Ульяна Черкасова

Спящие боги / Ульяна Черкасова

Серия «Young Adult. Книжный бунт. Новые сказки»

Иллюстрации на обложке, вклейках и в книге Аны Награни

© Черкасова У., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глоссарий

О ГОРОДАХ, ЗАМКАХ И ОБЫЧАЯХ ОСТРОВА БРЮФОМОРА

Ардри – столица, основана в 515 году от Золотого рассвета Робертом Ардри. В Белой башне располагается резиденция королевской семьи. Герб столицы и правящего рода – убиенный дракон, и корона над ним.

Убежище Хайвела – заброшенная крепость на Хребте мира. Первая столица Брюфомора. Считается проклятой.

Когти – цепь утёсов на юге острова, где по обычаю располагается большинство монастырей и тюрем.

ДАНИЙСКИЕ КЛАНЫ

Финнахи – потомки Вестника богов. Они живут на самом севере острова, ближе к холодному морю и издревле известны как славные мореплаватели. Самые прославившиеся моряки, такие как Гранья Каррикхоули, обычно происходят из клана Финнахи.

Цвета: зелёный и белый

Брадан Феса – дети речного края. Они славные земледельцы и лекари. Географическое положение вынудило их быть дипломатичнее остальных. Членов клана так же чаще всего можно встретить в городах.

Цвета: жёлтый и красный

Адерин – охотники и воины. О клане Адерин мало известно. Они, прежде жившие на Драконьем нагорье, скрылись на Южном мысе. Считается, что Хайвел Проклятый был выходцем из клана Адерин.

Цвета: зелёный и жёлтый

Мак Тир – бунтовщики и изгои. Скрытый в густых лесах на северо-западе острова, клан Мак Тир предпринимал не одну попытку государственного переворота, за что подвергался частым гонениям и наказаниям со стороны короны Ардри. Считается, что Зелёный Лис тоже родом из Мак Тир.

Цвета: жёлтый и красный

Ллин-Пэр – первые среди данийский кланов, они считаются потомками первой богини, что приняла данийский народ на острове и одарила необычной внешностью и талантом к чародейству.

Цвета: синий и красный.

ДРУГИЕ ОРГАНИЗАЦИИ И ОБЪЕДИНЕНИЯ

Зелёные – незаконная группировка повстанцев. На данийском они называются Даллахан, что означает “всадники без головы”. Зелёные скрываются в лесах, но часто совершают жестокие нападения на города и деревни острова.

Вещие Сёстры – жрицы Драконьего Пика, ведьмы. Они посвятили свои жизни службе Великому богу-Хранителю Вепрю Гихтуну. На протяжении многих веков они живут на Драконьем Пике в уединении. Это всегда три женщины, которые называют себя Старуха, Мать и Дева. Когда очередная женщина вступает в ряды Сестёр, то отрекается от своего настоящего имени.

Неблагой двор – народное название стражи города Ардри.

«Констанц и Ко» – лойтурская компания. Занимается в основном добычей полезных ископаемых. По договору с королевской семьёй, в распоряжение “Констанц” отданы все шахты и места добычи на Брюфоморе.

Нетопыри – народное название экспедиторов, наёмников «Констанц и ко».

Глава 1

ВИВ

о. Брюфомор, 1239 г. от Золотого Рассвета

26-й день месяца океанской волны

– Так всё и закончится: в пламени и пепле.

Вив опускалась всё глубже на дно. Пузырьки воздуха вырывались изо рта, а она всё кричала, кричала и не могла остановиться, загребая ледяную воду.

– Так всё и закончится: в пламени и пепле, что накроют чёрные волны.

Солнечный свет над головой тускнел, но из непроглядной тьмы возник силуэт, сотканный из огня и золота. И он протянул к ней руки.

– Не бойся...

И Вив подалась навстречу.

– Так всё и закончится: в пламени и пепле.

– И поэтому вы убиваете ведьм?

Сон смешался с явью. Вив словно сорвалась с обрыва. Оцепенев, она широко распахнула глаза, сжала пальцами обивку влажного соломенного тюфяка. Перед ней темнел железный борт корабля.

– Мы вовсе не убиваем ведьм! – воскликнул женский голос где-то за спиной.

– А что вы тогда собрались делать с ней? – хмыкнул Корвус.

Его голос, источавший сладкий яд, тяжело было не узнать даже спросонья в полумраке трюма, на большом судне, полном малознакомых людей.

Вив не шевелилась, прислушиваясь.

Кажется, Корвус беседовал с Аннели – самой молодой и миловидной из Сестёр Холодной Горы и самой доброжелательной. Она разговаривала всегда мелодично и тепло, даже когда читала назидательные молитвы во славу Создателя. Несколько раз она приносила Вив воды и однажды поделилась куском хлеба с ветчиной, когда та лишилась чувств.

– Это... это отродье Аберу-Окиа. Но она – сосуд огромной силы. Будет расточительно просто казнить её за колдовство...

– Поэтому лучше убить более изощрённым способом? Не вижу разницы. Она в любом случае умрёт. А чем тогда вы, Сёстры, собрались заниматься на островах, если не охотой на ведьм? – язвительно спросил Корвус. – Развлекать местных чудовищ проповедями о Создателе?

– Это называется миссионерство, – серьёзно произнесла Аннели. – Мы с Сёстрами направляемся на Карроудан, это... ох, да ты... ты просто насмехаешься надо мной!

– Я?! – возмущённо воскликнул Корвус, не в силах скрыть смех. – Да ни за что на свете, Пресветлая Сестра, да как бы я посмел потешаться над верной дочерью Создателя?! Да я больше всех колени стёр – так усердно молился. Кстати, – он вдруг понизил голос, – а твои колени...

– Да как ты смеешь?! Убери руки!

Об пол что-то грохнуло, зазвенело, покатилось, но Вив даже не вздрогнула.

– Я сообщу обо всём командиру! – мягкие кожаные туфли торопливо зашуршали по ступеням трюма.

– Обязательно сообщи, Сестра! – крикнул ей вдогонку Корвус, тихо посмеиваясь.

Слышно было, как он собирал металлическую посуду с пола.

– Просыпайся, соня, – позвал он негромко. – Мы уже почти прилетели.

Вивьен подпрыгнула от неожиданности. Она так усердно притворялась спящей перед монахиней, что совсем забыла, что продолжать делать это при Корвусе совершенно ни к чему.

Она резко обернулась и, звеня цепями кандалов на руках, подползла к прутьям своей клетки, жадно щурясь в полумраке на поднос. Каша растеклась по полу. Из всего и без того скудного завтрака остался только сухарь. Вив просунула тонкую руку между прутьями, схватила его быстро, воровато, точно опасалась получить удар. Это вошло в привычку.

Она откусила немного, не торопясь жевать, смакуя. Это её единственный паёк на весь день.

– Нас выпустят?

– Меня – точно. Тебя... – Корвус прищурился, опуская поднос рядом с клеткой и щуря светлые волчьи глаза. – Да. Сегодня. Как раз... меня прислали за тобой. Хотели отправить Ганса, но я вызвался вместо него. Вот даже завтрак тебе достал. Оцени мои старания.

Они, не моргая, посмотрели друг на друга, и впервые в глазах Корвуса промелькнуло нечто, похожее на сочувствие.

Сухарь едва не выскользнул из пальцев.

– Но зачем я им? Они же продержались до самого острова. До порта теперь точно дотянут.

– Им ещё лететь назад, не забывай. Нужно наполнить баки.

Плечи напряглись, как если бы между лопатками прямо под кожу ввели иглу. Сухарь во рту вдруг встал комом, и Вив с трудом заставила себя проглотить.

Она опустила глаза к полу, стараясь скрыть смятение. Огонёк надежды, поддерживающий её все эти дни, разом потух. Вив оставалась последней из всех заключённых трёх чародеев. И теперь, когда до острова осталось всего ничего... Сколько? Один день пути? Несколько часов? Сколько... А сколько осталось у Вив?

– Значит, надо что-то придумать. Найди ключ от кандалов и...

– Не спеши, моя прелесть, – цокнул языком Корвус, заправляя чёрную прядь за ухо. – Уже некуда спешить.

– Если найти ключ, – пробормотала себе под нос Вив, – то я смогу выбраться из трюма раньше посадки и спрятаться в грузовом отсеке. Или даже среди монахинь. Я же одета как одна из них. Нужно прикрыть лицо и...

– Мне жаль, Вив, – неожиданно мягко произнёс Корвус.

Никогда прежде он так с ней не разговаривал. Всю дорогу наёмник насмехался и издевался над пленниками, пока нёс дежурство. Да, порой он передавал Вив лишний кусок сухаря, делился водой из фляжки и, как они и договорились, подстроил всё так, чтобы Вив не выбрали вперёд других. Он выполнил почти все условия их сделки, кроме последнего: побега. Но выбраться с борта корабля они собирались уже после посадки. А до неё почти не осталось времени, как и у Вив почти не осталось шанса на спасение.

– Я хочу домой, – прошептала она беспомощно. – Я так хочу увидеть маму и папу...

– Мне жаль, – повторил Корвус и, помолчав, спросил: – Будешь доедать?

– Нет.

Сухарь упал на пол трюма.

– Хочешь, может... Я не знаю, помолиться, например? – предложил Корвус.

– Нет.

– Тогда... приведи себя в порядок и...

– Хватит! – с раздражением прошипела Вив, взмахнув руками, отчего цепи ударили её же саму по коленям. – Хватит сюсюкаться со мной только потому, что я сегодня умру. Ты мне слова доброго не сказал за всю дорогу, так что не надо и пытаться теперь быть милым.

– Вообще-то, кошечка, я тебя не раз выручал, – ноздри тонкого носа раздулись, голубые пронзительные глаза недобро прищурились.

– Только потому что я обещала тебе заплатить, – фыркнула Вив. – Теперь, раз я всё равно умру, ты останешься с пустым кошельком, так что хватит любезничать. На благородного человека всё равно непохож.

Корвус изогнул чёрную бровь.

– А на кого же я похож? – ядовито поинтересовался он.

– На безродного бессовестного ублюдка. Вы, Нетопыри, все – ублюдки, – процедила сквозь зубы Вив. – Ненавижу... как же я всех вас ненавижу. Чтоб вас... Чтоб всех вас и этот проклятый корабль. Чтобы вы все сдохли!

Она сжала руки в кулаки и прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать слёзы. Нет, она не расплачется. Раз уж придётся умереть на глазах у лойтурцев, то Вив ни слезинки не проронит. Пусть родители никогда об этом не узнают, но она будет держать голову ровно, так, чтобы они ей гордились.

Вздохнув, Корвус выпрямился и зазвенел ключами, открывая клетку.

– Выходи, – велел он.

Вив пришлось схватиться за железные прутья, чтобы подняться. Ноги подкашивались.

До брюфоморского порта осталось ничтожно мало. Она почти справилась. Почти спаслась. Почти. И вот так... в последний день пути ей предстояло умереть.

Горло сжалось, и впервые за долгое время она с особой остротой ощутила, насколько невыносимо обжигали шею и запястья лойтурские оковы. Вив попыталась вдохнуть, хватаясь за грудь.

– Давай, – Корвус придержал её за локоть. – Пошли уже.

Впервые с тех пор, как корабль поднялся в воздух, Вив шагнула из клетки в трюме. Изначально их держали там втроём. Трое пленных колдунов. Всех привезли из разных мест. У каждого была своя история. Двух уже забрали лойтурцы. Вив осталась последней. Она верила, что выживет, что сбежит с корабля и найдёт способ вернуться домой. Она так отчаянно мечтала снова увидеть родителей...

Со скрежетом щёлкнул замок. Корвус зачем-то закрыл пустую клетку. Наверное, так полагалось по уставу. Все Нетопыри следовали этим глупым правилам компании.

– Идём, – повторил Корвус.

Тело не слушалось. Руки и ноги онемели. В глазах потемнело, и Вив могла различить только слабую точку света на потолке у трапа.

Её подтолкнули вперёд осторожно, но Вив едва не упала, и Корвус снова подхватил её под локти.

– Да что с тобой, куколка? – прошипел он с лёгким раздражением. – Совсем ослабла? Впрочем, судя по твоему осунувшемуся лицу... Надо признать, рабство тебя не красит. Раньше ты была куда привлекательнее.

Вив скривилась.

– Ты омерзителен.

– И между тем я – твоя единственная надежда на спасение... – он тяжело вздохнул. – Был. А теперь пойдём. А то ко мне возникнут вопросы, почему так долго не приводил тебя.

И он бережно, точно и вправду фарфоровую куклу, повёл её вперёд.

– Ступеньки, – предупредил он на ухо.

И, уже занеся правую ногу наверх, Вив вдруг резко вырвалась из оцепенения и обернулась, схватила Корвуса за ворот его форменной кожаной шинели. Он даже не пошатнулся, плотно поджав губы.

– Пожалуйста, Корвус, придумай что-нибудь! Нам осталось совсем немного. Если дотянем до земли, то оттуда сбежим, а потом я заплачу тебе, как только доберёмся до...

Её уколол острый конец серебряного значка «Констанц» в виде звезды на груди Корвуса. Вив прикусила губу.

– Тс-с-с, кошечка, – большие мужские ладони легли поверх её, медленно высвобождая воротник и разводя руки в стороны. – Я бы рад выполнить условия нашей сделки, но рисковать собственной жизнью не собираюсь. Это самоубийство. За такое расстреливают. Одно дело – сбежать на земле. Другое – ослушаться командира, пока мы всё ещё в полёте.

– Но... Корвус, прошу...

Полные губы изогнулись в какой-то болезненной улыбке.

– Ох, какие у тебя глаза, милая, как тяжело тебе отказать... особенно когда знаешь, сколько у твоих родителей денег. Но у меня нет выбора. Давай, пошла, – и он вдруг резко развернул её и с пронзительным звуком шлёпнул по заду.

Вив взвизгнула, подпрыгнула, пробежала через несколько ступенек и упала, ударяясь локтями.

– Ублюдок! – вырвалось у неё. – Мерзавец. Гадёныш...

– У-у-у, какие слова ты выучила. А мне говорили, ты приличная девушка.

Стыд, страх, отчаяние. Чувства точно волны смели гордость и волю. На глазах выступили слёзы, но Вив не успела расплакаться. Корвус схватил её за ворот синего монастырского платья и поднял на ноги, точно щенка.

– Шевелись, кому говорю!

Они выбрались наконец из тюремного трюма и оказались на средней палубе, где располагались каюты.

– Вперёд! – скомандовал Корвус.

И Вив, опуская взор, чтобы не видеть наёмников «Констанц и Ко», медленно пошла, куда указывал её надзиратель.

В коридорах на средней палубе оказалось поразительно светло в сравнении с трюмом. Глаза, давно привыкшие к сумраку, заслезились ещё сильнее. Вив щурилась, не поднимая головы.

Когда порывы ветра становились слишком сильными, корабль слегка раскачивался, тогда Вив, не в силах устоять на ногах, кренилась в сторону вместе с судном, и цепи тянули её вниз, а Корвус хватал за ворот платья и удерживал от падения.

– Направо, – командовал он. – Наверх...

Люк в потолке, в который упирался трап, распахнулся, и на среднюю палубу спустился кто-то из наёмников.

– О, Корвус, ведёшь последнюю головёшку?

Вив прижалась к стене спиной, пропуская незнакомца. Глаз она не подняла, зубы сжала плотно, лишь бы ничего не сказать.

Нетопыри называли чародеев головёшками, потому что те сгорали быстро и жарко, наполняя весь корабль так необходимым ему топливом. «Констанц и ко» экономил на газе. Вместо этого он заводил свои двигатели колдовской силой. Убивать людей оказалось куда экономнее, чем закупать газ.

– Командир велел, – ответил Корвус.

– Но мы же готовимся к посадке через час.

– Ты задаёшь вопросы не тому человеку. Мне приказали – я выполняю.

Наёмник с сомнением хмыкнул и прошёл дальше.

– Мягкой посадки, – бросил он напоследок.

– Мягкой посадки, – откликнулся Корвус.

Вив замешкалась у нижней ступени.

– Корвус, – прошептала она, – но если это правда... если остался всего час...

– Думаю, милая, командир просто не хочет оставлять тебя в живых, – мрачно признался Корвус.

– Если мы ещё немного помедлим... потянем время... топлива хватит! А потом они будут заняты подготовкой к посадке, и всем станет не до меня.

– Я бы с радостью, – голос его стал хриплым. – Но тебе осталось надеяться только на чудо. Может, этих монахинь с их механизмами что отвлечёт... не знаю.

Что могло отвлечь монахинь?..

Надежда вдруг разгорелась с новой силой, расправила крылья, и сердце забилось так сильно, что заболели рёбра.

– Дай пройти. – Корвус подвинул погружённую в собственные мысли Вив и быстро взобрался по ступеням, толкнул люк.

Сверху подул ледяной ветер. Вив прищурилась, глядя на приоткрывшийся кусочек лазурного неба. Она не видела солнца уже много дней. Её забрали ещё в Монвайе, и с тех пор она не знала ничего, кроме сумрака темницы: сначала в городской тюрьме, после, когда за ней пришли Сёстры Холодной Горы, – в монастыре, а спустя три месяца её перевели в распоряжение «Констанц и Ко». У компании было достаточно денег и власти, чтобы и похищать людей, и убивать, тем более что за людей они чародеев не считали. Но всё же она не рисковала открыто попасться на работорговле, поэтому Вивьен перевозили из одного места в другое только по ночам.

И вот она снова увидела дневной свет. В последний раз. И застыла у нижней ступени. Никогда прежде небо не казалось ей настолько ясным, настолько ярким.

– Поднимайся, – велел нетерпеливо Корвус.

И, увидев, как Вив споткнулась, путаясь в собственных цепях, протянул руку и легко поднял одним рывком, точно и вправду игрушечную. Она совсем исхудала за эти месяцы. Чародеи нужны были «Констанц и Ко» как топливо, но это не значило, что они заботились о них до наступления «выгорания». Головёшек не щадили.

Вив выбралась на верхнюю палубу и зажмурилась, ослепнув от солнечного света. Ветер взметнул подол длинного монашеского одеяния, расшитого золотыми символами солнца. Она закрыла лицо руками, отчего зазвенели цепи, покачнулась и почувствовала чужую крепкую руку, бесцеремонно обхватившую за талию.

– Пошли.

Нетвёрдо ступая по раскачивающейся палубе, Вив слепо шла туда, куда вёл её Корвус. Медленно, ощущая резь в глазах, она опустила руки. Холодный ветер пробрал сразу до самых костей. Остальные на палубе были одеты или в кожаную форму «Констанц», как Корвус, или в синие монашеские плащи.

Свежая краска белела на рубке: «Граф Гимфел». Сверху развивался чёрно-белый флаг ощетинившимся знаком Холодной Горы.

Взгляд устремился дальше, за край палубы констанца, туда, где открывался вид на далёкие горы и зелёную долину, на тонкие извилистые нити рек и чёрные глубокие воды океана, над которым летел их корабль.

А над головами мельтешивших людей раздувалось огромное чёрное облако из кожи и металлических балок – его надули горячим воздухом, чтобы поднять констанц в небо. И именно для этого и нужны были головёшки.

Вив закинула голову, поражаясь масштабу. Никогда прежде она не видела ничего подобного. Её вместе с двумя остальными чародеями привели на борт ночью, задолго до взлёта, и только теперь при свете дня она смогла оценить, насколько впечатляюще выглядел воздушный корабль.

А вид с него...

– Как это красиво...

– Стоит того, чтобы умереть? – хмыкнул на ухо Корвус.

Ветер завывал наверху так сильно, что сложно было разобрать слова, и она притворилась, что ничего не расслышала. Вив обхватила себя руками. Страх, что пробрал её в трюме, на короткое время разжал когтистую лапу на шее, и она вдохнула полной грудью холодный воздух, витавший над океаном.

Облака парили так близко, что, казалось, можно было коснуться их рукой. А земля впереди, наоборот, казалась совсем крошечной.

– Это и есть Острова Дракона? – спросила Вив, не отрывая глаз от далёких гор с белыми верхушками и бескрайних зелёных долин, от высокого скалистого берега и цветастой россыпи точек там, где, по-видимому, стояли города.

– Брюфомор, если быть точнее, – ответил Корвус. – Ближний из пяти.

Он позволил задержаться у самого края палубы. Вив знала, что и наёмники «Констанц», и Сёстры Холодной Горы наблюдали за ними с неодобрением, но ей было всё равно.

Медленно, с наслаждением ощупывая шероховатое дерево перил, Вив слегка перегнулась. Волны океана переливались глубоким синим цветом, точно драгоценные камни в украшениях матери. А дальше за порогом океана начинался берег Брюфомора – изумрудно-зелёный, как глаза отца.

Вив никогда не мечтала оказаться на Островах Дракона. И она уж точно не хотела умереть там. Но если это было последнее, что она видела...

Гул голосов и шум ветра вдруг прервал пронзительный звон колокола.

– Идём на посадку! – крикнули в стороне, и другой голос повторил на противоположном конце палубы:

– Идём на посадку!

Вив с надеждой обернулась на Корвуса. Может, они смогут дотянуть до порта?

– Пошли, – сказал тот и снова взял её за локоть.

Колокол не замолкал и с каждым шагом звучал всё громче. Корвус повёл Вив в кабину управления, над которой и возвышалась рубка с колоколом. Внутри рубки мужчина в кожаной форме без устали дёргал за верёвку.

– Идём на посадку! – повторял он.

Корвус потянул дверь в кабину.

– Командир! Я привёл пленную.

Невысокий крепкий мужчина в фуражке оглянулся на них, не отходя от смотровой площадки, и махнул рукой в сторону металлического стола, на котором чернело пятно от гари. К столу вели десятки трубок, убегавшие в разные концы корабля, а с двух сторон висели цепи. У Вив подогнулись ноги. Дальше она не смогла ступить ни шагу, и Корвус поволок её к столу, а она даже не сопротивлялась.

– Имя, – выскочила откуда-то из стороны Сестра в голубом плаще. В руках она держала журнал и карандаш.

Во рту пересохло. Вив забегала глазами, не в силах понять, что у неё спрашивали.

– Имя, – нетерпеливо повторила Сестра.

– Вив, – ответил Корвус.

– Мне нужно полное имя, – недовольно помотала головой монахиня. – Мы ведём подробный отчёт. Я не могу подписать документы на растопку просто какой-то Вив.

Громко хлопнула дверь, и все оглянулись на вбежавшего Нетопыря.

– Командир, внизу замечены Зелёные...

– Доложить.

Корвус вдруг подхватил Вив на руки и посадил на металлический стол, прямо на кучку пепла. Она вцепилась в острый край пальцами, вжала голову в плечи.

– Имя! – прямо ей в лицо воскликнула Сестра.

– Вивьен... – пробормотала неразборчиво Вив и, выдохнув, сказала чуть громче: – Вивьен Арморика.

– Возраст?

– Двадцать один год...

– Происхождение?

– Монвайе. – Ложь далась легко, её Вив повторяла раз за разом с тех пор, как оказалась в плену. Пусть ей самой не спастись, но она не выдаст родных дома.

Карандаш заскрипел, оставляя на бумаге серые аккуратные завитушки лойтурского письма.

– Растопка одобрена, – кивнула Сестра. – Закрепите пленную на столе, – попросила она Корвуса. – И... нужно будет снять кандалы на руках, иначе не получится. На шее оставить.

Зазвенели цепи. Щёлкнул замок. Лойтурские «браслеты» наконец-то сняли. Под ними на запястьях алели свежие ожоги. Вив разглядывала собственные руки в отупевшем недоумении и не чувствовала ничего, даже боли, хотя каждое мгновение, что металл касался кожи, ощущалось как если бы она прижалась к раскалённому утюгу. Но теперь – ничего. Ни боли. Ни страха. Внутри всё заледенело.

Корабль вдруг напряжно загудел, и по трубам под потолком разнёсся пронзительный вой. Вив вздрогнула, задрав голову кверху.

– Ложись, – одёрнул её голос Корвуса. – Ложись.

Она не могла понять, что от неё требовалось, и схватилась сильнее за край стола.

Голубые глаза Корвуса оказались слишком близко к её лицу.

– Ложись, Вив, – произнёс он.

– Нет, – она крепче сжала пальцы, и металлический край порезал пальцы, но она даже этого не почувствовала. – Нет. Нет. Нет...

– Вив...

– Пожалуйста, – пискнула она. – Пожалуйста...

Вокруг суетились Сёстры в своих синих одеяниях, готовились принять новую порцию топлива. Одна из них заметила её сопротивление, задержалась у стола.

– Какие-то неполадки? – сердито спросила она. – Головёшку нужно усыпить?

– Нет, – Вив резко обернулась к Сестре. – Пожалуйста, не надо...

Строгие равнодушные глаза монахини слегка прищурились. Гудели машины. Выли трубы. А время замедлилось, пока Сестра принимала решение.

– Всё ясно. Аннели, готовь эфир.

– Нет! – Вив спрыгнула со стола, но тут же оказалась в крепких руках Корвуса. – Нет! Отпустите меня.

Внутри что-то треснуло, порвалось. Мир вдруг взорвался. Его засыпало пеплом, в который обратился сожжённый на этом столе чародей. Остались лишь ужас и отчаяние. Из груди вылетел визг. И Вив забилась в объятиях Корвуса, как птичка в лапах кота.

– Я не хочу. Вы не имеете права. Отпустите!

– Салливан! – рявкнул голос командира. – Остановить беспорядок! Приступать к растопке немедленно.

– Да, командир! – откликнулся Корвус.

И, сжав Вив, точно в тисках, он оторвал её от пола и бросил на стол. Она закричала от удара, сжалась, подкатилась к противоположному краю, попыталась слезть.

– Нос на ветер! Убрать крен! – раздался в стороне голос командира.

– Есть нос на ветер! – отозвался рулевой. – Убрать крен.

Трубы под потолком завели свою похоронную песню. Корабль вздрогнул, тяжело вздыхая.

– Эфир готов, Сестра, – послышался голос Аннели.

Корвус схватил Вив за запястья, выворачивая руки наверх. Рядом с лицом зазвенели цепи.

– Помогите её закрепить, – процедил Корвус.

Сёстры схватили Вив за ноги. Она лягнула их, попала в кого-то пяткой.

– Ай! – вскрикнула монахиня.

– Уменьшить тангаж!

– Есть уменьшить тангаж!

Громадина корабля покачнулась. Тело Вив покатилось к изножью стола, и пепел взвился чёрно-серым облаком.

Сёстры закашлялись, но не отпустили. Корвус успел щёлкнуть одним замком, прикрепив её руку к столу, потянулся к другой. Вив вывернулась и впилась зубами в его ладонь.

– Дрянь!

А в следующий миг раздался оглушительный хлопок, и огромный корпус констанца содрогнулся.

Трубы завыли на сотню разных голосов. А палуба наклонилась влево так резко и сильно, что люди покатились в сторону, точно мячики.

Вив слетела со стола, но рука, закреплённая цепью, не дала ей упасть дальше, в общую кучу.

Грохнул выстрел. Стекло кабины со звоном треснуло.

– Уменьшить тангаж! – закричал командир. – Уменьшить тангаж!

Но рулевого придавило чужими телами.

Констанц с протяжным вздохом, точно умирающий кит, начал терять высоту.

Люди визжали. Ревели трубы. Тяжело и глухо рычал корабль.

– Стреляют! – кричал кто-то. – С земли стреляют! Это Зелёные!

Они падали.

Вив схватилась левой рукой за стол и подтянулась, пища от боли. Цепь, удерживающая её за запястье, крепилась другим концом к обычному металлическому штырю в стене, и, стянув с него кольцо, Вив освободила руку, но стол не отпустила.

Она повисла на нём, точно утопающий, схватившийся за спасательный круг. В ушах звенело. Визг. Грохот. Взрывы. Крики. Вив зажмурилась, тяжело дыша.

Отпустить стол означало упасть в общую кучу. Она вскинула голову и, точно знак свыше, увидела распахнутую дверь на другом конце кабины.

Все, кто хотел её убить, оказались позади, слева, куда накренился корабль, и не могли выбраться из кучи людей. Они ругались, толкались, плакали. На кого-то рухнул незакреплённый стол, кого-то погребло под чужими телами. Те из экипажа, кто ещё не растерялся, пытались добраться до руля.

А хлопки повторились.

Вив огляделась по сторонам.

В кабину управления вели две двери. Левую завалило телами. Правая распахнулась и оказалась свободна, но добраться до неё теперь, когда констанц накренило в одну сторону, возможно было только взобравшись наверх, удерживаясь за поручни, что были протянуты вдоль стен.

И никто, ни один человек не стоял на её пути. Вив подползла к краю стола, цепляясь ногами за ножки, потянулась к поручню. Никак. Только прыгать. И Вив оттолкнулась от стола, вскрикнула, схватилась пальцами за поручень и, не веря собственному везению, поползла, упираясь ногами в скользкую палубу. Пальцы побледнели от напряжения.

Краем глаза она видела, как мельтешили с другой стороны члены экипажа, как в огромном смотровом окне приближалась земля, как всё крупнее становились озёра, реки и горы.

Вив и не думала, откуда в её ослабшем изголодавшем теле взялись силы. Она карабкалась всё выше и выше, упираясь ногами, сжав зубы, она ползла шаг за шагом...

– Пожар! – послышалось в стороне. – Горим!

Откуда-то сверху вниз точно по команде повалил чёрный густой дым, от которого разъедало глаза. Он потянулся от труб под потолком к разбитым окнам и распахнутой двери, и дальше Вив пробиралась уже почти вслепую.

Дрожащей рукой она схватилась за ручку распахнутой двери, перелезла через неё, хватаясь за наружную стену кабины, и, наконец, оказалась снова на верхней палубе.

Ветер ударил в лицо. Констанц с воем летел к земле, и сквозь дикий рокот умирающей машины слышно было, как кричали люди. Перила палубы оставались в нескольких шагах. Всего несколько шагов вверх под большим креном. Вив отползла от двери в сторону, вырываясь из клубов чёрного дыма, закашлялась, вдыхая свежий воздух.

Нужно было решиться. Срочно.

И Вив прыгнула, вытянула руки. Мгновение растянулось в вечность. Пальцы схватились за перила, ногти заскребли по дереву. Она оттолкнулась ногами, перегнулась через край и тут же отшатнулась. Руки заскользили, ноги сорвались с края, и Вив едва не упала, но вцепилась, точно клещами, в перила.

Земля всё ещё была далеко, ужасно, немыслимо далеко. Под бортом с бешеной скоростью пролетали поля и редкие рощи. Упасть означало разбиться в лепёшку. А сверху, там, где нависал большой каркас констанца, наполненный горячим воздухом, плясал огонь, и клубы дыма тянулись длинным серым хвостом за падающим кораблём.

Взрыв. Огромное судно сотряслось, и по кораблю пронёсся низкий дребезжащий гул. Пальцы сорвались с перил.

Всё перевернулось, и Вив, точно тряпичная кукла, перевалилась через борт и с криком сорвалась вниз. Под ней заблестела серебряная чешуя озера.

Ветер засвистел в ушах. Подол платья облаком взметнулся вверх, и Вив замахала руками, то ли пытаясь ухватиться за него, то ли опустить, но в итоге запуталась в коконе собственной одежды. Она завизжала, как вдруг рёбра сжались от удара, а воздух выбило из груди.

И Вив погрузилась под воду.

Ужас. Отчаяние. Боль. Они накатывали волнами, толкали вниз, глубже, глубже. Вивьен забилась неистово, бешено, рванула наверх, на поверхность, к воздуху, свету, спасению, когда всё вокруг резко почернело. В ушах поднялся гул. Тело обмякло. Силы ушли. Разом, как по щелчку, она сдалась и камнем пошла ко дну.

Платье отяжелело. Сознание путалось. Мир вокруг терялся. Где дно? Где поверхность озера? В какой стороне смерть, а в какой – спасение?

Вода поглотила голос и забрала дыхание. Вивьен оказалась в темноте. Ни звуков, ни красок. Ничего. Лишь безвременье и пустота.

Точно в другом мире, за вуалью веков, ревел теряющий высоту констанц. Под водой мельтешили потревоженные рыбы. Пузырьки воздуха срывались с губ и уносились прочь, к остаткам солнечного света, что скрывала вода.

Но всё это осталось где-то немыслимо далеко от неё самой.

Там, где оказалась Вивьен, не было ничего и никого. Может, и её самой тоже больше не было.

– Так всё и закончится: в пламени и пепле...

Темноту прорезал золотой свет, и Вив взмахнув руками, отшатнулась назад. В глазах расплывалось. Чернело. Немой крик слетел с губ с последними остатками воздуха, и она потянулась руками к шее, на которой по-прежнему висели оковы, но вместо них в ладони легло нечто холодное, вытянутое.

Золотой свет вспыхнул ярче, бликуя на гладком лезвии. Вив вытянула перед собой руки, не выпуская меч: старинный, тяжёлый. Рукоять, точно птица, раскинула крылья. Пальцы рассеянно скользнули по оперению, поглаживая каждый выступ.

Но меч вдруг отяжелел, вырвался из рук и стрелой полетел ко дну, пронзая золотом тьму.

Свет вспыхнул ещё ярче, ближе, и беспорядочная жгучая пляска пламени обрела черты и форму. Воды всколыхнули подол длинного платья, а лучи света обратились в развевающиеся волосы, и длинная женская рука, сотканная из солнца и жизни, потянулась навстречу Вивьен.

– Не бойся...

Озеро выбросило её на поверхность так же неожиданно, как и поглотило. Вив распахнула рот, жадно глотая воздух, и её тут же накрыло набежавшей волной.

Холод пронзил резко и остро, как клинок. Руки забили по поверхности озера. Платье потянуло вниз. Вив забарахталась изо всех сил. Она снова вынырнула, вдохнула, но не успела даже понять, в какой стороне берег, как сверху обрушилась новая вода. И снова она выплыла, и снова набежала волна... Силы уходили. Тело коченело.

– Держись! – раздалось позади.

Кричали на лойтурском. Вив оглянулась через плечо, но брызги ударили прямо в лицо.

Попасться обратно Нетопырям? Ни за что!

Наконец она заметила берег, но тот был немыслимо далеко. В ледяной воде, борясь с сильными волнами, она точно не доплывёт. Но позади... позади...

– Стой!

Над водой показалась синяя голова с огромными рогами.

Вив закричала, и вода залилась ей в рот. Она захлебнулась, нелепо перевернулась на спину и снова пошла ко дну, бестолково забила руками, когда огромная лапа схватила её за плечо.

– Не вырывайся, – прохрипел мужской голос.

Выплёвывая воду, Вив разглядела большой прямой нос и золотистые глаза. Она рванула в сторону, но держали её крепко.

– Не вырывайся, – повторил он на лойтурском. – Давай вместе, к берегу.

Синий, с рогами и горящими глазами, он выглядел как бес, но говорил по-человечески и вёл себя тоже по-человечески.

– Ты... – Вив снова закашлялась. Вырваться она больше не пыталась. – Вы... даниец.

– Да, – ответил он по-лойтурски. – Давай помогай. К берегу.

Прежде данийцев удавалось увидеть только на гравюрах университетских учебников. Дороже рабов не сыскать. И чудовищнее – тоже.

– Вы... не лойтурец, – уточнила Вив и закрутила головой.

И наконец увидела столп чёрного дыма, поднимавшийся из-за череды холмов, ещё покрытых талым снегом. Даниец проследил за её взглядом.

– Все лойтурцы разбились.

Ни усмешки, ни сожаления. Хмурый, мрачный, он сухо констатировал факт, но между бровей залегла морщина.

Таких, как Вивьен и этот синий рогатый даниец, лойтурцы обычно держали в одной клетке, чтобы потом обратить в газ для своих кораблей. Нетопыри были их общими врагами, значит, можно было довериться незнакомцу хотя бы пока оба не выбрались на берег.

И Вив сдалась, перестала вырываться, и даниец потянул её за собой. Он оказался силён как зверь, грёб легко, быстро, и зелёный берег становился всё ближе и ближе, хотя озеро неистово тянуло их назад, и волны всё набегали, били и пытались уволочь обратно на дно. Наконец, когда ноги коснулись каменистого дна, оба уже тяжело дышали. Вив ахнула, потянулась носочками вниз, страстно желая скорее почувствовать твёрдую землю под ногами.

– Держись, – выдохнул даниец, и Вив уже сама крепче схватилась одной рукой за ворот его рубахи.

Шаг, другой. Ступни уверенно коснулись гальки, и водоросли, точно змеи, обвили лодыжки. Вода захлюпала под ногами, вытекая из сапог.

Согнувшись от усталости, они вдвоём добрели до берега и, как только кромка озера осталась позади, отпустили друг друга и почти одновременно повалились на жухлую траву.

Вив перевернулась на спину, снова закашлялась, зажмурила глаза от резкого весеннего солнца.

От воды подул ледяной ветер. Казалось, само озеро не желало отпускать добычу и сердито кричало им вслед. Не слышно было ни птиц, ни людей. Только плеск волн и тяжёлое хриплое дыхание данийца.

Одежда быстро задубела. Холод пробрал до самых костей. Вив присела, обхватила себя руками, пытаясь как-то согреться, и оглянулась снова в ту сторону, где догорал рухнувший констанц. С берега было не разглядеть ни остатков корабля, ни людей. Вив вглядывалась в горизонт до рези в глазах, и в груди разгоралась жгучая ненависть. Она желала, чтобы они все сгорели на этом корабле. Сгорели, как это случилось с теми двумя чародеями, которых держали в клетке вместе с ней. Сгорели, как должна была сгореть сама Вив. Но вот она живая, целая и невредимая, а они – нет.

Но если хоть кто-нибудь смог выбраться с горящего корабля, то, повстречав Вив, он не оставит её в покое. Никто из лойтурцев не оставит её в покое, пока на шее эти проклятые оковы.

– Мне нужно идти, – процедила она и с трудом поднялась.

Её шатало. С платья стекала вода. А в округе не виднелось ни единой души, кроме данийца.

– Выжми платье для начала, – сказал он, глядя на неё снизу вверх. – И лучше бы спрятать эту штуку, – он кивнул, задержав взгляд на её шее.

Руки невольно потянулись к оковам. Вив поёжилась. Чужое пристальное внимание ощущалось как угроза. Ей хотелось сорваться с места и бежать, но она заставила себя спросить:

– Кто вы такой?

Мужчина всё же больше походил на человека, чем это могло показаться на первый взгляд. Да, у него были большие закрученные назад рога, звериные хищные глаза и синяя кожа. Но руки и ноги – совсем не звериные, а человеческие. И говорил чисто, очень хорошо и красиво, таким глубоким и мягким голосом, что сразу располагал к себе. Он оказался широкоплечим, высоким – таким здоровым, что тонкая Вив ощутила себя в сравнении с ним до нелепости крошечной.

Он насмешливо улыбался, когда встретился с ней глазами.

– Меня зовут Дзив, – представился он, вдруг взмахнув вынырнувшей из-за спины кисточкой хвоста. – Это я взорвал ваш констанц.

От удивления Вив потеряла дар речи и уставилась, не отрываясь, на мохнатую кисточку.

– Не благодари, – продолжил Дзив с такой же насмешкой в голосе. – Насколько понимаю, ты находилась там не по своему желанию.

Так же пристально, как Вив разглядывала его хвост, Дзив смотрел на её оковы – знак лойтурского рабства.

– Да, – неохотно признала она, потирая шею.

– Откуда ты?

– Монвайе, это в Литторе.

– Прошу прощения, литторского не знаю, – пожал он плечами. – Могу говорить по-лойтурски, по-брюфоморски, по-данийски...

– Я знаю брюфоморский так же хорошо, как лойтурский.

Их разговор показался немыслимо нелепым. Такие беседы обычно велись в гостиных на званых вечерах, а не на берегу озера, из которого они только что выбрались, спасаясь от утопления.

– Прекрасно, – произнёс Дзив по-брюфоморски, отчего голос зазвучал ещё глубже и мягче. – Тогда позволь выберу язык островов. Добро пожаловать, прекрасная банхиарна, – и он медленно, с достоинством, поднялся и, действительно, точно они были благородными господами на балу, слегка поклонился и протянул руку.

Вив, не задумываясь, вложила свою ладонь – удивительно маленькую на фоне огромной руки – в его, и Дзив невесомо сжал её, оставляя лёгкий след, от которого по всему телу разлилось тепло, и даже перестало знобить.

– За что тебя? – вдруг спросил Дзив.

– Я... – Вив растерянно убрала прядь мокрых волос за ухо.

Она не спешила с ответом не только потому, что подбирала слова языка, на котором давно не общалась.

Признаваться любому другому в колдовстве – подписать себе смертный приговор. Но данийцы, как и чародеи, от природы прокляты Золотой силой и потому их с одинаковым рвением и презрением преследуют люди Храма, а значит, Дзиву можно было доверять. Хотя бы на время.

– Меня зовут Вив. Я чародейка. Сёстры Холодной Горы похитили меня и отдали «Констанц и Ко».

– Значит, ты была нужна им для топлива, – со знанием дела заключил Дзив.

– Как вы догадались?

Он снял сюртук, обнажая могучую грудь, и выжал его. На жухлую весеннюю траву, прямо под мокрые ноги Вив, потекла вода, и она попятилась. Невольно она отметила, что Дзив носил дорожный шерстяной костюм, сшитый явно по его меркам. Даже насквозь промокшая, ткань выглядела прочной и гладкой. Кем бы ни был этот Дзив, он явно не бедствовал.

– Однажды я тоже оказался на таком констанце, – когтистым пальцем он оттянул ворот рубахи с аккуратно завязанным шейным платком. На синей коже темнел старый шрам.

– Вы тоже были головёшкой?! – ахнула Вив.

Дзив выгнул бровь.

– Головёшкой? Вас теперь так называют? Ха!

Он засмеялся, точно это была отличная шутка, и Вив растерянно переступила с ноги на ногу.

– Вы можете снять мои оковы? И как вы спаслись от Нетопырей? Неужели вас просто отпустили? – вопросы посыпались из неё один за другим.

– Снять... – Он прищурился, задумавшись. – Вряд ли. Но знаю человека, который может.

Он огляделся по сторонам, в несколько широких быстрых шагов подошёл к большому камню, на котором лежал дорожный плащ и, нахмурив брови, оглянулся на Вив.

– Выжми своё платье, – он протянул плащ. – Нужно поскорее добраться до очага. Здесь поблизости деревня. Нас примут...

Взгляд его метнулся к далёкому столбу дыма.

– Если туда не доберутся раньше нас...

– Думаете, кто-то выжил? – засомневалась Вив. – Это невозможно...

– Ты же выжила.

– Это другое. Я упала в воду и...

– Обычно, упав с такой высоты, разбиваются насмерть даже о гладь воды.

Ветер донёс с озера запахи мёда и горящего костра. Вив обернулась, подставляя ледяным порывам влажное лицо. Щёки защипало от мороза.

Она и вправду не должна была выжить после такого удара. И под водой она находилась, кажется, слишком долго. Но то, что она видела... то, что ей явилось...

Это напоминало о роще Звёздного дуба, ламинах и обо всём, что она должна была забыть.

– Лучше отожми платье, – повторил Дзив, вырывая её из раздумий. – А то заболеешь. Можешь взять.

Он протянул свой плащ. Вив сжалась, прикрываясь руками, точно уже стояла перед ним обнажённой.

– Но я...

– Я не буду подглядывать, банхиарна, – с мягкой улыбкой снова слегка поклонился он, – и не стану тебя смущать.

И, перекинув плащ через плечо, он и вправду повернулся спиной.

Вив недолго рассматривала его длинные, слегка вьющиеся волосы, спадавшие на по-прежнему мокрую спину, и, сомневаясь, сжимала ворот платья.

Одежду выдали ей ещё в монастыре, как только похитили из Монвайе. Золотые нити на голубом – символы Сестёр Холодной Горы и Создателя. Вивьен носила это платье так долго, что едва ли не срослась с ним. И теперь плотная промокшая ткань совсем задубела на ветру. Она прилипала к телу, путалась в волосах. С трудом получилось скинуть платье себе под ноги. Вив осталась в одной нижней рубашке, подумала и сняла её тоже, отжала всё, но одежда всё равно осталась влажной. Шерсть плаща оказалась, наоборот, сухой, тёплой и колючей. Дзив был слишком высок, поэтому на Вив подол волочился по земле.

Длинные рукава из колючей шерсти терзали ожоги на запястьях, но Вив уже давно привыкла терпеть боль и потому только кусала губы, когда становилось совсем нестерпимо.

– Что это значит?

– Что именно? – Дзив не обернулся, глядя в сторону горящего констанца.

– Банри...

– Банхиарна. Госпожа, – сказал он по-лойтурски. – Вежливое обращение к данийской знатной женщине.

– Я не... – Вив потёрла чёрные знаки на покрасневших от холода костяшках пальцев.

Вдали от дома мало кто знал, что они означали.

– Ты ведёшь себя как благородная девушка, – сказал Дзив. – Мало кто так бегло говорит на нескольких языках.

– Но вы же говорите, – улыбнулась Вив. – И, кхм, я одета. Можете обернуться.

Дзив одёрнул влажный сюртук.

– Я много путешествовал и встречал разных людей. А теперь... – он снова бросил взгляд на корабль. – Давай не будем медлить.

И, явно сдерживаясь, ведь на таких длинных ногах он мог идти куда быстрее, Дзив направился прочь от озера, в сторону гор, белевших вдалеке.

Ветер подул им в спину, заставляя Вив бросить прощальный взор на озеро.

– Оно называется Ллин-Пэр... это на данийском, – сказал Дзив.

Вив пришлось засеменить, чтобы нагнать его.

– Что называется Ллин-Пэр?

– Озеро так называется, да и вся округа, и клан, которому принадлежит эта земля. Это место священно для данийцев. Говорят, когда наши предки вышли из моря, то впервые напились пресной воды именно из Ллин-Пэр, и тогда у них выросли рога, хвосты и жабры, по образу местных богов.

Взгляд невольно задержался на рогах Дзива.

– Госпожа этого озера, – продолжил он, не оборачиваясь, – стала покровительницей данийцев и защитницей. Видишь, она и тебя спасла от верной смерти, когда ты упала с небес...

Между лопаток зачесалось, точно кто-то невидимый и неведомый смотрел им вслед. Вивьен зябко повела плечами и, намеренно слегка отстав от Дзива, тайком повторила жест, что всегда делала мама, когда благодарила Белую Даму.

Дальше они пошли по бездорожью, вверх по холму, покрытому талым снегом. Солнце то и дело скрывалось за облаками, а с запада, от вереницы гор надвигалась серая мгла.

– С Драконьего Пика приближается буря, – произнёс Дзив. – Нужно успеть укрыться до того, как...

Между холмов прокатился рокот. Вив и Дзив одновременно замерли. Тучи, катившиеся с запада, приближались.

– Это... с констанца?

Дзив прищурился, разглядывая горизонт.

– Непохоже. Но эта буря надвигается слишком быстро. Кажется, нам её не избежать.

– Тогда лучше поспешить. Ближайшее убежище далеко отсюда?

– Ви-и-в!

Возглас прозвучал точно выстрел.

Дзив тут же прикрыл Вивьен собой. В той стороне, где поднимался дым, на вершине холма показались три силуэта в чёрном.

– Нетопыри!

Они оказались как на ладони. Лёгкая мишень.

– Это я понял, – правой рукой Дзив задвинул её обратно, второй хлопнул себя по бедру. – Рогатый...

– Что?..

– Я оставил оружие в укрытии, когда бросился тебя спасать.

И Вив заметила, как Дзив попятился.

Нетопыри побежали вниз по холму.

– Они ещё недалеко... – подметил сухо Дзив.

– Что?

– Пуля не долетит... бежим!

Он схватил её под локоть и потащил за собой. Им вслед сразу раздался выстрел.

– Стоять!

Корвус. Его голос. Как ему удалось спастись?

Плащ путался между ног. Оковы обжигали кожу. Если бы она смогла сейчас колдовать... если бы только...

Тяжёлые тучи с запада нависли над ними. Ветер бил в лицо. Вив бежала со всех ног, но всё равно не поспевала за Дзивом, и он замедлился из-за неё, постоянно оглядывался на холмы, на наёмников. Она тоже обернулась и тут же споткнулась, когда заметила Корвуса. Он вырвался вперёд остальных Нетопырей и оказался совсем рядом, когда вдруг остановился. Неужели сдался?..

Вскинул руку.

Прицелился.

– Осторожно!

Выстрел.

Дзив дёрнул плечом и поразительно медленно, точно время остановило свой ход, начал падать.

Вив завизжала.

А в следующий миг будто небо обрушилось на землю. Ветер и снег сбили их с ног. Вивьен и Дзив прокатились кувырком по склону, и мужчина повалился сверху. Она упёрлась ладонями в грудь. Пальцы сжали ворот мужской рубахи, он оказался горячий, влажный. На руках осталась кровь.

– Дзив, ты ранен!.. Дзив? Поднимись, ты меня задавишь.

Он тяжело дышал. Вив толкнула его раз, другой, но он даже не пошевелился. Всё вокруг стало белым от метели.

– Дзив? Вставай, ты меня задавишь.

Вокруг гремели выстрелы. Ветер рычал, как дикий зверь. Кричали на лойтурском. Вив забилась, как птица в силках.

– Дзив! Вставай, пожалуйста, поднимайся!

– Держись! – послышалось сверху. – Мел, помогай.

Сразу четыре руки схватили Дзива за плечи, приподняли. Над ними склонились две женщины: совсем старуха с седыми, заплетёнными в мелкие косички волосами и чёрными узорами на лице, и долговязая девушка с золотыми рогами.

Вив отползла в сторону, взирая на них снизу вверх. Они перевернули Дзива на спину. Старуха склонилась над ним, оттянула ворот.

– Лойтурские пули, – процедила она на брюфоморском. – Ненавижу.

Вив закрутила головой. Дул шквальный ветер, колючий снег летел в лицо, за воротник. Их окружило белое марево, а вокруг раздавались выстрелы и что-то дикое и огромное рычало, разрывая вой бури.

Рогатая девчонка опасливо покосилась сначала на Вив, потом всё так же настороженно перевела взгляд на её платье, выглядывавшее из-под плаща. Короткие рыжие волосы растрепались на ветру. На щеках сверкали золотые чешуйки.

– Это Сестра Холодной Горы! – пискнула она, но старуха даже не оглянулась, и девчонка добавила громче: – Бабушка! Тут Сестра...

– Я слышала... не мешай. Нужно скорее вытащить пулю. Она сжигает его изнутри.

И она запустила пальцы прямо в рану. Дзив вскрикнул и распахнул глаза, попытался подняться, но старуха удержала его на месте.

– Терпи! Это я, Прессина. Мне нужно вытащить пулю из твоей груди.

Пальцы погрузились ещё глубже. Дзив закричал. Вив зажмурилась и закрыла лицо руками.

Снег. Выстрелы. Рёв. Ветер. Кричали на лойтурском Нетопыри, отрезанные от них пеленой бури. Кричал бессвязно от боли Дзив. Пищала рыжая девчонка. Вив сжалась в комок и затряслась. Она хотела только, чтобы это закончилось.

– Вставай, – послышалось на брюфоморском.

Плеча коснулась чужая рука. Вив вздрогнула и увидела над собой Прессину. Её пальцы были все в крови. В стороне на земле сидел Дзив. Живой. В сознании.

– Ты монахиня? – сердито спросила старуха. – С Холодной Горы?

От растерянности Вив не смогла ответить.

– Она чародейка, – ответил вместо неё Дзив и, поправив окровавленную рубаху, медленно поднялся. – Нетопыри держали её на констанце ради топлива.

– На том констанце, что вы с Зелёными взорвали? – нахмурилась Прессина. – Как она могла спастись?

– Упала в озеро...

Лицо старухи вытянулось. Во взгляде отразилось смятение одновременно с ужасом. Но она тут же собралась и спросила строже:

– Как звать?

– Вив... Вивьен Арморика.

В этот миг снова нечто дикое и звериное зарокотало, и по холмам прокатилось эхо. Звук пронёсся над землёй и утонул в метели.

– Он рядом, – пискнула рыжая.

– Кто?

Прессина не ответила и поджала губы.

– Идёшь с нами, Вив, – сказала она. – Поторопись. Нужно добраться до укрытия.

Ветер был такой сильный, что Вив едва могла устоять на ногах.

Рыжая девчонка пятилась, не сводя глаз со снежной пелены. Вивьен проследила за её взглядом, и на мгновение ей показалось, будто в сердце бури двигалось нечто огромное и белое, как горная вершина.

– Хватит стоять! – прикрикнула позади Прессина. – Идём скорее. Нужно добраться до укрытия, пока не началась буря.

– Мы не можем пойти в Ллин-Пэр! – громко произнёс Дзив, и ветер сорвал его слова и унёс прочь. – Нетопыри в первую очередь будут искать там. Вас всех накажут за помощь преступникам.

– Мы не пойдём в деревню, – помотала головой Прессина и, подобрав подол длинного синего платья, поспешила вниз по холму: – Мы спрячемся в сиде!

На фоне снежной бури её длинные синие юбки и седые косы казались ещё ярче. Ветер беспощадно трепал их, задирая вверх. Снег летел вперемешку с крошками льда, колол лицо и руки. Вдалеке, на фоне тёмных деревьев, снова мелькнуло нечто огромное и белое. Вив замешкалась, прищурилась.

– Скорее, – Дзив схватил Вив за локоть.

– Вы... Дзив, вы же видели?

Но он торопил её дальше, к заросшим кустам боярышника. Они продрались сквозь колючие голые ветви. Под ногами вдруг оказался камень.

Между двух крутых холмов, похожих на оборонительные валы, вперёд убегала узкая тропа. Там ветер был слабее, и снег уже не так мешал разглядеть дорогу.

– Куда мы идём? – Вив оглянулась назад.

Дзив молча положил руку ей на плечо, развернул, подталкивая вперёд.

– В сид, – бросила через плечо Прессина.

– Что такое сид?

Каждый камень впивался в ступни. Над их головами рыдала буря. Синее платье Прессины развевалось, точно лоскут грозовой тучи. Цвета серели. Ночь надвигалась так стремительно, словно зима проглотила половину дня.

Тропа виляла между холмов, и теперь не оставалось сомнений, что их возвели люди или данийцы. Вив оборачивалась на Дзива.

– Куда мы идём? Что такое сид?

Но раньше, чем она получила ответы, позади снова прогремели выстрелы.

– Они здесь! – закричали на лойтурском.

У Вив перехватило дыхание. Оковы на шее раскалились.

Тропа завернула за угол и стала ещё уже. Холмы теснились друг к другу. Вив и Мел толкались на бегу локтями. Ещё поворот. Ещё.

И они оказались в тупике. Вив и Мел резко остановились, отчего Дзив едва не сбил обеих с ног. Тропа привела их в ловушку. Вокруг только высокие стены валов, по которым не взобраться наверх. Позади – Нетопыри.

Голоса приближались. Вив вскинула голову. Вал с трёх сторон был как глубокий колодец: из него не выбраться, не сбежать. И видно только небо и Драконий Пик, окружённый тучами. Сердце забилось оглушительно громко.

В стороне зарычало, и звук прокатился по холмам.

– Что это?

Остальные оглядывались так же потерянно и испуганно.

Одна только Прессина, кажется, знала, что делать. Она прильнула к склону, впилась руками в сухую жухлую траву. Между пальцев скользнули золотые нити заклятий. Они вспыхнули, разгораясь ярче, поползли, сплетаясь в паутину, разрослись и утекли в землю.

Холм неожиданно вздрогнул. Траву охватило пламя, и в одно мгновение она обратилась в пепел и искры. Земля разверзлась, и своды холма разошлись в стороны, оказавшись двумя тяжёлыми створками больших каменных ворот. За ними открылся проход в чёрную неизведанную тьму. Первой в неё бесстрашно вошла Мел. Прессина оглянулась, махнула рукой, чтобы поторопить остальных. Раньше, чем Вив успела осознать происходящее, Дзив толкнул её внутрь.

Они забились в узкий коридор с низким потолком, где тусклый дневной свет мгновенно потухал, стоило пройти пару футов. Вив сжали с двух сторон Мел и Дзив.

Крики на лойтурском звучали всё ближе. Снег залетал в подземелье.

– Дзив, закрывай!

Он дёрнул ворота на себя, и в последний миг в стремительно сужающейся щели между створками показалось нечто огромное. Оно вынырнуло из бури прежде, чем подземелье закрылось. Свет померк. Их отрезало от внешнего мира, и коридор вокруг сжался, обволакивая тьмой и затхлым воздухом подземелий. Слышно стало только их сбитое дыхание. Вив вздрогнула, когда плеча коснулась чужая ладонь.

Исчезли цвета и краски, и острее ощутился запах чужой кожи – сухой, старческий и тёплый, – он смешался с ароматами трав, соли и дыма. Вив наткнулась на Мел. Они обе одновременно ойкнули.

Рыжая рогатая данийка была намного выше ростом. От неё пахло свежей кожей, и при каждом, даже самом лёгком движении раздавался звон стекла: Мел носила сумку через плечо, из которой и доносился звук.

В темноте вспыхнул столп искр и тут же потух. И снова, уже ярче, сильнее запылали знаки на воротах. Печати. Они протянулись вдоль всей арки над входом и загорались одна за другой, когда Прессина касалась их ладонями. Заклятия сверкали золотом, перетекали от одной печати к другой медленно, плавно, как вода в ручье.

Мел протиснулась к бабушке, но та неожиданно оттолкнула её.

– Тебе нельзя! Чародейка, помоги!

Вив не сразу сообразила, что звали её. Она протиснулась к выходу, ближе к Прессине.

– Начинай с той стороны. Иди ко мне навстречу, – велела старуха. – Нужно запереть все печати...

Ворота задрожали сильнее. Снаружи послышался знакомый голос Корвуса. Вив в растерянности оглянулась на Мел.

– Я... я не могу... – и она подняла свои испещрённые чёрными знаками руки. Каждый палец, каждый дюйм на тыльных сторонах её ладоней был отмечен знаками. – Я... у меня вот это...

Прессина мельком скользнула взглядом и сердито скривилась.

– Тогда отдай свою силу Мел. Ей самой нельзя колдовать.

Рыжая с готовностью оттолкнула Вив в сторону, заняла место и схватила её ладонь, прижала к воротам и сама быстро и неразборчиво зашептала заклятия. Створки шатались.

Из Вив потянули остатки силы. Она и без того была измождена голодом и страхом. В глазах тут же потемнело. Чтобы не упасть, она упёрлась обеими руками в холодные каменные ворота, зажмурилась, но даже сквозь закрытые веки увидела, как ярко вспыхивали заклятия. Мел бормотала на незнакомом языке в унисон с Прессиной, и медленно, точно кто-то затыкал щели ватой, звуки снаружи затихали, пока вовсе не исчезли, будто мир с другой стороны вовсе перестал существовать.

– Готово.

Дзив прижался спиной к воротам и медленно осел на пол, вытянув ноги.

От горящих печатей лился тёплый свет, но даже он не скрыл, насколько побледнела Прессина. Её внучка, напротив, взбодрилась, порозовела. Она потирала ладони и тихо попискивала от восторга.

– Видела, как у меня получилось, бабушка?

Прессина кивнула, но ответила растерянно, задумчиво, глядя куда-то в темноту убегавшего коридора:

– Я бы не справилась без твоей помощи, дорогая.

Вив перевела взгляд с одной на другую.

– Почему ты не можешь сама плести заклятия? – спросила она Мел.

Радость на её лице потускнела, и даже золотистые чешуйки будто бы стали бледнее. Прессина глухо кашлянула.

– А ты?

Вопрос прозвучал как оплеуха. Вив натянула влажные рукава ниже, как если бы это помогло скрыть знаки на ладонях.

– Простите... это грубо. Я должна поблагодарить вас, а не задавать грубые вопросы. Вы трое спасли мою жизнь...

И она опустилась в реверансе.

В ответ раздался смешок.

– Какие манеры. Ты что, сбежала из дворца?

– Я не сбежала. Меня похитили люди из «Констанц и Ко» и насильно привезли на...

Она запнулась, расслышав новый смешок. Вив прикусила губу. Щёки запылали.

Дзив медленно поднялся. Он двигался скованно, тяжело. Ткань сюртука потемнела от крови.

– Банхиарны, не хочу вас перебивать, но нам нужно идти. Есть одна проблема: я не знаю куда. Нельзя возвращаться в Ллин-Пэр. Как я и говорил, Нетопыри будут в первую очередь искать Зелёных там.

Прессина переменилась в лице.

– А сколько раз я просила и тебя, Дзив, и вашего Зелёного Лиса не вплетать Ллин-Пэр в свои дела? Нам не нужны проблемы с Нетопырями... Неужели нельзя было сбить констанц подальше от деревни?

Дзив возвышался над старухой почти на полголовы, но всё равно выглядел провинившимся и даже немного испуганным.

– Мы собирались сбить их над морем.

– Так чего не сбили?!

– Дорогу размыло. Никак не могли протащить пушку...

Знаки на воротах медленно затухали, и коридор постепенно погружался обратно во мрак. Вив оглянулась на убегающий вглубь проход, но разглядела только бездонную пустоту.

– Надеюсь, вы хотя бы не оставили эту пушку где-нибудь рядом с Ллин-Пэр? – Прессина вскинула подбородок, пытаясь посмотреть Дзиву прямо в глаза.

– Зелёный Лис обещал сбросить её со скалы в море.

Старуха взмахнула руками, будто собралась задушить его прямо на месте, но только затрясла ими в воздухе. Волосы её вздыбились. Лицо исказилось от гнева.

– Зелёный Лис... увидела бы его хоть раз, так убила бы...

– Он защищает наши земли...

– Он разбойник и плут, – с отвращением фыркнула Прессина. – Наши земли защищают Спящие боги и Хранители, а не этот... Зелёный Лис.

– Кто это такой...

Собственный голос прозвучал неожиданно чуждо, и Вив оробела, когда все обернулись к ней.

– Простите, я совсем не знаю, что происходит у вас на острове. Кто такой Зелёный Лис?

На констанце тоже все кричали о «Зелёных».

– Разбойник и трус, – скривилась Прессина.

Дзив едва заметно покачал головой и мягко поправил:

– Революционер и лидер сопротивления. – Он склонил голову, пусть слегка виновато, но упрямо.

Затухающий свет делал его резкие звериные черты мягче и приятнее, а тёплый голос звучал почти как мурчание огромного кота:

– Не только вы, Вивьен Арморика, пострадали от «Констанц и Ко». Лойтурцы скупили большую часть острова, и это не нравится местным. Нам, – добавил он жёстче, – это не нравится. Они гонят нас с родной земли и ставят там свои шахты, убивают любого, кто даст им отпор или, что хуже, угоняют в рабство. У нас с вами общие враги.

– Что «Констанц», что Зелёные, все разбойники, – дёрнула плечами Прессина, – мы, обычные данийцы, страдаем от тех и других.

– Вы тоже данийка? – вырвалось у Вив. – Но вы же...

– Без рогов? – прищурилась Мел.

Щёки снова запылали. Вив поспешно прикусила себе язык. Если бы она ещё понимала, когда и что говорила не так. Но она впервые видела живых данийцев, а не чудовищ со страниц книг.

– Или без хвоста? – голос Мел стал язвительным и ядовитым.

В полумраке нечто длинное и тонкое, похожее и вправду на хвост, взметнулось за её спиной. Вив прищурилась, но не успела ничего разглядеть, прежде чем свет окончательно потух. Одновременно сверху над их головами что-то ударило. С потолка посыпался песок. Все вскрикнули, затихли.

– Что это?..

Тяжёлые удары повторялись прямо над ними. Медленно они удалялись в сторону, и скоро стало слышно только визгливый голос ветра.

– Прессина? – позвал настороженно Дзив. – Что это было?

– Я видела его снаружи, – пробормотала Вив. – Оно было огромное. Я даже решила, что мне показалось.

Черноту разрезал медовый свет заклятия, и над головой Прессины сплёлся клубок нитей, что потянулись прямо из её сердца. Старуха хмурилась, вскинув голову к потолку.

– Не знаю, – сухо произнесла она. – Но будем надеяться, что оно задержит Нетопырей или вовсе их убьёт. Дзив, ты сам сможешь идти? У меня нет сил залечить твою рану, а эти две...

Они даже не смотрели на Вивьен, но та ещё ниже натянула рукава. Знаки на пальцах было не скрыть от тех, кто понимал их значение, как и позор за её преступление.

– Со мной ничего страшного не случится. Главное, пулю извлекли. Эта дрянь ужасно жжёт. А теперь нужно идти, – успокоил Прессину Дзив. – Не стоит надолго задерживаться в сиде.

– Сюда вообще не стоит заходить, – ворчливо сказала Прессина. – Но разве у нас есть выбор?

Она вышла вперёд, обогнала Мел и Вив. Огонёк последовал за ней.

– Послушайте, – Прессина прищурилась, разглядывая девушек. – Пока вы в сиде Ллин-Пэр, нельзя делать три вещи: прислушиваться к голосам, отвечать им и заглядывать в усыпальницы. Ни в коем случае не тревожьте мёртвых.

Мел нервно кивнула.

– Мёртвых? – переспросила Вив, и даже воздух вокруг, казалось, похолодел. – Откуда здесь мёртвые?

– А как ты думаешь, что находится в сиде? – пожала плечами Прессина. – Здесь покоятся наши мёртвые. Не стоит тревожить их сон. А теперь идём. Будем надеяться, боги не оставят нас и, когда мы выберемся отсюда, буря уже затихнет.

– Но второй выход, насколько я помню, рядом с деревней, разве нет? – уточнил Дзив. – Если нас всё же заметят Нетопыри...

– Дзив, я старейшина Ллин-Пэр, – перебила его Прессина. – Я знаю такие пути, что выведут нас подальше от деревни. Ни один Нетопырь нас не найдёт.

Больше они не спорили, и Прессина с невиданной для старухи прытью пошла вперёд.

Коридор был длинным, узким и извилистым, точно змеиный хвост. Они пошли друг за другом по одному, минуя зияющие чёрные проходы в усыпальницы. Вив ступала следом за Мел и старалась не отрывать взгляда от её золотых рогов, лишь бы случайно даже краем глаза не посмотреть внутрь тех усыпальниц.

Слышно было только рёв бури над головами и звуки их шагов.

– Насколько большое это подземелье? – спросила Вив, и её тихий голос эхом улетел куда-то вглубь, отражаясь от каменных стен.

– Никто точно не знает, – ответил Дзив за её спиной. – Боги построили сид Ллин-Пэр, чтобы найти покой, прежде чем сами заснули.

– А они заснули? – Вив хотела обернуться, но вовремя одёрнула себя и сосредоточилась на затылке Мел.

– Спящие боги давно ушли из нашего мира, – негромко произнесла Прессина. – Остались только боги-Хранители.

Вив слишком оробела, чтобы уточнить, но неожиданно заговорила Мел. Её голос звучал глухо, будто недовольно. И даже плечи сжались.

– Великий Вепрь Гитун, – сказала она. – Наш остров оберегает Великий Вепрь Гитун. Он живёт на Драконьем Пике.

– Это та гора, от которой приближалась буря? – уточнила Вив.

Мел только молча кивнула.

– Получается, этот сид построили боги? – Вив не могла перестать задавать вопросы. – И они... спят тут? Вместе с мертвецами?

Свет над головой Прессины замерцал.

– Не стоит говорить о богах так близко к подземным владениям, Вивьен Арморика, – строго сказала она, и голос улетел вперёд, отражаясь от каменных стен. Он вдруг разбился на осколки, вернулся эхом:

– Ика-ика...

Дзив коснулся её плеча, наклонился так, что его губы почти коснулись уха Вив.

– В этом сиде нет бога, – тихо ответил он. – Только Бард.

– Бард? Кто это?

– Вестник богов.

– Тихо! – вдруг воскликнула Прессина. – Рогатый, Дзив, я всё слышу! Не смей произносить это имя здесь!

– Это не имя, всего лишь прозвище...

– Я говорю, не смей. Ты навлёчешь на нас беду. Уже навлёк. Ты и твой Зелёный Лис. Ух!

Её шаги зазвучали торопливее, и всем пришлось пойти быстрее.

Коридор убегал в бесконечность, и ему не было конца, как и десяткам усыпальниц, в которых покоились предки данийцев. Вив скоро потеряла счёт времени, и это показалось странным, даже пугающим.

С тех пор как её разбудил Корвус, она не могла передохнуть ни мгновения. Взрыв, падение, озеро – смерть гналась следом, хватала за пятки. И только здесь, среди мёртвых, на какое-то время наступил странный ненадёжный покой. Вив почти поверила, что очутилась в безопасности, что сбежала от смерти, когда затхлый ветер дохнул в лицо.

– Кернунн...

Она зажмурилась, чихнула и в растерянности снова едва не оглянулась на Дзива, но он схватил её за плечи и направил вперёд.

– Не смотри в усыпальницы.

– Но я слышала...

– Не слушай голоса. Иди вперёд, – настойчивее произнёс он.

Прессина предупреждала о голосах в подземельях сида.

Пусть свет по-прежнему мерцал под потолком, вокруг сгущалась тьма, отрезая от остального мира. Между озёрной долиной и закоулками лабиринта пролегла бесконечная пустота. Она была плотной, вязкой и ледяной, но в то же время текучей, точно глубокие воды. У неё были вкус, цвет и звук. Она потянула чёрные ледяные руки, ласково коснулась щёк и, почти целуя, зашептала на ухо то запутанные бредовые речи, то имена: как пугающе родные и знакомые, так и совсем чужие:

– Анна...

Вив снова дёрнула головой в сторону звука, но тёплая ладонь Дзива легко похлопала по плечу, напоминая о запрете.

Они двигались дальше, и ещё долго слышались только их шаги, шум ветра и тихий гул каменных подземелий.

Но пустота никогда не уходила далеко. Она бродила где-то поблизости и шептала на разные голоса, и никак было не понять, кому они принадлежали:

– Я Первый Бард Медового зала...

– Артур...

– Из страны летних звёзд...

– Анна...

Сжав кулаки, Вив впилась глазами в рога Мел, чтобы ни за что, ни в коем случае не оглянуться. Но голоса не затихали.

– Все короли зовут меня...

– Анна...

– Все короли зовут...

– Кернунн... Кернунн...

Остальные спокойно шли дальше. Они то ли не слышали голоса вовсе, то ли оказались достаточно опытны, чтобы не обращать внимания. Стучали каблуки Мел. Выл ветер. Шуршали одежды. А странное незнакомое слово било в висках точно бубен:

– Кер-нунн... Кер-нунн...

Крепко-крепко обхватив себя руками, Вив уставилась в затылок Мел, чтобы ни в коем случае не поддаться соблазну посмотреть в сторону. Шаг, шаг, шаг... ещё, ещё и ещё...

– Кер-нунн... Кер-нун...

– Анна...

– Вивьен...

Она со вздохом вскинула голову. Свет от золотой нити ослепил, и сквозь пустоту в черноте проходов мелькнул светящийся силуэт. Все остановились.

– Бабушка... Мне показалось, я видела...

– Не показалось, – процедила Прессина и вдруг перешла на бег. – Я же просила...

– Это не я! Бабушка, клянусь, это не я...

– Ещё слишком рано. Мы не успеем... Скорее, скорее.

Каблуки застучали чаще, громче. Свет замерцал, то разгораясь, то почти потухая.

– Всё в порядке, Прессина, – попытался успокоить её Дзив. – Ничего...

Но в глубине, где-то далеко в запутанных лабиринтах сида раздался удар. Звонкий. Громкий. И ещё один. И ещё. Вив не оглядывалась, не смотрела больше по сторонам, но всем своим существом, каким-то внутренним чутьём увидела, как позади нечто из бесплотного и туманного стало живым и пульсирующим. Яростным. Ищущим. Беспокойным.

И оно было где-то... здесь. Повсюду. В каждом проходе, в каждой усыпальнице сида. Вив спешила изо всех сил, придерживая руками платье.

Но её тянуло прочь от шумных шагов живых обратно в темноту подземелий, к тихим шепоткам и существам, что, спрятавшись от криков, вновь осторожно выглядывали из-за углов.

– Кер-нунн...

Стук. Стук. Кто-то бил деревянным посохом, отсчитывал ударами время, что осталось.

– Кер-нунн!

– Помоги, – в отчаянии воскликнули в темноте.

И Вив закричала. Остальные оглянулись на неё. Прессина вмиг оказалась рядом, схватила за плечи. Её худое, изрисованное знаками лицо вытянулось от ужаса.

– Что ты слышишь?! Это ты, да? С тобой он говорит?

Вив замотала головой.

– Кого ты видишь?

– Только голоса... только...

Она уже подумала, что сид говорит с ней одной, а для других остаётся немым, но в этот миг где-то в глухой мёртвой глубине подземелий громче раздался стук.

И на этот раз его услышали все.

– Бежим, – даже в голосе Дзива послышалась тревога. – Быстрее.

Щуплая Мел вдруг оказалась позади Вив. Она подталкивала её и повторяла как заведённая:

– Давай-давай-давай...

Вив обернулась, но Мел грубо толкнула её в плечо.

– Нельзя! Не смотри назад.

Но им вслед из глубины подземелья протянулась длинная чёрная рука...

И Вив, поддавшись искушению, повернула голову...

Она знала, что должна сопротивляться зову, но то, что таилось в лабиринте, было сильнее Вив, сильнее любого из живых. И оно тянулось именно к ней, к чужестранке из-за моря, к дочери Старших из Дубовых рощ у Вечных вод. Оно узнало её сквозь века и расстояния.

И позвало:

– Вивьен...

А она откликнулась. Оно было чёрным. Пустым. Бесконечным. Оно смотрело тысячей глаз и говорило тысячей голосов. Оно желало проглотить чужаков тысячей бездонных глоток.

А Вив заглянула в его лицо.

И всё переменилось. Подземелье ожило. Тьма зашевелилась.

– Назад!

Дзив одним движением схватил Вив и толкнул себе за спину. Прессина упала ему под ноги, зашептала на незнакомом языке, и заклятия полились из её ладоней золотыми нитями. Она отдавала всю себя, чтобы между ними и тьмой выросла стена.

Запястья Вив вдруг коснулись холодные пальцы, и она взвизгнула, дёрнулась, но это оказалась всего лишь Мел. Её била мелкая дрожь, такая сильная, что это передалось Вив.

– Мел, идите налево. Слышишь? – вдруг вскрикнула Прессина. – Налево! Сейчас!

Вив не успела ничего сообразить, как вдруг её дёрнули за руку и увели вбок, в длинный тёмный коридор, что убегал в сторону. Мел уверенно потянула её за собой. Вив потащилась следом почти вслепую, едва соображая.

– Сюда! – пищала Мел. – Нет, сюда...

Позади раздался треск и рёв.

Они провалились во мрак подземелья. Вив цеплялась за одежду Мел не в силах ничего разглядеть, но данийка бежала вперёд уверенно, как кошка в тёмной комнате, петляла из одного коридора в другой, как если бы знала их расположение наизусть.

– Куда мы?.. что... – задыхаясь, пробормотала Вив и даже сама не сообразила, что говорит на лойтурском.

Мел не поняла ни слова.

– Бежим-бежим-бежим, – повторяла она. – Сюда! Я знаю путь. Я знаю. Скорее, скорее...

Они метались по путаным коридорам лабиринта, точно мыши в подполе, а в спину им летели приглушённые крики и рёв.

Мел бежала шустро, быстро, ничуть не страшась тьмы, и её уверенность наравне со страхом придавали Вив сил, чтобы не отставать.

Она доверилась совершенной незнакомке, не задумываясь, не сомневаясь. Страх гнал её вперёд, лишая разума. Страх заставлял искать спасение в каждом встречном, за каждым поворотом.

И страх притупил осторожность.

Каменный пол скользил под ногами. В какой-то момент они поехали, как по ледяной горке. Вив едва не упала, но Мел дёрнула её за руку, в сторону.

– Помоги открыть дверь, – попросила она.

– Я не могу колдовать, – Вив показала руки, хотя в темноте было ничего не разглядеть. – Меня же запечатали.

– А-а! Тогда как у входа: отдай мне свою силу.

Не дожидаясь ответа, она схватила Вив за запястье, и та вскрикнула от боли. Мел потянула жизнь из неё грубо, жадно, очень неумело. Этого бы не выдержал и здоровый человек, а Вив давно не ощущала себя здоровой.

Над головой загорелись печати. Колени подгибались. Вив упёрлась свободной рукой в стену, выдохнула едва слышно:

– Это выход?

И только когда Мел толкнула тяжёлую дверь и та подалась, впуская смрадное дыхание плесени и затхлого воздуха, Вив поняла, что они слишком долго и слишком глубоко спускались под землю.

– Где мы?

Знаки заклятий тлели, медленно затухая, и Вив после долгого пути в кромешной тьме щурилась от света.

– Мел?..

Позади зашуршали ботинки. Вив обернулась, потянулась, но зачерпнула только пустоту.

– Мел?! Где ты?

Стало вдруг пугающе тихо. И холодно. Так холодно, что вдоль позвоночника пробежали мурашки.

Стук деревянного посоха раздался в паре шагов. Вив подпрыгнула на месте, закрутила головой.

Золотые искры замерцали на вратах, точно светлячки, и потухли, отчего подземелье погрузилось обратно во мрак.

– Я Бард Медового Зала.

И это был уже не бестелесный голос, не сон и не видение.

Он взял Вивьен за шею, а она оцепенела, раскрыв в немом крике рот. И когда бард потянул нить её жизни, она не сопротивлялась.

Глава 2

КОРВУС

Огонь. Грохот. Крики.

Дым проедал глаза, забивал горло и нос. Кашель.

Удар. Тьма.

Корвус очнулся от громкого дребезжания прямо над головой. Он замер, прислушался к звукам, с трудом соображая, что случилось, оглянулся через плечо – над ним нависал огромный алюминиевый лист, на котором белели знакомые номера их воздушного судна. Кажется, он отвалился от корпуса констанца.

Констанц. Их корабль потерпел крушение. Они все должны были погибнуть, но вот Корвус живой лежал на земле. Он с удивлением нащупал под собой траву, приподнялся на локтях и ударился затылком. Алюминиевый лист гулко зазвенел, будто колокол.

– Помогите! – закричал он, но в ответ услышал лишь рёв пламени и...

– А-а-а!

Кричали. Ругались на лойтурском. Кто-то ещё выжил.

Как это вообще было возможно? Констанцы – огромные летающие железные коробки для самоубийц. Если загорится, то никому не спастись. А Корвус спасся. И не только он...

Он потянулся рукой.

– Ах...

Тонкий голос и что-то тёплое, мягкое.

– Кто здесь?

– Я... Аннели...

Аннели. Коротышка. Симпатичная, с покатыми бёдрами и огромными глупыми, как у коровы, глазами.

Алюминий раскалился. Пот стекал со лба прямо в глаза. Ещё немного, и они сварятся здесь.

– Помогите! – глухо повторил он и подавился дымом.

Рядом захныкала Аннели.

Загрохотало. Кто-то пробежал по корпусу прямо по их спинам. Корвус захрипел, пытаясь удержаться на локтях. Раздавят!

– Есть кто? – послышалось в стороне на лойтурском.

– Я здесь... – в растерянности он ответил на брюфоморском, но этого хватило. Главное – издал хоть звук.

– Помогай. Мюллер, помогай!

И кусок борта, которым накрыло Корвуса и Аннели, наконец поднялся. Корвус пополз быстрее, пока другие наёмники были способны удержать тяжёлый металл.

– Салливан! – над ним склонился Зальм, заместитель командира. – Жив, собака.

– Не дождётесь, – прохрипел, еле дыша, Корвус.

И, выскользнув из-под алюминиевой ловушки, он обернулся. Монахиня путалась в подоле, падала и никак не могла подняться. Пришлось схватить её за подмышки, чтобы скорее вытянуть из-под завалов.

Наёмники с облегчением отпустили корпус, и тот с грохотом упал обратно на землю.

В небо поднимался чёрный дым, он жёг глаза и горло. Корвус прикрыл рот и нос рукавом и наконец увидел, что случилось с констанцем.

«Граф Гимфел» упал в низину, окружённую холмами, точно сам выбрал себе могилу. Его огромный металлический скелет чернел во всполохах пламени. Крушение искалечило, смешало и сдавило всё настолько, что стало невозможно отличить останки человека от частей корабля. Осталась только груда, догоравшая в пожаре. Немыслимо, невозможно было спастись в такой катастрофе. Но вот они стояли на склоне холма живые и почти невредимые.

Сестра Аннели опустила голову, сжала ладони, забормотала слова молитвы себе под нос. Она потеряла платок, и светлые золотистые волосы, заплетённые в толстую косу, растрепались.

– Пресвятая Лаодика, спустись к Золотым вратам Дворца Света...

Корвуса пробрало раздражение. Молитвы не могли никому помочь ни прежде, ни тем более теперь.

– Чтобы Рогатый этих Зелёных забрал, – пробормотал он. – Кто-нибудь их видел?

– Вряд ли они задержались, – ответил Зальм. – Эти трусы всегда сразу же сбегают. Нам тоже нужно уходить. Остатки топлива могут рвануть.

– Кто ещё спасся?

Дым воронкой поднимался в небо, застилая солнечный свет, а пламя сверкало так ярко, что силуэты выживших на его фоне казались душами мертвецов.

– Человек десять.

Десять. Целых десять. Это было чудовищно мало в сравнении со всем экипажем и поразительно много, учитывая обстоятельства.

– Отходим! – выкрикнул Зальм. – Держаться от корабля подальше. Все за мной.

И он повёл их прочь, на вершину холма.

Склон усыпали покорёженные тела. В безумной попытке спастись многие выпрыгнули с палубы ещё до крушения. Теперь они лежали на склоне, изувеченные до неузнаваемости. Среди чёрного и серого вдруг что-то зашевелилось, захрипело.

– Смотрите! Он дышит!

Аннели бросилась в сторону, перепрыгивая через тлеющие кучи. Заблестела кожа форменного плаща экспедиторов «Констанц и Ко». Сестра склонилась над наёмником, перевернула и вдруг завизжала.

– Салливан, – окликнул Зальм, – помоги ей.

Корвус неохотно догнал Аннели и наконец разглядел разбившегося наёмника. Мужчина распахнул окровавленный рот в последнем безмолвном крике и застыл, выпучив глаза. Он больше не дышал. Не шевелился. Его спина изогнулась так, как человеческий позвоночник был сделать не способен. Аннели прижала руки ко рту и кричала, пока Корвус не схватил её за запястье.

– Идём.

И повёл её обратно к Нетопырям. Остальные наёмники молча дожидались их на склоне холма, и у всех было одинаково мрачное непроницаемое выражение лица.

– Создатель, за что?.. – причитала Аннели.

– Создатель тут был ни при чём. Это всё Зелёные.

Под ногами хлюпала вода: снег в низине быстро растаял от жара горящего корабля.

В конце прошлой зимы Корвус записался в экспедиторы «Констанц и Ко» и улетел с острова, как только наступило тепло, а вернулся уже в форме Нетопырей. Весь год, пока проходил обучение, он представлял, какой будет новая сытая жизнь наёмника, а в итоге снова оказался без еды, оружия и денег где-то посреди Озёрного края.

– Это моя первая экспедиция, – вздохнул он.

– Что? – всхлипнув, переспросила Аннели.

– Говорю, это моя первая экспедиция. Я только-только прошёл обучение в «Констанц». И надо же было так повезти...

– Ты жив, Салливан, – перебил его Зальм. – В отличие от наших товарищей. Считай, тебе немыслимо повезло. Идём дальше. Приближается буря.

Небо на западе потемнело. Тучи сгустились и катились навстречу, точно волна. Ветер усилился. На островах ещё не прошла зима, и снег лежал на покатых склонах. Но на вершинах, что лизало холодное солнце, уже показалась жухлая прошлогодняя трава. Там они остановились, переглядываясь, узнавая друг друга точно заново. Лица у всех оказались чёрными от копоти. Корвус нагнулся, зачерпывая грязного талого снега, протёр лицо. Кожу защипало, но он тёр её безжалостно, и под ноги текла чёрная вода.

В первую очередь Зальм вытащил карту из нагрудного кармана.

– Ближайшее поселение – это Ллин-Пэр, данийская деревня. Так далеко на севере наших штабов нет...

– Не можем же мы обратиться к данийцам за помощью?

– Сомневаюсь. Они с огромным удовольствием нас повесят. Не удивлюсь, если они и помогали Зелёным. Они стреляли откуда-то...

Он вдруг запнулся. Глаза его расширились.

– Отсюда, – закончил Зальм. – Смотрите, там пушки. Они что, просто оставили их и сбежали?

Корвус проследил взглядом. Вдалеке, на вершине одного из холмов, и вправду темнели очертания орудий. Но ещё правее...

– Зелёные. Командир, вот они!

В долине не росло ни единого деревца. Среди талого сереющего снега и серебряной чешуи озёрных вод были ясно различимы два чёрных силуэта.

Зальм прищурился, хмуря светлые, почти бесцветные, как у всех лойтурцев благородной крови, брови.

– Всего двое? Быть не может. Где-то рядом должны быть их сообщники... Салливан, Мюллер, Фишер, схватите их живыми. Допросите. Остальные за мной. Нужно заполучить оружие первыми.

Они втроём сорвались с места. Корвус бежал первым, вглядывался в силуэты, в голове прикидывал, когда будет смысл стрелять. Зелёные были пока слишком далеко. Один из них точно был даниец. Огромный.

На краю зрения что-то мелькнуло. Корвус оглянулся. Деревья в стороне шатались. На миг ему показалось, что там передвигалось нечто невероятных размеров.

– Он рогатый! – воскликнул Мюллер. – И синий!

– Что?

– Даниец. Никогда таких не видел.

– Все данийцы такие... уроды.

Вместе с рогатым была женщина. Темноволосая...

Корвус споткнулся, едва не упал.

– Вив, – сорвалось в недоумении с губ.

От ярости и отчаяния что-то взорвалось в груди.

– Ви-и-в! – завопил он, сам не зная, пытался ли он её предупредить или остановить.

А Мюллер и Фишер тут же выстрелили.

– Рогатый, – вырвалось у Корвуса со злости.

Сам он не стрелял. Берёг пули. Беглецы были всё ещё слишком далеко.

В голове всё спуталось. Вив спаслась. Выжила. Значит, она всё ещё могла ему заплатить за помощь или нет? Она в сговоре с Зелёными? Но как это могло случиться? Корвус вырвался далеко вперёд, обогнал Фишера и Мюллера. Буря летела им навстречу. Ветер развевал чёрные плащи, точно крылья самых настоящих нетопырей.

Вив бежала со всех ног, но всё равно недостаточно быстро. Она замедляла данийца, как бы тот ни тащил её за собой. А Корвус, наоборот, был быстрый и, что хуже для беглецов, меткий. Он знал, когда можно стрелять. Остановился. Прицелился.

И попал.

Синий ублюдок скорчился на земле, и улыбка расплылась на лице Корвуса.

– Не благодарите, – хмыкнул он, когда Мюллер догнал его. – Я...

Нечто в воздухе переменилось. Штормовые тучи над ними сгустились, и вдалеке, там, где начинался перелесок, пронеслось нечто стремительное, большое.

Но раньше, чем Корвус успел что-либо разглядеть, на них обрушилась снежная буря. Она накрыла стремительно, как белое покрывало. Снег и ветер ударили в лицо, сбили с ног. Все трое очутились в беспроглядной метели. Корвус различал Фишера и Мюллера только по чёрным размытым силуэтам.

Раздавался топот. Крики. Рык. Мюллер вдруг завопил и выстрелил. Корвус пригнулся, бросился к нему и сбил с ног на землю.

– Ты своих пристрелишь, придурок! Ничего же не видно!

– Оно там... – Нетопырь выглядел бледнее зимней стужи. – Оно там. Огромное. Я видел.

Он казался по-настоящему перепуганным. Корвус оглянулся через плечо. Ничего. Только снег. К ним навстречу, закрывая лицо руками, пробирался Фишер.

– Мы погибнем в такую метель! – закричал он. – Нужно возвращаться.

– Это бесы, а не люди, – пробормотал Мюллер точно в бреду. – Это... это...

– Что ты видел? – в замешательстве спросил Корвус. – Или ты так испугался данийца?

Мюллер даже не пытался вырваться. Он помотал головой и обратил глаза к небу. Ему в лицо падал снег, но экспедитор зажмурил глаза и бормотал:

– Оно...

Сквозь ветер снова прорвался чуждый рокочущий звук. Корвус напрягся, прислушался.

– Это что, констанц взорвался? Зальм предупреждал, что двигатели...

– Пошли, – повторил настойчивее Фишер. – Нужно вернуться к командиру.

– Мы умрём, – повторял как заведённый Мюллер, – мы все умрём.

– Эй, – Фишер наклонился, заглянул прямо ему в лицо. – Что ты увидел?

– Огромное. Оно огромное...

– Да заткнись ты уже и бери себя в руки. Если ты такой трус, то на кой записался в экспедиторы? Брюфомор – это тебе не Лойтурия. Нужно уметь выживать. Но и нечего сказки рассказывать. Данийцы – всего лишь рогатые тупые люди с ружьями. И не такой уж этот синий огромный.

– Ты не понимаешь. Оно... оно...

– Р-рогатый...

Он с омерзением отпустил Мюллера и наконец поднялся. Тот распахнул глаза, полные страха.

– Тут ещё и кто-то Рогатый?

– Молись, чтобы Рогатого мы с тобой не повстречали, – хмыкнул Корвус. – Это я так... ругаюсь...

– Рогатый – это какое-то ваше местное словечко? – спросил Фишер. – Данийское?

– Я брюфоморец, а не какой-то там грязный даниец, – оскорблённо фыркнул Корвус.

– Но ты же сам говорил, что вырос здесь, на Брюфоморе?

– Брюфоморцы – люди. Наши предки с материка, как и ваши. А данийцы – богомерзкие чудовища, отродья Аберу-Окиа. Я что, похож на животное? Ты, скажи, у меня что, есть рога или хвост?

Мюллер отряхнулся и приподнялся. Светлые, почти бесцветные брови нахмурились.

– Рогов не вижу, но ты та ещё козлина. Я видел что-то, и оно...

– За словами следи!

Корвус сжал кулак, схватил Мюллера за воротник, но не успел ударить. Их оборвал рёв бури. Или зверя.

– Лучше уходить... – озабоченно произнёс Фишер. – Салливан, Мюллер, отставить драку, иначе доложу об обоих Зальму.

– Да-да, – начал поддакивать Мюллер. – Нужно уходить, пока живы. Оно всё ещё тут...

Ветер донёс до них далёкие неразборчивые голоса.

– Вив... Зелёные пошли туда, – определил Корвус и неохотно отпустил Мюллера. – Буря точно так же застала их врасплох. Нужно этим воспользоваться. Пойдём, поймаем их и вернёмся.

Он поднял воротник, пытаясь хоть как-то прикрыться от снега, и пошёл следом за скрывшимися беглецами. Под ногами хрустел лёд. Холмы убегали наверх.

– Салливан, назад! – завопил Фишер. – Назад, кому говорю!

– Хватит ныть, трусы! – огрызнулся Корвус. – Зелёные уйдут, пока вы будете плакаться.

Нога вдруг соскользнула. Он вскрикнул и развёл руки, чтобы не упасть. Внизу пролегала узкая тропа. Кажется, он взобрался куда-то на крепостной вал. Ллин-Пэр – это не просто данийская деревня. Это целая сеть из сидов, озёр и поселений, что стояли здесь уже много веков. Так далеко на север Корвус ещё не заходил.

– Ты точно знаешь, куда они направились? – раздался позади недовольный голос Фишера. – В какой стороне эта данийская деревня?

Мюллер дрожал то ли от холода, то ли от страха и крутил головой по сторонам. Корвус скривился от одного его вида.

– Вон тропа между холмами. Кажется, это старая крепостная стена. Видите, как они идут параллельно друг другу? – показал Корвус. – Пойдём поверху, так лучше видно.

Они едва различали что-либо дальше нескольких футов. Снег шёл такой плотной стеной, что мир вокруг стёрся.

– Зелёные! – закричал вдруг Мюллер. – Р-рогатый. Их уже четверо. Вон, внизу... Они здесь!

Корвус рванул вперёд, когда за спиной раздался вопль. Фишер отлетел в сторону, точно кукла. Он упал неудачно, подмял под себя руку и с трудом приподнялся. Он выглядел растерянным и озирался по сторонам.

Мюллер завизжал тонким голосом, сорвался и побежал прочь. Его чёрный плащ мгновенно растаял в снежной мгле.

– Что это было? Салливан? – позвал Фишер. – У меня, кажется, рука сломана. Ты видел, что это было?

Ветер зарычал. И в следующий миг огромное тяжёлое копыто выплыло из пелены прямо над головой Фишера и опустилось сверху. Свист ветра и крики сожрали хруст костей. Ноги дёрнулись.

Следом показалась морда огромного белого вепря размером с дом. Чёрные глаза глядели прямо на Корвуса. Из пасти вырвался рык. Копыто припечатало Фишера. Он больше не шевелился.

– Рогатый...

Ноги отнялись. Корвус застыл в странном оцепенении и не мог пошевелиться. Никогда прежде он не встречал данийских духов и богов, но хватило и простых рассказов, чтобы понять наверняка: перед ним стоял Великий Вепрь Гихтун. Данийское божество спустилось с Драконьего Пика.

Вепрь сделал шаг навстречу, и Корвус вдруг пришёл в себя. Он бросился прочь, не разбирая пути. Метель тут же поглотила его. Позади раздался топот. Громадные копыта сотрясали холм. Вокруг свистел ветер. Внизу под ногами сверкнула тропа. Корвус сорвался вниз, упал, чудом не переломав кости.

Вихрем вокруг завертелись тени. Из белой пелены выступили три чёрных силуэта. Полы их плащей трепетали, словно крылья огромных птиц, пальцы скрючились. Корвус застыл на коленях.

– Кто вы такие?

Он схватил револьвер раньше, чем они успели совершить первое движение, но этого оказалось недостаточно.

– Тише, тише, – речь лилась словно ручей, сияла как камешки на дне, отражавшие блики солнца.

Пахло мхом, речной водой, прохладой под кронами деревьев в летний день.

Тонкие ловкие пальцы ухватили кончик нити, потянули...

Во рту чувствовались терпкая солоноватость крови, жар затухающего костра и сладость благовоний, что возносились вверх под сенью древних дубов.

Золотая, светящаяся, словно солнечный день, первая нить тесно сплелась с другой, чужой. Они зазвенели напряжённо, словно встревоженные струны, сопротивляясь, возмущаясь, борясь друг с другом.

На пальцах чернели первые свежие знаки языка Истока. Ладони касались коры дерева, что видело мир ещё молодым, шерсти плаща, который грел в ночи, гладкой глины чаши, в которой лежали спелые плоды.

Воспоминания принадлежали не Корвусу и уже тем более не Брану Салливану, не мальчишке, сбежавшему из монастыря Пресветлого Мэлвина, не наёмнику, не убийце и не лжецу. Слишком нежные, слишком светлые, слишком... слишком...

Ступни утопали в мягкой траве. Лодыжки лизала студёная вода. Здесь, под сенью древних деревьев, жар солнца никогда не мог побороть прохладу источников.

Нити пели испуганно, тонко, а их стягивали в узел всё туже, всё сильнее переплетая в единое, запутанное... непримиримое...

До ушей доносились звуки волынки, шелест ветра в листве и журчание ручьёв, огибавших остров посреди дубовой рощи.

А в груди туго, грубо, с отчаянной злостью и горечью затянули узел. Он сжал всё в один комок, выдавливая воздух, и Корвус, задыхаясь, вскочил, раскрыв в беззвучном крике рот.

Рядом точно так же подскочил кто-то ещё.

И они оба, хватаясь за сердце, там, где всё сжалось, обернулись друг на друга.

– Ты... – выдохнули они одновременно.

Но прежде чем Корвус или Вив успели сообразить, куда они попали, из теней вышли три чёрных силуэта.

Корвус потянулся к револьверу – тот пропал.

– Рогатый...

– Не упоминай Божественного Короля во владениях его подданных, – голос звучал встревоженно и нетвёрдо. Он принадлежал женщине, почти старухе. – Они могут откликнуться на зов, но, поверь, тебе не понравится, когда они сюда явятся...

– Кто вы такие?

Корвус внимательно обвёл взглядом усыпальницу, запоминая, в какой стороне выход.

– Тебя это не касается... – второй была девчонка. Совсем молодая, резкая. Из-под надвинутого капюшона сверкнули чёрные злые глаза.

– Не надо, Скатах, – с упрёком произнёс всё тот же первый голос. – Угрозы не понадобятся.

Вив громко сопела от страха. Она съежилась в клубок и невольно подползла к нему ближе.

Они двое лежали на высоком каменном постаменте. Вокруг – только тьма, камень и искры затухающих огней. Стены от пола до потолка испещрены сияющими знаками незнакомого языка. Это был даже не данийский – его бы Корвус смог опознать, – а нечто куда старше, сильнее и ужаснее, чем речи чудовищ.

Они находились под землёй, во владениях мёртвых. Там, куда Корвус ни за что бы не сунулся по своей воле.

– Кто вы такие? – повторил он. Как он ни пытался, не мог вспомнить, как оказался в сиде.

– Вещие Сёстры...

– Вашу ж мать, – вырвалось у Корвуса.

В монастыре запрещали не то что говорить о Вещих Сёстрах, в них было грешно даже верить. Все сказки о них – ложь и богохульство. Все слухи – выдумки суеверных дураков.

Вив оглянулась на него. На лице не осталось ни строптивости, ни высокомерия – только недоумение и страх.

– Ты знаешь их? – едва слышно проговорила она.

– Все на Пяти Островах знают Вещих Сестёр.

Старуха. Мать. Дева. Их всегда было трое. Они жили на Драконьем Пике веками, то ли вовсе не умирая, то ли сменяя друг друга под одинаковыми именами: Старуха, Мать и Дева. Три жрицы Великого Вепря Гихтуна.

Никто прежде не видел их так близко. По крайней мере, точно не мальчик, сбежавший из монастыря.

– Что... что вам нужно?

Заклятия на стенах затухали, и подземелье погружалось во тьму. Силуэты в плащах сливались с тенями, растворяясь во мраке. Корвус забегал глазами, запоминая, кто где стоял.

Даже Вещие Сёстры не могут видеть без света.

– Мы спасли тебя, девочка...

Золотые искры мигали, погибая, точно светлячки на рассвете, пока не потухли совсем. Корвус тут же спрыгнул на пол, толкнул одну из Сестёр на другую. Женщины взвизгнули. Тьма обрушилась раньше, чем он успел дотянуться до арки, и несколько шагов сделал уже в темноте.

– Корвус! – закричала в отчаянии Вив.

Он даже не обернулся. Пальцы коснулись камня, скользнули по стене, нащупывая выход. Порог остался позади. Корвус вырвался в коридор, повернул наугад направо, а в следующий миг что-то жгучее пронзило насквозь, потянуло, стягивая между лопаток. Он упал на месте, точно ему подрубили ноги.

В ушах раздался визг. В груди загорелось. И ноги... что-то делали с его ногами. Кто-то кричал. Яростно, хрипло, на разрыв лёгких. И другой голос тонкий, пронзительный.

А потом так же резко всё прекратилось.

Оглушённый болью, ослеплённый тьмой, он лежал, быстро моргая и слепо дыша, а над ним вспыхнул золотой круг и замигал, разгораясь всё ярче.

– Нет! – закричала Вив. – Хватит! Не надо. Пожалуйста!

И внутри неё что-то отозвалось, закричало, зарыдало. Она чувствовала его боль. Она её разделила. Корвус задохнулся от чувств – чужих, своих.

Всхлип. Такой жалкий, что он испугался, не его ли? Шарканье. Шорох тканей.

Кто-то опустился рядом на корточки, коснулся подбородка, приподнимая лицо. Яркий свет бил в глаза, и с трудом получилось разглядеть старшую из Вещих Сестёр, а она оказалась не так уж и стара. Рыжеватых волос ещё не коснулась седина, глаза не потеряли яркости, а морщины едва-едва заметной паутинкой легли вокруг глаз.

– Мы не тебе причиним боль, если будешь подчиняться, – произнесла Сестра почти виновато.

– Что... – губы дрожали. Всё тело, каждая мышца – всё разрывалось от конвульсий, а по подбородку потекла слюна.

Корвус попробовал подняться, но ослабшие руки подкосились. В глазах почернело. Он умирал?

– Зачем... – послышался голос Вив. – Зачем вы это со мной сделали?

– Чтобы вы не вздумали нас ослушаться.

Свет слепил глаза. Корвус прищурился, смахнул слёзы и попытался выпрямиться. Вив по-прежнему сидела на каменном ложе. Она перекатилась на бок, сжалась, руками обнимала себя за ноги. Ей задрали подол до самых колен, а рядом, удерживая нож в руках, стояла одна из Сестёр. По камню стекала кровь. Ноги...

Корвус вдруг встрепенулся, закатил штанину, но не увидел ни крови, ни ран, хотя он готов был поклясться, что чувствовал боль, точно ему резали ноги.

– Что вы сделали? – собственный голос звучал точно из колодца

С ней. С ним. С ними обоими.

– Скатах, вылечи её, – мягко велела первая из Сестёр. – Нам придётся далеко идти.

Женщина, стоявшая возле ложа, схватила Вив за лодыжку, и та всхлипнула. Боль отдалась в ноге Корвуса. Он выдохнул, снова коснулся собственной лодыжки. Кожа была целой, но...

– Этого не может быть.

Та из Сестёр, что склонилась над Корвусом, коснулась его подбородка и заставила приподнять голову.

– Пока ты нас слушаешься, девочка не пострадает. И ты тоже. Но если подведёшь, знай, что она тут же умрёт, а ты вместе с ней.

Вив спрятала лицо за волосами. Спина её вздрагивала от рыданий, и Корвус чувствовал её боль как свою. Она отражалась эхом от стен и залетала в голову, она проникала в горло с каждым вздохом гнилостного запаха подземелий. Она проникала под кожу с каждым движением Вещих Сестёр.

– Что вам от меня надо? – мрачно произнёс Корвус.

Вещая Сестра улыбнулась, не размыкая губ.

– Ты же знаешь, кто я такая?

Он с трудом кивнул, не в силах справиться с судорогой.

– Меня зовут Старухой, старшей из Вещих Сестёр. А ты Корвус, верно?

– Ворон, – неожиданно сказала младшая. – Это же значит «Ворон»? Ты будешь нашим посланником, Корвус.

Он скосил глаза в сторону, но увидел только размытое чёрное пятно плаща.

– Что вам нужно?

– Твоя верная служба, – мягче произнесла Старуха. – Эта девушка разбудила Барда, вестника Спящих богов.

– Я никого не будила... – пробормотала Вив. – Меня заманили сюда. Я не виновата... я просто потеряла сознание. Кто-то напал на меня. Это всё Мелюзина, внучка старейшины...

– Неважно, как именно это случилось, – оборвала её Старуха. – Главное, что Бард, который должен был ещё долго спать в этом сиде, был разбужен по твоей вине и выбрался наружу. Он напитался твоей силы, девочка. Не спорь, я вижу его знак на тебе.

Вив прижала руки к груди, но Корвус не мог разглядеть ничего необычного. Всё та же запуганная дрожащая девушка. Старуха снова обратилась к нему:

– А ты, Корвус, должен найти и убить Барда.

– Что?

Скатах потушила заклятие, которым залечивала раны Вив, и силы тут же вернулись к Корвусу. Он смог приподняться, поднялся, опираясь о стену.

– Вы с ума сошли. Как я могу убить бога? Это же... Это кто вообще? Впервые слышу о каком-то боге бардов...

– Бард не бог, а только их посланник. Он связан со Спящими богами и черпает их силу, несёт их знания и волю. Его пробудили, чтобы убить Великого Вепря Гихтуна.

Имя прозвучало как выстрел, и Корвус наконец-то вспомнил всё, что случилось, прежде чем он попал в подземелье.

– Вепрь. На нас напал этот ваш Вепрь. Какого...

– Он проклят, – раздалось из угла.

Мать. Средняя из Вещих Сестёр впервые подала голос, он звучал нежно, ласково, пока она продолжала скрываться в тенях. Чёрный силуэт в бесформенном плаще. Только руки в чёрных знаках выглядывали из-под рукавов.

– Великий Вепрь Гихтун был разбужен кем-то в своём сиде раньше наступления весны. Его кровь отравили, а разум затуманили.

– Поэтому он на нас набросился?

– Не только на вас, – вздохнула Старуха. – Неделю назад Великий Вепрь покинул своё святилище на Драконьем Пике и направился сюда, в Ллин-Пэр. Там, где он прошёл, остались только разрушения...

Колдовство. Грёбаное колдовство. Грёбаные ведьмы. Не зря «Констанц» топил этими тварями свои корабли.

На лбу выступила испарина. Губы онемели. Язык будто сдавили раскалёнными щипцами.

– Чтоб вас всех Рогатый...

Подземелье вдруг вздохнуло, и по коридорам разнёсся стон. Корвус обернулся и увидел там, где не было ни огонька, белый силуэт, мелькнувший на краю мира живых и тут же потонувший во мраке.

Вещиё Сёстры встрепенулись. Точно единое целое, они мигом оказались в проходе, и золотой свет метнулся следом за ними.

– Айфе, Скатах, – позвала Старуха, оглянувшись на своих спутниц, – уходим. Помогите девочке идти. Она совсем без сил. Корвус, – она посмотрела на него, – лучше не отставай, если не хочешь встретиться с теми, кто обитает в сиде. Кажется, ты их всё же пробудил.

– Что? – Корвус ещё не понял, что случилось, но уже упёрся рукой о стену, опустился на одно колено, пытаясь подняться.

Ноги дрожали. По лицу от простого усердия потёк пот.

Мать прижалась к углу, заглядывая в пустоту. Из-под капюшона выглядывал вздёрнутый кончик носа.

– Это земли мёртвых, – произнесла она и поёжилась. – Здесь покоятся те, чей покой нельзя нарушать. Те, кто ушёл из мира живых или кого заставили уйти, – она напряжённо уставилась вглубь коридора, и Корвус был готов поклясться, что она тоже видела тот силуэт. – А ты, девочка, пробудила единственного из них, кто связан с богами.

– Он назвал себя первым бардом...

Все оглянулись на Вив. Она присела на краю ложа, но всё еще покачивалась от слабости.

– Я не собиралась его пробуждать.

Она попыталась встать, но едва не упала. Скатах вместе с Айфе почти потащили её на себе. Все пятеро вышли из усыпальницы. Узкий коридор убегал наверх. Старуха шла последней.

– Первый Бард Медового зала, вестник Спящих богов, – сказала она. – Он использовал тебя, девочка, чтобы сбежать. Он забрал часть твоей жизненной силы, чтобы самому подняться из могилы. И теперь он на свободе. – Она оглянулась сначала на Вив, следом на Корвуса: – И тебе придётся его остановить.

– А почему вы сами его не убьёте? Вы ведьмы, а я всего лишь наёмник.

– Мы не имеем права противостоять другим богам. Бард пусть и не бог, но говорит от их имени.

– Ваши боги все спят. Какая разница?

Старуха помотала головой, и видно было, как она поджала губы.

– Иди, охотник. Иди вперёд. Не стоит здесь задерживаться.

– Но почему?..

– Потому что баланс будет нарушен. Великий Вепрь не должен погибнуть. Он единственный, кто удерживает этот мир от безумия.

Его толкнули в плечо.

– Иди, – сказала младшая Дева.

– Это и есть безумие, – пробормотал Корвус и неохотно пошёл вперёд. – Это всё чистое безумие.

Сапоги скользили каменному полу. Вода хлюпала под ногами. Их шаги разносились эхом по лабиринту.

Корвус запнулся на ровно месте, оглянулся. Позади шли Дева и Мать, вели под руки Вив. Убежать теперь, в кромешной тьме, невозможно. И он не стал бы снова рисковать, пока у них Вив. – Ты найдёшь Барда и убьёшь, пока он не погубил Великого Вепря, – произнесла она.

– Зачем вашему Барду вообще убивать Вепря?

– Вепрь поставлен Старыми богами, что заснули охранять остров. – Дева подтолкнула его в плечо, заставляя ступать дальше. – Но разум Великого Вепря одурманен проклятием. Бог-Хранитель обязан сторожить покой на островах, сохранять баланс, а Гихтун его нарушил.

– Не он его нарушил, а тот, кто его проклял, – сердито поправила Мать.

– Сути это не меняет.

Эти двое были младшими из трёх Вещих Сестёр. Совсем невысокие. Тонкие. Корвус наконец-то смог разглядеть их лица. Дева была на вид не старше шестнадцати, совсем ребёнок. Белокурая Мать походила на святую с фресок в храмах. И это поражало больше всего. Только чары делали Вещих Сестёр смертельно опасными. Но в честной схватке они бы не смогли сопротивляться. Если бы Корвус вернул свой револьвер, всё закончилось бы очень быстро.

Дева точно прочитала его мысли. Она не достала свой нож, но взмахнула рукой где-то у лица Вивьен, и та вдруг со всхлипом задохнулась. В глазах у Корвуса почернело.

– Агрх, – вырвалось у него с тяжёлым хрипом. – Я же иду, иду, – он поднял руки, показывая, что не сопротивляется.

Коридор повернул направо, когда внизу, в глубине бесконечных лабиринтов сида, послышались голоса, и порыв ветра, словно дыхание огромного зверя, эхом докатился до них и обжег прелым воздухом. Сильнее запахло сыростью и пылью.

Корвус дёрнул головой, оглядываясь на звук, а Вещие Сёстры вдруг растеряли властность и спокойствие.

– Скорее, – воскликнула Старуха. – Скорее, давайте.

И ровно в этот миг всё основание сида вздрогнуло, и сверху им на головы посыпался песок.

– Что происходит? – Только Дева, кажется, не испугалась. Она выглядела злой и сосредоточенной. Как и Корвус.

– Великий Вепрь, – рука Девы прижалась к груди. – Бард будет искать его.

– Это вряд ли. – Мать взмахнула рукой, и свет над их головами загорелся ярче. – Он слишком слаб. Ему нужно время, чтобы набраться сил для сражения.

Вив едва ступала рядом. Её лицо побледнело. Глаза бегали по сторонам. Сид вновь сотрясся, даже стены задрожали, и слышно стало, как заскрипело всё основание подземелья. А сверху, из-за немыслимой толщины камня, дерева и земли донёсся рёв.

Все пятеро застыли, задрав головы.

– Он где-то рядом, – пробормотал Корвус и почти различил топот копыт над головой.

А следом раздался взрыв.

– Наши. – Корвус запнулся, задрав голову к потолку, но не стал задерживаться, побежал дальше. Он готов был уже подтолкнуть ведьм, лишь бы поскорее выбраться из проклятого лабиринта.

– У них что, ружья с собой? – воскликнула Мать.

Корвус только усмехнулся, прислушиваясь к пальбе. О нет. Судя по грохоту, Зелёные оставили в подарок что-то покрупнее ружей. И Зальм уже собрал людей вокруг сида вместе со всем, что ещё могло стрелять.

Смех рвался наружу, и чем чётче ощущались все ссадины и удары, полученные при крушении, тем сильнее хотелось смеяться, точно назло всему.

– Надеюсь, вашего кабанчика не подстрелят? – прыснув, процедил сквозь зубы Корвус. – Он у вас быстро бегает?

И в ответ где-то прямо над их головами раздался удар, от которого затрещал потолок, и сквозь камень прорвался раскатистый рёв. И если это был голос вепря, то...

Стена позади взорвалась, и камень праздничным салютом разлетелся в стороны. Обломки повалились прямо на ведьм. Корвус успел упасть на пол и прикрыть голову. Вив завизжала, загораживаясь руками. Он не терял времени.

Золотой свет погас, но через провал в стене прорвался ледяной зимний свет. Пыль поднялась густым облаком. Полетели камни.

И крики. Взрывы. Рёв. Визг. Всё, что оставалось отрезанным от них, обрушилось сразу волной звуков, запахов и света.

Корвус подскочил, нащупал почти вслепую Вив.

– Пошли! – он рывком поднял её на ноги, потащил за собой.

Она спотыкалась, пищала, но не вырывалась.

– Голова! – гаркнул Корвус, добравшись до провала, и наклонился, пролезая в образовавшуюся дыру.

Расшатанные камни кладки осыпались вниз.

– Давай сюда, – позвал он, оказавшись снаружи.

Вив замешкалась, не в силах подтянуться, и Корвус, кряхтя, перетащил её к себе.

– Там... их завалило... – она оглянулась, готовая вернуться на помощь, но Корвус схватил её крепко.

– И что, спасти их, что ли? С ума сошла? Надо делать ноги, пока нас не схватили.

Но Вив оцепенела, как олень перед охотником, уставилась на него огромными озёрными глазами. Не она ли проклинала его последними словами и желала скорой смерти?

– Они же связали наши жизни, мы должны...

– Вот именно! – заорал Корвус. – Мы должны драпать!

Громыхнуло.

Вновь спасла выучка: Корвус пригнул Вив к земле, прикрыл собой. Стреляли картечью. Только крошки полетели где-то над головой, но хоть их самих не разорвало на части.

Разглядывать, кто стрелял, Корвус не стал. Неважно, целились свои или чужие. Главное уйти из-под огня. Он тут же потянул дальше вперёд Вив вдоль стены вниз, к тропе.

Они оказались на краю данийской деревушки. Холмы, низкие круглые избы, конусные крыши, снег, холмы, кочки, грязь, ветер, снег в морду и...

– Рогатый!

Буря прошла, и ничто не мешало разглядеть Великого Вепря.

Он уже видел эту огромную морду, эти массивные копыта, что раздробили человеческую голову, но теперь рассмотрел его целиком. Гихтун остановился на вершине сида, задрал морду и издал гулкий, точно медный горн, рёв.

Высокий, как амбар, белый зверь на короткое время застыл, оглядывая окрестности. Светлая шерсть блистала от крови и чего-то смолянисто-чёрного.

– Создатель, – пробормотал Корвус.

Он никогда не считал себя верующим ни в Создателя, ни в любого другого бога, но рука потянулась, чтобы совершить священное знамение. Казалось, весь мир застыл, наблюдая за Великим Вепрем. Потемнело небо, заливаясь серым оттенком тлена. Затих ветер. Корвус старался не дышать, точно боялся из своего укрытия привлечь внимание бога.

Как вдруг с трёх сторон, с трёх вершин холмов, окружавших деревню, загрохотали пушки.

Снаряды не долетели, и крыша сида взорвалась, в воздух взлетели булыжники. Великий Вепрь завизжал, поднимаясь на дыбы, разбежался и прыгнул.

По земле прокатилась дрожь. Корвус судорожно пальцами впился в траву, замер.

А молодой бог острова уже приземлился на дороге возле деревни и, не медля, понёсся вперёд. Как кабан роет землю, выкорчёвывая корни, так Великий Вепрь сносил целые дома. Пули и ядра летели в него, а он только яростнее визжал. И следом, как ковровая дорожка из чёрного бархата, разливалась его густая смоляная кровь.

Разбегались с криками данийцы. Метались чёрные силуэты Нетопырей. Богу было всё равно, кто вставал на пути. Он давил всех копытами, как букашек.

Рвались снаряды. Пушки на холмах целились в Вепря. А он кричал. И сквозь рёв, сквозь визги людей и грохот оружий, слышался глухой голос:

– Смер-ртные... что вы натворили, смер-ртные?!

Корвус почувствовал, как мурашки побежали по телу.

– Это... это он говорит? – не веря собственным ушам, спросил он.

Вив не ответила, и они оба замолчали, заворожённые первобытным ужасом.

А голос Великого Вепря кружил меж холмов, эхом разносясь над тропинками между деревьев, и, казалось, ему отзывалась сама земля. Она вибрировала под ногами негодующе и тревожно, а воздух, заряженный морозом и снегом, начал отдавать гнилью.

– Вы отродья... вы гр-рязь... опарыши, что поедают плоть бога. Вас не должно существовать...

– Корвус, – позвала Вив, – уходим отсюда. Скорее.

Она смотрела теперь не на Вепря, а куда-то себе под ноги и медленно пятилась.

– Это... это очень плохо. Очень, очень плохо.

– Что ты видишь?

– Земля... Вепрь что-то сделал с землёй. Я видела такое дома. Она... Она стонет, плачет. – Вив подняла на него взгляд, в глазах её читался неподдельный страх. – Она умирает.

Из ран Вепря брызгала чёрная смоляная кровь. Она ручьями растекалась по улицам.

– Нужно подняться повыше, на камень, его не коснётся проклятие.

– Какое ещё проклятие?

Ветер развевал её волосы и трепал подол платья. В сумерках нежное лицо стало мертвенно-бледным и страшным.

– Просто доверься мне, ладно? Если умрёшь ты, умру и я. Помнишь?

Корвус оглянулся на деревню. В пороховом дыму и вспышках, в суматохе сражения и поваленных телах было не разобрать ничего. Но, может, дело в том, что обычному человеку и невозможно увидеть силу тёмных чар. Только тела, что лежали на земле. Только людей, умиравших от огнестрельных ран, корчащихся под копытами Великого Вепря. Данийцы, лойтурцы – они умирали там все без разбору в огромном котле, в дыму и криках.

– Нужно уходить, – повторила Вив. – Нельзя оставаться...

Она не успела договорить, как вдруг раздался такой громкий выстрел, что Корвус схватился за уши, а вслед ему разнёсся визг.

Заряд угодил Вепрю прямо в глаз, и из пробитой глазницы брызнул чёрный фонтан.

– Пр-рокляты! – зарычал бог. – Будьте все пр-рокляты, смер-ртные!

А угольно-чёрная кровь продолжала хлестать из раны. Данийцы, окружившие зверя, вскинули оружие, побежали навстречу, радостно крича, как вдруг ликование в их голосах сменилось ужасом. Кровь бога пролилась на нападавших, словно раскалённая смола. И любой, кого она касалась, тут же вспыхивал, точно свечка.

Поднялся крик. А в следующий миг все, кто стоял вокруг, даже те, кого не забрызгало кровью, начали падать как подкошенные.

Великий Вепрь захохотал, зарыдал и понёсся вперёд, прямо навстречу пушкам на вершине холма. А орудия неожиданно замолкли.

Паника и ужас разлились по деревне. И люди, и данийцы, все без разбору кинулись прочь. К сиду. К укрытию.

– Рогатый! – вырвалось у Корвуса. – Бежим!

Он развернулся и припустил изо всех сил. Вив не сопротивлялась, она понеслась следом.

Корвус первым взобрался, почти взлетел, хватаясь за камни, на крышу сида, протянул руку Вив, чтобы помочь взобраться. Она замешкалась, оглядываясь.

Великий вепрь разнёс укрепления на одном из холмов, когда вдруг буквально из-под земли вокруг него выросли три чёрные тени. Вещие Сёстры. Корвус прищурился, пытаясь разглядеть, что происходило на холмах, но к сиду неслись испуганные люди. А следом за ними, как чума, гналось проклятие. Оно было незримо для человеческого глаза, но те, кто бежал в последних рядах, не успевали скрыться от него на крыше и безжизненно падали наземь.

– Скорее, Вив, – поторопил Корвус.

Она растерянно оглянулась, с недоверием посмотрела на протянутую руку и схватилась. Корвус втащил её наверх.

Первые беглецы достигли сида. Под стенами началась давка. Одни пролезали вниз, в пролом, оставшийся от выстрела. Другие взбирались по стене наверх. Никто не жалел друг друга. Данийцы и люди толкались, дрались, ругались.

И тогда даже Корвус разглядел, как почва со стороны деревни меняла цвет, из бурой становясь серой. Кровь Вепря пропитала округу, отравила, точно яд, воду.

А те, кто касался её, падали замертво.

Люди кричали, ругались, залезая наверх. Они оттолкнули Вив и Корвуса от края, пробираясь дальше. Началась толкучка. Крыша сида вдруг заплясала, проседая и приплясывая, точно болотистая земля.

– Валим, – Корвус дёрнул Вив за руку, а она вдруг уставилась куда-то в сторону.

– Аннели, – пробормотала она. – Там Сестра Аннели.

Прежде чем Корвус понял, о ком речь, он заметил яркую синеву с золотыми нитями – одеяние монахинь. Невысокую Аннели пихали из стороны в сторону как тряпичную куклу. Она визжала, упиралась, но была не в силах сопротивляться. Толпа вдруг поглотила девушку, точно море – утопающего.

– Аннели! – воскликнула Вив.

Полная безрассудства, она прыгнула вперёд, бросаясь к краю крыши.

У Корвуса едва сердце не остановилось.

– Дура!

Он рванул следом, потянулся рукой, схватил её за ворот, как кутёнка, и так же резко отбросил назад.

Это было глупо. Опрометчиво. Ведьма видела, как продвигалось проклятие. Корвус мог только ощущать дрожь, что охватила его от одной мысли. Если с Вив что случится, ему не жить.

– Она погибнет!

– Не смей! Хочешь нас обоих погубить?

Вив подскочила, увернулась от Корвуса, нырнула в сторону. Она оказалась юркой и ловкой, пробиралась через толпу быстро, стремительно, обходя всех на пути.

Корвус едва успел остановить её у самого края. Он схватил её за предплечья, оттащил в сторону.

– Не вздумай! Если ты умрёшь, я умру, – передразнил он. – Просто... А! Стой тут! Я сам!

Он бросился к краю и, когда уже собрался спрыгнуть, резко обернулся и заметил силуэт в чёрном плаще. Мюллер тоже видел его. Он видел его вместе с Вив. С чародейкой. С головёшкой.

Внутри всё перевернулось. Но времени думать не осталось. Корвус спрыгнул вниз и тут же получил случайный удар в бок. Локтями пробивая себе путь, он прорвался вперёд.

Кричали. Визжали. Царапали. Толкали. Пинали.

– Аннели!

Он точно видел место, где она упала, но внизу, среди обезумевшей толпы, всё смешалось. И он метался из места в место, звал, кричал, искал, а его мотало, точно на волнах.

– Вепрь! – завопили в какой-то момент. – Вепрь...

Корвус оглянулся, но не разобрал ничего, кроме снежной пурги – серой ледяной стены, что наступала от деревни к сиду.

И он прорвался назад, где прямо у стены, на земле, вдруг заметил синее и золотое.

Монахиня лежала, свернувшись клубочком, прикрывала голову руками. Кто-то наступил на неё, отталкиваясь, чтобы взобраться наверх. Аннели даже больше не пищала от боли, только вздрагивала.

Ещё жива.

Корвус с криком отпихнул зеленокожую бабу в драном платье, схватил Аннели то ли за платье, то ли за волосы, и наконец она вскрикнула, съёжилась, пряча лицо.

– Сюда! – Корвус поднял её за талию, подкинул, запихал почти что наверх.

Аннели оцепенела, не сразу сообразила, что делать, и рухнула грудью на край крыши, покатилась назад всем весом.

– Ползи! Дура! – заорал Корвус, проседая под ней. – Забирайся.

Кто-то сверху услышал, подтянул её. Корвус взобрался следом и столкнулся лицом к лицу с Мюллером.

– Ты в заговоре с головёшкой?

Вив пропала. Если она и столкнулась с Мюллером, то смогла сбежать. Корвус почувствовал, как искривились его губы. Ведьма. Она обманула его. Плевать она хотела на монахиню, как и на всех своих тюремщиков. Вив просто отвлекла его внимание, чтобы сбежать, а Корвус повёлся, как последний дурак.

Аннели хлопала огромными ресницами, едва соображая. Несколько мгновений она смотрела на них обоих в тупом оцепенении, как вдруг бросилась Корвусу на шею, уткнулась в грудь и зарыдала, медленно сотрясаясь.

Он медленно поднял руки, но так и не заключил в объятия, лишь едва коснулся плеч, но сам не отводил глаз от Мюллера. Тот, в отличие от Корвуса, не потерял револьвер, и теперь целился им в него.

– Салливан, я должен доложить обо всём командиру Зальму. Ты обвиняешься в заговоре с чародеями и Зелёными.

Глава 3

КЛЕВЕР

о. Брюфомор, Ар д'Тус

1239 г. от Золотого Рассвета

31-й день месяца океанской волны

– Последний снег уходящей зимы.

– Откуда ты можешь знать наверняка?

Ночное небо над головой было чёрным, непроглядным. Только недавно на нём сияли звёзды, но вот уже налетели тучи, принесённые порывистыми шквалами штормового ветра с восточного побережья.

Даже здесь, в бывших залах Ар д'Тус, в Медовом покое, где некогда пировали Великие короли Пяти Островов, а теперь не осталось даже стен, и вместо знатных господ гулял лишь вольный ветер, слышно было, как завывало в эту ночь море.

Если прислушаться, в рёве волн получилось бы угадать напев Первого языка. О чём они пели? О Старой Земле? О Пяти Островах Дракона и их мудрых правителях? О Спящих богах? Или о богах-Хранителях? Или, быть может, вовсе о народе Моря и его славных походах на землю людей?

– Сегодня последняя ночь зимы, – повторил своим скрипучим, как старое седло, голосом Гитун.

– Или первая ночь весны.

– Или так.

– Но снег может пойти и весной.

– Это другое, – мрачно ответил Гитун, погружаясь в какие-то свои невесёлые мысли.

Клевер подбросил в костёр хворост. Найти деревья возле Ар д'Тус оказалось задачей нелёгкой, да и рубить священный для королей боярышник он бы не посмел. Половину минувшего дня пришлось потратить на сбор палых ветвей, но всё равно их вряд ли хватит на всю ночь.

Но и встретить Благословенную Зарю Клевер не рассчитывал. Он надеялся увидеть Госпожу намного раньше.

– У тебя ничего не получится.

– С чего это? – хмыкнул Клевер. – Госпожа сама призвала меня. Просто ты не хочешь, чтобы у меня получилось.

– Потому что это глупо, – вздохнул Гитун. – И безответственно. И подло. Ты предаёшь весь свой род...

– Я исполняю древнюю клятву. Делаю то, что должно было быть сделано очень давно.

В ответ Гитун лишь забормотал уничижительные слова, коря племянника за глупость, неосмотрительность и сотню других грехов, свойственных всем молодым.

Клевер старался не слушать. Дядя болтал так много и так нудно, что прислушиваться ко всему сказанному было совершенно невозможно. Он накинул на голову капюшон, пряча золотистые волосы. Те слишком отросли с прошлой весны. Пожалуй, стоило бы подстричься. Это мужчины вольных кланов позволяли себе длинные косы. В городе его бы сразу приняли за дикаря, а Клевер не любил привлекать к себе лишнее внимание.

– Ещё не поздно вернуться, – напомнил в отчаянии Гитун.

– Поздно.

Ночь перевалила за середину. Значит, Благословенная Заря была совсем рядом. Редкое время, когда можно пересечь границу миров, а бессмертные говорят с живыми. И Клевер не собирался его упустить.

– Ты знаешь песню о «Вечном Вепре и Цветочной Деве»? – спросил Гитун. Видимо, он пытался хоть так отвлечься от тяжёлых мыслей.

– Знаю.

– О, отлично, – довольно прокряхтел Гитун. – Давай подпевай.

Он прокашлялся и завёл дребезжащим голосом:

В старом замке Ги де Терра Дева Цветов давненько жила...

Там, где пело неистовое море, сверкнуло. Гроза. Первая весенняя гроза в последнюю ночь зимы. А снег всё продолжал порошить, ложась лёгким слоем на древние камни, что стояли кругом там, где прежде высились стены Ар д'Тус.

Клевер запахнул шерстяной плащ и потянулся к баклажке, лежавшей у костра.

– Дай глотнуть, – оборвав песню, попросил, жадно стреляя глазами, Гитун и сложил губы в трубочку.

– Обойдёшься.

– Ну дай! Тебе жалко, что ли?

– Жалко, – без всяких угрызений совести признался Клевер. – Делиться с тобой – только добро переводить.

– Угх, – скривился Гитун, щуря светлые, почти белые глаза. – Жмот.

– Тебе всё равно не нужно пить и есть. Ты мёртв!

– Но не бесчувственен. Мне нравится вкус мёда.

– Ты даже не сможешь его переварить.

– А это и не требуется. Я просто хочу попробовать!

Вновь блеснула кривая молния, точно лапа зверя разрезала чёрное небо, оставляя неровный рваный шрам. И на одно лишь мгновение золотое сверкнуло на фоне белого. Клевер замер, не отрывая глаз от неба, и даже не посчитал нужным ответить Гитуну.

Но снова стало тихо. Гроза не пересекла береговой линии, осталась где-то над морем.

– Показалось, – зажмурив светлые уставшие глаза, пробормотал Клевер.

Холодный ветер пронимал до самых костей. Мёд горчил на языке вереском и травами. Лучший мёд на всех Пяти островах, купить такой можно было лишь у клана Зелёных Вод. Стоил он больше, чем Клевер мог себе позволить, но в залах Ар д'Тус, да ещё и на Благословенную Зарю, распивать что-либо иное – оскорбительно и грешно.

В былые времена здесь лились реки верескового мёда и звонко пела сталь, а ей вторила нежная многострунная арфа. Но это было давно. Так давно, что уже мало кто мог вспомнить даже легенды о тех временах, и уж точно не осталось никого из живых, кто мог лично побывать на пиршестве в великолепном замке Ар д'Тус.

Голос Гитуна гнусаво напевал:

– В старом замке Ги де Терра не ведали горя и не видели зла... Эй, – возмутился он, – подпевай. Хватит хлебать в одно горло.

– Не хочу, – отмахнулся Клевер. – Нет настроения.

– Зану-у-уда, – возмущённо протянул Гитун. – Как же с тобой скучно. Сколько можно ныть и вообще...

– Тише, – Клевер вскинул руку, прислушиваясь.

– Это ветер, – ворчливо произнёс Гитун. – Всего лишь ветер.

Он оказался прав. Буря, разыгравшаяся на море, пела громко и яростно, так, что даже по бывшим залам Ар д'Тус разносились неясные голоса, вырывавшиеся с глубин, из владений Спящих богов и Проклятых Владык.

– Но всё же помолчи, – попросил Клевер мягко. – Мы можем оскорбить её...

– Чепуха, – фыркнул Гитун. – В эту ночь принято петь и справлять пиры. Если бы ты видел, как славно мы праздновали раньше. Вот здесь... Хм, или правее? Нет, всё же вот прямо у Столпа Королей – он стоял посреди пиршественного зала – сидели музыканты: арфисты, барабанщики, трубачи – все на свете. А столы расставляли вокруг Столпа. И стоило солнцу зайти, как мы начинали есть, петь и танцевать. Чем громче – тем лучше. Чтобы разбудить Спящих богов и Красного Дракона, нужно знатно пошуметь. Да мы стаптывали по три пары сапог за ночь – вот как плясали!

– Прямо-таки по три? – усмехнулся Клевер и, порывшись в мешке, достал сушёное мясо и лепёшку, принялся жевать. Мясо оказалось пересолено, но после целого дня без пищи это уже не могло испортить ужин. Лишь бы поплотнее набить желудок.

– Ладно, не три, – на удивление легко согласился Гитун. – Десять пар! У каждого!

– Вот брехло, – из груди Клевера вырвался лёгкий смешок.

– Во-от, – скрипучий ворчливый голос потеплел. – Наконец-то... А то я уж испугался, что ты забыл, как это делать.

– Что?

– Смеяться. Ты ни разу не улыбнулся с тех пор, как...

– А, – Клевер поморщился, и даже лепешка встала поперёк горла так, что он закашлялся.

– Вот-вот, – продолжал Гитун, наблюдая, как Клевер раскашлялся до слёз. – Совсем стал невесел. Ну да, всякое случается. А что ты хотел? У тебя на роду это прописано. Вот твой прапрадед Дайре вообще устроил Пляску Ста Ночей, и ничего. Жил как-то с этим.

Клевер поперхнулся вином.

– Дайре... кхм... разорвали на части его же подданные...

– Но он же не самоубился. А ты чего выдумал?! Ну, такова судьба нашего рода: мучиться от проклятия. Но с этим можно жить. Тысячу лет спокойно все жили, и ничего. А ты вдруг решил всё это закончить. Оставить семью без наследника...

Клевер согнулся пополам, задыхаясь. Ногой он случайно толкнул баклажку, и вересковый мёд пролился на землю, орошая заледеневшую жухлую траву. Языки пламени в костре взлетели выше, кружа в хороводе.

Зрение, замутнённое слезами, расплывалось, и Столп Королей раздвоился, и в стороны от него разбежались тени.

– Руки подними, – посоветовал Гитун и продолжил разглагольствовать: – Так вот, даже перед казнью твой предок Дайре не раскаялся и прощения не попросил! Не его вина, а сидхе, которые подарили ему ту свирель. И вообще, это в природе твоей крови – разрушать. Да и разве это разрушение? Так, забава. Ну поплясали, повеселились люди...

– Повеселились! Сотни погибли, – просипел, сидя с поднятыми руками, Клевер. На глазах у него выступили слёзы. Лицо покраснело.

– Сотни, – фыркнул Гитун. – А Хайвел Пустой погубил несколько десятков тысяч.

– Он был... – начал было Клевер, но замотал головой, точно раздражённый конь. – Ох, заткнись, Гитун. Мне нет дела до дедов и прадедов. Я отвечаю за себя.

– Ты отвечаешь за весь свой род, – назидательно произнёс Гитун. – И за эту землю, и за Ар д'Тус. А ты собрался всё это бросить, потому что испугался. Трус!

– Заткнись! – рявкнул Клевер. – Или полезешь обратно в мешок.

– Ты мне мешком не грози, сопляк! – огрызнулся Гитун. – Грозилка ещё не отросла. Ты трус, трус, трус!

Молча, не тратя больше времени на препирательства, Клевер схватил с земли мешок и потянулся к голове, греющейся у костра, как эта самая голова вдруг откатилась в сторону.

– Ах ты! – вырвалось у Клевера. – А ну-ка иди сюда!

И он потянулся вперёд, пытаясь схватить Гитуна за длинные пшеничные волосы. Но голова, зубами хватаясь за жёлтую траву, снова прокатилась в сторону, на этот раз неудачно, слишком близко к огню.

В воздух с треском взвился сноп искр.

– А! – завизжал Гитун. – Жжётся!

– Что б тебя!

Клевер вскочил, пнул голову в сторону от костра, упал на колени и накинул сверху мешок, сбивая пламя.

– Жжётся! – невнятно кричал из-под мешка Гитун. – Жжётся!

– А нехрен кататься, – процедил Клевер, приподнимая ткань. – Ну, всё?

Он схватил голову за волосы и, подняв в воздух на уровень глаз, внимательно рассмотрел.

– Доигрался?

На впалой щеке Гитуна остался след от огня. Мёртвая кожа обуглилась и сделала его ещё уродливее прежнего.

– Иди в жопу! – скривился Гитун.

– В мешок сейчас полезешь!

– Ты мне мешком не грози, сосунок! – закричала голова, и, не будь она безнадёжно мертва и подвержена гниению, так точно забрызгала бы слюной лицо Клевера. – Клянусь, однажды я отгрызу тебе твой заносчивый нос, чтобы ты его не задирал. Глупый, бестолковый мальчишка! Да ты молиться на меня должен, а не указывать, безмозглая отрыжка бесхребетного слизня! Удивительно, что ты не закончил свой путь ещё в ладони своего папаши, потому что ни одна баба не желала раздвинуть ноги перед этим недоноском. Только твоя тупая курица-мамаша и...

Голова так затряслась от злости, что закачалась в вытянутой руке Клевера точно маятник, а тот лишь насмешливо с каким-то хищным, злорадным прищуром смотрел на Гитуна. Вдруг усмешка сменилась на искреннюю улыбку:

– Какой же ты забавный недоумок, дядя.

Вдруг сквозь огонь и дым, на краю сознания и сквозь границу времён, он увидел её. Госпожа сидела у костра, смакуя вересковый мёд прямо из баклажки. Улыбалась. Глаза горели золотом.

– Госпожа! – Клевер уронил голову из рук.

– Ай, чтоб тебя, – Гитун шмякнулся на землю прямо носом, прокатился и упёрся в один из камней, изрезанных знаками Спящих богов. – Что... что такое? О-о-о, вы, госпожа...

А Клевер кинулся вперёд, упал на колени, опуская голову.

– Прости, о светозарная, прекрасная утренняя звезда! Я не смею на тебя взглянуть.

Затихла далёкая буря. Летели искры, пылал хворост, но не слышно стало ни звука. И липкий густой дым пополз от огня к Столпу.

– Итак, Хайвел, ты вернулся, – голос Госпожи Утренней Зари источал самодовольство. Звуки тянулись, точно мёд, обволакивали, дурманя ароматами полевых цветов, хотя те ещё никак не успели расцвести, ибо снег только-только растаял в долинах.

– Хайвелом звали моего предка, Госпожа, – поправил Клевер. – Он давно мёртв, и я пришёл вместо него исполнить клятву.

– Вот как, – хмыкнула она, неуловимо и стремительно меняясь. – Как сильно ты опоздал...

– Слишком сильно, Госпожа, – признал Клевер, не поднимая склонённой головы. – На мне нет вины за решения предков, но я сам ослушался, не откликнувшись на твой зов раньше.

– Когда ты его впервые услышал? – сталь гнева, что зазвенела в голосе Госпожи, слегка смягчилась. – Я звала тебя, потомок Хайвела. Звала каждую Благословенную зарю и тебя, и всех, кто ступал по земле Дракона до тебя... сколько их было?

– Я шестьдесят шестой, Госпожа. С твоей встречи с Хайвелом прошло больше тысячи лет..

– Шестьдесят шесть, – задумчиво повторила она.

По поляне закружил лёгкий ветерок, и искры от костра взвились к небу, а дым, напротив, противореча всем законам природы, пополз по земле, и клубы его становились всё гуще и гуще.

– Шестьдесят шесть мужчин приняли мой дар и не исполнили клятву.

Клевер напрягся.

– Шестьдесят шесть предателей слова, – с презрением добавила Госпожа.

– Мне нечего сказать в их оправдание, – сказал Клевер. – Но клянусь, каждый из них заплатил страшную цену за своё решение. Я готов пойти с тобой, как обещал Хайвел Первый.

– Ты знаешь условия...

Это прозвучало размыто, не как вопрос и не как утверждение. Смущённый Клевер кивнул.

– Ни хрена он не знает, – вдруг вставил раздражённо Гитун.

– Ш-ш-ш, – одёрнул его Клевер и заметил, что лежавшая голова без страха, даже с некоторым восхищением, смотрела прямо на Госпожу.

Ему можно было позавидовать. Смертный лишился бы разума даже случайно взглянув на Госпожу из-под холмов. В книгах и на фресках сидхе изображали светловолосыми, бледными, искрящимися, точно усыпанными звёздной пылью. Но откуда художникам знать, как они по-настоящему выглядели?

Даже безнадёжно мёртвый Гитун теперь, встретившись с Госпожой взглядом, вдруг смутился и, закашлявшись, добавил:

– Госпожа... он ни хрена не понимает, что творит. Он... ты пойми, прекраснейшая, – если бы не блики огня, Клевер поверил бы, что мёртвое лицо покрылось румянцем, – он молод, одинок и непроходимо глуп, – произнёс дядя с неприкрытой печалью. – Видят Спящие боги, я пытался достойно воспитать мальчишку, но я всего лишь проклятая бессмертная голова без туловища. На многое ли я способен?

Умиротворяющий треск веток в огне и стоны далёкой бури вдруг разбил звонкий весёлый смех, разнёсшийся эхом среди древних камней, и знаки на них на короткое мгновение вспыхнули золотом, наполняясь жизнью.

– А ты забавный, – оценила Госпожа. – Ты придворный шут?

– Своего рода да, – согласился Гитун. – Только колпака не хватает, но если вплести мне в волосы бубенцы, боюсь, чары, поддерживающие во мне подобие жизни, совсем угаснут, и я просто сгнию. Немного тогда от меня будет толку, а уж шуток ещё меньше.

– Да, мёртвые головы редко хорошо шутят, – согласилась Госпожа.

Клевер растерянно оглянулся на дядю, не зная, что делать или говорить. Время шло, близился рассвет, и всё меньше оставалось шансов прервать его мучения.

– Так вот, Госпожа, – продолжил Гитун, – я это к чему... кхм, – он поджал обветренные синие губы. – Мой племянник крайне наивный и... добрый, что ли. Дурак, одним словом.

Звонкий золотистый смех вновь разорвал тишину последней зимней ночи.

– Все мужчины дураки, особенно смертные, – произнесла ласково Госпожа. – Так что с того? Мне нужен не его ум, а молодость, сила и красота. За это я полюбила Хайвела. Твой племянник, шут, один в один мой возлюбленный Хайвел. Те же золотистые волосы, что ярко сверкают в свете костра, те же широкие плечи и грудь, те же руки... О-ох, – голос её вдруг дрогнул, и слышно стало, как она встрепенулась всем телом, точно прямо сейчас утопая в объятиях своего смертного любовника. – Как страстно он обнимал меня в ту ночь... я желаю вновь ощущать себя настолько же живой, как и тогда, в ночь Благословенной Зари, на пиру в Ар д'Тус...

– Но того замка давно уже нет, Госпожа, – печально вздохнул Гитун. – Старого мира, всего, что знакомо тебе с возникновения времён, давно уже нет. Поэтому мой племянник и хочет пойти с тобой. Он натворил бед. Не сдержался. Не справился с твоим даром. С кем не бывает? Все по молодости совершают ошибки. Но он застыдился, замучил себя всякими душевными терзаниями. Хотел со скалы спрыгнуть, да не нашёл в себе мужества. Вот и придумал, что придёт к тебе и завершит обряд, снимет, так скажем, проклятие. Но разве же это проклятие? Спроси меня, так я бы рад был понести такое проклятие, – хмыкнул Гитун. – А этому мальчишке просто... одиноко и страшно.

– Замолчи, – не выдержал оскорблённый Клевер. – Я ничего не боюсь. И я не мальчишка, а взрослый мужчина, поэтому и хочу сделать то, на что не хватило храбрости моим предкам. Госпожа, – он повернулся к ней, не поднимая глаз, и вытянул перед собой нож, на рукояти которого вились серебристые, усыпанные изумрудными камнями лепестки клевера, – я готов выполнить клятву Хайвела. Я хочу пойти с тобой в вечные земли. Прошу, сними с меня своё...

Он запнулся, едва не назвав дар Госпожи проклятием. Нет, это задело бы хрупкую гордость сидхе.

– Своё благословение, – выкрутился Клевер. – Ибо оно больше не нужно ни мне, ни моим потомкам, потому что я обещаю...

– Да погоди! – перебил Гитун. – Погоди давать такие обещания.

– Не мешай, – процедил сквозь зубы Клевер. – Попрощайся со мной и всё... Хватит. Я...

Молчание Госпожи повисло в ночи, став тяжелее мешка серебра. Клевер вдруг понял, что она наблюдала за их перепалкой, не задавая вопросов и не пытаясь его переубедить. А ведь он пришёл исполнить именно то, что она так желала...

Так в чём же проблема?

– Зачем ты пришёл, потомок Хайвела? – наконец после затянувшейся тишины спросила она.

– Потому что ты позвала... Я должен исполнить клятву предка.

– Почему же именно сейчас? Тебе известны условия?..

– Да...

– Ты нарушил все гейсы? Все запреты?

– Да.

– Пролил невинную кровь?

От одного упоминания Клевера пробрала дрожь, и голос предал, когда он повторил:

– Да.

– Готов отдать мне свою кровь?

– Конечно.

– Связал себя клятвами с любимой женщиной среди смертных?

Клевер едва не поднял взгляд на Госпожу, но вовремя опомнился и только замотал головой.

– Я... – губы пересохли, щёки зарделись. – Я никогда... ни одну женщину. Клянусь...

– Значит, ты ещё свободен. И всё же ты пришёл сам. Хотя у тебя ещё есть время.

Удивление. Редкое чувство для тех, кто живёт вечно и видел всё. Но Госпожа прозвучала удивлённо.

– Посмотри на меня...

– Не надо, Клевер, – прошептал Гитун.

– Посмотри, Клевер, – повторила Госпожа вкрадчиво, – и поклянись, что отдаёшь мне своё сердце и жизнь. Отдай мне свою кровь и ступай вслед за мной в землю вечной весны.

– Прошу, – голос дяди вдруг прозвучал столь робко, столь жалостно, что Клевер едва не поддался на уговоры.

Но он сцепил зубы, сжал рукоять ножа и, не глядя, провёл лезвием по левой ладони.

– Госпожа Утренней Зари, госпожа последней звезды и весеннего ветра, я клянусь...

– Посмотри на меня, Клевер, – настойчивее повторил голос, что пах свежестью начала весны. – Посмотри...

Сопротивляться её зову больше не представлялось возможным. Клевер отвергал его, когда услышал впервые в свою шестнадцатую весну, когда проснулся посреди ночи в холодном поту, изнемогая от желания столь страстного и жгучего, что только старый учитель смог удержать его от того, чтобы запрыгнуть в седло и мчаться до самого рассвета к Ар д'Тус. Он сопротивлялся ему каждый год, каждый раз, когда колесо делало очередной поворот. Он не отвечал Госпоже, когда проклятие в жилах раскалилось, как огонь в жерле вулкана, и даже когда озверел и потерял себя, тоже сдерживал себя, тоже не отвечал, но теперь...

– Посмотри на меня!

Дым стеной встал вокруг костра, отделив их от всего остального мира. Ничто и никто не могли остановить Клевера от исполнения задуманного. Пришла пора положить конец многовековому безумию...

– Посмотри на меня! – воскликнула Госпожа.

На глазах вдруг выступили слёзы от дыма и гари, и Клевер поднял голову, щурясь от звёздного сияния, когда вдруг с диким воплем дядя укусил его за лодыжку.

– А-а! – завопили они одновременно.

Клевер неловко упал на бок, потянулся окровавленной рукой за Гитуном, схватил за волосы.

– Отпусти! Отпусти, кому говорю!

Дядя разжал зубы, разразившись громкой бранью. Клевер подскочил, хромая, вытянул голову прямо над костром.

– Я сожгу тебя на прощание, злобный ты гадёныш! Думал, тебе придётся гнить тут в одиночестве, когда я уйду? Не переживай! Ты не увидишь моего конца, потому что сначала умрёшь сам. Надеюсь, от тебя ничего не останется.

И он уже почти решился и вправду бросить Гитуна в огонь, как вдруг сквозь бурю и дым прорвался выстрел.

Пуля задела нос Гитуна, и кончик оторвался, оголяя кость. Голова заорала. Клевер разжал руку, бросился за Столп Королей, оглядываясь на камень, у которого остались ружьё и сабля.

– Рогатый, – процедил он сквозь зубы.

С собой у него остался только бесполезный теперь нож.

– Стой! – раздался крик из темноты. – Не стреляй! Не стреляй, дура!

Брови Клевера сошлись на переносице. Дура? Сколько их там? И стреляла, получается... девушка?

По жухлой траве прокатилась голова. Гитун, зубами вгрызаясь в землю, с трудом докатился до укрытия и ткнулся в сапоги Клевера. Тот едва сдержался, чтобы не пнуть его, точно мяч, обратно. Если чужакам нужна мишень – пусть стреляют по этой бесполезной мертвечине.

– Не стре...

– Но там нечисть! – визгливо запротестовал второй голос. – Мертвец!

– Стой, стой, кому говорю...

С глухим звуком кто-то упал на землю. Послышались звуки борьбы. Клевер осторожно выглянул из-за Столпа, когда пламя костра вдруг взвилось к небу, и искры разлетелись в стороны, точно тысяча звёзд прорвали облачную завесу и упали на землю.

Клевер хотел нырнуть обратно в укрытие, как вдруг замер, разочарованно глядя на камень, где всего минуту назад сидела Госпожа. Вместо неё остался только дым и угасающие золотые искры.

Она исчезла. Ушла. Пропала. Испарилась. Она...

– А как же...

От разочарования внутри стало пусто. Клевер столько времени и сил потратил, чтобы добраться до Ар д'Тус, и в итоге все усилия, все надежды оказались напрасны. Ещё год, ещё целый год ему мучиться с проклятием. Целый ужасный год впереди!

– Нет! – Он рванул вперёд, перепрыгнул через костёр, упал на колени на то место, где она только что сидела, зашарил руками по земле, точно надеялся найти хоть след туфельки, хоть прядь волос, хоть пояс, хоть что-то, что сохранило бы связь Госпожи с этим миром.

– Дейве, стой! – позвали откуда-то издалека.

Клевер обернулся. Кто знал его имя?

Вокруг кольцом сжимался серый непроглядный дым. Костёр фырчал и чихал, жадно глотая воздух. Огонь зачадил, затухая и выплёвывая в небо столп искр. Где-то с другой стороны некоторое время ещё доносились голоса, но что-то заглушало их всё сильнее, и на Клевера сверху вместе с пологом тьмы опускалась тишина.

И, наконец, всё стало совсем черно.

Клевер оцепенел, прислушиваясь, но все звуки пропали. Ни шороха, ни вздоха. Ничего. Зал Ар д'Тус поглотила пустота.

И ружьё, и револьвер, что лежали прежде у камня, – всё пропало. Да и камня больше не было на месте.

Медленно, слепо оглядываясь в темноте, Клевер поднялся. Ни звёзд, ни бури, ни Столпа Королей. Весь мир исчез. Остался один только Клевер.

Левую ладонь, которую он сам и порезал, вдруг свело судорогой. Клевер сжал кулак. По запястью горячей струёй потекла горячая кровь, и там, где она коснулась земли, вспыхнули золотые знаки.

– Дейве...

Тропа из звёздной пыли пролегла далеко вперёд, и на другом конце Клевер увидел Госпожу. Теперь он смотрел прямо, не пряча взгляда. Силуэт её сверкал так ярко, что глаза заслезились.

Левая рука поднялась сама собой, и ноги сделали шаг раньше, чем Клевер успел подумать, но за этим последовал следующий шаг, и ещё, и ещё.

– Дейве, – вновь позвала Госпожа и распростёрла объятия.

Над ней в небе ярко загорелась последняя звезда, и на горизонте лососевым цветом окрасилось небо.

Воздух звенел, и звезда на светлеющем горизонте пела тонко и чарующе, призывая смелее ступать вперёд.

– Скорее, Дейве, – настойчивее велела Госпожа.

А Клевер вдруг заупрямился, и что-то внутри запротивилось её просьбе. Он сам, сам стремился в Ар д'Тус на Благословенную Зарю. Он желал исполнить клятву Хайвела Проклятого. Он принял решение, но теперь...

Теперь, когда осталось всего несколько десятков шагов, когда ночь вокруг пела о цветущих садах и ручьях, сверкающих золотом, о последней Заре в мире живых, внутри проснулась такая невыносимая тоска, что разум потерял связь с телом. Ноги шли вперёд, а душа тянула назад.

Только некуда было возвращаться. Залы Ар д'Тус скрылись в дыму потухшего костра.

Тысячу лет назад назад Хайвел Дейве соблазнился страстными речами Госпожи Благословенной Зари и Утренней Звезды. Он принял её любовь вместе с даром и поклялся вернуться спустя год и навсегда остаться с ней в землях под холмами, но стоило наступить солнечному дню, и Хайвел навсегда бежал из Ар д'Тус и больше никогда не возвращался.

Разбитое сердце Госпожи отравило сладость её любви, а благословение обратилось в проклятие. И от отца к сыну оно преследовало всех в роду. Шестьдесят шесть мужчин рода боролись с её зовом, и все шестьдесят шесть страдали от зверских мучений, потому что отказывались исполнить клятву Хайвела. Шестьдесят пять уже потеряли разум и закончили жизнь в страшных страданиях.

Клевер был шестьдесят шестым и первым, кто нашёл в себе мужество уйти из мира живых и закончить этот кошмар. Он был первым, кто оказался достаточно смел или... напротив, слишком труслив?

Горло сжало крепкой рукой страха.

Звёздное сияние впереди резало глаза, и по щекам потекли слёзы.

Он пришёл потому, что хотел исполнить обещанное, или потому, что струсил и не нашёл в себе сил бороться?

Клевер схватился за голову, и на щеке остался кровавый след от свежей раны.

– Дейве, – ласково прошептала Госпожа, и её ладонь, сверкающая звёздной пылью, коснулась подбородка Клевера.

Другой рукой она взяла его за запястье и подняла раненую ладонь на уровень глаз, прильнула губами к ране и вдруг лизнула её. Клевер обмер, открыв от удивления рот.

– Мой возлюбленный Дейве, – простонала она. – Больше ты не испытаешь горя и боли. Больше не будет страха и сомнений. Ни борьбы, ни унижений, ни скитаний. Ни одиночества, ни-че-го...

Нежные пальцы пробежали по лицу, стирая усталость и страх. Клевер зажмурился от удовольствия, отдаваясь на волю её рук.

– Мой золотоволосый король, ты займёшь место со мной на престоле Страны Вечной Зари. Идём. Идём. Давно пришёл срок. Я очень долго ждала тебя, мой дорогой Дейве...

Медленно и плавно её рука скользнула на шею, пальцы пробежались по предплечьям и переплелись с его. Клевер сжал ладонь Госпожи, вверяя свою жизнь и судьбу.

Как вдруг звёздный рассвет с дребезгом разбился, и из разрыва в чёрном небосводе стремительно, как копьё, влетел деревянный посох. Он ударил наконечником в форме драконьей головы прямо в грудь Госпожи. С губ сорвался дикий звериный вопль. Её отбросило прочь, в исчезающую ночь, что разрывали солнечные лучи.

Пространство стиралось, точно рисунок карандашом на листке бумаги.

Вопль Госпожи сорвался на визг. Чарующий голос обратился в дикий вой. Клевер бросился за ней, точно его дёрнули за поводок. Ноги коснулись мягкой травы, а в лицо подул ветер. Настоящий живой мир прорвался во вселенную сновидений и грёз. Он брызнул солнечным светом, зашумел чужими голосами.

А Госпожа Благословенной Зари вдруг исказилась, иссохла на глазах. Тонкие пальцы обратились в когти. Лицо обострилось и вытянулось, глаза загорелись хищно, как у кошки. Платье с длинным шлейфом исчезло вовсе, и она осталась нага. Она упала на четвереньки, в один прыжок, точно зверь, подскочила к Клеверу, потянулась когтистой лапой к его ноге.

– А ну пошла! – из-за спины Дейве выскочил мужчина, пнул Госпожу сапогом прямо в лицо, и она отлетела назад, в тени, на тающие, как лёд под солнечными лучами, остатки звёздной дороги.

Солнце разгоралось всё ярче, и теням не осталось места на поляне.

Ветер развевал за плечами мужчины плащ, и тот, взвившись вверх, точно знамя, на мгновение закрыл от Клевера Госпожу.

– До следующего поворота! – завизжала она. – У тебя есть время до следующего поворота, Дейве. Я знаю вкус твоей крови...

А в следующий миг ни её, ни тьмы, ни звёзд уже не осталось. Всё исчезло.

Ночь прошла. Наступил рассвет.

Вокруг снова лежали развалины Ар д'Тус, и в стороне возвышался Столп Королей. По земле, вгрызаясь в траву и пыхтя от натуги, к ним катился Гитун. Чуть поодаль, стыдливо переминаясь с ноги на ногу, стояла незнакомая девушка с золотыми рожками, а мужчина в зелёном шерстяном плаще, подняв посох, брезгливо топтался сапогами на том месте, где только что была Госпожа, чтобы даже следов её не осталось.

Медленно, нахмурив тёмные брови, он обернулся.

– Сколько раз тебе говорили не связываться с сидхе? – сердито спросил он.

Клевер, ещё не придя в себя от встречи с Госпожой, удивлённо открыл рот.

– Ф-фин, – заикаясь, проговорил он. – Это... это правда ты?

Тёмные глаза заискрились от смеха, но брови всё ещё хмурились.

– Т-ты жив, – не верил Клевер. – Я... мне говорили...

– Да не дождётесь, – хмыкнул Финн. – Ну, иди сюда, малыш... Я тоже рад тебя видеть.

Клевер сделал шаг навстречу на негнущихся ногах. В груди вдруг вспыхнуло, взорвалось, и правая ладонь сжалась в кулак.

Он накинулся на Финна, схватив левой рукой за ворот, правой ударил в челюсть, повалил на землю, и тот от неожиданности грохнулся, но даже не выронил посох.

– Ты прогнал её! – закричал Клевер. – Ты вообще представляешь, чего мне стоило здесь оказаться?! Ещё целый год! Ты вообще понимаешь?! – Он затряс учителя, а тот, лёжа на земле, потёр подбородок и лениво улыбнулся.

– Я-то понимаю всё отлично. Долго будешь меня трясти?

Они застыли в этом нелепом положении, когда к ним подкатился Гитун.

– Ну чё? – спросил он. – Может, позавтракаем, раз сегодня никто не помер?

– Ты всё равно не испытываешь голода, – процедил Клевер, косясь на дядю, но учителя из хватки не выпустил.

– Вот! – возмущенно воскликнул Гитун. – Опять ты пренебрегаешь моими желаниями. Если я не нуждаюсь в пище, это не значит, что она не доставляет мне удовольствия. Да, может, это последнее, что у меня осталось в жизни: выпивка и жрачка! Видел, Финн? Видел, кого мы воспитали?!

Он разошёлся протяжными стенаниями, завывая прямо на ухо Клеверу, и тот, недовольно поглядев на Финна, со злостью оттолкнул его, выпустил ворот и поднялся на ноги.

– К Рогатому вас всех!

– Ха-ха! – захохотал Гитун. – Да хоть куда, только давайте для начала позавтракаем.

Клевер сделал пару шагов. Рассветный ветер, прилетевший из-за прояснившегося горизонта, остудил лицо. Мысли смешались. На душе стало неспокойно и тяжело.

Впереди лежала долина, что обрывалась на краю скал, возвышавшихся над морем.

Последняя ночь минула. Благословенная Заря наступила, её Госпожа вновь исчезла из мира живых. А Клевер так и остался проклят. Он сжал пальцы, пытаясь понять, отчего так ныли жилы: от силы колдовства или от пережитого страха?

Рана саднила, но не настолько, чтобы придавать этому значение. Напротив, боль даже радовала теперь, удерживала в сознании. Он потерял разум, встретившись с Госпожой. Он...

Он испугался. Остаться здесь? Или уйти под холмы? Клевер и сам не знал ответа, но теперь, встретив новый день, не испытывал ничего, кроме разочарования. Ещё целый год, ещё один год, когда ему придётся постоянно бороться с роком, что навис над родом Дейве.

– Клевер! – позвали от Столпа Королей. – Иди завтракать.

Финн махал рукой. Рогатая девчонка суетливо бегала вокруг, раскладывая вещи из огромной заплечной сумки, которую они притащили с собой.

В небо поднимался тонкий дымок от вновь разгоревшегося костра.

Клевер сделал шаг, как вдруг прямо перед его лицом пролетела крохотная птичка с огненной грудкой, сделала круг, вертя серым хвостиком, и, издав звонкую трель, устремилась туда же, к костру, где собрались все остальные, примостившись на самой верхушке Столпа Королей.

Когда Клевер подошёл ближе, она пропела коротко и сладко, так радостно, что не осталось никаких сомнений: наступила весна.

– Зарянка, что ли? – прищурился Гитун, не в силах ничего рассмотреть с земли.

– Да.

Финн даже не поднял взгляда. Он держал над огнём чугунную сковородку с длинной ручкой, на которую рогатая девчонка поочерёдно разбила восемь яиц.

– Какой ужас, – вздохнул Гитун. – Прогоните эту тварь подальше.

– Зачем? – мягко спросил Финн. – Красиво поёт. Весну встречает. Наступил месяц шёпота волн. – Он улыбнулся, щуря глаза, и тихо пропел:

Я – ветер над морем. Я – волна океана. Я – шёпот волн...^[2]

Зарянка и вправду заливалась, выводя свою нежную песенку. Она прославляла весну, тёплое солнышко, зелёную траву, звонкие ручьи и всех пташек, что пробудились с наступлением рассвета, и залы Ар д'Тус, и всех, кто жил здесь прежде и будет жить после.

Но от песни её лицо Клевера становилось только мрачнее.

– Это посланница Госпожи, – ворчливо произнёс Гитун. – Зарянки – её вестницы. Сама ушла обратно под холмы, а к нам приставила своих шпионов.

– Но поёт-то красиво. – Финн уселся на камне поудобнее и наконец-то посмотрел на неё. – Послушай, как выводит. Нет песни восхитительнее, чем у зарянки. Ни один бард не сравнится с созданиями самой природы. А зла от неё никакого нет. Ну, подумаешь, поёт.

– Она не просто так поёт! – надулся Гитун. – А намекает...

– Пусть намекает, раз так хорошо получается. Мы не глупые, и без намёков всё понимаем. Так что пусть тратит время, коль не жаль. А нам развлечение.

– Пф-ф, – только и ответил Гитун.

Рогатая вытащила из своей сумки мешочек и посолила яичницу. Это наконец-то отвлекло дядю.

– А на меня, – он задрал подбородок и упал на затылок, когда попытался заглянуть на сковороду, – на меня готовите?

– Да, – ответила девчонка. – На всех поровну.

– Ох, что за чудесные люди, – всхлипнул растроганный Гитун. – Спасибо тебе, девочка... ты, кстати, кто такая? Тебя не помню...

Она растерялась, едва не выронила мешочек из рук прямо в костёр, засуетилась, переступая с ноги на ногу. За её спиной взвился длинный хвост с золотыми чешуйками.

– Мелюзина. – Она неожиданно присела в нелепом подобии реверанса. – Очень... премного... это честь для меня, тиарн Гитун. – Она смущённо заулыбалась, отчего золотистые чешуйки на круглых щеках засверкали, переливаясь на солнце. – Много наслышана, и вообще.

– Вообще, это да, – прокряхтел Гитун. – А чего слышала?

– Да разные истории о ваших приключениях и геройствах и... всякое, – улыбнулась она, стреляя глазами на Клевера. – Про вас и вашего... племянника.

Клевер с недоверием покосился на рогатую и опустился рядом с Финном поближе к огню.

– Про меня это вряд ли, – сказал он. – Я никому не известен, не то что дядя... или учитель, – добавил он.

Финн сидел с самым невозмутимым видом и жарил яичницу, точно не пропадал больше девяти лет, считаясь погибшим. Он блаженно слушал песню зарянки и следил, чтобы завтрак не подгорел. На полных губах замерла улыбка. За прошедшее с их последней встречи время на волосах не появилось ни единого седого волоска, а на лице – морщин. Казалось, минувшие годы вовсе не тронули его. Даже плащ на учителе остался прежний и выглядел почти как новый, когда они купили его на празднование Заката Лета.

Клевер всматривался в его лицо и всё ждал, ждал, что он хоть что-нибудь скажет, и, когда Финн снял сковороду с огня и повернулся ко всем, то Клевер напрягся, ожидая, наконец, что всё узнает.

– Давайте свои тарелки, – сказал учитель.

– Ты издеваешься? – вспылил Клевер.

– Что такое?

– Тарелки? Тарелки?! – Он вскочил и вдруг ощутил себя маленьким мальчишкой, который топает ногами оттого, что ему не дали желанную игрушку. – Ты пропал почти на десять лет. Мы думали, ты мёртв, скорбели по тебе, оплакивали кончину...

– Ты правда плакал, малыш? – мягко улыбнулся Финн, и тёмные глаза и вправду заблестели будто бы от навернувшихся слёз.

– Не надейся, – покраснел от гнева Клевер.

– Рыдал, как баба, потерявшая мужа, – вставил Гитун, нетерпеливо подкатываясь к Мелюзине, когда та опустилась на колени и принялась раскладывать порции по тарелкам, орудуя деревянной лопаткой. – Долго ещё не мог спать один в постели.

– Заткнись, дядя! – рявкнул Клевер, пунцовея от гнева.

– Во-о, – протянул Гитун, – видишь, какой вырос. Командир. Командует. Со свету меня сживёт.

– Если бы...

– Да, он очень вырос, – с неприкрытой гордостью произнёс Финн, оглядывая ученика с головы до ног, отчего тот ещё сильнее покраснел, на этот раз от смущения.

Песенка зарянки, несмотря на ругань, не прерывалась. Она весело пританцовывала, наблюдая за ними.

Мелюзина, будто ничего не происходило, нарезала ржаного хлеба и сыра и расставила перед всеми завтрак.

– Вырос-то вырос, – согласился Гитун, – а ума так и не... ом... набвался, – стоило тарелке оказаться перед ним на траве, дядя тут же уткнулся в неё лицом и зачавкал. – А я ставався...

– Садись завтракать, юный Дейве, – Финн кивнул в сторону Мелюзины, которая протягивала две тарелки, приподнялся и забрал свою порцию. – Спасибо, дорогая, – добавил он.

Неохотно приняв тарелку, Клевер присел обратно на камень. Он был голодный и уставший, но, несмотря на соблазнительный запах, завтрак не лез в горло. Особенно пока со Столпа Королей за ним наблюдала задорная зарянка.

Остальные время не теряли и принялись есть, поэтому на время слышно стало только пение птички.

Поленья в костре догорали, и огонь постепенно затухал. День разгорался всё ярче. Не осталось ни следа бури, даже эхо её улетело прочь вместе с ночью. Всё вокруг преобразилось при дневном свете. И разрушенные залы Ар д'Тус выглядели уже не так таинственно и печально – в них виделось нечто величественное и прекрасное. Как древние предки, они наблюдали за народом, что теперь бродил по земле Дракона, и беззвучно напоминали о прошлом процветании данийских кланов.

Собравшись с силами, Клевер достал деревянную ложку из сумки и заставил себя съесть завтрак. Раз он остался в мире смертных, придётся как-то поддерживать бестолковую плоть обычными способами: сном, едой и отдыхом. Ему надо протянуть ещё год, до следующей Благословенной Зари.

– Итак, идём в столицу, – стукнув донышком тарелки, когда поставил её на камень рядом с собой, сказал Финн.

– Нет, – Клевер едва не подавился хлебом. Крошки попали не в то горло, и он закашлялся. – Только не в... Кх-кх...

– Осторожно, – Мелюзина тут же оказалась рядом и услужливо похлопала его по спине, а Клевер съежился, пытаясь увернуться от её прикосновений. – Всё хорошо? – заглянула она ему в лицо.

Девичьи огромные серо-зелёные глаза с рыжими крапинками стали настолько круглыми и испуганными, что он невольно отпрянул и поспешно закивал.

– Нет, кхм, – Клевер поднял руку. – Я... кх... не вернусь в столицу...

– Почему? – прищурился Финн.

Повисла неловкая тишина. Мелюзина торопливо начала собирать тарелки.

– Я схожу на ручей... – сказала она. – Помою...

И будто случайно замешкалась, ожидая, что или кто-нибудь предложит ей сделать это вместо неё, или попросит остаться, или ещё что. Но Финн благожелательно улыбнулся и закивал.

– Спасибо, дорогая.

И Мелюзина, ещё несколько раз оглянувшись, понуро поплелась в сторону ручья, что тёк у самого основания холма, на котором возвышался Медовый зал.

Финн, оглядев оставшихся, потянулся к своей сумке. Клевер задержал дыхание, ожидая, что учитель достанет оттуда нечто, что объяснит всё: свою таинственную гибель, чудесное возвращение, почему он помешал Клеверу снять проклятие. Но из сумки показалась курительная трубка и мешочек.

– После завтрака всегда люблю покурить, – довольно произнёс себе под нос Финн. – Сейчас бы ещё чаю...

– Ты издеваешься? – не выдержал Клевер и, надеясь на поддержку, оглянулся на дядю.

– Мы как бы ждём объяснений, Финн, – нахмурился тот. – Все думали, ты умер.

– Чародеи никогда не умирают, – хмыкнул тот, набивая трубку привычными движениями.

– Расскажи это моему брату...

Клевер отметил, что пальцы Фина выглядели непривычно чистыми. Прежде они всегда оставались желтоватыми, как у всех заядлых курильщиков.

– Так что случилось? – спросил он.

Финн выгнул тёмную бровь, но в глаза так и не посмотрел, а сосредоточился на том, чтобы раскурить трубку.

– Скажем так, мне пришлось ненадолго скрыться. Я не хотел. Не думал, что так получится, – разглядывая клубы дыма, вылетевшие изо рта, сказал он. – Простите, что исчез без предупреждения. Поверьте, меньше всего я хотел принести вам страдания. Вы... Ты, Клевер, обижаешься?

Он наконец посмотрел на ученика.

– Нет, конечно. Я что, ребёнок какой? – нахмурился он и расправил плечи. – Но мы заслуживаем достойного объяснения, а не вот это вот «так получилось».

– Но других объяснений у меня нет, – пожал плечами Финн. – Пока что. Может, однажды всё расскажу. Сам понимаешь, чародейские дела. – Он подмигнул точно после весёлой шутки.

– Хватит, – сердито произнёс Клевер. – Я больше не мальчик и не куплюсь на твои отговорки. Говори как есть.

Лукавая улыбка стёрлась с лица учителя. Карие глаза смотрели печально и устало. Он выглядел измождённым. Глубокие тени, впалые щёки, обветренные сухие губы.

– Но больше мне нечего сказать. Не спрашивай, я всё равно не отвечу. Лучше выслушай, зачем я пришёл. Это очень важно.

Клевер сидел, поджав губы, но не перебивал. Что удивительно, Гитун тоже молчал. Впрочем, его исчезновение Финна никогда особенно не трогало, поэтому и правды он добивался скорее из любопытства.

А учитель обвёл их взглядом, убеждаясь, что оба готовы слушать и, наконец, произнёс:

– Великий Вепрь Гихтун проклят. Он обезумел и покинул свой сид на Драконьем Пике...

– Твою ж мать, – протянул поражённый дядя, и они с Клевером встретились глазами.

– Он уже уничтожил Ллин-Пэр в Озёрном Крае.

– Твою ж мать, – захохотала голова.

Финн закатил глаза, но продолжил всё так же серьёзно:

– Но самое неприятное, что кровь Вепря из золотой стала чёрной, и там, где ступает Гихтун, земля и всё живое на ней погибает.

– Твою...

– Заткнись, Гитун! – одновременно рявкнули Клевер и Финн.

– А чё я?!

Лицо дяди вытянулось. Обгоревший, потерявший кончик носа, весь заляпанный пеплом, с торчащими из тонких заплетённых кос клочками травы, он походил на огромного надутого сыча.

– Ты не даёшь обсудить важные вещи, вот что ты, – с укором сказал Финн.

– Ты меня жить не учи...

– Нельзя научить жить то, что давно сдохло...

– Тебе ли говорить... может, ты тоже того? На самом деле умер, а сейчас просто ходячее умертвие? Да тебя бы стоило Пресветлым Братьям показать...

Слово за слово, а перепалка разгоралась всё яростнее и громче. Даже зарянку испугали крики, и она замолкла, растерянно переминаясь с лапы на лапу.

Клевер встретился с ней глазами и вдруг понял, что и сам улыбается. На душе разлилось такое тёплое чувство, будто ему снова было семь, и они жили в доме бабушки на Южном мысе. Тогда учитель и дядя ругались так часто и так громко, что бабушка нередко выгоняла их на улицу, а они уходили вместе и, кажется, от всего сердца наслаждались перепалкой. В то время в маленьком тесном мирке не было никого, кроме их четверых. Казалось, так будет всегда.

С недоумением поморгав чёрными бусинками глаз, зарянка кивнула Клеверу и в несколько прыжков переместилась на край Столпа.

– Ты поэтому нашёл нас? Тебе нужна помощь с Вепрем? – негромко спросил Клевер, но мужчины его не услышали в пылу спора.

Зазвенела посуда. От ручья возвращалась Мелюзина. Она вытянула перед собой мокрою сковороду.

– Всё хорошо? – спросила она с опаской.

Но никто не обратил на неё внимания.

– С меня хватит! – вдруг воскликнул Финн, вскочив на ноги. Трубку он затушил и оставил на камне. – С тобой не о чем говорить! Одна башка, и та пустая!

Он начал хватать разложенные вещи и кидать обратно в сумку.

– Что стоите?! – гаркнул он, обернувшись на Клевера и Мелюзину. – Собирайтесь. Нечего время терять. Мы идём в Ардри.

Остальные подорвались с мест, быстро упаковали всё, затушили костёр и скоро были готовы выступать. Никто больше ни о чём не спрашивал.

– Осторожно! – воскликнула только Мелюзина, когда Клевер едва не пнул какую-то банку, стоявшую на земле. – Не разбей.

– Это что такое? – приглядываясь, сощурился он, но сквозь мутное стекло так ничего толком и не рассмотрел.

– Пиявки, – Мелюзина прижала банку к груди. – Не повреди их...

– Даже не думал. – Он пожал плечами и встретился взглядом с дядей.

Клевер закинул Гитуна, как обычно, к себе за плечо, в связку из верёвок, которые натирали тому лицо, зато не мешали осматривать окрестности. Дядя терпеть не мог лежать в корзине или мешке и соглашался на это только в поселениях, чтобы не привлекать внимание.

Финн поднял с земли посох, оглядел напоследок поляну и, надев зелёную широкополую шляпу, наконец, начал первым спускаться с холма. Клевер пошёл за ним. Последней, гремя посудой, ступала Мелюзина. Банку она опустила в кожаную сумочку через плечо.

– А на кой тебе пиявки, девчонка? – раскачиваясь за спиной Клевера, спросил Гитун.

– Я лечу людей.

– Пиявками? – с отвращением произнёс дядя.

– Да, они высасывают дурную кровь. Горожане платят за них хорошие деньги.

– Так обычно бабы поступают: всю кровь из нас, мужчин, сосут. А ещё все деньги, радость, молодость. Знаешь, Пиявка, почему я такой?

– Не называй меня так! – пискляво возмутилась Мелюзина.

– Как? Пиявка? Ну, ты ж сама их таскаешь, я тебя не заставлял, – гнусно захихикал Гитун. – Так вот, знаешь, почему я стал таким?

– Не называй меня пиявкой, – оскорблённо повторила девушка.

– Ну ты сначала спроси, почему я такой...

Клевер устал от их разговора и, ускорившись, быстро зашагал.

– Эй! – ударяясь на каждом шагу, закричал Гитун за спиной. – Полегче.

Тропа юлила, сбегая вниз по холму. Когда-то здесь пролегала широкая дорога, по которой каждый день проезжали десятки повозок и всадников, чтобы добраться до замка, но она давно заросла травой. От замка остались одни лишь камни, а от королей – легенды.

Клевер нагнал Финна почти у самого подножия холма, у перекрёстка, на котором стоял большой камень с указательными знаками.

– Зачем нам в столицу? Как это связано с Великим Вепрем? Почему ты пришёл за мной именно теперь? – выпалил Клевер на одном дыхании.

– Сколько гейсов ты нарушил?

Клевер вздохнул.

– Терпеть не могу, когда ты уходишь от вопросов.

– Так сколько?

– Два.

Лицо Финна ровным счётом ничего не выражало. Он оглянулся, разглядывая окрестности.

– Посмотри, как красиво.

Позади, разрывая лучи восходящего солнца, высились сохранившиеся камни королевского замка. Местами даже получалось разглядеть узоры обережных знаков, что оставили друиды.

В долине вокруг поднялся туман, и оттого Ар д'Тус казался заколдованным островом посреди белого озера. Место слишком чудесное, чтобы существовать на самом деле.

– Красиво, – согласился Клевер.

– Жаль будет его потерять...

– Замок уже потерян, – нахмурившись, Клевер посмотрел на Финна, а тот мечтательно улыбался, не отрывая взгляда от вершины холма. – Ничего не осталось.

– Да я не про это, – едва слышно проговорил учитель. – Я про землю. Про Брюфомор. Жаль будет, если нечто настолько прекрасное уничтожит обезумевший бог, – он повернулся к Клеверу и добавил: – Нужно его убить. Поможешь?

– Как я могу помочь?

– Нужно получить пропуск в Белую башню. Ты же ещё не растерял связи с Шелли?

– Не растерял...

– Отлично. Через него мы получим пропуск в Белую башню.

И, не дожидаясь Мелюзину, Финн быстро пошёл вперёд, погружаясь в туман. Клевер замешкался, оглянулся на девчонку, бегом вернулся к ней, забрал половину вещей, чтобы та не отставала и, уже сам дребезжа посудой, поспешил следом за Финном.

– Погоди! – закричал он. – Зачем нам в Белую башню? Я стараюсь держаться подальше от королевского замка.

Зелёная шляпа плыла по туману, точно кораблик по воде, не давая потерять учителя из виду.

– Там хранятся дары Королям Прошлого. Нам нужно копьё сидхе. Чем ещё можно убить бога, если не божественным оружием?

– Это же королевское сокровище, – недоумевал Клевер. Сумки с посудой сползали, дребезжали, и он постоянно поправлял их на ходу, издавая грохот. – Нам никто его не отдаст.

– Клевер, что за наивность? Мы не собираемся спрашивать ни у кого разрешения, чтобы забрать копьё. Мы просто его украдём.

Глава 4

КЛЕВЕР

о. Брюфомор, Хребет Мира

1239 г. от Золотого Рассвета

3-й день месяца шёпота волн

– Там дух!

Финн подскочил с места и едва не опрокинул котелок с кашей. Мелюзина взвизгнула, когда учитель вдруг перепрыгнул костёр и побежал по тропе. Клевер сорвался с места следом за ним.

Впереди мелькнул долговязый, серый, как сумерки, силуэт. Он сделал огромный звериный прыжок, приземлился на горной тропе и тут же скрылся за деревьями.

– Видел его? – воскликнул Финн.

– Да. Это не может быть дух. Их давно...

Тропа завернула вправо и резко упёрлась в тупик, где у горного склона притаилось небольшое святилище.

– Истребили, – пробормотал под нос Клевер. – Духов давно истребили. Я не видел их много лет.

– Кто?

– Нетопыри, – развёл руки Клевер.

– Летучие мыши? – Финн не шутил. Он выглядел искренне удивлённым.

– Ты что, не знаешь Нетопырей? – не поверил Клевер. – Лойтурские наёмники. Такие, в чёрных плащах. Их поэтому так и называют, что они похожи на нетопырей. Да ты не мог их не встречать...

– Что лойтурцы забыли на Брюфоморе?

– Охотятся на духов. Защищают народ от чудовищ.

И они одновременно посмотрели на святилище.

– Видимо, слишком хорошо защищают, раз духи так прячутся. Он что-то хотел мне сказать, – негромко произнёс Финн. – Но, видимо, испугался.

Прежде подобные каменные домики для духов встречались возле каждого поселения, у каждого святого места, но теперь их почти все разрушили Пресветлые Братья и Сёстры.

Сверху пропела зарянка. Клевер вжал голову в плечи и заскрипел зубами. Проклятая птица не отставала ни на шаг.

– Значит, не всех истребили, – хмыкнул Финн и опустился перед святилищем на колени. – Кто-то ещё жив...

Он прикрыл глаза, сложил руки на груди и замолчал в почтении. Клевер наблюдал за ним со стороны. Раньше они так молились вдвоём.

Вместо того чтобы присоединиться, он осторожно подошёл к святилищу, сложенному из больших каменных плит. Вокруг не виднелось ни цветов, ни овощей, ни свечей. Так далеко в горах никто не жил, и некому было приносить дары. Видимо, поэтому дух и выжил так далеко от храмов и Нетопырей.

Клевер медленно нагнулся и заглянул в круглый проход.

– Пусто. Может, нам показалось?

Он оглянулся на Финна. Тот поднялся и отряхнул колени. Между тёмных бровей залегла глубокая складка.

– Не показалось.

И он резко развернулся и пошёл обратно к лагерю. Клевер замешкался у святилища, осмотрелся по сторонам, но вокруг никого не было видно. Только весенний лес, солнечные лучи да радовавшиеся теплу птицы.

Он нагнал учителя, когда тот уже сел обратно к костру и вернулся к завтраку. Мелюзина наблюдала за ним краем глаза, пока кормила с ложки Гитуна.

– Я же просил не переводить на него еду! – вздохнул Клевер. – Она ему не нужна. К тому же всё сразу вываливается обратно, – и он сморщился, разглядывая пережёванную кашу на земле.

– Дело не в пище, дело в питании, – пожала плечами Мелюзина.

– Фы нафли духа? – спросил чавкающий Гитун.

– Нет, – ответил Финн. – Но он звал меня. Хотел что-то показать. Я чувствую странное волнение в горе. В земле. Там будто всё перерыто. Они тянут силу из земли...

Клевер растерялся.

– Что тянут?

– Золотую силу. Я чувствую, как стонет земля. Кто-то добрался до Истока. Или скоро доберётся. Кто это делает?

Гитун задумчиво причмокнул, то ли потому, что ему так легче думалось, то ли потому, что во рту ещё осталась каша.

– Ты про шахты, что ли? – спросил он.

– Какие ещё шахты?

Гитун присвистнул.

– Финн, ты где был последние десять лет? Драконье нагорье давно принадлежит «Констанц и Ко». Да что там нагорье, они купили весь остров. Сразу за Убежищем Хайвела сплошные лойтурские шахты.

Учитель нахмурился. В глазах его и вправду читалось недоумение.

– Кто такие эти «Констанц»?

– Это всё лойтурцы, – скривился Гитун. – «Констанц и Ко», их корпорация по добыче полезных ископаемых. Они ещё лет десять назад пришли на остров. По договору им отданы все наши ресурсы на ближайшие лет сто. Так что ты, видимо, увидел их шахты.

– Что они добывают?

– Всё, что найдут: уголь, золото, рубины. У «Констанц» прииски и шахты по всему острову. Они монополисты. Ардри продал им наши ресурсы, а взамен лойтурцы дают работу местным. Но в основном их интересует Золотая сила. Они научились добывать её прямо из земли. Этого стоило ожидать, я тебе скажу. Лойтурцы всегда были слишком умными. Лишний ум людей только портит.

Финн согнулся над своей миской так низко, что за полями шляпы стало совсем не видно лица. Клевер совсем перестал есть и внимательно наблюдал за ним.

– Ты странный, учитель. Пропал без вести десять лет назад, появился точно из ниоткуда и ведёшь себя, будто совсем ничего не знаешь.

Но учитель молчал.

– Где ты был?

Финн помотал головой, собирая остатки каши на дне своей миски.

– Я хочу посмотреть на эти шахты. Говоришь, они недалеко от Убежища Хайвела?

– Да. Но вряд ли нас подпустят близко, – усомнился Клевер. – Там повсюду Нетопыри. Они не жалуют местных.

– В каком плане?

– Говорят, они забирают наших в рабство...

Глаза Финна потемнели и стали почти чёрными. Гитун тоже почуял перемену и добавил:

– Это всего лишь слухи. Мы ничего толком не знаем. Но в кланах стали пропадать мужчины и женщины, особенно те, которым легче даётся колдовство.

Губы Финна сжались.

– Мне нужно увидеть эти шахты. Идём.

Мелюзина поспешно забрала у Финна миску. Пока она гремела посудой, Клевер собрал полог и затушил костёр. Работали они слаженно. За несколько дней, прошедших после возвращения Финна, всё стало почти как прежде, на Южном мысе. Разве что рядом больше не было бабушки, зато прибавилась девчонка с банкой пиявок.

Дорога лежала ухабистая, неровная, то взлетала наверх, то уводила резко вниз. Они шли быстро. Успевать за Финном было непросто даже привыкшему к долгим пешим переходам Клеверу, а уж Мелюзина и вовсе быстро запыхалась.

– А вот когда мы достанем копьё, то нужно ведь будет найти ещё и лошадей? А то как мы без лошадей? – Она гремела своими склянками на ходу, распугивая всех птиц в округе. – Никогда не охотилась на вепря пешком.

– А ты вообще охотилась на кого-нибудь? – обернулся через плечо Клевер.

Она расплылась в улыбке и гордо сообщила:

– Я умею расставлять силки на зайцев. Бабушка научила.

За спиной Клевера во всё горло загоготал Гитун.

– Силки! А-а-а! – захохотал он. – На зайцев.

Клевер поспешно отвернулся, чтобы Мелюзина не заметила, что он тоже смеялся.

– А что такого? Я добываю зайцев нам с бабушкой на ужин.

– А на Великого Вепря ты будешь тоже силки ставить? А-а! Не могу. Силки! На зайцев. Финн, ты кого к нам привёл? Ты где её вообще нашёл, а, Финн?

– Я не говорила, что стану ставить силки на Великого Вепря! – её голос взлетел до таких высоких нот, что можно было оглохнуть. – Не надо за меня придумывать.

– А как ты тогда собралась на него охотиться, охотница?! – не унимался Гитун. – Пиявка, ты вообще видела Великого Вепря?

– Эй, вы, – крикнул им Финн, легко ступая по дороге. – Поменьше болтайте. Лучше слушайте лес.

Клевер поправил верёвки, на которых болтался дядя.

– Гитун, потише.

Тот недовольно забубнил, но всё же стал вести себя смирнее.

А лес и вправду говорил. Птицы беспокойно кричали где-то вдалеке. Возмущённо шелестела листва в кронах деревьев. А горная цепь, что отделяла Озёрный край от южных земель, тревожно гудела. Клевер ступал так быстро, что ноги едва касались земли, но стоило на пару мгновений задержаться на одном месте, и он почувствовал дрожь.

– Это что... Вепрь? – прошептали за спиной.

– Всё хорошо.

– Я не спрашивала, всё ли хорошо, – пискнула Мелюзина. – Я спросила, это Великий Вепрь или нет?

Клевер рыскал глазами меж деревьев, пытаясь заметить хоть знак того, что приближалось.

– Я видела его, – продолжила жалобно выводить девушка. – Он огромный. Выше всех домов в Ллин-Пэр.

– Ты видела Вепря?

Клевер наконец посмотрел ей прямо в глаза – огромные, немного навыкате, такие взволнованные, влажные, точно из них вот-вот потекут слёзы.

Прежде она ничего не говорила о Вепре. Мелюзина появилась из ниоткуда, просто пришла с учителем и отправилась вместе с ними. На все вопросы отвечала неохотно. Да и любой разговор почти всегда портил своими шутками Гитун.

Мелюзина успела кивнуть, но только открыла рот, как их окликнул Финн:

– Что встали? Быстрее, сюда.

Наконец, в конце лесной тропы показался свет. Деревья расступались. Впереди пролегал большой Королевский тракт: путь от старых залов Ар д'Тус к землям Ардри.

Широко шагая, Финн вышел на середину дороги и остановился, крутя головой с севера на юг. Они встали на перекрёстке. В стороне лежали остатки разрушенной колокольни, а дальше, прямо на одной из трёх разбегающихся в разные концы дорог, темнели каменные стены крепости Хайвела, заросшие так густо, что тяжело было сразу распознать за переплетающимися корнями и ветвями строение. Если бы Клевер впервые здесь оказался, так и вовсе не заметил бы крепость, но однажды, ещё в детстве, по дороге из Ардри в Финнахи, Финн показал ему владения предка.

Крепость покинули так давно, что уже не осталось никого, кто помнил бы эти места наполненными жизнью. Но когда-то именно крепость Хайвела была одним из главных поселений на всём острове. Она стояла на пересечении нескольких путей и служила вратами из одной земли в другую. С одной стороны её защищали скалы, с другой – море. Неудивительно, что, обосновавшись именно здесь, Хайвел быстро укрепил свою власть.

Но с тех пор минули века, и остались лишь жуткие легенды о духах, что стенали среди скал по ночам.

Когда Клевер с Финном впервые здесь проходили, то внутрь даже не заглядывали. Никто не говорил об этом вслух ни до, ни после, но можно было догадаться, что всё дело в проклятии. Пусть Хайвел давно мёртв, но все старались оградить младшего из Дейве, пока он ещё был ребёнком. Потом защитить его стало некому, да и это оказалось бессмысленно. Что ни делай, как ни борись с судьбой, но проклятие рода Дейве всегда настигало наследника мужского пола.

– Это Вепрь? – подходя ближе к учителю, спросил Клевер. – Но мы не можем сейчас с ним столкнуться. У нас нет копья...

Финн поправил шляпу, но даже не посмотрел на него.

– Знаю, – он демонстративно перехватил в руке свой деревянный посох.

Клевер в жизни не видел, чтобы учитель им пользовался в бою. Обычная деревянная палка подходила только для того, чтобы опираться в дороге и сбивать яблоки с верхних веток. Всегда казалось странным, что крепкий молодой мужчина вроде Финна вообще носил с собой посох.

– Я не шучу, – рассердился Клевер.

– У тебя же заряжено ружьё?

– Нет, конечно.

– Ну так заряжай, – вдруг нетерпеливо потребовал учитель. – Будешь стрелять, целься в глаза.

– Я что, по-твоему, Зелёный Лис?

Финн прищурился, приглядываясь к дороге.

– Будь ты Зелёным Лисом, я бы даже не сомневался, что попадёшь Вепрю в глаз. А сейчас я прошу просто целиться в глаза. Это разные вещи. Попади, в общем, куда-нибудь поближе к его глупому свиному мозгу.

– Он бог. Что ему до моих пуль?

– Свиньи-то так умные животные, – вставил Гитун. – Вот помню, как-то раз надо было избавиться от тела. Долгая история. Поганый там был человечишка...

– Ты же говорил, чтобы убить Великого Вепря, нужно копьё сидхе, – напомнил Клевер.

Финн скосил на него тёмные глаза и недовольно дёрнул уголками губ.

– Стреляй, когда он появится, – велел он упрямо.

– Может, ты объяснишь, что задумал?

– Что... – запыхаясь и звеня, как детская погремушка, проговорила выбежавшая из леса Мелюзина. – Что происходит?

Но никто не успел ответить. Земля задрожала ещё сильнее. И откуда-то с севера прилетело раскатистое ревущее эхо.

– Гони его на меня! – велел Финн. – Слышишь, Клевер? Стреляй и гони на меня.

И он, сбросив сумку с плеча куда-то в овраг возле дороги, метнулся вперёд, к каменной крепости.

– Что?! – закричал за плечом Гитун. – Что происходит?

– Держи, – Клевер снял дядю с плеча и всучил Мелюзине. – Уходи с дороги.

Он видел, как вдали взвились в небо птицы. Серый, безжизненный после долгой зимы лес закричал на разные голоса. Дорога под ногами затряслась, а гул нарастал.

– Что?! – Мелюзина прижала голову, уткнув её носом себе в живот, и застыла посреди дороги. – Что мне делать?

– Беги отсюда. – Клевер огляделся по сторонам. – Взбирайся повыше. Не вздумай попасться Вепрю под копыта.

Она мешкала, и пришлось прикрикнуть:

– Иди!

Девчонка сорвалась с места и понеслась на длинных тонких ногах к тропинке, что уходила вверх на гору.

– Что происходит? – приглушённо вопил Гитун. – Я ничего не вижу!

Клевер оставил вещи там же, в овраге, куда их кинул Финн. Зарядил ружьё. Нашёл место повыше: старую разрушенную колокольню. Люди Ардри всё пытались ставить свои колокола на данийских землях, а те ломали их каждый раз, и каждый раз Ардри снова и снова их возводили. Только даже звон самого громкого в столице колокола теперь вряд ли смог бы остановить одного из молодых богов.

А он был всё ближе. Стало видно, как закачались деревья. Послышались треск и крики. Нетопыри шли следом.

Топот копыт. Не вепря. Лошади.

Клевер перевёл взгляд на тракт. С севера, подрезая Вепря, неслись шестеро всадников в знаменитых чёрных плащах Нетопырей. Стремительные, точно смерть. Они заметили Клевера, закричали что-то на лойтурском, но издалека не получилось ни слова разобрать.

Древние сосны Драконьего нагорья, что росли здесь веками, трещали, точно прутья в старом помеле. Крики. Рёв. И запах. Смрад ярости и боли. Клевер задержал дыхание, перехватил поудобнее ружьё и заставил себя собраться.

Вдох.

Великий Вепрь вырвался из леса. Огромный, точно дом, он промчался по дороге, смяв собой одного из всадников. Пятеро в последний миг увернулись. Завизжали лошади.

Выдох.

Клевер выжидал, пока Вепрь промчится мимо, и удастся выстрелить ему в правый глаз. Тогда он рванёт налево, прямо к Крепости Хайвела.

Вдох.

Чёрная дрянь тянулась по земле следом за Вепрем, точно за огромным слизнем. Она бурлила, жадно и ненасытно клокотала. Клевер невольно отвлёкся, с отвращением глядя, как по тракту растекается лужа.

Выдох.

А Вепрь, одержимый яростью, метнулся следом за всадниками.

– Рогатый, – вырвалось у Клевера. – Стой!

Богу было плевать на его крики. Он понёсся за Нетопырями.

– Твою ж! – Клевер спрыгнул с колокольни, помчался следом.

Что было делать? Стрелять вслед, прямо под божественный хвост?

Клевер оглянулся на крепость, в отчаянии понадеявшись, что Финн подскажет что делать, но вместо этого...

Вепрь уносился прочь. Он скакал быстрее любой лошади, в пару прыжков нагнал Нетопырей, клыками раскидал двоих в стороны.

Клевер в спешке перевесил ружьё на плечо, схватил нож и полоснул по ладони, зашипел, сжимая кулак. Несколько капель упали на землю.

Лошади жалобно ржали. Кричали люди.

Кровь Дейве уже коснулась земли. А Вепрю было плевать.

– Рогатый, – сквозь зубы процедил Клевер и бросился со всех ног направо, по дороге, что вела к крепости Хайвела.

Он бежал, не оглядываясь, не останавливаясь. Стена приближалась. Старая круглая опустевшая без ворот арка. Только большие петли там, где раньше висели деревянные двери. Позеленевший от времени камень. Клевер вытянул руку и с наскоку размазал свою кровь у входа на притолоке.

И замер, тяжело и громко дыша, посмотрел назад. Помогло?

Несколько мгновений всё было по-прежнему: крики, рёв и боль.

Но вдруг время застыло. И что-то протяжное, древнее и пустое вздохнуло.

– Клевер! – раздалось сверху.

Он задрал голову и увидел Финна, перевешивающегося через край крепостной стены.

– Уходи прочь! – Он раздражённо замахал рукой, прогоняя. – Быстро!

– Вепрь убегает в другую сторону!

Стены содрогнулись, и Клевер отшатнулся, оглядывая въездные ворота. Сердце забилось, как бубен, в груди и ушах. И ветер потянул, точно крепость была огромным великаном, что пыталась его засосать.

Финн вцепился пальцами в край стены, и, кажется, едва не свалился. Это было дурно. Всё это было очень дурно.

А Клевер только тогда понял, что пусть он и правильно догадался, как привлечь Великого Вепря, но он очень, очень зря разбудил то, что спало внутри этих стен.

Легенды не врали: крепость Хайвела не пустовала всё это время. Её хозяин не мог уйти, даже если хотел.

Но не только то, что давно умерло, услышало зов крови.

Позади раздался топот. По дороге назад мчался белый, изуродованный болью и страхом зверь. И даже теперь, оцепенев от ужаса и предвкушая смерть, Клевер не мог не оценить, сколь восхитительно, сколь могущественно было божество. Великий Вепрь Гихтун горел гневом и яростью. По его некогда кипенно-белой шерсти стекала чёрная жижа, по изувеченным бокам текла кровь, но даже в самый чудовищный момент своей жизни, он оказался бесконечно прекрасен.

– Убирайся! – закричали с крепостной стены.

Но убегать было некуда, кроме как в саму крепость. И Клевер рванул к воротам. Внутри, в запущенном дворе, никого и ничего. Только пустые глазницы окон и дверей. Клевер поспешил наугад к первой из них. Позади, гулко стуча копытами по разбитому каменному полу, по дороге к воротам проскакал зверь и остановился, не решаясь ступить через ворота.

– Дейве, – его голос с горячим паром и зловонием докатился до ушей Клевера, и тот невольно остановился, медленно, предчувствуя беду, оборачиваясь.

Великий Вепрь Гихтун стоял в нескольких футах. Шерсть на загривке поднята. Широкие бока тяжело вздымаются при каждом вдохе. Из пасти раздаётся хрип.

Он был огромный и раздутый, словно волынка. Даже для божества он казался неестественно, пугающе большим.

– Дейве, – повторил он. – Ты должен быть мёртв.

Что стоило ответить богу в ответ на эти слова? Можно ли было ему вовсе не отвечать?

Клевер быстро огляделся, надеясь отыскать Финна, но тот куда-то пропал.

– Кто призвал тебя, Дейве?

Из ран на теле Вепря продолжала течь чёрная дрянь, и ей не было конца. Любой на его месте уже давно бы умер, но только не бог Гихтун, страж Драконьего Пика. Что сохранило ему жизнь?

Медленно, осторожно Клевер сделал первый шаг навстречу. Ещё один.

– Я чую тебя, Дейве. Я помню твою кровь. Ты проливал её на моей земле. Ты просил помощи, но не получил...

– Ты помнишь Хайвела, – собственный голос показался чужим и странным. – А я его потомок.

– Хайвел, – повторил Вепрь и прикрыл глаза, отчего золотой жгучий огонь в них потух на время. Зверь устало опустил морду. – Проклятый Хайвел, заключивший сделку с госпожой сидхе. Проклятый Хайвел, предавший слово ради смертной.

– Ради смертной? – переспросил Клевер.

Ступать внутрь крепости Гихтун явно не собирался. Скорее всего, даже не мог. Нечто, связанное с её бывшим владельцем, удерживало его на краю, и потому Клевер осмелел и подошёл чуть ближе.

– Ты говоришь о клятве Госпоже Утренней Зари?

Вепрь тяжело вздохнул и поднял веки. Клевер застыл, уставившись ему прямо в глаза. Из пасти бога потекла кроваво-грязная густая жижа, упала на камни под копытами. И теперь, оказавшись так близко, Клевер разглядел, что он походил... на мертвеца. На огромную мёртвую ходячую тушу.

– Что с тобой случилось?

Никто, даже божество, не могло потерять столько крови, испытать столько страданий и остаться в живых, даже Великий Вепрь Гихтун. Он и не выжил. Он умер, и со дня его гибели, судя по виду, прошла уже почти неделя.

– Великий Вепрь Гихтун, – Клевер опомнился и поклонился, как и должен сделать любой, повстречав живого молодого бога Пяти островов. – Кто это сделал с тобой?

Но тот тяжело и громко дышал, выплёвывая жижу.

– Дейве, – только и повторил он. – Проклятый Дейве...

Вдруг он поднял голову, и взгляд его прояснился. Золотой огонь в глазах потух, и Клевер увидел ясный, серый, точно небо осенью, цвет.

– Не разбуди дракона, Проклятый Дейве.

А в следующий миг сверху точно слетела огромная зелёная птица. На спину Вепря прыгнул Финн. Полы плаща взметнулись вверх. Посох ударил прямо по голове.

– Стреляй! – завопил Финн. – Стреляй!

Ружьё тут же оказалось в руках. Клевер прицелился, нажал на курок. Грохот. Дым. Запах пороха. Пуля угодила прямо в глаз. И Великий Вепрь завизжал, точно самая обычная свинья.

Он рванул прочь, Финн удержался за загривок одной рукой, другой ударил посохом по бокам, и Вепрь завизжал, забрыкался.

Учитель отпустил загривок зверя, взмахнул кистью, ловя дым, что остался от выстрела. Взмах, узел заклятия, и голову Вепря обожгло пламя.

Снова раздались выстрелы. Клевер чуть опустил ружьё, приглядываясь. Нетопыри спешили... на подмогу... или?

Размышлять да гадать было некогда. Клевер снова вскинул оружие, прицелился.

И тут Вепрь, пытаясь сбросить Финна, ударился боком о ворота крепости. Сверху посыпались камни. Клевер выронил ружьё, отскочил в сторону.

А белый мёртвый бог, встав на дыбы, сбросил Финна прямо себе под ноги и забил копытами. Клевер кинулся на помощь. Огромное, как кузнечный молот, копыто ударило рядом с головой. Он увернулся, перекатился.

– Сюда! – он схватил учителя за плащ, потянул, рывком отбросил в сторону.

В ладонь упало что-то гладкое, деревянное. Посох учителя. Сверху накрыло смрадом и жаром: Вепрь напрыгнул на него, топча, точно в бешеной пляске. Клевер ударил посохом наотмашь, и в этот миг крепость снова содрогнулась.

Выстрел. Дым. Визг.

Всё вокруг звенело. Воздух дрожал. Клевер отбросил посох, с трудом поднялся и, прогибаясь под раздувшейся тушей, вдыхая вонь белой, слипшейся от крови и скверны шерсти, отпрыгнул в сторону.

Послышался тяжёлый протяжный вздох. Клевер вскинул голову. Великий Вепрь на мгновение застыл, уставившись перед собой остекленевшими глазами, хотя что Финн, что Клевер оба остались в стороне.

– Ружьё, – напомнил учитель, хрипло дыша. – Стреляй.

Клевер закрутил головой, пытаясь понять, куда делось оружие, как вдруг со стороны дороги снова раздался выстрел. Вепрь завизжал, развернулся и бросился прочь.

– Нетопыри, – зашипел Финн. – Уходи! Прячься. Быстро...

Клевер замешкался. Он хотел, он собирался добежать до ружья, но Нетопыри уже вынырнули из-за угла.

– Времени нет. Найди копьё! – велел Финн. – Убей Вепря. Ну? Что ты стоишь? Беги.

И Клевер сорвался с места раньше, чем успел подумать. Он забежал за угол, прежде чем Нетопыри смогли его заметить.

– Сдаюсь! – раздался голос учителя. – Сдаюсь! – повторил он на лойтурском.

Послышались звуки ударов. Клевер осторожно попятился, чтобы не попасться на глаза. Он ждал. Он смотрел на оставленное у противоположной стены ружьё и ждал, сцепив кулаки, изо всех сил заставляя себя оставаться на месте. Сейчас он ничего не изменит, ничего не исправит.

– Разве нельзя стрелять в этого бешеного поросёнка? – спросил шутливо Финн. – Я же пытался вам помочь.

– Ты арестован за колдовство!

– А, это... ну да, виновен.

Нетопыри работали быстро, и скоро уже послышался топот копыт, когда они умчались прочь. Клевер не желал ни мгновением дольше задерживаться в крепости, схватил ружьё с земли и выбежал обратно на дорогу. По тропе, спотыкаясь и едва не уронив Гитуна, спускалась Мелюзина.

– Что случилось? – закричала она. – Они забрали Финна? За что?

Клевер вглядывался в королевский тракт, исчерченный скверной, пытаясь узнать в удаляющихся на горизонте точках учителя.

– А за что Нетопыри хватают людей? – печально хмыкнул Гитун. – Или за колдовство или за то, что мордой не вышел. Но Финн-то у нас красавчик...

Даже с наступлением темноты в округе было по-прежнему беспокойно. Ночь звенела рваными волчьими песнями.

Разбили лагерь. Полог вешать не стали, чтобы была возможность быстро сорваться с места и уйти. Мелюзина почти не говорила. Она суетливо разбирала их вещи, пока Клевер разводил костёр и носил воду. Даже Гитун молчал и не просил его покормить.

Готовить тоже не стали, доели остатки яиц, сыра и хлеба. Только вскипятили воды, чтобы напиться. Никто не говорил, каждый думал о своём. Звери и птицы, что просыпались с наступлением мрака, шуршали где-то вокруг. В эту ночь огонь не отпугивал, но напротив, привлекал их. Быть может, они просто знали, что самое страшное теперь не человек, а тот, кто прежде всегда был на их стороне.

– Помянем? – нарушил молчание Гитун.

– Он же не умер! – возмущённо завизжала Мелюзина. – Зачем ты так говоришь, будто он умер?

– Ты просто хочешь выпить, – сердито буркнул Клевер.

– Ох, ну нет так нет.

Мелюзина, обессиленно переводя взгляд с одного на другого, неожиданно тихо пропищала:

– А вот я бы выпила.

Клевер удивлённо выгнул бровь.

– В моей сумке лежит недопитая бутылка. Можешь взять.

Запахло вереском: терпко, сладко, горьковато. Совсем как в Ар д'Тус. Там, где камни пели, и тени королей ступали по пустынным залам прошлого. Клевер опустил голову, чтобы никто не видел его глаз. Нет, слёз не было. Только ощущение такой сосущей пустоты, будто из груди вырвали кусок.

Мелюзина поёжилась, подсаживаясь ближе к огню. Клевер пригляделся к её забавному вздёрнутому носу, к золотым, сверкающим в свете пламени чешуйкам на щеках. Уголки тонких губ печально опущены, кончик длинного хвоста обвил лодыжку левой ноги. Рыжеватые короткие волосы растрепались.

– Что будешь делать дальше? – спросил Клевер.

Она вскинула на него удивлённый взгляд.

– В смысле? Мы... – она растерянно заморгала. – Мы же должны спасти Финна и убить Великого Вепря, достать это... как его...

– Копьё сидхе, – напомнил Клевер. – Но это моя задача. Ты всего лишь...

– Девчонка, – вставил гнусаво Гитун.

Возмущение на лице Мелюзины быстро сменилось сначала страхом и тут же печалью.

– Но я... я должна что-то сделать. Как-то помочь.

– Возвращайся лучше домой, – посоветовал Клевер.

Без помощи учителя справиться с задачей казалось невозможным, но вместе с Мелюзиной, этой шумной, суматошной девицей, стало бы только хуже.

– Мне некуда возвращаться...

– То есть?

Золотые рожки засверкали, когда девушка замотала головой.

– Вот так. Я не могу вернуться домой.

– А как же твоя бабушка?

Клевер подбросил старое полено в огонь. Ему посчастливилось найти молоденький, повалившийся вяз, который получилось быстро порубить на дрова. Дерево было сухим, горело хорошо, и дров должно было хватить ещё на время, пока не лягут спать.

– Я не вернусь домой.

– Почему?

– Не спрашивай, ладно? Я же не спрашиваю, почему ты выглядишь так...

Клевер тихо усмехнулся, разводя руками.

– Как? У меня нет ни рогов, ни хвоста, обычный человек...

– Вот именно, – надувшись, она отпила прямо из бутылки. – Ни рогов, ни хвоста. Ты чистой крови. Я таких, как вы, сразу вижу. Моя бабушка чистокровная. В отличие от меня... Мама вышла замуж за беса рогатого, и вот я, – она покрутила ладонью у головы, – родилась такая. А могла стать гвибодис своего клана, представляешь? Моя бабушка гвибодис, и мама тоже стала бы, если бы не влюбилась в моего дуралея-папашу. Я родилась уже в городе, а знаешь, каково расти в квартале нелюдей? Угх! Особенно, когда ты рогатый. Все дразнятся, обзывают... Вот тебя когда-нибудь ребята называли Рогатым или Кернунном?

Гитун взорвался безумным смехом.

– Чё, Клевер, тебя обзывали Рогатым? А? Аха-ха!

Губы пересохли, и рука сама собой потянулась к бутылке, но он одёрнул себя. Нельзя теперь терять разум, поддавшись слабости. Неизвестно, что тогда случится.

– Нет, – хрипло ответил Клевер. – И вообще, я вырос далеко от городов, в поместье бабушки на Южном мысе.

– В поместье, – восторженно ахнула Мелюзина.

Она сползла вниз, прижала к себе бутылку и посмотрела на Клевера снизу вверх со смесью восхищения и грусти.

– А у нас была всего одна комната под самой крышей. Отец пил и бил меня. Маму иногда тоже, но чаще всё же меня. Не понимаю, почему мама от него не сбежала. Я вот сбежала, как только стала чуточку самостоятельней. Бабушка меня приняла, разрешила жить у неё и стала учить всяким делам, которые должна знать гвибодис...

– Ставить силки на зайцев? – хихикнул Гитун.

– И это тоже, – всхлипнула Мелюзина и снова сделала глоток из бутылки. – Я так скучаю по бабушке. Она единственная меня любит.

Она успела слегка опьянеть и не заметила неприкрытой издёвки в голосе дяди. Напротив, расплылась в плаксивой улыбке.

– В общем, хорошо быть чистокровным, – подытожила она печально.

– Да с чего ты решила, что я чистокровный? На острове много полукровок. И ещё немало людей. Может, я брюфоморец?

– Брюфоморец не пытался бы связать себя клятвой с сидхе, – стараясь на него не смотреть, сказала Мелюзина. – Да и Госпожа Рассветной Зари не стала бы так цепляться за брюфоморца. А ещё я знаю, кто такие Дейве. Это же твоё настоящее имя?

– Фамилия, – поправил Клевер.

– А Клевер откуда взялся?

– Ха! – Гитун засмеялся точно коршун. – Это потому, что он удачливый.

– Я не удачливый, – покачал головой Клевер. – Просто из-за ножа, – он достал его из ножен и показал рукоять. – Видишь, на нём клевер. Это моё первое оружие. Я таскался с ним, как с игрушкой, вот и привязалось прозвище.

– А как тебя тогда по-настоящему зовут?

– Клевер вполне сойдёт.

Мелюзина чуть подалась навстречу

– Но ты же Дейве, – произнесла она с трепетом. – Это... такая семья... наверное, ты ужасно гордишься своими родными?

Видимо, для Мелюзины это и вправду было поводом для гордости, но для него звучало скорее как издёвка. Поколения и поколения проклятых и несчастных. Ничего, кроме безумия и смерти.

– Все мои родные мертвы, – сухо произнёс он.

Ветер подул, и дым ударил им прямо в лицо. Клевер и Мелюзина одновременно закашлялись, закрываясь руками.

– Вообще-то, дядя у тебя жив, – вмешался снова Гитун. – И, кстати, разве мог бы у брюфоморца быть дядя – отрезанной головой?! Ха, ха и ещё раз ха!

Он лежал с другой стороны костра и смотрел на них с нескрываемым презрением.

– Ты мне не дядя, – вздохнул Клевер.

– А кто? – нахмурилась Мелюзина.

– Дядя я ему, Пиявка, дядя, – сердито засверкал глазами Гитун. – Это он совсем уже... того.

Отвечать не имело никакого смысла. Споры с Гитуном могли продолжаться по несколько дней кряду. Порой в одиночестве становилось так тошно, что Клевер и вправду ругался с ним, лишь бы себя развлечь, но не теперь, когда и без того на душе было погано.

– Так что, Дейве, – неожиданно серьёзно, без капли насмешки или язвительности, произнёс Гитун, – что мы будем дальше делать?

Чего он точно не ожидал, так это того, что теперь придётся самому решать, как действовать.

– Ну-у, – из груди вырвался кашель.

Мелюзина, слегка покачиваясь, сняла котелок с костра и налила ему горячей воды. Клевер напился, радуясь лишнему времени, пока можно поразмышлять.

– Финн сказал, что нужно божественное копьё, один из подарков богов-под-горой Королям прошлого, – припомнил он. – Значит, я достану копьё.

– Мы достанем, – поправил Гитун сурово.

– Да, – голос Мелюзины прозвучал сипло, губы задрожали. Круглые щёки покраснели. – Мы.

Клевер обвёл их взглядом, с каждым мгновением всё меньше в силах скрывать истинные мысли.

– Мы? – повторил он, и понял, что лицо его совсем перекосило.

Мелюзина закивала, дядя начал с важным видом рассуждать, когда у Клевера лопнуло терпение.

– Вы для меня – только обуза. Ладно, дядя, я привык таскать тебя на собственном горбу, хотя ты буквально висишь у меня на шее камнем. Если я однажды упаду в воду, то утону из-за тебя. Но, послушай, Мелюзина, – он посмотрел на неё и уже не смог сдержать усмешки. – Ты вообще... как бы... девушка.

– И?

– Ты бесполезна.

– Дейве! – гаркнул Гитун. – Кто тебя учил так общаться с прекрасной банхиарной?

– Ты. – Клевер со вздохом поднялся, не в силах больше выносить их разговоры. – Ты, Гитун, и учил. От тебя не то что банхиарна, ни один даниец приличного слова не слышал. В общем, хватит, правда. Завтра... Отстаньте, короче. Мне надо побыть одному. Не ходите за мной.

– Ха! – воскликнул ему вслед дядя. – Жди, так и качусь следом.

С каждым шагом прочь от костра тьма всё плотнее окутывала Клевера. Он не оборачивался, шёл прямо и решительно, стремясь оказаться в одинчестве.

– Так и сказал бы: пошёл поссать!

– При банхиарнах я так не выражаюсь! – не выдержав, крикнул он в ответ. – Меня бабушка не так воспитала.

Скорее, скорее подальше ото всех. Всё, что сковывало, всё, что он сдерживал, наконец вырвалось на свободу. Точно цепь, обвивавшая плечи, порвалась, и он рухнул на траву, где-то под деревом у дороги.

Пусто. Тихо. Тоскливо настолько, что хоть вой.

Клевер откинулся назад, уткнулся затылком о ствол, откинул голову. Лукавая улыбка месяца становилась всё тоньше с каждой ночью.

Прохлада и одиночество окружили, касаясь разгорячённого лица. Клевер прикусил губу.

Он давно привык быть один. Он уже не искал ни родных, ни друзей. Даже свыкнуться со смертью родителей и бабушки получилось. И в гибель учителя он тоже поверил, а тут всего на пару дней вдруг загорелся такой восхитительной радостью. Показалось, он вновь мальчишка, полный надежд и мечтаний. Показалось, они теперь навсегда вместе, и... как-то всё иначе показалось всего на пару дней.

– Что б тебя, Финн, – прошептал он.

Только учитель мог вернуться из мёртвых спустя столько лет, чтобы снова угодить в смертельную опасность. Как поступят с ним Нетопыри? Колдунов они не казнили, держали в рабстве для какой-то своей работы в проклятых шахтах Драконьего Нагорья. Люди умирали там как мухи, но Финн должен выжить.

И всё же, как его искать? С чего начать?

В темноте что-то мелькнуло. Нечто почти живое, испуганное. Оно сверкнуло глазами-угольками. Дух. Ещё один. Клевер присел, настороженно разглядывая существо, а тот смотрел на него.

Финн был прав. Нечто на Драконьем Нагорье заставляло духов, что многие годы скрывались, выбраться наружу. Что-то гнало их. Звало...

– Кер... Кернунн... – прошептал ветер.

– Кле-э-эвер! – вдруг донеслось издалека.

Он подскочил на ноги, выхватил нож и метнулся назад. В темноте, через деревья, он едва не влетел лбом в ствол. В последний момент заметил в полумраке поляну, на которой оставил Мелюзину и Гитуна. Костёр уже почти потух, и стало совсем темно.

– Клевер! – раздался снизу взволнованный голос. – Ты оглох? Я тебя так кричу, что если Нетопыри рядом, точно уже услышали.

– Что? – он слепо посмотрел себе под ноги, пытаясь разглядеть дядю.

Искры с фырчаньем взлетели к небу, и вспышка света вырвала из мрака бледное перепуганное лицо.

– Что случилось?

– Ты где пропал?! – Гитун завизжал, почти как девчонка. – Я тебя обкричался. У меня тут девчонка сбежала.

– Что?

– Она разрыдалась из-за того, что ты её прогоняешь, и ушла. Ну вот зачем, зачем...

– Куда?

– Прямо, куда-то прямо, вот прямо как ты стоишь... погоди? Клевер! Я же просил тебя не хамить девушкам...

Он кричал вслед что-то ещё, но Клевер убежал и не оглядывался.

Ему бы факел в руки или хоть огарок свечи, хоть что-нибудь, чтобы найти в полной темноте, в незнакомом лесу, потерявшуюся девушку. А он двигался почти вслепую, натыкаясь на деревья и спотыкаясь, пока лес вдруг не расступился, и он оказался на опушке, откуда открывался вид на голую равнину высокогорья.

По-прежнему лукаво, с издёвкой улыбался убывающий месяц. Его тусклый свет вырвал из теней сгорбленный худощавый силуэт. Мелюзина стояла в нескольких футах от края леса, обняв себя руками. Она обернулась, заслышав шум.

– Клевер? – окликнула она. – Это ты?

– Я.

Он сделал несколько шагов навстречу.

– Что случилось?

– Ты... а ты сам не знаешь?

– Скажи мне. – Он развёл руками, ощутив резко напавшую усталость.

Страх, что с одинокой девушкой в ночном лесу случится беда, прошёл, и вместо него нахлынули раздражение и злость.

Из темноты раздался жалобный всхлип, от которого Клевера передёрнуло.

– На что ты обиделась?

– Я не обиделась.

– Неужели?

– Я знаю, что ты не обязан меня брать с собой. Мы вообще едва знакомы, и... но я же спасла Финна.

– Как?

Она охнула и закрыла себе рот рукой.

– Говори. – Клевер сделал ещё шаг навстречу, а она попятилась. – Что случилось с Финном? Как именно ты его спасла? Это связано с тем, почему он пропадал?

Мелюзина замотала головой. Сумрак скрывал её лицо, и не получалось понять, что она при этом чувствовала, но длинными тонкими руками девушка обнимала саму себя, точно пытаясь вовсе сжаться в комочек.

– Я обещала ему, что ничего никому не расскажу, а особенно тебе.

– Хм...

– Но пойми, я должна что-нибудь сделать, чтобы всё исправить. Иначе я просто не смогу себя простить. Понимаешь?

– О чём ты?

– Это я, – пискнула Мелюзина едва слышно. – Это я привела Великого Вепря в Ллин-Пэр.

– Что ты имеешь в виду?

– Моя бабушка гвибодис, а я... ты же видишь, у меня хвост и вот эти, – она схватилась за свои рога с такой силой и отчаянием, точно надеялась их оторвать. – Такая, как я, никогда не сможет занять её место. Поэтому я убежала из дома и пошла к Драконьему Пику. Вещие Сёстры держат в руках нити всех судеб. Хотела попросить их изменить мою... но... Великий Вепрь спустился с горы раньше наступления весны, а я случайно ступила в его святилище. Вещие Сёстры прогнали меня, я даже не смогла с ними поговорить, объяснить всё... в общем, стоило мне вернуться домой, как Великий Вепрь напал на Ллин-Пэр. Он пришёл туда из-за меня. Это всё моя вина. И если кому-то и исправлять это, то тоже мне.

Повисла тишина, пока Клевер искал подходящие слова.

– Ты не виновата.

– Конечно же виновата! Таким, как я, нельзя приближаться к сиду бога-Хранителя.

Вдруг Клевер уловил движение в стороне: не услышал, не увидел, скорее ощутил, что на него смотрели. В свете усмехающегося месяца было нелегко разглядеть что-либо. И всё же гордый величественный силуэт выделялся на фоне бескрайней равнины даже теперь.

Олень стоял вдалеке и не шевелился. Он ещё не сбросил рога, а те успели за год разрастись в величественную корону, что, точно дерево, высилась над головой. Медленно, стараясь не спугнуть, Клевер поднялся, сделал пару шагов навстречу. Олень не убегал.

Мелюзина хотела что-то сказать, но Клевер махнул ей рукой, чтобы замолчала, и сделал ещё шаг навстречу.

Раньше на Драконьем Нагорье жили сотни и сотни этих дивных животных. Род Дейве изображал их на своём гербе. Но чем больше становилось шахт на острове, тем реже встречались олени.

Ночью они и вовсе должны спать. Но этот олень пришёл, точно намеренно желал повстречать последнего из рода Дейве, и даже не убегал, несмотря на шум, поднятый Мелюзиной. Он смирно стоял на одном месте и наблюдал за ними с королевским спокойствием.

– Мы есть, – едва слышно произнёс Клевер.

Что-то треснуло в роще за спиной, и животное сорвалось с места, уносясь прочь в темноту долины.

С губ Клевера сорвался смешок.

– Что ты сказал? – робко переспросила Мелюзина.

– Мы есть, – повторил Клевер, вдруг ощущая себя круглым дураком. – Это девиз рода Дейве. На нашем гербе изображён олень.

– А-а... – она протянула это таким тоном, что и без слов стало ясно, о чём думала Мелюзина.

Клевер сердито прикусил губу и развернулся к лесу.

– Пошли, – буркнул он и поспешил назад.

Щёки горели от стыда, но даже это не могло потушить восторг, разгоревшийся в груди. Слова, сказанные в порыве глупой мечтательности, остались висеть в воздухе. Они стали почти ощутимы, обрели форму и запах и последовали за ним до самого лагеря.

Мелюзина еле плелась, постоянно спотыкалась, несколько раз упала, и пришлось взять её под руку и довести до оставленного в одиночестве Гитуна.

– Ох, дядя Гитун, – протянула она с тоской и села рядом, опустила голову ему на затылок.

– Ничего не случилось? – спросил тот осторожно. – Всё хорошо?

В ответ она разрыдалась во весь голос.

Стопка дров закончилась и костёр потух, но на востоке уже светлело. В сереющее небо поднимался блеклый дым. Глаза девушки были красными от слёз.

– Я думала, Клевер нас бросил.

Тот вскинул брови.

– Нет, конечно, тут все мои вещи... и дядя.

Гитун только протяжно вздохнул и закатил глаза.

– Ох, он всегда такой. Не обращай внимания. Ты бы его видела в его шестнадцать лет. А я это даже вспоминать не хочу...

Самым разумным было не обращать внимания на его слова.

– Уже почти рассвет, – сказал Клевер. – Предлагаю не отправляться в дорогу сразу, а всё же выспаться. В округе вроде бы спокойно.

Он расстелил свой плащ поверх заготовленной заранее лежанки из сосновых веток, опустился, подложив сумку под голову.

– Куда? – осторожно спросила Пиявка.

– В Ардри.

– А... мы, – она осеклась и поправилась, – точнее, я?

– А ты куда хочешь?

– Я хочу помочь.

– Значит, тоже в Ардри. Куда мне теперь от тебя деться? И, кстати, не вздумай называть меня там Дейве. Никто не должен этого знать.

Мелюзина сияла, как начищенная монетка, и прижимала ладони к груди.

– Хорошо, Дейве, – она расплылась в широкой улыбке. – Ни за что не буду называть тебя «Дейве», – хихикнула она. – Только Клевером.

Он отвернулся, накинул капюшон на лицо, закрывая глаза и разрешил себе расслабиться и не думать ни о чём, кроме, быть может, семейного девиза.

Пусть никого, кроме него самого, из рода Дейве не осталось, но след деяний предков даже спустя многие века не позволял забыть: мы есть.

И когда беззаботная дрёма уже почти обняла его уставшее тело, прямо над головой зарянка пропела свою утреннюю весёлую трель:

– Я знаю вкус твоей крови, юный Дейве, – слышалось в её птичьей звонкой речи. – Ты – мой.

Глава 5

ВИВ

о. Брюфомор, восточное побережье

1239 г. от Золотого Рассвета

3-й день месяца шёпота волн

– Не разбудите дракона...

Песня резко оборвалась. Все оглянулись на старейшину. Оказывается, она не спала: лежала под натянутым пологом, закутанная в шерстяные одеяла и шкуры и сердито сверкала глазами.

– Дракона мы не разбудим, почтеннейшая гвибодис, он далеко отсюда, – мягко произнёс Дзив. – А вот тебя, видимо, разбудили. Прости нас. – Он склонил голову.

– Я и не спала, – проворчала Прессина. – Разве с вами заснёшь?

– Что за дракон? – прошептала Вив Дзиву.

Остальные тоже притихли и, не договариваясь, подсели ещё ближе к огню, хотя от дыма слезились глаза. Но тепло манило тем сильнее, чем неистовее завывали ночные ветра.

Дзив с усмешкой посмотрел на Вив и состроил такую мину, что она тут же усомнилась, стоило ли вообще спрашивать об этом.

– Что такое? – растерялась она. – Что не так с драконом?

– Это просто поговорка, – пожал плечами Дзив. – У данийцев есть легенда, будто...

– Вовсе это не легенда, – возмутилась Прессина и, с шорохом скинув шкуру, присела. Длинный багровый шарф, обкрученный вокруг шеи, свисал до самой земли. – Ты, Дзив, совсем уже в своём человеческом городе оторвался от корней. Думаешь, наша история – выдумки?

– Я ничего не думаю о ваших выдумках, – он едва сдерживал улыбку. – И ни в коем случае не усомнился бы в твоих словах, почтеннейшая гвибодис.

– Да ты издеваешься надо мной, чужеземец? – Она попыталась приподняться, но плюхнулась обратно под тяжестью своих покрывал. – Думаешь, это смешно?

– Ни в коем случае. В общем, Вивьен, – он обернулся к ней, явно изо всех сил стараясь не засмеяться, – это древняя... история, которая тянется корнями в наше далёкое прошлое. Считается, что под королевским замком в столице заключён Красный Дракон и...

– Нет там никакого дракона, Дзив, – рассердилась гвибодис.

На этот раз даже он выглядел растерянным.

Другие данийцы, которые тоже не спали в эту ночь, притихли и с неодобрением покосились на Дзива. Со старейшиной Ллин-Пэр никто не спорил.

Она единственная из клана выглядела как человек. Все остальные имели рога или хвосты, странные цветные глаза или даже чешую. Дзив назвал её чистокровной, но Вив постеснялась уточнять, что это означало.

От Ллин-Пэр ничего не осталось. Те из клана, кто выжил, собрали остатки вещей и направились по дороге вдоль восточного побережья на юг. Вив следовала за ними украдкой, пока не убедилась, что нигде поблизости не было Нетопырей. Прессина приняла её безрадостно, только спросила, не видела ли та Мелюзину.

Внучка гвибодис пропала, как и многие из клана. Десятки данийцев исчезли без следа, и даже их тел никто не нашёл.

«Их забрали под холмы», – шептались в толпе.

Они шли на юг, прочь от Озёрного края, по скалистому безлюдному берегу. Двигались медленно, тяжело. В клане было много стариков и детей, и почти не осталось лошадей, поэтому тащили весь скарб на себе. В ту ночь они заночевали возле круга древних данийских камней.

– Это круг предков, – сказал Дзив, заметив любопытный взгляд Вив. – Данийцы верят, будто короли прошлого не умерли, а застыли каменными изваяниями и ждут своего часа, когда снова понадобится прийти на защиту Пяти Островов.

– Хм, – только и сказала в ответ Вив, но Дзиву большего и не требовалось.

– Вот-вот, и я о том же, – поправляя жилет на широкой груди, сказал он. – Как будто бы уже пора. Что-то они задерживаются...

– А для чего эти камни на самом деле?

– Никто не знает. Но вряд ли данийцы их сами ставили. Они стояли тут задолго до них...

– Ты же тоже даниец, – в смятении напомнила Вив.

– Я имею в виду тех, кто до сих пор живёт в кланах, – пояснил он. – Моя семья из городского квартала нелюдей.

Последнее слово прозвучало резко и грубо, но Вив постеснялась спрашивать об этом.

Весь оставшийся вечер она дремала в стороне, пока её соплеменники собирались у костра. Те, у кого ещё оставались силы, делились своим горем. Кто-то потерял родных, кто-то покалечился сам. И все они без исключения лишились дома. Чаще они говорили на данийском, но Вив не нужно было знать язык, чтобы понимать, о чём шла речь. Скорбь на лицах и тон голосов говорил ярче любых слов.

– Кровь Вепря чёрная, вы же видели? – прошептал старик с удивительно яркими пронзительно-голубыми глазами и тёмно-серой кожей. – Ни капли Золотой силы...

– Ну, капля была, – возразил Дзив. – Скорее даже искры. Но да, они потухли.

– Кто-то проклял его, – продолжил даниец. – Зуб даю, кто-то его проклял. Не представляю, кто способен настолько разгневать Гихтуна, чтобы он напал на собственный народ.

– А раньше он так не поступал? – осторожно спросила Вив.

Старик поднял глаза, и её пробрала дрожь. Впрочем, это легко можно было скинуть на холод. Тёплых вещей почти ни у кого не осталось, и все теснились к огню, чтобы согреться, но этого было недостаточно. Сама Вив переоделась обратно в монашеское платье. Благо что Дзив оставил ей свой дорожный плащ.

– Гихтун – мудрый бог и мирный, – почти оскорблённо произнёс старик.

– Гихтун? – переспросила Вив.

– Великий бог-Вепрь Гихтун, – пояснил он. Колючий взгляд смягчился. – В ясные дни порой видно, как он стоит на Пике Когтя на Драконьем Пике и взирает на Озёрный край. Пару раз я даже видел его следы на тропах. Их ни с чем не спутаешь. Копыта размером с колесо.

– Хотите сказать, что этот Вепрь – настоящий бог?

– Бог-Хранитель Островов, – улыбнулся старик, оголяя острые, как у рыбы, зубы. – Один из пяти.

Он прищурился, внимательно окинул её взглядом.

– Меня, кстати, зовут Мёрфи. Рад знакомству, Сестра.

– Я не настоящая Сестра, – помотала головой Вив. – Просто так одета.

– Да по тебе видно, – криво улыбнулся Мёрфи. – Ты же не из Лойтурии, да?

Вив замотала головой.

– Я из Литторы, – ответила она, сомневаясь, что старик из глухой деревушки на краю света когда-либо слышал о её доме.

– О, я заходил в порт Монсепье, но никогда не бывал восточнее...

– Так вы моряк?!

В ответ Мёрфи только захихикал, и Вив в смущении нахмурилась. Даниец подпёр подбородок ладонью, и только тогда получилось разглядеть его пальцы. Они были забиты рисунками, как и у многих данийцев, но то оказались не обережные знаки, а примитивные изображения якоря и змея. Меж лопаток пробежали мурашки, и Вив невольно отстранилась.

В Монвайе и тем более родном городе редко видели данийские корабли, но даже туда доходила слава о морских разбойниках с Пяти Островов. Они оставляли после себя выжженное поле, горе и пустоту.

Отец никогда об этом не говорил, но откуда-то все знали, что его сестру забрали данийские моряки. Он ненавидел море.

– Знаешь, что это такое? – хвастливо спросил старик, пошевелив пальцами с наколками.

Вив опустила глаза, разглядывая их чуть внимательнее, но намеренно равнодушно, будто ни о чём не подозревала.

– Рисунки... такие есть у многих данийцев, – холодно ответила Вив, стараясь незаметно отсесть чуть подальше.

– Не, гвибодис и прочие наносят себе Слова Истока, колдовские знаки, – крякнул Мёрфи. – Это же просто наколки, метки морского волка. Я же родился почти без дара. Так, могу видеть кое-что. Приходилось, конечно, плести заклятия, да плохо выходит. Хотя и говорят, что каждый даниец – бес, а всё же неправда. Хотя, – он точно назло наклонился ближе, – на беса я похож...

Мёрфи осклабил редкие желтоватые зубы, и Вив изо всех сил выдавила из себя вежливую улыбку. Она вцепилась пальцами в подол, ногтями карябая золотую вышивку.

Дзив задумчиво оглянулся на неё, но вмешиваться не стал.

– Я только по матери из Ллин-Пэр. Мой отец вольный, без клана. Моряк. Плавал вместе с самой Граньей Каррикхоули, а потом я сам тоже десять лет служил на «Рыжей русалке»... Так и стал таким.

– С наколками? – осторожно уточнила Вив.

Мёрфи захихикал.

– Как рыба, – сказал он. – Думаешь, я родился таким уродом? Да я был белый, как младенец. А потом пошёл в моряки, пришлось плести заклятия, чтобы не помереть, ну и... Может, опять податься в моряки? Жизнь там тяжёлая, но как порой нахлынут воспоминания, как ветер принесёт солёный воздух... особенно теперь, в месяц шёпота волн.

Он замурлыкал себе под нос какую-то песенку:

Я – волна океана. Я – шёпот волн...

Кто-то из собравшихся у костра подхватил, и вот они уже пели грустно и тоскливо о чём-то, чего Вив не понимала. Видимо, она выглядела такой растерянной, что Дзив наклонился и тихо пояснил:

– Это песня Барда.

– Барда?

Вив пробрала оторопь. Она ни разу не обсуждала с Дзивом, что произошло в сиде. Он даже не спросил, как она оттуда выбралась.

– Вестника богов, которому посвящён сид в Ллин-Пэр. Считается, он пел эту песню Королям Прошлого. В честь этой песни названы наши месяца. Сейчас как раз наступил месяц шёпота волн.

Вив прислушалась к словам, а народ вокруг костра запел ещё громче. И в какой-то момент даже гвибодис не выдержала и пригрозила:

– Не разбудите дракона...

Гвибодис дошла до костра, волоча по земле кончик багрового шарфа, задрала голову и покружилась на месте, щуря подслеповатые глаза. Сверкающее россыпью серебра звёздное небо в ту ночь было чистым, и ничто не портило обзор.

Она задрала голову, и капюшон упал с головы. Длинные, заплетённые в косы, седые волосы рассыпались по плечам.

– Вон, смотрите, – старуха указала пальцем куда-то в темноту.

Все, кто сидел у костра, пусть и обернулись, но, в отличие от Вив, не выглядели озадаченными и точно знали, на что им указали. Звёзды сияли ярко, но месяц, перевёрнутый здесь, на островах, кверху острыми зубцами, точно улыбка огромного кота, оказался в эту ночь тонким и светил совсем тускло. Но Прессина и без света точно знала, в каком направлении осталась родная гора.

– Вот, где дремлет Красный Дракон, – сказала она. – На Драконьем Пике.

– Кхм, а это логично, – тихо пробормотал Дзив, и на этот раз он прозвучал скорее растерянно, чем насмешливо.

– Ты всё смеёшься, Дзив, – покачала головой гвибодис, даже не взглянув на него. – А зря. Тебе нужно только посмотреть в своё отражение в пруду, чтобы убедиться, что наша история – не легенды и не сказки. Ты и есть сын Красного Дракона, глупая ты рогатая башка. Все мы – его дети. Мы были морской пеной и ветрами, когда он призвал нас на Пять Островов, вдохнул огонь в наши сердца, обвил огромным хвостом, придавая форму плоти, и сбросил чешую, в которую мы облачились...

Очевидно, эта история звучала из её уст далеко не впервые, но все слушали с безмолвным почтением.

– Красный Дракон подарил нам жизнь, землю и силу. Мы не как люди с материка, мы не сидхе. Они отреклись от богов и утратили право касаться Истока. Но в нас по-прежнему есть первородная частица мироздания. – Она повела ладонью, будто пытаясь погладить звёзды на небе, и золотые нити расплылись под её рукой, точно волны на воде.

У Вив перехватило дыхание. Никогда прежде она не видела, чтобы хоть кто-нибудь, даже старшие из ламин, так играючи управлялись с чарами.

– Если бы не Красный Дракон, сидхе давно поработили бы нас всех. Он и Спящие боги пожертвовали собой, чтобы мы жили.

– Кто такие...

Вив запнулась, когда все обернулись к ней. Она смущённо потупила взгляд и спросила:

– Кто такие сидхе? Я никогда не слышала о них.

– Вы, люди с материка, даже не знаете, от каких чудовищ вас спас данийский народ и какую цену заплатил за победу, – лицо Прессины казалось каменным, как у статуи. – Наши боги ушли, пожертвовали собой, чтобы весь мир существовал в покое.

В её глазах сверкнуло, и на короткое мгновение показалось, будто в небе вспыхнули алые искры, точно россыпь рубинов на чёрном бархате. Вив оглянулась на остальных, но данийцы сидели спокойно, точно ничего не случилось.

– Много веков назад данийские боги жили рядом с нами и делились своей силой. Тогда мы были могущественным народом, свободным, который мог защитить свою землю. Но сидхе этого было мало. Сидхе – не люди и не данийцы. Это чудовища из звёздной пыли, пустоты и ночи. Они не знают ни жалости, ни усталости. Они желали всё больше и больше, захватывали земли, убивали наш народ и однажды посягнули на Старого бога и сами стали подобны богам. Там, где они проходили, не оставалось ничего живого, только мёртвая земля. Никто уже не мог их остановить, даже боги. И тогда Красный Дракон пробрался в жерло вулкана. Он выдохнул пламя, и по острову потекла лава. Она не трогала данийцев, только сидхе, и те бежали, спрятались в сидах, ушли под землю, а лава точно воск запечатала все входы в их подземные дворцы. Старые боги спустились следом, под холмы, чтобы запечатать входы и не выпустить никого обратно. С тех пор Красный Дракон и Старые боги спят на Драконьем Пике. А когда они пробудятся, наступит конец времён. Всё закончится в пламени и пепле.

Вив не сдержала удивлённый вздох. Прессина смерила её тяжёлым взглядом.

– Вы, люди из-за моря, были спасены только потому, что мы, данийцы, сдерживали сидхе. Но как только наши боги заснули, вы тут воспользовались нашей слабостью и пришли нас убивать.

– Я из Литторы... Мои предки никогда...

– Неважно, – перебила её Прессина. – Люди из-за моря все одинаковые. Но теперь ты хотя бы знаешь правду. Поэтому не шумите по ночам, – она повела головой, рассматривая всех собравшихся у костра, – не разбудите Красного Дракона. Особенно в такие ночи, как эта. Сидхе всё ещё могут заглянуть в наш мир, когда колесо делает поворот.

И она, шаркая, прошла к натянутому пологу. Замелькали тени, когда остальные поднялись и, загораживая огонь, последовали за ней.

Вив не пошевелилась.

Ночь становилась всё тише, безмятежнее и серее. У костра почти никого не осталось. Данийцы собрались под пологом вокруг своей гвибодис и так, согревая друг друга, заснули. Вив зябко обнимала себя руками и с тоской смотрела на затухающий костёр.

– Пойдём спать, – позвал Дзив, поднимаясь. – Завтра долгий день.

Вив помотала головой.

– Ну смотри, банхиарна, – губы его растянулись в лёгкой улыбке, – не разбуди дракона и не сиди до рассвета. Впрочем, – он оглянулся на стремительно светлеющее небо, – он, кажется, уже вот-вот наступит.

Скоро и Дзив улёгся рядом с остальными, и в лагере стало совсем тихо.

Печально и грустно вздохнул костёр, выпуская в небо последнюю струйку дыма, и совсем потух. Свежестью и холодом повеяло от ручьёв в низине. Вив вжимала голову в плечи и вглядывалась в круг камней, что стояли на берегу, когда вдруг там мелькнул силуэт.

Вив встрепенулась, сложила пальцы в знак, которому научила мама, чтобы развеять морок, но ничего не изменилось. А человек – очень маленький и щуплый – заплясал в темноте. Вив осмотрелась. Все остальные в лагере спали.

Рассказ Прессины всё ещё был слишком свеж в её голове. От него кровь бежала быстрее и дыхание замирало. Вив осторожно приподнялась, медленно прошла пару футов, пригляделась. Человек никуда не исчез. Он плясал игриво, немного неуклюже, но так живо и задорно, будто не было в мире занятия веселее.

Шаг за шагом Вив подходила всё ближе. Она двигалась осторожно и чувствовала, как зудели пальцы. Если что-то случится, она даже не сможет защитить себя заклятиями.

Но сидхе был совсем крохотный, ростом ей едва ли не по пояс. И вправду человек из-под холмов. Как вдруг он остановился, резко обернулся и уставился. В серых сумерках было не разглядеть его лица.

– Ты, – вдруг сказал сидхе по-брюфоморски. – Я тебя помню. Ты с Дзивом.

У сидхе был детский тонкий голос, а из-под капора торчали длинные волосы.

– Ты меня знаешь?

– Ага, – кивнул сидхе. – А ты меня?

– Нет.

В полной растерянности Вив напряжённо вглядывалась в тёмный силуэт и не знала, чего ждать. Вдруг ночь разорвал крик:

– Маб!

Кричали в лагере. Вив резко обернулась, а когда снова посмотрела на камни, маленький человек пропал.

От стоянки к ним бежала данийка в синей с серым юбке.

– Маб! Ты видела Маб? – она схватила Вив за предплечья, и та отпрянула, попыталась вырваться, но женщина только крепче сжала пальцы и повторила: – Ты видела Маб?

– Кто это?

В лагере поднялся гомон. Народ просыпался. Хромая спросонья, к ним торопливо ковыляла Прессина.

– Что опять натворила твоя девчонка, Лора? – воскликнула она. – Если я узнаю...

Женщина отпустила Вив, попятилась и неожиданно сорвалась на рыдание.

– Маб ничего не сделала! – она замотала головой. – Она просто...

– Мама, – из-за высокого посеревшего камня, покрытого мхом, выскочил тот самый маленький человечек.

Он кинулся к Лоре, обхватил её обеими руками за колени, и только тогда Вив поняла, что это была всего лишь маленькая девочка.

– Маб! – Лора прижала её голову к себе, погладила по затылку, стягивая капор. На плечи посыпались спутанные рыжие волосы. – Почему ты не спишь?

– Я видела сидхе. Они тут плясали.

Все замолчали, напряглись. Прессина подошла к девочке, и та вжала голову в плечи, ещё сильнее хватаясь за подол матери.

– Ты правда видела тут сидхе?

– Да! – закивала Маб. – Они позвали меня плясать. Они и её позвали, – девочка вдруг ткнула пальцем в сторону Вив.

Вив вскинула брови и прижала руку к груди..

– Меня? – с губ сорвался смешок. – Но я никого не видела, кроме девочки. Если честно, сначала я и вправду приняла её за сидхе. Ваши легенды меня впечатлили.

Прессина долго молчала и сверлила взглядом камни за их спинами. Наконец она махнула рукой всем в лагере, чтобы они успокоились.

– Иди, Лора, – глухо велела она. – И следи получше за своей дочерью.

Женщина не выпускала Маб из объятий, когда повела прочь от камней. Вив хотела последовать за ними, но Прессина неожиданно сказала:

– А ты задержись, пожалуйста, Вивьен Арморика. Пойдём, прогуляемся, – и она протянула сухую, испещрённую знаками Истока руку.

В растерянности Вив не сразу сообразила, что от неё требовалось, пока не догадалась подать Прессине руку. Гвибодис повисла на ней всем весом.

– Эти заклятия в сиде меня знатно измотали, – пожаловалась она. – Какой толк от чар, если тело разваливается, а?

Вив не знала, что ответить, только улыбнулась неуверенно и смущённо.

– Тебе не понять, – вздохнула Прессина. – Ты ещё молодая... пошли. – Она взяла Вив под локоть, но как-то очень неудобно, сжав при этом её израненное запястье своими сухощавыми пальцами. – Развеемся, пока есть время.

Вивьен прикусила губу, чтобы не зашипеть от боли, а старуха, будто назло, только сильнее сжала хватку. Медленно, но решительно она повела её к кругу камней.

Вблизи камни уже не выглядели так таинственно и величественно. Если в сумерках они походили на остатки древнего замка или окаменевших воинов, то вблизи стало ясно, что это всего лишь огромные валуны, не очень ровно и не очень умело поставленные в круг. Они были косо обтёсаны, а узоры на них вывел не самый талантливый мастер. Время, ветер и дожди сделали своё дело: камни покрылись трещинами и мхом.

Прессина медленно повела её по кругу, слегка касаясь знаков. Некоторые из них Вив видела в дубовой роще у дома, другие оказались совсем незнакомы. Но ни один из них не горел золотом. Сила потухла, как догоревший костёр. Если здесь когда-то и вправду бродили духи, то они давно ушли.

В просветах между валунами было видно, как тёмные пепельные волны бились о скалы на берегу. Пахло солью. При свете дня шарф старейшины оказался насыщенного винного оттенка. На его концах были пришиты крохотные бубенцы, которые звенели на каждом шагу. Шарф развевался на ветру, точно норовя улететь прочь.

– Что означали ваши слова? – спросила Вив. – Про дракона и то, что всё закончится в пламени и пепле...

– То, что сказала, то и означали, – пожала плечами Прессина. – Это пророчество о конце времён. Когда три дочери огня и тьмы обрушат свой гнев на человеческие города, когда проснётся господин всех времён, то мир исчезнет в пламени и пепле. Что, слышала об этом прежде?

– Похожее пророчество есть у Пресветлых Братьев.

– Хм... Может, они не так слепы, как кажется.

Прессина остановилась, отпустила Вив и посмотрела ей в глаза.

– Что случилось с Мел?

– Что?

– Я велела вам с Мел бежать. Мы с Дзивом задержали духов в сиде и поспешили следом, но вас и след простыл. И с тех пор я так и не нашла её. Мел – моя единственная внучка. Поэтому я спрашиваю: что с ней случилось?

Вив не знала, что страшнее: правда или ложь. Мел заманила её вниз, к Барду. Она выпустила нечто жуткое и могущественное из подземелья и едва не убила саму Вив. Но кому охотнее поверят? И на кого скинут вину за пропавшую внучку старейшины?

Прессина прищурила глаза, уставилась в то место в груди Вивьен, где сплетался узел.

– Кто связал твою нить судьбы? И с кем?

Она знала и видела слишком много. Куда больше, чем любой другой чародей. И, пожалуй, врать ей было бессмысленно. Вив прикусила щёку изнутри и неохотно призналась:

– Вещие Сёстры.

– Рогатый...

– Я не знаю, что случилось в сиде. Но ваша внучка завела меня куда-то очень глубоко. И там что-то случилось. Вещие Сёстры сказали, что Бард пробудился.

Седые брови на смуглом лице Прессины сошлись на переносице.

– Тогда Вещие Сёстры связали меня с одним из Нетопырей, чтобы он защитил Великого Вепря. Вещие Сёстры считают, что кто-то намеренно разбудил Барда, чтобы убить Гихтуна...

– Ох, Спящие боги, подарите мне мудрости... А куда делся этот Нетопырь?

– Не знаю. Я сбежала от него и от Вещих Сестёр. Но раз я жива, значит, и он тоже, – Вив задумчиво теребила прядь волос. – Вещие Сёстры хотели угрожать Корвусу через меня. Вы же сможете разорвать нашу связь?

Прессина помотала головой.

– Вещим Сёстрам доступны знания наших жрецов, друидов. Я всего лишь старейшина клана.

Порыв ветра принёс солёные брызги, и Вив поёжилась от холода.

– Вот, возьми, – вдруг сказала гвибодис и начала разматывать свой длинный шарф. – Он тебя защитит.

Вив не стала спорить и приняла подарок.

– Бубенцы... – задумчиво заметила она, касаясь кончиками пальцев пришитых чёрными нитками медных бубенцов. – Разве они не вредят чародейкам?

– Будто бы тебе может что-то навредить больше, чем знаки печатей, – фыркнула Прессина. – Расскажешь, за что тебе их нанесли?

Вив поджала губы и молча забрала шарф. До сих пор каждый раз, как она смотрела на собственные пальцы, ей становилось не по себе.

– Не снимай его, если не хочешь, чтобы Вещие Сёстры нашли тебя, – предупредила Прессина. – Заодно спрячешь оковы от чужих глаз. Знаешь, что делают на Брюфоморе с чародейками?

– Догадываюсь... но я не понимаю, почему тогда данийцев не трогают. Во всех вас есть Золотая сила...

– Потому и не трогают. Всех нас не убьёшь... пока что. А вот по одному...

– Моя дорогая, – послышался воодушевлённый возглас в стороне, – моя почтеннейшая гвибодис, как я буду дальше без вас?

Дзив точно вырос из-под земли прямо позади Прессины и приобнял её за плечи, наклонился и бережно чмокнул в макушку.

Вивьен прикрыла шею, обмотала шарф несколько раз, вдохнула запахи трав и дыма, которые исходили от шерсти.

– Мы вот без тебя будем отлично, – скосила глаза гвибодис. – Сколько раз наш клан с тобой пересекается, столько раз случаются беды.

– Напротив, каждая наша встреча – огромная радость. Всегда такие незабываемые впечатления.

– Да уж. Ох, уйди, рогатый.

Прессина увернулась от новых поцелуев и отошла на пару шагов от Дзива, одёрнула свою цветастую одежду, точно сшитую из лоскутов разных платьев, и, кивнув в сторону Вивьен, бросила сердито:

– И эту забирай. От неё вообще... – она сердито стрельнула глазами, – не знаю, чего ждать. Того и гляди приведёт за собой...

Договорить она не решилась, то ли испугавшись Вещих Сестёр, то ли Нетопырей. Что было страшнее для старейшины данийцев? Ведьмы с Драконьего Пика, которые были одной с ними крови, или чужаки с ружьями и пушками?

От лагеря не осталось ни следа, даже затушенный костёр засыпали землёй. Выжившие из Ллин-Пэр вышли на дорогу, выстроились длинной цепочкой. Кто-то поднял чудом сохранившееся синее знамя клана с изображением дракона.

Дзив бережно взял Вив под руку.

– Что происходит? – прошептала она.

– Прощание.

– В смысле? А...

Он вежливо поклонился. Его синие рога оказались почти у лица гвибодис, и она провела по ним сухой ладонью, прежде чем Дзив медленно выпрямился.

– Пусть тебя берегут Спящие боги и Хранители, пока наши дороги вновь не пересекутся, почтеннейшая, – произнёс он.

– Пусть предки присматривают за тобой под этим солнцем и звёздами во всех мирах, пока не наступит конец времён, – ответила Прессина, положила руку на сердце и добавила: – И постарайся больше не возвращаться, а то всегда случается какая-то беда, стоит тебе появиться.

– Постараюсь больше не приводить её за собой, – с усмешкой пообещал Дзив. – Но клянусь, я стараюсь...

– Ха! – вырвалось у гвибодис. – Старается он. В первый раз, когда ты появился, у нас сгорел амбар. Стоило тогда сразу понять, что у тебя дурной глаз.

Он вскинул синий когтистый палец, но, признавая собственную вину, опустил руку и вздохнул.

– Ладно, это и вправду моя ошибка. Но к Великому Вепрю я не имею никакого отношения...

– А кто разозлил Нетопырей?! – вдруг выкрикнули в толпе.

– Я их не злил. Я их убивал.

– Не до конца поубивал! – надула щёки от возмущения гвибодис. – Раз вы, Зелёные, давите этих гадёнышей, так давите до конца.

– Они же не жуки, а мы не тапки, – развёл руками довольный Дзив.

– Сидхе ты рогатый! Дай пройти.

Гвибодис протиснулась между ними и пошла вперёд через почтительно расступающуюся толпу. Данийцы засмеялись, загоготали на своём языке, и Вивьен перестала понимать шутки. Но даже Дзив повеселел и искренне захохотал.

– Ты же сказала, что я дракон, а не сидхе! – крикнул он вслед старейшине.

– Вот и не разбуди дракона, рогатый балбесина!

Прессина махнула рукой, призывая остальных двигаться. Дзив придержал Вив за руку. Она растерянно смотрела то на него, то по сторонам, пока остальные проходили мимо.

Кто-то огибал их с неприкрытым презрением, кто-то хлопал по плечу, прощаясь. Маленькие дети с любопытством рассматривали Вив. Одна девочка с длинным зелёным хвостом, в котором она сама и путалась, проходя мимо, дёрнула за подаренный шарф.

Скоро прямую упрямую спину гвибодис стало совсем невозможно разглядеть за остальными.

– Итак, банхиарна, мы с вами вдвоём отправляемся в столицу. Там будет легче и быстрее найти корабль, который отвезёт вас домой.

– Ох, Дзив!

Вив прижала руки к груди, готовая рассыпаться сотней благодарностей, но мужчина вовремя её остановил:

– Не спешите благодарить, банхиарна. Сначала нужно добраться до столицы.

– Но... куда пойдут остальные? – она бросила прощальный взгляд вслед клану Ллин-Пэр.

– Данийцы стараются избегать Ардри.

– Почему?..

– Увидишь, – хмыкнули у них за спиной.

Позади стоял Мёрфи и склабился, оголяя узкие и острые зубы.

– Скорее, услышишь. У нас, данийцев, понимаешь ли, аллергия на столицу. Обычно мы её избегаем.

– Мёрфи! А вы разве не идёте с остальными?

– Не-а, – протянул он вальяжно. – Лучше в город, раз такие дела. Там хотя бы есть стены и стражники.

Рядом с Мёрфи стояли Лора и Маб. Девочка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, а её мать застыла с испуганным выражением лица.

– Мы тоже с вами... если не возражаете.

Дзив наклонил голову к правому плечу.

– Вовсе нет... Что ж, тогда идём сначала до Хребта Мира. Там я оставил повозку. Она не рассчитана на столько человек, но... как-нибудь справимся.

Теперь, когда достаточно рассвело, стало заметно, насколько белоснежная у Маб кожа, какие яркие рыжие волосы и глаза. Дзив приблизился к ней, присел на корточки.

– До Хребта Мира далеко, банхиарна. Ты выдержишь дорогу?

Та смутилась, спряталась в подоле материнской юбки и, беспокойно прикусывая собственную ладонь, выглянула из укрытия.

– Давай понесу тебя на руках, – предложил Дзив. – Я сильный. Как тебя зовут, прекрасная банхиарна? О, я забыл представиться, – он картинно изобразил раскаяние, – твой покорный слуга, Дзив, – и он склонил голову, протягивая руку.

– Её зовут Маб, – ответила Лора.

Малышка Маб робко вложила свою ладонь Дзиву, и он галантно её поцеловал. Девочка вырвалась, захихикала, смущаясь ещё сильнее.

Её мать что-то заговорила на данийском, чего Вив уже не понимала. Она старательно вслушивалась в незнакомую речь, но язык не походил ни на что, прежде услышанное ей. Разве что фарадалы, бродившие по горам вокруг Монвайе, порой пели в своих лагерях похоже: так же мелодично и протяжно, точно журчала вода. И всё равно слова были другие, незнакомые.

Точно и вправду из родных земель Вив занесло на родину чудовищ, где даже народ произошёл от драконов.

Почти до обеда они шли пешком. Вив была по-прежнему обута в тонкие кожаные сапоги, которые ей выдали ещё в начале учебного года. Все студентки Университета Высоких Искусств под королевским патронатом Её Королевского Величества королевы Анны одевались одинаково: алые платья в тон королевскому гербу, соломенные шляпки на тёплое время года и тёмные шерстяные накидки. И сапожки... всё, что осталось от прошлой жизни. Но они предназначались для мостовых Монвайе и дворов Университета, а не весенней грязи на побережье Брюфомора.

Первым неладное заметил Мёрфи. Он остановился на вершине холма, по которому поднималась дорога, и уставился куда-то вперёд. Видимо, сработала чуйка, что помогала выживать на корабле.

Остальные догнали его, и взору открылась долина, зажатая между скалистым берегом и ущельем, и одинокий, обнесённый невысокой оградой постоялый двор. Никого. Ни людей, ни животных, ни одиноких путников. Только чёрная бурлящая земля, взрытая огромными копытами.

– Рогатый... – вырвалось у Мёрфи.

– Это натворил не Рогатый, – возразил Дзив, крепче прижимая малютку Маб. Девочка обвила руками его шею. – Здесь успел побывать Великий Вепрь.

Остальные запричитали на данийском, и Вив умудрилась выхватить пару слов, которые успела запомнить: «ужас», «конец», «бог».

– Нужно обойти это место, – в отчаянии попросила Лора.

– Это ближайший путь, – Дзив повёл рукой вокруг. – Или здесь, через Убежище Хайвела, или через шахты «Констанц и Ко». Я выбираю здесь.

– Я тоже, – угрюмо произнёс моряк. – Пошли...

Он назвал Лору как-то по-данийски, отчего она бросила на него полный возмущения взгляд, оглянулась на дочь на руках Дзива и быстро, стараясь держаться подальше от моряка, пошла вперёд. Ветер трепал подол её синей юбки и серые мышиные волосы, выбившиеся из тонких длинных кос.

Впереди лежала чёрная мёртвая земля. Проклятая, изуродованная безумным богом. Вивьен пробрало до дрожи.

Дорога петляла, делая крюк к постоялому двору и бежала дальше, ныряя между высоких скал в ущелье.

И чем ближе было здание Ллох Имир, тем сложнее становилось не говорить о Великом Вепре.

– Как думаете, куда он направился? – спросила Вив.

Она обращалась к Дзиву, но ответил Мёрфи:

– В любом случае до столицы он не доберётся. Там-то его из всех пушек прямо со стены расстреляют.

– Нетопыри уже стреляли по нему из всех пушек, – возразил Дзив. – Богу не страшны порох и железо...

– А что ему тогда страшно?

Дзив не ответил.

– Не вздумай наступить на скверну, – только и сказал он.

– Я же не сумасшедшая.

Они прошли в паре десятках футов от границы скверны, но всё равно каждый шаг давался через борьбу с диким душащим ужасом, что кричал убираться прочь.

Земля вокруг двора оказалась пропитана чёрной кровью. Издалека, у ворот в Ллох Имир, где находился загон для скота, лежали корова и несколько овец.

– Успел ли кто-нибудь спастись?

– Они могли не выходить из дома. Если не ступать на эту...

Договорить Дзив не успел, потому что в этот миг дорога завернула так, что стало видно развороченную стену постоялого двора.

– Как в ком-либо, даже боге, может быть столько крови? – негромко, точно опасаясь, что её услышит Великий Вепрь, произнесла Вив. – Любое живое существо давно бы умерло...

– Это не кровь, – щуря яркие глаза, сказал Дзив. – Это скверна. Проклятие.

– Кому по силам проклясть бога?

– Не знаю. Другому богу, например.

– Разве не все ваши боги спят?

У народа Вивьен была только одна богиня, но её никто никогда не видел.

– У каждого острова есть свой бог-Хранитель. Но... это всё пустые разговоры. Я не знаю, кто может быть на это способен.

Скоро Ллох Имир остался позади, и они впятером наконец-то свернули с открытого берега восточного побережья к скалам, в ущелье, по которому пролегала дорога. Следы Вепря наблюдались и здесь. Они уже подсохли, прошло немало времени с тех пор, как он пронёсся, оставляя смерть и пустоту. На землю успел выпасть снег и здесь, в тени ущелья, где холод накрывал путников невидимой вуалью, уже не таял.

– Остановимся переночевать в Убежище Хайвела, – решил Дзив. – Там должно быть относительно безопасно, если взобраться повыше.

– Что за убежище? Кто там живёт?

Остальные покосились на неё кто с насмешкой, кто с неприкрытым страхом.

– Никто не захочет жить в крепости Хайвела.

– Проклятый Хайвел, – хмыкнул Мёрфи. – Говорят, его дух до сих пор обитает в крепости...

– Т-с-с, – сердито оборвала Лора и пальцем показала на Маб. – Не напугай ребёнка.

– Это не мой ребёнок.

– Но спать тебе вместе с нами этой ночью, – вставил примирительно Дзив. – И если она будет плакать, никто из нас не заснёт.

Когда Великий Вепрь пронёсся по ущелью, то что-то заставило его держаться правого края. На скале остались следы его крови и скверны. Местами земля была так изрыта, что даже Вивьен, никогда не бывавшей на охоте, стало ясно, что кто-то преследовал его.

– Тут прошли Нетопыри, – заметил Дзив.

– А, – закивал моряк с понимающим видом, – это ты понял по следам вон там? Похоже на их сапоги. И манера, с которой они загоняли зверя...

– Я увидел брошенное оружие, – закатил глаза со вздохом Дзив. – Вон, ружьё с их вензелем. Их железки я узнаю даже в кромешной темноте, – добавил Дзив. – Пошли, нечего терять время. Закат наступит быстрее, чем кажется.

Ущелье протянулось далеко на запад так, что солнце садилось ровно между двух скал, точно древний архитектор выверил всё до дюйма.

Когда лучи уже едва-едва выглядывали из-за горизонта, посреди дороги выросла древняя, покрытая мхом и кустарниками стена, сложенная из таких больших валунов, точно строили её великаны.

Здесь следы скверны обрывались, будто Великий Вепрь просто испарился в воздухе.

– Убежище Хайвела, – догадалась Вив.

– Оно самое.

Дзив крепче обнял Маб и перешагнул огромную чёрную лужу у самых ворот. Внутрь Вепрь прорваться, видимо, не смог, потому что двор замка был заросший, заброшенный, но чистый от скверны.

– Поднимемся повыше, – бросил Дзив остальным через плечо.

Крыша крепости давно прогнила и обвалилась, поэтому они вновь заночевали под открытым небом. На этот раз не нашлось даже полога, и над головами светили звёзды. Дзив и Мёрфи быстро собрали костёр.

– Вивьен, наберите, пожалуйста, воды, – попросил Дзив. – Во внутреннем дворе есть ключ.

Маленькая Маб увязалась следом за ней.

– Тебе лучше не ходить за мной, – предупредила Вив. – Останься со взрослыми. С мамой...

Но девочка то ли плохо понимала брюфоморский, то ли не желала слушаться и упрямо пошла рядом. Лестница вдоль крепостной стены была узкой, с высокими ступенями. Подол платья путался под ногами. Солнце стремительно скрывалось за скалами, погружая ущелье в кромешную тьму. Стоило поспешить, пока ночь не застала Вив с полным котелком и ребёнком на этих ужасных ступенях.

С обеих сторон крепость зажимали высокие скалы, и двор утопал между ними, точно в глубоком колодце. Стены заросли кустарником и вьюном. Голые ветви, ещё не покрывшиеся листвой, чернели, точно вены.

Вив задержалась посреди двора, забыв про воду и котелок, про закат и про всё на свете. Древний заброшенный замок окружил её, обволок тенями. Казалось, если бы она прислушалась, то уловила бы голоса тех, кто прежде жил в этих стенах.

А Маб беззаботно плясала, по-детски неповоротливо и нелепо, но смело и вольно, как тот, кому неведомы стыд и страх. Подол разноцветной юбки летал как лепестки. Солнце опускалось ниже, и все цвета стремительно меркли, но кожа Маб, напротив, только ярче засветилась.

Ключ бил прямо из скалы и убегал в старый, заросший сорняками жёлоб куда-то под землю. Вив подставила котелок под струю и терпеливо стала дожидаться, пока наберётся достаточно воды. Шаркающие шаги приблизились. Маб привстала на камушек, лежавший возле ключа, потянулась рукой наверх, к скале, покрытой пожелтевшим за зиму вьюном.

– Рогатый, – сказала она на брюфоморском.

Судя по всему, сквернословили так на острове и данийцы, и брюфоморцы, независимо от происхождения.

– Не ругайся, – назидательно произнесла Вив, когда детские пальчики неожиданно раздвинули сухие ветви, открывая взору рисунок.

Он светился серебром, точно кожа самой Маб, отчего даже в темноте получилось чётко разглядеть рогатый силуэт.

– Богиня...

Если бы руки не держали котелок с водой, Вив сложила бы пальцы в обережный знак. На стене белел во мраке силуэт мужчины с рогами оленя.

– Кто это?

Вив не надеялась услышать ответ. Вопрос сорвался с губ раньше, чем она успела подумать.

– Кернунн.

Маб посмотрела Вивьен прямо в глаза слишком серьёзно. Слишком по-взрослому.

– Кто? – шёпотом, подсознательно чуя, что нельзя вовсе звать его по имени, переспросила Вив.

На этот раз Маб слегка нахмурила рыжие брови и, скорчив непонимающую мину, выбежала на середину двора и продолжила свой танец. А выглянувший месяц последовал за ней. Его холодный свет отражался на её лице и ладошках, протянутых к небу.

Белый силуэт Рогатого скрылся снова за жухлой листвой, но Вив продолжала прожигать это место взглядом, пока вода не брызнула ей на сапоги: она успела набраться в котелок и начала переливаться через край.

– Ох, – она отскочила и, пятясь, отошла подальше от ключа.

– Кернунн, – шепнула приближающаяся ночь.

И где-то в зарослях заброшенной крепости, среди кустов, выросших прямо на стене, показался силуэт с горящими золотыми глазами. Он следил за танцем маленькой Маб и слегка покачивался в такт, точно желая присоединиться.

– Пойдём, Маб, – Вивьен изо всех сил старалась говорить спокойно, но голос её дрожал, – уже поздно.

Одной рукой она повела девочку, другой понесла тяжёлый котелок. На верхней ступени она обернулась, но не увидела уже ни силуэта на стене, ни рисунка. Было тихо, но ночь тревожно звенела.

– Кернунн, – повторила ночь так тихо, что Вивьен поверила бы, что ей почудилось, только Маб подставила лицо лунному свету, и губы её беззвучно повторили:

– Кер-нунн.

Из густых теней за спиной Маб выплыл чёрный силуэт. Он был высокий, худощавый, совершенно пустой и мёртвый. Только глаза горели золотом.

Котелок упал на землю. Вода разлилась по камню. Вив выскочила вперёд, закрыла собой Маб и вскинула руки, свои бесполезные руки, лишённые силы. Она не успела даже закричать. Дух схватил её за запястья, склонился, и чёрная ледяная пустота поглотила, точно волна.

Краски исчезли. Звуки померкли. И где-то в пустоте закружили голоса. Сотни, тысячи – они взывали к одному:

– Кернунн. Кернунн. Кернунн.

Всё ближе и ближе. Всё теснее.

– Кер-нунн...

Они рвались наружу, рыдали яростно и отчаянно. И бились, бились из-под каменного мощёного двора. Земля дрожала. Даже скалы вокруг крепости сотряслись.

Вив в последний раз ощутила, как плотно сжали её запястья, пока не упала глубоко в ночь.

А потом вспыхнул свет. Как одинокий фонарь на ночной улице.

– Дзив, ты себя убьёшь.

Огонь колыхался, разгорался всё ярче. И звал её, звал, манил вперёд.

– Вивьен, – позвал Дзив.

Она вскрикнула, распахнула глаза, осознала, что лежала на земле, а над ней склонился Дзив. Вив кинулась к нему на шею, сжала в объятиях. Сердце бешено колотилось. Пальцы окоченели. На шее выступила холодная испарина.

– Дзив... тут... дух...

Она оглядывалась, продолжая лихорадочно цепляться за ворот его рубахи. Тёплые крепкие руки сжали её, погладили по волосам.

– Он ушёл. Ушёл. Всё хорошо.

И Дзив поднялся. Вив невольно потянулась следом, но он уже обратил внимание на Маб. Девочка прижалась к стене, прикусила губу. Она выглядела ещё бледнее обычного.

– А ты не пострадала, моя дорогая? – озабоченно спросил Дзив.

Сверху по лестнице сбежала Лора.

– Боги! Маб!

Дзив уступил ей дорогу, пропустил к дочери и обернулся. Он выглядел измождённым, шёл тяжело, шатался. А правая рука казалась почерневшей.

– Тебе нельзя было колдовать, – сердито процедил Мёрфи. – Ты и так уже... почти обратился к богам.

– Считаешь, стоило оставить её умирать? – устало спросил он.

Вив всё ещё сидела на земле и растерянно смотрела на них снизу вверх.

– Что случилось? – она закрутила головой, но двор был пуст. – Здесь был дух. Он... напал на меня. И звал Кернунна.

– Не стоит колдовать в Убежище Хайвела, банхиарна, – неожиданно строгим тоном произнёс Дзив. – Здесь было уже сплетено слишком много заклятий. Духи любят такие места, им тут легче охотиться.

– Я не колдовала. Я не могу колдовать.

Дзив задумчиво скосил глаза в сторону, будто хотел спросить что-то, но поджал губы.

– Мёрфи, помоги банхиарне подняться наверх. Она ослабла.

– Ты тоже, – ворчливо сказал моряк.

– Не умру.

– Таким темпом очень скоро умрёшь.

Он подошёл к Вив и неохотно помог ей подняться, опереться на себя и повёл вверх по ступеням.

– Я не понимаю... что случилось с Дзивом? Он ранен? Это та лойтурская пуля?..

– Это колдовство, – процедил Мёрфи. – Он же не чистокровный... Ты и правда не понимаешь?

Вив резко замотала головой.

– Нельзя таким, как он и я, колдовать. Золотая сила нас пожирает. – Мёрфи вытянул перед собой руку с чешуёй. – Вот, смотри, каким меня сделало море. Когда я был молодой, не поверишь, был совсем как ты. Чистенький, беленький. А потом пошёл в моряки. Пришлось плести заклятия, чтобы выжить. И вот с каждым таким заклятием я постепенно всё больше становился похож на рыбу. Если так продолжу, однажды превращусь в лосося и уйду на нерест.

– В лосося? – воскликнула Вив.

Мёрфи скрипуче рассмеялся.

– Ахах, девочка, ну даёшь. Нельзя же верить всему, что говорят. Нет. Рыбой я не стану. Но если однажды зайду слишком далеко, то потеряю всё человеческое. Знаешь, говорят, Хайвел как раз был из таких... из тех, кто слишком увлёкся и однажды стал зверем.

– Хайвел был чистокровным, – вдруг раздался позади чистый звонкий голос.

Мёрфи и Вив одновременно обернулись. Маб держалась за руку матери, но выглядела совершенно спокойной.

– Он не мог превратиться в рыбу, – серьёзно сказала девочка. – Таким, как он, заклятия не страшны. И таким, как она, – и Маб пристально посмотрела на Вив.

От её внимательного взгляда хотелось спрятаться. Вив ощутила себя виноватой за дар, с которым родилась.

– Все чародеи на материке могут колдовать...

– Это всё равновесие, – Мёрфи повёл ее вверх по ступеням. – Всё в мире должно находиться в балансе. Нам, данийцам, дана огромная сила, но она ограничена природой. Вам, чародеям, этой силы даны только крохи, зато она вас не убивает.

Вив пыталась разглядеть руку Дзива, но он прижал её к груди и первым пошёл вверх по лестнице.

Никто больше не обсуждал произошедшее. Все молчали, но это молчание ощущалось громче крика. Небо над их головами больше не казалось ни чарующим, ни красивым. Оно чернело пустотой и безызвестностью. Крепость оставалась тихой и безлюдной, но теперь всем было очевидно, что это не так. Вив вглядывалась в каждый угол. – А если духи снова нападут...

– Не упоминай их хозяина, и ничего не случится, – нарочито равнодушно сказал Дзив.

– Он их хозяин? Этот...

– Не упоминай его, – настойчивее повторил Дзив.

Лора приготовила ужин, но еда не шла в горло. Вив с трудом держала ложку в руке. Да и ложка та оказалась одна на всех. Впрочем, после клетки на констанце она уже перестала быть брезгливой.

– Кто такой Кернунн? – шёпотом спросила она.

– Тс-с-с! – возмущённо округлила глаза Лора.

– Что такое?

– Не надо, – мягко попросил Дзив.

Теперь, при свете огня, стало заметно, как его рука покрылась синими роговыми щитками. Они походили на чешую, только были твёрже, плотнее. Вив знала, как грубо было разглядывать их, но не могла оторвать глаз.

– Простите меня, Дзив. Я...

– Это не твоя вина. Если ты и вправду не колдовала. Но и я никого не предупредил. Не будем об этом. Всё завтра. Доберёмся до Ллин Гар Имил, возьмём повозку, и станет легче. А теперь всё. Если никто больше не будет есть, то ложимся.

Дзив поднялся и затушил костёр. Крепость погрузилась во тьму.

Стало ещё громче слышно крики ночных птиц и тревожные шорохи где-то на скалах. Ночь обострила звуки и страхи.

Все пятеро легли спать поближе друг к другу, чтобы не замёрзнуть. Некоторое время Мёрфи громко ворочался, а Маб сопела носом. Вив прикрыла глаза, но никак не могла успокоиться. Дзив, кажется, тоже не находил себе места. Он поднялся, прошёлся по комнате.

Вив подумала, что это Дзив всё же решил утешить её, когда шаги кожаных сапог по камню оборвались, и застучали копыта.

– Кернунн, – голос обжёг её ухо.

Она не обернулась, оцепенела.

Тяжёлая горячая рука легла на бедро. Когти сжали ткань платья, пронзая кожу, и Вив ахнула. Кожа загорелась. На костяшках пальцев вспыхнули стёртые знаки.

– Кернунн... – прошептал голос.

Знакомые родные запахи окутали её, и Вив испытала странное узнавание, и восторг, и радость. А рука поползла выше, касаясь её живота, груди, шеи.

Он развернул её к себе, но всё, что было видно в кромешной тьме, – золотые горящие глаза.

– Всё закончится в пламени и пепле.

о. Брюфомор, Ардри

1239 г. от Золотого Рассвета

7-й день месяца шёпота волн

Вив ещё не успела понять, что случилось, но уже кожей ощутила озноб. Виски сжало, и она сморщилась, сгибаясь пополам.

– О, ты уже их чувствуешь. – Дзив крепче перехватил вожжи. Его пальцы судорожно сжались. Он всё ещё пытался спрятать руку и натягивал рукав ниже точно так же, как Вив делала это, чтобы скрыть шрамы на запястьях.

– Кого?

– Колокола Ардри, – он отвернулся, вновь сосредоточившись на дороге.

Потирая виски, Вив подсела поближе, чтобы лучше слышать, и выглянула через его плечо. Впереди, в сизом тумане, покачивали гривой приунывшие лошади, а серый хвост широкой дороги терялся впереди на расстоянии нескольких шагов.

– Никогда прежде не видела такого густого тумана, – растерянно пробормотала Вив.

– Это ты ещё не была возле Медового зала, – хмыкнул Дзив. – Он находится посреди Озёрного края, и в иные дни кажется, что замок стоит не на холме, а на острове, а порой его и вовсе не видно. Местные говорят, это боги закрывают проход под холмы от местных.

– Местные? – сердито вмешалась Лора.

Лора почти ни с кем не разговаривала всю дорогу. Но эти слова её неожиданно задели.

– А ты разве не местный?

Дзив даже не оглянулся. Вив, сидевшая с ним рядом на облучке, заметила, как он выгнул бровь и прищурил глаза.

– По крови, – кивнул он. – Но с рождения живу среди людей, поэтому мне легче понять их, чем кого-нибудь из кланов.

– Оно и заметно, – буркнула Лора. – Ты смеёшься над нами, но вечно требуешь помощи.

– Я защищаю вас от Нетопырей, – поправил мягко Дзив, но видно было, что он начинал раздражаться. – Что до города, уважаемая Лора, так теперь тебе придётся подстраиваться под его законы. В квартале нелюдей жизнь несладкая...

Его прервал гулкий звон, вынырнувший из тумана. Вив ахнула от боли, вновь хватаясь руками за голову. Лора и Маб упали на дно повозки и сжались в клубок, закрывая уши.

– Что это?

Звук быстро потонул в сером мареве, но его тихий протяжный отголосок заставил воздух вокруг дрожать, и даже туман зарябил.

– Колокола Ардри, – повторил Дзив.

– Я не понимаю...

– Вокруг города стоят колокольни, их шум отгоняет проклятых – тех, кто сильнее остальных связан с Золотой силой, как мы с тобой. И тех, кто уже мёртв, но бродит среди живых.

Дорога виляла в бескрайней залитой туманом долине. Ни дуновения ветра, ни шума большого города, ничего, кроме тихих голосов путешественников, топота копыт, монотонного скрипа колёс и далёких ударов колоколов. Они ехали в безвременье, потерявшись в пространстве, и можно было поверить, что Спящие боги или даже сидхе заманили их в свои владения за гранью туманов, и обыденный мир остался далеко позади.

– Как мы тогда войдём в город? – Вив поёжилась, прислушиваясь к колоколам.

– Войти в город тебе будет не так уж сложно, – тихо произнёс Дзив. – Всё же ты не данийка, а человек.

– Я чародейка, – напомнила Вив, потирая оковы под замотанным платком.

– Как говорится, – крякнул Мёрфи, – ведьма стоит лишь одной ногой в сиде...

– А второй?

– Хм... не помню, как там дальше. Должно быть в рифму, – он почесал себе затылок. – Впрочем, я вас тут оставлю. Дзив, останови.

Тот натянул поводья, и повозка стала замедляться, пока совсем не встала.

– Что такое? До города недалеко.

– Да я знаю, только хочу зайти в пригороде к старым знакомым, поспрашивать о работе, о том о сём...

Он схватил мешок со своими вещами и, слегка кряхтя, вылез из покачивающейся повозки на дорогу. Остановился, оглядел их всех, задержал взгляд на молчаливой и хмурой в тот день Маб.

– Ну и в квартал нелюдей, сами понимаете, не особо хочется. Сразу поставят на учёт, вот это всё...

Рука Лоры легла на рыжую макушку Маб и погладила по волосам. Девочка что-то спросила у мамы, заглядывая в глаза, на что моряк усмехнулся, оголяя острые жёлтые зубы.

– О да, малышка, таким, как ты, там нелегко. Но среди таких, как я, тебе будет ещё хуже. Береги её, Лора! – воскликнул он вдруг на прощание, перекинул мешок через плечо и пошёл прямо в туман, явно хорошо зная дорогу.

– Чтоб тебя Рогатый забрал! – завопила ему вслед Лора.

В недоумении Вив безмолвно посмотрела на Дзива, но тот лишь помотал головой.

Дзив взмахнул поводьями, и лошади снова тронулись. Скоро чётче стало слышно колокольный звон.

– Как же тогда в городе живут данийцы, если, ох, – Вив поморщилась, – если постоянно звенят эти колокола?

– К этому можно привыкнуть, к тому же есть хорошее лечебное средство, – пообещал Дзив. – В остальном колокола не так уж мешают жить. Главное, не колдовать, чтобы не разозлить Неблагих. Зато Великий Вепрь там не опасен.

– Это звучит чудовищно. В Литторе вовсе запрещено чародейство, но...

– Как же вы тогда научились колдовать, банхиарна, если у вас на родине это тоже запрещено?

– Моя семья живёт далеко от больших городов. До нас никому нет дела.

Дзив взглянул на неё с любопытством, и пришлось объяснить.

– Хм... О, а вот и Ардри... Он... В общем, смотрите сами, прекрасные банхиарны.

Пригород столицы выплыл из тумана, как грязь из-под снега в начале весны. Дымили огромные трубы вдалеке. Голосили люди.

– Это Малый Ардри? – вглядываясь в их неприветливые лица, шёпотом уточнила Вив.

– О, нет, просто рабочие кварталы. Здесь живут люди. Ох, как же хочется закурить... И помыться, – он размял плечи, – и в свою тёплую мягкую постель. Вы можете остановиться у нас, бархиарна Вивьен. – Он оглянулся через плечо на Лору. – А вас с Маб отведу к хорошей знакомой, она приютит и поможет найти работу.

Сзади долго не раздавалось ни звука. Наконец Лора сухо ответила:

– Спасибо.

Их повозка тряслась на ухабах, подбираясь всё ближе к стенам города. У распахнутых ворот возвышалась неброская деревянная колокольня. Другая, точно такая же, с трудом проглядывала в серой дымке примерно в тысяче футов, тоже на краю городской стены.

– А что за мертвецы, от которых защищают эти колокола? – нахмурилась от боли в висках и сомнений Вивьен. – Прямо настоящие мертвецы? Встают из могил и мешают горожанам? – Она улыбнулась своей шутке, но Дзив в ответ не смеялся.

– Досмотр, – лениво переваливаясь с ноги на ногу, на середину дороги вышел мужчина в тёмно-синей шерстяной форме. Видимо, стражник. – Все выходим.

Вив с тревогой оглянулась на Дзива, но тот вёл себя спокойно, первым вылез из повозки, помог спуститься женщинам.

– Показываем вещи, – велел стражник.

Лора вывалила все свои небогатые пожитки из мешка. Дзив, заранее спрятавший всё оружие в домике по дороге к столице, достал стопку документов. Вив показала пустые карманы накидки.

– Пресветлая Сестра, вы это, зачем? Вам-то мы доверяем, – неловко закашлялся стражник.

Стражник даже не заглянул ей в лицо. Монашеский наряд сделал её невидимой.

– Поверить не могу, – поражённо пробормотала Вив и уже собралась вернуться в повозку, когда Дзив задержался у стены, где висели листовки.

– Это... констебль, – он обратился к стражнику, – это то, что я думаю?

Его синее лицо вдруг побледнело, между бровей пролегла глубокая складка.

Мужчина, только что проводивший их досмотр, даже не взглянул на то, что так заинтересовало Дзива.

– Давно не был в городе?

– Почти месяц.

– Тогда тебе крупно повезло, – цокнул тот языком. – В Малом Ардри устроили настоящее кровавое месиво. Погибло столько ваших, что в какой-то момент устали считать.

– Это же...

– Ага, ваше чудовище из легенд, – он округлил глаза, снова цокнув. – Кто мог подумать, что это не сказки? Вот мы все вечно кричим: пусть Рогатый тебя заберёт. Вот он и забрал, – осклабился мужчина. – Самый настоящий Кернунн...

Среди десятка желтоватых листов с напечатанными дешевой, размазавшейся краской портретами преступников, один выделялся. На нём не было лица, только силуэт мужчины с рогами оленя.

– Это же...

– Король, – с восторгом прошептала Маб.

– Тише! – Лора дёрнула её за руку. – Что ты такое говоришь?

– Констебль, – окликнул стражника Дзив, – а его же поймали?

– Ага! – хохотнул он. – Раз десять. К нам в отделение только за эту неделю привели уже двух Рогатых. Но ни один не признаётся. Давайте езжайте. Не задерживайте мне очередь.

Они пересекли несколько улиц, вдохнули запахи реки, фабричного дыма, кожи и теста, оглохли от гомона голосов и грохота телег, но Вив всё никак не могла отделаться от липкого ощущения, что оставили на ней слова стражника.

– Как вы думаете, это правда он? Настоящий Кернунн?

– Настоящие боги давно спят, – равнодушно ответил Дзив, но в его голосе всё равно слышалось напряжение. – Остались только Хранители, да и они... сами видели, банхиарна.

– Тогда кто это?

– Кто угодно. Мало ли сумасшедших?

Как назло, куда бы они ни направились в городе, повсюду висели листовки с чёрным силуэтом.

«Кернунн здесь!» – кричали они заглавными буквами. – «Данийское чудовище убивает горожан».

– Сначала отведём Лору и Маб, – вырвал её из раздумий голос Дзива.

Они оставили повозку и дальше пошли пешком. По узким грязным улочкам было не то что не проехать, там протолкаться пешком получалось с трудом, хотя широкоплечий Дзив, спрятав женщин у себя за спиной, вёл их вперёд, расчищая путь.

То ли им не везло поначалу, но что квартал нелюдей, что все остальные улицы, по которым они шли туда, были одинаково шумными, грязными и вонючими. Вив старалась не дышать. Она замёрзла и устала. Тонкие сапожки совсем не защищали от луж и огромных грубых камней мостовой.

Поэтому, когда они добрались до Малого Ардри, Вив уже не видела разницы между кварталами нелюдей и людей. Разве что в первом было больше разноцветных, рогатых и хвостатых.

– Забавно, – произнесла она с усталым равнодушием, – что вы, данийцы, вечно ругаетесь «рогатым», а сами...

– Потому и ругаемся, – без тени улыбки сказал Дзив и, остановившись у двери узкого высокого дома, постучался. – Когда мы говорим про Рогатого, то имеем в виду Кернунна. Из всех Спящих богов он...

– Самый страшный?

– Единственный, кто возвращается. Примерно раз в столетие.

– Что? Но вы же сказали, что все старые боги ушли...

– Прошу, банхиарна, подождите здесь.

Дзив неожиданно завернул в сторону, поднялся по ступеням крыльца ближайшего дома и постучал. Им открыла женщина с дикими звериными глазами, оглядела их всех, задержала взгляд на Вивьен. Лицо её скривилось. Дзив заговорил на данийском, поманил Лору и Маб. Они зашли в дом, даже не попрощавшись. Девочка на прощание обернулась, но тоже ничего не сказала.

Вив огляделась. Здания в Малом Ардри жались к земле и друг к другу. Пахло кожей, дымом и чем-то неуловимо сладким, терпким. Данийцы недружелюбно оглядывались на неё, сразу определяя чужака. На них не было ни ярких цветастых одежд, как у клана Ллин-Пэр, ни рисунков на коже. Мужчины коротко стригли волосы, а женщины заплетали в сдержанные причёски. Рабочая одежда, скромные цвета. Если бы не звериные глаза и кожа серых и синих оттенков, их было бы тяжело отличить от обычных людей.

– Не стой на дороге! – пожилая данийка толкнула Вив, и та попятилась, споткнулась о что-то и вскрикнула, когда поняла, что это чужая рука.

– Он здесь.

У её ног, прямо на мостовой, сидел даниец с тёмно-серой, покрытой коростой кожей. Когда Вив наступила ему на ногу, он даже не пошевелился. – С вами всё в порядке? – опасливо спросила Вив.

– Он здесь.

– Что?

Мужчина вдруг согнулся, схватился за голову, повалился на бок и не смог подняться. Тело его не слушалось. Кто-то из прохожих пнул его, пытаясь пройти.

– Убери ноги! Развалился тут.

Вив склонилась над ним, положила руки на плечи.

– С вами всё в порядке? Что случилось? Я... я сейчас приведу помощь.

Но мужчина вдруг поднял голову, схватил её за запястье.

– Кернунн, – произнёс он. По потрескавшимся, перемазанным чем-то красным губам потекла слюна. – Кернунн... он здесь. Кернунн...

С визгом Вив попыталась вырваться, но пальцы сжались только сильнее. Со скрипом распахнулась дверь, и на крыльце снова показался Дзив.

– Банхиарна!

Он слетел вниз по ступеням, оттолкнул мужчину и спрятал Вив у себя за спиной.

– Идёмте скорее...

– Этот... этот человек.

– Не обращайте внимания. Они сначала насосутся «красной отравы», а потом сходят с ума.

– Красной отравы? – Вив безвольно семенила за Дзивом, но раз за разом оглядывалась, пока даниец на земле не скрылся из виду.

– Жуткая дрянь. Дешёвое крепкое вино с добавлением... впрочем, не забивайте голову.

И он уверенно направился к воротам из квартала нелюдей.

– Разве вы живёте не здесь?

– Слава Создателю, нет.

Дальше Дзив повёл её на север, к заводским трубам, что задымляли город.

Улица Каэндитч гремела и стучала, как один огромный заведённый механизм. Вив натянула шарф на лицо, пряча нос, и только тогда, почувствовав запах шерсти и дыма, которым она пропиталась, поняла: на улице Каэндитч пахло машинным маслом.

Вдалеке дымила, выпуская серые облака, огромная фабрика, а по самой улице в разные стороны катились механические тележки, дребезжавшие каждым винтиком, каждым шурупчиком.

Машинное масло, которым их смазывали, слишком напоминало о констанце, где так же тяжело пахло. Оно пропитало всю округу, и, кажется, от него было никуда не деться.

– Куда именно мы идём? – Вив старалась не отставать от Дзива, хотя каждый его шаг равнялся её двум. – Вы живёте с семьёй?

– С другом. Во-от здесь...

Дом из рыжеватого кирпича стоял на углу, зажатый по бокам двумя пугающе не симметричными зданиями побогаче и повычурнее. Один из них стоял косо, поворачивая под углом к реке, второй был украшен лепниной, балконами, эркерами и башенками. Они были пристроены в самых неожиданных местах и совершенно не смотрелись вместе, точно хозяева втайне под покровом ночи украли на соседней улице одно окно, потом другое, и так постепенно и закончили постройку.

– Моего друга и соседа зовут доктор Бернард Шелли, – рассказал Дзив. – Он учёный, весьма знаменитый на острове. Обладает... репутацией. И весьма, весьма неплохо разбирается в проблемах, которые вас беспокоят.

– Это он тогда спас вас от «Констанц»? – догадалась Вивьен.

– О да. – Он мечтательно улыбнулся. – Так мы и познакомились. Доктор буквально спас мою жизнь. И теперь я считаю своим долгом отплатить ему.

– Чем?

– Всем.

Улыбка у Дзива была удивительно тёплая и располагающая. Скажи Вив только пару недель назад, что она будет ощущать себя в безопасности рядом с огромным синим рогатым мужчиной, так она бы не поверила.

Дзив пробрался ко входной двери, не выпуская руки Вив. Она набрала воздуха в рот, готовясь выпалить приветственную речь, представиться и конечно же поклониться, но они оказались на крохотной площадке с двумя дверьми и узкой лестницей, убегающей наверх, по которой и продолжили подниматься.

– А это... комнаты для слуг? – оглядываясь через плечо, спросила Вив.

Её слова вызвали у Дзива смешок.

– Соседи.

– А почему ваши соседи заходят в ваш дом? У них тоже есть крыльцо...

– К сожалению, благородная банхиарна, наши условия проживания за последние пару лет стали значительно скромнее. Увы, не могу пригласить вас в свою усадьбу. Но в нашем распоряжении квартира в целых четыре комнаты. Пройдём.

Он протянул ей руку, уводя вверх по узкой лестнице.

Внизу, за их спинами, послышались громкие голоса. Вив оглянулась. Распахнув входную дверь, мужчина в сером закричал что-то очень громко и зло, но ни одно слово, кроме «никогда» не было ей знакомо.

– Это... это же брюфоморский? – уточнила она у Дзива.

– Местный диалект, – фыркнул он, продолжая быстро подниматься по ступеням. – Им редко владеют воспитанные банхиарны.

– А кто... а-а-а, – протянула она с пониманием и, когда входная дверь грохнула за спиной ушедшего, поспешила следом за своим спутником. – Значит, ваши соседи...

– Снимают здесь квартиру, да, – закончил за неё Дзив. – Жильё в столице дорогое, так что мы недавно переехали в район поэкономнее и полюднее. К тому же у доктора часто происходят разные...

Наверху раздался взрыв, и стены дома содрогнулись. Дзив вскинул голову и, пробормотав «инциденты», кинулся со всех ног по лестнице. Вив подхватила подол и побежала за ним.

Три пролёта быстро остались позади. Дзив намного раньше ворвался в квартиру, и из распахнутой двери на лестничную площадку повалил дым. Прикрыв нос шарфом, Вив проскользнула следом, теряясь в узком проходе. Рассеянный свет тускло прорезался сквозь облака дыма, расплывшегося по коридору.

– Дзив, – позвала она.

– О, Дзив! – раздался резкий голос из угла.

Вив подпрыгнула от испуга и заметила худощавого мужчину в углу комнаты. Он осклабился, держа её на прицеле своего револьвера.

– А я подумал, воры.

– Ни один вор не сунется в вашу квартиру, доктор, – раздалось в стороне.

И с дребезжащим тревожным звоном распахнулись окна. В коридор потянуло свежим воздухом, и дым постепенно начал развеиваться.

– Что опять случилось?

– Ошибка, – пожал плечами с досадой на лице мужчина.

Он был немолод: тёмных волос уже коснулась седина, а вытянутого лица с прямым длинным носом – морщины. На носу круглые очки. Ворот рубашки расстёгнут на пару пуговиц. Длинные тонкие изящные пальцы музыканта. Он стрелял в сторону Вив серыми глазами с каким-то излишне равнодушным выражением.

Дзив не спешил отходить от окна в комнате. Из коридора его было видно через распахнутую дверь. Доктор, видимо, посчитал неудобным продолжать разговор на расстоянии и вошёл туда. Вив осторожно прокралась за ним.

– Ты вовремя вернулся, мой дорогой друг, – размахивая револьвером в руке, точно художник – кистью, произнёс доктор. – Очень-очень вовремя. У меня поднакопилось дел, которые нужно срочно решить.

– Это какие, например? – отряхивая одежду, сдержанно спросил Дзив.

Вив, закашлявшись, поспешила к нему и жадно вдохнула полной грудью.

Комната, судя по всему, служила кабинетом. Вдоль стен стояли книжные стеллажи, у окна – письменный стол.

– Хм, – доктор плюхнулся в большое кресло, закинул ноги на стопку книг, которые лежали на столе рядом с чайными чашками, стопкой разбросанных писем и журналов, чертежей и схем. – Дай подумать о порядке очередности по возрастанию важности. У меня пропал наёмник, которого я отправил к одному из источников. «Констанц и Ко», кажется, опять нашли, где я живу... а ещё в городе случился погром. Некто по прозвищу «Кернунн» разрушил добрую часть квартала нелюдей. Он убил несколько десятков человек, кого-то даже съел заживо... опять же, если верить слухам.

– Видел листовки в городе, – кивнул Дзив. – А каким образом он нас касается? Пусть его ищет «Неблагой двор».

– Ты предлагаешь отдать этим дикарям такой уникальный образец?! – возмутился доктор. – Они же замучают его, а то и сразу убьют.

Лицо Дзива скривилось в недоумении.

– Доктор, – устало вздохнул он, и сразу стало ясно, что подобные разговоры у них происходили нередко. – Только не говорите, что...

– Он нам нужен! Я ещё не решил зачем, но он нам точно нужен.

– Вы что, правда хотите, чтобы я притащил домой рогатого головореза?

– Конечно хочу! – возмущённо подпрыгнул в кресле Шелли. – А ты что, хочешь оставить его на улице? На растерзание шавкам из «Неблагого двора»?!

Усталость на лице Дзива сменилась разочарованием. Он взял со стола сразу несколько грязных чашек и, больше не споря, вышел, гремя посудой, из кабинета.

– А вот когда я так говорил про котёнка, мне его принести домой не разрешили, – произнёс он угрюмо.

Шелли, вытянув шею, смотрел ему вслед. Стёкла очков блестели, отражая свет настенных ламп.

– Котикам у нас дома слишком опасно. Я не могу так рисковать их жизнями.

– У нас дома всем опасно! – выкрикнул откуда-то из другого конца квартиры Дзив, звеня чашками. – Где Айнит? В квартире свинарник. Надеюсь, она хотя бы не валяется где-то под завалами этого хлама.

– Кажется, уволилась... Даже не предупредила. Я так и знал, что не стоит связываться с ней. От её брата у меня зубы сводит. Неприятная семья.

Доктор издал только протяжный стон и стёк по спинке кресла вниз так, что из-за края стола остались видны лишь очки и ноги. Вив, неловко теснясь у окна, встретилась с ним глазами.

– А ты кто такая? – спросил Шелли.

От растерянности Вив закашлялась, присела в лёгком реверансе, придерживая подол монашеского платья.

– Вивьен Арморика. Тиарн Дзив спас меня с корабля «Констанц и Ко» и благородно пригласил остановиться на время у вас, пока я не... – она потянулась рукой к шее, разворачивая шарф, – смогу избавиться от этого... с вашей помощью, если верить тиарну Дзиву.

– А-а-а, – Шелли приподнялся из-за стола, растянув губы в одержимой улыбке, и глаза его загорелись. – Так вот оно что. Ты ведьма.

– Чародейка, – поправила Вив. – Не имею отношения к Вещим Сёстрам или...

– Ты и про них знаешь, – усмехнулся доктор. – Хорошо-хорошо. Ты остаёшься.

– Да... но... разрешите спросить...

Но Шелли, не слушая, вскочил из-за стола и резво устремился по коридору туда, откуда доносился шум.

– Дзив! Я придумал, как заманить Кернунна. Будем ловить его на наживку. У нас есть молоденькая хорошенькая ведьма. Чудовищам должны нравиться красивые ведьмы!

Растерянная Вив, замешкавшись, поспешила к мужчинам.

– Я не хочу ловить никакого Кернунна, – пробормотала она.

Они оказались втроём на маленькой кухне, заставленной грязной посудой. Если упомянутая Айнит и должна была следить за порядком, то давно забросила это дело, а может, и вправду погибла под завалами мусора.

– Завари, пожалуйста, чай, – жалобно попросил Шелли. – Хотя, о, вот осталось, – он схватил кружку с остатками чая со стола и с довольным видом уселся на старый шатающийся стул.

Вив огляделась, встретилась глазами с Дзивом и подошла к раковине с тазом воды.

– Я могу мыть, тиарн Дзив, а вы вытирать, – предложила она.

– Прекрасной банхиарне не стоит портить ручки, – возразил тот.

– Тогда наоборот.

Они улыбнулись друг другу и принялись за дело.

– Надо хотя бы поесть из чистой посуды, остальное сделаем потом, – пробормотал Дзив. – Кстати, доктор, – Он обернулся, – у меня тоже есть новости.

Шелли оторвался от чашки без особого энтузиазма.

– А, эта твоя... подрывная деятельность, – он стрельнул глазами на Вив, проверяя, знает ли она. – Как ты умудрился спасти их пленную?

– Она спрыгнула с констанца в озеро Ллин-Пэр, но речь не об этом. После случилось кое-что более серьёзное.

– М-м-м? – пробормотал Шелли, снова утопая в кофе.

– Деревню разрушил Великий Вепрь с Драконьего Пика. Не знаю, что случилось, но на нём лежит некое... проклятие.

Шелли демонстративно долго цедил чай, а Дзив сверлил его взглядом.

– Что? – спросил доктор, продолжая играть в гляделки.

– Разве вам самому не интересно узнать, что случилось?

– Ты предлагаешь мне поймать бога кабанов? Зачем мне бог кабанов, когда здесь, в столице, есть настоящий легендарный Кернунн?

– Я лишь хочу сказать, что если это не сделаем мы, то точно сделает кто-то другой. Например, «Констанц и Ко». И тогда у них в руках окажется настоящее данийское божество.

Глава 6

КЛЕВЕР

о. Брюфомор, Королевский тракт

1239 г. от Золотого Рассвета

7-й день месяца шёпота волн

Клевер в который раз нетерпеливо заглянул через живую изгородь. Прошло уже больше часа с тех пор, как Мелюзина ушла в поместье.

– Не понимаю, зачем мы вообще её ждём, – вздохнул Гитун из сетчатого мешка на земле. – Нам не нужна эта девка.

– Она хочет немного подзаработать. Раз так долго не возвращается, значит, получилось продать какие-то лекарства...

На дороге от поместья вдруг показалась Мелюзина. Она бежала со всех ног.

– Уходим!

– Что? Что такое? – Гитун умудрился подпрыгнуть на месте. – Что опять?

– Что происходит?

– У них собаки! И оружие!

И с удивительной прытью Мелюзина перепрыгнула через ограду и понеслась по дороге. От поместья донёсся выстрел, и появился мужчина с двумя гончими.

– Р-рогатый...

Клевер схватил дядю, закинул за плечо и побежал за Мелюзиной.

– Сволочи! – завопили от поместья. – Бесы! Нелюди проклятые! Леди, куси его!

В лодыжку вцепились клыки. Клевер рухнул на руки, перевернулся на спину, но не успел встать. Навстречу мчалась вторая гончая. Она явно целилась ему в лицо.

– Пошла! – завизжала Мелюзина, промахнулась и пнула Клевера ногой куда-то в шею.

– А! – закричал Клевер.

– М-м-м! – замычал придавленный дядя.

– Ой, прости!

Он перекатился, закрываясь от ног и клыков, прополз по дороге. Гончая продолжала терзать сапог. Клевер схватил сетку с головой, размахнулся и, не вставая, ударил со всей силы.

– А-а-а!

Сетчатый мешок вылетел из рук. Дядя спикировал и упал посреди дороги.

Мужчина, преследовавший их от поместья, только-только догнал и в первую очередь увидел Гитуна.

– Создатель...

Собаки опасливо пригнулись к земле и, позабыв о Клевере, переключились на Гитуна.

– Прочь! Фу! Нельзя! – завопил дядя.

Дрожащими руками мужчина прицелился из ружья в голову.

– Нет! – завизжала Мелюзина. – Не стреляйте!

– Заткнись, нечистая! – оружие в руках мужчины заплясало, точно живое. – Ты отравила герцогиню! Ты...

– Это не отрава! Всего лишь слабительное! Я случайно насыпала слишком много, – заголосила та, вскинув руки к небу.

Осторожно, чтобы вновь не привлечь внимание гончих, Клевер потянулся к собственному ружью и, как только оно оказалось у него, нажал на курок.

Пуля просвистела в воздухе. Собаки насторожились, шерсть встала на их загривках дыбом.

– Назад! – со всей силы закричал Клевер. – В следующий раз стреляю в голову!

– В какую?! – одновременно воскликнули трое.

Клевер не ответил, он выстрелил.

Мужчина напротив вскинул руки и уронил ружьё; оно ударилось о землю и тоже выстрелило. Крик. Лай. Незнакомец сорвался с места и бросился назад, собаки понеслись за ним, тут же обогнали и скрылись за живой изгородью.

Тяжело дыша, Клевер опустил оружие и вздохнул с облегчением.

– Твою ж мать! – рыдал Гитун на дороге. – Чуть в меня не попали. А-а! Как же я ненавижу эту жизнь...

Мелюзина держалась за сердце и даже не моргала.

– Уходим скорее, – пятясь, попросила она жалобно.

Клевер подобрал вещи, поднял дядю и сердито зашагал вперёд. Некоторое время никто больше не говорил ни слова.

Чем ближе они подходили к столице, тем пустыннее становилось в округе. Данийцы, если не считать тех, кто давно поселился в квартале нелюдей, держались от города подальше. А леса и рощи вырубили задолго до того, как над Ардри поднялся дым из первых фабричных труб.

Когда из-за холмов выглянули колокольни, Клевер спросил:

– Тебе хоть заплатили?

Они задержались в пути только потому, что Мелюзина уговорила его заглянуть в поместье, чтобы продать парочку лечебных порошков. Клевер не хотел терять время, но чтобы снять жильё в столице, лишние деньги бы не помешали.

– Обещали... Но я не успела уйти до того, как у герцогини начался...

– Можешь не продолжать, – мрачно буркнул Клевер, вспоминая слова про слабительное. – Понял.

– В какое ж дерьмище ты нас втянула, Пиявка. Повезло, что остались живы, – раздался голос дяди за спиной. – Весь этот день – полное дерьмо! Ненавижу...

– Хватит ворчать, – закатил глаза Клевер. – Чего вообще ты жалуешься? Ты даже не можешь умереть, если что.

– Это не значит, что мне не больно, когда меня кидают, пинают и давят как картошку! Что у меня за племянник? Родного дядю не пожалеет. Кого я из тебя воспитал?!

Хотелось засунуть ему кляп в глотку. Клевер несколько раз вздохнул, пытаясь не думать о случившемся. Но угрюмые мысли не покидали его.

– Здравомыслящего человека.

Он остановился прямо посреди дороги, присел и стянул прокусанный сапог, проверяя лодыжку. Удивительно, но клыки лишь слегка поцарапали кожу.

Мелюзина подошла поближе и склонилась над ним, разглядывая небольшие раны.

– У меня есть мазь...

– Нет, спасибо.

Для верности стоило бы купить лекарство в городе, но Клевер так и не получил оплату за последнюю работу. Впрочем, работу он тоже не выполнил. Денег на пару ночей на постоялом дворе хватило бы, но только в квартале нелюдей, а он терпеть не мог там появляться. Данийцы не любили его, принимая за брюфоморца. Да и постоялые дворы там были пусть вдвое дешевле, но втрое грязнее, чем в любой другой части города.

Он обулся и, стараясь не думать об укусах, пошёл дальше. Вряд ли собаки герцогини могли быть заразны.

– Ты же раньше жила в Ардри? – уточнил Клевер у Мелюзины.

– Да, – начала неуверенно она. – Но к родителям, если что, я не вернусь, даже...

– Я не об этом. – Он поднял руку, успокаивая. – Я о колоколах.

– А-а! – просияла девушка. – У меня есть порошки от головной боли.

– Нет, спасибо, – отказался Клевер.

– Аха-ха! – загоготал дядя. – А что, дай ему выпить, Пиявка. Посмотрим, что убьёт его быстрее: колокола Ардри или твоя отрава.

– Это не отрава! – протянула надрывно Мелюзина. – И вообще, вот за средство от боли я могу поручиться. Сама даже его пью.

– А остальные свои порошки не пьёшь? – выгнул бровь Клевер.

– Они для продажи, – отводя взгляд, сказала девушка и забавно сморщила вздёрнутый веснушчатый нос.

– То есть они что... ядовитые?

– Нет, конечно! – возмущённо взвизгнула Мелюзина. – Что мои пиявки, что порошки не приносят никакого вреда.

– А пользу? – ехидно уточнил Гитун. – Хоть что-нибудь из твоих лекарств действительно лечит?

На дороге впереди показалась телега. Клевер переложил дядю из сетки в холщовый мешок.

– Всё, помалкивай теперь. Мы уже почти в столице.

Ардри приветствовал их приглушённым шумом. Смог и туманы окружили город серым коконом. Каменные изваяния домов походили на острова посреди серых вод. Клевер сначала даже не заметил, как сам ниже опустил голову. С каждым шагом сумка за плечами становилась тяжелее.

Его почти не осматривали, только проверили документы. Мелюзину отвели в сторону и вывернули наизнанку все её сумки. Она едва не плакала, когда на стол вытряхивали порошки и травы.

– Но это мой товар! Я же лекарь!

– Никаких лекарств без документов, – отрезал констебль. – Торговать теперь можно только в аптеках. Выкупи здание, получи лицензию и торгуй.

– Я сто лет жила в Ардри, и никогда раньше такого не было.

– А теперь есть. Всё. Городское правительство борется за безопасность на улицах. Мало того, что они хлещут «красную отраву», так ещё и разные сомнительные зелья...

– Я не такая! – топнула ногой Мелюзина.

– Ещё одно слово, и будешь в суде доказывать, какая ты.

Клевер не выдержал, подошёл к ним и протянул констеблю руку, в которой лежала монета.

– Прошу прощения, констебль. Моя знакомая ни в коем случае не препятствует вашей работе. Забирайте всё, что посчитаете нужным.

– Хотя бы пиявочек не забирайте! – взмолилась она. – Умоляю!

Страж поспешно спрятал монету в карман и сердито кивнул:

– Свободны.

Клевер потащил Мелюзину прочь. За их спинами послышался звон разбитого стекла.

– Ты представляешь, сколько денег я только что потеряла? – захныкала она, прижимая к груди банку с пиявками.

– Зато не свою голову, – буркнул Клевер.

Он собирался увести её подальше от ворот, но Мелюзина снова затормозила у доски с объявлениями.

– Боги! – ахнула Мелюзина. – Это же Кернунн...

Клевер промолчал, сверля взглядом изображение убийцы и внимательно читая описание. Тридцать человек погибло. И это только те, кого решили отметить в своих списках сыскари из «Неблагого двора». – Это чудовищно, – не отлипая от листовки, повторяла Мелюзина.

– Пойдём.

В горле встал ком. Даже воздух в городе ощущался тяжёлой ношей. Он будто пытался придавить к земле.

Клевер пошёл не оглядываясь, а девчонка нагнала его с листовкой в руках.

– Ты видел? – Мелюзина потрясла перед его лицом рисунком. – Тут написано «Кернунн». Как думаешь, это может действительно быть он? Рогатый бог? Но... но как он оказался здесь, в Ардри? И в то же время, что и Великий Вепрь...

– Что, – хмыкнул Клевер, – думаешь, в этом тоже ты виновата?

– Нет! – возмутилась она. – Нет... это же не может быть связано? Нет, смотри, здесь написано, это случилось... сколько дней назад? Получается, ещё до того, как пробудился Великий Вепрь Гихтун. Ха, забавно, – вдруг хихикнула она. – Ты замечал, что его зовут почти как твоего дядю? Гитун. Гихтун. Они случайно не родственники?

– Гихтун буквально означает «свинья», – неохотно пояснил Клевер. – А Гитун – «олень».

– М-м, ну конечно, – размахивая кисточкой хвоста, задумчиво произнесла Мелюзина. – Олень. Потому что вы оба Де...

– Тихо, – шикнул он, сжимая крепче ремни сумок. Он искусал губы до крови, смотрел прямо себе под ноги, старался не заглядывать людям в лица.

– Да, прости, – протянула девчонка. – Я же обещала... Клевер, я хотела сказать, что ты Клевер, и я помню, что тебя зовут Клевер, и... Кстати, – Мелюзина вынырнула прямо из-под носа, отчего он едва не столкнулся с ней, – я знаю отличное место. У меня там свои люди.

Клевер настолько не любил Ардри, а особенно квартал нелюдей, что выбирать ему было особо не из чего, поэтому он легко согласился.

«Свои люди» работали в старой гостинице для нелюдей у единственной колокольни, что располагалась как раз на границе между Малым Ардри и остальной столицей.

«Копыто оленя», пожалуй, было самым некрасивым названием, которое Клевер встречал за свои годы. Да и копыто это вместе с остальной ногой висело прямо над дверью, и каждый желающий мог им постучать.

Внутри было темно, холодно и мрачно. Посетители ели молча, точно в монастыре. Тени скрывали их лица, впрочем, как и самого Клевера с Мелюзиной. У владельца оказались огромные навыкате глаза, а зубы – столь узкие и острые, что невольно на ум приходил сом.

– Добрый день! – помахала рукой Мелюзина.

Сом посмотрел на неё и нахмурился.

– Изумруд сюда больше не приходит. Зря пришла.

Клевер скосил глаза на Мелюзину, а та смущённо залилась пунцом.

– Ой, да ты что! Я к тебе. Мы тут с другом ищем гостиницу с надёжным хозяином...

Тогда хозяин наконец-то обратил внимание на Клевера.

– Советую поискать гостиницу в другом квартале. В Малом Ардри живут нелюди.

– Я не человек, – неохотно ответил Клевер.

На это всегда был один ответ, но привыкнуть к нему всё равно казалось невозможным.

– Вот, значит, как, – оглядывая его с головы до пят, произнёс Сом. – И что чистокровный забыл в Малом Ардри? Выгнали из клана?

– Да.

Чем спорить с дураками, легче было согласиться. Это всегда удивляло их настолько, что сразу оставляли в покое.

– А... Что ж, короче, оплата за сутки вперёд, – предупредил Сом. – Если до заката не получаю деньги за следующую ночь, ваши вещи и вы вместе с ними оказываетесь на улице.

Мелюзина стыдливо переступала с ноги на ногу, наблюдая, как Клевер платил за две комнаты. Для столицы это было расточительно, даже слишком. Но Гитун в мешке и незамужняя девушка вынуждали тратить куда больше, чем он мог и хотел.

– Есть будете? – спросил Сом. – На ужин гороховый суп.

– Нет.

На ужин бы уже не хватило. К счастью, по пути в город они купили хлеба и яиц на небольшой ферме.

Клевер прошёл прямо к лестнице, Мелюзина за ним. Когда они поднимались по скрипучим ступеням, она шепнула:

– Можем снять одну комнату, чтобы дешевле вышло.

– Нет, – решительно отрезал Клевер. – Ты девушка.

– Да, но...

– А я мужчина и несу ответственность за твоё доброе имя.

В этот момент он ужасно порадовался, что Гитун был вынужден молчать. Впрочем, стоило засову на двери опуститься, а голове оказаться на столе, как Клевер тут же услышал ехидное:

– «Я же мужчина. Я несу ответственность за твоё доброе имя, Пиявка».

– Заткнись.

– Девка дело говорит: денег у нас мало.

– Она юная незамужняя. Я не могу испортить её репутацию.

– Ой, да она только рада будет.

– Заткнись.

– Что, недостаточно чистокровная для тебя? Или боишься нарушить гейс?

– Не то и не то.

Клевер не ответил, но взгляд его невольно метнулся к крохотному окну, за которым темнела улица.

«Копыто оленя» стояло у самого входа в квартал нелюдей, слишком близко к колокольне, где данийцы селились, только когда не имели иного выбора. В остальном это место ничем не отличалось от всех остальных: те же нечистоты, дым из труб и серость.

– Слышал, о чём говорила Мелюзина? – спросил Клевер.

– Она говорит без остановки обо всём, что видит вокруг. Что ты имеешь в виду?

Гитун смотрел на него со стола, расположившись между кувшином с водой и пустым тазом.

– На входе в город висят листовки о... о том, что случилось в Малом Ардри.

– Кого ищут?

– Рогатое чудовище, конечно же, – горько усмехнулся Клевер.

– Так можно описать половину данийцев на Брюфоморе. Давай сдадим им Пиявку, – хихикнул гнусаво Гитун. – Хоть награду получим.

Клевер рухнул на кровать и зачихал от поднявшейся пыли.

– Я не знаю, что делать...

Гитун замолчал. Некоторое время, пока через маленькое окно в комнату заползала ночь, стояла тишина.

– Нужно бы найти Финна, – наконец, сказал дядя. – И копьё, о котором он говорил.

– Копьё в Белой Башне, – напомнил Клевер. – В сокровищнице.

– Скоро Корона Ардри, – хмыкнул Гитун. – Весь город будет праздновать. Финн предлагал получить приглашение через Шелли.

Ноги устало гудели, и Клевер лениво носками стянул сначала один сапог, потом другой. Лодыжку слегка саднило, но ни крови, ни воспаления не было.

– Через месяц – это не скоро... Я не могу так долго оставаться в городе. Если опять что-то случится...

– Ничего не случится. Просто держи себя в руках.

– Ха, – лениво усмехнулся Клевер. – Как будто это может спасти от проклятия Хайвела. Даже колокола его не остановят.

– Зато Госпожу, чтоб её, остановят. Птицы не слышно с тех пор, как мы вошли в город.

– И то верно... Знаешь, что самое обидное?

– М-м?

– Единственный, кто мог бы понять, что со мной происходит, кроме Госпожи, это Финн, а я даже не успел рассказать ему, что случилось. Но кажется, он о чём-то догадался. Сразу спросил, сколько гейсов я нарушил.

– Финн куда умнее нас с тобой. Пожалеем тех Нетопырей, что схватили его.

– Он даже не пытался сопротивляться, – задумчиво произнёс Клевер.

– Что?

– Он даже не пытался убежать, когда нас настигли Нетопыри. Как будто хотел, чтобы его схватили.

– Хм... – только и сказал дядя.

Даже ночью с улицы доносились крики пьянчуг, топот и ругань, а на рассвете одна за другой потянулись телеги, дребезжа колёсами по мостовой. Здесь, в окружении колоколен, что пели каждый час даже ночью, пленники из-под холмов не могли потревожить сон.

И всё же поутру где-то на подоконнике пропела зарянка:

– Я знаю вкус твоей крови, Дейве.

Клевер едва не упал с постели, споткнулся о Гитуна, прополз на четвереньках по холодному деревянному полу и едва не выбил стекло, пока пытался открыть старую засохшую оконную раму.

– Где ты?!

По лицу стекал ледяной пот. Тело бил озноб.

– Иди! Иди сюда...

В груди закипала ярость. Как лава из жерла вулкана, она рвалась наружу. Клевер едва мог просунуть голову в окно. Пальцами он вцепился в раму, сжимая так сильно, что готов был сломать истлевшее от времени дерево.

– Иди сюда...

Первые лучи коснулись крыш соседних зданий, и из теней вынырнула крохотная птичка. Она слетела с дымохода, издевательски щебеча.

– Подлая гадкая тварь...

На колокольне, возвышавшейся над «Копытом оленя», ударил колокол. Звон сотряс всю улицу. Клевер дёрнулся, стукнулся затылком о раму. По голове точно били сковородой.

Он упал на спину, хватаясь за виски. Руки стали чужими, тяжёлыми. Золотой огонь в груди вспыхнул ярко. Клевер изогнулся на полу, скрипя зубами. Жгло. Жгло. Так нестерпимо жгло.

– Клевер! Клевер...

Голос дяди доносился откуда-то издалека. В глазах почернело.

Ломая короткие ногти о пол, Клевер перевернулся на живот, прополз к двери. Шатаясь, он заставил себя встать, с трудом поднял засов и едва не рухнул на соседнюю дверь.

Она открылась почти сразу.

– Клевер!

Испуганное лицо Мелюзины золотилось и искрило. Он упал на неё всем весом, и только чудом девчонка смогла его удержать.

Он смутно помнил, как его дотащили до постели.

– Голова...

– Да-да, сейчас. Я спрятала в ботинке.

С грохотом на пол полетела обувь.

Руки рвали простыни, нога лупила по изножью кровати. Все мышцы сводило судорогой. Если бы это была предсмертная агония, Клевер встретил бы её с благодарностью, но ему уже был знаком этот огонь в груди. Он знал, почему так сжималось горло, почему под рёбрами невыносимо жгло.

Наконец, губ коснулась холодная глина, и в рот потекла горькая вода.

– Пей, пей, это поможет, я обещаю. Никогда не видела, чтобы так плохо было от колоколов. Это потому что ты чистокровный, да? Пей, пей...

Он не думал и не сомневался. Пусть Мелюзина напоит его хоть самым сильным слабительным, лишь бы избавило от пламени в груди, от крика в голове, от рёва внутри.

Когда огонь затух, наступила тьма. Клевер пришёл в себя спустя какое-то время на кровати. У изголовья сидела Мелюзина, смотрела с тревогой и жалостью. Её пальцы запутались в его волосах.

Несколько минут он лежал, не шевелясь, пока постепенно возвращались сознание и разум. Прикосновения вдруг стали точно клещи, вырывавшие волосы из скальпа. Запах кожи показался удушающим.

Клевер резко сел, сбрасывая с себя чужие руки, замотал головой, пытаясь понять, что случилось.

– Ты в порядке? – озабоченно спросила девушка.

– Нужно найти Финна, – сказал он. – На «Неблагом дворе» должны знать, где он.

– Да, но...

Она растерянно захлопала ресницами, когда Клевер вскочил с кровати и поспешил в свою комнату. Мелюзина посеменила следом.

– Ты можешь объяснить, что случилось?

Гитун взволнованно выглянул из-под кровати, куда, видимо, закатился, чтобы его не заметил случайный зевака, пока дверь оставалась открытой.

– Закрой дверь.

Он напился холодной воды, всё ещё пытаясь прийти в себя. Боль и жар прошли, но воспоминания оставались слишком свежи, чтобы сразу всё забыть.

– Нужно найти Финна, – повторил он. – И я...

– Нетопыри обязаны отчитываться перед «Неблагим двором» о таких делах, – выкатился из-под кровати дядя. – Значит, Финн должен числиться где-то в их списках.

– Так вам нужно на «Неблагой двор»? – переспросила Мелюзина и широко улыбнулась, взмахнув хвостом. – Как вам повезло, что у меня там есть друзья.

Её слова заставили Клевера встрепенуться. Они с Гитуном переглянулись и замолчали.

– Говоришь, – протянул задумчиво дядя, – у тебя друзья на «Неблагом дворе»?

– Да, – подбоченилась Мелюзина.

В коридоре послышались шаги, и она добавила тише:

– Так что я быстро узнаю, куда направили Финна.

Клевер снова переглянулся с дядей, тот вскинул брови, показывая своё согласие.

– Мне нужно ещё кое-что, – сказал Клевер.

– Что такое?

– «Неблагой двор» отобрал у меня кое-что...

– Конфисковал, скажем так, – поправил дядя.

– Одну вещь. Драгоценную. Очень важную. И старинную.

Глаза Мелюзины загорелись от предвкушения.

– Обожаю старинные драгоценные вещицы, – сцепив пальцы, проговорила она с восторгом. – Что такое надо украсть... э-э-э... конфисковать обратно?

– Ключ.

Клевер достал из сумки свёрнутый листок бумаги, развернул и ощутил, как под ложечкой засосало.

Знаки языка богов он знал не так хорошо, как другие языки. Финн, конечно же, обучал его, но бабушка опасалась колдовства. Она считала, всё что пришло от Спящих богов, так или иначе связано и с сидхе. Потянешь за одну нить – разойдётся всё шитьё. А мужчине из рода Дейве точно стоило опасаться всего, связанного с сидхе. Бабушка оказалась права.

Рисунок был скопирован из старинной книги о древностях Пяти Островов и удивительно точно отражал то, как ключ выглядел на самом деле. Когда Клевер нашёл его, то узнал сразу.

– Держи, – он протянул его Мелюзине. – Он должен быть где-то среди улик или не знаю... в общем, оно может быть как-то связано с этим Кернунном, о котором все пишут.

– Из листовок? – оторопела она. – Который убил столько данийцев в Малом Ардри?

– Я... в тот день я тоже был там в городе. – Ком в горле мешал говорить. – Еле спасся, когда всё началось, и в суматохе потерял сумку, в которой лежал ключ. А он очень нужен мне. Поэтому... ты же поможешь мне его достать?

– Конечно, Клевер, – пролепетала Мелюзина. – Я очень постараюсь.

Она прижала руки к груди, и в комнате повисла тишина, от которой стало не по себе.

– Отлично, – крякнул Гитун. – Раз с этим всё решили, давайте уже пожрём.

КОРВУС

о. Брюфомор, восточное побережье, карьер Омра

1239 г. от Золотого Рассвета

10-й день месяца шёпота волн

Ветер с моря бил в лицо, принося солёные брызги и пыль с карьера. Корвус едва держался на связанных ногах, чтобы не упасть, пока монахиня в приступе религиозного экстаза возводила руки к небу. Впереди – песчаные горы. Позади – лачуги, в которых жили старатели. Бывший янтарный карьер Омра был единственный поселением «Констанц и Ко» к северу от Хребта мира. Больше недели они мёрзли в пути, пока наконец-то не добрались сюда. И вместо того, чтобы дать им выспаться, Зальм второй день подряд собирал выживших экспедиторов на краю карьера для утренней молитвы. Отказаться было нельзя даже арестованному Корвусу.

Наконец прозвучали заветные слова, означавшие конец мучений:

– Да озарит Создатель ваш путь!

– Да не опалит он тебя, – дружно ответили все остальные.

Корвус пошевелил губами, но не издал ни звука, кроме усталого вздоха, когда всё завершилось, и можно было вернуться в общий дом и позавтракать. Мюллер дёрнул его за верёвку.

– Я и так иду. Не обязательно меня, как собаку, тащить, – процедил Корвус.

– Смотрю, ты не особо молишься о прощении своих грехов, Салливан?

– Лучше бы вы меня сразу казнили, чем заставляли слушать эту дурь про Создателя...

Мюллер не успел ответить. Дорогу им преградила Аннели.

– Да озарит тебя Создатель, Бран Салливан.

У Корвуса лицо перекосило в подобии улыбки. Мюллер кашлянул и встал между ними:

– И вас, Сестра.

Аннели смутилась от его взгляда, а Корвус едва сдержал смешок.

– Доброе утро, Сестричка, – ласково, как самый сладкий яд, произнёс он. – Как дела?

– Благодарю, – искренне ответила она. – Тебе... вам понравилась молитва? Я молюсь за вас каждый день, господин Салливан. Вы спасли меня в Ллин-Пэр, и это меньшее, что я могу сделать. Так вам...

– М-м-м?

Мюллер повёл Корвуса к дому смотрителя Омры, пока Аннели смущённо ступала рядом. Остальные экспедиторы бросали на него косые, полные то ли зависти, то ли понимания взгляды. Монахиня пусть и пообещала себя Создателю, а не смертному мужчине, но была загляденье как хороша. Может, поэтому Зальм и поднимал их на молитву каждое утро? Чтобы поглазеть на красивую девушку?

Но благодарная за своё спасение монахиня прибилась именно к Корвусу, как потерянный котёнок к случайному прохожему. К тому же, как он подозревал, мужчин в целом она опасалась.

– Раньше я никогда не проводила службу сама. В моём возрасте Сёстры обычно ещё только учатся. Надеюсь, всё прошло хорошо? – робко спросила Аннели.

– Ага, – вздохнул Корвус устало.

– Очень хорошо, Сестра, очень! – воодушевлённо воскликнул смотритель Омры и протиснулся к ним поближе. – Я здесь, если честно, одичал. Людей у нас не хватает категорически. Особенно таких, как вы. Тут же ещё недавно данийцы добывали янтарь. А недавно наши обнаружили Золотую силу. Течёт прямо из горы. Так до сих пор, считай, нет никого, кроме данийцев, которые разрабатывают шахту. А хочется, знаете, поговорить с кем-нибудь по-человечески. О душе. Не с этими же рогатыми-хвостатыми, правда, о душе говорить? Жду не дождусь, когда мне пришлют подмогу. Обещали со дня на день. Вы, командир Зальм, как раз сможете через них связаться с центром и сообщить о «Графе Гимфеле».

На краю карьера темнела пещера, вход в которую подпирали деревянные брусья. Стучали кирки. Пара Нетопырей на входе следила за данийцами, таскавшими из глубины будущей шахты груды камней.

– О, а вот и новеньких привезли. Только вспомнил.

Смотритель карьера подбоченился, оглянувшись на дорогу.

– Новеньких? – переспросила Аннели.

– Я ж говорю: пришло распоряжение разрабатывать шахту, – объяснил смотритель. – Поэтому начальство обещало прислать... да ладно! – Он хлопнул себя по бокам. – Правда чародей или мне чудится? Не похож на обычного данийца.

– Что такое? – нахмурился Зальм.

По дороге к карьеру тащилась повозка, то и дело заваливаясь набок, когда колёса попадали в выбоины, и извозчик постоянно отпускал поводья, чтобы одной рукой придержаться за сиденье.

Позади него сидели шестеро: пятеро в кожаных плащах «Констанц и Ко», и один в шерстяном зелёном плаще.

– Это не даниец, – восторженно повторил смотритель. – Кажется, правда самый настоящий чародей.

Он поспешил навстречу повозке. Остальные, изнывая от скуки и любопытства, пошли следом. Мюллер попытался поймать взгляд Зальма, но тот даже не обратил внимания.

– Пошли, Салливан, – Мюллер снова дёрнул за верёвку. Она шла от удавки на шее к рукам.

– Я не твоя собачка, – прорычал Корвус. Мюллер поджал губы и молча повёл его за остальными. Зальм ступал впереди.

– А разве данийцы не все того... с Золотой силой?

– Они имеют к ней большой талант, поэтому легко находят источники в шахтах и на карьерах, – пояснил смотритель. – Но вот добыть Золотую силу сможет только чародей, он умеет... это, – он взмахнул руками, – плести верёвки.

– Нити, – раздалось из повозки.

Они остановились в паре шагов, разглядывая новоприбывших, а извозчик потянул поводья.

Чародей, сгорбившись, сидел к ним спиной и даже не оборачивался.

– Чародеи плетут нити заклятий, – громко произнёс он таким будничным тоном, будто не сидел в кандалах, окружённый сразу пятью Нетопырями.

– Ха! – улыбнулся смотритель. – Смотрю, ты разговорчивый. Хорошо, я люблю разговорчивых, а то с этими зверятами заскучать можно. Они только на своём лепечут, – кивнул он в сторону двух бледных, точно моль, данийцев, которые как раз выносили из шахты осколки каменной породы. – Тебя как звать?

– Меня? По-разному звать. Не знаю, как на этот раз записали в бумагах. Тиарн Нетопырь, как вы меня записали?

Один из экспедиторов в повозке поднялся и достал из наплечной сумки несколько сложенных вдвое бумаг.

– Молчать, – бросил он чародею и обернулся к смотрителю: – Да озарит Создатель твой путь, господин. Командир Айхер из шахты Грундлос передаёт вам пленника. Чародей. Айхер просил, чтобы вы это подписали. Это не прошло по общей базе через Ардри. Напрямую отправили вам.

Смотритель протянул руку, чтобы забрать документы, и застыл, глядя на приезжих с недоумением.

– То есть?

– Пленного поймали на Королевском тракте во время нападения Великого Вепря.

От одного упоминания зверя все молча переглянулись. После разрушения Ллин-Пэр тварь скрылась где-то в Озёрном крае, и Зальм решил повести отряд по побережью, подальше от Драконьего Пика. А Вепрь, значит, пошёл по главной дороге прямо к столице.

– Пленный был взят во время сотворения заклятий, – продолжил равнодушно отчитываться наёмник, оставаясь в повозке. – Командир Айхер принял решение перенаправить его напрямую к вам. Вам же нужен чародей, чтобы как можно скорее приступить к разработке шахты?

– Да, но всё же проходит через «Неблагой двор»...

– «Неблагой двор» подчиняется Ардри, а не «Констанц и Ко», – Нетопырь чуть вскинул голову и, задумавшись, медленно отвёл руку с бумагами. – Это займёт несколько месяцев, а «Констанц» нужна шахта уже к началу лета. Так вам нужен чародей или везти оформлять его в Ардри?

Пока смотритель мешкал, Нетопырь открыл свою сумку, чтобы убрать документы обратно.

– Где подписать?

На лице Нетопыря не дрогнул ни один мускул. С таким же равнодушным видом он вернул документ.

– Внизу, на каждом экземпляре.

– Да-да, сейчас, – смотритель растерянно огляделся и попятился, – схожу за пером и чернилами.

– Отлично. Выгружаем.

Чародея подняли за локти с двух сторон.

– Благородные тиарны, – осклабился он в удивительно белоснежной для его возраста улыбке из-под полов широкополой шляпы, – я и так добровольно пойду, куда бы вы ни повели.

– Вперёд.

Нетопыри перескакивали с лойтурского на данийский так быстро, что если бы Корвус не провёл с ними целый год, так запутался бы.

– Да озарит Создатель твой путь! Я командир Зальм, мы из экипажа констанца «Граф Гимфел», который должен был прибыть на Драконье нагорье в конце прошлого месяца в шахту Нордлих. Насколько помню, Грундлос недалеко?

– Пара часов в пути.

– Вы сейчас возвращаетесь туда? Мой отряд может присоединиться к вам?

Нетопырь окинул их всех всё тем же мертвенно-равнодушным взглядом.

– Место есть для одного человека. Если отправите кого-то из ваших с нами, по прибытии в Грундлос выделим ему лошадь, чтобы добраться до Нордлих.

Зальм окинул их быстрым взглядом и, конечно же, назвал:

– Мюллер! Отправишься в Нордлих. Попросишь о помощи и передашь всю информацию. Я напишу письмо местному начальству.

– Так точно!

У Корвуса едва получилось скрыть раздражение. Мюллер сдал его командиру и тем самым заслужил полное доверие и расположение начальства. С другой стороны, стоило радоваться, что именно его отсылали подальше.

Рядом продолжала беспокойно крутиться монахиня.

– Господин, а что слышно про чудовищного вепря? Мы столкнулись с ним к северу отсюда...

Экспедитор стрельнул в неё глазами.

– Ничего хорошего не слышно. Он прорвался через Хребет мира на юг. Местным фермерам придётся несладко.

Аннели осенила себя священным знамением.

– Хорошо, что на острове есть вы, господин. Я слышала, никто лучше экспедиторов «Констанц и Ко» не умеет охотиться на чудовищ.

Корвус не сдержал смешка, и Мюллер снова дёрнул верёвку. Аннели смущённо поймала его взгляд.

– Что я такого сказала?

Он помотал головой. К счастью, остальные были слишком заняты переговорами и не прислушивались. Один только Мюллер корчил презрительную мину.

– Экспедиторы не такие уж герои, Сестра. – Корвус не сдержал мягкой улыбки. – Нас не просто так прозвали Нетопырями...

– Но вы выполняете важную работу, – взволнованно возразила она. – Защищаете остров от чудовищ.

– Данийцы не чудовища. Они просто... уродливые люди. А в основном мы охотимся на них. – Корвус кивнул в сторону шахты. – Думаешь, эти ребята просто так тут работают? Они рабы.

– Данийцы – создания Аберу-Окиа. Такие же, как Великий Вепрь. И они...

– Заслуживают быть рабами? Должны быть убиты?

Аннели запнулась. На лице промелькнуло сомнение. Лицо её, по-юношески пухлое, почти детское, слишком контрастировало с той взрослой строгой манерой, которой она старалась держаться.

– Спасены, – подобрала она наконец слово. – Мы можем их спасти. Мы должны их спасти. Молиться о них...

– А обо мне ты Создателя тоже молишь? Меня, например, собираются казнить за заговор с Зелёными, такими же данийскими чудовищами.

Щёки девушки запылали, губы залились пунцовым цветом.

– Что? Как ты...

– Ты же обещала молиться обо мне, Сестра, – напомнил с улыбкой Корвус. – Сама так сказала. Я тебя за язык не тянул.

Смущение на её лице стремительно сменилось растерянностью, возмущением и искренней радостью. Она заливисто засмеялась и замотала головой.

– Я обещала молиться за тебя, Бран Салливан, – поправила она. – За твоё здоровье, за твою душу. Но не о тебе.

Экспедиторы оглянулись на них с удивлением. Зальм кивнул Мюллеру, и тот в который раз дёрнул верёвку.

– Веди себя тихо.

Но Корвус уже был слишком раззадорен. Он наклонился поближе к Аннели, натягивая собственный поводок и прошептал:

– Что ж, тогда молись, Сестра, пожалуйста, усерднее. В такие времена меня спасут только твои молитвы, – и, не сдержавшись, подмигнул ей.

– Мюллер, уведи его ради Создателя, – прошипел Зальм. – Передай Салливана Шмидту. А сам отдыхай. Завтра с утра отправляешься в дорогу.

В Омре стало ещё многолюднее, чем прежде. Отряд из Драконьего нагорья задержался на ночь.

На берегу стояло несколько деревянных хижин для шахтёров. Единственный каменный дом предназначался для сотрудников «Констанц». Экспедиторы собрались внутри, разожгли очаг, и к вечеру из окон потянул соблазнительный аромат.

Корвуса привязали к столбу на крыльце, и он завистливо слушал, как внутри звенели стаканы. Шмидт, которому велели присматривать за ним, тоже не находил себе места, пока остальные ужинали.

– Может, принесёшь нам поесть? – Корвус оглянулся на дверь. – А то мы тут с голоду помрём.

– Командир сказал, сам позовёт...

Дверь приоткрылась, и на крыльцо вышла Аннели. Она смущённо улыбнулась, показывая тарелку с рагу. От еды поднимался пар. Корвус почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

– Господин Шмидт, идите к остальным, я присмотрю за господином Салливаном.

Шмидт не стал спорить и тут же скрылся в доме, а Аннели улыбнулась ещё шире. Ветер с моря растрепал подол её синего платья. Она подошла легко, едва не пританцовывая, опустилась рядом на крыльцо.

– Я принесла тебе поесть, а то несправедливо, что ты голодаешь, пока остальные ужинают. Вся эта ситуация вопиюще несправедлива. Поскорее бы уже добраться до столицы, чтобы всё это закончилось.

В её словах всегда было столько огня. Корвус наблюдал, как возмущённо дёргался кончик носа, как надувались губы, и едва сдерживал смех.

– Думаешь, суд меня оправдает?

– Уверена!

Она зачерпнула ложкой рагу, поднесла к его рту, и Корвус без лишних слов проглотил, прожевал и только потом спросил:

– Ты что, не веришь, что я в заговоре с Зелёными?

– Нет, конечно, – от возмущения светлые глаза потемнели. – Ты не мог.

– Конечно, я же был с вами на одном корабле. Я что, похож на самоубийцу...

Аннели снова зачерпнула рагу.

– Я имею в виду, что ты не предатель. Ты бы ни за что не вступил в сговор с разбойниками.

Корвус едва не подавился, когда дверь приоткрылась.

– О, вы тут... – прошептал смотритель с нескрываемой радостью. Он прокрался к ним и протянул два стакана.

– Вот вам, в честь знакомства.

Настойка пахла ягодами и спиртом. Аннели робко попробовала, сделала всего пару глотков, но тут же опьянела. Корвус наблюдал, как она стала сосредоточенно держать ложку в руках, чтобы не уронить.

– Ты меня не знаешь, Сестра, – сказал он, жуя рагу.

Аннели старательно собирала остатки рагу в миске и отводила взгляд, но щёки её покраснели.

– Я знаю, что ты спас меня в Ллин-Пэр. Дважды. Этого мне достаточно. Не то что командир Зальм. Я несколько раз пыталась поговорить с ним про этого ужасного Вепря, но он даже слушать не желает.

– О чём?

– О том, что погибнут невинные люди, если экспедиторы не вмешаются. Вы же охотники на чудовищ, вы должны спасти людей. Неужели Зальм не понимает, как это важно?

– Думаю, он всё понимает.

В доме стало шумно и весело. Нетопыри ругали Зелёных, обсуждали Вепря и жаловались на погоду. Чем ниже опускалось солнце, тем больше они ели и пили, и тем жарче разгорался огонь в очаге. Стало душно, и один за другим они выходили на улицу. Стоило Зальму показаться на крыльце, как Аннели встрепенулась.

– Командир, можно кое о чём вас спросить...

Он прибавил шагу и поспешил к берегу, но Аннели не отставала.

Смотритель снова тайком принёс Корвусу настойки, на этот раз небольшую пузатую бутыль.

– А то тебе помирать скоро. Хоть напоследок порадуешься, – сказал он и похлопал Корвуса по плечу.

От такого подарка становилось тошно, и Корвус присосался к бутылке, пытаясь заглушить мысли. С каждым глотком в груди всё сильнее скручивался клубок. Сквозь чёрные ресницы он видел порой стройный силуэт Вивьен прямо напротив. Ветер трепал её волосы, а на шее что-то алело...

В голове зазвенело, и Корвус сжал виски, когда рядом вдруг остановился Мюллер.

– Зальм велел отвести тебя на шахту. В доме и без того тесно, там будут спать экспедиторы.

– На шахту? – Корвус резко оглянулся в сторону чернеющего входа и понял, что опьянел куда сильнее, чем ожидал, когда голова закружилась.

– Именно, – кивнул Мюллер и присел, чтобы отвязать его от деревянного столба. – Пошли.

Ноги вязли в мягком песке. Мюллер тоже был нетрезв и шатался.

– Что у тебя с монашкой, Салливан? – спросил он невнятно. Язык его заплетался.

Как и многие лойтурцы, он походил на моль: бледный, беловолосый, сероглазый. И с неизменно гордым, полным самодовольства лицом.

– А что?

– Да просто, – пожал плечами Мюллер. – Вижу, вы вечно вдвоём. Она хорошая девушка.

– Она монашка, – уставившись в свою кружку, сказал Корвус. – Чё ты на ней помешался?

– Сам ты помешался, – фыркнул Мюллер и подтолкнул Корвуса в плечо, но зашатались они оба и схватились друг за друга, чтобы удержаться. – Создатель, да что б тебя...

– Сам ты Рогатый... Так и скажи, что ревнуешь.

– Ты предатель, Салливан, – процедил с отвращением Мюллер и дохнул Корвусу в нос луком. – Хорошо, что тебя скоро казнят.

– Это не тебе решать, а суду.

– Суд будет только для видимости. – Мюллер вскинул подбородок и потащил его дальше к шахте. – Зальм сам сказал: так положено по закону. Мы же не звери, чтобы убивать без разбору. Ты экспедитор, значит, должен быть судим согласно закону, пусть и брюфоморец. Вы, брюфоморцы, все ублюдки. Вам не доверяют, – проговорил он с нескрываемым презрением. – Мы сначала бесились с ребятами, когда вас стали набирать в «Констанц». Боялись, вы заберёте наши места. А потом... ты знал, что вам платят вдвое меньше? Жизнь одного лойтурца стоит вдвое больше жизни брюфоморца.

– С чего бы?

– Вы ничтожества и пираты. Не удивительно, что ты связался с Зелёными. Они разбойники, как и вы. Данийцы, брюформорцы – всё грязь. Никакой разницы. Знаешь, кто такие брюфоморцы?

– Ну расскажи мне... Удиви... – мрачно глядя исподлобья, попросил Корвус.

У входа в шахту лежали груды камней, что вытаскивали рабочие. В неглубоком алькове скрывалась маленькая деревянная дверь, за которой начиналась шахта. Корвус заглянул в убегающую вниз тьму и попятился, но Мюллер снова пихнул его вперёд

– Брюфоморцы – все беглецы с материка. Сюда, на Брюфомор, ехали только неудачники, которым не нашлось места в Лойтурии или Империи. Вот вы и организовали здесь своё... воровское королевство. И то, пока «Констанц» не помог, вы не могли справиться с данийцами. Вот, – Мюллер провёл его за дверь и остановился на пороге. – Здесь тебе самое место.

Корвус завертелся на месте, как собака, что не могла улечься спать, и оглянулся на экспедитора. Внутри было совсем темно. Единственный источник света остался где-то за его спиной, очерчивая силуэт.

– А ты, смотрю, знаток брюфоморской истории, – хмыкнул Корвус. – Думаешь, теперь вы тут хозяева?

– Ну, на Брюфоморе мы порядок навели. Скоро и остальные острова будут наши. Все Пять Островов Дракона... Всё. Спокойной ночи. Больше, к счастью, не увидимся.

Он захлопнул дверь, и Корвус остался в темноте. Холод и шорохи сгустились вокруг. Он уселся на голую землю, облокотился о стену. Если бы не настойка, он бы не заснул от мыслей. Всё это время он старался не думать о суде, но слова Мюллера теперь засели глубоко в голове. Но, к счастью, он был пьян, и глаза слипались.

И ночь вокруг наступила не зябкая, ветреная и влажная на берегу моря, но тёплая, нежная, полная сладкого предвкушения. Она была полна радости и праздничного восторга, пока вдруг не оборвалась криком.

– Мама!

Крохотное хрупкое тело Эйлин почернело, стало липким, холодным и вязким. Земля под ней вдруг потемнела. Вивьен отпрянула, упала на руки и отползла назад, а тьма поползла следом за ней. Золотые нити прожгли борозды на коже.

– Мама!

Точно буря, в круг камней ворвались ламины. Все в белом, как призраки. Как Белая Дама. Огни взметнулись к небу и тут же ухнули обратно вниз, тревожно затрепетали, затухая на ветру.

– Мама! Помоги, помоги!

Чернота из тела Эйлин утекала в землю и в ручьи вокруг. И вода замедлила свой бег, потемнела. Все факелы вокруг погасли один за другим.

– Вивьен? Что ты... Эйлин!

Мама склонилась над Эйлин, опустила руки, касаясь груди, узких плеч и тонких рук. Пальцы пробежали вдоль туловища, пытаясь ухватить нить, но ни нити, ни искры, ни единого следа жизни не осталось. У неё забрали всё. Осталась только чернота, и она выплёскивалась наружу, затопляя поляну вокруг Звёздного дуба.

Вив вздрогнула, руками заткнула себе рот, сдерживая рвущийся крик.

– Спаси Эйлин... Мама, пожалуйста, спаси...

Ламины в белых длинных одеяниях вокруг кружили, будто бестелесные духи.

– Дуб! – вдруг закричали в стороне. – Она отравила дуб.

И всё переменилось. Мама кричала дико и яростно, как раненый зверь. Ламины жгли огонь, и тело Эйлин вспыхнуло, как свеча, быстро, вспышкой. Там, где возложили цветы и дары, там, где позже должен был загореться благословенный огонь, там горело крохотное тело Эйлин.

А мама рвалась туда, к погребальному костру, и ламины удерживали её втроём, чтобы она не прыгнула в огонь к дочери. Всё искрило, пока чёрную проклятую землю выжигали дотла, чтобы не осталось ни капли тьмы.

– Это она! Это она наслала проклятие.

Из всех ламин рядом оказалась только бабушка. Она схватила Вивьен за плечи, подняла и спрятала за своей спиной. В полумраке было толком не разобрать чужих лиц, но Вивьен знала точно, с каким презрением, с каким осуждением и ненавистью они посмотрели на неё.

– Я не виновата...

– Не подпускайте её к дубу. Уведите предательницу из священной рощи.

Её вырвали у бабушки, схватили за руки с обеих сторон, потащили прочь. Вивьен закричала, попыталась вырваться.

А ламины обступили дуб, скрывая от глаз и маму, и маленькую Эйлин в объятиях пламени. Чужие ногти впились в предплечья. Заклятие сжало ей горло. Из глаз полились слёзы.

Бабушка бежала следом.

– Не трогайте её! – взмолилась она. – Да что же вы творите? Это же Вив! Наша Вив!

Она бежала до самой деревни, не останавливаясь, умоляя сжалиться и отпустить, и всё это время Вив не могла издать ни слова. Воздух уходил из неё, пока дубовая роща не скрылась в темноте.

– Предательница!

* * *

Пахло дымом. И горелой плотью.

Корвус резко вырвался из чёрной пустоты пьяного сна. Он сел, тяжело дыша. Сердце колотилось от тревоги.

– Ворон, – позвала ночь.

– Бра-ан, – промурлыкали на ухо.

Нить в груди тянула, как затихающая боль от удара: всё меньше и меньше с каждым мгновением. И Корвус задумался бы, видела ли его точно так же во сне Вивьен, но в этот миг он наконец-то разглядел огонь. И три силуэта в чёрных плащах. Дверь из шахты оказалась распахнута. В пещере горел костёр.

Голова мигом стала кристально-чистой, точно в морозный зимний день. Он выпрямился, застыл, сжав челюсти.

– Корвус, – позвала Старуха, – ты крепко спишь. Даже твой друг проснулся раньше, а ты всё не слышал наш зов.

– Какой друг?

Ведьмы зашушукались между собой.

– Не переживай, он уже идёт, – откликнулась Мать.

Всё это походило на сон, такой же уродливый и неприятный, как тот, в котором была дубовая роща и маленькая мёртвая девочка. Корвус приподнялся на руках, огляделся и затряс головой, пытаясь стряхнуть пьяный дурман. Но он был трезв. Удивительно трезв для человека, который столько выпил. Всё ещё стояла ночь, но в лагере рабочих никто не шумел. Видимо, все заснули после пьянки.

В горле стоял комок. Он прокашлялся и с трудом выговорил:

– Что вы здесь делаете?

– У нас к тебе такой же вопрос, Корвус, – хмыкнула Старуха. – Разве ты не должен искать Барда?

– Вивьен у вас?

Вещие Сёстры снова не ответили. Они сидели втроём вокруг костра и тянули к нему руки, плавно, точно поглаживая пламя, перебирая пальцами воздух.

– Охотник попался в силки, – пропела Дева. – Волк оказался кроликом.

От бессильной ярости хотелось рычать.

– Меня арестовали как раз из-за вашей Вивьен. Она убежала. Так вы её поймали или как?

Старуха обернулась. Тени скрывали её лицо под капюшоном.

– Иди к огню, Корвус. Согрейся. В месяц шёпота волн ночи ещё очень холодные.

– Если вы не заметили, я связан...

Договорить он не успел. Разрезанные верёвки валялись рядом на полу.

– Значит, вы пришли помочь мне сбежать? – догадался он. – Чтобы я нашёл вашего Барда?

Ноги затекли. Корвус с трудом поднялся и медленно прошёл к костру. Он обогнул его настороженно, не отрывая глаз от женщин. Они сидели почти неподвижно, слегка шевеля только кистями рук, и походили на статуи из дерева. Как всегда втроём: Дева, Мать и Старуха.

– Наши цели не изменились. – Старуха едва заметно кивнула, и её капюшон заколыхался. – Великий Вепрь ушёл на юг, за Хребет мира. Бард последует за ним. Если он укроется в столице, найти их будет непросто. Город защищают колокола.

– Барду помогает девчонка. Внучка старейшины из Ллин-Пэр.

Корвус потёр лоб. Его знобило. Голова болела. Он сделал шаг к костру, тоже протянул руки, чтобы согреться.

– Зачем данийской старейшине пробуждать Барда? Разве она тоже не поклоняется вашему Вепрю?

– Салливан! – завопили позади. – Это что, ведьмы?

Все четверо обернулись. У входа в альков, у груды строительного мусора, стоял Мюллер. Он был ещё бледнее обычного. Лицо вытянулось.

– Я так и знал! Я так и знал! – повторил он как заведённый и оглянулся через плечо. – Зальм!

Корвус не размышлял. Тело решало вперёд него. Он в два прыжка оказался рядом, закрыл Мюллеру рот рукой. Тот вывернулся, схватил его за запястье, за ворот. Они повалились на землю, Мюллер упал затылком прямо на кучу, вскрикнул. А Корвус схватил один из острых осколков. Он не медлил.

– Сделай это, – шепнула Дева.

Её тень мелькнула прямо перед ним. Бледное лицо. Огромные чёрные глаза, утягивающие в бездонную пустоту.

– Сделай это, Корвус, – улыбнулась она.

Дева была тонкая, хрупкая, ещё вчера ребёнок, она смотрела с предвкушением и без всякой жалости.

– Сделай это, Корвус, – повторила она.

И он ударил. Мюллер пнул его, вцепился в горло, пальцами полез в лицо, к глазам. Корвус укусил его, ударил. Осколок попал в глаз.

Крик. Кровь. Осколок прошёл глубоко, и глаз вытек, точно яичный белок из разбитой скорлупы. Мюллер дёрнулся, закричал. Корвус ударил ещё раз.

И застыл, когда тело под ним перестало шевелиться... и дышать.

– Что б тебя Рогатый...

Камень упал на землю. По рукам и одежде стекала кровь Мюллера. Корвус смотрел на мёртвого лойтурца, на бледное лицо и распахнутый рот, на пустую кровавую глазницу, на второй светлый, полный ужаса глаз и не мог сбросить оцепенение.

Он убивал часто. Много. Но...

– Сними её, – раздался от костра голос. – Сними его кожу. Забери себе. Спрячь правду.

Чёрный дым затянул пещеру, отрезая от остального мира. Он встал плотной стеной. Остались только четверо: Вещие Сёстры и Корвус над телом мёртвого Мюллера.

Дева сидела слева от Старухи, точно никогда и не покидала своего места. Языки пламени плясали, взвиваясь высоко к потолку пещеры, отчего тени за спинами Сестёр троились и бродили, бродили вдоль стен бесконечной вереницей женщин в чёрных капюшонах.

– Забери его облик себе, Корвус, – велела Дева.

– Забери облик лойтурца себе, Корвус, – твёрдо повторила Старуха. – И ступай по следу Великого Вепря. Найди Барда и убей его прежде, чем случится беда.

– Что? О чём вы говорите?

– Облик... твоего товарища по оружию. – Она выгнула бровь, кивая на мертвеца. – Сними с него кожу. Забери её себе. И уходи на поиски Великого Вепря. Убей Барда.

Костёр вспыхнул ярче. Искры взлетели к потолку. Чёрные тени выросли, закрывая собой всё пространство.

– Убей Барда.

– Что... Нет...

По рукам стекала кровь. Нож работал быстро. Золотая нить обжигала плоть. Корвус упал в чёрный дым, в золу и пламя, в пустоту и ночь.

А когда наступил рассвет, его разбудила Аннели.

– Мюллер, – она трясла его за плечо. – Мюллер, проснись. Ты видел Брана?

Он вынырнул из кошмарного сна, как из ледяной воды. К горлу подступал ком. Всё тело трясло.

– Бран Салливан, – повторила Аннели. – Командир Зальм в бешенстве. Считает, он сбежал. Если это правда, его поймают и убьют...

– Что?

– Ты видел его? Никто не может его найти... Ох, что с твоим лицом?

Она потянулась к его виску, коснулась кончиками пальцев, и Корвус зашипел. Слева всё саднило и пульсировало. Лицо ощущалось как одна сплошная рана.

– Я помогу тебе обработать, если подождёшь, – озабоченно сказала Аннели. – Нужно найти Брана.

Он подумал, что ещё не протрезвел. Но спросить он больше ничего не успел, как его вдруг скрутило, и он только успел перевернуться на четвереньки. Его вырвало. Аннели отпрянула.

Руки дрожали, и Корвус едва не упал прямо в лужу своей рвоты. Он утёр рот рукавом плаща, отполз подальше, чтобы не испачкаться.

– Нашёл! – разнеслось по карьеру. – Он...

– Создатель!

Поднялся жуткий крик. Голова раскалывалась от голосов. Корвус с трудом поднялся и, слегка покачиваясь на непослушных ногах, пошёл к шахте.

– Что тут творится?

– Мюллер! – гаркнули ему на ухо.

Он подпрыгнул на месте, уставился в злое лицо Зальма.

– Быстро! В повозку. Остальные тебя ждать не будут. Вот, – он впихнул Корвусу в руки запечатанный конверт. – Передашь начальству Нордлих. И обратно вернёшься. Живо!

Он схватил Корвуса за плечо, развернул, и тот поневоле сделал несколько шагов в сторону повозки, в которой сидели приехавшие вчера Нетопыри.

– Давай, Мюллер! – прикрикнули они. – Живее.

Но Корвус обернулся в сторону шахты. Туда бежали все остальные. И он, сорвавшись с места, кинулся ко входу.

– Что случилось?

Там собралась уже толпа, и было не пройти.

– Уведите Сестру.

– Бран...

Кто-то схватил Аннели за плечи. Она поникла. По белому как полотно лицу катились слёзы.

– Бран... кто... кто мог это сотворить?

Корвус смотрел на спины мужчин и не решался подойти ближе. А там, на останках потухшего костра, в пепле и золе лежало чёрное обуглившееся тело.

– Мюллер! – гаркнул вдруг Зальм. – Быстро! Исполнять.

– Так точно, – пробормотал Корвус еле слышно.

Ноги путались. Колени подгибались. Он смог залезть в повозку только с чужой помощью.

– Не умеешь пить, Мюллер? – усмехнулся один из Нетопырей. – Вот это ты мордой навернулся вчера, конечно. Теперь терпи. Как доберёмся до шахты, пошлём к доктору.

Повозка тронулась. Шахта Омра стремительно убегала прочь.

Но Корвус, вцепившись в сиденье, чтобы не упасть, одной рукой постарался незаметно выдрать волос со своей головы. Он был белый, настолько светлый, насколько бывают волосы только у лойтурцев.

ВИВ

о. Брюфомор, восточное побережье

1239 г. от Золотого Рассвета

15-й день месяца шёпота волн

Под окном что-то задребезжало, заскрежетало, и по телу Вивьен пробежала дрожь.

– Сидите смирно, – шикнул на неё доктор Шелли. – А то как порежу. Цок, – он округлил глаза, нагоняя ужаса, – и ваша прекрасная шейка того... сохраним только голову. Вы знали, что у данийцев есть древняя добрая традиция отрезать головы врагов и великих соклановцев? Они хранят их на память и для оберега.

– Н-не знала, – заикаясь, пробормотала Вив, переводя взгляд с открытого окна, на клещи в руках доктора.

– Вот теперь знаете, – хмыкнул он. – Думаю, наш друг Дзив с удовольствием оставит вашу голову на память о ваших приключениях в Ллин-Пэр.

С губ Вив сорвался неуверенный смешок. Шелли всегда говорил одновременно очень серьёзно и совершенно невыносимо легкомысленно, отчего понять его истинное отношение представлялось почти невозможным.

– Говорят, голова одного из древних правителей острова закопана как раз где-то на месте древнего королевского замка. И пока она там, замок никто не захватит.

– И как, никто ни разу его не захватил? – с опаской косясь на клещи, спросила Вив.

– Учитывая, что королевский род свергли, всех потомков казнили и островом правят иноземцы, – изящным движением тонких, каких-то птичьих, пальцев он указал на себя, – то есть выходцы с материка, посудите сами...

Он удобнее перехватил клещи и снова склонился над Вив.

– Это всего лишь легенда, банхиарна, – добавил он мягче и тише, заглядывая в глаза. – У данийцев таких очень много. Они обожают всякие жуткие истории.

На улице снова что-то загрохотало, и доктор нервно дёрнул плечами.

– Давайте сначала закончим с этим, – предложил доктор, теряя весь свой шутливый вид.

Вив закивала и, облизнув пересохшие губы, выпрямилась и замерла в одном положении. Шелли склонился над ней, клещами берясь за лойтурские оковы на шее. Металл задел кожу, и с трудом получилось заставить себя сидеть смирно. Сердце гулко билось в груди. Оковы, точно почуяв, что от них пытаются избавиться, раскалились сильнее.

– Ох, – сорвалось с губ.

– Всё хорошо? – встревожился Шелли.

– Это не вы. Это металл. Он...

– Да, понимаю, – с сочувствием посмотрел он ей в глаза. – Сейчас ещё раз попробую.

Рядом с ухом глухо клацнуло, будто огромная птица щёлкнула клювом.

– Рогатый! Да чтоб тебя, бесполезная железяка! Ненавижу, – разразился доктор, отстраняясь.

Он в ярости бросил клещи обратно в ящик.

– Прошу прощения, банхиарна, – касаясь груди, доктор отвесил лёгкий поклон и, не в силах сдержать раздражение, отошёл к своему столу, упёрся руками в столешницу, склоняя голову.

Разочарованно вздохнув, Вив потянулась за оставленным на диване шерстяным шарфом. В квартире, где никто не мог увидеть её оковы, в нём не было нужды, но она уже привыкла его носить: ловить на себе полные сочувствия взгляды Дзива и доктора Шелли оказалось немногим лучше. Мужчины старались не тревожить её понапрасну, но всё равно в их словах и взглядах было слишком много осторожности и тревоги. Вивьен ощущала себя сломанной несчастной куклой, которую пытались склеить.

– Всё в порядке, доктор, – опуская взгляд, сказала Вивьен, когда снова прикрыла оковы бордовым шарфом гвибодис.

– Мне жаль, – помотал головой Шелли. – Не расстраивайтесь, пожалуйста. Я обязательно придумаю, как избавить вас от этой гадости.

– А как у вас получилось освободить Дзива? Или тогда «Констанц» делали кандалы из другого материала?

– О, нет, всё было точно так же. Да и мы как-то особо не мучились. Всё произошло слишком быстро: констанц, на котором мы путешествовали, рухнул. – Он склонил голову к правому плечу и, лукаво улыбаясь, уточнил: – Благодаря нашим стараниям. Мы с Дзивом устроили ему немного... м-м-м, жёсткую посадку.

– О...

– И я просто схватил первые попавшиеся инструменты... А, – он вытянулся, лицо его просветлело. – Так вот в чём дело.

– Что такое? – встрепенулась с надеждой Вив.

– На кораблях «Констанц» для рабов цепи и кандалы сделаны из металла из недр Холодной горы. Видимо, инструменты тоже. По крайней мере, те, которыми можно сломать оковы.

Кончиками пальцев Вив задумчиво провела по шарфу и судорожно сглотнула, когда жжение вновь накатило, точно волна на берег.

– Что особенного в этом металле? Почему он так влияет на меня?

– На всех, в ком есть Золотая сила, – уточнил доктор.

Он присел на локоть своего большого кресла и вытянул длинные ноги. Позади него темнели корешки книг, которыми были заставлены полки. Свободного места ни на одной из них не осталось, хотя в кабинете вдоль стен стояло целых пять шкафов. В углу лежала высокая стопка, состоящая целиком из энциклопедии растений и животных, а у двери осталось две не распакованных коробки, которыми, очевидно, никто не успел заняться после переезда.

– В шестом-седьмом веках лойтурское королевство распространяло своё влияние на материке благодаря влиянию Ордена Холодной Горы, на брюфоморский они переводятся как «Охотники».

– Я читала о них, – кивнула Вив.

– В летописях говорится об «инструменте Создателя», который карал только ведьм и никогда не мог навредить обычному человеку. Раньше считалось, что речь о простом клеймении неугодных храму, но теперь-то понятно, что металл действительно реагирует только на тех, кто имеет связь с Золотой силой: чародеев и данийцев.

– Когда я была ещё ребёнком, никто даже не верил в Золотую силу. Ну, то есть у меня дома...

Она запнулась, но доктор мягко улыбнулся.

– Не переживайте, драгоценная банхиарна. Я понимаю по вашим разговорам, что вы стараетесь сохранить тайну своего происхождения и уберечь родных. Это очень благородно и смело. Обещаю, не буду вас пытать и требовать подробностей. И даже если что-то узнаю, то унесу эту тайну в могилу. Поверьте, то, что сейчас происходит, – для меня это... личное горе.

– Почему вы так говорите? – Вивьен внимательно присмотрелась к доктору, но не заметила ни единой искры.

– В некотором смысле, это моя вина, что «Констанц и Ко» получили доступ к Золотой силе.

– Что?! – от удивления её губы округлились. – Что вы имеете в виду?

Шелли виновато склонил голову, отчего взъерошенные волосы забавно упали ему на лицо.

– Как уже упоминал ранее, мы с Дзивом познакомились на борту констанца в... когда же это было. Больше десяти лет уже прошло...

Он резко выпрямился.

– Не желаете чаю? Я проголодался. Без Айнит стало тяжко. Она пропала... о... ох...

– Что такое?

– Айнит не видно с тех пор, как в городе появился этот Кернунн. Она жила в Малом Ардри, где всё случилось.

– Она данийка?

Шелли задумчиво поправил очки на переносице и, утонув в мыслях, прошёл на кухню.

Среди башен из чашек и тарелок, в завалах зачерствевшего хлеба и обветрившегося сыра, Шелли заварил свежий чай, нарезал немного ветчины и сделал тосты. Вивьен расчистила уголок стола, чтобы они смогли присесть, но доктора, по-видимому, угнетала обстановка на кухне.

– Предлагаю вернуться в кабинет, там... воздух свежее.

Окна кабинета выходили на шумную проезжую улицу, а кухни, напротив, – в закрытый тихий дворик, откуда по ночам разносились странные пронзительные и жуткие вопли, от которых Вив часто просыпалась.

– Где, Рогатый его побери, сахар? – раздражённо воскликнул Шелли, переставляя баночки и склянки.

– Если вы не против, – робко начала Вив, – я могла бы прибраться. Раз Айнит пока нет...

Доктор стрельнул на неё глазами из-под круглых очков.

– Конечно, я не против. Невозможно жить в таком свинарнике. Как только можно было довести до такого?!

За окном кабинета бурлил шумный полдень, а прохладный ветер приносил запахи машинного масла, свежего хлеба и пыли, но это всё равно было лучше, чем гнилостная духота на кухне.

Они расселись с двух сторон журнального столика. Вивьен – на софе, Шелли придвинул своё кресло. Первые тосты были съедены в полнейшей тишине. Во время второй порции она напомнила:

– Так что вы имели в виду, когда сказали, что это ваша вина? Я про Золотую силу.

Доктор как раз схватил второй тост с подноса, замер и поджал тонкие губы. Медленно он опустил тост на место и, налив себе ещё чаю, тяжело вздохнул.

– Сколько вам лет, Вивьен? Прошу прощения за грубый вопрос...

– Двадцать один.

– Значит, вам было лет одиннадцать примерно, когда всё началось. Совсем дитя. Вряд ли вы помните мир таким, каким он был до того, как десять лет назад «Констанц и Ко» открыли новый источник энергии: Золотую силу.

Она печально улыбнулась.

– Там, откуда я родом...

– Золотая сила никогда и не была тайной, насколько я догадываюсь, – усмехнулся доктор.

Вивьен поставила чашку, чтобы не пролить чай на диван или платье. Пока она подбирала слова, Шелли продолжил:

– Но всё же вы оказались в Монвайе, большом городе, полном обычных людей, – прищурился Шелли. – Поступили в единственное учебное заведение во всей Литторе, куда принимают женщин.

Теперь, сидя в квартире посреди огромного грязного шумного города, даже она сама с трудом верила, что где-то немыслимо далеко стоял её маленький город, где Богиня шептала в шелесте дубрав и журчании ручьёв.

Там уже должно было тепло светить солнце и совсем растаять снег. Наступление весны отпраздновали, повязав ленты на деревья, а ночью ламины танцевали в кругу камней, зажигая огни.

В Ардри с моря дули холодные ветра и целыми днями лил унылый затяжной дождь. В квартире доктора топили камин, но простыни всё равно казались влажными и холодными, и приходилось согревать постель грелкой, прежде чем ложиться спать.

– Я мечтала учиться, а это невозможно в маленькой деревне, – наконец подобрала объяснение Вив. – Поэтому меня отпустили в Монвайе.

– Кто же знал, что туда так не вовремя доберутся Пресветлые Сёстры? – повёл бровями Шелли. – Ведь ещё недавно монахини бы и сами не поверили в существование ведьм. Но теперь в их поимке крайне заинтересованы владельцы «Констанц и Ко».

– Почему же вы говорите, что это ваша вина?

Доктор надул щёки и сполз вниз по спинке кресла.

– Ох. – Он задрал голову к потолку, явно мечтая, чтобы этот разговор не случился вовсе. – Понимаете ли, банхиарна, когда мы с Дзивом сбежали с того злополучного констанца, то оказались втянуты в долгую запутанную историю, связанную как раз с источниками Золотой силы. Вы же знаете, как их мало на материке?

Он бросил хитрый взгляд на Вив и, заметив, как та замешкалась, улыбнулся уголком губ.

– Можете не отвечать. Я догадываюсь, что ваша таинственная родина настолько таинственна как раз потому, что там находится один из таких источников. Отсюда эти знаки на ваших пальцах? Символы вашего братства? Сестринства? М-м-м, как это будет по-литторски: «коммуны»?

Вивьен слегка склонила голову, благодарная за то, что он не пытал её о деталях. Даже если она никогда не вернётся домой, то всё равно ни за что не расскажет о нём чужакам.

– У меня не получилось скрыть знаки, – потирая костяшки пальцев, призналась она. – Я пыталась.

– Догадываюсь. Но студентке Университета... как его?

– Университет Высоких Искусств под королевским патронатом Её Королевского Величества королевы Анны, – на одном дыхании проговорила Вивьен.

– Вот-вот. Студентке столь уважаемого учреждения не положено носить символы диких языческих культов. У вас же приличное светское заведение.

Чем дальше заходил их разговор, тем расслабленнее становился доктор. Он вновь потянулся к тосту с ветчиной и откусил немного.

– Кого там готовят?

– Поэтесс, музыкантов, актрис, журналисток. Её Величество Анна благоволит искусству и мечтает сделать Литтору величайшим культурным центром мира. И так как она сама весьма одарена в изобразительном искусстве, пении и...

– Признайтесь, вас заставили наизусть учить эту хвалебную речь о королеве?

Щёки Вивьен покраснели раньше, чем она успела кивнуть.

– Так и думал. Создатель, сколько же золота из казны готовы тратить правители ради собственного тщеславия?! Не в обиду вам, банхиарна, но сомневаюсь, что юных незамужних девушек ждало бы светлое будущее после выпуска из стен университета. Мужчины терпеть не могут конкуренции с женщинами.

– Именно поэтому Её Величество и хочет дать нам достойное образование, – возразила Вив. – Чтобы мы могли доказать, что женщины...

– Снова заученная речь, которую вам вбили ваши преподаватели, – замахал рукой Шелли. – Нет-нет, я не утверждаю, что женщины глупы. Вы же понимаете, в каком обществе мы живём. Без защиты мужа одинокая девушка рискует своей репутацией. Я знаю много прекрасных, умных, талантливых женщин. Моя дорогая подруга – писательница. Очень разумная женщина. Увы, уехала на материк. Мне ужасно не хватает бесед с ней, хотя я сам и уговорил её бежать с острова.

– Почему?

– Из-за меня в том числе. Дружба со мной вряд ли доведёт до добра. Хорошо, что вы тоже скоро уезжаете, Вивьен. Рано или поздно «Неблагой двор» приковал бы к вам свой внимательный взор, а это всегда приносит одно лишь горе. Говорю же, банхиарна, во всех бедах, навалившихся на остров, есть моя вина.

В голосе его прозвучала неприкрытая печаль, но оставшийся кусок тоста он проглотил с превеликим аппетитом, и на лице отразилось истинное удовольствие.

– Чаю?

– Конечно, доктор, – отчаянно вздохнула Вив. – Но пока вы пьёте чай, объясните мне, наконец, почему же вы виноваты в охоте на ведьм?

– Не в охоте, – поправил Шелли, подставляя ей опустевшую чашку. – А в том, что «Констанц и Ко» узнали о Золотой силе.

Вивьен подлила им обоим чая, с наслаждением вдыхая ароматы трав. Брюфоморцы привозили чай откуда-то с материка, он был он отменный, по крайней мере, тот, что нашёлся в квартире доктора и Дзива.

Шелли щедро насыпал сахара в свою чашку и принялся громко размешивать его серебряной ложечкой с полустёртым гербом.

– К этому я и веду. Итак, источники Золотой силы. Что вы о них знаете?

Он прозвучал как профессор на экзамене, и Вив насторожилась. Не выдаст ли это её родных в той или иной степени? Она привыкла быть осторожной.

– Они появляются в местах, где к смертным являются боги...

– Не-а, – с ликованием улыбнулся доктор. – Ровно наоборот. Боги появляются там, где есть источники. Даже так: боги рождаются там, где появляются источники. Вы бы хотели стать богиней, банхиарна?

– Нельзя такое говорить!

– Отчего же? – Шелли снова откинулся на спинку кресла, положил ноги на пуфик и с удовольствием отпил чая. – Ну да, конечно, вас в вашем таинственном литторском культе, который вы так упорно скрываете, учили поклоняться какой-нибудь деревянной коряге или... Не смотрите на меня с таким возмущением, банхиарна Вивьен! Я был в Ратиславии. Я встречался с людьми, которые верят, что огромное дерево правит целым лесом! Дерево! Ходячее дерево.

За окном посерело, и воздух стал столь тяжёлым, что даже шум на улице будто бы поутих. Серый дым обратился в тяжёлые низкие тучи, и дом напротив из серого стал почти чёрным. Погода в Ардри менялась так быстро и часто, что никогда нельзя было угадать, стоит ли взять с собой зонт и тёплые перчатки или вовсе оставить пальто дома.

– Ходячее дерево, доктор? Ну, это уже слишком, – хихикнула Вивьен. – Я поклоняюсь богине. Она – Дама в белом, и...

– Вы не понимаете, – перебил её разгорячившийся Шелли. – То, что нам с вами кажется смешным и несуразным, имеет место. Огромный бог-дерево, который называется, – он произнёс со странным акцентом, – leshy – правда существует. Ладно, каюсь, я лично его не видел, доказательств не имею, но я общался с человеком, который стал свидетелем этих удивительных событий. Точнее, он тоже знал человека, который стал свидетелем...

– То есть, – лукаво произнесла Вивьен, прикрывая улыбку за чашкой, – никто из вас божественное говорящее дерево никогда не видел?

– Банхиарна, я просто напомню, что чуть больше десяти лет назад вы тоже были персонажем детской сказки. Страшная жуткая ведьма на помеле. Но вы не страшная и не жуткая.

– И не на помеле, – добавила Вив.

– И не на помеле, – повторил доктор. – Но оно бы сейчас пригодилось на кухне.

– Туше, – признала своё поражение Вивьен. – Так вы скажете мне, – нетерпеливо добавила она, – почему и как вы замешаны в этом?

Во взгляде Шелли зажглось преисполненное уважения и восхищения нечто, что заставило Вив покраснеть.

– Вы же сами вечно уводите тему разговора в сторону, – он укоризненно помахал пальцем, – но, признаю, мне это в удовольствие. Давно не наслаждался беседой с интересным человеком. Обычно я сижу взаперти у себя в кабинете и редко имею удовольствие общаться с людьми, тем более с таким удивительным происхождением. Это мой дорогой друг Дзив обычно отвечает за... связь с внешним миром.

– Я тоже рада вашей компании, доктор, – с признательностью склонила голову Вив. – И благодарна за помощь.

– Ещё рано благодарить за второе. Ваши оковы всё ещё на вас.

По подоконнику пробили дробь первые капли. Вивьен и Шелли резко оглянулись в сторону окна, когда дождь резко обрушился на улицу Каэндитч, заглушая и крики прохожих, и шум телег.

Зато и запахи, что тянулись снизу, притупились, и дышать скоро стало легче.

– Первый весенний дождь, – задумчиво произнесла Вивьен.

В ответ доктор съел ещё один тост и тоскливо оглядел опустевший поднос.

А дождь, начавшийся так резко и так сильно, пополз дальше, накрывая столицу густыми тучами и поглощая запахи дыма.

– Итак, – напомнила Вив.

– Итак, источники Золотой силы. – Шелли поднялся с кресла. – Идите сюда.

На стене за его письменным столом в большой тяжёлой раме из тёмного дерева висела утыканная булавками карта мира. И если на остальных материках отмеченных точек насчиталось всего штук десять-пятнадцать, то Острова Дракона походили на ежа, ощерившегося иголками.

– Вот, – продемонстрировал с гордостью Шелли. – Все источники Золотой силы, что мне известны. Взгляд сам упал в то место, где стоял родной дом. Сердце пропустило удар. Но, к счастью, булавки там не нашлось. Шелли задумчиво хмыкнул, и Вивьен поспешно сделала вид, что рассматривает большое чёрное пятно в самом низу – Долину богов, медленно подняла глаза выше, на северо-запад.

– Как много источников на Пяти Островах.

– Больше, чем во всём остальном мире. Я собирал эту информацию больше двадцати лет, и однажды меня пригласили как специалиста на борт корабля «Констанц и Ко». Мы должны были отправиться в Ратиславию... Так я и познакомился с тиарном Дзивом.

– И лойтурцы выкрали у вас карту источников?

– Это случилось значительно позже. Изначально их интересовали путэры – зачарованные хрустали, в которых хранится чистая Золотая сила. «Констанц» желали научиться извлекать её из Источника и хранить.

– И у них это получилось?

Доктор обвёл рукой карту.

– Посудите сами. Булавки с красными головками обозначают шахты «Констанц и Ко». К сожалению, я в некотором смысле сам принёс им эти знания. Против своей воли, но всё же. Если бы я не занимался этими исследованиями, не было бы никаких шахт.

Булавки на карте заблестели, точно клыки, что высасывали жизнь из самой земли.

– Вы побледнели, банхиарна.

– Они знают о них? – Она оглянулась на доктора и снова обратилась к карте. – «Констанц» известно обо всех этих источниках?

– Может, не обо всех, но о большинстве. Данийцы обычно строили свои святилища на месте источников. Почти все из них теперь заняты шахтами. Особенно на Драконьем нагорье. Выше к северу за Хребет Мира они пока мало продвинулись.

– Это...

Вивьен не очень хорошо читала по-брюфоморски, да и изображение острова видела едва ли не впервые. Прежде Брюфомор был всего лишь страницей в учебнике, бессмысленным и пустым параграфом и скучным безжизненным пятном на карте, но теперь даже при первом беглом взгляде она узнала и пятнистый Озёрный край, где белый дракон с длинным хвостом был нарисован на месте Ллин-Пэр, и извилистое ущелье Крепости Хайвела, и сам Ардри на краю залива.

А к северу угадывался величественный Драконий Пик, самая высокая точка на острове.

– Хотите сказать, это...

– На Драконьем Пике тоже, да, – подтвердил доктор Шелли.

– Но это же значит, что... – она задыхалась от возмущения, удивления и пугающего чувства, когда ты оказываешься слишком близко к разгадке тайны. – Это же владения Великого Вепря. Или я ошибаюсь?!

Она обернулась к доктору и встретилась с его сияющей улыбкой. Он смотрел на неё, улыбаясь так широко и искренне, что Вив растерялась.

– Совершенно не ошибаетесь.

В коридоре заскрежетал замок и хлопнула дверь. Вив сорвалась с места и бросилась из комнаты.

На порог у двери стекала вода. Дзив как раз снимал пальто, когда Вив выбежала в коридор. – Что такое? – нахмурился он.

Его огромный рогатый силуэт занимал собой почти всё пространство узкой тёмной прихожей в их квартире.

– Вы не поверите, тиарн Дзив, кто стоит за этим.

Шелли облокотился плечом о притолоку двери в свой кабинет. Небо за окном настолько померкло, что в квартире даже посреди дня стало совсем темно.

– Признаю, – учтиво поклонился он, – мы пришли к этому вместе.

– Это многое объясняет, – мрачно, но ни капли не удивлённо, согласился Дзив. – А теперь давайте пообедаем и решим, что делать дальше. Как успехи с оковами? Я купил билет для банхиарны на корабль в Мерсепье. Отправление тридцать первого числа. К сожалению, не скоро, но это ближайший литторский корабль. Я не рискнул купить билет на брюфоморское судно.

Билет домой. В душе всё перевернулось.

Шелли развёл руками. Радость с его лица испарилась.

– Оковы на месте. Тогда нам нужно поспешить, чтобы в целости и сохранности вернуть банхиарну домой, – сказал он сухо. – А мы уже пообедали. Можешь поесть ветчины, там немного осталось.

– Я купил пастуший пирог.

– О, – брови доктора приподнялись. – Тогда предлагаю выпить чаю. Проходите в кабинет, я сейчас заварю.

Вивьен оглянулась на кухню.

– Пожалуй, я приступлю к уборке.

– Глупости, банхиарна! – остановил её Шелли. – Сначала вы обязаны попробовать традиционный брюфоморский пастуший пирог.

Дождь шёл до позднего вечера, когда Вив вместе с Дзивом закончили мыть ящики для посуды и принялись за саму посуду. Вместе они в полной мирной тишине удовлетворённо выпили чай и доели остатки пастушьего пирога.

Пахло мылом, влагой из окна и деревом. Посреди стола, словно самая большая ценность, лежал билет на корабль: небольшой серый бланк с размазавшейся чёрной краской. Второй класс. Вив то и дело разглядывала его.

– Спасибо вам ещё раз, тиарн Дзив, – повторила в который раз.

– Рад помочь вам, – просто ответил он.

– Когда вернусь домой, пришлю вам сумму за возмещение всех...

– Банхиарна, – перебил её Дзив, аккуратно вытирая уголки губ салфеткой, – не обижайте меня. Я помогаю вам потому, что однажды помогли мне.

Со двора, на который выходило окно кухни, донёсся протяжный кошачий вопль.

– Кажется, весна действительно началась, – улыбнулся Дзив. – Хорошо, что вы успеете застать Корону Ардри. Фестиваль проходит как раз в месяц шёпота волн. Это, пожалуй, единственное время, когда мне нравится столица.

– Что за фестиваль?

– В честь восхождения на трон королевского рода Ардри. Мы обязательно сходим вместе. И нужно будет позвать Лору с Маб.

– Как они? Вы с ними виделись?

– А давайте вместе...

Дверь на другом конце коридора негромко приоткрылась, и послышались шаги. Доктор забрёл, опустив голову в глубокой задумчивости.

– Я надеялся, что получится этого избежать, но, боюсь, тебе действительно придётся отвести банхиарну в Малый Ардри.

– Для чего же?

– Снять лойтурские оковы с банхиарны. Мои инструменты их не берут. Ты знаешь подходящих людей?

Дзив нахмурился.

– Всех, кто может с этим справиться, вряд ли получится назвать подходящими. Но да, я знаю одного мастера. Он живёт в Малом Ардри.

Глава 7

КОРВУС

о. Брюфомор, Драконье нагорье

1239 г. от Золотого Рассвета

14-й день месяца шёпота волн

Точно великан, следивший за всей округой, над шахтой Грюндлос возвышалась деревянная башня с колокольней наверху. Там на площадке дежурили двое. Их силуэты было видно даже теперь, в сумерках, когда повозка, в которой сидел Корвус, подъезжала к поселению.

Огни там горели днём и ночью, и даже после заката солнца работа не затихала. Пахло дымом, потом и удивительной незнакомой сладостью.

– Заметил, – хмыкнул один из его попутчиков. – Вижу, нос морщишь. Ничего, привыкнешь, если хоть на пару дней задержишься.

– Не задержусь, – резко ответил Корвус. – Что это такое?

– Золотая сила. Точнее, пары, что выходят из шахт, когда её добывают. Не спрашивай, что они там с ней делают, я без понятия. Но чародеи говорят, она горит, как огонь, и ощущается, как любовь, что бы это ни значило.

– А травит, как метан, – хмыкнул один из Нетопырей.

– Выходи, Мюллер, – капитан похлопал извозчика по плечу, чтобы тот остановил повозку. – Тебе лучше здесь сойти. Покажись командиру Брандту. Вон там его дом, – он указал куда-то в темноту горящих огней.

Корвус был только рад побыстрее избавиться от компании попутчиков. Всю дорогу они доставали его вопросами о Великом Вепре, но, что ещё хуже, придирались к акценту. Человек по фамилии Мюллер не мог говорить по-лойтурски с брюфоморским акцентом, но иначе Корвус не умел. Он по-прежнему оставался собой. Он думал как Корвус, говорил как он, двигался и поступал. Но вот обличье...

Чужая кожа зудела и казалась слишком тесной, как костюм не по размеру. Она чесалась, тянула, и каждое движение давалось тяжело, благо что весь день он провёл сидя в повозке и мало кто мог увидеть нелепую походку. А ощущалось это будто Корвус шёл в слетающих, слишком больших сапогах и узких брюках, которые от каждого движения готовы были с треском порваться.

Вещие Сёстры надели на Корвуса облик лойтурца как пальто: его волосы, его глаза, его кожу. И вот Корвус шагал по направлению к дому начальника шахты Грюндлос в чужом обличье, и никто не смог бы узнать его.

– Кто так поздно? – немолодая полная женщина с тёмными волосами, убранными в прилизанную причёску, и блеклыми чертами лица открыла дверь и оглядела Корвуса с недоверием.

– Мюллер, – представился тот и вдруг запнулся, поправил форменный кожаный плащ и серебряный значок-звезду.

Он не знал ничего, кроме фамилии лойтурца. Не то чтобы ему было интересно или нужно. На корабле они пересекались редко. Корвус и Мюллер числились в разных дюжинах. Если бы не крушение, вряд ли бы они вообще когда-либо встретились.

– Кто? – переспросила женщина.

– Прошу прощения, госпожа, – опомнился Корвус и поторопился поклониться, как это было положено в Лойтурии. – Меня прислали с шахты Омра. Наш отряд потерпел крушение на констанце и просит помощи у начальника шахты Грюндлос. Мой командир отправил меня как посыльного сюда.

И он достал письмо, переданное Зальмом.

– А, – только и произнесла женщина и кончиками пальцев, точно опасаясь измазаться, забрала письмо. – Подождите здесь. Господин Брандт ужинает.

Дверь закрылась, и Корвус остался наедине со своими мыслями.

Он сделал несколько шагов по дощатому крыльцу, перекатываясь с пятки на носок. Чужие ноги шагали странно. От одежды несло чужим потом. Не то чтобы плащ самого Корвуса был чище, но непривычный запах отталкивал и вызывал смутную тревогу.

Уже стемнело, и вокруг дома начальника Грюндлос зажглись огни.

Было людно и шумно, несмотря на поздний час. В два ряда стояли десять жилых домов начальства и других служащих рангом повыше, поодаль – бараки рабочих. Там на улице горели костры большой уличной кухни и раздавались голоса. Только-только с шахты вернулась одна смена. Голодные и уставшие мужчины ужинали под надзором вооружённых людей в чёрных кожаных плащах.

Корвус пригляделся, пытаясь понять, были ли рабочими данийцы или чародеи. Насколько он знал, обычные люди на Золотых истоках не приносили никакой пользы. Они просто неспособны были добывать жидкий чародейский огонь.

Вечер на Драконьем нагорье был гулким и беспокойным, почти как в городе. Только вместо грязной обезумевшей сутолоки Ардри, в Грюндлос ощущалась безнадёжная усталость.

Гора, из которой добывали Золотую силу, высилась над поселением огромной чёрной стеной. В темноте было уже не разглядеть её, только очертания на фоне серо-сизого неба.

– Керннун, – послышалось во мраке.

Рука потянулась к револьверу. Корвус оглянулся на звук.

На фоне светящегося окна маячил силуэт. Звенели цепи. Мужчина в серой, свисающей с узких плеч робе, с кандалами на руках, брёл между домами потерянный, сгорбленный, он обнял себя руками и повторял как заведённый:

– Керннун...

Согнулся, будто потерял что-то на земле.

– Кернунн...

Слово вырывалось как плач, как кашель:

– Кернунн!

Это ли имели в виду лойтурцы, когда говорили, что чародеи сходят с ума на шахтах? Безумный чародей мог оказаться опаснее любого, самого жестокого убийцы. Когда тебе дана великая сила, но разум затуманен, грядёт беда.

Руку с револьвера Корвус не убрал. Он следил за мужчиной напряжённо и внимательно, но тот брёл куда-то в темноту, прочь от домов.

– Кернунн, – звучало в ночи.

Позади скрипнула дверь.

– Мюллер?

Корвус повернулся на звук, даже не сообразив, что звали его.

На пороге стоял чинный, отглаженный, очень правильный мужчина в возрасте. Аккуратная бородка, острый воротник, зачёсанные волосы.

– Я командир Брандт, начальник Грюндлос, – представился он. – Вы экспедитор Мюллер?

Корвус оглянулся в ту сторону, куда ушёл безумец, но ничего не заметил. Кажется, тот и вправду оказался всего лишь безобидным юродивым.

Ответить оказалось куда сложнее, чем ожидалось. Ложь застревала во рту. Едва получилось выговорить:

– Так точно.

– Заходите, – Брандт приоткрыл дверь пошире. – Хотя... вы же, наверное, устали с дороги?

Корвус неопределённо развёл руками и пожал плечами. Разговаривать с кем-либо совершенно не хотелось. Пусть ему скорее дадут лошадь и отправят одного назад. Тогда он быстро сможет затеряться в пустошах Брюфомора. Предатель Бран Салливан по официальным документам «Констанц и Ко» мёртв. Мюллер – будущий дезертир. Пусть ищут его. Пусть с ним разбираются. А Корвус... Корвус будет свободен, когда вернёт себе свой облик.

Мысль поразила, точно молния: а сможет ли он вернуть себе облик? Не застрял ли он навеки в теле доходяги-лойтурца? Вещие Сёстры не сказали об этом ни слова.

Тем временем командир Брандт потоптался на пороге и решил:

– Давайте провожу вас в общий дом. Там у нас проживают наёмники. Найдётся и для вас койка. Недавно как раз... освободилась.

Он закрыл дверь и прошёл по крыльцу к ступеням.

– Часто у вас тут освобождаются койки?

– К сожалению, – кивнул командир, сцепив руки в замок за спиной. – Работа небезопасная. На шахте часто случаются взрывы. Золотая сила изучена недостаточно, чтобы мы могли с ней легко управиться. Плюс чародеи...

– Пытаются сбежать?

– Теряют разум. – Брандт разглядывал лагерь старателей через дорогу с лёгким презрением и недоверием. – Тоже эффект Золотой силы. При прямом соприкосновении она оказывает часто неожиданный эффект на людей.

– А от неё вообще много пользы? – прищурился Корвус.

Он старался не лезть в чародейские дела. Всё, что он знал: головёшками топили констанцы. Мощи хватало на дальний перелёт. Но что с Пресветлыми Братьями, что с колдунами ему совершенно не хотелось иметь никакого дела.

– Ну, оно вообще того стоит?

– Не нам решать, – отрезал Брандт. – Итак, молодой человек, – деловито произнёс он. – Хм, господин Мюллер, – поправился он, – могу так к вам обращаться?

– Вполне.

Всего лишь очередное имя, которое Корвус носит. У него их было достаточно. В Ардри его запомнили как Арма, в монастыре как Брана, а в «Констанц» как Корвуса. Пусть теперь будет Мюллер.

– Пройдёмте, господин Мюллер? – командир указал рукой вперёд, неопределённо указывая направление. – Вот там у нас живут экспедиторы.

Сдержать смешок не получилось. Нетопырей так редко звало даже собственное начальство. Какие они экспедиторы? Каратели да тюремщики.

– Что-то не так? – уточнил с настырной вежливостью Брандт.

– Удивлён просто, – Корвус отвёл глаза, подбирая ответ, – насколько у вас большая шахта. Я приехал из Омры, там всего два дома да сарай.

– Ах, это да, – приветливо улыбнулся в усы командир. – Грюндлос – первая и самая старая шахта «Констанц и Ко» на Драконьем нагорье. И самая крупная. Я здесь с самого основания. Чуть ниже по склону можно увидеть шахту Нидриг, наши соседи. Поскромнее, но зато уходят глубже.

– А насколько глубоко Золотая сила?

– Как повезёт. Но на Брюфоморе с ней в принципе нам очень везёт. Знаете, в Лойтурии природа обделила нас столь драгоценным ресурсом. Продолжая наш разговор, господин Мюллер, должен добавить, что не нам решать о выгоде добычи Золотой силы. Она нужна государству, а наше дело как подданных лойтурской короны выполнять её желания.

Спорить не имело никакого смысла. По большей части Корвусу было плевать.

Они прошли по улице, миновав два двора.

– Сюда, прошу, – позвал Брандт.

Внутри горел свет. За большим круглым столом собрались Нетопыри: все уже без форменных плащей, по-простому, по-домашнему. Кто-то в одной рубахе, кто-то вовсе в тёплой одежде не по уставу.

В чугунной печи ворчали дрова. Пахло тестом, яйцами и хмелем.

– Командир, – шикнул кто-то.

Все подскочили, вытянулись.

– Спокойно, господа, – тепло улыбнулся Брандт. – Я не официально. Привёл к вам нашего товарища. Ему понадобится ночлег на одну ночь. Разместите?

– Конечно, командир Брандт, – один из Нетопырей вышел из-за стола. – Место есть.

– Вот и отлично, – хлопнул себя по бокам начальник шахты. – А завтра тогда отправлю вас обратно с письмом командиру...

– Зальму, – подсказал Корвус.

– Один справитесь? А то у нас в округе неспокойно.

– С разбойниками и дикими зверьми управлюсь, – заверил Корвус.

Только не хватало ему сопровождения. Одного он убьёт, а тело спрячет так, что не найдут. Но если их будет больше...

– Дело не в разбойниках. В округе беснуется Великий Вепрь, – Брандт кивнул в сторону окна, будто прямо сейчас где-то в темноте за окном бродило дикое божество. – Прочитал в докладе вашего командира, что вы столкнулись с ним одними из первых. С тех пор он добрался до Драконьего нагорья.

– Командир, кхм, – кашлянул другой, самый старший из собравшихся за столом, – как раз хотел вам сообщить. Сегодня чародеи в забое были очень... беспокойные.

Брандт нахмурился.

– О чём конкретно хотите доложить?

– Да не то чтобы есть что-то конкретное. – Нетопырь опустил взгляд, речь его стала неразборчивой, сбивчивой. – Не хочу просто показаться паникёром. Но... они говорят странное.

– Страннее обычного, – добавил его товарищ.

– Что именно? – нетерпеливо уточнил Брандт.

– Кернунн.

– Это что ещё за слово?

Командир скривился презрительно и недоверчиво, но Корвус насторожился. После всего, что он видел и слышал за последние недели, от этого, одного-единственного данийского слова засосало под ложечкой. Чуйка. Чуйка его говорила, что пора убираться.

– Рогатый, – произнёс он мрачно. – Это значит «рогатый бог» на данийском. Они поклоняются ему.

– Я думал, Рогатый – это у них ругательство такое, – пробормотал кто-то за столом.

Но старший из них, который и доложил о чародеях, замотал головой. Он побледнел, сделал шаг навстречу командиру.

– Это не просто ругательство. Кернунн – это местное божество, одно из множества. Покровитель дикой природы. Но данийцы боятся его настолько, что даже не называют по имени, поэтому и говорят «Рогатый» вместо Кернунн.

В доме стало очень тихо, но треск поленьев в печи не смог заглушить беспокойства. Люди опасались не суеверий, не страшных сказок и старых легенд. Но того, что жило на этих островах.

Когда-то Корвуса защищали стены монастыря. Тогда все чудовища, которыми пугали их, детей, Пресветлые Братья, казались монстрами, что обитают словно в другом мире. Но стены разрушил огонь, и он оказался лицом к лицу с тварями, что бродили по этой проклятой земле.

Это в Лойтурии, в Литторе, Рдзении и любой другой стране на материке можно было поверить, что это всего лишь сказки. Там в это долго верили. Но когда ты живёшь на Островах Дракона, невозможно забыть, что все чудовища живут среди вас: в лесу за городом, в заброшенном сиде, в подземельях под замком, за околицей, за дверью твоего дома и у тебя на чердаке.

К счастью, Нетопырей обучали убивать этих тварей.

– В общем, командир, – развёл руками старший, – может, я и зря нагнетаю, но решил, что лучше предупредить. Чародеи в забое, конечно, всегда с ума сходят, но обычно по одному и постепенно.

– А сегодня? – уточнил Брандт.

– Сегодня они все беспокойные.

Больше всего на свете Корвус хотел наесться досыта и заснуть в тёплой постели, у очага, подальше от моря, безумцев и проблем. Но что-то на него нашло. Что-то, за что он себя уже ненавидел. Может, это дрянное влияние Мюллера? Может, его кожа и одежда пропитались духом порядка?

Потому что Корвус со вздохом произнёс:

– Я видел, как какой-то старатель ушёл из поселения в лес. Он как раз повторял «Кернунн» без остановки. Видимо, один из ваших.

Степенный, доброжелательный Брандт переменился в лице. Он весь точно подтянулся, черты лица обострились.

– Куда он пошёл?

– Куда-то за ваш дом, командир, – пожал плечами Корвус.

– И вы не доложили сразу? – рявкнул Брандт.

– Я не знаю ваших порядков на шахте. Может, у вас так принято?

Командир только дёрнул усами, точно раздражённый кот.

– Живо! Найти беглеца. Поднять тревогу.

Нетопыри собирались быстро. Они выскочили из дома меньше чем через минуту. Корвус повёл их за собой. Захватили лампы – на улице уже совсем стемнело.

Бежали легко, работали слаженно.

То, что в ночи Корвус принял за лес, оказалось плешивой рощей. Вокруг шахты всё давно вырубили, остались только редкие кустарники да деревья. За ними – овраг. Нетопыри двигались ловко, стремительно, точно и вправду летучие мыши, что с закатом солнца вырвались из своего укрытия на охоту.

Округа наполнилась криками:

– Пустить собак по следу? – предложил кто-то.

– Да, приведи ищеек...

– Вот он!

Безумца вытащили из оврага. Он не сопротивлялся, повис на руках Нетопырей, как марионетка, которой обрезали нити. Безвольный, равнодушный, уставший. Он и в овраг, кажется, как упал, так и лежал на дне и даже не пытался выбраться.

– Имя! – потребовал Брандт, когда чародея притащили к нему.

Чародей молчал, только раскачивал головой и беззвучно шевелил губами, а никто из Нетопырей не смог вспомнить его имя.

– Что ты здесь делал? Пытался сбежать? – допытывался командир.

Но ответа снова не последовало. Чародей задрожал, закрылся руками, и цепи на нём зазвенели.

Разум будто и впрямь покинул его. Он смотрел куда-то в пустоту перед собой бессмысленным взглядом. Удивительно, как он вообще умудрился сбежать из поселения.

– Кто сегодня на дежурстве? Вызвать ко мне. Срочно!

Брандт чеканил слова с такой холодной яростью, что сразу стало понятно, как ему удавалось оставаться начальником шахты. Доброжелательность и мягкость, с которыми он говорил поначалу, смыло.

Они повели безумца обратно в поселение, к баракам, где проживали чародеи.

Часть Нетопырей отправили обратно в дом отдыхать. Корвус остался, хотя и валился с ног от усталости. Он шёл всё увереннее, всё быстрее. Сутулое худощавое тело Мюллера будто начинало привыкать к новому владельцу и стало слушаться лучше.

Их заметили издалека. Охранники, следившие за ужином шести чародеев, вышли вперёд.

– Командир...

– Кто ответственен за это? – воскликнул Брандт. – Как могли не заметить, что у вас сбежал чародей? Можно подумать, у вас тут чародеев, как овец, и легко ошибиться в подсчете. Но кто из вас, я спрашиваю, не умеет считать до семи?

Младший из них затрясся, побледнел. Губы его дрожали, и он еле выговорил:

– Эт-то Белка, командир. Мы... Не знаю, как мы не заметили. Он тихий обычно. Он... он заболел и лежал весь вечер.

– Пропал?!

Остальные чародеи сидели не шелохнувшись, так и замерев с мисками и ложками в руках. Они наблюдали исподлобья, выжидая, чем всё это грозило им. Бледные, худые, с какой-то шершавой, будто опалённой ярким солнцем кожей, с тенями под глазами и пустым усталым взглядом – они все были на одно лицо, будто роба и кандалы забрали у них и характер, и душу.

Пока командир отчитывал Нетопырей, чародеи сидели, оцепенев ровно в тех позах, в которых и были, когда подвели Белку. А тот стоял покорно и тихо, пока вдруг не произнёс:

– Кернунн.

И все замолчали, оглянулись на него.

А чародей, только мгновение назад безвольно висевший на руках у Нетопырей, выпрямился, прижал руки в кандалах к груди и, уставившись куда-то в темноту, воскликнул отчётливо и громко:

– Кернунн!

– Молчать, – державший Белку Нетопырь пнул того в бок.

Лицо чародея было усохшим. Кожа жёлтая, как пергамент. Ввалившиеся щёки. Лихорадочно блестевшие глаза. Медленно он поднял руки над собой, растопырил пальцы, точно рога.

– Кернунн! – во весь голос закричал он в исступлении. – Кернунн!

И вдруг остальные чародеи вокруг костра подхватили:

– Кернунн!

– Кернунн!

– Кернунн!

Из глубин барака раздался визг. Чародеи задрали головы к небу.

– Кернунн!

Нетопыри схватились за оружие.

– Молчать!

Командир растерялся, оглядываясь по сторонам. А отовсюду вторили:

– Кернунн!

– Кернунн!

– Молчать, я говорю! – велел один из Нетопырей.

И в тот миг, когда почти прозвучал первый выстрел, когда напряжение звенело в воздухе, и палец почти нажал на курок, над шахтой Грюндлос прогремел колокол.

Нетопыри вздрогнули, оглянулись к высокой деревянной колокольне, возвышавшейся над поселением.

– Кер-р-рнунн! – заликовали чародеи.

Командир замешкался, заметался.

– Связать их! – велел он наконец. – Всех запереть! Никого не выпускать. Вы, – он указал на пятерых, – останетесь тут. Все остальные – к оружию. Занять свои позиции.

А колокол не замолкал. Он бил резко, гулко, тревожно.

– Все на позиции! Ты...

Он оглянулся, заметил Корвуса.

– Мюллер, ко мне в дом, живо. Принесёшь моё оружие. Я иду на смотровую башню.

В одно мгновение Грюндлос из шахты обратился в военный лагерь. Из затихших домов выскочили Нетопыри, все в форме, все при оружии. Бил тревогу колокол. Кричали.

– На западном склоне, – послышалось в стороне.

Корвус мчался со всех ног к дому командира. Он только подбежал к крыльцу, а дверь уже распахнули. На пороге замерла та же женщина, что встретила его раньше.

– Что такое?

– Командир требует своё оружие.

– Сейчас, – она нырнула обратно в дом, вернулась быстро с револьвером и ружьём. Очевидно, здесь всегда были готовы к такому.

– Где он? Что случилось? – тараща испуганные глаза, спрашивала она.

Колокол разрывался. Он не замолкал ни на мгновение.

– Без понятия. – Корвус забрал оружие. – То есть командир на башне. А что случилось, никто ещё не знает.

– Ох, Создатель, – женщина коснулась лба, рта и груди.

От её испуганного вида, от суеверных слов, от всего увиденного и услышанного за минувший вечер, Корвуса вдруг пробрал смех. Он не сдержался и расхохотался прямо ей в лицо. Ему в голову пришла мысль, что больше он не Бран Салливан и ему не грозит ни наказание, ни отставка, ни тем более трибунал. Это не Салливан, а Мюллер сказал:

– Кажется, – растянул он губы в дикой улыбке, – тут уже начали молиться другому богу.

– Что?! – только и успела произнести она, раскрыв рот.

– Кернунн! – прыснул Корвус. – Рогатый бог! Ю-ху!

Он отсалютовал ей револьвером, развернулся на пятках и припустил со всех ног к смотровой башне. Улицы почти опустели. Чародеев загнали в бараки, и слышно стало, как они неистово визжали, пока их лупили и запихивали в клетки.

– Нигрид! – выкрикнули в стороне. – Он в Нигрид!

Корвус обернулся.

Чёрные плащи порхали, точно ночные мотыльки, среди огней на границе. Все стянулись к западу Грюндлос. Но башня, куда ушёл Брандт, находилась в центре поселения.

Лестница к смотровой площадке убегала далеко наверх. Корвус задержался у нижней ступени, чтобы перевести дыхание, задрал голову. Отсюда колокол звучал ещё громче, ещё сильнее.

Корвус вздрогнул от неожиданности, перехватил ружьё и начал подниматься на башню.

Пролёт за пролётом. Колокол не замолкал. И чем выше взбирался Корвус, тем лучше ему открывался вид на долину, что лежала слева от Грюндлос.

Нигрид. Соседняя шахта в низине, на которую открывался отличный вид с нагорья, на котором расположилась Грюндлос. Там горели огни, метались люди и с каким-то чудовищным опозданием только теперь зазвенел колокол. Корвус задержался на одном из пролётов. Он тяжело дышал, упёрся руками в перила, чтобы не упасть, и впился взглядом в темноту.

Чёрное и красное: всё мельтешило, мелькало. Но даже теперь было хорошо видно высокую башню-близнеца, что стояла в Нигрид. Колокол на ней раскачивался, вдруг башня пошатнулась, и раздался рёв.

Корвус прищурился и только тогда разглядел огромный светлый силуэт.

Великий Вепрь Гихтун. Он был там, в шахте Нигрид, прямо в низине. Вокруг кружили чёрные точки Нетопырей. Они стреляли, кололи. А Гихтун, разбежавшись, протаранил башню, и она закачалась, точно бумажная.

– Рогатый, – вырвалось у Корвуса.

Он тут же прикусил себе язык. Рогатого уже, кажется, пытались призвать чародеи.

– Командир! – Корвус взлетел на верхнюю площадку башни и застал там Брандта. – Это...

– Великий Вепрь?

– Ага... – он, тяжело и громко дыша, протянул оружие. – Он напал на нас в Ллин-Пэр.

– Как вы от него избавились?

– Пушками. Продырявили его так, что мало не покажется, только... кажется, ему показалось мало, – он скривил гримасу, скаля зубы. – Ну что? Приказать бить из пушек?

Брандт кивнул.

И снова бесконечная лестница. Вниз пролёт за пролётом, поворот за поворотом.

И со всех ног к резкому обрыву, с которого открывался вид на шахту Нигрид.

– Пушки сюда! – командовал Брандт. – Все на западную границу. Стрелять по зверю.

Корвус остановился на краю, наблюдая за низиной.

Пока там горели огни, Великий Вепрь был легко узнаваем даже ночью. В него стреляли из ружей со всех сторон, но он будто и не чувствовал пуль и упрямо, яростно подрывал башню, точно самый обычный кабан – дуб. А колокол звенел, звенел, заливался, дрожал и плакал, когда основание начало проседать.

А потом одна из несущих балок переломилась. Башня накренилась. Выстрелы. Рёв. Гихтун разбежался и головой сбил вторую опору. И высокая башня закачалась, дрогнула, и её этажи начали схлопываться, точно карточный домик.

И с грохотом и криком, огромная смотровая башня обрушилась вниз.

Ярче вспыхнуло пламя.

Вепрь вырвался из-под завалов и помчался на ряд Нетопырей. Громыхнули ружья.

Пушки из Грюндлот ударили по Нигрид. Попали. И всё вокруг обрушившейся башни и Вепря закрылось дымом и пылью. Долина потемнела.

Колокольный звон совсем затих.

А потом огни внизу начали тухнуть. Один за одним. И ночь заливала всё в долине тьмой, точно великан ронял с огромного пера капли чернил. Свет мерк как по хлопку: один, другой, третий.

А крики людей затихали.

Нетопыри выстрелили по Нигрид ещё несколько раз, прежде чем командир завопил что было мочи:

– Стоять!

И они все застыли, прислушиваясь к тишине. Больше никто не кричал и не рычал. Не звучало ни стонов, ни рёва огня, ни звона колокола. Ничего.

Медленно, точно опасаясь, что Великий Вепрь преодолеет обрыв над Нигрид и доберётся до них, Брандт подошёл к краю.

Дым от стрелявших пушек медленно рассеивался, и постепенно становилось видно, что огни в долине потухли совсем. В темноте больше нельзя было ничего и никого различить.

– Создатель, помоги, – прошептали в оглушительной пронизывающей тишине, что опустилась на округу.

И из клокочущей мутной тьмы донеслось:

– И где ваш бог, люди? Он придёт к вам на помощь, когда вы станете умирать? Он откликнется на ваши молитвы? Я, бог этого острова, здесь. И я уничтожу всех вас.

Дальше шахты Грюндлос дороги не было.

С невысокого нагорья, в недрах которого стучали машины и кирки, выкачивающие жизнь из подземных залежей Золотой силы, было ясно видно, как долина вокруг Нигрид обратилась в смоляное болото. Мёртвое. Пустынное.

Когда рассвело, всё начальство Грюндлос собралось на совещание прямо на обрыве. Пришли не только Нетопыри, но и командир, и смотритель, и местный доктор и даже бухгалтер. С тревожной задумчивостью и циничной деловитостью все, кто выжил на одной шахте, собрались посчитать убытки другой.

– Он не добрался до нас только благодаря обрыву, – верно подметил Брандт, озирая низину с края, на котором по-прежнему выстроились в ряд на своих позициях пушки. – Сколько орудий в него попало – ему плевать. Не уверен, что снаряды его вообще задевают.

– Задевают, – сказал Корвус.

Все собравшиеся обернулись к нему. От испытующих взглядов начальства стало настолько не по себе, что он невольно выпятил грудь, стараясь казаться больше.

Шея и плечи зудели, а от чужого настойчивого внимания они зачесались ещё сильнее. Чужая кожа ощущалась как тесный грязный ношеный костюм, который не терпелось скорее снять. Во сне он разодрал себе руку до крови, а проснулся от того, что пытался зубами содрать ноготь на большом пальце.

Но пока он оставался в облике Мюллера, с ним даже говорили иначе.

– Я же был в Ллин-Пэр во время первого появления Вепря, – пояснил Корвус. – Наш отряд столкнулся с ним в похожих условиях. Мы расставили пушки на возвышенностях, загнали его в низину и обстреляли. Он истекал кровью как... свинья, – с губ невольно сорвался смешок, на что командир Брандт нахмурился. – Кровь у него не только красная, но и чёрная. Это от неё и остаётся такой след, – он махнул рукой в сторону лежавшей перед ними долины. – Если кто-нибудь живой наступит, то умрёт на месте.

Издалека мёртвые люди казались лишь пятнами на земле, и сложно понять, кто умер от скверны, кто оказался раздавлен копытами, а кто растерзан клыками.

– То есть это всё... – Брандт оглянулся, медленно обводя взглядом остатки башни, поваленные деревья и разрушенное поселение, в котором жили старатели соседней шахты, – мертво?

– Данийцы назвали это скверной. Проклятием, – уточнил Корвус. – Поэтому я бы не стал делать выводов самостоятельно.

– Где мы теперь достанем нормального чародея? – с досадой воскликнул Брандт и осёкся, застыл на мгновение и тяжело и протяжно вздохнул. – Создатель! Зачем я пошёл навстречу начальнику Омры?

– А у вас больше не осталось? – спросил Корвус и запнулся, встретившись глазами со смотрителем Грюндлос. – Ну, кроме тех... которые... того... кернунулись?

Очевидно, командир едва сдержался, бросив на Корвуса разъярённый взгляд.

– Считаете, Мюллер, – процедил он, – это смешно?

– Я? – Корвус ткнул себя пальцем в грудь. – Я вообще не весёлый человек, командир Брандт. А уж о таких вещах тем более не стану шутить.

Смотритель шахты тихо кашлянул, привлекая внимание:

– Чародеи, – начал он, – которые провели в забое больше полугода, редко выходят обратно... в своём уме.

– То есть они просто двинулись вчера? Все сразу? – хмыкнул недоверчиво Корвус.

Начальство «Констанц» покосилось на него в немом возмущении. Он ходил по грани столь тонкой, что только абсолютное равнодушие к шкуре Мюллера не давало свернуть назад.

Смотритель шахты Вернер был немолод, сутуловат и суховат. Его седая тонкая борода дрожала от волнения, как у козла.

– То есть они бесполезны? – уточнил Корвус. – Прошу прощения, господин, я плохо знаком с особенностями шахт. Я из экспедиционного отряда, а мы не сталкиваемся с такими деталями.

– Понимаю, молодой человек, – затряс головой Вернер. – Это непростое дело – добывать Золотую силу. Мы тут уже семь лет, с самого основания. И чтобы вы понимали, за это время у нас каждые полгода хоронят очередного чародея. Они долго не выдерживают.

– Они заболевают? Что-то вроде чахотки?

– Они сходят с ума, – поправляя пенсне на носу, пояснил Вернер. – Начинают слышать голоса. Утверждают, что говорят с богами.

– А, ну это и не у чародеев бывает, – закивал Корвус. – Лечить их надо...

– О, молодой человек, – взмахнул руками доктор, – тут лечение бесполезно. Спуск чародея в забой – это путь в один конец. Чародей, отравленный Золотой силой, в какой-то момент... сгорает. Обращается в пепел. Главное вовремя подгадать этот момент и увести его подальше от всего, что может взорваться. К счастью, у меня глаз уже намётанный...

Пока старики вздыхали и рассуждали, командир Брандт начинал скрипеть зубами.

– Мюллер, – позвал он, – ты можешь разведать, куда направился этот Вепрь?

От его слов Корвус встрепенулся, переменился в лице и даже плечи расправил.

– То есть, – улыбнулся он, – могу ли я пойти на разведку?

Наконец-то ему дадут коня и отпустят одного! Он только этого и ждал. И Великий Вепрь точно нарочно сам показался ему этой ночью и оставил такой след, что тяжело было его не выследить.

А где будет Вепрь – там рано или поздно найдётся и Бард.

– Именно.

Корвус не медлил, развернулся и побрёл обратно к домам. Нужно было собираться в дорогу, хотя он толком не спал всю ночь. До рассвета никто не заснул, все тревожно дремали, прислушиваясь к долине.

– Что будем делать с чародеями? – донёсся до него голос бухгалтера. – Нужно продолжать работать! Мы, конечно, загнали с утра чародеев обратно, но они... они совсем как одержимые.

– Отправьте обратно в Омру за тем чародеем, – вздохнул смотритель. – Будем надеяться, он ещё не двинулся, как остальные.

– Думаете, это заразно?

Корвусу было плевать, если безумием заразится хоть весь остров. Хуже его жизнь стать уже не могла, потому что, когда он получил лошадь и сел верхом, то снова ощутил, как дёрнулась нить в груди.

Её тоже тянуло на север. В Ардри. Как и длинный безумно расчерченный чёрный след проклятия на земле. Великий Вепрь шёл на юг.

ВИВ

о. Брюфомор, Ардри

1239 г. от Золотого Рассвета

20-й день месяца шёпота волн

Вив упиралась в пол дрожащими руками. Костяшки пальцев были сбиты в кровь и выглядели совсем тонкими, детскими, чужими.

– Продолжай, – велел голос позади.

Губы не слушались.

– Продолжай, Бран, – сердито повторил голос.

Детский тонкий голосок, запинаясь, заговорил на троутоском. Вив не могла ни пошевелиться, ни посмотреть в сторону, ни сказать ни слова по собственной воле. Она будто подглядывала в чужие воспоминания, не в силах ничего изменить. С трудом она узнала слова молитвы, что обычно читали во время закатной службы.

– О чём ты молишь, Бран? – строго спросил голос позади.

– Я... – он всхлипнул, запнулся, прерывая молитву, – я...

– О чём «Песня об уходящем свете», Пресветлый Сын Бран?

– О том, что нельзя... грешить нельзя, и что, если грешить, то...

– О чём слова этой песни? Скажи уже по-человечески. Хватит бормотать себе под нос.

Мальчик зажмурился, сжал кулаки и с трудом снова начал читать молитву с самого начала.

– Я не просил прочитать её, Бран, – перебил, теряя терпение, голос. – Я спросил, о чём она? Как она переводится? Ты же понимаешь, о чём молишься?

– Я... я прошу Создателя даровать мне... силы и эту... смелость, чтобы не поддаться... злу и тьме.

– А что ты делаешь?

– Я...

– Что ты делаешь, Пресветлый Сын Бран? Что ты делал сегодня на кухне, когда тебя поймал Пресветлый Брат?

– Я б-б-был г-голоден...

– Что ты сделал?! – голос закричал прямо на ухо, чужая рука коснулась истерзанной палкой спины, и Бран вскрикнул, пытаясь вырваться. Но пальцы только сильнее надавили на свежие ссадины.

– Я украл колбасу! – завизжал мальчик, и из глаз его полились слёзы. – Я не хотел, просто...

– Ты хотел, Бран. Ты хотел съесть её. Не ври! Ложь – это не меньший грех, чем воровство...

Свеча вдруг потухла. Вив открыла глаза уже в своей комнате, на улице Каэндитч, в полной темноте.

– Банхиарна, – голос Дзива из-за двери звучал взволнованно. – Всё в порядке?

Сон не отпустил её до конца, и Вив растерянно присела на постели, натянув одеяло до подбородка.

– Что случилось? – проговорила она невнятно.

– Я слышал, как вы плакали...

– Ах, это... это просто дурной сон.

В комнате не горела лампа, но через щель из приоткрытой двери проглядывал свет. Дзив учтиво оставался в коридоре.

– Банхиарна, мне неловко вас будить, но, как выяснилось, без вашей помощи мне не справиться. Это касается кузнеца, который снимет ваши оковы.

Тяжёлое послевкусие сна растворилось от прилива волнения. Вив вскинула голову.

– Да? Что я должна сделать.

– Поехать со мной и доктором... И, пожалуйста, не надевайте поверх монашеского платья плащ. Нам нужна именно Сестра Холодной Горы.

– Хорошо, – кивнула Вив. – Во сколько мы поедем?

– Сейчас.

Она невольно оглянулась на задёрнутое шторами окно.

– Разве сейчас не ночь?

– Именно так, банхиарна. Нужно ехать именно сейчас, простите за беспокойство.

Дзив скрылся за дверью, оставив её в полном недоумении, и Вив тут же выскочила из кровати и торопливо оделась. Наряд монахини за время скитаний потерял изначальный вид, но она успела заштопать дыры на подоле и оттереть самые грязные пятна. Как бы ни хотелось одеться во что-то иное, лучше укрытия, чем образ Сестры, и вправду было не найти.

Доктор Шелли и Дзив были уже одеты, когда она вышла в коридор.

– Экипаж ждёт, банхиарна, – кивнул Шелли. – Не шумите на лестнице. Не хотелось бы привлечь внимание соседей.

Они спускались в полной тишине по неосвещённой лестнице. У дома ждал экипаж. Все трое так же, не разговаривая, сели, и, только когда свернули с улицы Каэндитч, Вив осмелилась спросить:

– Куда мы едем так поздно?

Мужчины переглянулись, и доктор дёрнул уголком губ.

– Только не нервничайте раньше времени, хорошо? – попросил он таким тоном, что Вив заранее приготовилась ко всему самому худшему. – Нам нужно на кладбище.

– Что?!

Вив выглянула в окно, точно ожидала прямо теперь увидеть могилы вместо узких, теснившихся друг к другу домов. Шелли поспешно задёрнул шторку и сложил руки на груди. Он выглядел недовольным и сердитым. Дзив приподнял руку, пытаясь её успокоить.

– Это условие тиарна Ллин Сиглена, нашего знакомого кузнеца. Он готов снять ваши кандалы, но взамен просит помощи с одним делом.

– Какие дела могут быть ночью на кладбище?

– Семейные, – мрачно произнёс Дзив. – Тиарн Ллин Сиглен потерял свою младшую сестру недавно из-за этого Кернунна. Он просит узнать, что именно с ней случилось.

Пальцы собрали ткань платья на коленях. Вив беспокойно потёрла узоры на костяшках.

– А что именно с ней произошло? То есть... как я понимаю, её убили...

– Это мы и пытаемся выяснить, банхиарна.

Оба её спутника явно были неразговорчивы в эту ночь. В экипаже было темно. Свет фонарей едва пробивался через задёрнутые шторки, а вскоре и вовсе исчез, когда они доехали до Малого Ардри.

Стояла беспокойная тишина, полная странных звуков, которая бывает только в городе: скрипели колёса их экипажа и вдали раздавались неразборчивые звуки. Столица спала чутко и тревожно, точно в любой момент готовая пробудиться, если почует опасность.

– Банхиарна, – позвал Шелли, – скажете сторожу, что вас прислали из ордена Холодной Горы. Якобы они обеспокоены сообщениями об этом Кернунне.

– А если мне не поверят?

– Тогда и будем решать, что делать.

Наконец они остановились, и извозчик постучал по крыше, давая знак, что можно выйти. Ворот на въезде на кладбище не было, только невысокая стена, вдоль которой протянули верёвку с бубенцами.

У взъезда стояла сторожка. Её дверь распахнулась, стоило им подойти ближе, и наружу выскочил худощавый зеленоватый даниец с длинным острым носом.

– Куда... А... Сестра? – растерялся он, преграждая им путь.

Шелли прошёл мимо так уверенно, точно даже не обернувшись. Вив растерянно оглянулась на Дзива, и тот ободряюще кивнул.

– Мы пришли копать могилы, потому что...

Смотритель распахнул рот, и Вив прикусила себе язык.

– Их нужно осветить, – нашлась она. – Чтобы Кернунн их... не проклял. А то... у вас тут мертвецы ходят.

– У нас? – прохрипел поражённый сторож. – На нашем кладбище?

Дзив подхватил Вив под руку.

– Жалобы поступают к самим Сёстрам Холодной Горы. Храм прислал нас разобраться, – произнёс он и нетерпеливо спросил: – Так что, дадите лопату?

– А вы? – сторож недоверчиво оглядел Дзива.

– А я рабочий. Разнорабочий. Выполняю поручения Сестёр. Так что с лопатой?

Вив поняла, что перестала дышать, когда они прошли через ворота. Она пыталась обернуться, но Дзив взял её под локоть и шепнул:

– Смотрите вперёд. Ведите себя уверенно.

На кладбище не было фонарей, и только лампа, одолженная у сторожа, освещала им путь. Но Дзив шёл вперёд уверенно, точно бывал там не раз.

– Сколько свежих могил, – вздохнул он.

– И будет ещё больше, – невесело добавил доктор. – О, вон, кажется, тиарн Ллин Сиглен. Добрый вечер. Чудесная ночь, не находите.

Могилы данийцев были скромными, без пышных надгробий. Среди одной из них, у которой ещё даже не появился памятный камень, стоял худощавый мужчина с серой кожей. Он опирался на лопату, понуро опустив голову, и даже не обернулся.

– Вы опоздали.

– Приносим извинения. Познакомьтесь, тиарн Ллин Сиглен, это банхиарна Вивьен Арморика. Именно ей нужна ваша помощь. Итак, начнём?

Вивьен потерянно попятилась, пропуская Дзива к могиле. Вдвоём с кузнецом они начали копать землю. Ворота кладбища скрылись далеко в темноте. Было пугающе тихо. Доктор похлопал Вив по локтю.

– Всё в порядке, банхиарна. Мёртвые не проснутся. По крайней мере, пока. Нужно много Золотой силы, чтобы они ожили. Знаете, на Пяти Островах много удивительных существ, например, банши...

– Не сейчас, доктор, – огрызнулся кузнец, продолжая копать.

– Что именно нужно сделать? – тихо спросила Вивьен, наблюдая, как яма становилась всё глубже.

– Сестру Аодха убил тот, кого зовут Кернунном. Мы бы хотели узнать, что именно случилось.

– А я?..

– Вы чародейка и единственная можете касаться нитей. Аодх умеет работать только с металлом. Дзиву это и вовсе опасно. Золотая сила убивает данийцев, если они не чистокровные представители древних родов.

Вив поёжилась и обхватила себя руками. Все разговоры о мертвецах – всего лишь страшные сказки, но дело не в суевериях. На кладбище стояла священная тишина, и только сбитое дыхание и звук сыпящейся земли нарушал покой.

Кузнец работал быстро, молча. Лица его было не разглядеть, но плечи и спина казались напряжёнными, точно на них лежал тяжёлый мешок.

– Как её зовут?.. звали? – прошептала Вив.

– Айнит, – так же шёпотом ответил доктор.

– Айнит? Как вашу служанку?

Раздался глухой удар. Лопата достала до гроба. Затрещало дерево пронзительно, плаксиво, и показалось тело юной девушки в белом платье. Кузнец поднял её на руках, точно невесту, и медленно опустил на землю.

Дыхание Вивьен почти остановилось. Она смотрела на тело, но будто и не видела.

– Банхиарна, – Шелли осторожно подтолкнул её в спину.

Ноги едва ступали. Вив опустилась на колени, вытянула руки и задержала дыхание.

– Я не могу колдовать...

– Не нужно колдовать, – сказал Аодх. – Нужно найти её нити судьбы.

Взгляд скользнул по фигуре в белом; от белых туфелек к длинному подолу и выше. Стан опоясал тонкий ремешок, вышитый жемчугом, на пальцах блестели перстни. Волосы Айнит скрывал платок, но лицо осталось на виду. Его уже коснулся тлен. Вив ахнула, зажмурилась и тут же испытала жгучий стыд за свою слабость. Она испугалась того, кто уже погиб. Того, кто никак не мог ей навредить, но кто немыслимо пострадал от рук другого.

Под ладонями ощущалось неподвижное холодное тело, а не живой огонь. В том не было опасности.

Беда бродила за пределами кладбища, она носила имя Кернунна.

– Простите, – выдавила Вив. – Я попробую ещё...

Мужчины терпеливо наблюдали.

И руки вновь заскользили в воздухе, нащупывая тепло и огонь, что когда-то наполняли покойную.

И вновь провал.

– А!

Вив взвизгнула и отшатнулась от тела. Доктор тут же присел рядом, мягко касаясь её плеча.

– Где? – спросил он.

– Что?

– Где это? – Он покрутил кистями рук, изображая движения Вивьен. – Вот этот... что вы ощутили?

– Провал. Пустота...

– Именно.

Вив показала пальцем на грудную клетку, и доктор тут же вытащил откуда-то нож – тонкий, острый, как игла.

– Дзив, посвети.

Без всяких колебаний Шелли погрузил остриё. Что-то скрипнуло. Вив зажала себе рот, отвернулась. И пожалела, что не может одновременно заткнуть уши.

– Посмотрите, – позвал доктор. – Банхиарна, – прикрикнул он нетерпеливо, – посмотрите.

На коленях Вив подползла к девушке в белом, заглянула внутрь разреза, на серую мёртвую ткань, что была мясом, мышцами, жилами, сосудами...

– Что вы видите?

– Ничего... ничего не остаётся после смерти. Нити просто...

На рёбрах и в останках мяса, там, где вертелись потревоженные опарыши, темнели чёрные следы ожогов. Точно тонкие пылающие прутья оставили клеймо.

– Они... они сгорели, – бледными непослушными губами проговорила она. – Как я и говорила, доктор, после смерти нити потухают и сгорают, оставляя...

– Чью смерть вы видели, банхиарна? – доставая нож из тела, спросил доктор и изучающе посмотрел на неё.

– Моей сестры.

– И у неё остались такие же следы? – уточнил он.

Ответ застрял где-то на кончике языка. Пальцы сжали подол платья.

– Вы совершенно правы, Вивьен, – сказал задумчиво Дзив. – После смерти Золотая сила покидает тело, но не оставляет ожоги. Нити просто исчезают.

Слова остались невысказанными. Вопрос повис в воздухе, точно топор палача над шеей приговорённого к смерти, и, несмотря на смятение, ужас и боль, Вивьен испытала благодарность за это молчание. Они не спросили о том, о чём даже думать было страшно.

Она попятилась, замотала головой. Силуэт доктора на фоне светлеющего неба вдруг показался зловещим, неизбежным, как правда.

– Спасибо, банхиарна, – очки съехали на нос. Он смотрел исподлобья, не отводя глаз. – Вы очень нам помогли.

Вив поднялась и, шатаясь, отошла в сторону, пока мужчины закапывали сестру кузнеца обратно.

Когда всё закончилось, уже наступил рассвет. Он робко выглядывал из-за высоких фабричных труб и заливал безлюдное кладбище, пока они брели обратно по узкой тропе сквозь расступающийся туман.

Вив не оглядывалась, пока они не достигли ограды, когда вдруг запели птицы на деревьях. Она встрепенулась, встревоженная их голосами, и только теперь осознала, насколько неестественно тиха была эта ночь.

Дорога домой вела через Малый Ардри. Никто не разговаривал, пока они не достигли улицы Алхимиков.

– Мы исполнили свою часть сделки, тиарн Ллин Синглен, – напомнил Шелли. – Вы обещали помочь банхиарне...

Под глазами кузнеца лежали тени. Он мрачно посмотрел на Вив и замотал головой.

– У меня пока нет инструментов. Приходите позже. Я сообщу через Лору.

Шелли нахмурился, но Дзив положил руку ему на плечо.

– Замечательно. Мы же успеем до Короны Ардри?

– Обязательно.

И кузнец, не прощаясь, ушёл. Шелли сверлил его спину глазами.

– Терпеть не могу с ним связываться. Вечно одни проблемы. Я что, ради этого не спал всю ночь?

– Спокойно, – мягко произнёс Дзив. – Зато мы больше узнали о Кернунне. Всё ещё хотите поймать его?

Шелли взмахнул руками и раздражённо замотал головой.

– Давайте зайдём проверить Лору, раз по пути, – предложил Дзив.

– Ну уж нет. С меня хватит. Терпеть не могу Малый Ардри. Тут всё пропиталось «красной отравой». Я домой.

– А я бы с удовольствием, – вздохнула Вив. – Всё равно больше не засну. Лучше отвлечься.

Они нашли домик, в котором в прошлый раз оставили Маб с её матерью. Стоило Дзиву постучаться, как им открыли. Хозяйка сердито зыркнула на гостей и громко крикнула куда-то в темноту комнат:

– Лора!

Мать Маб прибежала почти сразу. Её лицо вытянулось при виде Дзива, она резко схватила его за локоть и что-то прошептала прямо в лицо, но, как Вив ни прислушивалась, ничего не разобрала, тем более что говорили они, скорее всего, по-данийски.

– Пусть Вивьен пока погуляет с Маб, – громко предложил Дзив. – Банхиарна, я могу попросить вас присмотреть за ребёнком, пока мы обсуждаем дела?

Возражать Вив не стала. Она привыкла присматривать за младшими сёстрами, да и девочка явно испытывала к ней симпатию. Маб неспешно показалась на крыльце. Она казалась ещё невесомее, ещё прозрачнее прежнего, точно город высосал из неё все краски. Только волосы по-прежнему горели, как закат, а глаза пылали кровью. Но кожа... кожа стала ещё белее. В тенях маленького двора она и вовсе казалась серебряной, точно дождь в начале весны.

С её появлением раздался тихий мелодичный звон. Она спустилась на одну ступеньку, вторую, протянула руку к Вив – и каждое движение сопровождалось песней бубенцов. Ими оказалась расшита вся её одежда.

– Как тебя чудесно украсили, – заметила Вивьен и присела так, чтобы их лица оказались на одном уровне. – Тебе нравятся бубенчики?

Маб посмотрела на неё из-под бровей и насупила губы.

– Нет. Я их ненавижу.

– Тогда зачем ты попросила их нашить на твою одежду?

– Я не просила. Это мама меня наказывает.

Дверь на крыльце захлопнулась, и Вив успела заметить только мелькнувший в окне силуэт Лоры. Они с девочкой остались вдвоём.

– Хочешь погулять? – Вив взяла Маб за руку. Её прикосновение стало совсем ледяным. Тонкие острые коготки на длинных вытянутых пальцах царапнули по ладони.

Рыжая пушистая головка только кивнула. Говорить Маб была явно не в настроении.

Улицы Малого Ардри плутали, как лабиринт. Узкие проходы между домами едва позволяли проехать повозке, поэтому лошадей здесь почти не было, всё носили на себе или возили в маленьких ручных тележках.

Маб не выпускала из своей крохотной ладошки пальцы Вивьен и целеустремлённо топала вперёд, ведя её за собой. Вид у неё был очень сосредоточенный и важный, хотя видно было, как чужероден для неё город. Если по побережью она брела свободно и смело, то здесь пугалась каждого звука, была не по-детски сосредоточена и то и дело тревожно и яростно, как дикий зверь, что пробрался в человеческий сад, озиралась по сторонам.

– Куда ты меня ведёшь? – спросила Вив.

Девочка даже не подняла головы, только сильнее сжала её пальцы.

– К нему, – только и сказала она.

– К кому? – улыбнулась Вив, сверху вниз разглядывая Маб.

Ледяное прикосновение девочки напоминало об Эйлин. Когда сестра была совсем малышкой, она так же цеплялась за Вив, и тогда та ощущала себя совсем взрослой, ответственной за чужую жизнь. Правда, Эйлин была черноволосой, очень смуглой и черноглазой – в отца. Вив унаследовала нежную красоту своих матери и бабушки. Её называли жемчужиной Арморики, пока не стёрли знаки с ладоней.

Мимо прошла женщина в пышной юбке, и Маб насупилась, прижимаясь к ноге Вивьен. Та слегка приобняла девочку за плечи, оберегая от других.

– Так к кому мы идём? – повторила она, слегка склоняясь поближе к уху ребёнка.

– К нему.

– Ты нашла себе друга?

Маб замотала головой, отчего её нечёсаные, лёгкие, как пух, волосы разметались по плечам. Она резко остановилась на углу и указала куда-то наверх.

– Вот он.

Вивьен присела на корточки, чтобы видеть всё с высоты её роста, и задрала голову.

Над крышами узких домов возвышалась колокольня. Дальше в Малом Ардри их не было. Данийцы, пусть и привыкли жить среди храмов Пресветлых Братьев, но всё же избегали звона. Даже Вивьен, куда менее подверженная изменениям Золотой силы, не прожила в столице ни одного дня без обезболивающих порошков и с трудом представляла, каково приходилось той же малышке Маб. Кажется, за минувшие недели девочка даже стала бледнее и худее, чем прежде.

– Ты про колокол? – уточнила Вив, разглядывая стену, отделявшую квартал нелюдей от остального города.

– Да нет же, – возмущённо, поражаясь её непонятливости, замотала головой Маб. – Там он.

Она вдруг сложила губы трубочкой и издала тонкую звонкую трель.

И откуда-то сверху, прямо над их головами, пролилась нежная мелодия. Вивьен заозиралась по сторонам, когда над ними пролетела крохотная птичка.

– Это что... зарянка? – заметив яркую красную грудку, удивилась она. – Что она забыла в городе?

А птица полетела дальше, скрываясь за печными трубами. Точно маленький ослик, Маб упрямо потянула Вивьен следом. Они забежали в узкий переулок, где дома почти соприкасались с городской стеной.

Девочка заволновалась. Глаза вдруг стали совсем чёрными, огромными, бездонными. А лицо исказили мольба и ужас.

– Подожди! – позвала она. – Подожди. Я хочу с тобой.

Она не отпускала Вивьен, но сама рвалась куда-то вперёд, в неизвестность городского лабиринта.

– С кем ты говоришь? – Вивьн присела, развернула Маб к себе лицом, заставляя посмотреть в глаза, и с удивлением заметила на её щеках слёзы. – С птичкой?

– Она звала меня пойти домой, – скуксилась девочка.

Бледное лицо покраснело, губы надулись. Глаза постепенно возвращали себе свой кровавый безумный оттенок.

– Она звала меня вчера всю ночь, а мама не отпускала и открыла окно, когда зазвенел колокол. Я не могу спать, когда он звенит. Я даже думать не могу. – Она зажала голову руками и замотала ей, морща лицо.

– Ох, милая, это ужасно. – Вив притянула Маб к себе, прижала к груди и отметила аромат яблок и листвы. – Почему твоя мама так поступила?

– Она не хочет, чтобы я вернулась домой.

– Маб, – Вив провела рукой по её голове, приглаживая пух, – мне очень жаль. Я понимаю, как ты скучаешь по дому, но его больше нет.

Ллин-Пэр был уничтожен, и даже земля его погибла, орошённая кровью Великого Вепря.

– Неправда, – нахмурилась Маб. – Мой отец ждёт меня дома.

– В Ллин-Пэр?

Маб замотала головой с очень серьёзным, совсем не детским видом.

– Под холмами.

Мурашки пробежали вдоль позвоночника. Вив отпустила ребёнка и неловко скрестила руки на груди, пытаясь стереть прикосновения с ладоней.

– Под холмами? – переспросила она. – Как может твой дом быть под холмами?

– Потому что там мой отец, – прошептала Маб. – Я уверена, он хочет забрать меня, поэтому прислал, – она кивнула в ту сторону, куда улетела зарянка, – его.

– Кого?

Лицо Маб снова окаменело. В багровых глазах не осталось ни печали, ни слёз. Только укоренившаяся обида. Она проговорила почти беззвучно, и только по губам можно было прочитать:

– Кернунна.

КЛЕВЕР

о. Брюфомор, Ардри

1239 г. от Золотого Рассвета

24-й день месяца шёпота волн

– Да я тебе обещаю: всё будет хорошо, – повторила Мел. – Ну почему ты мне не доверяешь?

– Я просто не люблю связываться с властями, – мрачно косясь на здание Центральной стражи Ардри, сказал Клевер. – Особенно с «Неблагим двором».

Трёхэтажное длинное здание из посеревшего известняка выглядело мрачно и зловеще, точно тюрьма. Впрочем, пленных там и вправду держали. Всех арестованных сначала везли туда и уже после суда перенаправляли или в Белую Башню, или на острова Когтей, но в первую очередь все преступники попадали в когтистые объятия «Неблагого двора», как прозвали в народе столичную стражу.

– Короче, – Мел встала напротив и подняла руки ладонями вперёд, – я иду к Кревану. Он мой хороший друг. Мы столько с ним пережили, – она закатила глаза и махнула рукой, показывая, сколько раз им удавалось выкрутиться из неприятностей. – Мне нашептали, что Кревана повысили до констебля, а это как бы... не шуточки. Серьёзная должность, – улыбнулась она уголком губ и задрала подбородок. – Он достанет нам всё, что нужно: и информацию про Финна, и этот твой...

– Ключ.

– Ключ, – кивнула Мел, – который выглядит не как ключ.

– Ты не забыла рисунок?

– Не, всё тут, – она похлопала по сумке, и бутылки в ней зазвенели весёлым обещанием пьянки. – Ох, милые мои, – запричитала Мел, – простите, пиявочки, лежите спокойно. Ох, вечно забываю, какие они хрупкие, – вздохнула она.

Она оглянулась на вход в отделение и примолкла, разглядывая тяжёлую чугунную дверь.

– Может, Финн уже здесь? Почему бы Нетопырям не привезти его сюда?

– Потому что Нетопыри гонят чародеев на свои шахты или на корабли.

– Да, но сначала же они обязаны отчитаться перед Ардри.

– Будем надеяться, что так и есть.

Взволнованная, с огромными блестящими зеленоватыми глазами, она обернулась к Клеверу и вдруг кинулась ему на шею. Он застыл в недоумении, чувствуя, как одна из колб с пиявками уткнулась ему в живот, и ему вдруг с отвращением подумалось, что будет, если она вдруг лопнет, и эти самые пиявки вместе с вонючей болотной водой прольются ему на одежду.

– Пожелай мне удачи, – прошептала Мел.

– Да иди ты уже, Рогатый тебя побери! – раздалось из-за спины.

Девушка отшатнулась. Клевер плащом попытался прикрыть мешок, в котором лежал дядя.

– Гитун, – шикнули они в один голос, – не шуми.

– Да я не могу уже слушать эти страдания и сопли. Пиявка, ты или засоси его или топай скорее и делай дело. Сколько можно сиськи мять... и моего племянника.

С громким шлепком Клевер ударил себя по лбу и закрыл глаза. Щёки его запылали, и меньше всего хотелось теперь смотреть в глаза Мел.

– Давай, Пиявка, иди уже, – приглушённо раздалось из мешка.

Слышно было, как она попятилась.

– Увидимся вечером в «Копыте».

Шаг превратился в бег. Когда Клевер открыл глаза, Мел уже поднималась по ступеням в отделение.

– Ей там конец, – тихо произнёс Гитун.

– Помолчи, ради богов.

Клевер покрутил головой по сторонам. На его удачу, на улице оказалось неожиданно безлюдно для полудня, и только поэтому никто до сих пор не позвал Неблагих арестовать странного мужчину в драном плаще, у которого из заплечного мешка доносился человеческий голос.

– Она данийка, и это слишком очевидно. Рога, копыта и хвост не спрячешь.

– У неё нет копыт...

– Её всё равно быстро скрутят. Никто не станет делиться с ней информацией. Могло бы прокатить в каком-нибудь паршивеньком отделении на окраине, но не здесь. Кто бы ни был этот её Креван, ей конец...

Клевер стащил шарф со своей шеи и обернул в несколько слоёв мешок. Стоило оставить его на постоялом дворе, а не таскать с собой, но слишком была велика вероятность, что какая служанка или сам хозяин заглянут в комнату, пока там никого нет. А потом придётся уже не только вытаскивать Финна из тюрьмы, но и Гитуна, из застенок Храма. Пресветлые Братья, как и Нетопыри, не церемонились с нечистой силой.

Стоило поднять голову, как взгляд упёрся в стену, которая оставалась у Клевера за спиной, пока он не развернулся. Листовки серели на ней, точно перья на городских голубях, и одно и то же имя повторялось раз за разом: «Кернунн».

Бросив прощальный взгляд на здание стражи, Клевер торопливо пошёл дальше по улице. В центральном квартале Ардри он старался не бывать не только потому, что боялся быть узнанным. В конце концов, прошло много лет с тех пор, как кто-либо видел его, он сильно вырос и изменился. Просто видеть все эти особняки, всех этих нарядных чванных чистокровных было так же отвратительно, как и новую брюфоморскую знать, и лойтурских гостей, выкупивших половину квартала.

Около дома, где когда-то он жил с родителями, Клевер задержался и сразу заметил, что у крыльца вырубили шиповник, который так любила мать. И нельзя было так сразу со стороны сказать, остались ли там жить прежние хозяева и просто ли пересадили кустарник, или их вовсе изгнали в наказание за помощь Дейве.

Он прошёл дальше, на угол, где начиналась зелёная аллея. На деревьях уже набухли почки. Дождь лил каждый день, и дорожки размыло, а в пустующих клумбах чернела земля. Клевер убедился, что вокруг не наблюдается никого слишком подозрительного и поднялся по крыльцу.

Открыла немолодая женщина в сером платье, судя по виду, горничная. Она оглядела его с головы до ног.

– Мы не подаём милостыню по будням. Приходите в храм на выходную службу, – поджав губы, сказала она.

Клевер выставил ногу, чтобы не дать ей захлопнуть дверь. На лице женщины отразился испуг.

– Я к тиарну Сомерсету Шелли, – произнёс он неожиданно хриплым голосом и вдруг подумал, как мрачно и жутко, должно быть смотрелся: широкоплечий, в старой потрёпанной одежде, пропахшей костром, с ножом и револьвером на поясе. От такого и вправду стоило ждать беды.

Женщина отчаянно дёрнула на себя дверь, но не смогла её закрыть.

– А в-вы кто? Как вас представить?

Произносить собственное имя оказалось сложно. Оно застряло на кончике языка. Задушенное, лишённое голоса, права, чести, уважения и доверия, оно было запихано в самую глубь слишком давно. Фамилию семьи старательно пытались стереть и предать забвению. Не только кланы, не только новая знать Ардри, не только корона, но и сам Клевер старался себя забыть.

Так было проще. Спокойнее. И безопаснее.

– Скажите ему, что пришёл Дейве.

Взгляд женщины переменился. Она попятилась и нервно кивнула, сжав челюсти, и так же молча поспешила куда-то вглубь коридора. Клевер остался на крыльце. Переступать порог без приглашения было грубо.

Скоро горничная вернулась, приоткрыла дверь и тихо бросила:

– Скорее заходите, не стойте на виду у всех.

Клевер усмехнулся и вошёл в дом. Если кто и мог его заметить, так уже давно это сделал.

– Проходите в кабинет. Тиарн Шелли вас примет.

Прежде блиставший своей роскошью, особняк Сомерсета Шелли за годы потускнел и пообтрепался. Начищенный паркет потерял былую яркость и местами был затёрт, свет горел лишь в кабинете, куда повели гостя, а обои местами были не очень умело подклеены.

Да и сам хозяин за десять с лишним лет совсем поседел.

Клевер помнил его, пусть не молодым, но энергичным и полным жизни, ещё темноволосым, громким, совсем как его сын.

Впрочем, время всегда брало своё. Пожалуй, старик тоже помнил Клевера совсем другим: весёлым крикливым мальчишкой, который разбил весь его драгоценный сервиз, пока играл в рыцаря.

Они столкнулись в самых дверях в кабинет. Шелли, очевидно, не терпелось увидеть гостя.

– Артур, – прошептал он.

И прежде чем тот успел ответить, заключил в объятия.

– Ты жив.

От него пахло чаем, выпечкой и чернилами – теплом, детством и счастьем. Клевер обнял старика бережно, но крепко, как обнял бы теперь родную бабушку, будь она жива.

– Артур, – повторил Шелли. – Я все эти годы гадал, жив ли ты.

– Я очень рад вас видеть, тиарн Шелли, – проговорил Клевер, ощущая, как всё внутри сжалось. – Я тоже скучал.

– Мой дорогой мальчик.

Старик отстранился, но не опустил рук. Подслеповатые глаза блестели, губы дрожали.

– Я так переживал, когда услышал, что ваше поместье на Южном мысе разрушено. Это они вас нашли, да?

В ответ Клевер смог только кивнуть.

– Подлецы, – вырвалось у Шелли. – Сволочи. Бесчестные подонки.

Лицо его покраснело. Руки затряслись. Он и сам едва не забился в конвульсиях от гнева. Клевер осторожно выскользнул из объятий и сам схватил Шелли. Горничная выскочила из-за его спины.

– Скорее, – проговорила она, – усадите его сюда, в кресло.

Она метнулась к столу, выдвинула ящик уверенно, со знанием дела, и достала бутылёк и стакан.

Не выпуская Шелли, Клевер провёл его к креслу.

– Сейчас, – горничная открыла бутылку и принялась капать в стакан. – Раз, два, три...

Шелли уселся в кресло, упёрся в подлокотник и сердито отмахнулся от лекарства.

– Глупости. Я в полном порядке. Это гнев. Праведный гнев, а не приступ.

– Тиарн, – Клевер присел на корточки у его ног так, что теперь смотрел снизу вверх, совсем как в детстве. – Вы перенервничали. Прошу, выпейте лекарство. Я не хочу, чтобы с вами случилась беда из-за моего неожиданного возвращения.

– Молодой тиарн Дейве всё правильно говорит, – согласилась горничная. – Доктор прописал вам принимать капли каждый день, а вы всё увиливаете. Как маленький, видит Создатель.

– Эмили! Ещё Создателей не хватало в моём доме, – нахмурился Шелли.

– Ваш язык, – покачала головой горничная, – доведёт вас до беды.

– Сколько живу, пока за свой язык получаю только хорошее жалование. Да когда я умру, весь кабинет министров развалится без моего языка, потому что они тут же передерутся, как стая голодных собак.

Пока он ворчал, горничная ловко поднесла к его губам стакан и, отвлекая болтовнёй о том, какие дураки сидят в кабинете министров, влила лекарство.

Скоро лицу Шелли вернулся здоровый цвет, и горничная убрала бутыль обратно.

– Заварю вам чай. Или, быть может, сразу подать обед?

Поесть в приличном доме Клеверу удавалось крайне редко, и отказаться он не мог.

Когда Шелли стало лучше, они переместились в малую столовую. Горничная зашторила все окна так плотно, что пришлось зажечь свечи посреди дня. Стало уютно, совсем как в прошлом, когда они собирались двумя семьями и долго ужинали за приятной беседой. Подкравшись будто бы незаметно, Шелли с заговорщицким видом прошептал:

– А тиарн Гитун с вами, Артур?

Тот еле заметно кивнул.

– Эмили, милая, спасибо. Можешь идти. Дальше мы сами, – проводил горничную хозяин.

За ней закрыли дверь на ключ и Гитуна вытащили из мешка, положили прямо на стол.

– О, для тебя, мой друг, подойдёт серебряное блюдо, – воскликнул Шелли. – Сейчас, – он достал большую плоскую вазу на высокой ножке из серванта, – вот так тебе будет лучше нас видно.

На острове уже зацветали тюльпаны, и в доме Шелли поставили свежие цветы. Впервые за долгое время Клеверу пришлось так много говорить: о том, что случилось на Южном мысе, об исчезновении и возвращении Финна, о работе наёмника, о странствиях по острову и ничего – о пробудившемся проклятии рода Дейве.

И пусть приходилось постоянно отвлекаться, Клевер давно не ел так сытно и вкусно, и не смог на этот раз отказать себе ни в треске, ни в овощах и картофеле, ни тем более во фруктовом пудинге.

– Уйджи? – предложил Шелли. – За встречу?

Чувствуя, как краснеет, Клевер кивнул и, когда ему налили в гранёный хрустальный бокал, ощутил себя немного странно. Они так давно не виделись с Сомерсетом Шелли, что он невольно вновь ощущал себя если не ребёнком, то точно кем-то куда менее взрослым рядом с тем, кто помнил его совсем мальчишкой. Их последняя встреча произошла на день рождения старшего сына Сомерсета Шелли, Бернарда. Тогда все ещё были живы и не знали, что уже на утро после праздника в роду Дейве останутся только он сам да его бабушка.

– С чем ты вернулся? Ведь не чтобы навестить старика?

Он спросил без упрёка, из чистого любопытства.

– Не обижайся, Сомерсет, – даже Гитун звучал растроганно и грустно. – Мы не хотели навлекать на твою семью ещё больше бед, поэтому посчитали, будет лучше, если ты тоже посчитаешь нас погибшими. Мы и так виноваты перед тобой.

– Глупости! – возмутился Шелли с самым сердитым видом. – Совершенные глупости. Я ни о чём не жалею. Это был вопрос чести.

Он осушил свой бокал одним глотком и решительно поставил его на стол.

– Я сам пошёл на этот риск, когда принял вашу семью в гости, – сказал он. – Любой честный человек на моём месте поступил бы так же.

– Но больше никто так не поступил, – уставился на крошки пудинга на своей тарелке Артур.

– В Ардри больше не осталось людей чести. Они все продали совесть короне Ардри и «Констанц и Ко» за счета в банке да сытую жизнь.

– Насколько я знаю, всю твою родню потом крепко прижали, – осторожно произнёс дядя. – До нас доходили слухи из столицы, что тебя сняли с должности и арестовали часть имущества.

– Но так и не смогли ничего доказать, – потряс пальцем Шелли. – А это главное. Да и на мою удачу, – щёки его покраснели, на этот раз от алкоголя, и смех зазвучал немного глупо, – через два года кабинет едва не довёл королевство до дефолта. Тогда-то я и пригодился.

Гитун прищурил глаза. Его со всех сторон окружали тюльпаны, и он походил на мертвеца в гробу, окружённого со всех сторон букетами от скорбящих родственников.

– Дай угадаю, это ты оформлял этот проклятый договор с «Констанц»?

– Я удержал страну от того, чтобы этот договор не стал совсем проклятым, – возразил Шелли. – Ты даже не представляешь, какие условия там были изначально. Мы обязались не просто временно отдать разработки лойтурцам, но целиком и полностью безвозвратно передать им право на освоение остальных четырёх островов.

– Они всё равно не в нашей зоне контроля.

– Пока что. Но там хотя бы пока что не могут осесть и лойтурцы. Мы выигрываем время.

– Ха, – фыркнул Гитун. – Лойтурцы взяли нас в аренду на пятьдесят лет. К тому моменту, когда они уйдут с острова, у нас не останется ничего в недрах. Они высосут всё до последней песчинки меди.

– Зато построят дороги, города, порты. Мы получим готовую инфраструктуру и сможем развиваться уже наравне с остальными государствами. А самое главное – мы успеем усмирить кланы.

Внутри Клевера что-то перевернулось, тихо утробно зарычало. Он крепче сжал ножку своего бокала, и янтарный уйджи заплескался в гранях хрусталя.

– Это наши люди, тиарн Шелли, – произнёс Клевер. – Не дикари, не чужаки. Они... мы, данийцы, и есть хозяева этой земли. Брюфоморцы такие же захватчики, как и лойтурцы.

– Спустя столько столетий, Артур, – мягко сказал Шелли, – они уже такие же наши земляки. Я и сам лишь на четверть даниец. В этом и есть единственное спасение для всех нас: в сотрудничестве. Пока же данийские кланы продолжают нападать на брюфоморские поселения, а вторые обкладывать первых налогами, на всех Пяти Островах не будет мира. И мудрый правитель это должен понимать.

– Тогда будет здорово, если на островах наконец-то появится мудрый правитель, – раздражённо бросил Клевер.

И сам себя одёрнул за вдруг вспыхнувшую ярость, глубоко вздохнул и прикрыл глаза.

Его собеседники молчали, и слышно было только, как Гитун срывал губами виноградины из вазы с фруктами, что стояла ровно возле него.

– Простите мою неучтивость, тиарн Шелли, – смиренно сказал Клевер, открыв глаза. – Я не должен был...

– Не извиняйтесь, Артур. Я прекрасно понимаю, что вам пришлось пережить. Итак... зачем вы пришли?

– Мне нужно приглашение на приём в Белую Башню на Корону Ардри.

Он ожидал, что его будут отговаривать, расспрашивать о намерениях или пугать, в конце концов, он приготовился к тяжёлому спору, но Шелли коротко кивнул:

– Хорошо. Ты его получишь. Что ещё?

Это настолько поразило Клевера, что он замешкался и открыл рот, бросил растерянный взгляд на дядю в надежде на подсказку.

– Это всё, что нам нужно, – сказал Гитун. – Дальше он сам справится.

– Хорошо помнишь внутренние залы Башни, Артур? – уточнил Шелли с такой загадочной улыбкой, что тяжело было догадаться, о чём он думал.

– Как свои пять пальцев.

Он провёл там первые шесть лет своей жизни. Белая башня была его домом, его крепостью и площадкой для игр, его первой школой и тюрьмой. Даже если бы он хотел, то не смог бы забыть все её залы и коридоры.

– Отлично. Тогда приходи сразу ко входу для слуг. Я внесу тебя в список под именем своего секретаря: Робина Фокса. Костюм сможешь достать сам?

– У меня есть знакомые в театре Малого Ардри. Думаю, они помогут.

Шелли задумчиво кивнул и замолчал на некоторое время. Они доели пудинг и стали прощаться. Гитун снова оказался в мешке, а сам хозяин проводил гостей до двери.

На улице было уже темно, и в холле зажгли лампы. Шелли долго держал Клевера за руку.

– Будь осторожен, мой дорогой мальчик, – произнёс он. – Я не знаю, что будет дальше, но очень не хотел бы, чтобы последний из рода Дейве погиб. Как говорили твои предки...

– Мы есть, – закончили они в один голос.

Тепло сухих старческих ладоней согревало не только пальцы. От них шла сила, что наполняла душу надеждой, и Клевер не спешил уходить, хотя и сам боялся оставаться, чтобы не быть замеченным неподходящими людьми.

– Да, – улыбка у него вышла печальной. – Мы есть, тиарн Шелли. Но, может, было бы лучше, если бы род Дейве и вправду пресёкся?

Возмущение во взгляде старика было неподдельным и полным обиды.

– И ради этого погибло столько людей, Артур? Чтобы ты теперь сдался?

– Вот именно, тиарн Шелли, – тихо произнёс Клевер. – Из-за меня погибло слишком много людей.

Ладонь старика напряглась, пусть он и не прервал их рукопожатие.

– Так это...

– Да.

Они долго и молча смотрели друг на друга, прежде чем Шелли снова обнял Клевера на прощание, но на этот раз куда осторожнее.

– Держись, мой мальчик. Мне очень жаль, что это всё выпало на твою долю. Я же помню, каким ты был славным добрым ребёнком.

Хозяин сам закрыл за ним дверь. Клевер не оборачивался, когда спускался по ступеням. Он боялся, что стоит ему обернуться, и он увидит, как тепло и любовь стёрлись из глаз старика, что Шелли перестал видеть в нём того славного доброго ребёнка, который не совершал никакого зла.

– Как думаешь, он не передумает? – только и спросил он у дяди, когда брёл к последней колокольне перед входом в Малый Ардри.

– Не думаю, – прошептал Гитун. – Сомерсет человек чести. Если пообещал, то выполнит. Даже если сам уже этому не рад.

В «Копыте оленя» было неизменно уныло. Там даже пьянка проходила грустно и тихо: посетители просто опустошали пинту за пинтой, разглядывая грязную столешницу под собой.

Рыженькая молоденькая подавальщица с удивительно смелым декольте улыбнулась Клеверу, когда тот зашёл в зал.

– Будешь ужинать? – по-свойски приветливо спросила она.

Клевер успел купить ветчины и хлеба с картофелем для них двоих с Мел, поэтому молча помотал головой.

– Пива? – предложила девушка. – Угощаю... пока Кас не видит.

– Да нет, спасибо.

Клевер с трудом вспомнил, что хозяина постоялого двора на самом деле звали Кас. Пучеглазый, похожий на рыбу мужчина закрепился в памяти как Сом.

За стойкой его было не видать. Клевер подошёл, заглянул в открытую дверь кухни. Там среди пара и жара метался у печи Сом. Он заметил Клевера, и тот помахал ему рукой.

– Что такое? – вытирая руки о передник, Сом выглянул в зал.

– Вот, – Клевер протянул несколько купюр, – останемся ещё на неделю.

– Хотите посмотреть Корону Ардри? – лениво поинтересовался хозяин.

– Ага, – Клевер нетерпеливо отбил дробь по стойке. – Мел возвращалась?

– Кто?

– Ну, Мел...

Сом смотрел на него с неизменно тупо-равнодушным выражением.

– Она же твоя хорошая знакомая, – напомнил Клевер. – Она меня и привела в «Копыто», потому что...

– А, эта... – Сом закатил глаза, – с золотыми рогами, что ли?

– Она самая.

Хозяин отвлёкся, когда подавальщица попросила у него очередную пинту пива, налил, отпустил её и только тогда продолжил:

– Не могу назвать её подругой или даже хорошей знакомой. Однажды вылечила мою матушку... ну как вылечила, – он задумчиво посмотрел куда-то на паутину под потолком, – матушка скончалась через неделю, но... как думаешь, это же не из-за её пиявок?

Клевер с трудом сдержал улыбку.

– Не думаю. Не вижу от них вреда.

Впрочем, как и пользы.

– Ну, в общем, да. Мел помогла облегчить страдания матушки в её последние дни. Знаешь, эти новые средства...

Ни о каких новых средствах Клевер не имел ни малейшего понятия, но не стал признаваться. А Сом погружался в воспоминания:

– Ну, а потом ко мне заявились Неблагие из центрального отделения, и её как след простыл. Если честно, не очень хотел вас снова пускать. Кто знает, с кем на этот раз связалась Мел. Она бедовая. Но ты вроде... ничего. Даже чистокровный, – фыркнул он с презрением.

К стойке подошла подавальщица и поставила пустые пинты.

– Ещё, – попросила она.

Сом поспешно сгрёб оставленные купюры и спрятал в засаленный карман. Пока он наливал пиво, девушка рассматривала Клевера так прямо, совсем без стеснения, что он почувствовал себя неловко.

– Может, всё же поужинаешь? – предложила она.

– Благодарю, – он помотал головой.

– А если у меня для тебя новость?

– Новость?

Девушка опёрлась локтем о стойку. Губы её растянулись в улыбке.

– О, наконец-то ты на меня взглянул, – хихикнула она. – А я уж подумала, ты вовсе смотреть на меня не желаешь.

– Желаю, – вырвалось у Клевера, – то есть ты очень миловидная, просто я...

– Слишком чистокровный для Малого Ардри? – выгнула она бровь и ехидно улыбнулась.

Только теперь он заметил, сколь острые у неё зубы, точно у хищной рыбы.

– Я не очень хорошо, кхм, – подбирать слова оказалось слишком сложно и мучительно стыдно, – не умею общаться с девушками.

– Так я научу.

– И мне нужно услышать новость. Это от моей подруги Мел? – выпалил Клевер и протянул раскрытую ладонь. – Что с ней случилось? Она должна была уже вернуться.

Он старался не смотреть в декольте подавальщицы, только в её недовольное лицо, а она поджала губы и не говорила ни слова, сверля его презрительным взглядом. Молчание затянулось настолько, что его прервал только крик из глубины зала:

– Так где моё пиво?!

Девушка закатила глаза и вздохнула.

– Приходил кто-то из Неблагих. Он был не в форме, но я узнаю этих сволочей даже в полной темноте с закрытыми глазами. От них, знаешь, смердит... – она прищурилась и посмотрела в сторону, – м-м-м... подлым благонравием. Стражи делают вид, что они за порядок, всё такое, но на самом деле...

– Что ему было нужно?

В ответ ему был очередной вздох.

– Ну конечно же...

С грохотом дверь в «Копыто оленя» распахнулась, и на пороге показались четверо мужчин. На кухне что-то задребезжало – Клевер услышал, как закричал Сом: остальные, очевидно, вошли через чёрный вход.

– Кто здесь Дейве? – закричал один из Неблагих. – Повторяю последний раз и стреляю: кто в этом зале Артур Дейве?

Рука взлетела в воздух быстрее, чем Клевер успел подумать. В зале разом погасли все свечи. Огни утонули в ладони.

Он кинулся вслепую обратно к лестнице. Послышались крики. Выстрелы. Топот. Повалилась мебель. Завизжали.

Вверх по ступеням, прямо, со всех ног, к двери. Ключ – из кармана – в замочную скважину. Поворот. Дверь подалась. За окном было уже слишком темно. Клевер распахнул его, перелез через подоконник, свесился и прыгнул.

Он отбил ноги при падении, выругался, и тут же потратил полученные искры силы, чтобы заглушить боль.

Думать было некогда. Нужно было бежать.

Глава 8

КЛЕВЕР

25-й день месяца шёпота волн

В Малом Ардри никогда не было безопасно. Даже днём тут можно было спокойно купить что угодно: от бутыли «красной отравы» до самых сильнодействующих ядов, торговля которыми в других местах была под запретом». Клевер был трезв и относительно чист, но всё равно ловил на себе косые взгляды данийцев. Для них он был слишком чистокровным, слишком человеком. Для брюфоморцев – чересчур подозрительным и бедным. Вот и приходилось зарабатывать на заказах от нового дворянства, лишь бы держаться подальше от квартала нелюдей.

Но сейчас выбора у него не оставалось. И Клевер оказался на пороге мастерской Аодха Ллин Сиглена.

– О, снова ты, – только и сказал Аодх. Он сидел на своём обычном рабочем месте. – Давно не виделись.

– Ты один? – Клевер огляделся по сторонам, но порог не переступил.

– Клиентов нет...

– А сестра?

Стоило кузнецу помотать головой, и Клевер без приглашения вошёл внутрь.

Он бросил в угол мешок с дядей, сумку. Аодх даже не оторвался от работы. Всё его внимание было сосредоточено на напильнике и стопке железных широких колец.

– Это же...

– Кандалы для чародеев. Для «Констанц». Они теперь берут у наших мастеров крупные заказы.

Металл из недр Холодной горы. Тот, что обжигал чародеев.

– Ты же сам даниец.

Кузнец обернулся. Его кожа была серой словно пепел, и шершавой, словно слезающая чешуя. Длинные тонкие, как лапки паука, руки ловко обращались с любыми инструментами и справлялись даже с самой тонкой работой. Клеверу повезло однажды походить у него в учениках. Никто во всём квартале нелюдей не знал о работе с металлами столько же, сколько Аодх. Это его и убивало.

– Лойтурцы хорошо платят, – пожал плечами кузнец.

– И убивают наших людей.

– Мы все друг друга убиваем. Знаешь, сколько порошка смерти сейчас проходит через Малый Ардри? Хватило бы, чтобы убить весь город, если вдохнуть всё сразу, – беззаботно ответил Аодх и вернулся к работе. – Данийцы, брюфоморцы, лойтурцы – всё одно и то же. Приходят лойтурцы, заказывают у меня кандалы, платят неплохие деньги, а потом приходят уже наши и платят за то, чтобы я эти кандалы снял с их товарищей.

– Раньше ты создавал украшения и оружие. Это было искусство.

– Раньше у людей были деньги на украшения и оружие. Сейчас им достаточно пушек, револьверов и вот... кандалов. И всё это делают на заводах. Мне повезло, что для кандалов нужны те, кто может плести заклятия.

И он ловко потянул за нить из горящей печи и соединил огонь с холодным металлом. Склонив голову набок, Клевер осторожно подошёл ближе.

– Значит, это правда? Вот как работают эти кандалы? Они зачарованы! Поверить не могу... получается, лойтурцы используют колдовство, чтобы самим справиться с чародеями?

– Мало кто из лойтурцев умеет колдовать, – не отрываясь от дела, сказал Аодх, – но да. Их особый металл, мечи и кандалы – всё сковано чародеями. Обычный человек бы с этим не справился. Поэтому они платят вдвое больше, чтобы я об этом молчал...

– Зачем тогда рассказал мне?

– Ты никому ничего не разболтаешь, – без капли сомнения заявил он.

Некоторое время кузнец работал в тишине. Клевер не стал спрашивать разрешения и сам заглянул в котелок, оставленный на огне, поел из него каши. Когда Аодх закончил и отложил инструменты, то, наконец, спросил:

– Зачем пришёл?

– Мне нужно пробраться в сокровищницу в Белой башне, – честно и прямо сказал Клевер. – Ты же знаешь, как это сделать?

Глаза напротив блеснули, точно две золотые монеты.

– Сколько заплатишь?

К этому вопросу он был готов. Аодх любил честные сделки. Его не интересовали другие вопросы, кроме вопроса цены.

– У меня есть кольцо. Старинное.

Клевер расстегнул ворот и снял с шеи цепочку, на которой болтался массивный медный перстень, столь старый, что возраст его мог, пожалуй, угадать только такой мастер, как Аодх.

– Интересная гравировка, – тут же подметил он. – «М» и «Е». Аббревиатура от...

– Что-то на староданийском, – неохотно ответил Клевер.

Перстень оказался в тонких паучьих руках кузнеца. Он медленно моргал, щуря светящиеся глаза.

– Что именно тебе нужно? – спросил он равнодушно.

– Ты же знаешь, где хранится копьё из даров сидхе?

– Дары Великим Королям, – большой безгубый рот Аодха расплылся в улыбке. – Величайшее сокровище. Восхитительная работа. Хотел бы я создать однажды нечто подобное по своей красоте и могуществу, а не... – он с презрением оглянулся на рабочий станок позади, – кандалы для рабов.

Некоторое время он крутил перстень перед собой, наконец, спрятал его в карман, и у Клевера сердце пропустило удар, когда он в последний раз увидел, как семейная реликвия скрылась из виду.

– Вечером всё обсудим. Пока не крутись тут, а то вдруг кто заметит. Это же тебя ищут по всему кварталу?

Отвечать было глупо, и Клевер промолчал, но этого Аодху оказалось более чем достаточно.

– Сейчас спрячься на чердаке. На ночь, когда я закрою двери от посетителей, можешь спуститься к огню погреться. Заодно расскажу все детали.

Клевер не стал спорить. Он взобрался по лестнице наверх. Там, среди старых вещей, пыли и птичьих перьев, он когда-то жил целых полгода. Весеннее солнце пригревало крышу. Было тепло, даже душно. Впервые с прошлого вечера получилось достать Гитуна из мешка, перекусить и, наконец, заснуть.

Под вечер, когда в круглое окошко под самой крышей заглянул последний луч закатного солнца, Клевер проснулся от лязга дверного замка.

– Можешь спускаться, – послышалось снизу.

– Возьми меня с собой, – попросил дядя.

Аодх никогда не задавал лишних вопросов, поэтому у него всегда были клиенты, и по этой же причине Клевер оказался в его учениках. Говорящая голова редко удивляла людей из кланов, особенно гвибодис, но городские данийцы реагировали на неё с ужасом.

Кузнец и сам колдовал, потому и медленно умирал от собственного колдовства. Он плёл заклятия, а те иссушали его тело и кожу, тянули молодость и жизнь. С тех пор как они виделись в последний раз, чары изуродовали Аодха ещё сильнее. Глаза горели золотом в темноте ярко, точно у кошки.

В мастерской по-прежнему пылал огонь, но из окон уже тянуло ночной прохладой, и дышать стало легче. На столе лежал хлеб и стояли две миски с разогретой кашей.

Клевер покрутил головой.

– Твоя сестра до сих пор не вернулась?

Аодх не ответил и плотно закрыл ставни.

– Придётся поужинать без неё.

В животе у Клевера урчало, но куда больше волновало другое:

– Так ты расскажешь, как мне найти копьё в Белой башне? – нетерпеливо спросил он.

Аодх печально посмотрел на свою миску и взялся за ложку.

– Давай сначала поедим.

– Я могу есть и слушать.

– А я хочу есть, – настойчиво сказал кузнец.

Спорить с ним было бесполезно, и Клевер набрал немного каши.

– А можно мне? – жадно попросил Гитун. – Пахнет восхитительно. Точно... весна. И молодость. Это масло такое? Мёд? М-м-м... Никак не пойму. Твоя сестра готовила? Она у тебя кулинарка...

– Её имя означает «маленький огонь», – задумчиво произнёс Аодх. – Хорошее имя для дочери и сестры кузнеца...

Клевер не придал значения его словам и принюхался к своей миске. Зрачки его расширились от удовольствия. Это и вправду было слишком хорошо. Он зачерпнул кашу ложкой, поднёс ко рту.

– Вкусно, – оценил он. – Передашь сестре мои комплименты? Давно не ел ничего вкуснее...

Аодх молча склонился над своей миской, но его порция осталась нетронутой. Клевер не стал дожидаться хозяина. Горячая пища вернула телу бодрость и силу. Она наполнила желанием жить и мыслить, а сами мысли стали легки и стремительны. Клевер ел ложку за ложкой, пока Аодх наблюдал за ним.

– Так что? – нетерпеливо напомнил Клевер, облизывая ложку. – Расскажешь, как достать копьё?

Глаза кузнеца горели так ярко, точно звёзды рухнули с небосвода прямо в его мастерскую.

– Запишешь или запомнишь?

– Запомню.

Ночь за окном переливалась предвкушением тайны и восторга. Клевер слушал Аодха, затаив дыхание, и перед глазами чётко предстали коридоры Белой башни. Он будто уже бежал по ним с копьём в руках. Оно было тяжёлым, почти неподъемным. Оно тянуло его к земле.

– Клевер! – позвал дядя. – Клевер!

Оно блестело и переливалось золотом, точно две свечи.

– Клевер!

Древнее копьё, подаренное Великим Королям, лежало на его ладонях – величественное, изящное, испещрённое горящими знаками. Оно вдруг извилось, точно змея, скрутилось в кольцо и прыгнуло ему на шею. Защёлкнулось.

И он упал на пол, хрипя от боли. Руки потянулись к тому, что он принял за змею, и это оказались кандалы. Металл охотников обжег кожу.

– А!

– Мою сестру звали Айнит, Дейве, – послышался голос кузнеца. – Айнит, слышишь? Но за твоё поганое имя Нетопыри заплатят куда больше, чем за кандалы.

КОРВУС

29-й день месяца шёпота волн

В ушах стоял звон: он рвался откуда-то изнутри, вместе с криком Мюллера и заглушал даже гудение десятков голосов в Центральной страже Ардри.

– Мюллер? – позвали из-за приоткрывшейся двери. – Интендант Аллен вас ожидает.

За столом с усталым равнодушным видом сидел очередной начальник очередного отдела Столичной стражи Ардри и курил. Курил он явно давно, потому что сквозь дым легче было разглядеть фабричные трубы, чем этого начальника.

Запах ударил в ноздри, глаза защипало, и спину вдруг прострелило. Корвус едва не упал в кресло напротив начальника, хотя ему этого пока не позволили. Он вцепился пальцами в кожаную спинку и заставил себя проговорить:

– Да озарит Создатель ваш путь, интендант Аллен.

– Да не опалит он тебя.

Секретарь прикрыл за ними дверь, тем самым приглушая гул голосов и отрезая последний поток свежего воздуха, и, точно статуя, замер у окна, спрятав руки за спиной.

Корвус бросил на него невнимательный взгляд и сосредоточился на интенданте, а тот демонстративно выдохнул клуб дыма прямо на него.

Дыхание стало рваным, болезненным. Дым проедал горло и прожигал глаза.

Аллен посасывал свою трубку, поэтому речь его была слегка нечёткой:

– Сем обясан?

– Тем, что я спасу ваши задницы от копыт грёбаного Великого Вепря, если будете сотрудничать.

И он вытащил стопку бумаг из сумки, бросил их на стол и придавил ладонью. Аллен даже бровью не повёл. Сидя в своём кресле, он продолжил спокойно посасывать трубку и разглядывал гостя, глядя снизу вверх.

– Это что?

– Это мои сто пятьдесят разрешений на разрешение, чтобы получить разрешение допросить вашу арестованную. Я неделю собирал их по всем кабинетам грёбаного Ардри и вернулся к вам. Теперь я могу увидеть эту вашу арестованную?

– Кхм, – возмущённо раздалось от окна.

Секретарь скрестил руки на груди и раздувал ноздри, показывая всем видом своё возмущение.

– Что «кхм»? – ощерился Корвус. – Что «кхм», канцелярская ты крыса? Я два дня ждал только своей очереди попасть сюда, к интенданту, в то время как вепрь наяривал круги вокруг города.

Усы Аллена зашевелились, но сам он промолчал. Секретарь вовсе отвернулся, дёрнув плечами.

За такие разговоры безродного Брана Салливана уже арестовали бы за оскорбление стража порядка, но кожаный плащ Нетопырей и белёная лойтурская морда дарили немало преимуществ.

«Констанц и ко» ненавидели все на острове, даже те, кто с ними сотрудничал. Ненавидели, но боялись, и потому уважали.

– Так что? – Корвус склонился над столом, глядя прямо на интенданта. – Теперь я могу увидеть эту вашу необычную пленную, с которой все так носятся?

– Необычную пленную? – переспросил с улыбкой, выглянувшей из-под усов, интендант. – У нас много самых необычных пленных. Вчера одна так громко пела ругательную песенку про нашего градоправителя, пока её вели на допрос, что даже в моём кабинете было слышно, – он усмехнулся в усы и наконец-то отложил трубку в сторону. – А ещё был любопытный пожилой господин, который не любит носить штаны. Представляете, так и ходит по городу без штанов. Мои ребята его арестовывают, сажают на несколько суток, одевают, отпускают, а стоит ему оказаться на свободе, как штаны снова пропадают. Хотя у меня скучная работа...

Пальцы смяли верхний лист бумаги. Корвус заскрипел зубами.

– Рогатый вас подери, Аллен! Да что такого необычного с этой девкой?! Она что, золотом срёт? – нахмурился Корвус. – Послушайте, интендант, мне не до шуток. Я знаю, что она здесь. Весь центральный офис «Констанц» в Ардри знает. Да Рогатый вас подери, скоро уже и на материке узнают. У нас тут бешеная свинья бродит, а вы нам не договариваете? Вас совсем не беспокоит, что она в любой момент может напасть на город?

Наконец Аллен застегнул верхние пуговицы своего синего, окрашенного в королевские цвета Ардри мундира и поднялся.

– Что ж, тиарн Мюллер, я разрешу вам допросить арестованную.

Он не моргал, уставился на Корвуса, точно видел его насквозь, отчего спина, превшая под кожаным плащом, зачесалась ещё сильнее.

Секретарь приоткрыл окно, и воздух из него потянул полный смога, пыли и пыльцы. Весна в столице наступала стремительно. Дожди наводнили округу туманами и сыростью, напитали спящую землю влагой, пробудили её после зимы, и серый пейзаж окрасился сочным зелёным цветом.

Но это было в парках и аллеях, за стенами города, в лесах и полях, остальной же Ардри тонул в дыму и грязи. Стоило выйти из дома, как ты уже оказывался потным и мокрым. Все вокруг кашляли и хлюпали носами. И этот запах масла, что пропитал город, точно картошку на сковороде.

Аллен вышел из-за стола и предупредил:

– Но вам запрещено расспрашивать арестованную о чём-либо другом. Как и запрещено оставаться с ней наедине. Допрос будет проходить в моём присутствии. Идёмте.

Даже в кожаных форменных сапогах Нетопырей заледеневшие ступни ощущали холод, что поднимался от каменных ступеней в подвалах. Корвус шёл прямо, хотя всё тело болело столь нестерпимо, что он едва мог совладать с собой. От каждого шага ступни пронзала будто сотня игл.

Они миновали пролёт. Корвус хотел по привычке завернуть к тюремным камерам, но Аллен помотал головой.

– Ниже, сюда. На этом уровне мы держим брюфоморцев. Данийцы сидят ниже.

– Значит, она данийка? – хмыкнул Корвус. – А почему вы их разделяете?

– Пленные писали жалобы. Не хотят сидеть с язычниками и нелюдьми.

– Ха! Жалуются ещё, – вдруг возмутился Корвус. Когда он однажды пожаловался, что его кормили сырой картошкой, его ударили прикладом по затылку. – Неплохо живут ваши пленные.

– Это правило старое, ещё со времён Завоеваний Ардри. Людей нельзя сажать в одну клетку с диким зверьём.

Здание вдруг вздрогнуло. Корвус упёрся в стену и почувствовал под ладонью дрожь, что прошла через камень. Интендант развёл руки в стороны, пытаясь удержаться на ногах.

– Рогатый! Что...

– Тихо, – шикнул на него Аллен.

Усы над его верхней губой сердито зашевелились.

Каменные стены здания стражи медленно затихли, и снова всё стало как обычно. Точно огромный зверь вздохнул и снова погрузился в глубокий сон.

– Не вздумайте произносить это имя в подземельях.

– Что? – скривился Корвус.

– Вы под землёй, Мюллер, – неожиданно гневно прошипел интендант Аллен. – А под землёй Создатель не так силён, зато знаете, кто здесь властвует?..

Корвус хотел снова съязвить, посмеяться над суеверным дураком, но он видел и слышал в последнее время слишком много того, что заставило его не поверить – он вырос на Брюфоморе и всегда знал, что боги и монстры этого острова существуют на самом деле, – но оценить всю их мощь.

– Часто такое происходит?

– Только недавно началось. Недели три назад.

Как раз когда пробудился Великий Вепрь.

Аллен медленно продолжил спускаться, но походка его стала настороженнее, даже плечи сжались.

– Говорят... – он запнулся.

– Что говорят? Да ладно, интендант, я же не смеюсь... я видел этого Великого Вепря и понимаю, что у вас на Брюфоморе творится всякое...

– Говорят, это дракон под замком. Вы же слышали про Красного Дракона?

– Да кто про него не слышал?

Аллен вновь посмотрел недоверчиво и мрачно. Для лойтурца, которого впервые прислали на Брюфомор, Корвус и вправду знал слишком много, а говорил слишком бегло. Но разве мог интендант стражи предположить, на что способны Вещие Сёстры?

Данийцев держали ещё ниже, так глубоко, что от холода не спасала никакая одежда.

– Сюда, – позвал Аллен, и изо рта его вырвалось облачко пара.

У входа висела лампа. Двое стражников вытянулись по стойке при приближении начальства.

– Интендант Аллен, да озарит Создатель ваш путь.

– Да не опалит он вас, – отозвался тот. – Я к пятой.

Со стены сняли вторую лампу, зажгли её, и один из стражников открыл дверь.

– Прошу за мной, – сказал он.

Холод, влага и тьма. Все звуки разносились эхом. В сторонах что-то шуршало. Подземелья стражи, как паутина, разбегалась в разные стороны, и в одиночку Корвус легко бы там заплутал. Он помнил тюремные камеры для людей: это был один простой коридор с кучей решётчатых дверей. Но здесь, глубоко под землёй, скрывалась первозданная пещера.

И отзвуки их шагов разносились далеко вперёд, отскакивали от стен и затухали во мраке. Капала вода. Кто-то вздыхал глубоко и тяжко. Слышался кашель. И бормотание, неразборчивое, монотонное.

Поворот, ещё один. Наконец, они уткнулись в дверь. Лампу повесили на крючок рядом. Стражник открыл задвижку у решётчатого окошка, прорезанного в двери.

– Мелюзина, – позвал он. – К тебе начальство.

Аллен оглянулся на Корвуса и сделал шаг в сторону.

– Прошу, тиарн Мюллер, – он указал рукой на дверь. – Она ваша.

В маленьком окошке мелькнули огромные, полные ужаса глаза. На свету заблестели золотые чешуйки, и Корвус презрительно сморщился. И вправду: зверюшка.

Он оглянулся на Аллена, но тот пошевелил усами и повторил:

– Она ваша.

Корвус одёрнул полы плаща и кашлянул. Его вдруг пробрало волнение.

– Ух, – усмехнулся он сквозь вздох, – никого никогда не допрашивал. Первый раз не забывается, да, рогатая? – Он подмигнул ей, что в темноте вряд ли было возможно разглядеть. – Что ж, Мелюзина... – он шагнул к окошку, – я пришёл расспросить о Великом Вепре.

Она отшатнулась, точно дикий зверь от света. Зазвенели цепи на её кандалах. Как и всех данийцев и чародеев, её заковали в лойтурский металл, и она шипела при каждом движении, когда её запястья, шею и босые ноги прожигало до мяса.

Корвус расплылся в улыбке и ближе приник к окошку.

– Нетопырь, – она обхватила себя руками, съежилась.

Корвус пригляделся. Девчонка была молода, немногим старше двадцати. Совсем тоненькая, плоская даже, рогатая. У пола что-то мелькнуло. Кажется, у неё к тому же был хвост.

– Знаешь, за что тебя здесь держат? – спросил Корвус.

– Нет, – перебил Аллен. – Спрашивайте о Вепре, касательно вашего дела. На этом всё.

– Хм... А это любопытно, – протянул Корвус, и голос его стал сладким, точно растаявший леденец. – Что же такое ты знаешь, малышка?

– Мюллер! – грозно рявкнул интендант.

– Спокойно, спокойно, начальник. Я не лезу в ваши неблагие дела, – вскинул руки Корвус. – Мне нужен только Вепрь и Бард.

Он стрелял наугад, а попал в цель. Мелюзина вздрогнула, уставилась на него, точно оленёнок в дуло ружья. Раз её держали в такой строжайшей секретности, значит, она была не просто свидетельницей, не просто случайной жертвой. Нет, она оказалась замешана в этих событиях так же, как и Корвус.

– Вижу, что имя тебе знакомо.

– Все знают Барда, – пролепетала она, тряся головой.

– Разве? Я никогда о нём прежде не слышал. Знаю только, что он связан с Вепрем.

– Вы не с Брюфомора, – пискнула Мелюзина. – И не даниец. Все данийцы знают о Барде.

– Так кто же он? Расскажи...

Поразительно, сколь вкрадчивым, сколь нежным стал его голос. Так он не разговаривал ни с одной из своих любовниц. Мелюзина покосилась на стражника и интенданта, но те терпеливо и молча стояли чуть позади и пока не вмешивались.

– Он первый Бард Медового зала, – робко начала Мелюзина. – Он... чародей и проводник королей. Вестник богов.

– Так-так, заключённая, – тут же перебил Аллен.

– Это всего лишь легенда! – воскликнула девушка в отчаянии и прижала руки к груди. – Легенда! Я не говорила, что верю в неё или что я верна старым королям. Они давно свергнуты. Они... их даже и не осталось. Есть только королевский род Ардри. Я верна королю Роберту Третьему Ардри.

Медленно на губах Корвуса расплылась улыбка. Так вот чего так боялся Аллен. Вот о чём все эти дни расспрашивали девчонку. Она была вмешана в заговор против правящей власти?

Он обернулся и встретился взглядом с возмущённым интендантом. О, как сильно тот пожалел, что поддался на уговоры. Как он, верно, сокрушался, что теперь тайна улетит из их подземелий прямиком в офис «Констанц и Ко».

Впрочем, он не знал, насколько Корвусу плевать на все политические интриги. Какая разница, кто сидит на престоле, если всем островом управляет лойтурская компания? Да, в принципе, какое ему дело до судьбы хоть всех Пяти Островов, когда его самого скоро убьют, если он не найдёт этого проклятого Барда?

– И где он теперь?

Девчонка упала на колени и затряслась всем телом, закрылась руками.

– Я уже всё сказала. Ищите его сами, – заверещала она. – Я не виновата. Я... Пожалуйста, не трогайте меня больше. Мне так больно. Пожалуйста, пожалуйста... вы же обещали отпустить меня. Я больше никому ничего не скажу. Я уеду из столицы и никогда больше не вернусь.

Она кричала тонким пронзительным голоском так, что в ушах зазвенело.

Сколько головёшек видел Корвус, все вели себя по-разному. Одни возмущались и грозились, пока оставались силы. Другие сдавались и смиренно ждали своей участи. Третьи утопали в горе и отчаянии. Таких, как Мелюзина, Нетопыри предпочитали отводить в печи первыми, чтобы не подняли панику среди остальных пленных.

– Так, хватит, – раздражённо шикнул он. – Тихо, я сказал!

От его крика Мелюзина упала на спину, вскинула руки над головой, закрываясь от света, но хотя бы наконец-то замолчала. Слышно стало только её судорожные всхлипы.

Корвус подался вперёд и нечаянно задел лампу локтём. Та закачалась на крючке, и тени забродили по стенам.

– Как Бард связан с Великим Вепрем?

– Он... он хочет его убить.

Что ж, девчонка явно не врала и что-то знала, потому что она повторяла слова Вещих Сестёр.

– Зачем? Зачем Барду убивать Вепря?

– Он же хранитель острова. Древний страж. Вещие Сёстры, Бард и гвибодис – на каждом острове из Пяти есть свои стражи, которые оберегают порядок. Великий Вепрь его нарушил. Он обезумел и стал чудовищем. Поэтому Бард обязан остановить его.

Всё становилось одновременно запутаннее и в то же время яснее.

– Значит, Бард ищет Великого Вепря, чтобы убить? Он настолько могущественен, что справится? Мы стреляли в Вепря, но пушки даже не навредили ему.

– Чтобы убить Вепря, Барду нужно оружие. Особенное.

Она вскинула голову в приступе надежды.

– О, если вы хотите сами убить Великого Вепря, то вам просто нужно правильное оружие.

Лампа вновь неподвижно повисла, и тени застыли.

Мелюзина медленно опустила руки, села на колени и осторожно, звеня цепями своих кандалов, точно змея, подползла по каменному полу пещеры чуть ближе к двери.

– Вы же выпустите меня? Если я помогу вам справиться с Вепрем?

– Конечно, – поспешно пообещал Корвус.

Позади интендант едва слышно хмыкнул. Мелюзина попыталась разглядеть его через прорезь окошка в двери, но, видимо, не смогла и в отчаянии уставилась на Корвуса.

– Вы уже обещали отпустить меня, если я всё расскажу о ключе, и о Дейве, и о Финне, но...

– Кто такой Финн?

Она прикусила себе губу.

– Отпустите меня, пожалуйста, а я скажу, где спрятано оружие, которым можно убить Великого Вепря.

Легче было выбить из девчонки все сведения, чем играть в переговоры. Она знала много. Слишком много для обычной пленной. Неудивительно, что стражи так в неё вцепились. Корвус уже хотел предложить выбить ей пару зубов для разговорчивости, как вдруг ему на плечо легла рука. Он удивлённо оглянулся. Аллен, даже не посмотрев на него, медленно отстранил его от двери.

– Мелюзина, – позвал он. – А кто ещё знает, где это оружие?

Она молчала слишком выразительно, слишком подозрительно.

– Мелюзина, твой друг знает, где это оружие?

– Я не знаю, куда он убежал... я уже всё сказала.

– Мелюзина, – настойчиво и раздражённо повторил Аллен. – Твой друг тоже ищет это оружие?

– Я уже всё вам сказала.

Интендант сухо кивнул, развернулся и будто бы собрался уходить, но вместо этого прошёл к противоположной стене, наклонился, и только теперь Корвус заметил ящик с инструментами.

Аллен обернулся, и свет лампы выхватил из темноты щипцы в его руках.

– Открывай, – кивнул он стражнику.

Заскрежетал ключ в замке.

– Что? Что вы делаете? – раздалось из темницы. – Я уже всё сказала...

Дверь распахнулась, лампа вновь покачнулась, и тени бешено заплясали по стенам. Аллен шагнул внутрь камеры, и оттуда раздался визг.

– Нет, пожалуйста, пожалуйста, не надо больше! В Белой башне! Оно в Белой башне. Это копьё. Копьё!

– Какое ещё копьё?

– Из даров... даров сидхе... которое хранится в Белой Башне.

Корвус не спеша, ощущая, как ступни пронзал неровный каменный пол, захватил лампу и зашёл следом.

Сжавшись в клубок, Мелюзина лежала на полу в самом углу, и только теперь стало видно, что одежда её была порвана и окровавлена. Пол в камере, как и во всей пещере, был ледяным. Стены покрывались тонким слоем льда. Пальцы на ногах у Корвуса одеревенели, и он едва стоял на ногах.

Аллен неподвижно застыл над пленной с щипцами в руках.

– Так что, Мелюзина, – произнёс он, – хочешь выйти отсюда живой?

– Да, да, очень хочу, – сквозь слёзы вырвалось у неё.

– Тогда проводи, пожалуйста, моего друга тиарна Мюллера и ещё пару моих друзей отсюда, из Центральной стражи, в Белую башню. Когда твой друг туда собирается? Дай угадаю во время праздника, пока в замке толпа гостей?

– Д-да, н-на Корон-ну Ардри. Н-на еже... годный бал, – всхлипнула Мелюзина.

– Отлично, тиарн Мюллер, – Аллен повернулся к Корвусу с равнодушным, совершенно ледяным взглядом. – Вы же хотели с нами сотрудничать? Вот, завтра я познакомлю вас с нашими лучшими агентами. Они устроят так, что вы получите копьё, которым можно убить этого вашего Вепря, а вы поможете им в этом деле и заодно найдёте кое-кого, кого разыскиваем уже мы сами. Думаю, своего Барда вы тоже найдёте где-то поблизости. Услуга за услугу. Как вы на это смотрите?

– Какой вы ублюдок, однако, – с восхищением произнёс Корвус.

В ответ Аллен с презрением прищурил глаза, но руку пожал осторожно, пусть и почти сразу вырвал. Это был самый мерзкий вид ублюдков из всех возможных – тот, что верил в благородство и правоту своих поступков, и потому презирал таких честных ублюдков, как Корвус.

Но главное, что он пошёл навстречу.

И главное, что завтра Корвус найдёт этого Барда. И убьёт.

Они договорились о встрече на следующий день, когда по всей столице начнётся празднование в честь правящей королевской семьи. Аллен проводил Корвуса до самых дверей, задержал на пороге.

– Надеюсь, детали останутся между нами и не покинут этих стен, – произнёс он. – Я помогаю вам уничтожить этого Великого Вепря. Вы в благодарность за это молчите.

Корвус скривился, не в силах скрыть, насколько ему надоели дела «Неблагого двора».

Зуд вдруг усилился. Кожа буквально горела, и кости ломило, точно Мюллер пытался выкарабкаться изнутри и ломал Корвусу рёбра.

– Мне вообще не до ваших дел, интендант, но очень хочется скорее выйти отсюда и поссать.

Вряд ли можно было презирать кого-либо сильнее, чем Аллен в тот миг презирал Корвуса.

– Идите, ради Создателя, поскорее.

– Да озарит кто-то вас там куда-то, – бросил тот и выскочил на крыльцо.

Он едва не упал на ступенях и, ковыляя, еле добрался до ближайшего тупика. Там было безлюдно. Корвус упал прямо на землю, потянул сапоги и закричал от неожиданности.

С рвущимся хлюпающим звуком сапог стянулся с ноги вместе с носком, пропитанным кровью, и ошмётком кожи. Она болталась на одной ниточке, не отцепившись до конца от пятки. Вместо ступни осталось лишь мясо. Корвус отшатнулся, ударился затылком о стену и вновь вскрикнул.

Он вытянул ногу, точно надеялся оказаться за сотню миль от неё, и тяжело задышал, зажмурил глаза.

– Чтоб вас... чтоб вас всех...

С губ срывались бессвязные проклятия, а в груди сильнее разгорался огонь, как вдруг нить дёрнулась, точно Корвус был марионеткой, и жестокий кукольник потянул его и заставил вскочить.

Он поднялся на одной ноге, держа вторую на весу и застыл, уставившись куда-то в глубину города, на север, где дымили трубы.

На мгновение ему показалось, что он почти различил золотую тонкую нить, что тянулась от его груди в лабиринты Ардри, но видение развеялось, и вернулись боль, отчаяние и страх.

Вивьен. Она.

Дыхание сбилось. На лбу выступил холодный пот. В груди пульсировало горячо и мучительно, как если бы его сердце могло чувствовать.

Она рядом. Где-то здесь, в этом пропахшем ужасом и унижением городе.

Нужно было найти Барда как можно скорее, пока всё тело Корвуса не развалилось по кусочкам. Пока никто не нашёл это проклятое копьё и не убил Великого Вепря. Пока Вивьен жива, и их связь по-прежнему сильна. Неизвестно, сколько времени у него осталось.

ВИВ

29-й день месяца шёпота волн

В мастерскую Аодха Ллин Сиглен в Малом Ардри было не попасть.

– Он обещал сегодня нас принять, – доктор Шелли раз в пятый подёргал дверь, прежде чем сдаться и признать неудачу. – Да куда он мог уйти именно сейчас?

В отчаянии и нетерпении доктор заглянул в тёмное мутное окно. Внутри было тихо и будто бы безлюдно.

– Может, лучше зайти завтра? – предложила Вив.

– Завтра Корона Ардри, – взмахнул руками Шелли. – Завтра вообще никто не будет работать. Осталось всего два дня, Вивьен!

– Я знаю.

Голос её задрожал от слёз, и она заставила себя отвернуться, чтобы вовсе не разрыдаться.

Этот город сжимался вокруг неё плотной стеной точно так же, как нити всё крепче впивались в её сердце, затягивая узел.

Ещё два дня до отплытия корабля, а кандалы всё прожигали её шею. Она могла скрывать их под шарфом, но что будет, когда она прибудет в Монвайе в конце весны? Как она спрячет свой рабский ошейник? И как она защитит себя, если не сможет толком колдовать?

– Его больше нет, – раздался звонкий голосок сверху.

От неожиданности с губ Вив сорвался вздох. Она вскинула голову и увидела прямо на краю каменной стены Маб. Девочка сидела, свесив ноги, и болтала ими с детской беззаботностью, но взгляд её странных красных глаз оставался всё так же отстранён и серьёзен.

– Там нет ни одной живой души, – повторила она.

Шелли тоже оглянулся на Маб. Он, в отличие от Вив, видел её впервые и потому принял за обычного данийского ребёнка.

– Ты соседка Ллин Сиглена? – уточнил он. – Давно он ушёл?

Маб помотала головой, и рыжие пушистые волосы разметались по плечам. Она выглядела неожиданно бодрее и веселее, чем пару дней назад, хотя Вив знала, что Дзив несколько раз относил ей с матерью лекарства от головных болей: чтобы привыкнуть к звону колоколов Ардри, нужно было прожить в городе немало лет и срастись с мёртвой землёй без огня Золотой силы.

Вив подошла чуть поближе к стене. Ей было не по себе от того, как ребёнок сидел на краю.

– Тебе помочь слезть? – Она подняла руки, предлагая свою помощь.

Но Маб снова покачала головой.

Позади раздались шаги. Шелли в порыве упрямства завернул за угол мастерской, скрываясь за стеной.

– Доктор, – позвала Вив.

Она посмотрела через плечо на Маб, но девочка выглядела куда спокойнее и веселее, чем в прошлый раз. Она напевала что-то себе под нос и мотала головой. Что-то в ней переменилось. Что-то, что заставило Вив задержаться и приглядеться.

– Всё в порядке, Маб? – спросила она.

– О да, – улыбнулась девочка, обнажая острые зубы. – Я срезала эти дурацкие бубенцы и больше не глохну. И я видела его.

Даже не задав вопрос, Вив испытала оторопь и холодок на спине.

– Кого?

– Кернунна. Он был там вчера.

Точно по затылку ударили лопатой. Вив обернулась. Дыхание перехватило. Кровь забила в висках.

– Доктор. – Она подобрала подол и бросилась следом, вдоль стены мастерской, за угол, во внутренний дворик.

Чёрный вход оказался открыт. Шелли стоял на пороге, но внутрь не заходил.

– Вивьен, – он вытянул руку, чтобы её остановить, но она уже заглянула в дом.

– Ох, богиня, – вырвалось у неё.

Мастер Аодх Ллин Сиглен лежал посреди своего дома в луже крови. Грудь его была разорвана кем-то чудовищно сильным и жестоким. Рёбра скалились в потолок, точно огромная пасть зверя. Вив выскочила наружу, прижалась спиной к стене.

– Дышите, – произнёс Шелли.

– Это он, – с трудом произнесла Вив. – Это Керннун.

– Откуда вы можете знать?

В голосе его не звучало ни удивления, ни сомнений.

– Вы и так это знаете, да? – Вив трясло, и она никак не могла согреться, хотя в тот день было тепло, даже душно. – Откуда вы это знаете, доктор?

– Лишь предполагаю, – он отвёл взгляд и ступил за порог. – Оставайтесь тут.

Вив не стала спорить. Она была бы рада не только уйти подальше, но и навсегда забыть увиденное. Она сделала несколько шагов в сторону на подкашивающихся ногах, закрыла глаза и сделала несколько громких вздохов.

А когда открыла, то прямо под своими ногами заметила что-то металлическое.

Это был перстень. Старинный медный перстень с двумя знаками чужого языка. Вив не успела даже толком его разглядеть, когда в доме послышался шум. Доктор что-то открывал, закрывал, хлопал и гремел. Он выглянул наружу совершенно раздражённый и злой.

– Инструменты исчезли.

– Что?

– Инструменты, которые способны разрезать ваш грёбаный ошейник.

Вив потеряла дар речи. Она никогда не слышала прежде, чтобы доктор ругался.

– Времени не остаётся. Придётся... Рогатый! – Шелли сжал зубы, сдерживая проклятия. – Идёмте скорее отсюда. Не хватало ещё попасться на глаза Неблагим.

На улицу Каэндитч они возвращались в понуром настроении и полном молчании. Вив задумчиво крутила на большом пальце найденный перстень, а доктор на неё даже не глядел. Но она готова была поспорить, что думали они об одном и том же: единственный мастер, который готов был снять с неё знак рабства и не сдать страже или Нетопырям, оказался убит самым чудовищным способом.

– Это сделал он, да? – когда они поднимались по лестнице в квартиру, спросила Вив.

Шелли раздражённо начал расстёгивать пуговицы своего пальто прямо на ходу, а рукой нырнул в карман и зазвенел ключами.

– Не знаю, кто ещё на это способен.

– Значит, он действительно бог?

Доктор помрачнел ещё сильнее, и раздражение его потухло под гнётом неожиданной необъяснимой печали.

– Он совершает чудовищные поступки, – произнёс он. – И его нужно остановить.

– Вы придумали, как его найти? Та мёртвая девушка, – Вив понизила голос до шёпота, оглянувшись на квартиру внизу, – её осмотр как-то вам помог? Я не зря тогда старалась?

– Нет, банхиарна. Не зря.

Шелли вставил ключ в замок, открыл дверь и пропустил её вперёд.

– Давайте лучше ужинать. Я не хочу говорить обо всех своих неудачах. Хватает сегодняшней.

Вив хотела бы спросить, как теперь они снимут оковы с её шеи, когда в запасе осталось всего два дня до отправления, но доктор и без того был неразговорчив.

Он почти сразу ушёл в свой кабинет, а Вив на кухню.

За несколько недель в квартире на улице Каэндитч она привыкла заботиться о готовке и уборке. Это был её способ сказать «спасибо» за спасение и помощь. Слова не могли выразить всей её благодарности, но горячий ужин и чистая квартира делали это лучше всяких слов. К тому же работа по дому отвлекала от печальных мыслей.

Дзива в тот вечер ждали поздно.

Когда Вивьен разложила на журнальном столике разделанного жареного петуха и картофель, Шелли разлил вино по бокалам – совсем чуть-чуть, чтобы Вив не опьянела, – и нарезал сыр, а за окном уже выглянул круглый лик луны с откусанным сверху кусочком – близилось полнолуние, – Дзив ворвался в квартиру.

Шелли сидел на полу, прямо на раскиданных подушках, в своём костюме и тёплых домашних носках, связанных для него пропавшей домработницей, и застыл в недоумении и смятении с вазочкой мёда, в который он опускал сыр, когда Дзив пронёсся, точно ураган, в кабинет и глухо произнёс:

– Аодха убили.

– Мы знаем, только что были у него...

– Именно. И вас уже сдали Неблагим. Мне передали через «Сферу». Я только что заметил Неблагих на нашей улице, напротив входа. Они давно искали вас, доктор.

Вив растерянно закрутила головой.

– Но доктор не виноват. Мы нашли Аодха уже в таком виде...

– «Неблагой двор» давно копает под доктора Шелли. Для них это отличный повод посадить его. Особенно теперь, когда у нас...

Дзив не договорил. Дыхание сбилось. Синее лицо посерело. Огромные кулаки сжались. Кисточка хвоста била по притолоке двери. Вивьен догадалась, о чём он промолчал: у них в доме жила беглая чародейка.

– Вам нужно срочно собираться, доктор. И вам, банхиарна. Берите всё самое необходимое. Идите в Малый Ардри. Укройтесь на ночь у Лоры.

Нож, которым Вив нарезала сыр, задрожал в её руках.

Медленно и осторожно, слишком осторожно для его обычно суетливых движений, Шелли поставил мёд на столик.

– Ненавижу переезжать, – произнёс он, уставившись сосредоточенно в стену. – И ненавижу, когда Неблагие роются в моих вещах.

– Вы думаете?.. – Вив в смятении переводила взгляд с одного на другого. – Думаете, это всё связано с вами?

– Конечно, это связано с нами, – оскалился Дзив. – Неблагие грохнули его, чтобы подставить...

– Цыц-цыц, Дзив, друг мой, – взмахнул руками Шелли, – не срывайтесь на нашей дорогой Вив. Это не она выкапывает трупы с кладбищ, роется в архивах стражи и проводит незаконные опыты. Это я...

Взмахнув полами сюртука, он поднялся стремительно и изящно, прошёл к одной из неразобранных стопок книг, перегнулся, заглянул в угол и в задумчивости огляделся. Взгляд его задержался на большом тёмном шкафу.

– Не хочу оставлять его здесь, – произнёс он задумчиво.

Дзив нетерпеливо ударил хвостом.

– Доктор...

– Они обязательно попытаются его открыть, – поцокал языком Шелли. – Они вечно лезут во все ящики и шкафы, особенно если они заперты. – Вдруг он хихикнул: – Я и сам так всегда делаю.

– Доктор, – настойчивее позвал Дзив. – Я не знаю, сколько у нас времени. Они могут вломиться прямо сейчас...

– А могут и утром. А могут и послезавтра. Знаешь, завтра в Белой башне ежегодный бал...

Он прокрутился на пятках, осматривая кабинет, наконец-то заметил то, что искал, и подвинул кресло к одному из книжных шкафов.

– Доктор, это не смешно...

– Почему стражи обвинят именно вас? – оставаясь на месте, спросила Вив. – Разве вы виноваты в том, что случилось с Аодхом?

– Дело не в Аодхе, банхиарна, – Дзив не сводил глаз с доктора, – а в нас.

– Не надо присваивать себе мои заслуги, – Шелли с кряхтением потянулся наверх, к большому кожаному саквояжу, лежавшему под самым потолком.

Он спустил саквояж на пол и стянул с ног свои толстые шерстяные носки, застыл на мгновение.

– Банхиарна, – произнёс он неожиданно серьёзно, – у вас вроде бы не так много вещей?

– У меня их нет.

Кроме сменного домашнего платья, купленного Дзивом в магазине готовой одежды, да подарков данийцев, Вив ничем так и не обзавелась. Она не видела в этом необходимости, хотя Шелли и предлагал собрать ей новый гардероб. Уже послезавтра уходил её корабль, и путешествовать под видом монахини было безопаснее всего.

– Отлично. Дайте мне минуту найти другие носки. Эти не влезут в ботинки.

И он стремительно вышел из кабинета.

Вив подскочила на ноги, в отчаянии посмотрела на Дзива.

– Всё правда так плохо? Думаете, в убийстве обвинят вас? Но это...

– Как вы думаете, банхиарна, – улыбка Дзива вышла печальной, – чем мы с доктором занимаемся?

– Доктор Шелли... он... доктор...

– Но не тот доктор, что лечит людей, Вивьен, – чуть наклонил голову Дзив. Он улыбался всё так же тепло и мягко, и глаза его излучали свет, что рассеивал страх, окружавший квартиру.

– Я не понимаю...

– Просто знайте, что мы сделаем всё, чтобы вам не причинили вреда. Но хорошо, что вы уже послезавтра отплываете.

В коридоре скрипнула дверь, и послышались шаги. Шелли вернулся уже обутым. Волосы были зачёсаны назад. Очки грозно бликовали.

– Шкаф. Нужно будет что-то сделать со шкафом.

– Утром снесу его в подвал, – пообещал Дзив. – Найму ребят с соседнего магазина.

– Вы разве не идёте с нами? – удивилась Вив.

– Кто-то должен задержаться и закончить все дела. К тому же им нужен не я, а доктор.

– Тогда не будем тратить время, – кивнул Шелли. – Идём, банхиарна.

Все поспешили прочь из кабинета, и только Вивьен задержалась на пороге, оглянулась на шкаф. Она ни разу не видела, чтобы его открывали. Кажется, доктор вовсе старался его сторониться: вокруг высились такие стопки книг, что и подойти к нему вовсе было неловко.

– Что там? В шкафу?

– У каждого свои секреты и свои скелеты в шкафу, прекрасная банхиарна, – накидывая плащ, сказал доктор.

Только теперь он окинул её взглядом с головы до ног и возмущённо потряс головой:

– Вы всё ещё не одеты? Скорее... Ваш монашеский вид нам сейчас очень пригодится. Больше покаяния и скромности, голубка моя.

Дзив выглядел напряжённым и собранным.

– Поспешите, банхиарна.

И Вив сорвалась с места, бросилась в свою спальню. Она не стала даже переодеваться, просто накинула синее платье Сестёр поверх домашнего, намотала шарф на фею и ахнула от боли, когда оковы коснулись кожи. Мази помогали терпеть эту боль, но кожа даже не заживала. Под оковами появится широкий уродливый рубец, который останется с ней навсегда.

Билет на корабль лежал на комоде. Вив схватила его и спрятала под одеждой.

Она вернулась в коридор. Доктор поднял свой саквояж, кивнул на прощание Дзиву и потянулся к ручке двери, когда внизу на первом этаже хлопнула дверь.

Все трое застыли, прислушались. Мысленно Вив взмолилась Богине. Она уповала на тишину. Она так желала, чтобы это оказались просто соседи снизу.

Но вот шаги раздались на лестнице.

– На кухню.

Вив накинула кейп. Дзив защёлкнул замок на двери.

Шелли уже распахнул окно на кухне и выбросил саквояж наружу.

– Здесь пожарная лестница. – Он обернулся: – Вивьен, вы справитесь?

– У меня нет выбора.

Она без раздумий вскочила на подоконник и отпрянула назад, стоило увидеть, как пугающе далеко вдруг оказался внутренний дворик.

Под окнами уже распустились деревья, и слышно было, как коты горланили на крышах свои дикие песни о любви и весне. Вив судорожно вздохнула, стараясь сосредоточиться на движении.

– Осторожно, – предупредил Шелли.

Но и для осторожности времени не осталось. Вив присела, перекинула ноги и коснулась носками сапог верхних ступеней. Железная узкая лестница была надёжно прикручена к стене дома. Но лезть по ней теперь...

В сумерках Ардри казался серым и бесцветным, нырнувшим в смог и туман. Его крыши и трубы, гул и шум – всё утопало в побледневшем мареве в этот час. Всё исчезало из поля зрения.

И Вив, схватившись за подоконник, медленно стала сползать в это марево. Дзив придерживал её под руки, пока мог дотянуться.

– Прощайте, банхиарна.

Она вскинула голову и напоследок увидела его обеспокоенный взгляд. Огромные рога нырнули вглубь кухни.

– Спасибо вам за всё, – едва слышно, опасаясь привлечь внимание, прошептала Вив.

Вряд ли он уже это расслышал.

Зрение помутнело от слёз. С губ сорвался всхлип.

Вив опустила одну ногу, другую. Нельзя было медлить. Она прикусила губу и начала спускаться. Ржавые перекладины царапали ладони. Ноги казались непослушными, ватными. Они так и норовили провалиться в пустоту и утянуть её за собой. Вниз, вниз, вниз.

Сверху показался Шелли. Он спускался быстро и ловко, и Вив это придало смелости. Она старалась не смотреть вниз, но чем ближе становилась земля, тем увереннее она двигалась.

Оконные рамы медленно затворились. Из квартиры послышались приглушённые голоса.

Вив задрала голову, прислушалась, когда её нога вдруг коснулась чего-то. От неожиданности она дёрнулась, оглянулась через плечо. Земля. Она справилась.

Выдохнув, Вив спрыгнула с нижней ступени и схватилась за грудь. Сердце билось, как бешеное.

Шелли оказался рядом почти следом.

– Идём, – он схватил с земли саквояж и протянул руку Вив. – Скорее, Вивьен.

Она оглядывалась назад, на светящиеся окна их кухни, но видела лишь маячившие тени. Шелли потащил её прочь.

Они выбежали через двор на соседнюю улицу. Было уже темно и почти безлюдно. Ни экипажей, ни прохожих.

На другом конце показался фонарщик. Он переходил от одного столба к другому и зажигал огни, освещая город. Шелли потянул Вивьен в темноту переулков.

– Нужно взять экипаж.

Тьма сгущалась вокруг, когда Шелли оглянулся, и свет убегающей прочь улицы отразился в его очках.

– Куда мы?

– Туда, где нас не будут искать. Домой.

Слова застали её врасплох. Он хотел вернуться на улицу Каэндитч, когда Неблагие уйдут?

Они бежали дальше без разговоров, задыхались, но не останавливались. На них оборачивались в недоумении редкие прохожие, но Вивьен думала, что в Ардри, в этом городе дыма и гула фабрик, и без того много чудаков похуже их двоих.

Наконец, они оказались на людной улице, где горели огни и шумели пабы. Шелли быстро нашёл извозчика, назвал адрес, но тот оказался незнаком Вив.

– Куда мы едем? – спросила она, когда дверь повозки отрезала их от внешнего мира.

Шелли бросил саквояж на пол между ними и упёрся локтями в колени. Он расставил ноги в стороны, сгорбился и выглядел совсем непохожим на себя. Очень... грубым.

– К моему отцу, банхиарна. Познакомлю вас с многоуважаемым членом палаты министров Ардри тиарном Сомерсетом Шелли. Там вы будете в безопасности.

– Как же вас не будут искать у родного отца? – удивилась Вив. – Это ваш дом.

– Мой родной отец, – повторил за ней с нескрываемым ехидством доктор, – давно и публично от меня отрёкся. Для нашего общего блага. Но сегодня исключительный случай и необычный вечер, не правда ли?

Вив облизала пересохшие губы и заёрзала на месте, но так и не смогла усесться поудобнее. Её колотило. Она обхватила себя руками.

– Доктор Шелли, – нахмурилась она, – почему «Неблагой двор» вас ищет? Почему на вас хотят скинуть убийство Аодха?

Экипаж подпрыгнул на ухабе, и их подбросило. Вив развела руки, упёрлась в стены, чтобы не упасть. Очки слетели с носа Шелли, и он поймал их в полёте, заморгал слепо и растерянно, пока не надел обратно на нос.

Он слегка приоткрыл чёрную шторку, которая закрывала окно их экипажа, и выглянул наружу. Вряд ли их преследовали, но всё же проплывавшие силуэты праздных прохожих теперь внушали ужас и заставляли сердце замирать.

Доктор откинулся на спинку сиденья и внимательно посмотрел на Вив.

– Я никому не расскажу, доктор...

– Я не сомневаюсь в вашей надёжности, банхиарна. Просто сомневаюсь, что вам в принципе стоит это знать. Уже послезавтра ваш корабль отплывает. Вы навсегда покинете наш чудный остров и забудете всё как кошмарный сон.

– Так почему бы мне напоследок не узнать, что здесь произошло?

Тонкие губы доктора изогнулись в горькой усмешке.

– Я же говорил вам, банхиарна, что я во многом виноват в том, что происходит на Брюфоморе. Больше десяти лет назад я по стечению обстоятельств помог лойтурской разведке заполучить информацию об источниках Золотой силы. И с тех пор они ведут её добычу здесь и медленно убивают остров. Чем больше выкачиваешь энергии из недр земли, тем быстрее она погибает. Вы слышали о Потерянной столице Рдзенского королевства? Или о Долине Богов?

Вив помотала головой.

– В обоих случаях это были земли, в которых текли источники Золотой силы. Когда их выкачали досуха, всё вокруг умерло. Сотни, может, тысячи людей погибли.

– И вы боитесь, что это случится на Пяти Островах?

Шелли медленно покачал головой и уставился на свои длинные костлявые пальцы.

– Мой друг Дзив, как вам известно, участвует в некотором подпольном движении против «Констанц». Они ведут свою борьбу с помощью бомб и ружей. Я же...

Он взъерошил тёмные с проседью волосы и закрыл глаза. На лице углубились морщины, губы сжались в тонкую полоску.

– Как думаете, Дзив будет в порядке?

Вив тёрла знаки на своих пальцах, будто могла стереть воспоминания о доме, о смерти, обо всём, что случилось.

– Даже не сомневаюсь. Наш друг крайне удачлив, умён и ловок.

– Он остался один против всех...

– И он всего лишь мой слуга. Поверьте, банхиарна, Неблагие ищут в первую очередь меня.

– Почему?

Экипаж остановился. Вив удивлённо огляделась. Неужели уже приехали? В дверь настойчиво постучали. Шелли выглянул наружу.

– Мы на месте, банхиарна.

Он помог Вивьен спуститься, и они оказались на освещённой улице, возле роскошных особняков, где-то в богатом районе, который она прежде даже не видела.

– Не будем задерживаться у всех на виду, – поторопил её Шелли.

И вместо того чтобы подняться по крыльцу, он нырнул во дворы, прошёл мимо нескольких из них по узким тропинкам и постучался в чёрный вход одного из высоких четырёхэтажных домов.

Дверь им открыли почти сразу. На пороге показался пожилой мужчина. Усталое высокомерное выражение лица как водой смыло, стоило увидеть доктора.

– Тиарн Шелли, – вырвалось у него. – Вы...

– Я, я, – тот бесцеремонно отвёл его рукой в сторону и протащил Вивьен за собой внутрь. – Закрой скорее дверь, Джон.

Они оказались на большой светлой кухне. За столом собрались слуги. Они удивлённо покосились на непрошеных гостей.

Оторопелый Джон медленно закрыл дверь, защёлкнул замок и прижался к ней спиной. Он не отрывал глаз от доктора.

Шелли снял плащ и бросил на спинку свободного стула. Вивьен неуверенно потянулась к пуговицам на своём кейпе. Она ощущала себя потерянной и совершенно не понимала, как себя вести. Шарф она всё же оставила. Никому не стоило знать об оковах на её шее.

– Вы... а господин...

– Нет, он не знает, что я пришёл. Приготовь, пожалуйста, чай. И ужин, если что-нибудь найдётся. Нас бессовестно прервали, ровно когда мы разделывали петуха. А я пройду сразу к нему. Он в кабинете?

– Как и всегда, тиарн Бернард, – на губах Джона родилась светлая улыбка. – Я...

Доктор обернулся.

– Я тоже рад всех вас видеть, – он сухо кивнул всем присутствующим и протянул руку Вив, призывая её идти за собой.

Большой, богатый, пусть и слегка потрёпанный дом дышал покоем и умиротворением. Мерцали приглушённые лампы. Мягкие ковры под ногами заглушали решительные торопливые шаги. Доктор ступал по коридорам быстро и нервно, точно клинок разрывал полотно тишины, в который погрузилось здание.

– Отец, – он распахнул дверь и застыл на пороге.

Из-за его плеча Вив разглядела старика за столом: седого, крепкого, коренастого, совсем не похожего на худощавого и подвижного доктора.

– Я дома.

Руки младшего Шелли безвольно повисли по бокам, будто у куклы. Несколько мгновений он ждал реакции отца, но тот сидел в полном недоумении. Тогда доктор встряхнулся, точно отбросил все сомнения и широкими шагами прошёл к столу.

– Привёл к тебе гостью. Знакомься, банхиарна Вивьен Арморика, студентка Университета Высоких Искусств кого-то там где-то там.

Широким жестом он указал на мявшуюся на пороге девушку.

– Под патронатом Её Королевского Величества королевы Анны, – зачем-то пробормотала она и, опомнившись, изобразила лёгкий реверанс. – Да озарит Создатель ваш путь, тиарн Шелли. Очень рада нашему знакомству.

Медленно, держась за стол, Сомерсет Шелли поднялся из-за стола.

– Эмили! – вдруг воскликнул он куда-то в сторону. – Эмили!

И рухнул обратно в кресло.

– Рогатый. Совсем забыл...

Рваными резкими движениями он задёргал ящик стола, но тот заклинило.

– Капли, – пояснил старик.

В кабинет вбежала женщина в белом переднике.

– Ох, молодой господин, – ахнула она. – Ох, тиарн Шелли, – она заметила состояние хозяина и всплеснула руками. – Капли. Сейчас. Ему нельзя нервничать, – бросила она гостям.

Вив хотелось убежать, скрыться. Она нащупала билет в потайном кармане своего платья, чтобы убедиться: ещё чуть-чуть, и она вернётся домой. Внутри неё всё сжималось. Точно натянутые струны, что постоянно дрожали, готовые порваться.

– Нет, ты не можешь остаться, Бернард, – проговорил вдруг старик, но служанка поднесла к его губам стакан, и он оказался вынужден выпить, прежде чем договорить.

– Меня не будут здесь искать, – нахмурился доктор. – Ты не можешь отказать мне в единственной просьбе...

– Могу, – громко сглотнув, произнёс старик и, схватившись за руку служанки, вновь приподнялся. – За домом следят уже несколько дней. Все ищут Дейве.

Глаза доктора округлились.

– Дейве? Он к тебе приходил?

– Да, просил... Погоди, ты всё это время знал, что он жив?

Отец и сын молча уставились друг на друга, испытывая терпение. Вив попятилась к двери, не зная, куда себя деть.

Доктор покачал головой и громко вздохнул.

– Мы не виделись... сколько лет?

– Четырнадцать, – без тени сомнения ответил его отец. – Но я наслышан о твоих заслугах перед «Констанц».

– Ну мне же надо на что-то жить.

– Работая на этих подонков?

– Не ты ли заключил с ними договор?

Их разговор накалялся. Голоса звучали всё громче. Вив замешкалась на пороге. То, что, как она ожидала, перерастёт в трогательное воссоединение, разбилось об одно только слово.

– «Констанц»? – переспросила она. – Доктор Шелли, вы что, работаете на «Констанц»?

Мужчины замолчали. И даже служанка замерла возле стола. Все уставились на неё, точно впервые увидев. А Вив сделала шаг навстречу, другой. Рука её потянулась к шарфу.

– Они сделали со мной это, доктор Шелли, – она сорвала его, оголяя оковы. – Они навсегда изуродовали меня!

Шарф упал на пол. Вив оголила запястья с посветлевшими за эти недели рубцами.

– Это уже не заживёт. И это, – ладонь её сжала ткань платья на груди, – не заживёт. А те люди, что были со мной... которых... похитили! Так же, как и меня... знаете, как они нас называют? Головёшки. Головёшки! Их уже не вернёшь. Они сгорели. Заживо!

Из глаз брызнули слёзы. Вив покачнулась. Голова закружилась.

– А Дзив? Он же ваш друг...

– Успокойтесь, банхиарна, – сухо попросил Шелли.

Он схватил её за плечи. Вив попыталась вырваться, но её силой усадили на софу у стены.

– Отпустите меня, подлый вы, лживый человек...

Взгляд Шелли был серьёзен и холоден.

– Вы предали Дзива...

– Он обо всём знает.

– Что?

Распахнув глаза, Вив перевела взгляд на Сомерсета Шелли, на его служанку и снова на доктора.

– Я не понимаю...

– Я один из немногих специалистов по Золотой силе на острове. Конечно же, лойтурцы обращались ко мне, чтобы найти источники. И я помогаю им, как могу, а заодно увожу подальше от источников, которые слишком опасны для того, чтобы быть обнаруженными. Взамен у меня появилась возможность не только корректировать планы «Констанц», но и передавать информацию Дзиву и его сообщникам.

Сомерсет Шелли громко фыркнул.

– Вот чем ты занимаешься! Обманываешь сразу всех...

– Это называется дипломатия, отец, – поправил доктор. – У тебя научился. Не ты ли подставил нашу семью, работая на Ардри и одновременно укрывая Дейве?

– Так вот почему вы так уверены, что ищут именно вас, а не Дзива. Вы и их предали тоже?

– Я никого не предавал, банхиарна, – назидательно произнёс доктор. – Я прекратил наше сотрудничество, после чего предпочёл изменить место жительства... не думал, что нас так быстро найдут.

Вивьен всё ещё сердито сопела, когда служанка вышла из кабинета и скоро вернулась с чистым платком и чашкой чая.

– Вы довели юную банхиарну до слёз, благородные господа, – сказала она. – Вам должно быть стыдно.

– А ты не изменилась, Эмили. Стала ещё ворчливее и заносчивее.

– Это называется гостеприимство и хорошие манеры, тиарн Бернард, – задрав нос, передразнила его служанка. – То, чего вы так и не приобрели, несмотря на почтенный возраст.

Платок был белоснежно-белый, отглаженный, с кружевной лентой на кайме. Вив не видела таких красивых изящных вещей с тех пор, как её забрали из Монвайе. Она закрыла им лицо и не хотела уже смотреть по сторонам.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только шаги Эмили: она задёрнула все шторы на окнах.

– За домом следят, – предупредил старший Шелли. – Поэтому вы не можете остаться.

– После визита Дейве? – уточнил его сын. – Что ж, по крайней мере, он жив. Я потерял связь с ним в конце зимы.

Вивьен не понимала, о ком они говорили. Впрочем, мысли её мельтешили, точно мошкара в душный день, и она с трудом понимала, что происходило, кроме одного: им снова придётся бежать и искать иное убежище.

– Его ищут. Ты же понимаешь?..

– Да, я видел, что он натворил...

– Ох, боги...

Комната погружалась в туман, и Вив закрыла глаза руками. В ушах гудело. И кожу жёг лойтурский металл.

Что-то звало её... из темноты за окном, из переулков Ардри, из тумана, что приползал от пристани. То, что пытались прогнать колокола.

Грянул звон.

Вив вздрогнула и с криком вырвалась из мыслей.

Собравшиеся уставились на неё с лёгким недоумением.

– Это девять часов, банхиарна, – произнёс настороженно Сомерсет Шелли. – Просто колокола.

Он склонился над ней и внимательно и беззастенчиво рассмотрел оковы. Вив смущённо оглянулась в ту сторону, где на полу лежал её шарф, но он оказался слишком далеко, и она безуспешно попыталась прикрыться руками.

– Мне нужно попасть к Андре Вернеру.

Имя ничего не говорило Вив, как и предыдущее, но оно заставило Сомерсета ещё сильнее побледнеть.

– Это страшный человек...

– Но он единственный, у кого точно должны быть инструменты «Констанц». Никто во всём этом городе не может снять с неё оковы, кроме самих Нетопырей.

– Как ты представляешь это себе? Заявишься в офис «Констанц» и потребуешь их снять?!

– Не кричи на меня! Я уже всё перепробовал, а у неё корабль послезавтра. Уже почти что завтра.

– Это ты на меня не кричи, мальчишка!

Вив зажала уши руками и сжалась в комок.

– Вам обоим стоит понизить тон, – строго процедила Эмили. – За домом следят, и ваши крики точно слышно на улице.

Последовавшее молчание оказалось громче тишины. Сдержанно звенел тонкий фарфор, пока служанка разливала чай по чашкам.

– Выпейте чаю, банхиарна, – Эмили коснулась ладонью её плеча совсем невесомо, но та даже не подумала не послушаться и выпрямила спину. – Чай лечит от печали лучше всего. Особенно с вафлями.

Изящная чашечка с тончайшей росписью цветами по краю была столь прекрасна, что Вив залюбовалась. Пахло горячей выпечкой, бергамотом и первыми цветами. Почти как дома. Почти как когда она была счастлива и беззаботна.

Эмили уговорила всех присесть и съесть вафли и бисквитное печенье. Одной рукой Вив сжимала платок так сильно, как только могла, чтобы задавить боль, а второй осторожно держала чашку и старалась смотреть на розовые бутоны нарисованных цветов на ней.

– Вам нельзя показываться на глаза Вернеру, – сдержанно, но всё тем же полным непоколебимого упрямства голосом, произнёс Сомерсет. – Даже тебе этого не простят. Даже если я вступлюсь.

– У меня не остаётся выбора.

– Остаётся.

Красноречивая тишина заставила Вив оторваться от созерцания сервиза и взглянуть на мужчин.

– Дары Великим королям, – произнёс Сомерсет Шелли. – Копьё, меч и нож способны разрезать такой металл... пожалуй. Не могу утверждать, но они славятся своими невероятными возможностями.

– Что это за дары? – вмешалась Вив.

Кажется, мужчины совсем забыли о её присутствии, потому что посмотрели с нескрываемым удивлением. Доктор махнул рукой, чтобы она не переживала об этом и засунул в рот печенье, на что получил очередной осуждающий взгляд от отца.

– Согласно легенде, Первые короли Пяти Островов победили сидхе в тяжёлой войне и прогнали в холмы, заперли навеки в сидах. Взамен они забрали священное оружие их правителей: меч, копьё, нож и кубок. Якобы это ключи, что заперли сиды снаружи.

– А как же Красный Дракон? – припомнила Вив. – Разве это не он изгнал сидхе под холмы?

Её замечание вызвало у Сомерсета оживлённую улыбку.

– Смотрю, вы знакомы с нашими мифами, банхиарна...

– Вивьен, – она даже не могла вспомнить, представлялась ли вовсе.

– Вивьен, – повторил старший Шелли. – Что ж, банхиарна Вивьен, мифы на то и мифы, что они вечно противоречат друг другу и бесконечно лгут о том, как всё произошло на самом деле. В этом их прелесть и в этом же их главный недостаток. Но даже если все легенды – выдумка, то дары Великим королям существуют на самом деле. И они хранятся в королевском замке, Белой башне. Вы видели её? Вы же иностранка, верно? Сужу по вашему диковинному акценту... – Он прищурился с задумчивым видом. – Литторский, я угадал?

Доктор раздражённо заёрзал на диване и перебил отца:

– И как ты предлагаешь нам попасть в сокровищницу?

– Поищите на балу нашего общего друга Дейве.

– Он собрался туда? За этим он приходил?

Доктор звякнул чашкой, резко поставив её на блюдечко. Он вскочил на ноги, заметался по кабинету.

– Что ему нужно в сокровищнице?!

– Копьё.

– Тише, господа, – напомнила Эмили.

Сомерсет прислушался к ней с удивительным почтением, которое редко ожидаешь от хозяина по отношению к прислуге.

– Он будет завтра на Короне Ардри в Белой Башне, – произнёс он почти шёпотом.

– Зачем ему туда?

В ответ Сомерсет лишь развёл руками.

– Если бы я только знал. Он не распространялся, а я, если честно, не хотел знать деталей на случай, если меня придут расспрашивать. Чем меньше я знаю, тем лучше.

– Проведёшь нас?

– Внесу в список.

Хозяин дома медленно проследовал к своему столу, на котором стояла лампа – единственный источник света. Тёмно-зелёная комната, обитая шёлком, сжималась, точно густой лес. Стены раскачивались. Весь мир пришёл в движение, будто Вив снова оказалась на корабле, и порывы ветра пытались сбить его вниз.

– Пройдёте под чужими именами, – предупредил Сомерсет Шелли, записывая что-то на бумаге. – И впредь, Бернард, постарайся держаться подальше от дома.

– Я тоже рад тебя видеть, отец, – хмыкнул доктор.

Вив опиралась на руку Эмили, когда её вели обратно к чёрному входу.

Дверь в кабинет за ними закрылась, но доктор задержался.

– Вам будут нужны наряды, – вдруг всполошилась служанка. – Посидите здесь, банхиарна.

Стоило остаться в одиночестве, и снова тишина зазвенела в ушах. Вив оглядывалась по сторонам, но не видела ничего, кроме тумана и цветастых пятен ковров, стен и мебели.

Весь город звенел. Что-то... что-то изменилось, чему она не могла дать названия.

Вскоре вернулся доктор, и почти одновременно с ним – Эмили. Она принесла два больших свёртка.

– Это вашей матушки. Она надевала это на бал, посвящённый эпохе Проклятого короля, – сказала она доктору.

Вив не придала этому никакого значения.

Они оказались на улице в час столь поздний, что прохожих почти не встречалось, и только фонари одиноко освещали дорогу. Тьма наблюдала за ними жадно и терпеливо, и Вив ощущала, как земля под ней пропитывается вечерней росой, духом первых цветов, свежестью ночи и ожиданием смерти.

Шелли остановился на углу, бросил на мостовую рядом с собой саквояж и большой свёрток от Эмили.

Не в силах избавиться от недоброго ощущения, Вив оглянулась, но не увидела никого. Квартал министров засыпал, как и было положено всем достопочтимым людям поступить в этот час.

– Куда мы пойдём теперь?

Шелли нахмурился ещё сильнее и стрельнул на неё глазами из-под очков.

– Не знаю. Я бы не рискнул сегодня появляться в любой гостинице города.

– Я знаю друзей Дзива из Малого Ардри...

– Хм...

Снова был экипаж и покачивание кареты по неровной дороге. И стук копыт. И тёмные улицы. И после – последняя колокольня Малого Ардри.

Открыла хозяйка. Она узнала Вив, но не спешила пропускать.

– Мы от Дзива. Он не приходил ещё?

– Что ещё случилось?

Им разрешили забраться в каморку. Туда, где жили Лора и Маб. Девочка не спала, несмотря на позднее время. Она взволновалась, схватила Вив за руку и больше не отпускала, пока все не заснули. Они сидели у маленького круглого окошка и по очереди смотрели на улицы квартала нелюдей.

Ничего не происходило. Луна на небе стала совсем круглой и ослепительно яркой. Прошёл месяц с тех пор, как Вивьен выкинуло на Пять Островов. И куда больше с тех пор, как её изгнали из дома.

В ту ночь луна тоже была полной. Они с ламинами танцевали босиком, жгли цветы и травы, пролили свою кровь на камень и возносили хвалу Белой Даме.

А потом умерла Эйлин.

Что-то было в ту ночь, что заставило Вив ощущать всё особенно остро. Может, что-то в луне.

– Ты тоже ощущаешь его? – прошептала малышка Маб.

Даже в темноте её глаза сверкали, как рубины.

– Он рядом, – улыбка её была узкой, как убывающий месяц. – Ты же видела, что он сделал?

Вив не ответила. Она разглядывала тёмные дома квартала, а в груди у неё напряжённо звенела струна. Её натянули так туго, так сильно, что она едва держалась и звала, звала куда-то вперёд. К тому, кто был неразрывно к ней привязан, к тому, чья нить становилась всё тоньше.

Кажется, Корвус умирал. И он был где-то здесь, в стенах этого города.

Вив осторожно касалась груди и пыталась нащупать ту нить, что тянулась к нему. Если он умрёт, ей тоже конец.

И вряд ли существовало оружие, которое было способно разрубить их связь.

КОРВУС

30-й день месяца шёпота волн

Белая башня, резиденция королевского рода Ардри, если и была белой, то только много веков назад, когда основали город. С тех пор стены из известняка потемнели, и мрачный замок возвышался на холме посреди столицы, взирая на гавань, из которой расходились торговые корабли.

Возле грубо сложенного громоздкого крыльца собирались гости. Как и всегда на Корону Ардри, во дворце было принято одеваться в старинные одежды, которые носили несколько веков назад, когда первый король из династии Ардри сел на престол.

– Вам стоило бы одеться иначе, – недовольно заметил мужчина в пышном наряде. – Вы выглядите как будто на службе.

Корвус оглядел его с головы до ног и признал интенданта Аллена.

– Уж извините, но у нас в «Констанц» форму выдают раз в три года в месяц ремесленника, а шутовские наряды... – он сделал вид, что задумался, – точно, не выдают вообще.

Он ожидал, что страж оскорбится, но тот подозрительно прищурился.

– Что такое?

– Поражаюсь вашему знанию языка.

Корвус задумался, где успел себя выдать, когда вдруг заметил фигуру в красном за спиной интенданта. Мелюзину одели в плащ и парик, чтобы скрыть рога и хвост. Она стояла с безучастным видом и глядела себе под ноги.

– Вы притащили с собой рогатую? – прошипел Корвус. – Данийцам сюда нельзя.

– А как ещё вы планируете найти подозреваемого? Только она знает его в лицо.

Снизу вверх на Корвуса уставились большие зелёные глаза. Чешуя была скрыта маской, а рога – пышным алым париком. На виду остались лишь глаза и губы.

С шеи свисала длинная грубая цепь. Ни жемчуга, ни изумрудов – обычная тюремная цепь из подвалов «Неблагого двора».

– А это что за творение? – Корвус выгнул бровь. – Вы в кого её нарядили? Кровавое пятно, в которое Ардри размазали своих соперников?

– Я как бы Красный Дракон, – мрачно ответила Мелюзина и слегка взмахнула руками, от чего её алый плащ поднялся волной. – Мы в Белой башне, а под ней, согласно легенде, в подземельях заточён Красный Дракон.

Несмотря на яркую помаду, на её губах по-прежнему была заметна ссадина. Глаз заплыл, и этого тоже не получилось скрыть даже маской. Пусть её одели в бархат, но двигалась пленница неповоротливо, и при каждом шаге громко звенели цепи.

– Какие вы, однако, извращенцы, – протянул Корвус и окинул Мелюзину внимательным взглядом. – Таких игр я не видел даже в Лойтурии, а эти ублюдки, надо сказать, такое творят за закрытыми дворами. Подождите, вы даже не расковали её? Нас сразу заметят и раскусят.

– Вы пришли в форме «Констанц и Ко», – напомнил Аллен. – По-вашему, вас не заметят?

– Я лойтурец. Меня тяжело не заметить в любом случае.

– А вы предлагаете отпустить данийку свободно гулять по дворцу? – с презрением спросил Аллен. – Идёмте. Оба за мной. Пока подождёте меня в Сиреневом зале, позже проведу нас как можно ближе к сокровищнице. На время бала некоторые её залы должны быть открыты для посетителей, но там полно людей и стражи. Ты, – он оглянулся на Мелюзину, – держись с экспедитором Мюллером и выглядывай своего дружка. Я пройдусь по точкам.

Он потянул девушку за цепь. Мелюзина ойкнула и споткнулась. Даже под плащом было не скрыть, как она волочила ногу. Что бы она ни пережила в подземельях Центральной стражи, досталось ей сильно. Не то чтобы Корвус испытывал хоть каплю сострадания к данийке, но зрелище доставляло мало удовольствия.

– Каким ещё точкам?

– Здесь везде мои люди. Нужно их проверить.

В Сиреневом зале, где собирались гости, было душно и людно. Пахло сиренью – пышные букеты стояли в больших напольных вазах. Там собирались только что прибывшие гости и галдели ничуть не лучше простолюдинов на рынке. Дворяне сверкали драгоценными камнями, атласом и шёлком. И при виде Корвуса в чёрном длинном плаще Нетопырей они расступались точно от прокажённого.

– Держите пленную, – Аллен всучил Корвусу цепь. – И не вздумайте упустить.

Тот лишь махнул ему рукой и дёрнул Мелюзину за собой.

– Ай!

– Мы подождём вас где-нибудь, где есть еда, интендант, – предупредил Корвус.

– Так и ждите в Сиреневом зале. Никуда не уходите...

Сердитый голос Аллена заглушил пьяный смех. В нос ударил резкий задорный запах игристого вина.

– Уже наливают, – обрадовался Корвус. – Пройдёмся, мой огнедышащий зверёк, – он демонстративно дёрнул цепь и потащил Мелюзину вперёд через толпу.

Она снова ойкнула и взмахнула рукой, но не посмела вырваться, поплелась следом. Зазвенела цепь. Все озирались на них с недоумением и презрением. Даже маски не могли скрыть возмущённое отвращение на лицах гостей.

И Корвус, упиваясь их гневом и презрением, раскинул руки в стороны и с наслаждением воскликнул:

– Красный Дракон, сожги проклятых захватчиков! Отомсти за данийский народ!

Мелюзина, насупившись, посмотрела на него исподлобья, а Корвус оскалился на неё, не в силах сдержать рвущийся смех.

Из толпы вдруг выскочил румяный, пропахший уйджи толстяк в длинной горностаевой мантии.

– Умри, чудовище! – воскликнул он и замахнулся на Мелюзину шпажкой с насаженными кусочками сыров и винограда.

Корвус ловко закрыл её собой, открыл рот и замер.

– Ом, – он только облизнулся, заглотив кусок сыра. – Это где такое раздают, уважаемый?

Толстяк захохотал и махнул в сторону следующего зала.

– Не отнимайте закуску Красного Дракона, тиарн, – он попытался протиснуться к Мелюзине, но снова наткнулся на Корвуса. – Я хочу захватить его и... о! – От взгляда его тоже не скрылись ссадины на лице девушки. – А что это вы... это вы с ней так?

Мелюзина сжалась, сама протиснулась к Корвусу, и они вдвоём поспешили уйти. Дальше, среди длинных столов с закусками и выпивкой, у них наконец-то получилось приткнуться в углу.

– Как мало еды, – разочарованно протянул Корвус, грызя сыр. – Одна выпивка. Держи, – он впихнул бокал с игристым вином в руки пленницы.

Она приняла без возражений и осушила в пару глотков.

– Ого, – округлил глаза Корвус. – Куда спешишь?

Мелюзина схватила со стола закуску с креветкой, поднесла ко рту и с тихим вздохом уронила на пол.

– Совсем, что ли? – возмутился Корвус. – Деликатесами кидаешься. Что, пережрала креветок в темнице?

Она вжала голову в плечи и закрыла рот руками, даже не посмотрела на него. В глазах застыл ужас. Плечи согнулись. Кажется, она просто не могла удержать ничего в руках.

Корвус не раз видел людей в таком состоянии. Когда-то он был и на их месте. Давно, очень давно. От тех стен, где его держали на коленях и били палкой, остались лишь пепел и воспоминания. Уж об этом он постарался.

– Крепко они тебя, да? – хмыкнул он.

Не стоило ждать ответа. Девчонка его ненавидела. Он всего лишь очередной из её тюремщиков. Корвус наклонился к её уху и спросил ядовито и сладко:

– Скажи, как сильно бы ты хотела меня сейчас убить? Как бы ты это сделала?

В паутине залов запела скрипка, и народ радостно завизжал, потянулся на звук музыки, и вокруг столов с угощениями стало чуть просторнее.

– Если бы я был на твоём месте, то задушил бы Аллена этой цепью, – он дёрнул ей, наслаждаясь звоном.

Глаза Мелюзины горели ненавистью и страхом. Светло-зелёные, как болотная ряска.

– Понимаю твоё желание полюбоваться мной. Знаю, я нравлюсь девушкам. Эти волосы, он зачесал пальцами светлую прядь, – эти голубые глаза... Какого цвета, кстати, у меня глаза? Забыл в упор... Но лучше смотри не на меня, а по сторонам и ищи своего дружка. Тебя ведь за этим привели. Кто он такой?

Она промолчала.

Корвус набрал со стола горстку закусок и прислонился спиной к стене. Одно за другим он отправлял угощения в рот и продолжал рассуждать, не прекращая жевать:

– Итак, этот твой друг... Неблагие схватили тебя из-за него?

Если бы не громкая музыка и голоса, то наверняка было бы слышно, как обиженно сопит рогатая.

– И ему нужно копьё, чтобы убить Великого Вепря?

Мелюзина с трудом подняла руки в кандалах, чтобы поправить длинные тяжёлые пряди своего парика.

– Как вышло, что такая малявка, как ты, водит дружбу с самим Бардом? – он наклонился и уставился ей прямо в лицо так, что было не убежать от вопроса. – Ведь это Бард придёт сегодня за копьём, правильно я угадал?

Глаза пленницы расширились от ужаса, и в этот самый миг, когда Корвус расплылся в улыбке, точно огромный чёрный кот наслаждался предвкушением томительной сладкой гибели этой загнанной в угол мышки, в ушах его пронзительно пропела золотая струна, точно волна, накрыли запахи. Дым, трава и мёд. Свежесть ледяной родниковой воды. И мягкий мох под ногами. Огни в роще.

Он задыхался от чужих непонятных чувств. Горло сдавило пламенем и обожгло. Он закашлялся, выплёвывая виноград, покачнулся и толкнул слугу с подносом. На каменный пол полилось вино. Дохнуло винными парами.

Дамы в высоких конусных шляпах с длинными шлейфами возмущённо ахнули.

А Корвус отпрянул и упёрся спиной в стену. Его пробрал озноб. Он прижал руку к груди, ощущая, как внутри дрожала натянутая струна и рвала, тянула вперёд, на зов той, к кому его насильно привязали.

Вив была здесь.

ВИВ

30-й день месяца шёпота волн

Доктор осторожно коснулся её руки. Вив дёрнулась, едва ли не подпрыгнула на сиденье.

– Тише, дорогая, – прошептал Шелли. – Я не хотел вас напугать.

– Это не вы... Дело не в вас. Я просто напугана.

Экипаж завернул за угол, и наконец-то показались огни Белой башни. Она, ярко освещённая со всех сторон, пылала, словно огромный костёр на вершине холма. Их карета двигалась медленно: улицы Ардри наводнили горожане. Город звенел от смеха и музыки. Стрекотали трещотки, играли музыканты. Тёплая ночь позволила оставить дома унылые серые плащи, и женщины, и мужчины гуляли в лёгких праздничных нарядах, и впервые за месяц Вив полной грудью вдохнула весну, но не ощутила радости.

Её сковали ужас и ожидание.

– А если...

– Это маскарад, Вивьен, – успокоил её Шелли. – Для нас двоих нет ночи лучше, чтобы оказаться в Белой башне. Ваша маска, – напомнил он.

Непослушными руками Вив взяла полумаску из чёрного бархата, что закрывала лишь верхнюю часть лица. Шёлковые ленты запутались в волнистых волосах и нитях жемчуга. Вив сердито затянула узел и решила, что потом будет думать, как их распутать. Теперь было не до того.

Доктор выглядел беспечным и весёлым, точно ничего не происходило. Он покачивал ногой, закинутой на другую, и отбивал какую-то мелодию пальцами по коленке.

– Разве не все юные девушки мечтают побывать на королевском балу? – улыбнулся он из-под очков.

– Не так. – Вив сжала подол красного платья и отвела глаза от собственных рук.

– Жаль, что перчаток для вас не нашлось. Это считается неприличным в высшем обществе, – цокнул языком Шелли. – Впрочем, это сейчас этикет запрещает девушкам ходить с голыми руками. А платье, между прочим, из седьмого века.

Он не получил никакого ответа, но это не заставило его замолчать.

– Это традиция в память об основании столицы в шестьсот... не вспомню, каком году, когда первый король Роберт Ардри во главе с лойтурской и, кстати, литторской армией, высадился в этом заливе и основал город.

– Очень интересно. – Вив разглядывала прохожих, что мелькали за окном кареты. – И откуда у вашего отца такое платье?

– Оно принадлежало моей матери. Она когда-то надевала его на маскарад.

Они наконец-то встретились глазами. Улыбка стёрлась с лица доктора, и тяжело было прочитать в его окаменевшем лице любые переживания.

– Не беспокойтесь, Вивьен, я ничуть не против, чтобы вы его надели. Она, думаю, тоже. Матушка очень любила наряжаться и терпеть не могла правила приличия. Этим я пошёл в неё. Ей было бы грустно от того, что её прекрасные наряды покрываются пылью. Дочерей у них с отцом никогда не было, сыновья тоже не подарили внучек. Возможно, вы последняя, кто выгуляет это платье на бал. Вам идёт красный. И жемчуг.

Платье было старомодным, с длинным шлейфом и воланами на рукавах, из восхитительно нежного мягкого бархата благородного винного оттенка. Никогда прежде Вив не то что не носила такие платья, но даже не видела нигде, кроме как на старинных гравюрах, где рассказывали о прошлых веках.

Рукава и вырез были вышиты жемчугом, но шею пришлось надёжно перевязать шёлковым платком цвета кости, чтобы скрыть оковы.

– Папа с мамой называют меня жемчужинкой, – смущённо улыбнулась она.

– Отлично, – хлопнул в ладоши Шелли. – Вот об этом и старайтесь думать: о том, как чудно вы выглядите и как весело потанцуете с молодыми кавалерами. Уверен, вы вскружите всем голову! Вух! – Он покрутил кистью, показывая, как Вив будет вертеть ухажёрами.

Он так старался её рассмешить, что Вив рассмеялась хотя бы ради приличия.

– А вы верите, что под Белой башней заточён дракон?

– Нет, – решительно и очень серьёзно ответил Шелли. – Там его нет.

– Вы говорите так уверенно, точно лично проверяли.

– Конечно проверял, – кажется, он был немного даже оскорблён её сомнениями.

Вив заглянула доктору в глаза, но так и не поняла, шутил ли он или говорил правду.

– А дары сидхе вы тоже проверяли?

– О, нет. В сокровищнице я, безусловно, бывал. Туда, точнее, в первые галерейные залы, всегда пускают гостей во время маскарада. Раз в году. На праздник. Это тоже традиция. Но брать ничего в руки, конечно же, не позволяют. За этим следит стража.

– Как же вы собираетесь тогда украсть копьё?

– О, – расплылся в улыбке Шелли. – Я очень хорошо стреляю.

Он прищурил один глаз и сложил пальцы в форму револьвера.

– Пух! И всем стражам конец. Пах! И копьё у меня в руках, а вы, банхиарна, наконец-то освобождены.

– Спасибо, – сорвалось с губ Вив. – Спасибо вам, доктор. Вы же совсем не обязаны мне помогать...

– Прекратите, банхиарна. А то я растрогаюсь, расплачусь и не смогу стрелять. И так уже зрение подводит. Возраст, знаете ли, не тот.

– Как думаете...

Вив снова отвернулась, пытаясь скрыть тревогу.

– Дзив вчера...

– Думаю, он скоро объявится. Не думайте об этом сейчас, банхиарна. Сейчас у нас есть другая задача.

– А ваш друг... – напомнила Вив. – Он тоже будет там? Можно ли надеяться на его помощь?

Доктор сцепил пальцы на коленях и сжал губы в тонкую полоску. Он сам был одет в богато отделанный сюртук явно не по размеру, скорее всего, доставшийся от отца. Сомерсет Шелли был значительно крупнее и шире сына.

– Очень надеюсь, банхиарна, что вам не придётся с ним повстречаться.

– Почему нет?

– Дейве мой хороший друг, – было заметно, как осторожно и вдумчиво доктор подбирал слова, – но он такой... необычный человек.

– Почему его ищут власти? Вчера ваш отец сказал, что за домом следят из-за визита Дейве...

Карета снова чуть накренилась в сторону при повороте. За окном замельтешили огни фонарей. Дорога поднималась к Белой башне.

– О! – доктор снова хлопнул в ладоши. – Вот и приехали. Готовьтесь веселиться.

До замка оставалось ещё достаточно, чтобы успеть ответить на вопрос, но Вив не стала настаивать. Она уважала чужие тайны, потому что не любила делиться своими.

Праздник был уже в самом разгаре. Доктор ждал момента, когда гости успеют опьянеть настолько, чтобы Белая башня увязла в веселье и лёгком безумии.

Они вышли из кареты у большого крыльца с массивными дверьми из дуба. Высокие тёмные стены взмывали вверх. Окна были маленькими, точно бойницы.

– Это место больше похоже на темницу, чем на дворец, – заметила Вив.

– Так и было в своё время, – кивнул Шелли и согнул руку в локте, чтобы она взялась за него. – Белая башня служила сначала первой резиденций династии Ардри, после темницей, сокровищницей и снова замком. Долгое время короли Ардри были одержимы идеей править в Медовом зале.

– Медовом зале?

– О, это первая столица острова. Когда-то это был прекрасный, величественный замок, если верить историкам. Там жили все короли данийцев, пока их не свергли брюфоморцы.

– А что стало с Медовым залом?

– Последний данийский король предпочёл стереть его в пыль, но не отдать династии Ардри, – улыбка доктора вышла насмешливой, но печальной. – Не будем о прошлом, банхиарна. Давайте покончим с делами и отправим вас домой. Скоро вы забудете всё происходящее здесь как страшный сон. Брюфомор останется далеко позади со всеми его распрями и проблемами, а вы окажетесь наконец-то дома в безопасности.

Дома. В безопасности. Теперь это казалось почти невозможным.

Вив кивнула и сжала сюртук доктора.

Они назвали чужие имена, показали приглашения и получили разрешение пройти в замок.

Мерцание свечей расплывалось золотой дымкой по залу. Звенели бубенцы и хрустальные бокалы.

– Прогуляйтесь пока, банхиарна, – шепнул ей на ухо доктор. – Я хочу для начала осмотреться.

– Но... – Она схватилась за его рукав, не в силах отпустить.

Мягко и нежно Шелли взял её ладонь в свои руки.

– Не переживайте, Вивьен, – попросил он вкрадчиво. – Идите, выпейте вина, отдохните в кои-то веки от компании двух унылых, занудных стариков. Это бал, он для танцев и веселья, а не для переживаний...

– Но...

– Я скоро вернусь и найду вас. Идите!

И она осталась совсем одна посреди зала, утопающего в сирени и блеске чужих нарядов. Несмотря на вечернее время, внутри Белой башни было душно, даже жарко, хотя окна и двери открыли нараспашку. Месяц шёпота волн почти миновал. На Пяти островах весна наступала рано и стремительно. Она дышала туманами, сыростью и цветами.

Подчиняясь толпе, Вив вошла в следующий зал, заставленный столами с угощениями. Она попробовала корзиночку с креветками, отпила вина, и оно почти сразу ударило в голову.

Со всех сторон её окружали смех и чужие голоса. Лица в масках, шляпы, перья и меха мелькали перед глазами. Было тесно и жарко. Гости толкались у столов, и получилось только утянуть пару закусок, прежде чем череда дворян неназойливо заняла её место.

Вив подчинялась потоку. Девушка в высокой шляпе с длинным струящимся шлейфом чокнулась с ней серебряным бокалом.

– За корону Ардри! – воскликнула она.

– За корону Ардри! – ответила Вив и снова отпила.

В груди крутило от тревоги. Золотые нити натянулись сильнее прежнего, и на мгновение Вив показалось, что она услышала голос Корвуса. Но вокруг кружили люди в ярких нарядах, и было не разглядеть никого под масками.

Да и откуда на королевском балу было взяться Нетопырям?

Вив поспешила запить переживания, и пузырьки засвербели в носу.

Голова стала лёгкой от вина и веселья. Мимо пролетела, держась за руки, вереница молодых дворян. Последний из них схватил Вив за руку и потянул за собой, в танец, в следующий зал, где играла скрипка, а со стен свисали разноцветные ленты с гербом Ардри в виде рычащего льва.

Вив парила в толпе, не чувствуя усталости. Её ноги были ловкими, лёгкими, такими шустрыми, что она не ушла из круга ни после первого танца, ни после второго, ни даже после третьего, когда все другие танцующие уже сменились.

Как вдруг откуда-то из соседнего зала донеслось:

– Драконы! Драконы и рыцари!

Толпа взволновалась, женщины захихикали, и народ поспешно расступился. Вив растерянно оглядывалась по сторонам, когда из больших дверей показалась толпа. Мужчины. В масках.

– Драконы и рыцари! – пронеслось из одного конца в другой.

И музыка вдруг сменилась. Женщины отделились от толпы. Одна из девушек схватила Вив за руку, потянула за собой.

– Ты тоже в красном, – воскликнула она, – ты – дракон!

Охота. Это была охота под трель флейт, под стук каблуков, под задорные удары трещоток. И они – девушки – вдруг обратились в грозных драконов, что парили над столицей.

– Рыцари, защищайте Ардри!

А мужчины стали охотниками.

Растерянность быстро испарилась. Вив легко уловила правила нового танца. К музыкантам присоединилась волынка, и кровь запылала жарче, побежала быстрее. Танец тоже ускорился, и вот уже стал походить на настоящую погоню. Это было похоже на то, как пляшут на праздниках простолюдины, только изящнее, легче.

Они переходили из зала в зал. Охота продолжалась. Она – хищник, но она же – добыча.

С высоких каменных стен свисали гобелены со сценами охоты, и среди диковинных зверей и духов Пяти Островов тут и там появлялся Красный Дракон. Её преследовал рыцарь в зелёном. С золотой маской. Он оказался рядом, потянулся рукой. Вивьен ускользнула. Красный подол взмахнул, точно огромное крыло.

Ленты в волосах расплелись, и маска сползла на подбородок. Вив попыталась её поправить, но, как назло, ленты только сильнее путались в волосах. В раздражении она стянула её ниже, забросила за спину. В конце концов, никто во всём городе не знал её в лицо.

А рыцарь в зелёном снова оказался рядом. Она не разглядела его лица, но сердце вдруг сжалось от страха, точно он протянул руку не чтобы утянуть её в танец, а чтобы нанести удар. Копьём. В сердце.

Она уже не ощущала себя хищником. Она спасалась. Каждый круг по залу, точно побег.

Веселье смешалось с азартом погони. Страх отравил радость. Оно было ново. Пугающе. Всеобъемлюще. Страстно... Шаг сменился. Вив растерялась, не зная что делать дальше. Она завертела головой. Ноги заплетались от слабости. Дыхание сбилось. Перед глазами поплыли улыбки и свечи.

– Поймал!

Он схватил её сразу двумя руками так крепко, будто имел на это право, будто всегда держал так уверенно и бережно.

Гул волынок замолк. Вив не успела ни передохнуть, ни понять, что случилось, как по залу разлился перелив струн – заиграла арфа.

В первую очередь Вив увидела его глаза – светлые, большие, полные удивления. Точно молния прибила их обоих к месту.

Мир расплывался в искрящемся тумане.

Светлые растрёпанные волосы спускались на плечи, и золотое свечение рассеянных огней позади озарило его, будто на голове загорелась корона.

Лицо наполовину скрывала золотая маска, но серые, полные такого же, как у Вив, удивления глаза глядели пристально и не моргая.

– Простите... – он опустил руки медленно, точно не желая её отпускать, но в то же время стыдливо опустил глаза и тут же поднял снова. Он был так красив. Непрошеная, странная, точно чужая мысль поразила своей глупой простотой. Никогда прежде Вив не думала так ни о ком.

Но теперь в голове не осталось никаких других слов, кроме этих. Он был прекрасен.

Незнакомец, не отводя взгляда, поднял руку, и Вивьен повторила. Они замерли друг напротив друга так, что их запястья почти соприкасались. Струны арфы перебрали одну ноту за другой, но все в зале застыли в почтительной тишине.

Как вдруг что-то неуловимо переменилось, и нежный голос певца, точно дух, воспарил к потолку.

И пары сделали шаг навстречу.

Вив повторила за ними, не отрывая глаз от партнёра.

– Простите мою наглость, банхиарна, – голос незнакомца оказался мягким и проникновенным. Он звучал как признание. – Но кажется, я вас поймал.

– И что вы сделаете с повергнутым драконом?

Их ладони скользнули так близко друг к другу, что она ощутила жар кожи.

– Такого прекрасного дракона будет жалко отпустить на волю...

– Но не могу же я томиться в подземельях взаперти...

Пары расступились, и Вив прочертила туфельками по каменному полу, шурша подолом. Арфист пел сладко и мечтательно, но стихи казались странными и непонятными, будто вовсе не на брюфоморском.

Стоило отойти в сторону, и Вив выгнула брови, выдохнула полной грудью. Какие несусветные глупости они говорили друг другу! Это всё вино?

Танец велел парам вновь сойтись до тонкой грани, что не допускала прикосновения, но заставляла его желать.

– Тогда разрешите хотя бы пригласить вас потанцевать, – попросил незнакомец.

– Но тиарн, – улыбнулась Вивьен, не выдержав его пристального взгляда, – мы уже танцуем.

– И правда, – у него оказалась чудесная улыбка. Смущённая, робкая, светлая, как солнечный день в середине весны.

Снова круг. Шелест платьев, лёгкий смех. От музыки и света расплывалось зрение, но незнакомец в зелёном двигался достаточно уверенно, а танец оказался настолько прост, что Вив смогла повторять шаги за остальными.

– Но я был непочтительно груб, банхиарна, – произнёс он с нарочитой галантностью. – И не представился. Меня зовут Артур.

– Просто Артур?

– У всех есть имя, прекрасная банхиарна, – вдруг, нарушив всякий порядок и приличия, он легко, точно ветер, коснулся губами её пальцев.

От неожиданности Вив отпрянула прочь. Пальцы горели, точно их лизнул огонь. И это было ужасно невыносимо... глупо.

Юноша не сдвинулся с места. Не сводя с Вивьен взгляда, он замер в лёгком поклоне.

– Но вы так и не назвали ваше.

– Что? – в растерянности вырвалось у Вив. Она прижала пальцы к подолу платья, то ли пытаясь стереть поцелуй, то ли скрыть от свидетелей свою тайну.

– Ваше имя, – улыбка его была дерзкой, лукавой и ужасно заразительной.

– Вы... вы дерзкий.

– Да. – Он улыбнулся криво и лихо, с таким отчаянным бахвальством, что вместо того, чтобы возмутиться, Вивьен прыснула от смеха.

Танцоры сменили позиции и закружились, держась за руки. Они едва не сбили замешкавшуюся Вив с ног, но Артур вновь вовремя оказался рядом, придержал её под локти и ловко вывел из круга.

Они остановились в стороне, у самой стены, в нише с цветами. Вивьен отстранилась и вновь выскользнула из его рук.

– Так каково ваше имя?

Артур слегка склонил голову набок, отчего светлые волосы упали на плечо. Золотые пряди сверкали на зелёном бархате ярко, точно нити заклятий в роще Звёздного дуба, отчего она невольно залюбовалась.

– Дайте угадаю. – Он сделал осторожный шаг навстречу, и Вив попятилась. Он остановился на достаточно почтительном, но волнующе близком расстоянии. – Вы здесь инкогнито и скрываете своё настоящее имя, потому что вы... пробрались в королевский замок тайком и на самом деле... шпионка.

От всей нелепости ситуация становилась только смешнее и восхитительнее. Вив прыснула от смеха.

– Вы угадали, благородный тиарн, – решив подыграть, она присела в лёгком реверансе, взмахнув подолом платья. Жемчуг и бархат сверкнули точно вино и улыбка. – А кто же вы? – Она взмахнула ресницами так, как никогда в своей жизни не делала раньше, и сама поразилась, откуда взялось это несвойственное ей кокетство, что за игривость её вдруг одолела.

Артур покорно ждал, пока она изучала его глазами.

– Вы...

Вив прижала указательный палец к щеке, сделала вид, что задумалась.

– Дайте-ка подумать, – протянула она и медленно обошла Артура кругом, оглядывая с головы до ног.

Он повернулся следом, забавляясь её поведением.

Светлые длинные волосы, серые глаза. Не очень высок, но настолько выше Вивьен, что она ощущала себя совсем хрупкой. Широкие плечи. И старомодный костюм, точно из сундука благородного прапрадедушки, что танцевал на свадьбе последних королей данийцев.

– Ах! – наигранно развела руками Вив и сделала большие глаза. – Как я вас сразу не узнала. Вы же потерянный принц.

– Потерянный принц? – глаза в прорезях маски прищурились.

– Конечно, – хихикнула Вив. – В каждом приличном королевстве должен быть свой принц в изгнании. Ведь настоящие короли Ардри...

Наконец она поняла, что говорила лишнее. Гости правящей семьи уж точно не должны считать их ненастоящими королями. Её вдруг развязавшийся язык принесёт беду, причём не ей одной, но в первую очередь доктору Шелли.

Вивьен запнулась и притихла. Артур не дождался от неё продолжения и, мягко улыбаясь, подошёл ближе.

– Я так и знал, что вы шпионка, – прошептал он. – Только настоящая шпионка могла раскусить меня, несмотря на все мои старания скрыть свою настоящую личность, – он провёл рукой вдоль края маски. – Но вы, банхиарна, сразу раскрыли все мои карты. Теперь, когда я открыт перед вами, как прочитанная книга, могу хотя бы узнать тайну вашего имени?

О, как он старался говорить низко и возбуждающе, с лёгкой хрипотцой, от которой по шее побежали мурашки, и Вивьен вновь поразилась самой себе. Но перестать играть в эту игру было уже невозможно.

Что случилось с ней? Может, что-то было в вине?

– Так что? Неужели вы не осчастливите меня? – прошептал Артур. – Может, я смогу как-то заслужить эту честь?

– Даже не знаю, – расплываясь в улыбке, Вивьен хотела сказать что-то очень остроумное и забавное, как вдруг запнулась.

На входе с другой стороны зала сверкнуло белое и чёрное. А в груди всё сжалось, натянулось так, что ошибки быть не могло.

Она даже не успела толком разглядеть его в толпе, да ещё на таком расстоянии, но сердцем и кровью, всей своей сутью знала: это Корвус. Вивьен вжалась в стену, и это никак не получилось скрыть от Артура.

– Что такое? – нахмурился он.

– Тиарн, вы и вправду можете мне помочь. Тогда я даже скажу вам своё имя и что угодно ещё, – пробормотала она.

– Да?

– Вон там, возле арфиста, – она слегка повела головой, чтобы не привлечь лишнее внимание. – Не надо так откровенно оглядываться! – шикнула она и схватила Артура за запястье.

Его рука под её ладонью напряглась. Он и сам вдруг весь натянулся как струна, впился в неё глазами, и взгляд столь пронзительный, столь внимательный смутил Вивьен сильнее поцелуя.

– Простите, – пробормотала она, поспешно отпуская его руку. – Я не хотела сделать вам неприятно.

– Вы не сделали, – холодно произнёс он, отчего ещё больше сбил Вив с толку.

Впрочем, не до того было. Она осторожно выглянула из-за угла, нашла Корвуса и нахмурилась в недоумении. Это был светловолосый лойтурец. Бледный, в чёрном плаще Нетопырей. Неужели она просто перепутала и теперь видит в любом человеке в форме «Констанц» Корвуса?

Вив коснулась груди, перебирая пальцами платок, свисавший с шеи, и бусины жемчуга. Золотые нити горели жарко, словно в сиде Ллин-Пэр, когда их судьбы связали Вещие Сёстры.

Вино сделало разум слабым, а зрение мутным. Вив затрясла головой и сосредоточилась изо всех сил.

– Богиня, – прошептала она в отчаянии.

Этому не было объяснения, но Вив могла поклясться, что там, на другом конце зала, стоял он и никто другой. Она вновь посмотрела на Артура.

– Этот человек в чёрном с белыми волосами... не самый приятный из моих знакомых, поэтому я бы очень желала избежать встречи.

– Лойтурец, – подметил Артур. – Что ж, банхиарна, вы и вправду шпионка: скрываете своё имя, говорите с литторским акцентом и прячетесь от лойтурца.

Игривая манера никуда не делась, но сам Артур переменился. Он согнул руку в локте, предлагая Вивьен взяться за неё.

– Никак не смогу сопротивляться вашему коварному обаянию. Опасные женщины всегда меня привлекали.

– Во мне нет ровно никакого коварства, – растерялась Вив и осторожно, будто опасаясь обжечься, взяла его под локоть. – Я вообще очень искренна во всём и всегда.

Резким движением он повернул голову, посмотрел так же прямо в глаза.

– Я тоже. И вы искренне хотите пойти сейчас со мной?

Всё, что они говорили друг другу, было глупо и будто бы в шутку, но от каждого слова Вив пробирала дрожь, а внутри разрасталась надежда. Чувства нахлынули волной, захлестнули, и стало страшно даже дышать.

– Куда угодно, лишь бы подальше от моего... знакомого...

Стоило сделать шаг, как нить в груди натянулась, веля вернуться. Она тащила её назад, к Корвусу, как оковы, как тюремщик своего пленника, как злой хозяин – собаку на верёвке. Пальцы сжали кончик зелёного бархатного рукава, и Вив поймала на себе удивлённый взгляд Артура.

– Простите, – пробормотала она.

– Вам совершенно не за что извиняться, банхиарна, – обеспокоенно произнёс он. – Идите сюда. Вот тут есть коридор, о котором мало кто из гостей знает. Он знаком только хозяевам и слугам.

Он ловко лавировал среди танцующих. Мимо пробежали со звонким смехом две дамы и шут. Вив прижалась ближе к Артуру. От него исходило успокаивающее тепло. Оно внушало уверенность и смелость, которые она резко растеряла, стоило увидеть в Белой башне Корвуса.

– А вы и правда его боитесь, – сказал Артур. – Сюда, банхиарна, – он отодвинул тяжёлый гобелен, и Вив успела заметить только длинный хвост Красного Дракона и рыцаря, что замахивался на него копьём.

Они нырнули в открывшийся проход. Гобелен позади заколыхался, закрывая их от чужих глаз. Вивьен обернулась, убеждаясь, что Корвус точно больше не мог их увидеть. Но ощущал ли он её так же ярко, как она его, или виной тому её чародейский дар? Обычный человек вряд ли способен видеть и чувствовать нити судеб так же, как тот, кто родился с Золотой силой.

В узком коридоре, где они оказались, было значительно темнее, и только одна-единственная свеча горела на стене. Сумрак создавал иллюзию покоя, безопасности.

Улыбка вновь вернулась к Вивьен. Она заметно повеселела, посмотрела на Артура и неожиданно столкнулась с его серьёзным внимательным взглядом. Он смотрел не отрываясь. Она сложила руки за спиной, опёрлась о стену позади себя. На другом конце коридора показался слуга с кувшином и подносом чистых стаканов. Артур подошёл вплотную к Вив, чтобы пропустить слугу. Тот торопливо прошёл мимо и, поднырнув под гобелен, скрылся в бальном зале.

Но Артур не сделал ни шага назад.

Его губы оказались непростительно близко. Искусительно близко. Никогда прежде Вив не хотелось целовать ничьих губ. Даже когда она влюблялась в юношей из деревни и после в Монвайе, то никогда не могла вообразить их поцелуй.

Артура она знала минут двадцать, если не меньше.

Но он застыл так близко к ней и не уходил, а она не гнала.

– Теперь я могу узнать ваше имя?

– Вив. Вивьен.

– Вив. Вивьен, – Артур расплылся в улыбке, склоняясь над ней. Прядь волос упала на маску, но он не спешил убрать. – Рад нашей встрече, Вивьен. – Он легко и невесомо коснулся её руки и снова поцеловал кончики пальцев.

На этот раз она поспешила вынуть ладонь из его, прижала к груди. Артур окинул её внимательным взглядом.

– Простите. Я дерзок, как вы и сказали, – переменившимся отстранённым тоном произнёс он. – Если честно, я соврал. Мне это несвойственно.

– Что же на вас сегодня нашло, тиарн? Вино?

– Чары. Вы... видимо, не только шпионка, но и...

– Сидхе, – округлила глаза Вив, пытаясь вернуть игривый тон их беседе. – Вы встречали сидхе, тиарн Артур? Видели, как они пляшут среди камней в ночи поворота колеса года? Недавно минула одна из них, и я сбежала из-под холмов.

– Очень надеюсь, что нет, – слишком серьёзно сказал Артур. – Будьте, пожалуйста, обычной смертной девушкой.

Нечто в его настроении неуловимо переменилось.

– Если хотите избежать этого человека, то лучше вернуться в Сиреневый зал другим путём, – предложил Артур. – Оттуда вы сможете легко покинуть Белую башню.

– Я пока что не могу этого сделать... покинуть башню. Меня здесь ждёт друг.

– Что ж, в любом случае в Сиреневом зале вы будете подальше от того лойтурца.

Он вновь учтиво подал руку, и дальше они пошли рядом.

В коридорах было тихо, почти безлюдно и почти темно. Только порой несколько слуг пробегали то в одну сторону, то в другую, неся угощения. На другом конце слышно было, как они весело смеялись и украдкой ели угощения для гостей.

Украшений там почти не было, и только на одной стене, мимо которой они прошли, тоже висел гобелен.

До сих пор Вив не успела рассмотреть ни одного из тех, что видела в замке. Она была слишком увлечена балом. Но теперь задержалась перевести дыхание.

Краски старого полотна побледнели, но даже теперь, при тусклом свете, можно было разглядеть огромное существо с распахнутой пастью. Оно схватило в одну лапу даму в короне, в другую – младенца и подняло над собой. Существо окружили рыцари в доспехах с копьями.

– Кто это? Кто-то из данийских языческих богов или монстров? – нахмурилась Вив.

Пусть гобелен был соткан давно, и создатель его явно во много раз уступал художникам последующих веков, но даже это нелепое в своей карикатурности изображение ужасало чудовищностью, с которой существо живьём заглатывало ребёнка.

Артур сцепил руки за спиной. Он вовсе не смотрел на гобелен. Вив даже стало неловко от его пристального взгляда.

– Это Кустеннин Дейве, – ответил Артур. – Один из проклятых данийских королей.

– Дейве, – повторила Вив.

– Род последних данийских королей. Они правили островом до высадки людей с материка.

Он смотрел прямо, и Вив могла изучить чёткую линию подбородка, строгий взгляд и полные губы. Она никогда не обращала внимания на губы мужчин. Как и на волосы: светлые, золотистые, как солнечный ореол, и вьющиеся, совсем как у неё.

– Вы никогда не слышали о Дейве, Вивьен? – удивился Артур.

– Я же иностранная шпионка, – засмеялась Вив. – Разве вы забыли?

– Тогда вам тем более положено знать о роде Дейве, – с укором произнёс он. – Их же до сих пор разыскивают, как и всех их сообщников.

– Разве они ещё живы? Я думала, никого не осталось...

– Может, да, – пожал плечами Артур. – Может, нет. Какая разница? У Дейве нет ни власти, ни денег, ни влияния. Что они могут сделать?

Вив перевела взгляд обратно на гобелен и подошла ближе.

– Но почему он изображён как чудовище?

– Вивьен, это же Белая башня, резиденция династии Ардри. Конечно же любого из рода Дейве здесь будут клеймить как самого жуткого из людей. Особенно данийца. Они все уроды с рогами и хвостами.

Слова покоробили Вив, и она отступила в сторону.

– Разве данийский король не должен быть чистокровным? Я слышала, что только чистокровные данийцы считаются аристократией. Это как-то связано с Золотой силой.

Артур будто смутился от её пристального взгляда и наконец посмотрел на гобелен.

– Говорят, Дейве прокляты. Может, это и есть суть проклятия? Может, сидхе превратили его в людоеда и чудовище?

Он задрал подбородок с какой-то мальчишеской горделивостью, и Вив задумалась, как он выглядел без маски.

– Мне пора идти, – сказала она.

Ноги её сами сделали шаг назад, будто боялись, что она так и останется прятаться в потайных коридорах.

Артур резко обернулся.

– Да... Конечно.

– Мне...

– Вам туда...

И оба не пошевелились, глядя друг другу в глаза.

– До свидания.

– До свидания.

Вив ощутила себя нелепо, когда торопливо пошла дальше. Спиной она ощущала на себе взгляд, и он пронзал её сильнее, чем нити, сплетённые Вещими Сёстрами. Не требовались никакие заклятия и чары, чтобы сказать совершенно уверенно и точно: Артур смотрел ей вслед, но Вив побоялась обернуться.

Следующий гобелен прикрывал выход в Сиреневый зал, точно как и было обещано.

Вив вновь оказалась посреди толпы. Она заозиралась, но в череде ярких пёстрых красок бальных нарядов не заметила никого в чёрном. Вспомнив о маске, она поспешила выпутать ленты из волос и закрыть лицо.

– Вот вы где, банхиарна!

Она взвизгнула, но крик её потонул в общем гомоне.

Позади оказался доктор Шелли.

– Идёмте, скорее. – Он схватил её за руку и потащил в другую сторону от залов с лентами и гобеленами, в незнакомую торжественную галерею с картинами. – Думаю, сейчас самое время. Скоро полночь.

– А что случится в полночь?

Доктор оглянулся через плечо и оскалился в ехидной улыбке:

– Бум!

КЛЕВЕР

– Не разбуди дракона!

По Львиному залу пронёсся радостный визг. Клевер вернулся на бал намеренно так, чтобы не столкнуться больше с Вив. Нельзя было больше отвлекаться.

Время не ждало.

– Не разбуди дракона! – повторил музыкант и подул в корнет.

Откуда-то из галереи залов отозвались трубы. Точно волна, пронеслись аплодисменты, а из глубины Белой башни вдруг раздался рёв:

– Дракон проснулся!

Изд, под весёлое улюлюканье гостей, пронёсся красный смерч: артисты, растянув длинное шёлковое полотно, побежали из зала в зал. Первые двое несли большую набитую голову чудовища, изображавшую дракона. Они рычали, нападали на дам, и те картинно визжали и падали в обморок, повергнутые чудовищем. Мужчины выступали на защиту, и то тут, то там завязывались забавные потасовки.

Они пробежали через Львиный зал и скрылись в Сиреневом зале.

Гости поспешили за ними. Клевер свернул в сторону, к другой сети коридоров, так, чтобы выйти уже поближе к галереям возле Сокровищницы.

Пока все бежали вслед за Красным драконом на улицу посмотреть салют, в Белой башне становилось безлюдно. Оставались только стражи на своих местах. Но больше – никого, разве что несколько припозднившихся пьяниц.

Теперь, ближе к полуночи, замок как никогда беззащитен.

Клевер нырнул в потайной ход, заглянул в чулан и вытащил из завалов старья, мётел, тряпок и забытых вещей мешок.

– Это я, – предупредил он дядю. – Готовься.

Несколько поворотов почти в полной темноте. Наконец, заветная дверь. Он вытащил Гитуна и положил на пол, приоткрыл дверь.

– Давай, – дядя зажмурился и зажал губы, приготовившись.

И Клевер пнул его внутрь, а сам метнулся дальше по коридору.

Он проник в галерею с другого конца. Длинный узкий зал, заставленный стеллажами с королевскими регалиями. Короли Ардри хранили здесь всё, что кричало об их власти над островом. И дары сидхе, конечно же, среди них.

Четверо стражников – по двое с двух входов, – застывшие по стойке.

Как вдруг из-под одного из стендов, завешенного длинным чёрным покрывалом до самого пола, раздался ехидный голос:

– Ну что, Рогатый вас подери, разбудили дракона?

Стражники переглянулись.

– Келли, проверь, – велел один из них.

Келли явно был не рад. Он замешкался, оглянулся на товарищей. А Гитун захихикал ещё паскуднее:

– Говорят, король Роберт сегодня не ел ничего на балу, потому что уже отлизал досыта зад всему офису «Констанц и Ко».

Келли снял ружьё с плеча. Клевер достал из мешка револьвер.

– А как вам на вкус лойтурские сапоги? Эй, болваны? Вы вообще меня слышите?

Чёрное покрывало медленно приподнялось.

– БУ!

Гитун захохотал как сумасшедший. Келли отшатнулся, упал и задел ногой стенд. Тот повалился, погребая под собой голову. Ружьё выстрелило.

И в этот миг, точно по велению свыше, за окном раздался взрыв. Тёмное небо озарили фейерверки.

И Клевер выстрелил.

И почти сразу галерея оглохла от пальбы и криков.

Он метнулся обратно к двери, но в последний миг услышал знакомый голос:

– Клевер!

– Шелли!

Доктор стоял на другом конце галереи. Возле его ног – двое бездыханных стражников. В руках револьвер.

Клевер перевёл дыхание, оглянулся, чтобы убедиться, что никого из живых стражников не осталось.

Яркие цветные вспышки сверкали на улице, и галерея мигала, точно её заполнили светлячки.

Кровь горела, бурлила. Клевер медленно опустил оружие.

– Я так и знал, что встречу вас в полночь, – вдруг сердито, даже раздражённо заявил Шелли. – Куда вы пропали? Нашли ключ?

– Нашёл, – тяжело дыша, ответил он. – И потерял. Простите, доктор. Я вас подвёл. Но сейчас я здесь ради другого.

Шелли обернулся:

– Вивьен, скорее! Сюда, сюда! Со всех ног, голубка моя.

Из-за двери выскочила Вив. Та самая, в бордовом и жемчуге. Клевер потерял дар речи. Что это значило? Она нарочно подстроила их встречу? Специально заговорила ему зубы?

Все трое одновременно двинулись на середину галереи.

– Что вы здесь делаете? – нахмурился Клевер.

Он рывком отодвинул поваленный стенд и достал дядю, схватил за волосы и поспешил навстречу Шелли и Вивьен.

– Нам нужно оружие сидхе.

– Мне тоже!

Второй рукой Клевер крепче сжал револьвер.

Вивьен испуганно глядела на него во все глаза. Шелли бросил быстрый взгляд на револьвер. Они застыли друг напротив друга в нескольких шагах. И доктор медленно поднял руки.

– Спокойно, Дейве. Я не собираюсь забирать оружие навсегда. Мне нужно оно всего на... пару минут.

Клевер перевёл настороженный недоверчивый взгляд на Вив. Меж её бровей залегла морщина. Она медленно переводила взгляд с висящей в руках Клевера головы на него самого в немом изумлении, почти с ужасом, почти с отвращением, и выносить это было тяжелее, чем он ожидал. Очарование бала разбилось. Это ощущалось, как если резко, рывком, вдруг отрезветь от самого пьяного беспробудного счастья. Такое похмелье не проходит бесследно.

– Что вам нужно, Шелли?

Они остановились ровно возле стендов с дарами. Копьё – лишь его наконечник, без древка – лежало возле чаши. Меч и нож отсутствовали.

– Что-нибудь острое.

За века металл ничуть не потемнел. Изящный узор знаков переплетался так запутанно, так тонко, что казался единым целым. От восторга и волнения перехватило дыхание.

На улице продолжали стрелять и радостно улюлюкать. Огни салюта окрашивали галерею то в зелёный, то в синий, то в красный.

– Мне нужно только копьё, – предупредил Клевер.

– Забирайте, – нетерпеливо бросил доктор. – Только дайте на пару секунд...

От входа послышался шум. Они все оглянулись.

– Хватайте! – воскликнул Шелли. – Берите копьё и уходите. Помогите Вивьен.

– Доктор, нет...

Но тот толкнул девушку буквально в руки Клеверу. Он едва успел её удержать.

– Осторожнее.

Клевер разбил стекло стенда, защищавшее экспонаты от рук посетителей. Схватил копьё и бросил в мешок.

– Уходите! Я их задержу! – крикнул доктор и натянул чёрный платок с шеи себе на подбородок.

Медлить Клевер не стал.

– За мной!

Руки его были заняты. Он побежал что было сил, ногой толкнул дверь в коридор. Вслед ему взрывались фейерверки. Вив нырнула в потайной ход.

– Нет, мы должны помочь доктору, – Вив схватила его за плечо и остановила на месте. – Снимите это с меня, – она вдруг содрала с шеи свой длинный платок. – Скорее!

Клевер застыл. На шее её было не ожерелье, не изящная цепочка, но грубое металлическое кольцо. Оковы.

Из галереи раздались выстрелы и крики.

– Давайте! – закричала Вив. – Артур! Дейве. Рогатый вас подери, не знаю, как вас звать, но возьмите копьё и попробуйте снять это с меня. Скорее. Я должна помочь доктору.

– Вы?

– Твою мать, Клевер, она же чародейка! – заорал Гитун. – Не тупи!

– Откуда этот голос?

– Не важно...

Она недоверчиво прищурилась, опустилась на колени и убрала волосы с шеи.

– Скорее.

Клевер бросил дядю на пол, вытащил наконечник копья.

– Дайте шарф.

Руки его дрожали. Он запихнул шарф между металлом и шеей, чтобы не поранить её ненароком. В сумраке потайного хода было толком ничего не разглядеть. Вив зажмурилась и вдруг показалась такой беззащитной, такой открытой.

Клевер прикусил губу и взял наконечник. Металл сверкнул. Остриё оружия вдруг прошло сквозь лойтурские оковы легко, точно нож сквозь масло.

Всё заняло лишь пару мгновений. Кольцо разломалось надвое и с грохотом упало на пол. Вив ахнула, схватилась за шею и тут же зашипела от боли. На коже остался алый кровоточащий след свежей раны.

Выстрелы гремели, не переставая.

Вивьен поднялась, покачнулась. Клевер схватил её под руки, прижал к груди и заглянул в лицо. Её глаза были полны ужаса и боли. Они блестели от слёз, пусть она и не плакала.

– Вы в порядке?

Она замотала головой. Честно. Смело.

– Нет. Доктор... Он же погибнет.

– Вы чародейка, так?

Она отвела взгляд.

– Я не могу колдовать.

И нагнулась, подняла шарф, судорожно сглотнула, когда намотала обратно, скрывая рану.

Клевер вздохнул и прикрыл глаза.

– Нужно уходить, – сказал он, когда сквозь пальбу вдруг прорвался знакомый голос:

– Помогите!

Он оцепенел.

– Это что, Пиявка? – не поверил Гитун.

В груди забурлил огонь. Дверь распахнулась. Свет в галерее погас. Клевер сам не понял, как снова оказался там. За окном вспыхивали фейрверки, разрывая тьму.

– Клевер! – завизжали с другой стороны.

В толпе стражей, среди десятка Неблагих, в руках Нетопыря он вдруг увидел Мелюзину. Она была вся в красном, метнулась к нему навстречу.

И галерею вдруг поглотил туман. Он обрушился как океанская волна.

– Доктор! Сюда.

Шелли выскочил из пустоты и едва не сбил их с ног.

– Получилось?! – не поверил он и воскликнул с восторгом: – Получилось! Ха!

– Доктор, – выдохнула Вив, схватив его за руку. – Скорее. Уходим.

Клевер успел лишь поймать на себе её прощальный короткий взгляд.

– Клевер! – орал Гитун. – Клевер!

Но с другой стороны, из тумана, его звала Мелюзина:

– Клевер! Это я! Убегай! Здесь Неблагие. Они за тобой.

– Не дури, – визжал дядя из-за распахнутой двери.

И когда Шелли и Вивьен скрылись за дверью галереи, тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

Руки налились свинцом. Клевер медленно поднял их, размял одеревеневшие пальцы и нащупал все нити, что остались в этой комнате. Шесть живых судеб. Одна длинная, рваная, тянущаяся куда-то далеко. Клевер не видел ничего подобного прежде, он коснулся её, ощутил на губах дым и запах дубовой рощи, земли и коры. И пусть он попробовал его лишь на мгновение, но сразу узнал.

Когда Клевер нашёл бездыханных стражей на полу, среди них лежали Мелюзина в красном плаще и цепях и незнакомый белобрысый Нетопырь. Тот самый, от которого сбегала Вивьен. И это его нить тянулась, убегая куда-то прочь из галереи, вслед за девушкой.

Времени оставалось мало, слишком мало. Клевер поднял Мелюзину на руки, дотащил её до выхода и привёл в чувство.

– Дальше сможешь идти сама?

Она с трудом соображала, только шептала слова благодарности.

– Сюда, – Клевер отодвинул гобелен и пропустил её на узкую винтовую лестницу, что вела к подземельям. – Я знаю потайной ход.

Глава 9

КЛЕВЕР

31-й день месяца шёпота волн

Солёные брызги летели в лицо, и ветер пробирал до костей. Клевер сидел на мокрых от набегающих волн камнях, обняв колени, и смотрел на поднимавшееся на горизонте солнце.

На заре, в начале весны, когда нежное солнце поднималось над скалами, закрывавшими залив Ардри, в точно такое же утро, точно на этих же камнях, умер его отец.

Он успел вывести их из замка, посадил в лодку и вручил Финну. Клевер вырывался, умолял плыть с ними, и отец обещал догнать их позже.

Он соврал.

Или правда верил, что получится скрыться? Что снова они заживут как обычные люди?..

Пахло морем. Пьяняще, освежающе. Клевер не чувствовал пальцев на ногах, но не сходил с места, хотя знал, что его ждут Гитун и Мелюзина.

Он отдал слишком много. Кожа на руках ссохлась, покрылась рубцами и струпьями. Но это полбеды. Куда хуже – он едва сдержал проклятие. Он рухнул без сознания, как девица от первого поцелуя, но именно это и не дало сорваться.

Рассвет наступал стремительно и стирал воспоминания безумной ночи. Но собственное тело не спешило забывать.

И Клевер скинул старомодный сюртук, стянул рубашку через голову, бросил её на камни.

Ботинки полетели на землю, а вместе с ними – ремень и оружие. Босиком он спустился вниз по скалистому берегу, и ступни коснулись нежного шёлкового песка.

Над бухтой кружили чайки, кричали восторженно и пронзительно, так, точно желали из каждого вырвать остатки сомнений минувшей ночи.

Набежавшая волна ошпарила ледяной водой, и Клевер поёжился, разбежался и, не давая себе передумать, нырнул с головой.

И почти тут же выплыл, вдохнул полной грудью и снова опустился ко дну.

Так, чтобы холод и вода вытеснили из него все страхи, все мысли, все чувства. Так, чтобы осталась одна лишь цель. Так, чтобы разум очистился, стал кристально ясным, светлым и острым, точно клинок. Так, чтобы зачерпнуть из воды силу, как учил Финн, – принять её всем своим существом.

Море очищало и возвращало к жизни. Из огня, из реки, из других существ Золотую силу приходилось тянуть тонкой нитью, порой по капле, по песчинке, но море бурлило жизнью и делилось ею щедро.

Может, поэтому и говорили, что данийцы однажды вышли со дна моря и поселились на Пяти Островах?

Когда Артур вышел на берег, то уже не ощущал холода. Капли стекали по волосам, по голой спине и торсу, но он не спешил вытереться и одеться. Внутри него самого горел огонь золотой и полный сияющей чистой эссенции счастья.

Клевер задержался у самой кромки воды, где волны целовали песок. Пальцы ног щекотала морская пена. Среди камней мельтешили крабы. Солнце поднималось всё выше и выше, почти вся бухта, куда вывел потайной ход из Белой башни, была озарена медовым светом.

Пора было возвращаться в город. И закончить дело.

Клевер оделся в свой обычный дорожный наряд и поднял с земли всё дворянское великолепие вместе с пыльным потрёпанным мешком.

Мелюзина лежала вдали на траве, почти у самого входа в подземелье, спрятанного в тени плакучей ивы. Она сбросила свой плащ и положила его под голову. Она выглядела ослабшей и больной и чутко дремала, потому что сразу открыла глаза, стоило Клеверу приблизиться.

– Ты в порядке? – нахмурилась она. – Тебя долго не было...

– Хотел спросить то же у тебя. Как себя чувствуешь?

– Жива...

Голос её звучал слабо, но взгляд искрился радостью встречи.

– Я боялась, больше тебя не увижу, – проговорила она едва слышно. – Так переживала, что они тебя...

Клевер отмахнулся, мол, ерунда... она всего лишь сдала его Неблагим. Всего лишь выдала главную тайну, что много лет оставалась в сохранности. Жизнь Клевера можно было назвать самой обычной, пока этой зимой доктор Шелли не попросил найти ключ.

– Прости.

Глаза Мелюзины были на мокром месте.

– Ты сможешь меня простить?

Нелепый макияж смылся с её лица, и теперь ничто не могло скрыть ни синяков, ни ссадин. Клевер изучал их стыдливо, опасливо, точно это было чем-то очень личным.

– Тебе досталось куда хуже меня.

Клевер неуверенно улыбнулся, пытаясь её приободрить, и присел на корточки рядом, чтобы лучше разглядеть её увечья.

– Извини, не мог сразу же тебе помочь. Сейчас.

Клевер потянулся к мешку, рядом с которым лежал Гитун. Дядя смотрел с недобрым прищуром, слишком внимательно, слишком сердито.

– Всё в порядке?

Гитун ничего не ответил.

Копьё лежало на прежнем месте. Теперь, при свете дня, наконец-то получилось его разглядеть, и от восторга перехватило дыхание. Кузнец сидхе, что создал оружие, был искуснее любого из смертных. Нити заклятий вплетались в узор на наконечнике так тонко, так ловко и мастерски, что даже спустя долгие века оружие звенело от переполнявшей его мощи. Улыбка сама собой расплылась на губах Клевера.

– С ним мы сможем победить Великого Вепря, – уверенно заявил он. – Ты видишь?

Он протянул наконечник Мелюзине, но она пугливо отвернулась.

– Стараюсь не смотреть, – насупилась она. – Я не чистокровная...

– Тебе не нужно плести заклятия, чтобы полюбоваться ими, – усмехнулся Клевер. – Просто посмотри.

– Не хочу вообще связываться с вещичками сидхе. От них одни беды. Тот ключ, который ты потерял, он тоже принадлежал сидхе? Поэтому Неблагие так всполошились?

Клевер прикусил губу и поудобнее перехватил наконечник в ладони.

– Давай сначала снимем с тебя оковы, – предложил он.

После, когда лойтурские железки утонули в море, а Клевер сплёл заклятие и излечил раны на теле Мелюзины, они сели на берегу, поближе к воде, и грелись на солнышке.

– Ничего себе чистокровные умеют, – восхитилась Мелюзина, оглядывая запястья. – Даже шрама почти не осталось.

– Попозже совсем рассосётся, – самодовольно пообещал Клевер. – Они свежие, так что легко лечатся.

Перед глазами встала белая тонкая шея Вив с красной воспалённой линией, что осталась от оков. Она даже не пыталась залечить её. Впрочем, скорее всего, уже и не могла. Шрам выглядел старым, пусть и кровоточащим. Верно, он останется на ней, как кровавое ожерелье, уже навсегда.

– Почему ты раньше не колдовал? – спросила Мелюзина. – Раз у тебя так ловко получается?

– Не люблю чары, – глядя в сторону, ответил Клевер.

– Почему?

– Не твоё это дело, Пиявка, – вместо него сказал дядя. – Всё равно не поймёшь.

– По-твоему, я дура?

– По-моему, это не твоего ума дело.

Клевер вздохнул и произнёс неохотно:

– Это из-за проклятия. Пусть я чистокровный, но когда колдую, проклятие рода Дейве усиливается. Оно не калечит меня, как обычных данийцев, но... короче, лучше мне не колдовать. Всё. Больше об этом разговаривать не хочу.

– Ладно, – пискнула Мел, вжав голову в плечи.

Некоторое время они ещё сидели рядом и наслаждались мирным утром. Но скоро Мел заёрзала на месте и спросила:

– Так что мы теперь будем делать? У нас есть это божественное копьё. – Она закатила глаза к небу и скривилась. – Пойдём охотиться на Великого Вепря?

– Сначала расскажи, что ты узнала о Финне? И о ключе. Они в центральном отделении или где-то в Белой башне?

Пусть ярко светило солнце, но лицо Мелюзины стало мрачнее тучи. Гитун вздёрнул нос, чтобы лучше её разглядеть.

– Пиявка, только не говори, что ты ничего не узнала и просто зря втянула нас во всё это дерьмо...

– Они почти сразу схватили меня... Креван... я думала, он мой друг, а он теперь важный весь, в новенькой форме Неблагих, – лицо её покраснело так сильно, что чешуйки на лице стали походить на семечки арбуза. – В общем, стоило ему увидеть тот рисунок с ключом, как он сразу заюлил, начал нести какую-то ерунду. Потом я уже поняла, что он просто пудрил мне мозги и пытался задержать, пока не придёт подмога. В общем...

Мелюзина понуро опустила голову.

– Меня почти сразу потащили в темницу, а там...

– Я понял, – перебил её Клевер. – Можешь не рассказывать.

Раздался такой звук, будто лопнул кожаный бубен.

– Ты понял? Ты?! – завопил Гитун. – Ты всё понял?

В ярком солнечном свете его мёртвая, тронутая тленом кожа казалась совсем мерзкой. Он пучил глаза, брюзжал слюной и кричал так громко, что даже деловитые чайки разлетелись в стороны.

– Никогда не пойму, – с отвращением произнёс Клевер, вытирая тыльную заплёванную сторону ладони о собственные штаны, – как у тебя может быть слюна, если ты мёртв.

– Это ты понять не можешь, – дядя трясся от возмущения, – а Пиявку, которая сдала нас Неблагим, понимаешь? Ты предала нас, маленькая ты рогатая гадина! Да будь я сейчас на своих двоих, так отрубил бы тебе голову! За предательство короны!

– Гитун, – устало выдохнул Клевер, – ну какое ещё предательство? Это мы с тобой предатели короны.

– Я принц! – завизжал дядя. – Принц, Рогатый бы вас всех побрал. Чистокровный, мать вашу! Потому что моя мама как раз не раздвигала ноги перед...

– Хватит! – остановил его Клевер. – Хватит. Мел – девушка. Она пошла на риск, чтобы помочь мне, но попала к Неблагим. И ты видел, что они с ней сделали.

Мел опустила голову и закрыла лицо. Золотые чешуйки сверкали на руках. Клевер с сочувствием отметил не зажившие ещё ссадины на пальцах и сломанные ногти.

– И просто чудо, – добавил он тише, – что Мел вообще выбралась оттуда живой. Они могли сразу казнить её за связь со мной.

Его вдруг сбили, удушив в объятиях. Клевер упал на бок, а сверху навалилась Мелюзина. Она уткнулась ему лицом в грудь и зарыдала.

– Клевер! Я так боялась, что ты никогда меня не простишь... Так переживала, что ты погибнешь из-за меня. Ты самый лучший, самый добрый на свете. Я тебя не заслуживаю.

– Вот это точно, – буркнул Гитун.

Клевер поспешил вырваться их чужих рук и вскочить на ноги. – Хватит отдыхать. – Клевер подхватил с земли маскарадный камзол и свернул его в тугой валик. – Нужно вернуть наряд обратно в театр.

– В театр? – переспросила из-за спины Мел.

– Ага. Думаешь, откуда у меня этот нелепый костюм? Мне одолжили друзья из «Сферы». Повезло, что у них оказался подходящий спектакль про Роберта Завоевателя.

Он запихивал одежду в мешок, поверх украденного наконечника, и пока руки касались зелёного бархата, перед глазами вспыхивали рукава в жемчуге и бордовый подол, что кружился в танце.

– Тогда вернём костюм, найдём мне нормальную одежду, – рассуждала Мел. – И уйдём поскорее из этого дурацкого города.

– Нет.

Клевер перекинул мешок через плечо и обернулся к остальным.

– Мел, понеси, пожалуйста, пока Гитуна. Ему надо проветриться.

– Я тебе не старая шуба, чтобы меня проветривать!

– Ладно, тогда лезь в мешок, – беззаботно улыбнулся Клевер.

Его спутники смотрели со странной смесью подозрения и ужаса.

– Что такое?

Мелюзина внимательно пригляделась к нему. Вид у неё был недоверчивый.

– Ты слишком довольный. И это после всего случившегося... когда ты потерял сознание, я решила, что ты умер. Да мы все там едва не умерли. С трудом сбежали от Неблагих, – перечислила Мелюзина. – А... и ты улыбаешься! Как будто всё хорошо. Да я тебя никогда в жизни таким довольным не видела.

– Да просто поел вкусно на балу, – пожал плечами Клевер.

Он больше не оглядывался и пошёл как можно быстрее по тропе прочь из бухты, скрываясь от палящего яркого солнца в прохладе теней, которые отбрасывали скалы.

Не нужно было оглядываться, чтобы знать, с каким недоумением на него смотрели Гитун и Мел. Впрочем, Клеверу было плевать. Он мечтал забежать в ближайший паб и наконец перекусить, потому что на балу он на самом деле так и не успел съесть ни крошки.

Но, видели Спящие боги и Хранители Островов, видели Великие Короли прошлого и все проклятые мужчины из рода Дейве, у Артура давно не было такой счастливой ночи.

Его переполняла твёрдая спокойная уверенность, в которой не осталось места ярости. Клевер любил весь мир и желал его обнять. Но впереди между скал мелькнула маленькая птичка с алой грудкой.

Она не издала ни звука, даже не спела свою игривую злую песенку, но сердце Клевера ухнуло вниз.

Не стоило себя обманывать. Ничего ещё не закончилось. Один раз он смог себя сдержать. Но проклятие Госпожи Утренней Зари с ним навсегда, пока он не исполнит свою часть сделки или не умрёт.

ВИВ

31-й день месяца шёпота волн

До самого последнего момента Вив выглядывала в окно и надеялась заметить там знакомые закрученные рога Дзива, но он так и не показался в Малом Ардри. После праздника столица погрузилась в серое невзрачное марево всеобщего похмелья.

Дом данийской семьи, что приютила Лору и Маб, а теперь и Вивьен, был тесным, старым и находился в упадке. Штукатурка отваливалась со стен. Под потолком и на полу вокруг камина чернели пятна сажи. Пол скрипел от каждого шага, а на чердаке с самого утра громко шуршали голуби.

Маб проснулась первой и разбудила Вив.

Она прижала палец к губам и поманила за собой.

Вдвоём они взобрались по шаткой деревянной лестнице на чердак, отчего все голуби пугливо вылетели наружу через дыру в крыше. Серое мглистое утро заглядывало в дом через эту дыру и тянуло прохладой уходящей ночи.

– Что такое? – шёпотом спросила Вив. – Что ты хочешь мне тут показать?

Но Маб молча и тихо, почти неслышно, точно она ничего не весила, проползла по прогибающимся доскам к дыре, села возле неё, скрестив ноги, и умиротворённо замерла.

Вив приподнялась и, придерживаясь за низкие потолочные балки, прошла на мысочках по грязным доскам, по голубиному помёту, перьям и другому мусору, что скопился на чердаке.

Как только она вернулась с бала, то переоделась обратно в своё монашеское платье, но даже теперь, когда она осторожно ступала и вытягивала носок, точно танцовщица, её преследовал призрак танца, и в ушах по-прежнему звучала музыка и эхо:

– Будьте, пожалуйста, обычной смертной девушкой.

Но ночь миновала, а вместе с ней пришла пора рассеяться всем чарам маскарада.

Вив осторожно присела рядом с Маб и выглянула наружу.

– Что там такое? – спросила она. – На что мы смотрим?

– А ты разве не ощущаешь?

Вопрос был задан столь категорично, что и неловко стало признаться, что Вив видела только какого-то пьяницу, оставшегося спать прямо на крыльце чужого дома, да тех самых голубей, которых они выгнали, и птицы опустились на соседнюю крышу и сонно ворковали.

И поэтому Вивьен не стала допытываться, а присела так же рядом, сложила руки на коленях и глубоко вдохнула.

Ветер донёс странную приторную сладость, растворяя освежающую прохладу туманов. Вив подалась навстречу, упёрлась руками в самый край крыши и приподнялась. Костяшки пальцев вдруг нагрелись, и она ахнула, сжимая кулаки, точно тушила искры от разгорающегося костра.

На мгновение ей показалось, что символы на её коже снова загорелись, вспыхнув былой силой, но рисунки оставались по-прежнему серыми, безжизненными. Она больше не имела права...

Из-за колокольни выглянул медный диск солнца. Тусклый, скрытый в мареве, он медленно разгонял остатки тенистой мглы, сомнения и удушающую сладость, что принёс ветер.

– Что это было? – Вив обернулась к Маб, но та смотрела мимо.

Рыжие брови сошлись на переносице. Глаза налились кровью. Ноздри раздулись. Лицо девочки казалось мертвенно-бледным, несмотря на тёплый солнечный свет, проникший на чердак.

– Я не знаю, – произнесла она. – Но оно зовёт меня. А тебя, разве нет? – она наконец посмотрела на неё с надеждой и предвкушением.

Вив помотала головой, и мгновенно возникшее разочарование на лице Маб заставило её почувствовать себя совершенно бесполезной.

– Я думала, ты не как остальные, – надулась она. – Я думала, ты тоже их слышишь.

– Кого?

– Их. – Маб подалась вперёд, уперев кулаки в пол. – Я не знаю, кто они. Мне никто не говорит ничего. Даже гвибодис, хотя она должна обучать таким вещам. А меня запретили учить. Сказали, я хуже, чем нечистокровная.

– Хуже, чем... но почти все данийцы – нечистокровные. Только гвибодис...

– Ага, – кивнула Маб. – Плести заклятия могут только чистокровные. А такие, как моя мама, калечатся. Однажды я сильно заболела, – она уставилась в точку куда-то перед собой, взгляд остекленел, лицо окаменело, только тонкие губы шевелились. – Тогда мы жили у самого моря. Мне там нравилось, но мама грустила, что нас прогнали. Сказали, я принесу беду, и нам пришлось поселиться в рыбацкой хижине у самого берега. Мне там нравилось. Только мы с мамой и духи вод. Никто нам не мешал. Никто не ругался и не проклинал. Всё было хорошо, пока я не заболела. В тот день поднялась буря. Целую неделю шёл такой снег, что никто не мог прийти меня спасти, даже гвибодис. Тогда мама сплела заклятие, и я вылечилась.

Она замолчала, и Вив решила, что это конец истории.

– Так это же хорошо, разве нет?

Маб нахмурилась и посмотрела на неё с нескрываемым презрением.

– Потом у мамы ушло всё, – сказала она.

– Что?

– Всё.

Красные глаза Маб горели от возмущения.

– Когда закончилась буря, до нас смогла добраться гвибодис. Она заставила маму раздеться. А в хижине было негде скрыться, и я тоже не могла выйти, поэтому всё видела. У мамы под одеждой ничего не осталось. Одни кости. Гвибодис сказала, это её плата за колдовство.

Солнце раскалилось, точно растопленный камин, и лучи припекали левую щёку, повёрнутую к дыре в крыше, но Вив почувствовала, как у неё заледенели пальцы на ногах.

– Что ты имеешь в виду, Маб?

– Как ты не понимаешь? – Она плаксиво наморщилась. – Я думала, только ты и гвибодис можете понять. Вы же умеете плести заклятия. И видеть всякое. Почему ты не видишь?

Кажется, она была готова разрыдаться от отчаяния.

– Это я мучаю маму. Она должна умереть, как все. Она же, получается, отдала мне свою жизнь, а я её не отпускаю, вот она и ходит живой мертвячкой... знаешь, как больно жить, когда у тебя нет тела?

Руки Вив невольно потянулись к шее. Она так привыкла к постоянной боли, к бесконечной муке, что не отпускала даже по ночам, что теперь, опьянев от облегчения, всё равно до сих пор ощущала жжение лойтурского металла.

Но то, что говорила Маб, было невозможно представить даже после всего увиденного.

Дети всегда любили выдумывать страшные истории. Когда Вив была ребёнком, они пугали друг друга духами рощи, Белой Дамой, призраками затонувшей Арморики и сотней других вещей. Но никогда – таким.

Возможно, столь странный ребёнок, как Маб, был способен на куда более изощрённые фантазии.

– Почему тебя с мамой выгнали из Ллин-Пэр? – вместо этого спросила она.

– Из-за моего папы. Они его боятся. И правильно, что боятся, – она сердито посмотрела Вивьен в глаза. – Я скоро уйду к нему и тогда накажу всех, кто обижал маму.

– Уйдёшь? Но куда?

Вив бросила быстрый взгляд в сторону улицы и вспомнила их недавний разговор.

– К Кернунну? Это он твой отец?

– Нет, конечно, – скривилась Маб, поражаясь её несообразительности. – Он же бог. Как он может быть моим отцом? Но он... он оттуда. Ты же чувствуешь? Он может провести меня к папе.

Красные нечеловеческие глаза налились безудержной детской ненавистью, и Вив невольно отстранилась. Она любила детей и часто возилась с сёстрами, но нечто в Маб было настолько противоестественным и недетским, что всё нутро требовало бежать прочь.

– Ты тоже? – серьёзно спросила девочка.

Вив растерялась.

– Что – тоже?

– Как все остальные... избегаешь меня?

– Вовсе нет. Я думала, мы друзья?

Маб обратила взгляд снова на улицу и поджала губы. Маленькие пальцы крепче сжали подол платья.

– У меня никогда не было друзей, – сказала она. – А у тебя?

– Были. А ещё сёстры. Младшая была совсем как ты.

Это заинтересовало Маб и заставило посмотреть на Вив. Красные глаза хищно блеснули.

– Такая же, как я? – переспросила она со странным трепетом.

– Ей было столько же лет, как тебе сейчас, когда... я видела её в последний раз.

И пусть её ответ был самым обычным, он отчего-то заставил Маб разочарованно вздохнуть.

– Маб? – послышался голос Лоры снизу.

В щелях между досками было видно, как на первом этаже кто-то подошёл к окну и выглянул во двор. Со скрипом распахнулись засохшие рамы.

– Маб!

– Она здесь, – откликнулась Вив и с облегчением поднялась. – Мы уже спускаемся.

Хозяева дома тоже проснулись и недружелюбно поглядывали на гостей. Они свыклись с присутствием Лоры и её дочери, но двум непрошеным гостям не обрадовались, хотя доктор заплатил им за ночёвку.

– От Дзива ничего не...

– Нет, – отрезала хозяйка.

Вив выглянула в распахнутое окно.

Было совсем безлюдно. Ни души. Только одинокие запоздалые гуляки возвращались на рассвете домой. Зазвенел колокол. Пробило семь утра.

Виски пронзило от боли. Без лекарств доктора выдержать это оказалось тяжело. И как данийцы могли привыкнуть? Вив потянулась к ставням. Вряд ли они могли спасти от колокольного звона, но хоть немного заглушили бы его.

Вдруг на улице послышались шаги, и из-за поворота вышел высокий худощавый силуэт в чёрном.

– Доктор?

Она обернулась и только тогда заметила, что его постель оставалась пуста. Кажется, он вовсе не ложился ночью.

Шелли зашёл через чёрный вход. Нервный, суетливый. Под глазами залегли тени. Волосы взъерошены.

– Вы совсем не спали?

Он неопределённо дёрнул плечами и покачал головой, скрылся в закутке, где стоял умывальник. Послышался плеск воды.

Хозяева не стали дожидаться их к завтраку. Да и стульев за маленьким колченогим столом не хватило бы для шестерых.

Вив подкралась к доктору, когда он вытирал лицо своим носовым платком, видимо, побрезговав общим полотенцем.

– Где вы были? Вы видели Дзива?

Вопрос заставил Шелли застыть в странной позе с прижатым к лицу платком. – Доброе утро, банхиарна! – вдруг жизнерадостно воскликнул он. – Как ваш сон?

Он прищурился, пригляделся к ней.

– Вы выглядите больной... такой румянец.

– О, доктор, всё ровно наоборот, – Вив расплылась в улыбке. – Я давно не чувствовала себя так хорошо. Голова болит от колоколов, но это такая ерунда по сравнению со всем остальным. Я наконец-то свободна.

Она подняла руки, покрутив кистями: пусть кандалы с них и давно сняли, но только теперь Вив ощутила лёгкость в движениях. Пусть до конца жизни ей теперь придётся даже в самую жаркую погоду низко натягивать рукава – больше никто не имеет над ней власти. Больше не приходилось каждое мгновение, даже во сне, чувствовать нестерпимую жгучую боль, что сводила с ума. Даже дышалось легче.

– Отлично. Свободной чародейке нужно обязательно позавтракать. Я, например, смертельно голоден.

– Так что с Дзивом? Вы его нашли?

Доктор странно стрельнул глазами.

– Уверен, мы скоро о нём услышим... Давайте позавтракаем.

– Тогда куда вы ходили, если не к Дзиву?

Шелли решительно забрал со стола нож, несколько кусков хлеба и масло.

– Сидите-сидите, – помахал он рукой хозяевам. – Мы позавтракаем на крыльце во дворе, чтобы никому не мешать. Вив, – он достал из кармана своего сюртука кусок сыра и ветчины, что выглядело как не самое подобающее использование костюма для благородного господина, – налейте нам чаю, пожалуйста. Вы будете очень любезны.

Так они вдвоём уселись на скрипучих потёртых ступенях на заднем дворе. Замолкли колокола на городской стене, но ещё долго их призрак бродил по затопленным туманом переулкам Малого Ардри. Вив невольно загляделась на улицу за оградой, и там ей почудились золотые вспышки.

– Всё в порядке? – уточнил доктор. – Вы, моя дорогая, такая странная сегодня...

– Это всё усталость, – слабо улыбнулась Вив, допила свой чай и постаралась взбодриться хотя бы для вида. – Ночью столько всего случилось... Но главное, всё в прошлом. Представляете, ещё несколько недель, и я ступлю на землю Литторы.

А дальше долгая дорога до восточной границы. Вив никогда не путешествовала одна и не представляла, как найти попутчика, чем ему заплатить, как защититься от злых людей, но решила подумать об этом позже.

– Я хотела спросить вас, доктор, – будто между делом бросила она, – об этом... Дейве. Вашем друге.

И данийском короле в изгнании.

Не стоило думать о нём, как и обо всём, что происходило на островах, но напоследок хотелось хоть каплю утолить своё любопытство.

– Вы упоминали, что он необычный...

Нечто в выражении лица Шелли неуловимо переменилось, хотя он и продолжил мазать масло на ломтик хлеба как ни в чём не бывало.

– Это потому что Дейве – настоящие короли Брюфомора?

– Ох, банхиарна, – взмахнул ножом доктор, – ну какие короли? Сто лет прошло...

Он отвёл взгляд в сторону, демонстративно припоминая даты, и добавил размыто:

– Несколько столетий прошло с тех пор, как они лишились короны. Давно уже весь род живёт в изгнании. Конечно, данийцы предпринимали несколько попыток переворота. Пару раз даже садились на престол. Последний раз кончилось неважно... В общем, о Дейве уже давным-давно все забыли. Не забивайте этим свою хорошенькую голову.

– Но за ним до сих пор следят...

– Конечно следят. Официально он был мёртв. А оказался жив. – Шелли округлил глаза. – Непорядок. Чиновники, знаете ли, любят, когда все списки в порядке. Кто жив – должен платить налоги. Кто мёртв – должен числиться в документах по месту захоронения. А тут – целый король в изгнании оказался не учтён, – он поцокал языком, качая головой, и жадно и с наслаждением откусил свой бутерброд. – Ужас!

– То есть вы только поэтому предостерегали меня о нём?

Нож со звоном оказался на крыльце. Шелли прикрыл глаза и проглотил откусанный кусок, прежде чем продолжить:

– Банхиарна, вы сегодня отплываете домой, – произнёс он серьёзно. Светлые глаза смотрели пронзительно строго. – Это всё, что важно.

– Да, – поспешно кивнула Вив. – Только это важно.

– Тогда скорее допивайте свой чай и летим отсюда, моя чаечка! Как там вас? Жемчужинка, вот. Укатываемся отсюда, моя драгоценность. – Он помахал руками, как крыльями, и отряхнул ладони. – Бежим вас провожать.

У Вив с собой не было никаких вещей, кроме билета, поэтому она была всегда готова. Они вернули посуду в дом, захватили верхнюю одежду и собрались уходить.

– Стойте, – окликнула их на пороге Лора. – Вы видели Маб?

Она впервые, кажется, заговорила с ней на брюфоморском. Вид у неё был встревоженный, что показалось странным: девочка постоянно где-то пропадала.

– Мы были с утра на чердаке...

– Знаю. Она спустилась позавтракать. А потом?

Вив была уверена, что то и дело видела рыжую взъерошенную макушку то в одной части дома, то в другой. Маб была непоседливой, как воробушек.

– Нет. Наверное, она где-то гуляет...

Лора не ответила, только стрельнула в неё злыми дикими глазами и убежала к чёрному входу, что вёл на крошечный тесный двор.

– Банхиарна, – поторапливал доктор.

На улице было уже совсем тепло, но Вив не могла снять шарф, коловший кожу. Весна на Островах Дракона была торопливой, но блеклой и скромной, без пышущей яркости литторских садов, к которым она привыкла.

– Вы рады? – спросил Шелли, пока они брели по безлюдным ещё улицам Малого Ардри.

– Не то слово, – улыбнулась Вив. – Скоро я буду дома.

В груди дёрнулась золотая нить: куда ты бежишь? Твоя жизнь и смерть – здесь.

Но она упрямо ступала дальше и старалась не думать ни о Корвусе, ни о Вещих Сёстрах, ни о Великом Вепре и тем более Кернунне – ни о чём, что могло остановить её от возвращения домой. Город медленно выкарабкивался из ленной дремоты. Чем ближе они подходили к порту, тем тяжелее было протиснуться по мостовой. Пусть праздник гремел всю ночь, но столица не могла позволить себе долго отдыхать.

Вив шагала всё быстрее и быстрее. Она готова была оторваться от земли и взлететь, лишь бы поскорее добраться до корабля.

Над головами раздались визгливые голоса чаек. Наконец из-за поворота показался шумный порт. Забелели, точно огромные птицы, паруса кораблей. Ветер растрепал волосы, и на лице Вив расцвела улыбка.

– Где он? – она вытянула шею. – Какой из этих кораблей – мой?

Шелли прищурился и определил почти сразу:

– Вон, ваша «Королева Анна». Литторское судно.

– Литторское, – с наслаждением повторила Вив и сделала шаг навстречу, замешкалась и обернулась к Шелли.

Он беспокойно поглядывал на карманные часы, но, заметив её взгляд, поспешно захлопнул их и спрятал.

– О, да, банхиарна, – усмехнулся доктор, разглядывая её с лёгкой грустью. – Ещё чуть-чуть, и больше никогда не придётся слышать поганую брюфоморскую речь.

– Ну зачем вы так?

Её переполняло счастье. Цепи спали. Кошмар остался в прошлом. Оставалось всего несколько шагов до свободы. Будущее уже наполняло лёгкие солёным морским воздухом.

– Я правда буду скучать и переживать о вас. – Она склонила голову набок и сцепила пальцы рук, чтобы сдержать чувства под замком и не броситься обниматься с чужим мужчиной, который даже не приходился ей родственником. – Мне мучительно отплывать, не узнав, как там тиарн Дзив. Вы... Вы же сможете мне написать? Я оставлю свой адрес...

Шелли потопал ногой по мостовой, отбивая какую-то мелодию.

– Да, конечно. У меня нет бумаги и карандаша, но постараюсь запомнить...

Нечто в его виде заставило Вив засомневаться.

– Я... Наверное, лучше напишу вам сама. Вы же будете обитать на улице Каэндитч?

– Сильно в этом сомневаюсь.

Они остановились посреди мостовой, и прохожие недовольно, не скрывая возмущения, ворчали, обходя их. Стоило поспешить на корабль, но пока колокол не пробил девять утра, всё ещё оставалось время.

– Тогда я напишу вашему отцу, – предложила Вив.

– Он сожжёт любое письмо, в котором упоминается моё имя.

– Тогда... тогда неужели я никогда о вас больше не услышу? – в отчаянии вырвалось у неё. – Неужели... это всё?

– А разве это не прекрасно, банхиарна?

Шелли отзеркалил её позу и склонил голову к правому плечу. Худощавый, подтянутый, резкий, как росчерк пера, он печально улыбнулся. Радость, от которой только что распирало рёбра, вдруг стала пахнуть тленом.

– Я буду скучать, – вдруг вырвалось у Вив. – По вам, по вашему гостеприимству, по тиарну Дзиву. Он так пугал меня вначале, я приняла его за чудовище, а потом... он так добр. И вы. И этот ужасный город так меня душил, но потом случился бал, и всё...

Слова рвались из неё, как птицы из распахнутой клетки на волю. Чувства накрывали с головой, как набегающие на берег волны. И Вив казалось, она сейчас совсем лишится сознания, потому что не выдержит этой режущей тоски, что пронзила сердце.

– Разве вы не хотите домой? – удивился Шелли.

– Конечно хочу! – горячо воскликнула она. – Но здесь я увидела мир, который был мне прежде незнаком. Я будто саму себя заново узнала. И мне было страшно и больно всё время, что я оставалась тут, но вчера... и здесь... и я...

– Вы возвращаетесь домой к родным, Вивьен, – произнёс Шелли мягче. – Будьте там счастливы и больше не попадайте в беду. Это то, чего мы с Дзивом оба вам желаем.

– Да, но...

Сквозь гогот чаек и крики портовых рабочих прорвался удар колокола. Девять часов утра.

Вив вздрогнула, а доктор сразу подобрался. Времени не осталось.

– Не смею вас больше задерживать, банхиарна. Прощайте.

Шелли только кивнул на прощание, развернулся и быстро пошёл назад, утопая в серой толпе унылых обеспокоенных лиц.

И в этой сутолоке деловой лихорадки Вивьен осталась совсем одна.

Колокола пробили девять. Времени почти не осталось. Это ощущалось горько. И правильно.

Вив развернулась и пообещала себе больше не оборачиваться, чтобы не искушать судьбу. Её дом был далеко отсюда, и она обязана была вернуться.

Большой корабль с позолоченной резьбой блистал своей роскошью издалека. Литторцы умели создавать красивое. Здесь, на унылом берегу Ардри, «Королева Анна» смотрелась как жемчужина в песке.

К трапу образовалась очередь. У пассажиров проверяли билеты двое: матрос в красных и белых цветах Литторы и страж в синей форме «Неблагого двора». Вив поправила воротник на платье, подумала и накинула шарф, чтобы никто точно не заметил шрамов на шее. Ей стоило подумать об этом заранее и найти платок, чтобы покрыть волосы, как это было положено у настоящих Сестёр.

Она встала в конец очереди. С каждым следующим пассажиром, что поднимался по трапу на борт, она приближалась к встрече с Неблагим, и под ложечкой засосало от волнения.

Пальцами Вив нащупала билет в кармане и потеребила край – на месте. Зачем Неблагие проверяли билеты? Так было всегда положено? Или они кого-то искали?

– Почему так долго? – послышалось капризно из очереди.

– Видимо, это из-за случившегося в Белой Башне.

Шаг. Ещё шаг. Мимо протолкнулась женщина с тремя детьми и тремя большими тюками. Она пыхтела, толкалась, пихалась. Дети галдели, как чайки, и ругались между собой. Остальные пассажиры неодобрительно покосились на семью, а Вив пропустила вперёд себя:

– Прошу...

Она подумала, это отвлечёт Неблагого. Пусть он так устанет от этой толпы, что не станет присматриваться к ней.

Шаг. Ещё шаг.

Господин в сером легко взлетел по трапу с одним маленьким саквояжем.

Шаг, ещё шаг.

Вив вдруг вскрикнула, схватилась за сердце.

– Вам плохо?

Нить в груди натянулась, задрожала. Перед глазами потемнело. И лицо, точно кипятком, ошпарило.

– Человеку плохо.

Неблагой подскочил к Вив, подхватил под руки. Она упала к нему в объятия с готовностью, точно репетировала это прежде.

– Помогите, – прошептала она.

И с ужасом почувствовала, как ей задрали рукав на правой руке. А в следующий миг Вивьен скрутили руки за спиной. Она вскрикнула, но её схватили за шкирку и силой поставили на ноги.

– Я... вы... – матрос кинулся к ним наперерез, но Неблагой остановил его одной рукой.

– Констебль! – закричали Вив прямо на ухо. – Тут чародейка.

Шум. Крики. Толпа полезла к ним наперерез, чтобы заглянуть в лицо арестованной. Вив закричала. Её потащили по улицам, точно прокажённую. В кандалах, на виду у сотни людей. Вив даже не вырывалась. Глаза застилали слёзы. Это не могло случиться снова. Она же сбежала. Она спаслась. Оставалась всего пара шагов до свободы.

В груди натянулась золотая нить. Она крутилась, сжималась, рвала грудь изнутри. И Вив едва могла понять, что происходило.

С силой её бросили на пол. Щёлкнул замок. Свет погас.

Темнота обступила со всех сторон. Она плакала тихими водами, что стекали со стен. Она звенела тревогой над их головами. Она стенала голосами пленных.

А потом из неё, из голодной пустой черноты, послышался хриплый усталый голос. Он скрежетал сначала невнятно, пьяно и рвано:

– Крн... крннунн...

Вив не могла справиться со слезами, и собственные всхлипы заглушали всё остальное. Но что-то дикое и безжалостное, нечто, что скрывалось в глубинах её души, заставило прислушаться.

– Кернунн, – бормотали в стороне, из соседних клеток. – Кернунн.

Кромешная тьма. И голос. Сначала один:

– Кернунн. Кернунн. Кернунн.

Потом второй.

И третий.

– Кернунн!

В подземельях, в соседних камерах, пленные один за одним поднимались и били руками в прутья своих решёток.

– Кернунн! – восклицали они.

– Кернунн!

– Кернунн!

А затем ударили колокола.

КЛЕВЕР

31-й день месяца шёпота волн

В театре его ждали. Стоило войти в костюмерную, как Блейн бросила:

– Вот ты где. Шелли тебя искал.

Она поставила утюг обратно на плиту и уткнула руки в бока, точно мать, что собралась отчитать ребёнка.

– Что? – Клевер так и застыл на пороге, прижимая к груди свёрток с костюмом.

– То, – передразнила Блейн и сердито дёрнула хвостом.

В «Сферу» Клевер впервые попал именно благодаря доктору. Кажется, тот был знаком со всеми в городе, и связи в театре оказались крайне полезны для кого-то, кому вечно не хватало денег, но порой нужно было найти то костюм монаха, то форму Неблагих. Блейн в их дела не лезла и ни о чём не расспрашивала. Они расплачивались с ней или делами, или услугами. Актёрам то и дело приходилось иметь дело то со слишком агрессивными поклонниками, то с настойчивыми покровителями, и ни то, ни другое, обычно не было безопасно. Тогда вопрос решал револьвер или хорошая палка.

Но лучше всего ребята из «Сферы» работали с информацией. Дворяне любили данийский театр, поэтому актеры были вхожи в богатые дома, поэтому знали они много и многих.

– Что Шелли от меня хочет?

– А то он мне всё выложил. – Блейн вновь взяла раскалённый утюг, которым она гладила яркое жёлтое платье с пышной юбкой. – Я в ваши дела не лезу. Моё дело – передать, что он тебя искал.

На душе сразу стало погано. Доктор вряд ли хотел просто побеседовать по душам.

– Что-то конкретное сказал?

– Да. Ждёт тебя в «Чёрной лошади» в девять.

Не глядя на костюмершу, Клевер положил свёрток на стол рядом с кучей других цветастых тряпок.

– Спасибо, Блейн, – поблагодарил он. – Я твой должник.

– Не расплатишься. – Она продолжила приводить платье в порядок.

– Постараюсь. Кстати, у тебя не найдётся чего-нибудь для девушки вот такого роста... – он поднял ладонь к носу. – Не нарядное. И без возврата. Насовсем. Когда в следующий раз заскочу – расплачусь.

Лицо Блейн переменилось.

– Де-евушка? – протянула она с восторгом.

Её жёлтые глаза загорелись.

– У тебя наконец-то появилась девушка?

– Это просто подруга, – фыркнул Клевер.

– Угу-угу. – Она сжала губы в трубочку и поставила утюг обратно на печь.

Костюмерша распахнула забитый разноцветным хламом шкаф и погрузилась в поиски. Она быстро вытащила шерстяное платье и корсет.

– Лучше что-то удобное для дороги, – уточнил Клевер. – Она... худощавая. Не очень фигуристая.

Он снова поймал на себе полный любопытства взгляд.

– Значит, вот чего тебе тогда наша Милли не угодила? – хмыкнула Блейн. – У неё-то во!

– Дело совсем не в «во». – Клевер почувствовал, как запылали щёки. – Она просто лезла... и вообще, дай уже что-нибудь, и я пойду. У тебя вон утюг!

Блейн пихнула ему стопку каких-то вещей коричнево-зелёной расцветки. Он схватил их и бросился к двери, когда костюмерша бросила вслед:

– Клевер... ты же недавно вернулся?

– М? – он обернулся, уже готовый выйти из костюмерной.

– Что там творится за стенами? Правда, что говорят про Великого Вепря? Что он разрушает деревни и города, и после него всё вокруг вымирает?

Первым порывом было соврать, что он ничего не знал, но Клевер просто молча кивнул.

– Прямо сам видел?

Он снова кивнул.

– Боги! – ахнула с некоторым возмущением Блейн. – Вот это времечко. Сначала Кернунн, теперь этот Вепрь... ты ещё был в городе, когда это случилось?

Клевер снова промолчал, на этот раз просто помотав головой, мол, не был.

– Тебе повезло. У меня тётка в этой резне погибла. Хорошая была женщина, пусть и злая на язык, – легко управляясь с раскалённым утюгом, поделилась Блейн. – Он от неё места живого не оставил... ублюдок. Я же его видела...

Под ложечкой засосало. Клевер сжал дверную притолоку.

– Кого?

– Кернунна, – ответила Блейн. – Я как раз шла к тётке, когда это случилось. Я каждый день ей таскала ужин. Она старая уже была, сама не справлялась. В общем, всё случилось прямо на её улице. Знаешь, те кто его вблизи видел, ну, до того, как всё началось, говорят, он обычный человек.

От одного только разговора пробирал леденящий холод, но не тот будоражащий, бодрящий, которым одарили морские волны. Нет, это был холод могил и полуночных туманов, когда смерть костлявой рукой касается шеи одинокого запоздалого путника.

Клеверу не хотелось продолжать, но он не мог не спросить:

– В смысле? Разве... разве он может быть человеком?

– Вот и я о том же, – Блейн ловко одной рукой перевернула платье и принялась усердно гладить его с другой стороны, обходя тонкое кружево. – Он не просто даниец, как все сначала подумали. Он чистокровный. Представляешь?

– Что ты имеешь в виду?

Блейн оторвалась от глажки и посмотрела на него.

– Да то, что этот ублюдок ещё и оборотень. Значит, он не всегда выглядит так, – она растопырила пальцы свободной руки и приложила к голове, как рога. – В таком случае эти болваны из «Неблагого двора» вообще никогда его не найдут. Они задницу собственную не могут найти, чтобы подтереться дочиста, а тут оборотень. Что ему Неблагие? Он обернулся человеком и ходит среди нас как ни в чём не бывало. Только рано или поздно он сорвётся и опять кого-нибудь убьёт.

– Надеюсь, в следующий раз его сразу застрелят, – холодно произнёс Клевер.

– И я.

– Береги себя, Блейн. И спасибо.

Он не стал терять время.

Мел с мешком, в котором лежал дядя, ждала у служебного входа, куда актёры, всю ночь развлекавшие толпу, выползли подышать свежим воздухом и проветриться от запахов спирта.

– Идём? – с надеждой спросил Мелюзина. – А, сначала позавтракаем...

– Нет, – отрезал Клевер. – Сначала в «Чёрную лошадь».

Он впихнул ей в руки одежду.

– Мне нужно встретиться с другом. Ты молчи. Не влезай. И знаешь... лучше вообще посиди за другим столом. Ладно?

Лицо Мелюзины было красноречивее всяких слов, но спорить она не стала.

«Чёрная лошадь» находилась в Блэксмите, на краю рабочего квартала недалеко от порта, так близко сразу к трём колокольням, что ни один даниец старался там лишний раз не показываться.

Над входом висел кованый знак в виде чёрной лошадиной головы.

Хозяин паба в тот день не видел Шелли, официантка тоже ничего не знала.

– Садись пока позавтракай, – сказал Клевер Мелюзине, оставил рядом с ней мешок с головой и вышел на улицу.

Он остановился под самым знаком с лошадиной головой и огляделся.

От входа в паб было видно паруса кораблей, гнездовавшихся в порту Ардри. Шумели улицы, галдели люди и птицы. Но Шелли нигде не было видно. Клевер приготовился ждать.

Раз доктор сказал – значит, придёт.

Колокола пробили девять, когда со стороны порта по улице поднялся Шелли. Он шагал быстро, глаза блестели.

– Доктор.

– Дейве, – едва слышно приветствовал Шелли.

Они пожали руки. Клевер потянул дверь в «Чёрную лошадь», но Шелли его остановил.

– Где ключ?

Клевер неохотно отпустил приоткрытую дверь, и она с хлопком закрылась.

– Хм... может, сначала позавтракаем? – предложил он.

Доктор нахмурился. Глаза тревожно сверкали из-за стёкол очков.

– Ты же нашёл ключ?

– Да.

– И?

– Давайте сначала позавтракаем.

Они вошли в «Чёрную лошадь». Мелюзина покосилась на них из дальнего угла, но не стала подходить, как он её и просил. Удивительно, что она вела себя так послушно.

Клевер и Шелли сели почти у самого входа. Доктор нетерпеливо тарабанил пальцами по столу, но заговаривать не решался, пока рядом кружила официантка и расставляла тарелки.

– Я плачу, – предупредил он.

Клевер заказал рыбу и картофель, хотел и пинту, но решил, что не стоит пить.

Тем более что наслаждаться завтраком у него получилось недолго. Стоило официантке расставить тарелки и отойти подальше, как Шелли перегнулся через стол.

– Ну так что? – прошептал он. – Где ключ?

Никогда прежде рыба с картошкой не выглядели для Клевера так аппетитно. Он прикрыл глаза и тяжело вздохнул, предчувствуя, что произойдёт далее.

– Я принёс его в Ардри, но так уж получилось, что потерял.

– Потерял ключ?! – воскликнул Шелли.

Лицо его перекосило от удивления и ужаса. Он запустил пальцы в волосы и вцепился в них, взъерошив зализанную причёску.

– Не кричите. Нас слышат.

– Потерял ключ... – повторил доктор поражённо. – Как это вообще могло случиться? Ты знаешь, где он? Хотя бы представляешь, куда он мог подеваться? Где его теперь искать?

– Думаю, попал в Центральное отделение стражи.

Шок на лице доктора сменился суровой озабоченностью.

– Значит, идём, – сказал он. – Срочно. Сейчас же.

Шелли закивал головой быстро-быстро, будто она едва держалась на шее. Он весь взъерошился, напрягся, как дворовый битый кот.

– Доктор, – нахмурился Клевер, – как вы собираетесь достать ключ из «Неблагого двора»?

– Любой ценой, Дейве! – вдруг воскликнул Шелли.

– Да не кричите вы!

От переизбытка чувств Шелли подпрыгнул на табурете, не выдержал и вскочил на ноги.

– На улицу, – процедил он. – Живо.

Клевер прощался с тарелкой как с возлюбленной и оглядывался, когда выходил из «Чёрной лошади» обратно на улицу. Шелли расхаживал у входа взад и вперёд.

– Доктор, я...

– Ты представляешь, что это за вещь? – перебил он его. – Представляешь, какой силой она обладает?

Клевера точно по лицу ударили. Внутри вскипело. Он сделал шаг навстречу и прошипел доктору прямо в лицо:

– Прекрасно понимаю, раз по его вине проснулся Великий Вепрь. Вы же знали, к чему это приведёт, когда послали меня за ним?

– Конечно, нет, – процедил сквозь зубы Шелли.

Они встали точно два козла, сцепившиеся рогами, и уставились друг на друга.

– Если бы я знал, то ни за что бы так не рискнул, – со злостью выплюнул доктор. – Но мне было известно немногим больше твоего, Дейве: только что такими ключами запирают данийские сиды. Мне хотелось получить хотя бы один из них в руки, чтобы понять, как они работают...

И он, резко дёрнув головой, отступил в сторону, скрестил руки на груди и отвернулся к порту.

– Не думал, что так всё обернётся. Что по моей вине Великий Вепрь обезумеет и начнёт уничтожать остров...

– Не только по вашей, – неохотно бросил Клевер.

Наконец-то у него получилось удивить доктора, который считал, что знал больше всех. Клевер не смог сдержать смешок.

– Может, я и открыл вход в сид, когда забрал ключ, но судя по всему, дело не только в этом. Одна девушка... данийка, – он пожал плечами, решив не вдаваться в подробности, – случайно разбудила его. Видимо, всё вместе нарушило порядок вещей... я не знаю, что случилось. Но наши действия пробудили бога Гихтуна раньше срока, и его разум отравило проклятие.

– Поэтому, Дейве, мы должны вернуть ключ и запереть его обратно...

– Упокоить, – поправил Клевер. – Гихтуна уже не загнать обратно в сид. Его кровь отравляет всё живое. К тому же... он уже мёртв.

– Что? – доктор встрепенулся и оглянулся на него через плечо.

Пусть ярко светило полуденное солнце, но вокруг «Чёрной лошади» будто собрались тяжёлые тучи. Ветер переменился. Он принёс сладость и тлен из долин. Клевер подошёл ближе к доктору, чтобы их разговор не подслушали случайные прохожие.

– Я видел Великого Вепря вблизи. Вот как вас сейчас. Он мёртв. Его плоть гниёт, но при этом его не могут остановить ни пули, ни заклятия. Из него течёт чёрная проклятая кровь, и ей нет конца, точно внутри бездонная бочка. Думаю, что от самого Гихтуна уже мало что осталось. Его телом движет неизвестная тёмная сила, а он сам, его разум, умирают в бесконечной агонии, поэтому его переполняет такая ярость. Если он вернётся обратно в сид и спустится ниже, в подземелья, то доберётся до источника, и...

– Отравит всю Золотую силу на островах, – закончил за него Шелли.

Молчание между ними звенело громче ссоры.

– Но что же тогда...

Порыв ветра вдруг раскачал кованую голову над входом. Клевер напрягся. Все мышцы его вдруг налились тяжестью, и горло сжало. Это не укрылось от глаз доктора.

– Что такое?

Клевер помотал головой и, едва шевеля губами, пробормотал:

– Сам пока не пойму...

И раньше, чем он смог признать этот запах, прежде чем он почувствовал, как задрожала земля, на городской стене со стороны предместий раздался колокольный звон. Ему откликнулись в соседней башне. За ней – на следующей. И спустя мгновения уже весь город оглох от ударов. Они не замолкали. Они не останавливались.

Что-то приближалось к городу.

А потом стена содрогнулась.

И вместе с ней весь город задрожал. Клевер и Шелли – точно как и все на улице – попятились, разглядывая сторожевые башни.

– Это...

Вся улица застыла. Люди замолчали. И только колокольный звон разбивал тишину. Птицы взлетели ввысь и закружили над портом. Захлопали двери.

Народ выбегал из зданий вокруг. Из «Чёрной лошади» выскочила Мелюзина, за ней другие посетители. Они озирались, пытались понять, что происходит.

– Что это?! – воскликнула Мелюзина.

Она остановилась напротив Клевера и Шелли, обернулась, проследила за их взглядами.

– Что это? – голос её дрожал.

– Великий Вепрь, – сорвалось с языка раньше, чем он сам успел понять.

Доктор положил ладонь на плечо Клеверу:

– Сейчас! Мы идём за ключом. Быстро.

– Это самоубийство. Как вы представляете это возможным?

– Никак! – воскликнул Шелли. – Но сейчас все бросятся на защиту стены. Это их отвлечёт. Это наш шанс.

– Мы не можем вдвоём ограбить здание стражи. Это самоубийство.

Шелли оскалился зло и нетерпеливо.

– Мы не можем, Дейве. Но ты – да.

– Что?..

– Хватит сдерживать свой дар, Дейве. Воспользуйся им уже наконец.

– Я...

Он даже не успел договорить, да, кажется, это доктору и не требовалось.

– О, ты можешь, – протянул он, расплываясь в улыбке. – Ты можешь, только боишься. А этого, – он указал рукой на стену, – ты не боишься? Того, что он сделает с городом? Со всем островом.

– У меня есть копьё... из даров сидхе. Оно его убьёт.

– Но не запрёт двери в сид. Нам. Нужен. Ключ.

Шелли нетерпеливо похлопал его по плечу.

– Вчера ты справился. Давай, Дейве. Я в тебя верю. У тебя есть с собой оружие?

– В пабе.

– Бери и идём! – беспрекословно велел доктор.

Колокола не замолкали, разрывая город. А потом к их песне присоединились пушки.

– Рогатый! – вырвалось у Клевера.

Он метнулся обратно к пабу.

– Переоделась? – крикнул он на Мелюзину, хотя и сам прекрасно видел, что она всё ещё в своём нелепом маскарадном костюме. – Давай быстрее...

На самом пороге он остановился и передумал. Брать с собой Мелюзину было слишком опасно. Не после всего, что ей пришлось пережить. Он заскочил в «Чёрную лошадь», схватил своё ружьё, бросил наконечник в сумку, накинул на плечи плащ.

– Клевер, что происходит? – раздалось за спиной. – Куда мы идём?

– Вы идёте, – он обернулся, бросил быстрый взгляд на мешок под столом. – Возьмёшь с собой дядю. Встретимся в бухте. Сможешь сама туда пробраться?

– Что? Нет. Куда ты? Я с тобой.

Она потянулась за мешком, но Клевер остановил её на месте.

Каждое слово нужно было подбирать осторожно. Мелюзина отчаянная и отважная, но это теперь только на беду.

– Мел, – он заглянул ей в глаза – огромные, полные страха. – Мне нужна твоя помощь, но это помощь другого рода. Мне нужно, чтобы ты уберегла Гитуна и сама держалась подальше.

– Я не понимаю...

– Я должен кое-что сделать. Один. И если ты пойдёшь со мной, я буду только переживать о твоей безопасности и сам подставлюсь под пули.

Кажется, Мелюзина услышала только одно слово:

– Под пули, – выдохнула она. – Клевер...

– Пожалуйста, – повторил он вкрадчиво и положил руки на плечи. – Я могу на тебя положиться?

Мгновение она не колебалась, но только мгновение.

– Я сделаю всё что нужно.

Она нырнула к нему в объятия, и Клевер напрягся.

– Как зовут того твоего друга из стражи?

– Что? – Она отстранилась и заглянула ему в лицо.

– Зачем тебе?

– Надо. Не спрашивай. Просто скажи.

Круглое лицо в золотых чешуйках скорчилось от недоверия.

– Креван Дэли, – вздохнула она. – Клевер, пожалуйста, будь осторожен.

Бил колокол. Кровь стучала в висках. И глаза застилала красная пелена.

– Сама будь осторожна, – попросил Клевер. – И топай побыстрее в бухту.

Из «Чёрной лошади» он выбежал, уже не оглядываясь.

– Шелли! Идём.

Теперь он вёл за собой. Доктор следовал.

Город захватила паника. Звон и взрывы. Крики и толпа. Люди разбегались в разные стороны. Бежать по улице было, как плыть против течения. Клевер пробивался через поток, на выход из Блэксмита, выше в город, к Центральной страже.

На перекрёстке, что вёл к воротам, вдруг раздалась пальба. Топот копыт. От «Неблагого двора» пронеслась конница. Стреляли в воздух, чтобы им уступили дорогу.

Они пронеслись мимо, к воротам. И Клевер заметил, что там медленно поднималась решётка.

Его тянуло туда, за стену. Это был шанс, пока конница отвлекала вепря, подобраться и ударить. Осталось только найти древко для наконечника. Но...

Но он обещал достать ключ, и доктор был прав: лучше момента не найти.

И Клевер заставил себя побежать дальше вверх по улице, к Центральной страже.

Двери оказались распахнуты. Внутри поднялась паника, как и во всём городе. На входе никто не дежурил.

– А вы правы, Шелли, – вырвалось у Клевера.

– В чём?

– Упустить такой шанс просто нельзя.

Их никто не остановил.

– К Западным воротам! Слышите, пятое отделение? Нужна подмога на Западных воротах.

– А где Нетопыри?

– Уже должны быть там.

– Вот пусть и разбираются. Это их обязанность. Мы работаем в пределах города.

Здание сотрясало от топота и криков.

Шелли остановился посреди коридора и прижался к стене, уворачиваясь от пробегающих мимо стражей.

– Куда нам?

Видеть его растерянным было непривычно.

– Нам нужен Креван Дэли.

Клевер и Шелли беспрепятственно прошли мимо распахнутых дверей в соседние кабинеты, остановились у стойки. На секретаре не было лица: он сидел, замерев, как суслик, и прижимал к себе стопку с документами.

– Мне нужен Креван Дэли.

– А!

Секретарь подпрыгнул на стуле. Бумаги выпали из рук и разлетелись по полу. Он нырнул следом, упал на колени и принялся лихорадочно их собирать.

Клевер заглянул под столом и крикнул громче:

– Где Креван Дэли?

– Что?! Кто? Я... Я нет... я секретарь.

Паника совсем лишила его разума.

– Констебль Креван, – уточнил Клевер. – Где он?

Не стоило сомневаться, что в любой другой день его бы прогнали прочь, но теперь секретарь желал только, чтобы его оставили в покое.

– Наверху. В тринадцатом. Нет, тридцать первом... А! – бумаги выпали из трясущихся рук и снова разлетелись в разные стороны.

– Аллен! – гаркнули в стороне. – Дойл, начальник у себя?

Секретарь попытался подняться и едва не упал.

– Нет! К нему нельзя...

Клевер не стал медлить. Он выскочил обратно в холл к большой лестнице, что вела наверх. Шелли помчался за ним. Одна дверь за другой. Двадцать пятый, двадцать седьмой, девятый... тридцать первый.

Окно в кабинете было распахнуто, и двое Неблагих выглядывали на улицу. Звон не прекращался. Грохотали пушки. Стражи обернулись, нахмурились при виде чужаков.

Один был помоложе – худощавый и веснушчатый. Второй низкорослый, полный, в расстёгнутом кителе.

– Мне нужен Креван Дэли, – повторил Клевер.

– А вы кто такие? – скривился низкорослый.

Медленно, не произнеся ни слова, Клевер и Шелли переглянулись, и доктор прикрыл за ними дверь.

Клевер внимательно оглядел обоих. Он не хотел ошибиться.

– Мы друзья Мелюзины.

Низкорослый нахмурился, а веснушчатый вдруг переменился в лице. Он затрясся, точно крыса в мышеловке.

– Это она вас прислала?! Я ничего не делал. Это Аллен.

Шелли вытянул руку. Низкорослый упал на пол замертво. Хлопок выстрела утонул в гуле, затопившем город. А Дэли завизжал тонким голоском.

Клевер повалил его на пол, заткнул рот ладонью.

– Замолчи, и, может, останешься жить, – прошипел он ему в лицо. – Мне нужен ключ, который показывала тебе Мелюзина. И списки чародеев, арестованных Неблагими. Понял?

Ему в ладонь завизжали. Клевер поморщился и ударил Дэли затылком о пол.

– Ещё раз повторяю: заткнись. Просто выполняй, что мы велим. Итак: списки и ключ. Понял?

Позади послышался звук двигающейся мебели. Клевер обернулся и увидел, как Шелли подвинул письменный стол к двери. Он медленно подошёл к ним, присел на корточки и заглянул в лицо Дэли, бросил быстрый внимательный взгляд на отличительные знаки на синем кителе.

– Констебль, – произнёс он с насмешкой и достал револьвер, – я крайне рассчитываю на вашу помощь с нашей маленькой проблемой. Понимаете ли, мы потеряли маленькую штучку, которая нам очень дорога. Будем крайне признательны...

– Говори, ублюдок, или я застрелю тебя, – прорычал Клевер. – За то, что ты сделал с Мелюзиной...

Дэли пучил глаза и мычал. Он обслюнявил ладонь, которой ему закрыли рот, и, стоило её убрать, выпалил:

– Я всё сделаю. Я же... я не хотел её сдавать. Это начальство. Это всё на...

Клевер ударил в живот. Руки чесались разбить ему лицо, но это привлекло бы слишком много внимания.

– Где ключ и списки? – повторил он.

– С-списки в картотеке. – Дэли трясся так, будто его ударило молнией. – А ключ в хранилище. Это внизу, рядом с человеческими камерами. Туда не пускают...

– А как туда попасть?

– Я... я проведу.

Они с Шелли переглянулись.

– Не вздумай нас обмануть, – предупредил Клевер мрачно.

Доверять тому, кто уже легко предал друга, было глупо, но и выбора у них не оставалось. Тело убитого спрятали за вторым столом. Дверь забаррикадировали.

– Ведите, тиарн Дэли, – сладко протянул доктор. – Но знайте, что я очень хорошо стреляю. И очень быстро. Вы, конечно, сдадите нас, но и сами тут же умрёте...

Дверь приоткрылась. Клевер видел, как сомнение на лице Дэли, как подлая трусость была задавлена страхом и осторожностью.

– За мной, господа, – позвал он.

И пошёл вперёд скованно, точно ему в глотку засунули лопату.

Колокола не замолкали. Мимо пронеслись стражи при оружии.

– А на что Неблагие, Рогатый их подери?!

– Рогатого нам тут только сейчас не хватало...

С топотом они сбежали вниз по лестнице, и слышно было, как они выбежали во двор и седлали лошадей. Весь город обратился в осаждаемую крепость. А в любом городе во время осады должны появиться мародёры.

Дэли открыл дверь в длинный узкий кабинет, заставленный стеллажами с обозначениями по буквам алфавита. На входе сидел смотритель.

– Кто? Что? Гражданским нельзя.

– Эти по делу. Они из... «Констанц», – нашёлся Дэли. – Ищут сбежавшего чародея. Он должен проходить у нас по бумагам.

Смотритель оглядел Клевера и Шелли, и их вид явно не убедил его в словах коллеги.

– Из «Констанц»? – недоверчиво переспросил он. – А можно ваши документы. Сюда нельзя без специального допуска...

Клевер снова переглянулся с доктором.

– О, – тот оскалился в улыбке от уха до уха. – Документы, – повторил он и принялся хлопать себя по карманам плаща. – Конечно. Документы...

Грохнул выстрел. Дэли упал на пол. Смотритель взвизгнул. Шелли метнулся к двери и повернул ключ.

– Эй! – с другой стороны постучали. – Кто там? Эй?

В один прыжок Шелли оказался прямо перед смотрителем и приставил дуло револьвера к его лбу.

– Быстро. Нам нужен...

Он оглянулся на Клевера.

– Кто нам нужен?

– Финн. Чародей. Арестован на Драконьем нагорье Нетопырями.

Шелли блеснул улыбкой и кивнул смотрителю:

– Слышал? Ищи документы.

Несчастный смотритель задрожал и смахнул со стола стопку бумаг, и листы с шуршанием полетели на пол. В дверь грохотали.

– Ч-ч-что?

– Финн. Чародей. Арестован Нетопырями. Быстро! – гаркнул доктор.

Дверь сотрясалась от ударов.

– Что у вас там происходит?

Колокола. Крики. Кровь стучала в висках. Клевер достал револьвер, но Шелли помотал головой.

– Нет, Артур, – предупредил он. – Я не для этого тебя нанимал.

С губ сорвался судорожный вздох. Перед глазами заблестели искры.

Доктор толкнул смотрителя к стеллажам, тот вытащил ящик с карточками и едва не уронил его, поставил на стол и принялся лихорадочно перебирать.

– Я буду стрелять, если не откроете! – раздалось с другой стороны. – Эй! Тревога! В картотеку кто-то проник.

Непослушными руками, роняя карточки, смотритель лихорадочно перебирал одну за другой.

– Ф-ф-ф... ф-ф... н-никого, – выговорил он с трудом.

– Что? – Клевер не сводил глаз с двери, держа наготове револьвер. – Не может быть.

– Точно никого.

– А если не по имени? – предложил Шелли. – Может быть, что он соврал об имени? Если смотреть в других списках...

– Я точно знаю, что такого не было! – взвизгнул смотритель. – Всё через меня проходит, и я знаю...

Дверь задрожала. Удар. Ещё удар. Дерево треснуло, задрожало. Замок полетел на пол.

– Артур! – окликнул Шелли. – Не оружие. Сила.

Но Клевер выстрелил. В него тоже, попали в плечо. Револьвер упал на пол. И золотые искры слетели с кончиков пальцев.

КОРВУС

31-й день месяца шёпота волн

– Создатель!

Свет мигал. Было холодно, как в могиле. Корвус резко сел. В глазах всё расплывалось. Руки, как плети, упали по бокам. Они были ватные, непослушные. Ног он вовсе не чувствовал и испугался, что они отвалились вместе с кожей.

– Изыди! – закричали в стороне.

На улице били в колокола.

Сколько времени он проспал?

Ничего было не разглядеть. Скрип. Вспышки. Это по-прежнему фейерверки?

Корвус попытался встать и свалился с кровати на каменный пол. Лоб затрещал.

– А!

– Константин-каменолом и жена его Лаодика! – причитал голос. – Спасите! Помилуйте меня грешного!

– Твою мать! – простонал Корвус.

В полумраке комнаты без окон он никак не мог сообразить, куда угодил. Последнее, что он помнил, – галерея сокровищницы в Белой башне и Вивьен в бордовом. И туман. Проклятый туман, в котором они умирали, точно мухи по осени.

Умирали...

– Какого Рогатого здесь происходит?

Снаружи не замолкали колокола. Гремело. Взрывалось. Весь мир точно сошёл с ума.

Наконец к рукам и ногам вернулись чувствительность. Корвус присел, протёр глаза и смог различить тускло освещённую комнату где-то в подземельях. Под потолком раскачивалась лампа. Вокруг столы, на которых лежали люди, а у стены – мужчина в белом.

– Ты кто? – спросил Корвус.

– Д-д-доктор Леви.

Мужчина был бородат, немолод и до смерти перепуган. Он прижался к закрытой двери и безуспешно шарил по ней рукой, видимо, пытаясь открыть.

– Какого Рогатого здесь происходит? – повторил свой вопрос Корвус.

– Вы... Я... Тут...

– Где я?

– В Доме Мёртвых Центральной стражи Ардри. Вы...

– Я?

Корвуса пробрал озноб. Он вздрогнул, повёл плечами, будто только теперь прочувствовав, что в комнате было холодно, как в леднике.

– Вы мертвы, тиарн... – доктор оглядел его чёрный плащ и поправился: – Экспедитор.

– Мюллер, – зачем-то представился Корвус.

Руки были бледными, почти синими. Кожа натянулась, точно под ней не осталось ни мяса, ни мышц. Одни лишь кости.

– Вы, экспедитор Мюллер, – тяжело дыша, произнёс доктор Леви, – мертвы.

Пустой мрачный взгляд Корвуса задержался на мужчине, и тот поспешил добавить:

– По крайней мере... так сказал интендант Аллен. Вас привезли вместе с остальными... из Белой башни. Там все погибли...

Корвус раздражённо скривился и попробовал подняться с холодного пола, но ноги подкосились, и он рухнул обратно.

– Аллен вместе со своими подчинёнными разум потерял? – сквозь зубы процедил он. – Как можно было принять меня за мертвеца?

– В-вы... Да в-вы...

– В-вы-ы-ы, – передразнил раздражённо Корвус. – Хватит мычать. Лучше помогите подняться. Не видите, я... хреново мне, короче.

Шаркая ногами, доктор Леви подошёл к нему и с нескрываемой опаской подал руку. Корвус вцепился в неё и рывком встал.

– Работнички у вас, конечно. Профессионалы.

Что-то мокрое и мерзкое упало на шею. Кажется, в драке порвался воротник плаща. Корвус раздражённо потянул его и отодрал. В руке его остался ошмёток светлой кожи.

– Это...

– Вам лучше, – замялся доктор, – самому взглянуть.

На негнущихся ногах Корвус с трудом проковылял до двери.

– Зеркало... там. У кабинета.

За дверью оказался коридор и маленькая уютная комната с письменным столом, печкой и маленьким окном. Возле входа около умывальника висело маленькое зеркало. Доктор торопливо покрутил выключатель газового светильника, и Корвус смог разглядеть лицо Мюллера в отражении.

Или то, что осталось от Мюллера.

– Твою ж...

На него смотрел живой мертвец, чья кожа сползла как чулок с ноги проститутки. Остались ошмётки на носу и подбородке. Всё остальное – голое мясо. Глаза раскраснелись, налились кровью. Безгубый рот скалился белыми ровными зубами – его, Корвуса, не Мюллера зубами.

– Твою ж...

Он отшатнулся, наткнулся на стол и едва не упал.

Леви подхватил его под плечи.

– Осторожнее! Сюда. Сюда...

Ему помогли усесться в кресло, пихнули под нос ватку со спиртом.

– Да ну! – отмахнулся Корвус.

– Может, тогда уйджи?

Алкоголь даже не ощутился. Он протёк сквозь зубы, и Корвус облил одежду, выхватил бутылку и залил напиток прямо в горло, задышал рвано и громко, когда алкоголь обжёг всё внутри.

Значит, он ещё жив... или нет?

– Какого со мной творится?! – Корвус схватился за голову и почувствовал, как белобрысые волосы сползли с него вместе со скальпом. – А!

Он не ждал объяснения. Доктор не мог знать ничего о колдовстве Вещих Сестёр, но он замельтешил по кабинету из угла в угол.

– Думаю, это последствия колдовства. Интендант Аллен сообщил, что в Белой башне были чародеи. Очевидно, что туман, который убил остальных стражей, повредил вам иначе, но убить... не смог.

Корвус уставился на него с яростной ненавистью.

– Вы ничего не знаете, – прошипел он. – Ничего...

– Так расскажите мне! Я, конечно, патологоанатом, а не лечащий врач, но постараюсь оказать вам...

Сверху над их головами раздался грохот. Здание сотряслось. Они вскинули головы к потолку и прислушались.

И нечто древнее, дикое, нечто, чему Корвус не знал названия, издало рёв, полный гнева.

– Что там? – тихо спросил Корвус.

– Здание Центральной стражи.

– Это же... это же те подземные толчки, да? – уточнил Корвус.

Леви и без того выглядел бледным и перепуганным с самого начала, но теперь на нём вовсе лица не было.

– О нет, экспедитор Мюллер, – произнёс он, медленно оседая прямо на пол. – К толчкам мы за месяц успели привыкнуть. Это... это что-то иное.

И над их головами прогремели первые выстрелы.

Корвус вскочил с кресла, проверил револьвер – он был на месте. Его явно не успели... подготовить.

Он бросился к двери, но прямо напротив входа висело зеркало, и он снова увидел пятно мяса вместо лица, резко отвернулся, не в силах смотреть.

– Дайте мне что-нибудь... платок. Прикрыть это...

Пули стрекотали точно на поле боя. Кричали люди. Звенело стекло. И нечто ревело. Ревело как дикий зверь.

Леви совершенно без сил сидел на полу и трясся, точно в припадке.

– В шкафу... возьмите там, – только пискнул он.

Корвус распахнул дверцу шкафа. Там на полках лежали аккуратно выглаженные белые полотенца. Корвус оглянулся, заметил у двери на крючке плащ и шарф, видимо, принадлежавшие доктору. Он схватил тёмно-серый вязаный шарф, перемотал им лицо до самых глаз и бросился прочь от кабинета и комнаты с трупами – к лестнице, что убегала наверх.

Там, наверху, творился кошмар. Стражи кричали. Что-то взрывалось. Стреляли. Люди толкались и бежали все в разные стороны. И никто ничего не мог объяснить. Корвус пригнулся, огляделся, пытаясь понять, в какую часть здания он попал. И наконец заметил окно. Он метнулся к нему, открыл и прыгнул, благо это был первый этаж.

Корвус оказался во внутреннем дворе, куда выбегали люди. Паника поглотила здание, и те, кто был обязан следить за порядком в городе, разбегались в разные стороны.

Наверху, под самой крышей, распахнулось окно, и кто-то закричал:

– Кернунн! Это Кернунн!

Человек вдруг замер с открытым ртом, развёл руки и, точно тряпичная кукла, повис в воздухе.

Одной рукой его держал человек с горящими глазами. От головы его короной расходились огромные ветвистые рога.

ВИВ

о. Брюфомор, Ардри

31-й день месяца шёпота волн

– Кернунн...

Били колокола.

– Кернунн!

Звенели цепи.

Топот.

Крики и вопли поглотили темницу. Мелькали тени. Гремели выстрелы. Треск. Рёв.

Вив подкралась к двери своей камеры и выглянула в крохотное решётчатое окошко.

Издалека, из длинного узкого прохода, сожранного тьмой подземелий, приближался огонёк. Темница ревела гневом и яростью. Пленники рыдали:

– Кернунн!

Они бились в двери, и те дрожали под напором. Сверху доносился шум. Даже сквозь толщу подземелий слышно было, как кричали люди, как звенели, не замолкая, колокола. Всё здание, весь город обезумел и ревел.

Огонёк становился всё ближе, и вскоре Вив различила три силуэта. Стража?

– Тишина! Заткнулись! Замолчали, кому сказано! – раздалось совсем близко.

Но крики тюремщиков будто только сильнее разозлили заключённых. Ими овладело неистовство, и они завыли на разные голоса, завизжали в исступлении и восторге:

– Кернунн!

– Заткнулись!

Выстрел прогрохотал совсем рядом.

Тень вихрем пронеслась по коридору. Погасли огни. Крик. Ещё выстрел.

Вив вскрикнула и отшатнулась от двери, прижалась к противоположной стене, закрыла себе рот руками. Даже собственное дыхание вдруг показалось слишком громким, а там, за дверью... там было что-то... кто-то. Она не могла видеть его, но ощущала на коже жар от того же горячего – обжигающего – пламени, что пылало в груди.

Золотая сила. Некто там, за дверью, обладал мощью, не подвластной ни одному человеку, только...

Богу.

Грохот и голоса слились в одно, и было ничего не разобрать. И только одно звучало пронзительно чётко:

– Кернунн.

Что-то большое и тяжёлое упало. Люди палили из ружей наперебой, выстрелы грохотали, словно фейерверк, словно пьяная пляска. Вив перестала дышать, упала на пол и сжалась в комок. А с другой стороны вдруг так же неожиданно, как началось, всё резко затихло.

Тишина наступила такая же оглушительная, такая же пугающая, как и яростный вой.

Но тут медленно, разрывая пелену молчания, что-то заскрежетало.

Один за одним зазвенели замки. Они падали на каменный пол, и следом распахивались двери. Мимо камеры, в которой заперли Вив, шаркая и волоча обессиленные ноги, плыли тени заключённых.

Звон. Удар. Скрип. Шаги.

Огромный силуэт задержался у окошка в камеру, загораживая собой весь свет. Глаза его горели золотом.

Он. Его взгляд обжёг, как тавро, оставляя метку и раня душу.

Вив не смела шелохнуться. Каменный пол был ледяным, но она перестала чувствовать холод. Ужас заставил её оцепенеть, схватил за горло и не позволял сделать ни вдоха.

Звякнул тяжёлый замок и упал на пол. Дверь со скрипом приотворилась, открывая путь на свободу.

Мимо проплывали тени, но тот – золотой, пылающий, огромный и величественный – исчез, и Вив перестала его ощущать.

В проёме показалась высокая женщина с кожей тоньше и белее пергамента. С угловатых плеч свисала длинная тюремная роба. Она замерла, ожидая.

Но Вив не двинулась с места. Нутро её кричало от ужаса и велело бежать, прятаться, но на руках и шее снова сомкнулись кандалы, а за пределами камеры ожидали обезумевшие данийцы.

– Кернунн, – шептали они, и голоса их сливались со стенами подземелий, с приглушённым звоном колоколов. – Кернунн, Кернунн...

А двери продолжали распахиваться, и заключённые ступали всё дальше и дальше. Сколько их было в подземельях Центральной стражи – не сосчитать. Слышно стало только шаги, и вздохи, и звон цепей, и бредовое «Кернунн», и видно лишь тени странных, диких, будто из другого мира существ, внутри которых горел свет – яркий, жаркий, золотой. Вив пригляделась к Бледной, к её узкому светящемуся лицу и, куда внимательнее, к тому, что скрывалось глубже – весь силуэт её был залит светом силы, которая рвалась наружу, наверх, к тому, кого она так упорно звала, напевая свою песенку:

– Кер-нунн... Кер-нунн...

Бледная тоже ушла, и Вив нашла в себе смелость приблизиться к приоткрывшейся щёлке и подсмотреть, что происходило снаружи.

Трое Стражей лежали бездыханные. На полу валялся, догорая, факел, отбрасывал длинные искажённые тени на стены, пока сгорбленные изнурённые заключённые проходили мимо.

Возле убитых они задерживались и молча, будто в странном зачарованном сне, освобождали друг друга от кандалов.

В свете факела сверкнула связка ключей, и у Вив перехватило дыхание, и в груди затрепетало.

Страх сдался под напором надежды. Вив толкнула дверь, вышла, прикусив губу, чтобы не закричать. Свежая жгучая боль вдруг показалась сильнее во сто крат того, что она пережила ранее.

В спину ей толкнулся невысокий худощавый мужчина с острыми изогнутыми ушами и огромными, налившимися кровью глазами навыкате. По лицу стекали яркие медово-восковые слёзы. Вив прищурилась и отшатнулась.

– Вы...

Мужчина даже не взглянул на неё, пусть и стоял прямо напротив. От взгляда его, устремлённого вперёд, пробирало насквозь.

– Кернунн...

Вив невольно оглянулась, точно Рогатый бог и вправду ожидал прямо здесь, в конце коридора между камерами.

Но никого, кроме заключённых, что брели к выходу, сбросив кандалы. Они шли слегка раскачиваясь, точно во сне, а впереди, на нижней ступени, их кто-то ждал. Очень маленький... хрупкий. Вив прищурилась, подалась вперёд, но натолкнулась на спину Бледной.

Та обернулась.

– М-м-м? – улыбнулась она.

В углу её молочного глаза навернулась золотая слеза.

Заворожённая, Вив растеряла всякий страх и осторожность, потянулась к лицу данийки, а та застыла, даже не пытаясь отстраниться. Её кожа была гладкой, словно фарфор, а черты лица – острыми, угловатыми, дикими, неземными.

Кончик пальца стёр горячую, точно стекающий по свече воск, слезу.

– Богиня, – вырвалось у Вив.

Бледная медленно помотала головой из стороны в сторону.

– Кернунн, – прошептала она.

И следующей шагнула и забрала связку ключей, неловко вслепую ткнула в замок своих кандалов на шее, но не попала ни с первого раза, ни со второго, ни с третьего. Её длинные острые, как клинки, пальцы двигались сами по себе, а сознание... её разум, чувства и мысли оставались где-то немыслимо далеко, за пределами подземелья. С тем, кого она звала, едва шевеля губами, на которых застыла странная улыбка:

– Кернунн...

Ключ едва не выпал из рук. Вив подхватила его.

– Давайте я помогу.

С грохотом тяжёлые наручи и оковы упали на каменный пол. Бледная даже не посмотрела на Вив и медленно направилась к лестнице, что вела наверх.

Остроухий уже подталкивал Вив в спину, и она поспешила освободить сама себя, отдала ключи.

Толпа медленно несла её вперёд, к выходу, и у Вив не оставалось выбора, кроме как подчиниться. Было тесно. Бледная ступала совсем рядом, сзади прижимался остроухий. Вив пыталась отстраниться, но это оказалось бесполезно. В груди засел комок. Кожа покрылась холодным потом, и всё тело кололи иглы. Хотелось бежать, кричать, вырваться на свободу и скрыться подальше ото всех, но в то же время каждый шаг приближал нечто, чему Вив ещё не знала объяснения.

Там, наверху, что-то случилось.

Снаружи доносился гул. Колокола не замолкали. Вив задрала голову к потолку, прислушиваясь. Всё здание Центральной стражи наполнил страх. Гул и дрожь пронзали каменные своды, и даже под землёй ощущался первородный необузданный ужас.

Заключённые завернули за угол, к лестнице. Огни там погасли, и только тусклый свет на самом верху, у решётчатой двери, маяком освещал им путь.

Шаг. Её толкнули в бок. Данийцы двигались неловко и неуклюже, словно большие марионетки, которых тянул за ниточки некто огромный и могущественный, некто, склонившийся над ними, – куклами в игрушечном домике.

Шаг, ещё шаг.

Взгляд Вив, точно сам собой, устремился наверх, туда, где их ждал таинственный беспощадный кукловод.

– Кернунн, – прошептала она, будто бред заразил и её, будто безумие, охватившее данийцев, отравило и её разум.

Шаг, снова шаг. Свет всё ближе и ближе.

Они дышали тяжело и хрипло. И губы всё шептали, как заклинание, как молитву:

– Кернунн, Кернунн...

Бледная, что ступала впереди, вдруг ускорилась. К телу её вернулась сила. Сзади пнул остроухий, и Вив тоже пришлось побежать.

Свет ударил в глаза – напротив входа в стене было узкое окошко.

Выстрелы стали громче. Звон колоколов оглушил, точно по голове ударили сковородой.

Вив согнулась от пронзившей виски боли, когда вдруг по зданию эхом прокатился рёв. Все застыли на месте.

– Кто... что?..

Из-за угла на лестнице выглянул Страж в синей форме. Он закрутил головой и попятился.

– Назад... назад...

Данийцы застыли как истуканы. А Страж пятился, пятился...

Рёв повторился. Страж схватился за револьвер.

– Не двигаться! Всем... – Он сделал шаг, споткнулся о ступеньку.

Прогремел выстрел. Крик. Вздох. Вив не смогла толком ничего разглядеть, только увидела, как кто-то из первых рядов повалился на пол. И заключённые двинулись вперёд. Как стена. Как неумолимая волна. Как шторм.

Страж сорвался с места, развернулся и побежал. Несколько раз упал. Данийцы протиснулись на лестницу, и Вив прижала руки к груди и лицу, закрываясь, чтобы её не раздавили. Она поднималась наверх в толкучке, не разбирая пути.

Звенело. Ревело. Кричало.

Выстрелы звучали всё громче. Пальба не замолкала.

Их вытолкало куда-то в коридоры наверху, туда, где метались стражи в синем.

– Побег! Побег! Заключённые на свободе!

Пути было не разобрать. Коридоры. Кабинеты. Двери. Лестницы. И люди в синем. Вив прижалась к стене, а данийцы, не разбирая пути, побежали дальше. В них стреляли, попадали, но они не отступали, двигались упрямо вперёд, точно совсем не чувствуя боли.

– Сестра! – молодой Страж схватил её за запястье, прямо за свежий ожог, спрятанный под длинными рукавами.

Вив вскрикнула от боли. Страж притянул её к себе, в угол, затащил под лестницу.

Он оказался очень молод, совсем ещё мальчишка. Бледный, с круглыми, полными паники глазами. Он не выпускал револьвер из рук и выглядывал из-под лестницы.

– Оставайтесь здесь, Сестра, – тяжело дыша, проговорил он. – Там небезопасно. Сейчас везде небезопасно. На город напали. И этот... наверху. Или внизу. Создатель один знает, где он. Кажется, он повсюду. Видимо, это он выпустил данийцев из подземелий. Создатель, помоги...

– Кто? Кто напал на город?

Шарф гвибодис потерялся где-то в порту, когда Вив протащили по улицам Ардри, но в сумраке Страж всё равно не мог разглядеть шрама на её шее. Впрочем, он почти и не смотрел на неё, а следил за коридором.

– Кто напал на город? – повторила Вив.

– Великий Вепрь. Он где-то под стенами. Туда, в подмогу Нетопырям, отправили всех, кто сегодня на боевом дежурстве. В здании почти не осталось ни оружия, ни военных, мы вообще-то конторские... Он точно это почувствовал, пришёл, когда мы в самом уязвимом положении...

Он начал говорить, как вдруг по зданию снова раскатился рёв, и в этот раз он прозвучал ближе, чем когда-либо прежде.

Кровь в жилах похолодела. Слова застряли в горле.

Вив оцепенела и тоже осторожно выглянула из-под лестницы.

– Кто это...

Но она уже знала. Слышала:

– Кернунн!

– Оставайтесь тут, Сестра. Я... – Страж собирался с духом и, судя по всему, был бы счастлив остаться рядом с ней под лестницей. – А я...

Только теперь он посмотрел на неё внимательно. Именно в тот момент, когда Вив, вытянув шею и опираясь на ладони, выглянула из-под лестницы.

– Сестра...

Взгляд его не сходил с шеи Вив. Вырез монашеского платья был скромным, но всё же не закрывал шею... Красный широкий шрам на шее смог бы прикрыть только самый высокий воротник.

Руки Вив сами собой потянулись наверх, пытаясь спрятать следы, оставшиеся от лойтурского металла. Пальцы дрогнули. Она охнула, касаясь воспалённой свежей раны.

– Вы... – Страж медленно поднял взгляд к её лицу. – Вы одна из них.

Резко, как хищная птица в полёте, Вив выбросила руки вперёд, схватила нить из его грудной клетки, рванула и обвила вокруг шеи. Он захрипел, хватаясь за горло, пытаясь вдохнуть.

Вив не медлила. Она выскочила из-под лестницы, побежала, не разбирая пути.

Стреляли. Дрались. Кричали. Поворот. Пуля разбила притолоку двери. Полетели щепки. Вив взвизгнула, бросилась в другую сторону. Её толкнули. Она упала на ладони и наконец-то увидела свет из распахнутой двери. Выход!

Тяжёлые сапоги едва не наступили ей на пальцы. Вив увернулась, поспешила подняться, но запуталась в подоле. Снова упала, растянувшись на полу. Мимо пробежали, пнули.

Выстрел просвистел прямо над головой. Вив вскрикнула, сжалась в комок.

Но выход был так близко. Всего несколько футов отделяло её от спасения, и Вив рискнула поднять голову...

И вдруг заметила крохотную тонкую фигурку вдалеке. Рыжая пушистая копна выглянула из-под письменного стола. Бледное лицо. Багровые глаза.

– Маб!

Девчонка посмотрела прямо на Вив, и той показалось, будто Маб улыбнулась. Но показалось – лишь на мгновение. Та резко выскочила из своего укрытия, метнулась куда-то вглубь коридоров здания Стражи, и Вив, не успев даже подумать, бросилась следом за ней.

– Маб, стой!

Как она здесь оказалась?

Задребезжало. Наверху разбились окна.

Маб пропала ещё с утра. Зачем она ушла из квартала нелюдей? Как оказалась у Стражи?

Высокий мужчина в синем толкнул Вив плечом.

– С дороги, Сестра!

Поворот, ещё поворот. Вив закрутила головой, но нигде, нигде не могла найти крохотную девчонку с копной рыжих пушистых, точно одуванчик, волос.

– Маб!

Во дворе заревело.

Вив ещё не видела, кому принадлежал голос, но кровь застыла в жилах, и она всем своим естеством будто почувствовала, где искать Маб. Потому что неизвестная сила позвала её тоже.

Ноги не желали слушаться. Спотыкаясь, Вив выбралась во внутренний двор, куда выходили окна здания и куда устремились и стражники, и заключённые. И там, посреди второго этажа, у распахнутого окна стоял он – с развесистыми, сплетёнными, точно ветви, рогами, с горящими глазами.

Кернунн.

Широкоплечий, по-звериному огромный, в развевающихся тёмных одеждах, с короной рогов над головой – он едва помещался в оконном проёме.

В одной руке он удерживал на весу мужчину. Тот барахтался, тянулся руками к противнику, но лишь бесполезно раскачивался над пропастью двора, пинал воздух над каменной мостовой.

Внизу медленно, словно тени мёртвых, бывшие заключённые собирались под окнами. Они задрали головы кверху. И ждали... ждали...

Всё замерло. Даже время, кажется, остановило свой ход.

Стрельба затихла. Голоса смолкли. Только колокола плакали от страха.

Вив не смела сойти с места. Она окинула взглядом двор в поисках Маб, но посреди огромной толпы взрослых мужчин и женщин найти ребёнка казалось почти невозможным.

Лицо Рогатого бога было толком не разглядеть издалека. Вив щурила глаза, но могла различить только силуэт в тёмной комнате. Но она чувствовала его горящий взгляд – спокойный, полный власти, жажды и предвкушения. Он оглядел собравшихся. Медленно. Как хищный зверь, он взирал на них без всякого страха, без волнения, хотя сотни дул целились в него. Они ждали. Все они ждали, когда наконец...

Он разжал руку. Страж рухнул вниз. Удар. Хруст. Звонкий, громкий, как выстрел. Вив завизжала. Выстрелили.

Рогатый сорвался со стены точно птица. Один прыжок – он оказался на земле. Загремели револьверы. Двор запах дымом. Вив прижалась к стене, сжалась в комок.

Кернунн тенью метался среди Стражей. Данийцы сорвались с места. Это была резня. Беспорядочная. Дикая. Звериная. Вив бросилась обратно, к выходу, но её пнули в неразберихе сражения, и она поняла, что не сможет прорваться. И вдруг, среди чужих ног и плащей, среди грязи, оружия и когтей она снова заметила Маб.

Девчонка отчаянно, глупо и по-детски смело оставалась прямо посреди двора. Она ловко, точно кошка, уворачивалась от других сражающихся, и только чудом ни одна лихая пуля, ни один случайный удар до сих пор не настигли её.

И сквозь толпу, сквозь смерть, она рвалась к нему.

К Кернунну.

Вив нашла его глазами. Он чёрным неумолимым клинком танцевал среди синих мундиров. Рога возвышались над головами. Точно огромный олень среди гончих, что рвали его, нападали, он отбивался и убивал легко, грациозно, так быстро и безжалостно, что дух захватывало от пугающей смеси отвращения и... восхищения. Он убивал так, словно это было искусство, словно это было должно, правильно, красиво и... оправданно... Для божества, пожалуй, иначе и быть не могло.

Но Маб... Маленькая, наивная, глупая, бесконечно одинокая девочка из глухой деревни...

– Маб! – завопила Вив.

Но голос её потонул в чужих криках.

А девочка нырнула в гущу синих мундиров и скрылась за чужими ногами.

– Маб, – в отчаянии прошептала Вив.

Пальцы сжали подол платья.

Это было глупо. Так глупо. Всё это было ужасно, бессмысленно глупо. Она должна теперь находиться на борту «Королевы Анны». Она должна направляться домой, в Литтору, прочь от этих островов.

Что-то вдруг дёрнуло её. Как если бы снова потянули за ошейник на шее.

Вив резко обернулась. Перед глазами всё мельтешило. Данийцы озверевшие, одичавшие, дрались, словно звери. Они наскакивали на Стражей, драли их когтями, кусали зубами, душили руками.

Но даже сквозь этот кошмар, сквозь полную сумятицу, Вив отчётливо и ясно увидела его.

Он стоял на другом конце двора – мертвец без лица. Белые редкие волосы еще остались на голове, но кожа с подбородка уже сползала на грудь, и на чёрный плащ сочилась кровь.

Ничем, ни одной чертой, ни единым жестом, он не походил на Корвуса, ничем, кроме чёрной кожаной формы Охотников.

Но внешность не могла скрыть суть. Это был он. Их связь запылала, загорелась ярче звезд. Он пошёл навстречу. Вив попятилась.

Бежать. Бежать. Бежать.

В голове забила кровь.

В спину толкнули. Вив едва не упала. И в тот же миг её озарило: Маб! Нельзя оставлять здесь ребёнка совсем одного. Только не здесь.

– А!

Вив вскочила, бросилась вперёд. Её сбили с ног. Она упала, но тут же вскочила и побежала дальше, прижимаясь к земле, уворачиваясь от ударов.

Выстрелы звучали, как барабанная дробь, как бешеный стук каблуков в ночь Белтейна, как праздничный залп.

– Стой!

Рука Корвуса схватила её за волосы, потянула. Вив завизжала, упала на спину. Он потащил её по земле. Нити заклятий пылали, жгли, и она знала наверняка, что их связь жгла и мучила его не меньше. Ни Вивьен, ни Корвус не могли её разорвать. И ни один из них не выигрывал от этой связи.

– Отпусти! Ты убьёшь меня.

– Ты сама себя убьёшь, дура! – прорычал Корвус. – Нужно бежать отсюда.

Рыжая голова Маб исчезла в толпе, когда вдруг сверху спикировала тень.

Хватка в волосах разжалась. Вив упала на землю.

Всё случилось слишком быстро. Рука зверя... бога... монстра легко, точно игрушку, снесла Корвуса с ног. Он отлетел в сторону. А в следующий миг к ногам Кернунна бросилась маленькая рыжая девочка. Вив не размышляла, не мешкала. Тело действовало быстрее, чем она успевала подумать. И она полетела вперёд – схватила за талию двумя руками, притянула к себе и вдруг упала на колени.

А сверху навис он.

Чёрной тенью взметнулся, зарычал, и Вив почувствовала его присутствие ещё раньше, чем посмела поднять голову, раньше, чем встретилась взглядом с горящими золотом глазами.

Пламя. Ярость. Ненависть, жгучая, как жало осы.

– Ах...

Вив зажмурилась, не в силах смотреть. Она накрыла собой Маб, сжалась в комок, чувствуя, как девочка под ней вырывается.

– Отпусти! Отпусти! Он отведёт меня к папе!

Но Вив упрямо сжала зубы, схватила Маб, удерживая на месте.

Время тянулось, как вечность.

Сколько на самом деле прошло? Секунда? Три? Десять? Казалось, что годы пролетели за эти мгновения.

Шею Вив ошпарило воздухом.

И она обмерла, не дыша.

Кернунн наклонился к ней. Рука когтистая, звериная, легла на плечо.

– Отпусти! – Маб укусила её за запястье.

Вив взвизгнула, разжала пальцы. Девчонка вынырнула из объятий, как блоха из-под ногтей, и бросилась к Кернунну, схватила его за ногу, вцепилась обеими крохотными ручками.

– Забери меня!

Вив упала на колени, оцепенела. Что делать?

Вдруг её саму схватили за шкирку, подняли, как куклу, толкнули.

– Пошла! – рявкнул доктор Шелли.

Вив едва не упала, замахала руками и тут же угодила кому-то из Стражей под ноги. А говоривший тем временем вырвал ребёнка. На лице его был чёрный шарф. Только по очкам и волосам получилось его узнать – Шелли.

– Быстро!

Он перебросил Маб через плечо. Вив оглянулась – заметила только рога, что возвышались над толпой, прежде чем её дёрнули за руку.

– Уходим, уходим! – Шелли потащил её назад, к выходу.

– Отпусти! – визжала Маб.

Вив оборачивалась, но снова всё смешалось.

А Кернунн вдруг вскочил, нет, – практически взлетел на стену. Череда выстрелов градом последовала за ним. Пули дробили стену. Полетела каменная крошка, и пыль.

Рога. Морды. Лица. Крик. Но нигде не видно мертвеца без лица. Нигде не было Корвуса.

Данийцы бросились в драку с новой силой.

Доктор отпустил Вив, схватил освободившейся рукой револьвер.

– Вперёд, вперёд, Вивьен! – прикрикнул он.

Они выбрались обратно в опустевшие коридоры.

Стены приглушили звук пальбы, и их шаги раздались громче.

– Сюда! – Шелли уверенно завернул за угол. В стороне светлела распахнутая дверь. – Какого вы не на корабле?!

– Меня схватили при посадке. Они меня искали...

– Рогатый!..

– А вы как здесь оказались?

– Это уже...

Шелли прижался к стене и оглянулся, крепче перехватил извивающуюся, визжавшую Маб.

– А это не ваше дело, дорогая...

Он посмотрел назад, прищурил глаза. Даже через платок видно было, как желваки ходили под кожей.

– Рогатый, – снова вырвалось у него. – Идём. Идём.

– Отпустите! Я хочу к папе...

– Откуда здесь Маб? – Шелли удобнее поправил Маб на своём плече.

– Она ещё ночью почувствовала, что он в городе... Кернунн... – задыхаясь на бегу, ответила Вив, оглядываясь в коридор. Сердце билось так быстро. Страх сдавил горло. – Маб решила, что Кернунн её отец.

– Что?

– Вы идиоты! – голосила Маб. – Дураки! Кернунн не мой отец. Мой отец – подземный король. Кернунн меня приведёт к нему. Он его должен знать! Он должен...

Она зарыдала бессильно и горько, но в этот миг Шелли и Вив выбежали на крыльцо, и плач заглушил усилившийся колокольный звон. Виски сжало, будто раскалёнными щипцами. Перед глазами поплыло. Вив сцепила зубы и постаралась смотреть только на доктора, думать только о том, как бежать.

Улицы замерли в предвкушении. Мостовые удивительно опустели. Прохожих, помимо Шелли и Вив, почти не осталось. Все скрылись, даже в окна выглядывали с опаской, нет, с нескрываемым ужасом. Они ждали. А колокола звенели, звенели, не замолкая, и вдали, где-то на стенах Ардри, раздавались взрывы.

Вперёд. Вперёд.

Вив обернулась на бегу раз, другой, но никто так и не показался на крыльце, хотя связь звенела оглушительно громко, громче колоколов на стенах Ардри. Затянутый Вещими Сёстрами узел пылал под рёбрами, как пламя в печи, и жёг, жёг.

Они скрылись в подворотне. Доктор наконец опустил Маб на землю, и она тут же в прыжке рванула прочь. Шелли схватил её как щенка за шкирку.

– Стоять, маленькая дикарка, – шикнул он, присел и заглянул в лицо. – Похожа на чистокровную, но глаза...

– Мой отец король сидхе! – выпалила Маб.

Щёки её побагровели от гнева и слёз. Волосы растрепались ещё сильнее, и она стала походить на огромный кровавый одуванчик.

– Вот оно что, – протянул Шелли. – Что ж... Думаешь, Керннун друг твоего отца? Это он тебе сказал?

Маб вдруг запнулась, и на лице её появилось удивлённое выражение.

– Я... Он мне ничего не говорил. Но он пришёл из-под холмов, как мой отец...

– Кто тебе сказал? – повторил Шелли.

– Что? – растерялась Маб.

– Кто тебе сказал, что Кернунн пришёл из-под холмов?

Рыжие брови нахмурились.

– Все это знают... Да мне и не нужно никого спрашивать, – выпалила она с обидой. – Я просто знаю. Знаю и всё. А вы дурак! Вы ничего не знаете. Вы человек...

Она снова рванула, но Шелли легко удержал её на месте, выпрямился и устало прислонился к стене. Он посмотрел на Вив с невыносимой тоской и, стянув платок с носа, глубоко вдохнул свежий воздух.

А она осторожно подкралась к углу здания, за которым они скрылись, и выглянула на улицу. Громко топая по мостовой, мимо пробежал отряд Нетопырей. На другом конце виднелись рабочие, видимо, сбежавшие с фабрики домой, когда поднялась тревога. Но Корвус... он словно под землю провалился.

Ардри замер в тревожном и пугающем ожидании, где похоронная песня пахла порохом.

Вив подняла глаза на городскую стену, чьи куски виднелись из-за крыш зданий. Там, за воротами, теперь неистовствовал Великий Вепрь. Пушки не замолкали ни на минуту. Они били его и били, но то ли не могли попасть, то ли совсем не были способны навредить.

Смерть... повсюду была смерть – столь дикая, столь первородная, что Вив не могла этого даже осознать. Всё походило на странный кошмарный сон, где видения потеряли всякий смысл, и просто один ужасный образ сменялся другим.

– Ну, – раздался позади голос Шелли, – банхиарна, как так вышло, что вы оказались тут?

Вив скрылась за углом. Усталость навалилась резко и сразу и потянула к земле. Девушка успела сделать только несколько шагов и упала, не задумываясь ни о чистоте мостовой, ни о сохранности платья. Она поджала ноги, обняла руками колени и почувствовала себя совершенно потерянной, будто собственное тело перестало ей принадлежать.

– При посадке на корабль всех проверял констебль, – повторила она. – Стражам откуда-то известно моё имя, поэтому меня сразу схватили...

– Хм...

Пушки на стенах стреляли без остановки. Напряжённый город пронзали звуки взрывов, а человеческие голоса, наоборот, стало совсем не слышно.

– Меня заперли где-то в подземельях вместе с данийцами, но кто-то...

Она сделала тяжёлый вдох, не в силах всё осознать.

– Кернунн... нас освободил Кернунн. Он обладает каким-то влиянием на данийцев. Вы же видели, что с ними случилось? Они все двигались точно во сне. Шли на убой, как овцы. Он вытащил их из подземелий, заставил защищать себя.

Маб сердито пыхтела, но молчала. Вив пригляделась к ней, пытаясь понять, целиком ли вернулось к девочке сознание.

– Это был морок. Заклятие. Кернунн зачаровал их всех. Но на меня заклятие не подействовало, хотя я была совсем рядом.

– На меня тоже, – пробубнила Маб. – Я сама пришла.

– Почему? – вырвалось у Вивьен.

Девочка посмотрела на неё с укором. Шелли хлопнул себя по коленям.

– Ладно, банхиарны, – решительно произнёс он. – Нужно что-то с вами решать...

Очередной взрыв вдруг прогремел совсем рядом. Город содрогнулся. Каменные крошки полетели с неба. Доктор накрыл собой Маб. Вив прижалась к земле. По спине и затылку забарабанил град извёстки.

И издалека, разрывая колокольный гул, донёсся рёв. Это был уже не Кернунн.

– Это...

Осторожно, щуря глаза от пыли, Вив приподняла голову.

– Великий Вепрь, – прошептал Шелли. – Кажется, он прорвался в город.

Выстрелы и взрывы зазвучали громче.

– Идём, – доктор поднялся и подхватил Маб за руку. – Нужно...

Ловким движением он убрал револьвер в кобуру и будто бы уже сделал шаг, когда совсем рядом снова прогремело. И Шелли замешкался, снял очки.

– Рогатый... – сорвалось у него с губ. – Нужно... Нужно...

Прикрыв глаза, он провёл рукой по лицу, растирая пыль и пот.

– Мы должны...

И тогда Вив поняла: доктор растерялся. Он не знал, что делать. А если в город проник древний данийский бог, если его не удержали ни стены, ни колокола, ни пушки, значит, времени вовсе не осталось.

Вив присела, прислушалась к звукам пальбы.

Время убегало, ускользало, и его было не вернуть. А смерть приближалась, и у неё было много лиц: языческого бога-Вепря и беспощадного рогатого дикаря, мертвеца без лица, случайной пули, осколка, камня, клинка...

– Вы правы, доктор. Мы должны поспешить, – сказала она. – Великий Вепрь отравляет землю. Даже если мы не попадём под его копыта или лихую пулю, то почти наверняка погибнем просто оставаясь здесь. Ворота закрыты, и вряд ли Стражи сейчас выпустят горожан наружу. Единственный путь – по воде... Нам бы стоило сесть на корабль...

Она запнулась, и взгляд её сам собой упал на Маб.

– Вы сами сказали, что вас схватили при посадке, – нахмурился доктор.

Новый выстрел прогремел прямо где-то за углом, но на этот раз Вив даже не вздрогнула. Она встала с земли и закатала длинные рукава грязного платья.

– Тогда меня застали врасплох, – произнесла она. – К тому же я...

Она облизала пересохшие губы и глубоко вдохнула, прежде чем добавить:

– Я струсила. Надеялась проскочить незаметно, но это было ошибкой. Больше я её не повторю. У меня есть заклятия, доктор Шелли, а у вас – револьвер. Вдвоём мы сможем пробраться на «Королеву Анну», если она до сих пор не отправилась, или на любой другой корабль. А дальше уж найду способ вернуться домой. Но сначала...

Маб крутила головой, переводя взгляд с одного на другого.

– Что?! – на лице её отразилось непонимание. – Нет! Нет, я не могу ни на какой корабль. Мне нужно к Кернунну... мне нужно к папе...

Шелли мешкал, выглядывая из закоулка на дорогу, что вела к зданию Стражи. Шум и крики сплелись так тесно, что было не понять, что происходило на улице.

Вив с сочувствием посмотрела на разъярённую, рвущуюся, как зверь из капкана, Маб. Наверное, Лора места себе не находила от беспокойства. Город трещал от взрывов. Дым и порох наполнили обезлюдевшие улицы. Повсюду гуляла смерть.

Не стоило даже сомневаться, что корабли в порту торопились сняться с якоря и выйти в море. Чем дольше Вив мешкала, тем меньше оставалось шансов спастись. Но где-то там, на улицах Малого Ардри, Лора искала свою дочь.

– Маб... – робко произнесла Вив, и доктор Шелли быстро заморгал, точно просыпаясь. – Её ищет мама. Сначала мы должны вернуть Маб домой, в Малый Ардри.

КЛЕВЕР

Кровь брызнула фонтаном, выталкивая пулю из плеча, и та звонко упала на плитку холла. Клевер упёрся руками в пол, стоя на четвереньках. Голова кружилась. В глазах сверкало. Одна рука потянулась к ране. Вторая крепче сжала круглый каменный диск.

Рана под ладонью – горячая, пульсирующая – стремительно затягивалась, и от этого плечо жгло, как раскалённым железом.

Одержимый, воспалённый разум приходил в себя, и мысли постепенно становились ясными.

Столько человек погибло. Столько... столько крови. На его когтях. На его руках.

Знаки на каменном диске тускло загорелись, раскалились, и Клевер с шипением оторвал руку, как от нагретой сковороды. Символы древнего языка горели золотым, и в воздух поднимались искры заклятий. Ключ, напитавшись чужой крови, ожил, как в тот самый миг, когда его вытащили из двери сида, за которой был заперт Великий Вепрь.

Точно отозвавшись на зов, вдалеке заревел огромный зверь, и Клевер встрепенулся, поднял взгляд. Копьё лежало в сумке, перекинутой через плечо. Ключ валялся у его ног. Лучшего случая, чтобы остановить обезумевшего бога, могло и не предвидеться.

Издалека доносились крики, но на первом этаже здания почти никого не осталось. Пленные данийцы и Стражи добивали друг друга где-то во дворе. Клеверу чудом удалось сбежать незамеченным. Обезумевшие данийцы умирали яростно и радостно, защищая своего бога... Кернунн убил их всех, пусть и не тронул пальцем. Но их кровь – на его когтях. На его руках.

Клевер зажмурился, по телу прошла дрожь.

Ноги подкашивались. Он с трудом поднялся. Голова кружилась. Руки повисли безвольно, бессильно. Они всё ещё казались чужими, и Клевер уставился на собственные пальцы с диким ужасом. Его трясло. От гнева. От страха. От отвращения.

Собственная сила ему не подчинялась. Да что сила? Собственное тело предавало раз за разом. Собственный разум.

Зубы сжались. Глаза зажмурились. Клевер застонал, схватился за голову.

– Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу...

Он сам не понимал, к кому обращался: к Госпоже Зари, что прокляла весь род Дейве? К Стражам, которые прострелили ему плечо? К Великому Вепрю? К Шелли, из-за заказа которого всё и началось?

Но, кажется, больше всех в этот момент он ненавидел самого себя. Были бы у него перчатки, так он бы надел их, чтобы не видеть собственных пальцев. Но теперь получилось только запахнуть порвавшийся плащ, застегнуть его плотнее, точно тряпки могли скрыть истинную суть.

Как дожить до поворота колеса, как спастись и спасти остальных? Его не должно быть... Не должно...

Воспоминания сохранились обрывками. Кровь, смерть и крики затянуло чёрным полотном небытия. Что именно случилось? Как и когда он достал ключ?

Что произошло с Шелли? Он был рядом в самом начале, но потом, когда они добрались до хранилища, где прятали ключ, что случилось потом?

Клевер наклонился, осторожно поднял нагревшийся камень и бросил в сумку, рядом с копьём. Кожаный ремень сильнее оттянул плечо.

Все мышцы подёргивались, будто то в одну часть тела, то в другую тыкали иглами. Клевера трясло, как в приступе. Бил озноб. По лбу стекал холодный пот. Проклятие снова настигло его, снова лишило разума и контроля над собственным телом. Пальцы сжали ремни сумки так сильно, что костяшки побелели.

Сколько времени у него есть, прежде чем это снова случится? Сколько...

Некогда, некогда теперь об этом думать. Главное, ключ снова у него. Шелли, если он выжил, сам не пропадёт. А теперь пришло время убить Великого Вепря.

Нельзя медлить. Нужно действовать...

Клевер прикрыл глаза и несколько раз тяжело вдохнул, проверил оружие и, наконец, вышел из здания Стражи на крыльцо. У входа на ветру развевались синие с золотом флаги. Один с убиенным драконом и короной, другой – с замком, окружённым чертополохом, знамя «Неблагого двора».

Улицы раскалывал звон. Били тревогу. Стреляли. Кричали. Сбежав по ступеням, Клевер огляделся, прислушиваясь к грохоту пушек, и заметил дым, поднимавшийся на северо-западе.

Рука легла поверх кожаной сумки, в которой лежал наконечник копья. Нужно было древко, чтобы его насадить да покрепче, но...

На краю зрения снова заколыхались флаги. Они висели на деревянных высоких флагштоках, вполне крепких и толстых, чтобы попытаться нацепить наконечник, и достаточно тонких, чтобы сломать без помощи топора.

Клевер схватился за один из них, ударил каблуком раз, второй. Дерево затрещало и переломилось. Корона Ардри упала на землю, и нож в руке тут же ловко срезал ткань. Флаг остался валяться, точно обычная тряпка, и Клевер с трудом сдержал детский порыв потоптаться по нему ногами. Это было недостойно Дейве. Отец бы точно осудил этот мальчишеский порыв.

Пальцы вспотели и не слушались от волнения. Клевер достал копьё из сумки и только тогда понял, в чём проблема: наконечник ещё нужно было закрепить. Он был полый внутри, и древко необходимо подогнать по размеру.

И единственная кузня, где это можно было сделать теперь, во время нападения, находилась в Малом Ардри.

ВИВ

– Выстрелы заглохли. Почему не стреляют?

Шелли останавливался в который раз. Они все устали, а он ещё и нёс вырывавшуюся Маб. Чем ближе они подходили к кварталу нелюдей, тем теснее становилось на улицах. Народ спасался из Малого Ардри, тащил скарб, тянул лошадей, повозки. На дороге было яблоку негде упасть.

– Прочь! Прочь! С дороги!

Они вжались в стены. Вив охнула, когда ей под рёбра уткнулся чужой острый локоть.

Чёрные, как тени, мимо пролетели Нетопыри на вороных. Их стало так много на улице – удивительно, где они скрывались прежде?

Военные, Стражи и Нетопыри. Синее и чёрное. Ардри обратился в поле боя. Только выстрелы и вправду заглохли.

– Они...

Шелли проследил глазами за всадниками.

– Они же мчат на юг.

– Что?

Вив прижала к груди руки, пытаясь закрыться от чужих локтей, корзин да ящиков. Люди тащили с собой всё, что успели прихватить. Они направлялись на юг города, подальше от Вепря. Пробираться против толпы, на север, было не просто сложно, а почти невозможно, как плыть против течения в бурной реке.

– Нетопыри проскакали из квартала нелюдей, а не наоборот. Они...

– Отступают?

С севера донёсся жуткий крик, и не разобрать было, кто это: люди? Звери?

Выстрелы пушек на стенах замолкли. Даже колокола в растерянности притихли. Великий Вепрь прорвался в пределы города.

Последняя колокольня, что стояла на входе в Малый Ардри, возвышалась над дорогой, и Вив вместо того, чтобы испытать облегчение от того, что они наконец-то добрались до цели, замерла в оцепенении. Ноги не желали больше сделать ни шага.

– Они... бегут?

– Разошлись! – послышалось издалека.

На этот раз показались синие мундиры. Шелли крепче перехватил Вив за руку.

– Банхиарна, поспешим. Нужно найти мать девочки и тоже убираться отсюда подальше. Пока не поздно...

Что случится, когда будет уже поздно? Вив не хотела знать ответ.

Широкие своды ворот в квартал нелюдей мелькнули над головой. Вив не раз и не два проходила под ними, уже приготовилась к режущей боли, но не ощутила ничего, кроме ледяного волнения. Оно сдавливало горло. Оно делало ноги тяжёлыми, чужими, точно свинцовыми.

Взгляд задержался на тяжёлой поднятой решётке ворот, что отделяли Малый Ардри от остальной столицы.

Где-то внутри каменной кладки вдруг заскрежетало. Заработал скрытый механизм. Зубцы дрогнули.

– Закрывают! Скорее!

Шелли дёрнул Вив за руку, перекинул Маб через плечо. Народ, тянувшийся по улице им навстречу, завизжал, бросился вперёд, как приливная волна.

Ворота начали медленно опускать.

Сила столкновения оглушила, обездвижила Вив. Она зажмурилась, закричала. Её потянули, толкнули. И она упала куда-то в сторону, на колени.

Когда Вив пришла в себя и, тяжело дыша, открыла глаза, они уже оказались по ту сторону, внутри квартала нелюдей. Ворота с лязгом опустились. Все, кто остался внутри, в ярости бросились на решётку.

В полной растерянности Вив сидела на земле и медленно переводила глаза с ворот на доктора Шелли и обратно.

Он наблюдал за происходящим с каменным выражением лица. Очки его блеснули на солнце, когда он обернулся на Вивьен.

– Боюсь, банхиарна, на корабль вы уже не успеете, – произнёс он сухо.

Квартал нелюдей отрезали от остального города.

КЛЕВЕР

Мастерская Аодха Ллин Сиглена оказалась глухо заколочена. Пришлось отдирать доски от двери, чтобы пробраться внутрь. А там пахло кровью. Стоило двери приоткрыться, и наружу дохнуло затхлым душным запахом смерти. Клевер стиснул оторванную доску, с трудом разжал пальцы, и та упала на землю с глухим звуком.

Он пролез в кузницу, и в нос ещё сильнее ударил резкий запах гниения. Стражи унесли тело, но остальное... всё остальное напоминало об убитом хозяине, и отбросить воспоминания о случившемся оказалось непросто.

Клевер пнул дверь, чтобы впустить свежий воздух, натянул ворот до самых глаз и поспешил разжечь огонь. Но запах... запах никуда не уходил. Он преследовал. Он не давал забыть. И более того – он заставлял вспомнить.

Казалось бы, Клевер так хорошо научился запирать самые страшные, самые уродливые свои мысли и желания в самых тёмных и глубоких тайниках души, но в этот раз он вернулся туда, где никогда бы больше не желал оказаться.

Что случилось, когда он в прошлый раз потерял разум? Что случилось, когда в нём проснулся...

– Кернунн!

Ветер пронёсся по кварталу. Клевер вздрогнул, вырываясь из воспоминаний. Это был не сон. Не видение...

Голос звучал по-настоящему, он разносился по всему кварталу:

– Кернунн!

Клевер бросился к забитому окну, выглянул в щель, но не увидел ничего, кроме стены соседского дома. Нельзя терять время. Нельзя. Времени совсем не осталось.

Растопить горн – дело не быстрое, ведь огонь в доме кузнеца давно погас. Всё пропахло кровью. Всё дышало смертью. Всё напоминало о преступлении.

Клевер заморгал часто-часто, ударил себя по щекам. Он будет скорбеть потом. Сейчас главное – копьё.

Город за стенами кузницы гудел и кричал. Где-то вдалеке, на другом конце Малого Ардри, где-то у самых северных стен, шёл бой, и ревел Великий Вепрь Гихтун.

С треском вспыхнули искры, и занялось пламя в горне. Клевер схватился за меха, раздувая огонь. Нужно дождаться теперь, чтобы дерево прогорело... Чтобы горн нагрелся до нужной температуры, нужно минут двадцать, не меньше.

Клевер загремел инструментами, пытаясь найти подходящие. Он подточил древко, чтобы подошло к размеру копья. Вытащил наконечник из сумки, осмотрел его с трепетом, не веря собственным глазам.

Он собирался убить бога.

Руки тряслись, как у пьянчуги.

Время тянулось мучительно долго. Город дрожал от выстрелов и криков. Бой не прекращался. Клевер метался по кузнице, не находя себе места.

– Кер-р-р-рнунн! – пророкотал Великий Вепрь.

Его зов прокатился по улицам, пронёсся над крышами, стуча по черепице, и пробрался в старую, пропахшую смертью и страхом мастерскую Аодха Ллин Сиглена.

Взрыв.

Стены кузницы задрожали. Задребезжала черепица на крыше. А взрыв повторился. Второй, третий. Клевер метнулся к двери, распахнул её и выбежал на улицу.

И остолбенел. Дым поднимался из квартала нелюдей.

Огонь открыли по своим. По данийцам. По... нелюдям.

Руки свело, и кровь закипела в жилах. Ярость пылающей лавой затопила сердце, и зверь, что только притворялся спящим, рванул наружу.

Клевер свалился на мостовую, схватился за голову. Нет. Спи, спи, спи! Ему нужно копьё. Ему нужно бежать. Ему нужно остановить Великого Вепря, пока Стражи не уничтожили всех в Малом Ардри.

Пока ещё оставалось время...

Золотой свет ослепил. Собственный разум закричал сотней чужих незнакомых голосов.

Грохот. Пушки на стенах развернули в сторону Малого Ардри.

Клевер затряс головой. Глаза резало от яркого солнечного света. Холодный ветер нёс по улице пыль и дым. Народ взвизгивал от каждого нового пушечного выстрела, метался по улице, не зная, куда бежать.

– Ворота закрыты! – донёсся крик издалека. – Они закрыли ворота в квартал.

По улице прокатился испуганный вздох. Он перерос в крик, в возмущённый вопль и почти сразу же – в гневное проклятие.

Данийцев заперли в их квартале.

Бежать было некуда. Единственные ворота опустили, чтобы Вепрь не прорвался в столицу. К людям. К брюфоморцам. К подданным короны Ардри.

Клевер скатился на обочину, чтобы не мешаться прохожим. Голова звенела точно колокол. Пальцы впились в сухую холодную землю. Руки распирало от силы, от рвущейся ярости и звериной неудержимой ненависти. Но, к счастью, никто даже не взглянул на странного мужчину в драной одежде, что валялся в стороне дороги. Никто из них не подозревал, что у них в ногах, точно пьяный, валялся не нищий, не бездомный и не безумный, – если да, то лишь наполовину, – а несбывшийся король, изгнанный наследник и проклятый чистокровный.

Что это он, Клевер, последний мужчина из рода Дейве, причина всех их бед.

И ключ, который он принёс в столицу. Ключ, из-за которого пробудился Великий Вепрь Гихтун.

Подняться с первой попытки не получилось. Руки и ноги подогнулись, и он упал обратно в размякшую жижу у порога в дом Аодха. Клевер едва ли не на четвереньках вполз в мастерскую.

Времени не осталось. Надеть наконечник на древко уже не получится. Но, может, не в этом дело? Пожалуй, главное, чтобы заговорённое оружие настигло бога?

Клевер потянул обронённую сумку за длинный ремешок, и та вдруг запрыгала на ходу, будто из неё пыталась выбраться огромная жаба. Стоило открыть суму, и ключ завибрировал так, что воздух вокруг зазвенел.

Он тоже чувствовал приближение Вепря. Значило ли это, что Гихтун сам найдёт владельца ключа?

В голове визжали голоса, разрывая душу, когтями и клыками прогрызая себе путь наружу. Всё, чего коснулись сидхе и Спящие боги – всё отравлено диким первозданным безумием. Противостоять ему почти невозможно. Клевер и не мог больше бороться с проклятием, но должен, обязан был потерпеть ещё немного. Продержаться, пока жив Великий Вепрь.

Взрыв. Снова взрыв. Город дрожал, будто от землетрясения. Казалось, не только пушки разрывали столицу, но и в её недрах, в старых забытых подземельях, нечто огромное и дикое ворочалось и рвалось наружу.

Дверь со скрипом распахнулась, выпуская обратно на улицу. Улицы и переулки были забиты людьми. Дым поднимался уже не только с севера, но и ближе к центру. Пушки, что били по Гихтуну, попадали чаще по зданиям.

Поднялся дым.

Если не считать самых старых зданий, поближе к колокольням, Малый Ардри почти целиком был построен из соломы и дерева. И одной искры хватило бы, чтобы обратить весь квартал в огромный костёр, но десятки бездумных, бешеных, бесцельных выстрелов...

Клевер заставил себя бежать. Быстрее. Ещё быстрее.

Крики и рёв звучали всё громче.

– Там Нетопыри! – из-за угла вырвались двое мальчишек лет десяти.

Серокожие, с тонкими, как крылья бабочки, перепончатыми ушками, с перепуганными навыкате глазами. Их волосы лёгкие, как пух одуванчика, развевались на ветру.

Они врезались в Клевера, отшатнулись и завопили во всё горло.

– Спокойно! Я свой...

Чистокровный, со светлыми волосами, в чёрном и драном, вряд ли он походил для данийцев на своего. Мальчишки попятились, пытаясь обойти его стороной. Клевер не стал их больше успокаивать, только спросил:

– Где Вепрь? Вы его видели?

– Он у Алхимиков, – выпалил один из них. – Нетопыри загнали его в тупик.

– Рогатый, – вырвалось у Клевера.

Он сорвался с места. Чем быстрее он бежал, тем чище становился разум. Тело вспоминало быстро, чётко. Он знал, как убивать. Осталось лишь понять, как убить огромного бога в теле вепря.

Ноги едва касались земли. Он почти летел, и только жалел, что человеческое тело не способно на большее.

«Выпусти меня, – шептал голос в голове. – Я сильнее. Быстрее».

Заглушить зверя внутри тем сложнее, чем сильнее его ощущаешь. Но Клевер больше не сомневался, не думал и почти не чувствовал. Осталось только действие. Цель.

Он выскочил из-за угла. Запах – едкий, жгучий – ударил в нос. Клевер на ходу подпрыгнул, чтобы не наступить в разлитую повсюду чёрную, как мазут, кровь. Скверна. Здесь прошёл Великий Вепрь.

Впереди пролетели чёрные силуэты. Нетопыри. Клевер замешкался. Не будут ли они стрелять по случайным прохожим?

Раньше, до того как над Ардри выросли фабричные трубы, на улице Алхимиков жили лучшие мастера на острове. Теперь там обитали головорезы, ростовщики, скупщики краденого, шлюхи и круглосуточно разливали «красную отраву». Клевер обогнул здание на углу, и его взору предстал огрызок стены. Разбитый дом щерился щепками поломанного дерева. А впереди, подрывая здания, точно обычный кабан – деревья, громил улицу Великий Вепрь.

Он громко пыхтел, рычал и несвязно бормотал что-то так, что было не разобрать ни слова.

Клевер полез в сумку за копьём, когда вдруг повисла удивительная потрясающая тишина. По коже пробежали мурашки. Пальцы скользнули по металлу, и знаки на нём отозвались, загорелись, обожгли. Он отдёрнул руку, и вдруг его точно пронзило насквозь. Медленно Клевер поднял голову.

– Ты...

Глаза бога тлели, как умирающий костёр. Золотые искры вспыхивали в зрачках и тут же потухали. Его разум почти целиком погрузился в тяжёлую дрёму на грани забвения. Его душа сгорела в пламени безумия. Осталось лишь проклятие, что заставляло его бежать, бежать без остановки и уничтожать остров, что он когда-то оберегал.

С их последней встречи Великий Вепрь стал ещё огромнее. Его белое тело распухло, и он походил на пузырь. И при каждом хриплом вдохе раздутые рёбра тяжело вздымались, внутри что-то булькало, а наружу выплёскивалась смоляная проклятая кровь.

Сердце пронзила жалость. Прежде Великий Вепрь Гихтун был величественным и могущественным. Зверем, но всё же богом Пяти Островов, хранителем Брюфомора, а теперь стал гниющей тушей.

Медленно, тяжело передвигая ногами, Клевер сделал пару шагов.

– Ты... как мне тебя звать? – спросил он сиплым голосом.

Клевер нащупал наконечник копья в сумке и сжал его, точно нож.

Он облизал пересохшие губы и сделал шаг навстречу, остановился и медленно, с почтением поклонился.

– Я не заметил тебя, когда наши пути пересеклись впервые, – произнёс Гихтун. – И обознался во вторую встречу, принял за Хайвелла. Но теперь... теперь я ясно вижу, кто ты... что ты. Скажи, как мне тебя звать?

– Я...

Слова застряли в горле, и пришлось с трудом сглотнуть, собираясь с мыслями и силами. Кто он такой?

– Все зовут меня Клевером.

– Хм, – из ноздрей зверя вырвался горячий воздух.

Позади него поднимался дым от упавших пушечных ядер и скрипели разрушенные дома. Во взгляде читалось разочарование.

– Разве тебя могут звать просто Клевером? Тебя, проклятого Дейве, потомка Хайвела, истинного наследника короны народа данийцев, наречённого Госпожи Утренней Зари. Зачем ты пришёл ко мне?

Вепрь смотрел пристально, не моргая.

Копьё, по-воровски зажатое в руке, скрытой сумкой, вдруг обожгло ладонь уже не силой чар, но удушающим стыдом.

– Я пришёл остановить тебя, Гихтун, – пробормотал Клевер, и щёки его заалели.

– У тебя есть то, что принадлежит мне, – кажется, Вепрь не разобрал слов. – Оно зовёт меня... и не даёт покоя. Что это?

– Ключ от сида, в котором ты должен был спать до поворота колеса года. Я... я забрал его. Хотя не должен был. Поэтому ты пробудился...

– Нет, – Вепрь вдруг сердито фыркнул, и из ноздрей брызнула чёрная кровь. – Нет. Ключ открыл сид. Да, я помню...

Он задумчиво посмотрел куда-то в сторону, оглядывая разбитые дома на улице Алхимиков. Едва слышно звенела черепица, когда вниз, по устоявшим трубам и скатам крыш, спускались духи с горящими золотом глазами. Пустые, обездоленные, поразительно дикие и слабые, они удивлённо взирали на Клевера и Гихтуна, дивясь богам, что явились в их город без чар. Там, где много веков звенели колокола, там, где жгучую Золотую силу душили, духи почти совсем утратили и память, и сознание, и свою суть. И впервые за долгие годы они видели тех, кем когда-то были сами. Тех, в ком Золотая сила бурлила жарко и ярко, как безжалостное необузданное море, из глубин которого они все когда-то вышли.

Они не приближались, не пытались заговорить, а просто наблюдали. Гихтун и Клевер взирали на них с не меньшим любопытством, но и с жалостью.

– Однажды все на Брюфоморе станут, как они, – вздохнул Великий Вепрь. – Весь остров потухнет.

– Ты уже стал почти таким же, Гихтун, – произнёс Клевер. – Разве ты не видишь? Твоя кровь убивает всё живое. Ты проклят, Гихтун. Когда я открыл сид этим ключом, то по незнанию нарушил что-то в древнем порядке, и... это моя вина.

– Нет, – перебил бог и вновь посмотрел прямо на Клевера. – Нет, – повторил он удивительно осознанно, и глаза его вспыхнули ярче, точно на дне пробудился тот, прежний Гихтун, что не разрушал Брюфомор, но берёг Драконий Пик. – Ты лишь открыл вход в сид, где я спал до наступления Благословенной Зари. Но проклятие...

Он снова задумался, тяжело дыша. Его огромное звериное тело вздымалось, и слышно было, как булькала жидкость внутри.

– Сейчас, когда ты напомнил, я начинаю думать, что видел это... Мёртвое. Чёрное. Оно прокралось ко мне осторожно, тихо. Оно...

Спокойную тишину разорвал выстрел. Вепрь взвизгнул, обернулся. На его изувеченной шкуре почти не осталось целого места. Он весь был – сплошная рана. С другого конца улицы показались чёрные плащи. Нетопыри. Все верхом, на вороных.

Гихтун заревел и бросился в атаку. Клевер – следом. Он выхватил наконечник из сумки правой рукой. Заржали лошади, застучали копыта. Чёрные плащи скрылись за поворотом. Дальше – по улицам, всё восточнее, мимо чудом уцелевшей «Сферы».

Нетопыри вели Вепря к воротам Малого Ардри, под прицел пушек. И туда же устремились данийцы, что пытались сбежать из квартала.

Колокол не замолкал.

Нужно было это остановить.

ВИВ

– Банхиарна, уходим, – доктор схватил Вив за руку и потянул в подворотню.

– Маб! – раздалось издалека.

Все трое разом оглянулись. На площади у ворот яблоку было негде упасть. Данийцы всё прибывали и прибывали, но ворота не поднимали. Но здесь хотя бы не стреляли пушки. Их ядра падали дальше, в центре Малого Ардри, куда пробрался Великий Вепрь.

– Маб! – снова донёсся голос.

Вив и Маб одновременно заметили Лору. Удивительно, как они нашли друг друга.

– Маб! – Лора взобралась на крыльцо дома напротив и замахала рукой.

Между ними была всего одна улица, что вела от ворот к «Сфере», но теперь на этой улице впритык стояли десятки человек, и они упорно толкались вперёд, к выходу из квартала.

– Мама! – вдруг завизжала Маб.

Девочка вырвалась, как дикий зверёк из силков, и бросилась на дорогу, к данийцам, что бежали в сторону ворот. И тут же толпа поглотила её, совершенно скрывая из виду.

– Маб!

Доктор схватил Вив за плечи, удерживая на месте.

– Не лезьте туда, банхиарна, вас затопчут.

– Но Маб...

– Я сам. Оставайтесь тут.

И в отчаянной беспомощности Вив осталось только наблюдать, как доктор проталкивается через толпу.

Над головами разрывались ядра. Звенел колокол.

Данийцы рвались к запертым воротам, кричали, толкались. А стражи в синих мундирах целились в них из ружей.

– Назад! Всем назад! Это приказ.

– Откройте ворота! – разносилось по улице.

– Отойти от ворот! Мы будем стрелять. Вепря нельзя пустить в город.

– Мы все тут умрём...

Вив оцепенела. Мир будто замедлил свой бег. И впервые она увидела то, чего не замечала прежде. Не рога, не хвосты, не страшные разноцветные глаза.

Их страх. Уязвимость. Смертность.

Они бежали не из тюрьмы, как она сама сначала с констанца, потом из квартиры на улице Каэндитч, а сегодня – из подземелий «Неблагого двора». Они были дома, в своём городе, в своём квартале. Данийцы не могли себя защитить. И их защитить было некому.

– Выпустите нас отсюда!

Вив прижалась к стене, чтобы её не смела толпа. Беглецы всё прибывали и прибывали. Весь квартал нелюдей собрался у ворот. А со стороны театра доносился рык. Великий Вепрь был здесь. Рядом. Всё ближе.

– Вот ты где!

Её схватили за предплечье, дёрнули за угол, в узкий переулок между двумя зданиями. Вив только успела открыть рот, как ей тут же зажала его рука в кожаной перчатке. Она забрыкалась, вытянула руки, чтобы сплести заклятие.

– Я тебе пальцы отрублю, – прошептал на ухо Корвус. – Угомонись, это я.

Выпучив глаза, она тяжело и громко задышала ему в руку.

– Отуи, – невнятно промычала она.

– Отпущу, – пообещал вкрадчиво Корвус, – но пообещай вести себя разумно. Будешь хорошей девочкой?

– Неаиу...

– Я тоже соскучился, дорогая.

Он уткнулся ей в щёку носом, перевязанным шерстяным шарфом и громко чмокнул.

– Умничка...

И наконец отпустил.

Вив в отвращении отпрыгнула в сторону, к стене соседнего дома, обернулась и оглядела Корвуса с головы до ног. Это был он, вне всяких сомнений. Она узнала бы его с закрытыми глазами. Узел в груди сжимался тем сильнее, чем ближе он находился.

Теперь она могла наконец-то разглядеть его получше, но от этого всё стало только хуже. Пусть он и спрятал почти всё под одеждой, но глаза оставались на виду. Они были злые, ледяные и безжалостные, как и прежде, но вокруг не осталось кожи. Ничего, кроме жил и мышц. Корвус походил на живого мертвеца. Вив не могла найти сил заговорить.

– Давно не виделись, – хмыкнул Корвус. – Как поживаешь? Вижу, неплохо. Ходишь по балам, пляшешь с молодыми красавчиками... я бы и сам пригласил тебя на танец, но, видишь ли, немного не в форме, – он развёл руками.

– Что с тобой случилось? – с трудом проговорила она.

– Видимо, это такое изощрённое наказание от ведьм.

– Они... что они с тобой сделали? Сняли... прямо живьём?

– Долгая история. Сразу и не объяснишь. Если говорить конкретно про это, – он пошлёпал себя по краям шляпы, – то я не знаю точно. Последнее, что помню, – твой ухажёр с королевского бала придушил меня парой заклятий. Не только меня, но и всех, кто был там со мной. А утром я проснулся в морге без лица! Ха! А мама говорила мне, что главное – не потерять лицо на людях... Ладно, вру. Она никогда такого мне не говорила. У меня и мамы-то не было. Думаю, это заметно по моему воспитанию. Что думаешь?

– Я никогда не встречала подобных заклятий... – задумчиво пробормотала Вив.

– Очень-очень жаль. Потому что мне крайне нравилось моё старое лицо и хотелось бы его вернуть. Что ж, буду надеяться, так оно и случится, когда я убью этого проклятого Барда. Тогда, наверное, и ты помилее со мной будешь. Скажи, я красавчик?

Вив наморщилась от отвращения.

– Что? Ладно, я понял ещё на балу, тебе больше нравятся светленькие. Видишь, я ради тебя попытался стать лойтурцем.

– Ты когда-нибудь молчишь?

На соседней улице вдруг прогремел взрыв. С дребезжанием полетела черепица. Вив взвизгнула и прижалась плотнее к стене, закрывая лицо руками.

Сильнее запахло дымом.

Снова взрыв. И рёв. И топот копыт. В узком проёме между домами видно было, как пролетели чёрные всадники. Нетопыри. Они мчались в сторону ворот по соседней улице.

Вив посмотрела в противоположную сторону, где остались Маб и Шелли, и напомнила себе, что девочке безопаснее теперь с матерью и доктором. Пока поблизости находился Корвус, стоит ждать только беды.

Впрочем, разве было теперь во всём Ардри хоть одно безопасное место? С этой стороны стены бесновался Великий Вепрь, с другой – Кернунн. Древние боги разрывали столицу.

Снова загрохотала пушка.

– Богиня! Почему они стреляют по домам? Здесь же люди...

– Здесь данийцы, дорогуша, – фыркнул Корвус, оглядываясь по сторонам. – За людей они не считаются. Как рабочая сила – хороши, но... Но их не жаль. Лучше потерять сотню данийцев и прикончить Великого Вепря, чем пропустить его в столицу.

– Это и есть столица, – возразила Вив, но в груди у неё кольнуло.

– Это Малый Ардри, – Корвус поправил шляпу на голове. – Ты столько времени здесь, а ничего ещё не поняла? Кстати, как ты оказалась здесь?

– Какое тебе дело? – нахмурилась Вив.

– На самом деле никакого. Но раз уж мы наконец-то встретились, то ты должна мне помочь.

Вив неожиданно сжалась, втянула голову в плечи. Её охватил озноб. И прежде, чем она что-либо увидела, прежде чем услышала, она ощутила приближение тьмы – пустой, ледяной, мёртвой. И оцепенела от ужаса.

В проёме слева шумно, с шорохом, волоча огромное раздутое пузо, из которого сочились ядовитые соки, протащилось нечто большое, тёмно-серое. У Вив перехватило дыхание.

– Это...

– Великий Вепрь, – кивнул Корвус. – Это он. Значит, где-то рядом должен быть Бард...

– Что? – переспросила Вив.

Корвус закатил глаза. Закутанный весь в чёрное, он мало походил на живого человека, и только по ярким голубым глазам получалось прочесть эмоции.

– Бард, – напомнил он, – которого мне велели убить Вещие Сёстры. Чем быстрее я это сделаю, тем быстрее мы с тобой будем освобождены друг от друга. Так что в твоих интересах помочь мне убить его...

Всё там же, в проёме, показался человек. Пеший. Тёмный развевающийся плащ. Светлые волосы. Револьвер.

– А вот и Бард, – усмехнулся Корвус. – Пришла пора убивать. Надеюсь, Вепрь протянет ещё немного...

От ворот послышался визг. Вив бросилась к углу, выглянула наружу в поисках доктора Шелли и Маб. Корвус прижался к ней со спины и тоже посмотрел на пятачок у ворот.

– Ничего не видно. Сюда, – он потянул её по переулку, на параллельную улицу.

– Кто вообще этот Бард? – крикнула Вив на бегу. – Почему именно он?..

– Откуда я знаю? Данийцы язычники. Они молятся каждому камню. Наверное, этот бард какой-нибудь местный бог... бардов.

Корвус остановился и достал револьвер, перезарядил его. Вив отстранённо, потерянно наблюдала, как он вставлял пули в карабин. Её трясло. В груди рос ком. Пальцы дрожали, а полустёртые знаки на них вспыхивали.

– Только бог может убить бога, – вспомнила вдруг она.

Ещё в самом начале, на восточном побережье, Дзив обронил это небрежно, без всякого умысла. И только теперь Вив осознала значение этих слов.

– Что? – переспросил невнимательно Корвус.

– Только бог может убить бога, – громче повторила Вив.

Но в этот миг заревели пушки. Ядро упало совсем рядом, за соседними домами. И вся улица сотряслась. Вив присела, закрываясь руками.

Сверху полетели пыль и мелкие камни.

Они с Корвусом подползли друг к другу. Он поднял револьвер, готовясь бежать в атаку.

– Прикроешь меня своими заклятиями? Увидишь этого Барда – отвлекай его.

Яркие голубые глаза Корвуса оказались слишком близко, и в другой миг Вив бы отстранилась. Оголённая плоть. Запах крови и железа. Холод. Гниение. Смерть. Запахи резко ударили в нос, но она заставила себя сдержаться.

– Ты не можешь знать наверняка, что это именно Бард.

– Если кто-то хочет убить Вепря, значит, это Бард.

– Сейчас буквально все в городе хотят убить Вепря.

Ружья взорвались чередой выстрелов. И отовсюду послышались крики. Данийцы побежали от ворот. Они влетели в переулок, где прятались Вив и Корвус. Он тут же схватил её за руку и потащил в другую сторону.

– Лучше я убью не того, чем упущу шанс, – крикнул он через плечо. – Моя задача – спасти Вепря.

– Корвус, – завопила Вив на бегу. – Только бог может убить бога.

– Что?

Толпа настигала их. Но Корвус вдруг запнулся на самом углу, остановился и прислушался.

– Что ты сказала?

– Данийцы верят, что только бог может убить бога, – повторила Вив. – А Бард – кто-то очень древний и могущественный. Как... бог!

– И что? – Глаза были полны непонимания.

– А ты нет! – в отчаянии воскликнула Вив. – Вот что я хочу сказать: ты не сможешь убить Барда...

– Но мне поручили... это и есть моё задание: убить Барда. Сёстры сказали, он только их посланник...

Корвус бросил взгляд поверх макушки Вив. Она оглянулась и увидела перепуганные лица данийских женщин, что бежали следом. Там, на соседней улице, творилось безумие. Данийцы хлынули назад, прочь от ворот. Пушки палили, как бешеные.

– Пошли, пошли, – потянул её Корвус и добавил тише и задумчивее: – Это ошибка. Вещие Сёстры такое точно бы знали.

– Значит, они обманули...

Но данийцы уже толкались им в спины. Корвус выбежал на улицу, потащил за собой Вив. И сомневаться времени не осталось.

Наконец они вырвались на улицу у ворот Малого Ардри, и их взору предстал Великий Вепрь.

– Р-рогатый, – вырвалось у Корвуса. – Он стал ещё больше.

Покрытый серой пылью и чёрной кровью, Вепрь раздулся, как пузырь. Он стал неповоротливее и походил на огромного опарыша. Он пятился, и под копытами разлеталась мостовая. Гихтун разбежался, рванул вперёд, и протаранил дом у ворот. В стороны полетели камни, поднялся дым. Захлебнулись выстрелами ружья. Над крышами поднялся дикий визг.

А Великий Вепрь пробился на соседнюю улицу, туда, где собрались данийцы.

И следом за ним побежал мужчина со светлыми волосами. В руке он зажал то ли большой нож, то ли молоток. Вив прищурилась, пытаясь его рассмотреть.

– Бард! – воскликнул Корвус. – Давай скорее.

Он сорвался с места, Вив пришлось последовать.

– Ты не можешь этого знать!

– Лучше я рискну!

Всё смешалось. Нетопыри в чёрных плащах, Неблагие в синих мундирах. Данийцы – испуганные, разбегающиеся. И кровь. Чёрное и красное повсюду. И порох. И взрывы. Пушки на стене не замолкали. Ядра разбивали крыши. Летела черепица. В опустевших домах вспыхивал огонь, и к небу взвивался дым.

А колокол продолжал петь над городом: тревога, тревога, тревога.

В голове звенело. Сердце замирало. Вив задыхалась, не разбирала дороги, не различала людей.

– Отвлеки его! – крикнул Корвус.

– Что?

– Ты же чародейка. Отвлеки его.

– Я не могу колдовать.

Словно огромная блоха, незнакомец впереди схватил Вепря за хвост и взобрался прямо по его хребту на спину. Полы плаща развевались на ветру. В руке сверкнул наконечник. Копьё. Вив охнула.

Светлые волосы. Оружие сидхе.

Это был Артур.

– Стой!

Вив не успела даже подумать. Всё случилось само собой. Всё так же – неожиданно, спутанно, резко.

Артур взобрался по спине Вепря на его шею, схватился за шерсть, взмахнул наконечником копья. И в этот миг Корвус оказался совсем рядом, вскинул руку, прицелился. Из толпы, точно коршун, налетел доктор Шелли.

И прогремело сразу два выстрела.

Они утонули в череде чужих криков, в гуле колокола, в дрожи земли и оружейной очереди.

Артур замахнулся и ударил.

Вив прыгнула на доктора.

А Корвус упал на землю.

Шляпа слетела с его головы.

– Банхиарна, что вы творите?..

Шелли попытался обнять Вив за плечи, но та отпрыгнула, закрыла себе рот руками и попятилась. Каждый шаг ощущался как последний. Сердце в груди затихло. Замерло.

Корвус не шевелился. И Вив должна, должна была умереть вместе с ним. Она должна была...

Но золотая нить не оборвалась, как и жизнь Вивьен. Корвус лежал неподвижно, однако весь остальной мир продолжал жить. И Вив вместе с ним.

– Банхиарна? Вы его знаете?

В ужасе, не чувствуя ни рук, ни ног, она медленно перевела взгляд на Великого Вепря. И в этот миг Артур вновь занёс руку, вновь ударил. Зверь заревел, затряс головой, и Артур сорвался. Он не выпустил копья, вцепился в наконечник и, точно мясник – тушу, вспорол Вепря, скатываясь вниз.

Вонючая шкура с редкой грязно-белой шерстью лопнула с громким всхлипом, и наружу брызнула чёрная кровь. Она ударила фонтаном, полилась на землю.

По телу Вепря прокатилась волна дрожи. Он отряхнулся. Шерсть вздыбилась. Гихтун больше не пытался ни напасть, ни сбежать. Точно пьяный, он затоптался на месте, но ни Нетопыри, мельтешившие перед самым его носом, ни толпа данийцев у городских ворот, ни даже Артур с оружием сидхе – ничто больше не привлекало его внимания.

А под шкурой его будто задвигался огромный червь.

Раздутая туша завибрировала, задрожала, как желе. Великий Вепрь сделал ещё пару шагов, шатаясь, и уткнулся мордой в землю, из пасти полилась чёрная жижа.

Наконечник копья застрял. Артур дёргал, тянул изо всех сил, но никак не мог вытащить. Скверна текла обильно, как нечистоты в канале. Она попала в глаза, в рот и нос.

Толпа пятилась в стороны, но бежать ей было некуда. А скверна всё лилась и лилась на мостовую, заливалась под ноги.

Вив оглянулась на Артура – он всё дёргал застрявшее копьё. А Вепрь, огромный раздутый шар, пульсировал, и странный утробный звук доносился из его нутра.

– Артур! – закричала Вив. – Уходи!

Но прежде чем она успела помочь, раздался громкий хлопок.

Шкура порвалась, как прыщ, и наружу хлынула вся грязь, вся чернь, что отравляла Великого Вепря, бога Гихтуна.

Ноги его подкосились, он упал и, задрав морду к небу, пронзительно и протяжно заревел. Возглас разнёсся над городом, и даже пушки заглохли. А скверна продолжала течь наружу. Она полилась, как фонтан, на толпу, и никто не успел ни убежать, ни скрыться. Стражи, Нетопыри, данийцы – все, кто угодил под чёрную струю, падали на землю. И кожа их сгорала до мяса, а мясо разъедала чернь.

Она пожирала плоть, прожигала камень и землю и поглощала всё вокруг: данийцев, мостовую, ворота, Артура.

Шелли схватил Вив за запястье, побежал со всех ног. И Вив понеслась изо всех сил, но не могла перестать оглядываться. И она видела своими глазами, как чёрная волна сожрала сначала Артура, а потом – и тело Корвуса.

КЛЕВЕР

Скверна заливала глаза, лилась в рот и нос. Клевер закричал, дёрнул из последних сил и, наконец, вырвал наконечник копья. Он тут же оттолкнулся, сорвался, упал на землю, прямо в лужу, точно в кипяток. Всё тело ошпарила чёрная ядовитая кровь. Падая и поскальзываясь, он поднялся. Глаза жгло. Клевер побежал, не разбирая пути, и только голос направлял его:

– Артур!

– Сюда!

– Спасайтесь!

Холод и жар, смерть и буря смешались, сплелись в тесный узел. Земля уходила из-под ног.

– Дейве, – вдруг раздался хриплый голос в голове.

Клевер схватился за лоб. Виски пронзила боль, точно чужая рука пробралась под череп и вцепилась когтями в мозг.

Он взбежал по ступеням чужого крыльца, упал и, вытерев смоляную кровь с глаз, в последний раз увидел Великого Вепря. Тот, сражённый агонией, глубоко и громко вздохнул.

– Не дай ему добраться до тебя, – голос прозвучал прямо в голове, пробрался внутрь и пронзил разум. – Не дай себя обмануть. Меня оно всё же... поглотило.

Неповоротливо, тяжело, Гихтун повалился набок. Он вздохнул – надрывно, протяжно – и оглушительно выдохнул в последний раз.

Всё затихло.

Клевер разжал пальцы, и оружие сидхе со звоном скатилось по ступеням.

Силы покинули его. Со лба на глаза стекла скверна. Он ослеп. Упал на спину. И тело охватил пожар. Кожа запылала, будто загорелась. Из груди вырвался крик. Скверна! Его отравляет скверна!

Он покатился по крыльцу, будто пытался сбить с себя настоящий огонь.

– Дейве! – послышался рядом голос.

Клевера схватили за плечо. Он закричал ещё громче, вырвался.

– Снимай это!.. Рогатый тебя подери, Дейве! Снимай одежду. Я не могу это трогать, оно меня убьёт.

Голос показался знакомым, но всё померкло, смешалось. Клевер крутился по земле и кричал, как одержимый, и не узнавал уже никого, даже себя.

Жгло. Так невыносимо жгло. Всё тело. Всего его.

– Отдай! – вскрикнул тонкий голос. – Артур, отдай!

Девушка схватилась за его плащ, потянула. Ткань с треском разодралась.

– Да что ты... А! – сердито закричала она. – В сторону, доктор! Меня это не тронет.

От неё повеяло мёдом и теплом. Чародейка. Вивьен.

Клевер поддался, позволяя стянуть мокрую, пропитанную скверной одежду. Он сжимал зубы, чтобы не кричать, но стоны всё равно срывались с губ.

В глазах всё размывалось от боли.

Наконец он остался лежать на земле почти голый. Ветер лизнул обнажённую кожу на груди.

Над ним склонились. Ноздрей коснулся аромат морских волн.

– Сейчас, Артур, – проговорила она едва слышно. – Потерпи. Я постараюсь.

Её ладонь опалила грудь, как раскалённое тавро. Клевер вскрикнул, подался навстречу, но застыл, встретившись с её голубыми глазами. В них плескались золотые искры.

Она нахмурилась, сосредоточенно глядя на собственную ладонь, прижатую к его груди.

– Давай, – прошептала она сердито. – Давай же...

Золотой свет вспыхнул. Чародейка вскрикнула, точно обожглась, и отпрянула. Клевер схватил её за запястье, притянул обратно, направил. И собственный огонь, рождённый в нём самом, помог ей свить заклятие, выжечь скверну. Чёрные капли, стекавшие по коже, испарялись, как остатки ночи под лучами солнца.

Губы Вивьен едва заметно шевелились. Она шептала на незнакомом языке так нежно и мелодично, точно пела песню. Её лицо, её глаза, руки и волосы – всё налилось удивительным свечением. Неземным. Божественным.

Его рука накрыла её ладонь. Там, где пальцы Вивьен касались его груди, зарождалось тепло.

Но девушка неожиданно зажмурилась, нахмурилась и резко отстранилась, прижала сжатые в кулаки ладони к груди и всхлипнула.

– Я... у меня не получается.

Но сделанного оказалось достаточно. Клевер внимательно, но отстранённо, оглядел точно ставшее чужим тело. Капли скверны остались на его одежде. Тягучие, точно смола, они стекали на крыльцо, но кожа очистилась.

– Прости... я не могу, – прошептала Вив.

– Всё в порядке. Я в порядке...

Она попятилась, слегка пошатываясь. Доктор поймал её под локти и заботливо прижал к себе.

– Осторожно, банхиарна. – Шелли заглянул ей в глаза и удовлетворённо кивнул.

Клевер лежал у их ног почти совершенно обнажённый и удивлённо моргал.

Доктор посмотрел на него и крякнул, давясь смехом.

– Возьми моё пальто, Дейве.

Сверху упала тяжёлая шерстяная материя. Клевер слепо прижал её рукой, вздохнул и, всё ещё плохо различая что-либо, попытался одеться.

– Банхиарна, отвернитесь...

– Уже поздно. Вот Маб... А где Маб?

Голос её тут же стал тревожным, испуганным.

Клевер закрутил головой.

Всё у ворот затихло. Замерло. Только вдалеке по улице видно было, как убегали горожане. Но те, кто оказался слишком близко, лежали не шевелясь. Скверна. Их всех поглотила скверна.

– Доктор, – потерянно позвала Вив, – где Маб? Вы успели её увести?

Шелли выглядел виноватым.

– Я... Я увидел Дейве и... Лора должна была увести её.

Но Вив даже не стала дальше слушать. Она сбежала вниз по крыльцу, побежала, шлёпая прямо по скверне. И только золотая кровь в её жилах не позволила проклятию убить её так же, как и остальных.

– Маб! Маб!

Было тихо. Пугающе тихо. Даже колокол наверху заглох.

Великий Вепрь лежал у ворот. Его тело сдулось, и шкура опала, точно театральный занавес. Выпирали рёбра. Распахнулась неподвижная пасть. Чёрные глаза смотрели безжизненно и равнодушно.

Всё закончилось. Клевер должен был испытать облегчение, радость, триумф.

Но глядя на безжизненное тело бога, Клевер опустил голову.

Всё закончилось. Но это не ощущалось как победа.

Он заметил наконечник копья в паре футов от себя, неохотно поднялся, хотел поднять его, но вовремя отдёрнул руку. Металл оказался залит скверной.

– Получилось... Оружие сидхе сработало, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Доктор Шелли оказался рядом, стянул с шеи шарф и протянул Клеверу. Тот без раздумий принял и осторожно протёр оружие.

– Это копьё сидхе, – произнёс он. – То самое, что я забрал из сокровищницы.

– Какой интересный выбор слов, – хмыкнул Шелли.

– И оно сработало, – потрясённо повторил Клевер. – Сработало. Великий Вепрь мёртв.

Улица опустела.

Остались только мертвецы. Всех живых скверна прогнала прочь. Даже Нетопыри отступили. Остались только они четверо и бездыханный Гихтун.

Его огромная туша лежала посреди чёрной лужи, и вокруг, застыв в отчаянии и муках, белели тела тех, кто не успел спастись.

– Он умер, – повторил Клевер. – Наконец-то. Но столько человек погибло, прежде чем получилось его остановить...

Глаза защипало. Клевер крепко зажмурился.

Доктор Шелли стоял рядом и внимательно разглядывал его лицо.

– Возьмите, – он вытащил из кармана своего жилета идеально белый платок. – У тебя лицо... тоже.

– Чувствую, – с отвращением проговорил Клевер.

Наверное, он теперь выглядел немногим лучше мёртвого вепря. И пах точно так же.

– Как вы здесь оказались?

– Возвращали потерянного ребёнка домой...

Вив потерянно бродила в нескольких футах от ворот, разглядывая залитые чёрной кровью тела.

– Маб, – звала она с каждым разом всё тише.

– И где этот ребёнок? – спросил Клевер.

Шелли посмотрел в сторону и перевёл тему:

– Что ж, поздравляю, Дейве. У тебя получилось. Но всё могло закончиться куда быстрее, используй ты свою силу.

Клевер резко встрепенулся, посмотрел на Вепря, снова на Вивьен, опасаясь, что она услышала их разговор.

– Как давно вы догадались?

– Видел одну несчастную из тех, что погибли в Малом Ардри... И Аодха.

– Вот как... Значит, вы понимаете, – тихо произнёс он. – Природу моего проклятия.

Он скользнул языком по губам и, почуяв горечь и тошнотворный привкус гниения, тут же сплюнул на землю.

– Вы знаете, что это такое...

Он поспешил надеть пальто, завязал его. Сумка лежала в стороне. В ней чудом уцелели брюки, которые он забыл вернуть в «Сферу». Теперь они пригодились. Сама сумка оказалась безнадёжно испорчена. Клевер повертел в руках ключ, который так мечтал заполучить доктор. Если бы только он не взял этот заказ, если бы не открыл сид раньше ночи Благословенной Зари!..

– Знаю, – Шелли не отходил ни на шаг. – Я видел, как ты раскидал десятки людей в «Неблагом дворе». Ты повелевал данийцами. Ты...

– Я убил десятки людей и велел десяткам данийцев умереть за меня, – прошипел Клевер, косясь на Вивьен.

В голове вдруг резко, как по щелчку, прояснилось. Клевер выпрямился, замер.

– И что вы собираетесь сделать?

– С тобой, Дейве? С другом моей семьи? Вот уж не знаю. Изначально собирался поймать на опыты. Серые прищуренные глаза доктора смотрели из-за стёкол очков сердито и пристально. Клевер сжал зубы, ответил на взгляд, собрав всю свою решимость, и с удивлением понял, что не встретил ни осуждения, ни ненависти, ни презрения.

– Разве... разве я вам не отвратителен?

Шелли выгнул бровь.

– Смеёшься? Дейве, ты самое могущественное живое существо... Так что, сдашься мне на опыты?

Клевер промолчал.

– Да ладно, Артур, не дуйся. И не драматизируй. Это сила, неподвластная никому другому. Ты можешь использовать её во благо.

Ветер принёс ледяной воздух и удушающий запах смерти.

Большая туша поверженного бога выглядела теперь жалкой, уродливой и совершенно отвратительной.

– Никто не способен использовать проклятие Госпожи Утренней Зари себе во благо, – процедил Клевер. – Никто. Думаете, мои предки не пытались? Каждый из них пытался сбежать от судьбы, но всё бесполезно. Или вы, доктор, считаете, что мой отец не хотел жить? Это, – Клевер ткнул пальцем себе в висок, – убивает. Сводит с ума. Вот почему оно зовётся проклятием.

Он нахмурился, не отрывая глаз от Гихтуна.

Шелли лишь повёл бровью и почти равнодушно посмотрел в сторону городских ворот.

– То, что никто прежде не справился, не означает, что ты тоже не сможешь...

– Маб!

Крик пронзил мёртвую тишину. Вив вдруг сорвалась и бросилась к куче тел, что лежали вповалку у узкого прохода между двумя домами. Их руки и ноги сплелись в последней безжалостной схватке. Они пытались протиснуться в переулок, спрятаться за стенами, когда скверна накрыла их с головами, точно волна.

Вивьен накинулась на эту кучу с отчаянием, с яростью, потянула за чью-то податливую руку, но та, перемазанная кровью, выскользнула.

– Маб... Доктор, Артур, помогите.

– Оставайтесь тут, доктор, – предупредил Клевер.

Он побежал к Вивьен, громко шлёпая по чёрной крови. Мёртвецы смотрели на него пустыми тупыми глазами, залитыми смертью.

А из-под груды тел, зажатых между домами, раздавался тонкий детский голосок:

– Вив, Вив, помоги. Вив!

– Сейчас, Маб, сейчас! – Вив в отчаянии схватила тяжёлое тело старика.

Клевер подскочил, занял её место.

– Там Маб! – воскликнула Вив. – Её задавили.

Вдвоём они растаскивали непослушные тяжёлые тела, точно уродливые холодные куклы.

А из-под груды тянулись тонкие перемазанные ручки.

– Вив, Вив, помоги, – рыдала девочка.

И Вивьен потянулась к ней навстречу, подняла на руки, вырывая из хватки мертвецов. Девчушка выбралась наружу, обвила шею своей спасительницы.

И обе заплакали, прижимаясь друг к другу.

– Мама... моя мама... она там.

Клевер поймал на себе встревоженный взгляд Вивьен и продолжил разбирать кучу. Он вытащил на дорогу стража в разодранном мундире, старуху с простреленной грудью и, наконец, молодую женщину в ярко-синем данийском наряде. Такие обычно носили в Ллин-Пэр.

– Ох, Лора...

Вив снова встретилась с Клевером глазами, в них плескались тревога и боль. Она замотала головой и крепче обняла Маб так, чтобы прижать лицом к себе и не позволить ей увидеть их находку.

– Она убежала. Твоя мама убежала. Мы найдём её потом.

Она поспешила обратно к воротам, когда девочка вдруг вырвалась и выглянула из-за плеча. Её лицо вытянулось от недоумения, неверия.

– Мама!

И девочка начала биться. Она толкалась, пихалась. Вив была не в силах с ней совладать. Маб спрыгнула на землю ловко, как кошка, и бросилась к матери. Клевер шагнул ей наперерез, как вдруг сумка, прижатая к бедру, раскалилась. Каменный ключ завибрировал.

– Доктор!

Истошный вопль Вивьен заставил всех одновременно оглянуться.

Маб проскочила мимо Клевера, упала на землю рядом с телом матери и прижалась к ней всем телом.

– Мама, вставай!

– Доктор! – в отчаянии закричала Вивьен. – Великий Вепрь... с ним что-то происходит.

От плоти поднялся пар. По телу пробежала дрожь. Вепрь дёрнулся, Шелли вскинул револьвер... Но Вепрь не поднялся. Белый жар взвился вверх. Шерсть зашевелилась и вдруг, сворачиваясь, как черви, почернела и начала стремительно испаряться, словно внутри, под рёбрами, разожгли огромный костёр.

В небо взлетели золотые искры.

Ключ вдруг заходил ходуном. Он раскалился так сильно, что обжёг руку, и Клевер, не удержав, бросил его на землю.

Камень плюхнулся прямо посреди скверны, и та мгновенно испарилась вокруг. А камень запрыгал, как лягушка, в сторону мёртвого Вепря.

Зашипело. Зашкворчало, как в огромной печи. Плоть на Гихтуне таяла, сгорала и пеплом поднималась вверх.

Снова ударил колокол.

Ветер пронёсся по улице. И ворота со скрипом начали подниматься.

– Уходим, – велел Клевер. – Вивьен, доктор, забирайте девчонку. Идите за мной...

Он сделал только шаг, прежде чем понял, что они уже не успеют.

Тело Вепря взорвалось, и золотое пламя выжгло всю скверну вокруг. Свет потух так же быстро, как и загорелся.

И с земли медленно, стуча костями, поднялся огромный скелет. Глазницы горели чёрной пустотой, от остатков тела поднимался пар. Там, где он ступал, сгорала чёрная кровь.

Он навис над рыжей Маб, которая оказалась ближе всех к ним, оглядел её с головы до ног и, громко фыркнув, зарычал прямо в лицо. Девчонка прижалась к земле, когда ключ вдруг подпрыгнул над землёй, загорелся, снова вспыхнул, и исчез.

А вместе с ним Великий Вепрь и...

– Маб! – воскликнула Вивьен. – Маб...

Она кинулась вперёд, туда, где только что стояла девочка, но Клевер успел схватить её за рукав.

– Стой.

Ворота поднимались всё выше, и с другой стороны показались всадники в чёрном.

– Уходите, – доктор махнул им рукой. – Давайте, быстрее. Я их отвлеку.

– Что? Доктор... да как вы собрались их отвлекать? Они пристрелят вас на месте...

Доктор демонстративно бросил револьвер на землю.

– Дейве, если Нетопыри убьют сына Сомерсета Шелли, их самих без суда и следствия расстреляют, – выгнул он бровь. – Так что придётся пойти ради вас на крайние меры. Банхиарна, – он слегка поклонился в сторону Вивьен, – лучше вам пойти с Дейве. Чародейке не стоит снова попадаться Нетопырям. Тут даже мои связи не помогут.

Вивьен нахмурилась и будто бы хотела возразить, но промолчала. Шелли сделал пару шагов вперёд, навстречу приближающимся всадникам. Их разделяло чёрное море, что отравляло землю.

– Давайте... бегите. Пока есть время, – доктор оглянулся через плечо и криво улыбнулся. – Вепрь пробил стену на севере. Советую выбраться из города там. И, Дейве, принеси мне уже ключ. Убей этого проклятого Вепря до конца, чтобы больше не поднялся, – крикнул Шелли напоследок.

Вивьен мешкала. Она всё оглядывалась на то место, где исчезли Маб и Гихтун. Клевер схватил её за руку.

– Бежим, скорее!

Малый Ардри был разрушен пусть не до основания, но так, что знакомые улицы казались чужими. Они побежали по руинам чужих домов, по дворам, в которых дымились пушечные ядра, мимо пожаров и смерти.

– Куда мы?

Вивьен больше не отставала. Она бежала легко, не жаловалась и, пусть двигалась куда медленнее Клевера, но видно было, как старалась изо всех сил.

– Как мы найдём Вепря? У него Маб... она...

– Я не знаю.

– Что?

Они свернули к улице, что пролегала мимо городской стены.

Вивьен схватила Клевера за плечо, удержала на месте.

– Как тогда мы спасём её?

Хотелось закричать, схватиться за голову и рухнуть на землю.

– Я не знаю... я...

Он вдруг запнулся. В стороне послышался топот копыт. Клевер дёрнул головой на звук, снова перевёл взгляд на Вивьен.

– Ключ, – вырвалось у него. – Тот камень, который забрал Вепря – это ключ от сида, в котором он скрывался. Если они связаны, значит...

– Вепрь должен был вернуться в сид? – догадалась Вивьен.

– Скорее всего. Наверняка узнаем, если проверим.

– Значит, они на Драконьем Пике?

На другом конце улицы показались всадники в синем. Клевер схватил Вивьен и потащил дальше по дороге. За поворотом всё было усыпано огромными булыжниками там, где Вепрь прорвался через стену. В крепостной стене Ардри зиял провал: здесь Великий Вепрь прорвался в город.

– Сюда.

– Мы не убежим от Стражей на своих двоих! – возмутилась Вивьен. – Нам нужны лошади.

– Ну, – Клевер подпрыгнул, схватился за уступ в стене и подтянулся. Он взобрался наверх, присел и протянул Вивьен руку. – Через стену они на лошадях тоже не перелезут. Или пойдут в обход, а ворота сразу не откроют, или тоже пойдут пешком. В любом случае мы выиграем время. Давай!

Пару мгновений лазурные глаза изучали его с сомнением. Наконец, Вивьен вложила свою ладонь в его, и Клевер поднял её к себе.

– Скорее.

Он спрыгнул вниз, на землю, с другой стороны стены. Предместья были разрушены. Пушки и Вепрь уничтожили их почти целиком. Огонь пожирал скелеты домов. Серый дым поднимался над землёй.

– Куда мы?

Вив замешкалась на краю стены, и Клевер снова протянул к ней руки.

– Прыгай, поймаю.

Она сердито сжала губы, точно он был виноват во всём случившемся.

– Я должен забрать свою подругу. Она ждёт меня.

– Какую подругу?

С другой стороны стены послышались крики. Стражи.

– Расскажу потом. Бежим.

Дорога назад всегда казалась ему дольше. Знакомые скалы, что окружали бухту, показались почти недостижимыми. И Клевер, и Вивьен выдохлись так, что едва передвигали ногами, когда наконец-то вдалеке показался морской берег.

Дорога казалась пустынной, и только вдалеке на волнах темнел силуэт корабля.

– Где твоя... подруга? – задыхалась Вивьен.

Скалы скрывали вход в подземелья, что таился в бухте. Клевер вытягивал шею, пытаясь разглядеть Мелюзину. В бухте было тихо, слишком безмятежно после разорванного пушками города.

– Мел!

Он позвал, но в ответ не раздалось ни звука.

Клевер собрался с последними силами, побежал быстрее, и его громкий топот разнёсся по берегу.

– Мел!

– Клевер!

Рыжая голова с золотыми рогами вынырнула откуда-то из-за камней.

– Мы здесь! – она замахала рукой и вдруг осеклась, заметив Вивьен.

Клевер поспешил к ней, взобрался наверх, по камням. Мел, перекинув мешок с дядей через плечо, побежала навстречу.

– Ты жив. – Она кинулась ему на шею, прижалась щекой к щеке и вдруг отпрянула, в ужасе сморщив нос. – И ты воняешь! – взвизгнула она. – Рогатый, что с тобой случилось? Ты целовался с протухшей рыбой?!

И она перевела взгляд на Вивьен. Та смотрела, не отрываясь, прямо на Мелюзину, и между тёмных бровей залегла морщина.

– Ты! – вдруг воскликнула она и в несколько быстрых широких шагов оказалась рядом. – Это ты!

– О-о-о, – только и протянула Мелюзина. – А ты?..

Вивьен было не узнать. Она закипела от ярости и едва не набросилась на Мелюзину.

– Что ты тогда сделала? Признавайся, что ты тогда натворила? Зачем ты выпустила Барда?

Она вроде и не замахнулась, но сделала ещё шаг навстречу, посмотрела с такой яростью, что Мелюзина отскочила назад. Клевер встал между ними.

– Что происходит? Вы знакомы?

– Да! – воскликнула Вивьен ему в лицо. – Эта... данийка... обманула меня, завела в какую-то темницу и бросила на верную смерть!

– А-а-а, – с удивлением воскликнула Мелюзина. – Так это ты... как там тебя?

– Вспомнила наконец-то, ты... – голова Вивьен затряслась от несдерживаемого гнева. – Ты... ты...

– Меня зовут Мелюзина, – улыбка у неё вышла удивительно ехидной. Рыжее лицо засияло от лукавства. – Но я вообще не понимаю, о чём ты говоришь. Ничего я тебя не обманывала. Я тогда сама едва спаслась.

– Неправда, – гневно фыркнула Вивьен. – Ты лжёшь. Ты нарочно завела меня в ту усыпальницу. Вещие Сёстры...

– Вещие Сёстры? – вдруг перебила её Мелюзина, и лицо её мгновенно побледнело. Чешуйки засияли, точно драгоценная оправа. – Они что, были там?..

– О чём вы вообще говорите?! – воскликнул Клевер. – Что случилось? При чём тут Вещие Сёстры?

– Неважно, – хмуро отрезала Вивьен.

– Ладно, – согласился Клевер. – Сейчас это действительно неважно.

Он поднял руки, умоляя девушек помолчать, и сделал несколько вздохов, прежде чем сам мог продолжить:

– Мел, я всё объясню, но потом. И с вами обеими тоже разберусь. Но сейчас... нужно бежать.

– Понятное дело, – хмыкнула она. – В городе оставаться нельзя. Не переживай, я договорилась...

Но Клевер успел достаточно узнать Мелюзину, чтобы после этой фразы только сильнее начать переживать.

– Э-э-э...

Она взмахнула руками.

– Да правда договорилась. Я тут повстречала моряков, они как раз спасаются из Ардри, пока не поздно. И один из них из моего клана. Мы старые друзья. Так что нас возьмут с собой.

– Что? Кто?

– Моряки, – повторила Мелюзина. – Они хорошие, надёжные ребята, им можно доверять.

– А кто они? – Вивьен не скрывала презрения в голосе. – И почему их корабль не в городском порту?

Мелюзина дёрнула плечами и закатила глаза.

– Ой, да они просто вольные моряки.

Вивьен и Клевер медленно переглянулись, не скрывая скепсиса. Вив совершенно очаровательно выгнула бровь с таким выражением лица, что Артур едва сдержал улыбку.

– То есть... пираты? – уточнил он.

Вивьен замотала головой и попятилась.

– Нет, – резко вырвалось у неё. – Я не пойду с ними. Они работорговцы и убийцы. Нет. Нет. Ни за что.

В ответ Мелюзина только сложила руки на груди и презрительно хмыкнула.

– Не хочешь – не иди. Но других вариантов я не вижу. Если, конечно, не хочешь попасться Нетопырям.

Со стороны дороги раздался выстрел – один, второй. Все трое вздрогнули, обернулись. Но вместо чёрных плащей среди скал показались синие мундиры.

– Рогатый, – вырвалось у Клевера.

– Только его здесь не хватало.

Больше они не спорили и одновременно побежали к воде.

– Сюда! – завизжала Мелюзина. – Мёрфи, мы идём.

У берега и вправду их ждала лодка. В ней сидел даниец. Сапоги заскользили по мокрому камню. Все трое прыгнули в воду, и одежда тут же отяжелела.

– Клевер! – завопила Мелюзина.

Он оглянулся на Вивьен.

– Ты доплывёшь?

Она только кивнула и бесстрашно бросилась на набежавшую волну. Синее платье слилось с морской водой, и только золотые нити засверкали ярче. Клевер последовал за ней. Он грёб быстро, размашисто, но тяжёлая сумка и одежда всё равно тянули ко дну. Вив задыхалась, барахталась, борясь с неистовой стихией, а море всё сильнее и сильнее злилось, точно наказывая их за пролитую кровь.

Солёная вода щипала глаза и заливалась в рот. Дыхание сбилось. Клевер не отводил глаз от макушки Вивьен. Она смело кидалась на волны, и медленно, невыносимо медленно они приближались к лодке.

– Давай! – раздался ржавый голос сверху.

Серая рука схватила Вив, потянула. Она захлёбывалась и жмурила глаза, отплёвывалась, когда её буквально втащили наверх.

– О, чародейка! – воскликнул Мёрфи. – Снова ты.

– Вы знакомы? – удивилась Мел.

Клевер попытался залезть сам, но руки соскользнули с мокрого борта.

– Куда лезешь, собака?! – снова раздался мужской голос. – Лодку перевернёшь. Сюда.

В глаза почему-то вдруг бросилась наколка на серой коже: змея и якорь. Клевер схватил руку, подтянулся, и его тоже втащили в лодку. Ветер ударил в лицо, и холод тут же пробрал до костей.

– Мёрфи, – пират протянул руку.

– Клевер.

– Знаю, – осклабился Мёрфи. – Твоя девка уже всё рассказала.

От одного предположения, о чём могла проболтаться Мелюзина, стало не по себе.

– Вовремя отходим, – крякнул Мёрфи. – Скоро грянет...

– Что грянет? – пискнул кто-то, кажется, Мелюзина.

Клевер бросил быстрый взгляд на Вив, убедившись, что она цела. Они встретились глазами и оба одновременно улыбнулись ошалело и весело, сами не веря в собственное спасение. Она первой, будто бы смущённо, опустила взгляд, собрала густые длинные волосы и отжала. Синее намокшее платье потемнело, прилипло к телу, и она зябко съёжилась.

– Есть у кого плащ? – оглянулся Клевер по сторонам.

– Ага, и мантия меховая! – гоготнул Мёрфи, оголяя острые рыбьи зубы. – Погоди, принцесса. Доберёмся до корабля, найдём во что сухое тебя переодеть. А пока хватай, – ему в руки пихнули вёсла. – Греби живее.

Клевер скинул пальто доктора Шелли и бросил его Вивьен. Он не стал спорить и перебрался на лавку так, чтобы грести. Серокожий сел позади, тоже взялся за пару вёсел. Они ударили по воде, и лодка начала поворачивать, пока Клевер не оказался лицом к берегу. Бухта уплывала всё дальше, и всё больше открывался вид на скалы, из-за которых поднимался дым.

Ненавидимый Ардри устоял, как и всегда. А Клевер снова бежал. И море пришло в бешеный восторг, вздымая волны и пытаясь потопить их лодку. А издалека, из оставленного города, казалось, всё ещё доносился крик Великого Вепря Гихтуна.

Сверкнула молния, разрезая свинцовое небо, и Вивьен вдруг вскрикнула.

– Что?

Клевер оглянулся через плечо, не переставая грести, и понял, что она смотрела куда-то наверх, на скалистый берег.

Тьма сгущалась вокруг, но молния снова разорвала сумрак и выхватила три чёрных силуэта на самом верху скалы. Их плащи развевались на ветру, но сами они стояли недвижимо и будто бы не сводили глаз с их лодки.

Клевер прищурился и даже издалека увидел, как от груди Вив оторвались золотые нити и потянулись к скале. Она схватилась за грудь, будто пытаясь их удержать. Но трое в чёрном взмахнули руками, будто в танце, и ветер подхватил нити, понёс быстрее.

– Не крутись, – прикрикнул Мёрфи, – греби лучше.

Клевер видел... несмотря на то, что не был данийцем, видел, как эти трое, кем бы они ни были, пытались утащить жизнь Вивьен себе. Он втянул вёсла на борт, кинул на дно лодки.

– Эй, ты чего?!

Мёрфи кричал что-то ещё, пытался остановить, но Клевер подскочил и, пытаясь балансировать на борту раскачивающегося судёнышка, вытянул руку, схватил голой ладонью горячую пульсирующую нить, золотую, как мёд и солнце, живую и жаркую. Вивьен уставилась на него во все глаза – беспомощно, поверженно. Её жизнь оказалась в его руках, и это... восхищало. Он сам не подозревал, насколько это легко.

Пальцы сжались в кулак. Клевер медленно протянул руку к груди Вивьен.

– Прости, – смутился он.

И осторожно, стараясь не оскорбить её, скрыл золотой огонь под самым сердцем, лаская пальцами намокшее платье и вышитую под самой грудью звезду.

Вивьен наблюдала за ним с лёгким недоверием, точно ожидая удара.

Ветер подул сильнее. Они оба посмотрели на скалу, но силуэты скрылись из виду. Облака опустились так низко, будто готовы были поглотить весь берег.

– Эй, Клевер! – позвал Мёрфи. – Помогай скорее. А то попадём в бурю.

Он больше не спорил, вернулся скорее на место, и лодка понеслась к кораблю. Навстречу набежала волна, перелетела через борт и залила дно. Мешок, лежавший у ног Мелюзины, вдруг завизжал:

– Тонем! А-а-а! Тонем...

Вёсла на мгновение замерли. Клевер обернулся и столкнулся с испуганным взглядом Мёрфи и Вивьен.

– Всё в порядке, Гитун, – перекрикивая бурю, крикнул Клевер. – Мы пока не тонем.

Остальные молча переводили взгляды с мешка на него.

– Мел, пожалуйста, достань Гитуна, – попросил Клевер.

Та поёжилась и осторожно потянулась к завязкам.

– Только... не пугайтесь моего дяди, хорошо? Он немного... самую малость проклят. Я отвечу на все вопросы потом. И задам свои.

О Нетопыре. О Барде. О рыжей девчонке. О монашеском наряде. О знаках на руках. О пиратах. О работорговцах. Обо всём, что случилось.

Слишком много всего произошло, и от этого голова шла кругом. Солёные брызги летели в лицо, и вода переливалась через борт, под ноги. Холодный ветер остужал разгорячённое, измотанное тело. Но, пока Клевер сидел на вёслах, можно было не говорить, не думать и ни о чём не переживать.

Самое худшее, кажется, уже случилось.

Мелюзина достала голову из мешка и положила её на скамью рядом с собой. Дядя был взъерошенным, мокрым и ужасно злым. Он плевался водой и ругался, как бес. Вивьен распахнула рот в беззвучном возгласе. Моряк обернулся на Клевера, но тот только усмехнулся:

– Потом обо всём поговорим. Давай, давай, Мёрфи... гребём.

Глава 10

ВИВ

возле берегов острова Брюфомор

1239 г. от Золотого Рассвета

1-й день месяца быка

– Чародейка, давай, держись, – перед глазами вдруг оказалась серая рука моряка.

Вив задрала голову и увидела острозубую улыбку Мёрфи, свесившегося через борт. Верёвочная лестница, которую им сбросили с корабля, моталась под порывами ветра из стороны в сторону, и в любой миг грозила оборваться и упасть.

Скрыть отвращение оказалось сложнее, чем она думала. Вив протянула руку. Пальцы с длинными острыми ногтями с толстой кутикулой обвили её ладонь, царапнув кожу. Рука, серая, покрытая струпьями, точно каменистый берег ракушками, походила на руку мертвеца.

Вив сжала зубы. Мёрфи резко вытянул её наверх.

– Давай, чародейка.

Он поставил её на палубу, точно ему это ничего не стоило и Вив весила как пушинка.

– Не думал, что снова свидимся...

Наверху бегали данийцы. Моряки.

– Капитан! На берегу Нетопыри и Неблагие!

– Приближается буря! – закричали из капитанской рубки. – Они не выйдут в море. Стоим на якоре.

– Но...

Растрёпанные волосы лезли в глаза, и Вив откинула их заледеневшими пальцами, бросилась к краю борта, перегнулась вниз, чтобы убедиться, что Клевер и Мелюзина поднимаются следом за ней.

Но взгляд зацепился за скалы далеко на берегу, там, где темнели стены Ардри.

Вещие Сёстры нашли её. Стоило покинуть стены столицы, и ведьмы Драконьего Пика тут же обнаружили Вивьен.

И если она до сих пор жива, то лишь потому, что жив и Корвус.

Но что будет дальше? Что будет, когда погибнет Великий Вепрь?

Порыв штормового ветра вдруг налетел с такой яростью, что Вив, крепко державшаяся за перила, покачнулась. Она вскрикнула от неожиданности. Тяжёлый мокрый подол платья раздулся, утягивая в сторону. Капитан не ошибался: надвигалась буря. Небо сгустило краски, точно в лазурь пролили чернила.

– Держись! – рядом оказался Артур.

Одной рукой он ухватил Вивьен за талию, второй удерживал мешки и сумки. Ясные глаза сверкали так ярко, будто в них отражались молнии приближающегося шторма.

– Клевер! – позвала рыжая Мелюзина. Её короткие волосы растрепались, точно огненное море. – Идём внутрь, скорее.

По палубе метались данийцы. Даже одетые в коричневые длинные рыбацкие куртки, что надёжно защищали от непогоды, они не могли скрыть одного: своей инаковости. Их кожа – белая, синяя, серая; их глаза – яркие, горящие. Ни одного чистокровного. Ни одного даже такого, как Мелюзина. Сила изменила их, лишив всего человеческого.

Вив забегала взглядом по сторонам, пока вновь не натолкнулась на Мёрфи. Он с другим матросом крепил шлюпку.

– Мне надо поговорить с Мёрфи, – Вив обернулась на Артура. – Идите. Спрячьтесь. А то сейчас начнётся шторм.

И, точно отозвавшись на её слова, с неба пролился дождь. Он хлынул разом, будто наверху открыли плотину. Ливень встал стеной, залил глаза. Вив вслепую двинулась туда, где только что видела Мёрфи.

Это он, моряк из Ллин-Пэр. Он тоже знал Маб и должен был помочь найти её.

– Мёрфи! – собственный голос терялся в рёве стихии.

Вив казалось, что она оказалась в пустоте, в сине-серой непроглядной мгле. Доски палубы скользили под ногами. Ветер сбивал на ходу.

– Вивьен, пошли, – Артур схватил её за руку.

Он был прав. Оставаться вне укрытия в такую погоду было самоубийством. Но пока Вив пряталась от Нетопырей и шторма, маленькая Маб, совсем одна, без взрослых, без защиты и утешения, была где-то с сумасшедшим богом.

– Я должна найти Маб!

– Что? – Артур щурился. Дождь бил ему в лицо.

Вода стекала по ним, точно её лили из ведра прямо на головы.

– Маб, девочка-данийка. Её забрал Вепрь! – пытаясь перекричать ветер, воскликнула Вив. – Я должна вернуть её.

Артур в непонимании замотал головой.

– Сейчас мы всё равно не можем покинуть корабль. Наш единственный вариант – переждать шторм и скрыться от Неблагих.

В отчаянии Вив огляделась по сторонам. И точно сама судьба откликнулась, прочувствовав её горе.

Худощавый силуэт Мёрфи мелькнул на лестнице, что вела в капитанскую рубку.

Вив схватилась за перила. Мокрое дерево скользило под ладонью. Намокший подол лип к бёдрам.

– Мёрфи!

Впереди, на верхней палубе, захлопнулась дверь в капитанскую рубку. Чёрные трубы мёртвыми могильными столпами возвышались над кораблём, точно фабричный дым и шум последовал за ними из столицы даже в море.

Вдруг путь перегородил силуэт в длинном жёлтом плаще из парусины. На лицо был низко натянут капюшон. Глаза горели золотом. Моряк быстро сбежал вниз по ступеням, пока не столкнулся нос к носу с Вивьен.

Рука с острыми изогнутыми когтями вырвалась из-под складок плаща, пропитанного маслом, и схватила Вив за подбородок и заставила задрать голову. Тонкие лукавые синие губы данийца, слишком изящные и красивые для бывалого моряка, изогнулись в кривой улыбке.

Пальцы скользнули по свежему шраму. Вив вскрикнула от боли.

– В сторону! – гаркнул женский голос.

Вив резко отпрыгнула, вжалась в борт корабля.

А женщина, ничуть не страшась ни дождя, ни порывов ветра, прошла по палубе к самому краю, упёрлась руками в поручень.

– Сюда! – донёсся её голос.

Море за бортом вздымалось, с каждым мгновением всё больше гневаясь.

– Сюда, говорю! – повторила незнакомка.

И она обернулась к Вив.

– Чародейка, ко мне, – позвала она с нетерпением и уверенностью человека, который привык командовать и не принимал отказа.

Артур, стоявший за Вив, в недоумении остановился и перевёл взгляд с неё на незнакомку.

Дождь усиливался. Моряки почти все скрылись от ненастья, и только несколько данийцев доделывали работу, готовя корабль к шторму.

Медленно, с опасением, Вив приблизилась к незнакомке.

– Кто там?

Ветер сорвал капюшон с её лица. Лысая синяя голова с острыми ушами. На щеках темнеют шрамы, будто оставленные зверем. Щёки впалые. Скулы острые.

Женщина почти перевесилась через перила и указала рукой в сторону берега.

– Кто там? – снова спросила она. – Кто за тобой рвётся?

Она оглянулась на Вивьен.

– Это они наслали бурю на мой корабль?

– Не думаю, – помотала головой Вив.

– Что?! Не слышу!

Шторм завывал всё громче.

Из недр, из вихря волн и пляски ветра, поднималось нечто неуловимо, пугающе знакомое. И оно звало, звало...

В груди, слева, разрасталась паника, она тянулась к сердцу, к шее, сжимала, выдавливала последний воздух и душу вместе с ним.

Вив попятилась, не в силах справиться с тем, чему не знала объяснения.

– Всё закончится в пламени и пепле...

Данийка подалась навстречу. Глаза яростно сверкнули золотом.

– Кого вы за собой притащили?!

Позади послышалось движение. Вив дёрнулась, оглянулась через плечо и с облегчением обнаружила Артура. Он положил руку ей на плечо и встал рядом.

– Ну?! – напирала данийка. – Кто там?

– Вещие Сёстры... – пролепетала Вив, ощущая вдруг, как силы разом покинули её.

– Что?!

– Вещие Сёстры!

Глаза женщины вспыхнули ярче. Она зорко взглянула в сердце тьмы, надвигавшейся с востока, и нахмурилась, запахивая плотнее полы своего длинного угрюмо-жёлтого плаща.

– За мной! – велела она.

Вив встретилась глазами с Артуром, и он молча кивнул, взял её за предплечье и медленно повёл следом за женщиной.

Та взлетела на верхнюю палубу по ступеням, дёрнула на себя дверь в капитанскую рубку и беспрепятственно вошла внутрь. Вив нырнула следом в тепло и сухость. Артур медленно прикрыл дверь, которую вырывал из его рук ветер.

А женщина в жёлтом лёгким движением отправила мокрый плащ в сторону, на крючок.

– Снимаемся с якоря!

Корабль точно откликнулся на приказ и возмущённо начал крениться. Заскрипело дерево. Застонали мачты. Вив ахнула и упёрлась рукой в стену, чтобы не упасть.

Всё происходило точно, как на констанце перед падением. Только на этот раз на Вивьен не оказалось рабских кандалов.

– Но капитан, – рулевой оглянулся на данийку с недоумением, – это же самоубийство. Шторм только начинается...

– Сейчас же! – приказала данийка. – Не медля. Ни секунды. Это не просто шторм.

– А что?..

Женщина оглянулась на Вив, прожигая золотыми глазами.

– Хороший вопрос... Кто вы такие? – она указала пальцем на Вив и Артура. – Мёрфи, доложить немедленно, – сказала она всё таким же тоном, не терпящим возражений. – Кого ты притащил без разрешения на мой корабль?

Мёрфи растерялся, стащил с головы капюшон.

Растерянность овладела Вивьен лишь на мгновение. И вот уже тяжёлый подол, с которого стекала вода под ноги, был зажат кончиками пальцев.

– Меня зовут Вивьен Арморика, банхиарна, – она опустилась в учтивом реверансе. – Наш друг Мёрфи благородно взял нас с собой на борт корабля и спас от...

– Головёшка, – перебила её женщина. – Ты же головёшка лойтурцев. Не отрицай, – она помотала пальцем с презрительным видом и цокнула языком, – я знаю, как выглядят шрамы от кандалов у чародеев.

В этих словах ощущалось нечто, что вызвало оторопь в теле и мурашки на коже. И шрам на шее обжёг так жарко, точно снова щёлкнул замок кандалов. Вивьен задохнулась, не в силах ничего больше сказать и растерянно перевела взгляд на Мёрфи.

Тот стоял чуть в стороне. Такой же вымокший, уставший, сердитый и взъерошенный, точно ёж.

– Это чародейка, капитан. С материка, – подтвердил он. – Она... можно сказать, друг Ллин-Пэр.

– А второй?

Ветер на улице дул всё сильнее и сильнее. В ушах стоял гул, и Вив невольно поглядывала в окно, за которым сгустилась непроглядная тьма.

– Наёмник, – сказал Мёрфи. – Его не знаю. Они бежали от Неблагих вместе с Мелюзиной. Её знаю давно, она из моего клана.

Артур выступил вперёд.

– Меня зовут Клевер. Я, как и сказал ваш матрос, наёмник. И мы благодарны вам за помощь. В городе случилось...

– Я знаю, что случилось в городе, – снова оборвала капитан. – Поэтому, Рогатый побери, мы и отплываем в такой спешке. Так что не заговаривай мне зубы, мальчик, и лучше скажи, какого Рогатого тебя преследовали Неблагие? И почему Вещие Сёстры скатились с Драконьего Пика и попёрлись следом за этой головёшкой?

– Потому что...

Он замялся.

А Вивьен, которая так и застыла в реверансе, скосила на него взгляд.

– Потому что я спасал чародейку, банхиарна...

Женщина оглядела его с головы до ног и улыбнулась ехидно каким-то своим мыслям.

– Гранья Каррикхоули, капитан «Рыжей Русалки», – представилась она. – А ты?

Она вдруг отвлеклась на матросов, собравшихся в капитанской рубке.

– Чего вы стоите?! – прикрикнула Гранья. – Снимайтесь с якоря! Выходим в море. Живо. Ждёте, пока нас утянет на дно?

– Как раз если снимемся, нас и утянет... – возразил один из матросов.

– Это самоубийство, – пролепетал рулевой.

– Самоубийство – это оставаться у берега, когда тут собирается какая-то дрянь. Я что, единственная данийка на борту? Вы такие вещи должны нутром чуять...

Гранья прищурилась и взглянула в смотровое окно. Лицо её застыло в странном очарованном выражении.

– Чем бы оно ни было, но оно не в буре и не в море. Шторм – это всего лишь последствия вспышки, что родилась по воле кого-то очень древнего и сильного.

Она произнесла это столь мелодично и мечтательно, будто разум её находился не на корабле, а где-то далеко за его пределами, там, где сверкали молнии и рождался ветер. И тут же она встряхнула головой и произнесла, как и прежде, сердито и решительно:

– Давайте, уходим подальше. Поднять на палубу лучших ветровых! Исполнять.

И пара матросов сорвалась с места. Хлопнула дверь, впуская в рубку пронзительный ветер.

– Мёрфи, а ты погоди, – остановила его капитан. – Пока не разобралась с твоими дружками. Говори, – кивнула она Артуру. – Кто ты такой?

Тот выпрямился перед ней, точно солдат перед генералом.

– Капитан Каррикхоули, – повторил он, и Вив обрадовалась, что говорил он, и ей не пришлось пытаться произнести это зубодробительное данийское имя, – если вы уже слышали о том, что случилось в столице, то вам известно и о Великом Вепре Гихтуне. Он разрушил Ардри и многие другие поселения на острове. А эта чародейка... – он говорил осторожно, слишком явно подбирая слова, – единственная, кто знает, как его остановить.

– Да что ты говоришь... – Гранья метнула взгляд в сторону Вив.

У той, застывшей в нелепом реверансе, затряслись колени от напряжения.

– Именно так, капитан! Гвибодис из Ллин-Пэр отправила Вивьен на поиски оружия, которое может сразить Великого Вепря. Так и получилось, что благородная чародейка нашла меня, вольного наёмника, – он картинно поклонился, но куда менее уважительно и низко, чем Вивьен. – И теперь я служу ей, пока...

– Довольно! – Гранья вскинула руку с длинными изогнутыми когтями, что недавно оставили следы на шее Вив. – Слишком витиевато, скучно и долго. Говори по делу. При чём тут Вещие Сёстры?

Согнутые ноги начали дрожать от напряжения.

– И долго ты тут будешь спину гнуть, спасительница? – усмехнулась капитан.

Вив медленно, точно любое движение могло всё разрушить, выпрямилась. Щёки её пылали от стыда.

– Вещие Сёстры служат на Драконьем Пике, – осторожно произнесла она.

– А то я не знаю. И?

– Их задача – охранять Великого Вепря. Даже несмотря на то, что он сошёл с ума и убивает невинных людей. Мы должны остановить его. – Артур запнулся. – Вивьен должна остановить его. И моя задача – помочь ей.

Капитан Гранья сложила руки за спиной и прошлась по кабине. При каждом шаге звенели монеты, свисавшие с шеи на грудь. Широкие штаны из синей шерстяной ткани в клетку трепыхались, точно волны. На запястьях зазвенели браслеты, когда Гранья сложила руки на груди.

– Мёрфи, а на кой ты притащил их на мой корабль, даже не спросив меня?

– Подумал, они могут тебе пригодиться, капитан. У них с собой говорящая голова.

– Проклятая голова?! – возмутилась Гранья. – Рогатый! Да я такой дряни ни разу не видела и тем более не пускала к себе на борт. Откуда она у вас?

– М-м-м, из сида. Нашёл в своих странствиях, – пожал плечами Клевер.

Она нахмурилась.

– Что именно за голова?

– Да так, – пожал плечами Дейве. – Просто говорящая. Принести показать?

Мешка за его спиной не было. Видимо, Гитун остался с Мелюзиной.

Но капитан прищурила глаза и помотала головой.

– Не стоит. Терпеть не могу эту мёртвую болтающую падаль. Неудивительно, что вы трое привели за собой Вещих Сестёр. Это ведьмы наслали шторм...

– Не думаю, что Вещие Сёстры могли наслать шторм, – вдруг перебила Вивьен и запнулась, пожалев, что вовремя не прикусила себе язык.

Корабль всё сильнее раскачивался. За окнами громче и громче завывало, от одного только звука пробирали мурашки. Гранья впилась глазами в Вивьен.

– Почему ты так говоришь?

– Их сила в другом, – робко пискнула она.

– В чём же, человеческая чародейка?

– В нитях судьбы.

Вив застыла, точно проглотила жердь и заставила себя держать голову высоко, не отводить взгляд и не выражать ни страха, ни волнения.

С хищной птичьей улыбкой, Гранья подкралась совсем близко, так, что они оказались почти нос к носу. Шрамы на щеках капитана оказались выпуклыми, огрубевшими, точно наросты, и походили на жабры, как если бы она родилась на морском дне.

– И ты собираешься убить Великого Вепря?

Вопрос застал врасплох. Вивьен и не думала об этом. Она хотела вернуться домой, только вернуться домой. Но выбора не осталось, и она с беспрекословной уверенностью ответила:

– Да.

В удивительной задумчивости, будто зачарованная плачем бури, Гранья опустила взгляд. У неё оказались длинные загнутые ресницы, каким бы позавидовали лучшие красавицы из Монвайе. Удивительно, но несмотря на странную грубую одежду, вульгарные броские украшения и гладкую, не по-женски выбритую голову, всё ещё видно было, насколько Гранья соблазнительно, плотоядно прекрасна. Как экзотический цветок на безжалостном скалистом холодном берегу Брюфомора, она манила залюбовавшегося простака и только выжидала, когда сможет заглотить его целиком.

– За что Вещие Сёстры сделали это с тобой?

Вив открыла рот, чтобы уже ответить, но в тот же миг забыла и что хотела сказать, и о чём она подумала вначале. Потому что Гранья ткнула пальцем ей в грудь, прямо туда, где сплетались её судьба и судьба Корвуса.

– Откуда вы?..

Никто до этого момента не видел заклятия Вещих Сестёр. Никто, никто из всех, кого повстречала за этот месяц Вивьен, не заметил их связи.

– За что они это сделали с тобой?

– Я выпустила из сида Барда, – между бровей Вив залегла глубокая складка. – Клянусь, я даже не знаю, как это получилось. В подземельях проснулись духи, и я просто пыталась спастись, когда попала в чью-то усыпальницу...

Слова отскакивали одно от другого, точно удары копыт по каменному полу. Воспоминания мелькали перед глазами.

– И там был мужчина. Бард. Я не хотела туда идти, меня обманули, – и Вив вдруг с особой яростной обидой припомнила тот побег, тот ужас и обман, и злость захлестнула её, точно волна. – Это всё из-за...

Имя Мелюзины уже застыло на языке, как вдруг Гранья перебила её:

– И что же Бард? – Она смотрела пристально, со странным хищным прищуром, будто в своих мыслях уже разделала Вив на кусочки. – Бард попытался остановить Вепря?

– Да я даже не видела его, – вырвалось у Вив. Страх и злость так же резко сменились смущением и весельем. Она прыснула и продолжила: – Вещие Сёстры наказали меня за то, чего я не совершала. За то, о чём я даже малейшего понятия не имею. И я просто хочу сбежать с этого проклятого острова! Но...

Она растерялась, наткнувшись на внимательный взгляд капитана.

– Но? – переспросила напряжённо Гранья.

– Но теперь Великий Вепрь забрал Маб. Маленькую девочку из Ллин-Пэр. – Она нашла глазами Мёрфи, надеясь получить поддержку. – Ты же помнишь Маб? Великий Вепрь унёс её куда-то с собой, и я ужасно переживаю за неё. Маб совсем малышка. Даже не представляю, что с ней может случиться. А никто понятия не имеет, как остановить этого Гихтуна. Он неуязвим для оружия.

– Для любого другого оружия, кроме сидхе, – добавил Артур.

Все оглянулись на него. Артур по-прежнему стоял недалеко от входа с удивительно спокойным, сдержанным видом, но Вив смогла прочесть в его напряжённых плечах, в стальном взгляде волнение.

– И где же вы достанете оружие сидхе? – хмыкнула Гранья.

– Для этого нужно найти, куда ушли люди из Ллин-Пэр. Их кузнецы всегда славились своими умениями. Они... могли бы помочь.

Взгляд Граньи устремился к окну, а мысли, очевидно, улетели далеко прочь от корабля. Вив с тревогой осмотрелась, пытаясь понять по лицам моряков, чего ждать от их капитана, когда корабль качнулся так сильно, что пол накренился. Все заскользили вниз, к стене. Вив ударилась спиной, но Артур почти сразу оказался рядом и придержал её.

– Мёрфи, – решила Гранья, – отведи своих друзей вниз, в отсек.

– Для гостей? – спросил он с каким-то странным выражением.

– Там всё забито... грузом. Посади их в левый отсек, рядом со входом. Мы не успели его загрузить из-за проклятого Вепря. – Капитан прошла к рулевому, держась за стойку. Глаза её сузились, высматривая нечто в тёмной пустоте за окном. – Давай побыстрее. И сразу возвращайся. Нас ждёт долгая ночь. А мы, чародейка, – она оглянулась на прощание на Виьвен, – увидимся и поговорим ещё раз, когда вырвемся из шторма. И чтобы ваша голова из отсека не показывалась! Я имею в виду проклятую говорящую голову.

Мёрфи накинул капюшон своей накидки и первым вышел из капитанской рубки. Они снова оказались на палубе. Дождь застилал глаза, и толком было не разобрать ничего, кроме силуэтов матросов, что снимали корабль с якоря.

Артур взял Вив за локоть.

– Осторожно.

Слова были излишни. Ветер сбивал с ног. Зрение замылилось. Над головами, в сгустке туч и всполохе молний, проплыло нечто массивное и чёрное.

Шаг, ещё один. Дорога на нижнюю палубу и дальше, в трюм, показалась бесконечной.

Наконец, за ними захлопнулся люк, и ветер стих. Всё ещё гудела буря, и чужие голоса было тяжело расслышать, словно в уши запихнули вату. В коридоре на полу, обнимая мешок с говорящей, головой потерянно сидела Мелюзина. Мимо пробегали матросы, и она вжималась в стену, чтобы не мешаться.

– Клевер!

Она подскочила на ноги, и веснушчатое лицо озарила улыбка.

– Мёрфи, – Вив обернулась к матросу и заглянула ему в глаза, впервые не страшась странных нечеловеческих зрачков. – Ты слышал вообще, что я сказала? Маб пропала! Она исчезла вместе с Великим Вепрем.

– Слышал. Рогатый меня побери...

Страх и отчаяние промелькнули в его взгляде. Но Мёрфи тут же собрался, нахмурился.

– Ну и Старые боги с этой девчонкой. Может, так и лучше...

– Что? – Вив вспыхнула от возмущения. – Она же ребёнок. Она... она предупреждала меня, Мёрфи, понимаешь? Никто её не слушал, и она была такая одинокая и такая потерянная... Маб пыталась подружиться хотя бы со мной, постоянно намекала, что её хотят забрать эти злые духи...

– Никто её не пытается забрать, чародейка, – фыркнул с презрением Мёрфи.

Он отодвинул Вив в сторону и прошёл вперёд по узкому коридору, толкнул дверь слева. Внутри было темно, точно в склепе.

– Ща...

Моряк вернулся к двери, пошарил в ящике на полу и достал свечу.

– Но Маб постоянно повторяла, что это её отец прислал Кернунна за ней, – Вив бросилась ему наперерез. Отчаяние в голосе уже было не скрыть. – Она придумала, будто её отец какой-то волшебный король, и поверила, что он заберёт её. Но я думаю, что эти духи на самом деле просто хотели похитить девочку. Невинную душу...

– Невинную душу? – выгнул бровь Мёрфи. – Чародейка, тебя что, Священным писанием по голове ударили, когда нацепили это платье? Что ты вообще несёшь?

Мёрфи сердито заворчал что-то себе под нос и обошёл Вив, точно кошку, что крутилась под ногами, пытаясь выклянчить кусок мяса.

– Хватит насмехаться. Это не шутка. Великий Вепрь унёс Маб с собой Богиня знает куда...

– В сид, – выдавил Артур.

– В сид! – повторила в ужасе Вив. – К мертвецам!

Молча обойдя их, Мёрфи зашёл в тёмный отсек, и почти сразу там вспыхнул свет. Он поставил свечу в стеклянный светильник, огляделся по сторонам.

– Нужны тюфяки. Этот, ты, как тебя, Артур, сгоняй вон туда... там должны быть... третий отсек направо.

– Мёрфи! – вскрикнула Вив и неожиданно для самой себя топнула каблуком. – По моей вине ребёнок может погибнуть. Может, уже погиб...

Губы её задрожали. Из глаз хлынули слёзы.

Только тогда Мёрфи наконец посмотрел на неё. Странные данийские глаза прищурились. Тусклый свет, разлившийся в отсеке, отбросил причудливые тени на серо-синее лицо. Тонкие рыбьи зубы блеснули, когда он заговорил:

– Никто не похитил Маб. Считай, девчонка вернулась к своим, и спасибо Старым богам. Она не принадлежит миру живых.

– Что...

– Погоди, – растерялась Мелюзина. – Маб? Наша Маб? Вы говорите о дочке Лоры? Она что, пропала?

– Её забрал Великий Вепрь, если тебя это так интересует, – огрызнулась Вив. – Мёрфи, почему ты говоришь такое? Маб просто ребёнок.

Она в растерянности обернулась на Артура в поисках поддержки. Всё это походило на странную злую шутку.

– Она не просто ребёнок! – взорвался Мёрфи.

И, встретившись глазами с Вив, тяжело вздохнул и помотал головой.

Длинный дождевой плащ болтался на его худых плечах. Мёрфи поник, присел на ящик в углу и поджал губы.

Ни Артур, посланный за тюфяками, ни Мелюзина не сдвинулись с места. В трюме на короткое время стало пугающе тихо, точно даже море прислушалось к старому матросу.

– Маб не просто ребёнок, – повторил Мёрфи, и на этот раз слова его прозвучали печально. – Она, понимаете ли... не от мира сего. Буквально.

– Она чудная, но...

– Она не просто чудная! – сердито вырвалось у Мёрфи. – Это её мать просто чудная, но не Маб. Ох... Вы не понимаете. Даже ты, – он кивнул в сторону Мелюзины, – этого не застала лично. В общем, как я и сказал, это её мать Лора всегда казалась дурочкой. Такая вся, – он покрутил кистью у виска, – забавненькая. Уж не знаю, почему. Когда она была ребёнком, я ходил в море и не бывал дома, а когда вернулся, так все уже считали её странноватой. Говорили, она нелюдимая. Но красивая. Ты видела. Таких не любят. В общем, обижали её местные девки, да и парни проходу не давали. Гвибодис запрещала трогать Лору, но однажды на Белтейн, той весной я уже вернулся в Ллин-Пэр, как всегда зажгли костры, разлили вино. Ты знаешь, как это бывает...

Вивьен не знала ничего о Белтейне, но промолчала. Один праздник редко отличался от другого, разве что бокалами выпитого вина и количеством совершённых ошибок, о которых приходилось сожалеть.

– В ту ночь Лора пропала. Говорили, её видели в кругу камней уже после того, как все огни потухли. Якобы она плясала и смеялась, как полоумная. Не знаю. Не видел. Да и чего тогда только не говорили... В общем, искали её до самого Самайна, а потом выпал снег, и искать перестали. Какой смысл, если в холод всё равно никому не выжить, особенно такой, как Лора? И вот как раз наутро после Самайна, когда все проснулись, Лору нашли в кругу камней нагую, потерявшую память, и с животом... Она родила раньше срока, ровно на зимнее солнцестояние. Кто отец, так и не сказала, только по девочке и без того всё видно. Ты, чародейка, – Мёрфи посмотрел на Вивьен мрачно и устало, – смотришь на меня и видишь чудовище.

– Я...

Но он и слушать не стал ни её оправданий, ни вранья.

– Ну а мы, данийцы, смотрим на Маб и видим, кто есть настоящее чудовище. Веришь или нет, но эти руки при рождении были белее снега, – он поднял перед собой уродливые, почти звериные лапы. – А эти щёки, – он провёл когтями по впалому иссушённому, как потрескавшийся кувшин, лицу, – румяными и гладкими. Мы все, нечистокровные, рождаемся отмеченными Старыми богами, но куда более похожими на людей. Как эта рогатая, – он кивнул в сторону Мелюзины. – Да, Мел? Она-то такая уродина лишь потому, что её тупая чистокровная мамаша предала род и выскочила замуж за такого же отморозка, как я.

– Иди в жопу, Мёрфи! – взвизгнула Мелюзина.

– Эй, не оскорбляй нашу Пиявку! – затряслась у неё на руках голова. – Нормальная девка. Это ты мою третью свекровь не видел, та вообще без зубов была.

Вив обхватила себя руками и невольно отступила в сторону, подальше от них.

А Мёрфи засмеялся тихо и скрипуче, как несмазанные дверные петли.

– Так вот, – продолжил он, – Лора родила девочку странную, как не знаю что. И началось всякое... Поначалу ещё можно было списать на совпадение: то дом соседей загорится, то волки утащат чужого ребёнка, то старый отец Лоры задохнётся во сне. А потом Маб один раз застали прямо среди круга камней с чужим младенцем. Едва успели вырвать. Маленькая дрянь спёрла у мясника нож. Представляешь, как это выглядело?

Вив оцепенела. Она знала Маб всего месяц, засыпала с ней под одной крышей, болтала о чепухе, провела десятки часов в дороге, смеялась и шутила, гуляла и наблюдала за птицами. Конечно, девочка казалась необычной, чудовищно одинокий и ужасно несчастной, но...

– Она не могла...

– Она просто не успела, – скривился Мёрфи. – Пусть Лора ничего не говорит, только все знают: она родила девчонку от кого-то из сидхе. Заплутала в круге камней на Белтейн и понесла Рогатый знает от кого. Может, и от самого Рогатого. – Он сложил пальцы в незнакомом жесте, видимо, предназначенном для защиты от злых духов или колдовства. – И с тех пор Ллин-Пэр преследуют одни лишь беды. Может, поэтому Великий Вепрь и вырвался, что отпрыски сидхе нашли способ пробраться к нам, живым, из своих сидов? Я не гвибодис, не изучал всю эту дурь вашу чародейскую и не знаю, как оно работает. Когда надо плести заклятие – я плету. Но подробности мне не сдались. А вот Маб... Маб пришла из мира старых и молодых богов. Или из владений сидхе. Одно точно – она не одна из нас и никогда ей не была. Может, теперь всё и само собой наладится. Раз её тянуло обратно – значит, пусть идёт и оставит нас всех в покое.

Мёрфи резко поднялся с ящика, явно не желая продолжать разговор.

– Кстати про покой: отдохните. – Он вышел из отсека, и остальные последовали за ним, глядя вслед. – И забудьте про Маб. Она уже не ваша проблема.

– Мы должны найти её... – упрямо произнесла Вив, хотя по-настоящему, искренне, она уже не знала, что она должна делать и не понимала, куда идти.

Мёрфи прошёл к трапу на верхнюю палубу.

– В любом случае шторм затянется надолго. Отоспись, чародейка, – посоветовал он. – И вы двое.

Он задержал взгляд на Мелюзине, дёрнул уголком рта и, резко отвернувшись, взбежал вверх по трапу.

КОРВУС

о. Брюфомор, г. Ардри

1239 г. от Золотого Рассвета

31-й день месяца шёпота волн

Золотая нить звенела от натяжения. Она тянулась из груди так, что сердце рвалось на лоскутки, и Корвус схватился за неё обеими руками. Обожгло ладони. Из груди вырвался крик. Но он не отпустил, потянулся следом, упал на колени, и утоп с головой в чёрной крови, нырнул в скверну и провалился в ледяные воды.

Море поглотило целиком, перемололо и тут же выплюнуло на палубу корабля.

Всё резко изменилось, точно ничего и не случилось.

Корвус прижался спиной к деревянной потёртой стене. Одежда промокла насквозь, прилипла к коже. Под ногами собиралась вода. Палуба раскачивалась. Мир вокруг сжался до крошечной точки, где остались только сам Корвус, пятачок палубы под ним и Вив.

Она сидела рядом, прижавшись плечом к его плечу. Волосы промокли, потемнели и походили на водоросли. Кожа казалась белой, почти фарфоровой на контрасте с мрачной синевой одеяния.

Капли влаги, точно жемчужины, собрались на замёрзших приоткрытых губах. Она вжала голову в плечи, обвила себя руками и вдруг резко повернулась и глянула исподлобья. Глаза расширились, но она не вскрикнула, не убежала, напротив, оцепенела, слегка приоткрыв рот.

– Ты, – произнесла она, не шевеля губами.

Голос прозвучал глухо и скрытно, будто Корвус был её самой большой и постыдной тайной. Она дышала рвано и тяжело, но изо рта не вырывался пар. Огромные глаза забегали по сторонам, но сама Вив даже не пошевелила головой. Медленно до неё дошло осознание. И она громко сглотнула.

– Ты... ненастоящий, – прошептала она. – Это всё... сон?

Корвус медленно поднял руки. Пальцы показались странными, чужими, и он поспешно коснулся лица, с дрожью почувствовал целую кожу и длинные волосы, поднёс прядь, чтобы разглядеть, – чёрная. Он снова стал собой, и это казалось странным, ещё более чуждым и непривычным, чем облик Мюллера.

– Это точно сон, – произнёс он.

И, как удар колокола, дошло осознание: его здесь нет.

Он, настоящий Корвус, был вдали от корабля, в теле Мюллера валялся теперь где-то на улицах Малого Ардри. И то, если от тела Мюллера ещё хоть что-то осталось, если он не погиб там, задавленный толпой, лошадьми или Вепрем, и не был поглощён скверной.

Вив сверлила его взглядом, и Корвус изо всех сил делал вид, что ничто происходящее его не тревожило.

Медленно он повёл головой в сторону, оглядываясь. Палуба выглядела совершенно безлюдной, точно они плыли на корабле-призраке и единственные остались в живых. Скрипела мачта, гулял ветер, разгоняя чёрный угольный дым, что поднимался из труб.

Всё это лишь видение, что сцепило их души.

Но холод, усталость, изнуряющая высасывающая пустота внутри – они ощущались настоящими. Как и тепло чужого плеча.

Стоило повернуться к Вив, и снова Корвус столкнулся с лазурной ясностью её глаз.

– Ты спасла меня, – он не собирался этого говорить, оно вырвалось само.

– Ты удивлён? – она выгнула бровь. Заносчиво, дерзко.

Она изо всех сил старалась изобразить храбрость, но тело её выдавало: Вив съёжилась, попыталась отстраниться, только нечто, может, законы колдовского сна, не позволило это сделать и заставило остаться рядом.

– Могла бы от меня избавиться...

– И умереть самой, – фыркнула Вив. – Наши жизни связаны. Умрёшь ты – умру и я. Поверь, я была бы рада сама перерезать тебе горло, – она оскалилась, точно дикая кошка.

Но страх, страх, что зародился в ней, пока между ними оставались прутья клетки, всё ещё жил в сердце. Корвус почти мог ощутить его кожей. Он был готов поклясться, что страх, душивший Вив, получилось бы слизнуть с её мокрых щёк.

Она до ужаса, до отчаяния, до безумия ненавидела его.

Но убить... способна ли она была на самом деле убить?

– Тогда ты помнишь и второе условие заклятия. – Корвус провёл языком по потрескавшимся губам. Во рту пересохло. – Вещие Сёстры убьют нас, если погибнет Великий Вепрь.

Чёрные брови Вив дрогнули. Она приоткрыла рот, но запнулась на полуслове, точно вовремя одёрнула себя.

– Поэтому в следующий раз не мешай мне убить Барда.

– Артур не Бард.

– Он пытался убить Вепря.

– Все в городе пытались убить Вепря, – возмущение на её лице граничило с яростью. – И Нетопыри в том числе. Собираешься их всех убить?

– Это же он был тогда, в Белой Башне? – припомнил Корвус. – Он похитил оружие из сокровищницы, чтобы убить Вепря? Это оружие сидхе, если ты не знаешь. Оружие богов. Сама подумай, – Корвус постучал пальцами по её голове, и Вив сердито тряхнула мокрыми волосами. – Этот Артур и есть Бард.

– Это всего лишь догадки. Ты не можешь знать наверняка. Никто из нас его не видел.

– Вот именно...

Сомнение заставило её нахмуриться ещё сильнее и ненадолго замешкаться, подбирая слова.

– Вепря пытаются убить сотни людей, – помотала головой Вив. – Артур... это не может быть Артур. Он всего лишь... человек.

– Ты так хорошо его знаешь? – прищурился Корвус.

В ответ ему был лишь упрямый, полный отвращения взгляд.

И Корвус придвинулся ближе, так, что их носы едва не соприкоснулись.

– Как давно вы знакомы? Почему он вообще взял на себя миссию по убийству Вепря? Кто подсказал ему достать копьё?

Каждое слово рушило стену, и сомнение проникало под кожу. На лице Вив отразилась растерянность, и она отклонилась настолько, насколько позволяли это странные законы сна, но нахмурилась, задумавшись.

– Мы можем знать наверняка только одно, моя дорогая, – он придвинулся ещё ближе, к самому её уху. Так, что губы почти коснулись мокрых блестящих прядей. – Вещие Сёстры убьют нас обоих, если Великий Вепрь умрёт. Мы все трое связаны. Не станет одного, и умрёт другой, – хмыкнул Корвус, и ноздрей коснулся запах моря.

Соль обожгла глаза, и лицо ошпарили ледяные волны.

Он в ужасе отпрянул, зажмурился и на мгновение поверил, что и вправду тонет.

Но морок видения подёрнулся, напоследок наводняя разум туманом, и когда Корвус открыл глаза, то снова увидел перед собой белое, полное тревоги лицо Вив.

Всё вокруг растворилось. Осталась только она. И морской воздух. И солёные брызги на его губах.

– Мы оба с тобой умрём, Вив, если погибнет Вепрь. Если бы ты меня не остановила, всё могло уже закончиться.

– Ты мог по ошибке убить невиновного, – ошарашенно пролепетала она, но в голосе не осталось ни спеси, ни своенравия, ни уверенности в собственной правоте.

– А мог спасти нас обоих. Один удар. Один удар в сердце этого твоего Артура, и мы оба спасены. Свободны.

Слово подействовало на Вив, точно глоток воды умирающему от жажды. Глаза загорелись надеждой. И Корвус подался навстречу. Ещё ближе, ещё, пытаясь поймать ускользающую дрёму.

– Мы с тобой...

Губы его продолжали шевелиться, но голос потерял силу.

За бортом зарычало чёрное море. Из серой мглы поднялась вода.

– Мы умрём...

Волна поднялась бескрайней стеной, закрывая собой небо.

– Умрём.

Стихия обрушилась на корабль, и Корвуса сорвало с места, протащило по палубе, утянуло вниз, вглубь, на дно, во тьму, в глухую тишину, в пустоту.

В ничто.

– Вставай!

Чувства вернулись разом, обвалились, как град. Лицо жгло. Глаза горели. Во рту горечь, гниль. Свет ослеплял.

Сверху пролился ливень, захлестнул разом, точно он попал под водопад. Загремел гром.

Корвуса схватили за грудки, дёрнули. Он упал, увязая в чём-то липком, тянущемся. Обжигающем.

– А!

Корвус с криком подскочил, рванул вперёд. Зрение вернулось вспышками. Красное. Белое. Чёрное. Всё вокруг было чёрным.

Кровь Великого Вепря. Он лежал среди изувеченных тел, сожранных скверной. И он единственный... выжил. Он и...

– Вставай, Корвус, вставай, – сердито повторяли сверху.

Под рёбра точно залезла раскалённая ладонь, пальцы сжали сердце, заставляя биться и вырывая крик – пронзительный, безумный.

Шёл проливной дождь. Гремел гром. Ветер раскачивал распахнутые двери, и те скрипели, точно челюсти стариков и выли, выли в беспомощном отчаянии.

Корвус попытался встать и увяз в чём-то мягком, холодном. Тела. Это всё тела. Его передёрнуло. Он вскочил на ноги, зашатался, размахивая нелепыми, непослушными, будто ватными руками, и сбоку нырнула девчонка в чёрном. Она обхватила его вокруг туловища, помогая устоять.

– Не падай, умоляю, – проговорила она и прижалась щекой к груди.

Девчонка задрала голову, заглядывая ему в лицо, и с головы слетел капюшон. Её тёмные глаза оказались, что бездонные колодцы, в которых умирал солнечный свет. Капли дождя тут же потекли по его щекам, точно слёзы.

Корвус впервые разглядел её не в полумраке подземелий, не во всполохах огня, но в разгар дня: младшая из Вещих Сестёр, Дева, и вправду была совсем девчонкой, немногим старше шестнадцати, если не моложе. Угловатое лицо обрамляли чёрные волосы. Длинный плащ волочился по земле. Она смотрела на него снизу вверх, исподлобья, сердито поджав губы.

– Ты, – с тяжёлым хрипом произнёс Корвус.

Он силился вспомнить её имя. Оно крутилось где-то на кончике языка, отдавало кровью на зубах.

– Юная Скатах, – слегка прищурившись, напомнила она, видя его замешательство. – Узнал?

В ответ получилось только кивнуть. Тело пронзило напряжение и захотелось поскорее отстраниться, оттолкнуть эту маленькую дрянь и бежать. Но он не мог...

– Жив?

Снова кивок. На этот раз не такой уверенный.

– Тогда идём, – с холодным удовлетворением заключила она.

Корвус огляделся, с трудом соображая, где они оказались.

Малый Ардри. Они всё ещё находились в квартале нелюдей, который разгромил Великий Вепрь. Это его кровь хлюпала повсюду, словно болото, из которого лезли утопленники.

Перекошенные лица мертвецов пучили испуганные глаза. Звериные черты стали ещё уродливее после смерти, лишившись всего человеческого. Данийцы лежали друг на друге, и непонятно было, откуда что торчало: хвосты, рога, чешуя, шерсть, руки и ноги – всё сплошное поле, засеянное уродцами.

– А где...

– Идём! – прикрикнула ведьма. – Быстрее.

Юная Скатах сделала шаг в сторону, и Корвус тут же пошатнулся. Нога запнулась о неподвижное тело на земле. Он с отвращением зашипел, попятился, и под сапогом с чавканьем прогнулась чужая плоть.

– Твою ж! – воскликнул Корвус, кривясь, и губы вдруг резануло.

Он оцепенел. Всё ощущалось неправильно.

И дело было даже не в залитой скверной земле, не в десятках мёртвых тел вокруг, а в нём самом.

Корвус чувствовал себя пугающе высоким, непривычно худым, нескладным. Вся конструкция тела походила на домик из спичек. Подует ветер – и он развалится. Длинные тонкие конечности висели тяжёлыми плетьми, а к животу будто привязали мешок.

– Я...

Медленно, подозревая уже неладное, он провёл ладонью по собственной груди ниже, ниже... Влажная, забрызганная кожа форменного плаща просторно свисала с худых плеч. А под ней было что-то... мягкое...

– Какого?!

Корвус отдёрнул руку. Из-под плаща выпирало нечто большое, нескладное. Как если бы он и вправду засунул под одежду кучу тряпья.

Он увидел, будто сквозь мутное стекло, как собственные пальцы потянулись к пуговицам плаща. И только тогда наконец-то рассмотрел пальцы...

Кожи на руках не осталось. Как и ногтей. Только мышцы, сосуды, мясо... по ним стекала скверна. Медленно. Капля. За. Каплей...

Чёрный плащ Юной Скатах взметнул подолом над пролитой кровью.

– Скорее, – нетерпеливо напомнила она. – Ворон, идём!

Но он не мог сдвинуться с места.

– Я...

Уродливыми остатками рук он дёрнул полы плаща, но пуговицы оказались крепко пришиты, и Корвус в остервенении дёрнул ещё раз, но бесполезно. Руки дрожали, когда он расстёгивался.

Проливной дождь обжигал затылок. Мокрые ладони скользили по одежде.

– Идём! – воскликнула Скатах.

В стороне закричали.

Ведьма дёрнула головой встревоженно, как дикая птица.

– Скорее.

Но Корвус сдирал с себя плащ. Рванул. Ещё. Ещё. Наконец, пуговицы поддались уродливым рукам, плащ распахнулся, и наружу выскочила скукожившаяся масса.

Она рухнула вниз, как мешок, потянула за собой.

– Твою ж!..

Корвус упал под весом, плюхнулся прямо в лужу. Чёрные брызги разлетелись. Они попали на шею и лицо, ошпарили, точно кислота. Корвус заорал, попытался встать, но следом за ним с хлюпающим звуком потянулась эта непонятная уродливая штука, шлёпая по животу... потому что это и был его живот. И туловище, и плечи, и грудь. Кожа продолжала слезать с него, как перчатка с руки. Отдельные куски отрывались и падали, но основная часть кожи Мюллера тащилась за ним следом.

Горло сжало. Корвус хотел ругаться, кричать, проклинать всех на свете, но не мог издать ни звука. К горлу подкатил ком.

– Идём! – сердито прикрикнула Скатах.

Она взмахнула рукой, и на шее сжалась колдовская удавка. Корвуса потянуло вперёд, за ней.

– Стой!

Но его даже не послушали. Он поплёлся за ведьмой, заплетаясь, а кожа Мюллера продолжила ползти за ними следом, точно огромная неотрезанная пуповина.

Ведьма смело побежала по дороге, залитой скверной, и чёрная жижа издавала тошнотворный звук каждый раз, когда она шлёпала по ней сапогами. Ливень шёл как из ведра, и вода текла по улице рекой, перемешиваясь с кровью. Белые волосы волоклись по лужам, как грязная мочалка.

Ноги скользили и в то же время вязли в крови. Корвус обернулся, слепо щурясь, хотя небо затянули тучи.

А у ворот из квартала нелюдей показались мужчины, все в чёрном. Нетопыри.

– Сюда, – Скатах нырнула за угол, утягивая Корвуса за собой. – Не попадайся своим товарищам на глаза. Они примут тебя за...

Она оглянулась, с холодным презрением оглядела с головы до ног.

– За живого мертвеца.

– Я и есть... живой мертвец, твою мать, – вырвалось у Корвуса.

Собственный голос прозвучал странно, непохоже. Как могло это тело говорить? Как могло оно продолжать ходить, дышать, жить?

Вдруг где-то совсем рядом прогремел выстрел. Корвус припал к земле и бросился вперёд изо всех сил, таща за собой тяжёлый шматок кожи.

Скатах проворно пролетела к переулку, потащила Корвуса за собой. Они скрылись где-то во дворах, там, где ещё не было скверны. В доме что-то задребезжало, и послышались приглушённые испуганные голоса.

– Что происходит? Кто стреляет? – прошептал Корвус.

– Нетопыри, – прошипела, щурясь, Скатах.

– Но Вепрь же исчез...

Или нет? Он толком не помнил, что произошло после того нелепого сражения недалеко от ворот. Но раз Вещие Сёстры до сих пор не избавились от него, значит, и Великий Вепрь выжил.

– Всем выжившим пройти к воротам! – послышалось с улицы. – Повторяю, всем выжившим пройти к воротам. Нельзя наступать в чёрную жижу! Нельзя проносить с собой колдовские и запрещённые вещи. Нельзя...

Выстрел повторился, и ему откликнулся тяжёлый вздох.

Ведьма осторожно выглянула из-за угла.

– В кого они стреляют?

Впервые Корвус ощущал себя таким неповоротливым и бесполезным. Беззащитным. Заверни теперь Нетопыри за угол, так застрелили бы его первым как настоящее чудовище.

Чудовище...

Взгляд сам потянулся кверху, к крышам. В глазах зарябило, виски вдруг точно пронзило спицами.

– А!

– Заткнись, – шикнула Скатах и зажала ему рот ладонью.

Он скукожился на земле и уставился на ведьму в молчаливом отчаянии.

Она была сильнее. Эта тонкая злая мелкая девчонка, что едва доставала ему до подбородка, держала не только его голову, но всю жизнь, всю судьбу в своих пальцах. Стоило ей пожелать – и Корвуса бы не стало.

Чёрные глаза смотрели холодно и безжалостно. Волосы – такие же тёмные, как кровь Великого Вепря, растрепались. Корвус глядел на неё, и внутри всё сжималось от осознания собственного ничтожества.

А Юная Скатах нависла над ним, и вокруг не осталось ничего, кроме её чёрных глаз, чёрных волос, белого лица.

Он снова был Браном – мальчишкой на коленях перед ликами святых. Слабаком, которого любой мог ударить. Никем. Ничем.

Тенью.

Тени мутные, серые, с горящими золотыми глазами расплывались в воздухе на фоне мрачного неба. Корвус заморгал, надеясь, что они растворятся в приближающейся буре.

Как вдруг прогремел выстрел.

И одна из теней согнулась и вдруг упала на землю, ломаясь, как бумажная кукла.

– Духи...

Тень приземлилась ровно во двор, где прятались Корвус и Скатах.

– Командир, оно там! – послышалось с улицы.

– Скорее.

Ведьма первой сорвалась с места. Золотая удавка в её руке потянула Корвуса следом. Они миновали тень. Дух потянулся к ним огромной когтистой лапой, сотканной из мрака и пустоты.

– Их никогда не было в городе, – пробормотал Корвус.

Он тащил за собой огромный неповоротливый ком собственной кожи, оборачивался на духа и спотыкался на ходу.

– Их не было... никогда.

Ни в Ардри, ни в Озёрном крае, ни на Драконьем нагорье, ни на Когтях – нигде на всём Брюфоморе Корвус не видел духов. Люди и не могли их видеть, обычные люди, как он. А тех, что всё же мешали данийцам и людям, уничтожали Нетопыри.

Но в городе... в городе, где звенели колокола, их и не могло быть вовсе.

Мир вокруг сужался, точно длинный коридор. Только колдовская нить светилась во мраке, указывая Корвусу путь.

Что-то изменилось. В городе. В земле. Во всём острове. Кровь, пролитая Великим Вепрем, переменила что-то навсегда. Неуловимо. Неизбежно. До неузнаваемости.

– Духи... здесь не должно быть духов...

Он бубнил себе под нос, как умалишённый, и бежал, куда повёдет удавка. Скатах забежала в другой двор, дёрнула его вновь, и Корвус рухнул к её ногам.

Он тяжело дышал и повторял без умолку:

– Здесь не должно быть духов. Я не могу их видеть. Я не могу... их нет.

Капли дождя лупили его по плечам и затылку. А он повторял, как заведённый:

– Их нет. Их нет...

Корвус откинул голову назад, подставляя лицо к небу и разразился хохотом.

– Кажется, я двинулся! Слава Создателю. У меня галлюцинации. Слава Создателю! – удивительно, но его рука по-прежнему помнила, как осенить себя священным знамением, и коснулась лба, рта и сердца. – Лучше двинуться и попасть в психушку, чем продолжать так жить.

И он затрясся от смеха, глотая капли дождя.

– Духи. Ведьмы... Кожа... А-ха-ха!

Но над ним нависла фигура в чёрном.

– Их станет только больше, дурак, – процедила Скатах с презрением, – если не спасёшь Вепря.

Смех оборвался.

– Соберись.

Но Корвус едва понимал значение её слов.

Кожа ещё держалась за него на поясе, но отваливалась всё быстрее. Отодрать бы её – и умереть совсем, чем мучиться.

Рука потянулась за ножом. Он зарычал, взмахнул клинком и... застыл.

Собственная жизнь наконец-то снова оказалась в его руках – стоило только отрезать чужую кожу и умереть по-настоящему, избавиться от этого жалкого подобия человеческого существования. Жизнь, которая Корвусу даже не принадлежала, теперь показалась одновременно совершенно не нужной и чудовищно, невыносимо, до отвращения... желанной.

– Ну что? – хмыкнула Скатах. – Давай. Чего медлишь?

Точно огромный, в складку, мешок, кожа Мюллера валялась в ногах Корвуса. Всё до самого пояса оказалось на земле. И страшно было представить, что ещё от него осталось целого. И ещё страшнее подумать, что станет, когда кожа слезет до конца.

– Мне же всё равно не жить, – пробормотал он. – Если я не спасу вашего Вепря, вы меня убьёте. А если спасу...

Нож лежал в чужой уродливой руке. Не в руке даже, а слепке, нелепой заготовке для настоящей руки, кости с мясом.

– Посмотри на меня, ведьма, – вдруг прохрипел Корвус и не узнал собственный голос.

Он уставился на Скатах, на эту маленькую надменную девчонку, что держала в руках его жизнь.

– Посмотри на меня...

Высокомерие на её лице могло стереть только отвращение.

– Что? Неприятно видеть, что ты сотворила? Это сделала ты. Ты и твои Сёстры. Вот, полюбуйся, какой я: ходячий скелет с мясом и мышцами. Я...

Юная Скатах повела угольной бровью.

– Ты всегда был урод, Корвус. Просто теперь это все могут увидеть.

Губы изогнулись в мерзкой усмешке.

Нож взлетел. Корвус напрыгнул, как кот, подмял Скатах под себя. Она была ведьмой, но всё ещё девчонкой – хрупкой, тонкой, слабой. Клинок блеснул у её горла. На лице промелькнул испуг, но всего на мгновение. Её лицо залил проливной дождь.

А в следующее взгляд ведьмы остекленел.

– Убьёшь меня, и умрёшь сам.

– Я в любом случае умру, – процедил Корвус. – Мне нечего терять.

Изо рта брызнула слюна. Из глаз – слёзы.

А Юная Скатах вдруг потянулась к его лицу. Корвус дёрнулся от её прикосновения. Пальцы пронзили, точно сотни электрических игл. На злых губах заиграла беспощадная улыбка.

– Тебя не убила даже скверна, мой дорогой уродец, – сладко произнесла Скатах.

Её девичье, совсем юное лицо исказило нечто до ужаса взрослое, мудрое, неестественное. Нечто, что никак не могло быть свойственно кому-то столь молодому.

– Сам подумай, – протянула Юная Скатах, – Кор-рвус-с, – прошипела она его прозвище, как морская пена, лизнувшая гальку на берегу. – Все эти люди, которых коснулась кровь Великого Вепря, – мертвы. А ты единственный – жив. Наше с Сёстрами колдовство сделало тебя неуязвимым.

– Я даже больше на человека не похож...

– И никогда не был. Но теперь ты больше, чем человек, Корвус.

Скатах вдруг подалась навстречу, лезвие впилось ей в шею, и Корвус поспешно отдёрнул его. Дыхание перехватило. А ведьма сильнее сжала его лицо в ладонях. Чёрные глаза оказались совсем рядом.

– Тебе больше не нужно ничто человеческое. Ты сильнее всего людского. И станешь ещё сильнее, когда убьёшь Барда. Ты же нашёл его?

– Он тот... светловолосый... с копьём.

– Отлично, – осклабилась Скатах. – А теперь найди его. И убей, пока он не добрался до Великого Вепря.

Она выхватила нож из его рук, и Корвус даже не посмел возразить.

– Поднимайся.

Остриё скользнуло по подбородку, и Корвус вскочил на ноги, точно взлетел.

Легко, с таким умением, какому можно было позавидовать, Скатах без всякой брезгливости отрезала ту часть, что была лицом, волосами и туловищем Мюллера. Грязная, изуродованная масса, что была когда-то человеком, упала к их ногам.

– А теперь, мой дорогой воронёнок, – Юная Скатах задрала подбородок и посмотрела прямо ему в глаза, – спрячь своё уродливое лицо и выбирайся из квартала, пока Нетопыри пропускают беженцев. Найди Барда. Найди Великого Вепря. И закончи дело.

В стороне мелькнули тени. Корвус резко оглянулся и увидел, как по уцелевшим крышам ползли тени. Снова послышались выстрелы.

– Откуда здесь духи? – прошептал он.

– Не отвлекайся. Сосредоточься на Барде.

– Но где мне его искать?

Он ожидал очередной насмешки, чего угодно, но только не дельного совета.

– Великого Вепря потрепали сегодня. Ему будет нужно скрыться...

Скатах задумчиво посмотрела вокруг, точно небо и силуэты зданий разрушенного Малого Ардри могли подсказать ответ.

– Следуй за Бардом. Теперь ты знаешь, как его найти.

– Он же сбежал...

Корвус не успел договорить. Ведьма пронзила его грудь рукой, и золотой сноп искр ударил в глаза. Внутри вспыхнуло, раскалилось, заревело.

И тепло, что переросло в пожар, вдруг забилось ровно, сильно, согревая, но не сжигая. Даже небо, пролившееся на них бурей, не могло потушить этот огонь. Нечто новое, незнакомое, неописуемо мощное вспыхнуло там, где билось сердце.

– Теперь ты видишь...

Она не соврала. Точно путеводная звезда, туда, где обрывался остров и начиналось бездонное море, вдаль потянулась едва заметная золотая ниточка – тонкая, бесплотная, как солнечный луч, прорвавшийся сквозь листву.

Вив. Она ушла с Бардом.

– Поспеши, – поторопила Скатах. – Уходи, пока Нетопыри пропускают данийцев за ворота.

Корвус оглядел себя с отвращением.

– Я не могу в таком виде...

– Вон, – кивнула Скатах в сторону. – Лежит. Вроде даже без следов скверны.

Из-за угла видно было чью-то неподвижную ногу. Корвус осторожно выглянул на улицу, убедился, что она безлюдна и только тогда подтянул к себе мертвеца.

Скатах угадала. Его настигла лихая пуля, но не тронула проклятая кровь Вепря. Корвус стянул с трупа перчатки и шарф, чтобы скрыть лицо. Он спрятал всего себя от чужих глаз, двигаясь быстро, дёргано, как крыса на помойке, и всё ожидая или звука выстрела, или приказов ведьмы.

Он ждал, ждал, что его в любой миг ударят в спину. Но, когда вернулся во двор, то Скатах уже пропала.

И теперь, когда от неё осталась только тень воспоминаний, душащий страх растаял. Даже дышать стало легче, и Корвус упал на землю, уткнулся перевязанным затылком в стену и зарыдал. Крик, слёзы, злость – они рвались из него, и их было уже не сдержать.

Ощущение собственного ничтожества никуда не ушло. Оно было тут. Всегда. С тех самых пор, как за ним закрылись двери монастыря. Он бежал от него, бежал на другой материк, но оно нагнало его спустя годы в облике юной ведьмы.

Гремел гром. Молнии слепили, разрезая чёрное небо. Вспышка вдруг высветила долговязый скрюченный силуэт на крыше соседнего дома. Медленно и плавно, как огромный кот, он подошёл к дымоходу. Корвус замер, наблюдая. А тень, не обращая на него внимания, склонила голову набок и так же медленно начала пролезать внутрь трубы.

Шумела буря, и долго было не расслышать ничего. Корвус поверил, что ему вовсе это показалось, что это усталость и колдовство играли с его разумом, как вдруг из дома раздался дикий вопль.

Детский голос. И женский. Не один. Их было там много. Много.

Корвус подскочил, проверил оружие на поясе и метнулся к дороге.

Прочь. Прочь. Из квартала нелюдей. Из столицы. Подальше от смерти.

Он бежал по опустевшей дороге в сторону ворот, но больше не мог развидеть духов. Они были повсюду. И они оказались не менее беспощадны, чем люди.

КЛЕВЕР

возле берегов острова Брюфомор

1239 г. от Золотого Рассвета

5-й день месяца быка

Свеча почти прогорела. Впрочем, давно уже было не разобрать, день это или ночь. Корабль тяжело покачивался на волнах и гудел, точно огромный кит. Сквозь гневный, печальный голос шторма, было слышно, как в углу выворачивало Мелюзину, но, к счастью, теперь этого стало совсем не видно.

Раз за разом раздавались глухие удары, когда море набегало и било, как ладонь в бубен, в изнурённые солью и бурями борта корабля. Вив сидела рядом, плечом к плечу Клевера и дремала тревожно, то и дело вздрагивая во сне. Длинные запутавшиеся волосы свисали на лицо.

Пахло сыростью, хотя одежда их давно успела высохнуть. Тюки, набитые сеном, мало спасали от холода. Но жаловаться на то, что их вообще пустили на борт, не стоило. По крайней мере, они сбежали от Стражи «Неблагого двора» и Нетопырей.

Голос Гитуна гнусаво напевал:

– В старом замке Ги де Терра Дева Цветов давненько жила.

В старом замке Ги де Терра не ведали горя и не видели зла...

Клевер вертел в руках наконечник копья, ласкал пальцами узоры заклятий. Что он сделал не так? Почему копьё не остановило Великого Вепря?

Молодой бог Гихтун ушёл из мира живых, но так и не достиг царства мёртвых. Он был измучен, изувечен. Он потерял всё: и разум, и душу, даже плоть, но его останки никак не могли покинуть Пять Островов навеки.

Если прежде казалось, что нет ничего конечнее смерти, то теперь её наступление стало желанным. Что могло быть хуже, чем обратиться в живого мертвеца?

Что могло быть хуже, чем потерять себя?

Клевер зажмурился. В холке, будто у дикого зверя, всё вздыбилось, налилось свинцом.

Потерять себя...

Палец соскользнул с гладкого пера копья, и подушечку пальцев задела едва заметная металлическая засечка. Клевер удивлённо посмотрел на руку и заметил крохотное пятно крови, точно от укуса комара.

Может, в этом было дело? Может, Клевер повредил оружие сидхе, когда неумело пытался надеть его на древко? Он приблизил его ещё ближе, но в полумраке корабля ничего было не разобрать.

Песенка тянулась бесконечно и звучала уже раз в пятый, а то и шестой. Клевер потерял счёт. Обычно она вызывала печальную улыбку и ощущение светлой, царапающей душу грусти, но теперь от неё стало тошно.

– Хватит, дядя, – попросил Клевер.

– Да ладно тебе, – подала голос из тёмного угла Мелюзина. – Лучше, чем сидеть в тишине.

– Вив спит, – тихо возразил Клевер. – Не хочу её разбудить...

– Потом поспит, – Мелюзина говорила хрипло, тяжело дыша. – Как будто нам есть чем ещё заняться.

– Ну ты, пиявка, себе дело нашла, – дядя не выдержал, что разговор шёл без него, и действительно оборвал песню. – Прополоскала себя наизнанку, так ещё и нас порадовала... запашком. Я, может, потому и пою, что устал тебя слушать? Я, конечно, всего лишь мёртвая голова, но от этого звука и запаха даже меня начинает тошнить. Могла бы нас и пожалеть.

– А что я сделаю?! – запищала Мелюзина. – Я же не виновата, что у меня морская болезнь.

Нечто в глубине заворочалось, заворчало, и корабль начал крениться.

Мелюзина вскрикнула. Вив с громким возгласом проснулась и схватилась за руку Клевера. Девушка глубоко и прерывисто дышала, распахнув глаза.

– Прости, мы тебя разбудили, – постарался произнести он как можно более спокойно, хотя его самого пробрала дрожь.

В море ему приходилось выходить не раз, но никогда – в такую непогоду. Каждый раз стихия миловала и позволяла их кораблю пройти по тихим водам, но в этот раз море, из которого вышел данийский народ, будто жаждало поглотить его обратно.

С тех пор как они отплыли из Ардри, миновало несколько дней. Несколько дней они сидели в трюме, в тесной каморке с парой свечей на весь день, и ждали, бесконечно ждали, когда погода переменится. Но шторм не утихал. От темноты, качки и тревоги сон был дурной, прерывистый и тяжёлый. Он только забирал силы и морочил разум, взращивая в нём чудовищные образы, что рычали и метались, как духи бури.

И Клевер уже не знал, что было явью, а что сном. Свет и тень смешались в сознании.

– Сколько мы уже тут? – Вив сжалась, закрывая голову руками.

– Куда-то спешишь? – хмыкнула Мелюзина.

– Да, – вздохнула Вив. – Наружу.

– Так иди подыши, – хихикнула Мел. – Погодка сейчас – закачаешься!

Она громко захохотала, вдруг сорвалась на странный икающий звук и снова закашлялась. В свете догорающей свечи можно было разглядеть её согнувшийся над ведром силуэт.

– Закачаешься! – повторил Гитун и гнусно засмеялся. – Закачаешься! А-ха-ха! Пиявка, а ты порой всё же умеешь пошутить. Не зря мы тебя с собой взяли.

Корабль снова покачнулся, и голова пролетела точно мячик в другой угол отсека. Гитун ударился о стену затылком, и послышался хруст. Вивьен передёрнуло. Она оцепенела с выпученными, полными ужаса глазами.

– Клевер! – завопил дядя. – Я же просил обложить меня чем-нибудь, чтобы я не укатился.

– Ты давно катишься по наклонной, дядя.

Клевер неохотно поднялся и подобрал голову.

– Качусь по наклонной, – она снова затряслась от смеха.

Отсечённый пулей нос дёргался. Впалые, тронутые тленом щёки шевелились под ладонями, пока Клевер нёс голову обратно к тюфякам.

– Прямиком в сид, а, Клевер? Прямо в сид к проклятым сидхе!

Собственная шутка так понравилась Гитуну, что он не мог перестать её повторять, пока Клевер старательно обкладывал его вещами со всех сторон, чтобы закрепить на одном месте.

А когда он обернулся, то увидел как Вивьен крутила в руках наконечник копья.

– Что особенного в этих сидхе, которых вы так боитесь? – спросила она задумчиво и подняла взгляд на Клевера.

Свет успел отразиться в её ярких сапфировых глазах, прежде чем свеча погасла.

Тьма застала всех врасплох, и буря за бортом будто заревела громче прежнего.

– Ох нет, опять в темноте сидеть, – простонала в стороне Мелюзина.

Они все вздохнули с нескрываемым разочарованием. Матросы берегли свечи и выдавали не больше двух в день. Неизвестно, сколько им ещё блуждать в море, если корабль вдруг унесёт в такую непогоду далеко от проложенного маршрута.

Клевер оцепенел. Мрак вокруг показался густым, осязаемым и невыносимо громким. Он зашептал на ухо, царапая горло. Дышать стало тяжело, и Клевер поспешил сесть обратно на тюфяк.

– Осторожно, – запаниковал дядя позади. – Не задави.

– Ой, – Вивьен поспешно убрала ладонь из-под его ноги.

– Простите, – Клевер вдруг ощутил себя неповоротливым и слишком большим.

Насколько сильнее и проворнее он становился, когда отпускал наружу голос, что кричал в клетке рёбер. Насколько... могущественнее.

Пальцы сжались, будто когти хищника, что схватил добычу. Только вместо вражеской шеи в ладони оказалась чужая ладонь. Клевер хотел отпрянуть, но прохладные тонкие пальцы неожиданно переплелись с его.

– Поскорее бы это закончилось, – сдавленно произнесла Вивьен.

А у Клевера проскочила непрошеная мысль: насколько ему повезло, что свеча потухла, и никто не мог увидеть ни их сцепленных пальцев, ни его глупого выражения лица. Он почти перестал дышать и затаился, как зверь в западне.

– Не любишь море, девочка? – хмыкнул позади Гитун. – Оно чувствует это, потому и злится.

– Это всего лишь море, – вздохнул Клевер. – Как оно может...

– Конечно, чувствует! – возмущённо закряхтел дядя. – Мы, данийцы, вышли из моря. Мы рождены в его глубинах, сотканы из пены и водорослей. Мы его дети. И, когда мы гневим родителя, то он гневается.

– Я думала, – послышался хриплый уставший голос Мелюзины из угла, – что мы дети Красного Дракона.

– Ой, его вообще лучше не упоминай.

Неожиданно послышался тихий, полный света смех. Клевер непроизвольно погладил пальцы Вивьен, но она не отпрянула, не вырвала руку, а наоборот, будто даже подсела ещё ближе, потому что он сильнее почувствовал тепло её плеча.

– А мой народ, – сказала она, когда Гитун и Мелюзина закончили спорить, – наоборот, погиб из-за моря. Мы потомки тех, кто уцелел во время наводнения. Весь город смыло за одну ночь. Ничего не осталось.

– Значит, ты выросла недалеко от берега? – вырвалось у Клевера с воодушевлением. – Я тоже. Точнее, не прямо-таки вырос... Всю жизнь меня носит из одного края в другой, но Брюфомор – не такой большой остров, и куда бы я ни пошёл, повсюду вижу воду. Не знаю, может, это память предков...

Буря за бортом запела гулко и протяжно, и голос её уже не казался гневным и безумным, но призывным и волнительным, точно она звала куда-то, предупреждала. Что вот-вот, совсем скоро...

В душе затеплилось нечто очень знакомое, почти забытое, настолько светлое и тёплое, что Клевер невольно заулыбался в темноте. Будто старые воспоминания о родном доме окутали его с головой, как запахи хлеба и горячего рагу в печи.

Клевер понял, что все вокруг замолчали и ждут, что он скажет дальше, и оттого слова застряли в горле.

Он невольно опустил голову.

– Я...

Мягкая ладонь Вивьен едва уловимо, но нежно сжала его руку.

– Я порой тоже готов поверить, что наши предки когда-то вышли из морских глубин, – сглотнув, тяжело произнёс он. – Когда я смотрю на воду, то будто вижу, что это не волны набегают одна на другую, а наш народ всё идёт и идёт по берегам Брюфомора, одно поколение сменяет другое. И кажется, что так было и будет всегда. Но стихия не оставляет ничего, и вода даже скалы сточит в песок. Когда-то данийцы жили свободно на Пяти Островах и были хозяевами на своей земле, но теперь мы боимся брюфоморцев и лойтурцев, живём по их законам, носим их одежду, говорим на их языке. Наверное, когда-то моим предкам казалось, что на престоле всегда будут сидеть короли из рода Дейве. Что бы ни случилось, престол будет силён, а стены Ар д'Туса вечны. А сейчас от великих залов Ар д'Туса не осталось ничего, кроме столбов, а им будто уже совсем не нужны короли. По крайней мере, не такие, как Дейве. От нас ничего и не осталось, как и от Ар д'Туса. Ардри же уже много веков удерживают власть в своих руках. И неважно, что они чужаки, а мы родились на этой земле. Неважно, что нас избрали Старые боги Пяти Островов и одарили сидхе. Всё это неважно, потому что остаётся только одно: Ардри смогли, а Дейве нет. Мы проиграли. От нас не осталось ни славы, ни власти, ни богатства. Даже имени не осталось. Одни руины, да и те скоро обратятся в песок, и даже его разметут набежавшие на берег волны. Вот и весь секрет.

Последнее слово вырвалось из него со вздохом, с которым будто выпорхнула частичка души, и Клевер замолчал.

Вокруг повисла неподвижная, невесомая тишина. Она обволокла их, будто предрассветный туман яблоневый сад, столь чистая и торжественная, что Клеверу казалось, он утонет под её водами.

Как вдруг в темноте раздалось:

– Ты чё, пил?

– Пха! – вскрикнула в углу Мелюзина. – Аха-ха-ха! Клевер, да ты поэт! Всё, идём по городам с выступлениями! Ты поёшь – я продаю пиявок.

– Тем, кому поплохело от его песен! – загоготал Гитун.

И они зашлись диким безудержным смехом.

Клевер почувствовал, как по лицу заходили желваки. Как же ему повезло, что свеча погасла, и никто не видел его лица в этот момент.

– Мы волны! Мы набегаем на песок! – передразнила Мелюзина.

– Мы все умрём! О, мы слабые и презренные! – картинно завывал Гитун.

– Я вас ненавижу, – пробормотал Клевер.

Его слегка толкнули в правое плечо. Он дёрнулся, ожидая поначалу очередной шутки или ещё чего похуже, но только ощутил, как Вивьен подсела ещё ближе. Он слышал, как она тихо прыснула от смеха, но не с издёвкой, как остальные, а очень тепло и будто бы с пониманием.

– Я тоже скучаю по дому, – произнесла она, сначала, казалось бы, невпопад, но Клевер проникся благодарностью за то, что она не поддержала издёвки Гитуна и Мелюзины. – От него, знаешь ли, тоже мало что осталось. Так что понимаю, о чём ты...

– Песчинки времени утекают в море, – продолжала хихикать в стороне Мелюзина. – Мы все... ох, – выдохнула она, и голос её резко сломался. – Я... Ох, нет, опять...

И не успела она договорить, как снова послышался отвратительный звук выплёскивающейся жидкости.

– Оу, – с омерзением произнесла Вивьен. – Невозможно больше это терпеть...

– Можешь... бэ-э-э... не терпеть, – с трудом проговорила Мелюзина между приступами рвоты. – Здесь никто не держит.

Воздух в отсеке наполнился напряжением. Голос Вивьен прозвучал непривычно холодно и сердито:

– Это не от меня разит рвотой. Если бы я доставляла другим неудобства, то поспешила бы выйти из отсека.

– Вот и выйди за борт.

– У-у! – присвистнул Гитун. – Будет драка?

– И что она мне сделает? – фыркнула Вивьен. – Забодает?

Раздался громкий хрюкающий всхлип – это Гитун поперхнулся. Клевер закрутил головой из стороны в сторону, хотя в отсеке по-прежнему было невыносимо темно.

– Что... ты сказала? – послышался глухой голос из угла. – Ты меня что, козой назвала?

Вив намеренно громко вздохнула, и Клевер мог поклясться, что в жизни не слышал столько высокомерия в одном только вздохе.

– Я сказала, что у тебя есть рога, – нарочито спокойно и размеренно произнесла она. – Разве это не так?

– Я тебе не коза, наволочка ты монашеская.

– При чём тут наволочка вообще?

– А при том, что вы нас за людей не считаете! – взвизгнула Мелюзина.

Клевер поднял левую ладонь, хотя его по-прежнему никто не видел.

– Спокойно, Мел, – попросил он. – Никто не говорил, что ты...

– Говорил! Говорил! Ты сам слышал, Клевер.

Ведро задребезжало. Мелюзина ойкнула и ударилась обо что-то во мраке.

– Такие, как она, – чужеземцы – считают нас животными. Что, монашка, думаешь, если у меня рога и хвост, то я хуже тебя?

– Не поэтому.

– Что?

– Я считаю тебя хуже себя не потому, что у тебя рога и хвост, а потому что ты подлая, лживая и трусливая. Ты обманула меня, подставила и сбежала, оставила без сознания там, в сиде, на верную гибель. И это только то, что касается нашей первой встречи, – отчеканила Вивьен, и каждое слово, давно заготовленное, отскакивало у нее от зубов. – За эти дни, что мы провели на корабле, я тоже успела достаточно наглядеться. Всё это время ты ведёшь себя как дура и хамка. К тому же ещё заставляешь нас дышать своей рвотой. Это просто свинство.

– Да пошла ты!

– Кажется, это ты мне предлагала выйти за борт, – спокойно, точно море в штиль, произнесла Вивьен. – Не желаешь воспользоваться собственным советом?

– Вы слышали? Эй, Клевер, Гитун! Не хотите меня защитить? Я, вообще-то, ваш друг, а тут какая-то чужеземка...

– Если честно, Пиявка, – перебил её Гитун, – твои истерики меня достали ещё на Драконьем нагорье, когда ты в слезах убежала из лагеря. Я тогда надеялся, что ты останешься скакать по лесам и горам с оленями и никогда не вернёшься. Олени. Козы. Никто бы не заметил разницы... Может, даже какой охотник случайно бы тебя подстрелил и...

– Грёбаные чистокровки!

Ведро отлетело в сторону. Брызнули нечистоты.

– Фу!

Вивьен подскочила на ноги, и её ладонь выскользнула из пальцев Клевера.

– Это отвратительно!

– Раз я такая отвратительная и так всем надоела, сама уйду подальше.

Корабль шатало, и слышно было, как Мелюзина неустойчиво шагала по отсеку к двери и то и дело ударялась о балки.

– Наслаждайтесь своей чистокровной компанией.

– Мел, хватит, – со стоном отчаяния протянул Клевер.

– Сначала убери за собой, – потребовала Вивьен.

– Тише. Ты только делаешь всё хуже.

– Я?!

Клевер хотел прикусить себе язык.

– Не зря моряки считают, что женщина на корабле – дурная примета, – крякнул Гитун.

– Наш капитан – женщина, – напомнила сдержанно Вивьен.

Клевера позабавила её холодная ярость, и он с трудом сдержался, чтобы не прыснуть от смеха. Ситуация в отсеке накалилась настолько, что любое слово могло привести к чему-то непоправимому, а им некуда было деваться из трюма.

Мелюзина снова ойкнула где-то в стороне выхода. Заскрипела дверь.

– Погоди! – окликнула её Вивьен. – Сначала убери за собой.

– Мне и без тебя плохо, монашка, – огрызнулась Пиявка. – Сама убери.

– А кому здесь не плохо? Мы все сидим в трюме уже четыре дня. Мы все устали. И в отличие от тебя, Мелюзина, – с особым презрением произнесла имя Вивьен, – мы ещё и едва не погибли в городе, пока боролись с Вепрем.

– Смотрю, ты цела и невредима. В отличие от Маб.

Вивьен промолчала.

В темноте раздался стук: это задёргалась дверь.

– Рогатый! Мы заперты.

Мелюзина сильнее затрясла ручку, но ничего не изменилось.

– Какого нас тут заперли?

– Чтобы ты сидела и не мешала никому, – проворчал Гитун, но в голосе его не слышно стало привычной насмешки. – Клевер, – тише позвал он, – проверь. Может, она просто... ну, тупая?

Клевер хотел приподняться, но в этот миг корабль в очередной раз задрал нос кверху, и они все покатились в сторону.

– А! – вопль Мелюзины разрывал уши. – Выпустите нас!

Сверкнули искры.

– Пиявка, нет! – закричал Гитун. – Клевер, встань и проверь дверь, пока она...

Тюфяк под Клевером покатился дальше и понёс его к стене, в лужу нечистот. У двери взвился сноп искр, и вспышка света выхватила из черноты напряжённое лицо Мелюзины. Она неловко скрючила пальцы.

– Да давай же!

Затрещало. Раздался громкий хлопок. Вивьен вскрикнула. И дверь вдруг загорелась. Мелюзина с визгом толкнула её, и стало заметно, что в месте, где была ручка, осталась дыра.

– Ты весь корабль сожжёшь! – воскликнула Вивьен. – Потуши.

– Ей вообще нельзя колдовать! – запричитал Гитун. – Клевер, сделай наконец-то хоть что-нибудь!

Мелюзина выскочила из отсека, дверь захлопнулась, и огонь уже перескочил на стены. Вивьен и Клевер одновременно вскинули руки.

Нити заклятий оборвались. Жар, свет и огонь потухли разом. И в этот миг, когда их заклятия задушили огонь, что-то ударилось о борт корабля. Всё затряслось. Вивьен завизжала, но её голос потонул в рёве бури.

Море неистовствовало, точно зверь, сорвавшийся с цепи. Клевер вцепился в балку, чтобы удержаться на месте.

– Вивьен! Ты в порядке?

– Почти...

– А о дяде родном ты не беспокоишься?!

Он не ответил. Мрак вокруг вдруг сгустился, упал тяжёлым весом на плечи и оглушил.

И из глубин, куда никогда не заглядывало солнце, пролился свет.

– Всё закончится.

Чужая длань коснулась груди, и зверь внутри охотно отозвался.

– Здесь! Я здесь! – закричал он.

Или это кричало то, со дна?

Всё смешалось и спуталось. Собственные мысли стали чужими. Клевера будто вырвали из тела, подкинули в пустоту и запихали обратно. Он готов был поклясться, что на мгновение его руками управлял кто-то иной.

Раздался пронзительный треск.

Деревянная балка разлетелась на куски. В ладони впились острые щепки. Клевер удивлённо отпустил балку, за которую держался, и понял, что разломал её на две части. А корабль, к счастью, выпрямился.

– Что это было? – послышался от двери голос Вивьен.

– Не знаю, – ошарашенно произнёс Клевер и не сразу догадался, что она лишь слышала шум, но не могла ничего увидеть. – Буря никак не кончается. В жизни не видел такого, – поспешно добавил он. – Ты цела? Не ударилась?

– Всё в порядке, – голос её звучал растерянно.

– Я тоже в целости и невредимости, – обиженно сказал дядя. – Не переживайте, не стоит, молодёжь. Главное, думайте о себе в первую очередь. А я так... обойдусь. Сам о себе позабочусь. В конце концов, я всего лишь голова!

По вновь наступившей темноте стало слышно только их тяжёлое дыхание.

– Мелюзина, – прошептала дрожащим голосом Вивьен, – просто сумасшедшая.

– Да она колдовать просто не умеет. Ей же нельзя, – расстроенно проговорил Гитун.

Слегка пахло дымом. И куда сильнее – рвотой. Клевер осторожно оттащил свой тюфяк подальше от того угла, где до этого сидела Мелюзина.

Некоторое время только звуки бури нарушали тишину.

– Знаешь, монашка, – послышался голос Гитуна, – не слушай Пиявку. Я её вообще никогда не слушаю, всё равно ничего умного сказать не может. Она ж того... ни на что не годная... Но про рога ты, конечно, зря. Видишь, как её задело.

Клевер медленно сделал шаг в сторону. Ещё один, ещё. Он осторожно протянул руку и кончиками пальцев коснулся пышного подола платья Вивьен.

– Присядь лучше, я постараюсь попросить ещё одну свечу у Мёрфи и...

– Я поговорю с ней, – вдруг сухо произнесла Вивьен. – Мне стоило придержать свои мысли при себе.

– Ты просто устала. Мы все устали и на нервах...

– Гитун прав. Мне стоило промолчать.

Послышались шаги, и снова заскрипела дверь.

– Вивьен!

Но она не остановилась, и слышно было, как дверь закрылась, и каблучки застучали по деревянному полу.

– Чего стоишь?! – воскликнул Гитун. – А то, не допусти Старые боги, этих двух тупых куриц смоет с палубы. Догони их скорее!

– Не называй их так...

– Как не называй?! Они женщины! Ты когда-нибудь видел умную женщину?

– Не то чтобы я видел много умных мужчин, пока общался с тобой...

Гитун зарычал от нетерпения.

– Говорю же, не стой ты столбом, Артур! Топай скорее, пока обе не утопли.

Корабль накренился, ноги проехали по скользкому полу, и со смачным звуком Клевер влетел лбом в стену как раз рядом с дверью.

– Это что? – спросил растерянно Гитун.

– Ничего важного, – потирая ушибленное место, пробормотал Клевер, изо всех сил сдерживая стон.

– Я так и подумал.

В трюме было темно и тихо. Буря измотала всех, в первую очередь экипаж, что боролся со стихией уже не один день. Море носило корабль в неизвестности чёрной беспроглядной тьмы и алчно жаждало утащить на дно.

Те, кому позволялось отдохнуть, тут же валились спать. Остальные – сражались со стихией наверху, на палубе.

Позади, где-то в темноте коридора, хлопнула дверь. Клевер обернулся на шум, но в этот миг люк на верхнюю палубу хлопнул, точно кто-то потянул его и тут же отпустил. Клевер пробрался к трапу, толкнул люк, когда дверь позади снова приоткрылась, и послышался неразборчивый крик. Сквозь щель снаружи ворвался сквозняк, и свет в раскачивающемся из стороны в сторону коридоре заморгал.

Дверь захлопнулась, и крик почти заглох. Клевер напряжённо прислушался, как вдруг с палубы донёсся знакомый голос.

– Держи его! Держи!

На улице пылали молнии. Люк поддался тяжело. С той стороны что-то его прижимало. Клевер толкнул раз, второй. Наконец, у него получилось просунуть голову. В лицо брызнула вода. Снаружи оказалось сумрачно и так тускло и мрачно, что даже свет одинокого светильника в коридоре показался ярче.

Клевер толкнул люк плечом ещё раз, ещё. Он смог просунуть ногу и грудь, упёрся руками и изо всех сил толкнул.

Мимо пробегали жёлтые плащи, но никто не обратил на него внимания.

Он выбрался наружу и наконец разглядел, что завалило проход. Под дверью без сознания лежал моряк в длинном жёлтом плаще. Он не шевелился и, быть может, вовсе уже не был жив.

Клевер нахмурился и огляделся. Что могло убить его? Он не выпал за борт и утонул, а лежал здесь, на палубе, без видимых ранений и травм.

По-прежнему шёл проливной дождь. Кричали. Пылали молнии. Гремел гром. Ветер кружил, будто пытался поднять корабль в воздух.

Навстречу Клеверу выскочил сгорбившийся человек. Он натолкнулся на него и, отпрянув, склонился ещё ниже.

Руки, выглядывавшие из-под плаща, все были покрыты роговицей.

– Не стой там! – послышался голос Граньи. – Исполнять! Держать курс. Держать курс! Мы почти выбрались!

Клевер, сам не до конца зная зачем, схватил горбуна за плечо и заставил его поднять голову. Дыхание перехватило. Догадка оказалась верна, и от этого всё стало только хуже: на шее данийца висели тяжёлые лойтурские оковы.

– Тиарн? – прошептал раб.

Ветер поглотил его тихий испуганный голос, но слова можно было прочитать по губам:

– Простите, тиарн, – повторял он.

– Всем ветровым собраться на носу!

Они одновременно оглянулись на крик. Клевер сорвался с места и нырнул за угол, затем осторожно выглянул и проследил за горбуном. Тот растерянно посмотрел ему вслед и, с трудом потащив за собой цепь, поковылял на нос корабля.

Один из моряков схватил горбуна за цепь, притянул к себе, точно собачонку. Золотая нить вырвалась из груди несчастного и потянулась к мысу корабля, разбила набегающую волну и повела корабль прямо сквозь бурю.

Буря завывала, не прерываясь ни на миг. Проливной дождь уже успел насквозь промочить одежду. Но Клевер не спешил возвращаться в трюм.

Он не мог оторвать глаз от заклятий, что сплетали моряки «Рыжей русалки». Они тащили корабль вперёд, сквозь бурю, и силу брали из таких же данийцев, как и они сами.

Вивьен не ошиблась тогда на берегу. Обычные моряки швартуются в городском порту, а не за его пределами. «Рыжей русалкой» управляли пираты. И, как и все пираты, они торговали рабами.

ВИВ

Когда Вивьен выбралась из отсека впервые за пять дней, то растерялась, едва оказавшись в коридоре. На стене, чуть дальше по проходу, горел единственный светильник. И на углу, закрыв лицо руками, стояла Мелюзина.

Сдержать вздох получилось непросто. Слишком показательно, слишком нарочито подруга Клевера ждала, пока кто-нибудь придёт её утешить.

Но стоило сделать шаг, как она вздрогнула, посмотрела из-за раздвинутых пальцев на Вив и резко скрылась за углом.

Это уже было совсем по-детски. В догонялки Вивьен не любила играть даже с младшими сёстрами.

Но на этот раз нужно было установить мир. По крайней мере, на время, пока они не сойдут на берег. Стоило радоваться, что им отдали хотя бы один отсек на троих с половиной – если считать голову, – и не усложнять себе жизнь.

Вивьен сделала ещё шаг, как споткнулась и ощутимо ударилась пальцами ног о что-то тяжёлое и железное. Замок. Их и вправду заперли в отсеке.

Втянув воздух сквозь зубы и пытаясь сдержать крик, Вивьен неловко присела. На замке были начерчены знаки. Она вскинула голову и разглядела теперь, при свете, что знаки были и на двери. Их пытались удержать и заклинаниями?

Она решила позже обсудить это с Клевером и, прихрамывая, поспешила за Мелюзиной. Наступать на ногу было больно, и отбитые пальцы всё ещё ныли.

– Мел! – позвала Вивьен. – Ты здесь?

За дверью оказался другой вытянутый узкий коридор с десятком дверей по двум сторонам. В конце коридора мелькнул силуэт и снова скрылся.

– Мелюзина! – вскрикнула Вивьен.

Она застала её в следующем коридоре, таком же тускло освещённом, узком и пустом. Мелюзина стояла, отвернувшись спиной.

– Уйди! Чего ты всё лезешь? – зашипела раздражённо Мелюзина.

– А куда ты всё убегаешь?

– Куда угодно, лишь бы подальше от тебя.

– Капитан явно не будет в восторге, что мы бродим без разрешения по её кораблю.

– Ещё бы. Поэтому нас и заперли, – пробормотала сдавленно Мелюзина.

Вивьен тяжело вздохнула и облизала пересохшие губы. Она знала заранее, что разговор выйдет непростым и неприятным.

– Ты же рассмотрела замок? – нахмурилась она. – На нашей двери был нарисован знак...

– Я не разбираюсь в этих ваших знаках, – голос Мелюзины зазвучал ещё глуше. Она говорила, закрывая себе рот руками. – Я не чистокровная какая-нибудь.

И она не сдержала всхлип.

– Мелюзина... – с жалостью вырвалось у Вивьен. – Я... Ты из-за этого плачешь? Из-за того, что я сказала? Мне очень жаль, правда. Если ты сможешь...

– Ох, отстань со своими извинениями, – хлюпнула носом Мелюзина. – Мне плевать на тебя. Мне на всё... Ты даже не понимаешь...

– Объясни, я постараюсь... – Вив сделала шаг.

– Уйди! Ты что, тут? Не приближайся.

Возглас, полный униженного отчаяния, заставил Вив застыть на месте и вскинуть руки в умоляющем жесте, как если бы это хоть кто-нибудь мог увидеть.

– Что такое?

– Говорю же: не приближайся. Ты ничего не понимаешь, – она сорвалась на плач и повторила тише: – Ничего...

– Я могу помочь?

– Нет! Не подходи!

– Не будь такой вредной, – вспылила Вивьен и схватила её за плечо. – Я пытаюсь быть доброй.

– А я пытаюсь побыть в одиночестве.

Она взмахнула руками, пытаясь вырваться, и Вив всего на мгновение увидела её правую щёку и ахнула, отпрянула.

Плечи Мелюзины напряглись. Она вздыбилась, точно кошка, и, уже не скрываясь, обернулась и посмотрела исподлобья.

– Ну что? Довольна?

На её правой щеке сияла золотая чешуя, точно драгоценная кольчуга на рыцаре.

– Ох, Мелюзина... это... это из-за одного заклятия?

Редкие чешуйки на её щеках, которые до этого походили скорее на обычные веснушки, теперь почти наполовину покрыли лицо и спустились ниже, к шее. Губы дрожали. В глазах стояли слёзы.

– Иди ты в сид! – огрызнулась Мелюзина. – Это всё из-за...

Хлопнула дверь в коридоре, и послышались громкие голоса.

Вив бросилась вперёд наугад, толкнула Мелюзину к ближайшей двери, и та забрыкалась, как бешеная, и начала верещать.

– Тише, тише. Умоляю, не шуми...

Её ударили куда-то в подбородок и грудь, толкнули, но Вив не сдалась:

– Тише. Они не должны нас увидеть.

Вдвоём они успели скрыться за дверью неосвещённого отсека. Вив пихнула Мелюзину внутрь и сама нырнула вслед за ней. И они, застыв то ли в странном объятии, то ли в нелепой драке, прижались к стене и прислушались.

Матросы громко ругались на данийском где-то у входа. Было видно, за приоткрытой дверью заплясали длинные тени.

Одновременно обе девушки даже дышать перестали, когда шаги раздались совсем рядом. Мелькнули жёлтые плащи в щели между притолокой и дверью. Остановились. Заскрипела дверь.

Зазвенело железо. Со стоном прогнулись доски, когда двое мужчин втащили в отсек третьего. Вив и Мелюзина забились в угол за дверью так, что оказались за спинами данийцев.

А те протащили бесчувственного матроса к противоположной стене. Слышно было их голоса, но Вивьен не понимала ни слова. Они с Мелюзиной медленно, не сговариваясь, тихо прокрались ещё чуть дальше в сторону и легли как можно ниже на пол, скрываясь в тенях.

Лязгнуло. Заскрежетал ключ.

Вив оцепенела. Вдоль позвоночника пробежали мурашки. Она знала этот звук. Она помнила, как от поворота ключа все внутренности скручивало. Горло обожгло, будто это на неё прямо теперь нацепили кандалы.

Рука потянулась к шее, туда, где навсегда остался шрам. Сердце забилось где-то в ушах так громко, что его должны были услышать все вокруг. Всё застыло, заглохло и погрузилось в безвременье.

Её затрясли за плечо. Вив вздрогнула, вскинула руку, закрывая себе рот, чтобы удержать рвущийся крик.

– Ты идёшь? – голос Мелюзины был полон презрения.

Но на этот раз Вив её даже не слушала. Она вырвалась, выбралась из-за ящиков. Дверь захлопнули, и только тонкая полоска света у самого пола указывала, в какой стороне находился выход.

Вив щёлкнула пальцами. Они не слушались. Искры вспыхивали и тут же тухли, не рождая ни тепла, ни света.

– Давай же, давай... Богиня...

Свет вырвался из её груди и тусклым облаком взлетел под потолок. Вив ахнула и снова зажала себе рот руками.

Вдоль стен стояли открытые пустые клетки, достаточно большие, чтобы вместить крупного зверя... или человека. И только одна оказалась заперта.

Там валялась груда тряпья и медленно тяжело поднималась при каждом вздохе.

– Вивьен, – послышался тонкий голос Мелюзины позади. – Пошли. Скорее.

Медленно, не доверяя собственным ногам и рукам, Вив на коленях поползла по грязному, истоптанному мокрыми сапогами полу. Свет над головой мерцал и норовил потухнуть. Он трепетал, как сердце в её груди, и задыхался, как она сама.

В глазах рябило. Груда тряпья вдруг зашевелилась. И из-под грязного плаща выглянули жёлтые глаза.

– Пва уд ши-и? – прошипел голос.

Вив отшатнулась, но что-то внутри неё заставило остановиться. Остаться.

– Вивьен, – позвала жалостливо Мелюзина, – уходим, пожалуйста. Мне это не нравится.

– Мне тоже.

Золотые глаза тухли и теряли силу.

– Кто ты? – произнёс он почти равнодушно.

– Я... Меня зовут Вивьен. Я помогу тебе, – обещание вырвалось раньше, чем она успела не то что подумать, но даже осознать происходящее до конца.

Пальцы обвились вокруг прутьев клетки. Ненависть пронзила руку, в один миг достигла сердца.

– Сейчас, сейчас я выпущу тебя.

– Я сейчас уйду одна, если ты не поторопишься! – раздалось от двери.

– Уходи, – бросила Вив, даже не обернувшись.

Вдруг снова зазвучали шаги и голоса. Обе девушки подскочили. Свет погас. И прежде чем они успели хоть что-то предпринять, дверь распахнулась.

На пороге оказались трое моряков. Один точно так же – почти бездыханный, в цепях и кандалах, остальные двое – здоровые матросы. Их лица вытянулись от удивления.

– Капитан же велела её запереть...

– Я не с ней! – вдруг завизжала Мелюзина. – Забирайте её! Она пыталась сбежать!

Вив закричала, вскинула руки. Данийцы бросили раба, навалились на неё с двух сторон. Им не понадобились заклятия – они были больше, быстрее и сильнее.

КЛЕВЕР

Они попали к пиратам. К работорговцам. И, что хуже – к данийцам, что не гнушались торговать собственным народом.

Гранья, точно птица, слетела на нижнюю палубу, ветер взвил полы её плаща, как огромные крылья. Синяя кожа блестела, точно шкура кита, что вынырнул из глубин.

– Держать курс! – кричала она команде. – Держите курс. Мёрфи, Шей, ко мне. Эта тварь справа по борту.

И стоило ей это сказать, как корабль снова накренился влево, и из серой штормовой мглы выглянуло нечто серое и громадное. Оно растаяло, точно дым, но в следующий миг их ослепил сноп молний.

Клевер нырнул за угол, прижался к стене. Дождь заливал глаза. Хотелось поверить, что он ослеп, сошёл с ума. Но Гранья тоже это видела.

Она вскочила на поручни корабля так бесстрашно и ловко, точно каблуки её были прибиты к ним. В руке её оказался нож. Она откинула плащ в сторону, оголяя запястья с закатанными рукавами, и вдруг полоснула себе прямо по коже. Кровь брызнула плавленым золотом в наступающую бурю, и в воздухе вокруг корабля, точно тросы, взвились колдовские нити.

Клевер осторожно огляделся по сторонам. Все были слишком заняты штормом и тем, что в нём таилось. Лучшего момента, чтобы незаметно убежать обратно в трюм, не было.

Он не знал, что делать дальше. Он не представлял, отпустят ли пираты их живыми, продадут в ближайшем порту или высушат, как своих головёшек, из которых они теперь тянули силу, чтобы спасти корабль. Но чем дольше Гранья и её люди считали, что Клевер и остальные ни о чём не знают, тем лучше.

Вот почему их заперли. Вот почему их не выпускали из отсека. Может, капитан ещё сама не решила, как с ними поступить?

Клевер прокрался обратно к люку. Мертвый раб повалился набок и снова перегородил путь. Он потащил его за ноги в сторону, когда люк вдруг распахнулся.

На палубу, точно птица из сломанной клетки, вырвалась Вивьен. Она бросилась вперёд, к краю, за ней следом – трое моряков. Вспыхнули искры. Волосы Вивьен взвились, как змеи. Ветер поднял, надул платье, словно парус. Она добежала до самого края палубы, резко развернулась, и море за её спиной вдруг поднялось стеной.

Клевер задрал голову, уставился на приближающуюся волну, но не успел ничего сделать: их накрыло с головой. Соль. Ледяной холод. Крик. Жёлтые плащи кубарем покатились по палубе вниз.

Клевер сорвался с места.

– Стой!

Она не услышала его сквозь шум и ярость.

– Вивьен, стой!

Но она будто ничуть не испугалась моря, не ощутила его гнева и не заметила, когда за бортом, прямо за её спиной, снова почернело небо.

Повалившиеся моряки, шатаясь, поспешно поднимались на ноги. Взметнулся револьвер.

Клевер вылетел вперёд, встал между ними и вскинул руки.

– Стойте! – закричал он.

Дождь и ветер заглушали его голос. Вода текла по палубе рекой.

Данийцы окружили их со всех сторон, и впервые почти за неделю Клевер ясно увидел, как всех их изуродовало колдовство. Пираты давно потеряли человеческий облик. Не только их кожа, но руки и ноги – всё искорёжила Золотая сила. Всё забрало море в обмен на заклятия.

Им нечего было терять. Такие, как они, давно потеряли всё, включая собственные жизни.

На пороге в трюм, у распахнутого люка, на коленях стояла Мелюзина. Ей заломили руки, но она даже не сопротивлялась. В страшном оцепенении она смотрела на Клевера, раскрыв рот в немом беззащитном крике.

Это он привёл её сюда. Это он отправил её в «Неблагой двор». Каждый раз она страдала потому, что он, Клевер, совершал ошибку.

И Вивьен. Стараясь не терять из виду Гранью, он покосился на чародейку. Совсем тоненькая, маленькая, пугающе хрупкая и по-дикому яростная, она походила на зверя, загнанного в угол. Мокрые волосы падали на грудь, но не могли скрыть яркого алого шрама на шее.

Она не рассказывала ничего, но и без того ясно, что оставило такие следы. Только металл «Констанц и Ко» способен так ранить колдуна. Рабовладельцы.

– Стой, Гранья! – закричал Клевер. – Мы не станем нападать первыми...

Он быстро обвёл взглядом всех матросов, что оказались на палубе. Даже если рабы не встанут на защиту господ, им всё равно конец. Им конец, только если...

Золотой медово-обжигающий голос внутри утробно зарычал. Он жаждал не крови, но воли. Он ждал своего часа. Но зверь этот был бешеный и безжалостный. Он не знал пощады и не различал ни своих, ни чужих. Что, если случится непоправимое?

Да даже если они втроём выживут, им никогда не справиться с целым кораблём.

Слишком много всего нужно было учесть. Слишком многое могло пойти не так...

– Они работорговцы! – голос Вивьен сломался. С губ сорвался плач. – Они... они...

Злость задушила её ярость. И Гранья смело сделала шаг вперёд.

– Что не так, Вивьен Арморика? – Она развела руки в стороны. – Чем тебе не угодило наше гостеприимство?

Капли стекали по её гладкой макушке на лоб. Глаза пылали пожаром. На кончиках пальцев плясали молнии.

– Ты убийца! – Вивьен сжала в кулаках подол и согнулась от рыданий. – Ты... ты убиваешь людей...

– Чародеев. Данийцев. Я убиваю лишь тех, кто обладает Золотой силой.

Ярость, отвращение вдруг смысли рыдания. Вивьен прижала руки к груди.

– Это живые люди! Ты же сама такая... как ты можешь?

Пираты стояли полукругом и ждали только одного слова капитана. Им даже не понадобилось бы оружие. Каждый из них был вооружён собственной кровью, пронизанной колдовством, и каждый привык сам понемногу умирать, убивая других силой заклятий.

Но Гранья не спешила.

Она сделала ещё шаг. И ещё. Оглядела Вивьен с головы до ног со странным любопытством.

– Мы делаем всё, чтобы выжить, – сказала она. – Убиваем, калечим, грабим. Тебе не понять, чужачка. По крайней мере, мы не забираем чужие земли.

Её слова ранили сильнее клинка.

– Это ещё хуже, – вырвалось с презрением у Клевера. – Вы убиваете собственных людей. Эти рабы – тоже данийцы!

Лицо Граньи исказила злоба.

– Ой, да что ты говоришь, господин чистокровный! – оскалилась она. – Ты хотя бы понимаешь, кто мои ребята? Через что им пришлось пройти, чтобы выжить?

– Я...

– Ты чистокровный избалованный гадёныш, – Гранья ткнула его пальцем в грудь. – А это значит, что тебе даром далось всё, за что нам приходится расплачиваться собственной плотью. Думаешь, каждый из моих ребят тут оказался просто так? Нет! Они бежали в море, потому что их деревни сжигали, а детей и жён угоняли в рабство. Нам ничего не осталось, кроме как стать пиратами, чтобы выжить, пока такие, как ты, – чистокровные ублюдки – прятались в своих поместьях и продавали остров лойтурцам. Это вы, дворяне, продали наши земли прямо вместе с нами «Констанц и Ко», поэтому не смей нас осуждать за то, что мы делаем, чтобы выжить.

Капитан теперь смотрела прямо на Клевера и говорила тоже с ним, будто впервые вообще заметила его присутствие. А он медленно, будто не нарочно, сделал пару шагов вбок так, чтобы Вивьен оказалась у него за спиной.

– Это ваш выбор, – произнёс он. – А не их, – он указал в сторону горбуна, оставшегося на носу корабля.

«Рыжая русалка» покачнулась.

– И не наш. Ведь ты ради этого взяла нас на борт? Чтобы повыгоднее продать?

Губы Граньи дёрнулись в кривой улыбке.

– Что сказать? – пожала она плечами. – Рыба сама заплыла в мои сети.

– Убийца! – вскрикнула Вивьен.

А дальше всё случилось сразу, одновременно.

Вивьен выпрыгнула из-за плеча Клевера и вскинула руку. Он увидел отчётливо и ясно, точно время замедлило бег, как нити заклятия вихрем заплелись вокруг её пальцев.

Гранья вскинула револьвер, и дуло нацелилось прямо в лицо Вивьен.

Затрещали молнии, пронзая железную махину «Рыжей русалки».

А из моря поднялось нечто чёрное и бесформенное. То, чему не было имени.

Клевер оттолкнул Вивьен в сторону, встав под чёрное дуло револьвера. Щелчок. Промокший порох издал беспомощный пшик.

А зверь внутри расправил спину.

И прежде чем он успел осознать, туманная тьма всей своей массой навалилась на корабль.

Она поглотила всё. Перевернула, скрутила и сжала. Чёрная. Пустая. Жадная. Она билась в бесконечной агонии, умирала сама и потому убивала всё, что было вокруг.

Клевера пронесло по палубе к самому краю. Перед глазами взметнулась синева, вспыхнули золотые звёзды. Он рванул, потянулся, ухватил Вивьен за самый краешек платья. Ткань натянулась, затрещала. Он успел упереться сапогом в стойку перил, подтянул Вивьен к себе. Она вдруг показалась лёгкой как пёрышко. Беспомощной. Хрупкой. И мёртвой. Лицо её побелело. Голова запрокинулась. Клевер перехватил её за талию, закрыл собой и с ужасом уставился на закрытые глаза.

И в этот миг на него сверху упала Гранья, и их всех троих задавило чёрной бесконечной водой. Корабль наклонился. Тварь из моря, точно огромная туча, поглотила половину палубы. И все, кто оказался в её власти – все, кроме Клевера и капитана, – даже не сопротивлялись. Они падали за борт, точно куклы.

А оно – голодное, жадное, бесконечное и бессмертное медленно поползло по кораблю дальше, в трюм, на дымовые трубы, на нос и на левый борт. Чёрная бездна, что походила на гигантскую полную ненависти гусеницу из морской пены и соли.

Капитан стиснула зубы, одной рукой ухватилась за перила. С её запястий стекала кровь. Золотые искры таяли, растворяясь во тьме твари.

А Клевер больше не ощущал её тяжести. Он закричал и взмахнул свободной рукой. И медленно поднялся. Корабль тянуло в воду, но он стоял прямо, не выпуская Вивьен из рук, и изнутри, из его груди, из сердца, из самого нутра, родился свет.

Он так и не осознал, что случилось. Не понял ничего и не запомнил ничего, кроме удивлённых распахнутых глаз Граньи. Всё умерло во вспышке.

А затем корабль вдруг снова закачался, и вода хлынула обратно. Их мотало, как крохотную шлюпку на волнах. Но медленно, постепенно, «Рыжая русалка» успокоилась. Тварь исчезла.

На палубе, постанывая, приходили в себя те моряки, что чудом не выпали за борт.

Клевер лежал почти у самого входа в трюм, прижимая к себе Вивьен и слушал её слабое дыхание.

Было тихо. Странно, непривычно тихо.

Шторм закончился.

И когда Клевер огляделся, то в первую очередь увидел Гранью. Капитан сидела у самого края палубы, по-прежнему цепляясь руками за перила, но смотрела прямо на него, не отрываясь.

Вив вдруг вздрогнула, закашлялась. Яркие голубые глаза распахнулись. Замутнённый, потерянный взгляд. Морщинка между бровей.

– Что случилось? – едва слышно спросила она.

Её одежда промокла насквозь. Кожа стала белой, точно фарфор. Венки выделялись так ярко, словно художник прошёлся по её плечам и шее тонкой кистью с синей краской.

– Всё хорошо, – пообещал Клевер. – Всё будет хорошо.

Он закрутил головой по сторонам. Выжившие матросы приходили в себя, отплёвывали морскую воду и громко ругались.

– Где Мел?

Вив приподнялась, цепляясь пальцами за его мокрый воротник.

– Вон она, рядом с Мёрфи... жива...

Облегчение ощущалось как глоток свежего воздуха. Даже ветер на лице показался свежее, теплее, бодрее.

Мелюзина хваталась за рубашку Мёрфи и громко рыдала, моряк оцепенел в растерянности и смущённо похлопывал её по спине, а Клевер смотрел на её сморщенное от слёз лицо и улыбался.

– Они работорговцы, – произнесла вдруг изменившимся тоном Вив, и плечи её под руками Клевера напряглись. – Убийцы.

– Я знаю. Но их больше...

– Мы должны что-то сделать.

Она оказалась слишком, до смущения, близко. Стоило слегка наклонить лицо, и они оказались нос к носу. Клевер поспешно отвёл взгляд.

– Да. Мы должны выжить. А ты сейчас норовишь простудиться. Давай отнесу тебя внутрь. Тут холодно.

– Мы должны помочь рабам...

– Обязательно... – он соглашался с ней, точно с маленьким ребёнком, и старался избегать возмущённого взгляда, полного гневной жажды справедливости.

Поднять Вивьен на руки оказалось тяжелее, чем он представлял в своих самых смелых мечтах. Ноги подкашивались от пережитого напряжения. Руки тряслись.

– Я и сама могу пойти, – произнесла Вив, но вырваться не поспешила.

Напротив, её тонкая рука обвила его шею. Ледяные пальцы коснулись голой кожи, и вдоль позвоночника пробежали мурашки. Клевер перестал дышать.

– Да...

Он спустил её вниз по ступеням, в темноту трюма.

Дверь в их отсек оставалась распахнутой. Свет не горел.

– Клевер? – послышался голос Гитуна. – Это ты? Что стряслось? Вы там все умерли или что?

– Почти, – отозвался он устало.

И, двигаясь наугад, опустил Вив на тюфяк. Она не отпустила рук, обвитых вокруг его шеи.

– Холодно...

– Что там случилось? – нетерпеливо допрашивал дядя. – Я такой крик слышал.

– Мы нашли на корабле рабов, – ответила Вив.

Она тряслась от холода и прижималась всё теснее. Клевер прижал её к своей груди, вдыхая морскую соль и запах её кожи.

– Капитан Гранья – работорговец, – горячо и возмущённо продожила Вив. – И она использует колдунов так же, как и лойтурцы.

– Хм, – Гитун не звучал удивлённым.

– Так что, если бы не истерика Мел, мы бы так ничего и не узнали. А теперь... непонятно, выпустят ли нас или тоже отправят к головёшкам.

– До сих пор не отправили, – задумчиво сказал Клевер.

Его рука точно сама собой потянулась к волосам Вивьен. Пальцы ласково провели по мокрым прядям, гладя затылок. Он опасался, что она отпрянет, посчитает его слишком наглым, но она, наоборот, будто бы расслабилась. Тело стало мягче, спокойнее. Голова опустилась ему на плечо.

– А что за рёв был? – продолжал расспрашивать Гитун.

– На корабль напала какая-то тварь из моря.

– И как вы справились? Пиявка её, что ли, съела?

Вив не сдержала смешка.

– Я бы не удивилась. Она такая...

– Нервная, – вырвалось устало у Клевера.

Плечи Вив затряслись от сдерживаемого хохота.

– Я думала, вы... в хороших отношениях.

– Мы друзья. Но с ней бывает тяжело. Однажды мне пришлось искать её посреди ночи в лесу.

– Это на Драконьем нагорье?

Наверху на палубе усилились звуки шагов и чужих голосов. Всё снова было будто бы как прежде, но Клевер теперь прислушивался к каждому шороху, ожидая, когда за ними придёт капитан Гранья.

– Именно там, – подтвердил Гитун.

– Мелюзина очень чувствительная и упрямая, – осторожно подобрал слова Клевер.

– Как коза.

Вив запрокинула голову так, что если бы было светло, он смог бы разглядеть её красивое лицо. Клевер хотел возразить, но почувствовал, как его плечи тоже затряслись.

– Ох, ладно, ты права. Она и вправду как коза.

– Прости, – она замотала головой. – Мне не стоит так говорить. Просто не могу удержаться.

Он не видел её, но ощущал так близко, что неудержимо захотелось коснуться кончика носа. И щёк. И губ.

Клевер утонул в ощущениях и с трудом понимал, о чём она говорила.

– Просто я ужасно устала за эти дни. И без того плохо, и я всё время думаю о Маб...

– Всё хорошо...

– Всё плохо, – перебил его Гитун.

– Ладно... – согласился Клевер. – Всё плохо. Но думаю, что капитан Гранья не будет задерживать нас больше на корабле теперь, когда шторм прошёл.

Сидеть в трюме теперь, когда корабль не раскачивало на волнах, было странно и непривычно.

– Почему ты так уверен? – встревоженно спросил дядя.

– В конце концов, мы помогли ей спасти корабль...

– И что мы будем делать? Если нас освободят...

– Искать Маб и Вепря. Как и собирались.

– Но как ты планируешь убить Вепря?

Люк на палубу снова открылся, и в проём пролился белый слепой свет наступившего дня.

Клевер оглянулся и заговорил тише:

– Всё так же: с помощью оружия сидхе. Наконечник копья, который я забрал из Белой башни, по-прежнему у меня. И я не то чтобы соврал капитану, когда сказал про Ллин-Пэр. Данийские кузнецы единственные, кто мог бы мне помочь.

Вив вдруг нащупала его руку, сжала, точно боялась, что он уйдёт прямо теперь.

– Мне очень нужно найти Маб. Тогда я всё исправлю, – робко проговорила она совсем тихо.

– Что?

Она прижалась ближе, уткнулась носом в его шею.

– Я... из-за меня умерла моя сестра. Знаю, что не могу её вернуть, но хотя бы Маб... хотя бы её.

Возле берегов острова Брюфомор

1239 г. от Золотого Рассвета

7-й день месяца быка

Море присмирело.

Безмятежность, что пришла на смену шторму, казалась нерушимой, точно смерть. Всё затихло, весь мир замер, и несколько дней над водой висел непроглядный белый туман.

Дверь в отсек больше не запирали, но ни Вивьен, ни Мелюзина сами не желали выходить наружу.

На рассвете седьмого дня Клевера разбудил Мёрфи.

– Капитан ждёт тебя на палубе, – прошептал он.

Остальные не проснулись или притворились спящими. Клевер тихо прокрался к выходу наружу, поднялся по ступеням и открыл люк.

Сонливость мгновенно прогнала утренняя прохлада.

Лицо охладил лёгкий бриз. И Клевер сразу понял: погода переменилась.

За бортом по-прежнему висел густой туман, но он уже стал реже, серее.

Клевер опёрся локтями о влажный поручень и посмотрел за борт. В голове было блаженно пусто, ничто не беспокоило его впервые за долгое время. Он даже не переживал, что теперь с ними будет. Велит ли капитан им шагнуть прямо в воду, как это делали пираты со своими врагами в приключенческих романах, или продаст в рабство – всё это на короткое время не имело никакого значения. Ничего не имело значения теперь, когда они наконец-то вырвались из бури, и пока над водой парил туман.

В наступившей покойной тишине даже странно было услышать чужие шаги. Рядом остановилась Гранья.

– Море переменилось, – сапфировые пальцы капитана сжали леер из старого, проеденного солёной водой дерева.

– Это просто туман, – вглядываясь в белое марево за бортом, произнёс Клевер, хотя он успокаивал скорее себя. – Погода переменится, и его развеет.

– Мальчик, не учи меня, как ходить в море. Знаешь, сколько мне лет?

– Не смею предположить, банхиарна. Меня не так воспитывали.

Гранья скосила на него ярко-золотой глаз и цокнула языком.

– Ты же... ты чистокровный, – сказала она с чуть меньшой ненавистью, чем прежде. – Неужели не ощущаешь? Ты точно должен чувствовать такое, – она медленно повела рукой, указывая перед собой. – Не притворяйся. Я видела, на что ты способен. Видела, как эта тварь тебя испугалась.

Клевер и вправду ощущал что-то, но сам пока не знал, что именно.

В той стороне, где должно было быть море, бродили золотые огоньки. Яркие. Живые. Они плясали, мерцали, кружили высоко над водой, точно сидхе среди каменных кругов в ночь поворота колеса, и медленно затухали, как прогоревшие угольки.

– Духи... Души старых богов, – выдохнул Клевер. – Они... они снова здесь.

– Они всегда были здесь, – мрачно сказала Гранья. – Просто они слишком слабы, пока отрезаны от источника.

– Значит, они вернулись? И...

Радость, страх, разочарование – чувства нахлынули разом, закружили в водовороте, и в груди стало тесно. Что теперь будет? Что станет с островом?

– Если они вернутся, старому порядку придёт конец, – отрезала Гранья. – Я никогда прежде не видела такой твари, как эта, в море, а я видела много самых невероятных вещей и встречала самых поразительных... существ. Таких, как ты. Таких, что притворяются людьми. Но и они, и вы давно обитаете в этом мире. А те, что были изгнаны... Если они вернутся, то разрушат защиту сидов и выпустят наружу и старых богов, и сидхе. Слышал сказку о Красном Драконе? – По её взгляду нельзя было даже подумать, что она шутила. – Так вот, Клевер: не разбуди Красного Дракона.

– Это невозможно.

– Откуда ты знаешь?

Гранья повернулась к нему, и Клевер был вынужден посмотреть капитану в глаза. Она была очень высокой для женщины, почти одного с ним роста. Прищуренный взгляд. Плотно сжатые губы. Решительность, которой могли позавидовать многие.

– Многие скажут, что ты невозможен, – сказала она. – Но я видела своими глазами, что случилось. Когда вы попали на мой корабль, то я решила, что самый лакомый кусок – это Вивьен, но ты...

– Послаще? – усмехнулся Клевер и сам смутился своей дерзости.

– Скажем так: на столь крупную рыбу у меня сетей нет.

Следы на лице капитана говорили лучше всяких слов. Как и все данийцы, что прибегали к Золотой силе, Гранья умирала от собственного дара. Колдовство пожирало всю её команду, и они шли навстречу этой смерти по какой-то своей странной самоубийственной причине.

Но даже среди пиратов «Рыжей русалки» их капитан была особенной.

– Ты тоже... – Клевер осторожно подбирал слова, – не поддалась той морской твари. Все потеряли сознание, даже Вивьен, но...

– Твоя чародейка утверждает, что Бард снова на свободе, – перебила его Гранья. – Бард – один из старых богов. Одно его присутствие среди смертных нарушит весь порядок бытия. Кто знает, может, потому эта тварь и напала на мой корабль, – она с досадой прикусила губу, – забрала столько людей. Рогатый! Если Бард вправду снова среди нас... то вы должны найти этого Вепря и убить, пока не слишком поздно.

– Ты отпустишь нас?

Удивление захлестнуло радость.

А Гранья усмехнулась с издёвкой.

– Я, конечно, потеряла пятерых рабов за эту неделю и почти десяток матросов, но справлюсь и без вас. Найду кого ещё. Пока стоят Пять Островов, это не будет проблемой, – хмыкнула Гранья. – А вот если Вепрь их уничтожит... Пусть я и предпочитаю жить в море, но мне тоже нужно иногда выходить на берег, – капитан пожала плечами. – И я предпочитаю делать это здесь, дома, а не где-нибудь на материке среди этих бледных высокомерных уродов.

Она хлопнула руками по поручню.

– Решено. Я дам вам шлюпку. Убирайтесь с моей «Русалки» как можно скорее. Забери с собой этих глупых девок, проклятую голову и останови Великого Вепря. На рассвете мы будем у Хвоста Дракона. Шторм отбросил нас далеко на север. Вы высадитесь там.

И капитан не обманула. Меньше чем через час всех троих и даже Гитуна вывели на палубу и посадили в шлюпку. Мёрфи вёл Вивьен последней. Она не сопротивлялась, не пыталась больше ни напасть, ни убежать, осознавая всю безвыходность ситуации, но и на Гранью не смотрела.

Капитан и Клевер не прощались и почти не смотрели друг другу в глаза. Но он всё время, пока шлюпка опускалась на воду, ощущал на себе её взгляд.

Наконец, дно коснулось воды. Мелюзина схватилась за борта обеими руками. А Вивьен даже не вздрогнула. Она всё так же сидела, гордо задрав голову.

Когда вёсла ударили по волнам, и шлюпка оттолкнулась от борта корабля, всё ещё стоял туман, но сквозь него уже проступили очертания берега.

– Ветер... – облегченно вздохнула Мелюзина и вытянула шею.

На её лице расплылась робкая улыбка.

Туман таял на глазах. Брюфомор, за эту неделю щедро залитый проливным дождём, расцвёл ещё ярче и заблестел в первых лучах солнца, как огромный изумруд.

Клевер не переставал грести, но сам всё пытался посмотреть через плечо на приближающийся остров. На мгновение его охватило такое радостное воодушевление, будто всё плохое поглотил шторм, и впереди ждало только солнце, зарождающееся лето и покой.

Но над головой вдруг, точно из пустоты, закружилась крошечная птичка. Она игриво юркнула куда-то в сторону, но тут же вернулась и взвилась в небо чуть позади лодки так, чтобы Клевер обязательно разглядел и её серо-бурый хвостик, и яркую, как заря, грудку.

На этот раз она не щебетала так же весело, как всегда, но Клевер хорошо знал её песенку:

– Ты мой, Дейве.

Глава 11

ВИВ

о. Брюфомор, д. Финнахи

1239 г. от Золотого Рассвета

13-й день месяца быка

– Здесь никого не осталось...

Мелюзина растерянно крутилась на перекрёстке. Ветер развевал её короткие рыжие волосы, а на лице застыло выражение глубокой печали.

– Может, их забрали лойтурцы?

– Вряд ли они зайдут так далеко на север, тем более в месяц быка, – усомнился Дейве. – В Озёрном Крае в это время такое половодье, что все дороги недоступны. Да и когда в поселение приходит «Констанц», это сразу заметно...

– Их точно не спугнул Великий Вепрь, – обхватив себя руками, сказала Вив. – Значит, данийцы ушли сами.

– Они все точно в тумане растворились, – пробормотала Мелюзина. – Никого. Но как... почему...

Громко топая сапогами, она вернулась к дому старейшины и вошла внутрь, чтобы только ещё раз убедиться: хозяин покинул свои владения, как и все в Финнахи. Данийская деревня выглядела совершенно покинутой, хотя вокруг не нашлось ни следов Великого Вепря, ни лойтурских наёмников.

– Может, они испугались участи соседей? – Вив обхватила себя руками и поёжилась. – И просто сбежали.

– Куда? – Дейве пусть не метался из угла в угол, но тоже выглядел встревоженным. – Бежать просто некуда. Весь остальной остров в руинах. Земли Финнахи чудом уцелели.

– На другие острова... там живут другие кланы. Финнахи могли просто просить убежища у соседей.

Собственный голос таял в морозной дымке позднего вечера. Ветер крепчал. С востока вместе с ночью надвигались тёмно-синие тучи.

– Скоро ливанёт, – заключил Гитун, раскачиваясь в мешке за спиной племянника.

Они провели весь день в пути, торопились успеть до заката, чтобы заночевать под крышей, возле очага, но нашли только пустые дома и чувство отчаяния.

– В клане Финнахи несколько сотен человек, и это если не считать окрестных владений. Где бы они нашли столько лодок? К тому же они увели с собой скотину. Должно быть что-то другое...

Дейве огляделся по сторонам.

Солнце на западе стало холодно-золотым и рассеялось в бирюзовой дымке наступающей тьмы. Оставленные хозяевами дома в свете сумерек становились на вид всё менее дружелюбными.

Хлопнула дверь. На крыльце снова показалась Мелюзина.

– Никого! – воскликнула она.

– Удивительно... – пробормотала Вив.

Дейве опустил голову, скрывая смешок.

– Такая с виду милая, а на самом деле такая зараза, – прошептал он.

– Нет, ну правда же, – улыбнулась Вив. – Мы уже дважды обошли деревню. Чего она ожидала?

– Вы оба злые, – послышался из-за спины Дейве голос Гитуна. – Обижаете мою Пиявочку. На это имею право только я.

Тем временем Мелюзина, всё так же топая, вышла на дорогу.

– О чём вы там шепчетесь?

– Заночуем здесь, – громко сказал Дейве. – Я найду дрова, растопим очаг. Поужинаем тем, что осталось, а с утра... сейчас, я решу, куда мы пойдём с утра...

– Ты знаешь, где ещё искать данийских кузнецов?

Он неоднозначно повёл плечами. От разочарования Вив вскинула голову к небу, точно надеялась найти там ответы.

– Мы столько времени теряем. Уже прошло две недели!

– Я стараюсь...

– Я знаю, – вздохнула Вив. – И не виню тебя. Мы все стараемся. Но как я подумаю о Маб, о том, как она одна там, с этим зверем... разве может ребёнок выжить... где бы она ни была...

Глаза защипало, и Вив поспешно отвернулась к дороге. Её предплечья осторожно коснулась тёплая ладонь.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – тихо произнёс Дейве, легко сжал её руку и тут же отпустил.

Он аккуратно снял сетчатый мешок с дядей с плеча и положил на крыльцо. Гитун посмотрел на племянника с нескрываемой тревогой.

Но Артур будто бы даже не заметил, развернулся и побрёл по дороге.

Покинутые дома смотрели вслед ему с подозрением. Вив тоже проводила его взглядом. В Финнахи ей было не по себе, но она не находила этому объяснения.

– Отлично! – засияла Мелюзина. – Давайте останемся в доме старейшины?

Не дожидаясь ответа, она бросилась назад.

– Моя бабушка тоже гвибодис в Ллин-Пэр. Если бы моя мама не сбежала с папой в Ардри, меня бы тоже растили как будущую гвибодис и обучили всему...

– Пиявка, а тебя бабушка не учила закрывать рот и молча делать женские дела?

Мелюзина вся как-то сжалась от очередной нападки Гитуна. Вивьен на мгновение даже стало её жалко. Она выгнула бровь и ответила вместо неё вопросом на вопрос:

– Это какие же?

– Уборке и готовке. Ужасно хочется жрать.

– М-м-м, – Вив картинно приложила палец к губам, делая вид, что глубоко задумалась. – А у меня на родине женскими делами считаются служение богине и колдовство.

От её слов и без того уродливое лицо Гитуна скривилось в отвращении.

– Колдовство. Ведьмы. Ненавижу ведьм. И жриц. И женщин. От вас одни беды.

– Это тебя какая-то ведьма прокляла? – хихикнула Вив.

– Отстань...

Мелюзина, радуясь, что про неё забыли, скрылась за дверью в доме старейшины.

– Я угадала? – ахнула Вив и, приподняв полы длинного платья, чтобы не промочить их, перепрыгнула лужу и подошла поближе к крыльцу. Она наклонилась над Гитуном. – Поэтому ты... такой, да?

Он сощурил глаза, точно подслеповатая старая черепаха на солнце.

– Отстань.

– Ну пожалуйста, расскажи. Это очень интересно.

– Это очень грустно.

И он попытался раскачаться из стороны в сторону, видимо, чтобы отвернуться.

– Почему?

– Не хочу об этом говорить. Или хочешь обсудить, откуда у тебя эти шрамы? – светлые глаза страшно сверкали из-под тёмных кустистых бровей.

– От лойтурских кандалов, – пожала плечами Вив. – Я этого не скрываю.

– А как ты к ним попала?

– Меня похитили.

– Из монастыря?

– Из университета.

– Опа, так ты из образованных дам. Как прогрессивно. А разве жриц принимают в университеты, а не держат в дубовых рощах, в кругу каких-нибудь камней?

Слова, сказанные без всякого злого умысла, кольнули куда сильнее, чем можно было ожидать.

– Лучше я помогу Клеверу собрать дров, – решила Вив.

– Ага, значит, я угадал. Тебя изгнали? – Гитун пришёл в восторг. – За что? Ты кого-нибудь убила? Украла? Переспала с чужим мужем?

– Фу! – вырвалось с возмущением у неё. – Отвратительно даже предполагать такое!

– Люди в принципе отвратительны, деточка! – гнусно хихикал Гитун. – Особенно юные красивые девицы с невинными глазками. Таким тем более нельзя доверять. Итак, что из перечисленного ты натворила?

– Здесь есть мука! И мёд! – раздался из-за приоткрытой двери голос Мелюзины.

Зрачки Гитуна расширились, и лицо приобрело выражение блаженства, граничившее с безумием.

– О, ты сделаешь булочки?! – с придыханием воскликнул он.

Вив только захихикала себе в кулак. Она не стала терять времени, подобрала подол и поспешила подальше от дома.

– С мёдом! – продолжил восторженно Гитун. – Я хочу булочки на завтрак.

– Поищи себе кухарку! К тому же в доме нет закваски...

Они ещё долго переругивались, пока Вив шла по улице Финнахи, мимо опустевших покинутых домов. Деревня выглядела застывшей во времени. Будто только сегодня утром там бурлила жизнь, и вдруг все пропали. Можно было подумать, что сидхе и вправду утащили их под гору.

На перекрёстке дорога разветвлялась, и одна из них устремлялась на северо-восток, по крутому холму, на вершине которого стоял большой камень, от которого в разные стороны расходились столпы пониже, и там нашёлся Клевер. Он разглядывал самый высокий камень, замерев в странной задумчивости, и закатное солнце очерчивало его золотым сиянием.

Вив замешкалась, наблюдая некоторое время со стороны, наконец, что-то решила для себя и начала подниматься следом. Глиняная дорога громко чавкала. Сапоги вязли и скользили по грязи. В какой-то момент нога сорвалась, и Вив громко вскрикнула, расставила руки в стороны, пытаясь удержать равновесие.

Только тогда Клевер вырвался из собственных мыслей и заметил её. Он быстро сбежал вниз, отчего в стороны разлетелись комья грязи.

– Осторожно, – он схватил её под руки. – Здесь скользко...

– О, я заметила, – прыснула Вив. – Что тут? Какие-то камни...

Она заглянула ему за плечо, на большую плиту, похожую на те, что стояли кругами на берегу возле Ллин-Пэр, и только тогда заметила то, что никак нельзя было разглядеть снизу: камни, выстроившиеся на холме, оказались разбиты.

– Богиня... кто это сделал?

Землю на вершине усеивали осколки – острые, как клыки, неровные, необтёсанные. Кто-то с дикой яростью разбил каменный круг. Кто-то безжалостный и сильный. Некоторые куски были по три или четыре фута в длину.

Прежде круг Финнахи, пожалуй, мало отличался от тех, что Вив видела на берегу недалеко от Ллин-Пэр: камни точно так же потемнели от вековых дождей и ветров, но даже теперь можно было чётко разглядеть выдолбленные знаки старого языка. Но это место, пусть и выглядело таким же безлюдным и древним, потеряло былое величие, разбившись на куски.

– Что здесь случилось?

– Хотелось бы мне знать. – Дейве кусал губы.

– Может, поэтому все и ушли из деревни? Из-за тех, кто разрушил круг?

– Всё может быть, – ответил он так же односложно. – Хотя не вижу следов борьбы. Ни крови, ни вещей. Похоже, что клан Финнахи покинул деревню по собственной воле. Круг могли разбить уже потом, в отместку...

– За что?

– За то, что они данийцы.

– О...

Из груди вырвался лёгкий вздох. Вив не знала, что сказать. Дейве ничуть не походил на других данийцев. Напротив, всё в нём было слишком приятным, слишком правильным. Он напоминал воина из старинных книг и сказок, особенно сейчас, когда закатные лучи, выглядывавшие из-за каменных плит, отражались в его волосах, золотя светлые пряди. Чёткие, будто выбитые из камня умелым мастером черты мужественного лица. Прямой нос. Тонкие губы. Вивьен могла легко представить его в кольчуге, с мечом вместо револьвера.

Как она сразу не узнала в нём короля в изгнании? Разве кто-то ещё мог обладать такой статью?

И эта вечная, неизменная грусть в глазах. Даже когда Дейве смеялся, печаль скрывалась в складках на его лбу, в подёрнутых вниз уголках губ. Хотелось разгладить лоб кончиками пальцев – невесомо, нежно, чтобы стереть эту тоску. Его губ хотелось коснуться своими, чтобы вдохнуть в них хоть крупицу радости.

Дейве долго и пристально разглядывал разрушенный круг и, кажется, совсем забыл и про дрова, которые нужно найти до наступления темноты, и покинутую Финнахи, и про саму Вив.

Она покосилась на него с лёгким недовольством и сделала шаг к уцелевшему столбу. Ноготь задел выпуклый знак. Брови взлетели вверх от удивления и узнавания. Знак означал «белый». Вив пробежала глазами по надписям, вырывая отдельные символы, что встречались ей прежде в роще Звёздного Дуба.

Клевер заметил её интерес.

– Это означает...

– «Белый».

Наконец-то он отвлёкся от своих тяжёлых дум. Он выглядел удивлённым, впечатлённым даже.

– Тебе знаком язык богов?

Вив повела плечами немного кокетливо.

– Никогда не называла его так... но мне знакомы некоторые символы.

Теперь она изучала их с пристальным вниманием и тщательностью, нарочно отвернувшись от Клевера. И уже он был вынужден подойти ближе.

– Там, где ты выросла, все его знают?

– Некоторые... посвящённые. Я должна была стать одной из них, если бы осталась дома, – уклончиво ответила Вив, изображая такую сосредоточенность, будто пыталась просверлить камни глазами.

Она пошла вдоль круга, проведя ладонью по узору надписей. Дейве последовал за ней.

– Вот, теперь мне грустно, потому что я думаю о доме.

– Скучаешь?

– Невероятно! – закинув голову к небу, Вив расправила руки, как если бы пыталась показать всю тоску по семье, что теснилась в её душе. – Каждый день я думаю о родных. Мне так, так хочется вернуться к ним!..

– А мне нет.

– Что?

Она оглянулась через плечо и столкнулась с хмурым Дейве. Он следовал за ней по пятам так, что они теперь едва не столкнулись. Упрямый подбородок. Сдержанная мрачность.

– Потому что Литтора ужасно далеко, – сказал он ровным тоном. – Мне бы не хотелось, чтобы ты уехала так далеко.