Ким Ппан

Хватай Сонджэ и беги. Лучшее завтра. Книга 1

내일의 으뜸

Lovely Runner

Copyright © 김빵, 2020

All Rights Reserved.

The Korean edition was originally published by 뿔미디어, Korea. This Russian language edition was published by AST Publishers Ltd. in 2026 by arrangement with 뿔미디어 through Eleven Management, Korea.

© Е. Бекетова, перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Трек-лист

#01. Первое путешествие во времени

Со Ёнын – «Я не одна»

#02. Второе путешествие во времени

Ли Мунсе – «Навсегда с тобой»

Drunken Tiger – «Я хочу тебя»

Вон Чжунхи – «Любовь похожа на стекло»

BUZZ – «Может быть»

Ким Ёну – «Простые слова любви»

«Миндылле» – «Я – тебе»

Наоль – «Воспоминания ветра»

Ли Хёну – «В печали я должен стереть тебя»

Сануллим – «Твое значение»

Ли Сора – «Чувствуя то же, что в первый раз»

#Пролог

В мир айдолов ворвалась группа, чье появление подняло бурю среди исполнителей всевозможных видов танцев. «Камчжачжон» – команда из четырех человек. Директор агентства утверждал, что принял решение об их дебюте, когда перекусывал картофельными блинчиками, или что-то в этом роде.

Критики поп-культуры говорили, что «Камчжачжону» удалось выжить на суровом рынке благодаря «текстам песен, посвященным гармонии человека и природы, а также отточенной хореографии», но на самом деле к успеху группу, безусловно, привела внешность ее участников. Танцевали они, конечно, превосходно, но еще лучше «торговали» лицами. Мемберы пользовались огромной популярностью, и вокруг них еще до дебюта сформировался большой фандом.

Тогда же за ними закрепился девиз «4–1 = 0», который означал, что каждый из мемберов как ингредиент камчжачжона: если убрать один, то вся группа перестанет существовать. Фанаты даже дали ребятам соответствующие прозвища: «Картошка» Квон Сончжун, «Соль» Пэк Инхёк, «Масло» У Хёнсон, «Соевый Соус» Со Юнчжэ, а агентство в шутку называли «Сковородкой».

Кризис наступил через два года после дебюта, когда ребята уже выпустили два мини-альбома и один полноформатный и готовились к следующему камбэку. Тогда пошли слухи, что к группе присоединится пятый мембер.

Кан Гынсу – директор агентства, отвечающий за «Камчжачжон». Тематические сообщества наводнили оскорбления и сообщения вроде «Если это правда, то сначала сдохнешь ты, а потом я». И вот однажды в полночь вышел второй полноформатный альбом группы, а на главной странице сайта «Камчжачжона» появилось новое фото. На нем, помимо главных участников, был изображен новый мембер – симпатичный парень с большими глазами, приятными чертами лица и сообразительным видом. Теперь его участие стало официальным.

Проблемы начались мгновенно. С приходом нового участника стиль группы полностью изменился. Реакция фанатов, увидевших новый клип, была красноречивой: сплошь многоточия, вопросительные знаки, оскорбления и растерянные смешки. Заглавной песней выбрали нежную балладу о чистой любви с мелодичным фортепианным вступлением. Настроение нового альбома кардинально отличалось от предыдущего, первый трек которого начинался с бодрых звуков вувузелы^[1].

В «Твиттере» быстро разошлись посты, где пользователи задавались вопросом «Что за?..», а фан-клуб, носивший название «Картофельная легенда», сменил его на «Картофельную битву», а после и вовсе на «Картофельную войну». Его участники решительно выступили против нового мембера. Оно и понятно – оппы^[2], которые раньше круто танцевали на сцене, теперь стояли неподвижно и нежно шептали: «Полюби меня, о прекрасный ангел!» Фанатки требовали возвращения прежней запоминающейся хореографии.

«„Камчжачжон” станет экспериментальной айдол-группой. В прошлом альбоме мы делали упор на энергичность танца, а в этом я хотел показать, что наши мемберы способны ангельски петь и вживую. В следующий альбом мы планируем добавить больше хип-хопа», – однажды произнес в одном из телешоу Кан Гынсу, куда приглашали успешных бизнесменов. Он смотрел прямо в камеру, подняв большой палец, и улыбался во весь рот. По его лицу было видно, что все идет точно по плану. Вот только от этого плана пострадал Рю Сонджэ.

– Какая чушь. Нашли кого ругать...

Я переместила курсор в правый нижний угол комментария и влепила ему минус. Потом щелкнула мышкой еще несколько раз, хотя знала, что в зачет пойдет только один дизлайк. На моем уставившемся в экран лице отразилось недовольство.

Для «Картофельной легенды» Рю Сонджэ был чем-то вроде горячего уголька, который внезапно плюхнулся на камчжачжон. Его появление предвещало конец группы. Фанатки громко изрыгали проклятия и рыдали, что, если ребята продолжат петь обычные баллады, «Камчжачжону» не выжить в жестоком мире кей-попа – он почернеет и в конечном итоге сгорит дотла. Они на чем свет стоит ругали Рю Сонджэ, утверждая, что это он во всем виноват и именно он погубит остальных опп.

– Если уж так хотите найти крайнего, ругали бы лучше директора. Сонджэ-то в чем виноват?

Я повернула голову и посмотрела в глаза человеку с плаката. В ответ мне лучезарно улыбнулся парень в бежевом вязаном свитере.

Рю Сонджэ, пятый мембер «Камчжачжона». Говорят, каждое полученное оскорбление прибавляет человеку несколько лет жизни. Если это правда, ты будешь жить до самого конца света.

Именно благодаря ему я стала поклонницей группы «Камчжачжон», и именно он стал моим счастьем.

#01. Первое путешествие во времени

Вот черт... Опоздала!

Придя домой, я тут же побежала к себе в комнату и включила радио. Настроила волну и после недолгого жужжания услышала громкий смех. Только тогда я села на стул и сняла пальто.

– Выходит, Сонджэ и Инхёк пришли в агентство одновременно. Сонджэ, какой момент вам как трейни показался самым трудным?

Я успела снять только один носок и сделала радио погромче. Вот-вот должен был заговорить Сонджэ.

– Эм... Ну... Я... – Юноша начал неуверенно, словно колебался, потому что плохо помнил тот день. Тут вклинился Пэк Инхёк.

– Расскажи про случай на мосту Камгам.

– Точно. В тот день я потерял кошелек. Репетиция закончилась поздно ночью, и, когда я открыл рюкзак, не обнаружил там кошелька. Наверное, где-то его выронил. В карманах денег тоже не было, а позвонить родителям посреди ночи я не решился, поэтому пришлось идти пешком. Дорога от агентства до дома заняла у меня около двух часов. Говорят же, что беда не приходит одна: вдобавок ко всему у меня разрядился телефон, так что я даже музыку послушать не мог. К тому же, стояла зима, а я вышел с репетиции в тапочках и чуть не отморозил пальцы.

В студии раздался громкий смех.

– Когда я шел по мосту Камгам, огни зданий, отражающиеся в реке Ханган, показались мне странно печальными, – продолжил айдол.

– Вероятно, в тот день Сонджэ плакал.

– Нет. Я не проронил ни слезинки.

– Значит, плакали молча, только в душе? – шутливо спросил ведущий, и все мемберы захохотали.

Мне стало немного грустно: смеялись все, кроме Сонджэ. С одной стороны, я жалела, что лишь слушаю передачу, а с другой – чувствовала облегчение оттого, что не увидела его расстроенное лицо.

Прошло уже почти два года с тех пор, как Сонджэ стал частью «Камчжачжона», но фанаты до сих пор его ненавидели. Они оставляли комментарии на разных сайтах и даже откопали свои фейковые аккаунты в «Твиттере», чтобы продолжить охоту.

Сонджэ не мог не знать, что поклонники недовольны его появлением в группе и шлют ему проклятия. Некоторые особенно громкие даже выкрикивали гадости во время публичных трансляций и фансайнов. Например: «Рю Сонджэ, убирайся!», «Рю Сонджэ, прочь из группы!»

Раньше юноша всегда выкладывался по полной, а на его лице сияла неизменная улыбка, однако в последнее время он выглядел очень утомленным. Люди, провозгласившие себя «Картофельными боевыми машинами», строчили в соцсетях посты с предположениями о том, что следующий альбом может выйти уже без него.

Такой комментарий я оставила на официальной страничке «Камчжачжона» под его фотографией. Конечно, с фейкового закрытого профиля, который был подписан только на группу.

И поставила лайк сама себе. Надеюсь, он знает, что поклонников у него все же больше, чем недоброжелателей.

* * *

Я открыла глаза на рассвете и нахмурилась: меня разбудила непрерывная вибрация телефона. Я нащупала его и увидела сообщения от Хёнчжу.

Я не знала, что случилось, но меня сразу же накрыла тревога. Я торопливо закрыла окно сообщений и зашла в поисковик.

Тридцатого числа на рассвете участник айдол-группы «Камчжачжон» Рю Сонджэ умер от острой интоксикации, вызванной медицинскими препаратами.

Ранее одно из СМИ сообщило, что молодой человек был найден без сознания в отеле центрального района Сеула около половины седьмого утра. Его доставили в больницу, где врачи констатировали смерть.

Стало известно, что Рю Сонджэ давно страдал от бессонницы, поэтому в течение долгого времени принимал снотворное по рецепту врача. Однако его агентство назвало всевозможные спекуляции о передозировке препаратами «беспочвенными».

Ночью двадцать восьмого числа другой мембер «Камчжачжона», Пэк Инхёк, во время прямого эфира упомянул, что «Сонджэ недавно простудился». Это, в свою очередь, вызвало предположения о том, что смешение снотворного и других лекарств вызвало у айдола шок, от которого тот и скончался.

Мое сердце бешено забилось, словно готово было вот-вот взорваться, руки задрожали, а на глазах навернулись слезы. Я рывком села на кровати и принялась искать упоминания Рю Сонджэ в Сети. Отовсюду сыпались совершенно абсурдные статьи, заголовки которых начинались со слов «срочная новость».

Слезы капали на экран телефона, и перед глазами все расплылось. Даже не подумав вытереть лицо, я ставила дизлайки злобным комментариям и строчила ответы. Негодяи! Чем вам навредил Сонджэ? Что плохого он сделал?

Чувствуя, как рушится мой мир, я оставляла кучу гневных ответов к оскорбительным постам с упоминанием Сонджэ. В конце концов меня заблокировали и исключили из фан-сообществ.

За что?! Разве можно так себя вести, когда умер человек? Казалось, вся моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я взглянула на постер Сонджэ на стене. Слезы текли без остановки, словно из мощнейших насосов.

– Этого не может быть...

Я смотрела на айдола: на плакате он с закрытыми глазами сидел в лесу, а позади него виднелись камыши. Плюхнувшись лицом вниз на кровать, я зарыдала еще сильнее.

* * *

Агентство Сонджэ сделало официальное заявление, в котором раскрыла причину смерти юноши: он скончался от шока, вызванного одновременным приемом лекарства от простуды и снотворного. Однако куда подробнее случившееся описал один из репортеров, выпустив статью, больше похожую на роман. Журналист приводил такие подробности, будто лично наблюдал за Сонджэ в его последнюю ночь.

«Эй, отброс, а ты там что, лично присутствовал?» – Под статьей тут же появилось множество подобных злых комментариев. Были также саркастические замечания и насмешки о нелюбви Сонджэ к гостиничным халатам. Любая фанатка прекрасно знала, что он никогда их не надевал – у парня была очень чувствительная кожа, и от махровой ткани его обсыпало крапивницей. Об этом он не раз упоминал на стримах.

* * *

Из динамиков раздался голос:

– Станция «Мэрия». Выход на левую сторону. Пассажирам, которые направляются в Чхонан или Инчхон Соёсан, следует пересесть на первую линию.

Я прикрыла лицо шарфом и склонила голову. Я была готова вот-вот расплакаться, плечи тряслись. Сунув телефон в карман, я подумала, что зря решила почитать в метро статьи о Сонджэ.

Я прорыдала всю ночь, поэтому глаза опухли от слез. Я зажмурилась, но слезы вновь покатились по щекам, утопая в шарфе.

* * *

По дороге домой я зашла в круглосуточный магазин и купила соджу в бумажном пакете, который тут же вскрыла. Когда алкоголь проник в организм, меня снова захлестнули эмоции.

Я шла по темной безлюдной улице и рыдала в голос, затем делала глоток соджу, и так по кругу. Когда я задрала голову и посмотрела на небо, все случившееся показалось мне каким-то нереальным.

– Сонджэ...

Крепко зажмурившись, я шла вперед, пока вдруг не врезалась плечом в незнакомца. Не удержавшись на ногах, я рухнула на асфальт. Когда человек падает посреди улицы, кто-нибудь обычно останавливается на мгновение, чтобы убедиться, что все в порядке, однако в моем случае незнакомец торопливо ушел, даже не оглянувшись, – как будто у него были неотложные дела.

– Почему он ударил меня и сбежал?

Мне и без того было грустно, но после такого наглого толчка я почувствовала себя совершенно разбитой. И еще долго ревела, уткнувшись лицом в колени.

Когда слезы немного высохли, я подняла голову и потерла глаза. Затем взяла сумку, которую уронила на дорогу, и собиралась было встать, как вдруг увидела перед собой какой-то предмет. Я подняла его и осмотрела – это оказался плоский кусок металла круглой формы, который легко помещался на ладони. На нем был выгравирован иероглиф «перемещение».

Большим пальцем я нажала на надпись, и предмет вдруг стал карманными часами, стрелки которых показывали одиннадцать. Ох, неужели так поздно?

Я достала мобильный и взглянула на время: и впрямь одиннадцать. Я повернула голову в ту сторону, куда ушел толкнувший меня человек. Кажется, это он выронил часы. Шмыгая носом, я сунула их и телефон в карман и пошла домой.

* * *

Я лежала на кровати на боку, рассеянно уставившись в стену. Вся комната была увешана фотографиями Сонджэ. Человек, которого я любила без памяти, умер, но никто не пришел спросить, как я себя чувствую. Потому что я не подавала виду. Так умело притворялась обычной девушкой, что никто из окружающих ничего не заподозрил. Я всех обманула. От этих мыслей к горлу снова подступил ком, а глаза покраснели.

В этот момент из квартиры соседей послышался звон колокола. Насколько же громко они врубили телевизор?

– С Новым годом, дорогие зрители! – раздалось из динамиков.

Я резко вскочила, стиснула кулаки и начала колотить по стене:

– Сделайте потише!

В ответ послышался громкий стук.

– Перестань выть как привидение!

– Выть...

Нижняя губа выпятилась сама собой, ноздри задрожали, а из глаз снова хлынули слезы. Я легла на живот, накрылась одеялом с головой и тихонько заплакала, стараясь не издавать ни звука. Наступило первое января, но Сонджэ не мог его встретить. Новый год пришел без него. Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, а затем перевернулась, свернулась калачиком и зарылась лицом в натянутое на голову одеяло.

Сквозь плотно стиснутые зубы вырвались рыдания. Верните мне Сонджэ! Чертов мир, отдай Сонджэ!

Я размазывала слезы и ворочалась. Вдруг подо мной что-то затрещало. Что это? Телефон?

Я выпустила из рук одеяло и ощупала матрас. Казалось, что-то подо мной светится, и, переведя взгляд, я увидела, что из-под поясницы действительно исходит свет, постепенно становясь все ярче.

– Что это?..

Вскоре вся комната была залита светом. Боясь, что ослепну, я зажмурилась и закричала.

Не было никакой вспышки – все вдруг просто стало как прежде. Я чувствовала это, несмотря на то, что глаза по-прежнему были закрыты.

– Соль. Лим Соль.

Кто-то схватил меня за плечо и грубо встряхнул. «Ч-что такое?..»

Я резко подняла голову и увидела перед собой черные глаза и знакомое лицо. Человек смущенно кивнул в сторону, и я увидела недовольную женщину, которая стояла над нами, скрестив руки на груди.

– Ты не только спишь во время урока, но еще и разговариваешь во сне? Захотела навернуть пару кругов по стадиону?

Мой рот открылся сам собой: откуда здесь взялся учитель этики?

Опустив взгляд, я увидела заляпанный слюнями учебник, разложенный на квадратной парте. На мне был темно-синий пиджак с жилетом и ярко-красный галстук – школьная форма... Я повернула голову и снова посмотрела на показавшееся знакомым лицо. Это была Ынхи, девочка, которая училась со мной в одном классе на втором году обучения в старшей школе. Что вообще произошло? Это сон?

Учитель этики дала мне легкий подзатыльник. Больно.

– Иди в конец класса с учебником и слушай оттуда.

Увидев, что я продолжаю сидеть с отсутствующим видом, женщина повысила голос и повторила распоряжение. Я крепко зажмурилась, а затем снова открыла глаза. Учительница по-прежнему хмурилась. Почему все вокруг кажется таким реальным?

– Да...

«Ничего себе... Мой голос... слышно?»

Я взяла учебник и, отодвинув стул, направилась в конец класса. Разглядывая оттуда ребят, я подумала, что так недолго и с ума сойти. Что же произошло?

Держа учебник в одной руке, я пошарила другой в кармане и нащупала часы. Те самые карманные часы с выгравированным на крышке иероглифом «перемещение», которые я подобрала на улице по дороге домой. На циферблате были римские цифры – от одного до двенадцати. Положение часовой и минутной стрелок изменилось: теперь они показывали полдень. Я повернула голову и взглянула на часы, которые висели на стене класса, – три часа дня. Может, карманные сломаны? Нет. Я ведь во сне.

В этот момент послышался стук, и передняя дверь^[3] класса открылась. На пороге показалась женщина с собранными в тугой пучок на макушке волосами и в очках без оправы – школьная медсестра.

– Прошу прощения, что прерываю урок. Могу на минутку забрать ученицу Лим Соль? Мне необходимо обсудить с ней результаты медицинского осмотра.

Все взгляды обратились в конец класса, ко мне. Я стояла неподвижно, растерянно моргая, и учитель этики взглядом велела мне выйти. Взяв учебник под мышку, я прошла через заднюю дверь в коридор и встретилась с медсестрой. Если я все правильно помню, она скажет, что по результатам анализа крови у меня диагностировали острую анемию и мне нужно сходить к врачу за рецептом на препараты для поднятия уровня железа.

– Лим Соль, недавнее обследование показало, что твой уровень гемоглобина значительно ниже нормы. Это значит, что у тебя анемия. Если ее не лечить, состояние будет ухудшаться. Тебе нужно начать принимать специальные препараты.

Я не ошиблась.

– Бывал ли у тебя когда-нибудь туман перед глазами? Или, возможно, ты чувствовала, что теряешь равновесие, когда садишься или встаешь?

Мы глядели друг на друга: я рассеянно, а женщина с недоумением, будто что-то показалось ей странным.

– Лим Соль?

– Да?..

– Ты в порядке?

Да разве я могу быть в порядке?

Я посмотрела в окно коридора на спортивную площадку. Листья окружавших ее кленов уже покраснели. В левой части стадиона вокруг кафетерия, закрытого на ремонт, стояло строительное заграждение.

Ремонт... Жалобы школьников на постоянный грохот. Громкие крики завуча: «Вы все равно не слушаете на уроках! Не пытайтесь оправдать плохие оценки шумом!»

Обломки здания падают с громким звуком, словно пытаясь разбить застывшие мысли, а из-за заграждения летит пыль.

Этот вид мне знаком.

Потому что это мое прошлое.

* * *

Я сидела в автобусе с дрожащими от тревоги ногами. Сунув большой палец в рот, я принялась покусывать ноготь.

– «Старшая школа Чагам». Следующая остановка – «Перекресток Чагам».

Я перевела взгляд с колен за окно. Вдоль длинной дороги рядком росли деревья гинкго. Когда мы проехали путепровод, передо мной открылся знакомый вид. Однажды я приходила сюда, потому что хотела пройтись по стадиону школы Сонджэ. Запутавшись в отметках на карте, я долгое время бродила вокруг этого путепровода.

Я нажала кнопку остановки и встала у задней двери. Сердце застучало быстрее. Его биение, в отличие от спокойно текущего времени, ощущалось всем телом. Возможно, все это так называемое «осознанное сновидение»? Они всегда такие реалистичные?

Не обращая внимания на медсестру, которая продолжала спрашивать, все ли со мной нормально, я выбежала из школы.

Я вернулась на целых шесть лет назад. Мне стало любопытно, возможно ли в точности воспроизвести те далекие события.

Однако, если это сон о прошлом, если это происходит вне зависимости от моей воли, возможно, мне удастся встретить Сонджэ таким, каким он был до вступления в группу!

Выбежав из школы, я по привычке вытянула руку, чтобы поймать такси, но в моем дурацком кошельке не оказалось ни одной купюры. Сон был настолько реальным, что в руках я держала свой старый школьный бумажник. Пришлось ехать на автобусе.

Шагая к старшей школе Чагам, я случайно повернула голову и увидела свое отражение в стеклянной двери одного из магазинов. Коротко стриженная челка, длинные, собранные в хвост волосы и розовые вязаные носки поверх колготок. Я выгляжу в точности как шесть лет назад.

– Обалдеть... – Слова сорвались с губ сами собой.

Я пошла дальше, а затем ускорилась и перешла на бег. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из гуди: от странного предвкушения, от искренней надежды. Пусть это и сон, но если я смогу встретить Сонджэ, то обязательно скажу ему, что в этом мире много людей, которые его любят. Просто они не такие громкие, как я. Нужно обязательно напомнить, какой он замечательный.

У меня перехватило дыхание, а в боку закололо, и я непроизвольно согнулась. А когда, тяжело дыша, подняла голову, то увидела перед собой вывеску: «Старшая школа Чагам».

От волнения меня затрясло.

Сделав большой шаг, я оказалась на территории школы. Хотя я думала, что это всего лишь сон и бояться нечего, все равно ничего не могла поделать со своим безумно колотящимся сердцем.

Проходя через стадион, я заметила вдалеке ученика, который неловко склонился над питьевым фонтанчиком. Серые брюки, белая рубашка, бежевый вязаный жилет. Я прищурилась, а затем широко распахнула глаза – это был Сонджэ. Вот это удача!

– Сонджэ!

Я со всех ног бросилась к нему. Юноша обернулся, и я ясно увидела его лицо. Так вот каким он был в старшей школе! Точно как на фотографиях!

Я в один миг пересекла стадион и крепко его обняла. Я всегда так быстро бегала? Впрочем, во сне ведь можно даже летать... Однако я не успела вовремя замедлиться, поэтому Сонджэ слегка покачнулся. Уткнувшись лицом ему в жилет, я разрыдалась.

– Сонджэ, это правда ты! Ты правда есть, правда...

– Ч-чего? – услышала я его удивленный голос.

Кто-то вдруг схватил меня за плечо, словно хотел нас разделить. Я посмотрела на парня заплаканными глазами, а затем увидела того, кто вмешался, – это был Пэк Инхёк.

– Ой! – Пораженная, я быстро скинула его ладонь. Его появление в моем сне совсем сбило меня с толку.

– Это я должен ойкать. – Пэк Инхёк с изумленным видом посмотрел на Сонджэ.

Большинство «Картофельных воинов» и «Картофельных бойцов» фанатели по нему и решительно выступали против присоединения Сонджэ. Повязывая вокруг головы ленты с лозунгами, они кричали, что он займет место Пэк Инхёка. Их поведение так никогда и не изменилось. Мне же Сонджэ нравился, поэтому я терпеть не могла фанатов Пэк Инхёка и, что вполне логично, его самого.

Юноши с недоумением смотрели, как я всхлипываю и недовольно пыхчу. Первым нахмурился Сонджэ.

– Ты кто такая?

– Что? – Я стерла текущие по подбородку слезы тыльной стороной ладони и перевела взгляд на молодого человека. Он крайне недовольно смотрел на меня.

– Мы знакомы?

– А... Я твоя фанатка. Мой ник – Хватай Сонджэ и беги. Вряд ли, конечно, ты его знаешь. Я только вступила в твое фан-кафе и ничего не писала. – Я шмыгнула носом.

Мои ресницы были мокрыми от слез, а глаза наверняка покраснели. Сонджэ нахмурился еще сильнее.

– Фанатка?

– Ого, у тебя уже появилось фан-кафе? – Пэк Инхёк похлопал Сонджэ по плечу. Я скосила глаза в сторону и зыркнула на парня.

– Точно фанатка. Я всего-то тронул тебя за плечо, а ты уже буравишь меня взглядом.

– С чего бы тебе быть моей фанаткой?

– Ты же в «Хаш...» Нет, еще нет. Ну, в общем, потом... Я хочу сказать... В общем, есть кое-что такое. Короче, Сонджэ, я очень рада, что смогла увидеть тебя.

Несмотря на то что лицо Сонджэ скривилось от недовольства, я была рада, что встретила его лично. Ни на один фансайн я так и не прошла, а на музыкальные шоу пускали в порядке очереди, поэтому я постоянно оказывалась в пролете, и в конце концов прекратила попытки. О концертах не могло быть и речи – туда фанаты набивались как селедки в огромную бочку, и разглядеть что-то на сцене было непросто.

Я была так счастлива, что широко улыбнулась. Вдруг на глазах снова навернулись слезы – я больше никогда не увижу этого прекрасного лица. Такое чувство, что, прежде чем отправиться на небеса, Сонджэ пришел увидеть меня, свою верную фанатку.

Когда я выпятила нижнюю губу и снова начала всхлипывать, Пэк Инхёк закрыл лицо рукой и сделал вид, будто сдерживает смех. Мне хотелось бросить на него злобный взгляд, но я не стала. Сон может в любой момент кончиться, а я все не могла насмотреться на Сонджэ. Меня волновал только он.

– Сонджэ, для меня ты лучший. Твои песни всегда придавали мне сил. А еще все тебя любили. Надеюсь, ты унесешь с собой не только плохие воспоминания.

Мои ноздри раздулись, в горле и груди стало горячо. Вновь закапали слезы. Я схватила юношу за щеки, ущипнула их и потянула в разные стороны, ощущая пальцами его мягкую кожу. Хмурый Сонджэ высвободился и сделал шаг назад.

– Как все реалистично... До сих пор не верится! Чертово лекарство от простуды... Так и хочется его уничтожить.

Я откинула голову и закрыла глаза руками. Слезы затекли мне в уши. Я рыдала так громко, что слышала, наверное, вся школа. Но какая разница? Это же сон. Подумаешь, что Сонджэ сейчас здесь. В реальности-то его нет.

– Сонджэ... Рю Сонджэ-э-э-э-э! Я люблю тебя до безумия!

Я плакала и выкрикивала его имя, пока вдруг не смогла говорить. Я опустила руки, чтобы понять, в чем дело, и увидела перед собой Сонджэ. Его большая ладонь закрывала мне рот, не давая звукам вырваться наружу.

Я заметила, что Пэк Инхёк стоит немного вдалеке, и поняла, что, пока рыдала, они успели отойти. Очевидно, один из них предложил меня проигнорировать и идти по своим делам, но, когда я стала кричать так громко, что содрогнулся стадион, Сонджэ был вынужден вернуться.

– Только попробуй еще хоть раз произнести мое имя.

Я моргнула. На губах чувствовалось тепло его ладони. Может, понюхать ее? Кажется, я настоящая извращенка, раз в такой момент думаю об этом... Казалось, сейчас он пригрозит – молчи, или тебе конец, – но Сонджэ только какое-то время смотрел на меня без всякого выражения, а затем развернулся и ушел. Я молча глядела на его удаляющуюся спину.

Пэк Инхёк ткнул в мокрый от моих слез жилет друга и засмеялся. Тот, в свою очередь, подтащил парня к себе и вытерся его жилетом, получив в ответ порцию ругательств.

Тут я услышала чьи-то голоса и, повернув голову, увидела нескольких детей, которые прижались к окнам и наблюдали за мной сверху. Думаю, им было весело смотреть на одетую в форму другой школы девочку, которая орала на весь стадион.

И что мне теперь делать? Просто стоять здесь? Я ведь уже сказала все, что хотела. Может, пора проснуться?

Я подняла взгляд на небо. По нему медленно плыли облака.

* * *

На небе взошла луна. Уже давно наступила ночь.

– Извините, – послышался незнакомый голос.

Я сидела на скамейке, покачивая скрещенными ногами, словно бултыхала ими в воде. Подняв голову, я увидела перед собой парня с ровным пробором. Он протягивал мне телефон.

– Друг попросил узнать, не могли бы вы дать ему свой номер?

– Что?

– Вы понравились вон тому парню в серой толстовке с капюшоном.

Я посмотрела в указанном направлении: рядом с телефонным столбом, опустив голову, и впрямь стоял молодой человек.

– А... Извините, нет. – Я легонько поклонилась. Парень, неловко улыбнувшись, повернул голову.

– Эй, тебя отшили.

– Заткнись, придурок. Наверное, у нее уже кто-то есть.

Украдкой оглянувшись на меня, юноши ушли. Солнце давно село, и было непонятно, почему я все еще здесь.

– Лим Соль! Сколько можно дрыхнуть? Просыпайся! Открывай глаза.

Я зажмурилась и шлепнула себя по щекам обеими руками. Просыпайся. Ну же, давай!

Я опустила руки и медленно разлепила веки: передо мной предстал все тот же темный парк. Я откинула голову назад и вздохнула. Почему ничего не меняется?

Внезапно я почувствовала, что у бедра что-то вибрирует. В-вибрирует? Да еще так отчетливо... Какой удивительный сон! Я сунула руку в карман, достала смартфон и посмотрела, кто звонит: «Госпожа Ли».

– Алло?

– Ты почему еще не дома? Время видела?

Я не знала, что и ответить. Меня зовут домой?!

– Ого, какой реалистичный сон.

– Сон? Ладно, неважно... Живо возвращайся! Время уже одиннадцать!

– Мам, я все не могу проснуться. Не знаю, сколько я уже тут просидела.

– О чем ты говоришь? Скорее домой! Уже поздно.

На этом звонок прервался. Я растерянно уставилась на экран, потом полезла в интернет и последовательно ввела в поисковик: «Камчжачжон», «Рю Сонджэ» и «Пэк Инхёк», но ничего не нашла. Затем я попыталась зайти на сайт нашего университета, введя свой студенческий номер и пароль, но и это мне не удалось. Только высветилось уведомление, что такого пользователя нет.

Несмотря на то что все казалось очень реальным, оно таким быть не могло, а значит, это точно сон. Но я не могу понять, почему до сих пор не очнулась. Что я делала перед тем, как уснуть? Вроде что-то кричала?

– Сделайте потише! – И добавила, понизив голос: – Перестань выть как привидение!

Я растерянно огляделась: все было по-прежнему. Плакать не хотелось, но я постаралась в точности повторить вечернюю ситуацию. Никакой вспышки. Я резко перестала кричать, коротко вздохнула и крепко сжала ладони перед собой.

– Пожалуйста, разбудите меня от этого сна!

Откуда-то послышался смех. Я резко обернулась – похоже, он доносился со стороны клумбы в глубине парка. Прежде чем я успела рассмотреть, кто там хихикает, шум раздался уже с другой стороны. Я заметила, что в парк вошла группа курильщиков. Они громко смеялись и болтали. Жуть какая...

Даже во сне таких ситуаций лучше избегать. Я встала со скамейки и быстро вышла из парка. Идти мне было особо некуда, поэтому я направилась домой. Туда, откуда уже давно переехала.

* * *

Громко зазвонил будильник. Я нажала на голову панды, и звуковые сигналы прекратились. Растянувшись на кровати, я рассеянно уставилась в потолок. Это не похоже на мою квартиру-студию. Я резко села и увидела на ручке двери школьную форму.

– Господи... Я все еще здесь?

Я ощупала свое лицо, затем встала и вышла в гостиную. Там никого не оказалось: папа был в командировке в провинции, поэтому приезжал домой где-то раз в месяц, а маме приходилось долго добираться до работы, поэтому она выходила из дома чуть ли не на рассвете. Я всегда просыпалась в одиночестве, врала, что поела, и бежала на занятия, едва не опаздывая. Так было, пока я училась в старшей школе. Да, все так и было...

Я направилась на кухню, где увидела прикрепленную к холодильнику записку.

«Позавтракай и не опаздывай», – писала мама.

– И что теперь? Что мне делать? Неужели идти в школу?

Я с хмурым видом стояла посреди гостиной, а на мое лицо падали солнечные лучи. Неужели это не сон?

* * *

– Лим Соль. Ты решила вступить в ряды проблемных учеников? Прогуливаешь уроки?

– Нет... – тихо ответила я.

Классная руководительница бросила на меня недовольный взгляд. Вчера я провинилась, бездумно выскочив из класса, и теперь стояла с низко опущенной головой, словно просила прощения. Прозвенел звонок на первый урок. Похоже, женщине тоже нужно было идти: она встала и собрала учебники.

– Ты-то что стоишь? На урок не собираешься?

– А, да.

Я кивком попрощалась и вышла из учительской. Медленно добрела до класса, вошла и села на свое место. Я плохо помнила, где сидела, но на парте лежал мой забытый рюкзак.

– Что на тебя вчера нашло? – спросила Ынхи, хлопнув меня по плечу.

– И правда... – Я сама была в шоке. Вот уже второй день как я вновь стала ученицей старшей школы. Подперев подбородок рукой, я задумчиво уставилась на доску, а затем спросила соседку:

– Ты знаешь «Камчжачжон»?

– Ты про еду?

– Нет, про музыкальную группу. Айдолов.

– А такая есть? Почему их так назвали?

Значит, она их не знает. Я перевела взгляд на классные часы. Обычно во сне время движется скачками, не так ли? Но минутная стрелка двигалась плавно.

* * *

– И что же это? Вступление в силу закона Тэдонбоп^[4]. Если вы понимаете налоговую систему Чосона^[5], то сможете решить все эти задания. Ну, какие здесь ключевые слова?

С ума сойти – я и впрямь вернулась во второй класс старшей школы.

Уроки и перемены сменяли друг друга точно по расписанию, пленницей которого оказалась и я. Я проживала каждую секунду, без единого пропуска.

Я схватила себя за челку и с силой дернула, когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Ынхи странно смотрела на меня.

– Ты чего? Со вчерашнего дня ведешь себя странно, – прошептала она, склонившись ко мне.

Значит, ее это смущало так же, как и меня. Я отпустила волосы и придвинула стул к девушке.

– Понимаешь, я уснула и переместилась на шесть лет в прошлое, а теперь никак не могу проснуться. Как такое называется?

Ынхи пару раз моргнула и тихо проговорила:

– Временной скачок...

– Временной скачок? Это еще что такое?

Соседка написала в моем учебнике на пустом месте: Time leap.

– Буквально «прыжок во времени». Или путешествие.

Стоило ей договорить, как на нашу парту упал мел. Я подняла голову и увидела, что на нас смотрит учитель истории, гневно тараща глаза. Ынхи кашлянула и уставилась в учебник.

– Давайте-ка без разговоров, – упрекнул нас мужчина.

– Да...

Я опустила голову и пробежалась взглядом по записанному Ынхи термину: Time leap.

* * *

Восьмым уроком вместо дополнительного занятия стояла самостоятельная работа. Я попыталась найти информацию о «временных скачках» в интернете. Поиск выдал связанные запросы: «путешествия во времени», «временной сдвиг» и «машина времени». Я по очереди кликала на них и читала найденную информацию.

«Путешествие во времени – это процесс, при котором путешественник выходит за пределы своей эпохи, перемещаясь в прошлое или в будущее».

«Временной сдвиг – это явление, когда человек или группа людей по неизвестным причинам перемещается назад или вперед во времени, попадая в прошлое или в будущее»^[6].

«Машина времени – это фантастический механизм, который позволяет путешествовать во времени в прошлое или будущее»^[7].

– И что это...

Я положила телефон экраном вниз и, скрестив руки на парте, опустила на них голову. Затем вспомнила ночь тридцать первого декабря. Я выпила пакет соджу, от которого немного опьянела. После этого разрыдалась, подумав о Сонджэ, и услышала звук колокола. Вот и все. А с наступлением Нового года неожиданно вернулась в прошлое. Сколько бы ни думала, я не могла назвать происходящее сном – скорее, повседневной жизнью. Все было как обычно: за исключением того, что я знала, что произойдет в ближайшие шесть лет.

От отчаяния я пару раз ударилась лбом о парту. Увидев это, Ынхи резко схватила меня за плечо, не давая продолжить.

– Ты чего? Что случилось?

– Кажется, ты права – я совершила скачок во времени.

Глаза девушки округлились, и она рассмеялась, но я оставалась серьезной.

– Нет, правда. Я не шучу. Я думала, что это дурацкий сон, который приснился мне спьяну, но, похоже, это не так.

– Спьяну? Соль, ты что, пьешь алкоголь? – Улыбка исчезла с ее лица.

– Да, но в прошлом. Мне двадцать три, точнее, уже двадцать четыре, раз наступил Новый год^[8]. Я учусь в университете. Конечно, я всего лишь жалкая студентка, которая все никак не может устроиться на работу, а только фанатеет по айдолам... Но ведь студентка же!

– Соль, значит, ты из будущего?

Я энергично закивала.

– И случайно сюда попала?

На этот раз я покачала головой, но не менее энергично.

– Человек, который мне очень нравился, умер. Я плакала под одеялом, как вдруг комнату озарило светом. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то оказалась здесь.

Ынхи с беспокойством оглядела меня и похлопала по плечу. Я подумала, что она мне сочувствует, но тут заметила, как она украдкой отодвигает парту. Этого ей как будто показалось мало, и она закрыла лицо рукой, избегая моего взгляда. Ну разве так можно?

Я тихо вздохнула, положила руку на лоб и посмотрела на парту. На ней виднелась большая выведенная маркером надпись: «Лим Соль».

Это написала Хёнчжу. Моя лучшая подруга, с которой мы познакомились в средней школе и вместе перешли в старшую. Только с ней мы были неразлучны, но ее отца перевели в провинцию, и сразу после контрольных в сентябре ей пришлось пойти в другую школу. Будь Хёнчжу здесь, поверила бы она мне?

Шесть лет назад, примерно в это же время, я была в глубоком унынии. Даже настаивала на том, чтобы бросить школу и просто сдать квалификационный экзамен^[9], за что мама несколько раз била меня половником по голове и даже выгоняла из дома. Всякий раз, когда мне нужно было найти оправдание плохой учебе, я вспоминала об этих ударах.

Я потерла пальцем оставленную Хёнчжу надпись. Она была сделана нестираемым маркером, так что, сколько бы я ни терла, оставалась нетронутой и даже не размывалась. Как только я подумала, что прошлое повторяется точь-в-точь, у меня по коже побежали мурашки, а через некоторое время участился пульс.

Не знаю, почему так получилось, но, похоже, я действительно совершила путешествие во времени или что-то подобное. В таком случае...

Прозвенел звонок. Я резко отодвинула стул, встала и взяла висевший на крючке под партой рюкзак. Ынхи, сидевшая теперь в стороне, посмотрела на меня и спросила:

– На продленку не остаешься?

Надев лямки на плечи, я кивнула.

– Зачем делать то, что уже сделано? Да и нет смысла рассчитывать на удачу на Суныне^[10]. А ведь я наелась патоки за день до экзамена...^[11] – Затем я задвинула стул и похлопала приятельницу по плечу. – Ну, занимайся усердно.

Потому что провалишь Сунын и будешь сдавать его еще раз через год.

Я открыла дверь класса и вышла в коридор. Возможно, это мой шанс. Шанс не позволить Рю Сонджэ стать злополучным пятым мембером «Камчжачжона», из-за которого развяжется чертова «Картофельная война». Шанс не дать Рю Сонджэ умереть в возрасте двадцати трех лет из-за неправильного лечения. Он ведь страдал бессонницей из-за этих придурков – «картофельных воинов».

Что ж, раз уж так получилось, теперь у восемнадцатилетней меня только одна цель.

Проект «Не дай Рю Сонджэ стать пятым мембером».

Действовать ради спасения моего счастья.

* * *

Старшая школа Чагам. Я снова стояла перед вывеской, которую видела вчера. Насколько мне известно, Сонджэ больше не оставался на продленку после того, как стал трейни в агентстве. Был вечер, шесть часов десять минут. В школе, похоже, уже начались дополнительные занятия, потому что свет горел, но было тихо. Я прибежала без какого-либо конкретного плана, надеясь, что юноша еще в здании. Если я его встречу, буду считать, что удача на моей стороне, а если нет, то просто приду завтра пораньше.

Я ни за что не позволю Сонджэ стать мембером «Камчжачжона». Не дам возникнуть отправной точке его бессонницы. Я обязательно спасу его!

– Да! Вперед! – Я сжала обе руки в кулаки, прижала их к бокам и слегка присела, согнув колени.

– Это не она, случайно? Девчонка, которая вчера плакала и орала имя Рю Сонджэ?

Оставаясь в том же положении, я повернула голову – на меня пристально смотрели две школьницы с мороженым в руках, которые только что собирались выйти за ворота школы.

– Она и есть.

Девушки остановились прямо передо мной. Только я подумала, зачем им это, как одна из них, с густо накрашенными ресницами, посмотрела на мой бейдж и прочитала:

– Лим Соль?

Ее подруга осмотрела меня с головы до ног.

– Кто ты для Сонджэ? Вы встречаетесь?

– Что?

Вот это да! Не могу поверить, что кто-то по ошибке мог такое предположить. От одной этой мысли мое лицо залилось краской, и я накрыла щеки руками.

– Да разве? Чтобы сам великий Сонджэ – со мной?..

Только что хмурившиеся школьницы расхохотались, увидев мое смущение. Они словно надо мной насмехались.

– «Сам великий Сонджэ»? Ха, ничего себе выражение!

Тут я поняла, что это, должно быть, хулиганки. Руки естественным образом сложились в молитвенном жесте, и я напустила на себя безобидный вид.

– Вчера рыдала и орала о своей любви так громко, что все вокруг узнали, а сегодня придумала новую тактику?

– Какую тактику? – Я улыбнулась так любезно, как только могла. Чего это они? Пугают меня. Скорее бы уже ушли на продленку.

– Не смей заглядываться на Сонджэ. Я положила на него глаз еще на вступительной церемонии, – свирепо выдала девушка, у которой половина волос была распущена, а половина собрана в хвост.

На ее бейджике красовалось имя «Ким Оксун».

– А...

– Вот же нахалка. Еще акать тут будет.

– Да... – кивнула я.

Вы уже достаточно меня напугали. Уходите скорее. Что раньше, что сейчас, я трусила перед школьными хулиганами. Девушка с густо накрашенными ресницами и Ким Оксун наконец покинули пределы школы.

– Жуть какая...

Я стояла перед воротами и ждала, когда выйдет Сонджэ. Какое-то время я пинала лежащие на земле камни, затем перевесила рюкзак на живот, расстегнула молнию и достала послание. Я написала его, боясь, что не смогу выразить словами все, что хочу. Я и раньше много раз писала Сонджэ, но впервые собиралась вручить ему записку лично. Сердце колотилось так сильно, словно отбивало ритм на барабане.

И бумагу, и конверт я выбирала с особой тщательностью. Мне хотелось, чтобы и там, и там было изображено огромное сердце. Я погладила конверт, а затем вынула из него письмо. Развернув аккуратно сложенную в три раза бумагу, я увидела тщательно выведенные буквы – мне хотелось, чтобы все было идеально. Я пробежалась глазами по тексту, начинающемуся с имени «Сонджэ».

– Что? – поразилась я.

Я потерла глаза тыльной стороной ладони и снова посмотрела на письмо. Потом я выпучила глаза, затем несколько раз моргнула, но, несмотря на все мои манипуляции, факт оставался фактом: самое важное предложение стерлось.

Я помнила, как написала следующее: «ХХ/ХХ/ХХ ты простудишься. У тебя будет бессонница, поэтому ты захочешь принять снотворное, но прошу, день потерпи, даже если будет тяжело. Не принимай никаких лекарств и даже витаминов. Иначе тебе грозит опасность».

Однако сейчас вместо этого предупреждения был лишь белый лист.

Может, я просто подумала об этом, но не записала? Это вряд ли – чистой была только середина листа, а подпись «твоя фанатка» осталась на месте.

– Н-но как...

Я не верила своим глазам. Ведь я писала ручкой, а не карандашом! Да еще и закончить смогла только с третьего раза, потому что слезы размывали буквы.

– Как такое возможно?..

Я не могла заставить себя прямо сказать Сонджэ, что в будущем он умрет, поэтому с трудом сочинила это письмо.

Впереди раздались голоса. Я подняла голову, так и не закрыв открытый от удивления рот. В сторону ворот бок о бок шли Пэк Инхёк и Сонджэ. Я быстро смяла письмо и сунула его в карман.

– Ты пришла увидеть Сонджэ? – спросил Пэк Инхёк, попеременно глядя то на меня, то на друга.

До того как я увидела, что стало с письмом, все именно так и было. Я хотела встретиться с Сонджэ, чтобы вручить ему конверт. Но почему, черт возьми, мое послание исчезло?

– В-вот и нет. Пришла встретиться с другом.

– С другом? У тебя есть друзья в нашей школе?

– Есть. Его зовут Докбэ.

– До-о-окбэ-э-э? – противно переспросил Пэк Инхёк, словно не верил, что в их школе есть ученик с таким именем.

Громко кашлянув, я перевела взгляд на стадион, будто потеряв интерес к стоявшим передо мной парням.

– Что ждешь? Идем, – пробормотал Сонджэ и вышел за ворота.

Пэк Инхёк, еще пару раз пробубнив названное мной имя, последовал за другом. На его лице я по-прежнему видела сомнение.

Я внимательно смотрела на стадион, вытягивая шею, как будто Докбэ действительно должен был вот-вот появиться. В этот момент мне в голову вдруг пришла кое-какая мысль. Я достала письмо из кармана и сразу же развернула его.

– Может, мне нельзя рассказывать о будущем?

Иначе почему пропали именно эти строки?

– Хм...

Голова наклонилась сама собой. Меня охватило предчувствие, что все пойдет не так гладко, как я рассчитывала.

* * *

Как только закончились уроки, я снова отправилась в старшую школу Чагам. Там уже началась продленка, поэтому стояла тишина. Я огляделась по сторонам, а затем достала из рюкзака записную книжку и маркер. Присев на корточки, я положила блокнот на колени и начала писать.

Я вырвала листы и приклеила их к столбу, уличному фонарю и стене, чтобы Сонджэ увидел их сразу, едва выйдя за ворота школы. Если нельзя прямо говорить о будущем, я могу писать объективные факты. Информацию, которую можно найти в интернете и которую может узнать любой желающий.

Дома я провела несколько экспериментов и убедилась, что не могу рассказывать о событиях, которые пока не случились. Едва я пыталась что-то написать, слова исчезали, а если говорила вслух – изо рта вырывалось что-то совсем другое. Действительно странно. Каждый раз, заходя в ванную, я пыталась выкрикнуть свое предостережение, но у меня тут же начинало першить в горле, а из душа лилась вода. Это показалось мне даже более жутким, чем само возвращение в прошлое. Похоже, у путешествий во времени существовали правила и кто-то ревностно следил за их исполнением.

Я приклеила три записки, немного помедлила, затем написала и вырвала еще одну: «Дружба между Рю Сонджэ и Пэк Инхёком должна прекратиться».

Когда я принялась клеить лист за уголки к стене, позади раздался знакомый голос:

– Кончена? Что кончена?

– О-о-ой! – Я думала, у меня сердце из груди выскочит!

Я так испугалась, что вздрогнула всем телом, а затем медленно повернула голову. Глаза Пэк Инхёка сузились, а его острый взгляд сосредоточился на записке, которая бессильно болталась на стене – я не успела доклеить последний уголок. Я быстро оторвала и скомкала ее. В этот же миг юноша подлетел ко мне и протянул руку.

– Дай сюда. Я видел там свое имя.

Я попятилась – он приблизился. Вряд ли ему бы понравилось написанное. Как же быть? Взгляд забегал. Я увидела, что позади Пэк Инхёка с безразличным видом стоит Сонджэ. Эта записка должна исчезнуть.

Я сунула скомканную бумагу в рот и начала ее жевать. Пэк Инхёк растерянно посмотрел на меня, и его челюсть отвисла от изумления.

– Ого... Ладно, я не буду смотреть. Выплевывай. Разве можно это есть?

Как я могу тебе доверять? Наблюдая, как двигаются мои губы, молодой человек прикрыл рот рукой. Кажется, он не на шутку удивился. Я почувствовала, как мокрая бумага прилипла к нёбу. Мне хотелось ее выплюнуть. На лице сама собой возникла плаксивая гримаса.

Еще пару минут назад здесь никого не было, так откуда же взялись эти двое? Вчера от удивления у меня помутился рассудок, но сегодня стоило им обратить на себя внимание, как я потеряла дар речи.

В выложенных агентством профилях был указан рост Рю Сонджэ – 184 сантиметра – и Пэк Инхёка – 186 сантиметров. К старшей школе мальчики уже перестают расти, но юноши были довольно высокими, и мне, само собой, приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на них. У Сонджэ были темно-русые волосы с черным отливом, а у Пэк Инхёка – светло-русые. Если первый по типажу больше походил на милого щеночка, то второй – на кота. Однако с какой стороны ни посмотри, оба потрясающе красивы. Наблюдая за ними с такого близкого расстояния, я чувствовала себя подавленной и морально, и физически.

Сонджэ стоял, сунув руки в карманы, и безразлично смотрел на меня. Я и подумать не могла, что лицо, которое всегда улыбалось с телеэкрана, может быть таким холодным! Удивительно. Парень повернулся к Пэк Инхёку, не меняя выражения.

– Идем.

– Там были наши имена и что-то про конец. Ты не разглядел?

Проигнорировав слова друга, Сонджэ первым пошел прочь. Я проследила взглядом за его удаляющейся фигурой. Нельзя отпускать его так... Я ведь не знаю, когда вернусь в настоящее.

– Сонджэ обычно добрый. Но сегодня строит из себя ледышку, – обратился ко мне Пэк Инхёк. Он с улыбкой, как будто нашел что-то забавное, наклонился и прошептал: – Твое первое появление его явно шокировало. Бросилась к нему, стиснула в объятиях и разрыдалась.

Я смотрела на парня, плотно сжав губы, потому что у меня во рту все еще была записка. Вдруг прямо перед моим лицом возник его большой палец, поднятый вверх.

– Перформанс с поеданием бумаги получился крутым. Но Сонджэ, кажется, это не заинтересовало, так что в следующий раз постарайся получше.

С этими словами Пэк Инхёк развернулся и поспешил за другом.

Я наконец выплюнула записку в мусорное ведро около уличного фонаря, затем вытерла уголки рта тыльной стороной ладони и проводила взглядом удаляющихся парней. Волосы Сонджэ развевались на ветру. Я почувствовала себя странно – и оттого, что смотрела на юного Сонджэ, и оттого, что он еще жив.

Черт возьми... Не знаю, что все это значит, но мне так хорошо...

Но я тут же помотала головой, подумав, что это неправильно. Опомнись, Лим Соль. У тебя только одна миссия. Спасти свое счастье! Я стиснула кулаки и подняла их перед собой.

* * *

Переодевшись в спортивные штаны с вытянутыми коленками и футболку, я уселась за компьютер. Такие майки носила вся наша команда во время недавних соревнований.

Зайдя на сайт подержанных вещей, я начала искать спортивную форму Чагам. Я расклеила возле школ несколько записок о том, что лекарства от простуды нельзя принимать вместе со снотворным, но Сонджэ, похоже, их не читал. Когда же я пришла проверить, на месте ли мои послания, оказалось, что кто-то их сорвал. Нужно найти другой способ. Первым делом я должна проникнуть в школу Сонджэ. Но в чужой форме это сделать невозможно.

Я нашла объявление о продаже. Судя по тому, что под ним не было ни одного комментария, похоже, спортивный костюм еще не купили.

Я сразу же отправила сообщение продавцу.

Я положила мобильный на стол. Неужели все идет так гладко? Уголки моих губ невольно поползли вверх.

* * *

Я открыла дверь «Макдональдса» и остановилась на пороге, но испугалась и сразу же выскочила обратно. Внутри, подперев подбородок рукой и поедая картофель фри, сидел Сонджэ. С ума сойти! Что он здесь делает?!

Я накинула на голову капюшон, спряталась за стеклянной дверью и набрала продавца. В телефоне раздались гудки, прервавшиеся, как только юноша ответил на звонок.

«Да ладно?» – подумала я, но в трубке действительно раздался его голос.

Сонджэ посмотрел в мою сторону. Я резко присела, согнув колени так сильно, как только могла, и опустилась максимально низко.

– Алло? – повторил парень, не получив ответа в первый раз.

Я прочистила горло и сказала самым грубым голосом, на который была способна:

– Я на месте. Во что вы одеты?

– В школьную форму. На мне бежевая жилетка.

Я вытянула шею и посмотрела на Сонджэ. На нем были серые школьные брюки, белая рубашка с галстуком и бежевый вязаный жилет с круглым вырезом. Проклятье! Это и правда он. Он же еще только во втором классе! У них что, нет физкультуры? Так зачем продавать форму?

– Приготовьте форму. Я вхожу. – С этими словами я повесила трубку, затем со всей силы затянула завязки капюшона и прикрыла рот руками.

Сделав глубокий вдох, я вошла в кафе и направилась к столику Сонджэ. Опустила глаза, села напротив и прежде, чем он успел хоть что-то сказать, выложила на стол десять тысяч вон. Юноша растерянно посмотрел на меня, возможно, удивленный таким быстрым развитием событий. Избегая его взгляда, я протянула ладонь и слегка потрясла ей, как бы требуя поскорее отдать мне спортивный костюм.

– А, вот он. Вы ведь видели приложенную фотографию?

Сонджэ передал мне стоявший рядом бумажный пакет. Выхватив посылку у него из рук, я склонила голову в знак благодарности.

– Отличная сделка. Спасибо. – А затем торопливо выскочила из «Макдональдса». Боясь, что парень последует прямо за мной, я на всякий случай отбежала подальше и, только оказавшись под путепроводом, остановилась и сняла капюшон. Из груди один за другим вырывались тяжелые вздохи.

– Как же плохо...

Уперев руку в бок, я немного отдышалась, а затем достала из пакета форму. Взяв толстовку обеими руками за плечи, я расправила ее – спереди состояние было хорошим. Затем я осмотрела ее со спины – прямо по центру маркером были выведены два слова: Рю Сонджэ. Очевидно же, что вещь не новая, да и буквы огромные.

Сонджэ, такое продают за тысячу вон^[13], не больше. Совсем у тебя совести нет.

Я собиралась было запихнуть форму обратно в пакет, но вместо этого поднесла к носу. Она пахла сиренью. Меня охватило какое-то странное ощущение, но я лишь пожала плечами.

В обзорах фансайнов я часто видела комментарии о том, что «от Сонджэ приятно пахнет». Однако посвященных ему статей было не так уж много, потому что обязательно находились те, кто утверждал, будто поклонники с автографом Рю Сонджэ не имеют права называться фанатами «Камчжачжона».

Из груди вырвался смешок. Запах и правда приятный. Уголки рта ползли все выше и выше. Поверить не могу, что тайно нюхаю чужой спортивный костюм! Я быстро напустила на себя серьезный вид, но губы не слушались, и вскоре я снова улыбалась. Я пошла вперед, думая о том, что, когда вернусь в настоящее, смогу внести свой вклад в обсуждение приятного аромата Сонджэ.

* * *

Я одолжила у подруги пудру и сразу же нанесла ее на губы. Затем выбелила лицо и надела линзы наоборот. В таком виде я направилась к нашей классной руководительнице.

– Учитель, что-то мне совсем нездоровится.

Глаза у меня же покраснели и слезились, поэтому женщина сразу поверила, что я заболела. Похоже, из меня получилась неплохая актриса. Вместо пропуска на выход из школы я получила позволение уйти домой пораньше.

Моргая опухшими глазами, я вышла из учительской с заветным разрешением в руках. Затем быстро побежала в класс, вытащила линзы, схватила рюкзак и направилась к зданию, которое располагалось неподалеку от школы, – там проводили курсы подготовки к экзаменам. В туалете я переоделась в спортивный костюм, который купила у Сонджэ за десять тысяч вон.

Свою школьную форму я запихнула в рюкзак, набросила его на плечи и села в автобус. На глазах по-прежнему наворачивались слезы, которые я вытирала тыльной стороной ладони. Я смотрела в окно и думала, что провела в прошлом уже неделю. Поскольку в этом времени был Сонджэ, я делала всякие абсурдные вещи, пытаясь изменить будущее. Однако от одной мысли о том, что неизвестно, сколько еще я пробуду здесь, меня захлестывало отчаяние.

Я стукнулась головой об оконное стекло. Было приятно увидеть Сонджэ до дебюта, но объяснить случившееся со мной я никак не могла, и это сбивало с толку. Не знаю, все ли делала правильно. Прислонившись головой к стеклу, я рассеянно уставилась на мелькавший за окном пейзаж. Хотелось привести в порядок мысли, но ничего не сходилось.

– «Старшая школа Чагам. Следующая остановка – Перекресток Чагам».

Услышав объявление, я оторвала голову от окна и нажала на кнопку, чтобы выйти. Раз я не знала, когда именно вернусь в настоящее, нужно было как следует проинформировать Сонджэ о рисках, связанных с неправильным приемом лекарств.

* * *

Я боялась, что набитый рюкзак вызовет ненужные подозрения, поэтому спрятала его в тележке на пустыре за актовым залом. Я закрыла лицо рукавом и крадучись пошла по коридору. Было страшно попасться кому-то на глаза, хотя вряд ли все школьники знали друг друга в лицо. К тому же был обеденный перерыв и в классах почти никого не было.

Я прошлась по новому корпусу, но не увидела кабинетов для второго года обучения, поэтому отправилась в старое здание. Там я осмотрела первый этаж, а затем поднялась на второй и сразу же обнаружила класс Сонджэ. Второй год обучения, класс номер семь. Не зря я столько читала о юноше. Впрочем, эту информацию можно было найти даже на «Википедии».

Оглядевшись по сторонам, я открыла заднюю дверь класса, медленно вошла и оглядела парты. На сайте упоминался только кабинет Сонджэ, но не место, где он сидел. Тут мой взгляд упал на стул, на котором висела бежевая вязаная жилетка.

Ох! Знакомая одежда!

В этот момент по коридору прошли несколько учеников, которые, должно быть, уже пообедали. Я машинально присела на корточки и утиным шагом направилась к стулу с жилеткой. На лежащем обложкой вниз учебнике каракулями было выведено имя. Почерк был настолько нечитаемым, что мне показалось, будто там написано «Рю Сангжэ».

Сонджэ, ты правда пишешь как курица лапой. Так вот почему на фансайнах ты обычно рисовал цветочки или звездочки.

В коридоре стало шумно: похоже, все больше учеников возвращалось с обеда. Я достала из кармана аккуратно сложенную записку и сунула ее в ящик парты. В послании говорилось о неприятных эффектах, которые могли возникнуть при одновременном приеме лекарства от простуды и снотворного. У меня осталось место, так что я написала еще пару слов о том, какой негодяй директор агентства «66 Энтертейнмент». В класс начали заходить люди. Господи! Я тотчас растянулась на полу лицом вниз и поползла к передней двери.

Осталось только обзавестись каской и оружием – и настоящий солдат готов.

Открыв дверь, я быстро выскользнула в коридор.

* * *

Отряхивая запылившийся спортивный костюм, я шла к пустырю за актовым залом. Я оставила записку не на телефонном столбе, не на уличном фонаре и не на стене перед школой, а в ящике стола. Сонджэ обязательно ее увидит. От этой мысли у меня на лице ни с того ни с сего возникла улыбка.

Моя самая главная цель – не допустить, чтобы юноша стал пятым мембером «Камчжачжона». Меня могло перебросить в настоящее в любой момент, даже сегодня ночью, поэтому первым делом я должна была предотвратить его смерть. Я уже много раз намекнула ему, что не следует смешивать лекарства даже при самой сильной простуде, поэтому была уверена в успехе.

Улыбаясь, я вышла на пустырь и тут же задрожала, словно от землетрясения, – там собрались школьники весьма подозрительного вида и курили. У одного из них, с волосами цвета соломы, в руках был мой рюкзак.

– А? – сказал кто-то, завидев меня.

Какой-то парень заметил меня и привлек внимание остальных. Школьники одновременно повернули ко мне головы. Я же перевела взгляд на горы вдалеке, чтобы не встретиться ни с кем из них глазами, и уже начала медленно пятиться. Я подумала, не лучше ли просто убежать, но затем вспомнила, что в рюкзаке лежала моя форма.

– Пришла покурить?

Что? Я даже противомоскитные спирали летом не поджигаю...

Я оторвалась от гор и посмотрела на одного из ребят – юноша курил, прислонившись к стене. Мои руки сами собой сложились в уважительном жесте. Захвативший мои вещи школьник стоял посреди пустыря, а рядом с ним на корточках сидел его крупный друг, стряхивая с сигареты пепел.

Сердце забилось быстрее. Попадая в такие ситуации, я сразу слабею, потому что мне страшно. Я невольно попятилась. Похоже, в этом месте тусовались старшеклассники школы Чагам.

– О-ой! Кажется, я не туда пришла.

Шаг, еще один. Немного попятившись, я резко развернулась и побежала.

Остановилась только перед кафетерием, откуда выходили пообедавшие ученики.

«Они ведь докурят и уйдут? Может, минут через десять-пятнадцать разойдутся по классам?» – думала я, надеясь, что парни вернут мой рюкзак на место.

Пока я стояла перед кафетерием, глядя в сторону актового зала, на меня упала чья-то тень: рядом со мной остановился кто-то высокий. Подняв голову, я увидела знакомое лицо. Мой рот сам собой открылся, а глаза округлились – это был Сонджэ. Похоже, на обед давали йогурт: парень кусал зубами трубочку.

– Эй, Рю Сонджэ, подожди! – Я обернулась на звук голоса и увидела Пэк Инхёка, который только выходил из дверей. По-видимому, он опустошил свой поднос позже. Вот это да!

Наши взгляды встретились. Рука с йогуртом поднялась, Инхёк вытянул указательный палец и ткнул в меня.

– Ты!

Сонджэ сначала посмотрела на друга, а затем проследил за направлением его взгляда и начал разворачиваться в мою сторону.

Нет! На мне ведь его спортивный костюм!

Я стояла, в замешательстве открыв рот, но затем спохватилась и присела на одно колено. Нужно было как-то прикрыть спину. Я медленно попятилась и прижалась к стене. Затем распустила шнурки и начала заново их завязывать. У меня уже получилась первая бабочка, когда рядом вновь упала чужая тень.

Закончив со шнурками, я водила пальцами по узлу, а затем украдкой подняла голову. Сверху вниз на меня смотрели Сонджэ, державший в руке остатки йогурта, и только начавший его Пэк Инхёк.

«О нет».

Я схватилась обеими руками за капюшон спортивного костюма, натянула его на лоб и медленно отодвинулась в сторону. Я попыталась уйти бочком, как краб, сохраняя максимально естественный вид, но юноша продолжал следить за мной – я видела это через просвечивающую ткань. И как мне быть? Я уже подумала, что стоит просто убежать, когда Сонджэ оторвался от йогурта:

– Кажется, это все та же девушка.

– Ага. Которая заляпала твою жилетку слезами и соплями.

– Но в прошлый раз она была в форме другой школы, – заметил парень, и его друг кивнул.

– Вот-вот.

Может, прямо сейчас убежать? Я сидела неподвижно, боясь даже повернуть голову. Делала вид, будто не слышу, что речь идет обо мне.

– Что она там говорила? Хватай Сонджэ и вали?

– Ты о чем? Зачем валить? Это слишком жестоко.

– Но что она сказала? Про свой никнейм.

– Без понятия.

– Все ты знаешь, только прикидываешься.

– Вот и нет!

– А! Хватай Сонджэ и беги! Она сказала, что схватит тебя и убежит.

И почему мне стало стыдно?

– Наверное, для этого и пришла, – добавил Пэк Инхёк.

После этих слов я прикусила губу и сморщила нос.

– Идем.

Продолжая прятаться под капюшоном, я смотрела на удаляющийся силуэт молодого человека.

– Эй, давай спросим, может, ее перевели к нам?

– Давай быстрее, – опять позвал Инхёка друг, и тот быстро побежал за ним. Я обессиленно выпустила капюшон из рук.

– Ха, ну правда...

Из груди невольно вырвался вздох – похоже, напряжение спало. Поверить не могу, что я столкнулась с Сонджэ у кафетерия, где спасалась от курящих учеников. Говорят, самым преданным фанатам обычно не везет встретить кумира, а мы почему-то сталкиваемся в самые неподходящие моменты...

Я поднялась. Пришло время идти за рюкзаком.

Не успела я сделать и шага в сторону пустыря, как в паре метров заметила Сонджэ и Инхёка. Оба смотрели на меня, будто только и ждали, когда я встану. Сонджэ по-прежнему кусал трубочку от йогурта, а Пэк Инхёк скрестил руки на груди. Они напоминали тайных детективов, хотя, скорее, детективов, которые вели расследование в открытую. Увидев мое лицо, они развернулись и без колебаний ушли.

Как-то это странно. Почему-то меня не отпускало чувство, что все происходит слишком нелепо.

Я растерянно смотрела в удаляющиеся спины ребят.

* * *

Прижавшись к стене актового зала, я слегка высунула голову из-за угла. К счастью, на пустыре никого не было. Выдохнув с облегчением, я направилась к тележке, в которой спрятала рюкзак. Раз они нашли его здесь, то здесь и должны были оставить.

– Ой... – Я порылась в оставленных там вещах: сдутый футбольный мяч, инвентарь для уборки... Все было на месте, кроме моего рюкзака с карманом на молнии, украшенного яркими цветочными узорами. Я отбросила поднятую секундой ранее метлу.

– Вот гаденыши... Забрали мой рюкзак?

Я была в отчаянии – надо было всего-то оставить записку, а теперь я застряла здесь против своей воли. Если не верну рюкзак сегодня же, завтра не смогу надеть форму и пойти в школу. Но проблема не только в этом – один день без формы я как-нибудь продержусь, но ведь нет никакой гарантии, что даже придя сюда снова, я смогу отыскать свои вещи. А ведь внутри было еще несколько тетрадей и кошелек... Стоило об этом подумать, как в голове зазвенел тревожный колокол.

Черт! Без денег я ведь даже до дома добраться не смогу.

Ноги подкосились, и я плюхнулась на землю. Закрыв лицо руками, я страдальчески застонала. Я убежала, испугавшись хулиганов с сигаретами, а теперь должна отправиться их искать. Я ведь даже не знаю, как их зовут, не говоря уж о том, в каком они классе.

– Мой рюкзак...

С плаксивой гримасой на лице я тщательно обыскала пустырь. На всякий случай приподняла даже большую картонную коробку, в которой привозили пакеты с молоком, и наклонилась, чтобы заглянуть под колеса тележки. Я даже осмотрела посаженные тут и там деревья, чтобы убедиться, что никто не закинул рюкзак на одно из них, и ощупала землю, проверяя, не закопали ли его.

– Его нет... Нигде нет...

Прозвенел звонок, сообщая об окончании обеденного перерыва, и тут же заурчал голодный желудок. Вот-вот начнется пятый урок, но мне некуда идти – я ведь здесь не учусь.

Я ушла с пустыми руками. По-видимому, парни пришли покурить после обеда, а значит, высока вероятность, что они вернутся на перемене, во время уборки или после ужина. Поскольку идти домой без рюкзака я не могла, первым делом нужно чем-то набить живот. Да уж, я будто шпион, сидящий в засаде. С этими мыслями я вышла за ворота школы.

* * *

Побродив немного, я обнаружила закусочную, куда и зашла. Посетителей не было.

– Один тток-рамён и кимбап с тунцом, пожалуйста. – Я сделала заказ, и хозяин кивнул.

На холодильнике стоял телевизор, где показывали развлекательное реалити-шоу, которое я давным-давно смотрела. Там рассказывали, как живут и готовятся к дебюту трейни новой группы одного из агентств. Было необычно снова увидеть их юными и невинными.

Один из них в прошлом году был замешан в скандале: поехал поесть жареных моллюсков в Ырванни с девушкой, получившей награду как лучшая молодая актриса. А другой заказал в китайском ресторане доставку, но не получил в подарок жареные пельмени и нагрубил курьеру. Тот сразу же выложил видео в интернет, подняв немалый переполох.

Я смотрела телевизор, подперев подбородок рукой. Первым вынесли кимбап. Я подцепила и сунула в рот одну штучку. Вскоре на столе появился рамён. Поставив блюда, хозяин окинул меня быстрым взглядом.

– Недавно прозвенел звонок. Разве тебе не надо быть на уроке?

Я уже мешала лапшу палочками и хотела подуть на нее, но, услышав это, втянула ее обратно. Поджав губы, я подняла глаза и посмотрела на мужчину.

– Ну... Я выпускница.

– Выпускница?

– Да. Это моя пижама. Я готовлюсь пересдавать Сунын.

– А-а, вот оно что.

На лице хозяина появилось сочувствующее выражение. Он отвернулся, вытащил шпажку с омуком^[14] из миски, наполненной рыбным бульоном, и принес мне. Я вопросительно посмотрела на него округлившимися глазами, и он похлопал меня по плечу.

– Желаю удачи.

– Спасибо, но не стоит... Я буду стараться!

По крайней мере, постараюсь найти свой рюкзак и спасти Сонджэ прежде, чем вернусь в свое время. Я благодарно склонила голову и принялась за рамён. Когда я доела его и омук, а на тарелке осталось только несколько штучек кимбапа, в голове вдруг мелькнула кое-какая мысль.

«У меня ведь нет кошелька».

Я тихо положила на стол палочки, которыми собиралась подцепить очередной кусочек. По спине потек холодный пот. О чем я вообще думала, когда вошла сюда? Я что, дура? Я ведь не могу попасть домой, потому что у меня нет денег! Как я умудрилась додуматься пойти есть, чтобы скоротать время до появления школьников? Пришла за едой, как околдованная. Идиотка. Полная идиотка!

Так я и сидела, ругая себя.

Сцепила руки под столом и украдкой глянула на хозяина закусочной. Он что-то писал на большом листе бумаги. Через некоторое время он со стуком положил ручку на стол, вышел на улицу и прикрепил листок к стеклянной двери. Бумага была тонкой, поэтому надпись просвечивала: «Постоплата. Не. Принимается».

Мы с мужчиной встретились взглядами.

– А! Школьники часто говорят, что пришли без денег, и обещают занести потом, но так и не приходят. Вообще никогда. Такие смешные.

– Вот как...

Я сделала глоток холодной воды. У меня пересохло в горле. Я взяла ложку и помешала суп. Слова «постоплата не принимается» закружились в нем водоворотом.

Я сунула руки в карманы и на всякий случай достала все, что там было, то есть мобильный телефон. На лице сама собой возникла плаксивая гримаса. На тарелке осталось три кусочка кимпаба, но я не обращала на них внимания и начала листать контакты в телефоне. Поскольку я отпросилась из школы пораньше, мне было некуда обратиться за помощью. Я поставила локти на стол и подперла лоб руками, перебирая челку.

Могу я вернуться в свое время? Мне больше не нужно оставаться в прошлом – я уже передала Сонджэ записку. Прошу, верните меня обратно. Чертово время.

– Дать тебе еще маринованной редьки? – спросил хозяин.

Я энергично замотала головой.

– Нет!

– Хорошо. Я буду на кухне. Когда будешь уходить, позови, чтобы я мог тебя рассчитать, – мягко произнес он.

Смогу ли я рассчитаться? Неловко улыбнувшись, я снова уставилась на свой мобильный. Пальцы торопливо забегали по экрану. Нужно найти какой-нибудь способ. Я пролистала список сообщений до конца, потом вернулась обратно и вдруг увидела контакт, который сохранила под именем «Продавец с сайта». Нажав на него, я увидела наш недавний диалог.

Это Сонджэ. Божечки. Нет. Нельзя. Я ведь даже голос изменила во время сделки, а во дворе школы прикинулась, будто завязываю шнурки. чтобы он не догадался, что это я. Все мои старания будут напрасны. Но, кажется, он уже и так все понял.

Я прикусила большой палец. Одна нога задрожала. На часах без десяти два. Пятый урок скоро закончится.

Я обливалась холодным потом. Одолжит ли Сонджэ денег покупательнице из интернета, если та вдруг попросит? Подумав об этом, я вздохнула: на онлайн-барахолках редко возвращают деньги, даже если товар не подошел. Хотя наша сделка прошла довольно мирно.

Переведя дух и сконцентрировав всю энергию в пальцах, я принялась печатать. Сердце колотилось как бешеное.

– Ха-а, была не была.

Я отправила сообщение и бросила телефон на стол. Хозяин закусочной время от времени выглядывал с кухни и смотрел на меня, видя, что я продолжаю сидеть перед недоеденным кимбапом. Я словно оказалась на минном поле. Пока грызла ноготь с таким остервенением, что чуть ли не оторвала его от пальца, телефон завибрировал. Сердце пропустило удар. Я быстро схватила мобильный и прочитала сообщение.

Ладони вспотели. У меня будут проблемы вне зависимости от того, придет Сонджэ или нет. Если бы только эти придурки не забрали мои вещи, такой беды не случилось бы. Но кого тут винить? Только себя саму за то, что спрятала рюкзак в тележке на пустыре, и за то, что сбежала и оставила его на растерзание хулиганам.

Телефон опять завибрировал, елозя по столу. С замиранием сердца я прочитала ответ.

Ладони потели все сильнее, и мне пришлось вытереть их о штаны. Я подняла голову и взглянула на висевшее на стене меню, внизу значилось: «Закусочная Чагам».

Я положила телефон на стол и сделала еще глоток холодной воды. Одного стакана оказалось мало, и я налила себе новый. Сюда идет Сонджэ! Сердце не просто забилось быстрее, оно натурально пустилось в пляс. А у меня даже не было никакого плана!

Что я ему скажу? Будущее казалось мрачным.

Глядя в меню, я подсчитала общую сумму. Тток-рамён – три с половиной тысячи вон, кимбап с тунцом – три тысячи вон. В сумме получалось шесть с половиной тысяч^[15].

В этот момент внутри меня проснулось еще одно «я», схватило первое за шиворот и встряхнуло.

Могла бы заказать простой рамён, зачем было брать еще и тток?

Могла бы съесть обычный кимбап, почему выбрала с тунцом?

Можно было съесть только одно блюдо, почему захотела два?

Губы пересохли. Я решила, что первым делом нужно снять толстовку. К счастью, на мне была еще рубашка, так что проблем не возникло. Сняв толстовку, я встряхнула ее и аккуратно положила рядом, а затем встала, чтобы взять висящий рядом с холодильником фартук. Я надела его, и грудь закрыл ромбовидный нагрудник.

Фартук оказался синего цвета, и на нем белыми буквами было выведено «Чхамисыль»^[16]. Хозяин закусочной покосился на меня, очевидно сочтя мои действия странными.

Господин, скоро вы станете свидетелем еще более странной сцены.

Я вернулась на место, отпила воды и прочистила горло. Надеясь хоть немного успокоиться, глубоко вдохнула и резко выдохнула. Кажется, я так не нервничала даже на сдаче Сунына. Ладони по-прежнему были мокрыми.

От волнения я трясла ногами и кусала ноготь большого пальца, но тут раздался веселый звон колокольчика и дверь в закусочную открылась. Я тут же замерла и покосилась на вошедшего.

Сонджэ не пришлось даже оглядываться: я была единственной посетительницей закусочной. Юноша пришел на встречу в тапочках, отодвинул стул напротив меня и сел. Пытаясь хоть как-то скрыть лицо, я заслонила его нижнюю часть рукой и наклонила голову.

– Что не так с костюмом?

Я протянула ему аккуратно сложенную толстовку.

– На спине огромными буквами написано ваше имя.

– Поэтому я и спросил, видели ли вы фотографии.

– Вот как?

– Да.

Сонджэ протянул вещь обратно. Я отвела взгляд и не стала ее брать, но юноша махнул рукой, словно требуя, чтобы я забрала форму как можно скорее. У меня не было выбора, кроме как взять ее и положить рядом. Я так и не доела кимбап, но и не заплатила за него, поэтому хозяин заведения вышел, прислонился к кухонной полке и с интересом наблюдал за нами.

– Я могу идти? Перемена всего десять минут.

– Что? Н-нет, пока не уходите.

– Почему? Не вижу никаких дефектов.

– Мы еще не договорили...

Схватив Сонджэ, который начал вставать, я украдкой взглянула в сторону кухни. Владелец закусочной уже держал в руках дымящийся бумажный стаканчик и помешивал растворимый кофе.

– Хотите, чтобы я вернул вам деньги?

– Что?

Услышав вопрос, я тут же повернулась к юноше.

– Тогда вы должны отдать мне и штаны.

Штаны. Я опустила голову и посмотрела на ноги – если я сейчас сниму штаны, то останусь в трусах. Этому не бывать.

– Могу я отдать только толстовку?

Сонджэ выпрямился и посмотрел на меня, скрестив руки на груди. Затем достал из кармана пять тысяч вон и положил их на стол. Похоже, он хотел поскорее со всем разобраться и вернуться в школу.

– Подождите! Минуточку!

Я вновь торопливо ухватила Сонджэ, который опять собирался встать и уйти. Он посмотрел на меня так, словно я уже ему порядком надоела. Мое сердце колотилось как бешеное, а живот крутило так, будто у меня несварение.

– Полторы тысячи вон...

– Что? Вы хотите всего полторы тысячи?

Я медленно покачала головой. На лице Сонджэ проступило недовольство, мне захотелось заплакать. Унижение словно кололо меня иголками.

– Еще полторы тысячи вон...

Уголки рта сами собой опустились вниз, и я жалостливо посмотрела на юношу. Просто дай мне шесть с половиной тысяч вон и уходи. Ведь в будущем, о котором ты пока еще не знаешь, именно я буду опустошать свой банковский счет, скупая твои альбомы и мерч. Я всегда возвращаю долги сторицей.

Сонджэ посмотрел на меня сверху вниз и усмехнулся.

* * *

Дверь закрылась, и мы с Сонджэ вышли из закусочной. В тот же момент прозвенел звонок на урок.

– Спасибо, что вернули деньги.

Я поклонилась ему, а затем двинулась прочь, изо всех сил подавляя желание нервно затопать ногами.

Хозяин закусочной, который все время молча наблюдал за нами, вышел следом и громко крикнул:

– Если к пяти тысячам добавить полторы, получится ровно та сумма, на которую поела девушка!

Этим он выдал меня с потрохами. Я растерялась и замахала руками, а Сонджэ перевел взгляд на мой стол, который был совершенно пуст, за исключением трех оставшихся кимбапов.

Сонджэ вперился в меня недоуменным взглядом. Я не могла возразить, поэтому, чуть ли не всхлипывая, проговорила:

– Ученики Чагам украли мой рюкзак.

Сонджэ посмотрел на наручные часы, забрал пять тысяч вон, которые лежали передо мной, положил их в карман и заплатил картой. Все это время я думала о том, почему на мою долю выпало такое испытание.

– Школьница! Ты забыла!

Я оглянулась, задаваясь вопросом, ко мне ли обращается хозяин закусочной, и увидела, что он размахивает толстовкой, будто корейским флагом. Сонджэ стоял рядом с ним, сунув обе руки в карманы, и смотрел на меня.

– Я продала ее тому парню! – крикнула я и побежала.

Я бежала довольно долго и оказалась не у себя дома, не в школе, а на пустыре за актовым залом старшей школы Чагам. Вот уж точно – день полон невзгод.

* * *

Закончился шестой урок, а значит, пришло время уборки. Все это время я сидела, прислонившись спиной к стене, а теперь встала и отряхнулась. Взяв из тележки метлу и совок, я почувствовала себя персонажем, покупающим оружие в игровом магазине. Персонажем, у которого не было ничего, потому что его только-только создали. Персонажем, которому было нечего терять, поэтому он мог только приобретать. Персонажем, который врывается в чужие миры и нападает на прокаченных героев, за что его с треском выгоняют.

Я заправила рубашку в штаны и двинулась вперед. Во время уборки я планировала медленно пройти по коридорам и заглянуть в классы. Если мой рюкзак не выбросили, то наверняка отнесли в какой-то из кабинетов. Возможно, он лежит на чьей-нибудь парте или на стуле. Если нет, то придется поискать в мусорках в туалете, а если и там ничего не найдется, отправлюсь за тем хулиганом.

В коридоре меня окружили смеющиеся и болтающие школьники. Стало не по себе, но я все равно пошла вперед и, держа метлу под мышкой, принялась заглядывать в классы. Я уже осмотрела первые четыре блока с номерами от первого до десятого, но ничего не обнаружила.

Пришла очередь заглядывать в кабинеты второгодок.

Я двигалась по коридору, прикрывая лицо совком как щитом. Подойдя к одному из классов, я заглянула в дверное окошечко – кажется, внутри мой рюкзак. Повернувшись всем телом, я прижалась лбом к окну и присмотрелась еще внимательней.

«Вот! Это точно он! С ума сойти, почему он там?» – мысленно спрашивала я себя. От удивления даже внутренний голос начал заикаться.

На стене, ровно на том месте, где должны были висеть часы, красовался мой рюкзак. Что это такое? Публичная казнь? Почему его вообще туда повесили? Не в силах открыть дверь, я просто смотрела сквозь стекло. За партой прямо под рюкзаком сидел светловолосый хулиган.

Значит, его и впрямь украл он.

Я повернула голову и посмотрела, какой это кабинет: второй год обучения, класс номер четыре. Если бы там никого не было, как во время обеденного перерыва, я могла бы ворваться внутрь, прикинуться сумасшедшей и забрать рюкзак. Однако комната была полна школьников, и решиться на подобное на виду у такого количества любопытных глаз было не так-то просто. Уверена на все сто – стоит только коснуться рюкзака, как желтоволосый что-нибудь скажет.

Так я и стояла, прислонившись к стеклу, будто пыталась разглядеть цены выставленных на витрине товаров.

– Эй! Стекло заляпаешь! А ведь я отмыл его до блеска, потому что класрук тут – настоящий зверь.

Внезапно откуда-то возникла рука и с громким шлепком ударила меня по ладони. От испуга мои глаза округлились, и я резко обернулась. Перед мной стоял Пэк Инхёк, который, похоже, был удивлен даже больше меня.

– Хватай Сонджэ и беги?

– Ой.

Я прикрылась совком, который все еще держала в руке. В этот момент проходивший мимо человек задел метлу, которую я держала под мышкой. Мое тело по инерции повернулось, и Инхёк увидел мое лицо. Я искоса взглянула на парня. Уголок его рта был приподнят в неприятной усмешке.

– Ты все время пытаешься спрятаться совершенно дурацким образом. Даже не знаю, в курсе ли ты, что от этого никакого толку.

– К-кто...

– Кто вы? Ты ведь понимаешь, как это странно звучит? Ты ведь сама сказала нам свой никнейм.

– Что? Это не...

– Говорить «это не я» уж точно глупо. Хочу, чтобы ты знала: то выражение, с которым ты посмотрела на меня в прошлый раз, так хорошо мне запомнилось, что я его теперь век не забуду.

Его не переспорить.

Опустив совок, я посмотрела Пэк Инхёку в лицо. Раз в споре мне его не одолеть, буду хотя бы пялиться.

– Вот! Такое же выражение, как тогда. – Кажется, он имел в виду мои прищуренные глаза.

Юноша побрызгал на окно, где остались отпечатки моих пальцев, жидкостью для мытья и тщательно протер его газетой.

– Ты, похоже, намереваешься жить в нашей школе?

– Я тут не по своему желанию.

– Из-за Сонджэ?

Закусив губу, я немного поразмыслила и решила, что в этот раз можно ответить честно:

– Мой рюкзак украли.

– Рюкзак?

Я ткнула в сторону висящего на стене рюкзака, при этом громко стукнув по стеклу. Пэк Инхёк направил пшикалку мне в висок и крикнул:

– Не двигаться!

Свихнуться можно! Похоже, если я приложу к стеклу два пальца, он точно в меня «выстрелит».

Я убрала руку, и он, недовольно ворча, снова распылил средство и протер окошко. Если подумать, он ведь и в общежитии отвечал за уборку. Другие мемберы подшучивали над ним, называя «воплощением решимости», потому что он мыл пол даже после репетиции. Ребята не хотели делить с ним комнату из-за его излишней чистоплотности, и теперь я понимала почему. Он хотел обрызгать меня за какой-то отпечаток, так каково было тем, кому приходилось жить с ним? Я помотала головой.

– Это твой рюкзак? Он висит там с начала пятого урока.

– Я спрятала его за актовым залом, но он вдруг исчез.

– За актовым залом? На пустыре? Ты ходила в это страшное место? И как они только еще тебя не ограбили...

Я только моргала в ответ на бесконечный поток вопросов. Сначала думала, на какой из них ответить, но потом решила просто промолчать.

– Ты из этого класса?

– Ага.

– Тогда принеси мой рюкзак.

– Схватить рюкзак и бежать? Может, я хочу схватить Сонджэ!

Я безразлично посмотрела на Инхёка, а затем перевела взгляд на наши руки. У меня в одной был совок, а в другой – метла, а у него – моющее средство и газета. Пока я считала, у чьих предметов выше сила атаки, прозвенел звонок. Я резко вскинула взгляд на Пэк Инхёка.

– Скорее принеси мне рюкзак.

В этот момент мимо нас прошел Сонджэ. Войдя в класс, он снял рюкзак со стены, затем грубо закинул себе на плечо и вышел через заднюю дверь. Я следила за каждым его движением.

Вскоре мы стояли лицом к лицу на некотором расстоянии друг от друга. Юноша бесстрастно смотрел на меня. Думая, как поступить в этой ситуации, я не на шутку занервничала. Пока я кусала губы, не в силах ничего предпринять, Сонджэ бросил мне рюкзак.

Видя, как тот приближается по длинной дуге, я инстинктивно вытянула руки. На уроках физкультуры, когда мы играли в вышибалы, я была ужасной нападающей, но мне не было равных в защите. Рюкзак приземлился прямо в руки: то ли я удачно его поймала, то ли Сонджэ точно его бросил. Я стояла, обнимая рюкзак, и глядела на парня.

– С-спасибо.

Поскольку звонок уже прозвенел, школьники спешили в свои классы. Взгляд Сонджэ был устремлен за мое плечо прямо на друга.

– Ты же из класса номер пять, – без всякого выражения проговорил он, а затем повернулся и зашел в кабинет.

Я растерянно смотрела на его удаляющуюся спину. Солнечный свет, льющийся сквозь окна коридора, был подобен софитам, освещающим Сонджэ путь. Инхёк искоса взглянул на мое рассеянное лицо и прошел мимо, бросив напоследок:

– Влюбилась, точно влюбилась.

Мой восторг длился недолго. Как только я увидела, в какой класс вошел Пэк Инхёк, то невольно скривила губы.

Он же сказал, что учится в четвертом, так почему вошел в пятый?

За спиной кто-то постучал в дверь, и я бросилась прочь по коридору.

* * *

Настало время самостоятельной учебы. Ынхи, которая делала в тетради работу над ошибками, перевела взгляд на меня и увидела, что я без устали строчу что-то на листе почтовой бумаги. Я старательно выводила предупреждение из будущего. Подумав, что пишу слишком громко, я оторвалась от своего занятия.

– Слишком шумно? – осторожно спросила я.

Ынхи отрицательно покачала головой и указала подбородком вперед. Посмотрев в ту сторону, я столкнулась взглядом со стоявшей возле доски учительницей.

– Наконец-то ты взглянула мне в глаза.

– Что?

– А то я уже долго на тебя смотрю.

Женщина сложила руки на груди и направилась ко мне. Что случилось? Я украдкой положила учебник поверх своего послания-предупреждения. Учительница остановилась прямо перед моей партой и вытащила письмо за выглядывающий уголок. Ох, прошу, только не это... Я отчаянно подняла взгляд, но женщина безжалостно начала зачитывать:

– «Это письмо пришло из будущего. Вы должны безоговорочно поверить в написанное и действовать соответственно. Если вы не поверите предоставленной мной информации, вас ждет огромное несчастье, поэтому надеюсь на ваше благоразумие и желаю удачи».

Одноклассники захихикали. Я опустила голову, чтобы укрыться от пристального взгляда учительницы, и скорчила гримасу. К счастью, мои страхи не оправдались и листок у меня не конфисковали. Зато я получила легкий подзатыльник. Судя по тому, как заныло ушибленное место, учительница хорошенько прошлась по нему костяшками.

– Лим Соль, разве может такое письмо принести удачу? Это тебя ждет огромное несчастье, если не будешь заниматься как следует.

Я поджала губы и опустила голову.

Мой взгляд упал на последнее предложение.

Разве бывает, что жизнь человека состоит из одних лишь несчастий? Они могут настигнуть нас в любой день и в любой миг. Поскольку сложности предсказать невозможно, их всегда ровно столько, сколько есть в данный момент, и приоритетным становится самое значимое.

Учительница, должно быть, думает, что, раз я школьница, то моим главным несчастьем будет проваленный экзамен, из-за которого я не смогу поступить в желаемый университет. Однако величайшее несчастье, которое случилось в моем времени, – это смерть Сонджэ.

Но я обязательно ее предотвращу. Спасу его. Только так я смогу жить дальше.

Я аккуратно сложила готовое письмо. Когда прозвенит звонок с последнего урока, я соберу вещи в рюкзак и направлюсь в школу Сонджэ. Пусть его и раздражают мои действия, но выбора нет. Это единственное, что я могу для него сделать.

* * *

Я огляделась по сторонам – взгляд вправо, взгляд влево. Убедиться, что Рю Сонджэ в коридоре нет.

Закончив проверку, я тихонько прошмыгнула в класс номер семь. Присев на корточки, двинулась к парте юноши, положила аккуратно сложенную записку в ящик, а затем вышла через переднюю дверь. Представила, как над головой появилась табличка: «Очередное послание доставлено». Я шла по коридору, чувствуя легкость человека, который только что закончил важное дело, как вдруг увидела невдалеке Сонджэ.

Я в замешательстве огляделась. Было только два способа избежать встречи: либо забежать в ближайший класс, либо развернуться и пойти в противоположную сторону. Я выбрала второе, но – вот незадача! – навстречу мне шел Пэк Инхёк. Они ведь всегда ходят вместе, почему именно сегодня решили разделиться? Я надела на голову капюшон и все-таки направилась назад.

– Кто это тут у нас?

Глаза парня округлились, и он уставился на меня. Даже заулыбался, как будто рад меня видеть. Я испугалась, что он окликнет идущего позади Сонджэ, поэтому приложила палец к губам и прошептала:

– Тс-с.

– Инхёк.

Сообщение над моей головой сменилось красным предупреждением. Губы поджались, а плечи поникли. Мы с Сонджэ еще даже не встретились, а я уже представляла, что меня ждет.

Пока я размышляла над тем, как оправдаться на этот раз, длинная рука легла мне на плечо. Пэк Инхёк потянул меня за капюшон, закрывая лицо так, чтобы его не было видно.

– Ты поговорил с классным руководителем?

– Ага. Можем идти.

Что тут вообще происходит? Хотелось убежать, но парень крепко держал меня за плечо. Я опустила голову как можно ниже и вся скрючилась, а разговор ребят на мгновение прервался. Возможно, они обменялись взглядами или говорили одними губами – мне это неизвестно.

– Это моя одноклассница. Иди за своими вещами. Я тоже скоро приду.

– Ага.

Разговор снова прервался. Сонджэ ушел? На всякий случай я не двигалась, но вдруг кто-то поднял капюшон, закрывавший мое лицо. Угол обзора внезапно расширился, и перед глазами возник Пэк Инхёк.

– Насколько сильно тебе пришлось подвернуть штаны?

Что поделать, раз у Сонджэ такие длинные ноги?

– Может, просто признаешься, что он тебе нравится? Почему ты все время тайно пробираешься в класс и оставляешь ему письма? Это довольно странно.

– Письма? Сонджэ их читает?

– Содержание он мне не рассказал.

Пэк Инхёк похлопал меня по плечу. Похоже, так он пытался меня подбодрить, но я только растерянно заморгала.

– Не думаю, что ты выбрала хороший способ. – Он взглянул на меня с жалостью. – Ему такое не нравится. Я забочусь о тебе.

Конечно. Кому бы такое понравилось? Это же не любовные письма, а послания из будущего.

Я вздохнула, а Инхёк повернулся и пошел прочь, предупредив, что Сонджэ вот-вот выйдет. Конечно. Сейчас не время стоять на виду. Я бросилась вперед и обогнала юношу. Спускаясь по лестнице, я думала о Сонджэ, который уже скоро должен увидеть новую записку. От одной мысли о том, каким свирепым станет его лицо, у меня в груди заболело.

* * *

Тяжелее всего в прошлом было то, что я не могла слушать «Камчжачжон». Мне нравилось слушать новые треки на стриминге сразу после релиза и искать в них голос Сонджэ. Несмотря на то, что он недавно вступил в группу, ему давали много партий. Еще одна причина, по которой его ругали. Из-за него другие мемберы получали меньше материала, а больше всех урезали партии Пэк Инхёка. Возможно, именно поэтому его «картофельные» фанаты точили ножи, чтобы, сверкая глазами, броситься в бой при любом упоминании Рю Сонджэ.

– Хочу услышать «Воспоминания ветра» в его исполнении.

Я подперла подбородок и посмотрела на стену, где висел только календарь. Комната без фотографий айдола казалась пустой. Хоть я и видела его вживую, казалось, что это совсем другой Сонджэ. Возможно, всему виной было временное искажение.

Я взяла карандаш, встала и подошла к календарю. Зачеркнула сегодняшнюю дату. Диагональные линии, которыми я помечала дни с момента возвращения в прошлое, заполняли календарь, словно струи дождя.

– Смогу ли я вернуться в свое время?

Я подошла к письменному столу и достала из ящика карманные часы. Они шли, но как-то странно. Раньше я никогда не видела и не держала в руках таких часов. Странно, что только они переместились вместе со мной. Может, из-за них я вдруг стала путешественницей во времени? Я поднесла часы к лицу, пристально на них посмотрела, а затем положила на место.

– О, это же...

Я закрыла было ящик, но вдруг остановилась и достала оттуда MP3-плеер. Я ходила с ним, даже когда все вокруг уже обзавелись айподами, – купила за десять тысяч вон на сайте подержанных вещей, чтобы зря не разряжать батарею телефона.

– Ничего себе.

Я нажала кнопку питания, но экран не загорелся. Тогда я пошла в гостиную, вынула батарейки из пульта для телевизора и вставила их в плеер. Снова нажала на кнопку – на этот раз экран загорелся. На нем вспыхнул и сразу исчез логотип iRiver^[17].

– Ты в школу завтра не собираешься? Иди скорее спать.

– А? Ага.

Мама вышла из ванной и махнула рукой, чтобы я скорее шла к себе, и хотела выключить свет в гостиной. Я кивнула, встала с дивана и вернулась в комнату. Плюхнувшись на кровать, я подключила к плееру наушники и надела их.

– Дочь, – раздался из дверного проема голос мамы.

Я вытащила наушники и подняла голову.

– В последнее время ты не говоришь, что хочешь бросить школу.

– А, ну... Да.

– Без Хёнчжу тебе там очень скучно? – ласково спросила она.

Ее мягкость была непривычной. Иногда она приходила в мою студию, приносила домашние заготовки. Однако, завидев разбросанные повсюду пивные банки, хлопала меня по спине, ругалась и уходила.

– Нет. Сейчас даже весело, – ответила я безо всякого выражения, а затем широко улыбнулась, обнажив зубы.

Мама рассмеялась и сказала:

– Вот и славно. Спокойной ночи.

– Ага. И тебе.

Она выключила свет в комнате, закрыла дверь и ушла. Комната погрузилась во тьму. Почему-то захотелось плакать, хотя мы не говорили ни о чем грустном. Может, дело в том, что я разговаривала с мамой из прошлого – она казалась такой молодой. В носу начало покалывать, а лицо сморщилось, но я знала способ, который помогал не плакать.

Я натянула одеяло до подбородка и просмотрела список песен. В плеере было около сотни песен – все популярные треки того времени и альбомы моих любимых исполнителей.

В то время я слушала песни Ли Мунсе до посинения, поэтому и сейчас включила его третий альбом. Я слушала музыку, рассеянно уставившись в черный потолок. После того как Хёнчжу перевелась в другую школу, я часто плакала под эту песню, когда возвращалась домой.

Вдруг я вспомнила, как рыдала перед тем, как отправилась в прошлое. Стоило только подумать о том, что даже после моего возвращения Сонджэ может не встретить свой двадцать четвертый день рождения, как глаза покраснели. Я видела улыбку парня, который не знал о своем будущем, и от этого сердце болело еще сильнее. В уголке глаза появилась слеза, а потом потекла вниз горячей струйкой.

Сонджэ был мне так дорог, что я не раз спрашивала себя: у всех ли фанаток так? Я надеялась, что он будет счастливее меня, что ему не будет больно.

Перед мысленным взором почему-то возникла статья, которую я читала в метро. Сонджэ, одетый в толстовку с капюшоном и шорты, принимает лекарство от простуды и таблетки, чтобы крепко заснуть. Он совсем не такой, каким я увидела его здесь. Плач, которому я не давала вырваться наружу, обжигал горло. Я укрылась одеялом с головой, и вскоре из-под него стали раздаваться сдавленные звуки, которые я уже не могла сдерживать.

* * *

– Вот это да...

Я пошла в ванную, чтобы почистить зубы, но увидела свое отражение в зеркале и очень удивилась. Глаза опухли так, словно меня ужалила пчела, и превратились в щелочки. Разве такое возможно? Я так сильно растерялась, что просто смотрела на свое отражение, забыв даже включить воду.

– Видок хуже некуда...

Постояв так еще некоторое время, я выдавила немного зубной пасты на щетку. От похода в школу ужасный вид не освобождает.

* * *

На улице резко похолодало, поэтому я обмотала шею шарфом. Доехала до школы на автобусе, по дороге слушая песни в найденном вчера плеере. Казалось, я вновь стала маленькой: шла на уроки, носила школьную форму, наслаждалась старой музыкой. Не скажу, что это ощущение мне не нравилось.

Я подошла к школе и прочитала вывеску на воротах.

«Старшая школа Чагам».

Я была поражена. В замешательстве зажмурившись, я постояла так немного, а затем открыла глаза и вновь взглянула на надпись – ничего не поменялось. Сколько бы я ни таращилась и ни моргала, школа оставалась той же.

С ума сойти! Как я тут оказалась?

Пусть я и приходила сюда несколько дней подряд, чтобы оставить записки для Сонджэ, но все же – как такое могло случиться? Неужели сила бессознательного столь велика? Я достала телефон и посмотрела на часы. Половина восьмого. Я думала, что приду сегодня в школу пораньше, но не тут-то было! Даже если побегу прямо сейчас, все равно опоздаю. Я развернулась, готовая вернуться тем же путем, которым пришла, но вдруг в кого-то врезалась.

– О-ой!

Я отшатнулась назад, и телефон выпал из рук.

– Простите.

Стоявший у меня на пути человек наклонился, поднял мобильный и протянул мне. Я слегка поклонилась и приняла его, только потом осознав, кто передо мной. Глаза, слишком опухшие, чтобы нормально открыться, округлились.

– А... – Похоже, Сонджэ узнал меня и резко закрыл рот, ничего не сказав, словно не хотел показывать, что мы знакомы. Я же проплакала всю ночь, думая о нем, поэтому сама возможность увидеть его была удивительной и радостной одновременно.

Теребя в руках телефон, я слабо улыбнулась.

– Привет.

– Ты ведь не из этой школы? – недружелюбно спросил Сонджэ.

Я что-то промямлила и кивнула.

– Без понятия, откуда ты меня знаешь, но все это напоминает сталкинг.

– Что? Все не так.

– Как ты узнала мой айди на сайте?

– Я не знала, что это ты. Правда.

– А зачем купила спортивный костюм?

– Ну...

– И почему позвала меня в закусочную?

– Потому что потеряла рюкзак...

Взгляд Сонджэ был холоднее температуры на улице. Он недовольно взглянул на мой бейдж, затем сунул руку в карман и шагнул в мою сторону.

– У меня нет никакого фан-кафе. И я еще никому не рассказывал, что меня взяли в агентство.

Он был ужасно зол. Парень очутился так близко, что я невольно отступила.

– Только попадись мне в школе еще хоть раз...

Я моргнула опухшими тяжелыми веками. В этот раз, как и в прошлый, казалось, что Сонджэ добавит «а то убью», но он этого не сделал – лишь прошел мимо, к воротам. В тот раз он потребовал не произносить его имя, и думаю, если я ослушаюсь, то одним суровым взглядом дело не ограничится.

Я посмотрела в спину пересекающему стадион юноше, а затем повернулась, чтобы уйти. Я точно знала, что опоздаю, поэтому бежать не хотелось. Хотя, возможно, дело было и в Сонджэ. Конечно, я понимала его недовольство – думаю, оно вполне естественно. Но выбора не было. Казалось, что это его выражение лица останется шрамом у меня на сердце.

Я брела по улице, когда кто-то вдруг зашагал рядом, наклонившись и вглядываясь в мое лицо. Я подняла укутанную в шарф голову, и Пэк Инхёк удивленно распахнул глаза, будто не веря, что его догадка оказалась верной.

– Это правда ты!

Не обращая на него внимания, я пошла вперед, но парень преградил мне путь.

– Что у тебя с глазами? Ты плакала?

Я выпятила нижнюю губу и посмотрела на него снизу вверх. Какой же он, черт возьми, высокий!

– Ты пришла с утра пораньше, чтобы увидеть Сонджэ? Вот это упорство.

– Нет. Совсем нет. Это получилось случайно, я не хотела его видеть, – не без наглости ответила я, чем заслужила странный взгляд.

Раз уж мы все равно встретились, пусть Инхёк кое-что передаст своему другу. Я наставила на юношу указательный палец.

– Передай Рю Сонджэ, что он все неправильно понял.

– Что именно?

– Про сайт. И встречу сегодня утром. Все это – лишь совпадения.

Пэк Инхёк пожал плечами и кивнул. Я бросила на него беспричинно злобный взгляд, а затем пошла по улице, размахивая руками. По дороге я украдкой оглянулась и увидела, что он спешит к школьным воротам. Мне правда больше не стоит здесь появляться. Вздохнув, я пошла дальше.

* * *

После уроков классная руководительница вручила мне мешок и щипцы для мусора – предстояло убирать территорию школы в наказание за опоздание. Таская за собой большой мешок, я подбирала валявшийся на земле и клумбах хлам. Мне велели заполнить мешок по крайней мере наполовину, но вряд ли это возможно – я убирала только упаковки из-под снеков на дорожках да обрывки бумаги. А ведь мешок рассчитан на пятьдесят литров!

– Сколько мне еще его наполнять?

Я запрокинула голову и посмотрела на невероятно голубое небо.

«Только попадись мне в школе еще хоть раз».

Облака превратились в лицо Сонджэ, которое я видела утром. Очень недовольное лицо с застывшей на нем неприязнью. Девушка, с которой он даже не было знаком, внезапно назвала его по имени, обняла, призналась в любви, а затем купила его форму. Разумом я понимала, что все это легко могло испортить юноше настроение, но душа не поддавалась на уговоры. Ведь вчера я всю ночь плакала, думая о нем! Он так мне дорог! Хоть я и понимала, что Сонджэ, конечно, об этом не знает, все равно чувствовала обиду и разочарование.

С сайтом и впрямь вышла досадная случайность. Правда-правда!

Надув губы, я принялась собирать опавшие листья.

* * *

Классная руководительница в замешательстве переводила взгляд с меня на мусорный мешок и обратно – он был заполнен сухими листьями.

– На самом дне есть упаковки от снеков и обрывки бумаги.

– Во-о-от как?

Мои губы дернулись, и я опустила голову.

– Если опоздаешь еще раз, будешь поливать клумбы.

– Да...

– Иди уже.

Я поклонилась, прошла из учительской в класс и села за парту. Странно, но, как только я открыла учебник, из груди сам собой вырвался вздох. Меня охватили уныние и подавленность.

Раз я вернулась в прошлое, могла бы попытаться заняться чем-то еще, помимо спасения Сонджэ. Например, изменить школьные оценки, результаты Сунына, университет, в который я поступила, и многое другое. Но ничего из этого меня не интересовало, ведь я не считала, что завалила экзамены, да и университет меня полностью устраивал. Если я чего-то и хотела, так только ходить в школу, не впадая в отчаяние. В то время я всегда бродила в одиночестве, постоянно ощущая пустоту внутри, которая появилась после перевода Хёнчжу.

Для меня это уже вторые восемнадцать лет, но такое чувство, что я лишь повторяю первые.

Я подперла подбородок руками и посмотрела на часы. Вспомнила, как Сонджэ снял со стены рюкзак и принес его мне. Может, он проходил мимо и случайно услышал наш с Инхёком разговор? Или хотел, чтобы я поскорее забрала сумку и исчезла с глаз долой?

– Лим Соль, – позвала учительница, стоя за своей кафедрой. – Урок только начался. Хватит пялиться на часы, смотри в учебник.

– А, да, – неловко улыбнулась я и опустила взгляд. Надо бы съесть чего-нибудь вкусненького, прежде чем пойти домой.

* * *

«Картофельный супчик Рю Гындока».

Я стояла перед рестораном и разглядывала вывеску. Хозяева этого ресторана – родители Сонджэ, а это место – часть курса паломничества к Рю Сонджэ.

Заинтересовавшись айдолом, я заходила сюда ровно один раз, чтобы заказать суп от похмелья и соджу. Сначала я сосредоточенно ела, будто не знала, что это за место, но потом, напившись в одиночестве, долго пялилась на фотографии с автографами и даже сама сделала несколько снимков.

А оплачивая счет и беря чек, схватила маму Сонджэ за руку и поклонилась ей, благодаря за рождение сына. Ужасная пьяная выходка.

Я с силой тряхнула головой и потянула на себя дверь ресторана. Войдя внутрь, я устроилась в уголке. Мама Сонджэ была здесь одна, возможно, потому что был будний день.

– Тарелку супа от похмелья и соджу, пожалуйста.

Женщина поставила на стол бутылку с водой и окинула меня внимательным взглядом. Гадая, почему она так на меня смотрит, я слегка улыбнулась.

– Ты кого-то ждешь?

– Нет. Я одна.

– И заказываешь соджу?

Я опустила голову. Точно, я ведь зашла сюда по дороге из школы, поэтому на мне до сих пор форма. Я неловко рассмеялась.

– Тогда газировку.

Я зажмурилась изо всех сил, чтобы выглядеть как можно более мило. Хозяйка поставила передо мной бутылку газировки, положила открывашку и пошла на кухню.

Сунув руки между бедер, я огляделась. Интерьер, стулья и столы были точно такими же, какими я их помнила. Единственным отличием оказалось отсутствие на стенах фотографий с автографами. Пока я медленно потягивала газировку, мама Сонджэ приготовила суп.

– Скажи, если понадобится что-то еще. – Она поставила передо мной тарелку.

– Да! – бойко ответила я, взяв ложку.

Первым делом я съела жареную колбасу с яйцом, которую принесли в качестве панчхана, а затем обглодала мясо до кости. После этого добавила в суп рис, зачерпнула большую ложку и положила в рот. Глаза закрылись сами собой, а изо рта вырвалось довольное мычание. Вкуснотища!..

Вдруг в поле зрения появился фартук. Я повернула голову и увидела, что его протягивает мне хозяйка ресторана.

– Надень, чтобы не забрызгать форму.

– Спасибо.

Я взяла фартук и повесила на шею. Похоже, «Чхамисыль» привлекает клиентов, раздавая им такие подарки, – я видела такой же в «Закусочной Чагам».

Я расправила фартук и вернулась к ужину. Сначала съела ложку риса с супом и кимчхи из редиса, а затем зеленый перец чили, который обмакнула в соевую пасту. Пока жевала, на столе возникла тарелка с яйцом и жареной сосиской.

– Обычно я даю только одну порцию, но считай, что это комплимент от заведения.

– Ух ты, спасибо!

Поверить не могу, что мне дали бесплатный панчхан! Я вскочила со стула и поклонилась. Мама Сонджэ замахала руками, как будто мой поступок показался ей чрезмерным.

– Как тебе? Понравилось?

– Да, очень вкусно. – Я положила ложку на стол и подняла большой палец вверх.

– Впервые с момента открытия вижу посетительницу, которая ест с таким аппетитом. Я очень рада.

Услышав это, я подумала, что мне следует есть с еще большим старанием.

– Ты учишься в старшей школе?

– Да.

– Но ведь в наши дни школьники обычно едят не суп, а гамбургеры и тому подобное, разве нет?

– Я больше всего люблю пибимбап с кусочками сырого мяса, суп с говяжьей кровью и суп от похмелья, – с выпученными глазами перечислила я, и женщина тихонько рассмеялась.

– У нас похожий вкус. Если пройдешь по переулку немного дальше, увидишь ресторан корейской говядины. У них очень вкусный пибимбап с кусочками сырого мяса. В следующий раз обязательно туда сходи.

Я кивнула, как будто была готова пойти туда прямо завтра. Будь у меня с собой блокнот и ручка, я бы записала название ресторана.

– Кажется, ты ровесница моего сына. Как бы я хотела, чтобы у него была такая девушка.

Я прижала ладони к невольно открывшемуся рту и покраснела.

– Нет. Я не смею даже мечтать об этом.

Увидев мое смущение, мама Сонджэ улыбнулась и ушла, сказав напоследок, чтобы я позвала ее, если мне понадобится что-то еще.

Прикрывая покрасневшие щеки руками, я прокручивала в голове слово «девушка», а потом с дурацким хихиканьем снова взяла ложку. Матушка, в будущем я приду в этот ресторан, буду кланяться вам и благодарить за то, что вы родили Рю Сонджэ. Заранее прошу прощения. Я крепко зажмурилась, затем открыла глаза и доела остатки супа.

Пока я была сосредоточена на еде, дверь ресторана открылась.

– Мам, я пришел!

Макнув перец в соевую пасту, я обернулась и чуть не выплюнула все, что было во рту. Это же Пэк Инхёк! Перец выпал из ослабевших рук. Не успев подобрать его, я подняла фартук и закрыла лицо.

С ума сойти. Опять недоразумение!

Конечно, я пришла сюда, зная, что ресторан принадлежит родителям Сонджэ, но у меня не было цели увидеть его самого. В это время он точно должен быть на репетиции. Мне просто хотелось съесть что-нибудь вкусненькое, чтобы прогнать уныние, а в «Картофельном супчике Рю Гындока» подавали действительно вкусное блюдо от похмелья. Вот и все.

Сейчас они меня увидят, и Сонджэ опять все неправильно поймет. Подумает, что я вычислила не только его айди, но и место работы родителей. Я была готова расплакаться и никак не могла проглотить то, что было у меня во рту.

– Инхёк, ты голоден?

– Поел в школе.

– Сегодня у вас нет репетиции?

– Да, выходной.

Прикрывая лицо фартуком, я собрала сумку, затем сделала глоток газировки и достала кошелек. Напиток стоил тысячу вон, а суп от похмелья – семь, но в бумажнике оказалась только одна купюра в десять тысяч. У меня не было иного выбора, кроме как положить ее на стол и подняться с места.

Когда я медленно подошла к выходу и взялась за ручку, кто-то с той стороны потянул дверь на себя, и я вылетела наружу и ударилась головой в чью-то грудь. Я опустила голову и посмотрела на ноги стоящего передо мной парня. Белые кроссовки, серые школьные брюки. Он стоял близко, и я ощутила исходящий от него запах сирени. Тот же самый, которым пахла спортивная форма Рю Сонджэ. Так это он! Я застыла, понимая, что мои худшие опасения сбылись.

Он ни за что не должен увидеть мое лицо. Продолжая держать голову опущенной, я сделала шаг вправо, но Сонджэ двинулся в том же направлении. Тогда я сдвинулась влево, но юноша сделал то же самое. Повисла странная тишина. Я чувствовала, как он буравит меня взглядом.

– Вот это... – Сонджэ указал на фартук, которым я закрывала лицо.

Я ахнула, а затем бросилась бежать.

– А? Она убежала прямо так? – раздался голос Инхёка.

Похоже, кто-то выскочил из ресторана и погнался за мной, поэтому я ускорилась как могла.

«Матушка, я обязательно верну фартук! Я его не украла!»

Я была уже на приличном расстоянии от ресторана, но все равно продолжала бежать, а фартук развевался на моей шее как плащ.

* * *

– Так сейчас модно? – удивилась моему наряду мама.

– А? Н-нет.

Я быстро забежала в комнату и закрыла за собой дверь. Затем сняла фартук, повесила его на ручку и плюхнулась на кровать. Из положения лежа я подняла голову и посмотрела на дверь. Да что, черт возьми, вообще происходит?

Я села на кровати, бросила рюкзак на пол и сняла школьный пиджак. Когда я стаскивала надетые поверх колготок носки, коротко пискнул мобильный. Не успев снять левый носок, я достала телефон из кармана пиджака.

Это еще что? Я посмотрела на имя того, кто отправил мне это странное послание. «Продавец с сайта». Господи! Я торопливо прикрыла рот. Сонджэ спрашивает, со мной ли он столкнулся в ресторане? Пока я смотрела на его сообщение, пришло еще одно.

Я почти дописала текст с кучей грустных смайликов, но тут же все стерла. Я еще не поняла, как лучше: ответить или нет.

Поскольку моего лица он не видел, я могу все отрицать. Написать что-то в духе: «Наверное, у нас просто форма одинаковая. Я ведь даже не знаю, что такое суп от похмелья». Но сколько бы я ни думала, мне казалось, что никто, кроме меня, не станет убегать, закрывая лицо фартуком. Пока я размышляла, не лучше ли проигнорировать сообщение, он снова написал.

Ох... Ладони вспотели, поэтому я положила телефон на кровать и вытерла их об одеяло. Затем глубоко вздохнула и снова взяла мобильный.

«Успокойся, Лим Соль».

Написав это, я сама пришла в замешательство. «Кто вы?» Мне подумалось, что лучше всего сделать вид, что я не сохранила номер. И я очень надеялась, что Сонджэ больше не будет мне писать. Но ведь так всегда, правда? Желания существуют только для того, чтобы сталкиваться с реальностью. Телефон радостно пискнул, уведомляя о новом сообщении.

С ума сойти! Даже в такой неловкий момент мое сердце билось быстрее лишь оттого, что Сонджэ написал мое имя. Нужно ответить, но перед этим я сделала скриншот. Распечатаю его, вставлю в рамку и повешу на стену. В далеком будущем, когда придет время умирать, я напишу завещание с просьбой положить этот скриншот со мной в могилу.

Я пошевелила большими пальцами над клавиатурой. Нужно подобрать правильные слова, чтобы парень больше не допытывался.

Сначала сообщения приходили сразу, а теперь прошло уже пять минут, но ничего не было. Он поверил?

Я положила телефон на кровать и сняла оставшийся носок. Затем, держа оба в руке, вышла из комнаты. Положив их в стиральную машинку, я зашла на кухню, выпила стакан холодной воды и вернулась к себе. Я сняла школьную форму, повесила ее на вешалку и надела пижаму. Точнее, обычную футболку и спортивные штаны с вытянутыми коленками. Перед душем я на всякий случай еще раз проверила телефон. Ничего.

* * *

Школа, дом, школа, дом – я жила словно в замкнутом круге. С того дня, когда сбежала из ресторана, я больше не ходила в старшую школу Чагам и Сонджэ мне ничего не писал.

Во время самостоятельной подготовки я посмотрела на его номер, сохраненный в списке контактов, а затем нажала кнопку «Удалить». Поскольку я перенеслась в прошлое неожиданно, то могла так же неожиданно вернуться в свое время, просто задремав во время урока. Не знаю, какая тут система, но раз этот номер сохранила я из будущего, правильнее всего удалить его перед уходом.

Я поискала в интернете больше информации о путешествиях во времени, но ничего полезного не обнаружила. Прочитав о том, что путешествовать между прошлым и будущим можно с помощью определенных предметов или пространств, я начала всюду носить с собой часы.

Я достала их из кармана и открыла крышку. Часовая стрелка приближалась к единице. И часовая, и минутная стрелки двигались очень медленно и показывали неправильное время. С какой стороны ни посмотри, часы, похоже, сломаны – удивительно, что они вообще шли. Я закрыла крышку и сунула предмет обратно в карман.

Восьмой урок закончился. Когда я собиралась домой и надела висевшую на стуле теплую куртку, Ынхи засмеялась:

– Если кто тебя увидит, решит, что у нас в самом разгаре зима.

– А тебе не холодно? Утром был жуткий мороз.

– И все-таки еще только ноябрь.

В начале месяца температура резко упала, поэтому мне было слишком холодно в школьном пиджаке, и я надела поверх него теплую куртку. Думаю, во всей школе я была единственной, кто пришел в таком виде. Ну и что? Если на улице такая холодина.

– Приятного тебе вечера. Увидимся завтра.

Я задвинула стул и вышла из класса. Солнце быстро садилось, возможно, извещая таким образом о конце года. К вечеру поднялся резкий ветер. Я накинула капюшон и застегнула молнию до конца.

Выходя за ворота школы и сунув руки в карманы, я увидела двух парней, которые сидели на корточках и ели булочку у магазина канцелярских товаров на другой стороне улицы. Белые рубашки и серые брюки. Под пиджаком у одного из них был красный вязаный свитер, а у другого – серая толстовка.

– Эй, почему весь крем достался тебе?

– А что не так? Ты ведь сам попросил откусить первым.

– Но ведь крем только в центре.

– Стоило мне открыть булочку, ты попросил сделать укус. Первым.

Кто это? Уж больно знакомые фигуры. Я встретилась взглядом с парнем, который выхватил булочку и откусил большой кусок.

Пэк Инхёк? Выходит, второй юноша... Когда я посмотрела в сторону, Инхёк толкнул локтем сидевшего рядом с ним парня в сером свитере, и тот повернул голову. Мамочки! Что они здесь делают? К кому пришли?

Я мгновенно ускорилась. Любопытно, зачем они пришли в школу для девочек и с кем хотели встретиться, но сейчас это было совершенно не важно. Мне не следовало сталкиваться с Сонджэ. Я быстро шла по улице, как вдруг кто-то схватил меня за рюкзак. Я остановилась, словно пойманный за шиворот кот, и оглянулась. Меня держал Сонджэ.

– Ким Чхунбэк.

Что значит «Ким Чхунбэк»? О чем это он? Я удивленно заморгала.

– Раз ты не умеешь отвечать на звонки, я пришел сам.

– А? О ч-чем ты говоришь... – От замешательства я начала заикаться.

В этот момент Пэк Инхёк положил руку мне на плечо, и в голове у меня в виде нелепой презентации пронесся наш с Сонджэ диалог.

– Ордера у нас нет, но тебе придется пойти с нами.

– А? Н-нет, мне нужно домой...

– Идем, – сказал Пэк Инхёк, а его друг потащил меня за рюкзак.

Я понятия не имела, куда они меня ведут, но от шока даже не смогла расплакаться.

– Может, вы меня отпустите, и я пойду сама? – осторожно спросила я, но Сонджэ не отпускал меня, а Пэк Инхёк не убрал руку с плеча.

Мы вышли из переулка на главную улицу. Я шла, зажатая между двумя высокими парнями, как настоящая заключенная под конвоем. Я что, украла государственные средства или обогащалась незаконным путем? Неужели меня обязательно так тащить?

Сухие листья платана укрывали дорожки, как будто кто-то специально разбросал их. Пока мы шли, наступая на них, Инхёк переместил руку с моего плеча на спрятанную под капюшоном голову.

– Быстро ты достала зимнюю куртку.

– Ну... А тебе не холодно? Мне вот очень... Кстати, не могли бы вы сказать хотя бы, куда мы идем?

Сонджэ вдруг остановился у обочины и вытянул руку у дороги. Когда такси подъехало, он открыл заднюю дверь.

– Мы едем есть. Садись.

– Есть?

Хотя я не соглашалась никуда ехать, Инхёк толкнул меня в спину. Мы с ним оказались на заднем сиденье, а Сонджэ – на переднем. Из-за зимней куртки каждое мое движение сопровождалось шорохом. Сонджэ пристегнул ремень безопасности и назвал водителю адрес. Такси заскользило по дороге.

Место, которое назвал юноша, я прекрасно знала. Это оказался «Картофельный супчик Рю Гындока», владелице которого я до сих пор не успела вернуть фартук.

Водитель, остановите машину. Я выйду прямо здесь. Прошу, спасите!

Во время поездки мы слушали передачу «Сейчас эра радио». Один из звонивших попросил поставить песню Со Ёнын «Я не одна». Я сидела, сложив руки вместе, и смотрела в окно. Казалось, что в нижней части окна всплывали желтые субтитры, как в опенингах мультфильмов, которые я смотрела в детстве.

«Когда тяжело, взгляни на небо. Я никогда не бываю одна».

Сидевший рядом Пэк Инхёк все время теребил мою куртку, спрашивая, не жарко ли мне. Я подняла взгляд и посмотрела вверх. Со Ёнын, я сейчас смотрю на небо. Что делать, если мне тяжело именно потому, что я не одна?

Вдруг стекло начало опускаться. Ветер ударил по щекам и растрепал волосы. Я посмотрела вниз и увидела, что Пэк Инхёк протянул руку и нажал на кнопку.

«Что ты делаешь...»

Он посмотрел на меня.

– Я подумал, что тебе жарко.

– Нет. Мне не жарко.

– Точно?

Я оттолкнула его руку и подняла стекло обратно. Взъерошенные волосы тут же улеглись на место.

«В день, когда больно до слез, просто закричи во весь голос».

Глядя в окно, я представила, как тоже кричу во весь голос. Сначала я спросила себя, как ребята нашли мою школу, но потом поняла, что они видели мою форму и могли без особых трудностей выяснить, где я учусь, поспрашивав знакомых.

Потом мне стало любопытно, почему Сонджэ вообще пришел и зачем они везут меня в ресторан его родителей. Я достала из кармана мобильный и открыла нашу переписку. Я удалила его из списка контактов, поэтому вместо имени отображался только номер.

Это было последнее сообщение, а сегодня парень схватил меня за рюкзак и назвал Ким Чхунбэком. Что он собирался выяснить? Хочет вывести меня на чистую воду и доказать, что Ким Чхунбэка я выдумала? Или предъявить за побег с фартуком? Или за то, что я пришла в их ресторан? Или вообще за то, что я его знаю? Я пыталась подготовиться заранее, но возникло слишком много вопросов, на которые я не могла дать ответы.

Я сунула мобильный в карман и посмотрела на сидящего впереди Сонджэ. Даже в таких обстоятельствах его лицо, которое я видела под углом, казалось красивым. Я бессильно вздохнула, а затем вновь взглянула на небо. Оно было темным, потому что солнце уже садилось.

* * *

Мы сели в углу, я напротив двоих юношей. Мама Сонджэ узнала меня и удивилась, что я знаю ее сына. Затем она сказала, что я забыла сдачу, и вложила мне в ладонь две тысячи вон. Я собиралась сказать, что никогда не была в этом ресторане, но, по-видимому, мой план провалился.

– Спасибо. – Я склонила голову и сунула купюры в карман.

Пэк Инхёк пошел на кухню, чтобы помочь хозяйке. Я, сама того не осознавая, чуть не схватила его за руку, чтобы не дать уйти. За столом остались только мы с Сонджэ.

Он разложил ложки и палочки для еды на троих. Я, опустив голову, уставилась на лежащие передо мной приборы. Их концы точно совпадали, и я так впечатлилась щепетильностью парня, что забыла о том, как меня притащили в ресторан.

– Слушай.

Я подняла голову. Сонджэ сидел, поставив локти на стол и подперев подбородок, и смотрел на меня. Я тяжело сглотнула, ожидая продолжения.

– Как тебя зовут?

– Чего? – переспросила я, широко распахнув глаза. Вопрос был неожиданным.

– Ты ведь не Ким Чхунбэк, и тебе не семьдесят. Почему-то я вдруг засомневался, что имя на бейдже вправду твое.

– Ну, бейдж точно мой.

– Лим Соль?

Я взглянула ему в глаза и кивнула, а он вдруг замолчал. Мне было трудно и дальше поддерживать зрительный контакт, поэтому я отвела взгляд. Вряд ли я смогу когда-либо пойти на фансайн. Даже сейчас сердце ужасно колотилось, так разве у меня получилось бы попросить у него автограф?

В ресторане было очень тихо, поэтому мы слышали, о чем Пэк Инхёк разговаривает с владелицей ресторана на кухне.

– Это девушка Сонджэ?

– Нет. Его фанатка.

– Фанатка? У него уже появились фанаты?

– Да. У нее даже ник есть. Хватай Сонджэ и беги.

– Она хочет схватить нашего Сонджэ и сбежать? Или вроде того?

Быть предметом разговора оказалось неловко. Я опустила голову, будто преступница, и почесала лоб. Я-то думала, что у Пэк Инхёка роль бамбукового леса^[18], и ненавидела себя за то, что не поняла истинное положение вещей раньше.

Некоторое время спустя юноша подошел к нам с большой кастрюлей в руках. Поставив ее на вмонтированную в стол газовую панель, он повернул ручку и включил огонь.

– Умираю от голода. Мы так боялись разминуться с тобой, что даже пропустили дополнительный урок.

– Вот как? Но зачем вообще было приходить...

– Рю Сонджэ потащил меня за собой, сказав, что должен тебя схватить, – сказал Инхёк, размешивая картофельный суп половником.

Я украдкой взглянула на Сонджэ. Он все еще смотрел на меня, подперев подбородок руками. А я сгорала от стыда.

Пэк Инхёк взял тарелки и разлил суп. Если наказание необратимо, зачем тянуть? Но, спросив мое имя, Сонджэ больше не сказал ни слова. Когда я приходила сюда одна, ела с огромным удовольствием, но сейчас даже не понимала, куда идет еда – в рот или в нос.

Я подхватила палочками последнюю рисинку, прилипшую к тарелке, и съела ее. Для обеспокоенного человека я ела с большим аппетитом. Перед собой я оправдывалась тем, что всему виной кулинарные способности мамы Сонджэ.

– Фух, наелся так, что вот-вот лопну. – Инхёк отложил ложку, погладил живот, оглядел стол, а затем вопросительно посмотрел на меня. – Я-то думал, ты обожаешь зеленые перцы, но сегодня не съела ни одного?

– А?

– В прошлый раз твой столик убирал я. И даже подумал, что ты знаешь, как правильно есть похмельный суп, раз от пяти зеленых перцев, которые лежали на тарелке, остались только хвостики.

– А... Это...

– Как ты узнала? – перебил мои оправдания Сонджэ.

В телевизоре он всегда улыбался, а глядя на меня, становился невероятно холоден. Теперь это не просто расстраивало – мне хотелось заплакать.

Губы дрожали, и я не могла ничего ответить. Парень встал и принес один из фартуков, которые висели на стене. Я подняла глаза, чтобы понять, что он собирается сделать, но тут Сонджэ накинул фартук мне на голову и обернул его вокруг лица. Я так растерялась, что просто заморгала, а он бесстрастно смотрел на меня.

– Точь-в-точь.

Юноша с силой вздернул мой подбородок, и мне пришлось взглянуть ему в глаза.

– Точь-в-точь как укравшая фартук девушка.

– А, ну...

– Кто ты такая?

– Что?

– Я спрашиваю, кто ты на самом деле?

– Я... твоя фанатка...

Сонджэ протянул мне свой мобильный.

– Заходи.

– К-куда?..

– В то фан-кафе, куда ты вступила, но ничего не писала. Зайди в него.

С этим есть проблема. Кафе создадут только через четыре года. Как мне туда зайти?

– Если оно существует, я тебе поверю.

– Нет, можешь не верить.

Он все сильнее хмурился. Черт. Что же делать?

Казалось, Сонджэ не собирался отступать до тех пор, пока я не возьму телефон, что я и сделала. Только после этого он снял с моего лица фартук, вернулся на место и взглядом потребовал подтвердить мои слова. Сидящему рядом Пэк Инхёку явно было весело: его губы расплылись в улыбке.

С ума сойти можно.

Первым делом я открыла окно браузера и ввела в строке поиска слово «Сонджэ». Прокручивая экран вниз и глядя на результаты, я наткнулась на кафе под названием «Сонджэдо – остров, который мы любим». На всякий случай я зашла туда и увидела, что в кафе не было ни одного поста и всего трое участников. Похоже, сообщество только создали и никто им особо не управлял. Пока я колебалась, думая, не сказать ли, что это оно, Сонджэ протянул руку и выхватил сотовый.

– Н-нет... Ну...

Его лицо окаменело. Инхёк, украдкой глянув на экран, фыркнул, а затем разразился хохотом.

– Да уж, абсурднее быть не может.

Продолжая смеяться, парень схватил телефон. А что было еще делать, когда видишь фотографию прекрасного острова Сонджэдо, закрепленную на главной странице кафе? Сонджэ смотрел на меня не просто изумленно, а даже шокировано. Хоть я сейчас и в прошлом, все равно немного грустно, что любимый человек смотрит на меня с презрением.

– У меня даже фанатов нет, откуда взяться фан-кафе?

Я не могла ничего ответить, а Пэк Инхёк продолжал хихикать.

– Смотри, что я сегодня обнаружил в ящике под партой.

Сонджэ расстегнул молнию рюкзака, широко раскрыл его и показал записки. Это были письма-предупреждения, которые я тайно ему подсовывала.

Обычно послания оставались в ящике, и я думала, что он читал их, а потом клал обратно, но, похоже, все не так. Молодой человек достал из рюкзака одну из записок и начал читать:

– «Это письмо пришло из будущего. Вы должны безоговорочно поверить в написанное здесь и действовать соответственно. Если вы не поверите предоставленной мной информации, вас ждет огромное несчастье, поэтому надеюсь на ваше благоразумие и желаю удачи. Если прямо сейчас у вас есть друг, похожий на кота, ростом выше ста восьмидесяти сантиметров, постарайтесь отдалиться от него. А также избегайте всего, что связано с картофелем. Если на вас нападет бессонница, попробуйте посмотреть документальный фильм о тайнах Вселенной. Так вы сможете заснуть без всяких снотворных».

Сонджэ опустил письмо и холодно посмотрел на меня. От его взгляда меня охватил озноб.

– На всякий случай я проверил парты других ребят, но записки были только у меня.

Ответить мне было нечего. Конечно, больше ни у кого их не было, ведь я оставляла их только для него.

– Почему ты это делаешь?

Я сжала лямку рюкзака, который стоял на соседнем стуле. Сердце колотилось со страшной силой, а лицо горело, поэтому мне стало трудно сидеть на месте.

– Ты из будущего? Тебе нравится так надо мной шутить?

В носу начало покалывать. Почему-то я почувствовала себя несчастной, а лицо скуксилось.

– Прости, – пробормотала я.

Сонджэ пристально посмотрел на меня.

– Но я не шучу. И мне совсем не весело. Я... Ты... Ты...

– Что я?

В горле стало горячо от подступающих рыданий.

– Я больше так не буду. Прости.

Я отодвинула стул, встала и быстро вышла из ресторана. Я не сделала ничего плохого, но почему-то на сердце было тоскливо, и мне казалось, что я вот-вот заплачу. Мне было смешно оттого, что я – по сути никто – бросилась спасать парня только потому, что вдруг вернулась в прошлое. При этом я даже не знала, как и почему я сюда попала.

– Эй!

Я услышала за спиной голос, а потом кто-то схватил меня за запястье и развернул к себе. Прямо передо мной стоял Сонджэ. Мои глаза стали горячими, и я ощутила, как по щеке катится слеза.

– Почему ты плачешь? – Его лицо вдруг смягчилось, как будто он смутился. Я дернула рукой, и парень отпустил меня.

– Мы действительно больше не увидимся. Я больше не стану приходить к вам в школу. Но я не врала. Правда.

Громко всхлипывая, я развернулась и пошла прочь. Обернувшись через пару метров, я увидела, что Сонджэ так и стоит с растерянным видом.

– Даже если ты терпеть меня не можешь, письма ненавидеть не надо, – добавила я напоследок, а потом, вытирая глаза тыльной стороной ладони и громко плача, отправилась дальше. Он не последовал за мной.

Я все шла, пока не добрела до скамейки в пустом парке. Сев на нее, я согнулась, уткнулась лицом в колени и продолжила рыдать, но тут в кармане завибрировал мобильный. Я сунула туда руку, чтобы вытащить телефон, но нащупала карманные часы. Я вытащила их и открыла крышку.

– Это все из-за вас! – обвинила я их от обиды.

В этот момент часовая стрелка переместилась на одно деление, и на часах установилось ровное время. В тот же миг из циферблата вырвался свет.

– А... Э-это же...

Я крепко зажмурилась, а через минуту почувствовала, что ослепительный свет внезапно исчез. Откуда-то послышалась громкая песня. Оглушительно, не желая успокаиваться, забилось сердце. Я сжала руки в кулаки и медленно подняла веки. Вокруг стоял такой мрак, что ничего не было видно. Несколько раз моргнув, я наконец привыкла к темноте и увидела перед собой знакомое зрелище.

«С ума сойти».

На стене висел плакат, на котором сидел Сонджэ с обесцвеченными волосами и в бежевом вязаном жилете.

* * *

Я оглядела комнату, крепко держась обеими руками за одеяло, а затем встала. Подошла к стене и провела рукой по постеру – его я получила в подарок к альбому. Рядом с ним была фотография с подписью «Сонджэ, я люблю тебя».

Я вернулась в свое время?

Я пробыла в прошлом почти месяц, а потом очнулась в своей постели. Возможно, все это время лежала я в ней как труп и спала, не отвечая ни на звонки, ни на сообщения. В таком случае кто-то из членов семьи наверняка должен был что-то заметить. Наверное, на телефоне у меня куча пропущенных.

Я подбежала к кровати и отыскала свой мобильный. Нажимая на кнопку, я думала, как мне объяснить произошедшее.

Я растерянно уставилась на дату и время. Прошел всего час... Может, мне приснился сон? Очень реалистичный и длинный. Но я ведь проживала каждую минуту, каждую секунду, все двадцать четыре часа в сутки. Это не могло быть сном!

Ситуация была слишком странной, поэтому я некоторое время посидела нахмурившись, а затем открыла поисковик. Я начала набирать буквы на клавиатуре, но руки так сильно дрожали, что вместо «Рю Сонджэ» все время выходило что-то не то: Лю Сонэ, Тю Мончжэ, Пю Анжэ. Я выпрямила большие пальцы и четко напечатала каждую букву.

Казалось, сердце сейчас выскочит из груди. Сайты были заполнены новостями о знаменитостях, приходивших на похороны Сонджэ. Большинство заголовков начинались со слов «Похороны посетил актер такой-то» или «Похороны посетил такой-то коллега по агентству», а статьи пестрели фотографиями изможденных участников «Камчжачжона». Я даже увидела снятого крупным планом Пэк Инхёка, который плакал в объятиях другого мембера – Со Юнчжэ.

Ничего не изменилось. Я бессильно выронила телефон. Может, мне правда все приснилось? Не в силах поверить увиденному, я рассеянно уставилась в стену. Потом включила свет, пошла в ванную и умылась. Посмотрев в зеркало на свое мокрое лицо, я увидела опухшие от слез глаза. Тогда я звонко шлепнула себя по щеке и недовольно поморщилась.

– Больно.

Вытерев лицо полотенцем, я вышла из ванной. Вернулась в комнату, села на кровать и рассеянно уставилась на постер Сонджэ.

– Мы ведь только что вместе ели картофельный суп.

Я подняла руку и посмотрела на запястье, за которое всего пару минут назад меня схватил парень. Для сна ощущения были слишком реальными. Если мне это не приснилось и я действительно побывала в прошлом, неужели Сонджэ мне не поверил? Как бы там ни было, проверить эту догадку я не могла. Нельзя же пойти в морг и спросить Пэк Инхёка, ел ли он вместе со мной суп. Если бы с ним было так легко встретиться, мне бы не пришлось во время концерта смотреть на его крошечную фигурку на сцене и до меня хоть раз дошла бы очередь пройти на съемки музыкального шоу.

Я молча посмотрела на свои ноги, а на душе было очень странно. Словно у моря во время бури. Перед мысленным взором стояли глаза Сонджэ. Слишком реальные, чтобы отмахнуться от случившегося...

Я подняла голову и стиснула кулаки. Говорят же, что попытка не пытка. Я накинула пальто, схватила кошелек с мобильником и выбежала на улицу. Подойдя к проезжей части, я вытянула руку и поймала такси. Прочитав пару статей в интернете, я узнала, в какой больнице лежало тело Сонджэ. За окном быстро проносился темный пейзаж. Ладони вспотели.

Я приехала в больницу, где проходило прощание. Несмотря на поздний час, внутри оказалось много людей, включая репортеров и охранников. Конечно, у меня не было возможности пройти в зал.

Побродив вокруг, я присела у клумбы за похоронным бюро и зашла на страничку «Камчжачжона» в соцсети. Последней загруженной фотографией была та, к которой я оставила комментарий, – Сонджэ в кепке ел йогуртовый смузи. Стоило только взглянуть на его широко распахнутые глаза и соломинку во рту, как опять захотелось плакать.

– Может, это правда был сон?

Слезы закапали на экран. Я вытерла их рукавом и шмыгнула носом, и тогда заметила, что по неосвещенной улице кто-то идет. Протерев глаза, я пригляделась и поняла, что это кто-то высокий и красивый. Я опустила руку, несколько раз моргнула, а затем мои глаза округлились.

– Пэк Инхёк!

Одетый в черный костюм юноша повернул ко мне уставшее лицо. Это точно он. Я так удивилась, что даже подскочила на месте, а Инхёк повернулся, собираясь пойти дальше. Я быстро подбежала к нему, схватила за руку и встала на цыпочки.

– Эй, ты меня помнишь?

Он оставался бесстрастным.

– Мы вместе ели суп в ресторане «Картофельный супчик Рю Гындока»!

Молодой человек пристально посмотрел на меня, с силой выдернул руку и вернулся в здание. У дверей стояли охранники, поэтому я не могла войти следом. Инхёк вел себя так, будто не знал меня. Что ж, все равно я пришла сюда «на всякий случай», и мне очень повезло встретить его. Однако, судя по выражению на его лице, это все же был длинный сон, а не путешествие в прошлое.

Лим Соль, похоже, от грусти ты сошла с ума.

Я вышла с территории больницы и направилась обратно на главную улицу, чтобы поймать такси. По пути сюда мои руки потели, а сердце билось, но по дороге домой я чувствовала себя опустошенной и подавленной. Из-за дурацкого сна боль в груди стала только сильнее. Я чувствовала, что потеряла не только айдола Сонджэ, но и человека, которого знала лично. Я прислонилась головой к стеклу и заплакала.

* * *

Телевизор включили так громко, что я слышала ритм песни даже сквозь стену. И это в два часа ночи! Я подошла к стене, сжала руки в кулаки и громко забарабанила.

– Сделайте потише!

Соседи тут же ответили мне не менее громким стуком.

– Отвали!

Недовольно посмотрев на стену, я ударила по ней еще раз. Затем сняла носки и одежду. Я собиралась надеть висящую на стуле футболку, но от нее пахло затхлостью, поэтому я бросила ее в корзину для белья и открыла ящик. Пока я рылась там в поисках вещей, которые могла бы надеть, нашла кое-что мне не принадлежащее.

– Хм?

Я схватила вещь, которая лежала в самом низу, и вытащила ее. Развернула и увидела, что это серые спортивные штаны. По швам на обеих сторонах проходили белые полосы, а на правом кармане вышита эмблема старшей школы Чагам. Спортивные штаны, которые я купила у Сонджэ через сайт подержанных вещей.

– Откуда они тут...

Я подумала, что глаза меня обманывают, поэтому поднесла эмблему поближе и внимательно ее рассмотрела. Она точно принадлежала старшей школе Чагам. Я ломала голову, как эти штаны оказались у меня в ящике. Было лишь одно объяснение: я купила их в прошлом, поэтому они до сих пор у меня.

Мне это не приснилось. Я в самом деле стала путешественницей во времени.

Я порылась в карманах одежды, которую только что сняла и бросила на пол. Достала оттуда карманные часы, открыла крышку и взглянула на часовую стрелку. Было чуть больше двух часов. Как же я оказалась в прошлом? Вроде бы лежала в кровати и плакала.

Я села на край и осмотрела предмет. Как ни крути, это всего лишь часы. Однако, когда стрелка дошла до цифры один, они начали светиться, и я вернулась в свое время. А в каком положении она была, когда я отправилась в прошлое? Я попыталась вспомнить. Время было неровным, потому что тогда уже прозвучали новогодние поздравления.

У часов не было заводного механизма. Удивительно... Я провела большим пальцем по циферблату. Стоило только нажать на крепкое стекло, как раздался треск и часы засветились.

Послышался знакомый звук, и я выпучила глаза.

– О? Перемещаюсь! Я перемещаюсь!

Заливавший комнату свет внезапно ярко вспыхнул, едва не ослепив меня. Я крепко зажмурилась и закричала:

– Перемещаюсь!

Как и в прошлый раз, никакой вспышки не было – свет просто погас. Я ощущала это даже через плотно закрытые веки.

#02. Второе путешествие во времени (Часть 1)

– Эй! – Кто-то схватил меня за плечи и грубо встряхнул. Услышав незнакомый голос, я вздрогнула и открыла глаза. И тут же встретилась взглядом с незнакомой девушкой, радужки которой были серыми, возможно, из-за цветных контактных линз. Кажется, я где-то ее уже видела. Девушка кивнула вправо. Я перевела взгляд и увидела еще одну школьницу, которая стояла с очень недовольным видом, скрестив руки на груди.

– Куда ты собралась? Я же спрашиваю, Ким Чхунбэк – это ты или нет, идиотка.

Рот открылся сам собой. Меня окружили ребята, жующие жвачки. У них были желтые и рыжие волосы и, похоже, такие же яркие характеры. Я опустила взгляд – на мне была школьная юбка, темно-синий пиджак с жилеткой, красный галстук и желтое осеннее пальто-ттокпокки^[19]. Получается, я опять в прошлом.

– О, я вернулась! Вернулась!

Я запрыгала и захлопала в ладоши, при этом чувствуя, как накаляется обстановка.

– Сначала орала, что перемещаешься, а теперь – что вернулась? Свихнуться можно.

Я подняла голову и взглянула на девушку. Слипшаяся тушь на густо накрашенных глазах. С ней мы уже однажды столкнулись около старшей школы Чагам.

Но что же случилось? Неужели они притащили меня сюда?

Раздался глухой звук, и я ощутила удар в плечо. Девушка, стоявшая со скрещенными на груди руками, ударила меня кулаком. Больно. Она встала еще ближе, а я отступила. Похоже, меня загнали в угол, потому что пятки уперлись в стену.

Черт возьми! По-моему, во время учебы в школе такого не случалось. Неужели это произошло потому, что я частично изменила прошлое? Но почему, вернувшись, я оказалась тут? Лицо само собой скуксилось в плаксивую гримасу.

– З-за что вы так со мной... – спросила я с самым обиженным и испуганным видом, на который была способна.

Мне резко ответили, что некоторые ребята уже давно обо всем рассказали, и, если я так ничего и не услышала, не мешало бы прочистить уши.

Итак, все началось с Ким Чхунбэка, который стал темой разговора между Рю Сонджэ и Пэк Инхёком. Хотя ребята и учились в школе вместе с девочками^[20], Сонджэ был застенчив и ни к кому не подходил первым, поэтому у него не было близких подруг. Он не любил говорить о других, а особенно о девушках.

Парень уже несколько дней надоедал Инхёку разговорами о некоем Ким Чхунбэке. Друг в свою очередь называл его странным никнеймом: Хватай Сонджэ и беги, – поэтому девушкам, которым они нравились, стало интересно, о ком идет речь.

– И вот кое-кто из наших увидел вас на улице. Рю Сонджэ и тебя. Ты убегала, а он шел следом. Но зачем вообще ему гоняться за тобой?

– П-правда? – положив руку на грудь, спросила я так искренне, будто правда ничего не знала.

В ответ девушка с желтыми волосами ткнула меня указательным пальцем в лоб и угрожающе произнесла:

– Зачем ты строишь из себя дурочку?

Зачем так меня пугать? Я вежливо сложила руки перед собой и склонила голову. Будь у меня свисток, я бы обязательно им воспользовалась. В этот момент в переулок вкатился футбольный мяч. Откуда-то из-за угла послышались звуки перепалки.

– Эй, придурок, принеси его обратно.

– Это разве мой мяч? Он, вообще-то, твой.

– Так это ты его туда пнул.

Вскоре кто-то вошел в переулок. Увидев, сколько там собралось людей, парень удивился и быстро прошел вглубь. Я посмотрела на юношу: он был в осенней куртке, капюшон надвинут на лоб. Он наклонился за мячом, а затем быстро выпрямился, и наши взгляды встретились.

При виде знакомого лица я опешила, а Сонджэ равнодушно отвел глаза, как будто за это время успел напрочь меня забыть. Эй, нельзя так! Я вытянула шею, надеясь снова поймать его взгляд, и жалобно посмотрела на парня, словно прося о помощи.

– Сонджэ?

Девушки, которые еще минуту назад хмурились, теперь лучезарно ему улыбались. Сонджэ, держа футбольный мяч под мышкой, засунул руки в рукава куртки, коротко поздоровался, затем бросил быстрый взгляд в мою сторону и отвернулся.

Нет. Ты не можешь вот так уйти. Если ты не собираешься меня спасать, забери с собой хотя бы их.

– Рю Сонджэ! – торопливо крикнула я.

Он остановился и оглянулся. Я не могла на глазах у всех попросить спасти меня, забрать отсюда или увести эту компанию. Зато могла моргать.

«Не уходи», – прошептала я одними губами и приняла несчастный вид.

– Эй, ты еще не нашел мяч?

В переулке возник Пэк Инхёк и сразу же пришел в замешательство от количества людей. Увидев другую цель, я начала посылать сигналы с просьбой о спасении Инхёку.

– О? – Юноша сразу узнал меня.

«Да, это я, вытащи меня отсюда скорее!» – энергично заморгала я.

– А, точно, ты же сказала, что нас не знаешь, – пробормотал Пэк Инхёк, развернулся и ушел.

Я печально опустила голову, но тут вдруг кто-то схватил меня за капюшон и вытащил из угла. Я вытаращила глаза – рядом стоял Сонджэ и безразлично глядел на меня сверху вниз.

– Давно не виделись, – сказал он и пошел куда-то, волоча меня за собой.

– Подожди, ты чего? Почему ты ее забираешь? – Девушка из толпы схватила меня за руку.

Сонджэ обернулся, потянул меня за капюшон и вырвал из ее хватки.

– У меня тоже есть к ней кое-какие дела.

– Спасибо, – с улыбкой поблагодарила я, но его лицо осталось непроницаемо холодным.

– Ты же говорила, что не знаешь ни меня, ни Инхёка. А когда тебя загнали в угол, вдруг вспомнила?

– А? Это я-то? Н-нет, я н-не это имела в виду, – проговорила я, сама не заметив, что заикаюсь.

Наши с Сонджэ взгляды встретились, и я отвернулась. Выйдя из переулка, мы заметили Пэк Инхёка, который ел пуноппан^[21]. Тот увидел, что Сонджэ тащит за собой меня так, будто я украла у него деньги.

– Что? Почему вы вместе? – возмущенно поинтересовался он, сунув печенье в рот.

– Так получилось. Идем.

Инхёк быстро достал из кармана несколько купюр, пересчитал их, чтобы вышла нужная сумма, расплатился и побежал за нами. Подойдя сбоку, он пристально уставился мне в лицо. Похоже, пытался оценить застывшее на нем выражение. Я нахмурилась и зыркнула на парня – точно так же, как он на меня за похоронным залом.

– Что смотришь? Зачем вообще на меня смотреть, если все равно не запомнишь?

– Чего? – удивленно воскликнул он. – Какая-то ты странная. Сама же недавно смотрела на меня, как на незнакомца и просила не подходить.

– Вот и я говорю.

Пэк Инхёк внимательно осмотрел голову Сонджэ.

– Эй, тебе волосы не выдрали?

– Нет, не выдрали.

Ребята одновременно повернули головы и посмотрели на меня, словно видя впервые.

Меня притащили на стадион старшей школы Чагам, где мы начали играть в футбол. Я пыталась заблокировать мячи Сонджэ, но мне ни разу не удалось. Чтобы он не играл в мяч в одиночестве, я вызвалась стать вратарем, но и подумать не могла, что это будет так сложно. Пэк Инхёк, которому больше не нужно было исполнять эту роль, сидел на разложенной на земле сумке и смеялся, пока я прыгала вокруг.

Почему я этим занимаюсь?

Вдруг я рухнула на землю и замахала руками, показывая, что больше не выдержу. Мяч влетел в ворота и выкатился обратно прямо к моим ногам. Сонджэ подошел, поддел его носком, заставив подскочить, а затем поймал. Несмотря на плохое самочувствие, я поразилась этому трюку. Пэк Инхёк, который рисовал на земле прямые линии, спросил:

– Что ты им сделала?

Я повернула голову и утерла выступивший над губой пот. Я сама толком не знала ответа на его вопрос. Только то, что они с другом много говорили о Ким Чхунбэке и Хватай Сонджэ и беги. Что вы обсуждали? Наверное, ругали меня на чем свет стоит? Так я подумала, но не стала произносить это вслух.

Я встала и отряхнулась. Затем накинула на плечи рюкзак, который оставила рядом с воротами, и посмотрела на Сонджэ.

– Но почему ты меня не послушал?

– Ты о чем?

Губы дернулись, и я сильно их прикусила. Я же говорила не пить снотворное, даже если не можешь уснуть, и тем более не смешивать его с лекарством от простуды. Но портить атмосферу напоминанием о записках не хотелось.

В тот день, когда недовольство Сонджэ вырвалось наружу, мое путешествие в прошлое закончилось, а в моей временной линии не произошло никаких изменений. Это означало, что события того дня оставили после себя лишь негатив. Судя по тому, что Пэк Инхёк тоже меня не помнил, полагаю, со временем все просто забылось: и мои предупреждения, и я сама. В голову пришла мысль – раз уж я снова оказалась в прошлом, нужно позаботиться о том, чтобы не затеряться в воспоминаниях.

– Мне нужна толстовка от спортивной формы. Давай проведем сделку завтра в шесть вечера в «Макдональдсе».

Сонджэ молча уставился на меня. Пэк Инхёк перевел взгляд с меня на державшего мяч друга.

– Она не продается.

Взгляд Инхёка снова обратился на меня. Поколебавшись, я подняла указательный палец и сказала:

– А за десять тысяч вон?

– Сказал же, не продается.

Тогда я подняла еще и средний:

– А за двадцать?

Сонджэ нахмурился. Как только я добавила безымянный, его друг тут же поднял руку и сказал:

– Эй, давай я тебе ее продам.

Сонджэ повернулся и пристально посмотрел на него.

– Если ты так сильно ее хочешь, то просто обязана купить. Во что бы то ни стало. Зимняя форма, да?

– Ага.

– Хорошо, продам за тридцать тысяч вон^[22]. – Инхёк поднял три пальца.

Сонджэ бросил в него футбольным мячом, но молодой человек поймал его обеими руками и крикнул:

– А что? Мне разве нельзя продавать ненужные вещи?

Немного понаблюдав, как друзья препираются из-за пустяка, я пошла прочь со стадиона, изредка оборачиваясь.

Они все еще перебрасывались футбольным мячом и спорили. Я вспомнила статью, посвященную смерти Сонджэ, и плачущего, измученного Пэк Инхёка. Все это случилось еще вчера, а сегодня я уже снова вернулась в прошлое. Нам было по восемнадцать, и моя цель оставалась прежней – предотвратить нелепую смерть Рю Сонджэ. Я сжала кулаки и вышла за ворота школы.

* * *

Как только стиральная машина закончила отжимать белье, я сразу вытащила его и понесла на балкон. Достав спортивные штаны Сонджэ, я отряхнула их от остатков воды и повесила на сушилку. Они тут же вытянулись.

Вернуться-то я вернулась, но теперь нужно придумать, что делать дальше. Я взяла корзину для белья, вышла с балкона и плюхнулась на диван в гостиной.

Я не могла сказать Сонджэ прямо, что он умрет. Что в двадцать три года заболеет, примет неудачную комбинацию лекарств и умрет от шока. Нельзя говорить и о причинах стресса: о вступлении в группу и о фанатах, которые его невзлюбили. Не получилось бы и объяснить, как мне удалось обо всем этом узнать. Впрочем, всего этого рассказывать и не хотелось.

Сонджэ, которого я встретила здесь и сейчас, – просто ребенок, мечтающий о будущем. Как я могу сказать ему, что эта мечта принесет страдания? Что, достигнув цели, он пожертвует любовью многих?

Из груди вырвался длинный вздох.

– Ха-а, свихнуться можно.

Единственное, что я могла сделать, – это продолжить подкладывать письма с предупреждениями. Завтра я встречусь с Пэк Инхёком, заберу у него толстовку, а затем снова начну ходить в Чагам и оставлять записки в ящике под партой. Другого выбора нет. Пусть даже Сонджэ опять покажет пачку писем и спросит, весело ли мне. Я была полна решимости на этот раз вернуться в свое время, добившись цели.

– Вперед! Вперед! Соль, ты справишься! – крикнула я, все еще держа в руках корзину для белья.

* * *

Сидя в автобусе, я достала мобильный и посмотрела на время: пять часов сорок минут. Встреча была назначена на шесть. Я планировала прийти первой и подождать, но, похоже, явлюсь минута в минуту. Пока я рассчитывала время, пришло сообщение.

Хотя телефон не был сохранен в списке контактов, по предыдущей переписке я поняла, что это номер Сонджэ. Он тоже придет? Пока я вопросительно смотрела на экран, сотовый снова завибрировал.

Я уже набрала «Ладно» и собиралась отправить, когда...

Я уставилась на сообщение, потом быстро стерла написанное и набрала новый текст.

Я отправила ответ, с трудом поборов желание поставить пятьдесят восклицательных знаков.

Пальцы зависли над клавиатурой. «Разве это смешно?» Ничего не ответив, я сунула телефон в карман.

* * *

Я положила сотовый на столик и начала просматривать результаты поиска о путешествиях во времени, когда кто-то отодвинул стул напротив меня и сел. Я слегка подняла опущенную голову и увидела, что это Пэк Инхёк. Юноша был в куртке и оранжевой толстовке с капюшоном. Его нос, щеки и уши покраснели.

– Тебе не холодно?

– Холодно до дрожи. Офигеть как холодно. Чуть не замерз насмерть. – Он положил рюкзак рядом, закрыл уши руками и начал их массировать.

– Просто ты оделся не по погоде.

Я перевела взгляд на дверь. Она уже закрылась и казалась продолжением стены. Похоже, Инхёк пришел один. Я не ожидала, что он приведет с собой Сонджэ, но обычно они были неразлучны, и я почувствовала легкое разочарование из-за его отсутствия.

Я толкнула поднос к Пэк Инхёку. На нем лежали два комбо с бургерами.

– Вот, как ты просил.

– Ого! Я ведь даже не заикался о комбо. Да еще и пять кетчупов! Просто замечательно. Я всегда ем бургеры с ним. Откуда ты узнала?

Я не ответила, а только ухмыльнулась. Все фанаты знали, что Пэк Инхёк просто обожает соусы. Его любимым блюдом было жареное яйцо с рисом, которое он щедро поливал кетчупом. А всякий раз, когда он ел хот-доги, слой кетчупа был чуть ли не с половину булки. Однажды он даже заявил, что мука и кетчуп – фантастическое сочетание, созданное на небесах. Все это я узнала из реалити-шоу, которое сняло агентство «Камчжачжона».

Я ела картошку фри, глядя Инхёку за спину. В уголке закусочной сидел парень в черной куртке и серых брюках – форма старшей школы Чагам. Я не видела, как он вошел. Просто в какой-то момент заметила, что он там. Из-за рюкзака, который парень поставил перед собой, я не могла увидеть его лица, но, судя по торчащей макушке, это определенно Сонджэ.

– А где Сонджэ?

– Без понятия. Я не видел его в классе и пришел один.

Пэк Инхёк откусил от бургера большой кусок.

– Ты принес толстовку?

– А, вот она.

Молодой человек протянул мне бумажный пакет. Взяв его, я проверила содержимое – и впрямь толстовка.

– А вы с Сонджэ разве не ходите на физкультуру? Неужели можно просто взять и продать свою форму? У тебя теперь нет толстовки, а у Сонджэ – штанов.

– Ну, у нас есть форма.

– Есть?

– Ага.

– У вас по две формы?

Пэк Инхёк помотал головой. Похоже, он решил, что рассказ может затянуться, поэтому сначала отпил колы.

– Это долгая история, но, когда мы учились в первом классе старшей школы, у нас воровали спортивную форму. У меня украли два комплекта, а у Сонджэ, если я правильно помню, не меньше пяти. Он так разозлился, что исписал всю форму спереди и сзади своим именем. Наверное, раз пятьдесят его написал. После этого кражи прекратились, а когда мы перешли во второй класс, кто-то вернул вещи. И кому такое вообще в голову пришло?

Выслушав рассказ, я слегка кивнула.

– Мне вернулся только один комплект, а Рю Сонджэ – все пять.

– Ого! – История оказалась интересней, чем я ожидала.

– Поэтому сначала Сонджэ продал через сайт только форму без имени, а затем выставил и остальную. Правда, ее никто не брал несколько месяцев.

Неужели долгожданной покупательницей оказалась именно я?

– А потом появилась ты.

Ясно.

– К тому же потребовала вернуть деньги за толстовку.

Пэк Инхёк хотел было откусить кусок от бургера, но вместо этого громко расхохотался. Я прищурилась, пристально посмотрела на него, а затем достала из кошелька три купюры по десять тысяч вон и протянула Инхёку. Тот прекратил слизывать с пальцев масло от картофеля фри и взял одну.

– Разве мы договорились не на тридцать тысяч вон?

Парень потряс бургером, который держал в руке.

– Я же сказал, что вычту стоимость еды.

– Но не двадцать же тысяч!

– Так ты ведь два комбо купила.

– Хочешь заплатить и за мое тоже?

Он кивнул.

– Неужели сам Пэк Инхёк угостил меня бургером? А говорят, что ты скряга.

– Это я-то? – Он нахмурился. – Скряга, значит...

Так У Хёнсон по радио сказал.

– Типа того.

– Сонджэ так сказал?

– Нет. Просто случайно услышала на улице.

– На улице? Неужели кто-то обо мне говорил? Так я, выходит, знаменитость? Эх, вот она, слава.

С недоумением посмотрев на Пэк Инхёка, который лучился излишней самоуверенностью, я сунула в рот картошку фри.

– Но у меня есть вопрос.

– Какой?

– Почему в тот раз ты прикинулась, что не знаешь нас?

Я моргнула. В прошлый раз? Похоже, речь идет о том отрезке времени, когда я вернулась в настоящее. Я и сама не знала, что тогда происходило. Я существовала и в этом времени, и в том, но никаких новых воспоминаний у меня не было. Похоже, та версия меня, которая знала о смерти Сонджэ, перемещалась между растянутыми, подобно нотному стану, мирами.

– Когда?

– В тот день, когда он пришел извиняться за то, что заставил тебя плакать. – Инхёк пристально смотрел на меня, а я сидела напротив с рассеянным видом. Юноша вытер уголок рта большим пальцем. – Это было после того, как мы обедали в ресторане его родителей и ты внезапно убежала.

– Да, я помню.

– Сонджэ сказал, что ты ушла вся в слезах. Несколько дней это не давало ему покоя, потому что он думал, что повел себя слишком резко. Вот я и велел ему извиниться.

О том, что было дальше, я не знала. Поэтому навострила уши, чтобы не упустить ни одного слова, и шумно сглотнула. Парень положил бургер на поднос и вытер руки салфеткой, словно поняв, что нас ждет долгий разговор.

– Как и в прошлый раз, мы ждали возле школы, а когда ты вышла, Сонджэ схватил тебя за рюкзак. Ты тут же спросила: «Вы кто?» Решив, что ты шутишь, мы потащили тебя за собой, но ты вдруг вырвалась и убежала.

Я с трудом удерживала рот, который так и норовил открыться. Вырвалась? Стоило только представить, как я освобождаю руки от лямок и бегу на полной скорости прочь, как в глазах потемнело. О чем думали ребята, оставшись с болтающимся в руках рюкзаком?

– Сонджэ очень быстрый. Он схватил твой рюкзак и помчался следом. А я, конечно, остался.

Инхёк широко улыбнулся. Я безразлично посмотрела на него, взглядом говоря, что не спрашивала об этом. Уголки его губ опустились, и он продолжил:

– Ты завизжала и обозвала Сонджэ сталкером. Крикнула, что заявишь на него в полицию, если он продолжит следовать за тобой. Он был в полном шоке. Но больше всех пострадал я. За то, что отправил его извиняться.

– Ничего себе...

– Похоже, ты ничего не знала. Может, у тебя есть сестра-близнец?

– Н-нет... Просто я быстро все забываю.

– Такое непросто забыть. – Пэк Инхёк снова взял бургер и откусил большой кусок. – Я подумал, что ты притворялась, потому что Сонджэ тебя отшил.

– Отшил? Но я ему ни в чем не признавалась.

– А то, что было на стадионе, за признание не считается? Ты же орала во весь голос, что любишь Рю Сонджэ...

– Нет.

Я просто думала, что сплю, поэтому выкрикнула все, что было на душе, совершенно не стесняясь. На щеках проступил румянец. Пэк Инхёк, поедая картофель фри, хмыкнул.

Я посмотрела на парня, который все так же сидел в углу и пил колу через соломинку. Волосы у него на макушке встали торчком, как антенны, возможно, из-за статического электричества. «Пи-бип, пи-бип, это Рю Сонджэ. Я подслушиваю ваш разговор». Или как-то так.

– Сегодня Сонджэ пришел в школу в теплой куртке?

– Ага. Ты что, и сегодня приходила к нам?

Я помотала головой. Судя по тому, что из-за рюкзака торчала только голова, Сонджэ явно прятался. Я не видела, как он вошел, значит, он пришел раньше и ждал нас. Может, хотел убедиться, что я не наговорю Пэк Инхёку какой-нибудь чуши? Я прожевала бургер, наклонилась и тихо произнесла:

– Эй, Пэк Инхёк.

– М?

– В будущем... Если вы с Сонджэ не попадете в одну группу для дебюта, плачь как можно громче.

– Что? Ты о чем?

Я взглянула на голову в углу, затем вытянула шею еще больше и продолжила:

– Если в группу для дебюта попадешь только ты, без Сонджэ, сразу же начинай протестовать. И проси, чтобы вы дебютировали вместе. Напиши петицию кровью и устрой одиночный пикет.

– Кровью? Ты шутишь? Хочешь, чтобы я себе пальцы резал?

Пэк Инхёк окунул картошку фри в кетчуп, но передумал класть в рот и только потряс ею перед моим лицом.

– Короче. Вы обязательно должны начать вместе.

Я сжала кулаки и подняла их вверх, как бы желая удачи. Парень нахмурился, ничего не понимая. Я опять посмотрела в угол и заметила выглядывающего Сонджэ. Он тут же опустил голову и спрятался – как крот из популярной игры, который уворачивается от летящего в него молотка.

Не доев свое комбо, я подошла к кассе и заказала бургер с пулькоги и молочный коктейль. Когда я вернулась за стол, Пэк Инхёк выпучил глаза и спросил:

– Хочешь еще?

Я кивнула ему за спину. Над головой юноши, как в игре, вспыхнул вопросительный знак. Обернувшись, он увидел только рюкзак на столе.

– Больно знакомая вещица, – заметил он.

– И не менее знакомая макушка.

Пэк Инхёк встал, подошел к столику в углу и поднял рюкзак. За ним оказался Сонджэ, который сидел, согнувшись в три погибели и положив голову на стол.

– Рю Сонджэ. То-то тебя не было в классе. Что ты тут делаешь?

Сонджэ с невозмутимым видом поднял голову и подпер подбородок.

– Пришел поесть картошки.

Мы с Пэк Инхёком странно взглянули на него.

– И где же она?

– Еще не приготовили.

– Неужели ты решил шпионить, потому что я договорился о встрече с твоей фанаткой? Боишься, что она из Хватай Сонджэ и беги превратится в Хватай Инхёка и беги? – рассмеялся парень и шутливо хлопнул друга по плечу.

– Что ты несешь? Сказал же, что пришел за картошкой, – безразлично отмахнулся Сонджэ, словно друг сморозил какую-то чушь.

Повернув голову, он встретился со мной взглядом. Сонджэ выглядел недовольно, как будто что-то было ему очень не по душе. Уверена, что не по душе ему была я.

– Эй, давай пересядем. – Пэк Инхёк взял свой рюкзак, чтобы занять место рядом с Сонджэ. – Да что с тобой такое?

Когда парень недовольно зыркнул на него, Инхёк лукаво улыбнулся.

– Смешно же сидеть за разными столами.

Он плюхнулся на соседнее место, а затем помахал рукой и мне, ведь я осталась в одиночестве. Казалось странным как присоединиться к ребятам, так и сидеть отдельно, потому что Пэк Инхёк забрал с собой всю еду. Неловкая ситуация.

В этот момент как раз приготовили мой заказ. Я взяла поднос и села напротив Пэк Инхёка.

– Вот, ешь. Твоя фанатка угощает. – Он подвинул поднос к Сонджэ.

– Я не говорил, что хочу это есть.

– Эй, но Хватай Сонджэ и беги купила это тебе. Ты ведь, скорее всего, даже не ужинал.

Пэк Инхёк воткнул соломинку в пластиковую крышку стакана вместо неподвижно сидевшего Сонджэ, а затем вопросительно наклонил голову.

– Как ты узнала?

Я как раз собиралась взять картошку фри, но остановилась и подняла взгляд.

– Что?

– Что Рю Сонджэ ест бургеры именно так.

Я не могла сказать, что читала об этом на Википедии, видела в реалити-шоу и слышала из радиопередач, в которых участвовала группа. Пэк Инхёк уставился на меня удивленно, а Сонджэ – вопросительно.

– Да ладно. Это же буквально комбо Рю Сонджэ в «Макдональдсе». Бургер с пулькоги, молочный коктейль и картошка фри.

– Правда? Просто я сама люблю так есть. И мой папа тоже. Вся наша семья ест исключительно бургеры с пулькоги. А мама ставит этот бургер и молочный коктейль даже на обрядовый стол в праздники.

Когда я упомянула родителей, а потом еще и обрядовый стол, Пэк Инхёк замолчал.

– А я и не знала, что Сонджэ тоже любит так есть, – сказала я и неловко рассмеялась.

В этот момент мы вновь посмотрели друг на друга.

– Я так наелась!

Я взяла салфетку, вытерла масло с рук, а затем подняла рюкзак и бумажный пакет. Неизвестно, что еще мне могут сказать, если я останусь сидеть.

– П-приятного вам аппетита. Я пойду.

Я торопливо выскочила из «Макдональдса». Почему-то у меня возникло предчувствие, что второе путешествие во времени тоже не пройдет гладко. Я взглянула на небо – солнце уже зашло.

* * *

Пэк Инхёк договорился продать Лим Соль толстовку от спортивной формы. Сонджэ хотел пойти с ним, но не собирался ждать и первым вышел из школы. Когда он пересек ворота и пошел по улице, то увидел перед собой «Макдональдс», который ребята выбрали местом встречи. Стоя перед пешеходным переходом, Сонджэ буравил вывеску ресторана взглядом, а потом вдруг понял, что в этом нет никакого смысла, и помотал головой.

– Что это со мной?

Он погладил растрепанные волосы. Тут одновременно завибрировал телефон и загорелся зеленый свет, так что Сонджэ прочитал сообщение на ходу.

Это был Инхёк. Сонджэ взял телефон в обе руки и застучал большими пальцами по клавиатуре.

Ответ не заставил себя долго ждать.

«Разве это у меня встреча? Это ты с ней договорился», – подумал Сонджэ, но, подняв голову, понял, что уже стоит у знакомых стеклянных дверей. Парень был в замешательстве – он оказался у того самого «Макдональдса», который минуту назад буравил взглядом.

– Что-то я ворон считаю...

Сонджэ и самому ситуация показалась забавной, поэтому он хмыкнул и хотел было уйти, но тут увидел перед собой знакомый силуэт. Синие носки поверх черных колготок, желтое пальто-ттокпокки.

Парень растерялся: если они столкнутся прямо здесь, это будет странно – он же сам отказался продавать форму, а потом явился на чужую сделку. Лим Соль, уставившаяся в телефон, начала медленно поднимать голову. Сонджэ торопливо толкнул стеклянную дверь «Макдональдса» и забежал внутрь. Лишь оказавшись там, он с опозданием подумал: «Вот я псих, мне же нельзя было заходить сюда».

Он огляделся по сторонам и направился в угол. Снял рюкзак, поставил его на стол и наклонился так, чтобы его не было видно. Затем на миг задумался, почему он прячется, если не сделал ничего плохого, и слегка приподнялся. Как раз в этот момент Лим Соль заняла место за столиком у двери, и Сонджэ машинально снова спрятался за рюкзаком.

Выйти не получится.

Прислонившись лбом к рюкзаку, он достал мобильный.

Он отправил сообщение, надеясь, что сделка между этими двумя пройдет быстро и точно. Но когда Лим Соль принесла за стол два комбо с бургерами, Сонджэ одолело странное предчувствие. Вскоре пришел ответ.

– Ты просто толстовку продаешь, есть-то зачем?

Он положил телефон на стол экраном вниз и наклонился. Нервно пошевелил пальцами, слегка поднял голову и украдкой взглянул на девушку. Она разделила бургеры, картошку фри и напитки на двоих, затем встала и направилась к зоне выдачи заказов, откуда взяла еще четыре упаковки кетчупа. Соль могла бы начать есть первой, но вместо этого сидела неподвижно, а потом вдруг сунула руку в пачку картошки фри, которую отодвинула к противоположной стороне, и взяла оттуда три штучки. Похоже, эта порция предназначалась для Пэк Инхёка. Юноша хихикнул.

– Интересно, а Сонджэ тоже придет? – тихо, едва различимо, пробормотала школьница, но парень все услышал – возможно, потому что она произнесла его имя. Лим Соль, какое-то время молча глядя на поднос, взяла в руки телефон.

– Может, спросить, придут ли они вместе...

Она медленно пошевелила пальцами, словно раздумывая, а затем положила мобильный обратно.

– Наверняка ему это не понравится... – Уголки ее губ слегка опустились. В круглых глазах горел слабый нежный огонек, который странным образом задел что-то в душе Сонджэ.

Девушка, которая вдруг возникла из ниоткуда, назвалась его фанаткой, потом какое-то время избегала, то ли делая вид, что не знает его, то ли правда не зная, теперь появилась вновь. Сонджэ никак не мог отделаться от ощущения, что она прилетела из другого мира.

Лим Соль убрала прядь волос за ухо и уставилась в мобильный. Она была полностью сосредоточена на экране, как будто что-то смотрела, а парень, в свою очередь, сосредоточился на ней самой и не выпускал ее из виду до самого появления Пэк Инхёка.

* * *

Как только прозвенел звонок с восьмого урока, я схватила рюкзак и выбежала из класса. Затем зашла в туалет здания, где находились курсы для подготовки к экзаменам, и переоделась в спортивную форму школы Чагам. Из-за того, что переодеваться пришлось в тесноте, я вся вспотела, хотя на улице стоял холод.

Я закинула рюкзак на одно плечо и вышла из туалета, держа в руках желтое пальто. Поскольку остановка находилась прямо напротив этого здания, я планировала встать у дверей, дождаться автобуса и выскочить, когда он подъедет.

Я достала мобильный и посмотрела на время. Главное было успеть до начала вечерней продленки. Я собиралась пробраться в класс во время ужина, когда там никого нет, положить под парту Сонджэ книгу и быстро ускользнуть.

«Пятьсот человек, умерших нелепой смертью». Не знаю, прочтет он эту книгу или нет, но попытка не пытка. Не зря ведь говорят, что чтение – основа жизни? К выбору произведения я подошла с особой тщательностью, слабо надеясь на то, что его содержание останется в памяти юноши.

Я стояла в дверях с пальто в руках и смотрела через стеклянную дверь. Прищурившись, я увидела на электронном табло, что автобус скоро прибудет.

– Фух, вперед, Лим Соль!

Я толкнула стеклянную дверь и направилась к остановке, чувствуя себя идущим на поле боя генералом.

* * *

Я как раз входила в ворота школы, когда меня вдруг кто-то окликнул низким голосом.

– Эй, желтое пальто!

Обернувшись, я увидела мужчину в коричневой кордовой куртке, который размахивал блокфлейтой, требуя подойти к нему.

– Ч-что такое?..

Он явно был учителем в этой школе, поэтому, видя, что подходить я не собираюсь, возмутился:

– Что такое?!

– Да?

– Тебя учитель зовет, а ты спрашиваешь?

Мужчина направил конец блокфлейты на меня, а затем указал им перед собой. Это означало, что мне следовало подойти и встать там, куда он ткнул. От тревоги сердце забилось чаще. Как объяснить ему свое появление на территории школы? Я ведь одета в здешнюю спортивную форму, хотя училась в другом месте. Я продолжала мяться, и мужчина, потеряв терпение, громко крикнул:

– Живо сюда!

Это полный провал.

Я побледнела, но все же неуверенно двинулась к нему.

– Пропуск на выход.

– Что?

– Ты ведь вышла после того, как получила пропуск?

Учитель прислонил инструмент к плечу и протянул руку. Значит, здесь, чтобы выйти, нужно иметь пропуск. До сих пор меня еще ни разу не ловили у школьных ворот, так что я об этом не знала.

– Есть он у тебя или нет?

Откуда ему взяться? Пока я размышляла, не рвануть ли с территории школы во весь опор, мужчина постучал мне по плечу флейтой, а затем слегка толкнул.

– Эй, ты.

– Да?

– Вышла из школы без пропуска, а теперь возвращаешься с гордо поднятой головой?

Мне нечего было сказать, поэтому я опустила голову. В ушах зазвучала «Исповедь» Лим Чжэбома. Что мне делать? Как быть?

– Встань там и подними руки.

Учитель указал на ворота.

– Что? – Может быть, я ослышалась?

– Иди туда и стой с поднятыми руками.

– Я? – спросила я, пальцем указав на себя. – Н-но я не из этой школы...

Учитель осмотрел меня с головы до ног. Ну точно, я ведь одета в местную спортивную форму...

– За дурака меня держишь, значит.

Я медленно подняла голову. Учитель стоял, стиснув зубы, и стучал блокфлейтой по земле.

* * *

– А, черт! Сколько можно!

Капюшон моего пальто-ттокпокки все время спадал, закрывая лицо. Я пыталась отодвинуть его назад, но в конце концов сдалась, потому что так было слишком трудно сохранять равновесие. Я стояла у школьных ворот на четвереньках лицом к земле, как и сказал мне внезапно появившийся учитель. Мне было велено оставаться в такой позе до тех пор, пока он не вернется после обхода. Он мог появиться в любой момент, поэтому я стояла не шелохнувшись.

Как же трудно спасать Рю Сонджэ.

Я чувствовала, как в ладони, которыми я упиралась в асфальт, впивались камни. Руки тряслись – было трудно удерживать вес всего тела, опираясь в основном на них. Пятая точка все время норовила опуститься. Я думала, что впредь мне придется посылать Сонджэ письма, замаскированные под фанатские послания, через его агентства или перелезать через забор.

– А... Кх... Когда он уже придет?

Я держалась изо всех сил, стонала и морщилась, когда передо мной остановились четыре ноги. Одна пара в белых кроссовках, другая – в желтых.

– Это, случайно, не тот самый рюкзак?

– Кажется, он и есть.

– И пальто горчичного цвета в точности как у нее.

– Действительно.

Что? Я подняла голову, но капюшон снова упал, закрыв мне глаза. Я ничего не видела, поэтому просто беспомощно моргала, как вдруг услышала, что кто-то присел передо мной. Парень в желтых кроссовках поправил мой капюшон, открывая обзор.

– И правда она.

Я встретилась взглядами с русоволосым юношей.

– Пэк Инхёк?..

Подняв взгляд, я увидела хозяина белых кроссовок, который стоял позади. Это был Сонджэ. Он смотрел на меня сверху вниз, сунув руки в карманы черной куртки и надвинув на глаза капюшон.

– Ким Чхунбэк, – сказал Сонджэ, и я смутилась.

Руки дрожали, словно опоры моста, который мог рухнуть в любой момент.

– Что ты делаешь в чужой школе?

– Хм, я...

– Я спрашиваю, почему ты стоишь вверх тормашками в чужой школе?

– Н-ну... У меня не оказалось пропуска на выход...

– Пропуска нашей школы?

– Угу...

У Пэк Инхёка, который молча слушал наш с Сонджэ разговор, дернулись губы. Казалось, он пытался не засмеяться, но в конце концов не выдержал и прыснул, издав такой же звук, какой бывает от лопнувшего воздушного шарика. Я сощурилась, взглянув на него.

– Тебя поймали на входе? – спросил он с улыбкой.

Я слегка опустила колени на асфальт и кивнула.

– И кому ты попалась?

– Учителю. Мужчине с блокфлейтой...

– Завучу?

– Откуда мне знать...

Сонджэ подошел ко мне, продолжая смотреть без всякого выражения, и потянул за капюшон моего пальто.

– А? Эй, подожди.

Поддавшись, я оторвала руки от асфальта и встала. На ладонях виднелись следы от мелких камушков. Я отряхнулась и вытерла руки о пальто.

– Ты что, дурочка? Даже если сбежишь, завуч все равно не знает, кто ты такая и из какой школы.

Я не стала озвучивать, что и мне приходила такая мысль, но от страха перед учителем я просто не смогла этого сделать.

– Хватай Сонджэ и беги, у тебя даже пропуска на вход нет, а от тебя почему-то требуют пропуск на выход, – засмеялся Пэк Инхёк.

Сонджэ похлопал друга по плечу.

– Идем, – позвал он и пошел прочь.

– Эй, кажется, Хватай Сонджэ и беги пришла увидеться с тобой. А ты просто уйдешь?

– Она не говорила, что хочет увидеться со мной.

– Но ты ведь не спрашивал.

– Идем уже.

Инхёк выпятил нижнюю губу, пожал плечами и поплелся следом. Я молча смотрела, как они уходят. Сонджэ с надвинутым на глаза капюшоном выглядел мило. Вот только этот милашка принимал угрюмый вид всякий раз, когда видел меня. Пусть мы и в прошлом, я все равно огорчилась.

Сонджэ быстро оглянулся, и наши взгляды встретились. Я невольно вздрогнула, будто он подловил меня на том, как я пялилась. Парень вновь отвернулся и похлопал Пэк Инхёка по руке. Неужели этим он хотел сказать что-то вроде: «Эй, она так жутко на нас смотрит»?

Похоже, они о чем-то разговаривали, и вдруг Инхёк посмотрел в мою сторону, потом махнул рукой и показал на меня пальцем. Почему он это сделал? Не понимая смысл этого жеста, я тоже указала на себя.

– Я?

В этот момент Пэк Инхёк опустил руку и с досадой закричал:

– Дурочка, оглянись!

Что такое? Я нахмурилась и оглянулась – через темный стадион в мою сторону шел завуч.

– Эй, кто тебе разрешил встать?! – разнесся по всему стадиону его голос.

Я замешкалась всего на секунду, а потом, быстро схватив лежавший на земле рюкзак, бросилась наутек. Учитель кинулся следом, размахивая блокфлейтой. Пэк Инхёк и Сонджэ, увидев это, тоже побежали.

– Только попадись мне, и пойдешь десять кругов по стадиону на корточках! – кричал мужчина.

Кажется, ребята подумали, что эти слова касались и их тоже.

Сонджэ недовольно спросил друга:

– А мы-то почему бежим? Мы же не сделали ничего плохого.

Тот покосился на меня и ответил:

– Без понятия, но он ведь бежит сюда!

И что теперь? Раз уж я поднялась этим путем, то и спускаться тоже буду им!

Когда я напряглась и ускорилась, Инхёк громко рассмеялся, посчитав это смешным.

– Ничего себе, скорость! Ты что, тренировалась, чтобы схватить Сонджэ и убежать? Рю Сонджэ, тебе надо быть осторожней. Если она правда тебя схватит, вырваться ты уже не сможешь.

Какую же чушь он несет! Я злобно на него зыркнула и помчалась изо всех сил. Когда мы оказались на приличном расстоянии от школы, юноши замедлили бег.

– Эй, можно уже остановиться! – раздался позади голос Инхёка.

Я прекрасно это слышала, но остановиться не могла.

Да и какой в этом смысл? Вряд ли после этого мы дружно пойдем гулять рука об руку.

Я остановилась только на перекрестке. Немного перевела дух и оглянулась. Похоже, я бежала довольно долго, потому что парни прилично отстали.

Я стояла на пешеходном переходе и ждала, когда сменится сигнал светофора. Буравила его взглядом, нервно шевеля пальцами, но красный все не желал мигать, словно вообще не хотел уступать место другому цвету.

Я оглянулась. Ребята, которые еще секунду назад были довольно далеко, уже приближались. Вот что значит длинные ноги! Я задрожала. Пока я кусала губы, прося светофор скорее переключиться на зеленый, кто-то встал прямо рядом со мной.

– Хватай Сонджэ и беги, опять мы встретились, – хитро улыбнулся Пэк Инхёк.

Взгляд Сонджэ был прикован к светофору. Немного поколебавшись, я перевесила рюкзак на грудь и достала оттуда книгу, в которой были собраны разные несчастные случаи, произошедшие с людьми. В тот самый миг, когда я собиралась протянуть книгу Сонджэ, загорелся зеленый и парень пошел вперед.

Инхёк махнул рукой, приглашая следовать за ними. Как все совпало... Я быстро догнала Сонджэ, который шел, засунув обе руки в карманы.

– Рю Сонджэ.

– Что?

– Вот, держи.

Я не решилась сразу показать название книги, поэтому перевернула ее, прежде чем протянуть.

– Что это?

– А, ну...

Он перевел взгляд с книги на меня. Наши глаза встретились, и от повисшего между нами странного напряжения я потеряла дар речи.

– Подношение.

– Что?

Стало неловко, поэтому я просто запихнула книгу ему под мышку.

– Обязательно прочитай!

Невольно приняв книгу, он посмотрел на меня с недоумением, а я снова кинулась прочь. Похоже, ребята прочитали название: я услышала громкий смех Инхёка. На лице сама собой возникла плаксивая гримаса.

* * *

Одетая в футболку с растянутым воротом, я украдкой пробралась на темную кухню, потом ощупала стену и нашла холодильник. Открыв дверцу, я увидела в самом углу три банки пива. Уголки губ поднялись. Меня не отпускали мысли о нелепой ошибке, которую я совершила сегодня, и о выражении лица Сонджэ, который увидел меня у ворот школы. Меня накрыло уныние, а с ним лучше всего справлялся алкоголь. Но сейчас купить себе выпивку я не могла, и моей единственной надеждой был холодильник, который заполняла мама.

Достав банку, я медленно вернулась в свою комнату. Осторожно открыла напиток и сделала несколько больших глотков. Из груди сам собой вырвался довольный стон. Сразу почувствовав себя лучше, я прищурилась, а потом взяла ручку и встала перед календарем. Зачеркнула сегодняшнюю дату. Время летело очень быстро, однако в прошлый раз мне так не виделось – проживая свои восемнадцать впервые, я была так подавлена, что каждый день казался адом. Теперь же они были наполнены удивительными событиями.

Я села на кровать, надела наушники и включила плеер – заиграл трек «Воспоминания ветра» в исполнении Наоля. Любимая песня Сонджэ. Он часто пел на радио один-два куплета оттуда. Целиком услышать эту песню в его исполнении можно было только на видео со школьного фестиваля. Оно вышло довольно неудачным, потому что «оператор» все время что-то бормотал. Я сидела, потягивая пиво, как вдруг ударила себя ладонями по коленям с громким шлепком.

– Точно!

Если я все правильно помнила, в декабре в старшей школе Чагам должен проводиться фестиваль. Может, мне удастся услышать пение Сонджэ вживую? От изумления я прикрыла рот рукой, но вдруг услышала, как завибрировал телефон. Сердце забилось с невероятной силой.

Широко распахнув глаза, я снова перечитала сообщение. Каждая буква слова «спасибо» отчетливо отпечаталась у меня в голове. Господи. Неужели это правда? Не в силах поверить, я несколько раз проверила номер отправителя и перечитала нашу переписку.

Номер точно принадлежал Сонджэ. Он уже дочитал книгу? Желтым маркером я специально выделила в ней случай смерти от шока после приема нескольких лекарств. Сонджэ правда его увидел? Пока я колебалась, не зная, что ответить, пришло еще одно сообщение.

Я удивленно заморгала и, только трижды перечитав слово «папа», наконец все поняла. Значит, книгу прочитал не Сонджэ, а его отец? Основатель «Картофельного супчика Рю Гындока»? Но должна ли я все равно поблагодарить Сонджэ за то, что он ее не выбросил? Я набрала и отправила ответ.

Несмотря на то, что юноша пока еще не прочел произведение, слова благодарности почему-то заставили мое сердце трепетать. Я сделала несколько глотков пива и радостно рассмеялась. Наверное, нужно выбрать и подарить Сонджэ и другие книги.

* * *

Прочитав сообщение от Лим Соль, Сонджэ положил мобильный на стол. Он откинулся на спинку стула, запрокинул голову назад и уставился в потолок. Пару раз повернувшись на стуле, он выпрямился и посмотрел на книгу на столе. «Пятьсот человек, умерших нелепой смертью». Парень постучал пальцем по обложке, после чего развернул страницу с загнутым уголком. Он уже пролистал всю книгу, но выделенный маркером фрагмент оказался только на странице сто шестьдесят восемь.

– Смерть от шока.

Порывшись в лежащем на полу рюкзаке, Сонджэ достал одно из посланий и развернул его. Оно начиналось со слов: «Это письмо пришло из будущего. Вы должны безоговорочно поверить в то, что в нем написано, и действовать соответственно». Лим Соль упоминала вещи, которых ему следовало остерегаться в случае бессонницы, но Сонджэ никогда ей не страдал и ни разу не жаловался на проблемы со сном. Он совершенно не понимал, откуда у этой странной девушки появились такие идеи.

Юноша сидел, подперев подбородок одной рукой, а другой водил по тексту письма. Вдруг его пальцы остановились на одном предложении. «Если прямо сейчас у вас есть друг, похожий на кота, ростом выше ста восьмидесяти сантиметров, постарайтесь отдалиться от него». Сонджэ постучал по слову «кот».

– Сколько бы я ни думал, в голову приходит Пэк Инхёк.

Вдруг зазвонил телефон. Сонджэ взял его, отложив письмо, и прочитал сообщение.

Это был Пэк Инхёк. Плюхнувшись на кровать и перекатившись на спину, Сонджэ набрал ответ.

«И что в этом веселого?» – подумал Сонджэ, но вдруг с губ сорвался слабый смешок.

Он засмеялся, слегка приоткрыв рот, но вдруг спохватился и снова принял безразличный вид.

«Я ведь и есть Рю Сонджэ, кого мне хватать?» – подумал тот, поставил мобильный на зарядку и снова лег в кровать, молча глядя в потолок.

– Лим Соль. – Произнеся ее имя, он задумался о том, как девчонка внезапно появилась перед ним с заплаканным лицом и назвала по имени. Потом, став Ким Чхунбэком, рыдала, извинялась и обещала больше не попадаться ему на глаза. И после этого стала Лим Соль, которая делала вид, будто они и вовсе и не были знакомы.

В тот день, когда он спросил в ресторане «Картофельный супчик Рю Гындока» о письмах из парты, Соль выскочила на улицу. Юноша пришел в замешательство и пошел следом, чтобы закончить этот разговор. Поняв, что девушка ушла довольно далеко, он кинулся следом и догнал ее. Соль была чем-то глубоко опечалена, а когда их глаза встретились, она и вовсе заплакала. Хотя Сонджэ всегда был слаб к чужим слезам, услышав ее горькие рыдания, он почувствовал, что совершил что-то очень плохое.

Вскоре девушка ушла, а он все стоял на месте, словно каменный истукан, а потом побежал за ней. Должно быть, ее плач не давал ему покоя. Пробежав совсем немного, Сонджэ нашел ее сидящей на скамейке. Он собирался было подойти к ней, но не смог этого сделать, потому что девушка сидела, уткнувшись лицом в колени, громко плакала и повторяла его имя. Тогда он достал из кармана телефон и набрал сообщение.

Сомневаясь, отправить его или нет, он снова поднял глаза на Соль и увидел, как та вытерла лицо рукавом, встала со скамейки и пошла прочь. Еще минуту назад она горько плакала, а теперь, кажется, почти успокоилась. Сонджэ стало не по себе от ее слез, но виноватым он себя не чувствовал. Закрыв окно мессенджера, он положил телефон в карман.

* * *

Я остановилась и посмотрела на здание. Штаб-квартира агентства «66 Энтертейнмент». Вчера я на автомате вернулась к старшей школе Чагам, но стоило увидеть стоящего на страже учителя с блокфлейтой, как я бросилась прочь будто сумасшедшая. Решив, что какое-то время проникнуть в школу будет проблематично, я изменила маршрут.

Сняв одну лямку, я перекинула рюкзак на живот, расстегнула молнию и достала книгу. На этот раз она называлась «Знания о лекарствах для осознанного приема» – что-то вроде путеводителя, рассказывающего о таблетках, которые можно принимать вместе или ни в коем случае нельзя из-за конфликта их взаимодействия. Поскольку автором был ведущий двух медицинских программ, я втайне возлагала на книгу надежду. Возможно, Сонджэ не станет сомневаться и прочитает ее, как только увидит лицо на обложке.

Пока я глазела на здание агентства, передо мной появился невысокий мальчик, который пил молоко из картонного пакетика через соломинку. Ничего себе! Это же Со Юнчжэ. Я невольно рассмеялась. Он был макнэ^[23] «Камчжачжона» и единственным, кто стал совершеннолетним только в новом году. Его считали «истинной силой группы». Поступив в старшую школу, он не стеснялся отпускать резкие замечания в сторону других мемберов, рассказывать на передачах их секреты и забавные происшествия. За это его прозвали «неумолкающим болтуном».

Главной его целью обычно становился Сонджэ. Юноша находил реакцию старшего мембера забавной и все время подшучивал над ним. А сейчас этот Сон Юнчжэ был ниже меня ростом. Поскольку я вернулась на шесть лет назад, ему должно быть четырнадцать. Похоже, он долго шел по улице, поэтому его щеки и нос покраснели.

Паршивец, но такой милый.

Я в открытую уставилась на мальчика и захихикала, а он, продолжая держать соломинку во рту, странно посмотрел на меня.

– Ты трейни в этом агентстве, верно? – спросила я.

– И что с того?

Он оглядел меня с головы до ног. Наверное, размышлял, кто я такая и откуда его знаю.

– Кто из ваших трейни самый красивый?

Мальчик поднял глаза и задумался, а затем произнес:

– Инхёк-хён?^[24]

– Эй, конечно, нет. Это Рю Сонджэ, а никакой не Инхёк.

– Думаете?

– Повторяй за мной: «Наша надежда Рю Сонджэ».

– Что? – нахмурился Со Юнчжэ.

– «Наша надежда Рю Сонджэ».

– Наша... Эй, почему я должен это повторять?

– Запомни это хорошенько и в будущем, если в списке ребят для дебюта его не окажется, громко крикни перед Кан Гынсу: «Надежда нашей группы – Рю Сонджэ!»

Когда я бесцеремонно назвала имя директора агентства, глаза Со Юнчжэ удивленно округлились.

– А, и еще кое-что! – Я протянула ему книгу.

– Что это?

– Передай ее Сонджэ.

Он взял книгу, взглянул на обложку, а затем на меня.

– Милашка-макнэ Со Юнчжэ! Надеюсь на тебя. – Я победоносно встряхнула кулаком.

Юный Со Юнчжэ был таким милым, что мне захотелось погладить его по голове, но я сдержалась. Поступив в старшую школу, он стремительно вымахал, и теперь я задалась вопросом, не было ли это связано с молоком, которое он пил через соломинку даже в холодный зимний день. Я лучезарно улыбнулась и развернулась, а за спиной послышалось тихое бурчание:

– И откуда она узнала мое имя?

Как это откуда? Из будущего.

– Эй, Со Юнчжэ!

– А? Инхёк-хён!

Я застыла. Со Юнчжэ поприветствовал Пэк Инхёка, и краем уха я услышала, как он начал что-то ему рассказывать. Вот так встреча! Я стиснула зубы и побежала еще быстрее.

* * *

Сонджэ получил уже три книги через Со Юнчжэ. «Знания о лекарствах для осознанного приема», «В бессоннице нет ничего страшного», «Об опасности снотворных». Когда я принесла мальчику второе произведение, он нахмурился и спросил:

– Нуна^[25], а кто вы вообще такая?

– Я фанатка Сонджэ, а это мои ему подношения.

Парень выслушал мой ответ с недовольным видом, но книгу взял.

Однако через несколько дней, когда я пришла в третий раз, он вдруг достал мобильный и позвонил Сонджэ, чем привел меня в полнейшее замешательство.

– Эй, зачем ты ему звонишь?

– Сонджэ-хён велел мне больше не брать книги. И попросил схватить тебя и привести к нему, если мы снова встретимся. Но как я могу схватить кого-то крупнее меня? Поэтому позову его сюда.

Я грубо сунула ему книгу под мышку и убежала со словами:

– Эта последняя, правда последняя.

Но сегодня я снова спряталась рядом со зданием агентства с очередным подношением под названием «Все тебя любят».

– О, Со Юнчжэ.

Я встретилась взглядом с мальчиком, который шел в мою сторону и опять пил молоко. Заметив мою выглядывающую голову, он нахмурился. Оглядевшись по сторонам, я подскочила к нему.

– Привет! – радостно улыбнулась я, а тот угрюмо спросил:

– Вы Ким Чхунбэк-нуна, да?

– Чего?

– Сонджэ-хён сказал мне ваше имя. Ким Чхунбэк.

– А... Он так сказал?

Со Юнчжэ кивнул. Я представила себе лицо Сонджэ в тот момент, когда он рассказывал обо мне младшему товарищу, который продолжал приносить книги. Наверняка он с недовольным видом заявил, что их отправитель – Ким Чхунбэк, который не умеет отвечать на телефонные звонки, и, если Со Юнчжэ когда-нибудь встретит его перед агентством, нужно сделать вид, что он меня не знает.

Я провела языком по губам и неловко рассмеялась.

– Я не Ким Чхунбэк.

– Да нет. Это точно вы. Сонджэ-хён сказал, что подношения ему приносит только один человек.

– Видимо, есть кто-то еще. Это не я.

– Нуна, отпирайтесь сколько угодно, но книгу я не возьму, – решительно проговорил Со Юнчжэ.

– Эй, ну же. Всего разок.

– Нет. Сонджэ-хён и так отчитал меня за то, что вы постоянно приходите, а я продолжаю брать ваши подарки.

Я протянула принесенную книгу. Со Юнчжэ сунул руки в карманы и отрицательно покачал головой.

– Это правда последний раз. Пожалуйста, передай ему.

Хотя я чуть ли не умоляла, это оказалось бесполезно. Мальчик был непоколебим.

– Чхунбэк-нуна, это все ради вас. Если хён узнает, что вы опять приходили, он это так просто не оставит, понимаете? – весьма серьезно заявил он.

Я подумала, что, возможно, мои подарки очень портили Сонджэ настроение, и на душе стало гадко. Но иного пути не было, ведь я решила во что бы то ни стало оставить в памяти юноши след.

Макнэ пошел дальше. У меня не осталось другого выбора, кроме как засунуть книгу в капюшон его куртки. Почувствовав лишнюю тяжесть, он резко обернулся и завопил:

– Нуна, ну что это такое?!

– Прости! – крикнула в ответ я и убежала.

Это действительно был последний раз, когда я пришла к зданию агентства. Вряд ли Со Юнчжэ взял бы у меня еще что-то, но самое главное – больше не осталось книг, которые я хотела бы передать.

Когда я украдкой оглянулась, мальчика уже не было, так что я перестала бежать. Сегодня выходной, и я не была уверена, когда он появится, поэтому вышла рано утром, даже не успев поесть. Пытаясь отдышаться, я посмотрела на ближайшую вывеску – круглосуточный. Теперь, когда я закончила свою миссию, на меня напал голод. Подумав, что не мешало бы хоть что-нибудь съесть, я открыла дверь магазина и вошла внутрь.

* * *

Я залила чашку рамёна водой, положила на крышку деревянные палочки и стала ждать, пока лапша приготовится. В голове кружился вопрос, получится ли у меня таким образом спасти Сонджэ. Мне хотелось схватить его и выложить все, что я знала, но он мне не доверял и ни за что бы не поверил моим абсурдным заявлениям.

Он ведь разозлился даже из-за писем-предупреждений и спросил, нравится ли мне так шутить! А если я скажу, что пришла из будущего, где он умер, то наверняка больше не смогу к нему даже приблизиться. Тогда все мои слова превратятся в пару неприятных реплик, которые забудутся со временем. Я с досадой выдохнула.

– Не знаю, изменилось ли хоть что-то.

Я открыла упаковку с жареным кимчхи и размешала рамён деревянными палочками. Зацепив разбухшую лапшу, подула на нее. Стоило мне поднять голову и поднести рамён ко рту, как я увидела, что кто-то стоит за окном и смотрит на меня. Рука замерла в воздухе.

С-Сонджэ?..

Я торопливо сунула палочки в миску с лапшой и присела на корточки. Мое прошлое – полнейший провал. Неужели в нем нет никого, кроме Рю Сонджэ и Пэк Инхёка? Почему мы так часто сталкиваемся?

Пока я сидела под столом со страдальческим видом, дверь в магазин открылась.

Положив руки на колени, я повернула голову на звук и встретилась взглядами с Сонджэ. Он поманил меня рукой. Избегая смотреть на него, я залезла под стол, делая вид, что что-то ищу.

– Ким Чхунбэк.

– А? С-Сонджэ?

Я подняла голову и неловко улыбнулась.

– Я подожду. Доедай и выходи.

Дверь закрылась. Я была совершенно ошеломлена. Сонджэ только что сказал, что подождет меня? Я прокрутила в голове слова Со Юнчжэ. Что он там говорил? «Чхунбэк-нуна, это все ради вас. Если хён узнает, что вы опять приходили, он это так просто не оставит, понимаете?» Там точно была фраза «он это так просто не оставит». Неужели если я выйду сейчас, то увижу у входа парня с блокфлейтой в руках? Или он принес подаренные книги? Может, хочет потребовать, чтобы я забрала их обратно?

В голове роились самые разные мысли, от которых аппетит сразу же пропал. Я выбросила рамён, не успев его даже попробовать, и собиралась уже выходить из магазина, когда вспомнила, что шоколад поднимает Сонджэ настроение. Купив несколько шоколадок, я вышла на улицу. Юноша стоял перед банкоматом рядом с магазином. Наши взгляды встретились. Я неловко подошла к нему и протянула угощение.

– Для начала съешь это.

– Что это?

– Шоколад.

– Зачем?

– У тебя ведь от него улучшается настроение...

Сонджэ подозрительно посмотрел на меня, но взял один батончик. Я посмотрела, как он открыл упаковку и откусил немного.

– Обычно ты говоришь мне, чего есть нельзя.

– Но ты ведь любишь шоколад.

– Как ты узнала?

– От Пэк Инхёка...

– Это он тебе сказал?

– Угу.

Это правда: однажды на радио Инхёк рассказал, что Сонджэ ест шоколад, когда испытывает стресс, расстраивается или злится, – всегда, за исключением дней, когда у него хорошее настроение. Решив, что сказала что-то лишнее, я опустила голову. Вроде не сделала ничего плохого, так почему чувствую себя какой-то преступницей? Перед Сонджэ я всегда ощущала себя очень маленькой.

– Слушай.

Я, ни с того ни с сего разнервничавшись, прикусила губу. С тревогой, которую ощущает заключенный в ожидании приговора, я взглянула на парня.

– Почему ты мне все это носишь?

У него в руках была самая первая книга – «Знания о лекарствах для осознанного приема».

– Эм... Ну...

– Вторая вроде называлась «О бессоннице»? И еще одна... «В снотворных нет ничего страшного»?

– Нет! – крикнула я, замахав на Сонджэ руками, потому что он произнес совершенно не те названия.

– Они назывались «В бессоннице нет ничего страшного» и «Об опасности снотворных»! Нельзя так легкомысленно относиться к снотворному!

Сонджэ смерил меня безразличным взглядом. Я решила, что слишком раскричалась, поэтому кашлянула и отвернулась.

– Странный у этих книг жанр.

– Ты разве не знаешь этого человека? Он очень известный врач. И даже ведет две программы о классической медицине. – Я указала на лицо на обложке книги. В моем взгляде читался немой вопрос: как можно не знать такую знаменитость?

– Я не об авторе. А о жанре, – настойчиво повторил он. – О теме, на которую написаны эти книги.

– Я беспокоюсь, что с тобой случится что-то плохое, если ты не будешь знать об этом...

– Умру от шока или вроде того?

Мои глаза округлились. Я едва не закричала во весь голос: «Неужели!», но вовремя прикрыла рот ладошкой.

– Ты читаешь эти книги?

– Разве не для этого ты мне их передаешь?

– Верно! Именно для этого! – Я торжествующе вскинула кулак в воздух, а Сонджэ слегка нахмурился и откинул голову назад.

– Не обязательно мне их давать.

– Но это же просто подарки!

– Вот я и говорю, не нужно мне никаких подарков.

Не нужно? Или они его напрягают? Я не смогла понять, какой из ответов ближе к правде, и шумно выдохнула.

– И ты ведь знаешь мой номер.

– А? Нет. Я его не сохранила. У меня есть только наша переписка. Правда-правда, – быстро ответила я, решив, что он отчитывает меня.

Конечно, сначала я сохранила, но потом удалила из списка контактов, так что нельзя сказать, что я знаю его номер. Парень с безразличным видом посмотрел мне в глаза. По его лицу невозможно было понять, о чем он думает. Неужели он мне не верит?

– Сохрани.

– А?

– Сохрани мой номер и пиши напрямую, если захочешь что-то сказать. Перестань уже просить Юнчжэ.

От удивления у меня отвисла челюсть. Юноша кашлянул, сунул книгу обратно в рюкзак, застегнул молнию и ушел, даже не попрощавшись. Я растерянно смотрела в спину Сонджэ, который шел в том направлении, откуда я пришла. Мое сердце колотилось как сумасшедшее, а лицо горело.

Сохранить. Он сказал сохранить его номер. Прямо сейчас. Сонджэ.

Я закрыла щеки руками и прикусила губу, не в силах контролировать расцветающую улыбку. Я не могла сохранить его номер, даже если бы захотела, но чувство было приятным. Я хихикнула как дурочка и стояла возле магазина до тех пор, пока парень не скрылся из виду. Значит, все было не зря.

* * *

Вернувшись домой, я увидела у входа пару необычно больших ботинок и сразу же догадалась, что приехал папа.

– Папа дома?

Я быстро скинула обувь, вошла в комнату и увидела сидящих рядом родителей. Атмосфера была какая-то странная – лица взрослых помрачнели, а папа держал в руке бамбуковый меч. Этот меч был важным инструментом для кэндо – его хобби, а также предметом его большой любви.

– Что у вас с лицами? Что-то случилось? – спросила я, снимая пальто.

На столике в гостиной лежал листок бумаги.

– Присядь.

Улыбка исчезла с моего лица. Я положила пальто на диван и села на пол. Отец поддел лист бамбуковым мечом и подвинул его ко мне. Я опустила взгляд и посмотрела на бумагу – это был табель успеваемости.

– Что там написано?

– Табель успеваемости?

– Посмотри на свои оценки.

У меня во рту тут же пересохло. Даже мне было ясно, что разрыв в оценках между промежуточными и итоговыми контрольными получился слишком большим. Баллы по литературе, истории Кореи, мировой географии и этике выглядели неплохо, но вот с математикой и английским был полный бардак.

– То-то ты кричала, что бросишь школу. Пришла на контрольные без подготовки? – спросил папа.

Мне нечего было ответить, и я опустила голову. Я из будущего не уделяла внимания учебе. Вообще нисколько. Оценки меня абсолютно не волновали. Я старалась только изменить будущее Сонджэ, но не задумывалась, что меняю и свое тоже.

Первое путешествие во времени закончилось в начале ноября. Когда восемнадцатилетняя версия меня вернулась сюда за пару недель до выпускных экзаменов, она, наверное, в спешке налегла на учебу, но ей просто не хватило времени.

Я ни разу не задумывалась о том, что мое будущее может измениться. Неужели сейчас я гублю сама себя? Судя по оценкам, так оно и есть. Когда я смотрела на свое низкое место в рейтинге, мне на голову обрушился бамбуковый меч.

– Ай! Почему ты меня бьешь? Я же совсем соображать перестану!

– Кажется, ты и так уже не соображаешь!

– А вот и нет!

– Думаешь, с такими оценками сможешь поступить в университет?

Я же туда поступила, ну, я из будущего. Внезапно мне в голову пришла страшная мысль: а что, если я вернусь в свою линию, а там многое изменилось? Например, я не смогла поступить в университет и раз за разом пересдавала Сунын: два, три, пять раз!

Неожиданно я вспомнила, что ждала результатов финального собеседования в одной аутсорсинговой компании по производству фильмов. Список принятых кандидатов должны объявить 5 января. А что, если по возвращении я узнаю, что вообще не проходила там собеседование? Меня охватил страх, и лицо самой собой скуксилось. Увидев, что я едва не плачу, мама цокнула языком.

– Похоже, ты все же расстроилась.

– Учись усердно, паршивка. Ты уже в выпускном классе! – Отец постучал мечом по полу и встал с дивана, а затем вдруг сделал несколько быстрых движений из кэндо – бамбуковый меч яростно рассек воздух.

Я ссутулилась и пошла к себе в комнату. Закрыв дверь, плюхнулась на кровать животом вниз и посмотрела на школьную форму на вешалке. Я почувствовала тяжесть внутри, хотя ничего сегодня не ела. Кажется, мне лучше вернуться в свое время. Учиться здесь снова я не могла, и у меня не было ни малейшего желания опять проживать выпускной класс.

Я рывком встала с кровати и достала часы из школьного пиджака. Затем сунула их в карман штанов, упала обратно и начала крутиться туда-сюда. Но ничего не произошло.

– Может, надо не так?..

Я достала артефакт, внимательно его осмотрела и попробовала надавить на все выступающие части. Я оглядела комнату. Секундная стрелка настенных часов продолжала отсчитывать ритм: тик-так, тик-так.

– Дочь, выходи есть, – послышался из-за двери голос мамы. Я все так же оставалась в прошлом.

* * *

Поздней ночью я была дома одна. Родители сказали, что у них назначена встреча выпускников папиного университета – они собирались в какое-то путешествие вместе с супругами. Так что после обеда собрали вещи и ушли.

Я взяла пачку кальмаров в остром соусе и оставшееся в холодильнике пиво и села на диван в гостиной. Для меня это была золотая возможность, ведь мне было ужасно грустно. Переключая каналы, я держала в руке банку, но в какой-то момент она показалась мне слишком легкой.

– Уже все выпила? – Я встряхнула ее и посмотрела на столик – там стояли две смятые пустые банки. Хотелось напиться, но больше алкоголя в холодильнике не было.

Я надела пальто-ттокпокки и вышла из дома, взяв с собой плеер, кошелек и мобильный. Миссия по поиску магазина, где продадут алкоголь без проверки ID-карты, началась.

* * *

Мне отказали уже в седьмой раз. Мир оказался строже к несовершеннолетним, чем я думала. Я медленно брела по улице, думая, как тем хулиганам, которые курили за школьным актовым залом, удалось купить запрещенные для несовершеннолетних товары. Ночь выдалась холодной, поэтому даже то легкое опьянение, которое меня окутало, постепенно проходило.

Я достала мобильный и посмотрела на время – двадцать минут второго. В прошлом я и представить не могла, что выйду на улицу в столь поздний час. С одной стороны, оно и понятно, ведь я была несовершеннолетней, а с другой, просто боялась. Но другая я – двадцатичетырехлетняя выпускница университета, которая с момента поступления уже четыре года пила допоздна и возвращалась домой на рассвете, привыкла к ночному городу.

Идти по тихой улице поздно ночью и слушать старые песни, которые лились из плеера, оказалось не так уж и плохо. Думая о том, что с бутылкой алкоголя было бы еще лучше, я бесцельно шла вперед, пока не оказалась перед зданием «66 Энтертейнмент». Похоже, я прошла две станции метро. Бессознательное и впрямь пугает! Я помотала головой и развернулась. Я оказалась уже достаточно далеко от дома и уходить еще дальше не хотела.

Я шла, шаркая ногами, когда вдруг увидела еще одного человека, который шел в том же направлении по другой стороне улицы. На нем была зимняя куртка, капюшон которой он натянул на голову, а на ногах сланцы. Странно, но мне было трудно оторвать от него взгляд, и я все время украдкой оглядывалась. Парень повернул в сторону моста, и тут порыв ветра сорвал капюшон. Юноша пошел дальше, не обратив на это никакого внимания, а я увидела знакомый затылок.

Неужели это Сонджэ?

Было уже поздно, а он просто шел вперед, не глядя по сторонам, и, похоже, даже не думал ловить такси. Вряд ли он шел на встречу с кем-то. Мой взгляд привлекли сланцы. Неужели это тот самый эпизод с мостом Камгам, один из самых тяжелых за время, пока он был трейни? Когда Сонджэ пришлось идти домой пешком, потому что у него не было денег на проезд?

Он говорил, что тогда с ним случилась череда неприятностей: потерял кошелек и остался без денег, репетиция закончилась поздно ночью, позвонить домой он не мог. В итоге ему пришлось больше двух часов идти пешком. Телефон разрядился, поэтому он не мог даже послушать музыку. Проходя по мосту, он видел отражающиеся в реке Ханган огни, и они показались ему очень печальными.

Глядя в спину удаляющемуся Сонджэ, я остановилась перед пешеходным переходом. У меня был с собой кошелек, и я могла одолжить ему денег на такси. Я боялась, что он назовет меня жуткой, потому что мы умудрились встретиться посреди ночи, поэтому застегнула пальто до самого конца и обмотала голову шарфом так, чтобы не было видно лица.

Как только сигнал светофора сменился, я побежала за Сонджэ. Приблизившись, я замедлилась, сохраняя между нами дистанцию в несколько шагов. Первым делом достала из кошелька две купюры по десять тысяч вон. Убедившись, что шарф хорошо закрывает лицо, я быстро обогнала юношу и выронила их.

– А? Они улетят! – раздался его голос.

Я собиралась сразу побежать, но услышала слово «улетят» и украдкой оглянулась. План был такой: купюры падают на землю, я убегаю, а Сонджэ их подбирает. Растерянно поразмыслив, что делать, он решит, что эти деньги достались ему просто так, возьмет такси и уедет. Но реальность оказалась иной – купюры подхватил ветер. А Сонджэ, продолжая держать руки в карманах, прошел мимо меня. В этот момент моя фантазия разбилась на кусочки.

Вместо того чтобы полететь по тротуару, деньги взмыли над перилами моста. Эм... Не туда!

Одна купюра вот-вот должна была упасть в реку. Я проворно подбежала к ограждению и, схватившись за перила, высунулась и потянулась кончиками пальцев к свободно летящим деньгам.

Тут вдруг кто-то схватил меня за пальто и потянул назад.

– Мои деньги! – крикнула я, глядя, как купюра улетает прочь.

Я быстро повернула голову и посмотрела на своего «спасителя».

– Эй, ты совсем спятила? – пораженно спросил Сонджэ.

– Нет! Я просто проходила мимо. Правда! Случайно!

Я собиралась сделать шаг назад, но Сонджэ еще крепче схватил меня за пальто и притянул к себе. Плотная ткань соприкоснулась с материалом его куртки. Я попыталась отстраниться, но парень продолжал крепко меня держать. Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Сонджэ открыл рот, словно собираясь спросить, что я творю, но затем закрыл его и свободной рукой отодвинул шарф с моего лица.

– Эй, Лим Соль.

– А?

– Это тебе надо было прочитать ту книгу.

– Книгу?

Сонджэ отпустил меня.

– Сколько-то там человек, умерших нелепой смертью.

Эту книгу ему подарила я. Выходит, только что я чуть не умерла нелепой смертью? Сонджэ наклонился, поднял упавшую на дорожку купюру в десять тысяч вон и протянул мне.

– А, ну... Это не мои деньги. Раз ты ее подобрал, они твои.

– О чем ты? Я же видел, как ты уронила ее.

– В-вот и нет!

Сонджэ сунул купюру в карман моего пальто.

– Как-то все странно.

– Н-нет. Мне они не нужны. Возьми себе.

Я достала деньги и протянула их юноше. Тот сунул руки в карманы, нахмурился и посмотрел на меня так, словно я сумасшедшая. С ума сойти. Не могу же я сказать, что знаю, что у него нет денег и он идет домой пешком.

Сонджэ какое-то время молча смотрел на меня, а потом вдруг наклонился ближе. Его лицо оказалось прямо перед моим. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Не смея встретиться с ним взглядом, я уставилась куда-то в пространство. Отстранившись, он нахмурился и спросил:

– Ты что, пила алкоголь?

– А? П-пахнет?

Я закрыла рот обеими ладонями, несколько раз выдохнула и понюхала. Между растопыренными пальцами просочился пар.

– Лим Соль пустилась во все тяжкие. Школьница, а выпивает.

В-вообще-то, нет. Я совсем не такая. Стоит мне только завидеть страшных школьников, как я тут же опускаю глаза и обращаюсь к ним на «вы». Но все-таки сегодня я правда пила, так что молча отвернулась. На темной поверхности воды мерцали и переливались огни зданий.

– Почему ты на улице в такой поздний час?

– В-вышла за выпивкой.

«А теперь возвращаюсь домой, потому что нигде не смогла ее купить», – чуть не добавила я, но вовремя проглотила эти слова.

Сонджэ нахмурился.

– Судя по твоим пустым рукам, ты ничего не раздобыла.

– Угу. Н-ничего такого, просто на душе было паршиво...

Я почувствовала, что уже облажалась и не смогу объясниться. Облажалась по полной. Я едва сдержала рвавшийся из груди крик и сменила тему:

– А ты идешь домой?

– Ага. Заодно дышу свежим воздухом.

– В такой-то холод?..

– Все нормально. У меня тоже на душе паршиво.

Я сунула руку в карман, немного там пошарила, а затем достала плеер и протянула его Сонджэ. Раз уж не могу вручить ему деньги на такси, дам хотя бы возможность послушать музыку. Сонджэ опустил взгляд и посмотрел на мою ладонь, а затем перевел вопросительный взгляд на меня.

– Хочешь послушать? – Он ничего не ответил. – Это не подношение, я даю тебе его на время.

Тогда юноша взял плеер, включил его и осмотрел аппарат, заметив:

– Он довольно старый. – Парень нажал несколько кнопок, как будто не понимал, как пользоваться этой штукой. – Там вообще есть песни?

– Ага. Пусть старый, но в нем много всего.

Сонджэ раз за разом нажимал кнопку, похоже, просматривая список треков.

– О, это моя любимая песня.

Когда я украдкой взглянула на экран, чтобы посмотреть на исполнителя и название песни, Сонджэ протянул мне один наушник. Он предлагает послушать музыку вместе? Я не могла в это поверить, но машинально схватила наушник. В груди заколотилось сердце.

Немного покрутив наушник пальцами, я вставила его в ухо. Показалось, что лицо раскраснелось, поэтому я натянула шарф до самых глаз. Заиграла песня Ли Мунсе «Навсегда с тобой». Любимая моего папы – он всегда исполнял ее в караоке не меньше трех раз, так что мне она тоже стала нравиться.

Прохладный ветер скользнул по моему пальто. Кончики пальцев, которыми я вцепилась в ограждение, покраснели и замерзли. Мы с Сонджэ стояли рядом у перил и слушали музыку. Огни города, разбросанные по темным водам реки Ханган, были прекрасны. Казалось, они плясали одновременно и на поверхности, и в самой глубине. Они казались сразу темными и яркими, создавая странную гармонию.

Я украдкой глянула на лицо Сонджэ. Его растрепанные ветром волосы упали на лоб, пухлые губы были плотно сжаты. Парень смотрел прямо перед собой и вдруг медленно произнес:

– Так странно.

– Что? – тут же спросила я, моментально отвела взгляд и натянула шарф повыше – он заметил, что я подглядываю.

– Очень странно.

Что? Я странная? Я закусила губу и посмотрела вдаль. Сегодняшняя ночь, которую Сонджэ по радио назвал самой трудной за всю стажировку, превратилась в наполненный музыкой рассвет благодаря мне – я возникла перед ним, одиноким, расстроенным, и протянула плеер.

Мне стало любопытно, как Сонджэ запомнит эту встречу. Я посмотрела на небо, надеясь, что теперь ночь останется в его воспоминаниях не такой сложной. Музыка, которую мы слушали сейчас, прекрасно сочеталась с нашим настроением, и я надеялась, что она утешит Сонджэ. Тут трек закончился и заиграл следующий.

О! Я его я слушала, чтобы набраться сил, когда столкнулась с жуткими школьниками в темном переулке.

С самого начала полились ругательства. Сонджэ оторвал взгляд от реки и посмотрел на меня. Я сделала вид, что ничего не понимаю, хотя это и мой плеер. В наши уши продолжал литься непрерывный поток ругательств под энергичный бит. Когда я неловко рассмеялась, на лице юноши появилось отсутствующее выражение, и он без колебаний заявил:

– Сколько бы я ни думал, все это странно.

* * *

Переключая каналы, я наткнулась на передачу магазина на диване, который сотрудничал с брендом Sleeping Beauty. Они продавали набор для ароматерапии, который должен успокаивать разум и тело, помогать высыпаться и просыпаться утром бодрым и отдохнувшим. На рекламном постере были запечатлены иностранцы, которые проснулись в постели посреди леса и с улыбками потягивались. Вот оно.

Я набрала номер магазина с маминого мобильного и подождала, пока установится соединение. В чехле ее телефона лежала кредитная карта. Я знала, что пароль совпадает с паролем на цифровом замке входной двери.

Держа мобильный в руке, я медленно прокралась в комнату, а когда консультант ответил на звонок, тихо произнесла:

– Хочу заказать набор для сна.

* * *

В день основания школы нам дали выходной, поэтому я крепко спала дома, когда кто-то позвонил в дверь. Протирая глаза, я спросила:

– Кто там?

– Доставка.

Я открыла дверь и взяла коробку, только потом посмотрев на название товара в накладной. «Арома-комплект для сна». Как раз вовремя.

Тот факт, что посылка пришла точно в годовщину школы, явно был знаком свыше передать набор Сонджэ сегодня же. С этой мыслью я поставила подарок на столик и поспешила в ванную. Похоже, сегодня я пойду на улицу в спортивной форме старшей школы Чагам.

Надев пальто-ттокпокки, я вышла из дома с бумажным пакетом в руках, села в автобус и взглянула на часы. Без десяти два. Если расписание школы Сонджэ совпадало с нашей, шестой урок должен закончиться в три часа. Потом уборка, и в половине четвертого начнется седьмой урок.

Мой план состоял в том, чтобы тайно пробраться в класс во время уборки, повесить пакет на спинку стула Сонджэ и выскользнуть обратно. На случай, если он скажет, что это не его, и откажется забирать, я вывела на подарке большими буквами «Рю Сонджэ».

У ворот школы никого не было, но я все равно не смогла войти сразу – меня словно останавливал какой-то барьер, за которым поджидал мужчина с блок-флейтой.

Побродив перед воротами, я направилась к стене напротив актового зала. Он как раз загораживал забор так, что его не было видно со стороны стадиона, поэтому я могла перелезть стену и попасть на территорию никем не замеченной. Я обмотала ручки пакета вокруг запястья, а затем схватилась за край стены. Просунув одну ногу в щель между кирпичами, я подтянулась и перекинула другую ногу через забор, прижалась к ограждению грудью и снова подтянулась.

Продолжая держаться за стену, я задрыгала ногами, которые не касались земли. Похоже, снаружи уровень был чуть выше, чем внутри, поэтому достаточно было встать на цыпочки, а здесь нет. Я посмотрела вниз, чтобы найти хоть что-то, на что можно встать, и встретилась глазами с сидящим на карточках человеком.

Это был Пэк Инхёк, между пальцев которого зажата сигарета! Когда я разинула рот от удивления, парень стряхнул пепел, затушил огонек и встал.

– С ума сойти! Ты куришь?

На его лице промелькнуло смущение. Он посмотрел на мои болтающиеся в воздухе ноги.

– Спуститься сможешь?

Руки постепенно ослабевали. Снаружи у стены были углубления между кирпичами, куда я могла поставить ноги, а внутри поверхность оказалась совершенно гладкой, поэтому опереться было не на что.

– Только Сонджэ не говори.

– Курение – табу для айдолов.

– Пока я всего лишь школьник.

– Для школьников тем более! – крикнула я, изо всех сил стараясь не разжимать руки.

Инхёк подошел ко мне и обнял за талию.

Я на секунду повисла в воздухе, но вскоре обе ноги коснулись земли. Я сделала полшага назад и посмотрела на юношу. Обычно он улыбался, но сегодня почему-то выглядел мрачно.

– Просто настроение такое паршивое, что я одолжил одну штучку. Не говори Сонджэ. Не хочу, чтобы он меня прибил.

– Что-то случилось? – спросила я, отряхивая пальто от пыли.

Инхёк потер виски рукой.

– Помнишь, ты говорила, чтобы я протестовал, если в группе для дебюта не окажется Сонджэ?

Я прекратила осматривать одежду и подняла голову.

– Ты знала?

– О чем?

Он сунул руки в карманы.

– Что его не отобрали для дебюта.

* * *

Через большие окна лился солнечный свет. Звонок на седьмой урок уже прозвенел, а я сидела в музыкальном классе бок о бок с Пэк Инхёком, который не пошел на занятие. Он сказал, что после шестого урока этим кабинетом никто не пользуется, поэтому, если в следующий раз мне понадобится где-то спрятаться, лучше сидеть здесь, а не на пустыре.

По его словам, в тот день, когда объявили дебютантов, Сонджэ остался в агентстве и репетировал до поздней ночи. Инхёк не мог заснуть, поэтому позвонил другу, но его телефон оказался выключен, что показалось Инхёку странным. На всякий случай он перезвонил через час, тогда Сонджэ взял трубку и сказал, что у него разрядилась батарея и он только что вернулся домой. В три часа ночи.

– Только сейчас? Почему ты так поздно? – спросил Инхёк.

– Шел пешком.

– Почему решил пойти пешком посреди ночи?

На это Сонджэ тихонько хмыкнул и ответил:

– Кошелек потерял.

Юноша почувствовал себя паршиво, и на душе у него заскребли кошки, поэтому он решил выкурить сигарету. Он угрюмо добавил, что от агентства до дома Сонджэ не меньше двух часов пешком и этот придурок, должно быть, чувствовал себя хуже некуда, когда шел по этому маршруту посреди ночи.

Если мое предположение верно, то, похоже, в тот день мы как раз и встретились на мосту Камгам.

Я кивнула так же угрюмо, как Пэк Инхёк.

– Наверное, Сонджэ пришлось нелегко.

– Скорее всего.

Постепенно солнце залило всю комнату, поглотив оставшиеся тени. Инхёк откинулся назад и растянулся на сцене.

– Это ты попросила Юнчжэ, да?

Я повернула голову, не понимая, о чем это он. Парень рассеянно глядел в потолок.

– Ну, ты же сделала его доставщиком книг.

Доставщиком... Я просто попросила...

– А еще он заорал: «Наша надежда – Рю Сонджэ», когда никто не ожидал.

Это ведь я ему посоветовала... Похоже, макнэ запомнил мои слова и в самом деле выкрикнул их. Какой же умница! Пэк Инхёк поднял голову, схватил меня за капюшон и встряхнул.

– Это ты, да? Ты его заставила? Нашего Юнчжэ.

– Н-нет! Я ничего такого не делала.

Он прищурился и потянул меня на себя за капюшон. Я потеряла равновесие и плюхнулась на сцену.

– Со Юнчжэ что, псих – орать такое прямо перед директором?

Я поискала себе оправдание, но в итоге лишь неловко рассмеялась. Как бы там ни было, в споре мне Пэк Инхёка не одолеть.

– Давай проясним еще кое-что.

– Что?

– Ты спросила Со Юнчжэ, кто самый красивый трейни, верно?

– А, ну... Я просто...

– В нашем агентстве главный красавчик – это я.

– А?

– Не пытайся перетянуть Со Юнчжэ на другую сторону.

Инхёк постучал по моему лбу указательным пальцем, словно предостерегая.

Что он несет...

Прозвенел звонок, и юноша рывком поднялся. Раз уж так вышло, думаю, мне не нужно идти к Сонджэ.

– Пэк Инхёк.

Парень, который уже встал на ноги и уставился в телефон, перевел взгляд на меня.

– Передай это Сонджэ. – Я протянула ему бумажный пакет. Он не взял его, а только сунул сотовый в карман.

– Я тебе не доставщик.

– Эй, но ты же как раз идешь в класс.

– Сегодня я не планировал оставаться на восьмой урок.

– Тебе все равно придется сходить за вещами. Ну же, передай.

Пэк Инхёк отрицательно покачал головой.

– Сонджэ принесет мой рюкзак сюда.

Я не успела даже как следует удивиться, когда задняя дверь музыкального класса открылась. Мы одновременно повернули головы на звук.

– Эй, ты почему требуешь, чтоб я твои вещи таскал? Жить надоело?

У входа, опираясь рукой на косяк, стоял Сонджэ с рюкзаками на каждом плече. Судя по лицу, он не знал, что я здесь. Парень переводил взгляд с меня на друга и обратно. Ох, так и чувствую повисшую в воздухе неловкость. Я поставила пакет на помост и бросилась к передней двери. Схватившись за нее руками, я толкнула ее в сторону, но услышала только грохот.

– Заперто, – констатировал Сонджэ. Он караулил заднюю дверь и смотрел на меня. Почему-то с очень недовольным видом.

* * *

Я теребила ручки бумажного пакета и кусала губы. Мы с Сонджэ сидели наедине в комнате для караоке. Пэк Инхёк отправился менять деньги.

Некоторое время назад они решили пропустить восьмой урок и пойти в игровой зал, потому что до начала репетиции в агентстве еще оставалось время. Проблема в том, что меня они взяли с собой.

Нет, я, конечно, пыталась отнекиваться, но ведь мне выпал шанс услышать пение Сонджэ, а это было возможно только в прошлом. Я точно знала, что, когда вернусь, подобного шанса мне не выпадет, вне зависимости от того, будет он жив или нет. Разве что я выиграю билет на какое-нибудь мероприятие вроде похода в караоке с «Камчжачжоном».

– Хватай Сонджэ и беги, такая удача бывает нечасто, – сказал Пэк Инхёк в ответ на мой отказ.

Это верно. Я, сама того не осознавая, закивала.

– Тогда давай сделаем вот как. Тот, у кого будет самый большой счет, загадает желание, – предложил Инхёк, пока я колебалась, изучая выражение лица Сонджэ.

– Зачем? – спросил он.

– А что? Ты можешь выиграть и попросить ее больше за тобой не ходить.

Тут юноша слегка ткнул друга в бок. Понаблюдав за ними, я вдруг резко подняла руку.

– Да! Сонджэ, если ты победишь и скажешь, чтобы я больше не приходила с подношениями и вообще не попадалась тебе на глаза, я так и сделаю!

– Хорошо. Тогда будем считать, что пари заключено. Идем! – радостно воскликнул Пэк Инхёк.

Сонджэ поплелся следом, хотя происходящее ему явно не нравилось.

Так мы оказались в караоке-комнате игрового зала. Я пришла сюда с двумя парнями, которые вот-вот станут певцами, и бесстрашно заключила с ними пари. Мне точно конец.

Я задумалась о том, какую песню выбрать, но на ум приходили только треки, которые выйдут лет через пять. И что же делать? Какая вообще у меня любимая песня? Я ломала голову, как вдруг ощутила на себе пристальный взгляд. Скрестив руки на груди, Сонджэ наблюдал за мной.

– Лим Соль.

– А?

– Что ты делала?

– Думала, какую песню выбрать.

Он усмехнулся, как будто услышал что-то абсурдное. Ему весело оттого, что я пришла сюда петь? Думаю, мне все же не следовало идти за ними. Тут дверь открылась и вошел Пэк Инхёк.

– Сегодня какой-то особый день? Перед разменным автоматом столпилась огромная очередь.

Он плюхнулся рядом с Сонджэ и сунул в приемник две купюры по тысяче вон. Затем взял в руки пульт от караоке-машины, нашел нужную песню и сказал:

– Эй! Давайте для разогрева споем по песне, а затем перейдем к пари.

– Хорошо!

– О, Лим Соль, отличный боевой настрой.

Пэк Инхёк ввел номер песни и нажал кнопку «Старт». Это оказался трек группы Drunken Tiger «Я хочу тебя». Все верно, парень мечтал стать рэпером, хотя совсем не умел читать рэп. В «Камчжачжоне» он занял позицию саб-вокалиста.

Пэк Инхёк взял микрофон и начал петь, размахивая свободной рукой вверх и вниз. Я захлопала в такт, а Сонджэ просто смотрел на экран, не меняя своего положения. Затем, когда в середине началась короткая женская партия, привычно спел ее. Услышав его голос, я закрыла рот обеими ладонями и широко распахнула глаза.

Песня закончилась, и на экране появились баллы. Несмотря на то что это был тренировочный раунд, Инхёк набрал семьдесят очков.

– Опасно... Следующей выберу балладу.

Пэк Инхёк передал пульт Сонджэ. Но тот сразу же отдал его мне, сказав:

– Я не буду.

Черт. Как же я нервничаю.

Неужели я правда спою перед двумя мемберами «Камчжачжона»? Точно опозорюсь. Я набрала номер – на ум наконец пришла любимая песня мамы: «Любовь похожа на стекло» Вон Чжунхи. Папа получал высокие баллы, когда исполнял Ли Мунсе, а у мамы здорово получалась Вон Чжунхи.

Увидев такой короткий номер, Пэк Инхёк раскрыл рот.

– Откуда ты ее знаешь?

Ладони вспотели. Я сжала микрофон обеими руками и уставилась в экран. Когда слова заполнялись желтым, я добросовестно их пела. Песня закончилась, и на экране появились мои баллы.

– Ого, обалдеть! – На лице Инхёка отразилось недоверие. Я набрала сотню.

– Быть этого не может! Я что, спел хуже Лим Соль?

– Эй, могу я ее еще раз исполнить?

– Конечно нет! – Он взял пульт. – Так, теперь начинаем главный раунд. Тот из нас, кто наберет самый высокий балл, загадывает желание.

Я быстро открыла каталог. Мне нужна такая песня, за которую можно получить побольше очков.

Инхёк выбрал трек «Может быть» от BUZZ. Глядя на то, как он водил микрофоном в воздухе, рисуя окружность, я подумала, что он подражает Мин Гёнхуну. Думаю, он получит хорошие баллы.

Когда песня закончилась, парень сложил руки вместе и посмотрел на экран. Похоже, он искренне надеялся на хороший результат. Интересно, какое желание он хочет загадать? На экране появились баллы: пятьдесят восемь, еще ниже, чем в прошлом раунде. Он в недоумении широко раскрыл рот.

– Эй, это точно мои баллы? Может, караоке-машина сломалась? Разве это мой результат? Я же так старался!

Инхёк хмурился, а Сонджэ взял пульт, набрал номер песни и отнял микрофон у друга.

– Пэк Инхёк, пятьдесят восемь очков, – сказал Сонджэ в микрофон, хотя все мы уже видели баллы Пэк Инхёка на экране.

Заиграл новый трек: «Простые слова любви» Ким Ёну. Поверить не могу! Это же песня, которую я загрузила на плеер и слушала до боли в ушах каждый вечер во время самостоятельных занятий!

Я с восторгом слушала Сонджэ. Его главное преимущество было в том, что он плавно поднимался к высоким нотам. В его голосе слышалась легкая незаконченность, поэтому он казался невообразимо прекрасным.

Мама, наверное, я родилась ради сегодняшнего дня.

Я смотрела, как слова песни закрашивались желтым, и, казалось, вот-вот готова была заплакать. Думая о том, как здорово было бы иметь глаза на спине, я украдкой поглядывала на лицо Сонджэ. Когда он пел строки о том, что сердце разрывается от боли, я сжала подол формы. Однозначно сто баллов.

Сонджэ закончил. Пэк Инхёк прислонился головой к стене и посмотрел на экран с таким видом, словно уже все потерял и ничего не ждал от мира. По его лицу было ясно, что он смирился с последним местом. На экране появились баллы.

– Эй! Это реальный результат?

Пэк Инхёк с хохотом достал из кармана мобильный и сфотографировал экран – десять баллов. Парень так сильно смеялся, что едва не задохнулся.

– Впервые вижу, чтобы кто-то набрал десятку!

Стоило увидеть плохие баллы соперника, как Инхёк воспрял духом.

– С этой караоке-машиной точно что-то не так.

Я постучала по экрану ладонью, словно не могла поверить своим глазам, но цифры не изменились. Юноша велел мне прекратить заниматься ерундой и протянул пульт. Как ни странно, я нервничала еще сильнее, чем в прошлый раз. Может, это оттого, что теперь все по-настоящему? Я перевела дух и набрала номер.

– Эй, сколько лет этой песне? Почему ты поешь только такое старье?

Трек «Я – тебе» группы «Миндылле». Папа набирал высокие баллы за Ли Мунсе, мама – за Вон Чжунхи, а я – за это.

На данный момент худший результат был у Сонджэ – десять баллов. Так что, если удастся обогнать Пэк Инхёка, то загадывать желание буду я. Я выбрала эту песню, набравшись решимости во что бы то ни стало получить кучу очков. С торжествующим видом я поднесла микрофон ко рту.

Я пела в напряженной позе, держа его обеими руками. Была полностью сосредоточена на том, чтобы попадать в ноты. Когда ладони вспотели, я вытерла их о спортивные штаны во время паузы.

– «Я буду рада даже мимолетной улыбке, дай мне смелость защитить тебя».

Я была так сосредоточена на словах, которые появлялись на экране, что не могла даже посмотреть на лица ребят. Когда песня закончилась, я положила микрофон на стол и сделала глубокий вдох. Прижав руку на грудь и ощутив, как сильно колотится мое сердце, я стала ждать результата.

– Эй, а ты хорошо поешь. – Я повернулась в сторону Пэк Инхёка. – Говорю, хорошо поешь, – повторил он.

– Правда? – спросила я, польщенная неожиданным комплиментом, и повернула голову к Сонджэ. В свете экрана его лицо казалось красноватым.

– Обалдеть! – воскликнул Инхёк.

На экране показались мои баллы: девяносто восемь. От удивления я вскочила и запрыгала, вскинув руки. Теперь рейтинг был определен: я, Пэк Инхёк, Рю Сонджэ. Сонджэ скрестил руки на груди и проговорил:

– Поверить не могу, что я последний.

– Ну, какое у тебя желание? Можешь даже схватить Сонджэ и убежать, – рассмеялся второй юноша.

Я задумала о том, что загадать. Они правда все сделают? В таком случае я хотела бы попросить что-то вроде «ни за что не забывать мои слова». Или «обязательно встретить свое двадцатичетырехлетие». Но я уже слишком много раз это повторяла, да и в любом случае помнить или забывать – это его дело.

Я посмотрела на экран. У нас оставалась еще одна оплаченная песня.

– Сонджэ, спой, что я попрошу.

Услышав такое простое желание, Пэк Инхёк замотал головой и проворчал:

– Кто вообще тратит желание на такую ерунду? Могла бы попросить нас месяц покупать тебе гамбургеры, делать за тебя уборку или что-то типа того.

– Какую? – спросил парень, и я взяла пульт.

Наконец настал момент, когда я смогу услышать вживую, как Сонджэ поет «Воспоминания ветра». Когда я начала набирать номер песни, он недовольно пробурчал:

– А что, если я ее не знаю?

«Ты не можешь ее не знать. Ты ее пел на прослушивании и на школьном фестивале», – подумала я.

На экране вспыхнули название песни и исполнитель. Услышав знакомую мелодию, Сонджэ удивленно посмотрел на меня. Пэк Инхёку, кажется, кто-то позвонил, и он вышел из комнаты с мобильным в руке.

Мы остались вдвоем. Сонджэ пел только для меня. Пока играло вступление, казалось, что я вот-вот заплачу, поэтому я натянула на голову капюшон пальто и уставилась в экран.

«Сонджэ, мне бы так хотелось, чтобы ты запомнил все, что я сказала».

Он запел. Прежде чем я успела сообразить, мои глаза стали горячими и покраснели. Я подумала, что будет еще более странно, если я сейчас зареву.

Пэк Инхёк, закончив говорить по телефону, тихонько вошел и сел на прежнее место. Обратив внимание на меня, он увидел такую картину: я сидела с капюшоном на голове и плакала, крепко закусив нижнюю губу. Сонджэ стоял чуть поодаль, а я чуть ли не прилипла к экрану. Казалось, Инхёку было жаль смотреть на эту сцену в одиночестве, поэтому он достал мобильный и направил на меня камеру.

– Не фотографируй, иначе тебе крышка.

Он убрал телефон обратно в карман. Сонджэ закончил петь и опустил микрофон. Инхёк, порывшись в карманах и рюкзаке, вытащил несколько салфеток и протянул их мне.

– Ты что, плачешь? – растерянно спросил Сонджэ.

– Нет. Не плачу.

Я отвернулась и вытерла слезы салфеткой.

– Она плачет, – подтвердил Инхёк.

«Вот гаденыш... Не плачу я...» – проворчала я про себя, стиснув зубы.

* * *

Мы вышли из здания и стали ждать Инхёка. Он сказал, что хочет помыть руки после микрофона, и пошел в туалет. Сонджэ сунул руки в карманы, словно спрашивая: «И что такого?», и Пэк Инхёк грозно зыркнул на нас, когда уходил. В его взгляде так и читалось отвращение к таким грязнулям.

– Лим Соль.

– А?

После песни Сонджэ у меня слегка опухло лицо. Я посмотрела на свое отражение в стеклянной двери и сразу повернула голову. Сонджэ стоял прямо передо мной, все так же держа обе руки в карманах.

– Помнишь, я спросил, что ты делала?

– Угу.

– Я имел в виду музыкальный класс.

Вопрос оказался неожиданным, и мои глаза округлились.

– Что ты там делала? Точнее, вы с Инхёком.

Юноша молча смотрел мне в лицо. В музыкальном классе мы говорили о том, что Сонджэ не смог попасть в группу для дебюта, но это явно не та тема, которая бы ему понравилась. Я не смогла заставить себя признаться, что мы говорили о нем, поэтому пару раз моргнула и протянула ему бумажный пакет, который держала в руках.

– Я попросила Инхёка передать тебе это.

Парень опустил взгляд.

– Если бы я вручила подарок тебе так, ты бы не взял. Но Инхёк отказался и сказал не делать из него доставщика... Но я и не делала, это же обычная просьба...

Сонджэ молча посмотрел на пакет, затем протянул руку и взял его за ручки, чтобы заглянуть внутрь. По упаковке нельзя было определить, что внутри.

– Это ароманабор... Ну, что-то вроде того.

– Зачем он мне?

– Просто так...

– Разве в мире что-то бывает просто так?

Мои губы дрогнули. Сонджэ был первым айдолом, которого я так страстно и искренне полюбила. Я впервые купила несколько альбомов, чтобы попасть на фансайн, впервые участвовала в битве за билеты на концерт, впервые отправила в вещательную компанию электронное письмо с запросом на посещение публичной трансляции – все это было для меня впервые. В календаре я отмечала не свое расписание, а расписание Сонджэ, а когда приходило оповещение об онлайн-трансляции, брала телефон и даже уходила с занятий, чтобы посмотреть ее.

Мне было стыдно за то, что я полюбила знаменитость в таком возрасте, поэтому я никому об этом не рассказывала и страдала в одиночестве. Мои чувства к Сонджэ были столь велики, что душа едва их умещала. Мысли о нем делали меня счастливой, и мне казалось, что он и есть причина того, что я живу. В никнейм Хватай Сонджэ и беги я вложила свое огромное желание отдать Сонджэ все, что у меня есть.

– Не нужно мне ничего давать.

– Не мог бы ты просто взять?

– Я потому и спросил, зачем ты это делаешь. Я ведь должен знать хотя бы это, прежде чем взять твой подарок.

– Если кто-то нравится, хочется отдать ему все. А ты мне нравишься.

В прежде равнодушном взгляде юноши отразилось удивление, и он даже покраснел, что для него было нехарактерно. Только сейчас я с опозданием поняла, что сказала нечто настолько шокирующее с совершенно невозмутимым видом. Я ощутила странное волнение, и сердце забилось чаще. Лицо вспыхнуло.

– Я же говорила, что твоя фанатка.

Я прикусила губу и опустила голову. Все это правда, но было ощущение, будто я раскрыла какой-то ужасный секрет.

Я уже писала под фотографиями Сонджэ на страничке «Камчжачжона» комментарии с признаниями в любви, и всякий раз, когда была на их музыкальном шоу, садилась в первый ряд, закрывала рот ладошками и бесшумно кричала его имя. Так почему теперь сердце колотилось с такой силой?

– Мои грязные друзья, вы хоть знаете, сколько микробов на микрофоне? – К нам вышел Инхёк. Он стряхнул руки, нахмурился и пристально посмотрел на нас.

– Что это у вас с лицами?

– А что? – ответил вопросом на вопрос покрасневший Сонджэ.

Мы встретились взглядами, но он тут же отвел глаза.

– Эй, мы опаздываем. Идем скорее, – пробормотал юноша и пошел вперед.

– Опять он уходит, даже не попрощавшись, – буркнул Пэк Инхёк, глядя в спину друга, а затем похлопал меня по плечу, будто прося не обижаться.

– Лим Соль, еще увидимся.

Он помахал мне рукой и последовал за другом. Я смотрела, как ребята удаляются, прижав ладони к своим пылающим щекам. На запястье Сонджэ висел мой бумажный пакет. Вряд ли комплект для сна понадобится ему в ближайшие пару лет, зато в будущем он может купить и попробовать что-то похожее.

Из груди вырвался смешок. Я уже развернулась, думая о том, как удачно проникла в школу, когда в голове мелькнуло одно важное слово. Я обернулась, чтобы снова взглянуть на молодых людей. Обращаясь к нам, Инхёк сказал, что мы «друзья».

Ощущения были странные. Прижав руку к груди, я подумала, насколько сегодняшний день прекрасен и удивителен. Даже купив сотню альбомов «Камчжачжона», я не смогла бы получить такой шанс. Конечно, денег мне хватило только на пять альбомов, но я все равно надеялась выиграть билет на фансайн.

Я смотрела в спины удаляющимся ребятам, но тут Сонджэ оглянулся. Расстояние было уже довольно большим, поэтому я не могла понять, куда он смотрит, но быстро подняла руку и помахала. Парень никак не отреагировал, зато обернулся Инхёк и сразу же помахал в ответ. Я не знала, почему Сонджэ со мной не попрощался, но мне было все равно. Сегодняшний день был до краев наполнен счастьем.

* * *

Во время самостоятельной подготовки Сонджэ сидел, подперев рукой подбородок, и смотрел в окно. Через некоторое время он открыл рюкзак и достал оттуда плеер Лим Соль.

– Я никогда не пользовался такой штукой, – сказал он на мосту.

– Я зашла на сайт подержанных вещей, чтобы купить айпод, но этот плеер продавали за десять тысяч вон, так что я просто купила его и вполне довольна. – Девушка довольно улыбнулась.

Там оказалось много песен, которые вышли еще до ее рождения, поэтому Сонджэ поинтересовался:

– Тебе нравится такая музыка?

В ответ она замотала головой.

– Продавец не удалил их перед продажей. Я послушала эти песни, и они мне понравились, поэтому оставила.

– И какая нравится тебе больше всего?

– Хм... – Соль подняла глаза, немного подумала, затем вытянула пять пальцев и начала сгибать их один за другим. – «Простые слова любви» Ким Ёну, «В печали я должен стереть тебя» Ли Хёну, «Чувствуя то же, что в первый раз» Ли Соры, «Ты в глубине моей души» Син Хэчхоля, «Жди меня» Ким Гвансока.

Сонджэ вставил наушники в уши и включил плеер. Он просмотрел список песен, нашел те, о которых говорила Лим Соль, и начал слушать одну за другой. Так он и сидел: глядя в окно, откуда струился солнечный свет, и слушая любимые треки Соль. Перед мысленным взором возникло ее улыбающееся лицо: девушка рассказывала, что заслушивалась песней Ким Ёну до боли в ушах каждый раз во время вечерней учебы. Эти песни Сонджэ пару раз слышал, но никогда не пел.

Он пошевелил пальцами, и тут завибрировал телефон. Сонджэ достал его из кармана и посмотрел, кто написал. Это оказался Пэк Инхёк.

Песня Ким Ёну закончилась, и включился следующий трек. Сонджэ положил сотовый в карман, взял плеер и нажал кнопку «Назад». Снова заиграла песня Ким Ёну. Она была грустной, но, как ни странно, на губах юноши заиграла легкая улыбка. Он отбивал пальцами ритм, когда внезапно из груди вырвался смешок, и парень закрыл лицо ладонями.

«Почему я смеюсь? Совсем спятил?» – подумал Сонджэ, пытаясь опустить уголки губ вниз.

Он чувствовал, что стал каким-то странным.

* * *

– Ты не занимаешься?

Мама пришла домой, увидела, что я валяюсь на диване, переключая каналы телевизора, и ударила меня сумкой по пятой точке.

– Ты чего дерешься? – вскрикнула я, но затем поняла, что вполне это заслужила.

В следующем году Лим Соль из этой временной линии пойдет в третий класс старшей школы и ей нужно будет готовиться к экзаменам. Не было ничего удивительного в том, что мать злилась так, что готова была испепелить дочь, которая валялась перед телевизором, вместо того чтобы зачитывать до дыр сборники заданий Сунына. Мне следовало сесть за стол хотя бы из вежливости. Я отложила пульт и ушла в комнату.

Устроившись за столом, я открыла рабочую тетрадь и взяла карандаш. «О, мы с вами раньше не встречались?» Я пробегала глазами по строчкам, каждая из которых, казалось, повторяла предыдущую. Веки постепенно начали тяжелеть. Я точно все это изучала, но мои знания были совсем расплывчатыми. Я покрутила карандаш между пальцами, а голова начала клониться вниз, как гироскоп. Время от времени я вскакивала, разминала плечи и била себя по щекам.

«Эй, Лим Соль! Приди в себя и начинай учиться! – подбадривала себя я, но затем мне в голову пришла другая мысль: – Зачем мне вообще это опять делать?»

Я расстегнула молнию лежавшего на полу рюкзака и достала карманные часы. Открыла крышку, прижала большой палец к циферблату и потерла. Я точно помню, что в прошлый раз стекло слегка сдвинулось, но теперь оно даже не шелохнулось.

– Почему не выходит?

Я постучала по часам, но сколько бы ни била, ни трясла и ни нажимала, изнутри не раздалось ни единого звука и, конечно, не появилось никакого света. Ничего.

– Уважаемые карманные часы, почему вы то работаете, то нет? Разве я попала в прошлое не после того, как нажала вот так? Значит, если сделать так снова, я должна вернуться обратно. Вы же не хотите сказать, что это невозможно? Мне ведь не придется идти в третий класс старшей школы, верно? – Я потрясла артефакт, словно нашкодившего котенка.

Конечно, звучало это смешно, но мне все же было обидно. Ну почему надо было оказаться именно в том времени, когда я училась в школе?

Карманные часы не ответили.

«Да и жизнь тоже не дает ответов», – подумала я, снова взяла карандаш и стала читать черные буквы, которые никак не хотели укладываться в голове.

* * *

Телефон настойчиво вибрировал, и я, нахмурившись, пошарила рукой по столу. Лежа одной щекой на книге, я ответила на звонок. Похоже, я довольно долго проспала: даже голос охрип.

– Алло...

– Лим Соль.

– Да... Кто это?..

– Я.

Я разлепила тяжелые веки, оторвала телефон от уха и посмотрела, кто звонит. Номер не был сохранен.

– Кто это «я»?

– Ты меня не сохранила?

– Нет, в списке контактов вас нет...

Некоторое время собеседник молчал. Я еще раз посмотрела на экран, решив, что вызов прервался. Но время разговора продолжало увеличиваться.

– Сонджэ.

– Что?

– Сонджэ, говорю.

Сонджэ... Сонджэ... Глаза тут же распахнулись. Я отлепила голову от книги и выпрямила спину, чуть не грохнувшись со стула. Я еще раз проверила абонента: ну точно. Поверить не могу, что он мне позвонил! Я положила руку на сердце и прочистила горло.

– Что случилось?

– Похоже, ты не запомнила, о чем я просил, поэтому я решил повторить еще раз.

– Ты просил? О чем?

– Я же говорил: если хочешь что-то сказать, обращайся ко мне напрямую, а не через Юнчжэ. Но сегодня ты пошла с просьбой к Инхёку.

– А... Ну...

– Мне правда не нужны подарки или что-то еще. Но если ты собираешься мне что-то вручить, не надо просить окружающих. Лучше прийти сразу ко мне и подарить лично.

– Лично?

– Именно.

Причина, по которой я не могла передавать записки и подарки Сонджэ лично, заключалась в том, что все они были связаны с предотвращением его смерти. Как он и сказал, книги тоже были не из тех, которые старшеклассники дарят друг другу, – такое обычно предпочитали читать люди старше лет пятидесяти.

Но если бы я принесла что-то подобное лично Сонджэ, вопросов было бы не избежать. «Зачем мне это?», «Почему так называется?», «А с содержанием вообще что?» Конечно, можно искусно оправдаться, но я таким талантом не обладала. Так что если он отказывался принимать мои подношения через других людей, то я больше не могла упрямиться.

– Хорошо...

– И ты тоже принимай.

– А?

– Говорю, ты тоже принимай. Подарки.

Я не понимала, что он имеет в виду. Божественное благословение? Подарок небес? Я должна принять что-то в этом роде?

– Подарки? И где мне их принимать?

Парень ответил не сразу. Почему-то мне показалось, что вопрос его смутил. Я ни с того ни с сего ощутила тревогу и прикусила губу.

Честно сказать, мне никогда не дарили подарков – только на день рождения и Рождество. Хотя последний рождественский подарок я получила еще до окончания младшей школы... Некому мне что-то дарить. А кроме этого, я получала разве что призы на всякого рода мероприятиях. Или какие-нибудь предметы в компьютерных играх в виде компенсации за глюки.

– От меня. Откуда еще?

– От тебя?..

– Мне не нравится только получать. Впредь, если ты мне что-то дашь, я приготовлю ответный подарок. Так что поступай как хочешь.

– Эй, это... Нет, я...

Он ведь не мой фанат – фанатка здесь только я. Да и подарки не такого рода... Я дарю их с определенной целью. Не в силах заставить себя произнести это вслух, я лишь вздохнула.

– Н-но я не дарю тебе ничего дорогого. Не нужно чувствовать себя обремененным...

– Разве я говорил о цене? Я куплю тебе суп в ресторане родителей или что-то подобное.

Я невольно рассмеялась, но сразу почувствовала, что это невежливо, поэтому сделала серьезный вид, хотя рядом никого не было.

Я пошевелила пальцами, лежащими на мобильном телефоне. Эти минуты, когда с другого конца трубки слышался голос Сонджэ и мы болтали об обычных вещах, казались нереальными, поэтому я разволновалась. Не зная, что сказать, прикусила губу. А юноша, похоже, сказал все, что хотел, и теперь молчал. Пока я размышляла, как закончить этот неловкий разговор, на том конце раздался голос Сонджэ:

– Чхунбэк.

– А?

– Спасибо. Я обязательно воспользуюсь твоим сегодняшним подарком.

Сердце не просто колотилось, оно словно превратилось в барабан из оркестра самульнори и выдавало бешеный ритм. Моя грудь напоминала сушильную доску, и кто-то палкой отбивал на ней белье. По коже побежали мурашки, а я – пальцами по коже. Находя письма или встречаясь со мной, Сонджэ всегда был недоволен, но сейчас поблагодарил! Я не могла поверить своим ушам.

– Кладу трубку.

– А? Ага. Пока.

Звонок завершился. Я сидела с телефоном в руке и растерянно пялилась в стену. В ушах продолжало звучать «спасибо», произнесенное голосом Сонджэ. Господи! Я взяла со стола карманные часы и поцеловала их. Кусок железа оказался холодным. От радости мне хотелось укусить часы, но я сдержалась. Положив их на пол, я сделала шаг назад и отвесила поклон.

– Великие часы, вы всегда правы, а я ошибаюсь. Наверняка вы позвали меня сюда не просто так, – произнесла я, уткнувшись лбом в пол.

Вдруг открылась дверь. Продолжая стоять на четвереньках, я повернула голову и увидела на пороге маму с корзиной мандаринов. Заметив, что я вытворяю, она тут же скривилась и крикнула:

– Ах ты, паршивка!

– М-мам.

– Я-то думала, ты занимаешься, а ты спишь в какой-то странной позе.

Но она, похоже, вознамерилась во что бы то ни стало меня отпинать. Уворачиваясь, я вскочила и побежала в гостиную. Мама била себя кулаком в грудь и сокрушалась:

– Даже не представляю, как ты поступишь в университет с таким-то поведением!

Я уже один раз поступила, но не знаю, получится ли сделать это снова, если так пойдет и дальше. От этих мыслей захотелось расплакаться.

Мама вышла из комнаты с корзиной, бросила на меня сердитый взгляд, сказала, что я не заслужила мандаринов, и направилась на кухню. Когда я последовала за ней и ухватила один, мама предостерегающе шлепнула меня по ладони.

– Иди в комнату и занимайся.

Стоило только подумать об учебе, как в груди разливалась досада. А вот от мыслей о Сонджэ на губах расцветала улыбка. Но, немного поулыбавшись, я снова почувствовала безысходность: учиться в третьем классе все же придется. Ха-а, и что мне делать? Я надула губы и ушла к себе.

* * *

Сонджэ, который даже после окончания разговора продолжал смотреть на экран мобильного, перевел взгляд на включенный телевизор. Внизу экрана синим цветом мигали слова: «Программа с крутыми товарами». Мужчина средних лет широко улыбался и говорил:

– Я так хорошо сплю, а утром встаю отдохнувшим. Много лет я страдал от бессонницы, но с этим средством могу спать спокойно!

Сонджэ откинулся на спинку дивана. Он смотрел передачу магазина, в которой рекламировались ароманаборы для сна, и тер экран мобильного пальцем. По телевизору показывали тот же товар, который подарила ему Лим Соль.

– Но почему именно его?

Парень смотрел на экран с озадаченным видом. Он верил, что любой, даже небольшой презент, имел смысл, пожелание и цель. Например, можно подарить что-то, потому что оно напомнило об адресате, потому что должно ему понравиться или подойти. Именно эти причины называли все, кто когда-то делал ему подарки. Большинство из них имело значение «Ты мне нравишься».

Однако подарки Лим Соль, которая кричала о своей любви в первый день их знакомства, имели смысл, который он никак не мог разгадать. Вряд ли они несли в себе послание «Ты мне нравишься». Лим Соль ведь подарила ему книгу под названием «Пятьсот человек, умерших нелепой смертью»!

А записки, которые она написала от руки, начинались со слов: «Это письмо пришло из будущего». Парень не видел в ее «подношениях» ни единого признака симпатии. Однако сегодня он спросил ее прямо, и девушка смущенно ответила, что он ей нравится.

«Может, я неправильно понимаю, что значит кому-то нравиться?» – вопросительно наклонил голову Сонджэ, снова потирая экран.

Несколько часов назад, когда они вышли из караоке и должны были разойтись в разные стороны, он специально обернулся и увидел, что Лим Соль стоит на месте. Почему она не ушла? Как только Сонджэ подумал об этом, девушка подняла руку и помахала так резво, что он улыбнулся.

– Что там? – спросил Пэк Инхёк, увидев, что Сонджэ рассмеялся.

– А, нет, ничего. Ничего такого. – Он тут же отвернулся.

– Да что же там? – пробурчал друг и оглянулся: девушка все еще махала рукой. Он ответил ей, а потом пихнул Сонджэ локтем.

– Лим Соль милая, да?

– Чего?

Сонджэ взглянул на весело улыбающегося друга. Он не хотел отрицать того, что Соль милая, но не понимал, почему Инхёк об этом заговорил.

– Ты еще милее, – наобум буркнул он.

В ответ юноша пару раз ткнул друга в ребра и сказал:

– Эй, да ладно!

– Перестань, – фыркнул Сонджэ и ускорил шаг.

– Ты чего? – крикнул Пэк Инхёк, догнал друга и легонько врезался в него.

Сонджэ побежал вперед, и парню пришлось ускориться, чтобы догнать его.

Думая о событиях сегодняшнего дня, молодой человек запрокинул голову, посмотрел в потолок и выдохнул. Лим Соль так и не сохранила номер. Как можно знать и не сохранить телефон человека, который тебе нравится? Сколько бы Сонджэ ни думал, ему казалось, что дело в том, что он, наоборот, не нравился ей. Чем дольше парень смотрел в потолок, тем сильнее хмурились его брови.

«Почему меня вообще это волнует? С чего вдруг?»

Он откинул волосы назад и выпрямился. Затем включил экран телефона и открыл приложение для музыкального стриминга. В строке поиска он набрал строчку: «Чувствуя то же, что в первый раз». Включив песню, Сонджэ медленно прочитал текст. Это была одна из тех песен, которые похвалила девушка.

Сонджэ лежал на боку на диване и слушал трек, следя за текстом.

– Неплохо.

По его лицу расплывалась слабая улыбка, когда он ставил песню на повтор.

* * *

Время самостоятельных занятий. Сонджэ взял плеер, вышел из класса и направился к кабинету музыки. Он не мог сосредоточиться на заданиях в рабочей тетради, и ему хотелось просто полежать и послушать музыку, но учитель написал на доске крупными буквами: «Другие дела под запретом».

Юноша прошел по безлюдному коридору и оказался перед кабинетом музыки. Тихо открыв заднюю дверь, он увидел, что стены и пол класса заливает красный солнечный свет.

Он закрыл дверь и, вставив наушники, направился к сцене, но вдруг замер на полпути. Там кто-то был. Экран плеера мигнул и загорелся, но взгляд Сонджэ был обращен к человеку, который лежал, растянувшись на парте в углу музыкального класса. Это оказалась девушка с длинными разметавшимися по столу волосами. Она вытянул руку вперед, из рукава пальто выглядывала кисть.

Сонджэ собирался подойти к ней, но повернулся и направился в другую сторону. Спортивные штаны, закатанные несколько раз, были заправлены в носки. Это точно Лим Соль. Тихо приблизившись к ней, Сонджэ наклонил голову и увидел ее лицо: одна щека приплющена, потому что Соль спала, положив голову на руку.

Его спортивные штаны, толстовка Пэк Инхёка – и время, когда уроки еще не закончились. Ученица из другой школы, одетая в чужую форму, спала в чужом музыкальном классе, но почему она при этом выглядела так естественно? Сонджэ немного удивился, почувствовав, что скорее рад ее видеть, чем недоволен.

У девушки под рукой лежала книга. Судя по названию, вряд ли она принесла ее для того, чтобы почитать. Наверное, снова собиралась вручить Сонджэ. Абсурдное название заставило его рассмеяться.

Из-за лившегося в окно солнечного света опущенные веки девушки слегка дрожали, а брови хмурились. Музыкальный класс имел несколько назначений, и здесь часто показывали видео, поэтому на окнах висели затемняющие шторы. Сонджэ решил их задернуть. В кабинете сразу стало темно. Повернувшись к Лим Соль, он увидел, что ее лоб разгладился.

Она могла ощутить его присутствие, но, похоже, слишком крепко спала.

Сонджэ, немного постояв у окна, придвинул стул к девушке и сел рядом. Он подпер подбородок рукой и посмотрел на нее: одна из прядей упала ей на лицо. Сонджэ молча смотрел на Соль, но вдруг понял, что неосознанно уставился на ее губы. Его рука медленно двинулась вперед и остановилась прямо около ее рта. Поборов импульсивное желание коснуться губ девушки, которые казались мягкими, Сонджэ осторожно вытащил зажатый между ними локон.

Затем он вытянул руку, которой поддерживал подбородок, и лег так же, как лежала она. В плеере играла песня «Твое значение» группы «Сануллим». Ей нравился этот трек. Каждый раз, когда юноша включал музыку, он представлял, как Лим Соль проводила под нее время.

В освещенным солнцем классе, на улице в закатный час, в темной комнате – эти песни разделяли время и эмоции с Лим Соль. Когда Сонджэ представлял эти мгновения, его охватывали непонятные чувства. Ему словно передавалось утешение, которое она получила, или неведомая грусть.

Перед глазами юноши спала Лим Соль, а в ушах звучал голос Ким Чханвана. В музыкальном классе, куда теперь не проникал солнечный свет, Сонджэ раз за разом повторял про себя название играющей песни.

Он смотрел на веки девушки, ее брови и пряди растрепанных волос. Ему хотелось взять каждую из них и легонько откинуть с ее лица. Хотелось погладить Соль по голове, которую, казалось, можно обхватить одной рукой, и прикоснуться к гладкой щеке.

Что это с ним? Ему нужно было честно заглянуть себе в душу, но он продолжал колебаться, как будто что-то не давало это сделать.

– «Твое значение», – тихо проговорил Сонджэ.

Произнеся название песни, он задумался о Ким Чхунбэке. Молча глядя в лицо Лим Соль, он раз за разом повторял эти два слова, словно пережевывая буквы, из которых они состояли. На душе было неспокойно, как если бы кто-то бросал камешки в воду.

* * *

Я пришла в старшую школу Чагам только для того, чтобы положить книгу в ящик под партой Сонджэ и уйти, но неверно выбрала момент и пришла ровно к началу урока. Пришлось отправиться в музыкальный класс, который показал мне Пэк Инхёк. Я точно помню, что села за парту, чтобы дождаться звонка, но в какой-то момент, похоже, заснула – на одной щеке успели отпечататься рука и волосы.

Я потерла затекшую шею и посмотрела на закрытое окно. Я что, задернула штору? Или здесь и было так темно? Я попробовала вспомнить, каким был класс, когда я вошла, но тут раздался звонок. Похоже, началась перемена, потому что в коридоре поднялся шум. Я взяла книгу и вышла из кабинета.

Спустившись по лестнице, я тихонько прошмыгнула в коридор второго этажа, где располагался класс Сонджэ. Я шла, оглядываясь по сторонам, но тут в конце коридора кто-то постучал по стене и закричал:

– Ну-ну! Все быстро выходим на стадион!

Учитель с блок-флейтой. Завуч старшей школы Чагам. Вряд ли он бы меня узнал, но я на всякий случай закрыла лицо книгой. Ученики высыпали из классов, и в коридоре образовалась толпа. Неужели сегодня и впрямь не мой день?

Когда я оказалась возле класса Сонджэ, кто-то резко схватил меня за плечо. Я испугалась: завуч стоял впереди, тогда кто же это был?

– Может, просто переведешься к нам?

– С-Сонджэ... – Я тихонько убрала книгу от лица и спрятала ее за спину. В этот момент коридор заполнили громкие звуки ударов блок-флейты по стене.

– Живей! Живей!

Почему ученики высыпали из классов и столпились в коридоре, как стадо носорогов? Почему этот мужчина все время требовал двигаться быстрее? Почему Сонджэ молча держал меня за плечо и не отпускал? Я была абсолютно сбита с толку, и это сразу отразилось у меня на лице, но юноша только продолжал идти.

Я следовала за ним, потому что он все не отпускал меня и куда-то тащил.

– Ч-что такое? – спросила я, когда мы спускались по лестнице.

Теперь я тоже стала частью стада носорогов. Мы с Сонджэ вышли из старого здания и направились на стадион.

– Эй, послушай, куда мы идем?

Стадион уже заполонили школьники. Н-но я-то что здесь делаю? Я с недоумением уставилась на Сонджэ, но он положил руку мне на загривок и повел дальше, а затем выпихнул перед собой.

Эй! Почему я стою в шеренге на стадионе старшей школы Чагам? Широко раскрыв глаза, я обернулась, но парень только указал подбородком куда-то вперед. Я посмотрела в том направлении, и перед глазами сразу предстал длинный баннер.

– Сейчас ты не сможешь выйти через школьные ворота.

Я мрачно повернула голову. Сонджэ безразлично посмотрел мне в глаза, а затем положил руку на мою голову и повернул ее обратно.

– Ты сама пришла.

Так-то оно так. Меня никто не звал, но я явилась. Даже с уроков пораньше ушла. Я опустила голову и посмотрела на спортивные штаны, которые были аккуратно заправлены в красные носки, и на вышитую на них эмблему старшей школы Чагам. Я ведь даже купила у Пэк Инхёка толстовку. С первого взгляда видно, что я ученица этой школы.

Тихо вздохнув, я раскинула руки, чтобы убедиться, что расстояние со всех сторон одинаковое, и тут заиграла веселая музыка. Пятеро учеников в спортивных костюмах вышли на переднюю часть игровой площадки и поднялись на помост, а затем начали показывать упражнения. Раз-два! Раз-два!

Я поджала губы и оглянулась. «Сонджэ, может, встанешь передо мной? Как мне повторять упражнения, когда ты за спиной?» Глаза сверкнули, выдавая мысли, но юноша лишь снова развернул меня.

– Нормально делать не собираетесь? – крикнул мужчина с блок-флейтой, который бродил по стадиону и наблюдал за детьми.

Так я сама вырыла себе могилу? Я энергично повторяла за учениками на сцене. Поднимала и опускала руки, как будто копала, подпрыгивала в такт, вытягивала руки вперед и раскрывала ладони, словно выпуская из них порыв ветра. Посмотрев в сторону, я вдруг встретилась глазами с Пэк Инхёком. Он глядел на меня, широко разинув рот, а потом достал из кармана мобильный телефон и направил его на меня. «Только сфоткай, и тебе крышка», – хотела пробурчать я, но мой голос не смог бы достигнуть его ушей, поэтому я просто молча отвернулась.

По всему стадиону разносился громкий свист. Я двигала руками в такт.

Это провал. Самый настоящий провал.

* * *

На уроке я решала задачи по математике – предмету, который давался мне хуже всего. В большинстве из них нужно было при помощи формул упрощать выражения. Я открывала скобки, зная, что по условию a и b не равны нулю, но мне хотелось закрыть их обратно вместе с учебником.

Я вздохнула и уткнулась лбом в лежащий на парте учебник. Тетрадь была исписана цифрами и символами, потому что я раз за разом решала задания, не доходя до ответов. Я прижалась щекой к учебнику и написала в пустой клетке дату. Первое января. Посмотрев на две прямые единички, я выпрямилась и поудобнее взяла карандаш.

Прозвенел новогодний колокол, и я оказалась в прошлом, где провела около месяца, прежде чем вернуться к себе. В моей линии по-прежнему было первое число, а значит, время везде текло с разной скоростью. Когда я умылась и посмотрела на себя в зеркало, глаза были опухшими, как будто перед сном я долго плакала. Я очнулась на кровати, значит, в своем мире я все это время спала.

Я провела в прошлом целый месяц, но Сонджэ все равно не пережил Новый год, а Пэк Инхёк меня не помнил. Похоже, все это и впрямь устроили карманные часы, но я понятия не имела как.

– Хм, что же такое? – Я задумалась и уставилась в тетрадь, когда ходивший по классу учитель вдруг положил руку мне на плечо.

– Где ты застряла?

Я широко распахнула глаза и подняла голову. Мужчина любезно улыбался, предлагая сказать, какое задание мне непонятно. «Учитель, вы, случайно, не знаете формулу путешествия во времени?»

– Какое задание не можешь решить?

– Н-никакое. Я постараюсь справиться своими силами.

Я крепко стиснула карандаш и моргнула, на что учитель кивнул, словно ему понравилось мое поведение, и похлопал меня по спине.

– Соль, у тебя отличный настрой. Ты поступишь в хороший университет.

Я горько усмехнулась и опустила голову. «Учитель, у меня в тетради нет ни одного правильного ответа...»

Я закусила губу и перелистнула на последнюю страницу. Пришло время делать работу над ошибками. Точнее, решать все заново.

* * *

Я шла домой, понурив плечи. Может, из-за того, что все четыре года учебы в университете я пила и тусила как сумасшедшая, было непривычно долго сидеть и заниматься. Под глазами у меня залегли темные тени. Я зашла в магазин около школы и купила булочку с кукурузным кремом. Открыв упаковку, я откусила большой кусок, пожевала немного, а затем отстранилась: ни намека на начинку, только хлеб.

– Это как? – буркнула я и разломила булочку пополам.

Крем оказался в самой середине. Как по-дурацки его распределили!

«Эх, купила какую-то ерунду», – печально подумала я, но вдруг вспомнила, как такую же булочку ели Сонджэ и Пэк Инхёк. Кажется, тогда Инхёк как раз откусил пустую часть, и весь крем достался Сонджэ. Жевать тесто было совсем невкусно.

«Сонджэ поступил неправильно», – подумала я и равномерно размазала крем из середины.

По пути на автобусную остановку я увидела в переулке грузовик, на крыше которого висела растяжка с надписью: «Деревянная подушка из кипарисового дерева для хорошего сна». Естественно, объявление меня зацепило. Когда я уставилась на слова «для хорошего сна», из машины вышел мужчина в жилете со светоотражающими вставками и помахал мне.

– Подушка для хорошего сна! Просто отличного! Одна – за шесть тысяч вон^[26], две – за десять!^[27]

Я остановилась и открыла кошелек. Там лежало десять тысяч вон. Но Сонджэ сказал, чтобы теперь я отдавала ему подарки только лично, и у меня не получилось придумать причину для покупки подушки. Это было бы еще более нелепо, чем арома-комплект. Немного поколебавшись, я сунула кошелек обратно в карман и уже собиралась уйти, когда мужчина крикнул:

– Одна – за пять тысяч^[28], две – за десять!

Я медленно шла и поглядывала на грузовик, а водитель смотрел на меня. Я немного помедлила, раздумывая, может, все-таки купить, но в конце концов помотала головой. Казалось, что Сонджэ косвенно попросил вообще ему ничего не дарить. Не могла же я, несмотря на это, прийти и заявить, что – раз он так хочет – принесла подарок лично, и вручить ему эту подушку из кипариса. Вряд ли ему понравится. С такими мыслями я сделала еще один шаг.

– Одна – за четыре тысячи вон^[29], три – за десять!

– Беру!

Я развернулась и направилась к грузовику. Продавец заворчал, что продает мне чуть ли не по закупочной цене.

– Сколько штук?

– Дайте три.

Я достала из кошелька купюру и протянула ее мужчине. Поступок был импульсивным, и теперь я держала в руках деревянные подушки, упакованные в пакет. И все же едва ли я смогу вручить их Сонджэ в руки.

Я поклонилась продавцу на прощанье, развернулась и заглянула в пакет. При каждом шаге подушки стукались друг о друга. Нужно пораскинуть мозгами и найти способ передать Сонджэ подарок так, чтобы он не понял, что он от меня.

* * *

Я перевела дух и подняла взгляд на светящуюся вывеску. «Картофельный супчик Рю Гындока». После долгих раздумий я решила отправиться в ресторан родителей Сонджэ.

«Лим Соль, это все, до чего ты смогла додуматься?»

Я глубоко вздохнула и потянула дверь на себя.

Мама Сонджэ, которая раскладывала столовые приборы, подняла голову и посмотрела на меня. Я невольно поприветствовала ее добродушной улыбкой и подумала, что так обычно улыбаются религиозные проповедники, которым явно не следует доверять. Что, если она меня не запомнила? Тогда первым делом попрошу миску супа от похмелья. С этими мыслями я прошла внутрь, но женщина, похоже, не забыла меня.

– Подруга Сонджэ, с которой у нас похожие вкусы, верно? – тепло поприветствовала она.

– Да, здравствуйте, – склонила голову я.

– Ты пришла поесть?

– Нет, просто проходила мимо...

Следовало сказать, что зашла по пути, потому что случайно купила несколько хороших деревянных подушек и хотела бы передать их Сонджэ, но по секрету. А потом быстро уйти. Однако, оглядевшись, я не увидела в ресторане ни одного посетителя и осеклась. Хозяйка продолжала дружелюбно смотреть на меня.

– Да. Можно мне тарелку супа от похмелья на кости?

Я широко улыбнулась и устроилась в уголке. Я вспомнила, как Сонджэ положил передо мной ложку и палочки для еды, а затем выровнял их, чтобы концы точно совпадали, и повторила его жест. Хотя в этом не было ничего особенного, уголки моих губ приподнялись, но я тут же заставила их опуститься обратно. Сонджэ с Пэк Инхёком могли неожиданно заявиться сюда, как в прошлый раз, поэтому мне нужно было быстро поесть и уйти.

Владелица поставила миску с супом на стол, пожелала мне приятного аппетита и уже собиралась уйти, когда я остановила ее.

– Хочешь что-то еще?

– Вот.

Я протянула ей черный пакет. Я очень нервничала, поэтому все время теребила ручки, и те сильно помялись. Мама Сонджэ вгляделась в очертания пакета, пытаясь понять, что внутри, но не приняла его.

– Что это?

– Подушки. Говорят, на них хорошо спится.

Похоже, такой неожиданный подарок не на шутку ее смутил. Я даже подумала, что Сонджэ своим неумением принимать презенты пошел в мать. Однако мне нужно было во что бы то ни стало вручить эти подушки.

– Ну... У моего дяди был завод по производству подушек, но он разорился. Поэтому дома осталось слишком много...

– У дяди?

– Да. Поэтому надеюсь, этот подарок вас не обременит.

С неловкой улыбкой я настойчиво протянула ей пакет.

– Ох, что ж поделать! Спасибо. Возьму, раз уж принесла.

– Только не говорите Сонджэ, что это от меня.

Женщина вдруг посерьезнела. Похоже, в ее голове роились разные мысли, и, к тому же, ей не давала покоя фраза «завод дяди разорился». Она кашлянула, словно пыталась подобрать слова, но затем кивнула. Я поблагодарила ее и взяла ложку. Раз дело сделано, осталось быстро опустошить миску и уйти.

Я жевала маринованную редьку, когда телефон завибрировал. Я достала его и увидела сообщение. Продолжая жевать, нажала на кнопку «Открыть».

Я закашлялась и торопливо прикрыла рот ладонью, а затем огляделась. В ресторане были только я и владелица. Я посмотрела в сторону кухни, гадая, не ошиблась ли, посчитав ее бамбуковым лесом, как это было с Пэк Инхёком. Оттуда раздавался только стук ножа о разделочную доску, как будто она что-то резала.

Я сделала глоток холодной воды и попыталась ответить, но понятия не имела, что написать. Сначала я набрала «Ага, привет», но затем стерла, написала «А я Лим Соль» – и тоже стерла.

Почему он все время спрашивает, где я?

Я отправила сообщение и взяла рюкзак. Затем открыла кошелек и достала деньги за суп. Телефон опять завибрировал.

– Я хочу заплатить.

– А? Ты уже поела?

– Да. Я оставлю семь тысяч вот здесь. Можете не выходить.

– Нет-нет. Необязательно рассчитываться, можешь просто идти.

Мама Сонджэ уже направлялась ко мне, снимая фартук, и я замахала руками. Раз я поела, конечно, должна рассчитаться.

– Нет-нет! Не выходите! Я оставлю деньги здесь.

– Возьми это. – Женщина уже вышла в зал.

– У меня для тебя нет ничего особенного... Но папа Сонджэ выращивает юдзу. – Она протянула мне стеклянную банку, наполненную сиропом.

– Не нужно... – начала было я, но женщина вручила мне подарок, тем самым показав, что отказ не принимается.

– Тяжеловато? Может, попросить Сонджэ помочь?

– Нет! Мне совсем не тяжело.

Я крепко обняла стеклянную банку, как бы демонстрируя, что она легкая как пушинка. Хозяйка ресторана улыбнулась и подтолкнула меня в спину.

– Но я еще... – вновь начала я, но она уже открыла дверь.

– Приходи еще! – С этими словами мама Сонджэ вытолкнула меня на улицу. Глядя на закрытую дверь, я пробормотала конец фразы:

– ...не заплатила.

Опустив взгляд, я оглядела банку. Мне удалось сторговаться до десяти тысяч вон за три кипарисовые подушки, а в ответ я получила слишком ценный подарок. Сироп, приготовленный из плодов юдзу, которые папа Сонджэ вырастил своими руками.

Сонджэ был единственным сыном. Мир без него и так казался мне полным печали, но стоило подумать о семье, где его не стало, как сердце заныло.

Рю Сонджэ, я во что бы то ни стало сделаю так, чтобы мои слова остались у тебя в памяти.

Я собралась с духом и шагнула вперед, когда мобильный завибрировал. Это Сонджэ? Я еще не успела посмотреть, кто звонит, а сердце уже забилось чаще. Я достала телефон и взглянула на номер, но вместо него была лишь надпись «Неизвестно». Удаляясь от ресторана, я взяла трубку.

– Алло?

Тишина. Я взглянула на экран – вызов продолжался.

– Алло?

Подумав, что, возможно, собеседник что-то говорит, но его не слышно, я нахмурилась и напрягла слух. На другом конце трубки раздавались тихие звуки, которых я не могла разобрать. Когда я собиралась еще раз произнести «Алло», наконец услышала:

– Часы.

– Что?

– Они у вас, верно?

– О чем вы говорите? Кто вы? – резко спросила я в ответ на фразу, смысла которой не понимала.

– Вы ведь взяли их и ушли. На шесть лет в прошлое.

Я застыла на месте и чуть не выронила банку. Сердце ухнуло вниз. Я машинально нажала кнопку «Завершить» и прервала звонок.

Выдохнув, я не могла закрыть рот. Сердце продолжало стучать, никак не желая успокаиваться. Я стояла на месте, не в силах ни двинуться, ни о чем-то подумать, как вдруг увидела, что кто-то приближается. Парень с темно-коричневыми волосами в фиолетовой толстовке, поверх которой накинута зимняя куртка.

Это Сонджэ. Он шел в мою сторону с бесстрастным выражением лица и быстро сократил расстояние между нами.

– Разве ты не сказала, что сейчас дома?

Похоже, он был весьма недоволен тем, что я стояла перед «Картофельным супчиком Рю Гындока», хотя пару минут назад написала, что дома. В носу начало беспричинно покалывать, а в голове был полный хаос, и я не могла собраться с мыслями.

Я помнила, что сидела дома над рабочей тетрадью и думала, почему вообще должна этим заниматься, а потом схватила карманные часы, осмотрела их со всех сторон и начала нажимать повсюду, чтобы вернуться в свое время. Я ведь уже достаточно сделала для Сонджэ. Так я думала, но все мои надежды рухнули после звонка какого-то незнакомца.

Неужели мое путешествие во времени наконец закончится, и я вернусь к себе?

Юноша остановился прямо передо мной, посмотрел на стеклянную банку у меня в руках и спросил:

– Ты встречалась с мамой?

Я выпятила нижнюю губу настолько, что она закрыла верхнюю, и скуксилась. Из-за подступающего плача в горле стало горячо.

Я увидела, как взгляд Сонджэ переместился с банки на мое лицо. Когда наши взгляды встретились, его глаза округлились от удивления.

– Эй, ты пла...

Я вытянула руку, обняла его и зарылась лицом в толстовку. Хотя я не рыдала в голос, как в тот день, когда мы впервые встретились на стадионе старшей школы Чагам, одежда Сонджэ все равно промокла.

Сквозь крепко стиснутые зубы слышались тихие всхлипывания. Я плакала, сжимая в одной руке банку с сиропом юдзу, а другой обнимая Сонджэ. Возможно, сегодня наша последняя встреча. Я ненавидела себя за то, что даже в такой ситуации в голове крутился текст песни группы BUZZ, которую Пэк Инхёк пел в караоке.

– Эй, ты в порядке? – спросил парень, одной рукой схватив меня за плечо и легонько отстранив.

Он хотел оторвать меня от себя? Или посмотреть на мое лицо? Я не знала ответа, но изо всех сил прижалась к нему, чтобы не дать себя оттолкнуть, и еще больше зарылась лицом в толстовку.

– Сонджэ!

– Что с тобой?

Жар в горле стал обжигающим. Этот миг в самом деле мог оказаться для нас последним. Когда я вернулась после первого путешествия во времени, смерть Сонджэ ощущалась такой же печальной, как смерть человека, которого я давно знала. А расставание казалось таким же грустным, как расставание со старым другом.

Что, если я вернусь, а его все так же не будет? Что, если это наша последняя встреча и я больше не смогу оказаться в прошлом и поговорить с ним? Из-за этих мыслей слезы не останавливались.

– Кажется, мне пора уходить. Обязательно прочитай книги, которые я тебе подарила.

– О чем ты?

– Да та-а-ак... Есть кое-что-о-о...

– Что такое? Подними голову и скажи.

Я знала, как уродливо мое заплаканное лицо. Прижавшись к Сонджэ еще крепче, я замотала головой.

– Ни в коем случае не забывай мои слова. Пусть все плохое в одно ухо влетит, через другое вылетит, а хорошее запомнится навсегда. Но это не значит, что все мои слова должны вылететь из головы.

Парень молчал, словно ему было неловко из-за того, что я плачу и выкрикиваю непонятные слова. Я скуксилась и стукнулась лбом о его грудь.

– Сонджэ.

Я ощутила его запах. Мне не нужно было даже поднимать голову и смотреть ему в лицо, чтобы понять, кто сейчас передо мной. Наверное, этот миг я запомню на всю жизнь.

– Ты правда очень важен мне. Если бы я могла поделиться с кем-то своим счастьем, отдала бы его тебе без остатка. Мне бы хотелось, чтобы ты всегда был счастлив. Для меня ты был самым главным утешением.

– Что?

– Я люблю тебя, Сонджэ.

Мои губы мелко дрожали. Слезы капали из глаз, а плечи тряслись. Я отступила. Мне хотелось увидеть его лицо, но я не могла заставить себя посмотреть на него, поэтому просто пошла вперед, опустив голову.

Отойдя от «Картофельного супчика Рю Гындока», я направилась по главной улице, рыдая в голос. Слезы были наполнены искренней печалью, и не потому, что мне было грустно возвращаться в настоящее. Для этого как раз самое время. Но ведь бывают такие слезы, которым нет причины? Я утерла глаза тыльной стороной ладони, затем села на пустую скамейку, согнулась, уткнулась лицом в колени и разрыдалась с новой силой. Я плакала и звала то маму, то Рю Сонджэ. В этих рыданиях не было никакого смысла.

Пока я плакала, ожидая, что путешествие во времени вот-вот закончится, скамейка дернулась, как будто кто-то плюхнулся рядом. Это незнакомец, который только что звонил? Я подняла голову.

«А? Почему это ты?»

Я шмыгнула носом и выпрямилась. Сонджэ окинул взглядом мои заплаканные глаза, нос и щеки, опухшие от слез.

– Почему ты пошел за мной?

Парень некоторое время молча смотрел на меня, затем протянул руку и вытер слезы с моего подбородка. От его быстрого прикосновения я почувствовала мимолетное тепло.

– Эй, Чхунбэк.

– А?..

– Подумай, что ты мне только что сказала. Разве мог я не пойти за тобой?

Что я только что сказала? Я попросила его читать все подаренные книги, помнить каждое мое слово, а затем добавила, что он очень важен и что я люблю его...

Я всхлипнула и посмотрела на Сонджэ. Его черные глаза казались необычайно глубокими.

– Стоит мне подумать, что я понял тебя, как ты снова это опровергаешь.

Наши взгляды встретились, и он первым отвел глаза.

– Я же просил, чтобы ты мне больше ничего не дарила. Как ты можешь отдать мне свое счастье?

– Ну...

– Кажется, я говорил, что мне не по душе все время только получать. Раз ты даришь мне подарки, я тоже хочу. Почему ты все время только отдаешь?

На аллее не было ни единого фонаря, ее освещал лишь тусклый лунный свет. Взгляд Сонджэ, устремленный вперед, его гладкие щеки, аккуратные волосы и ночь, когда мы сидели бок о бок, – все это казалось таким сокровенным.

Завибрировал мой телефон. Я достала его из кармана и посмотрела на экран. «Неизвестно». Я прикусила губу, посмотрела еще раз и сунула сотовый обратно в карман. Дайте мне еще немного времени. Совсем чуть-чуть. Время молча посидеть рядом с Сонджэ.

* * *

«Просыпайся! Просыпайся!»

Громко зазвонил будильник. Я нажала на голову панды, и звуковой сигнал прекратился. Я пару раз моргнула и окончательно открыла глаза. Лежа в постели, я осмотрелась – на двери висела школьная форма.

Я еще не ушла.

Я вскочила и открыла дверь. Войдя в ванную, тут же уставилась на свое отражение в зеркале. Вчера я так много плакала, что глаза опухли, как будто меня покусал рой пчел.

– Кажется, где-то я уже это видела...

Продолжая ощущать странное чувство дежавю, я включила воду.

* * *

Во время перемены я растянулась на парте и достала мобильный телефон. Открыв браузер и введя в окно поиска запрос о путешествиях во времени и карманных часах, я наткнулась на пост с вопросом. В заголовке было написано: «Подскажите, как получить карманные часы путешественника во времени». В самом посте оказалось только одно слово «Подскажите», а комментариев не было. Я широко распахнула глаза, выпрямилась и написала:

Хотя я тщательно подбирала слова, мне все равно показалось, что я задала слишком много вопросов. Я выключила экран в надежде, что автор поста прочитает мой комментарий и ответит.

На перемене после урока я достала сотовый и проверила, нет ли новых комментариев.

Кто-то ответил:

Что за бред... Я же написала, что подобрала их на улице...

Я подумала, не написать ли мне что-то еще, но решила, что толку от этого не будет. Незнакомец точно знал, что я попала в прошлое. Однако сколько бы я ни крутила часы в руках, ничего не происходило. Я понятия не имела, как он узнал обо мне. Я подперла рукой подбородок и перевела взгляд на часы на стене.

Тикала минутная стрелка.

* * *

Сонджэ и Пэк Инхёк пропустили самостоятельные занятия и сидели в музыкальном классе. Солнечный свет лился в окна, создавая причудливые тени. Инхёк сидел за пианино и играл Ungarische Melodie, D.817 Шуберта. Из-под его пальцев исходили прекрасные звуки.

У Сонджэ, который сидел, положив руку на подоконник, были воткнуты наушники. Он слушал музыку на плеере Лим Соль. Их прошлая встреча прошла настолько неожиданно, что он забыл вернуть его.

На лицо юноши падал солнечный свет. Его волосы немного отросли и слегка касались ресниц.

Из окна был виден школьный двор. Сухие листья, которые свисали с ветвей, пережидая зиму, выглядели удручающе. Песня, звучавшая в ушах Сонджэ, была такой же унылой – прямо под стать пейзажу.

Тексты большинства треков из плеера Соль посвящены грусти от расставания или неразделенной любви. Сонджэ подумал, что вряд ли она слушала их, чтобы проникнуться текстом, – скорее, ей просто нравились ощущения грусти и одиночества, которые они вызывали.

Вдруг Пэк Инхёк дважды ударил по одним и тем же клавишам.

– Эй, Рю Сонджэ.

Он обернулся и посмотрел на друга, который не мог слышать его голос. Сонджэ грелся в лучах солнца в наушниках, больше напоминая картину, а не живого человека.

Пэк Инхёк пристально посмотрел на него. Что такого он слушал, что не обращал внимания даже на друга? И о чем таком задумался, что время от времени у него на губах появлялась улыбка?

– Как он обрадовался появлению фанатки, – пробормотал Пэк Инхёк себе под нос.

В этот момент Сонджэ наконец повернулся, и взгляды ребят встретились.

– Что ты сказал?

– А? Да нет, ничего.

– Эй, я, вообще-то, все слышу.

– А почему не обернулся, когда я позвал? – Пэк Инхёк поднялся из-за пианино, подошел к другу и легонько похлопал его по плечу. – Что слушаешь?

Он выудил один из его наушников, вставил себе, нахмурился и выпятил губы. У песни было совсем не то настроение, которое Пэк Инхёк видел на лице друга всего минуту назад. Он думал, что раз Сонджэ улыбается, то, наверное, слушает веселую и жизнерадостную песню о любви, но на деле это оказался грустный и заунывный трек о расставании.

– Его тебе Хватай Сонджэ и беги дала? – Он кивнул на плеер.

– Ага.

– Сколько ему вообще лет? Кажется, такой же был у моего двоюродного брата, который значительно нас старше. Такими темпами она скоро притащит тебе музейный экспонат. Какие-нибудь древние золотые сережки, найденные на раскопках в городе Кёнчжу. И тоже назовет их подношением.

Сонджэ рассмеялся:

– Лим Соль разве похожа на расхитительницу гробниц?

– Думаю, она вполне на такое способна, – с серьезным видом кивнул Инхёк, затем еще немного покрутил плеер в руках и вернул его обратно.

– Эй, Инхёк.

– М?

– Если я дал кому-то номер, а этот человек его не сохранил, значит, я ему не интересен?

– Полагаю, что так.

Юноша оперся на подоконник и тоже посмотрел на небо, но затем нахмурился, как будто понял что-то странное, и перевел взгляд на друга.

– Ты это о себе?

– Нет.

– Точно о себе.

– А вот и нет.

– Кому ты дал номер? Хочешь сказать, что Рю Сонджэ сам дал номер девчонке?

– Да с чего бы? Говорю же, нет.

Сонджэ схватил подтрунивающего друга за руку, легонько оттолкнул и выдернул у него наушник. В этот момент как раз прозвенел звонок с урока.

Когда Сонджэ отправлял Соль сообщения, она отвечала кратко и по делу; когда предлагал встретиться, отказывалась и даже врала. Поэтому он совершенно не понимал, что происходит и как она может с такой легкостью признаваться ему в любви, но в конце концов решил, что у Инхёка об этом лучше не спрашивать.

Он вспомнил, как маленькая и хрупкая Лим Соль обнимала его. Между их прижатыми друг к другу телами была зажата пузатая стеклянная бутылка. Все, что мог видеть Сонджэ, когда смотрел вниз, – это голова, которая уткнулась ему в толстовку. Девушка явно не желала с ним расставаться. Парень не знал, куда деть руки, поэтому они просто безвольно повисли в воздухе.

Когда он смотрел на плечи Соль, которые сотрясали рыдания, в груди почему-то защемило. Что ее так опечалило, отчего она плакала так горько, словно ребенок? Судя по ее словам, она плакала из-за него, но он не понимал, в чем дело, поэтому не нашелся что сказать. И лишь одна фраза глубоко засела в душе: «Я люблю тебя, Сонджэ». Стоило только вспомнить эти слова, как он сразу покраснел.

– Ты меня слушаешь?

Пэк Инхёк, который шел по коридору рядом, посмотрел на него. Было ясно, что друг его не слушал, потому что лицо у него вдруг зарумянилось. Молодой человек положил руку на плечо Сонджэ и прищурился:

– Рю Сонджэ, посмотри на себя. Ты снова весь горишь!

Тот посмотрел на руку, которая успела обвить его шею, и с небольшим опозданием отстранился.

– Ты о чем вообще? – недовольно буркнул Сонджэ и пошел вперед.

Инхёк только рассмеялся, как будто считал, что друг ведет себя глупо.

* * *

Я собиралась пойти домой, но передумала и повернула к парку. Села на скамейку и рассеянно уставилась на темный пейзаж. Безоблачное небо казалось таким темным, словно кто-то залил его чернилами.

На выдохе с губ сорвалось белое облачко пара. Я наблюдала, как оно постепенно рассеялось и исчезло. Я внезапно возникла в этом времени и вскоре исчезну, прямо как оно. Мое прошлое «я» будет и дальше жить ничем не примечательной школьной жизнью, не зная Сонджэ, пока уныло не выпустится.

Я чувствовала странную подавленность. Все стало понятно в тот миг, когда позвонил хозяин часов. Путешествие во времени скоро закончится, и я больше не смогу ими воспользоваться. Не то чтобы я не хотела вернуться в свою временную линию, но все же это было странно. Как будто у меня в душе появился непонятный тяжелый сгусток.

Я подумала о Сонджэ, который молча сидел рядом. Тишина между нами так мне нравилась. То время, когда мы просто были рядом и ни о чем не говорили, стало для меня утешением. Голос Сонджэ, который нарушил тишину лишь спустя какое-то время, до сих пор отчетливо звучал у меня в ушах.

– Не знаю, в чем дело, но тебе не о чем беспокоиться. Ты совершила столько непонятных поступков, что вряд ли я когда-нибудь тебя забуду. – А потом он добавил: – Но ты правда плакала из-за этого? Из-за такой ерунды...

После этих слов я снова разревелась, а Сонджэ посмотрел на меня так, будто и это показалось ему абсурдным, и рассмеялся. Его лицо не выходило у меня из головы.

Стоило мне все вспомнить, как в носу защипало.

Почему я начинаю рыдать от одной мысли о нем? Почему так часто хлюпаю носом?

Я нахмурилась и попыталась сдержать слезы, но у меня не получилось. Из-за этого я не могла ни сесть на автобус, ни поехать на метро – и выбрала пойти домой пешком. Я решила, что нет ничего удивительного в том, что я так себя веду, когда вижу Сонджэ или разговариваю с ним, – я ведь и раньше плакала и смеялась, стоило только увидеть его по телевизору в гостиной.

Я шла, хлюпая носом, но вдруг прямо передо мной приземлился окурок. Когда я нахмурилась и подняла голову, то увидела возле круглосуточного магазина парня, который стоял и смотрел на меня широко открытыми от удивления глазами. Похоже, он небрежно бросил окурок, тот отскочил от урны и упал прямо передо мной.

– Извините. – Юноша склонил голову.

«Надо быть осторожней», – хотела было сказать я, но поняла, что он мне знаком: У Хёнсон, «Масло» в «Камчжачжоне».

Я все еще всхлипывала, и глаза парня округлились еще сильнее – наверное, он подумал, что это из-за него.

– Вы плачете? – спросил он, затем подошел и поднял упавший на землю окурок. – Я вас не заметил.

У Хёнсон был на два года старше Сонджэ. О его прошлом ходили неприятные слухи, и все из-за девушки.

Она разорвала отношения с ним сразу после его дебюта и слила в Сеть их совместное фото. Тогда фанатки сошли с ума, споря – это их оппа или просто похожий человек. В конце концов остановились на втором варианте. Однако сейчас, глядя на парня, я поняла, что это точно был он. Да и поклонницы понимали.

– Извините. – Хотя я была одета в школьную форму, У Хёнсон обращался ко мне на «вы».

Он был соседом по комнате Сонджэ и старшим товарищем, с которого тот брал пример. Даже последняя его фотография была сделана У Хёнсоном. Раз уж мы встретились, может, я смогу предотвратить и тот скандал? Ведь из-за одной фотографии многие фанатки У Хёнсона ушли из фандома.

– Послушайте, я служу Божественному генералу.

– Что? – Брови юноши взмыли вверх, словно он ничего не понимал.

– Это божество такое. Так вот, Божественный генерал только что сказал, что вам следует как можно быстрее расстаться с вашей девушкой. Иначе у вас будут неприятности.

У Хёнсон отступил, как будто немного испугался.

– Это правда. Если вы не хотите попрощаться с карьерой в индустрии развлечений, вам следует расстаться с ней.

После этих слов он шагнул вперед, приняв более храбрый вид.

– Деньги за предсказание я не принимаю. – Я поклонилась, опустила голову и пошла дальше, но вскоре остановилась и оглянулась – изумленный юноша по-прежнему стоял на месте.

– Рядом с вами есть симпатичный парень на два года младше, который похож на милого щеночка. Ростом около ста восьмидесяти четырех сантиметров... Позаботьтесь о нем. Если вам покажется, что он не может уснуть, почитайте ему книгу.

У Хёнсон поежился и огляделся по сторонам. Наверное, пытался увидеть Божественного генерала. Я поклонилась, словно сказанное было просьбой, и снова пошла прочь.

– Оппа! – услышала я за спиной, но продолжила идти, не оглядываясь. У Хёнсону решать, расстанется он с ней или нет, но я надеялась, что парень запомнит сказанные напоследок слова.

– Погодите... – Я остановилась и оглянулась. – Я только что сказала ему о будущем, но голос никуда не пропал. Почему я смогла это произнести?

У Хёнсон и его девушка уходили все дальше от меня.

* * *

Во время уборки несколько школьниц собрались в конце класса, достали косметички и начали краситься. Они подводили глаза и наносили на ресницы тушь, на челках у них были бигуди. Они так оживились, словно готовились к какому-то важному мероприятию.

Я сунула одну ногу в мусорный мешок, надавила и непроизвольно прислушалась к разговору.

– Эй! Если мы пойдем туда сегодня, будем тусить с ребятами постарше, да?

– Скорее всего.

– Слышала, что в старшей школе Чагам одни красавчики! Жду с нетерпением.

Старшая школа Чагам? Я держала мешок обеими руками и давила на него ногой, а голова все сильнее наклонялась в сторону девушек.

– Ходят слухи, что парень, который сегодня будет ведущим, очень милый.

– А как его зовут?

– Хончжин или как-то так.

– Ого! Разве это не бывший парень Ким Чжаын?

Я едва не сложилась пополам вместе с мусорным мешком. Причина, почему я так внимательно прислушивалась к разговору девушек, хотя они даже не шептали, была в том, что я не слышала подробностей о том, что меня интересовало.

– Эй, ты так мешок порвешь!

– А?

Я наконец заметила, что так сильно наклонилась, выпрямилась и повернула голову. Ынхи вошла в класс со шваброй в руках и кивнула на мою ногу.

– А, точно, – сказала я и вытащила ее из мешка. – Сегодня в старшей школе Чагам фестиваль?

– Ага, вроде так говорят. – Приятельница подошла со шваброй к окну и поставила ее вверх ногами. На пол потекла вода.

Поверить не могу, что чуть не пропустила такой важный день! Ынхи похлопала меня по плечу.

– Быстрее выбрось мусор, а то скоро звонок прозвенит.

– Ынхи, спасибо. Я скоро вернусь.

Я вышла из класса. Были ли мои шаги такими легкими хоть раз, когда я шла выбрасывать мусор?

Видеозапись выступления Сонджэ на фестивале набрала много просмотров. На ней был красивый парень, который раз за разом плавно брал высокие ноты, не сделав ни одной ошибки. Неудивительно, что видео стало таким популярным. Единственный недостаток заключался в том, что человек, выложивший эту запись, постоянно бормотал что-то себе под нос, пока снимал.

Поскольку вход на фестиваль был свободным и туда пришло бы много людей, я решила, что беспокоиться о встрече с Сонджэ не придется. Мысль о том, что я смогу найти тайное местечко, сесть там и послушать его пение, подняла мне настроение. Я прыгала от радости и планировала купить бинокль в канцелярском магазине около школы.

Я поставила мусорный мешок на землю и уже собралась идти обратно, когда мобильный в кармане завибрировал. Номер был не из списка контактов, но по последним цифрам я поняла, что это Сонджэ.

На мгновение сердце замерло. «Соль»? Это имя точно принадлежало мне, но ощущалось таким незнакомым, словно чужим.

Это еще что?.. Неожиданная и неподходящая реплика.

Я держала сотовый в руках, перечитывая сообщение, и сомнения все больше терзали меня. У Сонджэ не такая манера речи. Даже в разговорах с Со Юнчжэ и юными фанатами он никогда не называл себя «оппа» или «хён».

Однако один из мемберов очень любил эти словечки и постоянно их использовал: «Юнчжэ, что говорил хён? Разве хён не учил тебя не выворачивать носки наизнанку? А еще хён бесконечное множество раз повторял, что устал убираться после того, как ты поешь на диване».

Я отправила сообщение и стала ждать ответа. Я наблюдала, как некоторые ученицы приносят мусорные мешки, складывают их в общую кучу и уходят с пустыми руками.

Я поморщилась. Очевидно же, что это он. Я могла угадать, какие партии достанутся Сонджэ, еще до того, как их официально объявили. А по фотографии облаков, загруженной на страничку группы с подписью «Всем хорошего дня», определить, что эту публикацию сделал он.

Я сунула телефон в карман и пошла в класс. Когда я вошла в здание школы и поднялась по лестнице, пришел ответ.

Что значит «как»? Потому что я фанатка. Сонджэ во многом был небрежен, но он всегда носил с собой пауэрбанк и говорил, что включает режим экономии батареи сразу после того, как утром выходит из общежития.

Мне и так об этом известно. Я планировала пойти тайно, но раз Пэк Инхёк рассказал о выступлении, похоже, будет трудно оказаться там без ведома Сонджэ.

Но я же еще не сказала, что приду. Хотя, конечно, приду. Но зачем мне видеться с тобой?

Я закрыла окно сообщений, думая о телефоне, который вернулся к хозяину. Выступление, которое я видела только в записи, состоится сегодня. Настоящее выступление, и я смогу увидеть его не через экран монитора, а собственными глазами.

Видео было испорчено бормотанием оператора, но сегодня я смогу послушать чистое пение Сонджэ. Вместо объектива камеры будут мои собственные глаза, поэтому я смогу регулировать угол и масштаб просмотра. Уголки моих губ взмыли вверх, и я, широко улыбаясь, вошла в класс.

* * *

Сегодня в автобусе, который вез меня в старшую школу Чагам, было непривычно много девушек. Похоже, все они ехали на фестиваль.

Я открыла рюкзак и проверила бинокль, который купила в магазине канцтоваров. Мне хотелось вытащить его и посмотреть, хорошо ли через него видно, но я не решилась. Боялась, что другие засмеют меня за то, что я притащилась на обычный школьный фестиваль с биноклем. Я могла бы ответить им, что хотя бы не взяла с собой лестницу, но, поскольку на сцене выступал школьник Сонджэ, а не айдол Сонджэ, даже бинокль для такого случая был немного излишним.

Я облизнула пересохшие губы и оглядела школьниц. Все они были ярко накрашены, как новоиспеченные невесты. Я посмотрела на свое отражение в окне и стала рыться в карманах, думая, что нужно подвести хотя бы губы. Но у меня не оказалось ничего, кроме бальзама.

Эх. Я с сожалением уставилась в окно.

* * *

По дороге в главный актовый зал я заметила несколько знакомых лиц. У одной из девушек были контактные линзы серого цвета, а у двух других волосы окрашены в желтый и красный цвета. В тот момент, когда я попыталась сделать вид, что не заметила их, и прошмыгнуть мимо, девушка с желтыми волосами ткнула в меня пальцем.

Что-то у меня недоброе предчувствие...

– Эй!

Когда я повернула в другую сторону и попыталась улизнуть, она схватила меня за рюкзак. Я осторожно повернула голову.

– Да?.. Это вы мне?

– Да. Тебе.

– Что такое?

Другая девушка положила руку мне на плечо и рассмеялась.

– Могла бы сказать, что ты подруга Сонджэ.

– Что?

– Мы ж были не в курсе, что вы друзья. Сегодня Сонджэ будет петь. Идем вместе.

– Что? Вместе?

Школьница кивнула и пошла к актовому залу, таща меня за собой.

Вообще-то, нет... Мы не друзья...

* * *

Мы оказались в большом актовом зале. Я стояла с тремя девушками у стены возле сцены. Понятия не имею, что вообще происходит.

Итак, если верить их словам, на следующий день после того, как Сонджэ утащил меня из переулка, одна из них подошла к нему и начала допытываться, кто я такая – не меня ли Сонджэ называл Ким Чхунбэком – и какие у нас отношения. Он сразу же ответил, что мы друзья и что меня нельзя обижать.

– Вот оно что, – пробормотала я, кивая.

Вообще я не планировала стоять так близко к сцене. Я хотела спрятаться в укромном месте, где никого нет, и понаблюдать за Сонджэ в бинокль. Конечно, Инхёк предложил увидеться, но я не собиралась с ним встречаться. Я планировала тайно прийти, тайно посмотреть выступление Сонджэ и так же тайно уйти. Но почему все сложилось не так? К тому же девушки были такими яркими, что сразу же привлекали внимание. А желтоволосая оказалась еще и высокой.

Я растерянно стояла рядом с ними и наблюдала. Они втроем собрались вокруг мобильного телефона, что-то смотрели и смеялись. Я начала медленно пятиться назад, но девушка в серых линзах повернула голову и уставилась прямо на меня.

– Эй.

– Что?

Я собиралась сделать еще шаг назад, но замерла.

– Когда выступление закончится, давай вместе пойдем к Сонджэ.

– Что?

Я так удивилась, что наклонилась вперед и положила руку себе на грудь.

– Когда все закончится, пойдем к Сонджэ, и ты уговоришь его потусить с нами.

«О чем вы... Как я смогу его уговорить? Я ведь даже не могу нормально выполнить миссию по спасению завтрашнего счастья».

Я стояла, переминаясь с ноги на ногу и ничего не говоря, когда девушка с красными волосами подтолкнула меня, требуя скорее ответить. Мне хотелось разрыдаться и спросить, за что они так со мной. Сонджэ ведь даже не знал, что я здесь.

Я смущенно водила пальцами по лицу, но тут кто-то положил руку мне на плечо. Взгляды всех девушек разом устремились куда-то в точку над моей головой.

– Эй, что ты здесь делаешь?

Пэк Инхёк. Это мой шанс. Шанс сбежать.

– А... Как раз тебя искала.

– Меня?

Он широко распахнул глаза и указал пальцем на себя. Я энергично закивала, и он широко улыбнулся.

– Идем. Здесь слишком много народу.

Юноша положил обе руки мне на плечи, развернул и начал толкать прочь.

Мы нашли место где-то в углу актового зала. Пэк Инхёк вопросительно хлопал ресницами, спрашивая, почему я стараюсь забиться в угол и что собираюсь там с ним делать, но я не отвечала. Вот еще, отвечать на всякие бредовые вопросы!

Я посмотрела на сцену, а затем перевела взгляд на стоящего рядом парня. Мне было любопытно, почему он до сих пор не ушел, поэтому я похлопала его по руке и спросила:

– Так и будешь стоять здесь? Иди к друзьям.

– Но Сонджэ – мой единственный друг.

Нашел кому врать. Когда мы отвязались от девушек и ходили в поисках места, наткнулись на пятерых его друзей. Один из них увидел меня и спросил, не появилась ли у Инхёка девушка, а затем толкнул его в плечо и рассмеялся. Я не дала ему возможности ответить и вежливо сказала «нет». Раньше я бы попросила меня так не оскорблять, но теперь, когда узнала Пэк Инхёка чуть лучше, убедилась, что он неплохой человек. Просто я терпеть не могла, что его фанатки устроили охоту на Сонджэ.

Начались выступления учеников школы Чагам. Вскоре на сцену выйдет Сонджэ. Мне хотелось, чтобы Инхёк ушел, но он, похоже, даже не думал об этом.

Я перекинула рюкзак вперед и взялась за молнию. Очевидно, как только я достану бинокль, парень рассмеется во весь голос. Пока я думала, как поступить, на сцену вышел Сонджэ. После недолгого колебания я дернула за молнию и расстегнула рюкзак.

– Эй, там Сонжэ...

Он, похоже, собирался сказать, что его друг вышел на сцену, но посмотрел на меня и не смог закончить предложение.

Я обеими руками держала бинокль и настраивала фокус. Изображение было очень маленьким, а качество оставляло желать лучшего. Может, дело в том, что я купила его в магазине канцтоваров? Я опустила бинокль и посмотрела на Пэк Инхёка. У него было такое лицо, словно он увидел нечто недозволенное.

– Неужели ты принесла эту штуку из дома, чтобы посмотреть на Сонджэ?

– Купила.

– Даже так?

«Ты что, впервые видишь человека с биноклем? Пройдет совсем немного времени, и ты будешь наблюдать таких постоянно».

Я повернула голову и снова посмотрела на сцену. Сонджэ был одет в серые школьные брюки, белую рубашку и черный вязаный свитер с узором в рубчик. Он выглядел точно так же, как на видео. Я закрыла рот обеими ладонями и приготовилась внимательно слушать. Голос Сонджэ вот-вот заполнит актовый зал.

Пэк Инхёк достал из кармана мобильный и включил камеру. Я увидела, что он нажал на кнопку «Запись»: похоже, собирался зафиксировать выступление друга. Прежде чем начать снимать, он предупредил меня:

– Эй, главное, не ори от радости.

«Хорошо. Постараюсь изо всех сил», – подумала я.

Песня еще даже не началась, а в зале уже повисло напряжение. Хотя я не могла четко разглядеть лицо Сонджэ, мое сердце наполнилось волнением лишь оттого, что я находилась в зале, где он пел.

Заиграло вступление, но не то, которое я много раз пересматривала на видео. Там Сонджэ пел «Воспоминания ветра» группы «Наоль». Неужели он выбрал другую песню?

При мысли, что что-то изменилось, мое сердце пропустило удар. Вступление закончилось, и раздался голос Сонджэ. Эту песню я знала очень хорошо. Юноша исполнял «Чувствуя то же, что в первый раз» Ли Соры.

Казалось, сердце вот-вот остановится. Я находила и слушала все его живые выступления по радио и по телевидению, но этой песни среди них не было. Для любого фаната первое исполнение всегда драгоценнее всего! И я слушала его прямо сейчас, в зале.

Даже тональность была такой же, как у оригинала. У Сонджэ широкий вокальный диапазон. Его спокойный, мягкий голос естественно ложился на музыку и звучал невероятно чисто.

Когда он спел строчки «Забудь о том, что вчера, увидев тебя, я отвел взгляд», зал взорвался от восторга. Слушая высокие ноты, которые давались ему без всякого труда, я невольно поднесла ко рту кулак и укусила его. Затем подумала, что сейчас не время для этого, быстро достала мобильный и включила фонарик. Я начала раскачивать им влево и вправо, описывая длинную дугу. Это напоминало огни судна, освещающие море темной ночью.

– Эй! Твоя рука все время попадает в кадр! – заворчал Пэк Инхёк и схватил меня.

Чего это он? Вполне нормальная реакция на песню! Я вырвалась, отступила на шаг в сторону, а затем вытянула руку снова и продолжила раскачиваться. Слушая прекрасное пение, я ощущала, что впадаю в экстаз. Я махала рукой и думала, что Сонджэ невероятно прекрасен, когда поет.

* * *

Когда я выходила из актового зала с биноклем на шее, идущий рядом Пэк Инхёк посмотрел на мое рассеянное лицо и улыбнулся. Я попыталась обогнать его, но он схватил меня за пальто и задержал.

– Эй, приди уже в себя.

– А, э-э-э, ну... Сонджэ был таким классным. Аж до мурашек.

Пэк Инхёк хмыкнул, и мы вместе встали около клумбы напротив актового зала.

– Тебе так понравилось?

– Ага, лучше некуда. Сонджэ классный.

Я подняла большой палец, но затем подумала, что этого недостаточно, и подняла еще и второй. Увидев это, Пэк Инхёк расхохотался.

– Постой-ка так.

Он достал мобильный, и я уже собиралась спросить, что он делает, когда раздался щелчок.

– Эй!

– Покажу это Сонджэ.

– Я против! Удали сейчас же.

Я опустила руки и выхватила у него телефон. В галерее я увидела свою фотографию. Я выглядела так, словно только что поела в очень вкусном ресторане и теперь показывала «класс». Зачем Сонджэ это видеть? Я без раздумий отправила снимок в корзину.

Следующим было видео с выступлением Сонджэ. Я растерянно уставилась на белую кнопку воспроизведения, и Пэк Инхёк спросил:

– Тебе отправить?

– А?

– Какой у тебя номер? Раз уж забрала телефон, оставь свой контакт.

– Мой?

– Ага.

Но скоро я вернусь в свое время, так что оставлять номер телефона Пэк Инхёку явно не очень хорошая идея. И все-таки заполучить видео очень хотелось. Чаши весов в моей мятущейся душе начали двигаться вверх-вниз, как качели, но в итоге склонились в одну сторону. Я решила оставить номер.

Я набрала его на клавиатуре, а потом передала телефон обратно. Инхёк постучал по экрану большим пальцем и задумчиво произнес:

– Под каким же именем мне тебя сохранить?

Затем он хихикнул, и его большие пальцы активно задвигались. Я украдкой взглянула на экран телефона и увидела там подпись: Хватай Сонджэ и беги. Да уж, было бы над чем смеяться.

Я прислонилась к клумбе и посмотрела на небо. Ореол вокруг луны делал окружающий мир еще прекраснее.

– Но почему Сонджэ поменял песню? Ты знаешь?

Инхёк вопросительно наклонил голову и уставился на меня. У него был острый взгляд, поэтому мне всегда казалось, что он буравит меня им. Сердце пропустило удар.

– Что?

– Ничего, просто удивительно.

– Что удивительно?

– Откуда ты знаешь, что Сонджэ решил поменять песню?

Я с силой прикусила губу и отвела взгляд. Инхёк подозрительно посмотрел на меня. Избегая зрительного контакта, я сунула обе руки в карманы и пробурчала:

– Ух, холодрыга.

Юноша положил свою огромную пятерню мне на голову и повернул к себе. Наши взгляды встретились, несмотря на мое сопротивление.

– Что?

– Ты реально тайно копаешь под Сонджэ за его спиной?

– Н-нет... М-мне те девушки рассказали...

Инхёк наклонил голову в противоположную сторону.

– Те, с которыми ты стояла в зале?

– Ага.

– Но об этом знал только я.

Это провал...

Я посмотрела вдаль. У меня больше не было оправданий. Пэк Инхёк положил свои руки мне на уши и, крепко держа меня за голову, наклонился и приблизился к моему лицу. Я широко распахнула глаза и шумно сглотнула.

– Может, у тебя есть какая-то духовная сила или типа того?

– Д-духовная сила?

– Сонджэ сначала выбрал «Воспоминания ветра». Но в прошлый раз ты попросила его спеть эту песню в караоке. Конечно, ни он, ни я виду не подали, но очень удивились.

Взгляд Пэк Инхёка, направленный прямо на меня, был подобен взгляду крадущегося хищника, и у меня перехватило дыхание. Что ответить, если он спросит, почему в караоке я попросила спеть именно ее? Скажу, что эта песня мне нравится. А что, если он спросит, откуда я узнала, что Сонджэ должен был петь ее на фестивале? Поверит ли он, если я скажу, что достаточно просто ввести название в поисковике и понять, что у нее огромное количество просмотров?

– Что вы делаете? – раздался голос.

Пэк Инхёк повернул голову в сторону, а я не смогла, потому что он по-прежнему держал меня. Сонджэ вышел из актового зала и направлялся к нам в том же виде, в котором только что стоял на сцене.

Его взгляд упал на друга, а затем на меня. Инхёк убрал руки, и Сонджэ смог отчетливо увидеть мое лицо. Я закусила губу и неловко улыбнулась. Чем ближе юноша подходил к нам, тем более жестким становилось его лицо. Я опустила голову и сделала плаксивую гримасу, думая, что опять попала в неприятности.

* * *

Так получилось, что я последовала за ребятами в старое здание школы, где располагался класс Сонджэ. Он сказал, что оставил там пальто и рюкзак, а Пэк Инхёк пошел за ним, волоча меня за собой. Мы начали подниматься по лестнице, но вдруг он развернулся и ушел обратно в актовый зал, напоследок бросив:

– Я кое-что забыл. Подожди меня вместе с Сонджэ.

– О, а разве это не девушка Пэк Инхёка? – сказал парень, который вдруг появился на лестнице.

Это был один из тех ребят, с которыми мы встретились перед выступлением. Я же уже сказала «нет», а он снова заладил.

– Вообще-то, нет, – пробормотала я.

Сонджэ повернулся и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились.

– Эй, Сонджэ.

Похоже, этот парень был с ним знаком.

– Сегодня на фестиваль пришли мои подруги, просят с тобой познакомиться. Ты согласен? Нет, даже так: у тебя есть время? Может, потусим вместе?

– Нет. Я договорился пойти с Инхёком.

– Вот как? А что насчет знакомства?

– Не надо.

– Почему? У тебя же нет девушки? Хоть номер телефона возьми.

– Не возьму.

Парень с сожалением пожал плечами. Хотя разговор был весьма банальным, я почувствовала себя странно. А Сонджэ, оказывается, действительно популярен! Однако парень, видимо, не собирался сдаваться и схватил Сонджэ, когда тот снова пошел вверх.

– Может, тебе кто-то нравится? Если у тебя уже есть кто-то на примете, я пойду и аккуратно намекну девчонкам, что им лучше сдаться. Они сейчас очень взбудоражены и просят хотя бы твой номер, – сказал он.

Сонджэ остановился, опустил голову и посмотрел на меня. Я растерянно наблюдала за ними, а теперь, ни с того ни с сего смутившись, тут же отвела глаза.

– Я не хотел ни с кем знакомиться, даже когда мне никто не нравился. А теперь нравится, поэтому не смей давать мой номер.

– Эй, ты чего? Ладно, я понял! – Только тогда школьник наконец отстал и пошел прочь, достаточно громко бормоча себе под нос, чтобы все услышали: – Интересно, в кого втюрился Рю Сонджэ? Наверное, обалденная красотка.

Интересно, мысль, что Сонджэ соврал, чтобы он отвязался, так и не придет ему в голову?

Поднявшись по лестнице до нужного этажа, Сонджэ направился в класс. В коридоре стояла тишина. Я не смогла заставить себя подойти к кабинету и осталась около лестницы.

Я терла пересохшие губы, когда мой телефон завибрировал. Оторвав пальцы ото рта, я достала его из кармана. Стоило только увидеть на экране «Неизвестно», как сердце забилось чаще. Я огляделась. Сонджэ пока не вышел. Я поднялась еще на один лестничный пролет. На третьем этаже свет не горел и было темно. Я сделала глубокий вдох, затем выдохнула и ответила на звонок.

– Алло?..

Как и в прошлый раз, не было ни звука. Затем последовало тихое бормотание и раздался голос вперемешку с помехами.

– Меня слышно?

– Д-да, слышно.

Раздался длинный вздох.

– Вы хоть знаете, как я забеспокоился, когда подумал, что вправду потерял часы?

– К-кто вы?

– Человек, лишившийся часов.

– Я их не крала. Просто подобрала на улице.

– Знаю. Не важно. Они у вас?

Я сунула руку в карман и потерла гравировку на карманных часах.

– Да...

– Ни в коем случае их не потеряйте. До ровного времени осталось уже недолго?

Я достала часы из кармана, открыла крышку и посмотрела на циферблат: часовая стрелка приближалась к цифре «три».

– Да. Уже почти три часа.

– Значит, вы скоро вернетесь.

– Скоро вернусь?

– Каждый час путешественник возвращается в свое время. Ну, так говорят.

– Я вернусь, когда минутная стрелка будет на двенадцати? И мне не надо ничего нажимать?

– Верно.

Шум становился все громче, делая разговор некомфортным. Услышав тиканье, я нахмурилась и подумала, какие вопросы хотела бы задать.

– Я жду перед вашим домом. Не замышляйте никаких глупостей, просто верните часы по возвращении.

– Перед моим домом? – вскрикнула я, не на шутку удивившись.

– Да. Ваши соседи очень громко включили телевизор. Вы ведь никому не рассказали, что путешествуете во времени? Ни в коем случае нельзя допустить утечки информации. Ну, конечно, вы и не сможете никому рассказать.

– Я и не рассказывала. Никому.

– Вот и славно. Не знаю, чем вы там занимаетесь, но будьте осторожны. Если сделаете что-нибудь не так, ваша жизнь в вашей временной линии может быть разрушена.

– Что? – Раздался резкий треск. – Алло!

Я оторвала телефон от уха и проверила, продолжается ли вызов. Он прервался. Свет от экрана, освещавший мое лицо, вскоре погас. Я молча стояла в темноте, не в силах пошевелиться. Он сказал, что будет ждать около моего дома! И потребовал отдать часы! Это означало, что звонок пришел из будущего, из моего времени. Я не понимала, как этому человеку удалось меня найти и позвонить, но необъяснимым был и сам факт того, что я попала в прошлое. Я подумала, что мне правда пора уходить, и на моем лице словно отпечаталось слово «подтверждено». Я застыла на месте, голова отказывалась работать.

Вдруг кто-то схватил меня за плечо. После разговора с незнакомцем я сильно нервничала, поэтому чуть не подпрыгнула от испуга. Я пошатнулась, потеряла равновесие и промахнулась ногой мимо ступеньки.

Я вскрикнула, тело наклонилось вперед, но его подхватила какая-то сила. Казалось, один из органов выскочил наружу, и я прерывисто задышала.

Свет не горел, но я поняла, что прямо перед моим лицом оказалась широкая грудь. Черный трикотаж с плетением в рубчик источал аромат сирени. Я подняла взгляд и встретилась глазами с Сонджэ. Он держал меня за руку и обнимал за талию, глядя с еще большим испугом, чем я.

– Эм... Со мной... только что... чуть не случилось ужасное.... Верно?

Когда я попыталась сделать шаг назад и отстраниться, Сонджэ только сильнее сжал руку. Мы оказались так близко друг к другу, что я не решалась смотреть ему в глаза. Вместо этого я взглянула сначала на узор на его свитере, потом на стену, а затем на его ладонь, сжимающую мою.

– Лим Соль.

– А? – Тут уж я невольно перевела взгляд на него.

Волосы, слегка касавшиеся его ресниц, глаза под ними и красивый изгиб носа сияли даже в темноте.

– Кто ты на самом деле такая?

– Я? Ну, я...

– Только не говори, что моя фанатка.

Казалось, мои губы не просто пересохли, а горели. Сердце колотилось как сумасшедшее, а зубы свело. Я забеспокоилась, что Сонджэ мог услышать телефонный разговор. Всего несколько минут назад меня предупредили ни в коем случае не раскрывать, что я путешествую во времени.

У меня возникло чувство, что он задал этот вопрос либо потому, что услышал диалог, либо потому, что был не рад моему появлению в школе. Конечно, его обуревали подозрения и недовольство из-за того, что я все время появляюсь то тут, то там. Подумав об этом, я ощутила запоздалое сожаление о том, что доставляла ему дискомфорт. Мне и самой казалось странным и неуклюжим мое объяснение: откуда взяться поклоннице, если он еще даже не дебютировал?

– Ты... злишься, что я сегодня опять пришла к вам в школу?

– С чего мне злиться? Я ведь не об этом спросил.

«Верно... Ты об этом не спрашивал... Но о чем тогда?..»

Я напрягла мозги, пытаясь понять, когда вдруг вспомнила, что до сих пор нахожусь в руках Сонджэ. Мое лицо вспыхнуло. Мы были так близко, что я могла чуть-чуть подвинуть голову и коснуться его груди. Немного помедлив, я отстранилась. На этот раз парень ослабил хватку и отпустил меня.

Я сделала несколько шагов назад и встала на небольшом расстоянии от него. На лестнице валялись его пальто и рюкзак. Похоже, он держал их в руках, но в какой-то момент бросил.

– Я постоянно думаю о тебе. – Я посмотрела на Сонджэ, нарушившего молчание. – Только о тебе и думаю.

От удивления у меня начал открываться рот, но я тут же его закрыла. Сонджэ не отводил от меня глаз.

– У тебя тоже так?

Я чуть не выпалила: «Ты – причина, по которой я живу». Мне стало трудно дышать. Как будто дыхание не поспевало за биением сердца.

Такого развития событий я и вообразить не могла. Мне даже пришло в голову, что его слова нужно перемотать назад и послушать снова. Может, я просто ослышалась? Или что-то упустила и неправильно истолковала смысл фразы?

Я стояла, широко раскрыв глаза, а Сонджэ сделал большой шаг ко мне.

– Ты тоже целыми днями думаешь обо мне?

Я стояла в оцепенении, чувствуя, что даже мысли в голове замерли. Юноша посмотрел мне в глаза, ожидая ответа, а я сделала небольшой шаг назад и опустила голову.

Он думает обо мне, потому что я веду себя нелепо? Я не была полностью уверена, что он имеет в виду, поэтому ничего не говорила. Скажи эти слова кто-то другой, я бы расценила их как признание, но они сошли с губ Сонджэ, а он никогда не стал бы испытывать ко мне таких чувств. Особенно если вспомнить все, что я совершила.

– Эй, Чхунбэк.

– А? Да?

– Есть ли хоть капля правды в тех словах, что ты мне говорила?

Я смотрела на Сонджэ и моргала. Мой ответ был таким же, что и прежде.

– Ким Чхунбэк... Кроме этого, я тебе не врала.

Юноша молча посмотрел на меня, затем спустился на несколько ступенек и подобрал пальто и рюкзак. На его лице читалось недоверие.

– А, и еще деньги, которые я уронила на мосту Камгам... Я соврала, что они не мои...

Сонджэ, который уже начал отряхивать пальто, усмехнулся. Этот резкий смешок пронзил мое сердце, заставив его замереть.

– Ты сказала, что я тебе нравлюсь. По-моему, это похоже на шутку. Будь это правдой, ты бы не заставляла меня вечно сомневаться.

Я не смогла ничего сказать. Я любила Сонджэ, но не принадлежала этому миру. Я не могла ни принять его чувства, ни продолжать эти отношения. Из коридора второго этажа послышался голос Пэк Инхёка.

– Я правда не понимаю, почему ты так со мной поступила. – Сонджэ перекинул пальто через локоть, повесил рюкзак на плечо и пошел вниз по лестнице.

А я просто молча смотрела, как он удалялся.