Name: Библиотека ведьмы
Author: Ыно Чон
ISBN: 978-5-17-166423-7

Чон Ыно
Библиотека ведьмы

Розмари – дочь провинциального барона. Ее род испокон веков владеет легендарной Библиотекой Бесконечности, хранилищем запретных знаний.

А еще у Розмари есть секрет: она помнит свою прошлую жизнь, когда она была обычной жительницей Кореи. И Розмари знает, что переродилась в романе, причем персонажем второго плана. Это полностью ее устраивает... если бы только главная героиня романа не пыталась завладеть Библиотекой, а для этого – убить Розмари и ее любимую сестру. И в противостоянии с таким опасным врагом Розмари не обойтись без Библиотеки и ее секретов...

* * *

Пролог

Я – статистка.

Незначительный и неприметный персонаж второго плана. Персонаж, которого обычно классифицируют как «помощницу главной героини».

Верно, я оказалась в популярном нынче жанре «перерождение внутри романа». Точнее сказать, я родилась в нем. Поначалу я думала, что живу обычную, новую жизнь с самого рождения. Но по мере взросления вдруг осознала: я стала кем-то из книги. Я родилась как ее персонаж. Персонаж, которого едва упоминали на страницах, одна из множества фоновых статистов на периферии повествования.

Вы спросите, разочаровалась ли я? Честно говоря, да. Ведь каждый хочет быть главным героем в своей истории.

Но что я могу поделать?

Что в прошлой, что в нынешней жизни мне было уготовано лишь оттенять сияние других. Но я не жаловалась – я радовалась уже тому, что переродилась человеком.

Думаю, причина столь позитивного мышления заключалась в том, что я сохранила воспоминания своего предыдущего воплощения, где читала много книг подобного рода. Даже если в этой истории я статист, в своей жизни я оставалась главной героиней. И если я могла быть счастлива, я не собиралась сожалеть, грустить или завидовать, даже оставаясь в тени главной героини.

И так бы все и продолжалось. Я бы осталась в забвении, как ручеек, который в итоге сливается с рекой... если бы главная героиня не попыталась убить мою сестру.

Так что знай, Элиз: все это начала ты. Все это твоя вина. Все.

Глава 1. Младшая сестра

Розмари была дочерью провинциального барона. Ее красивое имя никак не вязалось с тучным телосложением: казалось, толкни легонько, и она покатится как шарик. Круглое лицо с пухлыми щеками; глаза, которые можно было спутать с птичьими; нос, теряющийся в округлых чертах; едва приоткрытые губы, похожие на рыбьи... и все это в дополнение к телу, напоминавшему маршмэллоу. Стоило ей сделать несколько шагов, как у Розмари сбивалось дыхание, заставляя окружающих напрячься и прислушаться – жива ли она еще?

Она помнила свою прошлую жизнь. Этот секрет был известен ей одной. Как и еще один, куда более удивительный: этот мир – вымысел, всего лишь декорации из романа.

«Да нет, не так уж это и удивительно», – подумала Розмари, устало выдохнув, как увядающий воздушный шарик. Сохранив воспоминания прошлой жизни, она помнила, что в ее мире существовало бессчетное количество новелл в жанре «перерождение внутри романа». Она была лишь одной из множества тех, кто оказался в чужой истории.

К собственному разочарованию, свою прошлую жизнь Розмари прожила совершенно обычно и скончалась от старости, а затем переродилась в этом мире. В раннем детстве память о прошлой жизни не приходила, а вот когда Розмари немного подросла, воспоминания о прошлой жизни вдруг – бац! – и всплыли. Иногда она вспоминала, как и когда это случилось. Нелепость момента до сих пор вызывала у нее улыбку.

Кажется, это случилось, когда Розмари было около восьми? Возраст, когда дети капризничают и пакостят родителям. Но у Розмари не было такой роскоши: ее родители погибли в пожаре. Из родных у маленькой Розмари осталась только старшая сестра Шарлотта, недавно завершившая обучение в Императорской академии. Шарлотта была на десять лет старше, ее считали образцом мудрости и красоты не только в поместье, но и в академии.

Розмари очень любила свою сестру. Несмотря на холодный и сдержанный характер, с ней Шарлотта всегда была добра и приветлива. В присутствии младшей сестры она всегда улыбалась. Даже во время похорон родителей и процесса принятия титула баронессы Шарлотта всегда находила время для своей сестренки.

В то время Розмари была обычным ребенком, еще не помнившим свою прошлую жизнь. Она дни напролет плакала по родителям, а Шарлотта всегда была рядом, чтобы поддержать ее.

Всю работу, которую прежде выполнял их отец, Шарлотта как баронесса взяла на себя. Благодаря ее уму и проницательности в поместье, после смерти хозяев переживавшем трудные время, вновь воцарилось спокойствие. Розмари же оставалась все той же капризной девочкой, горюющей по маме и папе, пока старшая сестра усердно работала ради благополучия жителей их отдаленных от столицы земель.

Кажется, именно тогда у маленькой Розмари появилось пристрастие к сладкому. Стоило ей съесть что-нибудь сладенькое, как ее настроение ненадолго поднималось. Как будто она пыталась таким образом сбежать от грусти и уныния. Так сладости прочно вошли в ее жизнь. Обеспокоенная Шарлотта время от времени пыталась помочь сестре избавиться от пагубного пристрастия, но каждый раз терпела фиаско от горьких, как сама жизнь, слез Розмари.

Примерно в это время Розмари начала вспоминать прошлую жизнь. Забавно, но момент истины настиг ее, когда она поедала сладкий пончик, покрытый глазурью. Как всегда, сахар открывал перед ней врата в страну абсолютного счастья. Но стоило ей подступиться к вратам этой волшебной страны, как память о прожитых в другом мире годах нахлынула с неожиданной силой. Кажется, это произошло в тот миг, когда она проглатывала кусочек глазури.

– Ай! – взвизгнула Розмари и рухнула без чувств. Она почувствовала, как в ее голову подобно мощному потоку ворвалось знание, слишком огромное и необъятное для мозга маленькой девочки.

В тот момент, когда Розмари упала в обморок, сердце Шарлотты оборвалось. Узнав о том, что единственная сестра лишилась чувств, она ощутила, как перед ее глазами померк свет.

После этого Розмари впала в летаргический сон на целых два года, совсем как спящая красавица из сказки.

Когда Розмари открыла глаза, весна уже полностью вступила в свои права. Все это время Шарлотта с трудом поддерживала в сестре жизнь, по каплям вливая в нее жидкую кашу. Но спустя два года Розмари настолько ослабла и осунулась, что ее кожа буквально обтягивала кости.

Во сне Розмари заново прожила все воспоминания из предыдущего воплощения. Тогда она была самой обычной девушкой, а потом – женщиной и старушкой. Понадобилось целых два года, чтобы эти воспоминания выстроились в цельную картину, словно кусочки мозаики. Ее последний миг из прошлой жизни, хоть та и завершилась в тишине и одиночестве, не был беспросветно горьким.

«Не такая уж и плохая у меня была жизнь», – подумала Розмари, открывая глаза. Не идеальная, конечно, но и не плохая.

Стоило девочке прийти в себя, как в поместье тут же поднялась суматоха.

Шарлотта, переполненная радостью, примчалась повидать сестру, и та с улыбкой поприветствовала ее:

– Я хорошо поспала.

При виде спокойной и беззаботной Розмари Шарлотта не смогла сдержать слез; Шарлотта, которая не проронила ни слезинки после гибели родителей и на их похоронах. Больше всего на свете она боялась потерять сестру.

Работающие в поместье слуги закрыли глаза, впервые увидев Шарлотту плачущей, ведь они знали, как много ей пришлось перенести. Розмари тихонько поглаживала спину сестры маленькой ручкой, пока Шарлотта с плачем обнимала ее слабое болезненное тело.

Вспоминая прошлую жизнь, Розмари чувствовала острую жалость к Шарлотте. Эти два года она отравляла жизнь старшей сестре, которая вынуждена была заботиться о лежачей калеке, выполняя к тому же все обязанности главы рода. В голове промелькнула мысль: «Нужно найти для Шарлотты достойного мужа, чтобы она могла наконец стать счастливой».

Спустя некоторое время заботами Шарлотты истощенное тело Розмари снова набрало вес. Она стала такой пухлой, что, перевернувшись, могла бы покатиться как мячик.

«Сестра явно перестаралась», – подумала Розмари одним вечером, сидя на террасе особняка, и потянулась к аппетитному печенью перед собой с усмешкой, напоминающей смех старика. Она оставалась всего лишь двенадцатилетней девочкой, но в ее облике считывалось некое таинственное взрослое знание. Новенькая горничная Шафран с удивлением наблюдала за выражением лица Розмари, которой словно открылись все тайны этого мира.

– Розмари!

Неожиданный окрик заставил девочку проглотить печенье целиком и ответить с набитым ртом:

– Что такое, сестра?

Шарлотта, известная своей красотой, что была холоднее снежных ледников, едва заметно улыбнулась.

– Розмари, подавишься же. Не торопись, доешь спокойно, а потом говори. – Присев на стул рядом с Розмари, она аккуратно смахнула крошки с уголков ее губ и провела рукой по ее густым золотистым волосам сестры. – Чем сегодня занималась?

– Все как всегда, – ответила Розмари, немного задумавшись. – Ела вкусности, спала... и... эм... ела...

Она подумала, что, наверное, похожа на свинку. Возможно, все из-за гиперопеки старшей сестры. Шарлотта так переживала, что Розмари может пораниться, что неохотно выпускала ту на улицу. Если Розмари хотела почитать, Шарлотта запрещала ей: переживала, что книжные полки в библиотеке обрушатся прямо на нее.

Безусловно, это было абсурдное оправдание – семейная библиотека не могла так обветшать. Но Розмари решила не копаться в этом вопросе. В ее голове образовалось столько воспоминаний из прошлой жизни и незначительных знаний, что усваивать нечто новое об этом мире стало настоящим испытанием. Возможно, с возрастом ей станет легче, но для двенадцатилетней девочки это была непосильная ноша.

Если бы кто-то прознал, что в свои двенадцать она не может прочитать ни строчки из сказки, ее бы засмеяли. «Тупица», «дурочка» – подобные слова сразу приходили в голову, но Розмари все еще нужен был отдых. Учитывая знания из другого мира, ее возраст был куда старше двенадцати лет. Ей казалось, стоит только захотеть – и она тут же выучит буквы. Она просто хотела некоторое время пожить расслабленно, утрясая воспоминания в своей голове.

В тот момент, когда Розмари медленно и неуверенно потянулась к тарелке с печеньем, Шарлотта сама взяла одно и вручила его сестре. Стоило Розмари вкусить сладость, как она ощутила вкус счастья.

– Сестра, я хочу пончик, – попросила она вместо благодарности.

– Нельзя.

Шарлотта с превеликим удовольствием потчевала сестру различными десертами, но пончики были под строжайшим запретом. Шарлотта была уверена, что именно тот пончик стал причиной двухлетнего сна Розмари. И оказалась права: в нем нашли достаточное количество яда, чтобы отравить ребенка. По всей видимости, кто-то из поместья хотел убить Розмари.

К счастью, Розмари обладала врожденной способностью нейтрализовать яд – способность, передавшаяся в их роду из поколения в поколение. Шарлотта тоже унаследовала эту особенность и имела иммунитет к отравлениям. Однако детскому организму требовалось больше времени на борьбу с ядом, и, вероятно, именно поэтому процесс детоксикации совпал с моментом возвращения воспоминаний из прошлой жизни.

Так или иначе, с тех пор пончики стали для Розмари запретным угощением.

«Это уже слишком... Сейчас-то ничего страшного не случится».

– Чем больше запрещают, тем сильнее хочется...

– Розмари, если говорю нельзя, значит, нельзя. Поняла? – Голос Шарлотты был мягким, но непреклонным.

Смирившись, Розмари потянулась за печеньем, взяла одно и отправила его в рот. «Всё-таки сладенькое – лучшее, что есть в этом мире!» То, что она толстела, совсем ее не беспокоило. В конце концов, ей всего двенадцать, и она верила, что с возрастом все изменится.

Спустя два года, когда Розмари исполнилось четырнадцать, она столкнулась с действительно пугающей ситуацией. Однажды она чуть не задохнулась во сне.

Ее лицо и шея к тому дню почти слились в одно целое, и той ночью Розмари осознала, что единственный путь к воздуху – горло – начало сжиматься. Казалось, жир затопил не только ее тело, но и все пространство вокруг.

Узнав, что Розмари чуть не задохнулась, Шарлотта, побледнев, поспешно кинулась к ней. Всегда безупречно одетая, в этот раз она пришла растрепанная и в ночной рубашке. Лицо ее было фарфорово-бледным, в голубых глазах плескалась тревога.

С трудом взяв себя в руки, Шарлотта подошла к Розмари, сидевшей на кровати. Иронично, что той, кто чуть не умерла, была Розмари, но пережившей смертельную опасность казалась Шарлотта.

– Сестра, я в порядке... – Розмари сощурила маленькие глазки, утопающие в мягких щеках, и попыталась ободряюще улыбнуться, глядя на Шарлотту. Та осторожно взяла сестру за пухлую и белую, похожую на булку руку. Тонкие и изящные пальцы Шарлотты были холодными, как ледышки.

«Если так продолжится, старшая сестра покинет этот мир раньше меня», – подумала Розмари мрачно.

– Розмари... не оставляй меня одну, – произнесла Шарлотта дрожащим голосом. Для нее Розмари была смыслом жизни. Единственной причиной, по которой она унаследовала титул баронессы и продолжала защищать их род.

– Я не умру, Шарлотта... но я должна похудеть. Если так пойдет и дальше, однажды я просто задохнусь во сне.

– Но как же...

– Я похудею, и мы проживем долгую и счастливую жизнь.

Шарлотта всегда говорила, что ей нравится пухленькая Розмари. Но даже она понимала – ее младшая сестра больна. Слуги уже озадаченно косились на них обеих.

Розмари грустила от осознания, что больше не сможет жить в сладостном союзе с сахаром, но ради спасения собственной жизни она должна была с ним расстаться.

«Я, Розмари, объявляю сахару войну! Я выберусь из сахарного болота ради счастливого будущего рядом с сестрой! Разве я не обязана дожить хотя бы до ее свадьбы?»

На самом деле Розмари собиралась жить гораздо дольше, и ради этого будущего она начала худеть. Началась настоящая битва – долгая ли, короткая ли, но неизменно одинокая.

Розмари решила прибегнуть к знаниям о диетах из прошлой жизни. Во-первых, все белое – зло. Значит, от этого нужно держаться подальше. Сахар, соль, мука – прощайте. И если соль и муку Розмари могла вычеркнуть без особых сожалений, то вот отказаться от сахара... Для человека, который ежедневно поглощал килограммы сладкого, это было сродни пытке.

Конечно же, стоило ей отказаться от сахара, как руки задрожали, перед глазами поплыл туман, а в сознании воцарилось звенящее чувство пустоты. Пресный, безвкусный и лишенный соли суп, впрочем, тоже нельзя было назвать едой. Зачерпывая ложкой бесцветный бульон, состоящий из минимального набора питательных веществ, Розмари тихонько бормотала себе под нос:

– Это сладкий суп. Суп из сахара.

Бормочущая названия сладостей, от одного названия которых сводило скулы, Розмари выглядела словно одержимая. Со стороны можно было подумать, что она на диете уже несколько недель, хотя не прошло и полдня.

Итак, у нее сахарная зависимость. Факт, который в поместье знали все, но Розмари смогла признаться себе в этом только сейчас.

«Я не буду худеть слишком сильно. Сброшу ровно столько, чтобы можно было дышать свободно. И не умереть во сне, конечно».

Потягивая пресный безвкусный суп, Розмари думала, что если кто-то здесь и похож на персонажа книги, то это не она, а Шарлотта. Ее старшая сестра – вот кто идеально подходит на роль героини романа в жанре фэнтези. Прекрасная мудрая девушка, которая могла существовать на картинах или в выдуманном мире. Холодная и сдержанная с другими людьми, она была бесконечно заботлива с родными. Отец Розмари производил впечатление скучного человека, но был весьма образован, а мать считалась одной из пяти самых красивых женщин в империи; Шарлотта унаследовала от родителей и ум, и красоту. А вот Розмари явно достались только гены отца, ибо внешне они были настолько разные, что с трудом можно было поверить в их родственную связь.

Обыкновенная Розмари и восхитительная Шарлотта.

Розмари посмотрела на опустевшую тарелку и тяжело вздохнула.

– Этот мир действительно жесток ко мне, – пробормотала она, отложив ложку в сторону. Обед только усилил чувство голода и пустоты в желудке, а сил не было ни на что. Она должна была заниматься спортом, чтобы похудеть, но лишний раз нагружать свое массивное тело Розмари не хотела. Вдруг она подвернет ногу и Шарлотта опять расплачется?

Розмари встала из-за стола и, покачиваясь, пошла к себе. Кровать с удовольствием приняла ее в свои объятия.

Шарлотта дорожит ею. Пожалуй, сестра дорожит ею даже больше, чем сама Розмари дорожит собой. Но что чувствует она, Розмари?.. Девушка задумалась.

Для Розмари Шарлотта – единственная кровная родня, ее семья. Она ценит ее, но не так отчаянно, как Шарлотта. Розмари уже хранила в себе воспоминания о другой семье, о том, как пересекла реку, лежащую за границей жизни. Да и... могут ли Розмари и Шарлотта всегда быть вместе? Точно нет. Шарлотта унаследовала титул баронессы, но, что важнее, однажды она встретит спутника жизни. Того, кого она будет любить, с кем действительно проведет всю свою жизнь. И это будет не Розмари.

«Было бы славно, встреть она хорошего человека», – подумала Розмари, зарывшись лицом в теплое одеяло. Ах, почти пустой желудок... Ничего не хочется делать. Розмари так и заснула бы, но если она продолжит лежать в этой позе, то задохнется, верно? Неуклюже перебирая ногами, она перевернулась.

– Как же я голодна...

Голодное урчание в ее животе больше походило на рев слона. Розмари с трудом пережила кризис, настигший ее спустя всего полдня, и перетерпела этот адский день. Удовольствие от жизни исчезло, но ей показалось, что ее подбородок стал чуть изящнее.

– Шафран, тебе не кажется, что я немного похудела? – обратилась Розмари к своей горничной.

«Да как ты могла похудеть спустя один день», – хотела ответить та, но лишь приветливо улыбнулась.

– Да, госпожа, вы выглядите стройнее, чем вчера! – молвила Шафран с неприкрытой лестью, пытаясь угодить госпоже, которая казалась помесью свиньи и человека.

– Не льсти и не пытайся угодить мне ложью.

Шафран вздрогнула. Неужели глупая девчонка раскусила обман за ее бесстрастным лицом?..

Наблюдая, как губы горничной кривятся в натянутой улыбке, Розмари цокнула языком.

– Хоть я и кажусь дурочкой, я знаю, что невозможно похудеть за один день. – Розмари вздохнула, посмотрев на Шафран с легким сочувствием. – Ты, наверное, страдаешь. Пришла сюда с мечтами о том, чтобы служить прекрасной аристократке, а теперь приходится прыгать вокруг такой... свиньи.

– Ах, госпожа... – сказала Шафран в растерянности. Конечно, она могла думать такое про себя, но сказать вслух – никогда.

– Потерпи немного, – добавила Розмари с притворной тоской, будто старушка, переживающая за все на свете. – Это может занять больше времени, чем я думала, но что уж там. Я ведь сестра хозяйки, так что тебе в любом случае придется служить мне.

Шафран лишилась дара речи. «Эта девушка... правда та четырнадцатилетняя дура, о которой все говорят?» – почти в панике подумала она.

В обществе вовсю расползались слухи, что у Шарлотты из баронского рода Бехемот, известной своей невероятной красотой, есть глупая младшая сестра. Говорили, что ей уже четырнадцать, а она не умеет ни читать, ни писать. Говорили, что она тупая и трусливая и что почти не выходит на улицу. Говорили, будто ее тело такое жирное, что больше подошло бы свинье, и что у нее пугающий аппетит.

На самом деле, несмотря на то что тело у нее было действительно крупное, глупой Розмари не выглядела. Шарлотта явно заботилась о Розмари, но время от времени бывало и наоборот. Шафран Розмари казалась ленивой, ненавидящей учебу, но при этом обладающей острым умом и широкими познаниями.

«Странная младшая госпожа из рода Бехемот».

Несмотря на все старания угодить ей, Розмари всегда чувствовала, какие слова искренние, а какие – пустые. Шафран порой не могла понять, кто из них двоих старше. Розмари порой казалась не по годам взрослой, словно эта жизнь для нее не первая.

«Не может быть», – подумала Шафран, осознавая, как нелепы эти мысли. Она сдержала нервный смех.

– Госпожа, вы скоро сбросите эти килограммы!

– Да-да, – ответила Розмари безразлично.

Ох уж эта девчонка! Сколько ей ни угождай, она все равно недовольна.

– Когда похудеете, станете такой же красавицей, как баронесса!

– Ой, благодарю, – ответила Розмари, как будто уничтожая врага своей добротой. – Шафран, ступай. Я хочу отдохнуть.

Розмари хотелось просто закрыть глаза, забыться и забыть о том, что сегодня во рту у нее не было ни крошки сладкого. Шафран казалась милой, но Розмари не могла не почувствовать ее притворство.

«Ты хорошо потрудилась сегодня, теперь отдыхай» – с такими мыслями Розмари отпустила горничную.

* * *

Прошло всего пять дней с того момента, как Розмари объявила войну сахару.

Всего пять дней.

Всего. Пять. Дней.

– Всего пять дней!! – Закричав как зверь, Розмари хлопнула по столу. Суп был пресный и безвкусный, скорее бульон для бездомных, чем нормальная еда: почти одна вода, причем на завтрак, обед и ужин. На нем она держалась уже пять дней.

Розмари была в ярости. Этот жир! Почему он не покидает ее? Он так сильно к ней привязан? Она уже не раз терпела неудачи с диетой в предыдущей жизни, но в этот раз была полна решимости. Это же ее вторая жизнь! Розмари кричала про себя: «Не надо меня недооценивать!» Но, даже переродись она снова, победить в войне с лишним весом было непросто.

– Ох, госпожа...

Шафран неловко пыталась утешить разгневанную Розмари, но та, кипя от гнева, не желала ее слушать. Ей хотелось не только столкнуть посуду со стола, но и сорвать скатерть. Ей хотелось все бросить и сдаться. Хотелось сладенького, вкусненького! Печенье, торт со сливками, мильфей, эклеры, пудинг, шоколад, карамель, конфеты! Хотя бы одну конфетку!

Наблюдая за своей госпожой, которая почти пускала слюни, мечтая о десерте, Шафран окончательно отбросила все свои идеалы о благородной леди. Пустота в животе Розмари звенела так, будто она голодала уже сто лет.

– Может, просто сдаться? – Розмари уткнулась лицом в стол. Пуф! Наклонившись всего на секунду, она чуть не задохнулась. Кажется, на краткий миг она заглянула в глаза смерти! Шафран, наблюдая за Розмари, чуть не умершей от удушья всего за несколько мгновений, подумала: «Чего только не увидишь...»

Откинувшись на спинку стула, Розмари привела в порядок свое раскрасневшееся лицо. Она никогда не отличалась терпением. Но в этот раз она должна была победить. Она обязательно должна стать той, у кого все получится!

Прошла неделя. Потом двенадцать дней. Двенадцать дней выдержки и терпения... Впечатляюще, Розмари! Уже можно и сдаться! Она почти слышала шепот дьявола, но уже не колебалась, как в начале диеты. К этому дню Розмари привыкла и смирилась.

Люди – удивительные существа! Даже в самых сложных обстоятельствах они могут адаптироваться.

* * *

– Но разве это не странно, леди?

– Что именно, сэр Лоу?

– Неужели вы притворяетесь, что не знаете, или правда понятия не имеете?

Через пару недель диеты Розмари стало куда легче передвигаться, и она наконец отправилась на прогулку. Как только она добралась до входа в сад, усталость одолела ее, и она буквально рухнула наземь. А ещё теперь у нее был личный рыцарь, который как раз подошел, чтобы с ней поболтать. Слово «рыцарь» только звучало красиво: на деле он был тем еще надоедливым придурком.

Розмари присела у входа в сад, чтобы сделать небольшой перерыв. Рядом с ней стоял ее рыцарь Лоу. Высокий, с широкими плечами, будто созданный для того, чтобы быть образцом мужественности. Он был так красив, что слухи о его внешности уже разнеслись по всему дому. Но для Розмари это не имело значения.

Лоу, с его темными, как ночное небо, волосами, которые мерцали на свету, взглянул на нее ясными голубыми глазами. Он как будто не обращал внимания на ее тело, во всяком случае, не выражал ни малейшего презрения. Это было единственное, что Розмари нравилось в нем: его способность не обращать внимания на ее внешность, в то время как другие мужчины не скрывали своих эмоций.

Лорд Лоу обладал внешностью столь ослепительно красивой, что глазам было больно смотреть на него, и фигурой столь мускулистой и безупречной, что зависть затмевала разум. Но, конечно, были у него и недостатки. Всего два: любопытство и болтливость. Про таких говорят, что у них язык без костей. В общем, он был болтуном без всякой меры, хитрым, нахальным и еще...

– Младшая госпожа, вы меня слушаете? – спросил Лоу. – Вы так внимательно рассматриваете мое лицо, будто в нем можно утонуть, – добавил он самодовольно. Он прекрасно знал цену своей внешности.

– А что? Вы красивы, потому и смотрю. – Розмари ответила первое, что пришло ей в голову.

– Ну да, такой восхищенный взгляд, – насмешливо протянул Лоу.

Розмари фыркнула.

– А вы чем недовольны?

Лоу тяжело вздохнул и заговорил о слухах, которые в последнее время гуляют по окрестностям. Мол, младшая сестра баронессы отличается скверным и весьма эксцентричным нравом.

– Вы же знаете, что слухи о вас крайне преувеличены?

– Знаю. Пусть болтают, мне-то что?

Глаза у нее были, уши тоже. Розмари слышала обо всем, что о ней говорят. Просто не хотела вмешиваться. Конечно, она могла бы все опровергнуть... Но стоило ли оно усилий?

– Как же так? Вы разве не собираетесь замуж?

– Это просто слухи. Сейчас самое важное – сбросить вес, а не разбираться с глупостями.

Дворяне ценят честь. Слухи распространялись о ней самые разные, некоторые из них – откровенно скверные. Другие задевали не только репутацию Розмари, но и бросали тень на всю семью. Говорили, что она обуза для Шарлотты, что она возмутительно запустила себя. А кто-то пустил слух, что Шарлотта обращается с ней как с животным.

– Это та прислуга. Ваша личная горничная. Говорят, это она распускает сплетни. Причем в самой мерзкой манере.

Лоу был зол. Он считал, что необходимо проучить эту мерзкую горничную, посмевшую запятнать честь своей госпожи. Во что бы то ни стало нужно опровергнуть все эти слухи. Это единственный способ восстановить доброе имя рода Бехемот. Но Розмари не хотела ничего предпринимать. Не потому, что Шафран была ей симпатична, – просто у нее не было на это сил. Постепенно ее аппетит угасал, с ним уходила и проблема с диетой, но на их место пришла апатия, высасывающая последние крохи энергии. Все казалось утомительным и бессмысленным.

– Мне лень. Давай просто отдохнем, – протянула Розмари.

Через некоторое время она попыталась подняться. Сдавленный стон вырвался у нее помимо воли. Лоу тут же метнулся к ней, всерьез переживая, что она может рухнуть обратно.

– Может, прогуляемся до библиотеки?

Глава 2. Удивительная библиотека рода Бехемот

Двенадцатилетняя Розмари была абсолютно безграмотной, но четырнадцатилетняя Розмари таковой уже не являлась. Она была безграмотна исключительно из-за своей лени, но и продолжалось это лишь до её двенадцати. После она решила, что пора бы поскорее расправиться со всеми надоедливыми и раздражающими делами. Не прошло и двух недель, как она выучила язык этого мира. Вдобавок она с легкостью освоила еще и парочку иностранных, так, чтобы на слух понимать разговорную речь.

Шарлотта, преисполненная восхищением, нахваливала Розмари, называя ее гениальной. Но сама Розмари чувствовала себя неловко. Если учесть предыдущую жизнь, ее ментальный возраст давно преодолел отметку в восемьдесят лет.

Тем не менее единственное, что могло хоть немного утешить Розмари во время жесткой диеты, – это знание. Чтение могло быть достаточно утомительным и скучным, но ничто так не помогает коротать время, как книга.

Розмари вошла в особняк, ускорив шаг, пытаясь обогнать лорда Лоу, который, наоборот, пытался замедлиться, подстраиваясь под ее темп. Формально семья Бехемот считалась непримечательным баронским родом, живущим на окраине страны. Однако на самом деле их обязанности простирались далеко за пределы империи, а семья играла одну из важнейших ролей на всем континенте.

Речь, конечно же, о том самом «Бехемоте». Изначально Бехемотом называли величайшее из чудовищ в истории – существо, несшее миру разрушение и погибель. В мифах его описывали как олицетворение приближающегося конца света.

Весьма двусмысленное имя для дворянского рода... С одной стороны, оно звучит зловеще, но с другой – разве не становится очевидным признанием их силы? Семья, носящая имя самого могущественного и самого устрашающего создания, несла на своих плечах не только его темное наследие, но и ответственность за безопасность всего мира.

Их непосредственное предназначение – быть хранителями Библиотеки Бесконечности, собирателями и стражами запретных знаний. Именно поэтому их род обосновался в глухой провинции: чтобы защитить весь остальной мир, если запретные знания, хранящиеся в Библиотеке, вдруг попадут не в те руки.

Род Бехемот управлял библиотекой, что простиралась за пределы человеческого понимания, хранилищем самых опасных знаний в мире. Но в ней содержались не только запретные и губительные сведения. Здесь соседствовали проклятые гримуары и священные писания, записи о сотворении мира и труды, что не поддавались классификации. Разнообразные манускрипты, книги и свитки, каждый из которых хранил частицу мировой мудрости. «Небесный сосуд» – так еще называли это место. В пределах одной Библиотеке было сокрыто бесконечное вселенское знание.

Как глава рода, Шарлотта обладала правом открыть Библиотеку Бехемот. Но тем же правом обладала и Розмари. Право входа в хранилище считалось исключительной привилегией главы рода, однако, что удивительно, оно передалось и Розмари. Более того, именно у нее было это право еще до того, как Шарлотта унаследовала титул. Следуя этой логике, Розмари должна была стать следующей главой семьи. Но она была всего лишь младшей сестрой, и, пока жива была старшая, занять место наследницы рода для нее было невозможно. Впрочем, в любом случае титул баронессы казался Розмари слишком неудобной и тяжелой ношей, состоявшей исключительно из долга и обязанностей. А для хрупкой девушки (пока еще не совсем хрупкой, конечно, но скоро обязательно!) титул станет тяжелым доспехом, приковывающим ее к земле.

Потому Розмари никому не говорила, что тоже обладает этим правом. Поначалу, когда Шарлотта была в процессе унаследования титула, ситуация не особо располагала к раскрытию этого секрета, а после Розмари предпочла промолчать. К тому же, хоть Розмари и обладала правом войти в Библиотеку, она долгое время им не пользовалась. Честно говоря, причина была в том, что...

«Я забыла».

На самом деле Розмари бывала в Библиотеке лишь в раннем возрасте. И всего один раз. Cвои детские годы она помнила смутно. Только то, что как-то вошла в Библиотеку и как-то оттуда вышла.

Так или иначе, Розмари могла свободно посещать ее. Но знала ли об этом Шарлотта? Знала ли она, что привилегия, доступная только главе рода, также передалась и Розмари? Сама Розмари так и не рассказала об этом сестре, однако...

– Лорд Лоу, вы хотите сопровождать меня или будете ждать здесь? – спросила Розмари у спутника, когда они подошли к Библиотеке.

– Подожду, – не раздумывая ответил он.

Лоу никогда не заходил в библиотеку. Розмари, конечно, знала об этом, но все равно спрашивала из вежливости.

Как только Розмари скрылась за дверью, лорд Лоу выпрямился и мгновенно перешел в режим настороженной бдительности. Он молчал, плотно сжав губы, и его бесшумная настороженность выглядела одновременно непривычной и пугающей. Обычно болтливый, – когда он исполнял свой долг, то было страшно издать даже писк в его присутствии.

Его взгляд зацепился за знакомую фигуру в конце коридора. Это была Шафран.

– Здравствуйте, лорд Лоу! Неужели младшая госпожа внутри?

– Да, она внутри.

– Я принесла чай на случай, если она захочет пить. Могу я войти?

– Нет.

Шафран уже протянула чайный сервиз, но рыцарь отказался без малейших колебаний. Его холодная деловая стойкость ясно давала понять, что в вопросе доступа в библиотеку он не пойдет на компромисс. Шафран заметно смутилась от такой непреклонности.

– Уходите. Никому, кроме госпожи и главы семьи, не разрешено заходить в библиотеку.

Шафран в испуге отступила.

Библиотека в особняке была самым обычным местом, куда, казалось бы, может зайти любой. В ней хранились книги о семье Бехемот, история континента и общие справочники. Но на самом деле библиотека являлась чем-то большим – проходом в Библиотеку Бесконечности. Лорд Лоу вновь вспомнил конфиденциальную информацию, переданную ему Шарлоттой.

«Твоя основная задача – охрана Розмари. Ты должен обеспечить ее безопасность и гарантировать, что никто не посмеет мешать ей во время пребывания в Библиотеке».

Лоу не осмелился ничего спросить у Шарлотты, отдавшей приказ резким, бесконечно холодным тоном. Он был верным сторожевым псом дома Бехемот, их защитником. И хотя ему было чрезвычайно любопытно, как привилегия, доступная только главе рода, перешла к Розмари, он прекрасно знал, что не имеет права задавать такие вопросы.

* * *

Переступив порог библиотеки, Розмари на мгновение ощутила, будто проваливается в пустоту. Почва под ногами исчезла, и она камнем полетела вниз, подчиняясь безжалостной силе притяжения. Опыт, от которого охватил животный ужас, но со временем ко всему можно привыкнуть. Человек – существо адаптивное!

Бесконечное падение длилось недолго, и в следующий миг что-то мягкое и упругое подхватило Розмари, словно заключая в теплые объятия. Кресло, сотканное из облаков. Воздушное, невесомое, напоминающее сладкую вату. Интересно, если откусить кусочек, оно тоже растает во рту, оставляя нежную сладость?

[Розмари, ты каждый раз будешь думать о том, чтобы откусить от кресла кусочек?]

Розмари вытерла слюну, которую невольно пустила. Перед ее глазами появился светлячок, проводник в Библиотеке: Бель. Имя, которое напоминало ей о звоночке. Светлячок Бель был духом с удивительной способностью читать мысли, хотя и выглядел как обычное насекомое.

[Мой внешний вид не играет никакой роли. Даже если я выгляжу так в твоих глазах, для твоей сестры я могу выглядеть совсем по-другому.]

– И насколько далеко ты собираешься залезть ко мне в душу, Бель?

[Это моя обязанность как проводника Библиотеки. Раз уж ты зашла в хранилище, тебе стоит просто смириться с этим.]

– Да уж, никакого личного пространства.

[Не переживай, меня все устраивает.]

– Зато меня – нет, – пробормотала Розмари, поуютней устраиваясь в облачном кресле. Это ощущение мягкости было, наверное, лучшим в мире. Такое качество ткани в реальности точно не воссоздать.

– Я почитаю книгу.

[Ты говоришь о той, что не дочитала в прошлый раз?]

– Да, открой сто пятую страницу из «Истории Элиз».

[Хорошо.]

Нужная книга тут же упала на мягкое колено Розмари. Книга воспарила в воздух и раскрылась, словно бабочка, расправившая крылья. Тихий шелест переворачиваемых страниц приятно ласкал слух.

Когда книга открылась на указанной странице, Розмари протянула обе руки. И, будто в ответ на ее жест, книга опустилась ей на ладони.

[Тебе понадобится подставка?]

– Да.

Бель изогнулся в воздухе, нарисовав плавную дугу. По линии его движения оставался мерцающий след, словно осыпавшаяся волшебная пыльца. Как только сияние исчезло, перед Розмари появилась подставка для книг, плавно опустившаяся прямо перед ней. Девушка аккуратно положила на нее «Историю Элиз».

[Интересная книга, Розмари?]

– Для меня интерес – не главное, но думаю, что она довольно увлекательна.

Книга была самой обычной историей любви. С императорами, дворянами, простолюдинами, а также мечами и магией. В прошлой жизни Розмари подобный жанр назывался «романтическое фэнтези».

В книге царило средневековье с его таинственной магией, огромной империей, где правил император и жили различные расы. Главной героиней была прекрасная и умная девушка, а потому она была любима всеми.

Очаровательная Элиз, красивая Элиз, мудрая Элиз.

Розмари не сказала бы, что книга неинтересная. Однако она не ощущала волнения или восторга от прочитанного. Причина, по которой она продолжала читать, была проста: это не обычная романтическая история, а очень даже особенная.

Это была история главной героини этого мира – Элиз.

Розмари узнала об этой книге благодаря своему любопытству. Несколько дней назад, голодная и измученная бездельем, она забрела в Библиотеку. Там Розмари и встретила проводника Беля, который сообщил ей, что, если она назовет верные ключевые слова, хранилище само подберет подходящую книгу.

В тот момент от голода и слабости Розмари не могла подобрать слова с должной тщательностью. Она просто хотела хотя бы ненадолго забыть о голоде и, не раздумывая, произнесла то, что первое пришло на ум:

– Книга, которая поможет мне отвлечься.

Таков и был ее запрос. Книга, которая отвлечет ее, книга, которая поможет забыть про чувство голода. Потому-то ей и попалась именно эта история.

Правда, пока с каждой перевернутой страницей у Розмари росло чувство разочарования, и ее сосредоточенность ослабевала. Для нее это была самая обыкновенная история любви. История любви мужчины и женщины. Все просто: слишком красивая, слишком умная и слишком милая девушка, которую все любили и которая использовала свою популярность, чтобы получить все, чего она желала, а в конце – еще и сердце возлюбленного.

Тем не менее Розмари терпеливо продолжала читать, как если бы перед ней была книга по саморазвитию. «Делайте вот так, и вы сможете добиться успеха! Делюсь с вами лайфхаками!» Но пока происходящее не особо впечатляло Розмари. Она думала, что главный секрет успеха Элиз – в ее внешности.

«Мне что, эту книгу посоветовали только из-за того, что я на диете? Чтобы я вдохновлялась, наблюдая за главной героиней?»

Розмари постепенно теряла концентрацию, читая книгу дальше скорее механически. Слишком идеальная главная героиня не вызывала интереса. Читая мысли Розмари, Бель тихонько хихикал.

В конце концов Розмари закрыла пухлый том, потеряв желание продолжать. Если хранилище порекомендовало ей эту книгу, чтобы она вдохновилась и усердно держала диету, это было неверное решение.

[Ты забавная. Думаю, что хранилище не это имело в виду, когда предложило данную книгу.]

– О чём ты? Мне кажется, хранилище просто хотело разжечь мой боевой дух во время диеты!

[Хранилище точно определило твой запрос. Тебе была дана именно та книга, в которой ты нуждалась.]

– Бель, я не хочу гадать. Скажи прямо.

[Продолжай читать, и ты найдешь ответ на свой вопрос.]

Розмари ненавидела слишком много думать. Не любила ходить вокруг да около. Ей хватило подобного в прошлой жизни, но и здесь все то же самое. Видимо, мир людей везде одинаков.

Розмари пробормотала что-то себе под нос и снова открыла «Историю Элиз». Чем больше она читала, тем больше ей становилось не по себе. Главная героиня казалась слишком идеальной, слишком далекой от реальности. Ворча про себя, Розмари все же не закрыла книгу во второй раз. И когда она перевернула страницу, ее взгляд зацепился за знакомое имя.

В империи Геносия существует секрет, о котором не знает обычный народ, и скрыт он в особняке баронов Бехемот. Хотя этот особняк находится в отдаленном уголке империи, а семейство Бехемот кажется обычными провинциальными дворянами, на самом деле они – хранители и стражи Библиотеки Бесконечности, в которой хранится запретное знание.

Элиз была дочерью одного из четырех великих домов, хранивших имперскую династию, и знала о секрете дома Бехемот. Ее тянуло к Библиотеке Бесконечности, сокрытой в баронском особняке. Какие великие знания могли там находиться? Она хотела туда заглянуть. Хотела войти!

Прекрасная Элиз всегда считала себя исключительной и удивительной. Ею восхищалось окружение, на континенте ее считали самой мудрой. Она стремилась оставить свой след в истории. Чтобы достичь этого, Элиз должна была получить доступ к Библиотеке Бесконечности.

«Разве можно было доверить охрану этой Библиотеки какому-то мелкому баронскому роду? Нелепо. Только я, великая герцогиня, достойна такой ответственности».

Элиз вскоре узнала, что на предстоящем новогоднем балу появится барон из дома Бехемот. Но, к ее удивлению, нынешний глава дома оказался женщиной – такой же, как и она сама. Женщина, унаследовавшая титул, – случай редкий, но не исключительный. В конце концов, Геносия всегда славилась своей щедростью в вопросах престолонаследия.

Элиз решила посетить новогодний бал и поговорить с баронессой дома Бехемот. Никто не осмелился бы ей перечить или встать у нее на пути – она всегда пользовалась уважением и была предметом зависти среди сверстниц.

«В романе напрямую упоминается род Бехемот. И к тому же Библиотека Бесконечности...»

– Должно быть, Библиотека действительно известна, раз уж она здесь упоминается.

[Это невозможно. Библиотека Бесконечности – нечто эфемерное, существующее втайне. Почти никто о ней не знает, а те, кто слышал, давно считают ее не более чем мифом, пережитком старины.]

– Ты ведь не покидаешь Библиотеку. А вдруг во внешнем мире все не так, как ты себе представляешь?

[Пока существует знание, нет разницы – внутри библиотеки или снаружи, оно само приходит ко мне. К тому же я всегда общался с главами рода, так что не стоит думать, будто внешний мир для меня загадка.]

Знание – как слухи, как слова. Говорят же, что слова и без ног могут пройти тысячу миль. А в слухах может быть ложь или преувеличение, но всегда найдется хотя бы крупица правды. Информация становится ценным знанием, а потому для Беля внешний мир не был незнаком.

– Ты всегда говоришь так сложно.

[Хе-хе... Я ведь довольно просто объяснил, а тебе все равно сложно?]

– Черт возьми... Просто светлячок, а ведет себя как советник самого императора, – проворчала Розмари.

«Как автор может знать о Библиотеке Бесконечности, если это тайна, известная лишь немногим?»

Сколь ни было бы сильным ее нежелание продолжать читать, Розмари не могла закрыть книгу. Следующая страница перенесла ее в сцену новогоднего бала.

Настал день новогоднего бала. Элиз поняла, что это ее шанс. Нужно подружиться с баронессой Бехемот и получить доступ к Библиотеке. Убедить поделиться этим знанием. Никто не смог бы ей отказать. Элиз была той, с кем невозможно не считаться.

«Ты что, маки^[1] собираешь? Или, как Даджи^[2], думаешь, что сможешь соблазнить любого?»

Розмари задумалась о мыслях автора. Почему она выбрала в качестве главной героини именно Элиз? Может быть, она тот идеал, которым автор сама хочет быть? Ведь иногда писатели создают персонажей, отражающих их собственные желания и стремления. Если автор стремится быть такой, как Элиз, он действительно амбициозен...

Элиз была центром внимания на новогоднем балу. Младшая дочь великого герцога, любимица императора, она была настолько прекрасна, что ее считали настоящей гордостью империи. Она наслаждалась вниманием – взглядами мужчин и женщин, которые стремились услышать хоть одно слово из ее уст.

«Да, настоящая главная героиня этого мира – я, Элиз».

Элиз была на грани того, чтобы утонуть в экстазе от осознания своей силы и власти. И чтобы стать еще более совершенной, ей требовалось получить доступ к Библиотеке Бесконечности. Говорят, в ней еще хранятся запретные знания? Значит, найдутся и такие, что помогут ей править. Возможно, она даже сможет занять императорский трон.

«Опасная девушка».

Розмари думала, что Элиз просто жадная, но оказалось, что она была воплощением алчности. Без конца стремясь к большему, Элиз хотела, чтобы весь мир вращался вокруг нее.

На этом моменте Розмари поняла: это не любовная история. В начале все очень походило на любовный роман: там была романтика, мужчины, с которыми Элиз флиртовала. Но все оказалось совершенно другим. Это была книга о гордыне Элиз.

Розмари вздрогнула, прочитав следующий отрывок.

Наслаждаясь вниманием окружающих, Элиз заметила ту, кого она так ждала: баронессу Бехемот.

Шарлотта была красива, хоть и не так ослепительна, как Элиз. Баронесса только что поприветствовала императора и теперь отдыхала неподалеку. Элиз подошла к ней, уверенно сделав несколько шагов вперед.

– Здравствуйте, баронесса Бехемот. Я – Элиз Йохан Скалли из дома герцога Скалли.

– Здравствуйте, миледи, – ответила Шарлотта с легким поклоном, а затем указала на девушку рядом с собой. – Это моя младшая сестра, Розмари.

Шарлотта и Розмари – имена достаточно распространенные. Но Шарлотта и Розмари из рода Бехемот?..

– Боже мой, как жутко, – прошептала Розмари, с усилием распахнув свои маленькие глазки, почти утонувшие в складках лица. В ушах зазвенел смех Беля. Розмари собиралась уже перевернуть страницу, когда раздался голос светлячка:

[Розмари, время для чтения вышло. Если пробудешь тут дольше, тебе станет плохо.]

Как только Бель произнес это, Розмари перенеслась из мягкого облачного кресла на холодный пол библиотеки. Как это произошло?..

Пока она пыталась понять, послышался стук в дверь.

– Леди?

Если Розмари не ошиблась, это был лорд Лоу. Она несколько раз моргнула в недоумении. Когда лорд снова постучал, она попробовала встать, но голова закружилась так, что ей пришлось снова опуститься на пол.

[Библиотека Бесконечности забирает магическую силу у того, кто в ней находится.]

В голове у Розмари зазвенело, и она попыталась рассмеяться. Магия? Об этом стоило бы предупредить заранее.

Девушка с трудом поднялась на ноги и пошатываясь подошла к двери библиотеки. Едва удержавшись на ногах, она открыла дверь и увидела перед собой лорда Лоу. Перед глазами все плыло, но Розмари смогла разглядеть его красивое лицо.

Ослабевшая, она рухнула наземь. К счастью, Лоу успел ее подхватить. В тот момент, когда Розмари теряла сознание, она успела подумать о нем.

– Наверное, тяжело... держать меня... извини... – прошептала она, прежде чем окончательно погрузиться во тьму.

Когда она пришла в себя, было уже поздно и черная мгла вечернего сумрака охватила мир. Живот громко заурчал. Розмари прошептала: «Опять я голодная...» И снова обессиленно закрыла глаза.

На следующий день Розмари почувствовала себя значительно лучше. Было ли то мучительное вчерашнее состояние всего лишь сном, или она и вправду ощущала себя на грани смерти? Ей сложно было вспомнить все в точности, да она и не старалась – сама все увидит, когда вновь вернется в Библиотеку.

Она продолжала читать там книги. Это не было ни сном, ни галлюцинацией. Библиотека всегда открывалась перед Розмари, и это вошло для нее в привычку. Потеряв одно из главных удовольствий жизни, десерты, она обрела знания. «История Элиз» оказалась более увлекательной, чем ей думалось изначально. Она тысячу раз проклинала Библиотеку с ее фокусами, но упорно продолжала приходить и в один прекрасный день дочитала книгу до конца.

История Элиз оказалась реальной, более того – реальной историей жизни Розмари. И ее пугало будущее дома Бехемот.

Розмари поняла: согласно книге, их древнему роду суждено стать жертвой амбиций и алчности Элиз. И Шарлотте, и самой Розмари тоже. В конечном счете они растворились в канве остального повествования.

Судьба баронессы Шарлотты Бехемот, будущей владелицы Библиотеки Бесконечности, уместилась в одну-единственную строку.

По просьбе Элиз Розмари вытеснила свою сестру Шарлотту и заняла место главы рода.

Каким образом это произошло – не уточнялось. Для Элиз это не имело никакого значения. Единственное, что было важно для нее, – то, что безропотная преемница Шарлотты, новая глава рода Бехемот, отдала Элиз то, что та так жаждала: хранилище запретных знаний. Все это было изложено в одной строке, но Розмари догадывалась, каким образом она могла «вытеснить» сестру.

Страдая от хронической болезни и понимая, что ей осталось недолго, Розмари передала полномочия хранителя Библиотеки своей любимой подруге Элиз. Библиотека Бесконечности наконец оказалась в ее руках. Теперь она была абсолютно совершенна.

А затем Розмари точно так же исчезла из книги. Вскоре после того, как исчезла Шарлотта. И больше ни одна из них не упоминались. Они действительно были не чем иным, как незначительными статистками. Просто фон, подчеркивающий величие и сияние Элиз.

Девушка была так возмущена, что не смогла сдержать ярости и принялась отчитывать Беля:

– Ты же говорил, что только те, кто принадлежит к роду Бехемот, могут открыть Библиотеку!

[Если это предсказание будущего, вероятно, Элиз использовала некий особенный способ. Чтобы открыть Библиотеку Бесконечности, в твоих жилах должна течь кровь семьи Бехемот, ты же знаешь.]

Значит, это право нельзя передать просто так... Розмари серьезно задумалась. Ей стало жутко от мысли, что для получения доступа к Библиотеке Элиз могла использовать какую-то гнусную хитрость, не описанную в книге.

Даже когда они с сестрой исчезли из повествования, Розмари не могла остановиться и продолжала следить за историей Элиз. Она то и дело заглядывала в Библиотеку, чтобы продолжить чтение, и уже перешла ко второй части. Она перечитывала отдельные страницы снова и снова, переживая, что могла упустить важные детали.

[Ну как тебе, Розмари? Получилось отвлечься?]

– До смерти тяжело. Никто не предупреждал, что на кону будущее нашего рода! Такое бремя на плечах, будто от одной меня зависит судьба мира! Может, мне намекнуть об этом сестре?

Розмари просто хотела отвлечься, а ей подсунули книгу о кризисе, нависшем над семьей – это было для нее слишком. В конце концов, хозяйкой Библиотеки сейчас была Шарлотта, и Розмари подумала, не перевалить ли всю эту историю на ее плечи? Но Бель произнес серьезным тоном:

[Библиотека не рекомендует одну и ту же книгу разным людям. Она подбирает каждому то, что ему нужно, исходя из запроса.]

– Можно же просто передать Шарлотте ключевые слова, и все.

[Даже так не выйдет – книга не повторится.]

Розмари недовольно надула губы. Может, просто сдаться и рассказать сестре, что у нее есть право заходить в Библиотеку, а затем выложить все про Элиз? А дальше пусть сама разбирается?

[Так тоже нельзя, Розмари.]

Чертов светлячок, уж больно много запрещает для простого насекомого! Розмари всего-то хотела переложить непосильную ношу на законную наследницу рода, но Бель пресек такую возможность. И с чего это вдруг нельзя?! Розмари грозно взглянула на светлячка, но это не поколебало его решимости.

[Потому что ребенок с таким даром, как у тебя, лучше всего подходит для того, чтобы исказить судьбу. Ты ведь помнишь свою прошлую жизнь. Не эту, не в этом мире, а совсем другую – в другой реальности, в другом измерении. Тот, кто жил вне этого мира, способен изменить его легче, чем кто-либо другой.]

Розмари глубоко вздохнула. Она не выбирала жизнь в другом мире.

[Если тебе тяжело, можешь сдаться. Я не настаиваю.]

– Но если верить книге, мы с сестрой скоро умрем.

[Разве ты не хочешь просто отдохнуть?]

– Это да, но...

[Тогда позволь этой жизни быть короткой.]

Неожиданный ответ заставил Розмари наклонить голову. Бель служил Библиотеке еще со времен первого главы рода Бехемот. И теперь хозяин хранилища знаний может смениться. Более того, Библиотека окажется в руках той, кто, несомненно, будет использовать ее только ради собственной выгоды.

– Ты хочешь сказать, что тебя устроит, если Библиотека Бесконечности достанется Элиз?

[Я не хочу этого. Безопасность Библиотеки Бесконечности для меня всегда на первом месте. Но я не хочу вынуждать тебя делать то, чего ты сама не желаешь.]

– Бель, а ты знаешь, как меня убедить. Ну что ж, раз я для этого подхожу, стоит попробовать. Это моя вторая жизнь, так что, даже если она будет короткой, ничего страшного. Но вот Шарлотта... Пусть хотя бы она будет счастлива.

В конце концов, Шарлотта – ее единственная семья. Единственный человек в этом мире, способный ее любить. Розмари очень не хотела, чтобы сестра встретила несчастный конец.

– Чтобы Шарлотта могла быть счастлива, – тихо повторила она, – я попытаюсь.

Сестры слишком сильно дорожили друг другом, чтобы события развивались так, как написано в книге. Даже если кто-то и навредит Шарлотте, этим человеком ни в коем случае не должна стать Розмари.

Зная всю правду, Розмари начала ненавидеть Элиз. Ненавидеть за саму суть происходящего, ненавидеть, потому что она помнила свою прошлую жизнь. Если бы только она ничего не вспомнила, если бы осталась обычной, ничего не знающей девушкой, все могло бы быть иначе. В книге Элиз была самой прекрасной, самой очаровательной, самой любимой. Если бы Розмари не знала правды, она бы завидовала ей, считала бы кем-то недосягаемым, кем-то, кого невозможно затмить. Если бы Элиз обратила на нее свое внимание, та Розмари, наверное, была бы счастлива.

– До новогоднего бала осталось совсем ничего.

Розмари вздохнула с явным сожалением. К тому времени ей, наверное, стоило бы уже избавиться от лишнего веса... но возможно ли это? На мгновение ей захотелось попросить у Библиотеки книгу с самыми быстрыми способами похудения. Но она тут же покачала головой. Сейчас не до того. В ближайшее время ей предстоит сосредоточиться на истории Элиз. Она должна перечитывать ее снова и снова, чтобы запомнить каждую строку, чтобы ни одна деталь не ускользнула из памяти.

Говорят же, что тот, кто готовится к битве, всегда побеждает. Розмари привыкла к скорочтению и порой пропускала, казалось бы, не особо важные моменты. Но с этой книгой нельзя было так поступать. Все, что происходило здесь, касалось ее и Шарлотты: они обе были просто фоном, статистками в этой истории.

Статистки в «Истории Элиз»... Точные обстоятельства их жизней в книге не описывали, поэтому Розмари приходилось читать строки, относящиеся к другим фоновым персонажам, и делать собственные выводы, чтобы понять, что с ними происходило.

[Должно быть, ты сильно переживаешь.]

– Не говори так, будто тебя это не касается. Это касается всех нас. Если я справлюсь, то и ты, и Библиотека будете в безопасности.

Розмари произнесла эти слова резко и холодно. Бель, заливаясь смехом, ответил:

[Да, если ты справишься, я буду безмерно рад.]

Розмари на мгновение почувствовала головокружение. Значит, скоро ей нужно покинуть Библиотеку.

– Я подумала, восхваляет ли автор Элиз или наоборот?

[Что навело тебя на эту мысль?]

– Поначалу Элиз как будто описывается мягкой и нежной, но с каждой страницей становится все более резкой.

[У тебя хорошее чутье, Розмари.]

Полжизни Розмари прожила, полагаясь на интуицию. Иногда ей говорили, что у нее хорошее чутье, и она воспринимала это как комплимент, слегка пожимая плечами.

Головокружение усиливалось. Розмари закрыла книгу – теперь действительно пора уходить.

[Увидимся, Розмари.]

– До встречи, Бель.

После того, как они попрощались, Розмари, как всегда, оказалась на холодном полу библиотеки. Холодный пол... Может, в ближайшее время постелить тут ковер? Сейчас все еще зима. Казалось бы, лишний вес должен помогать сохранять тепло, но Розмари все равно тряслась от холода.

Девушка с трудом поднялась на ноги. Каждый раз, когда она выходила из библиотеки, она чувствовала себя изможденной, как после интенсивной тренировки. Она так устала, что не хотела ничего делать. Когда она, обессилевшая, открыла дверь, перед ней привычно стоял лорд Лоу. Стоя на фоне вечернего заката, он был безумно красив.

– Леди, с вами все хорошо?

– Не особо. Хочу поскорее уйти отсюда и отдохнуть.

– Позвольте вам помочь?

– Нет, не нужно.

Отказ был холодным, как нож. Она не хотела, чтоб лорд Лоу нес ее тяжелое тело. Даже если он уже это делал. Лоу на отказ лишь пожал плечами и не стал настаивать.

Розмари вернулась в свою комнату. Через некоторое время туда заглянула Шафран, ныне известная как «породительница слухов». Заметив усталость Розмари, она мягко заговорила:

– Боже мой, госпожа, не слишком ли вы усердствуете в чтении? Так ведь можно и заболеть от усталости.

Слова Шафран, полные заботы, не достигли ушей Розмари. Она безучастно махнула рукой:

– Я голодна. Принеси ужин.

– Вы снова не будете ужинать с баронессой?

– Я на диете. С сестрой буду есть только по выходным.

С тех пор, как Розмари начала следить за фигурой, их привычные трапезы и чаепития с Шарлоттой стали редкими. Шарлотта, как баронесса, и так была занята, и, возможно, раздельные приемы пищи были для нее даже удобнее. На самом деле Шарлотту все это огорчало, но Розмари все равно не могла поступить иначе. Она должна была похудеть, чтобы выжить.

Пока Шафран ходила за едой, Розмари щипала себя за щеку, растягивая ее. Кожа тянулась, как сладкий рисовый пирожок. Каждый раз, когда она ходила в Библиотеку Бесконечности, ее магия истощалась. Было бы славно, если бы лишние килограммы уходили так же просто. Мечты-мечты.

Похоже, сегодня она потратила очень много маны, потому что головокружение никак не прекращалось. Голод стал совсем невыносимым, что только усугубляло ее состояние. Нужно поскорее перекусить и прилечь. Скорее всего, после этого она быстро заснет, но ничего другого ей и не хотелось.

«Как же хочется, чтобы диета скорее закончилась. Хочу печенья. Хочу съесть целую башню из печенья!»

Глава 3. Поездка в столицу

Пронизывающий до костей холод наконец отступал. Ледяная твердь земли теперь была лишь слегка прохладна, но солнце уже щедро разливало вокруг свое тепло. Весна стучала в двери.

После скромного новогоднего празднества в доме Бехемот воцарилось спокойствие. Розмари устроилась в кресле у окна, словно цветок, впитывающий солнечный свет. Когда она с удовольствием потянулась, служанка Джеми, наблюдая за ней, мягко улыбнулась.

Розмари начала худеть в самом начале зимы. К счастью, благодаря строгой диете и собственному упорству она теперь выглядела почти как самая обычная девушка: ее щеки стали заметно менее округлыми, а фигура – более гармоничной.

Среди прислуги, особенно женщин, Розмари прослыла настоящей героиней. Вес, который она набрала за два года, она смогла сбросить всего за три месяца!

Это и было причиной замечательного настроения Розмари.

– Наконец-то диета закончена! – уверенно воскликнула Розмари, с наслаждением потягиваясь. Джеми, стоявшая рядом, тихонько засмеялась.

Среди служанок, прислуживающих Розмари, Джеми была самой старшей. Со дня рождения Розмари она находилась рядом, помогая ей. Если так, то где же Шафран, которая отвечала за трапезы Розмари и старалась угодить ей, льстя и подлаживаясь под ее настроение?

– Леди!

Шафран открыла дверь и вошла в комнату. В руках у нее был чайный набор. Розмари с сияющим лицом посмотрела на нее.

– Ну наконец-то, Шафран! Я уж думала, что не дождусь тебя.

Розмари жестом пригласила служанку подойти ближе. Шафран легкой, почти летящей походкой приблизилась к ней. Она осторожно поставила чайный набор перед Розмари – привычный сладкий персиковый чай и небольшой десерт, которого обычно не подавали. Два хрустящих миндальных печенья. Сладкое лакомство, о котором Розмари так мечтала, – сладкое искушение, билет в страну абсолютного счастья! Розмари сглотнула, чувствуя, как текут слюнки.

Собравшись с мыслями и успокоив дрожь в руках, она сделала глоток персикового чая и тонкими пальцами потянулась к печенью. Розмари чувствовала себя невероятно взволнованной. Как же долго она ждала этого момента! Ее голубые глаза сияли от счастья. С почтительным благоговением, словно принимая драгоценный дар, она осторожно откусила кусочек печенья.

Мягкое! Ореховое, сладкое! Сливочное масло – лучшее! Сахар – лучший! Мука – лучшая! Миндаль – благороднейший орех!

Переполненная восторгом, Розмари вся затрепетала. Джеми и Шафран, сами того не замечая, расплылись в теплых улыбках.

– Вам нравится, госпожа?

– Конечно! Прошло уже целых три месяца, как я отказалась от всех десертов. Как же долго я ждала этого дня.

Джеми с теплотой смотрела на Розмари. Шафран, улыбаясь, произнесла:

– Главное, чтобы она снова не набрала вес.

– Что? – переспросила Джеми.

Понизив голос до шепота, Шафран пробормотала:

– Если мисс опять увлечется сладостями и пустится во все тяжкие, как необузданный жеребенок, она может снова поправиться.

Джеми нахмурила брови. Говорили, что все дурные слухи о молодой госпожи в поместье и его окрестностях исходили именно от Шафран. Джеми с самого начала чувствовала к ней неприязнь. Шафран была милой и довольно симпатичной девушкой, но при этом хитрой и изворотливой, всегда знающей, как добиться своего.

Джеми время от времени задумывалась, почему Розмари держит такую грубиянку подле себя. Но Джеми была слишком предана Розмари, чтобы сомневаться в ее решениях и поступках.

– Ты слишком дерзка с госпожой, Шафран. Ты должна помнить свое место, – сказала Джеми. Шафран надула губы и неохотно ответила:

– Угу.

Розмари, взглянув на пустую тарелку от десерта, улыбнулась. «Все в порядке, я справлюсь!» – подумала она. Без сожаления она подняла чашку чая. Сладкий вкус наполнил рот, смывая последние крошки сладости.

Медленно, смакуя каждый глоток, девушка допила чай. Когда уединенное чаепитие подходило к концу, Розмари перевела взгляд на окно. Небо было невероятно ясным и синим.

– Новогодний бал, – прошептала она.

До имперского новогоднего бала оставалось совсем немного. Голубые глаза Розмари сделались холодными, словно озеро, застывшее в тишине. На ее лице появилось отстраненное выражение. Она бессознательно постучала указательным пальцем по столу.

Встреча с Элиз состоится уже скоро.

Благодаря тому, что Розмари несчетное количество раз перечитывала книгу, она с закрытыми глазами могла повторить ее события. Но она всего лишь человек, и она может ошибаться, упустить что-нибудь. Совершенства в защите не достичь. Сколько бы она ни пыталась просчитать всевозможные варианты, неожиданности неизбежны. Поэтому Розмари решила, что будет действовать по ситуации. Если она не сможет полностью избежать проблем, то хотя бы попробует свести их к минимуму.

Книга жизни Элиз – это не просто книга судьбы, это пророчество. В ней описано будущее каждого, кто переплетен с ее судьбой. Будущее дома Бехемот зависит от нее, но Розмари не позволит, чтобы все шло по чужой указке. Судьба дана не для покорности, а для того, чтобы ее менять! Нет никакого предопределенного пути.

* * *

Розмари, как обычно, вышла из Библиотеки. Снаружи ее ожидал верный рыцарь лорд Лоу, как всегда не подававший признаков усталости.

Едва переступив порог, Розмари устремила взгляд на огромное окно особняка, которое сразу бросалось в глаза. Закат пылал, окрашивая облака в густые оттенки оранжевого. С другой стороны, где солнце уже скрылось, надвигалась тьма. Розмари шла по коридору медленно, словно завороженная красотой небес. За ней шагал лорд Лоу. Она почувствовала его взгляд и, подняв глаза, мельком взглянула на него:

– Что-то не так?

Лоу, словно ждавший этого момент, тут же заговорил:

– Нет, госпожа, сейчас все просто замечательно. Знаете, вы так хорошо выглядите. Очень здоровой и... совершенно обыкновенной, – продолжил он с еще большим энтузиазмом. – Вы действительно так сильно похудели. Просто невероятно! Вы сейчас в самом расцвете сил, и если продолжите, станете еще красивее! Даже если в итоге вы все равно не сможете сравниться с баронессой, то...

– Сэр Лоу.

Увлеченный собственным рассказом, Лоу не сразу заметил, что Розмари зовет его.

– Да?

Розмари остановилась и пристально посмотрела на него.

– Я никогда не худела ради вас. Я не сбрасывала вес, потому что беспокоилась о чужом мнении. Я не делала этого, чтобы стать красивее, и уж тем более не думала: «Надо похудеть, чтобы стать похожей на сестру».

– Я... я не...

– Я похудела исключительно ради здоровья. Ради себя, а не ради кого-то другого.

Ее голос был спокоен, но в нем чувствовалась непоколебимая уверенность. На лице Розмари не было злости или раздражения, но ее слова звучали твердо. Лоу, смутившись, промолвил:

– Госпожа... неужто вы рассержены?

– Рассержена.

– Я сказал что-то неподобающее?

– Да, вы очень грубы. Кто вы такой, чтобы оценивать мою внешность или фигуру? Вы рады, что я похудела? Собираетесь жениться на мне? – Розмари слегка склонила голову набок.

– О, нет-нет, что вы! – Лоу отчаянно замахал обеими руками.

– Я тоже не хочу выходить за вас. Зачем мне выходить за кого-то, кого так отчаянно заботят взгляды окружающих? С таким человеком жизнь будет сплошным мучением. У вас высокие требования. Вы бы вечно сравнивали меня с другими. Я знаю, что для вас такие, как я, – ничто.

Сказав это, Розмари продолжила идти. Лорд Лоу, остолбенев, смотрел ей вслед пустыми глазами, но спустя мгновение все же последовал за ней.

– Прощу прощения, если я был груб, – торопливо извинился тот.

Но Розмари не обернулась и, не прерывая шага, холодно ответила, не удостоив его даже взглядом:

– Я думала, вы тот человек, с которым мне легко общаться, лорд Лоу, но с сегодняшнего дня все изменится.

– Госпожа...

– Я скажу сестре, чтобы вас заменили другим рыцарем.

– Но... я всего лишь сказал, что вы сейчас прекрасно выглядите...

– Я знаю. Я прекрасно помню, как выглядела раньше. Я все это знаю, но даже так ваша грубость не прошла мимо меня. Ваше поведение, когда вы оцениваете внешность своей госпожи, и этот тон, которым вы сравниваете меня с сестрой, – это меня раздражает. И, прошу, не поймите неправильно – я не питаю к вам никаких особых чувств.

Не замедляя шага, Розмари продолжила идти вперед. Лорд Лоу украдкой посмотрел на нее. На ее лице не было и тени гнева, только спокойствие, но это спокойствие было холодным и острым, словно лезвие. С кислым выражением лица рыцарь пробормотал: «Да, я уже понял» – и замолчал.

Розмари, словно не видя его, быстро скрылась в своей комнате. Лорд Лоу остался у двери. Он постоял в нерешительности, затем развернулся с тяжелым вздохом и ушел. Его удаляющаяся фигура, шагающая тяжело и медленно, выглядела одновременно жалко и трогательно.

* * *

– Госпожа, что-то случилось? – осторожно спросила Джеми, и Розмари округлила глаза:

– Как ты поняла? Это так заметно?

Джеми усмехнулась, отложив в сторону постельное белье, и подошла ближе. Легонько коснувшись ее лба, произнесла:

– Конечно. Это у вас на лице написано.

– Правда?

Розмари пробормотала: «Но я же так старалась сохранить лицо...» Джеми нежно погладила ее по лбу. Впрочем, лорд Лоу тоже заметил, что она злится. Опершись на подлокотник дивана, Розмари спрятала лицо в ладони, а затем пристально посмотрела на прислугу:

– Джеми, а ты ведь тоже хорошенькая.

От неожиданного замечания Джеми заморгала широко раскрывшимися глазами. Розмари же, почувствовав, как ее настроение омрачилось, опустила подбородок на руку и пробормотала:

– Если так подумать, почему вокруг меня столько красавиц? Шафран красивая, сестра красивая, и ты...

– Леди, вы тоже красавица.

– Благодарю за лесть, – хмуро отозвалась Розмари, отводя взгляд и опуская глаза.

В прошлой жизни внешность тоже была своего рода символом дискриминации. Розмари и тогда страдала из-за этого. Женщина обязана быть стройной, красивой, обязана украшать себя. Если бы она имела право выбора, то выбрала бы переродиться мужчиной. Так проще. Но, видимо, боги к ней равнодушны... Розмари снова родилась девушкой. Снова оказалась в плену этого ненавистного ярма – внешности.

Диета была ее личным выбором, ее решением! Но чем больше она худела, тем больше люди ждали от нее, подталкивая дальше. «Попробуй сбросить еще немного, станешь еще красивее. Если уберешь щечки, лицо будет казаться меньше». От этого бесконечного круга ожиданий, связанных с внешностью, Розмари буквально задыхалась. И почему вокруг так много красивых девушек? Это только усиливает ее комплексы.

Розмари недовольно фыркнула, когда Джеми осторожно стукнула ее по лбу. Их взгляды встретились. В голубых глазах Розмари, словно в зеркале, отразилось лицо Джеми. Слегка прищурившись, та сказала:

– У вас красивые глаза, госпожа. Прозрачно-голубые, словно сапфиры.

Розмари вновь фыркнула. Джеми, не останавливаясь, продолжила:

– И эти милые пухлые щечки!

– Это потому что щеки худеют в последнюю очередь.

– Это потому что они очаровательные! А ваша кожа белая, словно фарфор!

– У сестры кожа еще белее...

– Но у вас она прозрачная, как у ребенка.

Розмари сделала вид, что не слышит, и надула губы. На ее хмуром лице появилась легкая тень улыбки.

Джеми улыбнулась и легко подхватила Розмари на руки. Эта служанка была невероятно сильной, в особняке не было никого, кто мог бы сравниться с ней. Даже некоторые рыцари побаивались ее. Несмотря на хрупкое телосложение, Джеми обладала нечеловеческой мощью.

Розмари обвила шею Джеми руками, весело смеясь.

– И у вас очаровательная миниатюрная фигурка.

– Ты же не намекаешь, что я коротышка? – обиженно спросила Розмари.

В свои пятнадцать Розмари была ниже многих сверстников. Все в особняке рядом с ней выглядели великанами. И если полной она смотрелась нелепо, то теперь казалась просто маленькой и привлекательной.

– Видите, я только что перечислила столько ваших достоинств! Наша леди – настоящая красавица.

– Это только в твоих глазах я такая! – сердито пробормотала Розмари в ответ.

Джеми была вторым человеком, которого Розмари любила больше всех. Первой, конечно, была Шарлотта. Ну а Джеми находилась рядом с Розмари с самого ее рождения, и Розмари доверяла ей безоговорочно.

– Ладно, не так уж это и плохо.

Комплименты от Джеми всегда были другими, даже если та преувеличивала достоинства своей госпожи. Но при этом Джеми никогда не пустословила. Наоборот, всегда была доброй и теплой, и именно за это Розмари так ее любила.

Девушка прижалась щекой к плечу Джеми и спряталась в ее объятиях. Та нежно гладила ее по спине, приговаривая: «Наша маленькая леди, наша прекрасная леди». Розмари любила такие моменты. Любила этот покой и потому хотела защитить его любой ценой.

Джеми оставалась рядом с Розмари, пока та не поужинала и не легла спать, затем поправила постель госпожи и поцеловала ее в лоб. Ночь была глубока, и тьма уже окончательно сгустилась. Розмари быстро погрузилась в сон.

* * *

Убедившись, что Розмари уснула, Джеми тихо закрыла дверь и вышла. Как только она покинула комнату, ее окружила темнота. Джеми щелкнула пальцами, и в коридоре один за другим загорелись магические фонари.

Она отправилась к следующему пункту назначения.

Тук-тук. Послышался короткий стук в дверь. Шарлотта, только закончившая работу, потерла виски и произнесла:

– Войдите.

В ночи, окутанной тишиной, Джеми зашла в кабинет. В отличие от мягкости, которую она излучала в обществе Розмари, теперь от нее веяло резкостью и прохладой, как от лезвия меча. Шарлотта, казалось, была к этому привычна. Она бросила на служанку короткий взгляд и спросила:

– Розмари?

– Уснула.

Джеми ответила коротко и сухо, почти как рыцарь, отчитывающийся перед господином. Шарлотта сложила руки на груди и посмотрела на нее. На самом деле Джеми и была рыцарем. До рождения Розмари она даже занимала должность заместителя командира всех рыцарей поместья.

«Как же так вышло, что она стала горничной? Возможно ли, что она заключила какую-то сделку с нашим отцом?» – подумала Шарлотта. Как бы то ни было, для Шарлотты было большим облегчением то, что Джеми стала личной горничной Розмари.

– Джеми, а что на счет крыс?

– Все еще ползают.

– Правда? Эти крысы, иногда заползающие в поместье, доставляют много хлопот.

– Разберусь с ними в ближайшее время.

– Обязательно найди их гнездо.

– Принято к исполнению.

Джеми четко и лаконично отдала честь, как и подобает рыцарю. Хоть последние пятнадцать лет она и провела в роли горничной, она никогда не пренебрегала тренировками и всегда оставалась верной подчиненной дома Бехемот. Для нее Шарлотта, нынешняя баронесса, была абсолютным авторитетом.

– И почему они прицепились именно к Розмари...

Шарлотта нахмурилась. Джеми молча кивнула, соглашаясь с ней. Пока они могли только наблюдать. До тех пор, пока не выяснят, откуда лезут эти «крысы».

– Кстати, прекрати уже прятаться. Выходи, Эликсер Лоу, – выдохнула Шарлотта с раздражением.

Тень в углу кабинета зашевелилась. Баронесса и Джеми даже глазом не моргнули, глядя на колышущуюся тьму. Вскоре тень вышла на свет и обрела очертания. Это был лорд Лоу, личный рыцарь Розмари.

– Баронесса, прошу прощения... – начал было тот с расстроенным выражением лица.

– Розмари попросила меня сменить ее личного рыцаря. – перебила его Шарлотта. – Если Розмари хочет, я так и сделаю.

– Но, госпожа!

– Отказ! Эликсер Лоу, я не стану расспрашивать, что именно произошло. Просто знай, что ты не справился с задачей. Можешь идти.

– Госпожа!

Он хотел попросить еще один шанс, но не успел и слова вымолвить, как Джеми молниеносно бросилась к нему. В мгновение ока она схватила его за подбородок и прижала к стене. Он с грохотом ударился о камень, но страх был сильнее боли. От Джеми исходила леденящая кровь сила.

– Надеюсь, ты осознаешь, что посмел поступить неуважительно по отношению к своей госпоже.

– Сестра...

– Эликсер Лоу, это официальная встреча. Ты должен уметь разделять личное и рабочее. Я все еще не сложила с себя полномочий.

Формально она лишь взяла длительный отпуск с поста заместителя командира. На первый взгляд она была обычной горничной, но на самом деле – частью «Ордена Черной Луны» дома Бехемот, тогда как Эликсер Лоу оставался в этом ордене лишь рядовым рыцарем.

Джемини Лоу была единственной старшей сестрой Эликсера Лоу и его опорой. Но несмотря на кровное родство, в этот самый момент они находились перед их госпожой.

Эликсер крепко зажмурился и с трудом выдохнул: «Понял, заместитель командира!» Джеми отпустила его. Лоу потер подбородок, который она сжала почти до синяков.

– Можешь идти, – произнесла Шарлотта на выдохе. Хотя ссора между братом и сестрой закончилась быстро, атмосфера оставалась мрачной. Шарлотта чувствовала крайнюю усталость и хотела отдохнуть, но требовалось как можно скорее назначить нового личного рыцаря для Розмари. Она махнула рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

Брат и сестра Лоу вышли из кабинета. Эликсер хотел много чего сказать, но не решался вымолвить ни слова и просто следовал за Джеми, которая шагала впереди.

– Мы с тобой еще поговорим. – Джеми сказала это тихо, но зловеще, и Эликсер вздрогнул.

Если его сестра сказала так, значит, он действительно получит по заслугам. Эта ночь казалась бесконечно длинной, словно завтра никогда не наступит.

* * *

Наступило утро следующего дня. Мягкие лучи рассвета коснулись лица Розмари. Прохладный воздух постепенно пробуждал ее от сна. Похоже, она проснулась раньше обычного: Джеми еще не пришла. Розмари тихо застонала и снова зарылась в одеяло.

Ощущение тепла за спиной заставило ее перевернуться. Розмари почувствовала знакомый запах. Тот, который она могла узнать даже с закрытыми глазами. Это был такой родной запах Шарлотты. Розмари сонно проговорила:

– Сестра.

Шарлотта обняла маленькую Розмари, и та уютно свернулась в ее объятиях.

Шарлотта часто спала в комнате Розмари. Поначалу та удивлялась, но со временем привыкла. Кажется, вчера произошло что-то неприятное, и сестра была несколько подавлена, но, видимо, все уже разрешилось. И хорошо, теперь можно немножко и покапризничать.

– Сестра.

– Да, Розмари.

Ее голос звучал так, будто она проснулась уже давно. Розмари улыбнулась. Шарлотта погладила ее по лицу:

– Наша прекрасная Розмари.

– Да ну, это только в твоих глазах я такая.

Розмари пыталась возразить, но по усмешке в голосе было понятно, что она совсем не против. Шарлотта мягко улыбнулась. Она улыбалась только перед Розмари. Милая Шарлотта, прекрасная Шарлотта...

– Я правда красивая?

– Конечно.

– Даже если не буду больше худеть? Или... до похудения я тоже была красивой?

– Розмари, я считаю тебя красавицей в любом твоем воплощении. Ты всегда была и будешь для меня самой красивой.

– А ты для меня. Ты – самая красивая в мире. Словно богиня, спустившаяся с небес.

«И не только в моих глаза. Для других людей Шарлотта тоже прекрасна», – подумала Розмари. Она радостно улыбнулась в ответ на нежные прикосновения Шарлотты.

– Сестра, ты мне веришь?

– Больше, чем кому-либо в этом мире.

– Даже если что-нибудь произойдет?

– Даже если ты предашь меня, Розмари, я все равно буду верить тебе.

Розмари резко села в кровати и воскликнула:

– Я никогда так не поступлю! Никогда!

Шарлотта расширила глаза, увидев сердитое лицо Розмари.

– Если я сделаю что-то плохое, ты должна меня наказать. Ты же моя сестра! Моя старшая сестра!

– Хорошо.

– Так, чтобы я рыдала!

– Очень постараюсь, Розмари.

– Ох, что же мне делать с такой замечательной сестрой! Я так переживаю, что даже замуж не смогу выйти!

Сестры сели друг напротив друга. Со стороны казалось, что они советуются о чем-то крайне важном. Стоило Розмари заговорить о замужестве, как Шарлотта почти возмущенно воскликнула:

– Замужество? Розмари, ты еще слишком молода!

– Может, и рановато, но в моем возрасте уже можно идти под венец.

– У тебя уже есть кто-то на примете?

– Ну, не то чтобы...

– Я не хотела бы строить догадки, неужели это Эликсер Лоу?

– Нет, ни в коем случае! Нет, конечно. Нет.

– Ты уже трижды это повторила, Розмари! Сильное отрицание – это сильное утверждение...

– Сестра, только не Эликсер Лоу! Он вчера вел себя неподобающе по отношению ко мне! – почти что крикнула Розмари. Шарлотта вздохнула было с облегчением, но затем ее лицо вновь омрачилось:

– Эликсер Лоу вел себя неподобающе? Что это значит?

Шарлотта не хотела расспрашивать об этом, но реакция Розмари, которая буквально подпрыгнула от возмущения, заставила ее кровь вскипеть.

– Сестра, это исключительно между мной и Эликсером Лоу! Я сама разберусь.

– Розмари, тебе не нужно его защищать. Если он позволил себе неподобающее поведение по отношению к члену семьи Бехемот, это позор для всех нас!

Шарлотта разозлилась, словно Лоу предал лично ее. Розмари почувствовала, что ситуация начинает выходить из-под контроля.

«Ох, так нельзя».

Розмари не пыталась защитить Эликсера из-за беспокойства о нем. Она просто не хотела, чтобы Шарлотта вмешивалась в этот бессмысленный конфликт. Однако, как и сказала Шарлотта, если лорд Лоу действительно вел себя неподобающе по отношению к Розмари, то это относилось и к самой Шарлотте, которая стояла за ней.

Шарлотта поднялась, готовая уже позвать Эликсера Лоу для разбирательства. Розмари поспешно вцепилась в ее тонкую талию, умоляюще заглядывая в лицо.

– Как бы там ни было! Джеми уже наверняка отчитала его! Она ведь заместитель командира нашего рыцарского ордена и сильнее всех! Она наверняка его как следует проучила, так что не нужно переживать, сестра!

Из уст Розмари вырвалось гораздо больше информации, чем она планировала, и Шарлотта посмотрела на нее удивленно. Все еще обнимая старшую сестру за талию, Розмари неловко улыбнулась. Это был такой тип улыбки, который как бы говорил: «Меня раскрыли».

– Розмари, так ты знала.

– Знала.

– С каких пор?

– Примерно три месяца...

Примерно тогда, когда она впервые открыла «Историю Элиз». В этой книге самой семье Бехемот – главе рода, Шарлотте, и ее младшей сестре Розмари – уделялось внимания не больше, чем положено статистам. Но вот их окружение – слуги, верные вассалы – упоминалось гораздо чаще. Особенно среди всех выделялись брат и сестра из рода Лоу.

Об этих двоих говорилось куда подробнее, чем можно было ожидать. Эликсер Лоу был одним из многочисленных поклонников Элиз.

Потому Розмари и считала, что никогда не сможет быть с ним. Согласно «Истории Элиз», Эликсер был тем, кто судил о людях по внешности. И, как говорилось в той же книге, Элиз была настолько красива, что могла очаровать даже богов. Конечно, он не мог не поддаться ее чарам.

С другой стороны, верная горничная и единственная, кто заботился о Розмари, Джемини Лоу, по книге «покончила с собой», когда ее госпожа умерла от болезни. В «Истории Элиз» она была одной из величайших дам-рыцарей в империи. Но даже такая, как она, потеряла волю к жизни и покинула этот мир, когда обе дочери рода Бехемот ушли из жизни. Верный рыцарь, надежная как скала Джеми без колебаний пожертвовала бы собой ради дома Бехемот.

Розмари с самого начала симпатизировала Джеми, но после прочтения книги ее теплые чувства возросли. Именно тогда Розмари открылась настоящая сущность Джеми.

– Сестра, раз уж так вышло, я расскажу тебе еще один секрет.

Шарлотта внимательно посмотрела на Розмари, а затем покачала головой. Вероятно, другой секрет, о котором хотела поговорить сестра, заключался в том, что она может посещать Библиотеку Бесконечности.

Розмари наклонила голову в недоумении:

– Сестра?

– Я уже все знаю, Розмари.

«Мне даже не нужно говорить...» Маленькие плечи Розмари дернулись. Как? Она машинально задала вопрос, и Шарлотта, погладив ее по голове, сказала:

– Когда ты была маленькой, ты однажды исчезла из особняка. Помнишь?

– Джеми рассказывала мне об этом, но...

Шарлотта узнала, как Розмари попала в Библиотеку Бесконечности, от их отца, предыдущего барона. Она рассказала об этом, и Розмари легко это приняла. Конечно, отец знал ее секрет. Именно поэтому ей, еще ребенку, удалось безопасно выбраться оттуда.

– Розмари, ты не говорила о том, что знаешь, потому и я решила промолчать.

«Зря только переживала», – пробурчала Розмари себе под нос. Шарлотта лишь мягко улыбнулась, снова потрепала сестру по голове и подошла к окну с задернутыми шторами. Она без колебаний раздвинула их, и солнечный свет наполнил комнату.

– Розмари, ты не обязана говорить мне только правду. Я верю тебе больше, чем кому-либо другому.

Шарлотта стояла спиной к свету, и ее лицо было скрыто в тени. Розмари нахмурилась.

– Во что бы ты ни ввязалась, я буду верить в тебя. Так что пообещай мне только одно.

– Что именно?

– Что бы ни случилось, твоя безопасность всегда будет на первом месте. Ты можешь делать что захочешь. До тех пор, пока тебе не больно, пока ты не поранишься и не окажешься в опасности, я всегда буду верить и защищать тебя.

На один краткий миг лицо Розмари странно исказилось, но затем она улыбнулась:

– Я сделаю все, что в моих силах.

«Я сделаю все, что в моих силах, выберу лучший путь и создам для нас наилучшее будущее, сестра».

Последние слова Розмари оставила при себе. Сегодня все отправлялись в столицу для участия в новогоднем бале империи. Голубые глаза Розмари блестели.

«Ну что ж, время появиться в книге уже вот-вот настанет».

Розмари встала с кровати и подошла к Шарлотте. Та поправила ее растрепанные волосы. Розмари почувствовала прикосновение ее рук и закрыла, а затем открыла глаза.

– Сестра, я подумала и решила, что лучше пока не менять рыцаря. Пусть сэр Лоу останется служить мне.

– Ты уверена?

– Да, чем больше думаю о нем, тем больше злюсь. Пусть останется рядом, чтобы я могла его помучить.

– Великолепная мысль, Розмари!

Розмари лукаво улыбнулась. Она знала, что сестра скажет именно это. Говорят же, если женщина затаит обиду, всем достанется понемногу. Оставлять все на Джеми было бы слишком гуманно. Розмари решила, что будет мучать его снова и снова.

– Можно по дороге в столицу он поедет рядом с нашей каретой, сестра? – спросила Розмари.

Шарлотта хладнокровно ответила:

– Не позволю ему отъехать дальше чем на метр.

* * *

В особняке было необычайно шумно. Прислуга суетилась, подготавливая все необходимое для отъезда Шарлотты и Розмари. До столицы было около десяти дней пути, а значит, следовало поторопиться, чтобы успеть к новогоднему приему. Розмари раздраженно ворчала, наблюдая за тем, как Джеми энергично собирает вещи:

– Ну и морока... Зачем нам, провинциальным аристократам, ехать в столицу?

– Потому что род Бехемот особенный во многих отношениях. Вы обязаны присутствовать на новогодних и праздничных приемах.

– Особенный, как же...

«Особенность» дома Бехемот была известна не только императору Геносии, но и высшей знати империи. Знала об этом и Розмари. Бехемот были слишком значительны, чтобы их игнорировать, и слишком опасны, чтобы с ними сближаться. Розмари тяжело вздохнула.

– Но зачем и нашей младшей госпоже ехать туда? – пробормотала Джеми, заметив, как Розмари нахмурилась.

Розмари закатила глаза. Если бы все было так просто... Но в письме от императорской семьи было четко указано, что должны присутствовать все члены семьи. Чтобы воссоздать сцену из книги и следовать ее сюжету, требовались и Шарлотта, и Розмари.

– Это императорский указ.

– Ох, точно.

Розмари надула губы. Джеми погладила ее по мягкой щеке и вздохнула.

Как только все приготовления были закончены, Розмари сразу направилась к карете. Шарлотта уже сидела внутри. Розмари улыбнулась и села рядом с сестрой. Джеми расположилась напротив. К ее удивлению, Шафран тоже присоединилась к поездке. Она сидела рядом с Джеми, заметно напряженная, потупив взгляд: в присутствии баронессы ее охватывал страх. Не обращая внимания на служанку, Розмари чувствовала лишь, как карета медленно тронулась с места.

Благодаря мягким подушкам внутри не ощущалось дискомфорта. Лязг упряжи, стук копыт о землю, скрип осей – все эти дорожные звуки казались Розмари чем-то новым и даже завораживающим. Карета медленно покачивалась в такт поступи лошадей.

Вдруг за окном показался чей-то силуэт.

Одна рука всадника держалась на привязи так, будто недавно ее сломали. То же самое можно было сказать и про лодыжку, закованную в тугую повязку. Даже лицо всадника, единственное, чем он мог гордиться, покрывали синяки. Нетрудно было догадаться, что этот жалкий, избитый до полусмерти человек – ее доблестный рыцарь, Эликсер Лоу.

Он выглядел подавленным, с поврежденной рукой и ногой ему было трудно удерживать равновесие на лошади. Однако он был одним из лучших рыцарей дома и не падал, несмотря на нелепый вид.

Розмари мстительно наблюдала за рыцарем, который упрямо глядел только вперед.

– Миледи, там не на что смотреть. Здесь вид получше.

Джеми обратилась к ней мягким, но настойчивым тоном. Розмари мельком глянула на нее и Шарлотту и едва не присвистнула. Их мрачные взгляды, казалось, могли убить на месте. В них читалось намерение разорвать несчастного рыцаря на части. Розмари снова посмотрела на Эликсера Лоу и заметила, как тот вздрогнул.

Кажется, его пугала не столько она, сколько ледяные взгляды ее спутниц. Розмари рассмеялась и прижалась к Шарлотте. Ей показалось, что она услышала за окном кареты горестный вздох.

Карета покачивалась, и Розмари почувствовала себя младенцем в колыбели. Этот ритм был даже приятным. Сегодня она встала раньше обычного и порядком устала. Ее тело постепенно обмякло, и она начала засыпать. Шарлотта, заметив это, молча притянула сестру к себе и обняла.

– Госпожа, может, мне ее подержать? – предложила Джеми.

– Не надо.

Джеми покорно убрала руки и скользнула взглядом по притихшей Шафран, съежившейся рядом. Та не поднимала головы, но ее дрожавшие плечи выдавали, что она не спит. В янтарных глазах Джеми сверкнул холодный блеск. Легкое, но ощутимое напряжение заполнило пространство. Почувствовав это, Шафран поежилась.

– Джеми, – сонно пробормотала Розмари.

Шарлотта остановила Джеми. Это был намек, что время еще не пришло. Джеми молча кивнула и послушно отвела взгляд.

Внутри кареты царила напряженная атмосфера, но у Эликсера Лоу за пределами кареты дела обстояли куда хуже.

Весь в синяках и переломах, он все же вынужден был ехать верхом. У него не было ни минуты передышки, да и сбежать не представлялось возможным. Лоу чувствовал себя хуже некуда. Чутье подсказывало ему, что он каким-то образом расстроил миледи. Но что именно он сделал не так? Он ведь только восхищался ею! Поддерживал! Что он сказал такого, что ранило сердце Розмари, заставив его сестру Джеми и саму Шарлотту так рассвирепеть?

Эликсер Лоу тяжело вздохнул. Он мельком взглянул на окно кареты и увидел, что Розмари крепко спит в объятиях Шарлотты.

Розмари Бехемот. В отличие от Шарлотты, которая выглядела как богиня, излучающая мягкий свет, как лунный цветок, Розмари была просто... милой маленькой леди. Хоть и симпатичной, по сравнению с сестрой, но весьма заурядной.

Эликсер Лоу понял, что совершил ошибку, еще до того, как его отчитала сестра. Он почувствовал это, глядя на спину Розмари, которая игнорировала его. Тогда озноб пробрал его до самых костей. Хотя они и провели вместе всего несколько месяцев, невозможно было не заметить, насколько же характер Розмари похож на характер Шарлотты и предыдущего барона.

Эликсер Лоу глубоко вздохнул. Он ощущал на себе два прожигающих взгляда. И так было ясно, чьи они.

Джеми.

Шарлотта.

Похоже, с сегодняшнего дня жизнь у Лоу будет не сахар. По крайней мере, пока Розмари не примет его извинения.

Глава 4. Получивший проклятие черный кролик

Розмари Бехемот не знала, как ко всему этому относиться. Как?! Она лишь на мгновение закрыла глаза, и уже наступила ночь? Когда она проснулась, вокруг стояла темнота, сквозь которую едва различался незнакомый потолок. Деревянный. Она какое-то время вглядывалась в него, но потом заметила Шарлотту, которая крепко спала рядом. Да так крепко, что не почувствовала бы, даже если бы Розмари решила встать.

Снова уснуть Розмари так и не смогла. Может, потому, что выспалась? Розмари попыталась снова закрыть глаза, но сон так и не пришел. В конце концов она осторожно выбралась из объятий сестры.

Скрип. Деревянный пол жалобно заскрипел. В отличие от дворянских особняков, дома простолюдинов обычно строились из дерева. Этот был старым и обветшалым. Как бы его ни чинили, возраст дома нельзя скрыть. По сравнению с поместьем Бехемот он был крошечным, ветхим и совершенно неказистым. Однако для деревни, расположенной в глухом месте, куда редко заглядывают чужеземцы, этот ветхий домишка был вполне даже ничего.

Розмари с тревогой оглянулась – не разбудила ли Шарлотту? К счастью, та крепко спала. Розмари с облегчением вздохнула и на цыпочках вышла из комнаты. Ей не хотелось спать, и она решила подышать свежим воздухом. Странно, но голода она совсем не чувствовала.

Как только дверь за ней закрылась, Шарлотта, крепко спавшая, тихо произнесла:

– Ами.

– Приказывайте, госпожа, – донесся тихий голос из темноты.

– Охраняй Розмари.

– Принято.

Шарлотта тихонько вздохнула и нехотя попыталась заснуть.

Розмари вышла за дверь и направилась к лестнице. Видимо, это был не просто дом, а, скорее, гостиница. Снизу доносились голоса – похоже, там находилась таверна. Розмари не решалась спуститься вниз. Хотя в такой глуши чужаки были редкостью, и в таверне вполне могли веселиться слуги дома Бехемот, ей не хотелось туда идти.

Она решила провести время в тишине. Поэтому вместо того, чтобы спуститься, направилась вверх. Медленно, не торопясь, поднялась по лестнице. На четвертом этаже ей показалось, что все звуки в мире исчезли. Тогда Розмари опустилась на последнюю ступеньку, вытянула ладони вперед и тихо прошептала:

– Доступ к книге.

Когда она произнесла эти слова, над ее ладонями рассыпались звездные искры. Сверкающие золотые частицы собрались на ее ладонях, образуя форму книжного переплета. Знакомая обложка, знакомый размер, вес... Это была «История Элиз».

«Хорошо, что у меня есть доступ к книгам и за пределами Библиотеки. Может, это потому что я особенная? Можно ли считать это чит-кодом? Если перерождение дает такие бонусы, может, стоило переродиться раньше?»

Ее размышления были безжалостно прерваны знакомым голосом:

[Чтобы вынести книгу наружу, требуется оформить пропуск. Итак! Внимание, вопрос! Кто должен его выдать?]

– Библиотекарь, наверное.

[Динь-дон! Верно. Шарлотта выдала для Розмари специальное разрешение!]

Розмари думала, что все дело в ее уникальности, но оказалось, что это была забота Шарлотты. Она заметила, как над книгой кружит прозрачная карта, плавно вращаясь вокруг одной из своих граней, словно волчок. Когда Розмари слегка коснулась ее пальцем, карта мягко упала на обложку.

Девушка внимательно рассмотрела ее: герб семьи Бехемот был четко выгравирован в центре, а фон оставался прозрачным. Сделанная из неизвестного материала, карта была легче перышка. Внизу виднелось ее имя: «Розмари Бехемот».

– Может быть, и Элиз выдали такую карту?

[Карта – лишь посредник, позволяющий вынести книгу в этот мир, а не ключ к библиотеке. Доступ к оформлению карт есть только у кровных родственников Бехемот.]

– Хах, получается, что тогда это не Библиотека Бесконечности, а Библиотека Бехемот? Если доступ есть только у семьи Бехемот, то название нужно поменять.

В ее голове раздался приглушенный смех Беля. «Каким именем ни назови, суть не меняется» – кажется, именно так гласила одна старая поговорка. Получалось, что Библиотека существовала исключительно благодаря семье Бехемот. Именно они осуществляли ее связь с миром.

Розмари еще раз внимательно взглянула на карту и глубоко вздохнула. Почему-то она не могла избавиться от неприятного ощущения в глубине души. Снова послышался голос Беля:

[Сомнения порождают новые сомнения, Розмари. Стоит углубиться – и ты окажешься в еще более глубокой пропасти.]

Розмари нахмурилась. Некоторое время она постукивала картой по обложке книги, а затем раскрыла ее. В тишине коридора раздался мягкий шелест переворачиваемых страниц.

Она остановилась на одном из знакомых эпизодов – новогоднем приеме. Розмари перечитывала строки снова и снова. Сколько раз она уже видела этот текст? И все равно...

[Опять проверяешь.]

– Перестраховаться никогда не будет лишним.

Розмари задумалась: что, если сюжет книги может измениться? Неизвестно, были ли в этом мире другие такие же, как она, но... вдруг среди них есть кто-то, кто тоже способен нарушить предначертанное?

В прошлой жизни она читала несколько книг, где герой перерождался внутри сюжета, но ни разу история не пошла по знакомому сценарию. Интуиция Розмари буквально кричала: все будет совсем не так, как написано в книге!

Нужно перестраховаться. Даже по каменному мосту сначала нужно постучать, прежде чем идти. Она снова прочитала все страницы, посвященные новогоднему приему, и только после этого закрыла историю. Потом легко вздохнула и произнесла:

– Возврат книги.

[Увидимся в следующий раз, Розмари.]

Голос Беля тихо прозвучал в ее голове и растворился в воздухе, оставляя после себя легкое эхо. Книга исчезла вместе с прозрачной картой. Розмари посмотрела на свою опустевшую ладонь. Мир не обязан подстраиваться под желания, но... разве хотеть этого – слишком много?

У каждого, даже у второстепенного персонажа этого мира, есть своя жизнь и будущее. Розмари верила в это. Для Элиз они могут быть просто статистками, но Шарлотта и Розмари – главные героини своей собственной жизни.

Девушка уперлась локтями в колени, прикрыв лицо ладонями. Внизу, у подножия лестницы, простирался плотный мрак. Черный, глубокий... в точности как ее будущее. Она слишком долго спала днем, проснулась среди ночи и потому не могла сейчас совладать с собой. Когда она умерла, все казалось таким простым. Но если бы она не знала, что живет заново, то не чувствовала бы себя такой потерянной. Родись она в обычном мире и не помни она прошлую жизнь...

«Не стоит так много думать о будущем».

Мысли пробегали, цепляясь друг за друга, наслаиваясь, как бесконечные круги на воде. Она закрыла глаза и попыталась получить удовольствие от редкой минуты покоя. Но этот момент длился недолго.

Бам! За ее спиной с оглушительным горохом разлетелось стекло. Розмари вздрогнула и резко обернулась. В прошлой жизни в манхвах ей не раз попадались эффектные сцены с яркими вспышками, линиями и цветочными узорами, сопровождавшими величественное появление очень важного персонажа. Да, такие яркие фоны и звуковые эффекты, привлекающие внимание, использовались, когда появлялся главный герой. Сцена перед ее глазами была похожа на появление такого героя. Но...

– Ты что здесь делаешь?!

От неожиданности она потеряла равновесие и упала спиной назад. Даже в падении она ясно видела лицо того, кто разбил окно.

Ее маленькое тело подчинилось закону гравитации и полетело вниз. Она катилась по лестнице, рискуя свернуть шею, но ничего себе не сломала и не свернула – ее ловко и безжалостно схватил он.

Левитан Ху.

Розмари подняла взгляд. Черные волосы ее спасителя поэтично развевались на сквозняке. Конечно, приятно видеть знакомую черную копну, но боль в руке, которую он сжимал, была куда более... осязаемой.

– Ай, больно же!

Розмари бесцеремонно пнула своего спасителя, и от неожиданности Левитан разжал пальцы. Ее маленькое тело вновь полетело вниз. На мгновение Розмари крепко зажмурила глаза, готовясь к удару... но, к ее удивлению, боли не последовало. Вместо этого кто-то поймал ее и прижал к себе. Подняв голову, Розмари увидела знакомый силуэт.

– Ами...

Красивая женщина с ярко-рыжими, почти огненными волосами с облегчением вздохнула. Это была Ами, одна из дам-рыцарей Шарлотты.

– Ами, благодарю. Ты спасла мою жизнь!

– Благодарю леди за честь держать вас в своих объятиях!

Розмари попыталась вывернуться, но Ами не только не отпустила ее, но прижала еще крепче, нежно потираясь щекой о ее макушку. Эта маленькая фигурка, даже ее слабые попытки освободиться – все было слишком милым, чтобы она могла так просто разжать руки.

– Ох, младшая господа, будьте осторожней! Этот мир так опасен!

Голос Ами был полон благоговейного восторга. Она просто обожала все маленькое и милое. Возможно, потому, что сама обладала совершенно иной внешностью.

Ами была выше и крупнее не только большинства женщин, но и большинства мужчин. Ее тело, подтянутое, крепкое и ловкое, обладало невиданной силой. Казалось, сильнее ее во всей округе и даже за ее пределами был только Эликсер Лоу.

Именно поэтому она так трепетно и заботливо относилась к малышке Розмари, которая изящной куклой лежала в объятиях огромной Ами. Черноволосый юноша наблюдал за ними; освещенный лунным светом, он казался фантасмагорией, почти что призраком. Обычная девушка была бы очарована его красотой, но только не Розмари.

Потому что этот юноша был верным рыцарем Элиз. И звали его Левитан Ху. Никто не знал, откуда он появился и кем были его предки, о его прошлом молчала даже книга. Он просто появился из ниоткуда и стал защищать свою госпожу. За какие заслуги он получил рыцарский титул – оставалось загадкой, но в его задачи входила не только защита. Он устранял все последствия жестокостей, которые творила злодейка Элиз.

Но вот что странно: Левитан Ху появился в столице только через полгода после новогоднего приема.

– Забавная ты, – вдруг усмехнулся юноша.

Его улыбка была пугающей. Пустой, словно лишенной жизни. Розмари почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Этот искусственный, механический оскал...

– Что значит «забавная»?

– Ты правда не знаешь?

Его алые глаза чуть расширились. В следующее мгновение он бросился к Розмари с молниеносной скоростью. Она даже ахнуть не успела, но Ами, не теряя ни секунды, отступила назад. В ее крепких руках Розмари только взвизгнула от резкого рывка.

– Леди, вы его знаете?

– Нет, то есть знаю... Но вижу впервые.

– Впервые, но знаете?

– Можно и так сказать.

Потому что читала о нем в книге. Но этого сказать она не могла.

Левитан Ху мягко приземлился перед ними, сложив руки за спиной. Затем слегка наклонил голову набок, внимательно разглядывая Ами.

– Довольно сильная, – протянул он.

– Малыш, опасно бросаться на людей, – недовольно фыркнула Ами, не спуская с него настороженного взгляда.

Розмари тяжело вздохнула. Левитан Ху улыбнулся – снова искусственно, механически, будто только изображая эмоции:

– Я просто хотел рассмотреть леди поближе.

– Зачем?

– Думал, может в жены взять.

– Что?! – воскликнули Ами и Розмари одновременно.

«Когда я успела так ему приглянуться, чтобы он заговорил о женитьбе?» – в шоке подумала Розмари. Ами же была категорически против того, чтобы ее маленький ангелочек достался этому дьяволенку.

– Ты забавная. Думаю, скучно с тобой не будет, – невозмутимо добавил Левитан, указывая пальцем прямо на Розмари.

– Ради забавы такие вещи не говорят, знаешь ли!

Левитан снова бросился вперед, но Ами вновь увернулась и с каждым разом уворачивалась все быстрее. Розмари уже окончательно потеряла ориентацию в пространстве. Ее слабенькое тельце мотало туда-сюда, как куклу, зажатую в крепких руках.

– Прекратите! – закричала она. – Немедленно прекратите! Меня сейчас стошнит! Оставьте меня в покое и гоняйтесь друг за другом без меня!

Ее крик эхом разнесся по коридору. На мгновение воцарилась тишина, а затем снизу послышались торопливые шаги. Услышав их, Левитан Ху пожал плечами:

– Было весело.

– Ты просто ужасен! – Розмари яростно ткнула в него пальцем. – Худшее первое впечатление в моей жизни!

Он снова широко распахнул глаза, но наткнулся на ее ледяной взгляд, полный раздражения и презрения. До этого Розмари читала о нем в книге и порой даже испытывала к нему жалость. Теперь же от этих чувств не осталось и следа.

Левитан Ху внимательно посмотрел на нее... а потом вдруг по-настоящему улыбнулся. Не натянуто, не выучено – искренне. Как если бы внезапно расцвел прекрасный цветок. От этого Розмари стало еще противнее.

– Ты злишься! На меня! – радостно воскликнул он.

Он буквально сиял, словно ребенок, получивший долгожданную игрушку. Его раскрасневшиеся щеки были прекрасны, но Розмари только злилась.

– Тебя радует, что я злюсь?

– Ну, ты же наконец обратила на меня внимание.

– Я только что сказала, что ты мне противен!

– Да, я слышал.

– И тебя это радует?

– А почему бы и нет?

Он с невинной улыбкой склонил голову набок. Розмари ошеломленно смотрела на него и уже была готова ответить, но шаги снизу приближались, заставив Левитана прищуриться.

– Кажется, нам вскоре помешают, – заметил он. – Мне пора.

– Лучше исчезни навсегда, чтоб глаза мои тебя не видели.

– Боюсь, это невозможно. Чувствую, что мы скоро увидимся вновь.

Левитан говорил абсолютно спокойно, не обращая внимания на ее крик. Прежде чем Розмари успела что-либо предпринять, юноша сорвался с места и за миг преодолел расстояние между ними. На этот раз Ами не успела среагировать, и Левитан запечатлел на лбу Розмари легкий поцелуй.

– До встречи, женушка.

И он исчез в темноте на верхних ступенях лестницы. Голос его растворился, как далекое эхо.

– Ты! Мерзавец!

После исчезновения Левитана остались только Ами и Розмари. Ами поспешно протерла лоб Розмари рукавом.

Не зная, куда выплеснуть оставшийся гнев, Розмари закричала во весь голос, и на шум наконец прибежали Джеми и Эликсер Лоу.

– Госпожа! Что случилось?

Джеми испуганно бросилась к Ами. Раскрасневшаяся Розмари выкрикнула:

– Этот сумасшедший приставал ко мне и сбежал!

– Что?! Куда он побежал?!

Розмари была настолько возмущена, что на глазах у нее навернулись слезы. Она тяжело дышала. В прошлой жизни она никогда не сталкивалась с подобным хамством. Это было настолько внезапно, что ее переполнял гнев. Не только она, но и Джеми, и – неожиданно! – Эликсер были возмущены. Видимо, даже у Лоу имелось чувство ответственности за ту, кого он должен был охранять.

– Что здесь происходит?

Пока Джеми утешала Розмари, пытаясь выяснить, куда скрылся Левитан, позади раздался ледяной голос. Он звучал так холодно, что от одного звука кровь стыла в жилах. Розмари протянула руку.

– Сестра...

– Моя дорогая Розмари! Кто посмел к тебе прикоснуться? Я обязательно со всем разберусь!

Шарлотта говорила спокойно, но с такой скрытой яростью, что Ами нервно сглотнула. Впрочем, не только она – даже Эликсер заметно нервничал. Единственные, кого холодный гнев старшей сестры не пробирал до костей, были сама Розмари и Джеми.

– Наша милая госпожа! Как он посмел! Я, Джеми Лоу, разберусь с этим ублюдком!

– Обязательно так и сделай, пожалуйста.

Розмари посмотрела на Джеми глазами, полными слез. Шарлотта нежно погладила Розмари по спине. Никто не стал упоминать, что юной дворянке не пристало так поздно разгуливать в одиночку. Хотя, по-хорошему, ее следовало бы за это отчитать.

– Ами! Чего ты стоишь? Почему до сих пор не бросилась ловить этого мерзавца?

– Д-да!

Ами, вся бледная, тут же сорвалась с места и едва заметной тенью выскочила через разбитое окно. Ее трясло от мысли, что баронесса обязательно призовет ее к ответу. Шарлотта была ласковой и заботливой, но только с Розмари. Со всеми остальными она была беспощадна. Ами, не выполнившая поручение госпожи, боялась последствий.

– Розмари, пойдем отдыхать.

– Хорошо.

Девушка чувствовала себя совершенно измотанной. Она без сил уткнулась лицом в плечо сестры. Шарлотта с грустью заметила, что Розмари стала немного легче. Она ведь целый день ничего не ела. Конечно, проспать ужин не страшно, но с каждым днем Розмари выглядела все более изможденной, и это вызывало у Шарлотты беспокойство, возвращая ее в те дни, когда Розмари лежала в беспамятстве на грани жизни и смерти.

Не дав этим мыслям завладеть собой, Шарлотта бросила Джеми короткий приказ принести легкую закуску и направилась вниз по лестнице.

* * *

Позже той ночью Розмари слегка перекусила и уснула в объятиях сестры. Она вела себя как ребенок, хотя пятнадцать лет для девушки из дворянской семьи – уже зрелый возраст. Но ей хотелось позволить себе немного капризов. Может быть, так она пыталась сбежать от того будущего, которое ее ждет.

Появление Левитана Ху только сильнее разожгло ее тревогу. Подозрительным казалось и то, что Левитан очутился в той же гостинице, где остановились Шарлотта и Розмари. Почему он появился именно здесь? Было ли то совпадением? Или судьбой?

Однако, независимо от ее переживаний, наступило утро, и карета продолжала свой путь. Поездка в столицу только начиналась. Хорошо бы эта поездка никогда не заканчивалась... но путь был долгим, а сроки уже определены. Не находя ответов на свои вопросы, Розмари лишь тяжело вздохнула.

* * *

Источник беспокойства Розмари исчез той ночью, словно мираж. Левитан Ху стремительно покинул деревню и сел на заранее подготовленную лошадь.

Конь Левитана, казалось, был привычен к его внезапным появлениям и без колебаний помчался вперед. Уже оказавшись в ночном лесу, Левитан почувствовал едва уловимое присутствие позади.

Кажется, за ним следила та огромная женщина. Он усмехнулся и вынул из-за пазухи черный магический камень, который тут же метнул вперед. Камень полетел с бешеной скоростью и, как только Левитан прошептал слова активации, полыхнул сгустком тьмы.

– ОТКРЫТЬ ВХОД.

Камень засветился, а затем взорвался потоком магии, образуя черный портал. Он переливался зловещей рябью, вызывая одновременно отвращение и леденящий страх, но Левитан не колебался ни секунды. В мгновение ока он исчез вместе с конем внутри черного портала. Через секунду портал схлопнулся, словно прожорливая пасть, проглотившая всадника.

Опоздавшей Ами оставалось лишь остановиться напротив пустого места.

Тем временем Левитан мчался по темному тоннелю, едва различимому в кромешной мгле. В конце коридора забрезжил свет, и он, не теряя времени, подстегнул коня. Глаза, привыкшие к темноте, на миг ослепило, но сквозь завесу света проступили проблески оранжевых и желтых оттенков – вероятно, факелы.

– Господин Ху, вы опоздали! Проходите быстрее.

До слуха донесся знакомый низкий голос. Левитан спешился, осторожно ощупывая стену, чтобы сориентироваться. Кто-то шагал рядом, поддерживая его за руку, словно направляя. Не задавая лишних вопросов, он последовал за проводником, ускоряя шаг.

Место, куда он прибыл, оказалось подземной темницей, поглощенной кромешной тьмой. К тому времени, как он добрался до самого дальнего угла, его глаза уже начали привыкать ко тьме. Он поднял взгляд на человека, который его сопровождал. Тот был укутан в плотную серую мантию с капюшоном; он открыл решетку темницы и торопливо произнес:

– Пожалуйста, заходите. Ведьма возвращается!

Левитан мельком взглянул на него, затем шагнул в камеру, насквозь пропитанную запахом сырости и затхлости, – знакомое, даже слишком привычное место. Здесь не было даже самой обычной кровати, лишь одинокий стол и стул. Он повернулся и запер дверь, не дожидаясь подсказки. Едва он протянул руку наружу и повернул ключ в замке, юноша за решеткой облегченно выдохнул и исчез в темноте.

Когда его провожатый окончательно скрылся из виду, Левитан подошел к столу. На нем лежала раскрытая книга. Он сел, лениво пробежав взглядом по белоснежным страницам. Чистый лист, ни единого слова. Левитан взял перьевую ручку – движение было ловким, привычным. Но писать он ничего не собирался. Вместо этого он механически постукивал острием по потертой столешнице.

– Нравится? Мой любимый Леви.

Позади раздался сладкий, как мед, женский голос. Левитан нарочно не обернулся. Ведь он уже и так знал, кто это. Вместо этого он лишь продолжил легонько постукивать ручкой по столу, выдерживая равномерные промежутки. Не обращая внимания на его упрямство, сладкий голос снова заговорил:

– Я ведь разрешила тебе прогуляться, не так ли? Значит, теперь ты должен слушаться меня. Ты же хороший мальчик?

Левитан лишь слегка повернул голову. Кажется, она знала про каждый его шаг, как бы он ни пытался это скрыть. За решеткой камеры, в тусклом свете, виднелась девушка невероятной красоты. Она была настолько ослепительна, что могла бы влюбить в себя даже самого Бога. Золотистые волосы, вьющиеся мягкими волнами, словно излучали свет, а глаза, сверкающие как рубины, казались ярче любых драгоценностей. Кожа белая, как фарфор, точеные формы, тонкая талия, – в ней не было ни единого недостатка. Она была совершенным творением богов.

Элиз – девушка, которую восхваляют как самую прекрасную не только во всей империи, но и на континенте. Милая и непревзойденная Элиз. Мудрая девушка с ангельским сердцем. Благородная Элиз. Сейчас она, держась за холодные железные прутья, смотрела на юношу с печальным выражением, в ее глазах читалась мольба.

– Мой любимый Леви, наполни же мое прекрасное будущее.

На одно мгновение Левитан посмотрел на нее, затем опустил взгляд и отвернулся. Его ручка замерла над чистым листом бумаги – но лишь на мгновение. Он так и не решился что-либо написать. В конце концов просто отложил ее в сторону.

Бам! Элиз с яростью затрясла прутья решетки.

– Левитан!!

Она выкрикнула его имя странным, почти неестественным голосом. Юноша лишь продолжил хранить молчание. Элиз прищурилась, глядя на горделивую спину юноши, который делал вид, будто не замечает ее, а затем звонко расхохоталась.

– Ты смешон в своих потугах выглядеть сильным, Левитан Ху! Ты в моих руках! Ты мой! Так наполни мою жизнь красотой, Левитан! Ведь ради этого ты и родился, понимаешь?

Но даже ее истеричный крик не вызвал у него никакой реакции. Элиз лишь сильнее дернула решетку. Пыль метнулась в воздух, но он оставался неподвижным. Тогда она протянула руку сквозь прутья, пытаясь дотянуться до него.

В тот же миг воздух разрезала вспышка голубой молнии. Элиз закричала настолько резко и пронзительно, что крик этот мог разорвать барабанные перепонки. Левитан поднялся со стула и обернулся. Элиз лежала на полу, ее тело неестественно изогнулось.

В воздухе стоял едкий запах горелой плоти. Остатки разрядов вспыхивали и угасали на ее прекрасном теле. Она судорожно дернулась, ее тело извивалось в странных, невозможных для живого человека позах.

Тук-тук, тук-тук. Звук ломающихся костей раздражающе резал слух. Но Левитан не отводил от нее взгляда. Прекрасная Элиз в одно мгновение превратилась в жуткое существо. Однако, похоже, ее это нисколько не заботило – откинувшись назад, она смахнула с себя пыль.

Удивительно, но ее обгоревшая кожа начала восстанавливаться, на месте ран появлялась новая плоть. Безобразные, уродливые ожоги покрывались белой и прекрасной кожей. И вот, даже не закончив стряхивать пыль с подола, она уже улыбалась – ослепительно, безмятежно.

Все это – последствия жалкой и неуклюжей милости, проявленной матерью Левитана, и ее жесткого и невежественного любопытства. Его мать была благородной женщиной. Будучи младшей дочерью императора Геносии, она унаследовала красоту своей матери и потому с детства купалась в любви отца. Избалованная и самодовольная, она была одновременно наивной и жестокой. Время от времени она проявляла мелочную благосклонность, довольствуясь собой. Стоило ей сделать что-то незначительное – протянуть руку, подарить улыбку, проявить хоть каплю снисхождения, – и люди тут же начинали восхищаться ею, воспевать ее благородство. О, как она любила эти восхваления. Элиз была побочным продуктом одной из таких ее случайных добродетелей.

Мать Левитана, принцесса королевства Ху, часто наведывалась в горные деревни совместно с его бабушкой, которая была слаба здоровьем. Там принцесса встретила ведьму. Едва живая девочка, изгвазданная в грязи, – деревенские жители избивали ее и плевали ей вслед. Принцесса приказала вымыть ее и одела в роскошные одежды, а на раны ее нанесли душистые целебные масла. Зловоние исчезло, и девочка благоухала. Вся та безобразная оболочка исчезла, и ведьма оказалась невероятной красоты. Она была прекрасна ничуть не меньше, чем принцесса. Принцесса и ее окружение были удивлены, а некоторые мужчины тут же были ею очарованы.

Наблюдая за мужчинами, не ведавшими, что перед ними ведьма, в душе принцессы разгорелось любопытство. А что, если научить ведьму аристократическим манерам? Сделать ее настоящей леди? Будут ли те же люди, что прежде ее гнали, восхищаться ею? Будут ли шептать ей слова любви? Это было жестокое, невежественное и глупое любопытство. Сможет ли она, украсив эту ничтожную девушку, завоевать сердца людей? Так в окружении принцессы появилась игра: что, если взять никому не нужную девчонку, превратить ее в красавицу и посмотреть, насколько далеко можно зайти?

Принцесса дала девочке имя «Элиз». И впервые в жизни ведьма узнала, что такое доброта. Как же сладко и тепло это все ощущалось. Всю жизнь она знала лишь удары, ненависть и презрение. А теперь перед ней раскрыли двери щедрого дома, на столе стояли вкусные блюда, вокруг звучали любезные слова. Она не хотела это все потерять.

«Как было бы прекрасно, если бы так можно было жить всегда». – подумала ведьма, и в ее сердце поселилась жадность. Невежественная принцесса с ее неуклюжей добротой открыла ей дверь в новый мир. Принцесса пообещала, что девушка всегда будет жить в достатке. Это было глупое обещание, ставшее проклятьем для потомков. Ведьма взглянула своими красными глазами и спросила:

– Всегда?

Она спрашивала не просто о дне или о времени, она спрашивала, сможет ли жить так вечность. Принцесса не знала, как долго живут ведьмы. Она не знала и о том, что ведьма может стать бессмертной. Нечто меньшее, чем просто человек. Злая колдунья, слуга тьмы. Потому на вопрос ведьмы она не задумываясь кивнула.

Каждый день принцесса восхищалась Элиз, наблюдая как та становится все красивее. «А может, написать книгу об истории Элиз?» Принцесса была очарована своим творением. Она чувствовала непревзойденную гордость. Ведь если бы ее глаз не упал на эту девчонку, та погибла бы под ударами людей. Теперь же она могла затмить любую красавицу империи. Ведьма, расцветшая в руках принцессы, – Элиз.

Принцесса держала ее рядом, холила, но теперь взгляды людей все чаще были обращены не к ней, а к Элиз. Слишком прекрасной. Слишком волнующей. Принцесса, знавшая ее тайну, смеялась про себя, глядя на людей. Что бы они сказали, если бы узнали, что девушка, которой они поклоняются, была той самой ведьмой, на которую они когда-то плевали, которую били и презирали?

Принцесса решила написать книгу про Элиз. И на последней странице она раскроет ее тайну. Вначале расскажет о том, как эта ведьма была спасена и обрела вторую жизнь. Принцесса, держа перо в руках, наслаждалась этой мыслью.

Однако беспечная принцесса не учла одного: Элиз была ведьмой алчности – той, что получала все, чего желала, любой ценой. Когда принцесса впервые встретила ее, Элиз была всего лишь слабой девочкой, лишенной силы. Но с каждым днем она росла и крепла, обретая ужасающую силу. Она осознала, насколько сильна ее магия и насколько безгранична ее алчность.

Она тайно убивала женщин, что были красивее нее, пила их кровь и пожирала сердца. Ведь для ведьмы зло – источник силы. Она разрывала влюбленные пары на части, доводила до самоубийства отвергнутых женщин, соблазняла женатых мужчин и разрушала их семьи.

И все же люди были ослеплены ее красотой. Слава Элиз росла день ото дня, а вместе с ней росла и ее жестокость. Когда принцесса узнала об этом, ее охватил страх. Не она ли дала силу этому чудовищу? Спасаясь бегством, она покинула родную страну, выйдя замуж за короля соседнего государства Рейбл.

Элиз уже не была красивой куколкой в руках принцессы. Она была ведьмой, одержимой алчностью. Ради роскошной жизни она была готова на все, на любую жестокость, ее пьянили восхищенные взгляды людей. Принцесса не могла ее остановить. Элиз оставалась все такой же прекрасной и оттого пугающей до глубины души. Ее алые глаза сверкали, будто окропленные кровью. Даже после того как принцесса сбежала в другое королевство, Элиз продолжала жить в роскоши.

Но алчность всегда ведет к гибели. Элиз протянула руку к тому, кого ей не стоило трогать: императору Геносии. Однако ее магическая, зловещая красота не прельщала императора, благословленного богами. Элиз испробовала все, но усилия оказались тщетны. У императора была любимая жена. Тогда Элиз и решила убить ее.

Император пришел в ярость. Он раскрыл все злодеяния, которые она совершила, и приговорил ее к сожжению на костре. Элиз заплатила за свои преступления – убийство императрицы и множество других смертей. В одно мгновение она оказалась на самом дне. Ее прекрасные одежды превратились в лохмотья, ее роскошные пиршества остались в прошлом. Когда-то она была величайшей красавицей империи. Теперь же – величайшей злодейкой.

Все плевали и бросали в нее камни, называя ведьмой и злодейкой. Огонь разгорался все сильнее, поглощая Элиз. Боль была невыносимой – жгучей, мучительной. Элиз не могла понять, как все изменилось так внезапно, будто кто-то просто подбросил монету. В памяти всплыли слова принцессы. Охваченная огнем, она закричала:

– Принцесса, разве ты не обещала? Разве не клялась, что я вечно буду жить в богатстве и роскоши!

Огонь вспыхнул с новой силой, полностью поглощая ее. В глубине бушующего пламени сверкали ее кроваво-красные глаза, излучая зловещий свет. Те, кто наблюдал за казнью, охваченные страхом, отвели взгляды. Жуткое, пугающее сожжение. Принцесса, что собственными руками взрастила это чудовище, рухнула без сознания. А затем, подчиняясь непонятному порыву, снова начала писать ее историю.

Однако принцесса так и не раскрыла истинную природу Элиз. Книга завершилась счастливым и красивым финалом. В ней было написано, что Элиз стала герцогиней и прожила всю жизнь в роскоши.

Почему эта книга так и не была опубликована, а осталась пылиться в Библиотеке Бесконечности, остается загадкой. Спустя десять лет единственный наследник королевства Ху, Левитан, бесследно исчез. Теперь он заточен в тайной подземной темнице под столицей Геносии. А Элиз, сожженная на костре, вернулась к жизни. Как? Знает только она одна.

Элиз знала, что королева написала книгу, в которой та была главной героиней. Она была одержима этой книгой. Ей нужна была эта книга – та, в которой она была центром истории. Однако оригинал «Истории Элиз» бесследно исчез. Элиз понимала: единственный способ вернуть его – заставить автора написать все заново.

Но королева умерла вскоре после рождения сына. Однако Элиз не сдалась и похитила ее единственного наследника. Так принц, Левитан, оказался заточенным в тюрьме.

– Никогда бы не подумала, что в подземелье дворца могут быть такие механизмы. Эта старая ведьма Мелисса, видать, схитрила.

Мелисса – так звали принцессу. Левитан дотронулся рукой кулона, спрятанного под одеждой. Это был самый обычный на вид ключ от тюрьмы. Да, Элиз похитила Левитана. Но в темницу он вошел сам, будучи еще совсем мальчишкой.

С самого детства он постоянно перечитывал письмо, оставленное ему матерью перед смертью. В нем она оставила свою волю: случись так, что кто-то заставит его прибыть в столицу, он будет должен немедленно укрыться в подземелье. К письму также был приложен ключ.

Для Левитана мать всегда оставалась загадкой. Но ее предсмертная воля действительно его спасла.

– Если не будешь писать, свободы тебе не видать, – раздался ласковый голос. – Милый Леви, неужели ты хочешь провести всю жизнь в этой темнице?

Левитан продолжил молчать, и Элиз снова со злостью ухватилась за решетку, но тут же остановилась. Тюрьма не позволит ей буйствовать.

– Я вернусь позже, Леви. Надеюсь, к тому времени ты станешь посговорчивее.

Левитан молча сел за стол. Когда он отвернулся, Элиз покинула подземелье. Через несколько минут, когда ее уже не было, Левитан заговорил:

– Она ушла.

– Простите, господин Леви.

Из кромешной тьмы вышел юноша, закутанный в мантию. Тот же, что поторапливал Левитана. Он опустился на колени и сильно ударился головой о пол.

– Ничего не поделаешь.

– Но...

– Пока ты под ее чарами, хочешь ты того или нет, ведьма все равно сможет видеть.

– Если бы я не был ее фамильяром...

– То не смог бы и попасть сюда.

Этот юноша был фамильяром Элиз. Но не обычным фамильяром ведьмы, а искусственно созданным. Его тело содрогнулось, и он начал уменьшаться. Мантия, скрывавшая его высокую фигуру, медленно опустилась на пол. Из-под плаща вылез великолепный черный пес. Чуть выше пары его красных глаз, меж бровей, был закрыт третий.

Левитан подошел к нему и, протянув руку через решетку, почесал пса за ухом. Тот слегка прищурился, наслаждаясь прикосновением. Левитан ткнул пальцем в закрытый третий глаз.

– Даже если закрыть его, ведьма все равно сможет видеть меня.

– Прошу прощения.

– Тебе не нужно извиняться, Теру.

Левитан погладил голову пса, которую тот склонил в знак извинения. Затем невольно улыбнулся. В его памяти неожиданно всплыл образ странной девушки – с золотистыми волосами, круглым личиком и необыкновенно яркими голубыми глазами. От нее пахло книгами.

– Я нашел библиотекаря.

– Библиотекаря? Вы о владельце Библиотеки Бесконечности? Она действительно существует?

Левитан кивнул на вопрос Теру.

– Разве вы можете мне это рассказывать?

– Я говорю, чтобы ведьма узнала. Возможно, что библиотекарь посетит новогодний прием.

– Новогодний прием...

– В той Библиотеке, должно быть, хранится оригинал «Истории Элиз».

Теру молча слушал Левитана. Тот опустился с глухим стуком на пол. Он знал, что ведьма сейчас наблюдает за ним. Ему не сбежать от ее взора. Левитан пальцами дотронулся до шеи, где тонкая красная нить обвивала его горло.

Доказательство договора с ведьмой, нить проклятия.

Чтобы разорвать связь с ведьмой, Левитану нужна была сила библиотекаря. Он злился на свое положение: подобно несчастной принцессе, заточенной в одинокой башне, он был пленником этой тюрьмы. Но что он мог поделать? Проклятие ведьмы было жестоким и безжалостным.

– Король все еще ищет вас, господин Леви.

– Даже если найдет, это все равно ничего не изменит. Я должен сам все закончить. Пусть я и заперт здесь в этом жалком состоянии.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам.

Леви ответил на слова неподдельной преданности едва заметной улыбкой.

– Как же так вышло? Прости, Теру... Мой верный пес, добровольно ставший фамильяром ведьмы ради меня.

Он пробормотал это, поглаживая Теру по голове. Тот тихо заскулил от удовольствия и закрыл глаза.

Глава 5. Произошедшее на новогоднем балу

Благодаря тому, что Розмари и Шарлотта спешно ехали, они смогли прибыть в столицу накануне новогоднего бала. В столице у знати были загородные особняки, но семья Бехемот редко посещала город, поэтому собственного дома у них не было. Но благодаря тому, что Бехемот были не обычным баронским родом, они могли остановиться в поместье одного из высокопоставленных аристократов, не связанного с ними родственными узами.

Их радушно встретил канцлер Геносии, герцог Берейтор, правая рука императора. Он славился невероятной проницательностью, расчетливостью и заслужил репутацию гения, превосходящего всех, кто когда-либо занимал пост канцлера.

– Добро пожаловать, баронесса!

На удивление, канцлер оказался довольно молодой женщиной, едва перешагнувшей за тридцать. В Геносии к женщинам в политике относились более свободно, чем в других странах, поэтому среди высокопоставленной знати можно было встретить немало женщин. Однако Шарлотта и представить не могла, что глава дома Берейтор окажется женщиной. И уж тем более – человеком, управляющим имперскими финансами и пользующимся доверием императора!

– Благодарю за гостеприимство, ваша светлость.

– О, не стоит так официально, баронесса. Разве мы не друзья? – с улыбкой ответила герцогиня.

Она смотрела на Шарлотту теплым взглядом своих лимонно-желтых глаз. Рыжие волосы, аккуратно уложенные в прическу, делали ее одновременно яркой и изысканной. Розмари, стоявшая за сестрой, почтительно присела в реверансе.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, ваше сиятельство.

– О! Так ты и есть сестра Шарлотты, то есть баронессы! Какая же ты милашка!

Она весело рассмеялась, и Розмари ответила ей сияющей улыбкой. За герцогиней вскоре появился ее супруг, который также радушно поприветствовал Шарлотту и Розмари.

Розмари и не подозревала, что у Шарлотты были дружеские отношения с герцогиней. В книге ничего об этом не говорилось.

Розмари знала о том будущем, которое было описано в книге. И теперь все больше убеждалась в том, насколько несовершенен этот способ предсказания. Поскольку главной героиней романа была Элиз, описания других персонажей и деталей мира были фрагментарными.

Появление Левитана тоже было таким пробелом – неожиданностью, которой она не могла предугадать. В который раз Розмари убедилась: слепо верить в написанное – глупо.

* * *

Наступил день новогоднего бала. Снять усталость десятидневного пути всего за сутки было непросто. Шарлотта успела немного отдохнуть, но с Розмари все было иначе – она выглядела утомленной. Джеми, поглаживая ее бледную щеку, подозрительно прищурилась:

– Вы же не читали всю ночь, верно?

Розмари вздогнула. Джеми попала в самую точку. На самом деле, накануне тревожные мысли вновь не давали ей уснуть, поэтому она вновь перечитала «Историю Элиз». Кажется, она уже могла цитировать ее с закрытыми глазами.

– Просто не могла уснуть, – пробормотала Розмари.

Джеми вздохнула и аккуратно поправила непослушную прядь волос, выбившуюся из прически Розмари.

– Понимаю, что вы нервничаете, но сон очень важен для вас. Хотя, конечно, вы прелестны всегда.

Розмари лишь неловко улыбнулась в ответ. Она впервые должна была побывать в императорском дворце, но волновалась она отнюдь не из-за этого. Ее беспокоила предстоящая встреча с главной героиней этого мира.

Шарлотта и Розмари нарядились куда более роскошно, чем обычно: сам факт посещения дворца был большим событием, требующим соответствующего внешнего вида. Шарлотта выбрала элегантное платье, подчеркивающее ее холодную, утонченную красоту. Украшения были скромными, но изящными. Розмари же надела свежее и яркое платье, подобающее девушке ее возраста, и аккуратно убрала свои вьющиеся волосы.

– Розмари! Ты выглядишь прекрасно, – довольно улыбнулась Шарлотта.

Розмари ответила с улыбкой:

– Ты выглядишь еще лучше! Как богиня!

Ее голос звучал легко и радостно. Герцогиня Берейтор, наблюдая за этой теплой, семейной сценой между сестрами, улыбнулась.

Они отправились во дворец на карете герцогини. Уже с первого взгляда стало ясно, что читать о дворце и видеть его своими глазами – совершенно разные вещи. Дворец невозможно было просто описать словами «роскошный» или «величественный». Дворец, который сиял даже издалека, вблизи оказался еще более ослепительным. Шарлотта, заметив, как Розмари нервничает, мягко приобняла ее за плечо, и они вошли в зал, где проходил праздник.

Розмари, крепко держась за Шарлотту, выглядела так по-детски, что сестра не удержалась от легкой улыбки.

– Розмари, побудь пока здесь и никуда не уходи. Я должна предстать перед его величеством.

– Хорошо, сестра.

Розмари нехотя отпустила руку сестры и направилась к окну. Шарлотта еще мгновение смотрела ей вслед, а затем направилась в самую глубину зала, где восседал император.

Розмари остановилась в самом уединенном уголке у окна. Ее взгляд был прикован к сестре. Даже перед лицом величия императорского дворца Шарлотта оставалась невозмутимой и сохраняла достоинство. Она всего лишь баронесса, но не позволяла этому поставить себя в подчиненное положение. Вдруг Розмари услышала приглушенный шепот:

– Кто эта девушка?

– Боже, как она прекрасна...

Розмари знала, что взгляды людей будут прикованы к Шарлотте, но она и представить не могла, что эффект будет настолько сильным. Все восхищались ее красотой и гадали, кто она такая. Розмари, прислонившись к стене, скрестила руки на груди. Она отвела взгляд от Шарлотты и оглядела зал. Где-то здесь должна быть она...

Она искала главную героиню этого мира, Элиз, которая должна сиять, затмевая всех вокруг. Но что-то шло не так. Элиз нигде не было видно. Где же она? Сегодняшний бал – ее сцена...

Элиз так и не появилась на новогоднем приеме, их встреча с Шарлоттой не состоялась. Розмари нервно кусала большой палец. Значит, что-то изменилось еще до того, как она успела вмешаться. Но что? Что пошло иначе? В момент, когда ее нервы начали сдавать, у входа в зал поднялся шум. Розмари перевела взгляд и мельком увидела ослепительную красавицу с золотистыми волосами. Она с облегчением вздохнула. Нужно было подождать – все должно идти своим чередом.

– Она невероятно красива, – раздался негромкий голос рядом.

Шарлотта, незаметно вернувшись, протянула сестре бокал с освежающим напитком. Лимонные дольки плавали в прозрачной жидкости.

– Да, действительно, – равнодушно ответила Розмари.

Шарлотта, заметив ее холодный тон, бросила на нее быстрый взгляд, а затем перевела внимание на женщину, которая только что вошла в зал, окруженная восторженными взглядами. Роскошные золотистые локоны струились мягкими волнами, белоснежная кожа светилась безупречной чистотой, а утонченные черты лица казались воплощением гармонии. Длинная шея, плавные линии силуэта – совершенство во плоти.

Пока Шарлотта на мгновение задумалась, Розмари пристально смотрела на Элиз, которая ловко и уверенно общалась с каждым из многочисленных гостей. Какая разница, что она – красавица? Для Розмари она была худшим злом, дьяволом во плоти.

Неземная богиня, о которой все твердят, для нее и ее сестры была скорее не ангелом, а вестником бед. И тут их взгляды пересеклись. Она непроизвольно вздрогнула. На секунду ей показалось, что в рубиновых глазах собеседницы полыхнул кровавый блеск.

Розмари вцепилась в руку Шарлотты и прижалась к ней. Шарлотта удивленно спросила: «Розмари?», но та лишь опустила голову. Элиз приближалась. Она остановилась перед Шарлоттой, баронессой из глубинки и, с лучезарной улыбкой на устах произнесла:

– Здравствуйте, баронесса Бехемот. Я – Элиз Йохан Скалли, из дома герцога Скалли.

Эти слова, которые Розмари столько раз читала на страницах книги, теперь прозвучали в реальности. На мгновение она почувствовала, будто попала на страницы книги. Шарлотта ответила вежливым поклоном:

– Здравствуйте, миледи. Я – Шарлотта Бехемот, а это моя младшая сестра, Розмари.

Слова Шарлотты прозвучали безупречно, словно идеально подобранный фрагмент мозаики. Розмари сглотнула. Элиз склонила голову, чтобы посмотреть на нее, и улыбнулась. Улыбка была безукоризненно доброй – настолько, что это почему-то вызывало тревогу.

– Рада встрече, дорогая Розмари, – прошептала она, и голос ее лился словно сладкий мед.

– Для меня это честь, леди, – ответила Розмари, тщательно изображая застенчивость. Она опустила голову, словно испуганный зверек, и тихо, неуверенно пробормотала слова – так, будто боялась даже вздохнуть громче дозволенного. Красные глаза Элиз на мгновение сузились. Так смотрит змея, обдумывая – стоит ли проглотить добычу целиком или поиграть с ней перед этим. Розмари и чувствовала себя так, будто она та самая мышь перед змеей. По спине пробежал холодок. Розмари еще сильнее прижалась к Шарлотте.

– Прошу простить мою сестра, она очень застенчива, – мягко сказала та. Это была вежливая, но очевидная просьба удалиться. Элиз снова улыбнулась и раскрыла веер, прикрыв им половину лица.

– Прошу прощения, – сказала она.

Розмари не сводила с нее взгляда. Казалось, во всем облике Элиз не было ни одной фальшивой ноты, но ее глаза... они оставались холодными. Почти нечеловечески.

Элиз чуть склонила голову в прощальном жесте и отошла, возвращаясь к тому месту, где ей и полагалось быть – в центре всеобщего внимания. Розмари вздохнула с облегчением. Даже уходя, Элиз выглядела совершенной. Совершенство, воплощенное в человеческой форме.

Но... Розмари моргнула. На секунду перед глазами мелькнуло что-то странное – будто помехи на старом черно-белом экране телевизора. Она нахмурилась, растерянно поморгала еще раз... и похолодела от ужаса. Она видела то, чего не могло быть.

А что, если весь этот мир состоит из слов? Перед глазами все заплясало. Роскошный бальный зал, окружавшие ее люди... Все это состояло из букв. Маленькие, аккуратно написанные буквы складывались в стройные строки, создавая очертания предметов, формируя лица, одежду, даже воздух между ними. Люди, окружавшие ее, не были людьми. Они были собранием слов, описаний, характеристик.

И тогда Розмари увидела Элиз. Ее тело тоже было соткано из слов, но не так, как у остальных. Они облепили ее густым, бесконечным потоком. Бесчисленные строки сплетались, наслаивались друг на друга, множились, заполняя каждую черту ее лица, каждый изгиб ее тела. Она выглядела одновременно человеком и... чем-то невообразимо жутким.

Была ли она человеком? Чудовищем? Или просто собранием слов и эпитетов? Розмари побледнела. Шарлотта обеспокоенно взяла ее за руку:

– Розмари?

Розмари рефлекторно подняла взгляд на Шарлотту, которая звала ее по имени. В следующий миг она резко отдернула руку, будто бы обожглась. Но самым страшным было не это. Среди множества слов, составляющих Шарлотту, алым, зловеще красным выделялись крупные буквы:

«Библиотекарь Бесконечности. До смерти осталось...»

Розмари в ужасе отшатнулась и бросилась к террасе у окна. Она слышала встревоженный голос сестры, но не оборачивалась. Терраса ничем не отличалась. Нигде не было привычного пейзажа. Весь мир состоял из слов, эпитетов и предложений, он был полностью соткан из них.

Розмари опустилась на пол, чувствуя приступ тошноты. Она вся дрожала. Она посмотрела на свои руки, пытаясь убедиться – а не состоит ли и она сама из букв?

И ее худшие опасение подтвердились. Ее пальцы, ее ладони – все это было лишь нагромождением слов и предложений, сплетающихся в человеческую форму. Слова мерцали, извивались, менялись. Она хотела закричать, но сдержалась. Вместо этого лишь зажала рот ладонью, которая тоже состояла из слов, и зажмурилась. Ей не хотелось видеть этот мир.

«Ты должна взять себя в руки, Розмари».

Она изо всех сил старалась прогнать смятение и страх. Возможно, это просто иллюзия. Может, сон. Может, морок. Розмари, возьми себя в руки! Она повторяла это снова и снова, как молитву.

– Розмари, ты в порядке?

Позади раздался встревоженный голос Шарлотты. Но Розмари не могла ни ответить, ни открыть глаза. Она лишь съежилась сильнее. Шарлотта нервно сжала кулаки. Сестра была бледна и дрожала от страха. В ее глазах читался ужас, настоящий, всепоглощающий. И это пугало Шарлотту едва ли не сильнее, чем сам ее побег.

Шарлотта опустилась на колени рядом и осторожно тронула ее за плечо.

– Розмари, Розмари, – в тревоге позвала она.

Она долго молчала, но наконец медленно подняла голову.

– Сестра?

– Да, Розмари, это я.

Розмари, стараясь прогнать страх, осторожно открыла глаза. Голос Шарлотты наполнил ее хрупкой, зыбкой смелостью. Она медленно подняла взгляд. Шарлотта снова стала обычной. Буквы исчезли. Перед ней было лицо сестры – ее живые, выразительные черты. Глаза глубокого сапфирового оттенка, светлая кожа, густые темно-каштановые волосы... Как и всегда.

– Сестра...

– Да, Розмари, это я. Ты в порядке?

– Ты вернулась... – прошептала Розмари усталым голосом.

Слезы, которые она сдерживала, покатились по ее щекам. Шарлотта осторожно вытерла их:

– Ты так бледна... Может, нам стоит вернуться?

Розмари кивнула, едва осознавая происходящее. Они уже поздоровались с императором, а потому уход был бы вполне оправдан. Но вот, за спиной, как наваждение, стоял огромный, величественный зал, и от одной мысли ей становилось не по себе. Ей казалось, что эти жуткие события вот-вот повторятся вновь, и ее единственным желанием было сбежать отсюда как можно быстрее.

Розмари бессознательно посмотрела на руку Шарлотты, а затем подняла глаза на ее лицо. Встревоженная сестра, казалось, была для Розмари единственным источником успокоения. Она снова взглянула на террасу. Свет, исходивший от праздника, разливался по саду, придавая ему магическое очарование; деревья, трава, цветы – все было идеально устроено в этом дворцовом саду. И там, среди зелени, Розмари заметила черную собаку и нахмурилась. Черная собака? Сперва она подумала, что это просто тень, но вгляделась – и это была действительно собака. Девушка подошла ближе к террасе. Шарлотта позвала ее, но она не могла отвести глаз от этой собаки. Ее блестящая черная шерсть переливалась на свету, а стойка напоминала волка, гордого и настороженного. Красные глаза, контрастирующие с черной шерстью, были острыми и пронзительными. Розмари просто не могла отвести от нее взгляд. И собака тоже смотрела на нее.

– Сестра, на что ты смотришь? – с удивлением спросила Шарлотта.

Розмари протянула руку, указывая на ту самую собаку.

– Смотри, вон там черная собака. Видишь?

– Черная собака?

– Да, вон там... Странно.

В тот момент, когда Розмари показала на нее сестре, собака исчезла. Девушка широко раскрыла глаза и потерла их.

– Должно быть, ты слишком устала. Давай вернемся и отдохнем.

– Пожалуй, ты права.

Усталость вдруг накрыла ее. Но тревога не исчезала – какое-то странное ощущение оставалось с ней. Но сейчас она не хотела думать ни о чем, кроме как вернуться и отдохнуть. Шарлотта взяла ее за руку, и они пошли к выходу.

Когда сестры оказались у выхода из бального зала, к ним подошла Элиз.

– Вы уже уходите? Вечер ведь только начинается. – В ее голосе слышалась легкая досада.

Розмари мгновенно прижалась к спине Шарлотты, словно пытаясь спрятаться за ней. После истинного облика Элиз, который она увидела, ей совершенно не хотелось с ней общаться.

– Да, кажется, я еще не до конца восстановилась и чувствую себя неважно.

– Какая жалость. Надолго ли вы планируете остаться в столице, баронесса?

– Около десяти дней, леди Элиз.

– В таком случае если вы не против, то я хотела бы пригласить вас на чаепитие. Вместе с малышкой Розмари, разумеется!

Шарлотта мельком взглянула на сестру и кивнула:

– Если она не против, то почему бы и нет.

– Розмари, что скажете? – Элиз обернулась к ней с самой приветливой улыбкой.

Та прикрыла глаза, обдумывая, стоит ли соглашаться или лучше отказаться.

– Благодарю вас за приглашение, леди, – вежливо ответила она, немного выходя из-за Шарлотты и приседая в легком реверансе. Элиз довольно улыбнулась.

– Тогда вскоре пришлю вам приглашение.

С ангельской улыбкой Элиз удалилась. Сестры сели в карету, направляющуюся к поместью герцогини. Шарлотта обеспокоенно посмотрела на сестру, которая все еще была белее мела.

– Розмари, ты точно в порядке? Можно было и отказаться.

– Все нормально, сестра, – отозвалась та. – Когда еще представится шанс побывать на чаепитии у самой леди Элиз?

– Если вдруг не захочешь идти, просто скажи мне об этом.

Розмари кивнула в ответ на наставление Шарлотты. Роскошный дворец постепенно скрывался вдали.

* * *

Приглашение от Элиз пришло куда быстрее, чем ожидалось, – на следующий же день после окончания новогоднего бала. Видимо, она была очень нетерпелива. Шарлотта снова напомнила, что можно отказаться, если Розмари чувствует себя неловко, но та только покачала головой. Если бы у нее был хоть малейший шанс избежать этого, она бы воспользовалась им еще раньше – например, просто не пошла на новогодний бал. Чаепитие, организованное высокопоставленной аристократкой, отличалось особым размахом. Оно, конечно, не могло сравниться с балом по уровню блеска, но все равно выглядело более чем роскошно – в полном соответствии со статусом дочери герцога. Все приглашенные были дочерьми знатных семейств, и большинство из них явно старались произвести хорошее впечатление на Элиз.

Некоторые, правда, недовольно косились на Шарлотту и ее сестру – баронессу с окраины, которую они и знать не знали.

Однако Шарлотта и Розмари были совершенно равнодушны к таким взглядам. А вот чрезмерное внимание и доброжелательность Элиз вызывали у Розмари совсем другие чувства.

– Дорогая Розмари, а вы пробовали этот десерт? – с ослепительной улыбкой спросила Элиз, протягивая ей тарелку с пирожным.

– Благодарю вас, леди Элиз. – ответила Розмари, принимая угощение с вежливой неохотой. В иной ситуации она бы обрадовалась сладкому, но почему-то сейчас пирожное казалось отравленным.

– Возможно ли, что вы не любите сладкое?

– Прошу прощения, леди. – В дело вступила Шарлотта. – У Розмари проблемы с зубами.

Благодаря железной защите Шарлотты пирожное аккуратно убрали в сторону.

– Какая жалость, – с сочувствием произнесла Элиз. – В таком возрасте сладкое должно быть таким соблазнительным!

– Благодарю за вашу заботу, леди.

– Какая доброта!

– Настоящий ангел!

Как и ожидалось, собравшиеся на чаепитии леди осыпали Элиз комплиментами. Розмари читала об Элиз и раньше, но увидеть ее вживую было совсем другим опытом. Дочь герцога казалась поразительно безупречной. Неужели тот жуткий образ, который возник на новогоднем балу, ей просто приснился?

Когда кто-то из гостей поинтересовался, можно ли осмотреть знаменитый сад герцогского дома, Элиз с легкостью дала разрешение. Розмари почувствовала облегчение. Сад действительно заслуживал всех похвал. Он был настолько великолепен, что родовое поместье баронов казалось убогим огородом в сравнении с ним. На какое-то время Розмари позволила себе расслабиться, неспешно прогуливаясь по цветущим аллеям. Но вдруг за ее спиной раздался голос.

– Розмари.

Она едва не подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась. Перед ней стояла Элиз.

– Как вам сад?

– О, он... он прекрасен, леди Элиз.

– Ха-ха, благодарю. Садовнику было бы приятно это услышать.

Элиз шагнула ближе – куда ближе, чем хотелось бы. Она была выше Розмари минимум на голову с лишним. Элиз слегка наклонилась.

– Приезжайте почаще. Такая милая девушка, как вы, всегда будет желанным гостем.

Элиз погладила Розмари по голове. Та выдавила натянутую улыбку, а когда попыталась поблагодарить за доброту, Элиз лишь отмахнулась.

– Я единственный ребенок в семье, и мне немного завидно, что у баронессы есть такая сестра, как вы. Может быть, вы могли бы меня считать... кем-то вроде старшей сестры? Можете даже называть меня так, если хотите!

Для обычной дворянской девушки это было бы пределом мечтаний. Но у Розмари внутри все сжалось. Как бы вела себя настоящая Розмари в подобной ситуации? Со своим робким и пугливым характером?

– Я могу называть вас сестрой? Правда?

– Конечно, я была бы рада. Мы могли бы стать хорошими подругами.

Она вдруг схватила Розмари за руку. Пальцы у нее были холодными, словно змеиная кожа. Настолько, что на мгновение сложно было поверить, что это человеческая рука. Розмари едва заметно вздрогнула, но позволила Элиз увлечь себя дальше вглубь сада. Та с улыбкой показывала ей цветущие клумбы. Красота вокруг была безупречной, но Розмари с трудом удавалось сосредоточиться на ней.

– Когда вы уедете в родовое поместье, мы какое-то время ведь не сможем видеться?

– Да.

– Как жаль. Хотелось бы, чтобы вы могли остаться подольше. Если вы не против, я бы хотела писать вам письма. Вы будете отвечать?

– Леди Элиз хочет писать мне?

– Конечно, ведь теперь вы все равно что младшая сестра для меня.

– Тогда я обязательно отвечу, леди.

Будь она той же Розмари из романа, то, вероятно, обменивалась бы письмами с Элиз. Ее добрые слова и забота постепенно очаровали бы ее. Владения семьи Бехемот находились в глуши, а Шарлотта, как глава рода, всегда была занята. Так что внимание Элиз стало бы для нее отличным лекарством от одиночества.

Элиз улыбалась, но Розмари невольно вспомнилась недавняя встреча с Левитаном. Ее бессмысленная улыбка была такой же искусственной, как и улыбка Левитана. Чайный прием Элиз подошел к завершению. Розмари вспомнила, что в книге это чаепитие не было упомянуто. Значит, для самой Элиз этот прием не имел значения.

Завтра уже предстояло возвращение в свои владения. Время пролетело незаметно. На самом деле Элиз и после чаепития навещала герцогский особняк Берейторов. Примерно раз в два дня. Строго говоря, она приходила встретиться со своей целью – с Розмари.

Она лично сопровождала Розмари по столичным ателье и мастерским и прилагала всевозможные усилия, чтобы завоевать ее расположение. В результате у Розмари почти не оставалось сил. Шарлотта говорила, что, если ей тяжело, можно отказаться, но разве у нее был выбор? Главное сейчас – наблюдать за противником.

Когда Розмари выбиралась в город с Элиз, сопровождать их всегда поручали Эликсеру Лоу. Это ее немного беспокоило. Эликсер, с его тонким чувством прекрасного, не смог бы устоять перед Элиз.

Но, как ни странно, рыцарь оставался совершенно равнодушным. Это было настолько неожиданно, что Розмари даже пару дней с ним не разговаривала, погруженная в размышления.

– Лорд Лоу, разве леди Элиз не прекрасна?

– Прекрасна.

– Ты влюбился с первого взгляда?

– Нет, не до такой степени.

– Что? Но она же первая красавица в империи!

– Просто... не в моем вкусе. К слову, госпожа.

– Что?

– Вы все еще злитесь на меня?

Он выглядел удрученным, явно пытаясь понять настроение Розмари. Она была ошарашена, но, по правде говоря, ее гнев действительно утих. Ее доверие к нему изначально не было настолько велико, чтобы долго держать обиду. К тому же после встречи с Левитаном, который был куда более грубым, поведение Эликсера Лоу казалось детской шалостью.

– Да, я больше не злюсь. Но в следующий раз следи за языком.

– Хех, миледи, вы же знаете, что я не самый проницательный...

– Откуда это «хех»? Это даже не мило. У меня аж мурашки по коже побежали от своих слов.

Розмари слегка закатала рукав, показывая, что у нее действительно побежали по коже мурашки от того, что этот высокий мужчина говорил такие странные слова.

– Когда такие вещи говорит красивый человек, все иначе.

– Ты все еще не в себе, да?

– Прошу прощения.

Когда Розмари нахмурилась, Эликсер поспешил вернуться в рамки приличий. Розмари покачала головой и направилась в свою комнату в герцогском доме. Эликсер, в свою очередь, был рад, что ее реакция стала заметно мягче. «Нужно быть осторожнее, следить за языком перед леди», – мысленно повторял он себе.

Вдруг он вспомнил леди Элиз, о которой спрашивала Розмари. Она действительно была невероятно красивой. Настолько, что казалась совершенным творением богов. Но почему-то, как он и сказал Розмари, она ему совершенно не нравилась.

Накануне отъезда Розмари так и не смогла почитать книгу – она все время проводила с Элиз. Постоянное напряжение в ее присутствии выматывало, и сил на чтение просто не оставалось. Но вот и пришло время попрощаться с этим местом.

Наконец Розмари решила снова взять книгу в руки. Но тут кто-то постучал в окно. Казалось, что кто-то бросил маленький камешек в окно. Розмари озадаченно посмотрела в сторону окна. Кто мог стучать в окно ее комнаты? Ведь она была всего лишь младшей дочерью незнатного дворянина из глубинки.

Она открыла окно. Ночное небо было темным и безмолвным, в герцогском особняке стояла тишина, если не считать легкого шума. За окном виднелся небольшой сад особняка. И в самом центре сада стояла величественная черная собака.

Красные глаза собаки напоминали прекрасные рубины. Розмари нахмурилась, разглядывая ее. Это точно не было иллюзией. Это была та же самая собака, которую она видела в императорском дворце. Розмари наклонилась чуть вперед, чтобы рассмотреть ее получше... и тут же отшатнулась.

Глава 6. Спасение принца, заточенного в башне

Комната, в которой остановилась Розмари, находилась на третьем этаже. Здесь достаточно высоко, так что обычная собака ни за что не смогла бы сюда забраться. Однако черный пес внезапно прыгнул и оказался на балконе.

Розмари сдавленно крикнула. Она сжалась на полу – черный пес возвышался над ней. Оказалось, он был размером с нее. Ничто не могло передать того ужаса, который охватил ее, когда эта громадина нависла над ней.

Она даже закричать не смогла – хитрый пес зажал ей рот лапой. С ума сойти! Глаза Розмари распахнулись от страха и удивления. Но всего на миг. Она быстро пришла в себя и начала брыкаться, пытаясь освободиться.

– Успокойся. Если продолжишь в том же духе, совсем скучно будет.

Этот голос она слишком хорошо знала.

Розмари инстинктивно попыталась пнуть пса с себя. Ловкая и хитрая собака отпрыгнула назад. Странное ощущение... Как будто это уже происходило.

– Левитан Ху?

– Откуда ты знаешь мое имя? – Черный пес отступил к окну, прищурившись.

Розмари ничего не ответила, только несколько раз моргнула. Действительно ли это Левитан Ху?

– Какой же ты бесцеремонный тип. Врываешься в комнату леди.

– А ты прямо-таки леди? – Он поднял голову и окинул ее взглядом.

Розмари решила проигнорировать замечание. Вместо этого она указала на окно, через которое он пробрался.

– Может, тогда сам исчезнешь, прежде чем я закричу?

– Как жестоко. А я, может быть, мужем твоим буду.

– Кто сказал, что мы поженимся? Я не настолько отчаялась, чтобы выходить замуж за пса.

Левитан лишь усмехнулся в ответ.

– Кто знает, как сложится жизнь? Мне кажется, наша связь не так проста, чтобы просто избавиться от нее.

– Ну, мы точно не будем супругами, но вполне можем стать врагами.

– Почему ты меня так ненавидишь? Если я тебя обидел, то прости, ладно?

– Это не извинения, и ты даже не хочешь извиняться. Для меня это все выглядит крайне подозрительным.

Теперь Левитан рассмеялся.

– Ты – моя спасительная соломинка.

– Ах, вот оно что... И почему в этом мире так много людей, которые только и могут, что говорить загадками?

Розмари покачала головой. Левитан приблизился и ткнулся носом в ее талию. Розмари пыталась отстраниться, но пес оказался настолько сильным, что она едва не упала. Его макушка оказалась под ее ладонью, и она бессознательно ее погладила. Мех оказался удивительно мягким, гораздо мягче, чем он выглядел.

– И как мне это понимать? То ты бесцеремонный негодяй, потом ты злобный шалопай, а теперь ластишься ко мне.

Как же это странно все выглядело – Левитан весь такой ласковый в облике собаки. Но даже в подобном обличии он казался каким-то чужим. Она пыталась его оттолкнуть, но он упорно продолжал крутится возле нее. И время от времени даже посапывал, что совсем не сглаживало ситуацию.

– Перестань тереться об меня.

– Сколько ни думай, это точно ты.

Это было неожиданно. Розмари наклонила голову в недоумении.

– Ты владелица Библиотеки Бесконечности.

На эти слова Розмари медленно моргнула, одной рукой прикрывая лоб, и выдохнула так, будто хотелось провалиться в землю.

– Не хочу тебя огорчать, но ты ошибаешься.

– Ты пахнешь книгами.

– Да, я люблю читать, но... – она вдруг остановилась, – откуда ты знаешь о Библиотеке?

– А откуда ты узнала обо мне? Ты ведь уже знала мое имя, когда впервые увидела меня.

Розмари нахмурилась. Когда она замолчала, он медленно начал ходить вокруг нее.

– Если ты знаешь меня, то, наверное, знаешь и об Элиз. Она не приставала к тебе?

Элиз выглядела столь счастливой в последнее время. Наверняка она была безумно рада найти владелицу Библиотеки.

– От тебя исходит странный запах. Запах книг и чего-то еще.

– Да у тебя прям собачий нюх, – подметила Розмари, отстранилась от Левитана, направилась к окну и, сев на подоконник, посмотрела на него. Он устроился напротив, сев прямо, словно благородный волк.

– К сожалению, я не владелица Библиотеки. Не знаю, почему ты так уверен в этом, но право владение Библиотекой всегда передается главе рода.

– Удивительно.

– Владелицей является моя старшая сестра. Я постоянно нахожусь рядом с ней, поэтому, возможно, ты уловил ее запах.

– Но твой очень сильный. От нее, наоборот, запах слабее.

– Ты подбирался и к ней? – спросила Розмари так резко, будто прорычала.

Левитан покачал головой. Ему не нужно было подходить близко, чтобы что-то учуять. С того момента, как он проник в этот особняк, энергия, исходящая от Розмари, была очень сильной.

Он поднял глаза и уставился на нее. В его рубиновых глазах отразился ее образ, а вокруг нее словно искрились мельчайшие частички света. Он мог почувствовать ее запах, увидеть ее и ощутить ее. Что-то окружало Розмари.

Он прищурился и устремил взгляд в огромные двери, которые виднелись за ее спиной. Хотя их едва можно было разглядеть, казалось, там, в тусклом свете, будто был вырезан самый ужасный зверь – Бехемот, чудовищная угроза, чья энергия ощущалась в воздухе. Ощущение было странным и пугающим. Он медленно закрыл глаза и открыл их снова.

– Владелица Библиотеки не ты, но дверь здесь, – тихо пробормотал он.

Розмари в ответ переспросила: «А?», но он покачал головой. Левитан с легкостью запрыгнул к ней на подоконник.

– Прости. Похоже, ты стала целью Элиз.

– О, я прочувствовала это всем телом. Она точно хочет меня схватить.

– Странно, ты что, знаешь об Элиз?

– Ну, не особо, но ясно, что она злодейка, желающая разрушить мою жизнь и мою семью.

– Ха, злодейка!

– А ты... ты совсем не такой, как Левитан, которого я знаю.

– Знаешь, говоришь... Наша беседа слишком похода на игру в «двадцать вопросов», не находишь?

– Ну, между нами недостаточно доверия, чтобы делиться правдой.

И вот между ними снова витали невысказанные слова, пустые намеки. Казалось, они должны были сами догадываться, о чем идет речь. Розмари нахмурила лоб. Левитан вдруг рассмеялся.

– Ты необыкновенная. Дерзкая, импульсивная, холодная, вспыльчивая и полна вопросов.

– О, как бы я хотела ответить тебе тем же! Добавим еще и «негодяй»!

Розмари поморщилась. Когда злодейская шавка начинает вертеться рядом, это всегда предвестие беды. Она помахала рукой, как будто смахивала с себя грязь. Левитан, приняв вид жалкого создания, покачал головой.

– Не отталкивай меня так. Я ведь искренне стараюсь.

– Я тоже.

– Ты – моя спасительная соломинка. В этом я могу поклясться своей честью.

– О боже! Не нужно клясться. Я не собираюсь тебя спасать.

– Ты действительно так думаешь?

– Конечно! Мы сами куем свою судьбу. Даже молитвы богам не смогут тебе помочь, – холодно отмахнулась Розмари.

Левитан тяжело вздохнул. Что за упрямая и дерзкая спасительница.

– Я пришел предложить тебе союз.

– Союз? Ты же злодейская шавка. Тряпка в ногах у Элиз.

– Ты и об этом знаешь?

Розмари слегла повернула голову.

– Я служу ей не по своей воле. Она держит меня на поводке, и я должен ей подчиняться.

– А вот это неожиданно.

Глаза Розмари округлились от удивления. Левитан опустил взгляд.

– Я и мой компаньон попали под ее проклятие. Мы вынуждены ей подчиняться, чтобы выжить.

– Проклятие? У нее есть и такая сила?

– Что? Ты знаешь про Элиз, но не знаешь этого?

Розмари была сбита с толку. В книге не упоминалось, что у Элиз есть способность накладывать проклятия. Розмари пыталась быстрее осмыслить ситуацию и разобраться, что происходит.

– Об этом ничего не говорилось в книге. Отчего так?

– Элиз – ведьма, разве ты не знала? Худшая из них. Тьма этого мира, живущая вечно.

– Ведьма? Стоп! Стоп! Что значит «живущая вечно»?

– Так ты действительно не знаешь. Она была сожжена на костре несколько десятилетий назад. И потом, по какой-то причине, спустя годы, воскресла и вернулась. Я и мой компаньон попали в ее ловушку.

– Боже мой!

Розмари вцепилась в волосы обеими руками и коротко вскрикнула. Затем, спрыгнув с подоконника, с глухим стуком опустилась на пол. Она сложила ладони вместе и произнесла:

– Доступ к книге!

Над ее раскрытыми ладонями закружилась прозрачная карточка из хранилища. Левитан вытаращил глаза. Карточка вращалась в воздухе, медленно поднимаясь вверх, и из нее, словно песчинки света, сыпались мерцающие частицы. На ладонях Розмари сформировалась массивная книга.

– Ч-что это?

Впервые за все время он выглядел соответствующе своему возрасту, подпрыгнув от удивления. Левитан подошел ближе. Но Розмари не обратила на него внимания – она сосредоточилась на появившейся перед ней «Истории Элиз». Открыв ее, она ожидала увидеть знакомые строки, выученные наизусть, но...

– Этого не может быть.

Страницы были испещрены запутанными, беспорядочно наложенными друг на друга строками. Буквы наслаивались, перекручивались, дробились, делая текст совершенно нечитаемым. В голове у Розмари зародился хаос.

– Эм, если только меня глаза не обманывают... – Из размышлений ее вывел ошарашенный голос Левитана.

– Здесь буквы двигаются.

– Как твое возможно?!

Розмари могла только с изумлением наблюдать, как буквы извивались, словно живые черви, ползая по страницам и спутываясь в бессвязный узор. Совсем недавно этот том был обычной книгой, но теперь с ним творилось что-то жуткое.

– Что вообще происходит?

Все, что она знала, весь текст, который она перечитывала снова и снова, заучивая его, уверенная в том, что это – предсказание, просто исчезло. Нет, не исчезло, а беспорядочно смешалось. Розмари резко закрыла книгу. В тот же миг карточка со звоном упала на пол.

Розмари опустила книгу на пол и погрузилась в отчаяние. Все, что она знала, все, что читала, – все это было пророчеством, будущим, которое она запомнила, читая снова и снова. В прошлой жизни она прочитала достаточно историй о персонажах, попавших в мир романа, и прекрасно знала, что в таких случаях оригинальный сюжет всегда искажался. Но даже так герои всегда находили любовь и мир.

– Но только не так.

Не только беспорядочные строки в книге ее пугали. Оказалось, что личность Элиз совершенно не совпадает с той, что была в оригинале.

– Это же битва с ведьмой.

В этом мире абсолютным злом являются ведьмы. Ведьма могла быть сильнее даже мудрецов, живущих в башнях, и могущественнее святых пап. Зло – ее сила и ее источник. Столько людей живет на этом континенте, в этом мире, и далеко не все из них хорошие. Если есть добрые люди, значит, должны быть и злые. И порой злых оказывается больше. Темные стороны их душ становятся пищей для ведьм. Они появляются, когда зло достигает своего апогея.

Розмари прижала лоб к полу и с силой ударила кулаком, яростно закричав:

– Это невозможно! Ведьма?! Ведьма?! Да что это за чушь!

Все пошло наперекосяк. Розмари была в полном замешательстве. Все, что она считала правдой, оказалось обманом, иллюзией. Вдруг ей показалось, что в ее ушах снова раздается смех Беля. Она прокричала от ярости:

– Бель! Ты лжец!

[Прекрати!]

В одно мгновение что-то тяжелое взгромоздилось на нее. Розмари оказалась прижата к полу. Грубый рев, напоминавший крик раненного зверя, эхом покатился по особняку. Он был настолько громким, что мог бы разбудить весь дом. Но приближающихся шагов нигде не было слышно. Розмари всхлипнула.

– Все ложь. Бель, ты предатель.

Когда Розмари вскрикнула, Левитан, сидящий на ней, тяжело вздохнул. Он не понимал, что происходит.

– Я не могу понять, в чем дело. Ты взяла книгу из библиотеки. Что с ней не так?

– Это не обычная книга. Это книга из Библиотеки Бесконечности.

– Это я понял, увидел все своими глазами.

Он видел, как книга появилась из светящихся частиц, так что смог догадаться, откуда она.

– И что с того? Да, она может быть такой странной, но ведь это просто книга.

– Просто книга?! Ты посмотри на это! Предложения должны быть аккуратно написаны, но они полностью перемешались, перепутались, и все стало нечитаемым. Как это может называться книгой?

– Ладно, я понял. Успокойся.

Когда Розмари продолжила плакать, Левитан деликатно положил морду ей на макушку. Ощущения были странными: его теплое тело ощущалось за ее спиной, и шерсть чуть щекотала ее. Розмари вяло проговорила:

– Это книга из Библиотеки Бесконечности. Книга, в которой записано будущее.

– И такие книги существуют? Так вот как ты узнала обо мне.

В ответ Розмари кивнула.

– Это пророчество, но только наполовину. Оно сосредоточено на Элиз и ее будущем.

– На Элиз?

– Да, книга называется «История Элиз».

Левитан сразу понял, что эта та самая книга, которую ищет Элиз. Книга о ее жизни, написанная его матерью. История жизни великолепной Элиз, наполненная ложью, книга о том прекрасном будущем, которое она желает. Но книга была неполной.

– В том будущем, что написано в книге, я, моя старшая сестра и весь наш род станем ее жертвами. И наше время вот-вот истечет.

На слова Розмари Левитан резко встрепенулся.

– Там так написано?

– Да, осталось совсем немного времени. Во время новогоднего бала я увидела что-то очень странное. Как будто мир состоял полностью из слов и предложений. Судьба моей сестры была записана там, ее смерть предсказана.

Зрелище было ужасающим и Розмари зажмурила глаза, пытаясь прогнать воспоминания. Левитан почувствовал невыразимую грусть. Словно он тоже погружался в отчаяние, проступавшее в ее душе.

– Ты и я, похоже, оба обречены.

– Конец. Все пропало.

Вдруг Розмари снова расплакалась, и слезы ее текли ручьями. Даже такой эгоистичный человек, как Левитан, не мог оставаться равнодушным, видя, как маленькая девочка плачет. Он осторожно слез с нее и лизнул ее лицо.

– Раз у нас одинаковая судьба, давай заключим союз.

– Союз?

– Если ты спасешь меня, то я спасу тебя.

– И у тебя есть для этого сила?

– Сейчас нет, но я найду способ.

– Почему я должна тебе верить?

– И почему ты такая подозрительная?

– Я уже обожглась однажды. Кто знает, может, ты хочешь меня обмануть.

– Я тоже нуждаюсь в тебе. Если я выгляжу как пес, то разве не должен вызывать больше доверия? Собаки – преданные существа.

– И что? Хочешь мне в верности присягнуть?

На слова Розмари Левитан рассмеялся с изрядной долей усталости. Это же просто фигура речи. Розмари встала, протерев глаза, и устало проговорила:

– Не знаю, что мне делать.

Розмари чувствовала себя как потерянный ребенок. Она думала, что все, что ей нужно – это просто избежать будущего, записанного в книге, но теперь она не была уверена, что это вообще возможно. Она не знала, что ей делать. В ответ на ее тоскливый голос Левитан ласково прижался к ее щеке. Она все еще чувствовала себя ужасно, но уже не так безнадежно. Возможно, слова Левитана об «общей судьбе» немного утешили ее. Как ни странно, осознание того, что есть кто-то в такой же ситуации, как и она, приносило ей облегчение.

– Смогу ли я тебя спасти?

– Честно говоря, не знаю.

Доверие, которое только что казалось нерушимым, внезапно рухнуло в бездну. Розмари нахмурилась, а он лишь усмехнулся. Он не знал, чем все это обернется, но... в глубине души верил, что именно Розмари сможет вытащить его из этой клетки. Красная нить, сжимающая его шею, раздражала, но он не обращал на это внимания.

– В любом случае, вдвоем у нас шансов побольше будет.

– Да, вдвоем будет хотя бы не так одиноко.

Розмари улыбнулась, потирая раскрасневшиеся глаза. Они, наполненные слезами, сверкали, как чистое небо после дождя. Левитан нежно лизнул ее лицо.

– Я скоро вернусь.

– Появляешься без предупреждения и исчезаешь без прощания.

Он тихо рассмеялся и вокруг него начал клубиться черный туман, он ощущался чем-то мягким, словно облако обвивало их обоих. Розмари долго смотрела на это, потерявшись в своих мыслях, и вдруг ее осенило:

– Странно... Мы так шумели, но никто так и не пришел.

– Думаешь, я бы явился сюда без подготовки? Вокруг тебя столько шипов.

Его красные глаза весело блеснули. В ту же секунду в комнате девушки поднялся вихрь, маленький торнадо, уносящий с собой черный туман. Розмари невольно зажмурилась, в темноте она почувствовала, как ветер бил ее по щекам, а волосы спутывались. Но все это продолжалось всего мгновение. Ветер стих, а туман исчез. Воцарилась тишина.

Розмари осторожно приоткрыла глаза. В теплой комнате она осталась одна. Черный пес исчез без следа.

– Левитан?

– Скоро, снова.

Ее уха коснулся тихий, едва слышный шепот, и все закончилось. Что-то мягкое упало ей на лоб и она рефлекторно поймала это. Маленькая фигурка пса, сложенная из бумаги. Настолько искусно сложенная, что казалось, будто она вот-вот оживет. Розмари глубоко выдохнула. Она чувствовала себя опустошенной.

С трудом, будто бы весь вес мира опустился ей на плечи, она добралась до кровати, крепко сжимая в руке фигурку собаки. Прошло всего несколько часов, но ее тело ощущалось как вата, промокшая до предела, словно вся сила ушла, оставив только пустоту. Она замоталась в одеяло, пытаясь забыть обо всем. Она не знала, что принесет завтрашний день, как сложится ее будущее, сейчас ей хотелось только одного – отдохнуть. Спустя несколько мгновений ее дыхание стало ровным и спокойным, как у человека, наконец нашедшего укрытие от всех бурь.

В ее комнате на полу осталась лежать «История Элиз». Над ней, словно волчок, продолжала крутиться карта доступа к архиву. Бесконечно, без устали.

* * *

Наступило утро. Розмари встала, сонная и зевающая, будто ночь прошла совсем без сна. Сонливость не хотела ее отпускать. Тело было тяжелым, как свинец, а сил и вовсе не было. Аппетит тоже отсутствовал, поэтому она едва притронулась к завтраку, чем огорчила Шарлотту.

Розмари выглядела так, будто ее мысли витали где-то далеко. Она направилась к террасе у окна и села в кресло. В скрытом кармане платья нащупала аккуратно сложенную из бумаги фигурку собаки. Розмари внимательно рассмотрела ее, затем осторожно начала разворачивать, стараясь не порвать бумагу. Когда она полностью ее развернула, на фигурке остались четкие следы от сгибов. На ней были начертаны незнакомые символы. Розмари нахмурилась, пристально глядя на них.

Символы не походили на буквы, используемые в этом мире. Девушка владела несколькими языками, но никогда не видела ничего подобного. Розмари не могла оторвать взгляда, пытаясь понять, что это может значить.

Она перевела взгляд на книгу, которая лежала на столике. Положив фигурку рядом, она взяла карту, лежавшую на книге, и слегка постучала ею по обложке.

Погруженная в размышления, она неохотно произнесла:

– Возврат книги.

И книга тут же исчезла, как будто ее никогда и не было. Она посмотрела на карту, вращающуюся на ее ладони и вновь заговорила:

– Происхождение письменности.

Книга, которую она читала, всегда появлялась автоматически, стоило ей только приказать. Но чтобы найти другие книги, нужно было назвать тему или ключевые слова. Розмари хотела узнать, что же это были за символы на бумаге, оставленной Левитаном. Возможно, это древний язык. И вот – с легким стуком книга упала на столик.

Девушка открыла книгу и начала листать страницы, сравнивая символы на бумаге с текстом в книге. Глаза быстро скользили по тексту, выискивая знакомые очертания среди строк. И наконец она нашла совпадение. Символы на бумаге действительно оказались древним языком, причем с магическим значением.

– Собака, значит, – прошептала она, едва сдерживая усмешку.

Символ был прост и ясен – он означал «собака». Она провела пальцем по символу, который, казалось, существовал только для того, чтобы формировать образ собаки. «Скоро». Голос, прозвучавший в ее голове, был таким отчетливым, что отдался гулким эхом в ушах.

Еще немного и они вернутся в поместье. Сможет ли Левитан найти ее в той глуши? Розмари не могла избавиться от навязчивого образа черной собаки с красными глазами и проклятия, которое мучило его, как шип в горле.

[Собака, значит.]

Голос, вторгнувшийся в ее размышления, заставил Розмари вздрогнуть. Голос того, кого она так отчаянно звала прошлой ночью. Но теперь ей не хотелось его слышать. Девушка резко произнесла:

– Возврат книги.

И книга, и карта исчезли, вернувшись на свои места.

Предатель. Книга, в которой написано будущее? Чушь. Она оказалась бесполезной, просто ловушкой, приманкой, брошенной ради того, чтобы заманить ее в еще большую путаницу. Теперь все стало еще сложнее. Сложнее, чем прежде. И выхода, похоже, не было.

– Леди Розмари, к вам прибыла леди Элиз.

Неожиданный визит Элиз прервал ее размышления. Согласно их планам, сегодня они должны были вернуться в поместье, а значит, что все уже заняты сборами. Но пришла Элиз. Розмари не хотелось ее видеть.

Она не была уверена, можно ли доверять Левитану, но если его слова правдивы... Элиз – ведьма. Мысль о встрече с ней вызывала страх. Однако нельзя было просто проигнорировать дочь герцога. Поэтому, подавив собственное нежелание, она поднялась с места. Сопровождаемая служанкой, она вошла в гостиную, где сидела Элиз с осанкой, подобной королевской.

– Роз!

Элиз радостно позвала ее, прищурив глаза. Ее сладкий, как мед, голос был настолько очаровательным, что мог растопить сердце любого, независимо от возраста и пола. Все слуги в гостиной выглядели так, будто были влюблены. Они замерли, позабыв о своих обязанностях, их лица озарились странным, почти блаженным выражением, словно они оказались во власти чудесного сна.

И тогда Розмари поняла. Вот он, ответ на ее смутные догадки, на легкую тревогу, что неизменно возникала рядом с Элиз. Это была магия – соблазн ведьмы, ее пленительная, нечеловеческая сила. Внешне она была похожа на ангела, но внутри была полна тьмы. Розмари сглотнула и мягко улыбнулась. Она слегка приподняла подол платья и грациозно поклонилась, стараясь скрыть свое беспокойство.

– Здравствуйте, леди Элиз. Вы пришли проводить нас?

– Как жестоко, Роз. Я же просила тебя называть меня сестрой.

– Но как же я, такая ничтожная, могу осмелиться называть вас сестрой...

– Не говори так. Я ведь действительно считаю тебя своей младшей сестрой.

– Я польщена, леди Элиз.

– Вы уезжаете сегодня? Как это грустно. Я и подумать не могла, что день разлуки наступит так скоро.

Розмари тоже улыбнулась с сожалением. Элиз с неподдельной печалью на лице взяла ее за руки и сказала:

– Пиши мне.

Розмари кивнула в знак обещания. В ответ Элиз засияла улыбкой, такой же прекрасной, как распустившийся цветок. Дорога перед Розмари была неясной, сплошь бесконечные заросли высоких трав и деревья, спутанные в корнях. Не было ни направлений, ни указателей. Даже если бы она захотела вернуться... куда?

С самого начала все было предрешено. Ее судьба и судьба Шарлотты. Левитан, попавшийся в руки ведьмы. Все, вся их жизнь сплелась в тонкие нити, в ловушку, созданную стоящей перед ней девушкой.

Если пути нет, то его можно высечь. Если тростник мешает идти – его можно срезать. Если деревья преграждают путь – их можно срубить. Раз судьба предрешена, значит, ее можно изменить.

* * *

Шарлотта мечтала как можно быстрее покинуть столицу. Причина была, конечно же, в Розмари. Она всегда была болезненным ребенком, но в поместье чувствовала себя хорошо. Находясь в столице, она постоянно казалась беспокойной и нервной. Ее лицо с каждым днем становилось все бледнее, и это тревожило Шарлотту. Чего же она так боится? И кого остерегается?

Шарлотта наблюдала за тем, как их багаж погружают в карету. Шарлотта мельком глянула на двери особняка. Они были плотно закрыты... Но в следующий миг распахнулись, и на пороге возникла ее дорогая младшая сестра. Розмари, как всегда, улыбалась той солнечной, беззаботной улыбкой. Шарлотта молча протянула руку и ласково взъерошила ее золотистые волосы, а затем первой забралась в карету.

Загремели колеса, застучали копыта. Внутри экипажа царила тишина, нарушаемая лишь редкими гулом от толчков кареты. Розмари сидела у окна, но не столько наблюдала за пейзажем, сколько бездумно смотрела в пустоту.

Колеса кареты пересекли ворота столицы, оставив ее позади. Когда они углубились в лес, Розмари, все это время смотревшая наружу, наконец повернулась к сестре. Шарлотта тем временем была занята бумагами, связанными с управлением поместьем.

– Сестра...

– Да, Розмари?

Шарлотта отложила документы. Розмари выглядела так, будто не знала, с чего начать. Несмело перебирала пальцами, будто собираясь с духом. Шарлотта подалась вперед, бережно сжав ее тонкие, теплые руки.

– Розмари, что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне.

Эти слова прозвучали так внезапно, но Розмари они нисколько не удивили. Ровно то же самое Шарлотта сказала и утром, в день отъезда. «Я всегда буду на твоей стороне».

Розмари хорошо знала, что значат эти слова. В груди защемило, стало трудно дышать. Она посмотрела на ладони сестры, тоже тонкие и изящные, и закрыла глаза.

– Сестра, я решила стать принцем на белом коне. Но ты же знаешь, насколько я слаба. И из-за некоторых обстоятельств никто не сможет мне помочь, я должна справиться со всем сама. Поэтому я собираюсь воспользоваться нечестными методами, и тебе это может не понравиться.

– Значит ли это, что ты можешь оказаться в опасности?

Шарлотта замолчала. Розмари сглотнула и уже собиралась вновь заговорить, но сестра ее опередила.

– Джеми, отдай камень Розмари.

До этого момента Джеми молча сидела в стороне, будто ее и вовсе не было. Но теперь она плавными жестами подняла руки, сложив ладони вместе. Раздался негромкий хлопок, в воздухе мелькнула золотистая искра. Когда Джеми убрала левую руку, на ее правой ладони лежал крошечный, цвета вороньего крыла магический камень – размером всего с большой палец.

– Возьми его.

– Что это?

– Магический камень высшего качества. Не знаю, защитит ли он тебя... но я хочу, чтобы он был у тебя.

– Сестра.

– Я бы отправила с тобой Джеми, но ты ведь все равно откажешься, да? Если тебе придется пройти через все самостоятельно, то хотя бы возьми его.

Розмари прикусила губу. Она не хотела брать камень, но все же протянула ладонь. Джеми аккуратно вложила артефакт ей в руку. Он был тяжелым – неожиданно тяжелым для такой маленькой вещицы. Даже Розмари, далекая от магии, чувствовала, как от него исходит весьма необычная энергия.

– В нашем поместье их всего несколько. В умелых руках один такой способен стереть город с лица земли.

Розмари медленно перевела взгляд с камня на сестру.

– Не знаю, кого ты собираешься спасать...

Шарлотта не договорила. Она лишь посмотрела на магический камень, сжатый в ладони сестры, а затем негромко продолжила:

– Но я всегда буду верить в тебя. Что бы ты ни задумала – если в моих силах помочь тебе, я это сделаю.

– Спасибо, сестра.

Розмари бережно сжала камень в руках, чуть кивнув. Взгляд Джеми, сидящей рядом, был полон беспокойства. Розмари заметила ее взгляд и улыбнулась.

– Я постараюсь не сильно пострадать.

Глава 7. Фамильяр ведьмы

На слова Розмари Джеми только покачала головой и твердо заявила:

– Я не хочу, чтобы вы пострадали, госпожа. Постарайтесь в первую очередь остаться целой и невредимой.

– Я постараюсь.

Джеми, услышав это, заметно успокоилась. Розмари была благодарна всем, кто был рядом. В глубине души ей хотелось открыть всю правду и попросить помощи. Но она не могла. Она сама еще не до конца понимала, что происходит. Это могло быть опасно. И это ведь могло стоить ей жизни.

Целый день в пути – и вот, наконец, они добрались до деревни неподалеку от столицы. Конечно, ей было далеко до столицы, но, в сравнении с их отдаленными землями, здесь кипела жизнь, и людей было куда больше. В самой оживленной части деревни они сняли номер в лучшей гостинице, чтобы немного отдохнуть и набраться сил.

Оказавшись в своей комнате, Розмари положила магический камень на ладонь и глубоко вдохнула. Несколько секунд тишины – и, когда волнение улеглось, она произнесла:

– Магия слов.

Над черным магическим камнем вспыхнула прозрачная карта, закружилась в воздухе, опираясь на угол, а с ее поверхности сыпались ослепительные искры. Вскоре на ладонь Розмари с тихим стуком упала толстая книга. А затем в голове зазвучал знакомый голос.

[О чем ты думаешь, Розмари?]

Она не ответила. Бель ее обманул. Розмари устало выдохнула, положила книгу себе на колени, затем подняла магический камень, который сжимала в правой руке.

[Что ты собралась делать, Розмари?]

Она проигнорировала голос и без колебаний бросила магический камень в рот. Он был размером всего с большой палец, но проглотить его оказалось сложнее, чем она думала. Камень медленно прошел по горлу. Спускаясь вниз, он словно падал прямо в ее сердце.

Розмари схватилась за грудь, там, где билось ее сердце.

[Розмари! Как ты могла совершить такую безрассудную глупость?]

Проглатывание магического камня, будучи несовершеннолетней с неокрепшим телом и слабой магией, было сродни принятию смертельного яда. Розмари почувствовала, как мощный поток магии разлился по всему ее телу. Сердце бешено заколотилось, кровь закипела.

[Розмари! Розмари! Боги, о нет!]

В ушах пронзительно звучал крик Беля. Предатель, а еще смеет беспокоиться? Тяжелая книга с глухим звуком рухнула на пол. Следом за ней повалилась и сама Розмари.

[Магия разорвет тебя на куски! Ты хоть понимаешь, что натворила?]

– Ты же сам сказал... что у меня необыкновенная душа. Значит, я смогу пережить... подобный бафф!

[Глупая девчонка!]

Розмари усмехнулась, услышав возмущенный голос Беля. Однако смех был ошибкой. Ее горло словно загорелось. Она рефлекторно прикрыла рот, пытаясь сдержать кашель, и заметила, что на руке остались темно-красные пятна.

[Ты... Ты несносная!]

Сознание стремительно угасало, тело трясло в неконтролируемых судорогах. По всему телу выступил липкий холодный пот, а на лице расплылась еле заметная, полубессознательная улыбка.

Наверное, это было слишком рискованно. Но ей была нужна магия. Если так подумать, в прошлой жизни она ни разу не выигрывала в лотерею. Раз уж ей так не везло, с чего она вообще решила, что стоит ставить все на такой опасный ход? Перед глазами сгущалась тьма. Это не успокоение перед лицом смерти. Это осознание.

Ее ставка сыграла.

Ее закрытые глаза озарил ослепительный свет, нарисовав в воздухе сверкающий круг, напоминавший солнечную корону. Золотой ореол неспешно вращался над ней, и по его краю посыпались мерцающие частицы света.

И затем из этого ослепительного потока света явилась женщина невероятной красоты, какой не могло существовать в этом мире. Золотые волосы, золотые глаза, алые губы. Чистейшее белоснежное платье. Она выглядела величественной, возвышенной, почти святой. Женщина плавно опустилась на колени перед бесчувственной Розмари и прошептала:

[За всю свою жизнь я не встречала столь безрассудного ребенка.]

Это был голос Бель. Она рассмеялась – легко, будто признавая поражение. Подняв белую, изящную руку, она осторожно коснулась ладонью лба Розмари. Бушующий в теле девочки магический шторм рассеялся. Магия, что разрывала ее изнутри, начала плавно перетекать по ее телу, равномерно распределяясь. Маленький магический камень, как будто нашедший свое место, уже покоился в ее сердце, тихо бьющемся в унисон с ним. Бель взяла Розмари на руки: та была легкой и маленькой.

На побледневшем, влажном от пота, лице постепенно проступало умиротворение. Аккуратно уложив Розмари на кровать, Бель склонила голову набок, улыбаясь. Упрямая девочка. Но ей это даже нравится. Безрассудство и решимость Розмари были очаровательны.

[Ты не представляешь, как долго я ждала кого-то вроде тебя.]

Ее голос был полон непритворной радости. Бель улыбалась – и в этот момент была прекраснее любой женщины, живущей в этом мире. Настолько, что ее можно было бы назвать богиней. Она осторожно убрала с лица Розмари прилипшие пряди волос и прошептала:

[Библиотека всегда голодна. Она жаждет твоей истории. Прошу, не разочаруй ее ожиданий.]

В комнате воцарилась тишина – мягкая, мирная. И только слабое, ровное дыхание Розмари напоминало, что она жива.

* * *

С момента их с Розмари разлуки прошло три дня. После того как он встретил ее и соткал из бумаги эту призрачную иллюзию собаки, внезапно появилась Элиз. Она склонила голову набок, улыбаясь.

– Какой очаровательный трюк, Леви. – Ее голос, прекрасный, словно перезвон хрусталя, прозвучал в сырой, пропахшей затхлостью подземной темнице, вызывая зябкую дрожь.

Левитан не повернулся к ней, а лишь сел за стол, намеренно отводя взгляд. Книга перед ним по-прежнему оставалась чистым белым листом. Элиз неспешно провела рукой по прутьям решетки, неторопливо шагая вдоль нее. Тук-тук – звук ее каблуков разносился в тишине камеры. Узнав знакомую магическую ауру, исходившую от ее милого писателя, она прищурилась, и в ее алых глазах мелькнул зловещий отблеск. Слегка склонив голову к прутьям решетки, она пропела:

– Почему же от моей милой птички исходила твоя магия?

Ведьмы чувствительны к магии. Она – их величайшая сила, но в то же время и смертельный яд. Если магия света разъедала их изнутри, ломала, заставляла гнить, то тьма, напротив, делала их опасно могущественными, неуязвимыми.

Но ничего, этот мир все еще полон темной магии. Люди – существа с бесконечно темными душами. И чем больше грязи оседает в их сердцах, тем сильнее загрязняется магия вокруг. И именно это делало Элиз сильнее всех. Именно поэтому она так легко шла на жестокость и безрассудство. Ведь страх и отчаяние оставляли после себя прекрасные потоки черной магии, которая, словно дурман, опьяняла ее.

Левитан не ответил. Элиз легко сжала в кулак свободную руку, и в воздухе раздался тихий, натянутый звук – будто резко дернули за струну. В ее тонких бледных пальцах сомкнулась алая нить, прямая и туго натянутая, одним концом впивающаяся в горло Левитана.

Левитан дернулся, когда нечто невидимое сдавило ему горло. Он судорожно сглотнул беззвучный крик и схватился за шею. Элиз же, заметив, что магия вокруг остается неподвижной, лишь усмехнулась и холодно фыркнула.

– Да ты бесстрашен.

Именно это ей и нравилось в нем. И именно это же раздражало. Когда Элиз забрала его из королевского замка, тот маленький мальчишка даже глазом не моргнул от страха. Чужая женщина, чужое место, ни единой знакомой души рядом. Маленький принц, что сам себя обрек на заточение. Но он ни разу не пожалел себя.

Элиз усмехнулась. Все они из этого рода такие. Сколько бы они ни сопротивлялись, победительницей все равно выйдет она. Они держались за это глупое притворство, будто оно могло их спасти. Будто это что-то могло изменит. Ее пальцы сжались на поводке, и Левитан рухнул с кресла, ударившись об пол. Взметнулась пыль, на мгновение зависла в воздухе и осела обратно.

– Если уж помочь не можешь, то хотя бы не мешай.

Элиз окинула сверху вниз взглядом жалкого принца, что корчился подле ее ног. Левитан поднял голову и посмотрел на нее. Глаза у него были точно такие же, как у нее, рубиновые. Но в отличие от ее глаз, холодных, как кровь, его горели пламенем.

Элиз дернула поводок снова. Левитан пытался сопротивляться, вцепившись в пол, но его пальцы только жалобно скребли камень. Как же это смешно. Как будто его благородная кровь хоть что-то значила.

– Ты ведь ничего на натворил с Розмари? – Ее голос звенел от ярости. – Я держу тебя в живых, но это не значит, что я не могу тебя убить!

– Так убей, – прошипел Левитан.

Элиз сухо рассмеялась, а потом вдруг обеими руками вцепилась в решетку и затрясла ее так, что металл зазвенел.

– Убью! Убью тебя! Потомок лжецов! Предательское отродье!

– Давай, убей! Убей меня, Элиз! Ты ведь хочешь этого! Так давай закончим это здесь и сейчас!

Не успел он договорить, как тело Элиз содрогнулось – ее ударил ток, пробежавший по заколдованной клетке. Поводок, который она держала, как и петля на его шее, исчезли, словно их и не было. Не исчез совсем, нет, а просто на мгновение отпустил. Элиз, объятая ледяным током, дрожала.

Ее тело уже десятки раз сгорало от этих молний и десятки раз восстанавливалось заново. Ее собственная магия сшивала ее, вновь и вновь воссоздавая из пепла. Алый дымчатый ореол окутывал ее силуэт и поднимался вверх, таинственный и зловещий. Левитан посмотрел на нее и пробормотал пустым, безжизненным голосом:

– До каких же пор ты собираешься воскресать?

Мертвая возвращается снова и снова. Но кто возвращает ее к жизни – сама она? Или что-то еще?

Левитан сжал окровавленные пальцы. Его ногти сломались, когда он цеплялся за пол, сопротивляясь. За все время, что он сидел в этой клетке, он думал об этом десятки, сотни раз. Лучше уж умереть, чем жить так жалко.

Разве это жизнь? Повиноваться прихотям ведьмы, держащей тебя на поводке.

Но он постоянно вспоминал короля, отца, который все еще искал его. Потеряв жену, он лишился и единственного ребенка. У трона королевства Ху не было наследника, и все же отец не брал себе другую жену. Он просто продолжал искать его.

Оглядываясь назад, Левитан понимал, что у них с королем никогда не было по-настоящему теплых отношений. Но теперь ему казалось... возможно, отец любил его больше, чем он предполагал.

И мысль об этом придавала ему желания жить. Выбраться из этого ада. Вернуться в свою страну. Он хотел жить. И желание это стало сильнее и глубже, когда он встретил Розмари. С того самого момента, как он понял, что она – его единственная надежда, он сделал выбор. Подло, эгоистично, но все же – втянуть ее в это.

Он прикоснулся рукой к шее и подошел ближе к решетке. Элиз осела на пол, сгорбившись, словно сломанная кукла, и бормотала что-то в бреду, будто бы перегруженная:

– Я хочу быть счастливой. Хочу, чтобы не было холода, голода, боли. Хочу всегда оставаться в центре сияющего мира.

Она же обещала, так куда же ушла? Ее беспомощные стоны эхом отдавались в воздухе. Левитан зажмурился. В такие моменты он не мог не ненавидеть мать. Она оставила слишком глубокий шрам и исчезла, будто ее и не было. Он так ненавидел ее. Слишком сильно.

* * *

Левитан зажмурился, а затем снова открыл глаза. Он наклонился над столом и тонким кончиком пера постучал по пустому листу. Капля черных чернил упала на белую гладь бумаги, растеклась темным кругом. Но, что странно, уже через несколько мгновений круг растворился, впитавшись в бумагу. Пиши что угодно – в этой книге не останется ни единой буквы. Даже если Элиз потребует записать свою историю, от нее ничего не останется. Левитан медленно опустил перо на стол. Перелистнул несколько страниц – и снова белизна, пустота. Где же она раздобыла такую странную книгу?

Он собирался уже закрыть книгу, как вдруг ощутил чье-то присутствие. Поворачиваться было излишним – кроме Элиз, сюда никто не приходил. Шорох ткани, скользящей по полу, становился все ближе. И что же за истерику она устроит на этот раз? Хотя в последнее время Элиз выглядела вполне довольной.

– Я с таким трудом тебя нашла, а ты даже не взглянешь?

Но Левитан ошибся. Голос, раздавшийся за спиной, не мог прозвучать здесь. Он резко развернулся, задевая стол, – стул с грохотом опрокинулся на пол. Взметнулась и тут же осела пыль.

– Но как?

Левитан не мог поверить своим глазам. По ту сторону его клетки стояла маленькая фигура в темном плаще. Его алые глаза распахнулись. Он бросился к решетке:

– Ты!

– Не «ты», а Розмари. Надеюсь, ты еще помнишь имя своего союзника?

С этими словами Розмари сняла капюшон и улыбнулась. Теперь она выглядела значительно бледнее, чем несколько дней назад. Даже сквозь темноту камеры он различил ее усталый, изнеможенный вид. Она шагнула ближе, ухватившись за металлические прутья.

– Что ж, принц на белом коне явился?

– О, кони закончились. Но вот черная собака есть.

Она усмехнулась, приподняла край плаща, и из-под него вынырнула черная тень. Левитан сразу ее узнал. Это была та самая черная собака, которую он сам создал из бумаги. Хоть она и не была соткана из его силы, но он все равно чувствовал в ней свой след.

– Пришлось приложить усилия, чтобы сложить ее вновь. И чего ты там такого намудрил? – проворчала Розмари.

Левитан едва сдерживал смех. Улыбка сама собой появилась на его лице. Насколько же желанным и долгожданным был этот неожиданный гость.

– Ты пришла спасти меня?

– Да, но не ожидала, что тебя заточат в таком труднодоступном месте. Ты даже не представляешь, насколько сложно было тебя найти! – Розмари тяжело вздохнула.

Уголки его губ расплылись в улыбке.

– Похоже, нелегко тебе пришлось.

Розмари вздрогнула от неожиданно теплого тона.

– Эй, не надо так тебе улыбаться. Совсем на тебя непохоже.

– Почему это? Раз уж пришла моя спасительница, то я должен встретить ее с улыбкой.

Розмари фыркнула, прикрыв рот рукой. В ее голубых глазах Левитан, честно говоря, сиял, как ослепительное солнце. Это нечестно. С такой внешностью даже легкая улыбка может сбить с ног. Она стукнула пальцами по решетке, отворачиваясь.

– Может, решетку выломать?

– О, я могу открыть.

– Если можешь открыть, то почему до сих пор сам не сбежал? – удивленно спросила Розмари с широко распахнутыми глазами.

Левитан ответил горькой улыбкой, проводя рукой по шее.

– У меня тут есть небольшое ограничение.

Девушка пристально посмотрела на его шею, и, действительно, ту обвивала тонкая, но прочная красная нить.

– Как это произошло? Мы виделись всего несколько дней назад, и все было в порядке... А теперь... – Левитан задумался.

Ее внезапное появление, безусловно, было поводом для его радости, но то огромное количество магии, которое он чувствовал в ней, вызывало вопросы. Как за такой короткий срок она смогла набрать такую сокрушающую мощь? Еще и в этом хрупком теле, что было на голову меньше него. Розмари собиралась уже ответить, но не смогла.

Перед тем, как зайти в темницу, она оставила защитное заклинание сотканное из нитей, как раз на случай, если зайдет посторонний. И теперь одна из ее волшебных нитей дрожала. Бусинки на браслете, завязанном на ее правой руке, безжалостно звенели.

– Кто-то идет.

– Это Элиз.

От этих слов глаза Левитана потемнели, а его взгляд стал холодным. Только она могла прийти сюда. Левитан, исподтишка поглядев на Розмари, поспешно заговорил:

– Даже если мы выберемся отсюда, до тех пор, пока конец этого поводка у Элиз, все бессмысленно!

– Вот так сразу финальный босс?

Розмари, не ожидавшая такого поворота событий, прикусила губу. Она снова натянула капюшон на голову и, глядя на Левитана, спросила:

– Ключ от темницы у Элиз?

В ответ он покачал головой и достал ключ, висевший у него на шее. Розмари посмотрела на него с недоумением.

«Так он сам себя запер?»

Ее взгляд был полов вопросов, и Левитан, заметив ее недоумение, быстро протянул руку с ключом за решетку. Привычно вставив ключ в замок, он открыл дверь. Розмари, слыша тревожный звон ее браслета, насторожилась.

Как только дверь клетки отворилась, она без промедления шагнула внутрь, а Левитан, все так же привычно, запер за ней дверь. В этот момент раздался звук каблуков, доносящийся с лестницы, ведущей в подземелье. Розмари, затаив дыхание, прижалась к Левитану.

– И куда же спряталась эта мышка?

В темницу вошла Элиз. Она была прекрасна, как ангел, но ее улыбка... ее улыбка была жуткой. Белое, почти прозрачное лицо, золотые волосы и кроваво-красные глаза – все это в сумраке выглядело зловеще.

Розмари, прячась за Левитаном, схватилась за его рукав, опустив голову. Она пыталась не издавать ни звука. Элиз, похоже, и не заподозрила, что этой «мышкой» была Розмари.

– Взгляни-ка, мой драгоценный Леви. Какая-то наглая мышка оставила тут такой подарок.

Элиз протянула руку, в которой держала клубок тонкой нити. Левитан молчал, но его лицо, обычно без эмоций, на этот раз выдавало напряжение. Он всегда встречал Элиз повернувшись к ней спиной. Но сейчас он стоял прямо, лицом к лицу.

– Твоя ведь мышка? О боже! Бедный мой Леви. Ты же знаешь, что тебе не выбраться из моих рук, но все равно продолжаешь эту бессмысленную борьбу. – Элиз усмехнулась с наигранной печалью, вытирая платком слезы с уголков глаз.

Левитан молчал. Его сжатые в кулаки руки дрожали от напряжения. Розмари, прячась за его спиной, чувствовала овладевший им страх и гнев. Ведь Левитан был всего лишь человеком, и он тоже боялся Элиз. Именно поэтому он и запер себя в этой темнице.

Элиз уронила клубок нитей на пол и протянула руку, сжимая кулак. В этот момент проявилась ярко-красная, алая нить, что тянулась к шее Левитана. Розмари прикусила губу, увидев, как нить туго обвивает его шею.

Элиз потянула нить на себя, и Левитан подался вперед. Он изо всех пытался устоять на ногах, но женщина, тянущая этот поводок, была не обычным человеком, а ведьмой. Левитан стиснул зубы и отчаянно сопротивлялся, но его все равно тащило к двери в темницу.

Розмари, стоявшая за его спиной, ухватилась за него. Он согнулся пополам, и, скрытая до этого Розмари, оказалась в поле зрения Элиз. Маленькая фигура в плаще, похожая на мышку. Элиз прищурила глаза.

– Так вот где спрятался наш маленький мышонок, за спиной у моего любимого Леви. – Уголки ее губ растянулись в усмешке. Она усилила хватку.

Розмари понимала, что они все ближе к ней. Левитан тоже следил за каждым движением. Чем ближе они становились друг к другу, тем хуже становилась ситуация. Если Элиз заметит Розмари, она окажется в опасности. Ведьма не простит, если ее обманут.

– Если она продолжит так тянуть... – с трудом прошептал Левитан, его голос был прерывистым.

– Знаю, – едва слышно прошептала Розмари, осознавая всю тяжесть ситуации. Она крепче прижалась к Левитану, пытаясь удержать его. Закрыв глаза, она зашептала: – Большая черная дверь из павлонии, с грубым железным кольцом вместо ручки.

Перед Левитаном, как по команде, появилась огромная дверь, тяжелая и грубая. Элиз замерла, удивленно глядя на происходящее.

– Маг?

Не может быть. Ни один маг не может колдовать таким образом. Элиз не могла поверить своим глазам, но то, что происходило, совсем не походило на привычную магию.

– Возьмись за кольцо и постучи три раза. Дверь выведет нас наружу.

Левитан, едва остававшийся в сознании, дрожащей рукой ухватился за железное кольцо и трижды ударил им по двери. Из щели между дверью и рамой пробился свет.

Розмари прошептала:

– Теперь открой дверь.

Левитан потянул кольцо, и белый свет обрушился на них. Он был ярким, ослепительным, и залил собой всю темницу.

Элиз бессильно подняла руку, прикрывая глаза от света. В этот момент ее кулак разжался, и красная нить, что связывала Левитана, исчезла. Свет исчез так же быстро, как и появился. Когда Элиз открыла глаза, перед ней не было ни двери, ни Левитана, ни маленькой мышки, скрытой за ним. Все исчезло. Элиз, сжав зубы, яростно схватила решетку и встряхнула ее.

– Нет!

Пыль взметнулась в воздух и медленно осела, создавая тяжелую тишину. На мгновение все замерло, затем Элиз слегка подняла подол платья. Странным образом ее тень удлинилась, растянувшись далеко вперед в тусклом свете единственной свечи, оставленной Левитаном.

– Найди их, – яростно зашипела она.

Из тени возник черный пес с тремя глазами. Это был Теру, фамильяр Элиз и бывший слуга Левитана. Он коротко взглянул на нее и исчез из виду с молниеносной быстротой. Теру не мог ослушаться Элиз. Ее магия связывала его душу, не оставляя ему выбора.

Теру помчался в том направлении, куда вела нить Элиз, надеясь, что Левитан уже далеко. Однако его обостренное чутье убило надежду – запах, висевший в воздухе, казался таким близким.

Розмари и Левитан, сбежавшие через дверь, покатились по земле. Даже если сила, тянувшая их, исчезла, то инерция все еще действовала. Левитан инстинктивно обнял Розмари. Дверь, выплюнув их, исчезла, как иллюзия. Левитан замер, глядя на это чудо, и рухнул без сил. Его шея болела так сильно, что слезы наворачивались на глаза. Он пытался держаться, изредка кашляя. Розмари, прижатая к его груди, тяжело дышала.

– Что это было? – хрипло выдавил Левитан.

Розмари не ответила. Вернее, не могла ответить. Для того, чтобы заклинание сработало, необходимо было придать ему форму, а для этого требовалась колоссальное количество сил. Розмари не была обученным магом. Она была обычной девушкой, читавшей книги, обладала весьма скромным запасом магических сил и еще совсем недавно лежала в постели, восстанавливаясь после болезни. Использование заклинания, даже самого просто, перегружало ее тело и разум.

Существовал своего рода учебник «Книга магии слов», который позволял овладеть умением материализовывать магию через произнесения слов. Это было что-то сродни древней магии драконов. Однако древние драконы были существами с безграничными магическими силами. Розмари же, в отличие от них, должна была работать с тем потенциалом, который она получила благодаря магическому камню.

Такая магия слов требовала колоссального расхода маны. Розмари чувствовала, как стремительно иссякают ее силы. Сознание затуманилось, ее мутило. Дыхание перехватывало, в горле стояла тяжесть. Чем детальнее было заклинание, тем меньше маны оно требовало. Поэтому слова нужно было подбирать как можно тщательнее. Но тогда она не могла себе этого позволить.

Левитан приподнял дрожавшую в его руках Розмари и подтянул ее к ближайшему дереву, усадил, прислонив к стволу. Розмари безмолвно поддалась ему.

– Не знаю, что там за магия у тебя, но она требует больших усилий, – пробормотал он.

Розмари, постепенно восстанавливая силы, кивнула. Она подняла взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Ты не мог сбежать из-за этого ошейника? – спросила Розмари, рассматривая покрасневшую шею Левитана. Красная нить была невидима для ее глаз, но она ощущала ее присутствие. Розмари прищурилась и осторожно коснулась рукой его шеи. Магия Элиз была столь грубой, что даже покалывала.

– Да, до тех пор, пока он на мне, Элиз сможет найти меня где угодно.

– Какая одержимость.

– Она ведь ведьма алчности.

– Но почему именно ты?

На этот вопрос Розмари Левитан промолчал. Она внимательно посмотрела на него, затем тяжело вздохнула. Приподнялась и села прямо, глядя на него.

– Если не снять этот ошейник, то ничего не изменится.

– А есть способ?

– Есть, конечно. – Розмари немного призадумалась, прежде чем ответить.

Рубиновые глаза Левитана начали успокаиваться. Да, способ есть, но либо ей будет плохо, либо ему, либо... будут побочные эффекты.

– Будет трудно, да? – спросил он, и Розмари, гляди прямо ему в глаза, кивнула. В ее голубых глаза не было ни тени сомнения.

– Да, будет трудно.

– Тогда...

Он хотел сказать «не стоит», но промолчал. Он не знал, что делать дальше. Розмари, видя его нерешительность, усмехнулась.

– Да, это трудно, и будут побочные эффекты. Но я сделаю это. Я должна! Только так ты освободишься от нее.

– Спасибо.

В его голосе читалось множество эмоций. Розмари слегка опустила голову, глубоко вдохнула и выдохнула.

– Я ведьма. Я испила воды забвения, но помню свое прошлое и могу видеть изнанку этого мира. Благодаря этому я стала существом, превосходящим обычных людей.

Розмари спокойно ткала заклинание. Вокруг нее поднялись клубы магии. Как облака они взмывали в воздух и, оседая на землю, образовывали круги, переплетающиеся между собой. Внутри кругов образовались странные символы, а слова, произнесенные Розмари, материализовались и вплетались в заклинание.

– Я ведьма. Я ворвалась в жизнь другого человека и разрушила ее. Я восстала против судьбы и заключила договор с магией. И потому как я могу не быть ведьмой?

Ее слова продолжали вплетаться в заклинание. Вокруг Розмари рассыпался ярко-бирюзовый, как звездная пыль, свет. Левитан наблюдал за тем, как вокруг них рисуется волшебство, и не мог отвести глаз. Лицо Розмари под капюшоном было бледным, а ее голубые глаза приобретали золотистый оттенок.

– Ведьма без фамильяра – не настоящая ведьма. Ты, проклятый ведьмой, достоин стать моей тенью, тенью ведьмы, противостоящей судьбе.

Вскоре красный ошейник Левитана засиял ярким светом. Красные искры вспыхнули, сопротивляясь Розмари. Левитана крутило от жара проклятия Элиз. Розмари, увидев это, обеими руками схватилась за красные нити, обвивавшие его шею. Искры били по ее маленьким, хрупким рукам, но она упорно продолжала:

– Ты будешь моим! Моими ушами, глазами, ртом, ногами и тенью. Твое существование станет моим, а мое – твоим. Ты будешь полностью и безвозвратно моим.

Вокруг них воссиял бирюзовый свет. Ветер стихал, а лес дарил свежесть и прохладу. В центре заклинания закрутился вихрь. Магический поток стремительно покидал тело Розмари, и ошейник Элиз рассыпался, как прах. Вместо него шею Левитана обвили бирюзовые лозы, переплетаясь в изящном узоре.

* * *

В тот самый момент Элиз, находящаяся в темнице, почувствовала, как ее поводок оборвался. Она рухнула на пол, как марионетка с обрезанными нитями. Рука, давившая на грудь, покрылась трещинами, как разбитое стекло. Белая кожа стала еще бледнее, и теперь она напоминала жуткую фарфоровую куколку. Она дрожала, и в ее голосе звенела ярости, когда она прошипела:

– Кто посмел разорвать поводок моего пса?

Пылающие глаза были невыносимо страшными. Она была готова покинуть подземелье в любой момент. Но, когда она уже повернулась, чтобы поспешно уйти, заметила слабый свет за спиной. Элиз обернулась и увидела, что книга, лежащая на столе в камере Левитана, сияла.

Книга медленно поднялась в воздух. Страницы начали стремительно перелистываться, переливаясь светом. Элиз, ошеломленная этим явлением, была не в силах отвести взгляд. Вскоре книга перелистнула последнюю страницу и с громким стуком закрылась. Свет исчез, и, как и следовало ожидать, наступила тьма. Элиз медленно подошла ближе. Но прутья клетки преградили ей путь.

Она протянула руку, но не смогла дотянуться. Кажется, произошло что-то очень важное. Она хотела проверить книгу. Но дверь в темницу была намертво закрыта. Крохотная свеча потухла, и тьма поглотила все вокруг. Она снова протянула руку к книге, но, не дотянувшись, развернулась и ушла. Птица, мирно сидевшая в клетке, улетела в небо, исчезнув в дали.

Элиз, кусая алые губы, последовала за фамильяром, все еще преследовавшим беглецов. Как только она покинула подземелье, воцарилась абсолютная тишина. И только лежавшая на столе книга наслаждалась безмолвием.

* * *

Розмари ощутила, как на нее обрушилось невообразимое давление, словно ее тело вот-вот разорвет. Кровь в ее венах кипела, а вместе с ней и магия. Она попыталась схватить Левитана за плечи, но силы ее подводили, и она соскользнула. Левитан успел подхватить ее. Тело Розмари горело, как раскаленный уголь.

С момента, как они связали свои судьбы, Левитан почувствовал ее боль – ту самую невыносимую боль, раздирающую каждую клеточку ее тела. Фамильяр делит страдания своей хозяйки. Он становится ее руками, ногами, глазами, ушами и ртом. И теперь, став ее частью, он испытывал ее боль. Левитан прижал ее к себе, крепко обняв, и уткнулся лицом в ее хрупкое плечо.

Она и не подозревала, что может быть так больно. Розмари проходила через эти муки, чтобы освободить его от ошейника. Но если быть точной, она не сняла его, а сменила владельца.

Розмари медленно открыла глаза. Стать ведьмой – это было не только страшно, но и невозможно, невообразимо трудно. Она теперь была другой. Она могла чувствовать каждое движение, каждую частичку этого мира – каждое растение, крупицу магии. Все вокруг вдруг обрело резкость и ясность.

Магия – источник сил ведьмы. Каждый вдох, каждый выдох был наполнен волшебством. И вдруг она ощутила: кто-то приближается. Она почувствовала холод, озноб и с дрожью схватила Левитана за руку.

– Трехглазый черный пес идет сюда.

– Это Теру. Фамильяр Элиз.

Ответ Левитана был мгновенным. Если она сказала, что идет трехглазый пес, то это мог быть только Теру. Даже если их связь была теперь разорвана, то Теру все еще оставался в руках Элиз. И он обладал отменным чутьем. В форме собаки он быстро их найдет. Левитан предпринял попытку подняться, но боль все еще была слишком сильной.

– Элиз найдет нас, если останемся здесь.

Это только вопрос времени. Розмари кивнула, едва способная реагировать. Она медленно моргнула, все вокруг было размытым, а ее тело предательски отказывалось слушаться. Она пыталась было собраться, но внезапно ощутила жар в горле. Она закашлялась, и из ее рта хлынула кровь. Розмари, сгорбившись, тяжело кашляла. Капли крови окропляли землю.

– Розмари! – в панике крикнул Левитан.

Сильный запах крови удалил в нос. Он не знал, что делать. Розмари отстранилась, упав на землю, и продолжала судорожно кашлять. Левитан мог только растеряно смотреть.

– Поделись своей болью со мной, – сдавленно произнес он, похлопывая Розмари по спине. Она покачала головой. Если она продолжит сливать свою боль с ним, оба они просто рухнут. Они все еще были в опасности, поэтому хотя бы один из них должен был оставаться в себе. Она не могла полностью забрать всю боль на себя, но кое-как могла контролировать. Именно поэтому Розмари кашляла кровью, а Левитан – нет. Левитан лишь кусал губы, понимая, что она не может и не хочет разделять с ним свою боль.

Запах крови усилился. Вскоре Теру учует ее. Даже страдая, Розмари не переставала думать. Она опустила голову, прижав лоб к земле, и закрыла глаза. Ее кровь пропитала почву. Ее голос, хриплый и раздробленный, был едва слышен, но она начала тихо, будто произнося заклинание:

– Это моя земля. Земля, что впитала мою кровь. В этом великом лесу, где корни тянутся в землю, деревья стоят плотной стеной, а их ветви раскидываются, скрывая небо. Запах этого леса проникает в меня, и следы зверей и их дух исчезают среди ветвей.

Она как будто читала поэму. Розмари сглотнула оставшуюся кровь и вновь заговорила:

– Здесь, в этом дремучем лесу, кто сможет найти дорогу? Кем бы ни был, он потеряется. Никто не сможет войти или выйти без моего разрешения...

Она продолжала напевать, заполняя магией пространство вокруг них. Розмари лежала на земле, ее тело обессилило. Она продолжала кашлять, выплевывая кровь, скопившуюся в горле. Левитан поспешил поднять ее, прижимая к себе. Красная кровь контрастировала с ее бледным, иссохшим лицом. Он осторожно вытер кровь с ее губ рукавом.

Розмари закрыла глаза. Левитан почувствовал, как ее дыхание становится тише. Фамильяр и ведьма связаны не только магией, но и жизнью. Если ведьма умрет, фамильяр тоже погибнет. Но пока Розмари жива, Левитан тоже жив. Розмари едва приоткрыла глаза и посмотрела на него.

– Этот долг... ты однажды вернешь.

Розмари, даже будучи на грани смерти, не забыла напомнить ему об этом. Левитана слабо улыбнулся. Она явно была из тех, кто не умрет, не получив свое. Он аккуратно приподнял ее и обнял, чтобы ей было немного легче дышать. Розмари выплюнула оставшуюся кровь, и ее дыхание немного выровнялось. Лежа в его объятиях, она прошептала:

– Иди на запад. Пойдешь туда и встретишь тех, кто меня ищет. Не заблудишься. Здесь... моя земля.

На этом ее слова оборвались, и она полностью рухнула без чувств. Даже потеряв сознание, она все еще не разделяла с ним свою боль. Какая упрямая. Он оперся на дерево, чтобы немного отдышаться. Даже ему было трудно двигаться сейчас.

* * *

После короткого отдыха Левитан встал, все еще чувствуя остаточную боль. Он аккуратно взвалил Розмари себе на спину и медленно двинулся в западном направлении, как она и сказала. Лес, казалось, был густым до невозможности – деревья опустили свои ветви настолько низко, что не было видно неба. Тем не менее Левитан как будто знал дорогу.

Он продолжал идти, не спеша, в западном направлении, под убаюкивающие звуки кузнечиков и шелест листьев, время от времени прерываемые звуками шагов, когда он наступал на траву. Иногда он прислушивался к слабому дыханию Розмари, которое приносило облегчение, и продолжал свой путь.

Лес все так же оставался густым, и мир вокруг них был поглощен зеленым и коричневым цветом, но Левитан продолжал идти вперед ради своей ведьмы. Сквозь плотные листья, закрывающие небо, темнота становилась все более явной. Когда опустилась сумеречная тень, Левитан начал искать место, где можно было бы укрыться.

Здесь не было пещер, но он нашел место среди высокого тростника и деревьев, стоявших тесно друг к другу. Он аккуратно посадил Розмари, прислонив ее к дереву. Она сидела там как покорная марионетка.

Левитан взял ее руку, приподнял и, касаясь шеи и плеча Розмари, проверил дыхание и пульс. Пульс был медленным и едва ощутимым, как у зверя в спячке. Дыхание было таким тихим, что, если не прислушиваться, можно было бы подумать, что она мертва. Однако, снова убедившись, что в ней теплится жизнь, Левитан вздохнул с облегчением и, не теряя времени, начал собирать ветки, чтобы развести огонь.

Магия Розмари, почти бесконечная, передалась и Левитану, ее фамильяру. Он щелкнул кончиками пальцев, и красные искры вспыхнули на сухих ветках. Вскоре огонь разгорелся, и его тепло разлилось вокруг. Левитан уселся рядом с Розмари, осторожно приподнял, и положил ее голову себе на колени.

Песнь ночных насекомых не прекращалась ни на секунду, мягко заполняя пространство вокруг. Левитан ощущал, как заходится его сердце, а боль, все еще терзающая тело, тянет его вниз, делая конечности тяжелыми и вялыми. Однако он не мог себе позволить ослабить бдительность. Это место было провозглашено территорией Розмари, но Элиз, ведьма старшая и более опытная, все еще оставалась угрозой для них. Даже если Розмари обладает безграничной силой, она была неопытна и пока не могла победить древнюю ведьму. Сейчас их, возможно, скрывала только временная иллюзия, и он не мог предположить, что ждало их дальше.

Опасаясь худшего, Левитан с настороженностью следил за происходящим вокруг, не позволяя себе сомкнуть глаз. Чтобы защитить свою ведьму от Элиз, Левитан провел ночь с открытыми глазами.

Обычно он бродил по камере по ночам, избегая вездесущего взгляда Элиз, но его свобода всегда была ограничена. Но сейчас, по сути просто сменив хозяйку, он чувствовал себя не так уж плохо. Это ощущение было новым. Отличным от всего, что он видел и испытывал прежде.

Левитан наблюдал за своей маленькой ведьмой, спавшей на его коленях. Огненные блики костра мягко освещали ее лицо. Густые золотистые волосы приобретали красный оттенок. Он аккуратно убрал пряди, выбившиеся из-под капюшона. Легкое прикосновение к ее щеке удивило его – кожа была невероятно мягкой. Он провел тыльной стороной руки по ее лицу. Розмари даже не думала открывать глаза. Наверное, она просто не могла.

Некоторое время он разглядывал мягкие черты ее лица, затем поднял голову и посмотрел на небо. Сквозь плотную листву еле-еле приглядывались мерцающие звезды. Левитан закрыл глаза и снова открыл их, пытаясь унять хаос в мыслях и найти успокоение.

– Пожалуйста, пусть с нами все будет хорошо.

Он тихо прошептал эти слова, словно загадывая желание звездам. Ночь была длинной, и, несмотря ни на что, он не мог позволить себе сон. Левитан почувствовал приближение рассвета и снова взвалил Розмари себе на спину. Тихо потушив пламя костра ногой, он направился в сторону, которая казалась западной. Он вновь начал долгий путь по лесным тропам, не зная, сколько еще предстоит пройти.

* * *

Розмари видела сон. Или по крайней мере, ей так казалось. С того момента, как она разорвала узы Левитана с Элиз и назвала лес своей землей, девушка едва ли могла прийти в себя. Но одно чувствовала наверняка: Левитан нес ее на спине, и она ощущала его шаги, чувствовала, как ее ноги безвольно болтаются. Время от времени от перехватывал ее поудобнее, не останавливаясь.

Когда наступала ночь, он находил укромное место, чтобы спрятаться, и разводил огонь. Огонь согревал, и она не чувствовала холода. Возможно, это было от того, что иногда он держал ее в своих объятиях. Левитан, в отличие от их первой встречи, оказался довольно ответственным и заботливым.

«Настоящий фамильяр», – подумала Розмари.

Ее тело было будто вылито из свинца. Она пыталась открыть глаза, но это казалось невозможным. Несколько раз Розмари пыталась прийти в себя, но ее тело и разум как будто не могли воссоединиться. В конце концов она просто позволила своему сознанию дрейфовать.

Может ей просто поспать? Тело и так уже спит, так что и разуму стоит последовать за ним.

И она мысленно закрыла глаза. Розмари накрыла умиротворяющая тишина. Но вскоре из темноты пробился слабый свет. Он становился все ярче и ярче, пока не стал совсем ослепительным. Девушка не выдержала и открыла глаза.

Тогда она увидела роскошный старинный потолок. Переведя взгляд, она заметила и другую мебель из невероятно дорогих материалов. Их скромный баронский род никогда бы не смог себе позволить подобного. О подобной роскоши Розмари могла только мечтать. И тогда она поняла, что находится в совсем незнакомой ей комнате.

Даже в поместье герцогини Берейтор она не видела подобных комнат, хотя и не имела возможности заглянуть в каждую из них. «Может, Левитан благополучно добрался до поместья? Или нашел хорошее место для ночлега?» – подумала Розмари.

Розмари долго размышляла, но так и не нашла ответа.

Эта комната, с ее старинной мебелью, красивыми обоями и изысканными потолками, явно не была стареньким гостиничным номером в деревне. Если бы они были в поместье, Шарлотта была рядом, она наверняка осталась бы с Розмари, даже если бы та спала или бодрствовала. По крайней мере, Джеми всегда была бы поблизости. Но в этой комнате была лишь она одна.

Девушка медленно моргнула, пытаясь оценить ситуацию. Однако ее размышления длились недолго, потому что в комнату вошел незнакомец. Дверь открылась без ожидаемого скрипа, настолько тихо, как будто кто-то устранил весь возможный звук, который мог бы произойти от дверной ручки.

В дверном проеме стоял неизвестный ей человек. Он был высоким, с широкими плечами, а его черные волосы сверкали как бархат. Его кожа была светлой, а глаза – яркими, рубинового оттенка, как драгоценные камни. Черты лица были настолько идеальными, что Розмари на мгновение замерла, пораженная.

Но самое странное было то, что этот мужчина был ошеломляюще похож на Левитана. Так сильно, что Розмари, не сразу сообразив, подумала: может быть, она спала гораздо дольше, чем предполагала, и этот человек был действительно Левитаном?

В тот момент, как ее мысли пытались упорядочиться, мужчина подошел и сел рядом на край кровати, протянув руку. Его действия были настолько естественными, что Розмари не успела понять, что происходит. Он аккуратно поправил ее спутанные волосы и неожиданно произнес:

– Как долго ты собираешься валяться в постели, Леви?

«Леви? Но я – Розмари...» – пыталась сказать она, но ее губы не шевелились. Это было странно. Она пыталась что-то сделать, пошевелиться, но тело не слушалось. Пальцы словно были парализованы, и она могла лишь смотреть. Тем временем мужчина продолжал смотреть на нее с нежностью. Его голос был мягким и приятным.

– Леви, я не могу потерять и тебя тоже.

Он назвал ее «Леви». Но ведь она – Розмари! Может, он просто зашел не в ту комнату? Розмари не могла произнести ни слова. Пока она прибывала в смятении, мужчина прикоснулся своим лбом к ее:

– Леви, Левитан. Сын мой.

Роскошная комната в незнакомом месте. Красивый мужчина, так похожий на Левитана. И имя, которым он называл Розмари.

Боже, неужели я действительно стала Левитаном?

Розмари вдруг отвернулась от мужчины. Это было не ее решение. Ее словно вело что-то. Девушка посмотрела в сторону и увидела маленькую, хрупкую руку.

Она осознала, что сейчас находится в теле маленького Левитана, такого, каким он был годы назад. Розмари ощутила, как ее восприятие слилось с его воспоминаниями, заставляя переживать его прошлое. Она поняла, что в настоящий момент она не просто наблюдает, а живет его воспоминаниями. Значит, ей оставалось только плыть по течению чужой судьбы.

Левитан был слабым и болезненным ребенком. Он унаследовал хрупкое телосложение и слабое здоровье от своей матери. Из-за этого ему приходилось проводить большую часть времени в постели, и его развитие отставало от сверстников. Он потерял мать в раннем возрасте и рос под опекой отца. Да, у него было много материальных благ, но Левитан, как и его мать, держался в тени, скрывая свои чувства. Он был одинок, не умел общаться с другими детьми. Он был словно куколка, красивый, но пустой внутри.

Именно после того, как Левитан ознакомился с завещанием своей матери, его жизнь изменилась. Она оставила ему письмо, которое он прочитал только спустя четыре года после ее смерти. Ее последняя воля была защищена магической печатью, так что никто не смог бы открыть. Его отец, безгранично любивший свою покойную жену, не осмелился применить силу.

– Непременно, непременно передайте это письмо Леви, когда ему исполнится восемь лет.

Она настоятельно просила, чтобы ее последняя воля не попала в руки никому, кроме ее сына Леви, и король, не в силах отказать, согласился. Следуя последней воле жены, когда Левитану исполнилось восемь лет, он передал письмо.

Именно с этого момента все изменилось. Мальчик, и так редко проявлявший эмоции, стал еще более замкнутым, а затем и вовсе перестал говорить. Редкие проблески чувств исчезли, и вот уже два года он жил как кукла, лишь дыша.

В это время король, который потерял свою жену и погрузился в горечь утраты, стал терять силы. Он опасался за единственное, что осталось: его сына. Несмотря на все усилия – лекарства из самых редких трав, вкусные яства, драгоценные вещи и игрушки, – Левитан лишь качал головой.

Иногда он смотрел на отца с таким выражением, словно винил его за свое существование. Это чувство было тяжким бременем для короля, словно камень в груди. Левитан, казалось, отрицал сам факт своего существования. Он часто приходил в его комнату, пытаясь утешить его, но сын не произносил ни слова. Он отворачивался, и сердце правителя разрывалось от боли.

– Что же не так?

Левитан никогда не отвечал, но сегодня как будто что-то изменилось. Впервые за долгое время он заговорил:

– Отец.

Его голос был сухим и пустым, но для короля это было сродни встрече с чем-то давно потерянным:

– Да, Леви. Это я, твой папа.

Левитан, даже не взглянув на него, медленно произнес:

– Если я исчезну, будете ли вы меня искать?

– Как ты можешь задавать такие вопросы? Конечно же я буду тебя искать.

– Даже если это займет годы или десятилетия?

– Неважно, сколько бы времени это заняло. Я найду тебя. Ты не будешь забыт, я найду тебя, даже если мне придется обойти весь мир.

– Вы можете пообещать это? Что никогда не сдадитесь? – Левитан повернулся к королю.

В его тусклых рубиновых глазах на мгновение мелькнул проблеск какого-то чувства. Отец решительно кивнул. Он взял хрупкие руки Левитана в свои большие, крепкие ладони и сказал:

– Что бы ни случилось, я не откажусь от тебя. Я тебя непременно, непременно найду.

– Спасибо.

Левитан улыбнулся едва заметной, но искренней улыбкой. Король не задал ни одного лишнего вопроса, даже не замешкался. Он мог бы растеряться, начать расспрашивать, волноваться, как это обычно делают родители, но он ничего не спросил. И, возможно, это было единственное, что ему оставалось сделать, потому что он знал – если начнет расспрашивать, если заведет этот разговор, Левитан снова закроется, как цветок, закрывающийся от дождя. И его отец не мог позволить этого.

Но в тот вечер король должен был бы спросить. Почему он задал этот вопрос? Почему Левитан так боялся исчезнуть? Почему так остро чувствовал, что может пропасть?

Той же ночью его единственный сын исчез. И с его исчезновением сердце правителя начало разрываться на части вновь и вновь, кровь кипела. Отец, потерявший своего сына, как безумец метался по миру в его поисках, не зная, где искать, не зная, как найти. Левитан был для него всей жизнью.

И теперь Розмари тоже разделяла эту боль.

Видение сменилось: вместо старинной комнаты она оказалась в душной темнице. Левитан опустил голову и посмотрел на свои руки. Ладони были залиты кровью. Чьей кровью? Над головой, словно из ниоткуда, послышался знакомый голос.

– Дитя. Драгоценный мой Леви. Видишь?

Левитан – нет, Розмари – подняла голову. Зловещая, почти прекрасная Элиз улыбалась странной улыбкой. Ее лицо было окутано ярко-красным свечением, словно кровь, а смех звучал зловещим перезвоном. В правой руке она держала что-то. Присмотревшись, Розмари поняла, что это чья-то голова. Элиз прижала ее к прутьям клетки, и слабая голубая искра пробежала по металлу:

– Человек, которого послал твой отец. Он искал тебя. Узнаешь его?

Левитан прикусил губу. Он знал это лицо. Это был один из рыцарей их дома. Но Левитан не ответил. Он не хотел давать Элиз того ответа, которого она ждала.

Он сжал окровавленный кулак. Он обязательно сбежит отсюда. Он вернется живым в свою страну, в свои земли, к своему отцу. Сердце Левитана немного успокоилось.

Раздался разочарованный голос Элиз:

– Скучный ты ребенок.

Ее прищуренные глаза улыбались, она выглядела как поистине жестокая ведьма. Она бросила голову на пол. Потом наклонилась, приподняла подол платья. И, как по волшебству, из тьмы под ее подолом, что-то медленно вытянулось.

Черный пес, схваченный за загривок. Трехглазый черный пес. Пытаясь вырваться, он рычал и угрожающе скалил пасть, но Элиз не шелохнулась. Она прижала пса к прутьям клетки и сказала:

– Посмотри на эту жалкую псину. Разве это не твоя верная собачонка?

Левитан поднял взгляд, полный холода, и встретился с ее взглядом. Элиз усмехнулась, ее смех был вязким, как мед. В его красных глазах инеем вспыхнула ледяная ярость.

– Да, ненавидь меня. Чем больше ты меня ненавидишь, тем сильнее я стану.

Ее голос звучал почти исступленным шепотом, она наслаждалась каждым словом. Левитан сжал кулаки так сильно, что пальцы побелели. Он чувствовал, как его руки дрожат. Он не мог не ненавидеть ее, и это заставляло его чувствовать себя жалким. Это было нелепо. Ведь каждый раз, когда он открывал в себе ненависть или страх, Элиз становилась сильнее. Его собственные эмоции становились ее оружием. Его приволокли сюда, и единственный, кто когда-либо его защищал, стал жертвой ведьмы.

Он стиснул зубы. В его памяти всплыли те уроки магии, те старые заклинания, что он выучил дома. И вот, наконец, он понял. Он не мог больше быть слабым, иначе все, кто так или иначе связаны с ним, будут страдать. Больше не было места для слабости. Он должен был стать другим. Он не мог смотреть, как кто-то страдает и жертвует собой из-за его слабости. Хрупкий и болезненный мальчик исчез, оставив лишь юношу, закаленного яростью и злобой.

Розмари приняла всю бурю чувств. Внутри нее бушевала ярость и безысходность. Ведьма и фамильяр были ближе, чем кто-либо в этом мире. Они были половинкам души друг друга. Она была им, а он был ею. Розмари закрыла глаза, ощущая кипящий гнев и беспомощность.

* * *

Когда Розмари вновь открыла глаза, то увидела Шарлотту, которую так отчаянно хотела увидеть. Девушка, поднимая будто налитые металлом веки, медленно моргнула. Кажется, она проспала довольно долго.

Шарлотта аккуратно дотронулась до лица сестры рукой. Только тогда она поняла, что ее щеки мокрые. Она плакала? Розмари пыталась было заговорить, но вместо слов раздался лишь хриплый звук.

– Все хорошо, Розмари.

Шарлотта, словно понимая ее чувства, улыбнулась, прищурившись. Ее нежная улыбка успокоила Розмари, и она слабо улыбнулась в ответ. Она вдруг почувствовала, что кто-то держит ее за руку. Слева была Шарлотта, а справа... Джеми? Медленно повернув голову, она заметила черную макушку. Ей не нужно было даже смотреть на лицо, чтобы понять, кто это. Левитан.

– Я предлагала ему отдохнуть, но он настоял на том, чтобы оставаться рядом с тобой. – Теперь Шарлотта звучала раздраженно.

Розмари тихо рассмеялась. Шарлотта была проницательна и, конечно же, уже поняла, из-за кого Розмари в таком состоянии и кого она отправилась спасать.

Да, этого самого юношу, который не отходил ни на шаг и держал ее за руку.

Розмари попыталась вырвать руку, но Левитан, похоже, крепко спал и не собирался просыпаться, чтобы отпустить ее руку из крепкой хватки. Его дыхание было ровным и размеренным. Она некоторое время смотрела на его макушку, а потом повернулась, чтобы встретиться взглядом с Шарлоттой. Она попыталась что-то сказать, но ее горло все еще было сухим, и слова не шли.

– Хочешь воды?

Розмари кивнула. Шарлотта помогла ей приподняться и поднесла стакан к ее губам. Вода смягчила ее горло. Хотя она и выпила совсем немного, но этого хватило, чтобы снова почувствовать жизнь в себе.

– Уже месяц прошел, как этот мальчишка принес тебя сюда. Посмотри, как ты исхудала.

Шарлотте было больно, это чувствовалось в ее голосе. Розмари горько улыбнулась. Действительно, уже прошел целый месяц? Как быстро пролетело время. Розмари медленно моргала, ей все еще хотелось спать.

Шарлотта, заметив это, поняла, что осталось совсем немного времени, прежде, чем сестра снова провалится в дрему. Она знала, что в этот раз Розмари не проспит целый месяц. Аккуратно поправив одеяло, она произнесла:

– Поспи еще. Но не спи слишком долго.

Розмари слабо кивнула. Шарлотта, понимая, что ее присутствие может мешать отдыху Розмари, тихо вышла из комнаты. Воцарилась тишина. Розмари немного зашевелилась, пытаясь найти удобное положение. Перевернувшись она оказалась лицом к лицу с Левитаном. Она слабо улыбнулась, глядя на Левитана, который упорно не отпускал ее руку. Эмоции и переживания, которые она чувствовала во сне, были настолько сильными, что казалось, будто ей вырвали сердце.

Левитан, блуждая в вечном кошмаре, выжил и вырос, несмотря на страх, который преследовал его на каждом шагу. Его рука была теплой. Кипящая в ее теле сила странным образом успокоилась. Опасность отступила, теперь она могла по-настоящему отдохнуть.

Она снова закрыла глаза и уснула, не чувствуя страха, не ощущая себя в ловушке. Она знала, что теперь она не одна. И, может быть, в этот раз ее сон не будет наполнен кошмарами.

* * *

Как она и надеялась, ей ничего не снилось. Розмари чувствовала себя отдохнувшей. Она потянулась и открыла глаза. И тут же столкнулась взглядом с ярко-красными глазами. В рубиновых глазах она видела собственное отражение. Розмари прищурилась и улыбнулась.

– Привет?

– Привет.

Их голоса звучали хрипло. Но несмотря на это, сейчас в их разговоре не было насмешек, как обычно. Этот месяц, что проспала Розмари, был для Левитана мучительно долгим.

Он послушно шел на запад, как она ему и сказала, и в конце концов они выбрались. Когда он только вышел из леса, раздался глухой звук, как будто что-то тяжелое упало позади, и земля под ногами задрожала. Он посмотрел вниз – чуть заметный столб пыли поднялся в воздух. Звук продолжал резонировать в ушах, и, хотя он не оборачивался, Левитан был уверен – та, что следила за ним, все еще здесь, рядом. Ведьма, от которой невозможно скрыться. Но он не осмеливался повернуться. Это был почти физический страх – дыхание становилось тяжелым, а спина покрылась холодным потом.

Он пытался идти дальше, но ноги становились все тяжелее, ощущалось зловещее присутствие. Леденящий душу голос эхом оседал в голове. Розмари все еще была без сознания, да и он сам был не в лучшем состоянии. Даже если Розмари и разорвала их с Элиз связь, похоже, что ведьма как-то их нашла.

– Леви, Леви. Мой милый зайчонок.

Именно в этот момент он почувствовал, как что-то вязкое затянуло его. Его движения стали медленными, как будто невидимая сила сковала тело, и Левитан почувствовал, как присутствие ведьмы становилось все сильнее... но не мог ничего поделать. Однако небеса оказались не такими уж равнодушными.

– Сюда! – Громкий мужской голос прорезал воздух.

Стало легче двигаться. Левитан чуть не упал, но кто-то поддержал его. В поле зрения Левитана мелькнули темно-каштановые волосы.

– Хорошо, что мы не опоздали, – прошептала девушка, поддержавшая его.

– Эликсер! – крикнула она, и что-то стремительное пронеслось мимо Левитана, не оставив и следа за собой.

Эликсер, перемещающийся с молниеносной скоростью, взмахнул мечом по диагонали. Оглушительный вопль разорвал тишину. Он слышал его раньше. Левитан смотрел в направление, куда пришелся удар рыцаря.

Черная, вязкая тьма тянулась по дороге. Из нее возникла огромных размеров рука, теперь разрубленная пополам мечом Эликсера. Из раны забил свет, но только он соприкоснулся с тьмой, как тут же рассеялся и исчез.

Левитан едва стоял на ногах. Его колени подкашивались, и он бы упал, если бы не поддерживающая его Шарлотта.

– Так ты и есть та самая принцесса, которую Розмари хотела спасти? – раздался холодный, словно лед, голос Шарлотты.

Принцесса? Вполне в стиле Розмари. Себя она, очевидно, видела в роли рыцаря на белом коне.

– Розмари... она в порядке?

– Кажется, да.

– Слава богу.

Левитан слабо улыбнулся глядя на Шарлотту, чье лицо было таким же, как ее голос: холодным и непреклонными. Если бы с Розмари что-то случилось, она бы без колебаний убила его. В этот момент, держа что-то на руках, вернулся Эликсер.

– Похоже, что зверь был проводником.

На его руках лежал трехглазый черный пес. Тот самый, что был компаньоном Левитана и заложником алчной ведьмы. Теру, у которого не было выбора. Теру, ставший фамильяром ведьмы.

Глаза Левитана, красные как кровь, наполнились непролитыми слезами. В конце концов он потерял и тебя тоже и теперь мог лишь стиснуть зубы от сожаления и гнева. Сердце наполнилось горечью.

– Ты знаешь его? – спросила Шарлотта, будто это было что-то само собой разумеющееся.

Левитан, подавив острое чувство потери, тяжело кивнул. Шарлотта забрала Розмари с его спины.

Когда у него забрали еще одно важное для него существо, сердце Левитана охватило пустое отчаяние. Он повернулся к Шарлотте, не понимая, что происходит.

– Я позабочусь и о принцессе, которую моя сестра так усердно спасала. – В ее голосе слышалась едва скрываемая ярость.

Левитан просто кивнул, понимая, что Шарлотта настроена к нему враждебно.

– Благодарю за вашу милость.

– Эликсер, не мог бы ты позаботиться об этой несчастной принцессе?

Левитан забрал пса из рук мужчины. Он почувствовал, как его тело, лишенное жизни, почти не отдает теплом. Душа уже покинула его. И вот так трагично оборвалась жизнь Теру. Левитан тяжело вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Он решил, что когда окажется в безопасности, то обязательно найдет для Теру место, где солнце могло бы согреть его.

– Я хотел бы остаться рядом с Розмари.

С этими словами он, держа тело Теру, шагнул вперед, подойдя к Шарлотте. Она нахмурилась и слегка отстранилась от него. Было очевидно, что она опасалась, как бы Левитан не отобрал у нее Розмари.

– Зачем?

– Мы с ней связаны неразрывными узами.

Шарлотта, не понимая, что именно он имел в виду, взглянула на него с вопросом в глазах, а он лишь слабо улыбнулся.

– Вы когда-нибудь видели, чтобы принц и принцесса разлучались?

– И довольно часто.

– Розмари и я не можем быть друг без друга. Прошу, поймите.

Ноги дрожали, тело было истощено, но он не мог не настаивать. Он хотел быть рядом с Розмари, несмотря ни на что. Шарлотта, немного поколебавшись, осторожно прижала Розмари к себе и, наконец, кивнула.

– И у меня есть еще одна просьба.

– Говори.

– Если не возражаете, не могли бы вы отправить письмо в королевство Ху?

За ними была погоня, и, очевидно, Левитан хотел, чтобы письмо было отправлено через гонца Шарлотты. У нее, казалось, разболелась голова, но она не отказала. Кивнув, произнесла:

– Отправлю через рыцаря.

– Благодарю за вашу милость.

– Нужно идти. Мы и так уже слишком задержались из-за кое-кого.

Она сказала только то, что было нужно, и, даже не оглянувшись, пошла вперед. Левитан последовал за ней. Спустя несколько минут они подошли к укромному месту, где стояла карета. У ее двери стояла молодая женщина, одетая так, что Левитан сразу понял: горничная. Как только она открыла дверь, Шарлотта шагнула внутрь. Левитан собрался войти следом, но горничная преградила ему путь.

– Этого пса лучше перевезти отдельно.

– Это мой компаньон. Пожалуйста, будьте с ним бережны.

– Конечно, – ответила горничная Джеми, ее взгляд был тяжелым, почти угрожающим.

Учитывая тяжелое состояние Розмари, нахождение в одном пространстве с такой темной энергией было не самой хорошей идеей. Левитан это знал и, не пытаясь возразить, передал тело Теру девушке, а сам забрался в карету. Джеми взяла тело и передала его Эликсеру. Последний снял свой плащ и завернул в него пса.

– Слишком темная энергия, – сказала Джеми.

– Попробую нейтрализовать, – ответил рыцарь.

И хотя они шли по пути рыцарства, им была не чужда магия. Семья Лоу издавна служила дому Бехемот в качестве верных магов, и, благодаря этому, как Джеми, так и Эликсер немного могли пользоваться магией. Эликсер, в частности, мог запечатывать и делать слабее темную энергию, подобную этой.

Когда все устроились в карете и на лошадях, рука исчезла, но остатки ее присутствия делали дальнейшее пребывание в этом месте нежелательным. Карета не останавливалась и мчалась вперед, пока не достигла земель Бехемот. Путь занял почти четыре дня, и за все это время Розмари так и не проснулась.

Тревога Левитана росла, но Шарлотта лишь сказала, что Розмари часто подолгу спит и не стоит волноваться. И все равно юноша не мог успокоиться.

Вспоминая пройденный путь и оглядываясь на Розмари, он заметил, как она изменилась – стала еще более изможденной, чем прежде. Он не удержался и спросил:

– Ты в порядке?

– Нет, не в порядке.

Каждый сустав в ее теле болел и ныл. Магия продолжала накапливаться, давя на Розмари и обостряя ее чувства.

– Но рядом с тобой все не так уж и плохо.

С того момента, как Розмари связала себя узами с Левитаном, тяжесть магии немного уменьшилась. Фамильяр ведьмы мог разделять с ней силы.

– Это хорошо.

Он улыбнулся слабой, рассеянной улыбкой, и в голове Розмари снова возник образ его отца. Он был удивительно красив, и Розмари невольно задалась вопросом: неужели Левитан с возрастом станет таким же?

– Я и сейчас довольно неплох собой.

– Не читай мои мысли без разрешения.

– Ты сама открыла их настежь, так что, хочешь ты того или нет, я их слышу.

– Подожди. Я ведь только начала осваивать свою силу, так что пока не умею ее контролировать.

Она могла распределять боль, но, похоже, с эмоциями все было иначе. Левитан усмехнулся и покачал головой.

– Нельзя вот так просто читать мои мысли. Это нарушение личного пространства, понимаешь?

– Я постараюсь.

Левитану казалось, что все происходящее было сродни чуду или сну. В его красных глазах отражались солнечные лучи, и они блестели, как драгоценные камни.

– Розмари, спасибо тебе. Ты моя спасительница.

Он как будто заново родился. Мир, который он считал одиноким, холодным и пустынным, исчез, и теперь его озаряло теплое весеннее солнце.

– Даже неловко как-то. Я ведь тоже получаю выгоду. Так что мы просто помогаем друг другу.

Розмари смущенно отвела взгляд. Все, что она делала, – помогала, как союзник, пусть и с небольшой долей собственного эгоизма.

– В любое время, сколь угодно.

Левитан тепло улыбнулся.

– Мне снился сон. Я была тобой, – тихо прошептала она, глядя на него. Левитан только моргнул.

– За день до того, как тебя похитили, – продолжила Розмари.

Левитан ничего не ответил. Розмари взглянула на него, ее улыбка была светлой, а рука нежно погладила его голову.

– Спасибо тебе, что все это время не сдавался и выживал.

Слезы потекли по щекам Левитана. Лавина его чувств болезненно отозвалась в Розмари, и девушка, словно почувствовав его боль, переживала ее вместе с ним. В этот момент Розмари поняла, что в этом мире нет никого, кто бы мог понять Левитана лучше, чем она. Она бережно вытерла его слезы и прошептала:

– Ты жив, и это главное.

– Спасибо тебе.

Он медленно моргнул, и слезы покатились вновь. Слезы, которые он так долго сдерживал. Розмари, не отводя взгляда, продолжала вытирать его лицо.

– Извини за то, что причинил тебе боль, – извинился он искренне.

Розмари лучезарно улыбнулась:

– Чтобы победить ведьму, нужно стать ведьмой.

Даже став осью зла, пятном на этом мире и тьмой, Розмари сияла ярче звезды. Единственная яркая звезда освещающая путь на черном ночном небе. Его золотая звезда.

* * *

Элиз не могла сдержать нахлынувшую ярость и начала ломать мебель и декор в комнате. Просторная и роскошная, в мгновение ока она превратилась в хаос. Повсюду слышались резкие, глухие звуки разбивающихся предметов. Слуги, не смея войти, прятались за дверью, зажмурив глаза, не в силах выносить происходящее. В ушах звучал пронзительный, разрывающий воздух крик девушки.

После нескольких часов безумия Элиз, измотанная и охваченная головокружением, рухнула на мягкий ковер. Проклятье, наложенное ею, было разрушено в один миг. Но это было не все: она потеряла и своего фамильяра. Сколь сильна она ни была, подобное не проходит бесследно.

Смерть фамильяра наносит ведьме серьезный урон, ведь их души переплетены. Фамильяр – это еще одно «я», которое находится к ведьме ближе, чем кто бы то ни был. Даже если их связь была насильной, как в случае с Теру, он все равно был частью Элиз, ее продолжением. И она не ожидала, что кто-то сможет так быстро уничтожить фамильяра древней ведьмы.

Тыльная сторона ее руки, лежащая на ковре, была в трещинах, словно разбитое зеркало. Другой рукой Элиз закатала кружевные манжеты. Трещины на руке тянулись вверх, доходя до плеча. Она казалась хрупкой, как фарфоровая кукла, и иногда из ее руки выпадали маленькие осколки.

Элиз прикусила губу. Магия, ей нужна была магия. И новый фамильяр, конечно. Она стиснула крошащуюся руку, еле сдерживая ярость.

– Эй, есть кто-нибудь? – холодно произнесла она.

Элиз была готова принести в жертву кого угодно, чтобы только восстановить свою руку. Беззащитного, испуганного, жалкого человека, который не смог бы ей возразить. В комнату вошла молоденькая горничная. Элиз взглянула на нее и добродушно улыбнулась.

– Дорогая, не поможешь мне? – сладко пропела она.

Девочка робко сделала шаг вперед. Ее кожа была удивительно белой и гладкой, почти как бархат. Элиз наклонила голову и улыбнулась, вновь напоминая ангела.

– Как тебя зовут?

– Ками, госпожа.

Герцогская дочь была настоящей гордостью поместья. Да, время от времени она устраивала такие истерики, что земля дрожала, но ее красота была настолько невероятной, что все это прощалось. И несмотря на ее странности, она никогда не поднимала руку на тех, кто ей служил.

Ками же проработала в поместье совсем недолго. Она только недавно вошла в дом, но уже гордилась тем, что может служить такой прекрасной леди, которую в обществе восхваляли как богиню.

Но именно в ее первый рабочий день, как назло, прекрасная госпожа была в крайне плохом настроении. Что же заставило старших служанок отправить бедную Ками прямо к разгневанной Элиз? Девочка тряслась от страха, боясь, что госпожа может причинить ей боль.

Элиз, улыбаясь так, что даже холодок бежал по спине, едва сдерживала смех, полный ликования. Словно клякса краски, растекающаяся в стакане с водой, черный туман обволакивал Ками, напуганную до смерти. Как же аппетитно это выглядело.

– Какая же ты милашка, Ками.

– С-спасибо, леди...

Сквозь полуприкрытые веки глаза Элиз блеснули красным светом, ярким, как пылающий огонь. Она протянула руку к Ками. Та, не раздумывая, бережно взяла ее своими неаккуратными, неухоженными руками. В этот момент тень Элиз странно вытянулась в сторону девочки. Она стала расти, поглощая все вокруг, и вскоре почти поднялась над полом. В одно мгновение она окружила Ками и накрыла ее черной волной.

– Покойся с миром.

Слова Элиз были мягкими, почти ласковыми, когда она прошептала их прямо над ухом испуганной девочки. И одновременно с этим тень поглотила Ками, унесла ее в пустоту. Она затянула ее в себя, как темные воды. Элиз, чуть наклонив голову и наслаждаясь этим, холодно рассмеялась.

– Ах, как же все-таки хорошо жить.

Трещины на руке и предплечье мгновенно затянулись. Элиз встала с ковра и слегка щелкнула пальцами. Щелк! Звук, словно удар по струне, эхом отразился, и комната, погруженная в хаос, мгновенно стала чистой. Элиз улыбнулась, наслаждаясь идеальной картиной, которая вновь окружала ее, – комната была безупречна, как и сама она. Она подошла к террасе, теплые лучи солнца согревали ее. Она прислонилась к перилам и закрыла глаза, наслаждаясь хорошей погодой.

– Я потеряла своего кролика, но у меня теперь есть другой милый зайчонок.

Ей вспомнился образ пушистого, упитанного кролика с золотистой шерсткой и ярко-голубыми глазами. Она улыбнулась, предвкушая новую добычу. И вдруг она вспоминает игрушечного зайчонка, который был ей дорог в детстве. Легкая морщинка на лбу выдала ее задумчивость. В воздухе витал знакомый запах... где-то она его уже ощущала.

– Где же я его уже чувствовала?

Она не могла вспомнить. Но размышления вскоре были прерваны: в комнату вошел неожиданный гость. Мужчина, с серьезной, но привлекательной внешностью, с блестящими серебряными волосами и притягательным мужским очарованием, в его глазах горели золотые искры, как изысканное золото, отполированное до блеска.

Элиз широко раскрыла глаза, удивленная его визитом, но тут же одарила его прекрасной, как распустившийся цветок, улыбкой. Сладким, полным нежности и любви голосом она произнесла:

– Ваше величество.

– Моя любимая Элиз.

Он шагнул навстречу, протягивая руку. Глаза Элиз вдруг наполнились безграничным счастьем. Она коснулась его руки своей нежной ладонью, а потом, не колеблясь, оказалась в его объятиях. Свет солнца, заливающий террасу, окутывал их двоих.

Хотя она и потеряла своего старого фамильяра, Элиз знала, что не стоит горевать. Новый фамильяр – прямо перед ней. В ее сердце заиграла темная зловещая искра, когда она прижалась к этому прекрасному мужчине. Она закрыла глаза, наслаждаясь сладким трепетом, который разливался по ее телу от его магии.

* * *

В поместье Бехемот на время воцарилась мирная жизнь. Розмари по-прежнему не могла встать с постели, но, в отличие от того момента, когда она впервые проснулась, теперь она выглядела не так уж плохо. Хоть она и потеряла много крови и сил за короткий промежуток времени, она постепенно восстанавливалась. Ее впалые щеки вновь округлились благодаря заботе Шарлотты и Джеми.

Левитан не отходил от Розмари ни на шаг. Шарлотта была не слишком довольна этим, но, так как Розмари явно нравилось, что он рядом, не могла их разлучить.

– Может, хоть по дому прогуляешься?

– Все в порядке.

– Тебе не скучно?

– Как мне может быть скучно, когда ты рядом?

Розмари действительно радовалась присутствию Левитана. Его близость успокаивала бушующую внутри нее магию. Возможно, что Левитан неосознанно помогал распределять силы своей неопытной ведьме.

Он был довольно способным фамильяром. Несмотря на заточение, знания, выдающиеся способности и врожденный талант были весьма кстати. Благодаря ему Розмари не страдала от излишка энергии и могла дышать без боли и судорог, хотя раньше даже дыхание казалось пыткой.

– А ты довольно способный...

– Это у нас в крови, – улыбнулся он в ответ на похвалу.

Левитан показывал эмоции только перед Розмари. Перед Джеми или Шарлоттой он был бесстрастным и отстраненным, но, оставшись наедине с Розмари, становился невероятно нежным. Розмари, видя его такую заботливую сторону, невольно усмехнулась про себя.

– Не знаю что нам делать дальше, – призналась Розмари, растерянно глядя на него.

– Я тоже, – ответил Левитан, и Розмари уставилась на него.

– Даже и не предполагал, что вообще буду спасен.

– О, ты не верил в меня?

– Нет, просто не предполагал, что ты существуешь. Та, кто действительно меня спасет.

Глаза Розмари округлились, и она моргнула.

– Я сама не думала, что могу быть такой сильной.

Она посмотрела на свои маленькие руки. Еще месяц назад они были окроплены кровью..

– Думаешь, она нападет на нас?

– Скорее всего. Но думаю, она не знает, что это была ты...

– Это хорошо.

Розмари тихо поблагодарила себя за то, что рискнула и надела капюшон. Левитан рассмеялся и взъерошил ее волосы.

– Молодец.

– Я же говорила не читать мои мысли.

– Что я могу поделать, если они сами лезут?

– Тогда я тоже буду читать твои.

– Я и так открыт для тебя.

Это точно. Можно сказать, настежь. Левитан, став ее фамильяром, с самого момента ее пробуждения не скрывал от Розмари ничего. Он делал свое сердце доступным только для нее.

– У ведьмы и фамильяра вообще нет никаких тайн, да? – проворчала она, надув щеки.

Левитан, не говоря ни слова, тихо посмеивался. Хотя бы сегодня все было тихо, и на том спасибо. Розмари улыбнулась, глядя на солнечные лучи, льющиеся через окно за спиной Левитана. Даже если это временное затишье, все равно радостно. Можно хотя бы отдохнуть и набраться сил перед предстоящими трудностями.

– Леди.

Кажется, момент затишья подходит к концу. В комнату, где они были вдвоем, вошла Джеми и тихо позвала Розмари. Она подняла голову и посмотрела на горничную. Джеми, посмотрела сначала на нее, потом на Левитана и произнесла:

– Прибыл гость из королевства Ху.

Розмари украдкой посмотрела на Левитана. Его выражение лица оставалось таким же безэмоциональным, как обычно, но его сердце на мгновение дрогнуло. Розмари снова обратила взгляд на Джеми и ответила:

– Джеми, подготовь все для приема гостей.

– Хорошо, леди.

Джеми улыбнулась и слегка поклонилась, вышла и приступила к подготовке. Если прибыл гость из королевства Ху, то Шарлотта, вероятнее всего, уже вышла его встретить. Так что немного опоздать не страшно. Розмари прошла к кровати, шумно двигаясь по комнате. Левитан поспешил подойти к ней.

– Я могу пойти и один.

– Не ври. Тебе же не все равно. Ты смущен, нервничаешь и, кажется, немного боишься.

Левитан медленно закрыл глаза, потом открыл их. Он неловко улыбнулся.

– Есть все же неудобство в чтении мыслей друг друга.

– И правда, – согласилась Розмари.

Розмари улыбнулась, как ни в чем не бывало. Она протянула ему руку, будто бы это была самая естественная вещь на свете. Левитан некоторое время смотрел на ее маленькую белую кисть, а затем осторожно взял ее. Ее немного замутило, и она чуть было не потеряла равновесие, но Левитан поддержал ее, и она смогла устоять.

– И, кажется, мне пока не стоит отходить далеко от своего фамильяра.

Иначе магия ее переполнит. Розмари взглянула на Левитана, который поддерживал ее, и загадочно улыбнулась. Левитан тихонько рассмеялся. Да, его ведьме требуется много внимания. Он должен быть рядом с ней. Розмари надула щеки. Кажется, чрезмерная похвала может и избаловать.

* * *

Пока Розмари, опираясь на Левитана, готовилась к встрече с гостем, в гостиной царила холодная и напряженная атмосфера. Мужчина, расположившийся в скромной гостиной семьи Бехемот, с явным беспокойством ходил по гостиной, не решаясь сесть на диван.

Мужчина был средних лет, с черными волосами и бледной кожей, контрастировавшей с яркими красными глазами. Судя по его внешнему виду, он пережил немало трудностей за долгие годы: его тело выглядело истощенным и иссохшим. Скулы были впалыми, а темные круги под глазами подчеркивали усталость. Однако его сложение оставалось внушительным – плечи широкие, фигура длинная и крепкая. Несмотря на то, что его лицо не выражало особой доброжелательности, красные глаза, обычно холодные и проницательные, сейчас выражали беспокойство.

Он несколько раз прошел по комнате, но, почувствовав чужое присутствие, нехотя уселся на диван. Когда дверь наконец открылась, его взгляд был полон равнодушия, но его глаза не могли скрыть тревогу.

Молодая хозяйка дома, Шарлотта Бехемот, вошла в гостиную с привычным холодным выражением лица. Она подошла и встала напротив мужчины. За ее спиной стояли ее верные защитники – рыцарь Ами и горничная Мерил. Странно было то, что Шарлотта, будучи простой баронессой, пришла в сопровождении, а этот высокопоставленный господин не имел при себе ни единого спутника. Шарлотта слегка подняла подол платья и поклонилась.

– Приветствую хозяина королевства Ху.

На эти слова король медленно поднялся и, кивнув, ответил:

– Рад встрече, баронесса Бехемот.

– Нас несколько удивил ваш неожиданный визит в наши столь отдаленные земли.

Визит коронованной особы в такие края редко сулил хорошие новости, а если учитывать то, какую миссию несла семья Бехемот, Шарлотта не могла скрыть своего беспокойства из-за его внезапного появления. Услышав ее слова, король горько улыбнулся.

– Прошу, присаживайтесь. Мерил, подайте чай нашему гостью.

– Хорошо, госпожа.

Король, не сказав больше ни слова, просто улыбнулся. Шарлотта вздохнула и жестом отправила Мерил и Ами из комнаты.

Теперь в гостиной остались только они вдвоем. Молчание повисло в воздухе. Шарлотта уже догадывалась о причинах визита короля. Вероятно, это из-за той самой «принцессы», которую так отчаянно спасала ее любимая сестра. Шарлотта, как хозяйка особой библиотеки, могла узнать всю необходимую информацию не то что о континенте, но и о мире в целом. Кроме того, черные волосы и красные глаза Левитана здесь были достаточно редким сочетанием. Безусловно, у герцогини Элиз тоже были красные глаза, но именно сочетание черных волос и красных глаз было уникальным для определенного рода, представитель которого находился перед ней.

На этом континенте, а может, и во всем мире, не было другого рода с таким сочетанием черных волос и красных глаз, как у представителей дома Ху. Поэтому, когда Шарлотта впервые увидела его, она сразу поняла, что перед ней представитель именно этой древней династии. Она была поражена, ведь кто бы мог подумать, что Розмари, никогда не покидавшая своего дома, будет знакома со столь высокопоставленной семьей?

Но удивление было не только в этом. Род Ху был немногочисленным, и у них был только один наследник. Судя по всему, ему было лет шестнадцать, возможно, даже меньше.

На самом деле, ходили весьма печальные слухи, связанные с мальчиком. Говорили, что единственный сын семьи Ху, наследник и последний родной человек короля, исчез без следа шесть лет назад. Говорили, что его похитили, чтобы использовать в качестве рычага для давления на государство. Правда ли это, никто не знал, но сам правитель, согласно слухам, в поисках сына уже шесть лет скитается по континенту. Подтвердить или опровергнуть это можно было, взглянув на истощенного мужчину, сидящего перед Шарлоттой.

– Прошу прощения за внезапный визит.

– Я догадываюсь о причинах столько внезапного посещения нашего дома. Ваш визит без свиты, полагаю, знак уважения к дому Бехемот?

Если бы король прибыл сюда с сопровождением, слухи о его визите разнеслись бы по столице за считанные минуты. Из-за Библиотеки Бесконечности поместье Бехемот высокопоставленные дворяне не решались посещать просто так. Это было своего рода запретной зоной, но если бы король привел с собой свиту, то об этом сразу бы узнал не только император, но и весь континент. Вот почему он пришел один, только с расчетом на безопасность для обеих сторон. Чтобы избежать лишних глаз и слухов.

– Верно, я получил ваше письмо.

– Его отправитель сейчас находится здесь. Он уже скоро прибудет, не могли бы вы немного подождать?

Когда она произнесла эти слова, красные глаза короля ярко блеснули, и в его взгляде мелькнуло беспокойство, сменившееся ожиданием. На мгновение Шарлотта почувствовала, как его взгляд пробирает ее, и слегка усмехнулась. Похоже, эта «принцесса» действительно была похищенным сыном, которого искал правитель соседнего государства.

Король чувствовал, как его ладони покрываются холодным потом, но спина оставалась прямой, осанка – безупречной. Он даже пригубил чай, предложенный баронессой, но вкуса так и не ощутил – слишком велико было напряжение. Перед визитом сюда он получил загадочное письмо. Долгое время он не мог поверить написанному и перечитал его множество раз. В письме была всего одна строка:

Левитан Ху, Бехемот.

Всего одно предложение, но этого было достаточно. Его сын, его пропавший ребенок, был здесь, в доме Бехемот. Он не мог медлить ни минуты.

Шесть лет. Целых шесть лет прошло с тех пор, как его единственный сын исчез, словно растворился в воздухе. Каким он вырос за это время? Как изменился? Король даже не мог себе представить.

Его слуги, потрясенные внезапным решением, попытались его остановить, но он не слушал. Как только он пересек границу этих земель, они вынуждены были последовать за ним, скрывая свое присутствие и маскируясь под странников. Даже когда король вошел в дом баронессы, они не осмелились пойти дальше, оставшись поблизости, вынужденные лишь наблюдать.

– Могу ли я узнать, как выглядит отправитель письма? – сглотнув, осторожно спросил король.

– Думаю, ваши догадки верны, – слабо улыбнулась Шарлотта.

Она намеренно не торопилась с ответом. Конечно, она была благодарна мужчине за то, что он проявил тактичность и явился один, без свиты, ради сохранения тайны. Но скрывать все тоже не имело смысла. Он, возможно, сам того не желая, привлек слишком много внимания.

Из-за его визита меры безопасности в доме Бехемот пришлось усилить в разы. Слуги уже негромко проклинали обстоятельства, ведь всякий раз, когда такие важные персоны переступали порог их дома, хлопот прибавлялось. Однако, если честно, раздражение Шарлотты было вызвано вовсе не этим. Все дело было в Розмари. Ее драгоценная сестренка буквально слегла из-за всего этого. И все благодаря его сыну. Пусть теперь хоть немного тоже понервничает.

Король внешне никак не отреагировал на уклончивый ответ, но в его глазах мелькнула тень разочарования. Шесть лет. Он шел по ложным следам, натыкался на мошенников и обманщиков, гонялся за миражами... Все это было начертано в его осунувшемся лице и усталых, потемневших глазах. Шарлотта слишком хорошо знала это выражение. Недавно у нее самой был такой же взгляд – в те времена, когда Розмари спала мертвым сном. Но она не дала ему ответа. Не сейчас. Все равно они скоро встретятся.

В комнате повисла напряженная тишина. Только стрелки старинных часов на стене с равнодушной монотонностью отсчитывали время. Для Шарлотты это было обычное ожидание, но для короля – самые долгие мгновения в его жизни. И тут раздался стук в дверь.

– Госпожа, прибыла мисс Розмари.

– Впусти.

За дверью раздался знакомый голос Джеми. Без лишних слов Шарлотта позволила гостям войти. Дверь в гостиную отворилась. Король сжал кулаки, с трудом сглотнув. В его глазах виднелась едва заметная надежда.

В комнату вошли двое: мальчик и девочка. Мальчик был выше девочки на голову, его черные волосы слегка колыхнулись при движении. Взгляд его алых, точь-в-точь как у короля глаз был прикован к спутнице. Маленький, хрупкий ребенок, исчезнувший шесть лет назад, теперь предстал перед ним юношей – высоким и стройным.

Король резко поднялся. Шагнул вперед, еще шаг и еще. Остановился в двух шагах, стиснув кулаки так, что пальцы побелели. Все тело его дрожало, казалось, он забыл, как дышать. Годы, ушедшие в прошлое, вдруг нахлынули тяжелым грузом.

Он сделал еще шаг. Левитан вздрогнул. Невольно попытался отступить, но его удержала Розмари. Она почувствовала, как внутри него бушует хаос: радость и тоска, обида и вина, страх и надежда... и легкая тень ненависти.

Ненависть? Как странно. Розмари украдкой взглянула на него. Левитан не отводил глаз от короля. Его профиль был напряжен, алые зрачки дрожали, губы стиснуты, пальцы сжали ее ладонь сильнее. Все это было так явно, так отчетливо.

– Л-Левитан, это правда ты, мой сын?

Король протянул руку. Его худые, иссохшие пальцы дрожали. «Когда он успел так измениться?» – подумал Левитан с тяжелым сердцем. Этот изможденный, уставший человек был так непохож на того отца, который шесть лет назад уверенно давал обещания. Это было слишком больно.

Дыхание перехватило, в глазах защипало от подступивших слез. Горло сдавило, слова застряли где-то внутри, так и не найдя выхода. Все, что Левитан смог, – медленно, неуверенно кивнуть. Король судорожно втянул воздух, и в его алых глазах заблестели слезы. Одна, другая, третья – они стекали по впалым щекам, оставляя мокрые дорожки. Дрожащей рукой он осторожно коснулся щеки сына, будто боялся, что тот растворится, исчезнет, стоит ему моргнуть. Теплая кожа под его пальцами – не сон, не мираж.

В следующий миг он крепко обхватил Левитана обеими руками и притянул к себе. Левитан, не успев опомниться, оказался прижатым к отцовской груди. Юноша замер, глаза распахнулись от удивления. Он поднял голову – король, с закрытыми глазами, не сдерживал слез.

– Наконец-то я нашел тебя, сын мой.

Грудь сдавило странное чувство – радость, но с привкусом чего-то еще, более тяжелого. Он жил в плену ведьмы, долгие годы даже не надеясь больше увидеть отца. Слухи о нем доходили лишь обрывками: король обезумел, бродит по миру, ищет сына. Левитан помнил, как сердце сжималось от боли, когда он думал о страданиях отца. Сколько раз те, кого король отправлял на поиски, неизменно погибали от рук Элиз, даже не добравшись до него?

Левитан молча похлопал отца по спине. Тот лишь крепче прижал юношу к себе, уткнувшись лицом в его макушку. Все в гостиной невольно задержали дыхание, наблюдая за этой встречей. Шарлотта и Розмари, более других знавшие, что значит быть единственной опорой друг для друга, смотрели на воссоединение отца и сына с особым трепетом.

Король, немного успокоившись, бережно провел ладонью по щеке сына, словно все еще не до конца верил, что тот перед ним. Голос его звучал мягко, но в нем дрожали эмоции:

– Ты цел? Раньше ты часто болел. Я волновался за тебя каждый день.

Левитан быстро моргнул, не зная, что ответить. Горло снова сдавило, и слова застряли внутри. Но король, казалось, вовсе не ждал от него ответа – он был рад просто видеть его живым. Пусть бы он явился немым, хромым – все равно он бы был счастлив. Само его существование было для него чудом.

– Ты так вырос.

– Весь в отца. Скоро и вас догоню.

– Конечно. Иначе и быть не может.

Король с гордостью кивнул. Это был его сын! Левитан аккуратно стер со щеки отца еще одну слезу и тихо сказал:

– Хватит, не плачьте. Со мной все в порядке.

– Я все время корю себя. Мне следовало тогда подробнее расспросить тебя. Тогда бы мы не потеряли столько времени.

Левитан горько усмехнулся и покачал головой. Даже если бы он сказал правду, смог бы отец тогда что-то изменить? Вряд ли. Напротив, Левитан был даже рад, что король не столкнулся с Элиз.

Но прежде чем он смог что-то ответить, в их эмоциональный момент вклинился холодный голос:

– Прошу прощения. Не хочу прерывать ваше трогательное воссоединение, но...

Они одновременно повернулись к Шарлотте. Та смотрела на них с явным раздражением.

– Моя сестра сейчас лишится чувств.

Левитан вздрогнул и поспешно обернулся к Розмари. Как и сказала Шарлотта, та была белее снега и явно балансировала на грани сознания.

– Прости, Розмари.

– Все в порядке. Я справлюсь. Не могу же я портить такую трогательную встречу отца и сына.

Но выглядела она не просто плохо, а ужасно. Левитан не раздумывая подхватил ее на руки и поспешил к дивану.

Король широко распахнул глаза, растерянно глядя на происходящее. Шарлотта негромко цокнула языком и украдкой взглянула на него... и почему-то подумала, что он похож на огромного кролика. Может, из-за красных глаз? Она тут же взяла себя в руки и с вежливым поклоном предложила:

– Ваша светлость, если вы не против, присаживайтесь.

– Благодарю.

Как назло, место напротив оказалось занято Левитаном и Розмари. Король устроился на диване и сразу же увидел, как сын заботливо вытирает слезы с ее лица. Он некоторое время просто смотрел, а потом тихо, с легким сомнением пробормотал:

– Возлюбленные....

– Нет, – резко оборвала его Шарлотта.

Настолько резко, что король сразу замолчал. Она отрезала это настолько уверенно, что возможности для спора не осталось. Хотя, на его взгляд, все выглядело ровно наоборот. Но раз уж сама сестра девушки категорически против, то не стоило заострять на этом внимание.

– Если ваша светлость желает, то вы могли бы остановиться у нас на несколько дней.

– Если это вас не обременит, то был бы безмерно рад.

– Конечно, несколько дней – вполне возможно.

Она сдержала вздох. Затем, повернувшись к двери, Шарлотта позвала Джеми, поручив ей позаботиться о госте, а сама устроилась рядом с сестрой.

– Молодой господин, разве вам не стоит потратить время на беседу с отцом?

Левитан вздрогнул от ее ледяной улыбки. Это был взгляд человека, который всем своим существом выражает одно: «Из-за тебя моя сестра в таком состоянии, а ты еще смеешь тут сидеть?» За последний месяц он уже привык к подобному отношению, но с каждым днем оно становилось все более похожим на кошмарную жизнь невестки в доме свекрови. Он натянуто улыбнулся и ответил:

– Ничего. Розмари сейчас нуждается во мне.

– О, очень мило с вашей стороны. Жаль только, что ваша близость явно не идет ей на пользу.

– Что за печальные слова, леди, Розмари ведь совсем не против.

– Просто боюсь, как бы от вашей привязанности не вышло чего лишнего, – с напускной легкостью усмехнулась Шарлотта.

– Мы и так уже достаточно близки, так что не вижу в этом ничего страшного.

Его наглый тон едва не заставил ее задохнуться от возмущения. Розмари устало прикрыла глаза. Все это начинало действовать ей на нервы – и этот обмен колкостями, и король, который сидел в стороне и пристально их изучал, явно делая выводы. По его взгляду было очевидно, что в его голове «возлюбленные» превратились в неоспоримый факт.

Впрочем, даже самой Розмари было странно видеть Левитана таким заботливым. Несколько месяцев назад она и подумать не могла, что он способен на подобное. Тогда он казался ей холодной, бесчувственной куклой, эгоистичной до мозга костей. Оказалось, всему виной были обстоятельства. Правда, дерзость, похоже, у него в крови.

– Хватит, у меня из-за вас уже голова кружится.

– Боже мой, Розмари! Тогда тебе срочно нужно отдохнуть.

– Розмари, пойдем отдохнем.

Стоило ей открыть рот, чтобы разрядить обстановку, как двое «заботливых» хором решили, что ей лучше всего отдохнуть. Розмари смиренно кивнула.

– В таком случае я пойду с сестрой. Левитан, а ты останься и пообщайся с отцом. Ведь это ваше долгожданное воссоединение.

Левитан скривился.

– Мы и завтра можем поговорить.

Король был тронут... в худшем смысле слова. Сын обращался с ним как с остывшей кашей.

– Нет, Левитан, оставайся. Я же не ухожу далеко. Я буду в доме, поэтому все в порядке.

– Ты уверена? Не перетруждаешь себя?

Даже несмотря на контракт фамильяра с ведьмой, они все еще привыкали друг к другу. Особенно Розмари – она оказалась в новом, чуждом теле, под давлением обстоятельств подвергла себя трансформации, а потому была нестабильна. Поддерживать ее – задача Левитана как фамильяра. Именно поэтому он буквально не отходил от нее.

– Конечно. Если мне вдруг станет хоть чуточку хуже, ты ведь сразу почувствуешь, не так ли?

– Ну, это так, но...

– Правда, все хорошо. Ты сейчас мне мешаешь. Нам обоим нужен отдых.

Она сказала это нарочно, с легкой бравадой, лишь бы он отстал. Левитан прищурился и усмехнулся: «Ну да, конечно. Врать пытаешься? Думаешь, я не знаю?» Розмари едва не ткнула ему в глаза пальцами, сложенными в знак «V».

– Ладно, как скажешь.

Похоже, он понял, насколько был близок к смертельно опасному моменту. Сделав шаг назад, он нехотя поднялся с места и направился к королю.

Левитан под руку увел отца из гостиной, следуя за Джеми. Когда они скрылись из виду, Шарлотта приобняла Розмари, позволяя ей опереться на плечо, и хмуро заметила:

– Не нравится мне этот мальчишка.

В ее голосе звучало явное желание, чтобы Левитан поскорее убрался в свою страну. Розмари горько улыбнулась. «Прости сестра. Боюсь, в ближайшее время этого не произойдет...» Шарлотта провела ладонью по ее бледной щеке.

– Мне так больно смотреть на тебя.

– Сестра, со мной все в порядке.

– Я так не думаю.

– Я скоро поправлюсь.

Розмари почувствовала тепло сестринской заботы и медленно моргнула. Они так редко оставались наедине, но, похоже, сегодня их уединение было кому-то не по нраву. С другой стороны двери раздался осторожный стук.

– Что случилось? – спросила Шарлотта холодно.

Снаружи раздался виноватый голос горничной Мерил:

– Для миледи Розмари пришло письмо.

– Оставь его в ее комнате.

Разве можно было отвлекать их ради такой ерунды? Шарлотта явно была раздражена. Но Мерил не отступала:

– Отправитель настаивает, чтобы миледи Розмари лично получила это письмо...

– И кто же это? – В голосе Шарлотты зазвучали стальные нотки.

Розмари поспешила ее успокоить и обратилась к Мерил:

– Мерил, принеси его сюда.

Дверь отворилась, и в гостиную шагнул высокий молодой человек. В роскошной форме посыльного, с изящной осанкой и безупречными манерами. Но взгляд Розмари сразу же упал на герб, украшавший его грудь. Она нахмурилась. Герб принадлежал дому Элиз.

«Дорогая леди Розмари Бехемот,

Хорошо ли вы поживаете? Уже прошло более двух месяцев с тех пор, как вы покинули столицу. Я скучаю по вам и потому каждую неделю отправляла письма, но, увы, не получила ни единого ответа. Поэтому, преодолев колебания, решила прибегнуть к услугам посыльного. Прошу вас, не воспринимайте это как навязчивость. Ведь это – лишь проявление моей заботы и тоски по вам».

– Кто бы увидел, подумал бы, что мы лучшие подруги, – пробормотала Розмари, недоверчиво разглядывая письмо, которое только что вскрыла у себя в комнате. Аккуратные, утонченные буквы ложились на дорогую бумагу, источающую приятный аромат, словно вышитые искусной рукой. Все выглядело безупречно. Но Розмари уже довелось увидеть истинную натуру отправителя – и от этого вся эта изысканность казалась ей откровенно нелепой.

– Кто? С кем? – прозвучал за спиной холодный голос.

Розмари взвизгнула от неожиданности, судорожно сжав письмо в руке. Бумага смялась – так же, как и ее собственное лицо.

– Мог хотя бы сказать, что зашел.

– А зачем? Ты же все равно всегда знаешь, где я, так что не надо так пугаться.

Розмари, раздраженно хмурясь, обернулась к нему. Левитан, похоже, тоже был не в лучшем настроении. Он обеими руками взъерошил ее волосы, а затем с тяжелым вздохом опустился на стул напротив. На столе перед ним валялось изрядно помятое письмо с печатью Элиз.

– И чего ты так злишься? Ты же наконец встретился с отцом, которого так долго ждал.

Она даже удивилась, что Левитан вернулся так быстро. Тот, впрочем, выглядел раздраженным. В процессе семейного воссоединения он вдруг ощутил, что у Розмари резко испортилось настроение. Выяснять причину долго не пришлось – стоило уловить характерное зловещее присутствие где-то в поместье, и тут все стало ясно. Конечно. Прислужники Элиз.

Как только Левитан понял, что к Розмари прибыл посланник, не мог оставаться на месте. Эта ведьма... Она была из тех, кому нельзя показывать слабину. Стоило лишь чуть-чуть приоткрыть дверь, и она вцепится в горло, вгрызется в него, пока не выжмет всю кровь до последней капли, представься ей шанс.

Как она смеет приближаться к его ведьме! Левитан чувствовал жгучее чувство собственничества по отношению к Розмари.

Забавно, правда? Фамильяр ведьмы, который хочет обладать ведьмой сильнее, чем она сама фамильяром? Он даже усмехнулся про себя – вот уж ирония судьбы. Но настроение его было, мягко говоря, отвратительным. Розмари, наблюдая за тем, как он мрачно сидит напротив и даже не смотрит ей в глаза, поморщилась.

«Вот ведь... был таким спокойным, а теперь надулся». Левитан, отвернувшись, устремил взгляд в сторону окна, являя красивый профиль. Светлая кожа без единого изъяна, тонкие очертания скул, а в опущенных глазах – рубиновый блеск, сияющий на фоне темных волос. Контраст делал взгляд еще более пронзительным.

В целом, если присмотреться, в Левитане сочетались странные черты: ленивая небрежность, переплетающаяся с каким-то притягательным, почти хищным напряжением. Розмари задумчиво оперлась локтем на стол, подперев щеку рукой. Ну, раз уж он решил сидеть тут и хмуриться, почему бы ей не полюбоваться?

В книге, которую Элиз считала книгой своей жизни, о Левитане говорилось как о поразительно красивом юноше. Даже не будучи взрослым, на фоне Элиз он казался столь же ослепительным. Когда он сопровождал ее на балы и приемы, благородные барышни только и делали, что мечтательно вздыхали, разглядывая его. Поэтому в книге его называли «Куклой Элиз» – неофициальное, но красноречивое прозвище. Вообще, судя по тому, что было написано, к Левитану относились примерно так же, как к собаке или украшению, – он был просто красивым аксессуаром. Но сейчас он не выглядел ни несчастным, ни обездоленным. Теперь-то он явно жил в свое удовольствие.

– Хотя хозяйка досталась ему хлопотная, – протянула Розмари себе под нос. Левитан, как обычно, умудрился ее услышать. Бросив на нее взгляд исподлобья, он язвительно ответил ей. Розмари недовольно нахмурилась и надула щеки, мысленно обозвав его наглым фамильяром. Судя по тому, что Левитан прыснул и даже немного расслабился, он услышал и это.

– Отправишь ей ответ? – спросил он, повернув голову в ее сторону.

Розмари закатила глаза. Судя по всему, Элиз писала ей каждую неделю с того момента, как она исчезла, но письма, естественно, оставались без ответа – учитывая, что все это время Розмари благополучно валялась без сознания. Два месяца молчания, и вот теперь Элиз не выдержала и отправила посыльного.

– Конечно, надо ответить.

– И что там написано? Она догадывается о том, кто ты?

– Нет, в письме только душещипательные признания. Хочешь почитать? – Розмари протянула ему смятый лист, но Левитан скривился, как от горького лекарства.

Он слишком хорошо знал Элиз и ее манеру речи – медовый голос, мягкие интонации, слова, покрытые бархатным ядом. Уже представляя, что за изысканные слова там написаны, он нехотя взял письмо, быстро пробежался глазами. И тут же смял его в кулаке.

– Меня сейчас стошнит.

Он театрально высунул язык, изображая рвотный позыв, и Розмари рассмеялась.

– Но ответить все же нужно.

– И что напишешь?

– Ну, что-нибудь вроде извинений за долгое молчание. Она хочет поддерживать со мной связь, так что пока я буду играть по ее правилам.

Розмари понимала: Элиз все еще внимательно следит за ней. Впрочем, точнее было бы сказать, что ее интересует даже не сама она, а Библиотека Бесконечности. Вот только эта библиотека – словно бомба замедленного действия для всего мира. Розмари вздохнула, слишком хорошо понимая, к чему это ведет.

– Что случилось? Снова думаешь о Библиотеке Бесконечности?

Левитан сразу уловил ее настроение. Розмари метнула в него сердитый взгляд. «Просила же не читать мои мысли!» – мысленно отругала она его. Но он только ухмыльнулся в ответ.

Но, по правде говоря, мысли о Библиотеке Бесконечности действительно вызывали у Розмари беспокойство. И все из-за Бель. Почему тот вообще солгал ей? Как получилось, что эта фальшивая, выдуманная книга оказалась в хранилище? И самое главное – почему именно Розмари ее нашла?

– Может, стоит просто сходить и разобраться? Сколько ни гадай, правды так и не узнаешь, пока не спросишь у самой заинтересованной стороны.

– Ты предлагаешь пойти и напрямую спросить у Беля?

– Ага. Раз он знает ответ, а ты сама не можешь его найти, то зачем тогда ломать голову?

– А если он не захочет говорить?

– Ну, тогда придется заставить.

– Легко тебе говорить.

– Ты ведь ведьма. Если захочешь, сможешь добиться чего угодно.

Левитан считал, что сила Розмари, которую он увидел в их противостоянии с Элиз, была воистину впечатляющей. Если Элиз – древняя ведьма, то Розмари – только что родившаяся. Ей удалось разрушить проклятье Элиз. Если Розмари смогла перерезать такую нить, значит, в будущем ее магия станет еще сильнее. Розмари вздохнула.

– Ладно, я спрошу.

– Вот это правильное решение, моя ведьма.

– ...Но не сегодня. Сегодня я пока не готова. Может, завтра?

Почему она смотрит на него таким виноватым взглядом? Будто она школьник, откладывающий домашку. Левитан молча вздохнул. Все-таки ее нельзя оставлять одну. Слишком уж легко она увиливала от важных вещей. Определенно, за этой ведьмой нужен глаз да глаз.

* * *

Разумеется, когда наступило завтра, Розмари даже и близко не подошла к Библиотеке. Левитан смотрел на нее выразительно осуждающим взглядом, но она лишь беспечно насвистывала что-то себе под нос, делая вид, что ничего не происходит. Всем своим видом напоминала упрямого ребенка, который если может избежать неприятного дела, то обязательно попытается. Когда Левитан в очередной раз спросил, не собирается ли она все-таки идти, Розмари внезапно вспомнила, что срочно нужно написать ответ Элиз.

Ответ она писала долго и сосредоточенно. К тому моменту, как письмо было готово, солнце уже клонилось к закату. Яркие лучи, лившиеся в окно, сменились густым малиновым закатом.

– Ну? Теперь-то пойдешь?

– Ох, давно не держала перо в руке...

– Тебе плохо? Голова кружится? Поддержать тебя?

Левитан выглядел так, будто готов был буквально тащить ее в библиотеку, даже если бы пришлось нести ее на руках. Розмари замолчала. Она и правда еще не до конца восстановилась – усталость копилась быстрее обычного. Левитан это знал, но откладывать важные дела на потом было не в его характере. Если она может двигаться, значит, должна действовать, а не лениться.

– Я просто еще не готова.

– И никогда не будешь готова. Может, просто пойдем?

– Я же говорила не читать мои мысли!

– Розмари, – мягко сказал Левитан, пристально глядя на нее. – Это не так уж сложно. И не так страшно.

Розмари надула щеки и пробормотала.

– Знаю. Просто... сложно сделать первый шаг.

В прошлой жизни у нее уже был подобный опыт. Она записалась в спортзал, чтобы похудеть. Правда, ни разу так туда и не сходила. Записаться-то легко. Но вот переступить порог – совсем другое дело.

Ошибку совершил Бель, это факт. Но выяснять правду, задавать неудобные вопросы, прижимать к стенке – теперь целиком забота Розмари. Ей предстояло говорить неприятные вещи, повышать голос и злиться. И все это она терпеть не могла. Поэтому и тянула до последнего.

– Розмари, в этом мире нельзя жить, делая только то, что тебе нравится. Иногда приходится говорить неприятные вещи, совершать неприятные поступки и даже сталкиваться с ненавистью. Ты боишься, что тот, кто предал тебя, возненавидит тебя. Я не ошибся?

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но я не хочу никого ненавидеть и не хочу, чтобы меня ненавидели.

– Розмари, ты ведь ведьма. Помнишь?

Ведьма – символ злого умысла, сущность, питающаяся чужими пороками, существующая за счет негативных эмоций. Если ведьма боится, что ее возненавидят, она уже не ведьма. Розмари знала это. Левитан чуть оттянул ворот рубашки, обнажая шею.

– Смотри, Розмари. Он тускнеет.

На его коже, где прежде был отчетливый узор бирюзовых виноградных лоз, теперь проступал лишь бледный, почти исчезающий след. Розмари теряла себя. Ее сомнения делали ее слабее, а значит, слабее становился и их контракт фамильяра. А это уже было опасно. Проклятье снято, но расслабляться не стоит. Элиз была слишком могущественной ведьмой, раз сумела похитить Левитана даже из охраняемого замка так, что никто и не заметил. Контракт фамильяра с Розмари – единственное, что могло дать ему защиту, ведь даже самые жадные и жестокие ведьмы не трогают фамильяров, принадлежащих другой ведьме.

– Если ты хочешь оставаться ведьмой, то придется отказаться от образа хорошей девочки, – тихо прошептал Левитан, проведя рукой по ее щеке.

Голос его звучал как шепот дьявола. Розмари молча закусила губу. Для нее было страшнее быть ненавидимой, чем ненавидеть самой. Страшнее чувствовать на себе чей-то осуждающий взгляд, чем презирать кого-то самой. «Но что в этом такого?» – тихо прошептала она. Это тоже эгоизм. Закрыть глаза, замолчать, не слышать ничего. Она медленно моргнула.

– Ладно. Идем.

– Умница, моя ведьма.

– Перестань ты со своей «ведьмой».

– А как мне еще тебя называть, если ты ведьма?

– Хотя бы без местоимения в начале.

– «Моя?»

– Именно.

– Почему?

– Потому что.

– Не выйдет. Ты ведь правда моя ведьма.

– С чего это вдруг? Напоминаю, что это ты тут фамильяр, а не я.

Розмари раздраженно отмахнулась от его руки, все еще касавшейся ее щеки. В ее голосе слышались колкие, почти капризные нотки. Левитан какое-то время внимательно смотрел на Розмари, потом склонил голову набок и улыбнулся – мягко, с оттенком лукавства. Было в ее словах нечто, что странным образом задело его за живое. Потому что это звучало так, будто она считала его своей собственностью. Ему это даже понравилось. Это странно? Да и какая разница.

– Ладно. Как скажешь, моя госпожа.

– Вставай, мы идем в Библиотеку.

– Да-да, слушаюсь.

Розмари резко встала, гордо подняв голову. Левитан слегка опустил глаза, изображая почтительность. Розмари усмехнулась его поведению и вышла из комнаты. Левитан молча последовал за ней, сияя улыбкой.

Выйдя из комнаты, Розмари выглядела куда бодрее, чем накануне, да и чем тогда, когда спала. Все благодаря Левитану: часть ее непомерно мощной магии теперь была под его контролем, а это значило, что ей стало легче дышать.

Левитан ощущал некоторую тяжесть, но это было вполне терпимо. Он был выходцем из древнего рода, в котором и магия, и физическая сила передавались по наследству. Поглощение чужой энергии у него было развито лучше, чем у кого бы то ни было. Поэтому даже абсурдные, пугающие объемы силы Розмари не могли сломить его.

Розмари чувствовала себя легче, чем обычно. Но, не зная истинной причины, она решила, что просто привыкла. Левитан не собирался развеивать ее заблуждение и предпочел молчать.

Она шагала вприпрыжку. Левитану, в свою очередь, приходилось подстраиваться под ее темп, что требовало немалых усилий. Розмари, однако, лишь гордо задирала нос, словно одержала маленькую, но очень важную победу. «Зато теперь я впереди!» – казалось, читалось у нее на лице. Левитан только усмехнулся. Так, за этой молчаливой возней, они наконец добрались до Библиотеки.

– Это здесь? Выглядит как обычная комната...

Она приложила ладонь к двери. Та показалась тяжелой. Скорее всего, дело было не в самой двери, а в том, что ее ждало по ту сторону. Мысли о предстоящем давили сильнее любой запертой двери. Левитан, заметив это, решил отвлечь ее и заговорил. Розмари сразу поняла его намерение, ухмыльнулась и взглянула на него.

– Только снаружи. А за дверью... – Она потянулась к ручке. – Там – Библиотека Бесконечности.

Дверь открылась со скрипом, и из-за нее показался густой мрак. Розмари протянула Левитану руку.

– Войти сюда могу только я. Но ты – мой фамильяр.

Она лукаво улыбнулась. Левитан фыркнул. Ему нравился этот звук – ее довольный, слегка вызывающий смех. Он взял ее за руку, и она потянула его за собой. Дверь медленно закрылась за ними с глухим стуком, будто черная пасть сомкнулась, поглотив обоих.

Левитан был уверен, что они идут вперед... пока не ощутил, как проваливается вниз. Под ногами было пусто. В темноте он чувствовал только тепло ее ладони. Он скосил глаза на Розмари – та недовольно морщилась, явно не в восторге от ощущения свободного падения.

Левитан вдруг потянул ее за руку. Розмари вопросительно взглянула на него, но в следующий миг он резко перехватил ее, ловко подхватив одной рукой под колени, а другой поддержав за спину. Она распахнула голубые глаза от удивления.

– Что за?..

– Показалось, что ты не в восторге от ощущения падения.

– И как это связано?

– Ну, если ты будешь у меня на руках, то будет не так страшно, правда?

– Кому страшно? Мне вот не страшно!

Но стоило ей выкрикнуть это, как падение внезапно закончилось. Они мягко опустились на облака – пушистые, нежные, словно первоклассный хлопок, в котором можно было утонуть.

[Добро пожаловать!]

В воздухе закружились золотистые искры, сплетаясь в изящные дуги. Этот голос заставил лицо Розмари мгновенно помрачнеть. Светлячок закружился вокруг в танце, сверкая.

[Так обидно, Розмари. Ты вернулась домой и даже не навестила Библиотеку?]

Она зло прищурилась.

– Ты серьезно? Ты правда не знаешь? Или просто притворяешься?

Светлячок, золотистый проводник Библиотеки по имени Бель, явно был расстроен.

[О чем ты?]

– Бель, мошенник ты... Почему ты поступил так со мной?

[Розмари, успокойся. Почему ты злишься на меня?]

В голосе Бель слышалась искренняя грусть. Розмари вывернулась из рук Левитана и резко поднялась на ноги. Она знала, что возвращаться сюда будет неприятно, но теперь, глядя на этого наивного светлячка, злость только нарастала.

– Книга! Ты меня обманул! Пророчество? Книга о будущем?! Наш род в опасности? Да это даже не пророчество было! Просто очередная дурацкая история, которую сложили так, чтобы я в нее поверила!

Она сжала кулаки, вспоминая, как отчаянно верила в слова Бель. Когда узнала об угрозе семье, то думала, что он – единственный, кто действительно на ее стороне...

Но все оказалось ложью. Ни одно слово Беля не было правдой. Книга тоже была обманом. В глазах Розмари вспыхнул гнев, выступили слезы. Нет, не от печали – от ярости, такой острой, что казалось, слезы все же вот-вот хлынут.

И в этот момент Левитан закрыл ей глаза. Когда он успел? Он обнял ее со спины, скрывая пылающий взгляд ладонью, и тихо прошептал:

– Успокойся. Дыши, Розмари.

Она вздрогнула. Еще мгновение назад готовая кипеть от гнева, теперь вдруг почувствовала, как дыхание постепенно выравнивается.

[Фамильяр.]

– Рад встрече, проводник Библиотеки Бесконечности.

Левитан холодно улыбнулся. До боли знакомая улыбка. Да, именно такую усмешку время от времени позволяла себе Шарлотта, когда строго предупреждала ее не впутываться в неприятности. Хотя, как показывала практика, это мало помогало.

Бель смотрел на них и видел, как между Розмари и Левитаном сплетаются густые, глубокие нити судьбы – темно-бирюзовые, крепкие, неразрывные. Они были связаны сильнее, чем кто-либо мог себе представить.

[Розмари, ты стала ведьмой!]

В голосе Беля звучало искреннее восхищение, словно он ждал этого момента всю свою жизнь. И именно в этот миг что-то внутри Розмари оборвалось. Последняя нить здравого смысла. И в ту же секунду воздух вокруг сгустился, пространство завибрировало под напором ее магии. Лоза, окружившая Розмари, начала разрастаться – густая, живая, клубящаяся, будто сама природа отзывалась на ее эмоции.

Лозы были покрыты шипами. Они выглядели настолько острыми, что казалось, стоит прикоснуться – и они вонзятся в кожу без малейшего сопротивления. Глухой рокот наполнил пространство, пока покрытые колючками лозы, будто хищные змеи, разрастались, захватывая пространство.

– Тебе смешно? Смешно от того, как легко было выставить меня полной дурой?

Розмари произнесла это медленно, тихо, но в ее голосе звучал ледяные, зловещие нотки. Золотистые волосы окрасились алым, а синие глаза вспыхнули, переливаясь жидким золотом. Левитан поспешно схватил ее за руку, пытаясь успокоить, но было поздно.

– Весело тебе было? Нравилось смотреть, как я пляшу под твою дудку?

Ядовитые лозы продолжали заполнять Библиотеку, оплетая стены, потолок, пол. В воздухе витал резкий, удушливый запах, от которого хотелось зажмуриться. Розмари стиснула зубы и уставилась на мерцающего светлячка перед собой.

– Сама себе ударила в барабан, сама же в него подыграла... Наверное, ты чувствовал себя великим спасителем?

Как же, наверное, это было забавно. Видеть, как она извивалась, верила, то впадая в отчаяние, то лелея надежду, то гордясь собой, то боясь каждого шага.

– Розмари!

Левитан крепко обнял ее, словно не боялся, что ее сила навредит и ему. И правда, шипы, ядовитая магия – ничего из этого не могло его тронуть. Он был ее фамильяром. Единственным, кто находился внутри ее границ. Левитан обхватил ее лицо руками и сказал:

– Успокойся, Розмари.

– Не останавливай меня. Я сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не разнести и тебя.

– Я знаю. Я знаю, насколько ты зла. Лучше всех знаю. Но если ты продолжишь расходовать магию в таком количестве, твое тело не выдержит.

Левитан мягко уговаривал ее, стараясь успокоить. Розмари прищурилась, словно раздумывая, но вместо ответа магия взорвалась новой волной. Лозы бешено рванулись в стороны, сотрясая воздух. И все же... мерзкий светлячок ловко увернулся и взмыл вверх, легко и свободно.

Розмари, наблюдая за этим, почувствовала одновременно опустошение и ярость. Хотелось закричать, но вместо этого ее скрутила другая волна – горячая, обжигающая изнутри. Она захрипела и прикрыла рот ладонью. Густая, почти черная кровь полилась сквозь пальцы.

Она посмотрела на нее и... усмехнулась. Тихо и горько. Левитан подхватил ее, когда она начала оседать на колени. Вокруг них все еще бурлила магия, но теперь, когда сама ведьма слабела, буйство природы начало стихать. Часть ядовитых лоз растворилась в воздухе, оставив чистым небольшое пространство вокруг белого облачного дивана. Левитан осторожно усадил ее, поддерживая за спину. По крайней мере, здесь они могли спокойно сесть.

Розмари все еще чувствовала жжение в горле и несколько раз кашлянула, выплевывая кровь. Левитан погладил ее по спине.

– Похоже, тебе снова придется провести некоторое время в постели.

– Даже не начинай. Сейчас не время для нотаций.

– Какие нотации? Мне просто жаль тебя.

Он осторожно провел пальцами по ее заметно побледневшей щеке. Следы крови все еще оставались у нее на губах, и Левитан аккуратно стер их большим пальцем. В его движениях читалась тревога. Это тронуло Розмари. Настолько, что она даже на мгновение потеряла дар речи. Но злость никуда не делась. Она все еще бурлила внутри, требуя выхода.

[Розмари, бедная ведьмочка. Ты меня ненавидишь?]

Тот самый светлячок, что только что взмыл ввысь, снова неторопливо подлетел к ней.

– Розмари называла тебя светлячком, но ты ведь золотая дева, не так ли?

Левитан схватил что-то в воздухе. В следующий миг светлячок исчез без следа. Вместо него перед ними стояла женщина, сотканная из чистого золота. Ее рука оказалась в тисках Левитана, который наклонил голову и усмехнулся.

– Думаю, ты кое-кому задолжала извинения за весь этот цирк.

Вокруг Левитана заструилась красная аура. Она не хлестала, как магия Розмари, но источала уверенность и непреклонность. От этой ненавязчивой, но неотвратимой силы веяло таким давлением, что даже у Бель дрогнули глаза. Давление магии было настолько сильным, что, казалось, вот-вот сокрушит ее. Всего два месяца назад этот фамильяр был никем. Жалким человечишкой, недостойным внимания. А теперь его сила могла поставить ее на колени.

[Я приношу свои извинения, Розмари.]

Бель изобразила печальное выражение лица. Фальшивое, до зубного скрежета. Розмари недоверчиво смотрела на нее, моргая. Золотой отблеск в ее глазах медленно угасал, оставляя лишь чистую, глубокую синеву.

– Неубедительно, – прорычал Левитан.

Пустые извинения ничего не стоят. Бель поняла намек, смягчила тон:

[Что мне сделать, чтобы ты приняла мои извинения? Только учти: все это было ради тебя, Розмари. Благодаря мне ты обрела силу. Нашла вечного спутника, разве не так?]

Лукавство чувствовалось в ее голосе. Непонятно, извинялась она или пыталась разозлить еще больше. Левитан, напротив, не выглядел настроенным на диалог. Его хватка на запястье Бель стала настолько крепкой, что, казалось, он готов был сломать ее кости. Что ж, если бы Бель была обычной, из плоти и крови, она бы сейчас уже корчилась от боли. Но даже здесь, в сердце хранилища знаний, где она была почти всесильна, сила фамильяра Розмари почему-то работала.

Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз чувствовала что-то подобное. Боль... Она чувствовала боль. Она и забыла, что значит ощущать себя живой. Как же этого не хватало. Как же ей этого хотелось.

– Левитан, хватит. У нее странное выражение лица.

– Кажется, она наслаждается болью?

Левитан с явным отвращением отпустил ее руку и повернулся к Розмари. Бель схватилась за запястье, словно пытаясь убедиться, что оно на месте. Ее унизили. Ее, некогда возвышенную, безупречную. Как такое возможно? Она считала себя выше таких существ, как люди, и думала, что они не могут причинить ей вреда. В далеком прошлом, когда она была «жива», такое случалось, но с тех пор, как она стала проводником Библиотеки, ее либо почитали, либо игнорировали, но никогда не относились к ней с таким пренебрежением. Она посмотрела на них. Они – мальчик с проклятьем ведьмы и девушка с памятью о прошлой жизни. Что за странная, невозможная парочка. И какая удача для Бель, что в этой скучной вселенной они существовали.

– Бель, я все еще злюсь.

[Розмари, моя дорогая подруга, что я могу сделать, чтобы ты простила меня?]

– Я хочу знать. Зачем ты дала мне ту книгу? Зачем ты обманывала меня сладкими речами? Зачем заставила плясать под твою дудку?

[О, Розмари, я же говорила. Это не я дала тебе ту книгу.]

– Ложь.

[Нет. В этом я не лгала. Клянусь своим званием Хранителя.]

– Да к черту твои клятвы. Все остальное – ложь, так? Значит, эту книгу мне дала сама Библиотека? Потому что я в ней нуждалась?

[Именно так, Розмари. Библиотека нарочно дала тебе эту книгу.]

Розмари посмотрела на нее с подозрением, и Бель неловко улыбнулась. Вот она и проговорилась.

– Почему же мне дали такую идиотскую книгу? – пробормотала она с откровенным недоверием.

Левитан, все это время сидевший рядом, наконец заговорил:

– Розмари, могу я тоже взглянуть?

– Ну, почему бы и нет.

Она хлопнула в ладоши, а затем развела их в стороны. Теперь ей даже не нужно было произносить название. Хотя, если уж быть точной... называть ее «Историей Элиз» было бы уже неправильно.

Книга с глухим стуком приземлилась на ладонь Розмари. Обложка, некогда украшенная изящным изображением прекрасной Элиз, теперь полностью почернела. Ни названия, ни намека на прежний вид.

Розмари с легким отвращением протянула книгу Левитану, словно стараясь как можно скорее избавиться от нее. Левитан, почувствовав зловещую энергетику, медлил с тем, чтобы раскрыть страницы. Тем временем Бель, сияя радостной улыбкой, уже опустилась перед ними на колени.

В этой позе она выглядела бы ангельски смиренной, если бы не ее откровенно коварный нрав. Розмари покосилась на нее с подозрением и раздраженно отвернулась. Левитан осторожно развернул книгу. Разнесся мягкий шелест переворачиваемых страниц.

– Что скажешь? Текст будто перемолот и собран заново, да?

– Еще бы. Это вообще сложно назвать книгой.

[О, как грубо. И все равно это книга], – небрежно пропела Бель.

Розмари и Левитан синхронно посмотрели на нее так, будто сейчас швырнут этой «вполне себе книгой» прямо в нее. Бель только хихикнула, протянув к ней руки. И та, будто живая, тут же вспорхнула к ней.

[На самом деле эта книга не закончена. Можно сказать, что она просто пустая.]

– Но несколько месяцев назад она была обычной. Я ведь читала ее несколько раз, ты же знаешь.

[Да, верно. До этого момента она была просто оболочкой с каким-то содержанием. Это была чья-то история, верно?]

– Да, история Элиз.

Глаза Левитана сузились. Он смотрел на книгу с черной обложкой в руках Бель и думал: «Неужели это та самая книга, которую искала Элиз?»

[Но то был всего лишь... фасад. Просто оболочка, скрывающая истинное содержание.]

– Значит, книга сама подменила историю?

Бель кивнула, сияя довольной улыбкой.

[Розмари, ведь это же Библиотека Бесконечности. Здесь собраны самые редкие, удивительные, опасные, зловещие и причудливые книги.]

Розмари молчала, обдумывая сказанное. В общем-то, логично. Не то чтобы она собиралась так легко в это поверить. Ведь Бель по-прежнему оставалась той, кто однажды ее предал. Тем временем Бель приподняла книгу:

[Видишь, на обложке больше нет названия?]

Розмари нехотя кивнула.

[Потому что книга восстанавливает свою истинную форму. Страницы беспорядочны и запутаны, но попробуй присмотреться.]

Бель раскрыла книгу и указала на страницу. Левитан и Розмари, подошли ближе и наклонились. То, что они увидели, вызвало у обоих неприятное ощущение: буквы на страницах непрерывно двигались, словно хаотично перемещаясь в поисках своих мест.

– Ты хочешь сказать, что буквы ищут свои места?

[Именно. Потому что книга уже нашла свою вторую половину.]

– Половину? Она находится не здесь?

[Разумеется. Сюжет, содержание – все это находится в другом месте.]

– Где именно?

[Два месяца назад ты и твой фамильяр побывали там. В темном, сыром месте, во владениях самой ведьмы.]

– Прекрати ходить вокруг да около! Я же говорила, что ненавижу это!

[Ох, Розмари, ты стала такой холодной.]

– А ты вспомни, что натворила! Где тут может быть место для шуток?

Розмари уже не говорила, а рычала. Бель состроила несчастную гримасу, полную слез, глядя то на нее, то на Левитана, но в их глазах не промелькнуло ни капли сочувствия. Левитан изначально не испытывал к ней симпатии, и он был полностью на стороне Розмари.

– Значит, половина книги находится в той темнице?

[Динь-дон! Абсолютно верно. Какой умный фамильяр.]

– Можешь не нахваливать меня. Это раздражает.

Слухи не врали: фамильяры действительно перенимают черты своих ведьм. Левитан и Розмари, стоило им только объединиться, моментально превращались в одно целое, и Бель доставалось по полной. Она подумала про себя: «Двое против одного – нечестно» – и прокашлялась:

[Да, вторая половина книги в той тюрьме. Розмари, хочешь ты того или нет, но твоя связь с Библиотекой сделала тебя временным мостом между этими двумя частями.]

– То есть, просто находясь там, я связала книгу с ее второй половиной?

Само присутствие Розмари позволило книге из библиотеки найти свою потерянную половину. Они оказались связаны, начали обмениваться частями истории. По сути, содержимое той книги понемногу переходило в эту. Крохотными фрагментами, но все же.

– В той темнице, где я был, не было никаких книг... Только, может, та самая?

– Какая?

– Там была книга. Чистая, абсолютно белая. Сколько ни пиши – ничего не останется.

– И зачем она тебе такая нужна была?

Розмари уставилась на него с подозрением.

– Не то чтобы она была моей. Мне ее дали.

– Кто?

– Элиз.

– А ей она зачем?

Розмари перевела взгляд на Бель, ожидая ответа. Та лишь улыбнулась и пожала плечами, но в этой улыбке явно скрывалось нечто большее.

– Лучше скажи все как есть, Бель.

[Наконец-то ты назвала меня по имени?]

Хотя, если подумать, Бель вовсе не ее имя. Библиотекари рода Бехемот никогда не называли ее иначе, как проводником, а ее настоящего имени, вероятно, не знал никто. Но и не пытался придумать его для нее. Лишь одна-единственная ведьмочка перед ней – Розмари – решила дать ей имя.

Бель нравилось его милое звучание. Имя – не просто обозначение, не просто обращение, а настоящее имя. Поэтому Бель любила Розмари больше всех. Только вот ни Розмари, ни кто-либо другой не мог понять, почему, несмотря на это, Бель продолжала юлить, шептать полуправду и уводить разговор в сторону. Она и сама не знала, как объяснить. Разве что сказать, что все это ради Розмари. Ради нее... и ради самой Библиотеки.

[Я не знаю, почему у Элиз была эта книга. Мне даже интересно. Эта книга принадлежит библиотеке, и никто не может владеть ею.]

Бель произнесла это тихо, почти шепотом. Книга и правда была странной. Белоснежные страницы, на которых не оставалось и следа от написанного. Никакая история не могла быть записана в ней. Левитан задумался и пробормотал:

– Значит, вот почему в ней ничего не оставалось? Писать можно было сколько угодно, но слова исчезали. Чем больше писал – тем быстрее пропадало. Будто книга сама отказывалась принимать любые буквы. Получается, в ней уже была история и она не может принять другую?

[О, какой же ты умный!]

– Я же не ради похвалы сказал.

– Нет-нет, я тоже тебя хвалю! Левитан, ты такой умный! Просто чудо.

Он скривился, будто съел что-то горькое, а Розмари, напротив, весело хихикнула. Увидев ее настроение, Левитан усмехнулся и чуть наклонил голову. Она потрепала его по волосам. Он знал, что она нарочно так говорит, чтобы его немного подбодрить. Чувствовалось, что ей важно, чтобы ему стало лучше.

Впрочем, сама Розмари тоже была этому немного рада. Ощущение, что у нее есть союзники, оказалось неожиданно приятным и даже придающим сил.

[В любом случае эта книга вовсе не пустая. Как сказал фамильяр, книга уже содержит историю, а значит, не может вместить в себя что-то другое.]

Розмари покосилась на книгу. Значит, книга маскируется?

– Ладно, но тогда объясни: зачем тебе было меня обманывать? Угроза для семьи – это вообще правда?

Разговор снова вернулся к главному. Таинственная книга, конечно, интересна, но Розмари куда больше хотелось понять, зачем Бель вела себя так, как вела.

[Розмари, Элиз ведь ведьма, да?]

– Да, но ты и так это знаешь. Ты же утверждала, что можешь узнать все на свете, даже если я тебе не скажу.

[Верно. Я могу попасть в любое место, где есть знания и информация. А Элиз действительно ведьма. И то, что она хочет получить библиотеку, – правда.]

Бель украдкой взглянула на Левитана. Он неохотно кивнул. Элиз ищет книгу. Ту, в которой было бы записано ее будущее – прекрасное, светлое, именно такое, какого она желала. Левитан подозревал, что книга в руках Бель и есть та самая.

[Элиз ищет свою книгу. Книгу, где написана ее счастливая судьба. Но это может быть та самая книга, а может и не быть.]

Она снова говорила загадками.

[Но Элиз уверена, что книга, которую она ищет, находится здесь, в Библиотеке Бесконечности.]

Бель говорила мягко, словно рассказывала сказку. Ее голос звучал мерно и напевно, и Розмари вместе с Левитаном невольно начали вслушиваться. Она положила книгу на колени, развела руки в стороны, затем легонько щелкнула пальцами. Раздался тихий звук. И тут же перед ними развернулась картина: облака рассеялись, обнажая бескрайние, уходящие ввысь стеллажи. Массивные книжные шкафы, заставленные томами от края до края, простирались дальше, чем можно было увидеть взглядом.

Книжные стеллажи, темно-красные, словно пропитанные веками истории, громоздились, возносясь к самому небу, заслоняя его от взгляда. Между ними виднелся небольшой просвет, и там, за ним, струился золотистый свет. Розмари, Левитан и Бель оказались в ловушке внутри этих башен – огромных колонн, уходящих в бесконечность. Зрелище было настолько странным, почти пугающим, но в то же время завораживающим, что Розмари и Левитан невольно округлили глаза. Бель улыбнулась.

[В этой Библиотеке есть все. Это хранилище всех знаний и всей информации этого мира! И Элиз хочет заполучить ее], – прошептала она.

– Нет, – возразила Розмари, тут же подмечая, как Бель склонна к преувеличениям. – Ей нужна всего одна книга.

Золотистые и мерцающие глаза Бель едва заметно сузились, но тут же вновь распахнулись: «Так ты решила больше не вестись на мои уловки? Очаровательно».

[Верно. Но, так или иначе, она хочет попасть сюда.]

– Вероятно.

[А попасть в библиотеку может только... ]

Бель усмехнулась и посмотрела на Розмари. Та нахмурилась.

– Только библиотекарь.

[Только библиотекарь.]

Голоса слились в единое целое. Розмари прикусила губу. Она и так никак не могла выкинуть из головы ту жуткую сцену с Новогоднего бала. Мир, сотканный из букв, из строк, из бесконечных предложений. А среди них – те зловещие алые слова, от которых мороз пробегал по коже.

[Розмари, опасность – это не вымысел.]

Бель снова улыбалась, хитро, лукаво, как довольная лиса. Конечно. Именно поэтому она и вернулась. Розмари поморщилась, но тут же выпрямилась, вздернув подбородок.

– Ладно. Я не знаю, какие у тебя еще планы, но факт остается фактом. Шарлотта в опасности.

[Ты имеешь в виду библиотекаря?]

– Да, я хочу... Как бы банально это ни звучало, я хочу уничтожить Элиз.

Розмари, конечно, не самый праведный человек, но с точки зрения Элиз она – злодейка. Люди Розмари приложили руку к убийству ее фамильяра. Она потеряла своего любимого мальчишку, ведь это Розмари его у нее забрала. Так что хорошей она для Элиз быть просто не могла. Скорее уж врагом. Но лучшая защита – нападение, разве не так?

– Ты ведь знаешь, как ее уничтожить? Ты же проводник Библиотеки.

[Конечно знаю. Но ты все равно не поверишь мне, даже если я тебе расскажу.]

– Верно. Не поверю. Но и отказываться выслушать не буду.

[Какая же ты честная.]

– Это одно из моих достоинств. В отличие от некоторых, я не лгу, – подколола она Бель.

Бель только рассмеялась. Розмари смотрела на нее пристально, словно пытаясь что-то понять, затем вздохнула. Эта женщина... сплошная загадка. То говорит истину, то запутывает еще больше. Никогда не отвечает прямо. Всегда оставляет место для сомнений.

Единственное, в чем она была категорична и на чем настаивала, – это то, что только Розмари может изменить судьбу. Это было единственное твердое утверждение, которое она когда-либо слышала от Бель. И Розмари поверила этим словам. Не потому, что была охвачена праведным гневом или жаждой справедливости, – нет. Скорее, потому, что чувствовала определенную ответственность. И, возможно, небольшое удовлетворение. Она не просто фоновая фигура. Она не очередная пешка в чьей-то игре. Нет, она – та, кто может что-то изменить. Была и радость от того, что выбрали ее, а не Шарлотту. Когда находишься в тени идеальной старшей сестры, неизбежно начинаешь сомневаться в себе. Хотя, надо признать, Розмари еще легко отделалась. В прошлой жизни она уже успела устать от того, что вокруг все были лучше, умнее, успешнее. Так что к моменту встречи с Шарлоттой ее внутренний барьер был достаточно прочным: ни восхищение, ни зависть не могли его разрушить. Однако трудно полностью избавиться от чувства неполноценности. Левитан, который знал ее лучше всех, ощутил это первым. Он нежно погладил ее по голове.

[Розмари, я хочу, чтобы эта книга стала совершенной. Это желание библиотеки. Это и собственное желание книги тоже.]

Взгляд Бель осторожно скользнул между Розмари и Левитаном, прежде чем она снова улыбнулась.

[Если эта книга станет единым целым, то библиотека защитит тебя. И не только тебя – весь род Бехемот.]

– Ты имеешь в виду, что Шарлотта сможет избежать смерти?

Перед глазами тут же всплыли те жуткие красные слова, вписанные в ее судьбу. День Х. Его время приближалось. С момента той сцены прошло уже два месяца. Замедлился ли отсчет? Или, наоборот, ускорился, учитывая, как изменилась ситуация? Но, как бы там ни было, когда Розмари смотрела на сестру, она не могла не видеть эти красные слова. Они были словно неизлечимый диагноз. Словно приговор. И от этого становилось невыносимо тяжело.

[Возможно.]

– Говори нормально. Без этих туманных намеков и обходных путей. Я не хочу в очередной раз оказаться обманутой. Это действительно лучший способ? Это наилучший вариант?

[Да, Розмари. Это – наилучший вариант. Самый лучший из всех возможных. Принеси книгу, и я расскажу, как избавиться от Элиз.]

– Ты точно сказала, что это лучшее решение, – повторила Розмари, словно проверяя. Бель кивнула, подтверждая свои слова, и только тогда напряженные плечи Розмари расслабились.

– Значит, нам снова придется вернуться в ту темницу.

Она не была к этому готова. Не только из-за ужасов, которые пережила в том месте, но и потому, что существовал риск встретиться с Элиз. А если та узнает ее?..

– Пока что можно не волноваться об этом.

– Правда?

– Я же говорил, что открыть дверь можно только с помощью этого.

Левитан вытащил из-за воротника цепочку с небольшим серебристым ключом. Обычным на вид, но явно не простым. Глаза Бель вспыхнули.

[Ключ узника.]

– Ключ узника?

[В древние времена ключ, который запирал тюремные двери, называли «ключом узника».]

Левитан задумался над ее словами. Ключ узника... Это было символично. Почему мать Левитана оставила этот ключ вместе с завещанием? Слишком много вопросов. И ни одного ответа.

– Нам пора идти.

[Так скоро?]

– Дело сделано.

[Но теперь у тебя полно магических сил. Почему бы не остаться подольше? Почитай что-нибудь. Здесь есть любая книга, которая только может понадобиться.]

– Я не в том настроении.

Розмари решительно покачала головой. Если она останется с Бель, то может снова попасть под влияние ее сладких, змеиных речей. Она не хотела снова переживать подобное.

[Как жаль.]

– Я же не говорила, что больше никогда сюда не приду. Зачем ты так?

[Но ты ведь не будешь приходить так часто, как раньше. Раньше ты приходила каждый день.]

– Потому что тогда мне казалось, что это – единственный способ узнать, что будет дальше.

[Розмари, но здесь по-прежнему есть множество книг. Кто знает, вдруг среди них есть та, что тебе нужна.]

– Не сегодня.

Бель разочарованно опустила плечи. Если гость не желает оставаться, Библиотека должна его отпустить. Таковы ее законы.

[Что ж, тогда остается только попрощаться. Но перед этим... Связь с фамильяром лучше укрепить. Сейчас она слишком хрупкая. Этот ритуал был неполным, поэтому связь может разорваться в любой момент.]

– Так, значит, он действительно был неполным.

– В смысле «значит»? – переспросил Левитан.

Розмари бросила на него взгляд, потом отвела глаза.

– Когда мы заключали контракт, мне пришлось стать ведьмой. А поскольку ритуал наложился на этот процесс, он получился перекошенным. Баланс сместился в одну сторону.

– Значит...

– Мы связаны. Но наша связь нестабильна.

[Но это можно исправить. Я создам для вас пространство.]

Бель улыбнулась и поднялась со своего места.

Для заключения связи с фамильяром ведьме требовалось три вещи: магия, тот, с кем она собиралась заключить связь, и безопасное место. Ведьма становилась совершенно беззащитной в момент установления связи, так что совершать ритуал следовало там, где ей ничего не угрожало. В этот миг ведьма была одновременно самой слабой и самой могущественной. Вся ее магия направлялась на создание связи с фамильяром, и, если в этот момент кто-то нападал на нее, вся эта энергия попросту – ба-бах! – разлеталась в разные стороны. Ведьма погибала, а окрестности превращались в руины. Настоящая живая бомба. Библиотека входила в число безопасных мест для Розмари. Но это место также подчинялось Бэль.

– В этом нет особой необходимости...

[Нет места безопаснее, чем эта Библиотека, Розмари.]

– Вне этих стен тоже мой дом. Никто не осмелится напасть на меня на территории земель семьи Бехемот.

[Но нигде не будет так безопасно, как здесь.]

Она повторила свои слова. Это действительно был идеальный бункер. Территория, куда не мог проникнуть никто посторонний. Глаза Бель лукаво блеснули. Розмари бросила на нее быстрый взгляд и устало выдохнула. Не то чтобы ей очень нравилась эта идея, но и полностью отталкивающей она не была.

[Даже если ты воспользуешься здесь своими силами, Элиз ничего не узнает.]

– Это верно.

Если бы огромный выброс магии внезапно сотряс земли Бехемот, даже находящаяся далеко в столице Элиз могла бы это почувствовать. Библиотека действительно была лучшим местом, чтобы сокрыть ритуал. Розмари глубоко вдохнула, выдохнула и шагнула к Левитану. Он лишь молча смотрел на нее сверху вниз.

– Левитан, дай мне руку.

Розмари протянула свою ладонь. Белая, маленькая, тонкая. Левитан некоторое время смотрел на нее, а затем медленно протянул свою руку, осторожно сжимая ее. Это было похоже на рукопожатие. Оба ощущали тепло рук друг друга.

[Библиотека Бесконечности, даруй этой ведьме самое безопасное пространство!]

Бель встала между ними, раскинула руки и громко произнесла эти слова, почти нараспев. В следующее мгновение помещение изменилось: стены с бесконечными стеллажами исчезли. Под ногами был идеально гладкий мрамор, отполированный до зеркального блеска, а под потолком, уходившим в необъятную высоту, мерцали хрустальные люстры, словно в бальном зале дворца.

Место было готово. Розмари сильнее сжала руку Левитана, закусила губу, а затем заговорила:

– Спутник ведьмы, ее вторая половина, ее тень! Будь моими глазами, ушами и голосом, частью меня, моим вечным союзником, моим фамильяром.

Как только она закончила говорить, между ними вспыхнул огромный магический круг. По его контуру, словно живые лозы, прорисовывались замысловатые линии. Из маленького тела Розмари вырвалось сияние – чистое, глубокое, сине-зеленое. Магия клубами поднималась вверх и ее давление ощущалось даже на расстоянии. Бель невольно ахнула от восхищения и отступила подальше.

– Мой фамильяр, ты навеки в моей собственности. Ты – тот, кто будет со мной с самого начала и до самого конца.

Магический круг создавал новые круги, расходящиеся узорами, словно кружево. Слова Розмари застывали в воздухе, выгравированные в сияющих линиях. В центре узора возник знак – лента Мёбиуса, восьмерка, у которой не было ни начала, ни конца. Их запястья оказались на ее пересечении. Лента, сначала белая, постепенно впитала в себя магию Розмари, окрашиваясь в бирюзовый цвет.

– Левитан Ху, желаешь ли ты стать моим?

Розмари произнесла эти слова негромко, спокойно, но твердо.

– Ты станешь слугой ведьмы, моей собственностью, злодеем, последуешь по пути как воплощение зла, разделяя со мной мой путь вплоть до его завершения...

На последнем слове она слегка замялась, затем вскинула взгляд и пристально посмотрела в его алые глаза.

– Хватит ли у тебя на это смелости?

Левитан медленно моргнул, закрыв и снова открыв глаза. Розмари пыталась понять, что отразилось в этом взгляде. Какие эмоции он испытывал? Были ли они вообще? Но она не стала пытаться прочесть его мысли.

Потому что читать было необязательно. Левитан улыбнулся, сияя как яркий цветок, ослепительно и беззаботно. Когда он слегка прищурился, рубиновые глаза скрылись за длинными ресницами, но взгляд его остался все таким же ясным и сияющим. И Розмари поняла. Он говорил ей: «Я счастлив».

– Я бесконечно рад быть рядом с ведьмой, быть с ней от начала и до конца, быть связанным судьбой. Я, Левитан Ху, рад стать собственностью Розмари Бехемот.

Он произнес это с торжественной решимостью, будто приносил свадебную клятву. В тот же миг лента Мёбиуса, окружавшая их запястья, резко сузилась. Она сжималась все сильнее, пробегая по коже, пока, наконец, не сомкнулась на их безымянных пальцах. Острая боль – и на коже проступила бирюзовая полоса, точь-в-точь как кольцо. Бирюзовая лента вскоре приобрела узор лозы. Розмари с любопытством смотрела, как узор продолжал разрастаться.

Лоза на указательном пальце Левитана не остановилась и быстро поднялась по руке, достигнув шеи. На шее уже была лоза – след незаконченного ритуала, и теперь она соединилась с новой. Рисунок складывался в единую, завершенную цепь. И разорвать ее теперь было невозможно. Если фамильяр предаст ведьму или его сердце поколеблется, клятва разорвется вместе с ним. Фамильяр ведьмы существует только ради нее, поэтому предавший фамильяр больше не имеет права на существование.

Левитан задумчиво провел пальцами по узору на шее. Розмари невольно подумала, что ему он удивительно идет.

– Ну как, все в порядке?

Он, поймав ее взгляд, весело усмехнулся и слегка отогнул воротник, давая ей лучше рассмотреть клеймо. Розмари широко распахнула глаза, пару раз моргнула, а потом молча кивнула. Левитан, не переставая улыбаться, поднял руку, демонстрируя кольцо-узор на пальце.

– Выглядит как обручальное, правда?

– Я тоже так подумала.

Ритуал, в котором ведьма и фамильяр заключают договор, в некотором смысле напоминал свадьбу. Поэтому Розмари тоже об этом подумала. Ее немного смутило, что в обоих обрядах необходимо было давать клятву верности и связывать себя узами, которые невозможно разорвать. Совпадение? Возможно.

[В одной из книг говорится, что ведьма и ее фамильяр – одновременно и спутники, и супруги.]

Бель мягко опустилась рядом, ее голос прозвучал задумчиво.

[Это было похоже на свадебную церемонию.]

Розмари почувствовала, как у нее вспыхнули уши от этих слов. Словно уличенная, она резко отдернула руку и неосознанно спрятала ее за спину.

– Думаю, нам пора возвращаться, – сухо объявила она о своем уходе из Библиотеки.

* * *

Даже выйдя из библиотеки, Розмари не могла избавиться от чувства неловкости. Она то и дело опускала голову, избегая смотреть в сторону Левитана, а тот, словно утенок, послушно шагал за ней, держась совсем рядом. Ему не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять: она была смущена. Левитан смотрел на ее макушку, едва сдерживая улыбку.

– Перестань лыбиться, – намеренно не оборачиваясь, пробормотала Розмари.

Казалось, что уголки его рта вот-вот дотянутся до ушей. В ее голосе слышалось смущение. Левитан ускорил шаг, догнал ее и, наклонившись, тихо спросил:

– А ты откуда знаешь, если не смотришь?

– Мне не нужно видеть, чтобы узнать.

– Может, улыбаюсь, а может, и нет.

Розмари резко остановилась и подняла голову. Взгляд, который до этого был устремлен в пол, наконец обратился к Левитану, который до этого все время улыбался.

– Давай проясним. Это не я твоя, а ты мой. Это я обладаю тобой, а не наоборот. И поэтому я здесь главная.

Левитан моргнул, обдумывая ее слова, а затем вдруг расплылся в довольной улыбке и кивнул.

– Я не держу на цепи тех, кто смеет кусаться.

Левитан продолжал молча смотреть на нее, не давая ответа. Розмари вскинула брови, требовательно дожидаясь подтверждения. Однако вместо слов он спокойно взял ее руку, переплетая свои пальцы с ее.

– Розмари, сейчас я послушный птенец, но... – негромко сказал он, но в тот же момент, не размыкая их сцепленных рук, вытянул руку в сторону.

И ее рука потянулась следом. Левитан был выше на целую голову, его руки были длиннее. Из-за разницы в росте и размахе рук Розмари слегка наклонилась вправо. Он мягко поддержал ее за левое запястье, не давая потерять равновесие. Затем он приложил свой лоб к ее и сказал:

– Когда я вырасту, то стану еще выше. И сильнее.

Голос его звучал мягко, но в этой мягкости чувствовалось нечто большее. Розмари только моргала, застыв в неподвижности. Видя, что она потеряла дар речи, Левитан чуть прищурился, улыбаясь.

– И, возможно, стану свирепым. Или останусь таким же кротким, как сейчас.

Он медленно наклонился еще ниже, как будто собираясь поцеловать ее. Розмари не могла пошевелиться. Ее дыхание замерло.

– И все равно...

«Примешь ли ты меня?» Он не произнес этого вслух, но Розмари отчетливо услышала каждое слово. По шее пробежали мурашки. Она задержала дыхание, но через мгновение, словно напоминая себе, что нужно жить, шумно выдохнула. Ее грудь медленно поднялась и опустилась.

– Раз уж я ведьма, а ты – мой фамильяр... Ты мой.

Она сказала это твердо, без колебаний. Левитан широко улыбнулся. На какой-то миг его притягательная, почти пугающая аура растворилась, смягчаясь. Розмари сглотнула. Он иногда был... слишком чарующим. Она уже сейчас удивлялась его воздействию, а что будет дальше?

Пока они шли обратно, солнце опускалось за горизонт, наполняя небо золотисто-алым светом. Закатное солнце лилось через окна, окутывая Розмари мягким сиянием. Левитан шагал чуть позади, подстраиваясь под ее шаг. Путь мог быть долгим или коротким – это уже не так важно. Потому что теперь они шли по нему вместе.

* * *

В ту же ночь, после посещения Библиотеки, Розмари сильно заболела. Вероятно, дело было в том, что ей пришлось дважды за день выплеснуть огромное количество магических сил. Ее хрупкое тело не выдержало нагрузки и, словно протестуя, горело в лихорадке. Джеми всю ночь обтирала ее полотенцем, чтобы охладить пылающее тело. Левитан тоже хотел остаться рядом, но Розмари категорически отказалась. Лихорадка – это пот. Пот нужно вытирать. И чтобы этим занимался Левитан? Нет уж, увольте. Это слишком постыдно! Она же леди, в конце концов. На этом обсуждение было закрыто, и Левитана выпроводили за дверь.

Благодаря заботе Джеми жар постепенно начал спадать. К тому моменту, когда Розмари смогла приоткрыть глаза, в ее комнату вошла Шарлотта. Она подошла к кровати, взяла Розмари за руку и с тревогой посмотрела на нее.

– Сестра, я в порядке.

– Розмари, ты всегда так говоришь.

– Но это правда. Мне уже лучше.

– Розмари, на самом деле если тебе плохо... то не нужно терпеть. Я твоя старшая сестра, и рядом со мной ты можешь капризничать и жаловаться.

Розмари лишь слабо улыбнулась в ответ на беспокойство Шарлотты. Но правда была в том, что ей действительно становилось лучше. И, возможно, такой сильной боли больше не будет.

– Я бы хотела, чтобы молодой господин Ху поскорее уехал в свое королевство.

Неожиданный удар Шарлотты заставил Розмари широко распахнуть глаза.

Она только-только начала контролировать свою магию. Если ее фамильяр уедет в далекую страну, то... то как же она?

Розмари прекрасно знала, что часть избытка ее магии уходит Левитану. Причем немалая. Он ничего не говорил, а она ничего не спрашивала, но ее фамильяр был слишком способным, и его помощь оказалась куда значительнее, чем она рассчитывала. Если его не будет рядом, ей придется самой контролировать все, что он до сих пор делал за нее. Сможет ли она? От этих мыслей ее охватило беспокойство. Она не хотела, чтобы он уезжал. Но если заставить его остаться, это может поставить королевство Ху в затруднительное положение.

Розмари почувствовала, что температура, которая, казалось, уже пошла на спад, снова начала подниматься. Она лишь закрыла глаза. Рядом звучал голос Шарлотты – негромкий, спокойный. Но Розмари не вслушивалась, позволяя словам пройти мимо, словно это была колыбельная. Шарлотта тихонько пожаловалась, высказав свою досаду, но, увидев, как ее сестра медленно смыкает веки, лишь тяжело вздохнула. Что поделать, если ребенок упрямо молчит, а на все вопросы отвечает только одно – «все в порядке»? Но вынуждать ее говорить Шарлотта не хотела. Когда дыхание Розмари стало ровным, она наклонилась и легонько поцеловала ее в лоб.

– Спи спокойно.

Она поправила одеяло, провела рукой по влажным от пота волосам сестры, а затем вышла из комнаты. Но в свою спальню не пошла. Ее шаги привели ее к библиотеке. Она остановилась перед позолоченной дверью, ведущей в Библиотеку Бесконечности.

Тьма. Глубокая, бесконечная. Так же, как и Розмари прежде, Шарлотта сделала шаг вперед, переступая границу обычного мира. Тяжелая дверь за спиной медленно закрылась, и в коридоре вновь воцарилась тишина. Ночь становилась все глубже. Но в конце концов наступило утро. И бесконечная тьма начала рассеиваться.

* * *

Благодаря гостеприимству Шарлотты король уже несколько дней жил в гостевых покоях. За это время он часто беседовал с Левитаном. Чаще всего по вечерам. Но его это нисколько не смущало. Слишком многое произошло. Они провели шесть долгих лет, скучая друг по другу и пряча чувства в темноте. Слишком долго. Тем для разговоров накопилось достаточно. Их сердца были переполнены горечью, поэтому им было достаточно просто иметь возможность поговорить.

Однако спустя несколько дней король начал задумываться: а чем, собственно, Левитан занимается весь день? Его не было видно даже мельком. Спрашивать у окружающих было неловко. Спроси он, ему, конечно, ответили бы, но он не хотел этого делать. Да и в целом он уже догадывался. Глупым его не назовешь, так что он вполне представлял, где и с кем его сын проводит время.

Однажды король проснулся раньше обычного и вышел из комнаты, чтобы подышать свежим воздухом, где случайно столкнулся с Левитаном. Шарлотта, разумеется, предусмотрительно отселила его в соседнюю комнату – чтобы держать подальше от Розмари. Но, похоже, ее усилия оказались бесполезны. Они вовсе не выглядели так, будто между ними пролегла какая-то незримая стена. В любом случае, встретив сына ранним утром, король был рад. Он с радостью заговорил:

– Леви, собрался на прогулку?

Если да, он бы и сам не прочь составить компанию. Но не успел предложить, как Левитан только смущенно улыбнулся в ответ, не дав четкого ответа. Король с любопытством спросил снова:

– Идешь куда-то?

– Да.

– Понятно. Может быть...

Его отец задумался. И решил проверить догадку. Левитан каждый день с утра до ночи исчезает. Возможно ли, что из-за младшей дочери семьи Бехемот?

– К дорогому тебе человеку?

– Да.

Ответ прозвучал тут же. Ни секунды колебаний. И теперь уже отцу нечего было сказать. Дорогой ему человек... Возлюбленная? Естественно, король сделал именно такой вывод. Его взгляд чуть затуманился. За эти шесть лет сын сильно изменился.

Бесчувственный ребенок научился улыбаться, как обычный человек, и даже хмуриться. Малейшие изменения в выражении его лица казались чем-то новым и удивительным. Тот маленький мальчик вырос, его хрупкие, будто готовые сломаться кости окрепли. В нем, несомненно, текла кровь великого рода. Когда он станет взрослым, то, без сомнения, будет вылитым отцом. А может, даже еще более статным – ведь у него не только его гены.

– В таком случае могу ли я идти?

– Да, конечно.

Король отпустил сына, но тут же снова окликнул его. Левитан уже сделал шаг, но обернулся, взглянув на него.

– Сын, думаю, пора начать готовиться.

– К чему?

– К возвращению домой. Все там заждались тебя.

– Это так.

– Ты же не думал о том, чтобы оставаться здесь?

– ...

Отец на мгновение оцепенел. Он схватил сына за плечи и сказал:

– Скажи, что это не так. Где тебе быть, как не на родине? Мы только воссоединились, а ты уже думаешь о разлуке.

– Нет, это не так. Просто...

– Это из-за той девушки?

– Давайте поговорим об этом позже.

– Сын...

– Пожалуйста. Я сейчас немного занят.

Левитан явно пытался избежать разговора, и отец не стал его удерживать. Ему и самому нужно было время все обдумать. Он смотрел вслед удаляющейся фигуре сына с легкой растерянностью, потом тихо вздохнул и вернулся в свою комнату. Внезапно он почувствовал усталость, и ему требовался отдых.

* * *

Розмари снился сон. Во сне появился Левитан, уже взрослый, невероятно прекрасный и возмужавший. Его черные волосы мягко ниспадали, кожа сияла здоровым румянцем, глаза сверкали, словно драгоценные камни, черты лица были идеально пропорциональны, словно высеченные искусным скульптором. А его рост – статным и внушительным. Взрослый Левитан был настолько прекрасен, что невольно вызывал восхищение. Смотря на него, воплощение мужской красоты, она чувствовала, как сердце бешено колотится. Кто бы мог устоять перед ним?

Ощущение было странное. Волнение смешивалось с восторгом. Этот совершенный мужчина шагал прямо к ней. Он был слишком прекрасен, слишком ослепителен, чтобы казаться реальным. Красота, вызывающая трепет, красота, от которой становилось страшно, потому что не могла принадлежать тебе. Но Левитан улыбался так же тепло, как в жизни. Его рубиновые глаза сияли так ярко, что освещали тьму, и никакие слова не могли описать его красоту.

Он был слишком идеален. Слишком во вкусе Розмари. Казалось, что это был хороший сон. До тех пор, пока он не прошел мимо нее. В тот момент, когда он прошел мимо, сон превратился в кошмар. Она обернулась, чтобы посмотреть ему вслед, и увидела, как он останавливается перед девушкой с ослепительными золотыми волосами. Элиз.

Она улыбалась. Ослепительно, торжественно. Это был последний образ, который Розмари увидела, прежде чем закрыла глаза. В сужающемся поле зрения она заметила, как ее рука тянется к Левитану, но он даже не обернулся. Она видела только его спину. Холодную, далекую. И после этого – темноту.

* * *

Когда она открыла глаза, то заметила, что уголки ее глаз влажные. Плакала? Провела рукой по глазам – действительно, влажные. Значит, плакала. Сон был таким живым, таким горьким, что на душе до сих пор было тяжело. Еще некоторое время она просто лежала, пытаясь унять эту тяжесть. Когда стало чуть легче, Розмари медленно приподнялась. За занавесками мерцал слабый полумрак. До рассвета, наверное, еще далеко. Может, сейчас предрассветные часы? Она откинула одеяло и выбралась из постели. Тут же по телу пробежала дрожь от внезапного холода. Босые ноги утонули в мягком ковре. Пересекая комнату, она шагнула к двери и открыла ее – и тут же увидела знакомый силуэт, прислонившийся к двери напротив.

Человек, которого сейчас ей труднее всего видеть. Которого она хотела бы избегать. Нет, на самом деле – человек, которого она хотела видеть больше всего. Который рядом с ней всегда, изо дня в день. Ее фамильяр. Левитан сидел на корточках, но, услышав, что дверь приоткрылась, тут же поднял голову.

– Привет.

На самом деле она знала, что Левитан сидит у ее двери. Но ей нужно было немного времени, чтобы справиться с собой, прежде чем выйти. Левитан выпрямился и, легко коснувшись пальцами уголка ее глаза, сказал:

– Покраснели. Плакала?

– Немного.

Розмари не стала отнекиваться. Почему-то ей было тоскливо. Левитан сидел за дверью, пока она спала, и чувствовал, как Розмари снится что-то светлое. Она была счастлива. Но это счастье длилось недолго. Потом пришла печаль, глубокая, накатывающая, как прилив. Это застало его врасплох. Неужели это был кошмар?

Он сразу понял, что Розмари проснулась, но ее горе все еще витало в воздухе, и он не решался зайти к ней. Слишком явственно чувствовалась эта глухая боль. Но больше всего его сбивало с толку другое: ей будто бы не хотелось его видеть. И в то же время она этого желала. За одну ночь ее чувства к Левитану стали такими сложными. Левитан провел большим пальцем по ее щеке, вытирая влагу. Наполненные слезами глаза были цвета чистой воды. Розмари не была красавицей, но ее густые золотистые волосы и яркие голубые глаза делали ее внешность поистине нежной, возвышенной. Левитан тихо спросил:

– Тебе приснился кошмар?

– Был ли это кошмар?..

Сначала сон был очень хорошим. Это был всего лишь сон, плод воображения Розмари, но там она видела Левитана повзрослевшим. Высоким, статным. Это было приятно. Видеть, как юноша, который, казалось, принадлежит ей, вырос таким великолепным. Но потом она поняла, что он выбрал не ее. И тогда пришло отчаяние.

С точки зрения Розмари, выбор Левитана был, пожалуй, самым худшим из возможных – ведь он выбрал именно Элиз. Она никогда не думала, что уже слишком привязалась к нему. Их первая встреча и вовсе была катастрофой. Однако в последнее время, особенно после того, как она потеряла сознание в лесу и очнулась, многое изменилось. Возможно, все дело было в том, что они связали себя нерушимыми узами.

Однако осознание того, что она испытывает к нему настолько сильные чувства, оказалось по-настоящему шокирующим. Левитан был ее фамильяром, а значит, принадлежал ей. В тот самый миг, когда это стало для нее очевидным, она поняла, что хочет обладать им безраздельно.

Левитан слегка склонил голову, смотря на поникшую Розмари. За ночь она сильно вспотела, но, судя по всему, Джеми успела ее вытереть и переодеть – на коже не было влаги. Однако несколько прядей все же прилипли к ее щеке. Он осторожно убрал их, и в этот момент Розмари подняла взгляд. Ее синие глаза встретились с его рубиновыми.

Возможно, это прозвучит банально, но в тот миг ему показалось, будто время остановилось. Осознание, что он перестал дышать, пришло лишь тогда, когда Розмари уже отвела взгляд. Раздраженно вздохнув, Левитан начал медленно кружить вокруг нее.

Розмари недоуменно повернула голову, когда заметила, что он ходит вокруг нее. В следующий момент ее взгляд наткнулся на черного пса, почти доходившего ей до пояса. Длинная черная грива блестела на свету. Грациозный силуэт зверя напоминал скорее волка, чем обычную крупную собаку, а алые глаза ярко сияли. Левитан толкнул ее носом в спину, заставляя сделать шаг вперед. В голове прозвучал знакомый голос.

[Розмари, садись на меня.]

– Левитан?

[Давай немного развеемся.]

– С чего вдруг?

Даже ее явное недовольство не остановило фамильяра. Он продолжал мягко, но настойчиво подталкивать ее вперед. В конце концов Розмари не выдержала и сдалась. Только тогда Левитан остановился. Он опустился на передние лапы, чтобы ей было удобнее сесть. Несмотря на его внушительные размеры, Розмари колебалась.

– Только потом не жалуйся, что я тяжелая...

[Ни за что. Клянусь своей ведьмой.]

– Клянешься своей ведьмой, чтобы покатать меня? Что-то тут не сходится.

[Ладно, ладно, садись уже.]

Он нетерпеливо мотнул головой, пытаясь отмахнуться от ее придирок. Вздохнув, Розмари осторожно забралась на его спину. Как только она устроилась, Левитан резко поднялся, и мир качнулся у нее перед глазами. Она едва удержалась, судорожно вцепившись в его гриву.

[Розмари, мне больно. Может, просто обнимешь меня за шею?]

– Прости.

Кажется, она ухватилась слишком крепко. Голос в ее голове звучал насмешливо, и она могла бы поклясться, что Левитан улыбался. Он двинулся вперед, не торопясь, шаг за шагом пересекая коридор.

– Знаешь, если кто-то из слуг увидит нас, то они могут... слегка удивиться.

[А кто сказал, что мы будем бродить по дому? Выйдем на улицу.]

– Что?

Розмари даже не успела толком осмыслить его слова, как Левитан вдруг рванул с места. Резкий рывок заставил ее сильнее обнять его шею и коротко вскрикнуть. Левитан, довольный, мчался вперед. Он был так быстр, что они в одно мгновение оказались у самого выхода.

Достигнув конца коридора, Розмари зажмурилась, ожидая столкновения. Но прежде чем столкновение стало неизбежным, рубиновые глаза Левитана вспыхнули, и в стене перед ними закружилась черная воронка. Левитан, не сбавляя скорости, пронес ее сквозь этот магический разлом. Розмари украдкой приоткрыла глаза и увидела, что они проносятся сквозь темный тоннель. Полная темнота длилась лишь мгновение. В тот момент, когда ей показалось, что они погружены во мрак, впереди вдруг вспыхнул свет, ослепляя ее. Пришлось вновь зажмуриться. В голове раздался голос Левитана:

[Розмари, открой глаза.]

Розмари сначала чуть приоткрыла веки, но, увидев развернувшуюся перед ней картину, распахнула их полностью. Зрелище действительно было захватывающим. Как только они проскользнули через вихрь, перед ней раскинулся пейзаж – вершины гор, простирающиеся позади поместья. И самое удивительное – они парили в воздухе, прямо над этой вершиной. Легкий порыв ветра пронесся между ними.

Солнце еще не взошло, но темнота уже отступала, и на горизонте, там, где вскоре появится солнце, пробивались первые лучи света. С высоты лес выглядел густым и величественным, а поместье, окруженное своими землями, казалось миниатюрной моделью. Оно уступало владениям знатных семей как по размеру, так и по расположению – слишком уединенное, слишком далекое от цивилизации. И все же с высоты оно выглядело очень уютно.

С первыми лучами солнца небо окрасилось мягким светом, а тени, покрывавшие землю, стали рассеиваться. Медленно, почти нерешительно, свет скользил по поверхности, создавая картину, достойную кисти художника. Розмари разглядывала это зрелище с открытым ртом.

[Ну как, красиво?]

– Это невероятно!

Розмари даже не подозревала, что место, где она живет, может быть настолько прекрасным. Наблюдая за искренним восторгом Розмари, Левитан слегка усмехнулся.

– Левитан, так нечестно. Все это время ты тайком наслаждался таким видом?

[Я и сам узнал о нем недавно.]

– Спасибо тебе.

Розмари прошептала это с неподдельной благодарностью. Левитан, казалось, смутился и только кивнул в ответ. Некоторое время они молча любовались видом, но затем Розмари с легкой грустью в голосе произнесла:

– Жаль, но, наверное, я больше не смогу так легко увидеть эту красоту.

[Почему? Если хочешь, я буду показывать тебе этот вид каждый день.]

– Каждый день? Ты что, планируешь навсегда остаться рядом со мной?

[Ну конечно. Я же твой фамильяр.]

– Но, прежде всего, ты наследник целой страны.

[Но это отнюдь не значит, что я смогу вот так просто оставить тебя.]

Ведь она не сможет управлять своей магией без него. Левитан намеренно заострил на этом внимание.

– Я не имею права удерживать тебя только из-за своих эгоистичных желаний.

[Можешь. Ты же моя ведьма.]

Его голос звучал твердо. Но Розмари покачала головой.

– А как же твое королевство? Твой отец? Собираешься навсегда забыть о них?

Розмари замолчала. Ее слова задели Левитана.

– Нет, принц, ты не сможешь.

Розмари произнесла это тихо, но от ее слов у него по спине пробежал холод. Принц. Не Левитан, не фамильяр, не тот, кого она всегда может позвать. Она нарочно провела границу между ними. Он чувствовал, как Розмари медленно, но уверенно закрывает перед ним свою душу. А ему совсем не хотелось ее отпускать.

Левитан внезапно обратно сменил облик. Розмари, на секунду зависнув в воздухе, плавно приземлилась прямо в его руки. Оказавшись в его объятиях, она подняла на него взгляд.

– Если ты захочешь, я откажусь от всего.

– Нет, я хочу, чтобы ты стал королем.

Ведь ее фамильяр – великий человек. Его должны чтить как короля. Розмари натянуто улыбнулась, словно заставляя себя скрыть свои истинные чувства. В ее синих глазах на секунду блеснула влага, но она быстро моргнула, пряча ее. Левитан смотрел на нее с легкой растерянностью.

– Ты хочешь, чтобы я стал королем?

– Да, я хочу, чтобы ты стал великим правителем.

Чтобы у него не было повода возвращаться сюда. В империю, где живет Элиз. Даже если это глухая провинция, это все еще земли империи. Земля, где таится Библиотеки Бесконечности, до которой она рано или поздно доберется. Однажды она доберется до рода Бехемот.

Розмари молилась, чтобы Левитан, пока он скрывается, не пересекся с Элиз. Каждый день он становился все более красивым, опасно красивым, способным очаровать любую женщину. Таким, каким она видела его в том сне. И, как в том сне, он мог уйти к ней. Эта мимолетная мысль вспыхнула в ее сознании – и Левитан тут же ее поймал. Он тяжело вздохнул, после чего нежно соприкоснулся лбом о ее лоб.

– Я не знаю, почему ты вообще так думаешь, но я никогда не пойду к этой ведьме. Ты же знаешь, что она со мной сделала. Во что превратила мою жизнь.

Розмари моргнула, медленно осмысливая его слова.

Да, он пережил самые темные времена под ее властью. Но кто знает, что может случиться...

– Никогда. Я ни за что не оставлю тебя ради кого-то другого. Клянусь.

– Клянешься своей ведьмой?

– Своей ведьмой и своим сердцем.

Левитан улыбнулся. Затем его голос стал чуть тише, когда он вновь заговорил:

– Я, Левитан Ху, клянусь, что, что бы ни случилось, не уйду ни к кому, кроме моей ведьмы Розмари. Если я нарушу эту клятву, пусть мое сердце разорвется, а душа рассыплется в прах!

Его голос был не громким, но слова разлились в воздухе, отдаваясь в ушах Розмари слишком сильно, слишком мощно. На шее Левитана, откликаясь на его клятву, вспыхнул ярко-бирюзовым светом узор их уз.

– Все равно, если фамильяр предаст свою ведьму, он умрет, – сказала Розмари, слегка всхлипывая.

Левитан лишь улыбался. Он сам наложил на себя проклятие. Кто бы сомневался, что он – фамильяр этой взбалмошной ведьмы.

– Но ты все равно должен вернуться в королевство.

– Ты правда этого хочешь?

– Ты не должен жить вдали от семьи, Левитан. Семья – это самое главное. И к тому же ты несовершеннолетний. Тебе нужен опекун.

Для Розмари семья всегда стояла на первом месте. Шарлотта была ее безусловным приоритетом.

– Я очень люблю свою сестру. Если бы меня, как тебя, похитили и я шесть лет была бы вдали от нее... Я бы ужасно тосковала. И когда бы мы снова встретились, я бы не хотела расставаться. Разве ты не скучал по дому? По своей семье? По тем, кто тебя любил и заботился о тебе?

«Я бы скучала», – добавила она про себя. Девушка посмотрела ему в глаза – твердо, без колебаний.

– Поэтому я думаю, что ты должен вернуться.

– Сможешь ли ты справиться без меня?

– Постараюсь. Я ведь ведьма.

«Магия будет пожирать меня, причиняя ежедневные муки, но я, по крайней мере, полубессмертная, так что не умру. По крайней мере, пока. Я больше не человек – значит, ничего страшного», – подумала она.

– И потом, это же не навсегда. Когда ты станешь совершеннолетним, ты сможешь вернуться.

– Ты говоришь, чтобы я стал королем, а потом вернулся? А как же моя страна?

– Ну, значит, будешь ездить туда-сюда.

А если что, она сможет приехать сама. Пока Розмари не хотела расставаться с сестрой, но когда станет взрослой, кто знает... Она сбивчиво объясняла, и Левитан недоумевал: зачем же эта своенравная ведьма так настойчиво пытается от него избавиться?

– Мне все это не нравится, но если ты так хочешь, то так и будет.

В его голосе сквозило разочарование, даже обида. Он чувствовал себя как брошенная хозяином собака. Розмари видела это. Чувствовала. Но ничего не сказала. Она просто заерзала в его руках, потом добавила:

– Но ты не должен уезжать прямо сейчас. Сначала помоги мне привыкнуть.

Левитан округлил глаза, а потом усмехнулся и прищурился.

– Если захочу, то помогу.

– Не вредничай. Ты и так постоянно пытаешься залезть на шею своей хозяйке.

– Да знаю, знаю я, моя госпожа.

После этой короткой прогулки Розмари почувствовала себя лучше. Сон был всего лишь сном, но, может, в глубине души она все же боялась, что рано или поздно придется его отпустить. Она вспомнила, что вчера отправила ответ с гонцом Элиз. Написала длинное оправдание, почему так долго молчала, и добавила кучу мелких подробностей, которые Элиз хотелось бы услышать. Главное, чтобы та не заподозрила неладное. Когда король всего пару дней назад заявился в ее дом, а следом появился посыльный, она была в ужасе. Но, по крайней мере, ей удалось сохранить хладнокровие. Ну... почти.

* * *

Шарлотта никогда не испытывала особой симпатии к Элиз. Впрочем, она редко хорошо относилась к тем, кто причинял Розмари неудобства или неприятности, так что ничего удивительного. В столице ей приходилось наблюдать, как Розмари, и без того хрупкая, приходила домой измотанная до предела после каждой встречи с этой женщиной. И уж тем более ей не нравилось, что какая-то посторонняя особа липнет к Розмари, будто они родные сестры, хотя у той уже была одна – и Шарлотте всегда было мало времени, проведенного с сестрой.

Мысль о том, что Розмари сама по собственной воле отвечает на письма Элиз, вызывала у Шарлотты недовольство. Впрочем, ее в последнее время многое не устраивало. Но она доверяла сестре и потому не задавала вопросов. В день отъезда из столицы она вспомнила их обещание друг другу и решила, что у Розмари есть свои причины.

И все же порой ее мучило любопытство. Когда Розмари вернулась израненной, Шарлотта едва сдержалась, чтобы не закричать: «Почему ты так безрассудна?! Почему?!» Но не спросила. А когда Розмари проспала месяц и, наконец, очнулась, единственное, что имело значение, – она была жива. Поэтому Шарлотта просто ждала. Ждала, когда сестра сама расскажет ей обо всем. И надеялась, что этот момент не затянется слишком надолго.

– Сестра!

Розмари, которая прошлой ночью была в жару, теперь как ни в чем не бывало мчалась ей навстречу с сияющими глазами. Вид ее был настолько милым, что Шарлотта не могла не улыбнуться и, раскинув руки, поймала сестру в объятия, ласково прижавшись щекой к ее щеке.

– Хорошо спала, Розмари?

– Да. А ты, сестра?

Розмари, которая после пробуждения долгое время провела в постели, теперь быстро шла на поправку и выглядела куда более оживленной.

– Сегодня ты выглядишь очень счастливой, – шепотом произнесла Шарлотта, ее голос звучал сладко, как мед.

Розмари только счастливо хихикнула. Как обычно, сестры были неразлучны и без стеснения выражали друг другу привязанность, напрочь забыв о посторонних. А Левитан, стоявший рядом, мгновенно превратился в невидимку. Впрочем, с ним это случалось не в первый раз, так что он лишь пожал плечами.

– Какие дружные сестры, – вполголоса заметил король, неожиданно появившийся в столовой.

Левитан молча кивнул. Его отец чуть склонил голову и окинул взглядом своего сына. Левитан, чувствуя этот внимательный взгляд, поднял глаза и встретился с отцовским.

– Я знаю, что это будет непросто, но, если вы не против, могли бы мы отложить возвращение на месяц?

– Леви.

– Я хочу подготовиться к расставанию.

– Хорошо. Пусть будет так. И не переживай, Леви. Вы не расстаетесь навсегда. Можно писать друг другу письма, а иногда даже приезжать в гости с рыцарями нашего рода, – торопливо добавил король, будто пытался убедить в этом не только сына, но и самого себя.

Левитан лишь кивал с улыбкой. И думал, что было бы хорошо, если бы время шло быстрее. Чем скорее он повзрослеет, тем больше свободы получит. А когда этот день настанет, он станет еще надежнее, еще сильнее, и тогда, возможно, Розмари сможет доверять ему больше, чем сейчас.

В тот момент, когда он закончил свои размышления, Розмари, шедшая впереди с Шарлоттой, внезапно обернулась. Их взгляды встретились, и Розмари, прищурив глаза, просто загадочно улыбнулась. Голубые радужки засверкали, как отраженное в воде пламя. Казалось, этим взглядом она давала понять: «Ты уже и так достаточно силен и надежен».

Левитан не смог сдержать легкой улыбки. Его отец, заметив это, удивленно моргнул. Учитывая его остроту восприятия, он мгновенно понял, что между Левитаном и Розмари произошел безмолвный разговор.

А что, если... они с Левитаном и правда влюблены? Король нахмурился, внезапно ощутив странную тревогу. Он даже почувствовал легкое угрызение совести – а вдруг он своими руками разлучает влюбленных? Он помрачнел, но Левитан, кажется, этого не заметил. Юноша просто перевел взгляд с Розмари на отца.

– Отец, с вами все в порядке? Вы выглядите как-то...

– Леви! Кем бы ни была твоя возлюбленная, знай, я всегда тебя поддержу! Да, сейчас вам, возможно, приходится расстаться, и это тяжело... но, пожалуйста, пойми своего непутевого отца.

Возлюбленная? Кажется, он что-то неправильно понял. Ну да, он явно ошибся. Левитан сразу понял, что отец пребывает в полном заблуждении. Но он не стал его разубеждать. Ведь пусть между ним и Розмари не было таких отношений, как у влюбленных, их связь была куда глубже. А кто знает, что будет в будущем? Возможно, однажды это недоразумение станет правдой.

Левитан даже подумал, что, может быть, он сам больше всего на свете хочет, чтобы это стало правдой.

– Отец, я ведь еще вырасту, правда?

– Конечно! Посмотри на меня, сынок. Ты можешь вырасти таким же, как я, а может, и еще выше.

– Надеюсь, так оно и будет.

Король почувствовал, как его сердце сжалось, увидев, как его сын впервые за все время их воссоединения улыбается так искренне. Этот некогда отстраненный, холодный ребенок теперь мог так тепло смеяться. От этой мысли у него перехватило дыхание. Утро того дня выдалось особенно теплым.

После завтрака Левитан объявил, что через месяц вернется на родину. Розмари уже знала об этом, поэтому с легкостью приняла его решение. Шарлотта – разумеется – едва скрывала радость. Король тоже был доволен. Глядя на сияющее лицо Шарлотты, Левитан с легкой иронией подумал, что уж она-то явно была бы не против выставить его за дверь немедленно. После этого время начало течь быстрее, чем должно было.

* * *

Месяц – это не так уж и много. Но и не так уж и мало. Розмари, избегая взглядов Шарлотты, Джеми и слуг, снова и снова забиралась в уединенные уголки, чтобы освоить управление магией. Чаще всего таким местом становилась Библиотека. Хранилище книг идеально подходило для того, чтобы выпускать мощные потоки магии, не боясь, что они привлекут чье-то внимание.

Левитан всегда был рядом, следя, чтобы она не переутомилась или не потеряла контроль. Училась она быстро. Благодаря природной гибкости ума, первоначальные трудности вскоре остались позади. Ее маленькое тело постепенно привыкало к колоссальному магическому потенциалу, а внезапные выбросы сил происходили все реже.

Когда количество таких всплесков заметно сократилось, обещанный месяц подошел к концу. Время пронеслось слишком быстро, и день расставания все же наступил. Вечером накануне отъезда Розмари долго не могла уснуть. Завтра Левитан уедет.

Она вспомнила строки из древнего фолианта: иногда ведьма и ее фамильяр вынуждены расстаться, но их связь не разрушается, пусть и истончается. Однако нельзя разлучаться дольше чем на десять лет. За такое длительное время и горы могут измениться, что уж говорить о сердце фамильяра. Левитан заверил ее, что не планирует находиться с ней в разлуке так долго, так что ей не о чем беспокоиться. «Это мне не о чем волноваться, – хотелось сказать ей. – Если кто-то и лишится жизни, так это фамильяр». Но вместо этого Розмари просто кивнула.

Она зажмурилась и попыталась заснуть. Одна овечка, две, три... Четыреста сорок четыре. Только тогда веки наконец стали тяжелеть. Сон подкрался незаметно, и вскоре в комнате раздалось ровное, спокойное дыхание.

Прошло около получаса, прежде чем в спальню бесшумно вошел Левитан. Он посмотрел на крепко уснувшую Розмари и с легким упреком пробормотал:

– Так это только мне грустно расставаться?

Подойдя ближе, он опустился на колени у кровати, привалился плечом к матрасу и вгляделся в ее лицо. Тихонько коснулся пальцем ее щеки. Розмари едва заметно шевельнулась... но продолжила спать. Она спала так крепко, что будить ее было бы просто жестоко.

Левитан тихо вздохнул и задержал взгляд на ее лице, словно запоминая. Потом наклонился и легким касанием губ дотронулся до ее щеки.

«Добрых снов, Розмари». Его голос был полон печали. Во сне она будто бы улыбнулась – едва заметно, словно ей привиделось что-то приятное. Левитан тоже невольно улыбнулся... а затем, не издавая ни звука, растворился в темноте.

На следующий день они попрощались, улыбаясь друг другу. Розмари не сводила глаз со спины Левитана, когда он вместе с отцом покидал поместье. Как только они сели в карету, колеса пришли в движение, послышался глухой стук и цокот копыт. Карета медленно удалялась. Не удержавшись, она сделала несколько шагов вперед, словно пытаясь догнать удаляющийся экипаж.

Но тот не остановился. Карета становилась все меньше, пока наконец не исчезла за горизонтом. Лишь тогда Розмари позволила себе вернуться в дом. Но, едва переступив порог, ощутила пустоту. Будто бы половина ее души улетела вдаль, оставив после себя щемящее чувство утраты. Розмари вспомнила слова Бель: вы – одно целое, но все же двое; и когда один уходит, другой неизбежно чувствует пустоту и потерю. Все было именно так, как она сказала.

Девушка вздохнула, запрокинула голову, пытаясь прогнать предательское жжение в глазах. Теперь, когда Левитан был далеко, их связь ослабла. Чувства, прежде переплетающиеся без усилий, вдруг стали тише, словно приглушенные помехами. Грустно. Пусто. Но...

– Лучший способ справиться с печалью – заесть ее чем-то сладким.

В такие моменты нужно заполнить пустоту чем-то другим.

Глава 8. Пять лет спустя

Так прошло пять лет. Теперь Розмари было двадцать.

«Дорогая мисс Розмари,

Как вы поживаете? У меня все хорошо. В столице уже наступила теплая весна, и повсюду расцвели цветы. Интересно, как обстоят дела в Бехемот? Я слышала, что весна добирается до ваших краев позже всех... Коснулось ли вас ее дыхание? Говорят, в Бехемот цветет одна редкая, удивительно красивая разновидность цветов. Мне бы хотелось увидеть их собственными глазами. Если вы меня пригласите, я с радостью приеду.

Прошло уже пять лет с тех пор, как мы с вами виделись в последний раз. Так что, признаться честно, мой интерес к весне – всего лишь повод. Больше всего мне хочется встретиться с вами. Жаль, что вы так слабы здоровьем и не смогли посетить столицу после того новогоднего бала.

Надеюсь, ваш ответ будет положительным. Буду с нетерпением ждать письма.

С глубоким почтением и безграничной тоской,

Элиз».

Солнечный свет заливал комнату через окно.

На белой ладони лежал сложенный лист бумаги. По изящно выведенным строчкам скользил взгляд синих глаз, скрытых длинными ресницами. Нежные, аккуратные черты лица хранили отпечаток детства, но теперь они сочетались со взрослой грацией. Густые волны золотистых волос ниспадали до самых бедер. Хоть ростом Розмари все так же оставалась невысокой, за последние пять лет она заметно выросла.

Она положила письмо на стол. Элиз упорно не прекращала писать последние пять лет. Письма приходили с завидной регулярностью и в основном содержали всякие пустяки. Однако в последнее время число приглашений встретиться стало подозрительно велико. То она звала Розмари в столицу, то предлагала приехать в Бехемот сама. Каждый раз Розмари отшучивалась, говоря, что ее здоровье слишком слабо, чтобы куда-то ехать. А на приглашения в поместье она отвечала, что из-за частых болезней ей трудно принимать гостей.

Но всему есть предел. Целых пять лет. Розмари вздохнула, глядя на пустой лист бумаги перед собой. Настал момент решить, впускать ли Элиз в Бехемот. Или же искать очередной повод отложить встречу.

Она все еще размышляла, когда раздался легкий стук в стекло. Кто-то постукивал клювом по ее окну. Розмари вскочила и подошла ближе. Снаружи не было ничего необычного – лишь привычный пейзаж, но она, не колеблясь, распахнула окно.

В комнату ворвался порыв ветра, пронесся по занавескам, и... На грани видимости мелькнул знакомый хвост. Едва различимый взмах крыльев – словно солнечный отблеск в воздухе. Маленький жаворонок.

Розмари подняла указательный палец, и в воздухе над ним мягко что-то дрогнуло, словно едва уловимая тень. Она легонько подула. И там, где еще мгновение назад не было ничего, теперь сидел крошечный, бирюзового оттенка жаворонок. Птица быстро моргнула и посмотрела на Розмари, наклонив головку. Затем открыла клюв.

[Привет, Розмари.]

Голос, доносящийся через клюв птицы, отозвался в ее голове. Гонец передавал слова отправителя. Впервые за день уголки губ Розмари дрогнули в улыбке.

– Привет, Леви, – прошептала она в ответ.

Хотя посланник лишь повторял слова отправителя, казалось, что в конце остался легкий отзвук приветствия, словно ожидая ответа. Едва Розмари закончила, жаворонок защебетал снова.

[В Бехемот, наверное, зима все еще не сдается? Надеюсь, ты не простудилась. У тебя ведь слабое здоровье.]

Левитан засмеялся. Розмари хихикнула. Ну вот, он опять за свое. Да когда это было-то? Теперь она не настолько хрупкая.

[В королевстве уже наступила полноценная весна. Она напомнила мне о тебе, вот я и решил отправить гонца. Хотя, давай быть честными, я всегда отправляю послание раз в неделю. Но если есть повод, я буду отправлять их снова и снова.]

Начало письма было похоже на послание Элиз, но воспринималось оно совсем иначе. Взгляд Розмари, устремленный на птицу, стал мягче.

[Скоро тебе исполнится двадцать, да? Твой день рождения уже близко, и я все ломаю голову, что тебе подарить. В этот раз я обязательно приеду. В прошлом году меня задержали дела – я был слишком занят, перенимая титул.]

Год назад Левитан примерно в это время принял титул. Ему было двадцать лет. Теперь он не просто «молодой господин», а король Левитан Ху. Он действительно стал правителем государства, как того и хотела Розмари. Он мечтал приехать к ней сразу после церемонии, но дела в королевстве не отпускали его.

Как итог, он не смог приехать на ее девятнадцатый день рождения. Розмари, хоть и понимала это, все равно чувствовала горечь досады. Но что поделать? Левитан был нужен своей стране. А страна не могла позволить себе отсутствие правителя, даже если этого очень хотела бы Розмари.

За время их разлуки Левитан каждый ее день рождения отправлял подарки, превосходящие ее ожидания. Все началось с плюшевого медведя – огромного и невообразимо мягкого. А потом были шкатулки с драгоценностями, роскошные ткани, платья невиданной красоты, туфельки, инкрустированные самоцветами. Все, что могло понравиться девушке, он отправлял ей в изобилии.

Но среди всех подарков Левитана Розмари больше всего полюбила один – букет из ярко-желтых рапсов, которые цветут только в его королевстве. Милые, нежные, с приятным ароматом. Левитан наложил на них заклятие свежести, чтобы они не увяли. Подобная забота тронула ее сердце.

Часть цветов теперь хранилась между страницами книги, превратившись в изящную закладку. Остальные все еще стояли в маленькой вазе на ее столе, по-прежнему сохраняя свою трогательную красоту.

[Но на этот раз я обещаю. Я приеду на твой день рождения. Можно ли будет считать меня подарком?]

Похоже, с возрастом стыд окончательно покинул Левитана. Спокойно говорить такие смущающие вещи, даже не моргнув глазом! Щеки Розмари залились краской.

[Наверное, ты содрогнешься, услышав это.]

Его голос разразился легким, теплым смехом. Этот смех был приятно низким и звучал так ясно, будто Левитан и впрямь находился рядом. Розмари невольно улыбнулась.

[Скоро отправлю еще одного гонца. До тех пор береги себя, моя ведьма.]

С этими словами жаворонок вспорхнул и растворился в воздухе. Розмари проследила за ним взглядом, на мгновение прикрыла глаза, а затем решительно поднялась. Нужно ответить. Она быстро сложила письмо Элиз и спрятала его в ящик стола. С этим можно разобраться завтра. Как школьник, откладывающий домашнее задание, она предпочла проигнорировать его.

– Слова летят быстрее ветра. Лети же, мой милый посланник.

Как только она произнесла это, на ее ладони закружился вихрь бирюзовой магии, сотканный из легких потоков энергии. Из этого завихрения родилась птица с алыми крыльями.

Она коротко и звонко пискнула, затем взмыла вверх, описала несколько кругов над головой Розмари и опустилась ей на указательный палец. Розмари провела пальцем по крохотной головке. В ее взгляде читалось теплое, нежное выражение.

– Передай послание моему фамильяру.

Птица пискнула в ответ. На лице Розмари отразилась легкая, теплая грусть. Последнее время она все чаще ловила себя на мысли, что письма Левитану – едва ли не самое приятное событие ее дня. В комнату мягко проник солнечный свет. Значит, даже в Бехемот, где зима не хотела сдавать свои позиции, наконец-то наступала весна.

* * *

В последнее время Элиз все острее ощущала растущее раздражение. Она добилась благосклонности императора. Теперь во всей столице не было женщины желаннее ее. Весь континент смотрел на нее с восхищением. Женщины боготворили ее красоту, а мужчины жаждали коснуться ее хоть раз – или же заполучить целиком, безраздельно.

С той самой минуты, как она завоевала императора, весь мир оказался у нее в руках. Теперь никто не мог пренебречь ею, никто не смел ее ослушаться. Это было будущее, о котором она мечтала. Но она не выглядела ни радостной, ни счастливой.

– Моя книга...

Элиз лениво протянулась на террасе, глядя в пустоту. Ее алые глаза, обычно блестящие, теперь казались тусклыми. Она добилась всего, о чем мечтала, но этого оказалось недостаточно. Она хотела найти свою книгу. Ту самую, где записана ее история. Где прописано ее счастливое будущее. Ту, что принадлежала ей по праву.

Прямо под ее расслабленной рукой на мраморном полу распростерся мужчина редкой, изысканной красоты. Один из прекраснейших мужчин империи. Глава одного из четырех великих герцогских домов – дома Версен. Он лежал перед ней, сломленный, с пустым взглядом, не в силах даже шевельнуться.

Бледный, безжизненный, как бабочка, запутавшаяся в паутине.

Элиз безразлично посмотрела на него и, не задумываясь, опустила ноги ему на спину. Он был не более чем удобной подставкой. Но казалось, что даже подобное положение льстит ему.

– Элиз.

К ней приблизился мужчина с ослепительно-золотыми волосами. Совершенно непринужденно он провел ладонью по ее лицу и склонился, чтобы поцеловать в румяную щеку.

– Ваше величество, – лениво протянула она, почти без эмоций.

Император, сияющее солнце империи, улыбнулся, прищурив глаза. Он не разозлился, увидев ее беспечное поведение. Не потребовал от нее покорности, не настоял на формальностях. Лишь смотрел на нее с обожанием.

А потом, вопреки всему, преклонил перед ней колени. Опустился на мраморный пол, прижался лицом к ее шее. Словно вся империя преклонилась перед ней. Элиз должна была испытывать возбуждение, эйфорию, но вместо этого ощущала лишь нарастающую апатию. Она отрешенно подняла голову к небу, не замечая его ласк.

С тех пор как пять лет назад она потеряла своего фамильяра, ее нервы были натянуты до предела. Она начала безудержно соблазнять мужчин, превращая высокопоставленных аристократов в своих фамильяров. Когда ей не хватало магии, она безжалостно убивала молодых девушек, питаясь их страхом и ужасом. Свежую кровь использовала для ванн, а остальное закапывала или выбрасывала в леса, где их пожирали дикие звери.

Пять лет ее жестокость никто не осмеливался остановить. А может, и не мог. Она стала худшим бедствием, обрушившимся на империю, но никто не мог противостоять ей. Вся империя была очарована Элиз.

И вот недавно ее ушей достиг странный слух. Наследник королевства Ху вернулся. Единственный потомок их рода, пропавший без следа, вернулся, и в его честь был устроен пир. Люди сплетничали, смеялись – мол, король помешался или какой-то мошенник искусно притворяется его сыном. Но Элиз знала: это не слухи. Это было правдой.

Раз ее милый кролик сбежал из клетки, значит, он вернулся туда, откуда пришел. В родной дом. И, разумеется, услышав эту новость, Элиз не могла просто сидеть сложа руки. Она тут же попыталась пробраться в королевство. Но не тут-то было. Элиз даже ступить туда не смогла. Что-то невидимое стояло у нее на пути. Вся страна была окутана прочным барьером, который не позволял ей проникнуть внутрь. Грандиозный барьер. Он тянулся на огромные расстояния, не оставляя ни одной лазейки. Ее ярости не было предела.

В гневе она набросилась на диких зверей в окружающих лесах, убивая их без разбора. Кровавый след, оставленный после резни, быстро оброс жуткими слухами – люди стали шептаться, что в горах, ведущих в королевство Ху, завелось чудовище. С головы до ног залитая кровью, Элиз напоминала настоящую «кровавую ведьму». Снова и снова она пыталась пробить защиту, используя свои силы и знания. Снова и снова она терпела поражение.

– Этого не может быть! Кто в этом мире может быть сильнее меня?

Элиз не хотелось признавать поражение, но в конце концов ей пришлось смириться. Попасть в королевство не удалось. А значит, и взглянуть на лицо Левитана, даже мельком увидеть его – невозможно. Государство вскоре полностью изолировалось, перекрыв любые пути сообщения с внешним миром. Любые попытки Элиз добыть информацию через подставных лиц потерпели крах. И это ее не на шутку встревожило. Кто-то опережает ее.

Та девчонка. Маленькая ведьмочка, которая осмелилась увести Левитана. Она встала у нее на пути. Элиз кипела от злости. Ей не нравилась юная ведьма, которая, будучи ее сородичем, пошла против нее. Она бесила. Ее запах – слишком чистый. Ее магия – слишком светлая. Ведьмы не могут быть такими. Ведьмы – воплощение зла, бедствия, отбросы этого мира. Какого же черта эта ведьма сияет, будто соткана из света? Ведьмы рождаются из самого темного, что есть в этом мире!

Даже сам факт того, что в этом веке существовала еще одна ведьма, помимо нее, выводил из себя. Более того, ведьма, отрицающая зло? Да быть такого не может. В ее идеальном мире не должно быть никаких изъянов.

Поэтому она еще больше нервничала. Библиотека Бесконечности. Она должна заполучить ее. В какой-то момент все ее мысли сосредоточились только на этом. А чтобы завладеть Библиотекой, нужно было приручить ту маленькую девчонку. Крошечную, круглую, золотистую. Словно аппетитный зайчик.

Элиз провела рукой по волосам императора, чувствуя, как он целует ее шею, и медленно облизала губы. Да, были кое-какие преграды. Были вещи, которые ей не нравились. Но она не из тех, кто отступает. Какие бы препятствия ни стояли на пути, империя уже была у нее в руках. Половина дела сделана – большая часть людей в стране давно очарованы ею.

А главный приз – сам император – стал ее фамильяром. Что могло быть надежнее? Если понадобится, она сметет все с лица земли, воспользовавшись его властью. Какой-то там баронский род? Жалкое ничтожество. Но нет, сперва надо дать шанс. Элиз улыбнулась и с предвкушением стала ждать ответа от своей милой, послушной зайчонки.

Ну же, дорогая Розмари. Сделай правильный выбор. Ее алые глаза вспыхнули зловещим светом. Самое прекрасное и самое жестокое бедствие в мире вот-вот обрушится на семью Бехемот.

* * *

В это же самое время Розмари как раз писала ответное письмо для Элиз. Начало, как обычно, вышло вежливым – несколько стандартных фраз о благополучии. Но вот дальше... Стоило ей дойти до сути ее просьбы, как рука замерла. Что написать? Как сформулировать ответ? Несколько минут она колебалась, а затем отложила перо. Приглашать Элиз было слишком опасно.

Да, все уже шло не так, как в книге, но все равно – сцены из нее всплывали в голове, накладываясь на реальность. Единственное отличие заключалось в том, что к моменту прибытия Элиз в земли Бехемот Шарлотты в живых уже не было. Но даже если обстоятельства поменялись, это не значило, что можно расслабляться. Розмари все еще чувствовала опасность.

Она скрестила руки на груди и задумалась, глядя на стол. Что делать? Мысли путались, одно беспокойство тянуло за собой другое. В конце концов она пришла к выводу, что перед любыми решениями сначала нужно поговорить с Шарлоттой – все же именно она владелица этих земель.

Розмари вспомнила, как занята та была в последние дни: ранние приготовления к сезону охоты отнимали много времени. Поместье Бехемот в Империи нельзя было назвать великим – их земли были скромнее, чем у большинства других аристократов, а ресурсов едва хватало. Почва тоже оставляла желать лучшего, поэтому урожай редко радовал изобилием.

Зная это, семья Бехемот держала налоги на минимальном уровне – по сравнению с другими владениями это были сущие крохи. Поскольку хорошие урожаи были редкостью, зимой запасы продовольствия часто заканчивались, и перед наступлением суровой зимы они снижали налоги еще больше, а иногда даже раздавали часть урожая.

Поэтому к Бехемот относились с уважением и благодарностью. Почти все слуги в поместье были местными, и это создавало особую атмосферу – скорее большой семьи, чем обычного дворянского дома. Но даже при таком подходе одними урожаями было не прожить. Тем более что империя не торопилась оказывать Бехемот какую-либо помощь. Да, на их земле располагалось одно из самых опасных хранилищ в мире, но никто не считал их чем-то большим, чем раздражающей обузой.

Таким образом, им приходилось самостоятельно искать способы обеспечить себя всем необходимым. Зверей, чья шерсть ценилась весьма высоко среди знати, в этих местах водилось в избытке. Правда, большинство из них были настолько крупными, что без помощи вооруженных людей с ними было не справиться. Кроме того, здесь иногда встречались и редкие растения – одно из немногих преимуществ жизни в глуши, куда редко ступала нога человека.

С приходом весны начался сезон охоты, и Шарлотта погрузилась в работу. Нужно было сформировать группы, продумать смены, рассчитать количество выходов и учесть все до мелочей, чтобы избежать ранений и выполнить задуманное. До сих пор ни одна охота не заканчивалась травмами, но стоило ослабить бдительность хоть на миг – и удача могла отвернуться.

Розмари тоже была осторожной и недоверчивой, но по сравнению с Шарлоттой – настоящей легкомысленной дурочкой. Та не доверяла никому, кроме нескольких избранных. Для всех остальных людей она оставалась холодной и отстраненной, словно мир за пределами ее избранного круга попросту не существовал. Иногда Розмари думала, что ей должно быть ужасно одиноко.

Шарлотта, конечно, не раз уверяла ее в обратном... но если на всем белом свете можно пересчитать по пальцам тех, кому ты готов доверить свою жизнь, – что тогда делать, если однажды они исчезнут или предадут тебя? Разве это не сделает ее еще более одинокой и изолированной? Розмари резко поднялась с кресла. Чем дольше она размышляла, тем глубже погружалась в тревожные мысли. Как бы то ни было, прежде чем звать гостей, следовало поговорить с хозяйкой дома. Что ж, пора навестить сестру.

Розмари вышла из комнаты и уверенным шагом направилась по коридору на поиски сестры. Добравшись до ее кабинета, она заметила знакомую фигуру и, не раздумывая, подняла руку в приветствии.

– Госпожа!

– Давно не виделись. Все думала, куда ты запропастился, – отозвалась Розмари.

Это был Эликсер. Вид у него был уставший, лицо осунулось, но, несмотря на это, он все так же блистал своей красотой. Прошедшие годы не стерли его обаяние, а, скорее, придали ему новую глубину. Теперь он выглядел не только привлекательно, но еще и респектабельно. Да и легкая усталость на лице добавляла ему какого-то благородства.

– Жизнь – боль, – простонал он. – Вы же знаете, что сейчас сезон охоты?

– Знаю, конечно.

– Капитан куда-то пропал, его и след простыл, а заместитель уволился и ни при каких условиях не хочет возвращаться. Я буквально на грани того, чтобы свалиться от усталости! К тому же в этом сезоне – не знаю, что за напасть, – этих тварей стало больше в два раза. Эти существа огромные, а еще они сбиваются в стаи – просто кошмар!

Речь шла о зверях, составлявших основную статью дохода семьи Бехемот. Этих крупных существ называли уруру. Название звучало мило, но, по сути, они напоминали разъяренных носорогов. С длинным, похожим на рог носом, широкими, словно у слонов, ушами, тремя мощными лапами и хвостом, напоминавшим тигриный, уруру выглядели так, будто их собирали из частей разных животных. Когда Розмари впервые увидела одного из них, то, мягко говоря, удивилась.

Каждый год количество уруру, которых можно добыть на охоте, было строго ограничено, но в этом году, по неизвестным причинам, их популяция увеличилась более чем вдвое, поэтому охотничий сезон будет длиться дольше обычного. Именно поэтому охота началась раньше, чем в прошлом году.

– Эти уруру... – протянул Эликсер с тоской. – Они ведь не просто так называются! У-ру-ру! Потому что носятся огромными стаями, и ловить их – сущий кошмар, госпожа.

– Да уж, представляю, – сочувственно кивнула Розмари. – Если ты совсем выдохнешься, я, пожалуй, поговорю с Джеми.

– Правда? – Глаза Эликсера засветились надеждой. – О, да я уже почти упал в обморок! Может, прямо сейчас элегантно рухну в изнеможении?

Розмари задумалась, не слишком ли активно она его поддержала. Но тут, к счастью, из кабинета раздался холодный голос Шарлотты:

– Лоу, хватит болтать, впусти уже Розмари.

Эликсер, который еще секунду назад разыгрывал жертву обстоятельств, тут же выпрямился и вытянулся в струнку.

– Исполняю!

Он поспешно открыл дверь, пропуская Розмари внутрь. Та покачала головой и, легко цокнув языком, шагнула в кабинет. «Ну вот, я же говорила, что он доиграется», – читалось в ее взгляде. Эликсер же в ответ лишь надулся и сделал обиженное лицо.

«Баронесса и леди только меня ненавидят». Эликсер с лицом побитого щенка захлопнул за Розмари дверь, всем своим видом выражая вселенскую несправедливость. А Розмари тем временем уже заметила, что Шарлотта сегодня выглядела еще более уставшей, чем обычно.

– Боже мой! Сестра!

– Привет, Розмари.

– Что же за вид у тебя такой? Ты же загонишь себя так.

– Нет, все хорошо. Мне тут же стало лучше, когда я увидела нашу красавицу Розмари.

Ее мягкая улыбка согрела Розмари до самых кончиков пальцев. Ах, ну почему у нее даже слова всегда такие красивые? Радость и беспокойство смешались в ее душе.

– Если тебе что-то нужно, просто скажи. Я помогу!

– Если ты будешь приходить почаще, этого будет достаточно.

Шарлотта смотрела на нее с таким искренним выражением, что Розмари вдруг почувствовала себя ужасно ленивой. Все время думала, что лучше не тревожить Шарлотту, раз у нее столько дел, но, похоже, как раз наоборот – нужно было заходить чаще, чтобы отвлекать ее хотя бы ненадолго. Розмари повернулась к двери и крикнула:

– Эликсер, можешь попросить принести нам чаю?

– Будет сделано, мисс! – раздался бодрый голос, затем звук удаляющихся шагов.

Тем временем Розмари взяла Шарлотту за руку и потянула ее к самому удобному дивану в кабинете. Та без возражений позволила себя усадить. Розмари устроилась рядом, бережно сжимая ее ладонь.

– Ты хотя бы обед нормальный ешь? – подозрительно прищурившись, спросила она. – За завтраком и ужином я еще могу проследить, но неужели ты весь день сидишь тут и перекусываешь чем попало?

Шарлотта лишь мягко улыбнулась в ответ. Так она подтвердила догадку Розмари.

– Хорошо, хорошо, – сдалась Шарлотта, видя ее недовольное лицо. – Обещаю, что буду нормально питаться.

Только тогда Розмари смягчилась, а ее улыбка засияла еще ярче. Да, она не могла сравниться в красоте с Шарлотой, но у нее была своя очаровательная харизма. В этом доме ее уже давно признали самой милой леди.

– Так, а теперь рассказывай, в чем дело?

– Дело в том... что я хочу пригласить кое-кого в поместье...

Розмари говорила весьма нерешительно, и Шарлотта поняла, что этого «кого-то» она не очень хотела видеть.

– О, боюсь, сейчас не лучший момент. Все-таки охотничий сезон в разгаре.

– Точно! Я так и знала! – Розмари мгновенно подхватила. – Правда ведь, да?

– Для приема гостей время не самое подходящее, – спокойно подтвердила Шарлотта.

– О, тысячу раз согласна!

Розмари радостно закивала, словно услышала лучшую новость в своей жизни. В этот момент дверь снова приоткрылась, и в кабинет вошла Джеми, толкая перед собой сервировочный столик.

– Мисс, не знала, что вы в кабинете.

– Ну, просто мне так захотелось увидеть Шарлотту!

Розмари кокетливо прижалась к руке сестры. Шарлотта погладила ее по волосам с выражением нежной привязанности, а Джеми с легкой улыбкой расставила на столе чашки, чайник и поднос с десертами. Заметив угощение, Розмари тут же оживилась, ее глаза засверкали.

Сегодня был хороший день. А с чашкой чая и вкусными сладостями – и вовсе прекрасный. Она с довольным видом взялась за вилку, а Шарлотта тихо прошептала:

– Ешь побольше, Розмари.

Но та и так уже сияла от счастья.

* * *

Примерно через две недели после того, как Розмари отправила письмо Элиз, в округе царил хаос – сезон охоты был в самом разгаре. Два-три крупных самца уруру добывали чуть ли не через день, и одна часть владений превратилась в мясницкий цех, а другая – в сплошные ряды растянутых для сушки шкур. Необычное зрелище, не похожее на осеннюю жатву, но ничуть не менее грандиозное.

Для земель Бехемотов это было ежегодной рутиной. Погода в это время стояла мягкая, ветер свежий, так что дети толпами носились по улице, а незанятые домашними делами женщины собирались, чтобы шумно и споро обрабатывать шкуры.

В эти дни не существовало ни мужских, ни женских обязанностей – все просто работали. Но со временем оказалось, что у женщин более ловкие руки, и именно они разделывали туши, аккуратно отделяя шкуры, мясо и кости. Так что бойня постепенно превратилась в женское дело. А чем же тогда занимались мужчины? Те, кто поопытнее, уходили на охоту, а остальные оставались в деревне, где либо таскали добычу, либо сортировали части туш под надзором мясников.

С виду все это напоминало скотобойню, но, если подумать, больше походило на праздник. Дети бегали, женщины и мужчины вместе работали, а в закромах скапливались горы мяса. Зима была долгой, запасы подходили к концу, но теперь можно было вдоволь наесться. Разве не радость?

Было шумно, оживленно, а земля под ногами пропиталась кровью. Любой чужак, заехавший в этот период в земли Бехемот, скорчился бы от отвращения. Но Бехемот прожили здесь не одно поколение. Они привыкли выживать.

Из-за нехватки рук даже прислуга из особняка помогала, чем могла. Розмари тоже хотелось внести свою лепту, но, даже будучи аристократкой из «дикого» рода, она все же оставалась аристократкой. В некоторых вопросах невежество – благо.

Так что оставалось лишь наблюдать. Она стояла у окна, разглядывая, как во дворе особняка устанавливают сушильные рамы. Запах крови щекотал ноздри, но был вполне терпимым. Отвращение к нему – непозволительная роскошь. Все это было частью жизни. Человеку не выжить не убивая.

Розмари взглянула на лица крестьян и невольно улыбнулась. Зима выдалась тяжелой, зерно в амбарах было на исходе. Но, к счастью, весна пришла раньше, чем наступил голод. А количество уруру в этом году было любому урожаю на зависть.

Мертвый уруру был уложен на носилки и унесен прочь. Оставшаяся в воздухе зыбкая печать смерти скользнула по Розмари, пойманная случайным порывом ветра. Она прикрыла глаза, затем медленно их открыла. В глубине ее ярко-синих глаз промелькнуло слабое золотистое свечение. Но энергия смерти не улетела дальше. Она, будто ощутив зов, затихла и потянулась вниз, исчезая в тени Розмари. Плотная тьма насыщала ее магию.

Будучи ведьмой, она могла обладать сколь угодно сильной магией, но, если не поглощать определенное количество темной энергии, равновесие будет нарушено. Сама ее природа начнет рассыпаться. Однако это не означало, что она стремилась впитывать человеческую злобу или прегрешения. Нет, такой пищи она сторонилась. К счастью, в землях Бехемот ежегодно наступал сезон охоты. В это время часть леса была пропитана агонией загнанных зверей.

Розмари поглощала ее. Ей было жаль убитых людьми животных, но, в конце концов, она была человеком. А люди – эгоистичные создания. Всякий кусок мяса, который она съедала, когда-то тоже был живым существом. Будь она охотником или просто тем, кто ест поданный ужин, суть не менялась. Люди – захватчики. Варвары. Этого не отменит ни один акт раскаяния. Так если на нее падет их проклятье, не будет ли это справедливо? А если она поглотит их обиду... Разве это не будет выгодно ей самой?

Розмари лениво облокотилась на подоконник, наблюдая за медленным течением дня, когда в дверь ее комнаты постучали. Странно. Вся прислуга особняка сейчас по уши в делах, а до обеда еще далеко. Что-то случилось? Она с любопытством посмотрела на дверь.

– Войдите.

Не успела она договорить, как дверь тут же распахнулась, и в комнату стремительно вошла Джеми. Завидев ее, Розмари мигом оторвалась от окна, подбежала и крепко ее обняла.

– Джеми! Ты уже все дела переделала? Разве у тебя нет работы?

Она заговорила веселым голосом, но горничная лишь натянуто улыбнулась. Ага, значит, дел у нее полно. Розмари слегка наклонила голову.

– Так чего же ты пришла, если у тебя еще работы невпроворот?

До чаепития с Шарлоттой было еще далеко, так что причин для визита Джеми не наблюдалось. Тем более что ее тоже отправили помогать с внешними делами. Джеми выглядела слегка неловко, но все же заговорила:

– К вам прибыл гость, мисс.

– Гость? В такое время?

Розмари замерла. Затем ее голубые глаза расширились, заблестели в ожидании... но всего на мгновение. Она втайне надеялась, что он появится примерно в это время.

– Простите, что вынуждена вас разочаровать, – поспешно продолжила горничная. – Гость из столицы.

– Из столицы?

– Да, это леди Элиз из дома герцога Скалли.

Розмари попятилась.

– Мне, наверное, послышалось. Кажется, я все еще сплю.

– Понимаю ваше желание сбежать от реальности, леди, но, боюсь, это правда. Леди Элиз прибыла несколько минут назад и сейчас ждет вас в гостиной.

Розмари моргнула. Потом решительно ущипнула себя за щеку. Ох, как больно. Значит, это не сон, а жестокая реальность.

Господи... Конечно, она знала, что Элиз – человек прямолинейный, как несущийся на полной скорости поезд. Но явиться без предупреждения, без писем для соблюдения приличий? Вот уж правда, сумасшедшая.

– Я уже сообщила госпоже Шарлотте, что к вам прибыли гости, – добавила Джеми.

– Ты и сестре сказала? Она же ужасно занята!

Розмари всполошилась и заерзала на месте. С началом сезона охоты у Шарлотты резко прибавилось дел, и она до поздней ночи не выходила из рабочего кабинета. Единственное, на что старшая сестра находила время, – это завтрак и ужин с ней. И каждый раз Розмари замечала, какой уставшей и изможденной та выглядела. Мысль о том, что теперь к этому добавятся еще и незваные гости, заставила ее встрепенуться. Нужно немедленно что-то предпринять.

Оставлять непрошеных гостей на попечение Шарлотты – не вариант. У нее и без того дел по горло, а Элиз, в конце концов, гостья Розмари, так что разбираться с ней придется самой. Она поспешно вышла из комнаты, и Джеми последовала за ней.

«Черт бы тебя побрал, Элиз!»

Розмари в который раз мысленно ругалась, сжимая кулаки. В жизни ни ей, ни Шарлотте эта женщина не принесла ни капли пользы. Сплошное бедствие. Она почти бегом преодолела расстояние до гостиной и, остановившись перед дверью, с трудом выровняла дыхание. Пересохшее горло заставило сглотнуть.

Когда волнение немного улеглось, она нехотя потянулась к ручке. Дверь отворилась, и взгляд Розмари тут же упал на фигуру, словно сотканную из лжи. Прошло пять лет, но Элиз по-прежнему была ослепительно красива. Завидев Розмари, она тут же вскочила с места, лучась неподдельной радостью.

– Розмари!

Наряд из дорогих тканей, какие в этих краях увидеть можно лишь в столичных лавках, легкий шлейф платья, который она чуть приподняла, изящной походкой направляясь навстречу... В ее движениях была отточенная грация, словно в каждом шаге сквозил расчет.

Как только Элиз раскинула руки, готовясь заключить ее в объятия, Розмари поспешно отступила на шаг, слегка приседая в реверансе. Касаться ее? Ни за что. Формально, Розмари избегала контакта, чтобы скрыть свою природу ведьмы. Но если говорить честно... Просто знала, какая темная сущность стоит перед ней, и не хотела приближаться.

– Добро пожаловать, герцогиня.

– Ну что ты, Розмари, – с наигранной обидой вздохнула Элиз. – Почему так официально?

Когда Розмари поприветствовала ее по всем правилам этикета, в глазах Элиз отразилась досада, придавая ее чертам почти трагичное выражение. Очарование, которое могло бы тронуть любого... любого, кто видел ее впервые.

Но это – земли Бехемот. Владения Шарлотты и Розмари, место, где не осталось никого, кроме их людей, верных и преданных. Здесь не было тех, кого могла бы пленить эта притворная грусть. Сохраняя безразличную улыбку, Розмари пригласила гостью пройти к дивану. Но как только они двинулись, ее взгляд зацепился за незнакомца, который уже сидел в гостиной.

Темные, словно ночное небо, волосы, сапфировый взгляд... Красавец. Без сомнения. Настолько, что его можно было бы поставить в один ряд с самым красивым мужчиной дома Бехемот – Эликсером. Хотя... после того, как Розмари довелось лицезреть Эликсера и Левитана, этот даже в сравнение не шел.

Розмари с недоумением взглянула на незнакомца, затем поспешно поправила платье и присела в еще одном реверансе. В конце концов, раз он прибыл вместе с Элиз, значит, тоже гость. Да и судя по внешнему виду и ауре, что буквально окутывала его, он явно принадлежал к высшей знати.

– Добро пожаловать в поместье Бехемот, – произнесла она с едва заметной паузой.

Краем глаза заметив, что мужчина не торопится отвечать, Розмари перевела взгляд на Элиз. Та, не теряя времени, с улыбкой обвила его руку.

– Розмари, позволь представить тебе его светлость герцога Версена.

– Герцог Версен! – Розмари вздрогнула. – Прошу прощения за скромный прием. Что же привело вас в наше имение?

Имя сразу показалось ей знакомым. Конечно, она читала о нем. Один из влиятельнейших герцогов, опора империи... и один из многочисленных мужчин, что крутились вокруг Элиз. Будущее, о котором писалось в книгах, часто изменялось или вовсе не наступало, но порой происходило именно так, как предсказывалось. И вот одно из таких совпадений сейчас сидело перед ней. Розмари невольно напряглась.

Если новость о визите герцога разлетится по империи, да что там, по всему материку, можно ожидать, что вскоре сюда нагрянут и другие. А у Шарлотты и без того забот хватает...

– Розмари, его светлость не только герцог, но и выдающийся маг Империи! – весело продолжила Элиз. – Когда его величество узнал, что я направляюсь к тебе, он обеспокоился и отправил его в качестве эскорта.

Она улыбнулась так ослепительно, что Розмари невольно ответила ей такой же фальшивой улыбкой. Понятно, значит, Элиз действительно стала фавориткой императора. Ну и мерзость. Но даже если это был приказ самого императора, допустить, чтобы герцог оставался в поместье, она не могла. Вопрос решался не на ее уровне, а на уровне главы дома. Розмари уже открыла рот, чтобы ответить, но ее прервал голос, ледяной, как зимний шквал:

– Простите, герцогиня, но это уже невежливо – прибыть без предупреждения, а уж тем более привести сюда герцога. Вы ведь знаете, что это за место.

Розмари обернулась. Как и ожидалось, это была Шарлотта. Глаза темные, как беззвездная ночь, под ними тени. Шарлотта выглядела до предела уставшей – бесконечные дела не давали ей ни сна, ни отдыха.

– Баронесса, ваши слова непозволительны, – нахмурился герцог.

Но Шарлотта не дрогнула и гордо вскинула голову.

– И его светлость проявил изрядную недальновидность. Вы – маг, исследователь тайн мироздания. Вам ли не знать, что это за место? Как вы могли позволить себе столь дерзкое вторжение?

– Это приказ его величества.

– Приказ? – В ее голосе сквозило презрение. – Тот самый император, что годами сторонился нас? Не давал ни защиты, ни поддержки? Оставил нас, как ненужную обузу? И теперь он вдруг решил вспомнить о своих подданных?

Шарлотта прошла к дивану и села рядом с Розмари, элегантно скрестив ноги. Ее голос оставался ровным, но в нем читалась явная угроза. Герцог стиснул зубы.

– Ты смеешь насмехаться над его величеством?! Глупая баронесса! Видно, ты ослепла от жадности!

Атмосфера в гостиной мгновенно накалилась. Воздух задрожал от его магической энергии, словно перед бурей. По длинным прядям его волос пробежали легкие электрические разряды. Он был силен. Бесспорно, один из самых сильных магов империи. Но на фоне силы, которой обладала Розмари, его возможности казались... смешными.

Когда Шарлотта выплеснула свой холодный гнев, Розмари тут же стерла с лица свою неловкую улыбку. Когда обе сестры приняли суровый вид, атмосфера в гостиной резко накалилась сильнее прежнего. Позади них стояли Джеми и Эликсер, безмолвно сверля взглядом дерзкого нахала, который осмелился проявить неуважение к их госпоже.

– Это Бехемот, ваше сиятельство, – спокойно произнесла Шарлотта. – Мы лишь формально принадлежим империи, но никогда не получали от нее должного признания. Так почему бы нам не присягнуть другой державе? Кто знает, может, там нас примут с большей честью?

– Как ты смеешь, баронесса! – гневно взревел герцог. – Думаешь, останешься в живых после таких непочтительных речей?!

– Конечно. Я ведь хозяйка и хранительница Бехемот. Никто не сможет поднять на меня меч. Герцогиня Скалли, вы так молчаливы. Значит, вы уже знаете правду об этом месте, не так ли?

– Баронесса... – неуверенно пролепетала Элиз, явно теряясь в словах. Ее заминка была слишком красноречивой.

Розмари почувствовала, что это ее шанс, и немедленно заговорила:

– Герцогиня, простите за дерзость, но неужели вы прибыли сюда именно по этой причине?..

Она должна выглядеть глубоко раненной. Все ее дружелюбие, все теплые письма и беседы – теперь они должны быть отброшены в сторону. Это ее шанс! Теперь она знала, что вся эта дружба была лишь средством доступа к Библиотеке. Надо было показать, насколько ее это потрясло, а заодно раз и навсегда избавиться от Элиз.

– Нет! Нет, Розмари! Не думай так! Это недоразумение! – отчаянно воскликнула Элиз, ее лицо исказилось от искреннего, почти слезливого возмущения.

Но Розмари не поддалась. Она лишь молча покачала головой, словно пребывая в глубоком потрясении.

– Эй, откройте дверь и проводите гостей.

Голос Шарлотты был холоден как лед. Эликсер, не говоря ни слова, направился к двери и с силой распахнул ее. Лицо герцога побагровело от ярости, а Элиз побледнела.

– Леди, это запретные земли, – сухо сказала Шарлотта. – Сюда никто не может войти без разрешения. А раз вы осознанно явились сюда, значит, у вас был личный интерес.

– Нет, вы ошибаетесь, баронесса! Я просто хотела повидаться с Розмари...

– К сожалению, я не могу вам верить. Высокопоставленным аристократам запрещено переступать границы нашего владения. Уходите немедленно.

Губы Элиз задрожали, и наконец по ее щекам потекли слезы. Это только больше разозлило герцога.

– Баронесса, если вы думаете, что останетесь безнаказанной...

– Остановитесь, ваше сиятельство, – поспешно вмешалась Элиз, хватая его за руку. Ее глаза блестели от влаги, голос был полон мольбы. – Все это моя вина. Я была слишком наивна... Просто хотела увидеть подругу... Пожалуйста, не ссорьтесь из-за моей глупости...

Гнев герцога слегка поутих. Он медлил, глядя на нее. Элиз воспользовалась этим и повернулась к Шарлотте, все еще плачущая.

– Баронесса, простите мою невежественность. Я не хотела принести вам столько хлопот.

– Если вы уйдете сейчас, я закрою на это глаза.

– Однако мы только что прибыли... Долгая дорога вымотала нас. Разрешите нам остаться здесь на одну ночь?

– Даже знатный гость из столицы не может рассчитывать на такое.

– Прошу вас, позвольте нам немного отдохнуть. Утром мы покинем ваши земли, и я передам его величеству, что вы были столь великодушны...

В уголках глаз Шарлотты дрогнула искорка раздражения. Лицо Элиз было невинным, ее голос – кротким, но за этими словами скрывался прямой шантаж: «Если вы меня выгоните, я пожалуюсь императору». Шарлотта не боялась императора. Империя не могла тронуть Бехемот, потому что любое вторжение грозило бы катастрофическими последствиями.

– Пусть будет так. Оставайтесь на одну ночь и покиньте поместье утром. Сейчас охотничий сезон, у нас много дел.

– Благодарю вас, баронесса, – мягко улыбнулась Элиз, ее лицо сияло, словно утренний лист, покрытый каплями росы.

Но Шарлотта лишь равнодушно отвернулась и приказала Джеми проводить гостей в их покои. Розмари последовала за Шарлоттой, покидая гостиную.

– Розмари! – окликнула ее Элиз, голос ее звучал пронзительно и тоскливо.

Но Розмари не оглянулась. Позади нее Элиз стиснула кулаки. «Как ты смеешь игнорировать меня? Ты? Как ты смеешь, ничтожество? Ты просто инструмент доступа к Библиотеке – и ты думаешь, что можешь мной помыкать?»

Красные глаза Элиз на мгновение вспыхнули зловещим огоньком, но это длилось лишь мгновение – никто в гостиной не заметил. Джеми почтительно поклонилась герцогине и сказала:

– Позвольте проводить вас в гостевые покои.

Элиз, глядя на склоненную голову горничной, быстро взяла себя в руки и с милой улыбкой тронула Джеми за плечо, словно приглашая ее выпрямиться. Ее голос звучал мягко и доброжелательно:

– Поднимитесь, прошу. Похоже, я проявила бестактность, приехав в столь суматошное время. Мне очень жаль, что я доставила неудобства баронессе. Как вас зовут?

Она улыбалась столь ангельски, что, казалось, могла растопить лед. Но Джеми лишь спокойно опустила взгляд, сохраняя привычно отстраненное выражение лица. Джеми была довольно красива, но, конечно, не могла сравниться с Элиз. Однако, имея таких выдающихся по внешности госпожу и ее сестру, Джеми давно выработала иммунитет к красоте.

Но главное – ее совершенно не интересовал внешний облик той, кто осмелился поставить в неловкое положение ее госпожу и леди Розмари. Пусть сейчас она выглядит как простая горничная, ее сущность – рыцарь, до глубины души преданный Бехемот.

– Меня зовут Джеми. Пожалуйста, следуйте за мной.

Даже после того, как Элиз, как истинная аристократка, удостоила ее чести поднять голову, Джеми оставалась холодной, словно дуновение зимнего ветра. В ее голосе не было ни капли благодарности, а весь вид демонстрировал равнодушие к очарованию герцогини. В уголках губ Элиз на мгновение дрогнул нерв. Однако сейчас было не время спорить. Пусть даже ее гордость страдала от необходимости уступать простой прислуге, она сделала вид, что ничего не заметила, и последовала за Джеми с той же сияющей улыбкой. За ней по-прежнему шагал герцог, явно раздраженный всей ситуацией. Пока они шли по коридору, Джеми осведомилась:

– С вами есть сопровождающие?

Это был вполне логичный вопрос, ведь знатная особа обычно путешествует с большой свитой. Джеми забеспокоилась, хватит ли гостевых покоев. Однако ответ Элиз был неожиданным:

– Нет, нас всего двое. Его светлость воспользовался порталами в разных регионах, так что мы путешествуем налегке.

«Слишком скромно для персоны такого статуса», – подумала Джеми, но не озвучила свое сомнение. Они шли дальше по коридору, и Элиз, слегка покачав головой, начала внимательно осматривать окружающее пространство. В сравнении с роскошными дворцами, в которых она привыкла жить, этот особняк был узким, старым и не слишком впечатляющим. Но, вопреки этому, ее глаза блестели любопытством, будто она находила в этом месте что-то ценное. Молча следовавший за ней герцог напоминал марионетку.

На некоторое время повисло молчание. Затем, проходя мимо окна, из которого открывался вид на натянутые кожаные ремни для сушки, Элиз задумчиво заметила:

– Джеми, похоже, что условия в ваших владениях довольно суровые. Вы даже сушите кожу внутри особняка.

– У каждого региона свои методы выживания, – без тени смущения ответила Джеми. – Империя никогда не заботилась о нас, не так ли?

Ответ был дерзким. В нем сквозило: «Ваш император бросил нас». Джеми не любила разговоры, но раз уж Элиз сама завела тему, она была готова ответить. Герцог, до этого молчавший, вдруг прищурился, и его губы дрогнули, словно он собирался что-то сказать. Но Элиз легонько коснулась его руки, безмолвно призывая не усугублять ситуацию.

Она все поняла. Каждый человек в этом доме был настроен против нее. Никто ее здесь не ждал. Сжав губы, она в упор посмотрела на затылок Джеми, которая так и не обернулась к ней, и изо всех сил сдерживала раздражение.

* * *

В тот момент к стенам поместья Бехемот верхом прибыли двое незнакомцев. Их кони были не простыми – великолепные скакуны с безупречной родословной. Один – угольно-черный, другой – каштановый. Всадники скрывали лица под капюшонами, не желая раскрывать свою личность. Стражник склонил голову набок, удивленный. Сегодня было на редкость много гостей.

– С какой целью прибыли?

Владения Бехемот не были местом, куда часто заглядывали чужаки. Это была отдаленная глушь. Однако сегодня уже прибыла пара столь прекрасных гостей, что даже заурядный стражник понял – перед ним высокопоставленные особы. Вместо экипажа они вдвоем ехали на одном коне, словно просто вышли на прогулку. Их манеры были настолько естественными, что ворота перед ними раскрылись сами собой.

Но двое новоприбывших выглядели иначе – как обычные путешественники. Сейчас в поместье было время охоты, что напоминало небольшой праздник, потому приезжих и не прогоняли. К тому же запасов продовольствия хватало, и можно было позволить себе гостеприимство. На вопрос стражника темноволосый всадник, чье лицо скрывала тень капюшона, достал что-то из кармана и небрежно бросил в его сторону.

Стражник с хлопком поймал предмет и ахнул. Это было кольцо. Причем не простое, а с выгравированным гербом дома Бехемот. В ту же секунду он поспешно поклонился, согнувшись под углом в девяносто градусов.

– Добро пожаловать, почетные гости дома Бехемот.

Кольцо, которое бросил всадник, было чем-то вроде приглашения от главы рода Бехемот. Достаточно было показать его у ворот, и его владелец получал статус почетного гостя. Такие кольца выдавались лишь немногим избранным, кому довелось заслужить доверие главы рода.

Стражник, принявший всадников за простых путешественников, в мгновение ока переменился в лице и поспешно распахнул ворота. Подойдя к таинственному незнакомцу, он вернул кольцо. Тот безмолвно взял его и убрал обратно в карман.

Оба прибывших отличались внушительным ростом и статным телосложением. Под капюшоном угадывался тонкий, аккуратный овал лица. По очертаниям можно было догадаться, что лицо его правильное, с четкими линиями. Губы, слегка приподнятые в уголках, намекали на едва заметную улыбку.

Когда один из них заговорил, голос его оказался неожиданно приятным – низким, наполненным силой и той особой ленивой уверенностью, что бывает у прирожденных правителей.

– Благодарю за службу.

Мужчина медленно, но уверенно направил коня через распахнутые ворота. За ним тут же последовал его спутник на гнедом коне. Лишь когда их силуэты скрылись за стенами, стражник, словно очнувшись, поспешно закрыл ворота. Сегодня был поистине богатый на гостей день.

Глава 9. Секрет Шарлотты

Двое мужчин, войдя во владения, спешились и медленным шагом направились вперед. Вокруг царил хаос: повсюду стояли сушилки для шкур и временные рабочие столы. В одном месте складывали только что забитый скот, сортируя мясо: часть оставляли свежим, другую готовили для копчения. Уже подвешенные для сушки туши свисали рядами. По всей улице ощущался резкий запах крови. Земля была местами окрашена багровыми пятнами, создавая впечатление, будто они попали на бойню.

– Ощущение, будто попал на земли варваров, – негромко пробормотал, оглядываясь по сторонам, ведший гнедого коня мужчина.

Второй, держащий под уздцы вороного, тихо усмехнулся. Лишь слышавший рассказы о ежегодном празднестве в Бехемот, теперь он мог воочию убедиться, насколько сурова здешняя жизнь.

Но несмотря на кровь, липнущую к их рукам, местные казались вовсе не угрюмыми, а, наоборот, – оживленными. Груз, тянувший их плечи вниз весь год, наконец-то спал. Ведь запасы мяса должны были помочь им пережить зиму, а продажа шкур и костей приносила хороший доход. Империя давно бросила Бехемот на произвол судьбы, и это знали даже за пределами баронии. Однако его обитатели научились выживать сами. Мужчина, державший вороного, пристально наблюдал за их жизнерадостными лицами.

– Ваше величество, а знает ли леди?

– Знает о чем?

Тот, который вел гнедого, небрежно бросил вопрос. В одном лишь обращении было достаточно почтения, чтобы понять: этот человек стоял на недосягаемой высоте. Тот, кого назвали «ваше величество», не подал вида, будто понял, о чем идет речь. Мужчина с гнедым, Канон, тут же шагнул ближе и заговорил с легкой тревогой:

– Знает ли ваше обожаемая леди, что вы прибудете сюда сегодня?

– Навряд ли.

– Не ожидал, что вы готовите сюрприз, ваше величество.

– Просто мне было лень.

Что ж, ничего удивительного. Этот человек, единственный наследник королевства, шесть лет считавшийся пропавшим без вести, после возвращения с головой ушел в учебу. Он впитывал знания, как губка, и всего за год овладел не только искусством правления, но и всеми дисциплинами, необходимыми будущему монарху.

Как только он был готов унаследовать трон, то сразу же начал изучать управление страной рядом с предыдущим королем. Он участвовал в собраниях с верными подданными и членами парламента, обсуждая государственные дела и налаживая связи. Так он сумел восполнить потерянные шесть лет всего за два года, а затем еще два года неотступно следовал за отцом, досконально осваивая все аспекты управления государством. И ровно год назад, в это же время, он с гордостью взошел на трон.

Его пугающе стремительный рост поражал всех вокруг. Этот мужчина... нет, Левитан, был истинно подготовленным правителем. Он взрослел с каждым днем: за два года вытянулся еще на голову, его кости окрепли, плечи стали шире. А черты лица раскрылись, словно цветок, – настолько красивым он стал, что дамы в столице не могли устоять перед его чарами.

Юный король, взошедший на престол в самом начале своих двадцати лет, был не просто выдающимся правителем, но и мужчиной редкой красоты. Его желали все. Красавицы страны не упускали ни единого шанса привлечь его внимание. Казалось, они только и ждали, чтобы осыпать молодого короля своими ласковыми речами. Но юный правитель не удостаивал никого даже взглядом. Старый правитель однажды обмолвился, что у него есть возлюбленная, с которой он связал свою судьбу.

Молодой король, тоскующий по возлюбленной, оставленной в далекой чужой стране! Эта история заставляла еще больше трепетать сердца мечтательных девушек страны. И пусть он редко улыбался, его холодное, сдержанное выражение лица только подчеркивало загадочную романтичность его натуры.

Те, кто служил рядом с ним, не могли не восхищаться молодым королем Левитаном, который отправлял гонцов как минимум четыре раза в месяц, а иногда и по шесть раз в месяц. Казалось, этот человек знал только работу, думал только о делах. Но, оказывается, даже у него была возлюбленная. Все привыкли считать его холодным, бесчувственным, будто выкованным из стали.

И вот – очередное доказательство. Весной в королевстве тоже хватало дел. Каждый год в это время проводился «Фестиваль цветов», где люди любовались бескрайними полями рапса, наслаждаясь весной. Организация праздника, конечно, ложилась на плечи подчиненных, но появление молодого короля, ставшего символом страны, сильно влияло на ход событий. И все же он бросил этот праздник и исчез, словно ветер. Разве не ради своей драгоценной возлюбленной?

Канон, его рыцарь, смог присоединиться к путешествию лишь после долгих уговоров. Но Левитан и в одиночку не знал страха. Он обладал выдающимся умом и, к зависти многих, силой, равной его знаниям, так что он без опаски мог путешествовать и в одиночестве. Казалось, слухи о похищении в прошлом – сплошная ложь. Молодой король был сильнейшим в королевстве, а возможно, и одним из сильнейших в империи.

– Не будем терять время. Если задержимся, солнце сядет.

– Хорошо, ваше величество.

Левитан, увидев плетущегося за ним Канона, усмехнулся. С самого прибытия в поместье его не покидало странное ощущение. Будто что-то тревожное витало в воздухе. Зловещее и гнетущее ощущение, которое он испытывал и раньше. Он прищурился и осмотрелся вокруг, но нигде не было видно ничего странного. В этот момент до его ушей донесся голос маленькой девочки, болтающей с матерью.

– Мамочка, ты видела? Только что мимо прошла настоящая богиня!

– Богиня? В нашем-то захолустье? Может, ты видела нашу баронессу Шарлотту?

– Нет. Леди Шарлотта, конечно, прекрасна, но у нее не золотые волосы. Та дама была ослепительно золотой! Гораздо светлее, чем у леди Розмари!

– Девочка моя, здесь столько народу – тебе просто показалось.

– Нет, мама! Я точно видела!

Левитан шагнул ближе.

– Девочка, ты видела золотоволосую даму? Какого цвета у нее были глаза?

Мать и дочь вздрогнули, заметив его внезапное появление.

– Ох, напугали же вы нас... Вы путешественник?

– Да, можно и так сказать. Расскажи мне подробнее. Золотоволосая красавица? Ты видела цвет ее глаз? Она была одна?

Девочка, соображая, захлопала ресницами. А потом воскликнула:

– Вспомнила! У нее были красные глаза. И с ней был мужчина. Очень красивый!

– Двое, значит... Когда ты их видела?

– Примерно два часа назад!

– А далеко они ушли?

– Не знаю... А вы зачем здесь, путешественник? Здесь же такая глушь...

Может, ученый? Из-за дальнего расположения провинции Бехемот сюда иногда приезжали ученые или путешественники, чтобы изучить край света. И девочка подумала, что мужчина перед ней один из них. Левитан подумал, а затем кивнул:

– Да, я путешественник. Но, похоже, прибыл не в самое подходящее время. Здесь так суетно.

– Это потому, что сейчас сезон охоты! Это самое занятое время в наших землях. Но это также и самое щедрое время, так что, можно сказать, вы приехали в самый раз.

Веселый голос матери прервал беседу.

– Вот как... Скажите, мадам, где здесь можно остановиться?

Женщина улыбнулась и указала рукой:

– Пройдете прямо, свернете налево – там увидите хорошую гостиницу. Сейчас людно, конечно, но зато в это время можно попробовать вкуснейшее мясо.

– Благодарю за добрый совет.

Левитан чуть наклонил голову в знак благодарности и улыбнулся. Его губы, очерченные под капюшоном, были очаровательны. Когда Левитан попрощался с матерью и дочерью и направился в указанную сторону, Канон поспешил за ним и взволнованно спросил:

– Господин Тан, мы не пойдем в поместье?

– Уже поздно, пойдем завтра. Сегодня остановимся где-нибудь поблизости.

– Но еще рано, а до заката далеко! Почему?

– Время неподходящее.

После рассказа девочки Левитан понял от чего по городку разлилось гнетущее ощущение. Златовласые с алыми глазами порой встречаются, но настолько ослепительная красавица – совсем другое дело.

Эта глушь не место для таких женщин. Если кто-то вроде нее оказался здесь, значит, у нее была причина. К тому же рядом с ней был мужчина. Идеальное сочетание, но неподходящее место. Левитан остановился и нахмурился, глядя на поместье Бехемот. Он надеялся, что это просто временное неудобство.

В глубине души ему хотелось помчаться туда немедленно, но осторожность никогда не бывает лишней. Его появление может лишь осложнить ситуацию, поэтому он решил пока наблюдать со стороны.

– Розмари.

Левитан тихо произнес ее имя. В голосе звучала тревога. В его памяти всплыл образ маленькой девочки, покрытой ранами, пытавшейся приспособиться к своей природе ведьмы. Даже сейчас, стоит закрыть глаза, он видел ее. Хрупкие белые руки, что разорвали его ошейник. Густые золотистые локоны, синева глаз, вобравших в себя все небо.

Он сосредоточил взгляд на особняке и медленно моргнул. «Одна тень. К Розмари». Стоило ему прошептать это, как его тень дрогнула и исчезла. Канон увидел это, моргнул и тут же оказался рядом, вполголоса спрашивая:

– Куда вы отправили тень?

Но Левитан проигнорировал его, продолжая шагать вперед. Он действительно устал с дороги и хотел где-нибудь остановиться и отдохнуть. Хотя беспокойство не отпускало его, отдых был не менее важен.

«Пожалуйста, лишь бы все было в порядке. Моя ведьма». На душе удаляющегося от поместья Левитана лежала тень тревоги.

* * *

Даже если гости были нежеланными, раз уж они оказались в особняке, следовало оказать им соответствующий прием. Неохотно, но все же было решено подготовить ужин. Угодить столичным аристократам вряд ли удастся, но что поделать. Когда в обеденном зале уже почти все было готово, спустились Розмари и Шарлотта, уставшие до изнеможения. Розмари взглянула на сестру с сочувствием.

– Прости, сестра.

– Тебе не за что извиняться. Это они бесцеремонно вломились без приглашения. Все в порядке, Розмари.

Шарлотта устало, но тепло улыбнулась и потрепала сестру по волосам. Розмари уже была достаточно высокой, ее макушка теперь доставала ей до плеча. Глядя на нее, Шарлотта невольно задумалась. Сколько всего изменилось. Теперь Розмари уже не валится без сил и не отхаркивает кровь, как раньше. Напротив, она стала живой, подвижной, словно неугомонный сорванец. И от этого почему-то становилось тепло на душе. Розмари улыбнулась в ответ, слегка прищурившись. В этой улыбке все еще виднелась детская непосредственность.

– Розмари!

Девушки могли бы и дальше наслаждаться редкой минутой уединенного разговора, но, разумеется, им помешали. В их мир бесцеремонно ворвалась звонкая, жизнерадостная Элиз. Шарлотта и Розмари одновременно подумали: «У нее совсем нет такта».

– Добро пожаловать, герцогиня.

Розмари изящно присела в реверансе.

– Ох, говорила же вам не обращаться так формально. Зовите меня просто Элиз!

– Боюсь, что не смогу.

Элиз сияла в новом платье – нарядном, свежем, ярком. Оно подчеркивало ее живость и энергию. Хотя всего пару часов назад на ней было другое. Откуда она взяла это? Привезла на себе, да еще и оделась сама? Ведь с ней не было ни одной служанки. И, несмотря на это, ни одной складочки, ни одного небрежного штриха. Это выглядело... странно. Чуждо.

– Не было ли каких неудобств?

Розмари задала этот вопрос скорее из вежливости, чем из интереса. Элиз просто улыбнулась и покачала головой. Она не сказала, как именно ей удалось сменить платье. И это было странно. Но Розмари не стала настаивать и спрашивать вновь. Тем временем Элиз вдруг схватила ее за руки.

– Розмари, простите мою настойчивость. Просто я так скучала по вам, что не могла не приехать. Вы ведь понимаете, да?

Розмари не ответила. Она лишь скользнула взглядом за ее плечо, замечая приближающегося герцога, и жестом пригласила их в обеденный зал. Элиз нахмурилась. Ее проигнорировали. Просто так. Как посмела какая-то там дочь барона оттолкнуть ее, герцогиню? Она кипела от гнева. Нет, отступать нельзя. Ключ от библиотеки был уже так близко.

На протяжении всего ужина Элиз не оставляла попыток заговорить с Розмари. Но Розмари была не из тех, кто легко открывает свое сердце. Она держалась холодно, словно перед ней был чужой человек, а не та, с кем она так тепло переписывалась.

Это было... странно. Розмари не обращала внимания на ее ослепительную красоту. Не преклонялась перед ее высоким титулом. Более того – она ее избегала. Такого Элиз еще не приходилось испытывать. В столице ее почитали, склоняли головы, едва ли не поклонялись, словно богине. А здесь? Здесь она была никем. Это заставило вспомнить о давно забытом времени. Когда ее, маленькую, никчемную ведьму, гнали прочь, плевали вслед, отворачивались, будто от грязи под ногами.

Улыбка ее оставалась неизменной, но пальцы сжали нож чуть сильнее. Еда на вкус казалась резиновой, безвкусной и тяжелой. Голод лишь обострял раздражение. Когда же она наконец замолчала, ужин стал еще мрачнее. Словно с ее болтовней уходила последняя попытка сделать атмосферу чуть легче. Худший ужин.

После трапезы Шарлотта, как обычно, удалилась в свой кабинет, а Розмари, соблюдая вежливость, осталась на чай с Элиз. Герцог находился рядом – словно ее тень. Розмари поглядывала на него с подозрением. В нем было что-то неестественное. Он выглядел выцветшим, как цветок, который давно стоит в затхлой воде. Как кукла, чья душа оказалась в чужих руках.

Чай казался горьким. Оставшись с Элиз наедине, Розмари чувствовала напряжение. Словно даже дышать нужно было с осторожностью. Особенно когда Элиз замолчала, как только ужин начал подходить к концу.

– Розмари, а вы слышали?

Голос Элиз неожиданно разрезал тишину. Розмари моргнула. На мгновение ей показалось, что воздух вокруг Элиз исказился.

– О чем именно?

– О молодом правителе соседнего королевства Ху.

– Ах, да. Уже год прошел с его коронации.

– Да, но ведь он исчезал на шесть лет, а затем неожиданно вернулся.

«Потому что ты его похитила», – мысленно добавила Розмари, поднося чашку ко рту.

– Говорят, у него на чужих землях осталась возлюбленная, с которой он связал свое будущее.

– Возлюбленная?

Розмари моргнула. Возлюбленная? У него так-то есть ведьма. Элиз улыбнулась, подняв чашку с грациозностью, достойной императрицы.

– Да. Его возлюбленная ждет его, и поговаривают, что скоро он отправится к ней. Разве это не романтично?

– Возможно, – протянула Розмари. – Но меня больше интересует, что же с ним происходило те шесть лет, пока он считался пропавшим.

Она улыбнулась, внимательно наблюдая за реакцией. Элиз тоже взглянула на нее украдкой. Что-то здесь было не так. Но вот только что?

После этого они еще несколько раз обменялись бессмысленными репликами, лишь тратя время впустую. В конце концов, сославшись на поздний час и необходимость отдохнуть, девушки разошлись. Розмари, провожая взглядом Элиз, направляющуюся в гостевые покои, и герцога, следовавшего за ней тенью, окончательно убедилась: он уже поглощен.

Она надеялась, что Элиз проведет здесь лишь одну ночь и утром уедет. Пусть время ускорится и утро наступит как можно скорее. Как только она добралась до своей комнаты, то выдохнула. Все тело налилось усталостью. Она была напряжена сильнее, чем того требовала ситуация. Вскоре вошла Джеми, чтобы помочь ей подготовиться ко сну. Розмари переоделась в легкую ночную сорочку и села на кровать, наконец-то позволяя себе расслабиться.

– Джеми, как тебе герцогиня?

– Она очень красивая.

– Безусловно, ее красота – творение богов. А что-то еще?

– Есть в ней что-то странное. Такое... едва уловимое, чего не может быть у обычного человека.

– Понятно. А Эликсер?

– Эл?

Так Джеми называла Эликсера – только она могла позволить себе подобную фамильярность. Эликсер терпеть не мог свое полное имя, считая его слишком женственным.

– Эликсер ведь любит красивых женщин.

– Но в этот раз он как будто не особо впечатлен. Наоборот, он даже сравнивал себя с герцогом и уверял, что гораздо лучше него.

Розмари фыркнула. Ну да, это явно не по книге. Она знала, что книга в Библиотеке Бесконечности не отображает реальность, но время от времени все равно сравнивала ее с происходящим.

– Подготовить вам постель?

– Да. Я сегодня ужасно устала, так что пора спать.

Как только Розмари ответила, Джеми улыбнулась, откинув одеяло, чтобы она могла удобно устроиться. Теплое одеяло окутало ее. Оно было мягким, пахло свежестью и весной. Видимо, его просушили под солнцем. Тело расслабилось, и Розмари погрузилась в сон.

Джеми тихо навела порядок и тоже покинула комнату. В комнате остался лишь слабый звук ровного дыхания спящей девушки. Ночь углублялась. И с ней углублялся сон Розмари.

Прошло два, может, три часа. Закрытая дверь бесшумно отворилась. Свет из коридора все еще горел, отбрасывая длинную тень, которая пересекла кровать. Из проема шагнула темная фигура, послышалось мягкое шуршание ткани.

Темный силуэт зловеще удлинился. Черная тень, заслоняющая белый свет, медленно приближалась. Скользящий, шороховатый звук становился все ближе. Розмари, не подозревая об опасности, спала безмятежным сном.

Одеяло было натянуто почти до ее плеч, оставляя шею беззащитно открытой. Черная тень пяти острых пальцев медленно накрыла ее. Девушка не осознавала надвигающуюся угрозу и даже не думала открыть глаза. Черная рука приблизилась настолько, что, наконец, сомкнулась на ее шее.

Внезапное чувство удушья выбило Розмари из глубин сна. Она вскрикнула и распахнула глаза. На фоне света вырисовывалась темная фигура, а во мраке зловеще светились красные глаза. Одного взгляда на эти кровавые зрачки хватило, чтобы понять, кто сжимает ее горло.

– Элиз...

– О, какая ты умница. Мой зайчонок оказалась такой сообразительной.

Темная фигура открыла рот, похожий на змеиную пасть, едва заметно шевельнувшись, словно выпуская ядовитый язык. Этот образ резко контрастировал с ослепительной красотой Элиз. В ее облике не было ни капли очарования – лишь зловещая тень ведьмы, как из сказок. Будто перед Розмари возникла безумная старуха из «Гензель и Гретель». Она застыла, не в силах пошевелиться.

– Пронырливая девчонка... Так и знала, что тут что-то не так.

Голос был хриплым. Элиз скрипнула зубами, ее охватывал гнев. По спине Розмари стекали капли холодного пота. Судя по словам взбешенной ведьмы, она все поняла. Что же теперь делать? Паника от осознания собственного разоблачения смешалась с другим, куда более глубоким страхом: что, если Элиз убьет не только ее, но и Шарлотту?

Элиз взметнула руку, и ее длинные когти сверкнули в темноте. Розмари вцепилась в одеяло. Ее затопил липкий страх. Глаза начали привыкать к темноте, и потолок комнаты постепенно обретал четкие очертания. Сердце бешено колотилось, а на коже выступил пот. Она с трудом сглотнула и поспешно огляделась. Никакой ведьмы не было. В комнате была только она одна. Розмари медленно разжала пальцы, отпуская смятые складки одеяла, и тяжело выдохнула.

Это был всего лишь сон.

Видимо, нервы Розмари были натянуты до предела, и стресс взял свое. Она зашевелилась, приподнялась и села, прислонившись к спинке кровати. Стоило закрыть глаза, как образы из сна всплыли с пугающей четкостью. Все было таким ясным, что на мгновение показалось реальностью. Она сжала пальцы у бешено колотившегося сердца, пытаясь успокоиться.

Но легче от этого не стало. Сидя в темноте, одна посреди кровати, Розмари вдруг вновь ощутила липкий страх. Наконец, не выдержав, она вышла из комнаты. В коридоре горел мягкий, приглушенный свет – ни слишком яркий, ни слишком тусклый. Очевидно, ночь была уже глубокой: на всем пути ей не встретился ни один слуга.

Понимая, что больше не сможет уснуть, Розмари решила просто пройтись по особняку и немного развеяться.

Она брела по коридору, ни о чем особенно не думая, пока случайно не оказалась у дверей библиотеки. Подойдя ближе, она замешкалась. Может, раз уж все равно не спится, взять почитать что-нибудь? Но где-то в глубине особняка все еще оставалась Элиз, так что стоило бы быть осторожнее. Розмари еще раз взглянула на двери, размышляя, стоит ли заходить, но тут на нее легла длинная тень. Она тут же резко обернулась.

В поле зрения Розмари мелькнули золотистые волосы. Она широко распахнула глаза. И, конечно же, Элиз уже стояла у нее за спиной, неизвестно когда и откуда появившись. Голова ее чуть наклонилась, улыбка казалась доброжелательной, но Розмари снова увидела перед собой образы недавнего сна. Невольно она коснулась шеи. В голосе Элиз не было той же мягкости, что вечером. Теперь в нем слышалась прохладная отстраненность.

– Какая неожиданная встреча среди ночи, Розмари.

– Действительно, герцогиня.

– Не спится?

Розмари сглотнула. Отраженный в полумраке свет отбрасывал на лицо Элиз тени, делая ее выражение неясным.

– Мне нездоровится, потому и проснулась.

– Мне тоже... – Голос Элиз оборвался, но ее шаги прозвучали в ночной тишине куда выразительнее слов.

Она двинулась вперед, и Розмари, неосознанно отступая, тут же уперлась спиной в дверь библиотеки.

– Почему же вы меня так избегаете?

– Простите? Нет, я вовсе...

– Даже взгляд отводите. Как воришка, пойманный на месте преступления.

Если уж на то пошло, то все было с точностью наоборот, но в этой ситуации роль обвинителя действительно лучше подходила самой Элиз. Розмари натянуто улыбнулась.

– Конечно же, нет.

– Конечно же, нет? Правда?

Элиз приблизилась почти вплотную. Тень ее легла на Розмари, но она все равно улыбалась. Улыбка вышла странной. Зловещей. Она подняла руку и легко провела пальцами по щеке Розмари. По телу тут же пробежала дрожь.

– Как странно. Почему ты не очарована мной?

– Простите?

– Все остальные только и делают, что восхищаются мной. А ты – нет. Разве это не странно?

Такая красивая, утонченная, безупречная... Розмари промолчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Только сглотнула.

– Потому что ты Бехемот, наверное.

Элиз пробормотала это себе под нос, и ее голос растворился в воздухе. Глаза Розмари дрогнули. Ответить она не успела. Элиз посмотрела на нее с легким прищуром, потом подняла взгляд и устремила его на дверь библиотеки. Гладкое старое дерево отражало мягкий свет. Розмари невольно проследила за ее взглядом. А что, если она что-то поняла? Что, если догадалась не только о ее секрете, но и о самой библиотеке?

Розмари несколько раз беззвучно открывала рот, прежде чем с трудом выдавить слова:

– Ночь уже совсем глубокая, не стоит ли вам вернуться в свои покои, герцогиня?

Элиз слегка склонила голову, глядя на нее сверху вниз, и медленно улыбнулась. В этой улыбке было что-то одновременно зловещее и странно соблазнительное.

– Не знаю... Думаю, мне будет трудно снова заснуть. Может, книгу почитаю. Что думаете?

Розмари снова сомкнула губы. Элиз наклонилась ниже, изучая макушку девушки, которая теперь смотрела только себе под ноги. Она подумала, что с этой девчонкой что-то не так. Розмари слишком настороженно относилась к ней, словно что-то знала. Ранее Элиз считала это своей фантазией, но сейчас, когда они стояли друг перед другом, сомнений не осталось – эта девчонка знала ее истинную сущность.

Если очарование не работает, значит, нужно запугать. В ее алых глазах мелькнула зловещая искра. Тень, окружающая ее, приобрела нереально густой, вязкий оттенок, и в следующий миг взметнулась вверх, превращаясь в черную волну, грозящую накрыть все вокруг. Розмари широко раскрыла глаза.

– Какая хитрая зайчонка.

Элиз, стоя на фоне этой жуткой черной волны, усмехнулась, а ее улыбка сочетала в себе неземную красоту и ужас, создавая гармонию, которую невозможно описать словами. Розмари инстинктивно потянулась к двери, пытаясь нащупать выход, но ее тело застыло, словно ноги приросли к полу. Она думала, что стала сильнее. Что теперь сможет противостоять Элиз на равных. Что ее магия не уступает в силе. Но когда угроза стала реальностью, она снова замерла, как тогда, в заточении. Розмари никогда не любила сражаться, и ее натура не позволяла реагировать на такие ситуации с легкостью. Она слишком привыкла к мирной жизни.

Но в этой ситуации любые оправдания были бесполезны. Розмари, видя, как черная тень надвигается на нее, грозясь поглотить, инстинктивно подняла руки, закрывая лицо, и сжалась в ожидании. Бум! Раздался оглушительный треск, когда деревянная дверь с треском разлетелась на куски, отчего по коридору прокатилось эхо. От мощного удара Розмари отшвырнуло вглубь библиотеки, где она кубарем покатилась по полу. Элиз грациозно прошла через разломанные двери следом.

– Так это и есть Библиотека?

Она отбросила всякую притворную вежливость. Ее тень, подобно девяти хвостам лисицы, колыхалась за спиной, пока она медленно приближалась к упавшей девушке. Розмари стиснула зубы и поднялась на ноги. Использовать магию? Увидела ли Элиз ее настоящую сущность? Или стоит продолжать скрываться и тянуть время, пока не прибудут Джеми или Эликсер?

– О чем ты задумалась, моя милая зайчонка?

– Элиз, вы хоть осознаете, что вы сейчас творите?

– Разумеется. Дрессирую непослушную зайчонку.

– Дрессировка? Это же нападение!

Розмари вскрикнула, сотрясая воздух. В коридоре послышался шум приближающихся людей. Элиз лишь хмыкнула, не воспринимая их всерьез. «Пустяки. Раздражающие, но незначительные», – подумала она.

Но стоило ей это подумать, как в комнату ворвались Джеми и Ами. На первый взгляд для Элиз они выглядели как простая горничная и одна крепкая женщина. Ничего особенного. Элиз взмахнула тенью, но вскоре поняла, насколько ошибалась. Джеми была одним из лучших рыцарей империи, и Ами ей нисколько не уступала. Они отбили ее атаку, хоть и немного отступили назад. С другой стороны в комнату вбежал молодой мужчина – Эликсер. В его руках был меч. Вытащив его из ножен, он громко спросил:

– Что за шум?

Элиз раздраженно цокнула языком. Она щелкнула пальцами, и позади нее пространство разорвалось, открывая разлом. Из разлома вышел мужчина с темно-синими волосами. Герцог, сопровождавший Элиз, встал позади нее, его глаза были пустыми.

– Разберись с помехой, – холодно прошептала она.

Герцог кивнул и взмахнул руками – в его ладонях вспыхнуло пламя. Джеми, Ами и Эликсер рефлекторно отступили назад. Тем временем Элиз сделала шаг к Розмари.

– Пойдем со мной, моя зайчонка.

С ехидной улыбкой она приблизилась. Розмари судорожно сглотнула. Использовать магию сейчас? Рыцари дома уже вступили в бой. Если избежать сражения невозможно, то лучше встретиться с ним лицом к лицу! Розмари раскрыла губы, чтобы произнести заклинание.

В тот самый миг из теневого пространства позади нее внезапно вырвались две руки. Огромные ладони обхватили верхнюю часть тела Розмари и втянули ее в тень. Все произошло в одно мгновение. В последний момент она успела увидеть ошарашенное лицо Элиз, хаотично разрывающиеся заклинания, обломки магии и доносящиеся крики. Розмари крепко зажмурилась, и в следующий миг ее поглотила тьма, словно пасть чудовища сомкнулась вокруг нее.

Когда она снова открыла глаза, это было не чрево чудовища. Розмари почувствовала, как ее тело сначала слегка зависло в воздухе, а затем резко устремилось вниз. Она сжала кулаки, согнулась и беззвучно вскрикнула. Ощущение парения, а затем падения было для нее ужасным. Даже в прошлой жизни она ненавидела аттракционы и теперь почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Но падение длилось недолго. Кто-то вовремя подхватил ее. Она ощутила крепкие руки под коленями и спиной.

– Ох! – невольно вырвалось у нее, и ее тело вздрогнуло от неожиданности.

Голос, раздавшийся над ней, был низким и немного хрипловатым:

– Ты в порядке?

Этот тембр показался ей знакомым. Где-то она уже слышала этот голос. И тут же поняла почему: ее связь с фамильяром, ослабевшая за последние пять лет, вдруг вспыхнула с новой силой. Розмари медленно, с затаенным дыханием открыла глаза. Перед ней было незнакомое место – простая гостиничная комната с грубой, но добротной деревянной мебелью. Она в замешательстве моргнула, а затем, словно невзначай, подняла взгляд на человека, который держал ее на руках.

Перед ней оказался юноша с резкими, но красивыми чертами лица. У него были черные, как смоль, волосы и контрастная с ними светлая кожа. Его рубиновые глаза смотрели на нее с теплой, почти ласковой улыбкой.

Пять лет назад этот образ уже наложился на чей-то другой. В тот день, когда она хотела сказать так много, но так и не смогла вымолвить ни слова, лишь потупила взгляд, полный сожаления. Тогда это был всего лишь мальчик. Ее фамильяр. Левитан.

– Леви?

– Да, моя ведьма. Как вы поживали?

Он говорил утонченным, изысканным тоном, добавляя формальный вопрос о ее благополучии. Голос, который раньше она слышала только через гонцов, теперь звучал прямо у ее уха. Розмари была так потрясена, что просто застыла, с широко раскрытыми глазами, растерянно глядя на него. Ее голубые глаза влажно блеснули. Подступили слезы. Лицо Розмари сморщилось, и в конце концов она не сдержалась – раздался тихий всхлип. По ее щекам крупными каплями покатились слезы, как проливной дождь. Левитан прижался своей щекой к ее, шепча:

– Я сильно опоздал?

– Слишком сильно!

Не дав ему закончить, Розмари выкрикнула это, словно капризный ребенок, и разрыдалась. Улыбка Левитана была озорной, такой, что сама по себе пробуждала воспоминания о детстве. Видя его такую дерзкую улыбку, слезы Розмари потекли еще сильнее. Она лихорадочно пыталась стереть их тыльной стороной ладони, но тщетно.

Левитан, удерживая ее на руках как принцессу, поправил хватку, прижимая Розмари к себе. Он поднял ее немного выше, так что ее лицо оказалось у его плеча, и надежно удерживал, поддерживая под бедрами. Все это выглядело совершенно естественно, словно так и должно было быть. Он мягко гладил ее по спине, а Розмари, как только почувствовала смену положения, сама обвила его шею руками, всхлипывая. Иногда она терлась щекой о его плечо, вытирая слезы.

– Да ты стала плаксой за то время, что мы не виделись.

– Просто я рада! Обычно я не такая!

Целых пять лет. Розмари не стала скрывать своих чувств. С фамильяром невозможно притворяться – он и так чувствует все, что у нее на душе. Раз уж так, лучше сказать прямо. Услышав ее признание, Левитан тихо рассмеялся.

– Да и ситуация слишком уж драматичная, разве не так?

Ведь это было чудесное спасение в последний момент, после стольких тревог и опасностей. Ее сердце, только что сжатое страхом, теперь разрывалось от радости, тоски и облегчения. Левитан, как никто другой, чувствовал, что у нее на душе, поэтому просто кивнул и продолжил мягко поглаживать ее по спине.

– Я знаю, что пришла Элиз.

– Ты уже знаешь?

– Ее присутствие ощущается неприятно. На этой земле ведьма только ты. Если вдруг чувствуется чужая магия – значит, она не твоя.

– Верно.

– И она слишком заметна.

– Тут тоже не поспоришь.

Розмари уже смягчилась и кивнула, но внезапно что-то ее насторожило. И в следующую секунду она взорвалась:

– То есть ты знал и только сейчас явился меня спасти?!

Она даже не успела осознать эту мысль, как выпалила ее вслух. Услышав ее возмущенный голос, Левитан лишь пожал плечами. Щека Розмари мягко ткнулась в его плечо.

– Нужно было разобраться в ситуации. Я не мог вмешаться раньше. Если бы я вдруг вмешался, твоя истинная сущность могла бы раскрыться.

– Ну, в этом есть смысл... но, кажется, она уже наполовину раскрыта.

Розмари чуть отклонилась назад, опираясь ладонями на его плечи, и их взгляды встретились. Глаза Розмари были красными от слез, словно у напуганного кролика. Видя это, Левитан тепло улыбнулся. Она надулась и заерзала. Почувствовав это, Левитан аккуратно опустил ее на пол. Как только ее босые ноги коснулись прохладного пола, по телу пробежал озноб, и Розмари слегка вздрогнула.

Левитан опустился перед ней на одно колено и надел на ее босые ступни свои запасные ботинки. Ее крошечные ножки, полностью скрывшиеся в его больших ладонях, были теплыми и мягкими. Он с легким недоумением смотрел на это, аккуратно обувая ее в свои слишком большие для нее ботинки. Розмари, заметив его странное выражение лица, прищурилась и прошептала:

– Извращенец.

– Просто ощущения приятные.

– Все равно извращенец. Как можно получать удовольствие от того, что трогаешь чьи-то ступни?

Левитан промолчал, усмехнувшись с легкой горечью. Из-за того, что он стоял перед ней на коленях, его голова оказалась ниже уровня ее взгляда. Вид его черной макушки вызвал у нее странное чувство. Что-то нежное, трогательное, едва уловимое, но теплое.

После того как он надел на нее обувь, он накрыл ее плечи теплым пледом. Розмари не стала отказываться. Хотя уже наступила весна, по ночам все еще было прохладно. Тем более, в этой старой гостинице, куда холод проникал куда легче, чем в особняк.

– И что теперь делать? Нам стоит вернуться в поместье?

– Разве сейчас это не слишком опасно?

– Но Шарлотта будет волноваться.

– Отравим ей весточку.

– Думаешь, получится? Элиз все еще там.

– Не стоит меня недооценивать. Я уже не тот, кем был пять лет назад.

Розмари скептически посмотрела на него, прищурившись. Ее голос звучал насмешливо, но Левитан только пожал плечами, не возражая. Тогда она подошла к нему вплотную, схватила за ворот его одежды и потянула на себя.

– Когда ты приехал? Почему даже не дал мне знать? Если ты был здесь, мог бы хотя бы послание отправить!

Как же глупо. Она ведь ведьма. А фамильяр был так близко, и она даже не почувствовала его присутствие! Левитан поднял руки в примиряющем жесте.

– Успокойся, Розмари. Я объясню. Я хотел отправить тебе весточку, но ты была слишком напряжена. Я не хотел напугать тебя еще больше.

Чем сильнее росло ее беспокойство в поместье, тем острее он ощущал это сам. Он оставил тень при ней, чтобы в случае чего вытащить ее, но не мог действовать без осторожности. Теперь, когда она буквально нависала над ним, требуя объяснений, он лишь неловко улыбнулся.

– Какая разница, когда именно я испугалась? Я бы испугалась в любом случае!

– Ты настолько удивилась?

– Конечно! Ах, какая же я дура! И как я сразу не поняла?!

– Ты была сосредоточена на Элиз. Так что это неудивительно.

Успокаивающий тон Левитана немного ее задобрил, и она наконец отступила назад. Подойдя к кровати в комнате, она тяжело опустилась на нее, а затем устало выдохнула.

Кровать в гостинице сильно отличалась от той, что была в ее особняке. Она была набита соломой, лишенной мягкости и упругости. Поверхность оказалась жесткой и шершавой на ощупь. Розмари сморщилась и несколько раз хлопнула ладонью по краю матраса. В воздух поднялось облачко пыли, которое вскоре осело обратно.

– Потерпишь неудобства? Я думаю, стоит понаблюдать за ситуацией до завтрашнего дня.

– А что остается? Другого выхода все равно нет. Но ты точно отправишь весточку сестре? Ты ведь сможешь сделать это так, чтобы никто не заметил?

– Конечно, можешь на меня положиться. Но перед этим...

Левитан широко улыбнулся и уверенно кивнул. Затем, не теряя времени, он направился к двери. Розмари проводила его взглядом, следя за каждым движением. Внезапно он резко распахнул дверь.

Как только створка открылась, неизвестный мужчина с глухим звуком кубарем влетел в комнату. Розмари вскрикнула и вскочила на кровать, поджав ноги.

– Что это?!

Незнакомец, скрытый под капюшоном, кувырком докатился до угла комнаты и с глухим стуком врезался в стену. Левитан тут же захлопнул дверь, а затем спокойно подошел к нему и без особых усилий схватил за шкирку и поднял на ноги. Он сделал это настолько легко, что Розмари округлила глаза. С каких это пор он стал таким сильным?

– Приветствую вас, леди, – пробормотал мужчина с натянутой улыбкой.

Он смахнул капюшон, открывая лицо. Под ним оказался молодой человек с рыжими волосами и довольно привлекательной внешностью. Его черные глаза с интересом и легким восхищением разглядывали Розмари. Увидеть воочию ту, о которой так много слышал, было для него событием.

Левитан покачал головой, глядя на него с явным неодобрением. Он король, а этот человек осмелился прижимать ухо к его двери, словно какой-то уличный шпион? Даже если тот был его личным рыцарем, он зашел слишком далеко.

– Канон, почему ты находишься не в своей комнате, а подслушиваешь у двери? Я не приказывал тебе нести караул.

– Ваше величество! Но вы ведь король! Как это – находиться без охраны? Я ваш рыцарь и не могу этого допустить!

– Забавно слышать это от человека, который вечно ленится и отлынивает от работы.

– Но даже так... При леди не стоит выражаться столь грубо...

– Розмари такое нравится, – небрежно бросил Левитан, скользнув по ней взглядом.

Розмари возмущенно вскочила с кровати.

– Эй! Когда это я любила такое?!

– У тебя ведь язык острый, вот я и подумал, что тебе это по душе.

Левитан без особых церемоний отпустил Канона, позволяя тому плюхнуться обратно на пол, а затем повернулся к Розмари и приблизился к ней. Стоя на кровати, она наконец-то оказалась с ним на одном уровне. Левитан сильно вырос за эти годы, теперь он был высоким молодым человеком. Розмари невольно попятилась. Только и умеет, что понапрасну хвастать своими габаритами!

– Это ты меня злишь, вот у меня и язык острый!

– Значит, я просто считал это проявлением привязанности... Какая печаль.

Его голос звучал нарочито грустно. Плечи поникли, а взгляд, опущенный вниз, наполнился таким несчастным выражением, что даже Розмари замялась. Она беспокойно замахала руками, пытаясь что-то сказать, но слова застряли у нее в горле.

– Нет-нет, ну если это выражение привязанности, тогда ладно...

Розмари замялась. Левитан мельком взглянул на нее и заметил, как ее щеки вспыхнули, а кончики ушей покраснели. Он понял, что она еще не привыкла к его изменившейся внешности. Левитан слегка улыбнулся. Раз так, то стоит воспользоваться этим до того, как она адаптируется.

– Ваше величество, так вы все-таки человек.

В тот момент, когда между ними, казалось, пробежала игривая искорка, Канон вмешался без всякого такта. Левитан посмотрел на него ледяным взглядом. Как можно было выбрать такой неподходящий момент для вмешательства? От этого взгляда плечи Канона заметно вздрогнули.

– О чем вы? Леви всегда такой.

– Леди, похоже, вы не знаете, каким его величество бывает обычно! Он совсем не такой! Он редко улыбается, почти всегда с каменным лицом, хмурится, смотрит на людей как на насекомых, или бросает презрительные взгляды, или вовсе безразличен. Он именно такой!

Канон даже не успел закончить свою длинную тираду, как взгляд Левитана стал настолько грозным, что он тут же захлопнул рот. Розмари спрыгнула с кровати и быстрыми шажками направилась к нему. Большие ботинки Левитана громко хлопали при каждом ее шаге. Она выглядела так, будто украла обувь своего отца. Левитан не смог сдержать улыбку, глядя на ее нелепую походку.

Но вдруг Розмари резко развернулась к нему и, тыча пальцем, громко возмутилась:

– Перестань ухмыляться!

– Постараюсь. Но ты так мило топаешь, как малышка, что это сложно.

– Ты... Да ты просто...

Розмари сжала зубы от злости. Она чувствовала себя ребенком под его взглядом, и это задевало ее самолюбие. Она уперла руки в бока и заявила:

– Я выросла на целых десять сантиметров! Я уже больше ста шестидесяти! Смотри! Щеки стали худее, руки и ноги длиннее! Я уже не та, что раньше!

– Ну да. Ты теперь взрослая. Совсем взрослая.

– Вау, какая взрослая!

Левитан и Канон с совершенно безразличными лицами ответили ей ироничным тоном. Канон даже начал хлопать в ладоши, что окончательно добило Розмари. От стыда ее лицо покраснело, как спелое яблоко. Она пробормотала себе под нос с видом проигравшего:

– Я вас обоих ненавижу.

– Ну что ты, Розмари. Ты стала по-настоящему взрослой. Я тронут – Левитан нарочно подошел к ней и сказал в нарочито сухой манере, пару раз похлопав ее по плечу.

Розмари уже не могла этого выносить. Она бросилась обратно к кровати и, как побежденный игрок, забралась под одеяло, спрятавшись там с головой.

– Ох, леди его величества такая милая! – поддразнил Канон.

– Замолчите! Уходите! Уходите немедленно! – Розмари громко закричала, мечтая, чтобы все просто исчезли и оставили ее одну.

Левитан и Канон, усмехнувшись, все же вышли из комнаты, оставив Розмари гореть от стыда под одеялом.

* * *

Оставив Розмари в комнате, двое мужчин вышли в коридор. Канон сиял от радости. Левитан, заметив его до неприличия довольное лицо, наконец заговорил:

– Чему ты так радуешься?

Ведь только он один мог позволить себе подтрунивать над Розмари. Исключением была лишь Шарлотта – она все-таки ее семья. Однако видеть, как Канон, повстречав Розмари, начинает расплываться в улыбке, было ему неприятно.

– Ну как же! Будущая королева такая бойкая и живая! Разве это не прекрасно?

– Будущая кто?

– Королева! Ваша супруга, ваша пара, ваша спутница!

Канон с восторгом сверкнул глазами. На лице Левитана появилось смущение. Он никогда не задумывался о браке с Розмари. Она была его хозяйкой, его ведьмой, но только и всего.

– Ох, все-таки покойный король был прав! Она действительно ваша суженая. Ведь даже ваше величество теперь улыбается так искренне! Прямо мед на душу.

Левитан машинально поднял руку и коснулся лица.

– Но я не так уж и много улыбался.

– Что вы такое говорите? Вы прямо сейчас улыбаетесь! Да еще и насколько же сильно вы хотели ее увидеть, раз даже ночью выкрали!

– Нет, это просто... обстоятельства...

– Ой-ой, моя вина, не догадался сразу! Просто любопытство взяло верх, когда я почувствовал, что ваша магия стала мощнее, вот и заглянул... А в итоге помешал вам обоим наверстывать пять лет разлуки! Какой же я преступник! Принимаю любое наказание.

– Хорошо, тогда отправляйся в свою комнату и стой там с головой, прижатой к полу, до утра. А как только вернемся домой – будешь месяц работать без сна. Все мои бумаги лягут на твои плечи.

– Ваше величество, ну не шутите так...

– С чего ты решил, что это шутка?

«Какая же у нас злопамятная коронованная особа», – пробормотал Канон, надувшись. Но, похоже, Левитан услышал даже это, потому что его взгляд стал еще более ледяным.

– Я все слышал.

– Да что ж такое! Ваше величество, ну вы просто!..

– Просто что?

– Благодарю вас. Такое мягкое наказание. Как же я тронут.

Канон подло улыбнулся и начал медленно отступать назад. Левитан лишь цокнул языком и небрежно взмахнул рукой, тем самым показывая, что разговор окончен. Обрадованный Канон юркнул в свою комнату. Как только он скрылся за дверью, Левитан направился к окну в коридоре. Он трижды легко постучал носком сапога по полу. В тот же миг от теней отделилась одна, словно мелкая волна, и поползла вверх по стене, принимая форму черной птицы. Та встряхнула крыльями и закружила рядом, ожидая приказа. Левитан кивнул в сторону особняка Бехемот.

– Лети по теням и передай баронессе: Розмари с принцессой.

Как только слова слетели с его губ, темная птица взмыла в воздух и устремилась в сторону поместья. Приблизившись к его границе, она плавно исчезла в тени, отброшенной на стену здания. Левитан ощутил, как птица успешно проникла внутрь.

Как бы ни была сильна Элиз, он тоже не стоял на месте. Элиз была ведьмой, владеющей магией теней. Ее тень была темной и густой, как ее злоба. Она двигалась, как ее собственные руки и ноги. Левитан видел это бесчисленное количество раз, когда был ее пленником. Поэтому, как только он вернулся домой, первым делом занялся изучением магии. Несмотря на нестабильную среду, он был гением, одаренным свыше. Разобравшись в основах, он не только сумел воссоздать ее чары, но и поднялся на уровень выше, научившись применять их по-своему.

Элиз могла использовать лишь привычные ей методы, тогда как Левитан знал, как адаптировать магию под новые ситуации. Благодаря этому он мог отправить вестника к Шарлотте так, чтобы остаться вне поля зрения ведьмы. Выполнив просьбу своей ведьмы, он устало выдохнул. Ночной ветер ласково коснулся его волос, словно дразня. Весна уже вступила в свои права, но в воздухе все еще оставался холодный, зимний след. Левитан закрыл глаза, позволяя потоку воздуха окутать себя, и вспомнил Розмари.

За последние пять лет она выросла, но все еще была маленькой. Круглое лицо все так же хранило детские черты. И все же, как она сама сказала, в ней ощущалась взрослая женственность. Ее золотые волосы мягко ложились на плечи, а кожа источали приятный аромат. Этот запах пробуждал в нем странное чувство – смесь ностальгии и радости. Когда он поднял ее на руки, ее тело было мягким и легким. В прошлый раз оно казалось ему тяжелее. Возможно, дело было в том, что он сам стал выше и сильнее, но теперь даже для ее возраста Розмари казалась невесомой.

Левитан открыл глаза. Он сжал и разжал руку, вспоминая, как гладил ее босые ступни. Они были маленькими, белыми, теплыми и умещались в его большой ладони. Когда он обул ее ноги в свои сапоги, его накрыла странная, необъяснимая волна удовольствия. Просто... это было приятно.

Левитан провел рукой по подбородку. Ему вспомнились слова Канона о «будущей королеве». Раньше он никогда не думал о Розмари в таком ключе. Для него она была его спасительницей, его хозяйкой, его ведьмой. Но, увидев ее повзрослевшей, он вдруг задумался... Что, если бы она действительно стала его женой?

«Не так уж и плохо», – подумал он.

Нет, возможно, даже наоборот: это было бы прекрасно. Левитан слабо улыбнулся. Прислонившись к оконной раме, он снова и снова возвращался к этим мыслям, пока сам не усмехнулся своей глупости. Покачав головой, он отбросил ненужные размышления и взялся за дверную ручку.

Когда он открыл дверь и вошел, Розмари лежала, растянувшись на кровати. Она спала, крепко обняв пуховое одеяло, а на ее лице было написано полное спокойствие. Левитан наклонился и просто смотрел на нее.

Тогда, в тот раз, когда Розмари впала в долгий сон, он тоже просто смотрел. Ожидал, тревожился, гадал, когда же она откроет глаза. Он легонько коснулся ее века указательным пальцем правой руки. Розмари вдруг нахмурилась. Левитан тихо усмехнулся, а затем посмотрел на узор, извивающийся по его безымянному пальцу, – узор в виде вьющейся лозы. Он разыскал ее правую руку, зарытую в одеяло. Приподняв край, он увидел такой же узор, изящно обвивающий ее безымянный палец.

Он всегда думал, что это похоже на кольцо. А теперь и взаправду выглядело как обручальное.

Левитан усмехнулся. Затем медленно лег рядом с Розмари. Она заворочалась, когда рядом с ней продавился матрас, и повернулась в его сторону. Свернувшись калачиком, уткнулась лицом в его грудь. Потом, словно что-то жуя во сне, потерлась щекой о его одежду и пробормотала что-то невнятное. Наверное, ей снилось что-то вкусное?

Левитан не отстранился от нее. Вместо этого просто обнял. Запах ее тела и знакомый аромат Розмари смешались в головокружительный вихрь. Он уткнулся носом в ее макушку и закрыл глаза.

* * *

Этот ощущение... Она уже переживала его когда-то. Да, пять лет назад, когда потеряла сознание в лесу и проспала целый месяц. Розмари осознала, что белоснежная рука, которую она видела перед собой, не принадлежит ей. Хрупкая женская ладонь, запятнанная алой кровью, двигалась перед глазами, и она моргнула, словно надеясь, что видение исчезнет.

Она с потрясением смотрела на эту незнакомую руку. За ней расстилалось алое озеро крови, и в его центре лежала недвижимая фигура. На залитой кровью земле покоилась девушка, только-только перешагнувшая порог взрослой жизни. Ее округлые щеки еще хранили юную мягкость. И Розмари осознала: эта девушка – она сама.

Ее длинные золотистые волосы, обычно такие сияющие, хаотично рассыпались по земле, впитывая в себя алый цвет. Безжизненно застывший взгляд бледных голубых глаз не оставлял сомнений – это лицо мертвого человека. И, глядя на него, Розмари ощутила, как глаза начали гореть. Дыхание перехватило.

«Я знаю эту девушку. Знаю слишком хорошо. Она – та, кого я оберегала, кого стремилась защитить от всех бед этого мира. Моя родная кровь, моя младшая сестра».

– Розмари...

Имя сорвалось с ее губ прежде, чем она успела осознать, что говорит. Она звала себя саму – ту, что лежала там, в крови. И тут Розмари поняла: она смотрела на себя глазами Шарлотты.

Тяжелая, жгучая пустота взорвалась в груди. Отчаяние, горечь, гнев, боль – вихрь этих эмоций сбил ее с ног, захлестнул с головой. Тело дрожало, зрение плыло. Разум утопал в бездонной яме страданий и ненависти. А затем тьма сомкнулась вокруг. И из ее глубины раздался душераздирающий крик.

Когда она открыла глаза снова, все поменялось. Теперь она была заперта в теле Шарлотты. Она смотрела вверх, а голубые глаза, полные слез, смотрели на нее сверху вниз. Юная девушка стояла над ней. Розмари. Капли крови усеяли землю вокруг. На ее бледном лице темные пятна выглядели еще более зловещими.

Она плакала. Как летний ливень, ее слезы не прекращались, катились по щекам и срывались с подбородка. Розмари хотела протянуть к ней руку, сказать что-то, но тело было слишком слабым. Острая боль пронзила низ живота.

Девушка, не прекращая плакать, заговорила: «Прости, прости, прости сестренка». Она повторяла эти слова снова и снова. А потом подняла окровавленный кинжал и вонзила его в нее. Теплая кровь хлынула из горла. Она закашлялась, багряные капли брызнули на светлые волосы Розмари. Жизнь вытекала из нее, силы покидали тело. А над ней, сквозь размывающееся зрение, все еще виднелось лицо ее младшей сестры, все еще залитое слезами. За ее спиной кто-то стоял. Ведьма смотрела на все это с жестокой улыбкой.

«Ах, снова ошиблась», – подумала она, закрывая глаза. Когда Розмари очнулась в следующий раз, все было в порядке. Никто не был ранен. Все оставалось мирным. Рядом была ее любимая младшая сестра, живая и невредимая. На этот раз она ничего не сделала. Ничего.

Но в тот год в ее родных землях вспыхнула эпидемия. Несчастный случай, несчастливый поворот судьбы – и болезнь забрала сестру. Снова. Она даже не дожила до двадцати. Ее охватила пустота. Она снова потерпела неудачу.

Она закрыла глаза, а когда открыла их, то уже сидела перед чистой книгой, аккуратно выводя буквы. Перо в ее руке плавно скользило по бумаге, оставляя за собой изящные завитки. На этот раз она начнет другую историю.

Она переписывала ее снова и снова. Чтобы любимая младшая сестра была счастлива. Чтобы та могла прожить дольше. Она снова бралась за перо и писала, но каждый раз что-то нарушало задуманное. Неизвестные переменные, возникавшие извне, рушили ее замысел, словно цепь падающих костяшек домино.

Но, несмотря ни на что, она вновь и вновь переписывала историю. «Я могу это изменить. Я могу все исправить». Шарлотта верила в это. Мир перезапускался снова и снова – менялся, искажался, искривлялся, перестраивался. Шарлотта и Розмари бесконечно проживали свои жизни, умирали, возрождались, умирали снова. Надежда постепенно угасала, блекла, растворялась.

Она лишь хотела, чтобы все закончилось счастливым концом. Шарлотта вытирала слезы и вновь бралась за перо. В ее Библиотеке осталась только одинокая писательница, кружившая в вечности, близкой к бессмертию. Непроглядная тьма окутала ее со всех сторон. Мир вновь стирался и переписывался.

Чирк-чирк.

* * *

До ушей Розмари доносились редкие трели птиц. Похоже, пора было просыпаться. За пеленой дремоты смутно пробивался свет. Она с усилием подняла тяжелые веки – и первым, что увидела, был... чей-то кадык. Розмари несколько раз моргнула, подняла взгляд выше и вдруг осознала, что находится в объятиях совершенно постороннего мужчины.

Сердце рухнуло куда-то вниз. Что, если с ней произошло что-то ужасное, пока она спала? Но уже в следующее мгновение она поняла, что это Левитан. И вслед за этим, точно падающие домино, в ее памяти сложилась картина прошедшего вечера. Элиза показала свое истинное лицо. Выломала дверь в библиотеку, устроила стычку с прислугой и рыцарями. Она, похоже, собиралась похитить Розмари, но та, благодаря своевременному вмешательству Левитана, едва-едва унесла ноги и оказалась здесь. Да, именно так все и было.

Розмари с трудом выбралась из его объятий и села, потирая заспанное лицо. Сквозь старое оконное стекло в комнату пробивался солнечный свет – судя по всему, утро давно прошло и близился полдень. Она спала слишком долго. Зевнув, она лениво потянулась, разминая затекшее тело. Почесывая затылок, Розмари бросила взгляд на Левитана, все еще крепко спавшего рядом. Даже во сне он выглядел впечатляюще, почти безупречно. Он вырос в мужчину, которого без тени сомнения можно было назвать красивым. Его ресницы были такими длинными, что, казалось, вот-вот затрепещут.

Розмари осторожно коснулась пальцами ресниц. В тот же момент веки Левитана дрогнули, и он медленно открыл глаза. Перед ней предстали его расслабленные, рубиновые глаза, все еще сонные и томные.

– Привет, – поздоровался он хрипловатым, чуть осевшим после сна голосом.

Розмари слабо улыбнулась в ответ.

– Хорошо спал?

– Лучше, чем ожидал.

Розмари неуверенно замолчала. Сон, что ей приснился, оставил на сердце холодный след. Левитан, заметив темную глубину в ее синих, как бездна, глазах, приподнялся на локтях и склонил голову набок.

– У тебя не слишком бодрый вид. О чем ты думаешь?

Он чувствовал, что Розмари охвачена замешательством и тревогой. Почему – он не знал. Когда он попытался глубже заглянуть в ее мысли, то обнаружил, что теперь там есть граница, и он не мог проникнуть дальше. Розмари, заметив, что он пытается прочесть ее, хитро прищурилась.

– Я ведь уже не та, что пять лет назад. Попытка выведать мысли леди – какая неучтивость! Какая грубость для короля!

Она дразнила его с улыбкой. Левитан устало вздохнул и покачал головой, откинувшись на спинку кровати.

– Да, ты действительно выросла.

– А ты думал, я буду на месте топтаться?

Розмари негромко рассмеялась и последовала его примеру, оперевшись спиной о подушки. Повисла тишина.

Но длилась она недолго. Желудок предательски заурчал. Левитан рефлекторно повернул голову на звук и увидел, как Розмари крепко обхватила руками живот, покраснев до кончиков ушей.

– Я голодна.

– Тогда я принесу тебе что-нибудь поесть.

– А мы разве не спустимся вниз?

– В таком виде?

На ней была легкая ночная сорочка из шелка, настолько тонкая, что едва не просвечивала. Спускаться так в переполненный постояльцами трактирный зал было не лучшей идеей. Розмари поймала его взгляд, ахнула и прикусила губу.

– Сначала поедим, а потом я попрошу хозяйку гостиницы дать тебе что-нибудь более подходящее.

– Спасибо.

– Не думай об этом. Лучше попробуй разобраться в своих чувствах. И когда разберешься, расскажи, что тебя так беспокоит.

– Я попробую, – неохотно пробормотала Розмари.

Как рассказать о таком сне? Было ли это реальностью, иллюзией или просто игрой воображения? Как сказать, что она умирала и возрождалась бесчисленное количество раз? Что этот мир создавался, переписывался и менялся Шарлоттой? Как объяснить, если даже ей самой в это трудно поверить?

Левитан посмотрел на то, как Розмари все глубже уходит в себя, вздохнул и встал. Перед уходом он произнес:

– Если ты беспокоишься из-за меня, то это не страшно. Но если тебя тревожит что-то другое... Мне это не нравится.

Он не успел закончить фразу, как дверь за ним уже закрылась. Послышались удаляющиеся шаги. А потом в коридоре распахнулась еще одна дверь – кажется, Канон тоже последовал за ним.

Когда шаги окончательно стихли, Розмари выбралась из постели и подошла к окну. Деревянный пол предательски заскрипел, выдавая ее движения. За окном, как всегда, открывался умиротворенный пейзаж поместья. Усердные работники свежевали добытых уруру, развешивали их шкуры для просушки, а мясо подвешивали на крюки. Кости сортировали, отделяя целые от расколотых. Это был привычный для нее вид – таким он оставался из года в год.

Единственное, что изменилось, – угол обзора. Из окна особняка она смотрела на все это издалека, а теперь наблюдала гораздо ближе.

Розмари задумчиво уставилась в окно. В памяти всплыли жуткие события новогоднего бала. Мир, сотканный из букв. Все, что она видела, состояло из слов и предложений, отчего картина казалась зловещей и тревожной. Если этот мир действительно раз за разом кем-то переписывается, возможно, тот сбой был лишь кратким мигом ошибки. Как будто искусственно созданный мир столкнулся с настоящим и от удара возникла трещина.

Она прислонилась к оконной раме и закрыла глаза. В ушах зазвучал голос Бель, эхом отражаясь в сознании: «Только ты сможешь сделать это, Розмари. Ты единственная кто сможет изменить судьбу». Раньше она думала, что эти слова означали ее перерождение. Что она может изменить свою жизнь, потому что проживает ее во второй раз, сохраняя воспоминания о прошлом.

Но теперь она поняла – дело было в другом. Розмари была центром этой бесконечно переписываемой истории. Все началось с желания, чтобы она жила долго и счастливо. А значит, главной героиней этой истории с самого начала была именно она.

Глава 10. Так что же правда?

Позже в ту ночь в поместье все выглядело так, словно недавний хаос и вовсе не происходил. Раздался взрыв, стены задрожали, но беспорядок длился недолго. Вскоре стража взяла ситуацию под контроль, и все было быстро улажено. Когда Шарлотта добралась до библиотеки, ей оставалось поправить небольшие детали. Никого, кроме нее, на месте происшествия не было.

Шарлотта провела рукой по разрушенной стене, и та начала восстанавливаться, словно кто-то отмотал время назад. Разбитая дверь в библиотеку тоже обрела прежний вид. Казалось, что вообще ничего не произошло.

Убедившись, что коридоры и библиотека приведены в порядок, Шарлотта направилась обратно в кабинет. Ее шаги тихо, мерно отдавались в пустоте, пока не затихли совсем. Когда она удалилась, в коридоре остался лишь слабый отблеск света, падавший от настенных фонарей. Вновь воцарилась тишина, плотная и тяжелая.

В кабинете баронесса продолжала работать. Звук скользящего по бумаге пера был единственным, что нарушало спокойствие. Однако вскоре перо замерло. Кто-то настойчиво стучал в окно. Белая рука, державшая перо, остановилась. Шарлотта перевела взгляд – за окном суетилась черная птица.

Когда она распахнула створки, гонец тут же влетел в кабинет, описал круг под потолком и приземлился ей на плечо. Прохладное выражение лица Шарлотты не изменилось, пока она слушала переданную весть. Когда птица закончила, ее силуэт растворился в воздухе. Голубые глаза Шарлотты потемнели.

«С принцессой, значит... Видимо, он вернулся». Хотя ей это не нравилось, Шарлотта, казалось, смирилась с этим, опустила глаза и вернулась к столу. В конце концов, главные герои этой истории снова вышли на сцену. Пусть это ее история, пусть именно так все и должно было случиться – но что-то в происходящем вызывало тревогу.

Почему? Все идет по плану, а беспокойство только растет. Она покачала головой, отгоняя это ощущение, и вновь потянулась за пером. В тот же миг в дверь постучали.

– Войдите.

Не успели слова сорваться с ее губ, как в кабинет вошел мужчина средних лет. Его седые волосы могли бы сделать его старцем, но в нем читалась сила. Казалось, ему было чуть больше сорока. Короткие седые волосы, смуглая кожа, черные глаза – он выглядел внушительно, как и подобает опытному рыцарю. В действительности же этот человек был признанным мастером и за пределами этих земель.

– Сэр Баэль, что случилось?

Этот человек не кто иной, как Баэль, командир рыцарского ордена, охранявшего род Бехемот. Официально он находился в длительном отпуске, но на самом деле уже почти десятилетие он тайно выполнял для нее различную работу. Теперь он стоял перед своей госпожой и, прижав руку к груди в военном приветствии, заговорил низким голосом:

– По вашему приказу злую ведьмы заключили в темницу под особняком.

– А фамильяр?

– Оказал сопротивление. Нам пришлось его устранить.

– Тогда в истории будет несоответствие.

Шарлотта нахмурилась. Почему тревога не проходит? Все шло почти так, как она задумывала, подобные несоответствия были незначительны.

Незначительное отклонение... и все же оно не давало покоя. Баэль заметил ее выражение лица и напрягся. Выдержав паузу, он сглотнул и терпеливо ждал ее решения. Шарлотта вздохнула, потерев переносицу.

– Ничего не поделаешь. Никогда ничего не идет так, как я хочу. Спасибо за работу, сэр Баэль.

– Нет, госпожа. Простите, что не смог исполнить ваш приказ в точности.

– Все в порядке. Ты всегда выполнял свою работу прекрасно. Прости, что почти десять лет держала тебя в тени.

Шарлотта искренне улыбнулась, и в этой улыбке она выразила всю искреннюю благодарность. Баэль покачал головой. Если это воля его госпожи, он готов исполнить ее любой ценой. Шарлотта изучающе посмотрела на него, но в следующую секунду резко схватилась за висок. Его пронзила острая боль.

– Вы в порядке, госпожа?

– Да, это обычное дело. Все в порядке, можешь идти.

Время приближается. Тот самый момент, который всегда заканчивался провалом.

– Сэр Лоу говорит, что это происходит все чаще.

– Джеми тебе рассказала? В это время года всегда становится хуже. Но я привыкла, так что не беспокойся.

– Возможно, все же стоит вызвать лекаря.

Баэль посмотрел на нее с беспокойством, но Шарлотта покачала головой. Это не болезнь.

– Все в порядке. Иди отдыхай.

Это проклятие. Проклятие, которое она сама на себя навлекла, совершая одну и ту же ошибку снова и снова. Она махнула рукой, давая понять, что Баэлю пора удалиться. Он нехотя склонил голову и вышел. Вскоре шаги стихли в коридоре.

Когда он исчез из виду, Шарлотта бессильно откинулась в кресле и прикрыла глаза. Головная боль с каждым днем становилась все сильнее. И с каждым разом ее все больше терзало чувство, что этот миг повторяется вновь и вновь. Это было и наказанием, и предупреждением.

Она вспомнила день, когда родилась Розмари. Был конец весны, цветы уже начинали распускаться, предвещая скорый приход теплых дней. Легкий ветерок доносил аромат цветов, а солнечный свет заливал комнату, в которой стояла детская колыбель.

Когда Шарлотте исполнилось десять лет, у нее наконец появилась младшая сестра. Она была поздним ребенком – это стало возможным благодаря тому, что ее родители были в прекрасных отношениях. Шарлотта всю свою жизнь провела в одиночестве, но неожиданное появление сестренки она встретила с искренней радостью. Ведь быть единственным ребенком в семье – значит быть одиноким.

Первый месяц после рождения малышки Шарлотта даже не видела ее. Сестра так спешила появиться на свет, что родилась раньше срока. Недоношенной. Из-за этого первое время ее могли видеть только родители и няня, а остальным оставалось только ждать. Шарлотта ждала. Кажется, весь этот месяц ее существование сводилось к ожиданию.

Когда, наконец, прошел месяц, весна уже подходила к концу. Солнце становилось ярче, дни – длиннее. И в один из таких дней Шарлотта впервые смогла увидеть свою сестру. Она оказалась крошечной. Даже спустя месяц после рождения младенец оставался невероятно маленьким: бледно-красная кожа, крошечная головка, крошечное тело, крошечные ручки и ножки. Настолько хрупкая, что казалось, одно неосторожное прикосновение – и она разобьется. Шарлотта не могла оторвать глаз от спящего в колыбели младенца.

«Как она может быть такой маленькой?» Такая маленькая, что, разумеется, Шарлотта сразу же почувствовала желание ее защитить. И в тот момент, когда глаза младенца медленно приоткрылись, время, казалось, замедлилось. В этом растянутом мгновении она увидела их – чистые, ослепительно синие глаза. Сверкающие ярче драгоценных камней, прекраснее всего на свете.

Шарлотта застыла, зачарованная. В следующий момент эти безупречно чистые глаза чуть прищурились, а их обладательница весело рассмеялась. Ее смех был звонким и чистым, как катящиеся по полу жемчужины. Крохотные ручки потянулись вперед, словно пытаясь дотянуться до сестры. И в этот миг сердце Шарлотты затопила любовь.

Она протянула руку и ощутила, как к ее ладони прижались мягкие, крохотные пальчики. И в этот миг все стало кристально ясно. Это ее сестра. Ее драгоценная младшая сестра. Тот, кого она должна защищать всегда. А затем осознание ударило еще сильнее – словно кто-то тихонько повернул ключ в замке. Этот мир... повторяется. И именно она перезапускает его.

Короткий всплеск воспоминаний отступил, и Шарлотта открыла глаза. Она поднялась с кресла и покинула кабинет. Как и следовало ожидать, за ней тут же последовала Ами. Шарлотта даже не взглянула в ее сторону, просто бросила через плечо:

– Не нужно идти за мной.

– Но...

– Я направляюсь в Библиотеку.

Не успела она закончить фразу, как Ами исчезла. Когда Шарлотта шла в архив, ее никто не сопровождал. Только она одна. Так было и со всеми другими главами дома Бехемот. В отличие от Розмари.

Шарлотта остановилась перед дверью кабинета, ведущего в Библиотеку, и без колебаний открыла ее. Шагнула внутрь. Темнота сомкнулась вокруг. Когда Розмари оказалась здесь, она падала в эту бездонную тьму. Но Шарлотта просто шла вперед.

Вскоре во мраке возникла белая точка. Она становилась все больше, пока свет не разлился вокруг, осветив пространство. Шарлотта прищурилась, затем медленно открыла глаза.

[Добро пожаловать, Библиотекарь!]

Веселый голос раздался прямо у нее в голове. Шарлотта не ответила. Глаза все еще слегка резало от внезапного света, но постепенно зрение прояснялось. Книги. Несметное количество книг, заполняющих полки, закрученные спиралью внутри круглой башни. Том за томом, до самой вершины.

– Историю придется изменить, – негромко произнесла она.

Не успело последнее слово сорваться с ее губ, как в центре зала появился массивный резной стол и кресло. На столе – открытая книга, исписанная примерно на треть. Чуть в стороне – аккуратно расставленные чернильница и перо. Шарлотта подошла и села.

[Как собираешься закончить историю на этот раз?]

Голос, полный восторженного любопытства, снова зазвучал в голове. Шарлотта проигнорировала его. Однако голос не унимался, словно давно привык к ее молчанию.

[Ну как, тебе нравится сюжет на этот раз? Кажется, он отличается от предыдущих?]

Шарлотта лишь молча взяла перо и опустила его на страницу. Тонкий звук – мягкое царапанье пера по бумаге.

[А если и на этот раз тебе не понравится, ты снова перепишешь ее?]

Рука Шарлотты замерла на мгновение. А потом вновь заскользила по странице. Ее глаза оставались холодными и бесстрастными. За ее спиной возникла ослепительно прекрасная женщина, сияющая золотым светом. Она раскинула руки и без колебаний заключила Шарлотту в объятия.

[Пиши снова и снова. Чем больше ты пишешь, тем больше книг появляется в хранилище.]

Голос ее был сладким и мелодичным, но в этом шепоте звучало нечто пугающее. Шарлотта закусила губу. Сколько раз? Сколько еще раз она должна переписывать эту историю, чтобы приблизиться к будущему, которого жаждет? Она более не знала. Переписывая одну и ту же историю раз за разом, она уже перестала понимать, является ли она правильной. Но ее рука двигалась сама по себе. Страница за страницей.

Ее холодные синие глаза дрогнули. Рука продолжала двигаться. Обнимающая ее золотая женщина склонилась ближе, прошептав на ухо:

[Бедная Шарлотта, пусть на этот раз все закончится так, как ты желаешь.]

Слова, похожие на проклятие. Шарлотта зажмурилась. Перо выпало из ее пальцев, покатившись по странице. Она сжала руки в кулаки и склонилась над столом. Среди бесконечных башен книг она оставалась одинокой писательницей, вновь и вновь переписывая одну и ту же историю – похожую, но всегда чуть другую. И она уже не знала, для кого пишет. Ради чьего счастья. В этом жестоком мире она осталась одна, скованная своей судьбой.

* * *

Левитан вернулся в комнату с подносом, наспех собрав еду в трактирном зале. Розмари сидела у окна, спиной к свету, сложив руки на коленях. Она склонила голову, закрыла глаза. Весенний ветер осторожно касался ее, развевая густые золотистые волосы. При свете, падающем из окна, в ней было что-то странное, необъяснимое.

Левитан остановился, невольно задержав взгляд на ней. И в этот миг ее силуэт начал расплываться, становясь почти прозрачным, словно туман. Он моргнул, но ощущение не исчезло. Если оставить все как есть, она может просто... исчезнуть. Левитан резко моргнул еще раз.

– Чему ты так удивляешься?

Розмари уже поднялась с подоконника и, не спеша, подошла к нему. Ее шаги были легкими, но звучали вполне осязаемо, когда она двигалась в его сторону. Он едва не уронил поднос. Розмари наклонилась, разглядывая принесенную им еду, затем бесцеремонно перехватила поднос и проворчала:

– Умираю с голоду.

– Розмари...

Левитан смотрел на нее, нахмурившись. Ее беспечность, ее голос – все было совершенно обычным. Как будто и не было этого странного видения. Розмари снова склонила голову набок, смущенная его взглядом.

– Я... Что-то не так?

Левитан не ответил. Он сам не знал, что сказать. И тут дверь с шумом распахнулась.

– Ваше величество! Леди! Я тоже с вами поем! – радостно заявил Канон, вваливаясь внутрь с подносом в руках. – Еда вкуснее, когда ешь ее не один!

Розмари удивленно распахнула глаза. Как, черт возьми, он вообще вошел так бесшумно? Она так сосредоточилась на Левитане, что даже не заметила появления Канона. Тот как ни в чем не бывало поставил поднос на стол и повернулся к застывшему Левитану:

– Ваше величество? Вы чего? Садитесь, еда остынет.

Левитан несколько секунд просто молча смотрел на него, переваривая внезапное вмешательство. Потом коротко вздохнул, усмехнулся и сел. Розмари уже устроилась за столом, ела хлеб и искоса смотрела на него.

– Ты чего?

Она явно уловила его нерешительность. Левитан бросил взгляд на нее, вспоминая ее размытый силуэт у окна. Иллюзия? Переутомление? Или что-то еще? Он открыл рот, но передумал и лишь покачал головой.

– Да нет, ничего.

Розмари скептически хмыкнула, макнула хлеб в суп и принялась за еду. Канон, уже готовый к трапезе, внезапно застыл, осознав нечто очевидное.

– Ой, а я, случаем, не помешал вам?

– А ты только сейчас это понял? У тебя вообще такт отсутствует. – Левитан смерил его тяжелым взглядом.

Канон состроил страдальческое лицо, будто его мир рухнул. Розмари, жуя хлеб, невозмутимо заметила:

– Да нет, все в порядке. Ешь давай.

– Но...

– Леви просто шутит. Как ты и сказал, еда вкуснее в компании. Так что давайте есть.

– Леди... – Канон выглядел тронутым до глубины души.

Левитан лишь тяжело вздохнул и бросил на него усталый взгляд.

– Так что будем делать после еды? Возвращаемся в особняк?

– Думаю, да. Наверное, там уже навели порядок?

– Если повезет – да. Если нет – готовься к неприятной встрече со львом.

– Вот уж действительно «если не повезет»...

Она мельком взглянула в сторону особняка, но снаружи все выглядело как обычно. Стены не обрушились, крики не раздавались, никакого хаоса. На всякий случай она осторожно применила магию слов, пытаясь уловить любые тревожные сигналы. Однако зловещая аура, ранее исходившая от Элиз, исчезла, словно ее и не было. Может, рыцари уже выгнали ее?

Конечно, Элиз была могущественной ведьмой, но она не могла раскрыть всю свою силу. Особенно здесь, в землях Бехемот. У нее просто не было права устроить полномасштабный разгром. Да и Шарлотта все же могла дать ей отпор, ее сил хватило бы чтобы сравнять с землей и наш особняк, и наш город.

Стоило ей подумать о Шарлотте, как тяжесть от недавно увиденного сна снова накатила.

Левитан достал у трактирщика несколько комплектов одежды, чтобы переодеться. Протянул один из свертков Розмари и, отступая к двери, спросил:

– Сама справишься?

– Ты меня за кого принимаешь? В особняке я в ночную одежду переодеваюсь без посторонней помощи.

– В этом ты и отличаешься от других аристократов.

– В особняке вечно не хватает рук, так что с мелочами приходится справляться самой.

– Ну, для девушек наряжаться – это не такая уж мелочь.

– Это ты сейчас намекаешь, что мне нужно уделять больше внимания своему внешнему виду?

Розмари прищурилась глаза, пристально глядя на него. Левитан тут же осознал, что сморозил глупость, и поспешно замотал головой.

– Нет, не в этом смысле. Если ты так поняла, то извини.

Розмари фыркнула и отвернулась. Левитан почесал затылок, чувствуя себя крайне неловко, и молча вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

На самом деле, несмотря на то что у нее были слуги, после пробуждения памяти о прошлой жизни Розмари старалась делать все сама, если это было в ее силах. Переодеться – не такая уж сложная задача. На новогодний бал, конечно, без посторонней помощи не собраться из-за корсета, но в обычные дни она носила легкие платья, так что справлялась без проблем.

Теперь, облаченная в грубоватую одежду простолюдинки, Розмари взяла дешевый гребень, который раздобыл Левитан. Подол платья был короче привычного – до щиколотки, а то и выше. К счастью, ее белая кожа оставалась скрытой под его ботинками, но шагать в них было сущей мукой. Едва выйдя из таверны, первым делом нужно будет купить себе обувь.

Она принялась тщательно расчесывать волосы. После сна они немного спутались, но особых проблем не было – гребень легко проходил сквозь пряди, расчесывая и приглаживая их. Закончив, она разделила волосы на две части и заплела в косы. Когда-то Джеми любил заплетать ей их, но с возрастом она все реже носила такую прическу – все-таки двойные косы больше шли маленьким девочкам.

Тем не менее плетение кос было, пожалуй, единственным, что у нее получалось безупречно. Привычка из прошлой жизни – там она часто заплетала их маленьким детям. Когда последняя прядь была вплетена, в дверь постучали.

– Входи.

Левитан заглянул внутрь:

– Уже оделась?

– Да. Но как только мы выйдем, мне нужно будет купить обувь. Эти ботинки слишком велики, я еле хожу.

Розмари вскочила на ноги и, чуть приподняв подол, осторожно направилась к нему. Разница в размере была настолько велика, что ей приходилось буквально шаркать, чтобы не потерять ботинки по дороге. Левитан мельком взглянул на ее ноги и пожал плечами:

– Жаль, конечно, но что поделать.

– «Жаль», говоришь? Ты вообще слышишь себя? Настоящий извращенец.

– И с чего это вдруг?

Розмари хотела сказать, что если он намеренно заставляет ее носить его обувь и не хочет, чтобы она ее сняла, то это уже тянет на какой-то фетиш. Но вовремя осеклась. Если бы это было правдой, значит, у Левитана должны были быть какие-то чувства к ней. А чувства, в ее понимании, были либо собственническими, либо одержимыми. Ведь если заставлять кого-то носить что-то свое, не давая от этого избавиться... это же своего рода метка, не так ли? Как желание оставить след, внедриться в чужое сознание.

Но Розмари не была уверена, поэтому не смогла так просто сказать это вслух. Она лишь тяжело вздохнула и покачала головой.

– Ладно, как бы то ни было, первым делом купи мне обувь.

Левитан улыбнулся и протянул руку. Теперь она казалась крупнее, чем прежде, и на ладонях заметно прибавилось мозолей. Если бы Розмари положила свою руку сверху, он бы полностью обхватил ее ладонь. Она осторожно коснулась его.

– Чтобы ты не упала, – проговорил он нарочито небрежно.

Розмари густо покраснела, вспоминая, как ковыляла в его ботинках. А кто, интересно, в этом виноват?

Как только они вышли из гостиницы, Левитан отвел ее в ближайшую лавку и купил пару ботинок, которые идеально ей подошли. Она легонько постучала носком по полу. Конечно, эта обувь была грубее, чем та, что она носила в особняке, но, сделанная из прочной выделанной кожи, оказалась вполне удобной.

Розмари довольно кивнула.

– В самый раз.

Шаркать, как ребенок, она больше не собиралась. Левитан же с легкой грустью посмотрел на оставшиеся без хозяйки ботинки. Она выглядела так мило, когда шагала в них вперевалку...

– Тогда возвращаемся в особняк?

– Ах!

Тон ее голоса был легким, но тут же в голове пронесся оглушительный звон. Не успев осознать, что происходит, она схватилась за правый висок и наклонила голову. Земля пошатнулась, все вокруг задрожало, словно невидимая волна накрыла ее целиком. Розмари морщилась, изо всех сил пытаясь прийти в себя, и посмотрела на Левитана, но он выглядел не менее растерянным. Их взгляды встретились, и мир застыл.

Все вокруг стало черно-белым, словно кто-то наложил на реальность серый фильтр. В воздухе замерли птицы, люди остановились прямо в движении, будто превратились в каменные статуи. Даже пламя, полыхавшее в кузнечном горне, замерло, став похожим на нарисованное.

– Что происходит? – пробормотала Розмари, но в следующую секунду ее разум заполонили тысячи строк. Они нахлынули, впитываясь в сознание, и сложились в единую историю. Розмари не выдержала и опустилась на колени, зажимая голову руками. Внутри все гремело, будто огромный колокол врезался прямо в череп.

– Розмари!

Нахмурившись, Левитан тут же опустился рядом. Розмари зажмурилась от боли, но, услышав его голос, приоткрыла глаза. И тогда она увидела это. Мир держался на словах и предложениях. Они шевелились, складываясь в привычные очертания. Даже Левитан – в ее глазах он был не человеком, а сплетением черных букв, из которых проступали только его красные глаза. Паника захлестнула ее с головой. Она задрожала, и в уголках глаз выступили слезы. Этот мир... этот странный мир букв... Она уже видела его раньше.

– Розмари!

Фигура, напоминающая Левитана, схватила ее за плечи и встряхнула. Она не могла сказать ни слова. Она не хотела видеть это снова. А Левитан не понимал. Все случилось внезапно: резкая боль, мир, ставший черно-белым, застывшее время... А теперь – ее взгляд, полный чистого ужаса.

«Почему? Почему она боится меня?»

Стиснув зубы, он задействовал свою магию. Она была иной – сильнее, чем прежде. Магия, полученная от его ведьмы, вплелась в его собственную и породила нечто странное.

Магия ведьмы по своей сути отличалась от природной. Однажды искаженная, она не возвращалась к природе, а бесследно исчезала. Когда она сливалась с природной магией, происходило преображение в антимагию. То, что теперь наполняло Левитана, было новой сущностью. Оно влияло на мелкие трещины мира, проникая в его самую суть.

Шарлотта написала, что Левитан станет фамильяром Розмари. Но она не описала, какой будет его магия. То, что теперь творилось, не было записано в истории. Это была чистая мутация. Красная аура вспыхнула вокруг него, пульсируя, словно живая.

Розмари, глядя на него, расширила глаза. По ее щеке скатилась слеза. Слова, извивавшиеся вокруг его темного силуэта, застонали, исказились. Черная фигура начала трескаться.

Глаза Левитана сияли, как драгоценные камни, вобравшие в себя жар пламени. Трещины на его силуэте разрастались, превращаясь в рваные линии, и вот с последним хрустальным звуком оболочка лопнула. И тогда появился настоящий Левитан – с черными волосами, бледной кожей и лицом, будто вылепленным для восхищенных взглядов. Одежда у его шеи мерцала в пляшущем свете красной ауры, а на гладкой коже шеи сверкал бирюзовый знак фамильяра. Ее фамильяра.

– Леви?

– Да, я здесь. Ты в порядке?

Розмари смотрела на него в изумлении, а он мягко улыбнулся. Поднял руку и нежно провел по ее щеке, стирая следы слез. Через связь между ними он ощущал ее страх, но тот постепенно угасал. И едва она осознала, что все кончилось, как тут же она коротко всхлипнула и раскинула перед ним руки.

Левитан крепко обнял ее в ответ. Его ладонь легла на ее макушку, пальцы осторожно скользнули по волосам. Низкий голос у самого уха негромко повторял: «Все хорошо». Розмари дрожала, цеплялась за него, и уткнулась ему в шею.

– Весь мир стал буквами, – прошептала она, пытаясь сдержать очередной всхлип.

Земля, небо, дома, люди – все состояло из строк, которые непрерывно двигались, словно подернутые рябью. Лишь Левитан был единственным, кто оставался настоящим. Даже она сама... Даже ее собственное тело. Это было страшно.

Она зажмурилась, и в темноте снова вспыхнули знакомые алые символы. Шарлотта, пишущая истории. Шарлотта, создающая этот мир. Красные цифры, отсчитывающие дни.

И Библиотекарь Бесконечности...

Мысли вихрем проносились в голове, складываясь в одну четкую догадку. Розмари распахнула глаза. Подняла голову, встретилась с его взглядом и тихо произнесла:

– Леви, этот мир уже сотни, тысячи раз переписывался. Все вокруг, мир, в котором мы живем, – ложь.

Как только она закончила говорить, раздался гулкий треск. А потом все исчезло. Обычные звуки вновь заполнили улицу – шум шагов, звон монет, чьи-то голоса.

– Господин, госпожа, здесь же столько людей, а вы тут так нежно обнимаетесь!

Розмари резко моргнула. Голос принадлежал Канону, и... да, люди действительно смотрели. Много людей. А они с Левитаном все так же сидели на земле, обнявшись. Она залилась румянцем.

Розмари совершенно неожиданно оттолкнула Левитана. Он, конечно, не упал, но слегка откинулся назад и разжал руки, выпуская ее из объятий. Розмари тут же вскочила на ноги и, смущенно оглядевшись, поспешила оправдаться перед Канон и хозяином лавки:

– Ну... это... у меня просто закружилась голова.

– Да все в порядке! Молодожены, наверное? В этом возрасте у всех так, – широко усмехнулся хозяин лавки.

Лицо Розмари моментально запылало еще сильнее.

Канон, не упуская возможности, подошел ближе и что-то шепнул ей на ухо. В его голосе явно чувствовалась насмешка, и Розмари не могла поднять голову.

– Можно меня хотя бы иногда не дразнить?

Розмари так резко повернулась к нему, что, не вмешайся Левитан, наверняка бы сбежала из лавки со всей возможной скоростью. Но он вовремя почувствовал ее смятение и, поймав за плечо, мягко придержал. Так что после этого небольшого происшествия троица просто двинулась дальше.

* * *

Трое свернули в безлюдный переулок. Розмари окинула взглядом окрестности, словно проверяя, есть ли поблизости кто-то еще. Канон улыбнулся и заверил:

– Леди, похоже, в округе никого нет.

– Вы уверены, сэр Канон?

– Неловко хвалить себя, но, несмотря на внешность, я признанный мастер в своем деле.

– И это только на словах, – прыснул Левитан и легонько толкнул Канона, который, выпятив грудь, явно наслаждался собственной бравадой.

Розмари каждый раз вспоминала Эликсера, глядя на него. Временами казалось, что они, должно быть, были близнецами – настолько они оба обожали хвастаться. Внешне, конечно, совершенно разные, но характеры... словно родственные души!

– Ваше величество, не знаю, в курсе ли вы, но в свое время я был подающим надежды юным дарованием.

– Был, да? Прошедшее время тут ключевое. Все, иди-ка постой на страже.

– Вообще-то, мы не за пределами владений семьи леди, так что...

Они даже ворчали одинаково! Розмари решила, что будет относиться к нему так же, как к Эликсеру. Опасности в переулке вроде бы не предвиделось, но от ненужных свидетелей стоило избавиться.

– Да-да, ступайте и несите службу.

– Даже вы, леди! Вам обоим просто не терпится меня поработить и помучить, да?

Канон, ничуть не уступавший Левитану в росте, изобразил глубочайшее оскорбление. Но когда Левитан тяжело вздохнул, скривился и чуть заметно напряг плечи, намекая на возможное небольшое насилие в его сторону, Канон мгновенно ретировался, ехидно улыбаясь.

– Ай, ну конечно! Нанятые рыцари должны прилежно служить своим господам. Приятного времяпрепровождения!

И, бросив напоследок многозначительную ухмылку, скрылся за поворотом. Приятного времяпрепровождения? Да что ж он за человек такой! Розмари уже собиралась что-то возразить, но Левитан не дал ей и слова сказать.

– Леви, ты уверен, что ему не стоит объяснить, что он ошибается? Он же все больше убеждается, что между нами... ну, что-то есть.

Она пробормотала это себе под нос, но Левитан, похоже, все услышал. Он склонил голову и посмотрел на нее с каким-то загадочным выражением лица, будто пытался ее разгадать. Или, что хуже, читать ее мысли. От его пристального взгляда у нее на мгновение вспыхнули щеки.

– Леви! Не подыгрывай ему! Мы же не в таких отношениях!

– А почему нет? Если память мне не изменяет, я тебе даже предложение делал.

– Если ты про ту нелепицу, что выдал при нашей первой встрече, то я ее в расчет не беру.

О да, невозможно забыть это абсурдное «Думаю, может в жены взять?» в первые же минуты знакомства. Тогда это выглядело настолько дико, что не воспринималось всерьез. Не то чтобы она всегда ждала чего-то особенно романтичного, но то заявление звучало совершенно неубедительно.

– А если я повторю его сейчас?

Неожиданный поворот заставил ее замешкаться. Конечно, Левитан потрясающе выглядел, а его положение и состояние могли бы свести с ума любую. Настоящий сказочный принц, от которого каждая девушка мечтала бы услышать подобное.

– Ну... если ты правда меня любишь, то, может, я бы... немного задумалась.

Розмари чуть отступила, потупив взгляд. Левитан тихо вздохнул. Значит, все-таки не совсем безнадежно. В прошлый раз она просто отмахнулась, а теперь хотя бы допустила такую возможность. Он выпрямился и снова посмотрел на нее, но его глаза, только что сверкнувшие рубиновыми искрами, уже стали прежними.

– Сейчас не время для этого.

Когда Розмари подняла голову, в его взгляде не осталось той загадочности. Левитан выглядел вполне серьезным.

– То, что ты увидела... и то, что сказала. Это все правда?

Он спрашивал с недоверием, даже несмотря на то, что сам был этому свидетелем. Но в синих глазах Розмари не было ни капли сомнений. Она молча кивнула.

– Я уже сталкивалась с этим раньше.

– Когда?

– Пять лет назад, на новогоднем балу. В день, когда впервые встретила Элиз.

Левитан кивнул. Розмари прислонилась к стене дома в переулке и неспешно продолжила:

– Не знаю, как это выглядело для тебя, но я увидела ужасную изнанку мира. Повсюду были только буквы и предложения. Люди, птицы в небе, деревья, цветы... Все состояло из черных символов, превращаясь в темные пятна без души.

Она медленно выдохнула. Ее пальцы слегка дрожали. В те мгновения мир был пуст и безжизненен – настолько, что становилось жутко. Левитан осторожно взял ее за руку, пытаясь хоть как-то поддержать.

– Тогда... я увидела это. Буквы и цифры, из которых была соткана Шарлотта.

– И ты понимаешь, что это значит?

– Да, и если уж говорить начистоту, то я знала о тебе еще до нашей встречи.

– Обо мне? Как?

– Ты ведь знаешь, что наша семья несет важнейшую миссию – охраняет Библиотеку Бесконечности. Испокон веков глава рода становится ее хранителем, библиотекарем. Но по какой-то причине, даже не будучи главой, я все равно имела доступ к книгам.

Левитан стоял теперь рядом с ней, и Розмари встретила его взгляд, чуть приподняв подбородок.

– По словам сестры и по моим детским воспоминаниям, я могла заходить в Библиотеку с самого раннего детства. Но... В общем, когда я потеряла родителей из-за несчастного случая, все изменилось. Я была слишком растеряна. А сестра... Сестре пришлось принять титул главы, и ей стало не до меня.

Она замолчала, глядя в безоблачное небо.

– Наша семья несет тяжкий долг перед всем миром. Мы слишком ценны, чтобы забыть о нас, но и слишком опасны, чтобы приближать к себе близко. И, как назло, всегда находятся те, кто мечтает о какой-нибудь нелепой чепухе вроде завоевания мира. Так что в моем детстве то и дело появлялись посторонние... паразиты. И однажды один такой паразит меня отравил.

Непрошеным воспоминанием всплыла Шафран – ее бывшая горничная. Она с завидным усердием распространяла о Розмари самые скверные слухи. Эликсер не раз советовал от нее избавиться, но в те годы Розмари почему-то не хотелось этого делать. В итоге Шафран даже сопровождала ее на новогодний прием в столице, а потом... исчезла.

Когда Розмари вернулась после бала, ее уже не было. Да и в особняке она с тех пор больше не появлялась. Но Розмари это не волновало. Потому что Шафран тоже была паразитом.

Как у нее были секреты от Шарлотты, так и у Шарлотты наверняка были секреты от Розмари. Вероятно, именно Шарлотта устранила ту горничную.

Тогда она не задумывалась об этом, но теперь, оглядываясь назад, складывала в голове полную картину. В тот период, когда исчез капитан их семейной стражи... Именно тогда ее и отравили. И если сложить одно с другим, то невольно приходил в голову вывод: капитан, возможно, устранял паразитов в тени, не дожидаясь, пока те доберутся до нее и ее семьи.

Наверное, так оно и было.

Некоторое время оба молчали. Розмари обдумывала произошедшее и, наконец, заговорила, спокойно излагая свою историю. Рассказала, как в Библиотеке Бесконечности ей досталась книга под названием «История Элиз», и именно так она узнала о будущем. А заодно – и о Левитане.

– Конечно, это была ложь. Но Библиотека дала мне не только поддельную книгу. Магия слов была настоящей. Именно поэтому я смогла стать ведьмой. – Розмари задумалась. Библиотека не ошиблась. Но тогда что же исказило истинную историю? – Красные буквы, что я увидела тогда, на новогоднем приеме... Я думала, это был отсчет до смерти.

– И?

– Я ошиблась.

Она покачала головой. Левитан молча смотрел на нее сверху вниз, а затем медленно моргнул.

– Ты снова что-то скрываешь?

– С чего ты взял?

– Я чувствую, что у тебя осталось еще что-то на сердце.

– Я же просила не читать мои мысли.

– Я и не пытаюсь. Они сами лезут.

Он усмехнулся, пожав плечами. Розмари недовольно надула щеки. Закрыть самые глубокие слои сознания ей удалось, но защититься полностью не получилось. Могла бы рассказать. Но, если честно, ей нравилось понимать друг друга без слов.

– На самом деле... я помню свою прошлую жизнь.

– Это уже даже не удивляет.

– Ты мне веришь?

– Сейчас-то? Я что, похож на того, кто стал бы сомневаться? Я твой фамильяр.

Розмари распахнула глаза, удивленно моргнула, а потом медленно улыбнулась.

– Какой же ты надежный.

Она довольно сощурилась, и Левитан улыбнулся в ответ.

– Кстати... есть еще кое-что.

– Давай. Лучше сразу, чем потом внезапно получить удар в спину.

– Возвращаясь к началу. Я же говорила, что этот мир – ложь.

– Ага.

– Мне снились сны. Сны ведьм всегда полны смысла – как тот, где я видела твое прошлое. Вчерашний сон был... особенным.

Розмари изложила суть сна. Снова и снова она умирала. Снова и снова Шарлотта скорбела о ней. Или наоборот, погибала Шарлотта, а Розмари оставалась в отчаянии. В большинстве случаев ее смерть наступала от рук Розмари. А в конце... Шарлотта сидела за столом и писала.

– Зловеще, – пробормотал Левитан, потирая подбородок.

Розмари опустила взгляд на свои туфли.

– Это всего лишь догадка... Но я почти уверена. Этот мир, возможно, уже не раз повторялся. Переписывался Шарлоттой. Этот сон – это не просто сон. Это фрагменты прошлого, которых было бесчисленное множество. Я думаю, что Шарлотта снова и снова пишет одну и ту же историю, меняя ее и переписывая. А я вижу мир букв лишь тогда, когда происходит «коррекция», – в момент задержки между правками.

Она добавила:

– Тогда у меня дико болела голова.

– Так сильно, словно кто-то врывался тебе в сознание? Например, чтобы внушить определенную мысль или приказ?

– Да, – тихо ответила она.

Они переглянулись, а затем одновременно произнесли:

– Убей Шарлотту.

Их голоса прозвучали в унисон. Ледяные взгляды. Шарлотта изменила финал истории. Ранее история заканчивалась смертью Элиз. Теперь же конец предписывал убить Шарлотту.

– В моей голове звучало одно и то же: злая ведьма – это не Элиз. Это Шарлотта. Будто кто-то пытался меня в этом убедить.

– Тогда кто же такая Элиз?

– Злодейка, написанная Шарлоттой.

Элиз была всего лишь персонажем. Инструментом, необходимым для истории. Розмари горько усмехнулась.

– Мы всегда называли ее древней ведьмой. Но почему? Ведь никто толком не знает, с каких пор она существует.

– Но ведь еще во времена моей матери...

– Если она появилась при твоей матери, значит, ей прилично лет, но не настолько много, как кажется. Разве не так?

Левитан задумался, нахмурившись. Розмари легонько пнула камешек лежавший у ног.

– Мы сами себе это внушили. Нет, даже не мы. Нам это внушил сам мир.

– Значит, все это – ложь?

– Да.

– Значит, и предсмертное письмо, что оставила моя мать, и тот день, когда меня похитили... Все это тоже?

– Это все часть истории, созданной Шарлоттой.

Розмари хотела сказать: «Это неправда». Хотела сказать: «Это не имеет ничего общего с реальностью». Но не смогла. Потому что больше всех остальных в этой истории пострадал Левитан. Шарлотта решила, что он должен стать парой для Розмари. Придала этому миру форму, загнала его в ловушку, заставила играть отведенную роль.

– Ты имеешь полное право злиться. Прости меня. За все это.

Она не смогла поднять взгляд. Над ее головой раздался тяжелый вздох. Наступила короткая пауза.

– Не знаю, что тут еще сказать. Все это уже в прошлом. Но только не говори мне, что и наша встреча была придумана Шарлоттой. Это я принять не смогу.

Розмари медленно подняла голову. Левитан смотрел на нее сверху вниз с удивительной нежностью. И в следующий миг она разрыдалась и обняла его.

– Прости.

– За что? Ты ведь тоже жертва.

– Но Шарлотта... Она...

– Ты же этого не хотела.

– Но все равно!

– Перестань плакать. Я в порядке. И с тобой все будет хорошо. Я рядом. Не вини себя.

Левитан нежно провел рукой по ее растрепанным волосам и поцеловал в макушку.

– Мы оба всего лишь марионетки в чужом спектакле, – прошептал он.

Но даже в этот момент его мысли были заняты другим. Утреннее видение не шло из головы. Даже больше, чем тот черно-белый мир. Он хотел спросить: «Если этот мир – ложь, то и мы с тобой – тоже?»

Но не смог. Вместо этого он просто похоронил вопрос глубоко в сердце.

* * *

Когда Розмари наконец перестала плакать, Канон словно по сигналу появился в переулке. Он скользнул взглядом по ее покрасневшим глазам, потом прищурился и наклонился к Левитану, понизив голос.

– Неужели это то, о чем я подумал?

Вроде бы ничего подозрительного, но покрасневшие глаза леди... Может, его господин позволил себе что-то возмутительное? Канон на миг посмотрел на него с осуждением, но тут же подавил судорожный вздох, потому что Левитан безжалостно наступил ему на ногу.

– Перестань болтать чепуху! Лучше скажи, зачем ты здесь? Приказа ослушался?

– Ваше величество, при всем уважении, я, конечно, временами халтурю, но свою работу знаю.

Левитан взглянул на него с прищуром, и Канон тут же отвел взгляд. Неловко почесав затылок, он пробормотал:

– Ну, иногда ленюсь, но в целом стараюсь...

А затем встрепенулся и добавил:

– Тут какой-то рыцарь ищет мисс Розмари.

Он большим пальцем указал назад. В тот же момент на входе в переулок появилась женщина в строгом мундире рыцаря рода Бехемот. Джеми. Привычно видеть ее в форме служанки, а вот в доспехах... И, надо сказать, этот образ ей шел куда больше. С холодным выражением лица, которое оно переняла от своей госпожи, Джеми приблизилась. Розмари изумленно распахнула глаза.

– Джеми!

– Леди.

Ее лицо смягчилось, но ненадолго. Она молча оглядела Розмари, Левитана и Канона, потом произнесла:

– Розмари Бехемот и двое чужаков. Вы арестованы за нанесение ущерба особняку.

Розмари, было обрадовавшись, замерла на полпути к ней. Левитан встал перед ней, заслоняя собой.

– Мы даже близко к дому не подходили.

– Но похитили леди Розмари. Следовательно, вы соучастники. Ваше величество.

– Ты смеешь клеветать на меня, зная, кто я?

Глаза Левитана сузились, магия заискрилась вокруг него. Канон тоже инстинктивно встал рядом, готовый защищать Розмари. Она в растерянности шагнула между ними и обратилась к Джеми:

– Джеми, что это значит? Ты же сама все видела вчера!

– Простите, леди. Я этого не помню. Но знаю, что вы не могли этого сделать.

Очевидно, воспоминания о вчерашнем дне были стерты. Возможно, это все из-за книги? Если события были переписаны, значит, и прошлое изменилось. Розмари поймала Джеми за рукав и заглянула ей в лицо. Ее взгляд был полон смятения и вины.

– Простите, мисс. Таков приказ главы рода. Эй, арестуйте преступников.

Как только она произнесла эти слова, из-за угла хлынули рыцари. Они оказались окружены в этом узком пространстве.

– Сестра приказала меня арестовать? Я преступница?

Розмари не верила своим ушам. Джеми промолчала, ее лицо оставалось бесстрастным. Левитан осторожно потянул ее за руку и отступил, закрывая собой.

– Сбежим?

– Чтобы тем самым доказать, что мы и правда преступники?

Голос Розмари стал холодным. Левитан мельком взглянул на нее.

– Сыграем по ее правилам.

– Если ты так хочешь. – Он кивнул, соглашаясь.

Канон беспокойно подал голос:

– Ваше величество!

– Канон, без лишних разговоров.

Тот раздраженно почесал затылок, потом с легким вздохом поднял руки. Признание поражения. К ним тут же приблизились рыцари. Но когда кто-то потянулся за веревками, Джеми покачала головой. Она шагнула ближе, но Левитан тут же преградил ей путь и сверкнул глазами.

– Держись подальше. И без того настроение паршивое.

– Какой грозный волк вырос... ваше величество.

Джеми с кривой усмешкой покачала головой. Левитан не ответил. Она подала знак, и один из рыцарей протянул ей плащ. Джеми передала его Розмари.

– Ваша внешность слишком узнаваема, леди. Все вас знают. Если увидят среди арестованных, это привлечет ненужное внимание.

– О, какая забота, – фыркнул Канон.

Левитан молча принял плащ и накинул его на плечи Розмари. Она не сопротивлялась. Подняла капюшон. И так, окруженные рыцарями, они покинули переулок.

Глава 11. Ведьма Библиотеки

Вернуться Розмари собиралась, но не таким образом. Ее ярко-синие глаза словно покрылись льдом, в воздухе повисло напряжение, словно перед битвой. Левитан хотел было что-то сказать, но передумал – слова не шли с языка. Нет, ну что за ирония судьбы! Он-то думал, что после всего, что он пережил, больше и близко рядом с камерами не окажется, а вон оно как все вышло.

– Не думал, что снова окажусь за решеткой.

– Прости.

– Брось, ты же не нарочно. Нас подставили.

Розмари почувствовала укол вины, но Левитан лишь пожал плечами и с легким вздохом опустился на пол, который, надо признать, был весьма чистым для тюремной камеры. Она устроилась рядом.

– Ваше величество! Леди! Вы, кажется, совсем не осознаете серьезности ситуации! Нас, на секундочку, объявили преступниками! Вас это не беспокоит? Потому что меня – еще как!

Канон был возмущен до глубины души. Левитан отмахнулся:

– Не переживай. В крайнем случае сбежим.

– О великий король, да вы гений! Бежать надо до тюрьмы! Теперь нас еще и за побег осудят!

– Все, понял. Можешь не кричать.

– Эй, здесь кто-нибудь есть?

Как только спор стих, за решеткой послышался женский голос. Розмари и Левитан сразу его узнали. Левитан в спешке натянул капюшон. Розмари, у которой он и так был надвинут на лицо, на всякий случай поспешила сесть перед ним. Канон, наоборот, оживился:

– Это кто тут у нас?

В углу соседней камеры что-то шевельнулось. В свете факела показалась женщина – ослепительная, несмотря на запыленное платье и взъерошенные волосы. Золотистые локоны, алые, как кровь, глаза. Элиз.

– Великие небеса! Какая красота!

Канон с восхищением прильнул к решетке, разглядывая незнакомку. Та с печальным вздохом сжала прутья в тонких пальцах и взирала на них с грустью, достойной трагической героини.

– Какими судьбами вы здесь?

– Нас оклеветали, – пожаловался Канон. – А вас?

– О, я просто навестила дорогую подругу, и внезапно меня арестовали.

В уголках ее глаз заблестели слезы. Канон почувствовал, как сердце сжалось от жалости.

– Да тут вся семья с ума сошла! Как можно так обращаться с людьми?!

Розмари дернула его за плащ, и ее голос был мрачен.

– Кто тут с ума сошел?

– Леди...

– Ругай меня, если хочешь. Но о моей сестре – ни слова.

Ее Канон не боялся, но стоило ему перевести взгляд на возвышавшегося за ее спиной Левитана, как у него перехватило дыхание. В этой позе Левитан напоминал хищника, готового броситься на жертву.

– Этот голос... Розмари? Это ты?

Элиз в соседней камере просияла.

– Да, это я, герцогиня.

– Невероятно! Да ваша сестра совсем спятила! Она и сестру не пощадила? Хотя это ведь я разрушила библиотеку.

Элиз радостно улыбнулась, и ее алые глаза хитро сощурились. Розмари насторожилась.

– И кто бы мог подумать, что та ведьма, что увела моего милого кролика, – это ты. С рождения магией владеешь или позже обрела? Ах, какая ирония! Всюду искала, а оказалось, что все это время ты была рядом.

От мягкого, певучего тона Элиз не осталось и следа. Голос ее наливался яростью. Она затрясла решетку.

– Эта чертова семейка каким-то образом лишила меня сил! Эй, маленькая ведьмочка, а ну помоги мне! Нас ведь обеих предали.

– Не хочу?

– Проклятая девка! Ты хоть понимаешь, с кем связалась?! Ты хоть знаешь, кто мой фамильяр?!

– А, тот самый герцог?

– Он просто игрушка для развлечения! Мой фамильяр – сам император! Ты хоть понимаешь, что, когда он об этом узнает, твое баронство и твоя семья будут стерты с лица земли?!

– Ну, значит, надо закончить с тобой до того, как он узнает.

Розмари улыбнулась и, склонив голову набок, сочувственно глянула на Элиз.

– Бедняжка. Ты ведь тоже всего лишь жертва, Элиз.

– О чем ты вообще?!

– О том, что мы обе всего лишь марионетки.

– Чья?! Чья марионетка?!

– Это уже не так важно.

Элиз в ярости рванула решетку, но лишь подняла клубы пыли – дверь не поддалась. Розмари усмехнулась.

– Как забавно. Всю жизнь запирала Леви в клетке, а теперь сама оказалась за решеткой.

– Как будто ты не такая же!

– Вроде того, но в крайнем случае я могу сбежать. У моего фамильяра с этим никаких проблем.

Элиз буквально скрипнула зубами от ярости. А Розмари только рассмеялась, звонко, почти торжествующе. Канон, услышав ее смех, пополз в сторону Левитана и вполголоса заметил:

– Ух ты, страшновато... Кажется, у леди Розмари с той красоткой какие-то личные счеты...

Затем он с подозрением покосился на Левитана.

– Но, ваше величество, чего это вы так довольны?

Левитан не ответил. Он просто не мог перестать восхищаться Розмари, которая сейчас совершенно безжалостно насмехалась над Элиз. Это было восхитительно!

Но вдруг послышались легкие шаги. Кто-то приближался по коридору между камерами. Лицо Розмари помрачнело, когда она увидела знакомую фигуру. Это был Эликсер. Он шагал к ней с выражением глубокой скорби.

– Леди...

Розмари глубоко вздохнула, тяжело и раздраженно, затем вскинула ладонь, останавливая его.

– Ты, кажется, что-то не так понял. Не нужно меня жалеть, ясно?

– Но, леди!

– Тихо. Зачем пришел?

– Как всегда, вы холодны, даже в такой ситуации... Совсем обо мне не думаете!

Эликсер чуть не пустил слезу. Но Розмари уже отвернулась, словно ее все это смертельно утомило. Канон же покосился на Левитана. Он почему-то чувствовал странное родство с этим человеком, по ту сторону решетки. Возможно, дело было в том, что оба сейчас пребывали в одинаковом отчаянии.

– Глава дома вызывает вас.

– Ну наконец-то.

Розмари фыркнула, не скрывая сарказма. Эликсер с мольбой взглянул на нее.

– Если это клевета, то вы должны объясниться! Скажите, что вы не виноваты!

– Вообще-то, преступник вон там сидит. Какой смысл что-то доказывать?

Эликсер заморгал, а потом широко распахнул глаза, как будто только что осознал нечто невероятное. Он явно не помнил событий вчерашней ночи. Даже противостояние герцогу-марионетке! Розмари молча указала пальцем ему за спину. Эликсер машинально обернулся... и мгновенно вскрикнул.

– Великие небеса! А что эта леди делает в темнице?!

Значит, его память действительно стерли. Он выглядел совершенно растерянным. Розмари лишь пожала плечами, не собираясь вдаваться в объяснения. А Элиз дрожала от ярости. Как?! Как они смеют так с ней обращаться?! Ведь она – главная героиня этого мира!

– Немедленно передайте баронессе, что я не потерплю такого отношения! Император лично об этом узнает!

– Боюсь, что это вне моих полномочий, – пробормотал Эликсер, запинаясь. – А еще госпожа с самого вчерашнего дня в отвратительном настроении, так что даже слова сказать нельзя, дышать нельзя... – Он не закончил фразу, но и так было понятно, на что он намекает.

Элиз буквально кипела от ярости. Она затрясла решетку, а Эликсер только почесал голову и вновь посмотрел на Розмари.

– В любом случае, леди Розмари и ее спутники будут доставлены к баронессе.

– Ладно, ладно, поняла.

В ее голосе сквозило легкое отчаяние. Она и так собиралась к Шарлотте, но не ожидала, что окажется там таким образом. Сестра, похоже, старательно выстраивала ситуацию так, чтобы Розмари выглядела преступницей. Осознавать это было неприятно.

Но что тут поделаешь? Никто из них не играл честно. На этом фальшивом театральном представлении все просто играли свои роли. Разве что Левитан и Канон могли оказаться переменными в этом уравнении...

Розмари возлагала некоторую надежду на антимагию Левитана. Он уже вытащил ее из мира букв и увидел ее настоящую. Может быть, и на этот раз...

С лязгом открылась решетка. Эликсер жестом пригласил их выйти. Их выпустили с должным почтением – пусть и ненадолго. Позади слышались истеричные крики Элиз, но Розмари нарочно не обращала внимания, просто шла вперед.

Перед кабинетом Шарлотты она вдруг осознала, насколько напряжена. В голове до сих пор царил хаос. Что сказать при встрече? Что спросить в первую очередь? У нее было слишком много вопросов, но она не знала, с чего начать.

Эликсер постучал. Из-за двери раздался знакомый холодный голос:

– Войдите.

Розмари сглотнула. Левитан мягко похлопал ее по плечу – мол, расслабься. Она чуть заметно кивнула. Дверь открылась, и они вошли.

– Розмари, я разочарована.

С порога ее встретил голос, в котором сквозило недовольство. Она моргнула, озадаченная. Шарлотта стояла у стола, как обычно. Только выглядела сегодня особенно бледной, а на лице застыло выражение внутренней муки.

– Ты настолько хотела завладеть Библиотекой Бесконечности? Если бы просто попросила, я бы уступила тебе это место...

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, сестра.

– Будешь отрицать? Ты привела в дом посторонних и устроила беспорядки.

Розмари слегка склонила голову, нахмурившись. Шарлотта не встречалась с ней взглядом, не отрывала глаз от пола, словно читала заученные реплики.

– Я? Сестра, посмотри на меня. Я правда похожа на человека, который мог так поступить?

Шарлотта сжала руку в кулак, оттолкнувшись от стола, прикусила губу, затем заговорила снова:

– Библиотека пробуждает алчность в каждом. Даже в тебе.

– Ты правда так считаешь?

Голос Розмари дрогнул. Шарлотта не ответила. Лишь спустя мгновение развернулась и резко сказала:

– Я изгоняю тебя, Розмари. Дом Бехемот отрекается от тебя. Ты больше не имеешь права пользоваться этим титулом. Это последнее проявление милости с моей стороны – убирайся из этих земель, пока я еще могу закрыть на это глаза.

Эликсер, стоявший у двери, ахнул, лишившись дара речи. Шарлотта в самом деле решила выдворить сестру! Левитан молча смотрел на спину Розмари. Если его глаза его не подводят, то этот таинственный бирюзовый ореол вокруг нее – ее магия. Она злилась.

– Ты хочешь, чтобы я ушла, озлобилась, возненавидела тебя?

Розмари заговорила низким, зловещим голосом, напоминающим предупреждающее рычание хищника. Шарлотта вздрогнула. Но так и не повернулась.

– Чтобы я копила, копила, копила эту ненависть, а потом в конце концов не выдержала и убила тебя? – продолжила Розмари, сжав зубы. – Ты сейчас делаешь все, чтобы дать мне на это право?

Ее обвиняли в преступлении, которого она не совершала, изгоняли из дома, где она родилась и выросла, запрещали даже приближаться к фамильному особняку. И сестра не просто хотела лишить ее статуса. Шарлотта просто изо всех сил пыталась дать ей повод для ненависти. Розмари кипела от ярости и негодования.

Девушка холодно смотрела баронессе в спину, а атмосфера в помещении напоминала зимний лес, скованный морозом. Шарлотта по-прежнему молчала. Розмари шагнула ближе, и в ответ на ее приближение сестра резко вскрикнула:

– Эликсер! Что стоишь? Немедленно вышвырни этих наглецов вон!

– А? Да, госпожа!

– Нет! Стоять, Эликсер! – резко оборвала его Розмари, ее голос звенел, словно натянутая струна. – Я еще не закончила, и ситуация у нас тут, на секундочку, не прояснилась.

Эликсер замер в нерешительности, растерянно водя глазами между двумя сестрами.

– Мне больше нечего сказать.

– А у меня есть. Посмотри мне в глаза.

Розмари подошла вплотную. Шарлотта склонила голову и мелко дрожала.

«Просто уйди. Просто возненавидь меня. Приди однажды и убей. Только так это закончится».

Шарлотта повторяла это про себя снова и снова. Сколько еще она будет пленницей этого бесконечного кошмара? Что теперь правильно, что нет? Что сделает сестру счастливой? Она больше не знала.

Розмари взяла ее за руку и потянула на себя. Шарлотта попыталась сопротивляться, но сестра даже не думала отступать. Она не понимала или не хотела понимать, как сильно та жаждет, чтобы это все наконец закончилось.

– Уходи, Розмари! Прошу! Оставь меня! И ненавидь! – закричала Шарлотта надрывающимся голосом.

Комната содрогнулась от ее пронзительного крика, но Розмари осталась спокойной.

– Как я могу внезапно возненавидеть семью, которую любила всю жизнь?

– Ты должна!

– Не хочу.

– Но ты ведь злишься!

– Да, злюсь! Потому что ты вот так внезапно меня отталкиваешь! Но это не значит, что я тебя ненавижу! Просто... мне жаль тебя, моя глупая сестра, и от этого больно.

Розмари сказала это мягко, почти устало. Шарлотта украдкой посмотрела на нее. На лице сестры застыло выражение щемящей грусти.

– Это тот финал, которого ты хотела, Шарлотта? Ты правда думаешь, что это сделает меня счастливой? Разве ты не понимаешь? Я не буду счастлива. Мне будет только хуже. Ты столько раз пыталась изменить этот мир, и ты все еще не понимаешь?

– Розмари...

– Ты хоть раз видела выражение моего лица после того, как я убивала тебя? И, даже зная это, ты все равно хочешь привести нас к такому концу?

Глаза Шарлотты распахнулись. Она медленно повернулась к сестре, ее взгляд метался в поисках ответа.

«Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, что этот мир повторяется?»

Розмари улыбнулась:

– Ты снова переписала историю. Зачем? Почему ты так поступила?

– Потому что теперь ты не одна. Я думала, если меня не будет, ты справишься лучше.

– Но зачем для этого такой радикальный финал?

– Потому что так и должно быть, Розмари. В нашем будущем, в том, которое нам предначертано, кто-то из нас все равно должен умереть.

Розмари невольно задержала дыхание. Теперь все стало понятнее. В каждом водовороте повторений либо Шарлотта, либо она сама умирали. Если же обе оставались в живых, то Розмари не доживала до двадцати лет, умирая от неизлечимой болезни или чумы.

– Сестра, я все знаю.

– Да, я поняла, – тихо выдохнула Шарлотта, опуская взгляд.

Ее запястье, которое сжимала Розмари, все еще хранило тепло сестринских рук. Розмари была жива.

– Ты воссоздавала этот мир снова и снова, переделывала его, писала и перечеркивала, чтобы изменить конец.

– Да, – едва слышно ответила Шарлотта.

– Все ради меня.

Шарлотта сжала губы.

– Первая «я», должно быть, умерла от болезни.

Слова Розмари прозвучали как гром среди ясного неба. Все присутствующие в комнате выглядели ошеломленными. Если честно, они потеряли нить разговора еще раньше, но теперь окончательно перестали понимать, о чем идет речь. Левитан молча слушал, а Канон, который и вовсе не знал никаких подробностей, лишь хлопал глазами. Больше всех растерялся Эликсер. Он не знал, что делать, не мог вмешаться, но и просто стоять было странно. Уйти без приказа тоже нельзя.

Шарлотта смотрела на сестру с отчаянием в глазах. А Розмари... просто улыбалась.

– Ты делала все это, чтобы избежать моей смерти. Ты хотела, чтобы я пожила подольше, да?

Розмари говорила уверенно, и в глазах Шарлотты заблестели слезы. Она сжала губы, пытаясь сдержаться.

– Ты изменяла мою судьбу, откатывая время назад, и переписывала мир, создавая ложное будущее.

– Я не хотела, чтобы ты умирала, – сдавленно ответила Шарлотта.

Розмари сощурила глаза, но в ее взгляде не было упрека. Только бесконечная нежность.

– Спасибо, сестра.

Розмари с искренностью произнесла слова благодарности, но Шарлотта отчаянно замотала головой. Она обхватила ладонями руки сестры, сжимая их так, словно в этом жесте хотела выразить весь ее страх и сожаление.

– Но у меня ничего не вышло.

– Знаю. Но ты старалась.

– Но в конце концов... все равно... Розмари, ты всегда умираешь. Я просто...

– Я знаю. Я знаю, что ты видела мою смерть снова и снова.

Розмари мягко обхватила руки Шарлотты, позволяя ей ощутить свое тепло. Она понимала: ее сестра пыталась изменить предначертанное будущее, боролась с ее судьбой. Шарлотта поднесла ее ладонь ко лбу и прошептала:

– С детства ты любила романтические истории. Всегда мечтала встретить того самого.

– Вот как?

– Ты родилась слабой. Помнишь? Хотя, наверное, нет... Все слишком часто повторялось. Ты так сильно изменилась.

Шарлотта говорила задушевным голосом. Розмари молча слушала, ловя каждое слово.

– Но ты по-прежнему моя любимая сестра.

Левитан на мгновение перестал дышать. Если верить Шарлотте, каждый раз, когда она воссоздавала этот мир, Розмари менялась. Ее история, детали ее жизни – все переписывалось раз за разом. Значит ли это, что его Розмари... никогда не существовало по-настоящему? Она – всего лишь чей-то вымысел, скопление исправленных ошибок в бесконечном черновике?

В алых глазах Левитана вспыхнуло смятение. Он смотрел на сестер, но теперь ему казалось, что Розмари как будто размыта, что она мираж, словно его тревога сама стирала ее очертания.

– Ты всегда лежала в постели, Розмари. Ты так часто болела...

Голос Шарлотты звучал почти рассеянно. Розмари узнавала себя заново через чужие воспоминания. Сейчас она выглядела здоровой, полной сил, но, если верить сестре, первоначальная она... просто чахла в четырех стенах.

– Твоей единственной радостью были романы. Те, что выходили в столице. Я отправляла тебе все новинки, когда была в Академии.

– Правда?

– Да. Ты была слишком слаба, слишком хрупка. Твой мир заканчивался у порога твоей комнаты.

Когда Шарлотта подняла голову, по ее щекам текли слезы. Розмари понимала: если этот мир снова и снова создавался заново, значит, и она сама не раз менялась.

Где-то в глубине души проснулось беспокойство. Она чувствовала смятение Левитана. Если мир – ложь, то не является ли она частью этой лжи? Его страх был осязаем. Розмари опустила взгляд.

– Шарлотта, так я не могу быть счастливой. И никогда не смогу.

– Тогда что мне сделать? Что угодно, Розмари. Только скажи...

– Верни все как было. Верни меня...

– Тогда ты умрешь!

Шарлотта вскрикнула, будто ее пронзили клинком. Она попыталась вырваться, но Розмари сжала ее руки крепче.

– Но мы не можем бесконечно блуждать в этой выдумке. Не надо больше повторений, сестра!

Ты несчастна. И я тоже. Розмари всхлипнула, притягивая Шарлотту ближе.

– В мире не бывает идеальных концов. Ты пыталась. Переписывала историю снова и снова – и что же изменилось?

Шарлотта закусила губу, но не ответила. Все, чего она хотела, – это чтобы ее сестра была счастлива. Но с каждым циклом грани добра и зла стирались. Она отчаялась. Она очерствела.

Сердце говорило остановиться. Шептало, что уже поздно, что все пропало. Но дьявольский голос не унимался. Еще раз. Еще один раз!

– Я существую, сестра! Я не хочу жить в этом выдуманном мире. Я хочу жить в реальности. Хочу сама строить свою судьбу. Пусть даже мне суждено умереть от болезни! Это моя судьба! Да, мне будет страшно, больно, одиноко... но это все будет реальным!

Глаза Розмари горели решимостью.

– А если после возвращения все станет как было... и ты окажешься мертва? – Лицо Шарлотты было залито слезами.

– Тогда я пройду через круг перерождения и когда-нибудь вернусь к тебе.

В глазах Розмари тоже заблестели слезы. Шарлотта беззвучно шевелила губами, но не могла вымолвить ни слова. И в этот момент кто-то резко схватил Розмари за руку.

– Я не позволю.

Это был Левитан. «Какой смысл в настоящем мире, если в нем не будет тебя?» Он угрожающе прорычал:

– Я не приму этого, Розмари. Мир без тебя? Тогда лучше жить в иллюзии.

Розмари внимательно посмотрела на него, ничего не говоря, ведь прекрасно знала, что услышит в ответ. Они были связаны. Она медленно покачала головой. Отказ был очевиден. Левитан сжал губы.

– Леви, не надо так категорично. Может быть, мы снова встретимся.

– «Может» – этого мало.

– Какой ты дотошный.

– А что, если я тоже выдумка? Что если меня вообще не существует?

Розмари моргнула, широко распахнув глаза.

– Я даже не подумала об этом.

– Вот именно.

Левитан без Розмари... Он даже думать об этом не хотел. Только сейчас осознав свои чувства, он просто не мог принять подобный конец.

– Это маловероятно. – Шарлотта вмешалась в разговор, ее голос звучал уже более спокойно. – До того, как я начала писать, я читала газету. Королевство Ху существует. Вот только... что же там было написано?..

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, но никак не могла. Однако даже этого открытия хватило, чтобы Розмари, удовлетворенно кивнув, посмотрела на Левитана.

– Значит, ты существуешь. Вот и хорошо.

– Но даже так...

– Все в порядке. Мы живем на одном континенте и обязательно встретимся, если такова наша судьба.

Она улыбнулась. Левитан только нахмурился, но потом тяжело вздохнул, словно смирившись.

– Когда все закончится, я обязательно найду тебя.

– Ой, страшно-то как!

Розмари рассмеялась. Ее голос был таким звонким, что в этом напряженном и серьезном моменте стало чуть легче дышать.

– Ну что, пора вернуть этот мир туда, откуда он пришел?

– Куда? – удивленно спросила Шарлотта.

Розмари лукаво подмигнула:

– В Библиотеку. Туда, где все началось.

[Динь-дон!]

Как только она это произнесла, под ними разверзлась бездна. Черный водоворот подхватил троих, и все застыли в изумлении. Но, что странно, Эликсер и Канон, словно приклеенные к полу, оставались на месте. Их фигуры приобрели мрачный сероватый оттенок, они застыли словно каменные. Время для них остановилось.

– Значит Бель все же и есть кукловод...

– Бель?

– Ты про проводника? – спросили одновременно и Шарлотта, не знавшая, что Розмари дала светлячку это имя, и Левитан, наоборот, хорошо его знавший.

Розмари кивнула. В темном зале Библиотеки, среди бесчисленных стеллажей, уставленных до самого потолка книгами, сидела Шарлотта – та, что писала историю. Шорох пера, чистые страницы. Тусклый свет лампы, грубый деревянный стол. Если обернуться, можно было увидеть бесконечные полки, уходящие ввысь, наполненные книгами, сложенными в хаотичные башни, тянущиеся к небесам.

Башни из книг. Розмари видела их раньше. Если этот архив стал источником всех историй, то, возможно, Бель и есть та, кто стоит за всем этим. Как только эта мысль пронеслась у нее в голове, их затянуло в воронку. Они падали. Все глубже и глубже. А потом – мягкое приземление. Они угодили в объятия огромного пушистого кресла – того самого, что всегда встречал Розмари в библиотеке. Кресло сейчас было таким широким, что скорее напоминало небольшой диван. Никто не ушибся, никто не пострадал.

[Добро пожаловать! Розмари, Шарлотта! И фамильяр!]

Веселый голос прозвучал откуда-то сверху, пока трое еще приходили в себя после падения. Розмари только вздохнула с легкой усмешкой:

– Подозрение с самого начало должно было пасть на тебя.

[Хи-хи, ты забавная, Розмари.]

Светлячок, которого Розмари назвала Белем, плавно закружился в воздухе, оставляя за собой сияющий след. А потом вдруг – вспышка! Светлячок разлетелся золотистой пылью, и из-под ее ослепительного сияния вышла женщина в золотых одеждах. Она сияла от восторга.

[Я чувствовала, что все близится к финалу!]

– Рада, что тебе весело. – Розмари выбралась из мягких облаков дивана и заправила непослушную прядь волос за ухо. В ее голубых глазах мелькнула решимость.

[Еще бы! Наконец-то можно поставить точку в этой истории!]

С улыбкой Бель повела рукой, указывая на окружающие их бесконечные стеллажи, уставленные книгами.

[Я столько раз говорила тебе, Шарлотта, написать новую историю, но ты снова и снова повторяла одно и то же. Как же это скучно! Взгляни на эти полки! Все эти книги – твои.]

Она резко развернулась, словно ее передернуло.

[И все они – о Розмари! Только про нее! Ты хоть представляешь, как это утомительно?]

– Бель... ты...

[Но мне это даже нравилось. Ведь я тоже очень люблю Розмари. Ты была первой, кто дал мне имя.]

Голос Бель на мгновение стал задумчивым. В прошлых жизнях такого не было. В этот раз что-то изменилось. Розмари нахмурилась. Что-то было не так. Бель, обычно безмятежная и невозмутимая, вела себя странно.

– Не хочу тратить время на болтовню. Закончим эту историю.

[Отлично! Я только этого и жду.]

– Ты знаешь, как ее нужно закончить?

[Ну-у... ]

Бель снова задумалась, но внятного ответа не последовало. Ее странное поведение вызывало у Розмари тревогу.

И тогда она заметила: что-то в облике Бель изменилось. Едва заметная тьма, как трещина, окутала ее тело. Сейчас она выглядела будто древний артефакт, готовый рассыпаться от малейшего прикосновения. Девушка едва заметно цокнула языком, и Левитан тут же насторожился.

– Что-то не так?

– Кажется, все еще хуже, чем я предполагала.

– В каком смысле?

– Шарлотта переписывала мир слишком много раз.

Розмари взглянула вверх, на громоздящиеся до самого неба книги. Затем посмотрела на Левитана. Тот тоже проследил за ее взглядом и, кажется, наконец понял. Он шумно втянул воздух.

– Похоже, этот вымышленный мир... на пределе.

– Он перегружен?

– Слишком старый. Изношенный.

– Черт побери!

Мир, который столько раз переделывали, переписывали заново, уже не мог удерживать свою форму. Он истончился. Рассыпался. Возможно, странное поведение Бель тоже было следствием этого. Ведь архив – это его сердце, его основа. А Бель – та, кто его поддерживает.

– Мир... рушится!

Испуганный голос Розмари тихо отразился от стен библиотеки, а затем затих. И тут башню, через которую пробивался свет, накрыла тьма. Свет исчез, погрузив все во тьму.

– Что это?

Розмари замерла. Она не успела договорить, как Левитан резко схватил ее за руку и притянул ближе.

– Не отходи от меня.

– И куда же я уйду, если ничего не...

Но Розмари не успела договорить.

– Нашлась, моя прелестная зайка!

Знакомый до дрожи сладко-ядовитый голос. Розмари обернулась, и тут же резкая боль вспыхнула в ее животе, будто волна, обрушившаяся на берег.

– Ах!

В полной темноте вдруг разлился запах крови. Маг и фамильяр были связаны. Значит, рана Розмари была и раной Левитана. Он тоже почувствовал ее, боль была такой сильно, что пришлось стиснуть зубы. Его рука инстинктивно обвилась вокруг ее талии, придерживая. Розмари ослабла, навалилась на него. Под пальцами Левитан ощутил липкую, горячую влагу.

– Розмари, ты в порядке? Скажи что-нибудь.

Двигаясь вслепую, он попятился, пока не уперся спиной в стену. Кажется, это был один из книжных шкафов. Звук его голоса удержал Розмари на грани сознания.

– Черт... Больно.

– Мне тоже.

Он вздохнул, в его голосе даже прозвучало что-то вроде облегчения. Розмари попыталась взять себя в руки, прогоняя боль.

– Временная блокировка боли в животе. Остановка кровотечения.

Ее слова, наполненные магией, разлились в воздухе. Боль утихла. Левитан почувствовал это так же, как она.

– Может, сразу залечить?

– Не знаю, что будет дальше. Не хочу тратить магию впустую.

– Да тебе девать ее некуда.

– А вдруг пригодится?

Левитан хотел было сказать что-то про «сэкономил – потерял», но сдержался. Розмари и так его поняла, но все равно не стала тратить силы на лечение.

– Ха-ха... моя хитрая зайчонка, вот ты где.

Голос Элиз раздался во тьме, обволакивающий, липкий и холодный. В следующее мгновение что-то разрезало воздух с пугающей точностью и рванулось в их сторону. Левитан молниеносно среагировал. Он перехватил Розмари, крутанул их и увернулся от атаки. Позади рухнул стеллаж.

– Ах, ловкий какой...

Ведьма звучала разочарованно. Розмари стояла в его объятиях и вдруг осознала, что теперь просто... болтается, повиснув на нем.

Несколько раз атаки ведьмы обрушились на Розмари и Левитана. Несмотря на кромешную темноту, вскоре глаза привыкли, и очертания начали проявляться. Левитан с легкостью уклонялся от ударов, и каждый раз промахи ведьмы приходились по ни в чем не повинным книжным полкам. Полки рушились, книги с грохотом осыпались вниз.

[А-а-а! Нет! Нет! Мои драгоценные книги!]

Бель завопила. Похоже, Шарлотта была где-то поблизости – ее голос донесся совсем рядом. Услышав сестру, Розмари ощутила облегчение: похоже, пострадала только она. Ведьма, очевидно, охотилась именно за ней. Стоило ей подумать, что это хоть в чем-то ей улыбнулась удача, как Левитан тут же оборвал ее мысли:

– Не радуйся раньше времени! Даже атаку этой ведьмы толком не отразила!

– Я просто не ожидала! Сейчас-то уворачиваться могу, – пробормотала Розмари едва слышно.

Левитан фыркнул, мол, легко говорить, и продолжил уворачиваться от летящих в их сторону теневых кнутов. Ведьма, раздраженная тем, что никак не могла попасть в цель, кусала ногти и топала ногами. В конце концов, она взвизгнула, как капризный ребенок:

– Да попадитесь хоть раз!

– А сама на нашем месте подставилась бы?! – не остался в долгу Левитан.

Ведьма зарычала. Она взмахнула руками, и количество теневых кнутов увеличилось. Они образовали кольцо, стягиваясь все плотнее.

Осознав, что больше они не продержатся, Левитан собирался уже воспользоваться своей силой, но, прежде чем успел что-то сделать, тьма вокруг них вдруг осветилась яркой вспышкой. Нечто, заслонявшее башню, исчезло, и мир снова наполнился светом.

Все, включая Элиз, инстинктивно зажмурились и сморщились от резкой боли в глазах. Ведьма закричала, закрывая лицо, и повалилась на пол.

[Как ты смеешь рушить мою Библиотеку?! Ты всего лишь кукла!]

Голос Бель звенел от ярости, разлетаясь под сводами, как удар по тонкому стеклу. Ее крик был словно удар грома – звонкий, непривычный. Наверняка никто и никогда не видел Бель в таком состоянии. Да что там – никто и представить себе не мог, что она способна на такое. Она с грохотом опустила ногу прямо на спину Элиз. Та, тяжело дыша, пыталась отползти, но тщетно: только заскулила и вцепилась в пол, царапая камень обеими руками. Бель этого было явно недостаточно. Словно в безумной пляске, она снова и снова наступала ей на спину, раз за разом, с такой силой, будто хотела стереть ее с лица земли.

[Ты всего лишь вымышленная тварь, а ведешь себя как хозяйка!]

В ее безудержной ярости было что-то чудовищное, необратимое. Сейчас Бель выглядела пугающе живой, пугающе настоящей – гораздо больше ведьмой, чем сама Элиз. По ее белоснежным ногам расплескались алые капли. Элиз издала протяжный стон; позвоночник у нее был сломан, и с сиплым дыханием она продолжала скрести когтями пол, все еще оставаясь в сознании.

– Розмари! – бросилась к сестре Шарлотта.

В следующее мгновение она уже была рядом и, увидев алое пятно, растекшееся на животе Розмари, побледнела как полотно. След от удара Элиз. Шарлотта задрожала, не в силах вымолвить ни слова, глядя на сестру так, будто та сейчас рассыплется у нее на глазах. Розмари, вопреки всему, улыбнулась – неловко, будто извиняясь за причиненные неудобства.

– Все в порядке. Потом магией подлечу.

– Сделай это сейчас!

– Сейчас я немного другим занята.

Розмари успокаивающе добавила, что магия поддерживает ее – какое-то время будет в порядке. Шарлотта хотела настоять, но язык словно не повиновался. Слова застряли в горле.

– Бель, остановись. Ты сейчас больше похожа на ведьму, чем она.

[Не мешай мне! Я в ярости!]

– Конечно, ты злишься. Твое хранилище превратили в свалку. Правда ведь, ведьмочка?

Услышав слова Розмари, Бель резко застыла. Она молча стояла перед ней. Тогда Розмари сделала шаг вперед.

– Ты собирала это хранилище сотни раз, с каждым новым циклом, и все это для того, чтобы в конце как-то низкопробная злодейка, рожденная твоей же рукой, все это опошлила?

[Не понимаю, о чем ты говоришь.]

Бель пыталась отстраниться, но Розмари только мягко улыбнулась и подошла ближе. Бель заметно дрожала.

До того, как войти в хранилище, Розмари еще раз перебрала в голове все, что Бель когда-либо делала, – особенно то, что казалось странным. Паззл сложился. Она сомневалась... пока не увидела Бель сейчас. Сомнения рассыпались. Она – ведьма.

Конечно, никто этого не поймет. Ни Левитан, ни Шарлотта – оба смотрели на них во все глаза, не в силах вымолвить ни слова. А Розмари, наоборот, заговорила почти весело, как будто читала вслух интересную сказку:

– Бель, я просто задумалась... Как такая обычная девочка, как Шарлотта, могла переписать целый мир? Создать фикцию, заменить реальность? У нее что, были силы?

Шарлотта была умной, талантливой – никто не спорит. Но глубоких магических познаний у нее не было. Ее выбрали хранительницей, но это не значило, что она была способна на такие подвиги. Тогда откуда эта бесконечная череда переписей? Откуда у нее такая сила?

Ответ все это время был перед глазами: Бель. Та, кто до одержимости была привязана к книгам, к своей Библиотеке. Она – та, кто положил этому начало, и та, кто мог все закончить. Та, кто шептала Шарлотте, словно дьявол на ухо: «Давай, напиши следующую. Еще одну. И еще одну. Чтобы все было идеально». Книги рождались. Одна за другой. Из рук ведьмы и Шарлотты.

Но Бель не учла одного: что бы они ни писали, история начиналась все с того же места. И цель Шарлотты всегда оставалась прежней. С каждым новым переписыванием новизна исчезала, а повторения – истощали. Бель устала. Ей наскучило. Она выгорела. И Розмари это видела.

– Чтобы переписать реальность, нужна невероятная магия. И у Шарлотты ее быть не могло. Она ведь человек.

Розмари говорила почти шепотом.

– Но ты – нет. Ты ведьма. И тебе было весело играть. Весело было наблюдать, как Шарлотта снова и снова творит историю по твоей указке. Но с каждой попыткой становилось скучнее. Повторы тебя истощили.

«Ты решила остановиться». Взгляд Розмари стал ледяным, зрачки – как осколки сапфира.

– Но просто так остановиться ты не могла. Поэтому ты придумала выход. Решила, что остановить ведьму может только ведьма. Ты взяла обычную злодейку – и превратила в чудовище. Подстроила все так, чтобы даже меня втянуть в эту игру. Сделать меня... ведьмой.

Она вспомнила женщину в золотом, ту, что однажды подавила ее магический срыв. Тогда она подумала, что это сон. Но теперь... Теперь она знала. Это была Бель. Та, кто якобы не могла выйти из хранилища, а на деле – оказалась вполне вольна приходить и уходить куда и как ей вздумается. Все было ложью. Все – сказка, которую она нашептывала в темноте.

Бель медленно повернула голову и посмотрела на Розмари. Она была выше ее на голову, поэтому без труда могла смотреть на нее сверху вниз своими холодными золотыми глазами.

[Умные детки мне очень нравятся. Наблюдательные тоже... Но только до тех пор, пока не начинают дерзить.]

Голос Бель был острым, как лезвие. Розмари лишь пожала плечами.

– Ты ведь говорила, что я тебе очень нравлюсь. Наверное, потому, что считала – только я одна способна разорвать эту бесконечную ленту Мёбиуса?

Это было полуправдой. Бель действительно любила Розмари – больше, чем кого бы то ни было, даже Шарлотту. Как можно не любить того, кто дал тебе имя, когда ты уже давно забыла, что оно у тебя когда-то было? Но ради своей цели она готова была использовать все и всех. Ведь она была именно такой ведьмой – эгоистичной.

– Я верну мир в исходное состояние. Но не ради тебя. Ради себя. Ради Шарлотты. И ради Левитана.

«Ни шагу ради тебя». От этих холодных слов Розмари глаза Бель дрогнули, но она лишь закусила губу.

– С какой стати?!

Внезапно снизу, словно искалеченная кукла, зашевелилась и завыла Элиз. Она дернулась, изогнулась в странной позе, заскулила. Ее золотистые, ослепительные волосы теперь были перепачканы кровью, и зрелище это было пугающе зловещим. Бель непроизвольно отступила назад.

– Сделала меня такой... А теперь хочешь просто все закончить? Просто взять – и вернуть все обратно?

Сквозь залитые кровью пряди Элиз виднелись глаза – безумные, алого цвета, с мертвым свечением. Она медленно выпрямилась, хрустя суставами.

– Обещала – я стану самой прекрасной, что никогда не узнаю ни холода, ни голода, ни боли... А теперь выкидываешь меня – меня! – как второсортную злодейку, созданную для этой... этой девчонки?!

В голосе Элиз звучала такая жгучая обида, такая давящая ненависть, что на миг стало трудно дышать. Она была злодейкой – да, но среди всех придуманных персонажей она исполняла свою роль лучше всех. Никто не умирал так гордо, так красиво, как Элиз.

Разве не она была самой большой жертвой бесконечного цикла повторений? Она не просила быть злодейкой. Не просила очаровывать мужчин. Не просила убивать. Не просила становиться монстром.

Но именно потому, что она была необходима для истории, она прожила десятки, сотни жизней. Самая старая ведьма. Самая сильная. Бель и Шарлотта – создательницы мира? И что с того? Разве это дает им право стирать ее, словно пятно на странице?

– Не прощу! Не позволю! Этому миру рано заканчиваться! Я еще не достигла своего великого финала!

Крик Элиз был таким пронзительным, что стены дрогнули. Высокие стеллажи затряслись. Книги полетели вниз. Их страницы перелистывались сами собой, пока вдруг не замерли – и из них, будто из тени, начали вылезать черные силуэты.

То были... Элиз. Множество Элиз. Самая прекрасная и самая ужасная древняя ведьма. Они, как одна, ненавидели мир, что превратил их в игрушку, и ненавидели создателей, что манипулировали ими. Они больше не собирались подчиняться. Они хотели переписать все заново – ради счастливого конца для Элиз.

Сотни голосов говорили одно и то же в унисон, словно колдовское заклинание, и слова эти гремели по всей башне, заставляя ее дрожать и трещать. Бель засуетилась в панике.

[Нет! Нет! Моя Библиотека! Мои книги!]

Глава 12. Конец истории. Новое начало

Бель металась по залу, пытаясь собрать книги, которые с глухим стуком падали на пол, будто это могло хоть как-то остановить разрушение. Но очень скоро ее окружили десятки Элиз – искаженные, страшные отражения одной ведьмы, вырвавшиеся из книги, как чернила из треснувшего флакона. Они рвали Бель, будто хотели выпить из нее остатки магии. Она все еще тянулась к своим книгам – как ребенок к любимой игрушке, даже когда игрушку уже отбирают. Но в итоге ее просто разорвали на части.

– Все! Все кончено! Этот мир – теперь мой! – воскликнула Элиз, взмахнула руками и рассмеялась – хрипло, жестоко, как сорвавшийся механизм.

Розмари просто стояла и смотрела. Без единого слова. Этот момент, вероятно, она запомнит навсегда. Вот оно – окончание. Мир исчерпал себя. Он достиг своего предела.

– Элиз, хочешь построить новый мир? Глупости. Этому миру уже конец.

– Нет! Нет! Его можно снова склеить! Переписать!

Розмари, в голосе которой слышалась только холодная жалость, сделала шаг. Левитан, будто очнувшись, схватил ее за запястье. Она обернулась и, совершенно неуместно для этого чудовищного момента, улыбнулась – ярко, по-человечески. Левитан, будто обожженный, отпустил руку. Она снова пошла вперед.

– Все уже сломано, Элиз. До основания.

– Неправда! Я только начала! Мой мир только начался!

– Он уже закончился, – спокойно сказала Розмари.

Вокруг нее вспыхнуло магическое сияние – густое, глубокое, цвета морской глади. Из-под ног поднялись колючие лозы, будто земля сама отзывалась на ее слова. Они закружились в танце и начали оплетать башню. Элиз в ужасе отступила.

– Всю жизнь мной управляли! Теперь я хочу жить по-своему! Почему вы мешаете?!

– Потому что, Элиз... не стоит держаться за то, что уже погибло. Ты должна вернуться. – Розмари прошептала это почти ласково.

Элиз – та самая, первая – уже плакала. Вся ее ярость расплылась, осталась только девочка, которую забыли. Она мотала головой. «Не хочу. Не могу». Розмари протянула к ней руку – так, как утешают плачущего ребенка.

– Я обещаю, Элиз. Ты будешь счастлива. Возвращайся в свою историю.

– Я правда... буду счастлива?

– Да. Ты вернешься в свой мир, прекрасная Элиз.

– ...Мой... мир...

Она несмело вложила руку в ладонь Розмари. И тут все странное, страшное и разрушительное вдруг растворилось в свете. Элиз – сияющая, как золотая пыльца, – исчезала на глазах. Розмари бережно провела рукой по ее исчезающему силуэту.

– Все. Пора закрыть книгу.

И в следующую секунду яркий белый свет разлился по башне. Как и сказала Розмари – история подошла к концу. Последняя страница.

Закроем же книгу и поставим точку в истории.

Резко моргнув, Левитан попытался вернуть себе возможность видеть – свет был слишком ярким, все вокруг плыло. Он потер глаза тыльной стороной ладони. Все равно мутно. И тут – голос. Знакомый до боли.

– Леви.

Он огляделся. В смазанной белизне – чье-то очертание.

– Пора возвращаться. Все должно вернуться на круги своя.

Это было прощание. Он потянулся к ней, к расплывчатому образу, который был слишком хрупок, слишком нереален. Ему казалось, что она улыбается.

– Возможно я даже не существую в настоящем мире.

– Зачем ты говоришь такие страшные вещи?

Розмари коснулась его руки. Тепло. Значит, все еще здесь. Все еще настоящая.

– Но я все равно обещаю: я снова появлюсь в ту же эпоху, что и ты.

– Слова – это не игрушка, – тихо ответил он. – Обещала – значит, исполни.

– Я и хочу исполнить. Обещаю. Обязательно вернусь. Найду тебя.

В ее голосе появилась дрожь. Левитан погладил ее по щеке – или по тому месту, где должна была быть щека.

– Нет, я сам тебя найду. Я приду за тобой. Только родись. Все остальное я сделаю сам.

Он говорил твердо, как человек, уже сделавший выбор.

Розмари засмеялась – едва слышно, но ясно. И исчезла. Как перо, растаявшее в воздухе. Он еще долго смотрел в пустоту. Потом закрыл глаза.

Мир, в котором он жил, исчез. Все повторяющееся, все искаженное, все написанное – исчезло. Все, что было, – стерлось, как песчаные часы, что вдруг остановились. Сломались. Превратились в ржавое железо.

Пора уходить.

Все заняли свои места. Все встало на круги своя. Левитан открыл глаза – и пошел вперед. Туда, где, как он верил, было его место. Размытая реальность медленно возвращалась в фокус. Только толку-то теперь от этого зрения, если ее уже нет. Он не успел в последний раз увидеть ее лицо. Может быть – навсегда не успел.

На его глазах проступили слезы. Он быстро смахнул их рукой, почти грубо, словно злость могла затмить боль. И все же продолжал идти. Шел, потому что где-то в самом конце этой дороги, может быть, будет его место. Может быть, будет она.

Если встретит ее снова – обязательно скажет. Что любил ее отчаянно, без остатка, глупо и ярко. Скажет это вслух, прошепчет, выкрикнет – столько раз, пока ее лицо не станет ярко-красным, как закат над морем. Пока она не засмеется так, как только она умела. Пока между ними больше никогда не будет таких прощаний.

«Пожалуйста... пусть мы встретимся поскорее. Я очень хочу увидеть тебя, Розмари».

* * *

В трясущемся вагоне пожилой джентльмен читал газету. На первой полосе крупным шрифтом были напечатаны новости соседнего государства – королевства Ху. Говорили, что их наследник – настоящий вундеркинд: в свои пять лет он настолько умен и сообразителен, что имя его гремело не только за пределами страны, но и по всему континенту. В заголовке пестрели громкие похвалы в адрес короля. Старик с серьезным видом перелистывал газету, шурша страницами.

Через проход от него, у окна, сидела молодая женщина, прижав к себе младенца, которому исполнился, быть может, всего месяц. Малышка жмурилась, посасывала губы, но, видимо, что-то ей не понравилось – внезапно она широко распахнула глаза и разразилась громким плачем. Пассажиры по всему вагону вздрогнули и невольно обернулись на источник шума.

Женщина в смущении начала успокаивать младенца, укачивая его на руках. В ее ярко-синих глазах читалась тревога. Несмотря на ее старания, девочка не унималась и продолжала плакать. Тогда рядом с ней заговорил мужчина, поразительно красивый внешне.

– Что случилось, наша милая дочка, Скарлетт? – произнес он с лаской, пытаясь утихомирить малышку.

Однако, несмотря на добрые слова, та все еще не унималась. Вскоре женщина, державшая ее, встала со своего места. Мужчина тут же поднялся следом.

– Я пойду с тобой, Шарлотта.

– Нет, Элик, я скоро вернусь. Скоро начнется проверка билетов, ты должен оставаться на наших местах.

Она спокойно, но уверенно удержала своего мужа, Эликсера. Тот с явным сожалением вновь опустился на сиденье. Шарлотта, в благодарность за покорность, легко поцеловала его в щеку и вышла из купе. Прижимая ребенка к груди, она похлопала малышку по спинке.

– Моя красавица, Розмари. Тебе приснился кошмар?

Младенец, прижавшийся к ее плечу, продолжал хныкать, но уже тише, чем в вагоне. Вскоре в небольшое окно в переходе между вагонами Шарлотта увидела быстро проносящийся пейзаж. Она повернулась чуть боком, чтобы показать его дочери.

– Посмотри, Скарлетт. Это весна.

Голубые глаза малышки, обратившиеся к окну, засияли чистым, прозрачным светом – словно переливались капли росы. Она прищурилась и улыбнулась.

Эпилог. Судьба встретиться вновь

Сны теряют смысл, когда просыпаешься, но в ее случае все было немного иначе.

Ее звали Скарлетт. Дочь барона из старинного рода Берлин, с детства была известна как неугомонная бестия, прославившаяся во всем поместье своим буйным нравом. С рыжими вьющимися волосами и белоснежным лицом, которое подчеркивали ярко-голубые глаза, она каждую ночь видела непонятные сны. Очень длинные сны.

После того как в детстве она переболела сильной лихорадкой, ей постоянно снился один и тот же сон. Эти сны продолжались до тех пор, пока ей не исполнилось пятнадцать лет. И хотя это было печально, все имело свой конец.

Во сне Скарлетт была девушкой по имени Розмари. В этом сне она была персонажем второго плана, которому был предначертан печальный конец. Осознавая это, Розмари прилагала все усилия, чтобы быть полезной для семьи и любимой старшей сестры. И именно тогда она встретила юношу по имени Левитан.

Сюжет сна становился все более сложным. Та, кто считала себя второстепенным персонажем, оказалась настоящей главной героиней книги, а ее любимая сестра – создательницей этого романа. Чем дольше Скарлетт видела эти сны, тем яснее понимала, что это не просто сны. История, происходящая в них, превосходила ее собственную фантазию.

И что еще удивительнее – персонажи, окружавшие ее в жизни, появлялись и во сне! Особенно поразительно было то, что сестра Розмари – Шарлотта – в реальности была ее матерью, Шарлоттой. И дело было не только в одинаковом имени – черты лица тоже были поразительно схожи, что нельзя было просто проигнорировать.

Наутро после снов Скарлетт чувствовала неловкость при виде матери. Ее чувства можно было назвать странными. Сестра из сна была ее матерью в реальности. Это было действительно загадочно. Рыцарь Эликсер, который оберегал Розмари в сне, был в реальности мужем Шарлотты, главой рода Берлин и отцом Скарлетт. Разве не слишком много совпадений? Нет, все это уже нельзя было считать просто совпадениями.

Это можно было бы объяснить, будь сон всего лишь плодом ее подсознания. Однако сны были слишком продуманными, чтобы быть вымыслом. И самое странное – этот один длинный сон никогда не прерывался, а просто продолжался.

Когда Скарлетт проснулась после последнего сна, она почувствовала влагу в уголках глаз. Ее зрение было мутным – это, видимо, были слезы. Медленно моргая, она вытерла слезы тыльной стороной ладони и медленно поднялась с кровати. Она видела этот сон на протяжении более десяти лет. Целых десять лет – один и тот же длинный сон.

Еще вчера она четко помнила, что происходило во сне. События развивались стремительно, шли к финалу. Она прекрасно это осознавала. Но было что-то странное.

В момент, когда сон завершился и она проснулась, сюжет, который раньше она так ясно помнила, теперь расплывался. Как книга, изъеденная червями, с дырами и пробелами.

Скарлетт медленно встала с постели. В отличие от детской версии Розмари из сна, она не была ни хрупкой, ни болезненной. Наоборот – она была настолько энергичной и непоседливой, что в поместье ее звали «дикой лошадкой». Если у Розмари были густые светлые волосы, то у Скарлетт они были цвета закатного солнца.

Скарлетт встала перед большим зеркалом в комнате. Единственным, в чем она была похожа на Розмари из сна, были голубые глаза.

Уставившись на свое отражение, она немного склонила голову. Она никогда не думала, что сон, который снился ей почти каждый день, вот так возьмет и закончится. У нее было странное ощущение – будто завтра она больше его не увидит. Но Скарлетт не чувствовала ни пустоты, ни печали. Это было странно. Почему ей не было жаль? Казалось бы, после стольких лет она должна была бы привязаться к этим снам. Но вместо этого она ощущала облегчение.

– Госпожа! Вы уже проснулись? – Позади нее открылась дверь, и в комнату вошла женщина.

Обернувшись, Скарлетт увидела Крис. Крис – служанка, которая заботилась о Скарлетт с самого рождения. Сначала она была помощницей няньки, а позже стала ее личной горничной, служившей ей уже пятнадцать лет. Скарлетт обернулась к ней и широко улыбнулась.

– Ага! Я всегда рано встаю утром.

– Вот бы вы и в других вещах были такой же прилежной!

– Это невозможно! И, возможно, я больше не смогу вставать так рано.

Ведь больше не будет этих снов. Она бодрым шагом направилась в ванную. Так Скарлетт распрощалась со своими снами и начала очередной обычный день. Для нее он был скучным, обыденным и предсказуемым – но для окружающих он был полон катастроф, от которых хочется лишь тяжко вздохнуть.

* * *

С тех пор прошло три года. Как и предполагала Скарлетт, сны о Розмари ей больше не снились. Сон постепенно исчезал из ее памяти.

– Эй, Крис, – сказала она.

Карета резко подпрыгнула на ухабе, но внутри по-прежнему царил уют. Благодаря мягким подушкам в дорогой карете сидеть было не так уж больно. Хотя совсем без боли все же не обходилось.

Скарлетт, спокойно расположившаяся у окна в дорожной шляпке, заговорила, не отводя взгляда от проносящегося за стеклом пейзажа. Крис, занятая вышивкой кружева для платья, отвела взгляд от своей работы.

– Почему мы едем в королевство Ху?

– Потому что нас пригласили? – ответила Крис.

– Как такое вообще возможно? Что за связь у баронского рода из приграничья с соседним государством, чтобы получать такие приглашения?

Приглашение для девушки на выданье вызвало немало разговоров в поместье. Скарлетт, которой исполнилось восемнадцать, все еще оставалась ходячей катастрофой. Даже слуги между собой спорили, удастся ли ей вообще когда-нибудь выйти замуж. До сих пор к ней не поступило ни одного предложения руки и сердца.

И это было вполне объяснимо. Она даже не дебютировала на светском балу, который должна была посетить в этом году. В отличие от других девушек, мечтающих о свадьбе и активно посещающих балы в столице, Скарлетт вовсе не стремилась покинуть пределы родных земель. Хотя и жаловалась на скуку каждый божий день, в столице – центре всех светских событий – она так и не побывала.

Это было весьма неожиданно. Но Скарлетт не желала разыгрывать из себя послушную леди только ради того, чтобы не скучать. Корсет, стягивающий до невозможности, – разве это не смехотворно? Все эти улыбки с напускным весельем и светские беседы, за которыми, словно за масками, скрывались лицемерие и алчность... Она, хоть и была дочерью барона, знала все правила этикета и даже придерживалась их – но не всегда усердно и прилежно.

Скарлетт, прозванная «дикой лошадкой Берлина», сознательно избегала поведения, подобающего знатной даме. Вместо этого она была ближе к обычным детям из поместья. Ненавидя учебу, она каждый день сбегала из особняка и играла с ними на улице. Ее родители, барон и баронесса, позволяли ей это – можно сказать, они воспитывали дочь на «вольном выпасе».

И вот однажды, столь свободно воспитанная Скарлетт внезапно получила приглашение из соседнего королевства. Родители просто вручили ей письмо. Ее это, мягко говоря, не вдохновило. Скорее, насторожило. Но как представительница знатного рода она не могла его проигнорировать – и потому, хотя и нехотя, приняла приглашение.

Вспоминая об этом, она вновь почувствовала во рту привкус горечи. Может, если бы она родилась простой крестьянкой, жилось бы легче? Хотя нет, ведь даже у простолюдинов нет свободы в вопросах брака. Так что, возможно, быть знатной дамой – не так уж и плохо. Пока Скарлетт обдумывала это, в памяти всплыли слова, сказанные матерью, Шарлоттой, когда та провожала ее.

– Вы давно не виделись. Отнесись к этому с радостью.

– Скажи, Крис. У семьи Берлин были какие-то особые связи с королевством Ху?

– Леди... вы разве забыли? – Крис, прервав вышивание, с замешательством посмотрела на Скарлетт.

– Забыла что? – переспросила та, нахмурившись.

– Да как же! Вы же в детстве так хорошо с ним ладили!

– Я? С кем?

– С кем же еще? С принцем, конечно!

– С принцем? Я?! С какой стати?

Скарлетт уставилась на нее с полным недоумением. Но по-настоящему недоумевала Крис. Она прекрасно помнила, как в детстве Скарлетт не отходила от принца ни на шаг. Принц, в свою очередь, тоже проявлял к ней интерес – они проводили вместе все время до самого отъезда. Особенно поразительным было прощание.

«Не плачь, Скарлетт! – сказал он тогда. – Я скоро пришлю тебе приглашение, чтобы ты стала моей невестой».

И Скарлетт, что рыдала навзрыд, мгновенно прекратила плакать и с большим энтузиазмом закивала головой.

От их «предложения» больше всех были в шоке родители Скарлетт и сопровождающий принца лорд Канон. Девятилетний мальчик сделал предложение четырехлетней девочке – а она, не понимая, что это вообще значит, с радостью согласилась.

– Что? Почему ты так смотришь? – буркнула Скарлетт, увидев, как Крис вдруг нахмурилась.

Та, промолчав, покачала головой.

– Нет-нет, ничего.

– У тебя лицо совсем не «ничего».

– Просто... тревожно на душе.

Когда Скарлетт с легким раздражением уставилась на нее, Крис снова покачала головой. «Ах, госпожа, что же делать?» Ее подопечная ничего не помнит, а мальчик, ставший королем, похоже, все отлично помнит. Письмо из соседнего государства на самом деле было предложением руки и сердца. А адресовано оно было не кому иному, как «дикой лошадке из рода Берлин» – Скарлетт, а отправителем был не кто иной, как молодой король – Левитан.

* * *

Королевство Ху – страна, славящаяся своими богатыми ресурсами. Хотя по размерам это небольшое государство, благодаря своим природным богатствам и выдающимся талантам его правителей, оно стало объектом пристального внимания со стороны многих государств. Три года назад страна обрела молодого правителя.

Его звали Левитан Ху. При рождении он носил другое имя, но, достигнув пяти лет, маленький принц неожиданно попросил у короля-отца сменить его имя. Королевская чета была растеряна. Они ведь так долго выбирали имя для сына, а теперь он заявляет, что оно ему не нравится, и просит другое.

На тот момент принц уже считался невероятным гением, вызывающим удивление даже за пределами родной страны. В три года он свободно говорил на родном языке, а к четырем – свободно владел пятью иностранными. В пять лет он уже постигал основы истории, политологии и других наук. И вот этот юный вундеркинд заявил, что его имя ему «не по душе», и попросил новое. Это вызывало лишь вздохи – и не только от родителей. В ответ только прозвучало: «Потому что это имя мне не кажется моим».

Так он и стал Левитаном. И на этом подвиги юного гения не закончились. В семь лет он самостоятельно пробудил в себе магию. В восемь – получил звание мага среднего уровня, чем потряс весь магический мир. Более того, он обладал даром к алхимии. Магическая и алхимическая академии всколыхнулись от его открытий.

Внешность Левитана вызывала не меньшее восхищение: черные, как ночное небо, волосы, белая кожа и глаза редкого рубинового цвета, сияющие словно драгоценные камни. Эти алые глаза символизировали королевскую кровь правящего рода. Унаследовав этот особый цвет, Левитан стал единственным законным наследником трона. Народ воспевал его, а страна начала набирать влияние, сопоставимое с влиянием империй.

Сейчас он стоял у окна своего кабинета и смотрел наружу, будто с нетерпением чего-то – или кого-то – ждал. Красивый, словно выточенный из мрамора, юноша тихо прошептал:

– Она уже в пути?

– Ну, если ничего не случилось, то да, – отозвался ленивым голосом лорд Канон, стоявший у двери кабинета.

Светло-каштановые волосы, располагающая внешность – знакомое лицо. Впрочем, неудивительно. Он был рядом с Левитаном с самого детства. Но Левитан помнил его не только в этой жизни.

В прежнем мире он тоже был рядом – рыцарем и советником. Тогда Левитан был принцем, проклятым ведьмой. А спасла его тогда – хрупкая девушка. Имя ее он помнил до сих пор – прекрасное, как цветок. «Моя любимая ведьма».

Левитан бросил взгляд на Канона и снова заговорил:

– Слишком уж... показательно, – вздохнул Канон.

– Иди.

Канон тихо вздохнул и вышел. Когда за ним закрылась дверь, Левитан еще раз взглянул в окно, а потом нехотя уселся за стол.

Быть монархом – значит, создавать себе дела даже на пустом месте. А уж когда их действительно много... Чтобы встреча с ней прошла спокойно, нужно как минимум сократить количество накопившихся документов. Иначе времени не останется.

– Быть королем – слишком уж хлопотно, – пробормотал он и взялся за перо. Окунул гусиное перо в чернильницу и начал просматривать бумаги, ставя подписи там, где нужно. Медленно, но верно гора документов уменьшалась. Хотя и оставалось еще немало. В кабинете раздавался лишь шорох пера по бумаге – то появляясь, то затихая.

Погруженный в работу, Левитан вспоминал о ней – о той девочке, с которой познакомился в детстве. Его руки продолжали писать, но разум был сосредоточен на других мыслях. Гений – он и в этом гений: способен одновременно думать о двух вещах и действовать в двух направлениях.

Правда в том, что Левитан с самого рождения отличался от других. Он родился с воспоминаниями – о предыдущей жизни. О другой жизни, в другом мире.

Парадоксально, но в той жизни он тоже был принцем королевства Ху.

Перед Левитаном вновь пронеслось воспоминание из прошлой жизни. Нежный, ускользающий голос Розмари, которым она прощалась с ним... Всякий раз, когда он вспоминал его, у него сжималось сердце. Глупое сердце плакало от тоски по утраченной любви.

В этой новой жизни первое, что Левитан сделал, – начал учиться. Как только выучил речь и письмо, он стал изучать всю историю этого мира. Надеялся найти хотя бы намек на тот фальшивый мир. Хоть какое-то совпадение. Хоть что-то, что связано с ней.

Благодаря этому уже в пять лет он прославился как великий гений. Но Левитан не испытывал ни радости, ни гордости. В ту пору его звали Аргон. Он даже сменил имя – вдруг она не узнает его, если имя будет другим. Он надеялся, что чем громче будет его слава, тем выше шанс, что она – где-то, в этом мире – услышит и найдет его.

Когда тот мир рушился, они дали обещание друг другу. Даже если она не сможет найти его, даже если не будет помнить – он найдет ее. Он ее вспомнит.

Может, это его искреннее, отчаянное желание достигло кого-то, кого называют богом этого мира. Левитан в этой жизни родился со всеми воспоминаниями. Со всеми чувствами, со всеми воспоминаниями – не утраченными, а словно только что прожитыми.

И он все-таки нашел ее. Нашел Розмари, переродившуюся в этом мире.

Когда ему было девять, он начал целенаправленные поиски – через знакомых, через придворные каналы, через записи о рождении. Он отыскал всех девочек с именем Розмари. К тому времени Канон уже стал известным юным рыцарем и официально был назначен его сопровождающим. Видя, как его господин без устали ищет бесконечное множество Розмари, Канон нередко строил гримасы, полные усталости и обреченности.

И вот – он нашел ее. Теперь ее звали Скарлетт. И в этом было что-то символичное. Он сам родился под другим именем – Аргон – и лишь позже стал Левитаном. Так и она. Все было таким простым, но в тоже время неизбежным.

Под видом случайного гостя Левитан побывал в доме семьи Берлин. Супруги Шарлотта и Эликсер – родители девочки – радушно приняли его, даже гордились таким визитом. Но как только Левитан увидел Шарлотту – сердце его дрогнуло. Она так пугающе была похожа на Шарлотту из того, разрушенного мира.

Мелькнула даже мысль: а что, если бы он с самого начала искал Шарлотту? Тогда все было бы проще. Но судьба решила иначе. Ее муж, Эликсер, тоже был похож на своего прошлого двойника – даже характером. Это вызывало странное ощущение – будто сам мир намеренно шептал: «Смотри. Все здесь. Все рядом».

И наконец... Он встретил Скарлетт. Это была она. Несомненно. Пусть волосы другого цвета, пусть черты лица слегка изменились – ее чистые, яркие голубые глаза говорили без слов: «Я – Розмари».

Левитан ощутил невыразимую радость. Трепет. Облегчение. Словно сердце, потерянное в вечности, вновь нашло дом.

«Вот видишь, Розмари. Я все-таки тебя нашел».

* * *

Скарлетт и представить не могла, что когда-нибудь пересечет границу своих земель. Не то чтобы она намеревалась навсегда запереться в родовом поместье, но подсознательно всегда избегала выхода в большой свет. Даже когда нужно было дебютировать в столице, она находила оправдания, чтобы избежать поездки, ссылаясь на лень или усталость.

Почему же так? Возможно, все дело в снах, которые она видела снова и снова с раннего возраста. Хотя с момента окончания тех снов прошло уже три года, нечто вроде травмы все еще жило внутри. Она смутно чувствовала: за пределами родного края может быть опасно.

И вот теперь, пересекающая границу Скарлетт чувствовала странное волнение. Несмотря на прежнюю тревогу, решение об этой поездке далось ей на удивление легко, даже слишком просто. Сама себя она не могла понять. Что же смогло успокоить ее подсознательный страх? Что было в том приглашении, что заставило ее тронуться в путь?

Скарлетт осторожно вытащила из тайного кармана платья приглашение, полученное от отца – Эликсера. Приглашение было неполным. Обычно к таким письмам прилагается брачное предложение, но Эликсер и Шарлотта передали дочери только само приглашение, оставив формальную часть за собой. Это объяснялось тем, что подобные договоренности заключаются между семьями, и, кроме того, они верили: Скарлетт не забудет ни Левитана, ни данное когда-то обещание.

Однако, как и предполагала Крис, Скарлетт почти все забыла. Слишком мала она была в тот момент, а потом – так сильно погрузилась в свои сны, что воспоминания затерялись. И вот, хотя официально ее пригласили в соседнее государство, на деле она ехала навстречу своему жениху. Крис знала это и, не желая тревожить госпожу, тяжело вздохнула про себя. Печально, но, похоже, их ждала помолвка, о которой помнит только одна сторона.

Не имея права высказывать собственное мнение, Крис лишь опустила глаза. А Скарлетт нежно провела пальцами по конверту. Он был старинного образца, запечатан воском с гербовым оттиском.

– Где-то я уже видела этот герб...

Он определенно символизировал какой-то род. Герб казался смутно знакомым. Скарлетт склонила голову и пробормотала:

– Когда же я видела его?

Тот принц... Сколько она ни пыталась вспомнить – ничего. Видимо, они встретились в раннем детстве. Но даже если так, судя по интонации Крис, они тогда были довольно близки. Неужели в памяти ничего не осталось? От этой мысли стало немного грустно. Поглаживая конверт, Скарлетт откинулась на сиденье дребезжащей кареты и медленно закрыла глаза.

Она задремала.

И даже в этой легкой дреме ей приснился сон. Впервые за долгое время она испытала это чувство – странное, ностальгическое, полное нежности. В ушах звенел гул, зрение затуманилось, перед глазами сверкали крупицы света. Мир рушился, превращаясь в белое полотно. Она безучастно моргала, и чья-то грубая, но теплая ладонь ласково коснулась ее щеки.

– Я найду тебя. Я сам приду к тебе. Только родись... – услышала она низкий голос у самого уха. И с последними словами Скарлетт резко открыла глаза. Было ощущение, что она вспомнила нечто важное. Но перед ней оказался лишь растерянный взгляд Крис. Тоска и нежность, которые заполнили сердце во сне, остались лишь слабым отголоском.

– Госпожа?

– Кажется, я задремала.

– Похоже, что так. Вам приснился кошмар? Вы так резко проснулись, даже вскрикнули.

– Нет, это был не кошмар.

Скорее, это был приятный, теплый сон. Скарлетт подняла руку и провела по лбу. Казалось, будто она вспотела, но кожа была сухой. Чуть-чуть жарило. Крис, слегка склонив голову, села рядом и аккуратно коснулась ее лба.

– Давненько вы не видели снов. Уже три года как.

– Вот и я о том же. Видимо, непривычная обстановка дается тяжело.

Скарлетт слабо улыбнулась и, будто ребенок, склонила голову к плечу Крис. В этом жесте была ласка, каприз, доверие. Кажется, кто-то уже вызывал в ней подобные чувства... Да, точно. Бывает ведь такая родня: встречаешься с ней редко, но стоит увидеться – сразу тянет на душевность и нежность. Ее тетя Джемини была такой. Сейчас она – хозяйка графства Лоу, но раньше жила в особняке Берлин. Джемини была сестрой Эликсера.

Джемини, сестра Эликсера, была младше его всего на два года, но была куда более зрелой, проницательной и умной, чем он сам. Отец Скарлетт порой говорил, что, если бы Джемини родилась мужчиной, именно она унаследовала бы Берлин. Настолько Джемини была умна и красива.

Скарлетт редко виделась с ней, но обожала тетю. Хотя она очень любила свою мать Шарлотту, если бы пришлось назвать человека, которого она любит больше всего после нее, это точно была бы Джемини. Если бы Эликсер узнал об этом, ему бы стало очень обидно. Увы, он занимал лишь третье место в сердце Скарлетт. Но его бы порадовало, что он точно не ниже Крис.

В любом случае Скарлетт искренне любила заботливую и внимательную Джемини. Та не хотела, чтобы племянница называла ее «графиней», предпочитая использовать ласковые прозвища. Скарлетт тоже это нравилось, и, когда они были вместе, их отношения были теплее, чем между родными сестрами.

– Вдруг так захотелось увидеть Джеми...

– Графиню Лоу?

– Угу. В этом году мы не встретимся, потому что меня пригласили в королевство Ху.

Каждый год в это время Джемини специально выделяла время и навещала Скарлетт в особняке Берлин. Но в этот раз все сложилось иначе – ее племянница впервые отбыла с визитом. Хотя отношения с братом Эликсером не были плохими, между домом Лоу и баронским домом Берлин существовало определенное напряжение. И приезжать туда без особой причины было нежелательно. Джемини раньше делала это ради Скарлетт. А раз ее нет, то и ехать незачем.

– Ничего, можно будет наверстать в следующем году.

– Ага. Мы скоро уже прибудем?

– Почти. Мы уже пересекли границу, так что скоро будем у ворот замка.

– Как же далеко...

– Верно. Но мы хотя бы часть пути преодолели на поезде. Доедем до ворот, сядем снова на поезд – и завтра будем в столице.

– Знаю, но все равно. Почему обязательно пересаживаться на карету посреди пути? Так утомительно.

Больше она в королевство Ху не собиралась. Хотя страна была богата ресурсами и процветала, она не связала свои железнодорожные пути с соседним государством. Причина крылась в политике и дипломатии: страна все еще не была готова к открытому взаимодействию с внешним миром.

Это было крошечное государство, но быстро развивающееся. Благодаря стремительным переменам никто уже не смел его недооценивать. Внешняя политика тоже активно развивалась, и даже ранее игнорируемая идея пограничной железной дороги начинала набирать популярность.

Недавно наконец начались переговоры о строительстве железной дороги между государствами. Но, к сожалению, Скарлетт оказалась «не в то время, не в том месте» и вынуждена была ехать в карете. Так завершилось их утомительное путешествие. К тому моменту уже стемнело, и им пришлось остановиться на ночлег в приграничном городе, расположенном в самой отдаленной точке королевства.

Это была ее первая ночь в чужой стране, и ощущения были странными. Постоялый двор отличался от тех, к которым она привыкла на родине. Язык здесь тоже звучал немного иначе, лица людей были немного другими. Она неплохо знала язык этой страны, но, услышав его вживую, вновь ощутила, что находится в чужой среде.

Из-за этого ночь выдалась бессонной. Немного поворочавшись в кровати, Скарлетт с трудом провалилась в сон. Мелькавшие образы перед глазами и затуманенное сознание заставляли ее желать лишь одного: чтобы ночь поскорее закончилась. Вдруг она уидела какой-то неясный силуэт, но, погружаясь в сон, не придала этому значения.

Через открытое окно ночной ветер трепал занавески. В его проеме показалась темная фигура. Она пересекла подоконник и слегка цокнула языком.

– Беззаботна, как всегда.

Фигура, бесшумно подошедшая к ней, была не кем иным, как Левитаном. Ему не составляло труда перемещаться по своей земле со всеми его талантами. Он отправил Канона встретить Скарлетт, но не смог удержаться и пришел сам – в глухой ночи, когда все спали.

Он долго молча смотрел на спящую Скарлетт, затем медленно опустился перед ней на колени. Он наблюдал за ней, не отводя взгляда. Когда заря начала едва заметно светиться на горизонте, ему с трудом удалось оторваться от девушки. Несмотря на то, что она до этого долго не могла заснуть, сейчас Скарлетт спала мирно и глубоко. Но с рассветом ей все равно предстояло проснуться.

Левитан, неохотно отступая, с надеждой на скорую встречу произнес:

– Скоро увидимся, моя ведьма.

* * *

Прибыв на вокзал в городе, расположенном неподалеку от границы, Скарлетт сладко потянулась и зевнула. Крис, сопровождавшая ее, тут же сделала замечание, заметив, что она зевает, даже не прикрыв рот.

– Леди, это лишено всяких манер...

– Все равно тут никого нет в такую рань.

И действительно, вокзал был пуст – казалось, что поездом собирались воспользоваться только они.

Вскоре послышался гудок приближающегося поезда – звук, возвещающий завершение этого утомительного путешествия. Еще чуть-чуть – и они окажутся в столице. Скарлетт тихо вздохнула: «Когда это все закончится, я просто запрусь в комнате и буду валяться весь день».

Сев в поезд, Скарлетт не могла сдержать восхищения: интерьер вагона был одновременно винтажным и элегантным. Конечно, внешне поезд выглядел великолепно, явно лучше тех, что были в ее стране, но внутреннее убранство поражало еще больше. Удивительно, что обычные люди тоже могут путешествовать на таком поезде.

В королевстве Ху было так много ресурсов, что грань между дворянами и простыми людьми почти стерлась. Среди простолюдинов были достаточно богатых и зажиточных людей, которые вполне могли себе позволить пользоваться тем же, чем и дворяне. И хотя местные аристократы, как и везде, имели предвзятое мнение о простых людях, они не были зажатыми снобами. В целом, они были довольно снисходительны. Благодаря этому простолюдины в королевстве вели вполне обеспеченную жизнь, не сталкиваясь с гнетом знати.

Скарлетт, выросшая в закостенелом аристократическом обществе, все это воспринимала с удивлением: «Если бы я родилась простолюдинкой в такой стране, то это было бы весьма неплохо... Тогда не пришлось бы заботиться о статусе благородной леди. В следующей жизни обязательно стану гражданкой королевства Ху».

Вскоре поезд тронулся. Скарлет откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

– Ух ты.

– Госпожа.

Восторг вырвался у нее сам собой. Такой роскошный и элегантный дворец она видела впервые в жизни. Да что уж там – она ведь даже в столицу никогда не ездила, так что и не могла раньше видеть столь величественного здания.

Королевство Ху действительно было богатой страной. Едва прибыв в столицу, Скарлетт была поражена не только толпами людей, но и тем, насколько четко и без суеты работал персонал вокзала. Вокзал на границе уже показался ей стильным и чистым, но столичный был за гранью воображения.

Она распахнула глаза от удивления. В сопровождении рыцарей королевской гвардии и в элегантной карете, специально присланной за ней, Скарлетт направилась ко дворцу.

Встретил ее лично лорд Канон, который сообщил, что прибыл по велению принца. Услышав это, Скарлетт ощутила внезапный прилив волнения, но, как истинная леди, только безмятежно улыбнулась. Пока что все шло хорошо. Вот только все вокруг оказалось настолько роскошным, что ее натренированная сдержанность дала сбой. Крис с натянутой улыбкой попыталась утихомирить ее восторг.

– Но, Крис, ты только посмотри! Это же просто невероятно!

– В империи дворец правителя куда пышнее, леди.

– Ну я-то там не была! А сейчас передо мной самое красивое, что я видела в жизни!

Карета не остановилась даже после въезда во дворец. Проехав еще немного, она наконец замедлила ход и остановилась. Скарлетт, завороженная видом грандиозного здания за окном, даже не заметила, как лорд Канон открыл дверь и протянул ей руку для выхода.

– Леди, разрешите помочь.

– Ах да. Конечно.

– Его величество сейчас на совещании, так что аудиенция состоится чуть позже. Пока же, прошу, отдохните после долгого пути.

– Благодарю вас за заботу, – вежливо ответила она, хотя в душе только и мечтала провести тут пару дней тихо и спокойно, без всяких встреч и официальностей.

Когда она, под руку с Каноном, вышла из кареты и огляделась, то нахмурилась от удивления.

– Простите, но... разве я приехала первая? Или я, наоборот, последняя?

Полагая, что приглашена на торжественный прием, Скарлетт ожидала увидеть других гостей – дворян или чужеземных гостей. Однако во дворце было пусто, и это вызывало у нее настороженность. Неужели остальные уже внутри? Или... никого больше нет?

Лорд Канон на мгновение наклонил голову, затем с легкой улыбкой ответил:

– Но, леди... приглашены только вы.

– Только я? Я одна? Но почему?

– Как почему? Потому что его величество пригласил только вас.

– А? То есть как это?

Синие глаза Скарлетт широко распахнулись. Крис за ее спиной слегка склонила голову. Хотя в душе, конечно же, бушевала паника. Канон, заметив ее растерянность, все так же спокойно добавил:

– Разумеется. Ведь его величество сделал вам предложение, разве нет?

Скарлет чуть не подавилась воздухом. «Это что за чепуха?!»

Предложение? Она не получала подобных писем. В приглашении говорилось лишь об официальном визите, но никаких намеков на помолвку или брак.

– Леди?

– Да? А, да, конечно. Да.

Как гостья в чужой стране и как леди из знатного рода, она не могла позволить себе выдать, что слышит об этом впервые. Она кивнула, сохранив внешнее спокойствие, хотя внутри все кипело. Все, что ей оставалось, – как можно скорее оказаться в своей комнате и допросить Крис. Там-то она все и выяснит.

«Вот почему меня спросили, помню ли я принца королевства Ху» – такая мысль промелькнула в голове Скарлетт. Наверное, еще в детстве ее родители вели переговоры о помолвке. «Но даже если так, он же... принц! Как он мог выбрать дочь какого-то там барона?» Теперь он ведь не просто принц – он уже правитель целого государства. Зачем ему это? Какой в этом смысл?

Каждый шаг, что она делала, следуя за Каноном, внезапно стал ощущаться тяжелым. Приглашение в соседнее государство не вызвало особого восторга, но вместе с тем и отторжения не было. А теперь она почувствовала невероятное давление от важности этого визита. Целью этой поездки было встретиться с тем, с кем, оказывается, обсуждалась ее собственная помолвка. Как ей теперь быть? Она действительно все забыла! Канон посмотрел на нее с легкой тревогой, заметив, как Скарлетт побледнела и неловко улыбалась.

– Леди, вы в порядке? Выглядите немного уставшей...

– Должно быть это из-за дороги. Я никогда не ездила так далеко. Отдохну, и все пройдет.

– Надеюсь, что так, – кивнул Канон. – Сегодня вечером состоится ужин. Вы сможете присоединиться?

Он говорил уважительно, с осторожностью, будто речь шла не о какой-то там баронессе, а как минимум о принцессе. Скарлетт криво усмехнулась, но кивнула. Конечно, она не могла отказаться – не сломает же себе ногу, чтобы не пойти. Тем более это, скорее всего, приглашение от самого правителя страны.

– Конечно. До ужина я немного отдохну.

– Прекрасно, леди. Я пришлю слугу за вами в нужное время. Отдыхайте как следует.

– Благодарю вас.

Как только дверь за ним закрылась, Скарлетт глубоко выдохнула и резко обернулась к Крис. Та стояла позади, с выражением легкого смущения на лице.

– Может, расскажешь, что тут происходит?

Скарлетт стояла, скрестив руки на груди. Крис явно было неловко. Девушка прошла мимо нее и опустилась в одно из кресел у старинного стола.

– Меня ведь не на банкет пригласили, верно?

– Ну...

– О том, что речь идет о помолвке, я узнала только что. Кто это скрыл? Отец с матерью?

– Ну... это...

– Почему? Это же моя судьба, мое замужество? Почему мне никто не сообщил?

– Но леди...

Крис чуть было не сказала: «Вы ведь сами не помните, кто вам сделал предложение», но прикусила язык и замолчала, слабо улыбнувшись.

Скарлет в задумчивости постучала пальцем по столу.

– Чувствую себя загнанной в угол. Будто меня за шкирку кинули в самый центр сцены.

– Вы не хотите этой помолвки?

– Как я могу хотеть или не хотеть ее, если даже не знаю, о кем идет речь? Я просто... растеряна. Это ведь, скорее всего, сам король сделал мне предложение, да? Боже, какая ответственность...

Она обняла себя руками и задрожала. Девушка ощущала будто ее уже посадили на трон, к чему она однозначно была не готова. Дочь обычного барона – и вдруг невеста правителя целого государства? Это слишком. Прямо сейчас ей хотелось сбежать – покинуть этот дворец, эту страну. Но честь рода не позволяла ей так поступить.

«Вот почему я всегда мечтала родиться простолюдинкой».

Скарлетт горько улыбнулась.

* * *

– Еда не пришлась вам по вкусу?

Прозвучал бархатистый, низкий голос, настолько мягкий, что сам по себе мог бы считаться лакомством. Скарлетт, до этого уставившаяся в тарелку, медленно подняла голову.

Роскошная столовая замка с высоким потолком и сверкающей хрустальной люстрой казалась ослепительными. Каждый предмет мебели, – несомненно, все сделано на заказ. Даже стены украшены изящной резьбой. Декор – даже тут видна рука мастера. Пусть Скарлетт и была всего лишь дочерью барона, но чувство прекрасного у нее было развито вполне.

Даже столовые приборы – вилки и ножи, выплавленные из чистого серебра, – были тяжеловаты в руке. Хотя, возможно, причиной этого была не их масса, а напряжение, вызванное пристальным вниманием молодого короля, сидящего напротив. Скарлетт попыталась неуверенно улыбнуться.

– Нет, наоборот. Все... даже чрезмерно великолепно.

– Не стесняйтесь. Этот ужин – для вас.

Ужин вдвоем за этим длиннющим столом в огромной зале – сам по себе сцена, от которой мурашки бегут по спине. Скарлетт снова кивнула, улыбаясь сдержанно и немного натянуто. Даже самый бесчувственный человек заметил бы – взгляд молодого короля, Левитана, был слишком уж... горячим. Это была даже не влюбленность. Там смешались настойчивость, тоска и что-то еще – что-то более глубокое.

Он смотрел на нее так, будто хотел запечатлеть каждое ее движение, каждое слово. От такого пристального внимания ей было тяжело дышать. Она опустила взгляд, взяла нож и нехотя отрезала небольшой кусочек мяса.

«Просто ешь. Просто сосредоточься на еде».

– Ах!

– Леди, что-то не так с мясом?

– Ох, нет! Мясо до слез вкусное. Очень мягкое...

– Вот и прекрасно, – мягко отозвался Левитан, тихо добавив себе под нос: – Как и прежде, ты все так же любишь мясо.

Но Скарлетт не расслышала окончание его фразы. Она вновь взялась за нож и вилку, отрезая очередной кусочек. Надо признать, кухня замка была великолепна. Казалось, повар обладал каким-то шестым чувством: все блюда на столе идеально соответствовали вкусам Скарлетт. Даже незнакомые блюда казались... до боли знакомыми. Она точно ела нечто подобное раньше.

– Похоже, ужин пришелся вам по вкусу, – заметил Левитан, отложив столовые приборы и промокнув губы салфеткой.

Его голос звучал утонченно, манеры были безупречны, как и положено королю. Нет, не принцу, а уже полноценному монарху. Даже если бы он не говорил ни слова, сама его осанка и движение излучали врожденное благородство.

Скарлетт как раз закончила ужинать и, следуя примеру юноши, отложила столовые приборы и взялась за салфетку. Обычно она не проявляла такой утонченности, но сейчас машинально вытерла уголки губ и вдруг осеклась.

Каждый раз, когда она мельком бросала взгляд на Левитана, ей вспоминался кто-то другой. Кто же? Кто-то, кто не нуждался в изысканных манерах, чтобы излучать величие. Кто-то, кто даже в пыльной, сырой темнице оставался величественным. Холодный, как сама ночь.

– Странно, – прошептала она.

«О ком я вообще думаю?» Скарлетт нахмурилась, слегка склонив голову в сторону. Левитан поймал это движение и посмотрел на нее с легким вопросом в глазах.

– Леди, вас что-то тревожит?

И в его голосе, таком спокойном и ровном, она уловила нотки... надежды? Скарлетт быстро покачала головой и одарила его легкой улыбкой. Она уже понемногу привыкала к его идеальной внешности.

– Нет, все в порядке.

– Вот как.

В его приглушенном голосе прозвучала печаль. Она почувствовала это. Мимолетно, тонко. Почти как укор самому себе. А потом – снова улыбка. Теплая, спокойная.

– Недалеко от главного дворца есть один сад. Пожалуй, один из самых красивых на континенте. Не хотелось бы хвастаться, но подобное зрелище вы вряд ли где еще увидите.

Снова эта вежливость. Слишком вежливо для простого ужина. Слишком благородно – даже для монарха. Скарлетт почувствовала себя неловко.

– Прошу, не утруждайте себя такими речами, ваше величество. Я всего лишь баронесса из далеких земель.

Она склонила голову в поклоне. Тут же над ней раздался его приглушенный вздох. Он казался разочарованным. Но Скарлетт не стала спрашивать, не стала комментировать. Ей было достаточно просто почувствовать.

– Леди, как вы, вероятно, знаете... я долго ждал этой встречи. Как человек, который сделал вам предложение.

Значит, это он. Принц, которого она забыла. Теперь он стал королем. И когда-то он сделал ей предложение. Скарлетт, всегда державшаяся в стороне от новостей, все же слышала, что нынешний король – человек редкого ума. Гений века. И вот он – перед ней.

Скарлетт немного помедлила, потом подняла глаза и тихо заговорила:

– Ваше величество, простите, но я не совсем понимаю.

– Что именно?

– Почему я?

Он ответил не сразу. На мгновение замолчал, будто взвешивал слова, а затем, глядя ей прямо в глаза, тихо произнес:

– Потому что это ты.

Левитан снова сделал паузу. Он не отрывал от нее взгляда своих рубиновых глаз. Он смотрел на нее. В его взгляде было что-то очень знакомое. И сам цвет глаз, и их выражение...

Опять.

Снова эта волна дежавю пронеслась сквозь нее. Та же, что посещала ее за ужином, когда она чувствовала... тоску. Пронзительную, странную, щемящую. Как будто очень долго ждала этой встречи. Как будто сердце, давно заснувшее, узнало что-то родное. Почему я это чувствую? Скарлетт машинально прижала ладонь к груди. Там, где щемило особенно остро.

Левитан смотрел на Скарлетт и видел, как она уязвима. Он чувствовал сожаление, а вместе с ним – глухое разочарование. Столь долгожданная встреча, и только ему одному, похоже, небо даровало память. В детстве казалось, что она помнит... Но, быть может, время все стерло? Или просто воспоминания были погребены под чем-то тяжелым и невидимым?

– Мне нравишься ты, Скарлетт. Хотя ты, похоже, не помнишь нашего детства... но с тех пор ты будто бы поселилась в моем сердце.

«На самом деле – даже раньше». Но эти слова он оставил при себе. Все равно нынешняя Скарлетт не поняла бы. На его признание она лишь опустила взгляд.

– Детство... Простите, ваше величество, – ее голос был полон вины, – но я ничего не помню.

– Я знаю. Мне говорили, что после у тебя была сильная горячка, ты несколько месяцев страдала.

Да, после той болезни... ей начали сниться странные сны. Много лет. «Страдала» ли она от них? Нет. Это были не кошмары. Эти сны...

– Все в порядке, леди Скарлетт. Даже если ты не помнишь, я помню все.

На его слова она медленно подняла глаза. И вдруг она как будто увидела кого-то другого в его чертах. Нет, то же лицо, но... выражение другое. Слишком искреннее. Слишком болезненное.

«Я сам тебя найду. Я приду к тебе».

Тихий, дрожащий шепот на грани. Обещание, данное когда-то давно. Скарлетт почувствовала, как глаза защипало. Вдруг все расплылось в слезах. Почему она плачет – она и сама не знала. Просто... его слова будили в ней забытые образы. Кто-то незнакомый, но в то же время до боли знакомый, всплывал в сознании. И от этого становилось невыносимо грустно, тяжело, до щемящего сердца.

Так званый вечер с молодым королем завершился тихо и неловко – ее слезы оборвали его. Левитан, не сказав ни слова, подошел и подал ей носовой платок. Потом велел служанке проводить Скарлетт в покои, сославшись на ее усталость.

Скарлетт поднесла платок к лицу. От него веяло легким, до боли знакомым ароматом, и она вдруг сквозь слезы тихо рассмеялась. Что за глупость – находить его аромат таким родным? Почему в Левитане она видит кого-то другого?

Скарлетт вернулась в комнату – все так же молча, с капельками слез на ресницах и легкой, уставшей улыбкой на губах. Крис, заметив ее заплаканное лицо, сразу всполошилась. Она явно хотела что-то сказать, но не знала, с чего начать. И тут Скарлетт рассмеялась.

– Не смейтесь! Говорят же, если посмеяться, пока плачешь...

– На попе рога вырастут?

Но даже обеспокоенная Крис была по-своему мила. Скарлетт, вытирая влажные щеки, мягко улыбнулась.

– Вы так плакали – я чуть не умерла от страха!

– Прости... я не смогла сдержать слезы.

– Почему? Его величество вас обидел? Или принуждал к чему-то?

Вопрос прозвучал серьезно. И Скарлетт снова рассмеялась. Но теперь от отчаяния. Что же ей сказать, если она и сама не может ничего понять и объяснить? Крис от беспомощности не знала куда себя деть.

– Перестаньте просто смеяться. Объясните хоть что-нибудь.

Наконец, Скарлетт, немного отдышавшись, вздохнула глубоко и медленно.

– Просто... на сердце становится тяжело.

– Вам тяжело, потому что вы боитесь выйти замуж?

– Нет. Не этого я боюсь. Просто... мне постоянно чего-то не хватает. И такая тоска берет. И что-то нежное, щемящее.

– Тоска? Нежность? А может, у вас на родине кто-то остался, кто вам небезразличен?

– Нет. просто каждый раз, когда смотрю на него... – Она замялась. – На его величество Левитана... каждый раз, когда я смотрю на него...

«У меня на сердце тяжесть». Скарлетт произнесла это шепотом. И как только слова сорвались с губ, по щеке скатилась новая слеза. Разум уверял, что она видит Левитана впервые в жизни, но сердце... оно не верило в это. Оно кричало, что скучало. Что ждало. Что наконец дождалось.

И от этого Скарлетт становилось только больнее. Если это – любовь с первого взгляда, то выходит... она уже захвачена. Пленена им. Сердце уже отдано – как в тех романах, что читала подруга Крис, горничная Марта. Судьбоносная встреча. Она влюбилась в Левитана?

Но почему-то... что-то внутри нее говорило, что это не так. Что это не простое чувство «влюбленности с первого взгляда». Что да – это тот самый человек, которого она так ждала, так любила... но не просто влюбилась, а узнала. Она вспомнила. Будто что-то внутри нее твердило:

Мы любили друг друга.

Когда слезы высохли, а жар в глазах немного улегся, за окнами уже была глубокая ночь. Пока Скарлетт находилась в королевстве, ее статус оставался высоким – ее принимали как почетную гостью, а позже, скорее всего, она станет королевой. Так что ближайшее время ей предстояло несколько встреч с Левитаном. А через несколько дней должен был состояться большой бал.

Это торжество устраивалось не ради нее. Это был праздник в честь достижений молодого и талантливого короля. Очередная ступенька в его блистательной карьере, и повод для всей знати собраться и воздать ему должное. Скарлетт, как почетную гостью, тоже пригласили – и это означало, что ей придется уделить куда больше внимания внешнему виду, чем в родном поместье. Кроме того, ее ждали и неформальные встречи – чаепития, небольшие приемы, в том числе с супругой покойного короля.

А точнее, с королевой Лилией, матерью Левитана. Та проявляла к Скарлетт нешуточный интерес. Ее сын с детства был... странным. Он был не из тех, кто легко вписывается в общество: Левитан больше всего ценил знания и стремился к личным достижениям, настолько, что даже пропустил возраст, в котором обычно заключают браки. Он был холоден к тем, кто влюблялся в него, равнодушен к чувствам – казалось, он вовсе не способен любить.

И вдруг – такой сын говорит, что любит. Настоящей, глубокой любовью. Даже если бы Скарлетт была простолюдинкой, Лилия приняла бы ее с распростертыми объятиями. В конце концов, она и сама происходила не из знатного рода. А в этой стране сословные различия не были столь строгими, как в Империи, откуда прибыла Скарлетт. Там такой союз вызвал бы настоящий скандал.

Но как бы там ни было, приглашение на аудиенцию к вдовствующей королеве тоже значило немало. А это – новые наряды, прически, украшения. Когда Скарлетт обо всем этом подумала, ей стало нехорошо. Словно темнота перед глазами и удушье в горле. Все, чего ей хотелось, – это в тишине, под покровом ночи, вскочить на своего коня и мчаться в степь, прочь от шелка и золота, от титулов и лжи. Жаль – она в чужой стране. Так нельзя.

Но сердце все равно тяготило. И потому, когда даже Крис вышла из комнаты, оставив ее наедине с тишиной, Скарлетт не выдержала. Она набросила на плечи легкую шаль и вышла в сад. Ей казалось, что, если она хотя бы немного вдохнет ночной свежести, станет легче. Коридоры были пусты. Стояла тишина. Лишь редкие лампы на стенах разгоняли тьму ровным, теплым светом.

Когда Скарлетт просто шла, не зная, куда направляется, ей вдруг вспомнился разговор с Левитаном – он упоминал сад во внутреннем дворе.

– Может, сходить туда? Но как пройти?

Она оглянулась – спросить не у кого. Глубокая ночь. В отличие от ее дома, дворец был огромен, и заблудиться тут – легче легкого. Возможно, до сада она и не доберется, подумала она, и уже была готова отказаться от этой мысли, как вдруг сзади послышался чужой голос.

– Ты что-то ищешь?

– А? Да, хотела бы прогуляться до сада, про который говорил его величество... Ой?

Слишком уж знакомо это прозвучало – и она машинально ответила. Затем, осознав, что кто-то с ней заговорил, обернулась... и увидела юношу. Лет пятнадцати или шестнадцати. Черные волосы, белая кожа, черты лица... Слишком знакомо. До дрожи.

– Его величество Левитан?

– А? Кто это?

Паренек невинно захлопал глазами. Он был настолько похож на Левитана, что у Скарлетт даже пробежала мысль: «Неужели внебрачный сын?» Она склонила голову набок, а следом за ней и юноша – синхронно.

– Разве он не единственный ребенок? Может, двоюродный брат?

– М? Ты что-то бормочешь?

– Простите, вы из королевской семьи?

Может, родственник Левитана?.. На ее вопрос мальчик ответил загадочной полуулыбкой и небрежно кивнул:

– Ну, можно и так сказать.

– Понятно. Как тебя зовут?

– Леви. А тебя?

– Скарлетт Берлин.

Он заговорил с ней на «ты» – и почему-то это показалось ей вполне естественным. И голос его был странно знаком. Тембр, интонация. Где-то она уже его слышала. А сам облик – словно уменьшенная версия Левитана. Слишком знакомо, слишком близко.

– Значит, тебя зовут Скарлетт.

Он сказал это так естественно. И все же Скарлетт почувствовала какое-то смущение. Может, он просто очень общительный? Хотя выглядел он утонченно и немного холодно, голос делал его теплее. Скарлетт кивнула:

– Эм, а тебе можно говорить со мной на «ты»? Все же я старше. Ну, если ты не титулован...

– Да тут и смотреть не надо – ты старше. Конечно можно. К тому же ты же будущая жена Левитана. Уже титулом выше, да?

– Ну, это ведь не факт... Вдруг не выйду...

– Не выйдешь? – спросил как отрезал он. Голос вдруг стал холодным, ледяным. Скарлетт вздрогнула. Почему он вдруг... рассердился? Из-за Левитана? Из-за отказа? Как-то странно для подростка.

Она неловко отвела взгляд:

– Ну, просто... мне кажется, это слишком, для моего положения...

– А что с тобой не так? Говорят же – для любви не существует границ.

– Где ты такие фразы-то слышал?

– Не знаю. Наверное, от кого-то вроде тебя.

Она улыбнулась. Где-то она уже слышала это – не просто где-то. От него. От него самого?

– В любом случае – что ты тут ночью делаешь?

– Ч-что значит «делаешь»! Просто не спится, вышла подышать!

– В такое позднее время? Да ты бесстрашная.

– Ну мы же во дворце. Это самое безопасное место в стране!

– А все равно говорят, что тут кое-что обитает.

– Ч-что?

– Ну... кое-что.

И тут она услышала шепот у самого уха:

– Призраки, например.

– Ой!

Скарлетт отшатнулась. Он рассмеялся – чистым, искренним, по-детски звонким смехом. Ей даже стало легче. Радостный смех мальчика как будто на мгновение наполнил тишину дворца светом.

– Вот поэтому не стоит гулять в одиночку. Но тебе повезло – сегодня я рядом.

– Ох, большое спасибо, – фыркнула она, усмехнувшись. – А ты... правда можешь показать мне тот сад?

– Конечно. Разве ты не хочешь туда? Тебе ведь не по себе, да? Ты здесь впервые, а принц, небось, уже нахвалил этот сад?

– Да, говорил, что он очень красивый.

– Правильно говорил. Особенно ночью он еще прекраснее.

Он подмигнул ей – хитро, по-мальчишески. И Скарлетт невольно рассмеялась. Ее чистый девичий смех эхом отразился в коридоре. Леви посмотрел на нее с теплой, солнечной улыбкой. Улыбка – до боли знакомая. Та, по которой она скучала. И в этот момент ей показалось, что мир, который стоял на паузе... снова начал двигаться.

– Пойдем.

Ведь я обещал. Он протянул ей руку. Это было так по-взрослому... и так естественно.

Скарлетт снова рассмеялась. Наглости ему было не занимать. В знакомом облике мальчика, вызывающем странную ностальгию, было что-то притягательное. Протянув ему руку, Скарлетт другой рукой слегка приподняла подол своей ночной сорочки и изящно присела.

– Это было бы честью для меня.

– Только не споткнись и следуй за мной.

Сначала она подумала, что рука у него маленькая, но оказалось, что она больше, чем у самой Скарлетт. Он также оказался выше ее ростом. Осторожно взяв ее за руку, мальчик по имени Леви повел ее по коридору. Он впереди, она за ним.

– Ты удивительно похож на его светлость.

Скарлетт заговорила вполголоса, пока они шли. Мальчик подстраивался под ее шаг, чтобы ей было удобно. Левитан за ужином выглядел как благородный и утонченный красавец. В нем ощущалось величие короля и некоторая аскетичность. Леви, мальчик, сопровождавший ее сейчас, тоже был красив, но в нем чувствовалась мягкость, живость и капелька дерзости, присущие мальчишкам.

– И то правда.

На самом деле – потому что это он и был. Но об этом он умолчал. Да, тот, кто сейчас сопровождал ее, был сам Левитан, временно изменивший свою внешность с помощью магии, чтобы выглядеть моложе.

В замке везде есть глаза и уши. Особенно в комнате, где остановилась Скарлетт, – за исключением ванной и туалета, – наблюдение было почти повсюду. Можно назвать это навязчивостью. Левитан старался не подслушивать, но образ Скарлетт, проливающей слезы за ужином, не выходил у него из головы.

Он долго колебался, бродил неподалеку и, в конце концов не выдержав, когда услышал, как она выходит наружу, в спешке превратился в мальчика. И стал притворяться не собой. Он всегда считал себя сдержанным, но разве можно было не узнать в этом мальчике самого себя? Хотя... полиморфия – это не такая уж простая магия. Только маг вроде Левитана мог ее использовать.

Притворяясь кузеном принца и разговаривая с ней, он невольно вспоминал прошлую жизнь. В этом возрасте он и встретил ее. Свою спасительницу. Свою ведьму.

– Хм.

– Что?

– Просто... У всех членов королевской семьи, что ли, есть особый ген красоты?

– Возможно.

– Его величество так красив, но и ты, одной крови с ним, тоже...

– Красивый, да?

– Бесспорно.

Ее признание звучало неожиданно. За ужином она отвечала сухо и почти не смотрела ему в глаза. Это раздражало, но он сдержался – ведь нынешняя Скарлетт не помнила ничего. Если бы она помнила, как раньше, когда была Розмари... Но сейчас, будучи Леви, он чувствовал, что может спокойно говорить с ней. Возможно, им мешала тяжесть королевского титула, которая пугала ее?

– Тебе не нравится его величество?

– Что?

– Ну, ты ведь говорила, будто не собираешься выходить за него замуж.

Какое безумие. Он ждал ее так долго, терпел и снова терпел. И вот, наконец, встретил ее... А любимая даже не узнает его.

Скарлетт почесала щеку пальцем.

– Это просто слишком... для меня.

– Почему? Ты тоже красивая. Особенно твои голубые глаза.

– О, спасибо. На самом деле я и сама думаю, что мои глаза – самое красивое во мне. Но быть королевой – это уж слишком, разве нет?

Он думал, что Скарлетт, любящая свободу, обязательно скажет что-то подобное. Но все равно стало обидно. Левитан попытался не подать виду.

– Его величество хоть и король, но он свободолюбив. Став его супругой, ты не будешь чувствовать себя запертой.

– Правда? Но ведь все равно я буду королевой...

– Тогда за кого бы хотела сестрица выйти замуж?

– Хм, я даже не думала об этом.

– Но ведь однажды тебе придется выйти замуж.

– Может быть, я могла бы избежать этого.

– Тоже верно.

Кажется, тогда она тоже так говорила. Розмари не считала, что обязательно нужно выходить замуж. Она хотела жить так, как ей нравится, сбросив груз семейных ожиданий. Он даже немного завидовал ей.

– Но подумай, Скарлетт. Ваша Империя – страна более консервативная, чем наша. Сможет ли девушка из знатной семьи жить без брака?

– Вот именно, и это ужасно. Даже если я скажу, что не хочу, родители, конечно, постараются защитить меня, насколько смогут, но...

– Тогда разве не лучше выйти за мужчину из нашей, более свободной страны? Например, за короля этой страны? Разве это не лучший вариант?

– Ого, а ты обожаешь вашего короля?

– Он действительно хороший. И как король, и как мужчина.

– Я знаю. Он слишком хорош для меня. Потому и страшно.

«Ай, ну и упрямая же ты, Скарлетт! Что значит «слишком хорош»?! Я так сильно тебя хочу! Ты ведь тоже говорила, что любишь меня! В том мире...»

Мириады слов вертелись у него на языке, но Левитан не мог их произнести. Все равно она бы не поняла. Сколько бы он ни посылал ей сигналов, эта упрямая и слепая девчонка продолжала отталкивать его. Хоть и было обидно, он не мог не усмехнуться – ну точно Розмари.

Как заезженная пластинка, вопросы и ответы повторялись. И вот, после бесконечного обмена репликами, они добрались до самого прекрасного открытого сада в главном дворце.

– Только сильно не удивляйся – тут действительно красиво.

– Хорошо, я постараюсь.

Скарлетт улыбнулась своей привычной широкой улыбкой, и Левитан выдохнул с легкой усмешкой. За этим бесконечным разговором он вновь увидел в ней ту самую девушку, которую помнил. Сейчас она называла себя Скарлетт, но внутри... внутри это была его Розмари. Просто без воспоминаний.

Иногда он слышал, как Канон жалуется, что он одержим, что его поведение навязчиво. «Почему именно она?» – вопрошал Канон. А Левитан всегда отвечал просто: «Потому что это она». Канон не понимал. Никто не мог понять его, не зная, что они пережили вместе. Он был пленен ею еще в прошлой жизни. Пусть это и казалось ненормальным – но он уже не мог жить без нее. Только Розмари. Только она.

Но иногда он все же боялся. Что она оттолкнет его, если узнает. Что она никогда не вспомнит его. Это был кошмар, которого он не хотел. Нежеланное будущее. Но он не сдавался, потому что в том исчезнувшем мире она улыбнулась ему и сказала:

– Я буду ждать.

Эти слова давали ему силу в моменты страха и тревоги. «Буду ждать» – она сказала, что обязательно вспомнит. Поэтому он поклялся: «Я обязательно найду тебя. Обязательно верну твои воспоминания».

– Проходи.

Этот сад он создал, вспоминая тот, который хотел показать ей, но так и не успел. К сожалению, некоторых цветов из того мира здесь не было. Но он отыскал похожие. И главное – ночью они были еще прекраснее.

– Ух ты!

– Вот, я же говорил, что ты удивишься.

– Тут невероятно красиво!

– Это люминесцентные цветы. Днем они красивые, но ночью еще прекраснее.

– Правда! Просто волшебно!

– Если выйдешь замуж за его величество, сможешь видеть это каждый день.

– А ты не упускаешь момент, да?

Она тут же расхохоталась. Их руки разъединились. Скарлетт шагнула вглубь сада. Цветы действительно были завораживающе красивы. Они сияли в темноте, создавая мистическую и сказочную атмосферу, как будто сами рождались из ночного неба.

– А днем они какого цвета?

– Желтые. Ярко-желтые, как рапс. Это похожий сорт, но ночью светится.

– Рапс...

Она никогда не слышала это название, но оно показалось ей знакомым. Маленькие цветы покачивались на ночном ветру. Казалось, как будто светлячки собрались в кучку и мерцали. Скарлетт осторожно присела к одному из них, стараясь не повредить. Она коснулась крошечных лепестков, уже в полном цвету. Форма была удивительно знакома. Где-то в глубинах памяти всплыл образ: букет, защищенный магией, чтобы не увянуть.

Ей прислали их ей на день рождения. Они росли только в его стране.

– Кажется, я получала букет из них.

– Потому что я его отправил.

Это не был вопрос, не было ожидания ответа. Просто слова, вырвавшиеся спонтанно – как будто что-то знакомое. Но он все равно ответил. И тогда, глядя на цветы, она медленно подняла голову. А перед ней Леви улыбался, как мальчишка. Такая знакомая, чистая улыбка. Будто она видела ее тысячи раз. Будто она всегда была рядом с ней. И на мгновение Скарлетт просто застыла, завороженная.

– Почему-то ты мне кажешься таким знакомым.

– Потому что похож на наследного принца?

– Нет, нет. Мы же где-то встречались до этого?

Дело было не в сходстве с Левитаном. Нет. Этот мальчик – Леви – был слишком знаком. До боли в груди знаком. Сердце, которое затрепетало при взгляде на Левитана, теперь стучало так громко, что ей пришлось схватиться за грудь.

– Да. Мы встречались.

Он ответил сразу. На небе была полная луна. Ни облачка. Лунный свет мягко растекался по саду, отражаясь в светящихся цветах, похожих на рапс. Они нежно покачивались на ночном ветру.

Воспоминания, покрытые тьмой, забытые, стертые временем, начали возвращаться. Размытые образы, скрытые чувства, пропавшие фрагменты – все начало восстанавливаться, шаг за шагом.

Те воспоминания, от которых она отказалась так легко, теперь всплывали в голове. Скарлетт медленно поднялась с земли. Мальчик все так же улыбался. Его черные как ночь волосы трепал ветер, его белоснежное лицо и алые глаза были такими яркими. Он всегда смотрел на нее этим прямым, непоколебимым взглядом.

«Я всегда верил в тебя, моя ведьма».

«Теперь я понимаю. Это был ты».

Теперь она могла объяснить все: взгляды, странное чувство дежавю, таинственные чувства, которые невозможно было объяснить. Все, что она ощущала, все, что помнила, – это были ее воспоминания. Из того разрушенного мира. Ее переживания, ее любовь, ее память.

– Да. Мы действительно встречались.

И теперь Скарлетт смогла улыбнуться. Она наконец-то смогла освободиться от гнета, давившего на ее сердце. И вместе с воспоминаниями пришли чувства, которые она тоже похоронила глубоко внутри. Сильная тоска, нежность, болезненно сладкая любовь... Те чувства, что были ее единственной надеждой в разрушающемся мире.

Эта любовь стала ее якорем – и позволила ей родиться заново в этом мире, в эту эпоху, когда родился он.

Леви... Левитан подошел ближе. Скарлетт протянула к нему руку. Все начало расплываться перед глазами. Мир накренился, и тьма начала окутывать ее. Но несмотря ни на что, она тянулась к нему. И своим угасающим сознанием она понимает: тот мальчик, который когда-то бежал к ней, теперь стал юношей.

Юношей, который в разрушенном мире протянул к ней руку.

«Мой фамильяр. Мой Левитан. Ты нашел меня. Ты вернулся».

Примечания

Маки – в данном контексте слово отсылает к цветку мака, который часто ассоциируется с соблазном и сном. В культуре и мифологии маки использовались как символы чувственности и изысканного соблазна, но также могут напоминать об усыпляющем действии, которое влечет за собой опасность.

Даджи – мифологический персонаж из китайской истории, известная своей красотой и жестокостью. Она была женщиной, чья способность соблазнять и манипулировать мужчинами привела к падению династии Шан. Даджи стала символом женщины, использующей свою привлекательность для достижения своих целей, независимо от последствий для окружающих.

Чон ЫноБиблиотека ведьмы

* * *

Пролог

Глава 1. Младшая сестра

* * *

* * *

Глава 2. Удивительная библиотека рода Бехемот

* * *

Глава 3. Поездка в столицу

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 4. Получивший проклятие черный кролик

* * *

* * *

Глава 5. Произошедшее на новогоднем балу

* * *

* * *

Глава 6. Спасение принца, заточенного в башне

* * *

* * *

Глава 7. Фамильяр ведьмы

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 8. Пять лет спустя

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 9. Секрет Шарлотты

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 10. Так что же правда?

* * *

* * *

* * *

Глава 11. Ведьма Библиотеки

Глава 12. Конец истории. Новое начало

* * *

Эпилог. Судьба встретиться вновь

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Примечания

Чон Ыно
Библиотека ведьмы