Дмитрий Емец

Динозавры против драконов. Охота за короной

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Литературно-художественное издание

Для чтения взрослыми детям

Иллюстрации: Дина Усманди

Литературный редактор: Борис Войцеховский

Главный редактор «Альпина. Дети»: Ольга Архипова

Шеф-редактор: Марина Потапенкова

Арт-директор: Таня Галябович

Дизайнер: Юлия Кремс

Корректор: Зоя Скобелкина

Компьютерная верстка: Ольга Макаренко

© Д. Емец, текст, 2025

© ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Опасное поручение

Юный велоцираптор Велик, наследный принц Динозаврии, бодро взбежал по ступеням, ведущим в тронный зал. Бегал он быстро – уж в этом велоцирапторам не откажешь. Два могучих тираннозавра из королевской охраны посторонились с явной неохотой. Велик притворился, что ничего не заметил.

Королева Зуха восседала на троне рядом с отцом Велика Рапом I, королём Динозаврии. Мачеха Велика была родом из зухомимов и напоминала громадного крокодила с длинными задними и передними лапами. Проще говоря, Зуха была ровно в пять раз крупнее самого огромного современного крокодила и примерно во столько же раз прожорливее. У королевы имелись 122 зуба и крайне вредный характер. Зуху боялись даже тираннозавры. А уж если тираннозавры кого-то боятся, значит, перед ними кто-то реально опасный.

– Слушай, Велик! – сказала королева-мачеха Зуха, выковыривая застрявший между зубами поварской колпак, из чего Велик сразу понял, что недавно она съела собственного повара. – Давай сразу к делу! Я требую, чтобы ты совершил подвиг и этим показал всему народу, что ты достоин занять королевский престол!

– А разве на престоле не мой папа? Он что, куда-то уходит с престола? И какой именно подвиг мне нужно совершить? – спросил Велик осторожно.

– Да, милая! Какой ещё подвиг? Разве я куда-то ухожу? – проблеял старенький король Рап, который был совершенно не в курсе планов своей жены.

– Пока что не уходишь! Но Велик обязан доказать, что он достоин трона в дальнейшем! Для этого он должен отправиться к мерзким драконам и отнять у них нашу корону! – отрубила Зуха.

Король Рап до крайности озадачился. Он даже поднял переднюю лапу, которая у велоцирапторов отличается немалой длиной и цепкостью, и потрогал корону на своей макушке.

– Так с нашей короной же вроде всё в порядке, – робко заметил он.

Королева Зуха так разъярилась, что хлопнула хвостом по столу. Толстая мраморная столешница раскололась надвое.

– С твоей – да! Пока что всё в порядке, чему я до крайности удивлена! Но у мерзких драконов находится корона твоего дедушки Цера III! Отвратительные драконы захватили её в бою, перед этим разодрав дедушку Цера на кучу маленьких динозавриков! Эту корону мерзкие драконы держат в главном тронном зале Драконии и насмехаются над нами!

Принц Велик сильно напрягся, пытаясь наскрести в голове хотя бы какие-то знания по истории.

– Так мы же вроде тоже у них что-то стащили? Ну, то есть захватили? – спросил он.

– Да! – самодовольно признала Зуха. – Отец Цера III, Цер II, отнял у драконов кубок из драконьего дерева! Глупые драконы почему-то им очень дорожат! Вон он там стоит, пылится...

Она небрежно махнула хвостом в угол тронного зала, где на каменном постаменте стоял малопримечательный с виду деревянный кубок. Принц Велик помнил его с раннего детства, когда ещё жива была его мама. Если провести по его стенке когтем, выступала капелька красной смолы.

– Но одно дело кубок, а совсем другое – корона! – продолжала Зуха. – Пятьдесят лет мы терпели это страшное унижение, но дальше я... то есть мы... терпеть не намерены! Завтра, Велик, ты отправишься к драконам и покажешь им, кто в нашей песочнице настоящий ящер!

Принц Велик гордо приосанился, готовый к подвигам, но внезапно услышал снизу странный звук. Он не сразу понял, откуда этот звук исходит, но, взглянув на свою лапу, обнаружил, что это стучит от ужаса его серповидный коготь. Почему-то все очень боятся серповидного когтя велоцирапторов, хотя на самом деле это что-то вроде удобного консервного ножа.

– А если динозавры меня съедят? – засомневался принц. – Пап, ну скажи ей!

– Не «ей», а любимой мамочке! Не «пап», а «ваше королевское величество»! – строго поправила королева Зуха.

– Па-а-ап! – взмолился Велик. – Ой, не пап! Ваше папское величество, скажи мамочке!

Король Рап набрался храбрости.

– Милая! – робко сказал он. – Может быть, не надо никого посылать в Драконию? А то вдруг отвратительные драконы съедят Велика?

– Не посмеют! Они задрожат от ужаса! – отрезала Зуха.

Ни Велик, ни Рап так точно не считали.

– Когда они съели моего дедушку Цера, то почему-то не задрожали, – напомнил Велик. – Так что, может, не стоит?

– Стоит, милый, стоит! Ты же знаешь: я ненавижу нытиков! – рявкнула королева Зуха. – Не настраивай себя на проигрыш! Подумаешь, драконы! Ты должен всегда верить в хорошее! От тебя только и требуется, что не утонуть в Кошмарном болоте, вскарабкаться на Дикие горы, перебраться через пропасть Скелетов, и вот она – беззащитная Дракония! Там ты мигом расшвыряешь всю их ничтожную армию, заберёшь у драконов корону твоего бестолкового деда и принесёшь её мне! Ну, «нам», я хотела сказать...

Велику становилось всё страшнее и страшнее. Теперь у него стучали уже и зубы, а не только серповидный коготь.

– А почему за короной нельзя отправить тираннозавров? Они же такие храбрые! – спросил он. – Пап, ведь я твой единственный сын!

– А почему нельзя, правда, отправить тираннозавров? У нас же их целых два десятка! Всё живое уже в окрестностях съели! – поддержал его король Рап.

– Потому что они охраняют меня, твою несчастную жену, которая живёт с такой тряпкой! – надрывно сказала королева Зуха. – Мой покой, мои нервы, моё... ой, наше царство, наконец! Хотя, если тебе на меня наплевать, можем отправить и тираннозавров! Уходите, все уходите! Я буду страдать!

Но никто почему-то не ушёл, а тираннозавры даже нагло оскалились. Чтобы успокоиться, королева Зуха с хрустом разгрызла здоровенную черепаху, которая была размером примерно с её царственного супруга.

Король Рап тревожно заморгал.

– Велик, может, тебе правда быстренько смотаться за короной? Одна лапка здесь, другая там? – предложил он.

– А если драконы дохнут на меня огнём? – спросил Велик. – Они же дышат огнём!

– Да, милая! Драконы же дышат огнём! Ты же знаешь: целый лес могут сжечь, как спичку! – повторил король Рап. И это показалось ему очень сильным аргументом.

– Дышат огнём? Подумаешь! Они слабаки! Деревья только портят! – отрезала Зуха. – Настоящие герои не дышат огнём! Оружие героев – когти, зубы и хвост! Правда, мальчики?

– Да-а-а-а-а-а-а-а! – зарычали тираннозавры из охраны.

– А ещё драконы умеют летать! – напомнил Велик.

Королева Зуха спустилась с трона и принялась бродить по залу, явно находясь в поисках, чего бы ещё такого слопать. Всякая мелкая и даже совсем не мелкая дворцовая прислуга затряслась от ужаса.

– Не разводи панику, Велик! Летают, дышат огнем – тьфу! Нашёл чего пугаться! Какие первые слова мы должны вспоминать, когда видим дракона? Ну, кто знает?

– Мы – великие динозавры! Они – жалкие драконы! – разом рявкнули тираннозавры.

– Умнички, мальчики! – одобрила королева Зуха и поочерёдно похлопала тираннозавров по щекам тяжёлым хвостом. – Всё, Велик, ступай! Мы с тряпкой... с его величеством то есть... в тебя верим! Завтра утром – в дорогу! И без короны не возвращайся! Всё равно прогоню! И да: ты ведь знаешь, что я тобой горжусь?

Велик слышал об этом впервые, но спорить с мачехой было опасно.

Зуха махнула лапой, и тираннозавры, сомкнувшись, принялись выдавливать Велика из тронного зала.

– Па-а-а-а-па! Ваше папское величество! А если я погибну? – отчаянно крикнул принц.

– Да что же это такое? Опять неверие в себя!.. Если погибнешь, трон займёт мой сыночек Пусик! Всего и делов-то! – сказала Зуха, и её голос впервые потеплел.

Её сыночек Пусик был отвратительным жирным прямоходящим крокодилом-зухомимом, который целый день только и делал, что валялся в тёплой грязи и лопал всё, что попадалось под нос: мясо, рыбу, фрукты – словом, всё съедобное. Еды ему всегда было мало.

– Но это же твой сыночек, а не папы! Как он может вообще оказаться на престоле? – успел ещё крикнуть Велик.

– Ты уверен, что стоит поднимать эту тему? – ласково спросила Зуха и ещё раз махнула лапой, отдавая приказ тираннозаврам.

Двери захлопнулись с такой решительностью, что Велик покатился по ступеням. По этому верному признаку принц сделал безошибочный вывод, что аудиенция у царственного родителя и мачехи подошла к концу. Правда, это оказалось не совсем так. Принц докатился всего лишь до середины лестницы, когда дверь опять распахнулась и королева Зуха крикнула ему вслед:

– Чтоб потом никто не сказал, что я отправила тебя одного против драконов, можешь взять с собой Птерь! Эй, кто-нибудь, найдите эту наглую девчонку! Она дико выбесила меня вчера!

Птерь Птеродаустро

Принц Велик собирался в дорогу, а два его приятеля-пахицефалозавра Бомс и Бамс носились вокруг и ему мешали. Пахицефалозавр – это динозавр с очень крепкой крышкой черепа, которую он использует как таран, колотя ею по чему придётся.

– Ты идёшь к драконам? Драконы – они ваще тупые! – сказал пахицефалозавр Бомс и постучал головой по дереву.

– Да! Тупее даже нас! – согласился с ним его брат пахицефалозавр Бамс и постучал головой по скале.

Бомс поразмыслил немного (мозг у пахицефалозавров крошечный, спрятанный в глубинах громадного бильярдного шара) и решил не уступать драконам пальму первенства.

– Тупее нас быть невозможно! – ревниво заявил он. – Давай боднёмся!

Бамс оказался не прочь, и круглые головы братьев столкнулись с громким костяным звуком. Велик едва не оглох. Сборы в дорогу он уже завершил и теперь, дожидаясь, пока Бомс и Бамс уйдут, возился с верёвочкой. Когда у тебя ловкие передние лапы, завязывать и развязывать узлы одно удовольствие. Узлов он знал множество. И стопорный, и юферсный, и штык, и полуштык, и морской, и восьмёрку – и ещё с десяток.

Вскоре, продолжая стукаться головами, пахицефалозавры убежали, а на Велика с ближайшей крыши буквально свалилась Птерь. Именно что свалилась, потому что, честно говоря, летала она очень средненько, а появляться обожала не вовремя.

У Птери была очень красивая фамилия. Птеродаустро. Или это было название её вида? В общем, Птерь была из птерозавров. Многие виды птерозавров не имеют зубов, однако у Птери их было превеликое множество. Все острые, как иглы, и торчащие как попало. Этими зубами Птерь зачерпывала из воды рачков, после чего процеживала их через зубы, словно через сито.

– Привет, принц! – закричала она. – Слышала, что нас с тобой посылают к драконам? Это же здорово! Мы всех раскидаем!.. Мне велели за тобой присматривать, чтоб тебя никто не обижал! Ой, я, кажется, налетела на дерево! Подними меня, пожалуйста! Благодарю!

Принц Велик поднял встопорщенную Птерь и отряхнул кору с её кожистых перепонок.

– Ты опять запачкалась! – сказал он заботливо.

– Что, правда, что ли? А, вспомнила! Это я утром всех победила, а потом меня все дружно били всей толпой! – небрежно сказала Птерь.

– Ну, всё как всегда. Ничего нового! – сказал Велик. Он знал, что Птерь обожает всех дразнить и со всеми ссориться. – А королева Зуха на тебя за что взъелась?

Птерь передёрнула плечами:

– Понятия не имею. А, вспомнила! Я ей сказала, что «зухомим» означает «похожий на крокодила». Но оно же и правда это означает!

– Зуха ненавидит крокодилов. И млекопитающих. И драконов. И вообще всех подряд. Но больше всего почему-то крокодилов!

– Ясненько-понятненько! – закивала Птерь. – Меня вот тоже летучие мыши отчего-то раздражают! Согласись, я на них совершенно не похожа! Так что, когда мы выходим за короной?

– Завтра утром.

– Смотри не проспи! Я тебя разбужу!.. О, гляди: тираннозавры! Штук пять! Давай им скажем, что у них короткие лапки?

Велик застонал. Птерь была в своём репертуаре. Когда ты меньше ти-рекса в сто раз, самое умное, что можно сделать, – это, конечно, его дразнить. Однако остановить Птерь, когда она уже на что-то настроилась, было нереально.

– Эй, ящерицы! С вами говорю я, Птерь Птеродаустро! А нос почесать можете? А он вот может! И я могу! Бе-бе-бе! – закричала она тираннозаврам, вылетая им навстречу.

Ни один тираннозавр не способен почесать собственный нос. Передние лапки у тираннозавров крошечные, прямо-таки жалкие, однако тираннозавры отчего-то терпеть не могут, когда им об этом напоминают. Вот и сейчас все пять тираннозавров погнались за Птерью, и Велику пришлось хватать её в охапку и заталкивать в узкий промежуток между двумя зданиями. Они сидели в щели и дрожали от ужаса, потому что сбежать было некуда, а тираннозавры врезались в стены головами, щёлкали зубами и всячески пытались до них добраться. Их не смущало даже, что Велик – принц. Когда тираннозавры выходят из себя, их перемыкает, а их и без того крошечный мозг от ярости сжимается в горошинку.

– Мальчики! – проворковала Птерь сладким голосом. – Вот вы тут пытаетесь слопать меня, такую бедную и костлявую, и вашего принца – тоже, будем откровенны, довольно костлявого, а королева Зуха раздаёт всем жареных бегемотов! Но вам же этого не надо, да? Вы же хотите, чтобы другим досталось?

Тираннозавры на миг застыли, переваривая информацию, после чего, снося всё на своем пути, ломанулись искать королеву Зуху.

– Ой! Поверили! – сказала Птерь. – Наивные такие, да? Шуток совсем не понимают!.. Но, думаю, нам лучше спрятаться получше! А то Зуха, наверное, немножечко на нас рассердится, когда к ней примчится толпа голодных тираннозавров!

«Угу. Совсем немножечко. С такой помощницей я не доживу не то что до встречи с драконами, но и до завтрашнего утра!» – с грустью подумал Велик.

Кошмарное болото

Но до утра принц Велик всё же дожил и, только показалось солнце, отправился разыскивать Птерь. С кучей своих родственниц: сестёр, бабушек, тёть и бывших жён троюродных племянников – Птерь обитала в скальной пещере над рекой, забитой рыбьими хвостами, рачками, высохшим планктоном и панцирями креветок. Стараясь не слишком раздражать склочных птерозаврих, принц осторожно пробирался по пещере и каждой родственнице Птери, смотревшей на него, как правило, с потолка, говорил: «Здрасьте!» А потом, ровно через секунду: «До свидания!» Родственницы были разные, и некоторые, если с ними не поздороваться (а потом сразу не попрощаться), поднимали страшный гвалт.

– Как тебя зовут? – спросила одна древняя пратётя, свисавшая головой вниз. – Велик? Хм! Понятия не имею, что означает твоё имя сейчас, но пророчествую, что оно будет означать некий важный предмет в далёком грядущем!

– Какой предмет? – спросил Велик.

Пратётя попыталась объяснить, как этот предмет выглядит, но он ничего не понял. В технические подробности тётя входить не умела, хотя ей временами и снились вещие сны.

Птерь Велик отыскал в дальнем углу пещеры. Его подруга безмятежно дрыхла. С помощью многочисленных тёть принц динозавров расталкивал её чуть ли не час, а Птерь зевала и стонала, что ночью у неё была бессонница.

– Но уже рассвет! – возмутился Велик.

– Вот видишь! Я же говорю: рассвет! Я, правда, вечно путаю его с закатом, но это не имеет значения! Тебе дали в дорогу какую-нибудь еду? Если да, тогда я, пожалуй, проснусь! – пообещала Птерь.

Велик с гордостью продемонстрировал здоровенный мешок с наплечными лямками, наполненный всевозможными окороками и копчёностями. Мешок ему передали вечером от папы. «Его папскому величеству» было ужасно неловко, что он отсылает сына не пойми куда, так что с едой он не пожадничал.

– О! Отец от тебя откупается! – восхитилась Птерь. – Тоже хочу папу короля! Знаешь что, давай позавтракаем прямо сейчас! Тогда не придётся тащить так много!

Сказано – сделано. Птерь вытряхнула всё содержимое мешка на скалы и принялась придирчиво выискивать, что бы такого съесть. Вмиг налетело четыре десятка родственниц, и вскоре в лапах у Велика остался один только пустой мешок с лямками. Велик попытался сохранить хотя бы мешок, но не вышло и этого. К нему крадучись приблизилась какая-то древняя пратётя и заявила, что утром с ней не поздоровались (а значит, что вдвойне обидно, – и не попрощались!). После чего отобрала мешок, объяснив, что он нужен ей для каких-то домашних дел.

Принц динозавров сперва огорчился, что они остались без еды в дорогу, а после успокоил себя мыслью, что во всём есть хорошие стороны. Когда целый день предстоит идти через Кошмарное болото, громадный мешок с провизией легко может утянуть тебя на дно.

* * *

Велик и Птерь поднялись на вершину скалы и стали смотреть вдаль. Они находились на самой южной границе Динозаврии. Прямо перед ними неспешно несла свои воды река с изрезанной линией берега. За рекой, за редкой цепью араукарий – высоких хвойных деревьев, похожих на огромные зонтики, – начиналось Кошмарное болото. За Кошмарным болотом угадывались скрытые дымкой Дикие горы, а за Дикими горами начиналась уже Дракония. Ну конечно, прежде предстояло перебраться через пропасть Скелетов. Так называли узкую бездонную расщелину, со дна которой доносились жуткие звуки, а на скальных уступах белели кости. Король Рап, бывавший там в молодости, рассказывал, что эти кости были такими огромными, что он вообще не понимал, кому они могли принадлежать. Самый крупный современный динозавр был мельче самой мелкой косточки в этом ущелье.

«Такое чувство, – рассказывал король Рап, – что когда-то из земных глубин на поверхность пробилось нечто нереально гигантское и, увидев солнечный свет, окаменело. Но оно не одиноко! Там, в глубине, должно ещё что-то быть!»

– Ну, всё! Полюбовались! А теперь идём скорее, чтобы не пугаться! – заспешила Птерь.

Принц Велик перемещался стремительно. Отлично прыгал и прекрасно бегал. Ноги у него, как у велоцираптора, были длинные и выносливые. А вот Птерь тащилась медленно и неуклюже. Принц вспомнил, что она взлетает только со скал или с деревьев. В общем, ей нужна хоть какая-то возвышенность. Наконец Птерь отыскала холмик и, поймав встречный ветер, взлетела.

Когда они переправлялись через реку, рядом в низине, скрытый туманом, возился и хлюпал кто-то огромный, объедающий прибрежную растительность. Видны были только его толстые, как столбы, ноги, которые были массивнее мраморных колонн в королевском дворце.

– Кто там над нами сопит? Давай с ним подерёмся! – предложила Птерь и сразу же начала кричать: – Эй ты, мелкий! А ну, иди сюда! Не думай, что ты от меня спрятался! Я тебя всё равно вижу!

Громадное существо в тумане перестало чавкать. Медленно, даже очень медленно к ним опустилась гигантская близорукая голова. Принца Велика буквально зашатало на месте от дыхания ноздрей этой головы. Если бы голова сейчас чихнула, их с Птерью перебросило бы на другой берег.

– О! Я тебя узнала! Ты жираффатитан! – радостно закричала Птерь. – Ну, так и быть! Живи! Я маленьких не обижаю!

Голова надолго задумалась, после чего снова скрылась в тумане. И только несколько минут спустя, когда Птерь и Велик были уже далеко, из тумана донеслось гулкое и далекое:

– Ш-ш-шпасибо!

Это до жираффатитана запоздало дошло, что великая Птерь Птеродаустро, которую он мог бы вдохнуть одной ноздрёй, а потом вычихнуть, обещала его не обижать.

Они переправились через мелкую реку, дошли до араукарий и остановились на высоком берегу, разграничивающем реку и болото. Дальше начиналось нечто невообразимое. Казалось, безумный древний волшебник потратил всю свою магию, захватив поросшую хвощами и сосновым лесом прибрежную долину и пропустив её сквозь гигантскую мясорубку. Изломанные деревья, застывшая грязь, нагромождение стволов. Чёрная жижа бурлила и дышала, как живая. На поверхность поднимались пузырьки воздуха. В одном месте через болото была переброшена узкая гать – дорога из кое-как набросанных стволов и гниющей коры.

– Ну и противно же здесь! – произнесла Птерь с дрожью в голосе. – Мои тётушки сюда не летают! Говорят, прóклятое место!

– Да, – согласился Велик. – Отец рассказывал, что когда-то Кошмарного болота вообще не существовало, а однажды оно раз! – и появилось.

– Как оно могло «раз и появиться»? За одну ночь, что ли? – недоверчиво спросила Птерь.

– Ага. Когда-то река здесь впадала в морской залив, а на берегу был хвойный лес. А во времена Цера III произошло нечто таинственное, и теперь огромное болото тянется до самых Диких гор. Ну, идём!

И Велик пошёл по гати, осторожно ступая, чтобы не провалиться. Птерь летела рядом. Жижа бурлила. Принц динозавров ловко перепрыгивал опасные участки, но всё равно не уберёгся и ухнул в грязь. Кое-как выбрался, хватаясь за брёвна цепкими лапами.

– И как? – спросила Птерь.

– Грязь горячая! – сообщил Велик удивлённо. – Почти раскалённая! Что-то её греет!

– Солнце? – предположила Птерь.

«Нет. Что-то ещё», – хотел ответить Велик, но не успел.

Ему пришлось делать огромный скачок, потому что там, где он только что стоял, на поверхность вырвался фонтан кипящей воды. Был он так высок и мощен, что пару толстых стволов из гати откинуло в трясину.

Казалось, в глубинах болота пробудилось и бушует громадное существо. Брёвна переворачивало. Порой вместе с водяными фонтанами выбрасывало узкие струи горящего газа. Птерь и Велик переглянулись и понеслись по гати. Велик совершал прыжки, на которые способен только очень молодой и крайне испуганный велоцираптор.

Птерь летела следом, то немного отставая, то опережая Велика, и безостановочно вопила:

– Эй ты, болото! Я тебя не боюсь! Ой, тётушки-птерозаврихи, горячо!

Так, мало-помалу, они добрались до конца гати. Уже виден был твёрдый берег, и оставалось сделать всего один или два скачка. Между берегом и завершением гати в топкой грязи лежало огромнейшее бревно. Велик застыл, подозрительно его разглядывая. Почему-то это бревно его смущало, хотя лежало оно мирно и неподвижно.

Зато Птерь отнеслась к бревну совершенно иначе. Она зависла над ним в воздухе и, хлопая крыльями, закричала:

– Чего стоим? Кого ждём? Прыгай давай! Вот же отличное брёвнышко лежит!

– Мне оно не нравится! – сказал Велик.

– Как это бревно может нравиться или не нравиться? Оно же бревно! Эй, бревно! Что ты тут разлеглось, бревно? Если бы ты не было бревном, я бы с тобой подралась!.. Вот сейчас возьму и сяду на тебя!

– Не надо! – попытался остановить её принц, но было уже поздно.

Складывая крылья, Птерь уже опускалась на бревно, не видя, что на бревне открылся глаз.

– А-а-а-а-а! Стой!

Велик прыгнул во всю силу своих лап. В полёте он сгрёб Птерь, затем оттолкнулся лапой от бревна и совершил отчаяннейший скачок на берег. Вслед ему прозвучал громкий хлопок, как от сработавшего капкана. Бревно взметнулось в воздух, перестав притворяться бревном. Убедившись, что никого ему схватить не удалось, чудовище, крайне недовольное, убралось в тину.

– Кто это б-был? – заикаясь, спросила Птерь, когда Велик опустил её на землю.

– Аркадия Петровна. Мастодонзавр. Нечто среднее между лягушкой, тритоном и крокодилом, только чудовищных размеров. Её боится даже королева Зуха. Зуха говорит, что Аркадия Петровна ненормальная. Глотает всех подряд, даже саму Зуху однажды чуть не слопала, когда она была маленькая, – шёпотом ответил принц, наблюдая за шевелящийся тиной.

– Жаль, что не слопала! – огорчилась Птерь и, обернувшись, крикнула: – Эй ты, бревно! Имей в виду, я тебя запомнила!

– Да ладно тебе. Аркадию Петровну можно понять. Тяжёлая была неделя, голодная. Через болото мало кто ходит, а тут вдруг мы, – сказал принц Велик и, вернувшись к берегу, громко произнёс:

– Это был я, принц Велоцирапто! Рад был познакомиться! До свидания, Аркадия Петровна!

В тине что-то недовольно забулькало. Должно быть, Аркадия Петровна тоже надеялась на свидание.

– А почему ты Велоцирапто, если ты Велик? – поинтересовалась Птерь, когда принц вернулся.

– Принц Велоцирапто – моё полное торжественное имя. У каждого принца есть обычное имя, каждодневное, и имя торжественное. Ну, пошли дальше!

Они разом повернулись и, задрав головы, застыли. Перед ними лежали – хотя какое там лежали! – вздымались и устрашали путников... невообразимо огромные Дикие горы!

Драконы

Про драконов известно только то, что они очень разные. Это самое краткое и полное их описание. Бывают драконы крошечные, которые поместятся на вашей ладони, и огромные, на языке которых легко поместитесь вы. Драконы водные и драконы воздушные. Драконы с четырьмя лапами и крыльями, а также с двумя лапами и крыльями, называемые виверны. Драконы подземные, похожие на змей и червей. Восточные ленточные и европейские, смахивающие на крылатых тигров или ящеров. Одни выдыхают огонь, а другие раскалённую струю воды или пара. Есть драконы, которые бьются током. А есть те, которые выпускают маленькие ледяные стрелы.

Общим для всех драконов является то, что они откладывают яйца и имеют чешую.

Принцесса Арла, наследница Драконии, была размером с рысь и с такими же когтистыми и сильными лапами, как у рыси. А ещё у Арлы была чешуя исключительной красоты. Блестящая, мягкого охристого оттенка, она преломляла солнечные лучи – и тогда становилась то багровой, то медной, то тёмно-фиолетовой, то бронзовой. На животе чешуйки почти не просматривались, из-за чего живот казался светлее, зато на спине чешуя, укрупняясь, незаметно переходила во встопорщенный красный гребень из костяных пластин. Гребень продолжался до головы и заканчивался над бровями зарослью смешных, почти ежиных колючек. Перепончатые крылья в сложенном состоянии плотно прилегали к телу, не мешая ей карабкаться по деревьям или пробираться через бурелом, однако, когда Арла раскрывала их, хотелось воскликнуть «Ого-го!», потому что крылья были совсем даже не маленькие. К тому же Арла раскрывала их всегда в прыжке. Крылья ловили ветер, пружинили, и всякий раз раздавался звук, какой бывает, когда нажимаешь на кнопку автоматического зонтика.

Правда, летала Арла пока что не очень. Вот и сейчас, пытаясь красиво влететь в главный тронный зал через окно, она промахнулась и крыльями снесла с подоконника сразу три горшка с папоротниками. «Кряк! Кряк! Кряк!» – поочерёдно произнесли все три горшка, разлетаясь вдребезги.

– Всё прекрасно! Папоротник не пострадал! – воскликнула Арла, вскакивая с пола.

При этом она забыла подобрать крылья и уронила ещё горшок с хвощом, треснувший её по лбу.

– Ничего страшного! Хвощ не обиделся! – торопливо добавила Арла, жмурясь от стыда и позора. – И вообще... гм... я летаю из лап вон хорошо! А завтра буду летать из лап вон замечательно!

Она предпочитала во всём находить что-то позитивное.

И только когда это позитивное было найдено, Арла осмелела настолько, что решилась открыть один глаз и посмотреть в сторону трона. По обеим сторонам от трона лежали два верных его охранника – арктический дракон Аркти (выдыхает не огонь, а струю ледяного воздуха) и пустынный дракон Пусти (дышит раскалённым потоком плазмы). Внешне Аркти и Пусти напоминали грозных львов с короткими мордами и торчащими, как у бульдогов, нижними клыками, только один лев был с густейшей белой шерстью (шерсть встречается только у северных видов драконов), а другой жёлтый и вообще без шерсти. При этом пустынный дракон постоянно мёрз и дрожал, а арктическому было жарко. Настолько жарко, что от жары он буквально растекался по полу.

Кто-то негромко кашлянул, привлекая внимание. На Арлу, многократно обвив трон своим длинным телом, глядела королева Драконла. Драконла была ленточным восточным драконом. Длинная, как змея, абсолютно чёрная, с рядом маленьких крылышек по всей спине. Голос у неё звучал вкрадчиво, а глаза завораживали. Всякий, кто долго смотрел в глаза Драконле, лишался воли, а мелкие млекопитающие, которые начинали уже кое-где заводиться, рыдая, прощались друг с другом и добровольно лезли ей в глотку.

Недаром говорят, что слово «дракон» происходит от греческого глагола «я вижу» и означает «существо с пылающим или смертоносным взглядом». Тут это срабатывало на все сто.

– Простите, королева! – сказала Арла.

– Арла! – укоризненно промурлыкала Драконла. – Ну какая же я королева? Я всего лишь жена королевского брата. Ты же знаешь, что твои родители и мой муж несколько лет назад погибли во время страшного урагана. Они летели на охоту, когда страшный ветер унёс их в океан. Назад вернуться они не смогли, а в океане полно огромных голодных чудищ. Поневоле мне пришлось взять на свои хрупкие плечи тяжкое бремя власти. Но истинная наследница – ты! И рано или поздно тебе придётся сменить меня на троне!

– А! Ну, хорошо! – сказала Арла, обладавшая исключительной способностью что-нибудь ляпать некстати.

Драконла прищурилась и обвилась вокруг трона чуть-чуть поплотнее.

– Немного позже, дорогая! – вкрадчиво произнесла она. – Пока что хочу устроить тебе небольшой экзамен! Проверю, не напрасно ли я платила жалование учителям. Кто главный враг всех драконов?

– Динозавры! – выпалила Арла.

– Умничка! Теперь скажи что-нибудь смешное про динозавров!

– «Динозавр» означает «страшный ящер»! – вспомнила Арла, которой учителя вдалбливали это с раннего утра и до позднего вечера.

– Ха-ха, верно! Ничего глупее попросту невозможно придумать! Это динозавры-то страшные? Они жалкие, а страшные мы!.. А почему динозавры – наши враги?

– Потому что они украли у нас кубок из драконьего дерева. Можно было положить в него яйцо любого дракона, который остался без матери, и кубок высиживал его сам... Но мы ведь, кажется, утащили у них корону?

Драконла приподняла змеиную голову, изогнула шею и посмотрела в угол зала, где на пыльной подушке лежала корона, тоже довольно пыльная. Драконы хоть и дорожили ею, но почти её не протирали.

– Да, было дело... Жалкая корона жалких динозавров! Продолжим экзамен! В чём разница между динозаврами и драконами? Ну, кроме, конечно, нашего абсолютного величия и их ничтожной ничтожности? Чего не умеют динозавры?

– Они не умеют вообще ничего! – надеясь на похвалу, воскликнула Арла.

Драконла поморщилась.

– Ответ, конечно, идеологически правильный. Но недостаточный! Итак, повторяю: чего динозавры абсолютно точно не умеют?

– Дышать огнём, – сказала Арла. – Ещё чаще всего они не умеют летать, но некоторые всё же ухитряются. А вот дышать огнём не умеет ни один динозавр!

– Точно! – подтвердила королева. – Так и есть! Ни один жалкий динозавр не выдохнет даже самого маленького языка пламени!

– А можно дурацкий вопрос? – влезла Арла. – Я сто раз спрашивала у учителей, но они объясняют как-то сложно. Почему мы не получаем ожогов, когда дышим огнём? У нас какая-то специальная слюна во рту?

– Дело не в слюне! – лениво отозвалась Драконла. – В организме у нас не содержится огня, иначе бы мы сами сгорели. Всё работает иначе! При питании в желудке драконов накапливается метан. Орган, где он собирается, называется «огнедышечник». При сжимании огнедышечника – например, при кашле или когда дракон делает это намеренно – метан стремительно выводится через трахейную трубочку. В драконьей пасти метан смешивается с кислородом, а дальше с особым веществом, покрывающим драконьи клыки. Происходит химическая реакция – и вуаля! – струя огня!

– А если все эти штуки встретятся внутри самого дракона и как-нибудь случайно соприкоснутся? – с опаской спросила Арла.

– Они не соприкоснутся. Природа всё продумала крайне мудро. Главное, чтобы при выдыхании пламени дракон случайно не сделал вдоха, потому что может произойти воспламенение метана внутри и взрыв, – пояснила Драконла.

– Это так погиб мой прадедушка Кашлюк?

Драконла торжественно возвела взгляд к потолку тронного зала. Она имела привычку всегда так делать, когда вспоминала великих предшественников.

– Да. Его величество Кашлюкиус II страдал застарелым кашлем! Но хуже всего, что у него была аллергия на пыль. Однажды, когда пыли было особенно много, его величество набрал полную грудь воздуха, собираясь чихнуть. А перед этим он как раз поджаривал колбаски на собственном огне. Имелась у него такая царственная привычка... Не доверял поварам... И вот...

– БАХ! – воскликнула Арла.

– Именно «Бах!», а еще «Бац!» и «Бум!» – сухо подтвердила Драконла. – Но ближе к делу! Ты же, кажется, собралась воссесть на мой... то есть на свой трон?.. Возражений нет! Восседай! Только прежде отправляйся к динозаврам и верни кубок из драконьего дерева! Запоминай дорогу! Переберёшься через пропасть Скелетов, дальше залезешь на Дикие горы, не утонешь в Кошмарном болоте, победишь армию тираннозавров, завладеешь кубком и доставишь его мне! Всё! И трон твой!

У Арлы от страха расползлись лапы.

– Как я это сделаю? Динозавры же меня сожрут! – робко сказала она.

– Ерунда! А ты испепели их огнём! Ты же грозный дракон, а они жалкие динозавры!

Арла выдохнула струйку пламени – такую скромную, что ей можно было поджечь максимум небольшую ветку в костре.

– Э! А если у меня не получится их испепелить? Динозавры же огромные, а ещё их ужасно много!

Драконла ехидно улыбнулась:

– А ты летай туда-сюда! Туда-сюда! Динозавры будут колотить тебя хвостами, прыгать и щёлкать зубами, а ты уворачивайся и опаляй их пламенем! Ты же так хорошо летаешь! И так и быть! Можешь ронять тираннозаврам на головы горшки с растениями!

– А они испугаются?

– Понятия не имею! Проверишь – расскажешь! Сегодня же в дорогу! Я прикажу страже, чтобы без кубка тебя и близко не подпускали ко дворцу! Всё! Прочь с глаз моих! ШШШШШШШ!

Змеиная голова на длинной шее рванулась к Арле с такой яростью, что той ничего не оставалось, как торопливо подпрыгнуть и уже в воздухе распахнуть крылья.

Вылетая в окно, Арла опрокинула ещё один горшок с папоротником. От Драконлы это, разумеется, не укрылось. Из тронного зала послышался хохот:

– Охрана! Наш девиз! Ну, разом! Проводим принцессу!

– Смерть ничтожным динозаврам! – разом рявкнули Аркти и Пусти.

Сразу после этого силы покинули стражей трона. Арктический дракон распластался на полу, изнывая от жары, а пустынный попытался забраться под ковёр, потому что замёрз.

* * *

Получив такое ужасное, такое смертоносное задание, принцесса Арла отправилась к себе и принялась страдать. Вначале она страдала сидя. Потом страдала лёжа. Потом страдала свернувшись клубком – ведь тело у неё было как у рыси, а рысь – это, по сути, большая кошка. Потом принцесса ненадолго отвлеклась от страданий, потому что ей попалось на глаза блюдо с колбасной нарезкой. Когда колбаса закончилась, Арла решила пострадать и по этому поводу тоже, но тут кто-то решительно впрыгнул в её покои.

Да-да, именно впрыгнул, поскольку это являлось главным способом перемещения этого кого-то.

– Привет, нянюшка Жабус! – поздоровалась Арла.

Нянюшка Жабус выглядела как истинная «жабус», хотя и была размером с небольшого бегемота. Крылышки на спине у нянюшки Жабус были крошечные, к полёту совершенно не приспособленные. Её спину покрывали костяные пластины и наросты, морда была приплюснутая, а глаза таращились, как две тарелки. Огнём она дышать умела плохо: её хватало лишь на огненные плевки, которые, однако, летели очень далеко и метко. Ещё у нянюшки имелся длинный язык, который она использовала с самыми разными целями. Языка нянюшки Жабус страшились абсолютно все. Добыча страшилась, потому что нянюшка Жабус охотилась именно языком, перехватывая в воздухе крупных, размером с подушку мух и длинных, как теннисная ракетка, стрекоз. Все же прочие боялись языка нянюшки, потому что она никому ничего никогда не спускала.

Вот и сейчас, буквально с порога, нянюшка Жабус закричала:

– Ах, эта Драконла! Чтоб ей подавиться морским ежом! Посылать мою деточку, моё солнышко к отвратительным динозаврам! Да она со свету тебя сжить хочет, чтоб самой всю жизнь просидеть на твоём троне!

– И пусть себе сидит! – плаксиво сказала Арла. – К тому же она сидеть всё равно не может! Только обвиваться!

– Нет-нет! Твоего трона мы ей не уступим! – решительно заявила нянюшка Жабус. – Обойдётся! На троне будет сидеть моя деточка! Моё сокровище! Если Драконле нужен кубок, мы его достанем вместе, и пусть он у неё поперёк горла встанет! Нянюшка Жабус не бросит свою радость!

Арла едва не замурлыкала от удовольствия. Нянюшка Жабус была не только няней Арлы, но и няней её мамы, а также няней её бабушки. Драконы-жабусы живут очень долго. Некоторые даже уверяют, что они бессмертны, но это не так. Просто обычные драконы не научились ещё считать до того количества лет, которое способны прожить жабусы.

Из коридора донеслись пыхтящие звуки, и в дверь просунулась здоровенная, густым белом мехом покрытая морда арктического дракона.

– Чего тебе, Аркти? – спросила нянюшка.

– Уф... ничего... Драконла велела убедиться, что Арла... уф... уже ушла! А если не ушла, то... уф... поторопить! – отдуваясь, сообщил Аркти.

– Скоро уйдём! Не приставай к ребёнку, не то пожалеешь! – мрачно велела нянюшка Жабус.

– Ты мне что, угрожаешь? – спросил арктический дракон, снисходительно таращась с высоты на нянюшку.

Нянюшка Жабус втянула в себя воздух, мгновенно сделавшись от этого вдвое крупнее. Костяные пластины, покрывавшие её спину, встали торчком, как лезвия перочинных ножей. Длинные задние лапы, которые у нянюшки были мощнее всяких пружин, одновременно распрямились. В следующий миг Аркти уже удирал по коридору, а его преследовало, сшибая с ног, огромное таранное ядро.

– Ай! Ай! Ай! – вопил Аркти. – Да я тебя заморожу... Ай... ай!.. ай!

Он уже понял, как сильно ошибся. Обижать нянюшку не решался ни один из драконов, который хоть что-то соображал. Почему? Только представьте! Бронированная, в костяных наростах жаба, весящая добрых полтонны, несётся прямо вам в нос со скоростью, которую сложно вообразить, пока не увидишь своими глазами.

Лишь на лестнице нянюшка, в последний раз сбив арктического дракона с ног, оставила его в покое. Аркти на заплетающихся лапах стал подниматься по ступеням и встретил своего приятеля Пусти, посланного вслед ему выяснить, передал ли он Арле поручение королевы. Драконла никому не верила и вечно всё перепроверяла.

Пусти, как всегда мёрзнущий, по дороге срывал с окон шторы, а с полу подхватывал коврики, чтобы хоть как-то утеплиться. И вообще у Пусти была привычка протискиваться во все щели, даже если они были явно ему не размеру. Многократно в течение жизни он застревал, и его потом только чудом спасали.

– Что случилось? Передал поручение? – спросил Пусти.

– Да ничего!.. Споткнулся вот, упал. А Арла, кажется, уже скоро выходит! – торопливо ответил Аркти, которому было неловко признаться, что он удрал от нянюшки.

Сборы продолжались весь вечер и всю ночь. Запасливая нянюшка Жабус явно собралась захватить с собой в дорогу всю Драконию. Что касается Арлы, то она усердно училась летать, не врезаясь ни в какие предметы. И под конец научилась. Секрет оказался дико прост. Запоминайте!

– Это гениально, но всё же с оговорками! – сказала сама себе Арла.

Впрочем, не очень уверенно. Она ведь знала, что по дороге в Динозаврию будут и деревья, и скалы, и заросли папоротников и гигантских хвощей. И кто, спрашивается, будет всё это расчищать?

На следующий день рано утром главные ворота королевского дворца распахнулись во всю свою немалую ширь, выпустили нянюшку Жабус и Арлу, после чего захлопнулись с такой громкостью и решительностью, что сразу стало понятно: назад их никто не ждёт и в их возвращение никто не верит.

– Ну, вот мы и вышли в дальний и ужасный поход! – торжественно произнесла нянюшка.

Ужасно дальний поход по версии нянюшки Жабус

Дальний и ужасный поход по версии нянюшки Жабус выглядел следующим образом. Сделав от ворот прыжков тридцать (расстояние драконы-жабусы измеряют в прыжках), нянюшка застыла на месте, о чём-то вспомнив.

– ТАК! – сказала она. – Мы забыли сделать одну очень важную вещь! На дорожку надо что? Посидеть!

Жабус уселась посреди тропинки, а принцесса Арла поневоле устроилась с ней рядом. Они просидели что-то около минуты, после чего нянюшка опять сделала прыжков десять или, может быть, одиннадцать.

– ТАК! – спохватилась Жабус, замирая перед носом у принцессы Арлы, которая едва в неё не врезалась. – Я вспомнила, что мы не сделали другую крайне важную вещь! В дорогу надо что? Перекусить!

С этими словами нянюшка стряхнула с плеч здоровенный мешок – до рюкзаков драконы, как и динозавры, пока что не додумались, но додумались до огромных мешков с лямками, – и выудила из него целую кучу вкусных вещей.

– Сегодня Драконла останется без завтрака! Разве что консервированных мух ей каких-нибудь наскребут! – с удовлетворением произнесла нянюшка. – Я совершенно опустошила королевскую кухню! А всё потому, что нечего ребёнка голодного в дорогу посылать!

И правда, из окна тронного зала, которое было пока что не слишком далеко, донёсся полный гнева вопль Драконлы, которой и принесли сейчас, как видно, этих самых мух.

Арла подкрепилась, а с ней вместе перекусила и сама нянюшка Жабус, которая уже лет сто как собиралась сбросить вес, но пока что это приводило к строго противоположным результатам, так что нянюшку уже всем дворцом убеждали больше не худеть, чтобы она хоть куда-нибудь помещалась.

– ТАК! – сказала нянюшка Жабус, сделав ещё скачков семь-восемь и добравшись до середины лужайки. – Мы посидели на дорожку! Мы поели на дорожку! Но есть третья важная вещь, которую мы не сделали на дорожку!

– Какая? – спросила Арла, зевая и выпуская маленькое облачко дыма. Уважающие себя драконы зевают именно так – с паром и дымом.

– Поспать на дорожку! – сказала нянюшка, выуживая из мешка огромный матрас, набитый водорослями. Как в мешок можно было втолкнуть матрас, не знал никто в мире, кроме нянюшки.

Арла послушно свернулась на матрасе клубком и закрыла глаза. Жабус убедилась, что Арла спит, после чего, рухнув рядом на траву, тоже мгновенно уснула. Нянюшка была опытным педагогом, а опытный педагог сам всегда делает то, чему учит.

Проснулись они в полдень и ещё раз поели. Поесть было идеей нянюшки Жабус, которая заявила, что ребёнка шатает от голода. На самом деле Арлу не шатало, просто она вертелась на месте, гоняясь за своим хвостом. Вертелась она минуты две, а потом перестала вертеться и удивлённо произнесла:

– Ой! Голова кружится.

– Это от голода! – авторитетно сказала нянюшка.

Посередине обеда прилетел пустынный дракон Пусти и, расправив крылья, стал греться на солнце. Только сейчас ему наконец перестало быть холодно.

– Королева прислала меня посмотреть, ушли вы или нет, – ворчливо спросил он.

– А если нет, тогда что? – огрызнулась нянюшка.

– Если нет, тогда я должен буду сообщить об этом королеве! – пригрозил дракон.

– Да чего ей говорить, если она вон из окна подглядывает? – удивилась нянюшка, ибо это было чистой правдой.

Пустынный дракон потоптался на месте, понятия не имея, что ему делать дальше.

– Раз ты всё равно скучаешь, смотайся-ка за моими очками! Я их забыла! – велела ему нянюшка.

Пустынный дракон улетел. Арла проводила его завистливым взглядом. Летал пустынник превосходно, быстро и маневренно. И почему-то ему не мешали никакие препятствия.

– Стоп! А куда он полетел? Ты же не носишь очков? – внезапно спохватившись, спросила она у нянюшки.

– Вот именно! Пускай поищет! Терпеть не могу, когда у меня стоят над душой! – хмыкнула Жабус.

Она убрала матрас в мешок, завязала его, и они наконец оправились в путь.

Вскоре после этого на луг прилетел сильно запыхавшийся пустынный дракон. В зубах он держал целый мешок очков, собранный по всему дворцу. Среди них были даже личные очки королевы, которые она порой использовала для самого строгого взора. Однако ни нянюшки, ни Арлы Пусти не нашёл и, недоумевая, вернулся обратно.

Пропасть Скелетов

До пропасти Скелетов Арла и нянюшка Жабус добрались ближе к вечеру. Пропасть походила на страшный след от сабельного удара, рассёкшего землю от поверхности до глубин. От одного края до другого был перекинут канатный мост. Нянюшке Жабус, которая только за последний час трижды успела подкрепиться, мостик показался хлипким.

Прижимаясь брюхом к земле, Арла подползла к краю, однако, сколько она ни вглядывалась, так и не смогла увидеть дна. Зато заметила, как где-то очень глубоко вспыхивают алые искры, а из расселины поднимается волна жара.

– Не смотри вниз! Когда ты смотришь на пустоту – пустота смотрит на тебя! – предупредила нянюшка.

Арла попятилась. Не очень приятно осознавать, что на тебя смотрит какая-то там пустота.

– Эй, пустота! Просто на всякий случай, для взаимного понимания: я на тебя не смотрела! – соврала она.

Расселина издала неясный звук, точно сделала выдох.

– В пропасти живут скелеты? – спросила Арла.

– Не проверяла. Но от всех, кто туда падает, точно остаются скелеты! – сказала нянюшка.

Арла всмотрелась, и – да! Костей на боковых уступах расселины она разглядела более чем достаточно.

– Какие огромные!

– Да. Раньше драконы были крупнее. И динозавры крупнее. Это от обилия кислорода в атмосфере, которого сейчас стало меньше, – сказала нянюшка Жабус. – Сейчас, если динозавр весит сто тонн, ему намекают, что он малость располнел. А во времена моей прапрабабушки (это было довольно давно, между нами!) таких малышей все жалели и говорили про них, что у них было голодное детство.

Порассуждав о былых временах, нянюшка приблизилась к подвесному мосту и долго, придирчиво его изучала, трогая лапой сплетённые верёвки и толстый канат, к которому они крепились.

– Пожалуй, всё же выдержит! – успокоила она себя. – Я пойду первая! Если мост оборвётся, передай, пожалуйста, привет моей племяннице! Ты же знаешь мою племянницу?

– У тебя тридцать племянниц! – напомнила Арла.

Нянюшка задумалась, видимо, пытаясь сосчитать.

– Да. Не меньше тридцати, это точно, – признала она. – Ну хорошо. Можешь передать привет той племяннице, которую встретишь самой первой, а остальные как-нибудь обойдутся... И да! Мешок с провизией придётся нести тебе! Через мост, я имею в виду!

Жабус скинула мешок, а Арла, взгромоздив его на себя, обнаружила, что едва-едва может двигать лапами. Мешок оказался очень тяжёлым.

Нянюшка Жабус приблизилась к краю моста, что есть силы оттолкнулась от него лапами и преодолела мост за каких-нибудь три-четыре точных прыжка. Один раз она, правда, чуть не сорвалась, но сильно-сильно заработала крошечными крылышками и сумела вовремя оттолкнуться задней лапой от каната. Перелетела по воздуху, грудью плюхнулась на противоположный край расселины и выкарабкалась.

– У меня всё в порядке! Давай теперь ты! – крикнула она Арле.

Таща мешок, который с неё соскальзывал, поскольку его слишком просторные лямки были прилажены именно под нянюшку, Арла осторожно перебралась по провисающему мостику. Жабус с тревогой наблюдала за её перемещением, а когда Арла всё же миновала мост, нянюшка выдохнула с таким облегчением, что вся окуталась густым дымом.

– Отлично! Хорошо, что я не сказала тебе самое страшное! А не сказала я его специально, чтобы не испугать тебя! – сообщила она Арле.

– Чего ты не сказала? – заинтересовалась Арла.

– Что, когда переходишь пропасть Скелетов, самое главное – ничего в неё не уронить! – призналась нянюшка Жабус.

– А-а-а! – протянула Арла с некоторым замешательством. – Очень здорово, что ты предупредила! Больше не буду!

Нянюшка Жабус сделала несколько больших скачков и только после этого остановилась.

– Что значит «больше»? – уточнила она.

– Ты о чём?

– Ты сказала: «Больше не буду!» Что значит «больше»? Ты недавно туда что-то роняла?

Арла очень смутилась.

– Не роняла!

– Честно-честно? – спросила нянюшка.

– Честно-честно!

– Уф! – с облегчением произнесла нянюшка, опять окутываясь дымом.

– Он просто выскользнул, – добавила Арла.

– Кто «он»?

– Мешок со всей нашей провизией! Лямки были мне не по размеру!

Нянюшка и Арла разом обернулись на этот новый приближающийся жуткий звук, доносящийся со дна пропасти. Это означало, что мешок не просто долетел, но и попал кому-то по носу. Или по лбу. Или по макушке. В общем, по чему-то там попал. И этот кто-то теперь пытался высунуть морду из расщелины, жаждая мести.

– Бежим! – закричала Жабус и энергично запрыгала в сторону Диких гор.

Арла подпрыгнула, со щелчком расправив крыла, и понеслась ей вслед, загребая крыльями что было сил, так что воздух буквально засвистел у неё в ушах. Так они мчались, пока у нянюшки от усталости не стали отниматься задние лапы, а Арла не запуталась крыльями в одиноко растущем громадном папоротнике.

– Уф! Убежали! – сказала нянюшка.

Но это было лишь отчасти верно, поскольку Жабус прыгала, а Арла летела. Не бежал же, строго говоря, вообще никто.

– Но нам ещё возвращаться, а Тот-Кто-Живёт-В-Расселине очень злопамятный!

– А кто живёт в расселине? – спросила Арла.

– Когда-то планета была населена ОЧЕНЬ КРУПНЫМИ МОНСТРАМИ. Такими крупными, что для многих из них мы с тобой как те мухи, которых я ловлю. И вот очень крупные монстры вымерли, но некоторые остались. И один из них живёт на дне пропасти, кормясь путниками! – сказала Жабус.

Дикие горы

А тем временем в горах, на другой стороне континента... Птерь Птеродаустро, уставшая от долгого пути, шлёпнулась на землю и потребовала:

– Велик, переверни меня на спину! Я хочу лежать на спине и смотреть на вершины гор!

– А так смотреть нельзя?

– Я не могу так высоко задирать голову! Она у меня кружится!

Велик, послушавшись, перевернул Птерь на спину. Птерь лежала на спине и, дрыгая лапами, придирчиво созерцала Дикие горы.

– Нет! Так они слишком громадные! Мне страшно! Разверни меня головой в другую сторону! А вот так отлично! Теперь кажется, что горы у моих ног! Фу, какие вы низенькие, горы! Просто мелочь!

Принцу Велоцирапто горы мелкими не показались. Их вершины скрывались в тучах, так что нельзя было сказать наверняка, существуют ли у гор вообще вершины или горы сливаются непосредственно с небом. У подножья – густая роща араукарий и чистейшее ледниковое озеро. Выше – голые неприступные скалы, каменные осыпи и снежные шапки.

И на эти горы ещё предстояло взбираться. Принцу Велику сразу стало тоскливо.

– Птерь, а ты могла бы перенести нас через горы? У тебя же есть крылья! – спросил он на всякий случай.

– Вообще не вопрос! – сразу согласилась Птерь. – Перенесу в две минуты! Ну-ка, переверни меня обратно!.. Эй, с серповидным когтем осторожно! Он у тебя острый!

Она зацепила Велика задними лапами и изо всех сил принялась размахивать крыльями. Принц Велоцирапто слышал, как она пыхтит, но больше ничего ровным счётом не происходило.

– Ну как? Мы уже летим? – с надеждой спросила Птерь пару минут спустя.

– А ты сама не видишь, что нет? – удивился Велик.

– Я на всякий случай закрыла глаза! Просто чтобы не бояться! – пояснила Птерь. – Тогда давай иначе! Поднимемся на ту высокую скалу и взлетим оттуда!

– А мы точно взлетим? – усомнился Велик.

– Не уверена... Скорее всего, шлёпнемся. Но ведь, как говорится, не попробуешь – не узнаешь! Эй! Что ты делаешь?

– Иду пешком! Разве непонятно? – сказал принц и зашагал к роще араукарий.

Птерь летела за ним, хлопая крыльями, и кричала:

– Не хочешь на скалу – и не надо! Тогда ещё идея! А давай ты похудеешь? Ну, не сразу? Ну, постепенно?

– Я и так худой! – отмахнулся Велик.

– Да, я знаю. Я на всякий случай спросила, – вздохнула Птерь.

Ночевали они в роще араукарий на берегу ледникового озера. Уставший Велик уснул сразу. Что же касается Птери, то она ворочалась с боку на бок и недовольно требовала выключить луну, которая слишком ярко светит...

Птерь растолкала Велика при первых лучах рассвета и тут же задала больше всего волновавший её вопрос:

– Велик! Принц Велоцирапто! Ну, и где?

– Что «где»? – не понял Велик.

– Мне приснилось, что у тебя целый мешок еды! И вот теперь я тебя спрашиваю: куда ты её дел?

– Никуда, – сказал Велик. – И вообще, хочу напомнить, что кто-то, кого мы не будем называть, ещё вчера раздал нашу еду своим тётушкам!

– Подумаешь! – фыркнула Птерь. – Всё равно виноват ты! Я ещё не придумала почему, то точно знаю, что ты!

Внезапно она замолчала, всмотрелась в ледниковое озеро и начала ловко карабкаться по стволу араукарии. Добравшись до ближайшей ветки, она раскинула крылья и взлетела, нырнув в покрывающий озеро молочный туман. В озере что-то плеснуло.

На берег шлёпнулись две крупные серебристые рыбины – для Велика. После чего Птерь наловила рыбы и для себя, уже поменьше. Такой, какую могла проглотить. Дальше Птерь и Велик долго молчали, потому что были заняты едой. Наконец Птерь перестала глотать рыбу (на то, чтобы жевать, она времени не тратила) и довольно сказала:

– Они тут в озере совсем страх потеряли! Это потому, что моих тётушек рядом нету! Рыбы навалом! Может, останемся тут жить? Только придумаем, как выключать на ночь луну.

Велик задумался.

– Папа будет переживать, если я не вернусь. И как же моя корона? – спросил он.

– Разве она твоя? – удивилась Птерь. – Ладно, так и быть! Великая Птерь малявок в беде не бросает! Сейчас только немного вздремну после завтрака!

– А ночью ты не спала?

– Ночью я страдала, потому что мне снилось, как ты ешь, а со мной не делишься! Подожди секунду! Максимум три минуты! Через два часа я буду готова!

Поспав, Птерь ещё раз перекусила, и Велик перекусил с ней вместе, потому что больше всё равно делать было нечего. А затем они стали карабкаться в гору, поднимаясь по узкой, неизвестно кем и когда проложенной дороге.

– Когда-то здесь проходили победоносные рати дедушки Цера! – сказал Велик.

– Это не у него корону драконы отняли? Ну, идём-идём, не сердись, Велоцирапто!

Очередную ночь друзья провели на каменистом уступе. Ледниковое озеро осталось далеко позади. Хорошо ещё, что Птерь додумалась наловить в дорогу рыбы, которую Велик тащил с собой.

Весь следующий день Велик карабкался, а Птерь перелетала с камня на камень и буквально вцеплялась в скалы лапами, набираясь сил для очередного перелёта. Ветер непрерывно свистел, гудел, выл, стонал и, казалось, пытался оторвать путников от скал.

– Представь: нас унесёт и забросит на край света! – грозила Птерь. – Ничего, козявка-принц, держись! Что бы ты без Птери делал? Ой, лови меня! Меня и правда уносит!

Велик подпрыгнул, схватил Птерь за лапу и прижал к скале. Вдвоём они забились за большой камень и долго-долго приходили в себя. Сразу за камнем начиналась пропасть. Внизу, далеко под ними, ходили целые стада туч – белых, сизых, фиолетовых.

В трещинах скалы что-то белело. Велик из любопытства выгреб его лапой и принялся разглядывать.

– Странная штука! Никогда такой раньше не видел! – сообщил он.

– Это морская пена! Её ветром занесло! – предположила Птерь.

– Нет, – возразил Велик. – Пена другая. Для пены она очень холодная.

– И ещё какая? – любознательно уточнила Птерь.

– И-и-и-и... очень не горячая! То есть даже вовсе ледяная!

– И как эта вещь называется? – спросила Птерь. – Я ужасно злюсь, когда вижу что-то непонятное! Я сейчас буду дышать, чтобы не разозлиться!

И она принялась усердно дышать. Велик же задумался, припоминая. Всё-таки у него была целая куча учителей, которые обучили его самым разным вещам, хотя и сами часто путались, потому что у самого умного учителя мозг был поменьше яблока, а самый глупый предпочитал думать спинным мозгом, не доверяя головному.

– Это называется «снег»! – обрадованно воскликнул Велик. – В долинах его нет! А в горах есть! Вот! На самом деле это замёрзшая вода!

– То есть вода может замёрзнуть и стать холодной белой пеной? – спросила Птерь вежливо. – Ну-ну... Ты же, в конце концов, динозавровое величество! Кто я такая, чтобы сомневаться? Всего лишь бедная, но бесконечно милая девушка! Можешь бредить дальше!

Чем выше поднимались Птерь и Велик, тем больше становилось снега. Под конец уже и Птерь к нему привыкла. Ночь они провели в пещерке, в которой едва поместились. Пол у пещерки был неровный, скатывающийся в сторону пропасти. Велику снилось, что ветер выдувает его наружу, и он с испугом вцеплялся когтями в камни и раскидывал лапы. Что же касается Птери, то она спала просто прекрасно, потому что луна в пещере не мешала, а любые пещеры, даже самые неудобные, для птерозавров – дом родной.

С первыми лучами солнца Птерь высунулась наружу, изучая дальнейший маршрут, долго во что-то всматривалась, после чего в тревоге метнулась обратно и растолкала Велика.

– Эй, принц! Ваше динозаврейшество! Вставай!

– А-а! Что? Мы падаем? – воскликнул Велик и спросонья подпрыгнул так высоко, что и правда едва не свалился.

– Уже упали... – успокоила его Птерь. – Посмотри вон туда! Мне кажется или эта скала живая?

Снаружи скала, о которой говорила Птерь, напоминала колоссальных размеров каменный зубец. Сразу за этим зубцом была расселина, а дальше начиналось ровное плато. И тут зубец шевельнулся. Едва заметно.

– Ну, что я говорила? Эта скала живая! – заорала Птерь.

– Это не скала! – сказал Велик тихо. – Это годзиллазавр!

Годзиллазавр

– Ой, тётушки! – всполошилась Птерь. – Да, точно! Вот там морда, а вон там хвост! А почему он сидит так неподвижно?

– Потому что это не годзиллазавр, а годзиллазавриха! Она высиживает яйца! Вон там пустая скорлупа!

Птерь присмотрелась. Скалы чуть пониже годзиллазаврихи были усыпаны пустой скорлупой. Видимо, годзиллазавриха неслась на этом месте много лет подряд и, когда выводились горзиллазаврятки, скорлупа оставалась.

– Ситуация непростая! – оценил Велик. – Единственная тропинка проходит через годзиллазавриху. А потом ещё расселина, через которую непонятно как перебраться. Ты, может, её и перелетишь, но я точно не перепрыгну.

– А годзиллазавриха – дракон или динозавр? – внезапно спросила Птерь.

– А какая разница?

– Ну как какая? Если динозавр, то она за нас. Ты принц динозавров.

– Я даже тобой повелевать особо не могу, потому что ты меня не слушаешься! Ну хорошо. А если годзиллазавр – дракон? – уточнил Велик.

– Права Зуха! Ты вечно разводишь пессимизм! Мы сейчас всё узнаем! – сказала Птерь и взлетела.

Хлопая крыльями, она пронеслась над годзиллазаврихой и закричала:

– Эй, годзиллазавриха! Не бойся, мелкая, обижать не будем! Здесь великий принц Велоцирапто! Он приказывает тебе немедленно уступить нам дорогу и перенести его через расселину!

Годзиллазавриха не сразу поняла, что за комар пищит у неё над ухом. Когда же поняла, то вскинула морду и начала медленно раздуваться.

– Птерь! Прячься! – закричал Велик.

Едва Птерь нырнула в пещеру и оба забились в самый дальний её угол, как годзиллазавриха выдала такую струю огня, что даже камни стали горячими. К счастью, до Велика и Птери огненная струя не достала.

– Знаешь что, Велик, – произнесла Птерь задумчиво. – Кажется, годзиллазавриха всё-таки не динозавр. Похоже, она дракон. Дышать огнём – это вернейший и подозрительнейший признак, указывающий на то, что перед нами не добропорядочный, всеми уважаемый динозавр, а опасный и омерзительный дракон.

– Она не особенно похожа на дракона! Она, наверное, что-то среднее. Одна из первотварей, населявших землю до драконов и динозавров... Когда годзиллазаврихи вырастают, то отправляются в океан, круша всё на своем пути. Там что-то происходит, слышишь?

Снаружи донёсся страшный рёв. Скалы, трескаясь, осыпались. Горы дрожали. Велик осторожно выглянул. Годзиллазавриха ревела и выпускала струи огня, но уже не в них, а в зубец скалы на другой стороне расселины. Атакуемый зубец раздражённо двигался, ревел ничуть не тише и обстреливал огнём уже саму годзиллазавриху. Струи огня встречались в воздухе, разбрызгивались искрами, однако самим годзиллазаврам никакого вреда не доставляли.

Огня годзиллазаврихи не боялись. Временами они привставали со скал и поливали огнём яйца, которые охраняли. Старательно так поливали, раскаляя докрасна. Видимо, только так, пламенем, и можно было согревать на вершинах гор высиживаемых малышей.

– Посмотри туда! И туда! И туда! – закричала Птерь.

Рёв теперь доносился вообще отовсюду. Птерь и Велик внезапно осознали, что все огромные скальные зубцы поблизости – это годзиллазаврихи, высиживающие яйца. Соскучившись сидеть тихо, годзиллазаврихи выясняли отношения. Ревели, дышали огнём, били длинными хвостами. Старые скорлупки, по которым приходились удары их хвостов, разлетались во все стороны, как камни из катапульт.

– Всё ясно! – сказала Птерь. – Этих годзиллазаврих тут как кур в курятнике! Ты одну перебудоражил, они взбесились, вот друг друга и обстреливают!

– Почему это я «перебудоражил»? – не понял Велик.

– Ну как? Разве не ты послал меня сказать им, что я, мол, принц, повинуйтесь мне и всё такое? – заявила Птерь. – Ещё назвал годзиллазавриху мелкой, вот она и обиделась! Хорошо хоть, сейчас она о нас забыла! Вот козявка бестолковая!

Велик вздохнул. Спорить с Птерью было самое бесполезное дело.

– У тебя есть какой-то план?

– Конечно! – сразу закивала Птерь. – И не просто план, а великолепный план! Ты нападаешь на годзиллазаврих и побеждаешь их. Вначале вырубаешь вон ту громадную хвостом! Потом кусаешь ту, что на скале напротив! От ужаса она бежит куда придётся и падает куда попало!

– И это всё? – спросил Велик.

– Ну, в принципе, да! Дальше мы действуем по обстоятельствам! И не подвергай, пожалуйста, мои планы критике! Я этого не переношу!

Птерь раскинула крылья, вылетела из пещеры и, устремившись на годзиллазавриху, закричала:

– Эй ты, курятина бестолковая! Ну всё! Моё терпение иссякло! Давай подерёмся!

Боясь опоздать, Велик рванулся к Птери на помощь. Прыгнул с разбегу, отчаянно оттолкнулся лапой от скалы и повис у Птери на спине. Выпущенная годзиллазаврихой струя огня пронеслась над ними. Воздух сразу стал раскалённым.

Пытаясь не свалиться в пропасть, куда навстречу закрывавшим долину облакам уже скатывались камни, Птерь бестолково захлопала крыльями, и они шлёпнулись прямо под ноги годзиллазаврихе. Ища, где укрыться, Велик нырнул в одну из пустых скорлупок, разбитых только с краю. Птерь последовала за ним. Места как раз хватило на двоих. Годзиллазавриха дохнула на скорлупу пламенем, но та оказалась вполне себе огнеупорной. Убедившись, что скорлупа не пострадала, годзиллазавриха тщательно прицелилась и занесла огромный хвост.

– Раскидывай крылья! Быстро! – закричал Велик Птери.

– Зачем?

– Чтобы мы не вылетели... А-а-а-а!

Хвост врезался в скорлупу. Птерь всё же успела распахнуть крылья, перегородив проход. В следующий миг мир страшно накренился, затем закувыркался и они полетели неизвестно куда, подброшенные страшнейшим ударом.

Вокруг всё замелькало. Птерь – тучка – скала – опять Птерь – снова тучка – морда годзиллазаврихи – огонь – опять тучка – Птерь – ещё одна морда годзиллазаврихи, на этот раз какая-то другая. Едва Велик успел всё это как-то осмыслить, как очередной страшный удар хвостом послал их неизвестно куда.

И опять всё закувыркалось, но уже в совершенно иной последовательности. Морда – Птерь – тучка – огонь – ещё огонь – морда (другая) – две Птери подряд и – бамс! – новый удар хвостом, после которого скорлупа понеслась уже в совершенно ином направлении.

– Всё ясно! – мрачно произнесла Птерь после того, как раз десять перекувыркнулась внутри скорлупы. – Годзиллазаврихи играют нами в мяч! Дамочкам скучно на их гнёздах, а тут можно поперекидываться старой скорлупой.

– И что теперь будет? – спросил Велик.

– Одно из трёх! Либо нас запузырят в пропасть, либо сожгут огнём, либо...

Договорить Птерь не успела. Совсем рядом, не задев их, а лишь хлестнув ветром, пронёсся чудовищный хвост. Скорлупа прокатилась по скалам и раскололась. Птерь и Велик с удивлением обнаружили, что живы. Они лежали в глубоких сугробах довольно далеко от края.

Обе годзиллазаврихи, видимо, потерявшие скорлупку из виду, продолжали разочарованно реветь и издали обмениваться струями огня. Покидать свои гнёзда они явно не собирались.

– ...либо мы перелетим через расселину и спасёмся! – как ни в чём не бывало закончила Птерь. – Нам повезло! Тётенька промахнулась! Сейчас мы на плато! Плато, если ты забыл, это такая равнина на возвышении!.. Осмотри меня! Переломов нет? Ну и чудесненько! А ты как?

Велик поочерёдно пошевелил лапами и хвостом, с облегчением убедившись, что цел и невредим.

– А дальше? – спросил он.

– А дальше не унываем, Велоцирапто! Впереди нас ждёт пропасть Скелетов, а за ней бедненькая и несчастненькая Дракония! Берегись, Дракония! К тебе летит великая Птерь Птеродаустро, победительница годзиллазаврих!

Битва в кипящем озере

Они всё шли, шли и шли. Все низины были завалены снегом, и только поверху, по возвышениям, был кое-какой проход. Птерь и Велик, сложно петляя, продвигались по плато, сдуваемые в пропасть ветром.

– Я больше не могу! Я замёрзла! Может, вернёмся к годзиллазаврихам и попросим их подышать на нас огнём? – простонала Птерь.

Велик не ответил.

– Что, игнорируешь? Возвращаться к годзиллазаврам не будем? Тогда вот дополнительная идея: я падаю в обморок, а ты берёшь меня на ручки! – продолжала трещать Птерь и вдруг застыла, что-то разглядывая.

Из-за огромных, в беспорядке валявшихся чёрных камней в небо поднималось облако пара. Пар густел у земли, а выше редел и таял, раздуваемый ветром.

– Там дрыхнет чудовище! – зашептала Птерь. – Велик! Давай ты нападёшь на него первый, а я за тебя отомщу! Шучу! Сделаем всё наоборот! Эй ты, мелочь, берегись! Птерь Птеродаустро летит с тобой драться!

Птерь разбежалась, заскочила на камень повыше и, используя его как трамплин, ухитрилась взлететь. Продолжая вызывать чудище на бой, она скрылась в облаке пара. Внезапно крики Птери оборвались, и одновременно с этим послышался всплеск. Велик напряжённо вслушивался, соображая, не пришла ли пора мстить.

– Эй! – крикнул он. – Птерь! За тебя уже мстить или ещё рано?

Но никто не отозвался. Из этой тишины Велик заключил, что Птерь в беде. В несколько прыжков принц добрался до камней, оттолкнулся от них обеими лапами, прыгнул в туман и неожиданно забарахтался в тёплой мелкой воде. Рядом барахтался ещё кто-то, кого он пока не мог разглядеть из-за пара и брызг.

– Это я! – сообщил этот кто-то голосом Птери. – И да, это оказалось никакое не чудовище! Это горячее озеро!

– В снегу? – усомнился Велик.

– Да. Под нами вулкан! Он подогревает снег, а снег превращается в воду! Короче, это что-то вроде долины гейзеров!

Размеры озера определялись сложно. Кажется, это была целая система соединённых вместе озёр. Где-то ближе к центру вода непрерывно кипела, здесь же, по краям, была лишь тёплой, так что Велик и Птерь с удовольствием в ней плескались. Раз в несколько минут озеро, накопив силы, оживало и выбрасывало огромный фонтан. Птерь и Велик обогнули цепь чёрных камней и оказались в глубокой каменной ванне. Здесь в белом пару, клубившемся над водой, медленно бродили две фигуры. Одна напоминала рысь с кожистыми крыльями, а другая походила на валун с крошечными крылышками на спине.

Велик с Птерью и обе фигуры заметили друг друга одновременно.

– Ужасные динозавры устроили засаду! – всполошилась нянюшка Жабус, которая и была тем самым валуном.

– Кошмарные драконы нас подкараулили! – взвизгнула Птерь. – Ну, сами напросились! Узнаете, как страшна бывает Птерь Птеродаустро! Нападай на них, Велик!

Нянюшка Жабус раздулась от гнева:

– Ах так! «Нападай»? Ну что ещё можно ожидать от динозавров! Держи этого типа, Арла! Я сейчас на него напрыгну и раздавлю! – крикнула она и высоко-высоко подпрыгнула.

Арла, опасаясь, что нянюшка может и промахнуться, держать Велика не стала, а бросилась в одну сторону, в то время как сам принц скаканул в другую. Грузная Жабус обрушилась между ними как наковальня, подняв тучу брызг.

– Ну что? Я кого-нибудь раздавила? – спросила она с надеждой.

– Нет! – разом ответили Велик и Птерь.

– Эх! Жалость-то какая! – огорчилась нянюшка. – Ну, стой на месте, динозавр, я ещё раз скакану!

Велик, разумеется, слушать её не собирался. Он мгновенно скрылся в тумане, в котором его не так просто было разглядеть. Арла и нянюшка беспомощно завертели головами.

– Ага! Так им и надо! Драконы нас не видят! Теперь наш ход! Подбрось меня! – восторженно завопила Птерь.

Она носилась над водой, скрываемая паром. Велик, ныряя, кусал нянюшку Жабус за ноги. Нянюшка, высоко подпрыгивая, пыталась обрушиться на голову принцу или хотя бы сшибить липким языком проносившуюся над ней птерозавриху. От языка Птерь уклонилась целых два раза подряд, но не успела обрадоваться, как Арла ловким ударом лапы сшибла её в воду.

Выручая Птерь, Велик прыгнул на Арлу и обхватил её передними лапами. Принцесса драконов, вывернувшись, приготовилась дохнуть на него огнём. Хорошо так дохнуть, по всем драконьим правилам. Собрав в своём огнедышечнике все запасы метана, она выпустила его сперва тонкой струйкой, убедилась, что газ воспламенился, и хотела выдохнуть всё разом, но тут в нос ей попали брызги воды от плюхнувшейся рядом нянюшки.

Арла неосторожно втянула их, и глаза её испуганно округлились, сделавшись совсем огромными.

– Берегись! – крикнула она Велику. – Я, кажется, сейчас чихну!

– И чего? – не понял Велик.

– Драконам нельзя чихать! Если я сейчас чихну, то взорвусь! Беги! А-а-а-а... Беги же! А-а-а-ап...

Раздувшись, Арла почти закончила своё «а-а-ап», но прежде, чем оно превратилось в грозное «пчхи!», Велик схватил Арлу и с ней вместе нырнул в озеро.

– П-пчхи! – прозвучало – или, точнее, взорвалось – уже под водой.

На поверхность поднялся огромный пузырь воздуха, лопнул, полыхнул огнём и медленно опал. Жабус и Птерь перестали сражаться и испуганно оглянулись.

– Погибли! – отчаянно крикнула нянюшка, а ещё секунду спустя на поверхность вынырнули Арла и Велик, вполне себе живые, но порядком оглушённые.

Кое-как они выбрались на мелководье, плюхнулись на него животами и принялись часто-часто дышать. Снизу, где их подогревало горячее озеро, им было жарко, зато сверху спина Велика и крылья Арлы быстро покрывались корочкой льда.

– Всё, драконы! Перемирие! – предложил Велик.

Его нос и нос Арлы практически соприкасались. Скованные льдом и при этом перегретые излишне тёплой водичкой, они смотрели друг на друга. Птерь и нянюшка Жабус с тревогой приблизились к ним.

– Так и быть! Перемирие! Но учти, динозавр, ты первый предложил! А кто первый предложил, тот и сдался! – уступила Арла, что едва не вызвало новую стычку.

Кое-как они выбрались на берег и обсушились. Когда дракон хочет, он способен выдыхать огонь такой слабый и бережный, что он не сжигает, а согревает.

– Дышать огнём – это такой кошмар! Бр-р-р! Ни за что бы не хотела! – заявила Птерь.

– Кошмар быть динозавром... Громадная туша, а мозг как у улитки! – парировала Арла. – Вы куда вообще идёте?

– В Драконию, возвращать корону дедушки Цера. Меня послала королева Зуха, моя мачеха. Но это вообще секрет! – отозвался Велик.

Арла и нянюшка Жабус переглянулись, и обе одновременно подумали «гм». А Арла даже сказала «гм» вслух, просто для верности:

– Гм... Нашу корону?

– Почему вашу, если корона принадлежит динозаврам, а Цер – мой дедушка? Если я принесу корону, то смогу стать королём! – возмутился Велик, по возможности принимая самую величественную позу.

– А сейчас ты, получается, принц! Ну надо же! – удивилась Арла.

– Ты сражена?

– Нет. Просто – хи-хи! – я тоже принцесса. И, не поверишь, мы идём утаскивать у вас кубок из драконьего дерева! Но это тоже секрет! А тебя, получается, в твоём царстве настолько не любят, что послали на верную смерть?

Принцу Велоцирапто стало неловко, потому что это смахивало на правду.

– Зуха меня любит. Где-то в толщине души! – торопливо поправился он, представив себе громадную мачеху, в которой душа легко могла потеряться, как иголка в стоге сена. Тут Велик кое-что сообразил и добавил: – Но погоди! Получается, тебя тоже послали на верную смерть?

– Почему на верную?.. Меня Драконла тоже любит. Где-то в длине души! – поспешила добавить Арла, хотя внутри сама не очень в это верила. Просто она желала, чтобы так и было.

Теперь, после всех этих открытий, о новом сражении никто и не помышлял. Что же касается нянюшки Жабус, то она всхлипнула и, кое-как дотянувшись передней лапой до носа (передние лапы были у неё коротковаты), старательно промокнула его.

– Бедные детки! От двух несчастных сироток пытаются избавиться! Ну, ничего! Пока я жива, вас никто не тронет! Это говорю я, нянюшка Жабус!

– И я, Великая Птерь Птеродаустро! В смысле, она, то есть я, говорит то же самое! – закричала Птерь. – Тогда давайте договариваться на берегу! Мы помогаем вам добыть кубок, а вы нам корону!

– А нельзя их просто поменять? Ну, пусть Драконла отдаст корону, а Зуха кубок? – предложил Велик.

– Вряд ли Драконле и Зухе эта идея придётся по вкусу, – усомнилась опытная нянюшка Жабус. – Наверняка каждая захочет получить и то и другое, а заодно и всё чужое царство в придачу!

– Тогда мы добудем корону сами! – решительно заявила Птерь.

– И как же? – поинтересовалась Арла, меланхолично выгрызая между пальцами льдинки.

– О! Всё очень просто! – затарахтела Птерь. – Мы с Великом отправляемся в Драконию! Там мы раскидываем всю драконью армию, затем я хватаю корону динозавров и быстро-быстро улетаю! Вот так!

Пытаясь показать, как она будет быстро-быстро улетать, Птерь захлопала крыльями, но тотчас зацепилась крылом за нянюшку и шлёпнулась в озеро. Арла хихикнула.

– Прости, но ты, кажется, упала, – сказала она.

– Ничего я не падала! – огрызнулась Птерь. – Это я представляла, как упадёт дракон, по которому я тресну крылом!

– Тогда у тебя прекрасно всё получилось! Он прямо-таки улетел кувырком! – похвалила нянюшка Жабус. – Но, понимаешь, ты не всё учла. Даже если ты победишь остальных, ты не победишь Драконлу! У неё гипнотический взгляд. И ещё она никогда не покидает тронный зал. Даже спит там!

– И что же тогда делать? – спросила Птерь, выбираясь на берег и отряхиваясь.

– Сперва думать!

– Не! Думать я не подписывалась! – отказалась Птерь.

– Это потому, что ты страшная торопыга! – укорила нянюшка. – Ты научись сперва прикинуть, что и как, а потом действовать... Например... Видишь вон тот гигантский сугроб? Он похож на арктического дракона, который защищает коро...

Жабус ещё не договорила, а Птерь уже с воплем «Ура!!! Все в атаку! Ты с кем связался, мелкий?» воткнулась головой в сугроб.

– И кто кого победил? Надеюсь, я его? – выдохнула она из сугроба.

– Вот и я о том же! Сперва посчитай хотя бы до десяти, а потом начинай действовать!

– Считаю я замечательно! Только я постоянно забываю, какое число идёт после «три»... Я всегда почему-то решаю, что кто-то велит мне что-то тереть! Я тру, тру, тру, а потом! А! А вот ещё есть число пять! Оно похоже на пятку!

Велик дождался, пока Птерь замолчит, а потом опять забрался в озеро – потому что было холодно! – и, погрузившись по шею, предложил:

– Давайте выдумывать очень хитрый план!

Нянюшка и Арла плюхнулись в озеро с ним рядом – волны поднялись ого-то! – и они стали выдумывать план.

Самый хитрый узел

Королева Драконла скучала. Обвившись вокруг трона, она смотрела в потолок, под которым, охотясь за мошками, летала стайка мелких колибриатов. Колибриаты – крошечные дракончики, не крупнее птичек колибри. Их добыча – мелкие насекомые, которых они, догоняя, поджаривают своим довольно горячим – ну, для их размеров – огнём. Одно из свойств колибриатов – менять окраску. Это нужно им как для маскировки, так и для того, чтобы стайка быстро узнавала об опасности. Происходит это так: если какой-нибудь колибриат увидит нечто страшное, в ту же секунду он делается алым. Те колибриаты, что находятся в этот момент рядом с ним, тоже мгновенно окрашиваются в алый, после чего вся стайка бросается в разные стороны.

Наблюдая за колибриатами, Драконла незаметно свилась в пружину. Дождалась, пока один из колибриатов опустится пониже, и резко распрямилась, атакуя его. Колибриат, перед носом которого щёлкнули царственные зубы, в ужасе пискнул: «Караул!» – и сделался пунцовым от ужаса.

Вся стайка тоже пискнула: «Караул!», после чего, торопливо алея, разлетелась прятаться кто куда: дракончики забивались под трон, бросались в дверь, а некоторые даже застряли в оконной решётке. Драконла довольно хохотала, гоняясь за ними. Когда же вся драконья мелочь разлетелась, королева почувствовала, что проголодалась.

– Уф! Хорошо размялась! Аркти! Ступай, скажи повару, чтобы принёс мне завтрак! И пусть сразу тащит обед и ужин! И предупреди, что если не готово, то я его самого съем!

Аркти, страдая от жары, потащился на кухню, повторяя поручение своей хозяйки, которое он ужасно боялся забыть.

– Так... Что там надо сказать? Опять забыл... Ага! Предупредить, что королева съест повара! Но повар же убежит и опять на неделю спрячется, а хозяйка будет голодная ползать по всему дворцу! Так про завтраки говорить или про обеды? – бубнил Аркти себе под нос.

Капли пота, выступавшие там, где нос Аркти выглядывал из шерсти (сам он был, как мы помним, покрыт густейшей белой шерстью, а не чешуёй), мгновенно превращались в ледышки.

Драконла пришла к выводу, что её посланец тащится слишком медленно.

– Пусти! – велела она пустынному дракону. – Проследи за Аркти! А то он опять забьётся в погреб и уснёт на глыбах льда! А повару скаж-жи... ну, ты всё слыш-шал!

Пустынный дракон, который на самом деле ничего не слышал, потому что зачем запоминать поручения, которые даются кому-то другому, недовольно поднялся и, потягиваясь, поплёлся за Аркти.

Драконла, свиваясь в кольца, немного подождала, после чего отправила вслед за Пусти еще парочку слуг, велев им проследить, чтобы пустынный дракон не залез под ковёр и не потерялся.

И вот, когда Драконла совершенно потеряла терпение (а терять было практически нечего), в тронный зал внезапно вбежали Пусти и Аркти, восторженно встряхнулись и закричали:

– У ворот странствующие актёры!

Драконла едва не подскочила от радости, но вовремя притворилась, что ей всё равно, и лениво прошипела:

– Ну, так и быть... Зови уж-ж-ж!

Пусти и Аркти, толкая друг друга, бросились к воротам. Пусти так спешил, что даже не забивался по дороге в щели и пропустил прекрасный новый ковёр, под которым можно было бы вздремнуть.

В это время у ворот их дожидались Арла, нянюшка Жабус, Птерь и принц Велоцирапто. Арла и нянюшка Жабус для маскировки были обклеены яркими перьями. Велик криво и косо приделал себе крылья из сплетённых папоротников и хвощей, а Птерь нацепила на голову пустую тыкву с прорезанными для глаз дырками, которые всё равно сползали и она ничего не видела.

– Эй! Как вас там? Актёры! Идите к королеве! Если она вам заплатит, мы всё отнимем! Но она не заплатит, она жадная, – поторопил Пусти, имевший привычку произносить вслух всё, что приходило ему в голову. Так ему проще было думать.

Аркти же стал подталкивать актёров лапами и крайне удивился, когда несколько перьев у Арлы отвалились.

– Ох! Видела, что с тобой творится? Моя бабушка говорит, что, когда шерсть лезет, помогает рыбий жир! – посочувствовал он. – А ты не слушай! Иди давай!

Поторапливая, он подтолкнул Велика, и у того плохо привязанное крыло съехало со спины на живот. Принц Велоцирапто торопливо подхватил крыло лапой и вернул его на место.

– Бедняга! – огорчился Аркти. – Как же ты летаешь с такими крыльями? У тебя здоровье, кажись, совсем разладилось!

Нянюшка Жабус кашлянула. Совсем негромко. Драконам опасно кашлять по причине возможного самовозгорания.

– Аркти! Ты не проверил сумки! – напомнила Арла.

Аркти хлопнул себя лапой по лбу, потому что он и правда забыл их проверить, но тотчас спохватился.

– Откуда ты знаешь, что меня зовут Аркти? – подозрительно спросил он.

– А как ещё могут звать такого красивого, такого известного арктического дракона? – выкрутилась Арла.

Аркти надулся от гордости.

– Есть такое дело, меня многие знают, это да... – признал он, очень довольный.

И тут же схватил за края актёрский мешок, вытряхнув на землю всё его содержимое. Выпала сложенная гармошкой бумажная труба. Подбежавший Пусти сразу же ею заинтересовался.

– Какая подозрительная штуковина! Как она называется?

– Никак не называется. Просто труба! При желании можно залезть внутрь! – подсказала Арла.

– Зачем? – удивился Пусти.

– Чтобы убедиться, что там никто не прячется.

– Я не люблю бумагу! Она шуршит! Я по-другому проверю! – сказал дракон и, дохнув на бумажную трубу огнём, моментально испепелил её. – Ну вот! Никого!

Арла чуть не взвыла от разочарования, но тут дракон внезапно заметил пустой мешок. Ему пришло в голову проверить, сможет ли он туда забраться. И, распластавшись на животе, Пусти полез в мешок.

Мешок, хотя и большой, оказался для него тесноват. Поместилась только голова. Однако Пусти остался доволен.

– Я ничего не вижу! Это значит, что я хорошо спрятался? – спросил он из мешка.

– Пусти не видно. И даже не слышно! Он куда-то исчез! – сказала Арла, притворяясь, что не слышит его голоса.

– Невероятно! Дракон-невидимка! – поддержала её Птерь.

Обрадованный Пусти затих в мешке, а после так и вовсе разлёгся на земле, сопя от удовольствия.

– Тут темно! И довольно тепло! А когда темно и тепло, можно уснуть! А от королевы не влетит? – спросил он сам у себя.

– Интересно, как королева теперь будет искать Пусти? Ведь он же невидимка! – произнесла нянюшка Жабус, как бы разговаривая сама с собой.

Пустынный дракон завертелся на земле, приминая растительность, как это делают собаки, устраиваясь вздремнуть, лёг и мгновенно уснул.

Тем временем Аркти уже давно разглядывал шерстяной клубок размером с большой мяч.

– Что внутри? – спросил он строго.

– Ничего! – торопливо ответил Велик.

Он знал, что, когда разговариваешь с кем-то подозрительным, надо всё подряд опровергать, чтобы он подозревал ещё больше. Ведь если сказать, что внутри что-то есть, то он будет думать всё наоборот, а именно – что внутри ничего нет.

– Ага! А ничего – это чего? Прямо-таки совсем ничего? – прищурился Аркти.

– Вообще ничего! Совсем-совсем ничего... ну, разве что... да нет, совсем-совсем ничего! – заверил его Велик.

– А! Я понял! Там кто-то есть! – закричал Аркти.

В ту же секунду он накинулся на клубок и, рыча, стал толкать его когтистыми лапами. Когда же клубок превратился в бесконечное количество шерстяных ниток, нянюшка с сожалением произнесла:

– Эх! Это был наш подарок великой Драконле! Она так его ждала. Хорошо ещё, что это не мы его размотали.

Перепуганный Аркти попытался смотать клубок обратно. Грыз его, толкал крыльями, страшно старался и пыхтел, но, разумеется, клубок не смотал. Очень скоро он запутался в нитках сперва крылом, потом задней лапой, а потом почти скрылся под нитками.

– Помогите мне распутаться! – закричал он.

Нянюшка Жабус, Арла, Птерь и Велик кинулись к дракону. Разумеется, они помогали ему не распутаться, а совершенно наоборот. После их помощи Аркти был уже настолько обкручен нитками, что сам толком не знал, где у него какая лапа.

– Готово! Попался! – обрадовалась Птерь.

А вот это было уже лишнее. Удивлённый, что актёры радуются тому, что он запутался, Аркти дёрнул хвостом и попал по тыкве у Птери на голове. Тыква слетела.

– Ты не дракон! Ты птерозавр! – воскликнул Аркти и выдохнул свой ледяной огонь. Попади он в Птерь, она превратилась бы в ледяную статую. Но Аркти не учёл, что он опутан нитками.

В результате бóльшая часть его дыхания пришлась на нитки. В тот же миг шерсть заледенела – дракон в панике ударил холодом внутрь клубка и сам превратился в ледяной ком. Аркти заметался, выпуская всё новые струи холодного огня, от которых ком становился только прочнее. Под конец он это осознал, но было уже поздно.

– Теперь не выберется! По крайней мере, пока шар не растает! – сказал Велик, постучав по льду лапой.

Аркти в ответ зарычал. Впрочем, не очень сердито: внутри кома было холодно, и дракон впервые, пожалуй, за все годы службы перестал страдать от жары. Обрадованный, он закрыл глаза и уснул.

Птерь снова нахлобучила тыкву на голову, и они отправились к Драконле. Ещё с порога принц Велоцирапто заметил в углу подушку с короной. С огромным трудом он заставил себя не смотреть на корону – и правильно сделал, потому что сверху, чуть ли не с потолка, как ему в первый миг показалось, кто-то произнёс:

– Вы и есть актеры? Ну-ну!

Распрямившись примерно на половину своей длины и чуть покачиваясь, королева изучала гостей. Велику стало жутко. Драконла была так огромна, что просто для того, чтобы пробежать мимо, пришлось бы сделать скачка два или три. Принцу представилось, что, если Драконла его проглотит, ему придётся долго путешествовать внутри её желудка.

– Не смотрите ей в глаза! Если что – сразу жмурьтесь! – шепнула Арла.

К счастью, Драконла уже отвела от них взгляд и поинтересовалась:

– А куда делис-сь Аркти и Пусти? Впрочем, ладно, потом с ними разберус-с-сь! Показывайте, что умеете! Начнём с тебя, круглая!

«Круглой» она назвала нянюшку Жабус. Нянюшка подпрыгнула и языком поймала пролетавшую муху.

Драконла хмыкнула:

– И это всё, что ты умеешь? Я такое у кого-то уже видела, не помню только у кого... Показывай теперь ты! – обратилась она к Арле.

Принцесса, стараясь не растерять приклеенных перьев, принялась кувыркаться и гоняться за своим хвостом. Драконла долго не отводила от неё взгляда, а потом задумчиво произнесла:

– Ты мне кого-то очень сильно напоминаеш-шь! Очень-очень с-сильно!

– К-кого? – спросила Арла с ужасом.

– Мою бедную племянницу! Девочка отправилась к динозаврам и, конечно, уж-жасные динозавры её съели! Я так её отговаривала! Теперь вот приходится одной нести бремя власти! Ну а ты что умееш-шь, крылатая?

Птерь попыталась взлететь, но тыква сползла ей на глаза, и она врезалась в колонну. Драконла расхохоталась. Хохотала она долго, и смех её походил на шипение кипящего в банке жира.

– А вот это было забавно! Ты очень здорово представила неуклюж-жую динозавриху! Так скверно летают только динозавры!

Птерь рассердилась, почти вскипела, потому что она никого не представляла. Она уже готова была закричать: «Готовься к бою, малявка! Тебя вызываю я, Птерь Птеродаустро!», но, по счастью, Драконла уже потеряла к ней интерес и уставилась на Велика.

– Эй, паренёк с крылышками! Чего покажешь мне ты?

Полным изящества движением принц Велоцирапто извлёк свою любимую верёвочку.

– Повторяйте за мной! – сказал он и завязал на верёвочке узел.

Драконла дважды моргнула:

– Это издевательство? Это же обычный бантик! Я прямо в ш-ш-шоке!

И Драконла завязалась бантиком. А потом столь же мгновенно развязалась. Причём, чтобы завязываться и развязываться, она использовала всё своё тело, а верёвочки даже не касалась. Лапы у неё были совсем короткие.

– А так? – немного озадачившись, спросил Велик и показал ей другой узел.

– Я что, должна всё за тобой повторять? И не мечтай! – заявила Драконла, но огромное тело её уже заинтересованно изгибалось, закручиваясь вокруг трона.

– Так, что ли? Ну и узелок! Просто голову сломаешь!

Уверенный, что теперь она не выпутается, Велик направился к короне, но раньше, чем он сделал первый прыжок, над ним нависла королева:

– Я тебя обхитрила! Думал, я не справлюсь с узлом? Да это была обычная восьмёрка! Я таким ещё в детстве развлекалась! – заявила она. – Ап! А такой узел знаешь?

Драконла мгновенно перехлестнула своё длинное тело морским узлом, после чего столь же быстро развязалась.

Велик забеспокоился. Впервые в жизни он столкнулся с кем-то, кто знал едва ли не больше узлов, чем он сам. Он показал Драконле ткацкий узел, затем лиановый, потом штык и полуштык, и даже узел с названием «камикадзе», служащий для укорачивания верёвок без их разрезания, – и всякий раз королева угадывала узлы даже раньше, чем Велик успевал их завершить. Гибкое её тело свивалось в немыслимые петли, после чего с лёгкостью возвращалось в первоначальное положение.

– Всё! – заявила Драконла, зевая. – Ничего нового! Показывай последний узел, и если я его тоже повторю, то прочь отсюда! Вы мне надоели! Вы х-худшие актёры на моей памяти!

Велик зажмурился. С закрытыми глазами ему всегда проще было сосредоточиться.

– А... а-а...

– Что «а»?

– А так умеете?

Быстрые лапки Велика замелькали. Драконла моргнула и попросила повторить.

– Ну-ка, ну-ка! – сказала она заинтересованно. – Как он называется, этот узел?

– Ну... название потом... сперва обкрутитесь вокруг трона, чтобы стать немного короче! Так... отлично!.. Теперь обмотайте голову вокруг хвоста! И хвост вокруг головы! Раз пять вполне достаточно! В середине останется промежуток! Туда просовываются сразу голова и хвост – и раз!

– Так, что ли?

Едва Драконла протолкнула голову и хвост, куда ей было велено, как Велик, нянюшка Жабус, Арла и Птерь разом схватили её за хвост и за морду и разом потянули на себя.

– Ой! – ойкнула Драконла.

– Ай! – айкнула Драконла.

– Ох! – охнула она же. – Живо развяжите меня, пока я не рассердилась!

– Не можем! – вздохнул Велик. – Это специальный неразвязывающийся узел! Он называется «змеиный»! Служит для того, чтобы навечно объединять много коротких верёвочек в одну длинную.

Он подошёл к короне своего дедушки Цера и, подняв её двумя лапами с подушки, водрузил себе на голову.

– Динозавр! – зашипела Драконла. – Теперь я всё поняла! Посмотри мне в глаз-за, диноз-з-завр! Пос-с-смотри в глаз-з-за, умоляю!

Разумеется, смотреть ей в глаза Велик не стал, а вместо этого слегка поклонился.

– Не просто динозавр, а принц Велоцирапто к вашим услугам! – произнёс он.

Птерь, разумеется, тоже не удержалась.

– А я Птерь Птеродаустро, победительница годзиллазаврих, преодолительница пропастей и ещё куча всяких титулов! – заявила она, сдёргивая с головы тыкву...

Ну а дальше Арла, Велик, нянюшка Жабус и Птерь просто отправились в обратный путь. Вслед им неслось полное ненависти шипение.

Они очень спешили, опасаясь погони, и, как оказалось, не напрасно. Едва они переправились по подвесному мосту через пропасть Скелетов, на дне которой кто-то мирно похрапывал, изредка окутываясь дымом, как нянюшка Жабус обернулась, во что-то всматриваясь.

– Видите те две точки? Пусти и Аркти несутся нам вслед!

Драконла, когда наконец распуталась, плеснула на ледяной ком с Аркти горячей водой из своего огнедышащего дыхания. Лёд растаял, Аркти вылез, отряхнулся, а потом они с Пусти (которого Драконла просто вытряхнула из мешка) бросились в погоню.

– Давайте удерём! – предложил Велик.

– К сожалению, не получится. Они слишком быстро летают, – сказала Жабус.

– Ай-ай-ай! И что же нам, бедным, делать? – заволновалась Арла.

Но быстро нашла решение. Посмотрев по сторонам, на самом краю пропасти она отыскала камень побольше. Отыскав же, старательно принялась раскачивать его лапой.

– Арла, нет! – закричала Жабус. – Ты же знаешь, что сейчас будет!

– Я нечаянно! – вздохнула Арла. – Ой! И ещё одно нечаянно! Птерь, помоги мне! Он слишком тяжёлый!

И вслед первому камню, ещё не успевшему долететь до дна, устремился второй. А дальше вся компания бросилась прочь со всех лап и крыльев, потому что ожидать, пока камни долетят до самого низа, абсолютно не стоило.

Пару минут спустя Пусти и Аркти достигли пропасти Скелетов. Драконы хотели перелететь её, но что-то заставило их остановиться. В тумане на дне расселины внезапно вспыхнули два красных глаза. И сразу же донёсся жуткий рёв.

– К-к-к-кажется, т-т-там к-кто-то есть! – заикаясь, сказал Пусти.

– Никого там нет! – ответил Аркти, однако к пропасти почему-то не подошёл.

– А вот и есть! – оспорил Пусти. – Ты разве не знал, что там живёт монстр?

– Может, перелетим? – предложил Аркти, но именно в эту секунду из расселины вырвался столб дыма и огня, доставший до самого неба.

– Ну уж нет! – отказался Пусти.

– Тогда и я не полечу! Для меня тут слишком жарко! – поддержал его Аркти.

– Да-да! – закивал Пусти. – Мы же не знаем, отчего монстр проснулся. Он просыпается, когда что-то падает. Вот и скажем королеве, что принц вместе с короной упал в пропасть.

И, довольные, как здорово всё придумали, драконы развернулись и полетели обратно.

Кубок из драконьего дерева

Королева Зуха восседала на троне. Справа и слева от неё, вытянувшись во весь свой немаленький рост, стояло по тираннозавру. Рап I бегал от стены к стене. Он был подвижный, как все рапторы, и на троне ему совершенно не сиделось, тем более что троны – не самая продуманная мебель для динозавра.

– Где мой сын? – закричал Рап I. – Где? Где? Где?

– Рапчик, не устраивай истерик! – сказала Зуха, ковыряя в зубах. – Давай посмотрим правде в глаза! Беднягу сожрали мерзкие драконы! Скоро ты пойдёшь на них войной и отомстишь! Хорошо, что у нас есть Пусик, чтобы сменить тебя на престоле, если и с тобой что-нибудь случится!

Сын Зухи Пусик был размером с огромное бревно. Бревно это разевало рот, а многочисленные мамки и няньки загружали в его пасть кучу всякой еды. Причём пару раз случалось, что Пусик глотал и зазевавшуюся няньку тоже, если она не успевала отскочить.

Услышав, что и он должен погибнуть, Рап I схватился за голову.

– Велик! – воскликнул он. – Зачем я согласился отправить тебя к драконам? О, если б ты вернулся, Велик! Я бы так тебя любил!

– Мечтай-мечтай! – зевнула Зуха и опять начала ковырять в зубах.

Сегодня в них застрял уже не поварской колпак, а мольберт и кисточки придворного художника. Зухе не понравилось, что на парадном портрете она вышла слишком толстой. И это при том, что бедняга художник и без того сделал её вдвое тоньше, чем она была на самом деле.

В коридоре началась какая-то суета. Вначале ожила парадная лестница, затем стих стук ножей в кухне, и вдруг разом захлопали двери в комнатах фрейлин. Что-то радостное распространялось по дворцу, оживляя его унылые коридоры. Точно сама жизнь бежала, громко восклицая и пробуждая всех ото сна. Один из придворных музыкантов, втянутый в водоворот этой счастливой и непонятной суеты, уронил трубу, а потом подхватил её и стал хаотично выдувать марши. Вбежали пахицефалозавры Бомс и Бамс.

– Чего вам надо? – спросила Зуха с раздражением.

– Он вернулся! Он уже тут! Победа! – Бамс и Бомс находились в таком возбуждении, что врезались головами во что придётся. Всякая мелкая придворная живность пряталась от них под столы и за шторы.

– Кто он? – не поняла Зуха.

– Наш будущий король! Отважный герой! – завопили пахицефалозавры. – Он привязал к трону королеву Драконлу! Он вернул нам корону!

– Чего? – Зуха привстала и так махнула хвостом, что один из тираннозавров, задремавший на посту, не устоял и покатился по ступенькам.

Он ещё катился, когда в зал влетела Птерь Птеродаустро. Птерь летела поразительно ловко и даже не сталкивалась ни с какими препятствиями. Ну, может быть, потому что этими препятствиями были испуганные мелкие слуги, бросавшиеся от неё в разные стороны.

– Принц Велоцирапто прибыл во дворец! Прошу любить и не жаловаться! – объявила она со всей возможной торжественностью.

Едва она договорила, в зале появился принц Велоцирапто в короне своего дедушки. Корона, недавно тщательно протёртая тряпочкой, сверкала так, как ей не приходилось сиять даже в день, когда придворный ювелир впервые принёс её Церу.

Нет, несмотря на корону, принц Велоцирапто не шествовал величественно, окружённый пажами, как это обычно делают короли, а нёсся через три ступеньки – пожалуй, не менее радостно и бестолково, чем Бамс и Бомс. Он подбежал к королю Рапу и обнял его.

– Привет, ваше папское величество! – воскликнул он.

А король Рап, совершенно счастливый, обнял его и зарыдал.

До сих пор учёным не было точно известно, умели ли рыдать динозавры (хотя известно же, например, про крокодиловы слёзы!), но тот факт, что король Рап зарыдал, подтверждает, что рыдать динозавры всё-таки умели. А ещё король Рап подпрыгнул на месте и впервые в жизни перестал бояться собственную жену. Ему пришло в голову, что если уж Велик победил Драконлу, то, может, и он сам сможет победить какую-нибудь королеву? Ну, например, ту же Зуху? Но когда Зуха выпрямилась во весь рост и чуть-чуть приоткрыла пасть, король Рап сразу приуныл и решил отложить победу над Зухой на завтра.

Пока творилась вся эта суета, с десяток тётушек Птери Птеродаустро – а с тётушками Птери не связывались даже тираннозавры, потому что эти тётушки безостановочно и слишком громко галдели, – вкатили в тронный зал тележку. На ней стоял огромный ящик.

– Невкусные пирожки с невкусным папоротником! Налетай! Покупай! – кричали тётушки, наперёд зная, что ни тираннозавры, ни уж тем более Зуха, как хищники, пирожками с папоротником не заинтересуются.

Ящик был такой огромный, что в нём вполне могли бы поместиться, скажем, принцесса-дракон и её нянюшка – если бы они захотели прокатиться с ветерком. Крышка была приоткрыта ровно настолько, чтобы кто-то внутри мог дышать.

– Мы помогаем только ради того, чтобы от вас отстали! – проворчала одна древняя пратётя, толкая тележку. – Если б не Птерь, мы бы и лапой не пошевелили!

– Да-да, – поддакнула другая. – Тележку толкаем, а кубок пусть кто-нибудь другой крадёт! Мы своё дело сделали!

– Какие ещё пирожки? С ума вы, что ли, сошли? А ну, убрать отсюда этих птерозаврих! – закричала Зуха.

Тираннозавры бросились прогонять тётушек, но тех было ужасно много. Пока часть тётушек летала по залу и мельтешила, отвлекая внимание, другая часть тётушек вместе с Бомсом и Бамсом как бы невзначай оказались в углу тронного зала, где на каменном постаменте помещался кубок из драконьего дерева.

Едва это случилось, как крышка ящика приоткрылась и что-то мелькнуло настолько стремительно, что ни одна живая душа ничего не заметила. Однако кубок из драконьего дерева таинственным образом исчез с постамента. Может быть, когда-нибудь вы наблюдали, как охотится жаба, но едва ли когда-то видели её длинный язык, потому что он мелькает не просто быстро, а вообще мгновенно.

Сразу после этого тётушки Птери исчезли вместе с тележкой, позволив себя выпроводить. На пороге они чуть-чуть приостановились, чтобы принц Велоцирапто успел помахать лапой удаляющемуся ящику.

– До встречи! – крикнул он.

Все решили, что он прощается с тётушками Птери, и только сам Велик видел, как крышка ящика немного приподнялась и весело блеснули глаза Арлы.