Робин Д. Мейл Эль Мэдисон

Багряное королевство

Пролог

Путь через туннели оказался заметно короче, когда мы были трезвы и не страдали от жажды. Однако даже в неровном свете фонарей темнота давила и тяготила, отражая мое внутреннее состояние.

На второй день чувство облегчения от того, что мы с Давином живы и невредимы, прошло, поэтому дядя Олли и папа накинулись на нас с вопросами. С нотациями. С выражением глубочайшего разочарования.

– Да вы что, ни о ком, кроме себя, не думали? Решили побродить по туннелю, который уже один раз обрушался? А вы не подумали, что родные уже достаточно пережили? Что какой-то водки вы рискуете жизнью? – Это, конечно, высказался папа.

– Нам повезет, если мятежники не перетянут на свою сторону знать, – взял слово дядя Олли. – Требуют войны. О твоей матери я даже говорить не желаю. В самом деле, Дав. О чем ты вообще думал? Да еще кузину взял.

– На этот раз это я взяла Давина с собой, – возразила я обманчиво непринужденным тоном.

– Проклятье, Роуэн! – проворчал папа. – Тебе что, всё шутки? Даже сейчас?

Он не ждал ответа, поэтому я не стала ничего говорить. Зато услышала слова, брошенные мне в погребе контрабандистов.

Ведь жизнь, смерть, законы, люди – все это для тебя шутки! Ты сделала все, чтобы тебя не воспринимали всерьез, а теперь жалуешься!

А потом фразу, которая оглушила меня, будто удар под дых.

Вы не задумывались, как легко нам жилось бы, не притащи вы свою беспечную задницу из Локланна?

В тот раз я накричала на него, но теперь мой мысленный ответ был честнее.

Да, Эвандер, вы правы.

* * *

Первая неделя подошла к концу, и мы приехали в лес Доркка, больше известный как Разбойничий лес. По крайней мере, папа с дядей Олли нас простили, ведь в туннеле у них было много времени, чтобы излить свою злость.

Фиа взглянула на мое лицо, на шрам, перекинувшийся через плечо и красовавшийся на ключице, и покачала головой.

– Столько изменений, а все по-старому, – с редкой прямотой проговорила она.

Я ночевала в ее домике, вернее, мучилась бессонницей. Лежала, терзаясь воспоминаниями об обсидиановых волосах, глазах цвета грозового неба и бесконечно высокомерной ухмылке. Я пыталась выбросить их из головы, но всякий раз безуспешно.

* * *

Дорога домой заняла три недели. Когда мы приехали, мама заключила меня в объятия, и я разрыдалась от облегчения. Затем она подошла к отцу. И я поняла, что моя небольшая авантюра не только причинила горе родным. Папа и дядя Олли были в пути несколько недель, подвергая себя опасности во вражеском королевстве.

Авани смотрела на меня. Ее лицо исхудало, глаза ввалились, а кожа казалась еще бледнее на фоне непроницаемо черного платья.

– Я думала, что и тебя потеряла, – тихо сказала она.

Это было обвинение. Правдивые слова, которые попали в цель так же точно, как ее стрелы. Меня задушила вина, подступавшая к горлу, как густая и приторная желчь.

Авани коротко обняла меня и, развернувшись, пошла в дом. В свои темные покои. А я побрела к себе.

* * *

Неделю я никуда не выходила. Целую неделю мама подходила к моей постели, проводила пальцами по моим кудрям и приносила сладости, которые в меня не лезли.

Потом пришла Таисия и принесла письмо с печатью клана Медведя. На чистом пергаменте красовалось ровно одно предложение, написанное знакомым элегантным почерком.

«Вы кое-что забыли».

Эвандер понял, что Таисия была шпионкой, но оставил ее в живых. Даже дал ей вернуться домой. Я была ему благодарна. От всей души. Хотя не могла не вспомнить, как он исписывал целые страницы, договариваясь о торговых сделках с другими кланами, однако для меня у него нашлось всего три неласковых слова. Я уверена, что так даже лучше. Да и что можно сказать после обстоятельств, при которых мы расстались?

В тот день я выбралась из постели. Я вернулась к своей жизни, к нормальному состоянию, хотя ничто вокруг больше не казалось нормальным. Хотя ничто вокруг больше не казалось моим.

* * *

Через десять дней после моего возвращения Авани наконец согласилась со мной поговорить. По щекам у нее текли слезы, она села на мою кровать и повторила то, что сказала в первый день. Но на этот раз с тихим отчаянием.

– Я думала, что и тебя потеряла.

Эти слова были оливковой ветвью. Она обхватила меня тонкими руками, и я обняла ее в ответ.

– Прости меня, – прошептала я. – Мне очень, очень жаль.

– Теперь ты дома, теперь ты в безопасности.

В безопасности.

Это было хоть что-то, пусть иногда, казалось, не соответствовало действительности. Пусть я все еще просыпалась по ночам в поту, почти уверенная, что по спине бежит кровь и капает на снег. Пусть последний раз я чувствовала себя в безопасности, когда лежала в постели со своим похитителем, мечтая, чтобы он хотел оставить меня хотя бы вполовину так сильно, как мне хотелось остаться.

* * *

Дни сливались в мутное пятно, проходя за чаепитиями с дамами, тренировочными поединками с папой и вылазками в деревни с Давином. За уклонением от маминых осторожных разговоров и проскальзыванием в кровать к Авани, как в детстве, чтобы не спать в одиночестве. За внешними условностями и притворством, будто у меня все в порядке.

Через сорок два дня после отъезда из Сокэра я получила еще одно письмо. На этот раз от Тео. И в нем было определенно больше, чем три слова. Он делал предложение. Или, по крайней мере, просил о визите, чтобы обсудить помолвку. Я положила это письмо на туалетный столик и больше не открывала.

* * *

Со дня моего отъезда прошло семь недель, и я получила еще несколько предложений. Из Сокэра и из Локланна. Единственным королевством, готовым пренебречь столь подходящей партией, похоже, оказался Рионн. Рионн и, конечно, клан Медведя.

Это было неудивительно, ведь примерно в то время, когда мы с Давином отправились в туннели, мама нехотя устраивала мое замужество.

Наконец Совет потребовал устроить бал в честь моего приезда домой. Для возвращения в свет. Авани сняла траур, чтобы из солидарности поддержать меня. И мы вместе готовились к этому тягостному событию.

По крайней мере, мы были вместе. Все вместе.

По крайней мере, я была дома.

По крайней мере, мне удалось изгнать из своей головы тот язвительный голос, который, казалось, никогда не замолкал.

По крайней мере... так я себе говорила.

1

Дела здесь, в Локланне, шли не хуже, чем можно было бы ожидать. Иначе говоря, от силы так себе. Но я хотя бы могла тренироваться.

Я сделала размеренный вдох и отразила несколько ударов учебного меча Авани. Мы бились почти целый час, но неприятный осадок от ночного кошмара так и не изгладился. Сестра снова взмахнула мечом, на этот раз посильнее, так что я отшатнулась назад. Ей повезло, что она была сложена, как мама – на несколько сантиметров выше меня и чуть шире в плечах. Все равно мне следовало отбить этот удар.

– Фиа сказала бы, что ты нянчишься со своими шрамами, сестренка. – Она многозначительно посмотрела на меня, и я закатила глаза.

– Откуда тебе знать, может, я просто поддаюсь? – поддразнила я, выгнув бровь.

Поймав равновесие, я встала в наступательную боевую стойку, которой нас научила Фиа, и ярко-зеленые глаза Авани зажглись насмешливым огоньком.

– Тогда, пожалуйста, Роу, не нужно делать мне уступ... – Она не договорила, потому что я стремительно набросилась на нее.

У нее вырвался изумленный смех, пока она отбивалась, отвечая ударом на удар.

Резкие движения разбередили зарубцевавшуюся кожу на спине. Эти тринадцать шрамов служили постоянным напоминанием о времени, проведенном в Сокэре. Авани не ошиблась. Я нянчилась со своими ранами, видимыми и невидимыми.

Прошло два месяца, как я уехала из Сокэра, и до сих пор по ночам не шел сон, а только чудились бездушные ярко-зеленые глаза и щелчки хлыста. Дни я проводила немногим лучше – в окружении сплетен и слухов о том, как из-за своевольной принцессы Локланн оказался на грани очередной войны.

Но все было нормально.И у меня все было нормально.

Сестра развернулась вокруг своей оси, оказавшись вне досягаемости моего меча, из-за чего я по инерции пролетела вперед, едва не врезавшись в каменную стену пустого зала. Авани самодовольно усмехнулась, поддразнивая меня. Но если я чему и научилась, пока была пленницей, так это использовать тактику выжидания.

Я не пошла в наступление, а стала ждать, чтобы она подошла, и я могла бы сделать ложный выпад в сторону. Как только Авани отклонилась, я прицелилась для мощного удара. После своего маневра она такого не ожидает. Мой клинок обрушился на меч сестры, выбив его из рук.

Авани покрутила кистью и рассмеялась, в изнеможении повалившись на пол. Ее смех согрел мне душу, ведь я так долго его не слышала и не знала, услышу ли снова.

Я тоже отбросила меч, шлепнувшись рядом. Мы лежали в тишине, нарушаемой только звуками нашего прерывистого дыхания.

– Вижу, ты не забыла коварных приемов боя от Мака, – проговорила Авани спустя некоторое время.

Судя по ее голосу, не дрогнувшему, когда она произнесла его имя, и по тому, что она вообще смогла его выговорить, многое изменилось к тому времени, как я вернулась. Авани исцелялась. Медленно, но верно. А если это удалось ей, то и я смогу забыть все, что случилось в Сокэре.И все, что осталось там.

Учащенно дыша, я сдержанно рассмеялась.

– Мак говорил, что, если ты мелкая, дозволительно быть коварной. Он называл это воинственностью. – Я пожала плечами. – Мне кажется, он бы гордился этим маневром.

Она кивнула, и ее полные губы снова растянулись в улыбке.

– Конечно...

– Разве во время тренировки обычно не стоят с мечами в руках? – прервал нас папин бас, и мы вместе обернулись к двери.

Его мощный торс закрыл собой дверной проем, а красные вихры скользнули по притолоке, когда он вошел в зал.

– Мы испытывали новые приемы. А Роуэн жульничала. – Авани хотела встать, но я сделала подсечку, снова опрокинув ее на пол, и откатилась подальше.

– Ни за что бы не стала! – Я сотворила диагональный крест в районе сердца, и папа покачал головой.

– Однако, дочки, пора готовиться к балу.

Я обернулась к сестре. На ее лице было такое же выражение смирения, какое наверняка отражалось и на моем.

– Отлично, – процедила она, приклеивая фальшивую улыбку.

Мы обе были не в настроении танцевать сейчас, однако Совет настаивал на необходимости балав честь возвращения, будто мы с Давином регулярно совершаем побеги в Сокэр. Наверное, это было лучше, чем напоминать всем, что мы оказались в ловушке под горой, а потом в плену. В моем случае – дважды.

Однако мы старались утаить от людей как можно больше подробностей, ведь они и без того ненавидели сокэрян. А этот дурацкий бал пойдет на пользу той искусственной доброжелательности, какую мы пытались установить.

Я не сдержалась и тяжело вздохнула.

– Идем, сестрица! – Я наклонилась, протягивая Авани руку, чтобы помочь ей встать. – Подданные ждут.

Папа посмеялся над моим театральным тоном и провел ладонью по лицу.

– Если продержишься хотя бы шесть туров, я отвлеку Совет, случись тебе уйти.

– Благодарю, папа, – ответила Авани, крепко поцеловав его в щеку, и я последовала ее примеру.

Рассуждая логически, я понимала, насколько должен быть важен этот вечер. Я знала, что фактически заново выхожу в свет. Как и Авани, ведь она досрочно снимает траур. Когда я вернулась, она убрала черные платья. Сестра по-прежнему горевала, но сказала, что неправильно носить траур, когда я дома, жива и здорова.

Ее поступок все во мне перевернул, подтвердив опасения о том, через что прошли мои родные, пока я торчала в Сокэре. Однако надолго задумываться об этом или о чем-то другом было некогда. Совет тут же принял меры, чтобы подавить волнения, начавшиеся, когда мы с Давином пропали без вести.

Были организованы мероприятия, чтобы продемонстрировать живую и здоровую принцессу. Первым стал бал. Приглашения разослали через неделю после моего возвращения в замок Кридэ, и с тех пор эта дата все время омрачала наши мысли, предвещая поток несуразных, пьяных сплетен и двусмысленных комментариев.

Я пыталась убедить себя, что, несмотря на обстоятельства, смогу получить удовольствие от вечера. Что хотя бы забудусь, веселясь и танцуя, но я знала, что пока мне это не удастся. Пока меня на каждом шагу осаждали воспоминания. Плохие и то поглощали любую радость, но иногда... Иногда хорошие терзали еще сильнее.

2

Через открытую балконную дверь доносилась тихая, взволнованная болтовня прибывающих лэрдов и леди. Младшие сестры смотрели с порога, то и дело отпуская замечания по поводу нарядов и причесок и вообще сокрушаясь, как несправедливо, что они еще не выходят в свет.

– Просто нелепо! Какая бессмыслица! Чтобы танцевать в собственном замке, нужно достичь известного возраста! – заныла Бронуин, опускаясь в шезлонг и сдувая кудрявую прядь рыжих волос, упавшую на глаза.

Я знала, что вслух она говорит для меня, ведь благодаря крови фейри близнецы вполне могли разговаривать без слов. Я покачала головой, от всей души желая, чтобы мне тоже не нужно было туда идти.

– Осталось всего несколько лет, – сказала я. – И вы побываете на стольких балах, что устанете от них.

Или просто будете их презирать, как теперь я. Я взяла стакан виски и отпила для смелости, разглядывая себя в зеркало. Близнецы искусно уложили мою кудрявую шевелюру, обернув отдельные пряди вокруг золотой тиары со сверкающими аметистами. Нанесли вокруг глаз тонкий слой сурьмы, а губы покрыли нежным ягодным оттенком.

Удивительно, как я соскучилась по таким мелочам. Как я соскучилась по сестренкам!

– Да, конечно! Так ску-у-учно танцевать со всеми этими красавцами-лэрдами! – вмешалась в разговор Блэр, которая беззастенчиво красилась моей косметикой. – А может, ты просто грустишь, потому что скучаешь по своему сокэрскому трофею?

Я поперхнулась и обрызгала Бронуин виски.

– От кого ты такое услышала?

– От Давина, – нараспев ответили близняшки.

– От кого же еще... – пробормотала я, усмехнувшись.

Бронуин расхохоталась, вытирая отдельные брызги виски с платья. Я перебирала кусочки сыра на подносе, который принесла Таисия, когда Блэр снова обратилась ко мне.

– Ты ответила ему? – спросила она, поднимая конверт с туалетного столика.

Это было то самое письмо Тео с просьбой позволить ему приехать и обсудить возможную помолвку.

– Ты выйдешь за него замуж? – вставила Бронуин уже более сдержанным тоном, чем секунду назад.

Пытаясь увильнуть от ответа, я осушила стакан. Это был каверзный вопрос. Учитывая все происходящее при дворе, мама сказала, что со свадьбой нет никакой спешки, а Сокэр далеко. Однако я знала, что удерживают меня не ее слова, не только они.

– Не знаю... – наконец ответила я.

Блэр понимающе кивнула, положила письмо обратно на туалетный столик и пересела поближе к сестре.

Из гардеробной вышла Таисия с бальным платьем и избавила меня от объяснений.

– Я рада, что ты выбрала пурпурное, – высказалась Бронуин, критически разглядывая кружева, спускавшиеся с рукавов темно-синего платья, которое все еще висело на двери гардеробной. – Эти ты бы, пожалуй, макнула в тарелку.

Я сделала обиженный вид, но судя по тому, как у меня бывает, она ничуть не ошибалась.

Вздохнув, я покорно дала Таисии надеть на себя платье, вернее,плаття, как она любезно мне сообщила. Возможно, тоже зная о письме Тео, она продолжала давать мне уроки сокэрского. И я ее не останавливала, ведь, видят звезды, при таком развитии событий Сокэр рано или поздно снова войдет в мою жизнь. С замужеством или с войной.

3

Договоренность о шести танцах казалась мне неплохой, пока я не пришла на бал. Но вот я станцевала два тура, и это оказалось пределом моих возможностей на этот вечер.

Лэрды тут же принялись расспрашивать меня, чем я занималась в Сокэре. Они беззастенчиво хватались за всевозможные слухи, которые ходили со дня моего возвращения и многие из которых я еще не слышала.

– Никто не осуждает вас за то, что вы выдали локланнские тайны после нескольких месяцев пыток, – любезно успокоил меня один из моих партнеров.

Другой старый мерзавец покровительственно оглядел меня с ног до головы и сказал:

– Не могу поверить, что такой субтильной крохе удалось выжить в туннеле несколько месяцев, питаясь одними крысами да водой из пещерных источников.

Но эти истории были хотя бы безобидными.

Не раз, идя по бальному залу, я слышала, как кто-нибудь намеренно громко высказывался на мой счет. Чтобы я знала: меня считают виноватой в том, что через двадцать лет относительного спокойствия я навлекла на Локланн угрозу очередной войны.

Мама, танцуя с папой в дальнем конце зала, перехватила мой взгляд и покачала головой, будто догадалась, насколько серьезно я подумываю, не сказать ли собравшимся, куда именно им засунуть свои слухи. Сегодня с изумрудной короной на темно-каштановых локонах королева выглядела особенно величественно. Ее ярко-зеленые глаза, которые были одного оттенка с моими, излучали сочувствие, но в них читалось и предостережение. Этот прием был задуман, чтобы продемонстрировать единство между монархами и придворными, которого нам отчаянно не хватало.

Давин увлекся разговором с членами Совета, как обычно справляясь со своей ролью лучше меня. Однако он посмотрел в мою сторону и поднял брови, увидев, с кем я танцую. Все знали, кто был этот старый потаскун. Но я не хотела, чтобы Давин отрывался от своих обязанностей, только чтобы меня спасти, поэтому еле заметно покачала головой.

Я по привычке обвела взглядом зал и лишь потом сообразила, что подсознательно ищу глазами Мака. При мысли о нем я заметно вздрогнула.

–Вы здоровы, ваше высочество?– поинтересовался сэрПохотливые-Глазки, недоверчиво поднимая надменно изогнутую бровь.

– Нет, – брякнула я. – То есть... я только что вспомнила, что забыла... кое-что. Прошу меня простить.

Я пыталась сохранить бесстрастное выражение лица, но на меня нахлынули воспоминания о том, когда я последний раз оставила партнера в середине танца.

Что вы можете знать об ответственности? Эвандер бросил эти слова, как вызов.

Но разве он был неправ? Разве не этой самой ответственности я по-прежнему умудрялась избегать?

Я крепко зажмурилась, будто так могла заглушить его снисходительный голос, эхом отзывающийся у меня в голове. С трудом отогнав эти мысли, пока они меня не доконали, я кивнула лэрду. На всякий случай поблагодарив за понимание и делая вид, что не замечаю его растерянности, я чуть не бегом направилась прочь.

Вот и подтверждение, чтоЭвандер снова был прав. Но он этого не увидит, потому что его здесь нет и не будет, если верить этому глупому, проклятому звездами письмецу из трех слов. Я только рада. Очевидно же!

Схватив с подноса бокал игристого вина, я пошла к толстым мраморным колоннам, окаймляющим бальный зал. Едва я скрылась в тени двух колонн, плечи у меня тут же опустились от облегчения. Радуясь редкой передышке от направленных на меня пристальных взглядов, я запрокинула голову и сделала несколько больших глотков, не обращая внимания на бьющие в нос пузырьки или разливающееся по горлу жжение.

– Ты выдашь мое укрытие, сестренка.

Я испугалась, услышав голос Авани за спиной, а повернувшись, увидела, что она стоит, прислонившись к колонне. Я быстро огляделась и скользнула к ней, полностью скрывшись от танцующих гостей.

– И давно ты здесь? – прошептала я.

Авани взяла мой бокал и одним глотком осушила его.

– С тех пор, как мы пришли? – так же шепотом ответила она, бросив на меня виноватый взгляд.

– Серьезно? – В моем тоне сквозил упрек. – Мы же хотели продержаться шесть туров, прежде чем слинять. Могла бы сказать мне, что планы изменились.

Она вздохнула, и от меня не ускользнуло, как опали ее плечи.

– Знаю... просто... – Она перевела дыхание. – Тяжело без... Мака.

Грудь пронзила острая боль, сдобренная чувством вины. Однако, когда я открыла рот, чтобы ответить, из-за колонны послышались голоса.

– Где же им справиться с королевством, раз они не справляются даже с собственными детьми? – вопрошал пожилой женский голос.

Мы с Авани застыли на месте, ее пальцы крепко сжали узкий бокал.

В ответ раздался глубокий вздох.

– Они слишком потакали им, если хотите знать мое мнение. – Сварливый голос второй собеседницы действовал на нервы. – Я слышала, что целый год прошел, а наследница почти не встает с постели. Все убивается по тому простолюдину, за которого ей разрешили выйти замуж.

Неистовый стук сердца отдавался у меня в ушах. Я развернулась, намереваясь высказать, куда, на мой взгляд, им засунуть свои досужие мнения, но Авани схватила меня за руку. Когда я оглянулась на нее, она еле заметно покачала головой. И я скрепя сердце утихомирилась.

– А другая! – продолжил первый голос. – Эта девчонка и ее подмоченная репутация вот-вот приведут нас к очередной войне.

– По правде говоря, Оливия, так ли это будет страшно? Не воображают же сокэряне, что похищение принцессы, какой бы беспутной она ни была, сойдет им с рук. Пора уже дать им бой. – После краткого молчания снова раздался голос старухи. На этот раз ее тон был помягче. – Я знаю, сколько ты потеряла в прошлой войне, но лэрд Уилсон уверен, что возможно...

Авани еще крепче стиснула мне запястье, сжав губы в тонкую ниточку, а затем взяла меня под руку и невозмутимо обошла со мной вокруг колонны.

– Леди Оливия, леди Фенелла, – приветствовала она дам с таким спокойствием, какого, я уверена, она не испытывала. Я тем временем стиснула зубы, пытаясь совладать со своим лицом. – Как приятно, что вы почтили нас своим присутствием сегодня.

На лицах старух появилось выражение крайнего ошеломления и, я надеялась, смущения, и они присели в реверансе.

– В самом деле. Вы должны как-нибудь прийти на чай, – добавила я с улыбкой, больше похожей на оскал, после чего мы с Авани пошли прочь.

С каждой секундой становилось очевидно, что сегодня и шести туров будет мало для первого появления в обществе.

Тьфу, пропасть! Не знаю, сколько улыбок или танцев понадобится, чтобы вырвать наши добрые имена из мертвой хватки придворного общества. А хуже всего – было непонятно, удастся ли нам предотвратить войну.

4

Никакого кофе не хватило бы, чтобы подготовить меня к какофонии в зале заседаний Совета следующим утром. Два часа споров превратились в три, потом в четыре, пока я еле сдерживалась, чтобы не сжать виски руками. Обсуждали, разумеется, меня.

– Никак не возьму в толк, почему вы вообще рассматриваете предложение о союзе с королевством, где ее держали в плену? – сказал лэрд Бьюкенен, сидевший за круглым столом напротив меня.

Не меньше половины членов Совета согласно закивали.

– Потому что... – начал дядя Олли, устало проводя рукой по лицу.

Вокруг его голубых глаз такого же оттенка, как у Давина, от усталости залегли тени. Да и все устали. От этой ситуации. От ее обсуждения.

– Иначе война, – продолжил он. – Некоторые лэрды уже вовсю требуют ее из опасения, что их сыновья и дочери станут следующими...

– Разве они неправы? – перебил лэрд Макбэй. – Они выкрали нашу принцессу. Дважды. Пытали ее. – В его тоне сквозил гнев.

Строго говоря, пытала меня Эйва, но это знали не все. Члены Совета были среди немногих, кому вообще сообщили о порке.

Следующей заговорила мама, выражение ее лица было напряженным.

– Даже если бы мы хотели рисковать людьми, отправив их против хорошо обученных солдат, у которых есть географическое преимущество, то при существующей системе кланов кому бы мы объявили бы войну?

– Можно было бы начать с ублюдков из кланов Медведя и Лося, – тут же предложил отец.

Мать обернулась, но он только посмотрел на нее в ответ.

– Они похитили нашу дочь, а теперь снова хотят ее забрать? Кто может поручиться, что она хотя бы будет там в безопасности? Я согласен с Камдином, – сказал он своим обычным властным и уверенным тоном.

На этот раз я даже не пыталась вмешаться, ведь уже не раз объясняла, что не хочу, чтобы воевали из-за этого. Из-за меня.

Послышался одобрительный шепот, и даже дядя Олли, казалось, задумался. В этот момент откашлялся Маккиннон. В зале впервые с тех пор, как я вошла, воцарилась тишина. Сколько я его помнила, у бывшего мятежника всегда имелось свое мнение, к которому прислушивались, но потеря пасынка его подкосила. В последнее время он редко высказывался. До нынешнего дня.

Даже я затаила дыхание, чтобы послушать, что он скажет, а он глядел на моего отца со смесью сочувствия и разочарования.

– Думаю, можно уверенно сказать, что за этим столом не один ты понимаешь, каково это – бояться потерять ребенка и каково, когда это уже случилось. – Накопившаяся за год усталость избороздила морщинами его лицо, отчего он выглядел старше своих пятидесяти лет.

От напоминания о Маке весь зал охватила скорбь.

– Но когда два десятка лет назад мы оставили наши разногласия, то сделали это ради мира. Король с королевой, которым я служу, всегда к нему стремились. – Он посмотрел в глаза матери, потом отцу. – Вы хотите, чтобы все это пропало даром?

– Неужели мир еще возможен? – тихо поинтересовался Макбей.

– В случае брачного союза, – подсказал Маккиннон. – Тем, кто боится возмездия, будет спокойнее, когда вступит в силу нерушимый договор, а тем, кто желает напасть из мести, придется воздержаться, ведь принцесса, за которую собираются мстить, окажется связанной брачными узами с Сокэром.

– Да не хочешь ли ты, чтобы я отправил дочь к тому, кто ее похитил? – Отец округлил зеленые глаза и стиснул зубы, не в силах поверить своим ушам.

Маккиннон взволнованно пригладил седеющую бороду, прежде чем ответить.

– Я хочу, чтобы ты задумался, чем мы рискуем, если лэрдам втемяшится пойти войной на Сокэр.

Он был прав. Когда монархия сменилась правлением Совета, который родители возглавляли номинально, можно было убедить Совет забаллотировать их решение при голосовании. А если лэрды отправятся воевать с Сокэром... То попадут прямиком в клан Медведя.

Папа уже собрался отвечать, но я заговорила первой.

– Я согласна.

Все обернулись ко мне.

– Роу... – покачала головой мама.

– Ты хотела, чтобы я выбрала, за кого выйти замуж. – Я пыталась унять сердцебиение и дышать ровно. – Я не хочу сидеть и ждать, когда война, которая начнется из-за меня, погубит народ – наш... и сокэрский.

Она медленно выдохнула.

– Тебе не нужно принимать решение немедленно.

– Нет никаких причин его откладывать. – Кроме той, о которой я отказывалась думать, но которая не имела значения перед лицом войны.

– Итак, – обратилась я к остальным членам Совета, – каковы будут наши следующие шаги?

– Что ж, – проговорил дядя Олли, проводя рукой по своим ониксовым волосам, – у нас есть предложение от клана Барана...

Меня передернуло.

– Кажется, я просила порекомендовать ему засунуть это предложение в свою старую бесстыжую...

– По-моему, принцесса более чем обстоятельно описала свои чувства к господину Михаилу, – перебила меня тетя Джослин, жестом велев мужу продолжать.

– Значит, остаются кланы Рыси и Лося.

Лука прислал письмо с предложением вскоре после сообщения от Тео, и я едва не соблазнилась. Никто из их семьи не пытался меня убить. Он определенно не был безобразным, а Мила стала бы моей сестрой.

Но в конечном счете союз с кланом Лося был выгоднее для Локланна, к тому же Тео был мне небезразличен. Прежде я нашла немало причин, чтобы пожелать выйти за него замуж, пусть даже они казались более далекими, чем мне хотелось. К тому же я не верила, что Иро представлял постоянную и актуальную угрозу. Он стремился женить брата на мне, и, как только он этого добьется, у него не будет причин мне вредить.

Я перевела дыхание, собираясь объявить им о своем решении, когда Маккиннон снова заговорил.

– Разве утром мы не получили птицы и от Медведей?

Каждая клеточка моего тела оцепенела, я, наверное, перестала дышать.

– Там речь шла о торговле, – пояснил дядя Олли, – не о браке.

Разумеется!

Конечно, вот что нужно Эвандеру. Эвандеру, который целовал меня, будто все вокруг в огне и только я могу потушить пламя. Который обвинял меня в том, что я целовалась со всеми, кто держал меня в плену. Он тогда был прав... и неправ. В последние два месяца у меня была уйма времени и возможностей подумать над обеими частями этого уравнения и понять: произошедшее между мной и Эвандером не вызвано ни тесным соседством, ни нарушением равновесия сил в наших отношениях. Во всяком случае с моей стороны. Очевидно, он считает иначе.Очевидно, теперь это неважно.

В этот миг мое оцепеневшее сердце разбилось на сотни мельчайших осколков. Авани под столом легонько коснулась рукой моего колена, успокаивая меня. Я почти ничего не рассказывала ей, да и никому другому, но она, похоже, во многом догадывалась о том, что произошло во время моего пребывания у Медведей. Возможно, из-за Давина и его не слишком тонких намеков.

– Они похитили нашу принцессу, из-за них наши королевства на грани войны, а теперь они хотят обсудить торговлю? – фыркнул Макбей, чересчур громко стукнув стаканом с водой о стол.

– По словам принцессы, – негромко вставил Олли, – только благодаря лорду из клана Медведей она и вернулась живой.

Я старательно избегала мыслей о том, как это было верно. О крепких пальцах Эвандера, сжимавших рукоять меча, который он вложил мне в руку, чтобы я могла защититься от изгоев. О том, как он согревал меня своим телом, когда меня чуть не унесла жестокая лихорадка. О том, как отпустил меня.

–К тому же,– многозначительным тоном продолжила мать,– начав торговлю с ними, мы покажем народу, чтоне хотим войны.

Она обменялась взглядом с отцом, который коротко кивнул ей. Я же за бешенным стуком сердца почти ничего не слышала.

– Можно нам взглянуть на письмо? – спросила сестра.

Дядя Олли нахмурился, но поднялся, чтобы принести конверт со стола. Он дал его Авани, и она тут же положила его передо мной.

«Ваши Величества, король Логан и королева Шарлотта Локланнские!

Прошу Вашего монаршего позволения, чтобы отправить в замок Кридэ делегацию и обсудить возобновление мирного порядка торговли. Возглавлять оную делегацию будут лорд Тарас с женой, леди Милой.

В случае Вашего согласия они прибудут через пять недель.

С уважением,

Лорд Эвандер Стенуолл,

Наследник герцога клана Медведя».

Вот оно!

Последняя, нелепая и бессмысленная причина, почему я не могла заставить себя принять другое предложение, официально устранена.

Я слышала голос Эвандера у себя в голове, совсем как прошлой ночью.

Что вы можете знать об ответственности?

Уже давно пора оставить это в прошлом.Всё без остатка!

Откашлявшись, я снова обратилась к собравшимся совершенно равнодушным тоном.

– Значит, мы ответим клану Лося. Передайте лорду Теодору, что он может приехать, и мы обсудим условия при встрече. Если удастся достичь соглашения, мы... перейдем к следующему шагу в этом направлении. Разве не разумная мысль?

Я бы и так догадалась, что это на меня не похоже, даже если бы близкие не смотрели на меня так настороженно. Родители переглянулись.

– Конечно, – сказала мама.

– Я хочу прояснить, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что нога Иро не ступит на землю этого королевства. Парень может приехать, взяв с собой не больше десяти солдат, – проворчал отец так, что было непонятно, согласен он или нет. Он сердито взглянул на гадкое письмо, все еще лежавшее на столе. – То же касается и Медведей.

Вот так моя жизнь снова пошла кувырком благодаря Сокэрскому королевству.

5

Следующие две недели прошли в замедленном круговороте бессонных ночей и дней, проведенных в зале заседаний Совета за обсуждением очередной волны беспорядков, прокатившейся по Локланну.

В народе росло нетерпение, и из каждого уголка страны доносились призывы к войне или возмездию. Они даже взялись протестовать возле стен замка, открыто выражая свое мнение, пока мы с семьей держали совет.

Не знаю, что было хуже: сочувствующие взгляды тех, кто считал меня хрупкой, невинной жертвой, и их желание сделать из меня знамя, под которым они отправятся на войну, или осуждение в глазах противников войны, понимавших, что я, хоть и невольно, сыграла роль в том, чтобы подтолкнуть к ней королевство. Так или иначе, с каждым днем становилось все очевиднее, что мое решение пригласить Тео было правильным.

Как только меня отпускали с заседаний Совета, я отправлялась прямиком в тренировочный зал, чтобы снять накопившееся за день напряжение. Я уже не замечала, как от резких движений натягивается кожа на шрамах. После поединка с Авани я тренировалась, не жалея сил, пока не перестала чувствовать свои раны. Даже сестра не сказала бы, что я все еще дрожу над ними.

Если я не упражнялась, то часто оказывалась в детской с самой младшей сестрой. Здесь можно было спокойно передохнуть от переполнявших замок ожиданий и реальности, о которых я предпочитала не думать.

Когда я вошла, тетушка Клара улыбнулась и радостно передала Элли мне, а сама нашла чем еще помочь маме. Иногда она оставалась со мной, но сегодня, похоже, почувствовала, что мне нужно побыть одной.

– Оу! – закричала Элли, по-своему переиначив мое имя.

Я закружила ее, а потом притянула к себе и обняла. Держа девочку в объятиях, я наслаждалась, как от нее пахнет сиренью, свежей пудрой и счастьем. Хоть что-то осталось прежним несмотря на то, что все в ней изменилось. Когда я ушла из Локланна, она ползала и была беззубой малышкой, а теперь ходила, щеголяя полным ртом зубов.

Мои волосы щекотали ей лицо, и Элли засмеялась, зажав непослушные локоны в кулачках.

– Ты ведь не осуждаешь меня, Элспет, а? – спросила я с усмешкой, и ее улыбка стала еще шире.

Девочка покачала головой, и ее темно-красные кудряшки подпрыгнули. Из всех моих братьев и сестер у младшей были самые темные волосы, а глаза, которые у остальных были зелеными, отличались таким же поразительным янтарным оттенком, как у дяди Финна.

Я прошлась с ней по комнате и подошла к стеклянным дверям на балкон, откуда виднелись Масачские горы вдалеке. Элли они, кажется, не заинтересовали, она снова залилась смехом над зажатыми в кулаках кудрями.

Предаваться унынию, держа эту малышку на руках, было почти невозможно, хотя я напряженно всматривалась в покрытые снегом вершины и почти поверила: мне видно то, что за ними.

Мне хотелось узнать не только пронего. Я вспоминала всех: Кирилла, Тараса, Юрия и Милу. Особенно Милу.

Птиц берегли только для официальной корреспонденции, поэтому я получила от нее всего одно коротенькое письмо.

«Я скучаю по тебе, Рябиновая принцесса. Но я рада, что ты теперь в безопасности».

По крайней мере, мы с ней скоро увидимся, и я узнаю все об увлекательном событии, каким наверняка стала их свадьба с Тарасом. Трудно было представить этого чрезвычайно добродетельного лорда рядом с моей прямолинейной подругой, но Мила походила на Давина в том смысле, что при необходимости она умела подавлять такие склонности. В отличие от меня.

Элли дернула меня за волосы, оторвав меня от мыслей о дурацком Сокэре с его дурацким кланом Медведя.

– Ты права, – сказала я, пока несла ее в детскую, и закрыла дверь. – Как всегда, права.

Малышка улыбнулась, а потом зевнула и покрепче прижалась ко мне. Внутри у меня разлилось тепло. Не первый раз я задумалась, каким даром наделила ее наша общая кровь фейри.

Я всегда чувствовала себя лучше рядом с девочкой. Оттого ли, что она моя бесконечно прелестная младшая сестра? Или не только? Элли, казалось, чувствовала, когда я бывала не в духе, и без слов успокаивала меня.

Я отмахнулась от этих мыслей, укачивая ее, пока не пришло время отправляться на ежевечерний придворный ужин. Так или иначе, это, наверное, не имело значения. Может, она была просто похожа на маму и излучала тепло каждой клеточкой своего существа. В любом случае я жадно впитывала его с благодарностью за краткий отдых от внешнего мира.

6

Я еще не проснулась, когда явился гонец с известием, что утром прибудет Тео.

Пока готовили комнаты, замок охватило волнение и нервное напряжение. Украшали бальный зал, и все ждали момента, когда впервые более чем за двадцать лет нога сокэрского лорда ступит на локланнскую землю.

Таисия помогла мне одеться, достав темное травянисто-зеленое платье, которое полностью закрывало всю спину и плечи и оставляло глубокий вырез на груди. На талии оно стягивалось золотистым цельнотканым поясом, а оттуда расходилось струящейся широкой юбкой до пола. Затем девушка возложила мне на голову золотую тиару с большими сверкающими изумрудами. Я выглядела как настоящая локланнская принцесса. Ничего общего с девчонкой, которую много месяцев держали в плену.Хоть и хорошо заботились. Порка не в счет.

Таисия делала мне прическу и макияж, а я прокручивала в голове одно и то же: когда мы с Тео виделись последний раз, он сказал, что будет бороться за нас.За меня.

И он сдержал слово. Он пустился в путь по землям, где его презирали и винили за решения брата, по королевству, где требовали снести ему голову, и все ради того, чтобы просить моей руки. От этой мысли внутри у меня похолодело, а сердце заколотилось в груди. Я глубоко и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Вы готовы, ваше высочество? – спросила Таисия, которая уже стояла у порога.

Я коротко кивнула, она открыла дверь и последовала за мной в коридор.

С каждым шагом, приближавшим меня к гостиной, мое дыхание становилось все более учащенным. Мне это не нравилось, и, спускаясь, я считала ступеньки, стараясь дышать в такт своим размеренным шагам.

Хорошая идея!

Когда мы дошли до нужной комнаты, Таисия осталась ждать с остальными членами семьи, которые нехотя дали мне поприветствовать Тео первой.

Хоть я и готовилась к этой минуте, но не знала, что вообще могло подготовить меня к этой встрече. Встречес ним...

Казалось, что с моего отъезда из Сокэра прошла целая жизнь. После возвращения все шло не так, несмотря на уверения родных. То ли чего-то не хватало, то ли что-то было неладно. А может, дело было во мне.

Так или иначе, когда послышался шорох колес подъезжавшего экипажа по покрывавшим двор камням, я затаила дыхание, собираясь с силами. В главном зале раздался размеренный, звонкий стук пары сапог, эхом отдававшийся в гостиной, где ждала я.

Слушая эти шаги, я размышляла, что сказать мне и что скажет он. Почему-то никогда в своих фантазиях я не представляла его здесь, в Локланне.

Шаги остановились, за дверью послышался шепот голосов, а ручка начала очень медленно поворачиваться.

Когда вошла служанка, ее лицо совершенно ничего не выражало, но я видела все по глазам.

– Ваше высочество. – Она сделала реверанс, с тревогой глядя на меня. – Вас хочет видеть сокэрский лорд.

– Проси, – невозмутимо ответила я, напоминая себе, что это не «да».

Он здесь, чтобы обсудить брачный союз. Я ничем не связана... пока.

Девушка кивнула и распахнула дверь. Через несколько секунд в проеме появился широкий силуэт Тео. Его смуглая кожа резко контрастировала со светло-русыми волосами и каре-зелеными глазами. Он казался выше, чем мне помнилось, и даже еще красивее, если такое возможно.

– Ваше высочество, – проговорил он с акцентом, когда я склонилась в почтительном приветственном поклоне.

– Тео, – шепотом произнесла я его имя, и вдруг все напряжение, которое я испытывала, исчезло.

Я так углубилась в мысли о сложностях, связанных с этим союзом, что позабыла о том, какое действие Тео оказывал на меня. Он всегда успокаивал бушующий во мне ураган. Несмотря ни на что, он был моим другом.

Уголки его рта поползли вверх, на лице показалась ослепительная улыбка, и только тогда я поняла, как скучала по ней. Я улыбнулась ему в ответ.

– Добро пожаловать в Локланн!

7

Тео нерешительно шагнул раз, потом другой, пока не оказался передо мной. Он взял мою руку, поднес к губам, а затем прижался к ней в нежном поцелуе.

Было бы так легко снова отдаться на волю судьбы, на волю Тео. Позволить ему, как обычно, прогнать все прочь и защитить меня даже от самой себя. Только я об этом подумала, как у меня внутри что-то перевернулось. Пожалуй, спрятаться за его спиной, как в Сокэре, было бы очень просто, но это не значит, что ядолжна так поступить.

Я еще раз поймала его спокойный взгляд. Тео будет хорошим мужем, и по тому, как он смотрел на меня, было понятно, что у него ко мне искренние чувства.

И все же...

Я очень медленно забрала у него свою руку. Его плечи едва заметно опустились, но он продолжал улыбаться.

– Я так рад снова увидеться, Роуэн!

– Я тоже рада тебя видеть, – искренне ответила я, отступая назад, – но мы не можем взять и начать с того, на чем прервались наши переговоры.

Дело было не только в нас, а в наших подданных. На это-то нам и нужно было направить усилия в первую очередь. К тому же...

– Ты положил всему конец, – продолжила я. – И я понимаю почему, но не буду притворяться, что после этого между нами все осталось по-прежнему. И все эти перипетии с Иро, и теперь... я просто хочу быть осмотрительнее на этот раз.

Смешно было слышать такие слова от меня, но Тео ничего не сказал по этому поводу. Он с серьезным видом кивнул.

– Я уже говорил тебе, что буду бороться за нас. Для этого-то я и приехал и останусь, сколько позволишь, Роуэн.

В выражении его лица было что-то еще.Надежда? У меня сжалось сердце, и пришлось отвернуться, пока от моего взгляда это чувство не угасло. Или не воспламенилось. Я, кажется, была не готова ни к тому, ни к другому.

– А что, если для этого понадобится время? – спросила я тише, чем мне хотелось бы.

Тео медлил с ответом, пока я не подняла на него взгляд, и его губы тронула легкая улыбка.

– Мое время в твоем распоряжении. Я никуда не спешу.

Под действием его слов и взгляда моя решимость мало-помалу слабела.

Было бы так легко...

– Я рада, что ты приехал, – сорвалось с моих губ признание, и его улыбка стала еще шире.

– И я, – тихо отозвался Тео.

– Разве вскоре ты не понадобишься Иро? – спросила я, чтобы сгладить странную перемену в атмосфере вокруг нас.

Тео покачал головой.

– Он справится и без меня, а если ему будет что-то нужно, пошлет гонца.

Выражение его лица стало задумчивым, будто он тщательно взвешивал свои следующие слова.

– Когда ты пригласила меня сюда, я связался с кланом Медведя. – Лицо Тео помрачнело. – Нам все еще нужно их разрешение, чтобы пожениться... если ты согласишься, конечно. Иро сообщит, когда получит ответ.

Комната покачнулась, а сердце заколотилось в груди.

Была это злость? Или нечто другое?

О, звезды! Эвандер пытался вернуть меня Лосям дважды. Сказал, что мое пребывание у него равносильно наказанию. Дал понять, что поцелуй со мной был ошибкой. Велел мне уходить. А теперь... теперь я вынуждена получать его разрешение, чтобы жить своей жизнью?

Чтобы успокоиться, я три раза вдохнула и медленно выдохнула.

Это хорошо. Все будет хорошо. Он наверняка просто пришлет такой же перечень условий, какие выдвинул на переговорах, и я смогу оставить все это позади, как и без того решила.

– С тобой все в порядке? – Голос Тео прервал ход моих мыслей.

– Эмм... Да. У меня... все отлично, – поспешно и неловко соврала я и, подойдя ближе, взяла его под руку.

Тео недоверчиво прищурился, но промолчал, а я повела его наверх, в зал, где ждали остальные.

– Но не знаю, сможешь ли ты сказать то же самое после встречи с моей семьей. – Я постаралась повернуть разговор в менее серьезное русло. – Они не отличаются ни дружелюбием, ни сговорчивостью.

Я подмигнула ему, и он улыбнулся.

Бабочки вернулись, бешено кружа у меня в животе, пока я пыталась приготовиться к тому, что будет дальше. Если честно, я не думала, что родные будут недоброжелательны или что Тео произведет плохое впечатление, но все же сердце у меня замирало. Потому что теперь все казалось слишком реальным. Слишкомнеобратимым.

8

Встреча Тео с моей семьей прошла почти так, как я себе представляла. Авани отнеслась к нему с осторожным пессимизмом, но учтиво приветствовала его. Мама была чуть более гостеприимна, совсем другое дело папа, который то и дело бросал на лорда клана Лося свирепые взгляды и ворчал больше обычного в ответ на любые его слова. А близняшки, разумеется, упорно путали его, меняясь именами всякий раз, когда он угадывал.

Тео, как только мог, справлялся с хаосом, воплощенным в нашей семье, хотя по тому, как он держался и как крепко стискивал зубы, было видно, что его душевные силы на пределе. Его родные – о, звезды, да всежители в его владениях! – были куда более тихими, чем мои. Он мог бы и не пережить трапезы в нашем узком семейном кругу, не будь у него возможности выпить стаканчик портвейна, прежде чем сесть за стол.

Когда мы собрались к ужину в парадном зале, Тео пошел побеседовать с высокопоставленными представителями клана Лося, с которыми приехал, наверное радуясь поводу передохнуть от моих сестер и отца.

– Либо его сделали козлом отпущения, либо ты действительно ему очень нравишься. – Я обернулась на голос Давина, пожимавшего плечами. – Хотя, по-моему, одно другого не исключает.

Я ткнула его локтем под ребра, и он крякнул.

– Без обид, но неужели ему плевать, что малыш Логан смотрит на него свысока? – Я фыркнула, но, по-видимому, такого ответа кузен и ожидал, потому что расплылся в улыбке.

– Смотри, чтобы папа не услышал, что ты его так называешь, а то больше не быть тебе его любимчиком, – сказала я, направляясь прочь, чтобы сесть рядом с Тео.

– Он признался-таки в этом? – послышался за моей спиной громогласный шепот Давина. – Я знал... знал!

Авани закатила глаза, хотя в ее взгляде была нежность.

Я уселась между Авани и Тео за одним из больших столов. Каждый вечер, кроме одного раза в неделю, мы ужинали с придворными лэрдами и леди, во всякое время проживавшими в Кридэ.

Обычно такой ужин был скучным мероприятием, где приходилось улыбаться и вести себя как положено, что требовало значительных усилий с моей стороны.

Тео посмотрел на разложенные приборы и, взяв с тарелки салфетку, расстелил ее на коленях.

– Кажется, теперь моя очередь подсказывать, какую взять ложку, – шепнула я, он взглянул на меня краем глаза и уголки его рта поползли вверх.

– Подадут боршч? – спросил он. – Или как у вас называется свекольный суп.

Я тихонько хохотнула, прикрывшись салфеткой, и Тео засмеялся.

– У нас нет аналогов боршча, потому что мы ценим вкус еды и не хотим себя наказывать, поедая всякую дрянь.

Тео покачал головой, продолжая широко улыбаться.

С другого конца стола раздался голос дяди Олли. Тео обернулся, чтобы ответить ему, а мои мысли разбежались в разные стороны. С Тео, и правда,могло бы быть так легко...

Взглянув на мать и сестру, я поняла, что он бы мог завоевать их расположение. Это будет не сложно. Отец, наверное, не примет ни одного мужчину, за которого я выйду замуж, так что тут терять нечего.

Мне в любом случае нужно заключить брак с сокэрянином, а если и нет, придется выбрать кого-то еще. А Тео приехал, борется за меня и предлагает выйти за него замуж не только ради союза, но и для отношений.

Глядя, как он смеется вместе с моими близкими, я видела будущее. Каким он будет неизменно галантным, заботливым и добрым. Как будет обожать меня и детей. Спокойные ночи, которые я проведу в его надежных объятиях. Я видела даже то, как, оказавшись во главе клана Лося, Тео охотно изменит все к лучшему. Я в это искренне верила. К тому же наш союз будет на пользу и моему, и его народу. Это будет на благо. Для всех.

* * *

Не в силах заснуть, я пробралась по коридору к покоям Давина. Не успела я постучать, как дверь распахнулась, и на пороге показался обнаженный до пояса кузен и перепуганная Грейси Макбей. Я беззвучно застонала. Грейси натянула спустившееся с плеча платье, а ее бледные щеки залились густым румянцем.

– Принцесса Роуэн, – кротко поздоровалась она, растрепанные каштановые локоны качнулись в такт ее легкому реверансу.

– Леди Грейси, – кивнула я в ответ, и девушка вышла в коридор.

Давин притянул ее к себе, чтобы поцеловать на прощанье, и я отвернулась. Одно дело знать о его любовных похождениях, но видеть их мне совсем необязательно. Когда Грейси наконец убежала по коридору в свои покои, я снова посмотрела на кузена.

Темные волосы были взъерошены, а в ярко-синих глазах искрилось едва сдерживаемое веселье. Я лишь покачала головой.

– Что привело тебя сюда в такой час, Роу? – спросил Давин, а его губы растянулись в довольной улыбке.

Я протиснулась мимо него в комнату, и он закрыл дверь.

– Главным образом, скука, – уклончиво ответила я. – Ты этим явно не страдаешь.

Я уселась на диван, осторожно сбросив на пол одежду, которая была на него навалена. Давин налил нам виски и передал мне стакан.

– Слушай, если у тебя период воздержания, это еще не значит, что можно осуждать меня за способность добиваться самых очаровательных леди при дворе. – Он смотрел на меня поверх стакана, и, снова заметив искры веселья в его взгляде, я поняла, что его следующие слова мне не понравятся. – Хотя, сдается мне, раз любезный лорд Тео здесь, эта проблема решена.

Я кинула в него первую попавшуюся подушку, и он, смеясь, поспешил отодвинуть стакан с виски. Кроме того, что с Давином можно было пошутить, ему всегда удавалось вытянуть из меня правду, ни о чем не спрашивая. Так вышло и на этот раз.

– Во-первых, – заявила я, – не все такие, как ты. Мне и воздерживаться не от чего. А если бы и было, я бы не стала исправлять это с лордом Тео.

– Я так понял, ты не в восторге, что он приехал, да? – Давин вскинул бровь.

Тяжело вздохнув, я отпила еще глоток виски и откинула голову на спинку дивана, закрыв глаза.

– Понимаю. – Он с серьезным видом кивнул, будто я сказала что-то глубокомысленное.

– Правда? Потому что я ничего не понимаю, – отозвалась я.

Если не обманывать саму себя, то именно это, а не скука, привело меня сюда сегодня. Пусть Давин и не был моим лучшим другом, только он оказался близок к тому, чтобы понять все, что произошло в Сокэре.

Он подтолкнул меня плечом.

– Хочешь, чтобы он уехал?

Я на миг задумалась, но потом покачала головой.

– Не знаю.

Давин задумчиво промычал и задал следующий вопрос.

–А... ты против союза с Сокэром вообще или только сТеодорчиком?

– Я не против... – пробормотала я, намеренно игнорируя часть вопроса.

– Понимаю, – снова проговорил кузен.

Целая минута прошла в молчании, а затем Давин, похлопав меня по коленке, встал.

– Ладно. Тогда пойдем.

Он накинул рубашку и сбрызнул лицо водой. Увидев, что я не двинулась с места, он подошел и потянул меня за руки, чтобы я встала.

– Мы с тобой не нытики. – Он дал мне поношенный плащ и сам накинул такой же. – К тому же местные не видали нас с тех пор, как приехали сокэряне.

Я допила остатки виски, а потом покачала головой.

– Ты же знаешь, папа прибьет нас, если застукает в такое время.

Спорила я напрасно, ведь уже завязывала плащ на шее, решившись пойти с кузеном.

– Не будем делать вид, что это нас когда-то останавливало. – С этими словами он мне улыбнулся, и мы потихоньку слезли с балкона, чтобы впервые после приезда Тео тайком отправиться в город.

Я поняла, что ему это тоже нужно. Что, несмотря на все его придворные шашни, Давин, как и я, полгода провел в плену, гадая, доведется ли ему вернуться домой. Что он тоже по возвращении столкнулся с придирчивыми взглядами и осуждением, а также с чувством вины за то, чему мы подвергли родных.

Но хотя бы сегодня нам не придется об этом думать.

9

Перед завтраком я решила сходить в тренировочный зал позаниматься и снять напряжение, не отпускавшее меня с прошлой ночи, несмотря на временную передышку благодаря вылазке из замка.

Мне не пришло в голову, что Тео тоже будет там. Я остановилась в дверях, отводя взгляд от кремовой рубашки, прилипшей к его широкой груди после упражнений с мечом.

– Роуэн? – Казалось, он удивился, и я кусала локти, что не ушла раньше.

Хотя, с другой стороны, почему я должна уходить?

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, отдуваясь и вытирая рукавом пот со лба.

Я указала рукой на него.

– То же, что и ты. Я надеялась, тут будет кто-нибудь из стражников, с кем я смогу потренироваться.

На лице Тео промелькнуло задумчивое выражение. Он уже видел, что я умею сражаться, когда на нас напали по дороге на Высший Совет. Он знал и то, что я владела и мечом, и кинжалом, но его, похоже, все равно изумляло, что я хожу в зал.

– Хочешь потренироваться со мной? – немного смущенно спросил он.

Я изумилась его предложению, но быстро взяла себя в руки.

– Конечно, – постаралась как ни в чем не бывало ответить я.

У себя в комнате я уже сделала разогревающую растяжку, поэтому взяла со стены учебный меч и сразу вышла в центр ринга навстречу Тео.

– Уверен, что не против сразиться с женщиной? – Мой голос звучал игриво, но я внимательно следила за выражением его лица.

Он не то чтобы противился переменам, но, похоже, и не радовался им. А тут такой резкий контраст с идеалами, на которых его воспитали.

Тео выгнул бровь, его губы растянулись в озорной улыбке.

– Нет, если эта женщина – ты.

Его слова ни капли меня не воспламенили, но слышать их было приятно.

– Если бы я тебя не знала, подумала бы, что ты со мной флиртуешь, – поддразнила его я.

Он тихо рассмеялся, посмотрев на меня своими золотисто-зелеными глазами.

– Разве это худшее, что может быть?

Вопрос повис в воздухе, а я сглотнула комок в горле.

Разве худшее?

Вместо ответа я набросилась на него, используя одну из наступательных стратегий, которые мы с Авани отрабатывали на прошлой неделе. Тео, не раздумывая, стал защищаться, раз за разом отражая удары моего меча. Мы кружили друг вокруг друга, но он не столько тренировался, сколько отбивался, будто не мог допустить мысли о нападении на меня.

Я со вздохом отступила.

– Я не диковинное драгоценное яйцо, Тео. Не разобьюсь, – поддразнила я, снова наступая.

Он поднял бровь, а я пробила оборону и ударила его по ребрам плоской стороной меча. Тео засмеялся, кивнул сам себе и перешел в наступление, давая наконец мне отпор.

Мы перехватывали инициативу друг у друга около часа, пока ему не удалось взять надо мной верх. Споткнувшись, я чуть не упала на спину, и Тео протянул руку и помог мне вернуть равновесие. Он не воспользовался ситуацией и не притянул к себе, как я опасалась, а просто отпустил руку, когда я твердо встала на ноги, и вежливо отступил.

Тео меня не торопил, как и обещал, и я была страшно благодарна, что он ничего не ждал. Отдуваясь, мы начали выполнять растяжку, чтобы остыть. Когда я делала упражнения для пресса, щеки Тео залились румянцем, и он отвел взгляд. Я посмотрела вниз и поняла почему. Платья, которые мы носили в Локланне, не были вызывающими, но в отличие от закрытых, жестких и сложных нарядов дам из клана Лося... Я еле удержалась от улыбки.

– Моя разминка шокирует вас, лорд Тео? – спросила я, закончив и усевшись на полу.

– Ничего другого я и не ожидал. – Он проговорил эти слова невозмутимо, но его щеки были по-прежнему красными.

Я покачала головой, хотя его реакция вызывала у меня вопрос.

– Мы будем с тобой тренироваться в клане Лося? Если мы поженимся? Или все умрут от возмущения?

Тео задумчиво посмотрел мне в глаза.

– Можно ходить в закрытый зал, потому что твоя разминка, несомненно, будет отвлекать.

Уголки его рта поползли вверх, и я тихо рассмеялась. Я и не рассчитывала на такой успех, а его соображения о разминке были не лишены справедливости. Хотя в платьях Лосей об этом можно было не беспокоиться. При условии, что я буду их носить.

Что я вообщебуду делать, оказавшись там? Вязать?

– Ты же понимаешь, что мне не стать Инессой, – осторожно заметила я. – В ней нет ничего плохого, но это не я.

Мне было нелегко смотреть ему в глаза, но я не желала отводить взгляд. Лицо Тео стало серьезным.

– Я не хочу, чтобы ты была Инессой или кем-то, кроме себя, Роуэн. – Он подошел ближе, взяв меня за руки. – Знаю, будет непросто. Уверен, нам обоим придется пойти на компромиссы, но я готов попробовать, если и ты готова.

Он поднес мои руки к губам, прижавшись к костяшкам в теплом поцелуе.

Это было честно, и я хотела сказать, что тоже готова попробовать, но никак не могла произнести это вслух, поэтому пошутила.

– Даже если это значит вольно или невольно шокировать всю округу? – Я вскинула бровь, и Тео усмехнулся.

– Если бы ты хотела меня шокировать, уверен, ты бы одевалась как другие придворные леди. – Он неопределенно махнул рукой, изображая наряды с открытыми плечами, которые пользовались большой популярностью этим летом.

Он шутил, поддерживал беседу, но у меня сжималось сердце. Он не знал о порке. Что ж, это выяснится, если мы поженимся.

– У меня есть шрамы, – тихо сказала я.

Между бровями у него залегла складка.

– Мне кажется, я бы заметил... – Он не договорил, его лицо посуровело. – С тобой что-то случилось? У Медведей?

Я зажмурилась, хотя оставалось только удивляться, как Эвандеру удалось сохранить это в тайне, зная пристрастие стражников к сплетням.

– Герцог застукал меня в своих покоях. – Я не хотела разоблачать необычную структуру власти в клане Медведя. – И публично выпорол меня.

На лице Тео отразилась чистая ярость такой силы, какой я не видела даже на Совете, когда Эвандер заявил свои права на меня.

– Что он сделал?

– Все в порядке. – Слова прозвучали фальшиво.

Он открыл рот, чтобы возразить, но я его перебила.

– Они уже зажили. Я... решила, что ты должен знать, потому что... – Я махнула рукой за спину, вспомнив, как однажды он поцеловал гладкую, чистую кожу на моем плече, где теперь красовался безобразный след от кнута. – Там шрамы.

Тео сжал кулаки и несколько раз медленно вдохнул и выдохнул. Я попыталась отвернуться, но он нежно провел ладонью по моему лицу.

– Единственная причина, почему меня волнуют твои шрамы, Роуэн, – это боль, которую ты испытала. Я недостаточно боролся за то, чтобы тебя вернуть. Думал... – Он замолчал, когда я положила руки ему на грудь.

– Ты не виноват. Ты старался, – прошептала я. – Теперь ты здесь и продолжаешь бороться за меня.

Тео посмотрел мне в глаза и обнял, не торопясь, чтобы я успела его остановить. Я не стала. Он усадил меня к себе на колени, положив подбородок мне на макушку, и молча держал в своих объятиях. Я закрыла глаза, впитывая исходящее от него умиротворение.

Могло бы быть так легко, так легко!

10

Две недели прошли в вихре заседаний Совета, ужинов и балов, где придворные дамы беззастенчиво приставали к Тео, стоило мне только отвернуться.

Этот вечер обещал быть еще интереснее, потому что прибывала делегация из клана Медведя. По крайней мере, приедет Мила, и пусть целую неделю меня будут мучить воспоминания о...обо всем.

Я вышла в бальный зал, где уже ждал Тео. Встретившись со мной взглядом, он дружелюбно улыбнулся и пошел мне навстречу.

– Не знаю, смогу ли привыкнуть к тому, что ты все время подобающе выглядишь. – Он многозначительно посмотрел на мои аккуратно уложенные локоны.

Вообще-то мои волосы не всегда бывали непослушными, просто в Сокэре никто не умел их причесывать. А вот близняшки творили чудеса.

– Подобающий вид – то, к чему стремится любая девушка, – пошутила я, пытаясь изобразить веселость, которой не чувствовала.

– Прости. – Он одарил меня своей ослепительной улыбкой и протянул мне руку. – Я хотел сказать, что ты выглядишь еще красивее, чем обычно.

Я взяла предложенную руку и ответила ему улыбкой, хоть и не такой уверенной. Я нервно посматривала на вход, к которому вела лестница и где с минуты на минуту должна была появиться делегация Медведей. Тео проследил за моим взглядом, отметив мое беспокойство, и нахмурился.

– Не знаю, виноват ли лорд Тарас в появлении тех шрамов, но твои родные не допустят, чтобы тебя обидели здесь, – тихо сказал он. – И я тоже.

Я замерла, оглядывая парадный зал и придворных, ожидающих гостей. Было неподходящее время, чтобы вдаваться в подробности моих отношений внутри клана Медведя, поэтому я лишь кивнула, как мне кажется, довольно искренне.

– Нет, он не виноват, – наконец ответила я, пожав его руку, когда мы оказались возле своих мест. – Но все равно спасибо.

Авани сидела справа от матери, а рядом с папой было два свободных стула для меня и Тео. Кое-кто из придворных по-прежнему смотрел на него с подозрением, но за две недели балов и ужинов его бесспорно очаровательная улыбка мало-помалу покоряла их.

Другое дело – папа. Он замечал присутствие Тео только под нажимом мамы.

– Роуэн. – Отец подал мне руку, чтобы я могла изящно сесть, опершись на нее, и я нагнулась поцеловать его в щеку.

С большой неохотой он еле заметно кивнул Тео, а потом вернулся к беседе с дядей Олли, сидевшим рядом с Авани.

– Уверен, он отойдет, – перегнувшись через стол, сказал Давин преувеличенно приятным тоном.

Подозревая, что он собирается в очередной раз позлить Тео, я пнула его под столом, но, по-видимому, удар оказался слабоватым, потому что кузен без всякой паузы продолжил:

– Он всегда грубоват с теми, чья родственники похитили его дочь, но наверняка в два счета с этим справится.

Я свирепо взглянула на Давина.

– Несомненно, – сухо отозвался Тео, на лице его промелькнуло растерянное выражение.

Самодовольная улыбка кузена стала только шире, и я снова его пнула, хотя с моими легкими, ни на что не годными туфельками от этого было мало толку. К счастью, от продолжения беседы нас избавило объявление первого танца, который, как обычно, исполняли родители. Мелодия была знакомой, Мак любил ее больше всего.

Я отважилась взглянуть на сестру. Ее лицо оставалось непроницаемым, но она так крепко сжимала подлокотники, что золотое кольцо на хрупком пальце врезалось в кожу. Мне бы не удалось подойти к ней, не привлекая внимания, но Джослин уже перегнулась к ней, накрыв ее руку ладонью.

Наконец, музыка закончилась. Давин потихоньку подошел к Авани, чтобы пригласить ее на танец, пока ее не увел один из множества лэрдов, поджидавших своей очереди. И сестра одарила кузена благодарным взглядом.

Тео протянул мне руку, и мы заскользили по паркету. Он был выше меня на целую голову и вдвое шире в плечах. Я вспомнила, каково было танцевать в его объятиях на Высшем Совете, бабочек в животе и тепло, разливавшееся с ног до головы.

Сейчас я этого уже не чувствовала, но чувствовала безопасность. А в последнее время она не казалась мне чем-то само собой разумеющимся. Я устала тревожиться, устала откладывать неизбежное. Разве я не решила, что это к лучшему? Разве не исчерпала все доводы для отсрочки этого решения?

Я должна сказать Тео, что приму его предложение, обусловленное дурацким разрешением дурацких Медведей, и тогда завтра мы сообщим Совету. Нужно только открыть рот и произнести эти слова. Вот сейчас...

Когда я наконец открыла рот, у меня вырвался совсем другой вопрос.

– Откуда ты знаешь наши танцы? И... ну, остальное. Мне даже не удалось поучить тебя, какой ложкой есть.

Я слабо улыбнулась ему.

– Сокэрские лорды получают довольно основательное образование. – Он произнес эти слова извиняющимся тоном, поскольку подразумевалось, что образование было более всесторонним, чем в Локланне. Но, судя по результатам, с этим было не поспорить.

– Помимо обучения военному делу, мы изучаем язык и этикет Локланна и Рионна.

Я вспомнила слова, которые Эвандер бросил мне на переговорах. Это был тот редкий случай, когда он отозвался о Тео чуть ли не с похвалой. Разумеется, за ней последовало оскорбление в мой адрес.

Потому что в нас с детства по крупице вкладывали самодисциплину, чему вам еще предстоит научиться.

Мне всегда казалось, что у меня лучшие на свете родители, лучшая семья, лучшее королевство... Однако колкости придворных дополняли насмешки Эвандера и даже безобидное замечание Тео.

Неужели все эти годы я была избалованной? Слишком неуправляемой и недостаточно дисциплинированной? Даже не потрудилась изучить язык и культуру соседних стран.

Вопреки тому, что я пыталась сохранять дистанцию, я прижалась к нему даже ближе, чем считалось пристойным, чтобы унять вихрь эмоций, от которых я не могла отделаться. Но даже объятия Тео не спасли меня от сдавивших грудь тисков, когда музыка внезапно стихла, а глашатай трижды ударил посохом о пол.

– Встречайте дорогих гостей из клана Медведя!

Еще не успев обернуться, я испытала странное чувство, напоминающее покалывание перед бурей, напряжение, пульсирующее в атмосфере, донельзя знакомое ощущение.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто появился в дверях, и это сто процентов был не Тарас и не Мила. В ушах у меня стоял гул, почти заглушая такие слова, как «посланник» и, хуже того, «наследник». Я заставила себя медленно повернуть голову в тот самый момент, когда глашатай выкрикнул его имя.

– Лорд Эвандер.

11

Скажи я себе тысячу раз, что мне все равно, в этот миг я поняла бы, что это – ложь. Я не могла вздохнуть.

Эвандер был здесь, он стоял на вершине лестницы, как будто весь замок принадлежал ему. По нему, как обычно, было нисколько не заметно, что ему пришлось ехать несколько недель. Длинный черный мундир остался безупречным, а серебристые пуговицы были отполированы до блеска. Подбородок был чисто выбрит, а прядь черных, как ночь, волос небрежно падала на лоб.

По позе и надменному изгибу губ лорда можно было бы подумать, что его нимало не волнует, что, когда он вошел, я продолжала стоять в объятиях Тео, если бы не глаза... Они сулили погибель, сверкая, как лезвие острозаточенного клинка. Эвандер моргнул, и это выражение исчезло так быстро, что я засомневалась, не показалось ли мне.

До его появления мы пытались убедить Совет, что не стоит бояться сокэрян. Я была почти уверена, что Эвандер, спускаясь по лестнице с изяществом хищника и всем спектром эмоций мраморной статуи на точеном лице, свел на нет любые наши успехи.

Не соизволив поприветствовать моих родителей, лорд через весь зал направился ко мне, следуя за невидимой нитью, которая будто связывала нас. Подходя все ближе, он не отрывал от меня взгляда своих серебристых глаз, в которых, к моему негодованию, было чуть ли не презрение.

Тео обнял меня покрепче.

– Дзярмо!

Произнесенное вполголоса проклятие вывело меня из оцепенения. Высвободившись из объятий Тео, я встала в полный, хоть и невеликий, рост, а Эвандер остановился в нескольких шагах от меня.

– Лорд Эвандер, – без всякого выражения проговорил Тео, приветственно опуская голову. – Ваше прибытие очень... неожиданно.

Но Эвандер, разумеется, полностью его проигнорировал, не отрывая взгляда от меня. Он слегка поклонился, и я непроизвольно присела в реверансе, хотя стремительно подкашивающиеся ноги не слушались.

– Лорд Эвандер. – Я услышала собственный голос словно издалека. – Добро пожаловать в замок Кридэ.

Было дико, что мы раскланялись, как чужие люди, будто я не провела несколько недель в его комнате, в его рубашке,в его постели.

– Спасибо, принцесса Роуэн. – В его голосе сквозила насмешка, и я почувствовала, как мое лицо окаменело.

Развернувшись, я повела Эвандера к родителям и сестре. Тео не убрал руки с моей талии, но это не успокаивало меня и вполовину так, как хотелось бы.

При виде Эвандера отцу удалось обуздать свой гнев, но его изумрудные глаза метали громы и молнии, а зубы были стиснуты. Мама с Авани встретили его с безупречной любезностью, но разглядывали с любопытством, ведь наверняка немало слышали о нем. Тео крепко прижал меня к себе, но в этот раз я не почувствовала тепла, растекающегося по всем конечностям. Они остались холодными.Ледяными.

Вдруг я увидела перед собой другую руку.

– Полагаю, что, как высокий гость, я вправе пригласить вас на следующий танец. – Тон Эвандера был совершенно равнодушным, и я прищурилась, не двинувшись с места.

Наблюдавшая за нами Авани вышла вперед, готовая занять мое место... но на нас смотрели, и нельзя было позволить, чтобы вышла сцена. По крайней мере, так я сказала себе, когда кивнула и вложила руку в ладонь сокэрского лорда.

Мою руку пронзила молния. Я заставила себя выдержать его взгляд и сохранить хотя бы отчасти столь же отстраненное выражение лица, как у него.

Краем глаза я видела, как сестра пошла танцевать с Тео, и была страшно благодарна ей за то, что она сгладила неловкость. Я видела, как родители приняли приглашение на следующий танец от других партнеров. Я смотрела куда угодно, лишь бы как можно дольше не поднимать глаза на Эвандера. И пока я оглядывала зал, лорд разглядывал меня. Это равнодушное изучение раздражало, и я наконец переключила внимание на него.

–Мы ждали лорда Тараса.– Это был самый вежливый способ спросить: «Что, во имя всех звезд, ты тут делаешь?»

– Ему нужно было кое-что уладить дома.

Голос Эвандера звучал равнодушно, а рука касалась моей талии без всякого чувства. И это мне тоже было совершенно безразлично. Хотя мое тело отзывалось на каждое его прикосновение. Хотя дыхание сбивалось. Все было нормально. У меня все было... нормально.

Заиграла музыка, напоминая, что мне нужно оторвать взгляд от его плотно сжатых губ, что было так непохоже на выражение, которое я привыкла видеть на его лице прежде.

– Значит, вы лично проделали этот путь ради банальной торговли? – спросила я, надеясь, что мое неровное дыхание он припишет энергичному танцу.

Слегка надавив пальцами мне на талию, Эвандер повел меня под музыку вокруг зала.

–В торговле, выгодной для моих подданных, да будет вам известно, нет ничегобанального. – Это был упрек, произнесенный его излюбленным снисходительным тоном. – Поэтому да, я приехал лично. Что еще мне здесь делать?

Мне не хотелось признавать, как сильно меня задели эти слова, поэтому я приклеила на лицо любезную улыбку.

– Я думала, что вы приехали поздравить меня с помолвкой.

В глазах Эвандера промелькнула какая-то тень, а на щеках заходили желваки.

– Ну, в этом не было бы необходимости. Не можете же вы надеяться заключить брак в Сокэре без моего разрешения. – Он замолчал, а потом проговорил угрожающим, раскатистым шепотом: – Или вы забыли, что принадлежите мне, леммикки?

Я убедила себя, что при этих словах меня охватила злость. Какое он имел право говорить таким собственническим тоном? Во время переговоров Арес был прав. Эвандер вел себя как ребенок, который не хочет расставаться с игрушкой. Как бы она ни надоела ему, если вообще когда-то нравилась, да помогут звезды тому, кто решит ее подобрать.

– Только не здесь! Я не ваша! – резко поправила я. – Вы не можете помешать мне выйти замуж в моем собственном королевстве.

– Конечно, не могу, – проговорил он преувеличенно любезно и замолчал, чтобы раскрутить меня, как того требовал танец. – Если Коронан готов прожить остаток жизни здесь, то вам не о чем беспокоиться.

Я вполголоса выругалась, на этот раз по-настоящему разозлившись.

– Тео уже сказал, что готов пойти на условия, о которых мы договорились на переговорах, – напомнила я, стиснув зубы. – Вам было плевать на меня и на наш кровный долг, когда я вернулась домой, а теперь вы хотите вмешаться и начать ставить мне палки в колеса, потому что я...

– Делаете то, чего я не дал вам совершить, когда увез? – продолжил он за меня обманчиво бесстрастным тоном.

– При условиях, на которые вы согласились! – прошипела я.

– В тот день я бы на что угодно согласился, лишь бы от вас избавиться. – Он пожал плечами. – Теперь обстоятельства изменились.

Избавиться от меня?

– Отлично! – выпалила я. – Тогда сообщите свои условия завтра на совете, но не затягивайте, Эвандер.

В таком случае наши могли объявить войну, но не было смысла сообщать ему об этом уязвимом месте без необходимости.

– Не терпится замуж за Коронана? – свысока спросил он. – Вы решили, что двух недель все-таки было достаточно, чтобы без памяти влюбиться?

Насмешливые слова Эвандера о моей влюбленности меня доконали. У меня захватило дух, и я пришла в ярость.

– О, теперь у нас гораздо больше времени. Хватит, чтобы узнать друг друга поближе. – Я еще раз свирепо улыбнулась ему одними губами.

В этот очень сомнительный момент я услышала за спиной чье-то знакомое покашливание. Это был отец.

Вот ведь проклятье!

Я попыталась удержаться, но все же покраснела от щек до самой шеи. Глаза Эвандера, померкшие после моих слов, заискрились, когда он увидел, как моя кожа покрывается румянцем.

Сукин сын!

– Я буду танцевать с дочерью. – Папа встал возле нас с лицом, напоминающим грозовую тучу.

Эвандер был выше Тео и почти так же широк в плечах. Но даже без короны, прибавлявшей несколько сантиметров, отец превзошел обоих. К тому же от него исходил королевский дух.

Какие бы права Эвандер ни заявлял, приглашая меня на танец, я не удивилась, когда он без возражений уступил.

– Пожалуйста, ваше величество. – Он снова слегка поклонился, а я присела в реверансе, и оба изо всех сил делали вид, будто не мы только что, как дети, поругались посреди танцевального зала.

А когда папа сгреб меня в свои объятия, плавно ведя в танце по залу, я чувствовала себя именно как маленькая. Лишь после того, как мы сделали полный круг, я наконец отважилась поднять на него глаза.

– У меня... с Тео не было близких... отношений, – пробормотала я.

Плечи у отца слегка расслабились, и он покачал головой.

–Вот звезды, Роу! Могла бы хоть говорить потише!

Я вздохнула.

– Просто Эвандер... выводит меня из себя.

– Вижу. – Его голос звучал безразлично, но на лице было написано презрение к лорду клана Медведя. – Уверен, дяде Олли удастся придумать, как дипломатично вытурить его. А не то я придумаю, как не очень дипломатично заставить его исчезнуть.

Почему от этой идеи меня охватила не меньшая паника, чем от приезда Эвандера? Сглотнув ком в горле, я отвернулась.

– Уверена, от этого будет только хуже, – уверила я отца. – Я вполне могу потерпеть несколько дней.

Наверное.

Точно!

12

Я решила избегать Эвандера до конца бала, но это оказалось лишним. Все придворные в округе, видимо, надумали приударить за ним и окружили его стеной, из-за которой он, похоже, не спешил выбираться.

Вот вам и вечный страх перед Сокэром!

– Роуэн? – голос Тео снова прервал мои мысли, и я поняла, что он сказал что-то еще, а я прослушала.

– Прости, – чистосердечно призналась я, – знаю, я сегодня рассеянная. Просто... бесит, что приходится терпеть, как он всем заправляет.

Тео кивнул, в его глазах появилось беспокойство.

– Знаю.

Леди Фиона пискляво хихикнула, когда Эвандер закружил ее по залу, пустив в ход свое невероятное обаяние. Я и не догадывалась, чтосукин сын способен на такое. Откуда только взялся дипломатический талант?

Разумеется, его так воспитали, и оглядываясь назад, я понимала, что на Верховном Совете он тоже танцевал с другими женщинами. Свою скверную сторону он, похоже приберегал для меня одной.

– Что он вообще здесь делает? – пробормотал Тео.

– Зачем бы он ни явился, – ответила я, – его отношение к нашему союзу не изменилось.

– Значит, он не даст... разрешения?

– Не знаю. Думаю, это выяснится завтра на заседании Совета. А пока, я уверена, Эвандер постарается доставить всем как можно больше неприятностей.

– Не всем, – возразил Тео, приподнимая бровь.

Я проследила за его взглядом и успела заметить, как леди Фиона прильнула к Эвандеру, изящной рукой откинув прядь черных, как ночь, волос, которая вечно падала ему на лоб.

– Не всем, – согласилась я с немалой долей ехидства в голосе. – Только тебе и мне, полагаю.

На этом разговор с Тео иссяк. Нас обоих слишком раздражало присутствие Эвандера, к тому же оставался сложный вопрос, даст ли лорд клана Медведя разрешение на нашу помолвку, которую я пока официально даже не подтвердила.

Все мои планы сегодня же сообщить Тео, что я согласна, были благополучно забыты с появлением Эвандера.

Остаток вечера я натянуто улыбалась, танцуя с Тео и несколькими другими кавалерами.

По крайней мере, когда с приглашением на танец ко мне подступился сэрПохотливые-Глазки, выскочила одна из дворцовых собачек и, тяпнув его за лодыжку, спряталась за драпировкой столика с десертами. Я мысленно поблагодарила сестру за отвлекающий маневр, поскольку в это время подоспел Давин.

– Как держишься, кузина? – спросил он, когда мы оказались на достаточном удалении от других танцующих пар.

– Ненавижу его, – выпалила я, стиснув зубы.

–Так... ненависть к старомуболвану не новость, значит, речь о ком-то другом.

Мы нырнули под поднятыми руками другой пары, а потом продолжили танец.

– Об Эвандере, разумеется, – прошипела я, не понимая, почему он решил, что нужно непременно сказать это вслух, если и без того знал, кого я имела в виду.

Глаза кузена зажглись весельем, и он задумчиво хмыкнул.

– Ну, его имя ты определенно произносишь с ненавистью.

Я сердито посмотрела на Давина, но он только усмехнулся в ответ. Мы закончили танец в приятной тишине.

Эвандер меня больше не приглашал, хотя и далеко не отходил, держа такую дистанцию, чтобы мне было слышно, как хихикает и впадает в экстаз леди Фиона и остальные придворные дамы.

Когда начался двадцатый танец, Авани мотнула головой в направлении двери, и я кивнула. Я уже изрядно поломала комедию ради мира между королевствами. Для одного вечера хватит. И точка.

Сестра ушла первой, а я пошла извиниться перед совершенно несгибаемым Тео, который настойчиво предлагал меня проводить. Волосы зашевелились у меня на затылке, когда я почувствовала на себе чей-то взгляд, провожавший меня, пока я шла через весь зал к выходу. Я убеждала себя, что это не может быть Эвандер. Его глаза наверняка прикованы к гибкому стану Фионы. К тому же это неважно.

Все это было абсолютно неважно, правда?

13

Иногда я храбро выносила одиночество своей спальни, но не в эту ночь. Мы с Авани валялись на ее огромной кровати с балдахином, когда раздался стук в дверь. Не успели мы встать, как тяжелая деревянная дверь распахнулась, и вошла мама. Под мышкой у нее была бутылка красного вина, а в руке три кубка.

– А пирожных нет? – спросила Авани.

– Я подумала, что сегодня нужно что-то покрепче, – с оттенком сухой иронии ответила мать.

Я зажмурилась, но увидев, как Фиона не торопится убрать пальцы со лба Эвандера, тут же открыла их.

– Правильно подумала, – заверила я.

Сидевшая рядом Авани энергично закивала.

Мама открыла бутылку, щедро плеснула в бокалы и, протянув их нам, тоже села на кровать. Я отпила большой глоток, даже не дав вину подышать. Оно было терпким, но мне понравилось, потому что это отвечало состоянию моей души.

– Итак... – проговорила мама. – Хочешь поговорить о том, что случилось на балу?

Я задумалась на целых три секунды. Хотела ли я говорить о человеке, который меня похитил, потом спас, потом поцеловал, а затем явился без предупреждения после двух месяцев молчания, чтобы успеть помешать моей нежеланной помолвке? О том, каким полнымаалио он был с первой минуты своего появления? А еще лучше о том, как он целых четыре раза танцевал с этой проклятой звездами леди Фионой? Впрочем, я не считала.

– Не хочу, – твердо ответила я, снова откидываясь спиной на мягкие подушки.

Авани покачала головой, поддерживая меня. Мама некоторое время вглядывалась в нас, а потом кивнула.

– Ладно, – миролюбиво сказала она. – Может, обсудим этот ужас в перьях, что напялила леди Фенелла?

– Это можно! – Я раскатисто фыркнула. – Я как раз подумала, что у меня маловато перистых нарядов в гардеробе.

Мама изобразила вздох облегчения.

– Рада, что ты так считаешь, потому что я прямо с бала помчалась в комиссионку подобрать нам что-то подобное.

– Ладно, пусть мое будет хотя бы не розовое, – присоединилась к разговору Авани. – Почему портнихи по-прежнему считают, что принцессам нужно носить розовое, хотя давно убедились, что этот цвет не подходит к нашим красным волосам?

– Уж лучше розовое, чем лавандовое, вроде того, что мне сшили в прошлом году. – Я сморщила нос от отвращения при этом воспоминании.

Сероватые полутона придавали моей коже болезненный оттенок, который не могла скрыть никакая косметика. Кроме того, оно чудно пузырилось на талии. И я весь вечер отбивалась от вопросов, не в интересном ли я положении.

Мама сочувственно сморщилась.

– Какая... жалость! Но ведь знаешь, если обидеть мадам Фрейю...

– Оно того не стоит, – согласилась Авани.

Наступило молчание, прошел миг, другой, и мои горькие мысли потихоньку вернулись. Мама подтолкнула меня локтем, чтобы я освободила место, и я подвинулась, опустошив бокал. Внутри зашевелилось какое-то гадкое чувство, но не от вина.

–Ну, судя по событиям на балу, я бы сказала, что это не единственная кровать, где... таклюдно сегодня. – Эти слова вырвались у меня прежде, чем я успела остановиться, и каждое было глубоко и очевидно пропитано горечью, как вишни коньяком.

И мама, и Авани покосились на меня и не стали спрашивать, о ком я говорю, что было куда хуже, чем если бы они спросили. Мама встала с кровати.

– Пожалуй, принесу еще бутылку.

А сестра оглядела меня и, повернувшись к двери, крикнула вслед:

– Лучше две.

* * *

Вскоре мама ушла, а Авани наконец провалилась в беспокойный сон. Мне же не спалось, я ворочалась с боку на бок, пока не надоело бороться с противным комком, подступающим к горлу.

Кое-как набросив пеньюар и сунув ноги в мягкие тапки, я выскользнула в потайную дверь. Родители знали некоторые пути, но мы с Авани и Маком все детство изучали эти безлюдные проходы.

Передо мной тянулся длинный ряд переходов с не очень ровными ступенями, и мне пришлось пробраться мимо нескольких караульных постов, прежде чем я оказалась в узком коридоре, ведущем к потайным дверям в гостевые комнаты.

Я остановилась у той, которую искала. Если я пойду дальше, то окажусь возле комнаты Тео, что было бы, по крайней мере, немного разумнее.

Конечно, рассудительная и более здравомыслящая часть меня понимала, что вообще не стоит приходить в это крыло замка, что следует вернуться в комнату сестры. Но я повиновалась порыву, который и сама не понимала.

Я не прислушалась к голосу разума, а, сделав глубокий вдох для смелости, распахнула дверь в покои Эвандера.

Взявшись за рукоять сабли, он уже наполовину поднялся из-за стола, напружинившись, чтобы принять бой, когда понял, что это лишь я. Широкие плечи расслабились, хотя глаза на мгновение изумленно округлились.

Эвандер осторожно положил саблю на стол, опустившись на стул с обычным для него гнусным выражением лица. В его комнате, как всегда, все было на своих местах. Кроме...

– Леммикки? – Он обратился ко мне как ни в чем ни бывало, будто я столкнулась с ним за завтраком, а не ворвалась без предупреждения в его комнату.

Я не могла отвести взгляд от его кровати, на которой с обеих сторон было смято покрывало, хотя он всегда поддерживал безупречный порядок.

– Эта постель оскорбляет вас? – поинтересовался лорд, приподнимая бровь.

– Меня только удивляет, что она пуста. – Едва эти слова сорвались с губ, как мне захотелось взять их обратно.

Зачем, зачем я только произнесла это вслух? Я решила, что во всем виновато вино.

Эвандер моргнул раз, потом другой.От удивления? Или раздражения? Я не знала.

– И все же вы вошли без стука. – Он усмехнулся одними губами. – Не подозревал, что вы любите подглядывать.

Волна румянца поднялась от груди к щекам, но от меня не укрылось, что он не стал опровергать мой намек. Мне было уже нечего терять, поэтому я не стала сдерживаться и высказала все, что приходило на ум.

– Значит, она уже ушла? – По крайней мере, я говорила гораздо менее взволнованно, чем чувствовала, и довольно внятно, хоть и была слегка под мухой.

Эвандер взял стакан с виски с прикроватной тумбочки, отпил большой глоток и, пожав плечами, ответил:

– Вы же знаете, как я отношусь к тому, когда кто-то у меня задерживается.

Ага! Еще один многозначительный намек на то, как ему не терпится от меня отделаться, ведь сказанного прежде было мало.

– Верно. – Я кивнула, будто это было логично. – Зачем принимать гостей, когда можно грустить в одиночестве?

Эвандер тяжело вздохнул.

– Вам что-нибудь нужно, леммикки, или вы выбрались из постели Коронана, только чтобы проверить мою?

Я не могла пустить в ход праведное возмущение, раз сама явилась к нему с таким же обвинением, но его слова все равно сильно задели меня. Я холодно улыбнулась.

–Тео все равно спит,– увильнула я от прямого ответа, не видя необходимости поправлять Эвандера,– и я решила, что самое время заскочить и убедиться, что вы не завлекаете моих фрейлин. Ведь вы не можете предложить ничего, кромевременной связи.

По лицу лорда скользнула тень, на миг показавшись из-под его обычной маски высокомерия.

– Очень благородно с вашей стороны так заботиться о них. – Его тон не соответствовал сказанному. – Но, право, не стоило беспокоиться. На это обижаются только прилипчивые особы.

Я окаменела. Внезапная, острая боль пронзила грудь, отзываясь даже в кончиках пальцев.

В детстве мы с кузенами играли, по очереди стукая друг друга, каждый раз все сильнее, пока кому-нибудь не становилось больно. Родители всегда только качали головами, удивляясь такой глупости: сами затевали такую игру, а потом смели плакать.

Вот так я себя и чувствовала. И снова я была дурой, что затеяла эту игру. Что явилась сюда, ведь он дал понять, как относится ко мне. Что выудила у него правду, без которой вполне могла обойтись, хотя слишком поздно поняла это.

– Понятно, – тихо проговорила я, отворачиваясь, пока Эвандер не заметил, какое впечатление произвели его слова. – Тогда, конечно, прошу, продолжайте. А я вас оставлю.

Он зажмурился.

– Леммикки...

– Нет. – Я повернулась к выходу. – Мне нужно вернуться к Тео.

Я произнесла эти слова, убеждая саму себя не меньше, чем Эвандера, но от этого они не перестали быть правдой.

Ядолжна была вернуться к Тео. И конечно, не должна была приходить сюда.

14

Следующим утром меня замутило еще до того, как я проснулась.

Прилипчивая особа? Я была прилипчивой?

Если Эвандеру так не нравится чужое присутствие, может, нужно попробовать не брать пленников?

А теперь мне придется идти и слушать, что, по мнению этого сукина сына, мнеможно делать и каковы будут его жалкие условия.

Сестра смотрела на меня с подозрением, пока я исступленно заплетала волосы в косу. После злополучного разговора с Эвандером я вернулась в комнату Авани, а потом проснулась позже, чем нужно.

Мы отчаянно рванули в мои покои, при этом у меня внутри все еще булькали остатки выпитого вчера вина. Я снова застонала, изо всех сил стараясь, чтобы взболтавшееся содержимое не вылилось наружу.

– Это как-то связано с тем, где ты была вчера ночью, когда я просыпалась в туалет? – спросила Авани обманчиво кротким тоном.

– Нет. – Ложь была такой откровенной, что ее можно было не принимать в расчет, и сестра только покачала головой.

– Иди сюда. Сядь. – Она подтолкнула меня к креслу рядом с туалетным столиком. – Тебе нужно явиться на заседание готовой к встрече с Медведем, а не похожей на него.

– Так я опоздаю, – с трудом проговорила я, и от этого начала раскалываться голова. – Поэтому я и не стала звать Таисию.

Я заставила себя, через силу и скривившись, проглотить остатки тонизирующего средства тети Клары.

– Ну и опоздаешь, – дерзко отозвалась Авани. – Вряд ли тетя Джослин или наши родители позволят начать переговоры о твоем замужестве без тебя.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она повернула мое лицо к себе, чтобы я посмотрела ей в глаза.

– Послушай меня, сестренка. Ты – Роуэн Пендрагон, наследница самого могущественного престола на свете и дочь королевы-воительницы. Я знаю, что этот союз будет всем на пользу и что ты... хочешь выйти замуж за лорда Тео.

Сомнение в ее голосе было столь же явным, как моя ложь, но я не стала обращать на это внимания.

–Но,– продолжила Авани,–не позволяй ни ему, ни лорду Сукину Сыну вообразить, что у них есть козырь.

При этих словах я не сумела сдержать усмешку.

– Вижу, ты поговорила с Давином.

Она кивнула, печально улыбнувшись.

– Ты же знаешь, как ему бывает скучно теперь, когда...

Сестра замолчала, но я знала, что она хотела сказать. Теперь, когда Мака не стало. Я крепко cжала ее руку.

– Я скучала по тебе, старшая сестра.

Авани пожала мне руку в ответ.

– И я по тебе скучала.

* * *

По-видимому, не только я опаздывала в зал заседаний. Авани еще продолжала ловкими пальцами укладывать мои локоны, когда отец уверенно постучал в дверь. Я крикнула, что можно входить, и он размеренно и сердито прошагал в комнату.

Однако злился он не на меня. Наверное, утром мама рассказала ему причину присутствия Эвандера на Совете.

– Нам вообще не стоит идти на заседание, – без предисловий заявил отец.

– Я пойду, ведь нам нужен этот союз, – осторожно ответила я.

–В пекло этот союз,– чуть ли не закричал он.– И все их проклятое звездами королевство, и, конечно, этого наглеца, который считает, что может воспользоваться тем, что моя дочь в плену, обманным путем явиться сюда и пытаться диктовать ей, как жить.Снова!

Хотя кое-какие из высказанных соображений не раз приходили мне в голову, одна мысль обращала на себя внимание.

– Пап, он ничем не воспользовался, – возразила я, страшно радуясь, что во время этого разговора не приходится смотреть ему в лицо.

Руки Авани стали не так проворно причесывать мои волосы, будто она знала, как мне нужен этот барьер.

– Лапушка, я не принуждаю тебя говорить об этом. – Акцент у отца стал сильнее, как всегда, когда он бывал расстроен. – Но мы же оба знаем, где ты спала, когда Таисия пришла за тобой.

– Спала, – настойчиво повторила я. – И все. Может, Эвандер и сукин сын феноменального масштаба, но у него не было намерений... заходить так далеко.

Лица папы я не видела, но он смущенно откашлялся.

–И можешь со мной не соглашаться,– продолжила я, испытывая отвращение к самой себе за то, что защищалааалио, но не желая объявления войны, если отец убьет его. – Не думаю, чтобы он обманывал насчет целей приезда. Тео написал Эвандеру о помолвке после того, как мы ответили на запрос о начале торговли.

– Тогда зачем же он приехал? – спросил отец.

Я наконец повернулась к нему лицом.

– Эвандер здесь ради своего клана. Что бы он ни делал – ради клана.

Интересно, отец слышал усталость в моем голосе так же хорошо, как и я? Морщины вокруг его глаз стали резче, и я отвела взгляд. Он открыл было рот, но Авани его опередила.

– Папа, может, сообщишь Совету, что Роуэн скоро придет, чтобы не начали без нее?

Отец посмотрел на старшую дочь, словно говоря: он прекрасно понимает, что она делает. Но взглянув на выражение моего лица, наверное, убедился, что так будет лучше.

– Да, само собой. – Гневный румянец почти сошел с его лица, хотя изумрудные глаза все еще горели яростью.

На этом заседании точно никому не будет скучно.

15

Благодаря словам поддержки Авани и ее заботе о моем внешнем виде с утра я вошла в зал заседаний твердым и уверенным шагом через двадцать пять минут после начала.

– Прошу прощения за опоздание, – проговорила я, вежливо улыбаясь, и юркнула к своему месту.

У матери был такой вид, словно она еле сдерживала смех, а тетя Джослин, не таясь, довольно усмехнулась.

Потому что Авани отлично справилась. Я потрясающе выглядела в темно-красном платье, которое было совсем чуть-чуть темнее моих волос. По ткани шли золотистые нити, которые переливались во время ходьбы, отчего я привлекала больше внимания, чем это позволяли мои полтора метра с кепкой. Еще на мне, конечно, была эффектная тиара, среди переплетенных золотых ветвей которой сверкали рубины и бриллианты. Сегодня я была на все сто процентов похожа на наследницу крупнейшего в мире королевства.

– Осмелюсь заметить, оно того стоило, – сказал Тео, озарив меня улыбкой.

Я ответила ему тем же, садясь рядом и делая вид, что не обращаю внимания на сукина сына, сидевшего напротив.

В этот раз за столом было больше пустых мест, так как для обсуждения таких вопросов не было необходимости собирать весь Совет. Зато присутствовал коллектив, тщательно отобранный, чтобы представить интересы каждого.

Родители, конечно, были тут, а при дворе их заменяла Авани. Пришел дядя Олли с тетей Джослин, Маккиннон, лэрды Макбей и Бьюкенен.

В зале воцарилось молчание, пока мама не обратилась к Эвандеру.

– Насколько мы понимаем, у вас есть условия, при которых... вы дадите разрешение на союз между кланом Лося и Локланном. – Она раздраженно прищурилась, демонстрируя, что на самом деле думает об этом. – Уточню, что мы ни одобряем, ни оправдываем того, что вы фактически объявили нашу дочь своей собственностью из-за событий, которые были ей неподвластны.

После этих слов мать сделала паузу.

– Понятно, – Эвандер почтительно склонил голову, не давая себе труда возразить.

– Однако, – продолжила мама, – мы признаем, что у нас нет возможности отменить решение, принятое сокэрской правящей группой. Кроме того, мы помним, что вы с уважением отнеслись к решению Роуэн уехать, хотя могли и не отпускать ее. Поэтому мы согласны мирно обсудить проблему.

– До поры до времени, – добавил отец, во враждебном выражении лица которого была явная угроза.

Эвандер снова кивнул, по-прежнему сохраняя бесстрастие.

– Есть у кого-нибудь вопросы, пока мы не начали? – Мама обвела взглядом присутствующих.

– У меня есть, – отозвался Тео, в глазах которого появилась несвойственная ему суровость, когда он повернулся к Эвандеру. – Что помешает твоему отцу, как в прошлый раз, послать своих людей и отменить это решение?

Эвандер перевел взгляд на меня, и я отвернулась, не желая признавать, что сохранила его тайну, хоть он и оказался полнейшимаалио. Его плечи еле заметно расслабились, и он достал из кармана конверт.

– У меня есть скрепленное его печатью письмо, которым он дает мне все полномочия вести эти переговоры. – Эвандер передал бумагу матери, она прочитала написанное и кивнула.

– Что заставило его передумать? – спросил Тео.

Интересно, обратила бы я внимание, что вокруг глаз Эвандера собрались еле заметные морщинки, если бы не приглядывалась? Его отец поминутно менял свои решения без всяких причин, но этого никто не знал.

– Не мое дело расспрашивать герцога, – без запинки ответил Эвандер.

Тео с досадой вздохнул, но ничего не сказал.

– У меня тоже есть вопрос, – нарочито беспечно сказал Эвандер. – С чего бы мне одобрять то, чему я с таким трудом старался помешать?

У меня рот открылся от обиды.

–Да, уверена, мое похищение было тяжким трудом длявас.

Он передернул плечами, будто подтверждая мои слова. Спрятав руки в юбках, я сжала кулаки, чтобы не выплеснуть стакан воды ему в лицо.

–Странно, что вы спросили.– Лэрд Макбей всегда, сколько я его знала, отличался вежливостью, даже приветливостью, но сейчас в его голосе не было ничего подобного.– Возможно, вам будет интересно, что люди очень любят свою принцессу. Некоторые изнас приняли близко к сердцу, что ее несколько месяцев держали в плену. Многие уверены, что единственный способ предотвратить подобные случаи впредь – возмездие.

Тон лэрда не оставлял никаких сомнений, что он был одним из тех, кто так считал. На щеках Эвандера заходили желваки, но он ничего не ответил.

Слово взял Маккиннон.

– Поэтому принцесса любезно согласилась начать переговоры о помолвке, поскольку поняла, что, если не вмешаться, некоторые лэрды готовы пойти войной на Сокэр.

Вот уж спасибо, Маккиннон!

Сидевший рядом со мной Тео напрягся, и я, выпростав руку из складок платья, накрыла ладонью его пальцы.

– Не только поэтому... – прошептала я.

–Поправьте меня, если я ошибаюсь, лорд Эвандер,– преувеличенно вежливо сказал дядя Олли,– но поход на Сокэр привел бы прямиком навашу территорию, не так ли?

– Так, – Эвандер перевел взгляд на меня, прищурившись, будто пытался разгадать особо неприятную головоломку.

Я изо всех сил старалась сохранить бесстрастное выражение лица, испытывая очередной приступ благодарности к Авани, настоявшей, что мне нужно подготовиться к сегодняшнему дню. За маской из косметики и тиары спрятаться гораздо легче.

– Так что, как видите, в ваших же интересах пойти на уступки, – подвела итог мама.

– Вижу, – согласился Эвандер. – Значит, как я понимаю, цель нынешнего собрания – мирный договор между Сокэром и Локланном?

– Совершенно верно, – ответил Маккиннон.

– Не совсем, – одновременно с ним сказала я.

– Тебе известно, что мы с Роуэн были помолвлены прежде и что это не имеет никакого отношения к союзу, – буркнул Тео.

– К союзу никакого, лишь к висевшей над ней угрозе смертной казни, – отметил лорд Сукин Сын. – Еще мне известно, что ты сам разорвал эту помолвку.

– Потому что ты похитил ее, – возразил Тео.

– А ты сказал, что тебе крайне важно заключить брак быстро и произвести на свет наследников, – парировал Эвандер. – Так что давай не будем делать вид, что тут не замешана политика, ладно?

Тео закипел от злости, и я протянула руку.

– Да, – раздраженно выдохнула я. – Этот союз, безусловно, очень выгоден. Если вы одобрите его, он будет полезен вашим подданным не меньше, чем моим, ведь так мы не только избежим войны, но и сможем возобновить торговлю. Разве не за этим вы приехали?

Эвандер неторопливо кивнул.

– Значит, Лосям не запрещено вступить в этот союз?

Я недоверчиво посмотрела на него. Неужели он попытается сплавить меня одному из сокэрских лордов, только чтобы я не вышла замуж за Тео?

– Мы действительно получили и другие предложения, – вставила тетя Джослин. – Например, от господина Михаила из клана Барана.

– Как это вам удалось устоять перед таким соблазном? – вполголоса поинтересовался Эвандер, и я уже хотела улыбнуться, но вспомнила, как сильно ненавижу его.

– От лорда Луки из клана Рыси, – продолжила Джослин.

Услышав это имя, Эвандер отреагировал не сразу.

– Это вряд ли вам поможет. Они на другом конце Сокэра, далеко от гор, – откашлявшись, сказал он.

– Совершенно верно, – согласилась тетя. – Так что, как видите, даже если не учитывать предпочтения принцессы – а позвольте мне заверить вас, что выбор был только за ней, – клан Лося предложил союз, самый выгодный для Локланна и, по правде говоря, для вас.

Эвандер снова, на этот раз задумчиво, кивнул.

– Да, очевидно, из всех этих вариантов предложение Лосей было бы лучшим союзом для Локланна.

Послышался общий вздох облегчения, и я чуть не присоединилась к этому хору... но в его глазах цвета грозовых туч сквозило нечто, и я никак не могла распознать, что именно. Какой-то расчет. Долго ждать не пришлось, и я узнала, что это было.

–Однако,если во главе угла стоит забота о народе, – с сомнением сказал он, и я прищурилась, – тогда оптимальным выбором, безусловно, станет союз с кланом Медведя.

16

Я заморгала. Эвандер наверняка предлагал не то, что я подумала.

Раздалось сразу несколько голосов, все заговорили, перебивая друг друга, и я слышала их будто издалека, все звуки заглушал гул в ушах.

Эвандер, словно не он только что подбросил дров в огонь, продолжил, перечисляя доводы и загибая пальцы на руках.

– Не секрет, что локланнская казна истощена из-за усилий по восстановлению страны, а сокэряне в ущерб своим интересам предпочли военное дело сельскому хозяйству. От сделки выгадают обе стороны.

–Поэтому-то ты и явился дляделовых переговоров, – тихо заметил Тео.

– Но если вы намерены выбрать один клан и вступить с ним в союз, – продолжил Эвандер, будто не слышал Тео, – имейте в виду, что клан Медведя контролирует перевал, а в том туннеле нет существенного движения товаров или домашнего скота. К тому же мы владеем самой большой территорией и самой глубокой казной, а также представляем собой единственную и самую крупную армию в Сокэре.

– Казна клана Лося тоже не пустует, – возразил Тео. – А перевал доступен всего пять-шесть месяцев в году, между тем как туннель можно благоустроить, чтобы вести торговлю круглый год.

– На расширение туннеля настолько, чтобы по нему могла проехать стандартная повозка, уйдут годы, – невозмутимо ответил Эвандер. – И это не касается других пунктов.

Ко мне наконец вернулся дар речи.

– Вы говорили, что не собираетесь жениться, – сказала я, и мне не удалось скрыть упрек в своем тоне.

Тео замер, а внимание Эвандера, как и остальных присутствующих, резко переключилось на меня.

– Я говорил, что моя жизнь слишком беспорядочна, чтобы обзаводиться женой, – поправил он. – И оказалось, что в последнее время порядок... почти восстановился.

У меня рот открылся одновременно от изумления и злости. Значит, раньше, когда я несколько месяцев находилась на территории его клана и в его постели, брак его не интересовал, а сейчас... в тот самый момент, когда я задумалась о помолвке с Тео, он предлагает пожениться? По политическим мотивам, в свойственной истинномуаалио манере?

– Вы, наверное, смеетесь надо мной, – глухо сказала я.

– Вовсе нет, уверяю вас. – Он развел руками. – Вам нужен союз, и я вам его предлагаю.

– Необходимость в союзе отпала бы, если бы вы просто одобрили тот, который у меня уже наметился, – прошипела я.

Он что-то задумчиво промычал.

– Насколько я понял, вы еще не договорились. В любом случае я не склонен одобрять то, от чего клан моего врага упрочит свое положение.

Конечно! Вот в чем все дело! По венам с гудением разлилась ярость.

– Вот почему вы меня отпустили! – Я покачала головой. – Все это время я размышляла, как вы могли пойти на риск, что я выйду замуж за представителя Лосей, но вы ничем не рисковали. Вы и не думали допустить такое.

Эвандер перевел взгляд на мою ладонь, накрывшую руку Тео.

– Я уже говорил, что нет ничего, на что бы я не пошел в интересах клана.

– Значит, в очередной раз все это ради того, чтобы не дать Лосям получить то, что вам даже не нужно. – Впрочем, ради чего все это было, уже неважно, ведь у Эвандера снова оказались все козыри.

Он прищурился, открыв рот, чтобы ответить, но Тео перебил его, начиная новый спор.

– Неужели ты и правда думаешь, что кто-нибудь за этим столом позволит Роуэн вернуться в клан Медведя, раз ты допустил то, что с ней там произошло?

После этих слов в зале как будто закончился воздух. Отец заерзал на кресле, словно ему тоже хотелось знать ответ на этот вопрос.

–Напомни мне,– с убийственным спокойствием проговорил Эвандер,– разве этомой брат заманил ее в ловушку в туннеле, где она могла умереть – и чуть не умерла, – а потом отвез на Высший Совет, где большинством голосов решили ее повесить?

– Иро совершил много ошибок, но, насколько я помню, никогда не пытал и не унижал ее, выставив полуголой и истекающей кровью перед всем полком. – Я еще не слышала, чтобы Тео говорил так возбужденно, и поняла, что сам факт публичной порки о многом ему сказал.

Более того, он явно об этом думал, даже терзался своими мыслями. У отца лежавшие на столе руки сжались в кулаки, а мать резко втянула воздух.

В тот день я так намучилась, что даже не поняла, что значат разодранные в клочья обрывки моей одежды, но теперь... Кровь отлила от лица, на меня обрушились глубинные воспоминания, словно я попала в один из своих ночных кошмаров.

Безжалостная улыбка Эйвы. Щелчок хлыста. Ослепляющая, мучительная боль. И вместе с тем всеобъемлющее, глубокое чувство собственной слабости. Беспомощности. Бессилия.

Я изо всех сил пыталась взять себя в руки и заметила, что Эвандеру на удивление не удается овладеть собой на этот раз. Его лицо перекосилось от редкого проявления гнева.

От воспоминания? Или от того, что Тео поднял эту тему?

Несколько минут прошло в неловком молчании, и я старалась ни на кого не смотреть, по-прежнему сосредоточив все усилия на том, чтобы унять дрожь в пальцах.

– Можно смело сказать, что риск есть с обеих сторон, – отважился высказаться дядя Олли, прерывая напряженную тишину.

– Жена главы клана находится под защитой, – равнодушно проговорил Эвандер, снова накрепко заперев гнев внутри. – Это так, кого бы она ни выбрала... Но если вы опасаетесь за безопасность принцессы, она всегда может остаться в Локланне.

Я пристально посмотрела на него.

– Вы хотите на мне жениться, но не против, если я останусь здесь, в Локланне, тогда как вы будете жить в Сокэре?

У меня засосало под ложечкой по причинам, о которых я не желала задумываться.

– Конечно, вам придется приехать на свадьбу, а потом... – Эвандер снова раздражающе пожал плечами. – Для союза это не имеет значения. Что касается меня, вы вольны сами распоряжаться своей жизнью.

– Какая оригинальная идея! – пробормотала я.

Судя по его виду, он прекрасно знал, как я боролась с собой, чтобы не бросить ему в лицо его собственные слова, сказанные прошлой ночью.

Или вы забыли, что принадлежите мне, леммикки?

Но тогда папа действительно убьет его, и переговоры перестанут быть мирными.

– Полагаю, в этом случае вы получите все, что хотите.

Выгоду от наличия жены без необходимости пускать ее в свою жизнь. Выгоду от союза с Локланном без необходимости находиться рядом сомной.

–Я бы не спешил переходить к тому, чего яхочу. – Его губы изогнулись в ухмылке, и он повторил то, что сказал мне, когда первый раз пригласил на танец. – Но приходится чем-то жертвовать.

– Жертвовать, – с досадой прошептала я вслед за ним.

Тео подвинулся на кресле, напоминая о своем присутствии, и я покачала головой.

– Как благородно с вашей стороны! – на этот раз решительнее сказала я. – Но это лишнее, поскольку мы должны обсуждать условия моего брака с Тео, а не встречное предложение.

–Это и есть мое условие. – Эвандер остановил на мне пронзительный взгляд серебристых глаз. – Что мы обсудим преимущества союза клана Медведя с Локланном во благо наших народов, а вы хорошенько обдумаете мое предложение. Я же хорошенько обдумаю, одобрять ли ваш брак с Коронаном, если вы отклоните союз с Медведями.

Я хотела сразу отказать, но на лицах всех членов Совета появилось задумчивое выражение. За исключением отца, у которого был такой вид, будто онхорошенько обдумывал лишь одно: не вытащить ли меч и не положить ли конец этому обсуждению на месте. И я едва не поддалась соблазну позволить ему это. Однако я не хуже Эвандера понимала, что у меня не было другого выхода, кроме как согласиться.

–Отлично,– в конце концов ответила я.– Но мне нужны гарантии, что,когда я решу отклонить ваше предложение, вы не просто обдумаете наше. Вы дадите свое полное одобрение на мой союз с кланом Лося, если, конечно, они согласятся с условиями переговоров.

Я слегка запнулась на слове«одобрение». Эвандер выгнул бровь.

– Хорошо. Если вы решите отказаться, я дам одобрение. Но мне, в свою очередь, нужно разрешение, чтобы остаться, пока я не найду другой подходящий вариант для союза.

Я заморгала. У меня в голове никак не укладывалось, о чем он просит.

– Не найдете чего?

– Жену в Локланне, – отчетливо проговорил он.

Я ничего не ответила.

– Ваш же Совет только что растолковал мне, что самый прочный договор – это брак. Через посредство Лосей я обеспечу своему клану необходимую защиту от каких-либо действий со стороны Локланна, а дополнительные союзы пойдут нашим народам только на пользу, – разъяснил он.

– Верно, – вставил Маккиннон.

Я всегда любила его как одного из дядюшек, но сейчас мне стоило невероятных усилий не взглянуть на него с ненавистью.

– Отлично! – На лице Эвандера появилось вежливо-вопросительное выражение, но глаза были слишком довольными. – Кажется, у вас есть незамужняя кузина?

Выпитое прошлой ночью вино грозило извергнуться наружу вместе с утренним завтраком. Снова в полную силу разыгралась похмельная мигрень, и я удивилась, почему тонизирующее снадобье тети Клары не подействовало, как раньше.

– Гвин не собирается замуж, – еле выговорила я непослушными губами.

– Леди Гвиндолин знает, что когда-нибудь ей придется вступить в брак, как и всем вам, – мягко поправила тетя Джослин.

Поразительно! Эвандер может стать моим... родственником.

– Неважно, – сказал он. – Как я понимаю, здесь лэрды обладают куда большим влиянием, чем в Сокэре, и вчера вечером я уже получил несколько предложений.

Еще бы!

– Да, – вставила я, не сдержавшись, – кажется, леди Фиона сделала вам серьезное предложение вчера.

Дядя Олли поперхнулся от смеха.

– Как я уже сказал, – как ни в чем не бывало продолжил Эвандер, – я получил множество предложений.

– Несмотря на все разговоры о войне, – вмешался в разговор дядя, – дамы, похоже, порядком неравнодушны к сокэрянам. И хотя отцы некоторых из них предпочли бы отправиться на войну, есть немало лэрдов, которые не против установить крепкие партнерские отношения. – Он многозначительно кивнул на Тео, и тот еле заметно покраснел.

По-видимому, на балу с предложениями обращались не только к Эвандеру. Наверно, нельзя слишком обижаться на этих леди, учитывая, что мы с Тео так и не объявили о помолвке.

– Думаю, можно согласиться, что это требование разумно, – добавил Маккиннон.

Все это вовсе не казалось разумным.

Тут мама откашлялась, будто почувствовав, как я близка к тому, чтобы взорваться.

– Чуть больше чем через неделю будет Летний праздник, и тогда нам нужно будет произвести яркое впечатление. Не говоря о том, что в народе волнения. Хватит ли тебе такого срока, Роуэн, чтобы принять решение?

Я кивнула.

– Разумеется, она всегда может решить не выходить ни за одного из них, – добавил отец с предостерегающей ноткой в голосе.

– Да, такое тоже возможно, – согласилась мама, хоть и покосилась на мужа. – Есть возражения? – чуть громче спросила она.

Никто не ответил. Хотя только потому, что Тео волком смотрел на Эвандера и ничего не слышал. Мне же просто было нечего сказать. Через неделю я буду официально помолвлена.

17

Я удрала с заседания при первом же удобном случае, не желая даже взглянуть на Эвандера, прежде чем схватить Тео за руку и потащить к выходу. Лишь когда мы добежали до маминого любимого дерева на берегу озера, я обернулась к нему. Карие глаза наследника клана Лося горели ярко-зеленым огнем, такого смятения в них я еще не видала.

– Прости, – сказала я. – Похоже, мне ничего не остается, кроме как обдумать его предложение.

Тео провел рукой по своим светлым волосам.

– Значит, ты рассматриваешь такую возможность?

Я глубоко вздохнула, пытаясь остановить головокружение.

– Я... не знаю. Мне нужно хотя бы выслушать мнение Совета, раз я втянула своих подданных в такие неприятности. – Я нерешительно взглянула на Тео, осознав всю серьезность ситуации. – Но с моей стороны нечестно просить тебя сидеть и ждать, пока я приму решение. Если ты захочешь уехать, я пойму.

– Нет. – Он решительно покачал головой. – Это не ты попала в неприятности. Так вышло из-за моих родных. И я тебя не брошу, лишь потому что все усложнилось. – Он замолчал. – Только если...

Тео посмотрел мне в глаза, его лоб прорезала морщина.

– Только если что? – спросила я, чувствуя, как засосало под ложечкой.

– Только если ты этого не хочешь, – сказал он тихо. Печально и без всякого выражения.

– С чего бы мне этого хотеть? – прошептала я.

Он медленно выдохнул.

– Я не спрашивал о том, что говорят, Роуэн, и никогда не спрошу. Но я не могу делать вид, что мне не приходило в голову, что у него есть и другие причины быть здесь.

Тео имел в виду слухи, о которых рассказывала Мила в сторожке. Весь Сокэр знал, что я спала в покоях Эвандера.

– Все было не так, – уверила его я, хотя понимала, что обязана рассказать все откровенно, особенно раз он готов сидеть и ждать, пока я обдумываю предложение другого мужчины. – Вернее, мы... целовались. Один раз.

Тео зажмурился, и я заторопилась все объяснить.

–Это случилось, когда ты разорвал нашу помолвку. Если точнее, перед самым отъездом. И мы...–Смеялись. Дурачились. Не сводили глаз друг с друга в сауне. – ...выпили. Мы оба признали, что это было ошибкой, так что это никак не связано с тем, что он приехал.

Тео открыл глаза, глядя на меня с таким выражением, какое я не могла описать.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, – от всей души призналась я.

С Тео я знала, чего ждать. Я знала, что у нас получится поладить в браке. И если быть честной с самой собой, то я знала, что он не разобьет мне сердце. Подойдя вплотную, я прижалась к его груди, и он заключил меня в свои крепкие объятия.

– Тогда я останусь, – проговорил он сквозь мою шевелюру. – Всего-то неделя. Не так уж и страшно?

* * *

Оказалось, что это могло быть довольно страшно. Или, по крайней мере, ужасно неловко, если судить по первому дню.

Мои близкие взялись звать с собой Тео и Эвандера буквально повсюду. Даже еженедельные семейные ужины, кажется, перестали быть чем-то сокровенным. Раньше они служили передышкой от бесчисленных придворных трапез и обязанностей, а теперь семья позаботилась о том, чтобы все изменилось. А под семьей я имею в виду в основном маму.

– Я уважаю любой твой выбор, – сказала она, посадив малышку Элли на колени к папе и дав ей рогалик. – Но если то, что он говорит о выгодах этого союза, правда... – Она замолчала, ожидая от меня подтверждения или возражений.

– Правда, – ответила я.

– Тогда, по-моему, стоит хотя бы подумать об этом.

– Ты хочешь, чтобы я подумала о браке с человеком, который намерен взять меня в жены, чтобы держать аж в другом королевстве, и который для этого шантажирует меня возможностью помолвки с тем, кого я выбрала? – Мой тон был пронизан сомнением несмотря на то, что я говорила Тео.

Мама подняла на меня глаза, как две капли воды похожие на мои, а ее длинные каштановые кудри всколыхнулись, когда она покачала головой.

– Ты совсем как твой отец, и, когда ты в таком настроении, тебя бесполезно убеждать. Поэтому пока просто скажу «да».

Папа не отрывал глаз от Элли, но его нахмуренные брови явно выражали неудовольствие.

– В любом случае, – прошипела я, – чтобы я стала думать, Эвандеру необязательно быть рядом, раз он не собирается жить вместе после свадьбы.

Мама подняла брови с до противного понимающим выражением, и, разумеется, тут-то к трапезе, которая раньше была для меня утешением после дневных тревог, лениво фланируя, явился Эвандер. Следом подоспел Тео, определенно недовольный этим фактом.

Лорд из клана Медведя плюхнулся справа от меня, а Тео уселся слева, и я оказалась в неприятных сокэрских тисках.

Давин откровенно расхохотался над выражением моего лица, а я, в свою очередь, сердито посмотрела на маму. Но она лишь натянула на лицо любезную улыбку и обратилась к гостям.

– Мы здесь без церемоний, молодые люди. Так что угощайтесь.

Ладно. Незачем притворяться.

– Рогалик! – завопила я, и Бронуин швырнула его мне со своего конца стола.

Я положила булку на тарелку, не обращая внимания на то, как округлились глаза у Тео. Возможно, от изумления, но, скорее всего, от ужаса.

Мама покачала головой, но не стала отчитывать нас. Она понимала, что мы немного перегибаем палку, но была твердо уверена, что любой, кто подумывает стать частью семьи, сам решает, как жить внутри нее. Никаких претензий.

Впрочем, Эвандер ни о чем ине подумывал. Я не обращала на него никакого внимания, пока он не закричал через весь стол.

– И мне тоже!

Блэр неуверенно взглянула на него, прежде чем выполнить эту просьбу. Ее бросок вышел немного сильнее, чем у Бронуин, но Эвандер все же поймал булку одной рукой и положил на тарелку, будто так и получал еду каждый день. Не сводя с меня глаз, он преувеличенно медленно надкусил рогалик.

Джослин, вздохнув, забрала тарелку у близнецов.

– Угощение можно взять и культурно, лорд Теодор.

Она передала блюдо, и он, любезно кивнув, взял предложенное. Когда суматоха с раздачей кушаний завершилась, началась беседа, которая была не менее беспорядочной.

– Завтра приедут Финн с Ислой, – объявил дядя Олли, вызвав общий бурный восторг за столом.

– А близнецы? – спросил Давин.

Блэр многозначительно откашлялась.

– Я, конечно, имел в виду более взрослую и более скучную пару, – уточнил он.

Сестра кивнула, принимая его ответ, а Авани тихо рассмеялась.

– Да, и Гвин с Галом тоже, – подтвердил Олли.

– Гвин – это та, что отлично владеет мечом? – спросил Тео, обернувшись ко мне.

Я улыбнулась, с удивлением вспомнив, как рассказывала ему разные истории, пока мы прятались в убежище контрабандистов.

– Верно.

Я как раз собиралась объяснить Тео, кто такой Галлахер, но из-за стола раздался голос Блэр.

– Получается, у тебя теперь два трофея, Роу?

Щеки Тео залились премилым румянцем, а Эвандер, могу поклясться, поперхнулся рогаликом.

– Давин, – вздохнул папа.

– В полном смысле этого слова, – тут же отозвался мой кузен.

– Трофе-е-ей! – пропела Элли, и ее янтарные глазки заискрились от восторга.

На этот раз громче всех расхохотался дядя Олли, а тетя Джослин отвесила Давину подзатыльник.

– Извините! – еле выговорил он сквозь смех.

Только было непохоже, чтобы он сожалел.

18

Ужин продолжился в том же духе.

Все передавали Элли по кругу и затеяли игру, пытаясь научить ее новым словам, совершенно не считаясь с тем, уместны они или нет.

Когда сестренка протянула свои ручки ко мне, я была рада отвлечься. На что угодно, лишь бы оторваться от собственных мыслей, пусть всего на несколько минут. Когда я прижала ее к себе, по мне, как всегда, прокатилась волна тепла.

– Оу! – проворковала Элли, крепко обнимая меня за шею.

Я стиснула ее в объятиях, и малышка рассмеялась. Когда она отодвинулась, я взяла прядь своих волос и пощекотала ее по лицу, отчего она засмеялась еще сильнее. Тео наблюдал за нами чуть ли не с благоговением на лице. В клане Лося дети были редкостью после мора, и у меня возникла мысль, что он раньше не общался с ребенком.

– Элли, скажи «Тео». – Я произнесла имя по слогам, чтобы она запомнила.

– Теее-о, – сказала малышка, и я ее похвалила.

– Ты здорово с ней ладишь, – ласково заметил Тео. – Из тебя получится замечательная мать.

Он сделал мне комплимент. Умом я это понимала. Но моя улыбка все же померкла. Я почему-то не думала о том, что если мне предстоит замужество, то будут и дети. Эта мысль, мягко говоря... пугала.

Не успела я сообразить, как ответить, как Эвандер издал какое-то фырканье, невнятное, но подозрительно похожее на саркастический смешок.

Почему меня не удивляло, что мысль о том, что я стану матерью, казалась ему смешной? Ведь он ясно дал понять, что я, по его мнению, и вжены не гожусь.

Элли повернулась к Эвандеру, потянувшись пухлой ручонкой к его волосам, и меня охватила досада.

–Элли, скажи «аалио», – подучила ее я.

Давин фыркнул, а Тео изумленно закашлялся.

– А-лио, – послушно повторила девочка.

– О, смотрите-ка! Она знает ваше имя. – Я посмотрела на Эвандера, собираясь посмеяться над ним, но оказалась совершенно не готова увидеть на его лице редкую, искреннюю улыбку, предназначенную для малышки Элли, пока он осторожно убирал ее пальчики со своих волос.

Я поспешила отвернуться, но услышала его низкий голос, прозвучавший неожиданно близко.

–Элли,– сказал он, повторяя мою интонацию,– скажи «леммикки».

– Эми-ки! – пропищала эта настоящая маленькая предательница.

– Смотрите-ка! – с каменным лицом проговорил лорд. – Она и вас знает.

Я слышала усмешку в его голосе так же ясно, как если бы смотрела на него. Снова надежно усадив Элли себе на колени, я воткнула вилку в десерт, жалея, что это не дурацкая, самодовольная физиономия Эвандера.

Возможно, с моей стороны было лицемерно досадовать из-за того, что он подучил Элли, раз я сама только что подсказала ей обозвать его. Но разница заключалась в том, что я-то ничьей зверушкой не была, а вот Эвандер был не кем иным, как сукиным сыном.

* * *

После ужина отец отвел меня в сторону, предложив прогуляться по саду. Я ухватилась за такую возможность, хотя меня, скорее всего, ожидал нагоняй. Что угодно, лишь бы избежать посиделок за бренди в гостиной, зажатой между Тео и Эвандером.

Однако нас, словно толстым одеялом влажной летней ночью, накрыла тишина. Мы шли по саду извилистыми тропами мимо плетистых кустов шиповника и поля подсолнечника до самого центра, где стоял памятник родителям моей матери.

– Вижу, наш учебный бой нисколько не укротил твоей злости, – напевно проговорил отец.

– Ну, после того, что было сегодня...

– Не только сегодня, лапушка, – перебил меня он. – Как ты себя ведешь? Это совсем на тебя не похоже.

Я закрыла глаза, убрав руку с каменного памятника.

– Ладно, – тихо сказала я. – Да, я злюсь. Ты тоже злишься. В этой ситуации все бесит.

Папа лишь покачал головой, зашагав вдоль живой изгороди. Я поспешила за ним, надеясь, что мы заблудимся в лабиринте, как однажды в юности это случилось с мной и Авани, пока мы не повстречали ежа и не убедили его показать нам дорогу.

Тогда все было проще. Не было ни сокэрских лордов, ни предсказующих погоду пальцев, ни порок. Ничто не лежало тяжким грузом на душе и на сердце.

– Я уже говорил, что одно твое слово, и я отошлю их в Сокэр. – Он замолчал, задумчиво глядя на возвышающийся замок. – А скажи два, и я позабочусь, чтобы они при этом не сносили головы.

Я фыркнула, делая вид, что обдумываю его предложение, которое необязательно было шуткой. Но отец еще не закончил.

– Скажи «нет», – уже серьезнее продолжил он, – а последствия я возьму на себя.

– Разве ты не хочешь, чтобы я рассмотрела кандидатуру Эвандера? – полюбопытствовала я.

– Я не хочу, чтобы ты вообще кого-то из них рассматривала, – покачал головой папа. – Если бы не Райэн, мы бы и не знали, что в туннеле обвал и что ты жива.

Райэн был дворцовым оружейником, и у него был особый дар по части камней. Судя по тому, что мастер, как и Фиа, казалось, постарел не больше чем на пять лет за все годы, что я его знала, он был фейри в первом поколении.

Мне не пришло в голову спросить у папы, откуда они узнали, что туннель обрушился не сам по себе. Я вообще не хотела говорить о тех месяцах.

– Мы бы все это время о тебе горевали. Нам и так чуть не пришлось – из-за всех тамошних событий. – Он горько вздохнул. – Ни один отец в здравом уме не захочет, чтобы дочь возвращалась в такое место.

Я вздохнула, на меня навалилась усталость, накопившаяся за день, за многие недели – да что там, месяцы! – недосыпа.

– Пап, Совет ясно дал понять, что выбор не большой. Даже Маккиннон...

– Я разберусь с Советом и с Маккинноном. – Его голос стал тихим и непреклонным. – Выбор есть всегда, и я не буду молча смотреть, как на тебя давят, если я могу этому помешать.

Я подметила положение его плеч, сжатые кулаки и проникновенный взгляд. Он говорил всерьез – от первого до последнего слова. И где-то я понимала, что он прав. Наверняка были и другие способы не допустить этой войны и наладить отношения с Сокэром. Но это было дольше, а у нас нет времени.

И как бы там ни манипулировал Иро, я столько всего натворила, из-за чего мы и оказались в такой ситуации. Не могла же я всю жизнь прятаться за всякого, кто вызовется защищать меня от самой себя.

В три шага я оказалась возле отца и обняла его. Он сжал меня в объятиях и долго не выпускал.

– Спасибо, пап, – сказала я, поднимая на него глаза. – Но у меня все в порядке. Никто меня ни к чему не принуждает.

Он сжал губы в ниточку, но потом, наклонившись, поцеловал меня в макушку.

– Если передумаешь, дочка, только скажи. – По его тону было ясно, что ему этого хотелось бы. Как в глубине души и мне, девочке, которая жалела, что не может остаться здесь, в надежных отцовских руках. Но я уже не была той девочкой. Тем более после Сокэра.

19

Когда я наконец пришла в спальню, мне казалось, что с утреннего заседания Совета прошла вечность. Как за один-единственный день все могло так измениться?

Я снова и снова проигрывала в голове события прошедших суток, пытаясь убедиться, что я ничего не упустила в этой страшно запутанной ситуации, но это было все равно что заглядывать в середину смерча.

Я вышагивала по комнате до глубокой ночи, прокручивая в голове вопросы, на которые не было ответов, пока у меня не кончилось терпение. Накинув халат на легкую ночную сорочку, я босиком направилась по тайному проходу и снова вломилась в комнату Эвандера.

Мое беспокойство по поводу того, что я разбужу его – впрочем, мне было все равно, – рассеялось, когда я увидела слабый свет ночника у его постели. На этот раз лорд не напрягался и не хватался за меч, а лишь приподнял бровь, закинув руку за голову.

Он лежал с голым торсом, в свете ночника на загорелый, рельефный живот падали эффектные тени, так что я не отводила взгляда от его самодовольного лица.

– Вы припозднились, леммикки. Я вас ждал еще несколько часов назад. – Он отпил из стакана, где было, по-видимому, виски.

– Странно! Я ждала вас несколько недель назад. – Что заставило меня, стоящей в этой комнате после полуночи, сказать первое, что пришло в голову?

Эвандер склонил голову с чересчур проницательным видом, и я поспешила продолжить.

– Скажите же что-нибудь, – потребовала я. – Если этот союз выгоден вашим подданным, зачем было рисковать и ждать, пока я... не вступлю в союз с кем-то другим?

Он задумчиво посмотрел на меня, прежде чем ответить.

– Хотите верьте, хотите нет, принцесса, но, когда вы скрылись во мраке ночи, пришлось разбираться с последствиями.

Несмотря на злость, меня накрыла волной ужаса. Эвандер как-то сказал, что теперь, когда он стал взрослым, Эйва не представляет для него опасности, но вдруг он ошибся? Или солгал? Мой взгляд скользнул к его груди, словно я могла видеть насквозь.

– Неужели она... – Я была не в силах закончить.

– Нет, – ответил он с оттенком удивления. – Я же говорил: она меня не тронет.

Я пристально взглянула на него, пытаясь понять, правда ли это. Наконец я не удержалась и прошла через всю комнату, не обращая внимания на его настороженный взгляд. Я жестом велела ему повернуться. Эвандер нахмурился, но наклонился, показав мне свою широкую спину.

Увидев только старые, побелевшие шрамы, я медленно вздохнула от облегчения. Я невольно провела рукой по узловатым рубцам, словно желая убедиться, что они зажили. Из оцепенения меня вывел его изумленный вздох, и я отдернула пальцы. Эвандер снова опустился на подушку, ошеломленно посмотрев мне в глаза.

– Когда я вас обманывал, леммикки? – спросил он.

Я перебирала воспоминания тех месяцев, что мы провели вместе. Может, Эвандер по-настоящему и не лгал, но точно умел искажать факты. Я покачала головой.

– Когда вы мне вообще говорили правду? – ответила я вопросом на его вопрос.

Взгляд его серых глаз встретился с моим, и повисло напряженное молчание.

– Что именно вы хотите узнать? – тихо проговорил он.

Хоть я и обвиняла его в недостатке прямоты, но понимала, что мне не хватит смелости потребовать правдивых ответов на вопросы, которые я хотела задать, поэтому пришлось выкручиваться.

–Я хочу знать: если все это не ради того, чтобы наказать Иро, почему же вы ни разу не упомянули о заинтересованности в брачном союзе за те месяцы, что я провела в... клане Медведя.– Я успела остановиться, чуть не сказав «в вашей постели», но его лицо окаменело, будто он услышал эти слова.

– Вы имеете в виду, пока вы были помолвлены с Коронаном? – Его тон был пронизан сарказмом. – Или потом, когда вы приходили в себя после порки, которая чуть не прикончила вас?

– Возможно, после этого, – отозвалась я с такой же притворной любезностью.

Он тяжко вздохнул.

– Не имею привычки делать предложение своим пленницам.

– Точно! – Я с досадой шумно выдохнула. – Только целоваться с ними.

Его самодовольная маска крепко держалась на своем месте, но под ней, как обычно, промелькнуло что-то недоброе.

– Я уже признал, что это была ошибка, – тихо проговорил он.

Я протяжно вздохнула, твердо решив не позволять себе реагировать на эти слова и не показывать виду.

– Что ж, – в конце концов ответила я, – полагаю, ваши подданные могут благодарить вас за то, что вы готовы заново пережить этот кошмар, пусть всего на одну ночь.

– Вообще-то на две. – Сукин сын еще осмеливался усмехаться. – Думаю, вы захотите сыграть свадьбу в Локланне, но нужно устроить и еще одно торжество в Сокэре.

– Значит, вам посчастливилось избежать и того, и другого. – Я повернулась, чтобы уйти, но у меня за спиной раздался его вызывающе самоуверенный голос.

– Неделя еще не прошла, леммикки.

* * *

Гвин и Галлахер приехали следующим утром, пока мы доедали завтрак. Я как раз расправилась с остатками печенья, когда они вошли.

Близнецы были похожи друг на друга как две капли воды: оба были высокими и худощавыми, смуглыми, как дядя Финн, с кудрявыми локонами медного цвета, как у тети Ислы. Галлахер щеголял короткой стрижкой, а Гвин тугими косами, что только подчеркивало их сходство.

–Смотрите!– прошептала я Эвандеру.– Вот ваша будущая невеста. Возможно, вам удастся, как мне, сделать ей предложение в духе настоящегоаалио.

Эвандер приподнял бровь, оценивающе рассматривая Гвин. Он оглядел осанку воительницы, перевел взгляд на меч, притороченный к поясу, и его видавшую виды рукоять, но лицо лорда не выражало никаких эмоций.

Хоть я и бросила ему в лицо, что Гвин не собирается замуж в ближайшее время, мне вдруг подумалось, что Эвандер мог оказаться именно тем, кого она искала. Он был опытным воином со стратегическим складом ума и... красивым лицом.

Кто теперь лжет?

Я проигнорировала внутренний голос, радуясь появлению дяди Финна и тети Ислы, которые отвлекли меня от разглядывания по-идиотски безупречной физиономии сокэрского лорда.

На лице у дяди играла присущая ему приятная улыбка, по тете было видно, что она напряжена больше обычного. Она быстро обвела зал взглядом, остановив его на... Эвандере. Он тоже уставился на нее с любопытством и немного настороженно. Тетя Исла взглянула на маму и, увидев, что та кивнула, снова обернулась к Эвандеру. Конечно, ведь в другой жизни она была бы его мачехой.

Мне пришло на ум, что тогда, несмотря на проблемы с отцом, он мог бы прожить более счастливое детство, а не терпеть издевательства Эйвы долгие годы. Но тогда Исла оказалась бы замужем за чудовищем.

Удачных решений не было.

Все остальные развлекали гостей: Тео уже вел беседу с Галлахером, Давин дразнил Гвин, а отец и дядя Финн обменивались новостями. Я же с замиранием сердца наблюдала, как Исла направилась к Эвандеру, и наконец поняла, что отражалось на ее лице. Чувство вины.

– Лорд Эвандер! – поздоровалась она, когда он встал. – Я...

– Принцесса Исла, – бесстрастно отозвался он.

Она кивнула, вглядываясь в его лицо, а потом обняла, как не раз обнимала своих детей или нас. Лицо Эвандера еле заметно дрогнуло, и он на несколько мгновений застыл, словно статуя, не в силах двинуться с места. А затем сделал нечто совершенно неожиданное. Опустив плечи, обнял ее в ответ, а она прошептала что-то, слышное только ему.

Видела ли я, чтобы он кого-то обнимал?

Я заставила себя отвернуться, грудь мне теснило от вихря чувств. Эта сцена была не для моих глаз.

И каким быаалио ни был Эвандер, я не могла не надеяться, что слова тети Ислы его утешили.

20

После завтрака мы отправились на первое заседание Совета, созванное для обсуждения условий возможного союза Локланна с кланом Медведя. Как любезно отметил Эвандер, Тео на этих заседаниях был не нужен, так что нас было на одного меньше, чем накануне.

Тео уверил меня, что все в порядке и что он побудет с товарищами из клана Лося или займется исследованием замка. Хотя он говорил с улыбкой, по глазам было видно, что ему не по себе. Я его не осуждала, хотя почти жалела, что не я оказалась тем единственным человеком, кому не дали послушать, как Эвандер, как настоящийаалио, будет всячески гнуть свою линию.

– Я все-таки не понимаю, почему, по-вашему, несколько дней могут повлиять на мое решение, ведь я уже вступила в переговоры о вполне жизнеспособном союзе? – спросила я через некоторое время после начала обсуждения.

–Потому что хотя предложение клана Лосявполне жизнеспособно, но не так целесообразно, как то, что предлагают Медведи. – Он снисходительно приподнял бровь. – Лучше спросите, зачем вам оставаться при своем решении, если можно выбрать более выгодный для вашего народа вариант?

– Затем, что вы величайший сукин сын, – невозмутимо ответила я.

– Роуэн, – вздохнула мама, не давая себе труда бранить меня.

Эвандер пожал плечами.

– Нам необязательно жить вместе, если вас это беспокоит.

Я стиснула зубы.

– Ах, да! Как я могла забыть о вашей великолепной идее проживать в разных королевствах?! Ведь ничто так не свидетельствует о согласии, как пара, которая не может находиться в одном замке.

Неужели он намерен настаивать на этой идее? С чего я решила, что он передумает?

– Вы заговорили о проблеме, а я предложил решение. – Он развел руками.

Вот оно что!

– И все же принцесса Роуэн права, – высказался Маккиннон – Если...

– Нет, – отрезал отец, чеканя каждое слово. – В один брачный союз вы ее уже вовлекли. По вашему настоянию она делает для королевства все, что в ее силах, и, по-моему, этого достаточно.

– Бесспорно, принцессе безопаснее остаться дома, – вставил Макбей также довольно возбужденно. – Если что-то случится с ней на сокэрской земле, это вряд ли укрепит согласие между нашими территориями.

Маккиннон сел на свое место, покачивая головой, а дядя Олли с примирительным видом подался вперед.

– Раз лорд Эвандер обещает выгодный союз, а сверх того – безопасность принцессы под родным кровом, ничего страшного не случится, если мы подумаем над его предложением, – сказал он гораздо спокойнее, чем остальные.

Тут все заговорили разом, каждый высказывался о преимуществах этой договоренности. Пока члены Совета спорили, мама с любопытством наблюдала за мной. Я старалась сохранить бесстрастное, царственное выражение лица, но подозреваю, она видела меня насквозь. Так было всегда.

– А как же наследники? – Звонкий голос Джослин раздался громче остальных, заставив мужчин за столом замолчать.

Она была немногим выше меня, с прямыми белокурыми волосами и утонченным лицом, но, когда она говорила, все слушали. Возможно, потому что она тщательно выбирала слова, тогда как я обычно говорила все, что приходило в голову.

Отец недовольно хмыкнул, и тетя Джослин многозначительно покосилась на него.

– Резонный вопрос, учитывая предложенный план, – невозмутимо пояснила она.

Эвандер взглянул на нее, будто намеренно стараясь не смотреть в мою сторону.

– Лорд Тарас – мой прямой наследник, и детей, которых они с Милой произведут на свет, хватит, чтобы не прерывать порядка наследования.

– То есть в рамках предложенного вами сценария... у Роуэн не будет детей? – спросила мама с немалой долей ужаса в голосе.

– Если... принцесса хочет наследников, это можно устроить, – ответил Эвандер, по-прежнему не встречаясь со мной взглядом.

Я прищурилась, задумавшись, могла ли его идея озачатии наследников прозвучать еще менее привлекательно.

– Устроить? – не веря своим ушам повторила я. – Скажите, вы кого-то пришлете для процедуры по осеменению или сами приедете?

Эвандер даже зажмурился от досады, и не он один.

– Проклятье, Роуэн! – Отец потер переносицу.

Дядя Олли поперхнулся от смеха, лэрд Бьюкенен неодобрительно шикнул, но Джослин лишь кивнула.

– Честно говоря, вопрос Роуэн тоже резонный.

Эвандер наконец посмотрел на меня с непроницаемым выражением.

– Разумеется, эту процедуру я буду проводить лично.

Я никогда не слышала, чтобы он говорил таким натянутым тоном. Уголки моих губ изогнулись в хладнокровной, торжествующей улыбке.Отлично! На этом заседании он может почувствовать себя столь же скверно, как я.

– Ладно, не стоит так утруждаться, – невозмутимо возразила я. – Если мы поженимся, что маловероятно, мне тоже не нужны дети. Следующими в порядке наследования идут близнецы, потом Давин, а за ним Гал и Гвин. У нас нет недостатка в наследниках.

Никто ничего не сказал о том, будут ли дети у Авани, но взгляд Маккиннона стал отстраненным.

– И все же нужно решить, к какой династии, сокэрской или локланнской, будет принадлежать ребенок, если он у вас родится, – осторожно заметил лэрд Макбей.

Я вдруг почувствовала острое желание закончить этот разговор. Одно дело донимать Эвандера, но, когда приходится всерьез задуматься о будущем общем ребенке, – к такому я была не готова.

– Можно обсудить это позже или лучше никогда? – предложила я.

–Этои есть уточнение условий, а вы согласились их обсудить, – беззлобно напомнил мне Олли.

Я со вздохом посмотрела на Эвандера. Он поднял брови, словно говоря, что это было мое решение. Я хорошенько взвесила варианты, уверенная, что мой ответ не имеет значения.

Если реально смотреть на вещи, то за кого бы я ни вышла замуж, моим будущим детям потребуется дополнительная защита. Трудно представить, чему подвергнется ребенок, наследник локланнского престола, у которого в жилах течет кровь фейри, в руках человека с беспощадными амбициями Иро.

– Я не хочу, чтобы мои дети от... любого из них наследовали локланнский престол, – ответила я, твердо глядя в глаза Эвандеру. – Ни к чему, чтобы кто-то еще стал пешкой в руках сокэрских лордов.

На его щеках привычно заходили желваки, но он ничего не сказал. И мы, наконец, закрыли вопрос о том, как неохотно будет Эвандер исполнять свои супружескиеобязанности.

21

Из зала заседаний Совета я, даже не потрудившись переодеться, отправилась к тренировочным рингам. Папа говорил, что, если собираешься сражаться в платье, надо в нем и тренироваться.

Гвин вполне предсказуемо уже была там и мерилась силами с Авани, пока Давин и Тео сошлись на другом ринге. Галлахер стоял в сторонке, наверное дожидаясь своей очереди сразиться с кем-то из них.

Тут были не только они. На тренировочной площадке толпилось несколько солдат из кланов Лося и Медведя. Один поразительно походил на Эвандера. Он был не так широк в плечах, а улыбка не отличалась отчужденным высокомерием, как у его кузена.

– Юрий! – позвала я, и он взглянул на меня, оторвавшись от чистки своего клинка.

– Принцесса. – Он почтительно кивнул, но в его словах слышалась теплота. – Приятно снова увидеться.

– И мне, – ответила я совершенно серьезно. – Как тебе у нас нравится? Мои кузены еще не обчистили тебя в карты?

Он тихо усмехнулся и покачал головой.

– Мне поручено присматривать за ребятами. И я пока не отваживаюсь играть с вашими родственниками. Нельзя же терять достоинства, в конце концов.

– Верно, – рассмеялась я, а потом указала на мечи, висевшие на стене. – А как насчет поединка?

Он начал было кивать, но, увидев что-то у меня за спиной, покачал головой.

– Лучше не стоит.

Вздохнув, я обернулась, уже зная, что заставило Юрия передумать. Иликто.

– Не желаете получить удовольствие, леммикки? – Тон Эвандера мог бы показаться непринужденным, если бы не был таким веселым.

Тео оцепенел, и Давин ввернул хороший удар. Я резко взглянула на Эвандера. Он с невинным выражением лица махнул рукой на ринг.

– Я, конечно, имел в виду поединок.

Я знала, что следовало ответить «нет», но не могла оказаться от возможности противопоставить свои новые навыки его впечатляющему мастерству владения мечом. Конечно, это была единственная причина, почему я открыла рот, чтобы сказать «да». К счастью, я не успела его произнести, как раздался другой голос.

– Я буду вашим противником, – ловко вклинился Галлахер.

Его лицо оставалось бесстрастным, но тон был резковат. Я гадала, что он такого услышал, что почувствовал необходимость вмешаться и спасти меня... от Эвандера или от самой себя?

– Отлично! – с легкостью согласился Эвандер, словно ему было все равно.

Все ринги были заняты, и я опустилась на бревно в сторонке и стала смотреть. Через несколько секунд по двору разнеслись проклятия Авани. Она уселась рядом со мной, а Гвин выбрала следующую жертву из вертевшихся вокруг солдат. Отовсюду раздавался звон стали, а сестра вытащила флягу и предложила мне.

– Наверное, сущий кошмар – торчать в Сокэре с этой парочкой, – сдержанно проговорила Авани, переводя взгляд с одного сокэрского лорда на другого.

Я взяла флягу, разглядывая обоих. Эвандер один за другим отражал удары Галлахера. Сокэрянин снял свой черный мундир, на нем остались только брюки и рубашка, одна из тех, которые были мне так знакомы. При каждом движении легкая ткань обтягивала мускулистые плечи. Темные волосы небрежно падали на лоб, серые глаза были сосредоточены.

С другой стороны, был Тео. Его бицепсы вырисовывались под рукавами такого же наряда. В лучах солнца карие глаза отсвечивали золотом, с каждым мощным взмахом меча на его крепких руках выпирали мускулы.

– Угу. – Я сделала большой глоток виски.

Мы сидели молча еще несколько минут, так что и Тео, и Эвандер успели одержать победу в своих сражениях. И Гвин, конечно. Галлахер предложил следующий бой Тео, и я почему-то рассчитывала, что Давин пригласит Эвандера, но этого не произошло. Его позвала Гвин.

Конечно, удивляться не приходилось. Ей нравилось выбирать в противники самого искусного воина на любом ринге, а здесь таким, очевидно, был Эвандер.

Авани пристально взглянула на меня, но я не стала обращать внимания, отпив еще один огромный глоток из фляги. Давин, вытирая пот с лица, подошел к нам, и мы некоторое время молча следили за поединками.

– Ставлю на Тео с Галлахером, – сказал кузен.

– Идет, – кивнула Авани. – Гал быстрее.

– Зато Тео целеустремленнее. – Давин многозначительно взглянул на меня, а потом замолчал, наблюдая за другой схваткой. – Уф, а второй хорош! Только Гвин, похоже, на этот раз не удастся воспользоваться тем, что ее недооценивают.

– Верно, – согласилась моя сестра. – Он начеку, но не уверена, что так уж увлечен.

Произнося последние слова, она так многозначительно посмотрела на меня, что я отвернулась.

– Нет, – пробормотала я, – не увлечен.

Мы продолжили внимательно следить за поединками. Гвин сделала вид, что выбилась из сил.

– Эвандер, она притворяется, – предупредила Авани.

Он слегка кивнул в знак благодарности. Давин крикнул Тео что-то о Галлахере, и через несколько мгновений Тео вышел из боя победителем.

Остались только Эвандер с Гвин, двигавшиеся с ослепительной скоростью, ни один из них не уступал преимущества. Я пыталась отыскать у них слабости.

Хотя у Эвандера хватало опыта в традиционных поединках, лучше всего он сражался двумя мечами, тогда как Гвин всегда тренировалась с одним. Это будет ее преимуществом.

А мне очень-преочень хотелось посмотреть, как ему надерут задницу. Хотя когда я наблюдала за их боем, у меня в груди что-то сжималось, но я отказывалась анализировать почему.

– Ставлю на Гвин, – сказала я Давину, который уже прятал в карман деньги, полученные за победу Тео.

Он понимающе взглянул на меня, кивнул, но ничего не сказал, поскольку к нам подошли Тео и Галлахер.

Гал выкрикивал подсказки Эвандеру, а Тео, к моему удивлению, стал советовать Гвин.

Кусая губу, я внимательно наблюдала за ними, не торопясь что-то говорить. Гвин пыталась вымотать Эвандера. Обычно у нее получалось, потому что она помногу тренировалась каждый день. Но сокэрянин был очень дисциплинирован и старался не тратить слишком много сил. В таком темпе поединок мог продолжаться часами.

– Гвин, нужно заканчивать! – крикнула я. – Его выносливость неиссякаема.

Я осознала, что сказала, секунды через четырепосле того, как у меня выскочили эти слова, в тот самый момент, когда Давин засмеялся, Тео покосился на меня, а на лице Эвандера появилась гнусная, бесконечно высокомерная ухмылка.

Единственным утешением служило то, что, воспользовавшись кратковременной потерей Эвандером бдительности и моим выкриком, Гвин удалось завершить поединок. При малейшей подвернувшейся возможности сестра бросилась на противника в мгновенье ока, стремительным рывком, который, наверное, и приберегала для такого случая. В следующий миг она уже приставила меч к его горлу, так что глаза сокэрского лорда изумленно округлились.

– Впечатляюще! – сказал Эвандер, медленно поднимая руки в знак капитуляции. – Повторим?

Монеты со звоном перекочевали из рук Давина в мои, а я пыталась испытать торжество, а не эту странную опустошенность, которая грозила накрыть меня с головой. Гвин уже открыла рот, вероятно, чтобы согласиться, но перехватила взгляд Галлахера.

Пусть у них и не было дара обмениваться мыслями, как у моих сестер, но и эти близнецы умели понимать друг друга без слов. Гвин хватило одного взгляда на брата, чтобы покачать головой.

– Лучше порадуюсь своей победе.

Эвандер кивнул, но могу поклясться, уголки губ этого аалио тронула улыбка, словно он понял, что произошло.

Тео извинился и пошел приводить себя в порядок к ужину. К счастью, остальные мужчины последовали его примеру, пока во дворе не остались только мы с Авани и Гвин.

–Этодействительно было впечатляюще, – сказала я Гвин. – Я еще не видела, чтобы кто-то положил его на лопатки.

– Я бы не говорила этого так уверенно, – пробормотала Авани, но я ее проигнорировала.

Гвин, переводя взгляд с нее на меня, покачала головой.

– Роу, ты же знаешь, что я бы ни за что, правда?

Я откашлялась.

– Я на него не претендую, Гвин.

Это было бы разумно. Эвандер хочет создать союз, но не против, если жена останется здесь. Хочет остаться военачальником, и не желает всерьез ввязываться в отношения.

– А-а-а. Что ж, ты меня уговорила. – Она обернулась к Авани. – Представляешь, как здорово будут владеть мечом наши дети?

Моя вероломная сестра еле сдерживала улыбку.

– Еще бы! И какими они будут высокими, – добавила она.

– Вы обе хуже всех! – пробормотала я.

Гвин со смехом обняла меня за плечи вспотевшей рукой.

–Меня не интересует замужество – и точка. В противном случае, уверяю тебя, я не стану выбирать лэрда, на которогоне претендует моя кузина. – Последние слова были пропитаны сарказмом. – А теперь, если ты закончила валять дурака, мы может начать собираться к ужину, а потом я, наверное, подкреплю свой успех партией в карты.

Я тоже невольно рассмеялась. Похоже, партия в карты с кузинами была идеальным решением в этот момент.

22

Как почти каждый вечер, пока близнецы гостили в Кридэ, мы собрались в покоях Давина. Все, кроме двух моих кавалеров, слава звездам!

Мои обязанности развлекать их завершались после ужина, и я не давала Эвандеру повода обвинить меня в том, что я выказываю благосклонность другому и как следует не думаю над его предложением. К тому же я любила эти вечера наедине с близкими.

В гостиной у Давина стоял покрытый бархатом карточный стол, а рядом барная стойка, хотя кузен любезно заварил чайник чаю для Гвин, раз она не переносит вкус алкоголя. Галлахер расставил десерты, которые он стащил из кухни, пока Авани разливала, а Гвин раздавала напитки. Я тем временем тасовала карты. Мы могли послать за чем угодно, но ради уединения в такие вечера мы все делали сами. Несмотря на то что камердинер Давина грохнулся бы обморок от такого неподобающего поведения, узнай он, что маркиз собственноручно заваривает чай.

– «Короли и сукины дети»? – спросила я, пока все рассаживались.

– Нет, – поспешно ответила Авани, и меня передернуло при мысли, что я предложила сыграть в любимую игру Мака.

– Давайте в «Верфь», – предложила Гвин, и все охотно согласились.

Пока я раздавала карты, ко мне обратился Галлахер.

– Итак, Роу! – начал он. Его чересчур небрежный тон уже заставил меня собраться. – Не хочешь поведать, как тебе удалось вернуться из Сокэра с двумя... как ты это называешь, Давин?

– Трофеями? – подсказала Гвин.

– Хочу. – Я пожала плечами. – Но мне жаль отнимать время у Давина. Ему нужно рассказать, как он прославился на весь Сокэр в качестве локланнского стражника-евнуха.

Гвин, откинув голову назад, от души расхохоталась, наполнив всю комнату смехом.

– Это был миф, и, развеивая его, я трудился днем и ночью, – сообщил кузен. – Особенно ночью.

От этого Гвин расхохоталась только еще громче, а мы с Авани закатили глаза.

– Лэрд Макбей прикажет тебя казнить, если узнает, – вполголоса усмехнулась Авани.

– Не думай, Роу, что мы не заметили этой приманки и сменим тему, – вставил Галлахер, сгребая свои карты.

– Пока что у меня официально нет... избранника, – ответила я беззаботнее, чем чувствовала. – Не говоря уже о двух.

Гал пожал плечами.

–Что ж, если ты обоих рассматриваешь в качестве потенциальныхизбранников, нужно составить список «за» и «против».

– Я не рассматриваю обоих, – возразила я. – Только одного. Мне просто нужно продержаться эту неделю.

Давин откашлялся с редкой для него серьезностью на лице.

– Может, следует рассмотреть... обоих.

Я фыркнула, не веря своим ушам.

– Ты же терпеть не можешь Эвандера!

Кузен пожал плечами.

–Если честно, я иТеодорчика терпеть не могу, но... – Он обернулся к Авани за поддержкой, и я медленно перевела взгляд на нее.

Сестра глубоко вздохнула, будто готовясь выдержать мой гнев.

– Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, сестренка. По-моему, об этом стоит подумать, хотя бы только из политических соображений.

– К тому же ты всегда говорила, что тебе нужен человек, который позволит тебе бывать здесь, с семьей, а я не уверена, что лорд Тео предлагает такое, – вставила Гвин.

– Теперь к минусам, – напомнил Галлахер.

– Ладно. – Я поставила свой бокал, стукнув им о поверхность стола сильнее, чем это требовалось. – Вы настаиваете? Тогда начнем с доводов против Эвандера.

Я начала загибать пальцы.

–Он меня похитил. Он величайший сукин сын. И он стремится не столько жениться на мне, сколькопомешать Тео вступить со мной в брак.

– А какие доводы против Тео? – поинтересовалась Авани деланно равнодушным тоном.

Я выпрямилась, якобы оценивая свои карты.

– Против него... нечего сказать.

–Брехня,– заметил Давин.– Не считая того, что он безнадежно скучен и придерживается старомодных сокэрских представлений о роли женщины в политике, он к тому же случайно забыл упомянуть о том, что мог бы жениться на тебе, избежав Высшего Совета,до того, как тебе пришлось туда ехать.

– Его старший брат манипулировал им так же, как и остальными, – возразила я.

– Это тоже похоже на довод против, – вставила Гвин.

– Ладно, – перебила наш спор Авани беспристрастным тоном монарха. – Перейдем к доводам за.

– Тео добрый, – сказала я. – Он обаятельный и честный, заботливый, верный... а еще он хорошо целуется.

Давин скривился, и я сердито посмотрела на него.

– А Эвандер? – Авани выгнула бровь, сделав осторожный глоточек виски. – Как целуется он?

Щеки у меня загорелись, и я вдруг очень заинтересовалась своими картами.

– С чего ты взяла, что я знаю?

За столом раздались недоверчивые возгласы, и я сдалась.

– Ладно. Полагаю... удовлетворительно. – Более чем, но не стоит вдаваться в подробности.

Авани смотрела на меня, словно слышала все, что я не сказала вслух.

–Э-эх!– Она воспользовалась любимым папиным восклицанием.– Что же, если иначе не выходит, всегда можно принять решения на основе их...ягодичных активов.

–Не будем же мы обсуждать ихягодичные активы, – запротестовала я, качая головой.

– Почему бы и нет? Не могла же ты не обратить внимания, – сказала Авани, и Давин фыркнул.

Под настойчивым взглядом четырех пар глаз я снова уступила.

Я со вздохом задумалась о ягодицах, на которые определенно не обратила никакого внимания.

– У Эвандера сплошные мышцы. – Я вдруг четко увидела, как он выходит из сауны в тот самый момент, когда пар рассеялся. – А как тебе известно, в этом нет ничего привлекательного.

Авани хихикнула, явно довольная, что я согласилась с ней. И, честно говоря, ее улыбка стоила того, чтобы вести этот нелепый разговор.

– Зато у Тео ягодицы приятной округлой формы, – продолжила я.

Хотя, если начистоту, его попу я видела только обтянутой подогнанными по фигуре штанами.

– Вот что мы называем ВПВ, – вставила Гвин, подбрасывая три карты в стопку.

Я бросила на нее вопросительный взгляд.

– Возможная прибавка веса, – пояснила она.

Я невольно рассмеялась.

– Не может быть! Ты все выдумала!

Гвин посмотрела на Галлахера, а тот пожал плечами.

– Могу подтвердить – это медицинский факт, – на полном серьезе ответил он, сбрасывая очередную карту.

– Что ж, я не собираюсь выбирать будущего мужа по форме ягодиц, – решительно заявила я. – Хотя с радостью исключила бы одного по причине характера как у засранца.

Последовал очередной взрыв хохота, и по моим венам разлилась благодарность. Пусть они заставили меня говорить о том, о чем я предпочла бы даже не думать, зато благодаря моим близким вся эта ситуация уже не кажется такой пугающей.

23

В течение следующих нескольких дней прошел ряд заседаний Совета с участием то одного, то другого претендента на мою руку.

Поскольку я не успела насладиться разговором о зачатии потомства от Эвандера, пришлось повторить его с Тео. Папа все время сидел со сжатыми кулаками и тем же удрученным выражением лица, как и на первом заседании.

– Принцесса заявила, что в случае появления наследников они не будут претендовать на локланнский престол, – сообщил дядя Оливер.

– В случае? – переспросил Тео, искоса взглянув на меня. – Есть причины, по которым их может не быть?

– Нет, – поспешила ответить я. – Я знаю, что вам нужны наследники. Это просто для...

Я остановилась, не произнеся имя Эвандера вслух, но лицо Тео помрачнело, словно он все-таки его услышал.

– Ясно, – тихо проговорил он.

– Значит, вам важно, чтобы появились наследники? – уточнила мама.

Тео обернулся к ней.

– Меня не беспокоит, будут ли наши дети наследниками Локланна, но да, мне важно, чтобы они появились. – Он говорил прямолинейно и серьезно, и мне это не могло не нравится. – Родственников матери убили во время государственного переворота, а отец был единственным ребенком в семье. У брата не может быть детей, так что я последний из нашего рода.

– Вполне понятно. – Мама не могла скрыть нотку радости в голосе, а я еле сдерживалась, чтобы не закатить глаза.

Эта женщина без ума от малышей.

– И это не проблема, – заверила я Тео. – Так что, может, перейдем к обсуждению официальных титулов и обязанностей, хотя бы ради папы.

Отец бросил на меня быстрый взгляд, но так и не разжал кулаков.

К счастью, нам удалось переключиться на другие темы. И к лучшему, так некогда было раздумывать, почему мне так тошно от этого разговора.

* * *

Вечером мы имели удовольствие присутствовать на придворном ужине. Единственным положительным моментом трапезы в придворном обществе стало заявление тети Джослин, что мне негоже сидеть зажатой между двумя кавалерами, поэтому они сядут напротив.

Если подумать, это было не так уж хорошо, ведь мне оказалось сложнее не смотреть на них. Однако вскоре нам пришлось отвлечься, ведь приехала не кто иная, как очаровательная леди Фиона.

Она была прелестна, если вам нравятся высокие девушки с узкой талией, утонченными чертами лица и безупречными волосами, которые не приходилось укрощать. Когда она посмотрела на Эвандера, ее глаза загорелись явным обожанием, а на губах заиграла жеманная улыбка.

Хотя за нашим семейным столом не было посторонних, Фиона под каким-то предлогом уселась с нами, небрежно положив руку так, чтобы касаться Эвандера.

И вот во мне снова заговорило прежнее отвратительное, сжимающее все внутренности чувство. Я с такой силой стиснула вилку, что удивилась, как она не погнулась. От наглости придворной дамы, разумеется.

С другой стороны, вдруг это принесет плоды. Может, Эвандер женится на ней. А может, даже захочет, чтобы она поехала с ним в Сокэр. Пожалуй, Фиона сможет соответствовать требованиям, которые предъявляются жене главы клана, как у меня никогда не получится.

Ее сопровождала леди Сара, но она хотя бы ограничивалась взглядами исподтишка, которые Эвандер героически пытался не замечать.

Вгрызаясь в поданную к ужину булку, я решила последовать его примеру. И мне это вполне удавалось, пока визгливый смех кокетки не разнесся через весь стол. По-видимому, Эвандер умел смешить, даже почти не открывая рта.

Моей голени коснулась чья-то обутая в туфлю нога, и, подняв глаза, я увидела, как Авани беззвучно велит мнеследить за лицом. Когда я в ответ лишь подняла брови, она умоляюще взглянула на Давина.

Он окинул присутствующих взглядом, что-то прикидывая, и с решительным видом встал из-за стола. Улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, кузен подошел к дамам.

– Леди Фиона, – чуть ли не промурлыкал он. – Не составите ли вы мне компанию для прогулки по саду?

Только Давин мог произнести эту фразу так, чтобы она показалась непристойной. Фиона оценивающе оглядела его, а потом кивнула. Все-таки перед ней стоял маркиз крупнейших владений в Локланне и сын принца. К тому же это был Давин, и не знаю, видела ли я, чтобы ему кто-то когда-то отказал.

Леди Сара ушла вместе с ними. Я по-прежнему ни на кого не глядела, хотя и чувствовала на себе взгляд двух пар глаз.

24

На пятый день мы встретились за завтраком в семейной столовой. У меня была ровно одна секунда, чтобы порадоваться теплому чувству от того, что вся семья в сборе, пока в комнату не вошли Тео с Эвандером, вызвав обычный прилив неловкости.

Тетя Джослин многозначительно посмотрела на Давина, который бросил на меня виноватый взгляд и пересел напротив к Галлахеру. И разумеется, по обе стороны от меня осталось два свободных стула для сокэрских лордов.

Тео, легонько подтолкнув меня плечом, едва заметно улыбнулся. Мои губы так и расплылись в ответной улыбке. Тем временем с другой стороны все искрилось от напряжения, так что игнорировать присутствие Эвандера было невозможно. К тому же он сам втянул меня в разговор.

– Представьте себе мое удивление, когда прошлой ночью вы не ворвались, как обычно, в мою спальню, – проговорил он так тихо, что никто, кроме меня не услышал. – Разве вам не было любопытно, пуста ли моя постель?

Что-то в его тоне заставило меня подавить дрожь. Он, конечно, это заметил и приподнял бровь, поднося ко рту чашку дымящегося кофе.

Часть меня – довольно крупная и агрессивная – хотела выбить эту чашку у него из рук, чтобы обжигающая жидкость выплеснулась, ошпарив его дурацкую привлекательную физиономию.

Я подавила в себе это желание, хоть и с трудом.

– Хотите верьте, хотите нет, но я не сижу дни и ночи, думая о том, с кем вы водите компанию. – Я гадала, распознает ли он ложь. – По ночам у меня есть более интересные занятия.

С тех пор как приехали близнецы, мы с ними и с Авани собирались в покоях Давина каждый вечер.

Остатки веселья исчезли с лица Эвандера.

– Неужели?

Его помрачневший взгляд остановился на Тео, и у меня вырвался вздох.

– Я отдыхала в кругу семьи, – сказала я.

Я говорила себе, что внесла это уточнение только для того, чтобы Эвандер не обвинил меня в отказе от нашей сделки. Его плечи едва заметно расслабились, и я пожалела, что нельзя взять слова обратно. Я обернулась к Тео в тот самый момент, когда с дальнего конца стола послышался голос мамы.

– Сегодня мне от всех вас понадобится помощь, чтобы подготовиться к празднику, – объявила она.

Ее глаза горели от волнения. Праздники, посвященные временам года, всегда очень много значили для нашей семьи, но особенно для мамы. Выпекание хлеба для подданных стало традицией, которую она заложила с бабушкой Бриджит еще до того, как я родилась.

– Давин! – Мама взглянула на моего кузена. – Ты со старшими близнецами позаботишься о том, чтобы было все подготовлено к играм. А Логан отведет младших близнецов, они помогут накрыть столы.

Отец кивнул.

– А вы четверо, – указала она на нас с Авани, Эвандером и Тео, – поможете мне утром на кухне.

Услышав это, Авани оживилась. Она любила готовить так же, как мама. А я – бывать с семьей, пусть даже присутствие Эвандера все портило. Я обернулась к Тео, чтобы рассказать все поподробнее.

– Мы всегда печем...

– ...булки на праздники, – с улыбкой закончил Тео. – Я помню.

– Вы... печете? – Тон Эвандера был скептическим, а Авани издала какое-то фырканье, почти наверняка это был смех.

– Почему бы и нет? – спросила я, прищурившись.

– Потому что для этого нужно терпение, которого у вас ровным счетом ноль, – невозмутимо ответил он.

Я обернулась на звук тихого покашливания отца и действительно – его губы скривились от еле сдерживаемого смеха. У него хотя бы хватило совести сделать вид, что и сам разочарован, ведь он веселится в обществе врага. Я все же хмуро взглянула на него, прежде чем повернуться к Эвандеру.

– А вы сделали такой вывод из своих обширных познаний в хлебопечении?

– Явно более обширных, чем ваши, – пробормотал он, откусывая печенье, которое мне тоже хотелось выбить у него из рук.

В этот день он пробуждал во мне все мои агрессивные наклонности.

– Что ж... сегодня мы в основном подготовим ингредиенты, – вмешалась мама.

Это был вежливый способ умолчать о том, что я определенно не унаследовала ее кулинарных способностей, если пироги не были задуманы горелыми по краям и сырыми в середине.

– Признаюсь, мне не часто приходилось работать на кухне, – самокритично усмехнулся Тео, и мама ласково улыбнулась ему в ответ. – Но уверен, Роуэн все мне покажет.

Эвандер недоверчиво хмыкнул, а из-за стола раздалось несколько смешков.

Теплые чувства от того, что вся семья в сборе, пришлось пересмотреть, раз они хихикают вместе с лордом Сукиным Сыном.

25

Когда мы пришли на кухню, мама заставила Эвандера чистить яблоки, а мы с Тео стали собирать ингредиенты для теста.

Мама с Авани занялись приготовлением и смешиванием специй, поскольку для этого нужно было действительно уметь печь. Эвандер ловко крутанул маленький кухонный нож между пальцев, прежде чем приступить к работе, умело снимая тонкую кожицу с фруктов.

– Что вы делаете с очистками? – поинтересовался он.

– Просто бросайте их вон туда. – Мама указала на ведро из нержавеющей стали, но я поняла, о чем он спрашивает.

– Ничего не выбрасывают, – вдруг принялась объяснять я. – Часть отдают коровам, а часть – свиньям.

Лорд кивнул, вытаскивая из бочки следующее яблоко и проворно очищая его.

– Так с чего начнем? – Голос Тео заставил меня вздрогнуть, и я, к своему замешательству, поняла, что засмотрелась.

Вот звезды!

– С муки, – сказала я, ведя его в кладовую.

Я указала на огромный мешок, и Тео легко поднял его. Я не удержалась и пощупала его бицепсы, совсем как когда мы только что встретились.

Ради нас обоих я должна была приложить хотя бы чуть больше усилий, а если я буду глазеть на Эвандера, толку не будет, да и он не станет от этого меньшимаалио.

– Видишь, ты однозначно подходишь для этой работы, бывал ты прежде на кухне или нет, – заверила я Тео.

– Я рад, что моя физическая сила тебе пригодится.

Он одарил меня одной из своих ослепительных улыбок. И я невольно улыбнулась в ответ. И невольно отметила, как мирно мы бы зажили, стоит только перетерпеть эту неделю.

Мы еще несколько раз сходили за продуктами. В основном мои задачи ограничивались раздачей указаний для Тео, и он беспрестанно меня этим дразнил.

– Что же, – заявил он, когда мы вернулись на кухню. – Должен сказать, что одно дело – слушать, как каждый год вы печете для праздников, и совсем другое – видеть, какой за этим стоит труд. Не проще ли предоставить это поварам?

– Наверное, проще, – согласилась мама, – но мне и Авани нравится печь самим.

Когда она не упомянула меня, Эвандер многозначительно откашлялся, и мама взглянула на него смеющимися глазами, как истинная предательница.

– К тому же для народа очень важно, – продолжила она, – получать что-то, сделанное нашими руками. Конечно, работники кухни тоже будут помогать, учитывая объем работы, но большую часть мы делаем сами.

– Такую традицию стоит ввести в Сокэре, – серьезно проговорил Тео.

Мне не хватило смелости сказать ему, что без нашей семьи это будет совсем не то и что в Сокэре никто не захочет, чтобы я готовила им сладкое. Так что я лишь уклончиво хмыкнула.

– Лорд Тео, могу я на минутку воспользоваться вашими знаменитыми мускулами в кладовке? – попросила мама.

Тео тихо рассмеялся.

– Вас уже двое, – прошептал он и уже громче добавил: – Конечно, ваше величество!

– Лорд Эвандер, отвлекитесь от яблок и помогите Роуэн. – Деликатность – это не про нее.

Я с досадой посмотрела на мать, но она сделала вид, что не заметила.

– Конечно, ваше величество! – бесстрастно повторил он фразу Тео, встав в нескольких шагах от меня.

Мама с Тео скрылись в коридоре. Вздохнув, я указала на деревянные миски, которые только что расставила, и перечислила, что нужно положить в каждую. Он кивнул, и мы молча взялись за дело.

Авани старательно игнорировала нас обоих, хотя это могло быть из-за того, что она погрузилась в собственные мысли, в воспоминания о том, как много лет подряд на каждый праздник Мак присоединялся к нам на кухне.

И она была не одна. Пока я размышляла о том, как скучаю по старшему брату, и о переплете, в который я попала, меня терзала боль и требовалось усилие, чтобы не показывать свои переживания.

По крайней мере, работа с Эвандером шла гладко. Он отмерял ингредиенты, а я приносила другие продукты. Если мне нужно было открыть особо неподатливую емкость, я протягивала ему и он, молча открутив крышку, возвращал посудину.

Все шло гладко, пока я не повернулась за венчиком в тот самый момент, когда Эвандер потянулся за соляным кирпичом, лежавшим на полке у меня над головой. Я впечаталась лицом ему в грудь и неосмотрительно вдохнула.

Все вдруг снова обрушилось на меня. Знакомый запах: дымный, простой и сладковатый. Так пахла его постель в то время, когда я из нее не вылезала. Так пах он, когда я заснула, свернувшись в его объятиях накануне приезда папы. Я резко втянула воздух, горло перехватило, слезы подступили к глазам.

Эвандер застыл на месте, его мощный торс нависал всего в нескольких сантиметрах от меня. Он посмотрел на меня своими глазами цвета грозовой тучи, и в них появилось редкое выражение нежности.

– Леммикки...

– О, хорошо, что вы вернулись, – преувеличенно громко сказала Авани, когда Тео и мама вышли из-за угла. – Мне нужно еще корицы.

Эвандер не шевельнулся, по-прежнему не сводя с меня глаз, пока я не подтолкнула его локоть кончиками пальцев. Я не хотела к нему притрагиваться, чтобы не рисковать. Наконец он отступил, но не раньше, чем я заметила тень, промелькнувшую по лицу Тео.

– Почему, какой бы просторной ни была кухня, места все равно не хватает, и все сталкиваются? – храбро вмешалась мама.

– Похоже так и есть, – тихо согласился Тео.

Я отвернулась и от него, и от Эвандера, как трусиха. А разве не так я и вела себя все это время?

26

Ночь была длинной и бессонной. Перед этим я пропустила ужин и спряталась у себя, мне даже не пришлось притворяться, что у меня крутит живот и нет аппетита. Мне не хотелось выходить ни утром, ни до конца недели, но мама сама зашла за мной перед завтраком.

Я сонно потягивала кофе, подчеркнуто игнорируя мужчин по обе стороны от меня, когда в мое затуманенное сознание пробился голос Гвин.

– Так что ты об этом думаешь? Можно улизнуть на весь день.

Бросив быстрый взгляд на маму, я увидела, как она беззвучно произносит «на озеро», и оживилась. Этот небольшой водоем к северу от замка Кридэ был моим любимым местом. Что бы мама ни заметила в выражении моего лица, она улыбнулась, а потом многозначительно посмотрела на лордов. Нам, конечно, придется взять их с собой.

Я взвешивала плюсы и минусы их присутствия на прогулке, пока не принесли второй курс, а потом кивнула ей. Гвин засветилась от радости, взглянув на меня.

– Когда? – одними губами спросила она.

Я на мгновение сосредоточилась на своих ощущениях относительно погоды. Вдоль позвоночника ощущался отдаленный намек на покалывание, словно по спине ползла божья коровка. Будет дождь, но не раньше, чем поздно вечером или даже завтра утром.

– Сегодня, – так же проговорила я, отвечая на улыбку кузины.

Что угодно, лишь бы неделя побыстрее прошла.

* * *

И вот мы отправились к песчаным пляжам озера. Мы выехали сразу после завтрака, взяв только лошадей и то, что поместилось в седельные вьюки. Я встретилась взглядом с Авани, в ее глазах был озорной блеск, которого я не видела... вот уже около года. Я знала, что она скажет, еще до того, как она открыла рот.

– Кто быстрее до берега? – Ее лошадь рванула вперед, как выпущенная из лука стрела.

Хотя Авани для виду надела седло и уздечку на свою кобылу, она и не думала брать в руки поводья или отдавать команды, когда помчалась прочь.

– Так нечестно! – закричала я.

– Это называется быть дерзкой, – крикнула она в ответ, хохоча.

Пусть я не умела общаться с животными так, как сестра, но все же чувствовала досаду своего мерина на то, что его обогнали.

– Вперед! – прошептала я, прильнув к гриве и сжимая его бока каблуками.

Конь взвился, как молния, помчав по дороге во весь опор. Волосы развевались у меня за спиной, а в ушах ревел ветер. На мгновение я почувствовала себя почти... свободной и осознала, что не испытывала этого с того дня, когда мы с Давином оказались заперты в туннелях. А может, и раньше, когда меня, словно цепями, сковало горе. И с тех пор это ощущение меня не отпускало.

Но сейчас свобода была полной. Я звонко рассмеялась, когда дистанция между мной и Авани сократилась, а остальные глотали пыль позади.

Конечно, сестра победила, и, даже если бы не ее поспешный старт, скорее всего, ничего бы не изменилось. Мы спешились и повели лошадей к воде.

Солнце освещало кристально чистую гладь озера и южный пляж, где мы стояли, а легкий ветерок овевал высокие травы и вересковые поля, окружавшие водоем.

Последний раз я была здесь до путешествия в туннели, до Сокэра. Даже еще раньше. Авани подошла и встала рядом со мной. Она закрыла глаза, подняв лицо к солнцу и впитывая тепло.

Как ни веселилась она во время поездки сюда, на ее лице снова появилось затравленное выражение. Последний раз мы были здесь еще до смерти Мака.

Я взяла Авани за руку, и она сжала мою ладонь. Так мы стояли несколько мгновений, вдыхая сладковатый, древесный запах вереска, растущего вокруг, пока не подъехали остальные.

Раз уж мы оказались вдали от назойливых взглядов придворных, я сбросила легкий плащ, накинутый поверх голубого летнего платья. Я не столько стыдилась шрамов, сколько не хотела еще больше возмущать народ, демонстрируя свидетельства плохого обращения со мной.

– Ты обгоришь, – предостерегла Авани, направляясь к остальным.

– Я надену его позже, – ответила я, закатывая глаза. – Просто хочу почувствовать солнце на коже... я соскучилась по нему, пока была там.

Сестра обеспокоенно посмотрела на меня. Возможно, мои слова напомнили ей о том, что когда я приму предложение Тео, то вскоре уеду и вернусь в Сокэр. Буду далеко от этих мест и от нее. Выкинув из головы такие мысли, я последовала за Авани к остальным.

Кузены расстелили большое покрывало и уставили его корзинками с сыром, фруктами, хлебом, солониной и бутылками с вином, а также шипучим сидром для Гвин. Эвандер помогал Давину разливать напитки, а Тео Гвин поручила прижать углы покрывала камнями.

Авани устроилась в самом тенистом уголке под деревом, ведь ее веснушчатая коже обгорала еще быстрее, чем у меня. Я посмотрела на Тео, который укладывал последний камень на угол покрывала.

– Летом в Сокэре так же солнечно? – поинтересовалась я.

Он обернулся, чтобы ответить, но, когда его взгляд остановился на мне, улыбка у него угасла. Я увидела, что он смотрит на ярко-красную отметину от хлыста, обвивающую мое плечо и захватывающую ключицу.

– Роуэн...

– Все в порядке, – отмахнулась я, перекинув волосы через плечо и прикрыв шрам. – Я уже говорила, все зажило.

Но у него по-прежнему был встревоженный вид. Повисло неловкое молчание, пока Эвандер не откашлялся.

– Летом бывает не так уж тепло, но да, солнце светит до ранней осени. – Его губы изогнулись. – Хотя удивительно, что вы этого не знали, с вашим-то – как вы это сказали? – увлечением погодой.

Все мои родственники вдруг сосредоточенно уставились на растущие вокруг травы.

– Я просто знаю, о чем говорят облака. – Я пожала плечами, заставив себя выдержать его взгляд.

– Кстати, я чуть не забыл о твоем предсказующем погоду пальце, – вставил Тео, несмотря на охватившее его уныние и невольно улыбаясь.

Давин поперхнулся своим напитком, а Галлахер зажмурился от такой чудовищной выдумки. Все члены семьи понимали, как важно хранить тайну и что, наверное, у меня просто не было возможности рассказать им, какие нелепости пришлось говорить, чтобы скрыть правду.

– Предсказующий палец? – В стальных глазах Эвандера зажглось некое подобие веселья.

Откашлявшись, я кивнула. Под пристальным взглядом Тео мне не оставалось ничего иного, как идти напролом. Щеки залил румянец, хотя я пыталась сдержать его.

– Угу. Это... палец на ноге. Я его повредила, и... он всегда чудит с приближением грозы.

Авани едва заметно покачала головой, на ее лице отразилось сомнение.

Эвандер прекрасно знал, что я предчувствовала не только грозы. Он никогда прямо не говорил об этом, но, пока я оставалась в клане медведя, любил спрашивать, какая будет температура или ждать ли снегопада. К тому же он не раз видел мои голые ноги и знал, что все пальцы были целыми и определенно невредимыми.

– Конечно-конечно. – На щеке у Эвандера шевельнулись желваки – верный признак, что он сдерживает смех. Однако спорить он не стал.

К счастью, Гвин пришла на выручку и перебила меня, когда я пыталась продолжить.

–Думаю, пора сыграть вклаббол.

27

Гвин праздновала свою победу, а остальные доедали закуски, когда Авани резко обернулась к стойлам и тихо свистнула, предупреждая об опасности, как учил нас папа.

Кто-то приближался.

Мы с кузенами застыли на месте, и сокэрские лорды тут же все поняли. Через несколько секунд на вершине холма показалась группа людей. Они были одеты в синие и серебристые одежды и вооружены.

Храйэнские мятежники!

Далеко не все в нашем королевстве приняли договор благосклонно, не говоря уже об окольных путях, с помощью которых он был реализован. За два десятилетия упорной работы мои родители добились доверия и уважения со стороны населения. Но, очевидно, были и исключения.

Эвандер взялся за одну из сабель, закрепленных у него за спиной, но я накрыла его руку своей, покачав головой. Он задержал на мне взгляд, размышляя, но потом опустил руку, хотя ему это явно не нравилось.

– Что вам угодно? – обратилась Авани к десятку окружившим нас мужчин.

– Сокэряне забрали двоих наших, вашество. Мы лишь хотим расплаты. У ваших родителей, видать, не хватает духу.

– Этому не бывать, – ответила Авани. – И мы оба знаем, что не следует нападать на члена королевской семьи, а нас тут пятеро. Это – преступление, которое карается смертью.

Вожак сплюнул на землю.

– Королевский род запятнан с той поры, как трон занял этот ублюдок.

Я гневно втянула воздух, хотя такое об отце говорили не впервые.

– Тогда хотя бы подумайте, готовы ли вы пожертвовать ради этого своей жизнью, – сказал Галлахер.

Мятежник фыркнул.

– Моих людей куда больше. А четверо сосунков меня не слишком пугают.

Старые идеалы умерли медленной и мучительной смертью и тут. Гвин не обиделась, а тихо и угрожающе усмехнулась, и я почти пожалела этих типов.

Но только почти.

– Ну, ладно, – сказала Авани, доставая меч. – Сами виноваты!

И снова Эвандер потянулся за оружием, как и Тео, но сестра предостерегла их.

– Господа, – зашептала она. – Пожалуйста, не ставьте меня в положение, когда придется объяснять, почему сокэрские лорды пролили локланнскую кровь на нашей же земле. Не беритесь за оружие. Не вмешивайтесь!

Вид у Эвандера был свирепый, но он коротко кивнул. Тео выглядел скорее глубоко оскорбленным. Я взглянула на него с сочувствием, потому что понимала, каково это – не иметь возможности защищаться. Однако Авани права. Их вмешательство только навредит.

Остальные, достав оружие, встали между сокэрянами и мятежниками. Последние расхохотались, обнажив пожелтевшие зубы, а потом бросились на нас. Первой их встретила Гвин, отбиваясь сразу от троих и без труда удерживая свою позицию, у нее за спиной Галлахер противостоял еще двоим.

Нам с Авани и Давином достались другие пятеро, двое из которых устремились ко мне. У Эвандера вырвалось тихое и свирепое ворчание, и я поняла, что он не удержится, если мы не поспешим разделаться с этим.

Тео справлялся немногим лучше. Сжав кулаки, он неотрывно следил за стычкой.

Я направилась к приближавшимся противникам, но Авани встала передо мной. Раздался звон стали, когда ее меч скрестился с клинком мятежника. Сестра резко повернулась, чтобы остановить второго, а трое ринулись мимо нее к нам с Давином.

Если мы хотели, чтобы сокэряне не вступали в схватку, нужно было не подпускать к ним противников, поэтому мы с Давином бились бок о бок, отражая удары трех мечей, как только могли.

Эти люди были не такими искусными воинами, как изгои, с которыми мне довелось сражаться в Сокэре. И на этот раз я орудовала собственной, идеально откалиброванной рапирой, с которой я училась вести бой. Однако мятежники были сильнее, поэтому приходилось действовать быстрее.

Размеренно дыша, я сосредоточилась на движениях противников, стараясь считывать подсказки и предугадывать следующий ход до того, как они его сделают. Они злились, что наша компания не уступала силой их банде, поступали неосмотрительно и в конечном счете очень предсказуемо.

Давин закряхтел, потому что двое нападавших направили все свое внимание на него, пытаясь взять его измором.

Я, не задумываясь, вывернулась из-под меча противника, оказавшись по другую сторону от мятежников, сражающихся с кузеном, и со всей силы ударила клинком по руке одного из них. Он закричал от боли, выронив меч, и Давину тут же удалось взять верх над вторым нападавшим.

Я обернулась к неприятелю, с которым билась прежде, пригнулась, избегая его удара, и тут же вонзила клинок ему в живот. Упав на колени, мятежник завалился вбок. Поставив ногу ему на грудь, я вытянула рапиру. Заметив мелькнувшую над моей головой тень, я развернулась и увидела, как ко мне с занесенным мечом бежит тот, кого я ранила.

Не успела я поднять клинок в свою защиту, как Эвандер в мгновенье ока возник за спиной нападавшего. Не трогая сабли, он обеими руками обхватил противника за голову и резко свернул ее вправо. Мятежник замертво упал к моим ногам.

В глазах Эвандера всегда тлел опасный огонек, но, когда он стал осматривать меня, отыскивая следы ранения, в них вспыхнуло пламя.

Я покачала головой, безмолвно отвечая на его вопрос, но тут мое внимание привлекло движение за его спиной. На сокэрского лорда нацелился еще один мятежник, о котором я совсем забыла.

Эвандер начал поворачиваться, но я метнулась вперед и встретила удар противника. От его силы руки у меня задрожали, но я отбросила неприятельский клинок.

Неожиданно мятежник бросился на меня. Я еле успела обратить острие клинка в нужном направлении, как полетела наземь. Бок пронзила боль, и когда сверх на меня рухнул нападавший, я чуть не задохнулась.

Я и глазом не успела моргнуть, как рядом оказался Эвандер, который отшвырнул мятежника в сторону. Из живота у него торчал мой меч, но лорд смотрел не на него.

– Леммикки, – тихо и отчаянно прорычал он, вставая на колени рядом со мной.

Я опустила глаза туда, куда был направлен его пламенный взгляд. В боку у меня торчал кинжал.

28

Перед глазами поплыло, боль пульсировала по венам, отдаваясь в голове и раскрашивая все вокруг красными пятнами.

Эвандер закричал, хотя его голос доносился издалека. Возле меня появилась сестра и Галлахер. Тео с Давином принесли покрывало для пикника, и Эвандер осторожно переложил меня на него.

Я резко втянула воздух, приготовившись терпеть обжигающую боль в боку. Давин поднес флягу к моим губам, велев сделать глоток, а Галлахер протянул руку к ране. Эвандер проворными пальцами уже рвал ткань на платье вокруг кинжала, но мой кузен замер, переводя взгляд с одного лорда на другого.

– Нам нужно поторопиться, – пробормотал он, и я поняла, в чем проблема.

Он не хотел допустить, чтобы они видели процесс исцеления.

– Тео, принесите, пожалуйста, аптечку Галлахера. Она на его лошади. – Авани многозначительно посмотрела на Гвин, и та указала Тео на клейдесдальскую кобылу.

– Эвандер... – начал Галлахер.

– Нет, – отрезал Эвандер, одним простым словом оборвав моего кузена и не дав себя отослать.

Сокэрский лорд не спускал с меня своих серых глаз, и я поняла, что ничто не заставит его уйти. Честно признаться, я и не хотела, чтобы он уходил.

– Все в порядке, Гал, – с трудом проговорила я. – Чего он там не видел.

И правда.

Он видел мое тело. Он видел меня раненой. И прекрасно знал, что мое умение предсказывать погоду не ограничивается интересом к форме облаков или предсказующим пальцем.

Кузен с сомнением переводил взгляд с кинжала на Эвандера, но потом кивнул. Он дал мне отпить еще несколько глотков виски, прежде чем, забрав флягу одной рукой, другой взялся за рукоять кинжала.

– Держите ее, – сказал он Авани и Эвандеру.

Я крепилась изо всех сил, пока он вытаскивал клинок. По ребрам ручьями заструилась кровь. Галлахер полил ладони виски и, извинившись, проделал то же с раной. Все мое тело пронзила жгучая боль. Я старалась не шевелиться, но тело извивалось, а с губ сорвался то ли стон, то ли визг.

Эвандер одной рукой крепко удерживал меня, а другой ласково сжимал мою ладонь. По телу разлилось тепло, одновременно от пожатия Эвандера, виски Давина и целительного дара Галлахера. Лорд наблюдал за действиями моего кузена, его глаза слегка округлились, и он перевел взгляд на меня.

Сообщать кому-то о том, что у нас в роду были фейри, когда люди на них по-прежнему охотятся, было опасно. Но я знала, что с его стороны мне нечего бояться. Что бы ни было между нами, я доверяла ему свою жизнь и жизнь своих близких.

К тому времени, как вернулся Тео с аптечкой, Галлахер был готов зашивать рану. Он извинился и быстрыми, отрывистыми движениями начать орудовать иглой. Я крепко держала Эвандера за руку, перед глазами плыли круги, пока кузен наконец не завязал узелки.

Тео наблюдал за мной со страдальческим выражением лица. К тому же у него на щеке красовался порез, вокруг которого расплывался синяк. Похоже, не только Эвандер не смог остаться в стороне.

– Ладно, кузина. Нам нужно отвезти тебя домой, чтобы ты отдохнула, – Галлахер многозначительно посмотрел на меня.

Я уже чувствовала, как на меня наваливается усталость. Его дар не исцелял полностью. Он, скорее, помогал организму быстрее вылечиться самому, а это требовало много собственной энергии.

– Спасибо, – проговорила я, и кузен кивнул, забинтовывая рану для защиты швов.

Потом меня понесли. Эвандер молча просунул руки мне под колени и под спину и поднял. Авани, прищурившись, взглянула на него заплаканными глазами. Она оторвала кусок покрывала, не испачканный моей кровью, и встала, чтобы накрыть меня.

– Похоже, вы не умеете подчиняться приказам, лорд Стенуолл, – сказала она.

Эвандер пожал плечами.

– Я не брался за оружие и не проливал крови.

– И верно! – чуть не со смехом согласилась сестра. – Думаю, мы в любом случае должны быть благодарны.

Она перевела взгляд с моих пальцев, вцепившихся в его рубашку, на его руки, крепко прижимавшие меня к груди, и сама себе кивнула.

– Позвольте попросить вас еще об одном: не довезете ли вы Роуэн на своей лошади, чтобы рана не открылась.

– Конечно, – ответил он, словно это было само собой разумеющимся.

Я благодарно посмотрела на сестру. Эвандер в любом случае стал бы настаивать отвезти меня верхом. Обратившись к нему с просьбой, Авани предотвратила напряженность из-за этого решения... с чей-либо стороны.

– Отлично, – еще раз кивнула сестра. – Галлахер, мы с тобой поедем с ними, чтобы объяснить родителям, что случилось. Тео поедет с нами. А Гвин с Давином предупредят местного магистрата.

Если она и говорила что-то еще, я ничего не слышала. Моя голова опустилась на грудь Эвандеру, а стук его сердца убаюкал меня.

29

Исцеление руками Галлахера всегда отнимал много сил, и этот раз не был исключением. После того как отец вылетел из замка и отнес меня в мои покои, я тут же заснула еще на несколько часов.

Когда я проснулась, на стуле возле моей постели сидела мама с книгой.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, положив руку мне на лоб.

– Ой, знаешь... – Я пожала плечами и сморщилась, когда это движение отдалось в животе. – Усталой, больной, и мне до смерти надоело ждать, когда решится моя судьба.

– Значит, не самое удачное время сообщать, что в коридоре ждут и не желают уходить двое лордов? – Выражение лица у нее было одновременно веселое и сочувственное.

Но это и впрямь затянулось.

– Думаю, нужно покончить с этим, – пробормотала я.

– Тебе необязательно принимать их, – сказала мама, проводя рукой по моим волосам. – И необязательно принимать решение завтра... Все поймут, ведь ты была ранена. И в Совете поймут.

Как бы ни было соблазнительно спрятаться от всех проблем в своей комнате, это было бы нечестно по отношению ко всем.

– Нет, – покачала я головой. – Пора.

Вздохнув, я спустила ноги с кровати. Рана на животе заныла, но Галлахер хорошо выполнил свою работу. Я чувствовала не острую, мучительную боль, а скорее болезненность, не такую, чтобы нельзя было ходить.

Однако мама засомневалась. Она подошла, обняла меня и проводила в гостиную.

– Итак... с кем бы ты хотела встретиться первым? – осторожно спросила она.

Это был каверзный вопрос. С кем из них бы я хотела встретиться? С кем из них я должна хотеть встретиться?

Я глубоко вздохнула. Я уже знала, что мне нужно делать. Осталось только набраться смелости.

– Позови, пожалуйста, Тео, – попросила я.

За двадцать лет на троне мама так и не научилась скрывать свои чувства. Она поджала губы, но кивнула.

– Как угодно. – Хоть она и пыталась оставаться беспристрастной, у нее определенно были предпочтения. – Пойду поговорю с твоим отцом насчет мятежников, а потом загляну к тебе.

Так мама дала мне понять, что отходит в сторону и дает мне право самой разобраться, каково бы ни было ее личное мнение.

Я кивнула, и она ушла. А через несколько мгновений вошел Тео.

– Ты должна оставаться в постели, – сказал он, не скрывая беспокойства в голосе.

– Со мной все в порядке, – заверила его я. – К тому же нам нужно поговорить.

Он кивнул смиреннее, чем я ожидала.

– Дело в том... – Я вдруг поняла, что даже не представляю, с чего начать.

– Эвандер, – закончил за меня Тео.

Я открыла рот, потом закрыла, но что-то в выражении моего лица меня выдало. Тео вздохнул, качая головой.

– Я люблю тебя, – горячо проговорила я.

– Но ты в меня не влюблена. – Это был не вопрос, и я не ответила.

Мне хотелось возразить, чтобы из его карих глаз исчезли золотистые искорки страдания, но мне нечем было опровергнуть его слова. Однако я не могла заставить себя и согласиться, еще глубже всадив нож в его сердце, поэтому промолчала.

– Знаешь, – продолжил он, покачивая головой, словно разговаривая сам с собой, – думаю, я знал. Знал, что с Эвандером у тебя что-то другое, с того самого раза, когда ты впервые танцевала с ним.

У меня открылся рот от изумления.

– Тогда ничего не было. Я бы не стала...

– Я знаю, что ты честна, Роуэн. – Тео отвернулся, вздыхая. – Но вы... вы с ним двигались так слаженно, и, даже когда спорили, казалось, что все вокруг растворяется.

Я постаралась вспомнить тот день, как даже во время нового для меня танца, даже за разговором Эвандеру почти не приходилось направлять мои движения, которые я безукоризненно за ним повторяла. Как я чуть не забыла, что мы в бальном зале и к тому же на Высшем Совете, пока Тео не прервал нас.

– И я пытался убедить себя, что это просто потому, что ты злилась. Но даже эта злость... – Он скептически выдохнул. – Я скрыл от тебя, что мы могли бы пожениться и не ехать на Высший Совет, где твоя жизнь повисла на волоске, и ты даже не обиделась. Эвандеру же стоило только косо на тебя посмотреть, чтобы ты вышла из себя.

– Потому что... он ведет себя возмутительно, – сказала я, сама не понимая, зачем спорю.

Тео остановил на мне взгляд, и я отвела глаза.

– Я не сержусь, Роуэн, – спокойно проговорил он. – Не виню тебя за то, что, похоже, было неизбежным. Просто... жаль, что все не сложилось иначе.

Глаза у меня наполнились слезами.

– И мне, – максимально честно ответила я, взглянув на него.

Ведь в мире, где я бы не встретила Эвандера, мы с Тео могли бы быть счастливы. Но теперь это было невозможно. Я не найду счастья с Тео и не смогу удовольствоваться теми крохами, которые Эвандер соблаговолил мне выделить.

Мне бы хотелось, чтобы все было иначе.

– Мне очень жаль, – проговорила я дрожащим голосом.

– И мне, – сказал Тео. – Но если честно, я знал, к чему все идет, с той самой минуты, как он объявился здесь, чтобы жениться на тебе.

–Он приехалне поэтому, – настаивала я, вытирая щеки. – Ему просто нравится отстаивать свои права, и он нашел способ это сделать.

Мои слова казались неискренними, но ведь это можно отнести и к тому, что сказал Тео.

– Это не имеет отношения к нему или его чувствам, – продолжила я. – Все из-за меня и из-за того, что я не могу, не покривив душой, принять твое предложение, зная... – Я замолчала.

– И я благодарен за это, Роуэн, – от души ответил он. – Ты же знаешь, что, если понадобится, я все же соглашусь на этот союз. Я ни за что не позволю тебе одной разбираться с ситуацией, в которую ты попала из-за моей семьи.

Я это знала и тоже была ему благодарна. Это прямолинейное предложение было решительным доводом, почему мне следовало выбрать Тео, и в глубине души я ненавидела Эвандера за то, что из-за него это совершенно невозможно.

Я не сразу уловила нотку нетерпения в голосе Тео.

–Но?– спросила я, потому что определенно было какое-то«но».

– Но, по-моему, ты знаешь, что это связано с его чувствами так же, как и с твоими. Он по-прежнему называет тебя «леммикки», – несколько раздраженно проговорил Тео.

– Точно, – возразила я. – Он по-прежнему зовет меня своей зверушкой. Ему все еще кажется, что он может мною распоряжаться.

Нахмурившись, Тео вздохнул.

– Кажется, не я один сам себя обманывал.

Я снова отвернулась, не в силах признать, что он говорит правду.

– Это не единственная причина, – объяснила я. – Я всерьез хотела дать нам шанс. Я думала... думала, что у нас получится.

– Даже если бы получилось, то только на время. – Тео глубоко вздохнул, твердо глядя мне в глаза. – Неужели кому-то из нас хочется, чтобы на каждом заседании Высшего Совета до конца нашей жизни я смотрел на тебя, а ты на него?

Я крепко зажмурилась, и от этого образа меня захлестнуло колоссальным чувством вины.

– Нет, – хрипло отозвалась я. – Я ни за что не поступила бы с тобой так. Ты заслуживаешь гораздо, гораздо большего.

Он обхватил мою щеку ладонью, но этот жест был скорее дружеским, чем романтическим.

– Надеюсь, ты знаешь, что тоже заслуживаешь многого.

Я в последний раз крепко обняла его, растворившись в ощущении безопасности и надежности его объятий. Наконец Тео отстранился.

– Я уеду завтра во время утреннего заседания Совета, чтобы не было сцен.

Он и сейчас меня оберегал. Тео остановился у дверей в нерешительности.

– Попросить его войти?

Готова ли я разговаривать с Эвандером? Разве у меня есть выбор? Прерывисто вздохнув, я кивнула.

– Прощай, Роуэн!

Было трудно поверить, что все кончилось, что наступила кульминация всех событий, начиная с того дня, когда я проснулась в темнице, когда я была лишь безрассудной и беспомощной принцессой, а Тео – единственным человеком во всем этом проклятом звездами королевстве, вставшим на мою сторону.

Сглотнув комок в горле, я заставила себя ответить ему, пока он не скрылся за дверью.

– Прощай, Тео!

30

Я знала, что правильно поступила с Тео. Это вообще было одно из немногих решений в моей жизни, которым я гордилась, – я сделала все, чтобы ему не стало еще больнее.

И все же было мучительно – прощаться с тем, кто меня любил, ради того, кто не спешил даже признаться, что хочет жениться.Если хочет. Если то, что сказал Тео, – правда. А если нет? Неужели я поставлю всю свою жизнь на нечто неопределенное?

Я терзалась значением слова «леммикки» каждый миг, пока в дверях не показался Эвандер. Он окинул меня пронзительным взглядом, словно пытался определить степень остаточных повреждений, прежде чем поздороваться.

– Леммикки.

Вот опять это прозвище!

– Вы встали между мной и вражеским мечом, даже не достав оружия, – начала я без предисловий. – Вы могли погибнуть.

– А вы могли бы погибнуть, если бы я этого не сделал, – сухо проговорил, словно было совершенно очевидно, что он отдаст свою жизнь за мою.

А может, так и было. Разве я не сделала бы то же ради него? Но в том-то и заключался недостающий элемент наших отношений.

– На днях вы спрашивали меня, что я хочу узнать. – Той ночью, когда я обвинила его, что он нечестен со мной.

Эвандер прищурился, грациозно усаживаясь в кресло напротив меня.

– Спрашивал.

Я сделала вдох, собираясь духом.

– Тогда у меня вопрос.

Не сводя с меня своих неспокойных серых глаз, он нехотя кивнул.

– Что же значит «леммикки»? – Мой голос был не громче шепота.

Эвандер сглотнул, в его взгляде промелькнула какая-то тревога.

– В вольном переводе это значит «зверушка», как заметил Коронан на Высшем Совете.

Вот опять. Он не соврал, но не сказал и правды. На этот раз мне нужна была вся правда. Без утайки.

–А если точнее?– настаивала я.– Скажите мне, Эвандер, что это значит, когдавы произносите это слово?

Он пристально смотрел на меня, как показалось, целую вечность. Не знаю, дышал ли он, но я точно нет. Повисло молчание, натянутое, словно нить, готовая вот-вот порваться.

Наконец, лорд заговорил, его тихий голос разорвал тишину так же, как стакан, разбившийся той самой ночью о пол сторожки.

– Это значит... «милая».

Сердце затрепетало у меня в груди, хотя я и ожидала такого ответа после странного взгляда Тео.

Тео сказал:«зверушка». Буквальный перевод, предложенный в напряженный момент человеком, для которого всеобщий язык не был родным.

Непросто зверушка, не моя зверушка, а зверушка, милая.

Всякий раз, когда я считала, что Эвандер просто напоминал мне, что я нахожусь в его распоряжении...

Оборачиваясь назад, я слышала плохо скрываемую панику в его голосе, когда он проверял, цела ли я в первый день после нападения изгоев.

Милая, куда вас ранили?

Его небрежный, шутливый тон, когда он меня так называл.

Милая, вы собираетесь сегодня вставать?

И рокочущие нотки в его голосе после того, как я прикусила его нижнюю губу той ночью в сторожке.

В эту игру можно играть и вдвоем, милая.

Даже Мила подняла брови... когда Эвандер назвал меня«леммикки». Не оскорбленно, не разгневанно, а с любопытством и отчасти со смехом.

Может, Тео прав. Может, я обманывала себя дольше, чем хотела признавать. Но я определенно была не одна такая.

Я покачала головой, коротко, скептически выдохнув.

– Тогда давайте разберемся. Вы меня увозите. Называете своей милой. Целуете, будто нашли свою вторую половину...

В выражении его лица промелькнуло что-то угрожающее, но я продолжила.

–...и говорите, что это не должно повториться. Потом говорите, что мы были вместе лишь на короткий срок, а затем отсылаете прочь, хотя я знаю,знаю – вы видели, что я хотела остаться. – От этого признания мое сердце заколотилось, но нельзя же от всего прятаться, а мне нужно было узнать все, что произошло в тот день.

– И что бы из этого вышло, Роуэн? – Лицо Эвандера оставалось бесстрастным, но судя по тому, что лорд, вопреки обыкновению, назвал меня по имени, он был в смятении. – Вы не понимали, чего хотите. Пять минут до того вы были влюблены в Коронана.

Меня охватила злость.

–Я не понимала, чегоя хочу? Как насчет того, чего хотите вы, Эвандер? Вы вообще хотите взять меня в жены или просто не желаете, чтобы то, что вы уже считаете своим, досталось кому-то другому?

– Если бы я не хотел жениться, – прорычал он, – не стал бы предлагать.

Очередной не-ответ.

– Тогда с чего вдруг вы позволили себя опередить? – Мой голос окреп. – Когда вы уезжали из клана Медведя, то хотя бы задумывались о том, что сделаете предложение?

Сомнение на его лице было исчерпывающим ответом на этот вопрос еще прежде, чем он произнес слово, которое разбило мне сердце.

– Нет.

Я отвернулась, чтобы овладеть собой, а потом фыркнула.

– И у вас еще хватает духу упрекать меня в нерешительности?

В глазах Эвандера сверкнул гнев.

– Нужно ли напоминать, леммикки, что, когда я сделал предложение, вашим первым побуждением было отказать? – огрызнулся он. – Что вас пришлось заставлять хотя бы подумать.

Я скептически хмыкнула.

– Нужно ли напоминать, как звучало ваше предложение? «Вы мне принадлежите, и пусть вы мне не нужны, я не хочу, чтобы вы достались другому, поэтому, пожалуй, пойду на жертвы и женюсь на вас ради своего народа».

На щеках у Эвандера заходили желваки.

– Звучит знакомо. – В его вежливом тоне сквозил сарказм. – Похоже на то, как вы в приступе ревности ворвались в мою спальню посреди ночи, а на следующий день на протяжении всего заседания Совета жались к Коронану, словно я злодей из детской сказки и пришел похитить вас под покровом тьмы.

У меня рот открылся от возмущения, и я подалась вперед.

–А что мне оставалось делать, если Тео признался в любви и предлагалнеобходимый мне союз, пока вы, по-видимому, посиживали в чертоге Медведя, уговаривая себя, что я сама не знаю, чего хочу.

–А вы ине знали, чего хотите! – Эвандер чуть ли не кричал, что с ним редко случалось. – Вы были в плену несколько месяцев. Вы прошли сквозь пекло и из лона семьи попали, – он обвел рукой вокруг, – в общество меня одного. Разумеется, вы решили...

Он замолчал и отвернулся, стиснув зубы.

– Решила что? – переспросила я, жестом велев ему продолжать. – Прошу вас, продолжайте. Расскажите мне о моих собственных чувствах и о том, как они неблагоразумны.

– Я не знаю, что вы решили, – натянутым тоном ответил Эвандер. – Но знаю, что остаться было бы ошибкой, так что если вы рассчитывается, что я стану извиняться, то ждать придется долго.

– Не обольщайтесь, пожалуйста. – Я сердито взглянула на него. – Я ни в коем случае не рассчитываю на ваши извинения, потому что тогда вам пришлось бы перестать игнорировать очевидное и признать, что вы с самого начала ошибались.

Мы долго смотрели друг на друга, в тишине слышалось только наше прерывистое дыхание.

– Так вот что вам нужно было узнать, чтобы наконец принять решение после того, как вы целую неделю морочили нам обоим голову? – В его голосе слышалась досада. – Удивительно, что на это вам понадобилось столько времени, ведь вы так честны с собой и окружающими.

Я могла бы посмеяться над тем, как лицемерно с его стороны говорить такое, если бы не была так зла. Я поспешила удалиться в спальню, чтобы случайно не метнуть свой нагрудный кинжал в сверх меры безупречное лицо этогоаалио.

– Когда вы вошли, решение уже было принято. – По крайней мере, мой голос звучал чуть спокойнее, чем у меня было на душе. – Мне лишь хотелось разобраться в ситуации. И сейчас мне все ясно.

Не оборачиваясь, я прошла в спальню и захлопнула за собой дверь.

31

Ночь была длинной и бессонной, и до утра я прокручивала в голове каждое слово из нашего с Эвандером разговора накануне. После него у меня осталось больше вопросов, чем ответов.

Скучал ли он по мне, когда я уехала? Если да, разве этого недостаточно, чтобы что-то сделать? Вдруг, пока я здесь убивалась и сходила с ума, через его постель проходила вереница Фион?

Прижав подушку к лицу, я изо всех сил пыталась изгнать этот образ.

Эвандер ко мне неравнодушен. Уж это-то ясно. Видят звезды, я тоже испытывала к нему чувства. И сильные. Такие, которые было невозможно игнорировать. Но я не хотела отдаваться им, раз он по-прежнему был против. Так что я угодила, как выразился бы Давин, в переплет.

Однако, если подвести итог, накануне Эвандер сказал мне больше, чем я рассчитывала. Это уже что-то. Просто... этого было мало.

Со вздохом я наконец заставила себя вылезти из постели и одеться. Едва затянувшаяся рана начала пульсировать от движения, но это была ерунда по сравнению с чувствами, бушевавшими в душе.

Таисия принесла в комнату завтрак и помогла надеть светло-зеленое платье под цвет моих глаз. Она дополнила его серебряной плетеной тиарой, украшенной бледными нефритами.

Неудивительно, что эта женщина видела больше, чем ей показывали, зная, чем она занималась в Сокэре. Однако я была ей благодарна за то, что она, похоже, поняла, насколько важен был сегодняшний день. И как сильно мне нужен был дополнительный слой брони, чтобы сделать то, что я задумала.

Авани ждала меня в коридоре, чтобы проводить вниз. Она ничего не сказала, не спросила, что я решила, просто взяла меня под руку в знак поддержки. Хоть в чем-то я была уверена, когда спускалась по многочисленным пролетам в Зал заседаний на втором этаже, тогда как в животе у меня били крыльями не бабочки, а куда более крупные и злобные создания.

Авани, слегка пожав мою руку на прощание, отпустила ее, чтобы открыть дверь. Эвандер поднял глаза, когда я вошла, и я не могла не заметить, что не у меня одной была бессонная ночь.

Он был, как всегда, побрит и собран, но волосы были немного растрепаны, будто он слишком часто ерошил их руками, а под глазами залегли синеватые тени.

Когда Авани опустилась в кресло, которое обычно занимал Тео, а я села рядом, в его взгляде появилась какая-то настороженность.

– Мы не будем ждать лорда Теодора? – нерешительно спросила мама.

Тео никогда не опаздывал.

– Нет, – коротко ответила я. – В этом нет необходимости. Я сообщила ему о своем решении вчера вечером.

Лицо Эвандера было словно вырезано из мрамора, судя по эмоциям, которые оно выражало... за исключением еле заметной, горькой усмешки.

– Я приняла во внимание все факторы и приняла решение, что для локланнского и сокэрского народов, а также в целом для укрепления мира самым выгодным будет... – собравшись духом, посмотрела я в глаза Эвандеру, – союз с кланом Медведя.

От изумления у него открылся рот, хотя с лица не сходило недоверчивое выражение. Я глубоко вздохнула.

– Поэтому я принимаю предложение лорда Эвандера, если он еще не передумал.

Бледное подобие его обычной высокомерной ухмылки вернулось на место, прежде чем он ответил.

– Если вы готовы пойти на жертвы ради своего народа, то и я не могу отказаться.

– Так вы уже решили, вернетесь ли потом в Локланн? – спросил лэрд Макбей, прежде чем я успела ответить на комментарий лорда Сукина Сына.

Я смотрела Эвандеру в глаза и, услышав этот вопрос, не отвела взгляда. Я подняла брови, молча бросая ему вызов, и он поднял свои в ответ.

Ну, ладно!

– Как бы сильно ни хотелось мне принять это решение, – сказала я, изображая воплощенную любезность, – боюсь, что у меня ума не хватит, чтобы понять, чего я хочу. Слава звездам, в этом зале есть большой и сильный сокэрский мужчина, который подскажет, как лучше поступить. Лорд Эвандер?

Я не стала обращать внимания на косые взгляды почти всех присутствующих, хотя дядя Олли определенно давился смехом, а отец вздыхал.

На щеках у Эвандера заходили желваки. Может, от гнева, но у меня было смутное подозрение, что, несмотря на крайнее раздражение, которое волнами исходило от него, его это самую малость развеселило.

– В любой другой ситуации я был бы счастлив удовлетворить ваши... надобности. – Он сделал многозначительную паузу. – Но я и подумать не могу, чтобы решать это за вас, даже не будь у меня ни тени сомнения, что мое решение правильное.

Я прищурилась, готовая бросить ему в лицо ответ, когда заговорила мама.

– Необязательно решать сегодня, – сказала она с примирительным жестом. – Давайте сначала просто объявим об помолвке завтра на празднике.

– Однако вам придется убедительно проявить себя на людях, – вставил дядя Олли. – Они почти наверняка примут ваше соглашение в штыки, а нам нужна народная поддержка.

– Это не проблема, – проговорил Эвандер, криво усмехнувшись. – Мы оба хорошо умеем притворяться.

Я пристально взглянула на него, услышав те же слова, что он сказал в сторожке в ту ночь, когда мы поцеловались.

– Неужели? – парировала я.

Эвандер с вызовом поднял бровь, но не ответил. Авани лишь слегка покачала головой, еле слышно вздохнув, а мама, повторив ее движение, посмотрела на тетю Джослин.

– И я полагаю, нам предстоит спланировать свадебное торжество.

32

Тео, верный своему слову, незаметно уехал во время заседания Совета. В глубине души я скучала по спокойствию и постоянству в его присутствии, хотя бы потому, что он был моим другом. Но в основном я была благодарна, что у меня стало одной проблемой меньше, ведь отношения между мной и Эвандером и без того были запутанными.

После заседания я направилась к себе без сил из-за ранения и всей неразберихи, творившейся всю неделю. Там меня ждал Галлахер, чтобы еще подлечить мою рану, и я тут же отключилась до конца дня. И по-видимому, на всю ночь. Когда Таисия разбудила меня, было пора готовиться к празднику.

Обычно я любила гуляния, но на этот раз все будет по-другому. Будет Эвандер, чтобы мы объявили о нашей помолвке всему королевству.

Таисия помогла мне надеть присланное мадам Фрейей новое платье такого же темно-багрового оттенка, что и фиалки в саду. Сам наряд был элегантным и сдержанным. Я добавила к нему только ремень из коричневой кожи, к которому был приторочен короткий меч. На праздники мы ходили без украшений, чтобы можно было надеть безделушки, купленные с лотков.

Когда мои кудри выпрямили и заплели в косы спереди, оставив свободно спадать сзади, Авани накрасила меня, а потом я в обмен помогла ей.

На сестре было такое же платье, как у меня, только пыльно-голубого цвета, а волосы она подхватила сзади ленточкой того же оттенка.

Лицо у Авани было напряженным, и она бросала тоскливые взгляды на кровать, но твердо решила пойти на праздник. Я пожала ей руку, чтобы подбодрить. Впервые мы шли на Летний праздник без Мака, но это, скорее, наоборот, лишь усугубит пристальное внимание, прикованное к нам. Сестра не отпускала мою руку, пока мы не добрались до парадной лестницы.

Наверху мы остановились, чтобы вдохнуть аромат Летнего праздника, доносившийся из открытого окна.

– Вафли, – выдохнули мы в унисон, а уголки рта у Авани тронула легкая улыбка.

Накануне вечером торговцы начали расставлять свои лотки, и воздух уже наполнили запахи наших любимых вафель, жареных орехов и пряного вина. В желудке у меня заурчало от предвкушения.

Когда мы спустились, я высматривала знакомые лица и остановилась на одном. Я даже не понимала, что ищу именно его, пока не заметила, что он смотрит, как мы идем по лестнице.

Эвандер стоял рядом с дядей Финном в таком же одеянии, как и остальные мужчины в нашей семье: в парадном килте в сине-зеленую клетку с черными кожаными ботинками и легком парадном сюртуке. В довершение наряда к поясу была пристегнута кожаная сумка с мехом.

Я сглотнула, оказавшись совершенно неготовой увидеть сокэрского лорда в килте.

Как обычно, Эвандер был чисто выбрит, а волосы гладко зачесаны, кроме одной выбившейся пряди, небрежно спадавшей на лоб. Его, казалось, не беспокоило, что он стоял в мужской юбке, ожидая прибытия огромной толпы народа. По правде говоря, понять, что у него на уме, было невозможно, поскольку на его лице застыла обычная для него высокомерная маска. Однако, когда он рассмотрел меня как следует, его взгляд стал совсем не равнодушным.

Авани отошла поговорить с тетей Ислой, а я направилась к Эвандеру.

– Леммикки, – поприветствовал он.

Милая!

– Эвандер! – Мой голос прозвучал сдавленнее, чем я рассчитывала, и его глаза потемнели.

Подошел Давин, разрядив обстановку.

– Сегодня ветрено, или только мне так кажется? – спросил он, хлопая Эвандера по плечу.

Губы лорда изогнулись в усмешке.

– Есть немного.

– Могу себе представить, – сказала я, качая головой.

– Просто смотрите, чтобы не сверкнуть во время тренировочного боя, – подсказал Галлахер, подходя к нам вместе с Гвин, чем заслужил ее смех.

Я обернулась к сестре, чтобы разделить с ней веселье, но у нее был отчужденный взгляд и печаль на лице. Взяв ее под руку, я осторожно потянула туда, где перед высокими дверями парадного входа в ожидании собралась вся семья.

Мама оторвалась от игры с Элли и тепло нам улыбнулась, но отец, стоя в напряженной позе, удостоил мое появление лишь невнятным ворчанием. После вчерашнего заседания он со мной не разговаривал, но тогда я решила, что у него просто не было времени, ведь я ушла спать.

Очевидно, он не одобрил мое решение. Было совсем не обидно. Так что я тоже его проигнорировала и, отпустив руку сестры, заняла свое место рядом с Эвандером. Джослин обвела всех взглядом, отмечая выбившиеся пряди и подавая знаки их заправить, пока не осталась довольна.

Увидев, что мы с Эвандером стоим далековато друг от друга, она слегка покачала головой.

– Роуэн, возьми его под руку. Не забудь, что сегодня – день, когда вы должны произвести хорошее впечатление.

– И день, когда народ может отпраздновать с нами, – добавила мама.

– Да-да, и это тоже, конечно. – Тетя Джослин многозначительно посмотрела на меня. – Напоказ, – одними губами проговорила она.

Я покорно кивнула, и она встала рядом с дядей Олли.

Эвандер протянул мне руку, и я сглотнула. Я с ним танцевала, целовалась, ездила верхом, прижавшись в седле к нему вплотную, и просыпалась, распластавшись поверх него. Так почему же этот простой, будничный жест казался таким значительным?

33

Как только двери распахнулись, нас встретил рев толпы, который, однако, стих до приглушенного гула, когда рядом со своей принцессой люди заметили Эвандера в парадном костюме из народной шотландки.

Я сжала его руку, и мы махали собравшимся, пока его ладонь не опустилась поверх моей руки. Крохотные разряды молний пронзили каждый участок кожи, где до нее дотронулись его пальцы.

– Дышите, леммикки, – прошептал он.

Только в тот момент я поняла, что не дышу. Не получается. Однако мне как-то удалось заставить себя впустить в легкие воздух и улыбнуться ради пришедших.

Из-за недавнего нападения и витавших настроений стражников было больше обычного: одни стояли вокруг нас, а другие – в толпе.

Обычно народ считал праздники самой священной традицией, какая только имелась в Локланне, но раз мы представляли собравшимся сокэрянина, ничего нельзя было исключать.

Над толпой раздался голос отца. Он первым приветствовал людей, и они взревели в ответ. Затем народ начал, как всегда, воспевать маму, скандируя«Королева-воительница». Она любезно отвечала им, но ее личный стражник, Каллум, оставался рядом, не снимая руки с эфеса. Потом выступила Авани с коротким пожеланием хорошо отпраздновать, которое прозвучало сердечнее, чем она чувствовала, насколько мне было известно.

Наконец все посторонились, мама снова взяла все в свои руки и официально объявила о помолвке, а затем отступила, чтобы мы с Эвандером вышли в центр.

Радостное возбуждение в толпе утихло, у некоторых явно были сомнения насчет Эвандера, да и любого другого сокэрянина. Я крепче сжала его руку, отсчитывая вдохи, пока мы махали толпе.

Его лицо оставалось, как всегда, бесстрастным, хотя он тоже приветственно махал, даже тем, кто смотрел на него хмуро. Эти недовольные начали громко выражать свое неодобрение и открыто осуждать Эвандера и нашу помолвку, подстрекая других.

Я почувствовала, как Эвандер напрягся, но его лицо не дрогнуло. Он привык к тому, что его присутствие вызывало страх у населения в Сокэре. Но это было другое дело, по крайней мере для меня. Здесь его не знали. Не знали, кто он, что он сделал и на что способен.

Самые громкие неодобрительные выкрики исходили от группы селян в самом центре толпы, которые бросали обвинения в адрес Эвандера, а также всей нашей семьи, согласившейся на такой союз.

Мама подняла руки, требуя тишины, и сурового выражения ее лица было достаточно, чтобы успокоить часть толпы. Она уже открыла рот, но не успела ничего сказать, как вместо нее вперед вышла я, отпустив на время руку Эвандера.

Я подняла руки, повторяя жест матери, и медленно, очень медленно, водворилась тишина. Я редко обращалась к народу и теперь воспользовалась их любопытством насчет того, что же я теперь скажу.

– Вы заслуживаете объяснений, – начала я.

Раздались одобрительные возгласы.

– В Сокэре на меня действительно напали. – Толпу захлестнула волна ярости, как бушующий ураган, и я снова подняла руку, требуя тишины. На этот раз для этого потребовалось больше времени.

Я вернулась на свое место рядом с Эвандером, снова взяв его под руку. Он вопросительно смерил меня равнодушным взглядом, но я не обратила внимания. Раз сегодняшний день посвящен демонстрации наших отношений, нужно их показывать.

– На меня напали мятежники, такие же, какие есть и у нас в Локланне. Но лорд Стенуолл, – остановилась я, многозначительно взглянув на Эвандера, – спас мне жизнь. Если бы не он, я бы не выжила и, видят звезды, не стояла бы сейчас перед вами.

Я постаралась, чтобы каждое слово казалось им правдивым. Хотя некоторые селяне и даже отдельные аристократы, расположившиеся по краям толпы, по-прежнему смотрели недоверчиво, у большинства лица смягчились.

– Локланн и Сокэр враждовали так давно, что, мне кажется, мы начали забывать, что по ту сторону Масачских гор живут люди, а не безликие, жаждущие войны чудовища.

Послышался невольный гул одобрения.

– Сокэр нам не враг, – сказала я. – И мой... будущий муж тоже.

Первый раз я подумала об Эвандере с этой стороны. Судя по тому, как напряглись его мышцы под моими пальцами, похоже, у него дело обстояло так же.

Отогнав эту мысль, я ослепительно улыбнулась толпе, прежде чем продолжить свою спонтанную речь.

– Надеюсь, что вы радушно примите его. И отнесетесь с такой же любовью, добротой и уважением, какие всегда проявляли по отношению к нашей семье.

Последнее, пожалуй, оказалось чересчур, учитывая недавнее общее недовольство народа, но мысль была ясна.

Я не успела ничего сообразить, как Эвандер поднес мою руку ко рту. От его теплого дыхания у меня пошла дрожь по всему телу еще до того, как его губы коснулись костяшек моей руки. От моего судорожного вздоха в его глазах зажглось пламя.

Некоторые из толпы начали аплодировать и вскоре к ним присоединились остальные, пока шум не стал оглушительным.

– Напоказ, – прошептал он, и я не поняла, имел ли он в виду проявление своих чувств или мою речь.

Как бы то ни было, я с вызовом выгнула бровь, прежде чем повторить его же слова.

– Напоказ.

Мы отошли и встали вместе со всеми, а папа объявил о предстоящих мероприятиях, в том числе об Играх горцев, которые каждый год были главным событием праздника. Он приглашал всех принять в них участие вместе с ним.

Каждый год каждый член королевской семьи выбирал одно из состязаний, а отец обычно лидировал в турнире по метанию бревен.

Кроме того, он повторил мое заявление, желая непременно напомнить народу в более дипломатичном тоне, что сокэрянам должно быть оказано такое же уважение и защита, как любому другому члену королевской семьи. Это означало, что любой, кто поведет себя неподобающе, навлечет на свою задницу неприятности со стороны королевской стражи.

В толпе захлопали, раздались убедительные возгласы одобрения, хотя было очевидно, что у многих остались сомнения. Серьезные сомнения.

Оставалось надеяться, что мы сделали все, чтобы они изменили свое мнение. Хоть он и был сукиным сыном, я очень хорошо знала, каково это, когда тебя отвергают и презирают во вражеском королевстве. Я бы никому такого не пожелала.

34

Мы еще раз помахали собравшимся, а отец дал знак музыкантам играть и начинать праздник.

Как только толпа начала расходиться, тетя Джослин снова оказалась рядом со мной, с преувеличенным равнодушием на лице переводя взгляд с одного из нас на другого.

– Вы отлично справились, Роуэн, – тихо проговорила она, не упустив из вида, что я по-прежнему крепко держалась за Эвандера. – Я хочу, чтобы вы попробовали хорошенько повеселиться сегодня и посвятили свое внимание друг другу. На деле докажи то, что сказала людям о своих чувствах к нему.

Повернувшись к Эвандеру, Джослин слегка прищурилась.

– Одна-другая улыбка сегодня не повредит, лорд Стенуолл.

Он поднял брови, а я не сдержала смеха.

– Только не валяйте дурака!

Тетя Джослин покачала головой.

– По крайней мере, Игры будут кстати. На какой турнир вы записались? – спросила она у лорда.

Он нахмурился, а я подавила улыбку.

– Не беспокойтесь, тетя Джослин. Я записала нас обоих.

– Куда? – Его голос был настороженным... и не зря.

– Увидите, – бодро проговорила я.

Тетя задержала на нас взгляд, прежде чем пойти проверить, что об остальных позаботились.

Краем глаза я заметила, что несколько пожилых леди наблюдают за нами, о чем-то друг с другом перешептываясь. Оглядевшись вокруг, я поняла, что почти все взгляды были направлены на нас с Эвандером. Вздохнув, я прильнула к нему поближе.

– Что ж, лорд Стенуолл. – Я подняла на него взгляд, проводя руками по отворотам его куртки. – Где, по-вашему, нам следует в первую очередь продемонстрировать наш счастливый союз на радость зевакам всего королевства?

– А он счастливый? – Он задал этот вопрос, словно бросил вызов, взглянув на меня глазами цвета грозовой тучи.

Если таковы ваши правила игры...

Не дожидаясь ответа, он легонько провел пальцами от моих плеч до талии. Сердце у меня бешено заколотилось, грудь стала учащенно подниматься и опускаться, а он притянул меня ближе, прижав вплотную к себе.

Часть меня (если честно, бóльшая) была готова забыть обо всем ради этого мгновения с ним. Но потом я вспомнила, почему все это только напоказ. Я выдавила безразличие, которого не чувствовала, изогнув губы в натянутой улыбке.

– Отличный вопрос! Полагаю, если я вернусь в Локланн, тут уж найдется множество конюшат, чтобы скоротать время. Этот союз будет счастливым. – Я снова подняла взгляд, с невинным видом посмотрев на него сквозь ресницы. – Разумеется, я буду осторожна.

Его лицо не дрогнуло, но глаза потемнели, став угольными. В них разгорелся беспощадный огонек, который, как я знала, всегда скрывался в глубине, а Эвандер тихо и угрожающе усмехнулся, склонившись к моей шее. У меня побежали мурашки от его дыхания на коже.

– Когда вы захотите лишить кого-нибудь жизни, леммикки, – тихо прорычал он, воспламенив все мои нервные окончания движением своих теплых губ, – вам стоит лишь пригласить его к себе в постель.

Он поцеловал меня в углубление возле мочки уха. Окружавшая нас толпа исчезла, а по всему телу разлилось тепло. Каждая моя жилка пульсировала в такт бешено колотившемуся сердцу.

Эвандер выпрямился во весь рост, задержав на мне взгляд, словно точно знал, как он на меня действует. Лорд посторонился и, положив руку мне на талию, подтолкнул вперед.

Сердце постепенно успокоилось и стало биться лишь немногим быстрее обычного, а шум праздника вернулся.

– Только не забывайте, что то же относится и к вам, – проговорила я более дрожащим голосом, чем рассчитывала.

Он коротко и отрывисто кивнул.

– Вот и договорились.

Неужели?

* * *

Полк нашей стражи следовал за нами по пятам, пока мы обходили территорию гуляний. Атмосфера звенела от напряжения, но я не отпускала руки Эвандера. Мы ходили вдоль и поперек импровизированных рядов, останавливаясь, чтобы купить что-нибудь у торговцев и лоточников.

Я втянула воздух, вдыхая крепкий аромат сладкого теста, заварного теста и шоколада, и мои ноги сами привели нас к одной из повозок.

– Доброго дня, ваше высочество, – с поклоном приветствовала нас пара из повозки. Когда они взглянули на Эвандера, на их лицах отразилось сомнение.

– Лэрд Эвандер из клана Медведя, – представила его я, и торговцы склонили головы. – Я подумала, ему понравятся ваши вкуснейшие вафли.

Старуха неохотно улыбнулась и кивнула, протягивая покрытое глазурью угощение. Я щедро заплатила ее мужу и забрала лакомство.

– Спасибо вам обоим. – Я обернулась к Эвандеру. – Ван-Ван, ты должен это попробовать.

Я пыталась подавить улыбку, отламывая кусочек сладкого теста и поднося к его губам.

– Ван-Ван? – тихо переспросил он со смехом в глазах.

Я пожала плечами. Он приоткрыл рот и взял предлагаемый кусок. Я нежно провела пальцем по его нижней губе, едва касаясь ее, прежде чем убрать руку.

Я говорила себе, что сделала это лишь ради его реакции, а не потому что мне хотелось ощутить шелковистость его кожи под своими пальцами.

Эвандер тихо замурчал от удовольствия, прежде чем проглотить вафлю. Я проследила взглядом за движением его кадыка и задумалась, во что же я ввязалась.

– Очень вкусно! – тихо проговорил он, оборачиваясь к торговцам, которые уже улыбались ему. – Рад был познакомиться.

– Ах, полно! – ответила женщина. – А уж мы-то как рады!

Мало-помалу мы обошли всю территорию. К тому времени, когда мы подошли к месту игр, уже несколько человек подходило поприветствовать или поздравить Эвандера и пожелать ему счастья.

При каждой встрече мы продолжали работать на публику, изображая, как мы рады этой помолвке. По крайней мере, так я говорила себе, пока мы с Эвандером продолжали испытывать друг друга замечаниями или проявлениями нежности, которые не воскрешали никаких воспоминаний о том, как его губы касались моих.

Хотя он не торопился улыбаться, и аристократы, и простолюдины, казалось, в равной степени тянулись к нему. Когда он заговаривал, его слушали, и, куда бы мы ни шли, на нас смотрели. Можно было бы предположить, что это из-за того, что он сокэрский лорд и всем в новинку, если бы я не видела, как то же происходило в его собственном королевстве.

Разумеется, были и исключения и немало тех, кто не одобрял меня так же, как Эвандера. Публика, собравшаяся вокруг площадки для игр, была особенно предубежденной.

– ...шлялась где ни попадя еще до того, как ее понесло в Сокэр.

– Так спешат со свадьбой только по одной причине.

– ...и подумать только, это ведь второй лэрд.

Я закатила глаза, ведь все это я уже слыхала. Моя репутация была небезупречной еще до путешествия в Сокэр, хоть и не вполне заслуженно. Но и не вполне безосновательно.

Однако лицо Эвандера помрачнело, а обычная высокомерная усмешка сменилась более свирепым выражением. Его рука потянулась к мечу, но я покачала головой.

– Знаю, в Сокэре все карается смертной казнью или отсечением какой-нибудь части тела, но здесь мы не реагируем на мелкие сплетни, – сказала я, хоть и была совершенно уверена, что он бы не стал обнажать оружие. Наверное. – Это ты еще не слышал, что говорят про Давина.

Похоже, я его не убедила, а те, кто стоял неподалеку, бросали на него все более настороженные взгляды. Я вздохнула и уже хотела подвинуться ближе и сказать, чтобы он следил за выражением лица, как у нас за спиной раздался голос того, кого мы не ждали.

35

– Маленькая красотка!

У меня открылся рот, я обернулась и увидела, что ко мне сквозь толпу пробирается один из моих вороватых дядюшек. Смуглая кожа дяди Сэя сверкала под вечерним солнцем не меньше, чем его белые зубы.

– Крэй! – позвал он, щеголяя сильным акцентом. – Я отыскал нашу девочку!

– Что вы здесь делаете? – спросила я, а дядя заключил меня в объятия.

Эвандер по-прежнему стоял рядом, с любопытством наблюдая за нами. Следовало признать, что ему в высшей степени неплохо удалось приспособиться к нашей безумной семейке, но с этими воришками было совсем другое дело. За спиной Сэя возник дядя Крэй.

– Ты же не думала, что мы не придем самолично оценить твоего кавалера?

Оба повернулись к кавалеру, о котором шла речь, и Сэй отвесил театральный поклон.

– Жулики с плантации Пайни, – представился он за обоих.

Крэй отвесил ему подзатыльник.

– Не начинай, Сэй!

Он прищурившись взглянул на Эвандера.

– Мы не станем забирать у тебя золотые зубы, дружище, пока ты водишь дружбу с нашей девочкой.

– Вообще-то я не уверен, что мы с ней водим дружбу, – проговорил Эвандер, подняв брови.

– Определенно нет, – согласилась я.

Крэй не успел ничего ответить, как появился третий нежданный гость. Белые локоны обрамляли необычайно прекрасное лицо с одним карим, а другим голубым глазом.

– Фиа! – Я бросилась обнимать эту женщину, первой научившую меня держать меч.

– Принцесса. – Ее тон был, как всегда, суховат, но я все равно слышала в нем теплоту. – Так-так. Что это у нас здесь? – спросила она, посмотрев на Эвандера.

Лорд прищурился, оглядывая гостью, и нахмурился. Его было не обмануть, и по его настороженной позе я поняла, что он прекрасно знал, какой опасной она могла быть, если ее рассердить.

Фиа тоже его изучала, глядя в равной степени с угрозой и предостережением. Она не скрывала, что ненавидит Сокэр. Эвандер едва заметно кивнул ей, и она ответила тем же, по-видимому, оставшись довольной.

Ну, ладно.

Подошли мама с папой, положив конец странным беседам. Родители, в свою очередь, обняли воришек.

– Роу, – обратилась ко мне мама, – ваш турнир, кажется, будет позже, но у Авани вот-вот начнется состязание по стрельбе из лука.

– Неужели все, кроме меня, знают, в чем мы участвуем? – спросил Эвандер.

Я усмехнулась.

– Не все.

Он поднял бровь.

– Может, намекнешь?

Я задумчиво промычала.

– В прошлом году я проиграла рыцарский турнир, так что выбрала конкурс, где мы наверняка одержим победу.

– Ясности не прибавилось, – сказал он, высокомерно пожав плечами.

Я закатила глаза, но один из воришек перебил меня, прежде чем я успела ответить.

– А я в этом году буду состязаться в метании бревна с королем, чтобы отвоевать руку своей избранницы, – заявил Сэй, с подчеркнутой мечтательностью глядя на маму.

Она рассмеялась, а отец покачал головой.

– Не начинай, Сэй! – повторил отец прежние слова Крэя.

– Пойдем, – потянула я Эвандера за руку, наконец уводя его от них. – Пойдем посмотрим на Авани.

* * *

Моя сестра выиграла состязание по стрельбе из лука, что ни для кого не стало неожиданностью. Младшим близнецам удалось прийти вторыми в беге парами, с незначительным отставанием проиграв паре из деревни.

Мама с Ислой тоже участвовали в этом забеге. С их разницей в росте серьезной конкуренции они не представляли, но, похоже, отлично повеселились, так что были очень довольны.

Гвин лидировала во всех поединках, пока дядя Финн не взял над ней верх, и она не скрывала раздражения.

Когда начали подготавливать полосу препятствий, я наконец обернулась к Эвандеру.

– Наша очередь, – сказала я и повела его туда, куда направлялись другие пары.

Он с любопытством поднял бровь, и я заулыбалась.

– Официально это называется состязанием по ношению жен, – сообщила я. – Но чтобы соревноваться, необязательно быть женатыми. Авани с Маком... – Я сглотнула, изо всех сил стараясь отогнать воспоминания.

Разве плохо вспоминать, как они были счастливы, как смеялись и брызгались в грязи, хоть и проиграли дяде Финну и тете Исле?

– Если честно, любовь моя, его ноша была гораздо легче, – со смехом сказал Мак.

Сестра шлепнула его, но и сама не могла сдержать смеха.

– Я слышала, ты сказал, что у тебя маловато сил.

– Нет, я определенно сказал, что у тебя слишком большая задница.

Она зачерпнула пригоршню грязи и размазала по его лицу.

– Ну, если тебе что-то не нравится...

– Ничего подобного, – возразил он. – Это моя самая любимая задница на свете.

– Ладно, ты – моя самая любимая задница на свете, – ответила Авани, поцеловав Мака, несмотря на перепачканное лицо.

Эвандер крепко обхватил меня за талию, вернув на землю, и я продолжила.

– Они участвовали два года назад, – закончила я. – До того, как поженились. И несколько помолвленных пар из деревни тоже соревновались.

– И в чем же состоит эта игра?

– Тебе нужно пронести меня по всей полосе препятствий. – Я махнула рукой туда, где мужчины раскладывали бревна и выплескивали на землю ведра воды, чтобы стало грязнее. – И мы должны первыми пересечь финишную черту.

Он смерил меня оценивающим взглядом.

– Ты выбрала этот турнир, потому что решила, что мы выиграем? – Его тон намекал, что была и другая причина.

– А еще я подумала, что так мы завоюем расположение народа, – пожала плечами я. – Раз ты не намерен сделать что-то с выражением своего лица, мне не остается ничего другого, как найти иной способ добавить тебе приветливости.

– Как скажешь, – проворчал он.

Я не успела ответить, как у нас за спиной раздался голос тети Джослин.

– Олли, только не это.

– Ты велела записать нас на какой-нибудь турнир, я так и сделал. – Он был само лукавство.

– Ты же знал, что я не это имела в виду, – вздохнула она.

Я еле сдерживала смех. Джослин терпеть не могла грязи и вряд ли была в восторге, что ее будут таскать, как мешок с картошкой.

– Разве можно упрекать меня за то, что я нашел повод прижать к себе свою красавицу-жену? – спросил дядя Олли, отчего его супруга тихо рассмеялась.

Эвандер откашлялся, и, похоже, многозначительно, но я старательно не обращала на него внимания.

В этом году за состязанием следил дядя Финн, так что занимать свои места нас пригласил его голос. Мы направились к линии старта, пока он озвучивал правила, которые в основном были очевидны.

Я встала позади Эвандера, и он присел, чтобы я могла взять его за шею. Затем он подхватил меня за бедра, так что я обвила его ногами за пояс. В тот же миг я сильно и искренне пожалела, что выбрала этот турнир.

Честно говоря, теоретически езда на закорках не казалась чем-то интимным. Но в действительности... В действительности я чувствовала тепло его пальцев через одежду. В действительности моя голова оказалась у него на плече, а губы в нескольких сантиметрах от его уха. В действительности я испытывала безрассудное желание прижаться к нему, впиться зубами в мочку его уха и посмотреть, что он будет делать.

Я не успела слишком углубиться в эти размышления, как раздался свисток, и Эвандер сорвался с места.

36

Турнир мы действительно выиграли. Олли с Джослин пришли четвертыми, но, пересекая финишную черту, оба хохотали. Встретившись, мы смеялись уже все вчетвером. Даже Эвандер не мог удержаться от смеха, когда мы оба оказались забрызганы грязью под одобрительные возгласы зрителей. В общем, все прошло успешно.

Когда солнце вспыхнуло огненными оттенками розового, оранжевого и багрового, вокруг зажглись фонари. Мои губы растянулись в улыбке. Я весь день ждала этой части Летнего праздника. Деревенских танцев.

Придворные балы бывали чопорны, а на деревенских танцах всегда оживленнее. Первыми пошли танцевать мои родители, которые на праздниках вели себя как подростки. И правда, всего через несколько аккордов они уже хихикали, а отец притянул маму к себе, нашептывая ей в ухо что-то, от чего она залилась счастливым румянцем.

Когда музыка доиграла, все, улыбаясь, зааплодировали, а родители поклонились и отошли с площадки.

Не успели музыканты сыграть и трех нот, как младшие сестры завизжали вместе со множеством других девчонок. Это был женский танец и еще одно своего рода состязание.

Блэр побежала к Авани, а Бронуин ко мне, и они потащили нас в центр площадки. Гвин, мама, Исла и Таисия уже стояли в ряд, нам оставалось только встать перед ними.

Близнецы выглядели такими довольными, какими я их еще не видела. Авани выглядела менее воодушевленной, но, когда она посмотрела на Бронуин и Блэр, уголки ее губ тронула улыбка.

Подняв глаза, я успела заметить ошеломленный взгляд Эвандера, прежде чем музыка набрала темп. Затем мы все слились в стремительном движении, хлопая руками и топая ногами в ритм танцу, а потом принялись махать ногами и быстро кружиться.

Все это совершалось синхронно с шеренгой женщин позади нас. Близняшки явно тренировались и неплохо поспевали за всеми остальными.

После напряженного дня и постоянных попыток игнорировать слухи танец бок о бок с сестрами был как глоток свежего, бодрящего воздуха. По мере того, как темп нарастал, вокруг послышался смех. Все двигались всё быстрее и быстрее, чтобы не отставать. Те, кому это не удавалось, убегали с танцевальной площадки, подбадривая остальных воодушевленными возгласами.

Под конец на площадке остались только я, Авани, Гвин и горстка селянок. Толпа одобрительно взревела, а мы бросились друг другу в объятия, переводя дух и хохоча. Тяжело дыша, я оглядывала стоящих вокруг, пока не нашла Эвандера. Хотя долго искать не пришлось. Сила его взгляда притягивала меня, как сигнальный огонь.

– Впечатляюще, – сказал он, когда я подошла.

–А ты сомневался вмоей выносливости, – отозвалась я.

Эвандер усмехнулся, но прежде, чем он успел ответить, музыканты заиграли следующую мелодию. Лорд посмотрел на меня, подняв одну бровь, и протянул руку. Я взяла ее и пошла за ним на площадку, где уже начинался веселый танец. Энергичная музыка отдавалась у меня внутри, а Эвандер обхватил меня за талию, без труда поднял и раскрутил, после чего снова осторожно поставил на лужайку.

Сегодня я совсем не ощущала твердой почвы под ногами.

Когда он во второй раз поставил меня на землю, мы оказались еще ближе друг к другу. Напоказ, разумеется. Наверное, поэтому я и не могла отвести глаз от его лица. Поэтому впивалась пальцами в его крепкие бицепсы, безупречно повторяя все его движения.

Следующий танец был медленным. Эвандер обвил рукой мою талию, подтянув меня поближе. Я резко втянула воздух, и, судя по страстному выражению его лица, от него это не укрылось. Другой рукой он взял мою ладонь, а свободную руку я положила ему на грудь. Нас обоих пронизывало напряжение, но я не могла отвести взгляда, пока он неотрывно смотрел мне в глаза.

Когда танец закончился, один из селян вышел вперед.

– Поцелуй от счастливой пары!

И поднял кружку с элем в нашем направлении. Все разразились одобрительными возгласами.

Эвандер, не раздумывая, наклонился, задержавшись на мгновение перед тем, как его губы коснулись моих, и успев прошептать «напоказ», как самый что ни на естьаалио. А затем прижался ртом к моим губам. Жар растекся по всему телу, так что пальцы ног поджались, а руки начало покалывать.

Когда Эвандер прервал наш поцелуй, я невольно вздохнула. Он выпрямился во весь рост, помедлив на мгновение, чтобы прошептать мне:

– Спорим, ты сейчас и не вспоминала про конюшат?

У меня рот открылся от неожиданности, и я прищурилась. Словно издалека, до меня доносились одобрительные возгласы.

– На самом деле, вспоминала, – проговорила я сквозь зубы, нацепив на лицо улыбку для публики.

Судя по его самодовольной ухмылке, он мне не поверил. И правильно, ведь я нагло обманывала.

Между тем я думала только о том, какой же дурой была, ведь я поклялась, что не стану увлекаться, пока не увлечется он. Но когда дело касалось Эвандера, я, похоже, не могла иначе.

В этом-то и заключалась проблема.

37

После праздника мы с Эвандером достигли шаткого перемирия. Вернее сказать, дошли до точки, когда мы перестали открыто поддевать друг друга. В отношениях сохранялось напряжение, но это было не в новинку. Я училась не обращать на это внимания. По крайней мере, так я себе говорила.

А на следующие несколько дней мы погрузились в чудесный мир планирования свадьбы.

Эвандер покорно высказывался по всем вопросам: от выбора сладкого до цветов, устранившись, только когда мадам Фрейя прогнала его от своих эскизов. Да и тогда он ушел не дальше ближайшего кресла, где ему ничего не было видно.

Мне нужно было два платья: одно для Локланна, а другое, в цветах клана Медведя, – для Сокэра. Мы начали с белого. Мама с тетей Ислой порхали по комнате, высказываясь о достоинствах каждого фасона, пока я не сделала свой выбор. Затем подошла очередь черного, но, чтобы его выбрать, у меня, к сожалению, оказалось недостаточно информации.

– Какое именно черное платье? – спросила я у Эвандера.

– Свадебное, – очень содержательно ответил он.

Я задержала на нем взгляд.

– Есть что-то еще, что мне нужно знать? Вдруг я нарушу какой-нибудь негласный сокэрский закон, если решу обойтись без шлейфа? Обязательны ли рукава и навлеку ли я на себя гнев всего королевства, если выберу наряд с открытыми плечами?

Мама с Ислой хихикали у меня за спиной, но Эвандер лишь слегка изогнул губы в улыбке, показывая, что его это забавляет. Его голос был таким же невыразительным, как обычно.

– Любое черное платье сгодится, леммикки.

Я страдальчески вздохнула.

– Свадьба будет скромной? – допытывалась я. – Большой? Торжественной?

Он вздохнул точно так же, как я.

– Торжественной, как большинство мероприятий в Сокэре. И я бы не сказал, что она будет скромной, ведь приедут все герцоги с семьями.

Я захлопала глазами, растеряв остатки веселья.

– Все?

Он пожал плечами, но его движения были скованными.

– Сокэряне и их традиции.

Значит, Тео будет там. Никакой неловкости! Не говоря уже об отвратительном господине Михаиле.

Потрясающе!

Вслед за этой мыслью мне в голову пришло одно еще менее приятное соображение, до которого я давно должна была додуматься.

Там, конечно, будет Эйва. Женщина, чья бессердечная улыбка до сих пор преследовала меня в кошмарах. Женщина, оставившая в моей жизни глубокий след, в буквальном... в физическом смысле. Как и в жизни Эвандера, тети Ислы и многих других людей.

Я не забыла своей клятвы, что однажды буду смотреть, как она умирает.

Разглядывая варианты черных платьев с высокими, целомудренными горловинами и свободными рукавами, я почувствовала, как мое лицо каменеет.

– Любое черное платье? – уточнила я еще холоднее, чем прежде.

Эвандер наклонил голову, пристально разглядывая меня.

– Какое только угодно.

Одолжив угольный карандаш мадам Фрейи, я набросала изменения в эскиз и вернула ей. Она поджала губы, а потом открыла рот, чтобы возразить, но я покачала головой.

– Вот такое платье мне нужно, – решительно заявила я.

Портниха взглянула на маму. Та долго вглядывалась в мое лицо, а затем с гордостью кивнула.

– Думаю, оно будет идеальным.

* * *

Целый день прошел за принятием пустых решений, и наконец наступило время семейного ужина. Мысль о вечере не в обществе придворных, а в кругу семьи успокаивала, пока до меня не дошло, что это будет первый семейный ужин после того, как Эвандер официально стал моим женихом. Мама наверняка превратит это в пытку.

И правда, когда мы вошли, на сервировочном столике уже стояли бокалы игристого вина.

– Сегодня мы будем праздновать, – многозначительно сказала мама, искоса взглянув на отца.

Все три дня, пока мы планировали свадьбу, он якобы был в отъезде и даже сейчас не смотрел на меня. Вошел лакей, чтобы разнести вино, и на некоторое время отвлек меня от моего угрюмого родителя. Я обернулась к Эвандеру и слегка приподняла свой бокал.

– За наш весьма платонический союз, – вполголоса проговорила я, не в силах сдержать усмешку.

Лорд задержал взгляд на моих улыбающихся губах, а потом посмотрел мне в глаза. Он поднял свой бокал в ответ, всем своим видом бросая мне вызов.

– За жертвы, на которые нам приходится идти.

Я посмотрела на него, будто говоря «в точку», и он ответил тем же.

– Неужели свадьба будет всего через неделю? – спросила Бронуин, резко переключив мое внимание.

– И значит, ты снова уедешь? – добавила Блэр, в ее обычно бодром тоне сквозила грусть.

– Надо... – начала я, но папа меня перебил.

– Нет, не надо, – проворчал он. – Я тебе уже говорил, что могу все устроить, но ты мне не поверила, а решила взять и выйти замуж за представителя королевства, где тебя не раз пытались убить.

Я почувствовала, как Эвандер напрягся. Я открыла рот, чтобы ответить, но мама меня опередила.

– Логан, – резковато начала она, – Элли наверняка проснулась. Почему бы тебе не привести ее?

Папа на несколько мгновений задержал на ней взгляд, прежде чем, отрывисто кивнув и отодвинув стул, направиться к дверям.

– Я, пожалуй, помогу, – сказала тетя Исла со стальными нотками в голосе и пошла за ним.

Когда дверь за ней захлопнулась, воцарилось молчание. Очень-преочень неловкое.

– Прошу простить моего мужа, – наконец обратилась мама к Эвандеру. – Он не всегда... – Она замолчала, не в силах закончить лживую фразу.

Авани вздохнула.

– Какой смысл пытаться приукрашивать, мама? – Сестра взглянула на Эвандера и, будто извиняясь, пожала плечами. – Вы войдете в очень темпераментное семейство.

– Все дело в рыжих волосах, – вставил дядя Финн, качая головой.

– Хотя уверен, вы бы ни за что не догадались, ведь Роуэн такая дружелюбная и сговорчивая, – жизнерадостно вставил Давин.

Губы Эвандера изогнулись в улыбке, хоть и не в такой уверенной, как обычно.

– Именно такими словами я обычно говорю о ней.

Разговор продолжился, пока через несколько минут дверь не распахнулась. Сначала вошел отец с Элли на руках, а вслед за ним появилась Исла. По дороге к столу тетя Исла откашлялась, и отец сердито посмотрел на нее, прежде чем поднять свой бокал.

– Мы рады приветствовать лорда Эвандера в нашей семье, – сквозь зубы произнес он.

Снова повисло молчание. На этот раз его прервал дядя Олли, заговорив с преувеличенной театральностью.

– Пусть впишут в летописи, что в сей день локланнский король пролил слезы радости...

Давин подхватил.

– Много-много искренних слез, принимая в лоно своей славной семьи будущего зятя.

– Мне кажется, я вижу их и сейчас, брат, – продолжил Олли, прижимая ладонь к сердцу с напускной искренностью. – Вон они блестят в твоих глазах.

Близнецы захихикали, и даже отец невольно усмехнулся, покачивая головой.

– Ай, захлопни пасть, Олли, – наконец сказал он.

Плечи у Эвандера чуточку расслабились, и он отпил глоток вина.

Последовал очередной раунд добрых пожеланий и поздравлений со вступлением Эвандера в нашу семью, а также шуток на мой счет, потому что мои близкие никогда не упускали возможности открыто и неутомимо поддразнить друг друга.

Однако все это время я не переставая наблюдала за Эвандером. За каждым движением его губ, за каждым его словом. Какую бы игру мы с ним ни затеяли, я не могла не думать о том, что ставки стали только выше.

38

Когда ужин закончился, я была более чем готова ретироваться в покои Давина. Только там я не чувствовала давления или напряжения, хотя в предательском, мазохистском уголке души я скучала по постоянному присутствию Эвандера.

– Итак, – начал Давин, раздавая карты, – малыш Логан был сегодня не в духе.

– Просто он оберегает Роу, – сказала Авани. – И всех нас. И... не хочет, чтобы она уезжала.

В ее голосе слышалась печаль, хотя лицо ничего не выражало. Я дотронулась до ее руки, но она отмахнулась от меня.

– Все нормально, Роу. У меня все нормально, – заверила она, натянуто улыбнувшись.

– Ты уже решила, – осторожно начал Галлахер, – останешься или нет?

Я вдруг живо заинтересовалась своими волосами, сосредоточенно разглаживая кончики одной из завитушек, лишь бы не смотреть ему в глаза.

– Мы это пока не обсуждали, – ответила я.

– Два чудака! – пробормотала Авани, качая головой.

– Ну, надеюсь, вы хоть что-то обсуждаете, – вполголоса заметил Давин.

– Например? – Из-за того, как он это сказал, я занервничала.

Давин отпил большой глоток виски, прежде чем ответить.

– Я тут слышал кое-что любопытное про свадебные традиции сокэрян.

– Вроде черных платьев?

Он откашлялся.

– Не совсем.

– Что тебе известно? – спросила я, прищурившись.

Давин оказался в центре общего внимания, что обычно нисколько его не беспокоило. Но на этот раз он почему-то заерзал от смущения, отчего у меня, в свою очередь, все внутри свело от страха. Он выпрямился в кресле и сделал вдох, набираясь смелости, прежде чем ответить.

– Ты же знаешь, как тетя Чарли запретила подтверждать начало супружеских отношений при свидетелях...

Кровь отлила у меня от лица.

– Впрочем, это не мешает старым семействам делать по-своему, – вставила Гвин.

– Скажем так: не думаю, что это запретили в Сокэре, – подытожил Давин. – И хотя лично меня такой порядок вполне устроил бы, мне кажется, это такая штука, с которой тебе нужно свыкнуться.

– Нет, – покачала я головой. – Тео наверняка упомянул бы... – Я замолчала, понимая, что это не совсем так.

О многом он не спешил рассказывать, да и Эвандер не всегда охотно делился информацией.

Я с мольбой взглянула на Давина.

– Не мог бы ты... выяснить это? Ведь это твой конек – ты все знаешь?

Он усмехнулся.

– Мне лестно, что ты так считаешь, Роу, но в Локланне у меня нет источников сведений о сокэрских свадебных обычаях, если только ты не хочешь, чтобы я пошел и спросил у твоего жениха.

– Как ты себе представляешь этот разговор? – фыркнул Галлахер. – Привет, старина. Не хочешь обсудить подробности вашей брачной ночи с моей кузиной?

– Не вижу ничего особенного. – Я пожала плечами, а Гвин расхохоталась.

Авани провела рукой по лицу, многозначительно глядя на меня.

– Честное слово, Роу, ты так повзрослела в Сокэре, но, похоже, из-за Эвандера ты скатываешься на более ранний этап развития.

– Обидно, – пробормотала я, сбрасывая карту.

– Зато правда, – отрезала сестра, потирая виски. – Ради всех звезд, у тебя первая брачная ночь через неделю. Тебе не кажется, что это стоит обсудить?

– Не кажется, – ответила я, снова разглаживая локоны. – Это ничего не изменит.

Авани пристально посмотрела на меня своими изумрудными глазами.

– Я знаю, тебе страшно подпускать его, и даже понимаю почему. Я была здесь, когда ты вернулась, Роу.

Я отвернулась, с ее словами растаяли остатки пустых надежд, что первые несколько месяцев мне удавалось скрывать свое горе.

– Только не принимай сейчас решений, о которых будешь жалеть всю оставшуюся жизнь, – продолжила она. – Просто... веди себя как взрослый человек, который собирается выйти замуж за другого взрослого человека, и брось эти дурацкие игры, в которые вы вдвоем играли всю неделю.

Неприятно было слышать отзвук своих сегодняшних мыслей.

– По справедливости, такие усилия должны быть обоюдны, – высказался Давин в мою защиту.

– Да, – согласился Галлахер. – Но кто-то должен уступить, а у меня складывается впечатление, что Эвандер не из тех, кто уступает.

– Тогда почему это должна делать Роуэн? – с вызовом спросила Гвин.

– Отлично! – раздраженно выдохнула Авани. – Продолжайте упрямиться на пару. Хотя бы поговори с ним об этом – ради своего же блага.

Она прогнала меня из-за стола, но Давин поднял руку.

– Подожди!

Все посмотрели на него в ожидании. Он взял бутылку виски и наполнил мой стакан.

– Это тебе с собой для подкрепления.

Я подняла стакан в знак признательности.

– Ты хороший человек, кузен.

С этими словами я отправилась к своему жениху для безнадежно неловкого разговора.

* * *

Я шла тайными коридорами, пока снова не оказалась перед дверью в комнату Эвандера. Половина стакана виски была выпита, и мне все еще казалось, что я не вполне готова к разговору, когда я нерешительнее, чем обычно, вошла в его спальню.

Эвандер как бы между прочим взглянул на меня из-за письменного стола. Эта картина, как он сидит с пером в руках, была так до боли знакома, что я на мгновение забыла, зачем вообще пришла. Тут его губы изогнулись в обычной гнусной ухмылке, и я все вспомнила. К сожалению.

– Нам нужно поговорить, – выпалила я.

– О том, что сказал твой отец... – кивнул он.

– Нет, не об этом. Не думай о нем, – пробормотала я. – Я...

– Он прав насчет опасности, – тихо проговорил Эвандер.

– И ты думаешь, я не знаю? – Я посмотрела ему в глаза. – Разве нет у меня напоминания, навсегда вытравленного на коже?

Выражение его лица стало напряженным.

– Я думаю, что ты привыкла вести себя опрометчиво, а нам нужно будет действовать с особой осторожностью, особенно до тех пор, пока наш... союз не будет оформлен в Сокэре официально, и ты не окажешься под защитой в качестве жены наследника клана.

Поднявшись из-за стола, Эвандер налил себе не менее щедрую порцию виски, чем у меня. Жестом он пригласил меня пройти в гостиную.

– Разве это будет иметь значение, ведь Эйва тоже жена главы клана? – спросила я, последовав за ним и опустившись в мягкое кресло.

Я с радостью ухватилась за малейший повод отвлечься от того, что я пришла обсудить.

– На первый взгляд, да, – задумчиво проговорил он. – Даже герцоги не могут трогать собственных жен. Наверное, только этим их власть и ограничивается, чтобы народ не взбунтовался. Однако, учитывая, что Эйва действует исподтишка, решение неидеально.

Я посмотрела ему в глаза.

– При условии, что твой отец вообще даст согласие.

– Я уже позаботился о том, чтобы он непременно согласился, – осторожно ответил Эвандер. – Уже ищешь отходные пути, леммикки?

Я выдержала паузу, отпив глоток из стакана, главным образом чтобы скрыть свою реакцию на ласковое прозвище из его уст.

– Просто хочу точно знать, что меня ждет. – Например, толпа старых извращенцев, которые будут наблюдать за нами в первую брачную ночь. – Так, есть еще что-то, о чем мне нужно знать? Какие-то тайные кровавые обряды или жертвоприношения богу отвратительного на вкус супа?

Эвандер уставился на меня, будто пытаясь понять, куда я клоню.

– Нет, насколько я понял, все так же, как на здешних свадьбах.

– А... – Я глубоко вдохнула, собираясь с духом. – Как насчет первой брачной ночи?

Эвандер несколько раз моргнул, и это был единственный признак, что он удивлен таким поворотом беседы. Лорд неспешно отпил большой глоток виски.

– Что именно ты хочешь узнать? – наконец спросил он, и по его тону было ничего не понять.

Я уже чувствовала, что мои щеки вот-вот зальет румянец. Я усилием воли сдерживала его, заставляя себя не думать о том, куда может завести мой вопрос.

– Каким образом... подтверждают выполнение супружеской обязанности? – Потребовалось немало сил, чтобы мой голос не дрожал.

Его плечи заметно расслабились, когда все встало на свои места.

– Что ж, по древнему сокэрскому закону единственным надежным способом является целая спальня свидетелей...

Перед моим мысленным взором промелькнула картина: мы с Эвандером голышом в окружении дюжины копий господина Михаила. Я побледнела.

– Но эти законы, как правило, больше не соблюдаются, – продолжил он с искоркой веселья в глазах.

Этотаалио, конечно, специально меня дразнил.

– Даже мой дорогой отец не так старомоден, – пояснил лорд. – Сейчас ограничиваются стандартным осмотром на следующее утро.

– Что такое стандартный осмотр?

Он тоже проводится при полной спальне народу?

Эвандер откашлялся, отпив еще один большой глоток виски.

– Проверяют... девица ли невеста или нет, как уж сложится.

Я кивнула, как будто для меня это не проблема.

– Понятно.

Опрокинув стакан, я сделала большущий глоток. Алкоголь обжег горло, но нисколько не умалил чрезвычайной неловкости этого разговора.

Эвандер долго испытующе смотрел на меня.

– Мы можем... ничего не делать, если ты не хочешь, – осторожно проговорил он.

– Значит, можно отказаться от этого прелестного осмотра? – спросила я с ноткой сарказма в голосе. – Который у нас, прошу заметить, не является стандартным.

– По твоим вопросам я так и понял, – несколько язвительно ответил он. – И нет, зная сокэрян и их традиции, мы не может отказаться от осмотра и от надежды соблюсти какую-то законность. Но мы можем... отказаться от предшествующих ему действий.

Я прищурилась.

– Тогда как же, по-твоему, я должна пройти этот в высшей степени важный осмотр на законность?

– Леммикки. – Эвандер медленно вздохнул, проведя рукой по волосам. – Есть какая-то причина, почему ты так невероятно придирчива в этом вопросе?

Я наклонила голову, сложив все фрагменты воедино. Даже в самом отдаленном уголке души ему не верилось, что я... пройду это испытание, будет у нас брачная ночь или нет.

Сквозь маску подпитываемого виски спокойствия у меня проступило возмущение.

– Есть какая-то причина, почему я не должна быть придирчивой? – уклонилась я от прямого ответа. – Тебе нравится, когда случайные посторонние люди ощупывают твои... отверстия?

Эвандер поперхнулся только что отпитым виски, и я не сдержала тихой, торжествующей усмешки.

– Уточню, – сказал он, осторожно почесывая щетину на подбородке, – что все это в единственном числе. Один посторонний... и одно отверстие.

К своему удивлению, я расхохоталась.

– Ну, это совсем другое дело. И правда, не о чем беспокоиться.

– Посмотрим, как поступить с осмотром, – предложил он с тенью улыбки на губах.

– Нет-нет! – Я покачала головой. – Как ты сказал, нужно чем-то жертвовать. И мне... даже не терпится.

В моих словах была только доля шутки.

– Нам обоим известно, что мы не можем позволить ставить законность нашего союза под сомнение, – добавила я уже серьезнее.

Эвандер посмотрел на меня поверх стакана.

– В свете... слухов мне, наверное, удастся убедить их, что это ничего не доказывает.

Я вспомнила слова Авани о том, что нужно вести себя по-взрослому, обо всем, что нам нужно обсудить.

Провалиться ей, она была права!

Я отпила еще глоток напитка, который действительно придавал мне сил, и посмотрела Эвандеру в глаза.

–Это тебя беспокоит?– Я не знала, почему меня интересовал его ответ, ведь в слухах даже не было правды, но, наверное, я хотела знать, как он смотрит на женщин, наменя. Он не спросил, что я имею в виду.

– С самого первого дня нашей встречи тебе был присущ некоторый... недостаток благопристойности.

– Это не ответ.

– Беспокоит ли меня, что ты не служишь образцом непорочности? – фыркнул он. – Разрази меня гром, леммикки, я не такой лицемер. Чем ты занималась в прошлом – твое личное дело.

Я испытала некоторое облегчение от этого признания, но потом снова насторожилась, когда поняла, что он имеет в виду. Возможно, лицемеркой была я, потому что мысль о том, что кто-то другой когда-то был в постели Эвандера, определенно меня беспокоила.

Тут его лицо помрачнело.

– Или ты интересуешься, беспокоит ли меня, что ты была в постели Коронана после того, как побывала в моей?

Я подняла брови, пытаясь не обращать внимания на жар, охвативший меня от его слов. О том, что я была в его постели, он обычно даже не упоминал, тем более в таком... ревнивом тоне.

– Я и не была, – поправила я.

Эвандер выпрямился в кресле и нахмурился.

– Что?

– Тео не дотрагивался до меня со дня переговоров, – призналась я. – И до этого... я... мы не... – сделав глубокий вдох, продолжила я.

Я отвела взгляд, не имея смелости посмотреть ему в глаза после того, как дала ему в руки козырь в этой ситуации. Физическая нагота в сауне была и то лучше, чем ощущение, что ты все время у всех на виду.

Эвандер замер.

–Ты же сама сказала в палатке, что вам с Коронаномеще не один час до закономерной развязки.

– Ну, ты вел себя как сукин сын, – напомнила я.

– И разве на этой неделе ты не говорила, что, насколько тебе известно, он спит, тем самым намекая, что была в его постели? – тихо и угрожающе прорычал он.

– Смотри предыдущий ответ. – Я сглотнула и добавила. – И если ты помнишь, той ночью только я и сохранила целомудрие.

В моем голосе проскользнула обида, хоть я и пыталась скрыть ее.

– Леммикки, – проговорил он нежнее обычного, и я заставила себя снова посмотреть на него, изо всех сил стараясь, чтобы лицо у меня не дрогнуло.

– Что?

– В моей постели никого не было с тех пор, как ты покинула ее, – сказал он медленно, выговаривая каждое слово, словно хотел, чтобы я поверила ему.

– Тогда почему она была разворошена, ведь ты помешан на том, чтобы все было аккуратно заправлено? – выпалила я, облокачиваясь на его стол.

Эвандер смущенно заерзал, сверля меня взглядом, словно не знал, что ответить.

– Потому что я пробовал заснуть, но потом бросил эти попытки, – наконец проговорил он.

Его слова заставили меня засомневаться, но я подозрительно прищурилась. Оказывается, получить от него прямой ответ было по-прежнему непросто.

– Ты же не спишь на обеих половинах кровати, – заметила я.

Он снова выдержал паузу, а затем покачал головой.

– Нет, я сплю посередине.

Я скептически выдохнула. Не врет, называется!

– А вот и нет, – возразила я.

– А вот и да, – раздраженно фыркнув, ответил он громче обычного.

– Думаю, я бы запомнила...

– С тех пор, как ты уехала, – уже чуть не прокричал он.

У меня пропал дар речи. На несколько мгновений мы затихли. Он спал посередине кровати с тех пор, как я уехала... Потому что она казалась пустой? Потому что они правда скучал по мне?

Этим вечером я открыла немало карт и без этих откровенных вопросов, поэтому ничего не сказала. Прошла минута, потом другая, а мы всё сидели и затаив дыхание смотрели друг на друга через стол.

– Ладно. – Я откашлялась, прервав молчание. – Полагаю, нам обоим предстоит принести... жертвы ради нашего народа.

– Ах да, конечно. – На щеках у Эвандера заходили желваки, как обычно, когда он сдерживал смех.

Я перевела взгляд с его решительного подбородка, покрытого однодневной щетиной, на полные губы, изогнувшиеся от смеха, и резко поднялась.

– Мне пора в постель. – Разговор о постелях почему-то показался опасным. – В свою постель, – уточнила я, – в одиночестве.

Он уже открыто улыбался.

– Спокойной ночи, – договорила я и чуть не бегом бросилась прочь из комнаты, не дожидаясь, пока, не выдержав, принесу эту жертву немедленно.

В коридоре до меня донесся его мрачный смех.

39

На следующее утро я отправилась к нашему оружейнику. Хотя способности Райэна этим не ограничивались.

– Ваше юное высочество! – приветствовал он меня с улыбкой, но без всякой тени удивления.

Райэн знал подход к камням, словно они слушали его, а возможно, и он прислушивался к ним. Во всяком случае он, казалось, всегда все знал раньше других.

Его белые зубы сверкнули на фоне смуглой кожи, а кристально-голубые глаза зажглись весельем. Я улыбнулась в ответ.

– Стоит ли утруждаться и рассказывать, что мне нужно?

–Ну, нельзя рассчитывать, что я знаювсе. – Хотя по его тону можно было подумать, что это возможно.

– Сомневаюсь, – ответила я, но послушно вручила ему пергамент с моими пожеланиями.

Райэн перевел взгляд со свитка на меня и отрывисто кивнул.

– Будет сделано, ваше высочество.

От оружейника я пошла на встречу с Эвандером в зале заседаний, где мы составили окончательный вариант своих свадебных клятв на языке, согласованном обеими сторонами. Естественно, я исключила из своей слово «подчиняться», хотя сказала, что не против, если он оставит его в своей речи. Он отказался, и мы остановились на формулировках, которые устраивали всех.

Я встала из-за стола, готовясь направиться в тренировочный зал, когда мама положила руку мне на плечо.

–Думаю, мы можем провести сегодняшний вечер вместе.– Она многозначительно посмотрела на отца, который по-прежнему разговаривал со мной, только когда без этого было не обойтись, а потом на Эвандера.–Все вместе.

Мы устроились в гостиной в покоях родителей. Я, Авани, Эвандер и мама с папой сидели за круглым столиком, пока мама раскладывала поле и фишки «Доминиона». Это была игра в завоевания, в которую в нашей семье играли, сколько я себя помнила. С ее помощью отец учил нас военной стратегии. Я никогда не была сильна в планировании своих дальнейших шагов, хотя иногда я выигрывала благодаря полной беспорядочности и внезапности своих атак. Мамина сильная сторона заключалась в завоевании народных сердец, поэтому выигрывали в основном то папа, то Авани. Или Мак, когда он был с нами...

Мама объяснила правила, между делом предложив Эвандеру выпить.

– Спасибо, ваше величество, – ответил он.

– Перестань! Отныне называй меня мамой, – настоятельно потребовала она.

У Эвандера даже рот приоткрылся, а Авани покачала головой.

– С ней бесполезно спорить. Так называл ее Мак, – вставила сестра.

– Тебе необязательно... – заговорила я, зная, что тема матери для Эвандера была непростой, но он отрывисто кивнул.

– Мама так мама.

– И ты можешь звать Логаном... – начала мама, но отец ее перебил.

– Сойдет и ваше величество, – сказал он так ворчливо, что Авани изумленно рассмеялась и даже у Эвандера уголки рта поползли вверх.

Но мы с мамой сердито посмотрели на отца, который решительно это проигнорировал.

– Самый новый член семьи первым выбирает цвет, – Авани показала на миниатюрных раскрашенных солдатиков, героически пытаясь развеять неловкость.

– Черный, – предсказуемо ответил он.

Сестра раздала остальные фигурки: себе – фиолетовые, зеленые – маме, голубые – отцу, а красные – мне. Мы обошли стол, расставляя солдатиков на той части карты, на которую претендовали, а мама продолжала задавать Эвандеру тысячи вопросов.

Я узнала разнообразные факты. Например, что он был в армии с четырнадцати лет и что, кроме Тараса и Юрия, у него есть еще две старших кузины, чей отец, его дядя, умер на войне, а сами они замужем и живут в северной части клана Медведя.

Это, к сожалению, послужило напоминанием о том, что мой отец убил его дядю, а его отец – моих дедушку и бабушку.

Так что в конечном счете ничем не осложненные отношения нам были обеспечены.

Со вздохом я передвинула несколько своих красных человечков на папину территорию и взяла кубик.

– Он тебя заманивает, – вполголоса проговорил Эвандер, отвлекаясь от разговора с мамой.

Отец заинтригованно поднял бровь. По правилам сотрудничество с противником не запрещалось. Мы с сестрой действительно часто объединялись, чтобы вывести из игры папу, хотя обычно это означало, что следующей она уберет меня.

А значит, отец так отреагировал, потому что Эвандер был прав. Мой ход не считался окончательным, пока я не кинула кубик, так что я присмотрелась к игровому полю.

– Возможно, – сказала я. – Но мне больше некуда ходить.

– Тогда укрепляй границы, – предложил Эвандер.

Я скривилась от такой пассивности, а Эвандер тихо усмехнулся.

– Иногда для победы нужно терпение, леммикки. И действенный план.

Папа перевел взгляд с одного из нас на другого, но ничего не сказал. Я опустила кубик, вернув фигурки на место и поставив несколько солдатиков к своим границам. Отец продолжил игру, наступая на территорию Эвандера, и это определенно казалось демонстративным шагом. Однако Эвандер не стал сопротивляться, организовав отступление на территорию Авани и мамы.

По крайней мере, так выглядели его действия. Оказалось же, что он медленно и терпеливо подкрадывался по краям поля, пока не окружил отца.

Папа поднял брови, невольно удивившись такой искусной стратегии. В свою очередь он ответил хорошо продуманным маневром, и Эвандер с уважением кивнул.

Когда все мамины фигурки сошли с поля, она пошла на кухню велеть подавать чай и сладкое, чтобы мы продержались до ужина.

– Эвандер не любит сладкую выпечку, – сказала я ей.

Он удивленно задрал брови, но я видела с какой мрачной решимостью он каждый вечер разделывался со своим десертом.

– Тогда хлеб с сыром? – предложила она.

Лорд кивнул, и едва заметная улыбка тронула уголки его губ.

– Это было бы превосходно! – ответил он, все еще с любопытством разглядывая меня.

– Что не так?

– Просто... удивлен, что ты заметила, – проговорил он.

С Эвандером трудно было что-нибудь не заметить, но я не собиралась ему это рассказывать и подкармливать его внушительное самолюбие. Я лишь пожала плечами.

– Нетрудно догадаться, что нечто сладкое и совершенное не доставляет тебе никакого удовольствия, – поддразнила я.

– Я и не отрицаю. – Эвандер решительно встретился со мной взглядом. – Кому нужно сладкое и совершенное, когда можно попробовать что-то дерзкое и неожиданное?

Его описание очень напоминало вкус боршча, так что, возможно, его слова нужно было принимать за чистую монету. Но мне почему-то казалось иначе.

По всему телу у меня разлилось тепло, и я продолжала смотреть ему в глаза, пока Авани не откашлялась, деликатно напоминая, что Эвандеру пора ходить.

Благодаря его совету я, по крайней мере, осталась в игре, хотя победа мне явно не светила. Наконец, когда прошел уже не один час и никто явно не выигрывал, мама объявила пат. Учитывая все обстоятельства, это казалось очень знаменательным фактом.

Когда все встали, чтобы отправиться на очередной увлекательный придворный ужин, мама, обняв Эвандера, поцеловала его в щеку.

Судя по его позе, ему по-прежнему было неловко от ласки, которой мои близкие одаривали его в непомерных количествах, впрочем, в Сокэре он чаще всего будет от этого избавлен. Особенно если я останусь здесь. К тому же ему не приходилось терпеть ее от отца, ведь тот лишь между делом бросил нам:

– Увидимся за ужином.

Я вздохнула, стараясь не обращать внимания на образовавшуюся пустоту в груди.

Почему-то оставшихся до свадьбы дней казалось одновременно слишком мало и слишком много.

40

Следующие несколько дней были еще насыщеннее. Или, может, я просто старалась находить себе занятия. Я избегала дальнейших разговоров с Эвандером о брачной ночи, избегала отца и мыслей о поминальном торжестве, нависшем над нами черной тучей, и в промежутках умудрялась ни минуты не сидеть без дела. Скорее всего, только поэтому нам с Эвандером и удалось сохранить то хрупкое равновесие, которого мы достигли.

Когда мы не планировали свадьбу, мы встречали прибывающих гостей, это не считая тех дел, которыми Эвандер продолжал заниматься, отправляя почтовых птиц, и времени, которое я старалась проводить с семьей.

Разумеется, все осложнилось, когда мы с Авани снова начали уединяться в ее покоях. Я провела там это утро, как и два предыдущих. Всякий раз сестра говорила, что не хочет, чтобы я уезжала. На меня раз за разом обрушивалось чувство вины.

– Прости, – тихо сказала я, устраиваясь на краешке кровати.

– За что?

– За то, что свадьба так скоро... – я умолкла.

Авани села и взяла меня за руку.

– Не надо, Роу. Дело в том, что торжество... это будет трудно, впрочем, и дня не проходит, чтобы я не вспоминала о нем. Я хочу лучшего для тебя и для Локланна.

Ее ввалившиеся, покрасневшие глаза светились искренностью. Она говорила совершенно серьезно. Сестра всегда хотела лучшего для нашего народа. Даже если это было ей во вред.

– Я тоже хочу только самого лучшего для Локланна, – сказала я. – Я просто не хочу, чтобы ты переживала.

– Я тебе очень благодарна, – ответила она. – Но, честное слово, не думай, пожалуйста, что я тебя упрекаю в том, что ты сделала.

Я с досадой фыркнула.

– Нет, только папа.

Авани вздохнула.

– Тебе нужно с ним поговорить.

– Ему нужно поговорить со мной, – парировала я.

Сестра покачала головой.

– Роуэн, ты скоро уедешь. Ты пожалеешь, если не разберешься с этим. Если не хочешь поговорить с ним ради себя, сделай это ради меня. Я не вынесу, если вы будете в ссоре на торжестве в память Мака.

Я ощутила угрызения совести.

– Ладно, старшая сестра. Ради тебя!

* * *

По пути в кабинет родителей я наконец призналась самой себе, почему так долго избегала этого разговора. Дело было не только в упрямстве, хотя начал этот безмолвный спор, безусловно, папа. А в том, что я была не в силах выслушивать, как он словами скажет, что разочарован во мне, ведь разочарование и без того исходило от всего его существа.

Дверь в его с мамой кабинет была прикрыта, так что я постучала, прежде чем открыть ее. Папа сидел за столом, напряженно вглядываясь, по-видимому, в свои бумаги.

– Э-эх, теперь ты надумала поговорить со мной, лапушка? – проговорил он, даже не поднимая взгляда на меня.

Вздохнув, я закрыла за собой дверь и подошла поближе.

– Ты тоже не торопился со мною разговаривать, – напомнила я.

– Не торопился. – Он с досадой откашлялся. – Похоже, что я теперь совсем тебе не нужен. Да и с чего бы? Я лишь растил тебя восемнадцать лет...

Отец по-прежнему не смотрел на меня.

– Папа, – возразила я, – ты велел мне принять решение, я так и сделала. Всю жизнь ты говорил мне, что народ на первом месте, и теперь я делаю что-то ради Локланна, а ты мною недоволен?

Он зажмурился, покачивая головой.

– Знаешь, – тихо проговорил он, – когда родилась твоя старшая сестра, я понимал, что она всегда будет принадлежать в первую очередь королевству. – Он поднял взгляд, наконец посмотрев мне в глаза. – А ты... всегда была только моей дочуркой.

Я потрясенно молчала. Подойдя на шаг ближе, я увидела, куда он смотрел. То, что я приняла за документы, было моим детским портретом. Кудри у меня растрепались, а на губах играла озорная улыбка.

– Я всегда знал, что однажды ты уедешь. – У него вырвался шумный вздох. – Но не ожидал, что это произойдет так скоро, и не ожидал, что ты отправишься так далеко.

У меня сердце разрывалось от его слов.

– Пап! – проговорила я уже нежнее.

Его губы превратились в суровую линию.

– Там я не смогу защитить тебя, лапушка.

– Но ты научил меня защищаться самой, – напомнила я.

– Да, – кивнул он. – И я горжусь тобой, доченька. Но не можешь же ты винить меня в том, что я пытаюсь удержать тебя.

На глаза у меня навернулись слезы, и я через всю комнату бросилась в его объятия.

– Нет, пап, я нисколько тебя не виню.

Что бы ни случилось у нас с Эвандером, я знала, что после этого моя жизнь изменится навсегда. Поэтому пока я наслаждалась этим мгновением, отрезком времени, когда я могла быть дочерью своего отца, его лапушкой. Его дорогой проказницей.

41

День поминального торжества с самого утра был солнечным и слишком ярким.

Горе витало в воздухе и давило на нас своей тяжестью. Но погоде, похоже, было все равно. Она дразнила нас голубыми небесами, чистыми, пушистыми облаками и ласковым ветерком.

Хотя бы животные притихли. Душевная боль Авани была настолько осязаемой, что они, видимо, считались с ней. В окрестностях замка не раздавалось ни единой веселой птичьей трели.

Таисия тоже молчала, помогая мне надеть изумрудное платье, которое я выбрала накануне. Это был любимый цвет Мака, так что сегодня все будут в такой одежде.

У меня на глаза навернулись слезы еще прежде, чем я надела тиару, и мне это показалось дурным знаком. Впрочем, я знала, что сегодняшний день будет невыносимым.

Я направилась в нашу семейную столовую завтракать. Унылая атмосфера чувствовалась еще из-за двери. Большинство членов семьи уже сидели в разнообразных изумрудных нарядах и ели в необычной тишине.

Эвандер тоже был за столом. Я поняла, что впервые видела его в чем-то, кроме черной одежды или кремовых рубашек, не считая килта на празднике.

Сквозь туман растревоженного горя я не могла не отметить, как зеленая рубаха безупречно оттеняет его смуглую кожу, подчеркивая серебристые глаза и сглаживая черноту волос.

Я отвернулась, и мой взгляд упал на пустой стул Авани.

Мама поднялась из-за стола, но отец положил руку ей на предплечье.

–Я схожу,душенька!

Она судорожно вздохнула и кивнула.

Мак вырос в нашем замке. Для моих родителей, которые близко дружили с его отцом со времен войны, он был как сын. Он присутствовал на каждой трапезе, на каждом празднике, ездил во все семейные поездки, был рядом в счастливые и несчастливые дни.

На утонченном мамином лице залегли скорбные морщины. Уже двое ее сыновей погибли. Одну дочь забрало горе. А вторую она думала, что потеряла, потому что та приняла неудачное решение и пошла на уступки.

Я сглотнула комок в горле, пытаясь не думать, какая боль исходила от Давина, потерявшего лучшего друга. Или от самого Маккиннона, который, словно статуя, сидел в конце стола. Он вырастил Мака, как собственного сына, любил его, как сына.

И все же трудно было представить, что чье-то горе могло сравниться со скорбью Авани.

Непролитые слезы жгли мне глаза, когда я села рядом с Эвандером. Не говоря ни слова, он передал мне тарелку, на которой уже лежали все мои любимые кушанья. Этот простой жест чуть не доконал меня.

– Спасибо, – выдохнула я.

Он молча кивнул, и еще несколько минут прошли в тишине.

– Знаете, – начал Давин, и его голос прозвучал слишком громко в безмолвной комнате. – Будь Мак здесь... он бы спросил, почему к завтраку не подали бутылку доброго виски.

Я невольно фыркнула от смеха, остановив взгляд на малышке.

– Будь Мак здесь, он стал бы пародировать, как папа пытается перетянуть вся внимание детей на себя. – Я забасила, изображая резкий отцов акцент, которым Мак любил его дразнить. – Э-эх, кто же так ребенка унимает, дурачок!

Все засмеялись, даже Маккиннон печально усмехнулся.

– Что правда, то правда! – сказала Исла. – Хотя и он был не лучше. Хорошо, что близнецов было двое, а иначе мне бы не удалось никого взять на руки, когда он был рядом.

В комнате снова раздался смех в тот самый момент, когда Авани в сопровождении отца вошла в открытую дверь. Вид у нее был непроницаемый, и я тут же постаралась стереть со своего лица все следы веселья, опасаясь, как бы она не истолковала его неверно. Однако самые уголки ее губ тронула улыбка, хотя глаза оставались пустыми и воспаленными.

– Будь Мак здесь, папе пришлось бы смущенно откашливаться, когда тот начал бы нескромно целовать меня при всех.

– Да, с него сталось бы, – проговорил отец хриплым от переполнявших его чувств голосом. – Маленький негодяй!

– Я бы не сказал, что маленький, – вставил Маккиннон. – Парень вырос выше меня, когда ему еще не было двенадцати.

– Тогда-то он и стал просить называть его Маком, – напомнила мама, глядя на Маккиннона. – Он так гордился фамилией, которую ты ему дал.

На глаза бывшего мятежника навернулись слезы, но он все равно улыбнулся.

Атмосфера по-прежнему была печальной, но почему-то всем стало легче. Или, по крайней мере, терпимо. На некоторое время.

* * *

По окончании трапезы мы вышли из столовой и проследовали через внутренний двор, минуя сад, к королевскому мавзолею. С каждым шагом на память приходили драгоценные мгновения той поры, когда Мак был жив. Как он учил меня боевому духу, когда мне еще не хватало сил удержать меч. Как Авани забиралась в мою постель, чтобы рассказать об их первом поцелуе. Как он учил нас ловить рыбу в домике на озере. Как мы вшестером тайком шли в его любимую таверну, пробовали играть в «Королей и сукиных детей» и пели непристойные застольные песни.

На глазах у меня стояли слезы, но губы невольно растягивались в улыбке, пока не вспомнился последний момент. День пожара. Повисший в воздухе запах дыма. Пепел на заплаканном лице Авани...

Перед глазами у меня все расплывалось, и я пыталась отмахнуться от этого воспоминания. Мне нужно было оставаться сильной ради Авани, не сломаться под тяжестью собственного горя. А именно это и происходило, потому что даже погодное чутье мне отказало. Пушистые белые облака в небе насторожили меня лишь в последний момент перед тем, как на нашу компанию обрушился обильный, вгоняющий в тоску дождь.

Решив исправиться, я подняла голову и вслед за остальными вошла в сверкающее строение из белоснежного мрамора.

Авани шла под руку с Маккинном, который был ей вторым отцом, хотя не знаю, кто кого поддерживал.

По моей ладони скользнула чья-то теплая рука, и постепенно мои пальцы разжались. Я даже не понимала, что до этого момента я сжимала локоть Эвандера. Я сконфуженно посмотрела на него, и он легонько покачал головой.

Мы остановились перед мраморной колонной, поставленной в память о Маке. Каждый из членов семьи по очереди сказал несколько слов о нем так же, как на его похоронах год назад.

Когда подошла очередь Давина, его лицо было таким мрачным, каким я его еще не видела.

– Сегодня мы получили письмо. – Он замолчал, переводя дыхание и собираясь с духом. – От семьи, которую Мак спас из огня.

У меня внутри все похолодело. Если бы я не держалась за твердую руку Эвандера, я бы не устояла на ногах, пока Давин зачитывал письмо, каждая строчка которого была пронизана печалью, сожалением и бесконечной благодарностью за жертву Мака.

В тот день он спас мать, отца и двух их детей, отдав собственную жизнь, когда пошел за бабушкой ребятишек. Они поклялись, что никогда не забудут, как он заплатил за их жизни ценой своей собственной.

По щекам сестры нескончаемым потоком струились слезы, но она высоко держала голову. У меня лицо тоже было мокрым, как и у всех остальных.

Давин отошел от колонны. У нас не было определенного порядка. Близнецы по очереди произнесли свои речи, после них слово брали мама и Маккиннон. Я оставила Эвандера и направилась к колонне.

– Мак погиб, когда спасал чью-то жизнь в последний раз, но это определенно был не первый такой случай, – сказала я. – Он был таким самоотверженным, так или иначе спасая всех. Когда он не ставил себе задачи наделить родным кровом каждого сироту в деревне, он выручал нас по мелочи. Он спасал меня. – Я сглотнула вставший в горле комок. – От самой себя, от мятежников, напавших на нас по дороге, от старых придворных развратников.

Тут все, включая Маккиннона, усмехнулись.

– Поэтому, хотя мне страшно жаль, что мой старший брат ушел от нас, я понимаю, что, будь у него выбор, он всякий раз выбирал бы одно то же. За Мака! – Я подняла свою флягу, и все домашние последовали моему примеру, повторяя мои слова.

Я вернулась к Эвандеру. Он молча взял меня за руку, нежно сжав мою ладонь. Тети и дяди тоже произнесли по несколько слов. А затем пришел черед Авани.

Когда она вышла к колонне, в комнате повисла неправдоподобная тишина.

Ее изумрудные глаза блестели в освещенном свечами зале, руки дрожали, но голос звучал на удивление спокойно.

– Говорят, что самый печальный момент в жизни – когда тот, кто подарил тебе лучшие воспоминания, сам остается только в твоей памяти... – Она умолкла, откашливаясь. Прежде чем она продолжила, у нее вырвался тихий, мучительный стон. – И это правда.

Авани обернулась к колонне, проведя пальцами по выпуклым буквам имени –Арран Колин Маккиннон.

– Но хотя бы это у нас осталось. – Она подняла свою флягу, как и все мы. – За Мака!

Мы снова выпили за него, а последнее слово произнес папа, предварительно передав малышку Элли маме.

– Предстоящий день всегда длиннее года прошедшего, – напомнил отец старую поговорку, подходя к Авани и обнимая ее за плечи. – Выпьем же за предстоящие дни, когда боль утихнет, а воспоминания будут приносить только радость.

Он ободряюще прижал ее к себе и в последний раз поднял флягу. Все повторили за ним, еще раз выпив в память Мака, за произнесенные отцом слова.

Пусть иногда казалось, что такие дни не настанут никогда.

42

После поминального торжества мы всей компанией отправились в любимую таверну Мака, где мы заплатили, чтобы закрыть заведение до конца дня и побыть одним.

Пошли все, кроме Авани, которая так и осталась у памятного камня. Я кивнула маме, давая понять, что тоже останусь, а Галлахер положил руку на плечо Эвандеру и повел его прочь с остальными.

Когда я вернулась в мавзолей, Авани сидела, прислонившись спиной к стене и подтянув колени к груди. Я опустилась рядом, повторяя ее позу.

– Не странно ли, что мы связываем его с этим пустым камнем? – спросила она. – Нет ни тела, ни праха, который можно развеять.

– Ну, праха там было достаточно, – поправила ее я. – Только он смешался с пеплом от сгоревшего дома.

Сестра надолго задержала на мне взгляд, и я пожалела, что высказала эту мысль вслух, гадая, огорчила ли ее. Но она сухо рассмеялась.

– Он бы наверняка не возражал отправиться на покой вместе с пеплом от дома. Особенно если тот был построен из кедра. – Авани пожала плечами с полуулыбкой. – Маку нравился запах кедра.

– Или если они в тот день готовили жаркое, – добавила я. – Жаркое он тоже любил.

После этих слов мы обе закатились от смеха, который эхом отражался от мраморных стен усыпальницы, возвращаясь к нам. Мы смеялись до тех пор, пока это не стало больше похоже на рыдания, а Авани не начала тереть лицо руками.

– Знаешь, если бы Мак был сейчас с нами, – начала она, и я решила, что она закончит предложение какой-нибудь шуткой. Но она крепко зажмурилась. – Если бы Мак был сейчас с нами, мне бы не казалось, что каждая частичка меня каждый день заново разбивается вдребезги.

Я крепко сжала ее руку, и Авани посмотрела на меня.

– Но иногда мне кажется, что я так зацикливалась на этом чувстве, что не осознавала, как это отражалось на тебе.

– На мне? – Я покачала головой. – Нет, Авани. Ведь это ты потеряла родную душу.

– А ты потеряла брата. – Ее глаза снова наполнились слезами. – И сестру, когда я закрылась в этой комнате.

– Ты была не виновата, – тихо и серьезно проговорила я.

– Как бы то ни было, суть в том, что я... я никогда не смогу снова стать цельной, но я чувствую, что оставшиеся целыми частицы меня исцеляются. Мало-помалу. – Авани пронзила меня своими ярко-зелеными глазами. – Но ты, сестренка... Иногда кажется, что ты непреклонно продолжаешь быть злейшим врагом сама себе.

Она заткнула выбившуюся прядь мне за ухо, смягчая резкость своего суждения.

– У меня все в порядке, – прошептала я.

– Нет, – ласково сказала сестра. – Не все в порядке, и уже давно.

Я сглотнула комок в горле и на этот раз ничего не ответила.

– Знаешь, Роу, – задумчиво начала она. – Я тебе всегда так завидовала, потому что ты не знала страха. Я же с трудом обретала уверенность, необходимую мне, чтобы править. Очень часто мне казалось, что Мак делится со мной своей.

У меня даже рот приоткрылся от изумления. Авани была образцовой будущей королевой. Мне никогда и в голову не приходило, что она ощущала себя как-то иначе.

– А ты... – Ее голос и взгляд были преисполнены гордостью. – Ты всегда оставалась собой, входя в любое помещение без всякого страха. Хоть я и была старше, я думала, что ты ничего не боишься.

Я вспомнила наше детство, удивляясь, так ли это. Легко было чувствовать себя непобедимой, когда перед тобой расстилался весь мир. Когда нас еще не коснулись смерть и беда.

Авани не закончила.

–Но теперь я смотрю на тебя с Эвандером и вижу, что ты вужасе. И понимаю, что после всех прошедших лет по-настоящему ты боялась... оказаться на моем месте.

– Неправда, – поспешно ответила я.

Но в ее словах была доля истины.

– Правда, – возразила сестра. – И это нормально. Но я хочу, чтобы ты кое-что поняла.

Она взяла обе мои руки в свои большие ладони, как она всегда делала в детстве.

– Да, сейчас я сломлена, опустошена и лишена сил. И это продолжается уже год. – Авани шумно выдохнула, то ли усмехнувшись, то ли скептически хмыкнув. – Однако мне кажется, ты забываешь о тех годах, которые были до этого. Неужели ты думаешь, что я бы пожертвовала хоть одним мгновением жизни с Маком?

Теперь пришел мой черед удивляться.

– Чтобы избежать нынешних страданий? – переспросила я. – Вроде того...

Сестра снова покачала головой.

– Жизнь порой так неожиданно коротка. Даже знай я, что в тот день Мак умрет, я бы ни на что не променяла свою любовь, лишь бы потом меньше терзаться.

При этих словах Авани многозначительно посмотрела на меня, и я вздохнула.

– Ты сама говорила, что у Эвандера недостаточно серьезное отношение, – напомнила я.

– Возможно, – допустила она, – но и у тебя тоже, сестренка. В последнее время ко всему.

Я вопросительно прищурилась.

– Ты не позволяешь себе горевать. – В ее голосе послышалось недовольство. – Ни о том, что случилось в Сокэре, ни из-за отъезда, ни даже по Маку спустя столько времени. Словно тебе кажется, что нельзя, а ведь ты его любила. Он был частью твоей семьи.

На глаза у нее навернулись слезы, а я на мгновение задумалась о ее словах. Я никогда не позволяла себе признать свою скорбь. Казалось, будто так я отнимаю ее у сестры. Но теперь я понимала, что не этого она хотела и, пожалуй, даже не в этом нуждалась.

– Ты сама знаешь, что неправа, – сказала я. Авани открыла рот, чтобы возразить, но я ее перебила. – Ты всегда была храброй, как сегодня. Только глядя на тебя, я могла найти смелость в себе. Но... – Глаза у меня наполнились слезами. – В чем-то ты права. И если бы Мак был сейчас здесь... я, наверно, по-прежнему чувствовала бы себя бесстрашной.

Я замолчала, пытаясь сдержать рыдания.

– Я так сильно по нему скучаю.

– И я по нему скучаю. Каждую минуту. – Авани обняла меня, и я в ответ сжала ее в объятиях.

Я не догадывалась, насколько нам было это нужно – погоревать вместе, а не по одиночке. И впервые с тех пор, как он умер, почувствовала, что у меня не перехватывает дыхание, когда я вспоминаю о своем старшем брате.

43

Наконец мы с Авани присоединились к остальным в таверне и провели весь вечер, рассказывая разные истории о Маке. От этого становилось легче, но все равно было больно. Когда мы вернулись в замок, я предложила сестре остаться у нее, но она покачала головой.

– Думаю, сегодня мне нужно побыть наедине со своими воспоминаниями о нем, – тихо проговорила она.

Я еще раз обняла ее, прежде чем пойти в свои покои. Таисия уже ждала меня с приготовленной ванной. Я с благодарностью опустилась в теплую воду, желая смыть все остатки дневных терзаний. Ничего не вышло. У меня появилось слишком много времени и тишины, чтобы подумать о том, что сказала Авани, о том, кем стали мы с Эвандером.

Когда я вылезла из ванны, Таисия помогла мне надеть летнюю ночную сорочку. Она была сшита из легкой кремовой ткани, у нее был низкий лиф и струящиеся рукава до локтей.

Работа шпионки, должно быть, наделила ее уникальной способностью разбираться в людях, потому что вместо обычной вечерней чашки чая она принесла мне бокал красного вина.

– Спасибо, – горячо поблагодарила я, и она, коротко кивнув, ушла.

Я снова осталась одна.

Каждый щелчок позолоченных часов в моей гостиной казался упреком, словно Авани говорила мне, что я теряю драгоценное время на страх, тогда как раньше была смелой. Я вспомнила времена до смерти Мака, какой я была тогда, и поняла, что та девочка не сидела бы сложа руки.

Как сильно я ни скучала по старшему брату, той девчонки мне тоже не хватало. Мне не хватало возможности любить открыто и безоговорочно. Мне не хватало ощущения, что такая любовь делает тебя непобедимой, а не наоборот.

Авани сказала, что каждый день понемногу исцеляется. Возможно, пора и мне последовать ее примеру.

* * *

С тех пор как приехал Эвандер, я запомнила эту дорогу наизусть. Мои ноги, казалось, сами несли меня по извилистым коридорам, пока я не очутилась перед его дверью.

Когда я открыла ее, Эвандер лежал на кровати. Посередине, как и сказал. Опершись на подушки, он читал при слабом свете лампы, стоявшей на столике рядом. Грудь его была обнажена, а волосы слегка взъерошены.

Когда я вошла, он, отложив книгу, равнодушно поднял на меня взгляд. Во всяком случае его взгляд был равнодушным, пока он как следует не рассмотрел меня. Что бы он ни увидел в выражении моего лица, рот у него приоткрылся, от его обычной насмешливой улыбки не осталось и следа. Однако на этот раз он ничего не сказала.

А я... не могла говорить, хоть и хотела. Я не могла даже выразить словами, зачем я пришла, а тем более собраться с духом и произнести это вслух.

Невидимая нить привела меня из моей комнаты в его, и та же сила подтолкнула меня к его кровати. Эвандер не спускал с меня своих серых глаз, а грудь его часто поднималась и опускалась.

Повисшее в комнате молчание почему-то казалось одновременно естественным и бесконечно натянутым, отягощенным тем, что вставало между нами.

Я шла к кровати, не отводя от него взгляда. А Эвандер не шевелился и ничего не говорил, не остановил меня и не притянул к себе. Будто знал, что... что мне нужна именно эта тишина.

Мое тело действовало будто само по себе. Плавно перекинув через него ногу, я оказалась на нем верхом. Эвандер уже почти не дышал, как и я.

Я поняла, что за этим-то и пришла. Почувствовать его близость и тепло, увериться, что он живой, настоящий и – как бы все ни было сложно и не так, как ожидалось,–мой.

Я провела руками по его волосам, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. Эвандер резко втянул воздух, не спуская с меня напряженного взгляда, но по-прежнему не отваживался шевельнуться, словно опасаясь спугнуть то, что на нас нашло.

Легчайшим движением я погладила его безупречный подбородок, покрытый чуть заметной щетиной. Обвела пальцем лоб, нос, губы, от ямочки над верхней до несколько более полной нижней. И наконец медленно прижалась к нему всем телом.

Эвандер застыл в сомнении, его губы чуть не касались моего рта, наше дыхание смешивалось. Это был опасный момент – я будто стояла на краю и не знала, готова ли шагнуть в пропасть.

– Леммикки, – вопросительно прошептал он.

С мольбой.

Иэто слово. Оно меня погубит.

Я очень медленно подалась вперед, прикосновение моих губ к его было легче взмаха бабочкиного крыла. Притронувшись к верхней, а потом к нижней губе, я наконец прижалась к нему в поцелуе.

В этот миг связь между нами, которую я пыталась отрицать, пробудилась к жизни в той бесконечности, где существовали только мы вдвоем. Мои губы раскрылись навстречу его, а язык оказался у него во рту, пробуя его на вкус.

Эвандер издал тихий стон. Его руки легли мне на талию, разжигая во мне пламя. Пока я занималась его губами, мои пальцы оглаживали выпуклые мускулы его торса.

В этот миг я испытала всю гамму чувств. И это оказалось чересчур.

Возможно, Авани была права. Может, я боялась. Может, так будет всегда, когда дело касается Эвандера.

Я отстранилась, прислонившись к нему лбом. Две слезинки скатились у мен по щекам, прежде чем я успела их остановить или хотя бы подумать смахнуть их.

– Леммикки! – Он снова произнес это слово, но на этот раз встревоженно.

Большими пальцами Эвандер стер мои слезы и прижался губами к моему лбу.

– Что случилось?

– Ничего, – покачала головой я. – И все сразу.

Я собралась было соскользнуть с него, выйти из положения, в которое так необдуманно влипла, но он держал меня железной хваткой.

Я не хотела уступать еще больше, не знала, вынесу ли хоть еще один миг этой страшной уязвимости, но при виде такой редкой искренности в его взгляде утратила всю свою решимость.

– Ты сказал «нет». – Эти слова сами собой сорвались с моих губ.

– Что? – Он нахмурился.

– Я спросила, планировал ли ты делать предложение, когда уезжал из дома, – хрипло прошептала я. – И ты сказал «нет».

Эвандер зажмурился, будто раскаиваясь, и я продолжила.

– Я все время пытаюсь закрыть на это глаза, – честно призналась я. – Но что это все-таки значит? Что ты здесь ради выгоды? По воле случая? Приехал назло всем, а потом остался, потому что я согласилась выйти за тебя замуж?

Открыв глаза, Эвандер заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо и провел большим пальцем по щеке, прежде чем ответить.

– Когда я получил от Коронана письмо о том, что он женится на тебе, я не знал, что буду делать, – медленно проговорил он. – В Сокэре у тебя не было возможности выбирать. И я решил, что ты выбрала его по своей воле. Разве я был вправе лишать тебя этого?

– Но ты приехал, – напомнила я.

Эвандер шумно выдохнул, медленно поглаживая меня по щеке большим пальцем.

– Не удержался, – признался он. – Мне нужно было знать... видеть все своими глазами. А потом я приехал и понял, что, несмотря на любые обстоятельства, ты по-прежнему моя.

Я застыла, знакомая боль снова пронзила мне сердце.

– Так вот к чему все сводится, Эвандер? Даже теперь? – еле выговорила я. – К тому, что я, по-твоему, принадлежу тебе.

– Ты и правда принадлежишь мне, леммикки. – Он буравил меня взглядом, но я отвернулась, и по лицу снова полились слезы.

Иначе и быть не могло!

Он взял меня за подбородок твердой рукой и повернул к себе, так что мне ничего не оставалось, кроме как снова посмотреть ему в глаза.

– Но и я принадлежу тебе, – прошептал он.

Лишившись дара речи, я резко вдохнула, ведь его слова все перевернули в моей душе. Они казались правильными и окончательными. Разве я и сама только что не думала, что он мой?

Эвандер придвинулся ко мне вплотную, так что наши лица почти соприкасались. Он осторожно прикусил мою нижнюю губу, и у меня перехватило дыхание. Его губы заскользили по моему подбородку, по шее и ключице. По моим жилам разлился жар, разжигая внутри пламя.

Лорд, не торопясь, оставил дорожку из нежных поцелуев на моем плече, затем вдоль низкого выреза лифа. Только его крепкая рука поддерживала меня, не давая полностью раствориться в нем.

Постепенно Эвандер вернулся к моим губам, перевернув нас обоих, так что мы оказались на боку, а моя голова легла на его мускулистое предплечье. Я снова провела рукой по его волосам, крепко целуя его как можно крепче.

Я могу лежать так вечно.

Мысль была неразумной, но от этого не менее честной. Я была готова остаться здесь, в его постели, без еды, воды и движения, довольствуясь лишь прикосновением его тела к моему и вкусу его кожи на губах.

Мы долго так лежали, пока сквозь шторы не заглянуло солнце, и Эвандер снова поцеловал меня в лоб.

– Нам нужно немного поспать, леммикки, – хрипло и сонно проговорил он, и звук его голоса навевал мне что угодно, только не сон.

Но Эвандер был прав. Я совершенно обессилела, а утром нам снова предстояло планирование свадьбы. Завтра был последний день перед церемонией.

Так что я кивнула, и он притянул меня к груди, где я впервые за несколько месяцев заснула без сновидений.

44

Резкий стук в дверь пробудил меня от мирного сна, и Эвандер крепко прижал меня к себе. Я лежала, уткнувшись лицом в его грудь, наши ноги переплелись, и меньше всего мне хотелось шевелиться, но...

– Ваш завтрак, лорд Эвандер, – послышался вежливый голос.

Точно! Завтрак в комнаты, потому что весь день до минуты был занят последними предсвадебными приготовлениями. А значит, Таисия, наверное, уже в моей спальне. А раз она служит моему отцу...

– Дзярмо! – вполголоса выругалась я, заставив себя вывернуться из объятий Эвандера.

Он уже вполне проснулся и вопросительно посмотрел на меня.

– Мне нужно идти, пока папа не обнаружил, что я здесь, и не прикончил тебя, – прошептала я, отползая к краю.

Это только отчасти объясняло мою спешку. Я не слишком себе доверяла и, если бы осталась, могла бы все отменить, послать все наши свадебные планы к звездам, лишь бы еще немного побыть в объятиях своего сокэрского лорда.

Я старалась не смотреть на него, чтобы он не заметил неприкрытого вожделения в моих глазах.

– Кроме того, – напомнила я, – у тебя сегодня охота на оленя, так что сюда в любой момент могут ввалиться мои кузены.

Не обращая внимания на его испытующий взгляд, я бросилась в тайный коридор и помчалась по узким проходам, заскочив в комнату в тот самый момент, когда Таисия входила с серебряным подносом в руках.

– Я... выходила подышать воздухом перед завтраком, – не слишком удачно соврала я.

Служанка перевела взгляд с моей взъерошенной шевелюры и ночнушки на идеально заправленную постель, насмешливо приподняв бровь, а потом невнятно хмыкнула.

Ладно, я хотя бы попыталась.

Я жадно набросилась на еду, а Таисия быстрее обычного привела в порядок мои волосы и лицо, так что у меня осталось время забежать к Райэну перед примеркой платья.

* * *

Когда я вошла, Райэн ждал меня с обычным для него выжидательным выражением лица, но на этот раз он не улыбался. Все внутренности у меня свело от страха.

– Ваше высочество, – объявил он с неожиданной серьезностью. – Ваш заказ готов.

– Похоже, это хорошие новости, мастер Райэн, – осторожно проговорила я.

– Это, пожалуй, лучшие мои изделия, – ответил он, и легчайший намек на улыбку наконец тронул уголки его рта.

Он вручил мне сверток, и я не стала оскорблять его и проверять, что внутри. К тому же я была слишком занята, пытаясь разобраться в выражении его лица.

Оружейник задержал на мне взгляд своих проницательных голубых глаз и вытащил из-под стойки еще один предмет. Он был в прямоугольном деревянном ящике примерно такой же длины, как и первый, но вдвое шире.

Ящик был закрыт на тяжелый металлический замок. Я сама не знала почему, но мне совершенно не хотелось знать, что в нем.

– Я сделал для вас еще кое-что, – тихо сказал мастер.

Еще до прихода к власти моих родителей, Райэн служил луэнианской династии. Он изготовил абсолютно все оружие, которое имелось в нашей семье, приложив к каждому предмету все свое великое мастерство... и, возможно, кое-что еще.

Он никогда открыто не говорил, что в нем течет кровь фейри. Его выдавало лишь то, что он не старел и знал то, что ему не могло быть известно. Однако я не раз удивлялась маминому мечу и тому, как он будто служит продолжением ее руки.

Она порядочно билась и учебным мечом, но с тем, что дал ей Райэн, она становилась совершенно другой. Он подарил ей меч, когда мама еще и сама не знала, что он ей понадобится.

Так что же он дал мне? И почему у него был такой хмурый вид?

– Ладно, – тихо проговорила я, взявшись за замок.

Мастер положил ладонь поверх моей руки.

– Я человек осторожный, принцесса. Возможно, вам никогда не потребуется то, что находится в этом ящике. Поэтому ради своего же блага подождите и не открывайте его до тех пор, пока не возникнет такая необходимость, если это вообще случится. Подозреваю, вы поймете, когда придет время.

Я медленно кивнула.

– Спасибо за... за все.

– На здоровье, ваше юное высочество, – сказал он, поклонившись. – И примите мои поздравления!

Райэн наконец от души мне улыбнулся, и я как можно шире улыбнулась ему в ответ, прежде чем уйти.

Как бы счастлива я ни была накануне ночью, сейчас все казалось неопределенным, и я не могла не думать, что же будет дальше.

45

Я зашла в свои покои, чтобы оставить ящики, прежде чем отправиться к мадам Фрейе. Долгий путь по коридорам в восточную часть замка дал мне время, чтобы хотя бы привести мысли в порядок.

Всегда что-то могло пойти не так, и столь многое заставало нас врасплох. Я очень постараюсь последовать совету Райэна и не тревожиться, что, по его мнению, мне понадобится, когда придет время. Притом он сказал, что это время можетникогда и не наступить. Я просто... приму это как факт.

Мастерская портнихи представляла собой просторное помещение со множеством диванчиков и кресел, где уже сидели тетя Исла и Джослин, Авани, Гвин и мама.

– Милая, ты выглядишь усталой. Ты снова не спишь по ночам? – спросила мама, вставая и прикладывая руку к моей щеке.

Мое лицо залил румянец, и Авани проницательно приподняла бровь.

– Это все от волнения... – ответила я, бледно улыбаясь.

Воспользовавшись случаем, я отвернулась от мамы и пристально взглянула на старшую сестру. Она тоже выглядела уставшей, но не такой печальной, как я ожидала. Наверное, вчерашний день послужил очищением и для нее.

Она, похоже, была искренне рада быть здесь, в уголках ее губ скрывалась улыбка, а глаза горели.

Меня отвлекло от нее появление мадам Фрейи, которая велела мне померить первое платье.

В нашей семье женщины не скромничали, поэтому я разделась в главном зале, успокаиваясь от их праздных разговоров. Тетя Исла раздала всем бокалы игристого вина с яблочным соком, пока портниха помогала мне надеть белое платье.

Несмотря на дурные предчувствия после посещения Райэна, я не могла сдержать радостного волнения, пробиравшего меня после вчерашней ночи. Особенно когда я вспоминала прикосновение губ Эвандера к моей обнаженной коже.

Однако мне было и тревожно. Потому что накал страстей накануне был сокрушительным. А ведь первая брачная ночь еще не пришла. Раньше у меня была причина, почему я не отваживалась на это, а теперь...

К счастью, от этих мыслей меня отвлекла нелегкая задача – втиснуться в нагромождение ткани, представлявшее собой мое свадебное платье. По крайней мере, когда я просунула руки в рукава, мне позволили взять бокал игристого.

Осторожно потягивая вино, я стояла на платформе, окруженной зеркалами, а помощница мадам Фрейи усердно застегивала бесчисленные перламутровые пуговицы у меня на спине.

– Да уж, Эвандеру не придется скучать, извлекая тебя оттуда, – прошептала Гвин.

Но не слишком тихо.

– Гвиндолин, – пристыдила ее тетя Исла, а потом окинула платье оценивающим взглядом. – И правда. Оно определенно создает предвкушение.

Джослин тихо рассмеялась, качая головой.

– Не знаю, – проговорила мама поверх бокала с вином, пожимая плечами, – у него, похоже, ловкие пальцы.

– Мама! – Щеки у меня вспыхнули от смущения... но еще и оттого, что я уже не раз думала об этом сама.

– Просто к сведению, – вставила Авани с озорным огоньком в глазах. – Ты видела, как этот парень чистил яблоки?

– Да, – вздохнула я, вспоминая, как не сводила глаз с его проворных рук, – видела.

* * *

Померив оба свадебных платья, я взялась за вещи для приданного, которые спровоцировали еще больше комментариев от всех без исключения. Даже мадам Фрейя высказала несколько замечаний по поводу черного кружевного пеньюара, который она смастерила.

Пока она ходила, чтобы принести еще несколько вещей, о которых совсем забыла, тетя Исла укутала меня в шелковистый, кремового цвета халат поверх сорочки, накормила шоколадками и напоила игристым вином.

Я сидела на диване, поедая очередную покрытую карамелью вкуснятину, когда дверь распахнулась настежь. Мама мигом оказалась передо мной, загораживая от посторонних глаз, но я выглянула и увидела своего кузена. В то же мгновение я поняла: что-то не так. Они должны были вернуться гораздо позже.

– Давин? – Я обошла маму, с зарождающейся тревогой заметив на рубахе кузена кровь. – Скажи мне, что это оленья.

– Мне бы хотелось, чтобы это было так, кузина. На нас напала еще одна шайка мятежников. – Его голос звучал спокойно, но в выражении глаз было что-то еще.

– Продолжай.

– Эвандер... немного пострадал, но все в порядке, – поспешил добавить он.

Сердце у меня упало, в ушах зашумело. Он бы не стал мне ничего говорить, тем более с таким нерешительным видом, если бы не о чем было беспокоиться. Давин продолжал что-то объяснять, но я его почти не слышала.

– Мятежники явно наметили его своей целью...

– Где он сейчас? – перебила я.

– В своей комнате, думаю...

Я бросилась мимо Давина по коридорам, но поймав на себе несколько возмущенных взглядов, предпочла скрыться в тайном проходе, едва не бегом направляясь к спальне Эвандера. Я распахнула дверь, и он резко оглянулся. Его обнаженный торс был забинтован от плеча до ключицы. На лице и шее виднелись темные брызги крови.

Эвандер обеспокоенно нахмурился, заметив выражение моего лица.

– Давин сказал, что ты ранен, – выпалила я. – Почему ты за мной не пришел?

Его лицо смягчилось, и он подошел ближе.

– Потому что ничего серьезного, обычная царапина.

– Царапина, только тебе чуть не отрубили голову, – возразила я, голос мой дрожал больше, чем мне этого хотелось. Однако так и было, судя по расположению повязки.

– Что случилось? – спросила я, потянувшись пальцами к пятнам крови на его коже, и Эвандер перехватил мою руку.

– Мы с Давином забрели далеко от стражников, следуя за оленем, и оказались в окружении, – терпеливо объяснял он. – Просто кучка мятежников, пытавшихся помешать нашему союзу.

Я поймала себя на том, что лихорадочно ощупываю его грудь и живот, словно хочу удостовериться, что он цел и невредим. Эвандер сохранял спокойствие, хотя сквозь его черты начало проступать веселье. Я хмуро посмотрела на него.

– Со мной все в порядке, леммикки. – Тут он впервые опустил взгляд на мой халат, распахнувшийся на бегу, и тонюсенькую сорочку под ним и зажмурился. – Но ты, по-моему, хочешь меня прикончить. – Его голос превратился в глухое рычание, и от этого у меня в животе образовалась пустота.

Мои губы невольно тронула улыбка, когда я запахивала халат, потуже завязывая пояс.

– Ты все там уже видел, – напомнила я. – Не будем делать вид, что пар в сауне что-то скрывает.

Он открыл глаза, отвечая на мою ухмылку.

– Похоже, ты говоришь со знанием дела, леммикки. Может, это ты подсматривала сквозь пар?

–Я вовсене подсматривала, – дерзко ответила я.

Он застонал, тряхнув головой и проведя руками по моим плечам.

– Если я тебя сейчас поцелую, ты снова убежишь?

У меня рот открылся от обиды.

–Утром яне убегала.

Эвандер остановил на мне взгляд, и я отвела глаза.

– Ладно. Хорошо. Убегала. Но только потому что... – Я умолкла.

Он обхватил мой подбородок ладонью, повернув к себе.

– Потому что? – Его тон был насмешливым, но по лицу пробежала тень тревоги.

Держать друг друга в неопределенности больше не хотелось. Мгновение поколебавшись, я решила сказать правду.

– Потому что у нас был напряженный день, – тихо проговорила я, глядя на Эвандера из-под ресниц. – И останься я в твоей в постели хоть еще на миг, мы бы до сих пор не встали.

В его взгляде полыхнул жар, губы приоткрылись от того же желания, которое чувствовала и я. Атмосфера заискрилась от напряжения, прошло мгновение, другое, и он склонил лицо ко мне.

– Дзярмо, леммикки, – прорычал он и тут же прижался ртом к моим губам.

Он провел рукой вдоль полы моего халата, задевая костяшками пальцев о кожу. Я резко втянула воздух, зажав в кулаках пряди его волос и прикусывая его нижнюю губу – абсолютная необходимость перевесила всякую сдержанность.

Эвандер тихо промычал, еще крепче прижимаясь ко мне. Я скользнула руками по его шее, пока не наткнулась на повязку, и тогда мне хватило ума отстраниться. Хотя для этого и потребовалось все самообладание, о наличии которого у себя я даже не догадывалась. Но мне нужно было привести сюда Галлахера, чтобы он посмотрел рану, потому что я нисколько не поверила уверениям Эвандера о ее ничтожности.

– Потому-то я и поспешила уйти сегодня утром, – тяжело дыша, сказала я.

Я не стала говорить о том, что, как бы мое тело ни желало его, мысль об окончательном шаге наполняла меня странной смесью восторга и ужаса. Впрочем, он, как всегда, казалось, прочитал все мои мысли. Выражение его лица смягчилось, и он кивнул, запечатлев у меня на лбу поцелуй, после чего отстранился.

– Мне надо привести себя в порядок, леммикки. И не могу поверить, что говорю это, но тебе... тебе надо одеться. – Последние слова он произнес с иронией, и я снова усмехнулась в ответ.

– Верно. – Все равно я должна привести Галлахера.

И мне нужна минута или две, а может, сотня, чтобы собраться с духом, прежде чем я снова окажусь в этой комнате с Эвандером.

46

Таисия была уже у меня, когда я пришла. Она помогла мне быстро надеть платье, и я отправилась на поиски Галлахера. Он оказался в домашних покоях, где только что закончил приводить себя в порядок после сражения.

– Не посмотришь рану Эвандера? – попросила я. – Знаю, она не смертельна, но...

–Конечно, Роу.– Вставая, он задумчиво на меня посмотрел.– Знаешь, так-то я и понял, что ты выберешь его. То есть я и раньше знал, что тебеследует его выбрать, но в тот момент я понял, что ты так и сделаешь.

Я подняла брови, и он продолжил.

– В тот день, когда ты не отослала его. Ты доверяла ему, хотя тебе казалось, что ты его ненавидишь.

Галлахер был прав. Как ни странно, я доверяла Эвандеру с первой же нашей встречи. Потому-то я по-настоящему и не боялась, даже когда оказалась один на один с ним в экипаже.

– Тогда почему ты помешал нашему поединку? – полюбопытствовала я, пока мы шли по коридорам.

Галлахер вполголоса усмехнулся.

– Потому что ты отличаешься определенной несдержанностью, кузина. И я был не уверен, что нам нужно это видеть, а меньше всего – второму твоему кавалеру.

Я сморщилась. И в этом он был прав.

– Тогда спасибо, – сказала я в тот самый момент, когда мы добрались до покоев Эвандера.

Галлахер постучался, и я поняла, что впервые оказалась у его входной двери. Сокэрский лорд открыл нам. Его волосы были еще мокрыми после ванны и падали на глаза, а шнурки на сорочке были развязаны.

В голове у меня крутились слова кузена о недостатке сдержанности, и я изо всех сил старалась сохранить бесстрастное выражение лица. Если судить по довольной физиономии Эвандера, у меня ничего не вышло.

– Я подумал, что мог бы взглянуть на рану, – сказал Галлахер.

– Конечно. – Эвандер отошел, пропуская нас.

Быстрым движением, так что я и глазом моргнуть не успела, он снял рубашку и изящно опустился в одно из мягких кресел у камина. Галлахер распустил повязку, обнаружив под ней глубокий, воспаленный надрез от плеча до самой шеи.

– Царапина? – возмутилась я.

Эвандер пожал здоровым плечом, а я недовольно на него посмотрела. Кузен перевел взгляд с лорда на меня и без колебаний потянулся к ране.

– Вы позволите? – обратился он к Эвандеру.

Тот с любопытством взглянул на него, но кивнул. Галлахер положил ладонь на рану и подержал несколько секунд. Когда он убрал руку, кожа срослась сама по себе, оставив лишь тонкую белую полоску на месте красной.

– Наверное, следует приписать это увлечению целительством? – язвительно спросил Эвандер.

– Ну, дамские надобности Галлахера тут определенно ни при чем, – ответила я в том же духе.

– Я вас оставлю, но до ужина вам нужно поспать, – со смехом в голосе прервал кузен нашу перепалку. – Для исцеления требуется много ваших собственных сил.

Он ушел, и я вздохнула. Раз Эвандер станет частью нашей семьи, он имеет право на объяснение, но я не знала, как начать.

– Знаешь... эта моя погодная... штука, – убедительно начала я.

Эвандер задумчиво разглядывал меня.

– Ну, я понимаю, что это не просто интерес к погоде и не травмированная конечность. И даже не срочные дамские надобности, – ухмыльнувшись, добавил он.

Я тихо рассмеялась.

– Но ты никогда ничего не спрашивал.

– Не было необходимости, – пожал он плечом. – Я тебе доверял.

От его объяснения меня охватил жар и смущение одновременно.

–Даже в первый раз? Почемуже ты мне поверил? – Я не понимала, почему мне был так важен его ответ, но мне обязательно нужно было это знать.

Эвандер задержал на мне взгляд.

– Леммикки, когда на Высшем Совете обсуждали, не отрубить ли тебе голову, ты, глядя мне в лицо, шутила про курьерские расходы, – скептически проговорил он. – Я тебя похитил, увез в тот край, о котором ты наслушалась страшных историй, и ты не проронила ни слезинки, – он фыркнул от смеха. – Разрази меня гром, когда на нас напала шайка изгоев, превосходящая нас по численности, ты бесстрашно орудовала мечом, а потом засмущала меня дерзко порванным платьем и залитой кровью одеждой.

На его губах появилась легкая улыбка, а в глазах – искорки веселья.

– Но несмотря на все это, ты прескверная лгунья. Так что, когда ты с неподдельным страхом посмотрела на облака и сказала, что нужно переждать бурю, я не знал, как ты это узнала, но был бы идиотом, если бы не поверил.

Эвандер, как никто другой, умел дать мне почувствовать, что меня замечают. Я встала между его коленями, опустила к нему лицо и быстро поцеловала в губы.

– Спасибо, – пробормотала я, не отрываясь от него.

– За что?

– За то, что в тот день мне не пришлось придумывать ничего еще более глупого, – проговорила я, отступая. – Потому что ты прав, я в этом не сильна.

Я в нескольких словах объяснила, почему следует хранить тайну, рассказав о фейри у нас в роду.

– Другие привыкли скрывать свои способности, но в Локланне у меня никогда не было с этим проблем, – пожала я плечами.

Эвандер в замешательстве нахмурился.

– Почему?

– Погода здесь предсказуема, – сказала я. – А больше я ничего и не умею.

– Уверена? – спросил он, немного погодя.

Я рассмеялась.

– Думаю, я бы уже заметила.

На его лице появилось скептическое выражение, было видно, что он напряженно соображает.

– Мне показалось, что ты в некоторой степени влияешь на нее. В день поминовения... в воздухе не было влажности, а облака не вызывали никаких опасений. – Эвандер посмотрел мне в глаза. – А ты горевала, и пошел дождь.

Я действительно не чувствовала приближения дождя, пока он не начался. Я ощутила покалывание в последний момент, но решила, что просто думала о другом.

– Это, наверное, совпадение, – рассудила я. – У меня никогда не было таких способностей.

Эвандер задумчиво хмыкнул, но не стал настаивать, возможно потому, что глаза у него начали слипаться.

– Пойдем, – я потянула его за руку. – Гал был прав. Тебе нужно поспать до ужина.

Он кивнул и поднялся, и я отвела его к кровати. Когда он лег, я свернулась калачиком под его здоровым боком, нежно поцеловав в грудь.

Мысль о том, что он мог умереть, вытеснила всякие опасения, что кто-то застанет нас здесь. К тому же завтра он станет моим мужем.

47

Этим вечером ужин снова проходил в кругу семьи, чтобы мы с Эвандером могли по обычаю обменяться кольцом и подарком.

В обычных обстоятельствах он должен был подарить мне кольцо, когда делал предложение, а я в ответ вручила бы ему подарок, но наш случай, конечно, был далек от обычного. Так что я села за стол рядом с Эвандером, а остальные смотрели на нас, делая вид, будто в ситуации нет ничего неловкого, будто мы постоянно обмениваемся подарками. Будто наши отношения сложились из ухаживаний и взаимных чувств, а не политики и взаимного упрямства.

Эвандер с любопытством смотрел на вытянутый прямоугольный сверток, который я положила перед ним.

Часто ли он получал подарки? Дарили ли они с кузенами что-то друг другу на праздники или просто так?

Мне пришло на ум, что я понятия не имею, что за жизнь была у Эвандера и что за жизнь будет у меня... в Сокэре. Однако долго об этом раздумывать было некогда, потому что Эвандер сунул руку в карман и вытащил коробочку из чеканного серебра. Он вручил ее мне с легким волнением, скрывавшимся за его обычной высокомерной ухмылкой.

Хотя я знала, что в коробке, а может, именнопоэтому, живот у меня свело от волнения, когда я взяла ее в руки. При ближайшем рассмотрении на чеканке оказался такой же контур медведя, как и на рукаве мундиров Эвандера, но за ним виднелось рябиновое дерево с моей печатки.

Уголки моих губ тронула улыбка. Я осторожно расстегнула замочек, чувствуя на себе взгляды всех домашних, взгляд Эвандера.

Открыв крышку, я не сдержала восхищенного возгласа. Такого кольца я еще не видела. В середине красовался оникс в форме перевернутого воздушного змея. Искрящиеся бриллианты обрамляли его снизу, резко контрастируя с чернотой крупного камня. Кольцо было впечатляющим и очень красивым, но чуть-чуть... суровым. Как Эвандер.

Я подняла глаза и увидела, что он пристально смотрит на меня в ожидании моей реакции.

– Оно безупречно, – сказала я, возвращая ему коробку.

Эвандер заулыбался еще искреннее, забирая ее у меня. Он взял мою левую руку, медленно надев кольцо мне на безымянный палец, и оно оказалось точно впору. Воздух между нами искрился разрядами молний, от каждого его прикосновения мою кожу обжигало жаром.

Тут Давин громко и многозначительно откашлялся, выведя нас из транса. Эвандер выпустил мою руку с улыбкой на лице и принялся разворачивать свой подарок. Когда он открыл крышку, я затаила дыхание. Эвандер стянул холщовую упаковку, и у него от удивления приоткрылся рот.

Чувствуя острое любопытство остальных членов семьи, он вытащил из ящика первую саблю. Райэн превзошел самого себя. Клинок был очень легким, выкованным из армированной неоцинкованной стали, которую оружейник сделал специально для Эвандера. Эфесы были украшены фестонами и окаймлены темным серебром, сверкающим, будто пламя. У основания виднелись три выгравированных слова:лорд Сукин Сын.

Когда взгляд Эвандера остановился на этой надписи, он слегка усмехнулся.

– Я просто хотела, чтобы ты наверняка знал, что это твое, – пожала я плечами с невинным видом.

Он бросил на меня пылающий взгляд, словно подозревал, что речь не только о саблях. Возможно, так и было.

– Это восхитительно, – сказал Эвандер, не сводя с меня глаз.

И я подозревала, что он тоже говорил не только о саблях.

* * *

Мы вышли из-за стола, и Эвандер предложил проводить меня до моих покоев. Его рука лежала у меня на спине, и тепло от нее проникало повсюду.

Когда мы оказались в коридоре, я повернула не к себе, а к нему.

– Так мы идем ко мне? Через... парадный вход? – Он усмехнулся, но в его голосе слышалось опасение.

Я же сказала, что отец убьет его, если узнает, что накануне мы были в его спальне.

– Мы только заглянем за водкой, которая, я знаю, припрятана в твоих сундуках, – заверила его я.

– Откуда ты знаешь? – Эвандер изогнул бровь.

– Я почувствовала ее на твоих губах, – проговорила я с озорной улыбкой.

Это было не так. Я просто видела пустой стакан, но вид его лица, растаявшего от желания, того стоил.

– Дзярмо, леммикки! – Он покачал головой. – Клянусь, ты меня доконаешь!

У меня вырвался тихий смех в тот самый момент, когда мы подходили к двери.

– Ты скажешь, куда мы отправимся с упомянутой водкой, или мне попробовать угадать? – спросил лорд.

– Увидишь, – пожала я плечами.

Мы вошли и закрыли за собой дверь.

Но Эвандер не полез за водкой, а положил свой набор мечей и развернулся. Взяв меня за талию, он без всякого усилия поднял меня на уровень своих глаз и осторожно прижал к двери своим телом. Он склонил ко мне лицо, едва коснувшись моих губ, и скользнул ртом к моему уху.

– Интересно, что почувствую я, если поцелую тебя, леммикки, – тихо и чувственно протянул он.

На ум тут же пришло слово «печенье», но я была уже не в силах ни говорить, ни бежать. Лорд лишил меня возможности даже перевести дух.

Он снова нашел мои губы и на этот раз крепко прижался к ним. Его язык оказался у меня во рту, пробуя меня на вкус. У меня вырвался звук, похожий одновременно на всхлип и стон, и Эвандер усмехнулся, отстраняясь и опуская меня на пол.

– Как я уже говорил, в эту игру можно играть вдвоем, леммикки. – В серебряных прожилках его бледно-серых глаз зажглось веселье.

Но мне было не смешно.

–Вотаалио!

– Ты первая начала. – Он пожал плечами, отвернулся к сундукам и достал оттуда полную бутылку водки.

Я сердито глядела ему в спину, но он делал вид, что не замечает, даже когда повернулся ко мне.

– Пойдем, леммикки? – Эвандер жестом предложил выйти в коридор.

Этот тип был слишком доволен собой. Ну и пусть, потому что прежде, чем за нами закрылась дверь, я уже придумывала способы отыграться.

* * *

Кода мы открыли дверь в покои Давина, Галлахер уже тасовал карты. Авани взглянула на бутылку в руках у Эвандера и ахнула.

– Неужели?

– Именно, – кивнула я.

– Молодец! – улыбнулась она.

Давин указал нам рукой на два свободных места, хитро улыбаясь мне. По-видимому, они нас ждали.

Галлахер раздал карты, а Эвандер налил всем, кроме Гвин, по стакану водки.

– Итак, – взглянул Эвандер на Давина, когда игра началась, – у Роуэн погода, у Галлахера – целительство, а чем ты увлекаешься?

Давин усмехнулся, словно это было очевидно.

– Дамами.

– Хватит врать, Дав! – Гвин пихнула его в плечо.

– Это передается от тети Чарли и дяди Финна, – признался Давин, – так что у меня нет никаких чудесных способностей.

Он показал на кончики своих ушей, которые были у него идеально закругленными по сравнению со слегка заостренными у всех остальных.

Эвандер заправил мне волосы за ухо, а затем провел по островатому завитку. Я сглотнула, пытаясь не показывать своей реакции на его прикосновение на виду у всей семьи. Но, как всегда, по выражению его лица я поняла, что у меня ничего не вышло.

Усмехнувшись, сокэрский лорд взглянул на Гвин.

– Твоя сила, очевидно, в скорости или, может, в быстроте реакции?

Кузина с гордостью кивнула.

– И в том, и в другом.

– А ты... – Эвандер с задумчивым видом повернулся к моей сестре.

Авани смотрела на него, будто ей было любопытно, что он придумал. Ей обычно лучше других удавалось скрывать свои способности.

– У твоей лошади есть поводья, но ты ими не пользуешься. И... птицы вчера молчали. Что-то, связанное с животными?

Сестра кивнула, явно под впечатлением от его догадливости.

– Прекрасно, лорд Эвандер.

– Просто Эвандер, – мягко поправил он.

– Но завтра он будет уже принцем Эвандером, – заметил Давин.

– На самом деле он предпочитает, когда его называют Ван-Ваном, – театральным шепотом вставила я.

– Ничего подобного, – возразил он. – Иногда годится Ван. Просто Ван. – Он многозначительно посмотрел на меня, и я с невинным видом пожала плечом.

Честно говоря, я никогда не воспринимала его как Вана, хотя знала, что так его называют друзья. Для меня он всегда был Эвандером.

– Как скажешь, – с сомнением проговорила я.

–Итак,Ван, – перебила меня Авани, – а что у мамы?

– Насчет нее у меня нет даже догадок, – признался он.

– С ней все непросто, – сказала я. – Они с дядей Финном в детстве пили целебный настой, чтобы их особенности стали менее заметными, но у нее есть связь с природой, а особенно с деревьями.

– А дядя Финн – как Гвин, – добавил Давин. – Хотя он чуть более... – Он умолк, заметив, как вызывающе смотрит на него кузина.

– Однажды я одержу верх, – заявила он.

– Непременно, – согласился Давин, качая при этом головой.

Гвин тут же снова двинула ему по плечу.

Мы препирались и шутили, другие пользовались случаем расспросить о чем-нибудь Эвандера, пока мы были в узком кругу. Он же на удивление любезно отвечал на их бесцеремонные вопросы, даже несколько раз рассмеялся.

Мы так увлеклись этой редкой возможностью поразвлечься, что потеряли счет времени, пока дворцовые часы не пробили двенадцать раз.

– О, нет! – Авани наклонилась и закрыла руками глаза Эвандеру.

– Что... – В его голосе слышалось замешательство.

– Такая традиция, – объяснила я, быстро отворачиваясь. – В день свадьбы нам нельзя друг друга видеть.

– А что, если мне не нравится эта традиция? – спросил он.

От мысли, что он не хочет, чтобы я уходила, у меня нисколько не закружилась голова.

– Наши родители не соблюдали этого правила, и посмотрите, что произошло, – сказала Гвин. – Война!

– Никто не хочет войны, Ван, – рассмеялась Авани, не убирая рук.

– Ладно, сдаюсь, – усмехнулся Эвандер. – Обещаю не открывать глаза.

– Тогда мы проводим Роуэн в покои Авани, – доложила Гвин.

– А мы сходим за кузеном Вана и его приятелями, чтобы можно было продолжить партию, – сказал Давин.

– Никого, кроме солдат, Дав. – Мой голос звучал твердо, хотя из-за того, что я не могла сердито посмотреть на него, вышло не так убедительно. – Я серьезно.

– Провалиться мне на этом месте, кузина! – Его тон показался мне чересчур легкомысленным.

– Гал! – обратилась я за поддержкой.

– Обещаю, Роу, – заверил он меня. – Я не позволю ему привести своих подружек.

Эвандер тихо рассмеялся.

– Ладно, – вздохнула я. – До завтра, Эвандер!

– До завтра, леммикки! – И по его голосу я поняла, что он улыбается.

48

Заснуть я не могла, но мне было все равно. Я не переставая думала об Эвандере, о его губах, глазах цвета грозового неба и о том, что он мой.

Мой!

Только эта мысль заставила меня утром вылезти из постели и выдержать все этапы предсвадебной подготовки. В комнате, кроме меня и Таисии, которая надевала на меня платье, были только сестры с мамой.

Я слышала их голоса, отвечала на их улыбки, смеялась или плакала вместе с ними, когда был подходящий момент. Однако все это было словно окутано туманом, настолько я не верила в происходящее.

Я не чувствовала почвы под ногами, никакой опоры. Я будто летела вниз и была совершенно не готова к тому, что случится, когда я снова опущусь на землю.

Мама вытерла слезы, стоявшие у нее на глазах, и обняла меня, вместе со мной глядя в зеркало. Платье каким-то образом оказалось даже красивее, чем было во время вчерашней примерки. Корсаж сидел безупречно, облегая все мои изгибы, а затем переходя в широкую юбку с длинным шлейфом.

Лиф с фестонами был сшит из изящного кружева и тонкой, прозрачной ткани. Он доходил до шеи, охватывая ее изящным ожерельем. Наряд не только отличался красотой, но и отлично скрывал все мои шрамы.

Авани помогла Таисии выпрямить мне кудри и заколоть их в высокую прическу, а потом нанести косметику. Когда они закончили, мама надела мне сверкающую, украшенную бриллиантами тиару с одним пиком. Ее глаза блестели от слез, когда она прижалась губами к моему лбу.

– Ты идеальная невеста, Роу. Я тебя люблю.

– И я тебя. – Я обняла ее.

Затем мама и сестры оставили меня в кабинете рядом с парадным залом, где меня ждал отец. Вся моя решимость не давать воли слезам испарилась, когда я увидела, как при виде меня сморщилось его лицо. Отец крепко обнял меня, по маминому настоянию, стараясь не дотрагиваться до моей прически. Меня окутал его кедровый аромат, и я ощутила бремя всех слов, невысказанных за последние месяцы, всех его тревог, отчаяния и даже радости, когда он привез меня домой. Всего того, что мы сказали друг другу, и того, о чем промолчали. Я крепко сжимала его в объятиях несколько мгновений, пока не заиграли волынки.

Время подошло.

Когда мы приблизились к внушительным дверям парадного зала, сердце заколотилось и затрепыхалось у меня в груди, как порхающая колибри. Я знала, что меня ждет на том конце зала.

Ты принадлежишь мне, леммикки!

Тяжелые двери заскрипели, открываясь, и музыканты заиграли, когда мы прошествовали вперед. Я не замечала ни зеленые и синие знамена, развевавшиеся над нами, ни усыпанный лепестками проход.

С каждым шагом мимо медленно проплывали лица, которые я должна была узнавать, но в моей голове места хватало только для одного человека.

Но и я принадлежу тебе.

Эвандер стоял в конце прохода в парадном черном кителе и галстуке, на фоне которых выделялась лишь белая рубашка. Строго придерживаясь локланнского стиля, он снова надел килт, только на этот раз черно-белый.

Я улыбнулась при виде торжественного наряда, который носили у нас, в цветах его клана.

Он окинул меня одобрительным взглядом своих серебристых глаз, от чего по всему телу у меня побежали мурашки, будто он легчайшим движением провел пальцами по моей коже.

Эвандер был самым красивым мужчиной, какого я только видела. Сами звезды воплотили это безупречное создание. И он был моим.

Когда наши глаза наконец встретились, весь зал исчез. Я судорожно вдохнула и медленно выдохнула, вспомнив все то, что привело нас сюда, к этому непостижимому мгновению.

Приблизившись к Эвандеру, мы остановились в конце прохода. Папа поцеловал меня в лоб, а потом вложил мою руку в его ладонь. Мне пришлось оторвать от него взгляд, когда заговорил магистрат, давая понять, что нам нужно повернуться к нему. Наши руки сцепились, и Эвандер большим пальцем медленно обводил круги на моей ладони, служа мне опорой в этот важный для нас момент.

Когда мы начали говорить друг другу клятвы, мой голос показался мне слишком тихим и слабым для таких серьезных обещаний. А потом пришел черед Эвандера. Его голос был ясным, уверенным и завораживающим.

Он повторял слова, которые произносил магистрат, не открывая от меня взгляда. И все же, как бы я ни таяла от сказанных им строк клятвы, какие-то мрачные мысли зарождались в глубине моего сознания, пронизывая это мгновение горечью, от которой я не могла отделаться.

Он был моим. Здесь и сейчас, в этот момент, он принадлежал мне.

Но что будет дальше? Что произойдет, когда мы отправимся в Сокэр? Вдруг мне достанется лишь этот урывок, а потом я вернусь в Локланн, и всю оставшуюся жизнь мы проживем порознь?

Эти вопросы одолевали меня, даже когда я надевала серебряное кольцо с ониксом на его безымянный палец. Даже когда магистрат объявлял нас мужем и женой. И даже когда Эвандер целовал меня на глазах полного зала народа, нежно и медленно прижимаясь к моим губам и раздувая у меня в груди пламя.

49

В следующий миг мы уже танцевали. Мы грациозно скользили по полу, наши тела двигались настолько гармонично, будто сливались в одном дыхании. Я прильнула к Эвандеру, желая, чтобы это мгновение длилось вечно, и опасаясь, что со мной будет, если это вдруг закончится.

Эвандер вел себя точно так же. Он держал меня, словно вокруг никого не было, смотрел жаждущим взглядом так же, как я смотрела на него.

Даже когда танец закончился, он не расплетал наших рук, не желая отпускать меня.

Придворные выстроились в очередь, чтобы от души (хотя некоторые не от всей) поздравить нас, засыпая подарками и пожеланиями счастья и выражая искренний или напускной восторг по поводу начала дружбы с Сокэром.

Многие обещали навестить нас, что снова вызвало у меня вопрос о том, как они выполнят эти обещания, если я останусь здесь.

Всякий раз Эвандер отвечал нечто неразборчивое.

Ладно, посмотрим.

К тому времени, когда рядом со мной появился Давин, мне казалось, что стены вокруг смыкаются.

– Роу? – Он отвел меня в сторону.

Я оставила Эвандера с одним из лэрдов и отошла с Давином в укромный уголок. Он откупорил флягу, предлагая мне глоток, и я с благодарностью выпила. Затем он вытащил из кармана еще кое-что – небольшой, заткнутый пробкой стеклянный пузырек, в котором клубилась черная, как ночь, жидкость.

– Мама велела поделиться с тобой моей заначкой, – сказал он без всякого замешательства. – Похоже, ей кажется, что тебе это понадобится.

Полунощные травы.

У Давина всегда был припрятан изрядный запас для его подружек, по настоянию тети Джослин.

Нужны ли они мне? А Эвандеру? Я спрятала пузырек, но мысли у меня путались.

– В твоих сундуках есть еще, но тебе понадобится всего один пузырек в месяц. – Он внимательно посмотрел на меня и, видимо, что-то его насторожило, потому что он умолк. – Конечно, тебе необязательно...

– Нет, – перебила я. – Спасибо. Здорово! Даже замечательно!

Давин кивнул, но с сарказмом.

– Заметно!

Мы не успели больше ничего сказать, потому что Авани объявила, что меня и Эвандера пора с долей смущения препроводить в свадебные покои, где мы и проведем ночь.

Давин открыто рассмеялся, а я еле сдержалась, чтобы не застонать.

Эвандер подошел ко мне и, положив руку мне на спину, повел прочь. Затем, конечно, и все гости потянулись вслед за нами, выкрикивая предложения и замечания. Слава звездам, большая часть домашних осталась в стороне, хотя кузены, кузины и сестра с восторгом поучаствовали. Я покачала головой и, обернувшись через плечо, беззвучно проговорила:

– Вы хуже всех!

Тут дверь за нами закрылась, и остались только мы с Эвандером. Одни. В первую брачную ночь.

50

Спальня выглядела идеально. Белыми лепестками была выложена дорожка к огромной кровати со светлым, прозрачным пологом. По стенам мерцали небольшие, романтичные светильники, а на низком столике стояло вино, виноград и сыр.

Это казалось идеальной картиной. Но внутри у меня все сжималось при мысли о крошечном пузырьке, спрятанном в складках моего платья, и от досадного факта, что, как бы ни были сильны мои чувства, по-прежнему не было никакой определенности, что, хотя Эвандер открыл мне многое, главный козырь он держал при себе.

Делая вид, что не замечаю его испытующего взгляда, я опустилась в одно из низких кресел и потянулась к тиаре. Мне следовало подумать, чтобы кто-нибудь помог мне ее снять. А теперь пришлось долго и кропотливо высвобождать волосы из серебряных гребней, изо всех сил стараясь не обращать внимания на все более натянутую тишину в комнате.

Эвандер подошел ко мне и протянул руку, чтобы помочь, но я отстранилась.

– Я уже справилась, – сказала я.

Он замер, проницательно вглядываясь в меня. Я отвела глаза, зная, что растаю, если задержу взгляд на его неоправданно прекрасном лице.

Разве не так было всякий раз? Всякий раз, когда он оказывался рядом, я увлекалась им и умудрялась не обращать внимания на по-настоящему важные вопросы.

– Леммикки, – то ли спросил, то ли предостерег он, но я проигнорировала и то, и другое.

Мне наконец удалось освободиться от тиары, и я положила ее на столик рядом. Потом я запустила руки в волосы, будто массируя голову, и распутала скрепленные пряди, распустив их по плечам.

Теплая рука взялась за мой подбородок, заставив меня поднять лицо.

– Леммикки, – снова тихо проговорил Эвандер. – Скажи мне, что не так.

Меньше всего мне хотелось говорить об этом, и сегодня, и впредь. Будь у меня пять минут, чтобы собраться, все было бы... в порядке. И я открыла рот, чтобы возразить, что все нормально, но Эвандер перебил меня, тихо прорычав:

– Только не говори, что ничего, ведь, как я сказал, лгунья ты в лучшем случае так себе.

Медленно выдохнув, я постаралась набраться смелости, которой нисколько не ощущала.

– Что будет дальше? – спросила я.

Он бросил взгляд на кровать, и я поспешила уточнить.

– Я не... про это. – У меня вырвался вздох. – Завтра.

– Мы вернемся в Сокэр, где будет еще одна свадьба, – не колеблясь, ответил он и нахмурился, словно не знал, к чему я веду.

– А потом? – продолжила я.

На его лице отразилось понимание, а также изрядная доля настороженности.

– Что пожелаешь.

Кивнув, я отвернулась. Он знал, что мне не нравился этот план, и то, что он по-прежнему рассматривал его в качестве приемлемого варианта, казалось, по меньшей мере, показательным.

Вытащив пузырек с настоем трав, я принялась крутить его между пальцами.

– Планируешь отравить меня, леммикки? – Уголки его губ поползли вверх, но улыбка не достигла глаз.

– Это предотвращает... появление наследников. – Я внимательно следила за выражением его лица, но оно не дрогнуло. – Ты сказал, они тебе не нужны. Значит, ты их не хочешь? – со вздохом продолжила я.

Эвандер вглядывался в мое лицо, оставаясь при этом непроницаемым.

– Это значит, как я и сказал, что мне это неважно.

Неважно.

Получается, я воображала себе жизнь и будущее с Эвандером, а он был доволен и тем, что мы будем принадлежать друг другу на расстоянии?

– Конечно, неважно, – с досадой выдохнула я.

Лорд поднял брови, но выражение его лица по-прежнему было совершенно бесстрастным.

– Понимать ли это так, что тебя огорчает и когда я решаю за тебя, и когда я этого не делаю?

За тебя. Не за нас. За меня.

Я вдруг поняла, что, сколько ни говори, Эвандер не станет смотреть на это иначе, и почувствовала усталость. Усталость от спора в первую брачную ночь, от вечной борьбы, которая определяла наши жизни.

– Ты прав, – сказала я, стараясь сохранить такое же равнодушное выражение лица, как у него. – Я говорю глупости. Ты уже четвертый раз подробно объяснил, что ни для тебя, ни для союза не имеет никакого значения, останемся ли мы в одном королевстве, так что, наверное, только я делаю из этого проблему.

– Прошу не забывать, что ты не хотела даже рассматривать мое предложение, пока я не изложил этот план. – В его голосе проскользнула обида.

– Неужели ты так думаешь? – Я скептически покачала головой. – Если бы ты вошел в зал заседаний и предложил настоящий брак, не было бы ни вопросов, ни обсуждений, ни переговоров о территориях, торговле или выгодах.

Эвандер притих.

– А ты, – продолжила я, повышая голос, – ты завел разговор о правах собственности, выгодах и о том, как тебе безразлично, буду ли я рядом. И мне пришлось целую неделю мучиться, выбирая между тем, кто хотел разделить свою жизнь со мной, пусть я никогда бы не смогла ответить на его чувства, и тем, кого я любила каждой частичкой своего разбитого сердца, но кто не желал признаваться, что желает полноценного брака со мной.

К горлу у меня подкатил комок, и следующие слова я проговорила еле слышным шепотом.

– Мне до смерти надоело ждать, пока ты захочешь того, что ты не хочешь.

У Эвандера округлись глаза. Он открыл рот, словно желая что-то сказать, но похоже, что на сей раз у него не нашлось слов.

Глаза у меня защипало от слез, поэтому я поднялась и, повернувшись к Эвандеру спиной, махнула рукой куда-то в сторону бесконечного ряда пуговиц у меня на спине.

– Давай просто покончим с этим. – По крайней мере, голос меня не подвел. – Я не собираюсь обманывать свой народ, а с твоим у нас нет выбора. Раз уж мы предлагаем им союз, пусть он хотя бы будет настоящим.

Но Эвандер по-прежнему не двигался, это продолжалось очень долго, и я уже начала думать, что хуже такой первой брачной ночи может быть, только если он вообще меня отвергнет.

Но тут я почувствовала, что Эвандер оказался у меня за спиной. Он отодвинул мои волосы с шеи, закинув их на одно плечо. Даже от такого простого движения по коже прошла мощная дрожь. У меня вырвался вздох, и я не знала, то ли от облегчения, то ли от огорчения.

Каких слов я вообще от него ожидала?

Едва я успела это подумать, как он заговорил, резко втянув воздух.

– Ты здоровый человек, – сказал Эвандер, ловко высвобождая верхнюю перламутровую пуговицу из петельки. – И твоя жизнь в клане Медведя, вдали от семьи, в одном чертоге с женщиной, пытавшейся тебя убить и почти преуспевшей в этом, при необходимости мириться с сокэрскими предрассудками, суевериями и политикой, будет совсем не такой, какой она была здесь.

Внутри у меня что-то надломилось, когда я поняла смысл его слов. Эвандер не верил, что только ради него я могу оставить привычную жизнь позади.

Он расстегнул еще одну пуговицу.

– Я считал, что, если оставлю собственные желания при себе, ты сможешь принять решение без всякого давления. Теперь я понимаю, что это было ошибкой.

Наверное, впервые я слышала, чтобы он признал, что в чем-то ошибался. У меня перехватило дыхание.

– А что до того, чего я хочу, – подытожил он, прижимаясь губами к голой коже у основания шеи. – Да, я хочу разделить свою жизнь с тобой. И да, мне бы хотелось, чтобы однажды наша семья стала больше.

Эвандер продолжил медленно расстегивать мое платье, покрывая поцелуями каждый обнажающийся сантиметр кожи.

– Чего я хочу, так это – каждый день слышать твой голос, когда ты разговариваешь с моим котом, учишь моих солдат непристойным карточным играм и кабацким песням. Хочу утыкаться лицом в твои проклятые волосы и спотыкаться о твою одежду, разбросанную в беспорядке по полу спальни.

Слезы, щипавшие мне глаза, покатились по моим щекам.

– Уж этого ты не хочешь, – выдавила я.

– Пожалуй, последнего действительно не хочу, – поправился он, и я невольно уловила усмешку в его тоне. – Но ради тебя я потерплю.

Эвандер прервался, чтобы уделить особое внимание одному из шрамов, воспламенив все мои нервные окончания.

– Я хочу каждую ночь исследовать каждый сантиметр твоего безупречного тела и каждое утро просыпаться в твоих объятиях.

Меня окатило жаром, мое дыхание участилось, но он еще не закончил.

– А больше всего мне нужен хаос, смех и оживление, которые ты повсюду приносишь с собой, и я хочу, что так было всегда. Мне нужна ты, всегда. В качестве жены во всех смыслах этого слова.

Эвандер наконец расстегнул все пуговицы на моем платье и, обойдя вокруг, встал передо мной. В его серых глазах бурлила страсть вперемешку с какой-то беззащитностью, какой я ни разу у него не замечала. Большими пальцами он смахнул мои слезы.

– И знаешь что, леммикки? – тихо проговорил он. – Я тоже люблю тебя каждой частичкой своего разбитого сердца.

От этого совершенно спонтанного заявления шаткая стена гордости, которую я воздвигла внутри себя, вмиг рухнула.

Я никогда не желала любви, которая возьмет надо мной верх. Но глядя на Эвандера, я поняла, что хочу, чтобы он раз за разом брал надо мной верх до конца моей жизни, если такова будет цена за любовь к нему. За его любовь.

51

Внутри у меня все еще бушевала буря, но уже от предвкушения. Кулаки у меня нервно сжались, и я вспомнила, что все еще держу в руках пузырек.

– Я тоже всего этого хочу, – сказала я. – И я хочу, чтобы однажды наша семья стала больше... Но кажется, пока я не готова ни с кем тебя делить.

Я внимательно следила за его реакцией, гадая, расстроится ли он. Но Эвандер только тихо усмехнулся.

– И я бы не хотел пока тебя делить.

По мне прокатилась волна облегчения, и, откупорив пузырек, я отпила горький травяной настой. Эвандер налил мне вина, и я с благодарностью взяла бокал. Он подождал, пока я сделаю несколько глотков и поставлю его, а потом наклонился и, положив руки мне на плечи, оставил ряд нежных поцелуев ото лба до моих губ.

Когда его пальцы коснулись расстегнутого ворота моего платья, Эвандер отступил и приподнял брови, будто спрашивая разрешения.

Все мои сомнения исчезли. Я доверяла своему лорду, любила его и хотела.

Оставалась... одна маленькая загвоздка.

– Я хочу тебя, Эвандер. Всего без остатка, – многозначительно проговорила я, и его губы изогнулись в самодовольной ухмылке, отчего внутри у меня все сжалось. Я заставила себя поднять на него взгляд. – Но я... не знаю... что надо делать, – прошептала я, изо всех сил стараясь не покраснеть.

У него приоткрылся рот, по-видимому, от несвойственной мне откровенности.

– Леммикки, – тихо сказал он. – Ты всегда будешь для меня безупречной. Мы не станем торопиться.

Его слова рассеяли последние опасения. Я склонила голову в знак согласия, и Эвандер спустил платье с моих плеч, оставляя огненный след там, где его пальцы касались моей кожи.

Платье соскользнуло, упав к моим ногам, и я осталась в тонком кружевном белье. Лорд окинул меня жадным взглядом, на его лице отражалось такое вожделение, что у меня перехватило дыхание. Я вдруг засомневалась, хочу ли я, чтобы он выполнил свое обещание и не торопился.

Я стянула с него пиджак и потянулась к завязкам его сорочки, тем самым, которые мне уже не раз хотелось развязать. Когда рубашка упала к нашим ногам рядом с моим платьем, Эвандер прижал меня к своей широкой груди и страстно поцеловал, затем скользнув губами к моей шее.

От прикосновения его рук к моей обнаженной спине, а губ к коже ноги у меня подкосились. Я обняла его за шею, а он крепко подхватил меня за бедра и отнес к кровати. Эвандер осторожно уложил меня на покрывало, и наши губы снова встретились.

Я упивалась его поцелуями, наслаждаясь чувством правильности, полноты и завершенности, которое охватывало меня всякий раз, когда я была рядом с ним.

Верный своему слову, Эвандер действительно исследовал каждый сантиметр моего тела. Руками, губами, языком. Казалось, инстинкт подсказывал ему, где задержаться, а что пропустить. Единственное, о чем я могла думать, что не только в танце мы гармоничны.

Наконец Эвандер вернулся к моим губам, а потом чуть-чуть отстранился, вопросительно впившись в меня взглядом. Я решительно кивнула, чувствуя себя в этот момент как никогда уверенно.

Ощутив резкую, обжигающую боль, я ахнула и вонзила ногти ему в плечи. Эвандер замер, в его глазах появилась тревога.

– Леммикки, – выдохнул он, – хочешь, чтобы я ост...

– Нет, – перебила я, – не останавливайся.

Боль уже прошла, мое тело приспособилось к ощущению Эвандера внутри и готовилось вместить в себя совсем иное чувство. Такая близость с ним... была всеобъемлющей.

Мой лорд склонил голову, чтобы нежно поцеловать меня, и снова медленно задвигался. Я опять застонала, не отрываясь от его губ, но на этот раз не от боли. О том, чтобы остановиться, не было и речи.

* * *

Сквозь занавески струились лучи бледного света, однако его хватало, чтобы подчеркнуть безупречное, точеное лицо Эвандера. Это был редкий случай, когда я видела его спящим, поэтому я не удержалась и обвела пальцем контуры его лба, скул, носа и губ. Он заворочался и накрыл мою руку ладонью, а потом нежно поцеловал каждый палец. Даже от такого простого жеста по моему телу прокатилась волна жара.

Я склонилась над Эвандером, мои волосы рассыпались у него на груди, когда я покрывала его лицо поцелуями, нацелившись на губы.

– Дзярмо, леммикки! – В его хрипловатом с утра голосе слышался смех, а глаза оставались закрытыми. – Ты не устала?

Вопрос был справедливым, ведь мы заснули всего пару часов назад.

– Нет, – соврала я.

Я устала, но не хотела допустить, чтобы это помешало мне быть с моиммужем. Эвандер наконец открыл глаза, и они искрились весельем.

– Никуда не годная лгунья, – напомнил он мне.

Я сердито поджала губы, а он тихо и жутко сексуально рассмеялся.

– Со мной-то все в порядке, но если ты не готов... – Я умолкла, и Эвандер с вызовом поднял бровь.

– Я всегда готов, леммикки, особенно когда моя жена в спальне.

Когда он назвал меня женой, я вся растаяла.

– Но я велел набрать нам ванну. – Он посмотрел на часы. – Как раз в это время.

Я собиралась возразить, но вдруг обратила внимание на это слово –«нам».

– На это я согласна, – сказала я.

Эвандер снова рассмеялся, прижавшись ко мне губами, прежде чем выскользнуть из постели. Пока он шел к двери, я беззастенчиво разглядывала его, и он покачал головой. Лорд заглянул в примыкающую ванную, куда вела и другая дверь специально для того, чтобы не беспокоить новобрачных. Должно быть, он увидел там именно то, что ожидал, потому что вернулся, сгреб меня на руки и понес к ванной.

Запах трав донесся до меня еще прежде, чем Эвандер опустил меня в горячую воду. Бронзовая ванна была такой огромной, что он без труда устроился позади, вытянув ноги по обе стороны от меня.

Я откинула голову ему на грудь, наслаждаясь тем, как бесконечно приятно чувствовать прикосновение его кожи к моей. Он гладил мои руки, целуя меня в макушку.

Ванна была исключительной идеей. Я действительно устала, а настой трав, добавленный в воду, приносил облегчение. Спокойно полежав несколько минут, слушая плеск воды от его рук, я развернулась в объятиях, покрывая его поцелуями от груди к шее.

– Эвандер, я люблю тебя. – Я никогда не устану говорить это, никогда не устану наблюдать, как с каждым разом его защита слабеет.

– И я люблю тебя, леммикки. – Эти слова из его уст по-прежнему звучали как во сне.

Однако где-то в глубине души я невольно пугалась, насколько все идеально, гадая, сколько это продлится. В голове мелькнуло воспоминание о ящике, который дал мне Райэн, и я попыталась подавить зарождающуюся тревогу.

У нас все будет в порядке.Все будет в порядке.

52

Я не успела даже утешиться этой ложью, которую говорила себе весь день. Мы лежали в постели, и я лениво обводила каждый выступающий мускул на животе у Эвандера, когда раздался резкий стук в дверь.

– Завтрак? – нерешительно спросила я в тот самый момент, когда послышался голос Юрия.

– Лорд Эвандер!

Переглянувшись, мы выскочили из постели и надели халаты. Эвандер, распахнув дверь, впустил Юрия, у которого был очень суровый вид. У него в руках был свиток пергамента, и лорд взял его. Кровь отлила у него от лица, и он передал свиток мне.

Иро провозгласил себя королем.

Нам нужно ехать домой.

Тарас!

* * *

Мы с Эвандером оделись и направились в зал заседаний, куда позвали остальных членов семьи. Пришел Юрий и еще пара высокопоставленных представителей клана Медведя.

– Что это значит для вас? – не теряя времени даром, спросил отец.

– Не могу сказать, пока не прибудем на место, – спокойно сказал Эвандер. – На первый взгляд его притязания имеют основания, ведь он ближайший из ныне живущих родственников прежней королевской династии. Но ему все равно нужна поддержка Высшего Совета, а мне с трудом верится, что он ее получил...

– Но? – уточнила мама.

– Но Иро хитер и расчетлив, – ответила я. – Так что раз он за это взялся, у него наверняка есть причина думать, что все получится.

– И конечно, неслучайно, что он дождался, пока мы будем здесь, – раздраженно проговорил Эвандер. – Мало того, что я не мог этому помешать, так к тому же мы еще не провели свадебной церемонии в Сокэре.

– Наверное, Тео известил его, когда уезжал, – вставила я. – Наверное, поэтому Иро и сделал свой ход, понимая, что теперь ему никак не удастся заключить с нами союз.

– Однако все еще остаются вопросы почему и как. Мне нужно вернуться, чтобы все выяснить и... – Эвандер бросил на меня взгляд, от которого меня охватил ужас.

– Нет, – твердо сказала я, прежде чем он успел предложить то, о чем я уже догадалась.

Но он все равно продолжил.

– Если Иро хочет помешать нашему союзу, нам ни в коем случае не стоит приезжать, как он того и ожидает, только что без нарисованной на спинах мишени.

– Я не останусь здесь, если ты поедешь в Сокэр, навстречу опасности, – возразила я.

– Мне опасность не грозит, – спокойно ответил Эвандер. – Он не станет навлекать на себя гнев других кланов, нападая на наследника.

– Или на жену наследника.

– Коей ты пока не являешься, – напомнил он.

– Значит, мне нужно только поберечься до тех пор. Мы можем пожениться, как только вернемся. И все будет хорошо, – сказала я с ноткой паники, и Эвандер накрыл мою руку ладонью.

– Если так пойдет дальше, ты можешь не пересечь границы, леммикки. – В его голосе слышалась безысходность.

– Даже у Иро не хватит дерзости, чтобы отважиться вызвать гнев Локланна, – выпалила я.

– Иро плевать на всех, кроме его семьи. Ему нужно только перекрыть туннель, и локланнцам придется идти через клан Медведя и Волка, чтобы добраться до него. Даже если мне удастся обойти приказы отца, клан Волка ни за что не останется в стороне и не позволит локланнским войскам пройти по своим владениям. И у Иро найдется немало союзников, чтобы преградить вам путь.

– И что же? – спросила я. – Ты хочешь, чтобы я сидела тут, в собственном мирке, пока мой муж отправится на войну? А куда же делось намерение сражаться бок о бок?

– Война пока не началась, – возразил Эвандер. – И конечно, я не рассчитываю, что ты вечно будешь сидеть здесь.

– Что ты предлагаешь? – вмешалась мама, знаком велев мне помолчать. – Похоже, что у тебя есть план.

Я сердито посмотрела на нее, и она ответила мне суровым взглядом.

Эвандер глубоко вздохнул.

– Мы оформили торговое соглашение. Если я уеду на две недели раньше, то прослежу, чтобы начали готовить безопасный проезд для обозов. Никто не станет снова отказываться от торговли с Локланном, ведь людям нужна еда, не говоря уже о том, что ожидается положенное приданное.

Родители задумчиво кивали, а я сжала кулаки, пряча их складках своего платья.

– Тем временем, – продолжил Эвандер, – я позабочусь о подготовке свадьбы. Вряд ли наш брак остался тайной, но, пока никому не известно, где Роуэн... – он многозначительно посмотрел на меня, – никто не сможет помешать. Чтобы не быть единственной локланнкой в чужом королевстве, она может приехать с одним из обозов к назначенному для свадьбы сроку.

– Нет, – повторила я.

– Роуэн, – оборвал меня отец.

– Нет, – Я покачала головой.

– Это хороший план, лапушка. – Он кивнул Эвандеру в знак уважения.

Но мне было плевать, потому что покалывание вдоль позвоночника предвещало уже не только изменение погоды. У меня было дурное предчувствие, и я не могла не думать о том, что тут-то и начнется то, на что намекал Райэн.

– Роуэн! – Эвандер редко называл меня по имени, и это вывело меня из состояния нарастающей паники. Он задержал на мне взгляд своих глаз цвета грозового неба. – Иначе никак. Как-то раз я сказал, что доверяю тебе. Сейчас ты должна довериться мне.

Я зажмурилась, меня переполняли разные чувства, и я даже не могла распознать, какие именно.

– Две недели, – проговорила я сквозь зубы. – И ни днем больше. Пообещай!

Если через две недели после него я отправлюсь в путь, который продлится шесть недель, то наше расставание составит уже два месяца. Мнесовсем не нравился этот план.

– Обещаю! – сказал он, накрыв ладонью мою руку.

– Когда тебе нужно выезжать? – тихо спросила мама.

Эвандер задержал на мне взгляд, и я почувствовала, как мое лицо застыло, потому что я уже знала.

– Через час.

* * *

Минуты пролетали в суматошных попытках собраться и подготовить лошадей, пока не пришло время Эвандеру уезжать от меня.

К горлу подступала тошнота, а глаза щипало от предательских слез. С трудом вспоминалось то полное блаженство, какое я испытывала всего несколько часов назад, когда думала, что смогу удержать его.

– Два месяца, леммикки, – прошептал он в мои волосы, когда я прильнула к нему. – Два месяца, и мы снова будем вместе.

Я молча кивнула, а он поднял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Не дожидаясь, что он еще скажет, я поднялась на цыпочки и прижалась к нему губами с такой настойчивостью, какой не ожидала от себя так скоро. Эвандер ответил таким же страстным поцелуем, и я пыталась убедить себя, что он не был прощальным, что не в последний раз я чувствовала его вкус, прикасалась к его коже, проводила пальцами по его волосам. Этот поцелуй не был прощальным, хотя именно таким он и казался.

Когда Эвандер собрался уходить, я сняла с шеи цепочку, на которой висела моя печатка, и надела ему.

– Я не рискну ехать с ней. Так что сохрани, пока мы снова не встретимся.

Потому что мыобязательно встретимся.

Он кивнул, поцеловав меня последний раз, а потом сел в экипаж и уехал.

Уехал от меня.

Я смотрела, как Эвандер со своими людьми уезжает из замка, пока они не исчезли из виду. А я продолжала смотреть, даже когда солнце начало садиться и холодный ночной воздух ласково коснулся моей кожи. Потому что пусть это не было прощанием, такого нарастающего напряжения вдоль позвоночника я не чувствовала ни перед одной бурей. И не могла отделаться от ощущения, что эта будет самой страшной.

Эпилог

С каждым ударом копыта, приближавшим нас к границе, невозможность поверить в происходящее превращалась внутри меня в нечто более ощутимое, похожее на ярость.

Эвандер уехал от меня.

Эвандера нет.

Он умрет.

И во всем виноват Иро.

В позвоночнике покалывало, а сердце в груди колотилось. Это оглушительное, истерическое стаккато было знакомым ритмом, неизменно сопровождавшим меня в ту пору, когда других спутников у меня не было. Служившим напоминанием, что я могу потерять. Потому хоть я и сделала все, чтобы этого избежать, я знала, что у нас с Эвандером есть.

Любовь, ради которой идут на войну.

Именно так я и намеревалась поступить.