Джо К. Тейт

Как не влюбиться в ведьму

© Джо К. Тейт, текст, 2026

© Иллюстрации. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

«Махаон»^®

Пролог

– Ни с места! Хейзел Мун, вы обвиняетесь в преступлении против короны! Вы лишаетесь права творить магию на время судебного разбирательства. Говорите или храните молчание. Любое ваше слово может быть истолковано против вас.

Сердце оглушительно стучит, перед глазами все плывет, я едва слышу, что говорит страж. На запястьях щелкают наручники, и магия внутри тут же гаснет.

Я была так близка к цели. Всего несколько дней – и все узнали бы правду, а теперь все кончено...

– Ричард... – шепчу я.

Он разочарованно качает головой.

Глава 1. Хейзел

– Звиняйте, мисс, по-другому никак.

Я сжимаю влажный поручень, всматриваясь в далекий берег. Предрассветный туман ползет со склона горы, растекаясь по улочкам Та́йдвика, почти скрывая красные черепицы низких домишек.

– Вы уверены? – Саму раздражает, насколько жалобно звучит мой голос. – Корабль большой, вряд ли ему навредят несколько русалок.

Капитан качает головой и снова указывает на хилую шлюпку, где меня уже ждет один из матросов. Его загорелая кожа побледнела, а руки мелко подрагивают. Полчаса назад команда тянула спички, кто повезет меня на берег, и этот бедняга вытянул обгорелую.

Темные волны хлещут о борт корабля, а в животе скрутился узел тревоги. Я никогда не считала себя трусливой или слабой, но перспектива плыть несколько десятков миль на хлипкой шлюпке по беспокойному морю кого угодно напугала бы. Особенно учитывая, как команда боится этого залива. По их словам, здесь кроме русалок водится морской дракон, который любит топить корабли забавы ради. Именно из-за этого чудовища пять лет назад полностью прекратилась торговля с Тайдвиком, а сейчас все суда обходят город стороной, предпочитая делать остановку в соседнем Гибсто́уне.

Меня согласились подвезти только за кругленькую сумму. Пришлось отдать почти все деньги, сэкономленные за последний год, но даже этого не хватило, чтобы уговорить команду причалить к берегу.

Не знаю, что меня беспокоило сильнее: вероятность встречи с драконом или то, что я не умею плавать. Страх глубины со мной с десяти лет, когда я провалилась под лед и едва не умерла. Если бы И́ви не оказалась рядом, если бы ее магический дар не проснулся в ту самую минуту, как меня затянуло в темную холодную воду...

Матрос протягивает мне руку, помогая спуститься в шлюпку.

– Удачи, мисс. – Капитан глядит почти с жалостью.

Упрямство заставляет меня расправить плечи и приподнять подбородок. Я со всем справлюсь, и мне точно не нужна ничья жалость!

– Доброго пути, капитан.

Моя бравада блекнет, как только я опускаюсь на узкую скамейку в шлюпке, а матрос напротив взмахивает веслами, обдавая мои ноги холодными брызгами. Платье тут же промокает и противно липнет к ногам, вызывая волну раздражающих мурашек.

– Прощенья прошу, мисс, – бормочет он и начинает активно, но неумело грести, а лодка то и дело виляет из стороны в сторону.

Мышцы на руках матроса бугрятся, а на лбу проступает пот. Все в этом худощавом, но крепком мужчине выдает нервозность новичка, хотя капитан уверял, что вся команда не первый год в деле. Неужто я умудрилась связаться с дилетантами? Хотя это гораздо лучше нападения морских созданий.

Шлюпку сильно качает. Вцепившись в край скамейки, я произношу несколько заклинаний, как делала уже трижды за последний час. Под водой ощущается сильная магия, но это и понятно, ведь здесь водятся штормовые медузы, ради которых я в Тайдвик и приехала. Правда, мне придется ждать до самого Нового года, пока не начнется сезон спаривания и они не поднимутся ближе к поверхности.

Барашки белоснежной пены танцуют на темных волнах. Я бы ими любовалась, если бы хоть на минуту могла забыть, что под нами многометровая толща воды. Я практически ощущаю, как она заливается в глотку и ноздри, перекрывая кислород, давит со всех сторон, утягивает на глубину, где не видно и не слышно ничего, кроме собственных оглушающих мыслей.

Мы не успеваем проплыть и половину пути, как в бок шлюпки вдруг что-то ударяется, едва ее не переворачивая. Матрос тонко вскрикивает, выпускает весла и неловко вытаскивает револьвер из кобуры на боку, едва его не роняя.

Я скептически оглядываю мужчину, отмечая трясущиеся руки и отбивающие ритм зубы. Еще немного, и бедняга штаны намочит.

– Опустите оружие, иначе раните или себя, или меня.

– Но морской дракон...

– Если бы это был он, мы бы вряд ли сейчас разговаривали. К тому же ни одна пуля не пробьет его шкуру.

У меня нет никакой уверенности, что рядом с нами прямо сейчас не проплыл монстр. В мире не так много людей, кто лично увидел хотя бы одно чудовище и пережил встречу.

В Академии тему драконов проходили вскользь, потому что информации о них мало. Но хватало и того, что они огромны, агрессивны и с крепкой чешуей, которую сложно пробить не только оружием, но и заклинанием.

Так что, как бы меня ни привлекала мысль написать исследовательскую работу про это невероятное создание, мне тоже страшно. Но я ведьма, а рядом со мной простой человек. Защищать его – моя обязанность. Я сжимаю в руке заговоренный кинжал, придвигаюсь чуть ближе к борту, чтобы посмотреть, что происходит в воде, и нос к носу сталкиваюсь с русалом.

Опершись на борт шлюпки, он наполовину вытягивает себя из воды. Длинный серебристо-зеленый хвост мелькает над волнами и с громким плеском теряется в них. Шлюпка под дополнительным весом начинает крениться вправо.

– Vaqra!^[1] – кричу я, хватаясь за хлипкий бортик.

Русал кладет голову на сложенные руки и заинтересованно смотрит на меня. В его волнистые и светлые, как морская пена, волосы вплетены перламутровые бусины и ракушки; глаза переливаются всеми оттенками заката, а зрачки узкие и вытянутые, как у змеи.

– Знаешь наш язык, красавица?

– В числе прочих. Ты не мог бы не раскачивать шлюпку, пожалуйста?

– Я многое могу... – Он склоняет голову к плечу, а потом вдруг поднимает руку и хватает меня за кончик косы, наматывая его на пальцы. – Вопрос в том, чего я хочу.

– И чего ты хочешь?

Я сжимаю покрепче рукоять кинжала. Вряд ли я могу справиться в одиночку со взрослым русалом, но и он выглядит не столько опасным, сколько... игривым? Если бы хотел нас утопить, уже бы это сделал.

Кстати, в книгах не упоминалось, насколько эти существа привлекательны. Идеально гладкая кожа, миндалевидные глаза с золотисто-рыжими густыми ресницами, прямой нос и нежно-розовые, словно зацелованные, губы... Ох, он приоткрывает рот, мелькают острые зубы... Совсем-совсем нечеловеческие! Боже, нашла на кого пялиться! Кажется, неделя качки на корабле перемешала мне мозги.

– Поплаваешь со мной? – Он проводит пальцем по моему предплечью, оставляя мокрую ледяную дорожку.

– Я не умею.

– Я научу.

– Ми-и-исс... – Глаза матроса мечутся между нами: мы говорим по-русалочьи, и для человека это звучит как набор странных звуков. – Он нас убьет?

– Никто никого не убьет, успокойтесь!

– Может, и убью, – лениво произносит русал на нашем языке, почти без акцента.

Я дергаюсь, и это вызывает у него кривую усмешку.

– Один поцелуй твоих горячих губ, и я доставлю вас к берегу в целости и сохранности.

В голове пролетает все, что я когда-то читала о русалках. О поцелуях там ничего не говорилось, но вдруг это уловка и он утащит меня на дно или вовсе заколдует? Я бросаю взгляд на матроса. Если бы на кону стояла только моя жизнь, я бы отказалась, но рядом невинный человек...

– Ладно... – Я быстро проговариваю защитную формулу от наваждения, совершенно не уверенная, сработает ли она против русалочьей магии, и наклоняюсь к русалу.

От него веет холодом и солью. Я зажмуриваюсь, не в силах перестать дрожать под пристальным взглядом необычных глаз. Когда между нашими губами остается не больше сантиметра, на мою щеку опускается ледяная ладонь.

– Я пошутил.

Я распахиваю глаза, а он, постучав кончиками пальцев по моей щеке, убирает руку и погружается глубже в воду.

– Я провожу вас до берега. Шлепаньем весел вы беспокоите Абисса́ла, а он сегодня и так нервный из-за изжоги.

– Абиссал... так зовут морского дракона?

– Да.

В голове с трудом укладывается, что гигантский подводный монстр может страдать из-за чего-то столь обыденного, как изжога.

– А твое имя?

Русал хлещет хвостом по воде, лукаво поглядывая на меня. Откидывается на спину, открывая вид на обнаженную грудь и кубики пресса. Чуть ниже пупка, проколотого золотым колечком, начинаются блестящие чешуйки хвоста. Он что... красуется? Ох уж эти мужчины, что с хвостами, что без!

– Каэ́р.

– А я Хе́йзел, приятно познакомиться, – улыбаюсь я, убирая кинжал в ножны.

Русал выглядит невероятно довольным своей шуткой с поцелуем, я же изо всех сил стараюсь скрыть смущение и сохранить профессиональный вид.

– И спасибо, что не стал нас не топить.

Он кивает и, схватив трос, скрывается под водой, а через пару секунд шлюпка срывается с места по направлению к берегу. Матрос, вцепившись в весла, визжит во весь голос, а я безуспешно пытаюсь его успокоить.

Так мы с ором, слезами, промокшие от кучи брызг, поднимаемых хвостом русала, добираемся до берега. К этому времени матрос успевает забиться на самое дно шлюпки и накрыть голову руками, а его визги переходят в тихие жалобные стоны.

Прежде чем выйти, я хлопаю мужчину по плечу и благодарю за помощь. Матрос вяло бормочет прощание, но нетрудно догадаться, что мысленно он костерит меня всеми известными грубыми словечками.

Меня немного качает, когда я ступаю на землю, тяжелая сумка едва не падает из рук.

– Спасибо, Каэр. Я, к сожалению, не знаю, как лечить изжогу у морских драконов, но попробую что-то придумать. Если у меня это получится, как я могу с тобой связаться, чтобы передать лекарство?

Каэр задумчиво хмыкает, заправляя за ухо прядь волос так, что видно розоватые жабры на бледной шее. Видимо, решив, что мне можно доверять, русал снимает со своего запястья один из тонких браслетов и кидает его мне.

– Как придет время, опусти руку в воду и дважды назови мое имя.

Я надеваю браслет и вижу, как шлюпка с пугающей скоростью уносится к кораблю. Невольно вырывается смешок: русал явно развлекался, когда сопровождал нас. Мог бы плыть спокойно, но тогда матрос не визжал бы как резаный. Жалко, конечно, беднягу: такой стресс испытал. Зато будет чем похвалиться перед остальной командой! «Довез мисс до берега, едва не был съеден драконом, чуть не утоплен русалом». Глядишь, и повышение дадут за храбрость.

Пристань почти пуста, что для такого раннего часа неудивительно. Неподалеку пара торговцев возится у своих лавочек, открывает ставни, вытаскивает корзины с товарами. Я подхожу ближе, чтобы узнать, где можно нанять извозчика, но от меня отмахиваются.

Одинокий рыбак на мостках, к которому я обращаюсь следующим, фыркает какое-то неразборчивое ругательство. Мне удается уловить только слово «ведьма».

– Меня зовут Хейзел, и я ваша новая маги-хранительница, – приветливо улыбаюсь я и повторяю ему то же, что и торговцам, а в ответ он сплевывает мне под ноги и отворачивается! Волшебно...

Я уже готова разозлиться, когда замечаю извозчика, медленно выезжающего из-за ближайшего дома. Мне сегодня везет!

Глава 2. Хейзел

Извозчик молча высадил меня у аптеки – небольшого одноэтажного здания, почти неотличимого от других домов. Вывеска на нем настолько старая и грязная, что едва можно разобрать даже несколько букв. Неужели это то самое место? Я смотрю по сторонам: слева магазинчик модистки, справа неработающий фонтан и заросшая ревенем дорожка, ведущая в маленький парк, а напротив через дорогу – булочная. Все как описывал куратор. Похоже, адрес верный.

– Посмотрим... – Я опускаю тяжелую сумку на пыльный тротуар и скороговоркой произношу несколько заклинаний, позволяющих проверить, нет ли поблизости скрытых проклятий, сглазов или опасных тварей.

Вряд ли последние водятся в окрестностях города, но жизнь научила, что лучше потратить немного времени на лишнюю проверку, чем неделями разгребать последствия поспешных решений. Сеть мелких шрамов на животе и груди не дают об этом забыть.

Все в этой жизни, конечно, не предугадать. Про морского дракона, например, я узнала, только когда мы подплывали к Тайдвику. Странно, что вести о нем не дошли до Аве́ны, нашей столицы, но, возможно, я недостаточно хорошо искала. У меня ведь было всего несколько дней на подготовку – до прошлой недели я об этом городе ничего не слышала.

Убедившись, что никаких опасностей нет, я достаю тяжелый ребристый ключ из кармана. Пальцы дрожат, словно я открываю дверь не в заброшенную аптеку, а в новую жизнь. Хотя, если подумать, так оно и есть.

Теперь я не ведьма, подающая большие надежды и мечтающая о должности при короле, а обычная маги-хранительница в маленьком портовом городе, настолько крошечном, что его название с трудом можно найти даже на самых подробных картах.

Тайдвик... Может, для кого-то это лишь богами забытое захолустье, но для меня – шанс все исправить, и я ни за что его не упущу!

Не успеваю я вставить ключ в замок, как кто-то громко фыркает за моей спиной, и я резко оборачиваюсь, складывая пальцы в привычном жесте. Воздух передо мной сгущается в высокий плотный щит.

– Пф, – снова фыркает грузная высокая женщина лет пятидесяти, изучающе окидывая меня взглядом с головы до ног.

Я отвечаю ей тем же, но с улыбкой. На женщине белый мятый фартук; седые волосы убраны в простой, чуть неряшливый пучок на макушке, а на лице застыла презрительная гримаса. Обычный человек. Я выдыхаю, и щит растворяется.

– Здравствуйте, я... – улыбаюсь шире, махнув рукой в приветственном жесте.

Женщина разворачивается и заходит в булочную, по пути с грохотом переворачивая табличку на двери с «Закрыто» на «Открыто».

– Хейзел Мун, – заканчиваю я в пустоту.

То ли ведьм в этом городке не любят, то ли это касается всех приезжих. Извозчик, который вез меня от пристани до аптеки, за всю дорогу ни слова не сказал, как я ни пыталась его разговорить. Если не считать брошенное скрипучим голосом «здрсте».

Ничуть не обидевшись на хмурую булочницу (в основном потому, что у меня слишком много работы и слишком мало времени, чтобы тратить его на обиды), я хватаю сумку и решительно открываю дверь в свой новый дом и по совместительству рабочее место.

Над головой звякает колокольчик, а в нос бьет горький запах пропавших лекарственных зелий вперемешку с вонью от чего-то горелого и затхлостью годами непроветриваемого помещения.

Я медленно прохожу вдоль пыльных, покрытых паутиной стеллажей. Бо́льшая часть склянок разбита, на остальных этикетки выцвели и стали нечитаемыми.

Мутные окна требуют мытья, как и половицы. Они все грязные, в липких пятнах и мусоре. На стойке высятся стопки пожелтевшей бумаги с синими печатями.

Я опускаю чемодан на шаткий стул и беру один из листков, пробегая глазами по синим закорючкам. Обычный заказ на травы. Вряд ли они когда-то пригодятся, учитывая, что вещам здесь на вид много лет.

Пять лет местные жили без магии и не видели ведьм, поэтому неудивительно, что мое появление восприняли без энтузиазма. Но готова поспорить, к Сама́йну^[2] мы все станем хорошими приятелями.

Закон, гласящий, что в каждом городе и деревне с населением больше сотни человек должна служить ведьма или колдун, – правильный и справедливый. Вот только где взять желающих провести жизнь в глуши?

В казне недостаточно денег, чтобы привлечь на эти вакансии людей, так что на окраины отправляют или троечников, или сирот, которые отучились в магической академии за счет государства. Но даже это не спасает. Вот почему большинство отдаленных деревень довольствуются услугами странствующих магов, а Тайдвик не самое популярное место у туристов.

Поэтому можно сказать, что Тайдвику повезло, ведь теперь у него есть я. Пусть и ненадолго.

Истрепанная выцветшая занавеска отделяет основной зал от тесной комнатушки, в которой стоят кровать, тумбочка и шкаф с отвалившейся дверцей. Здесь, в спальне, воздух еще тяжелее, чем во всем доме.

Что ж... пыль можно убрать, полы помыть, а матрас заменить. Все не так уж и плохо. Да, здесь довольно уныло, но несколько горшочков со свежими травами освежат обстановку.

Мысленно добавляю это в бесконечный список дел и пытаюсь открыть окно. Рамы скрипят и упорствуют. Приходится навалиться всем телом, чтобы отпереть одну из створок.

Порыв свежего морского бриза врывается в комнату. Я вдыхаю воздух полной грудью, наслаждаясь запахом цветущих мандаринов и соли. Солнечный луч ласкает щеки теплом...

– Хрю, – доносится вдруг откуда-то снизу, заставляя меня распахнуть глаза.

– О, кто это тут у нас? – Я опираюсь ладонями о подоконник, не обращая внимания на пыль, чтобы рассмотреть, что происходит под окном. – Какая милая хрюшка!

– Хрю, – отвечает существо, похожее на свинью.

У него блестящие черные глаза-пуговки, розовые пухлые бока, а на широкой спине трепещет пара белоснежных маленьких крылышек.

Надо же, никогда не видела пи́гла^[3] вживую. Многие называют их орлесвинами, но первый вариант мне кажется более звучным и подходящим.

– А я Хейзел, – представляюсь первому местному жителю, который проявил ко мне хоть какой-то интерес. – Подожди-ка здесь, Хрю.

Поросенок грузно плюхается на зад, словно поняв мою просьбу. Я слышала, что пиглы довольно сообразительные создания. Интересно, что он умеет? Можно ли научить его подавать копытце по команде?

В чемодане из съестного только одно яблоко. Оно немного помятое, но все же достаточно хорошее, чтобы предложить в качестве угощения новому другу. Я быстро возвращаюсь в комнату и невольно улыбаюсь: он не ушел, а терпеливо сидел на толстой попе.

– Держи!

Я протягиваю руку пиглу, и тот подскакивает, без малейших сомнений хватая яблоко. Эх, как бы ни хотелось задержаться, времени умиляться хрумкающему животному нет.

Под окном разбит небольшой сад, заросший сорняками до самого подоконника. У стены высятся груды пустых горшков, часть из которых разбита. Запустение отдает тоской и забирается под ребра пыльным страхом одиночества, но я не позволяю ему зайти слишком далеко. Немного работы, и я смогу привести в порядок и аптеку, и этот сад.

Я осматриваю остальные помещения. Плитка в ванной покрылась плесенью, а в углах проросли сорняки. В душевой на огромной паутине отдыхает жирный паук, а в раковине гнездо пары но́ксов – призрачных птиц. Судя по резким недовольным вскрикам, новой соседке они не рады.

Не беда, всего лишь очередной пункт в растущем списке дел.

Из подсобки я выскакиваю, кашляя и чихая. Теперь я знаю, с чего следует начать работу.

Ноксы, паук и мусор. День будет долгим.

Глава 3. Хейзел

К тому времени как я выхожу из аптеки, уже сгустились сумерки и зажглись фонари. Встаю на носочки и тянусь руками вверх, разминаю плечи и шею. Мышцы отяжелели и налились усталостью, но она приятная, наполняющая теплом от хорошо выполненной работы – день прошел не зря.

Я вынесла весь мусор, уничтожила остатки зелий. Над некоторыми из них пришлось попотеть – они въелись в половицы, и стандартное очищающее заклинание не срабатывало.

Все личные вещи ведьмы, что жила здесь до меня, я собрала в большую коробку и поставила в дальний угол кладовой. Куратор сказал, что Авелин Фроствуд была старой и одинокой, но вдруг найдется ее дальний родственник и захочет взять несколько вещиц на память? Казалось кощунством выбрасывать ее исписанный формулами блокнот, наполовину выцветшие фотографии и вручную расшитые шали.

Паука вместе с паутиной я переместила в угол над кроватью, пообещав кормить кошмарами. Он зыркнул на меня желтыми глазами, но не напал. Хороший знак.

Гнездо ноксов отправилось в спальню на тумбочку. Большинство людей ненавидит этих птиц за то, что те тесно связаны со смертью. Мне же они кажутся очаровательными и полезными. Не совсем живые птицы, но и не мертвые, они поют прекрасные колыбельные, помогающие при бессоннице, а их яйца можно использовать для нескольких видов зелий. Причем использовать, не печалясь о птенцах, ведь из этих яиц все равно никто не вылупляется. Новые ноксы рождаются только из неупокоенных душ, слишком долго блуждающих по миру.

Без мусора в комнатах стало просторнее и светлее. Полки теперь выглядят печально пустыми. Но ничего, скоро я их заполню свежими зельями и ингредиентами.

Завтра, перед тем как отправиться в лес, освежу краску на полах и стенах. Сегодня сил на все не хватило. Но хоть спальню в порядок привела, все-таки мне сегодня в ней ночевать. В матрасе поселилась парочка крыс. Они дурно пахли и несколько раз попытались укусить, пока я провожала их на улицу.

На стойке вдруг вибрирует аллошар, мягкое сиреневое свечение подсказывает, что звонит Иви.

– Зи! – орет подруга, как только я дважды стучу по мутному стеклу.

Из тумана проступает знакомое лицо: облако упругих кудряшек, глаза, неизменно подведенные черным каялом, и румяные щеки, щедро усыпанные веснушками.

– Почему ты не звонишь, обещала же! Или, хочешь сказать, все еще не доплыла до Тазика?

– Тайд-ви-ка, – поправляю я, склоняясь поближе к шару.

Это первый раз почти за пятнадцать лет, когда мы с ней расстались дольше чем на один день. Так далеко мы с Иви еще не разъезжались. Как хорошо, что в прошлом столетии изобрели аллошар и мы можем поговорить и даже увидеть друг друга. Слава магии! Жаль, в море он не работал, все время сбоил из-за шторма.

Я кратко пересказываю подруге события последних дней. Особенно ее впечатляет встреча с русалом.

– Боги, не успела сойти на берег, и уже начались приключения!

Иви, как и я, специализируется на целительстве и о драконах знает не больше меня, поэтому придумать лечение с ходу у нас не получается. Да и голова уже гудит от впечатлений и усталости.

Громкое урчание в животе напоминает о том, что я с самого утра ничего не ела. Рынок уже наверняка закрылся, а вот в булочной напротив еще горит свет и дверь приоткрыта. Наскоро попрощавшись с подругой, направляюсь туда, надеясь, что мое природное обаяние победит неприветливость горожанки.

При моем появлении хмурая булочница сводит кустистые седые брови и поджимает губы.

– Ведьма... – бурчит она вместо приветствия.

– Булочница! – Я машу ей рукой. – Я Хейзел Мун, а как я могу вас называть?

Она фыркает. Ясно-понятно, будет непросто. Я оглядываю небольшое помещение. Все чистое и ухоженное, но на стойке всего два вида хлеба – ржаной с семечками и сероватый батон. Выглядит не очень аппетитно.

– Дорогая моя, могу ли я попробовать ваш изумительный хлеб? И, надеюсь, у вас найдется стакан молока для меня?

– Подаяний не ждите.

– Подаяний? – На минутку я теряюсь от неожиданности, достаю небольшой кошелек из кармана и демонстрирую, что внутри есть бронзовые монеты. – Я и не прошу об этом. Любой труд должен быть оплачен.

Она окидывает меня взглядом, снова кривится. Выгляжу я явно непрезентабельно: волосы, мокрые от пота, пятна грязи на штанинах и кофте, царапины на руке, полученные в процессе транспортировки ноксов. Вредные птички! Орали как сумасшедшие, но, стоило опустить гнездо на тумбочку, сразу затихли. Не могу сердиться на них за агрессию, они наверняка просто испугались, что я спалю гнездо, как это делают обычно.

Я присаживаюсь за столик у окна, показывая, что не уйду, пока мой заказ не выполнят. Булочница закатывает глаза, но отрезает два ломтя хлеба, практически кидает их на ярко-розовое блюдце и ставит его передо мной.

– И молоко, пожалуйста. – Щеки болят от того, как долго я улыбаюсь.

Через минуту передо мной опускается стакан с водой.

– Молока нет.

Я слишком голодная, чтобы это казалось проблемой. Мне достаточно одного укуса, чтобы понять, почему я не видела у булочной посетителей, хотя выходила сегодня на улицу раз пятнадцать.

Этот хлеб невозможно есть – горький настолько, что на глаза наворачиваются слезы.

Я совсем одна в этом городе, все мои друзья остались в Авене, и я не знаю, когда мы снова встретимся. Я ужасно устала, а работы так много, что выходные в ближайший месяц мне не светят.

«Ты слишком многого хочешь, будь реалисткой, Хейзи», – звучит в голове голос Малькольма.

Я всхлипываю.

Тяжелая рука опускается на мое плечо и пару раз похлопывает. Я поднимаю глаза на булочницу, она кивает на дверь и тянется, чтобы забрать у меня еду.

Булочница не выглядит злой или раздраженной, лишь очень грустной. Это наводит на мысль...

Точно!

Я выхватываю тарелку из ее рук. Это обычное проклятье. Горький вкус еще можно объяснить неумелостью повара, но внезапно охватившая меня тоска не могла появиться просто так. Ну да, мои планы служить во дворце, добиться славы и стать лучшей ведьмой королевства пришлось поставить на паузу. Да, я одна в чужом городе, и у меня осталось всего пятнадцать брон. Да, мой парень (теперь уже бывший) оказался первостатейным козлом. Но это же не повод грустить!

Я касаюсь медальона на груди, чтобы проверить свое предположение.

– Astorel malek’thar, lyume varenis en tebryss!^[4]

Над хлебом поднимается серая дымка с желтоватыми вкраплениями. Странно. Обычное проклятье бледно-желтого цвета. Должно быть, неправильно наложили, но, в чем именно проблема, я понять не могу.

– Вам лучше уйти, мисс, – голос булочницы звучит устало.

– Просто Хейзел, – бормочу я, перебирая в голове все известные сглазы, которые могут заразить тесто тоской.

– Хейзел, уходите, – настойчиво повторяет женщина.

– Как вас зовут? – Я улыбаюсь. Это мое секретное оружие, суперсила – редко кто может устоять против улыбки и вежливости.

Вот и хмурая булочница представляется, хотя морщинка между ее бровями пока остается на месте. Ничего, мы и над ней поработаем.

– Клара. Клара Болонье. А теперь уходите.

– Миссис Болонье, позвольте мне помочь вам, вы ничего ведь не теряете, – ласково предлагаю я, охваченная желанием разгадать загадку.

– Мисс, – поправляет она.

– Простите, мисс Болонье.

Не стоило мне делать догадки о ее семейном положении только по возрасту. Я смущенно отвожу взгляд.

Помещение выглядит ухоженным, о нем явно заботятся: все окна намыты до блеска, аккуратные блюдца и чашки всех оттенков розового выставлены ровными рядами, на каждом стуле мягкая подушечка, на столиках ажурные салфетки, а перед входом высажены кусты розового и белого олеандра. Никто не будет вкладывать столько сил и любви в пекарню, чтобы потом продавать отвратительную выпечку.

– Пять минут, ведьма.

Клара отодвигает стул и садится напротив меня, сложив руки на широкой груди. Надеюсь, она меня не придушит, но в пять минут мы точно не уложимся. Боюсь, я не смогу уйти, пока не решу эту загадку. Ну и было бы удобно иметь доступ к свежей выпечке в паре шагов от дома.

– У вас есть враги?

Она кривит губы.

– Нет, конечно. У нас очень дружелюбный город.

С этим утверждением я бы поспорила.

Если это не сглаз, то непрожитая эмоция, отравляющая еду еще на этапе готовки. Я задумчиво отщипываю кусочек хлеба и кладу в рот.

Теперь я уже готова к эффекту, поэтому заранее выставляю ментальную защиту. Грустные мысли мелькают где-то на периферии сознания, но не задевают. Это просто горький хлеб.

– Вам не стоит это есть, мисс, – печально напоминает Клара. – Никто не ест, только Ричард иногда заходит, но он просто мальчик вежливый, обижать меня не хочет.

Я запоминаю имя на всякий случай, хотя вряд ли он виновник, раз сам ест испорченную выпечку.

– Но ведь вы старались и были очень добры, не отказав мне, одинокой и голодной ведьме, в позднем ужине. Мне кажется, вы очень хороший человек, мисс Болонье. А еще у вас здесь невероятно уютно.

Глаза булочницы наполняются слезами, но я делаю вид, что не замечаю этого, продолжая нахваливать детали интерьера. И делаю это совершенно искренне.

Разговорить человека можно похвалой, но если она вымученная и лживая, то получите обратный эффект – оттолкнете еще больше. Доверие подобно фарфору: одно неловкое движение – и остаются только осколки. И даже если все склеить, то будут трещины, напоминающие об ошибке.

– Так думаете только вы...

– Не может быть! – восклицаю я.

– Может, может... – Мисс Болонье опускает руки на стол, ее плечи поникли, а голос стал еще тише. – Хотя раньше у меня отбоя от клиентов не было. Приходилось столики на улице ставить, даже помощника наняла.

– Что же случилось? – осторожно спрашиваю я, лихорадочно перебирая про себя варианты. Появились конкуренты? Бросил любовник? Нужен один правильный вопрос... – Кому не понравилась ваша выпечка?

Мисс Болонье поднимает голову, и ее взгляд вспыхивает. Ура, попала в точку! Я усаживаюсь поудобнее, слушая рассказ.

– Ле́монни. Она сказала, что хлеб у меня сухой, а все рецепты скучные. Говорила об этом на каждом углу, и люди стали реже приходить. С тех пор все наперекосяк. Тестомешалка сломалась, помощник уволился, сказал, что хочет работать в престижном месте, а не в старой пекарне. Все из рук валилось. Даже те, кто раньше был в восторге от моих булочек, плеваться начали. Говорят, что горькие, а некоторые и вовсе плакать начинали, прямо тут, над тарелками. Неужели я настолько плоха? Права Лемонни, мне стоит закрыться.

Ага!

– У вас обычный и, к сожалению, невероятно распространенный синдром самозванки.

Противная штука, цепляется легко, а вывести сложнее сахарных муравьев. Иви заразилась этой пакостью на втором курсе, когда преподаватель высмеял при всех ее формулу поиска фамильяра. Ей потребовалось полгода и десяток вариаций зелья, восстанавливающего веру в себя, но Иви справилась и с той самой формулой вызвала огромного волка – самого сильного фамильяра во всей Академии.

– Я могу вам помочь.

– Правда сможете, мисс Мун? – Уголки ее губ дергаются в слабой улыбке, но уже через секунду лицо снова мрачнеет. – А сколько это будет стоить? Дела, как вы понимаете, идут не очень... – Она делает широкий жест рукой, показывая на пустые полки.

– Просто Хейзел. И я не возьму с вас денег, но вам придется мне довериться. Процесс не самый быстрый.

Мисс Болонье вскакивает на ноги, едва не роняя стул, и заливается краской.

– Мисс М... то есть Хейзел, я-то готова. Но вы же сами сказали – любой труд должен быть оплачен.

Похоже, бедняжка по-настоящему раскаивается, что недавно была так груба со мной. Это хорошо, добрые сердца проще лечить.

– Что ж, тогда можете угостить меня булочками, когда мы все исправим.

– Договорились, договорились, свежие булочки для вас каждый день! – быстро соглашается мисс Болонье и добавляет: – И зовите меня Клара.

Нам предстоит куча работы. Я возвращаюсь к себе за порцией зелья «Афигснимина», стараясь не зевать. День был долгий, и впереди такая же долгая ночь. Возможно, у Клары найдется чашка крепкого кофе.

Глава 4. Хейзел

Кофе не нашлось. Клара объяснила, что из-за прекращения торговли о многих продуктах пришлось забыть. Но она сделала крепкий травяной отвар, который научилась готовить вместо традиционного чая.

В отличие от булочек, он совсем не горчил, не вызывал грусти, а, наоборот, отлично бодрил. И его земляничная сладость едва не заставила меня заурчать от удовольствия.

– Вам стоит продавать его, это восхитительно!

– Да ладно вам, Хейзел, вы преувеличиваете. – Клара смущенно расправляет передник, на пухлых щечках вспыхивает румянец.

– Вовсе нет. И давайте на «ты».

Женщина кивает и подливает еще порцию. Я делаю еще несколько глотков, а потом объясняю, что именно мы будем делать.

– Нам понадобится предмет, который тебя вдохновляет. Например, блокнот с рецептами...

– Даже смотреть на него не могу. – Клара грустно качает головой.

– Может быть, отзывы оставляли?

– Вряд ли они правдивые.

Пока Клара думает, я снова осматриваю помещение. Взгляд цепляется за фотографию на стене. На ней изображены булочница, только моложе лет на пятнадцать, а рядом двое смеющихся детей: мальчик с темно-синим хвостиком и небольшой тросточкой держит под руку белокурую девочку в ярком цветастом платье. У обоих щеки и губы измазаны пудрой, а в руках Клары поднос, на котором горкой высятся аккуратные, сверкающие разноцветной глазурью булочки. На фоне – улица возле кафе, все столики заполнены людьми.

– Расскажи об этой фотографии. Это был счастливый день?

– Да, очень. – Клара смотрит на снимок, ее глаза блестят от еле сдерживаемых слез. – Мы праздновали мой день рождения, я устроила дегустацию новых десертов. Эти детки были моими любимыми клиентами. Сейчас Ричард иногда заходит, а Мина совсем забыла про старушку. Они не мои, но я относилась к ним как к родным. – Клара замолкает на долгую минуту, а потом поворачивается ко мне. – Дети врать не умеют, поэтому, когда они хвалили, я знала – выпечка действительно удалась.

– Отлично!

Я осторожно снимаю фотографию и кладу ее на стол рядом с тарелкой хлеба и пакетом муки, который попросила принести из кухни.

Мукой я черчу знак принятия, а рядом знак вдохновения и зажигаю несколько свечей. Это нужно больше для создания атмосферы: так человеку проще расслабиться и поверить в магию. Без веры ни одно заклинание не сработает. Закончив, достаю из кармана пузырек с зельем и протягиваю его Кларе.

– Сейчас ты выпьешь это зелье, а затем возьмешь меня за руки, закроешь глаза и расскажешь, почему решила печь, каким был твой первый рецепт и самое удачное блюдо.

Клара вертит флакон в руках, зелье в нем переливается всеми оттенками голубого.

– Не бойся, оно практически безвкусное.

– Я не боюсь, но что, если не сработает?

Я ободряюще улыбаюсь и мягко накрываю ее руку своей.

– Значит, мы попробуем что-нибудь другое. Я не из тех, кто легко сдается.

Клара улыбается в ответ, и эта улыбка преображает ее лицо. Она очень красивая, хоть и уставшая женщина. Морщинки у глаз и в уголках губ говорят о том, что она любит посмеяться. Надеюсь, что смогу вернуть ей способность радоваться жизни.

Выпив эликсир залпом, Клара быстро берет меня за руки, не давая себе ни секунды на сомнения, и начинает рассказ.

А потом мы идем за кухню, и начинается самая сложная часть – практика. Заклинания и эликсиры работают, только если человек сам готов постараться. Клара готовит одно блюдо за другим, а я рядом поддерживаю и ободряю. Я могла бы оставить ее одну, моя миссия выполнена, но мне хочется убедиться, что магия подействовала.

Глава 5. Ричард

Булочки с маком?

Аромат свежей выпечки невольно вызывает улыбку. Неужели Клара? Я ускоряю шаг. Последний год ее стряпню можно было есть, только запивая большим количеством молока, чтобы перебить горечь. Быстро прожевать и проглотить, чтобы избавиться от привкуса тоски.

Пиглз обгоняет меня и с радостным визгом несется в собравшуюся толпу. Вот же обжора! Не может устоять перед запахом еды. Люди испуганно отскакивают в стороны. Все, кроме одной девушки. Она присаживается перед свином и чешет ему за ушами, приговаривая:

– Хрю, приятель, как твои поросячьи дела?

Маленький предатель, довольно хрюкая, плюхается на розовую задницу.

– Пиглз, к ноге! – отдаю я команду, но несносное животное меня игнорирует, только голову поворачивает и морщит пятачок. – Он на диете, ему нельзя мучное.

Когда я подхожу ближе, девушка поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх. Ее глаза такие темные, что зрачок не отличить от радужки, длинные волосы цвета водорослей собраны в две толстые косы, пара прядок выбилась и прилипла к покрытому испариной лбу. Чересчур бледная кожа и круги под глазами придают ей утомленный вид.

– Ого, вот это скулы... – Ее взгляд пробегает по моему лицу.

– Что?

– Красивый ты, говорю.

Пьяная, что ли? Пиглз тычется ей в руку, и она возвращает все внимание ему, гладит его по голове, приговаривая, что он самая замечательная хрюшка в мире.

– Это твой питомец?

– Да, мой мини-пигл.

– Ты назвал пигла Пиглзом? Это же все равно что кошку назвать Кошкой.

– Ты назвала свинью Хрю.

– Туше. – Она встает с корточек, но вдруг покачивается.

Я успеваю подхватить ее под локоть.

– Эм... спасибо, – бормочет она, становясь ровнее, и я тут же отпускаю ее. Хватать незнакомых девушек – верх неприличия, даже в такой ситуации. – Подожди-ка, ты сказал мини-пигл? Он же весит килограммов восемьдесят!

– Семьдесят два, и он просто любит перекусить, а некоторые не упускают возможности его подкормить.

Я сжимаю трость, стараясь не кривиться от боли. Слишком резко дернулся к ней, колено предательски заныло. Клара с подносом, наполненным булочками, протискивается к нам через толпу.

– О-о-о, Ричард! – Она широко улыбается, а глаза сияют. Не помню, когда в последний раз видел ее такой. – Мисс Мун сотворила настоящее волшебство!

– Просто Хейзел.

Она улыбается, протягивая мне ладошку. На запястье звякают браслеты, правое предплечье в царапинах, а одежда в грязных пятнах. В своих широких штанах и легкой блузке она похожа на одного из мальчишек-сорванцов, что по утрам носятся мимо моего магазина, мешая спать.

– А как тебя зовут?

– Ричард Мэддоуз.

Ее ладонь теплая, а кожа нежная. Не то чтобы мне было до этого какое-то дело. Выпивающие городские сумасшедшие совершенно не мой типаж. Даже если их глаза похожи на ночное небо, а волосы – на траву после летнего дождя.

– Угостишься? – Клара протягивает мне поднос. – Маковые, твои любимые!

– Спасибо.

Булочка пахнет восхитительно – мак и ваниль. На вкус – чистая радость. В груди вспыхивает тепло, хочется рассмеяться... Странно. Без магии явно не обошлось.

– Я, пожалуй, пойду. – Хейзел зевает, прикрыв рот ладошкой, а потом, едва сделав шаг, спотыкается.

– Ричард, будь хорошим мальчиком, проводи нашу Хейзел домой. – Клара кивает на старую аптеку. – Всю ночь с ней работали, бедняжка едва на ногах стоит. Она, кстати, тоже ведьма!

– Тоже? – На лице девушки мелькает удивление. – Но, согласно данным Центрального МагРеестра, в вашем городе уже пять лет не было ведьм.

Я закатываю глаза и предлагаю ей локоть. Ожидаю возмущений, но она сразу принимает помощь. Обычно девушки хотя бы пытаются изобразить смущение.

– Я теоретик, – поясняю я. – Таких, как я, обычно в ваших реестрах не учитывают.

Хейзел снова зевает и роется в кармане в поисках ключа.

– Какая чушь! Теоретики, маги-хранители, творцы – мы все маги и все владеем силой, просто используем ее по-разному. Моя подруга Джин тоже теоретик, и это удивительно, как вы можете разложить формулы сразу нескольких зелий мысленно, свести их и вывести что-то новое, не потратив и капли ингредиентов! Теоретические эксперименты экономят массу времени и денег. Не говоря уже о том, что ваш интеллект выше, чем у среднего мага. Почти все разработки в мире магии принадлежат теоретикам. Твою магию, может, и не видно, как мою, но она у тебя есть. – Найдя ключ, она пытается вставить его в замок, но снова зевает и в попытке прикрыть рот роняет ключ. – Да чтоб тебя!

Я наклоняюсь за ключом и сам открываю дверь, ожидая увидеть пыль и грязь аптеки, но все полки чисты, а пол намыт до блеска. Похоже, она успела неплохо прибраться.

Хейзел снова спотыкается на ровном месте, поэтому я обхватываю ее за талию, решив, что стоит довести ее до комнаты, чтобы по дороге не упала в обморок и не поранилась. Явно истратила почти всю энергию на уборку и помощь Кларе.

И тут я замечаю новую проблему.

– Стой! – Я закрываю ее собой. – У тебя в спальне ноксы, сейчас от них избавлюсь!

– Успокойтесь, мистер Скулы, ноксы – отличные соседи.

Она обходит меня и плюхается на кровать. Ничуть не смущаясь, сбрасывает легкие сапожки, демонстрируя тонкие лодыжки и изящные ступни. На правой поблескивает золотистый браслет. От него веет чарами, но какими именно – не разобрать.

– Меня зовут Ричард.

– Ага, красивое имя для красивого парня. – Она зевает и опускается на кровать, накрываясь тонким и весьма потрепанным ярко-желтым пледом.

– Паук тоже твой официальный сосед?

– Да... – Она медленно открывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, но со вздохом снова закрывает. – Невероятно недооцененные создания. Как и теоретики. Без вас магические науки не развивались бы и мы до сих пор летали бы на метлах и собирали полынь голышом.

Хм, вот как на это реагировать? Вроде похвалила, а вроде с пауком сравнила. В спальне так же пусто и уныло, как в главном зале. Одинокая сумка на полу, которую она, видно, не успела разобрать.

– Где твои восполняющие зелья?

– Ничего нет, я не успела, – новый зевок, – приготовить.

– Тогда зачем истратила столько магии?

Она бормочет что-то нечленораздельное, натягивает плед до самого подбородка. Ее знобит. В комнате нет ничего, чем можно еще укрыться, поэтому я снимаю пиджак и накидываю на ее плечи.

Я осматриваю ванную и подсобку на случай, если ее будет тошнить, но не нахожу ничего более подходящего, чем небольшое мусорное ведро. Ставлю его рядом с кроватью.

Может, я сам и не практикую, но помню, как реагирует истощенный магией организм. Ей бы горячего травяного чая с медом и маковыми лепестками – от озноба и тошноты.

– Пиглз!

Поросенок наклоняет голову к плечу и шевелит правым ухом. Как только мы вошли в спальню, он тут же занял место на истертом коврике у кровати.

– Следи за ней, я вернусь через полчаса.

Как фамильяр Пиглз довольно ленив, обычно просить его о чем-то – все равно что со стеной разговаривать. Но, если дело касается серьезных вещей вроде заботы о симпатичных молодых девицах, он всегда готов.

К травяному чаю и меду я покупаю немного еды. Ведьма проснется голодной, а у нее дома шаром покати. Конечно, Болонье рядом, но питаться одними булками не лучшая идея. Ей нужны овощи и фрукты.

Вернувшись с покупками, я задерживаюсь еще на пару часов. Устраиваюсь на косоногом табурете в основной комнате и листаю свежую газету. Убедившись, что Хейзел спит крепко, ее не мучают ни кошмары, ни тошнота, решаю, что можно оставить ее одну. С ней все будет в порядке.

Я повторяю это себе несколько раз, пока иду к ратуше. Кажется неправильным, что ведьма совсем одна и некому за ней приглядеть, пока она в таком беспомощном состоянии. Но я и так уже опоздал на заседание совета. Остается только довериться фамильяру – если ведьме станет хуже, он сообщит.

Глава 6. Хейзел

Вот я бегу по маковому полю, а в следующую секунду лежу на теплых половицах, морщась от боли в ушибленном плече.

Сон почти и не был кошмаром. Красные и оранжевые лепестки цветов, их шелковистое прикосновение к ногам. Это могло быть прекрасно, если бы не огромный жук, преследующий меня. Он почти догнал, но я спаслась, упав с кровати.

Я сажусь и протираю глаза. Паук под потолком сосредоточенно плетет паутину. В утренних лучах она блестит серебром моего кошмара. Если бы кошмар поглотил меня полностью, то не было бы никакого поля цветов, только страх.

– Ты молодец, хорошо получается.

Хронометр на запястье показывает 27 августа, почти девять утра, а это значит, что я проспала больше суток. На мне чей-то пиджак, пахнущий древесно-пряным мужским парфюмом. Я вдыхаю глубже, ощущая в нем нотки бергамота и сладких ирисок. В такой запах хочется укутаться с головой.

Живот громко урчит от голода, а внутри, кажется, разверзлась дыра, засасывающая внутренности. Во рту так сухо, что язык едва ворочается.

Я поднимаюсь с пола, стараясь не обращать внимания на резкую боль в висках. Магическое истощение хуже похмелья, но это мелочи. Обидно, конечно, терять бесценное время на восстановление, но это небольшая плата за возможность творить магию.

Взгляд цепляется за букет маков в высоком стакане с трещинкой. В распахнутое окно врывается порыв ветра и срывает один из оранжевых лепестков. Тот медленно опускается на клочок пергамента, который лежит на книге в рыжевато-коричневой обложке. Название чуть стерлось, но читаемо: «Основы распределения магресурса». На клочке виднеется подпись:

Р. М.? Это еще кто и зачем он оставил мне эту книгу? Это он укрыл меня пиджаком? Я оглядываю комнату, словно ожидая увидеть его в одном из углов, но, кроме паука и щебечущей пары ноксов, никого нет.

В зале тоже никого, но на стойке обещанный небольшой пакет, в котором я нахожу яблоки и апельсины, головку сыра, завернутую в коричневую вощеную бумагу, мешочек с травами и баночку жидкого меда. Рядом стоит чистый фарфоровый чайник, чашка с блюдцем и небольшой нож.

Я кидаю в чайник маковые лепестки и травы, подогреваю воду магией и опускаюсь на табурет, вспоминая события прошлого дня.

К тому времени как мы закончили с Болонье, солнце уже взошло, а на запах свежей выпечки к булочной потянулись жители ближайших домов и случайные прохожие. Среди них был мужчина... Точно, мистер Скулы!

Как же его звали... что-то тягучее, как мед, и в то же время суровое. Реджи? Реман? Хм...

Я переливаю в чашку золотистый чай, от которого завитками поднимается пар, сладостью оседающий на губах. Ричард Мэддоуз! Так его представила Клара. Красивый...

Так, стоп!

Я мотаю головой, отгоняя образ высокого мужчины с темно-синими волосами, собранными на затылке в низкий хвост, и глазами ясными, как летнее небо. Когда есть только бесконечная голубизна без единого облачка.

Некогда думать о красавчиках, к тому же, судя по подарку, считающих меня неумехой. Оставить ведьме пособие первого курса школы магии? Это настоящее оскорбление. Я была одной из лучших учениц Академии!

Чай чуть горчит, но после пары глотков головная боль отступает. Я окунаю кусочки яблока в мед. Пока ем, листаю оставленную Мэддоузом книгу. В самом тексте для меня нет ничего нового, а вот пометки, сделанные перьевой ручкой прямо на страницах, заставляют ненадолго забыть о завтраке.

Часть восстанавливающих формул дополнена, часть вовсе переписана. Судя по всему, этот парень – опытный теоретик, почему же он не в столице?

На форзаце учебника печать: «Собственность книжного магазина Мэддоуз». Хм, возможно, у него найдется карта города и окрестностей? Та, что я прихватила из авенской библиотеки, устарела лет на тридцать. И вдруг найдется что-то о драконах?

Браслет на запястье холодит, я поднимаю его повыше, всматриваясь в мелкие бирюзовые камушки. Они пропитаны магией, не нагреваются от тепла моего тела, оставаясь такими прохладными, словно Каэр только что достал их с морского дна.

Воспоминание о чуть не случившемся поцелуе с морским жителем заставляет меня зажмуриться от смущения. Он, должно быть, решил, что я чокнутая, раз с такой готовностью потянулась к нему... На что был бы похож такой поцелуй? Его губы такие же ледяные, как руки?

Ох, Хейзел, ну что за мысли! Так и слышу смех Иви: «Ты еще диссертацию о нем напиши: „Строение русала: от прохладных губ до...“»

Шутки шутками, но помощь морскому дракону – лишь одно дело из бесконечного списка, поэтому я быстро допиваю чай и кидаю пару фруктов в сумку, чтобы перекусить днем. Сбор ингредиентов – дело небыстрое, хорошо, если к вечеру вернусь.

Все столики в булочной заполнены, Клара мечется между прилавком, кухней и посетителями. Как-то неловко отвлекать ее, но мне нужен адрес книжного. Она хихикает и аккуратно поправляет воротник моей блузки.

– Так и знала, что вы с Ричардом друг другу приглянетесь.

– Не понимаю, о чем ты, мне просто нужно несколько книг.

– Конечно, мисс. Симпатичный молодой продавец будет просто приятным дополнением к знаниям.

Что бы Клара ни думала, с отношениями я завязала на ближайшие несколько лет. Поцелуи и свидания под луной чудесны, но разбитое сердце того не стоит.

Меня передергивает от воспоминаний о том, какой нестабильной была моя магия в первые недели после разрыва с Малькольмом. Больше никаких привязанностей.

Уже пробираясь к выходу, я слышу чей-то разговор:

– Эта та ведьма, о которой ты говорила? Она что, на нашего Ричарда глаз положила?

– Тьфу, их род поганый! Чего приперлась в наш город?

– Она мне правда помогла...

– Помогла! Смотри, чтоб потом за эту помощь расплачиваться втридорога не пришлось.

– Она не Авелин.

– Все они одинаковые!

– Но Ричард...

– Он – исключение.

Конец спора мне услышать не удается, ведь я наконец выскальзываю из забитого помещения на свежий воздух. Сплетни меня мало волнуют, но отношение местных к ведьмам удивляет. Что такого сделала моя предшественница Авелин Фроствуд, чтобы настроить против себя целый город? Ее уже пять лет нет в живых, а они до сих пор обиды хранят.

Нервные и злые жители совсем не соответствуют городу, в котором живут. Домики хоть и старые, но уютные, окружены небольшими ухоженными садами. Фасады из серого камня, бордовая черепица крыш... под солнцем они кажутся нарисованными акварелью.

Пока я иду по мощеной улице, не могу избавиться от ощущения, что город словно застыл во времени. По сравнению с шумной и яркой столицей, где на улицах в любое время дня и ночи есть люди и повозки, этот город кажется сонным.

Зато слышно пение птиц! В Авене такое только в парках возможно. А фруктовые деревья? Сочные мандарины, ярко-желтые лимоны и толстобокая хурма. Я думала, все они созревают к середине осени, но, должно быть, здесь особые погодные условия или плодородная почва.

И растут они прямо посреди города, вдоль улиц! Можно протянуть руку и сорвать спелый плод прямо с ветки. Я оглядываюсь, прежде чем сделать это. Ощущаю себя воришкой, но не могу устоять перед искушением. Срываю мандарин с ближайшей ветки, снимаю кожуру и вдыхаю цитрусовый аромат, теплый и солнечный.

Я ем по одной дольке, наслаждаясь легкой кислинкой, и едва не прохожу мимо книжного. Темно-зеленое двухэтажное здание стоит прямо у канала. Кирпич фасада местами потемнел от времени, алый плющ взбирается по нему до самого чердачного карниза. Начищенная вывеска блестит золотыми буквами. Тяжелая деревянная дверь с латунной ручкой в виде совы. По обе стороны – широкие окна-витрины с темными рамами, за которыми видны башенки книг, старые глобусы и лампы с зелеными абажурами.

Дверь внезапно открывается, и на крыльцо выскакивает светловолосая девушка с пышной грудью. Она торопливо поправляет завязки на корсете и со счастливой улыбкой проносится мимо меня.

Колокольчик звякает, когда я вхожу в книжный.

– Мина, ты что-то забы...

Ричард поворачивается ко мне и застывает.

– Простите, обознался.

– Прощу, если застегнете ширинку.

Он вспыхивает и отворачивается, чтобы привести себя в порядок. Я прохожу к книжным стеллажам, стараясь сдержать смех и колкие замечания, но мне удается только первое.

– Вот это я понимаю – клиентоориентированность!

– Это не то, что вы подумали.

Я смотрю прямо на него, и он обреченно вздыхает.

– Ладно, поймали.

– Да расслабьтесь, у вас очень красивая девушка.

– Мы не встречаемся, и, кстати, на двери была табличка «Закрыто».

Я хмыкаю. Табличку я, конечно же, не заметила. О моей невнимательности еще будут слагать легенды. Из-за стойки, сонно моргая, выходит Пиглз; заметив меня, он оживляется и бросается ко мне. Я присаживаюсь, чтобы погладить его за ушами.

– Начало одиннадцатого, будний день, а магазин закрыт?

Ричард пожимает плечами, приваливается к стойке спиной и складывает руки на груди. Тонкая рубашка закатана до локтей и совсем не скрывает мышцы. Он книги использует как дополнительный вес, чтобы качаться?

– Утром люди редко заходят, не вижу смысла сторожить пустые залы. Так зачем вы пришли, мисс Мун?

– Может, перейдем на «ты»?

– Зачем?

Вопрос ставит меня в тупик. Обычно люди просто соглашаются. Он сопротивляется из вредности?

– Разве так не проще? Мы единственные маги в городе, можем стать друзьями.

– У меня достаточно друзей.

Упс, а вот это было обидно. Чего он взъелся? Из-за того, что я застукала его с блондиночкой? Это был какой-то секрет?

– Ричард, давайте проясним. Если вы переживаете, что я кому-то расскажу о девушке...

– Можете рассказывать.

– Ясно... – Я переступаю с ноги на ногу под хмурым взглядом пронзительных голубых глаз. – Я пришла, чтобы вернуть вам долг, пиджак и книгу...

– Разве вы занимали у меня что-то?

– Вы купили еды и цветы.

Ричард качает головой, пара темно-синих прядок падает на лицо, он быстрым движением убирает их назад. Переплетает низкий хвост в небрежный пучок, а потом забирает у меня пиджак.

– Ерунда, вы помогли Кларе, я помог вам. А книгу можете оставить себе, вам она явно пригодится.

– Если вы сомневаетесь в моих магических способностях, то...

– Судя по тому, что вас сослали в этот городок, в ваших способностях сомневаюсь не только я.

– Это всего лишь досадное недоразумение, которое я собираюсь исправить. И вы мне, кстати, можете помочь, если покажете карту города и окрестностей.

– Крайний стеллаж в конце этого ряда, все карты на двух нижних полках. – Он указывает рукой в нужную сторону и поясняет, что все книги справа можно брать домой, только отметиться на кассе, а слева выставлены экземпляры на продажу. Второй этаж закрыт для посторонних.

– Получается, это не только магазин, но и библиотека?

– Не у всех есть средства на покупку книг, но все достойны радости чтения.

– А на втором этаже жилые комнаты?

Ричард этот вопрос игнорирует, а я не настаиваю – меня мгновенно увлекают стройные ряды книг. Здесь в основном художественная литература, но есть и большая секция с книгами по магии: история, теория и практические пособия. Странно, учитывая, что из магов в городе только Ричард. Но, возможно, он заказывает их для себя.

Пиглз, похрюкивая, идет следом за мной. Должно быть, учуял яблоки в сумке, но мне не хочется получить нагоняй от Ричарда за то, что снова подкармливаю его фамильяра, поэтому усиленно делаю вид, что не понимаю свинячьих намеков.

Пока я роюсь в картах, пытаясь отыскать нужную, колокольчик звякает и следом раздается тонкий радостный голос:

– Мистер Мэддоуз, не желаете ли чашечку чая перед началом рабочего дня?

Должно быть, вернулась блондинка, но почему она обращается к нему так официально?

– Был бы рад, Олли, но у меня клиентка.

Олли? Не Мина?

– Минутку, я вроде нашла что нужно! – торопливо говорю я.

Я вытаскиваю карту и выхожу из-за стеллажей, едва не сталкиваясь лицом к лицу с симпатичной брюнеткой.

– Привет, я...

– Ведьма. – Девушка поджимает губы и поворачивается к Ричарду. – И вот из-за этой ты отказываешься от завтрака со мной?

– Мисс Мун, это Олли Линдор, работает в салоне красоты на Центральной улице. Если нужна прическа – никто не справится лучше. Олли, это Хейзел Мун – наша новая маги-хранительница, она заняла аптеку, принадлежавшую раньше миссис Фроствуд.

– Хм, – Олли фыркает. – Сказала бы, что приятно познакомиться, но...

– Мисс Мун проводит серьезное исследование, и ей требуется моя помощь. Думаю, мы будем заняты пару недель, так?

Я киваю, совершенно не понимая, с чего вдруг человек, который даже не потрудился помочь мне с поиском карты, вдруг заговорил о совместной работе? Хочет отделаться от навязчивой поклонницы?

– Мне неловко нарушать ваши договоренности. Если вы позволите взять эту карту с собой... – начинаю я.

– Нет, – поспешно говорит Ричард, – несите карту к столу, я сейчас подойду.

Я делаю, что велено, мельком взглянув на часы. Надо бы поторопиться, чтобы не бродить по полям в потемках. Как некстати ввязалась в местную драму!

Олли и Ричард тихо переговариваются, я стараюсь не вслушиваться, рассматривая неровные черты и отметки на карте. Наконец дверь хлопает, а Ричард подходит ко мне, отбивая тростью неровный ритм.

– Должно быть, у вас полно вопросов.

– «У тебя», – машинально поправляю я.

Древко трости из бука, судя по оттенку. Отличный выбор, его древесина лучше всего проводит магию. По всей длине резной узор – переплетение рун. Сферический набалдашник из бронзы с легкой патиной, просто, но изящно. Трость явно сделана опытным магом-творцом и обошлась Ричарду в круглую сумму.

Но больше меня интересует, почему трость нужна ему не только как магический артефакт. Помню, как он поморщился от боли, когда подхватил меня у булочной. Дело было явно не в моем весе.

– Давно получили травму?

Он хмурится, медлит с ответом. Видно, ожидал, что я начну шутить про Олли, но мне все равно, кто с кем встречается. Надеюсь только, обе девушки в курсе, что имеют дело с бабником.

– Довольно личный вопрос, не находите?

– Да бросьте, мистер Мэддоуз. – Уверена мы перейдем на «ты» совсем скоро, но сейчас решаю не давить. – Я же ведьма, мое призвание – целительство. Так что это профессиональный вопрос. Я, возможно, смогу вам помочь.

– Может, лучше обсудим, зачем вам карта?

– Рассказывайте.

Он сжимает переносицу двумя пальцами и раздраженно выдыхает. Что ж, к такой реакции мне не привыкать.

– Меня укусила огненная саламандра, когда я был ребенком.

– Ого!

Это очень редкие создания, которые водятся только в пустынях Арахонта. Тысячи километров без единой живой души, редкие оазисы и куча смертоносных существ. Меня так и распирает узнать, как он там оказался, да еще и будучи ребенком, но вот это точно было бы вмешательством в личную жизнь, поэтому я задаю другой вопрос:

– И ни один из целителей не нашел способ избавить вас от боли?

– Извлечь яд до конца сложно.

Он отворачивается к окну, постукивая пальцами по краю стола. Я вспоминаю исписанные улучшенными формулами поля в учебнике.

– Показывайте.

– Что?

– Свою улучшенную формулу извлечения.

Ричард чуть склоняет голову и прищуривается.

– С чего вы взяли, что у меня она есть?

– Готова спорить на что угодно, такой зануда, как вы, переписавший пол-учебника по основам магии, не смог пройти мимо более сложной задачи.

– Зануда?

– Хорошо, умник, – улыбаюсь я.

– Вам кто-нибудь говорил, что вы совершенно невыносимы?

– Пару раз в неделю такое слышу, – с готовностью соглашаюсь я.

Его губы слегка дергаются, словно он сдерживает улыбку. Отлично.

Ричард подтягивает к себе лист и карандаш. Быстрыми размашистыми линиями чертит заклинание, записывает список ингредиентов. Я подхожу ближе и заглядываю ему через плечо.

Меня окутывает уже знакомым ароматом, наши бедра почти соприкасаются, когда я склоняюсь над столом. На тепло, исходящее от его тела, стараюсь внимания не обращать.

– Это может сработать! – Я пробегаю глазами формулу.

– Мисс Мун, вы не могли бы подождать, пока я закончу?

Ричард чуть отодвигается в сторону, словно ему неприятно стоять так близко ко мне. Устал небось, бедняга, от женского внимания. На его счастье, меня интересует только магия.

Я отступаю на шаг, но едва не спотыкаюсь о Пиглза, неловко взмахиваю руками и ойкаю, пытаясь сохранить равновесие. Ричард перехватывает мое предплечье и дергает на себя, я утыкаюсь носом прямо в ворот его не до конца застегнутой рубашки.

Ой.

– Извините. – Я поспешно отхожу, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

Теперь он решит, что я сделала это специально, но он поворачивается к Пиглзу и строго приказывает тому идти на место. Тот фыркает и обиженно бредет к своей подстилке в углу комнаты.

– Ну зачем вы так строго с мальчиком?

Ричард посылает мне раздраженный взгляд и, быстро дописав формулу, пододвигает ко мне лист.

– Хм-м... – Я кладу его рядом со списком растений, которые планировала собрать, и сверяю. Добавляю четырехлистный клевер и кладбищенскую розу, потом перевожу взгляд на карту. – А где у вас кладбище?

– Надеюсь, вы не собираетесь идти туда в одиночку?

– Почему нет? Нужная роза растет только там, думаю, сделаю это сегодня же, сразу после полей. Я так понимаю, ближайший путь к ним через эту рощу, – я веду пальцем по карте. – Мне нужно знать что-то об этих скалах?

– Там водятся сколопендры, а в рощу порой забредают олени-людоеды. Сейчас у них гон, так что шанс наткнуться на стаю довольно высок.

– Серьезно? – Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать скакать по комнате. – Это же великолепно! Шерсть такого оленя нужна для эликсира отращивания конечностей! Нужно будет устроить охоту. А сколопендрами угощу своего паука. Вот он обрадуется!

Я делаю глубокий вдох, успокаивая колотящееся от восторга сердце. Столько возможностей, и все в радиусе двадцати километров.

– Но сначала мне нужно пополнить запасы основных ингредиентов и разобраться с вашей ногой.

– Вы правда собрались на кладбище? – Ричард хмурится, а когда я киваю, становится еще мрачнее и подозрительнее. – Ради меня, человека, с которым только познакомились? Там полно призраков и ядовитых змей.

Призраки водятся на любом кладбище, это не удивительно. А вот змеи могут стать проблемой, нужно будет надеть носки поплотнее и заправить штанины в сапоги.

– Я бы сделала это ради любого другого пациента. Я ведьма, моя миссия – помогать людям. Конечно, будь мы в Авене, я бы обратилась за содействием к стражам, но здесь придется справляться одной. Авелин же как-то работала в этом городе, и я справлюсь.

– Авелин – плохой пример. Я пойду с вами, – заявляет Ричард.

– Еще чего! Вы – теоретик. – Я смотрю на его трость. – Хромой к тому же. Как вы сможете помочь против призрака?

– Там не один призрак, и я не бесполезен. – Ричард поджимает губы, и я кладу ладонь поверх его руки, чуть сжимаю ее, успокаивая.

– Конечно нет, дорогой. Вы невероятно полезны в своей области, и я не подумаю оспаривать ваши формулы, а вы позвольте мне делать мою работу.

Так начинается первый из наших многочисленных споров.

Глава 7. Хейзел

Пришлось согласиться на требование Ричарда и взять его с собой. Один призрак для меня не проблема, но если он не преувеличивает и их там больше десятка, то будет сложно. Своим касанием призрак способен вытянуть силу ведьмы. Для них это шанс почувствовать вкус потерянной жизни, для нас – риск полного истощения и смерти.

Оказывается, почти десять лет назад на побережье Тайдвика обрушился тайфун. Он разрушил почти половину города, погибло много людей. Все они были похоронены на кладбище, но не все смогли упокоиться с миром.

– Заварю-ка я нам чай. Вы любите черничное варенье?

Чай с вареньем в компании умного голубоглазого мага звучит так притягательно... Но совсем недавно из его дома вышла одна девушка, а другая, возможно, звала на свидание. Только с бабником еще не хватало связаться.

– Спасибо, но мне пора. Нужно успеть собрать кучу трав для эликсиров. Вы же видели пустые полки в аптеке, представляете, сколько работы предстоит.

– Куда вы так торопитесь? Этот город годами справлялся без магии, постоит и еще пару недель.

– Не вижу смысла медлить. До встречи, мистер Мэддоуз.

Ричард предложил занять у цветочников из магазина напротив велосипед, потому что пешком добираться до скал долго. Идея звучала хорошо, но теперь, стоя перед пожилой парой супругов Флорико, я чувствую себя глупо.

– Вы хотите, чтобы мы дали свой велосипед ведьме? – Мужчина подкручивает седой ус, его жена рядом фыркает и поправляет идеальный букет тюльпанов.

– Не просто так, конечно, – тут же быстро говорю я и объясняю, что мне нужно пополнить запас трав и приготовить несколько базовых ингредиентов для целебных зелий, а потом я смогу помогать жителям города с их проблемами. – Может быть, я и вам могу как-то помочь? Не просто так, конечно. Понимаете, я только вчера заступила на службу в качестве вашей маги-целительницы. К сожалению, те запасы ингредиентов, что были в аптеке миссис Фроствуд, пришли в негодность. Я собираюсь в поля за городом, чтобы собрать нужные травы для целебных зелий. Без них я не смогу лечить людей. Если у вас есть какая-то проблема со здоровьем, я и вам помогу!

– Нам помощь не нужна.

Супруги сверлят меня такими мрачными взглядами, что я отвожу глаза и начинаю разглядывать лавочку. Цветы здесь повсюду. Они свисают с потолка и обвивают стены, а перед входом разбит небольшой сад с мини-фонтаном. Полки забиты глиняными горшками и вазами всех форм и размеров, на нижних полках – пакеты с землей для разных сортов растений.

Жаль, я не могу просто купить все, что мне нужно, в такой лавочке. Здесь в основном декоративные сорта и семена овощей и фруктов, а большая часть моего списка – полевые цветы. Хотя, откровенно говоря, у меня и денег-то нет на такие покупки. Того, что в кошельке, даже на неделю не хватит. Мне срочно нужно найти клиентов.

Я беру в руки один из горшков. Он небольшой, из светло-зеленой глины, изящный морской дракон обвивает основу, крылья плотно прижаты к бокам, кончик хвоста заплетается в кольца. Умелец старательно вылепил каждую перламутрово-синюю чешуйку, переливающуюся на свету, а для темно-красных глаз использовал морской камень.

– Какая тонкая работа! Вы сами их делаете?

– Раньше делали на продажу в столицу, теперь просто хобби, – вздыхает миссис Флорико.

Листья цветка в моих руках странно поблескивают совершенно нехарактерным для фиалок розоватым оттенком. Они словно посыпаны блестками.

Я присматриваюсь к остальным цветам. Под солнечным светом, льющимся в эркерные окна, все листья мерцают золотисто-розовым. Это очень красиво, но тревожно.

– Какое заклинание вы использовали? – Я отрываю один из листиков, растираю в пальцах, он осыпается черной пылью.

Хозяйка с диким визгом вырывает у меня горшок.

Ее муж пытается ответить, но вдруг начинает кашлять. Протяжно, долго.

– Давно вы так кашляете, мистер Флорико?

– Пошла прочь, ведьма! – орет женщина.

– Кэтти... – снова пытается заговорить мужчина.

– Что Кэтти?! Она такая же, как и та Фроствуд, чтоб ее!

Я отступаю на пару шагов, испуганная яростью в ее голосе.

– Какое бы заклинание вы ни использовали, оно не сработало, все растения здесь прокляты, и ваш кашель, скорее всего, связан с отравленной пыльцой.

– Прокляты? Как прокляты? – Миссис Флорико несколько раз моргает, а ее муж заходится в новом приступе кашля. – Ой, да это все из-за трубки его, сколько раз говорила не дымить! – ворчит она и гладит мужа по спине, подавая ему платок.

Он прижимает его ко рту и извиняется хриплым шепотом.

– Давно кашляет, последние полгода совсем сдал. Или, думаешь, правда проклял кто? Лемонни, наверное! Она шныряла тут как раз в то время.

Клара тоже упомянула это имя. Просто сплетни или нечто большее?

– Я могу его вылечить, но вам придется ответить на несколько вопросов. И лучше закрыть пока магазин, чтобы нас не беспокоили посетители.

Супруги переглядываются, но соглашаются. Их недоверие и осторожность мне совершенно непонятны. В столице ведьм уважают и относятся к ним с почтением, а здесь меня на порог едва пускают.

– Закрывать магазин смысла нет, сюда и не ходят почти. – Кряхтя, мистер Флорико садится на табурет, а его супруга выносит еще пару. – Все хорошо сначала было, цветочки наши улетали только так. Особенно когда этот розовый цвет на листьях появился. Влюбленные часто заходили. Парнишки дарили дамам своим, тем этот розоватый блеск романтичным казался. А потом жаловаться стали, что их бросают. Слухи пошли, что это наши букеты виноваты, дарить их – к разлуке.

Я прошу принести мне те цветы, которые чаще всего покупали. Оказывается, типичный набор романтика: розы, тюльпаны и пионы. И все они прокляты.

– Вы назвали имя Лемонни. Она ведьма?

– Какое там! – Миссис Флорико отмахивается, а вот ее муж активно кивает. – Дочка она этой Авелин, та ведьмой была. Померла, и слава богам. Но в Лемонни ни шиша магии не было, собственная мать ее выставила из дома за это. Бездарность. Злющая такая выросла.

– Как давно она была в вашем магазине и когда пошли слухи о цветах?

– Она их распустила, поганка!

– Тебе ж сказали, проклятье это, а не слухи. – Мистер Флорико похлопывает жену по руке, а та вдруг начинает плакать. – Ну-ну, золотко, нормально все будет, девочка нам поможет. Поможете ведь?

Ответить я не успеваю, из подсобки с визгом выскакивает мальчик лет десяти, а за ним следом, размахивая палкой, бежит девочка с растрепанными темными волосами, в которых запуталась летучая мышь.

– Мисси, Тимми, что опять происходит у вас?

– Бабуля, он опять за свое!

– Это мышь все твоя дурацкая!

Дети ругаются, Мисси замахивается палкой, а мистер Флорико ее отбирает. Гам и шум стоят такие, что уши закладывает. Тимми хлюпает носом, но, заметив меня, быстро утирает слезы.

– А почему у тебя волосы зеленые?

– Тимми! Вежливость!

– Ты ведьма? Всамделишная?

Приходится кивнуть, я ведь всамделишная ведьма. Супруги Флорико пытаются выставить внуков играть на улицу, но я предлагаю остаться и помочь мне. Их глаза загораются от возможности прикоснуться к магии, я же поглядываю на летучую мышь.

Это только на первый взгляд она запуталась, на самом деле просто спит у девочки в волосах. Похоже на поведение фамильяра, а не обычного животного, но этого не может быть.

Все дети, обладающие магией, отправляются на учебу в Авену, столицу Авенлора.

– Ваши внуки умеют колдовать? – как можно мягче спрашиваю я.

– Не хотите же вы сказать, что детишки виноваты? – До этого спокойный мистер Флорико мрачнеет и начинает подниматься со стула, жена хватает его за руку.

– Никакие не маги они, обычные дети, шебутные и временами несносные, но хорошие!

Она делает такой акцент на последнем слове, словно быть ведьмой не благословение небес, а проклятье. Этот город – такой странный.

– Я магичить смогу? – оживляется Тимми.

– И я? – Его сестра подбирается ко мне с другого бока, рассматривая браслеты на запястье. Один сияет ярче других – тот, что дал мне Каэр.

– Дети ни в чем не виноваты, но, если магию не развивать, человек может вредить другим неосознанно. Первое, чему учатся в магической школе, – самоконтроль. Если не сдерживать свои эмоции, не сдержать и магию.

Я направляю нескольких своих пчел к детям.

– Эти малыши чуют чужую магию. Конечно, сказать точно, сколько в вас заложено способностей, можно только с помощью тестов, но пчелы могут отличить человека от мага.

Мисси протягивает ладошку, и пчела опускается на нее с тихим жужжанием, Тимми же отбегает к бабушке.

Внешне мои пчелы почти ничем не отличаются от обычных, но, если присмотреться, можно заметить мягкое золотистое напыление на крылышках – следы их магии. Люди редко видят моих пчел, если только те не подлетают очень близко.

– Не бойся, они не кусаются. – Если я не прикажу, добавляю я про себя. – Я не думаю, что вы причина проклятья. В Мисси дар уже проснулся, но совсем недавно, в Тимми нет. Но вы, кажется, близнецы? – Дети синхронно кивают. – У девочек способности всегда просыпаются раньше. Тебе, Тимми, придется подождать годик-другой.

Сколько же людей в этом городе обладают магией и почему ни о них, ни о семье Авелин Фроствуд нет никаких данных в Центральном МагРеестре? Если мои подозрения верны, Лемонни – носитель магического потенциала и умудрилась проклясть как минимум дважды: Клару и супругов Флорико.

– А что с нашими цветами, мисс, делать-то? – напоминает старик.

Я прошу принести мне газету, несколько свечей и каминную золу. За свечами Мисси отправляется в книжный. К тому времени как я раскладываю на полу газеты и черчу на них золой круг, девочка возвращается за руку с Ричардом, весело хвастаясь ему, что она самая настоящая ведьма.

– Я думал, вы хотели отправиться собирать травы.

– Планы строить – богов смешить, – отмахиваюсь я, сосредоточенная на обрывании лепестков.

Мисси подскакивает, чтобы помочь, и я разрешаю, хотя миссис Флорико неодобрительно хмыкает. Приходится заверить ее, что это безопасно.

Из-за людей вокруг, наблюдающих за каждым моим действием, я чувствую себя как на экзамене. Хочется попросить всех освободить помещение, но это было бы невежливо, поэтому я проглатываю раздражение и зажигаю свечи. Обычное заклинание на проверку проклятья не дало результата, придется провести небольшой ритуал.

– Ричард, а вы тоже помогать мисс Ведьме будете? – Тимми осторожно касается его штанины, чтобы привлечь внимание.

– Нет, я лишь теоретик.

– Теоретики так же важны, как любые другие маги, – бросаю я, не отрываясь от свечи. – Они создают новые формулы для заклинаний, улучшают старые, создают учебники, по которым потом учатся ведьмы, а еще работают в академиях и даже состоят в совете короля. Теоретики умнее всех.

Мне нужно сосредоточиться и сделать горячим воском специальный символ прямо поверх лепестков, а это требует сноровки. Метод устаревший, гораздо проще было бы воспользоваться специальным амулетом, но он стоит слишком дорого.

– А вы, мисс, какая ведьма?

– Я практик, маги-хранительница. Такие, как я, обычно занимаются целительством, снятием бытовых проклятий и сглазов. Есть еще практики-стражи, они тоже относятся к моему направлению, но занимаются более сложными проклятиями и боевой магией. Они нужны, если где-то орудует злой призрак или разбушевался тролль и...

– И на войне, – заканчивает Ричард.

– Верно. Убийство противоречит натуре мага, но война есть война, к сожалению. – Я замолкаю, переживая, не сболтнула ли лишнего, потому что в комнате вдруг воцаряется молчание.

Война между Лунариумом и Авенлором кончилась несколько десятилетий назад, но вдруг здесь остались те, кто ее помнит слишком хорошо? Возможно, мистер Флорико даже служил или знал тех, кто состоял в армии. Нужно перевести тему, но Ричард меня опережает.

– Помните моего дедушку Чарльза? – спрашивает он у детей. – Он творец. Практики, как мисс Мун, и стражи взаимодействуют с природой и человеческим телом, а творцы – с неживыми предметами: металлами, деревом. Например, он заколдовал мою трость, сделав ее более устойчивой и легкой, и добавил несколько дополнительных функций.

Пока Ричард отвлекает детей, показывая им трость, я сосредотачиваюсь на задаче. Заклинанием раскладываю проклятье на составляющие. Цветочные лепестки поднимаются в воздух и парят над землей, медленно рассыпаясь черным пеплом и розовыми блестками. Я закручиваю их в воронку и заставляю осесть на пол. От напряжения пальцы слегка подрагивают, Ричард что-то говорит, но его голос теряется в шуме крови в ушах. Распознать проклятье – дело непростое, особенно если оно наложено неумехой-магом с нарушением формулы. Все как с выпечкой Клары, только у нее проклятье было проще.

– Вам придется уничтожить все растения и обработать почву в ваших палисадниках специальным раствором, который я приготовлю. – Супруги охают, когда я поднимаюсь с колен и озвучиваю вердикт. – На землю наложили проклятье сомнений. Магией нельзя влиять на чувства, но можно заставить сомневаться в тех, что уже есть. Проклятье и на вас действует, мистер Флорико, из-за него вы кашляете.

– А я? – хмуро уточняет Кэт.

– Вас обошло стороной, вы слишком уверены в себе. И это хорошо! Мистер Флорико кашляет, потому что сопротивляется росткам сомнения. Учитывая, что вы находитесь рядом с зараженными цветами почти постоянно, удивительно, что не ссоритесь постоянно и еще не расстались. Думаю, вас спасла ваша искренняя любовь.

Супруги переглядываются и улыбаются.

– Вы уверены, что по-другому никак?

– Мне жаль, но проклятье наложено криво, поэтому придется сжечь все цветы.

Глава 8. Ричард

Ведьма выглядит подавленной, хотя только что спасла семейное предприятие. Флорико торговали цветами три поколения подряд и уже готовы были закрываться, ведь последние полгода из-за слухов покупатели обходили их магазин стороной. Ведьма решила проблему за каких-то сорок минут, а теперь, словно ничего этого не было, вяло ковыряется в пасте.

Я предложил перекусить в соседней лапшичной перед тем, как Хейзел отправится в поля. Пришлось поуговаривать, она рвалась туда немедленно, неугомонная женщина.

– Почему вы так расстроены? Вы ведь сделали сегодня полезное дело.

– Может, если я бы была более способной, то нашла бы вариант, не требующий уничтожения всех цветов. Сколько теперь придется выращивать новый урожай? А ведь близятся холода.

– У Флорико несколько теплиц, которые работают круглый год, не переживайте за них. Они уже выставили их на продажу. Если бы вы не появились, магазин, скорее всего, закрылся бы через несколько месяцев. Вы дали им шанс.

Ведьма поднимает на меня взгляд от миски с пастой и со вздохом кивает, а потом оглядывает помещение. Кафе маленькое, но уютное. Красные обои расписаны золотыми фениксами, окна наполовину закрыты тяжелыми бархатными шторами, на полу толстый ковер, а лампы закрыты абажурами, из-за чего даже в солнечный день в помещении царит приятный полумрак.

– Еще один семейный бизнес?

– Почти. Наш город маленький, и большая часть заведений передаются из поколения в поколение, но владелец этого места переехал к нам пару лет назад. Кажется, из поселения близ пустыни Арахонта.

– А что скажете о Лемонни?

«Главная сплетница города», – тут же хочется ответить мне. «Не женщина, а ходячая головная боль» – второе определение, пришедшее на ум, но я выбираю нейтральное:

– Дочь Авелин Фроствуд, ведьмы, которая...

– Раньше владела аптекой. А много ли здесь других ведьм?

– Кроме меня, официально никого.

– А не официально?

– В горах есть небольшое поселение Фьерн, где живет семья творцов Колдбрук, мать и сын. Они помогают городу, например, с освещением и изготовлением протезов для инвалидов.

В Тайдвике живут три мага, еще подростки, силой практически не владеют. Они приходят ко мне в магазин по четвергам, и я учу их контролировать ресурс, чтобы не навредить окружающим. Немного рассказываю основы и историю магии. К сожалению, так как я теоретик, большему научить их не смогу. Авелин в преподавании заинтересована не была, а других опытных ведьм у нас не было уже очень давно. Что касается точного числа ведьм в городе, я его сам узнать не могу, а чиновники последний раз заезжали больше пяти лет назад, с тех пор ни один из детей не отправился в Авену.

– Я так понимаю, все из-за дракона, который мешает судам? – Она кивает сама себе, не дожидаясь моего ответа. – Что ж, когда решу проблему с его изжогой, возможно, он станет поспокойнее. И надо бы написать в Авену запрос насчет детей. Они могли бы использовать порталы. Да, это дорого, но ведь речь о будущих магах. Не понимаю, как о них могли забыть?

Хейзел вытаскивает из кармана блокнот и начинает что-то записывать. Это похоже на очень длинный список дел.

– Боюсь, мне потребуются пояснения насчет изжоги и дракона.

– Боюсь, на это у меня нет времени. – Она вскакивает из-за стола и хлопает по карманам, прежде чем выудить маленький кошелек. – Спасибо за обед, давайте отложим поход на кладбище на завтрашний вечер.

– Как скажете. И не стоит, я угощаю.

Она открывает рот, чтобы поспорить, но я опережаю, накрыв рукой ее ладонь с кошельком. Браслеты на ее запястье тихо звякают друг об друга.

– Я настаиваю.

– Спасибо, мистер Мэддоуз. Вы настоящий джентльмен.

– И... мисс Мун, детей перестали отправлять в Авену еще до появления дракона. Не все родители готовы бросить свою жизнь здесь ради туманных перспектив в большом городе, и еще меньше готовы отпустить детей одних.

– Повезло им с родителями, заботливые.

Ее улыбка ненадолго гаснет, но ведьма почти сразу приходит в себя и осторожно убирает руку. Задумавшись, я продолжал держать ее пальцы в своих, а теперь их охватывает неприятный холодок.

– Но кто-то должен учить их, здесь должна быть хотя бы начальная школа магии.

– Соглашусь. Я несколько раз посылал запрос, но мне отвечали отписками о нехватке кадров.

– Что ж...

Кажется, Хейзел усиленно пытается решить и эту проблему. Прикусывает нижнюю губу и смотрит в окно. Через дорогу от нас Мисси и Тимми возятся в саду, весело выдергивая цветы.

– Это нужно обдумать, – наконец говорит она. – До завтра, мистер Мэддоуз.

Она так подчеркнуто официально произносит мою фамилию, что я жалею, что отказался перейти на «ты», но она застала меня сегодня утром не в лучшем виде, смутила.

Мы с Миной не стараемся сохранить наши отношения в секрете, но особо их не афишируем. Жители Тайдвика довольно консервативны, и многим кажется странным и неприличным, когда двое спят, но не встречаются.

Мина говорит, что ее мало волнуют осуждающие взгляды, считает, что из-за матери ее репутация уже давно испорчена. Меня моя репутация не волнует и подавно. По крайней мере, так было, до того как Хейзел Мун появилась на пороге моего книжного. Есть что-то такое в этой ведьме, что заставляет желать ее одобрения.

Из окна кафе я наблюдаю, как она треплет по волосам сначала Мисси, потом Тимми, а затем садится на велосипед, одолженный у Флорико. Темно-зеленые косы хлещут ее по спине, когда она уносится по дороге в сторону полей.

Хейзел искрится энергией и добротой. Обычно мне очень сложно уловить чужие способности, но из нее льется теплая магия, такая яркая, что ее невозможно не почувствовать.

Я обманулся, приняв ее за ведьму-недоучку, сосланную в провинцию. Ее потенциал кажется довольно большим, а навыки – потрясающими. Наблюдать за ее работой, отточенными движениями, слушать мягкий голос, когда она напевала заклинание, было настоящим удовольствием.

Но мне покоя не дает мысль, что Хейзел может нарушить обещание и отправиться на кладбище одна или попасть в беду на полях, поэтому я отправляю Пиглза присматривать за ней, жалея, что не могу пойти с ней из-за дурацкой больной ноги.

Я трачу остаток дня, чтобы изучить всю информацию о старом кладбище и возможных угрозах. Мне все это уже знакомо, но полезно освежить знания.

В одном из дедушкиных дневников есть два переработанных заклинания от призраков и гнилокрылок – магической мутации трупных мух. Противные создания, роятся над свежими могилами и переносят болезни, но опасны исключительно для владеющих волшебством.

Пиглз возвращается поздно вечером довольный и с измазанной мороженым мордашкой. Хейзел все-таки покормила его, хотя, конечно же, ни один из них в этом не признается.

Весь следующий день мысли раз за разом возвращаются к моменту, когда Хейзел споткнулась и навалилась на меня. Так растерянно хлопала длинными ресницами... Сначала я решил, что это просто трюк, каким меня уже не удивишь. По два-три раза за день приходится выпроваживать из магазина девушек, мечтающих о замужестве или подталкиваемых к нему родителями, как Олли.

Но потом у Флорико... Хейзел вела себя профессионально и уверенно, а мое предложение пообедать вызвало у нее скорее недоумение, чем радость. А в конце она и вовсе сбежала. Должно быть, я и правда слишком высокого мнения о себе, раз принял ее улыбчивость и легкий характер за флирт.

Вечером прошу повозку у соседа – не хромать же мне до самого кладбища – и подготавливаю оружие. У меня остались зачарованный клинок матери и револьвер отца. Патронов всего шесть, но я надеюсь, что они не пригодятся. Зайдем, сорвем розу и выйдем.

Оружие в любом случае лишним не будет, учитывая, что доверие к навыкам этой ведьмы у меня слабое. Но тот факт, как лихо она решила проблему Клары, впечатляет, нужно обязательно узнать у нее детали позже. И еще что-то с драконом и изжогой. Может, это просто какая-то столичная шутка?

Я подъезжаю к аптеке ровно в десять вечера, но Хейзел на улице не видно. Оставляю повозку и захожу внутрь.

– Мисс Мун! – зову я ее с порога.

– Минутку!

Я прохожу дальше, осматривая полки, уже на треть заставленные флаконами и коробочками с травами. Когда она только все это успела? Полы и стены блестят слоем новой краски, а подоконники уставлены горшками с целебными растениями, на которые явно наложили заклинание ускоренного роста. Ощущение, что она работает не одна, а с целым штатом помощников.

– Ричард, не могли бы вы помочь? – доносится из подсобки голос Хейзел, звонкий, но чуть напряженный.

Я нахожу ее у дымящегося котла. В одной руке она сжимает половник, другой отчаянно пытается дотянуться до упавшего на пол пакета с сушеными лепестками.

– Подайте, пожалуйста.

На ней короткие шорты и блузка, завязанная узлом почти под самой грудью. Слишком много открытой кожи, бледной, почти белоснежной...

– Мистер Мэддоуз?

Я отрываю взгляд от ее обнаженных бедер и откашливаюсь.

– Что у вас тут за переполох? Чем так ужасно пахнет?

Ведьма хмурится: должно быть, мой вопрос вышел грубоватым, как и тон, которым он был задан. Но было бы хуже, если бы она поняла, что я бесстыдно пялился на нее и уже позабыл, о чем она просила.

Я поднимаю с пола пакет, она тут же вручает мне половник.

– Мешайте по часовой стрелке каждые пять секунд. – Она подталкивает меня ближе к котелку, а сама склоняется над доской, быстрыми движениями шинкуя лепестки. – Это основа для мази. Я экспериментировала с рецептом, но кое-что пошло не так, пришлось импровизировать.

– Кое-что?

Я рассматриваю грязно-зеленую жижу в котле. Несет протухшими огурцами и вареными яйцами. Хейзел кивает и высыпает лепестки в котел, а потом бедром отодвигает меня в сторону и принимается мешать сама, тихо напевая формулу.

Запах из котла меняется на аромат луговых цветов, а от ее мелодичного голоса глаза закрываются сами собой. Мне кажется, что она обнимает меня, укачивая, хотя мы даже не касаемся друг друга.

– Понимаете, ваша формула всем хороша, кроме одного... – Она гасит огонь и накрывает котел крышкой, а потом оборачивается ко мне.

Помещение такое маленькое, что мы стоим практически вплотную. Я стараюсь смотреть ей в глаза, а не коситься в распахнутый ворот блузки, где на коже серебрятся крошечные капельки пота. Здесь невыносимо душно.

– Нам потребовалось бы больше полугода, чтобы приготовить только одну основу, и еще три месяца для полного зелья. Ужасно заставлять вас ждать так долго, вы и так, бедный, мучаетесь с детства. Поэтому я добавила один ингредиент, чтобы ускорить процесс. Правда, забыла, что его нужно стабилизировать. – Она смущенно хихикает и дергает себя за кончик косы. – Вы должны знать, что я не самая внимательная ведьма, особенно когда приходится делать все в одиночку и быстро.

– Я вас об этом не просил, – хмуро напоминаю я, разглядывая темные круги под ее глазами. Она что, совсем не спала эти дни?

– Вам и не нужно. – Хейзел недоуменно моргает, словно я сказал несусветную глупость, и вдруг почти яростно произносит: – Я – ведьма, это мой долг. Мы ведь это обсуждали! Похоже, ты тоже не очень внимательный, Ричард. – Она хлопает меня по плечу. – Ой, простите, мистер Мэддоуз.

– Можешь звать меня, как тебе удобно, и давай на «ты», – вздыхаю я, понимая, что так всем будет проще. Ее радостная улыбка такая искренняя, что и мне хочется улыбнуться в ответ. – Думаю, стоит перенести вылазку на кладбище, вы... ты выглядишь уставшей.

– Ерунда! Я в полном порядке. К тому же нам нужна роза сегодня, иначе зелье испортится. Подожди меня еще немного, я приведу себя в порядок. – Она оглядывает себя, потом смотрит на меня с извиняющейся улыбкой и быстро облизывает губы кончиком розового язычка. – Прости за задержку.

Здесь слишком жарко! Дышать невозможно!

– Подожду на улице. – Я почти выскакиваю из подсобки, быстро, насколько позволяет мое дурацкое колено.

Глава 9. Хейзел

Я стараюсь не слишком широко улыбаться, устраиваясь на скамье в повозке. Ричард едва уловимо дергается и немного передвигает ногу, чтобы не касаться меня.

Так вылетел из подсобки, будто за ним шкотты гнались. Конечно, я заметила его взгляд, скользящий по вырезу моей блузки, рассеянность и легкий румянец на щеках. Последнее еще можно объяснить жаром котла, но остальное...

Он явно к такому не был готов. Судя по встречавшимся мне девушкам, столичная мода сюда не дошла. Женщины здесь все еще одеваются чересчур скромно, к штанам непривычны, и даже рукава редко закатывают. И это на такой-то жаре! Даже сейчас, поздним вечером последнего летнего дня, на улице градусов двадцать пять и душно – кажется, собирается дождь.

Я честно не собиралась провоцировать его своим видом, думала, успею переодеться до нашей встречи, но не готовить же мне зелья в платье до пят! Однако его смущение умилительно.

– Как думаешь, попадем под ливень? – На горизонте клубятся темные облака, и в воздухе едва уловимо пахнет озоном.

– Гроза явно будет, но, судя по направлению ветра, только глубокой ночью, – отвечает Ричард, посмотрев на небо. – Мы успеем вернуться раньше, если только не возникнет непредвиденных сложностей.

Мы едем молча минут пять, пока он не заговаривает снова, очень медленно и спокойно:

– Не паникуй, но у тебя в волосах запуталась пчела, я ее сейчас уберу.

Ричард тянет ко мне руку, но я перехватываю его запястье. Изящное, и кожа такая нежная... Я медлю пару секунд, прежде чем отпустить его. Невольно сравниваю с лапищами Малькольма. Его массивность казалась невероятно привлекательной, до тех пор пока он не показал себя в деле.

– Все в порядке, это одна из моих.

– Одна из твоих? Твой фамильяр – пчелиный рой?

Его удивление понятно: насекомые в такой роли очень редки. Чаще фамильярами становятся совы, вороны, кошки. Большой удачей, особенно среди стражей, считается заполучить кого-то крупного, вроде волка. Но я считаю, что пчел недооценивают. Они маленькие, но их сила в группе. К тому же они идеальные шпионы, тихие и незаметные. Не то чтобы я использовала их с этой целью...

– Строго говоря, только матка, но она управляет всеми своими пчелами, так что весь рой слушается и меня. Они чуют магию, предупреждают об опасности и могут передавать послания, хотя терпеть не могут этого делать.

Он хмыкает и снова сосредотачивается на дороге.

– И ты еще удивлялась фамильяру-свинье.

– Не просто свинье – пиглу. Их встретишь-то нечасто, а уж приручить... я никогда не слышала о таком. Должно быть, ты удивительный маг, – говорю я совершенно искренне, но Ричард недоверчиво фыркает, кидая на меня быстрый взгляд, а потом протягивает записи с заклинаниями.

Наши пальцы соприкасаются всего на секунду, его прохладные и мои горячие от нетерпения и перевозбуждения перед приключением. Мне снова хочется взять его за руку, но я одергиваю себя и утыкаюсь в листы, исписанные ровно, как по линейке. Уже знакомая размашистая «с» и «т» со слишком длинной черточкой.

За обсуждением заклинаний проходит остаток пути. Улицы города удивительно пустынны: нам встречается всего несколько гуляющих пар. Хотя, наверное, здесь так всегда, а я просто привыкла к перенаселенности столицы.

Мостовая кончается у городских ворот, дорога до кладбища ухабистая, и повозку ощутимо потряхивает на каждой кочке. Когда на одной, особенно высокой, я едва не падаю, Ричард ловит меня за талию и возвращает на место одним уверенным резким движением.

– Держись крепче!

– Я не могу держаться и читать одновременно, правь осторожнее!

Когда мы подъезжаем к кладбищу, несколько ноксов взлетают с ближайшего куста и уносятся к кованым воротам кладбища, удивительно высоким и изящно украшенным. Я ожидала чего-то попроще.

– Мы все еще можем повернуть назад, – предлагает Ричард, всматриваясь в сочную, густую тьму за воротами.

Почему-то на кладбище не горит ни один фонарь, а луну скрыли низко клубящиеся серые тучи.

– Ни за что!

Ричард оставляет повозку у ограды, а лошадь распрягает и отводит к коновязи. Я же в это время рассматриваю тонкие завитки темно-серого металла. Они сплетаются в птиц и зверей, цветы с тонкими лепестками.

– Какая потрясающая работа... – Я провожу пальцем по крошечной колибри и ощущаю биение магии.

– Да, мой дедушка изготовил их, чтобы призраки не досаждали живым. – Ричард прислоняет трость к ограде, а потом прикладывает ладонь к воротам и легко нажимает. По створкам пробегает золотистое свечение, и они отворяются сами собой, без единого скрипа. – Заколдовал их так, что только живой может пройти через них и только по своей воле.

– Так вот в кого ты такой умный. Хочу познакомиться с твоим дедушкой; он тоже живет здесь?

По лицу Ричарда пробегает тень, и я тут же жалею о своем вопросе. Он несколько раз быстро стучит тростью по земле, и набалдашник загорается мягким светом. На мой взгляд, недостаточным, поэтому я призываю шарик магсвета. Ричард выдыхает с явным раздражением. Осуждает, что использую магию в бытовых целях? Но от одного шарика света я свой магресурс не исчерпаю, зря волнуется.

– Он путешествует.

– А твои родители?

Ричард кривит губы. Я замечаю над верхней небольшой тонкий шрам. Интересно, где он его получил?

– Ты всегда такая любопытная?

– Да.

Он закатывает глаза. Меня от этого так и тянет дернуть его за прядку волос, снова выбившуюся из хвостика на затылке. Похоже, наши волосы одинаково непослушные, мои тоже никак не хотят держаться в косах. Приходится переплетать по несколько раз в день.

– И тебе ни разу не говорили, что некрасиво задавать такие личные вопросы незнакомцам?

– Но мы знакомцы! – Я показываю на себя, а потом на него. – Я – Хейзел, очень талантливая ведьма, а ты – Ричард, с классным дедушкой и потрясными скулами.

– Прямо-таки очень?

Я быстро киваю, прикусив кончик языка. Вот зачем я опять про скулы? Хотя они и правда у него ну просто глаз не оторвать. Еще и выбрит гладко, руки так и тянутся провести по щекам, проверить, действительно ли его кожа такая нежная, какой кажется на вид.

– Ладно, ты прав. – Я вытираю взмокшие ладони о штаны. – Слишком много вопросов. Ты, конечно же, не обязан отвечать. Просто я, когда волнуюсь, начинаю много болтать, – признаюсь я нехотя и тут же быстро добавляю: – И нет, все планы в силе. Это хорошее волнение, приключенческое!

В подтверждение своих слов я черчу в воздухе защитную формулу, поправляю сумку на плече и смело шагаю вперед.

Глава 10. Хейзел

Едва моя нога касается кладбищенской земли, как на нас обрушиваются звуки. То, что раньше казалось неподвижной темнотой, теперь рычит, подвывает, а за надгробиями и кустами вспыхивают чьи-то серебристые глаза.

– Насколько много здесь призраков? – шепчу я.

– А как ты думаешь, если понадобились ворота три метра высотой, чтобы их сдержать?

Так и хочется дать ему подзатыльник, чтоб не ерничал, но есть проблема поважнее: я не вижу роз.

Мы идем по узкой дорожке вдоль плотного ряда надгробий. Некоторые сколоты, заросли сорняками и покрылись паутиной, у других лежат засушенные цветы и свечные огарки с лужицами застывшего белого воска.

Дорожка усыпана сиреневыми лепестками глициний, сорванных ветром. Рядом розовый олеандр и белые цветки магнолии...

– Первый раз вижу кладбище, похожее на сад.

– Пока дедушка жил здесь, он ухаживал за кладбищем, надеясь таким образом задобрить призраков. Он искал цветы, чтобы немного их успокоить. Надеялся, что тогда они перейдут в загробный мир добровольно.

– Для такого больше подходят дубы. Но все же лучше мертвых упокоить, нечего им живых тревожить.

С одного из надгробий, хлопая крыльями, взлетает нокс, его оглушительный вскрик вплетается в какофонию стонов и завываний. Кожу начинает покалывать могильным холодом. Если бы не защитное заклинание, скорее всего, мы бы уже с визгом уносились прочь, подстегиваемые иррациональным ужасом, или потеряли сознание.

Среди других звуков один выделяется сильнее – равномерный стук лопаты о камень. Я оглядываюсь и жестом прошу Ричарда остановиться.

– Сегодня кого-то хоронили? – спрашиваю я едва слышно, почти вплотную прижавшись к нему.

– Нет, последние похороны были месяца четыре назад. Это, должно быть, Фроствуд.

Теплое дыхание согревает мое ухо и шею. На секунду я забываю об опасности, сосредоточившись на приятной вибрации, которой отдается в моем теле его шепот.

Неловкий момент прерывает звучное ругательство со стороны раскопанной могилы. Я хватаю Ричарда за руку и устремляюсь туда, игнорируя его предостерегающее шипение.

Обычные люди призраков видеть не могут, как и маги в одиночку. Чтобы потустороннее стало явным, нужно установить связь между двумя или более владеющими магией, например взяться за руки. Именно поэтому изгнанием призраков занимаются стражи, они всегда работают парами или целыми отрядами.

В Академии проводили несколько практических занятий на местном кладбище, но там был всего один добродушный призрак старушки, а нас, юных активных ведьм, целая толпа. Здесь же все наоборот. Мы с Ричардом в меньшинстве...

Как только наши пальцы переплетаются, то, что раньше казалось лишь светящимися точками, обретает полупрозрачные очертания: сгорбленные старики, обнимающиеся влюбленные парочки, угловатые подростки... Их десятки, выглядывают из-за надгробий и кустов, но ближе пока не подходят.

– И в Авене проигнорировали такую проблему?!

Это же не просто несколько призраков, это катастрофа. Все кладбище заполнено неупокоенными душами. В таком количестве они могут представлять угрозу и для обычных людей. Убить вряд ли, но навести скорбь или даже свести с ума – вполне. А вот для ведьм призраки смертельно опасны, они способны высосать всю магию.

Ричард фыркает, но ответить не успевает, потому что в этот момент мы подходим к свежей могиле. Рядом высятся кучи влажной земли, в которой что-то копошится.

Ричард сжимает мои пальцы и с отвращением кривит губы. Прямо как когда рассказывал о сколопендрах на холме.

– Надо подойти ближе, – шиплю я ему.

Прямо там, за кучами земли, то, что нам нужно, – куст роз с иссиня-черными крупными лепестками.

Я снова дергаю его за руку, вынуждая следовать за собой. Очевидно, Ричард не любитель насекомых, но у нас нет выбора. Мы осторожно обходим могилу, стараясь шагать бесшумно. На дне призрак мужчины в клетчатом кепи с каким-то маниакальным ожесточением продолжает копать, несмотря на то что глубина ямы уже метра два.

– Она в могилу меня сведет... – доносится до нас хриплое бормотание, – шкоттова ведьма!

Ричард успел рассказать о нем, пока мы ехали сюда. Мортимер Фроствуд – незадачливый изменщик. Встречался с ведьмой, заделал ребенка, а потом бросил ради другой.

Авелин пыталась приворожить его обратно, но любовь неподвластна магии. От зелья рассудок Мортимера помутился, он начал пить, а потом ходить на кладбище и рыть себе могилу, повторяя одну и ту же фразу.

В этой яме и умер: сердце остановилось. Его похоронили, но каждую ночь он копает себе могилу заново, пока не добирается до камней на дне.

За такое преступление Авелин должна была оказаться за решеткой, но ведьма спокойно прожила здесь всю жизнь и умерла от инсульта в девяносто лет. Довольно рано, по меркам ведьмы, но неудивительно, с учетом того что она баловалась сомнительной магией.

Под моей ногой с хрустом ломается сучок, и призрак вскидывает голову. Его лицо искажено мукой и усталостью, мне почти его жаль. Но он заслужил наказание за то, что бросил женщину и свою еще не рожденную дочь. Наверное, стоит оборвать его страдания, он отмучился за остаток жизни и несколько десятков лет посмертия. Но моей силы не хватит, чтобы проводить его на тот свет, для этого нужны два практикующих мага, а лучше больше.

– Она в могилу меня сведет! – повторяет Мортимер и разевает беззубый рот, из которого вылетает жужжащий рой жирных гнилокрылок.

– Skarrith! Kratûl sha’vort zumbalektar, zhak’morrak esse!^[5] – выкрикиваю я, загораживая собой Ричарда.

Гнилокрылки воспламеняются прямо в воздухе и падают к нашим ногам горстками пепла.

Мортимер с диким криком бросается к краю могилы.

– Ты вроде сказал, что он безобидный, – говорю я, пока мы пятимся от ямы в сторону розового куста.

Призрак цепляется за стенки могилы, за корни, торчащие из земли, пытаясь выбраться.

– На меня и дедушку он не нападал, должно быть, учуял твою магию! Он ненавидит ведьм.

Я отпускаю руку Ричарда, чтобы срезать кинжалом розу. Я слишком тороплюсь и забываю о перчатке, острые шипы пронзают пальцы. Я вскрикиваю от резкой боли и роняю кинжал.

– Хейзел! – Ричард хватает меня за руку. – Нужно уходить, сейчас!

– Подожди, этого мало!

Я выдергиваю свою ладонь из его, успевая краем глаза заметить, что Мортимер почти выбрался из могилы. Полупрозрачные пальцы уже впиваются в землю, он рычит и повторяет, как заведенный, одну и ту же фразу.

Пока я наклоняюсь за упавшим кинжалом и срезаю еще одну розу, Ричард успевает достать револьвер и взвести курок. Рычание слышно совсем близко. Я быстро запихиваю цветы в сумку и снова хватаю мага за руку.

Очень вовремя: Мортимер всего в шаге от нас. Ричард выпускает в него три пули подряд, и тот отшатывается, снова разевая пасть, черная дыра растягивается от уха до уха, и из нее вырывается еще один рой мух.

– Skarrith! Kratûl sha’vort zumbalektar, zhak’morrak esse!

Приходится выкрикнуть заклинание дважды: насекомых слишком много. Остальные призраки подтягиваются к нам, принюхиваются, бормочут. Они не так смелы и агрессивны, как Мортимер, но следуют его примеру. Если подберутся слишком близко, коснутся нас, то высосут всю магию без остатка! А ведьма без магии – труп.

Нож скользит в окровавленной ладони, и я сжимаю его крепче, пока мы отступаем. Как и любая ведьма, я владею боевой магией, но это не моя специализация, поэтому я хоть и не беззащитна, но долго в драке с призраками в одиночку не выстою, нужно уносить ноги.

– Они чуют кровь, приготовься бежать.

– Беги, я отвлеку их, – говорит Ричард спокойно.

Я кидаю на него взгляд, но он смотрит перед собой, целясь в Мортимера. Тот, качаясь, делает еще один шаг вперед. Заговоренные пули его замедлили, но остановить не могут.

Если выживем, надо будет узнать, откуда у теоретика магическое оружие. Тоже дедуля на досуге смастерил? А пока... путь к воротам перекрыла толпа призраков, нам через них не пробиться, и я не уверена, что, даже если есть второй выход с кладбища, мы сможем до него добраться. Из-за ноги Ричард слишком медленный.

Нужно попытаться спрятаться и переждать ночь. Призраки исчезнут с первыми лучами солнца.

– Не время строить из себя героя, Ричард, отступаем к тому склепу. – Я сжимаю его пальцы крепче, чтобы не вздумал отпустить меня, и показываю в сторону небольшого приземистого здания в двухстах метрах от нас.

– Я хромаю и задержу тебя, – напоминает он и тут же, словно в подтверждение своих слов, спотыкается, и мы едва не падаем.

Я успеваю подставить плечо, чтобы он оперся на меня.

– Держи Мортимера на прицеле, но стреляй в крайнем случае, – говорю я и начинаю начитывать сложное трехэтапное заклинание защиты: – Umbrath skulvort, rakth. Ex fangor ad vethrak kratûl, ex khazar ad morrak sha’kor^[6].

От напряжения в ушах звенит, а перед глазами мелькают цветные пятна. Мне нужно сохранять зрительный контакт с угрозой, поэтому мы идем спиной вперед. Двигаться приходится медленно, чтобы не споткнуться о выступающую каменную плиту или корни деревьев, которые местами вспороли рыхлую землю.

Мортимер приближается все быстрее и быстрее, Ричард выпускает в него еще несколько пуль, ругается, когда промазывает. Призрак движется слишком быстро.

Еще немного, и он вцепится нам в глотки.

Я метаю кинжал ему в голову, тот пролетает насквозь, развеивая призрака, но он почти сразу же снова обретает человеческую форму. Ричард вдруг ахает и отпрыгивает в сторону. От неожиданности я дергаюсь и цепляюсь ногой за корень, падая и увлекая Ричарда за собой.

– Змеи! – выпаливает он, прикрывая меня собой.

От удара у меня вышибает весь воздух из легких, и я сбиваюсь с заклинания. Призраки, вроде ненадолго притихшие, снова начинают бормотать.

– Ulmir alati, nae’su! Thallor venena, lira’sul!^[7] – выкрикиваю я заклинание, пока к нам со всех сторон стекаются черные и буро-зеленые гадюки.

Несколько змей нападают, прежде чем я успеваю закончить заклинание. Одна впивается в горло Ричарда.

– Morrak sha’karth!^[8]

Оглушенные змеи замирают на земле. Я откидываю ту, что напала на Ричарда, и легонько шлепаю его по щеке. Он неподвижен, а глаза распахнуты от шока. Пощечина заставляет его моргнуть.

– Бежим! – подгоняю я, помогаю подняться.

Он припадает на левую ногу и кривится. Я подхватываю его под руку и тяну за собой, призраки все ближе, но мы почти у склепа.

Еще немного!

Я выкрикиваю заклинание, отпирающее дверь, но оно не срабатывает. С неживыми предметами взаимодействуют только творцы. Я могу сделать что-то очень простое, например превратить ветку в веревку или раздробить мелкий камень, но выломать дверь или хотя бы вскрыть замок не получится. На первое нужно много силы, а на второе – умений, которых у меня нет. Так что не знаю, на что я надеялась... что адреналин подстегнет магию?

Ричард наваливается плечом на дверь, пытаясь ее открыть, а я прикрываю его собой, пытаясь снова прочесть защитное заклинание. Мортимер хватает меня за руку, прожигая кожу ледяным огнем. От боли дыхание перехватывает, и я снова сбиваюсь.

Вдруг перед глазами вспыхивает яркий свет, и Пиглз с диким визгом бросается на призраков, отгоняя их от нас.

– Внутрь! – орет Ричард.

Мы вваливаемся в склеп и запираем дверь. Я прижимаю к ней ладони, скороговоркой выпаливая заклинание. На этот раз все получается, шум снаружи чуть стихает, стены загораются ровным бледно-голубым светом. Щит придется обновить через пару часов, но главное, что он не позволит никому войти к нам.

– Все в порядке, – хрипло говорю я, прислонившись лбом к двери. – Мы будем в порядке, нужно только дождаться утра: как только заорут петухи, призраки исчезнут и мы сможем выйти. А как ты смог открыть дверь?

Ричард не отвечает, я поворачиваюсь к нему и замираю. Он бледный, как полотно, сполз по стене, по шее стекает пара черных струек, зрачки расширены, а по вискам бежит пот. Вот шкотт, он отравлен!

Глава 11. Ричард

Вот ведьма стоит у двери, а в следующую секунду уже седлает меня и прижимается губами к шее. Она весит немного, но нога распухла и болит от перенапряжения. Ходить без трости неприятно, а мне еще и бежать пришлось. Я хватаю Хейзел за талию и чуть приподнимаю, едва не рыча от ослепляющей боли.

Голова кругом идет. Конечно, от бурлящего в крови яда, а вовсе не от того, что Хейзел прижимается ко мне. Одна ее ладонь на моем затылке, сжимает волосы, а другая на груди.

Шею жжет, а сердце едва бьется, глаза закрываются сами собой. Сознание заполняют рваные образы, мысли путаются. Меня укусила мерзкая змея, какая гадость! Но, с другой стороны, на мне красивая ведьма... Или меня укусила ведьма?

– Не спи! – кричит она, сплюнув яд на землю. – Ричард!

– Не... с... плю, – выдыхаю я, и она снова прижимается губами к моей шее.

От ладоней ведьмы исходит волна магии, которая проникает в каждую клетку тела. Она тянет яд из крови обратно к месту укуса, откуда Хейзел его высасывает и сплевывает на землю. Ей приходится сделать это трижды.

– Ричард...

Какие же холодные у нее руки! И как это приятно... Я закрываю глаза и тут же получаю пощечину.

– Прекрати... меня... бить.

– А ты прекрати умирать!

Мы смотрим друг на друга, и она вдруг хихикает. Сумасшедшая... я не замечаю, как сам начинаю улыбаться. Она прикладывает ладонь к шее, и боль отступает, сменяясь прохладным онемением.

– Что смешного?

– Представила, как ты будешь оправдываться перед своими девушками из-за засоса на шее.

Она садится рядом со мной и устало прислоняется головой к стене.

– Это не мои девушки, а просто девушки, – зачем-то уточняю я.

Хейзел хмыкает, а потом тянется к валяющейся на полу сумке. На ее руке отпечаток пальцев призрака – покрасневшая кожа покрылась пузырями с прозрачной жидкостью.

– Сильно болит?

– Ерунда, обычный ожог второй степени.

Ожог второй степени она называет обычным? Хейзел вытаскивает из сумки маленький флакон с красным экстрактом и выливает на запястье.

– Боги! – выпаливает она, а потом выдает длиннющую череду таких заковыристых ругательств, что позавидовал бы любой матрос.

– Ерунда, значит?

Хейзел бросает на меня недовольный взгляд.

– Могло быть хуже.

– Судя по тому, что ты таскаешь с собой в сумке набор первой помощи, ты не в первый раз попадаешь в неприятности?

Она пожимает плечами.

– Я подумала, что раз есть призраки, значит, могут быть и ожоги от них. А вот на змеиные укусы я не рассчитывала... Да, ты предупредил насчет змей, но делать отпугивающий эликсир долго, так что я понадеялась, что обойдется. Глупо, конечно. – Хейзел прикусывает губу, разглядывая меня. – От большей части яда мы избавились, с остальным организм справится за пару дней, но у тебя начинается жар, а против него у меня ничего нет.

– Переживу.

– Конечно, переживешь, но мне не хочется, чтобы ты мучился. Я бы забрала часть боли себе, но мне понадобятся силы, чтобы поддерживать щит вокруг склепа. Прости, я должна была подготовиться получше. – Она оглядывается на двери и вскакивает. – Пиглз! Он там остался совсем один.

– С ним все нормально, призраки ему не страшны. Как и он им. Погоняет их по кладбищу, и все.

Она ежится, и я замечаю мурашки на ее руках и шее.

– Тебе холодно?

– Побочный эффект от прикосновения призрака и траты магии.

Точно. В мозгу каша, я ведь это знаю, но мысли текут вяло, а реакции замедляются. Я стягиваю кофту: в ней слишком жарко.

– Мы можем друг другу помочь. – Хейзел отводит глаза, снова прикусывает губу, словно не уверена, что стоит продолжать, но потом вздыхает и смотрит на меня. – У тебя жар, у меня озноб... Мы можем... Но если ты не хочешь... Я понимаю, что это не очень уместно.

– Иди сюда, дурная.

Я жестом подзываю ее и вытаскиваю из кармана платок, чтобы перевязать ее ладонь, оцарапанную шипами. Из ранок все еще течет кровь. Будь это обычные розы, она отделалась бы парой капель, но в кладбищенских цветах токсин, который мешает крови свернуться. Зелье, которое она использовала, лишь замедлило кровотечение.

Она прикусывает губу, но все равно не может сдержать болезненный стон. От него мое сердце неприятно сжимается. Как же я бесполезен! Моей магии не хватит даже на легкое обезболивающее заклинание.

Хейзел бледнеет, но не жалуется. Как только я заканчиваю перевязку, подталкиваю ее, чтобы повернулась, а потом подтягиваю ближе.

Она устраивается между моих ног, прислонившись спиной к моей груди. Я осторожно накрываю ее кофтой, стараясь не тревожить раненую руку, а потом приобнимаю за плечи. Кожа ледяная, губы посинели. Опять почти полностью истощила весь запас магии.

– Спасибо, что спасла мне жизнь, – тихо говорю я.

– Спасибо, что пошел со мной. Без тебя я живой отсюда не выбралась бы.

Мы оба одеты, но так тесно прижимаемся друг к другу, что я чувствую каждый ее изгиб. Ситуация крайне неловкая. Мы знакомы всего пару дней, а уже оказались в таком близком положении. Наверное, ей тоже не по себе, потому что она решает завести отвлеченный разговор:

– Почему этот склеп пуст?

– Он принадлежит семьям основателей города. Группа молодых магов-исследователей потерпела крушение у берегов Тайдвика. Им так понравился местный климат, что они решили основать здесь поселение, даже наладили торговлю с крупными городами. В основном продавали фрукты: лимоны, апельсины, финики, хурму – и несколько сортов чая, который выращивают выше в горах. Но самую большую прибыль, конечно, приносили ценные магические ингредиенты: чернила штормовых медуз, рога оленей-людоедов, листья красной оливы.

– Здесь растут красные оливки?

– Да, из них получается отличный соус к пасте.

– Паста? Какое расточительство! – Хейзел поднимает голову, возмущенно морщит носик. Так и хочется щелкнуть по нему или поцеловать...

– Ты передумаешь, когда увидишь, в каких количествах она здесь растет.

– Хм-м... Так что случилось с основателями и почему торговля прекратилась? Из-за морского дракона?

– Никто точно не знает. Основатели в какой-то момент просто пропали. Кто-то считает, что они ушли в горы, кто-то – что отправились путешествовать дальше. Но город продолжил жить и после них, разросся за счет людей, которые приплыли, привлеченные рассказами торговцев. Кто-то в знак уважения построил этот склеп, а вокруг него образовалось кладбище. Есть мнение, что основателей убили и закопали их кости в эту землю. Прямо здесь, под склепом.

– Ого. А как их звали?

– Основателей? – уточняю я, она кивает. – Их было трое: Хьюго Мэддоуз, Марисса Дэвис и Оливия Стоун.

Она разглядывает пыльные камни пола, пустые ниши в стенах, изящные канделябры, белые от плотно окутавшей их паутины.

– Мэддоуз?

Хейзел снова поднимает голову и хитро улыбается.

– Так ты, значит, местная шишка? Знаменитость? Поэтому за тобой девчонки носятся?

Я закатываю глаза.

– Может, я просто умный и привлекательный, а наследие в триста лет ни при чем.

Ее взгляд скользит по моему лицу. Она хмурит лоб, делая вид, что размышляет.

– Да, ты и правда привлекательный, тут не поспоришь. И вроде бы умный.

– Вроде бы?!

– И знаменитый, как оказалось, – продолжает она, проигнорировав мое возмущение. – Но уверена: истинная причина в Пиглзе.

– В моем фамильяре?

У нее точно не все в порядке с головой.

– Конечно, он невероятно милая свинка. Все хотят пообщаться с ним, ну и с тобой заодно, раз уж ты все равно рядом. И ты не говорил, что он умеет делать перенос. Удивительный малыш!

Телепортация – очень редкий дар среди фамильяров. Обычно это свидетельствует о большом магическом потенциале хозяина, но это не мой случай.

– По поводу торговли, – я возвращаюсь к изначальной теме разговора, – дело и правда в драконе. Корабли опасаются заходить в эту гавань, к тому же не так давно наладились отношения с Авенлором.

В тему вражды между Авенлором и Лунариумом я не углубляюсь. После столетней войны наконец был заключен хрупкий мир. Этим сразу воспользовались все морские компании. Торговые суда снуют туда-сюда мимо Тайдвика круглый год. Заплывать к нам особой нужды нет: по дороге к Авенлору немало других поселений, например Гибстоун, где можно добыть те же ингредиенты. Кроме чернил штормовых медуз, но они все равно используются редко, да и добывать их слишком опасно, риск считается неоправданным.

– Так значит, вы обращались в Авену насчет дракона, призраков и детей с магическим потенциалом?

– Да, и не раз.

– И что ответили?

Я смеюсь, но, кажется, она спрашивает серьезно. Неужто правда верит, что добрый король заботится обо всех своих подданных одинаково, а не только о столичных? Ведьма пусть и не глупая, но наивная. Ее вера в справедливый мир должна раздражать меня, но отчего-то согревает. Вот бы все смотрели на жизнь, как она, и были бы так же самоотверженны в работе.

– Один раз написали, что запрос будет рассмотрен в срок от шестидесяти дней до полугода, а потом перестали отвечать совсем.

– Этому должно быть объяснение... – бормочет Хейзел. – Не могли же вас бросить на произвол судьбы. Обычным людям не справиться ни с призраками, ни с драконом. А что ваша ведьма? Она же только пять лет как умерла. До этого пыталась решить проблему?

– Ну она была не такой прыткой, как ты, и не такой... отзывчивой. Она была занята – привораживала Мортимера, например.

– Точно! За такое, кстати, полагается десять лет тюремного заключения. – Хейзел замолкает на минуту, а потом грустно спрашивает: – Я так понимаю, жалобы на нее тоже остались без реакции из Авены?

Забывшись, я киваю и утыкаюсь носом прямо в ее макушку. Ее волосы пахнут черемухой. Я тут же отстраняюсь, а она делает вид, что ничего не заметила. Хотя, может, и правда не заметила, потому что продолжает что-то говорить.

– Книги о драконах? – переспрашиваю я. Так задумался, что прослушал половину из того, что она сказала. – Повтори-ка, зачем они тебе.

– Каэр сказал...

– Каэр?

– Русал! – Она ерзает, устраиваясь поудобнее, и задевает больное колено. Я шиплю от острой боли. – Ох, прости!

– Ничего... – выдавливаю я.

Жмурюсь, и под веками вспыхивают цветные пятна. Я обнимаю ведьму крепче, чтобы перестала шевелиться и травмировать меня. Совершенно неугомонная девчонка, даже пять минут спокойно посидеть не может!

– Повторяю для особо внимательных. Каэр – русал, он сказал, что у дракона изжога. Мне нужно найти для него лекарство, и я подумала, что в твоем книжном может быть нужная информация.

– Ты собралась лечить дракона? Лечить, а не убить или хотя бы прогнать?

– А зачем его прогонять и тем более убивать, он же не агрессивный?

– Всего лишь топит любое приближающееся к Тайдвику судно и ворует тыквы.

– Тыквы? – хихикает Хейзел. – Вот же дурачок, наверное, ест все подряд, поэтому живот и болит. Так ты поможешь?

Это звучит не как вопрос, а как утверждение. И я отчетливо осознаю, что так теперь и будет: она выдумывает новое приключение, а мне остается только следовать за ней – не бросать же ее одну.

Аромат черемухи, нежное мягкое тело, прижимающееся ко мне, и мелодичный голос, которым Хейзел продолжает рассказывать о своих планах, убаюкивают меня.

Я засыпаю.

Глава 12. Хейзел

Я бужу Ричарда только утром. Всю ночь я не сомкнула глаз, прислушиваясь к его сердцебиению и дыханию. Последнее было чуть поверхностным, но достаточно ровным. Чувство вины отдавало горечью на языке: из-за меня едва не погиб человек.

Конечно, он сам захотел пойти со мной, но я могла подготовиться получше, например... В голову ничего не приходит. В любом случае я виновата, но мы хотя бы добыли розы. Теперь смогу сделать лекарство для его ноги.

– Доброе утро, – мягко говорю я, опускаясь перед ним на колени.

Ричард морщится, сонно трет глаза, прежде чем открыть. Зрачки на секунду расширяются. Забыл, где находится, и удивился, увидев меня? На его шее огромный красно-фиолетовый засос с двумя черными точками от змеиных клыков. Я ощупываю его кожу, и он стонет, отталкивая мои руки.

– Не капризничай, мне нужно осмотреть.

– И ты называешь это добрым утром, злая ведьма, – хрипло бурчит он, но замирает, давая проверить лимфоузлы. – Жить буду?

– Да, выпьешь дома чай с медом, а на шею – компресс из крапивы и пустырника. Есть?

– Конечно, нет. Похоже, что я в книжном храню запасы трав?

– Тогда я принесу тебе чуть попозже. И хватит ворчать, как старый дед. Сколько тебе, лет тридцать? – Я поднимаюсь, отряхиваю штанины.

На одной из них зияет дыра – еще и колено ободрала, когда упала.

– Двадцать шесть вообще-то. И не надо, ты сама не в лучшем состоянии.

– Я как огурчик!

– Оно и видно, – качает головой Ричард. – Ожог на руке, ладонь кровит, ссадина на ноге, и ты только посмотри на свои круги под глазами! Ты хоть немного поспала ночью?

– Нет, мне нужно было обновлять защиту, дома отосплюсь, – отмахиваюсь я. – И вообще, эти круги уже часть меня. Заменяют косметику, придают особый лихой шарм.

– Ну-ну. Дай-ка руку.

Я начинаю убеждать, что все в порядке, но он берет мою ладонь в свои и разматывает платок. За ночь он успел пропитаться кровью насквозь.

– Это похоже на заражение, – хмурится Ричард.

– Скорее всего, оно и есть. – Из царапин сочится не только кровь, но и густая, зеленая, как стебли розы, жидкость. – Промою дома и обработаю как следует. Бульон из эхинацеи, имбиря и лунь-травы – и дело решено.

– И у тебя есть эта трава?

– Конечно. Мне не так много удалось взять с собой в путешествие, но без этого сбора никуда.

Он осторожно перевязывает руку свежим платком и качает головой.

– Никогда не встречал маги-хранительницу, которую тянет на такие «приключения».

Я подставляю Ричарду плечо, и он с неохотой принимает помощь. Должно быть, ему, взрослому мужчине, неловко опираться на девушку. Но его колено распухло и явно причиняет сильную боль, тут даже трость не поможет.

Перед тем как открыть дверь, я на всякий случай посылаю заклинание поиска чужой энергии. Петухи уже проснулись, да и сквозь щели между крышей и стеной просачивается серый утренний свет, но лучше проверить.

– Вроде чисто.

– Твоя уверенность так воодушевляет.

– А твоя ворчливость так возбуждает, – фыркаю я.

Мелькает злобная мысль оставить его здесь, пусть сам ползет до дома, но, конечно, я так поступить не могу. Я понимаю, что он ворчит не от злости, а от усталости и смущения. Мы обнимались всю ночь, да, не просто так, но все равно как-то неловко.

И, боги, я что, сказала «возбуждает»? Права Иви, язык у меня без костей! Уши пылают от смущения, но он никак не отреагировал; может, не расслышал? Было бы здорово!

Мы плетемся по кладбищу со скоростью улиток. Ричард пытается не наваливаться на меня, но его вес все равно довольно ощутим, особенно после бессонной ночи, кровопотери, к тому же болит обожженная и раненая рука.

Утром место выглядит пустым и грустным. В ветвях глициний прячутся сонные ноксы. Весь день эти птички будут спать, чтобы ночью отправиться на охоту.

Место, где ночью Мортимер рыл себе могилу, выглядит заброшенным: высокая сухая трава, покосившееся надгробие. Жестко здесь обходятся с изменщиками. Может, он поэтому до сих пор не упокоился? И наверняка в городе кто-то до сих пор поминает его недобрым словом.

Я открываю рот, чтобы расспросить об этом Ричарда, но замечаю движение у ворот кладбища. Мелькает голубое платье и светлые волосы. Девушка ловко спрыгивает с пегой кобылки и прикладывает ладонь ко лбу, скрываясь от слепящих солнечных лучей, чтобы рассмотреть нас.

– Рич?

– Мина...

Глава 13. Хейзел

Упс! Представляю, как мы выглядим со стороны: выходим на рассвете с кладбища в обнимку. Оба растрепанные, в испачканной одежде. Мина оглядывает нас круглыми от удивления глазами, останавливает взгляд на шее Ричарда, где только слепой не увидит огромный засос.

– Это не то, что вы думаете, мисс... – начинаю я, но она вдруг заливается хохотом.

– Ну и видок у вас! – Она подходит к Ричарду с другой стороны и подставляет плечо. – Давай, герой-любовник, отвезем тебя домой.

Сегодня Мина выглядит иначе: роскошная грива золотистых волос собрана в высокий хвост, а то, что я издали приняла за платье, на деле оказалось голубой блузой и широкими синими штанами с высокой талией и подтяжками. Я почему-то думала, что леди здесь если и ездят на лошадях, то только в женском седле, стараясь не смять длинные юбки.

– Мина... – начинает Ричард, но она перебивает:

– Если вы не просто кувыркались между надгробий, то я хочу знать всю историю! Пожалуйста, скажите, что вас застукали призраки!

– Все совсем не так.

Я немного сбита с толку ее реакцией. Думала, начнет скандалить из ревности. Хоть Ричард и сказал, что она не его девушка, но я же видела, как Мина покидала книжный, и они явно там не о литературе беседовали.

Я представляюсь и кратко пересказываю наше приключение, пока мы помогаем Ричарду забраться в повозку. Мина подает ему трость, а потом оглядывает мою руку.

– Так, давай-ка садись рядом. Править ты явно не можешь.

– Я могу... – начинает Ричард, но она отмахивается:

– Сиди уже!

Мина чешет за ухом коня, который нас привез, ловко забирается в повозку и свистит пегой кобылке, пасущейся рядом. Та поднимает голову от травы и шевелит ушами, фыркает не очень довольно, но подчиняется и подходит ближе. Я замечаю две переметные темно-коричневые сумки.

– Но! Вперед, малыш, – мягко говорит Мина, и повозка начинает движение; кобылка легко трусит рядом.

Мы с Ричардом сидим друг напротив друга. Он уперся спиной в стенку и прикрыл глаза. Возможно, от слабости, но скорее всего – от неловкости. Места мало, и наши ноги соприкасаются.

– Не сочтите за грубость, но что вы здесь делали в такой ранний час? – осторожно спрашиваю я Мину, наблюдая, как несколько моих пчел подлетают к ее волосам.

Любопытно, что их заинтересовало?

– Меня зовут Мина Галахер. Я развожу между Тайдвиком и несколькими поселениями почту и посылки.

– Снова в Фьерн? – Судя по хмурому выражению лица, Ричарду такие поездки не по душе.

– Ой, только не начинай снова. Я специально рано выехала, до ночи успею вернуться.

– Фьерн высоко в горах, ночью там опасно. Слишком много хищников, и постоянный риск обвалов. Кроме Мины, почти никто туда не ездит, особенно в одиночку, – поясняет мне Ричард. Я восхищенно присвистываю.

– Это потому, что ни у кого нет такой умной и быстрой лошади, как Яблочко, – хвастается Мина.

Пегая кобылка рядом согласно ржет и мотает головой, отгоняя моих заинтересованных пчел.

Чтобы сплести простенькое заклинание на проверку фамильяра, у меня уходит в три раза больше времени, чем обычно. От напряжения закладывает уши, а потом я чихаю пять раз подряд.

Ричард прищуривается.

– Хейзел, ты угробить себя решила? Зачем магию расходуешь опять?

– Проверить хотела... – хриплю я. Голова раскалывается от боли, но догадка верна. – Мина, ты ведь знаешь, что Яблочко не просто лошадь, а фамильяр? Почему вы еще не связались?

– Фамильяр?!

Мина и Ричард говорят почти одновременно. Повозка резко подскакивает, и я ударяюсь локтем.

– Разве они не только у ведьм бывают?

– Нужно, конечно, провести ряд тестов, но я практически уверена, что в тебе есть магический потенциал. Мои пчелы чуют его.

Глава 14. Хейзел

Мина от моих предположений отмахнулась, и остаток дороги мы молчали. До этого дружелюбно настроенная девушка как по щелчку сменила настроение на отстраненно-мрачное. Это странно, но разбираться в причинах у меня не было сил.

И недели не прошло, как я встретила троих людей, обладающих магическим потенциалом. Четверых, если мое предположение о Тимми верно. Плюс те, о которых рассказал Ричард. И ни об одном из них нет сведений в Центральном МагРеестре. Что творится в этом городе?

В аптеке я выдаю нужные травы Ричарду и объясняю, как их заваривать; он лишь кивает. Бедняга засыпает на ходу. Мне стыдно, что я не могу о нем позаботиться, это ведь моя обязанность как маги-хранительницы, но Мина обещает, что проследит за его лечением. На этом и расстаемся.

Я кое-как добредаю до подсобки, накладываю на розы заклинание стазиса. Ноги подкашиваются от усталости, но, если лягу, опять просплю сутки, а то и больше.

Использовать магию нужно осторожно: восстанавливается она долго, и всегда есть риск исчерпать себя до дна. Как только приду в себя, первым делом изготовлю несколько восполняющих эликсиров.

Я стучу по стеклянному шару, потратив немного силы на звонок Иви. Она отвечает спустя минуту, за которую я успеваю, кажется, только пару раз моргнуть. Засыпаю на ходу, непорядок.

– Зи? Ты чего в такую рань?

– Иви, поговори со мной, чтоб я не спала, мне нужно... – Я пытаюсь сосредоточиться.

Подруга приближает лицо вплотную к своему шару, и черты ее лица делаются до смешного огромными и выпуклыми. Я хихикаю и тут же ойкаю от острой боли в руке.

– Надо сварить суп. Возможно заражение от шипов кладбищенской розы.

– Ясно. Нужно двадцать граммов имбиря.

Я послушно тянусь к полке. Иви продолжает давать четкие инструкции, пока варево не закипает в котелке.

– Спасибо, Ив, в голове каша. Кажется, без тебя я бы все напутала или заснула прямо здесь.

– Потерпи еще десять минут, малышка, потом поспишь.

Я киваю: она права. Сначала нужно выпить лекарство, и только потом ложиться.

– Давай-ка обработай раны и расскажи, что произошло. Если начнешь прерываться, я закричу и разбужу тебя.

Я медленно моргаю и пытаюсь сконцентрироваться. Кладбище. Мужчина. Конь. Нет, не так. Призрак...

Иви орет на меня дважды, чтобы вырвать из дремоты. С трудом, то и дело запинаясь, я все же рассказываю историю, обрабатываю руку и переливаю суп в тарелку, почти не расплескав.

– Ты отсосала яд? – В голосе Иви звучит недоверие. – Ты хоть понимаешь, как это опасно? А если бы сама отравилась? Вдруг это были не обычные гадюки, а мисонские?

– Откуда взяться пустынным тварям здесь? К тому же они...

Я отчаянно роюсь в памяти, вспоминая, чем они отличаются от обычных. Красной полосой на макушке и третьим глазом на лбу, но в темноте такое разглядеть сложно, к тому же все произошло слишком быстро. Но я еще жива, и Ричард тоже, значит, это были обычные гадюки.

Кажется, мое молчание затянулось, потому что Иви вздыхает:

– Ты слишком рисковая. Нужно будет прикупить тебе еще один амулет защиты. Позвони мне, как отоспишься, или я примчусь к тебе сама.

– Угу.

– Зи! – Иви рявкнула так, что я дернулась, едва не уронив тарелку.

– Обещаю, спасибо за помощь.

Я забираюсь в кровать вместе с супом. Лень было даже ложку искать, поэтому пью прямо из тарелки, практически не почувствовав вкуса, и засыпаю.

Будят меня спустя всего несколько часов дикая жажда, жар и ломота в мышцах. Одиночество ощущается особенно остро: некому прийти мне на помощь. Некому принести ни стакан воды, ни холодное мокрое полотенце на лоб.

«Тебе уже двадцать два, Хейзел Мун. Встань и позаботься о себе сама, ты ведь ведьма. Это ты должна заботиться о других, а не они о тебе». Самовнушение срабатывает: держась за стенку, я добираюсь до ванной, умываюсь, делаю несколько глотков воды, борясь с подкатывающей тошнотой.

Из зеркала на меня смотрит худая девушка с мутными глазами и впавшими щеками. Так не пойдет. Если я хочу получить место при короле, мне нужно быть сильной.

Так же по стенке я добираюсь обратно в спальню. На тумбочке в вазе все еще стоят маки, подаренные... купленные Ричардом. Лепестки уже почти осыпались и увяли. Я собираю их и запихиваю в рот. Чуть горчат, но от мигрени должны немного помочь.

Мне бы еще порцию супа, а лучше восстанавливающий эликсир и нормальное обезболивающие. Но готовить их сил нет. Придется обходиться лепестками и сном.

Мозг подкидывает воспоминание, как еще совсем недавно Ричард прижимал меня к себе, согревая своим телом. Это было слишком приятно. Нужно выкинуть его из головы, ведь через полгода я вернусь в столицу, наши пути разойдутся.

И Мина... я так и не поняла, что за отношения их связывают. Он был так вежлив со мной и смущался от каждого прикосновения! Но вдруг это лишь маска и он обычный ловелас, который просто хорошо скрывается?

Я натягиваю плед до самого подбородка, пытаясь согреться, и закрываю глаза, когда в комнате вдруг раздается цоканье копытец. Ричард снова прислал своего фамильяра проведать меня. Я взмахиваю рукой, отправляя к нему в ответ парочку своих пчел.

В конце концов, что плохого в тех объятьях? Простая необходимость. И мы могли ведь это делать как друзья? Мне бы очень не помешал здесь друг, особенно маг.

Пиглз требовательно хрюкает и ставит передние ножки на кровать.

– У тебя пузо грязное.

– Хрю!

– Ладно, только ни слова Ричарду; скажет, что я тебя балую.

Пиглз ловко запрыгивает на кровать и, немного потоптавшись, плотно прижимает крылышки и ложится на бочок спиной ко мне. Я обнимаю его и моментально проваливаюсь в сон.

Глава 15. Ричард

– Фу, какая мерзость, ты уверен, что оно так и должно выглядеть?

Мина кривится, показывая миску, в которой смешала пустырник и крапиву с чашкой горячей воды. Все по инструкции Хейзел. Масса вышла липкой, болотисто-зеленого цвета.

– Да, молодец, теперь надо нанести это на шею и замотать.

– Звучит как-то странно... Может, лучше нормального врача вызвать?

Я мотаю головой и тут же морщусь от головокружения и острой боли в шее. Обычный лекарь тут не поможет. Когда гадюка кусает человека – это одно дело, на магов же яд действует иначе, вплетаясь в нашу магию. Конечно, почти весь его Хейзел отсосала... удалила, но он успел нанести вред.

Мина вздыхает и легонько толкает меня в грудь, заставляя опуститься обратно на подушки. Она помогла мне дойти до спальни и снять испачканную одежду.

– Я сам могу, спасибо, что помогла.

– Ой, сиди уже, бедолага.

Мина осторожно наносит травяную пасту на шею, отпуская пару довольно непристойных шуточек о засосе.

– Прекрати, пожалуйста, больно смеяться.

– Ты заслужил! Нечего было носиться с подозрительными девицами по кладбищам. Как тебе только в голову пришло?

– Хейзел – хорошая ведьма. Хочет попытаться вылечить мою ногу.

– Правда?

Мина разматывает бинт и начинает оборачивать его вокруг шеи. Я стараюсь сидеть прямо, хотя ужасно клонит в сон. Должно быть, Хейзел усилила свойства пустырника, напитав магией. Он действует как успокоительное и обезболивающее одновременно, а крапива должна обеззаразить рану. Умная ведьма. Но кто обработает ее раны?

– Ричард. Стенвик. Мэддоуз, – чеканит Мина, глядя мне в глаза.

– Ты обещала никогда всуе не упоминать мое второе имя.

– А ты говорил, что не собираешься влюбляться, но стоило миловидной ведьме залететь в наши края, как у тебя только что слюнки не текут. Ах ты ж кобелина!

– Не выдумывай.

– Ладно, двигайся тогда. – Мина начинает распускать шнуровку на блузе, но я останавливаю ее руки.

– Мина...

Ночевать в одной постели с ней для меня не в новинку, мы иногда делали это последние два года, но прямо сейчас это кажется катастрофически неправильным.

– Тогда признай, что я права! Ты запал на эту... Хейзел.

Я как-то не думал об этом. Ведьма и недели в городе не провела, я ничего о ней не знаю, но... Но, кажется, хочу узнать все.

– Злишься?

– Конечно нет.

Мина отмахивается и снова затягивает шнуровку, а потом укрывает меня одеялом.

– Связаться с твоими родителями или дедушкой?

Я кошусь на аллошар. Как бы ни была соблазнительна мысль увидеть родных, но только не сейчас. Не хочу показываться им раненым и слабым. Я и так уже считаюсь позором семьи, хоть никто ни разу не произнес этого вслух. Но все члены семьи Мэддоуз – практики. Я же родился никчемным теоретиком.

Хейзел – первая на моей памяти, кто считает всех магов равными и полезными. Странная, милая... Ох, Мина же вопрос задала!

– Не надо. Я буду в порядке.

– Ясно. Спи давай, герой-любовник. Сделаю тебе пару бутербродов и свежий чай, принесу сюда, чтобы ты ногу не напрягал лишний раз. Лежи отдыхай, навещу тебя завтра в обед. И не вздумай работать в таком состоянии!

– Спасибо.

Хочется сказать ей больше, убедиться, что она правда не расстроена. Именно Мина настаивала на отношениях без обязательств, однако я все равно чувствую себя немного подлецом, заканчивая их вот так. Но сил говорить совсем не осталось, от лекарства ужасно клонит в сон. Я даже не слышу, когда она возвращается с едой.

Глава 16. Ричард

И двух дней не прошло, как ведьма снова появилась на пороге. На плече сумка, в глазах сумасшедший блеск, растрепанные волосы явно наспех завязаны в высокий хвост.

– Хейзел, на часах всего девять утра. Пожалуйста, скажи, что не успела уже влезть в новую неприятность!

– Ты один?

Она приподнимается на носочки, пытаясь заглянуть мне через плечо. Я ежусь. Осенний воздух с улицы холодит грудь и босые ступни. В такую рань ко мне никто не приходит, поэтому я решил, что случилось что-то серьезное, и не стал тратить время на поиски одежды.

– Ты из ведьм решила в полицию нравственности перейти?

– Вовсе нет. – На ее губах неизменная улыбка: кажется, Хейзел совсем не умеет хмуриться. – Я собираюсь лечить тебя. Так что, надеюсь, у тебя нет планов на ближайшие... м-м-м... часов пять, думаю, нам хватит.

– Пять часов?!

– Примерно.

Она нетерпеливо переступает с ноги на ногу. Откуда у нее столько энергии? Хейзел почти такая же бледная, какой была в склепе, а круги под глазами, хоть и стали меньше, все еще заметны. Полупрозрачная розовая блузка не скрывает острых выпирающих ключиц и тонких рук. Ее хочется накормить и уложить в кровать.

Не в том смысле! А чтобы отдохнула.

– Сначала завтрак, – говорю я и отворачиваюсь.

Надеюсь, в моих глазах не отразилась фантазия, как я на руках отношу ее в кровать...

Откуда только мысли такие взялись? Должно быть, змеиный яд еще не до конца вышел из организма.

Двигаться сложно даже с тростью. Колено после падения на кладбище распухло и простреливает болью при каждом шаге. Хейзел, не спрашивая, берет меня под руку, давая опереться на себя.

– Я могу передвигаться самостоятельно.

– Можешь, конечно, мне просто полапать тебя хочется.

– Кто я такой, чтобы отказывать женщине в ее потребностях.

Всю дорогу до кухни она насвистывает какую-то мелодию. Едва переступив порог, мы принимаемся спорить о том, кто будет готовить завтрак.

– Хейзел, это моя кухня, сядь и жди.

– Но...

– Я не инвалид и прекрасно справлялся двадцать шесть лет без твоей помощи.

– Ты сказал, что получил травму подростком, так что точно не двадцать шесть.

Хейзел вешает сумку на спинку стула, но сама садиться не торопится. Оглядывает кухню, оценивает вид из окна, трогает фиалки в горшке на подоконнике.

Мне хочется, чтобы ей понравилось то, что она видит. И теплые полы из выбеленного дуба, и кованые ручки на шкафчиках, которые мы с дедушкой украсили вязью, и длинный стол, за которым когда-то бабуля учила меня печь пироги...

Здесь, на кухне, кроме членов семьи бывали только Клара и Мина, а теперь вот и Хейзел.

Я опускаю тяжелую чугунную сковороду на плиту и начинаю вытаскивать из холодильного шкафа яйца, сливки, козий сыр, зеленый лук, баночки мускатного ореха и пряного перца.

– Зачем столько всего? Может, просто бутерброды сделаем?

– Вот поэтому ты бледнее призрака – питаешься как попало. Завтрак – основной прием пищи, задает тон всему дню.

Она недоверчиво фыркает и занимает стул. Взбиваю сливки с яйцами, кидаю кусочек сливочного масла на раскалившуюся сковородку. Надо же... стою в одних пижамных штанах, готовлю завтрак девушке, с которой знаком несколько дней. Как все к этому пришло?

– Так к чему такая спешка, разве после прикосновения призрака не полагается неделя постельного режима?

– Ерунда, он едва меня задел. – Голос Хейзел звучит как-то преувеличенно жизнерадостно. – К тому же откладывать лечение твоей ноги мы не можем. Розы вянут слишком быстро. Или мы сделаем это сегодня, или все старания были впустую.

В кухню вваливается сонный Пиглз. Щурит глазки и ведет пятачком, принюхиваясь, не упало ли что на пол во время готовки. Хейзел наклоняется его погладить, и он трется о ее ногу, как верный пес, а потом громко хрюкает.

– Пиглз, дай копытце.

– Просто так он ни одну команду выполнять не станет, хитрый слишком.

Я протягиваю ведьме пару кусочков морковки, та повторяет просьбу, и на этот раз его глазки загораются интересом, а маленький хвостик так и хлещет. Он уверенно поднимает переднее копытце и вкладывает в ладонь Хейзел. Та отдает ему угощение и треплет по голове, нахваливая так, словно он только что сделал что-то невероятное.

Я выливаю яичную смесь в сковородку и быстро шинкую лук, раздумывая, почему ведьма, наплевав на собственное самочувствие, так торопится вылечить меня.

– Сколько ты хочешь за свою работу? – прямо спрашиваю я, потому что она еще не называла цену, а ни одна ведьма не работает бесплатно.

– Мы же обсуждали это. Нисколько. Но я буду рада, если ты поможешь мне найти информацию про драконов. И надо бы что-то решить с призраками. Ворота – это хорошо, но что, если они дадут сбой? Да и Мортимера давно пора упокоить. Может, нам удастся найти в городе того, кто затаил на него обиду? Вторая жена или дети? Конечно, проводить ритуал без стражей рискованно, но ты сказал, что в городе есть другие ведьмы. Если мы соберемся вместе, вы будете держать магический круг, а я проведу ритуал изгнания.

– Ты права, – обрываю ее я, – это слишком опасно. Но я подниму на городском совете вопрос о повторном запросе в столицу и охране кладбища, чтобы никто не совался туда после заката. Насчет ведьм. Никто из них не способен сплести даже простенькое заклинание. Они не обучены, едва умеют сдерживать собственные силы. Я не буду рисковать их жизнями ради призраков.

– Хорошо, я попробую поискать более безопасные способы. Нехорошо, что души так долго маются на земле.

Авелин Фроствуд прожила в этом городе сорок лет и никогда не помогала никому просто так. Всегда был подвох. А этой нужны только несколько книг взамен? Странно это... Может, девчонка правда сумасшедшая и ее поэтому отправили подальше от столицы, чтобы дел там не наворотила?

Я посыпаю дымящуюся яичницу сыром и ставлю одну тарелку перед Хейзел, другую рядом, разливаю кофе из джезвы по двум чашкам. Отдельно в мисочку выкладываю консервированные красные оливки.

– Боги, как это вкусно! – бормочет Хейзел, прожевав кусочек.

Она аж жмурится от удовольствия. Одна из ее пчел наворачивает круги у моих волос.

– Ты можешь отозвать ее? И не преувеличивай, это обычный омлет.

– Прости, она чует твою магию. – Хейзел манит пчелу пальцем, и та перелетает к ней на плечо. Тонкие крылышки подрагивают. – И я никогда не преувеличиваю и не вру. Это очень вкусно. В Академии готовят не очень. Не помню, когда последний раз ела домашнюю еду.

– Ты сама не готовишь?

– Ой... – она смеется и краснеет, – на кухне я катастрофа. Лучше не пускать, да и времени обычно нет. Вот зелья – другое дело, это мой конек. И лечение. Так что можешь не беспокоиться, ты в надежных руках лучшей ведьмы Академии.

– Так все же, что лучшая ведьма забыла в таком городишке, как наш? Неужто в столице места не нашлось?

Хейзел замирает с вилкой у рта, моргает несколько раз и снова улыбается.

– Так не пойдет, мистер, хочешь узнать все мои секреты, а своими делиться не готов. – Она делает глоток кофе и слизывает с губ сливки. – М-м-м... с корицей вкус интересней, кто тебя научил варить такой замечательный кофе? И, кстати, откуда он у тебя? Я думала, в Тайдвике зерен сейчас не найти.

– Храню небольшой запас на такие случаи. А готовить меня научила моя бабушка.

Я гляжу, как ведьма уминает омлет, запивая кофе, с такой скоростью, словно мы на соревновании, кто быстрее поест.

– Куда ты так торопишься? Ешь спокойно, а то подавишься.

– Совет от бабушки? – ухмыляется она. – Хорошая она у тебя женщина, такого миленького внука воспитала.

– Была. – Я поднимаю ладонь, останавливая рвущиеся с ее губ извинения. – Она умерла. Расскажи, зачем приехала в Тайдвик, а я отвечу на один любой вопрос.

Хейзел бы очень понравилась моей бабушке. Та хоть и была слабой ведьмой, но всегда старалась помогать другим. Во время шторма она пыталась отвести волну от города, но ничего не вышло, только зря пожертвовала собой.

Дедушка не был виноват, но так и не простил себя за то, что в тот день был в горах и не успел вовремя на помощь. Они не любили друг друга и поженились только по настоянию семей, но за годы совместной жизни стали лучшими друзьями. Смерть бабушки разбила ему сердце. Нам всем.

– Даже о своей семье? Ты живешь один в этом доме?

– Да, Мина иногда остается с ночевкой... оставалась, но они с Пиглзом плохо ладят. Мои родители и младший брат – странствующие маги, дедушка уехал в прошлом году, других родственников нет.

– Тебе одиноко без них?

Даже прошлое признание далось с трудом – не люблю я семью свою обсуждать, а уж признаваться в чувствах к ним... Хотелось бы мне быть более равнодушным, чтобы их отстраненность не вызывала такую горечь. Мог бы и смириться за столько лет.

– Иногда. А как твоя семья – не была против, что ты переехала сюда совсем одна?

– Некому быть против, я сирота. Хотя у меня много подруг, вот по ним я скучаю, особенно по Иви. Мы часто созваниваемся, но, думаю, ты понимаешь, что это не сравнить с личной встречей.

– Прости... – начинаю я, но Хейзел перебивает:

– Ерунда, невозможно грустить о том, чего у тебя не было. К тому же мне невероятно повезло оказаться в приюте. Наша мать-настоятельница сама ведьма, поэтому, когда у меня в семь лет открылся магпотенциал, она лично участвовала в моей подготовке. Благодаря ей я окончила Академию на два года раньше остальных. – Хейзел касается кулона из лунного камня. – Она научила меня, что магия – это дар и долг ведьмы – нести пользу людям.

Голос Хейзел звучит уверенно, но ее слова так наивны. Неужели ее мотивы настолько чисты?

– Значит, тебя отправили сюда как сироту?

– Нет, все немного сложнее. И Тайдвик я выбрала сама.

Я выжидательно смотрю на Хейзел. Она доедает последний кусочек омлета, избегая моего взгляда. Вот оно, я так и знал, что есть какой-то темный секрет, корыстное намерение.

– Мне нужны чернила штормовой медузы.

– Зачем? – спрашиваю я, хотя более логичным был вопрос, не сошла ли она с ума.

Чернила можно добывать только одну неделю, когда медузы всплывают ближе к поверхности на нерест. Случается это перед самым Новым годом, в самый суровый сезон. Штормы, грозы, проливные дожди. Соваться в море в такую погоду – практически самоубийство. Только одна из сотни вылазок за чернилами заканчивалась удачей, каждый третий маг погибал, поэтому желающих поохотиться становилось все меньше и меньше. А с появлением морского дракона вылазки в море прекратились совсем. Даже обычные рыбаки стараются удить с утеса или набережной и в море выходят редко, только в самый штиль.

– Это поможет мне вернуться в Авену.

– То есть ты не планируешь оставаться в Тайдвике? – Почему-то эта мысль мне неприятна.

– Город у вас, конечно, милый, но я хочу служить у короля, добиться чего-то в жизни. Да-да, я знаю, что ты скажешь: куда обычной сиротке без имени о таком мечтать. Малькольм постоянно это повторял.

– Малькольм – это?..

– Бывший парень. – Хейзел поднимается из-за стола и относит наши тарелки в раковину. – Все, пошли займемся твоей ногой.

Глава 17. Хейзел

Ох, ну вот кто меня за язык тянул?! Чуть не проболталась Ричарду. Может, конечно, он бы и не донес на меня в столицу, но рисковать нельзя. Хватит и того, что он знает про чернила. Конечно, догадаться, что мне нужно именно зелье правды, будет сложно, но не невозможно. Он был в моей кладовой, видел ингредиенты, может сложить два и два.

– Хейзел, сядь.

Не то чтобы это было серьезным преступлением, скорее проступком. Но использовать зелье правды без согласия человека нельзя даже в суде. А профессор Элтион вряд ли даст на это добро...

Я знаю, что план мой полон изъянов, но это мой единственный шанс восстановить справедливость. Все должны узнать правду, только так я смогу вернуть контроль над собственной судьбой.

Но главное, чтобы Ричард не узнал, что у меня нет лицензии...

– Хейзел, сядь, пожалуйста.

До сих пор не верится, что из-за одного мужлана многолетний упорный труд полетел саламандре под хвост. Мои способности проявились в семь, когда обычный возраст для этого – десять-одиннадцать лет. Мне суждено было стать лучшей, и я все делала для этого. Училась сутками, ходила на дополнительные лекции, проводила в библиотеке каждую свободную минуту.

Три экзамена отделяли от стажировки в королевском дворце. Два я сдала с блеском – боевая магия и изготовление зелий. Элтион, профессор Академии, член магического совета при короле и один из экзаменаторов, должен был оценить навыки целительства.

Он знал меня с первого курса Академии, где я училась шесть последних лет, поэтому я не волновалась. Я уважала его, восхищалась талантом. До тех пор, пока его ладонь не оказалась на моей коленке.

«Вы же понимаете, что ваша судьба в моих руках, – раздается мерзкий шепот над самым ухом. – Одно мое слово – и вместо работы при дворе вы до конца дней будете подавальщицей в таверне».

Экзамен я завалила, лицензию не получила, но ни разу не пожалела о том, что отказала ему. Продать свое тело за оценку? Я презирала бы себя до конца дней. Но и отказаться от магии я не могла, поэтому пришлось выбирать между совестью и законом.

Ричард берет меня за плечи и, наклонившись, заглядывает в глаза.

– Хейзел?

– Извини, задумалась. Пойдем лечить твою ногу.

– Давай-ка, – он подталкивает меня обратно к столу, – садись. Я спокойно допью свой кофе, а ты расскажешь мне всю правду.

– Всю? И зачем мне это делать? Мы даже не друзья, ты сам сказал.

Он потирает лоб и опускает взгляд.

– Прости, что нагрубил тебе в тот раз. Ты застала меня врасплох. Думаю, после того, что случилось на кладбище, мы вполне можем считаться друзьями.

– После того, как я оставила тебе засос на шее?

Ричард улыбается, но сбить его настрой шуткой мне не удается.

– После того, как мы оба там едва не погибли. Ты хочешь, чтобы я позволил тебе провести сложную операцию, доверил тебе не только свою ногу, но и свою жизнь.

– Я квалифицированная ведьма...

– И ты проводила такие операции раньше?

– Нет, но...

Он прав. Я ассистировала на подобной в Академии, но большую часть работы сделал профессор. Будь я на месте Ричарда, смогла бы довериться такой, как я, – незнакомке, меньше недели назад появившейся в городе?

Но если жители продолжат обходить меня стороной, то что станет с моей мечтой стать целительницей и как я буду зарабатывать на жизнь? Да, я нарушаю закон, занимаясь магией без лицензии, но я уверена в своих способностях. Лицензия – всего лишь формальность, но если об этом кто-нибудь узнает...

У меня перехватывает дыхание от осознания, в каком тупике я оказалась. Совершенно одна, в чужом городе, с пустыми карманами, у меня ведь даже нет денег, чтобы вернуться в столицу. Да и кто меня там ждет? Иви? Но не сидеть же на шее подруги!

– Хейзел. – Ричард положил ладонь поверх моей и чуть сжал. Тепло от прикосновения растекается по всему телу. – Я не отказываюсь. Глупо было бы не попробовать излечиться, эта боль сводит с ума и довольно сильно меня ограничивает, но давай сначала поговорим.

– Хорошо, – тихо соглашаюсь я.

– Расскажи, как ты смогла стабилизировать эликсир? Что ты изменила в формуле, чтобы она заработала?

– Пыль из рога дааского носорога.

От удивления Ричард едва на стуле не подпрыгивает, и мне, естественно, приходится рассказать, откуда у меня такой дорогой и редкий ингредиент.

– Я хотела выделиться на выпускном экзамене.

– И почему я не удивлен, – бормочет он, подливая нам обоим кофе.

– Для курсовой работы выбрала способы стабилизации. Если бы мы нашли катализатор для созревания базовой основы – овикса, это дало бы шанс вылечить тех больных, для которых счет идет на минуты. Сроки хранения лекарств – одна из главных наших проблем. – Ричард кивает, и я продолжаю: – Ну вот представь, попадет человек под режущее проклятье или его укусит ядовитая мурена, а у тебя под рукой нет лекарства. Человек умрет от потери крови или заражения раньше, чем ты смешаешь нужные ингредиенты.

– Это все понятно, но не объясняет, откуда у тебя пыль.

– Мы делали проект вместе с Малькольмом. Но я решила, что теории недостаточно, и в итоге мы испробовали все возможные способы в лаборатории Академии, под присмотром профессоров, конечно.

– Конечно...

– Строго говоря, разрешения на охоту у нас не было, и Малькольм был против, но в итоге согласился.

– А вот в это я охотно верю, ты, кажется, можешь убедить кого угодно в чем угодно, – улыбается Ричард.

Приободренная его спокойной реакцией, я рассказываю ему о том, как мы добрались до Пустоши, три ночи провели в палатке, пока не отыскали тропу носорогов. Самым сложным было усыпить одного из них, не перепугав остальных.

– Не проще было бы убить? Вам же нужен был рог.

Я морщусь. Убийство – ужасное преступление. Если можно обойтись без него, я всегда попытаюсь это сделать.

Конечно, конкретно эти носороги очень опасны, к тому же обладают магией... Малькольм настаивал на убийстве, но я смогла его переубедить. И мы оба чуть не поплатились за это.

– Расскажешь подробнее про охоту?

– Дашь себя вылечить?

Ричард улыбается и протягивает мне руку, я мягко ее пожимаю. Кажется, договорились.

Глава 18. Хейзел

Прежде чем я успеваю спросить, как Ричард с больной ногой поднимается на второй этаж, он встает на первую ступеньку, и лестница сама начинает двигаться наверх.

– Тоже дедушка настраивал?

Ричард кивает, а я прислушиваюсь. Ступеньки тихо поскрипывают, механизм внутри постукивает шестеренками. Старший Мэддоуз – явно талантливый маг, ведь даже в столице эскалаторы редкость – их сложно настраивать, к тому же они довольно шумные, поэтому их почти не используют в частных домах.

Второй этаж занимают ванная и две комнаты. Одна из них, та, что выходит окнами на залив и улицу, принадлежит Ричарду. В углу двуспальная кровать, накрытая пледом цвета сочной хурмы, а вдоль всех стен книжные стеллажи. У окна большое темно-зеленое кресло и низкий столик, на котором лежат несколько книг.

Книги здесь вообще повсюду. Одна лежит раскрытой на кровати, несколько – на подоконнике, несколько стопок высятся на полу.

– Тебе что, мало первого этажа?

Руки так и чешутся посмотреть корешки, полистать страницы. Будь у меня возможность, я бы тоже все свободное пространство в доме заняла книгами.

– Здесь хранятся особенно дорогие мне экземпляры и редкие, которые я выношу только по требованию.

– Ладно, снимай штаны. – Я придвигаю стол поближе к кровати и выкладываю на него зелья, бинты и скальпель.

Ричард все еще стоит рядом, рассеянно наблюдая за моими действиями.

– Что-то не так?

– Ты уверена...

– Ричард, – я поворачиваюсь к нему и приподнимаю подбородок.

Ричард выше меня на полголовы, и приходится смотреть на него снизу вверх, что как будто бы немного сбивает серьезность моего тона.

– Мы все обсудили, ты согласился, так что будь хорошим мальчиком и снимай штаны. Дай мне осмотреть тебя.

Он прикусывает нижнюю губу, но все равно не может сдержать смешок.

– Так уверенно и настойчиво еще ни одна женщина не пыталась меня раздеть.

– Я не женщина... – Он начинает снимать пижамные штаны, и воздуха в комнате вдруг становится катастрофически мало. – Не прямо сейчас, по крайней мере. Я – целительница, а ты – мой пациент.

Я не невинна, с Малькольмом за три года мы успели пройти все этапы отношений. Как целительницу, вид полуобнаженного мужчины вообще не должен меня смущать, но я все равно чувствую неловкость и желание отвернуться, когда Ричард избавляется от одежды.

– Как-то странно стоять перед тобой в одних трусах, – бормочет он, чуть покраснев.

– Будет комфортнее полностью голым?

Он краснеет еще сильнее и быстро мотает головой. Его нервозность и смущение помогают мне справиться с собственными. Для ловеласа он довольно скромен.

Я присаживаюсь перед ним на корточки, осматривая шрам, который ветвится фиолетовыми лозами по всему бедру и охватывает коленную чашечку.

– Повернись.

Ричард разворачивается спиной и опирается на трость, но движение все равно выходит неловким, и больное колено подгибается. Я провожу пальцами по внутренней части чашечки, там, где кожа мягкая и нежная. Основная проблема в передней части.

– Ложись.

Я встаю, чтобы наложить дезинфицирующее заклинание на инструмент. Вся неловкость испарилась, как только я увидела шрам. Удивительно, как Ричард вообще ходит. Я, едва касаясь, прочувствовала пульсацию боли, а он терпит ее постоянно.

– Я должна предупредить, что будет очень больно.

– Такого женщины мне еще не говорили.

– Ричард...

Я подхожу к нему. Он откинулся на подушки. Черные трусы не скрывают красивых бедер, а оголенная грудь вздымается чуть чаще – от волнения у него сбилось дыхание. Он выглядит так, словно я его не резать сейчас буду, а целовать.

– Все в порядке, Хейзел. Прости за дурацкие шутки. Просто способ отвлечься.

– Ладно, вот как все будет. – Я сажусь рядом с ним и провожу пальцами вдоль шрама, он судорожно выдыхает, но ногу не убирает. – Я обездвижу тебя, чтобы ты случайно не дернулся. Ты почувствуешь холод ниже шеи и не сможешь пошевелить даже пальцем. Не пугайся и продолжай дышать. Я наложу заклинание, останавливающее кровь, сделаю надрез в десять сантиметров. – Я расставляю пальцы на его коже, показывая, где именно пройдет скальпель. По коже бегут мурашки. Его зрачки чуть расширены. – Я нанесу эликсир, ты почувствуешь тепло и покалывание по всей ноге и в этой области. – Я провожу ладонью по выступающей тазовой кости, задевая оголенную кожу живота.

Моя рука застывает, пока я смотрю в его глаза. Никогда не видела такого чистого голубого оттенка.

– А потом? – тихо спрашивает он, и я нехотя убираю руку.

– Потом самое сложное: я буду вытягивать из тебя яд, а ты постараешься не орать слишком громко, чтобы не перепугать соседей. Я бы могла погрузить тебя в магический сон, но...

– Но тогда есть риск, что я не проснусь.

– Да, это зелье плохо сочетается с любым сильным обезболивающим. К тому же я не смогу тянуть яд, не связав свою магию с твоей. Ты должен быть в сознании. Думаю, нам понадобится... – Я еще раз осматриваю шрам, прикидывая, как быстро смогу вытянуть яд. – Десять – пятнадцать минут. Потом я сниму с тебя парализующее и дам обезболивающее снадобье. Справишься?

Ричард сглатывает, но кивает.

– Хорошо, после того как яд будет извлечен, я зашью рану и сделаю перевязку. Буду повторять ее каждый час в течение следующих нескольких часов. Подтверди свое согласие на хирургическое вмешательство.

– Подтверждаю. – Его голос звучит ровно, но я все равно чувствую, что он не уверен, возможно даже напуган.

Неудивительно: кто бы не испугался такой операции. Одно парализующее заклинание чего только стоит. В Академии мы отрабатываем такие штуки друг на друге, и я до сих пор с содроганием вспоминаю минуты, когда ты все осознаешь и чувствуешь, но не можешь даже пальцем дернуть.

– Все будет хорошо, обещаю.

Ричард залпом выпивает зелье, морщась от горького вкуса. Я сжимаю его запястье, нащупывая пульс, и устанавливаю связь между нами, чтобы контролировать жизненные показатели. Прежде чем обездвижить его, делаю глубокий вдох, успокаивая нервы, и еще раз мысленно прокручиваю операцию в голове. Последние дни я только о ней и думала, разбирала каждый этап, представляя, как делаю ее. У меня нет права на ошибку.

Надрез получается ровным, зелье, как и должно, мгновенно проникает в кожу, кровь и мышцы, подсвечивая ногу бледно-зеленым светом. Я разминаю пальцы и заношу их над раной, Ричард кивает, и я начинаю плести заклинание.

Яд вцепился крепко, драгоценные минуты утекают одна за другой. Когда я пытаюсь подцепить тонкую вертлявую нить, она отчаянно старается спрятаться от меня, уйти глубже в мышцы. Ричард глухо стонет. Я не позволяю себе отвлекаться и смотреть на него. Он в порядке. Пульс чуть повышен, давление растет, но он в порядке.

– Шкотт! – резко выдыхает он, когда я наконец цепляю тонкую нить яда и начинаю ее тянуть.

Яд проник в берцовую кость и практически разложил ее. Это плохо. Как только я его вытяну, нужно будет закрепить мышцы и дать зелье для ускоренного роста костей. Восстановление затянется на всю ночь.

Стоны Ричарда становятся громче, хоть он и старается сдерживаться, кусает губы, сжимает зубы. Я продолжаю вытягивать яд, хотя мое сердце сжимается от сострадания. Я могу забрать часть боли себе, но это помешает концентрации. Одно неверное движение пальцев, и он останется без ноги.

Причинять боль в процессе лечения – моя самая нелюбимая часть в целительстве. Ранить кого-то осознанно против моей натуры. От жалости на глаза наворачиваются слезы, я сглатываю и напоминаю себе, что без этого не обойтись.

Я не могу даже словами успокоить Ричарда: мне нужно продолжать напевать заклинание. Пятнадцать минут истекли, а я вытянула только половину. Спина мокрая от пота, руки и ноги затекли, моя магия трепещет, сопротивляется. Я потратила уже много, но не могу остановиться.

– Перестань, – шепчет Ричард, – хватит, пожалуйста.

Его пульс зашкаливает, и я цепляюсь за нашу связь, чтобы перетянуть часть боли на себя. Колено простреливает огнем, и у меня перехватывает дыхание, но я заставляю себя продолжить. Пот заливает глаза, и я быстро моргаю.

– Хейзел, перестань.

В голове словно мартышка завелась, кружит за глазницами и стучит в тарелки. Меня, кажется, вот-вот стошнит, но я так близка. Чернильная струйка яда почти истончилась, еще чуть-чуть...

Крик Ричарда отражается от потолка, кончики пальцев немеют, и я оттягиваю на себя еще немного, еще немного его боли и яда. Что-то хрустит в коленной чашечке, руки дрожат, и приходится приложить усилие, чтобы не отдернуть их от раны. Последние капли яда перетекают в подготовленный пузырек.

– Не надо, Хейзел, – выдыхает Ричард, – не тяни мою боль, я выдержу. Хватит!

– Еще немного, – тихо говорю я; во рту пересохло, а язык едва двигается.

Я извлекаю поврежденную кость и накладываю заклинание сцепки. Стоны Ричарда превратились в тихий скулеж, он едва держится в сознании, но я стараюсь об этом не думать.

– Ты молодец, – говорю я ему.

Фиксирую ногу и осторожно снимаю парализующее заклятие с верхней половины тела.

Глава 19. Ричард

Я и не думал, что это возможно, но она действительно это сделала! Вытянула весь яд. Соглашаясь на лечение, я практически не верил в результат. Да, формула рабочая, и зелье у Хейзел получилось, но она так юна и неопытна...

До нее меня осматривали десятки магов, и все они сошлись на том, что проще оставить яд внутри, заперев его в ноге, чтобы не распространялся по телу. Никто не хотел рисковать, никто не хотел подумать дальше традиционных способов лечения. А на мою формулу даже не смотрели. Я никогда не учился в Академии, мои способности не подтверждены, по сути, как маг я для страны не существую.

Я умолял ее не брать на себя мою боль, но она проигнорировала. И все сделала правильно, хоть и в ущерб себе. Еще немного – и я потерял бы сознание, наша связь разорвалась, и яд затянуло бы обратно.

– Как ты? – Ее прохладная ладонь касается моей щеки.

Я чуть склоняю голову и перехватываю ее запястье.

– Спасибо.

Первый испуг из-за возможного паралича прошел, она все объяснила – нужно просто переждать эту ночь, пока не вырастет новая кость. Ей пришлось извлечь мою, потому что яд проник слишком глубоко.

– Я сделаю нам крепкий чай. Побудешь один?

– Я не ребенок. Конечно, я могу побыть один.

– Прости.

Хейзел прикрывает глаза, и мне становится стыдно за свои слова. Она ведь искренне переживает. Я видел, чего ей стоило провести операцию, и часть боли ведьма забрала себе, хотя не была обязана делать это.

– Это ты прости. Захватишь шоколад из шкафчика? Можешь выбрать любой на свой вкус.

– Любой? У тебя там целые запасы сладостей?

В ее глазах загорается неподдельный интерес, и от этого хочется немедленно скупить все сладости в городе, только чтобы она не переставала так мне улыбаться.

Она возвращается через пятнадцать минут с полным подносом конфет и шоколадок. Среди них едва виден чайник и пара чашек.

– Мы заменим хромоту диабетом?

– Я не... – Она мрачнеет. – Ричард, ты все равно будешь хромать. Твой организм слишком долго был отравлен, тело привыкло ходить именно так, и даже годы реабилитации вряд ли это исправят.

Вот же!

Хейзел опускает поднос на кровать и пускается в длинное путаное объяснение, как работает яд и магия. Я перехватываю ее мельтешащие руки и по очереди целую их.

– Ты избавишь меня от постоянной боли, о большем я не мог и мечтать.

– Но мне жаль, что...

– Перестать, ты не всесильна.

– А вот это обидно.

Она хмурится, но тут же улыбается.

– Целовать, кстати, необязательно.

– Ну извини, не придумал способа получше, чтобы выразить свою благодарность.

Она фыркает и придвигает ко мне чашку.

– Надеюсь, не все мои пациенты будут такими тактильными. Кстати, как ты с такой ногой занимался... – Она осекается и краснеет. Забавно, как часто она что-то ляпает, не подумав. – Физической активностью?

– Могу продемонстрировать, как чай допьем.

– Дурак.

– Не я эту тему поднял.

– Забудь. И вообще я бы посоветовала тебе ограничить... физическую активность как минимум на неделю.

– Думаю, я смогу это пережить.

Хейзел переводит взгляд на книжные полки, и я почти вижу, как вращаются шестеренки в ее голове в поисках другой темы для разговора, поэтому решаю помочь ей:

– Я поискал информацию о драконах, но об их болезнях ничего нет.

Следующий час проходит в обсуждениях вариантов лечения драконьей изжоги. Хейзел приносит в постель несколько книг: по биологии волшебных созданий и изготовлению эликсиров.

Я почти забываю о перевязке, увлекшись обсуждением и наблюдением за тем, как Хейзел переплетает косу. В темно-зеленых волосах путаются солнечные зайчики, хочется помочь им выбраться, пропустив пряди сквозь пальцы...

Хейзел щелкает пальцами, и я понимаю, что непростительно долго смотрю на кончик ее косы, спускающейся до самой талии.

– Не переживай, все самое болезненное позади, но потерпеть немного придется.

– Хорошо...

Пусть уж лучше она думает, что я переживаю из-за боли, а вовсе не из-за желания притянуть ее к себе. Ни одна девушка не пробуждала во мне таких сильных эмоций. Разве можно привязаться к кому-то настолько быстро? Кажется, я пропал, впервые увидев ее темные глаза... Или просто опьянен лекарствами?

Хейзел шепчет заклинания, ее пальцы мелькают над моей ногой, рассыпая золотистые искорки магии. Боль стекает от паха до щиколотки, выметая из головы все мысли о... влюбленности в ведьму.

– Ты молодец, – ее тихий голос заставляет меня открыть глаза, – такой терпеливый, хороший мальчик.

Боль немного отступает, когда Хейзел начинает наносить лекарство. Я сосредотачиваюсь на легких, почти невесомых прикосновениях пальцев, ее мелодичном голосе... Магия в бесплодных попытках залечить рану утекает из меня, как вода. Я пытаюсь удержать ее, остановить, но ничего не выходит.

– Вот и все.

– Хорошо. – Мой голос звучит как-то совсем безжизненно, поэтому я пробую сказать еще раз, но получается лишь хрип.

Перед глазами темнеет, а тело становится легким, я не могу даже шевельнуть губами.

– Ох!

Вскрик Хейзел доносится до меня откуда-то издалека, словно меня затягивает глубоко под воду. Звуки искажаются, пока не пропадают полностью.

Сердце ударяется о грудную клетку, заставляя глубоко вдохнуть, и звуки, ощущения, свет вливаются в ожившие органы. Я едва не захлебываюсь ими – чужой магией.

Губы Хейзел прижимаются к моим, и она выдыхает новую порцию магии. По телу бежит приятное покалывание, кровь кипит от сладкой, живой силы, искрящейся теплом и светом.

Я обхватываю щеки ведьмы руками, отодвигая ее от себя. Мы оба задыхаемся, я от количества свежей магии, она – от усталости. Ее темные глаза совсем почернели и кажутся бездонными, словно бесконечный космос.

– Что ты творишь, дурная?

– У тебя... сердце остановилось.

– Это не повод останавливать свое.

Она моргает и переводит взгляд на мои губы. Мне отчаянно хочется поцеловать ее снова, чтобы на этот раз ощутить вкус, тепло и нежность ее прикосновения.

– Больше никакой магии, – предупреждаю я ее и притягиваю обратно, целуя первым.

Никакой магии рот в рот. Только поцелуй, настоящий.

Глава 20. Хейзел

Я поцеловала пациента!

Кошмар, кошмар, кошмар!

За такое меня нужно отстранить, лишить лицензии, с позором изгнать из рядов маги-хранительниц!

Целую минуту я позволила поцелую продолжаться, а потом сбежала на кухню. Теперь меряю ее шагами, как зверь, загнанный в клетку. Сумасшедшая!

Но как же приятно это было, самый сладкий поцелуй в жизни.

Я прижимаю ладонь к губам, которые все еще горят. От воспоминаний, как язык Ричарда скользнул по моей нижней губе и проник в рот, у меня подкашиваются колени и кружится голова.

Ладно, допустим, головокружение – это от потраченной магии.

Но...

Так, ладно, Хейзел, нужно успокоиться. Вы просто оба перенервничали. Ты влила в него столько эликсиров, что Ричард, по сути, опьянен, да еще магическое истощение. Очевидно, что он себя совершенно не контролировал.

А я... Шкотт, у меня оправданий нет...

Хотя! Я поддерживала магическую связь с пациентом больше двух часов подряд. Конечно, мои нервы на пределе. Нужно успокоиться и выпить восстанавливающий эликсир. Впереди целая ночь...

Ночь.

Боги, дайте мне сил!

Я замираю посреди кухни, прижав ладони к груди, в которой колотится сердце. Я целовала Малькольма сотни раз, а до него пару месяцев встречалась с Лиром, но это и близко не было похоже на поцелуй с Ричардом. У меня будто все мозги из головы выдуло, а тело размякло и стало легче воздушного шарика.

Я думала, что операция была самым сложным испытанием в моей жизни, но разорвать этот поцелуй оказалось труднее.

Ох, надеюсь, я не влюбилась. Это было бы катастрофой! Кто вообще влюбляется в первого встречного? Мы знакомы всего неделю. Не-де-лю.

Приходится сделать не меньше двадцати глубоких вдохов и выдохов, прежде чем бешено бьющееся сердце наконец замедляется. Я поднимаюсь по лестнице, перебирая в голове фразы, которые могу сказать Ричарду: извинение, признание ошибки, просьба все забыть...

Он спит. Я понимаю это, только когда вхожу в комнату, хотя могла бы прочувствовать через нашу связь, если б не была так озабочена собственными эмоциями.

Это опасно, нужно сосредоточиться на пациенте. Нет ничего важнее его здоровья, с остальным разберемся потом.

Грудь Ричарда медленно поднимается и опускается. Правая рука лежит на животе, вторая под головой. Если бы не бинты, опутавшие ногу, и мягкое свечение магии под ними, можно было бы подумать, что он просто отдыхает.

Я подхожу ближе и убираю прядку, упавшую на глаза. Приходится подавить желание напитать его своей магией. Она мне еще понадобится для перевязок, ему же поможет сон.

Утечка магии во время операций не редкость, но я была уверена, что с теоретиком такого произойти не может. У них она практически неактивна и несамостоятельна... Нужно будет вернуться к этому позже, когда он поправится.

Жаль, что во мне недостаточно сил, чтобы вылечить его быстро и безболезненно, но, возможно, если я буду учиться и работать усерднее, то однажды изобрету хорошее обезболивающее, подходящее для любой маги-целительской манипуляции.

Я уже давно верчу в голове идею совместить маг-целительство и современную медицину. Немагическими ранами и болезнями занимаются обычные врачи. За последние годы изобрели много хороших средств вроде эпидуральной анестезии для рожениц и местной анестезии.

Однако из-за того, что большинство лекарств вступают в конфликт с магией и даже могут нейтрализовать ее, ведьмы предпочитают к ним не прибегать.

Время до следующей перевязки я коротаю с одной из книг. Мне удается обработать рану, не разбудив Ричарда. Или он очень старательно делает вид, что крепко спит. Возможно, он тоже жалеет о нашем поцелуе.

Следующие полчаса я таращусь на одну и ту же страницу. В голове по кругу бродят одни и те же мысли. Почему он меня поцеловал? Жалеет ли он об этом? Если да, то что я от этого чувствую? Почему в груди ворочаются печаль и тоска? Как я умудрилась в это вляпаться? А ведь есть еще Мина и Олли. Что, если он просто такой? Ветреный, бабник... Но ведь и я не собираюсь здесь задерживаться; может, стоит просто позволить этому случиться? Но чему «этому»?

– Хейзел...

О нет, давно он открыл глаза? Заметил, как я пялюсь на него?!

– Хочешь пить?

Я подскакиваю с кресла и несусь к столику, чтобы плеснуть воды в стакан; пальцы немного подрагивают, то ли от нервов, то ли от общей усталости. Нужно думать о его здоровье, а не о... поцелуях.

Ричард приподнимается, и я подкладываю ему под спину несколько подушек, а потом вручаю стакан.

– Быть таким беспомощным отвратительно. – Он отпивает воды. – С другой стороны, у меня самая красивая целительница во всем городе.

– У тебя жар и бред. – Я прикладываю ладонь к его лбу, и он закрывает глаза.

– Меня все устраивает, только не убирай руку, она такая прохладная. Тебя знобит? Кажется, твой магический ресурс на исходе.

Я осторожно высвобождаю свое запястье из его хватки и сажусь рядом; снова касаюсь его лица.

– Даже не вздумай снова лить в меня свою магию.

– Но тебе плохо...

– Переживу. – Он скидывает одеяло. Видно, что его мучает жар, но взгляд остается ясным и осознанным.

– Я не собираюсь тебя снова целовать...

– Против поцелуев ничего не имею, но не трать магию.

Боги, как неловко. Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ.

– Спи.

– Ты обещала про охоту рассказать, и что там с бывшим. Ты разбила ему сердце, коварная ведьмочка?

– Если б оно у него было... – бормочу я, недовольная выбранной темой. Меньше всего мне хочется обсуждать провалы на личном фронте с парнем, который мне вроде как... нравится? – Не очень профессионально обсуждать такое с пациентом.

– А с другом? – Я медлю, и Ричард накрывает мою ладонь своей. – Расскажи только то, что хочешь.

Я прикрываю глаза и тут же погружаюсь в воспоминания. Гигантское существо, размером почти со слона. Шершавая толстая кожа, переливающаяся бронзовым и серым, будто сплавленная из разных металлов. Семь острых рогов, обрамляющих голову, как корона, и еще три, поменьше, на морде. Все они пульсируют магией. Дааский носорог.

– Малькольму никогда особо не удавались заклинания, маг из него был так себе, и ресурс очень слабый. Его это так расстраивало. Я верила, что он хочет стать лучше, а на самом деле он был рядом только потому, что без меня и первый курс бы не закончил. Мне стоило понять это раньше, может, сейчас бы здесь и не сидела. – Я вдруг понимаю, как это прозвучало. – Ой, прости, я не в том смысле.

– Я понимаю, Хейзел, не переживай.

– Я хотела делать этот проект одна, но Малькольм так просился в партнеры, как я могла ему отказать? И он сказал, что тренировался...

Я снова прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем продолжить.

– Мне не стоило доверять ему. Он не справился с формулой и вместо того, чтобы усыпить носорога, разозлил, и тот кинулся на нас. Я пыталась остановить его усыпляющим, но ты же знаешь, как трудно попасть заклинанием в быстродвижущийся объект.

Я обрываю себя, мысленно проклиная за глупость: он же теоретик, откуда бы ему знать такие нюансы? Но Ричард качает головой.

– Мои родители занимаются охотой на редких магических тварей, отлавливают их для зоопарков и ради ценных ингредиентов.

– О... так вот как ты получил укус саламандры.

– Да, не лучшая идея брать в путешествие ребенка, особенно неспособного к практической магии. – Высказать сожаление Ричард мне не дает: – Так как же ты справилась с носорогом?

– Проблема была в том, что своим криком он привлек еще двух сородичей. Убегать от толпы этих тварей – дело бессмысленное, мне пришлось... – Горло перехватывает от сожаления. – Убить одного, чтобы отпугнуть остальных.

– Мне жаль, Хейзел.

Ричард мягко сжимает мои руки, а я отчаянно стараюсь не заплакать. Крик умирающего животного еще звучал в моих кошмарах.

– Я понимаю, каково это – видеть смерть, которую не можешь предотвратить, даже если для нее есть какое-то оправдание.

Несколько минут мы просто смотрим друг на друга, но молчание не тяготит. Оно наполнено эмоциями и воспоминаниями. Тепло ладоней проникает до самого сердца. Странно ощущать подобную связь с кем-то едва знакомым. Но с Ричардом мы уже пережили больше, чем с некоторыми из моих друзей.

Если бы не дурные наклонности профессора Элтиона, если бы Малькольм оказался хорошим парнем, если бы куратор не предложила место в Тайдвике, мы с Ричардом никогда бы не встретились и я не смогла бы ему помочь. Получается, все к лучшему?

– Ты все же забрала рог, – говорит Ричард, касаясь амулета на шее.

От него почти ничего не осталось, большую часть я потратила на лекарство.

– Нам стоило убраться оттуда сразу же, но жертва тогда была бы бессмысленной. Я попросила Малькольма постоять на страже, стабилизировала магию носорога и занялась рогом, когда те двое снова решили подойти... Они двигались слишком быстро, убить их у меня бы не вышло. Мне пришлось поднять мертвого и использовать его как отвлекающий маневр, чтобы мы смогли уйти.

– Но как? Ты ведь целительница, а не страж.

– В Академии всех обучают боевой магии, – уклончиво говорю я. – Приказ короля. Он не верит, что мир с Лунариумом продержится долго. Целитель на войне – хорошо, но тот, что умеет защищать себя и пациента, – лучше.

Я опускаю факт, что в боевой магии я была так хороша, что вполне могла пойти в стражи. Но на тестах и финальных экзаменах сознательно показывала меньше, чем умею. Я хочу лечить людей, а не причинять им боль.

– Ну и ну! Надеюсь, ты хотя бы получила высший балл за это.

Управлять мертвыми, даже животными, запрещено не просто так. Эта магия требует слишком много ресурсов и противоречит самой природе. Я практически истощила себя до конца.

– Если бы... пока я несколько месяцев валялась в госпитале, Малькольм сдал работу. Он, конечно, сказал, что выполняли мы оба, но все почему-то решили, что именно он сделал ее и даже спас меня от смерти. А Малькольм из древнего магического рода, к тому же парень. Он сказал, что пытался оспорить, и я поверила, но думаю... он соврал. Конечно, признаться в нарушении закона я не могла, я и тебе не должна была это рассказывать... – Да уж, если я буду столько болтать каждый раз, когда устанавливаю связь с пациентом, проблем не оберусь. – В итоге я получила лишь три балла, а он десятку.

– Ты шутишь! – Ричард пытается привстать, но морщится и откидывается обратно на подушки.

Наша связь подрагивает из-за участившегося сердцебиения. Я быстро произношу диагностическое заклинание и просматриваю показатели.

– Дам-ка я тебе еще одну порцию обезболивающего. И постарайся не нервничать, чтобы снова не потерять контроль над своей магией.

– Не надо, я в порядке. Спасибо, что рассказала, и для протокола – я рад, что ты бросила этого придурка.

Это меня смешит и радует одновременно. Я думала, он осудит меня за убийство, за глупость затеи, за риск, которому я подвергла и себя, и парня, но Ричард не задумываясь принял мою сторону. Он даже не прокомментировал возмутительное нарушение закона.

– Спасибо, что не читаешь нотации. А теперь спи.

– Есть, мэм, – усмехается он, снова закрывая глаза.

Я сижу рядом, пока его дыхание не выравнивается, смачиваю полотенце холодной водой и обтираю его лицо и шею. Хорошо бы протереть грудь, но от одной мысли в жар бросает уже меня.

Он пациент. Пациент!

Я все же делаю над собой усилие и обтираю его грудь, стараясь думать о чем-то постороннем вроде носорогов. Но он так хорошо сложен. Не мускулист, как Малькольм, но стройный и подтянутый, талия у него тонкая, а бедра... Ох. И кожа нежная, словно Ричард каждый день принимает ванну, а потом натирается увлажняющим лосьоном.

Сменить повязки приходится еще четыре раза, прежде чем рана наконец стягивается. На коже остается белая сетка шрамов, в тех местах, где я тянула яд из костей. Я провожу по ней пальцем. Она так похожа на ту, что тянется по моей груди и животу. Мы оба меченные чужим ядом и будем жить с этим до конца.

К тому времени как кость срастается и я убеждаюсь, что опасности для жизни и ноги Ричарда нет, за окном уже окончательно темнеет, а я едва дышу от усталости.

– Как себя чувствуешь? – спрашиваю я, с трудом держа глаза открытыми. Отчаянно хочется спать.

– Прекрасно.

– Тогда я пойду домой.

Одна эта мысль заставляет на секунду прикрыть глаза. Мне кажется, я упаду где-нибудь по дороге и буду отсыпаться в канаве.

Ричард берет меня за руку и тянет к себе.

– Что ты делаешь?

– Ложись. Я бы проводил тебя домой, но мы оба и до первого этажа не доберемся. Нужно отдохнуть.

– Это неправильно.

– Обещаю не приставать. – Он скрещивает пальцы и улыбается.

Я устраиваюсь рядом с ним, собираясь держать расстояние минимум в двадцать сантиметров, но он обнимает меня за талию и заглядывает в глаза.

– Ты меня совершенно околдовала, Хейзел Мун.

– Я? Я бы никогда... Да, одна из моих прабабушек была русалкой, но я не...

– Так вот откуда этот восхитительный цвет... – Ричард стягивает резинку с моих волос и распускает косу, прочесывая пряди пальцами.

Это приятно – я жмурюсь от удовольствия, когда его ногти задевают кожу головы.

Я не знаю, кем были мои родители, оставившие меня на крыльце приюта. Но когда во мне проснулась магия и я прошла тесты на определение потенциала, они выявили, что в моих венах течет кровь русалки. Очень-очень разбавленная, в третьем, может, в четвертом поколении.

– У магов часто бывает необычный цвет волос. И я бы не стала тебя околдовывать. Во-первых, это было бы преступление...

– А во-вторых? – Он продолжает массировать мой затылок, и я чувствую, как боль, которая скопилась там за этот бесконечно долгий день, постепенно утихает.

– Это было бы не по-настоящему.

От его внимательного теплого взгляда меня охватывает странный трепет, хочется быть еще ближе, хочется завладеть его вниманием целиком.

– Никогда не встречал такой красивой и талантливой девушки, как ты.

– Ты опьянен эликсирами, – шепчу я, когда его губы приближаются к моим.

Мне не верится, что он может говорить такое всерьез. Малькольм никогда не...

– Я опьянен тобой.

Он целует меня в кончик носа, а потом укладывает мою голову к себе на плечо. Я забываю все, о чем думала до этой минуты, все сравнения испаряются. Кажется, ничего вокруг нас не существует. Я и сама чувствую себя опьяненной, слушая ровный стук его сердца.

– Спи, Хейзел Мун. Я обещал не приставать и сдержу свое слово.

Мне хочется указать ему, что то, как крепко он меня обнимает и как продолжает чертить круги на моей спине, уже похоже на приставание, но это невероятно приятно и расслабляет, поэтому я позволяю ему продолжать.

Глава 21. Ричард

Неделя тянулась бесконечно. Впервые за тринадцать лет я не чувствовал боли, мог сам подниматься по лестницам и не уставал через десять минут ходьбы. И я совершенно точно не заслужил такого.

Набросился на Хейзел с поцелуями и объятьями, как озабоченный. Наверное, именно так она обо мне и подумала. И никакой букет этого не исправит, даже из собранных на рассвете в горах цветов.

И с чего я взял, что такой, как она, может понравиться калека? С таким магическим талантом Хейзел ждет прекрасное будущее в столице и какой-нибудь красавчик-богач, но точно не хромой теоретик из захолустья.

Наверное, перепутал ее вежливость и доброту с симпатией... Впервые в жизни так ошибся.

Хотел извиниться, пригласив ее на ужин, но она отказалась, а когда пришел лично, так быстро скрылась в подсобке, что я ничего не успел сказать.

– Вы утверждаете, что эта, – советник пробегает глазами по отчету, – Хейзел Мун не представляет опасности?

Пятничный совет на этот раз затянулся дольше обычного: помимо мелких бытовых вопросов и подготовки к осеннему празднику, советник выдвинул предложение отправить мисс Мун обратно в столицу, якобы в целях безопасности города.

– Верно, как я и указал в отчете, ведьма обладает соответствующей квалификацией. За несколько дней в городе она успела снять проклятье с выпечки мисс Клары Болонье, очистить землю супругов Флорико и избавить меня от боли в ноге.

Оливия Стоун, названная в честь своей прапрабабки, одной из основательниц города, поправляет на носу очки и насмешливо спрашивает:

– Стоит ли нам ждать, что вы сопьетесь, Ричард?

– Ведьма не может заколдовать другую ведьму, – произношу я, хотя внутри клокочет негодование. Ее намек, что я защищаю Хейзел из-за наваждения, возмутителен. – То, что сделала Авелин с Мортимером, непростительно, но вы не можете всех ведьм мерить по ней. Вся моя семья – маги, но нас вы из города не изгнали.

– Ни вы, ни ваш дед магичить толком не умеете, а ваши родители много лет не посещали наш город. – Тон Оливии вежлив, даже ласков, но слова жестоки. И как бы мне ни было тошно от них, возразить мне нечего.

Насчет деда она ошибается. Он владеет магией, просто он творец, а не маги-хранитель. Но обычные люди в таких тонкостях не разбираются. А дед лишний раз старался о своей магии им не напоминать.

– Я настаиваю на том, чтобы отправить ее обратно в Авену, – говорит Рональд, один из членов совета, не дожидаясь своей очереди.

– Ее направила сюда корона, мы в любом случае не можем ничего с этим сделать. – Приходится использовать этот аргумент, чтобы прекратить споры. – К тому же ведьма настроена решить проблему дракона в гавани.

Советники переглядываются, даже Оливия на секунду теряет привычную надменность:

– И вы считаете, что у нее может получиться?

– Я сделаю все возможное, чтобы помочь ей.

Рискованно обещать нечто подобное, но я, кажется, сумел найти подходящую формулу. Если ведьме удастся узнать вид и массу дракона, чтобы я ее доработал, и если потом русал сможет заставить существо принять эликсир...

Слишком много «если», но в случае успеха не только члены совета примут Хейзел, весь город будет носить девушку на руках, ведь прекращение торговли сильно ударило по нашей экономике. Часть мелких бизнесов разорилась, остальные терпят большие убытки.

Путешествия стали невозможны, и скоро мы можем столкнуться с еще одним последствием. Браки между родственниками, даже троюродными, запрещены, но Тайдвик слишком маленький город, партнера найти сложно.

Мой дедушка еще до наводнения начал активную работу по налаживанию связей с поселениями Монвик, Фьерн и островом Гибстоун. Именно он основал ежегодную ярмарку с танцами на Самайн, куда съезжались из всех соседних городов и поселений. А чуть позже к нему добавилось празднование Остары^[9].

Но этого мало, Тайдвику нужна постоянная связь со столицей и торговые пути.

– Что ж, Ричард, держите нас в курсе. – Главный советник смотрит на меня с надеждой, остальные же хранят недоверчивое молчание.

Другого я и не ожидал.

Как обычно, после пятничного совета мы отправляемся в бар пропустить по стаканчику, но сегодня обстановка непривычно напряженная.

Все продолжают обсуждать, нужны ли ведьмы в городе, и вспоминать недобрым словом Авелин. Пару раз кто-то произносит: «Ну не все ж такие, как ты или Чарльз».

– Господа, простите, но мне необходимо переговорить с мистером Мэддоузом. – Мина появляется у нашего стола с милой улыбкой, и я готов ее расцеловать в обе щеки за предоставленный повод поскорее уйти от неприятных разговоров.

Никакие слова не помогут переубедить людей, но если Хейзел продолжит в том же духе, то, уверен, скоро ей удастся завоевать их доверие. Хотя тот факт, что ей приходится доказывать, что она не плохая, возмутителен.

– Что ты хотела обсудить? – спрашиваю я Мину, когда мы выходим на свежий воздух. Уже давно стемнело и зажглись фонари.

– Может, я просто хотела провести время с лучшим другом, – отвечает она и кивает в сторону набережной.

Торговцы уже закрыли лавки и убрали товары. Вдоль воды прогуливаются только несколько парочек да группки загулявшихся допоздна подростков.

– Я хотел бы извиниться...

– Ричард, даже не вздумай. Мы с тобой не пара и никогда ею не были. Если ты умудрился влюбиться в ведьму, это только твои проблемы. Хотя я и удивлена, как быстро это произошло. Никогда бы не подумала, что ты можешь поплыть с первого взгляда. Ты правда ей доверяешь?

– Стала бы злодейка рисковать собой, чтобы вылечить мне ногу?

– Твоя правда.

Слова про чувства я не комментирую, сам еще не разобрался. Влюбиться с первого взгляда? Такое вообще возможно? А как же узнать человека? Хотя я уже знаю, что она смелая, самоотверженная и ее губы... Нет, не время думать о них или о том, как приятно засыпать, обнимая ее.

Некоторое время мы идем молча. Я знаю Мину с детства, познакомились в мой самый первый день в городе. Стыдно вспомнить, но я рыдал, сидя на тротуаре. От бессилия, потому что в тринадцать лет сам даже по лестнице спуститься не мог. После укуса саламандры прошло всего несколько недель, и я не успел смириться с хромотой и болью. В то время как мои сверстники гоняли мяч во дворе, я из-за боли едва мог пройти пятьсот метров.

Еще и родители... Открыли портал в дедушкин магазин, передали ему меня и исчезли. Тогда я еще не знал, что буду видеть их только раз-два в год, но уже чувствовал себя брошенным.

Мина присела рядом со мной, протянула подтаявшую шоколадную конфету в мятом фантике и попросила сложить для нее воздушного змея. Я не умел, но по инструкции сделал с первого раза. Она не спросила, почему я плачу, а я – зачем ей моя помощь, ведь она явно могла сделать все сама. Так и повелось: мы не задавали друг другу дурацких вопросов, а просто были рядом и помогали, чем могли.

– Ты знал, что во мне есть магия?

– Нет. Обычно способности проявляются еще в детстве. Например, мелкие предметы левитируют или разбиваешь чашку, не притрагиваясь к ней. Кто-то воспламеняет одежду или заставляет цвести растения. Некоторые особо сильные ведьмы и фамильяры могут чувствовать чужую магию, но для проверки способностей нужны специальные тесты. Фамильяр Хейзел – пчелиный рой, и пчелы уловили магию в тебе. Учитывая, что Авелин – твоя близкая родственница, неудивительно, что и ты родилась ведьмой.

– И что мне теперь делать?

– Не знаю. Тебе стоит поговорить с Хейзел. Возможно, она сможет что-то посоветовать.

Я отвечаю честно. Никогда не был в столице и в Академии не учился, мало что знаю о том, как сейчас обучают магов. Меня отправлять никуда не стали. Родители не хотели, чтобы люди знали о том, что в семье Мэддоузов завелась паршивая овца без практического потенциала. Дедушка с бабушкой обучали на дому, как могли.

Кто знает, как бы сложилась моя судьба, если бы я отучился в Академии, но, откровенно говоря, меня вполне устраивает размеренная жизнь Тайдвика, и столица совсем не манит. В отличие от Мины, которая всю жизнь мечтала сбежать подальше от чокнутой родни.

Я провожаю Мину до самого дома впервые в жизни. Раньше больная нога не позволяла мне подняться на холм, где он стоит.

– Правда совсем не болит? – недоверчиво спрашивает она, когда мы останавливаемся у ее крыльца.

– Нисколько.

– Хорошо, что судьба привела Хейзел к нам. – Мина оглядывается на светящееся окно на втором этаже. – Может, она и ей поможет.

Я киваю, но не говорю, что человеку можно помочь, только если он сам этого хочет, а у Лемонни слишком тяжелый характер. Она скорее сгниет заживо, чем руку ведьме подаст.

Но кто знает, вдруг улыбка Хейзел сможет растопить еще одно сердце?

Глава 22. Хейзел

С тех пор как я вылечила ногу Ричарда и провела с ним ночь, прошла почти неделя. Ну, провела не в том смысле, конечно. Мы просто спали рядом... Что тоже было неправильно! Он бабник и умело вешает лапшу на уши. Я осознала это, едва открыла глаза.

Ричард улыбнулся и спросил, чего хочет «его целительница» на завтрак. И улыбнулся так, словно... словно спрашивал вовсе не про еду. Я даже не помню, что ему сказала, вылетела из его дома как ошпаренная. Кажется, наплела что-то про кучу дел.

Про дела так-то правда. Начать стоило с вороха несортированных растений. Собрать и разложить на просушку – это одно, теперь нужно перемолоть, зачаровать, рассыпать по баночкам, записать срок годности и внести все данные в специальный журнал. Потом навестить супругов Флорико, обработать землю готовым зельем и передать лекарство от аллергии.

А еще на столе стоял флакончик с ярко-оранжевым ядом саламандры. Мне покоя не давала мысль о том, что с магией Ричарда что-то не так. Мои пчелы это чуяли, но объяснить, конечно, не могли, а я пока не знала, как подступиться к этой задаче.

Для начала стоило освежить в памяти все, что я знаю о саламандрах, поискать исследования их яда, провести несколько тестов и проверить магический потенциал Ричарда, если он согласится. Мне придется с ним встретиться, если я решусь заняться этим делом.

Проводить эксперименты с ядами и людьми сомнительно даже при наличии лицензии, нужно специальное разрешение от главного мага королевства. Но я уже нарушила несколько законов...

В понедельник после обеда Ричард прислал Пиглза с букетом редких синих ромашек и запиской – приглашением на ужин. Я ответила, что занята. Во вторник он пришел сам с пакетом свежих ванильных эклеров и фисташковым капучино в высоких бумажных стаканах. Я спряталась от него в подсобке, сказав, что у меня совершенно нет времени.

Кажется, намек он понял, потому что до выходных я о нем ничего не слышала. Но в воскресенье он снова прислал Пиглза. На этот раз в записке было написано, что Ричард знает, как помочь дракону.

И вот именно на эту записку я смотрю уже двадцать минут. Я очень хочу помочь дракону, но это значит, что мне нужно встретиться с Ричардом. Передо мной остывает тыквенный суп с маковой булочкой.

Но его магия...

Мне ни в коем случае нельзя влюбляться в Ричарда, а именно это произойдет, если мы продолжим видеться. Он уже снится мне каждую ночь, а в голове то и дело звучит его голос, повторяющий:

«Ты меня совершенно околдовала, Хейзел Мун».

«Я опьянен тобой».

«Хейзел».

«Хейзел».

– Хейзел!

Мина щелкает передо мной пальцами. Ох, я даже не заметила, как она вошла в кафе и села передо мной. К щекам тут же приливает кровь – я чувствую, как они горят, и прижимаю к ним ладони.

– Прости, задумалась.

– О Ричарде?

– Что? Нет! С чего ты взяла?!

Мина громко смеется, а я быстро оглядываюсь, но в кафе, кроме нас, никого нет. Несколько парочек сидят за столиками на улице, но вряд ли нас услышат, а Клара на кухне.

Она взяла надо мной шефство: ежедневно кормит горячим обедом, а по вечерам я получаю пакет свежих круассанов или карамельных булочек. А еще Клара прислушалась к моему совету и теперь, помимо выпечки, продает напитки и несколько видов супов. К готовке у нее настоящий талант.

Принимать деньги от меня она отказалась, но мы договорились, что я изготовлю для нее несколько видов специй. Я уже посадила в своем дворике нужные семена.

В булочной я чувствовала себя в безопасности. До этого момента. Надеюсь, она пришла не выяснять отношения. О боги, вдруг Ричард проболтался ей о поцелуе? Или о том, что мы ночевали вместе. Снова.

Мина откидывается на спинку стула и поправляет ободок на волосах.

– Да расслабься ты.

– Если ты из-за него...

Мина закатывает глаза.

– Я же говорила, что Ричард не мой парень. Мы просто друзья с привилегиями, хотя... теперь без привилегий. Так что если ты запала – вперед, он-то уж точно заинтересован.

– Заинтересован?

– Ага. – Девушка хватает булочку с моей тарелки и начинает тонким слоем намазывать на нее масло. – Только и слышно теперь: Хейзел это, Хейзел то. Хотя неудивительно, ты его ногу вылечила! Тоже так хочу. – Мина откусывает булочку и кидает взгляд на мою аптеку.

Вывеску я почистила и повесила ровно, теперь она сверкает позолотой в солнечных лучах, почти как новенькая.

– Ты правда думаешь, что я ведьма?

– Думала, тебя магия не интересует.

Ответить девушка не успевает, к нам подходит улыбающаяся Клара.

– Мина, девочка, как твои дела? Сделать твое любимое какао? Приберегла немного для тебя. Эх, скорее бы Хейзел решила проблему с драконом! Столько рецептов пропадают попусту из-за отсутствия ингредиентов. А как я по кофе скучаю...

– Клара...

Мина поднимается из-за стола и неловко переминается с ноги на ногу, а потом вдруг порывисто обнимает женщину.

– Прости, я должна была прийти давно, но мама... ты же знаешь ее.

Клара обнимает Мину в ответ и похлопывает ее по плечу.

– Знаю, и я не в обиде. Рада, что ты пришла. Вижу, уже познакомилась с нашей ведьмой Хейзел?

– Да, она Ричу ногу вылечила, ты знаешь?

– Да, он заходил, хвастался, даже попрыгал, и его свинка тоже. Чуть фотографии из-за них со стен не попадали!

Клара явно преувеличивает, но мое воображение успевает нарисовать картинку скачущего на пару с Пиглзом Ричарда, и я смеюсь.

– О тебе, кстати, спрашивал, – говорит Клара. – Переживал, хорошо ли ты питаешься.

– Благодаря вам великолепно.

В подтверждение я зачерпываю ложку ароматного супа, надеясь, что они переключатся на другую тему.

– Надеюсь, вы, девочки, ругаться из-за этого мальчишки не планируете. При всей моей любви к Ричарду...

– Ой, нет, Клара, я уступаю Хейзел, – отмахивается Мина. От неожиданности я роняю ложку прямо в суп, и пара брызг попадает на блузку, оставляя жирные пятна.

– Шкотт! То есть... – Я хватаю салфетку, потом вспоминаю, что я ведьма, и убираю пятна магией. – Мне не надо!

Клара и Мина хихикают, а я краснею.

– Покажешь мне аптеку?

Я быстро киваю, радуясь, что они не стали продолжать тему. Клара настаивает, чтобы мы дождались ее, и возвращается через несколько минут с пакетом кексов и двумя чашками ароматного перечного какао. Идеальный осенний напиток.

Мина идет чуть впереди меня, и я невольно нас сравниваю. Она такая же высокая, как Ричард, а ее формы более округлые и женственные, платье, стянутое широким поясом, подчеркивает тонкую талию и широкие бедра. Красавица. Неудивительно, что она нравится ему.

В аптеке Мина ахает и запрокидывает голову, чтобы рассмотреть подвешенные под потолком пучки розмарина, чабреца и других трав, которые я оставила сушиться. А потом проходит между полок, разглядывая флаконы с эликсирами и пакеты с ингредиентами.

– Быть ведьмой, наверное, интересно.

– Очень, – признаюсь я. – Но еще беспокойно, утомительно и ответственно, как и на любой другой работе.

Мина понимающе кивает и мнется, не решаясь задать вопрос.

– Обычно магический потенциал определяет комиссия, используя специальные артефакты. Но если хочешь, мы можем провести несколько тестов, и я отвечу на твои вопросы о магии, но расскажи... Хотя, впрочем, неважно, забудь, я и так помогу.

– Давай, говори! Обещаю, весь разговор останется между нами. – Мина хватается своим мизинцем за мой и легонько трясет. – Клянусь.

Эта девушка своей жизнерадостностью и легкостью напоминает мне Иви. Кажется, мы могли бы подружиться. Подруга здесь мне не помешает, но я не хотела бы недосказанности между нами. Я не из тех, кто будет бороться за внимание мужчин с другими девушками.

– Ты сказала, что вы с Ричардом друзья с привилегиями. Что это значит?

– Ой, я думала, вы, городские, в этом плане более продвинутые. – Мина бросает взгляд на дверь, а потом склоняется ко мне чуть ближе. – Мы с Ричардом дружим с самого детства и несколько лет назад начали иногда заниматься сексом. Но ничего серьезного, просто развлечение. Мы оба не сторонники серьезных отношений. К тому же считали, что я обычный человек, маги на таких не женятся. Да и я бы не вышла за того, кто будет стариться в два раза медленнее меня.

– Ого.

Все, что я могу сказать. Конечно, я слышала от однокурсниц, что иногда они встречались с парнями, за которых не планировали выходить замуж, но...

– Осуждаешь меня? – Мина прищуривается, и я тут же мотаю головой.

– Конечно нет, просто немного удивилась. Я всегда рассматривала... ну это... как часть отношений.

– Это? – Мина, кажется, едва сдерживает хохот. – Боги, Хейзел, только не говори, что ты из тех, кто занимается шалостями только с мужем под одеялом и только для того, чтобы род продолжить.

– И вовсе я не боюсь... шалить.

– Вот и отлично! – Она хлопает меня по плечу. – Уверена, если ты решишь прокатиться на Ричарде, он будет просто счастлив. Рекомендую, подруга. Язычок у него, может, и острый, но работать он умеет отлично.

– И ты не будешь возражать?

– Нет, только не разбивай сердце моему лучшему другу.

Я киваю, но про себя думаю, что если чье-то сердце в опасности, то только мое. О языке Ричарда и что именно он умеет им делать, я стараюсь не думать, но воображение все равно подкидывает пару картин. Это легко, ведь я уже была в его спальне и даже ночевала там...

– Моя бабушка была ведьмой, но я была тут у нее всего один раз. – Мина проводит пальцем по стойке, смахивая невидимую пылинку.

– Твоя бабушка – Авелин Фроствуд? А мама – Лемонни?

Но такого не может быть. Если в Мине есть магия, значит, и в Лемонни должна быть. Еще один повод встретиться с этой женщиной и выяснить, не она ли проклинает горожан.

– Я не очень бы хотела говорить о своих родственниках, если ты не возражаешь. Мы с мамой не ладим, а с бабушкой я не общалась. Она нас обеих презирала.

– Могу я хотя бы узнать, почему ты передумала? В тот день у кладбища ты ясно дала понять, что магия тебя не интересует.

Мина вздыхает.

– Ты можешь мне сказать. Обещаю, это останется между нами.

– Мне не хотелось бы повторить путь моей семьи. Но Ричард говорит, что есть другие маги, хорошие. Он сам тому подтверждение, хоть и не магичит, как ты. Но ты вылечила его ногу, это много значит для меня. И еще есть Себиан и его мама из Фьерна. Они, как это по-вашему... творцы. Я виделась с ними несколько раз, они хорошие люди. Ну и, конечно, дедушка Ричарда. Он классный, хоть и очень суровый. Если честно, я его немного побаиваюсь.

– Ну вот видишь, как много хороших примеров вокруг. Гораздо больше, чем плохих.

– Пожалуй, ты права.

– Тогда давай проведем тесты и узнаем, на что ты способна.

– Это больно?

– Нет, но придется напрячь мозги и силу воли.

Мина с готовностью кивает, а я мысленно переношу все свои дела на следующий день, потому что тестировать мага – дело нудное и долгое, а еще отнимает кучу энергии. Но я все равно рада, что она пришла: приятно быть не единственной ведьмой и... Не хочется признавать, но еще сильнее я рада ее словам насчет Ричарда. Значит, они все-таки не вместе. Меняет ли это что-то для меня?

Глава 23. Ричард

Утром я послал Хейзел длинную записку с извинениями и формулой лекарства, которое, возможно, избавит дракона от изжоги. Для этого, правда, нужно выяснить его массу и точный вид. Черный глубоководный или голубой электрический. Конечно, в мире их существует больше, но в наших водах встречали только этих.

Каждый раз, когда звякал дверной колокольчик, я ожидал увидеть ведьму и каждый раз разочаровывался. Поэтому, когда ближе к вечеру снова раздается «дзинь», я даже головы от книги не поднимаю. Но, услышав стук знакомых каблучков, я чувствую, как что-то сжимается в груди.

Хейзел. Она откидывает за спину длинные косы и осторожно улыбается:

– Привет.

Мой взгляд невольно задерживается на ее губах насыщенного вишневого оттенка. Я одергиваю себя и смотрю ей в глаза, бесконечно темные, как воды в заливе.

– Привет. – Поднимаюсь из-за стола ей навстречу и едва не спотыкаюсь.

Хейзел хмурится и подскакивает ко мне.

– Тебе больно? Вот же шкотт! Я же проверила трижды, яда не осталось. Нужно было навестить тебя раньше. Прости!

– Хейзел, – я перехватываю ее руки – она уже начала плести заклинание, – перестань, я в порядке, мою неуклюжесть не исправит ни одна ведьма.

– Правда не больно?

Ее глаза распахнуты, а под тонкой кожей на шее бьется жилка. Отпустить ее – все равно что врезать самому себе.

– Правда.

Хейзел отступает на шаг и поправляет ворот блузки. На этот раз бордовой, почти в тон помаде. Охряные широкие штаны, стянутые у щиколоток, коричневые ботинки слегка криво зашнурованы: наверное, опять торопилась. Эта девушка все делает на бегу.

– Ричард, я посмотрела формулу от изжоги, это просто гениально. Как ты только додумался до этого?

Я начинаю рассказывать об одном исследовании, в котором тестировали использование овикса для лечения редких эктотермных фамильяров вроде змей и жаб, когда из кухни выскакивает Пиглз и с громким визгом несется к нам. Хейзел присаживается, распахивая объятья. Довольная свинка утыкается ей в живот и подставляет уши для почесывания.

– Кто хороший мальчик?

Чуть не ляпаю «я», пока Хейзел продолжает сюсюкаться с моим фамильяром.

– Ты хороший мальчик, ты, ты, ты, прелесть моя розовощекая!

– У тебя какая-то нездоровая любовь к свиньям.

– Как ты смеешь называть это великолепное создание свиньей? – возмущенно фыркает Хейзел. – Сам он свинья, да, Пиглик?

Пиглз пукает от восторга, Хейзел на это только смеется и встает.

– Весь в хозяина.

– Эй!

– Я имела в виду, что ты тоже хороший мальчик.

Она чешет мне за ухом, как пару секунд назад Пиглзу. Возмутительно, как она смеет!

Пусть продолжает. Но Хейзел уже убрала руку.

– Я иду к Каэру, подумала, вдруг ты захочешь составить мне компанию. Если, конечно, не занят.

Хейзел оглядывает зал, но, кроме нас, здесь только мистер Симон – старик, владеющий овощной лавкой. Последние пару лет он каждый воскресный вечер заходит за новым детективом. Бродит между полок не меньше часа, но в итоге всегда приходит за советом ко мне. Я уже подготовил ему новую книгу, но не тороплю, жду, когда он сам подойдет. Чтение – лишь часть удовольствия. Перебирать книги на полках, обсуждать сюжеты – то, зачем приходят в мой магазин.

Я объясняю это Хейзел, и она понимающе кивает, соглашаясь немного подождать.

– Насчет поцелуя... – начинаю я, и она тут же оглядывается на зал. – Не переживай, он очень плохо слышит.

– Слушай, я все понимаю, не нужно объяснять, – тараторит ведьма, опустив глаза в пол.

– Правда?

– Да. – Ее вдруг заинтересовывает ручка на моем столе, она берет ее и начинает рассматривать узор из перьев феникса. – Мы оба перенервничали, перебрали с зельями и магией. Пустяки. Пациенты частенько несут всякую чепуху под обезболивающим заклинанием.

– Хорошо. – Я забираю у нее ручку и кладу на стол. Хейзел поднимает на меня взгляд. – Но все, что я говорил, – правда.

Она моргает и быстро облизывает губы, открывает рот, чтобы что-то спросить, но тут мистер Симон шаркающей походкой выходит из-за стеллажей.

– Что-то ничего не могу выбрать, может, посоветуете... О, милочка, здравствуй, тоже за книжечкой?

– Да, – быстро соглашается Хейзел. – Люблю детективы про... магов?

Я провожаю Симона к стойке, рассказывая о книге, которую для него выбрал. Продолжение серии, что он начал на прошлой неделе, но на этот раз инспектор будет расследовать дело не в своем маленьком городе, а отправится на север страны, где произошла череда загадочных убийств.

При слове «убийства» Хейзел дергает плечом. Детективы она любит, ну конечно. Уверен, ей больше по душе истории про любовь и приключения. Я прикидываю в голове целый список того, что ей может понравиться, и воображение тут же подкидывает образ – Хейзел сидит в кресле в моей спальне с книгой в руках и пледом на коленях.

– А вы случайно не та ведьма, что приехала на днях?

– Да, сэр. Хейзел Мун.

Хейзел протягивает ладошку старику, и тот неуверенно хмыкает, но пожимает ее.

– Ты осторожнее, сынок, будь. Ведьмы красивые, конечно, но от них беды одни. Беднягу Мортимера хотя бы взять. Жил себе мужик не тужил, пока магичку не встретил.

– Хейзел помогла Кларе и излечила мою ногу. Она настоящая находка для нас.

Мне хватило пятницы, когда я несколько часов выслушивал обвинения Хейзел во всех грехах, только потому что она владеет магией. Клиент, может, и прав, но точно не всегда. Я собираюсь указать старику на дверь, когда он оборачивается к Хейзел и, близоруко прищурившись, спрашивает:

– Правда, милочка? Не обидишь нашего Ричарда?

– Сэр, долг ведьмы – помогать людям. И я стараюсь исполнять его в меру своих сил. Мне жаль, если вы столкнулись в прошлом с некачественным оказанием магических услуг, но, уверяю вас, у меня нет намерений причинить вред ни Ричарду, ни любому другому человеку.

– Хорошо-хорошо.

Старик оплачивает книгу и, наконец, уходит. Я извиняюсь за его поведение перед Хейзел, но она лишь отмахивается.

– Пойдем скорее, пока не стемнело. Надеюсь, Каэр ответит на зов.

Ведьма показывает мне браслет и признается, что еще ни разу не связывалась подобным образом с русалом, поэтому понятия не имеет, чего ждать. Звучит совершенно не безопасно, но оружие она с собой брать запрещает.

– Не валяй дурака, Ричард. Если бы Каэр хотел причинить вред, он мог бы сделать это в нашу первую встречу. Уверена, он просто хочет помочь дракону.

На улице сгущаются сумерки, воздух по-осеннему свеж и наполнен запахом переспелых яблок. Тяжелые плоды тянут ветви к земле. Листья уже начали опадать и собираются в канавах у тротуара. На горизонте клубятся темные тучи, а значит, ночью снова будет дождь.

Мы с Хейзел идем рядом, не касаясь друг друга, но прохожие все равно кидают на нас взгляды.

Пиглз семенит следом за нами, как на привязи. Обычно люди мало его интересуют, если только не протягивают что-то вкусное, но эта ведьма моего фамильяра просто свела с ума. И не его одного... Неужто правда ей формула понравилась? Уточнять как-то неловко, словно на комплимент напрашиваюсь.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы идем не на основную набережную, а к заброшенной пристани в нежилой части города. Дома здесь были разрушены наводнением так сильно, что их решили не восстанавливать, а для уцелевших жителей выделили земли в восточной части города, рядом с фруктовыми садами.

– Полагаю, бесполезно спрашивать, почему вы не попросили помощи в столице?

– Думаешь, они бы прислали рабочих, чтобы ликвидировать завалы и привести в порядок затопленные поля?

– Неучтенные ведьмы, призраки, дракон, мешающий кораблям, – слишком на многое столица закрывает глаза.

Хейзел качает головой, словно не верит, что это все правда. Когда вырос в большом городе, сложно поверить, что где-то может такое твориться.

Мы идем по деревянным, плохо подогнанным дощечкам. Раньше на этом месте было поле. Настил строился как временный, но в итоге стал постоянным, а на месте пшеницы теперь растет камыш, сфагнум и росянка. Громко квакают лягушки, над влажными кочками роится мошкара и водомерки, воздух здесь тяжелый, душный и переполнен запахами суглинка и багульника.

– С твоими знаниями ты в столице был бы нарасхват. Моя подруга Иви – из семьи целителей, мы обсуждали с ней формулу, которую я использовала, чтобы извлечь яд из твоей ноги. Так вот, и она, и ее мать – кстати, профессор в Академии – считают твое решение «эффектным и изящным». Ее слова, и я под ними подпишусь.

– Если бы не рог...

Хейзел отмахивается и перебивает меня:

– Рог всего лишь заменил один из ингредиентов, без твоей формулы у меня бы ничего не получилось. Тебе стоит получить патент на нее.

Я никогда не задумывался о таком, поэтому закидываю ее вопросами о том, как это устроено и что дает. Хейзел знает только общую информацию, которую ей сообщили в Академии, но обещает дать контакты знакомого, который однажды регистрировал патент.

– Только не упоминай меня, пожалуйста.

Это немного сбивает с толку – к чему секретность? Но я не настаиваю. Может, она с этим человеком уже не общается по каким-то причинам. Кто я такой, чтобы лезть в ее личные дела?

Хейзел то и дело наклоняется, чтобы сорвать листик или провести по мху пальцем, что-то записывает в маленький блокнот. Ее мысли продолжают крутиться вокруг рецепта обезболивающего.

– А что, если использовать настой на основе валерьяны, а не ивовой коры?

– Если используешь малую концентрацию валерьяны, она не вступит в реакцию с корой, а если слишком большую, то не сможешь установить магическую связь. Слишком тонкая манипуляция с дозировкой...

– Да, ты прав, а если...

Хейзел продолжает подкидывать варианты, мы спорим, соглашаемся и снова спорим, в какой-то момент даже останавливаемся, чтобы я мог набросать одну из формул. Хейзел придвигается вплотную, и я упускаю мысль.

– А дальше как?

– Хм...

К счастью, она делает шаг в сторону, унося с собой манящее тепло и аромат черемухи, и это возвращает мне ясность мысли.

– Смотри, это ведь похоже на следы болотника?

В ее голосе звенит неподдельный восторг. Вооружившись длинной веточкой, она отодвигает прелые листья с ямки, выдавленной в глине чьим-то то ли копытом, то ли двупалой лапой.

– Не уверен... Напомни, как он выглядит.

Я сжимаю покрепче трость, оглядывая кажущееся пустынным поле. Крылышки Пиглза нервно подрагивают, он переступает с копытца на копытце.

– Я, конечно, не экспертка, но, насколько помню, типичный болотник выглядит как толстый мужчина с непропорционально большими красными глазами и гнилыми зубами. Кожа часто покрыта грязью и илом, потому что они часами сидят неподвижно, выжидая жертву. Легко перепутать с пеньком.

– Тот пенек моргнул.

Она смеется, хотя я не шутил.

– Главное, не давай себя укусить, рана загноится так быстро, что придется прижечь и, скорее всего, отсечь поврежденную конечность.

Выдав такое напутствие, Хейзел отряхивает штанины, испачканные в земле, и идет вперед бодрым шагом, насвистывая веселую мелодию...

– Ты совсем ничего не боишься?

– Хм-м... – Она задумывается на пару минут. – Наверное, больше всего я боюсь, что на моих руках умрет человек и моя магия не сможет помочь.

– Я имел в виду – за себя. Скажем, что тебя съест морской дракон, утопит русал или укусит вонючий болотник.

– Думаешь, болотники воняют?

– Ты сказала, что у них гнилые зубы.

– Логично.

Она перепрыгивает разлом в дощечках и протягивает мне руку, чтобы помочь. Я закатываю глаза и спокойно перешагиваю препятствие.

– Боюсь, конечно, но страх – это эмоция, и, как любая другая эмоция, он всего лишь показывает, что мы живы.

Она стоит передо мной, чуть задрав голову. Тонкий аромат ее духов окутывает меня с головой. Черемуха, цветущая белая черемуха.

– Есть куда более приятные способы почувствовать себя живой.

Моя рука отказывается повиноваться, она поднимается все выше и выше, пока не касается пряди у лица Хейзел. Я заправляю темно-зеленый локон ей за ухо.

– Думаешь, хорошая идея – целоваться, пока к нам подкрадывается болотник?

Я резко оборачиваюсь, и Хейзел громко хохочет.

– Пойдем уже, мистер Обаяшка.

Она считает меня обаятельным. Это гораздо лучше калеки.

Глава 24. Хейзел

Я переживала, что Ричард будет ворчать, когда я останавливаюсь по дороге, но не упускать же возможность собрать образцы! Я присмотрела несколько растений, которые могут пригодиться для зелий, но нужно будет выбраться на поле еще раз или два. Попрошу Мину составить мне компанию вместе с Яблочком. На лошади можно будет увезти больше. К тому же она фамильяр, а значит, не должна заплутать или провалиться в трясину.

Я извинилась за медлительность, но Ричард заявил, что ему все нравится. Ведь раньше он не мог далеко ходить из-за ноги и на этих полях был последний раз очень давно.

Наверное, не стоило пугать его рассказом о болотнике, но выражение лица Ричарда стоило того. И он так мило кинулся прикрывать меня собой, словно это он практикующий маг, а не я.

Мило и слишком приятно. Малькольм был моим парнем, но вряд ли попытался бы защитить меня. Удивительно, как его в стражи взяли с такими низкими навыками боевой магии. Должно быть, отец потратился, купив ему место в королевской страже.

Дорога занимает почти полтора часа. К тому времени как мы выходим на пляж, солнце уже наполовину погрузилось в воду, пустив по нему дорожку золотистого света, а по небу растеклись оранжевый, розовый и сиреневый.

Пирс мы нашли, но есть проблема – он частично разрушен, и, чтобы добраться до целых досок, придется пройти метра два по воде. Справа высятся скалы, но они выглядят слишком скользкими и опасными, чтобы пытаться забраться на них.

Я скидываю ботинки и подтягиваю шаровары до самых бедер.

– Что ты делаешь?

– Ты ведь не думаешь, что Каэр сможет добраться до мелководья? Нужно дойти до пирса.

Я очень надеюсь, что там не слишком глубоко и мне хватит сил забраться на пристань. Ричард тяжко вздыхает, но начинает снимать ботинки.

– Ты не обязан.

– Ты тоже.

Пиглз, утомленный долгой прогулкой, растягивается на песке и прикрывает глаза. Хочется сделать то же самое.

Я осторожно пробую ногой воду и вздрагиваю от неожиданности – холодная, даже у берега. Так странно: климат здесь теплый, фруктовые деревья вовсю плодоносят, а море холодное, как на севере. Ричард снимает пиджак и накидывает мне на плечи, а потом берет под руку.

– Камни скользкие, не торопись.

Мы медленно заходим в воду, и я, не выдержав, ругаюсь. Ричард смеется и говорит, что никогда не слышал таких выражений от женщины.

– В душе я сапожник, – ворчу я, надувшись.

Это смешит его еще больше.

Дважды я поскальзываюсь и только благодаря сильной руке Ричарда удерживаю равновесие. Он помогает мне забраться на пирс, а после подтягивается и садится рядом.

– Как? Как ты накачал так руки и пресс со своей больной ногой?! – выпаливаю я и тут же прикусываю кончик языка. Про пресс – это я зря ляпнула.

Я вспомнила, как мы ночевали вместе. Проснувшись раньше него, я обнаружила, что моя нога лежит поверх его ноги, а ладонь – на его животе. Кошмар. Хорошо, что я успела отодвинуться раньше, чем он проснулся. Но я успела, успела кое-что почувствовать. Довольно твердое и внушительное...

– Отжиматься и подтягиваться можно и не используя одну ногу. Я пытался делать восстанавливающие упражнения и на правую, но...

– Было слишком больно?

– Да, но теперь мне ничего не мешает работать над прессом на радость шаловливым ручкам одной ведьмы.

– Не понимаю, о чем ты.

Ох, он знает, знает!

Но фигура у него правда хороша. Может, и не такой накачанный, как Малькольм, но он ведь и не страж, а теоретик. Высокий и подтянутый, с плоским животом, и эти тазовые кости... ой, все, Хейзел, успокойся!

Он хмыкает, а я поднимаюсь и осматриваюсь. Там, где мы забрались на пирс, воды было чуть выше колена – слишком мелко.

– Нужно дойти до конца, – озвучиваю я очевидное решение, хотя мысли опять унеслись в другую сторону.

Ричард сегодня подтвердил, что был в полном сознании, когда говорил мне комплименты в тот вечер, и его двусмысленные шутки говорят о явном интересе ко мне. Но Мина сказала, что его не интересуют серьезные отношения. А меня? Я никогда даже не думала, что можно просто... развлекаться? Без обязательств? Без свиданий? Просто секс?

Задумавшись, я едва снова не оступаюсь, но это приводит в чувство. У меня есть задача, надо сосредоточиться. Я сажусь на самый край пристани, опускаю руку в воду, так чтобы она закрыла браслет Каэра. Рука Ричарда лежит на моей талии.

– Это не обязательно, – ворчу я, стараясь не смотреть на него.

– Если ты свалишься в воду, достать тебя будет сложно. Я плаваю так же плохо, как хожу, а ты, насколько помню, вовсе не умеешь.

Да, я упомянула об этом, рассказывая о встрече с Каэром. Удивительно, что он запомнил такой пустяк. Малькольм даже о моем дне рождения в прошлом году умудрился забыть. А в этом году я, должно быть, проведу его совсем одна. Иви порывалась приехать, но ее не отпустят с работы на такой долгий срок: до Тайдвика плыть четыре дня, а порталы слишком дорогие.

Задача. Нужно сосредоточиться на задаче, все остальное не имеет значения.

– Каэр, Каэр.

Темные волны хлещут о пристань, в лицо летят соленые брызги, рукав блузки промок насквозь, но я терпеливо жду. Минута проходит за минутой.

– Ты уверена, что это сработает? – спрашивает Ричард.

Когда от холода меня начинает трясти, он прижимается ко мне боком и обнимает крепче. Так и тянет вытащить руку из воды и спрятать обветренное лицо на его груди. Так холодно, что на ресницах будто собралась изморозь.

Внезапно браслет начинает нагреваться, тепло доходит до кончиков пальцев, а потом стремительно несется выше, к самому сердцу. Магия.

Я вытаскиваю руку из воды и прячу ее под пиджак, чтобы быстрее отогреть.

– Он плывет.

Когда через пять минут над водой мелькает зеленый хвост, я отстраняюсь от Ричарда и снова наклоняюсь к воде.

– Каэр?

– Здравствуй, красавица.

Он склоняет голову к плечу и переводит взгляд на Ричарда. Глаза его при этом странно поблескивают, а верхняя губа чуть приподнимается, обнажая клыки.

– Это мой друг, тоже маг. Помог разработать формулу лекарства.

– Вот как... – Каэр подплывает ближе и подтягивается, садясь рядом. Его длинный хвост закручивается петлей. – И что навело тебя на мысль, что я хочу встречи еще с одним магом, когда мы договаривались лишь с тобой?

Каэр берет меня за подбородок, и от его взгляда меня начинает укачивать, как на корабле.

– Убери от нее руки! – говорит Ричард, наставив на него трость.

– Спокойно, все нормально. – Мой голос звучит глуше, чем обычно, когда я перехватываю запястье русала и убираю его руку от своего лица. – Если хочешь нашей помощи, кончай свои игры.

– Я уже говорил, чего хочу. Твоего поцелуя.

– Ты же сказал, что пошутил.

Каэр пожимает плечами.

– Кто-то из твоих родственников был русалкой?

– Да, как ты догадался?

– Твои волосы. – Он легко дергает за косу. – И ты почти невосприимчива к моей магии.

– А если бы была?

– Я забрал бы тебя с собой.

– Эй, ты, рыбина... – начинает Ричард.

Каэр взмахивает хвостом, и огромная волна поднимается над магом, угрожая снести его в море.

– Кажется, твой парень ревнует. Хочешь, утоплю его?

– Так, все! – Я вскакиваю с места. – Оба успокойтесь и сядьте. Мы пришли тебе помочь, так что или принимай помощь, или плыви прочь.

– Или?

– Или я тебе покажу, на что способна ведьма, которую вывели из себя.

– Забавно.

Каэр снова бьет хвостом, и волна, которая все это время стояла, словно заледеневшая, отступает. Это впечатляет. Никто из магов не владеет стихиями. Максимум стражи, которые используют огонь, но им для этого нужны зажигалка или кремень.

Говорят, что еще триста лет назад ведьмы управляли стихиями, но с каждым годом магии в мире становится все меньше. Мы вымираем.

– Чтобы изготовить лекарство, мне нужно знать вид дракона и вес.

– Как ты мне предлагаешь взвесить тридцатиметровое существо под водой?

– Как раз над этой проблемой мы и думали большую часть времени. Подожди, тридцатиметровое? Он что, еще детеныш?

– Абиссалу всего пять лет. Он еще маленький, поэтому такой капризный. Зубы режутся и изжога, потому что он вечно со дна всякую гадость подбирает и рыбаков иногда жрет, а они те еще пьяницы. Ты же знаешь, что у морских драконов непереносимость спирта? Они так чихают, что шторм могут вызвать.

Я киваю, хотя не знала о такой особенности. И как переменился тон Каэра, стоило заговорить о драконе.

– Он твой питомец или фамильяр?

– Фамильяр? У русалов их не бывает.

Хм, этого тоже в книгах нет. Боги, сколько всего я могу узнать от него, может, даже лично увижу дракона! Я сажусь обратно перед Каэром и едва себя сдерживаю, чтобы не схватить его за руку и попросить о встрече с Абиссалом, но вместо этого объясняю, как измерить объем шеи волшебной линейкой. Я предположила, что раз он может дать лекарство зверю, то и подплыть достаточно близко для замеров сумеет.

– Сможешь?

– Я вырастил его с яйца. Конечно, смогу.

Русал собирается прыгнуть в воду, но я хватаю его за руку. Кожа как мрамор, гладкая и холодная.

– Каэр, постой. Какого он вида?

– Северно-ледовитый, аквамариновый окрас, хотя, думаю, когда подрастет, чешуя потемнеет до синей.

Мы даже не рассматривали этот вид. Он водится в самом холодном из трех океанов, в воде прямо под толщей льда. В той части света не было ни одного человеческого поселения. Слишком суровые условия жизни.

– А как яйцо такого дракона оказалось здесь, в Южном море?

– Десять лет назад штормом принесло. Самка, должно быть, погибла, потому что так и не нашла своего малыша. Хотя у драконов очень силен родительский инстинкт, за потомство они сражаются до смерти.

Столько новой информации! Я вытаскиваю блокнот, чтобы все это записать.

– Поплавай со мной, такой чудесный вечер, – мурлычет русал, потянув за завязку на блузке.

Бантик распускается, оголяя шею.

– Никуда она с тобой не поплывет!

– Еще одно слово, маг, и я утоплю тебя, несмотря на просьбу моей красавицы.

– Я не твоя.

– Значит, его? – Каэр кивает на Ричарда, не переставая смотреть мне в глаза. – Я не против побороться за внимание прекрасной дамы. В любом случае последнее слово за тобой. У русалок мужчины слушаются женщин.

Ох, значит, это правда, и у русалок матриархат!

– За мое внимание бороться не нужно, я не ищу отношений. И если уж на то пошло, вода ледяная, я и минуты там не выдержу.

– Низкого же ты мнения обо мне, ведьмочка... Я бы ни за что не позволил тебе мерзнуть в моем море. – Он проводит пальцем по моей ладони, и руку охватывает тепло. Его магия похожа на теплую воду, вмиг омывшую каждую клеточку, кость и мышцу.

– Ты ведь в курсе, что межвидовые отношения запрещены Тринадцатым законом о контроле популяции населения? – Тон Ричарда холоден и строг, но Каэр смотрит только на меня.

– Морской народ не волнуют законы людей, а если б и волновали, я готов стать преступником ради тебя. – Русал склоняется ко мне. – Дождись меня.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он касается губами моей щеки, а потом прыгает в воду. Хвост мелькает над волнами.

Я прикладываю ладонь к горящей щеке. Его губы были прохладными, как морская волна, но от прикосновения по позвоночнику прокатилось искрящееся тепло. Он сказал, что на меня почти не влияет русалочья магия, а если бы влияла? Я бы наверняка уже была на дне. Он ясно дал понять, чего хочет.

Ох, чуть не вляпалась.

Ричард хмуро смотрит на волны, где скрылся русал.

Глава 25. Хейзел

Каэр не сказал, как долго придется ждать, но, если уйти я не могу, нужно довести дело до конца. Я предлагаю Ричарду вернуться домой, чтобы он не мерз тут со мной.

– Хочешь провести время с этим русалом наедине?

– Нет, конечно! С чего ты взял?

Ричард хмурится и переводит взгляд на море, волнующееся под нашими ногами, и я решаю пояснить:

– Откровенно говоря, меня мало волнует законодательный запрет. Он не имеет смысла. Русалки в интеллектуальном плане не уступают людям, а магия их так же сильна, как у ведьм, насколько нам известно. Так что двое взрослых, ментально здоровых существ, мужчина и женщина, могут любить друг друга без оглядки на законы. Но Каэр меня не привлекает в этом смысле, я всего лишь хочу помочь дракону. Хотя было бы неплохо подружиться, может, он поделится знаниями о морском народе и даже покажет своего дракона.

Ричард хмыкает, и я быстро добавляю:

– Даже не вздумай шутить, какого дракона он мне хочет показать!

– Молчу.

За нашими спинами раздается хлопок, а потом громкий удар и раздраженное хрюканье.

– Пиглз!

Он, должно быть, проснулся и проголодался. Поэтому не поленился переместиться к нам и теперь тычется пятачком в мою сумку.

– Ты ведешь себя невоспитанно. – Ричард щелкает его по уху, а фамильяр в ответ лишь хрюкает.

– Он просто голоден, правда, малыш? – Я достаю грушу, которую прихватила с собой, и разрезаю ее на несколько кусочков, по одному скармливая поросенку.

– Если я похрюкаю, ты и меня с рук покормишь?

– Проверь.

– Хрю, – говорит Ричард, и я едва не падаю с пирса от неожиданности.

На его губах играет улыбка. В сумраке шрам на подбородке незаметен, но я знаю, что он там. Если я сейчас коснусь его, почувствую тонкую полосочку, чуть более плотную, чем остальная кожа. Если наклонюсь ближе, снова станет видно три крохотные веснушки под правым глазом.

Я вытираю руки салфеткой, смоченной в воде, а после отрезаю еще кусочек груши и протягиваю Ричарду. Когда его зубы касаются фрукта, я невольно задерживаю дыхание, а когда губы задевают кончики моих пальцев, по телу пробегает разряд электричества.

Нужно срочно перевести тему.

– Теперь понятно, почему вода в заливе ледяная. Моряки говорили, что дракон появился лет пять назад. Если правильно помню, именно столько времени нужно северным драконам, чтобы вылупиться. Каэр сказал, яйцо появилось десять лет назад, значит, Абиссалу сейчас около пяти лет. Самый вредный возраст, плохо контролирует силу, морозит все вокруг. Хорошо еще, что холод морочный, иначе бы погода в Тайдвике была гораздо хуже и все ваши фруктовые сады бы погибли.

– Звучит логично. Может, если мы избавим дракона от изжоги, он станет поспокойнее.

– Будем надеяться. Тогда и торговлю можно будет наладить, и в море купаться.

Ричард дважды стучит тростью по доскам, и набалдашник загорается теплым светом, который рассеивает полумрак вокруг нас.

– Удивительная ты женщина, Хейзел Мун. С виду хрупкая и маленькая, а столько пользы приносишь городу... И мне.

– Да брось, это моя...

– Работа, я знаю. – Он мягко улыбается, а когда я пытаюсь отвернуться, смущенная, берет мою руку и пожимает ее. – Я так и не поблагодарил тебя как следует за то, что ты избавила меня от боли.

– И что ты понимаешь под «как следует»? – вырывается у меня, и я сжимаю губы.

Тихие слова прозвучали слишком игриво. Ричард подносит мою руку к губам и целует.

– Что захочешь, я твой должник.

– Ты бы поосторожнее с такими обещаниями, вдруг я захочу что-нибудь эдакое?

Ричард усмехается, глаза сверкают в бледном магическом свете.

– Тогда я постараюсь сделать что-нибудь эдакое так, чтобы ты осталась полностью удовлетворена.

Я поднимаю взгляд к его лицу, пытаясь отыскать на нем намек на издевку, но Ричард расслаблен, мягко улыбается и продолжает держать меня за руку. Когда я чуть подаюсь вперед, влекомая жаждой вновь ощутить поцелуй, он тоже склоняется ближе, и...

Нас окатывает волной брызг. Шкоттов русал!

Глава 26. Хейзел

В тот день мы так и не поцеловались. Из-за выходки Каэра промокли насквозь, а когда я решила нас высушить, Ричард начал ворчать, что я трачу слишком много энергии, не думая о последствиях.

Сбил весь настрой своими нотациями, зануда. К тому времени как мы добрались до города – в полном молчании из-за этой небольшой ссоры, – я уже не была уверена, что правильно расценила его движение на пирсе. Может, он и не собирался меня целовать.

Лекарство для дракона я изготовила быстро, но на этот раз на встречу с Каэром пошла одна. И вовсе не потому, что предложение русала меня заинтриговало, просто я надеялась, что в одиночку мне будет проще договориться с ним о помощи в охоте на медуз.

По дороге я купила четыре крупные спелые тыквы и, если бы не специальное облегчающее заклинание, вряд ли смогла бы их дотащить.

На этот раз ждать долго не приходится: Каэр приплывает минут через десять. Взмахнув хвостом, запрыгивает на пристань и перекидывает влажные волосы через плечо.

– Успела соскучиться, красавица, или все же решилась поплавать?

– Здравствуй, Каэр. – От его низкого хриплого голоса у меня бегут мурашки, но я стараюсь говорить спокойно и показываю на сумку с тыквами: – Это угощение для Абиссала. Как он себя чувствует?

Каэр моргает, смотрит то на меня, то на тыквы.

– Ты принесла гостинец дракону?

Я немного теряюсь: не ожидала, что он так удивится.

– Ричард сказал, что он тыквы ворует, и я решила, что они ему нравятся. Это не так?

– Странная ты ведьма, Хейзел Мун.

– Почему?

– Я переживал, что ты могла отравить лекарство, чтобы избавиться от дракона, а ты правда о нем заботишься. Другая ведьма не упустила бы шанса стать героиней города и убить чудовище, которое мешает ему жить.

– Не знаю, каких ведьм ты встречал, но мы вовсе не кровожадные. Абиссал, конечно, успел натворить бед, но ведь он по возрасту совсем детеныш, да еще и с больным животиком. Неудивительно, что он капризничает.

Каэр берет мою ладонь в свои и прикасается к ней сначала лбом, а затем губами.

– Благодарю тебя, красавица.

Его внимание и уверенные, но нежные прикосновения смущают. Я не лгала Ричарду, когда сказала, что меня не интересуют отношения с Каэром, но трудно остаться равнодушной, когда полуголый мужчина склоняется перед тобой и смотрит с обожанием в невероятных золотистых глазах. Я чувствую его необычную магию, проникающую мне прямо под кожу, щекочущую запястье и предплечье.

– Что ты делаешь?

Я смотрю, как под пальцами Каэра, которыми он оглаживает мою руку, появляется тонкая золотистая вязь сложного узора, похожая на волны бурлящего океана, разбивающиеся о высокую скалу.

– Это знак моего дома. Он становится видимым только в соленой воде. Если однажды окажешься в опасности и рядом будет кто-то из моего народа, ты не останешься без помощи. – Он гладит большими пальцами камни подаренного браслета. – Это теперь без надобности, но я буду рад, если сохранишь на память обо мне.

– Спасибо, – тихо шепчу я, когда он отстраняется.

Тихий плеск волн о пристань – единственный звук в повисшей тишине. После такого дара неловко просить об услуге, но Каэр догадывается сам.

– Ты ведь не просто так прибыла в Тайдвик? Что ты ищешь здесь, красавица?

На мое признание о чернилах он вздергивает бровь и улыбается.

– А ты не перестаешь удивлять. Знаешь, как много смельчаков поглотило море, когда они пытались поймать этих медуз? – Каэр бьет хвостом по волнам, и я ежусь от холодных брызг, попавших на руки.

– У меня нет выбора.

– Что ж... – Он медленно оглядывает меня, и я едва сдерживаюсь, чтобы не сложить руки на груди. Неужели снова начнет про поцелуи или плавание?

– Я не смогу сам добыть их для тебя. Моя магия влияет только на воду и... женское удовольствие. – Он улыбается, показывая ряд острых зубов, отчего напряжение внизу живота усиливается.

Его слова пугают и притягивают. Сопротивляться его магии непросто, ее хочется попробовать на вкус, как и его губы. Должно быть, они солоноватые от морской воды.

– Тебе придется сделать это самой, но я прослежу, чтобы ты не пострадала.

– Спасибо, – выдавливаю я.

– Поплавать не надумала?

Я почти готова согласиться, но перед глазами вспыхивает образ Ричарда, его руки, сжимающие мою талию, его губы на моих губах.

– Нет, прости, Каэр.

Он прикладывает руку к груди и наигранно разочарованно стонет.

– Добра к дракону, но жестока ко мне. Увидимся, красавица.

Прежде чем я успеваю что-то сделать, он оставляет поцелуй на моей щеке и, схватив сумку с тыквами, исчезает в волнах. Я прижимаю ладонь к щеке, пытаясь осмыслить то, что сейчас произошло.

Ладно с русалом не хотела целоваться, но почему снова подумала о Ричарде? Как же выкинуть из головы этого парня?

Глава 27. Хейзел

– Это опасно!

– Ты уже это говорил. Я просто передала ему лекарство.

Ричард фыркает, как пигл.

– Пей свой чай.

Он явился в десять утра, поставил передо мной маленький термос крепкого чая с молоком и положил булочку с корицей. Назвал это завтраком, а когда я указала на то, что уже три часа как на ногах и давно позавтракала, закатил глаза и заявил, что я слишком тороплюсь и не могу прочувствовать вкус жизни.

– Ты выглядишь утомленной.

– Ну спасибо.

Не то чтобы я ждала комплиментов, особенно от него. Ричард, как всегда, выглядит выспавшимся и расслабленным. Отпаренная рубашка в тонкую полоску заправлена в темные брюки со стрелками. Тонкий кожаный ремень, золотые часы на поясе. Одет с иголочки и пахнет своим дурацким восхитительным парфюмом.

А я даже причесаться не успела. Не услышала будильник, и пришлось бегом мчаться на огород. Веритассия остролистная, нужная мне для зелья правды, – требовательное и вредное растение, даром что невероятно красивое, с мелкими ярко-красными цветочками и пятнистыми темно-зелеными удлиненными листьями. Поливать нужно строго по часам, а чтобы приготовить удобрение, надо часами стоять над котлом.

После копания в саду моя кофта и штаны испачканы. Я как раз собиралась переодеться, когда пришла покупательница, первая за все время, а как только я разобралась с заказом, явился Ричард. Ни секунды покоя!

– Тебе стоит больше отдыхать.

– А тебе не надо работать? Вторник же.

– Я открываю магазин в одиннадцать, а перед этим решил навестить мою прекрасную ведьму-целительницу.

Мою? Прекрасную?

– Ты только что назвал меня уставшей...

Он растерянно моргает.

– Не понимаю, что тебе мешает быть прекрасной и уставшей одновременно.

– Логично.

– Мы, теоретики, славимся логикой. – Ричард поднимает стакан кофе и чокается со мной.

– И скромностью.

– Это уже мое личное достоинство, – серьезно кивает Ричард.

У краешка его губ осталась капелька сливок, и мне ужасно хочется привстать на цыпочки и слизнуть ее.

– О чем задумалась, ведьмочка?

– О том количестве дел, которые меня ждут, а ты меня отвлекаешь.

– Это какие такие дела тебя заставили покраснеть? Очередное свидание с русалом?

– Ричард! – Я едва сдерживаюсь, чтоб не пнуть его, хотя это было бы непрофессионально и, возможно, немного по-детски. Но его издевки достали. Хотя, может... – Ты что... ревнуешь?

– Конечно, – тут же отвечает он. – Но еще больше я беспокоюсь о твоей безопасности. Ты слишком доверчивая и безрассудно бросаешься в любое дело.

– Я – ведьма.

– Да-да, и в этом твоя проблема. Ты слишком доверяешь своей магии, но ты не всесильна, Хейзел. Позволь мне помочь тебе.

– Можешь помыть флаконы.

– Ладно, только сначала допьем кофе.

– Боги, я пошутила, Ричард!

Он так мягко улыбается, что я завидую этой капельке сливок. Шкотт! Я призываю к себе салфетку и стираю пятнышко с краешка его губ.

– Вот об этом я и говорю – ты тратишь магию по пустякам. Могла бы сходить за этой салфеткой или сказать мне, я бы просто слизнул ее.

Слизнул, конечно, и этим лишил бы меня способности соображать. Ну вот, отлично, он решил это продемонстрировать! Язык скользит по губам, а мои колени предательски слабеют: слишком хорошо я помню вкус его поцелуя и как этот самый язык скользил по моим губам, вызывая дрожь по всему телу.

– Хейзел?

– М-м?

– Мне кажется, тебе стоит поспать, ты какая-то рассеянная сегодня.

– Мне надо работать, Ричард.

– Понял, не отвлекаю. – Он вдруг наклоняется и касается щеки легким поцелуем. Всего на мгновение. Потрясающе теплое мгновение. – До встречи, ведьмочка.

Я прижимаю ладонь к щеке, наблюдая, как Ричард выходит из аптеки. Чувствую себя растерянной. Мне нельзя в него влюбляться. Он не Малькольм, но я ведь не могу знать наверняка, что он не окажется таким же. Не могу рисковать.

Мина сказала, что Ричарду не нужны серьезные отношения, и я ей верю, своими глазами ведь видела Олли в его магазине. А еще он отрицал, что Мина – его девушка, а она говорит, что они занимались... всяким. Может, он просто «джентльмен», который не распространяется о своей дружбе с привилегиями, а может, он «дружит» так с половиной города.

Я повторяю себе, что не могу рисковать, и шрамы на груди ноют, словно в подтверждение. Жар поднимается изнутри и жжет уголки глаз. Влюбленность однажды едва не стоила мне жизни и, что еще хуже, магии.

Нужно сосредоточиться на цели и выкинуть этого Мэддоуза из головы.

Глава 28. Хейзел

Следующие две недели проходят в суматохе. Похоже, совместными усилиями Клары, Ричарда и супругов Флорико слухи о том, что к новой ведьме можно обращаться, разошлись по городу. И люди потянулись за помощью.

Дни превращаются в бесконечную заготовку ингредиентов, варку зелий, устранение наваждений, проклятий и последствий неумелой магии. О том, что виновата Мисси, я даже не думаю. Ребенок столько наворотить не смог бы, к тому же ее магия еще слаба, и ее не хватит даже на простенький сглаз, не то что на проклятье.

У Мины магия настолько слабая, что едва теплится, она проклясть никого не сможет, даже если постарается. Ричард познакомил меня с подростками, которые ходят к нему обучаться теории магии. Тоже слабенькие, два теоретика, Лира и Сэмиэл, и практик – Марко. Но он такой спокойный и добрый, что вряд ли смог бы кому-то навредить сознательно или случайно.

Это приводит к мысли, что в городе есть еще не учтенные ведьмы. Это внушает беспокойство. Чаще других я слышала имя Лемонни, поэтому решаю, что нужно ее навестить.

– Нет, – говорит Ричард, когда я делюсь с ним своими мыслями. – Одна даже не вздумай к ней ходить. Только со мной.

Он растянулся на скамейке и что-то пишет в блокноте, хотя больше зачеркивает. Повадился каждое утро чаем меня поить, как будто пара булочек и сладкий напиток могут изменить мое мнение о его ветреной натуре.

Сначала он оставался минут на десять, потом на пятнадцать, а теперь иногда по часу сидит в моем саду, пока я вожусь с веритассией, которая никак не хочет расти – то гниет, то засыхает, то начинает терять листья. Кажется, ей не подходит ни один из существующих вариантов ускорителя роста, но ждать год, пока она созреет естественным путем, я не могу. Мне она будет нужна через пару месяцев, к началу сезона штормовых медуз. Ричард решил мне помочь и теперь перебирает формулы одну за другой.

– Ты считаешь, что Лемонни может быть опасна?

Я стаскиваю перчатки, сажусь рядом. Чай, который он мне принес, посыпан корицей, а на ободке стаканчика половинка сладкого сушеного апельсина. Клара никогда не делает просто напитки, она создает настроение. Она обычная женщина, не ведьма, но ее еда кажется волшебной. От этого чая так и веет уютом, хотя, может, дело не только в нем. Рядом с Ричардом мне всегда так спокойно...

– Она не любит чужих и никого, кроме дочери, к себе не подпускает. Последние месяца четыре в город не выбиралась. Болеет, по словам Мины.

Несколько месяцев? Что за болезнь такая? Может, она и правда магичит, но использует темные заклинания? Они отражаются и на здоровье, и на внешности.

Мысль обрывается, когда Ричард придвигается ближе и укладывает голову на мои колени. От неожиданности я едва не роняю чашку прямо ему на лицо.

– Что ты делаешь?

– Использую свою ведьмочку в качестве подушки, можно?

Он поднимает взгляд с исписанного листа на меня. Голубизна его глаз спорит с небом над нашими головами. По моему, естественно, строго объективному мнению, Ричард выигрывает.

– А угощение зачем мне носишь каждое утро?

– Потому что так я знаю, что за день ты хотя бы час отдыхаешь, а не носишься наперегонки со своими пчелами, пытаясь спасти весь город.

Я хочу уточнить, почему он называет меня «своей», но вместо этого облокачиваюсь на спинку скамейки, подставляю лицо теплым солнечным лучам. В воздухе уже пахнет осенью. Ветры, дующие с моря, стали прохладнее, а дожди случаются все чаще. Дни летят, как безумные. Без Ричарда они слились бы в один бесконечный день, как во времена моей учебы, когда я с головой погружалась в учебники и практические отработки. Он прав, этот час в день – единственный, когда я позволяю себе расслабиться.

– Кажется, я знаю, в чем дело.

Ричард начинает объяснять мудреную формулу, я возражаю, что не имею лишних десяти месяцев для подготовки почвы и нужен другой вариант, он настаивает, что этот самый эффективный. Споры о магии, обсуждения зелий и формул – моя любимая часть дня. И это противоречит моему плану не сближаться с Ричардом.

Аллошар тренькает третий раз за утро, подсвечиваясь оранжевым. Снова Малькольм. Ужасно не хочется говорить с этим придурком, но он, похоже, сдаваться не собирается. Я извиняюсь перед Ричардом.

– Все нормально, мне все равно уже пора открывать магазин. Пришли пчелку, когда решишь навестить Лемонни.

Я жду, пока Ричард скроется за поворотом, прежде чем зайти в аптеку и запустить звонок.

– До короля проще дозвониться, чем до тебя. Чем ты занимаешься в этой деревне?

– И тебе привет, Маль.

Бывший выглядит до тошноты хорошо. Темные волосы, блестящие и густые, явно уложенные заклинанием, очки в тонкой серебристой оправе, которые, естественно, идут ему, как и отглаженная темно-красная форма стража.

– Мне нужен рог. Я заплачу.

Я и не думала, что он позвонит, чтобы каяться и молить о прощении, но все равно чувствую острый укол разочарования. Он говорит так спокойно и по-деловому, смотрит, как на незнакомку, а не на бывшую невесту.

– Нет.

Мой голос чуть срывается, и мне становится стыдно за внешний вид. Волосы, кое-как заплетенные в косу, старая блуза, застиранная настолько, что синий цвет превратился в голубой. Но еще хуже от того, как больно видеть его. Сердце сжимается от обиды, шрамы вспыхивают колючей болью.

– Что значит «нет»? Еще скажи, что тебе деньги не нужны.

– Твои – нет.

Ну вот, уже лучше, Хейзел. Прозвучало тверже. Я расправляю плечи и щелкаю пальцами, чтобы скрыть их нервное подрагивание.

– Ой, не будь такой.

– Какой?

– Ты знаешь. Это твое упрямство тебя не красит. Мне нужен рог, тебе – деньги. Не будь ребенком.

– И зачем он тебе?

– Из пыли получится отличный бриллиант для кольца Эленте.

Кольца. Эленте. Принцессе Эленте. Малькольм станет кронпринцем. Это не новость для меня. Он ведь бросил меня ради нее, но мы расстались всего полгода назад. И уже свадьба? Мы встречались три года, и он мне всего пару раз дарил цветы и конфеты... А для Эленты хочет изготовить магический бриллиант? Уникальный артефакт, ускоряющий в три раза восполнение магического ресурса?

– Пока, Маль.

Я отключаю связь, пока не успела ляпнуть еще что-нибудь, пока он не заметил, как тяжело мне стало дышать. Не знаю, правда ли я была влюблена в этого парня или лишь в его образ, который сама и придумала. Но обида и стыд, что я повелась на его сладкие речи, продолжают грызть меня изнутри.

Однажды он назвал меня невестой. Ни кольца, не предложения, просто вскользь. Перед очередным сложным экзаменом. «Моя невеста самая умная». А потом, в пылу последней ссоры, выдал: «Неужто ты правда думала, что я женюсь на тебе? Сироте без имени. Это ведь просто смешно, Хейзи. Но нам было весело».

Весело было. И как же я ненавидела, когда он так меня звал! Я – Хейзел, для подруг Зи, но только не это снисходительное «Хейзи» или «зайчик». Тьфу. Он даже это не мог сделать для меня – называть так, как нравится мне, а не ему.

Жених. Как же. Только дура могла поверить в такое. Только дура могла обрадоваться чему-то подобному. Но сирота ведь большего и не заслуживает? Ни кольца, ни свадьбы красивой, ни даже просто хорошего, честного мага.

Я быстро шинкую корень медовницы, едва не попадая себе по пальцам, кидаю его в заварник вместе с сушеной лунь-травой и, не дожидаясь, пока чайник закипит, подогреваю его заклинанием. Ричард бы сейчас опять начал ворчать, что я транжирю свой магресурс и мне нужно научиться терпению, наслаждаться течением момента... К шкотту!

Отвар обжигает губы, а от горького вкуса сводит лицо, но я заставляю себя выпить всю чашку, растирая грудь круговыми движениями, пока сердце не перестает лихорадочно стучать.

Я прямо вижу, как Иви неодобрительно качает головой. Душевные раны нельзя вылечить, только приглушить симптомы. Но мне некогда страдать из-за бывшего.

Глава 29. Хейзел

– Этот сорняк в чем-то провинился перед тобой? – Мина садится на скамейку и закидывает ногу на ногу. – Хочешь, я его попинаю?

Я утираю пот со лба и смотрю на девушку. В ее руках контейнер с салатом.

Мы договорились встречаться трижды в неделю. Мина помогает в магазине, заодно учится магии, но начинаем мы обычно с перекуса у Клары.

– Ох, прости, я совсем забыла о времени.

Я поднимаюсь с колен, на что они возражают хрустом. Спина одеревенела от усталости. Мина достает платок и вытирает мою испачканную землей щеку, ворча, что я совершенно не забочусь о здоровье и, если б не они с Кларой, я бы умерла от голода.

– Мне Ричард булочки носит каждый день, – говорю я и спохватываюсь, только когда пальцы Мины замирают у моей щеки. – Прости, не нужно было мне...

– Дважды за сегодня извиняешься. То, что ты забыла о нашей встрече, ранит меня до глубины души. – Она прижимает ладонь к груди. – Что касается Ричарда, я уже говорила тебе: мы с ним просто друзья и я ничего не имею против ваших... а что, собственно, между вами? Кроме ежедневных завтраков и кладбищенских прогулок?

– Я не знаю. Мы вроде... друзья?

– С привилегиями?

– Какое там... ой, в смысле нет, конечно!

Мина хохочет так громко, что ноксы с недовольным карканьем вылетают из открытого окна спальни.

– Какие ж они мрачные, мурашки по коже от их криков.

Я подманиваю птиц к себе, и они, сделав пару кругов над нашими головами, опускаются на скамейку. Я достаю листик салата и, разорвав на две части, протягиваю ноксам. Те слеповато водят клювами, но все-таки принимают угощение. Обычно они спят весь день, но от вкусненького никогда не откажутся. Прямо как Пиглз... Надо попросить Ричарда почаще его приводить.

– Слушай, Хейзел. Я знаю, что это все запутанно и неловко, но мы с Ричардом правда просто друзья. Вообще-то в первый раз я пришла к тебе не ради магии, а потому что боялась, что ты приворожила его. Как моя бабка с Мортимером сделала.

Я удивленно моргаю. Мина всячески избегала разговоров о своей семье, а когда я предложила ей забрать вещи Авелин, сказала сжечь их и запретила мне впредь упоминать при ней ее имя.

– И зачем мне это?

– Не знаю. Мортимер ведь зачем-то понадобился Авелин. Сердцу не прикажешь. Ричард – мой лучший друг, и я о нем беспокоюсь. Хоть он и говорил, что ты не такая, как моя бабка, я должна была проверить лично. И теперь я уверена в твоих благих намерениях. Более доброго и светлого человека, пожалуй, еще не встречала, а я знакома с Кларой! Так что если ты переживаешь из-за меня, то, клянусь, я совершенно не против, если вы с Ричардом начнете встречаться или еще что. Ты моя подруга, и я хочу, чтобы ты улыбалась, а не рыдала над сорняками.

– Подруга?

– А разве нет? Мне стоило опуститься на одно колено и сделать тебе официальное предложение быть моей подругой и в горе, и в радости? Я могу! – Мина резво соскальзывает со скамейки, и я едва успеваю ее перехватить.

– Дурная, платье свое испачкаешь!

– Что значит какое-то платье, когда на кону дружба!

Я смеюсь и обнимаю Мину. Не ожидала найти здесь подругу, тем более в лице бывшей девушки парня, который мне нравится. Все так запутанно, но радостно! Из-за Ричарда я боялась считать ее больше, чем просто хорошей знакомой, но даже познакомила ее с Иви на прошлой неделе.

Мина была в восторге от аллошара и теперь хочет себе такой же, а еще отправиться в столицу и пообщаться с другими магами. «Показать миру себя и дать миру впечатлить меня».

– Я рада, что встретила и тебя, и Клару. И да, я вовсе не плакала... ну то есть плакала, но не из-за Ричарда.

– Если дело не в нем, то в чем тогда? Или в ком? – Мина подозрительно щурится и приобнимает меня за плечи, давая понять, что так просто от ответа мне не уйти.

Всю историю с Малькольмом, кроме нас с ним, знает только Иви, но ей уже как-то стыдно жаловаться, а выговориться кому-нибудь хочется. Я так устала вариться в собственных мыслях.

– Проблемы с бывшим. Неважно. Пойдем, научу тебя готовить зелье от мигрени. Вчера заходила миссис Доро, у нее и обеих дочерей эта напасть.

– Так пусть к врачу сходит, ты-то здесь при чем? Это ж не магическая болячка.

– Нет, но мигрень не обычная головная боль, а хроническое заболевание, люди пока лекарство от него не изобрели. Но есть подходящий эликсир. Готовить его придется каждый месяц, и это непросто, нужна внимательность и выдержка. Если напортачить в процессе, то боли станут только сильнее и чаще, еще и носовые кровотечения добавятся.

– Тогда, может, лучше ты сама?

– Нет, мурен бояться – в море не нырять.

– Ну так-то правда хорошая причина плавать только в реках и озерах, – бормочет Мина, но покорно следует за мной в кладовую.

Следующие несколько часов мы возимся с лекарством. Мина делает все сама, но там, где нужно применить магию, действовать приходится мне. Ее еще слишком слаба, и я не уверена, что когда-то будет достаточной для самостоятельной работы.

Мину это не сильно тревожит: кажется, ей просто нравится пробовать что-то новое. В Тайдвике не так много развлечений.

К тому времени как мы заканчиваем, за окном сгущаются сумерки. Я выхожу вместе с Миной на улицу, чтобы проводить ее немного, но она берет меня за руку и ведет к булочной.

– Ты куда? Клара ведь уже закрывается!

– Нам срочно нужен девчачий разговор. На тебе же лица нет!

– Не хочу я об этом говорить, – упрямлюсь я, но покорно иду за ней.

Клара, увидев нас, распахивает дверь пошире и улыбается.

– Значит, просто посидим. Кла-а-ара, у нас код красный!

– Глинтвейн? – Булочница оглядывает нас с ног до головы и понимающе хмыкает.

Не знаю, что она увидела, но без лишних вопросов пошла на кухню, поманив нас за собой.

– Да! И не скупись на корицу. – Мина вскидывает кулак. – Ты любишь глинтвейн?

– Конечно! Хотя, зная Клару, она наверняка добавила в рецепт что-то от себя...

– О да, тебе нужно обязательно попробовать ее вариант.

Мина чувствует себя на кухне Клары как дома. Пока одна ставит кастрюльку на плиту и выбирает из корзины апельсин посочнее, другая достает две чуть запыленные темные бутылки из шкафчика под окном.

Похоже, говорить мне сегодня все-таки придется.

Глава 30. Хейзел

Спустя две кружки восхитительно пряного глинтвейна, несколько откровенных историй от Мины и, внезапно, от Клары я тоже решаю поведать свою.

– Сразу скажу, что я знаю, какой наивной дурой была.

– А кто не был?

Несмотря на то что мы совершенно разные, у каждой есть дурной бывший. Мину первый парень бросил, узнав, что та из семьи Фроствуд и, значит, тоже может быть ведьмой. А возлюбленный Клары, наоборот, женился на другой по настоянию родителей, потому что они требовали в невестки ведьму... Такое вот незабавное совпадение.

Я съедаю ломтик сыра и делаю еще один глоток из бокала прежде, чем набрать побольше воздуха в грудь, выдохнуть и рассказать все как было.

– Мы познакомились с Малькольмом на первом курсе, встречаться начали спустя полгода. Самый красивый и спортивный парень Академии, наследник древнего рода. И обратил внимание на меня, простую сироту. Мне он казался солнцем, и было приятно... греться в его лучах. Понимаешь?

– Этот свет ослепил тебя и ты не заметила тревожных сигналов?

Мина хмурится. Конечно, она не понимает. Она уверена в себе, она и сама как солнце.

А вот Клара кивает:

– Чарльз такой... Рядом с ним чувствуешь себя в два раза красивей и умней. А какие бывают тревожные сигналы?

Пока Мина объясняет, я накалываю на зубочистку оливку и отправляю в рот. За окном уже такая густая темнота, что ничего не видно. В стекле отражаются наши лица, освещенные пламенем свечей.

– Хейзел? – окликает меня Мина.

Кажется, я слишком надолго погрузилась в себя.

– Малькольм был моим первым парнем. Не считая неудачного летнего опыта с Лиром: несколько недель свиданий и поцелуев, а потом странное и неловкое расставание. С Малькольмом все было иначе. Хоть свидания были редкими, но он говорил приятные слова, умел делать так, что я себя чувствовала значимой, даже познакомил со своими друзьями.

– Даже?

– Ну, таких, как я, сирот, не особо любят в приличном обществе. Считается, что с нами что-то не так, раз от нас отказались родители.

– Какая жестокость и глупость!

Я пожимаю плечами. С предрассудками я давно смирилась. Все, что могу, – изо дня в день доказывать, что я достойная ведьма и хороший человек, ничем не хуже других.

– И что случилось?

После охоты на носорога наши отношения стали натянутыми. Я подозревала, что Малькольм не рассказал всей правды, а он не особо старался переубедить меня. Свидания становились все реже, он – все холоднее. Я не сразу поняла, к чему все идет, слишком увлечена была подготовкой к финальным экзаменам. А потом разговор с Элтионом и крах моей карьеры. Об охоте я рассказываю кратко, не упоминая часть с убийством и некромантией: ни к чему им это знать.

– Элтион – один из профессоров, он... просил кое-что в обмен на оценку.

Ни Мина, ни Клара не уточняют, что именно. Женщины такие вещи с полуслова понимают, к сожалению.

– Я пришла к Малькольму вся в слезах, а он... – Рассказывая об этом, все, что я чувствую, – стыд. Стыд за собственную наивность. – «Это низко даже для такой, как ты, так наговаривать на профессора Элтиона. Он уважаемый маг, который много десятилетий верно служит короне. Неужели его могла заинтересовать какая-то девчонка! Просто признай, что ты недостаточно хороша и завалила экзамен. Не вини других в своем поражении». Так он сказал. Я его бросила, но ощущение, что бросили меня, и очень давно...

– Вот урод! – Мина ударяет кулаком по столу, так что бокалы дребезжат, а мой едва не падает. – Он просто нашел ту, что делала за него домашку. А когда ты стала не нужна, специально довел тебя, чтобы ты с ним порвала. Кишка была тонка самому это сделать.

– Мне так жаль, детка! – Клара порывисто обнимает меня, и я утыкаюсь в ее теплое плечо, вдыхая запах ванили, которым пропиталось ее платье.

Мина права, конечно же, она права. Я пришла к такому же выводу, но от этого боль не стала меньше. Напротив, это словно обесценило все, что было между нами за три года. Каждый его комплимент, каждый поцелуй стал казаться лживым. Может, я ему вообще никогда не нравилась. Да и кому понравится студентка без денег, без семьи, а теперь и без будущего?

Я хочу верить, что мне удастся восстановить свою репутацию, получить статус официальной маги-хранительницы и попасть во дворец, но это так сложно! Сложно продолжать верить в себя, когда никто другой не верит. Даже Иви сомневается, что с зельем правды все получится. Она пыталась меня отговорить от этой авантюры, но разве у меня есть другой выход? Кем я буду без магии? Я родилась ведьмой и ведьмой буду жить.

Я отстраняюсь от Клары, и она мягко поглаживает меня по голове, словно старшая сестра или... мама. Такими могли быть разговоры с матерью? Доверительными и честными? Она бы выслушала меня и сказала, что Малькольм – придурок, а я не сделала ничего плохого и не заслужила такого отношения?

– Этот идиот недостоин твоих слез. – Клара стирает мокрые дорожки с моих щек, а потом подливает мне еще глинтвейна.

Я сжимаю кулон – остаток рога, большую часть которого потратила на помощь Ричарду. Оставшееся я хотела использовать для изучения свойств, но для этого мне нужно попасть в столицу и получить доступ к дворцовым лабораториям.

– Это рог дааского носорога. Чтобы добыть его, пришлось попотеть, а теперь Малькольм просит продать его. Деньги мне не помешают, но...

– Не вздумай ничего ему продавать, пусть катится к шкоттам! Если тебе нужны деньги, я помогу. У меня немного, но справимся, найдем тебе клиентов. Все будет хорошо, Хейзел.

– Поддерживаю! А если явится, поганой метлой его гнать! – Клара хмурится. – У тебя ж метла есть? Если что, я дам свою.

Женщины говорят так яростно, что тяжесть в груди слабеет. Они верят в меня. И Иви ждет моего возвращения. Я не одна.

– Тебе срочно нужно сбросить стресс.

Я вспоминаю развороченные грядки в саду. Мой обычный метод – завалить себя работой – не подействовал. Может, попробовать что-то новое или... кого-то?

– Кстати, что там с Ричардом? – Клара хитро подмигивает, и к щекам приливает жар. Она словно мысли мои прочла!

– Он, наверное, уже вернулся из ратуши, – задумчиво говорит Мина, вертя в руках бокал.

– А зачем он туда ходил?

Мина и Клара как-то странно на меня смотрят.

– Он в совете города. Можно сказать, правая рука мэра, тот к нему прислушивается во всех вопросах, особенно по части экономики. Он тебе не говорил?

Я качаю головой.

– Разве мэр не должен просто исполнять указы короля? Тайдвик ведь входит в юрисдикцию Авенлора.

– Так-то оно так. Законы у нас общие, но не будет же король с каждым мелким делом разбираться и за нарушениями следить. Для этого есть мэр, совет из пяти уважаемых горожан и городская охрана на случай беспорядков. Не магические стражи, конечно, но у нас тут они вроде как и не нужны.

– А Ричард не слишком молод для такого?

– Ему тридцать почти. – Клара округляет глаза, а потом хлопает себя ладонью по лбу. – Забыла, что для вас, магов, это еще юность совсем, вы ж в два раза дольше человеческого живете, да?

– Ну, почти... и не все. Те, кто ресурс правильно распределяет.

Я вряд ли так долго проживу, если продолжу оживлять носорогов и напитывать больных магией во время операций.

– Ричард долго был помощником Чарльза, а когда тот уехал год назад, занял его место.

– Чарльза... того самого? – уточняю я. Вроде так Клара назвала своего бывшего.

– Да, его дедушки.

М-да... вот это я понимаю – маленький город. Для таких разговоров нужно больше вина.

Глава 31. Ричард

Я раскладываю по местам детские книги, которые утром перебирали юные покупатели, когда в магазин входит Хейзел. Надо было сделать это сразу, но после совета разболелась голова, и я позволил себе поваляться с романом в горячей ванне. Закрыть магазин на несколько часов раньше – плохое решение для бизнеса, но очень приятное для тела и души.

Хейзел запирает дверь на ключ и подходит ко мне, медленно, напоминая мышь, подкрадывающуюся к кошке. Или добыча здесь я?

– К чему такая скрытность? – Я киваю на запертую дверь. – Решила поделиться со мной каким-то страшным секретом?

– Хочешь быть моим другом с привилегиями? – выпаливает она.

– Другом с привилегиями? – От нее едва уловимо пахнет специями, щеки чуть покраснели, а глаза блестят. –  Ты себя хорошо чувствуешь?

– Ладно, забудь.

– Я не против.

Говорим мы одновременно.

– Не против? – Теперь она повторяет за мной.

– Если это то, чего ты хочешь. Хотя не буду скрывать: я удивлен. Не думал, что ты интересуешься подобным.

Она прикусывает губу. Сомневается?

– Честно говоря, опыта у меня в таком нет, но очевидно же, что нас тянет друг к другу. – Она осекается и потом тише добавляет: – Тянет же?

– Очевидно.

Я-то считал, что мы уже если не встречаемся, то движемся к этому. Она думает, я просто так к ней всю неделю ходил? А все, что я наговорил во время операции, считает горячечным бредом?

Температура и внушительное количество лекарств действительно развязали мне язык, и я сказал тогда гораздо больше, чем планировал. Но эта ведьма... До нее я и не думал заводить с кем-то отношения. Глупо это – влюбляться, зная, что, скорее всего, вдвое переживешь партнершу.

– Ну вот я и подумала, раз нам обоим не нужны серьезные отношения...

– Я не говорил, что мне они не нужны, но допустим. А у тебя есть причины их избегать?

Никогда бы не подумал, что Хейзел может заинтересовать формат без обязательств, но догадываюсь, откуда ветер дует. Ух, попадется мне Мина!

– Я ведь здесь ненадолго. Как только добуду чернила медузы, вернусь в столицу. Тайдвик – хорошее место, но я всегда мечтала...

– О чем-то получше?

– О месте, где я могла бы реализовать все свои способности.

Ясно, дело не только в Мине. Что ж, это одновременно успокаивает и печалит. Я мог бы даже оскорбиться, учитывая, что меня собираются использовать только для одной цели, но, кажется, у меня совершенно нет гордости, ведь я хочу, чтобы Хейзел меня использовала. Пусть сначала и только для этого... Дальше разберемся.

– Может, ты не заметила, но этот город нуждается в тебе, Хейзел. Как и я. – Ее ладонь в моей кажется слишком хрупкой. – Но придется отложить этот разговор до завтра: тебе нужно выспаться.

– Нет.

Хейзел поднимает подбородок и чуть прищуривается.

– Нет?

– Я и так едва набралась смелости об этом спросить, не собираюсь делать это еще раз.

– И как давно ты хотела об этом спросить?

Я подхожу чуть ближе, и она задерживает дыхание. Я и сам едва дышу – от ее близости голова идет кругом. Но Хейзел не в себе. Будет неправильно сейчас сделать... да что угодно.

– М-м-м... какое-то время. – Ее взгляд опускается к моим губам и снова возвращается к глазам. – Но если ты не хочешь, я... я обращусь к Каэру.

Она разворачивается, чтобы уйти, и мне не остается ничего, кроме как перехватить ее за талию и притянуть к себе.

– Еще чего!

Ее губы такие сладкие, на вкус как вино и пряности. От их жара охватывает мучительная тягостная тоска, желание обнять и никогда не отпускать ее, сделать своей навсегда, а не только на этот краткий миг поцелуя.

От ее тихого стона мои кости плавятся, а когда она вжимается всем своим тоненьким горячим телом в мое, мне удается отстраниться только невероятным усилием воли.

Ее темные глаза распахнуты и от этого кажутся еще больше. Невозможно отвести взгляд. Мы тяжело дышим, она едва уловимо хмурится.

– Ричард...

– Ты не можешь себя контролировать.

– Две кружечки глинтвейна. – Под моим взглядом она закатывает глаза и складывает руки на груди. – Хорошо, три или четыре, но я отлично себя контролирую.

– Как насчет большой чашки чая и позднего ужина? У меня осталась овощная лазанья с обеда. А как только начнешь нормально соображать, можешь идти куда хочешь. Но в таком состоянии я тебя к этому русалу не отпущу.

Она хмыкает и проходит мимо меня на кухню, явно специально задев плечом.

– Ай!

– «Ай» будет, если снова скажешь мне «нет», маг, – бросает она с усмешкой.

А мне нравится этот немного агрессивный вариант Хейзел. Если раньше я сомневался, что она могла сначала убить, а потом поднять некромантией огромного носорога, то теперь... Она точно способна на это. И на гораздо, гораздо большее.

Не терпится узнать ее полностью.

Глава 32. Хейзел

На часах полночь, и это так же точно, как и три следующих факта.

Факт номер один: красные оливки в лазанье идеально оттеняют соус бешамель.

Факт номер два: кофе с шоколадным сиропом и сливками бодрит и будоражит.

Факт номер три: я рождена, чтобы позориться.

– Прости, что пыталась затащить тебя в кровать, – вяло говорю я, делая вид, что в мире нет ничего интереснее, чем остатки сливок на стенках чашки.

– Прощу, если все-таки затащишь, – ухмыляется Ричард, и я давлюсь кофе.

Прокашлявшись и утерев выступившие слезы, я хрипло выдавливаю:

– Разве этот ужин не попытка меня отвлечь и свести все к пьяной шутке?

– Нет.

Вот так просто, три буквы. Похоже, мы теперь и правда в отношениях без обязательств? Нужно было у Мины расспросить об этом поподробнее. Существуют ли какие-то правила, кто должен инициировать... Боги, я даже про себя это слово произнести не могу!

Изучающий взгляд Ричарда и насмешливая улыбка, притаившаяся в уголках губ, заставляют меня крепче сжать чашку.

– Думаю, мне пора домой. Поздно уже.

– Останься у меня. Завтра суббота, позавтракаем и отправимся к Лемонни, как ты и хотела.

Неловкую тишину, повисшую между нами, ножом резать можно, такой плотной и непреодолимой она ощущается. Мы на небольшой уютной кухне Ричарда. Здесь витают запахи свежесваренного кофе и веганской лазаньи, и мысль о том, чтобы прямо сейчас встать со стула и вместе отправиться в спальню, ощущается... Мы словно настоящая пара. Это пугает. Я вскакиваю со стула так быстро, что едва не роняю его.

Мне не стоило приходить, не стоило просить Ричарда о таком. Ведь он уже мне нравится! Эти его невыносимо голубые глаза и то, как он постукивает карандашом по губам, размышляя над очередной загадкой, которую я ему подкинула. Эти непокорные пряди, вечно выбивающиеся из пучка на затылке, и их насыщенно-синий цвет...

– Позволь хотя бы проводить тебя. Если мой дед узнает, что я выставил даму за порог после полуночи, он отлупит меня моей же тростью.

Я невольно хихикаю от притворного ужаса, звучащего в голосе Ричарда, и соглашаюсь. Все равно не могу придумать ни одной весомой причины, чтобы отказаться.

На улице Ричард предлагает мне опереться на его локоть, ведь фонари горят слабо и я могу споткнуться. Странно смущаться от довольно целомудренного прикосновения, когда пару часов назад предлагала гораздо большее, поэтому я снова с ним соглашаюсь.

– Если б я знал, что прекратить спор с тобой можно, просто предложив тебе еды...

Я зеваю. Даже кофе не смог прогнать накопившуюся за день усталость. Первый квартал мы молчим, и только тихий стук трости Ричарда нарушает тишину. Ощущение близости между нами забирается куда-то под ребра и сворачивается там в теплый комок.

Я сжимаю пальцами ткань пиджака Ричарда, набираясь смелости, чтобы признаться:

– Мне бы не хотелось испортить нашу дружбу.

– Тебе не о чем беспокоиться.

– Уверен? – Я поворачиваюсь и сталкиваюсь с ним взглядом.

– Конечно, мы взрослые люди и, очевидно, умеем разговаривать. Так что, если возникнут проблемы, мы просто сядем и обсудим все за чашкой кофе.

– И тарелкой лазаньи?

– Все, что захочешь.

Незаметно мы подходим к аптеке. Все окна в домах на моей улице темны, люди давно спят. Моя рука замирает на ручке двери, от мысли, что в комнате меня ждет только паук и пара птиц, накатывает удушающая тоска. Все мысли, что вертелись в голове днем, снова всплывают на поверхность.

– У тебя была причина сегодня... для глинтвейна?

– А она нужна? Новый год скоро.

– На дворе конец сентября. – Ричард заправляет прядь моих волос за ухо и проводит пальцами по воротнику блузы, словно его нужно поправить именно сейчас.

– Мы устроили девичник с Кларой и Миной.

Ричард понимающе кивает, а потом наклоняется ко мне, чтобы поцеловать в щеку, но я чуть поворачиваюсь, и он, хмыкнув мне прямо в губы, легко касается их, но тут же отстраняется, вызывая у меня разочарованный полувыдох-полустон.

– Плутовка, испытываешь мою джентльменскую выдержку на прочность.

– К шкоттам джентльменство! Оно вышло из моды еще в прошлом веке, как и этот пиджак, к слову!

Жар его дыхания опаляет мои губы, между нами не больше сантиметра пространства.

Ричард протягивает руку и отпирает дверь, а потом подталкивает меня в аптеку.

– Тогда мне стоит от него избавиться.

Глава 33. Ричард

Я целую Хейзел, она запускает пальцы в мои волосы. Запах черемухи и целебных трав забивает легкие, кожа пылает от прикосновений тонких нежных пальцев.

Не уверен, что мы доберемся до спальни... Трость с тихим стуком падает на пол, когда я подхватываю ведьму и усаживаю на стойку. От ее прикосновений по телу будто расходится вибрация, наша магия соприкасается, исследует, притягивает...

Вдруг тишину разрезает пронзительный, полный боли крик, а за ним протяжное рычание.

– Что это было? – Хейзел распахивает глаза, сжимая рубашку на моей груди, и через мое плечо всматривается в темную улицу.

Мы оставили дверь нараспашку.

– Не знаю...

Я отхожу, чтобы она могла спуститься на пол, и загораживаю ее от... чего бы там ни было. Хейзел взмахивает рукой, и пчелиный рой с тихим жужжанием вылетает наружу.

– Останься здесь, запрись, я все проверю.

– Еще чего! – фыркаю я, пожалев, что не прихватил с собой никакого оружия.

Но в нашем городе оно не требовалось. Точнее, не требовалось долгие годы до появления Хейзел.

Новый вскрик обрывает мысли, Хейзел бросается к выходу и, выскочив на улицу, замирает на несколько секунд, а затем уверенно сворачивает к парку, на ходу создавая щит... вокруг меня.

– Хейзел, накинь защиту на себя!

– Двоих не удержу, – просто отвечает она и прежде, чем я успеваю сказать что-то еще, призывает световой шар. Пчелы возвращаются к ней, оседают на плечах и волосах. – Что-то темное дальше... в колодце.

Мы пробираемся через густые заросли шиповника и полыни. Такое сочетание наводит на мысль, что земля может быть отравлена магией. Воздух тяжелый и влажный, пахнет пылью и прелыми листьями. Мы словно не в городской парк, а в лес зашли.

– Почему это место в таком запустении? – тихо спрашивает Хейзел.

– Авелин любила гулять здесь, жители города избегали ее, а потом привыкли и парк обходить стороной. Хотя некоторые отваживаются заглянуть в колодец: считается, что он помогает избавиться от плохих воспоминаний.

Хейзел поднимает ладонь, призывая меня замолчать и остановиться. Я замираю, а она начинает плести заклинание. Я никак не могу помочь, лишь сжимаю трость покрепче, готовый драться хотя бы так.

Полупрозрачная мерцающая голубая сетка срывается с пальцев ведьмы, расширяется до нескольких метров и, потрескивая, уносится вперед, а секунд через десять до нас доносится раздраженное шипение и стон.

– Третий уровень опасности. Если я скажу «прячься», ты спрячешься или уйдешь как можно быстрее, ясно? – Она говорит тихо, но грозно.

Темнота в ее глазах глубже неба и всех теней этого парка. Я киваю.

С существами третьего уровня и выше стражам рекомендуется работать в командах по двое-трое человек. Стражам, а не целительнице и теоретику. Мозг услужливо перебирает варианты, кто может ждать впереди и какими способами нас могут прикончить.

Боги, надеюсь, это не колодезный змей. Меня передергивает от этого предположения. Но мы слышали рык... Кто еще может там быть, да еще и третьего уровня? Водник? Но листья на деревьях в порядке, если б это был он, то вся зелень в радиусе километра была бы покрыта черными прожилками.

– Грифморген, – тихо предполагаю я, и Хейзел кивает.

Но как торговец скорбью мог оказаться в колодце и остаться незамеченным? Если только... Я смотрю в спину девушки... это все же ее рук дело?

Нет, не может быть.

Хейзел тихонько ахает и устремляется вперед, к девушке, неподвижно лежащей на земле. Присаживается на корточки и творит диагностическое заклинание. Руки незнакомки по локоть в крови, грудь и живот испачканы серо-бурой глиной.

– Жива, но истощена. Сможешь донести ее до аптеки?

– Я не оставлю тебя одну.

Земля содрогается, а из колодца вырывается хриплый гортанный рев. Хейзел вскакивает на ноги и выставляет новый щит.

За каменный бортик колодца цепляется костлявая рука с кожей облезшей, серой, словно полуистлевший пергамент. На каждом из пальцев по два лишних сустава и заостренный черный коготь. Следом появляется безволосая угловатая голова с приплюснутой мордой, с клыков капает илистая темная вода. Черный распухший язык облизывает тонкие потрескавшиеся губы, снулые глаза без век смотрят прямо на нас.

– Ве-едьма-а-а... – Тварь шипит и втягивает носом воздух. – Расска-а-ажи свои печа-а-али...

– Ты оторвал меня от прекрасного вечера, что уже само по себе печально, но от вида твоей мерзкой морды стало совсем тоскливо. – Хейзел делает шаг к нему, щелкая зажигалкой. Ее ладони охватывает огонь. – Что там у тебя?

– Лиз-зи... он забрал Лиззи... – Девушка на моих руках приоткрывает глаза и начинает дрожать.

– Она так сладко грустила, – бормочет существо, снова облизывая губы, и опускается ниже, обратно в колодец, – огонь его пугает. – Прямо как ты... Косточки хру-хрустят. Чак-чак.

– Так, хрустик, давай заключим договор. – Хейзел делает еще один шаг к нему. – Я не сожгу тебя дотла, а ты отдашь мне девочку.

– Какую из?

В груди холодеет. Сколько он утащил в свой колодец?

– Врешь, я чувствую лишь одно сердцебиение в колодце.

Чувствует? С помощью пчел, должно быть.

Грифморген склоняет голову к плечу и показывает клыки, словно насмехается над ведьмой. Хейзел забористо ругается, поняв, что он имеет в виду. Он убил их.

Я знаю, что Хейзел против убийства животных, но как насчет существ? Грифморгены признаны лишь частично разумными. Их ведут инстинкты, мораль им недоступна, как и сочувствие.

– Ричард, отойди подальше.

Огонь в руках Хейзел закручивается в плотные спирали, которые собираются в длинную цепь. Это боевая магия. Хейзел не страж, но довольно неплохо ею владеет. Цепь получается неровной, но огонь горит ярко.

Я покрепче перехватываю рыдающую девушку и отхожу как можно дальше, чтобы не попасть под удар. Колено подгибается, но не подводит, я почти ожидаю привычного укола острой боли, но ничего не происходит.

Грифморген вопит, в нас летят камни и песок, Хейзел продолжает напевать заклинания, раскручивая цепь над головой. Тварь бросается на нее, но не успевает преодолеть даже половины пути – огонь оплетает ее тело, сжимая в тисках. Воздух наполняется воплями, гарью и удушающим следом темной магии.

Миг – и цепь исчезает, а полуобгоревшая тварь вцепляется в руки Хейзел.

– Пиглз!

Свин появляется за их спинами, но, едва увидев грифморгена, отступает, прижав уши. Шкотт! Я укладываю девушку на траву и несусь обратно к ведьме. Та борется с тварью, которая продолжает что-то неразборчиво шипеть ей в лицо.

– Хейзел!

«Беги, Мэддоуз!» – звучит приказ в моей голове, и я едва не спотыкаюсь от неожиданности. Но это не голос Хейзел, слова звучат издевательски, сочатся злобой. «Беги, спасайся, трус, ты ведь только это и умеешь».

Чтобы отвлечься от настойчивого шепота, вызывающего нервную дрожь и желание подчиниться, я начинаю повторять про себя отрывок из энциклопедии существ: «Грифморгены питаются человеческой тоской, самыми ужасными воспоминаниями. Если не удержаться, то они затянут в междумирье, туда, где действует только сознание. Тело останется на земле, но душа и мысли будут заперты там, пока он не пожрет их без остатка».

Глаза Хейзел закатились, по ее вискам стекает пот, она продолжает шептать заклинание, но путает слова. Грифморген крепко впился в ее предплечья, разорвав рукава и вспоров кожу, кровь тонкими струйками стекает на землю.

Я размахиваюсь и бью тростью его в морду, он шипит и поворачивает голову ко мне, отвлекаясь от Хейзел.

«Слишком слаб, чтобы брать с собой», – шипение существа сливается с голосом матери в голове. Я бью снова и снова, кажется, что от трости сыпятся искры.

Это иллюзия.

«Он подверг риску нас всех».

Это было давно. Еще удар. Тварь перехватывает мою трость и отбрасывает в кусты.

«Эта жизнь не для него. Он не маг!»

Это неважно.

– Хейзел! – кричу я, касаясь руки Хейзел. – Очнись! Это все неправда!

«Вы же понимаете, что ваша судьба в моих руках?» – звучит незнакомый мужской голос в моей голове.

Меня окутывает темнота. Она забивается в глаза и нос, я открываю рот, чтобы вдохнуть, но захлебываюсь холодом.

«Одно мое слово – и вместо работы при дворе вы до конца дней будете подавальщицей в таверне».

Ночной сад исчезает, сменяется учебной аудиторией, залитой ярким солнечным светом. Большую часть не видно из-за ослепляющей белизны, поэтому я сосредотачиваю внимание на бородатом мужчине перед собой. На вид ему около сорока пяти, но, судя по нашивкам на пиджаке, он маг, да еще и первого разряда, а значит, ему может быть и все восемьдесят.

Я сижу перед ним на стуле, вцепившись в юбку.

Стоп! Юбку? Что происходит...

Мы были в парке, грифморген... Точно!

Это воспоминание Хейзел. То, самое ужасное, которое учуял грифморген. Должно быть, меня затянуло в него, потому что я дотронулся до нее.

«Мисс Мун...» Рука мужчины накрывает ее коленку. Он наклоняется ближе, так что становится видно каждый волосок в бровях и тонкий шрам, пересекающий левый глаз. «Не будьте недотрогой, вся Академия знает, что вы легли под сына Боргов. Или, скажете, все дело в обаянии Малькольма, а не в привилегиях статуса?»

Хейзел вскакивает, опрокинув стул, между ней и профессором взвивается пчелиный рой. Она дрожит от гнева и страха, и я дрожу вместе с ней. «Убери своих пчел, девка, или я сожгу их вместе с тобой!»

– Хейзел, это нереально! – Я пытаюсь передать ей свою мысль, аудитория подергивается дымом, словно за стенами начался пожар.

«Вы не получите лицензию без моего разрешения».

– Как печально, – произносит бесцветным голосом Хейзел, – что ты решил меня именно этим напугать.

Все вокруг сжимается и взрывается белой вспышкой. Я чувствую, как лечу, а потом что-то бьет в спину. С трудом разлепив горящие от боли глаза, я обнаруживаю себя у колодца, куда меня, судя по всему, отбросил грифморген. Он раздирает себе грудь, воя на весь парк.

Глаза Хейзел потемнели, а по щекам текут черные слезы, но ее голос тверд, а пальцы движутся, быстро сплетая новую горячую сетку, крепче предыдущей. Огонь пожирает тело монстра, пока тот не перестает дергаться и не падает на землю. Теперь он больше похож на обгорелое полено, чем на живое существо.

Пиглз забился под лавку и поскуливает, я отправляю его за подмогой, а сам пытаюсь подняться. Удается только с третьей попытки. Хорошо головой приложился, мир кренится и уплывает.

Хейзел опускается на колени и прижимает ладони к глазам, ее плечи трясутся.

– Как ты?

Я подхожу ближе и опускаюсь рядом, она порывисто обнимает меня и вдруг хихикает прямо в шею. Надрывно, истерично, то ли смеясь, то ли всхлипывая.

– Такого в планах на вечер не было.

Я осторожно обхватываю ее лицо ладонями и заставляю посмотреть на меня. От черных слез остались грязные дорожки на щеках, сосуды в глазах полопались, а на губах застыла полубезумная улыбка. Не очень обычная, но вполне понятная реакция на стресс.

– Пожалуйста, скажи, что ты не видел самый отвратительный момент моей жизни.

– У тебя нет магической лицензии?

Глава 34. Хейзел

Плохо, что Ричард узнал об отсутствии у меня лицензии. Я успела подумать, что он попытается меня остановить. Но он не сказал ни слова, когда я склонилась над пострадавшей девушкой. Она снова была без сознания, потеряла много крови, но жизнь крепко держалась в ее теле. Благословенна юность.

– Пиглз вызвал подмогу, – сообщил Ричард, когда спустя двадцать минут вдалеке послышался цокот копыт.

Я успела перекрыть вспоротые артерии и наскоро вправить открытый перелом на левой руке девушки. Она вздрогнула и застонала. Остальными повреждениями тела займутся врачи. Восстановить потерянные воспоминания, а с ними и помутившийся рассудок ни у кого не получится, но это возможно, если ее сила воли так же крепка, как и здоровье. И тогда время поможет ей исцелиться.

– Она потеряла много крови, и еще сломаны несколько ребер.

Ричард молчал, пока я описывала характер травм, чтобы он передал информацию врачам. Молчал, когда я сняла с щиколотки цепочку и сотворила из нее веревку.

Для такой магии мне нужны специальные артефакты. Они стоят недешево, но этот подарили друзья на прошлый день рождения. Предполагалось, что я буду использовать его для игр в постели... Цепочка должна была превратиться в путы для рук и ног партнера. Надеюсь, Ричард не догадается об истинном ее предназначении.

Заговорил он только после того, как я начала крепить один конец веревки на перекладине колодца:

– Хейзел, не лезь туда одна. Дождемся полицейский отряд.

– Они маги?

– Нет.

– Значит, это должна сделать я.

Мне страшно, сердце колотится где-то в горле. Я стараюсь не думать об унижении, которое было в прошлом, и жгучем стыде от осознания, что Ричард видел все моими глазами.

Он сдаст меня. Я уверена. Практиковать без лицензии строго запрещено. Меня посадят в тюрьму, наденут наручники, которые запечатают магию. Я больше никогда не смогу колдовать. От одной этой мысли липкий ужас хватает за сердце и тянет камнем в животе.

Но пока сила у меня, я буду ее использовать.

– Там внизу девушка, и она еще жива. Я должна хотя бы попытаться ее спасти.

Ричард хватает веревку, которую я начала обвязывать вокруг пояса.

– Я знаю, что ты мне не доверяешь...

– Не доверяю? Я боюсь за тебя! – Он отталкивает мои руки и перехватывает веревку. – Я сам спущусь туда.

– Там может быть опасно!

– Грифморгены – одиночки, – хмуро напоминает он и, несмотря на мои протесты, обвязывает веревку вокруг своего пояса, а потом дважды дергает, проверяя, не оторвется ли она от перекладины.

– Твоя нога... – пытаюсь я.

– В порядке! – Ричард почти рявкает на меня, и от резкости его тона я невольно отступаю, а он тут же смягчается: – Отдохни пока, пожалуйста, Хейзел. Ты никому не сможешь помочь, если потеряешь сознание от переутомления.

– Позволь хотя бы... – Я склоняюсь над колодцем и отправляю вниз несколько светящихся шаров.

Он кивает и начинает спускаться. Сверху дно еле просматривается, даже света сфер не хватает. Что-то похожее на человеческий силуэт свернулось на груде мусора... костей?

Шаги за спиной заставляют меня обернуться. Двое мужчин в темно-синей униформе и женщина в голубом халате. Я наспех объясняю случившееся, врач отправляет мужчин за носилками и присаживается рядом с девушкой, проверяя пульс и зрачки.

Я же снова склоняюсь над колодцем. Ожидание пульсирует в затылке и кончиках пальцев. Магия подсказывает, что на дне действительно больше никто не притаился, но сердце все равно заходится в испуге. Если с Ричардом что-то случится...

Я понимаю, почему он так поступил. Теоретиков вечно принижают, не считают за полноценных магов, он хочет быть полезным. Как же ему объяснить, что пользу можно приносить по-разному? Да, в драке с монстром у меня больше шансов, чем у Ричарда, зато именно он придумал, как помочь дракону, и без его формулы я бы не смогла вылечить ему ногу.

Семь долгих минут проходит, прежде чем он дергает за веревку.

– Она жива, но я боюсь ее поднимать: кажется, сломан позвоночник.

– Выбирайся оттуда. Я стабилизирую ее магией, а потом вы вытянете ее. Но нужна еще одна веревка, попрочнее.

– Я принесу, – подает голос один из мужчин. – Там Лиззи, да?

Он выглядит бледным.

– Откуда вы знаете имя девушки?

– Они с Мэри Лу лучшие подруги с детства, где одна, там другая... Мы с ними в школу вместе ходили.

– Все будет хорошо, только поторопитесь.

Опрометчиво давать такие обещания, не зная состояние Лиззи наверняка, но язык не поворачивается сказать, что, скорее всего, прежней она уже никогда не станет. Грифморген, должно быть, успел поглотить большую часть ее воспоминаний. А кто мы без нашей памяти?

Глава 35. Хейзел

Почти через три часа, когда Лиззи увозят, я наконец прикрываю глаза и опускаюсь прямо на тротуар у дороги. Схватка с грифморгеном и целительство отняли у меня почти все силы.

Я смогла закрепить ее кости и срастить череп, разбившийся при падении. Ричард принес нужные эликсиры. Слава богам, у меня было готово все необходимое.

Костероста только не было. Изготовить его самой нереально, нужна лаборатория и редкие ингредиенты. Все, что у меня было, я истратила на ногу Ричарда. Да и сознание Лиззи было слишком хрупким, она одной ногой в могиле. У меня бы вряд ли вышло установить с ней связь и проконтролировать рост новых костей. Поэтому сегодня пришлось ограничиться только самым необходимым, остальное сделает традиционная медицина.

Прислонившись затылком к стене, я объясняю все это Ричарду, упомянув, что формуле костероста уже больше столетия и она требует улучшения. Возможно, мы вместе сможем придумать более простой и дешевый аналог.

– Хейзел, – мягкий голос Ричарда прерывает мой поток слов.

Я с трудом разлепляю глаза и смотрю на него.

– Идем в постель, тебе нужно отдохнуть.

Он тянет меня за руки, но колени подкашиваются.

В следующее мгновение я уже куда-то лечу...

– Ричард...

– Тихо. Если скажешь что-то о моей ноге, я тебя укушу.

Меня несут на руках. Ричард несет. Колокольчик над дверью звякает, когда он входит в аптеку. От нас обоих несет пылью и гарью.

– Я не против, – говорю я, когда он мягко опускает меня на кровать.

– Чего? – Он убирает с моего лица пару прядей.

– Чтоб ты меня укусил.

Ричард приподнимает бровь.

– В смысле, я заслужила. Соврала тебе... ну, насчет лицензии.

Он уходит из комнаты, а я прикрываю глаза, позволив стыду и унижению затопить меня. Нашла время и повод для шуток, глупая, глупая Хейзел! В ванной слышится шум льющейся воды, потом шаги в кладовой.

– Пей, – раздается голос Ричарда.

Он протягивает мне флакон восстанавливающего зелья, а когда я выпиваю, вытирает мое лицо и руки влажным полотенцем и помогает подняться.

– Руки. – Он задирает мою блузу, я вцепляюсь в нее из последних сил.

– Что ты делаешь?!

– Хочешь лечь спать в этой одежде?

– Я... Отвернись, пожалуйста.

– Хейзел.

Я морщусь. Блузка и штаны пропитались потом, все в глине, крови и только боги знают, в чем еще. От меня несет... Глупо как-то начинать стесняться сейчас, но во мне почти не осталось магии для скрывающего заклинания. Приходится выдавить очередное признание:

– У меня шрамы.

– У меня тоже. Ты их даже все видела, кроме одного на копчике. Я в пять лет свалился с лестницы, хочешь покажу?

Шутка вызывает слабую улыбку, но, видя мою нерешительность, Ричард продолжает уже серьезным тоном:

– Каждый шрам – это часть твоей истории, часть твоей личности. И ни один из них не сможет меня испугать. Зная твой неугомонный характер, я бы удивился, если бы у тебя ничего подобного не было.

Мне хочется записать этот момент, каждое слово, сказанное тихим голосом. Ричард смотрит мне прямо в глаза, словно в подтверждение истинности каждого из них.

Малькольм фыркал, если я забывала скрывать даже небольшой шрам на плече. Говорил, что девушка должна заботиться о внешности. Увидь он следы на моей груди и животе...

Да к шкоттам его! Не хочу я больше ни секунды думать о нем.

Я перестаю сжимать кофту, и Ричард помогает мне избавиться от одежды, а потом подает первую попавшуюся рубашку. Находиться перед ним в белье жутко неловко, хотя в комнате полумрак. Несмотря на то что он почему-то не стал зажигать свет, уверена, видит он достаточно.

– Стоит быть осторожнее, посылая запросы во вселенную, – бормочу я.

– Я бы тоже предпочел уложить тебя в постель при других обстоятельствах.

Я со стоном закрываю ладонями глаза.

– Боги, как стыдно-то.

– Стыдно, когда видно, а когда есть что показать, то и когда видно, не стыдно, – со смешком выдает Ричард.

Я бросаю на него взгляд и тут же отвожу глаза. Он скинул с себя рубашку и штаны.

– Двигайся. – Он слегка подталкивает меня, чтобы я сдвинулась к стене, а потом ложится рядом.

Кровать слишком узкая, чтобы сохранять хоть какую-то дистанцию между нами, но Ричарда это ни капли не смущает. Он притягивает меня к себе, прижимаясь грудью к спине. От его тела исходит такой приятный жар, что я едва не стону от удовольствия. Я опять потратила слишком много магии и жутко мерзну, но его объятия помогают унять дрожь.

Он кладет ладонь на мой живот и, едва касаясь пальцами, обводит несколько шрамов.

– Болят?

– Только когда перенервничаю.

– А сейчас?

Строго говоря, сейчас нервничать самое время, я лежу почти обнаженная рядом с парнем, которого знаю всего месяц. И за этот месяц мы дважды оказывались в смертельной опасности, а один раз он едва не умер у меня на руках во время операции.

– Нет. – Это честный ответ, хоть и совершенно необъяснимый с логической точки зрения.

Несколько минут в комнате стоит тишина, слышно только наше дыхание и возню ноксов в гнезде. Мне отчаянно хочется поддаться сну, но не менее отчаянно я жажду знать ответ на вопрос, который мучит меня гораздо сильнее усталости.

– Ты правда не злишься за мою ложь?

– Строго говоря, ты не соврала, а недоговорила. Я ведь не спрашивал, есть ли у тебя лицензия. Но обсудим это завтра, а теперь спи.

– От меня несет трупом грифморгена и кровью, – бормочу я, когда он целует мое плечо.

– Главное, что ты цела и невредима.

Я верю ему, поэтому закрываю глаза.

Его пальцы под рубашкой продолжают чертить круги по моему животу, задевая шрамы. Кажется, они и правда нисколько ему не противны.

Глава 36. Ричард

Мы вернулись из парка около пяти утра, а в девять ведьма уже зашевелилась в моих объятьях.

– Боги, уже столько времени!

Она попыталась встать, но я притянул ее обратно, не открывая глаз.

– Ричард, мне нужно вернуться к работе.

– Сегодня суббота. Какая работа? Спи.

Она повернулась ко мне лицом и подняла голову. Восстанавливающее зелье явно было достаточно сильным, раз так быстро смогло восполнить ресурс.

– Мне нужно навестить девочек в больнице и... – Она зевнула и прикрыла рот ладошкой, а потом продолжила: – И разобраться, откуда взялся грифморген.

– Тебе нужно поспать. Спасение мира может подождать пару дней.

– Пару дней? Ты меня из постели все выходные не собираешься выпускать?

Я хмыкаю, и она тут же заливается краской.

– Ладно, еще часик.

Я провожу рукой по ее волосам, и она опускает голову, а потом, закрыв глаза, осторожно обнимает меня за талию. Хейзел почти сразу засыпает, ее дыхание становится глубже, а сердцебиение замедляется. Совсем вымоталась, бедняжка.

Я продолжаю гладить ее по волосам, распутывая пряди, даже достаю пару листиков и веточку. Ночь была бурной, хоть и не такой, как мы планировали.

Последние тринадцать лет моя жизнь была размеренной и довольно однообразной. Кому-то ежедневная рутина могла бы показаться скучной, но мне нравились маленькие кафе, прогулки по набережной с Миной или редкие свидания с другими девушками. Даже в длинных, утомительных заседаниях совета была своя прелесть.

До Хейзел я не понимал, что мне чего-то не хватает, не искал спутницу жизни и ни разу не влюблялся. Мина – моя самая близкая подруга, но ни она, ни другие девушки никогда не вызывали у меня желания проводить с ними каждую минуту.

И уж точно я не думал, что мне придутся по вкусу приключения. Хватило их в детстве, когда родители таскали меня за собой в командировки по всему свету.

Но эта хрупкая на вид ведьма обладает такой невероятной силой... И я даже не про магию, а про ее тягу к жизни. Жизнь обошлась с ней жестоко. Оставленная родителями, попавшая в лапы парню-засранцу, а после подвергшаяся отвратительным домогательствам профессора, которому доверяла. Но она не сдалась.

Как член совета, я обязан донести на нее. Ведьма, практикующая без лицензии, опасна. Но так ли это?

Что сделала для нас столица, чтобы мы ценили ее мнение, и сколько уже сделала Хейзел? Столица годами игнорировала запросы, оставила юных ведьм разбираться самим со своей магией.

С другой стороны, что, если Хейзел стремится завоевать мое доверие телом, чтобы я прикрыл ее перед остальными? Да нет, глупость какая. Будь так, вела бы себя смелее.

Ее пальцы чуть сжимаются на моей талии, и она придвигается еще ближе, закидывая ногу на мое бедро. Интересно, что ей снится? От ее близости я практически теряю способность связно мыслить. Хочется склониться к ее лицу и осыпать поцелуями... Не покидать дом пару дней звучит как лучшая идея этого года.

Желание спать сменяется куда менее целомудренным, поэтому я осторожно, чтобы не разбудить Хейзел, выскальзываю из кровати.

– Принеси одежду и полотенце, – шепотом прошу я Пиглза.

Тот открывает один глаз, фыркает и снова закрывает. Я тереблю его толстый бочок, чтобы он проснулся и выполнил просьбу. Ленивое животное.

Он недовольно хрюкает, но все же поднимается и, размяв крылышки, с тихим хлопком исчезает. Эх, мне бы такую способность. Конечно, его возможности ограничены радиусом километров в пятьдесят, но и это значительно упростило бы мне жизнь. Меня он переносить ни в какую не хочет. Может, не умеет, а может, просто притворяется.

Пиглз возвращается через пару минут с пакетом, который я завел после одного неудачного свидания. Девушка скрыла, что у нее есть муж, и пришлось сбегать в одних трусах и носках через окно. Хорошо хоть, глубокая ночь была, поэтому видела меня только парочка загулявших пьяниц.

Шампунь в ванной черемуховый. Что ж, с некоторых пор это мой любимый аромат. Я тщательно промываю волосы от пыли и грязи, которую успел собрать в колодце. Содранную спину и царапины на локте неприятно щиплет. Нужно будет попросить у Хейзел заживляющую мазь. Легко отделался, учитывая, что грифморген откинул меня на несколько метров и приложился я прямо о каменную кладку колодца.

Я вытираюсь полотенцем, когда из комнаты доносится звонок аллошара, а потом недовольное бурчание Хейзел, какой-то хлопок, словно в стену что-то кинули, и снова бормотание.

Наскоро обмотав полотенце вокруг бедер, я выскакиваю в комнату.

– Зи! С днем рождения! – раздается радостный женский голос.

Хейзел стоит у тумбочки, склонившись над аллошаром. Футболка задралась, так что видно голубое белье в мелкую ромашку. Где только нашла такое?

– Ой, у тебя гость... Тот самый?

Тот самый?

Хейзел резко поворачивается в мою сторону и испуганно ойкает. Должно быть, она решила, что я ушел, поэтому даже не подумала накинуть что-нибудь на себя.

– Стойте там! – кричит девушка.

– У тебя сегодня день рождения? – спрашиваю я, а Хейзел одновременно говорит:

– Ты не ушел?

Ответить друг другу мы не успеваем, в стене за Хейзел загорается пламенная арка, я хватаю ее за руку и выступаю вперед, чтобы закрыть собой. Скорее инстинктивно, чем из практических соображений.

Портал потрескивает, расширяется, и из него выскакивает кудрявая девушка, та самая, которая только что звонила на аллошар, и следом еще двое.

– Иви? – Хейзел обходит меня и кидается к незнакомкам.

– Зи!

– Джин, Рена!

Они стискивают друг друга в объятьях.

– У нас всего две минуты, просто хотели лично поздравить тебя, – быстро говорит Иви. – Ты в порядке? Выглядишь уставшей! Хо-о-отя, я понимаю почему. – Она кидает на меня хитрый взгляд и быстро шепчет что-то Хейзел на ухо. У той краснеют даже кончики ушей.

– А его дедуля тоже здесь? – Ухмыляется Джин, девушка с коротким каштановым каре и гигантскими серьгами.

– Девочки, это Ричард Мэддоуз, местный маг-теоретик и владелец книжного. Ричард, это мои подруги: Иви – маги-хранительница, Джин – теоретик и Рена – стражница.

– Приятно познакомиться, – с улыбкой говорю я.

– После такого нашим подарком тебя уже не удивить. – Рена окидывает меня оценивающим взглядом, я отвечаю ей тем же. Ее волосы огненно-рыжие, а руки от пальцев до плеч покрыты татуировками.

– Вы все не так поняли! – Хейзел загораживает меня собой и пытается перевести тему разговора: – И вообще, зачем было тратиться?

– Ну знаешь, есть примета, что первую зарплату надо спустить на то, что больше всего хочешь, а я больше всего хотела поздравить свою подругу с днем рождения!

– И мы! – Джин и Иви говорят почти хором, последняя ставит ярко-зеленый пакет на тумбочку. – Как знали, что тебе дарить!

– Ох, девочки!

– Прости, задержаться не сможем. Даже две минуты сто́ят... да неважно. Главное, что я тебя увидела!

– Двадцать секунд, леди, – доносится грубый голос из портала.

– Вы мой лучший подарок, спасибо! – Хейзел по очереди крепко обнимает подруг и каждую целует в обе щеки. – Бегите давайте!

– Я жду подробный отчет! – Выкрикивает Иви перед тем, как заскочить обратно в портал. Она ухмыляется мне и подмигивает: – Веди себя хорошо, маг, или найду тебе новую причину хромать!

– Мы поможем! – сладкими голосами добавляют Джин и Рена.

Портал с шипением закрывается, и стена снова становится просто... стеной. Белой и твердой. Только небольшая картина с лесным пейзажем покачивается на гвоздике.

Порталы мало кто умеет делать, и стоит это очень дорого, поэтому тратиться ради двух минут кажется сумасшествием. Логичнее было бы открыть новый, проведя время в Тайдвике, но, судя по всему, это девчонкам не по карману. Их дружба впечатляет.

Хейзел всхлипывает и утирает слезы. Меня так и тянет ее обнять, но я боюсь, что теперь, когда выспалась, она просто оттолкнет меня.

– С днем рождения, Хейзел. Прости, что не подготовился. Нужно было давно спросить у тебя дату.

– Неважно, это все равно не совсем мой день. – Она поворачивается ко мне, все еще вытирая мокрые щеки. – Я же сирота, меня оставили на крыльце приюта при храме. Мать-настоятельница попробовала определить мой возраст магией, но все равно получилось только примерное число. Мой настоящий день рождения может быть завтра. Или он был вчера. А когда твой?

– Двадцатого мая. Давай ты сходишь в душ, а потом мы позавтракаем у Клары и заодно придумаем, как отпраздновать.

– У меня много...

– Да-да, работы. Она подождет. – Я кладу ладони на плечи Хейзел и заглядываю в глаза. – Посвяти себе хоть один день.

– Я согласна на завтрак и... Ой!

Она срывается с места и несется в кладовую. Я со вздохом следую за ней, нахожу у коробок в дальнем углу. Она перебирает какие-то старые шали.

– Не хочешь объяснить, что ты делаешь?

– Не хочешь одеться?

– А ты?

Хейзел оглядывает себя.

– Ой! Не смотри!

– Я уже все там видел... почти.

Она во второй раз за утро заливается краской и снова склоняется над коробкой.

– Я готова поставить все свои амулеты на то, что корень большинства здешних проблем – в семействах Фроствудов и Галахеров. – Она замолкает на пару секунд. – Ну то есть от Мины проблем нет, я об остальных.

Из груды вещей она вытаскивает потрепанный толстый дневник в бордовой обложке. Как я мог подумать, что у нее есть какие-то скрытые мотивы сблизиться со мной, когда она так рвется всем помогать, забывая обо всем? Не готова отдохнуть даже в собственный день рождения. И все же нам нужно будет обсудить ее лицензию и как она смогла получить место Авелин.

– Вот, просмотри записи, пока я приведу себя в порядок, и, Ричард...

– М-м? – Я листаю дневник. Здесь столько текста и формул! Неужели записи Авелин?

– Оденься, будь добр.

– Сложно держать себя в руках, Хейзел?

Она фыркает и быстро уходит. Ну вот не мог я промолчать!

Глава 37. Хейзел

Пока принимаю душ и переодеваюсь, в голове одно за другим вспыхивают воспоминания о прошлом вечере и ночи и о том, как крепко обнимал меня утром Ричард.

Хотела бы я списать все на глинтвейн, но он лишь придал мне смелости. Я не хочу влезать в новые серьезные отношения, но Ричард мне нравится. Очень. Меня тянет к нему. Но чего хочет он?

Нам нужно поговорить об этом напрямую, без шуток и увиливания. В конце концов, мы взрослые люди и оба не невинны, чтобы стесняться таких откровенных тем.

Перед тем как выйти обратно в зал, я сначала заплетаю косы, а потом распускаю их. Ну и в честь дня рождения, и только поэтому, надеваю платье, а не привычные штаны и блузку.

Платье довольно простое, цвета спелой земляники. Вырез чуть глубже, чем у девушек Тайдвика, но я накину белый кардиган, и это должно сделать образ... более скромным?

Я не особо слежу за модой, но не потому, что мне не нравится красивая одежда. Просто, когда финансы ограниченны, приходится ставить практичность в приоритет. А платье практичной одеждой язык не повернется назвать. От одной мысли о том, чтобы собирать травы или сражаться с каким-нибудь грифморгеном, путаясь в подоле, смех разбирает.

Стоило бы надеть туфли, но уже октябрь, поэтому выбираю привычные удобные сапожки на шнуровке.

Взгляд падает на подарочный пакет от моих подруг. Зная юмор девчонок, его содержимое заставит меня краснеть неделю. Они бывают совершенно несносными и взяли за привычку на день рождения дарить очень странные вещи. В прошлый раз это был амулет, усиливающий интерес к противоположному полу. Лежит на дне сумки, ни разу не использованный.

Осторожно заглянув внутрь, я нахожу довольно короткое шелковое платье для... сна? Я быстро прячу пакет в шкаф и выхожу в зал.

Ричард ждет у стойки. Он так увлекся чтением дневника, что не сразу поднимает голову, когда я подхожу. Приходится его окликнуть.

– О... – говорит он, медленно окидывая меня взглядом с головы до ног, и меня вновь волной окатывает смущение.

Слишком часто это стало происходить, ужасно раздражает, поэтому я выпаливаю почти со злостью:

– Что?!

Ричард, явно такой агрессии не ожидавший, едва не отшатывается, но тут же улыбается.

– Чудесно выглядишь. Значит, ты согласна забыть о работе на эти выходные?

– Вовсе нет! И прежде, чем мы пойдем завтракать, нам нужно обсудить одну тему, только прошу – будь серьезен.

– Хорошо. – Ричард складывает руки на груди, показывая, что никуда не торопится.

– Во-первых, спасибо, что вчера не... не воспользовался положением, хотя я была не так уж не в себе. – Он кивает, но не перебивает; это придает мне смелости продолжить: – А во-вторых, я хотела бы знать точный ответ на мое вчерашнее предложение и подчеркну, что твой отказ никак не повлияет на наше возможное профессиональное сотрудничество, если, конечно, ты на него настроен.

– Ты все еще хочешь отношения без обязательств? – тихо спрашивает Ричард, делая шаг ко мне.

Воздух в комнате вдруг куда-то исчезает.

– Д-да.

Прежде чем я успеваю пожалеть о своей честности и поддаться новой волне стыда и самобичевания, Ричард подхватывает меня и, усадив на стойку, целует. Его руки движутся вверх по моей спине и путаются в волосах.

– Это сойдет за ответ? – спрашивает он прямо в мои губы, а я в ответ обнимаю его за шею. Он с тихим стоном прижимается губами к щеке и ниже. – Нам надо пойти поесть.

– М-м-м, – все, что могу ответить я, потому что он дошел до точки за моим ухом, которая выключает способность складывать слова в предложения.

– Хейзел, нам надо поесть. – Ричард чуть отодвигается, но его пальцы продолжают ласкать мою шею и затылок.

– Я не голодна, – заявляю я, едва дыша, но желудок урчит, опровергая мои слова.

В последний раз я ела прошлым вечером, а потом потратила кучу магии. Неудивительно, что организм возмутился, но мог бы и потерпеть немного...

Ричард усмехается и, поцеловав меня в лоб, обнимает за талию и спускает вниз.

– Вот это маневры! Нога совсем не беспокоит?

– В забегах по-прежнему участвовать не могу, но девушку на руках носить – вполне.

Я надеюсь, он перестал меня целовать не потому, что у меня пахнет изо рта! Когда Ричард уходит немного вперед, я быстро прикладываю ладонь ко рту и выдыхаю. Мятная паста, я же совсем недавно зубы почистила.

– Что бы ты хотела в подарок? – Ричард открывает дверь, пропуская меня вперед, а когда я иду мимо, добавляет: – Не считая меня, я и так весь твой.

Я спотыкаюсь о порог и едва не падаю, но он подхватывает меня под локоть. Вот умеет же слова подобрать!

– Мне не нужен подарок, но буду рада, если поможешь разобраться в записях Авелин. Они вроде бы на одном из лунарианских наречий. Ты знаешь его?

– Да, на твое счастье, изучение языков – мое хобби. Гораздо интереснее простого разгадывания кроссвордов. Хотя душой кривить не буду, способности теоретика помогают мне усваивать материал гораздо быстрее, чем другим людям или магам.

– Читать личные записи, конечно, сомнительно с этической точки зрения. Я пойму, если ты откажешься...

– Этикой можно пренебречь, когда по городу разгуливают монстры.

– Грифморгены не могут отойти далеко от гнезд... – начинаю я, но обрываю себя. – Кто знает, что еще прячется от нас? Хорошо бы получить сводку по загадочным смертям и пропажам. Девочки сказали, что ты в совете города...

– Еще одна просьба, ведьмочка? – улыбается Ричард, открывая передо мной дверь в булочную Клары.

– Прости...

– Я шучу. Все, что скажешь. Попробую достать записи за последние сколько... двадцать лет?

– Лучше охватить период, когда Авелин жила здесь.

– Хм-м, с этим будет сложнее, но я постараюсь.

Нас прерывает Клара:

– Ричард, Хейзел! С утра Оливия заходила, все рассказала, ужас-то какой! – Клара хватает меня за плечи и осматривает, а потом проделывает то же самое с Ричардом. – Вы целы? Какие-то взъерошенные оба.

Ой, знала бы она... Надеюсь, не узнает! Все равно у нас с Ричардом все несерьезно.

Несерьезно.

Мы идем к столу. Ричард заверяет Клару, что мы целы и невредимы, а она охает; я же стараюсь прогнать навязчивую мысль. Сама ведь решила, что не хочу ничего серьезного, и знала, что магу отношения не нужны, так почему вдруг так неприятно закололо в груди?

– Клара, а можешь приготовить свой фирменный апельсиновый торт для нашей Хейзел, ей сегодня... – Ричард вдруг запинается и, смутившись, спрашивает у меня: – Сколько тебе исполнилось лет?

– Двадцать три.

– О, детка, что ж ты вчера не сказала про праздник, коржам нужно десять часов, чтоб пропитаться! – Клара всплескивает руками.

– Не стоит беспокоиться, мне не нужен торт.

– Еще как нужен, и праздник тоже! Давайте вы сейчас перекусите, погуляете, а к вечеру возвращайтесь, я испеку что-нибудь особенное. У вас все равно на этот день, наверное, свои планы есть. – Клара подмигивает мне и уносится к кассе, где ее ждет клиент.

Я утыкаюсь в небольшое меню, которое уже успела выучить наизусть.

– Сплетничали, значит, обо мне вчера с девчонками? – Ричард кладет ладонь поверх меню, заставляя опустить его на стол. – Чем бы ты хотела заняться сегодня?

Ох, тон, которым он это спрашивает, заставляет сжать коленки. Нет, сначала дела!

– Навестить Лемонни и... обсудить твою магию.

– Мою магию?

– Да, и я уверена, у тебя есть вопросы, которые ты не хочешь задавать, чтобы не... – я показываю пальцами кавычки, – «не испортить мне праздник», но я считаю, что нам лучше поговорить откровенно, чтобы не осталось... подозрений. Давай спрашивай, я обещаю ответить честно.

– Нам не обязательно говорить об этом сегодня.

– Сегодня, – настаиваю я, и Ричард нехотя кивает.

Клара ставит перед нами тарелки пшеничной каши с тыквой и печеными яблоками, две чашки чая и блюдце с крошечными пышками, посыпанными семечками.

– Составишь нам компанию? – спрашивает ее Ричард.

– Нет, у меня полно дел, детки, да и не хочу вам мешать. – Клара похлопывает его по плечу и потом целует меня в щеку. – С днем рождения, дорогая, жду вечером!

Как только мы остаемся одни, Ричард делает глоток чая и наконец спрашивает:

– Как ты получила место Авелин без лицензии?

– Я навела морок на куратора Академии. – Еще одно преступление в списке, который становится все длиннее. – Мне в этом кое-кто помог, но не проси назвать имя, я не предам человека. Если кому и нести ответственность за это, то только мне.

– Тебе нужно зелье правды, чтобы вывести на чистую воду того мерзкого мужика, поэтому ты приехала в Тайдвик?

Быстро он два и два сложил. Хотя я уже говорила, что мне нужны чернила медузы, а после того, как он увидел сцену в аудитории, все стало очевидно. Я поднимаю глаза от каши, в которой вяло ковырялась. Она пахнет восхитительно, но есть совсем не хочется.

– То есть ты не считаешь, что я была неправа? Не считаешь, что я должна была... ну, согласиться?

Ричард фыркает так громко, что на нас оборачиваются девушки за соседним столиком. Он понижает голос:

– Конечно нет. За домогательства его должны как минимум отстранить от преподавания, а лучше лишить магии. И он угрожал тебе. Это нельзя оставить безнаказанным. Ты все сделала правильно. Что ты планируешь делать с эликсиром?

– Строго говоря, я первая начала угрожать, призвав пчел. Они, знаешь ли, могут до смерти человека покусать, если всем роем накинутся. Не самая приятная смерть. Жаль, против магических существ они бессильны. А что касается плана... В марте отмечают День Академии, это крупный праздник, который всегда посещает король. Я хотела подмешать эликсир в напиток профессору Элтиону, а потом задать ему вопрос при всех.

Ричард кривится, и я понимаю, что он скажет, до того, как он открывает рот.

– Знаю, план не идеальный...

– Ужасный. Слишком много всего может пойти не так. Почему бы просто не показать видение кому-то в Академии, как ты это сделала вчера со мной? Кстати, как именно это произошло?

– Это не я. У грифморгена есть способность создавать иллюзии из воспоминаний, но я не до конца понимаю, как ты смог проникнуть в мое. И это подводит к вопросу о твоей магии.

В горле пересохло от волнения, поэтому я делаю несколько жадных глотков чая. Клара не поскупилась на сироп и сливки, от сладости я на миг зажмуриваюсь и почти забываю об этом не особо приятном разговоре.

– Так вот, твоя магия...

– Хейзел, поешь спокойно.

Ричард пододвигает ко мне блюдце с булочками, и я улыбаюсь.

Глава 38. Хейзел

Количество проблем, которые нужно решить, растет как снежный ком. Призраки, дракон, неучтенные ведьмы, осознанно или нет проклинающие жителей города, и еще странная магия Ричарда.

Все это одновременно пугает и завораживает: еще никогда мне не было так интересно. Учеба в Академии – ничто по сравнению с реальностью, где тебя некому подстраховать и дать готовый ответ. Даже моя встреча с дааскими носорогами начала блекнуть на фоне новых приключений.

– Мне кажется или ты наслаждаешься этим? – кривится Ричард, когда я присаживаюсь у горки пепла и переломанных костей, оставшейся от грифморгена.

С этим стоило разобраться еще вчера, но сил не хватило. Мы попросили городскую стражу охранять колодец и вход в парк, чтобы не допустить любопытных. Даже остатки магических существ могут быть опасны.

– Убийствами и жертвами – нет, но я хотела бы провести тесты. – Я заклинанием переношу пепел во флакон, несколько костей – в заговоренную шкатулку, остальные уничтожаю. – Кто знает, может, удастся вычленить что-то полезное. Сама по себе способность грифморгена вытягивать болезненные воспоминания хороша. Скольким людям прошлое отравляет настоящее! Может, у меня получится сделать средство, притупляющее воспоминания? Но сейчас меня больше волнует другое – как это существо здесь появилось?

Взгляд Ричарда становится рассеянным, он пару минут смотрит куда-то в сторону, а потом опускается на скамейку, достает из кармана блокнот с ручкой и начинает что-то быстро строчить. Я уже видела подобное, когда рассказала о проблеме с ростом веритассии. Ему снова пришла какая-то идея, и ничто сейчас не способно отвлечь его от расчетов. Моя подруга Джин такая же: она запросто может задуматься во время разговора или остановиться прямо посреди улицы.

Я невольно любуюсь тем, как играет солнце в распущенных волосах Ричарда. Во вчерашней суматохе он потерял резинку, а я не подумала предложить одну из своих.

«Займись делом», – напоминаю я себе и поворачиваюсь к колодцу, чтобы его запечатать. По-хорошему, колодец нужно засыпать заговоренной землей, но для этого потребуются ингредиенты, которых у меня нет.

На печать у меня уходит почти два часа. Несмотря на прохладный октябрьский воздух, когда я заканчиваю, пот льет ручьем. Похоже, Ричард прав – мне не помешает пара выходных.

– Печать слабой вышла. Нужно будет завтра обновить.

Я потягиваюсь, разминая затекшие мышцы спины. Обед, хоть и был сытным, организмом уже усвоен. Опять есть хочется. Но я пока не могу позволить себе отдых. Еще полтора часа приходится потратить на проверку парка. Я обхожу его весь, но следов нет. Значит, Ричард был прав – грифморген не покидал колодец.

Ему не требовалось лишний раз напрягаться: суеверные жители сами приходили к колодцу. Их воспоминания подкармливали грифморгена, и со временем он окреп настолько, что смог нападать и убивать, высасывая из жертв всю память подчистую.

Вот только как он здесь появился? Для этого нужен свежий труп. Кто-то прошептал свои печали и случайно упал или кого-то столкнули?

Осеннее солнце уже начало клониться к горизонту. Дни становятся все короче, и скоро мне придется сосредоточиться на главной цели – охоте за чернилами медуз.

– У меня есть теория. – Ричард постукивает карандашом блокноту Авелин, рядом лежат несколько исписанных формулами листов.

Я вытираю пот со лба. Ричард протягивает мне руку, а как только я вкладываю свою ладонь в его, притягивает меня к себе на колени, так что я оказываюсь прижата спиной к его груди. Он перекладывает мои волосы на одно плечо и укладывает подбородок на другое, а потом обнимает меня, показывая один из листов.

– Смотри, это площадь сада, а вот здесь умерла Авелин. Если посчитать...

Он продолжает говорить, а я не могу думать, потому что от его дыхания приятное покалывающее ощущение спускается по позвоночнику. Я выдыхаю, и выдох больше похож на стон. Ричард замолкает, а потом, отодвинув ворот блузки, прикусывает кожу прямо за ухом.

– Сосредоточься, ведьмочка.

– Твои действия противоречат словам.

– Я предлагал провести выходные спокойно, но ты рвалась спасать мир. – Он скользит носом по моей шее, а обратно губами, оставляя легкие, почти невесомые поцелуи.

Я дрожу в его руках, словно это моя первая близость с мужчиной.

– Это... важно, – наконец выдыхаю я.

– Ты права. – Ричард поправляет сползшее с моего плеча платье и возвращается к своей теории.

Авелин часто гуляла в этом саду и смерть свою встретила здесь же, внешних повреждений на теле не было. По заключению местного лекаря – остановка сердца. Другой маги-целительницы в городе не было, поэтому проверить диагноз не смогли. Но сердечные приступы – редкость среди ведьм и происходят только при полном истощении магресурса или в результате вышедшего из-под контроля темного ритуала.

Мы сидели прямо на том месте, где умерла Авелин, в трех метрах от колодца. Если она проводила ритуал и он не сработал, это могло спровоцировать появление грифморгена.

То, что Авелин как-то замешана в этой истории, уже не удивляло. Кажется, не зря жители города ее недолюбливают: ведьма успела напакостить.

– Я думаю, она могла оплакивать здесь отношения с Мортимером. Вряд ли она верила, что колодец заберет плохие воспоминания. Это было лишь городским мифом, и, как ведьма, она легко могла проверить, есть ли здесь хоть капля магии. Но мой дед, да и я, подозревали, что Авелин не раз пользовалась темной магией и это постепенно сводило ее с ума. Что, если в день смерти она снова попыталась сделать что-то? Например, убить грифморгена?

– Выходит, не такая уж она и плохая?

Ричард пролистывает несколько записей и зачитывает одну из них:

– «Я предупреждала Мириам, но она глуха. На коленях просила, чтоб я упокоила его. Мерзкая разлучница. Она поплатилась за свою глупость».

– Мириам – это та, к которой Мортимер ушел?

– Да, хорошая женщина была, простая, но добрая. Когда Авелин поняла, что в Лемонни нет магии, отправила ее к Мортимеру. Девочке всего семь лет было. Отцу она была не нужна: он к тому времени так часто к бутылке прикладывался, что имени своего не помнил; умер спустя полгода или около того. А Мириам сжалилась над девчонкой и воспитала ее как родную, но потом пропала. Лемонни сказала, что она к родственникам переехала в другой город, и ей все поверили.

– Ну и страсти у вас тут творятся. Получается, Мириам – приемная мать Лемонни и приемная бабушка Мины? И ты думаешь, что она просила Авелин помочь с Мортимером, но вместо помощи та... убила ее?

Мягкий вечерний свет заливает притоптанную той ночью траву перед колодцем, но мне все равно не по себе. Взгляд цепляется за выжженное пятно земли – все, что осталось от грифморгена. Убить его было правильным решением, но мне все равно не по себе. Мне не нравится убивать, даже когда это единственный выход.

– Не думаю. Вот послушай, последняя запись. – Ричард перелистывает блокнот. Строчки здесь неровные, буквы написаны с разным нажимом, словно у Авелин сильно дрожала рука. – «Чарльз снова просил меня уехать, деньги совал, глупец. Как я уеду, когда мои кости и душа навек завязаны с этой землей? Я нашла то, что исправит все. И начну с М.».

– Твой дедушка с ней общался?

– Сначала он надеялся ее вразумить, потом поддерживал связь, чтобы следить, как бы она чего не натворила.

– Плохо следил... – бурчу я. Ричард согласно хмыкает.

– Не все такие прыткие и неугомонные, как ты.

Я оборачиваюсь, дневник Авелин падает на землю, а я оказываюсь в кольце теплых рук.

– Я думаю, что Мириам стала первой жертвой колодца. Сама она туда упала или ей Авелин помогла, мы уже не узнаем. Но скорбь по мужу и тоска души породили грифморгена. – Ричард смотрит мне прямо в глаза и нежно произносит: – Ты все сделала правильно, Хейзел.

– Да, но это так неправильно. Судьба слишком жестоко с ней обошлась. Мириам никому не желала зла, но стала монстром, а я ее заживо сожгла. – Я начинаю дрожать от переполняющих эмоций.

– У тебя не было выбора. Ты убила то, что давно перестало быть человеком. То, что убивало других.

– Но мы могли...

– Нет, не могли. Ты же знаешь, что нет никакого способа вернуть грифморгену человеческий облик, – прерывает меня жестко Ричард. Я прячу лицо на его груди. – Никто не мог ее спасти. Должно быть, Авелин знала, что творится, и пришла, чтобы... не знаю. Попытаться хоть что-то исправить или, наоборот, выпустить грифморгена в город. В любом случае ей это не удалось.

Я. Не. Убийца.

Я цепляюсь за Ричарда, спрятав лицо на его плече, и стараюсь дышать ровно и думать логически, хотя так и тянет расплакаться. Но я не могу позволить себе расклеиться.

– Нам потребуется дополнительное время, чтобы проверить, насколько сад безопасен. Я запечатала колодец, но, если ты прав и Авелин проводила ритуал, земля может быть отравлена. Нужно провести специальные тесты. Сюда нельзя пускать людей.

– Я обращусь за помощью к Себиану и его матери.

– Творцы из горной деревни?

– Да.

Ричард касается губами моего виска, и я поднимаю голову в предвкушении еще одного поцелуя. Он осторожно поглаживает мою спину и этими прикосновениями словно снимает с меня все заботы. Искушение забыться в нем разгорается с новой силой. Может, и правда отложить все до понедельника?..

У входа в парк раздаются громкие голоса.

– Мисс, туда нельзя! Приказ мистера Мэддоуза!

– Вы дуралеи, я знаю, что там Хейзел, пропустите немедленно!

Я вскакиваю с колен Ричарда и быстро одергиваю платье. Хватит того, что нас уже с утра застукали.

Глава 39. Ричард

Я собирался уговорить Хейзел вернуться домой и поспать, потому что очередной ритуал ее явно вымотал, но, глядя на то, как она уже пару минут хохочет над абсолютно дурацкой шуткой Мины, я могу только радоваться вместе с ней. К тому же Мина сообщила, что соваться к Лемонни раньше понедельника бессмысленно, – она подхватила простуду и в таком состоянии говорить точно не будет.

– Магия вылечит ее в два счета.

– Нет! – восклицаем мы одновременно с Миной.

– Ты тратишь силы налево и направо, побереги себя, – спокойно добавляю я.

– Ричард прав. К тому же моя мать ненавидит магию. Если ты придешь к ней с этим предложением, то получишь плевок в лицо, а не желанные ответы.

– Ты могла бы ответить на некоторые вопросы.

Мина поднимает глаза к небу и обреченно вздыхает.

– Ладно, учитывая, что у меня нет для тебя подарка... Хотя ты сама в этом виновата, вчера ж допоздна сидели, а ты не нашла времени обмолвиться, что сегодня у тебя день рождения!

– Столько всего произошло, я забыла, честно говоря... Если б девчонки с утра не позвонили, я, наверное, и не вспомнила бы.

Мина косится на меня, потом на Хейзел, которая старательно делает вид, что не замечает этого подозрительного взгляда. Она наклоняется и выдергивает одну из поздних ромашек.

– Как думаешь, можно парней из полиции попросить, чтобы еще пару дней тут подежурили на всякий случай? Если что-то странное заметят, пусть ко мне сразу идут.

– Вы слышали мисс Мун? – спрашиваю я двух полицейских, замерших неподалеку от нас. Выглядят они не очень довольными, однако не спорят. – Свяжитесь с капитаном, она в курсе ситуации. Если возникнут вопросы, обсудим их в понедельник на утреннем совещании.

Один из стражников кивает и спешит к лошади. Скорее всего, в понедельник мне придется выслушать тираду Оливии. Эта женщина возглавляет городскую стражу Тайдвика уже двадцать лет и терпеть не может выполнять приказы тех, кто младше нее. И еще приказы мужчин, но, как член совета, я имею право их отдавать.

– Тебе тоже нравится этот его командный голос? – слышу я шепот, как только мы отходим от парка.

– Мина!

– Шу-у-учу я. – Она хихикает и берет Хейзел под руку. – Надеюсь, у вас двоих особых планов не было, потому что нас ждут. И не спрашивай, где и кто, это сюрприз. Лучше расскажи, что вчера было, потому что, по словам Клары, вы двое чуть ли не весь город спасли.

Хейзел зевает, но хватается за возможность сменить тему.

Я иду рядом, погруженный в собственные мысли. Она стесняется или просто хочет сохранить наши отношения в тайне? Я не знаком с этим ее Малькольмом, но готов придушить его за то, что он разбил ей сердце и заставил бояться влюбиться. Ведь именно это сейчас происходит?

Я же вижу, как она реагирует на мои прикосновения, как смотрит на меня, когда думает, что я этого не замечаю, но при этом настаивает на «без обязательств».

– Ох, погоди-ка. – Хейзел останавливается и опускается на крыльцо одного из магазинов.

– Что случилось? – Я присаживаюсь перед ней на корточки и беру за руки. Ледяные. – Тошнит?

– М-м-м... – Она приваливается ко мне.

– Что случилось? Сбегать за лекарем? – Мина озирается по сторонам.

Так и знал, что не стоило позволять ей сегодня магичить, ресурс не до конца восполнился, а она ничего не сказала. Наверняка плохо себя почувствовала еще там, в парке.

– Нет, она просто переутомилась. Ей нужно выспаться.

– Но... нас ждут. Клара торт приготовила, а Хано – ужин. Может, тебе от голода поплохело?

Ах, так вот куда мы шли – в лапшичную. Что ж, хороший вариант.

– Дайте мне минутку. Я сейчас. – Хейзел опирается о ступеньку, пытаясь встать, но я откладываю трость и подхватываю девушку на руки.

– Мина, предупреди остальных, что мы не сможем прийти.

– Но они же ждут, некрасиво будет, – возражает Хейзел.

– Некрасиво будет, если ты помрешь от усталости, задувая свечи на торте. Хоть раз подумай о себе, а не о других!

– Мне просто нужна минутка прийти в себя, – бормочет Хейзел, прежде чем потерять сознание.

– Я могу помочь? – Мина выглядит испуганной.

– Я отнесу ее к себе. Сходи в аптеку и принеси восстанавливающее зелье. Такой синий...

– Синий флакон, пахнет лавандой?

– Верно.

Я прижимаю Хейзел ближе к себе и иду в сторону книжного так быстро, как получается. Колено хоть и не болит, но держать равновесие без трости и с дополнительным весом непросто.

Мысль о том, что Хейзел может не очнуться, я гоню прочь. Она молодая и сильная ведьма, это обычный обморок от переутомления. Если бы только у нас была хотя бы еще одна маги-целительница... От меня и творцов проку нет. Мы даже напитать своей силой другого не можем.

Остается только довериться эликсирам и времени.

Вот же неугомонная девчонка! Страх за ее жизнь заставляет ускорить шаг. Хотя все, что я могу, – донести ее до своей кровати.

– Что случилось? – Хейзел открывает глаза, когда я снимаю с нее ботинки. Не спать же ей в обуви.

– Ты потеряла сознание.

Она обводит взглядом комнату.

– Я не выпущу тебя из кровати, пока ты полностью не восстановишь силы.

– Ты не можешь держать меня тут насильно, – фыркает она, но ее голос тихий и слабый, а когда я расстегиваю пуговицы на ее платье, она даже не пытается отстраниться. – Это начинает входить у нас в привычку – раздеваться, чтобы спать.

Я целую ее в плечо, а потом в щеку. Кожа ледяная.

– Сама виновата, нечего было использовать столько магии.

Хейзел приподнимается, чтобы стянуть с себя платье, кидает его прямо на пол, опускается на подушки и закрывает глаза. Ее бьет озноб.

Я накрываю ее одеялом. Хейзел снова впала в странное обморочно-сонное состояние и не реагирует на прикосновения. Я сижу рядом, пока на лестнице не раздаются шаги.

– Как она? – шепчет Мина, приоткрыв дверь.

Я выхожу в коридор, чтобы не разбудить Хейзел.

– Не знаю, за последний месяц при мне она уже трижды доводила себя до магического истощения. А при тебе она падала в обмороки или, может, говорила, что спит дольше обычного?

– Дольше обычного? – Мина закатывает глаза. – Эта девчонка вскакивает с петухами и возится со своими склянками до ночи. Обмороков я не видела, но она стала часто мерзнуть, кутается в свитера и выглядит бледнее, чем обычно. Но, может, ей просто климат не подходит?

Мне нечего ответить Мине, потому что я не знаю, и это незнание придавливает к земле.

– Как проснется, пусть свечи задует, и скажи, чтоб не переживала. Клара и Хано все понимают и никакой обиды не держат. Мы все за нее волнуемся. Сообщишь мне, когда она придет в себя?

Мина передает мне пакет с едой из ресторана и несколько флаконов с эликсиром. Она выглядит искренне обеспокоенной. До Хейзел у нее в городе подруг не было.

В нашем городе семью Галахеров не любят из-за дурной репутации матери и бабушки Мины. Сначала Мина старалась быть паинькой, потом наступил период подросткового бунта, когда она активно делала вид, что ей плевать на равнодушие окружающих и злые шепотки за спиной, а со временем и вовсе смирилась. Нашла такую работу, чтобы пореже встречаться с людьми, большую часть времени проводит в дороге, а все беседы сводит к «распишитесь за получение/отправку».

– Если у тебя есть поручения на завтра, придется перенести: нам срочно нужен Себиан...

– Я могу отправиться прямо сейчас. – Глаза Мины загораются.

Я сжимаю переносицу пальцами, чувствуя, как нарастает головная боль. Чем я прогневал богов, что они окружили меня такими неугомонными, бесстрашными женщинами?

Я бы лучше отправил в горы кого-то другого, но проблема в том, что только Мина соглашается на такое. Остальные слишком боятся ледяных пауков, мерзких шкоттов и лавин. Ходят легенды, что зимой в горах просыпаются какие-то ужасные чудовища. В Тайдвике их никто никогда не видел, но торговля и почтовое сообщение с Фьерном закрыты с декабря по март.

– Нет, ты не хуже меня знаешь, что ночью в горах слишком опасно. Сейчас парк под охраной, и туда никто не пройдет, но тебе нужно будет убедить Себиана приехать с тобой завтра. Я напишу ему письмо от лица совета, подожди.

Мина не спорит, но не удивлюсь, если она поедет туда немедленно. Кажется, ей нравится этот парень. А теперь, когда она узнала, что в ней есть магия, ничто не мешает ей познакомиться с ним поближе. Вместе мы спускаемся на первый этаж, где я набрасываю официальное приглашение-запрос с кратким описанием ситуации.

Я не сомневаюсь в силах Хейзел, но пока мы не убедимся, что парк абсолютно безопасен, его стоит закрыть от посторонних. Доступ к воротам должен быть только у меня, ведьмы и членов совета.

– Мина, – я протягиваю письмо, и она нетерпеливо постукивает ботинком, – пожалуйста, будь благоразумна и дождись рассвета. Я не могу беспокоиться одновременно и о тебе, и о Хейзел.

– Беспокойство – штука все равно бессмысленная, так что бросай это делать.

Она говорит это с улыбкой, но ощущение как от кинжала прямо в грудь. Все, что я могу, – беспокоиться. Правы были родственники, считая меня бесполезным.

Когда я возвращаюсь в комнату, обнаруживаю Пиглза, прижавшегося к Хейзел.

– Это что такое? Кто тебе в кровать разрешал залезать?

– Хрю!

Хейзел во сне обнимает его за бок, морда у поросенка невероятно довольная, еще чуть-чуть, и язык покажет.

– Греешь ее, ну конечно. Давай-ка в ноги перебирайся.

Пиглз недовольно хрюкает, но подчиняется, а я бужу Хейзел, чтобы она выпила эликсир. Сон ее так глубок, что мне приходится потратить пятнадцать минут, чтобы привести ее в чувство. Едва осушив флакон, она тут же засыпает снова.

Градусник показывает тридцать градусов. Для человека такая низкая температура считалась бы тревожной, но Хейзел ведьма и не умрет. Однако ее все равно нужно согреть.

Может, как маг я и не удался, но сделаю все, чтобы помочь ей оправиться, и больше не допущу, чтобы она себе вредила. Я достаю самый теплый шерстяной плед и зимнее одеяло, наполняю несколько грелок, которые использовал для своей ноги, когда боль была особенно сильна. Укутываю ведьму до самого подбородка.

Хейзел, не просыпаясь, что-то бормочет и хватает меня за руку. Я ложусь рядом, она тут же прижимается ко мне всем своим ледяным телом и обнимает за талию, как недавно обнимала поросенка.

Пиглз свернулся у нас в ногах и щурит глазки, наблюдая за мной. Кажется, стоит мне встать, он сразу займет мое место.

Глава 40. Хейзел

Я падаю и падаю, и падение это бесконечно. Темнота и холод щупальцами скользят по коже и скручивают мышцы болью. Доигралась. Ресурс почти на нуле. Мне знаком этот холод, пробирающий до самых костей. Невыносимый. Так же было после охоты на носорога.

– Хейзел, – доносится голос Ричарда, и я силюсь открыть глаза, но меня словно камнями придавило, тело налилось тяжестью. – Хейзел, дорогая, тебе нужно выпить это.

Что-то касается моих губ. Запах лаванды и дыма проникает в нос и скользит вниз по горлу.

– Хейзел, – голос становится настойчивее, и мою голову приподнимают.

– Рич...

– Давай, выпей. Это восстанавливающее зелье.

Я прикладываю всю силу воли, чтобы открыть рот; на язык льется густой сладковатый сироп. Я сглатываю, стараясь не давиться. Хочу сказать спасибо, но сил нет.

Ричард опускает мою голову на подушки и укрывает меня одеялом.

Кажется, он будит меня еще несколько раз, но я отмахиваюсь – ужасно хочется спать. Мутные кошмары сменяются бесконечной темнотой, в которую так приятно кутаться. Но тепло куда-то исчезает вместе со знакомым ароматом древесно-пряного парфюма.

– Ричард...

– Я здесь, здесь, милая. Ты должна поесть.

– М-м-м... – Я чуть приоткрываю глаза и тут же жмурюсь. Свет такой яркий.

– Хочешь лапшу с овощами?

– Меня тошнит, – бормочу я, чувствуя, как крутит живот.

Ужасно быть такой слабой. Я даже рукой пошевелить не могу: пальцы тут же сводит болью.

– Здесь рядом ведро, помочь тебе?

– М-м-м...

Я снова проваливаюсь в сон или обморок. Несколько раз Ричард вливает в меня зелье, я глотаю его, не открывая глаз.

Кто-то гладит меня по плечу и волосам.

– Хейзел, надо поесть. Ты спала два дня, твоему организму нужна еда.

– Два дня?

Голова раскалывается от боли, но с помощью Ричарда мне удается сесть. Он подкладывает мне под спину подушки и ставит деревянный столик на кровать. Над тарелкой супа поднимается пар.

Я беру ложку, но она такая тяжелая.

– Давай помогу. – Ричард забирает у меня из рук ложку.

– Я сама.

– Хейзел? – Он подносит ложку к моему рту, и, если б я могла, провалилась бы от стыда сквозь землю. – Позволь о тебе позаботиться.

– Я не ребенок, – бурчу я, но суп глотаю.

– Конечно нет. Ты моя смелая и сильная ведьмочка, которой сейчас нужно восстановить силы.

Я прикрываю глаза, борясь с подступающей тошнотой.

– Может, хочешь что-то сладкое?

– У тебя есть зеленый чай?

– Да.

Я стягиваю один из кулонов, в котором осталось немного перетертого в порошок рога.

– Полчашки крепкого зеленого чая смешай с восстанавливающим эликсиром и этим порошком.

– Ты уверена? Может, позвоним твоей подруге-целительнице?

– Нормально, мне надо побыстрее встать на ноги.

– Некуда тебе торопиться. Ешь, а потом еще поспишь. Никакого экспериментального лечения. Или ты хочешь сказать, что пробовала такой... микс раньше?

– Нет, но, я думаю, сработает, иначе мне еще неделю или две валяться придется.

– Отдыхай сколько потребуется, я буду рядом.

Я засыпаю с мыслью, что Ричард – первый человек после Иви, словам и решениям которого я готова довериться и рядом с которым могу позволить себе расслабиться и быть... уязвимой.

В следующий раз я просыпаюсь сама. Ричард рядом в кресле что-то читает, но стоит мне пошевелиться, как он тут же откладывает книгу.

– Как себя чувствуешь?

Я медленно двигаю пальцами рук, ног и, опираясь на ладонь, поднимаюсь. В теле еще чувствуется слабость, а горло пересохло, но голова больше не болит, не кружится, и меня перестало тошнить. Вот только волосы свисают паклей, а кожа кажется грязной.

– Что с Лиззи и... – никак не могу вспомнить имя. – И той, второй девушкой?

Ричард подходит к кровати и берет меня за руку.

– Хейзел, девушки больше не твоя забота. Они под присмотром врачей. Сейчас важнее то, как ты себя чувствуешь. Ты четыре дня была без сознания, мне едва удавалось растормошить тебя, чтобы лекарство выпила.

– Я в порядке, правда.

Четыре дня? Я очнулась быстрее, чем ожидала. Странно.

– О... – Простыни пахнут кондиционером, Ричард явно менял постельное белье, а вот от кожи несет потом. Кошмар. – Мне надо в душ, от меня несет, как от...

– Хрю? – Пиглз сонно поднимается и топает ко мне прямо по кровати, подставляя голову, чтобы я почесала за ушами.

– Он отказывался отходить от тебя.

– Правда? Ты ж мой сладенький, мой заботливый мальчик!

– Ну да, ну да, пошел я... – бухтит Ричард, и я хихикаю.

– Хочешь, чтобы я и тебе за ушком почесала?

Я подталкиваю Пиглза, и он недовольно спрыгивает на пол. Когда я начинаю подниматься, одеяло соскальзывает с плеч. Ой, на мне только трусы и мужская рубашка...

– Мне надо домой. Помыться и вернуться к работе. – Голос срывается на хрип. – Пить хочется. – Живот громко урчит. – И есть...

Ричард просит немного подождать и, пока я безуспешно пытаюсь распутать колтун на затылке, успевает сходить на кухню и вернуться с полным подносом.

– Хано и Клара снабжали нас едой все это время, но, так как ты отказывалась, мне пришлось съесть большую часть самому. Если я не влезу в свои любимые штаны – это будет твоя вина.

– Хрю! – вставляет дельное замечание Пиглз.

– Вот-вот, мог бы с мальчиком поделиться.

Ричард закатывает глаза и, пока я уплетаю томатный суп с чесночными гренками, разражается тирадой о том, что поросятам нельзя давать слишком много сладостей, это якобы вредно для их здоровья. Я напоминаю ему, что это пигл. Мы немного спорим о биологических различиях обычных существ и магических.

– Сколько я должна за еду?

Я отламываю кусочек горячего ванильного бисквита, из сердцевины которого вытекает топленый молочный шоколад. Ричард подливает в чашку крепкий зеленый чай, судя по аромату – с мелиссой, и твердо заявляет, что я никому ничего не должна.

– Но... – начинаю я, хотя даже не представляю, когда смогу заработать. Заказов у меня и до этого внезапного отпуска было немного, а деньги закончились.

Я встаю, но меня ведет в сторону. От падения спасает Ричард, вовремя подхвативший под локоть. Уровень неловкости зашкаливает. Я помню, как жалась к нему в поисках тепла, когда бил озноб, и, наверное, несла в бреду всякую чушь...

– Хано благодарен, что ты помогла вылечить его лучшего друга. – На мой непонимающий взгляд Ричард поясняет: – Мистер Флорико и его кашель. А еще Хано, кажется, неровно дышит к нашей Кларе. Так что ты умудрилась осчастливить сразу двух дорогих для него людей. И ты можешь принять душ здесь, Пиглз принесет тебе одежду.

Ричард смотрит на поросенка, и тот, хлопнув крылышками, исчезает.

– Не стоит, ты и так был слишком добр... Не стоило тратить на меня столько времени и сил.

– Позволь мне самому решать, на что тратить мои силы и время.

Он ведет меня из комнаты по коридору к одной из дверей. Я спотыкаюсь всего трижды.

– Вот щетка, новая.

Пока я чищу зубы, Ричард набирает воду и устраивает, судя по количеству шампуня, пенную вечеринку. Прополоскав рот, я сажусь на бортик ванны и разглядываю плитку на стенах, несколько раскидистых растений в кашпо и мягкий белоснежный ковер, покрывающий пол. Без магии явно не обошлось, иначе бы сырость давно привела его в негодность. Но больше всего удивляет круглое окно, из которого льется слабый вечерний свет.

– Не боишься, что за тобой подсматривают, пока ты купаешься?

– Теперь буду, – хмыкает Ричард и протягивает мне руки.

– Я сама!

– Хейзел, я уже видел тебя без одежды. Я не могу позволить тебе оставаться тут одной, ты же на ногах едва стоишь. Вдруг упадешь в обморок и ударишься головой? – Он видит, как я сжимаю полы рубашки, и вздыхает. – Мина сейчас на работе, хочешь, я позову миссис Флорико?

– Нет! – Не хочу, чтобы кто-то еще видел меня в таком состоянии. – Я уже нормально себя чувствую, просто лежала долго. Организму нужно время вспомнить, как двигаться.

Я поднимаюсь с бортика, снимаю рубашку и отдаю Ричарду. Он откладывает ее в сторону, а я стягиваю трусы и трачу каплю магии, чтобы спалить их в руке. А что еще делать с нижним бельем, в котором я была четыре дня? Не стирать же в раковине.

– Серьезно? – Ричард качает головой. – Потом напомни наорать на тебя за то, как глупо ты тратишь магию.

Он помогает мне шагнуть в ванну и опуститься в воду. А после закатывает рукава рубашки, берет лейку и начинает поливать мои волосы.

– Что ты делаешь?

– Мою твои волосы. И хватит, Хейзел. Нет, ты не ребенок. Да, ты сильная ведьма. Давай остановимся на том, что я просто хочу помочь тебе. Не мешай мне быть джентльменом.

– Ну, только ради тебя, – милостиво соглашаюсь я.

Его лица я не вижу, но могу поклясться, что он улыбается.

Да к шкоттам! Чего я вообще смущаюсь? Его пальцы скользят по моим волосам, массируют кожу головы. Шампунь пахнет океанским бризом, а вода приятно разогревает затекшие от долгого сна мышцы. Я закрываю глаза и позволяю ощущениям захватить меня.

– Спасибо. – Я почти мурчу от удовольствия, когда Ричард разминает мою шею и плечи. – Тебе стоит попробовать себя в сфере магмедицины. Так заботишься о пациентах.

– Это эксклюзивное обслуживание, только для исключительно сумасбродных и неугомонных ведьмочек.

– М-м-м... – Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. Его глаза кажутся темнее, чем обычно, из-за расширившихся зрачков. – Что-то не так?

– Нет. – Он откашливается и прикрывает глаза. – Просто кое-что не учел. – Он резко встает и отворачивается. – Я подожду здесь, пока ты закончишь, не переживай, подглядывать не буду.

– Может, я хочу, чтобы ты подглядывал, – бормочу я и добавляю уже громче: – Подай, пожалуйста, полотенце.

Я встаю во весь рост, чтобы смыть с себя пену. Ричард протягивает полотенце, глядя в стену. По его напряженной позе вполне понятно, о чем он думает. Я собираюсь указать на это, как вдруг посреди ванной появляется Пиглз, сжимающий в зубах ярко-зеленый пакет.

– О, вот и одежда... – Ричард уже заглядывает внутрь, а потом хмыкает и вытаскивает подарок девчонок. –  Даже без ромашек?

– Ой, да ну тебя!

Это было, может, и простецкое белье, но удобное, пусть и странной расцветки.

– Ну, в том хотя бы ходить можно, а это...

– В этом не ходят, – бормочу я, выхватывая у него халат.

Он приподнимает бровь, и я понимаю, что попалась на примитивную провокацию. Конечно, он знает его назначение.

Следом из пакета он вытаскивает какой-то кулон.

– Стой! – кричу я, но Ричард, пытаясь распутать цепочку, случайно выдергивает пробку.

Мерцающая красная пыль выстреливает из флакона, как из хлопушки, окружая нас облаком. Воздух наполняется дурманящим сладким ароматом белого шоколада.

– Не вдыхай! – предупреждаю я, зажав рот рукой, но это все равно не помогает.

Магическая пыль оседает на нашей коже и мгновенно впитывается.

Глава 41. Хейзел

Будь они неладны, девчонки, с этим амулетом! Должно быть, он попал в пакет, когда я запихала все в шкаф. Да, приворожить мага нельзя, но усилить раз в десять желание – запросто.

– Ричард, это...

Он прерывает меня поцелуем, от неожиданности я отступаю и тут же оказываюсь прижатой к стене.

– Хейзел...

– Ричард, стой... – выдыхаю я, когда он покрывает меня поцелуями.

Я вздрагиваю от остроты ощущений, мои руки действуют словно сами по себе.

Он отстраняется, только чтобы сбросить с себя рубашку, и снова вжимается в меня горячим телом. Нам нужно остановиться... Нужно.

– Идеальная, нежная, ведьмочка моя...

Я растворяюсь в его голосе и прикосновениях, глажу и целую его в ответ. Мы опускаемся на пол, не отрываясь друг от друга ни на секунду. Когда моя спина касается мягкого ворса ковра, я заставляю себя сказать:

– Ричард, это магия, ты не хочешь...

Он прерывает меня очередным поцелуем, мысли тают сахарной ватой.

– Та пыль?

– М-м-м...

Я глажу его спину, чуть царапая ногтями.

– Ай! – шипит Ричард, прикусывая мое плечо. – Нам нужно остановиться?

– Определенно. – Я обнимаю его за шею и притягиваю к себе для поцелуя. – Еще минутку.

– Прогони меня.

– Ты хотел уйти, не я... – напоминаю я.

– Только потому, что ты еще слишком слаба.

– Я в порядке! – шепчу я.

Он сжимает ковер, прижимается лбом к моему плечу:

– С этим можно что-то сделать?

– Не останавливаться.

Ричард усмехается.

– Я мечтал об этом с той ночи в склепе.

Поцелуй.

– Это змеиные укусы тебя на такие мысли навели? – не удерживаюсь я от шпильки.

– Вредная. Невыносимая. Моя, – шепчет он, как заклинание. – Скажи мне остановиться.

– Ни за что.

Он целует меня, и я упускаю момент, когда между нами не остается никаких преград. Ох, возможно, и правда было ошибкой сближаться с ним, предлагать ему эти дурацкие отношения без обязательств. Потому что это хорошо, слишком хорошо.

Время перестает существовать.

Глава 42. Хейзел

Мы лежим на ковре в ванной, восстанавливая дыхание. Я рассеянно глажу Ричарда по волосам, его дыхание щекочет мои ключицы.

Я могла бы остаться здесь навсегда, но Ричард поднимается с пола и подхватывает меня на руки.

– Давай-ка вернемся в комнату.

– Тебе не обязательно нести меня на руках.

– Теперь, когда ты вылечила мою ногу, я буду делать это постоянно. Что может быть приятнее, чем нести свою женщину?

– Шоколадный торт?

Он хмыкает.

– У меня есть шоколадная паста, думаю, она будет гораздо вкуснее, если... – Остаток предложения, которое он произносит едва слышным шепотом мне на ухо, заставляет мои щеки гореть огнем.

– О боги...

Я прячу лицо на его груди и чувствую вибрацию, когда он смеется.

– Как легко смутить ту, что предлагает отношения без обязательств. – Ричард опускает меня на кровать, а потом протягивает чистую рубашку. – Ты думала, раз я хромаю, то и в других делах слаб?

– Вовсе нет! – возмущаюсь я и чуть не выпаливаю, что Мина расхваливала его способности, – кстати, она нисколько не преувеличила.

Ричард пододвигает ко мне тарелку с оставшимся кусочком торта и наливает остывший чай.

– Если хочешь горячий – я могу принести.

– Нет... – Я отламываю кусочек десерта. Голода я не чувствую, но хочется занять себя чем-то, чтобы не думать, как сильно хочется вернуться к событиям в ванной. – Подруги вечно мне дарят что-то такое, считают, что мне надо попроще относиться к... отношениям. Особенно после истории с Малькольмом.

Ричард закатывает глаза и перехватывает у меня вилку, отправляя кусок торта себе в рот, а потом отламывает еще один и предлагает мне.

– Не нужно себя заставлять и подстраиваться под чужие ожидания. Это не сделает тебя счастливой, только еще больше запутаешься.

– Умничаешь?

– Разве что чуть-чуть. И, должен сказать, у тебя был отвратительный вкус на мужчин, но, похоже, теперь все в порядке. – Ричард горделиво вздергивает подбородок. – На этот раз ты сделала правильный выбор.

– Как скромно.

– Объективно, судя по тому, что мы делали совсем недавно.

– То есть ты не злишься?

– На что? – Ричард залпом осушает свою чашку.

– На то, что из-за меня мы... ну, не из-за меня, а из-за пыли... – Я закрываю лицо ладонями и вздыхаю.

Ричард убирает тарелки с кровати и обнимает меня.

– Действие магии ведь уже прошло?

– Да.

– Но я желаю тебя так же, как и двадцать минут назад, как и две недели назад. Ты ведь понимаешь, что, если б не грифморген, мы бы сделали это еще в ту ночь?

– Да?

– Да. Хотя я вообще-то собирался быть джентльменом и пригласить тебя сначала на нормальное свидание, а лучше на несколько.

– Нет.

– Нет?

– Никаких свиданий.

Ричард хмурится, но кивает.

– Как скажешь, ведьмочка.

– Тогда я пойду, пожалуй...

– Почему? Останься, поздно уже, с утра приготовлю нам завтрак и провожу тебя до аптеки.

– Ричард...

Как объяснить ему? Для него, может, это ничего и не значит. Он наверняка со всеми своими девушками такой внимательный и заботливый, не зря же Мина его нахваливала, но для меня все эти слова, то, как он обнимает меня после... Малькольм даже ни разу не приглашал остаться на ночь. Говорил, что, когда рядом кто-то дышит, он заснуть не может. А то, что делает Ричард... как же я хочу, чтобы это было правдой, чтобы он только ко мне так относился! Но это будет самообманом, так ведь?

Ричард наклоняется, чтобы поцеловать меня, но замирает в опасной близости от губ. Ждет сигнала от меня?

– Чего ты боишься, Хейзел?

– Влюбиться, – признаюсь я.

– Почему?

Я чуть задираю футболку и показываю шрамы.

– Потому что не хочу больше платить такую цену.

Он медлит, ждет пояснений, но я не хочу об этом говорить, не хочу думать. Нам ведь сейчас так хорошо, можно просто наслаждаться моментом... Боги, ну не влюблюсь же я за ночь?

Не влюблюсь ведь?

Глава 43. Хейзел

– Я была уверена, что действие пыли кончилось, – выдыхаю я, когда Ричард укрывает одеялом нас обоих и обнимает меня.

Я отказалась продолжать разговор и отвлекла его поцелуем. Медленным и неторопливым. Ричард совсем не возражал, и мы слегка увлеклись. Снова.

– Есть причины подозревать магическое опьянение?

Я кладу ладонь ему на грудь. Сердцебиение еще учащенное, как и дыхание, что можно смело списать на... недавние физические упражнения, которые, к слову, доказали, что колено его больше действительно не беспокоит.

– Пожалуй, нет, – делаю вывод я. Никакой чужеродной магии я больше не чувствую. – Ты всегда такой?

– Какой? – Ричард проводит пальцами по моей щеке, а я пытаюсь подобрать слова.

В голове приятный туман, а тело так расслаблено, что хочется просто закрыть глаза и погрузиться в сладкую сонную негу.

– Активный?

– Только с тобой.

Ну вот, опять... его манера подбирать слова. Я закрываю глаза и позволяю себе обнять его, потому что не могу сопротивляться этому желанию. Болтать и нежиться в постели – то, чего мне всегда так хотелось. Я засыпаю в объятьях Ричарда.

А просыпаюсь уже в одиночестве. На кресле лежит стопка одежды, а сверху белье в желтую маргаритку. Должно быть, Ричард снова отправлял ко мне Пиглза, на этот раз с более четкими указаниями. Подарочный пакет стоит на видном месте с запиской: «Примеришь для меня?»

Я не могу перестать улыбаться, пока надеваю платье и шнурую ботинки. Пиглз обгоняет меня на лестнице, весело похрюкивая. Похоже, этот малыш совсем не против моего присутствия в доме.

Ричард в одних пижамных штанах что-то готовит, мурлыкая себе под нос веселую песенку. Я прислоняюсь к косяку, наблюдая за ним. Легко привыкнуть к мужчине, который по ночам обнимает, а с утра готовит завтрак...

– Блинчики? – спрашивает Ричард, не оборачиваясь.

– Как ты понял, что я здесь?

– Ты топаешь громче Пиглза.

– Эй!

Он усмехается и подкидывает блин, переворачивая его в воздухе, ловит сковородкой и, опустив ее на плиту, подходит ко мне.

– Доброе утро, ведьмочка.

– Ричард, перестань быть таким милым, – бурчу я, но не могу подавить в себе желание обнять его и подставить губы для поцелуя.

– Иначе что? – Он быстро целует меня, кивает на стул и возвращается к плите.

На тарелке рядом уже возвышается целая стопка тоненьких, хрустящих по краям блинчиков.

– Я могу к такому привыкнуть и передумаю возвращаться в Авену. Там мне, знаешь ли, красивые маги завтраки не готовят.

– Отлично, значит, мой план работает.

– Какой?

– Удержать такую способную ведьму в нашем городе. Тайдвику ты просто необходима.

«А тебе?» – мелькает в голове вопрос, но я загоняю его поглубже. Ричард ставит на стол тарелку с блинами, чашки с кофе и две вазочки, с черничным и манговым вареньем.

– Если у тебя нет планов, то можем после завтрака сходить к Лемонни.

– А твоя работа?

– Марко неплохо справлялся все дни, что я был с тобой. Помнишь его? Один из подростков, что ходят на лекции по магии. А последние полгода он иногда подрабатывает моим помощником.

– Ты четыре дня пропускал работу... ради меня?

– У тебя была рвота, озноб, и ты бредила – конечно, я был рядом. Не мог же я оставить тебя одну в таком состоянии.

– О... – Я не знаю, что сказать. Мне казалось, я просто спала все эти дни, а тошнота мне приснилась. – Ричард, мне жаль, что тебе пришлось это делать. И спасибо. Не знаю, как тебя отблагодарить.

Ричард долгую минуту пристально смотрит на меня.

– Поверить не могу.

– Во что?

– Ты столько сделала для меня, для моих друзей, но искренне считаешь, что сама не заслуживаешь помощи?

– Я ведьма, я должна заботиться о людях, а не они обо мне.

– Я тоже маг, хоть и просто теоретик, – замечает Ричард холодно.

– Знаю, я не это имела в виду...

Кажется, я ляпнула что-то не то. Он замыкается в себе, и завтрак мы продолжаем в тягостном молчании. Та легкость, что витала в воздухе еще несколько минут назад, испаряется, даже солнце словно специально прячется за тучами, и в комнате становится темнее.

– Насчет твоей магии, – осторожно начинаю я. – Не думаю, что ты просто теоретик. Только не смейся и выслушай.

Ричард приподнимает бровь, а я, прежде чем продолжить, делаю глоток кофе, пытаясь набраться смелости. Когда я высказала это предположение одному из профессоров, меня высмеяли; даже Иви отнеслась к нему скептически.

– Я давно думаю о том, что теория разделения магии давно устарела. Деление на маги-хранителей, стражей, теоретиков и творцов придумали больше пяти веков назад, но время идет, и мы меняемся, магия тоже. Моя магия впервые проявилась, когда я застукала мальчишек, издевающихся над щенком. Я откинула их так далеко, что один сломал руку, а второй разбил голову о камень. Кровищи было...

– Ты должна была стать стражем, с такими способностями к телекинезу.

– Верно, вот только я ненавижу причинять боль. Одна из монахинь нашла меня, когда я пыталась вылечить мальчишку.

– Получилось?

– Конечно нет. Мне семь лет было, я понятия не имела, как направлять магические потоки. Монахиня сделала это сама, а я наблюдала. Когда мать-настоятельница вызвала меня для разговора и наказания, я была согласна на все, но умоляла ее обучить меня целительству.

– Ты, несомненно, талантлива, но не понимаю, при чем здесь я.

– Дело не в таланте. В Академии были и другие ведьмы, имеющие способности сразу к нескольким направлениям, просто одно удавалось им лучше другого. Например, Рена – стражница, но ее хобби – делать украшения с помощью магии. Она могла бы стать творцом. А Иви – целительница, но, как и все теоретики, амбидекстр и обладает эйдетической памятью.

– Но мне никогда не удавалась практическая магия.

– Как ты отпер дверь склепа?

– Выбил ее плечом.

– Допустим. – Мне в это не верится. Если бы она была просто заперта, сработало бы и мое заклинание. – Но когда грифморген проник в мое сознание, именно ты вытащил меня оттуда, я чувствовала твое присутствие. Он не смог на тебя повлиять.

– Я слышал голоса.

– Но сохранил ясность разума. Я вот не смогла. Как только грифморген меня коснулся, я очутилась в том воспоминании. Мне казалось, что все реально, пока не появился ты.

Ричард задумчиво хмыкает, но не спорит.

– Если бы не ты, я была бы мертва, и та девушка тоже, он бы нас обеих в колодец утащил. И... ты был прав, я слишком часто и много тратила ресурс. На восстановление мне бы потребовалось недели две, если бы только кто-то не вливал в меня свою магию... То, что, кстати, ты пытался сделать, когда я лечила твою ногу.

– Но за все годы моя магия ни разу не проявлялась.

– Я думаю, все дело в яде. Ты сказал, что саламандра укусила тебя в детстве, тогда магические способности еще не успели до конца проявиться, а потом их ограничивал яд. Теперь, когда ты от него избавился, ты сможешь попробовать применять практическую магию. Если хочешь, конечно. Я все еще считаю, что ты невероятно полезен как теоретик, вас ведь очень мало. А твои формулы к тому же точны, и ты не боишься экспериментировать. В Авене за тебя бы дрались все учебные заведения и даже королевская лаборатория!

Ричард задумчиво хмыкает.

– Мои родители водили меня к лучшим маги-хранителям на обоих континентах, даже к шаману из поселения в Арахонте, но никто из них не смог извлечь яд, и никто никогда не говорил, что моя магия имеет практический потенциал. Они буквально обанкротились в попытках исцелить меня...

Я пожимаю плечами.

– Что ж, тогда тебе точно повезло со мной. Мы с тобой перевернем привычное представление о магии.

Глава 44. Ричард

В отличие от прочих жителей города, которых Лемонни ненавидела и презирала, я удостаивался от нее снисходительной улыбки и даже одобрительного похлопывания по плечу при встрече. Поэтому меньше всего я ожидал, что она даже дверь открывать откажется.

– Кажется, нам не очень рады, – озвучивает Хейзел очевидное и переступает с ноги на ногу, осматривая ветхий двухэтажный дом.

Тот стоит за городом, почти на обрыве, и ведет к нему единственная дорога, неровная и петляющая. Пока дойдешь – запыхаешься, поэтому сама Лемонни в город выбирается редко, предпочитая давать поручения дочери.

Я снова стучу в дверь и, чуть повысив голос, предупреждаю:

– Лемонни, тебе придется с нами поговорить, иначе...

– Угрожать мне вздумал? Пошли вон, а то собак спущу! – доносится из-за двери.

– Иначе я буду вынужден заключить тебя под стражу.

– На каком таком основании?

– Миссис Галахер, меня зовут Хейзел Му...

– Плевать мне на твое имя! Убирайся, ведьма, и ты, гаденыш! Променял мою дочь на это!

Спор прерывает Мина: она открывает дверь и впускает нас внутрь.

– Успокойтесь, мама, они пришли помочь.

Сутулая женщина, стоящая в коридоре позади Мины, едва напоминает прежнюю Лемонни. За те полгода, что я ее не видел, она постарела лет на двадцать. Глубокие морщины, блеклые полуслепые глаза. Когда она отворачивается от нас и плетется в гостиную, становится виден горб.

– Чаю? – Мина нервно одергивает куртку для верховой езды.

Должно быть, только вернулась из конюшни.

– Уймись, не смей ничего им давать! – Голос Лемонни скрипит, а сама она щурится, зло глядя на Хейзел, которая садится рядом на диван и спокойно спрашивает:

– Миссис Галахер, как вы себя чувствуете? Мина сказала, вы недавно перенесли простуду.

Та фыркает.

– Она то и дело простывает, мерзнет все время. Сидит днями у очага и жалуется на боль в ногах и спине, – отвечает за мать Мина. – Последние месяцы ей все хуже, но врачей запрещает звать.

Хейзел кивает, ее пчелы, сделав несколько кругов над головой Лемонни, возвращаются.

– Авелин ошиблась. Вы ведьма, как и ваша дочь. Дайте, пожалуйста, вашу руку.

– Не может быть такого! Она выгнала меня из дома, потому что я магичить не могла. – Лемонни качает головой и кутается в теплую вязаную шаль.

– Вам ведь не больше сорока, – мягко говорит Хейзел. – Но выглядите вы и, скорее всего, чувствуете себя гораздо старше. Так бывает, когда ведьма не контролирует свою магию и насылает проклятья.

– Не проклинала я никого! – фыркает Лемонни и порывается встать, но с кряхтением падает обратно.

– Ваши руки... – Хейзел осторожно берет ладонь Лемонни в свои. – Вены вздулись и потемнели, а эти черные пятна – гниль от проклятий. Она убивает вас. Нужно как можно быстрее начать лечение и заблокировать вашу магию.

– Так это правда... – Мина падает в кресло и зарывается пальцами в волосы. – Это ты виновата. И с Кларой, и с наводнением!

– Наводнением? – переспрашиваю я.

Разве возможно такое?

– Оно случилось в день, когда отец нас бросил. Почти десять лет назад. Он был моряком, какое-то время жил в городе, восстанавливаясь после травмы, полученной в плавании.

– Он обещал остаться, – бормочет Лемонни, опустив глаза, а потом вдруг вскидывается и начинает кричать: – Но вы, мужики, все одинаковые! Дело сделали – и в кусты!

Огонь в камине разгорается сильнее.

– Миссис Галахер, вам нужно успокоиться.

Но Лемонни не слышит, она продолжает орать, ругает и мужа, и всех жителей города, и даже собственную дочь:

– Ты мне всю жизнь испоганила! Если б я не забеременела, он бы с собой меня взял!

Мина сжимается в кресле, словно хочет стать меньше. Мои слова не помогают успокоить Лемонни, тогда Хейзел протягивает руку и, коснувшись ее щеки, произносит короткое заклинание. Женщина падает как подкошенная. Мина вскрикивает и бросается к ней.

– Все в порядке, я погрузила ее в сон на пару часов. – Хейзел качает головой. – Не думаю, что она могла вызвать шторм, но проклятье – точно ее рук дело. Хотя, скорее всего, она делала это неосознанно. Ненависть, зависть, обида – плохие, но сильные чувства... Лемонни сказала, что муж бросил ее беременной десять лет назад. Но тебе ведь тогда сколько было?

– Тринадцать. Она путает. Папа впервые уехал еще до моего рождения. Она ему письма слала, верила, что тот скоро вернется. А потом один из моряков проговорился, что Луис Галахер женился на рулевой. В тот же день шторм и случился.

– Значит, спутанность сознания у нее была уже давно. Возможно, послеродовая депрессия. Теперь наверняка уже не узнать.

– И что делать? – тихо спрашивает Мина.

Несмотря на отвратительные отношения, она продолжает любить мать, и я могу ее в этом понять. Кроме нее, другой родни нет, Лемонни – ее самый близкий человек в городе, где почти все их сторонятся.

Я предлагаю попросить помощи у Себиана. Возможно, он сумеет изготовить браслеты, сдерживающие магию.

– А у вас есть нужные чертежи? – обеспокоенно уточняет Хейзел.

– У меня есть подходящая книга, но она довольно старая. Думаю, вместе с Себианом мы сообразим, как все сделать. Если ты сможешь излечить Лемонни, то ее не придется отсылать в Авену.

– Излечить такое нельзя, – качает головой Хейзел. – Прости, Мина. Последствия темной магии необратимы, я могу только приостановить болезнь и избавить Лемонни от боли. Но, судя по цвету пятен на коже, твоей маме осталось лет пять, не больше.

Лицо Мины ожесточается, а взгляд останавливается на портретах на каминной полке. На одном счастливые Мортимер и Мириам в день свадьбы, на другой – Мириам за руку с Лемонни, которую она воспитывала как родную дочь, а на третьей они все вместе на крыльце дома. Женщина и девочка улыбаются, а Мортимер смотрит безучастно, отек на лице и пузо, выпирающее над штанами, сильно его состарили.

– Это он во всем виноват. Бросил бабушку, а потом помер.

– Авелин пыталась его приворожить, его психика не выдержала, – напоминает Хейзел.

Она медленно подходит к Мине, словно к дикой лошади.

– Я ее и не защищаю. Она выгнала собственную дочь из дома! Но начал все он, ненавижу его!

Мина порывисто обнимает Хейзел и заливается слезами. Та гладит ее по волосам и спине и кивает мне на дверь. Точно, сделаю им чай.

Когда я возвращаюсь через пятнадцать минут с подносом, уставленным чашками, девочки сидят у камина и перешептываются.

– Чаю?

Мина кивает и хлюпает носом. Я протягиваю ей бумажные салфетки, которые захватил на кухне.

– Простите, что я расклеилась.

– Ты хорошо держишься. – Хейзел наливает ей чай и произносит быструю формулу, заговаривая напиток. – Это поможет тебе успокоиться.

– Тоже вырублюсь? – Мина недоверчиво разглядывает золотистую жидкость.

– Нет, но плакать перехочется.

Я пододвигаю к Хейзел вазочку с шоколадным печеньем, но она отказывается.

– Ты только что дважды использовала магию, съешь хотя бы несколько штук.

Хейзел закатывает глаза, но не спорит. За этой девчонкой глаз да глаз нужен, опять же до обморока дойдет. Только пришла в себя – и уже направо и налево магию тратит. Нет, больше я не позволю ей плевать на свое здоровье.

Когда Мина перестает шмыгать носом, а слезы на ее щеках высыхают, Хейзел спрашивает:

– Твоя мама еще злится на Мортимера?

– Если бы! Она его обожала и отказывается это убирать. – Она кивает на фотографии. – На самом видном месте выставила. Козлина. Если б не подох, я б сама его придушила!

Ого. Мина всегда была сдержанной, даже скупой на эмоции, порой ворчала на родню, но такие слова я от нее слышу впервые. И это она еще под успокоительным. Должно быть, новость о скорой смерти матери выбила ее из равновесия.

– Мина, я тебя понимаю. – Хейзел накрывает ее руку своей. – Но Мортимер уже много лет расплачивается за свой поступок. Я видела его. Он каждую ночь роет себе могилу.

– И поделом ему. И Луис, надеюсь, в том шторме утоп. Что дед, что папаша. Ну и семейка...

– Если бы ты была простым человеком, то могла бы злиться на них хоть до конца жизни, но ты ведьма. И это не только сила. – Хейзел щелкает пальцами, призывая шар теплого сияющего света, и протягивает его Мине. – Это еще и ответственность. Первое, чему учат ведьм, – контролировать свои эмоции и сдерживать магию. По сравнению с Лемонни у тебя сил гораздо меньше, а самоконтроль лучше, но это не гарантирует, что ты не сможешь навредить кому-то.

– Я никому не собираюсь вредить. Тот, кому хотела, уже давно в могиле.

Мина касается шарика света, заставляя его уменьшить яркость, а потом, наоборот, усиливает. Кажется, их уроки с Хейзел не прошли зря.

– Ты можешь причинить вред неосознанно. Если ты хочешь, чтобы я продолжала учить тебя магии, ты должна отпустить свою злость. Отпустить его.

– И как это сделать?

– Придется нам еще раз наведаться на кладбище.

– Отвратительная идея. А как же призраки? – напоминаю я.

И змеи. Мерзкие ползучие гады. Бр-р.

– Что-нибудь придумаем. А твоя задача, Мина, – постараться вспомнить что-то хорошее о своем деде или хотя бы смириться с тем, что он когда-то был. Прошлое не исправить, но мы не должны позволять ему влиять на настоящее.

Глава 45. Хейзел

После встречи с Лемонни меня пригласили на городской совет. В здание мэрии я заходила с опаской, и только присутствие Ричарда успокаивало мою нервозность. Больше всего я переживала, что они узнали об отсутствии у меня лицензии и выгонят из города, не дав собрать чернила.

В кабинете нас ждали три члена совета и мэр. После короткого приветствия мне предложили присесть и начали задавать вопросы. Даже единственная женщина в совете и по совместительству капитан городской стражи, Оливия, смотрела на меня, сурово поджав губы. Все это походило даже не на экзамен, а на допрос, пока Ричард их не осадил.

В конце мэр пожал мне руку и поблагодарил за помощь с грифморгеном, а Оливия даже извинилась за подозрения, объяснив, что, несмотря на заверения Ричарда, которому они доверяют, им необходимо было познакомиться и побеседовать со мной лично.

Меня попросили присутствовать на пятничных собраниях, как единственную практикующую ведьму. Еще одно дело в длинный список. Упокоение призраков отложили, пока не убедимся, что Мина готова простить деда, и не придумаем, как защитить себя.

Весь октябрь приходится очень много работать. Я помогаю жителям города, занимаюсь лечением Лемонни. Творцы изготовили магические аттенюаторы в виде тонких браслетов, блокирующих магрезерв. Но надевать их пришлось, предварительно погрузив ведьму в сон, потому что добровольно она это делать отказывалась.

Сад и правда оказался заражен. На очищение ушла куча времени и сил, а ограду, построенную Себианом и его матерью, решили не убирать. Она получилась красивой. Я уже представляла, что на следующий год можно будет посадить плющ. Жаль, я уже этого не увижу, ведь к февралю я собиралась вернуться в Авену.

Несколько раз мы выбираемся за город с Лирой, Сэмиэлем, Марко и внуками Флорико, но, конечно, на их помощь с призраками полагаться нельзя. Ричард прав: мы не имеем права подвергать опасности несовершеннолетних.

Он, кстати, отругал меня за скромность, узнав, сколько я прошу за эликсиры, и в итоге сам составил список услуг, увеличив цены в три раза. Я попыталась поспорить, но проиграла.

– Есть планы на вечер? – спрашивает Ричард.

– Собираюсь на праздник с Миной.

Сегодня воскресенье, и по настоянию Ричарда этот день мы оба сделали выходным. Утром он не отпускает меня часов до одиннадцати. Я каждый раз ворчу, но больше для виду. Вообще-то ленивые утренние объятья, а следом вкусный завтрак восстанавливают силы лучше любого эликсира.

– Может, я смогу переманить тебя? – Ричард целует меня в шею.

– Используешь запрещенные приемы, – шепчу я, тая под его руками.

– Работает?

Он тянется за новым поцелуем.

– М-м-м... – соглашаюсь я, обнимая его.

Этот месяц, несмотря на ворох работы, был прекрасен. Каждый день, проведенный с Ричардом, наполнял меня удовольствием, и не только от физической близости.

Мне нравилось с ним говорить и нравилось молчать. Нравилось, что он каждый будний день появлялся на пороге аптеки с кофе и булочками, подыскивал для меня нужные книги, рассказывал истории, пока я возилась в саду.

Готовил для меня.

От его заботы и внимания, от каждого ласкового слова, брошенного вскользь, словно в этом не было ничего такого, в мое сердце проникала нежность. И к Самайну переполнила его настолько, что, когда я смотрела на Ричарда, мне становилось трудно дышать от переполняющих чувств. Чувств, которые не должны были возникнуть.

– Я уже говорил сегодня, как ты красива? – спрашивает Ричард, когда мы завтракаем яблочными пирожными и кофе.

– Перестань, я даже причесаться не успела.

Он тянет меня за руку, чтобы я села к нему на колени, а потом целует.

– Кофе остынет, – бормочу я, прижимаясь к его обнаженной груди.

По воскресеньям он всегда игнорирует существование рубашек.

– Сварю новый.

Ричард официально испортил для меня всех мужчин. Я не представляю, как смогу поцеловать кого-то, кроме него, когда...

Когда я уеду в Авену.

Когда я ему надоем.

Когда он найдет себе кого-то получше сироты без денег, статуса и магической лицензии.

Я думаю об этом, пока мы заканчиваем завтрак, одеваемся и идем до ярмарки. Мимо нас проносится ребятня и едва не сбивает с ног. Ричард берет меня под руку и в третий раз за день спрашивает:

– Точно все в порядке? Если не хочешь идти на ярмарку, можем провести вечер дома.

– Разве тебе, как члену совета, не нужно присутствовать? Да и я пообещала быть там на случай неприятностей.

Последние недели обошлись без монстров и проклятий, но городской совет настаивал на перестраховке, и я была с ним согласна. В понедельник мне предстояло разобрать и проанализировать стопку заявлений о пропаже людей за последние несколько лет и отчет о таинственных убийствах молодых мужчин, подозрительно похожих на происки болотника.

– Если ты устала или просто не хочешь, ты не обязана это делать. – Ричард останавливается посреди тротуара и внимательно осматривает меня, ища признаки магического истощения.

После того обморока он глаз с меня не спускает, запрещает колдовать по мелочам и ворчит, когда я пытаюсь поработать в выходные.

– Мина ждет, и я хочу посмотреть на праздник. Все хорошо, честно, просто задумалась.

– Хрю! – Пиглз подбегает к нам и начинает крутиться вокруг своей оси, демонстрируя бока.

Внуки Фроствудов разукрасили его как тигра, а сами оделись в костюмы кроликов.

– Бу! – кричат они хором и машут руками, а потом с хихиканьем уносятся дальше по улице. Пиглз бежит за ними, громко хрюкая, а мои пчелы устремляются следом.

– Какие они милашки в этих костюмах!

– Не милашечнее нас, – заявляет Ричард и снова берет меня под руку.

В Тайдвике на Самайн многие наряжаются и даже используют грим. Я сначала хотела отказаться, чтобы не тратить деньги, но Мина настояла на том, чтобы сделать мне подарок в честь пропущенного дня рождения. В итоге мы выбрали похожие платья в стиле прошлого века, с корсетом, широкой юбкой и маскарадной маской. Ричард оделся в тон моего наряда – в элегантный брючный костюм сливового цвета. В итоге со стороны мы смотрелись... как пара.

И это первое, что замечает Мина, когда мы встречаемся у входа на ярмарку. Ричарда подзывает знакомый, и он, пообещав скоро вернуться, отходит, а Мина утягивает меня к палатке с сырными кренделями.

– Кажется, у вас двоих все серьезно!

– С чего ты взяла? Мы просто друзья... с привилегиями.

Мина смотрит на меня так, будто я неудачно пошутила.

– Вы пришли под руку в парных костюмах.

– Ну и что? – пожимаю я плечами и расплачиваюсь за кренделек.

К нему еще дают стакан ароматного какао.

– Разве вы никогда так не делали?

– Может, в детстве только. Ричард последние годы не наряжался, из-за боли в ноге он часто ходил без настроения. Вытянуть его куда-то, кроме заседаний совета, было непросто.

– Ну вот видишь, дело не во мне. Он просто рад, что нога больше не беспокоит.

Рядом группа музыкантов настраивает инструменты, вокруг носятся дети, наряженные в разных волшебных существ и животных. Огоньки над площадью сияют ровным теплым светом, а воздух наполнен восхитительными ароматами еды. Пиглз, наигравшись с детьми, присоединяется к нам.

– Тебе не нравится Ричард? – спрашивает Мина, когда я останавливаюсь у одной у палаток, чтобы рассмотреть украшения из дерева и бусин.

От неожиданного вопроса я даже роняю крендель, и его тут же подхватывает Пиглз.

– Нравится, конечно, но мы с ним договорились на отношения без обязательств.

– Хм.

– Ну что? – Под тяжелым взглядом Мины я не выдерживаю и признаюсь: – Я уеду, а он тут останется. И ты сама сказала, что ему не нужны отношения. У него таких, как я, полгорода, наверное. Олли, например.

– Каких других? Он от тебя не отлипает. Не знаю уж, о чем вы договаривались, но со стороны выглядите как самая настоящая парочка.

– Не выдумывай.

Грудь обжигает болью, и я прижимаю к ней руку. От слов Мины только хуже. Ничего этого нет. Ричард бы сказал, но он согласился, что между нами просто развлечение. Я сама дура, раз это предложила. А потом...

Голос Мины смягчается.

– Он ведь правда тебе нравится, не просто как временное увлечение?

– Да, – тихо говорю я, – но это ничего не значит.

– Нет. Ни с кем, кроме тебя, он таким довольным не был. Дело не только в ноге. Помнишь тот день, когда мы впервые встретились? Я к нему зашла, чтобы... ну ты понимаешь. Но Ричард остановил меня, сказал, что мысли другим заняты, и потом, после кладбища, он признался, чем именно.

Я едва могу дышать, пока она говорит.

– Чем?

– Тобой, дурочка. Вы не просто развлекаетесь в постели, вы кучу времени проводите вместе. Гуляете, едите, он тебя целует постоянно!

Меня охватывает смущение: Мина не раз заставала нас в аптеке или в огороде за объятиями и поцелуями.

– А у вас не так было? – осторожно спрашиваю я.

– Конечно нет.

– Ох, тогда, наверное, стоит все закончить, пока не зашло слишком далеко.

Внезапно глаза Мины расширяются, она ойкает и торопливо бросает:

– Кажется, там Себ, пойду поздороваюсь!

Я медленно поворачиваюсь, догадываясь, кого она увидела за моей спиной. Ричард хмурится.

– Много услышать успел?

– Видимо, недостаточно, раз не понимаю, почему, если я тебе нравлюсь, ты хочешь расстаться?

Глава 46. Ричард

За секунду до того, как в мое бедро вонзила зубы саламандра, я чувствовал себя так же, как сейчас, – парализованным от ожидания неизбежного. Вот только тогда вокруг был горячий песок пустыни, а сейчас – шумная веселая ярмарка, и передо мной находится не смертельно опасное существо, а девушка моей мечты, которая собирается меня бросить.

Я знал, что это было слишком хорошо, чтобы продолжаться долго.

Хейзел выглядит испуганной. Оглядевшись по сторонам, она просит:

– Давай отойдем куда-нибудь?

Мы проходим вдоль торговых палаток и танцевальной площадки, где пока резвятся дети под руководством нескольких активных взрослых, придумывающих конкурсы.

Нам приходится трижды остановиться, чтобы поприветствовать знакомых.

– Ну какая ты красивая, дорогая! – восклицает миссис Флорико, и сама выглядит чудесно в ярко-красном платье, украшенном свежими цветами. С тех пор как ее муж пошел на поправку, она значительно подобрела. – Заходите к нам как-нибудь на чашечку чая.

Хейзел с улыбкой соглашается и справляется о кашле мистера Флорико. Он подмигивает мне и тянет жену в сторону:

– В порядке я, в порядке. Пойдем, дорогая моя, не будем отвлекать молодежь от свидания.

– Мы не... – начинает Хейзел, но осекается, прикусив губу.

Мы лавируем в толпе, пока наконец не выходим на набережную. До шторма на приколе всегда стояло множество лодочек и кораблей, сейчас же пристань пуста. То, что уцелело в тот день, горожане спрятали по сараям до лучших времен.

Хейзел останавливается у края пристани и прижимает руки к груди.

– Твои шрамы снова болят? Ты уже несколько дней так делаешь. – Я хочу коснуться ее, но вместо этого убираю руки в карманы.

– Да... так всегда, когда я...

– Нервничаешь. Это из-за меня? Я что-то сделал не так?

Она вздыхает.

– Это из-за того, что ты делаешь все именно так, как нужно. Это пугает меня, Ричард.

– Я, конечно, теоретик, но в данный момент чувствую себя глупейшим человеком на земле. Поясни, пожалуйста.

Хейзел опускает руки и сжимает их пару раз в кулаки, потом глубоко вздыхает и смотрит мне прямо в глаза.

– Ты мне нравишься.

– Ты мне тоже.

– Малькольм тоже так говорил, даже замуж позвал, но все оказалось ложью, пшиком, пустыми словами. А я едва не потеряла свою магию и получила это. – Она показывает на свою грудь, где под платьем скрываются шрамы. – Я так разозлилась в тот день: сначала ректор, потом Малькольм. Из его квартиры я отправилась прямиком в лес у Гримвуда, это в трех часах езды от Авенлора.

Она прикрывает глаза.

– Я так понимаю, отправилась ты туда не ради безопасных цветочных полян?

– О, – усмехается Хейзел, – почти угадал. Там есть поляны, правда, заросшие проклятыми орхидеями. Их нектар обладает теми же свойствами, что и чернила медуз, но собрать его, не отравившись пыльцой, могут только пчелы. А еще этими цветами любят лакомиться фагусы, и больше этой пыльцы они любят только...

– Человеческие сердца.

Я помню это из книги, которую мама мне читала вместо сказок на ночь. Полагала, что совмещает пользу и развлечение. Даже на иллюстрации создание выглядело опасным: высотой всего по колено взрослому человеку, тело покрыто чешуей, морда удлиненная, с хоботком. На передних лапах длинные острые когти, пропитанные тем же ядом, что и проклятые орхидеи, которыми они питаются.

– Я забыла об опасности. Послала пчел вперед, а сама стояла всего в нескольких метрах от поляны. А у этих тварей чешуя как мелкие зеркальца: отражает все, делая их почти незаметными. И ветер в ту ночь завывал, так что я не смогла вовремя услышать их приближение. Пчелы меня пытались предупредить, но, я думала, дело в орхидеях.

Хейзел зябко поводит плечами, и я едва сдерживаюсь, чтобы не притянуть ее к себе. Если бы я только мог ее защитить!

– Фагус был всего один, и я бы с ним справилась, но из-за эмоций моя магия стала нестабильной. Прежде чем мне удалось сотворить заклинание, фагус успел повалить меня на землю и разодрать одежду. Я смогла отбиться, но потеряла треть роя. Остальные мои пчелы отказались возвращаться на поляну. А без них пыльцу мне было не добыть.

– Умнички. Это слишком опасно.

– Это был мой шанс, а теперь мне ждать до декабря. Я полгода потеряла.

Вот как она считает. Я отворачиваюсь к океану, чтобы скрыть разочарование. Она жалеет о времени, проведенном в Тайдвике.

Мне хочется вернуться в сегодняшнее утро. Когда я проснулся раньше нее, что бывает редко, и смог полюбоваться тем, как она посапывает, пристроив голову на моем плече. Я думал о том, что моя постель теперь всегда пахнет черемухой, Пиглз повадился спать у нас в ногах, а запасы шоколада тают в два раза быстрее, и я не хочу, чтобы это прекращалось.

Я собирался предложить ей перебраться ко мне. Все равно половину ночей на неделе мы проводили вместе, а в аптеке жить невозможно, там даже кухни нормальной нет.

– Ричард, – слышу голос Хейзел и резко оборачиваюсь к ней. Ее глаза блестят от слез. – Я знаю, что ты не такой, как Малькольм, но мне все равно страшно. Я не хочу больше... не хочу еще раз...

Она затихает, не в силах подобрать слова.

– Хейзел, – я беру ее за руки, – отношения – это всегда риск. Я могу поклясться небом, землей и собственной душой, что никогда сознательно не причиню боли и не разобью твое сердце. Но поверишь ли ты? Мне тоже страшно. Шкотт! Да я только что думал, что позволил бы саламандре отгрызть мне ногу, только бы не слышать, как ты предлагаешь расстаться. Мы оба рискуем, но я готов к этому риску.

– Но я ведь скоро собираюсь уехать...

– Значит, я поеду с тобой.

– А как же твой магазин, друзья?

– Я выберу тебя.

– Но я простая сирота.

– Мне плевать.

– Я нарушила закон.

– И не один раз, – улыбаюсь я. – Влюбился в преступницу, получается.

– Влю... влюбился?

– Конечно, с первого взгляда, как мальчишка. – Я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. – Скажи мне, что ты чувствуешь. Скажи, чего хочешь. Если прогонишь...

– Уйдешь?

– М-м-м... стоило бы, но нет. Буду каждый день тебе доказывать, что лучше меня тебе не найти.

– Не трать время. – Хейзел обнимает меня за шею. – Я и так уже это знаю. Только не разбивай мне сердце.

– Никогда.

Она целует меня, и я чувствую себя самым счастливым человеком. Пусть она и не ответила на мое признание, но я готов подождать столько, сколько потребуется.

– А вот выбрала бы меня – и не пришлось бы страдать, – раздается знакомый голос.

Каэр облокачивается на пристань и меряет меня взглядом.

– И почему же? – Хейзел улыбается ему, и меня передергивает от волны жгучей ревности.

– Русалы выбирают одну пару на всю жизнь, и если теряют ее, то умирают, становясь пеной морской.

– Разве это не просто детские сказки?

– Ну... сначала надо, конечно, умереть от тоски, осесть на дно, разложиться, ну а потом пена, наверное.

Хейзел закатывает глаза.

– Ты еще недавно в любовники себя предлагал, а теперь говоришь, что умер бы от тоски, разбей я тебе сердце?

– Одно другому не мешает.

– Ты хотел чего-то или просто поболтать приплыл? – спрашиваю я.

Надо ж было ему явиться именно сейчас. Впредь душевные разговоры лучше устраивать подальше от моря.

– Хромой, да еще и грубиян. Должно быть, он действительно хорошо целуется.

– Каэр! – Хейзел немного краснеет и быстро переводит тему разговора: – Как себя чувствует Абиссал? Лекарство помогает?

– Да, благодарю тебя, ведьма. Ты не только красива, но и искусна в магии.

– Лекарство придумал Ричард.

Каэр, посмотрев на меня, бросает:

– Молодец, мальчик.

– Оно закончилось? Ты поэтому приплыл?

– Нет, пока хватает. Вообще-то Абиссал сам хотел сказать тебе спасибо перед тем, как впадет в зимнюю спячку.

– Что ты задумал?

– Увидишь. – Каэр отталкивается от пристани и на спине отплывает подальше, мелькает его длинный блестящий хвост. Украшения в волосах и на груди переливаются в лунном свете.

Любит же он повыделываться!

– Каэр, – голос Хейзел теряет привычную мягкость, – если ты или дракон причините кому-то вред – я вас на уху пущу.

– Ух, какая! – Каэр облизывается, а потом подмигивает мне. – Держись за нее крепче, мальчик. А вашим морякам передайте, что угрозы в море больше нет. Дракон не тронет ни судна, ни человека.

– И с чего нам верить тебе? – Хейзел шикает на меня, но я обязан уточнить.

– У тебя есть мое слово, Ричард Стенвик Мэддоуз, этого достаточно.

Спросить, откуда этому водяному паразиту известно мое полное имя, я не успеваю – он взмахивает хвостом и скрывается в волнах, окатив нас волной ледяных брызг.

Глава 47. Хейзел

Когда Каэр уплывает, я беру Ричарда за руку.

– Он сказал, что все хорошо, но надо перестраховаться. Поделись со мной магией, я выставлю щит на берегу.

– Мы можем увести людей с площади.

– На это нет времени.

Впереди, метрах в трехстах от нас, поднимается волна брызг, над волнами мелькает широкий гребень.

– Ричард, сейчас!

Мы тренировались, я учила его отпускать магию, но давалось ему это с трудом. Теплая и густая, как топленая карамель, магия все еще оставалась капризной и отказывалась слушаться. Руки Ричарда чуть подрагивают от напряжения, я сжимаю его пальцы в своих.

– Молодец, продолжай.

Магия начинает бурлить быстрее. Я поднимаю руку и черчу несколько знаков. От песка вверх вырывается прозрачная стена: понять, что она есть, можно только по мелким серебристым искоркам, вспыхнувшим на несколько мгновений.

Из воды почти в тот же миг выныривает дракон. Он расправляет крылья-плавники, взмывает в воздух и, прочертив широкую дугу, ныряет в воду. Со стороны площади слышны крики и топот.

Дракон снова выныривает и выпускает веер брызг, и еще раз, и еще. Они сияют тысячей огоньков, поймав свет луны и фонарей на набережной. Он устраивает настоящее представление с помощью воды.

– Что происходит?

Оливия появляется за нашими спинами, сжимая в руках оружие. Будто оно поможет в битве с морским драконом! Но, как капитан городской стражи, она обязана сделать хоть что-то.

– Абиссал поправился. Суда теперь могут выходить в море.

– А как насчет тыкв? Некоторые продолжают жаловаться на воровство.

– Может, город выделит часть средств на угощение?

Оливия хмурится, но, помолчав с минуту, кивает.

– Но если хоть один моряк или лодка пострадает...

– Под мою ответственность, – уверенно говорю я.

– Под нашу, – поправляет Ричард.

Когда Оливия подошла, я хотела отпустить его руку, но он не позволил. Она явно это заметила, но никак не прокомментировала.

Мина говорила, в городе шепчутся, что я приворожила Ричарда, но, видно, Оливия так не считает или держит мысли при себе.

Дракон, выпустив еще один фонтан брызг, скрывается в море. Со стороны площади раздаются аплодисменты и восторженные крики.

– Прикажу отправить повозку с тыквами на берег.

– Спасибо, Оливия.

– Хорошего вечера, мисс Мун, мистер Мэддоуз.

Мы возвращаемся к площади, где замечаем танцующих Мину и Себиана. Беловолосый маг при первой встрече показался мне хмурым и отстраненным, говорил мало и ни разу не улыбнулся, но сейчас, кружа девушку в объятьях, он выглядит счастливым.

Чуть поодаль танцуют Хано и Клара. Она вся раскраснелась. Золотой корсет и длинная зеленая юбка, расшитая птицами, сидят на ней идеально, подчеркивая пышные формы.

– Хочешь немного потанцевать?

– А как же твоя нога?

– Покачаемся под музыку. Хочу всем похвастаться своей прекрасной девушкой.

Я хихикаю и соглашаюсь. Как я могу ему отказать хоть в чем-то?

– Кстати, ты узнала у подруг, что это была за пыль? Сколько она должна действовать?

– Семь минут, – отвечаю я, наслаждаясь тем, как удивление на его лице сменяется пониманием.

Он тянул с этим вопросом почти целый месяц, боясь услышать, что в тот день им двигала лишь магия, а не истинная страсть?

– Оно называется «Семь минут в раю» и действует, только если оба уже хотят... быть ближе.

Мы не идем в центр площадки, чтобы не мешать более активным танцорам. Наши движения из-за ноги Ричарда и правда ограничиваются покачиванием: его руки на моей талии, мои на его плечах. И пусть со стороны это выглядит неумело и даже странно, моя грудь пылает, и на этот раз не от шрамов, а от распирающего ее счастья.

– Ужасно хочу тебя поцеловать.

– Но нас увидят.

– Пусть завидуют.

Ричард притягивает меня чуть ближе, и я, не в силах устоять перед искушением, приподнимаюсь на носочки, чтобы коснуться его губ.

– А ты времени зря не теряешь, Хейзи. – Раздается голос Малькольма рядом с нами.

Глава 48. Хейзел

Малькольм стоит, сложив руки на широкой груди. Презрительно кривит губы, и это делает его привлекательное лицо уродливым, отталкивающим. Явился в отглаженной униформе стражника, волосы тщательно уложены. Как я могла не замечать это высокомерие, с которым он держится?

– Если ты явился клянчить рог, то мой ответ прежний – нет.

Ричард встает передо мной, чуть загораживая меня от Малькольма, а тот презрительно хмыкает.

– И зачем тебе рог в этом захолустье? Забудь о магии, живи себе спокойно, рожай от этого хромоногого. Деньги вам обоим явно пригодятся. Готов даже накинуть сотню золотых из сострадания к убогим и обездоленным.

– Высказался? Теперь убирайся, не порть людям праздник. – Голос Ричарда холоден, одной рукой он сжимает мою талию, другой – рукоять трости. Я чувствую бурление магии внутри него, он готов отдать ее всю мне, если потребуется. И понимание этого заставляет меня счастливо улыбнуться. Я действительно ему дорога.

– Что смешного, Хейзи?

Я перевожу взгляд с Ричарда на Малькольма.

– Знаю, ты не привык к отказам, но все бывает впервые.

– Какие-то проблемы? – Оливия и пара стражей подходят к нам.

Люди вокруг перешептываются, даже оркестр заиграл тише. Похоже, мы сегодня подарили городу новый повод для сплетен. Теперь неделю будут обсуждать.

– Все в порядке, старый знакомый из Академии.

– Старый знакомый, – смеется Малькольм. – Жених я ее был, пока не бросил, поняв, насколько бездарна и глупа эта ведьма. Она даже выпускные экзамены сдать не смогла.

Меня прошибает холодный пот.

– Подонок!

Малькольм не успевает отреагировать, Ричард подскакивает к нему и бьет кулаком в челюсть. Стражники тут же их разнимают, а я кидаю в бывшего заклинание немоты, видя, что он готовится атаковать. Слабак, магию применять против кулаков – все равно что бить в спину или драться с ребенком: жалко и недостойно.

– Малькольм, не смей магичить, здесь слишком много людей, кто-то может пострадать!

Он рычит и рвется из рук стражей.

– Тебя проводят к выходу из парка, и ты уберешься из города. Я не хочу тебя здесь больше видеть. Кивни, если понял, и я позволю тебе говорить.

Он медленно кивает, но ярость, искажающая его лицо, заставляет меня нервно передернуть плечами. Я не боюсь схватки, мои способности выше, чем у него, но Малькольм вполне способен устроить гадость. Я вижу это по его горящему взгляду. Унижен на людях, получил фингал от хромого теоретика. Он не оставит это просто так.

– Сэр, если вы не покинете Тайдвик, то будете заключены под арест за прилюдные оскорбления и угрозы нашей маги-хранительнице.

Вот шкотт! Малькольма уводят, а я едва могу дышать. Вдруг он кому-то в столице расскажет, что я работаю без лицензии? И Оливия прекрасно слышала его слова. Что теперь со мной будет?

– Насчет того, что он сказал...

– Мисс Мун, наслаждайтесь праздником, вашу проблему обсудим в понедельник на внеочередном собрании. В любом случае его необходимо провести из-за изменившейся ситуации с драконом и решить, как действовать дальше.

Оливия кивает нам и отходит, чтобы переговорить с мэром, а мы смотрим, как Малькольма доводят до ворот, где он открывает портал и исчезает.

– На портал деньги нашел, а нанять кого-то для охоты на рог – нет? Придурок. – Ричард кривит губы.

– Он собирается жениться на принцессе Эленте. Полагаю, если кто-то узнает, что он, как страж, сам не может поймать носорога для своей невесты, это скажется на его репутации.

– А выпрашивать рог у тебя – лучше?

– Мне никто не поверит, я всего лишь сирота без лицензии, а он из знатного рода и страж на службе короны.

Люди вокруг начинают шуметь, обсуждая случившееся. Несколько человек подходят с вопросом, все ли у нас в порядке. Ричард уводит меня в сторонку и обхватывает мое лицо ладонями, заставляя посмотреть на него.

– Хейзел, ты в порядке? Не вздумай расстраиваться из-за его слов, ты самая талантливая и добрая ведьма. Тайдвику очень повезло с тобой... мне повезло. Я готов это повторять каждый день, пока ты не поверишь.

– Все в порядке, я просто переживаю, что теперь будет... Мы можем пойти домой?

Ричард с готовностью кивает, и мы уходим с ярмарки, захватив по пути немного еды. Он не спрашивает, проводить ли меня, а сразу ведет к себе.

Едва за нами закрывается дверь магазина, я дергаю завязки на корсете.

– Как дамы в этом раньше ходили?! Не наряд, а пыточный инструмент. У меня кислородное голодание началось.

– Позволь мне спасти тебя.

Ричард ловко распутывает завязки, расстегивает крючки, а мне остается только наслаждаться моментом и нежным, тягучим поцелуем. Переживания о возможных пакостях бывшего отходят на второй план: подумаю об этом завтра.

Целуясь, мы доходим до небольшой читальной зоны с двумя креслами и диваном.

– А если кто-то зайдет? – спрашиваю я, когда Ричард медленно стягивает платье с моих плеч, касается губами одного, другого.

Корсет падает к ногам, а следом тяжелая ткань.

– Все на ярмарке, и я запер дверь.

Под изучающим взглядом Ричарда я краснею и невольно пытаюсь прикрыться руками. Не знаю, о чем я думала, надевая этот дурацкий комплект от девчонок, наверняка выгляжу в нем нелепо и смешно. Ажурная ткань такая тонкая, что почти ничего не скрывает.

– Ты восхитительна...

Он садится в кресло, притягивая меня к себе на колени.

– Как твоя рука? Дай-ка посмотреть. – Я обхватываю его запястье и осматриваю костяшки.

Они покраснели, и кожа местами содрана. Я оглаживаю раны, едва касаясь, чтобы не причинить еще больше боли.

– За мою честь еще никто не вступался... Сейчас попробую вылечить.

– Ну уж нет, это мои боевые отметины.

Я смеюсь, но он тут же накрывает мои губы своими. Легкий, невесомый поцелуй. Я обнимаю его за шею, и несколько мгновений мы смотрим друг на друга.

– Скажи мне, чего ты хочешь, Хейзел?

– Того же, чего и ты. – Я помогаю ему расстегнуть рубашку.

– Уверена? Ты не обязана ничего делать. Если хочешь просто поесть и лечь спать, так и сделаем.

Я прикрываю глаза, выдыхая от облегчения и легкой тоски, сжимающей сердце.

– Скажи мне, о чем думаешь.

– О Малькольме.

Ричард кривится и начинает отстраняться, но я притягиваю его ближе.

– О том, какое он ничтожество и как жаль этих трех лет, что я была с ним. Но все случилось так, как должно было. Не попадись на моем пути он и Элтион, я никогда бы не попала в Тайдвик и не встретила тебя. – Я смотрю на черты, ставшие в столь короткий срок родными, острые скулы, аккуратные брови, полные губы. – Мой милый Ричард, спасибо за то, что ты сделал для меня.

– Но я ничего не сделал...

Я целую его в губы, прерывая, а потом продолжаю:

– Я никогда не чувствовала такой заботы и нежности, не думала, что заслуживаю этого, что бывает так хорошо... Спасибо тебе.

Я снова целую его, и на этот раз поцелуй длится дольше, дыхание Ричарда сплетается с моим. Чувствую, как наши сердца бьются в унисон, как сливается наша магия, переливаясь от меня к нему и обратно. Все тело, каждая его клеточка наполняется счастьем.

– Мне страшно, что все закончится, страшно думать о совете в понедельник и о том, что прямо сейчас этот придурок, возможно, сдает меня властям. Пожалуйста, помоги мне забыть об этом хоть ненадолго.

– Все будет хорошо. – Ричард нежно гладит мою щеку. – Я буду рядом с тобой, что бы ни случилось.

В это так сложно поверить. Я хочу, мучительно хочу верить, что он искренен, что его чувства ко мне не временная страсть, а нечто большее.

– Поцелуй меня, – выдыхаю я ему в губы, – пожалуйста.

Ричард издает довольный полустон-полуурчание.

– Идеальная, восхитительная, моя.

Все, кроме нас двоих, перестает иметь всякое значение.

Глава 49. Хейзел

– Кажется, в прошлый раз вы были с нами не до конца откровенны. – Мэр постукивает пальцами по стулу.

Все члены совета, кроме разве что Оливии, выглядят напряженными и заспанными после ночных гуляний.

Я ерзаю, пытаясь подобрать слова. Ричард накрывает своей ладонью мою и ободряющее сжимает.

– Лицензия – всего лишь формальность. Мисс Мун доказала своими действиями...

– При всем уважении, мистер Мэддоуз, – прерывает его мэр, – но отсутствие лицензии – это не формальность, а серьезное преступление.

Я вдыхаю глубже и выпрямлюсь. Нужно нести ответственность за свои поступки, а не прятаться за спиной Ричарда.

– Я согласна с вами и прошу прощения за свою ложь. Вы вправе поступить со мной так, как считаете нужным, но, уверяю вас, я никому не желала зла.

Мэр качает головой, потом откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.

– Что ж, думаю, со мной согласятся все присутствующие, что одна ошибка не делает человека плохим. И за то время, что вы находитесь в Тайдвике, вы успели решить несколько крупных проблем. Расскажите нам, как получилось, что у вас нет лицензии, а мы решим, что делать дальше. И подумайте, прежде чем отвечать: нам нужна честность.

Хуже уже некуда, поэтому я рассказываю им и про Элтиона, и про чернила медузы. Я ожидаю осуждения или совета бросить эту затею, но мэр вдруг говорит:

– Свои способности, мисс Мун, вы продолжаете демонстрировать каждый день. Мы сожалеем о случившемся с вами, но благодарны судьбе, что она привела вас к нам.

Я шмыгаю носом, едва сдерживая слезы. Ричард обнимает меня за плечи, а советники начинают ругать столицу и вспоминать, как часто их просьбы игнорировали и как экономика Тайдвика пострадала из-за ограничений морской торговли.

– Они могли бы еще пять лет назад решить вопрос с драконом, а что в итоге? Вчерашняя студентка справилась с проблемой в два счета! – Оливия стукнула ладонью по столу. – Я за то, чтобы позволить Хейзел продолжить магпрактику.

– Оливия, я с тобой, конечно, согласен, – мэр задумчиво потер подбородок, – но если тот страж донесет на мисс Мун, то нас обвинят в содействии преступлению.

– Вы можете сказать, что ничего не знали, – робко предлагаю я. – Не нужно рисковать из-за меня.

Обсуждение продолжается еще целый час, но в итоге нас с Ричардом отпускают. Оливия даже обнимает меня на прощание и желает удачи в охоте на медуз.

* * *

Время до Нового года ощущается самым счастливым в моей жизни. Я переехала к Ричарду почти сразу после Самайна. Это был совершенно новый опыт: я никогда раньше не жила с мужчиной.

Я немного переживала из-за того, как быстро все развивается, но Иви и Мина в один голос заявили, что я должна поступить так, как требует мое сердце. А оно требовало засыпа́ть и просыпаться рядом с синеволосым магом. Желание победило страх.

Недели проносятся со скоростью света.

Жизнь с Ричардом, дружеские посиделки с Миной и Кларой, выполнение заказов для аптеки. Жители города при встрече со мной теперь здороваются и улыбаются вполне искренне. На пятничных советах часто спрашивают мое мнение, а подростки, с которыми мы отрабатываем азы магии, показывают отличные результаты.

– Никогда не видела себя в роли преподавательницы, но, оказывается, мне это нравится. Делиться своими знаниями так же приятно, как и самой магичить, – сообщаю я Ричарду, когда мы идем к пристани.

Небо сегодня серое, с самого утра падает мелкий мягкий снежок, но тает, едва коснувшись земли. В отличие от Авены, где зимы снежные и холодные, здесь, на юге, они проходят быстрее и мягче. Конец декабря, а температура еще ни разу ниже нуля не опустилась. Но ветер с моря пронизывающий и холодный, поэтому на мне толстый свитер и утепленная куртка, а Ричард закутан в шарф по самый нос. Он с октября ворчит на сырость и ждет весну.

– На следующем собрании нужно поднять вопрос об отдельном помещении для ваших занятий. Людей становится больше.

Это правда: за два месяца прибавилось еще трое детей, один из них Тимми, невероятно довольный, что его магия наконец проснулась и теперь он может учиться вместе с сестрой.

– Не понимаю, почему Авена не посылала к вам экзаменаторов, хотя бы через порталы. Даже если дети отказались бы уезжать, их здесь достаточно, чтобы устроить школу.

– Много бы нашлось желающих преподавать в маленьком городишке?

– И все же. В столице постоянно жалуются на нехватку магов, и вот они здесь, но их словно не замечают.

Ричард кидает на меня странный взгляд.

– Ты же понимаешь, что им просто это невыгодно.

– Теперь, когда дракон не топит корабли, можно...

– Дело не в поездках. Магия – это сила и деньги. Сейчас все заказы города приходят тебе, ты можешь установить любую цену на свои услуги, и людям в отсутствие альтернативы придется согласиться.

– Магия должна быть доступна всем, – хмуро говорю я.

Ричард соглашается, но тему мы не развиваем.

Сегодня важный день: начался нерест штормовых медуз, и я наконец добуду то, ради чего приехала. Для зелья все готово. Ричард помог мне подобрать нужный рецепт для удобрения, и веритассия зацвела на прошлой неделе. Остались только чернила.

Я собиралась отправиться за медузами в одиночку, но Ричард встал в позу. Обычно он позволяет мне выигрывать в спорах, и даже если я очевидно неправа, то получаю поцелуи и объятья. Но в этот раз Ричард был непреклонен: или он отправится со мной, или никто никуда не пойдет.

Пиглз семенит перед нами, иногда подпрыгивая и ловя языком снежинки. Он набрал еще три килограмма, и крылышки теперь едва могут поднять его в воздух, но свинку это мало беспокоит.

А вот я немного переживаю из-за набранного веса. Мне даже пришлось купить новые штаны, потому что в прошлых уже пуговица на поясе не застегивалась. Но когда я высказала желание сесть на диету, Ричард сказал, что я глупышка, целовал и обнимал меня несколько часов, перечисляя все возможные хвалебные эпитеты вроде «идеальная» и «умопомрачительная». А после принес мне огромную креманку мороженого прямо в постель.

Мы подходим к пристани, где один из моих клиентов в обмен на эликсир от бессонницы уже подготовил для нас крепкую лодку. Он предлагал отправиться с нами, но я отговорила. Помочь не сможет, только отвлекать будет: придется волноваться о безопасности еще одного человека.

– Ты уверена? Мы можем найти другой способ вернуть тебе лицензию. Соберем показания жителей, ты ведь стольким помогла. – Ричард держит меня за руку и всматривается в лицо, ища признаки сомнения.

– Меня посадят. Я нарушила закон. Может, для вас это имеет мало значения, но король не позволит мне остаться безнаказанной. Он не поверит мне без весомых доказательств.

Мысль об этом подогревает мою уверенность. Не о том, как я рыдала при всех, конечно, а о том, что я хорошая ведьма, я нужна людям. И должна восстановить свою репутацию, чтобы продолжать помогать им, не боясь оказаться за решеткой.

Холодные волны с силой ударяются о борт лодки, когда мы начинаем отплывать от берега. Море в декабре буйствует каждый день, уровень воды поднялся настолько, что она подтопила набережную, но мы были к этому готовы.

Одежду и обувь Себиан заговорил, чтоб не намокала, и выдал специальное приспособление для ловли медуз – сачок с выдвигающейся ручкой. От обычного его отличала плотность и непроводимость электричества. Штормовые медузы обжечь не смогут, но в сачок может попасться угорь, они в это время года особенно активны.

Из воды показывается светлая голова. Каэр с Ричардом обмениваются напряженными взглядами. Эти двое так и не смогли поладить. Каэр при каждой встрече флиртует со мной и выводит этим Ричарда из себя.

– Красавица моя, твои волосы сегодня выглядят особенно чудесно! И пахнешь восхитительно, так бы и укусил.

– Себя укуси, – огрызается Ричард. – А на мою ведьму даже смотреть не смей.

Ну вот, опять началось. Хотя приятно, когда он называет меня «своей», так уверенно, прямо.

– Как же я ее спасу, если смотреть нельзя?

– Эй! – прерываю я их спор. – Это медузы?

Над поверхностью метрах в двухстах от нас поднимается зеленоватая дымка, а вода закручивается в воронки. Соваться туда кажется чистым безумием. К тому же мелкий снежок успел смениться ледяным ливнем, а ветер усилился и поднимает волны на полметра.

Солнце давно зашло, и только мощный фонарь рассеивает темноту вокруг. Дурацкие медузы, мало того что для спаривания выбрали сезон штормов, так еще и к поверхности всплывают только ночью.

– Да, это они. Я ближе подплыть не смогу, но буду неподалеку. А вам нужно поторопиться, непогода усиливается.

Этот вид медуз для русалов опасен, как призраки для ведьм, – они вытягивают магию при касании, а это верная смерть. Каэр и так рискует, оставаясь близко к косяку.

Ричард продолжает грести, а я сосредотачиваюсь на магии. Мне нужно подманить одну из медуз ближе, поймать ее в сачок и вытянуть чернила шприцем. Это ее не убьет, хоть и очень сильно ослабит.

Обычно охотники забирали еще живых медуз на сушу и там уже выкачивали из них все чернила до капли, но мне нужно совсем немного, и я не хочу лишать жизни существо, пусть и очень опасное. Они первыми ни на кого не нападают, а жалят, когда защищают себя и потомство.

План только звучит просто, проблемы начинаются с первым же пунктом. Вместо одной медузы на мой зов несутся сразу четыре. Их крупные тела, похожие на бочонки, ударяются о лодку, едва ее не переворачивая.

Ричард хватает меня за талию, удерживая нас обоих в лодке, я же пытаюсь отогнать их прочь, но делаю только хуже. Воронка закручивается прямо под нами. Вспышка молнии на миг ослепляет, а когда глаза снова могут видеть... Их сотни. Вокруг нас в море колышутся полупрозрачные зеленые тела. Мы как будто в миске с желе плывем.

Я вытягиваю руку с сачком, чтобы схватить хотя бы одну, не обращая внимания на крики Ричарда, призывающего остановиться. В лодке материализуется Пиглз и с оглушительным хрюканьем бросается на хозяина.

Ричард от неожиданности отпускает мою руку и в тот же миг исчезает вместе с пиглом, а я, не удержавшись, падаю в воду. Холодные волны смыкаются над головой, а десятки жгучих щупалец обвивают мои руки и ноги. Я открываю рот, чтобы закричать, вода заливается в глотку, медузы тянут ко дну.

Кажется, в этот раз я переоценила свои силы. Грудь сжимается от нехватки кислорода, в глазах темнеет, и только одна мысль пробивается сквозь страх и панику: «Хоть бы с Ричардом все было в порядке».

Глава 50. Ричард

– Верни меня! Верни меня к ней немедленно!

Пиглз прижимает уши и опускает хвост, в страхе пятясь от меня.

– Как ты мог там ее бросить? Ты ее должен был спасти, а не меня! Глупая свинья! – Мой голос срывается.

Пиглз смотрит на море, его крылышки беспокойно трепещут.

Я бегу в воду, пытаясь высмотреть лодку, но волны накрывают с головой. Отплевываясь, я выбираюсь обратно. Пиглз перенес нас к маяку, берег здесь каменистый и обрывистый. Даже если бы я знал, в какую сторону плыть, в такой сильный дождь, да еще и в темноте, я не смог бы найти Хейзел.

Кольцо в нагрудном кармане жжет сквозь ткань. То кольцо, что я собирался подарить ей в новогоднюю ночь.

Когда я позвонил родителям, чтобы попросить его, был шокирован тем, как быстро мама согласилась. Она даже открыла портал, чтобы лично его передать. Они не могли поверить, что Хейзел вылечила меня, даже заставили попрыгать. Я был смущен и счастлив, пообещал познакомить их с ней в ближайшее время.

Пиглз тычется в мою ногу, и я понимаю, что плачу, стоя по щиколотку в ледяной воде. Я знаю, что он не сможет найти ее, он смог перенестись ко мне только благодаря нашей связи. И над волнами он не пролетит и пары метров.

Мы бесполезны.

– Прости меня, – я обнимаю попискивающего Пиглза, – прости... Хейзел. Любовь моя. Я должен был ее отговорить, а теперь она...

Нет, не мертва. Этого не может быть!

Я отпускаю пигла и взываю к своей магии. Она так слабо трепещет внутри, ускользает, не подчиняется. Я слишком взвинчен, чтобы контролировать ее. Пытаюсь снова и снова, пока пальцы не начинает сводить судорогой, а сердце не сбивается с ритма.

Ветер шумит над головой, а волны продолжают накатывать одна за другой. Минуты кажутся часами. Пиглз вцепляется в мою штанину, пытаясь вытащить меня на берег.

– Я должен ее вернуть! – ору ему. Крик заглушается раскатом грома.

Что-то мелькает над волнами. Огромная тень движется на нас. Дракон? А в его пасти...

Боги, Хейзел!

Дракон рассекает волны, стремительно приближаясь к нам. Пиглз визжит от страха и отбегает, но я не двигаюсь с места. Если он убил ее, пусть и меня убьет, но надежда, что она жива, заставляет меня замереть.

Абиссал подгребает к самому берегу и опускает Хейзел прямо на мои руки. Ее одежда висит клочьями, а тело в красных пятнах от десятков ожогов. Рядом дракон выплевывает сачок с бьющейся в ней полуживой медузой.

Я укладываю Хейзел и наклоняюсь к ее губам. Она не дышит. Пока я прижимаю ладонь к ее груди и вдыхаю свою магию ей в рот, до меня доносятся слова Каэра:

– Я пытался к ней подобраться, но было слишком много медуз. Они уничтожили лодку, а ее потащили на дно. Мне удалось пробудить Абиссала, и он вытащил ее на поверхность, но она успела наглотаться воды.

Хейзел делает слабый вдох и начинает кашлять, ее тело бьется в судорогах. Каэр подкатывает ко мне флакон с черной вязкой субстанцией.

– Дай ей это. Противоядие создано для нашего народа и действует, только если обработать ожог сразу. Она лишь на четверть русалка, не уверен, что поможет. Но хуже точно не сделает.

Я обрабатываю каждый ожог, стараясь сосредоточиться на своих действиях. Ожоги выглядят ужасно. Кожа словно расплавлена, раны кровоточат. Хейзел стонет от боли, но лекарство действует быстро.

Я оттягиваю ее боль на себя, продолжая обрабатывать поврежденную кожу. В глазах мелькают вспышки, и приходится сжимать зубы, чтобы не заорать от острой боли, но я сосредотачиваюсь на дыхании Хейзел. Раны зарастают, а покраснение с кожи сходит.

– Ну надо же, действует. Хотя без твоей магии вряд ли бы вышло, мальчик. Молодец. – Каэр кладет ладонь на лоб Хейзел, и та расслабляется, переставая дергаться. Он смог снять жар. – Вот так. Все будет хорошо.

Надо мной нависает дракон, с шумом выдыхает ледяной воздух. Камни вокруг покрываются инеем, а Хейзел снова начинает дрожать.

– Каэр! Уведи его, он же заморозит ее!

– Я вернусь за вами утром, когда шторм утихнет. Отнеси ее к маяку, переждите ночь там.

– Спасибо. – Я смотрю на русала, который выглядит искренне обеспокоенным. Может, шутки у него и дурацкие, но в момент нужды он не подвел. Я поднимаю Хейзел на руки и прижимаю к груди. – Спасибо, что спас ее, я в долгу перед... – Я кидаю взгляд на дракона, заинтересованно поглядывающего на Пиглза, который жмется к моим ногам. – Перед вами обоими.

– Удачи, Ричард.

Каэр ныряет в волны, а дракон высовывает длинный язык и, лизнув Пиглза, устремляется в море за русалом.

– Хрю!

– Говорил тебе меньше булок лопать, ты не слушал. Теперь выглядишь как закуска для морского дракона.

Шутка получается унылой. Хейзел тихо хихикает и прижимается ко мне крепче.

– Не слушай его, Пиглик, – шепчет она охрипшим голосом. – Никакая ты не закуска.

– Он забрал меня из лодки.

– Он спас тебя, это важнее всего. – Хейзел смотрит на меня и улыбается.

Я целую ее в лоб и несу к маяку, сияющему в темноте ярким светом. Хотя смотрителя там и нет, но маяк много лет работает исправно за счет магии.

Глава 51. Хейзел

Ричард разводит огонь в печке, а я на старом диване кутаюсь в толстый шерстяной плед. Комната на вершине маяка оказалась маленькой, но уютной. Когда-то здесь жил смотритель, но он пропал во время наводнения, а других желающих на его место не нашлось.

– Мы забыли сачок с медузой на берегу, – охаю я.

Ричард вздыхает и косится на окно, за которым бушует ливень.

– Я схожу.

– Не вздумай, сиди грейся. Я вроде видел ведро внизу.

Он возвращается спустя долгих десять минут, за которые я успеваю напридумывать себе кучу ужасов, от того, что Ричарда смыло волной, до монстров, которые могут тут обитать.

Ричард ставит ведро с медузой на низкий стол и отмахивается от моих благодарностей. Пока я вожусь со шприцем и заклинанием, вытягивающим чернила, пытаюсь вспомнить, что произошло после того, как медузы потащили меня вниз. Но, кажется, я довольно быстро отключилась.

– Как Каэр смог пробудить Абиссала от спячки? Может, у них связь, похожая на нашу с фамильярами?

Я откладываю шприц с чернилами. Медуза потускнела, вместо голубовато-зеленого свечения она отливает серым цветом и вяло шевелится. С утра первым делом нужно выпустить ее в море.

Ричард, сидящий рядом со мной на диване, придвигается ближе. Он бледен и напряжен. Молчал все то время, что я возилась с медузой, и не переставал на меня смотреть.

– Не знаю, да это и неважно, главное, что он вернул тебя мне. Я так испугался, Хейзел. – Он сгребает меня в объятья и целует в макушку, щеки.

– А я за тебя...

Я жадно целую его, сжимая ворот свитера. Страх, который я пыталась в себе заглушить, снова всплывает на поверхность и заставляет внутренности скрутиться тугим узлом. Темнота, глубина, повсюду вода и бесконечная боль. Я пытаюсь сосредоточиться на голосе и прикосновениях Ричарда, но все равно мелко дрожу.

– Ты только что едва не умерла прямо на моих руках, – шепчет он, обхватив мое лицо ладонями.

Его тепло успокаивает. Он жив, мы оба в порядке.

– Ну, чувствую я себя здоровой благодаря тебе и эликсиру Каэра. Неплохое вышло приключение, – усмехаюсь я, но он хмурится.

– Хейзел, я не могу потерять тебя. – Он прижимается своим лбом к моему. – Ты ворвалась в мою жизнь, как маленький неугомонный шторм, и все в ней изменила. Твоя доброта, твоя сострадательность, твоя неугасающая вера в лучшее, твой ум и твоя красота. Все в тебе идеально, ты словно создана именно для меня. Если ты исчезнешь, исчезну и я.

– Ричард...

– Хейзел, я люблю тебя. Пожалуйста, молю, никогда больше не рискуй так собой.

По его щекам стекают слезы, когда он целует меня, повторяя:

– Я люблю тебя, люблю больше жизни, люблю.

– Ричард, – я задыхаюсь от эмоций и поцелуев.

– Ты не обязана отвечать, просто позволь мне любить тебя!

– Ричард!

Он замирает, дышит так же тяжело, как и я. Как-то незаметно я оказалась на его коленях и теперь упираюсь ладонями в его твердую грудь. Его магия тянется ко мне, а моя к нему. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного.

– Я люблю тебя. И если бы ты замолчал хоть на секунду, я бы сказала это раньше.

– Повтори...

– Я люблю тебя.

Я тоже плачу, я понимаю это, только когда он вытирает мои слезы и улыбается:

– Мы такие плаксы.

– Спишем на волнение из-за смертельной опасности.

– Кстати, об этом...

– Я обещаю больше не лезть в неприятности.

Он укрывает нас обоих пледом и обнимает крепче. Что-то квадратное упирается мне в бок.

– Ричард, что у тебя там?

Я ерзаю на нем, и он прикусывает губу.

– Я рассчитывал это сделать немного иначе, но...

Он краснеет и достает из кармана бархатную коробочку, а из нее кольцо с сине-зеленым камнем. Я замираю.

– Хейзел...

– О боги...

– Если ты отпустишь меня, я встану на одно колено.

Я вцепляюсь в него так, словно Ричард может снова исчезнуть. Он хмыкает и трется своим носом о мой, а потом тихо спрашивает:

– Хейзел, ты станешь моей женой?

– Д-д... – Я заикаюсь, мне кажется, весь кислород в комнате испарился. – Да.

Счастье обрушивается на меня, сминая и уничтожая все, что было до Тайдвика, все сомнения в себе, всю неуверенность и страх за будущее. Я люблю, и я любима.

Ричард надевает кольцо на мой палец. Руки у нас обоих немного трясутся. Пиглз где-то позади радостно хрюкает, и мы нервно усмехаемся.

– Все так быстро... Ты уверен?

– Конечно. Я попросил мать прислать кольцо наутро после твоего дня рождения.

– Ты сумасшедший! Ты же меня едва знал тогда.

– Мое сердце узнало тебя в первый день. Мой фамильяр полюбил тебя с первого дня. Моя магия откликалась только на тебя. Ты моя, Хейзел Мун.

– А ты мой?

– Твой. – Он целует меня. – Только твой, навсегда.

Глава 52. Хейзел

На рассвете, взявшись за руки, мы спускаемся к берегу. Море еще беспокойно бурлит, но волны небольшие. Над ними плотной пеленой висит сизый туман. Морозный воздух пробирается под плед, в который я укуталась.

Ужасно не хочется опускать руку в ледяную воду, но иначе Каэра не позвать. К счастью, делать этого не приходится: когда мы подходим ближе, то видим лодку и русала, развалившегося на камнях.

Холодный воздух ему нипочем, на обнаженной коже груди нет мурашек, и сам он выглядит спокойным и расслабленным, медленно поигрывая хвостом. Рядом из воды торчит морда дракона. Его взгляд тут же цепляется за Пиглза, который, хрюкнув, прячется за меня.

– Доброе утро, – осторожно говорю я. Каэр оборачивается к нам и оглядывает с ног до головы.

– С помолвкой.

– Ой! – Я верчу кольцо. Как он так сразу заметил?.. – Спасибо.

– Не смущайся, красавица. Мальчик правильно все сделал, таких женщин, как ты, упускать нельзя. Но если обидит тебя – скормлю дракону.

Абиссал зевает, распахивая пасть, полную острых длинных зубов. Ричард обходит его стороной и выпускает медузу в воду как можно дальше от пугающего дракона.

– А ему сейчас не полагается спать? – спрашиваю я, когда мы усаживаемся в лодку.

Весел в ней нет, зато есть длинный трос. Мышцы на руке русала напрягаются, когда он накручивает его конец на запястье.

– Абиссал сожрал половину медуз, когда ринулся спасать тебя, и теперь на полное пузо уснуть не может. Спою ему колыбельную, когда доставим вас к побережью.

Трудно представить русала, поющего дракону, но Каэр говорит обычным тоном, так что, шутит он или всерьез, не понять.

– Ему плохо от медуз не станет?

– Да вроде в порядке все. Одну для тебя сберег. Знает, что это ты ему тыквы передавала.

– Фыр-р-р, – раздается со стороны дракона.

Он ныряет, а через секунду голова снова появляется над водой, и в воздух взлетает фонтан брызг.

– Такой милый ребенок.

– Хейзел, он же весит пару тонн, ну какой ребенок, – ворчит Ричард, но я вижу по его взгляду, что он тоже приятно впечатлен драконом.

– Большой ребенок, совсем как ты, когда уплетаешь маковые булочки.

Ричард закатывает глаза, а я чмокаю его в нос. Своего жениха.

Боги.

Я целую своего жениха, который любит маковые булочки и меня...

Мы не могли уснуть до самого рассвета, обсуждая наши планы. Ричард сказал, что готов уехать со мной в столицу, но попросил устроить церемонию в Тайдвике, чтобы пригласить его друзей, а для моих подруг готов был оплатить порталы в обе стороны. Очень щедро, но я начала сомневаться в том, чего хочу.

За эти месяцы я привязалась к городу и его жителям. Покидать их, когда оставалось столько нерешенных проблем, казалось неправильным, как и оставлять их вновь без маги-хранительницы. А сколько здесь таилось перспектив для исследований! По одному только Абиссалу можно написать научную работу.

Когда я сказала, что хочу после получения лицензии остаться в Тайдвике, а может, даже открыть официальную магическую школу, если позволит король и совет, Ричард с полминуты смотрел на меня, приоткрыв рот, а потом подхватил на руки и закружил по комнате.

– Хрю!

Пиглза в лодку пришлось затаскивать: он ужасно боится воды, но сам переместиться до Тайдвика не сможет, слишком далеко. Не оставлять же его одного на маяке.

– Хрю! Хрю! – возмущается он, тычась мне в ноги.

– Пиглз! Сиди спокойно, перевернешь лодку!

– Ему же страшно. – Я обнимаю пигла, а Ричард меня.

Море меня немного нервирует, слишком свежи воспоминания о том, как я едва не утонула, но теплые объятья Ричарда меня успокаивают, как и присутствие дракона. Абиссал плывет рядом с лодкой, изредка поглядывая на нас.

На берегу нас ждет толпа людей, среди который Мина, Себиан, Клара, Хано и совет в полном составе. В нескольких лодках сидят вооруженные рыбаки.

– Это они! Они!

– Дракон!

Часть людей в панике отбегает подальше, Каэр останавливается и косится на нас.

– Пожалуй, здесь мы вас оставим. Не будем нервировать этих людей своим присутствием.

Дракон и русал уплывают, а Себиан магией подтягивает лодку к пристани. Пиглз тут же вылетает из нее с громким хрюканьем и бежит жаловаться Кларе. Та похлопывает его по попе и что-то ласково шепчет.

Мина сжимает нас с Ричардом в объятьях, хлюпая носом.

– Мы думали, вы погибли! Обломки вашей лодки вынесло на берег!

– Все хорошо, – я глажу ее по спине.

– Дураки вы оба! Если б вы померли, я бы... я бы воскресила вас и прибила!

Мы смеемся и обнимаемся, а потом Хано зовет всех в свой ресторан успокоить нервы горячей едой. От их заботы и беспокойства сердце сжимается, а к глазам подступают слезы.

– Если хочешь пойти домой и отдохнуть... – начинает Ричард, но я мотаю головой.

– Только зайдем домой переодеться, не хочу сидеть в кафе в пледе.

Голова идет кругом от количества событий последних суток. В кармане Ричарда шприц с чернилами, мы едва не погибли, а потом обручились. Не знаю, что стало большей неожиданностью: кольцо или то, что жители Тайдвика готовы были выйти ради нас в море, которого боялись столько лет.

Окруженные шумной толпой друзей и знакомых, мы идем по улице, и мое сердце переполняют благодарность и тепло. Я чувствую себя так, словно оказалась в кругу семьи. Подумать только, всего несколько месяцев назад со мной никто и разговаривать не хотел.

Я успеваю подумать, что теперь-то уж все наладится, как вдруг нам преграждают дорогу двое высоких мужчин в форме авенской королевской стражи, а рядом с ними ухмыляется Малькольм.

Я делаю шаг назад. Слова обрушиваются на меня, будто камни.

– Ни с места! Хейзел Мун, вы обвиняетесь в преступлении против короны! Вы лишаетесь права творить магию на время судебного разбирательства. Говорите или храните молчание. Любое ваше слово может быть истолковано против вас.

Сердце оглушительно стучит, перед глазами все плывет, я едва слышу, что говорит страж. На запястьях щелкают наручники, и магия внутри тут же гаснет.

Я была так близка к цели, всего несколько дней – и все бы узнали правду, а теперь все кончено...

– Ричард... – шепчу я.

Он разочарованно качает головой.

Преступление против короны? Что за чушь!

Глава 53. Ричард

Пиглз с разбегу влетает в одного из мужчин, а другого окружает рой пчел. Как только стража отпускает Хейзел, та исчезает вместе с моим фамильяром.

Начинается суматоха. Малькольм кричит, приказывая задержать меня, но Мина и Клара заслоняют меня собой и начинают громко выяснять, что происходит. Я, пользуясь моментом, ускользаю в переулок, где стоит Яблочко, и, вскочив на нее, устремляюсь к дому, куда приказал Пиглзу перенести Хейзел.

Она встречает меня внутри, заламывая руки. Я захлопываю дверь и активирую семейную защиту. Теперь никто не сможет войти без моего устного разрешения.

– Идем. – Я хватаю Хейзел за руку и тяну за собой наверх, в спальню.

– Ричард, то, что они сказали...

– Неважно, милая. Сейчас главное – перенести тебя отсюда. Мой дед поможет, а оттуда отправимся дальше: за Пустошью авенлорские законы не действуют.

Я стучу по аллошару и нервно сжимаю трость, пока туман в нем клубится в ожидании ответа.

– Мы? Ты сбежишь со мной?

– Конечно, ты моя будущая жена.

– И тебя не беспокоит обвинение, которое против меня выдвинули? Тебе все равно, что я пыталась организовать покушение на короля? Или что там они пытаются мне вменить...

Я беру ее за руки.

– Это довольно неожиданно, и мне не нравится, что ты снова соврала. Надеюсь, ты объяснишься, но позже, когда будешь в безопасности.

– Ричард? Что у вас там происходит? Это Хейзел там?

Дедушка появляется в аллошаре, а за его спиной маячит отец:

– Она пыталась убить короля?

– Какая разница, открывай портал, скорее! – Голос матери разносится по комнате.

– Но...

– Давай же, Ричард, не стой столбом, сними с моей невестки эти отвратительные ограничители. Чарльз, портал! – Мать, как всегда, всеми командует, но на этот раз я совсем не возражаю.

Вожусь с замком на наручниках, но заклинание никак не поддается. Нужно больше тренироваться, чувствую себя двоечником на экзамене.

– Я не лгала. Мне нужен лишь эликсир правды. Малькольм оговорил меня!

В дверь стучат, и почти сразу в стене рядом с нами открывается портал, из которого выходит вся моя семья. Даже брат, который, судя по всему, только встал, потому что его рубашка не застегнута, а сам он зевает.

– Хорошенькая какая у тебя невеста, – говорит он, – и что только нашла в таком оболтусе?

– Габриэль! – Тон у отца ледяной, а выражение лица абсолютно нечитаемое.

Когда он к нам подходит, я загораживаю собой Хейзел, она же робко выглядывает из-за моей спины.

– Здравствуйте...

– Мисс Мун, так вы планировали убийство или свержение короля?

– Отец!

– Нет.

Хейзел сжимает мою руку и встает рядом со мной. Моя смелая девочка.

– Я лишь хотела восстановить справедливость. Я – ведьма, мой долг – заботиться о людях и защищать их, а не причинять вред.

– Ну, свержение правительства иногда может быть и заботой о людях, – ухмыляется Габриэль.

Мать снова на него цыкает и требует привести себя в порядок. Он закатывает глаза, но рубашку застегивает.

– Габриэль, твои шутки сейчас совершенно не уместны.

Внизу раздаются крики и новый стук, на этот раз более требовательный.

– Не обращай внимания на моего брата, он вечно ляпает, не подумав, – говорю я Хейзел. – Еще не перерос юношеский максимализм.

– Что ж, пойдемте все обсудим. – Отец кладет руки поверх наручников Хейзел, те щелкают и со звоном падают на пол.

– Они посадят меня в тюрьму, – голос Хейзел срывается. – И вас обвинят в пособничестве, уходите. Я скажу, что обманула Ричарда, что он ничего не знал.

– Еще чего! – фыркает Габриэль и треплет Хейзел по плечу. – Это колечко на твоем пальце, сестричка, означает, что ты теперь Мэддоуз. А мы, может, и не самая приятная семейка – Ричард вон нос кривит, – но своих не бросаем.

– Мой невоспитанный сын пытается сказать, что мы поможем вам, мисс Мун. Мало того что вы будущая жена Ричарда, вы еще вылечили его ногу. Мы в долгу перед вами. – Мать одергивает сюртук и спускается вниз, отец и брат следуют за ней.

– Я, может, и никчемный маг, но они – довольно сильные, и с их мнением считаются. – Я целую Хейзел в щеку. – Не бойся, я не позволю упечь тебя за решетку.

– Ты не никчемный, что за глупости! Ты самый умный и способный маг, и я уже десятки раз тебе это говорила. И даже если бы в тебе не было ни капли магии, я любила бы тебя, Ричард!

Она так повысила голос, что нас явно услышали все члены моей семьи, но даже головы не повернули, предоставляя нам немного личного пространства.

– И я люблю тебя, Хейзел. А теперь притворись, что мы уже поженились.

Отец отпирает дверь, и в дом врывается мэр, за ним стражники и Малькольм. Прежде чем кто-то успевает произнести хоть слово, я делаю шаг вперед.

– От имени семьи Мэддоуз требую официальной аудиенции при дворе Его Величества с целью защиты чести и доброго имени моей жены, Хейзел Мэддоуз, – говорю я громко и четко.

Времени составить план у меня не было, но, если не удастся решить дело словом, придется вызволять Хейзел силой. Мама ободряюще кивает, и, хоть я не умею читать мысли, я достаточно хорошо знаю ее, чтобы понимать: ни она, ни отец, ни даже легкомысленный Габриэль не бросят нас. Мою семью всегда мало заботила авенская власть. Хоть официально они действуют в рамках законов, неофициально позволяют себе гораздо больше. Их заботят только деньги, приключения и благополучие членов семьи.

– Ты не имеешь права ничего требовать, – заявляет Малькольм.

– Напротив, имею, – отвечаю я. – В соответствии с пунктом 18.4 Семейного кодекса Авенлора: «Супруг обладает правом представлять интересы своей жены в судебных и иных разбирательствах, касающихся ее чести, свободы и собственности». А также согласно пункту 3 Хартии о трехстах четырнадцати древних родах: «Любой признанный представитель благородного семейства имеет право ходатайствовать о личной аудиенции у короля в случае предъявления обвинений в преступлении против члена своего рода».

– Жены? Вы знакомы несколько месяцев и успели пожениться? Не смеши меня! – фыркает Малькольм, а потом делает знак страже, чтобы они схватили Хейзел. – Они просто лгут.

Хейзел, умница моя, поднимает руку, демонстрируя фамильное кольцо.

– Смотри не подавись желчью, Малькольм. Не всем нужны годы, чтобы понять, что они чувствуют. Мой муж, в отличие от тебя, уверен в себе и решителен.

«Мой муж». Как приятно. Ужасно хочется улыбнуться и целовать Хейзел, пока она не повторит это еще минимум раз десять, но сейчас придется подождать.

После недолгого спора один из стражников связывается с Первой помощницей короля по делам юстиции, и та, выслушав Малькольма, а затем меня и членов моей семьи как свидетелей, назначает заседание на вечер того же дня и требует от нас явиться немедленно. С нами отправляется мэр как представитель города.

Глава 54. Хейзел

Ну вот я и во дворце, как всегда того хотела. В мечтах, правда, я не была под наблюдением стражи и не сидела на скамье подсудимых перед королевским советом. Хоть короля среди них не было – для него дело посчитали слишком мелким, – я все равно дрожала как осиновый лист.

Пугала меня не моя судьба, а то, что я невольно подставила под удар Ричарда, его семью и даже мэра, который в глазах закона покрывал преступницу, позволял творить магию, не проверив лицензию, тем самым поставив под угрозу жизни и здоровье жителей Тайдвика. Не мои слова – Малькольма.

Зал для заседаний большой и светлый, витражные окна, резная мебель. В центре, на небольшом возвышении, длинный стол, за которым сидит Первая помощница – суровая ведьма преклонных лет, одетая в элегантную алую мантию, – и два члена королевского совета.

Малькольм выглядит невероятно довольным собой, выступая перед советом.

– Мисс Мун, или, как она представилась, – «миссис Мэддоуз», не только нарушила закон, используя магию без лицензии. Она подделала официальные документы, назначив себя на должность маги-хранительницы Тайдвика. Более того! Есть все основания предполагать, что она, сговорившись с Ричардом Мэддоузом, готовила покушение на короля. Иначе зачем им чернила медузы и кости грифморгена? Оба этих ингредиента используются для создания дым-бомбы, запрещенной на обоих континентах.

Бывший смотрит на меня так, словно я его главный враг. Мелочный придурок даже не постеснялся вызваться быть моим главным обвинителем! Еще и про грифморгена откуда-то узнал.

– Что за чушь! Я бы никогда не...

Ричард сжимает мою руку и качает головой, призывая молчать.

В зале присутствуют и мои профессора. Все они выглядят озадаченными, а Элтион хмурится и сверлит меня взглядом. Он-то явно сложил два и два и понял, что я пыталась сделать на самом деле. Жаль, сыворотку мы закончить не успели.

– Я все сделаю, просто расслабься, – шепчет мне Ричард и встает с места.

Несмотря на то что у нас было всего десять минут перед перемещением в Авену, он успел надеть строгий костюм и уложить волосы, а теперь ведет себя так, словно каждый день выступает в судах. Мне остается только сидеть на своем месте и следить за ходом процесса.

Пока Малькольм краснеет, то и дело повышает голос и даже пару раз переходит на личности, Ричард остается спокойным и невозмутимым. Кажется, совету это пришлось по вкусу, потому что его они слушают с большим вниманием. Он объясняет, зачем я приехала в Тайдвик и что сделала за последние три месяца.

Одного за другим вызывают свидетелей. Начинают с мэра, который признается, что узнал об отсутствии у меня лицензии только в конце октября и сразу направил запрос в Авену, но он, возможно, затерялся, как и многие другие. В доказательство он кладет на стол совета целую кипу бумаг – полагаю, это копии запросов о призраках, драконе и Авелин.

Отец, мать и брат Ричарда заявляют, что познакомились со мной в сентябре, после того как я вылечила ему ногу. Они хвалят мои практические навыки и уточняют, что ни один из целителей до этого не находил способа провести эту операцию.

Я только хлопаю глазами. До сегодняшнего утра я их ни разу не видела, Ричард даже не предлагал с ними познакомиться, а теперь они врут ради меня? Хотя, скорее, ради сына. Может, они и не любят его так, как он хочет, но он явно им небезразличен. А любовь... что ж, она бывает разной.

Один за другим вызывают профессоров, всех, кроме Элтиона. Они говорят, что я была способной ведьмой, хотя порой рисковала и игнорировала правила. Один из них припоминает мне охоту на носорога, на что члены совета переглядываются и уточняют, была ли вылазка успешной. Малькольм заявляет, что, если бы не он, я была бы мертва.

Когда очередь доходит до меня, я подтверждаю слова Ричарда.

– Мистер Борг лукавит, описывая наше сражение с дааским носорогом. Я готова свидетельствовать под эликсиром правды.

– Что ж, я полагаю, это уместно, учитывая, что вы подозреваетесь в попытке изготовить дым-бомбу, обвиняете в домогательствах одного из самых уважаемых людей Авенлора – профессора Элтиона, а мистера Борга, будущего члена королевской семьи, обвиняете в клевете.

Первый советник делает знак помощнику.

– Использование этого эликсира вне закона! – возмущается Малькольм.

– Не в тех случаях, когда обвиняемый соглашается на него добровольно. И следите за своим тоном, мистер Борг.

Когда эликсир оказывается у меня в руках, я вытаскиваю пробку и глотаю горькое содержимое, уныло думая о том, сколько сил потратила, чтобы изготовить подобный. Мы с Ричардом и Каэром жизнью рисковали ради этого! Если б мою жалобу на Элтиона не завернули, если бы прислушались ко мне, то все могло бы решиться еще прошлым летом.

Тело покалывает, а мысли вдруг становятся легкими, как перышки. Я улыбаюсь, полностью расслабившись. Мне снова задают те же самые вопросы, и я отвечаю точно так же.

– Ты же лжешь! С магом связалась только ради защиты его семьи? – кричит Малькольм. Я перевожу взгляд на Ричарда: он едва уловимо хмурится.

Не могу поверить, что он до сих пор сомневается в себе и своих способностях. Я не встречала человека умнее и сдержаннее. То, как он вел себя в суде, с какой готовностью предложил сбежать со мной, думая, что я преступница...

– Я люблю Ричарда, и мне все равно, из какой он семьи.

Ричард улыбается мне, а я ему. Не дожидаясь разрешения покинуть свидетельскую трибуну, я бегу к нему навстречу, и он обнимает меня, утыкаясь носом в макушку.

– Я люблю тебя! – повторяю я на весь зал и хихикаю: эликсир притупил скромность и развязал язык. – Даже больше Пиглза, только не говори ему об этом.

Габриэль смеется, мать Ричарда на него шикает, а мэр с нервной улыбкой поправляет платок на шее.

– Что ж, – советник откашливается, – дайте мисс Мун, то есть миссис Мэддоуз, противоядие. Профессор Элтион, на все время расследования и судебного процесса вы лишаетесь права преподавать и творить магию. Наденьте на него наручники.

– Она все лжет! Мерзкая девка придумала, как обмануть эликсир!

– Вот как. Тогда выпейте сами, и мы спросим уже вас, – произносит Ричард ледяным тоном. – А если вы еще раз оскорбите мою жену, я буду вынужден подать официальную жалобу.

Элтион начинает громко возмущаться и требовать пересмотра дела.

– К порядку! – Первая помощница ударяет молотком, и на всех в зале падает заклинание немоты. – Совет удаляется для вынесения решения, всем оставаться на своих местах.

От усталости и нервов у меня закрываются глаза. Ночью мы с Ричардом почти не спали, а заседание затянулось на пять невыносимо долгих часов.

– Ты хорошо держалась, потерпи еще немного, любимая. – Ричард гладит меня по волосам и укладывает голову на мое плечо, не обращая внимания на осуждающие взгляды преподавателей и стражи.

В любой другой день я бы смутилась от такого публичного проявления чувств, но сейчас мне плевать.

– Мне нравится мой новый статус, – шепчу я.

– Какой?

– Быть твоей любимой.

– Буду повторять это каждый день, до конца наших дней.

Я улыбаюсь, пряча лицо на его груди.

Советники возвращаются всего через десять минут: похоже, в решении они были единогласны. Когда всех призывают встать, мне приходится опереться на руку Ричарда, так сильно дрожат коленки.

– Мистер Борг, вам придется еще раз сдать выпускные экзамены, у совета имеются основания сомневаться в вашей квалификации. До тех пор вы будете исключены из королевской стражи. Мисс Мэддоуз...

Я задерживаю дыхание.

– Вы также должны будете повторно сдать экзамены по всем дисциплинам. В случае неудачи вам наденут блокирующий браслет, и вы навсегда лишитесь права творить магию. Если же вы сможете сдать экзамены и получите лицензию, будете в качестве наказания направлены в Тайдвик на срок двадцать лет без права на обжалование. Всем понятно решение совета?

Я моргаю, не веря ушам. Всего-то сдать экзамены – и я могу жить в Тайдвике с Ричардом! Я стараюсь не улыбаться во весь рот, но, судя по хитрому выражению лица Первой помощницы, она все прекрасно понимает. Я шепчу одними губами «спасибо», и она кивает.

Эпилог

Я сжимаю в руках букет синих ромашек, точно таких же, как Ричард собрал для меня в первый раз. Оркестр начинает играть, и гости оборачиваются в мою сторону. Я делаю первый шаг по дощатому настилу пристани, в конце которой, у арки, украшенной свежими цветами – подарком супругов Флорико, – ждет меня Ричард.

По правую руку от него Чарльз Мэддоуз и Мина, а по левую – мои Иви, Рена и Джин. Каэр сидит у самого края пристани, опустив длинный хвост в воду. Здесь же родители и брат Ричарда, Себиан, члены совета, а на набережной собралась едва ли не половина города.

Сегодня первый день весны и наша с Ричардом свадьба.

За последний год я сражалась с дааским носорогом, призраками, грифморгеном и едва не утонула, но никогда не нервничала так сильно. Столько людей смотрит на меня. Будет ужасно споткнуться и запутаться в платье.

Мина и Иви едва не поругались, споря, какого цвета оно должно быть. Нежно-розовым, как принято в Авенлоре, или изумрудным, потому что моя прабабка – русалка? А потом мы увидели тонкую мерцающую ткань, похожую на расплавленное серебро, и все встало на свои места.

Ричард прижимает ладонь к губам, пока я медленно приближаюсь к нему. В его глазах стоят слезы, и я, кажется, тоже вот-вот заплачу. Мы с ним определенно плаксы.

– Ты прекрасна, – сдавленным голосом шепчет он, когда я останавливаюсь рядом.

– Как и ты, – улыбаюсь я.

В строгом темно-голубом костюме, с новой облегченной тонкой тростью Ричард выглядит... как мужчина моей мечты. Я протягиваю руку и заправляю ему за ухо непослушную прядь волос, снова выбившуюся из пучка на затылке. Он перехватывает мое запястье и касается его губами.

Абиссал, плавающий неподалеку, выпускает фонтан брызг, и это напоминает нам, что мы вообще-то не одни. Ричард смущенно откашливается и опускает наши сплетенные руки.

Официально мы подтвердили брак в мэрии сразу после возвращения из Авены. Сегодня же решили провести церемонию для близких и друзей.

Иви делает шаг вперед и, усилив голос заклинанием, объявляет:

– Друзья, родственники и... симпатичный русал, – она подмигивает Каэру. – Мы собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать союз Ричарда Стенвика Мэддоуза... – Ричард закатывает глаза, а я хихикаю. Теперь, если мне нужно выиграть в споре, я буду использовать его второе имя. – И моей лучшей подруги, сестры не по крови, но по душе, Хейзел Мун. Кольца, пожалуйста!

Оркестр чуть меняет темп, и в проход выскакивает Пиглз. В зубах он сжимает подушечку, на которой лежат прикрепленные магией кольца. Вот уж кто уверен в себе, так это свинка.

Пиглз идет по проходу с гордо поднятой головой. Мисси и Тимми усыпали его крылышки блестками, а на макушку водрузили ободок с пушистым нимбом.

Дойдя до нас, Пиглз плюхается на попу, и гости громко аплодируют. Теплый весенний ветер перебирает пряди моих волос, которые я по просьбе Ричарда просто распустила.

Воздух пахнет солью и первыми фруктами, которые уже почти созрели. Шум моря сливается с нежными звуками скрипки и арфы. От торжественности момента захватывает дух.

Глаза Ричарда такие же голубые и глубокие, как небо над нашими головами, и я не могу перестать в них тонуть. Когда он начинает произносить свою клятву, я замираю от переполняющих меня чувств.

– Когда я увидел тебя в первый раз, уставшую, в испачканной одежде, обнимающую моего фамильяра, я решил, что с тобой явно что-то не так. Но оказалось, что это со мной все было не так. До тебя я думал, что терпеть не могу приключения и ни за что не сунусь на кладбище ночью или в море во время шторма. Ты изменила все. Ты помогла не только мне, ты оживила весь наш город, и я отдам всю свою жизнь, каждый день показывая, как я ценю и уважаю тебя. Моя неугомонная Хейзел, я люблю тебя.

Я сжимаю его руки в своих и делаю глубокий вдох, прежде чем начать.

– Ричард, когда я осенью предложила отношения без обязательств, я немного не этого ожидала.

Я оглядываю свое платье и гостей. Некоторые выглядят смущенными таким началом, а другие удивлены; его брат хихикает и показывает большой палец.

– Я не ожидала найти верного друга и любимого человека. Но строить планы – богов смешить. Все, о чем я мечтала, ступив впервые на этот берег, потеряло смысл, стоило мне увидеть эти скулы, а уж после твоей фирменной яичницы с оливками у меня не осталось никаких шансов. – Я касаюсь его щеки. – Я люблю тебя, Ричард Мэддоуз, и клянусь, что никогда не дам тебе заскучать.

– Ловлю на слове, – шепчет он, надевая кольцо мне на палец.

– У меня уже есть пара идей, – также шепотом отвечаю я, надевая ему кольцо.

Ричард распахивает глаза, делая вид, что напуган, но я знаю: он согласится на любую авантюру, при условии что нашим жизням не будет ничего угрожать. Ну или почти ничего.

– Если у кого-то есть возражения против этого союза, пусть выскажет их Абиссалу, – заявляет Иви.

Каэр одобрительно хмыкает, а дракон ударяет хвостом по воде, так что немного брызг долетает до нас.

– Что ж, раз возражений нет, я объявляю вас мужем и женой! Можешь поцеловать мужа, дорогая.

Я смеюсь и обнимаю Ричарда. Мы целуемся под одобрительный свист, аплодисменты и хрюканье Пиглза. Пчелы жужжат у наших волос.

Свадьба плавно перетекает в весенний праздник, и веселье продолжается до глубокой ночи. Мы танцуем на площади, пьем пунш и смеемся.

Когда настает время бросать букет, ловит его Мина. Себиан отворачивается. Что ж, с этой парочкой пока не все ясно. Но почему-то я уверена, что парень рано или поздно сдастся чарам моей подруги.

Чарльз Мэддоуз в город решил не возвращаться, а свою комнату повелел переделать для внука или внучки. С этим мы торопиться не собираемся, первые лет десять совместной жизни посвятим только друг другу и нашим карьерам.

Ричард смог запатентовать несколько своих формул и на вырученные деньги купил соседнее с книжным помещение, чтобы расширить его под классы для занятий магией.

Морское сообщение между материками постепенно налаживается, хотя многие суда еще опасаются заходить в гавань Тайдвика.

Так как теперь я лицензированная ведьма, могу не только заниматься магмедициной, но и преподавать, однако со всеми юными магами в Тайдвике мне в одиночку не справиться. Мое прошение об организации школы для ведьм удовлетворили, но нам придется найти еще учителей. Столица отказалась направить даже одну ведьму.

Но они хотя бы решили проблему с Элтионом. Его не только с позором изгнали из Академии, но и заставили выплатить внушительный штраф казне. Деньги пообещали направить на поддержку сиротского приюта, где я выросла.

Малькольм сдал экзамен с большим трудом, на самые низкие баллы, его помолвку с принцессой расторгли, а из стражей уволили. Где он сейчас, я не знаю и не хочу знать. Главное, чтобы подальше от Тайдвика!

А нам кроме магшколы нужно еще решить вопрос с призраками на кладбище и начать заготовку ингредиентов для новых зелий. Хорошо бы помощника для этого нанять...

Дел много, но подумаем мы о них завтра. А сегодня я буду танцевать со своим мужем.