Мария Лунёва

Беглянка ночного короля

© М. Лунёва, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Пролог

– Любить нужно, доченька, всем сердцем.

Голос мамы, хриплый со сна, казался мне таким измученным.

Окунув ткань в таз с холодной водой и смочив ее, я быстро выжала. Стараясь сохранять спокойствие, протерла ей лоб, щеки и шею. Крупные капли медленно стекали по вискам и исчезали в длинных спутанных светлых волосах, в которых белой паутинкой выделялась ранняя седина. Мама открыла мутные глаза и посмотрела на меня, узнавая. Ее потрескавшиеся губы изогнулись в улыбке.

– Ханна. – Рука маменьки дрогнула, но сил на то, чтобы ее поднять, не хватило. – Послушай, моя любимая девочка. Ничего не бойся. Делай, что считаешь правильным. И обещай... Обещай, что никогда не повторишь мою ошибку и не выйдешь замуж за нелюбимого мужчину. Клянись! Клянись, чтобы душа моя отправилась в высший мир в умиротворении.

– Мама... – мой голос дрогнул. – Мамочка, побереги силы.

– Нет. Уже ни к чему. Милая, нет ничего страшнее, чем жить с тем, кого ненавидишь всем сердцем. Клянись мне. И я унесу твою клятву в могилу.

В ее взгляде появилась какая-то решимость. Или это безумие. Мне было уже безразлично. Все, чего я желала, – это немного облегчить ее боль.

Матушка что-то забормотала себе под нос. Слов я не разбирала, но отчего-то мне казалось, что она проклинает отца.

Ведьма... Она и не на то была способна.

– Ничего, милая, – ее голос стал четче. – Я тебя защищу. От всего. И от него в первую очередь. Время придет, и твой мужчина сам ворвется в твою жизнь. Слишком поздно я вступила в свою силу. Болью она мне далась. Слезами. Но не зря. Он заплатит... За его смерть заплатит сполна.

Она продолжала бормотать. Я же, поджав губы, выдохнула. Мне было больно слышать это от нее. Но я была уже достаточно взрослой, чтобы понимать – брак между родителями был договорным, и ни о каких чувствах и речи не шло. Но что мамочка все эти годы страдала рядом с отцом, я до ее болезни и не подозревала. И только после окунулась в ту бездну ненависти, которая была между ними.

– Ты лучшее, что случилось со мной в жизни, Ханна. – Мама все же нашла в себе силы и схватила меня за пальцы, стиснув их как в тисках. – Ты наделила смыслом мое существование. Заполнила пустоту в сердце, оставшуюся после расставания с любимым. Как жаль, что ты не его дочь... Как жаль. Моя маленькая девочка. Моя радость. Клянись мне, что если когда-нибудь тебя вынудят идти в храм к алтарю и встать рядом с тем, кого не любишь, то ты сбежишь. Дай мне это обещание. Даже если брачные обеты будут произнесены – сбежишь, не оглядываясь. Без колебаний и чувства вины. Думай в первую очередь о своем счастье, доченька. Не повторяй мою судьбу. Умоляю – не повторяй!

Она тяжело закашлялась. Я помогла ей привстать и обтерла рот платком.

Отодвинув, я заметила, что на ткани остались капельки крови. Густые, темные, похожие на раздавленные зерна граната. Пугающие до одури. Прикрыв веки, я едва справилась с навернувшимися на глаза слезами.

Эмоции брали верх. Мне было так тяжело видеть маму такой беспомощной. Она казалась совсем невесомой на этих белых простынях. Худой. Страх потерять ее переполнял душу. Я не представляла себе жизни в доме, где больше не будет ее. Как засыпать, не почувствовав ее поцелуй? Теплый и легкий. К кому бежать, когда плохо? Кто обнимет и успокоит?

Зажмурившись на несколько мгновений, я снова опустила ткань в воду. Нельзя было раскисать. Мама не должна была видеть страха в моих глазах.

Ее ладонь снова стиснула мою свободную руку.

– Ты знаешь, что нельзя нарушать клятвы, данные умирающим, Ханна? Клянись, что тебе хватит смелости сбежать! Дать отпор. Что ты не станешь такой трусливой, как я. Помни, милая, – неважно, что о тебе будут говорить другие. Все это ерунда. Главное, живи в гармонии со своим сердцем и не заставляй себя любить того, кто недостоин этого чувства.

Она снова зашлась кашлем. Крови на платке стало больше.

За моей спиной тихо скрипнула дверь. Я напряглась и обернулась.

В комнату вошел лекарь и, чуть сдвинув меня, навис над матушкой. Такой огромный, а она такая хрупкая. Бледная. Только губы от крови горели огнем. Отвернувшись, я сделала глубокий вдох и выдох.

Доктор приложил ладонь к ее лбу, а потом потянулся за бутылочкой с темно-зеленой жидкостью, стоящей на прикроватной тумбе.

По комнате разнесся противный горький запах лекарства. Но я не поморщилась. Знала – это обезболивающее. После него мама сможет хоть немного забыться и поспать. Главное, в это время быть рядом. Не допускать горячку. Растирать ее руки и стопы.

– Возможно, она будет бредить, леди Ханна. Вы не должны этого пугаться.

Подняв голову, я взглянула на доктора Трегора.

– Я говорил с вашим отцом, маленькая леди. Считаю, что рядом с вашей матушкой должна находиться профессиональная сиделка, а не ее одиннадцатилетняя дочь...

– Мне уже двенадцать, – исправила я его.

– И все же. Вы слишком молоды. Не для детских все это глаз. Ноша не по размеру вашим хрупким плечам.

– Она моя мама. Ей нужна забота, тепло. Уход. Я справлюсь, доктор Трегор, – прошептала я упрямо.

– В этом я как раз и не сомневаюсь. Но это не дело, когда в столь юном возрасте взваливают столь непосильную ношу на себя.

Мама нас не слушала. Она прикрыла глаза и притихла. Пальцы ее разжались и выпустили мое запястье.

Нагнувшись, я поправила ее руку и укрыла теплым одеялом. В последние дни она постоянно жаловалась на холод, идущий словно изнутри. Меня это пугало, и я старалась утеплить ее, не дать замерзнуть.

– Вашей маме нужна сиделка. Нехорошо это, когда дочь запоминает мать такой. Доктор тяжело вздохнул. – Не каждый взрослый подобное выдерживает, а вы, леди Ханна, еще дитя...

– Отец наверняка отказал вам. И вы полагаете, что я имею на него влияние? – снова перебила его я. – Нет. Заверяю вас – все не так. Ему одинаково все равно и на вас, и на меня, и на его супругу. Его заботит только он сам. Отец считает, что мама безнадежна, поэтому и тратиться не стоит. У него довольно странное мышление, совсем мне непонятное. Если серьезно больна – чего расходовать золотые монеты, она обречена. Если болезнь незначительна, опять-таки к чему потраты – само пройдет. Он только за собой следит, один чих – и вы у нас дома на пороге. Удивительно, что вы сейчас пришли. Явно не он вызвал.

В моем голосе звучала злость.

Да, в столь юном возрасте я уже знала, что такое гнев и ненависть. Чувство безысходности и обида на судьбу. Отец успел за столь короткий срок преподать мне эту науку.

– Да, служанка прибежала. – Он правильно понял, куда я веду. – Меня сюда позвал не лорд Кенни. И оплату я не возьму. Но все же, леди Ханна, позвольте узнать, вы разговаривали с ним?

– Да, конечно. И не раз. Хотела, чтобы матушку увезли на юг к морю. Еще год назад. У нас был шанс и...

– Боюсь, что нет, милая Ханна. Его не было. Не вините себя в том, что не настояли. Вы в данной ситуации ведете себя благородно и делаете все, чтобы облегчить болезнь своей матери. И вы единственная, к кому нет нареканий. Такая дочерняя преданность вызывает легкую зависть. Ей повезло с вами, хотя это скорее воспитание и материнская любовь.

– Ханна, – послышался слабый стон. – Ханна, девочка моя, он пришел...

Мама заметалась на кровати.

– Пришел! О мой Джеми. Я слышу его голос. Подойди, я хочу познакомить вас... Доченька, подойди.

Сглотнув, я взглянула на доктора.

– У нее начались видения. Крепитесь, леди Ханна, недолго осталось. Подыграйте ей и не впускайте сюда лорда Кенни. Он грубыми словами может задеть ее. Пусть уйдет от нас, держа за руку того, кто явился к ней сейчас.

По моей щеке стекла слеза. Да, я догадалась, что не папеньку мама так радостно встречает, а того, кого любила еще молодой девушкой. С кем могла быть счастлива.

Кивнув, я всхлипнула.

– Джеми, ты, наконец, пришел за мной! Ты простил... Простил мне мою трусость! Я так виновата перед тобой. Так виновата. Но я любила тебя и до сих пор люблю. Я не забывала о нас ни на мгновение, – голос мамы стал таким радостным, счастливым. – Я так ждала тебя. Прости мне мое предательство. Прости!

Слезы стекали по щекам. Казалось, мы с доктором в комнате лишние. Нам здесь совсем не место.

– Сколько у нее осталось времени? – шепнула я одними губами. – Это ведь все?

Мой голос предательски дрожал. На бледных губах матушки проступили новые капельки крови.

– До утра ваша маменька не доживет, леди Ханна. Это агония.

Закрыв лицо руками, я старалась найти силы, чтобы остаться у кровати.

– Джеми... Ты все такой же красивый. Я ждала... Никогда не ходила на твою могилу. Для меня ты живой.

– Про кого она говорит?

Всхлипнув, я поймала взгляд семейного врача, который еще молодым лечил моего деда, лорда Отиса Кенни.

– Эта старая история, и... Она не для ушей юной леди.

– Доктор Трегор, моя мама умирает, и я хочу знать, кто поведет ее в высший мир. Не отказывайте мне в такой малости, как правда.

Он набрал полную грудь воздуха и обернулся на дверь.

– Отец здесь не появляется. Так что говорите, – прошептала я чуть громче.

– Джеми Думан. Тогда он был старшим сыном хозяина булочной лавки, расположенной на этой самой улице. Зажиточная семья драконов. Уважаемые торговцы, но...

– Не аристократы, – выдохнула я. – Не маги...

– Да. Они с детства любили друг друга, леди Ханна. Когда вашей матушке было объявлено, что скоро состоится помолвка с лордом Кенни, они бежали, но... Их нашли. Вашей матушке тогда едва исполнилось восемнадцать. И после такого скандала ее спешно выдали замуж, а через год родились вы.

– И кто мой отец? – спросила я первое, что пришло в голову.

– А разве вы драконесса? – доктор приподнял бровь.

Я закивала, сообразив всю абсурдность вопроса. От союза с драконом маги не рождались никогда. Тут любая магия бессильна.

– Что случилось с Джеми, доктор?

Мужчина опустил взгляд. Мое сердце сжалось. Прикусив до крови губу, я взглянула на постель. Мама смотрела куда-то вверх и так счастливо улыбалась. Ее глаза лихорадочно горели.

– Он не пожелал жить дальше, леди Ханна. На следующий день после свадьбы ваших родителей его нашел младший брат. Уже мертвым. Мальчику на тот момент едва исполнилось восемь лет. Семья вскоре свернула свое дело и перебралась южнее. А могила Джеми осталась. И, насколько я знаю, за ней ухаживают.

Я прикрыла глаза, осознав весь ужас того, что пережила мама. Ее слова о бесхарактерности, трусости обрели более глубокий смысл. Она винила себя в смерти любимого. Ее слабость обернулась его смертью. А ведь могла пойти наперекор семье. Сказать «нет» у алтаря. Могла, но смелости не хватило.

– Надеюсь, там мама, наконец, обретет любящего ее мужчину, – мой голос упал до хриплого шепота. – Видят боги, она это заслужила.

Доктор опустил голову...

Она умерла на рассвете, так и не вернувшись к реальности. Ее душа покинула тело и устремилась в небеса. Я же сидела и тихо оплакивала несчастную женщину, которая все эти годы улыбалась только, чтобы смеялась я. Несмотря ни на что, она перед сном всегда приходила в мою комнату и, желая приятных снов, целовала и говорила, что любит.

И это было действительно так.

– Иди к своему Джеми, мамочка. Обрети наконец крылья и лети к нему. Обещаю, я никогда не назову мужем того, кого не люблю, а если силой в храм приведут – сбегу. Но я не буду страдать так, как ты. Не буду. Будь спокойна, родная моя. Я клянусь тебе, что стану счастливой.

За окном пролетел белоснежный голубь. Сделав круг, он сел на выступающий карниз и заглянул в комнату. Следом прилетел еще один голубок. Он кружил вокруг, словно ждал.

– Лети, родная, – прошептала я. – Клянусь тебе, мужем признаю лишь любимого. Будь спокойна и не переживай.

Взглянув на меня, птица расправила крылья и порхнула вниз. Полетав немного над крышами, два голубя устремились в небеса, оставляя меня рядом с кроватью, на которой бездыханной лежала матушка.

Она смотрела в окно замершим навечно взглядом и счастливо улыбалась.

Глава 1

Семь лет спустя

Отвратительный вечер.

Держа в руке маленькую чашечку черного чая с имбирем, я не могла унять дрожь в руках. Злость и возмущение переполняли душу. Все повторялось каждую неделю! Мало того что отец уже несколько лет не расставался с графином и винным бокалом, так теперь еще и эта напасть!

Нет. Когда я требовала от него прекратить посещать игорные дома, то совсем не имела в виду, что нужно приглашать этих сомнительных людей в наш городской особняк. Как же я гневалась, поглядывая на дверь, ведущую из кухни.

Из малой гостиной доносились громкие подвыпившие мужские голоса. Смех. Веселье, в общем. Поставив чашечку на блюдце, я недовольно фыркнула.

– Леди Ханна, ваш батюшка требует, чтобы вы поухаживали за его гостями.

На кухню вбежала молоденькая раскрасневшаяся черноволосая служанка. Ее щеки пылали, шнуровка на платье была подозрительно распущена, большие карие глаза лихорадочно блестели.

– Приведи себя в порядок, – недовольно выдохнула я. – Снова один из этих титулованных мужланов?

– Нет! Это все господин Альбертон! Он невыносим, леди. Гадкий старикашка!

Она упала на стул и сплюнула на пол.

И только после этого спохватилась, вспомнив, что напротив нее сидит хозяйка. Но я была с ней полностью согласна. Гадкий старикан, и никак иначе. Он любил приложиться к графину, набить выдающееся пузо за чужой счет и, что хуже всего, имел привычку распускать руки и щупать молоденьких служанок. Их недовольство при этом он старательно не замечал.

А папеньке до того не было дела. Позорище!

– Кто там еще сегодня? – спросила, понимая, что придется идти в гостиную и, скалясь, изображать радушие.

– Ваш батюшка пригласил этого толстощекого похабника, лорда Мунти, и... Там молодой мужчина. Раньше я его у нас не видела. Но...

– Но, Лаура?

Я, прищурившись, уставилась на нее.

Она замялась и прикусила губу. Явно ей было что рассказать, но она не знала, как верно преподнести очередную сплетню.

– Да говори, как есть! – не выдержала я.

– Леди Ханна, как вы знаете, у меня пять сестер, и вот самая старшая работала в доме Доруэров. А их старший сын – настоящий повеса. Он неделями пропадал в квартале Огненных маков.

Она снова покраснела, прижимая ладони к щекам.

– Мы сейчас, Лаура, пропустим момент откровений на тему, что там делал юный лорд Доруэр, в силу того что о падших женщинах приличным девушкам и знать не положено, и сразу перейдем к тому самому «но».

Она понятливо закивала.

– Так вот, однажды молодого лорда не было более десяти дней. В доме случился такой переполох. Его искали... Ну, там, где нам знать не положено. Слуги бегали по домам господ и узнавали через свои связи, не видел ли кто его. Вот и я с сестрой носилась весь день. А под вечер лорда принес на себе высокий, статный мужчина. Дракон. Старший лорд Доруэр его узнал. Он побледнел, леди Ханна. Его руки затряслись, и он склонился в поклоне. А этот незнакомец скинул ему на руки сына и со словами: «Или воспитывайте, или его убьют». И просто развернулся и ушел.

Вспомнив лорда Доруэра, я поежилась. Высокомерный маг, занимающий довольно высокое положение в городской ратуше. И чтобы кто-то его так приструнил, указав на несовершенство воспитания наследника...

– Так кто это, Луиза? – мой голос дрогнул. – Во что еще ввязался отец?!

– Ночной король, леди! Сам Ночной король! Его невозможно не запомнить. И он сейчас там, в гостиной, спрашивал о вас. Прямо указал лорду Кенни, что хозяйка дома должна приветствовать гостей. И еще меня от этого пузатого мерзавца отодвинул. Не дал тому руки распускать и дальше.

Я сглотнула, ощутив, как холодок прошелся вдоль спины.

– Что этот дракон забыл здесь? – выдохнув, уставилась я на служанку.

Она скривилась и пожала плечами.

– Во что ввязывается папенька? – Несмотря на испуг, я не могла скрыть гнева. – Что? Что еще ты знаешь о нем?

Лаура захлопала ресничками. Я пытливо ловила ее взгляд.

– У него нет титула, – негромко произнесла она. – Вторая моя сестра работала в доме у...

– Так давай без подробностей, четко то, что слышала, не указывая источник, – резко оборвала ее я, неготовая слушать длинную предысторию.

– Ну, леди Ханна, если совсем коротко, то он пытался купить себе титул, но что-то там не вышло. И золота много предлагал. Но...

– И теперь он в нашем доме, рядом с лордом Кенни. Мне это не нравится, Лаура. Совсем.

– Простите меня, леди, но вы бы вышли, пока батюшка ваш не явился сюда самолично. Скандал может получиться.

– Да, он после трех бокалов становится неуправляемым. Собери хоть холодной закуски им на стол, чтобы они подольше продержались.

– Но... леди Ханна, можно я туда больше не пойду? Этот пузатый старикашка. Он хватает меня за... Это ужасно. Гадко и мерзко. А у меня жених!

– Я отнесу сама, Лаура. Быстро собери поднос.

Она кивнула и заметалась по кухне. Я же выглянула в окно, ожидая с рынка нашу кухарку и лакея. Грозная женщина работала в нашем доме еще при матушке, уж она-то умела ставить на место развратных гостей. Не пускала в гостиную ни меня, ни Лауру. Но пока ее нет...

– Готово, леди, – шепнула служанка и начертила в воздухе передо мной охранный знак.

Моргнув, я выдохнула.

– Это лишним не бывает. – Лаура выпятила вперед упрямый подбородок.

Взяв поднос, я вышла в коридор. Прошла по гостиной и толкнула тяжелую дверь. Она резко распахнулась, ударив ручкой по стене. Отец развернулся и взглянул на меня помутневшим взглядом. Расплылся в улыбке, демонстрируя отсутствие переднего зуба. Выбили в борделе во время драки. Его виски уже тронула седина, а он все не угомонится.

– Леди Ханна! – Ко мне заспешил господин Альбертон. – Позвольте помочь.

– Не стоит, – рявкнула я, да так, что мужчина остановился, – Лорд Мунти.

Я перевела взгляд на сидящего светловолосого грузного мужчину и кивнула, приветствуя.

Невольно подметила, что рукава его сюртука в грязи. Темные разводы въелись в ткань и засохли. Он явно ночевал сегодня в подворотне.

Аристократ, поди погляди. Чистокровный маг! А дочь его, моя ровесница, – бесприданница. Старая дева. Хотя и хороша собой. Но не было у нее будущего, потому что этот хряк все пропил.

Впрочем, и мой батюшка не лучше. А может, и похуже будет, раз собирает весь этот сброд под своей крышей.

– Леди Ханна, и все же позвольте, – мое внимание снова попытался привлечь личный кошмар бедной Лауры.

– Господин Альбертон... – Еще один глубокий кивок. – Благодарю, но справлюсь сама.

Одарив его высокомерным взглядом, я, наконец, повернула голову к третьему мужчине. В голове мгновенно вспыхнул вопрос: «А что этот господин здесь забыл?»

В этой компании опустившихся на дно господ он смотрелся нелепо. Чуждо и даже чуточку смешно. Молодой. Мне показалось, что ему нет и тридцати. Высокий, даже слишком. Я невольно задирала голову, разглядывая его. Статный, широкоплечий. Не массивный, но в то же время в нем чувствовалась сила.

Гладковыбритый подбородок и щеки. Белоснежный платок на шее. Темный плотный сюртук с серебряными узорами по вороту. Под ним шелковая черная рубашка красиво подчеркивала внушительный торс дракона. Его глаза с вытянутым зрачком пристально следили за каждым моим движением.

Словно хищник.

Сглотнув, я кивнула и ему. Не без доли высокомерия.

Ведь я еще помнила, что именно этот джентльмен пытался купить то, что присутствующие здесь, за исключением господина Альбертона, стремительно пропивали. Титул.

Отвернувшись, я поставила на стол поднос и выложила тарелочки с нарезанным холодным свиным языком, натертым чесноком, ветчиной, сыром, подкопченной грудинкой и хлебом.

– О, вот перекусить нам как раз и не мешает, – хлопнул в ладоши в предвкушении господин Альбертон. – Лорд Кенни, ваша милая дочь всегда угадывает, что нужно мужчинам.

Да чего гадать? Я недовольно прищурилась, глядя на него. Жрать вы, господин, всегда желаете и не успокоитесь, пока не опустошите все тарелки. Для того сюда и являетесь.

Резким движением откинув светлый локон, упавший на глаза, я повернулась к папеньке.

– Вы довольны? – не сдержавшись, прошипела я.

– Не будь столь сердитой, дочь моя. – Лорд Кенни высокомерно задрал нос. – Хочу представить вам, господин Шай О’Доэрти, мою наследницу – леди Ханну Кенни.

Я была вынуждена снова повернуться к дракону. Он все так же прожигал меня взглядом. Его темные как ночь глаза рассматривали меня без стеснения. Я себя в этот момент ощутила персиком в ящике на рынке, который хотят надкусить голодные мальчишки.

– Леди.

Господин О’Доэрти протянул ладонь.

Что мне оставалось? Да ничего! Приличия никто не отменял. Я легонько вложила в нее свои пальчики, надеясь, что ему хватит такта их просто пожать.

Но куда там. Не хватило! Он поднес мою руку к губам и, глядя мне прямо в глаза, поцеловал внутреннюю сторону запястья.

Под ним мгновенно нагрелся пол. Моя магия взбунтовалась.

– Ханна, не смей! – тихо выдохнул отец, предостерегая.

А вот господин дракон стоял и улыбался. Мое пламя его даже не коснулось. Он его, кажется, и не заметил, пожирая меня взглядом.

– Какая у вас прелестная дочь, лорд Кенни. Вы скромничали, рассказывая о ней.

Мое запястье снова опалило поцелуем.

Я же, плюнув на все приличия, выдернула из его захвата руку, расплылась в довольной улыбке и склонилась. Ночной король, значит. Хозяин притонов и игорных домов...

– Неужели в злачных районах нашего огромного города все так плохо, что даже вам уже карты раскинуть негде? – прошипела я, не стирая с лица ухмылку.

– Ханна, – процедил отец.

– М-м-м, – уголки губ дракона приподнялись. – Хорошая компания нынче дорого стоит.

– Хорошая или выгодная вам? – уточнила я, чувствуя, как ладонь отца сжимается на моем плече.

– Вот теперь, леди Ханна, компания и хорошая, и выгодная. Вы произвели на меня непередаваемое впечатление.

– Не обманывайтесь. – Прищурившись, я одарила его презрительным взглядом. – Выгоды для вас в этом доме никакой.

– Ханна, – отец встряхнул меня и потащил в сторону кухни. – Иди, и чтобы я тебя не видел!

Я не сопротивлялась. Повернув голову, увидела, как господин Альбертон уже набивает рот, а сам Ночной король недобро так поглядывает нам вслед.

И сомневаться не стоит, что он здесь неспроста...

Весь вечер и часть ночи они играли. Кухарка периодически подливала им в графин и носила холодные закуски. Я же откровенно бесилась, потому как отец запретил показываться мне в гостиной, а сам проигрывался. Монеты просто утекали из его рук. Около господина О’Доэрти уже лежали три расписки, и даже страшно было представить, что в них.

Рассматривая свое отражение в темном окне, я все мечтала, чтобы они убрались из нашего дома. Но нет же. Смех, нетрезвые крики, споры.

– Надеюсь, у лордов хватит ума не подраться, – шипела я.

– Этот господин О’Доэрти... – Кухарка Дороти скривилась. – Он абсолютно трезв. И обирает их как щенков.

Это меня совсем не успокоило. Наоборот, тревога нарастала.

Наконец, ближе к рассвету отец, шатаясь, добрался до дверей и соизволил распрощаться с неугодными моему сердцу гостями. Я стояла у входа в гостиную и зорко следила, чтобы он не ушел вместе с ними. А то ищи его потом спящего в подворотнях.

В какой-то момент господин О’Доэрти обернулся и легко нашел взглядом мою скрытую в тени фигуру. Прищурился. Уперевшись ладонью в стену, я поджимала губы. Усмехнувшись, он поклонился мне и вышел на крыльцо.

Только в этот момент я смогла выдохнуть.

Утром вся прислуга ходила на цыпочках, а меня это раздражало. Хозяин спит. Устал после ночной попойки! Не удержавшись, решила, что давно в моей комнате мебель не передвигали. Вызвав двух лакеев, приказала им сдвинуть сундуки вправо. Потом влево. Затем к противоположной стене. Далее мне не понравилось, как стоит комод. И он попутешествовал по спальне. Но этого мне было мало. Стол? Ну а почему нет? Главное, грохота больше. Чтобы прямо в голове спящего в комнате напротив батюшки все звенело.

Мой чудесный милый план сработал. Через полчаса стараний лакеев, которые, сообразив, в чем вся идея перестановки, роняли сундуки и комод, предварительно их приподнимая, хозяин дома таки явил себя всем. Зазвенел звонок, и к нему заспешила служанка с ведром теплой воды.

– Леди Ханна, – замерли мужчины со столом в руках, – ставим все на место?

– Да, пожалуй, как раньше было удобнее.

С серьезными лицами они кивнули и быстро привели мою комнату в порядок.

Завтрак, а точнее уже обед, протекал в полном молчании. Отец, высокомерно задрав нос, не спеша ел отбивные из нежной косулятины. Я же гоняла по тарелке кусочки тушеных овощей, задевая вилкой ее поверхность. Звук выходил до того неприятный, что у меня самой челюсть сводило.

– Довольно, Ханна, – не выдержал батюшка. – Не знаю, чего ты добиваешься, но довольно!

Нет, на меня его гнев не произвел впечатление.

– Чего я добиваюсь? – Отложив вилку, я прямо посмотрела на него. – Всего лишь хочу, чтобы мой дом не превращали в игровое гнездо! Мне не нравятся гости, которые тебя посещают. Не нравится, что каждый раз ты остаешься без золотых монет. Того и гляди, и мое приданое на кону окажется.

Он моргнул и странно отвел взгляд.

– Папа!..

Я подалась вперед.

Он поджал губы.

– Ты его проиграл? Ты... ты проиграл те деньги, что были оставлены мне матушкой? Да как ты посмел?!

– Это не твои деньги, Ханна, а мои. Ты живешь за мой счет. Ничего страшного в произошедшем я не вижу. Отыграюсь. Да и ты пока замуж не собираешься.

– Не собираюсь, или никто не желает связывать свою судьбу с дочерью столь низко опустившегося лорда?! – Я подскочила, в последний момент удержав стул от падения. – А что дальше, папенька? Ты меня и дом на кон поставишь?

– Ханна! – Вытерев рот салфеткой, он гневно откинул ее в сторону. – Ты заговариваешься, дочь!

– Я? – Неприлично ткнув себя пальцем в грудь, я втянула воздух через нос. – Да вы уже проиграли все что могли. Иногда мне кажется, что это даже хорошо, что мама всего этого не увидела. Вы оставили дочь без приданого. Слугам платить нечем. Но вас заботит лишь игра. Сюда приходят не лорды и высокие господа, а отребье, жрущее за наш счет. А вчера... – Я сделала вдох. – Вы осмелились привести в дом своей дочери Ночного Короля! Мужчину, о существовании которого мне и знать не велено. Да под ним ходят все владельцы борделей и казино. Как вы вообще посмели так запятнать наш дом?!

– Замолчи, Ханна. – Отец поднялся. – Ты не смеешь мне выговаривать! Никто не смеет! Это мой дом, и жить в нем будут по моим правилам! Отправляйся в комнату и не смей показываться мне на глаза. Я тобою недоволен.

О, нет, мне было что сказать ему. Немало на душе накопилось. Но... он не услышит. Лорд Кенни был высокого о себе мнения. Сноб, неспособный в своем глазу и лес дремучий рассмотреть.

– Вы окончательно пали в моих глазах, папенька! – прошипела я. – Надеюсь, хоть мою честь вы в карты не проиграете, а то с вас станется. Вы омерзительны в своих пороках.

Развернувшись, я с гордо поднятой головой покинула гостиную. Как же мне было мерзко в этот момент. Мерзко и страшно. Сама не поняла, как оказалась в спальне мамы. Со дня ее смерти здесь ничего не изменилось: заправленная постель, на которой она провела последние месяцы своей жизни, тяжело болея. Ее письменный стол. На нем все так же лежал томик любимых стихов. Гардеробный шкаф. Подойдя к нему, я распахнула дверь и замерла.

Наряды – платья, дорогие осенние и зимние плащи, шубки, костюмы для верховой езды – все пропало. Остались только лишь вешалки.

За спиной тихо скрипнула дверь.

– Леди Ханна.

Я узнала голос Лауры.

– Он и их проиграл?

Мой голос дрожал.

– Нет, продал, леди. – Она печально вздохнула. – Мы слышали ваш разговор. Прошу прощения за это, но...

– Да, это было громко, – кивнула я. – Почему ты еще не уволилась?

– Из-за вас. – Она мило улыбнулась. – Вы хорошая хозяйка, добрая и заботливая. Да и кто будет защищать вас, когда...

– Когда этот дом в очередной раз посетит отребье?

– Леди, порой хозяин слишком уж увлекается бренди и теряет связь с реальностью, в это время несложно подняться наверх и найти вашу спальню. Мы не можем вас оставить так. Молимся, чтобы вы встретили мужчину и вышли замуж.

– Я теперь еще и без приданого.

Мой голос упал до шепота.

– Это ничего. – Она подошла ближе. – Вы очень красивы и умны. У вас прекрасный нежный характер, наверняка найдется тот, кто оценит.

– Увы, Лаура, теперь шансы на это минимальные. Он пропил все!

В моей голове зазвенел гнев.

Выдохнув, я подошла к маминой постели и присела на краешек. За окном летала стая голубей. Они кружили над черепичными крышами респектабельных домов.

– Сколько еще пройдет времени, прежде чем он отпишет за счет очередного проигрыша наш дом, Лаура? Неделя? Месяц? Что будет со мной?

– Мы вас не оставим, леди. Будем работать, пока вы не определите свою судьбу. Возможно, вам стоит чаще прогуливаться в парке, где собираются молодые лорды. Вы же существуете затворницей. Откуда взяться поклонникам, если вы и нос за порог не кажете?

К своей печали я понимала, что она права.

– Завтра, – прошептала я. – Пройдусь там завтра. Мои платья он еще продать не успел.

Глава 2

Вечер складывался относительно удачно. Папенька отбыл по делам после обеда и пока не объявлялся. Он по обычаю должен был с управляющим проверять работу в портовых складах. Во всяком случае, мне очень хотелось верить, что он сейчас именно там.

Но самое прекрасное заключалось не в этом.

Лорд Кенни так и не отослал домой кучера, чтобы тот распорядился приготовиться встречать гостей. Я всю первую половину дня зорко следила за теми, кто подъезжает к нашему особняку. Но, кажется, боги решили дать мне немного передохнуть.

Это в иных домах о прибытии уведомляли за неделю вперед. А у нас же – проходной двор для картежников всех мастей. Хоть дам сомнительного поведения еще с собой не таскали.

Эта мысль заставила поежиться. К чему только такой ужас на ум приходит? Ой, не к добру!

Я тяжело выдохнула. Мне было о чем переживать – с такой репутацией, как у отца, ни один мужчина на меня с уважением и не посмотрит. Мне страшно было подумать, какие сплетни обо мне таскают. Что наговаривают, шепча друг другу на ухо очередную новость, прикрывшись ладонью.

Это очень злило. Лорда Кенни никогда не заботила семья. Ему было плевать на здоровье маменьки, он и сейчас раздражался, когда речь заходила о ней и ее смерти. Все отмахивался. Считал ее кончину чем-то немного досадным. Несущественным событием в его жизни. Пустяком.

Да, именно так. Он никогда не любил ее. Да что там, не испытывал хоть сколько-нибудь теплых чувств. А женился, потому как ему было это выгодно, и не более.

Деньги. Семья матушки была не бедна, и приданое за ней шло солидное.

Я все стояла у окна и смотрела на улицу. Мимо нашего коттеджа проехала высокая лакированная коляска, в которой сидела красивая молодая пара. Я отвернулась. Все терзала обида за ту, которую так любила.

С годами я все больше сочувствовала женщине, давшей мне жизнь. Ужасная судьба. Несчастная девушка, которая не нашла в себе силы пойти против воли своей семьи. А ведь могла быть счастливой. Да, потеряла бы титул и подвергла бы себя позору. Но что с того? Какое дело до сплетен в высших кругах аристократии, когда твой возлюбленный из низов?

Поболтали бы, да и забыли о ней.

Возможно, мне так легко было рассуждать, потому как я видела, к чему приводит слабохарактерность и страх пойти наперекор семье. Я держала маму за руку, и всю ночь слушала ее счастливый бредовый лепет. Видела улыбку, что не сходила с ее губ, потому как на пороге смерти она, пусть и не наяву, но снова встретила того, кого по-настоящему любила.

Да, в ту ночь я видела истинную любовь. И теперь боялась, что так и не смогу испытать это чувство, что останусь старой девой.

Печально выдохнув, я решила немного развлечь себя чтением. Но тревога не отпускала. Я водила взглядом по страницам, но буквы никак не складывались в текст. Тяжелые мысли роились в голове, не позволяя расслабиться.

Снаружи послышался неясный шум. Прислушавшись, я сообразила, что кто-то открыл калитку. Моргнув, я отложила книгу и поднялась с кресла. Сердце сжалось от того самого нехорошего предчувствия. Подойдя к окну, я выглянула, ожидая увидеть наше ландо, в котором отец покинул дом. Но неподалеку стоял лишь незнакомый мне черный фаэтон без опознавательных гербов на боках.

Поднявшись на цыпочки, я пыталась рассмотреть, стоит ли кто-нибудь на крыльце. Тяжелый удар кольцом по дверям подтвердил мои подозрения: к нам пожаловали незваные гости. Накинув на плечи шаль, я побежала отворять.

Спускаясь по ступеням, я услышала смутно знакомый мужской голос и тихое смущенное бормотание Лауры, которая заметила меня. Отворив дверь шире, я вошла в большую гостиную и на мгновение онемела. На меня в упор смотрел дракон – тот самый вчерашний гость отца. Он был не один – на его плече буквально висел хозяин этого дома.

– Леди Кенни...

В подобной ситуации молодой мужчина умудрился еще и поклониться, выказав мне почтение.

Прикрыв глаза, я шумно выдохнула.

– Только не говорите, господин... М-м-м... – Я так и не нашла в голове нужного имени. – Только не говорите, что сегодня играли в вашем доме, и мой отец не выдержал и первой партии. Что он ставил на кон? Мои платья?!

Я была настолько зла, что забыла о приличиях.

– Ваши платья? – Дракон приподнял темную бровь. – А они имеют хоть какую-нибудь ценность для меня? Хотя, если к ним будет прилагаться и сама хозяйка...

– Не смейте продолжать! – Я выставила перед собой указательный палец. – Не смейте мешать меня с той грязью, что налипла на моего отца. Я не знаю, где вы его нашли, явно не в доках и не на складах, но раз уж принесли, то свалите в ближайшее кресло.

Властитель теневого мира тихо рассмеялся и пошел на меня, волоча на себе лорда Кенни.

– Он без сознания, леди, – шепнула Лаура, напоминая о своем присутствии.

– И что? – рыкнула я и на нее, стараясь не показывать, какое унижение сейчас испытываю. – Ты предлагаешь мне вызвать лекаря? Для чего? Чтобы мне подтвердили, что папенька пьян, и затребовали несколько золотых монет? Ну нет уж! Совершенно лишние траты. Иногда я думаю, что боги специально прибрали мою матушку, чтобы все это не выпало на ее долю.

Лаура пожала плечами и, поклонившись, скользнула в сторону кухни.

Обернувшись, я заметила, что дракон, которому здесь были ну совсем не рады, уже поднимается по лестнице вверх.

– Вы куда? Постойте! – Я спешно понеслась за ним следом. – Гостям не дозволено показываться на втором этаже! Вы ведете себя не как джентльмен!

– Леди Ханна, а вы уверены, что я им являюсь? – спросил он, не оборачиваясь.

Стук каблуков его высоких сапог эхом разносился по дому.

– Даже сомнений не возникает, что нет, – проворчала я, пытаясь нагнать этого невозможного типа.

Вроде и спешно перебирала ногами, но не поспевала. Он казался гигантом. Просто до неприличия высокая ящерица. Даже со спины было ясно, что ни о какой аристократической стройности там и речи не шло. С такими габаритами только в порту мешки на себе таскать.

А что? Широкие плечи, узкая талия... Может, он не дракон, а орк...

Поди разбери!

Я снова скользнула взглядом по мужской внушительной фигуре. Господин «Гроза всех воров» явил себя передо мной в рубашке без сюртука, поэтому я смогла оценить даже упругий мужской зад, затянутый в ткань штанов.

Это слегка шокировало.

Как правило, я как-то не обращала внимания на столь смущающую часть тела лордов, потому как по обычаю там все было либо тощим и плоским, либо заплывшим жиром.

А здесь же...

Я тряхнула головой, поймав себя на непристойных мыслях, и подняла взгляд на длинные ухоженные волосы.

– Я чувствую ваш взгляд, леди Ханна, – хохотнул дракон.

– Удивлена, что он вас еще не убил! Удивительная стойкость! – приняла я вызов. – И я не позволяла вам обращаться ко мне по имени.

– Я решил делать это без спроса, – протянул он с нотками скуки в голосе. – А теперь отвечайте, какая из дверей ведет в спальню лорда Кенни. Эта?

Он шагнул к ближайшей двери и схватился за ручку.

– Нет, – резко остановила я его. – Это комната моей мамы. Не подходите к ней. Отцовская спальня дальше по коридору.

Дракон замер. Он словно не чувствовал тяжести чужого тела на своем плече. Папенька, упившись непонятно с какой радости, признаков жизни почти не подавал. Что-то произнеся одними губами, наш незваный гость осмотрелся, словно только сейчас сообразив, что он на хозяйском этаже дома.

– Ваши родители, Ханна, так любили друг друга, что жили по разные стороны коридора максимально далеко друг от друга? – Он повернул голову, и по его губам скользнула жесткая улыбка. – Какие сильные чувства их... раздирали...

Ему в этот момент было смешно, а мне от его слов стало невыносимо больно. Опустив взгляд, я ускорилась и, наконец, обогнав его, отворила нужную дверь.

В нос ударил кислый запах. Застоявшийся воздух еще хранил в себе зловоние перегара и пота.

– Оставьте его на постели и покиньте наш дом, прошу.

Не выдержав, я отшатнулась в сторону своей комнаты и остановилась там.

И это не укрылось от дракона. Он следил за каждым моим движением, словно изучал. Это нервировало. Пнув дверь, он распахнул ее шире и вошел размашистым шагом. Наступил сапогом на валяющуюся на полу белую рубашку, кажется, даже не заметив этого. Скользнул взглядом по заваленной вещами постели и резким движением скинул на ковер покрывало со всем этим грязным барахлом.

– А где же благодарность, леди Ханна? – Он сбросил отца на перину и, повернувшись ко мне, приподнял бровь, усмехаясь. – Какая-то вы совсем не заботливая дочь. Я ведь мог оставить его в подворотне.

Он стоял там, а дышать было сложно мне. Эта вонь. Невыносимая, но такая знакомая. Чувствуя, что не справляюсь с отвращением, я отвернулась и демонстративно уставилась на противоположную стену.

– Леди Ханна?

Господин Ночной король покидать спальню отца не спешил.

– Леди Кенни! Для вас только так, господин... – Я заметно замялась. – Не сегодня так завтра папенька снова окажется в этой подворотне. Дело времени. Устанете его спасать раз за разом. А сейчас закройте уже эту дверь и покиньте, пожалуйста, дом. Я не могу выказывать уважение тем, кто проводит вечера в сомнительной компании выпивох и картежников. Кто считает незазорным являться с друзьями в дом, где проживает незамужняя девушка, и топтаться по ее репутации. Я не вижу разницы между вами и своим батюшкой. Нет у меня к вам уважения, господин...

Я напрягла память.

– Шай О’Доэрти, – снова представился он, догадавшись, что я забыла его имя.

– Мне все равно, кто вы! – покачала я головой. – Я не обязана запоминать все имена собутыльников отца! Не обязана, понимаете!

На его лице мелькнуло непонятное мне выражение. Сострадание? Жалость?

Усмехнувшись, дракон, наконец, вышел из комнаты и прикрыл дверь.

– Мне очень жаль, леди Ханна, но от вашей репутации не осталось ничего. Ваш отец пал так низко, что уже не подняться. Он погряз в долгах, и только моя благосклонность позволяет ему не захлебнуться в той самой грязи, в которой боитесь выпачкаться вы. Так что уже ровным счетом все равно, есть я в вашем доме или нет. И моей вины в том никакой!

Мне бы ответить что-нибудь колкое, но он был абсолютно прав, и ему хватало смелости сказать мне правду в лицо.

– Чай предлагать не буду, – выдохнула я. – Благодарить тоже. Он сам с вами сочтется. Хотя... все же спасибо. С моей стороны будет глупо не признать, что благодаря вам мне не придется гонять несчастную прислугу по городу в поисках их лорда. Дня три он будет отходить, а это значит, что никаких гостей мы пока не принимаем. И слава богам!

– Я рад, что мои старания все же вами оценены, леди Ханна.

Он потянулся за моей рукой, но я отшатнулась.

Слишком ярким воспоминанием оказалось то его касание губами моего запястья.

– Для вас я леди Кенни! И хватит плясать на пепелище, оставшемся от моей репутации! – взвыла я.

Рассмеявшись, этот невозможный дракон отправился в сторону лестницы.

– Леди, все хотел спросить у вашего отца, вы маг, как он, или ведьма, как ваша покойная матушка? – поинтересовался он, не оборачиваясь. Наверное, поэтому и не заметил мою весьма недобрую улыбку. – Ай! – Он отдернул руку от вспыхнувших перил. – Понял, леди. Благодарю за доходчивый ответ!

Выпроводив непрошеного гостя из дома, я прошла в гостиную и упала в ближайшее кресло. Мне бы злиться и ножками топать, что меня унизили, но я считала, что подобное поведение леди не красит. Ее главным достоинством является ум.

И вот, обдумав весь разговор, я пришла к неутешительным выводам, что этот хам чешуйчатый прав. Увы, чтобы ему под землю провалиться! Но прав же! От моей репутации остался лишь пепел. Пшик. В глазах высшего света я дочь опустившегося лорда.

Я еще удивляюсь, почему последние несколько лет никто не приглашает меня на чаепития и не зовет на обеды. А что тут гадать-то? Ни одна маменька и на расстояние полета огненного пульсара меня к своей доченьке не подпустит. А уж что говорить о сыне. О союзе с титулованным мужчиной можно было забыть и не вспоминать. Никто не пришлет свое доверенное лицо оговаривать возможный брак. Хотя... Невелика и потеря.

Я махнула рукой, прислушиваясь к своему внутреннему голосу. Пример моего отца говорил не в пользу подобного союза. А вот к господам пониже родословной можно было бы присмотреться.

Приданого у меня нет. Имя тоже с сомнительной репутацией, но оставались еще внешность и воспитание. В моей голове медленно и нехотя выстраивался план.

Была у нас бедная родственница...

Хотя... Я горько усмехнулась. Кто тут еще бедный, можно было и поспорить. Так вот, внебрачная сестра отца. Бастард, о котором в свое время позаботились, подарив той свой постоялый двор. Место приличное. Доходное. Кто попало там не останавливался. Да и она сама числилась среди уважаемых господ. Муж ее – удачливый торговец. Вдовец. Жили они хорошо, правда, своих детей у тетки не было. Она воспитывала пасынка.

Я нахмурилась. Да, Свейн Ашмир был немногим меня старше. Возможно, у него были друзья...

Мысли крутились в моей голове. Я отчетливо понимала, что пора самой заняться собственной судьбой, пока ее не определил папенька, проигравшись в очередной раз.

– Леди, подать вам чая? – в гостиной незаметно появилась Лаура с подносом.

– Раз принесла, чего спрашиваешь? Смотреть на него теперь, что ли? – задумчиво протянула. – Присядь рядом, одной скучно.

Она не удивилась моей просьбе – порой мы вместе даже завтракали.

– Вид у вас, леди, печальный.

Она расставила все на столе и устроилась напротив меня.

– Как думаешь, Лаура, есть у меня шанс встретить достойного господина без титула? – спросила я прямо в лоб.

– Хм... А вы сейчас говорите о любви или расчете, леди Ханна?

Служанка, улыбнувшись, подалась вперед.

А у меня холодным потом спину прошибло. И как-то разом после ее вопроса замуж расхотелось. Дело в том, что в счастливую любовь я слабо верила. Достаточно было вспомнить мою несчастную матушку. А расчет... О нет. Опять-таки, повторить ее судьбу. Уж лучше переступить через гордость и осуждение общества и устроиться на работу...

Я цепко ухватилась за последнюю мысль.

– А если мне гувернанткой пойти к кому-то? – спросила я то ли у себя, то ли у моей собеседницы.

– Леди Ханна, что-то вы совсем не туда завернули. – Мне достался взгляд, полный укора. – Как-то рановато сдались. Соберитесь, леди! В парк вам нужно. В парк! К лордам неженатым. Себя им показать во всей красе...

– С моей репутацией?

Я скептически приподняла бровь.

– Ой, леди, да если мужчина захочет, быстро родится благородная история о том, как он вас от губительного воспитания папеньки спас. Вас еще и поздравлять будут с избавлением.

Она подняла бокал и отпила глоточек. А глаза так и горели. Ясно, не просто так она это сболтнула.

– Ты правда так думаешь? – позволила себе усомниться я.

– Ой, леди, да я знаю историю, как младший сын лорда беременную шлюху из борделя привел, – выпалила она и вдруг, сделав большие глаза, прикрыла ладонью губы, сообразив, что совсем уж нехорошее слово произнесла, оглянулась на дверь и выдохнула...

– Продолжай, Лаура, я расслышала лишь падшая женщина, – важно кивнула я и потянулась за своим бокалом.

– Ну да, – затрясла она головой, – вот именно такую женщину он в дом и привел. И ничего! Не выкинули за забор. День дом на ушах стоял. Маменька поорала, несколько раз в обморок падала. В чувства привели, солью у носа поводили. Батюшка, как оказалось, девицу ту по имени знал. Отмыли ее, приодели и выдали за дочь разорившегося аристократа из соседнего государства. Естественно, мало кто поверил, но рты закрылись. И живут. Леди та с улицы Огненных маков, ну, падшая которая, второго мальчика родила, рыжий, как их дворецкий.

Она весело рассмеялась, а я покачала головой.

Ну, в сравнении с этим ситуация моя была не столь плачевна.

– Готовь, Лаура, мой костюм для верховой езды. И себе заодно. Будем лордов искать, – усмехнулась я.

– Как себе? – Она уставилась на меня большими глазами. – Извольте. Я лучше в платье рядом с вашей лошадкой пойду. Все равно вы большая трусишка и передвигаться будете шагом.

– Мда, невысокого ты обо мне мнения... – выдохнула я.

– Леди, вы в седле, скажем, не грациозная лань, – поморщилась она. – Но ради дела пострадаете.

И вдруг я вздрогнула, не сразу сообразив, что произошло. По поверхности чая пошла рябь. Подняв голову, я, наверное, несколько секунд таращилась на потолок.

– Кажется, лорд Кенни более в постели не спит, – в голосе Лауры звучала глубокая задумчивость.

– Свалился. – Наконец я поняла, что это был за глухой грохот. – Поднимать не пойду. Пусть на коврике отдыхает. Не у забора в подворотне и ладно.

Мы с Лаурой переглянулись, пожали плечами и пригубили чай. Из остальной прислуги наверх тоже никто не спешил. Все в доме разом оглохли.

– Булочек бы, – выдохнула я. – Сладких.

– Передать ваши пожелания кухарке? – уточнила Лаура.

– Пожалуй, да. Можно с маком. И все же мысль о достойном господине меня не покидает. Давно я у тетушки не была...

– Парк, леди, – мягко оборвали мои фантазии. – Мне просто необходимо выдать вас замуж за достойного мужчину. Где я еще такую замечательную хозяйку найду?

– Корысть? – приподняла я бровь.

– Конечно, леди Ханна. Быть вашей служанкой – большая удача.

Она даже отпираться не стала.

– Мда, – тяжело выдохнула я. – А вот с хозяином не повезло.

– Вот поэтому – парк!

Хмыкнув, я отпила еще глоточек чая, чувствуя тонкий аромат мелиссы.

Глава 3

Моя лошадка спокойно вышагивала по широкой дорожке. Вокруг гулял легкий ветерок, время от времени бросая в лицо прядки волос, выбившиеся из прически. В беседках, счастливо улыбаясь друг другу, сидели парочки. Кое-где были видны группы молодых леди и лордов. Но крепко вцепившись в поводья, я как-то не особо сейчас думала о женихах. Тут бы в седле удержаться.

– Леди Ханна, вы почему не сказали, что давно не катались? – шипела на меня вышагивающая рядом в скромном, но элегантном голубеньком платье Лаура.

– А почем мне было знать, что эта наука так быстро забывается? Не отвлекай. Лучше высматривай беседку, мне непременно нужно передохнуть, – процедила я, оплакивая свое отбитое место пониже спины.

Лаура поджала губы и покрутила головой. Наше внимание привлекла группа молодых людей. Они недопустимо весело хохотали и вели себя до неприличия шумно. И все бы ничего, но единственная свободная беседка была именно за ними, по дорожке прямо.

Надеясь на удачу, я направила лошадь туда.

Мы поравнялись с молодыми людьми и почти проехали мимо, как вдруг я услышала:

– А это не сама ли леди Ханна Кенни, чей отец устраивает у себя по ночам игорный клуб?

На меня обернулись разом все. По моей спине прошелся холодок. Перед глазами все потемнело от стыда и злости. Но я продолжала медленно ехать, гордо задрав подбородок.

– Говорят, он и дочь свою дважды ставил на кон. Интересно, проигрался ли...

– Если так дело обстоит, я бы на его дочурку тоже сыграл разок...

– А чего, разок? Можно и на недельку выигрыш забрать. Насладиться, так сказать...

Я не видела лиц говоривших и вообще в этот момент ничего перед собой не различала. Просто направляла лошадку вперед, не разбирая дороги.

– Домой, Лаура, – прошептала я, найдя в себе силы.

Служанка посмотрела на меня покрасневшими от навернувшихся слез глазами и кивнула. Я поняла, что все. Со мной покончено. Отец добился своего. Развернув коня, я повела его обратно, старательно объезжая повеселившихся за мой счет молодых лордов.

Наверное, я действительно плохо соображала, поэтому и не заметила, что они еще не до конца обсудили мою скромную персону и решили, видимо, лучше рассмотреть, могу ли я стать достойным выигрышем или нет. Лаура вскрикнула, и я вдруг осознала, что один из молодых мужчин подлетел ко мне и выхватил из рук поводья. Второй же, весело захохотав, стащил меня с седла.

Я стояла перед всей компанией и ничего не могла сообразить.

– А хорошенькая...

Меня схватили за плечи со спины. Я повернула голову, но не смогла рассмотреть мерзавца.

– Отпустите немедленно, – наконец пришла в себя. – Да какое право вы имеете так себя со мной вести?

Надо мной вспыхнуло магическое пламя, чтобы через секунду погаснуть. Один из этих гадких лордов оказался магом воды.

– Какая огненная штучка, а может, без игры узнаем, какая она на вкус. В беседке и прохладно, и укромно... А с ней еще одна куколка. Всем хватит.

Меня дернули, попытались заставить идти вперед. Но от страха я обратилась в статую и уперлась каблуками в землю.

– Если ее сейчас не отпустишь, я сделаю так, что попользуются тобой, – раздалось грубо за нашими спинами.

Смех стих. Лорды слаженно отошли на шаг. Меня отпустили, но, не устояв, я повалилась на землю. И вроде унижение, но мне сейчас было не до того. Руки тряслись, и хотелось убраться отсюда подальше.

– Леди Ханна...

Мой спаситель протянул ладонь. Не думая, я ухватилась за нее и все же поднялась.

– Благодарю, господин... – замялась я, опять не вспомнив его имя.

– Да-да, вы не обязаны всех помнить, – усмехнулся дракон.

– Простите, но я сейчас и своего полного имени не назову, – прошептала я, извиняясь. – Прошу, помогите мне и моей служанке уйти отсюда.

– А мы и так уже уходим, общество этих мерзавцев и никчемных титулованных червей вам не подходит. Оно слишком смердит для невинной леди.

Меня бережно взяли под локоток и развернули. Я моргнула и уставилась на неприличных размеров рубин, вставленный в брошь на шейном банте мужчины. Бархатный бордовый сюртук, обтягивающие штаны из мягкой кожи, заправленные в высокие сапоги на каблуке. Никогда бы не сказала, что передо мной стоит Ночной Король криминального мира, хозяин борделей и игорных домов нашего немаленького города.

– Что-то не так, леди Ханна?

Вскинув голову, я поймала на себе взгляд его темных глаз. Хорош, чего скрывать. Высокий, густые, темные волосы собраны в низкий хвост.

– Ханна, не пугайте меня...

Он нахмурился, на его переносице залегла складка.

– Я хочу домой, – шепнула я, чувствуя, что кружится голова. – И Лаура... Моя служанка...

– Сейчас, девочка.

Он осторожно пристроил мою руку на свою согнутую и повел вперед.

– Лошадь! – опомнилась я.

– Доставят, не переживайте. – Он легонько сжал мои пальцы. – Мне очень жаль, что вы попали в столь отвратительную ситуацию.

– Вы были правы, от моей репутации осталось лишь пепелище.

– В этом нет вашей вины, Ханна.

Я усмехнулась.

– Не сочтите за грубость, но... представьтесь еще раз, на сей раз я точно запомню.

– Шай О’Доэрти.

Он тихо засмеялся.

– Господин О’Доэрти, это правда, что отец ставил меня на кон?

– Я могу не отвечать на этот вопрос?

Он взглянул на меня, и в его глазах промелькнуло нечто такое... злость и жалость.

– Выходит, правда? И что будет, если он проиграет?

– Вам не нужно об этом думать, Ханна.

– Нет, нужно, – заупрямилась я, – мне необходимо понять, что со мной может случиться и насколько опасно продолжать оставаться дочерью своего отца.

– А я повторяю... – его голос стал строгим. – Не забивайте голову. Ничего вам не грозит.

– Почему?

Я остановилась и посмотрела на него.

– Потому что я уже выиграл вас, Ханна. Вы принадлежите мне!

Услышав эти слова, я заледенела внутри. Душа просто сжалась от ужаса. Сглотнув появившуюся во рту вязкую слюну, я попыталась вырвать руку. Он не отпустил. Смотрел на меня, считывая эмоции. Наблюдал, словно кот за мышью.

От этого стало совсем жутко.

– Вы не имеете никакого права даже говорить это! – процедила я сквозь зубы, стараясь не выдать истинные чувства. – Я вам не вещь! Не кукла фарфоровая! Не игрушка! И я принадлежу себе. А вы... Как вас там, господин...

– Шай О’Доэрти, – ровно и четко произнес он, прищурился и попытался притянуть меня к себе, но я не далась.

– Да мне плевать! – выдохнула я, чувствуя, что меня легонько трясет. – Вы для меня никто! Такое же отребье, как мой отец. Потому что видели, что он ставит на кон собственную дочь, и вместо того, чтобы проявить благородство и остановить его, вразумить... Вы... Вы меня выиграли! Вы ничтожество, а не мужчина!

– Ханна!..

Его голос стал строже.

Но я, вырвав руку, все же отошла от него на шаг.

– Не смейте произносить мое имя! Не смейте!.. – Я тяжело выдохнула, пытаясь унять свой гнев. – Зря играли, выигрыш не получите! Никогда!

– Ну... Никогда не говори никогда, милая девочка. Я разве требую от тебя что-то неприличное? Настаиваю на близости или еще что-то? Вроде не было такого. Я лишь сказал, что беспокоиться тебе не о чем, Ханна. – Он с нажимом проговорил мое имя, словно ставя акцент на том, что имеет на это право. – Я тебя выиграл, а значит, лорд Кенни не может пока играть на тебя. Ведь я пока не получил свой приз. По-моему, это эффективнее, чем кого-то там вразумлять.

Мне было сложно сейчас хоть что-нибудь понимать – ненависть душила. Меня предали. Вышвырнули в грязь и искупали в ней, окуная с головой. А я ничего не могла... Совсем ничего. Потому что женщина. Потому что все права у отца, а я должна повиноваться. Это просто убивало.

Я себя в этот момент почувствовала одной из тех девочек, что жили на улице Огненных маков. Ведь не сами они туда пришли. Наверное, вот так же папеньки и мужья проиграли да продали.

Боясь разреветься, я развернулась и пошла по дорожке парка. Как же мне было больно в этот момент.

Да, отец оказался мерзавцем. Но у нас еще оставался дом. И пока мне было где жить. Что-нибудь придумаю. Я утешала сама себя. Пыталась найти проблески надежды. Веру хоть во что-то хорошее, маячившее впереди.

Есть еще тетя. Нет, лезть к ней на шею я не собиралась, но наверняка у нее найдется для меня комната и работа. Пора здраво взглянуть на свое будущее. Увы, мало того что я – бесприданница, проигранная невесть кому в карты, так еще ни на что не способная девица.

– Ханна. – Этот наглый дракон шел за мною следом, не отставая. – Может, мы хотя бы нормально познакомимся? Поговорим.

– Зачем? – рявкнула, не оборачиваясь. – Когда вы вступились за меня, я-то вдруг, с какого-то перепугу, решила, что вы из благородных побуждений. А оказывается, просто суетились, чтобы вперед вас не сорвали цветочек? Обидно было бы, да? Вы выиграли, а надкусили другие.

– В вас говорит злость, Ханна.

Он все же поравнялся со мной.

– Злость? – Я засмеялась. – Это ненависть, господин Ночной король. Поверьте, уж что-что, а ненавидеть я умею. Научили! Вы долго собираетесь плестись следом?

– До самого дома, чтобы удостовериться, что с вами ничего не случилось.

Фыркнув, я вдруг поймала за хвост ускользающую довольно интригующую мысль.

– Интересно узнать, а как вы вообще собрались забрать свой выигрыш? Я вам его в каком виде должна была отдать? В рабство меня отправили бы в одно из ваших интересных заведений, о котором мне и знать не положено? Или лично бы для себя оставили? И сколько у вас там уже таких, как я, проигранных? На гарем соберется?

– Да, кроткой овечкой вас не назовешь. – Он уважительно кивнул. – Хм... нет, борделями я не владею, Ханна. Я собираю дань за защиту с их владельцев. Игорные дома? Нет. Опять же, это не совсем законно, а пятнать свою репутацию не в моих интересах. Только защита.

– От кого же вы их защищаете?

Я бросила на дракона короткий взгляд.

– От себя в первую очередь. – Он тихо и довольно мрачно рассмеялся. – От закона... Но леди не должно это касаться.

– А благодаря вам и таким, как вы, во главе с отцом, леди здесь уже нет. Есть проигранная девица с сомнительным будущим, – процедила я, невольно ускоряя шаг.

Я сдерживала себя, чтобы и вовсе не побежать подальше от всего этого – домой, на кровать, чтобы выплакать всю обиду и боль.

– Ханна... Успокойтесь. Ничего недостойного я с вами не совершу. Хотя... признаться...

В его голосе послышалось нечто такое, что я не выдержала.

– Закройте рот и оставьте при себе все эти ваши «хотя»! – рявкнула я на него.

– Это была грубость, Ханна.

Он покачал головой.

– Так я и не настаиваю на вашей компании. Исчезните и поберегите себя.

– Ну нет... – спокойно улыбнулся он. – Вы меня действительно заинтересовали. Так что планов своих я менять не буду. Выигрыш как таковой лишь обезопасил вас от посягательств других. Но вот чтобы заполучить тебя, Ханна, мне нужно дожать нашего дражайшего лорда Кенни. И поверь, я проберусь через твои шипы и розочку сорву. Ты станешь моей, Ханна.

– Никогда! – выдохнула я.

– Ты повторяешься.

Он снова мило улыбнулся.

Высокомерно задрав нос, я обернулась, нашла взглядом Лауру, которая семенила за нашими спинами на приличном расстоянии. А вот лошадь видно не было.

– Ханна, послушайте...

Меня попытались поймать под локоток, но я увернулась.

– Нет, это вы послушайте, господин Ночной Король. Сделайте одолжение, никогда больше не попадайтесь мне на глаза. Такая малость, правда, – вызывающе взглянула я на дракона.

– Неужто вы снова забыли мое имя?

Он криво усмехнулся.

– Нет, я не желаю его произносить, – ответила, задирая нос выше. – Избавьте меня от своей компании.

– Злючка. – Он тихо рассмеялся. – Гордячка! Но я понимаю твою злость, Ханна. Поэтому и предпочитал ничего не говорить. Как-то не так все у нас пошло.

– У нас? – Я снова взглянула на его такое красивое, но надменное лицо. – Нас просто не может быть!

В его темных глазах мелькнуло что-то такое. Звериное и злое.

– Нет, Ханна, мы будем. И мне нравится эта мысль. Я и не думал, что, войдя в дом твоего отца, обнаружу там настоящее сокровище. Не такой я себе тебя рисовал. И это ставит в тупик. Ты не труслива...

– Трусость! – Я буквально выплюнула это слово. – Трусость, господин дракон, обходится слишком дорого. У нее непомерно высокая цена. Разве вы не знали?

– Догадывался, – кивнул он.

– Вы, наконец, избавите меня от своей компании?

– Нет. – Он зло усмехнулся. – Но мы можем молча идти до вашего дома.

– И на том спасибо.

Гордо вскинув подбородок, я прибавила шаг и теперь буквально бежала.

Глава 4

Весь вечер я не находила себе места. Руки тряслись. В груди клокотала ярость. Побродив по дому, я сама не поняла, как оказалась в комнате матушки. Присев на ее застеленную нежно-желтого цвета пледом постель, я вытерла со щек горькие слезы.

Вся жизнь превращалась в прах.

Раз за разом в памяти вспыхивали ее слова о браке. Она будто предчувствовала. Или слишком хорошо знала своего супруга и ожидала от него подобной низости.

– Как можно поставить на кон собственную дочь? – прошептала я одними губами.

Я чувствовала себя преданной. Грязной. Униженной.

Нет, я никогда не была близка с отцом. Не было между нами теплых отношений.

Но он же все-таки мой отец! А я – его единственный ребенок.

Но нет... Он любил лишь себя.

– Будь же ты проклят! – С силой стиснув челюсти, я сжала в кулак ткань подола простого домашнего платья. – Ненавижу... Как же я ненавижу тебя, папочка!

Задумавшись, я услышала громкий храп, сотрясающий коридор.

Он спокойно спал в своей комнате. Наверняка снова перебрался в мягкую постель. Мерзавец! Так хотелось взять подушку, на которой умирала моя мамочка, пойти к нему в комнату и приложить ее к его лицу.

Подонок!

– Леди Ханна, – появилась на пороге встревоженная Лаура, – вы сидите здесь уже час и практически не двигаетесь.

– Скажи, а что у нас там за убийство назначает судья? – пробормотала я, глядя перед собой.

– Так известно что. Виселица! Но оно вам надо? И без того жизнь не сахарный петушок. Чего же усложнять?

– М-да, не петушок... – Я вдруг рассмеялась. – Ну ты сказала.

Она тоже хохотнула, но быстро успокоилась.

– Мне так жаль, леди Ханна. Я слышала часть разговора, и обиднее всего, что и помочь не могу ни делом, ни словом.

– Ты уже помогаешь, Лаура. Нет, на виселицу из-за этого мерзавца я попасть не хочу. Не для того мне матушка жизнь подарила. Я лучше подожду, пока он сам скатится в могилу, и брошу ему туда сырой землицы. А еще лучше схожу в рыбацкую лавку и прикуплю ящик червей. И вот их и высыплю на его гроб. Чтобы сожрали поскорей.

– В вас говорит злость, леди. Не травите себе душу. Сами не заметите, как она зачерствеет. Лучше проведайте матушку. Там, рядом с родным человеком, глядишь, и мысли прояснятся. Но не рвите душу.

Я тяжело вздохнула и уставилась в окно. Внезапно на подоконник опустилась белоснежная голубка. Походив немного, она замерла на месте, внимательно рассматривая меня. Над ней, как и много лет назад, кружил второй голубок, чуть крупнее.

Сомкнув веки, я почувствовала, как по щекам вновь скатываются слезы.

Я не пыталась их стереть. Зачем? Даже самые сильные леди порой плачут.

Всю ночь я не спала.

Душу поедала тревога. Ворочаясь с боку на бок, я не могла унять это чувство. Вдали прогремел гром. На город с востока надвигалась гроза. Я видела на горизонте вспышки ломаных молний. Это только усугубляло мое состояние.

Взглянув на приоткрытую раму, я решила закрыть ее, чтобы поменьше слушать раскаты, встала, подошла к окну и взглянула на дорогу. Там стоял фаэтон. Черный, запряженный четверкой лошадей. В нем сидел мужчина в плаще. Подняв голову, он неотрывно смотрел на мое окно. Мне не нужно было приглядываться и гадать. Я знала, кто это.

Шай О’Доэрти – дракон.

Ночной король преступного мира.

Тот, кто чист перед законом, но имеет огромное влияние там, где творится беззаконие. И я не понимала, что этому мужчине нужно от меня.

А он... он просто продолжал сидеть там и смотреть.

Да, он легко различил мою фигуру в окне, но это его ничуть не смутило. И только когда на землю упали первые капли дождя, он словно отмер и стегнул лошадей. Фаэтон тронулся и медленно растворился в ночном мраке. Я же продолжала стоять, упираясь лбом в холодное стекло. От моего дыхания появлялось запотевшее пятно. Прикрыв глаза, я старалась унять боль в душе.

– Как же мне не хватает тебя, мамочка. Не у кого спросить совета. Никто не укажет правильный путь и не поддержит.

Собственный шепот казался оглушающим.

Мне было бесконечно одиноко и холодно.

Дождь набирал силу. Раскаты грома приближались.

В коридоре послышался звук резко открывающейся двери и громкие шаги. Отец! Проспался. Я стиснула челюсти. Быстро он отошел. Не заботясь о тишине и не щадя сна домочадцев, лорд Кенни спустился по лестнице вниз.

В кухню направлялся, а вернее, в небольшой винный погреб, который, я точно знала, пустовал. Слишком уж часто к нам стали заявляться гости дорогие, которые заливали в горло по два бокала за раз.

Как же я ненавидела их всех!

Аристократы, у которых не хватало чести и достоинства обойти дом, где живет молодая незамужняя женщина, стороной. Подонки высокородные! Чем больше я думала об этом, тем сильнее становилось желание выйти замуж за простого господина. Лишенного этого высокомерия, пафоса и снобизма.

– Как же ты так, мамочка? – выдохнула я. – Чего же испугалась тогда, милая. Осуждения? Так глупо.

Где-то внизу зазвонил колокольчик. Ясно, хозяин дома не нашел своего фирменного снотворного и изволил будить лакеев. А может, и кухарку.

– Зачем тебя только из подворотни в дом притащили? – выдохнула я. – Остался бы там, и всем хорошо жить стало.

Да, я понимала, что произношу жестокие слова, только вот любить своего отца мне было не за что.

Сирота, бесприданница, леди с сомнительной репутацией.

И это все я. И только благодаря ему.

А теперь я еще и та, кого отец в карты Ночному королю проиграл. Изумительно! Ну хотя бы у того хватает чести не прийти сюда, в эту комнату, и не требовать выигрыш в виде невинного девичьего тела. И за то – поклон до земли.

Одним движением я стерла ладонью запотевшее пятнышко со стекла и отправилась спать.

Проснувшись на рассвете, я долго смотрела на хмурое небо. Ночной дождь прекратился, но тучи не спешили разбегаться. От окна тянуло сыростью. До меня доносились звуки с улицы: громкий стук колес проезжающих по булыжной дороге экипажей, выкрики возниц, шум ручьев, сбегающих по тротуарам, шелест листвы.

Сделав пас рукой, я зажгла над собой огненный шар и зябко поежилась. Камины еще не растопили.

Повернувшись на спину, я потянулась рукой к красному шнурку колокольчика, чтобы вызвать Лауру, но передумала. Знала, что она уже наверняка не спит. Скорее всего, пьет чай с кухаркой. Так и не стану ее тревожить. Настроение было просто ужасным, и я не хотела портить его с раннего утра еще и прислуге.

Поднявшись с постели, я подошла к окну. В том, кого там боялась увидеть, предпочла себе не признаваться, но напротив дома никто не стоял...

Умывшись холодной водой, оставшейся со вчерашнего вечера, я снова вышла в комнату и остановилась у гардеробного шкафа. Открыв его, прошлась рукой по немногочисленным нарядам и остановилась на темно-синем, почти черном. Мне сшили его два года назад. Тогда умерла одна из дальних родственниц отца, и нас пригласили проводить ее в последний путь. В то время отец еще просыхал и даже мог вести себя подобающим образом.

Вытащив платье и шаль, я разложила их на кровати. Да, я желала поехать на кладбище, обновить цветы на могиле матушки.

И радостным этот день уже не будет.

Я выдохнула, добавила к вещам еще и свежую нижнюю рубашку...

Ближе к полудню я забралась на двуколку и ободряюще улыбнулась Лауре, которая страх как боялась кладбища. Маленькая трусишка до последнего жалась, не желая в этом сознаваться.

– Да не съедят тебя там умертвия! – ущипнула я ее словесно. – Там и посолиднее дамы появляются. Пышнее и жирнее. А тобой только между зубами чистить.

– Ну спасибо, леди Ханна, успокоили. А я не умертвий боюсь.

– А чего же?

Теперь мне стало по-настоящему интересно.

– Грязной кармы. Вдруг я чье-нибудь проклятье прихвачу или что темное за мной увяжется.

– Ой, Лаура, – выдохнула я, – бояться нужно грязной репутации. И не проклятий, а... В общем, не того ты страшишься.

– Вы просто историй не знаете. Вот у моей матушки соседка. Еще молоденькой была, пошла как-то на кладбище... и все...

– Что все? – не совсем поняла я.

– Все, совсем все! За ней кладбищенский сторож увязался, до того приставучий оказался, что она за него замуж вышла. Потом пять лет как про́клятая с ним мучилась, пока его гробом ее матушки насмерть во время похорон и не зашибло.

– О, боги! – вытаращила я глаза. – Это как?

– А у него это... – Она гаденько хихикнула и продолжила: – Бутылка в могилу упала, он за ней и прыгнул. Да неудачно. Задел стойку, на которой гроб установили. А матушка нашей соседки – дама была солидная, ей всегда два стула ставили, когда она в гости приходила. На одном не умещалась. Вот гроб и полетел в могилу, прямо на зятя. Так потом и сказали: живого его не извела, так после смерти добила.

– Что за ужасы ты мне рассказываешь, Лаура?!

Я приложила ладонь к груди, обрисовав в голове всю картину.

– А что, он правда был гадким мужиком! – Она выпучила глаза, возмущаясь моим нежеланием ее поддержать. – Мы потом за упокой этой милой женщины всей улицей пили. Избавила дочку от запивохи не просыхающего.

– Хватит, – поморщилась я. – Просто едем на кладбище и без твоих жутких историй.

Кучер обернулся к нам, кивнул и стегнул лошадку...

Возле кладбищенских ворот, как всегда, ходили женщины с корзинами цветов. Купив красивый букетик из сухостоя, я оставила мнущуюся Лауру с возницей и пошла по неширокой дорожке, выложенной мелкой потрескавшейся плиткой. Ноги сами вели. Меня встречали низкие белоснежные мраморные камни. И на каждом – имя.

Мужчины, женщины.

Аристократы и простые господа.

Все здесь были.

Как же быстро стирается грань родовитости, стоит только оказаться в могиле.

Я медленно шла дальше, пока не остановилась у невысокого камня. Оставленный в прошлый раз букетик истрепался под натиском непогоды, но все еще стоял в невысокой неказистой вазочке. Опустившись на колени, я вынула его, отложила в сторону и воткнула новый.

Мелкие ромашки радовали взгляд.

– Я знаю, что ты их любила, родная. Скучаю по тебе, мама. Столько лет прошло, а мне так сложно закрывать глаза каждую ночь и знать, что ты не придешь и не поцелуешь. Мне так страшно одной! Отец совсем опустился. Пробил дно. От человека в нем ничего не осталось. Но мне нравится думать, что там, в лучшем мире, ты слушаешь меня, держа за руку своего Джеми. Когда-нибудь, милая, мы снова встретимся, и я обниму тебя. Когда-нибудь, мама...

По моим щекам медленно потекли слезы...

Посидев немного в молчании, я закрыла глаза, чувствуя, что становится немного легче на душе. Я будто действительно ощущала незримое присутствие матушки. Ее тихое дыхание рядом.

Протянув руку, я провела пальцами по ее имени, высеченном на камне, и тяжело вздохнула.

– Мне пора, мамочка, но скоро я приду к тебе вновь и принесу ромашки.

Поднявшись, я пошла вперед по дорожке в северную часть кладбища. Была здесь еще одна могила. Да, за ней следили, но все же я никогда не уходила, не проведав и... его.

Меня встречали ровные ряды надгробий. Такие одинаковые камни и разные судьбы.

Имена, рода, титулы...

Я медленно подошла к могилке и нахмурилась. Букетик был свежий, но он стоял неровно, наверное, ветром уронило вазу. Присев, я поправила его и придвинула ближе к камню. Провела пальцами по имени мужчины.

Я не знала его при жизни. Но он не был для меня чужим.

– Что вы здесь делаете, Ханна? – раздалось неожиданно за моей спиной.

– Ваше-то какое дело? – ответила я, не оборачиваясь. – Идите, куда шли, господин О’Доэрти.

Снова поправив букетик, я поднялась.

– И все же, что вы забыли у этой могилы?

Он не желал оставлять меня в покое.

Повернувшись, я взглянула в его глаза. Не скрывала ни слезы, повисшие на кончиках ресниц, ни злости.

– Не лезьте ко мне в душу, господин Ночной король! Вам там не понравится. Слишком холодно и мрачно. Идите, куда шли, и не топчите здесь землю.

Он усмехнулся как-то слишком жестко.

– Ваша матушка похоронена на южной стороне...

– Вы не желаете меня слышать, да? – Я приподняла бровь. – Что вам нужно?

– Просто интересно, почему вы пришли сюда.

Он смотрел на меня надменно, холодно.

– Потому что здесь похоронен тот, кто мне небезразличен. Что неясно?!

– Вы не были знакомы, Ханна.

– Нет... Но его любила та, кто мне дороже всего. На этом всего доброго!

Отвернувшись, я пошла по тропинке. Этот мужчина имел привычку появляться там, где его не ждали.

Неприятный тип. Да, красив, статен, богат, влиятелен, но какой же отталкивающий.

Глава 5

Несколько дней прошли в относительном спокойствии.

Отец все больше лежал, постоянно требуя к себе внимания прислуги. То ему подай немедля крепкий чай, то холодного лимонада. То... сию же минуту проверь, не осталось ли чего в погребе. А вдруг залежалась где бутылочка.

В такие минуты я начинала злиться, раздражаться, металась по комнате, словно загнанный зверь, порывалась высказать этому мерзавцу все, что о нем думала.

Но...

Понимала, он не станет слушать. Ему не было и нет до меня дела.

Напыщенный индюк!

И обиднее всего, что я ничего не могла изменить. Никак на него повлиять. Сидя у окна, я ловила себя на том, что совершенно не желаю заниматься делами отца.

Не радовали ни книги, ни шитье.

В голове вертелись невеселые мысли. Наша семья владела несколькими складскими помещениями неподалеку от порта и корабельным доком. Но отчего-то мне казалось, что все это в прошлом.

Ничего у нас больше нет. Отец проигрался в пух и прах. Покоя не давали те самые расписки, что унес с собой этот наглый Шай О’Доэрти. Что в них было?

Что поставил на кон папочка? Ну, кроме меня, конечно!

Я мгновенно вскипела... Бросила полный ненависти взгляд на дверь, ведущую из комнаты.

В коридоре снова слышался шум, и он настораживал.

Поднявшись, я все же вышла, чтобы увидеть разодетого отца. В белоснежной рубашке и выглаженном жабо, плотном темно-синем бархатном сюртуке. Правда, его это ничуть не красило. Красные, налитые кровью глаза и отекшее лицо выдавали в нем опустившегося на дно винной бутылки безнадежного выпивоху.

Папенька бросил на меня высокомерный взгляд и засуетился. Он явно куда-то спешил.

– И что же вам не отдыхается, лорд Кенни? – спросила я таким тоном, что даже лакей у лестницы поежился и решил спешно спуститься.

– Что за тон, Ханна! Что за манера обращения?

Отец, кажется, решил оскорбиться, только вот меня его настроение ничуть не волновало.

– Ну как же... – Я для вида положила руку на грудь и ахнула. – Должна же я знать, где еще вы можете поставить мою честь на кон. Одному сомнительному господину я уже должна ее презентовать. Посему любопытно, в какие руки вы еще готовы ради вашей развратно-пагубной страсти меня отдать, чтобы не погнали от карточных столов. Вам как после этого спится? Крепко?

– Я отыграюсь! И сегодня же! – важно заявил он.

О, нет, и взгляда не опустил. Какой стыд? О чем я?

– Вы омерзительны, папенька. И почему только боги прибрали маму, а не вас? Такая чудовищная ошибка! О, я бы с удовольствием подарила пару бутылочек дорогого вина тем, кто бы вырыл для вас могилку!

– Да как ты смеешь, Ханна!

Его лицо покраснело от гнева.

– Да так же, как смеете вы! Ваша же дочь! Одна кровь на двоих. А знаете, – пришла мне в голову совсем уж страшная, но такая притягательная мысль, – вы снабдили меня таким приятным знакомством. Как полагаете, на что пойдет мужчина, выигравший меня, чтобы действительно заполучить свой приз? Может, стоит с ним поторговаться за вашу нечаянную скорую кончину?!

– Ханна! Уйди прочь! Я отыграюсь! Сегодня же в этом доме!

– Да сколько можно! – Я совсем позабыла о приличиях и взвыла. – Вам хоть есть на что играть еще? Дом? Что за расписки были тогда у этого мерзавца? Что вы ему отписали, кроме собственной дочери?!

– Ты женщина и не должна лезть в мои дела!

Вот и весь ответ, которого я оказалась достойна.

Лорд Кенни развернулся, демонстрируя, что больше разговаривать не желает. Я же, преисполненная ненавистью, не хотела оставлять последнее слово за ним. Не в этот раз. Хватит! Терять мне было уже нечего!

– Да сверните вы уже на этой лестнице себе шею, дорогой мой папенька! Сделайте хоть раз доброе дело для своей любимой и единственной дочери!

Развернувшись, я заспешила в комнату, боясь потерять достоинство и расплакаться.

Да, слова ужасны, но и адресованы они были тому, о ком у могильного камня никто слезы не проронит.

Уж я так точно. И цветочка не отнесу на могилу, пусть зарастет все бурьяном!

Мерзавец! Нарцисс! Самовлюбленная тварь!

Как же я его ненавидела. Годами!

Он позволил мне ребенком видеть, как уходит моя мать. Его не заботило то горе, что свалилось на мои хрупкие плечи. Так почему же я сейчас должна проявлять к нему хоть сколько-нибудь добрые чувства?

Не должна!

Вернувшись в кресло, я схватила пяльцы. Что вышивала – уже плохо понимала... Не до того было. В голове бурлили мысли, идеи... Мне нужно было срочно найти выход из сложившейся ситуации. Но ничего дельного на ум не приходило.

Одинокой женщине – погибель в этом мире.

И неважно, магичка ты или простая городская девушка. Если за спиной нет мужчины, то участь тебя ждет незавидная вплоть до ярмарки невест. Такое красивое название скрывало в себе банальную и неприкрытую торговлю бесприданницами. Каждое последнее воскресенье месяца на городскую площадь стекался разношерстный люд. Мужчины, женщины... Одни покупали, другие выставляли себя как товар и надеялись на лучшую долю.

Если отец лишится всего и если придут в наш дом кредиторы, то я вполне могу оказаться и среди тех несчастных, и никто уже не вспомнит, каких я кровей и кем были мои предки. Одно успокаивало – я магичка, а значит, за меня еще поборются... Но не лорды, а простые господа.

Только вот проверять правильность своих мыслей я не желала. Такой позор! Нужно было придумать иной выход из сложившейся ситуации.

– Леди Ханна...

В комнату тихо вошла кухарка, скользнула по мне сочувствующим взглядом и поставила на стол поднос с чашечкой чая и маковыми булочками на блюдце.

– Дай угадаю, вечером будут гости, – произнесла я скорее как неизбежную данность.

Понятно же, с чего эта милая женщина вдруг решила подсластить мне жизнь.

– Да, – не стала она мяться. – Я хочу, чтобы вы помнили: у вас есть мы.

– Дороти, у вас полный дом детей. О чем вы?

– Ну, найдем местечко и для вас. Был бы у меня хоть один взрослый сын, ух, я бы воспользовалась ситуацией и такую невесту ему привела, да простите вы меня за дерзость.

– Да, милая, жаль, что нет у тебя взрослого сына. Всем моим проблемам пришел бы конец. – Я тихо засмеялась. – Муж ведь у тебя мастер, известный на весь город. Краснодеревщик.

– Так и есть, леди.

– Непонятно, почему ты еще у нас служишь.

– Так как вас бросить? Маменьке вашей обещала присмотреть, а она на смертном одре уже была. Так как же мне теперь ее подвести? Что могу, то и делаю. Но ничего, справимся, леди, со всеми напастями.

Я попыталась улыбнуться, совсем не разделяя ее уверенности.

Душу сжимала тревога. Я чувствовала приближающуюся беду.

Вечер настал уж как-то слишком быстро. Я стояла у окна и всматривалась в темную дорогу. Один за другим к нашим воротам подъезжали экипажи. Из них выходили, выползали и вываливались известные мне господа и лорды.

Смотреть на все это было до неприличия привычно. И противно!

Я проклинала каждого из них, желая им переломать себе ноги на нашем крыльце.

Высокородные мерзавцы! Все до одного!

Как же я их ненавидела. Всех этих опустившихся мужчин. Нарциссы. Их не волновали ни семьи, ни жены, ни дети. Любили они лишь себя!

Но более всего пугало то, что может прибыть еще один высокий гость.

Тот, кого я по-настоящему боялась.

И он не заставил себя ждать. Пунктуальный, мерзавец!

На противоположной стороне улицы остановился уже знакомый мне черный фаэтон. На выложенную булыжником дорогу спустился высокий, статный мужчина. Он поднял голову и легко нашел меня в окне. Усмехнулся и поклонился.

Мое сердце забилось как бешеное. Да как он вообще смеет так себя вести? Выиграл как скотину и еще и глумится.

Что он здесь сегодня забыл? Что еще ему нужно!

Как же я ненавидела его в этот момент. Ненавидела и боялась. Странное неясное чувство некой игры, в которой я то ли пешка, то ли промежуточный приз.

Я интуитивно понимала, что неспроста он появился возле моего отца. Титул! Ему нужен проклятый титул. А я единственная дочь своего отца, и мой супруг... Меня передернуло. Он станет следующим лордом Кенни.

Так грязно. Неприкрыто. Я даже не женщина в его глазах – а выигранный у пьяницы ключ в высшее общество. Все двери перед ним будут открыты.

И обиднее всего, что у него на меня расписка имеется. Знать бы, что в ней.

Такое унижение. Позор!

Я отошла от окна. Все не могла расслабиться и выдохнуть. Снизу слышались смех и громкие разговоры. Кажется, только что заявился последний из приглашенных, чтобы ему провалиться на месте!

Шею сломать на лестнице! Проказу подхватить!

Не в силах терпеть, я тихо спустилась на первый этаж и замерла в коридоре в тени, так чтобы мне было видно присутствующих в гостиной, а им меня – нет. Конечно, определенная доля риска быть пойманной имелась, но я предпочла знать, что творится в этой комнате.

Мужчины сидели за большим круглым, затянутым зеленой скатертью столом. Из присутствующих я знала господина Альбертона, его неизменного спутника – лорда Мунти, лорда Даири и его брата. Оба клевали красными носами и, кажется, уже плохо понимали, где они и в какой компании. Напротив них разместился тощий господин Ивольди. Его хитрые глаза скользили по присутствующим, а на губах то и дело появлялась жестокая ухмылка.

Насколько я знала, этот господин владел сетью швейных мастерских. И что-то мне подсказывало – не проиграться он сюда явился. Рядом с ним развалился в кресле смутно знакомый мужчина, он здесь бывал, но нечасто.

И наконец я повернулась к господину О’Доэрти. То ли специально, а то ли нарочно он сел прямо напротив выхода из гостиной, ведущего на кухню, и сейчас явно всматривался во тьму коридора, возможно, догадываясь о моем присутствии.

Мимо меня прошла кухарка с подносом. Она разложила на столе закуски. А вот остальное угощение у господ оказалось с собой.

Прикрыв глаза, я отвернулась, не желая видеть, с какой жадностью отец тянется к бокалу...

Время шло. У меня затекли ноги. Партия за партией. Ставки, злые выкрики разочарования. Хмельные разговоры.

Господин О’Доэрти зорко следил, чтобы не пустовали бокалы, при этом его взгляд оставался чистым, а движения – ровными и четкими.

Он действительно оставался трезвым.

Равно как и господин Ивольди. Я оказалась права и насчет него. Господину явно везло, и возле него росли стопочки золотых монет.

Удивительно, но и отец не проигрывался. Это распаляло его гордость. Он уже не осторожничал, хвалился, что госпожа удача на его стороне. Сжимая руки в кулаки, я молила всех известных мне богов, чтобы вот на этой самой минуте случилось нечто, и они прекратили играть.

Но нет. Карты легли на стол, и отец возликовал:

– Господин О’Доэрти, сдается мне, сегодня не ваш вечер.

– Да. – Дракон кивнул. – Фортуна явно балует вас. Еще партия, но теперь увеличиваем ставки. Раз уж вам так везет, так, может, не будем мелочиться. Тысяча золотых!

Я моргнула, да за такую сумму можно было купить приличный дом на центральной улице.

Оба лорда Даири хоть и были изрядно пьяны, но от стола отстранились, явно давая понять, что эту партию они пропускают. Поднялся и господин Ивольди. Размяв шею, он отошел к окну.

– Даже не знаю, чем поддержать, – лорд Мунти нахмурился, – боюсь, у меня и дом в залоге.

– Так может, это только наша с вами партия, лорд Кенни? – Ночной король улыбнулся, а я похолодела. – Ваш дом. Раз удача на вашей стороне.

Ловушка. Я отчетливо это поняла и просто не смогла стоять в тени. Вышла в гостиную и остановилась у стола.

– Отец, пожалуйста, не надо.

Мой голос дрожал.

Какое же унижение я сейчас испытывала!

– Что ты здесь делаешь, Ханна! Кто тебя звал?

– Не смей ставить наш дом, – проговорила я с нажимом. – Ты слышишь меня!

– Да какое право ты имеешь мне указывать. Вся в мать, такая же... – плевался он словами.

– Не смей, слышишь! – прошипела я. – Опомнись. Ты уже проиграл все.

– Нет, милая, мне сегодня везет.

Он принялся хвастливо перебирать золотые монеты, лежащие рядом с ним.

Я перевела взгляд на господина О’Доэрти, пришлось подавиться своей гордостью и вымолвить всего одно слово:

– Пожалуйста.

Но он едва заметно качнул головой, отказывая мне в милости.

– Кажется, ваша дочь совсем в вас не верит, лорд Кенни. – Уголки его губ приподнялись. – Пишем расписки. Кто из присутствующих выступит гарантом с моей стороны?

– Я готов подтвердить, что вы сознательно делали ставку, – к столу вернулся господин Ивольди, и я окончательно поняла, что все происходящее сегодня в этом доме было тщательно спланировано.

– Ненавижу! – шепнула я одними губами, снова поймав на себе взгляд Ночного короля.

Он усмехнулся и кивнул, словно позволяя мне это чувство.

Глава 6

Белые листы бумаги лежали на середине стола. На одном ровным почерком без единой кляксы от чернил Ночной король теневого мира прописал, что обязуется заплатить в случае проигрыша одну тысячу золотых. Его полное имя и размашистая подпись.

На втором листе...

Я готова была разрыдаться на месте. Отец поставил на кон наш коттедж, и его гарантом выступил лорд Мунти. Мерзкая тварь, уже потерявшая свой дом и погубившая дочь. И ведь он знал, на что шел его друг, и ни слова не произнес, чтобы остановить его.

Мои руки мелко тряслись. Господин О’Доэрти время от времени бросал на меня нечитаемые взгляды. Потом хмурился. Казалось, ему неприятна сама мысль, что я нахожусь сейчас в гостиной.

Я не следила за игрой.

Для чего? Чтобы терзать себя пустой надеждой?

Господин Шай О’Доэрти был абсолютно трезв. Он будто не вино, а воду пил. Зато отец... Его уже шатало. Он и бокал не мог с первой попытки поднять. И при этом все делали вид, что не замечают этого.

Сжимая ладони в кулаки, я буравила презрительным взглядом дракона, пытаясь высмотреть в его глазах хоть намек на совесть.

Зря только зрение напрягала. И десяти минут часы не отмерили, как он выложил на стол красивую комбинацию карт.

– Да как? – язык лорда Кенни заплетался. – Я требую еще одну партию!

– Что же вы поставите на кон? – О’Доэрти засмеялся – зло и цинично. – Что вы можете еще мне предложить?

– Дочь не ваша. – Отец нелепо покачал пальцем. – Она все еще моя.

– Довольно! – взревела я раненым зверем. – Да как вы все смеете?! Кто дал вам право ломать жизни близких!

– Молчать! – ударил отец ладонью по столу.

– Что же, лорд Кенни, у вас остался еще титул. Я ставлю на кон ваш дом... – Он подкинул вперед пальцем отцовскую расписку. – Ваши склады и доки... – Он достал из кармана еще три долговых документа и бросил их перед собой. – А ваша ставка, скажем, разрешение на брак с вашей прелестной дочерью.

– Договорной брак, – отец завалился вперед, но, опершись руками о столешницу, выровнялся. – Хм...

– Нет, – процедила я. – Я не согласна! Вы не можете!

– Почему же? – Ночной король поднял на меня ясный расчетливый взгляд. – Вы целиком и полностью зависите от воли отца. И если он посчитает меня достойным женихом, то вам остается только сказать мне «да» в храме.

– Да я себе язык прежде отрежу! – рявкнула я, прожигая его взглядом, полным ненависти.

– Или сбежит, как ее мамаша.

Отец откинулся на спинку кресла, его взгляд блуждал по столу. Он явно искал чернила.

– Нет! – снова воскликнула я.

– Не сбежит. – О’Доэрти усмехнулся. – Покараулю. Ну так как? Ваша дочь против вашего имущества. В любом случае, лорд Кенни, вы в выигрыше.

– А может, вам моя дочь приглянется? – лорд Мунти подался вперед. – Отдам вам, О’Доэрти, ее без партии. Забирайте.

– Нет... мне предложение поступило первому! – возмутился отец. – Где это перо?

– Не утруждайте себя. – На столе появился еще один лист бумаги. – Это разрешение на помолвку, заверенное моим юристом. Вам, лорд Кенни, остается лишь подписать. Если я проиграю, заберите и уничтожьте этот документ.

Пока дракон говорил, господин Ивольди подсунул отцу чернильницу.

– Нет!..

Я попыталась подойти к ним, но неожиданно даже для себя была заключена в объятия дракона.

Господин О’Доэрти успел подскочить со стула, перехватить меня и крепко сжать.

– Не мешай мне, Ханна, – прошептал он мне на ухо, обжигая кожу дыханием. – Так будет лучше для тебя.

– Нет, – прошипела я. – Я не выйду за вас замуж. Я вас презираю... Ненавижу!

– Вот видите, леди, между нами уже есть чувства, – тихо рассмеялся он. – Это ведь замечательно.

– Я не стану вам женой! Никогда!

– Никогда не говори никогда, Ханна, – выдохнул О’Доэрти. – Вернись в свою комнату, здесь тебе не место.

– Чтобы вы смогли окончательно разорить отца?

– Ханна, ты еще не поняла? – Он снова тихо засмеялся. – Я уже его разорил. Отобрал все, даже тебя. Иди в комнату, компания дурная.

– Это вы о себе?

– Это я обо всех. Уйди, я прошу.

– Нет, буду стоять и смотреть, как вы без мук совести играете на живого человека. На женщину, окуная ее имя в грязь.

– Ханна...

– Отпустите!

Я, наконец, вырвалась и взглянула на стол.

Все бумаги уже лежали аккуратной стопочкой. Отец же сидел чинно, сложив руки на животе.

Что мне оставалось делать? Я отступила к коридору, ловя на себе довольно мерзкие взгляды господ. Им словно нравилась сама мысль, что здесь сейчас будут играть на женщину.

– Чтобы вам всем вместе в подворотне в грязи захлебнуться, – прошипела всем разом, развернулась и шагнула в полумрак.

Пока шла в комнату, размазывала слезы по щекам. Ясно, что отцу не выиграть. Этот старый осел опьянен самой мыслью, что его зятем станет столь влиятельный господин. Подумаешь без титула, зато полный доступ ко всем увеселительным заведениям улицы Огненных маков.

Ворвавшись в свою спальню, я села на постель и, схватив подушку, уткнулась в нее лицом. Да, я рыдала от ужаса и безысходности. От обиды.

Меня трясло. Такого я и в самом страшном сне представить не могла.

Отец проиграл меня. Мою честь, невинность, свободу.

Как вещь бросил на кон.

Без тени сомнения. Колебаний.

Выплакивая всю свою боль, я не сразу поняла, что в доме стало тихо. Зато послышались крики на улице. Подняться и взглянуть, что там, не было никаких сил. И так ясно – гости отправились кутить дальше.

– Ханна, – вдруг раздалось надо мной, и чья-то рука коснулась волос. – Тут больше никого нет. Дом принадлежит мне. Твоему отцу здесь запрещено больше появляться. Завтра я пришлю швей. Платье уже готово, осталось подогнать.

– Вам так нужен этот проклятый титул? – выдавила я из себя, запинаясь из-за слез.

– Нет, мне нужно кое-что другое. И завтра на закате в храме я это получу. Просто поверь, со мной тебе будет лучше.

– Я никогда не признаю мужем того, кого не люблю. Никогда!

– М-да, слышал. Поэтому под твоими окнами охрана. Чтобы не подкрепила слова необдуманными действиями.

– Господин О’Доэрти, – прошептала я почти смиренно, – можно я попрошу вас об одолжении?

– Конечно, – легко согласился он.

– Сделайте мне приятно – сломайте себе шею на лестнице. Вам малость, а мне счастье на всю жизнь.

Я ожидала от него любой реакции, но он громко захохотал и вышел из комнаты.

Вслед ему полетели несколько моих огненных фаерболов.

– Я невосприимчив к магии, Ханна, – долетело до меня веселое. – И к алкоголю.

– Ящерица недоделанная, – процедила я и бросила ему вдогонку еще и подушку.

Нет, уснуть я не могла. Душу просто прожигал страх. Поднявшись с кровати, я осторожно подошла к окну. Отодвинула шторку. Черный фаэтон все так же стоял на противоположной стороне улицы. Выходит, этот мерзавец все еще в доме.

Осторожно открыв раму, я выглянула наружу, впуская в комнату свежий воздух. Взгляд упал на клумбу внизу. В принципе, невысоко. Если связать несколько простыней, то можно спуститься. Мои мысли четко выстраивались в ряд, формируя план побега.

Как выбраться из дома, понятно. Пострадают разве что цветы, ну и немного моя гордость. Но ей уже не привыкать. А дальше куда? Взгляд снова метнулся на дорогу.

Интересно, а править экипажем сложно? Вот уж чего никогда не доводилось делать. Нет, наверняка просто сказать: «Но... пошли...» будет недостаточно. Да и, скорее всего, за фаэтоном следят.

Печально вздохнув, я быстро отмела эту идею.

Хорошо, нужно думать поэтапно. Сначала покинуть этот проклятый дом незаметно. Потом на улицу, там пешком до ближайшей стоянки наемных экипажей. Несколько монеток, и меня увезут... А куда? Прочь отсюда! Прочь! К кухарке Дороти примкнусь на день-два. Или к Лауре подамся...

Где-то же были у меня монеты... От отца берегла.

Я заметалась по комнате, топая по полу. Обыскала ящички с нижним бельем и нашла холщовый мешочек. Развязала его и примерно сосчитала монеты. Ну, на первое время хватит.

Дальше вещи!

Какие?

Нет, тащить с собой узелок с нарядами – плохая затея. Во-первых, это вес, во-вторых, привлеку к себе внимание. А мне нужно уйти мышкой.

Значит, остается выбрать подходящее платье. Сверху на него накинуть плащ. На ноги – чулки и ботинки.

Через минуту я уже топала каблучками. Все вроде и было готово. Я проверила кошелек в складках подола. Все казалось легко выполнимым. Подошла к двери – прислушалась. В коридоре было тихо.

Я вернулась к окну – перед крыльцом ни души.

Пора действовать. Я вытащила из гардеробного шкафа два крепких пледа, и принялась их связывать в узел. Выходило неумело, но я проявила невиданное упорство, сражалась с толстой тканью как могла. И, наконец, все было готово!

Осторожно спустив с окна импровизированную веревочную лестницу, я обнаружила, что не достаю до земли. А ведь ее еще здесь, в комнате, как-то закрепить нужно.

В ход пошла и простыня. За ней пододеяльник. Я все крепко зафиксировала, неуклюже забралась на подоконник и выглянула. Страшно было до одури. Всегда немного боялась высоты. А тут еще ночь, сомнительной крепости конструкция и неопределенное будущее.

Но медлить было никак нельзя.

Прижимаясь к подоконнику животом, я неуклюже спустила ноги. Жмурясь от ужаса и ступнями силясь найти опору, я схватила плед и принялась медленно перебирать руками и проклинать всех мужчин на свете.. При этом ветер задирал подол моего платья. Даже представить было страшно, какая там картина открывается снизу. Прогоняя от себя все эти жуткие мысли, я добралась до окна первого этажа и выдохнула.

Почти получилось!

Ноги нащупали некую странную опору. Что-то горячее скользнуло по обнаженным бедрам, и вскрикнув, я оказалась в мужских объятиях.

– Нет, я, конечно, предполагал нечто подобное, но вы, Ханна, превзошли все мои ожидания! Этот спуск запечатлится в моей памяти навечно, – раздался уж больно знакомый голос над головой.

– Вы что, посмели подсматривать! – вспылила я.

– Нет, что вы, леди, я просто стоял под окном и наблюдал за вами. Подстраховывал, так сказать.

Вскинув голову, я впилась взглядом в темные, как мрак, глаза.

– Что вам вообще известно о приличиях, господин Шай О’Доэрти? – выдохнула, не скрывая злости.

– Ну, приличные девушки из окон не выбираются и панталончиками не светят. Но раз я ваш жених, то мне смотреть можно.

– Вы мне никто!

– Я вам почти муж. – Он устало вздохнул. – И я несу вас в комнату, Ханна. Двор охраняется. Вам не сбежать. Просто ложитесь спать. Утром побеседуем. Вы остынете, а я отмечу свою победу.

– Надеюсь, ядом! – процедила я в ответ.

– Хм... не хочу вас разочаровать, но нет. Вы просто не понимаете еще своей выгоды, Ханна. Для вас я злодеем не стану. Дом, содержание, прислуга – все останется, как и было. Но без вашего отца и попоек. Разве плохо?

– А вы получите титул и продолжите жить как прежде, изредка вспоминая, что где-то там у вас имеется жена. Меня ожидаемо не примут ни в одном приличном доме. Я буду слышать за своей спиной нескончаемые сплетни. О вас, о ваших любовницах. О черных делишках. И самое мерзкое, я останусь гнить в этом доме без будущего. Просто как мебель. О, нет, избавьте меня от такого счастья. Ищите другую дурочку и ее папашу-дурака.

Мой голос разлетался по темному саду.

– Другая меня не волнует, Ханна. В вас говорит обида. Ничего, разберемся. А пока я отнесу вас в постель.

– Надеюсь, в мою, – фыркнула я.

– Конечно в вашу. Но только на сегодня. Завтра отправитесь в мою. Правда, я пока не решил, поселиться мне здесь или вернуться в свой дом.

– Уползите хоть куда-нибудь, – прошипела, сложив руки на груди. – Вы же, как питон, скрутили кольцами и придушили. Там и дурак бы понял, что все подстроено!

– Дураки как раз и не поняли, Ханна. – Он довольно хохотнул. – Но, как бы там ни было, а у меня есть свидетели того, что ваш отец подписывал бумаги осознанно. Соображая, что делает. Так что не подкопаешься. Все, что некогда принадлежало лорду Кенни, теперь мое.

– Я не ваша, – проговорила я с расстановкой.

– Завтра станете моей. – Он пожал плечами. – А пока в тепло и спать. И не вздумайте опять лезть в окно. Вас обнаружат, но подглядывать буду уже не я.

Он хмыкнул и занес меня в дом.

Глава 7

Как пережила эту ночь – я не понимала. Саднили ладони, в запале я даже сначала и не осознала, насколько сильно содрала кожу. Теперь на ладонях красовались красные, воспаленные свежие ссадины. Ворочаясь с бока на бок, я не знала, радоваться мне первым трелям птиц за окном или все же молить их закрыть клювики и убраться прочь.

В комнату тихо приоткрылась дверь, и послышались шаги.

– Лаура, еще так рано! – пролепетала я, уткнувшись лицом в подушку. – Впервые в жизни не желаю просыпаться. Эта несносная наглая ящерица еще в доме?

– Конечно! Я теперь от вас, Ханна, никуда, – раздался мужской глубокий голос рядом с постелью.

– К чему такая забота? – обреченно выдохнула я. – Шли бы себе обратно, откуда появились.

– Только с вами.

Матрас рядом со мной подозрительно промялся.

– Даже спрашивать не буду, зачем вы заявились сюда, – простонала я, крепче обнимая подушку.

– Хотел удостовериться, что вы отдыхаете, как и два часа назад. Но, как вижу, пташка вы ранняя. Я послал за врачом.

– Зачем?

Я так и не осмелилась взглянуть на этого проходимца.

– Не нравится состояние ваших рук. Хватило же храбрости вылезти в окно. Я знал, что вы смелая женщина, но чтобы настолько...

– Господин О’Доэрти, оставьте свои сомнительные комплименты при себе. Я все равно не пойду с вами в храм и...

– Пойдете, Ханна, иначе ваш отец окажется в долговой тюрьме, поднимется скандал. Разбирательства. Суд. И каждая собака будет знать, что вас проиграли в карты дважды. Что был подписан предварительный брачный договор, и вы вместо того, чтобы стать замужней женщиной... Да что я распинаюсь, все равно я вас в этот храм на себе отнесу.

– Не стану я женой короля уголовников! – упрямо возмущалась я.

– О, боги, конечно же, нет, я не допущу этого, дорогая. Вы станете супругой господина Шая О’Доэрти. Владельца охранной компании, которая предоставляет свои услуги по сопровождению грузов и важных персон. Ханна, неужели ты действительно считаешь, что я позволил бы хоть сколько-нибудь запятнать свою репутацию? Мне вот эти все скандалы нужны так же, как и тебе. Чем тише мы с вами поженимся, тем лучше. Потом скажем, что я вырвал свою возлюбленную из лап запятнавшего себя отца. Дамы поохают, джентльмены пожмут мне руку, и все уляжется.

Нет, все, конечно, у него получалось красиво, но...

– Я не назову мужем того, кого не люблю, – выдохнула я упрямо.

– Ну, можете тогда называть меня просто Шаем, невелика потеря, а там, глядишь, я и завоюю ваше сердечко.

– Уйдите вон из моей комнаты. И мне, и вам известно, что все дело в титуле! Не смогли купить, так получили бесплатно! Еще и дом в придачу. Не морочьте мне голову!

– Ладно, я знал, что легко не будет. Выбирай, Ханна, или позор, который ты с себя не смоешь. Тебя ни в одном приличном доме не примут. Даже прислуга побоится о тебя запачкаться. Я ведь ночевал здесь, родная моя, и свидетелей тому великое множество. Или ты сейчас встаешь, приводишь себя в порядок, показываешь руки лекарю. После – платья, ленты... Что там еще? Берешь букетик роз и молча идешь со мной в храм. Там говоришь четко и ясно «да». А после уже будем разбираться, как нам друг друга называть. Решаем проблемы по мере их поступления.

Поднявшись, он пошел к двери. Наконец, повернув голову, я уставилась на него круглыми глазами.

– Ну, вы и мерзавец! Где ваша рубашка?!

Я четко услышала смешок, прежде чем он повернулся, потрясая мое воображение голым торсом. Не мигая, я таращилась на полуобнаженного мужчину и не могла заставить себя сделать вдох.

– Вот видите, Ханна, как близки мы стали. – Словно желая меня добить, он поиграл мышцами груди. – Я и в постели вашей в таком виде побывал. Спросите свою шуструю Лауру, где я спал часть этой ночи...

Он захохотал в голос.

– Вы!.. – Я запустила в него подушку. – Мерзкая ящерица!

Он увернулся, подмигнул мне и спокойно вышел.

– Да откуда вы только взялись на мою голову, Шай О’Доэрти!

Ответа ожидаемо не последовало.

Что мне было делать? Сев на постели, я гневно откинула одеяло и обнаружила, что рядом со мной действительно лежал еще один плед, подушка. Да и простыня оказалась измята. Он не лгал. Этот... Он спал рядом со мной, а я даже ничего не почувствовала.

– Вы мерзавец, О’Доэрти! – прокричала я от всей души.

Где-то в коридоре пронесся раскатистый смех. Нет, ему было весело! Немыслимо! Подлец!

Он не соврал. Спустя час на пороге моей комнаты появилась Лаура. Немного смущаясь, она пропустила вперед молодого светловолосого мужчину в черном сюртуке. За ее спиной маячили две женщины в годах. В их руках я заметила довольно объемные коробки и корзину.

Швеи. А мужчина?

– Мне сообщили, что вы поранились, леди, – поклонился незнакомец.

Он показался мне смутно знакомым. Я моргнула, не способная понять, кто передо мной.

– Леди Кенни, я доктор Трегор...

Услышав хорошо знакомое имя, я вопросительно приподняла бровь.

– Да, возможно, вы помните моего отца. Он когда-то был вхож в ваш дом, – снова кивнул мужчина.

– А вы пошли по его стопам, – отметила я очевидный факт.

Просто все это было как-то неожиданно.

– Совершенно верно. Мне доверено здоровье господина О’Доэрти, а с этого дня и ваше. Позвольте взглянуть на ладони, леди Кенни. Мне сообщили, что на них саднящие раны.

Слегка растерявшись, я протянула ему руки. А сама не могла понять одного – наш бывший семейный доктор был человеком чести. Стыдно вспоминать, но последние месяцы жизни матушки он ухаживал за ней, не требуя оплаты, прекрасно зная, что лорд Кенни скорее прогонит его, чем выложит на стол хоть одну монетку. Он заботился и обо мне, пытаясь поддержать морально. Чему-то научить. И в ту страшную ночь он не оставлял меня наедине с маменькой. Пытался поддержать беседой. Взбодрить.

Это я поняла много позже, когда стала взрослее. Доктор Трегор не бросил меня в самый страшный момент моей жизни.

А теперь его сын служит Ночному королю?

Это смущало.

Тем временем меня устроили в кресло. Молодой человек присел рядом и раскрыл кожаный саквояж. По комнате разлетелся аромат валерьяны и мелиссы.

– Как поживает ваш папенька? – спросила я, наблюдая, как он смазывает мои ссадины мазью.

– Прекрасно. Он почти отошел от дел. Разбил сад в загородном поместье и теперь лечит от хвори свои саженцы в теплице. А врачевать дозволено было мне.

Мужчина поднял голову и мило улыбнулся.

То есть никакой вражды между ними не было, и доктор Трегор – старший – одобрял действия своего наследника? Я окончательно перестала что-либо понимать.

– Вот и все. – Мои жирные ладони осторожно опустили. – И, леди Кенни, в будущем лучше в окна не лезть. – Молодой мужчина смутился и подозрительно поджал губы, словно боялся рассмеяться. – Это очень опасно, вы могли упасть и шею свернуть. И крем бы здесь не помог. Я, когда увидел вас, висящую на этих покрывалах, думал, у самого сердце прихватит.

– Вы видели?! – вырвалось у меня.

Он склонился и тихо шепнул:

– Все видели, леди Кенни. И как под вами, трясясь от страха, появился господин О’Доэрти тоже. Я в этот момент гадал, кого из вас двоих придется откачивать. И похоже, что ему было хуже. Не делайте так больше, леди. Умоляю. Пожалейте нас, слабых мужчин.

Наверное, в этот момент я напоминала вареного рака. Какой позор!

Неуклюже кивнув, я уставилась на дверь. Лаура с незнакомыми дамами никуда не исчезла. Они слушали нас, хоть и делали вид, что им совершенно неинтересна тема нашего разговора...

Спустя еще три часа я стояла у зеркала, облаченная в белоснежное красивое шелковое платье, и не понимала, как могло так все обернуться. Меня словно стремительно гнали вперед по красным флажкам, не давая свернуть с дороги. Швеи, ахая от умиления, расправляли непышный подол, подшивая к нему ленты.

Нет, в иных обстоятельствах я, возможно, улыбнулась бы, но сейчас... Неуместное какое-то восхищение.

Стоя на стульчике за моей спиной, Лаура спешно вплетала в волосы искусно сделанные цветы. Нежные алые розы сложно было бы отличить от настоящих. Мне показалось, что от них даже исходит аромат.

– Мы почти готовы, – пробормотала пожилая швея, приладив отрез ткани. – Остались туфельки. Мы принесли с собой сразу три пары, чтобы понять, какие подойдут лучше.

– Те, что на высоком каблучке, – воскликнула с придыханием Лаура. – Леди Кенни значительно ниже своего жениха, а в них она хотя бы достанет макушкой до кончика его носа.

– И ты с ними заодно!.. – пробормотала я недобро.

– Что вы, леди! – Она сделала большие и честные глаза. – Я исключительно ради вашего счастья стараюсь.

И главное – взгляд такой невинный и неподкупный.

А я в этот момент желала визжать от ярости. И ногами топать. И... И много чего еще, но в голове все время звучали слова этого гадкого ящера: не выйду за него, хуже будет, ославит так, что не отмоюсь.

И почему отец не соизволил помереть в подворотне до этих событий – непонятно. Хоть бы раз проявил заботу обо мне.

А так попади он в долговую тюрьму – все вскроется и обрастет такими слухами, что меня и в бордель не возьмут. Слишком уж запятнанная репутация окажется.

Меня просто загнали в ловушку, только я уже поняла, как из нее выбраться. Господин дракон сам выложил нужную информацию в своих откровениях. Он, как и я, боится скандала, бережет имя.

Ну и замечательно.

– Поторопитесь, – проворчала я. – Где чулки и туфли?

– И украшения! – поддакнула Лаура. – О, сегодня доставили такой прекрасный комплект с сапфирами. Леди, вы будете в восторге!

Приподняв бровь, я радостно улыбнулась. А вот и решение еще одной проблемы.

– Господин О’Доэрти меня определенно балует, – усмехнулась я и позволила и дальше женщинам готовить меня к сомнительному торжеству.

И эти персональные пытки казались нескончаемыми.

Меня крутили из стороны в сторону, наряжали, охали и ахали. Я же смиренно делала вид, что на все согласна, продумывая в голове план спасения.

Что же, господин Ночной король получит свой титул, но без меня. Женой в полном смысле этого слова я ему не стану. Никогда!

Глава 8

Наконец, я была готова. Внешне. Но в душе...

Я чувствовала себя кобылой, выставленной на ярмарочной площади. Бесприданницей, которую решил купить влиятельный господин. И вроде радоваться должна. Прыгать от счастья! Но на душе такая тоска. Такая боль. Грязь. Словно меня макнули в чан с нечистотами.

Обидно было до слез. Не нужна я этому дракону. Ни моя красота, ни манеры, ни образование. Только лишь титул.

И пусть он им подавится!

Проживу и так. Найду того, кто меня как личность оценит и полюбит.

Будет у меня свой Джеми, и я никому не позволю нас разлучить.

А брак... Хм... Ничего. Сбегу туда, где никто и не узнает, что случился он со мной когда-то, этот брак. Заработаю денег и все поправлю в своей судьбе.

Раз за деньги можно жену с титулом купить, да что там – в карты выиграть! То и именем новым обзавестись, не думаю, что так уж и сложно.

Не в аристократки же метить буду, а так... Уйду в простой люд.

Я настолько провалилась в свои мысли, что не сразу поняла, что в комнате нет больше ни Луизы, ни швей, с которыми даже знакомиться не стала, а они не сочли необходимым назвать свои имена. Моргнув, я вскинула голову и натолкнулась на внимательный взгляд господина О’Доэрти. В его глазах было что-то такое, от чего у меня приподнялись волоски на руках. Что-то дикое, голодное. Он сообразил, что я его наконец-то заметила, и улыбнулся. Взгляд сменился, став циничным и довольно жестким.

– Вижу, что истерику ты все же закатывать не стала, Ханна, а приняла все как должное. Это радует. Я был уверен, что мне придется нести тебя в храм на себе. Ты с такой уверенностью говорила, что не станешь женой нелюбимого. Я поверил.

Вот мне бы промолчать сейчас. Но...

– Я не так говорила, господин О’Доэрти, совершенно не так. Но опустим это. Мне другое интересно, неужели вам все равно, кем будет ваша жена? Так нужен титул, что согласны и на меня с моей репутацией, на которой вы же и плясали со своими друзьями. Не волнует, что будут говорить? Какие длинные и скользкие сплетни будут тянуться за вашей спиной? Выиграть женщину в карты... Это такая низость. Подлость! Сесть за стол, зная, что на кону, не остановить отца, торгующего своей дочерью... Мерзко.

– Во-первых, никто не знает, как вы мне достались, Ханна, а во-вторых, я умею накидывать на рот платки и заставлять сомкнуть губы. Во мне можете не сомневаться.

Я выдохнула и прошла к окну. Солнце поднялось над горизонтом. У забора стояла красивая черная лакированная карета с запряженной четверкой лошадей. Явно экипаж моего жениха. Но все же я не могла успокоиться.

– Это просто нелепо! Все неправильно. Да купили бы у отца титул. Выиграли его в карты... Я не знаю, его вообще можно выиграть? Но зачем вам я?

– Нет, Ханна, выиграть нельзя, только жениться на вас. Самый простой и верный способ. Наследников у вашего отца нет. Ближайших родственников мужского пола, к которому титул может перейти, тоже. А значит, ваш супруг после смерти вашего батюшки станет лордом Кенни.

– И как долго проживет отец после нашей свадьбы?

Я словно заледенела внутри.

– Он и без свадьбы долго с таким образом жизни не протянет. Или пьяный в придорожной канаве утонет, или, проигравшись, долг выплатить не сможет, или банально здоровье не выдержит столько в себя вливать. Поэтому даже отвечать на этот вопрос не стану. Вас еще что-либо волнует?

Уголки его губ приподнялись. Жестокий. Наверное, я только сейчас это отчетливо поняла.

– Значит, я права, вам нужна не жена, а сам факт, что был заключен брак, – медленно произнесла я, не сводя с него взгляда. – Поэтому вас нисколько не трогает, что невеста ваша не испытывает к вам хоть сколько-нибудь теплых чувств.

Он прошел вперед и, обернувшись, прикрыл за собой дверь. Услышав щелчок замка, я вздрогнула всем телом.

– Не стоит меня бояться, Ханна, я еще ни разу за всю свою жизнь не посмел причинить боль женщине. Просто не хочу, чтобы у наших разговоров были свидетели. В одном ты права – сплетни мне ни к чему. У меня чистая репутация, и мне не хотелось бы пятнать ее. Титул... Хм... Сейчас я не желаю об этом откровенничать. Все, что от тебя требуется, моя милая девочка, – это сказать мне в храме «да».

– Но я не люблю вас! – Моему терпению пришел конец. – Неужели вам все равно?!

– Нет... – Он приподнял бровь. – Но дело ведь поправимое. Сейчас не любишь, завтра присмотришься внимательнее, послезавтра понравлюсь, а там и до глубоких чувств недалеко.

Я засмеялась – громко, издевательски.

Может быть, я и поверила бы в его слова, если бы не одно но. Судьба моих родителей. Ну и кто там кого полюбил? Мама терпела отца только ради меня. Хотела, чтобы у ее дочери была хотя бы иллюзия счастливой семьи.

– Бред! – выдохнула я. – Это так не работает, господин Ночной король. Ложь! Наглая! Я никогда вас не полюблю, а вы не будете испытывать это нежное чувство ко мне. А знаете почему? Любовь – это что-то большее, чем просто красивое слово. Она требует уважения, симпатии и хотя бы желания увидеть в другом друга. А я вас презираю за то, что стою сейчас в этом платье, отданная вам как скотина. Вы меня не покорили, не влюбили в себя... Вы меня в карты выиграли! Какая любовь, господин О’Доэрти? О чем вы? Получите свой титул и исчезните из моей жизни. Вы мне, как мужчина, противны!

Я ожидала, что он разозлится, что повысит на меня голос или оскорбит.

А он просто смотрел и улыбался, словно знал что-то, о чем я не догадывалась.

– И все же, Ханна, чувства у вас ко мне есть, и это замечательно. От ненависти до любви... – Он тихо засмеялся. – Но все это потом. А сейчас нас ждут в храме, моя прелестная невеста. Позвольте вашу руку и пойдем.

Что мне было делать? Фыркнув, я, как арестант, сложила руки за спиной и двинулась на выход. Дерзила? Да! И мои намеки он оценил.

– Вы прелестны, Ханна. Даже в своем гневе. – Этот наглый тип продолжал веселиться, выводя меня из душевного равновесия. – Нет, вам определенно нужно было родиться не магом, а ведьмой...

– И не быть способной подпалить ваш зад? О, нет... я не согласна! – процедила я сквозь зубы.

Раз уж леди мне больше не быть – так и в темную бездну приличия.

– Ну если так смотреть на ситуацию, тогда да, – раздалось его тихое замечание за моей спиной.

Я важно, с поднятым носом, прошагала до лестницы и принялась спускаться, приподнимая подол белоснежного платья. Не хватало еще зацепиться за туфлю и порвать его. Или, что еще хуже, – кубарем полететь вниз.

Мое появление не осталось незамеченным. Вся прислуга собралась в гостиной и чинно выстроилась в ряд. Люди смотрели на меня вроде испуганно, но в то же время радостно. Оно и понятно. Это у меня трагедия, а им, наконец, посчастливилось от ненавистного хозяина избавиться.

– Я надеюсь, за людьми работа сохранится? – громко спросила я, чтобы все присутствующие слышали мой вопрос и ответ господина О’Доэрти.

– Конечно, – прозвучал его голос за спиной. – Часть слуг перейдет в наше поместье, дорогая моя Ханна, а часть – останется здесь. Дом, скорее всего, я буду сдавать. Так что и работа, и оплата – как и положено.

Ну хоть кому-то будет хорошо.

С этой мыслью я вышла из дома и бодрым шагом по разбитой дождями дорожке направилась в сторону кареты. Но меня тут же поймали за талию.

– Так не годится, Ханна! Дай мне свою руку.

– Зачем?

Я подняла голову и заглянула в глаза дракона. Его вытянутый зрачок пульсировал.

– Потому что мне так приятнее, – с нажимом проговорил О’Доэрти. – Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, но изменить ничего не могу. Все, что ты сказала, – правда! Я выиграл тебя в карты. И сел за стол с твоим отцом, только когда услышал, кто на кону. Да, это так. Я желал заполучить этот приз. Но когда я выиграл в первый раз, то отдал ему расписку. Потребовал, чтобы он порвал ее и никогда не смел больше играть на дочь. Я не лгу, Ханна. Но он не услышал меня. В тот день, когда я принес его в дом без чувств... Именно тогда он вновь поставил тебя. И тогда я решил, что лучше я, чем кто-то наподобие тех подонков, что встретились тебе в парке...

– Но это не объясняет, почему я должна сейчас стать вашей женой.

Мой голос звучал спокойно, хотя в душе одолевала буря эмоций. Мне было неприятно слушать его откровения.

– Все узнаете, милая моя, а сейчас просто дайте мне руку.

Тяжело вздохнув, я позволила провести себя до кареты и усадить внутрь на мягкий диванчик.

Никто меня не провожал. Никто не спешил занять рядом место на правах родственника.

Я горько усмехнулась. Мамы уже давно нет. Отец, наверное, валяется в какой-нибудь подворотне. А больше и нет никого. Все давно – в фамильных склепах.

Господин О’Доэрти забрался в карету следом за мной и, устроившись напротив, постучал в окошко вознице. Экипаж плавно тронулся. Отвернувшись, я смотрела в окно. Не так представляла свою свадьбу.

– У вас есть родня? – спросила я тихо.

– Нет, потерял всех. Сначала ушел брат. Потом, через год, матушка. Отец пожил дольше, но подорванное здоровье... Его не стало прошлым летом. С дальними родственниками никогда не общались, поэтому в храм мы пойдем вдвоем. Свидетелей впишет жрец, оформляющий запись.

– Зачем же было облачать меня в это платье? – расправила я белоснежный подол.

– Я не злодей, Ханна. Лишить тебя еще и возможности в этот день быть красивой не мог себе позволить.

Усмехнувшись, я внимательнее взглянула на него. Белоснежная рубашка и жабо, украшенное сапфировой брошью. Черный бархатный сюртук, штаны из дорогой мягкой кожи. Высокие сапоги. Красив, но...

Я отвернулась.

Мы ехали молча. Я разглядывала город из окна. Респектабельные дома сменялись обычными двухэтажными, в которых проживали торговцы. Не бедные, но не имеющие титула, чтобы перебраться в район лучше. Что же, я не могла винить мужчину, который сидел напротив меня, в том, что он желал улучшить свое положение в обществе. Но вот методы...

Что бы он ни говорил, простить то, что он играл на меня и воспользовался своим выигрышем, я не могла. Я ведь просила его не играть с отцом на дом, но он лишь покачал головой.

Он мог бы и отдать мне расписку отца, но не проявил благородства.

Нет. Он решил использовать меня в своих грязных играх.

– Ханна.

– И все же для вас я леди Кенни, этот брак ничего не меняет. Настоящей женой я вам не стану.

– У меня иное мнение...

– И мне оно неинтересно!

Наконец, впереди показались белые стены храма богини семейного очага. Возле ворот было тихо и безлюдно. Ничто не намекало на то, что через несколько минут там состоится брачная церемония.

Выглянув, я легко различила чуть в стороне несколько наемных экипажей, стоящих в ожидании клиентов. Рука легко нащупала маленький кошелек с монетами в складках платья.

Прикрыв глаза, я призвала себя быть смелой, потому как трусость в данный момент была для меня непозволительной роскошью.

Глава 9

Белоснежные стены храма встречали неласково. Холодно и неприветливо. Пустые скамейки в ряд, на которых должны были сидеть многочисленные гости – родные, друзья, нескончаемые дальние родственники, имен которых не всегда и припомнишь.

По правую руку сторона жениха, по левую – невесты.

Вот только в храме не было ни души. Пусто и безжизненно.

Подняв голову, я медленно пошла по проходу. Эхо разносило стук каблуков.

Огромные окна давили. Неприятно поеживаясь, я оглянулась на дверь. И тут же мою руку словно в тисках сжал господин Шай О’Доэрти.

Ясно. Следит.

Интересно, что чувствовал он в этот момент. Одиночество, как и я? Слушал ли эхо наших шагов в пустом торжественном зале?

Ведь и у него тоже нет никого из родных. Все те же голые лавки. Ни теплых улыбок, ни взглядов, полных счастья. Восторгов. Ничего...

– Ханна, – негромко произнес он, – я понимаю, как вы сейчас себя...

– Замолчите! – резко оборвала я его на полуслове, даже не желая знать, что он хочет мне сказать. – Без ваших речей тошно. Вы окончательно разрушили мою жизнь. Об этом дне мечтает каждая девушка. А вы... Вы отняли даже это. Здесь все мертво. Тихо, как в склепе. Вы мерзавец, господин Шай О’Доэрти. И я очень надеюсь, что титул отца встанет вам поперек горла, будущий барон Кенни.

– Не злитесь, прошу... – его голос стал мягче. – Браки заключались и в худших ситуациях. Я обеспечу вам прекрасную жизнь...

– Приберегите свое золото и сладкие обещания для других дурочек, – снова не дала я ему договорить. – Мне от вас ничего не нужно. Собственно, я ничего от этого брака не приобрету, даже ваше имя. Согласно традициям, наследница титула его не меняет. Как была леди Ханна Кенни, так и останусь. Вы для меня – пустое место. Такое же мертвое, как этот храм.

Мельком взглянув на своего жениха, я заметила, как на его лице заходили желваки. Злился. Правда, непонятно, на что. Неужели действительно полагал, что я буду в восторге?

Шумно выдохнув, я нашла взглядом толстого лысого жреца богини плодородия и пошла четко к нему, более не обращая внимания ни на что.

И все это в полной тишине. Только навязчивый, противный до скрежета зубов стук каблуков моих туфель разлетался по просторному помещению, неимоверно зля...

Церемония началась. Храм наполнился нудными звуками фальшивого пения. Я тяжело вздохнула и снова обернулась на выход. Так хотелось убраться отсюда подальше. Но нет... Пришлось терпеть.

Я стояла, словно спицу проглотив, и старалась не слушать монотонные наставления служителя храма. Он распинался, активно потея, рассказывая нам о любви и верности, уважении и почитании. Я же старалась сдержать себя и не рассмеяться в голос. Такая нелепая свадьба.

Господин Шай О’Доэрти все это время не сводил с меня глаз, будто прожигал насквозь. От этого только хуже становилось. Но я не могла себе позволить открытые чувства, так что продолжала стоять и испепелять толстяка тяжелым взглядом.

И ведь не спрашивает, почему храм пуст? Отчего невеста такая угрюмая? А сирота ли? Нет, так где батюшка ее?

От этой мысли бросило в холодный пот – еще не хватало, чтобы он пьяный сюда завалился. Такого позора я просто не переживу.

А жрец все говорил и говорил, тихо раздражая и вгоняя в уныние.

– Заканчивай! – Как ни странно, но первым не выдержал господин О’Доэрти. – Последние напутствия и где поставить свое имя и подпись?

Жрец замолчал и смутился. Видимо, подобные свадьбы встречаются у него нечасто. Я поймала на себе его полный жалости взгляд и вздернула подбородок. Еще не хватало чувствовать себя побитой собакой.

Как же все гадко.

– Вот здесь требуются ваши подписи, – служитель храма раскрыл перед нами толстую, местами потертую книгу учета браков и указал нужные строки...

Я стояла и, казалось, не дышала, наблюдая, как аккуратно господин О’Доэрти выводит свое имя. Поставив последнюю закорючку, он распрямился и передал перо мне. Продавив ком в горле, трясущейся рукой я расписалась, где указали, и внесла свои данные.

– Теперь можете поцеловать невесту, – немного запинаясь, произнес жрец.

Не успела я сообразить, что к чему, как наглый дракон развернул меня к себе. Склонился. Его губы мягко коснулись моих. Заледенев, я не понимала, как реагировать на происходящее. Наверное, это было той самой последней каплей. Мой первый поцелуй.

Холодный и отстраненный.

Всхлипнув, я ощутила, как по щекам скатываются слезы.

– Ненавижу, – выдавила я из себя. – Вы отняли даже это!

– Ханна. – Он обхватил меня за плечи. – Я не позволил себе сейчас лишнего. Успокойся, прошу тебя. Все у нас будет хорошо, обещаю.

Но я его не слушала, мне было так больно. Так гадко.

– Где у вас комната для?.. – спросила я, глядя на побледневшего жреца.

– За моей спиной дверь, – выдохнул он, опасливо покосившись на господина О’Доэрти.

Но дракон молчал. Опустил руки и позволил мне позорно сбежать в уборную.

А дальше, я не знаю, о чем думала, оказавшись на безопасном расстоянии от своего новоиспеченного супруга.

Трясущимися руками я открыла окно. Используя перевернутое ведро, забралась на подоконник. Еле протащив подол свадебного платья через раму, спрыгнула и понеслась по лужайке в сторону свободных экипажей.

Возницы с открытыми ртами, не двигаясь, наблюдали мой забег.

Оказавшись у ближайшей коляски, я произнесла первый пришедший на ум адрес и забралась внутрь. Отчего-то думала, что никто сейчас никуда не поедет, что появится господин О’Доэрти и вынудит меня вернуться в храм... Но нет, экипаж тронулся и быстро помчал меня по дороге.

Возница прекрасно догадывался, что я сбежавшая то ли невеста, а то ли жена, и не медлил... Прибыв на место, я сменила коляску... И еще раз.

Пока не оказалась в неизвестном мне парке...

Весь день, вечер и ночь я бродила по парку. На меня странно смотрели спешащие по тропинкам женщины и мужчины, дети. На их лицах я видела недоумение и любопытство.

Не каждый день встретишь вышагивающую между деревьями невесту. Я же просто не знала, куда деться. Пойти к кому-нибудь из прислуги? И навлечь на них гнев нового хозяина? Среди них поиски и начнутся. Нет нельзя. Как и в любые ночлежки и работные дома... Меня передернуло. Да заявись туда невеста – отыщут влет.

Куда?

Оставалась тетка. К отцу мой новоиспеченный муженек если и пойдет, то тот из чистого снобизма никогда не вспомнит о существовании у его отца бастарда. Тетушку за сестру он никогда не считал – отворачивался и предпочитал не вспоминать, что такая существовала. Я и сама знала о ней только благодаря матушке, которая не то чтобы была с ней дружна, но отношения поддерживала.

Кусая в кровь губы, я постоянно хваталась за свой кошелек. Монеты там еще оставались. Немного, но все же. Да и украшения я предусмотрительно с себя сняла, чтобы их с меня вместе с головой не сдернули.

Уже ближе к рассвету я побрела в сторону стоянки экипажей. Несколько раз нарывалась на группы мужчин весьма непрезентабельного вида. Разбойники, наверняка. Но они не предпринимали попытки на меня напасть или обидеть. То ли жалели, то ли разбойничья честь не позволяла на невесту накинуться. Или понимали – брать у меня нечего. Иначе не шастала бы по сомнительному парку, обнимая осинки.

А что до девичьей невинности, то, похоже, этот товар был в цене только в высшем обществе. А здесь, в низах, возиться с орущей и брыкающейся бабой никто не желал. Сговорчивых, видимо, хватало.

Вот так я нетронутой добралась до крытых обшарпанных колясок и взглянула на вышедшего мне навстречу пожилого возницу со спутанной седой бородой.

– Ты что здесь делаешь, девка? Откуда в таком наряде?

Его прокуренный голос звучал хрипло.

– Из храма. Отец в карты проиграл, – призналась я с перепугу.

– В карты? – Мужик пригладил бороду. – А на кой баба нужна, чтобы из-за нее еще ставкой мараться? Что с такого выигрыша взять, ну, кроме разврата. В храм-то зачем?

Он явно ничего не понимал. А я... От испуга не знала, что и придумать.

– Чего молчишь? Сейчас законников вызову и пусть разбираются, что у нас здесь за девки шастают... – припугнул он меня.

– Не нужно, господин!.. – Вот теперь у меня затряслись поджилки. – Титул! Титул с бабы взять можно.

– Графиня, что ли? – усмехнулся он.

– Нет, – покачала я головой, – баронесса. Отец... он опустился на самое дно и проиграл меня как наследницу свою. Не выдавайте меня, пожалуйста. Я не хочу, чтобы нашли. Неужели у вас детей нет?

Я готова была разрыдаться.

– Есть, – внезапно улыбнулся он. – Младшенькую к свадьбе готовим, вот и работаю даже по ночам. А брата вашего я катаю иногда. Из таких злачных мест аристократов вывожу, что волосы на затылке дыбом становятся. Слыхал я, какие там нравы обитают. И что мать родную в азарте проиграть могут. Деньги-то есть у тебя?

– Хватит, чтобы с вами рассчитаться. Мне нужно на постоялый дом госпожи Долорес. Он так и называется, но адрес...

– А она тебе кто? Хозяйка тамошняя? Или так просто едешь наугад?

Его взгляд стал заинтересованным.

– Тетушка, – снова созналась я, не подумав.

– А-а-а. Не обманывает, выходит. Долорес часто любит прихвастнуть, что отец ее – барон.

– Так и есть, – просияла я. – Вы знаете, куда меня отвести нужно?

– Ну как не знать... – Подойдя к своей коляске, он открыл дверь и выдвинул лестницу. – Все ее заведение знают. Недалеко у городских ворот. Кормят хорошо, всегда чисто. Опрятно. Наемники там селятся, так что разбойники, если и встречаются, то с понятиями. Номера убираются вовремя, да и вообще – хороший постоялый двор. Садись, невеста. Отвезу тебя, куда надо. Не робей.

Нет, ну ему, конечно, легко сказать, а вот мне... Оставалось, только поверить этому бородатому вознице и довериться судьбе. Мысль о том, что хуже быть не может, гнала. Я уже выяснила, что всегда есть, куда падать.

Пока забиралась в коляску, подолом зацепилась за угол. Хотела рвануть, но одернула себя. Платье-то хорошее. Господин О’Доэрти на свою невесту не поскупился. Представляю, как он сейчас кусает локти от злости.

Брак-то оспорить можно. Невеста того... Сразу деру дала.

А вот эта мысль мне понравилась. Развод по драконьим правилам никто не отменял.

Ночи не было? Не было! А значит, все эти подписи – ерунда!

Ха! Вот продержусь несколько месяцев у тетушки, потом заявлюсь в какой-нибудь храм. Пусть там подтвердят мою невинность и выдадут документы новые. Тех побрякушек, что я с шеи сняла, на хорошую взятку хватит. Главное – выбрать храм победнее и жреца посговорчивее.

А платье не рвать, его тоже продать можно. Так что подол я аккуратно отцепила и приподняла, чтобы не марать еще больше. Тетке его отдам, чтобы не говорила, что я к ней с пустыми руками пришла.

Как-то в голове все красиво выстраивалось. И вот так внезапно планы на будущее появились. Не пропаду.

Я села на диванчик коляски уже с улыбкой на губах.

– Господин, – обратилась я к вознице, – только умоляю вас – довезите до тетушки. Не обманите! Есть у меня несколько монет, я правда рассчитаюсь. Пожалейте меня.

– Да не бойся, – хохотнул он. – Что с тебя взять-то, невеста? Что же мы здесь, нелюди, что ли? Не ограбил тебя никто, так и делай выводы. Но... пошли...

Он стегнул лошадей, и коляска тронулась.

Глава 10

Над горизонтом обозначилась светлая полоса, когда я, сражаясь со сном, заметила впереди городские врата. Сколько же счастья было в душе в этот момент!

Меня словно в новую жизнь везли.

Туда, где не будет ненавистного отца-нарцисса, где я смогу вдохнуть полной грудью и просто жить, не оборачиваясь и не ощущая себя грязью под ногами господ.

Улыбнувшись, я села ровнее и сложила руки на коленях.

Мы миновали врата и направились дальше. Через несколько минут свернули на широкую второстепенную дорогу, вдоль которой тянулась дубрава. Еще один поворот налево, и я просияла.

Постоялый двор.

Несколько строений, в центре которых стоял крепкий двухэтажный деревянный дом с большими окнами и высоким крыльцом. За ним – явно конюшни. Справа – склады, слева – прачечная, перед которой на веревках висели белые простыни.

Я еле сдержала порыв захлопать в ладоши от счастья. Действительно, красивое и добротное заведение. Не зря отец так злился, что оно досталось его сестре-бастарду. И хорошо – он-то уж точно все пропил бы или устроил здесь игровой бордель.

– Стой...

Возница придержал лошадок, и коляска медленно остановилась у красивого крыльца с колоннами, между которыми красовалась яркая вывеска «Дом Долорес». Ну, а что, звучит уютно и запоминается.

– Ну, невестушка, прибыли! – мужик повернулся ко мне и пригладил бороду.

Благодарно кивнув, я спустилась на землю и протянула ему монетки. Он принял и, не считая, опустил в карман недорогого сюртука.

– Обожду тебя немного. У тетки твоей характерец имеется. Если что – возвращайся.

Я снова закивала, но уже с меньшей радостью, и двинулась к двери. Вокруг было тихо. Оно и понятно, утро раннее. И даже мысль закралась, что внутри никого нет. Но дверь отворилась, и я шагнула вперед, прошла небольшой коридорчик и оказалась в холле. Стойка, несколько диванчиков, столик с прессой. Уютно и светло.

– Вы что-то хотели, госпожа? – раздалось откуда-то сбоку.

Обернувшись на голос, я прищурилась. Высокая, статная дама с пышным бюстом и красиво собранными темными волосами. Зеленые глаза оценивающе прошлись по моему платью.

– Тетя Долорес?

Я едва признала ее.

Годы взяли свое, она изменилась.

– Ханна? – открыв рот, женщина вышла из-за стойки. – Да быть не может! Девочка... Ты в свадебном платье? Но...

– Сбежала из храма, – честно созналась я. – Отец... Он окончательно опустился на дно. Проиграл даже дом и титул. Он меня проиграл, тетя Долорес.

– Страшно спросить, кому?

Ее глаза стали еще больше.

– Господину богатенькому дракону. Но... Примите меня. Я... я не стану обузой. Буду работать. Я обучена грамоте, считать, писать... Прошу лишь угол, где можно приютиться, и должность... Любую.

– Да... Боги... Сколько же лет я тебя не видела? Да как матушка твоя в высший мир отошла, так и указал мне на дверь братец.

– Свинья он, а не братец, – не выдержала я. – Помогите, тетушка, у меня, кроме вас, никого нет.

– Да, конечно. – Она спохватилась и поспешила ко мне. – А платье-то стоящее. И смотри-ка, жених не из бедных.

– А продать его сможете? – сразу перешла я к делу.

– А ты глянь – хваткая! – Она тихо засмеялась. – Смогу. А выручка пойдет за счет комнаты. Там кровать, шкаф, стол...

– Мне достаточно будет. Дайте форму, скажем, подавальщицы, и я буду очень благодарна... – подхватила я.

– Нет, не в отца ты точно. – Тетушка Долорес в открытую рассмеялась. – Подавальщицы мне действительно не хватает. Хорошие девочки долго не задерживаются – в храм уводят, а дурных – сама гоню.

– В храм мне не нужно, я только оттуда, – закивала я, – а работать буду добросовестно.

– Годится! Кто привез? Не пешком же пришла?

– Возница на улице ждет, – кивнула я на большое окно.

– Вот и славно. Амина! – громко позвала она. – А ну, иди сюда – встречай напарницу новую. Комнату ей, что Даха занимала, и два комплекта формы выдашь. А я отправлю экипаж. – Она направилась к выходу, но остановилась – Ты располагайся, Ханна, и отдыхай. Я жду тебя с третьим ударом колокола. Погляжу, на что ты способна. Справишься – так живи.

Выдохнув, я благодарно прикрыла глаза. Все же хорошая была мысль отправиться сюда. И чего раньше так не сделала? Столько проблем удалось бы избежать.

Из небольшого коридора выглянула рыжая, что морковка, девушка и весьма высокомерно, даже как-то напоказ, осмотрела меня с ног до головы. Солнечная бровь приподнялась.

– Ты, что ли, за Даху теперь? А что сразу в свадебном платье? Батюшки, а так можно было, да? А я, дура, два года уже здесь торчу и все туплю!

– Поменьше бы таскалась с клиентами по комнатам, так и покинула бы наш скромный постоялый двор, – непонятно как услышав ее, припечатала бедняжку госпожа Долорес. – А ну, выполняй, что сказано.

Вот после этого хлопнула входная дверь.

– Нет, ну с платьем – это ты неплохо придумала. У меня бабка ведьмой была, вот она всегда говорила: нужно визуализировать, да... язык сломаешь. В общем, четко представлять свою мечту. Вот смотрю я на тебя, и прямо хоть картинку срисовывай. А откуда такая роскошь? Да оно, наверное, состояние стоит. – Она подскочила ко мне и принялась щупать ткань. – Мать моя женщина – шелк! Шелк же, да? Да я первый раз его щупаю... Это, ну, умереть не встать...

– А может, в комнату, – напомнила я этой неуемной морковке.

– Ах, да, – закивала она, теребя в руках подол. – Сдохнуть мне на этом месте, если я вот в таком же платье в храм не пойду. А то по комнатам не таскайся... А если у меня ни красоты, ни ума? Мне чем мужиков брать-то?

Она уставилась на меня так, словно я знала на этот вопрос ответ.

– Манерами? – предположила я.

– Чем? Манерами? – Она выпрямилась. – Не зря ты в платье прибыла. Со своими манерами точно в старых девах завянешь. Но ничего, я тебя жизни научу. А пока за мной.

И не успела я моргнуть, как меня потащили вперед через холл, на лестницу и по длинному коридору вперед...

– Мужиков здесь много, – трещала моя будущая напарница. – Разойдемся. Я очень блондинов люблю. А ты?

– Брюнетов, – сболтнула я, вспоминая своего брошенного у алтаря муженька.

Проснувшись, я не сразу сообразила, где я.

Незнакомая комната, узкая кровать, невысокий пузатый шкаф с приоткрытой дверцей... Но стоило перевести взгляд на стул и обнаружить там свадебное платье, как память моя мгновенно сбросила с себя оковы сна.

Откинув одеяло, я села и взглянула в окно.

Солнце только поднялось из-за деревьев. На улице у прачечной крутилась женщина в годах, собирая постиранное белье. Где-то рядом слышалось ржание лошади. Силясь сообразить, что же заставило меня подняться, я вздрогнула.

Колокольный звон.

– Третий бой, – подсказал внутренний голос.

Подскочив, я схватила милое белое платье из хлопка и черный передничек. Через минуту уже бодро шагала вперед в поисках умывальни для работников. А спустя еще десять минут стояла у стойки в ожидании тетушки.

– Я смотрю, ты не соня. – Она не заставила меня зевать от скуки. – Молодец. Работа твоя, Ханна, проста. Даю тебе час, чтобы ты освоилась в нашей таверне. Выучила меню, расположение столиков, познакомилась с поварами. Обязательно узнай у них, что осталось со вчерашнего вечера, именно эти блюда и предлагай гостям в первую очередь. Учти, не распродадите блюда – вычту испорченное из вашего жалования. Я, милая, не разбираюсь, кто прав, а кто виноват. Вместе работали – вместе и наказание понесете. Все понятно? – Я важно закивала, волнуясь и обтирая вспотевшие ладони о передник. – Ну, иди. Удачи... племянница...

Она странно усмехнулась.

Но я не придала этому значения. Главное, что нашла угол, куда можно приткнуться, а дальше...

Не дура, сработаюсь...

На кухне оказалось нестерпимо жарко. Печь здесь топилась постоянно. В огромном котле на решетках бурлили горшочки и дымились котелки. На сковородках шкворчали омлеты и кусочки картофеля. Все это так ароматно пахло, что у меня заурчало в животе.

– Не ела? – встретил меня вопросом здоровенный усатый повар. – Новенькая? – Я закивала как болванчик. – А звать как?

– Лед... – запнулась я и быстро исправилась, – Ханна.

– О-о-о... – Мужик хмыкнул. – Кристоф, будем знакомы, леди Ханна.

Захохотав, он насыпал мне полную тарелку картошки, добавив туда кусочек кровяной колбасы.

– А нам уже донесли, что ты родственница хозяйки. Значит, ее отец и правда барон?

– Да. – Я, счастливо просияв, села за стол. – Она дочь моего дедушки, и насколько я знаю, он очень тепло к ней относился и всячески помогал. – Мне очень уж хотелось в этот момент как-то поднять престиж тетушки. – Она получила отличное образование и немалое наследство.

– Вот как... – Повар вытащил из печи огромный котелок, на поверхности которого в прозрачном бульоне плавали аппетитные фрикадельки. – Что же, Ханна. Надеюсь, сработаемся, а пока есть время – ешь!

В зал таверны я спешила сытая и довольная. В голове прокручивала все, что рассказал мне Кристоф, стараясь не упустить ничего. Меню было не таким уж и сложным. Пока завтракала, все и запомнила. В общем, довольная собой, неслась как на крыльях.

Но не дошла.

Меня резко поймали за талию и затащили в тесную кладовку. Темно, и запах щелочного мыла.

– Новенькая? Только услышал и спешу познакомиться!

Меня развернули, и я уставилась на светловолосого детину. Высокий, по-щегольски одет в ядовито-салатовый сюртук. Глаза красные, словно он только что с попойки продрал их. И вонь – такая знакомая.

– А я только глаза открыл, Аминку заловил, а она мне: спешу новенькой помогать. А тут так интересно! – Он провел ладонью по моей груди и, отогнув указательным пальцем ворот, заглянул за него. – Как приятно познакомиться...

Звон пощечины оглушил.

– Ты... – захрипел он. – Да ты немедленно вылетишь отсюда. Или дашь, как миленькая, или...

– Руки убери, – вскрикнула я. – Не смей прикасаться ко мне!

– Одно мое слово, девка... – Он с силой дернул меня, прижимая к своему телу. – И мама выкинет тебя на улицу!

– Свейн?! – голос дрогнул. – Это ты?

Мой бедный измученный разум не смог связать веселого белобрысого мальчишку, что был старше меня на год или два, с тем, кто таращился на меня мутными глазами и силился сообразить, кто я такая.

– Свейн, сынок, – донеслось до нас из коридора.

– Мы здесь, тетя Долорес, – заорала я во все горло, зная, как с похмелья ему будет приятно ощущать звон в голове. – Возобновляем знакомство!

С этими словами я толкнула вмиг растерявшего всю прыть кровного кузена. Дверь в подсобку отворилась, и показалась тетушка.

– О, как замечательно, а я спешу тебе, сынок, рассказать, что к нам сегодня пришла Ханна. Ханна Кенни, помнишь, вы иногда играли детьми! А ты уже показываешь ей, где у нас чистые скатерти лежат?

Свейн закивал, выдавливая из себя приторную улыбочку.

– Да... Я сразу узнал нашу дорогую Ханну, маменька, – врал он, не краснея. – И так рад, что она теперь будет работать у нас. А в какую комнату ты ее определила?

В его глазах появилось нечто опасное и жуткое.

– В ту, где прежняя подавальщица жила. – Тетушка отмахнулась и, схватив меня за руку, вытащила из подсобки. – Пойдем, милая, покажу тебе зал и дам последние наставления. Свейн всю ночь с друзьями гулял. Он у меня мальчик трудолюбивый, обязательный, но молодость...

Обернувшись, я заметила, как Свейн предвкушающе ухмыльнулся, и мне стало совсем нехорошо.

Глава 11

Восторг мой слегка поутих. Все не отпускало это повторное знакомство с пасынком тетушки.

Свейн и в детстве был очень избалованным.

А когда тетя Долорес поняла, что не сможет иметь детей, она окончательно испортила его характер. Не родной, но сын ведь.

Но все же я не ожидала, что он вырастет таким. Неужели она не видит, что в столь молодом возрасте он уже катится на дно. Меня передернуло.

– Ну, чего стоишь, Ханна? – Амина толкнула меня в плечо. – Третий столик твой.

Кивнув, я проследила за ней взглядом. Нет, ну не шла... плыла. Походка от бедра. И чем больше мужчин поднимали головы, тем сильнее ходил ходуном ее зад.

М-да, мне бы такие таланты.

Хотя... пожалуй, обойдусь. Взяв дощечку и небольшой уголек, я направилась к нужному столику.

– Что желаете, господа?

Вежливо поздоровавшись, я поймала на себе строгий взгляд пожилой матроны.

– Суп, – выдала она. – Что у вас сегодня в меню?

– О... – Я быстро вспомнила напутствия повара Кристофа. – Сегодня у нас особенно легкий супчик на мясной основе с овощами и аппетитными фрикадельками. Есть более тяжелый рисовый суп на курином бульоне. И еще уха. Ваши пожелания?

Я бросила осторожный взгляд на супруга пожилой женщины. Он тихо сидел и с какой-то тоской водил пальцем в меню по графе «котлеты».

– Мясное! Опять эта вредная пища, – сплюнула дама, поправив на плечах яркий красный платок. – Овощное есть нужно!

Мужчина тяжело вздохнул.

– Так могу предложить картофельное пюре. Воздушное, мягкое. К нему котлетки, в их составе помимо нежирного мяса еще включены овощи: лук и кабачок. Наш повар специально выдерживает нужные пропорции, чтобы пища не была тяжелой и шла на пользу организму.

Нет, ну что нес мой язык. Какие пропорции? Но... Мне было так жалко голодного господина. Ну, какие овощи мужчине? Он вскинул голову и взглянул с такой надеждой, словно видел во мне спасительницу.

– Хм... – Пожилая дама отступать не спешила. – И все же... мясо...

– Исключительно постное, – с честным видом заверила я ее. – И супец с фрикадельками, и пюре с котлетками. Просто пища богов! Не пожалеете, госпожа. После такого обеда будете чувствовать легкость и сытость.

Я улыбнулась во все зубы.

– Ну раз вы так говорите, – все же согласилась она. – А салатик... М-м-м...

Она замялась, и я быстро пришла ей на помощь.

– Непременно огуречный вам, и «фасолевый каприз» для вашего супруга. Знаете, бобовые прекрасно заменяют собой мясо...

– О, я тоже читала эту статью в газете, – оживилась женщина. – Видишь, дорогой, а ты мне не верил.

Дорогой тем временем провел пальцем в меню по тому самому салату, высмотрел, что там, кроме фасоли, еще и язык говяжий обозначен, и важно закивал.

Его все устраивало. И даже больше...

Через несколько часов я чувствовала себя легко и непринужденно. Амина забирала себе все столики с мужчинами, глупенькая, оставляя мне те, за которыми сидели семейные пары. Я легко находила с ними общий язык, выказывая уважение и терпение.

Как результат, в кармашке моего фартука начали бренчать монетки, оставленные мне как чаевые.

Никто не старался хлопнуть меня по заднему месту. Что само по себе казалось чудом. Мужчины не стремились заглянуть за ворот моего платья. Не разглядывали меня, словно я стейк на решетке.

За обед мы смогли распродать все, на что указал повар, и быстренько переписывали меню на доске над стойкой, которая соединяла зал с кухней. Пройти туда было невозможно, но пообщаться с Кристофом – легко.

Он быстро ориентировал нас по блюдам, указывая то на одно, то на другое.

Мадам Долорес, наблюдавшая за мной, периодически кивала своим мыслям, но мне ничего не говорила. Я очень надеялась, что она останется мною довольна. Ближе к вечеру в зале появился выспавшийся Свейн. Выглядел он значительно лучше, но все же частые попойки уже оставили след на его лице. И не заметить этого было невозможно.

Смотреть на него было крайне неприятно.

– Ханна, обслужи этих в капюшонах.

Ко мне незаметно подошла Амина и указала на девятый столик, расположенный в углу. За ним действительно сидели четверо мужчин в странных темных одеждах. Черные плащи они предпочли не снимать, а капюшоны, натянутые на голову, полностью скрывали их лица.

– Это кто? – не сообразила я.

– Наемники. У них магические маски, внешность рассмотреть невозможно. Стой теперь перед таким и думай: кадрить или нет. Старик он или молодой. Красивый или урод. Терпеть их не могу. Они к тому же грубые и на чай редко когда монетку оставят.

– Ага, – хмыкнула я, – и поэтому обслуживать их мне?

– Ой, ну тебе же мужик не нужен. А я в девках уже засиделась. Толку мне возле них крутиться.

– Ну ладно... – Своя логика в ее словах была. – Так уж и быть, обслужу.

– Ты просто душечка.

Она просияла и поплыла в зал.

Пожав плечами, я направилась к девятому столику.

– Что желаете отведать, господа? – улыбнувшись, чуть поклонилась я жутким на вид незнакомцам.

Их лица действительно было невозможно рассмотреть – словно густым черным туманом затянуты.

Наемники подняли головы. Вздрогнув, я отошла на шаг. Просто жутко было находиться с ними рядом.

– Что-нибудь сытное, – произнес тот, что сидел ближе ко мне.

– Первое, второе и выпить, – абсолютно таким же голосом пробормотал второй.

Сглотнув, я собралась с духом и уточнила:

– Спиртное?

– Нет, чай.

Кто говорил на этот раз, я не поняла.

Голоса невозможно было отличить.

– У нас свежий рыбный суп, жаркое из кролика и... черный чай, – выдавила я из себя. – Свиные отбивные, картофель...

– Вот это и неси каждому, – оборвали меня на полуслове.

Закивав, я на негнущихся ногах направилась к стойке, возле которой стоял Кристоф.

День медленно подходил к завершению. Как же я была этому рада. Ноги гудели с непривычки. Руки... Просто отваливались. Лицо сводило от напряжения. Сложно.

Да что там, с непривычки безумно тяжело. И физически, и морально. Отключить свою гордость, с улыбкой выслушивать претензии. Тащить тяжелые подносы так, чтобы не расплескать содержимое тарелок и кружек. Быть для всех милой и доброжелательной.

Выдохнув, я осмотрела зал. Постояльцы неспешно завершали ужин. Тихо переговаривались друг с другом и особо не торопились разойтись по своим комнатам.

Похоже, здесь, кроме меня, никто не устал.

Я сидела за первым столиком и, не мигая, смотрела в окно на дорогу. Тревога немного улеглась. Я весь день подсознательно ждала, что сюда заявится брошенный у алтаря муж. Но нет. Кажется, миновало.

Появилась уверенность, что никто меня здесь искать не станет.

Господин О’Доэрти не сможет прознать о существовании тетушки, потому как отцу и в голову не придет о ней рассказать. Впервые его болезненное высокомерие обернулось для меня выгодой...

Я прикрыла глаза и, кажется, сидя задремала...

Зал пустел. В моем переднике приятно побрякивали монетки.

И все же день прошел удачно. Да, нелегко и непросто. Но прибыльно.

– О чем думаешь, племянница?

Тетушка Долорес появилась незаметно и, не спрашивая, присела рядом со мной за столик.

– Не могу себе объяснить, почему так долго терпела отца и не прибежала сюда. Были мысли, но я все отодвигала их. На что надеялась только? – честно призналась я.

– Может, расскажешь, что у вас произошло, Ханна? – Ее ладонь накрыла мою и сжала. – Ты вышла замуж или так и не успела сказать перед алтарем «да»?

Прикусив губу, я ощутила странный страх. Сознаться, что жена? Это только добавит проблем. Начнутся вопросы: кто муж и прочее.

– Сбежала, тетушка, перед церемонией. – Улыбнувшись, я постаралась придать лицу беззаботное выражение. – Пусть теперь отец объясняется перед брошенным женихом.

– А искать станет? – прищурилась она.

– Отец? – Я смутилась. В груди что-то неприятно кольнуло. – Для этого ему нужно оторваться от бокала. Нет. Не станет он меня искать. Дом он проиграл, у него теперь и без меня проблем хватает.

– А склады, док? Все то, чем владел он после смерти нашего папеньки?

Она подалась вперед, не отрывая от меня жадного взгляда.

– Отец все пропил, тетушка Долорес.

– Вот как выходит, – недовольно покачала она головой. – И правильно ты сделала, что ко мне пришла. Трудолюбивая, вижу. Приживешься. К Свейну моему присмотрись. Нравилась ты ему девочкой. А что? Вы некровные. Он мне хоть и сынок, но неродной.

От этих слов мне сделалось дурно, но виду я не подала. Зачем обижать родственницу? Хотя оплошность свою увидела. Нужно было сознаться, что уже жена.

Но теперь все. Сказанного не вернешь.

– Платье твое я пристрою. Хорошо за него выручить можно. А больше у тебя ничего не осталось?

И снова этот пристальный жадный взгляд.

– Нет. – Я печально вздохнула, прекрасно помня о припрятанных драгоценностях. – К сожалению, ничего. А так жаль! Мне бы сейчас хоть какие-нибудь средства не помешали бы.

Я не понимала, что меня настораживает, но предпочла прикинуться дурочкой.

– Ну, хорошо.

Тетушка хлопнула меня по плечу и встала.

Оставшись одна, я с облегчением выдохнула, поднявшись, прошлась вдоль столика и тут же ощутила гадкий запах.

– М-м-м, интересно, чем наша леди занята будет этим вечером, – раздалось за спиной.

Поморщившись, я отступила на шаг и обернулась. Свейн. Его глаза подозрительно блестели. И запах...

– Как часто ты прикладываешься к бутылке, кузен? – не сдержала я эмоций.

– Столько, сколько могу себе позволить, ни разу не сестрица. Я единственный наследник, когда-нибудь все это станет моим. Так что не стоит так высоко задирать свой носик, Ханна. – Он двинулся на меня. – Интересно, что ты сделаешь, если вдруг ночью обнаружишь, что в постели не одна? Наверняка твой женишок успел сорвать вишенку. Я слышал о лорде Кенни. И о том, что происходило в его доме. Скольким он тебя проиграл, Ханна? Скольких ты ублажала, чтобы рассчитаться с его долгами? Так может, и мне воспользоваться твоей уступчивостью?

Он загнал меня в угол, нависая. На его губах блуждала предвкушающая ухмылочка. Такая мерзкая. Похабная.

– Только посмей ко мне сунуться, Свейн, – прошипела я змеей.

– И что ты мне сделаешь?

Он склонился ниже и обдал меня перегаром.

– Ну-у-у... – Я, стараясь удержать лицо, выдавила первое, что пришло на ум: – Обращусь за помощью к Ночному королю. Шай О’Доэрти – любил садиться за стол, когда лорд Кенни ставил меня на кон. Он очень ко мне расположен. Тебе нужны такие враги, Свейн? А я пожалуюсь, поверь.

– Блефуешь! – Он на всякий случай отстранился. – Ты понятия не имеешь, кто он такой.

– Шай О’Доэрти? – уточнила я. – Высок как бог, глаза черны как ночь. Брюнет. Когда улыбается этот дракон, любая женщина смущается и падет к его ногам. Он воспитан, обворожителен и просто непростительно красив. За столом не пьянеет и не проигрывает.

– Хм... – Свейн отступил еще на шаг. – Значит, правдивы были слухи, и ты давно давалка.

– Нет, кузен. – Я улыбалась, хотя чувствовала себя просто ужасно. – У меня был лишь один мужчина. Он выиграл меня раз и навсегда. Хочешь взять то, что принадлежит Ночному королю? Тогда будь готов ответить за это. Осмелишься?

Я захохотала напоказ и, обогнув его на трясущихся ногах, пошла к выходу.

Чего мне стоило не расплакаться в этот момент.

Мерзкий щенок. Всхлипнув, я понеслась к своей комнате. Оказавшись внутри, закрыла дверь и придвинула к ней стул, подпирая ручку. Упав на кровать, я наконец дала волю чувствам и разрыдалась в голос.

Глава 12

Всю ночь я ворочалась. Казалось, что дверь откроется и войдет этот мерзавец.

Каждый скрип половиц, каждый шорох за окном заставлял сердце биться чаще, а дыхание сбиваться. Я замирала на мгновения, вслушиваясь в тишину. Руки сжимали край одеяла так крепко, что пальцы немели, но отпустить было страшнее.

Время тянулось как патока, а сон все не шел.

Луна, пробиваясь сквозь плотные шторы, бросала на стены причудливые тени.

Мои мысли путались, страх смешивался с гневом, а гнев – с бессилием.

«Он не придет», – убеждала я себя, пытаясь успокоиться.

Но даже внутренний голос звучал неуверенно. Чего уж обманываться, мне самой не верилось, что этот мерзавец отступится. Внутри росло чувство, что это только начало, что завтра будет хуже, а послезавтра – еще невыносимее.

Но что делать? Куда бежать?

– Нужно было подпалить ему что-нибудь, – пришла запоздалая мысль.

Но я отмела ее. Разозлю еще больше, и тогда никакой стул, подпирающий дверь, не спасет.

Ближе к рассвету на улице послышались очень уж громкие крики. Вскочив с постели скорее по привычке, я выглянула в окно и выдохнула, окончательно сбросив с себя дремоту.

К постоялому двору подъехал экипаж.

Свейн!

Он едва держался на ногах. Возница даже лестницу выдвинуть не успел, как он просто выпал из двуколки на землю. Что-то заорал, попытался подняться, но разогнуться не смог. Его повело куда-то в сторону. На пути этому молодому забулдыге попался гладкий ствол осинки. Уцепившись за него руками, он грохнулся на колени и, утерев нос рукавом дорогого голубого сюртука, опять что-то проорал.

Возница же продолжал стоять у своего экипажа и терпеливо ждать.

Кого, я поняла через несколько мгновений.

Свейн снова загорланил, выдавая что-то невнятное. Дверь хлопнула, и на пороге показалась тетушка.

Она заохала и принялась поднимать с земли и отдирать от дерева своего сына.

При этом она сюсюкала с ним и вела себя так, словно он дитя малое. Уговаривала, что-то обещала, пыталась отряхнуть его вещи.

Он орал, размахивал руками... Вел себя как последняя свинья.

Пришла странная мысль – родных детей боги тетушке Долорес не дали. Горе, конечно, для женщины. Но стоило ли вот так слепо хвататься за пасынка и лепить из него это никчемное ничтожество? Разве не видела она, как спиваются лорды и богатые господа? Разве не знает, что случилось с ее законнорожденным братом – моим отцом? Зачем же она вот сейчас тащит Свейна на себе, обещая тому все блага после похмелья?

Не стоило ли выпороть его как следует и объяснить, к чему все приведет?

Доходчиво втолковать сейчас, пока он еще молод. Пока есть шанс изменить судьбу.

Но нет...

– Глупая женщина.

Выдохнув, я отошла от окна, не в силах смотреть на эту мерзость.

До первого звона колокола я так и не уснула. В голову лезли ужасные мысли. Я окончательно разочаровалась в мужчинах.

Выпивохи и транжиры.

И такая злость взяла на всех. Даже на матушкиного Джеми. С жизнью он счеты свел! И кому хорошо сделал? Гордости своей? Что у нас разводов не существует? Да украл бы ее.

Дождался момента – в карету и бежать.

Дальше бы спрятались. Семья бы его укрыла. А после нашли бы способ новые документы маменьке сделать. Уж в наше-то время – любого жреца подкупить можно. Отсыпать золота на поддержку храма, и готово.

Но нет... Он решил по-иному.

И себя жизни лишил, и мама страдала столько лет. Погубил обоих.

Так хотелось сходить на кладбище да высказать ему все, что наболело.

Выдохнув, я поднялась. На улице уже слышна была утренняя болтовня женщин-прачек.

Облачившись в форму, я подвязала фартук. Поправила поясок и аккуратно собрала волосы в пучок. На столике одиноко лежали красивые тряпичные розы, которые украшали мою прическу в храме. Они казались мне столь красивыми, что выбросить рука не поднялась. А продать...

Что-то внутри воспротивилось этому.

Собрав нежные бутончики, я вышла из комнаты. Но до таверны не дошла – свернула на выход.

У прачечной действительно крутились женщины. Не молодки, но еще и не в столь солидном возрасте, чтобы назвать их пожилыми.

– Доброе утро, – привлекла я их внимание.

– А, это которая невеста? – засмеялась одна из них, обтирая руки о подол серого платья. – И правда хорошенькая, не соврали. Куда же мужик твой смотрел, когда ты от него бежала?

Я пожала плечами и тихо засмеялась.

– А чего хотела-то, невеста? – подхватила вторая.

– Ханна, – представилась я. – Меня зовут Ханна, и у меня здесь вот... – Я показала им розочки. – Мне и оставить не хочется – не самая лучшая память, и выбросить рука не поднимается. Может, знаете, кому они могут пригодиться?

Женщины улыбаться перестали и взглянули на украшения для волос.

– Дочерям нашим, – негромко произнесла та самая в сером платье. – И тебе действительно не жалко?

– Выбрасывать – очень. – Я улыбнулась и протянула ей. – Они такие красивые. Как настоящие. Очень надеюсь, что подойдут вашим девочкам.

Цветы из моих рук забрали и уже куда более уважительно взглянули.

– Милая ты, Ханна, но слишком уж простая. Продавать нужно такие вещи. Верно и то, что аристократка, не соврали. Жизни не понимаешь. Оно же стоит столько, сколько тебе здесь и за месяц не заплатят.

– Да-да, – поддержала подругу вторая женщина. – Если еще что есть такое – придержи. Не спеши никому отдавать. И подальше держись от местных мужиков...

– Особенно от Свейна, – шепнула та, что в сером. – Поганый парень. Хоть и хозяйский сынок – а погань. Девчонок портит, только шум стоит. Обещает горы золотые, а после...

– А после госпожа Долорес гонит их как блудливых. Ух, сколько их, бедняжек, было.

Я слушала с огромными глазами и кивала. А у самой в горле пересохло от таких сплетен.

– Трусоват он, Ханна. Зубки показывай. И если что, кричи громко – не любит хозяйка скандалов. Поняла? – Я закивала как болванчик. – А цветы...

Женщина в сером вздохнула.

– Оставьте себе, пожалуйста, – попросила я. – Не могу их продать. Красивые. Нежные такие – пусть вашим девочкам счастье принесут.

– Ох, и наивная ты, Ханна, но иди уже... – Прачка подтолкнула меня к двери. – Хозяйка в окне. За безделье она жестко спрашивает.

Сообразив, что я действительно отвлекаю женщин, да и сама еще не на кухне, – спешно кивнула и поспешила в таверну.

И снова я бегала между столиками, улыбаясь постояльцам и случайным посетителям, и вежливо предлагала им то или иное блюдо, выслушивала претензии, кивала и старалась угодить каждому. Я быстро уловила, что чем более ты мил и обходителен, тем больше лишних монеток обнаруживается при оплате счета.

Это Амина гонялась за столиками с мужчинами. Меня же интересовали те, где сидели семейные пары. Так что интересы наши не пересекались.

Хотя мужчин она мне все же подсовывала. Тех самых в жутких капюшонах.

Стоило вспомнить о наемниках, как дверь открылась, и вошел очередной клиент. Высокий, широкоплечий мужчина в черной одежде и да... С тем самым магическим капюшоном на голове.

Ну, словно накаркала. Они и заказывали мало, и не раскошеливались особо на чаевые.

Амина зыркнула на новенького и с мольбой повернулась ко мне.

Я кивнула. Ну не ругаться же с ней из-за подобной ерунды. Тем более это ей замуж приспичило, а мне – о разводе мечталось. Дождавшись, пока мужчина в черном присядет за свободный столик, я взяла дощечку с меню и поспешила к нему.

Меня заметили сразу. Наемник вскинул голову и явно наблюдал за моим приближением, хотя я и не видела его лица.

– Добрый день, – поприветствовала я его, – вы нуждаетесь в меню или уже были у нас и точно знаете, какие блюда предпочитаете?

Он молча протянул руку, и я догадалась вложить в нее дощечку. При этом его пальцы странно скользнули по моим, словно приласкав. Смутившись, я невольно отшатнулась.

– Я подойду к вам через несколько минут, – попыталась я улизнуть, чувствуя, как странно сжимается в груди, – когда вы выберете...

– Нет, останьтесь, – не дал он мне договорить.

И хоть голос его был таким же, как и у вчерашних посетителей в капюшонах, но я слышала в нем властные нотки. Жесткие и непримиримые.

– Хорошо, господин, как скажете, – попыталась улыбнуться я.

– Всегда такая покладистая? – вдруг спросил он, явно ухмыляясь.

– Нет, – покачала я головой. – Но мне ничего не стоит постоять рядом, пока вы читаете меню.

Он издал странный звук, похожий на смешок, и принялся медленно водить пальцем по дощечке. Я же, проявляя любопытство, пыталась хоть что-то различить через эту жуткую черную дымку, что окутывала его под капюшоном.

– Ты меня изучаешь?

Он вскинул голову.

Снова отшатнувшись, я поджала губы и нехотя кивнула.

– Интересен?

– Не видела до вчерашнего дня таких, как вы. Поэтому просто любопытно. Это магическая защита?

– Да, наемников не любят, – снова склонился он над меню. – Мы, бывает, и убиваем, и калечим, поэтому лучше, чтобы разбойничий народ не знал, кому потом мстить, – спокойно объяснил он.

– А друг друга вы видите?

Мое любопытство лезло вперед быстрее, чем воспитание успевало прищемить ему хвост.

– Отвечу, если честно скажешь, какой суп сегодня свежий.

Вот теперь он точно усмехнулся.

Я хорошо уловила этот момент. И такая вредность взяла.

– Рыбный, – и даже не моргнула, солгав.

– Угу, значит, мне овощной, – хохотнул он. – А из второго что лучше?

– Рыбные котлеты, – сама чуть не скривилась я. – Только из печи.

– А запах стоит жареной курочки, – откинулся он на спинку стула. – И не страшно обманывать такого, как я?

– Раз слышите запах, то к чему вопросы? А куриные ножки еще не готовы. Будут... – Я призадумалась, вспоминая, как их Кристоф на решетке раскладывал. – Скоро будут. Думаю, через несколько минут.

– А это уже правда. – Наемник сложил руки на груди. – А про суп зачем соврала?

– Овощной без мяса, а вы мужчина. Не траву же вам предлагать, – ловко выкрутилась я.

– Хм... Ладно. Но рыбу не люблю. Есть еще что-то?

– Суп с фрикадельками. Но его приготовили вчера. Он наваристый, ароматный. Мяса в нем много. Наши постояльцы, те, что вчера комнаты снимали, сегодня его просят. Он им очень понравился.

Нет, вот сейчас я действительно говорила все как есть. Все же дергать за уши такого господина действительно не стоило.

– Тогда принеси мне этот суп и курицу, когда приготовится. А пока все это собирают, проведи меня к стойке. Хочу комнату у вас снять на несколько дней.

Я неуверенно кивнула, не зная, можно ли отлучаться из зала. Как бы и отказываться нельзя, и соглашаться...

– Конечно, я сейчас решу этот вопрос, господин.

Развернувшись, я направилась к стойке, соединяющей зал с кухней.

Кристоф оказался на месте. Подозвав, сделала заказ и уточнила:

– Мне его можно к госпоже Долорес проводить? Он попросил.

– Наемника? – повар заинтересованно взглянул мне через плечо. – Что действительно нельзя, Ханна, так это отказывать им. Но странно это. Обычно они у нас не останавливаются. Только едят и все. Видимо, нужда у него острая. Так что не будем злить его. Веди.

Мне ничего не оставалось, как вернуться к столику.

– И как? – Мужчина подался вперед. – Поможешь мне, красавица?

– Меня зовут Ханна, господин, а не красавица. И, конечно, я отведу вас к госпоже Долорес.

– А сама-то здесь живешь?

– А вы почему интересуетесь? – снова попыталась я рассмотреть его лицо.

– Хочу узнать, как здесь дела обстоят. Чисто ли или не убирается?

– А... – Я облегченно выдохнула. – Все в лучшем виде, господин. Останетесь довольны.

– Ну раз обещаешь...

Он снова тихо рассмеялся и встал.

Я не без интереса отметила, что едва дохожу мужчине макушкой до плеча.

Дракон? Или, скорее всего, кто-то из древних вервольфов. Те чаще остальных воинами становились. Занимались сыском... или разбойничали.

Меня слегка передернуло. Личность нашего нового постояльца так и осталась загадкой – лица ведь его я так и не увидела.

Глава 13

День пролетел незаметно. Я бегала между столиками, мечтая присесть и просто перекусить. Живот сводило от голода. Раздражали запахи, идущие с кухни. Вид готовых блюд. Звук ложек, ударяющихся о тарелки. Сытые посетители, вытирающие рот салфетками...

И поесть бы... Но все никак не удавалось. Народ то уходил, то приходил.

Ближе к вечеру посетители и вовсе повалили.

Видя мое испуганное лицо, Амина как-то туманно намекнула на завтрашний день и уплыла, виляя задом, к столику с мужчинами.

– Кристоф! – громко позвала я повара. – А у нас завтра что?

– Пятница! Самый сложный день в неделе, – ответил за него тот самый наемник, что появился у нас с утра.

Комнату он снял, вещи туда отнес, а после вернулся в зал. Поменял столик на тот, что был ближе всего к кухонной стойке, и с тех пор сидел за ним.

Наблюдал за мной, постоянно лез с разговорами. И никуда при этом уходить не собирался.

Я тяжело вздохнула. М-да. Сначала его присутствие меня раздражало, но спустя несколько часов он уже считался частью интерьера и не смущал.

Как бы – стол, стул, тарелка, наемник...

– А пятница в этих местах какая-то особенная? – поинтересовалась я, чувствуя, что ответ мне совсем не понравится.

– Конечно, а ты думала. – В широком оконце появился наш повар. – В выходные в городе проходит ярмарка. Так что с пятницы начинает собираться люд из окрестных деревень. Кто-то едет торговать, кто-то закупаться. Кому-то развлечения подавай. И все они проходят через нас. Завтра будет с утра не протолкнуться.

Я сглотнула и мешком упала на стул.

Сложно было себе признаться в том, что я абсолютно не приспособлена к физическому труду. Но деваться все равно было некуда.

– У меня щеки порвутся столько улыбаться, – простонала я и уткнулась лбом в столешницу. – За что же меня вот так?

– Не страдай, невеста, – засмеялся Кристоф. – Выпей пока зеленого чая. Амина справляется и сама.

На стойке появилась красивая кружечка и блюдце с небольшим блинчиком.

– Еда! – простонала я и потянулась к тарелочке.

– Я сегодня уже третий раз слышу, как вас называют невестой. – Наемник даже не пытался скрыть, что подслушивал нас. – Мне тоже чай и пирожок с рисом. С детства их люблю. И готов поспорить, что слышу их запах.

– Ммм, ценитель, – повар высунулся из арки. – Они на завтрак, но вас угощу. А невеста она у нас потому, что в свадебном платье заявилась прямо на порог.

– А можно меня в моем же присутствии не обсуждать? – нахмурилась я и подняла блинчик. – Это невоспитанно.

– А мы чай не важные господа воспитанием блистать. – Кристоф и не подумал свернуть тему. – Это вы у нас, мамзель, аристократия. И жуй быстрее, нечего едой любоваться.

– Нет. – Откусив блинчик, я прожевала. – Я более не аристократка, и мне не нравится, что кто-то вот так в открытую обсуждает мою персону. Это вопиющее неприличие.

– Что, прямо в платье и пришла?

Наемник меня не слушал. Он развалился на стуле и, кажется, посмеивался.

Лица я его так и не видела – свой капюшон снимать он и не думал, чем слегка все же раздражал.

– Ага. Зареванная. Уставшая. Говорит, из-под венца сбежала, – сдал меня повар.

– Выходит, молодая жена в бегах? – подался наемник вперед. – А муж? Не боишься, что тебя здесь найдет?

– А вы болтайте меньше, и не найдет! – рявкнула я на них, прожевав кусочек. – И нет у меня мужа, ясно! Хватит!

Отвернувшись, я продолжила пить чай.

– Гордая? – раздалось за спиной.

– Не то чтобы... – протянул Кристоф. – Скорее, немного обидчивая. Все близко к сердцу принимает. Чувствительная. А так девочка хорошая. На посетителей не заглядывается. Глазки всякому сброду не строит.

– Прекратите! – не выдержала я. – Нельзя так!

– А за спиной обсуждать, выходит, можно? – Кристоф, вооружившись лопаточкой, подошел к печи. – Я о тебе, невеста, гадости говорить не собираюсь. Что думаю, и в лицо не стыдно сказать.

Выдохнув, я пожелала утопиться в этом чае. Но мужчины все же тему свернули. На стойке появилась тарелка с пирожками. Пышные, румяные. Такие аппетитные на вид. У меня в животе заурчало.

Эти жалобные звуки не остались незамеченными.

– Присоединишься, красавица?

– Я вам не красавица, а Ханна. И нет... – Обернувшись, я сообразила, что он уже стоит рядом со мной и держит в руках тарелку. – Нет, пирожки ешьте сами.

Сказала и тяжело вздохнула.

– Ханна, – мужчина в капюшоне склонился ниже. – Ты в обед ничего не съела. Я же был здесь и наблюдал за тобой. Присоединяйся ко мне. А если хозяйка появится, скажу, что доплатил тебе за компанию. Одна звонкая монета, и все будет хорошо.

Но я покачала головой, поднявшись, взяла меню и направилась в зал.

– Ханна, – долетело мне в спину, – я тебя прошу...

Да, голос этого мужчины был для меня незнакомым. Но... Интонации...

Обернувшись, я все не могла понять, что меня так смутило.

– Простите, но у меня работа, – прошептала я и отправилась к столику, за который только присела пожилая супружеская пара.

Стемнело, когда зал опустел. Последние посетители еще тихо беседовали, но на двери уже повесили табличку «Закрыто». Как же мне повезло, что тетушка Долорес ценила репутацию своего заведения и не принимала ночных гостей.

Потому что все приличные люди в темное время суток по дорогам не шастают. А если уж и припозднятся, то снимают комнаты.

Зевнув, я прикрыла рот рукой.

На кухне гремел котелками Кристоф. В воздухе витал приятный аромат молока и меда. Сладкий такой.

Я улыбнулась.

– И что же вызвало такое удовольствие на твоем лице? – услышала я от первого столика.

– Господин, а вам и правда заняться больше нечем, как весь день сидеть сиднем на стуле и наблюдать за мной? – мило поинтересовалась я у него.

– А может быть, я так отдыхаю? Может, у меня отпуск, в котором я желаю сидеть и ничего не делать?

– Погуляли бы. Выспались. Наверняка работа тяжелая? – повернулась я к нему.

Но в ответ мужчина лишь покачал головой.

– Держи, бедовая. – Подойдя к стойке, Кристоф поставил стакан теплого молока. – Чтобы выпила и спать. Завтра в это время в комнату свою уползать будешь.

– Угу, – забрав угощение, я выпила залпом и поднялась.

Меня немного шатало от усталости.

– Проводить?

Мужчина в капюшоне, который так и не счел нужным представиться, отодвинул стул и встал из-за стола.

– Нет, благодарю.

Покачав головой, я устало выдохнула и отправилась к себе.

В комнату я скорее не шла, а медленно ползла, еле переставляя ноги. Если весь вчерашний день я продержалась на чистых эмоциях – страхе, что меня не оставят, а погонят прочь, – то сегодня энтузиазма поубавилось.

Даже сейчас, вроде бы направляясь отдыхать, я, вероятно, должна была бы вспоминать красивых мужчин, которые сегодня оставляли мне чаевые, как это делают нормальные девушки. Но со мной явно было что-то не так. Я в уме перечисляла блюда и ингредиенты, которые в них входят. Выуживала из памяти все новые и новые позиции, проговаривая их. Я мысленно рекомендовала кому-то супы и никак не могла выбросить их из головы до завтра.

Это раздражало. Остановившись, я глубоко вдохнула и выдохнула.

«Сейчас приду, сниму это неудобное душное платье, вытряхну из передника монетки и узнаю, насколько стала богата, – подумала я и тут же про себя добавила, что завтра меню разбавят еще двумя супами, и нужно будет допросить Кристофа, как и из чего он их готовит. – Да пропади ты все пропадом!»

Сжав ладони в кулаки, я пошла дальше.

Зевнула. Усталость наваливалась волнами. Ноги несли меня вперед.

Сбоку щелкнул дверной замок, но я предпочла не обратить на этот звук никакого внимания.

Зря!

– Ханна, прелесть моя... – Меня резко схватили за плечо и развернули. – Уж не ожидал, что выловлю тебя сегодня.

Испугавшись на мгновение, я замерла, уставившись на опухшее лицо Свейна.

– Проспись! – процедила я, придя в чувство. – Ты ужасно выглядишь.

– Закрой рот! – Он сильно толкнул меня, прижимая к стене. – Это ты раньше аристократкой была. А теперь девка простая. Сама дашь? Или повозимся?

– Убери руки!

Усталость испарилась. Я толкнула эту мерзкую детину, но он не отступил ни на шаг.

Обхватив мое лицо ладонями, Свейн больно тряхнул, вынуждая смотреть на него. Красные от лопнувших сосудов глаза вызывали омерзение. Вонь, исходившая от него, была нестерпимой. На шее – царапины, непонятно как полученные. Волосы грязные, немытые.

– Ты мерзок, – вырвалось у меня. – Немедленно отпусти, или я буду кричать!

– Ори, – гадко усмехнулся он. – Думаешь, матушка мне хоть слово скажет? Ты еще не поняла, Ханна? Этот постоялый двор мой. Я наследник. И все девки здесь мои...

– Я не твоя! – произнесла я с нажимом. – Буду орать так, что сбегутся все...

– И вылетишь отсюда немедленно. На улицу! В подворотню! Думаешь, там мужики лучше водятся?

– Какая же ты мразь, – прошипела я на него. – Убери руки, Свейн... Немедленно!

– Нет.

Он склонился ниже.

Меня мгновенно замутило от запаха – пот и кислый перегар.

Подавив рвотный порыв, я дернулась. Но куда там.

– Интересно, какая ты на вкус, – выдохнула эта тварь, упираясь носом мне в щеку. – Я ведь тебя получу, Ханна. Задеру твои юбки и отлюблю. Аристократки у меня еще не было. С чистенькими бабами в борделях совсем туго. А здесь водятся не лучше.

– Отпусти, – взвизгнула я, чувствуя, как его рука опустилась на мое бедро и сжала его через ткань. – Не трогай меня. Отпусти.

Я моргнула и вдруг поняла, что передо мной никого нет. В глазах все рябило. Голова кружилась от пережитого ужаса.

Опустив взгляд, я уставилась на Свейна. Он лежал на полу коридора и корчился. Причину его недуга я заметила в следующее мгновение.

Тот самый наемник в плаще. Он возвышался над подонком, тяжело дыша. И хоть лица по-прежнему не было видно, я заметила, как поднимается его грудная клетка.

– Ты что, меня за эту давалку? – взвыл Свейн.

Я рот открыть не успела, как еще один удар сапогом пришелся в его живот.

– Еще раз увижу возле Ханны, и ты перестанешь существовать, – ровно произнес он. – Сдохнешь случайно, сопляк. Долго труп искать будут.

– Да она же...

Этот выродок не договорил, его язык остановил пинок под зад.

– Хватит! – выдохнула я, чувствуя, как от страха трясется нижняя челюсть. – Не нужно. Он все понял. Не трогайте его...

– А что, дорог тебе?

Вот теперь я четко расслышала в голосе безликого мужчины злость.

– Нет, но он пасынок моей тетушки. Я бы не хотела поругаться с ней. Боюсь, в чем-то Свейн прав: идти мне некуда. Если погонит – пропаду.

– Слышал, мразь? Девушка за тебя просит. Вот леди я бы послушал, а давалку – нет. Так кто она?

Он хохотнул и поставил сапог на бедро Свейна.

– Леди, – прошипел тот униженно.

– Ну раз так, то вали.

И снова пинок. Увесистый такой.

С трудом поднявшись, некровный братец одарил меня таким взглядом, что и гадать не нужно было – отомстит. И жестоко. Качаясь, он оперся о стену рукой и вернулся в свою комнату.

Все это в полном молчании.

Дверь закрылась, и послышался то ли стон, то ли вой... Непонятно...

– Я ведь предлагал вас проводить.

Наемник подошел ближе и осторожно коснулся моего плеча.

– Мне нужно самой справляться с такими ситуациями. Знать бы как. Вы вечно за спиной стоять не будете...

– А может, проще вернуться к тому, от кого вы сбежали? – перебил он меня.

– Нет, – покачала я головой. – Там участь меня бы ждала не лучше. У меня господин... Мама на руках умирала, а я девочкой ничего сделать не могла. А в это же время мой ненавистный отец вел праздный образ жизни и ни в чем себе не отказывал. Я видела семью, где нет ни любви, ни уважения. Врагу не пожелаю. Это та же смерть, но более мучительная и жестокая. Я справлюсь со всем сама. – Тяжело вздохнув, я расправила плечи. – У меня получится, по-другому быть просто не может.

Улыбнувшись безликому мужчине, я развернулась и направилась в свою комнату, тяжело передвигая уставшие ноги.

Глава 14

Я не выспалась. Всю ночь ворочалась с одного бока на другой. Все к чему-то прислушивалась. Вскакивала, стоило только в коридоре кому-то пройтись. Эти шаги заставляли сердце бешено биться.

Я долго всматривалась в ночной полумрак, просто гипнотизируя взглядом ручку подпертой стулом двери. Все чудилось, что она сейчас провернется.

Я оказалась в западне.

И дома больше нет, и к мужу ни за что не вернусь, и Свейн проходу не даст. Мерзавец. Даже плакать не могла. Такая пустота на душе, будто выжгло ее. Прижимая к себе подушку, я все пыталась представить свое будущее, но не видела ничего.

Это угнетало еще больше.

И только под утро, измученная, смогла закрыть глаза.

Правда, отдохнуть так и не удалось – первый колокольный звон вынудил сползти с кровати и собираться на работу. Влезая в грубое темное платье, я пыталась разлепить смыкающиеся веки. Под глазами залегли темные круги.

Да и вообще выглядела я – краше в гроб кладут...

Когда появилась на кухне, в зале уже сидели посетители, и Амина крутилась между столиками как белка. Еще и умудрялась одаривать всех счастливой улыбкой.

– Ну и вид у тебя, невеста! – Кристоф взглянул на меня и картинно приподнял бровь. – Кофе...

– Нет, – пробормотала я, пытаясь хоть немного внутренне себя взбодрить и настроить на тяжелый день.

– А я не спрашиваю. Я заявляю, что варю тебе кофе. Черный. Ядреный. Чтобы три глотка сделала, и глазки заблестели. – Повар слов на ветер не бросал и уже засыпал ароматные зерна в небольшую емкость. – Ты чем ночью занималась?

– Ну и вопрос!..

Вот после такого я точно оживилась.

– Ну так ты вчера ушла, и следом этот поднялся, – кивнул он на арку, соединяющую кухню с залом.

Повернувшись туда, я заметила, что странный наемник уже сидит за первым столиком и завтракает.

– И? Неужто он и правда на тебя запал, невеста? Чем ночью занимались?

– Кристоф, – взвизгнула я, краснея пятнами, – нельзя такое спрашивать! И нет! Я приличная девушка, и подобное... У-в-в-в! – Выдохнув, я сжала руки в кулаки. – Немыслимо! Да как так можно!

Но кто бы меня слушал. Кофе продолжал вариться. Повар собирал на тарелочку блинчики. И делал это с таким видом, словно я с кем-то третьим сейчас разговариваю.

– Кристоф! – Моя душа требовала соблюдения приличий. – Никогда больше не задавай девушке подобных вопросов. Это...

– Ой, невеста, здесь, кроме тебя, воспитанных не наблюдается. Ну и что я такого спросил? У меня вся жизнь на этой кухне. Никакого разнообразия, так и не мешай мне совать свой нос в ваши личные дела. Они у вас поинтереснее моих будут.

– В суп нос суй, – припечатала я его. – Там тоже много увлекательного.

– Увы, Ханна, фрикадельки там с луком и морковкой не изменяют. Капустка свеклу не соблазняет. Варятся себе и все. Скукота!

Повар улыбнулся так, что я окончательно поняла – он неисправим.

Выдохнув, даже спрашивать не стала о том, что предлагаем посетителям в первую очередь. Что-то мне подсказывало, что сегодня съедят все!

Я металась как загнанный зверь между столиками. Ноги ныли, лицо готово было треснуть от счастья.

Заказы, блюда...

И главное – не перепутать. Только подбежишь к стойке, чтобы передохнуть, а там уже поднос с тарелками.

И снова разворачиваешься.

– Ханна, – из общего гула я выхватила безликий голос того, кто спас меня вчера вечером от посягательств оскотинившегося некровного родственника.

Уставившись на мужчину в магическом капюшоне, я все силилась рассмотреть хоть какую-то черту его лица.

– Ханна, – повторил он мое имя.

– Вы что-то хотели?

Я уставилась на него, не мигая. Меня немного качало.

– Может, все же вернуться к тому, от кого сбежала? Одумайся.

– Нет, – затрясла я головой. – Нет... Я справлюсь. Там будет хуже... Точно будет...

Вроде и говорила, а сама уже ни в чем не была уверена.

Повернувшись, я пыталась вспомнить, на какой столик нести заказ.

Омлет с помидорами и грибами, гренки, яблочный сок. Овощной салат... Взглядом нашла чету храмовников. Жрец и его жена о чем-то тихо беседовали, счастливо улыбаясь.

– Ханна, – снова позвал меня наемник.

– Не справлюсь – в храм подамся послушницей, – улыбнулась я своей идее. – Там хотя бы мужчин нет. И никто не пьет. И вообще...

Мужчина выдохнул и потер лоб. Его ладонь на мгновение исчезла в темном мареве лица и появилась вновь.

Отвернувшись, я поспешила отнести заказ. По пути меня дважды позвали... Бородатый мужчина, явно крестьянин, вовсю размахивал деревянной дощечкой с меню. Видимо, я забыла подойти к нему взять заказ.

Выдохнув, я натянула улыбку и пожелала себе быть сильной.

Таверна гудела. Смех, крики... Столики битком... И, на мое счастье, никто не спешил нас покидать, а новых гостей просто некуда было размещать.

Добравшись до стойки, я положила поднос и мешком опустилась на стул.

Свободно было лишь там, где сидел наемник. Но отчего-то никто не спешил спрашивать, можно ли присесть рядом. Шарахались, стоило ему поднять голову. Наемников не любили – это я уже поняла. И боялись.

Почему? Не имела понятия, и узнавать как-то было страшновато.

– Ханна, милая, – раздался за спиной голос тетушки Долорес. Она обогнула меня и села рядом. – Управились вы с Аминой. Ой, как хорошо. Из тебя бы вышла прекрасная хозяйка постоялого двора.

Я улыбнулась, услышав похвалу. А вот наемник замер и обернулся на нас. Он сидел сразу за тетушкой и, склонив голову набок, кажется, намеревался подслушивать и дальше.

Я открыла было рот, но он внезапно поднял руку и пригрозил мне указательным пальчиком, приказывая молчать.

Моргнув, я смутилась – как бы полный зал гостей, ну не устраивать же скандал.

– Спасибо, тетушка, – кивнула я. – Боюсь, это слишком сложно.

– Ну что ты. Я бы тебя всему научила. Это как знак судьбы, милая. Ты в свадебном платье прибегаешь к нам. А я... Да я с ног сбилась, подыскивая Свейну достойную невесту. И так хорошо, что ты не успела сказать «да» другому в храме. Пришлось бы такую тяжелую процедуру проводить, чтобы признать тот брак недействительным. И главное, все у нас есть. И платье, и жених, и невеста...

Я открыла рот и уставилась почему-то не на нее, а на мужчину, притихшего за ее спиной.

Во рту стало сухо. Облизнув губы, я глупо улыбнулась. Все происходящее казалось какой-то нелепостью. Да как так-то?

Только от одного сбежала, и уже в очередной ловушке.

– Тетя Долорес, я только у вас поселилась и...

Я старательно подбирала слова, чтобы и ее не обидеть, и от брака отмахнуться.

– Вот именно, – подхватила она. – Твоя репутация не выигрывает оттого, что ты здесь у меня работаешь. Нет, ты и меня как мать пойми. Одно дело, если начнут судачить, что Свейн женился на приличной девушке, которую вырвал из лап опустившегося дальнего родственника, и совсем по-другому звучит – женился на подавальщице. Ты ведь умная девочка, должна это понимать!

Я выдохнула. Кровь отхлынула от лица. Беспомощно уставившись на мужчину в капюшоне, я как-то неосознанно ждала помощи от него. Пусть произойдет какое-нибудь чудо, и все разрешится.

Но...

– Рассчитайте меня, госпожа Долорес, я от вас съезжаю.

Наемник резко поднялся.

Стул под ним протяжно заскрипел. Вздрогнув, я подскочила.

– Сиди-сиди, милая, – тетушка схватила меня за руку и вернула на место. – Все будет включено в ваш счет на главной стойке, – мило прощебетала она мужчине. – Надеюсь, вам понравилось у нас.

– Конечно, но меня ждут дела, – вежливо склонился он.

А у меня мороз по затылку прошелся. Не знаю, что именно так испугало. Я будто кожей чувствовала его гнев. Странное ощущение. Жуткое.

Обойдя нас, он направился на выход.

– Никогда не любила этих наемников. Платят они, конечно, хорошо, но... Никогда не знаешь, что от них ждать, – зашептала тетушка, провожая его взглядом. – Вот зачем скрывать лицо? Вроде и разговариваешь с человеком, а не видишь, как он смотрит на тебя. В каком он настроении... Ну... – Она поднялась, к моему несказанному облегчению. – Оставляю тебя. Ты хорошенько подумай. Достойнее Свейна все равно жениха тебе не найти. Станешь мне снохой. Я тебя всему научу. Работать, естественно, будешь. Не праздно на кровати лежать... Да и Свейн свою выгоду получит. Мальчик мой образование получил достойное. Так что титул ему будет кстати. Да и, честно... Я все же не чужая тебе, мой отец – твой дед – барон Кенни.

Я слушала ее и просто заставляла себя дышать. Титул! Опять одно и то же, с той лишь разницей, что тетушке и в карты играть не придется.

Свейн – лучший жених? Да лорд Кенни из него бы вышел достойный – совсем как предыдущий. Он же катится той же дорожкой под горку, и тетушка этого не замечает.

– Тетя Долорес... Дайте время, – прошептала я. – Освоиться, в себя прийти.

– Вот сыграем свадебку, и освоишься, – хлопнула она ресничками.

И в этот момент я поняла – не отступится. Будет дожимать меня, пока я в растерянности. Играть на моих чувствах и страхах. Не дура она. Все понимает.

Сглотнув, я умолкла. Просить отсрочку было бесполезно. Она поняла мое смирение по-своему и, стряхнув несуществующую пыль с моего плеча, отправилась на выход из зала таверны.

Обернувшись, я уставилась на Кристофа. Он хмурился.

– Родня есть?

Я покачала головой.

– Дела... – Выдохнув, он поставил на стойку чай. От напитка исходил приятный аромат мяты. – Отнекивайся... И быстро ищи себе здесь жениха. Вот зря к тому, кто здесь сидел эти два дня, не присмотрелась. Мужик явно тобой заинтересовался.

Зажмурившись, я поняла одно... мне срочно нужно было подышать воздухом...

Оказавшись на улице за прачечной, я оперлась ладонью о старую обшарпанную стену и тяжело дышала. Чувствовала себя при этом загнанной лошадью. Все казалось таким нереальным.

Ну хоть рыдай и на колени падай... Только толку-то от этого.

В храм? Единственная мысль, что крутилась в голове.

– Ханна, м-м-м, а я только мимо стойки проходил. Уехал твой защитничек.

Услышав голос Свейна, я замерла и закрыла глаза.

Душа просто покрылась тонкой корочкой льда.

– Что тебе нужно? – спросила я чужим голосом. – Прямо на улице насиловать надумал? Ты уже до такого скатился?

– Не дерзи своему... жениху! – Он дернул меня за руку и развернул к себе. – Мамочке так понравилась моя идея. – Он схватил меня за горло и сжал. – Я так подумал, все равно ведь храма не избежать. А маменька все о внуках. Хочется ей уже с малышами повозиться. Так чего бы и аристократку не заиметь? М-м-м?

Он больно дернул меня на себя.

Стиснув челюсть, я размахнулась и залепила ему такую звонкую пощечину, что ладонь запылала. Натурально причем, магию не удержала.

– Ах ты потас...

Не дослушав, я повторила оплеуху. Зашипела от боли и прижала руку к груди. Он все еще держал меня за горло. Смотрел с такой злобой. На его щеке расплывалось красное пятно от ожога.

– Ты мне за это ответишь, невестушка. Я тебя в первую же брачную ночь на колени поставлю. Только предстоящее торжество тебя и спасает. Не явишься же в храм с синяками на лице. Но потом...

Он притянул меня к себе и глумливо усмехнулся. Попытался поцеловать, но я смогла увернуться. Его противные мокрые губы скользнули по моему подбородку, вызывая тошноту.

– Ты мне еще соплячкой нравилась. Чистенькая такая, платьица короткие. Но не по зубам была. А теперь все... Подо мной будешь. И только вякни матушке что-нибудь!.. – Его губы скользнули по моей щеке к уху. – Только пожалуйся, и я тебя так отделаю, костей не соберешь! Поняла?

– Отпусти! – дернулась я. – Не будет никакой свадьбы! Не дождешься.

– Заткнись! – закричал он и вдруг сам умолк.

Его глаза расширились. И в следующий момент чья-то рука схватила его за грудки.

– Или сам ее отпустишь, или я тебе кости пересчитаю... —

Не узнать голос наемника я просто не могла.

Глава 15

Пальцы на моем горле разжались. Сглотнув, я отступила и тут же уперлась спиной в сильное, мускулистое тело. Рука наемника скользнула по моей талии и стиснула так, что на мгновение стало больно.

Да, это было недопустимо. Неприлично. Но в этот момент мне было плевать на все. Подо мной снова земля горела. Я угодила из одного кострища в другое. И спасения не видела.

– Она моя невеста, – подал голос Свейн. – Уйди, наемник, по-хорошему. Все равно тебе здесь ничего не светит.

– Ханна, это точно не твой жених? – раздалось над моим ухом.

– Не мой, – прохрипела я. – И никогда им не будет! Я никогда не соглашусь на этот брак.

– О причинах отказа, наверное, глупо спрашивать, но я все же решусь. Почему ему ты скажешь нет?

Казалось, мужчина за моей спиной развлекался.

– Неважно, – выдавила я из себя. – Мне нужно в храм. Туда, где женщин берут послушницами... Да! Только вещи из комнаты собрать и сразу бежать.

– Хм... – Мужской смешок обжег дыханием кончик моего уха. – Думаешь, в храме живется легко, Ханна? Там чудовищные условия и...

– И нет мужчин, которые грозились бы надругаться над тобой, обдавая перегаром, – закончила я за него. – Нет тех, кто садился бы играть в карты, ставя тебя на кон. Нет тех, кому ты нужна только как способ добраться до титула... Ничего этого нет! Работы я не боюсь. Готова терпеть все. Лишь бы хоть какой-то намек на спокойное будущее.

– Ошибаешься. И бродяги там под стенами храмов, голодные до женских ласк. И все та же грязь. Но я могу отвести тебя в такое место, где будешь счастлива. Хочешь?

Теперь я ощущала его дыхание на своем виске.

Сердце в моей груди встрепенулось и забилось чаще. Наверное, только сейчас я сообразила, что нахожусь в объятиях незнакомца.

– Нет, – шепнула я еле слышно, – но буду благодарна, если вы задержите здесь Свейна, пока я действительно соберу вещи. Я сама найму экипаж и уеду. Так далеко, как только смогу.

– Почему же мне не доверяешь? – смутил он меня вопросом.

– Просто не могу больше никому доверять. Не могу, понимаете...

– Да, понимаю. – Его рука на моей талии ослабла. – Иди, собирайся и возвращайся. Я посажу тебя в экипаж и прослежу, чтобы ты благополучно отбыла отсюда.

Он действительно меня отпустил.

Свейн все это время слушал нас и боялся проронить хоть слово. Кивнув, наемник в магическом капюшоне снова повернулся к своей жертве. Что он сейчас будет делать с тетушкиным гаденышем, меня мало волновало. И что он потом расскажет ей – тоже.

В эту таверну я больше никогда не вернусь. Найду место лучше. Чтобы бегать подавальщицей между столиков, не нужны рекомендательные письма. Устроюсь в храме, успокоюсь. А там и за поиск работы возьмусь.

Главное – сбежать отсюда подальше.

Эти мысли гнали меня вперед по коридору в комнатку, которая так и не успела стать моей.

«Уеду!»

«Скроюсь от всех!»

«Найду способ быть счастливой!»

Подняв руку, я стерла со щеки скатившуюся слезу. Даже не заметила, как плачу. Да и пусть.

Все имеют право на слабость.

Открыв дверь, я подбежала к кровати и подняла матрас. Кошелек оказался на месте. Схватив его, развязала. Внутри лежали монетки и набор свадебных украшений.

Этого хватит, чтобы добраться до храма и зацепиться там.

Развернувшись, я побежала назад.

Слезы градом стекали из глаз.

Мне было так страшно. Казалось, земля под ногами горит. Впереди показалась тетушка Долорес.

– Ханна, – заметила она слезы и нахмурилась, – что произошло? Я послала за тобой Свейна, чтобы обсудить предстоящий брак.

В этот момент у меня что-то окончательно в душе надломилось.

Ничего ей не сказав, я выбежала на крыльцо, спотыкаясь, слетела по ступенькам.

И к прачечной...

Мой спаситель был все еще там. Рядом с ним на земле лежал Свейн.

Лицо в кровоподтеках. Рука странно вывернута.

– Быстро ты, – повернулся наемник ко мне.

– Я... Я ведь имени вашего не спросила, – выдавила я из себя, глядя на несостоявшегося жениха.

Спрашивать, за что его так, не стала. Но испытала странное удовлетворение. Всхлипнув, закрыла лицо руками. Кошелек все еще был зажат в ладони. Очнувшись, я встрепенулась.

– У меня есть монеты... – мой голос дрожал. – Мне хватит, чтобы оплатить экипаж.

– Ханна, – позади раздался голос тетушки. – Ханна, ты где?

– Пожалуйста...

Слезы потекли по моим щекам с новой силой.

Я так устала за день. Сил, чтобы сопротивляться чему-либо или кому-либо, просто не осталось.

– Пожалуйста, помогите мне исчезнуть из этого города навсегда...

– Я знаю, куда тебе надо, девочка. – Протянув руку, он большим пальцем стер слезы с моей щеки. – Пойдем со мной.

– Вы поможете мне нанять экипаж?

Я смотрела на него, не понимая до конца, почему не могу довериться.

– Конечно.

Приобняв за плечи, он развернул меня в сторону стоянки и повел.

– Я ведь смогу первое время жить в храме, – шептала я. – Найти работу. Любую. Прачкой, к примеру. Подавальщицей. Может, что приличнее найду. Со временем обо мне забудут, и все уляжется. Я найду свое место... Ведь не бывает же так, что все совсем безнадежно, правда ведь?

Я подняла голову и взглянула на его закрытое темной дымкой лицо.

– Правда. Обещаю, ты будешь в безопасности. Все будет хорошо, Ханна.

Его рука крепче сжала мое плечо.

– Вы имя свое не назвали, – напомнила я.

– Угу, – кивнул он.

И все – ни слова больше.

– Вам запрещают называть себя? – допытывалась я.

– Не совсем, но об этом чуть позже.

– Ханна, – тетушка заметила нас. – Что случилось? Почему ты в слезах?

– Сына вашего оплакивает! – ответил за меня мой спаситель. – И запомните, увижу его еще раз – добью. Или перевоспитывайте, что вырастили, или я его просто прикопаю в подворотне.

Вздрогнув, я попыталась отстраниться, но рука, удерживающая меня, стала просто каменной.

– Экипаж! – прокричал он.

Один из возниц тут же вскочил на козлы высокой крытой кареты.

– Имя мое, Ханна, тебе хорошо известно.

Наемник склонился и резким движением руки скинул капюшон.

На меня в упор смотрели знакомые темно-карие глаза с вытянутым зрачком.

– Господин Шай О’Доэрти... – выдохнула я и пошатнулась.

– Неужели ты и правда думала, что я позволю тебе сбежать? – шепнул он. – Я оскорблен этим, Ханна.

Я прикрыла веки, понимая, что свобода была лишь иллюзией. Он меня переиграл.

Карета сделала круг и остановилась прямо возле нас.

– Как и говорил, – выдохнул Шай мне на ушко, – я отвезу тебя туда, где ты будешь в безопасности. Мы поговорим дома, когда ты отдохнешь и успокоишься. Выспишься и нормально поешь. Я ведь за целый день так и не сумел подсунуть тебе тарелку хоть с чем-нибудь существенным. И не стану просто смотреть, как ты губишь себя, и уж тем более терпеть возле тебя всяких выродков. Нет, это выше моих сил.

Отвечать мне совсем не хотелось.

Мир вновь стал серым.

За спиной послышались громкие крики тетушки. Причитания. Видимо, нашла Свейна. Забегал, засуетился народ. Надо же, наследника и несостоявшегося аристократа к земле приложили. Здесь я кривить душой не стала – Шай был в своем праве. И мне понравилось, что он заступился. Пусть и свою честь спасал, но все же.

Теперь уж точно сюда мне дорога закрыта. Да и не вернулась бы. Такие родственники – хуже врагов.

– Ханна, я начинаю бояться твоего молчания.

– Ну вы хотя бы пока не пытались залезть мне под подол платья, – сделала я свои выводы.

– Не буду считать это за комплимент. – Шай крепко держал меня в объятиях и ждал, пока возница откроет дверь и выдвинет лесенку. – И не вздумай сравнивать меня с... этим. Надеюсь, мы спокойно доедем до поместья?

Поджав губы, я смолчала.

Бежать и не пыталась.

Куда? От кого? В платье подавальщицы, потому как иного нет? И не побежишь, да и... Догонит. Не даст исчезнуть.

Слишком я ему выгодна.

На глаза снова навернулись слезы. Скорее от усталости. И физической, и моральной.

– Не надо, Ханна, прошу, – выдохнул Шай, сильнее прижимая меня к себе. – Я не обижу никогда. Мы просто не поговорили друг с другом. Не обсудили.

– Вы меня выиграли, я ваша собственность, как дом и доки, – устало шепнула я, чтобы возница не слышал. – Какие беседы? О чем вы?

Он снова тяжело выдохнул, а после поднял меня и поставил на ноги уже в карете.

Я словно древняя старуха присела на мягкий диванчик, уперевшись головой в стенку.

Этот сумасшедший день завершился. Правда, совсем не так, как я рассчитывала.

Слезы медленно стекали по щекам. Сколько бы я ни пыталась, не могла остановить этот поток. И платка, как назло, не оказалось.

Забравшись следом в карету, Шай опустился рядом и обнял, прижимая к своему боку. Я дернулась, пытаясь высвободиться, но он словно не заметил этого. Зато протянул платок.

– Завтра воевать будем, Ханна. Сегодня отдохни. Я уже понял, что сама бы ко мне ты не вернулась. Готова была слечь голодной смертью в продуваемом всеми ветрами ветхом храме с бродяжками, только бы не видеть меня более. Я все это осознал. Моя гордость растоптана. Я как мужчина унижен. Проучила, согласен. Я-то был уверен, что ты счастливо встретишь меня как мужа. – Он усмехнулся. – Просто у нас не будет. Но я не позволю тебе сгинуть... Не допущу этого.

– Так нужен титул? – хрипло прошептала я.

– Нет... о жене волнуюсь. – Фыркнув, он слегка развернулся и снова притянул меня к себе. – Сегодня мир, завтра – в бой. Отдохни. Дома ждет ужин. Удобная постель...

– Надеюсь, не ваша...

– Нет. – Он тихо засмеялся. – Не лично моя.

Подняв платок, я вытерла лицо. Сморкаться при нем как-то не осмелилась. Неприлично. Пришлось шмыгать носом и дальше.

Карета тронулась и медленно отъехала от постоялого двора. Где-то там, снаружи, продолжала кричать тетушка Долорес, давая распоряжения.

– Вы Свейну что-то сломали? – сама не знаю зачем, спросила я.

– Нет, – ответил он глухо. – Хотя и стоило. Обычно серьезно калечу я после третьего предупреждения. У него пока два.

– А у меня сколько? – просто не могла не поинтересоваться я.

– Боги, Ханна, о чем ты? Ни одного, конечно. Я скорее себе руки отрублю, чем замахнусь на тебя.

– Но я ведь дважды пыталась сбежать, – напомнила я ему.

– Была в своем праве. Я уж точно не тот дракон, о котором втайне мечтают все прекрасные аристократки.

Шмыгнув носом, я отвернулась. Мыслей в голове не осталось.

Карета выехала на тракт. Мимо нас шли обозы с товаром. По обочинам – пешие люди. Все торопились на воскресную ярмарку. Я же отрешенно наблюдала за ними в окно.

– Как я могла вас не узнать? – тихо произнесла я, злясь теперь уже на себя. – Ведь было что-то, что так настораживало. Я отчетливо чувствовала опасность, исходившую от вас. И не поняла... Так и не сообразила, кто прячется под капюшоном.

– А если бы догадалась? – спросил он.

– Ночью бы сбежала, – не стала таиться я. – Нашла бы способ выбраться. Экипажи стоят круглыми сутками...

– Ханна, я не хочу, чтобы у тебя были иллюзии. Я шел за тобой по пятам от самого храма. Видел тебя в парке и все надеялся, что ты остынешь и вернешься ко мне. Но нет. Ты поехала на постоялый двор к тетке. Да и о ней я выяснил уже давно...

– Пробивали, кто еще претендует на титул? – усмехнулась я.

– Нет. Совсем не это. Но здесь я лучше промолчу. Все экипажи в эти две ночи у постоялого двора были присланы мною. Вокруг ходили мои люди и следили за окнами. Ты не смогла бы сбежать... Да и зачем, Ханна? Дай нам шанс.

– Нет, – мой голос звучал твердо. – Никаких шансов... Вы мне не нужны.

– Ладно. – Он тихо коснулся губами моего виска. – Сегодня не нужен, завтра присмотришься, а послезавтра понравлюсь. От ненависти до любви...

Сглотнув, я попыталась отодвинуться от него, но он снова не позволил.

Глава 16

Карета неслась по просторным улицам города. Сжавшись, я пыталась отсесть от напористого дракона как можно дальше.

Как же я была зла в этот момент. Что еще ему нужно было от меня? Получил свой титул и живи счастливо. Но нет же. Выследил.

Позволил прочувствовать счастье быть свободной и снова в клетку. И я тоже хороша. Два дня он находился рядом со мной в одном зале таверны, а я так и не сообразила, что к чему.

– Ты так гневно сопишь. Прости, но духу не хватило тебя грубо гнать в свой дом. Гадко как-то. А ты была так напугана. – Шай тихо выдохнул. – Так и знал, что перепадет мне за эту шалость. Но было так интересно наблюдать за тобой со стороны...

– Что никогда не видели, как подавальщицы работают? – огрызнулась я. – Или сам факт, что перед вами аристократка в передничке прислуги, забавлял?

– Нет, Ханна. Признаюсь, полагал, что ты и дня не продержишься. Не приучена же к работе. Поплачешь, да и поймешь, что лучше в тепле и заботе, чем вот так. Но ты удивила. Поразила. Такая сила воли, упрямство!..

– Все, чтобы вас больше не видеть! – прошипела я в ответ. – Да за такое счастье я бы и в прачки подалась.

– М-м-м, сразу нет. Щелочное мыло через несколько часов разъело бы твои ручки. Не допустил бы. – Он, казалось, не замечал моего скверного настроения. – Хотя признаюсь, и с подносом видеть тебя был не готов. Когда мне донесли, что тетка тебя сразу к работам приспособила, пришел в бешенство. Родственница, каких еще поискать. Ее сынок как-то особо не надрывается. Завсегдатай квартала «Огненных маков». Лично из борделя как-то вышвыривал за шкирку.

– Что, к вашим любимым девушкам полез? – не удержалась я от подколки.

– Нет. Я не сразу стал тем, кто я есть. Раньше простым наемником трудился. Днем охраняли обозы, ночью – чистили от разной падали сомнительные заведения. А этот сопливый Свейн чуть ли не пацаном там ошивался с папашей своим. А после того, как дядюшку твоего с инфарктом с одной из девок сняли, так сам стал захаживать. Не думаю, что тебе тетушка все как есть рассказала, но...

Он усмехнулся и умолк.

Я тихо засопела. Мне вот такая правда жизни была совсем ни к чему. Я и так уже поняла, насколько порочны мужчины и что достойного среди них сыскать так же сложно, как бриллиант в навозной жиже. Но...

Шай притянул меня ближе и поставил подбородок на мою макушку.

– Ты молодец, Ханна, смелая и решительная, – шепнул он. – Всем нос утерла. Доказала, что с твоим мнением нужно считаться. И со Свейном справилась бы. Поплакала немножко, да и взяла себя в руки.

Выдохнув, я ничего не ответила, просто уставилась в окно...

Улочки, дома, люди, спешащие по своим делам. Служанки в передниках и чепчиках. Извозчики с кнутами, прилаженными к поясу. Мелкие торговцы с коробами, перевязанными через шею веревками.

Город жил своей жизнью, и ему не было дела до трагедии одной конкретной молодой женщины.

Мужская рука скользнула на мои плечи. Дернувшись, я инстинктивно сбросила ее.

– И все же я не перестану обнимать тебя, Ханна.

Этот упрямый дракон намеков, даже таких жирных, не желал понимать. Меня снова сжали и притиснули к огромному горячему телу.

– Вы мне чужой, – шепнула я, не поворачиваясь к нему.

– Я это уже слышал.

В его голосе чувствовалось что-то такое, что неимоверно раздражало. Какая-то уверенность, что между нами непременно все наладится.

– Не прикасайтесь, – гнула я свою линию.

– Этого я сделать не могу.

И снова этот противный смешок.

Я из вредности попыталась отпрянуть, но меня обняли крепче.

Непривычное чувство. После смерти матушки никто и никогда не прикасался ко мне. Это казалось странным. Я совсем забыла ощущение объятий, и сейчас они казались мне чуждыми.

– Дома уже приготовили ужин, – прошептал на ушко дракон. – Я не планировал забирать тебя сегодня. Мягко опекал. Хотел, чтобы ты сама поняла, как тяжело живется женщине одной, без защиты мужчины. Как даются звонкие монетки и насколько стремительно они утекают через пальцы. Но этот мерзкий щенок... Я не мог допустить, чтобы он издевался над тобой. Изводил. Тебе и без того досталось. Да и эта затея поиметь за твой счет титул... Хм...

– А разве вы не то же самое сделали?

Я повернула голову, вопросительно приподняв бровь.

– Нет. – Он улыбнулся. – Совершенно не то же самое. Даже близко.

– Вы двуличны, – фыркнула я, снова отвернувшись к окну.

– Нет, Ханна, просто кое-кто такой прыткий, что сбежал, прежде чем мы смогли поговорить.

Меня обняли крепче.

Ничего не оставалось, как просто сидеть и терпеть...

Карета свернула на главную площадь и поехала дальше, пропустив поворот, ведущий к моему прежнему дому. Встревожившись, я выпрямила спину и высунулась в окно, пытаясь понять, куда же мы едем.

Кучер направил лошадей в сторону восточной дороги, ведущей вдоль главного парка.

Прикусив губу, я гадала, где может жить этот несносный мужчина. Явно не трущобы и не рабочий квартал. Среди торговцев? Вряд ли.

– Спроси, – вдруг шепнул он, незаметно склонившись. Его дыхание теплым облачком коснулось моей шеи. – Я же вижу, как ты засуетилась.

Но нет. Из чистого упрямства я сидела и молчала.

Мой немой протест вызвал лишь смех.

– Ты такая ершистая, Ханна. Неужели не страшно? Вдруг твой ненавистный муженек решил тебя в табор к вольным артистам продать? Или в неприличное заведение определить?

Он поиграл бровями.

– Прекратите паясничать! – шикнула я, сложив руки на груди.

Грубое платье уже натерло на шее кожу, да и душно было сидеть в нем. Еще от волнения ладони потели.

– Я живу в поместье недалеко от городских врат с восточной стороны. В приличном районе с хорошими соседями. Дом просторный. Есть зал для приема гостей. В саду – сцена для музыкантов и площадка для танцев...

– Подготовились, чтобы вступить в ряды аристократов? – не удержалась я.

Он провел ладонью по моей руке, и я вдруг поняла, что спокойно воспринимаю эту ласку. Не рада ей, конечно, но и желание дергаться пропало.

– Нет, Ханна. Просто люблю иногда устраивать посиделки. А теперь, когда в поместье появилась хозяйка, надеюсь, шума и веселья там станет больше.

– Меня интересует только развод, – выпалила я уязвленно.

– Конечно, – неожиданно кивнул он. – Но исключительно по драконьим правилам.

Дальше ехали молча. Я внимательно следила за дорогой, пытаясь сообразить, в какой части города мы вообще находимся. Похоже на богатые торговые кварталы, но я так редко выезжала из дома, что могла и ошибаться.

Но вскоре снова показались городские ворота, теперь уже восточные, их было легко узнать по резным узорам. Карета, не сбавляя скорости, пронеслась через них и устремилась дальше по дороге.

При этом стражники даже не попытались нас остановить.

Дальше – интереснее. Едущие нам навстречу телеги спешно сворачивали к обочинам.

– Это ваша личная карета? – поинтересовалась я, придя к определенным выводам.

– Да, обычно по делам я выезжаю в ней. Возница тоже из нашей прислуги.

– Из твоей, – поправила я его.

– Из нашей, Ханна. Я никогда не оговариваюсь.

Я выдохнула, а тем временем уже целый обоз из десяти телег жался к обочине. Ясно, что господин наглый дракон власть любил и привык, что ему везде уступают.

Зло стискивая в руке ткань фартука, я пыталась понять, как же действовать дальше. Вот только умные мысли в уставшую голову все не шли.

Да и ладонь, сжимающая мое плечо, как-то отвлекала.

Через несколько минут карета свернула на второстепенную дорогу. Мы проехали мимо молодого ельника, и показался высокий каменный забор из красного обожженного кирпича. А за ним добротный двухэтажный особняк с балконом и террасой на верхнем этаже.

Кованые ворота распахнулись, и карета покатилась по дорожке к крыльцу.

Как бы сильно зла я ни была, но не могла не отметить, насколько богат этот дом. Резные мраморные колонны, огромные окна, слегка запущенный сад. Клумбы, живая изгородь можжевельника. Небольшие фонтанчики и изящные скульптуры.

– Зачем вам был нужен наш дом, если вы владеете этим? – не выдержав, спросила я Шая. – Зачем вы отобрали мой дом?

Он задумчиво склонил голову набок, усмехнулся, не жестоко, а словно я его на горячем подловила. Да, и смотрел он как-то виновато.

– Мне не нужен был дом, Ханна. Все, что меня волновало, – это ты.

– Титул? – поправила я его. – Что, не было способа получить его проще? Да каждый второй разорившийся аристократ отдал бы вам дочь без лишних вопросов. А хотите, и всех детей разом. Тогда почему я?

– Правильный вопрос, – тихо засмеялся он, – но на него отвечу позже. А пока осваивайся. Отныне ты здесь хозяйка.

– А развод? – Нет, я не купилась на эту роскошь. – Мне нужен развод!

– Обговорим позже в уютной обстановке за чашечкой горячего шоколада. – Он поморщился. – Но прежде ты при мне съешь тарелку супа и небольшой кусочек мяса. Я должен видеть, что ты не голодна.

– Какая забота, – фыркнула я.

– Муж должен заботиться о жене, разве не так?

Казалось, мое упрямство только забавляло его.

– Не смешите, – скривилась я, будто лимон съела.

– И не думал, Ханна. Даже в мыслях не держал.

Карета остановилась у крыльца.

– Прибыли! – прокричал возница.

Дверь в особняк открылась, и появился пожилой мужчина с сединою на висках. Статный, высокомерный. В строгом черном сюртуке с бабочкой. Дворецкий. Спустившись по ступеням, он подошел к экипажу, выдвинул лесенку и открыл дверь.

– Господин, с возвращением.

Дворецкий важно поклонился, даже не взглянув в мою сторону.

И это не было пренебрежением. Напротив, он выказывал уважение, потому как к непредставленным гостям слуга никогда не обращался.

– Тимирон, это леди Ханна Кенни О’Доэрти. Как ты понимаешь, моя жена и твоя хозяйка.

– Леди, я счастлив!

Вот теперь я была удостоена вниманием.

Пожилой мужчина склонил голову.

А мне на мгновение даже завидно стало. У нас в доме никогда не было такой дисциплины среди слуг. Работали те, кто просто жалел меня. Остальные быстро увольнялись.

– Ее слово равно моему, – добавил Шай, спускаясь из кареты. – Дай руку, дорогая.

Обернувшись, он протянул ладонь, предлагая мне помощь.

Стиснув зубы, я шмыгнула носом. Вот же... гад!

Мерзавец!

Наглая, напыщенная, продуманная ящерица!

Он одним жестом, одной фразой поставил меня в такое положение, что я могла только улыбнуться и повиноваться ему, засунуть свою злость куда подальше и протянуть ему руку. Потому как устраивать семейный скандал в присутствии слуги – верх неприличия, и я никогда бы на такое не пошла. Так уронить себя, свое достоинство!

Выдохнув, я вложила пальчики в его ладонь, но при этом смерила таким взглядом, что любой бы сквозь землю провалился.

А этот стоит и улыбается, словно выиграл очередной бой.

– Господин О’Доэрти, хотела вам сказать одну вещь, – зашипела я, стоило нам отойти от кареты. – Вы омерзительно продуманный дракон. Подлец. Лис напыщенный.

– Угу, – важно закивал он. – Это все действительно про меня. А еще я озабоченный вашим здоровьем муж. Поэтому... Тимирон, чтобы через пять минут в малую гостиную подали ужин на две персоны.

– Да, господин. – Дворецкий обогнал нас и открыл дверь, услужливо склонив голову.

При этом я была уверена, что он мне улыбнулся. Мимолетно, но все же.

Шай провел меня в просторный холл. Все вокруг просто кричало о состоянии владельца поместья. Огромный камин, который явно разжигали. Напротив удобный диван и два кресла. Картины на стенах, изображающие охоту. Шторы на окнах явно из дорогой ткани. На полу цветистый ковер.

Все чисто, ни пылинки. Ни потертых скатертей на столиках. Никаких сбитых углов мебели.

Совсем непохоже на наш дом.

Вопросов в моей голове становилось больше.

Да зачем же ему склады и док, принадлежащие нашей семье? Зачем ему наш дом при таком достатке?

– Пойдем, дорогая, я покажу тебе комнату. И думаю, нам стоит сразу все обсудить, пока я не принялся ловить тебя под окнами или мчаться в очередной трактир, или, упаси боги, храм, – раздалось над моим ухом.

Меня повели по длинному просторному коридору.

Живот тихо заурчал, пока я обдумывала, как стребовать с него развод. И что там за драконьи правила такие. Признаться, я мало что знала об их традициях и боялась попасть впросак. Поэтому просто закрыла рот.

Пусть сам все озвучит.

Глава 17

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, Шай провел меня по коридору. Остановившись возле центральной двойной двери, он распахнул ее. Моему взору предстала просторная, светлая комната. Два высоких окна, темно-синие тяжелые шторы. Цветы на подоконниках, что само по себе было странным. Обычно горшки стояли в домах торговцев и бедняков.

Хотя господин О’Доэрти и не скрывал своего низкого происхождения. Отсюда, видимо, и такое расхождение с модными интерьерами в поместьях аристократов.

– Что-то не так, Ханна?

Шай с любопытством наблюдал за мной.

– Это комната ваша?

Вот не знаю, почему спросила, просто серые обои, широкая кровать без балдахина, строгий трехстворчатый шкаф наводили на соответствующие мысли.

– Здесь теперь будешь жить ты. Это все, что я могу тебе ответить. Сейчас придет служанка и поможет переодеться.

– Зачем? – обернулась я к нему.

– Затем, что моя жена не будет ходить в форме подавальщицы, – усмехнулся он. – Часть твоих нарядов доставили вчера. Остальным я тебя обеспечу. Лучшие швеи будут в твоем полном распоряжении.

– Надеюсь, они не бордель обшивают? – не знаю, зачем продолжала я словесно кусать его.

– Милая Ханна, боюсь, я не столь влиятелен, чтобы заполучить тех мастериц. Им платят столько, сколько я за платье отдать не готов.

Я приподняла бровь.

– Поверь, барышни в элитных борделях наряжаются так, что аристократки бы языки от зависти себе откусили. Но, возможно, я постараюсь и заполучу для тебя хотя бы одну...

– Нет, – испуганно воскликнула я, не понимая, шутит ли он так или серьезен.

Ответом мне был густой приятный смех.

– Зря, Ханна. Но поздно, я уже представил тебя в шелковой ночной рубашке с кружевами на манер... М-м-м, определенно добуду мастерицу.

– Вы! – прошипела я. – Вам вообще не должно быть дела до моего нижнего белья.

– Вот уж изволь, Ханна. Я в нем заинтересован как ни в чем другом.

– Развод!!! – выставила я вперед указательный палец. – Вот о чем вы должны думать.

– А, – отмахнулся он, – об этом думайте сами, моя леди. У драконов вопрос развода крайне неприличный. Сложный...

– Почему нельзя развестись по законам магов? – Я шумно выдохнула. – Или простых людей, или...

– Милая моя, потому что я не человек, не маг и не кто-то там еще. Я дракон, – склонил он голову набок, – и женили нас, взывая к богине драконов. И о разводе мы будем говорить, исходя из законов драконов. Но это потом, а пока переодевайся. Через десять минут подадут ужин.

После этих слов он развернулся и вышел из комнаты.

– Я в такие моменты вас просто ненавижу, – прошипела я.

– А мне вы очень милы, – все же услышал он.

Выдохнув, я вслушивалась в его громкие отдаляющиеся шаги.

И ведь ничего так и не объяснил! Что там за правила такие! Невыносимый тип!

«Правда, если подумать... Этот хотя бы пьяный не вломится в мою комнату посреди ночи», – мелькнула в голове странная мысль.

И хотелось бы запротестовать, но сложно было не согласиться с тем, что господин О’Доэрти имеет представление о морали и не опустится столь низко, как Свейн или отец.

Пройдясь по комнате, я остановилась у окна, выходящего на большой цветущий сад. Красиво. И воздух наполнен приятным ароматом цветов.

В коридоре вновь послышались шаги. Легкие и торопливые. Дверь распахнулась...

– Леди Ханна, – на пороге стояла, прижав руки к груди, Лаура. – Боги, как же я за вас переживала. Ночь плакала после вашего побега. К маменьке сбегала, предупредила, что, возможно, вы придете. Она ждала вас. Ой...

Словно опомнившись, она вдруг выпрямилась, даже вытянулась в струнку и красиво поклонилась.

– Лаура, что ты? – насторожилась я.

– Это этикет, леди. Нас этот милый Тимирон, чтобы ему голым задом в крапиву сесть, обучает ежедневно в утренние часы. И если мы о нем забываем, то получаем строгий выговор. Нет, не так... он нам нотации читает. Вот как откроет рот, так час не умолкает, и главное, не повторяется же. Так что я лучше вам поклонюсь.

Она снова склонила голову.

– Нас? А кто еще здесь? – поспешила я к ней.

Схватив девушку под локоток, я затащила ее в комнату и плотно закрыла дверь.

– Все, Лаура, можешь расслабиться. Так кто еще здесь?

– Кухарка наша – Дороти. – Она захлопала в ладони, не справляясь с эмоциями. – Господин О’Доэрти ее в первую очередь предупредил, чтобы не вздумала вам с побегом помогать. На что она ответила: если вы ее попросите, то так спрячет, ни один наемничий пес не найдет. Думали – уволит, а он ее сюда со мной вместе. Говорит, преданность в цене. Но вам нужно переодеться... – Она внимательно взглянула на мой наряд. – Леди, что за страшные одеяния? Вы что, в подавальщицы подались? Да как так-то? Ой... Ужас какой!..

– Да ничего ужасного, – возмутилась я. – Тяжело, конечно, но...

– Леди Ханна, я что, не знаю, как себя мужчины ведут в тавернах? Да у меня две сестры в «Пестром дятле» работали. К вечеру сидеть не могли...

– Бедные. Ноги так болели? – посочувствовала я.

– Нет, леди Ханна, так им зад набивали. Аж красный был! Горел от мужских ладоней.

Приподняв бровь, я сглотнула.

– Ну хоть замуж вышли после такого?

Вот к чему я задала этот вопрос? Амину вспомнила. Наверное, у нее тоже оно там опухало...

– Вышли. – Лаура хихикнула. – Старшая после очередного такого хлопка подносом по голове обидчика так приложилась, что он на следующий день от лекаря с букетом к ней пришел. А младшенькая, она послабее будет... Ну и надела сынку кузнеца тарелку с борщом на голову, еще и похвалилась, что лично повару помогала его готовить.

– И...

Я присела на удобное кресло заслушавшись.

– А ему борщ понравился. Он с ушей капустку снял и попробовал. Сказал, что как у мамы, не разваренная. Ну и женился.

Переглянувшись, мы прыснули со смеху. Этот легкий, такой обыденный разговор с Лаурой принес долгожданное облегчение. Эмоции отпустили, и я наконец спокойно выдохнула.

Через пять минут я вынуждена была спуститься в малую гостиную в сопровождении Лауры, которая прекрасно ориентировалась в поместье. Успела освоиться. Дверь передо мной распахнулась, и я вошла.

«Уютно», – первая мысль, что пришла в голову.

Вьющиеся цветы, подвешенные на деревянных резных колоннах. И пышные кусты в кадках стояли рядом. На стенах картины. Не обезличенные натюрморты, а яркие пейзажи. Залюбуешься. В центре гостиной небольшой стол на восемь персон. Стулья с высокими спинками.

Скатерть, а на ней изображены подсолнухи. Ни один аристократ не прикажет постелить такую.

Все здесь так отличалось от привычного мне, что я даже забыла, что не одна.

Господин О’Доэрти сидел во главе стола и ждал, пока я осмотрюсь.

– Господин, подавать ужин? – с каким-то нетерпением спросили за моей спиной.

Обернувшись, я просияла.

Дороти! Моя милая бойкая кухарка, которая баловала меня...

– Вовремя являться нужно, леди. И не стоит заставлять других ждать, – произнесла она строго, но, улыбнувшись, добавила: – Ваши любимые булочки с маком будут на десерт.

Настроение резко подскочило вверх.

За стол я села уже не со столь кислым выражением лица.

– Все хорошо? – прошелся по мне внимательным взглядом господин О’Доэрти.

– Нет, но спасибо, что спросили, – вредничала я.

– Ханна, давай уж определимся... – Он устало выдохнул. – Мы женаты, хоть тебе это и не нравится. Я не вижу смысла выкать друг другу и тем более не обращаться по имени.

– О, как же, новоиспеченный лорд Кенни, у аристократов принята такая манера обращения. – Я сделала большие глаза. – Вы разве не знали?

Он потер лоб ладонью и взглянул на меня так, что совестно стало.

– Прекрати, Ханна, прошу. Я похож на того, кому интересно, что принято у аристократов?

Он приподнял темную бровь.

– А могли бы поинтересоваться. Вы ради титула на живого человека играть стали...

– Хватит! – вроде и не закричал он, но я рот прикрыла. – Мы ходим по кругу, и это раздражает. Да, играл! Да, я тебя выиграл! Да, я заманил в ловушку твоего отца. Но не я... Так другой. Твой отец сделал бы из тебя очередную девочку для борделя. Дело времени. Думаешь, там аристократок нет? Да хватает. Никто бы не удивился, попади ты туда. Поэтому мы оставим эту тему. Что еще тебя волнует, Ханна?

– Развод, – выпалила я, смутившись.

Он был прав, и я это понимала. Да! Понимала, но душой принять не могла. Слишком сильна была обида.

– Развод, – кивнул он и взглянул на дверь.

В гостиной появились служанки. Они аккуратно выставили перед нами блюда с запеченными в меде и бруснике куропатками. Овощной салат. Бутерброды с языком. И на отдельных тарелочках подали ароматный суп.

Поклонившись, девушки спешно удалились.

– Значит, развод... – Шай к еде не притронулся. – С этим сложнее. У меня, Ханна, имеется репутация, которой я очень дорожу. И сплетни о себе я очень не люблю и стараюсь задушить их в зародыше. О нашей свадьбе многим известно. Ну, хотя бы потому, что твой отец подписал на нее разрешение в присутствии весьма болтливых господ. И если я вот так сразу разведусь, это вызовет много вопросов. Да и не принято у драконов такое. У нас один брак на всю жизнь, Ханна. Но...

– Но ведь говорил, что существует развод по драконьим правилам, – возразила я, чувствуя, как бешено бьется сердце.

– Да, – кивнул он. – Говорил... В общем, если не лезть в дебри законодательства, то скажу по-простому: муж с женой могут жить отдельно.

– И зачем я тогда поселилась в вашем доме?

Я совершенно ничего не понимала.

– Затем, Ханна! Почему ты не слушаешь меня? – Он снова растер ладонью лоб, явно подбирая слова. – Я не желаю, чтобы мое имя марали сплетнями. Поэтому заключим договор. Год мы живем как муж и жена и убеждаем всех вокруг, что между нами, если уж не любовь, то хотя бы дружба и уважение. А после я покупаю тебе, ну пусть будет, постоялый двор подальше от нашего города, и живи счастливо без меня.

– Год? – повторила я.

В голове разом зашевелился рой мыслей. И соглашаться было боязно, и отказываться страшно, зная, что за пределами этого поместья меня ждут такие, как Свейн, а еще голод и открытое небо вместо крыши дома. Выдохнув, я совсем растерялась.

– Разве год – это так много? – Шай развернул салфетку и постелил ее на колени. – Подумай хорошо, Ханна, ради обеспеченного будущего стоит попробовать.

– Как я могу быть уверена, что ты не обманешь? – взглянула я ему в глаза.

– Бросить женщину, которую все считают моей женой, непонятно где и оставить ни с чем? Чтобы это всплыло, и меня полоскали грязные языки на всех углах? Ну, нет. Все будет проще. Страсть ушла, и я отослал тебя, скажем, в мой родной город. Буду, как приличный, навещать тебя, скажем, раз в полгода. А потом и совсем все забудется. Встретишь другого – мешать не стану. Но год мы живем как полноценные супруги. Не в правилах драконов разводиться, Ханна, однако лазейки есть. Тут требуется соблюсти все приличия.

Я сглотнула. Очень уж хотелось понять: полноценные супруги – это как?

Но начать расспрос язык не повернулся. Страшно услышать подробности.

Да и выбора особого у меня не было.

– Хорошо, значит, будет развод по драконьим правилам, – нехотя согласилась я. – Год вместе, и после ты забываешь о моем существовании.

Он усмехнулся. Вот так же, как и когда предлагал ставку отцу в тысячу золотых монет. Мне стало совсем не по себе.

Отвернувшись, я взяла ложечку и набрала супа, только вот аппетита совсем не было.

– Ешь, Ханна. У тебя был тяжелый день.

Пригубив, я опустила ложку обратно в тарелку.

– Если ты меня обманешь, так же как и...

– Нет! – резко оборвал он меня. – Ты даешь мне год. После я возвращаю тебе свободу... Если она все еще будет тебе нужна, Ханна. А сейчас я тебя очень прошу – ну, хотя бы суп. Ты бледная, и мне это не нравится. И опережая твой вопрос, скажу: да, мне есть дело до того, как ты себя чувствуешь.

Глава 18

Вчера, поужинав, я спешно покинула гостиную. Поднявшись в комнату, умылась и переоделась в выданную мне Лаурой ночную рубашку. А после просто упала на постель и закрыла глаза.

Я даже не осознавала, насколько устала. Обняв подушку, уткнулась в нее лицом и рассмеялась.

Никаких колоколов. Никаких ночных криков за окном. Больше отец не явится пьяным. Не нужно бежать и открывать двери.

Никто не придет в этот дом играть и делать ставки.

Это должно было радовать... Но смех пугал даже меня.

На глаза навернулись горькие слезы. Я плакала то ли от облегчения, а то ли от обиды на весь мир. Так и уснула...

А теперь, чувствуя, как яркое солнце заглядывает в окно и слепит даже через сомкнутые веки, не могла найти в себе силы открыть глаза. Вроде и сон развеялся, но так не хотелось откидывать одеяло.

«Еще немного полежу, – шептал внутренний голос. – Хоть немного».

За мной послышался легкий шум, и матрас продавился. Словно кто-то повернулся на бок. Тяжелая рука легла на мое бедро и медленно поползла на живот. Сонно простонав, я плотнее обхватила подушку, полагая, что все же снова задремала, и это мне только снится.

Меня аккуратно потянули назад и крепко обняли. Тепло стало. Да и вообще странные ощущения защищенности и покоя. Улыбнувшись, я что-то сладко промычала и плотнее зажмурилась.

Все стихло. Больше никто не двигался. Только легкий звук чужого дыхания, едва касающийся моих волос. Ощущения были столь реальны, что я распахнула глаза.

Комната, постель, окно напротив, и солнце, поднимающееся за деревьями небольшой дубовой рощи.

А еще чья-то рука, покоящаяся на моем животе.

Вздрогнув, я напряглась и попыталась отодвинуться.

– Ханна, еще рано, – простонали за моей спиной.

Вскрикнув, я рванула вперед. Запуталась в одеяле и мешком рухнула на пол.

Комнату сотряс звук падающего тела и громкий мужской вопль.

Шай пытался меня схватить, но в его руке оказался лишь свободный угол одеяла. Я же с большими глазами таращилась на него снизу.

Дракон сидел в одних подштанниках, доходящих ему до колена. Распущенные волосы спускались ниже плеч. Растерянный заспанный взгляд теплых карих глаз.

– Ханна, ты что? – выдал он и тряхнул головой.

Мгновение, и до него дошло, что же произошло. Вскочив, он рывком поднял меня на руки вместе с этим треклятым одеялом и уложил снова на постель.

– Что ты сорвалась?

В его взгляде было столько недопонимания.

– Вы... ты... Шай! Что ты делаешь в моей кровати? – вернулся ко мне дар речи.

– В твоей? – Он приподнял бровь, нависая надо мной сверху. – Это наша спальня и наша с тобой постель, любовь моя. И понятное дело – я здесь сплю. Как и положено мужу.

– Что? Да... как...

Дар речи мне снова отказал.

Я просто хлопала ртом, не зная, как вообще на все реагировать.

– Вы... Ты...

– Шай, – подсказал он. – Мы же вроде вчера договорились, что год живем как муж и жена. Что не так?

И взгляд такой невинный.

Я просто задыхалась от возмущения, но ничего не могла произнести... Такая беспомощность.

А этот. Улыбался, прожигая меня своими драконьими глазами. И никакого намека на раскаяние.

– Нам... нам не нужно спать вместе! – взвизгнула я. – У мужа и жены разные спальни.

Он снова забавно приподнял бровь.

– Большей глупости я не слышал, Ханна, – привалившись рядом, он подпер рукой голову и улыбнулся, как довольный кот. – Лично меня устраивает все. Сегодня приведут в порядок гардеробную.

Он указал куда-то на стену.

Повернув голову, я различила дверь, стилизованную под стену.

– А-а-а...

Я все еще не могла собраться с мыслями.

– Пока твои вещи в шкафу, но это только сегодня. К вечеру все будет готово. Я оставил при тебе Лауру, заметил, что вы дружны. Ну и кухарка. Здесь меня никто не спрашивал. Просто выставили ультиматум. И кто я такой, чтобы оставлять бедную девочку совсем без поддержки в чужом доме. И кто, как не она, знает, чем тебя можно порадовать. И судя по тому, как вчера пахло на весь дом булочками с маком, она действительно знает, как поднять тебе настроение.

Он улыбался, при этом его рука осторожно разворачивала на мне одеяло.

Я же...

– Хочу отдельную спальню, – выдавила из себя.

– А я хочу полноценные семейные отношения и поцелуй с утра, – поиграл он бровями.

– Ты невозможен... Мы не...

– Мы женаты, Ханна. – Оставив в покое одеяло, он поднял руку и провел пальцами по моей скуле. – Брак действительный. И я сделаю все, чтобы так оно и было.

– Зачем?

Это был единственный вопрос, который мучил меня сейчас.

– А зачем создают семьи, Ханна? Для счастья и любви. – Его пальцы скользнули в мои растрепанные волосы, пригладив их. – Дети, совместные вечера, праздники... Поцелуи по утрам... М-м-м.

Облизнув губы, он склонился надо мной.

– Интересно, что ты сделаешь, если я тебя поцелую?

– Не смейте! – шепнула я испуганно.

– Я нежно – обещаю.

Он склонился еще ниже, и я сделала единственное, что могла.

Натянула на лицо одеяло.

Глупо, но что мне оставалось?

– Трусишка, уверен, тебе бы понравилось, – прошептал он, обнимая меня. – Я в умывальню, а ты полежи еще немного. Тебе нужно больше отдыхать. Жду тебя на завтрак. Не придешь – поднимусь за тобой сам и, закинув на плечо, спущу в гостиную. Я серьезно намерен сохранить наш брак, Ханна. Так что не отступлюсь.

Сжав меня, он поднялся.

Послышались уверенные шаги босых ног.

Я привела себя в порядок. Не дожидаясь Лауры, оделась и села в кресло. Сложив руки на груди, старательно пыталась найти доводы, чтобы не идти в гостиную.

Смущение, страх и, боги знают, что еще, сковывали душу.

Я старательно гнала от себя саму мысль, что это теперь мой дом. Нет! Я здесь гость ровно на один год. И все!

Мы не семья. И я здесь не хозяйка.

Шай вышел из спальни, когда я еще куталась в одеяло, не желая признавать того, что эту ночь провела не одна.

– Наглый ящер, – выдохнула я. – И как теперь быть?

Стыдно было признавать, что он обыгрывал меня по всем направлениям. Действовал решительно и не раздумывая. Я еще не освоилась в комнате, а он уже заявил, что это наша спальня и живем мы здесь вместе. Я еще в шкаф не заглянула платья проверить, а он уже гардеробную переделывает.

От таких стремительных действий слегка кружилась голова. Страшно было спускаться к завтраку, вдруг выяснится, что там уже свадебный банкет и гости чинно ждут, повторяя про себя поздравления.

Моргнув, я поднялась и выглянула в окно. Поджала губы от досады. Дорогу видно не было, а очень уж хотелось убедиться, что чужие экипажи у дома не стоят.

Да мало ли? Чего еще от новоиспеченного мужа ждать.

А то глаза на мгновение прикроешь, а он уже в детскую кроватки заносит и сообщает тебе, что у нас ожидается двойня.

Истерично хохотнув, я вернулась в кресло, испуганно проверила живот. Плоский.

Да кто ж этого ящера знает? Чем он со мной ночью занимался, пока я сладко спала.

Я снова проверила, не растет ли живот.

Жуть!

Снизу зазвонил колокольчик. К чему бы это?

Я продолжала сидеть и не двигаться. В коридоре раздались шаги. Лаура? Нет. Слишком уж тяжелые.

Дверь в комнату распахнулась. На пороге появился Шай. В белой рубашке и темных штанах из мягкой кожи. Волосы собраны в низкий хвост.

Красив и элегантен... гад!

– А тебе на службу не нужно? Работа, дела... Бордели проверять, девушек пересчитывать по головам, – мило поинтересовалась я, все же решив перейти с ним на «ты» – глупо выкать, когда в одной постели спали.

– А ты ждешь, пока я уйду?

Он вопросительно приподнял темную бровь.

– Нет, – вздохнула я, – просто помечтала немного.

– А-а-а, – расстроенно цокнул он языком, – вынужден огорчить тебя, красавица моя. Бордели не посещаю, и интересует меня лишь одна особа женского пола, которая сидит сейчас передо мной и невинно хлопает ресничками. И я уже давно оборудовал кабинет в доме и веду дела отсюда, лишь изредка посещая контору в городе. И то только для переговоров с новыми клиентами. А так без меня и помощники прекрасно справляются.

– Какая жалость, – снова печально выдохнула я.

– Да, – развел он руками, – поспешил сколотить состояние. Но прости, Ханна, не знал, что женюсь вот при таких обстоятельствах. Так-то я ухаживать за тобой собирался. Но мне все карты смешал твой папаша, поставив тебя на кон. Уже не до романтики было.

Вскинув голову, я уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

– Не веришь, да? – Он усмехнулся. – Зря. Я тебя еще полгода назад увидел. Возле дома. Не скажу, что это была случайность. Но... Красивая, гордая, и в то же время так мило со своей служанкой болтала, даже не понимая, что со стороны это выглядит так, будто две подружки идут. Твоя Лаура потому к тебе так и привязана, понимает, что нигде такого хорошего отношения не найдет. Да и остальные слуги. Все желают под твое крыло вернуться, дорогая.

– Ты кого-нибудь уволил? – всполошилась я.

– Нет. Я уже говорил: все при должностях останутся. Мне меньше всего сейчас надо становиться для тебя еще большим врагом. Но да... Все у нас вышло наперекосяк.

Подумав немного, я усмехнулась.

– И как бы ты за мной ухаживал? Ночью в карты в моем доме играл, а с утра в парк приглашал? Чтобы все пальцем показывали. Ты забыл, что вы сделали с моей репутацией. Вы все разом!

– Ты о чем?

Усмехнувшись, Шай вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.

– Ты знаешь, о чем. Не притворяйся!

– Ханна, репутация у моей жены безупречная. Ты забыла, родная, что только несколько дней назад вернулась из загородного поместья, где гостила у дальних родственников матушки? Твой батюшка воспользовался тем, что дом пустует, и несколько раз пригласил гостей. Бывает. Что уж. Мы с тобой уже год как помолвлены. Пришло время храм посетить, и ты вернулась. В связи с тем, что близкой родни у тебя нет, ты захотела простую свадебную церемонию. И я пошел тебе на уступки. Все у нас с тобой было тихо и романтично.

Он улыбался, я же поймала себя на том, что сижу с открытым ртом. Слов просто не было.

И главное, выходит, он и здесь подсуетился. Как красиво все у него звучало!

– Но... Я ведь была в городе. Дома! – выдохнула я ошарашенно.

– Об этом знают только слуги. Но после того, как я повысил им заработную плату, они разнесли слух о том, что хозяйка наконец-то вернулась. И теперь-то они зажили как люди.

– Да как... – Я всплеснула руками. – Что ты за проходимец такой, Шай О’Доэрти? А гости отца? Меня ведь видели! Как такое вообще возможно?

– Ханна, я ведь говорил, что умею закрывать рты. Если я сказал, что твоя репутация кристально чиста и мы давно помолвлены, то так и есть. И если я узнаю, что где-то кто-то посмел с этим не согласиться, то будет худо. И «гости»... – Он с нажимом произнес это слово. – Лорда Кенни это понимают как никто.

– Ночной король! – выдохнула я.

– Хуже, любовь моя, – глава гильдии наемников. А теперь представь, что на дорогах ничего не происходит без моего ведома. Разбойникам проще ходить подо мной, чем против меня. А у всех знатных семей имеются предприятия, склады, доки, магазины... Да даже если просто сдают помещения, вот и подумай, а кто будет их снимать, если заведомо известно, что попадешь в немилость ко мне? – Он тихо засмеялся. – Да, Ханна, я не очень милый дракон. Но тебя никогда не коснется вся та грязь, что стелется под моими сапогами. Со временем я красиво отойду в сторону и выйду на белый свет, посадив вместо себя преданного человека. Так когда-то было и со мной, родная. А пока буду пользоваться своим положением. Но, собственно, чего я пришел. Ты собираешься спускаться на завтрак? Его уже подали! Я сижу там уже минут десять и все жду свою жену. Голодный, причем! Совесть у тебя есть, жена?

Он возмущенно приподнял бровь.

А я, не зная, что ответить, пожала плечами. Совесть вроде и была, но не про его честь.

Глава 19

Это был самый странный завтрак в моей жизни. И дело не в богатом столе. И не в блюдах, которые я видела разве что на праздники, несмотря на свой титул и высокое происхождение.

Нет... Необычной была сама атмосфера. Не пахло перегаром. Никто не шуршал перед моим лицом газетой. Не ворчал, читая новости.

Но в то же время я сидела с прямой спиной, чувствуя себя напряженно. Немного неловко. Чуточку смущенно, потому что с меня не сводили взгляда.

Весьма пылкого взгляда.

Тяжело дыша, я пыталась наколоть на вилочку маринованный гриб. Но он ускользал, раздражая и разжигая мой аппетит. С детства обожала маринованные маслята, но увы, такое лакомство появлялось на мой завтрак очень редко.

Собравшись с мыслями, я методично загоняла гриб в ловушку, созданную из кусочков омлета с томатами и зеленью. Рядом лежали еще несколько маслят, дожидаясь своей незавидной участи быть съеденными.

– Мне интересно, это привычка доедать все до конца в тебе взыграла или нечто иное?

Шай продолжал внимательно наблюдать за мной, откровенно веселясь.

– Или... – Я подтолкнула проказника вилочкой. – Очень люблю грибы, но у нас к столу их подавали только на праздники. Во-первых, сезонный продукт, во-вторых, считаются деликатесом. Так что не отвлекай меня.

Тупые кончики вилки никак не желали втыкаться в мягкую грибную плоть. Моя жертва ускользала.

– Хм... – Шай криво усмехнулся. – Вот она, социальная пропасть. А не проще ли взять ложку?

– Нет, – слегка качнула я головой. – Это господин О’Доэрти не соответствует правилам поведения за столом. Основам этикета.

– М-м-м, больше похоже на какую-то пытку. Ханна, не издевайся над едой, я тебя прошу. Возьми ложку.

– А если в следующий раз у нас будут гости? Предлагаешь прилюдно опозориться?

Я высокомерно взглянула на него.

Укол, и масленок, наконец, оказался на моей вилке. Это была сложная победа.

– А когда у нас будут гости, я просто прикажу не подавать грибы, – развел он руками и взглядом указал на ложку.

Но я сделала вид, что не увидела этого.

– Зря. Если ты способен угостить ими в несезон, то это говорит о твоем статусе и возможностях. Это как клубника зимой... Доступно единицам.

Подняв вилочку с моей жертвой, я отправила ее в рот.

Вкусно. Зажмурившись от удовольствия, я улыбнулась.

Шай выдохнул и приподнял брови, демонстрируя, что думает о подобных изысках.

Я же принялась загонять в ловушку следующий гриб.

– Кажется, я придумал. – Шай подался вперед. – Будут тебе грибы, но только подадут их в комнату и... с ложкой!

Замерев, я посмотрела на него.

Он же заглядывал в мое декольте и, кажется, думал не о завтраке.

Между нами чувствовалось напряжение. Я еще не отошла от мысли, что в постели спала не одна. Он же продолжал наступать дальше, не давая опомниться.

И мое желание приостановить его встречалось в штыки.

Любой намек на недопустимость поведения оборачивался в шутку.

Это поднимало в душе некий протест.

Между нами повисла тишина. Слышно было лишь, как он слегка задевает поверхность тарелки вилкой, когда ест.

Под натиском моего аппетита вскоре пали все грибы, и я спокойно уже доедала омлет.

Наконец, отложив вилочку, я взяла салфетку и промокнула губы.

Подняв голову, я натолкнулась на изучающий взгляд дракона. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и медленно пил чай.

– Интересно, что еще ты любишь, Ханна? Я сегодня попытался озадачить нашу кухарку, и выяснилось, что любимых блюд у тебя нет. Разве такое бывает?

– А тебе зачем вообще понадобилось выяснять такие мелочи?

Я настолько удивилась, что даже не стала скрывать этого.

– А я не считаю это маловажным. Хочется, чтобы ты, ну хотя бы улыбаясь, спешила на ужин.

Я нахмурилась, будто услышала упрек.

– Но ладно, со временем выясню, что еще, кроме грибов, тебя может заинтересовать на столе. А пока у меня для тебя новость. – Он сел ровнее и поставил кружку. – После твоего брачного протеста я приказал перевести твои вещи сюда. И когда в твоей прежней комнате открылся гардеробный шкаф, выяснилось, что нарядами ты блистать не можешь в силу их полного отсутствия. Поэтому сегодня прибудут женщины – твоя новая личная швея и две ее помощницы. От тебя требуется заказать новый гардероб, который бы соответствовал занимаемому положению.

Наверное, я должна была обрадоваться, но испытала такие странные ощущения.

– Не хочу быть тебе обязанной, – произнесла я.

– И не будешь, – резко, даже как-то нетерпеливо перебил он. – Моя жена должна затмевать красотой всех прочих леди, находящихся с ней рядом. Соглашусь, что ты и в форме подавальщицы оставишь всех позади себя, ну, в моих глазах так точно. Но все же желаю видеть на тебе роскошные наряды. Платья, плащи, шляпки, чулочки, накидки... И что там еще существует. Распоряжение я уже оставил. Пожалуйста, – поймал он мой взгляд и прищурился, – просто умоляю в этом вопросе пойти мне на уступки. Иначе...

Я приподняла бровь, ожидая угрозу.

– Иначе, Ханна, я тебя свяжу. И начну лично снимать мерки, дорогая. Сначала лентой, потом руками, а там не удержусь, и губы в ход пойдут. Так что будь хорошей женой, побалуй супруга крупным счетом за наряды.

Мои глаза, наверное, увеличились вдвое. Словно ожидая подобную реакцию, Шай подмигнул и поднялся.

– Нравится мне это невинное выражение на твоем личике, Ханна.

Открыв рот, я не проронила ни слова. Лишь прищурилась.

Хочет большой счет? Он его получит.

Улыбнувшись, я отложила салфетку и поднялась.

– Хм... А вот так на меня ты еще не смотрела, дорогая. Страшно представить, какие мысли посетили твою милую головку.

Моя улыбка стала шире.

Гардероб, говорите... Ух-х-х...

Я была готова показать Шаю, что такое большой счет за наряды, чтобы больше не бросался такими красивыми словами. Еще помнила, как папеньку потом прошибало, когда я только заикалась хотя бы об одном новом платье...

Так что, глядя на швей, что крутились вокруг меня, я продолжала улыбаться. Они быстро сняли мерки, и началось самое интересное. Часть нарядов были принесены с собой. Все, что нужно было, – подогнать под мою фигуру.

Встав на скамейку, я вытянула в стороны руки и довольно поглядывала на дверь. Ожидала мужа, но впорхнула счастливая донельзя Лаура.

– Леди Ханна, у меня такие новости! Только что меня к себе приглашал господин О’Доэрти! Ой! Я думала, все – выпроводит. У меня же стажа... Простите. – Она протиснулась между двумя притихшими в ожидании сплетен швеями и встала напротив меня. – Так вот, я испугалась, что укажут мне на дверь. Личные служанки должны быть и с опытом, и с образованием. А я что? Так, по рекомендации родной сестры и взяли. Руки дрожали, пока в дверь его кабинета стучала...

В этот момент и я, и кумушки с иголками в руках смотрели на нее с желанием хорошенько встряхнуть.

– Ты скажешь или нет? – ожидаемо, первой не выдержала я.

Швеи закивали, немного забывшись, но тут я их понимала.

– Сейчас, – Лаура шумно выдохнула. – Я теперь ваша компаньонка! Вы только представьте! Я! И на такой должности!

Я улыбнулась и пожала плечами.

– Вы рады?

Она с таким тихим восторгом заглядывала в мои глаза!

– Ну, положим, ты уже давно ее, по сути, заменяешь, Лаура. Господин О’Доэрти всего лишь озвучил реальное положение дел. Зарплату назначил?

– Да, – закивала она, – и разрешил выйти замуж, если найдется достойный жених, с сохранением за мной места. Леди Ханна, я поверить не могу! Вернусь домой, брошу своего дурака, за пять лет предложение он мне так и не сделал. А теперь я не просто служанка... Найду достойнее.

Швеи важно закивали.

Я довольно усмехнулась.

Ладно, господин Шай О’Доэрти, и здесь меня переиграл, быстро перетащив на свою сторону мою единственную подругу. Она теперь и слова плохого о нем слышать не захочет.

С другой стороны, искренне порадовалась за Лауру.

Хорошо, минус одно платье в счете за новый гардероб исключительно в благодарность.

– Руки можно опускать? – взглянула я на любопытных швей.

– Нет, леди.

Они снова оживились и принялись дальше подгонять платье.

– Вы решили, какие из них берете? – Лаура подскочила к креслу и осторожно расправила небесно-голубую ткань. – Такой подол! А если с розовым пояском? Не помню, чтобы хоть когда-нибудь видела столь изысканный крой.

Швеи заулыбались.

– Я решила, что возьму половину, – закивав, я невольно взглянула на дверь. – Еще сделаю заказ на семь платьев из плотной ткани, два плаща, несколько шалей, платков... И конечно же новый костюм для верховой езды. Кроме этого, домашние наряды и нижнее белье.

– И это все сразу?

Лаура недоверчиво взглянула на меня, оставив в покое подол платья.

«Угу, – промурлыкала я про себя. – Заказ сделаю, счет получу и пойду в кабинет дорогого мужа, чтобы он оценил и попытался меня убедить, что и платьев можно меньше, и плаща одного достаточно».

Фыркнув, я уставилась в окно.

Не знаю, что именно меня так возмущало. Наверное, желание Шая показать всем, что мы влюбленная пара. Меня словно обокрали. Я столько раз слышала о том, как ухаживают влюбленные мужчины, как дарят цветы.

А как же первые поцелуи? Скромные подарки и прогулки. Робкие прикосновения, признания в любви?

Мне никто никогда не сделает красивое предложение руки и сердца!

Уже никогда. У меня ничего из этого не будет.

Конечно, в этом виноват не Шай, а отец. Он отобрал у меня очарование первой любви. Он как вещь поставил меня на кон, а дракон всего лишь воспользовался ситуацией. Но тогда зачем сейчас делать вид, что мы счастливые молодожены? Кого обманывать и зачем?

Я этого не понимала.

– Леди...

Лаура легонько коснулась моей руки.

Очнувшись, я поняла, что ушла далеко в свои мысли, а между тем швеи уже закончили и ждали моего одобрения.

Кивнув им, я спустилась со скамеечки, чтобы примерить следующее платье.

Только через несколько часов я получила заветную бумагу, на которой аккуратно оформили весь список моего заказа строго по пунктам и подвели итоговую сумму.

Взглянув на нее, я испуганно выдохнула: перестаралась.

Но менять что-либо было уже поздно – за женщинами закрылась дверь.

Упав в кресло, я поджала губы. И как я это сейчас Шаю на стол положу? С каким лицом?

А с другой стороны – он сам просил порадовать его большим счетом. Вот! Я и постаралась.

В конце концов, никто не заставит его столько платить! Он просто не сделает подтверждение заказа. Перепишут на меньшую сумму, и все.

Эта мысль взбодрила. Поднявшись, я отправилась искать его кабинет...

– Леди О’Доэрти, – стоило мне спуститься в холл, как передо мной словно из-под земли вырос Тимирон, – могу быть вам полезен?

– Я ищу господина О’Доэрти, – смутившись, ответила я. – Кабинет...

– Конечно, леди, следуйте за мной.

И мы пошли. Он впереди, я – отстав на шаг.

Крутя головой, внимательно изучала обстановку. Цветы в кадках. Светлые шторы на высоких окнах, яркие ковры. Картины с живописными пейзажами. Все со вкусом. Никакой серости.

Это так не походило на дома аристократов.

– Прошу, леди. – Тимирон остановился у двойной двери. – Библиотека. В конце – отдельная комната, в которой обычно и работает господин.

Он открыл дверь и жестом пригласил меня войти, оставаясь снаружи.

Я сделала шаг и остановилась. Нет, оказывается, мне еще было чему удивляться. Добротные деревянные стеллажи уходили под потолок. Куда ни глянь – книги. Разные. И с яркими обложками, и совсем древние фолианты, брошюры...

На стенах – гобелены, изображающие цветущие сады и парящих птичек.

Покрутившись, я натолкнулась взглядом на невзрачную дверь.

Выдохнула, снова ощущая волнение. Но отступать было никак нельзя. И я пошла вперед, крепко держа счет за новый гардероб.

Словно в тумане постучала, и мне открыли.

Шай приветливо улыбнулся. Ничего не говоря, я протянула ему руку.

Лист бумаги перешел в его ладонь.

Меня обняли за плечи и провели вглубь небольшого, но уютного помещения. Усадили в кресло.

При этом Шай внимательно вчитывался в составленный список вещей.

От волнения у меня вспотели руки. Дурацкая выходка. Вот зачем я это сделала?

– Не понял? – Шай, наконец, взглянул на меня. – И это все? Родная, ты чем три часа занималась? Этого даже на осенний сезон не хватит!

Моргнув, я поняла, что ничего не поняла...

Глава 20

Шай снова пробежался взглядом по списку и, нахмурившись, поджал губы.

И вид такой сосредоточенный.

Я притихла. Шутит? Или...

Да нет. Ну шутка ли, семь новых выходных платьев на осень? Два плаща!

Расслабившись, я выдохнула. Скорее всего, он хочет, чтобы я взяла список и переписала. Мол, недоволен, а чем – соображай, милая, сама.

Но нет.

Отдавать мне бумагу он не спешил.

Обойдя стол, Шай сел в свое кресло и откинулся на спинку.

– Ханна, осталось две недели летнего сезона. Мы, возможно, посетим один званый ужин. – Он раздраженно засопел, сделав паузу. – Я не особый любитель подобных мероприятий, но род моих занятий обязывает заводить новые знакомства и поддерживать старые. Остальное... Пешие прогулки и пикники, для этого наряды у тебя имеются. Готовые платья должны были доставить. Но впереди осенний сезон. Это праздник урожая. Это прогулки в парке... Как ты собралась обойтись семью платьями? Просто, родная, объясни то, чего я не понимаю.

Выслушав его, я моргнула и склонила голову набок, призадумавшись.

Где подвох-то?

Так ничего и не сообразив, я выдохнула.

– Ну, хорошо, – развела я руками и решила честно во всем сознаться. – Да, там три платья лишние. Но ты сам сказал – праздник. Наверняка...

– Лишние? – Он подался вперед. – Вот тут, красивая моя, очень подробно. То есть тебе хватит и четырех? – Он как-то нервно рассмеялся. – Ханна, я весь внимание. Порази меня в самое сердце, как женщина может весь сезон проходить в четырех платьях?

– Ну, это ведь не простые домашние платья, они для выхода в свет. Для прогулок, посещения светских мероприятий... – Я собралась с мыслями и принялась объяснять. – По правилам, леди должна раз в неделю посетить какое-либо из них. Сходить на выставку или цветочную ярмарку.

– Осенью?

В его уточнении я четко расслышала сарказм.

– Да, осенью. Для многих декоративно цветущих растений...

– Ладно-ладно, я понял, – перебил он меня. – Хорошо. Вернемся к четырем платьям...

– Как я уже сказала, одно мероприятие раз в неделю. Опять-таки, по правилам этикета, леди может надеть один наряд не более трех раз за сезон. Вот и получается: четыре платья на три месяца сезона.

Я мило улыбнулась. Нет, ну все действительно было так. Все уже продумали и без нас. Тратиться никто не любил. Особенно мужчины, да еще и на женские тряпки... Но статус нужно как-то показать.

В этот момент я взглянула на Шая. Он сидел с каким-то странным, пусть будет, слегка пришибленным видом и даже не моргал.

Затем встрепенулся, открыл рот и подался вперед.

– То есть, если я захочу прогуляться с тобой в парке, скажем, в пятницу, то ты мне откажешь с формулировкой: «На этой неделе, мой дорогой, я уже выгуливала свое платье»! Я прав?

– Нет, – возмутилась я, – не стану называть тебя «мой дорогой». Это звучит неуместно.

– Хан-на, – натурально прорычал он. – Я про платье!

– А-а-а, – виновато улыбнулась я. – Да. Но поэтому я и заказала семь, – спохватилась я, смекнув, как оправдать еще три покупки.

– Да что за бред! – Шай снова схватил злополучный счет. – То есть мне будет позволительно гулять с тобой в общественных местах не более... не более трех раз в месяц сверх положенной нормы! Да кто это вообще придумал?! Я не согласен!

– Это нормы высшего общества, – развела я руками.

– К счастью, Ханна, аристократка здесь только ты, так что я могу, набрав полную грудь воздуха, четко высказать, на чем я вертел эти твои нормы.

– Не надо! – взмолилась я.

– Не поверишь, сам не хочу, но ситуация вынуждает!

Он вскочил на ноги и прошелся по кабинету с этим трижды проклятым списком.

– Так... Я желаю гулять с тобой не реже трех дней в неделю! А, может, вообще каждый день. Ну, кто мне запретит поехать с тобой в ресторан и поужинать там?! – Мне достался вопрошающий взгляд, и все, что я могла, это в ответ пожать плечами. – И я не желаю зависеть от какого-то уже трижды выгулянного платья. Итого, на осенний сезон мне необходимо видеть в твоем гардеробе тридцать нарядов... Хм...

– Боюсь, их просто некуда будет развесить, – пробормотала я.

– Дела... – Он остановился за моей спиной. – Нет, я, конечно, не против такой покупки, но к концу года твои вещи, милая, просто выселят нас из дома. Как-то же в других семьях это решают? Ханна!

– Посещают светские мероприятия раз в неделю, – снова пожала я плечами. – Может, тебе стоит изучить правила...

– Хан-на! – прорычал он над моим ухом. – Кажется, я уже передумал становиться аристократом. Мне и так неплохо жилось.

– Ты согласен на быстрый развод?

В надежде на чудо я подняла голову и уставилась на него.

Зря! Он приподнял бровь и хмыкнул. А после ловко поймал меня за подбородок, не давая отвернуться.

– И не мечтай, я лучше куплю еще один дом для твоего стремительно растущего гардероба. Прелесть моя, ты, наверное, так и не поняла. Я не титул выигрывал, а тебя. Право на брак с тобой! И делал это так, чтобы лорд Кенни не начал юлить и выкручиваться, смекнув, кто мне действительно нужен.

Сказать, что я была ошарашена его признанием – ничего не сказать.

– Но... Ты же обещал год, – выдохнула я испуганно.

– Да, ты даешь мне год. Я или убеждаю тебя, что наш брак может быть счастливым...

– Или развод, так?

– Я действую по драконьим правилам, Ханна. Ты ведь разбираешься в законах Саргании? Родины драконов.

– Да... как-то не очень, – честно призналась я.

– Ну и ничего страшного. Я уже все оговорил ранее.

Он кивнул и, отпустив меня, снова принялся бродить по комнате со списком.

Я же не понимала, то ли мне злиться, что проучить его не удалось, то ли радоваться, что... Что гардероб будет? Да я как-то никогда особо нарядами не увлекалась.

И все же была на душе некая тихая радость.

Подумав немного, я пришла к выводу: мне понравилось, что он не желает затворником сидеть дома. По гостям разъезжать я не очень хотела, а вот парк? Выставки... рынки... Выступления актеров на ярмарках, театр...

Я так глубоко ушла в себя, мечтая, что не сразу поняла, почему муж на меня смотрит, не отрываясь.

– Да?

– Готов дать золотой за твои мысли, – усмехнулся он.

– Вспоминаю, какой оркестр выступает в нашем городе в ближайшее время, – легко ответила я. – Где мой золотой?

– Скучные фантазии, – фыркнул он. – За них платить неинтересно. Полагаю, вопрос мне стоит повторить? Что делают леди, чтобы гардеробная комната не пала под натиском платьев?

– Перешивают их, естественно. Вы серьезно полагаете, что мужчины каждый год выкидывают целое состояние на обновы женам? Спешу вас разочаровать. Три раза платье надела. После верхнюю отделку отпороли и новую пришили. Считайте, еще сезон. Здесь главное – аккуратность. Увы, ткань плохо выдерживает стирку.

Шай как-то неопределенно цокнул и вернулся в свое кресло.

– Этот счет я, естественно, одобряю, но напишу мадам Эмье – главной швее, чтобы продумала твой гардероб. Никогда не думал, что это так сложно.

Потянувшись, он взял перо, обмакнул его в чернильницу и подписал бумагу.

Остаток дня прошел как-то бестолково. Находясь в незнакомом доме, я не знала, куда себя деть и чем заняться. Побродила по комнатам, прогулялась по саду, заглянула в каждый уголок, посидела в беседке.

Лаура довольной тенью следовала за мной.

Я понимала ее счастье и никак не желала его омрачать. Обычно компаньонками становились бедные родственницы богатых леди или женщины из разорившихся родов. У них должно было быть соответствующее образование. Но чтобы вот так повезло простой девушке...

Я улыбнулась. А почему бы и нет? Грамотность я ей подтяну, основам этикета обучу, да она и сама неплохо подкована. И все будет просто замечательно.

– Я тут подсчитала, леди Ханна, – щебетала она без умолку, – получается, я сейчас буду получать даже больше, чем раньше. Думаю в храм сходить и богине какое-нибудь подношение сделать в благодарность за удачу. А вы хотите со мной?

– Нет, Лаура, – покачала я головой, – как-то по храмам уже находилась. Больше не хочу.

Она прыснула со смеха и тут же приняла важный вид.

– А мне еще платья шьют. Красивые такие, чтобы вам соответствовать. Я так размечталась, леди. А может, и мне повезет, и на меня какой-нибудь важный господин внимание обратит.

– Ну, тебя понесло, – засмеялась я и пошла к дому.

Сад хоть и впечатлил, но усталость накатывала, да и солнце склонялось к горизонту.

Поднявшись в комнату, я отпустила Лауру, пожелав приятного вечера.

Оставшись одна, я села в кресло и принялась перечислять в уме, чем бы могла заняться. В итоге, прикрыв глаза, откинула голову на спинку и просто расслабилась.

– Ханна, очень не рекомендую спать на закате.

Услышав голос, я не сразу поняла, чей он.

Вздрогнув, я уставилась на Шая. Сон как рукой сняло.

– Ты весь день бродишь как неприкаянная. – Он стоял, склонившись над креслом. – Интересно знать, чем обычно занимают себя замужние леди?

– Не знаю, – выдохнула я. – Если быт в доме налажен, то даже представить затрудняюсь. Вы здесь хозяин, вам виднее.

– Ханна, – присел он рядом, – не хочу тебя пугать, но дом такой же мой, как и твой. А поднялся я спросить, что у нас сегодня на ужин. Никто в течение дня так и не поинтересовался, чего я желаю.

Я приподняла бровь.

– А еще этой ночью меня не будет, ограбили склад в порту. Нужно разобраться, поэтому хочу спросить – мои рубашки, что забирали в прачечную, выстираны? Черные.

Я облизнула губу.

– Ты ведь прекрасно знаешь, как вести хозяйство, милая. Когда-то здесь были теплицы и небольшой огород. Комнаты обставляли наспех. Все запущено. Я не требую, чтобы ты прямо сейчас понеслась возводить грядки и выращивать так любимые мною травы и приправы или менять во всех комнатах занавески. Но все же...

Мне стало чуточку стыдно.

– Наш брак продлится всего год... – напомнила я.

– Только потому, что так хочешь ты, я же желаю иного. Может, так прирастешь душой к кустам с томатами, что останешься со мной ради них.

– Шай...

Я искренне не желала вникать в дела этого дома.

Что-то не давало мне пойти на уступки. Просто... Просто я его не простила.

Гордость, вот что не позволяло мне сейчас улыбнуться и сказать: «Да, дорогой».

– Найми экономку, Шай, а я через год уеду отсюда подальше. После у меня будет действительно свой дом, теплицы и грядки. А это поместье душу мою не тревожит.

– Хочешь, чтобы наши гости видели подобное запустение и прохаживались со сплетнями о тебе и твоей матушке?

– Причем тут моя мама! – мгновенно вспылила я и подалась вперед. – Зачем ты вспомнил о ней?

– Воспитание дочери – заслуга матери. Ты опозоришь даже не меня или себя. А ее.

– Это подло, – выдохнула я. – Ты бьешь по больному.

– Нет, напоминаю о главном, Ханна. Ты любила ее, и наверняка она желала тебе счастья.

Я засмеялась горько и зло.

– Она взяла с меня клятву, Шай, умирая, что я никогда не повторю ее судьбу, не назову мужем того, кого не люблю.

– Так полюби, – пожал он плечами. – Что, Ханна, тебе мешает полюбить меня?

– А тебе? – попыталась я вернуть ему его же слова.

– Мне? Ничего! А я разве сопротивляюсь чувствам? Или отвергаю наш брак? Нет. – Он развернулся и возмущенно развел руками. – Так что у нас на ужин, дорогая?

– Полагаю, что еда, дорогой! – процедила я в ответ.

– Ну, не яд. Уже хорошо. Хотя я слышу запах ненавистной мне рыбы.

– Суббота. В этот день наша кухарка любит баловать домочадцев рыбными котлетками.

Шай скривился так, что у меня проснулась совесть. Все же нужно было уточнить у него, что готовить. Хотя...

– Рыба весьма полезна. Она должна быть в рационе...

– Еще одно правило из мира аристократов, да?

Он совсем скис.

– Нет, лично мое.

– Ты жестока, Ханна. Но раз уж полезно, то я осилю этот ужин. А что с моими рубашками, дорогая?

– Не имею ни малейшего понятия, дорогой!

– Плохо, дорогая. Мне не к лицу появляться в белоснежных рубашках.

– А что в них, плохо с тенью будешь сливаться? – Я не могла не ущипнуть его. – Не столь сурово будет капюшон на голове сидеть? Или что?

– Вернусь как трубочист, – мило улыбнулся он. – Склад – дело грязное.

– Хм... Прачечная где? – уточнила я.

– Вот завтра бери в оборот дворецкого и изучай. Я очень надеюсь, что через год ты и не вспомнишь о разводе.

– Надеждам свойственно не сбываться.

– Только не моим!

Тяжело вздохнув, он отправился в гардеробную.

Глава 21

Перевернувшись на бок, я ощутила тяжелую мужскую руку. Она легла на мое бедро через одеяло, придавливая к матрасу. Распахнув глаза, я уставилась на мощную мужскую грудь. Обнаженную. Подняла взгляд выше. Шея, кадык, волевой подбородок.

– Шай О’Доэрти, что ты опять делаешь в моей постели! – прорычала я, как раненый зверь.

– Сплю после тяжелой ночи, так что тише, женщина, – раздалось сонное надо мной.

Задрав голову, я взглянула на этого наглеца. Нет, ну, понимала, что муж, но... Но...

– Я сегодня же приготовлю для тебя или себя другую спальню, – процедила я возмущенно.

– И завтра с утра обнаружишь меня рядом с собой, но теперь уже под одним одеялом.

– Почему это? – фыркнула я недовольно.

– Буду мстить. – Он довольно улыбнулся, не размыкая век. – Я устал. Вернулся на рассвете.

Я невольно принюхалась, пытаясь уловить запах алкоголя и дешевого женского парфюма. Так всегда несло от отца.

– Ханна, я мотался по южному тракту, выслеживая тех, кто мне кровь уже неделю портит нападениями и грабежами. Умоляю, дай отдохнуть!

Он поморщился и нагло потянул на себя мое одеяло. И пискнуть не успела, как ткнулась носом в его торс. А между моих ног протиснулось его колено.

Зашипев, я принялась брыкаться и тут же была поймана в тесные объятия.

– Пять минут, – выдохнул он мне в волосы, – потом отпущу и выслушаю все, что ты обо мне думаешь.

Его голос казался таким усталым.

– Хоть поймал? – пробормотала я, соображая, как выбраться из кольца его цепких рук.

– Да, потом к лекарю заехал.

И все. Ни слова больше. Нахмурившись, я жестко сражалась с тревогой, кольнувшей сердце, и позорно ей проиграла.

– Зачем к нему? Тебя ранили?

– Угу, – слабо зевнул он. – По спине полоснули ножом. Ерунда.

– Что? – Я вырвалась из его объятий и села, а после – без церемоний – встала на колени и, оперевшись руками о его плечи, взглянула на спину. – Это ерунда? – воскликнула я с возмущением. Вдоль его позвоночника тянулась некрасивая зашитая рана. С мою ладонь длиной, и не меньше. – Что сказал лекарь?

– Обрабатывать. – Шай обнял подушку и повернулся на живот. – Быстро заживет.

Я же смотрела в этот момент на его тело, не отрываясь. Шрамы. Они покрывали его кожу некрасивыми белыми линиями.

– Он дал, чем это мазать, чтобы не загноилось?

Не знаю почему, но мой голос дрогнул.

– Где-то в кармане куртки. Ханна, ты или рядом ляг, или...

– Я выспалась, – пробормотала я, спустившись с постели, – а ты спи.

Что на меня нашло, так и не поняла, но, укрыв его одеялом, я пригладила растрепавшиеся волосы.

– Теперь я знаю, что ты очень нежная. – Он улыбнулся как мальчишка. – Рана и правда пустяковая. Не стоит беспокоиться. Но несколько дней я дома, под твоим боком.

– Уж переживу, – фыркнула я и направилась в умывальню.

Но остановилась, не дойдя.

– Что ты хочешь на обед?

– М-м-м, на твой вкус, но только не рыбу.

– Хорошо.

Улыбнувшись, я отправилась приводить себя в порядок после сна.

Вернувшись, обнаружила его спящим. Не обманывал, действительно устал. Подкравшись на цыпочках к постели, я взглянула на его лицо.

Красив, но своеобразен. Шрам над бровью, который я раньше не замечала. Упрямые губы. Он даже во сне поджимал их. Или... возможно, ему было больно.

Я взглянула на его спину и, опомнившись, отправилась искать мазь.

Куртка лежала скинутая на кресле. Он сказал: «В кармане». Я протянула к ней руку.

Нехорошо это. Проснется, сам достанет, а то мало ли что я могу там найти. Оставив в покое вещь Шая, я сделала шаг назад.

– Я по женщинам никогда не имел привычки таскаться. И уж тем более не стану пятнать имя жены изменами, выставляя ее на посмешище. Ничего страшного никогда в моем кармане ты не найдешь. Так что смело забирайся внутрь и вытаскивай бочонок с мазью. Буду благодарен, если смажешь рану. Дергает очень.

Резко обернувшись, я уставилась на постель. Он ведь спал? Или нет? Я прищурилась.

– Ханна, не будь жестока, – простонал этот умирающий притворщик.

– Это неприлично...

– Не начинай, дорогая... – его голос и вовсе упал. – Лучше помогай.

Выдохнув, я смирилась с таким положением дел и забралась в его карман. Нащупала какую-то коробочку и вытащила. Посмотрела, что у меня в руках. Нахмурилась.

– А, да... – Шай наблюдал за мной с кровати. – Это тебе подарок – засахаренная ягода. Крем в другом кармане.

– А точно мне? – приподняла я бровь.

– Открой.

Он приподнялся на локте, и волосы красиво легли на его обнаженные плечи. Я просто не могла этого не заметить.

Мысленно одернув себя, я открыла крышечку и невольно улыбнулась. Сверху лежала красивая рисованная открытка с моим именем.

– У меня дела были с утра, кто же знал, что я подставлюсь под нож. Думал, оставлю тебе на столике, чтобы приятно было. Но...

– Спасибо.

Я глупо смотрела на стеклянную баночку.

Варенье. Сладкое. Ежевика. Такая редкость в наших краях! Дорогое удовольствие...

Что-то дрогнуло в груди. Мне со дня смерти матушки не делали подарков. Даже на дни рождения. Отец предпочитал отделаться сухими поздравлениями и все.

– Ханна.

Я вздрогнула, услышав свое имя.

– Спасибо, – пробормотала я, не зная, как вообще правильно реагировать на подарок. – Сейчас вытащу мазь.

Осторожно поставив лакомство на столик, я полезла во второй карман и вытащила искомое.

Маленький аккуратный деревянный бочонок размером с мой кулак, от которого пахло травами.

– Моя ты спасительница, – простонали на постели. – А теперь умоляю, намажь этой дрянью мою рану.

Обернувшись, я облизнула нижнюю губу. Одно дело смотреть на него, а уж другое – добровольно прикасаться.

– Если сама не хочешь, позови лакея, – заметил Шай мою заминку.

Возможно, мне показалось, но голос его дрогнул.

– Нет, мне несложно.

Подойдя к постели, я присела на краешек. Шай перевернулся на живот. Он не смотрел на меня. Я слышала лишь тяжелое дыхание.

– Может, пригласить врача?

Я внимательно рассматривала швы, скрепляющие его кожу.

– Мог бы справиться и сам, Ханна, не впервой, но просто рука не достает.

Он будто извинялся. Хотя, возможно, мне и показалось.

Откупорив крышку, я зачерпнула густую желтую вязкую массу и осторожно перенесла ее на спину супруга. Старалась аккуратно наложить тонким слоем, при этом не надавливая на рану.

В груди неприятно заныло. Запах был знаком.

Травы...

– Когда мама умирала, так же пахло, – пробормотала я. – Обезболивающее.

Шай не ответил. Он вообще не двигался и не отвлекал меня.

– Почему разбойников преследуешь ты? Мне казалось, глава гильдии должен заниматься иными вещами?

– И нет, и да, – отозвался он нехотя. – Обычно мое участие не требуется. Но на этот раз пришлые действовали уж слишком нагло. Пришлось проучить и лишний раз напомнить, почему именно я сижу в кресле главного.

– И почему?

Я стерла пальцем излишек крема и обтерла его о краешек бочонка.

– По праву сильнейшего, Ханна.

– Но что, если в следующий раз тебя убьют? – тревога меня не покидала.

– Ну, тогда ты станешь вдовой. Тоже неплохой вариант.

– Что? Полагаешь, я буду рада? Ты самовлюбленный дурак, Шай!

Мне хотелось как следует приложиться кулаком между его лопаток. Только вот совесть не позволила, ранен ведь.

– Есть такое... – Он тихо засмеялся. – Нет, Ханна, поверь, они из кожи вон вылезли, чтобы убить меня этой ночью. Но я отделался лишь этой царапиной.

– И что с ними будет дальше?

– Сдал жандармам. Начальник городской стражи оценил улов и уже прикинул, дотянет ли он до очередного повышения. Мы обменялись с ним любезностями. Меня поздравили с браком и выказали желание видеть нас на званом ужине послезавтра. Ответ я не дал, потому как не знал, насколько глубока рана на спине. Так что, если ты хочешь, то мы приглашены. Ответ я буду писать сегодня вечером.

Я так и сидела с открытым бочонком на постели.

Начальник городской стражи – человеком был уважаемым. Выходец из древнего рода. Аристократ. И...

– Зачем тебе титул, Шай, если ты уже вхож в дома столь видных лордов?

– Меня обижает, что ты совсем не слушаешь меня, родная. Я ведь уже отвечал на этот вопрос.

– Да...

Смутившись, я выдохнула, спустилась с матраса и, оставив мазь на прикроватной тумбочке, ушла мыть руки.

Вернувшись, я обнаружила Шая уже в домашних штанах, стоящим над своими вещами у кресла.

– Притащил в спальню грязь и кровь, – пробормотал он, не оборачиваясь. – Так устал, что мало уже соображал.

Подхватив куртку, он вынес ее из комнаты и оставил в коридоре.

– Прислуга уже знает, что с этим делать, – пояснил он свои действия, вернувшись. – Но ты не ответила, пойдем мы на ужин или нет?

Он поймал мой растерянный взгляд.

– Ты мне выдохнуть дашь? – возмутилась я.

– Нет, – жестко усмехнулся он, – чем больше ты думаешь, тем сильнее накручиваешь себя. Решайся, Ханна, там будут танцы, хороший стол и компания.

– Насколько я помню, из-за репутации меня подобное общество не примет.

– Примет, как мою любимую супругу. И улыбаться начнут, а некоторые даже подлизываться, – сверкнул он глазами. – Это иногда весело.

– Ты ужасен, – выдохнула я.

– Да, и это тоже весело, родная. Да брось! Представь, что все эти особы, что таскали о тебе сплетни, мамаши сынков, что посмели напасть на тебя в парке, начнут лебезить перед тобой и расшаркиваться. В глазки заглядывать, в гости на чай приглашать. Месть, милая, это всегда приятно. Улучшает аппетит и самочувствие в целом, – он довольно рассмеялся, а я вот призадумалась.

Слишком уж заманчивой вырисовывалась обрисованная им картина.

Да, меня всегда обижало то отношение, которое выказывали некоторые члены высшего общества.

– Ты действительно полагаешь, что меня радушно примут?

– Ханна, я час елозил в кресле начальника городской стражи с открытым кровотечением и выслушивал потоки лести в твой адрес. Вот клянусь, если бы дифирамбы пели мне – поднялся и ушел бы. А так кровью истекал, но важно кивал, подтверждая, что супруга моя – лучшее, что могли подарить небеса. И после этого мы просто обязаны появиться на этом ужине. Я что, зря страдал?

Он развел руки и сделал такое выражение лица, что я обреченно выдохнула.

– Ты невозможен, Шай!

– Да, и я сегодня же отправлю согласие на приглашение. Это будет весело, Ханна.

Он размял шею и немного спину, делая вид, что с ним все хорошо, хотя было заметно – руками двигал скованно.

– Приведу себя в порядок и позавтракаем. Сегодня весь день в нашем распоряжении. Может, мне самому показать тебе поместье, раз уж я свободен?

Он снова повернулся ко мне.

Я же стояла как полоумная дурочка и пыталась не глазеть на полуобнаженного мужчину, который, на минуточку, являлся моим супругом.

– Почему бы и нет, Ханна? – К счастью, он, кажется, и не ждал моего согласия. – Дом, сад, постройки, теплицы... О, пруд! Точно. У меня же здесь есть прекрасный открытый водоем с рыбой и уточками.

Приподняв бровь, я не могла не улыбнуться. Стоит тут глава наемников и об уточках вещает.

– Ну хоть улыбнулась. – Шай неспешно подошел ко мне, потрясая мое воображение своей развитой мускулатурой. – Скажи, а когда ты гуляла на свежем воздухе, наслаждалась цветами, ягоды с кустов срывала?

Растерявшись, я пожала плечами. Уже и не помнила. Да и где мне было гулять?

– Может, и хорошо это, что по мне нож прошелся. Есть время побыть с тобой. Я люблю это поместье. Оно тихое и уютное. Тебе непременно понравится. Совсем недавно созрела черная смородина. Она сладкая, только вот никто не собирает ее и не варит варенье. Я очень надеюсь, что ты станешь здесь настоящей хозяйкой. Хотя бы допусти эту мысль, прошу.

Глава 22

Сад и вправду оказался просто очаровательным. Мы шли по широкой тропинке вглубь, мимо плодоносящих груш и слив. Чуть в стороне росли невысокие молодые вишневые деревья.

– Здесь все слегка заросло, – словно извиняясь произнес Шай, так же, как и я, заинтересованно всматриваясь в окружающее нас пространство. – Хотя, справедливости ради, когда я приобрел поместье, все здесь было и вовсе запущено. Пришлось обращаться к бытовым магам. Но...

– За садом нужно следить, – кивнула я. – И делать это постоянно. Когда была жива мама, за нашим домом росли несколько яблонь. Но после за деревьями никто не ухаживал, и они вымерзли. Их вырубили. Остались лишь бесполезные пеньки. Было так жаль! После этого я поняла, что мне не хватает определенных знаний. Всю весну и лето я читала книги по огородничеству и садоводству. Это и правда увлекательно.

– Угу. Но я в этом полный ноль. Мне кажется, здесь лучше все переделать. Не вырубая, конечно, деревьев. Весной они начинают цвести, и воздух наполняется сладким цветочным ароматом. А осенью на весь дом пахнет повидлом из кухни. – Он хохотнул. – Кухарки варят его, но так редко, что становится обидно. Это упущение. Но в погребах вроде есть немного.

Легкий ветерок потрепал волосы, откидывая их мне на лицо. Шляпку не надела. Просто не хотелось позориться.

Солнышко припекало, но не палило нещадно. Мы прошли еще немного, и показались первые кривые стволы яблонь. Деревьев и правда оказалось немало.

– Хм... – покрутила я головой. – Очень люблю яблочное повидло. Хоть настоящего сада у нас никогда не было, но лакомство это нет-нет да к столу подавалось.

– Ну вот... – Его руки легли мне на плечи. – А говоришь, что у тебя нет любимых блюд. Жена моя, оказывается, сладкоежка.

– Кхм... – выдохнув, поджала я губы от досады.

– Шоколад в плитке, карамель, мармелад, пастила, – склонившись, выдохнул он мне на ушко. – А я на пикник взял бутерброды с ветчиной и сыром и жареные домашние колбаски с овощами. Ну кто же знал, что сладостями корзину набивать нужно!

– Шай, прекрати, – фыркнула я смущенно.

– И не подумаю, – притянул он меня ближе к себе. – А как насчет фруктов? Будем этой осенью с тобой сливу собирать? Или яблочки. Это весело. Я разрешаю прислуге забирать все домой. Сюда прибегает бесчисленное число детишек служанок с корзинами. Они как муравьи днями ползают под этими деревьями, выбирая груши спелее и мягче.

– Скорее всего, продают потом, – предположила я, глядя на деревья.

– Главное, что и сами едят. Мне не жалко. Я вообще люблю, когда здесь детишки бегают. Шумно, весело. Особенно зимой. Но сама все увидишь. А пока...

Он вдруг сделал резкий глубокий вдох и как-то неуклюже наклонился. Побледнел. Заметно так. Прижал сжатую в кулак ладонь у груди с правой стороны.

– Шай, – испугавшись, схватила я его за плечи. – Рана? Да? Не нужно было никуда нам идти. Тебя срочно необходимо вернуть в постель.

– Только с тобой под одеяло? – Он поднял голову и лукаво улыбнулся. – Все хорошо, Ханна. Дергает просто.

Я нахмурилась. Нет, ну как так можно? И я хороша. Видела же, что ему больно. Всю ночь по дорогам скакал...

Как же я перепугалась в этот момент! Всполошилась.

– Мы возвращаемся в дом! Немедленно. Я уложу тебя и прикажу не беспокоить. Отдай корзину, Шай, тебе сейчас нельзя тяжелое носить. – Я протянула руку и натолкнулась на его ошарашенный взгляд. – Что?

– Ханна, сокровище мое!.. – Он укоризненно качнул головой, медленно так, будто с мыслями собираясь. – Во-первых, я не при смерти. Просто свело мышцу. Во-вторых, моя жена никогда не будет нести ничего тяжелее платья на ее плечах или плаща. И советую тебе сейчас это запомнить. Со мной все замечательно, и мне приятно, что ты переживаешь. Значит, не безразличен.

– Но...

Я открыла рот, но не успела произнести ничего, кроме короткого возражения.

– И прежде, чем ты сейчас заявишь, что и пса бы бездомного пожалела, дорогая, советую вспомнить о моей нежной мужской гордости, – выдохнул он.

– Да...

– Ханна, просто сделай вид, что заботишься о моем здоровье. Прошу, не отнимай у меня эту малость – возможность чувствовать себя нужным.

И вроде бодрился, а в глазах его бесстыжих такая вселенская печаль.

Да он подначивал меня!

– Шай! Прекрати! Я вовсе не желала сравнивать тебя с псом, хотя мне и животных жалко...

– Ханна, не будь жестокой, – простонал он.

– Да я не об этом... Но... Мне действительно не все равно, что ты испытываешь боль. И если тебе плохо – вернемся в дом. Пруд не пересохнет, и уточки никуда не улетят.

– Как не улетят? – Он осторожно распрямился. – Эти как раз и улетят. И моргнуть не успеем, как в косяки соберутся и на юга. Пойдем, дорогая, бутерброды сами себя не съедят. Да и у меня вот такие выходные нечасто случаются.

Он приобнял меня за плечи.

– И хорошо, – проворчала я в ответ. – Не хочется как-нибудь с утра обнаружить в постели твой остывший труп после подобной вылазки.

– Поверь, Ханна, сам не желаю. – Он засмеялся, положив ладонь на грудь. – Я выхожу из тени и легализую свое имущество. Стыдиться меня ты точно не будешь.

Приподняв бровь, я усмехнулась и пошла вперед по тропинке. Вот уж кто кого должен стесняться – это большой вопрос.

Мы прошли совсем немного, свернули за густую живую изгородь шиповника и остановились.

– Пруд? – вопросительно уставилась я на супруга. – Шай, это огромное озеро!

– Да. – Он растер шею. – Утки есть, полянка тоже. Солнце яркое, погода теплая. Может, искупаемся?

– Сразу нет! – фыркнула я.

Хотя... Водная гладь казалась такой чистой. Голубой. Если бы не столь смущающая компания, может, и скинула бы с себя платье и окунулась разок.

Уж слишком заманчиво все выглядело.

Выдохнув, я разглядела широкую тропку и направилась сразу к воде. Солнечные лучи, бликуя на поверхности, слепили. Ветер мягко шелестел в кустах, разгоняя мелкую сухую листву.

Остановившись, я не смогла сдержать улыбки.

– Рыбки, – выдохнула я, обернувшись. – Мальки!

Шай смотрел на меня, не отрываясь. Услышав мой счастливый лепет, кивнул.

А мне...

А мне за свой восторг даже стыдно не было.

Красиво, свежо и...

Я сделала глубокий вдох.

– Поможешь расстелить наш плед, милая?

Шай подошел незаметно и остановился за моей спиной.

Закивав, я повернулась к нему и, не спрашивая, все же отобрала у него увесистую корзину, на крышке которой и лежал тот самый плед.

Я мялась у пледа, вспоминая, как была летом в парке. Там часто группы молодых людей просто сидели на земле и весело о чем-то беседовали.

Но сейчас я судорожно соображала, как поступить правильно: снять туфли или прямо в них ступать на плед.

– Ханна, у тебя такой забавный вид.

Шай уже сидел, вот только у него были такие длинные ноги, что стопы просто не влезли на покрывало.

Выдохнув, я поджала губы.

– Что не так, дорогая?

Муж и вовсе увалился набок, похлопав ладонью рядом с собой.

– Это глупо, я знаю, но... – Набрав полную грудь воздуха, я все же спросила: – Женщины должны разуваться или нет?

– Разуваться?

Он взглянул на низ подола моего платья.

– Плед, – указала я пальцем на землю, – не хочу марать.

– А раньше ты как поступала?

Шай заправил за ухо упавшую на глаза прядь волос.

Раньше? Интересный вопрос. Когда была жива мама, мы посещали парк. И, возможно, там случались и пикники, но я, увы, этого уже не помнила.

Все, что мне оставалось, это пожать плечами.

– Ясно. – Шай сел. – Нет, Ханна, разуваться не нужно, но и в обуви по пледу не ходят, присаживаются с краю.

Выслушав его, я аккуратно расположилась так, чтобы стопы остались вне пледа.

– Хм... Вот теперь я понимаю актуальность твоего вопроса. – Шай обвел рукой пустоту возле себя: – Снимай, милая, туфельки и иди ко мне.

Нахмурившись, я качнула головой.

– Ханна, ты сидишь там, как сиротливый воробушек. Делай, как я сказал.

Спорить дальше было глупо. Скинув обувь, я перебралась ближе к нему.

Солнце спряталось за облака. От озера тянуло прохладой.

Откинув крышку корзины, я достала собранные кухаркой тарелки и выложила бутерброды. В одну сторону с мясом. В другую – с жареными овощами. Сбоку стоял и графин с соком, плотно закупоренный пробкой.

Шай наблюдал за мной и морщился. Его ладонь растирала плечо с той стороны, где была рана.

– Я... Я взяла мазь, – негромко призналась я. – Если тебе больно – просто скажи...

– Больно, – кивнул он, а после принялся медленно расстегивать рубашку.

Пуговица за пуговицей. Я невольно наблюдала за ним, чувствуя, как щеки начинают пылать. Но виду старалась не подавать.

Шай медленно снял рубашку и, откинув ее, лег на живот лицом ко мне.

Смутившись еще больше, я достала из корзины маленький деревянный бочонок.

По лужайке разнесся тяжелый травяной запах.

Осторожно зачерпнув пальцами мазь, я стерла излишки, села удобнее возле расслабленного мужа и принялась аккуратно втирать ее возле раны, стараясь не задевать швы.

– Нельзя было выпускать тебя из постели, – проворчала я. – О чем только думала, когда эту корзину проверяла? Какие уточки, когда тебя только этой ночью штопали! И ладно я... У меня опыта подобного нет, но ты, Шай? Мы как бы с тобой о разводе договаривались, а не о том, чтобы ты меня вдовой оставил. Это несколько разные вещи.

Не знаю, откуда появилось это брюзжание, но, замерев, заметила, что у меня трясутся ладони. Я словно в прошлое вернулась, к кровати мамы. В голове звоном стоял ее надрывный кашель. Кровь на платках. Запах обезболивающих трав и пота.

– Не смей больше подставляться под нож! – шепнула я упавшим голосом. – Не выдержу этого снова. Просто не выдержу.

На глаза навернулись слезы.

– Ханна...

Видимо, Шай уловил, что мой голос задрожал, и попытался привстать, но я положила руку на его плечо и остановила.

– Я еще не закончила. Лежи...

– Прости, я не подумал, что тебе будет...

– Нет, просто нехорошие воспоминания. – Я снова смазала чуть воспаленную кожу. – Не вставай пока, пусть все впитается.

Я закрыла бочонок и вытерла руки.

– Знаю о твоей матери, Ханна, мне рассказали о том, как она умирала.

– Доктор Трегор? – быстро я вычислила того, кто мог ему поведать наши семейные тайны.

– Да, он мой хороший друг. Мне очень жаль, родная, что тебе в столь юном возрасте пришлось пройти через все это.

– Больше было некому. Нет ничего хуже договорного брака без любви, уважения и дружбы. Жить с мужчиной, зная, что тому все равно, жива ты или нет, – пробормотала я. – Своим детям я своей судьбы не пожелаю.

– Наши дети никогда не окажутся в подобной ситуации хотя бы потому, что мне глубоко не все равно, как ты себя чувствуешь. И я бы из кожи вон вылез, но не позволил бы тебе слечь с чахоткой. Всех бы на ноги поднял, согнал врачей, сиделок, знахарок. Из-под земли бы выкопал целителя с магией, но не позволил бы тебе умереть. В этом я готов тебе поклясться, Ханна.

Странно, но мне было проще ему поверить. Просто на мгновение представив себя в постели и Шая, отворачивающегося от меня, я тряхнула головой. Нелепица.

Подняв руку, я осторожно коснулась его длинных волос, убирая их с его лица.

– Ты так и не рассказал о тех таинственных правилах разводов у драконов, – напомнила я ему.

– Потом, там много юридических тонкостей. Придет время, и все узнаешь.

– Звучит как-то подозрительно, – скупо улыбнулась я.

– Ханна, я не привык врать. Я ведь сказал, что о разводе мы будем говорить, опираясь на законы драконов. Но у меня год.

– Хорошо.

Я кивнула и взглянула на небо.

Снова выглянуло яркое солнышко.

– Все спросить хотел, где твоя шляпка? Почему ты без нее?

– Боюсь, дорогой, если я выйду на прогулку в ней, то местные садовники умыкнут меня и установят на свои грядки, ворон вместо пугала отпугивать.

Ответом мне был тихий смех.

– Но ты не переживай, я успела внести в тот самый список как минимум две.

Глава 23

Тепло. Я лежала на пледе и смотрела на небо. Мягкие, пушистые облака проплывали мимо, никуда не торопясь. Легкий игривый летний ветерок шелестел в листве густого кустарника.

Нежно журчала вода. Рядом с нами в озеро сбегал ручеек. Изредка слышалось, как играет рыба. Зато насекомые стрекотали, не смолкая ни на секунду. Редкий малек время от времени выпрыгивал на бережок и опять уходил в воду.

Пахло свежестью, цветами и немного тиной.

– Ханна, ты всегда так мало говоришь?

Шай лежал на боку, подперев голову ладонью, и наблюдал за мной.

Поначалу это раздражало, но теперь я словно привыкла к его вниманию. Ну, глядит и глядит. Чего уж.

– Стараюсь помалкивать, да, – призналась я нехотя. – Когда ты незаметна, то и жить проще. А ты любишь беседы?

– Я люблю хорошую компанию. Если мне интересен собеседник, то да, я словоохотлив.

– Тогда расскажи что-нибудь, – пробурчала я, прикрывая глаза.

Я настолько расслабилась, что напала сонливость.

– Например? Что тебя интересует?

Я неуверенно пожала плечами и выдохнула. Мой мир был настолько мал и скучен, что я не могла найти тему для разговора.

– О чем говорят мужчины и женщины? – Я повернулась и взглянула на этого невозможного дракона. – У тебя же были женщины, готова поспорить, что много. На какие темы ты с ними беседовал?

Он улыбнулся так снисходительно, что я смутилась.

– Такое у мужчин не принято спрашивать, – шепнула я, поджав губы. – Я знаю, что это неприлично.

– Нет ничего, что ты не могла бы у меня спросить, Ханна. Любой вопрос из твоих уст для меня важный и приличный. Я ведь дракон. У нас с чувствами совсем плохо. Поэтому нет, у меня не было много женщин. Я как-то не тем занимался. И вообще, не помню, чтобы я хоть когда-нибудь вот так на пикнике лежал хоть с кем-нибудь на земле и любовался природой. Здесь мы с тобой на равных. Наверное, я тоже не совсем уверен в том, что знаю, о чем говорят мужчины и женщины. Быть может, о погоде, привычках, хобби. Мечтах. У тебя наверняка есть какая-нибудь мечта.

– Как и у всех. – Уголки моих губ приподнялись. – А у тебя?

– Есть, – кивнул он. – Но я спросил первый.

– А я вторая.

Я упрямо не желала отвечать, не выслушав его.

Наверное, боялась, что мои мечты покажутся ему смешными и несерьезными. Мелочными.

– Ладно, уступлю... – Он сделал глубокий вдох и призадумался. – О семье мечтаю, Ханна, большой и дружной. Чтобы праздники, возня в доме. Детишки бегали и мешали мне работать. В кабинет заглядывали...

– Зачем же ты тогда женился на мне, а не нашел ту, которую бы полюбил?

Я уставилась на него, искренне не понимая, к чему тогда наш брак.

– А с чего ты, дорогая, взяла, что не нашел? – хмыкнул он. – Нашел и женился. Теперь вот лежу на пледе раненый и намекаю ей на детей. Ну, а у тебя, радость моя наивная, какая мечта?

Я моргнула, не соображая, это он шутит так или серьезен. Наверное, ни то ни другое.

Мечта... Я укусила щеку с внутренней стороны. Нужная мысль никак не приходила в голову.

Нет, конечно же я прекрасно знала, о чем втайне мечтала – быть нужной и любимой. Но признаваться ему в этом? Скорее всего, не стоило.

– Золото, дорогие украшения и... – перечислила я и запнулась.

– Золото и украшения? – Шай громко засмеялся и тут же поморщился, схватившись за грудь. – Ханна, прелесть моя неискренняя, да ты у меня за все время даже кольцо не попросила. Где ты, а где корысть? Между вами пропасть. Ты мне счет на семь платьев принесла с таким видом, будто там чек на золотые копи. Не смеши, а то у меня швы разойдутся. Украшения...

Я надулась... Нет, ну кто придумал умных мужчин? Какое-то упущение богов!

– Я тебе честно рассказал, о чем мечтаю, а ты юлишь! Как не стыдно. Жду откровений!

– Ну, хорошо, – скрестила я руки на груди, хотя лежать вот так было немного глупо. – Мечтаю спать и, чтобы мне никто не мешал. Не являлся пьяным посреди ночи и не горланил под окнами. Чтобы дом был как крепость, а не увеселительное заведение с кучей всякого сброда. Знаешь, Шай, каково это – сидеть на кухне под охраной кухарки и служанки, когда по дому слоняются пьяные мужчины с сомнительной репутацией, а твой родной отец давно уже спит в кресле? Это страшно. И так было не раз и не два... И ты спрашиваешь, какие у меня мечты? Спокойствие и безопасность – все, о чем я могу думать. А кольцо можешь оставить себе, оно меня действительно не интересует.

– Я тебя обидел, да? – Он придвинулся ближе и навис сверху. – Нет, скорее задел нарыв, который все никак не вскроется. Ханна, разве похож я на твоего отца или на тех, кто посещал его дом? Нет, не надо мне напоминать про те два раза, что я сам туда заявился. Потому как было это спланировано. Я желал посмотреть, что творится внутри. А второй раз явился за тобой.

– Раз ты увидел меня еще полгода назад, почему ни разу не показался мне на глаза? Мог ведь ухаживать, но не так... – напомнила я ему его же слова.

– Я? – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Даже откинем сейчас мою теневую деятельность и остановимся на том, что я, глава гильдии наемников, вдруг начинаю проявлять интерес к леди. С цветочками и шоколадом под ее окнами стоять. Ну хорошо, а теперь давай вспомним, что меня сегодня ночью прирезать пытались. Как думаешь, сколько моих врагов заявилось бы к вам в дом поиграть? Сколько бродили бы по комнатам в поисках той, что дорога мне? Я что, дурак, так подставлять тебя? Мне нужен был быстрый брак. Чтобы забрать и спрятать в этом поместье, где каждый куст под охраной. Не будь наивной, моя красавица. Я тот, кто я есть... Увы, но это так.

Руки разжались. Я села, поджав под себя ноги. Как-то с этой стороны я на всю нашу ситуацию не смотрела. В чем-то он был прав.

– Такой мужчина, как ты, ухаживать за женщиной не станет.

– Нет, Ханна. В общепринятом смысле – нет. Если бы твой папаша был чуть благороднее и посещал балы и званые ужины, у меня была бы возможность записаться в твою карточку на вальс. Или же быть представленным тебе в иной обстановке, а после пригласить тебя осмотреть сад или оранжереи. Понимаешь, я мог бы увлечь тебя собой, не светя перед всеми своей заинтересованностью. Мы бы встречались у всех на виду, но не привлекая внимания. Танцы на вечерах, рядом за одним столом. Лавочки и общие компании. Но, увы, твоего отца не в каждый игорный дом-то пускали. У меня полгода ушло на то, чтобы подобраться к тебе. Хотя вышло не так, как я желал.

– Но почему именно я? – не могла я не спросить.

– Плохой вопрос, Ханна, но закономерный. Так вышло, что именно ты. Сначала интерес, любопытство. После осознал, что место тебе в моем доме, в моей жизни. Остальное как-нибудь потом, рановато для откровений.

Он осторожно перевернулся на живот, протянул руку, сорвал травинку и отправил ее в рот.

Я невольно взглянула на его рану. Сердце заныло. На мгновение представила, что этой ночью он бы не вернулся домой. И что тогда?

Я снова осталась бы одна. Вдовой. Нет, этого я совсем не желала.

– Не рискуй собой так больше, – прошептала я тихо. – Не хочу, глядя в окно, когда ты уезжаешь из поместья, гадать, вернешься живым или нет.

– Неужели все же мил?

– Не хочу больше присутствовать ни на чьих похоронах, – прошептала я еще тише и полезла в корзину за бочонком с мазью.

– Ханна, бутерброды съедены, а ты не привыкла так долго находиться на природе. Лучше мы вернемся домой. Вечереет.

Подняв голову, я согласно кивнула.

Мы вместе собрали плед и положили его в опустевшую корзину.

Шай накинул на плечи рубашку и, обняв меня за талию, пошел по тропинке.

Я не сопротивлялась. Устала. Никогда не думала, что простое лежание на земле под лучами солнышка так расслабляет. Ощущение было такое, что передвигать ноги – тяжкий труд.

– Ты больше на меня не злишься?

Его вопрос оказался неожиданным.

– Не знаю, – ответила я предельно честно.

– Ну, раз переживаешь, то небезразличен. Уже за это благодарю.

Я надула губы, но промолчала.

Врать не желала, как может быть безразличен тот, кто с тобой в одной постели спал. Трижды!

Фыркнув, я невольно ускорила шаг.

В поместье вкусно пахло жареной курицей с чесноком. Забрав мазь, я оставила корзину в холле. Сама же поспешила в комнату. За мной шаг в шаг шел Шай, и только на пороге, открыв дверь, я сообразила, что он как бы с раной тоже желает прилечь.

Приподняв бровь, я впала в легкий ступор. Комната ведь у нас одна на двоих.

– И что на сей раз? – склонившись, шепнул этот невозможный ящер.

– Думаю, отдохну где-нибудь еще, – выдавила я из себя. – А ты ложись и не вставай.

Рывок, и я вдруг взлетела вверх.

– Шай! – мой визг разнесся по коридору. – Что ты делаешь? Отпусти... Твоя рана. Шов...

– Я помогаю своей жене быть немного решительней. Куда ты собралась уходить, чтобы отдыхать?

Он донес меня до кровати и легко бросил на матрас.

Приземлившись на живот, я попыталась подняться, но ощутила, как колено Шая раздвигает мои ноги.

– Что ты делаешь?

Собственный голос звучал жалко.

Мужские руки скользнули под меня, и я ощутила настойчивые губы на моей шее. Легкие поцелуи покрывали кожу, порхая словно бабочки.

– Нет, – шепнула я.

– Нет что?

Дыхание дракона разбилось о мое ушко. Засмеявшись, Шай лизнул его и прикусил мочку.

– Не надо, – уткнувшись лбом в матрас, я старалась не шевелиться.

Он нависал надо мной. Я остро ощущала соприкосновение наших тел и не понимала, как реагировать на столь резкую смену его настроения.

– Я, Ханна, кто угодно, только не насильник. Чего ты боишься? Что мы сейчас ляжем на супружеское ложе, и я вот так накинусь на тебя, как голодный зверь? Ты этого от меня ждешь? Отвечай!

– Нет.

Мой голос дрогнул.

– Думаешь, я возьму тебя, не спросив на то дозволения? Говори!

– Нет, – выдохнула я, сжимая в ладонях белоснежную простыню.

Мое сердце отчаянно билось. Казалось, еще немного, и оно просто разорвется.

– Если нет, тогда почему ты остановилась на пороге нашей комнаты? Почему решила искать для себя иное место для отдыха?

– Потому что... – Я зажмурилась и потянула на себя простыню. – Потому что ты... Потому что я боюсь тебя.

– Боишься? – Он слез с меня, резко просунул под меня руки, повернул на спину и снова навис. – Ханна, я последний в этом мире, кто причинит тебе вред. Вернее, я вообще никогда этого не сделаю. Не трону, слышишь, без твоего желания. Ну что ты...

Он поднял руку и осторожно погладил мою скулу костяшками пальцев.

– Шай, я... – слова застревали в горле.

– Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Нежная и такая ранимая. Похожа на фарфоровую статуэтку, и так страшно ненароком тебя разбить. Я знаю, как бесчестно заполучил тебя, но поверь, по-другому у меня бы не вышло. Приди ко мне, Ханна, и я сделаю твою жизнь счастливой и полной удовольствия. Просто обними и скажи, что я тебе хоть сколько-нибудь интересен.

Закрыв глаза, я пыталась унять эмоции. Хотелось накинуть на голову полотенце и забиться в уголок.

Мужские пальцы прошлись по моей щеке.

– Ничего, время все исправит. Ты привыкнешь ко мне. Перестанешь так смущаться и прятаться. Ну, мы уже в одной постели. Разве страшно, Ханна? Страшно лечь со мной вместе?

Я покачала головой.

– А если открыть глазки? – выдохнул он мне на ушко. – Ты ведь еще не смазала мою рану. Я без тебя никак теперь. Совсем никак.

Глава 24

Я не двигалась. Шай был сверху. Так близко. Такой огромный, сильный. Он слегка поменял позу, и его колено втиснулось выше, между бедер, раздвигая их.

Это испугало. Я вздрогнула и попыталась привстать на локтях. Отползти. Но он прижимал мое платье ногой, не позволяя сдвинуться.

Если начну вырываться, то порву ткань.

Шай наблюдал за мной. Наверняка видел, что напугана, но ничего не предпринимал. И это как-то вразумило. Я замерла.

Он ведь просто наблюдает, так чего я разволновалась? Склонив голову набок, муж улыбнулся, уголки его губ приподнялись, а в глазах появились смешинки.

– Видишь, и ничего страшного.

Он привстал и скинул с себя рубашку.

Жар снова лавиной накрыл мое тело, рано как-то я расслабилась.

Мои глаза, наверное, стали больше, потому как надо мной теперь возвышался и вовсе полуобнаженный мужчина.

Дракон.

– Шай, – шепнула я, облизав вмиг пересохшие губы.

– В постели не принято спать в рубашке и штанах, Ханна. Приличия. Разве это не так?

Я невольно моргнула в знак согласия.

Он взялся за ремень штанов...

– Боги!.. – простонала я и позорно зажмурилась.

– Ну, не бог, но вроде как небезобразен, – поддел меня Шай. – Милая, я ведь знаю, что ты у меня невинная. Не стану я красоваться перед тобой без подштанников! А то так испугаю, что придется тебя к изголовью кровати привязывать, чтобы хотя бы в перспективе стребовать супружеский долг.

– Это так ужасно? – не удержалась я от вопроса.

– Супружеский долг? – Его темная бровь приподнялась. – Только если ты задолжаешь мне, ну, слишком много.

Он поднялся с постели и снял с себя штаны.

Невольно охнув, я ощутила, как жар заливает лицо. Из груди вырвался вздох облегчения.

Подштанники! Хвала тому, кто придумал эту деталь мужской одежды.

Этот невозможный дракон замер и демонстративно взглянул на потолок.

– Ты только подумай, Ханна, я уже почти раздет, а небеса еще не рухнули нам на головы. А теперь давай избавим тебя от платья, может, и после пол под нами не провалится.

– Перестань! – простонала я, понимая, что он просто высмеивает мои страхи.

– Что значит перестань? Я еще даже не начал.

Он подался вперед и схватил меня за лодыжку, потянул на себя.

От возмущения я села.

– Шай! – взвизгнула я, хватаясь за плед, застилающий постель.

– Только помогу снять эту тряпку, и все, – сверкнул он глазами. – Отдыхать положено в ночной рубашке, жена моя.

Закрыв пылающее лицо руками, я уже не знала, что и делать.

Он просто нагло таранил все стены, которые я сооружала между нами, крушил их, улыбаясь. Пробирался ко мне и не позволял даже подумать немного.

– Ша-а-ай! – Я взвизгнула, сообразив, что он уже каким-то непостижимым образом расстегнул половину пуговичек на платье за спиной. – Да придержи ты коней!

– И не подумаю! – Он и вовсе уселся позади и принялся дальше воевать с моим нарядом. – Ты весьма опасна, прелесть моя. Моргну, и лови потом свое счастье. Нет уж.

Подол пополз по моим ногам выше к талии.

– Мы его снимаем, – прокомментировал свои действия этот невыносимый ящер.

Поджав губы, я готова была расплакаться от бессилия.

– Ханна, – внезапно остановился он. – Я устал, ты тоже. Сколько бы я тебя сейчас здесь убеждал лечь со мной добровольно в эту постель и просто выспаться? Я ведь почти всю ночь по тракту носился. Потом возился с пойманными разбойниками. Если честно, я едва на ногах держусь. Не хочу сейчас по-настоящему ссориться. Да и тебе нужно больше отдыхать. Давай просто переоденем тебя, умоемся и ляжем спать. Ты под одеялко, я рядом. Обниму тебя и, наконец, расслаблюсь. Разве это много?

Как же мне стыдно стало в этот момент!

– Еще рану на твоей спине смазать, – негромко напомнила ему.

– Буду очень благодарен, милая. Дергает ужасно. Не думай, что я жалуюсь, но от заботы твоей не отказался бы.

Я кивнула. Он снова взялся за мое платье, и на сей раз я сопротивляться не стала. Стянул его, оставляя меня в одной короткой ночной рубашке.

– Сейчас принесу тебе чистую. – Склонившись, Шай коснулся губами моего плеча. – Нам ведь не обязательно постоянно воевать, Ханна. Это так утомляет.

Я кивнула, ощущая, как горит место его поцелуя, как волнительно становится в груди.

– Ты сейчас такая испуганная! – Еще одно прикосновение его губ. – Родная, я никогда не причиню тебе боль. Не унижу и не оскорблю ни словом, ни действием. Расслабься и улыбнись.

И еще один поцелуй. Он нагло меня соблазнял с самым честным лицом.

– Шай, ты не дракон, а лис, – выдохнула я, обнимая себя за плечи. – Говоришь одно, но при этом...

– При этом я тебя подло склоняю к супружескому долгу? Или прибираю к рукам? – Он приподнял бровь, и я кивнула. – Хм... Каюсь, ты права. Именно этим я и занимаюсь. – Еще одно скольжение его губ по моей коже. – И как?

– Что как? – шепнула я севшим голосом.

– У меня выходит склонить тебя к близости?

В его взгляде появилось что-то такое, что моя рука метнулась к пледу.

Спустя мгновение я уже пыталась завернуться в него.

– Угу, видимо, я на верном пути.

Этот невыносимый ящер рассмеялся.

– Шай, пожалуйста!.. – взмолилась я, пряча взгляд.

– Уже иду за ночной рубашкой для тебя.

Поднявшись, он действительно скрылся в гардеробе.

По очереди приведя себя в порядок в умывальне, мы снова оказались вместе в постели. Шай лежал на животе, а я рядом, поджав ноги. Набрав пальцами мазь из бочонка, я обрабатывала рану мужа.

Прикасаясь к нему, я уже не испытывала жуткого стеснения. Да, меня все еще волновало, что он видит мои обнаженные ноги, что его пальцы игриво дергают подол моей ночной рубашки, но при этом желания с визгом умчаться из комнаты не возникало.

– Спасибо, милая, – выдохнул он, стоило мне убрать бочонок на прикроватную тумбочку. – Ложись под одеяло и закрывай глаза.

Он заботливо отогнул его край, приглашая. А стоило подчиниться, сильные руки стиснули меня в объятиях.

Даже через плотное одеяло я чувствовала жар, идущий от его тела.

– Спокойной ночи, любовь моя, – прошептал Шай над ушком, и висок опалил нежный поцелуй.

Ночь... Проснувшись, я вздрогнула всем телом... Мне снова снилась мама. Она сидела в своей комнате и безотрывно смотрела в окно на небо.

Тосковала.

Я это знала. Она всегда тосковала по тому, кого любила. Страх и нерешительность сгубили ее жизнь.

Почему она не сбежала со свадьбы? Не хватило силы духа?

Так глупо...

Душу сковал холод. Повернув голову, я взглянула на мужчину, который спал рядом на боку. Он хмурился. Наверное, и его мучают кошмары. Вытащив из-под одеяла руку, я легонько коснулась его подбородка. Кожа оказалась немного колючей. Щетина.

Шай издал странный звук, словно проурчал. Зашевелившись, он обнял меня и притянул к себе.

Стало теплее. Сейчас, когда он спал, мне не было так страшно. Не мучил стыд. Я могла спокойно смотреть на него. Без стеснения.

Красив. Да... И такая широкая, сильная грудь. Мои пальчики скользнули по его смуглой коже.

Если бы все сложилось иначе, смогла бы я заинтересоваться им?

О, да! Подойди он ко мне на светском вечере или в парке, представься, я была бы на небесах от счастья, что у меня появился такой кавалер.

Сильный, решительный, хитрый...

Мне нравились в нем эти качества. То, чего мне всегда не хватало. Этот мужчина словно дополнял меня, или я его...

Но все сложилось по-иному. И он встал в один ряд с моим отцом и прочими мерзавцами.

Поджав губы, я отвернулась и взглянула в окно. На небе светила полная луна, отбрасывая полосу света на потолок. Этого хватало, чтобы развеять в комнате полумрак.

– Ты холодная, Ханна, а ладони влажные, – раздался тихий шепот. – Тебе приснилось что-то плохое?

Я снова взглянула на Шая. Он не спал и смотрел на меня сердито.

– Разбудила? Прости.

– Нет, не ты... Расскажи, что тебя тревожит?

– Да, так, всего лишь глупый сон.

Он привстал и навис надо мной.

– Что такого плохого ты видишь, что просыпаешься потная среди ночи? Расскажи мне.

– Маму, – зачем-то призналась я, всматриваясь в лицо Шая. В полумраке оно выглядело суровым и грубым. – Я захожу в комнату и вижу, как она сидит у окна и смотрит в одну точку. Словно ждет... Ждет того, кто уже никогда к ней не вернется. И так холодно становится, и невыносимо больно.

– Она действительно любила кого-то, кроме твоего отца?

– Она никогда не любила лорда Кенни, – выдохнула я. – Ее сердце было отдано другому, но...

– Он не был настойчив? Не добился ее?

Странно, но я заметила в его взгляде злость.

– Нет, – покачала я головой. – Это она оказалась слишком трусливой. Когда нужно было бороться, мама смирилась. Тем самым погубила и его, и себя... Она умерла задолго до чахотки. Ее душа всегда была пуста. Оболочка от человека... Я росла и видела это. Потухший взгляд. Всегда холодные руки.

Шай усмехнулся как-то недобро, что ли.

– А ты, Ханна, что делала бы ты? Если бы любила другого, но твой отец отдал бы тебя сынку своего дружка? Расскажи мне.

– Я? – Выдохнув, я набрала полную грудь воздуха. – Окно, любое. Связанные простыни. Крики. Битая посуда. Я бы ни за что не вошла в храм. Затащили бы – визжать начала, и плевать, что скажут гости. Но не стала бы женой того, кто мне не любим!

– Но моей же стала, – внезапно засмеялся Шай.

– Во-первых, я не забыла о разводе. Во-вторых, ты не мерзкий сынок аристократа, в-третьих... А я никого не любила до...

– До меня? – склонился он ниже. – Никого не любила до меня, Ханна?

– Я? – облизнула я губы, сообразив, что, вообще-то, в запале сказала. – Я не люблю тебя... Нет!

– Но женой стала!

– Это другое! Вся наша ситуация иная. У мамы был тот, кого она любила, а у меня... – Я вздохнула. – А у меня нет ничего и никого за спиной. Там пустота. Но я ведь все равно от тебя сбежала. Ты не забыл?

– Такое забудешь!.. Я все надеялся, что из храма вынесу тебя на руках. Какой там... Неслась по газону, словно за тобой свора псов гонится. Это было так обидно, Ханна! До слез. Но в окно ведь больше не выпрыгнешь?

– Прекрати! – фыркнув, я отвернулась к окну. – Можно подумать, ты стоял у алтаря с букетом и рыдал.

– Язва.

– Сам женился, я тебе в жены не навязывалась.

– А если не я, кого из своего окружения ты бы предпочла в мужья, Ханна? Отец искал тебе жениха, мне это известно. Так кого?

Я призадумалась, вспоминая сыновей лордов, вхожих в наш дом.

Меня передернуло, а перед глазами встал только один – тот, кого Лаура испуганно назвала Ночным королем.

– Давай спать, – шепнула я, поворачиваясь к нему спиной. – Глубокая ночь.

– Ханна, ответь, кого?

– Тебя, – выдохнула я признание. – Выбрала бы тебя!

– Мне приятно это слышать.

Его ладонь легла на мой живот и притянула ближе. Не спасало даже одеяло. Я остро чувствовала жар, идущий от мужчины.

– Шай, что ты делаешь?

– Обнимаю свою жену. Имею право, – шепнул он мне на ушко.

Его губы скользнули по моему плечу. Замерев, я не знала, что делать, но...

– Закрывай глаза, Ханна, я буду рядом, и ни один кошмар тебе больше не приснится.

Он обнял меня крепче и притих. Я слышала, как его дыхание разбивается о мои волосы. Как тяжелеет его ладонь на моем животе.

Всматриваясь в окно, я кусала губы.

Он... он мне муж.

И его прикосновения не должны вызывать у меня отторжения.

– Ханна, в комнате достаточно прохладно, если хочешь, я сменю тебе одеяло на более плотное.

– Ты и вовсе спишь без него, – пробурчала я первое, что пришло в голову.

– Потому что не хочу пугать тебя. Мне нужно, чтобы ты расслабленно отдыхала в моих объятиях, а не лежала словно вытянутая в струну. Поэтому потерплю и так.

То есть он мерз, потому что я не позволяла ему укрыться? Но...

Выдохнув, я повернулась на спину и, отогнув один край, пригласила его:

– Если ты при этом будешь спать?

Он прищурился.

– Вот если я буду знать, что ты мерзнешь из-за меня, точно не усну.

– Моя девочка, – усмехнулся Шай и натянул на себя одеяло, а после обнял меня и притянул к своей груди. – Отдыхай, Ханна. Я не причиню тебе вреда, клянусь.

Я повернулась на живот и открыла глаза. Утро. Тепло. Плотное одеяло укутывало, как кокон. Шторы задернуты, но через оставшуюся широкую щель проникали яркие лучи солнца.

Я уставилась на подушку рядом. Вторая половина постели была пуста.

Шай уже поднялся и явно бодрствует.

И так странно. Злости нет совсем. Лишь утренняя нега. Обняв подушку, я прикрыла глаза. Мысль, что он спал рядом, больше не казалась мне какой-то преступной.

Да, спал. Да, обнимал. Согревал.

Выдохнув, я улыбнулась.

В комнате приятно пахло цветами. Запах показался таким знакомым.

Распахнув глаза, я привстала и, уперевшись локтем в матрас, осмотрелась. Моему удивлению не было предела.

Действительно, букет! На прикроватной тумбочке. И не просто полевые цветочки, а розы. Розовые бутоны на высоких стеблях с обрезанными шипами.

Поджав губы, я ощутила, как в глазах защипало. Мои первые цветы. Никто и никогда не дарил мне их.

Даже отец ни разу не принес букетика на мой день рождения.

А я все ждала. Мечтала. Думала, какими они будут.

Розы... В груди заныло. Девочка, что жила в моей душе, восторженно захлопала в ладоши.

Это словно маленький праздник.

Откинув одеяло, я подобралась ближе к вазе и осторожно коснулась плотного бутона. Аромат усилился. Сделав глубокий вдох, я просияла.

– Если бы знал, что это доставит тебе такое удовольствие, явился бы в твой прежний дом с букетом.

Вздрогнув, я обернулась в сторону двери, ведущей в гардероб.

Шай стоял на пороге в одних легких домашних штанах и внимательно следил за мной.

– Если бы ты принес мне букет, то был бы самым желанным гостем, – честно призналась я. – Наверное, все женщины любят розы, но мне... – мой голос дрогнул. – Мне еще никто и никогда их не дарил. Интересно, их можно будет засушить?

Я снова с нежностью коснулась цветка, уже сожалея, что через несколько дней он увянет.

– Их можно будет заменить, Ханна. – Подойдя к постели, Шай присел рядом и, поймав мой взгляд, заправил за ухо упавший на плечо светлый локон. – В нашей спальне всегда будут свежие цветы, независимо от сезона. Ты заслуживаешь намного больше, чем простое внимание.

– Они правда красивые.

– Красивая здесь только ты, Ханна. – Склонившись, он оставил поцелуй на моем обнаженном плече, а после, поддев лямочку, вернул ее на место. – Не хочу спускаться в гостиную. Как насчет завтрака на террасе? Я вообще думаю, а не сменить ли нам спальню, на ту, где есть выход на нее. Мне кажется, это чудесной идеей. Сколько вечеров мы могли бы там провести, сколько рассветов встретить.

– Шай, у нас...

Развернувшись, он приложил палец к моим губам.

– Давай все же позавтракаем с видом на наш запущенный сад, которому так не хватает внимания хозяйки этого дома.

– Манипулятор, – выдохнула я прямо в его пальцы.

– И не говори, сам себе порой поражаюсь. Как меня земля носит и высшее общество терпит. Я бы съел немного жареного мяса и бутерброд с зеленью и сметаной, сдобренной чесночком. А ты?

Я улыбнулась. Злость на него уже вся закончилась, а вот нового чувства не появилось.

Он прищурился и ухмыльнулся, словно знал, о чем я думаю.

– А тебе, моя красавица, омлет с зеленым горошком?

– Фу!.. – скривилась я. – Не люблю горошек.

– А грибы жареные?

Он приподнял темную бровь.

– А есть?

– Для тебя, Ханна, я их хоть с другой стороны моря выпишу, и будут. Хотя можно ведь у нас устроить грибницу. Слышал я где-то о таком...

Он крепко так призадумался.

– Шай, завтрак, – напомнила я ему.

– Угу.

Он кивнул, поднялся с постели, отправился в гардеробную и вышел оттуда с моим стареньким халатиком. Положил его передо мной на постель и замер, разглядывая потертую ткань.

– Выращивать грибы – неплохая затея. Нужно узнать, подходят ли климатические условия для этого и что требуется. Странно, что до этого додумались лишь единицы. И... почему я забыл о такой мелочи? – Он указал на мой халат. – Сегодня же отправлю письмо мадам-швее, пусть исправляет мою оплошность. А пока...

Он схватил мой халат и, подойдя к двери, открыл ее. Я и пискнуть не успела, как эта тряпка полетела в коридор.

– Слуги знают, что с этим делать.

– Шай! – моему возмущению не было предела. – Он у меня один!

– А будет много, сейчас дам тебе свой. Он и мягче, и гораздо новее.

Этот... Как его назвать? Опять скрылся в гардеробе. Я подскочила, чтобы вернуть свою вещь, а то ее действительно выкинут, но не успела. Шай перехватил меня на пороге и, закинув на плечо, донес обратно до кровати. Усадил и вручил нечто плотное, глубокого синего цвета.

– Он мне до колена, а тебе как раз по щиколотку будет. Рукава подогнешь, на улице прохладно, как раз не замерзнешь. А завтра прибудут уже с обновой.

– Но...

Я растерялась и не могла понять, как реагировать на такое.

– Ханна, твоя вещь стара. Она не греет. Прошу, не противься мне...

Кивнув, я не нашла в себе силы сопротивляться. Глупо ведь. Этот халат, даже несмотря на то, что велик и вообще мужской, был куда лучше моего.

– Спасибо, – пробормотала я и расправила его.

– Давай помогу.

Шай мягко забрал его, накинул на плечи, затем поставил меня на ноги и помог продеть руки в рукава.

– Какая ты у меня все же крошечка, – на его губах появилась нежная улыбка. – Он даже ступни скрывает, а рукава... наверное, их проще отрезать.

– Нет... – Я возмущенно принялась закатывать их. – Портить не дам.

– Хорошо, – обнял меня за плечи Шай и притянул к себе. – Давай сегодня не будем воевать. У меня рана на спине болит. А тебе расслабиться нужно. Позавтракаем. Я тебе дом покажу. Свой кабинет. Комнаты. Посмотришь, что и как. Решишь, какие занавески и коврики куда. Согласна?

Я неопределенно пожала плечами, и это было принято, как да.

Глава 25

Это было так странно: я сидела в кабинете, перелистывая красочно оформленный справочник культурных растений, а Шай разбирал бумаги. Его темные волнистые волосы опускались на плечи, ниспадали на лицо, явно ему мешая.

Рядом на столе лежал кожаный шнурок для волос. Муж несколько раз хватал его, но отвлекался.

– Шай, а... – начала было я, но как-то смелости не хватило спросить.

– Еще немного, родная, и пойдем обедать, – закивал он, не поднимая головы. – Я слышу запах отбивных. Кухарки нас сегодня просто радуют.

Шай снова окунулся в чтение.

Прядка волос, будто провоцируя меня, выпала из-за его уха и снова легла на лицо, закрывая ему глаз. Он попытался ее сдуть, чем рассмешил.

Поднявшись, я подошла к столу и взяла шнурок. Сил больше не было терпеть это безобразие.

– Лордам положено собирать волосы, – прокомментировала я свои действия.

Он замер. Я осторожно собрала пряди и завязала шнурок, – получилось очень даже аккуратно.

– Вот теперь я их сам точно никогда собирать не буду, Ханна. – На его губах появилась легкая улыбка. – Мне нравится наше перемирие. Оно намного лучше войны. Не находишь?

Я пожала плечами и отошла от стола.

– Ты отослал согласие на приглашение к главе городской жандармерии? – поменяла я тему.

– Да, завтра идем на званый ужин. – Он поглядывал на меня так смущающе. – Твое платье прибудет вечером. Об этом я тоже позаботился. И еще... – Он откинулся на кресло и взглянул на меня. – Есть кое-что, что дракон отдает своей супруге как подарок. Это традиция... Так что прошу, не откажи.

– Звучит устрашающе. – Я снова взяла книгу, но, заинтригованная его словами, так и не открыла ее. – И что же это за такой важный подарок?

– Сейчас увидишь.

Он поднялся и подошел к сейфу, вмонтированному в стену. Покрутил винты. Раздался щелчок.

Поддавшись любопытству, я даже дыхание затаила.

– Когда у дракона рождается сын, то ему вырезают шкатулку. Это дар от отца или, в моем случае, от старшего брата. Его рукой выполнено. Он был талантлив, но, увы, слабоволен. Но я не о том. – Шай тяжело вздохнул. – Всю свою холостую жизнь юный дракон собирает сокровища, чтобы потом... – Он развернулся и подошел ко мне. В его руках действительно был изящно выполненный деревянный маленький сундучок. – Чтобы потом одарить ту, которую назвал своей женой.

Крышка открылась, и я ахнула.

Золотые украшения, драгоценные камни.

Испугавшись, я отступила на шаг.

– Нет!.. – мой голос дрогнул. – Мы же будем разводиться, Шай... Будем же?

– Этого хочешь только ты, Ханна. А я живу по драконьим традициям, так что все это твое. И только твое!

Облизав вмиг пересохшие губы, я взглянула на него.

– Шай...

– Я собирал это для тебя, Ханна. Можешь разводиться со мной, сколько твоей душе угодно, но это не меняет того, что я считаю тебя своей супругой. Держи!

Он буквально впихнул мне в руки эту сокровищницу.

Я стояла и глупо смотрела на нее. Целое состояние.

Рубины, сапфиры, изумруды в золотой оправе...

В душе звенел странный, тревожный колокольчик.

Не станет мужчина делать такой подарок женщине, если только точно не знает, что не отпустит ее.

Смятение. Испуг. И странное тепло в груди.

Сев в кресло, я поставила сундучок на свои колени.

– Выбери оттуда, что ты наденешь завтра. Платье я заказал тебе небесно-голубого цвета, так что это может быть набор из бирюзы или аметисты... Только прости, я никогда не наводил там порядок. – Шай указал на шкатулку. – Тебе придется все разложить и привести в должный вид. Наверное, стоит заказать шкафчик для украшений...

– Стой, – тряхнула я головой. – Я еще не свыклась с мыслью, что ты сделал мне столь безрассудно дорогой подарок, а ты уже под него какие-то ящички заказываешь. Придержи коней, Шай! Я жить за тобой не поспеваю!

Он улыбнулся и подошел ко мне, опустился на колени прямо рядом с креслом и, взяв мою руку в свою, поднес к губам и медленно поцеловал.

– Ты напоминаешь мне запуганного котенка, спрятавшегося под лавкой, Ханна. Я ведь все знаю о тебе.

Мне стало так неудобно! А он продолжал касаться губами моей ладони.

– Затворница. Молодая леди, старающаяся не покидать границы дома. Боящаяся осуждающих взглядов. Слабая, но такая смелая. Ни родни, ни подруг. Одна служанка, за которую ты цепляешься, как за спасательный круг. Я не осмелился забирать у тебя Лауру. Позабочусь и о ее судьбе. В обиду не дам. Ты только доверься мне, Ханна. Ну, заказываем шкафчик для украшений?

Я выдохнула – как-то даже и злиться на него уже не могла. Подняв руку, я коснулась его щеки пальчиками.

– Мне страшно, Шай, – пробормотала я, отводя взгляд. – Страшно, что завтра все вернется на свои места, и я снова начну пытаться собрать осколки своей разбитой вдребезги жизни, ползая на коленях.

Он покачал головой и сжал мою ладонь.

– Я никому тебя не дам в обиду, милая. Просто доверься мне.

Над столом Шая зазвонил колокольчик. Вздрогнув, я моргнула и уставилась на мужа.

– Швеи прибыли.

Он поднялся и потянул меня на себя, обняв, повел на выход.

– У нас обед, а после ты примеришь платье, которые они привезли. Я хочу, чтобы моя жена сияла. Чтобы кумушки, травившие тебя все эти годы своим ядом, захлебнулись. Это принесет мне моральное удовлетворение. Я мстителен. Есть за мной такие прегрешения.

– Не представляю, как пойду туда, – шепнула я.

– С гордо поднятой головой, моя прелесть. Только так!..

Легкие прикосновения. Такое странное ощущение. Теплое и ласковое. Словно крылышки бабочки касались кожи, чуть царапая.

Улыбнувшись, я обняла подушку.

Горячее дыхание коснулось затылка.

Поцелуи и шепот на ушко:

– Ханна, ты даже не проснешься?

И нужно испугаться, вскрикнуть, заявить, что это недопустимо. Но так не хочется. Совсем.

– Скажи, Шай, ты таким образом приручаешь меня? – приоткрыла я один глаз.

– Приручают зверушек, милая, а ты – моя жена. Но мне приятно, что сегодня ты хотя бы не требуешь свою комнату и не гонишь меня из кровати.

– Просто я еще не проснулась, – попыталась оправдаться я. – Еще немного подожди.

Шай засмеялся, склонился, и его волосы щекотно скользнули по моему плечу. Еще один поцелуй в шею.

– Пока ты не спросила, сразу признаюсь – да, нагло соблазняю. Имею на это полное право. У меня даже документы на тебя есть – выдали в храме.

– Шай, ты же Король преступного мира, ты должен быть жестоким и злым. Где подвох?

Он замер надо мной и странно скривился. Его губы исказила кривая усмешка.

– Не заблуждайся на мой счет, Ханна. Не стоит. Но здесь есть один нюанс, я действительно жесток, но ты никогда не увидишь эту мою сторону. Она для других. Поверь, меня не просто так приглашают в дома аристократов. Это страх, Ханна. Чистый и ничем не прикрытый. Драконов мало. Мы живем своими семьями, соблюдаем лишь законы родной страны, даже если родились в этой. Да, мы не маги, но в нас гораздо больше дикого и жестокого. И никто не осмелится перейти дорогу дракону. Особенно если в его руках сосредоточена сила. Мы не щадим даже своих слабых сородичей. Что уж про других...

Он провел пальцами по моей спине, спуская одеяло. В его взгляде появилось нечто такое, что заставило смутиться.

– Слабыми могут быть лишь наши жены и дети. Девочки. Сыновьям не позволено.

– Но наш будет...

Я замолчала, сообразив, что свернула не туда, и покраснела еще больше.

– Да, Ханна, он будет. Здесь ты права. Сильный дракон, наделенный магией своей красавицы мамочки. – Засмеявшись, он коснулся губами кончика моего уха. – Мне нравятся твои оговорки. Они подсказывают, что я иду в правильном направлении. Всего три дня прошло, а я уже так легко целую тебя в постели. Представь, Ханна, как ты будешь стонать подо мной через месяц. Я не проигрываю, моя единственная. Никогда.

Засмеявшись, он снова коснулся губами моих волос и поднялся с постели.

А я с открытым ртом наблюдала за ним. Он прошелся по комнате, разминая шею. Швы на его спине быстро заживали.

– Я в умывальню, потом в зал, а ты еще полежи. В гости нам ехать только вечером. Суетиться не стоит.

С этими словами он вышел.

После такого странного утра я не могла найти себе места. Ведь он был прав. Мои оговорки – мысли.

На завтрак я решила спуститься пораньше. Проходя мимо тренировочного зала, не удержалась и заглянула туда. К моему удивлению, Шай был не один. Притаившись за дверью, я замерла, не зная, можно ли сейчас войти или просто идти дальше.

– Что с бандой?

Шай упражнялся с мечом.

Несмотря на свои габариты, двигался он быстро и пластично. Я бы даже сказала, со смертельной грацией.

– Часть вы сдали жандармам, остальных переловили и перерезали на реке. Тела спустили по течению.

– Замечательно. – Шай сделал выпад. – Что с лордом Кенни?

– В борделе просаживает последние деньги. Много пьет, еще больше жалуется.

– На что? Или, вернее, на кого?

Муж остановился и повернулся к собеседнику. На его голом торсе виднелись капельки пота.

– На леди О’Доэрти, господин. Он обвиняет в своих несчастьях дочь и жалуется на то, что она не забрала его в новый дом. Не позаботилась о папочке. Его не трогают без вашего на того слова, господин. Но он переходит границы дозволенного.

– Понял. Последи за ним еще пару дней. Если не образумится – будем действовать.

– На реку его?

Незнакомец жестко улыбнулся.

– Нет. – Шай покачал головой. – Еще новости?

– Остальное, как всегда. Все, как крысы, притаились.

– Замечательно, тогда свободен. Выйдешь через заднюю дверь. Хотя подожди... Найди мне хорошего конюха. Думаю, построить в поместье небольшую конюшню.

– Ваша жена любит лошадок? – Незнакомец снова улыбнулся, но, поймав на себе холодный взгляд Шая, побледнел. – Да, господин. Только конюха или еще бригаду строителей?

– Соображаешь, – высокомерно усмехнулся муж. – Не будь ты мне полезен, уже удавил бы.

Незнакомец, несмотря на такие страшные слова, снова приподнял уголки губ, словно Шай сделал ему комплимент.

– И еще... – Мой дракон подошел к скамейке и поднял полотенце. – Подготовь мне список того, что я могу приобрести в городе. Что-то на этот момент убыточное, но в перспективе выгодное.

– Слушаюсь, а мне будет дозволено прикупить что-то и себе?

– Естественно, – скривился Шай, – можно подумать, твоя преданность от большой любви к моей персоне. За все нужно платить, разве не так?

– Вот поэтому я вам и верен, – поджал мужчина губы. – Другие не платят, а только хвалят.

– Ну и дураки! Более не задерживаю.

Шай кивнул ему на выход.

Мужчина поклонился и до странного мелкими шагами направился к задней двери. Я смотрела ему в спину, пытаясь понять, кто он.

Волосы прилизаны на одну сторону по последней моде. Не из нижнего сословия явно. Судя по одежде – клетчатому костюму-тройке с бабочкой на шее – служащий городской ратуши.

Возможно, даже один из мелких чиновников.

– И ты такой же дурак, – тихо произнес Шай ему вдогонку. – Тимирон!

Из тени вышел наш дворецкий.

– Я все слышал, господин.

– Нам пора выходить на свет, друг мой. Начинай обрывать ниточки, связывающие нас с тьмой.

– Выходим на серый бизнес или белый?

Тимирон завел руку за спину.

– А ты этот белый хоть видел когда-нибудь?

Шай обтер грудь полотенцем и бросил обратно на скамью.

– Ну, мало ли, господин, я и милых, невинных душою дев никогда прежде не видел, а вот бегают по дому аж две.

– За Лаурой этой присмотри. Девочка дорога моей жене.

– Найти ей мужа?

– Тимирон, ты заделался в сводники? – приподнял Шай бровь.

– Нет, но я отец трех неженатых сыновей. Я буду глуп, если не приберу такое милое дитя в свои снохи.

– Хм... – Шай засмеялся. – Одни ухари вокруг, ты посмотри. Но насколько я помню, твои сыновья желанные гости в этом доме.

Тимирон поклонился и, не спрашивая дозволения, двинулся вслед за ушедшим незнакомцем.

Глава 26

Я стояла в гардеробной и все никак не могла собраться с мыслями. Подслушанное откровенно напугало. Нет, я, конечно, знала, кто такой Шай, понимала, что он занимается страшными делами.

Но... Мне не было жаль разбойников, отправленных вниз по течению. Туда преступникам и дорога.

Но отец... Я сама себя не понимала. Во мне не осталось к нему никакой дочерней любви. Она выгорела дотла еще много лет назад. Но и видеть в муже его убийцу я была не готова.

От тяжелых мыслей разболелась голова.

Присев на банкетку, я сжала пальцами виски.

– Леди Ханна, с вами все хорошо? – В гардеробную заглянула Лаура. – Вы выглядите бледной. Позвать господина О’Доэрти?

– Нет, – качнула я головой и поморщилась. – Лучше принеси что-нибудь от боли в висках. И помоги собраться. У меня для этого не осталось никаких сил.

– Конечно.

Она выскочила в комнату, но, опомнившись, вернулась и поклонилась.

– Этот Тимирон... – взглянула я на нее. – Какой он? Злой или...

– Нет, что вы. – Лаура мило засмеялась. – Строгий, это да. Но при этом добрый. Где надо, выслушает. Совет даст. Видите, даже нас подтягивает по дисциплине. Ворчит, правда, иногда, но тоже не зло. Его кухарки наши называют курочкой-наседкой.

Она рассмеялась звонче, но, заметив, что я скривилась от боли, притихла.

– Простите, леди, забылась.

– А сыновей ты его не видела?

Сама не понимала, зачем это выведывала. Но боязно за нее стало. Мало ли кто там.

– Видела. – Она оглянулась и тихо вошла в гардеробную, прикрыв дверь. – Один другого красивей и умнее, леди Ханна. Говорят, им покровительствует ваш супруг. Хозяин наш. Старший у него ремесленник. У него несколько посудных лавок. Очень прибыльных. Да что там, сама раз была в одной, маме в подарок с сестрой новый котелок покупали. Пузатый, добротный. – Она присела рядом со мной и сложила ладони на коленях. – Средний сын, как правильно-то сказать... Головастый, ну, умник. Правовед. В общем, контора у него, туда ходят жалобы подавать.

– Угу, поняла, – промычала я себе под нос. – Юрист.

– Ну, наверное, – снова важно закивала она. – А младший... У него небольшой завод мыловарения.

Я уважительно приподняла бровь. И при этом их отец служит Шаю? Но тут же вспомнилось, с каким уважением к нему сегодня обращался муж. Видимо, и там не все так просто.

– А как люди? Какие они, Лаура?

– Сыновья Тимирона? – Она явно смутилась. – Да разве ж я с ними разговоры вела. Заезжают к отцу – это да. На кухню проходят. Красивые. Рослые. А характер? Да поди разбери.

– Угу, – тяжело вздохнула я. – Если начнет кто из них за тобой ухаживать – смотри в оба. Не потеряй голову. Проверяй их характер, чтобы не жестокие, без пагубных привычек. Если уловишь запах женских духов или алкоголя...

– Леди Ханна, вы чего? – Она поднялась и всплеснула руками. – Ну, где я, а где эти господа! Да и с каких пор вы меня учить жизни начали?

Я по привычке пожала плечами и проворчала:

– С сегодняшних.

Легче на душе не стало...

Через два часа я стояла перед зеркалом в изумительном шелковом голубом платье. По лифу отделка из бисера, на шее ожерелье со вставками из бирюзы, на запястьях браслеты из этого же комплекта.

Волосы собраны в сложную прическу, украшены серебряными заколками.

Я не могла себе не улыбнуться.

– Вы такая красавица, леди Ханна, – воскликнула Лаура, прижав ладони к груди. – Просто шикарно!

– Не могу с тобой не согласиться, девочка. – В комнату тихо вошел Шай и оценивающе прошелся по мне взглядом. – Иди, тебя там Тимирон зовет. Он на кухне.

Лаура важно поклонилась и выпорхнула из комнаты.

– А зачем она ему? – снова насторожилась я.

– Желает познакомить со своим младшим сыном.

Шай даже скрываться не стал.

Это подкупило. То есть не юлит и не обманывает.

– А зачем ему?

Муж приподнял темную бровь.

– Родная, а зачем кому-то знакомить милую, невинную незамужнюю девочку со своим холостым сыном? М-м-м? Есть идеи в твоей светлой головке на этот счет?

– У него завод! Мыло варит, а значит, совсем не беден. И что, не нашлось девушки его положения? – вот из какой-то вредности пыталась я найти подвох.

– Ну, во-первых, она твоя компаньонка. Во-вторых, Тимирон не так воспитывал сыновей, чтобы они в любви выгоду искали. Да, парни не бедны, но и Лаура не просто девочка с улицы. Она любимая личная служанка леди Кенни. Так что... Пусть познакомит, а там уж... И откуда ты знаешь, что у него завод?

Я облизнула нижнюю губу и попыталась невинно похлопать глазками.

Вот только не вышло. Выдохнув, я опустила плечи. Не было во мне хитрости, и это здорово мешало жить.

– А что с моим отцом? – сменила я тему.

Шай задумчиво кивнул, а на его переносице появились глубокие складки.

– Ты наводила справки о сыновьях Тимирона, спрашиваешь о своем проходимце отце. А есть что-то, что я должен сейчас узнать?

Вот теперь напряглась я. Кто же меня за язык дернул?

– Дверь в тренировочный зал была приоткрыта, – призналась я, понимая, что ничего муж мне не сделает.

– Ясно, буду осторожен. Пьет он непробудно. Но давай об этом завтра. А сегодня у нас бал. Не хочу омрачать вечер тяжелыми разговорами.

– Кем был тот человек? – не могла не спросить я.

– Секретарь городской ратуши. – Шай снова удивил меня прямым ответом. – Но официально мы с ним незнакомы.

– Поняла, – кивнула я. – Учту.

– Это меня поражает в тебе более всего, Ханна. Спокойствие и выдержка. Ты даже в храм шла с прямой спиной. Я догадывался, что затевается побег, но ты... удивляла. И продолжаешь удивлять. Другая бы истерику закатила по поводу папочки. Но не ты.

– Не вижу причин начинать ссору, Шай. Думаю, серьезного разговора о его судьбе будет достаточно.

– Моя прелестница! – подняв мою руку, он поцеловал пальчики. – Я зашел сообщить, что карета подана к крыльцу. Нас ждет приятный вечер.

Темнело. Резвая четверка лошадей неслась по городским улицам. Карету слегка трясло. Придерживая плотную шторку, я смотрела на прохожих, не приглядываясь особо ни к кому.

В душе было неспокойно.

Я опасалась, что Шай окажется неправ, и весь вечер я буду ловить на себе злые высокомерные взгляды, слушать шепотки за спиной, глумливые смешки.

– Если... – Я облизнула пересохшие губы. – Если мне не понравится там, мы сможем покинуть вечер раньше положенного?

Шай сидел, откинувшись на спинку мягкого диванчика, и, кажется, дремал, но, услышав меня, открыл глаза, прищурился. Уголок его рта приподнялся в циничной ухмылке.

– Ханна, поверь, хозяин дома наизнанку вывернется, чтобы тебе понравилось. Воевать со мной он не захочет.

– Ты действительно такой опасный?

– Как и все драконы, Ханна. Ни больше ни меньше. Тебя это пугает?

Я призадумалась над его словами и покачала головой.

– Наверное, это ужасно, Шай, но нет. Меня это даже как-то успокаивает. Какую недвижимость ты хочешь приобрести? Завод или фабрику?

Сменив тему, я попыталась уйти от щекотливых расспросов. Он это понял и улыбнулся.

– За городом есть ткацкая фабрика лорда Фаррела, при умном вложении небольших средств она может приносить немалую прибыль. Но ее я скорее предложу дальнему родственнику. Он давно думает перебраться сюда. Еще мое внимание привлекли свечная и мебельная фабрики. Ранее я купил несколько лесопилен и спичечную фабрику. Так что есть о чем призадуматься.

– Еще выиграл у отца склад и док в порту.

– Да. – Шай кивнул. – Док сдал, прибыль приносит. А вот склады еще простаивают. Раньше там орудовали черные контрабандисты, но я предпочитаю напрямую дел с ними не иметь. Так что, как только это имущество стало моим, я попросил их на выход. Ну и мне понравилось, как ты гоняешь на завтрак грибы по тарелке. Это и правда привозной деликатес. Возможно, я организую небольшую грибную теплицу.

Мне так нравилась его деловитость. Отец никогда так не рассуждал. А в голове Шая клубились идеи, мысли, планы.

Я поймала себя на том, что хочется влиться в его затеи.

– А если завод? Небольшой, к теплице? – немного смущенно предложила я. – Там бы солили грибы в сезон сбора. Люди бы собирали их в ближайших лесах и сдавали нам, а мы перебирали и занимались массовой засолкой. Хранили до холодного периода и выставляли на продажу не в сезон. Или, что еще выгоднее, поставляли туда, где грибы произрастают в малых количествах.

– Займись этим, почему бы и нет, – кивнул Шай с серьезным видом. – Здание я тебе найду. Работников подберем. Бери в оборот свою пронырливую Лауру и пробуйте.

– Я? – От испуга у меня дрогнул голос. – Ты что! Я же ничего в этом не понимаю. Ну, где я, а где... заводы? Я...

– А на что тебе я, Ханна? – Он подался вперед и поймал мой подбородок длинными, сильными пальцами. – Найду управляющего толкового. Подскажу, что и как. Мне кажется, это лучше, чем снова запереть себя в четырех стенах.

Мое бедное сердце забилось как бешеное. Он не шутил. Совсем.

Выдохнув, я ощутила, как ноет в груди. Сжимается и становится сложно дышать. Впервые я почувствовала, что такое, когда к тебе обращаются как к личности, когда смотрят не свысока, а с интересом.

– И ты правда разрешишь мне заняться этим, Шай? Не высмеешь при первой же неудаче? Не передумаешь, как только у меня хоть что-нибудь получится?

Он отпустил мой подбородок, а после, обхватив за талию, пересадил на свои колени, благо высота потолка кареты позволяла.

Прижав меня к груди, Шай осторожно погладил меня по спине, словно успокаивая.

– У тебя глаза заблестели от слез, Ханна. К сожалению, я слишком часто это вижу. Я не стану запирать тебя в нашей спальне. – Его дыхание запуталось в моих волосах. – Твоя идея неплоха, попробуй ее осуществить, – коснулся он губами моего виска. – Сегодня я хочу с тобой танцевать. Не откажешь?

Его вопрос немного позабавил.

– Можно подумать, если я сейчас скажу «нет», тебя это остановит. Не смеши.

– Конечно, не остановит, но добавит проблем. Значит, я могу рассчитывать на все три вальса?

Его губы сжали кончик моего уха, вгоняя меня в краску смущения.

– Шай, это неприлично, – выдохнула я и попыталась отстраниться.

– Эммм... А можно уточнить, – интимно прошептал он мне на ушко, – неприлично три вальса танцевать или жену в карете ласкать? Мне бы конкретики.

– И то и другое, – промямлила я, теряясь.

– М-м-м, неприлично, моя родная, будет, если я сейчас расскажу тебе, на чем вертел эти условности! Но не стоит пополнять твой словарный запас в эту сторону. Поэтому три вальса, милая, а сейчас расслабься и обними меня.

– Шай, – возмутилась я.

– Угу... – Его губы скользнули по моему плечику. – Кажется, я начну любить эти кареты, – промурчал он. – А вот платье... Хммм... – Он открыто заглянул в мое декольте. – Как оно сверху все... Слишком уж... все... Надо озаботиться тем, чтобы ни один смертник над тобой не завис. Так уж я и позволил кому-то другому танцевать с тобой вальс и глазеть на мое.

В его голосе прорезалась легкая злость.

– Нормальное платье, по последней моде, – промямлила я, чувствуя, как он скользит губами по моей ключице.

– Завтра напишу швее, пусть она кого-нибудь другого по моде вот так оголяет, но не мою жену. Я, оказывается, ревнивый собственник. Никогда не думал.

Меня снова крепко обняли.

Я молчала. Он больше не казался мне пугающим незнакомцем.

Еще не свой, но уже не чужой.

Нас встречали. Лорд Тьеме в черном сюртуке с золотым узором улыбался так, что за десять шагов была видна щербинка в его передних зубах. Волосы зализаны на одну сторону. На шее – большая бархатная бабочка.

Менее всего он походил на начальника городской жандармерии.

«Карьерист», – сделала я свои выводы. Конечно, Шай ему выгоден.

Кто-то же должен ночью по трактам скакать, вылавливая разбойников. Не этот же свой тощий зад на лошадь посадит.

Уж не знаю почему, но с первого же взгляда он вызвал во мне стойкую неприязнь. Я невольно прижалась ближе к мужу.

– Ваша супруга столь скромна.

По мне прошлись оценивающим взглядом.

Лорд улыбнулся куда теплее и склонил голову.

– Польщен нашим знакомством, леди Кенни, рад, что вы вернулись от родственников. Жизнь в деревне, конечно, хороша, но с городом не сравнить.

Его улыбка на мгновение стала лукавой и такой... многозначительной.

Да... мало того что карьерист, еще и хитрец, каких поискать.

– И как много народу подхватили эту свежую сплетню?

Шай сохранял серьезное выражение лица.

– Насколько я помню, моя супруга уже обошла с ней всех присутствующих по одному кругу. Все заинтригованы, о лорде Кенни наслышаны, но его дочь, оказывается, практически никто и не видел. Почему-то считали, что она живет затворницей в городском доме. А выходит, ошибались.

Выслушав лорда Тьеме, я приподняла бровь, взглянула на Шая, но не рискнула ничего говорить.

– Рад! Рад, что именно наш дом вы посетили первыми, леди О’Доэрти-Кенни, – он подчеркнуто соединил две родовые фамилии.

– Да, именно так правильно, на драконий манер. – Шай обнял меня за плечи. – У нас все тихо?

А это уже явно касалось не меня.

– Да, я все прикрыл бумажками. Найденные тела списали как бездомных...

Лорд покосился на меня, видимо, решая, стоит ли при мне быть совсем уж откровенным.

– Вот и славно, – кивнул Шай. – Моя Ханна поделилась со мной тем, что три вальса танцевать со своей женой совсем уж неприлично.

Лорд Тьеме рассмеялся. Его лукавый взгляд снова скользнул по моей фигуре.

– Думаю, Шай, вы переживете этот позор! Ну, в крайнем случае, чтобы его смыть, посетите храм еще раз.

Мой дракон старательно поджимал губы, чтобы не хохотнуть.

А я? Так хотелось его стукнуть.

– У леди О’Доэрти-Кенни превосходное воспитание, не будем же выставлять себя невеждами. Шай, – вмиг стал серьезным лорд Тьеме. – Да, три вальса – это конец репутации женщины и прямой путь с ее избранником в храм. Но раз уж вы там уже были, то кумушки переживут столь вопиющее поведение.

Мне поклонились. Я приняла это как своего рода просьбу простить за некоторую вольность.

Теперь этот мужчина нравился мне чуточку больше.

– Не буду тебе мешать наслаждаться вечером, Шай, полагаю, сегодня твое внимание будет целиком отдано жене.

– Не только сегодня, друг, – приобняли меня за плечи, – всегда. И уж прости, но на драконьем хвосту я крутил ваши условности.

– Общество это переживет. – Лорд Тьеме фыркнул. – Кумушкам тоже нужно о чем-то сплетничать. А ты фигура заметная.

– Тоже верно.

Шай кивнул и повел меня вглубь дома.

Нас встретил лакей, забрал плащи и предложил по бокалу молодого красного вина.

И я не отказалась. Было откровенно страшно, а так хоть немного станет легче...

Смех, громкие разговоры и музыка. Гости лорда Тьеме расселись группами в большом зале.

Где-то обсуждали политику, где-то моду. А где-то и последние новости. Вот только Шай не повел меня ни к одной из этих групп, а выбрал диванчик возле террасы, и мы расположились на нем. Только вдвоем. Изредка к нам подходил кто-то из его знакомых, кланялся мне, перекидывался парочкой фраз с ним, но задерживаться в нашей компании не спешил.

Мне становилось неуютно под пристальным вниманием женских глаз. Меня откровенно разглядывали и, кажется, обсуждали.

– Шай, а мы надолго? – не выдержала я.

Он не ответил, прищурился и обвел взглядом зал.

– Ровно настолько, чтобы ты, прелесть моя, им как новость надоела. Не обращай внимания на этих матрон, тебя они заботить не должны.

– Мы сидим отдельно от остальных, как...

У меня нужных слов не нашлось.

– Как первая новость этого вечера, Ханна. – Уголки его губ приподнялись. – Завтра все будут говорить, что я настолько влюблен, что не желаю делиться своей молодой женой ни с кем.

– Но это ведь неправда, – уставилась я на него.

Музыканты сменили мелодию. Они играли тихо и ненавязчиво, не мешая беседам.

– Кто тебе это сказал? – Он притворно схватился за сердце и подался ко мне. – Я влюблен, так что никакого обмана.

– Перестань, – проворчала я, отворачиваясь.

– Сколько раз уже признавался тебе в своих чувствах, Ханна! Почему ты старательно делаешь вид, что это какая-то шутка?

Его взгляд стал серьезным.

Недалеко от нас звонко засмеялись женщины, прикрывая кулачками рты. Они бросали на меня довольно неприятные взгляды и продолжали хихикать.

– Если хочешь, можем выйти на террасу, скоро начнутся танцы, затем ужин, а после него мы сможем уехать, если пожелаешь.

Не дожидаясь моего ответа, Шай поднялся и подал мне руку.

Женщины снова гадко захихикали. Смутившись, я все же положила свою ладонь на ладонь мужа.

Он мягко помог мне подняться и рывком обнял, прижимая к себе.

– Я действительно люблю тебя, Ханна. – Его дыхание разбилось о мое ушко. – Можешь сколько угодно игнорировать мои признания, мне не составит труда повторять их раз за разом. И я буду находиться в этом зале и ждать, пока эти пустышки потеряют к тебе интерес. Это простая зависть, их мужья исчезли, как только переступили порог этого дома. Ни одна из них не станцует со своим супругом сегодня вальс. Ни одна не пройдет на террасу. Так стоит ли тебе вообще реагировать на них?

Его губы скользнули по моей щеке.

Шая вообще не волновало то факт, что проявлять чувства на публике считалось дурным тоном. Похоже, он действительно жил по своим особенным правилам.

Глава 27

Я смутилась еще сильнее. Шай же, бросив недовольный взгляд на женщин, вывел меня на террасу.

Здесь было тихо и безлюдно. Несколько парочек стояли справа, поэтому мы направились влево, подальше от них.

Обнимая меня, Шай остановился и молча уставился на сад. Мне показалось, что он и правда злился. Но сказать ему я ничего не могла.

Стало как-то неуютно.

Я нервно дергала браслет и ахнула, когда почувствовала, что мелкие камешки бирюзы посыпались сквозь пальцы.

Послышались тихие удары о пол террасы.

– Шай! – мой голос испуганно дрогнул. – Прости. Я... Я его порвала.

Как же мне страшно стало в этот момент!

Я смотрела на пол и не понимала, что делать дальше.

«Собрать камни», – шепнул внутренний голос.

Я присела и тут же услышала резкое:

– Нет!

Шай рывком поднял меня.

– Прости, – шепнула я, держа в ладони ту часть браслета, что рассыпаться не успела. – Я случайно, не хотела портить.

Он моргнул. А после забрал у меня порванную нить с камнями и выкинул через перила.

Рывок, и я оказалась плотно прижата к его груди.

– Не смей просить прощения за такое, Ханна. Просто не смей. Это всего лишь браслет. Безделушка, каких я могу купить тебе тысячи.

– Он был красивый, – выдохнула я расстроенно. – Я не нарочно.

– Глупенькая моя! – Его губы коснулись уголка моего глаза. – Какая ты у меня ранимая глупышка. Прости, что притащил тебя сюда. Слишком рано, нужно было выждать еще хотя бы месяц. – Его губы скользнули по моему лицу. – Я хотел, чтобы ты развеялась, потанцевала со мной, послушала музыку, а не сидела с ровной спиной и не вздрагивала каждый раз, как услышишь звонкий смех. Прости меня, Ханна.

Его руки скользнули по моей спине.

Смутившись, я схватилась за его сюртук, боясь поднять голову.

В зале грянули первые аккорды. Вальс.

Видимо, этим танцем решили открыть вечер. Ладонь Шая нашла мою. Вторая его рука легла на мою талию.

– Мы туда не пойдем, – тихо произнес он, прижимая недопустимо близко к себе. – Будем танцевать здесь так, как нравится нам.

Я легко скользила по полу террасы, вспоминая па...

Скованность отступила, и на губах сама по себе расцвела улыбка. Шай двигался умело. Я ощущала жар, идущий от его тела. И вроде танец, а сердце трепыхалось пташкой в груди.

– Это мой первый вальс, – зачем-то призналась я ему. – Мой выход в свет так и не состоялся. Отец сначала все откладывал, а после... Приглашения я так никуда и не получила, а он уже не был вхож в приличные дома.

Шай опустил голову, прижимаясь щекой к моим волосам.

– Я этого не знал. Почему не сказала раньше?

– Разве это имеет значение? – легонько пожала я плечами. – Просто сейчас пришло на ум.

– Имеет, Ханна! – Он остановился, несмотря на то, что танец продолжался. – Я мог бы и сам догадаться.

– Ты портишь мой первый вальс, – пожурила его.

– Прости. – Поймав такт, мы двинулись дальше. – Я хочу, чтобы ты улыбалась. А не выходит.

– Я не привыкла быть в центре внимания, – махнув рукой на все приличия, уперлась я лбом в его плечо. – Кажется, все это не для меня. Эти женщины... не представляю, о чем можно с ними беседовать. Я не создана для всего этого.

– Уверен, среди них есть и достойные леди. – Шай сжал мою ладонь сильнее. – Со временем все уляжется. Но раз мы здесь, может, все же насладимся хотя бы друг другом?

– Ты уже подарил мне танец. – Я улыбнулась, прижимаясь щекой к его сюртуку. – А завтра столько сплетней будет. Так нельзя танцевать.

– Нам можно все, Ханна. Просто привыкни к этой мысли.

Мы продолжали танцевать. Легко и расслабленно.

Но музыка смолкла, а мы так и стояли в объятиях друг друга. Рука Шая оставила мою талию и, коснувшись моего подбородка, муж вынудил меня поднять голову. Его лицо было так близко. Он вглядывался в мои глаза, словно ища что-то в них.

– Я ведь все равно получу твою любовь, Ханна, – выдохнул он, склоняясь. – Ты ответишь на мои чувства, чего бы мне это ни стоило.

Большой палец скользнул по моей нижней губе поглаживая.

– Шай... – Я ощутила странный жар в груди. – Мы...

Он убрал руку, и в следующее мгновение его губы коснулись моих. Он мягко взял их в плен. Мгновение, и мое тело пронзил жар, который прошелся по телу и скрутился раскаленной тугой спиралью внизу живота.

Это ощущение граничило с ноющей болью. Схватив мужа за плечи, я не знала, оттолкнуть его или... Сжав широкие сильные плечи, я слегка прогнулась.

Движения его губ стали жестче, требовательнее. Чужой язык, приласкав, скользнул в мой рот. Я ощутила солоноватый вкус мужчины. Приятный, возбуждающий.

Эта ласка показалась странной, и все же... Когда его язык коснулся моего, я повторила это движение, не думая ни о каких приличиях.

Воздуха не хватало. А поцелуй все продолжался. Шай развернулся, увлекая за собой. В поясницу уперлись деревянные перила.

Он словно скрыл меня от глаз тех, кто находился в зале.

Музыка заиграла вновь. Это было что-то быстрое, ритмичное. Но я не слушала.

Словно реальность осталась где-то за спиной мужа.

– Я знал, что ты окажешься такой сладкой, – пробормотал мне в губы Шай. – Теперь или я получу твою любовь, или жить незачем. Я не гордый слабак, родная. Я смотреть не стану, как другой уводит тебя за руку к храму. Убью любого, кто попытается встать между нами и отнять тебя. Ты только моя.

Мы вернулись в зал. Так растерянно я себя не чувствовала, наверное, даже в день нашей свадьбы. Ладонь то и дело непроизвольно поднималась, и я касалась горящих губ. Поцелуй. Я даже не представляла, что он может быть таким.

В душе цветком распускалось странное чувство, пробиваясь к сердцу. Нежность и что-то мне еще неведомое. Обжигающее и манящее. Взгляд скользил по сюртуку Шая. Выше поднять голову я просто не могла.

И это был даже не стыд. Просто его взгляд наводил на мысли, от которых волна жара подступала к лицу.

– Знать бы, о чем ты думаешь, – шепнул Шай, помогая мне сесть в кресло.

– Лучше промолчу, – пробормоталая, сдерживая себя.

Он тихо рассмеялся и присел рядом, а после жестом подозвал лакея.

Сбоку снова послышались смешки. Повернув голову, я поймала на себе косые взгляды женщин. Молоденьких среди них не было, все больше дамы в солидном возрасте.

– Ну, вот, дорогая, – неожиданно громко произнес Шай, – слишком много у меня деловых партнеров. Надо проредить список тех, к кому я особо лоялен. В последнее время слишком уж часто мои люди оказывают услуги в долг. Как считаешь?

– Считаю, что ты прав.

Я не совсем поняла, о чем он, но подыграла.

Шай усмехнулся и подмигнул мне.

Сидящие неподалеку дамы веселиться перестали. Их лица стали весьма озадаченными.

Мой дракон подался вперед и тихо пояснил:

– Это жены местных торговцев. Баронессы в основном. И каждая из них прекрасно знает, сколько ее супруг мне должен. А должны они все, – усмехнулся он. – Я очень люблю быть добрым и брать с людей расписки. Это как-то настраивает их на дружеский лад.

– Шай, ты явно должен был родиться перевертышем, – покачала я головой. – Нельзя быть настолько хитрым.

– Лисом меня до тебя, моя прелесть, мало кто называл, как-то словечки покрепче подбирались. Но... в чем-то ты права. В моем деле благородство – скорее огромный недостаток. Но главное, смотри, как подействовало.

– Ты невозможный дракон, – сглотнув, я ощутила сухость в горле. – Мне бы воды.

Шай кивнул и снова поднял руку. Но и без того лакей спешил к нам, огибая многочисленные столики и диванчики с гостями.

– Что угодно, господа? – Молодой мужчина склонился и прошелся по мне осторожным, но любопытным взглядом.

– Мне зеленый чай, пожалуйста. С лимоном, если, конечно, это не затруднит ваших поваров.

Он моргнул.

– Ханна, милая, у бедолаги сейчас ступор случится от степени твоей вежливости.

– А? – Я снова взглянула на замершего лакея. – Что-то не так?

– Нет, чай... А может, лучше вина?

Я повернула голову, уставившись на Шая.

– А что вино хорошее?

Уголки его губ приподнялись.

– Есть и хорошее, – как-то неопределенно кивнул лакей. – А вот чай... Боюсь, леди он не понравится. Да и лимоны не первой свежести.

– Тогда вина. – Шай странно хмыкнул. – А ужин скоро?

– Блюда уже выносят в большую гостиную. Сегодня просто изумительные перепела, а вот оленина жестковата.

– О, хорошо, что вы сказали, очень благодарна. Не переношу жесткое мясо.

– Тогда вина.

Молодой человек просиял, кивнул и удалился.

– Готов поспорить, что кто-то из твоих прежних слуг знаком с кем-то из слуг этого дома. – Шай склонил голову набок, наблюдая за удаляющимся лакеем. – Он явно наслышан о тебе. Немного ласковых слов, и тебе доложили, что чай – откровенное пойло, лимоны гнилые, а оленина старая. Милая, с тобой определенно выгодно ходить по гостям. Ни в один дом больше без тебя не сунусь.

Я смутилась и заметила, что через два столика от нас дамы чай все же пьют и странно кривятся при этом.

Я усмехнулась и почувствовала, как Шай опустил свою ладонь на мою руку, сжал. Его большой палец нежно поглаживал мою кожу.

Замерев, я облизнула пересохшие губы. Вот теперь мне захотелось вина еще больше.

И я его получила. Буквально через минуту перед нами поставили два высоких бокала и бутыль.

Шай тихо засмеялся, разворачивая ее к себе этикеткой.

– У, какая выдержка! Чей же вы друг, позвольте узнать?

Он прямо взглянул на лакея.

– Я?

Молодой человек забавно приподнял бровь, и тут я вспомнила.

– А я знаю, – подавшись вперед, внимательнее взглянула я на него. – Темные волосы, зеленые глаза, жених третьей сестры Лауры. Ну, конечно.

Лакей не сдержал улыбки.

– Милая, какие у тебя опасные связи!

Шай разлил вино по бокалам.

– Только, леди, уже не жених, а неделю как муж, – поправили меня.

– Хм... Дорогая, кажется, вы с Лаурой не укладываетесь в график по сплетням, – не удержался от подколки Шай.

Его совсем не волновало, что рядом с нами простой слуга, которого лордам и вовсе не стоило замечать.

– Просто я была слишком занята, дорогой. Работала, – вернула я ему его же шпильку.

– Вот женщины, – покачал головой мой дракон. – Еще и припоминает.

Лакей и вовсе поджал губы, чтобы не рассмеяться.

– Леди недавно вернулась в город. Сельская жизнь отличается от городской. Когда бы ей новости последние узнавать? – выдал он и поклонился.

– И в это верят? – голос Шая стал строже.

– Их в этом активно уверяют, господин, – кивнул молодой человек.

– Замечательно.

Снова громко грянула музыка, и мы вынуждены были замолчать. Лакей поклонился и ушел.

– А я был прав. Тебя действительно искренне любят, Ханна, и есть за что. Уверен, никто в этом зале из женщин понятия не имеет, есть ли у их личных служанок сестры, и кто там у них женихи и мужья.

– Лаура мне не чужая, – шепнула я.

Подняв свой бокал, он передал его мне.

– За тебя, любовь моя, – негромко произнес он. – За твое нежное сердце.

Глава 28

Танцы. Я наблюдала за отплясывающими молодыми женщинами и испытывала странные чувства. Ведь среди них в свое время должна была появиться и я. Но...

У меня словно часть жизни отняли. Лишили чего-то веселого, полного легкости и смеха. Из дома и сразу в храм.

А где же все это? Кокетливые улыбки, первые танцы, легкая симпатия и прогулки по саду или парку? Где милые подарочки от кавалеров?

Выдохнув, я опустила взгляд.

– Убить его, что ли? – неожиданно зло выдохнул Шай.

Встрепенувшись, я взглянула на него.

– Твой отец. Я ведь вижу, какими глазами ты смотришь на все. Тошно становится. – Он допил вино и поставил свой бокал. – Надо это как-то исправлять, Ханна.

– Увы, – улыбнулась я. – Но не трогай лорда Кенни, пожалуйста.

– Может, тогда потанцуем?

Он мягко отобрал у меня вино.

Поджав губы, я склонилась к нему и призналась в страшном:

– Меня обучили лишь вальсу, и то потому, что одна из служанок умела его танцевать. Остальное... Боюсь, что снабжение нашего винного погреба было первостепенней учителей для меня. Так что, Шай, я просто не могу сейчас подняться и... – указала я на танцующих.

– И ты молчала? – прищурился он.

– А зачем мне было об этом рассказывать? – Я пожала плечами и все же допила свое вино. – Как-то неприятно сознаваться в своем несовершенстве.

– Значит, завтра я найду учителя и будем устранять этот пробел. Может, есть еще недосказанность? М?

Я призадумалась.

– Милая, говори уже.

– Вроде больше недостатков в воспитании у меня нет, – ответила я с толикой сомнения в голосе. – Остальное усвоила по учебникам. Там не сложно.

– Кхм... – Он прочистил горло и вылил остатки вина из бутылки в свой бокал. – Тоже мне недостатки. Да я и сам в этом не силен. Хотя учился, да. Это было так смешно. Знаешь, когда ты всю ночь гонял разбойников по дорогам, а утром тебе дрыщ, затянутый в чулки, говорит: «Кадриль, встали, ножки вместе...» В общем, не мое это, но ради тебя я бы изобразил парочку па.

Я прыснула со смеху, представляя Шая в танцевальном классе.

– Остановимся на вальсе, – выдавила я.

Вино мягко ударило в голову, и я ощущала легкое головокружение.

– Мудрое решение, – закивал Шай, широко улыбаясь.

– Господин О’Доэрти, как я рад! Как рад видеть вас и вашу молодую супругу! Так много слышал о вашем счастье, что просто не мог не поздравить.

Рядом с нами появился очередной лорд с супругой. И, не удержавшись, я снова захихикала.

Кто же знал, чем обернется проказа моего дракона. Нет, он, конечно, высказал громко, что желает подсократить число своих избранных клиентов, но кто же знал, что все кумушки разбегутся по своим мужьям и доложат им об услышанном.

И вот началось. Теперь все по очереди подходили к нам, выказывая свое счастье видеть нас на этом вечере. И если поначалу я немного терялась, то теперь меня это откровенно смешило.

Шай же, приподняв бровь, тяжело вздохнул.

– Принимаю поздравления, да, я нашел свое счастье, чему несказанно рад.

– Это замечательно, тогда позвольте надеяться, что вы посетите и наш дом. Будем рады видеть вас среди гостей.

Шай устало закивал, и я нахмурилась. Он все чаще старался незаметно провести ладонью по груди. Его мучила боль. Видимо, действие обезболивающего заканчивалось, и рана начинала ныть.

– А когда ужин? – спохватилась я и услышала колокол.

– А вот и он.

Лорд улыбнулся, а его супруга как-то слишком похотливо стрельнула глазками на моего дракона.

Правда, Шай ее интереса не заметил. Поднявшись, он протянул мне руку.

– Пойдем, счастье мое, думаю, нам всем самое время проследовать к столу...

Я с облегчением встала. Еще немного, и можно будет упросить Шая вернуться домой.

Перепела действительно оказались очень вкусными. Мы сидели за общим длинным столом и выслушивали потоки лести в свой адрес. Отправляя в очередной раз вилочку в рот, я боялась просто захлебнуться в неискренних пожеланиях счастья.

Столько вопросов: и как познакомились, и у каких таких родственников я жила, и как так вышло, что о помолвке никто и не слышал.

Мой дракон изящно плел лживые кружева нашей истории, виртуозно обходил неудобные вопросы и прижимал слишком длинные языки.

Я же слушала, ела и запивала вином.

Волновалась, поэтому один бокал сменялся другим, пока я не поняла, что дама, сидящая напротив меня, раздвоилась.

Смутившись, я откинулась на стул.

– Ханна... – Почувствовав неладное, Шай обернулся ко мне и пристально всмотрелся. – Родная, а перед тобой сколько любимых мужей сидит?

Услышав тихий вопрос, я приподняла бровь. Стыдно было ему признаться, что я, кажется, перебрала, хотя он, видимо, догадался сам.

– Пока только один любимый муж, но боюсь, это ненадолго, – пробормотала я, краснея то ли от стыда, а то ли... нет, точно от стыда.

– Ну, второго у тебя точно не будет, – улыбнулся он.

– Развод, – пробормотала я.

– Да, драконий. – Его улыбка стала шире. – Только драконий. Кажется, нам пора выбираться отсюда.

Шай скользнул взглядом по помещению. Некоторые гости уже поднялись, так что первыми, кто покинул стол, мы точно не будем.

Он встал и направился к группе мужчин. Среди них я заметила и хозяина дома. Перекинувшись с ним парочкой фраз, мой дракон снова поспешил ко мне.

– Знать бы, чем вы его зацепили, милочка, ну, помимо титула, – раздалось ехидное сбоку.

Повернув голову, я натолкнулась взглядом все на ту же особу, что строила глазки моему Шаю, стоя рядом со своим супругом.

– Зацепила тем, чего у вас никогда не было и не будет, – мило улыбнулась я в ответ. – И это точно не титул.

– Ханна! – Шай подошел ко мне и, приобняв, помог подняться. – Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно, – кивнула я.

– Замечательно, нам придется пораньше уйти. Появились кое-какие дела, – произнес он громко, видимо, чтобы иных причин нашего ухода не придумали. – Надеюсь, ты не обидишься на меня за это?

– Нет, – скосила я взгляд на противную особу, – но список твоих важных клиентов я все же сокращу.

Кивнув ей, я позволила себя увести.

Я старалась сохранить лицо. Мне было то мучительно стыдно, то весело. Нет, я видела, что далеко не одна такая, но все равно...

– Это ужасно, – тихо выдохнула я, сокрушаясь. – Кто же знал, что вино такое коварное?

– Я знал, родная, но не уследил. Уж прости, каюсь.

Шай осторожно довел меня до кареты и, открыв дверь, незаметно для остальных приподнял и впихнул внутрь. Он проделал все так мастерски, что я и не поняла, как оказалась на мягком диване.

Застонав, я схватилась за виски.

– Потерпи немного. – Присев рядом, он обнял и прижал меня к себе. – Должно отпустить.

– Какое мерзкое состояние, никогда больше не притронусь к этой гадости. – Мне было так стыдно! – Нет, ну, видела же отца. И зачем? Зачем я пила, Шай?

– Ханна, милая, ничего страшного не произошло. – Склонившись, он, улыбаясь, заглядывал мне в лицо. – Приедем домой, и я уложу тебя в мягкую постельку. Принесу с кухни изумительную вещь, в основе которой огуречный рассол, и тебе станет легче. А после я тебя обниму и прижму к себе. Утром тебя будет ждать тарелочка ароматного супа, который приведет тебя в порядок. Все будет хорошо. Не убивайся так, это только вино.

Подняв голову, я взглянула на него, а у самой глаза были на мокром месте. Вот что обо мне подумают? Вдруг все поняли, что я слегка перебрала?

– А с отцом сравнивать не станут? – выдала я самый свой сокровенный страх. – Никогда прежде не была на таких вечерах, не пила вина. Шай, я просто не знала нормы, и мне было так плохо там. Они сплетничали, даже не скрываясь. А я... Не считала эти бокалы.

Вздохнув, Шай осторожно пересадил меня на свои колени и крепко прижал к груди. Прильнув, я уткнулась носом в ямочку под его шеей.

Стыд не отпускал.

– Ханна, никто ничего не заметил, потому что все пили наравне. Просто ты очень слабенькая, а я практически не пьянею. Обещаю, буду зорко следить за тобой. И сплетничать никто больше не будет, потому как завтра я прищемлю языки всем неугодным мне. Но разве все было так плохо? Мне понравился наш вальс на террасе, и в зале ведь было замечательно. А перепела...

– Вкусные, – кивнула я.

– Поверь, родная, очень быстро ты определишь свой круг общения. Есть много достойных леди, которые не таскают сплетни. Они с радостью примут тебя в свою компанию.

– Почему ты так уверен? – подняла я голову и заглянула в его глаза.

– Потому. – Он поймал меня за подбородок. – Ты замечательная. И вела себя сегодня очень достойно. И даже что чуточку перебрала – не страшно. Ушла красиво. В скандалах не замечена. Все хорошо, Ханна, расслабься. Я вот думаю нанять тебе учителя хореографии, и танцуй.

Улыбнувшись, я снова обняла его и пристроила голову на его плече.

И уже как-то все равно было, что он держит меня на руках, что обнимает.

– Молчание – знак согласия? – тихо засмеялся он, поглаживая мою спину.

– Угу, – промычала я.

– Вот и хорошо.

Карета мчалась по городским улицам. Поздний вечер, почти ночь. Ярко горели магические фонари, освещая стены домов и тротуары. Я лениво смотрела в окно, чувствуя, как смыкаются веки. Тело тяжелело, и все труднее было шевелить руками.

– Шай, – выдохнула я, – мне кажется, я засыпаю.

– М-м-м... – Он склонился надо мной и заглянул в лицо. – Слишком много эмоций для одного вечера. Устала?

– Нет, это все же вино, – постаралась я сфокусировать взгляд на муже. – Никогда больше пить не буду.

– Будешь. – Он тихо рассмеялся и провел пальцем по моей скуле, словно очерчивая ее. – Я научу тебя чувствовать меру. Но обещай, что ни к чему крепче ты не прикоснешься.

– Клянусь, – выдохнула я, облизав пересохшие губы.

Шай заметил. Его взгляд стал таким тяжелым, в глазах появилось что-то такое, от чего в животе бабочки вспорхнули.

Сделав глубокий вдох, я попыталась заставить себя отвернуться, но не смогла.

Шай сглотнул, его кадык дернулся.

– Скажи, я правда противен тебе? Ненавидишь меня или...

С трудом подняв руку, я прижала пальчики к его рту.

– Ты никогда не был противен мне. Я была на тебя зла. Да... Но не более.

– И, если я снова тебя поцелую, ты не отвергнешь?

Он приподнял бровь, а сам...

Да, я словно чувствовала этот самый поцелуй, хоть он еще даже не прикоснулся.

Моргнув, я пыталась сообразить, что ответить. Как себя вести. И...

– Шай, но...

– Только вспомни сейчас о разводе, маленькая негодница, и я оскорблюсь.

– Почему?

Я попыталась сменить положение и вдруг обнаружила, что буквально лежу в его объятиях.

– Потому что сама мысль о том, что ты желаешь меня оставить, Ханна, для меня неприемлема.

– Но...

– Без но, и лучше ротик прикрыть, чтобы ты не начала столь отвратительный для меня разговор.

Он подался вперед, укладывая меня на маленькие подушечки.

Прикосновения. Его губы коснулись моих, потерлись. Язык, приласкав, скользнул в рот, прошелся по зубам и обрисовал узор на нёбе. Я ощущала сладость. Да, сейчас Шай имел именно такой вкус. Приятный, будоражащий.

Приоткрыв рот, я позволила ему углубить поцелуй.

Его рука скользила по моему телу. Шай словно пересчитал пальцами мои ребра и отправился ниже. Приласкал живот и остановился на бедре. Сжал.

Его губы сминали мои, язык проказничал, оплетая мой. Тихо застонав, я обняла своего дракона за шею.

– Прибыли, – раздалось снаружи.

Замерев, я испуганно распахнула глаза.

– Ну, прелесть моя, домой ведь прибыли. – Оторвавшись от моих губ, Шай тихо рассмеялся, глядя на меня сверху вниз. – Тебя ждет постелька и я с тазиком и влажной тряпкой. Оботру тебя, моя трусишка, переодену, обниму и спать.

– А рассол? – жалобно протянула я.

– И это тоже.

Меня снова поцеловали в губы.

Глава 29

Вся прислуга поместья вывалила посмотреть, как хозяин жену на руках в дом несет. И даже дворецкий застыл на крыльце, придерживая дверь. Вот теперь мне стало по-настоящему стыдно.

А уж когда нас в холле встретила Дороти со скалкой, я и вовсе обняла Шая и прижалась к нему, как к родному.

Наша кухарка порой забывала, что я вроде как леди...

– Я так понимаю, на ногах леди Кенни не держится? – прогремел ее бас.

– Держусь, – выдавила я из себя. – Скажи же, Шай, просто голова с непривычки закружилась.

Ответом мне был раскатистый громкий смех. Муж, оценив момент, откровенно веселился.

– Уверяю, Дороти, она была самой приличной дамой на вечере.

Он подкинул меня, перехватив крепче.

– А почему глазки так блестят?

Грозная женщина уперла руки в бока. И плевать ей сейчас было, что перед ней хозяин дома.

– Целовал.

Шай спасал меня как мог.

– Дважды, – зачем-то уточнила я.

За спинами громко хихикали остальные девочки-горничные.

– Ну, если только так... – Скалка Дороти опустилась. – Простите, господин, но я всегда следила, чтобы перед леди никто бокал не ставил. С таким-то отцом. Не нужно ей это. Совсем никак.

– Я не уследил, Дороти, – Шай глубоко выдохнул, его лицо стало серьезным. – А ты молодец. Сразу видно, кто девочку мою воспитывал, когда она осиротела.

– Так и работала в доме за гроши, чтобы она совсем одна не осталась. Добрая же, наивная. Ну, куда ее оставлять было?

Шай кивнул.

– Вот и продолжайте в том же духе. У Ханны должен быть кто-то близкий, с кем бы она могла перемыть мне косточки.

Он снова усмехнулся и понес меня в комнату.

– Рассол нести? – прилетело нам в спину.

– Естественно, Дороти.

Мне снова стало стыдно.

Дожила. Позорище.

– Нравится мне эта женщина, – тихо произнес Шай. – Ею дорожить нужно. Смелая и за тобой как за дочерью родной. Меня не испугалась, когда ты сбежать попыталась. Все высказала. И права была, мягко с тобой нужно, милая, с любовью и заботой. Ничего хорошего в жизни ты не видела и никого у тебя, кроме меня, да этих двух женщин, нет.

Я хоть и смутилась, но спорить не стала. И без того все перед глазами плыло.

Коридор. Громкие шаги мужа отдавались болью в висках. Дверь и наша комната.

Шай донес меня до постели и аккуратно опустил на нее.

– Прибыли. Ну, как тебе вечер, дорогая?

– Браслет жалко, но танцы были хороши, – простонала я, закрывая глаза.

– Браслет я тебе новый подарю. Еще красивее. А танцы у нас будут. Сколько захочешь и когда захочешь.

Обойдя кровать, он поднял мои ноги одну за другой и осторожно избавил от обуви.

– Я могу и сама...

Чувствуя себя немного глупо, я попыталась встать и тут же распахнула глаза шире, потому как люстра над головой раздвоилась.

– Это ужасно! – простонала я, опускаясь на подушку. – Когда это пройдет?

– Ммм... – Надо мной появился Шай. – Хорошо тебя приложило, любимая. Надеемся, что Дороти за годы работы в вашем доме нашла золотой рецепт от подобного состояния.

Я застонала. Присев рядом, муж принялся аккуратно расстегивать пуговки на моем платье. Я не сопротивлялась, потому как это было глупо. Только помогала ему, поднимая руки.

– Какая смирная малышка! – Шай веселился вовсю. – Такая податливая. Загляденье просто.

– У меня голова кружится, – проворчала я, – потом с тобой поругаюсь.

Зажмурившись, он прыснул со смеху. Склонился и запустил руки в мои волосы. На стол одна за другой легли шпильки, скрепляющие локоны. Прическа была распущена, что принесло мне несказанное облегчение.

Глаза отяжелели, и я решила закрыть их на одно мгновение...

– Теперь чулки.

Шай поднялся и осторожно приподнял подол моей нижней рубашки.

– А ты снял платье? – опомнилась я.

Моргнула и сообразила, что где-то у меня случился провал в памяти.

– Ты засыпаешь, малышка.

Мой дракон стоял уже в одной расстегнутой рубашке и штанах.

– Как она? – в комнату тихо вошла Дороти. – Дверь вы оставили открытой, так что стучать я не стала, вдруг девочка наша спит.

– Нет, еще сопротивляется. Принесли ей пить?

– Да, это быстро уберет головную боль. – Дороти поставила на прикроватную тумбу стакан с мутной жидкостью. – Как же вы такое допустили?

Моргнув, я подняла руку и растерла глаза. В комнате царил легкий полумрак.

– Не думал, что она настолько слабенькая, – выдохнул Шай.

– Слабенькая, господин, во всем слабенькая. – Дороти собрала с пола разбросанные вещи. И мои, и мужа. – Ее беречь нужно от всего и всех.

– В этом я уже убедился. Иди отдыхай. Дальше я сам.

– А Лаура?

Дороти с вещами пошла к двери, но обернулась.

– Она пусть тоже спать идет. Я все сам.

Она кивнула и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

– Как о тебе пекутся! – Шай поймал мой взгляд. – Ну, будем снимать чулочки?

Его ладони скользнули по моему бедру.

Уставившись на наглого дракона, я охнула. Проворные пальцы уцепились за кружевную резинку и пригладили под ней кожу.

– Страшно, красавица?

Он улыбнулся шире и, склонившись, коснулся губами места выше чулка.

Представив, в каком виде перед ним лежу, я испугалась.

– Шай!

– Только поцелуй, – выдохнул он.

Снимая чулок, дракон продвигался сверху вниз, скользя по коже губами. От этих прикосновений разбегались мурашки, и становилось так горячо внизу живота.

– Шай, – шепнула я, скомкав в ладонях простыню.

Он поднял голову. Уголки его губ приподнялись. А взгляд... Вытянутый в тонкую нить зрачок пульсировал, выдавая напряжение дракона.

– Я не воспользуюсь твоим состоянием, Ханна, и не допущу, чтобы с утра ты обвинила меня в низости. Но теперь я точно знаю, что не противен тебе, любовь моя. В твоих прекрасных глазках застыла страсть. И ты точно понимаешь, кто ласкает твое тело. Ты попалась, Ханна.

Больно. В висках стучит. В ушах звенит. А птицы за окном, будто издеваясь, не смолкают, радуясь утру. Котов на них дворовых не хватает!

Зевнув, я натянула одеяло повыше и приоткрыла глаза.

В кровати я спала одна. Звуков воды не было слышно. И в гардеробной тихо. Повернув голову, я уставилась в окно. Солнце стояло высоко над деревьями.

Хм... Дожила. До полудня проспала.

И так стыдно стало.

Я вспомнила вчерашний вечер и его завершение. Горячие объятия Шая. Его поцелуи. Признания.

Сердце и вовсе в бешеном ритме зашлось. Зажмурившись, я выдохнула и попыталась подняться. Да, все же бокал с вином – это не то, что я должна держать в руках. Чего мне безалкогольный пунш не улыбнулся? Теперь только его пить буду. Он и приятный, и без вот таких последствий. Во рту ощущалась такая сухость, что горло болело.

Заметив на прикроватной тумбочке высокий стакан, я потянулась к нему, поднесла к губам и уловила странный запах, очень знакомый, с кислинкой. Сделала глоток и снова погрузилась в пучину стыда.

Рассол квашеной капусты.

Боги! Да когда я вот так опуститься успела, что мне такое наутро подают? Как прислуге в глаза смотреть? Позор на мою молодую голову.

Моего слуха коснулся странный звук. Знакомый, но очень уж пугающий. Кто-то кричал на улице. Громко. Не особо стесняясь в выражениях. Я спустила ноги с постели и осмотрелась в поисках халата. Того, что отдал мне Шай, не нашла, но на спинке кресла висел еще один. Поднявшись, я быстро накинула его на плечи и, запахнув, подошла к окну. Открыла раму и выглянула.

– Впусти меня, мерзавец, я должен забрать свою дочь! Надеюсь, эта девка гулящая еще не успела понести от тебя.

Услышав такое, я испуганно вскликнула, закрыв рот руками.

Отец, шатаясь, стоял у крыльца поместья и пытался ворваться в дом.

– Если она понесла, ты мне заплатишь! За все!

Шай быстро спустился по ступенькам, и не успела я сообразить, что к чему, замахнулся и ударил старика по лицу. Да так, что отец попятился назад и, не удержавшись на ногах, сел в грязь.

– Еще раз тронешь мою Ханну своим языком, я тебя прямо здесь удавлю, – рявкнул муж.

Сжав ладонями подоконник, я застыла на месте.

Отец был явно пьян. Не так чтобы под забор валиться, но все же. Похоже, он мало соображал, что несет и кто стоит перед ним. Что-то невнятно простонав, лорд Кенни неуклюже встал на четвереньки и попытался подняться. Шай высокомерно смотрел на него.

Такой холодный и злой.

Опасный.

Усмехнувшись, он обошел отца и, как только тот все же встал на ноги, снова ударил его, опрокидывая на землю.

– Это чтобы лучше запомнил, – прокомментировал он свои действия. – Ты, видимо, забылся, лорд. Забыл, кому девочку свою проиграл. Дважды! Что ты делаешь здесь?

Отец сидел на коленях и растирал грязной ладонью стремительно краснеющую скулу. Что у него будет огромный синяк, сомнений не было.

– Я задал вопрос! Что ты здесь делаешь, мразь! – Шай встал перед ним. – Я ведь тебя предупредил, что сделаю, если моя жена увидит тебя хоть раз. Если ты явишь перед ней свою пропитую рожу! Или мне теперь тебя раз в месяц мордой в грязь окунать, чтобы не забывал свое место?

– Ты должен вернуть мне дочь! – проревел отец.

Его пьяный голос звенел.

Прикрыв глаза, я прикусила губу. Быстро же я забыла, что такое настоящий позор. Вот он стоит сейчас на четвереньках в высохшей за ночь луже.

– Вернуть! Ха! – Шай хохотнул. – С чего ради я должен тебе возвращать свою девочку? Ты чего такого пил, что в голову подобные мысли забрались! Ханна – моя жена, а ты – мерзкая тень ее прошлого. Пока еще живая тень, но сейчас, старик, ты здорово рискуешь.

– Не-е-ет... – пьяно застонал отец. – Ты меня теперь не надуришь! Я все знаю! Все! Ваш брак недействителен. Ты самозванец. Но я знаю. Знаю...

– Что ты знаешь? – Шай схватил его за ворот сюртука и тряхнул так, что голова лорда Кенни запрокинулась. – Я тебя сам по реке спущу, если ты не угомонишься.

– Нет, я знаю, кто ты. Кем приходишься тому... Я все выяснил про тебя. Отдавай мне дочь, я нашел для нее другого.

Я пошатнулась и задела оконную раму. Она ударилась о стену, издав дребезжащий звук.

Шай услышал, поднял голову и уставился прямо на меня.

Я же стояла и, кажется, не дышала. Что значит, нашел мне другого? Он что, даже после брака не переставал играть на меня?

От страха и стыда я закрыла лицо руками.

– Брак не настоящий! – вопил отец. – Я быстро добьюсь развода и отдам девку достойному, тому, кто и обо мне позаботится, и проявит уважение.

– Уважение, значит, тебе нужно? Ну хорошо, я тебя уважу! Взять его!

Резкий окрик мужа болью ударился в голову.

Из-за угла дома выбежали двое в черных одеждах и скрутили лорда Кенни.

Он хрипел, пытаясь вырваться. Шай сжимал и разжимал кулаки, явно желая снова приложиться. Но, взяв себя в руки, он отошел от него на шаг. Потом еще на один.

– Не сметь меня удерживать! – голосил отец. – Я выведу тебя на чистую воду. Всем расскажу, кто ты есть. Получу развод и отдам ее другому. Я ее у тебя заберу.

Не выдержав, Шай снова подскочил и ударил его. Только вот теперь он не сдерживал себя. Старик обмяк в руках наемников.

– Выкинуть его за забор! И чтобы больше ноги его здесь не было!

Мужчины кивнули и поволокли отца по дорожке.

Вскинув голову, Шай взглянул на меня и пошел в дом.

Глава 30

Я отошла от окна и в шоке уставилась на постель. Душу ледяными пальцами сжимал страх. Что значит, он меня заберет и отдаст другому? Как добьется развода?

Ужас услышанного медленно душил.

Нет! Я не хотела иного мужчину. И уж тем более возвращаться к отцу. И дело было даже не в вещах, не в платьях и не в драгоценностях.

Повернувшись, я уставилась на дверь с какой-то слепой надеждой, что Шай сейчас поднимется и все мне объяснит, опровергнет слова отца, заверит, что никто и никогда не заберет меня у него.

Развод! Нет! Я больше не желала о нем слышать.

Ни по традициям магов, ни по правилам драконов.

Он ни в каком варианте меня более не интересовал.

Руки затряслись. А вдруг все это не просто бредни пьяного? И он снова меня кому-то проиграл?

Кому-то влиятельному.

Поджав губы, я пыталась не расплакаться. Только успокоилась, спать нормально начала.

Сев в кресло, я снова остановила взгляд на двери, но муж не шел.

Проходили минуты, а в коридоре не слышно было его уверенных, громких шагов.

Не выдержав, я побежала в гардеробную, чтобы переодеться. Что натягивала на себя и не разглядывала. Старенькое домашнее платье – и пусть.

Не до того было.

Пока спускалась в холл, столько мыслей в голове промелькнуло. А что, если отец не глупости говорил? Ведь свидетелей нашей свадьбы не было, лишь жрец.

А если он и правда сможет добиться развода?

И до того себя запугала, что пока до библиотеки дошла, вся тряслась. Я толкнула тяжелую дверь и вошла. Шай был там. Стоял на пороге в свой кабинет и что-то читал. Увидев меня, он нахмурился.

– Прелесть моя, а почему ты стоишь передо мной бледная, с распущенными волосами и в непонятной тряпке?

Приподняв бровь, муж улыбнулся, но мне весело не было.

– Отец... он... – выдавила я из себя. – То, что он сказал, Шай. Он может забрать меня у тебя? Может отдать другому?

Муж молча зашел в кабинет. Послышался громкий удар, словно папки с силой опустили на стол. Испугавшись еще больше, я шагнула вперед, но тут же остановилась. Шай вышел.

Он улыбался, словно ничего не произошло.

– Ханна! – Подойдя вплотную, он обнял меня и крепко сжал. – Ты что, поверила в те глупости, что этот алкаш здесь наговорил?

Выдохнув, я вцепилась в Шая так, словно меня действительно сейчас оторвут от него и уведут.

– Не отдавай, – прошептала я одними губами, – не отдавай меня никому!

И не поняла, как по щекам потекли слезы.

Самые мои темные страхи словно оживали. Я все сильнее прижималась к своему дракону, проклиная его за каждую секунду молчания.

– Слышишь, не смей меня никому отдавать! Не смей, Шай!

Отстранившись, он склонился и поймал мое лицо в ладони, вытер большими пальцами предательские слезы.

– Какая ты у меня глупенькая, Ханна. А как же развод? Разве ты его не хотела?

Я покачала головой, чувствуя, как подкатывают рыдания.

– Не отдавай меня ему, Шай, – повторила дрожащим голосом.

– Да я убью любого, кто хотя бы попытается к тебе приблизиться, Ханна. – Он склонился и уперся лбом в мой лоб. – Я никому тебя никогда не отдам, слышишь? Никому и никогда. Как ты могла подумать, что я позволю кому-то тебя у меня забрать?

Это были именно те слова, что я желала услышать. Но вместо того чтобы успокоиться, я окончательно разрыдалась.

– Да будь он проклят, этот старик! – зарычал Шай.

Подхватив меня на руки, он пинком открыл дверь в библиотеку шире и вышел.

– Дороти, чай на успокоительных травах и быстро! Булочки с маком!

Выскочившая нам навстречу молоденькая горничная закивала и понеслась на кухню передавать приказ.

– Удушу эту мразь только за то, что заставил тебя плакать, – рычал Шай. – Приперся, когда не ждали. Узнаю, кто промыл ему мозги, и удавлю.

Наверное, я должна была встать сейчас на защиту отца, ужаснуться, возмутиться, но я лишь крепче обняла мужа за шею, не желая размыкать руки.

Как же страшно мне было.

Закрыть глаза и представить, что лорд Кенни входит в нашу спальню и приказывает собрать вещи. Заявляет, что я возвращаюсь в прежний дом. В прошлую жизнь, полную горечи и безнадеги. Где нет и намека на счастливое будущее. Где по коридорам ходит пьяный сброд, а я сижу на кухне и прячусь.

– Я не хочу никого другого, Шай. Не хочу.

– Не при таких обстоятельствах я желал это услышать, – его голос звенел от злости. – Ханна, успокойся и возьми себя в руки. Да как тебе вообще в голову пришло, что я откажусь от тебя? Отступлюсь и спокойно уйду в тень, отдав другому?

– Но он говорил, что брак...

Я рвано выдохнула, не справляясь с эмоциями.

– Он пьян, любовь моя. Упился и потерял связь с реальностью. Он опустился на самое дно. Его рассудок помутился. Зачем ты вообще слушала все это? Ты моя, Ханна. Только моя. И никто не отнимет тебя у меня. Запомни это и выдохни. Успокойся.

Я сделала глубокий вдох и спрятала лицо, прижавшись к его плечу.

– Не переношу твоих слез, милая, они делают меня слабее. – Шай поднимался по лестнице. – Но хотя бы разобрались, что никто другой тебе не нужен. Правда, бежать и говорить этой пьяной мрази спасибо не собираюсь.

Пройдя по коридору, он вошел в нашу спальню и сел вместе со мной на кровать. Мягко отстранив от себя, он улыбнулся.

– Правда, так испугалась?

Я закивала, сражаясь с собирающимися в уголках глаз слезинками.

– Развод больше не нужен?

Я покачала головой. Грудная клетка мужа заходила ходуном, он засмеялся.

– Ну и замечательно, – склонившись, он коснулся губами моего века. – Запомни, нет такой силы, способной забрать тебя у меня. Ее просто нет, Ханна. Ты моя. А сейчас ложись и отдыхай. У меня кое-какие важные дела. Я приду к тебе чуть позже.

Переложив меня на простыни, он поднялся. Его пальцы коснулись моих губ.

– Я люблю тебя, Ханна. Это все, что тебе нужно знать. Отдыхай.

Развернувшись, он вышел, оставляя меня одну.

– Может, в эту комнату желтые занавески заказать, леди Ханна? Вот, знаете, я в каталоге видела, сестра приносила. Там тяжелые шторы по бокам, а по центру как раз такие висят, – щебетала Лаура. – Окна выходят на север, и света днем не хватает. Желтый здесь как нельзя кстати.

Я закивала, старательно делая вид, что слушаю. На самом деле вообще не понимала, о чем она. Все мимо ушей пропускала.

– Ой, а на кровать лучше оранжевое покрывало. Яркое чтобы. А на пол... Леди Ханн. – Лаура обернулась ко мне и нахмурилась. – С вами все хорошо?

– Да, – закивала я, фальшиво улыбаясь. – Оранжевый цвет прекрасен. А на пол – зеленый коврик.

– О, да. Это было бы идеально.

Она снова отвлеклась от меня и принялась щебетать о скатерти на небольшой столик, о том, что мебель слишком громоздкая, и картин на стенах не хватает.

Я кивала и смотрела в никуда. Мои мысли были заняты совсем другим.

Сердце грыз страх. Казалось, моргну – и окажусь снова в доме лорда Кенни у окна в своей комнате.

Лаура взяла меня под руку и повела в следующую комнату.

Открылась дверь. Я осмотрелась. Все как и в предыдущих апартаментах.

– Ну почему оно все серое или коричневое, леди? – Моя компаньонка всплеснула руками. – Ну у кого такой мрачный вкус?

– Боюсь, что у меня, – раздалось за нашими спинами.

Обернувшись, мы уставились на Тимирона.

– Вот уж не верю, – выдала Лаура, – не ваш это уровень с занавесками бегать.

Пожилой мужчина посмеялся.

– Ладно, подловила. Заказ был сделан общий. Чтобы не ярко и не марко. Позже господин думал вызвать специалиста по интерьеру, да так и забылось. Леди Ханна, – остановил он взгляд на мне. – Господин О’Доэрти просил передать, что ужин будет чуть позже. У него важные дела. Нужно срочно решить возникшую проблему. Еще буквально полчаса.

– Да, конечно. – Я устало взглянула на Лауру. – Ты можешь идти на кухню, милая. Закончим со всем этим потом.

– С вами точно все хорошо, леди? – Она снова поймала мой взгляд. – Вы целый день такая молчаливая и потерянная. Не припомню, чтобы хоть когда-нибудь видела вас такой.

– Все замечательно, иди ужинай и отдыхай, – отпустила я ее.

Тимирон, прищурившись, осмотрел меня и поджал губы. Покачав головой, он отправился вслед за Лаурой. А я осталась стоять одна посреди пустой серой комнаты.

Подошла к окну, выглянула.

Зеленый сад. Красивые клумбы. Пышные цветущие кусты.

Моя челюсть задрожала. Я не хотела покидать этот дом.

Именно здесь я, наконец, узнала, что такое покой и счастье. Но больше всего я боялась потерять Шая.

Меня прямо сгрызала мысль, что завтра я могу исчезнуть отсюда, что это поместье никогда не станет моим домом.

С этими мыслями я тихо спустилась в холл и вышла на улицу.

По тропинке медленно добралась до сада. Бродила между деревьями, пытаясь успокоить себя. Убедить, что слова лорда Кенни ничего не стоили. Что мой брак – это навсегда. Что отец не смеет больше играть на меня и проигрывать мужчинам.

От этих мыслей меня буквально трясло.

Я окунулась в отчаяние с головой.

Выйдя на бережок озера, я добрела до поваленного на песке бревна и села.

Взгляд скользил по безмятежной водной глади. И вроде все тихо и спокойно, но расходящиеся то тут, то там круги выдавали, что в толще воды бурлит своя особая жизнь.

Ветер гулял по камышовым зарослям, шелестел сухими стеблями.

Вокруг витал цветочный аромат. Стрекотали насекомые.

Я расслабилась и уставилась на кромку воды, где плавали совсем крошечные рыбки – мальки.

Страх окончательно укоренился в сердце. Не пришел бы так просто отец, если бы не был уверен в своих словах. Он меня снова проиграл, а теперь начнет требовать обратно, настаивать на разводе, поднимать волнами скандал за скандалом.

Возможно, отдавая меня как вещь Шаю, лорд Кенни рассчитывал, что зять откроет ему двери всех игорных заведений и начнет спонсировать.

А тут время идет, а ни один золотой в его карман не падает.

Вот и решил он сменить мне мужа на более... щедрого.

– Боги, за что? – закрыв лицо руками, я ощутила колющую боль в груди.

Время медленно тянулось. На противоположной стороне озера раздался громкий всплеск, и мелькнул рыбий хвост.

Хищник охотился.

– Я даже спрашивать не стану, почему ты сидишь здесь одна, Ханна, – раздалось за моей спиной. – Тимирон сказал, что тебе нездоровится.

Я посмотрела на Шая и выдавила из себя улыбку.

На его скулах заиграли желваки.

– Не надо так, Ханна. – Подойдя ко мне, он присел рядом на бревно и уставился на воду. – Мне одно интересно: неужели ты настолько мне не доверяешь? Я ведь сказал тебе с утра, что все у нас хорошо, просто замечательно. Так почему же сейчас нашел тебя здесь, да еще и одну? Что за выражение на твоем лице?

Я смутилась и опустила взгляд.

– Запомни, Ханна, никто и никогда не заберет тебя у меня. Развод... – Он жестко рассмеялся. – Только в твоих фантазиях, девочка. Исключительно в них и то ненадолго. Так что сделай милость, перестань терзать душу и себе, и мне. Ты моя жена. А сейчас пойдем ужинать. У меня для тебя небольшие новости.

Он легко поднял меня на ноги, склонился и улыбнулся, заглядывая в лицо.

Я смутилась. Усмехнувшись, Шай склонился ниже и коснулся моих губ. Его поцелуй был наполнен такой нежностью! Наверное, поэтому его последующие слова заставили вздрогнуть.

– Если будет нужно, я пойду по трупам, Ханна. Но никто не посмеет даже заикнуться о том, что мой брак недействителен. Ты только моя. Моя любимая девочка. И больше мы к этому вопросу не возвращаемся.

Глава 31

Я легко поймала на вилочку жареный гриб, отправила его в рот, но вкуса не почувствовала совсем. Все мое внимание было сосредоточено на Шае.

Но он молчал.

Спокойно отрезал кусочек от стейка и, кажется, совсем ни о чем не переживал.

Я же, отложив вилку, взглянула на него, готовая умолять не молчать.

– Ешь, Ханна, об остальном потом. – Он уставился на меня и вдруг выдохнул, словно сдался: – Что мне с тобой делать, бегляночка моя? Почему ты меня не слышишь? – Откинув челку с лица, он улыбнулся. – Ладно. Мне необходимо съездить в один город южнее отсюда.

– Ты уезжаешь... – перебила я его, покачнувшись на стуле. – Оставишь меня одну...

– Нет. – Он покачал головой и усмехнулся. – Немедленно прекрати накручивать себя. Считай, я приказываю. Хватит! Выдохни и дослушай.

Я пристыженно кивнула.

– Мне нужно по делам отлучиться, и я беру тебя с собой. Устроим маленькое романтическое путешествие. Два дня пути. Остановимся на хорошем постоялом дворе. Может, погуляем по сельским ярмаркам. День пробудем в Страграде и обратно. Я уже велел Тимирону нанять удобную карету, чтобы диваны помягче и со всеми удобствами. Так что хватит трястись бледной заинькой, а собирай вещи: несколько платьев, ночные сорочки, чулочки и прочее. Твоя Лаура уже поставлена в известность, и наверняка она там наверху уже трясет наш гардероб. Тебе нужно развеяться.

– Путешествие! – Наверное, мои глаза увеличились. – Настоящее!

Аппетит мгновенно вернулся. Просияв, я схватила вилку. Шай, прищурившись, усмехнулся.

– Что? – снова насторожилась я.

– Ничего, родная. Ешь и беги проверять, что там отложила твоя подруженька. Ее с собой мы не берем, пусть здесь без нас расслабится. На свидание сходит...

– С кем?

Я подалась вперед, отправив в рот еще один грибок.

– С младшим сыном Тимирона. Он под большим впечатлением от нее. Заинтригован.

– А она знает?

Мой голос стал тише.

Шай заговорщически мне подмигнул и покачал головой.

– О, как... Ее гардероб еще не готов. Нужно одолжить ей платье и ленты. Она должна чувствовать себя уверенно. И еще костюм для верховой езды, вдруг в парк позовет. А она ведь совершенно не умеет держаться в седле...

– Ты чудо, Ханна. – Шай громко рассмеялся. – Боги, какое ты чудо! Все забылось мгновенно, стоило обратить твой взор на эту девочку. Да другая бы верещала, что ее служанка будет бегать по свиданиям вместо того, чтобы работать, а ты уже готова отдать ей весь свой гардероб.

Я смутилась и поймала сразу два гриба. Они вышли просто восхитительными под сметанным соусом. На кухне явно старались меня порадовать. Видимо, у утреннего инцидента было слишком много свидетелей.

– Можешь вынести ей хоть все свои наряды, милая. Главное, что ты снова улыбаешься.

Оставшуюся часть ужина мы провели в тишине. Шай думал о чем-то своем, изредка поглядывал на меня.

Я же мысленно уже катила в карете по южному тракту навстречу своему первому путешествию. Четыре дня вне дома. Новые места. Люди. Как это должно быть интересно.

Лежа в постели, я все еще прокручивала в голове список вещей, сложенных в дорожную сумку. Там даже небольшая книжка по садоводству уместилась. Ну, чтобы в карете не скучать.

Сон совсем не шел, хотя за окном давно уж стемнело.

Тихо открылась дверь, и в комнату вошел Шай. Взглянув на постель, он улыбнулся.

– О чем переживаешь теперь?

В его голосе звучал смех.

Поджав губы, я покраснела.

– Панталончики с кружевами не забыла, а подвязочки для чулочек?

– Шай, перестань, – фыркнула я.

Его смех показался просто оглушающим.

– А спину мне смажешь? Ноет рана немного...

Его взгляд сделался таким хитрым.

– Конечно. – Откинув одеяло, я села, поджав под себя ноги. – Раздевайся.

– С удовольствием.

Уголки его губ приподнялись выше.

Он медленно расстегнул рубашку и стащил ее с плеч.

Веселье меня мгновенно покинуло.

Его фигура. Твердый живот с рельефными кубиками. Развитая мускулатура груди. Казалось, он выточен из камня. Такой крепкий. Твердый.

Мое дыхание участилось, и я совершенно не знала, что с этим делать. Руки дрогнули.

Стоило мужу взяться за ремень, как я соскочила с кровати и принялась искать мазь, прекрасно зная, что она стоит на столе. Но вместо этого я упорхнула в умывальню.

Щеки просто пылали.

– Милая, бочонок у меня, – донеслось до меня из комнаты.

Прикусив губу, я поняла, что придется возвращаться. Выдохнув, плеснула себе на лицо воды.

– М-м-м, какая интересная реакция на родного мужа, – раздалось прямо надо мной.

Вздрогнув, я выпрямилась и почувствовала его горячую ладонь на своей талии.

– Мне польстило, – продолжал Шай посмеиваться.

– Перестань, – фыркнула я уязвленно. – Все же... Ну...

Я замолчала, не договорив.

Зато дракон мой молчать не стал:

– Невинная прелестница. Помню и весьма переживаю по этому поводу. Гложет меня этот момент в наших отношениях. Спать просто спокойно не могу.

– Шай! – уже натурально взмолилась я. – Ты разделся?

– Нет, конечно, зритель же убежал.

– Шай!

– Да шучу. Уже в подштанниках, – шепнул он мне на ушко. – А ну в кровать, моя невинная женушка.

Он развернул меня и вытолкал из умывальни.

Я снова с ногами забралась на постель и обернулась к мужу.

Он действительно стоял в обтягивающих нижних штанах, поражая мое воображение своим сложением. Какой же все-таки высокий и крепкий. Гибкий. Я еще помнила, как он упражнялся с мечом.

Сердце снова встрепенулось и принялось отстукивать где-то в ушах.

Шай же, размяв шею, подошел ко мне и, передав мазь, спокойно развалился на животе рядом.

– Лечи мужа, красавица. А с утра выезжаем. Уверен, тебе понравится путешествие в мой родной город.

Я волновалась. Несколько раз за ночь просыпалась. Переживала, что вдруг с чего-то Шай уедет без меня и оставит одну в доме. В голову лезли страшные мысли, что отец или тот, кому он меня проиграл, выкрадут меня из поместья. Что сделают со мной что-нибудь такое, после чего Шаю я буду не нужна.

Распахнув в очередной раз глаза, я взглянула в окно. Тьма рассеивалась, и на чистом без единого облачка небе, разгоралась яркая оранжевая первая предрассветная полоса.

Осторожно приподняв прижимающую меня к матрасу руку Шая, я повернулась на спину. Что-то проворчав, он снова сжал меня в объятиях, будто даже сейчас меня могли вырвать из его рук.

Повернув голову, я внимательно всмотрелась в лицо мужа. И все же он красивый. Темные брови, высокие скулы, тонкие, но такие нежные губы. Его волосы мягко ложились на подушку.

Улыбнувшись, я подняла руку и осторожно провела пальчиками по его щеке. Он нахмурился, придвинулся ближе и перекинул ногу через мои бедра. Замерев, я прислушалась к этой странной тяжести. Мешает? Нет, скорее успокаивает.

Выдохнув, я обхватила его руку и спрятала лицо на груди мужа.

– Ханна, – сонно пробормотал он. – В чем дело?

– Если со мной что-нибудь сделают, ты же не оставишь? – шепотом спросила я, распиная себя за слабость.

– Хм... убью всех, и все. А тебя окружу такой заботой, что забудется, как жуткий сон.

Он даже не открыл глаз. И вроде не проснулся вовсе. Ответ страшный, но такой успокаивающий.

Я снова прикрыла веки, но сон не шел. Так и лежала, прислушиваясь к сопению мужчины рядом.

И когда он успел стать настолько близким мне? Где была та грань, которую мы перешли?

Я ведь искренне его ненавидела тогда, в доме отца, когда узнала, что он выиграл меня в карты. А теперь... Да и ладно. Неважно, как я ему досталась, главное, что нужна и желанна.

Ага... Это, наверное, вот так он меня заботой окружит. И ведь и правда, быстро все забылось.

– Ну и проходимец, – тихо пробурчала я.

Он ничего не ответил. Спал.

Вздохнув, я поняла, что до подъема еще примерно час, просто так лежать сил не было никаких, снова осторожно приподняла его руку и перебралась на край кровати, свесила ноги и попыталась встать, но, охнув, снова оказалась в мужских объятиях.

– И чего тебе неймется, милая?

Шай завалил меня на себя.

– Боги, ты же спал, – испуганно выдохнула я.

– Я не могу спать, когда ты возишься. Мне нужно знать, что ты делаешь и где находишься, а то моргну, и простыни из окна полетят на землю связанными.

– Шай, – фыркнула я в ответ. – Ну какое окно? Просто я волнуюсь, вот и не спится.

– Значит, подъем.

Он сел и, подцепив пальцами бретельку моей сорочки, как-то плотоядно улыбнулся. Не дожидаясь моих возмущений, склонился и заскользил губами по плечу к шее.

Его волосы мягко щекотали кожу.

Выдохнув, я схватилась за его руку. Сладкие мурашки пробежались вдоль позвоночника. Внизу живота заныло. Появилась странная тяжесть, горячая, вынуждающая крепче стискивать бедра.

– Шай, – шепнула я растерянно.

– Все хорошо, Ханна, – выдохнул он мне на ушко. – Ты моя жена, и близость между нами не несет в себе ничего осуждающего. Или ты боишься меня?

Обдумав его вопрос, я покачала головой и улыбнулась.

– Вот и правильно, любить меня нужно, родная. Любить и желать – как мужчину.

Услышав такое, я облизнула губу.

– Но раз мы уже проснулись, значит, собираемся, завтракаем и выезжаем пораньше. Ты не против?

Просияв, я покачала головой.

Еще бы я была против! Меня ждало путешествие.

Через два часа мы покинули поместье. На крыльце осталась стоять немного расстроенная Лаура, а за ее спиной горделиво возвышался Тимирон. Отчего-то я уже считала его свекром моей единственной подруги.

Шай сидел, откинувшись на спинку широкого диванчика, и, прикрыв глаза, отдыхал. Похоже, он вообще не был любителем карет. В голову пришла нехорошая мысль.

– Если бы меня не было, ты бы поскакал верхом?

– М-м-м? – Он приоткрыл глаза и странно усмехнулся. – Если бы тебя не было, любовь моя, я вообще никуда не поехал бы.

Услышав такой ответ, я насторожилась.

– Твое дело связано со мной? Шай!

– Вся моя жизнь связана с тобой, прелесть моя. Выглядывай в окно и наслаждайся. Растормошишь, когда придет время обеда.

Поджав губы, я надулась. Мне нужна была его компания. Самой наслаждаться поездкой уже как-то не так весело.

Выпрямившись, я тоже откинулась на спинку дивана и притихла.

Мы ехали в молчании. Мой взгляд упал на папку с бумагами рядом с бедром Шая. Стало так любопытно, куда и зачем мы на самом деле едем. Протянув руку, я взяла ее, открыла, но и моргнуть не успела, как муж аккуратно забрал, не позволив и слова прочитать.

– Ханна, это не для тебя. Там скучные отчеты.

Он убрал папку за свою голову на небольшую полочку.

– Там что-то от меня секретное? – нахмурилась я, сдвинув брови.

– Нет, что ты, родная. Но в моей работе есть моменты, которые не должны с тобой соприкасаться. Так что там у тебя интересного в окне?

Он подался вперед и приоткрыл шторку.

Его поведение показалось мне странным. Он сейчас явно пытался меня отвлечь.

Посмотрев на него, я перевела взгляд на папку, почти уверенная, что там нечто, что касалось меня.

– Ханна. – Шай обхватил мой подбородок пальцами и развернул к себе. – Не трогай документы, милая. Там то, что хорошим девочкам знать не положено. Ясно?

В его глазах появилось нечто такое, что заставило меня послушно кивнуть.

Глава 32

Четверка лошадей неслась по тракту, поднимая пыль с сухих глиняных дорог. Торговцы все больше прижимались к обочинам. Я заметила, что за нами на коротком расстоянии следует группа людей в черном одеянии, в плащах и капюшонах на головах. Они, словно тени, не отставали, но и не приближались.

– Это охрана? – поинтересовалась я, мельком взглянув на дремлющего мужа.

– Естественно, мы же не хотим, чтобы мне пришлось в твоем присутствии отправлять кого-нибудь в подземное царство. Да и бойня – дело грязное, лучше пусть они плащи стирают, чем ты причитаешь над испорченным кровью платьем, дорогая.

И вроде шутил, но я отчетливо понимала, что нет. Серьезен и очень сердит. Шай пытался казаться расслабленным, но при этом дергал стопой. Нервно так.

Да и выражения он словно перестал подбирать.

Я все чаще ловила на себе его пристальный взгляд, от которого мурашки по спине пробегали, и внизу живота становилось как-то тяжело и горячо.

Он понимал это, и на его губах появлялась жесткая, предвкушающая улыбка, от которой мне становилось еще больше не по себе.

Облизнув пересохшие губы, я снова повернула голову к окну.

Шай молчал. Мы проехали мимо обоза, в воздухе приятно запахло карамелью и сладостями.

Открыв рот, я лишь выдохнула. Не знала, что у него спросить и о чем говорить. Не понимала, как себя вести, когда он такой.

Но и молчать сил не было.

– Когда умерла мама, я первое время думала о побеге, – шепнула я, очень надеясь, что он не слушает меня. – Собрала узелок. Изучала карту в библиотеке. Могла часами водить пальцами по дорогам, вчитываясь в названия деревень. Составляла маршрут. У меня и списки были с продуктами. Хороший был план, но нежизнеспособный. Сейчас сижу и думаю, что, наверное, стоило тогда все же выбраться из дома.

– Нет! – голос моего дракона звучал резко. – Дети, а тем более маленькие девочки-сироты, плохо заканчивают, Ханна.

Я пожала плечами, разглядывая группы крестьян, бредущих впереди по обочине. С корзинами, узелками.

– Так плохо было с отцом? Не всегда же он был таким...

– Всегда, – мягко перебила я его. – Просто ребенком было не так страшно. Одиноко очень. Холодно. Мне до сих пор холодно. Такая изморозь в душе. И два одеяла порой не помогают. Мама хоть иногда обнимала, а когда она ушла, и мне пришлось отпустить ее ледяную руку, тепла больше не осталось.

Откинувшись на диван, я смотрела в окно. Мелькали деревья. Людские голоса. Топот копыт лошадей.

– А со мной тебе холодно, Ханна? Разве я не согреваю тебя?

Шай открыл глаза, подался вперед, схватил мою ладонь и зажал в своих руках.

Я молчала, чувствуя жар, исходящий от его кожи.

– Больше всего я боюсь, Шай, что завтра двери твоего поместья закроются за моей спиной, и мне придется вернуться в холодный мертвый дом отца. Подняться по лестнице на второй этаж и войти в комнату, где умирала мама. Сесть на ее любимое кресло и уставиться в окно. Моя душа окончательно замерзнет. И я стану, как она. Мертвой внутри. Не отпускай меня, умоляю! Я не знаю, что за документы в твоей папке, но прошу...

– Ханна!..

Он натурально зарычал и, схватив меня за талию, пересадил на свои колени, обнял, прижал к себе. Так крепко, что дышать стало трудно, но я молчала, потому что мне было хорошо.

– Я люблю тебя, услышь меня... – Его дыхание разбилось о мое ушко. – Услышь, Ханна, и пойми – не откажусь. Спрячу, увезу. Убью за тебя! Но не отдам никому. Только моя. Дышать тобой буду, все к твоим ногам брошу, только смотри на меня и улыбайся. Даже любви ответной не требую, понимаю, что сердцу не прикажешь. Но и отказаться не смогу.

Закрыв глаза, я обняла его за шею и спрятала лицо, уткнувшись в его плечо.

Его руки блуждали по моему телу, но это больше не пугало и не отталкивало. Наоборот, доставляло удовольствие.

– У меня, кроме тебя, никого нет, Шай. Только ты.

– У меня тоже, Ханна, никого кроме тебя. Не думай больше ни о чем. Улыбайся и наслаждайся путешествием.

Выдохнув, я потерлась о его кожу щекой. Его запах усилился – такой притягательный для меня.

– В тебе столько нежности, – прошептал он мне в волосы. – Она одурманивает. Мне кажется, я плотно подсел на нее. Хочу, чтобы ты прикасалась ко мне. Трогала, ласкала. Меня начинает трясти, когда ты далеко. Это зависимость, похлеще, чем та, что в курительных кабинках борделей формируется.

Опустив голову, он нашел мои губы.

Поцелуй.

Голодный и жадный.

Его язык прошелся по моему рту лаская. Зубы мягко вонзились в нижнюю губу. Оттянув, Шай выпустил ее и снова лизнул. Тихо застонав, жадно впился в рот, проникая в него. Язык устремился вперед, ловя мой, сплетаясь с ним.

Схватившись за его рубашку, я сжала мягкую ткань. Вторая рука теребила шнурок, стягивающий его волосы. Дернув, я развязала его, выпуская длинные локоны, и запустив в них пальцы, ощутила, насколько они мягкие.

– Шай, – выдохнула я в губы мужа.

– Молчи! – приказал он.

Его рот снова впился в мой. Опьяненная страстью, я не сразу поняла, что его ладонь забралась под подол платья и осторожно пробирается вверх.

Застонав, я ощутила неуверенность и толику страха и, сжав бедра, напряглась.

Но мужа это не остановило. Его пальцы буквально вклинились между моих ног. Замычав, я попыталась отстраниться, но вместо того чтобы отпустить, муж углубил поцелуй, лаская меня языком.

Его ладонь протиснулась выше и замерла на моих панталончиках, большой палец, надавливая, коснулся меня там. Тело пронзило жаром.

Я стиснула ноги еще сильнее.

Шай оторвался от моих губ и улыбнулся. Столько торжества было на его лице.

– Там, где было сухо, сейчас так влажно, Ханна. Это все, что я хотел узнать. Твое тело реагирует на меня. На прикосновения и ласки. Ты будешь сгорать от страсти подо мной, любовь моя. Я желанный для тебя.

Центральные врата. Деревянные, совсем не такие громадные, как в родном городе. Стражников и вовсе не наблюдалось. Наша карета безо всяких препятствий проехала под аркой.

Лошади перешли на шаг.

Вокруг галдеж. Обнаженные по пояс мужики выгружали из телег обоза мешки и ящики.

В воздухе – сладкий, немного приторный аромат ванили.

Я крутила головой, разглядывая все вокруг.

Небольшие одноэтажные дома с темно-коричневой черепицей. Палисадники с клумбами. Детвора на веревочных качелях. Смех. Визги.

Даже немного стало завидно – вот у кого было детство.

– Здесь так мило и уютно, – пробормотала я, улыбаясь.

– Я вырос в этом городке. Вернее, повзрослел. Родители перебрались в эти места, когда мне исполнилось девять. Сначала я всех сторонился, но не прошло и года, как рассекал с пацанами по улицам, пуская деревянные кораблики в ручьях. Здесь же научился драться. Многие считали веселым задирать дракона. Представители моей расы в этом городке – диковинка.

Я повернулась к нему и прищурилась, оценила его комплекцию и хмыкнула.

– Что? – приподнял он бровь.

– Уверена, что ты отвешивал тумаки направо и налево, и мало кто мог дать тебе сдачи.

Он призадумался и утвердительно кивнул.

– Да, Ханна. Бился всегда до крови. Не боялся старших мальчишек. Сколотил свою банду. После мы переквалифицировались в наемников. Захватили власть здесь, пошли дальше и постепенно дошли и до нашего города. Пришлым, правда, там не обрадовались. Но я ведь не дурак. Безобразничать не стал. Явился к местному Ночному королю и представился. Старик был болен, искал преемника, и им неожиданно стал я.

Он как-то жестко рассмеялся.

– Неожиданно для всех, но не для тебя, Шай. Так ведь?

– Ты догадливая, малышка. Я взял наглостью и молодостью.

Закатив глаза, я снова уставилась в окно.

– Ладно, я был ему очень дальним, но все же родственником. – Смех Шая стал просто оглушительным. – Женщина, ты даже выставиться мне не дашь.

– Ну, почему же, дорогой? Я верю, что ты был молодым, горячим и наглым.

– Почему это «был»? – Подавшись вперед, он возмущенно приподнял бровь. – Я и сейчас такой. Разве нет?

Я старательно собирала губы бантиком, чтобы не рассмеяться.

– Ханна! – Его ладонь легла на мое бедро. – Разве не так?

Мой подбородок затрясся, и я прыснула от смеха.

– Негодница, – цокнул муж языком. – Вот перекину тебя через колени, задеру твое платье и так отшлепаю! Ну-ка скажи, какой я?

– Ты? – Я старалась не хохотать. – Умный. – Шай кивнул. – Хитрый. – Еще один важный кивок. – Невероятно скромный. – На лице дракона отразилось недоверие. – Обаятельный, целеустремленный, но больше все-таки скромный.

– Ну, точно отшлепаю, – покачал он головой. – Сейчас доберемся до постоялого двора, снимем комнату, а после...

– Платье мне задерешь? – уточнила я, подозрительно прищурившись.

– Так уж и сказал, что потом, – фыркнул он. – Впечатлишься, и лови тебя потом по улочкам. А если еще и моргну, то все – готова подавальщица в местном трактире.

– Вот обязательно припоминать, да? – проворчала уже я. – Меня, между прочим, абы за кого силком замуж выдали.

– Это я абы кто? – Шай надулся. – Я тебе это, любимая, еще припомню. А пока смотри в окно, к ярмарке подъезжаем. Она здесь особенная. В городе много мастеров-ремесленников. Так что есть на что поглазеть.

Я снова придвинулась к окну и выглянула. На нашу карету, охраняемую целым отрядом мужчин в черном, обращали внимание. Дети показывали пальцем, а старшие оттягивали их за руку от дороги.

– Тебя здесь знают? – догадалась я.

Муж кивнул.

«Знают и боятся», – шепнул мой внутренний голос.

И вроде должно было стать не по себе, но меня это не задевало. Главное, что я его люблю.

Я запнулась за эту мысль, замерла и вдруг сообразила, что ведь не обманываюсь.

Действительно люблю.

Шай как-то незаметно пробрался в мое сердце и заполнил его собой. Да так хитро, что я и не поняла, когда это случилось.

Окутал, оплел паутиной и все.

Уголки моих губ приподнялись.

Впереди появились первые торговые ряды. Нас заметили и там. Поднялся странный гвалт, и к нашей карете устремились люди. Они не подходили совсем близко, а на безопасном расстоянии показывали свои товары.

И не Шаю, а мне.

Я растерянно перевела взгляд на своего дракона. Шай улыбался, словно знал, что так и будет.

– И скольких женщин ты сюда возил, ящер! – фыркнула я. – Скольким вот так платки да шкатулки нахваливали?

Он подмигнул, затем указал на меня пальцем, как бы говоря: «Ты одна».

– Только я?

В моем голосе скользнуло недоверие.

Шай поднялся, подсел ко мне, обнял и выглянул.

Народ и вовсе возликовал.

– В этом городе мне принадлежит главное предприятие по деревообработке и еще теплицы. Так что личность я известная, – шепнул он мне на ушко, а после громко выкрикнул: – Моя жена – леди Ханна Кенни-О’Доэрти!

Послышались хлопки в ладоши и одобрительные крики.

Столько неподдельной радости на лицах людей.

– Ты не только владелец завода, да? – спросила я, повернувшись к нему.

– Я еще и тот, кто построил новую школу, храм. И много чего. Почти все мои наемники, что прискакали с нами, местные. Здесь живут их семьи.

Я закивала и указала на тонкий белый вязаный платок в руках невысокой черноволосой девочки.

– Можно мне его. И еще шкатулку для Лауры.

– Тебе все можно, Ханна. Пойдем пройдемся, что ли, пока нам с тобой комнату подготовят.

Он открыл дверь кареты и, отодвинув лесенку, спустился, а после, не подавая мне руки, подхватил за бедра и вынес.

Женщины, глядя на нас, захихикали. И это не показалось мне обидным.

– Ну, показывайте, чем богаты! – Шай повернулся в сторону торговых рядов. – Моя любимая жена желает все рассмотреть и, похоже, все скупить.

Глава 33

Мы вдоволь нагулялись по торговым рядам и к таверне шли с полными руками. Шай только головой качал, глядя на ворох тряпичных свертков.

– Я впервые участвую в подобном развлечении, так что нечего так улыбаться, – проворчала я, заметив, что мужа веселье не покидает.

Он поиграл бровями и повел меня к большому двухэтажному деревянному дому.

Наемники в темных плащах уже крутились там. Заметив нас, они демонстративно поклонились, вгоняя меня в краску.

– Это твоя личная охрана, Ханна, – шепнул Шай.

– Что? – вытаращилась я на него.

– Твоя охрана. Если решишь со своей Лаурой прогуляться в город на рынок или еще куда, то они будут следовать за тобой.

Представив на мгновение, как я иду на базарчик со своей компаньонкой, а за нами шаг в шаг плетутся десять амбалов, затянутых в черное, я вздрогнула.

– А без вот этого всего никак? – пробормотала я, впечатлившись нарисованной в голове картинкой. – Да и им самим таскаться за женщиной – какое удовольствие?

– Ну, всяко лучше, чем по лесам и дорогам за разбойниками, – хохотнул один из наемников.

– Ну да, и объект охраны не прыткий, и взгляду приятно.

– Тэро, давно я тебя на спаррингах не пинал, – задумчиво протянул Шай.

– Да, с тех пор, как я женился на своей любимой и доченьку новорожденную на руки поднял. Так и закрыт мне путь на спарринги.

Похоже, этот Тэро совершенно не боялся своего главу.

– И то верно... – Шай растянул улыбку так, что клыки показались. – Они у тебя, Ханна, все как на подбор – женатые и детьми обремененные. Так что им действительно тебя охранять одно удовольствие – сиди и борщ, с любовью сваренный женою и принесенный с собой, трескай.

– Так уже Дороти на кухне кормит, – загоготали мужчины. – Все схвачено, глава. Готовы служить и дальше.

– Ничего, вернемся, и вспомните вы у меня, как тренировочный зал выглядит, – клятвенно заверил их Шай и повел меня дальше.

Мы вошли в таверну. Нас мгновенно окутал сладкий аромат жареного мяса. Слышны были громкие мужские голоса, долетающие из зала.

– Ключ.

Шай мельком взглянул на сидевшую за стойкой управляющего девушку.

Та смутилась, но протянула ему требуемое.

– Ваш номер, господин, – выдавила она из себя. – Ваши любимые апартаменты.

Муж кивнул и, забрав ключ, отвернулся от нее.

Его рука легла на мою талию, и мы двинулись к широкой лестнице...

Комната оказалась огромной и светлой. Белые занавески на широком окне, удобная, просто неприличных размеров кровать, застеленная ярким желтым пледом. Стол, несколько стульев и гардеробный шкаф.

– Это твой любимый номер? – спросила я Шая. – Ты всегда здесь останавливаешься?

– То есть возражений, что кровать одна, уже не имеется, и ты воспринимаешь это как нечто обыденное?

Я открыла рот и пожала плечами. Можно подумать, если я сейчас начну выступать и требовать свой номер – мне его предоставят.

Усмехнувшись, я покачала головой.

– Замечательно. Отвечаю на вопрос: да, Ханна. Этот номер сдают только мне. – Он кивнул и внес наши вещи. – Располагайся, любовь моя. Нас еще ждет вечерняя прогулка, а завтра поедем обратно.

– Уже завтра, – кажется, расстроилась я.

– Да, я чуть сократил наше пребывание здесь. Но это неважно. Ты можешь отдохнуть, пока нам не принесли обед.

– Ты так и не сказал о цели визита, – как бы невзначай напомнила я и напряглась.

– Цель? – Он шумно выдохнул через нос. – Скажем, защитить наш брак со всех сторон. Такой ответ тебя успокоит, родная?

Подумав немного, я кивнула и, пройдя до кровати, опустилась на яркий плед. Да, такой ответ, хоть и не раскрывал истинных целей, но хотя бы был понятен.

– Можно побыть капризной? – посмотрела я на своего дракона.

– Да, тебе можно все, любовь моя.

– Булочки с маком. Где-то же в городе их должны выпекать.

Он нахмурился. На его лбу залегла глубокая складка.

– Другие просят золото и камни, а ей булки подавай, – заворчал муж. – Нет, ну для кого я состояние сколачивал, женщина? Ювелирные изделия от лучших мастеров скупал?

И взгляд на меня такой возмущенный.

– Не знаю, – честно призналась я ему, – лучше бы пекарню купил, где эти самые булочки и пекут. А если еще и с шоколадом... Ммм.

– Будет тебе пекарня, Ханна. Уговорила. А пока откидывайся на подушки и отдыхай. Вечером ты нужна мне будешь доброй и веселой.

– А что будет вечером, Шай?

– Эршай, – внезапно поправил он меня. – Мое полное имя, которым я не пользуюсь много лет. Это чтобы ты знала. Мало ли, вдруг здесь кто-то так меня назовет, а ты не поймешь.

– Эршай, – повторила я. – Эршай О’Доэрти?

Он снова покачал головой.

– А как?

– Неважно уже, родная. Просто я захотел, чтобы ты знала мое настоящее имя. Отдыхай. А я за булочками. Ну, и свои дела улажу. А вечером погуляем. Я тебе улочки покажу, парк, местный храм. Зайдем туда.

– Зачем?

– Я хорошо знаю жреца. Стыдно будет появиться в городе, пройти мимо и не поприветствовать.

– Ну да, – расслабилась я. – Действительно нехорошо.

Шай подошел ко мне и, склонившись, поцеловал в волосы.

– Я быстро вернусь. А ты поспи. И прошу, комнату не покидай. Охрана на этаже и внизу в холле. Если что-то будет нужно, обратись к ним. – Он обхватил мой подбородок и вскинул голову. – Не будешь скучать?

– Буду, – выдохнула я.

– Вот и замечательно. Именно такой ответ я и надеялся услышать.

Проведя большим пальцем по моей нижней губе, он отстранился, а затем развернулся и покинул комнату, негромко хлопнув дверью.

Кажется, я уснула. Потому что щелчок замка словно вторгся в мое сознание. Тихие шаги. Чьи-то приглушенные голоса. Поморщившись, я повернулась на бок и открыла глаза. Шай стоял у окна с бумагами. Читал.

Я никогда прежде не видела у него такого выражения лица. Холодный, отстраненный и злой.

Вот сейчас он очень походил на Ночного короля.

Наверное, не будь мы знакомы и увидь я его в подобном настроении – испугалась бы до полусмерти.

Шай остановил взгляд внизу листа и усмехнулся. Так жестко, что сердце вздрогнуло.

– Ты закончил со своими делами? – прошептала я.

– Угу. – Он кивнул и повернулся ко мне. – Уже не спишь?

– Нет, – привстала я на локтях. – Что там, Шай? Что такого важного ты здесь делал?

– Ханна, все это для тебя не имеет никакого значения. Лучше скажи, хочешь прогуляться? Посмотреть город, в котором я вырос? Встал на ноги?

– Банду сколотил, – поддразнила я его.

– Не без этого, но быстро понял, что разбойники заканчивают свои дни в петле, а наемники – в золоте. Дураком не был никогда. Но отцу совсем не нравился род моих занятий, так что... неважно. Поднимайся, моя соня, и перекусим. Уже принесли.

– А таверна?

Я села и посмотрела на сервированный стол.

– Там не протолкнуться, так что ранний ужин устроим здесь.

Постоялый двор мы покинули в легких сумерках. Я не удержалась и накинула на плечи новый мягкий пуховый платок. Такой воздушный, словно паутинка. Прижавшись к руке мужа, я шла по широкой тропинке и совершенно не думала ни о каких приличиях. Народ здесь был хоть и беднее, но намного проще, чем в родном городе.

Ветер приятно обдувал лицо, и мой нос улавливал дивный аромат.

– Булочки, – шепнула я. – Определенно чувствую, что где-то рядом есть пекарня.

– Угу, – важно кивнул Шай. – И я уже был там и попросил собрать нам завтра в дорогу булки с маком, шоколадом и сушеным виноградом.

– М-м-м... – У меня слюнки потекли. – А как часто ты приезжаешь сюда?

Вроде и спросила, как бы между прочим, но, кажется, муж догадался, что к чему.

– Ханна, я и не подозревал, что ты настолько любишь сдобу.

– Обожаю! – мечтательно вздохнула я. – Но ее было до обидного мало в моей жизни. Дороти превосходно готовит, но выпечку считает вредной для женской фигуры.

– Хм, – пожал Шай плечами, – спорное утверждение. Здесь все зависит от вкусов и предпочтений мужчины. Я бы тебя все же откормил немного пирогами и булками. А то обнять страшно, все опасаюсь, что косточка какая хрустнет. Да и ночью опасно, еще навалюсь сверху и все... Но, с другой стороны, ногу через твои бедра перекинул и точно знаешь, что ты уже никуда не денешься. Просто сил не хватит выползти.

– Хам, – фыркнула я. – Если бы захотела, то выбралась бы.

– А ты, выходит, не хотела? – прищурился он.

Я смутилась.

Ну, проходимец – подловил.

Шай тихо рассмеялся и повел меня дальше.

Мы бродили по улочкам. Немного посидели за столиком у небольшой пекарни и отведали свежих пирожков с яблоками.

Нахваливая сладкую сдобу, я заметила, что муж словно не слушает меня. Он как будто погружался в свои мысли. Его взгляд то и дело останавливался на мне. Шай кивал порой невпопад и снова отстранялся.

– Тебе со мной неинтересно? – прошептала я, сдавшись.

Он моргнул, не сразу поняв, о чем я, и нахмурился.

– Мне с тобой очень хорошо, Ханна. Настолько, что я могу расслабиться и слегка забыться. Я все думаю, есть что-то такое, чего ты мне простить не сможешь?

– Измену, – выдала я, не подумав.

Смутилась и поджала губы.

– Я дракон, красавица, измены – это потеря чести и достоинства для мужчины. Любить свою женщину и предать ее, разложив на постели другую... – Он скривился так, словно сама мысль казалась ему омерзительной. – Нет. Измены от меня не будет. Во-первых, я тебя люблю, а во-вторых, слишком себя уважаю. А еще что-нибудь? Обман?

Я пожала плечами.

– А ты в чем-то меня обманул?

Мне показался подозрительным этот разговор.

– Я в общем, Ханна.

– И в чем обман?

– Ни в чем, – склонил он голову набок. – На будущее хочется узнать.

– Не обманывай, и тогда совсем неважно станет, обижусь я или нет.

Он хохотнул и покачал головой.

Поежившись, я плотнее завернулась в пуховый платок.

– Пойдем еще немного пройдемся и будем возвращаться на постоялый двор.

Он поднялся и подал мне руку.

Мы снова неспешно шли по дорожке в красивом сквере. Шай обнимал меня за талию. Он снова думал о чем-то своем. Я же все понять не могла, обманул ли он меня в чем-то или это действительно пустой разговор.

Почему-то вспомнился отец. Лорд Кенни ведь тоже кричал, что узнал о Шае нечто такое, что позволит ему забрать меня у мужа.

Впереди за высокими стройными тополями возвышался красивый белоснежный храм. Его вход украшала статуя богини плодородия. Красивая мраморная женщина держала на плече небольшую корзину с яблоками.

– Зайдем, Ханна, – повернулся Шай ко мне. – Я знаю местного жреца еще с детских лет. Мы обносили сад за храмом с таким постоянством, что он быстро запомнил нас всех в лицо. Ну, и я единственный из всей банды, кого женил не он. Старик очень огорчится по этому поводу.

– Ну, так можно быстренько повторить церемонию, – нашлась я. – И ему не придется дуться на тебя.

Шай моргнул. На его губах появилась такая жесткая улыбка, что мне стало не по себе.

– Я сказала что-то не то? – тихо выдохнула я.

– Наоборот, мне приятно, если ты произнесешь клятвы в храме моего родного города, и свяжет нас жрец, который знаком мне с детства. Я буду счастлив, поверь.

Глава 34

Мы прошли мимо статуи богини и направились к высоким резным деревянным дверям храма. Красивое светлое здание, украшенное лепниной, смотрелось гармонично среди величественных тополей. А вот за храмом действительно виднелся яблоневый сад, и даже отсюда были слышны тихие смешки детворы. И вроде время позднее, а они все еще носились там по узким тропинкам.

Я легко смогла представить среди них и маленького проказника Шая, лидера среди таких же пострелов.

– Ты был веселым мальчишкой? – взглянула я на мужа.

Он сморщил нос и отрицательно качнул головой.

– Не был. В нашей семье произошла трагедия, которую я очень долго не мог пережить. Это ожесточило меня и заставило быстро вырасти и осознать: если чего-то хочешь, то иди и возьми. Не жди милости от судьбы. Слабые всегда проигрывают.

– И что же у вас произошло? – шепнула я неуверенно, потому как до конца не понимала, уместно ли сейчас ворошить прошлое.

– Брат умер. – Шай недовольно цокнул языком. – Он был гордецом. Полагал, что кто-то ему что-то должен, ждал действий от других, когда нужно было идти к своей цели напролом, не считаясь ни с чем. Я нашел его мертвым... Даже не так... Накануне вечером он закатил истерику. У него жизнь рушилась, ему предлагали помощь, но он встал в позу. Гордость взыграла – женщина выбрала не его. И главное, он даже не удосужился пойти и еще раз уточнить: а оставила ли она его? Нет. Я был тогда еще очень мал, но даже у меня вся эта ситуация вызывала злость. Мы с ним поругались. Я назвал его слабаком, недостойным, чтобы его любили. Он меня ударил, заявил, что ничего я не понимаю и вообще еще сопляк. А утром... – Шай опустил голову. Я видела, что ему сложно, но не решалась остановить этот рассказ. – Утром я нашел его мертвым. Наложил на себя руки, дурак. Слабак! До сих пор простить ему не могу! Мама не пережила. Слегла с сердцем. И мы с отцом потеряли и ее. К тому времени мы уже жили здесь, в этом городе. В следующий раз я свожу тебя на могилки моих родителей, сейчас не хочу портить праздник скорбью. Отец был сильный духом, редко говорил о брате, но часто оговаривался, что гордится тем, что я вырос сильнее его. Да... Отец, как и я, считал, что... что позорно дракону так отступать и прятаться за собственную гордость.

– А та женщина? Та, которую твой брат любил?

Шай моргнул несколько раз и взглянул на меня.

– Потом расскажу, что стало с ней, Ханна. Там тоже не все весело. А сейчас давай порадуем старика и сделаем вид, что мы к нему жениться? Не выдавай меня.

– А он не узнает? – сверкнула я глазами, почувствовав, что, кажется, сейчас впервые в жизни совершу грандиозную шалость.

– Нет, откуда? Но у нас будет две записи о заключении брака. А там решим, где отмечать годовщину: там, где ты бежала от меня через окно... – Я поморщилась. – Или здесь, где ты улыбаешься и, кажется, счастлива.

– М-м-м... – Я тихо рассмеялась. – Будем приезжать сюда с дарами для богини и благодарить за покровительство.

– Моя девочка, – похвалил меня Шай.

Высокие врата отворились, и мы вошли.

В полумраке храма таинственно мерцали огоньки свечей, отбрасывая на белоснежные стены причудливые тени. В воздухе витали цветочные ароматы. Два ряда лавочек для гостей. Правда, как и в прошлый раз, они пустовали, но это больше не тревожило. Главное, что Шай был рядом.

Мы медленно пошли по толстому красному ковру прямиком к алтарю.

Нам навстречу вышел невысокий, полный мужчина с густой сединой в волосах. Его добрые глаза прошлись по мне, и жрец улыбнулся, демонстрируя зубы.

– Красавица, – одобрительно кивнул он. – Такая крошечка рядом с тобой, проказливый ты мальчишка. Чем только покорил?

Услышав такое, я смутилась. Ну не правду же ему говорить.

– Присвоил, – в голосе Шая слышалось веселье. – Нагло и не спрашивая. Потом убедил, что без меня жизнь будет уже не та. И вот привел к тебе, пока она не смекнула, что за проходимца под руку держит.

– Ну... Так-то вырос ты вполне себе достойным мужчиной. Не без прегрешений, но... Жаль, твой отец не дожил, Шай, он бы так гордился.

– Знаю. – Муж тяжело вздохнул. – Моя Ханна тоже сирота, отец есть, но лучше бы и не было. Так что жени нас по драконьим традициям.

– Ага, – усмехнулся жрец, – а ты рассказал хоть, что там за традиции такие?

Он прищурился, я же насторожилась.

– Конечно, ну и заверил, что, если Ханна захочет развод, он у нас также будет по драконьим традициям.

Жрец замер на мгновение, затем покачал головой и разразился громким смехом.

– Какой же ты все-таки проходимец, Эршай! Вот каким был, таким и остался. Леди, вы действительно желаете выйти за этого дракона замуж? – Он приподнял седую бровь. – Уж прости, сынок, но не имею права не спросить.

– А-а-а, – замялась я, чувствуя, как уже напрягается муж. – А что там с разводом?

– А вы уже желаете его получить? – хмыкнул жрец. – Быстро как-то.

– Нет, но интересно, – пробормотала я смущенно.

– Ну, – потер жрец шею. – Законы там, конечно, интересные.

– То есть муж не отпустит, если пожелаю уйти?

Рука Шая сжала мой локоток.

– Отпустит. – Жрец махнул рукой. – Как же не отпустить? Конечно, все строго по правилам.

Я выдохнула. Хотя, какой еще развод? Вот уж чего мне точно не надо больше.

– Ну, так как? Вы желаете выйти замуж за этого дракона?

Я улыбнулась и кивнула.

Шай расслабился.

– И так понимаю, можно без песнопения?

Жрец откровенно веселился за наш счет.

– Именно так. – Шай подвел меня ближе к алтарю. – Клятв и имен в священной книге брака матери плодородия будет достаточно.

Через десять минут мы уже сидели в небольшой комнате жреца и пили яблочный компот. Я с интересом разглядывала кружку и пыталась понять, а едят ли плавающие на поверхности кусочки не самого аппетитного вида яблок, или все же нет.

Шай беседовал с добродушным старичком в рясе. В его ладони была бумага – выписка из регистрационной книги. Протянув руку, я аккуратно отобрала у него свидетельство о браке и прошлась взглядом по красивым витиеватым узорам над первой строчкой.

– Леди Ханна, что же вы не пьете? – пожурил меня жрец. – Моя жена славится своими компотными смесями. У нее там и яблоки, и груша, и ягодки.

Улыбнувшись, я отвлеклась от документа. Шай забрал у меня бланк и указал на кружку.

– Дома полюбуешься. Могу тебе это, – потряс он ценной бумагой, – каждый вечер перед сном зачитывать!

Я смутилась.

– Эршай, сынок, как бы не тем с женой перед сном заниматься положено.

Жрец тихо засмеялся, глядя, как опасно прищурился мой муж.

– И то верно.

Немного подумав, дракон, растянул губы так, что стало не по себе.

Покраснев, я схватила кружку и принялась пить большими глотками. М-м-м. И действительно вкусно. И необычно. Я всмотрелась в мутный напиток, пытаясь определить, что же там плавает.

– Завтра с сыном передам вам гостинцев. – Жрец заметил мое любопытство. – Слабенькая она у тебя. Худенькая. Ей питание хорошее нужно, чтобы кровь алела.

– Буду благодарен за гостинцы, но тебе, наверное, домой надо, я же сына тебе привез, – поднялся Шай.

– Да мне и тебя приятно увидеть, Эршай. Сын приезжает часто, а вот ты не балуешь вниманием.

– Исправлюсь, – пообещал муж и коснулся моего плеча.

Быстро допив, и я встала на ноги.

– Счастья вам, красивая вы пара. И чтобы с детками не затягивали. Жду вас к себе в гости. Раз уж я вас женил, так и следить, чтобы у вас все чинно и ладно было, тоже моя обязанность.

Мы с мужем закивали и переглянулись, улыбаясь...

На постоялый двор вернулись затемно. Шай заказал ужин и повел меня в комнату.

В коридоре было пусто. Отворив дверь, муж пропустил меня внутрь. Я осторожно передвигалась в полумраке. Дошла до мягкого кресла и присела на него, наблюдая, как Шай зажигает толстые белые свечи. Огоньки весело заплясали, разгоняя тьму.

Стало светлее.

– Устала? – обернулся муж ко мне. – Сейчас проверю, есть ли в умывальне вода и таз. Оботремся и спать.

Мой взгляд упал на кровать.

И вроде уже сколько спали вместе, но... сейчас я чувствовала что-то странное. Как будто наши отношения подошли к некой черте, переступив которую пути назад уже не будет. Сердце забилось так быстро, что я едва смогла совладать с нахлынувшими эмоциями.

– Ханна... – Вскинув голову, я поняла, что Шай наблюдает за мной. – Все хорошо, родная? Ты побледнела.

– Все замечательно.

Я поднялась и направилась в умывальню, но муж перехватил меня за запястье и развернул к себе.

– Что не так? – Он мягко обхватил мою шею и, приподняв большим пальцем подбородок, вынудил смотреть на него. – В твоих глазах страх. Ханна, ты что, опять боишься меня?

Я смущенно улыбнулась и отвела взгляд.

– Не обманывай. – Он склонился ниже и коснулся губами уголка глаза. – Признавайся, в чем дело?

– Устала, Шай, – шепнула я. – Хочу, чтобы ты обнял меня на этой кровати, и я ощутила себя в безопасности.

– Это я тебе обещаю, а сейчас пойдем, помогу тебе раздеться.

Мягко подтолкнув, он завел меня в умывальню. Остановившись у широкой, высокой лавки, на которой стоял таз с набранной водой, Шай зашел за мою спину и принялся аккуратно расстегивать платье. Пуговичка за пуговичкой. Прикосновение пальцев к коже обжигало.

Ткань соскользнула с плеч и опустилась к моим ногам.

– Ты сама красота!

Шепот дракона вызвал лавину жара в теле, которая прошлась от макушки до кончиков пальцев на ногах и скрутилась раскаленной спиралью внизу живота.

Протянув руку, Шай взял чистую ткань и окунул в воду. Не отжимая, перенес на мой затылок, приподняв тяжелую копну волос. Холодные струи потекли по спине, вызывая мурашки.

Рвано вздохнув, я закрыла глаза. К ткани присоединились и губы дракона. Откинув мокрую ветошь, он подцепил тонкие бретельки нижней сорочки и, не давая мне возразить, отправил ее к платью. Она опустилась к ногам еще одним влажным облаком из шелка.

– Это нам не нужно, – прошептал Шай мне на ушко, – лишнее.

Его руки заскользили по моему телу. Ласкали, вызывая трепет и странное томление.

– Шай... а...

Краснея, я указала на таз с водой.

– Да, – тихо рассмеялся он, обжигая висок дыханием. – Конечно.

Снова взяв ткань, Шай принялся обтирать меня. Вот только последнее, что это напоминало, – водные процедуры. Ладони дракона исследовали каждый изгиб моего тела. Живот, грудь, шея. Его губы ласкали затылок. Схватившись рукой за край лавки, я нагнулась под его мягким натиском.

Таз сначала чуть сдвинулся и тут же отлетел в сторону, так как мешал мужу. Туда же отправилась и тряпка. Вода пролилась на пол, но это мало кого сейчас волновало.

– Думаю, мы закончили, – тихо произнес муж.

И не успела я сообразить, о чем он, как меня развернули.

Мужские губы нашли мои и коснулись с такой нежностью, что я окончательно потеряла связь с реальным миром. Обняв своего дракона за шею, я ощутила его руки на бедрах.

Приподняв, он вынес меня в комнату и мягко уложил на постель, не прерывая нашего поцелуя.

Нежное прикосновение его рук к моим волосам. Шай целовал, нависая надо мной и придерживая свое тело на локтях. При этом его пальцы упрямо распутывали мою прическу, выпуская локоны на свободу.

– Мне так нравится, когда они распущены, – шептал он мне в губы. – Когда эта тяжелая копна ложится на твои плечи и спускается ниже лопаток. Хочу, чтобы в нашей спальне ты ходила только так.

Ответить он мне не дал. Голодные губы снова накрыли мои. Его язык скользнул в рот и нашел мой. Сплетение. Застонав, я будто опомнилась. Уперлась в его грудь и снова пропала. Как же громко билось его сердце под моей ладонью.

Шай, будто ощутив мои сомнения, углубил поцелуй. Такой сладкий... Невозможный. Лишающий всякой воли. Закрыв глаза, я растворялась в муже, и где-то самой тихой мыслью корила себя за такую податливость. Возможно, нужно было оказать хоть какое-то сопротивление... Но...

Мои руки сжали его рубашку. Я притянула мужа ближе к себе, давая понять, что принадлежу ему. Эта мысль согревала и распаляла меня изнутри.

Оторвавшись от губ, Шай приподнялся и взглянул на меня сверху вниз. В его теплых карих глазах бушевал неистовый голод. Я вдруг осознала, что моя зарождающаяся страсть – лишь капля в море его желания. Это придало мне смелости.

Подняв руку, я провела пальчиками по его высоким скулам, щеке, покрытой легкой щетиной, остановилась у уголка его губ. Шай втянул воздух через нос.

– Это да, Ханна? – его голос звучал хрипло. – Ты не откажешь мне? Не остановишь? Позволишь стать твоим супругом в полном смысле этого слова?

Он замолчал, но глаза... В них появился страх быть отвергнутым. Мой дракон, кажется, не дышал в этот момент.

И пока я пыталась найти нужный ответ, губы прошептали сами:

– Я люблю тебя, Шай.

Это признание было неожиданным даже для меня.

– Повтори, – выдохнул он. – Повтори, Ханна.

– Я люблю тебя!

Тихо застонав, Шай впился в мои губы как безумец, сминая их, будто желал испить меня до дна. Но этого ему было мало. Укрыв мое тело своим, он прошелся неистовыми жадными поцелуями по подбородку, сместился на шею.

– Да, Ханна, – простонал он, и в это мгновение я поймала себя на том, что мои пальчики ловко расстегивают пуговички его рубашки, выпуская их на волю одну за другой.

Его губы продолжали скользить по коже, вызывая пожар во всем теле. Я тяжело дышала, наслаждаясь его запахом.

Желание стать его разгоралось внутри, сметая всякий стыд и неуверенность. Оно опаляло разум, не позволяя думать. Только чувства. Голод. Стремление стать единым целым. Слиться с этим мужчиной и познать, наконец, то, о чем стыдливо порой шептались замужние служанки в доме.

Совсем осмелев, я приподняла голову и коснулась губами плеча дракона. Первое движение вышло неловким, но это меня не смутило. Я желала узнать, какой у него вкус. Почувствовав робкие ласки, Шай чуть приподнялся и, обхватив затылок, придвинул мою голову к своей шее. Большего мне и не нужно было.

Губы вновь прошлись по его коже. Солоноватая. Горячая. Поцеловав, я лизнула язычком, ощутив, как дрожь пробивает тело мужа.

– Ханна!..

Мой язык выписывал на его шее узоры. Мне вдруг понравилась эта власть над мужчиной. Ощущение, что тебя желают, что сходят по тебе с ума.

– Я люблю тебя, Шай, – шептала я, не способная остановиться.

Его мускулы напряглись до предела. Из груди рвалось тихое рычание. Сжав в кулаке мои волосы, он слегка дернул, заставляя смотреть на себя. Его глаза горели.

– Скажи, что хочешь меня, – прохрипел он. – Скажи, что не оставишь, что не уйдешь! Обещай, Ханна!

– Не уйду, – выдохнула я.

Он закрыл глаза и замер. Подняв руки, я запустила пальцы в его волосы и, целуя, притянула голову к себе. Его язык быстро нашел мой, возобновляя нашу игру.

– Я нуждаюсь в тебе, моя девочка, – шептал он мне в губы. – Не смогу без тебя. Прости меня за все. Прости и не наказывай. Все, что я делал и делаю, только для тебя. Чтобы видеть в твоих глазах счастье, Ханна. Я живу тобой. Тобой и ради тебя.

Мои руки переместились на его плечи. Нащупав края рубашки, я потянула ее вверх, обнажая грудь. Почувствовав это, Шай стянул ее и сбросил на пол.

Мои руки, приласкав его мощный торс, скользнули ниже и остановились на ремне брюк. Я замерла в нерешительности, не зная, как действовать дальше. Муж помог мне и в этом. К рубашке быстро полетел ремень. Оторвавшись от меня на мгновение, Шай сел и разделся.

Прикрыв глаза, я ощутила стыд.

– Моя скромница!.. – Он вернулся ко мне, укрывая своим телом. – Ничего не бойся. Я буду предельно осторожен.

– Знаю.

Я сама не понимала, откуда такая уверенность. Но страха не было. Он не причинит боли. Будет только удовольствие.

Расслабившись, я отдалась в его руки.

Он обхватил мои бедра. Его легкие поцелуи ощущались везде: плечи, грудь... Мягкие волосы скользили по коже живота, распаляя все больше. Я сжимала в ладонях и комкала простыню.

Шай потерся щекой о мои бедра и привстал, навис надо мной.

Первое его движение...

Первый слабый удар вынудил прогнуться в спине ему навстречу. По коже пробежали язычки магии и затихли внизу живота. Склонившись, Шай жадно захватил мои губы. Легкое покалывание между ног и ощущение наполненности. Застонав, я обняла мужа, позволяя любить меня. Присваивать. Его поцелуи сместились на шею, он нежно прикусил кожу там, где бешено бился мой пульс...

Движения Шая становились быстрее и резче. Перед глазами расплывались черные круги. Я была на грани. Тело горело в огне, требуя высвобождения. И вдруг такая нега! Застонав, я выгнулась еще больше и почувствовала, как от наслаждения поджимаются пальчики на ногах. Я словно упала в бездну. Пьянящий запах моего дракона сводил с ума, не позволяя прийти в себя. Я обмякла в его руках, не способная чувствовать больше. Голова кружилась. Мысли... Их не было... Только мужчина, который, издав рык, чуть откинулся, продолжая двигаться во мне. Закрыв глаза, я почувствовала, как его тело дернулось и расслабилось. Шай лег, накрывая меня собой.

– Я люблю тебя, Ханна, – услышала я его тихий голос. – Нуждаюсь в тебе. И не выживу, если ты меня оставишь. Уже не выживу.

Глава 35

Тихий женский голос вывел меня из сна. Лежа с закрытыми глазами, я пыталась понять, где я. Звук шагов. Удар подноса о стол. Тихое позвякивание ложки о стенку чашечки и дивный аромат чая.

Разомкнув веки, я уставилась в окно. Красные черепичные крыши вдалеке. Чистое голубое небо...

– Проснулась? – появился надо мной Шай. – С добрым утром, моя прелесть.

Моргнув, я, наконец, сообразила – постоялый двор.

– Угу, с добрым утром, – промычала я, зевая. – А кто здесь сейчас был?

– Девушка из таверны принесла нам обед. – Шай загремел тарелками. – Завтрак мы с тобой благополучно проспали.

Он вернулся, сел на край постели и, протянув руку, пригладил мои распушенные волосы. Его ладонь скользнула ниже – одеяло медленно сползло с моих плеч.

Я смутилась, но мешать мужу не стала.

– Ханна, а что говорят хорошие жены своим супругам с утра?

В его теплых карих глазах разгорался озорной огонек.

– М-м-м? – промычала я, чувствуя, как пальцы Шая скользнули по моей шее. – Так день уже, – пролепетала я, отводя взгляд.

– Хан-на!..

В его голосе послышалась настойчивость.

– Наверное, они желают доброго утра, но я ведь пожелала...

– Не то. Подумай еще, – сползающее одеяло частично обнажило мою грудь.

– Говорят, как любят своих мужей? – выдохнула я, наблюдая, как меняется взгляд Шая.

Голод. Страсть. Жесткость.

– Правильно, любимая. Именно это они шепчут супругам.

– Хм...

Я облизала губы, и взгляд мужа тут же прикипел к моему рту.

Он ждал.

Набравшись смелости, я тихо произнесла:

– Я тебя люблю, и еще раз – с добрым утром.

Он улыбнулся. Лицо смягчилось. Вот только голодный огонек никуда не делся.

– А еще что жены делать должны?

Его руки продолжали проказничать.

Одеяло поползло еще ниже, но, не выдержав, я перехватила его.

– Дорогой, не смущай. Лучше поцелуй и принеси одежду. На мне ведь ничего нет.

– М-м-м, хорошо, что ты мне напомнила. И ладно, так уж и быть, в нашей семье по утрам целовать буду я, – тихо рассмеялся он и, склонившись, коснулся моих губ.

Так нежно и трепетно, что внизу живота стало внезапно горячо. Невольно стиснув бедра, я и вовсе согнула ноги в коленях.

– Какая интересная реакция, – рассмеялся Шай, обняв меня за талию.

– Мне... – Я смутилась еще больше. – Мне непривычно и...

– Но ты меня любишь?

Он отстранился и приподнял бровь.

– Я тебя очень люблю, Шай, и мне приятны твои ласки. И я жду твоих поцелуев, но... Умоляю, медленней, я за тобой жить не поспеваю.

– Хм... Ладно, сейчас требовать с тебя супружеский долг не буду. Убедила.

– Сейчас? – Я уставилась на него большими глазами. – День, дорогой. Светло. Видно же все будет... Неприлично!

Он замер. Несколько раз моргнул и зашелся смехом.

Да что там. Его хохот, наверное, даже на улице слышали.

– Ханна, прелесть моя невинная, да у драконов совершенное зрение. Мне что сейчас, что при свечах – все замечательно видно! И все прилично. Или ты смотреть стесняешься? Так глазки прикрой. Зажмурься и не подглядывай.

Фыркнув, я натянула одеяло еще выше.

Смех мужа стих.

– Тебе не нужно меня стесняться, Ханна, – его голос стал серьезным. – Это лишнее. Правда. Но я понимаю твое смущение. Очень скоро мы избавимся от него. А пока вставай. В умывальне уже лежит чистая нижняя рубашка для тебя. А я пока посмотрю, что у нас там на обед.

Он выпрямился и отошел от кровати. Отвернулся.

Осторожно спустив ноги с матраса, я покосилась на его обнаженную спину.

И тут на меня нашло озорство.

Подскочив, я быстро поцеловала его между лопаток, ниже свежего, затянувшегося шрама, и побежала в умывальню, закрыв за собой дверь.

Шай догнать не успел.

– Подстрекательница, – раздалось с той стороны, стоило мне защелкнуть хлипкий, скорее символический, засов на двери. – Ханна, любимая, а впусти меня.

– Не-а... Я умываюсь и одеваюсь. – Разложив рубашку, я нахмурилась. – А где мое нижнее белье? Шай...

– Поверь, когда ты выйдешь, оно тебе будет не нужно, – заверили меня с той стороны двери.

– Нечестно, – скривилась я. – Вот не буду тебя больше так целовать!

– А это уже шантаж, Ханна. Ладно. Забыл я про твои панталончики. Сейчас найду в сумке с вещами. Открывай, приставать не буду. Честно! А то действительно разобидишься, а мне пока все так нравится.

Я покосилась на дверь и, натянув сорочку, отодвинула засов, приоткрыла и тут же отскочила в сторону.

– Ну кто же верит словам Ночного короля, малышка?

Усмехнувшись, Шай поймал меня и, обхватив за бедра, поднял. Я оказалась прижата к стене, а мои ноги обвивали талию дракона.

– Моя доверчивая малышка, – губы мужа скользили по шее возбуждая. – Попалась...

Вцепившись в его плечи, я вдруг поймала себя на том, что как-то слабо сопротивляюсь.

В умывальне царил легкий полумрак из-за занавешенного плотной шторкой маленького окна.

Прикрыв глаза, я запустила пальцы в волосы мужа.

– Это ты попался, – выдохнула я ему на ухо. – Здесь же не так все видно.

Он замер на мгновение и не больно куснул меня в шею.

– Сделаю вид, что поверил, – пробормотал он, лизнув место, где бешено бился пульс.

А дальше... Мне было совсем не до размышлений.

Я хваталась за мужа, выгибаясь в его крепких руках. Стонала под натиском ласк и пропустила момент, когда дракон оказался во мне.

Боли не было. Лишь ощущение горячей наполненности, жара, пронзающего низ живота.

Я стонала и царапалась. Впивалась в спину мужа. Он глухо рычал, нанизывая меня на себя.

И уже все равно было, сколько в комнате света и кто что видит.

Мы возвращались домой. В родное поместье.

Карета мерно покачивалась, убаюкивая меня. Вздохнув, я уставилась в окно. Стоило нам покинуть городок, как начался нудный затяжной дождь.

Капли лениво стекали сверху по двери, оседая на коврике внутри кареты. И влажные плотные шторки не спасали.

Я вздохнула, поежившись. Шай дремал. Кажется, у него уже вошло в привычку смеживать веки, как только он усядется на диван в карете. Это слегка забавляло. Стараясь не тревожить мужа, я пыталась найти себе хоть какое-то развлечение. От чтения быстро устала. Снаружи серый, унылый подмоченный пейзаж.

Дождь этот, казалось, в душу накрапывал, вгоняя в тоску и уныние. Я снова мельком взглянула на Шая. Никаких шевелений. Поерзав на месте, я отложила книгу по садоводству и, придвинувшись ближе к окну и стараясь не задевать мокрый край диванчика, выглянула наружу.

Вдоль обочины шли крестьяне, впереди катилась и их телега, груженная домашним скарбом. Кажется, у кого-то состоялся переезд. Их чахлая лошадка еле передвигала ноги.

Мы быстро их нагнали. Вдруг женщина, вскинув голову, заметила меня и, заголосив, кинулась к нашей двери. Она причитала, рассказывая о каком-то пожаре, что-то прося, даже почти требуя. Испугавшись, я отпрянула.

– Назад! – резко рявкнул на нее Шай, мгновенно проснувшись.

Заметив его, крестьянин резко оттащил жену от нашей кареты. Возница стегнул лошадей, и мы быстро проехали мимо.

– Что ей нужно было?

Голос у меня дрожал от волнения.

– Профессиональные попрошайки. Подлавливают кареты и выманивают деньги. Часто имитируют наезд на них. Под лошадь кидаются, – выдохнул Шай, растерев лицо ладонью. – Испугалась?

Он уставился на меня. Я же растерянно пожала плечами.

Какое-то смятение на душе. Зато скука пропала.

А дождь усиливался. Редкие капли превращались в поток, застилавший все вокруг пеленой. Возница снова придержал коней. Земля размокала на глазах и превращалась в месиво.

– Еще не хватало застрять здесь, – проворчал Шай.

– Ты опять чем-то недоволен?

Он приподнял бровь и улыбнулся.

– Не люблю дождь, – как-то нехотя сознался он. – Сковывает. Я активный с детства, а в такие дни матушка, пока была жива, заставляла меня сидеть рядом с ней на кухне и читать. А я это дело ужас как не любил.

– И что читал? – стало мне еще любопытнее.

– Ее любимые стихи. Вслух и с интонацией. Она все мечтала, что я стану кем-то большим, чем торговец. Уж не знаю, чем ей это занятие не угодило, но пестовала из меня эдакого умника.

Я рассмеялась, представив Шая в очках и с томиком стихов подмышкой.

– Вот даже тебе весело. – Он поднял указательный палец и ткнул куда-то в потолок кареты. – Отец тоже тихо хохотал надо мной, но не вмешивался. Когда мама умерла, я сам стал в дождь присаживаться у окна и читать. С возрастом проникся даже. Но сейчас на это просто нет времени.

– А мне когда-нибудь почитаешь?

Я неуверенно улыбнулась, не зная, воспримет ли он просьбу всерьез или высмеет.

– С удовольствием!

С окна в карету проникал промозглый воздух, пронизывающий до костей. Поежившись, я поймала на себе взгляд мужа.

– Иди сюда, родная, – пригласил он меня в свои объятия.

Недолго думая, я пересела к нему и прижалась к горячему боку своего дракона. И сразу стало так хорошо. Он достал из сумки шаль и протянул мне.

– Закутайся.

Я послушалась, а после снова обняла и, удобно устроившись на его груди, прикрыла глаза.

– Вот так бы сразу, а то маешься здесь непонятно чего. – Он нежно обнял меня и прижал к себе. – Скоро будем дома, милая. Выпьем горячего шоколада, и, может быть, я прочитаю парочку любимых стихов... Пока буду укладывать тебя на нашу кровать.

– А не рано будет спать?

Я сладко зевнула, убаюканная шумом дождя.

– Спать? А я не про спать, дорогая. Планы у меня совсем иные, так что отдыхай сейчас, силы тебе еще пригодятся.

– Шай! – Моему возмущению не было предела. – Ну нельзя же так!

– Кто сказал? – Я почувствовала, как его грудная клетка заходится от смеха. – И вообще я – мужчина, которого, наконец, допустили до тела любимой жены. Все мои мысли вращаются где-то под подолом твоего платья, любимая.

– Зато честно, – выдохнула я.

Шай и вовсе расхохотался в голос.

– Я просто люблю тебя, Ханна. Люблю и хочу. Так что отдыхай, прелестница моя. Тебе еще сегодня предстоит выдержать натиск моей страсти.

И вроде покраснеть должна, напомнить ему о манерах, но я лишь уткнулась в его рубашку и прикрыла глаза, как послушная жена. От его откровенных признаний разливалось странное тепло по телу.

А дождь продолжал барабанить по крыше кареты, но теперь этот звук не вгонял в уныние. Размеренное покачивание навевало сон, и я прикрыла глаза, поддавшись легкой дремоте...

– Прибыли, – раздался громкий крик возницы.

Встрепенувшись, я села ровнее и, подняв голову, взглянула на Шая. Он, протянув руку, отодвинул шторку. В окно хорошо было видно, что у парадного крыльца нашего дома стояла чья-то карета.

Возле нее расхаживал мужчина. Поодаль виднелся и еще один экипаж. Попроще и победнее.

– Не помню, чтобы я назначал сегодня встречу своему стряпчему, – пробормотал муж. – Милая, я, кажется, сейчас буду немного занят. Так что со стихами мы немного обождем.

– У нас гости? – уточнила я.

– Нет, гостей я не приглашал. Кто бы там ни был, уберется он из нашего дома очень быстро.

В доме было слишком уж тихо. Дверь нам открыл Тимирон. Он бросил на меня до странного жалостливый взгляд и повернулся к Шаю.

– Кто? – зло процедил муж.

– Тот, кого вы предвидели, господин. Догадки оказались верны.

– Где они? – в голосе Шая звенела леденящая ярость.

– В вашем кабинете, под присмотром господина Лукенса. Он уже изучает документы.

Ничего не понимая, я переводила взгляд с дворецкого на мужа. Что происходит? Кто в доме? Что предвидел Шай?

И почему мне никто ничего не объясняет!

– Шай, – несмело коснулась я его руки.

Он перевел взгляд на меня, и злость мгновенно исчезла из его глаз. На смену ей пришла нежность.

– Ханна, ты ведь помнишь, о чем я тебе говорил?

Я кивнула.

– Тогда произнеси это вслух.

– Я твоя жена, и никто меня у тебя не заберет. И если будет нужно, ты увезешь меня и спрячешь, но не отдашь, – послушно пробормотала я.

Тимирон не сдержал одобряющей улыбки.

– Все верно, родная, – закивал муж. – Так что иди наверх и отдыхай. Все у нас хорошо. – Склонившись, он, не смущаясь слуг, поцеловал меня. – Ты моя навечно, Ханна. И даже смерть мне не указ!

Кивнув Тимирону, он развернулся и направился в сторону библиотеки. В его руках я заметила все ту же папку с документами. В нее утром он добавил еще и новое свидетельство о браке.

Проглотив вставший в горле ком, я уставилась на дворецкого. Высокий мужчина продолжал улыбаться – тепло и как-то немного снисходительно, будто ему известно то, о чем я даже не подозревала.

Это слегка раздражало.

– Подать вам чай, леди?

Услышав вопрос, я встрепенулась, покачала головой, но, опомнившись, кивнула.

– Да, Тимирон, и если можно, то с булочками.

– Если можно? – уголки его губ приподнялись выше. – Вы самая странная аристократка из всех, что я видел, леди. И такое удовольствие служить вам! Поверьте старику, столь редкий и чистый цветок господин О’Доэрти из рук не выпустит. Поэтому лучше подчиниться его просьбе и идти отдыхать.

Ясно, мне мило указали в сторону комнаты, чтобы не толкалась в холле. Я сделала несколько шагов в сторону лестницы на второй этаж, но остановилась.

– И все же, кто у нас в гостях, Тимирон?

Ну не могла я не попытаться все выведать.

– Черви, леди, – высокомерно отмахнулся дворецкий. – Никакие там не гости. Простите за дерзость, леди Ханна, но не нужно вам всего этого знать. Вы слишком чисты, и господин не желает, чтобы на вас попадали пятна той грязи.

Я выдохнула. Сговорились все вокруг, что ли? Еще раз взглянув в сторону коридора, ведущего в библиотеку, я все же поплелась наверх. Поднялась на несколько ступеней и снова обернулась.

– А Лаура? У нее...

– У нее выходной, – замялся Тимирон.

– Младший? – не удержалась я. – Тот, у которого завод?

– Все-то вы знаете, – уважительно кивнул дворецкий. – На пикник повез ее сынок мой. Цветы, сладости. Может, хоть одного женю, а то засиделись они у меня в холостяках.

– А остальным она не приглянулась? – старалась я отвлечь себя от нехороших мыслей.

– Остальным? – лицо Тимирона сделалось неожиданно хитрым. – Остальные оценить не успели, леди. У моего младшего случилась любовь с первого взгляда. Так что скоро придется искать вам новую личную служанку.

– Компаньонку, – поправила я его. – Лаура – моя компаньонка. И... – Я выдержала паузу. – Она была, есть и останется моей подругой.

– Мое уважение, – склонился дворецкий. – Я пришлю Дороти с чаем и сдобой...

Кивнув, я поднялась. Прошла в комнату и поймала себя на том, что Лаура забылась, и все мысли вернулись к тем таинственным гостям, что находятся сейчас в кабинете Шая.

Зачем ему стряпчий? Что там за проблема такая? И почему все настолько скрыто? Внутренний голос умолял довериться мужу и просто вытерпеть это неведение.

Я уговаривала себя сохранять спокойствие. Села на постель, а затем и вовсе откинулась на спину, раскинула руки и попыталась успокоиться.

Но в груди шевелилась тревога, вызывая глухую злость.

– Если бояться мне нечего, то зачем все скрывать? К чему все эти недомолвки?

Ответа у меня не было. Просто потому, что поведение мужа настораживало. Зачем мы ездили в его родной город? Эта свадебная церемония в храме. И ведь не простой жрец был, а знакомый Шаю с детства, отец того, кто служил у него. Да и...

Вопросов прибавлялось.

Я села. Понимала, что накручиваю себя, но ведь не думать совсем тоже не могла.

Что же случилось? Что сотворил отец? Я чувствовала, что мои очередные проблемы – его рук дело. Все ему мало.

Мать сгубил, меня пропил, дом проиграл. Имущества никакого не осталось...

Он спустил все, что только мог.

А теперь... пытается сесть на шею тому, кто повезет его в веселую разбитную жизнь.

Как же я ненавидела его!

Поднявшись, я подошла к окну и, тихо открыв раму, выглянула. Экипажи все еще стояли у крыльца. Мое внимание привлекло движение.

В карете находился человек. Мужчина. Темно-зеленый сюртук, щегольские штаны из мягкой кожи.

Он напоминал мне кого-то. Перегнувшись через подоконник, я присмотрелась.

Узнавание страхом отразилось в душе. Сердце забилось в бешеном ритме.

Выпрямившись, я пошатнулась.

Почему? Что он делает здесь? То есть там, в библиотеке...

Боги... неужели отец проиграл меня этому мерзавцу?

Я и сама не поняла, как ноги понесли меня из спальни. Я должна была выяснить все.

Глава 36

Я замерла у двери в библиотеку. Руки мелко тряслись. Что страшнее – узнать правду или оставаться в неведении? Не понимала. Но, взявшись за ручку, приоткрыла дверь. Голоса. Они долетали до меня из кабинета. Женский и мужской.

– Вы не понимаете! Этот брак – фикция. Он недействителен. Вы опозорили мою племянницу.

В этот момент у меня закололо в груди. Жаром прошлось по ребрам и болью отозвалось в позвоночнике. Будто раскаленной спицей пронзили. Прижав ладони к груди, я не могла заставить себя дышать.

– Вы обманули и ее, и нас. Опозорили Ханну, забрали ее невинность. Что молчите, господин О’Доэрти? Мы забираем несчастную обманутую девочку.

Тетя Долорес. Но я не была удивлена, ведь на улице ее поджидал Свейн.

– Что вы молчите?

В женском голосе появились истеричные нотки.

– Да, вы правы, брак, заключенный в местном храме, недействителен. Вы это желали от меня услышать?

– Вы подлец. Ханна сейчас же соберет вещи и уедет со мной. Мой мальчик станет для нее прекрасным мужем. Титул останется в семье, а вы... Вы задурили ей голову. Обманули, опозорили, сделав своей любовницей. Хотя чего еще от вас ждать?..

– Все сказали? – хохотнул Шай.

– Мы признаем брак недействительным, – вопила тетя Долорес. – Аннулируем его и поднимем общественность, заставим вас покаяться и выплатить Ханне компенсацию.

– Ага, то есть вы ради золота готовы выставить ее на публичное осмеяние, – подытожил Шай. – Да это свидетельство о браке, что вы мне суете, просто бумажка, не имеющая силы. И что?..

А подо мной словно земля разверзлась. Я стояла ни жива, ни мертва. Перед глазами расплывались темные круги.

Они меня предадут публичному позору, будут на каждом углу трясти моим нижним бельем и тыкать в него каждого, кто готов слушать.

Сплетни, осмеяние...

У меня затряслась челюсть. Во рту разлилась горечь. Тошнило.

– Лорд Кенни, найдите кого-нибудь из слуг и пусть они прикажут Ханне собирать вещи. Она уходит с нами отсюда немедленно, – не унималась тетка.

Каждое ее слово вызывало боль в висках.

– Нет, никуда Ханна не уйдет, она останется в моей спальне, – спокойно проговорил Шай.

Он, похоже, веселился, не оправдывался, не говорил, что все не так...

– Но брак с вами, господин О’Доэрти, недействителен!

– Да, брак Ханны Кенни и господина О’Доэрти недействителен, – словно издеваясь, повторил за ней Шай. – А теперь пошли вон из моего дома.

– Нет! – взвизгнула тетушка. – Брат написал бумагу. Он отдает свою дочь в жены моему некровному сыну. Она станет его, а не вашей.

– Ханна всегда будет только моей.

– Подстилкой? – с издевкой уточнила тетя Долорес.

Не выдержав, я развернулась и, как древняя старушка, вышла в коридор. В голове набатом звучал голос любимого мужчины.

Брак недействителен.

Недействителен.

Я останусь здесь подстилкой?

Или отдадут Свейну, потому что отец так пожелал?

Вокруг меня мир терял краски. Обретенное счастье обращалось в какой-то кошмар.

А ноги все несли меня вперед. Подальше от всех.

Уйти и исчезнуть.

Так больно мне не было никогда. Сообразив, что на главное крыльцо никак нельзя, я тихо пошла к кухне, проскользнула к двери для прислуги и вышла из дома...

С неба все так же моросил нудный дождь. Тяжелые капли оседали на лицо и скатывались по щекам, сливаясь со слезами.

Я плакала.

Я ведь любила его.

Я влюбилась в своего мужа. В этого невозможного дракона. Отдалась ему со страстью, на которую, казалось, и не была способна.

А он...

Знал, что наш брак...

В голове помутилось. Я качнулась, но устояла на месте.

Я ему не жена. Брак недействителен.

Почему? Я даже спросить саму себя боялась. Казалось, еще немного лжи, и мое бедное сердце разорвется от горя и разочарования.

За что мне все это? За что?

Я брела вперед по тропинке, ведущей к дороге из поместья. Куда? Не знала, просто подальше ото всех.

Я передвигала ногами, не разбирая ничего.

Холодно. Душа заледенела, руки покрылись мелкими мурашками. Меня трясло то ли от рыданий, а то ли от стужи, что окутала сердце.

Шай меня обманул. Окончательно добил. Просто уничтожил.

Перед глазами все размывалось серым пятном. Позади послышался топот лошадей.

Крик. Один... второй...

Я слышала, но ничего не могла разобрать. Мне было все равно, что происходит за спиной.

Снова окрик. Кто-то схватил меня за руку и развернул.

Я уставилась на Свейна. За его спиной из кареты выглядывала радостная тетушка Долорес.

Она что-то кричала сыну, но я была в том состоянии, что не разбирала ничего.

Свейн дернул меня. Попытался тащить за собой, но я продолжала стоять, уперевшись пятками в землю. Куда угодно, но только не к ним. Да хоть в нижний мир провались сейчас сквозь землю, но не с ними.

Вспыхнул огонь, моя магия взбунтовалась.

– Пойдем со мной, дура! – закричал мне в лицо Свейн.

Размахнувшись, он попытался отвесить мне пощечину, но что-то рассекло воздух, и в его ладонь вонзился узкий метательный нож.

Завопив, он выпустил меня.

Подняв взгляд, я сообразила, что все еще нахожусь в поместье, далеко не ушла. А ко мне бегут люди Шая. Мужчины, затянутые в черные одеяния. Охрана.

Свейна скрутили. Кто-то попытался накинуть плащ на меня. Возницу скинули с козел. Тетушка заверещала. Отец... Лорд Кенни просто сидел и не двигался. Ему было все равно, что творится вокруг.

Все это звоном перекатывалось в голове.

– Ханна!

А вот этот голос не узнать я не могла. Шай появился из-за зарослей можжевельника. Бежал со всех ног ко мне. А лицо искажала такая гримаса ужаса, что я закрыла глаза.

Меня обняли. Сильные руки сжались, как тиски.

– Подслушивала? Зачем? Зачем, Ханна? – Шай тряхнул меня, и я снова разлепила веки. – Я ведь сказал тебе быть в комнате! Зачем, Ханна!

– Ты мне не муж, – сорвалось с моих губ. – Я ведь люблю тебя, Шай, а, выходит, обман. Я твоя... подстилка...

– Замолчи!.. – Он ладонью закрыл мне рот, не дав договорить. – Ты моя жена. Моя законная жена! Но ты опять поверила всем, только не мне.

– Нет, – покачала я головой. – Слышала... Все слышала...

Он потащил меня к карете и отворил дверцу.

– Так... – натурально зарычал он. – Где эта тварь? Натворила делов, теперь исправляй. Вытащите эту стерву.

Тетя Долорес закричала, один из наемников силком вытолкал ее из салона и повалил на землю.

– Мальчик мой, – причитала она. – Что вы сделали с моим мальчиком?

– С твоим мальчиком? – змеей зашипел Шай. – А что ты сделала с моей Ханной?

Он схватил ее за затылок и подтащил ко мне. – Что ты сделала с ней? Это тебя волнует? Что вы творили с ее душой все эти годы! Да я убью твоего щенка. Убью, чтобы ты хоть что-нибудь поняла, старая дура. Где ты была все эти годы, когда ей нужна была поддержка? Где тебя носило? А теперь прибежала через нее титул своему недоделку выбивать. Говори, Ханне, моя она жена или нет?

– Мой Свейн...

– Сдохнет, если не ответишь сейчас же. Брак наш настоящий или нет?

– Настоящий, – залепетала она. – Он настоящий.

– Зачем ты подбила этого алкаша ехать сюда?

– Титул должен быть Свейна, – запричитала она. – Мой мальчик достоин. А вы... У вас иное имя.

– Имени у меня действительно два. – Лицо Шая искажала злоба. – И свидетельства о браке тоже два! Ты услышала меня? Их два. У тебя сутки, чтобы исчезнуть из этого города. Свой постоялый двор отпишешь мне. И эту пьянь, своего братца, заберешь с собой, раз вы такой дружной семьей заделались. Сутки! Не успеешь – на нашем кладбище станет на могилку больше. Хоронить сыночка будешь сама. Лопату я тебе найду. Лично вручу!

– Нет, – затряслась она. – Ханна, девочка. – Тетушка кинулась ко мне и схватила за руку. – Мы же не чужие тебе. Мой Свейн был бы тебе прекрасным мужем. Я же с такой радостью приняла тебя...

Меня било мелкой дрожью. Глаза щипало от слез.

– Не смей к ней прикасаться! – Шай дернул и отцепил ее от меня. – У тебя было много лет, чтобы стать ей родной. Но ты и пальцем не пошевелила, хотя прекрасно представляла, что девочке нужна мама. А теперь поздно. Сутки, мразь! Время пошло.

Он снова подошел ко мне и поднял на руки, прижимая к своей груди. Мне было так холодно, что зуб на зуб не попадал.

– Заледенела вся, – пробормотал Шай. – Сам виноват. Нельзя было молчать. Нельзя. Хотел сберечь от волнений, и что вышло? Сам виноват.

Его руки сжимались все сильнее.

Не выдержав, я закрыла лицо ладонями и заплакала.

– Пожалуйста, Ханна, – простонал Шай. – Я прошу... умоляю, не надо. Все хорошо. Все у нас хорошо.

Вконец обезумев от пережитого ужаса, я обняла его с такой силой, на какую только была способна, спрятала лицо в ложбинке между шеей и плечом и дала выход тому ужасу, что пережила.

Рыдания душили.

– Я никогда больше так не поступлю, Ханна, – рычал Шай, осыпая поцелуями мои волосы. – Клянусь, все рассказывать буду. Клянусь тебе, только не рви мне сердце. Прошу.

Позади громко заскулил Свейн. Моргнув несколько раз, я смогла рассмотреть через пелену слез, как его избивают наемники Шая.

– Они заслужили, – рявкнул Шай. – Я никогда не был милосердным. Но ведь предупреждал их. Трижды. Говорил, чтобы не лезли. Чтобы не копали под меня. Но она все успокоиться не могла. Титул мимо сына проплыл. Лезла, расспрашивала обо мне. Вынюхивала. Отца твоего на меня натравливала. А он все не поддавался. И тогда...

Он умолк и тяжело выдохнул.

– Что тогда? – прошептала я охрипшим от холода голосом. – Что он сделал?

– Поставил тебя на кон в одном из крупнейших игорных домов и позволил этому сопляку Свейну тебя выиграть. Тебя – мою жену. Прилюдно разыграть в карты. Эта падаль получает там за дело. Никто не смеет позорить твое имя... А уж так тем более. Завтра их выкинут за стены города, а после демонстративно сожгут постоялый двор твоей тетки. Будет гореть так, что не заметить не получится.

Я закрыла глаза и снова уткнулась в его плечо. Как же меня трясло!

Как можно было играть на меня, словно я и правда вещь, девка гулящая, которую кто выиграл, тот и... Я снова заплакала.

– Прости, Ханна, прости меня. – Шай настойчиво искал мои губы. – Прости, что не говорил. Эта грязь не для тебя... Не для моей слабенькой доброй девочки.

– Наш брак... он... – шепнула я, ощущая, как он осыпает мое лицо поцелуями.

– Настоящий, любимая. Настоящий. И если с именем Шай О’Доэрти еще можно поспорить, то с родным, данным родителями, нет. Я подстраховался со всех сторон, когда понял, к чему все идет. Просто хотел понять, что ими движет и как далеко они могут зайти, вот и подыграл им в библиотеке. Я и представить не мог, что ты подслушаешь. Думал, что отдыхаешь. Прости, Ханна.

И я обняла его крепче. Прижималась и все согреться не могла. Душа застыла.

– Холодно, – прошептала я. – Мне так холодно, Шай!..

Он тихо зарычал. Его шаг ускорился.

Вскочив на крыльцо, он прокричал:

– Горячий травяной чай! Лекаря!

Поднявшись по лестнице, он понес по коридору. Меня трясло все больше.

– Сейчас, – шептал надо мной Шай. – Сейчас я согрею тебя, Ханна. Все хорошо. У нас с тобой все хорошо.

Шмыгнув носом, я крепко зажмурилась.

Дверь в нашу спальню оказалась открыта. На полу валялся поднос. Перевернутая чашка, темная лужа рядом, тарелка и раскатившиеся по ковру булочки.

– Я перехватил угощения для тебя у Дороти, а когда зашел и понял, что тебя нет... Услышал на улице, как отъезжает их карета... Словно обезумел от страха. Побежал останавливать их... Решил, что они тебя умыкнули, но все оказалось куда страшнее.

– Он правда настоящий? Наш брак, – в какой раз переспросила я.

– Правда, любимая. Клянусь памятью матери. Он настоящий. Я покажу тебе оба свидетельства. Хочешь, в ратушу свожу, чтобы тебе там показали дублирующие записи. Ты моя жена, Ханна. Никто тебя у меня не отберет. И сама уже не уйдешь... Потому что...

– Что, Шай? Что еще?

– По драконьим правилам, Ханна, развод – это право женщины пожить отдельно от мужа в течение одного месяца. И не более. За это время мужчина должен осознать, в чем неправ, и все подправить. Но я не уверен, что смогу отпустить тебя хотя бы на месяц, родная. Так что с нами и драконьи правила не работают.

Наверное, если бы я узнала об этом еще день назад, непременно разозлилась бы, обиделась бы за такой коварный обман... Но сейчас...

Шай уложил меня в постель и быстро избавил от грязных ботиночек.

– Ноги ледяные, – прошептал он.

Я же, потянув на себя одеяло, попыталась завернуться в него вся. Меня еще никогда так не трясло.

– Холодно, – пожаловалась я, сворачиваясь и притягивая ноги к груди.

Шай отошел на шаг и с силой пнул валявшийся на полу поднос. Он с грохотом выкатился в коридор.

– Я люблю тебя, Ханна! – Муж снова оказался у постели. – Слышишь меня? Я тебя люблю. Давно люблю. Очень давно! Ну, посмотри на меня... Ханна. Посмотри! Когда я прибыл в город, ты была еще так мала. Сидела у окна и смотрела на улицу таким печальным взглядом, что я даже отцу твоему мстить не осмелился. Боялся, что та малышка в окне с такими красивыми, чистыми глазами заплачет. Я видел, как ты взрослеешь, и простое сочувствие сменилось на иные чувства, Ханна. Когда тебе исполнилось восемнадцать, я наблюдал за тобой, стоя за забором вашего дома, и, кажется, не дышал, потерял голову от восторга. Такая красавица с нежной улыбкой! Я до безумия страстно желал заполучить тебя в жены.

Его рука пробралась под одеяло и сжала мою ладонь.

– Я, кажется, любил тебя всегда, слышишь? Я стал тем, кто я есть, только ради тебя. Чтобы посметь присвоить леди. Аристократку. Я вытаскивал твоего отца из подворотни и порой тащил невменяемого домой, только лишь бы он прожил еще немного. Потому что мне нужно было уважение в обществе. Мне нужно было имя. И я стал Шаем О’Доэрти, Ночным королем. Я стал монстром, которого боятся все, лишь бы быть способным присвоить тебя и спрятать ото всех, согреть тебя, Ханна. Прости меня за слабость, за неспособность открыть перед тобой грязную правду. Прости, что не успел сделать тебе предложение прежде, чем твой отец вконец оскотинится. Умоляю, прости меня за все, родная. Улыбнись мне. Улыбнись...

Его рука сжала мою ладонь и вытащила из-под одеяла. Уронив голову, он прижался лбом к моему запястью. Плечи мужа вздрагивали. Он скалился, словно злился, но не на меня...

– Я опоздал, Ханна, на несколько лет опоздал. Но что я мог предложить тебе? Полное отлучение от высшего общества, статус жены главы головорезов? Нет... Я охранял тебя в том доме. Следил, чтобы ты не стала полной сиротой, и зорко наблюдал за тем, какие ставки делает этот выродок Кенни. Это все, что я мог... Мне нужно было действовать быстрее. Шевелиться быстрее...

Его плечи поникли. Я смотрела на него, медленно осознавая, в чем он мне сознался.

– Шай, – тихо позвала я.

– Эршай, милая. Называй настоящим именем. Я Эршай Думан, сын простого торговца, который держал лавочку на той же улице, где стоял дом родителей твоей матушки.

Думан...

– Джеми Думан, – выдохнула я, – возлюбленный моей мамы.

– Мой старший брат. – Шай поднял голову. – Слабак, который оказался не способным защитить свою любовь.

– Нет, – покачала я головой.

– Да. – Муж кивнул. – Да, Ханна. Я боялся повторить его судьбу, оказаться слабаком... И к вашему дому, будучи головорезом с дороги, я в первый раз подъехал лишь с одной мыслью – отомстить за брата. Наказать женщину, что обещала ему сбежать со свадьбы, но так и не явилась в ту ночь. Отомстить ее мужу за то, что влез в отношения Джеми и увел его невесту. Но вместо них я увидел траурные ленты на доме и маленькую девочку, беззвучно плачущую, взглядывающую в небо. Позже я узнал, что ты потеряла мать, что лорд Кенни – игрок и пьяница. Его на тот момент уже не пускали в приличные дома. Я сдружился с вашим семейным врачом, и у меня волосы дыбом встали на затылке, когда он рассказывал мне, как ты ухаживала за больной матерью, как держала ее за руку мертвую... Но что я, главарь разбойников, мог?

– Шай.

Меня оглушали его признания, просто переворачивали все с ног на голову.

– Все, чего я добился, – ради тебя, Ханна. Сначала просто чтобы сберечь. Позже... Когда ты превратилась в такую нежную, печальную красавицу... Чтобы присвоить и любить, так как никто и никогда любить тебя не сможет, родная.

Он потянулся и, забравшись руками под одеяло, обнял меня и притянул к себе. Его губы коснулись моего виска, согревая дыханием.

В комнате повисла тишина. Кажется, Шай высказался. А я, расслабившись, закрыла глаза, чувствуя себя спокойнее. Дышать стало легче, и уже не так трясло.

– Что-то они с чаем тянут, – прошептал мой дракон.

– Боятся, ты же подносы пинал, – ответила я.

– Угу, не сдержался. Я так боялся, что ты все узнаешь и совершишь какую-нибудь глупость. Ты столько пережила, тебя настолько изломали и исковеркали, что одно неверное слово могло сломить окончательно. Я дышать над тобой боялся, Ханна. Может, обнимешь и простишь?

Наконец, улыбнувшись, я неуклюже приподнялась и обхватила своего дракона за шею, притянула на себя. Он не сопротивлялся. Совсем.

– Согрелась хоть немного? – выдохнул он мне на ушко.

– Еще морозит, – призналась я честно. – Думала, сойду с ума, когда услышала, что говорила тетка: брак недействительный, отец играет на меня, а я здесь живу как...

У меня духу не хватило повторить.

– Ты моя жена. Причем дважды. Никто на тебя больше точно играть не станет. Руки ему отрублю, чтобы карты держать не смог. Тетки и ее выродка, если выживет, завтра в городе не будет. Хотя нет, я твоего папашу в лечебницу упеку, пусть там доживает. Мне спокойнее будет.

Окончательно расслабившись, я отстранилась от Шая, и сама легонько коснулась его губ. Он замер. Его взгляд... В нем действительно была какая-то безуминка. Но меня это ничуть не пугало. Напротив...

– Я бы любила тебя и простым торговцем, Эршай, хотя мне больше нравится Шай. И пошла бы за тобой, наплевав и на высшее общество, и на все остальное.

Он закрыл глаза и, улыбнувшись, выдохнул.

В коридоре послышались шаги.

– Дороти несет травяной чай, – шепнула я.

– Ох и ругать она меня за тебя будет... Лучшая подруга моей матери.

– Эршай, – послышалось от двери. – Во всем сознался? Я частично слышала. Выпороть бы тебя.

– Ладно тебе, тетушка Дороти. Ты ведь знаешь, я хотел лишь защитить от боли.

– Что?! – открыла я рот от удивления.

– Я ведь сказал, пытался защитить и уберечь от всего.

– А Лаура?..

– Здесь я ни при чем, она сама по себе.

Покачав головой, я снова крепко обняла этого проходимца. И ведь все время думала, ну чего у нас такой прекрасный повар, как Дороти, да еще и с обеспеченным супругом, работает за гроши. Отца терпит, отпаивает его после попоек. Со мной на кухне сидит, когда в дом чужаки являются. А оно вот, оказывается, чего.

– Еще секреты есть? – тихо спросила я.

– Кажется, нет, – послышалось в ответ.

– Так хватит там миловаться. Лечить девочку нашу кто будет? – Дороти поставила на стол поднос. – Быстро чай пить! И, Эршай, найди чистую одежду. Она же под одеялом у тебя во влажном платье лежит...

Муж быстренько поднялся и засуетился. А я смотрела на него и все поверить не могла. Выходит, все это время у меня за спиной стоял он и действительно отводил крупные беды.

Глава 37

Мне помогли переодеться, снова уложили в теплую постель и бережно укрыли. Оставив на прикроватной тумбочке поднос с чаем и сдобой, Дороти ушла. Шай же, присев на край матраса, нащупал мою ладонь и крепко сжал, словно опасался, что я исчезну.

А я... Мне все еще было неспокойно. Страх ушел, но его отголоски терзали душу.

Подняв голову, я уставилась на мужа, ожидая от него правды, не понимая ничего.

– Сейчас прибудет лекарь. – Он поднял мою руку и положил на свое бедро. – Хочу услышать, что с тобой все хорошо. Доктору Трегору я доверяю полностью.

– Младшему? – уточнила я.

– И отцу, и сыну, – выдохнул он и повторил: – Хочу услышать, что с тобой действительно все хорошо.

– Я только замерзла – не более.

Мне стало немного стыдно за свой нервный срыв.

– А я устал от всего этого, Ханна. Я же мужчина, и вот эти все козни бабские, что устроила эта старуха ради своего спивающегося сопляка, они меня выбешивают. Суета вокруг моего имени. Да и я хорош! Зачем корчить из себя того, кем не являюсь? Сразу нужно было под зад им дать, чтобы испарились из моего города, а не играться в благородство. Я не аристократ, милая, и никогда им не стану. Я разбойник с большой дороги, облагороженный, но сути моей это не меняет. Вот сынок наш, может, еще как-то и примажется титулом и воспитанием к аристократии, но не я. Так что, куда подальше все эти высокие моральные устои.

– И правда, спалишь постоялый двор? – пробормотала я, чувствуя легкое першение в горле.

– Да, в назидание остальным.

– Жалко, там неплохо. И люди хорошие работают, особенно повар. Помнишь его?

– Повар, – приподнял Шай бровь. – М-да... неплохой мужик...

И вдруг он усмехнулся и взглянул на меня с такой затаенной нежностью, что сердце пропустило удар.

– Нет, плохо ты на меня, Ханна, действуешь. Вот как я теперь устрою там пожарище? Совесть у тебя есть?

Теперь в его глазах светилось неприкрытое осуждение. А я что? Я ничего...

– Ну, зачем сжигать то, что приносит доход? Новых управляющих туда и пусть дальше работают. А сжечь можно входную вывеску с именем тетушки, чтобы все видели, что заведение больше не ее.

Я попыталась сесть ровнее, но перед глазами все поплыло. Стараясь не выдать себя, откинулась на подушку и почувствовала снова горечь во рту.

– Чай, Ханна?

Услышав Шая, я поморщилась.

– Да где Трегор!

Муж подскочил и отправился к двери.

В коридоре послышались шаги. Распахнув дверь, Шай оскалился.

– Долго ходишь! – рявкнул он на невидимого мне гостя.

– Не нагнетай, – раздалось в ответ. – Учитывая состояние твоей жены, ты должен быть спокойнее ледяного ключа, бьющего из-под земли...

– Вот не надо этих твоих мудростей, – оборвал лекаря Шай.

В комнату зашел знакомый мне молодой мужчина. Он улыбнулся и, подойдя к кровати, кивнул, приветствуя.

– Довели!

Вот и весь диагноз, поставленный мне мгновенно.

Показательно вздохнув, он оглянулся в поисках стула, на который можно было бы присесть...

Меня щупали, вертели в разные стороны и вглядывались в мои чистые очи минут десять, цокали языком, разводили руками и раздражали неимоверно.

– Трегор, – не выдержал муж. – Что так долго?

– Я маг, Шай. Это отец – врач от богов, а я по призванию. Так что не лезь под руку.

– Вот так со мной давно никто не разговаривал, – рявкнул мой дракон.

– Привыкай, то ли еще будет. Хм... – Его ладонь замерла на моем животе. – Здесь проблем нет. Но все же советую с наследником годик потерпеть. Ханне нужно набраться здоровья. Правильное питание, спокойствие, свежий воздух.

– Трегор, ты меня намеренно из себя выводишь? – Глаза Шая полыхнули гневом. – Я все это знаю без тебя. Что с ней сейчас? Простуда? Что?

Мужчина, наконец, отодвинулся от меня, откинулся на спинку стула и покосился на тумбу, где так и стоял не выпитый ромашковый чай.

– Это будут бесконечные простуды, если не окрепнет. Сейчас полечу, отдохнет да повеселеет, но в следующий раз...

– Ладно, я молчу и слушаю тебя, – пошел на попятную муж.

– Вот так бы сразу, – на лице молодого лекаря появилась самодовольная ухмылка. – Режим питания и прогулки. Я слышал, ты конюшню строить собрался здесь. Отличная идея. Это Ханне будет кстати. Подари котенка. Щенка...

– Зоопарк ей зачем? – непонимающе уставился на доктора Шай.

– Нервы лечить, – с важным видом пояснил тот.

– Нет, Трегор, ты все же издеваешься...

Мой дракон набрал полный рот воздуха и с шумом выпустил его.

– Ну, а какие я еще могу дать рекомендации кроме тех, что озвучил еще перед твоей свадьбой? Нервы не мотай жене, и все хорошо будет.

Услышав его, Шай упал в ближайшее кресло и, растерев ладонями лицо, уставился на меня.

– А я не могу не мотать, здесь либо все Ханне рассказывать, как есть, либо она сама все услышит, чего не поняла – додумает, а дальше... Представить страшно, что дальше.

Доктор подозрительно поджал губы, словно старался не рассмеяться. Видимо, кто-то кого-то явно провоцировал.

Я непонимающе уставилась на него.

– Сразу ведь говорил, что тебе нужно рассказать все как есть. Признался бы еще до свадьбы, кто он такой, пригласил на свидания, поухаживал, и половины проблем не было. Но нет же... нужно устроить представление и принудить тебя идти в храм с гордо поднятой головой.

– Вы друзья, – поняла я.

Мужчина закивал.

– Томас, все я понял, – пробормотал Шай. – Вылечи ее, прошу.

– Так я уже, я ведь маг. Через час и першение в горле пройдет, и тошнота исчезнет. Но повторяю, Ханна слабенькая здоровьем. Не спешите с ребенком и больше фруктов и овощей. А главное – мяса.

Он поднялся и взглянул на моего дракона.

– Надеюсь, что в роли лекаря я заявлюсь сюда не скоро. А так зовите, всегда рад посетить ваш дом.

Поклонившись мне, он отправился на выход.

– А ведь он прав. – Шай поднял на меня взгляд. – Если бы я сразу рассказал, все было бы куда легче и проще. Урок усвоен.

Меня напоили теплым чаем, укутали, поцеловали и оставили в постели. Кажется, я уснула, сама не заметив как. Шай же отправился узнавать по поводу ужина.

А я всего на мгновение сомкнула веки...

И вот стук. Настойчивый такой, громкий. Простонав, я привстала и несколько раз моргнула. Рядом на стуле стоял муж, в руках молоток.

– Шай! – мгновенно насторожившись, уставилась я на стену.

– Это оказалось несколько сложнее, – проворчал он. – Хотел над кроватью прямо их разместить, но там камень, а здесь проходит балка.

Я, решительно ничего не понимая, села.

Шай продолжал что-то увлеченно вколачивать в стену. Удары, драконье ворчание, и наконец сбоку от постели над тумбочкой появились две рамки.

Уставившись на них, я не выдержала и рассмеялась.

– Шай, ты это серьезно?

– Угу, – промычал он. – Чтобы смотрела и сомнений не возникало. Училась мне полностью доверять.

– Свидетельства о браке здесь?

Я указала на рамки рукой.

– Ханна, я не люблю повторяться, но чувствую, ты еще не раз спросишь меня, настоящий ли наш брак. А так, родная, любуйся хоть часами. Стой и разглядывай.

– Боги, ты и правда невозможный дракон. Как тебе такое в голову вообще пришло?

– По-моему, прекрасное украшение комнаты. Прости, но теперь только так. И еще... Для всех ты Ханна Кенни-О’Доэрти, и никак иначе. Я думаю, больше ни у кого смелости не хватит рыться в моем прошлом. – Он поправил рамки. – На этом разговор о подлинности нашего брака официально считаю закрытым. Развод я тебе даже по драконьим традициям не дам. Да, обещал, но я хитер, а местами так и вовсе подлый интриган. На этом вроде больше ничего между нами не осталось.

– Все рассказал? – прищурилась я.

– Почти, – кивнул он. – О том, как нагло тебя соблазнял и совращал, умолчу. Самым сложным было пробраться под твое одеяло.

– Шай!

От возмущения у меня покраснели щеки.

Он улыбнулся, но снова принял важный, деятельный вид.

– Я все думаю сменить нам спальню... Но это потом, а сейчас...

Он многозначительно умолк и уставился на меня. На его губах появилась такая улыбочка, что внизу живота заныло. Дышать стало трудно, ладони вспотели.

Я попыталась сесть ровнее и натянуть на себя одеяло. Он это заметил и хохотнул, да так снисходительно, что я поджала под себя ноги.

– М-м-м, не поможет.

Склонившись, он уперся ладонями в матрас и чуть подался вперед.

– Сама поцелуешь или мне продолжить соблазнение?

Я подтянула край одеяла выше.

– Так, да? Не простила? – засопел он. – Хм... Ханна, я ведь не простой человек и даже не маг. Унижаться и в глаза заглядывать не стану. Я проблемы всегда решал жестко, так что или сама целуй, или доведу до такого состояния ласками, что умолять станешь.

Представив, о чем он, я впечатлилась, отпустив одеяло, несмело обхватила его голову руками и, потянувшись, легонько коснулась его губ.

– А поздно, милая, – выдохнул он, обнимая меня за талию. – Теперь играем по драконьим правилам.

Я и моргнуть не успела, как оказалась под своим мужем. Уперевшись ногой в матрас, он чуть отстранился и взялся за подол домашнего платья, с ухмылочкой задрал мне его на талию и оставил так. Его пальцы принялись проворно расстегивать пуговички на лифе.

– Шай, – взволнованно выдохнула я, понимая, к чему все идет.

Ответом мне был взгляд, полный вожделения. А пуговички продолжали вылетать из петелек. Рывок, и он снял с меня платье, оставляя в короткой нижней рубашке.

Но на этом он не успокоился. Подцепив пальцами тонкие лямочки, принялся спускать их с плеч. И такая игра ему безумно нравилась.

– Знаешь, я ведь первое время думал, что найду тебе достойного жениха, – шепнул он. – Ты была в моих глазах малышкой. Всегда такая потерянная торчала у окна. Словно на мир через него смотрела. Иногда я останавливался у забора вашего дома и наблюдал за тобой. – Он оставил лямочки в покое и взялся за ворот сорочки, высвобождая грудь. – Смотрел на тебя и думал – найду самого достойного. Позабочусь, чтобы хоть дочь той, которую любил мой брат, была счастлива. Но время шло, и однажды я осознал, что девочки больше нет. Появилась молодая женщина, от которой я не способен был отвести взгляда. Да, потерянная, холодная, не умеющая доверять. И, в очередной раз представив тебя с другим, я ощутил оглушающую ярость, ревность, сжигающую душу дотла...

Склонившись, он прижался лицом к ложбинке между грудей и выдохнул, согревая кожу.

Я обняла его, запуская пальцы в густые волосы.

– Скажи, Ханна... Скажи, тебе нужен другой?

– Никто, кроме тебя, Шай, – выдохнула я.

Его сильные руки стиснули мое тело.

– И это правильно, девочка. Правильно.

Его губы осыпали мои плечи и шею легкими поцелуями. Обнимая своего дракона, я притягивала его ближе, тихо стонала и осознавала, что не солгала ни разу.

Мне действительно, кроме него, никто не был нужен.

– Я люблю тебя, Шай, – выдохнула я, выгибаясь в спине ему навстречу.

Ответом мне был первый толчок. Шай заполнил меня собой без остатка. Он не просил, не умолял, он брал.

И мне это безумно нравилось.

Сгорая от страсти, я прощала ему все. И прошлые обманы, и будущие авансом... И шептала только одно:

– Я люблю тебя, Шай...

Уже на закате, лежа на груди мужа и услышав жалобные трели в своем животе, я смутилась и поджала губы.

– Забыл тебя покормить, а подняться к нам и напомнить об ужине никто не решился, – хмыкнул Шай. – Будем вылезать из постели и плестись в гостиную, как приличные люди, или в этом доме законы высшего общества не действуют?

Представив, что я сейчас начну одеваться, приводить волосы в порядок, я скривилась.

– В такие моменты в нашей комнате действительным является нижнее свидетельство о браке, – заявила я, выдохнув. – Я жена Эршая Думана, разбойника с большой дороги. Так что какие приличия? О чем ты?

– Моя девочка, – счастливо оскалился он. – Уважаю твое решение и полностью поддерживаю его.

Потянувшись, он дернул шнурок, вызывая Тимирона.

Неделю спустя

Мы медленно шли вдоль ровных рядов гранитных надгробий. Держась за руку Шая, я не могла не волноваться. Мне казалось это таким странным.

Могла ли предположить мама, что когда-нибудь к нашему дому подъедет мужчина с одним желанием – отомстить ей за боль своего брата? А в итоге он станет мне не просто мужем, а любимым мужчиной?

Наверное, нет.

– Меня посещают порой дикие мысли, – тихо произнес Шай. – Если бы у Джеми и твоей матушки все получилось, то ты бы не родилась. И я не нашел бы свое счастье, потому что любить так другую я бы точно не смог. Это ужасные по своей сути слова, но я успокоился и смирился со смертью брата, только когда увидел тебя, когда осознал, что осталась после нее любимая кровинушка. А уж когда мне рассказали, кого перед смертью звала эта бедная женщина, так и вовсе в ярость пришел. Мне безумно ее жаль. Такая путаница от всего этого в голове.

– Я действительно часто смотрела в окно, – тихо призналась я, – но никогда не видела тебя. Хорошо скрывался.

– Твой взор, Ханна, всегда был обращен на небо. Ты будто высматривала кого-то там.

– А ты любовался? – подняла я на него взгляд.

– Сначала просто хотел убедиться, что с тобой все хорошо. Дороти уже работала в вашем доме и следила за тем, чтобы ты не голодала, чтобы тепло было и чисто. Да и отца твоего поддерживала рассолами да травами. Он нужен был мне живой. А потом...

Он издал странный смешок и замолчал. А я так желала услышать продолжение! Тем более что до могилы мамы было еще далеко.

– Договаривай, – фыркнула я на него.

– Ты росла, Ханна, и я не мог не замечать, какой ты становишься. Нет, я не влюбился одномоментно. Но... меня перестали интересовать иные женщины. Мысли все чаще крутились вокруг тебя. А ты взрослела. Но я отчетливо помню момент осознания... Твой день рождения. Лорд Кенни забыл про него. Ты проплакала целый день. Никаких указаний на ужин никто так и не дал. Дороти послала мне весточку. Я не видел тебя примерно полгода, и уже стал тем, кто есть сейчас. Активно наводил порядок в городе, подминая всех под себя. И тут записка: «Малышка моя слезы льет, у нее ни подарка, ни тортика...»

Я невольно рассмеялась, хотя он не лукавил, я тогда ждала праздника, надеялась, что отец будет трезв, но нет.

– Бросив все дела, я вскочил на коня, заехал в лучшую пекарню города, прихватил самый шикарный торт, потом в магазин, купил подарок и к вашему дому. Прискакал, а ты с платочком у окна. Боги... – Он выдохнул. – Я увидел самую красивую и желанную женщину. Не было уже ни девочки, ни угловатого подростка. Я потерял покой, Ханна. Какие женихи? Да я бы удавил любого, кто только посмел бы взглянуть на тебя...

– И был торт, и даже подарок...

Я осеклась и, подняв руку, ухватилась за шаль на своих плечах. Подарок Дороти как раз на день моего рождения, но...

Шай проследил за моим движением и улыбнулся.

– Хотел, чтобы тебе было тепло, Ханна. Да, шаль от меня. В тот момент я начал активно присваивать тебя, подготавливать почву для знакомства и начала ухаживаний, но не успел. Твой отец сделал ставку, и время начало обратный отсчет. Он перешел черту дозволенного, и мне пришлось сильно поспешить.

Мы замолчали. Слишком много откровений. Но теперь, размышляя, я действительно находила много странностей. Отец все проигрывал, но на столе у нас пусто не было. Да, без деликатесов и изысков, но мы не голодали. Прислуга хоть какая-то, но была. Дороти... Да и... Шай ведь не уволил никого, женившись тогда. Я посчитала это милосердием, но... Это были его люди. Работали они на него, и платил им он.

– Что бы со мной было, не появись у нашей калитки ты, Шай?

– Даже думать об этом не желаю, – грубовато процедил он. – Я там появился, и на этом все. И никому тебя я не отдам. Все, что тебе остается, – нежно и страстно любить меня.

Я улыбнулась и ничего не ответила. Впереди показалась родная могилка.

Забрав у Шая красивый букетик цветов, я присела и аккуратно положила его на камень.

– Здравствуй, мамочка. Я пришла показать тебе мужчину, которого люблю. Думаю, ты одобрила бы мой выбор...

Над головой раздались громкие хлопки крыльев. Подняв голову, увидела, как взлетели два белоснежных голубя. Покружив над нами, они устремились ввысь и исчезли из виду.

Улыбнувшись, я поднялась.

На душе вдруг стало так хорошо и спокойно!

– Шай... – обернувшись, взглянула я на притихшего мужа. – Я счастлива, что мы поженились по драконьим традициям. А развод...

– Прости, родная, но исключительно по драконьим правилам, – тихо засмеялся он. – Я и за час осознаю, в чем был неправ, и месяца не понадобится.

Покачав головой, я усмехнулась и, сделав шаг, потянулась и поцеловала своего несносного дракона.

– Люблю тебя, Ханна, – выдохнул он. – Как же безумно я тебя люблю! Но кто же так целует...

Подавшись вперед, он захватил мои губы в страстный плен.

Эпилог

Пять лет спустя

Золотистый легкий песок теплым мягким ковром устилал бережок небольшого озера. Кое-где сквозь него пробивались ростки сочной травы. Рядом небольшой песчаный замок, кривой, с обвалившимися стенами, но уж что вышло. А вокруг множество следов детских ножек. Маленький строитель там наследил знатно.

– И все же вышло на славу, – похвалился Шай, растянувшись на плотном покрывале. – Нет, ну прямо хоромы для правителя!

Улыбнувшись, я не стала разочаровывать мужа. Все же они с сынишкой час потратили на возведение этого архитектурного шедевра.

Да и хотелось просто полежать под солнышком. Устала. Таверну тетушки я прибрала к рукам. Теперь это был весьма доходный постоялый двор «Три шляпки». И не просто так название такое. В таверне подавались вкуснейшие блюда из грибов, которые заготавливались на моем же заводе.

Да, оказалось, что при поддержке такого замечательного мужа, как мой, и не то еще можно. Было бы желание.

Но сейчас я хотела просто отдыхать. И мне было в этот момент так хорошо! Устроив голову на животе своего дракона, я слушала, как над самой кромкой воды в густых кустах разливается звонкий, немного нескладный хор птичьих голосов. Глаза слипались сами собой. Шай пропускал через пальцы мои распущенные локоны.

– Понесем Эрана домой или пусть здесь выспится?

Услышав тихий вопрос, я взглянула на сладко спящего сыночка. Ему только исполнилось два, но он уже проявлял такую активность, что порой вечерами я просто падала на кровать без сил. Весь в своего папочку: неугомонный и деятельный.

– Пусть спит, Шай, не буди, умоляю, – выдохнула я.

– Устала? – Муж обхватил меня и подтянул к себе, укладывая на плечо. – А почему молчишь? Если хочешь отдохнуть, просто приводи его в мой кабинет и оставляй. Или все же наймем нянечку?

– Нет, – покачала я головой, зная, что и он не желает, чтобы в воспитании нашего драконенка участвовали третьи лица. – Просто что-то меня тошнит последние несколько дней.

Пожаловавшись, я снова прикрыла глаза, прислушиваясь к камышу. Высокие стебли с коричневыми пушистыми метелками тихо шелестели под натиском легкого летнего ветерка.

– Тошнит? – повторил Шай. – И грибы есть не пожелала. Вдруг тебя на булочки с корицей потянуло, а обычно ты их не ешь.

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Да я все чаще думаю, а не пора ли нам доченькой обзавестись?

– Шай!

Мой голос дрогнул.

– И няню мы все же найдем. У Лауры твоей спросим, кто-то же ей помогает ее двух сорванцов растить. Пусть нам посоветует хорошую женщину, желательно в годах и с опытом. Другой я сына просто не доверю.

– Шай...

Я привстала и уставилась на него, не мигая.

– И Томаса в гости позовем. Пусть лекарь подтвердит мои догадки.

– Ребенок? Ты полагаешь, я снова беременная? Но... как?

– М-м-м, – Шай приподнял бровь. – Родная, если ты забыла, как оно делается, то я тебе сегодня снова напомню и даже прокомментирую каждое свое действие. Но если в целом, вот то, чем мы занимаемся почти каждую ночь, и приводит к...

– Эршай, – фыркнула я на него. – Ты прекрасно понял, о чем я.

Он тихо рассмеялся, но взглянул на спящего сына.

– Может, беседку здесь поставим? – предложил он, немного помолчав. – И детям будет где играть, и все поинтереснее место станет.

– Этот бережок я и таким люблю, – пробормотала я, снова пристроившись на плечо своего дракона.

По глади спокойного неглубокого озера пробежала легкая рябь, вызванная несильным ветром. Вода играла переливами света, отражая глубокую синеву неба. Иногда на ней вспыхивали солнечные зайчики, ослепляя на несколько мгновений.

– А я тебя люблю, Ханна. – Приподнявшись, Шай склонился надо мной. – Сына нашего люблю, и эту еще не родившуюся кроху... – Его огромная ладонь скользнула по моему животу. – Хочу, чтобы у вас было все лучшее. Но если не желаешь, чтобы я портил это место, то хорошо. Лишь бы ты была довольна.

Склонившись, он легонько поцеловал меня в уголок глаза.

Наш сынок заворочался и, повернувшись на бок, притих.

Шай улыбнулся, глядя на него, и снова повернулся ко мне.

– Ханна, а ты точно не забыла, как дети делаются? Может, я Эрана в дом утащу и оставлю под присмотром Дороти, а сам вернусь и все тебе покажу? Ну как оно там происходит...

– Эршай!..

Я разве что глаза не закатила.

– Да... Ты права. Лучше все домой вернемся. Я закрою дверь в нашу спальню и...

Засмеявшись, я завалила его на спину и уселась верхом на мощные бедра мужа.

– Все я помню, несносный дракон. Ты зачем меня снова беременной сделал так быстро?

– Так доченьку хочу. А потом все... года на четыре.

– А меня спросить?

– А я спросил! – Он сделал такие честные глаза, что я нахмурилась. – Ты как раз подо мной стонала. Имя мое, помню, выкрикивала. Я спросил: можно? Ты сказала, чтобы я делал все, что мне заблагорассудится.

– Хм...

Я склонила голову набок.

А ведь такое вполне могло случиться. Но...

– Проходимец, – выдохнула я.

– Не отрицаю, – закивал он, обхватывая ручищами меня за бедра, чтобы я не вздумала с него слезать. – Какой уж есть. Но это непорядок. Сынок есть, а дочурка?

– Но рожать-то мне.

– Да. Тут уж ничего не могу поделать. Сам бы родил, но природа не наделила такой способностью. Но разве ты не была бы рада, если бы Томас подтвердил беременность?

– Была бы, – шепнула я, не раздумывая. – Но с няней.

Шай закивал. Его руки блуждали по моему телу лаская. В глазах мужа с годами страсти только прибавлялось. Любовь его ширилась, оставаясь нежной и трепетной.

Но кое-что все же изменилось. Нет, не в нем, во мне.

Склонившись, я провела пальцами по его губам, отмечая, как разгорается пламя желания в его глазах. Да, с годами моя влюбленность в мужа переросла в настоящую сильную, крепкую любовь. Я уже и представить себе не могла, что моим мужем мог быть кто-то другой.

– Скажи мне, – шепнул он.

– Мне не нужен никто, кроме тебя, Шай, – выдохнула я, проведя пальцами по его высоким скулам. – Люблю только тебя.

Склонившись, я поцеловала его, ощущая, как меня медленно переворачивают на плед. Как нежно и в то же время требовательно губы мужа ласкают мои.

– И все же мы идем домой, – выдохнул мой дракон.

Улыбнувшись, я кивнула, не в силах оторваться от любимого мужчины...

На золотистом берегу озера остался лежать расстеленный большой зеленый плед. На песке красовался замок с четырьмя башенками. А на водной глади играли солнечные зайчики. Мы же заспешили тропинкой через сад в наш уютный, наполненный счастьем дом.

Конец