Name: След чужой магии
Author: Ольга Рудакова
ISBN: 978-5-04-251592-7

Ольга Викторовна Рудакова
След чужой магии

Ника привыкла скрывать свой магический дар: в её жизни нет ни наставников, ни союзников – только домовой и обычная офисная жизнь.

Но когда в офисе при странных обстоятельствах умирает коллега, Ника понимает: это не несчастный случай. Это убийство – и в нём замешана магия. А значит, убийца – кто-то из своих.

Чтобы докопаться до правды, Нике придётся нарушить собственные правила, выйти из тени и начать опасную игру. Потому что если не найдёт преступника, следующей жертвой может стать она.

Глава 1
Неожиданный труп

– Помогите! Кто-нибудь! Скорее! – истеричный женский вопль ворвался в распахнутую дверь кабинета, всколыхнув сонную офисную тишину.

Я оторвалась от монитора и столкнулась с непонимающими взглядами коллег. Подозреваю, мой вид был не менее ошарашенным. Пока все соображали, что это было, я подскочила с места и ринулась на зов. Мне показалось, или крик прилетел из кухни? Дверь офисной едальни располагалась совсем недалеко от нашего кабинета и сейчас была распахнута. Я не ошиблась, рыдания вперемежку с бессвязными причитаниями доносились именно оттуда.

Я влетела в небольшое светлое помещение, и увиденное заставило меня резко затормозить в дверях. Коллеги, не пожелавшие остаться в стороне и подоспевшие за мной следом, поднажали и все-таки втолкнули меня внутрь вместе с парочкой таких же расторопных. Впрочем, толпа, следуя моему примеру, замерла, застопорив дверной проем, а из коридора послышались нетерпеливые встревоженные шепотки от тех, кому не было видно: «Что там случилось?», «Кто кричал?».

Судя по увиденному, кричала наша уборщица Айжан. А случилось здесь лежащее у ее ног бездыханное тело.

Я оцепенела, пытаясь сообразить, не обманывает ли меня перегревшийся от работы мозг и действительно ли все происходит на самом деле. И ведь нужно же что-то делать.

Я попыталась вспомнить хоть что-то из прилежно пройденных тренингов по первой медицинской помощи. Правда, было это год назад, когда я только устроилась на работу в страховую компанию ООО «Зайцев-Страх», занимавшую целый этаж одной из башен Москва-Сити.

Сейчас курс для новичков по спасению собственных и чужих жизней никак не хотел вспоминаться. Ничего путного в голову не шло, зато в памяти зачем-то всплыли инструкции первой помощи утопающему. Помню, как тогда еще удивилась: как обычному менеджеру могут пригодиться в работе такие знания? Утонуть нам грозило разве что в беспросветных серых буднях. Возможно, я и запомнила эти картинки только от удивления, но зато остальные знания улетучились сразу же после прохождения теста. Их вытеснила наивнейшая мысль: «Уж в моей-то жизни ничего подобного произойти не может». Оказалось, что очень даже может.

– Рита... Ритуля... Нет! – прошептал кто-то рядом со мной. Я повернула голову и увидела пухленькую бухгалтершу Олесю. Ее глаза были распахнуты от ужаса, рот она зажала ладошкой, из-под которой начали прорываться не то стоны, не то всхлипы. Мне почему-то показалось, что она сейчас закричит. Олеся подалась вперед, желая то ли убедиться в увиденном, то ли чем-то помочь, но тут же испуганно отпрянула, начала мотать головой. Девушка явно не желала верить в увиденное, поэтому попятилась, наткнулась спиной на кого-то.

– Тише, тише. Пойдем отсюда... – раздался негромкий голос из толпы.

Девушку вывели в коридор, и уже оттуда раздались громкие рыдания, вторившие стенаниям Айжан. Кроме них, застывшую зловещую тишину никто не осмелился нарушить.

Реакцию Олеси можно было понять: лежавшая на полу девушка была не только ее коллегой, но еще и хорошей подругой.

Рита Наумова распласталась на полу, вытянувшись струной и вцепившись рукой в горло, будто ее что-то душило. Застывшие, широко распахнутые глаза стеклянно таращились в потолок, а губы на неестественно белом лице стремительно синели. Даже мне, человеку, далекому от медицины и из процедур умеющему разве что налепить пластырь, было понятно: Рита мертва, окончательно и бесповоротно.

Пальцы второй руки девушки были скрючены, будто она в агонии с силой скребла ими пол. Рядом, в луже кофе, валялась стильная кружка, на боку которой нахально лыбилось солнышко в солнечных же очках. Под радостным светилом красовалась размашистая и совершенно неуместная сейчас надпись: «Я люблю тебя, жизнь!» Да уж, похоже, жизнь не ответила взаимностью.

Я не могла оторвать взгляд от исказившегося лица, и мне казалось, что на нем застыла не только мука, но и ужас, словно девушка перед смертью увидела что-то настолько жуткое, что не смогла этого вынести. Я вглядывалась в безжизненные черты, не понимая, что хочу увидеть, когда чуть ниже уловила странное движение. Мои глаза расширились от удивления: в распахнутом вороте блузки, прямо под ключицей Риты, появился неизвестный мне символ. Черная руна запульсировала, как живая, то расширяясь, то сжимаясь, а потом вдруг ярко вспыхнула и медленно всосалась в кожу, не оставив ни малейшего следа.

От увиденного резко стало не по себе, перехватило дыхание, а по спине пробежал табун мурашек. Я повела плечами, пытаясь их смахнуть, тряхнула головой. Это что такое я сейчас увидела? У меня галлюцинации? Да нет, не может быть. Руна совершенно точно появилась в магической реальности и там же сгинула. Но я никогда не видела ничего подобного.

Черт, и даже спросить не у кого! Магическая реальность, она же Небытие, доступна только людям, обладающим силой, а в нашем офисе я была единственной ведьмой. По крайней мере, других магов я до сих пор не обнаружила.

Казалось, что время застыло, хотя всеобщее замешательство вряд ли продлилось дольше минуты. Пока офисные барышни, которые до этого видели трупы только в кино, пытались прийти в себя, сквозь толпу волнорезом протиснулся Илья Туманов. Он на секунду замер на пороге, и я увидела его растерянное лицо. Впрочем, он, в отличие от всех нас, быстро взял себя в руки и начал действовать. Подошел к телу, присел рядом, приложил пальцы к горлу Риты, ища пульс. Видимо, не нашел, потому что нахмурился еще больше, после чего выпрямился и достал мобильник. Похоже, тренинги по экстренным ситуациям давались ему куда лучше.

Я невольно залюбовалась начальником, прямо как девятиклассница, узревшая свою первую любовь в коридоре школы. Видеть обычно улыбчивого босса нахмуренным и встревоженным, с плотно сжатыми губами, было непривычно, но я поймала себя на мысли, что эта сосредоточенность ужасно ему идет. Тем более что мужская рациональность и собранность были сейчас ох как нужны. И уж коль Туманов был одним из немногих мужчин в нашем бабьем царстве, именно на него с облегчением свалили обязанность взять все под свой контроль. Мы прекрасно знали, что проблема возложена на самые надежные плечи из всех возможных.

– Не толпитесь, идите на свои места, – досадливо распорядился Илья, махнув рукой на зевак, пока ждал ответа в трубке. Народ послушно попятился в коридор. Я же почему-то не приняла эту просьбу на свой счет и осталась, продолжая завороженно таращиться на горло девушки, как будто там вот-вот появится еще один символ, а то и подробная расшифровка к нему. Но аномалия не желала повторяться.

Илья четко и очень официально обрисовал ситуацию сначала скорой, потом полиции. Положив трубку, он подошел к Айжан. Бедная женщина никак не решалась сделать даже шаг, словно приросла к полу. Она все не могла успокоиться, продолжала плакать, подвывая и причитая.

Босс приобнял Айжан за дрожащие плечи и, поддерживая, аккуратно провел ее мимо лежащего тела, следя, чтобы перепуганная женщина не наступила в кофейную лужу. Он усадил уборщицу на стул рядом с дверью, вручил ей стопочку салфеток.

Я все еще стояла столбом в проходе, когда Илья направился к кулеру. Вряд ли вода способна успокоить Айжан, тут пригодилось бы что-то покрепче, но свое мнение я, разумеется, оставила при себе. Проходя мимо меня, Илья негромко, но сердито проговорил:

– Ежова, тебе специальное приглашение нужно? Я же сказал всем: идите на места. Нечего здесь смотреть.

Я хотела напомнить, что прибыла на место происшествия в первых рядах, даже рот приоткрыла, чтобы возразить, но тут же захлопнула его. Ведь на самом деле я видела не больше, чем остальные. Ну, кроме руны, разумеется. Только вот рассказать об этом все равно некому. Мне ничего не оставалось, кроме как послушно выползти в коридор.

Когда я стояла на кухне, мне казалось, что увиденное не сильно испугало меня, но уже за дверью я почувствовала, как дрожат ноги. Никогда бы не подумала, что доведется увидеть труп вживую. В смысле, вмертвую.

Я ввалилась в наш кабинет на десять человек и плюхнулась в свое кресло, отпила воды из бутылки, пытаясь справиться с дрожью, добравшейся до рук и даже до челюсти: зубы клацали по пластиковому горлышку. Похоже, мозг начал осознавать весь ужас случившегося, и меня накрыл запоздалый шок.

Кабинет гудел, как встревоженный улей: рабочие пчелки обсуждали происшествие. Неудивительно, ведь женская натура не умеет справляться с такими событиями молча, про себя. Нам обязательно нужно выговориться, выслушать, обсудить и пережить все свои эмоции вслух. Но сегодня я оказалась одной из тех, кто не пожелал участвовать в бурном обсуждении, и пришибленно сидела на своем месте, будто увиденное обособило меня от остальных.

Впрочем, долго посовещаться пчелкам не дали. В коридоре раздался бодрый цокот каблучков, похожий на забиваемые в крышку гроба гвозди. Услышав знакомый звук, все притихли, как мыши под веником. Разбегаться по местам было поздно. Оставалась надежда, что «веник» пройдет мимо, но она, к сожалению, не оправдалась. Дверь распахнулась, на пороге образовалась Анжела Жабина, начальница управления, в которое входил и наш отдел под руководством Ильи Туманова.

Анжеле было за сорок, но выглядела она намного моложе. Подтянутая блондинка с короткой, идеально уложенной стрижкой а-ля Мэрилин Монро, она умела ослепительно улыбаться и производить впечатление. Только вот все мы прекрасно знали, что скрывается под такой эффектной внешностью.

– Что тут за собрание? Почему не работаете? – вопросила она, с прищуром, как в прицел автомата, оглядывая притихший коллектив.

– Рита Наумова. Кажется, она умерла, – нерешительно подала голос Танюша.

– Умерла? – неподдельно удивилась Анжела, однако сожаления в ее голосе не слышалось. Скорее, досада, что теперь придется искать замену. Разумеется, она и не подумала узнать подробности происшествия, как и проявить хотя бы видимость сочувствия.

– Да. Нашли только что на кухне. Айжан...

Закончить Тане не дали, перебив на полуслове:

– Но вы-то еще живы. Не вижу причин рассиживать без дела. У вас что, работы нет? – Она обвела взглядом опешивших «пчелок» и добила так, как умеет это делать только она, своим фирменным ласковым голоском, от которого мороз драл по коже: – Вечером спрошу со всех, и если чей-то отчет меня не устроит, потребую объяснительную с занесением в трудовую.

За это высказывание мне захотелось пульнуть в Анжелу степлером. Большим таким, листов на двести. Подозреваю, такое желание возникло не у меня одной. Но дверь за начальницей захлопнулась, отрезая нам пути к возмездию, и бодрый цокот в коридоре стал удаляться. Похоже, мегера направилась в сторону кухни. Интересно, Илье она тоже скажет, чтоб объяснительную писал за «посиделки с уборщицей на кухне в рабочее время»? Хотя это вряд ли. Илья был, пожалуй, единственным человеком, с которым она не позволяла себе так разговаривать.

– Вот Жаба! – озвучила Танюша коллективное бессознательное. Спорить никто не стал.

Божественное имя шло нашей начальнице, как бегемоту – лосины. Леопардовые. Точно так же вызывало недоумение и трещало по швам, не в силах вместить выпирающую во все стороны натуру асфальтового катка. Анжела не только бессовестно подставляла своих сотрудников и коллег-конкурентов. Она умела своим кукольным, слащавым голоском морально закатать в землю любого, кто ей не нравился или, как ей казалось, пытался перейти дорожку. Впрочем, не нравились и мешали ей абсолютно все.

В первые минуты общения можно было обмануться ее приторным, с придыханием, голосом. Но после более близкого знакомства эта же манера говорить начинала казаться скорее змеиным шипением. Так что земноводная фамилия шла ей намного больше, чем имя, и над прозвищем «любимой шефини» даже размышлять было не нужно. Жаба – она жаба и есть.

Несмотря на угрозу свыше, работать не получалось. Точнее, я попыталась, но после пятой ошибки в простейшем тексте поняла, что сосредоточиться не смогу. Хорошо, что я еще с утра выполнила все самые срочные задачи, а клиенты решили сегодня меня не беспокоить. Мысли мои продолжали крутиться исключительно вокруг странной смерти на кухне.

К тому же почти сразу приехала скорая, а вслед за ней – полиция. Из коридора слышались отвлекающие звуки и громкие чужие голоса, подогревающие любопытство и тревогу. Правда, разобрать, о чем именно говорили в соседнем помещении, не получалось, хотя каждая из девчонок то и дело подкрадывалась к двери, пытаясь подслушать. Выйти из кабинета, впрочем, никто так и не отважился, и мы сидели как на иголках, ожидая новостей.

Новости мог принести только Илья, и мы все были уверены, что он не станет вредничать. Расскажет все, иначе коллектив растерзает любимого босса, выцарапывая ценные сведения. Все-таки любопытство – страшная сила, сгубившая не одну кошку. Но место босса продолжало пустовать, и девчонки маялись от невозможности утолить информационный голод.

Я бесцельно водила мышкой по экрану, открывая окна и тут же закрывая их. Из головы никак не шел магический символ. Мысль о том, что руна мне почудилась, пришлось отмести. Я ведь не только увидела ее глазами, но и ощутила всплеск силы. К тому же видение не было мимолетным, оно продолжалось несколько секунд. Пожалуй, я бы тогда успела моргнуть раза три, если бы не вытаращилась, изо всех сил вглядываясь в аномалию.

Никогда раньше мне не приходилось сталкиваться с чем-то подобным, да и сама руна была мне незнакома. Впрочем, что говорить? Я ведь и только что умерших людей не видела. Может, этот символ появляется на любом покойнике? Вроде как сама смерть его отметила. Мысль казалась здравой, но проверить ее я, к сожалению, никак не могла. Разве что прибить кого-нибудь и понаблюдать. «Жабу, например», – мелькнула в голове ехидно-кровожадная мыслишка.

Я шумно вздохнула. Ну что я за ведьма такая? Все мои нехитрые магические умения, накопленные за двадцать с хвостиком лет жизни, оказались бесполезны в действительно важной ситуации. Вот представьте, что вам вручили крылья, а инструкцию по применению выдать забыли. Дурацкое ощущение, когда вроде бы сила есть, но пользоваться толком ей не могу.

Как же тяжело быть единственной ведьмой на всем белом свете! Пожалуй, сейчас настал тот самый момент, когда моя, мягко говоря, уникальность казалась особенно невыносимой. Ох, сколько бы я отдала, чтобы рядом со мной оказался хоть кто-то с магическим даром! И даже если бы он тоже ничего не знал про руну, я могла хотя бы поделиться с кем-то своими тревогами. Но все окружавшие меня люди до сих пор вели себя возмутительно нормально.

Видеть Небытие я умела всегда, а отделять его от реальности научилась лет в семь. Будучи ребенком, я часто описывала родителям вещи из параллельного мира и сильно удивлялась, что взрослые не видят того же. Помню, как мама гладила меня по голове и, смеясь, говорила: «Ах ты моя фантазерка! Вырастешь – сказки писать будешь».

Никаких сказок я, конечно, писать не стала, а жизнь очень быстро отучила быть наивной и доверчивой. В первых классах школы до меня, наконец, дошло, что мои «видения» доступны только мне. Одноклассники быстро окрестили меня чокнутой за мои «враки», но сумасшедшей я себя признавать не пожелала. Просто поняла, что о мире, который существовал вне зависимости от моего желания, рассказывать ни в коем случае нельзя. И если я хотела жить как все нормальные люди, мне нужно было запрятать глубоко в себя все, что относилось к магии, в том числе научиться скрывать магические способности.

Способности же, словно в противовес моим стремлениям, потихоньку набирали силу. Например, то, что все называли телекинезом, удавалось мне без малейшего труда и порой совершенно машинально. Заниматься магией было ужасно интересно, и бросать это дело я не собиралась. Но надо было что-то придумать, чтобы меня не обнаружили.

Пришлось покопаться в книгах, и из кучи бесполезной макулатуры мне удалось-таки выцепить крупицы знания об отводе глаз и наведении морока. И это было первое, чему я научилась осознанно. Как же я гордилась своими достижениями! Я готова была продолжать учиться, но только вот незадача – стоящей литературы по магии попросту не было.

Правда, из некоторых книг удалось-таки извлечь пользу. Например, техники медитации помогли расширить магический резерв и быстрее наполнять его. А неработающие заклинания, найденные в псевдомагических книжонках, можно было менять и комбинировать, и тогда что-то могло получиться. Так я научилась основам работы с энергиями. Например, греть или остужать воду, вызывать ветер разной силы, работать с энергетикой земли. Энергию огня я и так чувствовала, ей и учиться не пришлось, из чего я сделала вывод, что огненная стихия мне ближе остальных.

В старших классах я решила, что пора попытаться найти себе подобных. Очень не хотелось всю жизнь прожить в такой вот изоляции.

Первым делом я решила поездить по разным бабкам и тем, кто называл себя экстрасенсами. Но тут меня ждал провал. Если эти люди и обладали даром, то я ничего не увидела и не почувствовала. А стоило мне заикнуться, что я ведьма и ищу себе подобных, как меня очень оперативно выставляли за дверь. То ли разоблачения боялись, то ли конкуренции. Пришлось бросить эту затею и приняться за следующую.

Вооружившись энтузиазмом, я стала посещать курсы магии. Но и тут меня хватило ненадолго, потому что всевозможные шарлатаны, которые называли себя «мастерами» и «гуру», совершенно точно не имели никакого отношения к магии.

Последней каплей стало мое присоединение к одной общине, где ушлый дядька активно собирал со своей паствы имеющиеся у нее накопления. Я отдавать деньги не захотела, но дядька был так настойчив, что еле ноги унесла. Ретивого сектанта я, разумеется, сдала полиции, а для себя решила, что с меня достаточно, и поиски в этом направлении прекратила.

И что мне оставалось? Ходить по улице, заглядывать людям в лица и спрашивать, не маги ли они? Представляю, как бы это выглядело со стороны. Меня бы тогда точно укутали в белую рубашку с длинными рукавами и отвели в комнату с мягкими стенами, в компанию к какому-нибудь Наполеону.

Из тяжких раздумий меня вывело появление босса. Он вернулся в кабинет только спустя два часа. Выглядел Илья таким уставшим, будто на нем вспахали поле. Между нахмуренными бровями резче обозначилась морщинка, странным образом придавая ему еще больше мужества. Захотелось даже нежно провести по ней пальцем, разглаживая. Аж руки зачесались. Я выругалась на себя и сцепила пальцы в замок, унимая расшалившиеся фантазии.

– Илья Романович! Наконец-то! – Женский коллектив бросился к боссу, как будто он принес не трагические вести, а мешок денег, которые сейчас начнет раздавать. – Расскажите, что там? Она отравилась? Подавилась? Ее убили?

Не скрою, я бы тоже сейчас примкнула к той толпе, но мой стол стоял рядом с местом начальника, так что мне даже вставать не пришлось. Илья устало, с нажимом, потер глаза под стильными очками. Я услышала его тихий обреченный выдох, и мне стало жалко босса. Но он, похоже, и сам понимал, что проще потратить пару минут на «доклад по ситуации», чем отбиваться от любопытных кумушек весь оставшийся день.

– Никакого криминала. Рита Наумова умерла от сердечного приступа, скорая поставила предварительный диагноз. Тело увезли, родственникам уже сообщили.

– Как же так? Молодая же совсем, здоровая, – посыпались новые реплики. По возмущенному тону коллег можно было подумать, что это Илья довел Риту до смерти и теперь отпирается, пытаясь списать все на какой-то там приступ.

– Врачи сказали, что болезнь могла быть врожденной и не всегда пациент может знать о такой проблеме, – развел Илья руками. – Смерть в этом случае часто бывает внезапной.

– А что Айжан? Как она? – решила я тоже подать голос, а то о мертвых заботы больше, чем о живых.

Илья посмотрел на меня с благодарностью. Похоже, вопросы про Риту Наумову за последние два часа изрядно его вымотали. А тут хоть какое-то разнообразие.

– Ей вкололи успокоительное. Она ответила на пару вопросов, а потом я вызвал такси и отправил ее домой.

– И что она рассказала? – еще больше оживились остальные, зацепившись за новую информацию.

– Ничего особенного. Рита наливала себе кофе, а потом вдруг закашлялась, схватилась за горло, после чего упала и начала биться в судорогах. Тут Айжан и начала звать на помощь. Но, как мы видим, сделать ничего не успели, Рита умерла меньше чем за минуту. Врачи говорят, что спасти бы ее все равно не удалось.

Коллеги не желали расходиться, продолжая жадно смотреть на Илью и ожидая новых подробностей. По алчным взглядам было понятно, что вопросов от таких скудных объяснений у них стало только больше. Но Илья опустился в свое кресло, давая понять, что больше он все равно рассказать не может, да и не хочет дальше это обсуждать.

– Все, расходитесь. Я сейчас видел Анжелу, она сообщила мне о вечерней отчетности и пригрозила объяснительными.

Я знала, что Туманов и не думал трепетать перед начальницей, но быстро разогнать сейчас толпу и заставить всех работать можно было только припугнув этой мегерой.

Коллеги, разочарованно ворча, начали расползаться по своим местам. Я так и не поняла, к чему относилось их разочарование: к тому, что их разогнали работать, что не дали насладиться обсуждением или что Рита умерла так банально, безо всяких щекочущих нервы загадочных обстоятельств.

Нет, я уверена, что всем было искренне жаль девушку, но каждая офисная сплетница считала своим священным обязательством докопаться до самой сути и тем самым выполнить свой долг перед умершей. Промолчать казалось для всех кощунством и вопиющим неуважением.

Офис притих до самого вечера, и в кабинете слышалось лишь шуршание клавиатур и редкие звонки. Я тоже заставила себя погрузиться в работу, чтобы хоть немного отвлечься от терзающих меня мыслей и тревожных вопросов.

Жаба выполнила свою угрозу. Она никого не отпустила домой, пока каждый не отчитался ей за сегодняшний день. Если бы не Илья, который без спроса зашел в кабинет к Анжеле и заявил, что тоже будет присутствовать на «допросе», все бы закончилось намного плачевнее. А так обошлось всего несколькими выходами в субботу. Даже премии никого не лишили.

На меня Анжела потратила всего пять минут, потому что придраться было, в общем-то, не к чему, и я со спокойной совестью отправилась домой.

Глава 2
Ведьмин быт

Уже три года я жила одна, съехав от родителей в квартиру, доставшуюся от бабушки. Там сделали нехитрый ремонт и на семейном совете постановили, что жилплощадь перейдет в мое полное владение, как только я отучусь в институте. Как бы я ни хотела самостоятельности, пришлось подождать. Но стоило мне получить заветную корочку, как я напомнила об обещании, и мне все-таки дали добро на переезд.

Мама, конечно, ужасно переживала, уговаривала остаться, но мне удалось убедить ее, что я взрослый, самодостаточный человек, да и приезд в гости никто не отменял. Благо отец к моему желанию вылететь из родительского гнезда отнесся спокойнее и даже пообещал помогать финансово, если будет нужно. Но я прекрасно справлялась сама и даже подкидывала родителям деньжат, что окончательно успокоило маму и примирило ее с моей вольной жизнью.

Мечтала съехать от родителей я не только для того, чтобы обрести независимость. Когда я жила в отчем доме, мне приходилось скрывать свои способности, а еще забыть о дальнейшем их развитии. Нужно было постоянно следить за своими действиями, чтобы не быть обнаруженной, и, честно говоря, это сильно выматывало. Отводом глаз я старалась не злоупотреблять. Родители все-таки, а процедура не слишком полезная.

Переехав в отдельную квартиру, я наконец-то свободно выдохнула. Мой дом быстро превратился в «умный» безо всяких устройств. Я сама себе стала Алисой.

Впрочем, долго наслаждаться одиночеством все равно не получилось, потому что в моей жизни завелись отношения. «Глубокие, серьезные и на всю жизнь», как вещал мне мой бывший. Особенно он любил повторять, что его навечно покорили мои зеленые глаза, рыжая шевелюра и столь же огненный характер. При нем, конечно, тоже приходилось сдерживать свои способности, но тогда я считала это мелкой платой за большую и чистую любовь.

Долго наши отношения не продлились. Через месяц у моего «принца» начали вылезать неприятные качества вроде раскиданных повсюду носков и надменных высказываний, что стирать их, как и готовить ему еду, и содержать дом в идеальной чистоте – моя священная женская обязанность. Он был так неколебимо в этом убежден, что мне захотелось познакомиться с его матушкой. Нет, не для того, чтобы поскорее сблизиться с этой семейкой, а чтобы посмотреть в глаза тетке, так подло подставившей весь женский род. Вот никакой солидарности!

Впрочем, с барскими замашками парня я худо-бедно справлялась. Надеялась даже, что смогу перевоспитать избранника. Со скандалами (моими) и истериками (его) мне удалось подружить «принца» со стиральной машинкой, приучить его к пылесосу и перестать брезговать губкой для мытья посуды.

Но чего я оказалась не в состоянии перенести, так это его повышенной любвеобильности. Подозрения закрались в мою голову, когда бывший начал подолгу и с глупой улыбочкой зависать в телефоне, скрывая от меня экран. Я не параноик, но проверить не погнушалась. Узнать простенький код от смартфона для ведьмы со стажем не составило труда, и, пока принц отмокал в ванной, я с открытым ртом изучала переписки, в которых со всех ракурсов красовались прелести моих соперниц. Изучив представленные округлости, я в бешенстве заметалась по квартире.

В общем, когда «принц», свежий и румяный, вышел из ванной, его чемоданчик был уже собран. Так сказать, помылся парень на дорожку. Отвечать на вопли бывшего, оскорбленного хакерской атакой на свое личное оборудование, я не стала, продолжая выпихивать из квартиры свежепомытого козла. И когда он понял, что я не шучу, злобные выкрики сменились на блеющие извинения. Но слушать их я тем более не пожелала.

Устав выпроваживать незадачливого Дон Жуана, мешающего смешные оправдания с нелепыми обвинениями, я не удержалась и швырнула вещички за дверь с помощью магии. «Принц» ошалело уставился на оживший чемодан, но мне было плевать, что он обо мне подумает. Пусть боится, гад. А если решится кому-нибудь рассказать, все равно никто не поверит, только покрутят пальцем у виска.

– Ведьма! – испуганно гаркнул он очевидное, вылетая за дверь вслед за чемоданчиком. Понял, гад, что я могу засветить чем-нибудь и в него.

– Именно! – самодовольно подтвердила я. – И с сегодняшнего дня советую тебе следить за своим хозяйством, а еще не совать его куда ни попадя, чтобы не отсохло.

Этого я, конечно, не умела, но здесь и колдовать не было нужды. С такой-то активностью мой бывший запросто найдет на свои жизненно важные органы какие-нибудь неприятности. А я всего лишь предупредила, так что пусть спасибо скажет. Впрочем, отомстить хотя бы на словах было очень приятно, тем более что после моей угрозы парень так изменился в лице, что я не удержалась от смеха.

– Да катись ты к черту! – храбрясь, выкрикнул гад. Похоже, в тот момент он всерьез решил, что сам бросает меня, злыдню колдовскую. Но драпал он вниз по лестнице, как заяц от волка, под мой злорадный хохот.

С тех пор я решила больше никогда не заводить отношения, уверившись, что все мужики одинаковы, и уговаривая себя, что одной жить очень даже неплохо. Как там? «Хочу халву ем, хочу пряники»? Прямо про меня.

Одно время я мечтала завести кота, чтобы дома ждала хоть одна живая душа. Но мне было заранее жаль животное, ведь на работе я проводила времени больше, чем дома, и котик наверняка скучал бы. И пока я терзалась сомнениями, высшие силы решили все за меня.

Случилось это два года назад. Был спокойный зимний пятничный вечер, когда в мою дверь позвонили. Я выглянула в глазок и узрела парня в желтой форме курьера всем известной доставки. Молодой конопатый парнишка не вызывал опасений. К тому же он был изрядно засыпан снегом – все-таки нешуточная метель на улице. Поэтому я сжалилась и все-таки решила открыть.

– Вероника Ежова? – ломающимся баском вопросил курьер, сверяясь с бланком.

– Она самая, – настороженно ответила я.

– Вам доставка, – радостно заявил курьер и протянул мне объемистую коробку.

– Но я ничего не заказывала, – попыталась я отпереться от посылки. – Наверняка что-то перепутали и это не мне.

Парнишка поставил посылку на пол и скорбно воззрился в свою бумажку, почесывая затылок и сопя красным, замерзшим носом. Похоже, мой адрес был у него последним на сегодня, и он мечтал поскорее добраться до дома, избавившись от оттянувшей все руки коробки. Но возврат придется тащить обратно на склад, а то и заполнять бумажки. Все мысли о грядущих лишениях без труда читались на лице курьера. Он расстроенным голосом еще раз зачитал адрес и мое имя, и пришлось с сожалением подтвердить, что в бумагах ошибки нет.

– От кого хоть посылка? – попыталась я выяснить подробности.

– Не знаю, тут не написано. Анонимная, – виновато развел руками юный посланец.

– Ладно, так и быть, давай сюда, – обрадовала я курьера, который тут же просиял, как начищенный пятак. – Надеюсь, там не бомба или чья-нибудь отрубленная нога?

Я так свирепо уставилась на парнишку, будто заподозрила его в самоличном отпиливании чьей-то конечности. Впечатлительный курьер побледнел, не подозревая, что мой черный юмор связан с поставленным на паузу забористым боевиком, от которого меня отвлек нежданный визит. Сжалившись над впечатлительным курьером, я наконец забрала посылку. Если парнишка и рассчитывал на чаевые, то под конец нашей беседы обрадовался, что ему удалось хотя бы сбагрить свою ношу и унести ноги с пустыми руками. А я из вредности не стала поощрять доставщика, нарушившего мой покой.

Коробка, несмотря на внушительный размер, оказалась совсем легкой. Я занесла посылку в комнату и поставила на пол, подозрительно осмотрев со всех сторон. Действительно, никаких опознавательных знаков, кроме места назначения и моего имени. Ни обратного адреса, ни, собственно, отправителя. Ладно, будем считать, что посылка действительно адресована мне. Выяснять, не стало ли это чьей-то ошибкой, совершенно не хотелось.

Картонная тара, перемотанная скотчем, выглядела обыкновенно, так что пришлось лезть внутрь, дабы удовлетворить любопытство. Внутри коробка оказалась достаточно плотно набита упаковочной коричневой бумагой. А в ее ворохе оказалось всего два предмета: большая книга и... башмак. Ну правда, башмак! Массивный, изодранный и покореженный мужской ботинок размера эдак сорок пятого. И если книга выглядела очень старой, то обувка смотрелась настоящей древностью.

Пожалуй, если бы пещерные люди знали о шнурках и резиновой подошве, эту реликвию можно было бы отнести к каменному веку. Я представила, как десять поколений питекантропов носили этот ботинок, охотились в нем на мамонтов, ловили рыбу, стоя по колено в воде, а потом сушили реликвию над костром. Обувка верой и правдой служила в зимнюю стужу и летнюю жару, передавалась по наследству, но спустя столетия башмак затерялся, пролежал в сырой пещере, став свидетелем всех ледниковых периодов и извержений вулканов.

А потом какой-то особо одаренный археолог обнаружил его и не нашел ничего лучше, чем отправить на мой адрес.

Я осторожно, держа двумя пальцами за размахрившийся шнурок, вытащила из коробки ботинок, повертела перед глазами. На удивление он оказался относительно чистым. По крайней мере, с него не отваливались присохшие куски грязи. Похоже, неизвестный археолог помыл его перед отправкой. Интересно, у кого такое своеобразное чувство юмора? Ведь этот кто-то не пожалел денег, чтобы рассчитаться за доставку. С меня-то оплаты не взяли. Неужели это придумано только для того, чтобы всласть попредставлять мое вытянувшееся лицо?

Я перевернула башмак и потрясла его над полом. Вдруг в непрезентабельном предмете, просящемся на помойку, спрятаны бриллианты? Но из недр ничего не вывалилось. Тогда я отогнула задубевший и покореженный язык, заглянула внутрь, но там обнаружилась только измятая стелька неопределенного цвета и формы. Пожав плечами, я оттащила башмак в коридор и поставила у двери. Завтра решу, что с ним делать, но, скорее всего, выброшу. Сейчас же выходить в ночную зимнюю мглу, чтобы выкинуть «подарочек», было откровенно лень.

Разобравшись с башмаком, я взялась за книгу. Эта вещь оказалась намного интереснее, хотя бы потому, что ее заголовок гласил: «Энциклопедия магических знаний. Том 2».

О том, что это не шарлатанская книжонка, стопки которых занимали целые шкафы в отделах эзотерической литературы, я догадалась сразу. А с первой же страницы поняла, что в ней содержатся именно те знания, которые я так жаждала получить. Я даже застонала от сожаления, что такое богатство не попало мне в руки раньше.

Но вот интересно, почему мне прислали только второй том? Как минимум должен быть первый. Да и какая уважающая себя энциклопедия состоит всего из двух частей? Впрочем, тысячи страниц привалившего мне фолианта пока хватало с головой.

Старые коричневатые страницы из плотной бумаги были исписаны ровным каллиграфическим почерком, обильно украшенным завитушками. Только последний лист не был заполнен. Для заметок, что ли, место оставили? Нет, я там писать точно ничего не буду. Не хватало еще книгу испортить.

Текст читался без труда, хотя все изложение велось на очень образном старославянском языке и изобиловало давно вычеркнутыми из алфавита буквами и устаревшими словами. Иллюстрации тоже были сделаны вручную, причем достаточно детально и искусно. Так что даже без учета вложенных в книгу знаний она сама по себе представляла невероятную ценность – художественную, историческую и научную. Любой музей оторвал бы ее с руками, но я не отдала бы мою прелесть ни за какие деньги.

Я попискивала от восторга, наугад перелистывая страницы энциклопедии. Родненькая, где же ты была все это время? Каждый новый заголовок, каждая прочитанная статья или заметка становились для меня откровением, открытием и наконец-то рассказывали то, о чем раньше я могла только догадываться.

Например, про магическую реальность, которую чародеи предпочитали называть Небытие. Оказывается, Небытие и реальность находятся в балансе, являясь неотъемлемыми частями друг друга, хотя я бы скорее подумала, что они соперничают, а то и враждуют. Но нет. Реальность дарует жизнь и производит энергию, а Небытие поглощает ее часть, отдавая магию. И если бы не происходило этого поглощения, реальный мир давно бы взорвался от переизбытка накопленной энергии разного рода.

Не обладая способностями, увидеть Небытие невозможно, но вот ощутить его влияние на себе и свою жизнь – очень даже. Люди очень сильно зависели от второй реальности, но и она зависела от людей. Точнее, от человеческих эмоций, и многие магические твари умели эти эмоции не только поглощать, но и вызывать. Это как раз новостью для меня не стало. Не раз приходилось отмахиваться от существ, норовивших напакостить, а потом закусить злостью или досадой, вызванной их выходкой.

Маги, конечно, умели бороться с энергетическими паразитами. Даже я этому научилась. Но вот обычные люди были почти беззащитны перед ними. А как можно бороться с тем, чего не видишь и о чем не знаешь? Разве что сознательно гасить эмоции, но это мало кому подвластно. Мы же не буддийские монахи.

А вот следующее открытие заставило меня поежиться, потому что я прочитала, что Небытие имеет свою волю и силу, как живое существо. От этого знания стало очень некомфортно. Это равносильно откровению, что кровать, на которой я сплю, оказалась бы вдруг живой, начала все чувствовать, понимать и в любой момент могла меня угробить, если бы я ей вдруг надоела. Например, крошек насыпала или кофе пролила. Завтракать в постели я любила.

Я покосилась на кровать, но та стояла смирно. Я мотнула головой, изгоняя дурацкие ассоциации. Нет уж, бояться реальности, чьей магией я пользуюсь, довольно глупо. Я же все-таки ведьма. С кем не подружусь, тот пусть сам меня боится.

Впрочем, тайн и законов Небытия до конца не знали даже маги, наблюдая лишь верхушку этого айсберга. Думаю, примерно так же ученые вглядывались в глубины космоса, находя новые явления, но не понимая до конца их природы.

Еще я наконец-то узнала, почему до сих пор не встретила магически одаренных людей. Оказалось, они предпочитали не выпячивать свой дар, пользуясь тем, что вычислить мага практически невозможно. Носили амулеты, пользовались заклинанием отвода глаз и вообще жили как обычные люди. А ведь рядом со мной вполне мог обитать какой-нибудь маг, никак себя не выдавая.

Хотя я ведь тоже никому не рассказывала о том, что ведьма. С детства привыкла, что люди не принимают того, что им не подвластно или чего они не понимают. Вряд ли такие проблемы коснулись только меня. Было досадно, но теперь хотя бы появилась надежда, что скоро я наконец познакомлюсь с какой-нибудь ведьмой. Хотя лучше бы колдуном. Симпатичным и свободным. Ну или хотя бы с тем, кто прислал мне эту книгу. Знает же этот человек о моем существовании.

Я уж было размечталась, что этот самый новый знакомый поможет мне освоить магию. Впрочем, и сама энциклопедия содержала в себе огромное количество заклинаний, магических ритуалов и всевозможных заговоров, так что ждать возможного знакомого я не стала, а принялась взахлеб изучать страницы бесценного подарка.

Кстати, именно в этой книге я нашла ритуал создания скрывающего амулета. С тех пор подвеска в виде лапы зверя, держащего шар из лунного камня, постоянно была на мне, и амулет здорово облегчал мне жизнь.

Жаль только, что понять, по какому принципу заполняли энциклопедию, мне не удалось. Не по алфавиту – точно. Не по эпохам, не по областям знания и не по странам. Оглавления у книги не было, как и логики. Например, раздел по оберегам и устным заговорам чередовался с картой мест силы, а потом тут же шла биография какого-то колдуна. На следующей странице красовался чертеж катапульты с расчетом магической составляющей и тут же – краткая астрологическая сводка. Большие статьи чередовались с совсем короткими заметками, а то и просто рисунками, без подписи и пояснений.

Отчаявшись вникнуть в структуру книги, я решила изучать все подряд, за что и принялась в тот же вечер, когда получила свой бесценный фолиант.

Когда за окном забрезжил рассвет, я поняла, что за столом сидеть сил уже нет, а глаза слипаются. Но прервать изучение я была не в состоянии. Пришлось потащить энциклопедию в кровать, где вскоре я и уснула, даже не дочитав раздел до конца.

Глава 3
Буян

Кажется, отключилась я на описании вурдалаков. Может, поэтому мне снилась серая зубастая зверюга, которая гонялась за мной с белыми тапками в зубах, горестно подвывая мне вслед, чтобы я обулась. Обуваться я почему-то решительно не хотела, на бегу оправдываясь, что у меня дома чистые полы. Но вот вурдалак обогнал меня, заставив резко затормозить, прыгнул на грудь, повалил на пол, а потом придавил ноги и начал напяливать кошмарные тапки, зловеще хихикая. Я попыталась брыкаться и кричать, но вместо этого проснулась и подскочила на кровати, все еще находясь в плену неприятного сна.

Никакого вурдалака, конечно, не было, как и белых тапок. Но зато на моих ногах, как на завалинке, с комфортом расположилось пушистое черное существо, эдакий комок с ножками и ручками-лапками, размером с упитанную кошку. Он с любопытством разглядывал меня круглыми синими глазами. И я завопила уже по-настоящему.

– Чего ты? Чего орешь? – услышала я ворчливый басистый голос.

Я дрыгнула ногами, освобождаясь от прижимающего ноги тельца, поджала их под себя и отползла к самой стене.

– Т-ты кто? – пролязгала я зубами.

– Кто-кто... Домовой я. Буяном зовут, – несколько смущенно отозвалось существо.

– Ты откуда взялся на мою голову? – никак не могла сообразить я.

– Переселили меня, – вздохнул Буян. – Хозяйка моя, Зинаида Степановна, померла, изба опустела. А меня в башмак – и прощай родина.

Существо растерянно поморгало синими глазами, а мне, несмотря на сварливый тон, вдруг стало его жаль.

– А зачем на ноги мне уселся? Напугать решил? – все еще не понимала я. Тон, впрочем, сбавила. Любопытство оказалось сильнее страха.

– Да тебе кошмар снился, ты так металась! А мы, домовые, умеем сны плохие отгонять.

Я тоже поморгала, начиная что-то понимать.

– Подожди, ты что, из башмака вылез? – воскликнула я, вытаращив глаза на Буяна.

Домовой с недовольным прищуром уставился на меня, будто я – невиданный зверь. Причем зверь очень странный и непонятливый.

– Слушай, ты откуда такая? Все ведьмы, у которых я жил, от домовых в истерике не бились. Может, ты того? Ненормальная?

– Да вроде нет. Была, по крайней мере.

Я ущипнула себя за руку. Нахальный домовой не исчез, но в своей нормальности я была уверена на сто процентов. Конечно, если только не спятила прямо сейчас. Но домовой словно не услышал мой ответ, продолжив причитать.

– Из дома выселили, леший знает куда прислали. Думал, встретят меня, обряд воззвания проведут. И что я вижу? Всю ночь прождал, а ко мне даже мысленно не обратились!

Возмущения в голосе домового было столько, словно это я была виновата во всех его бедах. Меня это несколько возмутило.

– И откуда я должна была узнать, что мне доставили домового? Я никаких посылок не ждала, и тем более домовых, – я тоже решила возмутиться. – Уж извини, я хоть и ведьма, но не обученная. Видишь ли, учить меня некому было. А про домовых раньше только в сказках слышала. И вообще, я твой башмак выкинуть хотела. Такое барахло!

– Барахло? Выкинуть? Мое обиталище, место моей силы?! – Буян уставился на меня, будто впервые увидел такую идиотку. Только теперь в его синих глазищах появилось опасение, и он на всякий случай предупредил: – Чтоб ты знала, избавление от ботинка означает мое исчезновение. Я только в доме жить могу, а без дома погибну сразу. И мое обиталище – это часть меня, между прочим.

– Ладно-ладно, – тут же пошла я на попятный, – определю твой башмак в лучшее место. Сам покажешь, куда его поставить.

– Да какая мне уже разница, – страдальчески вздохнул Буян, будто его не в приличную квартиру заселили, а в холодный и сырой подвал. – Там-то я в избе жил, мог хоть на крыльцо выйти. А тут...

Домовой махнул ручкой и обиженно отвернулся.

– Ну, тут балкон есть. Сможешь туда выходить, – попробовала я примирить Буяна с его вынужденным переездом.

– Балкон, – недоверчиво проворчал он, не желая так быстро сдаваться, но в его голосе я услышала заинтересованность.

– Ну да. Оттуда вид красивый. И вообще, я же не выкинула твой башмак, – примиряюще ответила я, решив, что поссориться с домовым всегда успею. А вот узнать побольше не мешало бы. – А кто такая Зинаида Степановна? В смысле, если она мне родственница, то я такую не знаю. А если нет, то почему ее имущество досталось именно мне? И вообще, где она живет?

– Тетка Зина? Она ведьма, конечно, – развел ручками Буян. – А кем тебе приходится, я не знаю. И где дом наш стоял, не ведаю. Я ж в самой избе жил, за ее пределы мне ход был заказан.

В голосе домового звучала неподдельная горечь, и мне стало жаль бедного духа. А еще я решила обидеться на эту самую тетку Зину, но уже не за домового, а за себя. Наверняка ведь знала о моем существовании, раз прислала своего домового. Чего ж она тогда меня к себе не забрала? Если в деревне жила, могла б хотя бы на лето приглашать. Рассказала бы мне, кто я есть, научила всему. Я ведь только рада была бы. Но нет, похоже, ей совсем не хотелось возиться с малолетней ведьмой. Спасибо, что посылочку от нее прислали, хоть и такую своеобразную.

Буян помолчал немного и, вздохнув, продолжил:

– Сколько веков живу, всякого навидался, а такого приема мне еще не оказывали.

– Ну извини. Только ты бы вылез хоть, представился. – Я уже немного отошла от шока, и ко мне вернулся мой природный сарказм. – А то затихарился в ботинке, как обиженная девица – в ванной. Выковыривай тебя оттуда.

Буян вдруг рассмеялся, басисто так, заразительно, и я тоже улыбнулась.

– Ты странная, но смешная. Ничего, притрешься ко мне.

– Я к тебе? – опешила я, возмущенно, но легонько ткнув Буяна пальцем в бок. Тот оказался теплым и пушистым. – А может, наоборот?

– Мне и так к хозяйству новому привыкать. А тут ты еще, непонятная.

Я вдруг представила себя на месте домового, как меня вот так, не спросив, сажают в башмак и отправляют к черту на рога. А там меня еще, оказывается, и не ждали.

– Воззвание-то надо проводить? – все-таки спросила я. – Только я не умею, будешь мне подсказывать.

– Да ладно уж, обойдусь, – махнул лапкой Буян.

– Ладно, тогда будем дружить, – протянула я ему руку, и домовой ее пожал.

За два года мы действительно сдружились и притерлись друг к другу. Буян оказался ворчливым, но добрым домовым. Впрочем, иногда он отмачивал такие кренделя, что мне периодически хотелось его пристукнуть. Вот, например, как сегодня.

Я ехала домой, мечтая о горячей ванне и бокале чего-нибудь расслабляющего. Все-таки сегодняшний день был слишком уж насыщен неприятными событиями. Но, шагнув за порог, я тут же застыла. Первое, что бросилось в глаза, – это включенный свет во всей квартире. Я перевела взгляд вниз и заметила на полу прихожей всю свою обувь, небрежно выкинутую из шкафа и горкой сваленную посередине. Сумки, до этого аккуратно сложенные на верхних полках, грудой валялись на обуви. Я осторожно перешагнула это безобразие и направилась в спальню, мимоходом отметив бардак за распахнутой дверью в гостиную. Спальня тоже представляла собой печальное зрелище. Книги устилали пол, одеяло с подушкой комком громоздились в кресле, стулья были перевернуты, а ковер сложился гармошкой.

До меня стало кое-что доходить, и я, начиная сердиться, решительно двинулась на кухню, где тоже застала полнейший хаос. Свет от ходившей ходуном люстры метался по стенам, озаряя распахнутые шкафы и расставленную пирамидами посуду – бокалы вперемешку с кастрюлями. Малейшее неловкое движение – и пол будет устлан осколками.

– Буян! – рявкнула я. – А ну-ка иди сюда!

Вредный дух тут же проявился, и я увидела его сидящим верхом на одном из плафонов люстры.

– Что, не нравится, когда бардак? – ехидно вопросил он.

– Нет! – рявкнула я. – Что за шуточки?

– Вот какая хозяйка мне досталась! – упер Буян руки в бока, продолжая раскачивать люстру. – Неряха, неумеха! Кто с утра чашку немытой оставил? А? Еще и одежу свою раскидала. Двое штанцов даже на пол свалились!

– И что, теперь весь дом вверх тормашками перевернуть нужно? – я тоже уперла руки в бока.

Буян исчез с люстры, и перед моим носом прямо из воздуха высунулись две волосатые мускулистые ручищи в желтых резиновых перчатках. В одной была зажата швабра, в другой тряпка.

– А ну давай прибирайся! Может хоть так тебя к порядку приучу.

Я вдруг поняла, как сильно вымоталась. Спорить с Буяном сил не было, а расслабляющий вечер, кажется, сгинул в небытие вместе с остатками настроения. Даже дома нет покоя! Обида нахлынула на меня, подкатилась к глазам, защипала в носу, и я почувствовала, как первые горячие слезинки покатились по щекам. Я отвернулась, досадливо махнула на Буяна рукой и потопала в спальню. Нет, не для того, чтобы начать разбирать устроенный им завал, а чтобы повалиться на кровать и хорошенько прореветься.

– Эй, ты чего? – тут же сменил тон домовой с требовательного на испуганный.

– Отстань! – проревела я, утыкаясь накрашенным неумытым лицом прямо в свежепостиранную, еще пахла порошком, подушку. Домовой на такое кощунство даже внимания не обратил, хотя в другое время обязательно прочитал бы мне лекцию. Сейчас же только запрыгнул на кровать и потеребил за рукав.

– Ника, ну ты чего? Я же так, без обид. Просто убираюсь-убираюсь целыми днями, а ты не ценишь.

– Ценююю, – провыла я, после чего подтянула вредного домового к себе, как плюшевую игрушку, и начала рыдать еще упоеннее.

Буян притих, погладил меня короткой лапкой по волосам.

– Чего случилось-то? – осторожно спросил мой недоделанный полтергейст.

Я начала рассказывать о сегодняшних офисных злоключениях, просто чтобы выговориться. Больше ведь некому. А домовой – единственное существо на всем свете, кому можно рассказать не только про смерть коллеги, но и про руну.

Причина моей истерики была понятна. Сегодня я поняла, как легко можно умереть, даже не почуяв приближения смерти, и это оказалось очень неприятным и пугающим открытием. А проделки домового всего лишь стали для меня последней каплей, опрокинувшей эту чашу.

Буян посидел немного рядом со мной, а когда понял, что истерика утихает, спрыгнул с кровати и начал суетиться по комнате, слушая меня и ловко раскладывая вещи по местам. Книги сами вспархивали с пола и возвращались на полки. Я уже хорошо изучила своего домового, чтобы понять: сейчас он их не просто распихивал по шкафам в алфавитном порядке, но и стирал с них пыль.

Я знала, что обувь, одежда, посуда и мебель целы, потому что дух не способен причинить вреда дому, в котором живет. Знала я и то, что Буян не мог сидеть на месте и уборка доставляла ему истинное удовольствие. Похоже, обида его действительно была связана с тем, что я мало благодарила духа. Надо бы угостить его медом, а еще подарить новую ложку. Он был страстный охотник до деревянных ложек и даже как-то показал мне свою коллекцию, вытащив ее из необъятного башмака. А от меня он ведь еще ни одной не получил... Тоже мне, хозяйка. Прав Буян, никудышная.

Я успокаивалась по мере того, как история подходила к концу, а в комнате воцарялся порядок. Проревевшись и выплеснув все переживания дня, я спросила:

– Буян, а ты, случайно, не разбираешься в рунах? Может, подскажешь, что это мог быть за символ?

Домовой озадаченно посмотрел на меня и спросил:

– А зачем тебе это нужно? Ну, в смысле, узнавать про символ и все такое.

Я задумалась. Смерть Риты действительно совершенно меня не касалась. Тем более что врачи установили причину и у меня не было повода не доверять специалистам. Но все же... Мне почему-то казалось, что сердечный приступ должен выглядеть как-то иначе. Ведь Рита, судя по рассказам, схватилась за горло, а не за грудную клетку, где вообще-то и должен был находиться источник боли. И потом, у Риты была агония, пусть и не долгая. Разве это похоже на инфаркт? Врачи ведь тоже могут ошибаться с диагнозами. И вообще, Рита казалась молодой, здоровой и полной сил. Опять же, застывший в глазах ужас, непонятный символ...

– Знаешь, мне кажется, что это дело меня как-то касается. Я – единственная ведьма, и так уж вышло, что видела немного больше остальных. А то, что я видела, кажется мне очень подозрительным. Может, руна и является разгадкой ко всему случившемуся? Мне кажется, я должна попытаться хотя бы разгадать значение символа. Ну или удостовериться, что Риту действительно убил сердечный приступ.

Я была благодарна Буяну за его вопрос, ведь на самом деле ответ был важен и для меня. Я поняла, что меня напугала не только сама смерть и ее неприглядный облик, но и появившееся чувство опасности, которое я ощущала интуитивно, словно где-то рядом ходит враг, которому непонятно что нужно. И не стану ли я сама жертвой этого врага, если он узнает, что я – ведьма, которая видела слишком многое?

Буян помолчал, размышляя над моими словами, и задумчиво произнес:

– Я не колдун и в вашей магии не разбираюсь. Мое дело совсем другого толка, так что я тут тебе не помощник. Да, Зинаида Степановна читала какие-то символы, но я и не смотрел особо. – Буян машинально разглаживал в ладонях чистое полотенце, на котором и так не было ни единой складки. – А ты поищи в той книге. Может, там что есть?

– Буян, ты знаешь, что ты – самый лучший домовой на свете? – просияла я. И почему идея про энциклопедию сразу не пришла мне в голову?

– Вот уж, лучший, – смущенно прогудел тот. – Есть с кем сравнить, что ли?

Я ничего не ответила и метнулась в ванную. Надо смыть усталость и потеки косметики, переодеться, а потом уже засесть за поиски. И откуда, интересно, только силы взялись?

Бокальчик полусладкого материализовался на бортике ванной, стоило мне только вытянуться в горячей воде.

– С меня мед! Липовый! – громко провозгласила я. В вентиляции довольно ухнуло, а я, умиротворенно зажмурившись, сделала первый глоток.

Из ванной я вышла распаренная и довольная. Вино подействовало странным образом. С одной стороны, расслабило взвинченные нервы, а с другой – заставило мысленно собраться. Неужели Буян подмешал мне какого-нибудь отвара в бокал? Он был мастером по травяным целебным настоям, так что я не удивилась бы.

На столе уже стояла тарелка с дымящимися сырниками, политыми сверху сгущенкой, которые я просто обожала. Так что я, в очередной раз возблагодарив домашнего духа и пообещав себе не только кормить его медом каждый день, но и наконец пополнить его коллекцию ложек, подхватила тарелку и понесла ее в комнату.

Пока я жевала первый сырник, попыталась воскресить в памяти символ и изобразить его на бумаге. Тогда он не показался мне сложным, но сейчас было ощущение, что какая-то деталь от меня ускользает. Вроде внизу был хвостик. Или посередине? Прямой или наискосок?

Я нарисовала с десяток вариантов и стала вглядываться в них, пытаясь сопоставить картинку из памяти со своими художествами. Нет, вспомнить не вышло. Ладно, попробую поискать в книге хотя бы что-то похожее. Я отнесла тарелку на кухню и демонстративно, чтобы дух больше не злился на меня, вымыла ее, заодно сполоснув и руки, чтобы не перепачкать раритетную книгу жирными пальцами. Свою энциклопедию я берегла как зеницу ока.

Уже давно перевалило за полночь, но ничего похожего на страницах магической книги я так и не нашла. Можно было еще посидеть за талмудом, но работу никто не отменял, как и ранний подъем. Я разочарованно закрыла книгу, но все-таки решила напоследок зайти в интернет и поискать там. Вдруг ответ лежит на поверхности?

На мой запрос Яндекс выдал с десяток более-менее дельных сайтов, но на них такой руны не нашлось. Остальные сайты даже близко не отвечали на мой вопрос, так что я выключила ноутбук и отправилась спать, решив продолжить поиски завтра.

Глава 4
Любимая работа

Утро первого дня августа выдалось хмурым и пасмурным, накрапывал дождик, словно напоминая, что лето уже перевалило за середину и осень дышит в спину. Противная сырость, естественно, не отменяла будний день, делая его еще пакостнее. В метро толпились люди, настроение которых было под стать погоде.

Толпа вынесла меня из вагона на станции «Деловой центр». Честно говоря, новая ветка метро стала настоящим спасением. Я с содроганием представила, как люди добирались раньше в Москва-Сити, когда еще не было МЦК ^[1], а сами башни только строились.

Река офисных трудяг захватила меня и понесла к эскалатору, потом по небольшому переходу мимо кофейни, из которой доносились восхитительные ароматы свежей выпечки и кофе. Вместе с потоком я вышла на улицу и остановилась на светофоре, ожидая зеленый. Мимо еле-еле ползли машины, преодолевая вечную пробку, ведущую на парковку Москва-Сити и к съезду на трешку ^[2].

Я поежилась. Раскрывать зонт было лень, да и не слишком удобно в плотной утренней толпе, так что за шиворот и на макушку противно капало. Просто так стоять на долгом светофоре было скучно, и я подняла взгляд к башне «Федерация», которую хорошо было видно отсюда. В очередной раз я попыталась угадать, где наш сорок третий этаж, но все вокруг обволакивал такой густой туман из мелкой мороси, что можно было разглядеть лишь первые этажей десять.

Светофор наконец-то загорелся, и кто-то толкнул меня в спину. Чего, мол, встала на проходе? Сама не идешь и другим мешаешь. Я торопливо зашагала, снова смешиваясь с толпой.

Бежать до центрального входа я не стала, юркнула в боковой. Этот холл казался мне намного уютнее: небольшой, со стенами, отделанными деревом, полом, накрытым ковром.

Лифта не пришлось долго ждать, и очень скоро тот вознес меня на нужный этаж, подарив незабываемое ощущение ухающего в пятки сердца. За два года я так и не привыкла к скоростным лифтам и каждую свою поездку воспринимала с восторгом, как бесплатный аттракцион.

Офис нашей компании выглядел солидно. Местные бизнесмены не жалели денег на престижный бизнес-район Москвы, арендуя помещения за неприлично высокую плату, чтобы произвести впечатление на своих клиентов и партнеров.

Но у меня отношение к Москва-Сити было двоякое. Как у парижан к Эйфелевой башне – от любви до ненависти. С одной стороны, небоскребы впечатляли и заставляли даже немного гордиться престижным местом работы. Но с другой – дорога сюда была не самой удобной. Даже несколько станций метро и сеть дорожных развязок не могли справиться с потоком людей, особенно в часы пик. Да и шутка ли? Больше десяти небоскребов, где живут и работают десятки тысяч человек. Целый город в городе, муравейник.

Да и внешний вид башен лично у меня вызывал сомнения. По мне, современный комплекс из стекла и бетона хоть и выглядел стильно и внушительно, но никак не вписывался в архитектуру Москвы, нависая над старыми районами, как башня Мордора, которую вдруг зачем-то воткнули среди уютных хижин хоббитов. А уж гигантский экран башни Меркурий, занимавший несколько верхних этажей, и вовсе неприятно напоминал око Саурона, особенно в темноте.

Была и еще одна вещь, которую я считала вопиющей несправедливостью. Огромные окна в пол, из которых открывался потрясающий вид на Москву, были доступны лишь начальству. Мы же, простые смертные, сидели в кабинетах ближе к центру небоскреба, где окон не было вовсе. Так что фраза «Я работаю в Москва-Сити, на сорок третьем этаже» звучала внушительно только для тех, кто видел это место со стороны и издалека.

Я поздоровалась с двумя секретаршами на ресепшен, Соней и Аней, но остановиться поболтать времени не было. До начала рабочего дня оставалось всего пять минут, и Анжела не должна была застать меня в это время в дверях, поэтому я заторопилась по коридору. Мимо двери кабинета Жабы я прошмыгнула с особой осторожностью и опаской. Облегченно выдохнула, только очутившись на своем рабочем месте.

Весь наш отдел уже сидел на местах и бодро стучал по клавишам. Я включила компьютер и тоже погрузилась в работу. Где-то через час Илья ушел на встречу, и коллеги слегка оживились. Каким бы понимающим и прекрасным ни было начальство, без него работалось на порядок веселее. Ссорилось тоже.

– Девочки, мне холодно, – пожаловалась миниатюрная Вера, кутаясь в объемный свитер с горлом, который дежурно висел на спинке ее кресла, но чаще был надет на вечно мерзнущую хозяйку. – Давайте попросим отключить кондиционер. Ну хоть на время!

Климатом в нашем кабинете действительно управляли централизованно, и каждый раз приходилось звать техника, чтобы он отрегулировал температуру, которая устроила бы всех.

– Где холодно-то? Дышать нечем! – громогласно прогудела сидящая на другом конце ряда Лидия Андреевна. На ней была блузка с коротким рукавом, а раскрасневшееся лицо подтверждало, что женщина не врет.

– Ну я мерзну! Руки и ноги просто ледяные. Скоро воспаление легких начнется, – чуть не плача, продолжила Вера, зная, что спорить с Лидией Андреевной очень сложно, а чаще всего просто бесполезно. – Если я заболею, все дела на время больничного вам передам.

– Верочка, ты сочиняешь, ведь еле дует! – засуетилась горячая женщина, но все-таки решила согласиться с Верой. Брать на себя лишние обязанности ей совершенно не хотелось. – Ладно, сейчас сделаю заявку. Опять, что ли, сломался, зараза.

Лидия Андреевна сняла трубку и набрала номер ресепшен.

Перепалка двух коллег была привычной, так что остальные даже встревать не стали, пытаясь доказать, что температура в кабинете вполне комфортная, ведь этот спор повторялся чуть ли не каждый день. Я же сердито выдохнула и подняла глаза к потолку, где был встроен большой квадрат кондиционера, дувшего в четыре стороны.

На кондее растопырился сущь, похожий на расплывшуюся серую кляксу с глазами. И именно он сейчас заведовал температурой в комнате. Со стороны Лидии Андреевны этот пакостник полностью залепил отверстие, а со стороны Веры накрыл его вторым щупальцем, которое было похоже на дырявую тряпку и блестело от инея. Сущь довольно хлюпал и жмурил глаза, впитывая негативные эмоции от обеих спорщиц. Он жил в офисе давно, и я даже придумала ему кличку – Жора, за его ненасытную натуру.

Очень скоро в кабинет зашел знакомый техник Олег Семенович, дядечка с уныло обвисшими усами и грустным выражением лица. Его тоску можно было понять, ведь он заранее знал, что удовлетворить всех страждущих и недовольных ему не под силу. Каждый раз мне хотелось предложить ему молока за вредность.

Жора, увидев техника, быстро собрался в комок и отполз в сторону, прилепившись рядом и тревожно зыркая по сторонам. Ему точно не было нужно, чтобы такое ценное для него оборудование отключили или начали в нем ковыряться. На меня паршивец тоже косился, но он уже знал, что я его не трону, хотя бы потому, что вокруг слишком много людей.

Техник обреченно наставил лазерный термометр на кондиционер. Тот исправно показал двадцать один градус со всех сторон.

– Олег Семеныч, вы прям настоящий кудесник! Стоило вам зайти, и сразу все заработало, – восхитилась Лидия Андреевна, подставляя лицо под ожившую струю воздуха. – Верочка, это ты у нас просто мерзлявая. Надо же, в двадцать один градус так мучиться! Тебе просто кушать надо лучше. А то мяса на косточках нет, вот и греть нечему.

Бедная Вера вымученно улыбнулась, отчаявшись доказать, что над ее столом чуть ли не снег шел, хотя сейчас и правда потеплело. Хоть ты и правда техника рядом с собой посади и не отпускай.

Усатый дядька поворчал, что замучили его выдергивать по пустякам, и удалился. Сущь тут же пополз обратно, по пути растопыривая щупальца. Я незаметно погрозила ему кулаком, но тот не впечатлился. Нахально скопировал мой жест, на миг оторвав одно из щупалец. Вернувшись на облюбованное место, Жорик блаженно прикрыл глаза, готовясь к новому пиршеству.

Я могла залепить в паразита простеньким заклинанием, но посыпавшиеся из моих пальцев искры вряд ли способствовали бы душевному равновесию коллег, а отвести глаза стольким людям одновременно у меня вряд ли получится.

Впрочем, если бы моя магия могла помочь, я бы расправилась с сущем, пока никого нет в кабинете. Рано утром, например, или задержаться на работе вечером. Но я уже убедилась, что это поможет лишь на время.

На самом деле с энергетическим обжорой эффективнее всего могли справиться сами спорщицы, просто перестав злиться на кондей, нерадивого техника и несговорчивую коллегу. Тогда сущу стало бы нечем питаться, и он бы либо уполз, либо вообще усох и испарился. Только вот очередные негативные эмоции породили бы нового суща, так что борьба с ними, если честно, бесполезна, как с тараканами. Да и рассказать об этом обычным людям я, понятное дело, не могла. Так что мне ничего не оставалось, кроме как бессильно наблюдать за творящимся вокруг безобразием.

Магическую реальность населяло слишком много существ, абсолютное большинство которых вовсе не были дружелюбными. В энциклопедии говорилось, что их можно разделить на два больших класса. Первых создавали сами люди своими эмоциями. Такие существа расценивали материальный мир как большую кладовую, набитую вкусной едой. Мало того, эти паразиты приспособились вызывать негатив, воздействуя на окружающие предметы или на душевное состояние человека. Многолетняя, хорошо напитавшаяся сущность могла даже стать вполне разумной и училась достигать своих целей особо изощренными методами.

Ко всякой приставучей мелочи, принимающей самые причудливые облики, я давно привыкла, воспринимая их не более чем элементы интерьера. Лишь иногда могла отпугнуть особо наглых паразитов, покушавшихся на меня, и то если рядом не было свидетелей.

Вторых же создавала сама магическая реальность, и это были по-настоящему жуткие твари, которым нужны были ауры, души людей, а то и их кровь. Этих монстров боялись даже более безобидные обитатели магического мира. Хорошо, что мне еще никогда не попадались порождения магической реальности, но я читала, что справиться с ними мог только очень сильный и обученный колдун.

Терапевтическая перепалка помогла коллегам немного остыть (ну или согреться, кому как), так что обе стороны погрузились в работу, как будто даже перестав замечать вернувшуюся некомфортную температуру. Жора погрустнел и несколько поблек, не дождавшись энергетической подачки.

Во мне же, наоборот, начало расти раздражение, потому что в почту пришло сообщение от одной моей давешней клиентки. Это была жалоба на поликлинику, в которую нервная дамочка ходила по нашей страховке, и теперь мне нужно было не просто разобраться с претензией, но еще и связаться с самой скандалисткой.

Каждая ее жалоба отличалась креативностью и новизной. То ей не понравилось, что не впустили в учреждение за час до открытия и ей пришлось мерзнуть под дверью. То возмущение вызвал отказ проводить бесплатно сложное исследование, не входящее в страховку. В прошлый раз ее не устроили закончившиеся на входе в поликлинику бахилы, а сегодня вот была жалоба на врача.

Пришлось звонить в клинику, чтобы выяснить подробности, и администратор вежливо рассказала о безобразном скандале, который пациентка устроила на весь этаж. Может, подарить этой даме бесплатный визит к психиатру? Пусть бы назначил ей успокоительные.

Я с самым мрачным настроением смотрела на телефон, морально готовясь к звонку неприятной тетке. Но чему быть, того не миновать, и я решительно набрала ее номер.

– Здравствуйте, вас беспокоит компания «Зайцев-Страх», по поводу вашей претензии. Мы рассмотрели...

– Ну наконец-то! Уже полчаса прошло, могли бы и раньше отреагировать, – не дала мне договорить скандалистка.

– Прошу прощения, раньше не получилось, нужно было выяснить все подробности по вашему запросу, – вежливо ответила я, мысленно читая мантру спокойствия.

– Чего там выяснять-то? – разъярилась клиентка. – Надо было сразу мне звонить! Уж я бы все подробности рассказала.

– Мы обязаны выслушать все стороны конфликта, – не дала я сбить себя с толку. – Меня заверили, что вас принимали сорок минут.

– Да, верно, – запальчиво ответили мне.

– Поймите, врачу выделено всего полчаса на прием, потому что у него есть другие пациенты, записанные по времени, – ласково, как душевнобольной, рассказала я прописную истину. Но скандалистке был, похоже, важен сам скандал, а не его разрешение.

– Полчаса? – взвизгнула она. – И вы считаете, что этого времени достаточно, чтобы описать свои болезни? А ваш этот доктор даже слушать меня не захотел!

Интересно, а чем бедный врач занимался все время приема? Пытался заткнуть ей рот кляпом? Я решила не встревать и дать тетке высказаться. Иногда это помогает больше любых уговоров. Я не ошиблась, незатыкаемая пациентка вдохновенно продолжила:

– Да вы вообще знаете, что он еще и обхамил меня? Заявил, что я, видите ли, опоздала и он вообще имел право меня не принимать! И это вы называете платной медициной?

Клиентка продолжала разоряться, а я молча наблюдала, как Жора, почувствовав мое раздражение, оживился и обрадованно потянулся ко мне. А я вдруг представила, скольких сущностей собрала рядом с собой истеричка, орущая сейчас в мое ухо, и невольно хихикнула, представив толпу пинающих друг друга паразитов, облепивших тетку и желающих урвать кусочек посочнее. Жалко мне ее совершенно не было.

Я уже собиралась предложить клиентке за счет компании какую-нибудь бесплатную услугу вроде дополнительного массажа. Меня, конечно, за это не погладят по головке, но лучшего выхода я все равно не видела, а тратить свою энергию на скандалистку совершенно не хотелось.

Однако я не успела произнести рекламную фразу, потому что тетка услышала мой смешок и рассвирепела окончательно.

– Вам еще и смешно? Да вы там все в сговоре! Только деньги с населения брать и можете! Коррупционеры! – визжала она мне в ухо. Какие деньги с нее брали, интересно, если полис оплатил ее работодатель? – Я на вас жалобу напишу!

Жуткая тетка скинула звонок, а я укоризненно посмотрела на трубку, из которой доносились короткие гудки. Предложить бесплатную услугу – полбеды. А вот если она действительно накатает на меня претензию, Анжела с костями сожрет. Тогда и лишение премии покажется цветочками по сравнению с тем, что предстоит вытерпеть от Жабы. Хорошо бы позвонить противной тетке еще раз, но что-то подсказывало: не поможет. И почему я умею насылать на людей морок только вживую, а по телефону – нет?

Когда пришел Илья, я сидела мрачнее тучи, наплевав даже на то, что Жора сосал из меня энергию, как коктейль из трубочки. Я не делала даже попытки шугануть его, с каким-то мазохистским удовольствием желая сущу подавиться, при этом мысленно расчленяя тетку на кусочки. Негативная энергетика, которую подпитывал во мне Жорик, очень способствовала этому занятию.

Довольное выражение лица Ильи тоже не порадовало. Босс вернулся со встречи такой счастливый, как будто там объявили, что ему повышают зарплату в два раза. Ага. А мне понизят. Или вообще уволят. Впрочем, увидев мое выражение лица, Туманов тоже помрачнел.

– Ежова, что с настроением? – спросил он, стягивая с себя галстук и запихивая его в тумбочку. Он всегда так делал. Ненавидел галстуки и после встреч с клиентами или руководством, которое почему-то считало этот элемент обязательным для начальника отдела по работе с клиентами, всегда снимал.

– С моим настроением все в порядке. Оно полностью соответствует обстоятельствам.

– И что за обстоятельства? – заинтересовался начальник.

– Да там опять проблемы с этой сумасшедшей, – опередила меня Танюша, до которой тоже долетели крики скандалистки, лишь слегка приглушенные телефонной трубкой. – Отправила жалобу на клинику, а теперь грозится еще и на Нику претензию накатать. Этой истеричке показалось, что над ней, видите ли, смеются.

Я подтвердила сказанное мрачным сопением.

– Что там за претензия? Дай-ка сюда, – потребовал начальник.

Я подъехала к боссу на кресле и положила ему на стол распечатку. Тот пробежался глазами по строкам, сморщил нос и почесал его.

– Ладно, я разберусь. А тебе вот новое задание.

Илья протянул мне флешку, полученную, похоже, на встрече, с которой только что вернулся, и я раздраженно выдохнула, цапнув устройство с другой стороны. Только вот новой работы мне сейчас не хватало. Однако пальцы босса ее не разжали, и мне пришлось поднять на него удивленный взгляд.

– Мне кажется, Ника, тебе пора пойти пообедать, – пристально глядя на меня, негромко произнес Илья.

Я моргнула, пытаясь сообразить, к чему он это сказал.

– Спасибо, пока не хочется.

– И все же я настаиваю. Голодный работник – злой работник. А работница – вообще ходячая катастрофа. – Чуть понизив голос, Илья склонился ко мне, даже не думая выпускать флешку, и, заговорщицки подмигнув, прошептал: – Не пойдешь обедать сама, я отведу тебя в ресторан.

Мне послышалась издевка в его тоне. Я задохнулась от обиды и, выдернув из цепких пальцев «задание», ответила:

– Илья Романович, я не хожу обедать с начальниками. Это считается служебным романом, а я такие романы не завожу.

Илья только фыркнул в ответ, а я, гордо вздернув нос, откатилась к своему столу. Несмотря на все возмущение, которое я считала праведным, смотреть на Туманова было отчего-то стыдно, а уши горели. И с чего я взяла, что он говорил об отношениях? Он всего лишь пошутил, что обедать отведет, и то, наверно, не всерьез. Я отгородилась от босса монитором, делая вид, что пытаюсь погрузиться в работу, но погрузиться получилось только в свои хмурые мысли.

Илья мне нравился, и даже очень. Уверенный, спокойный и, чего греха таить, настоящий красавчик. Еще и холостой. Все девичье большинство офиса по нему сохло. Вот только не быть нам вместе, даже если я ему хоть немного нравлюсь. Один плачевный опыт у меня уже был, больше как-то не хочется. И вообще, я – ведьма и свою колдовскую натуру скрывать больше не собираюсь ради какого-то там мужчины, даже если этот мужчина – предел моих мечтаний. Вот.

Глава 5
Айжан

Работать не получалось, а в животе минут через пять предательски забурчало, так что я позорно дезертировала из кабинета. Обедать назло всяким шутникам, я отправилась не в ресторан и даже не в любимое кафе, а на нашу кухню. Благо Буян собрал мне ссобойку, ворча, что нечего по сомнительным заведениям шляться.

Стоило выйти из кабинета, как меня тут же отпустило. Ну чего я, в самом деле, распсиховалась? Неужели это Жора так взвинтил мои нервы? Давно надо было выйти, хотя бы по коридору пройтись. Ладно, чего уж там, Жорика накормила, теперь не мешало бы и самой подкрепиться.

На кухне никого не было, и я порадовалась, что не придется ждать свободное место. Достала из холодильника свой обед и, пока микроволновка с жужжанием крутила его в своих недрах, стала рассматривать забавные объявления, вывешенные на холодильнике.

На одном, написанном сердитым красным шрифтом, рассказывалось, какие особо ароматные блюда есть в офисе запрещено. Рядом висела записка о чьих-то украденных печеньках, за которые разгневанная хозяйка позорила воришку на весь офис. Третье в шутливой форме извещало о дате захоронения забытых продуктов, в которых уже зародилась новая жизнь. Я вспомнила о том, что йогурт считается испорченным, когда бактерии переходят на темную сторону, и улыбнулась. Офисный фольклор сумел поднять настроение, так что поглощать свой обед я села вполне умиротворенная.

Я уже дожевала последний кусок вкуснейшего шницеля и приступила к чаю, когда на кухню зашла Айжан. Я приветливо поздоровалась с ней.

– Ника, здравствуй. А я думала, что на кухню сегодня так никто и не зайдет, после вчерашнего-то, – удивилась она.

– Эмм, просто работы много, решила быстро перекусить на кухне, – смущенно соврала я, сообразив наконец, почему такое обычно популярное помещение пустует в самый час пик.

– Молодец, храбрая, – восхитилась женщина. – А я сама теперь боюсь даже заглядывать сюда. Только все равно приходится, убирать-то надо. А ночью совсем не спала, ворочалась. Все перед глазами, как наяву. Бедная девочка...

Я вспомнила, в каком состоянии вчера была наша уборщица. Оказаться свидетелем произошедшего – врагу не пожелаешь. Айжан еще хорошо держится. А ведь отойти от шока за такое короткое время очень сложно. Я бы точно не смогла.

Говорить об умершей девушке не хотелось, но сейчас был не тот случай, когда можно отмолчаться или отделаться дежурными фразами. Айжан должна знать, что ее готовы выслушать, разделить с ней пережитое. Я скорбно покивала, показывая, что полностью разделяю ее чувства.

– Я увидела Риту, когда она уже лежала мертвая, меня и то до сих пор трясет, – понимающе проговорила я. – А вы все время там были. Не представляю, как можно такое выдержать.

Айжан по-простому обращалась на «ты» почти ко всем, кроме, пожалуй, руководства. Но я из-за разницы в возрасте не могла ей тыкать.

– Ох, Ника, не знаю. Кажется, меня еще долго кошмары мучить будут.

Айжан вздохнула и замолчала, взгляд остекленел, словно она погрузилась в свои мысли.

– А как все случилось? – осторожно спросила я.

Если бы женщина не захотела говорить, я бы ее поняла. Но мне показалось, что лучше ей выговориться, а не в сотый раз прокручивать все в своей голове. Да и в расшифровке руны рассказ главной свидетельницы мог помочь.

– А Илья Романович что, не рассказал разве? – удивилась Айжан, осторожно присаживаясь за столик напротив меня. Похоже, ей действительно хотелось выговориться.

– Ну так, в общих чертах, – припомнила я вчерашний скупой рассказ Туманова. – Вы с Ритой вдвоем на кухне были?

– Да, вдвоем. Стояла я, значит, вот тут, стол вытирала, – показала Айжан на соседний столик. – А Риточка у кофемашины была. Ждала, когда нальет ей чашку. Я только удивилась, она обычно такая болтушка, всегда со мной поговорит, расскажет чего интересного, а вчера даже не поздоровалась. Я и не стала лезть. Вижу – глазки припухшие, как будто плакала. Ну, думаю, какие у тебя, деточка, проблемы? Молодая совсем, день поплачешь – и забудешь все свои печали.

Мне нравилось, как говорила Айжан. Она хорошо знала русский, слышался лишь небольшой акцент, непривычные интонации которого придавали ее разговору приятный певучий оттенок.

Женщина замолчала, взяла из подставки на столе салфетку, промокнула навернувшиеся слезы. Я же задумчиво покивала. Рита работала в другом отделе, но знал ее весь офис. В основном потому, что она была очень активной. Например, любила принимать участие в организации корпоративных праздников, и удавалось ей это очень хорошо.

Как и сказала Айжан, Рита действительно была болтушкой, но при этом и слушать умела. Ценное качество, благодаря которому ей многие рассказывали свои проблемы, просили совета, а то и делились секретами. Но подруга у Риты, насколько я знала, была только одна, Олеся. Их связывало больше, чем работа. Например, я точно знала, что они приехали из одного города, а одно время даже вместе снимали квартиру.

За легкий нрав Рита нравилась абсолютно всем, и врагов у нее точно не было, по крайней мере, на работе. Девушка вообще была очень позитивной, и видеть ее печальной мне и правда не доводилось. А представить плачущей и вовсе было невозможно. Очень она светлый человек. Была.

– Я вас расстроила. Не нужно было мне напоминать о вчерашнем, – посетовала я, видя, что Айжан продолжает украдкой промокать глаза.

– Да что ты, слезы у меня и без напоминаний льются. Я еще долго такой жути не забуду. Вроде вот только стояла – и тут же за горло схватилась, смотрит на меня, а словно мимо глядит. – Айжан понизила голос, как будто боялась, что нас подслушивают. Ну или словно рассказывала очень страшную историю, что было ближе к правде. – Глаза у Риточки расширились, будто привидение увидела. И давай на пол оседать. Чашку выронила и стала в судорогах биться. Задыхается, кашляет, глазами вращает, а сама пальцами так и скребет по полу. Жуть, страх какой!

Кашель? Судороги? Такая мучительная агония? Как странно. Я в очередной раз задумалась, а так ли уж сильно это похоже на сердечный приступ?

– И что, врачи прям так сразу и сказали, что это сердце? – с сомнением спросила я.

– Нет, конечно, не сразу, – охотно ответила Айжан. – Все сначала у меня выспросили. Я им и рассказала, вот как тебе. И полиции тоже рассказала. Ну они осмотрели ее по-всякому, а потом сели бумажки писать. Только в конце, когда Илья Романович спросил, они и ответили, что это сердечный приступ. Я тоже удивилась, уж мне казалось, что оно иначе выглядит. У меня дед пару лет назад от инфаркта умер, так у него совсем по-другому было. Но врачам же виднее.

Я задумалась на несколько секунд. Выходит, не мне одной такой диагноз кажется, мягко говоря, поспешным?

– Айжан, а Рита кофе пила? Или не успела?

Женщина подумала и ответила, но не слишком уверенно:

– Вроде глоток сделала. А может, только ко рту поднесла. Я уж и не помню, так все смешалось в голове.

– А может, она что-то в кофе добавила? Или таблетку какую выпила, пока кофе ждала? – продолжала я уточнять.

– Да она спиной ко мне стояла, – пожала плечами Айжан. – Я не видела, да и не вглядывалась толком. Мало ли кто с чем кофе пьет? Хотя знала бы, присмотрелась, конечно.

Женщина шмыгнула носом, из ее глаз закапало чаще. Похоже, все еще думает, что могла бы чем-то помочь бедной девушке. Я подвинула салфетницу поближе к Айжан.

Когда я ехала на работу, даже не думала с кем-то обсуждать вчерашнюю смерть коллеги, но рассказ очевидца неожиданно навел на нехорошие мысли. Во всей этой истории чувствовались несостыковки, и даже у меня, человека, который не является специалистом ни в криминалистике, ни в медицине, было слишком много вопросов. Информации же почти не было.

Жаль, но Айжан, похоже, рассказала все, что смогла заметить вчера, находясь в шоковом состоянии.

– Вам бы хоть пару деньков взять, – сочувственно предложила я. – Не представляю, как в таком состоянии можно работать.

– Ой, да что ты, девочка, – замахала руками Айжан, как будто я ее насильно домой выпихивала. – Мне предлагали пару дней отпуска. Илья Романович добрый такой, уговаривал даже. Но я отказалась. В квартире, в четырех стенах, да без дела, не смогу, совсем свихнусь. Тут хоть люди кругом, а дома я совсем одна сейчас. Семья уехала на родину, в отпуск. Чего в пустой квартире делать-то? А так на работе, глядишь, отойду быстрее. Тут думать особо некогда.

Я еще немного посидела с Айжан. Допив чай, я распрощалась с ней и в задумчивости отправилась на рабочее место. Выходит, Рита все-таки могла отпить кофе. Интересно, может ли он спровоцировать сердечный приступ? Не зря врачи твердят о вреде кофеина, а у Риты еще и патология была. По крайней мере, по словам врачей. Не могли же они ошибиться. Или могли?

Додумать я не успела, потому что дошла до кабинета, где Илья поспешил обрадовать меня хорошей новостью.

– Ну что, Ника, позвонил я твоей клиентке, решил конфликт. Она даже готова извиниться перед клиникой за скандал.

Я недоверчиво уставилась на Туманова.

– И как вам, Илья Романович, это удалось? – удивленно спросила я, чувствуя в душе дикий коктейль эмоций из облегчения, радости, досады на себя и зависти способностям Ильи. Кажется, он мог успокоить кого угодно, даже самого профессионального скандалиста. Да что там говорить, если Илья даже с Жабой умудрялся ладить.

– Непросто, но удалось. И претензию на тебя она подавать не будет. – Илья откинулся в кресле и, покручивая в руках карандаш, пристально посмотрел на меня. На его губах играла легкая и немного загадочная улыбка, как будто он что-то задумал. Я сделала максимально невозмутимое выражение лица.

– Илья Романович, вам надо памятник поставить, – сдержанно похвалила я босса. Если он ждет чего-то большего, то зря. Тешить его самолюбие за свой счет я не собиралась.

Но Туманов поспешил добавить:

– Правда, она потребовала, чтобы мы наказали нерадивую сотрудницу, которая смеется над проблемами клиентов.

Это обещание несколько убавило градус моей радости. Но, с другой стороны, чего еще ждать от истеричной тетки?

– Наказывайте, – со вздохом согласилась я, безропотно принимая свою участь. Радовало одно: до Жабы этот эпизод теперь точно не дойдет, а наказаний от Ильи я не боялась. Он гуманный, даже премии лишать не станет.

– Не хочу, – ответил Туманов, продолжая на меня смотреть своим загадочным взглядом, а я изумленно приподняла брови. – Наказывать тебя я не буду. Но за тобой будет одно желание.

– Я что, рыбка золотая – желания исполнять? – возмутилась я, а Илья рассмеялся.

– Не переживай, я загадаю то, что ты точно сможешь исполнить.

– Например, кофе принести? – с надеждой предположила я. Уж такую-то ерунду мне сделать совсем не сложно.

– Как вариант, – ответил Туманов, улыбнувшись еще шире, и я почему-то представила, что он вообразил себе кофе в постель.

Нет, мои шаловливые фантазии ни к чему хорошему меня не приведут. Нельзя же быть такой впечатлительной! Илья просто любит пошутить, у него стиль общения такой. Вон, даже коллеги в кабинете, которые слышали наш разговор, захихикали. Они вот его юмор умели понимать, а меня сразу куда-то не туда ведет.

В любом случае Туманов снова показал себя как самый лучший босс на свете, вернув веру в чудеса, а заодно заставив с тоской подумать, что такой потрясающий мужчина мне никогда не достанется.

За пару часов я сделала задание с флешки, которое оказалось не слишком сложным и даже помогло отвлечься от невеселых мыслей. Закончив, я откинулась в кресле, потянулась, и тут меня осенило, что я так и не купила Буяну ложку. А ведь хотела сегодня этим заняться. И где теперь ее искать? В бутиках «Афимолла» ^[3] если и есть магазин русских сувениров, то там цены такие, что мне и двух зарплат не хватит. Разве что за посмотреть, как в музее.

Пришлось лезть в интернет, и красивую, расписанную под хохлому ложку я нашла на маркетплейсе за вполне приемлемую цену. Вряд ли моему домовому нужны эксклюзивные изделия. Подумав, я закинула в корзину вторую ложку, под гжель. Она и вовсе стоила в два раза дешевле. Доставку обещали прямо завтра, чему я несказанно обрадовалась. А на сегодня хватит Буяну и меда. Не все же подарки в один день дарить, так и разбаловать недолго.

Банку липового меда я купила в магазине у метро, и домовой, радуясь лакомству, заявил, что я наконец-то начинаю походить на настоящую хозяйку. Сидя на кухне после сытного ужина, я наблюдала, как убывает из банки сладкая масса. Мне захотелось запить водой от одного только зрелища. Мед я не любила, оттого дома и не держала, предпочитая сладостям маринованные огурчики или грибочки. А вот Буян явно истосковался по любимому лакомству.

– У тебя там ничего не слипнется? – не выдержав, спросила я, когда в банке на полкило осталась только половина.

– А тебе что, жалко? – возмутился Буян, обнимая банку обеими лапками и с опаской глядя на меня, будто я сейчас у него эту банку брошусь отбирать.

– Да нет, – пожала я плечами, – трескай на здоровье. Просто удивляюсь, куда в тебя влезает. Хоть бы водой запил, что ли.

– Ну я же не удивляюсь, когда ты литрами кофе пьешь, – фыркнул Буян, снова погружая лапу в банку. – Горький, противный, гадость.

– Так я же молоко добавляю, – попыталась я обелить репутацию черного напитка. Домовой лишь презрительно фыркнул.

Спорить дальше мне расхотелось, потому что Буян, сам того не подозревая, напомнил про мои дневные размышления о вреде кофе.

Погружаться в невеселые темы мне не слишком хотелось, но я напомнила себе, что смерть Риты вызывает у меня все больше вопросов, и я, вздохнув, пошла в комнату и открыла ноутбук.

Статей о пользе и вреде кофе было достаточно много. Жаль только, что мнения об этом напитке разнились, и все зависело от разных факторов. Например, количества, качества и крепости напитка, а еще от состояния здоровья человека. О здоровье Риты я не знала ничего, поэтому приходилось полагаться на имеющиеся факты, которых, прямо сказать, было не так уж много.

Если предположить, что врачи правы и у Риты было врожденное заболевание сердца, то вероятность, что кофе мог спровоцировать смерть, достаточно высока. Но никто даже не знает, пила коллега кофе или нет. По словам Айжан, Рита могла успеть только пригубить напиток. Интересно, хватило бы того количества, чтобы вызвать смерть? Или все-таки приступ вызвало что-то другое? Может быть, яд?

В голове тут же возникла новая версия, по которой Риту убили. Очень изощренно и незаметно для всех убили. И вот в эту версию вписываются все детали. Например, что смерть совсем не была похожа на сердечный приступ, а выглядела раньше Рита совершенно здоровой. Или то, что Айжан видела Риту плачущей.

Но тогда при чем тут руна? Нет, без понимания ее значения я не узнаю, что на самом деле случилось с Ритой. Символ не давал мне покоя, и все больше казалось, что ответ кроется именно в нем.

От всех этих размышлений у меня пошла кругом голова, поэтому я заставила себя перестать строить догадки. Все-таки фактов у меня еще слишком мало, хорошо бы раскопать побольше. Но легче сказать, чем сделать. Где добывать информацию, я до сих пор представляла себе с трудом.

Время уже давно перевалило за полночь, и я, устало потянувшись, встала из-за стола и поплелась спать. Настроение было мрачным. Я уткнулась в тупик, но мое упрямство не позволяло мне просто так отмахнуться от мучающих меня догадок и вопросов.

Уже накрывшись одеялом и пожелав Буяну спокойной ночи, я вяло подумала: «Надеюсь, сегодня мне не будут сниться кошмары с медицинским уклоном».

Глава 6
Всевидящие коллеги

Новый день начался с того, что я проспала. Протерев глаза и уставившись на циферблат, я подскочила на кровати как ужаленная.

– Ты почему меня не разбудил? – ругалась я на домового, натягивая на себя первый попавшийся наряд. Делать привычный пучок времени не было, я успевала только расчесать волосы, чтобы уж совсем не торчали в разные стороны.

– Так я будил, – оправдывался Буян, – а ты тапком в меня.

Я смущенно хмыкнула, такого эпизода я не помнила. Оказывается, во сне я бываю агрессивной. Эх, не видать мне замужества. Мои тараканы, оказывается, еще и воинственные. От таких любой нормальный мужик сбежит.

– Ну подобрал бы и обратно запустил.

– Ага, чтобы ты в меня вообще колданула? – возмущенно пробасил домовой.

– Ладно, извини. Все, я побежала, веди себя хорошо.

Услышать ответ Буяна я не успела, захлопнув дверь раньше.

Снились ли мне кошмары, я не помнила, но сон очень даже освежил. Да и побудка придала такой бодрости, что в офис я влетела, будто ведьма на метле. Развевающиеся рыжие космы, надо полагать, очень оживляли этот образ. По крайней мере, задумчивое выражение лица Ильи при моем появлении было непередаваемым и почему-то приятно согрело мою душу.

Учитывая, что я опоздала всего на пять минут и умудрилась не встретить Анжелу, день начался очень даже неплохо. Хоть бы и вечер не подвел.

Утренний пинок бодрости продлился до самого обеда. Я перелопатила столько документов, что оставалось только удивляться. Занялась даже теми делами, что давно задвинула в самый дальний ящик, с мысленной пометкой «под настроение». Это что же, выходит, каждый день так надо просыпаться?

– Ника, ты чего такая активная сегодня? – шутливо возмутилась Таня, дергая меня за свисающую почти до стола прядку. – Аж бесит.

Я весело пожала плечами, сама недоумевая, и, дабы не раздражать и дальше коллег, танцующей походкой направилась в коридор, к ряду стоявших у стеночки принтеров и сканеров, прижимая к себе папку. Желание и силы разбираться в никому не нужных документах появлялись у меня так редко, что надо было пользоваться ситуацией, пока не схлынула эта деятельная волна, и наконец разложить накопившиеся бумажки.

Я пристроилась рядом с Леной, коллегой из соседнего кабинета. На мое бодрое «Привет» она только обернулась и кивнула. Я заметила, что ее миловидное личико искажено рассерженной и в то же время расстроенной гримаской. Хм, вряд ли это связано с лицезрением моей персоны.

– Ленок, что случилось?

– Да принтер опять не работает. Представляешь, мне через десять минут Анжеле нести распечатку, а эта скотина бумагу зажевывает! – с отчаянием воскликнула девушка. – Там почти сто листов, и копий надо четыре штуки.

Она треснула кулачком по пластиковому боку несговорчивой техники и совсем жалобно протянула:

– Жаба меня убьет.

– А чего ты к айтишникам не сходила? – удивилась я.

– Да они заняты. Говорят – заявку делай. Я-то сделала, а толку? Мне же срочно надо.

Я, нутром чуя, что это по моей части, отодвинула девушку в сторону и открыла лоток для бумаги. Ну конечно, зажеванный лист торчал из недр принтера, как белый флаг бойца, сдавшегося в неравной битве. Выдрать его получилось, только разорвав на две очень неравные части.

– Ну вот, и так уже пятый раз. А цветной принтер у нас только один, – чуть не плача пожаловалась Лена.

Я не стала отвечать, уже получив наглядное подтверждение своей догадки: скомканный и разорванный лист был затянут черной магической паутиной, так что я начала осматривать принтер, ища пакостника, который тут безобразничал.

Лена смиренно стояла рядом, с надеждой глядя на мои изыскания. Наверное, думала, что я сейчас, как настоящий мастер, его починю. Если бы! Я с техникой исключительно на «вы» и по имени-отчеству, и чаще всего для решения проблем мне приходилось звать специалистов.

Отчего-то в моем случае всегда оказывалось, что достаточно ткнуть в одну кнопочку, после чего все чудесным образом включалось, начинало работать и переставало глючить. Мне же после этого хотелось потереть лоб, чтобы стереть позорную надпись «ЧАЙНИК», которая обязательно должна была выступать в таких ситуациях. Иногда мне казалось, что в колдовстве просто обязана существовать отдельная специализация, которая называлась «айтишник офисный, обыкновенный».

Зато в чем я действительно разбиралась, так это в тварях магической реальности. С ними я была на короткой ноге. И именно одним из них мне сейчас предстояло заняться.

Я быстро спохватилась, что зрители мне сейчас ни к чему. Огляделась, коридор был пуст, за исключением секретарши Сони, стоявшей чуть дальше по коридору рядом со шредером и методично уничтожавшей стопочку бумаг. Секретарша была не в счет, мешалась мне только Лена, пристально наблюдавшая за моими действиями.

– Ты иди к компьютеру и запусти на печать заново, – деловито распорядилась я, избавляясь от свидетеля, и Лена, благодарно кивнув, торопливо побежала в кабинет.

– Где же ты, паршивец, прячешься? – пробормотала я, снова тщательно оглядывая внутренности принтера. Вообще, сущь мог и невидимым стать, почуяв приближение мага, способного хорошенько навалять по магической пятой точке. Похоже, и этот спрятался, сам не вылезет. Придется использовать приманку.

Я наколдовала фальшивый кусочек эмоции и начала ловить на живца. Сущи низшего уровня – безмозглые, как мухи, ни один не удержится, чтобы не стащить такое лакомство, даже если выглядит оно максимально подозрительно. Вот и этот не стал исключением. Из-за принтера с опаской выглянуло существо, очень похожее на мохнатого паука с пучком длинных тонких лапок. Десяток глаз, торчащих на стебельках по всей поверхности тельца, настороженно уставились на меня, как перископы подводной лодки, наведенные на цель.

Стараясь не производить лишних движений, я собрала в ладони слабенький магический заряд и резко выкинула руку вперед. На уничтожение этой мелочи хватило бы. Но паучара резко подпрыгнул, смешно и беспорядочно перебирая в воздухе ножками, словно разгоняясь, и метнулся за принтер. Промазала! На стене образовалась фиолетовая подпалина от заклинания, которая тут же начала затягиваться. Не успела я расстроиться, что теперь поганца не вытащу даже приманкой, как тот внезапно сиганул на стену и мохнатой тенью рванул по ней вдоль коридора. Я стрельнула вслед еще одним заклинанием, но сущь снова ловко увернулся, после чего красивым кульбитом, будто олимпийский чемпион по прыжкам в воду, нырнул в шредер. Ровное гудение тут же поперхнулось, и я услышала сердитое восклицание Сони:

– Ну вот опять! Что за техника? Два листа прожевать не может.

Я виновато сморщила нос и отвернулась к принтеру, сделав вид, что меня это не касается. Не могу же я, в самом деле, целыми днями паразитов гонять? Да еще и чтобы никто не заметил. И вообще, ей осталось совсем чуть-чуть, можно и руками пару листов порвать.

Приглушая собственную совесть, я уставилась на исправно складывающиеся в ровную горячую стопочку листы, а по коридору уже спешила Лена.

– Получилось? – с надеждой спросила она.

– Вроде да, – я пожала плечами.

– Ника, ты настоящая волшебница! – просияла девушка, вызвав у меня довольную ухмылку. Про себя я, правда, поправила, что не волшебница, а ведьма, это слово мне отчего-то нравилось больше. Минут через пять коллега сгребла увесистую пачку и заспешила по коридору в сторону кабинета Анжелы.

Прошло минут пятнадцать, я как раз заканчивала сканировать, когда увидела Лену, вышедшую от Жабы.

– Ну как, успела? Все нормально? – поинтересовалась я.

– Ага, – облегченно выдохнула Лена. – Слушай, мы сейчас с девчонками обедать пойдем. Там кафешку новую открыли на первом этаже. Хочешь с нами?

Я вспомнила, что с сегодняшней экстренной побудкой обед с собой взять не успела, да и завтрак тоже пропустила, поэтому с радостью согласилась.

Нашу компанию пополнили коллеги из отдела Лены: Света и Катя. Я, конечно, знала всех в лицо и по именам, но общались мы больше по работе и чаще по телефону. А тут хоть пообедать вместе выберемся. Я вдруг возрадовалась своей внезапно открывшейся общительности.

Я вообще-то интроверт и время свое предпочитаю проводить в обществе самого приятного мне человека – самой себя. Компанию мне обычно составляет либо книга, либо телик. Ну и с Буяном, конечно, тоже интересно поболтать. Но в последнее время меня все чаще грызет беспокойство и складывается ощущение, что я вот-вот покроюсь плесенью, сидя дома и никуда не выбираясь. Так что сейчас я наслаждалась неожиданной компанией.

Катя, на правах первопроходца, всю дорогу расхваливала заведение, и особенно горда она была скидкой в честь открытия, как будто сама ее делала за свой счет. Впрочем, бонус действительно оказался приятным, и я в очередной раз убедилась, что день сегодня на редкость удачный. Новая кафешка оказалась с итальянским уклоном, и мы заказали большую пиццу на всех.

Девчонки из бухгалтерии оказались шумными и веселыми болтушками. Они обменивались новостями, подкалывали друг друга не всегда понятными мне бухгалтерскими шуточками и, конечно же, перемывали косточки начальству.

– Повезло вам с шефом, – завистливо вздохнула Света. – Илья такой лапочка, что хочется запихнуть его в сумку и утащить домой.

Ленок мечтательно закатила глаза, подтверждая, что Туманов – и ее идеал тоже.

– Да нам бы хоть в начальники такого заполучить, – более прагматично заявила Катя, будучи единственной в нашей компании замужней дамой. – Он, наверное, единственный, кто способен разговаривать с Жабой. Я слышала, как он своих перед ней защищает. Наша-то начальница дрожит перед Анжелой, как желе на ветру. Чуть что – сразу на нас вину спихивает.

– Да, он такой. Мы за ним как за каменной стеной, – изрекла я с непонятной собеседницам досадой. – Только, девочки, занимайте очередь. На Туманова только в нашем отделе покушаются как минимум пятеро.

– Ого! И ты в их числе? – с напускной подозрительностью спросила Лена и шутливо ткнула меня локтем в бок.

– Он не в моем вкусе, – соврала я, запихивая в рот кусок пиццы и делая вид, что всецело поглощена его пережевыванием.

– А кто же тогда в твоем? – искренне удивилась Лена, как будто кроме Туманова и мужчин-то больше не существовало. Впрочем, для меня так оно и было.

«Кто-то с внешностью Туманова, с характером как у него же, но только чтобы маг», – мрачно подумала я. Ага, «у вас есть такой же, но с перламутровыми пуговицами?»^[4] Нет? Будем искать. Вслух пришлось ограничиться короткой полуправдой».

– Я такого еще не встретила.

Видимо, мой нахмуренный и сосредоточенно жующий облик отбил желание приставать дальше с расспросами, так что бухгалтерши предпочли вздыхать о «женихе года» нашей фирмы без моего участия.

– Он такой мужественный, решительный, – продолжала Света петь дифирамбы Илье. – А позавчера-то! Когда бедняжку Ритулю увидел, не растерялся, сразу действовать начал. Я же тоже там была и все видела. Все оцепенели, а он один не испугался. Вон и скорую, и полицию вызвал.

Как только речь зашла о Рите, веселье разом схлынуло. Девочки притихли, уткнувшись в свои тарелки. Смена темы явно расстроила всех, напомнив то, о чем мы очень хотели бы забыть. А я вдруг подумала, что Рита Наумова работала в том же отделе, что вся моя сегодняшняя компания. Может, они смогут что-то интересное вспомнить? Что-то, что приблизит меня к разгадке символа.

– Скорая сказала, что это был инфаркт, – осторожно подала я голос, опасаясь, что девушки еще больше замкнутся в себе, не желая продолжать тему. – Разве она была сердечницей? Мне Рита казалась вполне здоровой.

К моему облегчению, коллеги поддержали беседу.

– Да, о ее болезни никто не знал, – кивнула Лена.

– Врачи говорят, что приступ мог настигнуть внезапно, – повторила я слова Ильи.

– Не знаю, что там говорят врачи, но, по мне, ерунда это все, – вдруг возразила Света. – Не болела Ритуля. Помните, она еще шутила, что экономит деньги компании, потому что за все время работы ни разу не воспользовалась медицинской страховкой? И вообще, она спортом занималась, в фитнес ходила. Меня все звала, только я так и не собралась.

– Мне тоже так кажется, – поддержала Свету Лена. – То есть Рита, конечно, в последнее время себя странно вела, но непохоже, чтобы это касалось здоровья.

Лена замолчала, помешивая соломинкой в своем стакане с соком и глядя в него так, будто в глубинах апельсиновой жидкости можно было прочитать ответ на все тайны бытия.

– Странно – это как? – заинтересовалась я. – И почему ты думаешь, что дело не в здоровье?

– Такими проблемами она бы поделилась. Хотя бы затем, чтобы ей врача посоветовали. Компания все-таки с медициной связана, – задумчиво ответила Лена. – Но Рита, наоборот, замкнулась и вообще стала какой-то нервной.

– Точно, я тоже на это обратила внимание, – присоединилась к обсуждению Катя. – Захожу я как-то в кабинет после обеда, вижу – сидит Рита, расстроенная, хмурая. Ну, я подошла к ней, спросила, что случилось и не нужна ли ей помощь, а та как огрызнется на меня. Ничего, мол, мне не надо, отстаньте все. И выбежала из кабинета. Я сначала обиделась, а потом решила, что у Риты какие-то неприятности. Ну и подумала, что сама поделится, если захочет. А в душу я лезть не стала, тем более после такого посыла.

– Да, у Риты глаза на мокром месте были последние недели две, – подхватила Света, а я вспомнила слова Айжан, что Рита плакала. – И меня она тоже как-то послала, когда я попыталась узнать, в чем дело. Я думала, она только со мной так. Только знаете? Мне казалось, что Рита была не просто расстроена, она выглядела испуганной.

– Да что ее могло напугать? У нее разве враги были? – спросила я, утыкаясь в стакан и отпивая из него, чтобы мой интерес не выглядел слишком явным.

– Не знаю, мне сложно представить врагов Риты, – покачала головой Лена. – Но в какие-то личные трудности я бы поверила больше, чем в проблемы со здоровьем.

– От личных проблем не умирают, – возразила Катя, и мы все снова скорбно замолчали.

– Может, эти самые личные проблемы ее до приступа довели? – предположила я, не зная, как еще можно объяснить все странности, происходившие с девушкой до ее смерти, да и саму смерть.

– Может. Жаль, что этого уже не узнать, – вздохнув, ответила Катя. – Я, между прочим, у Олеси спрашивала, что с Ритой случилось. Они все-таки подружки были. Но Леся тогда только плечами пожала и ответила, что понятия не имеет, какая муха Риту укусила. Да так равнодушно, что я сразу поняла: они поссорились.

– А где, кстати, Олеся? – вспомнила я. – Что-то я ее в офисе ни сегодня, ни вчера не видела.

– Она больничный взяла, – просветила меня Лена. – Бедняжка так убивалась, плакала, мы никак не могли ее успокоить. Так что скорая ей тоже укол сделала, как Айжан. А на следующий день Леся не вышла, позвонила начальнице, сказала, что приболела. Сначала за свой счет взяла, а потом вообще на больничный ушла.

Я вспомнила шокированное лицо Олеси, когда та увидела мертвую подругу. Да, нас всех пробрало, меня вон до сих пор не отпускает. А ей, должно быть, в сотни раз тяжелее.

Но тут меня посетила такая догадка, что я аж дыхание задержала, боясь спугнуть мысль. Не связано ли такое сильное расстройство Олеси с чувством вины? Получается, Рита последние две недели ходила встревоженная, замкнулась в своих мыслях, и даже с Олесей они разошлись. Вдруг подруга сделала что-то такое, что привело к смерти Риты, а теперь девушку мучает совесть? Например, Рите нужна была операция, а Олеся не помогла деньгами. Это, конечно, веская причина, чтобы заболеть от расстройства.

Обеденный разговор окончательно выветрил мой утренний позитивный настрой, и к лифтам я шла притихшая и задумчивая. Из размышлений меня выдернул пиликнувший мобильник, на экране высветилось сообщение, что заказанные для Буяна ложки поступили на пункт выдачи. Я решила, что успею сбегать забрать их, и, попрощавшись с компанией, бодрой рысцой направилась к дверям.

Посылка была запечатана в плотную бумагу и пупырчатую пленку, так что я не стала тратить время на проверку. Ложки и ложки. Что там может быть не так? И только вернувшись на место, я их распечатала, пользуясь тем, что большинство сотрудниц сбежали на обед.

Увиденное заставило меня нервно хихикнуть. Первая ложка была размером с половник, а вторая – чуть больше мизинца. Так вот почему она дешевле. Из-за размера!

Впрочем, оба изделия были искусно расписаны, и, кажется, роспись была ручной. Вот Буян обрадуется! Таких нестандартных в его коллекции точно нет.

Я так увлеклась восторженным разглядыванием орнаментов, что не заметила, как ко мне подкрались со спины. И когда я услышала сдавленное покашливание, аж подпрыгнула на месте от неожиданности, как будто меня застали за чем-то неприличным. Туманов! Стоит за моим креслом, глаза на ложки вытаращил. Прятать покупки было поздно.

– Ты что, увлекаешься народными промыслами? – удивленно вопросил начальник. – Я, конечно, знал, что ты личность многогранная, но чтобы настолько... Ты их коллекционируешь, что ли?

Я, кажется, покраснела. И нет бы мне ответить, что да, пополняю коллекцию, или вообще откреститься, что купила в подарок, что, в сущности, и было правдой. Но мне отчего-то захотелось подшутить над Тумановым.

– Понимаете, Илья Романович, я предпочитаю есть только деревянными ложками. Врачи говорят, что это намного полезнее. К тому же деревянные приборы улучшают вкус любого блюда.

Я тут же осознала, какой улучшенный вкус ждет эти самые блюда от краски и лака, густо покрывавших дерево. Судя по приподнявшимся бровям босса, он подумал о том же.

– И что же ты ешь этим, хм, черпаком? – посмеиваясь, спросил он, кивнув на великанское столярное изделие.

Я, не желая выходить из роли, горделиво повела рукой над столом, как заправский экскурсовод в краеведческом музее – над витриной каких-нибудь древних черепков.

– Большая ложка у меня для супа. Я, видите ли, люблю суп. Могу есть кастрюлями.

– А маленькая, надо полагать, десертная? – совсем развеселился Туманов.

– Нет. Она у меня для гостей. Чтобы не засиживались долго. Последнюю вот совсем изгрызли от голода, надо было новую купить.

– Ежова, ты на редкость гостеприимная, – не выдержал Илья и расхохотался в полный голос. Похоже, шутка ему зашла.

– Да, я предпочитаю ходить в гости, а не принимать их у себя, – с достоинством ответила я. О том, что именно я ляпнула, до меня дошло только через несколько секунд, когда улыбка начальника вдруг изменилась. Она перестала быть веселой и стала такой, что в груди екнуло сердце, а от взгляда прищуренных глаз вдруг стало жарко.

– Однажды, Ника, я приглашу тебя в гости. На кастрюльку супа. Обещаю, даже деревянную ложку куплю персонально для тебя.

Я не нашлась что ответить, тем более что босс уже отвернулся и направился к своему месту.

Стараясь не смотреть на Илью, я поспешила затолкать кустарные изделия в сумку, чтобы больше ни у кого не вызывать вопросов. Нет, какой все-таки нахал! Понял же, что я над ним подшучиваю. Решил отомстить, вогнав в краску? Или нет? Неужели был серьезен? Ох, надеюсь, на моем лице не написано, как сильно я сохну по нему.

Глава 7
Банни

Остаток дня пролетел быстро, но на работе пришлось немного задержаться. Перед уходом я решила посетить туалет. Большинство сотрудниц уже сбежали из офиса, так что я оказалась единственной посетительницей в столь неурочное время. Сделав все важные дела, я встала у ряда раковин и открыла воду. Быстро сполоснув руки, я полезла в сумку за расческой и помадой, дабы выползти в мир из офисных недр не зомби, потрепанным посмертной жизнью, а вполне себе ухоженной ведьмой. Расческа никак не желала находиться, и я, вполголоса ругаясь, начала выкладывать на столешницу нехитрые женские вещицы.

Тут свет коротко моргнул. Еще раз, и еще. А затем замерцал, как светомузыка на дискотеке, после чего резко погас. Помещение погрузилось в кромешную тьму. Мой взгляд тут же метнулся к тонкой полоске света, пробивающейся из-под двери в коридор.

Электричество «закончилось» только тут, а не во всем задании и даже не на этаже. Значит, дело не в аварии. Нежить. И я тут же получила подтверждение: вокруг замкнулся магический кокон, внутри которого все звуки усилились и приобрели жутковатое эхо. Так могло себя проявлять только Небытие и его твари.

За спиной в темноте что-то негромко плеснуло, шлепнуло. А в следующий миг раздался грохот дверцы кабинки, ударившейся о стену. Сердце екнуло от громкого звука, но я продолжила стоять лицом к раковинам. Смысла оборачиваться не было. В такой темноте ничего не разглядеть, и слух сейчас важнее.

Грохота не повторилось, но теперь слышался легкий, но въедливый скрип, как будто распахнутая дверь медленно качается из стороны в сторону. Или кто-то ее качает.

Одной рукой я зачем-то продолжала судорожно стискивать сумку, а во второй копила магический заряд. Я понимала, что попытка у меня только одна. Пальнуть нужно вовремя, чтобы не дать твари фору.

К поскрипыванию добавился звонкий дробный звук капающей воды. Звук медленно приближался. Я напряженно прислушивалась, пытаясь угадать, где сейчас находится тварь, но из-за магического кокона звуки множились, и казалось, что опасность подкрадывается со всех сторон.

Эхо вдруг исчезло, и уши словно заложило ватой. Теперь на фоне густой тишины четко выделялись шлепающие и подшаркивающие шаги. Чавк-чавк-чавк... Но тут стихли и они. Я замерла, понимая, что сейчас меня атакуют, но тут вспыхнул свет, ослепив и заставив прищуриться. И я увидела, что в туалете я не одна.

В зеркале отражалась стоящая в нескольких шагах от меня девичья фигура в сером балахоне. Длинные зеленоватые волосы почти полностью закрывали лицо. С балахона и с волос лилась вода, образовав на полу немаленькую лужу.

Существо вытянуло синюшные, как у утопленницы, шестипалые руки и безмолвно двинулось на меня, продолжая капать водой. Я наконец отмерла, выругалась вполголоса, развеяла магию и зашарила в сумке. Искомый предмет, как назло, не находился. Зато по закону подлости тут же обнаружилась расческа. И где была эта зараза минуту назад?

Запах сырости от приближающейся нежити ударил в нос, легкий сквозняк мазнул холодом, но я наконец-то нащупала то, что искала. Существу оставался всего шаг до меня, оно уже почти касалась моего плеча, явно метя в шею, но я успела развернуться и вложить в протянутую ко мне когтистую длань найденный предмет.

Существо недоверчиво остановилось, ощупало выданный ей шоколадный батончик второй рукой и наконец-то откинуло волосы. Блеснули красные глаза, по-лягушачьи широкие, тонкие губы раздвинулись в улыбке, обнажив несколько десятков мелких острых зубов.

– Банни, ты с ума сошла меня так пугать? – напустилась я на нежить. – Мне чуть снова не понадобилась кабинка!

– О, Ника, привет! Извини, обозналась, – голос у баньши был хрипловатым и писклявым, как у мультяшного курильщика. – За волосами не видно ни демона.

Выходя на охоту, Банни предпочитала прятать лицо. Как-то я ее спросила, зачем она это делает, и сущь, как заправский психолог, прочитала лекцию, что человек больше боится того, чего не может рассмотреть, потому что сам дорисовывает себе всякие ужасы. А что может быть страшнее собственных страхов?

Второй причиной было банальное женское недовольство собой. Банни не устраивала собственная внешность, она считала себя недостаточно уродливой, чтобы напугать жертву. Как по мне, что с зашторенным лицом, что нет она выглядела одинаково внушительно и могла навести страх на кого угодно.

– Следующий раз заклинанием засвечу, будешь знать, – пригрозила я.

Мы с Банни обе знали, что развеивать я ее не стану, так что она тут же хрипло хихикнула, явно довольная произведенным эффектом.

– Видела бы ты свое лицо! Смотрела бы и смотрела. Кстати, спасибо, что поделилась эмоциями, а то я до жути голодная.

– Лучше шоколадки ешь, – буркнула я.

– Фоколадка на деферт, – прошамкала Банни, вгрызаясь в батончик. Все-таки мелкие острые зубы принятого ей облика были предназначены совсем для другой пищи, поэтому сейчас накрепко увязали в слоях нуги и орешков. Но баньши самоотверженно гробила свой охотничий инвентарь, не желая расставаться с любимым лакомством. Тут я ее как раз понимала. За шоколадку сама порой готова душу продать.

Закатив глаза, Банни замычала от удовольствия. Вот не зря говорят, что шоколад – это концентрат счастья, и если наука это объясняет взлетающим у человека уровнем эндорфинов, то нежить чувствует его как мощнейший эмоциональный всплеск, который приобрел материальную форму. Жаль только, что далеко не все порождения магического мира способны поглощать человеческую еду. Ведь если бы могли, мир стал бы хоть чуточку добрее.

Банни на самом деле не была настоящей баньши. С такой кровожадной тварью, истинным порождением Небытия, я бы и разговаривать не стала. Да и та вряд ли захотела бы со мной вести беседы, как и заменять горячую вкусную ведьминскую кровь каким-то там шоколадным батончиком.

Нет, Банни была лишь сущем, который сумел напитаться так, что приобрел разум, телесное воплощение и открыл для себя новые виды охоты. Целью Банни был человеческий страх, и она виртуозно научилась его провоцировать. Почему так? Да очень просто. Для сущей питательны любые эмоции, но вызвать у человека страх, ненависть, боль, обиду проще простого, тогда как счастье, радость, удовольствие – это что-то мимолетное, зыбкое, то, что человек сам порой едва может уловить.

После близкого знакомства с собой Банни стирала из памяти жертвы этот эпизод, так что после отдачи энергии человек чувствовал лишь легкое недомогание, но чаще у него сильно и, как считала сама жертва, беспричинно портилось настроение.

Банни не питалась кровью, и это была одна из причин, почему я ее до сих пор не развеяла. Наша странная дружба больше напоминала временное перемирие на взаимно выгодных условиях. Я таскала ей шоколадки, которые Банни просто обожала, а она была одной из тех немногих ниточек, которые связывали меня с магическим миром.

Впрочем, если бы она начала серьезно вредить людям, я бы без разговоров ее уничтожила. Банни это знала. Возможно, поэтому она была не прочь подшутить над одной слишком доброй и доверчивой ведьмой. И мне бы давно привыкнуть к ее эффектным появлениям, но за ними могла скрываться не Банни, а действительно опасная тварь, которая заслуживает только отправки обратно в Небытие.

Банни дожевала шоколадку, педантично выкинула обертку в мусорную корзину.

– А ты чего голодная-то? – запоздало удивилась я. – Тебе что, эмоций не хватает?

Я знала, что сущам не обязательно подключаться к человеческой ауре напрямую. Они могут забирать и разлитую в воздухе энергию. Она, правда, рассеивается быстро, но когда вокруг столько народу, то эмоций, витающих в воздухе, всегда будет достаточно.

– Не хватает, приходится силой добывать, – вздохнула та, а потом резко приблизила ко мне свое хищное лицо, заставив от неожиданности вздрогнуть, и заговорщицки зашептала: – А знаешь почему? Завелась тут какая-то тварь, всю энергию выбирает, до последней крошки. Уже несколько недель, как я ее чувствую.

– Что за тварь? – нахмурилась я.

– Я не видела, но это существо не ходит там, где много людей. – Банни снизила голос до потустороннего шелеста. – На глаза оно не показывается, обитает в технических помещениях ближе к верхним этажам. Я его постоянно слышу и чувствую, иногда совсем близко. Шагов не слышно, но я узнаю его дыхание. Дышит шумно, будто принюхивается. Иногда рычит, иногда стонет, да так жутко, будто само Небытие его на части рвет.

– Хочешь сказать, что это оно высасывает свободную энергию из пространства? – Я потерла плечи, стараясь смахнуть с них высыпавшие мурашки. Не знаю, что на меня подействовало больше: близость лица страшненькой «подружки» или еще более жуткая новость.

– Да, именно это оно и делает, – закивала Банни, блеснув особенно ярко красными глазами. – Ужасно прожорливое. А еще оно питается сущами, совсем молодыми и глупыми. Нас, разумных, еще найти и поймать надо. Только оно не ищет специально, пожирает тех, кто попадается ему на пути.

– Но откуда оно взялось? И что ему надо? – спросила я, мало рассчитывая на ответ. Если бы Банни знала, она бы сразу сказала.

– Я не знаю. Но кажется, что оно не пришло извне, а всегда было тут.

Банни наконец отодвинулась от меня, вернув своему голосу нормальную громкость. А я нахмурилась. Новость была очень неприятной. Существо, которого боятся даже твари Небытия, для человека совершенно точно опасно. И тут меня осенило. Не могла ли Рита стать жертвой этого существа?

– А на людей оно точно не нападало?

Банни задумалась.

– Нет, я бы наверняка узнала. А почему ты спрашиваешь?

– На днях у нас девушка умерла. Очень странная смерть, – поделилась я.

Банни с интересом на меня посмотрела:

– Правда? Кто такая?

– Ты же не запоминаешь людей, – хмыкнула я, припомнив давние слова Банни, что ей не интересны имена. Она запоминает только эмоции и лица тех, кому эти эмоции принадлежат.

– Ну хотя бы опиши ее, – попросила любопытная сущь.

Я полезла за телефоном. У меня была фотография Риты, сделанная давно на одном из офисных праздников.

– Ого, неожиданно, – пропищала Банни, явно узнав девушку. – Какая жалость, что она умерла.

– Серьезно? – я удивленно посмотрела на Банни. Дождаться сочувствия от творения Небытия было невозможно, а тут такое откровенное сожаление в голосе.

– Ага, мне нравился вкус ее эмоций. У нее всегда их было много. Светлые эмоции, сладкие. И что, ты думаешь, ее та тварь убила?

Да уж, кто о чем, а сущи все о жратве. Я только пожала плечами:

– Не знаю. Но мне кажется, что ее смерть была магической.

Банни взмыла над полом и зависла в задумчивости.

– А ведь она боялась, – произнесла вдруг Банни. – Рыдала как-то в кабинке. Столько страха, горя и отчаяния я давно не ела. Настоящее пиршество. Мне даже воздействовать на нее не пришлось.

Банни облизнулась, явно вспомнив приятную трапезу. А у меня сжалось сердце. Бедная Рита!

– А ты не знаешь, почему она плакала? Может, она что-нибудь говорила? – спросила я, затаив дыхание.

– Да-да, говорила, – закивала Банни. – Раз сто повторила, что зря взяла какую-то вещь, какой-то злой предмет, что должна его вернуть, избавиться, пока не поздно. Ей было очень страшно.

И мне еще будут рассказывать про сердечный приступ? Да тут не пойми что творится! И чем больше подробностей я узнаю, тем отчетливее понимаю, что без ведьмы здесь точно не разобраться. Как и то, что оставлять на самотек ситуацию ни в коем случае нельзя.

Попрощавшись с Банни, я в задумчивости вышла на улицу. Снова накрапывал дождь. Я, натянув капюшон легкой курточки, побрела к метро. Доставать зонт мне снова было лень.

Связана ли тварь со смертью Риты? Что-то подсказывало, что вероятность этого высока. Слишком уж много совпадений. В башне появляется некий монстр, Рита начинает говорить о каком-то злом предмете, от которого хочет избавиться, и вообще сильно меняется, замыкается в себе, а после и вовсе умирает. При этом смерть отмечена загадочным магическим символом.

Эта логическая цепочка верна? Или я что-то упускаю? А может, я все надумываю и эти события вообще никак не связаны?

Единственное, в чем я не сомневалась, так это в том, что на людей монстр не охотится лишь до поры до времени. Возможно, набирает силу. Но тогда, получается, все обитатели башни в опасности. И, что самое ужасное, никто об этом не подозревает.

Ну почему мне даже не с кем этим поделиться, не с кем посоветоваться?

Из моих размышлений меня выдернуло прикосновение. Точнее, кто-то взял меня за руку, пытаясь остановить, а над головой появился большой черный зонт. Все еще находясь под впечатлением от свалившихся новостей, я чуть не пальнула в рукастого нахала заклинанием. Хорошо, что сдержалась, потому что, обернувшись, увидела Туманова, который и остановил меня.

– Ника, ну наконец-то, – улыбнулся он, не догадываясь, какой участи избежал благодаря моей выдержке. – Зову тебя, зову, а ты как в танке.

Он стоял слишком близко. Конечно, из-за зонта, простая вежливость. Но мне стало ужасно некомфортно. Впрочем, отходить от Туманова было глупо, потому что дождь усилился.

– А? – самое умное, что я сейчас была способна озвучить, но тут же взяла себя в руки. – Илья Романович, я вас чуть сумкой не огрела. Нельзя же так подкрадываться.

– Извини, – обезоруживающе улыбнулся босс, явно нисколько не раскаиваясь. – Не хотел тебя напугать.

Что-то день у меня сегодня пугливый. Все не хотели, но только и делают, что вгоняют в стресс. Впрочем, нет, Банни напугать как раз хотела, чего и добилась с оглушительным успехом.

– Да ничего. Я просто задумалась, не слышала, – решила я смягчить момент. Дурацкая ситуация. Не люблю, когда застают врасплох. – А что случилось-то? Я что-то забыла сделать?

– Нет. Я вообще не по работе. Просто... Дождь на улице, а я на машине. Увидел, что ты вышла, решил тебя подвезти, – заявил Илья, чем окончательно ввел меня в ступор.

Я изумленно хлопала глазами на начальника, не понимая, шутит он или нет.

– Илья Романович, – осторожно проговорила я тоном, которым обычно отказывают. Очень деликатно отказывают. – Я сама доберусь. До метро два шага, а там почти по прямой, всего одна пересадка. На машине дольше получится. Пробки, и вообще...

– У тебя какие-то планы на вечер? Или ты торопишься? – озадаченно свел брови Илья.

– Нет. Просто... – Ну вот как ему объяснить, что подкат я оценила, но только мне нужно больше, чем он может предложить. Это же все несерьезно. За Тумановым половина офиса ухлестывает, и на одной девушке он вряд ли остановится. А жить потом с разбитым сердцем я не хочу. И вообще, я – ведьма, и никакого будущего у нас не может быть. Так что пусть ищет другую претендентку на постель. – Просто ни к чему это все.

– Я надеялся, что мое общество тебе приятно, – помолчав, сказал он. – Я всего лишь хотел пообщаться, узнать тебя поближе. В офисе это не так-то просто.

– Илья Романович, да не в этом дело, – досадливо поморщилась я. – Вы – мой начальник.

Это была одна из самых очевидных проблем, хоть и не самых крупных. Мне казалось, что она должна немного отрезвить мужчину. Но нет. Илья немного склонил голову вбок, внимательно разглядывая меня, и я замерла в нерешительности. Убежать бы, только предательское тело не слушалось. Илья поддел мой подбородок, подняв его и заставив посмотреть себе в глаза. Даже сквозь стекла очков было видно, какие они глубокие, темно-зеленые, невозможно притягательные.

– Тебя останавливает только это? – спросил он, и по тону я поняла, что он это вообще даже за проблему не считает. Впрочем, ее очень легко решить. Например, уволить меня.

– Нет. Мы просто не подходим друг другу, – сердито выпалила я.

Илья удивленно вскинул брови:

– И почему ты так решила?

Ну вот что ему ответить? Сказать, что страдаю аллергией на мужчин с именем Илья? Или, может, признаться, что я ведьма и у меня обет воздержания? Пусть лучше считает меня чокнутой. Но, разумеется, я промолчала. А Илья, похоже, понял мое молчание по-своему. Он еще несколько секунд пытливо смотрел мне в глаза.

– Хорошо, Ника, я позволю тебе еще немного от меня побегать. – Сказав это, Илья наклонился, как будто собирался поцеловать, но лишь доверительно прошептал: – Только учти, что мое терпение скоро может закончиться.

– И что же тогда будет? – тихо спросила я.

Илья многообещающе улыбнулся.

– То, что и должно быть между мужчиной и женщиной, которых тянет друг к другу, – ответил он. – А тебя ко мне тянет, я это вижу, Ника. Что бы ты ни говорила.

После этой гениальной тирады, на которую я не нашлась что ответить, Илья отстранился от меня и зашагал прочь. Я же осталась стоять, недоуменно глядя ему вслед и пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

«Соберись, Ника! – сердито одернула я себя. – У тебя сейчас слишком много проблем, чтобы отвлекаться на одноразовые интрижки».

Дождь усилился, прохладные капли остужали пылающие щеки. Стоять тут дальше было глупо, и я быстро юркнула в метро.

Уже стоя в плотной толпе в вагоне, я позволила себе немного помечтать. Эх, согласись я – и ехала бы сейчас в комфортном авто, рядом с Ильей, украдкой вдыхала бы запах его парфюма и...

Тут какой-то дядька толкнул меня в бок, чтобы я подвинулась, и этот пинок заставил меня вынырнуть из мечтаний. Ничего бы не было. Сидела бы как на иголках, не зная, что сказать, а потом винила себя, что вообще согласилась на эту поездку. Еще бы целоваться полез. Нет, этого точно допускать нельзя. А то ведь расклеюсь, растекусь лужицей – и берите меня тепленькую. А у меня сейчас и без Туманова слишком много проблем, чтобы переживать еще и о том, как уберечь свое сердце.

Глава 8
Задание от Жабы

До дома я добралась ужасно разбитая. Никакого сравнения с утренним бодрым состоянием. Впрочем, домовому удалось немного улучшить мое настроение. Буян так обрадовался подарку, будто я вернула ему утерянную семейную реликвию. Увидев мой презент, он аж запрыгал от счастья, а потом полез в свой башмак, достал коллекцию и начал любовно перебирать свои ложки, сравнивая их с новыми. Как я и предполагала, именно таких у Буяна еще не было. Особенно его восхитил большой «суповой» черпак.

Я немного помедитировала на это действо, довольно улыбаясь. Все-таки делать подарки очень приятно. Вот честно, даже купленная себе обновка не вызывает столько положительных эмоций. Надо почаще практиковать.

– Буян, а давай тебе новый башмак купим? – предложила я, желая еще как-нибудь осчастливить домашнего духа. А то, может, он стесняется попросить. Но домовой смерил меня хмурым взглядом.

– С чего это ты взяла, что мне нужно обновить обиталище?

– Ну, просто твое, гм, обиталище, – я покрутила кистью в воздухе, пытаясь подобрать выражение помягче, – несколько устарело.

– Чего это – устарело? – все-таки обиделся домовой.

– Так ты посмотри на этот башмак: весь мятый, рваный, покореженный. Непонятно даже, какого он цвета был изначально. Будто корова жевала, вот честно.

– Как это – непонятно? Коричневый он был, сейчас такой же и есть, – совсем распалился Буян. Он даже бросил коллекцию, смотался в коридор и притащил свое сокровище, уронив его передо мной. Можно подумать, за тот час, что я имела счастье его не лицезреть, он изменился.

Я все-таки еще раз придирчиво осмотрела башмак. Несмотря на ярую защиту своего обитателя, новее и симпатичнее обувка для меня не стала. А коричневым это чудо обувщика было исключительно от несмываемой въевшейся грязи, местами пересекаемой белесыми вытертыми полосами. Видимо, мое скептическое выражение лица несколько охладило защищательный пыл домового, и он смущенно загородил башмак собой.

– Нормальная обувка, – пробасил он. – Носить еще и носить. Это вы, молодежь, неэкономная совсем. Любую хорошую вещь выкинуть готовы.

Я рассмеялась.

– Буян, ты сейчас так похож на моего дедушку! У него было любимое кресло-качалка. Продавленное и протертое до дыр, скрипело ужасно. Так вот, он ни в какую не хотел его менять. Говорил, что хорошую мебель только в советские времена делали, а сейчас не умеют. А когда родители решили сделать ему сюрприз и все-таки купили новое, он так разозлился, что пришлось увезти подарок и поставить у себя дома, чтобы не мозолил ему глаза. Больше мы об этом кресле даже не заикаемся.

– Вот и о башмаке моем не заикайся. Новый жать будет, натирать. А этот разношенный уже.

– Ладно, донашивай свой башмак, – продолжая улыбаться, разрешила я.

«Как же все-таки хорошо, когда есть домовой!» – думала я, уже лежа в кровати. Я, конечно, умела и готовить, и в отмывании квартиры был большой опыт. Но ведь намного приятнее, когда основную часть домашней работы делают за тебя. Причем делают с удовольствием и энтузиазмом. Теперь уже представить свою жизнь без Буяна я не могла. К тому же он единственный, кто знает о моей настоящей, ведьминской натуре. За исключением, конечно, неведомой тетки Зины, которую я и в глаза-то не видела. Получается, Буян – единственный собрат в этом чужом и равнодушном мире.

Вспомнив, как ворчливый домовой хвалил свой ботинок, я улыбнулась. Но этот забавный момент не смог изгнать из души тянущего ощущения одиночества, а из головы – беспокойных мыслей, которые возвращали к насущным проблемам.

До смерти Риты никому не было дела. Да и что могут сделать обычные люди, даже знай они то, что успела узнать я? Ничего. Они полностью беззащитны и перед магическим воздействием, и перед тварями Небытия.

Зато я могла сделать хоть что-то. Да, у меня не было наставников, но зато была магическая энциклопедия.

Я вдруг с тоской подумала, что в поиске магического символа книга мне пока ничем не помогла. Так какая вероятность, что поможет с поиском неведомой твари? Я приказала себе собраться. Тварь ведь опасна и для меня, а значит, я должна быть максимально готова ко встрече с ней. В конце концов, я выучила достаточно заклинаний, среди которых были и боевые.

Но что делать дальше? Не искать же монстра, чтобы вступить с ним в бой? Нет, я, конечно, отважная и даже чуточку безрассудная, но шансы свои оценивала трезво: в одиночку справиться с плотоядной тварью Небытия, которого боится даже такая сильная сущь, как Банни, у меня вряд ли получится.

Я сердито выдохнула и перевернулась на спину. В голове роились мысли, совершенно не способствующие засыпанию. Какой тут сон? Обдумать бы все хорошенько.

Итак, что я знаю о монстре? На людей он пока не охотится, питается энергией из воздуха и мелкими сущами. А еще он обитает в темных помещениях или вообще технических лазах. Будь на месте монстра человек, я бы сказала, что он от кого-то шифруется, прячется. Но раз он шныряет по башне, значит, какой-то интерес у него там есть.

Банни сказала, что он обитает на верхних этажах. Магические твари вообще очень привязаны к местам или событиям. А раз на другие этажи он не спускается, у него тоже может быть привязка. К чему, интересно?

«Злой предмет, от которого нужно избавиться», – всплыли в голове слова Банни. А ведь точно. Монстр наверняка связан с этим предметом. Тогда и по времени все совпадает.

Если так, то все складывалось очень удачно. Точнее, для Риты совсем неудачно. Она могла найти некую магическую вещь и с ее помощью умудрилась пробудить тварь Небытия. Тогда Риту прикончил либо этот самый злой предмет, либо монстр. И, судя по тому, что он не успокаивается, предмет все еще активен.

Выходит, мне не нужно искать встречи с монстром. Достаточно найти ту вещь, от которой так хотела избавиться Рита. Что ж, с этим я вполне могу справиться.

Приняв для себя решение, я успокоилась и наконец провалилась в сон.

Утро порадовало меня ярким солнышком. Оно разогнало хмурые тучи не только на небе, но и, кажется, в моей голове. Сегодня я была полна сил и энтузиазма.

Как ни странно, это касалось не только принятых мной вчера решений о поиске магического предмета, но и Туманова. И вопреки всем моим вчерашним заверениям, что между мной и Ильей ничего быть не может, я собиралась сегодня особенно тщательно. Хорошая погода заставила меня вылезти из джинсов и нарядиться в строгое, но очень женственное платье. Я накрасилась чуть ярче обычного и соорудила на макушке элегантный, слегка растрепанный пучок. Своим внешним видом я осталась довольна.

– Ты для кого это так вырядилась? – с подозрением спросил Буян.

– Хочу усладить взоры всех встречных мужчин, – пафосно ответила я. – Это же так приятно, когда на тебя все пялятся. Очень поднимает самооценку.

Домовой только фыркнул. Он прекрасно знал, как я отношусь к флирту. Впрочем, себе можно было не лгать. Единственный взгляд, который я хотела ловить на себе, был взгляд собственного начальника.

Похоже, я где-то подцепила острую форму мазохизма или биполярки. А как еще можно объяснить собственное нелогичное поведение? Вчера отказала, а сегодня собираюсь поражать собственной красой. Естественно, чтобы снова отказать в случае, если босс опять посмеет делать грязные намеки.

В метро на меня и правда смотрели очень даже заинтересованно, а какой-то парнишка даже место уступил. Предвкушая свою окончательную победу над сердцем Туманова, я вплыла в офис походкой от бедра.

Естественно, я ожидала ошалелого и влюбленного взгляда, но, к моему огорчению и досаде, Илья на меня даже не глянул. Ну и как это понимать? У него тоже, что ли, биполярка? Вчера одно мнение, сегодня другое. И хмурый он какой-то. Может, у него проблемы, а тут я со своим кокетством?

И тут до меня запоздало дошло: да он же обиделся на мой отказ! Вчера просто этого показывать не захотел, а потом ночь переспал, подумал и решил, что такое счастье ему даром не нужно. Мне бы обрадоваться, что отделалась от ухажера, но кошки на душе были против.

Желая проверить свою версию, я несколько раз продефилировала мимо. Илья даже головы не повернул. Ну точно, надулся!

Один раз он, правда, удостоил меня вниманием. Оглядел с ног до головы таким взглядом, что я почувствовала себя вообще без одежды. Даже не подозревала, что Илья умеет так смотреть. Он что же, теперь еще и осуждает меня за слишком облегающий наряд? Да ерунда, не может быть. Он всего лишь хочет показать, что его интерес ко мне пропал и все мои ухищрения на него не действуют. После такого гениального умозаключения я решила обидеться сама. Так и знала, что его симпатия ко мне была мимолетной и добиваться меня он не станет.

Какие же мы, женщины, все-таки противоречивые создания! Сама себя сейчас раздражала. И как мужчина может нас понять, если мы сами себя порой не понимаем?

Когда Илья ушел на очередное совещание, я облегченно выдохнула. Что ни говори, а напряжение между нами возникло, я ощущала его физически. Давно уже пожалела о своем наряде, который, кажется, вызвал больше негатива, поэтому считала часы до конца рабочего дня, чтобы сбежать домой и там переодеться в самую разношенную пижаму, завалиться на кровать и хорошенько прореветься. Похоже, это платье я больше никогда не смогу надеть. Да что там надеть! Я даже смотреть на него не смогу, потому что оно будет напоминать мне о сегодняшнем провале.

Пока я занималась самокопанием, вернулся Туманов. Я решила не смотреть в его сторону, чтобы не нарваться на еще один тяжелый взгляд, но краем глаза видела, что босс стал складывать какие-то бумаги в папку и повесил на руку пиджак, явно собираясь уехать. «Ну и скатертью дорожка», – подумала я совсем обиженно и даже носом шмыгнула. А что я ожидала? Что он забудет про работу, сядет рядышком и будет весь день пускать на меня слюнки? Размечталась.

– Ника, тебя Анжела к себе вызывает. Зайди к ней, пожалуйста, – бросил Илья прохладным тоном.

Я недовольно поджала губы. Нет, сегодня определенно не мой день. Вот что Жабе нужно от меня? Неужели ей больше некого сожрать сегодня?

Я встала, зачем-то одернула юбку и, не глядя по сторонам, направилась к двери. Только вот не заметила, что Туманов шел рядом, и на выходе я чуть не снесла его, когда он решил предупредительно открыть передо мной дверь. Пришлось застыть на пороге, дожидаясь вежливого жеста. Лица босса я не видела, потому что упорно пялилась себе под ноги, но в этой его галантности мне отчего-то почудилась издевка. Ну конечно! Он ведь прекрасно знал, что сейчас меня будут убивать вне зависимости от наличия и размера моих прегрешений, а единственная защита в лице Туманова по-тихому сваливает в туман.

Я все-таки нашла в себе силы вздернуть подбородок и гордо прошествовать мимо начальника.

Дойдя до нужной двери, я быстро перекрестилась и пробормотала что-то вроде «спаси и сохрани». Не знаю, полагалась ли ведьмам божья помощь, но буду рассчитывать хоть на какую-то поддержку свыше. Я подняла руку и постучала.

– Войдите, – раздался слащавый голос из-за двери, и я зашла в кабинет.

Здесь я, к своей радости, бывала нечасто. Светлое помещение было похоже на остальные кабинеты боссов, куда мне тоже пару раз довелось заглянуть. Но в кабинете Анжелы стоял тяжелый дух какого-то восточного парфюма, по стенам были развешаны ее фото, а все свободные поверхности были заставлены вазами с цветами. В последний раз, когда я сюда заходила, а было это в день смерти Риты, когда она всех заставила отчитываться, цветов было намного меньше. «Может, она сама себе их покупает? – ехидно подумала я. – Вот какой мужчина в здравом уме будет ухаживать за такой сволочной теткой, еще и цветы ей дарить?»

– Здравствуйте, Анжела Петровна, – робко проговорила я. Жаба вперила в меня свой фирменный немигающий взгляд. Не знаю, возможно, она считала его приветливым – не зря же улыбочку навесила, но выглядеть дружелюбно получалось у нее, мягко говоря, неважно. – Илья Романович сказал, что вы меня вызывали.

Потаранив меня несколько секунд нечитаемым взором, она кивнула в сторону кресла напротив стола.

– У меня есть к тебе разговор, – Жаба вдруг улыбнулась еще шире, и я с тоской подумала, что мои проблемы, кажется, намного больше, чем я предполагала. – Мне рассказали, что у тебя был конфликт с клиентом. Это так?

Вот черт, неужели Туманов решил мне отомстить за отказ прокатиться с ним на машине таким вот образом? И я вдруг разозлилась на него. Да так, что мне стало наплевать на стерву, сидящую передо мной.

– Все верно. Клиентке показалось, что с ней разговаривают не слишком вежливо. Но вы можете прослушать запись нашего разговора. Я действовала четко по инструкциям и лишнего себе не позволяла.

Объяснять, что дамочка – скандалистка по жизни, я не стала, потому что это выглядело бы уже оправданием, а метать бисер перед свиньями я посчитала ниже своего достоинства. Так что я ожидала самого худшего, вплоть до увольнения.

Но следующие сказанные Жабой слова, а особенно их тон, заставили меня удивленно заморгать.

– Да, я понимаю, – вполне миролюбиво закивала Анжела. – Клиенты бывают очень сложными, но ты должна уметь сохранять спокойствие. Так что в течение недели пройди повторно курсы по стрессоустойчивости и разрешению конфликтов.

И это что, все?! Жаба не устроит показательной казни? И даже штраф не наложит? Ну и дела.

– Обязательно пройду, – заверила я ее.

– И отчитайся мне потом, – строго, но без злости, как мамочка нашкодившему чаду, проговорила шефиня. – Лично.

– Да, разумеется. Я могу идти? – с надеждой спросила я.

– Нет, – пригвоздила она меня обратно к стулу, – у меня к тебе будет одно маленькое задание.

Тут я снова напряглась. Похоже, Анжела все-таки сожрет меня. Только сделает это медленно и нежно.

– Что за задание? – уточнила с вежливым интересом.

– У нас запускается новая программа страхования. Тебе нужно будет составить две презентации на основе протоколов проведенных встреч. Одна презентация для сотрудников, другая – для клиентов. Илья перешлет тебе все нужные материалы.

Ну ничего себе «маленькое задание»! Работа, конечно, интересная, но должность у меня немного не та, чтобы выполнять такую работу. Что это, особое доверие или изощренное наказание? Скорее второе. Похоже, Анжела рассчитывает, что я не справлюсь, и уж тогда она с треском и позором меня выгонит.

– Эмм... А почему именно мне поручена такая ответственная задача? – решила все-таки уточнить я.

Жаба подалась вперед, упершись в край стола и сложив на нем руки. Она продолжала буравить меня нечитаемым взглядом.

– Илья порекомендовал тебя. Он сказал, что ты лучше всего знаешь программу, работаешь быстро и аккуратно, а еще что ты – один из самых вовлеченных сотрудников, – каким-то особым тоном произнесла она, как будто знала про меня и Туманова что-то такое, о чем мы сами не подозревали. Мне показалось, что она даже сдержала усмешку. Но ее сверлящий взгляд, казалось, сейчас проделает во мне дыру.

Похоже, мне все-таки хана. Может, она тоже втрескалась в Туманова, а во мне увидела конкурентку, которую пытается устранить? А что, здравая мысль. Особенно если учесть, что Илью Анжела не пытается уничтожить, как прочих. Я представила их вместе, и от этой фантазии стало очень неприятно.

Чтобы не смотреть Жабе в глаза, я опустила взгляд ниже и вдруг заметила мелкого суща, похожего на жутковатую пародию тойтерьера. Он сидел рядом с Анжелой и скалил на меня зубы. Черные бусинки-глазки были недобро сощурены. Поняв, что я его заметила, сущь-терьер заковылял ко мне на коротких кривых лапах, продолжая рычать и показывать клыки, которые больше подошли бы медведю, чем такой мелкой нежити.

Я смотрела на него в изумлении, на пару секунд забыв о конспирации. Сущь был явно достаточно разумным, раз успел приобрести столь сложную форму, а значит, жил в офисе давно. Но раньше-то я его не видела. Откуда он взялся?

– На что ты так уставилась? – нахмурилась Жаба.

Я тут же очнулась, изобразила на лице улыбку и ответила, глядя прямо ей в глаза:

– У вас очень красивое кольцо. Это ведь рубин? Никогда не видела такого большого и красивого драгоценного камня.

Если бы не сущь, я бы ни за что не позволила себе заводить с Жабой такие беседы. Но свою оплошность надо было как-то исправлять. Кажется, я избрала правильную тактику, потому что Анжела расслабилась, расплылась в хвастливой улыбке, выставила вперед руку и стала любоваться своим перстнем. Рубин заиграл гранями в электрическом свете.

– Да, оно великолепно. Это подарок одного очень влиятельного мужчины.

Я едва сдержала улыбку. Молодец Жаба! Одной фразой и украшением похвасталась, и связями, и наличием некоего воздыхателя. Только мне плевать и на ее украшения, и на личную жизнь. Лишь бы меня не трогала. И главное – мне удалось выкарабкаться из неловкой ситуации. Я еще раз покосилась на суща, который больше не скалился, а лежал на столе и настороженно пялился на меня. «Хоть бы он ее сожрал!» – подумала я в сердцах и поднялась из кресла.

– В какой срок нужны презентации? – спросила я, завершая беседу.

– До конца недели, – продолжая любоваться рубином, пропела Жаба, и я поняла, что догадка про то, что это все-таки наказание, была верна, ведь до конца недели оставалось всего два дня, включая сегодняшний.

Покинув кабинет, я шла по коридору, злобно чеканя шаг. Ну Туманов! Ну удружил! Вовлеченный сотрудник? Лучше всех владею программой? Вот гад! И ведь как знал, смотался из офиса, чтобы я его не пристукнула.

А может, он тоже хочет, чтобы я ушла и не мозолила ему глаза, напоминая об отказе? Мало какому мужчине понравится откровенный посыл.

Я пришла на место и рассказала о своем задании Танюшке. Та только сочувственно охнула.

– Тебе хоть заплатят за это?

– Сомневаюсь, – процедила я. – Хорошо, если вообще справлюсь и с работы не выгонят.

– Ник, ну если тебе нужна помощь, я могу... – неуверенно сказала Таня.

– Нет, – упрямо покачала я головой. – Я сама справлюсь.

Я действительно была настолько зла, что не собиралась принимать ничью помощь. Это было делом чести, и мухлевать я не стану. Поставили мне заведомо невыполнимую задачу? Хорошо, вы меня еще увидите в деле.

Я разблокировала телефон и задумалась, что написать Туманову. Пристойное сообщение получилось раза с четвертого. Да и то после того, как я удалила все непечатные слова, оставив лишь сухую просьбу переслать мне протоколы встреч.

Туманов откликнулся сразу. Просто «ок», и на почту посыпался ворох писем от босса. Этот его холодный «ок» взвинтил меня еще больше, и я чуть не накатала ответ, вернув в него всю удаленную прежде ругань. Впрочем, благоразумие победило, и невысказанное честное мнение я оставила при себе.

Подгоняемый злостью мозг работал четко и ясно, так что в суть дела я вникла достаточно быстро. Но вот чтобы собрать все детали, нужно было вчитаться в каждый документ. Там были и исследования, и анализ конкурентов, и задачи, поставленные начальникам других отделов. А еще ведь надо было понять структуру обеих презентаций. В общем, работы был вал, да и мои повседневные обязанности никто отменять не собирался. Похоже, мне придется несколько дней ночевать в офисе. А если Жаба не потребует готовые презентации в пятницу вечером, то субботу и воскресенье мне тоже придется провести за работой. Если же потребует... Думать об этом сейчас не хотелось.

От мысли, что выходные придется потратить на работу, я тихонько зарычала. Я-то планировала провести их с пользой. Как минимум основательно прошерстить энциклопедию, которую я чисто физически еще не успела изучить до конца. Да и поисками предмета я теперь не смогу заняться, времени на это совсем не будет. Ну, Туманов! Он за это ответит.

Глава 9
Лифтер

Уже давно перевалило за девять часов вечера, а я продолжала корпеть над документами, даже не заметив, как ушли все коллеги. Злость давно прошла, сменившись глухим раздражением. Изображать из себя героя, конечно, хорошо, но остаться без средств к существованию очень не хотелось. Работу-то я найду, но на это потребуется время, да и жить на что-то надо. Если учесть, что от прошлой зарплаты у меня осталось меньше пяти тысяч, положение было на грани отчаяния.

Идти к родителям за помощью не хотелось. Брать у них деньги было очень стыдно. Не справиться с задачей – тоже.

Обида и злость подпирали горло, мне безумно хотелось утереть нос Жабе. А еще больше – Туманову. Решили убрать меня? А вот хрен вам! Я так просто не сдамся. Они еще пооткрывают рты, когда я выложу перед ними готовую работу, выполненную в рекордные и совершенно неадекватные сроки.

Только вот рано или поздно любой запал проходит. Я успела перелопатить несколько длиннющих документов, то и дело подбадривая себя кофеином, но вскоре поймала себя на том, что пятый раз перечитываю один и тот же абзац, совершенно не понимая, о чем он. Похоже, пора закругляться, а завтра продолжить на свежую голову. А чтобы голова была свежей, надо все-таки выспаться. Хотя можно еще в метро почитать документы.

Я запустила очередной протокол на печать и вышла из кабинета к принтерам. Коридор оказался совершенно пустым, что, в общем-то, логично в такое позднее время.

Но вечерняя офисная тишина внезапно неприятно накрыла меня своей густотой. Все-таки днем слышны голоса, телефонные звонки, ненавязчивый шум работающей техники. Все эти звуки становятся привычным фоном, и ты просто перестаешь их замечать. А вот когда они исчезают, как сейчас, становится не по себе.

Свет почти везде был погашен, горело только несколько ночных ламп, не столько разгоняя темноту, сколько сгущая мрак по углам и добавляя теней.

Почему-то в памяти всплыл сюжет фильма по Стивену Кингу «Лангольеры», где целый борт с экипажем и пассажирами перенесся назад во времени. Новая реальность оказалась мертвой, в ней не слышалось эха, не чувствовались запахи и вкусы. А неприятнее всего оказались зубастые существа, которые начали пожирать все вокруг. Чуть не сожрали и всех героев фильма, но тем, как положено, удалось спастись. Надеюсь, какие-нибудь зубастики не появятся сейчас из-за угла, потому что нехорошие ассоциации о безжизненной параллельной вселенной казались сейчас очень правдоподобными.

Кстати, про зубастиков. Как бы не столкнуться с монстром раньше времени. Уж он-то точно был реальнее каких-то там лангольеров.

Я вдруг остро ощутила, что нахожусь на сорок третьем этаже гигантской стеклобетонной коробки, закупоренной со всех сторон, и быстро выбежать на улицу у меня не получится. Бурная фантазия тут же подкинула новую ассоциацию – с мышью, попавшей в ловушку, вокруг которой кружит котяра. И почему раньше у меня не возникало таких мыслей? Наверно, повлияла непривычная обстановка, сделав офис очень неуютным. Ощущать себя отрезанной от остального мира оказалось крайне неприятно, и захотелось вот прямо сейчас оказаться снаружи, где кипит жизнь.

Я быстро вернулась в кабинет, запихнула распечатку в сумку, закинула сверху свои вещички и бодрой рысью направилась к выходу. Но, оказавшись снова в коридоре, замерла.

Дверь в кухню была приоткрыта, и из нее лился свет.

По спине пробежала толпа мурашек. Я же только здесь была. Дверь была захлопнута, я точно это помнила.

Повинуясь дурацкому закону всех известных мне фильмов ужаса, я не ринулась на выход, а медленно прокралась к полосе света, бьющей из кухни. Может, просто кто-то из сотрудников вернулся? Например, забыл что-то... Ага, кофе выпить. Интересно, услышала бы я его, пока собиралась? Не факт.

Обуздать собственное любопытство мне не удалось. Я же не прощу себе, если что-то важное пройдет мимо. Особенно если это касается смерти Риты или уничтожения твари. Мысли о том, что это может быть опасно, я старательно отгоняла.

С колотящимся сердцем я заглянула в приоткрытую дверь, до последнего лелея надежду, что увижу кого-то из коллег. Но на кухне никого не было. За исключением черных воронок, которые, зловеще покачиваясь, крутились по углам. Я замерла, пытаясь разглядеть непонятное явление. Откуда здесь эта пакость? Ее создал маг, или она появилась тут сама?

В голове всплыло заклинание сканирования магического фона, которое я недавно вычитала в энциклопедии. Оно могло дать много информации. Например, к какой стихии относится магия, является ли она чистой силой, заклинанием или его остатками и даже об источнике ее появления.

Я сконцентрировала энергию в ладонях и отправила слабый импульс в сторону дальней воронки. Но я не учла одного: чужеродной магии может очень не понравиться, что ее пытаются изучить.

Меня отшвырнуло к противоположной стене коридора, ощутимо приложив к ней спиной и выбив дух. Дверь с грохотом ударилась о стену, и в грудь, словно таран, врезалась волна силы, а из кухни полезли черные дымные щупальца. Ощущения были такие, будто на меня наехал бульдозер.

Пугаться было некогда. Надо было срочно что-то делать. Я интуитивно понимала, что не должна позволить темному дыму добраться до меня.

Я вскинула руку. Передо мной вспыхнул огненный щит. Это было заклинание, которым я заслуженно гордилась, потому что оно у меня всегда получалось идеально.

Моя фиолетовая магия столкнулась с черной, и я, упершись каблуками в пол, с огромным усилием начала отталкивать от себя жуткий пресс. Шпильки скрипнули. Мои любимые туфли! Ну уж нет, не позволю каким-то там воронкам испортить их. Возмущение придало сил, и я одним рывком оттолкнула от себя давящий темный туман. Недалеко, но теперь я смогла хотя бы нормально вдохнуть и дать себе отсрочку в пару секунд.

Обе мои руки дрожали, удерживая огонь. Но я чувствовала, что магия по ту сторону щита тоже вибрирует, как будто и ей с трудом удается сдерживать мой натиск.

Из кухни лился уже не электрический свет, а нестерпимо яркий, мертвый. Я читала, что такое происходит, когда магия исчерпывает свои последние силы. Значит, нужно помочь ей истощиться.

Если огненным щитом удалось удержать эту магию, то значит, мне нужно огненное оружие, чтобы ее уничтожить. По правой руке зазмеились фиолетовые искорки, собираясь и концентрируясь возле ладони. Достаточно достроить заклинание – и в руке появится клинок с пламенным лезвием. Но тогда мне придется отпустить одну руку, и щит удержать я уже не смогу. Значит, у меня есть всего секунда, чтобы метнуть свое оружие. Сработает это или нет, я не знала, но придумать что-то другое не было времени.

Рыкнув, как теннисистка при особенно мощной подаче, я разжала руку и метнула клинок в распахнутую дверь. В тот же миг щит пропал, а меня снова отшвырнуло к стене. Теперь я приложилась к ней плечом. От боли аж искры из глаз посыпались, и если бы в меня снова впечатался магический пресс, я бы уже не смогла его сдвинуть. Но пресса не было, а вокруг стояла тишина.

Шипя и потирая ушибленное плечо, я осмотрелась. В кухне было темно, никакие темные щупальца ко мне не тянулись, а воронок в кухне видно не было. Я их что, уничтожила? Почему-то верилось в это слабо.

На дрожащих ногах я шагнула внутрь. Тусклого света из коридора хватало, чтобы осмотреть помещение, но рука все равно потянулась к выключателю. Вспыхнул свет. Ничего. Все как обычно. Гудит холодильник, слабо пахнет кофейными зернами и немножко моющими средствами, вся мебель мирно стоит на месте. Ни разрушений, ни опрокинутых стульев. Как будто мне все померещилось. Но руки дрожали, как будто я только что делала жим лежа со штангой килограмм на сто. Я осмотрела стену, куда врезалась дверь, и там обнаружилась нехилая вмятина от металлической ручки. А еще пошатывались каблуки. Нет, мне не померещилось.

Я запоздало сообразила, что надо убираться отсюда, а то как бы не явилась тварь. После борьбы с воронками у меня вряд ли получится ей противостоять.

Я подобрала сумку и бодрым шагом, насколько позволял сломанный супинатор, поковыляла к лифтам. Меня запоздало обуял страх, и просто не терпелось унести отсюда ноги.

Пара секунд – и лифт тренькнул, оповещая о прибытии. Тихий мелодичный звук в пустом темном офисе прозвучал как пожарная сирена, пройдясь пилой по моим нервам. Мне показалось, что его услышали все, кому слышать о моем нахождении здесь было совсем не нужно.

Подгоняемая собственными мурашками, толпой бегающими по спине, я вбежала в кабину, ткнула на первый этаж. Мне казалось, что проклятые двери сходятся слишком медленно и в закрывающихся дверях вот-вот появится морда твари. И только когда двери захлопнулись, отрезая от зловещей тишины этажа, я выдохнула. Заиграла привычная ненавязчивая мелодия. Всего пара секунд – и я окажусь на свободе.

Воронки... Это что же за магия такая? Откуда? Да окажись я менее проворной, они убили бы меня. Отчего-то я совершенно не сомневалась в этом. И нашли бы завтра на полу в коридоре еще один трупик. Ага, с диагнозом «сердечная недостаточность». С учетом того, что уборщицы приходили в офис первыми, эта сомнительная честь снова выпала бы Айжан. Почему-то стало жалко не себя, а бедную женщину.

А ведь Рита умерла на кухне. Наверняка здесь есть какая-то связь с этими воронками. Господи, как все запуталось!

Может, я и додумалась бы до чего-нибудь дельного, но внезапно мои мысли грубо прервали. Кабина замедлила ход, дернулась и встала на месте. В окошке заморгала цифра «30», приятная музыка замолчала, снова погружая меня в неприятную тишину. Да что ж такое!

Нахмурившись, я принялась тыкать кнопку вызова диспетчера, но тот молчал. Паника начала нарастать, а вновь заработавшая на полную силу фантазия тут же подкинула картинку, как тварь ползет по стенкам шахты, нагоняет меня и...

Дофантазировать я не успела, потому что прямо из кнопочной панели перед моим носом начала вылезать жуткая полупрозрачная харя. Я взвизгнула от неожиданности и отскочила к противоположной стене лифта. Вслед за харей в лифт втянулась вся туманная фигура, и я расширившимися от ужаса глазами уставилась на нового неизвестного мне обитателя башни. Похоже, это был уже не сущь, а самый настоящий призрак. А кем еще могло быть это существо? Из всех известных мне тварей магической реальности только призрак имел такую дымчатую прозрачность и мог светиться зеленоватым светом.

Утешало лишь одно: это точно была не тварь. Призраки не жрут сущей.

Выглядел призрак жутковато. Его тело состояло из множества шестеренок, которые с хрустом и звоном крутились в разные стороны, производя совершенно психоделическое впечатление. Из мятого, кривого и голого черепа торчали какие-то шипы металлического цвета, а глаза заменяли светящиеся белым шурупы. Нижняя челюсть была похожа на ковш экскаватора с торчащими вверх зубьями. Довершали картину полупрозрачные тросы, терявшиеся где-то в потолке лифта, на которых, как марионетка, и был подвешен призрак.

Тросы, впрочем, не мешали ему свободно двигаться, что призрак и продемонстрировал, ринувшись ко мне. Я взвизгнула от неожиданности, но увернуться не успела и в следующий миг почувствовала липкий холод, который окутал меня на пару секунд. Я зажмурилась от неприятных ощущений. Похоже, призрак прошел сквозь меня.

Я тут же открыла глаза и снова испуганно вжалась в стену, потому что теперь устрашающая харя маячила прямо перед лицом.

И тут я разозлилась. Да сколько ж можно издеваться? Не давая себе времени на раздумья, я засветила в призрака ловчей сетью. Я планировала пришпилить его к стене и как следует припугнуть, но просчиталась. Сеть была способна сдержать суща, но на призрака, как выяснилось, не действовала, прошла сквозь него, разделив на множество кубиков, как морковку на винегрет. Сеть тут же развеялась, и существо собралось обратно, только теперь выглядело еще злее, чем раньше.

– Ведьма! – ликующе воскликнул призрак.

– Да, ведьма. Ну и что? – с вызовом ответила я.

– А вот и все! Попалась! Я знал, что однажды вычислю тебя.

Я нахмурилась. У этой хари что, ведьмофобия? Надеюсь, он не избавляется от всех ведьм, которых встречает?

– Ты вообще кто такой, чтобы с незнакомой ведьмой так разговаривать? – возмутилась я.

– Я Лифтер! – наконец представился этот прозрачный террорист, да с такой гордостью, словно был местным авторитетом. Дон Корлеоне, блин.

– Рада за тебя. От меня-то что нужно?

– Как – что? – натурально удивился призрак. Даже глаза-шурупы вращаться перестали. – Чтобы колдовать прекратила. А еще последствия своего колдовства убрала!

Я вспомнила про воронки и как я от них только что отбивалась. Похоже, именно эту силу и почувствовал призрак. Раздражает она его, что ли? Может, он спал, а я его разбудила?

– И чем же мое колдовство тебе помешало? – все-таки решила уточнить я.

– А тем, что вы, колдуньи, пакость всякую творите, а нам, бедным существам Небытия, от этого одни убытки.

Я фыркнула. Ага, нашелся бедняжка! Людям пакостить – так совесть не мучает.

– Кажется, лично тебя я пока не трогала. Это ты на меня напал, в лифте вот запер.

– А изморник? Скажешь, не ты его выпустила? – прошипел призрак.

– Кто? – я непонимающе вытаращилась на Лифтера.

– Не притворяйся, ты прекрасно знаешь, о чем я. Монстр, черный маг, который сдох и стал слугой Небытия. Чудовище было заперто тут, пока ты его не выпустила!

– Да почему я-то? – возмутилась я. До меня вдруг дошло, что Лифтер говорит о той самой твари, о которой рассказала Банни, но вконец расшатанные нервы не позволили перейти на конструктивную беседу, и я, сердито топнув ногой, крикнула: – Ничего подобного я не делала!

– Мне плевать, кто из вашего колдовского племени это сделал, но ты уберешь из башни изморника. Если маг виноват в освобождении монстра, то магу с ним и справляться.

Я, в общем-то, и сама была не против избавиться от монстра, но терпеть не могла, когда мне ставили ультиматумы. А уж когда незаслуженно обвиняли, здравый смысл отказывал, трансформируясь в клубок негодования.

– Да ты вообще понимаешь, кому хамишь и требования предъявляешь? Я же тебя сейчас по ветру развею! – прорычала я, стискивая кулаки.

– Всегда вас, магов, ненавидел. И в очередной раз понял, что был прав, – проскрежетал противный Лифтер и начал вдруг таять. Я запоздало сообразила, что угрожать призраку все же не стоило. По крайней мере, пока я заперта тут. Но было, кажется, поздно.

– Эй, ты куда это собрался? – возмутилась я.

Но призрак уже истаял, а ехидный голос отозвался эхом уже откуда-то из шахты:

– Посиди тут, подумай над своим поведением.

– Это нечестно! – крикнула я, но привиденистый поганец уже смылся. Я с досады саданула ладонью по стене лифта. Хотела еще и ногой, но стало жалко своих и так пострадавших туфелек. Я не ожидала услышать ответ призрака, но противный Лифтер все-таки ответил.

– Надеюсь, что изморник тебя сожрет и подавится! – услышала я совсем уж далекий крик, и все вокруг стихло.

– Ах ты... шестеренка ржавая! – рявкнула я. Но тут же притихла, осознав, что зависаю где-то на уровне тридцатого этажа в чертовой металлической коробке и злить противного призрака дальше было глупо.

Я обессиленно сползла вниз, сев на корточки и откинув голову на стену. Узкое платье, от которого я и так слишком устала за этот длинный и трудный день, сейчас доставляло еще больше неудобств, как и туфли на шпильке. Очень хотелось наконец стянуть с себя всю эту красоту, но еще больше я мечтала оказаться дома. Но нет, заперта в лифте каким-то неадекватным призраком. Словно мало мне проблем! И что теперь делать?

О призраках и привидениях я знала не так уж много. Обычно призраком становился дух умершего человека, не нашедший покоя после смерти, и был он привязан к месту гибели своего физического тела. В этом месте призрак обитал и оттуда же черпал силу. Человеческие эмоции ему ни к чему, но призрак мстителен и любит вредить, подстраивая пакости. Так что перекрыть вентиляцию или сбросить кабину лифта в пропасть – вполне ему по силам и по нраву. Особенно учитывая его изначально негативный настрой по отношению ко мне как к ведьме. Да, у лифтов должна быть какая-то защита в случае обрыва тросов, но заблокировать и их призраку ничего не стоило.

Надеюсь, он все-таки не сделает этого, иначе сразу бы так поступил, не став тратить время на разговоры. Хотя он, может, просто опасается, что, погибнув здесь, я тоже стану призраком и его ждет соседство с моим обиженным духом, которое придется терпеть целую бесконечность. А может, он все-таки ждет, что я их всех от твари избавлю?

Лифтер почему-то уверен, что изморника выпустила я. Но я-то точно знала, что не делала этого. Тут нужна магия похлеще, чем заклинания, отгоняющие сущей. Выходит, я тут не единственная ведьма, есть и кто-то другой. Мог ли это быть некий чужак? Здесь ведь куча офисов, и в каждый, помимо работников, ходят посетители. Насколько я знаю, охрана только внизу сидит. В нашей фирме, например, ее нет, только камеры наблюдения. Так что ничто не помешало бы проникнуть в башню какому-нибудь пришлому колдуну под видом посетителя и сделать свои черные делишки, а я могла пропустить мага, даже если бы их приперлась целая делегация.

Но теперь у меня появилась хоть какая-то информация. Получается, жил-был черный колдун, а потом помер и стал жуткой тварью. Кем он был? Когда все случилось? И кто его тут запер? А главный вопрос – где мне всю эту информацию искать? Немного успокоившись, я попробовала позвать Лифтера, чтобы расспросить его подробнее, но призрак так и не отозвался.

Я в очередной раз отругала себя за вспыльчивость. Надо было разговорить Лифтера, выспросить все, что он знает. Наши цели ведь не так уж сильно отличались. А я угрожать начала.

Я горестно вздохнула. Надо было придумывать, как выбраться отсюда, но колдовать сейчас было чистым безумием. Те «чудесные» воронки вполне могут появиться снова, и я понятия не имела, где они сейчас. А учитывая их повышенный интерес ко мне (ну или к моей магии), они ринутся в атаку, как только почувствуют новый всплеск силы. Да и тот самый изморник тоже вряд ли дремлет. Он вполне может объявиться, если почувствует магию. Даже мобильный здесь не ловил. Магия гасила сигнал.

Других способов, как заставить лифт поехать вниз, я не знала. Впрочем, и в тех, которые знала, уверена не была. Выходит, мне остается только ждать утра или милости призрака, которому надоест держать меня взаперти. Я закрыла лицо руками. «Все, кина не будет, электричество окончилось»^[5]. Ох, хоть бы противный Лифтер действительно свет не отрубил! Сидеть в кромешной тьме совершенно не хотелось.

И тут, словно повинуясь моим мыслям, лампы погасли, и единственным источником света осталось парящее в воздухе зеленое число «30».

Я вскочила на ноги, саданула кулаком по стенке и завопила во все горло:

– А ну выпусти меня отсюда!

Разумеется, ничего не изменилось, и, постояв с минуту, я снова сползла по стенке и разревелась. Проклятая презентация, проклятая работа, проклятый офис! И Туманов хорош гусь. На него я почему-то злилась больше всего. Про Анжелу-то давно все было понятно. Мерзкая тетка, которая только и подстраивает пакости. А Туманов втерся в доверие, прикинулся приличным, а потом взял и подставил. Тоже мне – лучший босс на свете! Если б не его издевательская рекомендация, сидела бы сейчас в своей теплой, уютной, светлой квартире, пила чай и читала энциклопедию.

Не знаю, сколько прошло времени, но истерика почти схлынула, оставив меня без сил. И тут внезапно свет вспыхнул, и кабина, набирая скорость, помчалась вниз. В первые секунды я испугалась, подумав, что сбылись мои худшие опасения и кабина сейчас рассекает воздух в свободном полете, но очень быстро поняла, что лифт просто заработал. Наконец-то! Меньше минуты – и двери, мелодично тренькнув, разъехались. Сквозь пелену слез я увидела знакомый интерьер холла первого этажа, где, к слову, тоже был приглушен свет.

Опасаясь новой подставы от Лифтера или других обитателей башни, я вывалилась из лифта, чтобы поскорее покинуть опостылевшее здание, и тут же столкнулась с кем-то. И этот кто-то крепко обхватил меня за плечи.

Глава 10
Любовь и прочие трудности

– Ника? – раздался удивленный и до боли знакомый голос Туманова.

– Я... Отпустите, – всхлипнула я, желая только одного: выбежать из проклятого здания на улицу, на свежий воздух.

Но Илья и не подумал меня выпустить. Развернул лицом к выходу и, продолжая придерживать, повел прочь из башни. Туманов молчал, за что я была ему благодарна. Но куда он меня вел, я совершенно не соображала. Главное, что мое лицо наконец-то овеял прохладный ветерок, а до слуха донеслись голоса людей, уличный шум и прочие живые звуки. Ощущение, что я вынырнула из глубокого колодца, в котором просидела как минимум месяц.

Немного очнулась я, только когда Туманов раскрыл передо мной дверь авто.

– Извини, но сегодня я все-таки отвезу тебя домой. Сейчас слишком поздно, чтобы ты разгуливала по улицам одна. А еще мне кажется, ты сейчас не в том состоянии, чтобы разъезжать на метро.

Я подняла глаза и наконец посмотрела Туманову в лицо. Мне показалось, что взгляд начальника был настороженным. Думает, что я снова скажу «нет»? Впрочем, мне могло почудиться, за стеклами очков было сложно прочитать эмоции.

– Ладно, – ответила я, но согласилась только потому, что Илья был прав. Общественный транспорт был не тем местом, где стоило переваривать полученный стресс. Ничего, поработает таксистом, не развалится.

Я залезла в машину и начала копаться в сумке. Нужно было хоть немного привести себя в порядок, и вовсе не для Туманова, который, усевшись за руль, на меня даже не взглянул. Я раскопала влажные салфетки. Макияжу моему все равно настал конец, так что лучше смыть остатки туши, щиплющие глаза.

– Говори адрес, – произнес Туманов. Я довольно холодно назвала координаты и занялась уплывшим макияжем.

Вести беседы с этим предателем совершенно не хотелось, и я надеялась спрятаться за невероятно важным занятием по приведению себя в порядок. Смотреть в его сторону я тоже не собиралась и надеялась, что он, как и я, будет молчать и просто рулить, глядя на дорогу. Но моим мечтам не суждено было сбыться.

– Что ты делала так поздно в офисе? И почему вся заплаканная? – голос был строгим и даже немного требовательным.

Я сделала вид, что сильно занята поисками чего-то очень нужного в сумке, но все-таки исподтишка покосилась на Илью. Он бесстрастно смотрел на дорогу.

– Я застряла в лифте и испугалась, – я предпочла ответить только на второй вопрос. Если ведь начну отвечать на первый, то у меня случится еще одна истерика, с применением грубой физической силы к одному наглому боссу.

– Застряла? – удивился Туманов, по-прежнему не глядя на меня. – А диспетчер? Почему не позвала на помощь?

Нет, он меня совсем за идиотку держит?

– Диспетчер не отвечал, – ехидно процедила я и все-таки повернулась к Илье. Сейчас почему-то очень захотелось, чтобы он увидел мою злость. – А еще в кабине погас свет, и я черт знает сколько просидела в кромешной тьме. Поверь, это не слишком приятно, особенно осознавая, что висишь над пропастью.

– Хм, – Туманов смущенно хмыкнул и потер кончик носа. – Мне кажется, или ты за что-то злишься на меня?

– А вы как думаете, Илья Романович? – прошипела я, еле сдерживая гнев.

– Думаю, что не ошибся в своем предположении, – голос его по-прежнему звучал спокойно, а все внимание было устремлено на дорогу. – А могу я узнать, в чем мое преступление?

Я глубоко вздохнула, чтобы затолкать внутрь рвущиеся наружу нецензурные слова. Выдох больше походил на рычание.

– Можешь, – прошипела я, с удовольствием отмечая, что сейчас по интонациям вполне могу составить конкуренцию самой Жабе. Вскипевшая ярость окончательно смела все границы, так что я даже позволила себе перейти на «ты». – Я оценила ваше с Анжелой спецзадание. И крайне рада возложенной на меня миссии, как и вашему с ней высочайшему доверию.

– Ты про новый страховой продукт, что ли? – недоуменно наморщил лоб Илья.

– Про него. И про кипу протоколов, которые надо изучить, чтобы до конца этой недели составить две полноценные презентации.

Я шипела, как гадюка. Казалось, еще немного – из изо рта закапает яд. Но Туманов наконец повернулся ко мне, удивленно уставился. Хорошо, что сейчас мы стояли на светофоре, потому что начальник и не думал отводить взгляд.

– В смысле – до конца недели?

– Это у вас с Анжелой надо спросить, как можно успеть за полтора дня выполнить такую работу, – ехидно сощурила я глаза. – А еще мне очень интересно, каким образом мне удалось удостоиться столь великой чести? С каких это пор я стала самой ответственной в нашем коллективе?

– Но это действительно так, – продолжал непонимающе смотреть на меня начальник.

Сзади кто-то засигналил, и Туманов, увидев загоревшийся зеленый, рванул с места, наконец перестав хмурить на меня свой лоб.

– Спасибо за оказанное доверие. Только вышвырнуть меня могли бы и менее изощренным методом. Тем более что Анжела узнала про скандал с клиенткой. И я даже догадываюсь от кого.

– Подожди, – непонимающе тряхнул головой Илья. – Ты, наверное, чего-то не поняла. Руководство поручило мне сделать презентации. Я же всего лишь сказал Анжеле, что мне нужна будет помощь в твоем лице, чтобы она не грузила тебя дополнительной работой. Ты не должна делать это в одиночку. Да и срок там намного больше. Мне дали три недели на это. И вообще, с чего ты взяла, что я рассказал про твою клиентку? Понятия не имею, откуда Анжела узнала.

Я моргнула и нахмурилась. В голосе Ильи слышалось столько изумления и искренности, что я отчего-то сразу ему поверила. А еще почувствовала себя очень глупо.

– То есть как это? Она мне что, соврала?

– Ника, ты уверена, что она сказала именно так? – от недоверия в его голосе в душе снова вскипела злость.

– А мне что, надо было записать наш разговор, чтобы сейчас не чувствовать себя полной дурой? – Мне стало очень обидно, захотелось непременно доказать Туманову, что я права. – Нет, я не могла понять ее неправильно. Она ни слова не сказала о том, что я всего лишь помощник. И назвала срок конец именно этой недели, а не какой-то еще.

– Ладно-ладно, я тебе верю, – примиряюще улыбнулся Илья. – И перестань на меня рычать. Такие выходки вполне в духе Анжелы. Я разберусь с этим. Ну что, мир?

Я схватилась за виски и с силой их потерла. Моя воинственность вдруг сдулась, а я вслед за ней. Внезапно почувствовала себя выжатой тряпочкой, распластавшейся на сиденье. Все-таки я не умела долго злиться.

– Мир, – проговорила я и, немного помолчав, добавила: – Извини.

Все же я умела признавать свою неправоту, хоть и почувствовала сейчас себя неловко, что выплеснула эмоции. Сдержанности мне еще надо поучиться.

– За что? – осторожно уточнил Илья.

– Я думала, что ты на меня обиделся за вчерашний отказ и решил отомстить. И что Анжеле про меня со злости наговорил.

– Ты серьезно считаешь, что я на такое способен? – изумился Илья, и я расслышала в его голосе обиду.

– Прости, – снова проговорила я, не зная, что еще можно сказать.

Илья вздохнул.

– Я должен был сам все тебе объяснить, – покаялся он. – Но мне нужно было днем уехать. Не думал, что все получится вот так. И я не держу на тебя обиды.

Интересно, он имеет в виду вчерашний отказ или мой сегодняшний тон? Уточнять я не стала, решив перевести скользкую тему.

– Между прочим, я успела вычитать пять протоколов и даже набросала пару слайдов, – поделилась я, желая нарушить повисшую тишину.

– Серьезно? – воскликнул Илья, и его губы тронула улыбка. – Выходит, я не ошибся с напарницей, на тебя можно положиться. Честно, я думал, что ты едва вникнешь в суть, а завтра мы уже вместе сели бы разбираться.

Незамысловатая похвала заставила мои щеки вспыхнуть. Напарница – это ведь намного круче, чем помощница. А еще меня вдруг осенило, что Туманов решил поработать со мной в паре не только (и, возможно, не столько) благодаря моему сомнительному профессионализму, а ради того, чтобы иметь возможность побыть со мной рядом!

Эта мысль одновременно возмутила (надо же, какой хитренький!) и согрела душу.

– Все-таки Анжела – ужасная стерва. Надо же было ввести меня в такое заблуждение!

– Ну, – протянул Туманов, – она действительно очень своеобразный человек.

– Ты к ней слишком добр. Я бы применила эпитеты пожестче.

– Я пытаюсь соблюдать приличия и не выражаться, – подвигал бровями Илья и шкодливо улыбнулся, предоставляя мне свободу самой додумать, что он думает о Жабе. – Но на самом деле с ней тоже можно договориться.

– Приставив к горлу нож? – с кровожадной надеждой шутливо вопросила я.

– Нет, – засмеялся Туманов. – Твой вариант, конечно, интересный, но достаточно всего лишь заставить себя уважать и...

– Да что нужно сделать, чтобы она стала уважать кого-то, кроме себя? – перебила я Туманова.

– Ну, например, показать ей, кто умнее.

– Ха! Тогда она просто сделает все, чтобы устранить конкурента.

– И второе, – терпеливо завершил свою фразу Туманов, – нужно дать ей понять, что ты – не конкурент.

– А ты что, не хочешь стать начальником управления? – удивилась я.

– Нет. Меня вполне устраивает моя должность.

– Ну, ты бы многим сделал большое одолжение, если бы стал начальником управления вместо Жабиной.

Туманов с хитрым прищуром покосился на меня.

– И подставить других, ни в чем не повинных людей, к которым она пришла бы руководителем?

Мы рассмеялись, и на душе у меня потеплело. Меня совершенно не мучила совесть, что я обсуждаю с начальником наше руководство. Кажется, тут мы оказались на одной волне.

– Кстати, ты роскошно выглядишь сегодня. Я думал, у тебя свидание.

– Нет, – коротко ответила я. – Просто захотелось принарядиться.

Туманов снова слегка улыбнулся, и мне показалось, что его лицо расслабилось. По крайней мере, разгладилась морщинка между бровей.

Тут меня осенил еще один вопрос, и я удивилась, почему не спросила этого раньше. Похоже, была слишком погружена в свои переживания.

– А зачем ты приехал в офис?

Туманов заметно смутился, хмыкнул, потер подбородок.

– Заехал за ноутбуком. И кое-какие бумаги нужно было забрать. Хотел дома поработать.

– Так поздно? – недоверчиво протянула я.

– Ну, в офис я и так планировал заехать, хоть и собирался это сделать чуть раньше. Просто была встреча и она несколько затянулась. Партнеры решили отблагодарить нашу компанию и сводили нас в ресторан.

– Вас – это кого?

– Ежова, ты ужасно любопытная, – со смехом произнес Илья, покосившись на меня, но все же решил ответить. – Там были другие наши коллеги. Из маркетингового отдела, из финансового. Анжела тоже была.

– Значит, я сидела корпела над протоколами, а вы там винишко пили? – шутливо возмутилась я.

– Я не пил, – улыбаясь, ответил Илья. – Я за рулем.

– Но ты же так и не поднялся в офис.

– Конечно! Какой тут ноутбук, если из лифта на меня выскакивает заплаканная сотрудница в самых растрепанных чувствах? Ты выглядела так, будто на тебя как минимум напала стая собак. Ну как я мог оставить девушку в таком состоянии?

Я представила себе эту картину и смутилась.

– Хорошо, что на лифте с собой не заставил ехать наверх. Второй поездки я бы точно не вынесла.

– Вот и я так подумал, – серьезно кивнул Туманов.

Я заметила, что мы уже въезжаем во двор моего дома, и с сожалением подумала, что поездка закончилась слишком быстро. И почему я вчера переживала, что нам не о чем будет поговорить? С Ильей оказалось так легко и просто общаться, что в голове мелькнула шальная мысль, а не пригласить ли начальника на чашечку чая, чтобы продолжить общение?

Но я тут же одернула себя. Какой чай, Ника? Забудь! Приятная беседа вовсе не означает отношений, особенно для одной незадачливой ведьмы. А еще Буян. Он же вредный, обязательно отмочит что-нибудь. А откачивать Туманова кому потом? Мне, разумеется. Нет уж, не нужно нам таких потрясений.

Я поблагодарила Илью и вышла из машины. К моему удивлению, он тоже вышел и пикнул брелоком, ставя авто на сигнализацию.

– Уже поздно. Я тебя провожу, – заявил он, даже не интересуясь моим мнением.

Впрочем, возмущаться я и не подумала. Приятно же, когда о тебе заботятся.

– Хорошо. Только на лифте я не поеду. Хватит, накаталась сегодня. А живу я, между прочим, на седьмом этаже.

Но на мое злорадное замечание Илья только пожал плечами, а я запоздало подумала, что стыдно будет именно мне, когда я доползу на этаж, запыхавшись, как старая бабка. Он-то наверняка даже не почувствует этого подъема. Видно же, что в форме себя держит.

– Я надеюсь, у тебя не успела возникнуть фобия лифтов? – шутливо спросил он. – Все-таки несколько раз в день подниматься на сорок третий по лестнице будет проблематично.

– А я просто уволюсь, – в тон ему ответила я и шагнула на первую ступеньку.

– Разве я могу лишиться такого ценного сотрудника? – хитро улыбаясь, спросил начальник. – Кто будет за меня презентации делать? А с Анжелой воевать?

– Наймешь кого-нибудь посообразительнее.

– Нет, Ежова, я не подпишу твое заявление.

Шутя и переругиваясь, мы добрались до седьмого. Я, кстати, вопреки опасениям, совсем не запыхалась. Может быть, потому, что мы шли медленно, то и дело останавливаясь, чтобы ответить друг другу на очередную колкость?

– Ну все, вот тут я и живу, – остановилась я у своей двери. – Спасибо, что довез и проводил.

Но Илья не спешил ретироваться. Напротив, подошел ближе и оперся рукой о дверь, будто не желал, чтобы я открыла ее. Я завороженно уставилась на нависающего надо мной начальника. Илья был так близко, что у меня не оставалось выбора, куда смотреть. Мои глаза тоже зеленые, но совсем другого оттенка, светлее. У него же скорее малахитовые, с янтарными лучиками, разбегающимися от зрачка.

Я залипла. Мне всегда казалось, что глаза у Ильи просто темные. Или я за очками не могла разглядеть? Впрочем, я до этого и не позволяла себе надолго встречаться с Ильей взглядами, дабы не выдать свою влюбленность.

Пока я пыталась вынырнуть из зеленых омутов, Илья поднял руку и заправил мне за ухо прядку волос.

– Ты очень красивая, – сказал он. И будь на его месте кто-то другой, я бы закатила глаза от такого банального комплимента. Но от Туманова это звучало слишком интимно и как-то искренне, что ли.

Он тоже был невероятно хорош сейчас. Настолько, что дыхание перехватило. Или дело в его жадном взгляде? В груди вдруг стало щекотно от предвкушения чего-то очень желанного, а в ногах появилась слабость. Похоже, мое тело поняло, что сейчас произойдет, раньше моего мозга. Впрочем, мозг сейчас находился в блаженной отключке. А уж когда Туманов легко коснулся губами сначала щеки, потом уголка губ, а затем и вовсе прильнул к моим приоткрытым губам, меня словно молнией прошило.

Сладкое прикосновение продлилось всего несколько мгновений, и когда Илья отодвинулся от меня, я удивилась, что все еще стою на ногах. Впрочем, за спиной была дверь, которая меня и поддерживала.

– Спокойной ночи, Ника, – произнес он немного хрипло и, развернувшись, заспешил вниз по лестнице, даже не подумав воспользоваться лифтом. А я продолжала стоять у двери, обалдело глядя ему вслед. Похоже, он не отступится. А я? Смогу ли противостоять ему? Впрочем, ему смогла бы, а вот себе – сомневаюсь.

Когда я все-таки отмерла и зашла в квартиру, обнаружила в коридоре Буяна. Он стоял, уперев ручонки в бока и с подозрением глядя на меня. Белый фартук в цветочек делал его похожим на суровую домоправительницу Фрекен Бок, и мне стало смешно.

– Это с кем ты там шушукалась так долго за дверью?

– Много будешь знать – скоро состаришься, – беспечно ответила я и, переступив через домового, направилась в комнату. Несмотря на тяжелый день и все его потрясения, плохое настроение куда-то улетучилось. Вот на что способен хороший всплеск эндорфинов, подаренный коротким поцелуем с любимым мужчиной. Илья оказался вовсе не предателем, а я ему, кажется, действительно нравлюсь. По сравнению с этим открытием какие-то там изморники и воронки казались мне сейчас сущим пустяком. Что я, не ведьма? Не смогу с этим справиться? Вот открою сейчас энциклопедию, найду все, что мне нужно, – и держись, нежить.

– Ника, ты должна быть аккуратнее, – продолжал бубнить Буян. – Неподходящий мужчина для ведьмы – это очень опасно. Тебе нельзя влюбляться!

Теперь домовой семенил за мной следом, напоминая своими причитаниями уже не домоправительницу, а заботливую мамочку.

– Буян, успокойся. Это был всего лишь мой начальник. У нас ничего серьезного, он просто проводил меня.

– Просто проводил? Почему так поздно? – не отставал домовой.

Вот настырный! И не обманешь его. Хотя куда там, если я самой себе соврать не могла. Да, мне понравилось внимание Ильи. И не просто понравилось, от подаренного короткого поцелуя я чуть с ума не сошла. Что же станет со мной, если он поцелует по-настоящему?

– Поздно – потому что работала. У меня сегодня был очень тяжелый день.

Я сделала суровое и максимально безразличное лицо, чтобы перестать сиять, как начищенная монета. Вряд ли, конечно, у меня получилось состроить убедительную гримасу, но меньше всего мне сейчас хотелось слушать лекции от собственного домашнего духа. Вот зачем эта вредина портит мне настроение? Может хоть раз в жизни порядочная ведьма получить удовольствие от мужских губ?

Буян поворчал еще немного и ретировался на кухню, греть мне ужин. Я же быстро приняла душ, перекусила и взялась за книгу. Сна, как ни странно, не было ни в одном глазу, так что я решила потратить время на поиск хоть какой-нибудь информации про изморника и про воронки.

Удивительно, но статья про монстра нашлась почти сразу.

Я немного полюбовалась на гротескную волчью харю с человеческими чертами лица. Длинные лапы-руки свисали ниже полусогнутых коленей горбатого чудища, но эта неуклюжая поза не обманула меня. Почему-то я не сомневалась в спринтерских способностях изморника, как и в том, что ему не составит труда передвигаться на всех четырех конечностях.

Напугать меня картинкой не получилось. Все-таки у меня большой стаж просмотра триллеров, а современные режиссеры с помощью больной фантазии и компьютерной графики и не такое изобразят. Так что изморник показался мне бледным подобием классического оборотня. По крайней мере, на картинке. Но увидеть эту «собачку» вживую я бы точно не хотела.

Описание подтвердило, что изморник – одна из разновидностей оборотней. Имел он несколько названий, в зависимости от региона нашей необъятной родины. Звали его и двоедушником, и еретником, и упырем, и много как еще. Короче, «Гога, он же Гоша, он же Юрий, он же Гора, он же Жора»^[6].

Лифтер был прав: изморником становился умерший колдун, который при жизни злоупотреблял магией крови, особенно чужой. Из путанных объяснений я так и не поняла толком, то ли его темные силы возрождали и делали кровожадным монстром, то ли низшие элементами подселялись в умершее тело, разорвав душу в клочья. Но, если честно, все версии звучали жутковато.

Питался изморник, как и полагается подобной твари, чужой плотью. Но ему была нужна и энергия. Без магической подпитки он бы быстро протух и начал разлагаться. Так что сожрать какого-нибудь мага для него – все равно что для меня полакомиться каким-нибудь редким деликатесом. Пришлось с сожалением признать, что я нахожусь на первых строчках в его меню.

Я перелистнула страницу и стала читать дальше. Способов уничтожить тварь было несколько, но все они предполагали опыт и мастерство колдуна. Один метод, в принципе, мог оказаться мне по зубам. Правда, для этого изморнику нужно было замереть минут на десять, чтобы я успела провести полный ритуал умерщвления нежити. Сомневаюсь, что чудище стало бы терпеливо дожидаться моих неумелых попыток.

Моя внутренняя ехидна тут же нарисовала картину, как я прыгаю вокруг монстра, читая по бумажке заклинание, то и дело сбиваясь, а он стоит, сложив лапы, закатывает глаза от моей бестолковости и рычит: «Ну скоро ты там?»

Нет, этот метод можно попробовать, только если у тебя есть хотя бы еще один напарник, который отвлекал бы монстра. Вдвоем одолеть изморника еще можно, но вот одной мне лучше на глаза ему не попадаться.

А ведь сегодня я была очень близка к встрече с чудищем. По спине пробежал холодок, когда я вспомнила свои приключения. Еще и эти воронки... А завтра ведь снова ехать в офис. Подниматься на лифте, ходить по коридорам. Интересно, воронки появятся снова? Я поежилась и полезла искать статью уже про них.

Информации было много, но она только сбивала с толку. Воронки могли быть чем угодно: от силовых ловушек до последствий неумелой магии. Единственное, что объединяло энергетические сгустки, – это их недолговечность. Так вот почему мне удалось с ними справиться так быстро и относительно просто.

Создать их могла и сама природа, и магическая реальность, и колдун, и даже сильная нечисть. «Например, изморник», – влезла в голову настырная мысль, которая показалась мне очень логичной и правдоподобной. Он же бывший колдун, значит, точно умеет делать что-то подобное.

Нет, нужно срочно найти тот магический предмет, чтобы скорее разобраться с тварью.

Глава 11
Олеся

Утром я застала Туманова уже на месте, бодрого и свежего, хотя сегодня я пришла за полчаса до начала рабочего дня. Он вообще спит когда-нибудь? Или, может, живет на работе? С каким-то издевательским задором я подумала, что теперь его вчерашний поздний возврат в офис можно объяснить. Все просто, он же ночует на работе! В голове тут же всплыл стишок из старенькой офисной классики, который я начала декламировать про себя:

«Я люблю свою работу!

Я приду сюда в субботу...»

Дальше я не помнила, поэтому просто зачитала концовку:

«От работы дохнут кони.

Ну а я – бессмертный пони».

Мой не в меру расшалившийся мозг выдал картинку, как Туманов прячет где-нибудь в подсобке раскладушку, а утром снова ее убирает. А что, зато на работе всегда первый.

«Ага, и ночует он на кухне», – тут же одернула я себя. Новая картинка – ничего не подозревающий Илья в центре зловеще крутящихся воронок, и по спине пробежал холодок. Ох уж моя фантазия! Как бы ее отключить?

Воронок, кстати, не было. Я проверила это первым делом, сразу зайдя кухню. Интересно, они тут каждую ночь появляются или вчера был какой-то особенный случай?

Ничего не подозревающие коллеги наливали себе кофе-чай, кто-то завтракал. Похоже, шок от смерти Риты уже прошел и народ перестал чураться самого полезного в офисе помещения. Повседневная мирная картинка заставила меня усомниться, не попала ли я вчера действительно в какую-то параллельную реальность, где нет места людям, зато разгуливает нежить и случаются аномальные всплески силы?

Чтобы оправдать свой заход на кухню, я налила себе воды, перекинулась парой фраз с сослуживцами и пошлепала на рабочее место, где и обнаружила бодрого и свежего начальника.

– Ника, привет, – отсалютовал мне Илья стаканчиком с кофе. На стаканчике было написано его имя. Конечно, зачем ему пить дешевку из офисной кофемашины, когда можно заехать в нормальное заведение и заказать себе божественный напиток? – Ты сегодня рано.

– Да, решила в кои-то веки не опаздывать, – скромно ответила я.

Илья только хмыкнул. Я действительно частенько прибегала на работу в последние минуты, и даже угрозы Анжелы не могли привить мне пунктуальности.

Я все утро мучилась, пытаясь решить, как теперь разговаривать с Тумановым. Все вчерашние события сегодня казались мне чередой нелепых совпадений. Но одно я решила для себя точно: вешаться на шею Туманову я не стану. Обойдется. И вообще, посмотрю, как Илья станет разговаривать со мной.

– У тебя есть на сегодня срочные задачи? – спросил Туманов и отпил кофе.

– Нет, Илья Романович. Вчера я все сделала.

Туманов поморщился, будто в стакане вдруг оказалась лимонная кислота.

– Ника, может, ты уже перестанешь меня называть по отчеству? Я, между прочим, не сильно тебя старше, а половина офиса и так ко мне на «ты». Что тебе мешает присоединиться к ним?

– Вы начальник, – напомнила я.

– Я очень лояльный начальник. И мне удобнее общаться на работе без выканья, – уточнил Илья, а потом продолжил, немного понизив тон: – Кстати, я думал, что вчера мы преодолели этот барьер.

В его голосе послышалась хрипотца, отчего жаркая волна прошлась по моей спине, и я окончательно смутилась. Не думала, что он вот так, с порога, начнет припоминать вчерашнее. Но я еще не готова к откровениям с Тумановым.

Впрочем, он прав, выкать дальше было бы глупо, и мне придется уступить ему хотя бы в этом.

– Как скажешь. Тогда и ты не называй меня по фамилии, – согласилась я, выставив свои условия, но Илья только шире улыбнулся.

– Нет, Ежова, не выйдет. Твоя мне слишком нравится. Очень уж она подходит к твоему ершистому характеру.

«Так нравится, что даже свою не предложишь?» – чуть не сорвалось с языка, но я вовремя прикусила свой не в меру болтливый орган. Ехидна внутри меня решила поиздеваться, подкинув мне в голову мысль, как звучала бы двойная фамилия. Ежова-Туманова! Звучит? Я чуть не рассмеялась в голос. Ежик в тумане. Но вместо этого поджала губы, решив изобразить обиду.

– Если я Ежова, то это не значит, что колючая.

– Ты мне и колючая нравишься. Так даже интереснее, – заявил босс, чем смутил меня окончательно. Как отвечать на открытые заигрывания, я еще не придумала, поэтому решила просто промолчать, а еще не развивать идею о том, что именно показалось ему «интереснее». Туманов, хвала небесам, не стал продолжать скользкую тему и перешел на привычную рабочую. Тем более что коллеги стали подтягиваться. – Я вчера обещал заняться с тобой презентациями. Ты сказала, что накидала несколько слайдов. Покажешь?

– Конечно, – кивнула я, и Туманов подъехал на своем кресле к моему столу, ожидая, пока я включу компьютер и открою нужные файлы. Он сидел слишком близко, и я физически ощущала каждое его движение и жар его тела. Приятный мужской парфюм будоражил ноздри, и я попыталась запомнить его. Узнаю в магазине – обязательно куплю. Надушу подушку и буду спать с ней в обнимку. И стирать Буяну не отдам.

– У меня сегодня нет встреч, так что предлагаю заняться этой задачей, – вывел меня из задумчивости начальник. – Чем раньше сделаем, тем быстрее Анжеле сдадим. И тем больше шансов, что удастся выбить тебе премию.

– Премию? – радостно удивилась я. От такой перспективы меня накрыла волна вдохновения, а еще посетило предвкушение приятных покупок, на которые раньше злобно квакала моя жаба.

Увидев проделанную мной вчера работу, Туманов удивленно хмыкнул.

– Ника, я даже не подозревал о твоей бешеной работоспособности. Если б знал раньше, давал бы тебе задачки посложнее, – полушутя похвалил он. Ага, осталось ему рассказать, что моя так называемая работоспособность была внезапной и подогревалась кипящей во мне злостью. Нет уж, на такие подвиги я больше не готова, нервишки дороже будут.

Работать в паре с Тумановым оказалось просто и приятно. Я в очередной раз убедилась, что свою должность он занимает не зря, а если бы захотел, то запросто и выше поднялся. Интересно, почему он все-таки не хочет повышения? Боится ответственности? Нет, это точно не про него.

Я и не заметила, как пролетело несколько часов. Илья так спокойно и доходчиво объяснял непонятные мне моменты, что задача выглядела интересной и очень простой, а я сама себе казалась лучшим сотрудником, хоть на Доску почета вывешивай.

Оторваться от работы мне удалось, только когда у Туманова затрезвонил мобильник и босс отъехал к своему рабочему месту, обсуждая что-то с собеседником. И в тот момент я решила сбежать. Да, это не слишком красиво. Но было у меня подозрение, что Илья позовет меня обедать, а снабжать наших кумушек сплетнями мне не хотелось. Они и так косились на нашу парочку, склонившуюся над бумагами и оживленно обсуждающую проект. Уйди мы вместе из кабинета – и мне было бы уже не отбиться от вопросов и предположений. Да и на совместные неофициальные посиделки с Ильей я пока не была морально готова.

Я вопросительно указала на дверь, словно говоря, что отлучусь ненадолго. Туманов кивнул, продолжая разговор и вряд ли подозревая, что отпустил меня обедать. Успокаивая свою совесть, я поспешила к кафешке на первый этаж.

Обедать пришлось быстро, чтобы Илья не решил ко мне присоединиться. Ну и совсем уж обижать его не хотелось. А так вроде отлучилась ненадолго, перекусила и вновь вернулась, полная сил и энтузиазма. А что он со мной хотел – так он же мне об этом не сказал.

В общем, спустя двадцать минут я уже спешила по коридору. Но дойти до кабинета мне не удалось, потому что из приоткрытой двери переговорной я услышала тихие всхлипывания.

В переговорной было темно, и я, вспомнив о вчерашних воронках, осторожно подкралась к приоткрытой двери, заглянула внутрь. Всхлипывания тут же прекратились, и ко мне повернулось перепуганное лицо застигнутой врасплох коллеги.

– Олеся? – отчего-то удивилась я. – Привет. Ты разве не на больничном?

Почему-то я не ожидала увидеть Олесю, а тем более застать ее плачущей.

– Сегодня вышла, – шмыгнула та носом. – Тебе переговорка нужна? Я сейчас уйду.

– Нет-нет, – открестилась я. Выгонять девушку в таком виде на рабочее место было жестоко, поэтому я просто зашла внутрь, включила свет и прикрыла дверь. – Что у тебя случилось?

Олеся подняла на меня измученный взгляд.

– Они считают, что это я виновата, – ответила она, и ее лицо исказилось, как от боли.

– В чем виновата? – не поняла я.

– В том, что Рита умерла. – Олеся всхлипнула. – Светка мне сейчас сказала, что я должна была быть внимательнее к подруге. Но я не знала! Я правда не знала, что у Риты все настолько плохо!

Я присела рядом, чувствуя себя ужасно неловко. Мы с Олесей не настолько близко общались, чтобы я стала для нее жилеткой. Но уйти сейчас было бы неправильно.

– Я уверена, что ты бы ей помогла, – попробовала я успокоить Олесю. – Она ведь не просила тебя о помощи.

– Просила, – разрыдалась вдруг девушка, уткнулась лицом в ладони, с силой впилась пальцами в кожу. Было видно, что коллега в отчаянии. – Мы из-за этого даже поссорились.

– О чем же она тебя просила? – опешила я. – Что-то связанное с лечением?

Олеся помотала головой, не отрывая ладоней от лица:

– Нет. Она просила помочь с поисками Персика, своего кота, когда он сбежал.

Я нахмурилась, не понимая, что тут можно ответить, но Олесе и не были нужны мои слова. Ей, похоже, было достаточно того, что у нее есть слушатель. Она подняла на меня раскрасневшееся, мокрое от слез лицо и заговорила:

– Где-то неделю назад Рита позвонила мне среди ночи, в жуткой истерике. Стала умолять меня, чтобы я приехала и помогла ей обшарить соседние дворы в поисках кота. Представляешь? Сказала, что уже обошла несколько раз вокруг дома, по кустам полазила, но Персика там не было.

– Он в первый раз сбежал? – спросила я. Вообще, у меня были знакомые, чьи коты спокойно гуляли сами по себе, а квартиру своих хозяев расценивали как место, где можно пожрать и получить порцию ласки.

– Да, в первый. Я вообще удивилась, что он это сделал. Персик – совершенно домашний кот. Его выпихивать из квартиры будешь – не пойдет. А тут Рита только дверь открыла, а тот, как полоумный, в ноги ей кинулся – и на лестницу.

– Открыла дверь? Среди ночи? – опешила я.

Олеся поморщилась и потерла виски.

– Да. Сказала, что ей кто-то позвонил. Хулиганы, наверно. Там очень неблагополучный дом, соседи пьющие. А она зачем-то пошла и открыла. Но на лестнице никого не было.

Я поморгала в недоумении. Что за ночные визиты? Отчего-то в хулиганов не верилось. Может, этого звонка в дверь девушка испугалась еще больше, чем за кота? Я бы, например, точно испугалась. Хотя лазить ночью по кустам Рита не побоялась. Ерунда какая-то.

– И что же было дальше?

– Да ничего, – рассердилась вдруг Олеся. – Я ей сказала, чтобы дурью не маялась и ложилась спать. А утром я приеду, и мы найдем ее кота. Обещала, что весь район обшарим. Среди ночи это все равно бесполезно. А приехать к ней ночью я не могла. У меня были гости, и утром нужно было проводить их на поезд. Только Рита продолжила рыдать. Говорила, что ей очень страшно. Тогда я ее к себе позвала, но она наорала на меня, трубку швырнула. И все, после этого она со мной больше не разговаривала.

– Ты не пыталась с ней помириться? – мягко спросила я.

– Пыталась, конечно. – Олеся нервно передернула плечом. Она уже перестала рыдать, только всхлипывала, и я порадовалась, что ее истерика вроде бы проходит. – Только Рита не захотела меня даже слушать. А через два дня подошла и выдала, что Персик так и не вернулся, обвинила в этом меня. Но это же бред! В чем я виновата?

Олеся с надеждой посмотрела мне в лицо, явно ожидая от меня подтверждения своей правоты. Я обвинять бы ее не стала. В конце концов, не всегда есть возможность бросить все дела и ринуться среди ночи ради изначально невыполнимой задачи. И уж тем более я бы не стала обвинять человека в лицо, как это сделала Света. Не ожидала от нее такого.

Я осторожно погладила Олесю по плечу.

– Ты сделала все, что могла. Обещала Рите помочь, к себе даже позвала. Но Рита ведь не из-за кота умерла, – резонно возразила я.

– Нет, не из-за кота. Но если бы мы не поссорились, я бы смогла ей помочь. Не стала бы закрывать глаза на то, что у нее проблемы, причем явно очень серьезные. Она же изменилась просто до неузнаваемости! Агрессивная стала, злая. Так что Света, наверное, права. Я должна была докопаться до истины. Ох, если бы я только знала, чем все закончится!

Олеся протяжно всхлипнула, и я, опасаясь нового витка истерики, потеребила девушку за плечи, а потом заглянула ей в глаза.

– Мы не всегда знаем, чем обернется наш следующий шаг. Мы не умеем читать будущее. Так что перестань изводить себя, если не хочешь получить нервный срыв.

– Да я уже и так его словила. Аж на больничный загремела.

– Может, ты рано вышла? Может, стоит еще посидеть дома?

Но Олеся только покачала головой.

– Работать некому. У нас с Ритой были задачи на двоих. Теперь, когда ее не стало, на мне двойная работа. Да еще я три дня проболела. Говорят, Анжела тут лютовала.

– Что, она и тебя достала? – невесело усмехнулась я. – Не ты первая, не ты последняя. Она ко всем цепляется.

Олеся несмело улыбнулась, и я сочла это хорошим знаком.

– Пойдем, а то, не приведи боги, Жаба нас тут застанет, – сказала я. – Тебе надо умыться холодной водой. Нечего радовать Анжелу раскисшим внешним видом. А на Светку не обращай внимания. Она бывает очень резкой, но я уверена, что она уже раскаялась в своих словах.

Я, конечно, так не считала, но разжигать у девушки вражду к коллеге не хотелось. Я встала, и Олеся, к моему облегчению, тоже поднялась и пошла следом.

Проводив коллегу до уборной, я взглянула на телефон. Пять пропущенных от Ильи. Вот черт! Я порысила в кабинет.

Туманов встретил меня укоризненным взглядом.

– Ника, ну куда ты пропала? Я тебе звонил несколько раз.

– Илья, извини! – я состроила самую умильную мордаху. – Так есть захотелось! Я решила, что успею. А потом встретилась кое с кем в коридоре, и мы разболтались.

Илья хмыкнул и покачал головой, и я почувствовала себя неловко.

– Будешь должна мне обед. – Он откинулся в своем кресле, расстроенно глядя на меня. – Потому что я по твоей вине сегодня останусь голодным. Делать второй перерыв просто нет времени, так что давай работать.

Ну вот, теперь я точно почувствовала себя виноватой. Хотя я что, заставляла себя ждать? Или обещала что-то? Илья сам так решил, и я здесь ни при чем. Я пыталась себя уговорить, но червячок вины продолжал меня грызть.

Но меня все же посетила одна мысль. Я хитро прищурила глаза и улыбнулась, заставив начальника вопросительно посмотреть на меня. Мол, что я там еще удумала? Но я не стала объяснять, что всего лишь хочу загладить вину и вернуть боссу хорошее настроение. А еще перестану чувствовать себя стервой, оставившей начальника без обеда.

Танюши не было на месте. Я схватила смартфон и быстро написала ей свою просьбу, очень рассчитывая на ее понимание. Я ведь тоже не раз ее выручала.

Мой телефон тренькнул, когда мы с Ильей уже вовсю погрузились в документы, и я, прочитав сообщение, поднялась из-за стола. Поймав укоризненный взгляд Ильи, я виновато улыбнулась.

– Я сейчас, одну минуту, – клятвенно сложила я руки, выскальзывая в коридор, где меня ждала Танюшка.

– Блин, Ника, поесть не дашь, – недовольно пробурчала коллега. – Я только успела спуститься – и тут ты пишешь.

– Прости, Танюш. Просто Илья из-за работы не собирается обедать, а делать презентации с голодным начальником я не хочу. Ты моя спасительница!

– Ладно, – проворчала та, вручая мне бумажный пакет с купленным обедом и два больших стакана с кофе. Не таким, конечно, каким Илья лакомился утром, но в кофейне на первом этаже тоже делали вполне пристойный напиток. Я не удержалась и попросила Таню купить и мне капучино.

Когда я вернулась в кабинет, Илья даже не поднял на меня взгляда, так что пришлось поставить пакет рядом с ним.

– Илья, мне кажется, тебе все-таки надо поесть, – проговорила я.

Туманов поднял на меня удивленный взгляд, после чего усмехнулся и недоверчиво прищурился.

– Ежова, ты что, решила так оригинально принести свои извинения?

– Конечно! – с пылом ответила я. – Ты как-то сказал, что голодная работница – это ходячая катастрофа. Так вот, ответственно заявляю, что голодный начальник ничем не лучше. Это землетрясение, ураган и цунами одновременно.

Конечно, я так не думала, но очень хотелось, чтобы Илья перестал обижаться и улыбнулся моей шутке. Он и улыбнулся, очень хитро, со значением глядя на меня, а потом поманил пальцем. И когда я плюхнулась на стул и подъехала к нему, склонился и прошептал, чтобы остальные не слышали:

– Ты не права, Ника. Землетрясение, ураган и цунами случатся тогда, когда ты согласишься быть со мной.

Я вспыхнула и отпрянула от Ильи, как будто он только что сказал что-то жутко пошлое. Нет, слова-то были более чем приличными. Но вот тон, которым он это произнес, заставил кровь вскипеть, а фантазия услужливо выдала парочку горячих картинок.

Увидев мое вспыхнувшее от смущения лицо, босс довольно улыбнулся, как будто специально хотел меня смутить. И заранее, гад, знал, как легко у него это получится. Черт, да с этим мужчиной я постоянно чувствую себя нимфоманкой. Вот уж не ожидала от себя...

Глава 12
Магические опыты

– Буян, ну ты чего застыл? Мне же тренироваться надо, – возмущенно окликнула я домового.

Тот горестно вздохнул и посмотрел на меня несчастным взглядом.

– Ника, а может, ты все-таки с какой-нибудь другой вещью потренируешься, которая не бьется? – жалобно попросил он. – Не могу смотреть, как ты этот графин уничтожаешь.

– С какой? – развела я руками, показывая, что других достойных предметов для прицельного метания заклинаний в квартире нет.

– Ну давай купим тебе эту, как ее, мишень. Будешь в нее обычными дротиками кидать.

Я раздраженно уткнула руки в бока. Этот злосчастный графин сегодня был разбит уже раз сто и столько же раз собран Буяном обратно, снова становясь как новенький. Но домовой каждый раз так стенал над ним, будто ему отпиливают руку.

– Буян, я тебе в десятый раз объясняю, что мне нужно тренироваться. И не просто метко швыряться предметами, но еще концентрировать и удерживать энергию определенной силы. Дротиками я и так почти всегда в десятку попадаю, а заклинанием сложнее. Тем более это пульсар, боевое заклятие, – втолковывала я Буяну, но, кажется, и сейчас мои доводы не показались ему убедительными.

– Ну давай ты хотя бы стакан возьмешь. Он не такой красивый и его не так жалко, – продолжал канючить домовой.

Я с сомнением покосилась на изделие типа графин, мечту советских пенсионерок.

– Стакан из стекла, а стекло не может так гасить магию, как хрусталь. Ты хочешь, чтобы по дому летали остатки боевой магии, которая ночью разнесет тут все? И вообще, этот графин мне не нравится. Даже если я смогу окончательно его расколошматить, а у тебя не получится его собрать, то мне не будет его жалко.

– Зато мне будет жалко! И мне он очень даже нравится! – испугался Буян моего заявления. – Чтоб ты знала, у него тоже есть предел восстановления. Еще раз десять – и я больше не смогу его собрать.

Я закатила глаза.

– Хорошо. Семь попаданий – и заканчиваем. А потом я тебе его подарю. Утащишь в свой башмак и будешь любоваться. А сейчас давай не ной и помогай, раз вызвался. Ты же хочешь, чтобы твоя хозяйка сумела за себя постоять? Или какой-то графин тебе дороже, чем я?

Буян снова вздохнул и поплелся к осколкам, по которым еще пробегали фиолетовые искорки от последнего моего снаряда. Домовой поводил лапками над останками, и графин в очередной раз собрался, взмыл в воздух и взгромоздился на импровизированную подставку, совершенно целый. Я снова встала в боевую позицию, описанную в книге, собрала в ладони крошечный снаряд и прицелилась.

Тренировку я затеяла не случайно. Раз уж у меня освободились выходные, я вернулась к своему первоначальному плану, то есть с самого субботнего утра капитально засела за энциклопедию и стала целенаправленно выискивать боевые заклинания. И нашла одно, на порядок сильнее тех, которые успела изучить раньше.

Да, я уже знала несколько заклятий уничтожения, например, от тех же сущей. Но встреча с серьезной проблемой показала, что я совершенно не готова к борьбе с истинным порождением Небытия. Да, я не собиралась искать встречи с изморником, но я должна была к ней подготовиться. Потому что тварь вряд ли станет у меня спрашивать, хочу ли я с ней увидеться. Если я овладею метанием пульсаром, у меня хотя бы появится возможность если не уничтожить тварь, то хотя бы дать себе фору на побег.

За день я ужасно вымоталась, да и Буян устал, так что когда я объявила конец тренировки, он тут же склеил злосчастный графин, подхватил свое сокровище и исчез. В ботинок потащил, чтобы я не вздумала отнять свой подарок. Я хмыкнула. То, что графин больше не будет мозолить мне глаза, уже было наградой. А завтра придумаю, где найти другую мишень, более долговечную. Возможно, в книге есть ответ.

Восстанавливать силы я пошла в ванную. Давно заметила, что вода неплохо снимает усталость. Огонь бы сделал это лучше, ведь моя стихия – это огонь, но не разжигать же ради этого костер посреди комнаты.

После ванной я поужинала и легла в кровать, подтащив к себе книгу. Практики на сегодня достаточно, займусь теорией.

Изучив с десяток страниц, я замерла на очередной и вчиталась. Обряд привязки домового к хозяину? А что, так можно?

Я тут же припомнила, что успела узнать о домовых. Точно знала, что у домашних духов сильная связь с местом, где они живут, причем они иначе ощущают дом, чем мы. Для домовых он был живым существом. Впрочем, оставался он таким только в том случае, если там жили люди. Если же дом долго пустовал, то дух начинал сначала ослабевать вместе с домом, а потом и вовсе мог исчезнуть.

Магия домового своеобразная, не похожа на человеческую. И не стоило считать домовых слабее чародеев. Просто их колдовство было иным и людям оно по большей части неподвластно. Например, домовой мог исчезать, проявляться и принимать любые облики. А еще был способен восстановить свой дом из любого состояния, если, конечно, разрушения не были нанесены сильной магией.

А в комментарии к обряду говорилось, что домового можно привязать еще и к хозяину дома, и тогда дух становился фамильяром колдуна. Но привязать домового можно только к тому магу, который постоянно живет в доме, где обитает домовой.

Привязка дала бы и мне, и Буяну много интересных возможностей. Например, он переставал быть жестко привязан к дому, поэтому смог бы перемещаться ко мне, дольше выдерживать мое отсутствие, а то и вовсе путешествовать со мной. Только тогда пришлось бы брать башмак.

После привязки Буян смог бы пользоваться моей силой с моего разрешения. Правда, только в рамках своих умений, усиливая свои заклинания или немного меняя их. Перенять мою магию он не сможет, только пользоваться силой. Но даже это звучало потрясающе. Я же получу незаменимого ассистента в лице фамильяра!

А еще Буян мог бы защищать не только дом, но и меня. Магия домового отрицает причинение боли людям. Испугать – это да. Навести бардак – всегда пожалуйста. А вот треснуть в глаз – нет, магия не позволит. Зато фамильяр вполне сможет стать моим защитником, причем даже вне пределов дома, если понадобится.

– Буяян, – негромко позвала я. Дух тут же материализовался рядом. В его лапке была зажата зубная щетка. Так вот куда она пропала! Месяц назад купила и даже распаковать не успела. Дорогущая, между прочим. Вот пакостник, стащил ее. А сейчас свой подарок моей щеткой полирует.

– Графин не отдам! – тут же занял оборону домовой.

– Да не нужно мне твое сокровище. Я тебе его подарила, делай с ним что хочешь. Лучше сюда посмотри, – махнула я рукой. Про щетку потом выскажу. Сейчас было дело поважнее.

Я подвинула книгу ближе к Буяну. Щетка тут же исчезла, домовой подошел поближе и с опаской вчитался в книгу. Заглядывать в энциклопедию он не любил, считал, что незачем ему знать лишнее. Но конкретно этот обряд касался Буяна, поэтому он должен был это увидеть.

– Обряд привязки домового? – Буян удивленно и с некоторой опаской уставился на меня.

– Ага, – осторожно ответила я. Понятия не имела, как он отнесется к моей идее, но сейчас показалось, что он не слишком в восторге от нее. – Ты уже был когда-нибудь привязан к ведьме?

Буян задумался, но не вспоминая, а будто решая, стоит ли со мной откровенничать. В итоге все-таки решился.

– Да, был. Давно, правда, лет сто назад. Та моя хозяйка темными делами промышляла. А тебе зачем этот обряд? Слуга нужен?

Теперь настала моя очередь вытаращить глаза.

– Слуга? Нет! – возмущенно отвергла я его подозрения. – Я, наоборот, хочу дать тебе больше свободы. Тут написано, что ты сможешь покидать дом на достаточно долгое время. Путешествовал бы со мной, мир бы посмотрел.

Буян смущенно почесал мохнатую макушку.

– Ну, вообще-то домовых не для этого привязывают, – осторожно пояснил он. – Привязка дает ведьме или колдуну раба, который не может не подчиниться, даже если приказ означает гибель духа. А еще фамильяр может чувствовать своего хозяина даже на расстоянии, и, если с тобой что-то случится, я буду обязан прийти на помощь. Для этого и дается возможность покидать жилище. И нашего разрешения на этот обряд обычно не спрашивают.

– Буян, что с тобой делала та ведьма? – ужаснулась я.

– Обычные ведьминские пакости, – фыркнул домовой. – Заставляла меня плохие предметы в дома подкидывать, пугать ее недругов, травы на болотах собирать, зелья всякие пробовать... Много чего, не хочу об этом вспоминать.

Я смотрела на Буяна с открытым ртом.

– Кошмар какой. Но ты же не думаешь, что я собираюсь что-то такое с тобой делать? Мне раб или слуга не нужен, я, наоборот, тебе хотела приятное сделать. Но если ты не хочешь, я, конечно, не буду тебя заставлять.

Буян задумчиво сощурил свои синие глазищи.

– Я тебе уже говорил, что ты странная? – спросил он с ехидцей.

– Ну, если ты считаешь, что нежелание вредить людям и другим магическим существам – это ненормально, то пусть я лучше буду странной.

Я решила обидеться.

– Да ладно, Ника, не дуйся. Просто никак не привыкну, что кто-то может относиться к домовым как к равным. Мы всегда были прислугой у людей.

Я вздохнула и погладила Буяна по мягкой пушистой шерстке.

– Наверно, я действительно нестандартная ведьма. Я не знаю, как положено, и просто поступаю так, как считаю правильным.

Буян задумался.

– Ты взаправду хочешь везде со мной ездить? – помолчав, осторожно спросил он.

– Конечно! – воскликнула я. – Между прочим, без твоей привязки я тоже никуда надолго уехать не могу. В нормальном отпуске уже два года не была. Все переживаю, как ты тут без меня останешься.

Буян еще помолчал.

– А ты сможешь провести такой обряд? – спросил он.

Я слевитировала себе книгу на колени и вчиталась еще раз.

– Да вроде бы ничего сложного. Ингредиенты простые. С огнем, правда, надо подумать. Все-таки мы в квартире. Но если ты дашь согласие, то есть обряд будет совершен без принуждения, то должно получиться проще. И, кстати, никакого вреда не должно быть. Максимум – ничего не получится. Так и написано, вот, смотри.

Буян заглянул. Это действительно было важно, потому что опыта подобного колдовства у меня совсем не было, а навредить собственному домовому, который мне еще и доверится, очень не хотелось, как и лишиться друга и верного соратника.

Буян вздохнул и озадаченно почесал макушку.

– Предложи мне это другая хозяйка, я бы отказался. Даже Зинаида Степановна, хоть она и была хорошей ведьмой. А с тобой интересно, ты вообще другая. К власти не стремишься, людям не вредишь. Я знаю, что и меня не будешь заставлять гадости делать.

Я тут же, без малейших сомнений, пообещала, что ничего подобного не попрошу.

А на следующий день Буян сообщил, что согласен на обряд, и я радостно захлопала в ладоши. Быстро позавтракав, я приступила к подготовке.

Я сбегала на улицу и вернулась с коробочкой мела, купленной в канцелярском магазине, упаковкой зверобоя из аптеки, березовыми веточками из соседнего парка и свечами.

Буян ловко скатал ковер и даже помыл под ним пол. Строго по книге я нарисовала мелом прямо на ламинате двойной круг, внутри которого вписала символы, расположив их по сторонам света. На эту работу ушел целый час, но, закончив, я с гордостью окинула взглядом свои художества. Когда все было закончено, Буян лично затащил свое обиталище в центр круга.

Старый драный башмак посреди магических символов смотрелся забавно, как будто я собиралась приносить его в жертву. Интересно, какое божество позарилось бы на это барахло? Я б на месте высших сил вышвырнула из круга этот «подарочек», причем в голову самого дарителя.

– Ника, ты чего хихикаешь? – строго спросил Буян, дернув меня за штанину. Конечно, он же волнуется, причем не меньше моего. Я прокашлялась и сделала самое серьезное выражение лица. Не хватало еще истерически заржать во время чтения заклинания.

– Это нервы. Все, иди в башмак, давай начинать.

Буян зашел обратно в круг и нырнул в ботинок.

Книга была раскрыта на нужной странице и лежала передо мной на столе, который Буян специально притащил с кухни. Я взяла в руку фарфоровую тарелку, где должна была гореть смесь из зверобоя и березовых веточек. Можно было и без этих ингредиентов обойтись, но энциклопедия предупреждала, что колебания энергий могли призвать что-нибудь нехорошее из магической реальности, и этого мне совершенно не хотелось. А подожженная смесь должна была защитить от непрошеных гостей.

В книге, правда, говорилось, что нужно «взять пук травы зверобойной, сложить веником, зажечь от костра из ветви березовой и, как пойдет дым ароматный, окурить сим венцом место, где задумано чаровство».

Мы с Буяном долго совещались, как быть, ведь настоящий костер мне разжигать негде. Интересно, тот, кто это писал, вообще рассчитывал, что домовой может и в квартире жить, а не в отдельном доме? Или мне что, выйти во двор, под окнами у обалдевших от моей наглости жильцов развести костерок, потом запалить пук травы и быстренько, пока не погас, бежать с ним в квартиру? Да меня на первом же этапе загребут если не в полицию, то в психушку. И мы решили, что придется делать все дома, ведь в обряде не написано, насколько большим должен быть веник. Может, в таком виде просто держать удобнее. А фарфоровую тарелку подсказал Буян взять. Он видел, что чаще всего тетка Зина травы на фарфоре зажигала.

Щелчком пальцев я подпалила траву на тарелке. Вторым щелчком заставила свечи загореться, и они вспыхнули ровным фиолетовым пламенем. Над кругом тут же образовался мерцающий купол, и я начала громко и четко зачитывать строки из книги.

Пока все шло как надо. Я напевно читала заклинание, наблюдая вспыхивающие и гаснущие символы в кругу, но в какой-то момент все пошло не по плану. Я рано обрадовалась, потому что из тарелки повалил такой чад, что мне захотелось кашлять. Что там говорилось про «дым ароматный»? Кажется, понятно, почему делать этот обряд рекомендуется вне помещения. Но деваться некуда, бросать обряд на середине нельзя. Только вот я не учла еще один важный момент: керамика имеет свойство греться и держать огненную тарелку голой рукой, как выяснилось, очень даже больно.

Я попыталась терпеть, но уже к середине почувствовала, что моя ладонь превращается в обугленный кусок мяса. Зашипев и смачно чертыхнувшись, я таки прервала чтение и попыталась перехватить пыточное орудие. Но, к моему несказанному удивлению и ужасу, тарелка словно прилипла к руке, обжигая, как утюг, поставленный на режим «для хлопка и льна». При этом огонь продолжал гореть, несмотря на то что зверобойное топливо уже закончилось. Причем пламя стало ровным и сменило цвет на синий. Теперь треклятая тарелка больше напоминала зажженную газовую конфорку. А моя рука, соответственно, выступала в роли поджариваемой котлеты. Я взвыла от боли и рухнула на колени, утягивая за собой книгу. И следующее, что я увидела, – это взметнувшееся до потолка пламя, которое очертило огненное кольцо по контурам мелового рисунка.

В воздухе раздался какой-то свист, непонятно откуда взявшийся ветер взметнул мои волосы, и откуда-то сверху на меня свалился Буян. Кажется, он дымился и что-то кричал мне, но то ли шум в ушах, то ли рев пламени заглушали его слова. В раздираемое болью сознание проник его отчаянный вопль:

– Не останавливайся! Дочитывай заклинание!

Стиснув зубы, я подтянула к себе книгу. Каким-то чудом, а скорее всего, магией, она осталась открытой на нужной мне странице. Рука, обжигаемая огненной тарелкой, горела так, будто ее окунули в котел с кипятком. Срывающимся на крик и всхлипывание голосом я продолжила читать, а на последних строках еле удерживала сознание. Произнеся последнюю строку, я свалилась в глубокий обморок. Последнее, что я успела запомнить, – это стук отвалившейся от ладони тарелки.

Глава 13
Производственные травмы

Очнулась я от шлепков по щекам и резкого неприятного запаха. «Нашатырь», – заторможенно подсказал выдернутый из коматозного состояния мозг. Вместе с сознанием ко мне вернулась боль в руке, и я вяло подумала, что кожи, как и мяса, я на ладони не увижу. Ох, еще бы встать! В горле першило, хотелось кашлять, но сил даже на это не хватало.

– Ника! Очнулась наконец-то, – услышала я встревоженный голос Буяна.

Мне все-таки удалось разлепить веки. В глазах тут же защипало, и до меня дошло, что вся комната затоплена густым едким дымом.

– Буян, ты в порядке?

Несмотря на собственное паршивое состояние и на задымленную комнату, вопрос состояния моего домового волновал меня сейчас больше всего. Если я напортачила, если как-то навредила маленькому мохнатому другу, я себе этого не прощу.

– Я-то в порядке. Хорошо, что обряд до конца провела, а то мог бы сгореть, – проворчал Буян, но в его голосе я услышала больше беспокойства, чем возмущения.

– Открой окна, – просипела я, удивляясь своему слабому и охрипшему голосу.

– Уже открыл, – ответил дух. От меня он не спешил отходить.

Я простонала, попыталась подняться, опираясь на здоровую руку, и мне кое-как удалось сесть. Картина моему взору открылась феноменальная: на полу красовался черный выжженный круг. При этом огонь, к моей радости, не тронул больше ни один предмет в комнате. Только домовой, который топтался рядом со мной, имел очень помятый и всклокоченный вид, а местами его чудесный черный мех дымился.

Но самое шокирующее находилось в центре круга. Рядом с ботинком сидело рогатое костлявое существо и строило нам злобные рожи. Его маленькие алые глазки недобро посверкивали, не обещая ничего хорошего, а острозубый оскал говорил о крайне агрессивном настрое.

– Буян, что это? – шепотом спросила я, тыкая пальцем на нового обитателя квартиры.

– Не знаю, – ответил домовой очень тревожным голосом. – Чертяка какой-то. А может, и демон. Я в них не разбираюсь.

Искать сейчас ответ в книге не было ни сил, ни времени. Существо настырно пыталось перелезть через линию, но пока ему это не удавалось. И сколько продержится магический купол, я не знала.

– Откуда он тут взялся? – спросила я, впрочем, тут же сообразила, а Буян подтвердил.

– Ты призвала, – неохотно ответил он. – Кажется, ты крикнула что-то вроде: «Чертова хрень». Вот он и появился.

Я неуверенно кивнула, припомнив, как чертыхалась от боли. Интересно, а если бы я материться начала, что бы тогда появилось в круге? Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли и подступающее нервное хихиканье.

– Долго я была в отключке? – спросила я, пытаясь сориентироваться во времени.

– Да минут пять, – просветил меня домовой. – Что будем делать-то?

Не успела я сообразить, что ответить, как раздался звонок в дверь. Настойчивый такой, требовательный. Я аж подпрыгнула от неожиданности и испуганно посмотрела на Буяна. Вид у него тоже сделался встревоженный.

– Не переживай, сейчас я все решу, – попробовала я ободрить домового, но мой вид, кажется, не очень-то убедил его в моих способностях совершать сейчас подвиги. Я же, покряхтывая, кое-как поднялась и направилась к двери.

За порогом оказались серьезные рослые мужчины в форме пожарных, и я поняла, что все-таки влипла. Причем вариант не открывать дверь отпадал сразу, они бы просто ее выбили. Как же вовремя меня Буян в чувство привел!

– От соседей поступил вызов, что на этаже задымление, – не поздоровавшись, огорошил меня своим напором один из мужиков. – Дым идет из вашей квартиры. У вас был пожар? Он ликвидирован? Посторонитесь, нам надо пройти, осмотреть помещение.

Суровый вид пожарных ввел меня в ступор, но я в панике заградила своим тщедушным телом дверь, по понятным причинам не желая никого впускать внутрь. При этом я старательно прятала обожженную руку за спину. Вызовут еще скорую, а мне это сейчас ну вот совсем не нужно.

– Да все уже в порядке! У меня просто сгорел пирог, – залепетала я. – И мясо еще, тоже сгорело. Пережарила. Поэтому такой дым. Не нужно осматривать, все хорошо. И спасибо вам за бдительность.

Мужчины, разумеется, не стали слушать мое невнятное блеянье. Тот, что стоял ближе всех, просто оторвал меня от пола и переставил в сторону, будто я была большой напольной вазой. Не успела я возмутиться такой вольностью, как остальная бригада ввалилась следом и протопала мимо меня вглубь квартиры. Все-таки у нас разные весовые категории.

Из соседних дверей показались перепуганные, но жаждущие зрелищ соседи. Я нервно улыбнулась им, помахав пальчиками здоровой руки. И, конечно, мне ничего не оставалось, кроме как захлопнуть входную дверь, дабы не увеличивать число любопытных зевак. Ничего, с соседями потом разберусь. От этих бы зрителей избавиться...

Застала мужчин я уже в комнате. Вот уж профессионалы! Что бы я ни плела про сгоревший пирог, они безошибочно определили, где был источник пожара. Впрочем, на кухню один из них тоже заглянул и, не обнаружив там следов возгорания, присоединился к остальным.

Сейчас мужчины стояли в дверях, изумленно рассматривая открывшуюся им картину. Демона они, конечно, видеть не могли, да и Буян благоразумно не показывался, но ровный выжженный круг на ламинате, внутри которого были нарисованы символы, и без того вызывал вопросы. Я с тоской подумала, что придется применить к бедным пожарным внушение, ведь у меня не было ни малейшей идеи, как объяснить то, что они сейчас наблюдали. Отвечать за возгорание перед законом тоже не хотелось.

Я решительно зашла в комнату и встала перед бригадой.

– Я вам сейчас все объясню, – громко и уверенно сказала я и, дождавшись внимания всех присутствующих, стала говорить, попеременно пристально глядя в глаза каждому из мужчин и чеканя слова: – Никакого пожара не было. Соседям показалось, потому что у меня сгорел пирог в духовке. Следов огня вы не обнаружили, дыма тоже не было. Ничего необычного в квартире вы не видели. В протоколе вы напишете, что вызов был ошибочный.

Глаза моих нежданных посетителей остекленели, лица расслабились, и я с облегчением поняла, что внушение удалось. Первый раз чаровала на такую толпу, и ведь получилось!

– Хорошо. Тогда подпишите вот тут и вот тут, – заторможенно ответил мне тот, который стоял ближе всех и, судя по всему, был у них главным. Я, морщась от боли и еле удерживая ручку, кое-как поставила свою подпись. Это же надо было умудриться спалить ладонь именно правой, рабочей руки!

Выпроводив, наконец, мужчин из квартиры, я позволила себе на несколько секунд привалиться спиной к двери и перевести дух. Одной проблемой меньше.

Вообще, я старалась не пользоваться внушением, отводом взгляда и прочими мороками. Во-первых, я боялась повредить рассудок человека. Об этом побочном эффекте я вычитала в энциклопедии и после стала бояться этого приема как огня. (После сегодняшних событий это перестанет быть для меня метафорой.) Во-вторых, внушение действует не на всех. Есть люди, устойчивые к гипнозу, и мне повезло, что в сегодняшней бригаде таких не оказалось. А в‐третьих, мне казалось нечестным морочить людям голову. Если я ведьма, это не значит, что имею право лезть к кому-то в голову.

Но сегодняшний случай явно относился к разряду экстренных, так что мне ничего не оставалось, кроме как замутить память доблестных пожарных. Надеюсь, мое вмешательство никак не отразится на них.

Немного постояв у двери, я, поскуливая от адского жжения в руке и тупой боли в висках, все-таки отлипла от косяка и двинулась в комнату, желая покончить со второй проблемой, а именно со свалившимся на меня пришельцем. Жалеть себя я буду потом.

Пока меня не было, красноглазый демон никуда не исчез. А на что я рассчитывала? Что проблема сама собой рассосется? Я понаблюдала, как существо перебирает костлявыми длинными пальцами по воздуху над меловой линией, будто ощупывая невидимую стену. Искать в книге заклинание от этой гадости ни времени, ни сил не было, и я попробовала заклятие, которое изучила вчера.

Тренировки с графином не прошли даром, потому что вспоминать заклинание не пришлось, оно само всплыло в голове, как уже приобретенный навык. Но вот собирать силу сквозь боль ожогов оказалось очень сложно, а в меткости левой руки я сомневалась. Все-таки я правша. Ничего, потерплю. Хорошо, что сейчас меня никто не торопил.

Я сконцентрировалась и прицелилась как следует. Фиолетовый шар метнулся к демону. Я понимала, что он не успевает увернуться, но совсем упустила из виду, что магический купол, который держал демона, ослабит заклятие.

Пульсар на долю секунды завяз в магическом заслоне, а высвободившись из него, потерял половину своего размера. Да, я угодила демону прямо в бок, но заклинание, которое должно было уничтожить существо, лишь подпалило ему шкуру. И, что еще хуже, боевая магия разрушила матрицу защитной, и я увидела, как купол золотыми искорками оседает на пол.

Пришелец взвизгнул, подпрыгнул почти до потолка, от его бока повалил черный дым. Демон выскочил из круга, продолжив верещать и метаться по комнате. По полу, по стене, потолку, да так быстро, что я едва успевала проследить за ним взглядом, не то что прицелиться. Спустя минуту демон уже сидел на шкафу и злобно щерился оттуда. Подпалина на боку перестала дымиться, но зарастать не спешила. Отлично, у этой «чертовой хрени» нет функции самоисцеления. Значит, у меня неплохие шансы отправить его обратно в Небытие. Главное, не подпускать его к себе и сделать все до того, как силы иссякнут.

Пока демон метался, я создала второй пульсар и уже держала его наготове. Так что, когда пришелец уселся на шкафу, снова начав корчить мне злобные рожи, я запустила в него готовым заклинанием. Снова попала, но и этот заряд оказался слабоват. Нужно мощнее, а мои силы уже были на исходе. Я так много потратила сначала на подготовку к обряду, потом на сам обряд, да и внушение много сил отняло. И сейчас мои пульсары получались слишком слабыми, чтобы уничтожить демона. Снаряды не причиняли ему особого вреда, только злили.

Демон тем временем, растопырив лапы и вытянувшись в прыжке, пролетел над моей головой и очутился на двери, но задерживаться там не стал. Еще мгновение – и «чертова хрень» выскочила в коридор, а я метнулась следом.

– Буян, осторожнее! – вскрикнула я, узрев своего домового прямо на траектории полета нечисти, но тот, похоже, был готов к атаке. В его ручонках вдруг возник веник, тот самый, который под раковиной хранился, но сейчас прутья его сверкали знакомой магией. Моей магией! Выходит, у нас все получилось? Буян теперь – мой фамильяр, раз умеет пользоваться ведьминской силой?

Домовой подпрыгнул и огрел демона своим грозным оружием. Пришелец пронзительно завизжал, на его спине образовалась широкая черная проплешина. Но следующим взмахом костлявой лапы он отшвырнул Буяна, и мой бедный дух, не привыкший драться с нежитью, отлетел к стене, заставив меня вскрикнуть.

А следующим прыжком демон напал на меня. Он прыгнул и впился зубами мне в плечо. Я в очередной раз за сегодня взвыла от боли и попыталась стряхнуть нечисть с себя. Кажется, я попала ему локтем в подпаленную рану, потому что демон отцепился и юркнул под банкетку. Как же быстро он двигается! Слишком быстро. Новое местонахождение твари выдавали только светящиеся алым глаза. А мои силы были на исходе.

По руке потекла кровь, и демон окончательно взбесился. Он вылез из своего укрытия, опираясь на все четыре конечности и скалясь окровавленной пастью. Демон явно примерялся, как бы ловчее напасть. Секунда – и он снова прыгнул. А я с ужасом поняла, что пришелец увеличился в размерах раза в полтора. Мне удалось увернуться и пальнуть в него еще одним пульсаром, но нужного эффекта я снова не достигла.

– Используй свою кровь! – услышала я голос Буяна.

– Я не знаю как, – почти в отчаянии выкрикнула я, швыряя в демона очередное заклинание, которое подпалило тому хвост. Пришелец снова заверещал. Колдовать становилось все сложнее, силы утекали с неимоверной скоростью, и это не на шутку меня испугало. Мне ведь никогда раньше не приходилось сталкиваться с истинным порождением Небытия. Сущи, порожденные эмоциями людей, не пили кровь, они питались исключительно энергией, и уничтожить их было куда как проще. Поняв, кого я призвала в материальный мир, я по-настоящему испугалась. Если не справлюсь, оно выберется из квартиры и откроет охоту на людей. Нет, выпускать наружу это существо ни в коем случае нельзя, нужно уничтожить его сейчас. Только бы хватило сил...

– Буян, заблокируй пространство. Ты сможешь удержать его в квартире? – обратилась я к фамильяру.

– Постараюсь! А ты смочи ладонь, которой колдуешь, кровью и пробуй еще раз, – снова подсказал домовой. Ну конечно, я же у него не первая ведьма. Прошлые хозяйки наверняка не гнушались магией крови, и Буян мог видеть, как они ей пользовались.

Я прижала ладонь к ране на плече. Горячая влага тут же потекла по обожженной ладони, и я начала концентрировать новый пульсар. К моему удивлению, это удалось намного быстрее и проще, чем когда-либо раньше, а само заклинание получалось в несколько раз мощнее. Но в противовес этому на меня накатила ужасная слабость и дурнота. Пошатнувшись и потеряв концентрацию, я упустила момент, когда демону удалось-таки дотянуться до меня еще раз. Он вгрызся мне в ногу, и я, борясь с накатывающей слабостью, обрушила на него всю скопившуюся мощь заклинания. Демон выпустил мою конечность, из которой тоже теперь обильно текла кровь, заверещал, закрутился волчком, охваченный фиолетовой магической сетью. Та быстро сжималась, врезаясь в существо все глубже, и миг спустя чертяка лопнул, разлетевшись на множество черных искр.

Я на миг замерла, пытаясь отдышаться и не веря, что все закончилось, а потом медленно осела на пол. Буян подбежал ко мне, я прижала пушистого друга к себе и облегченно разревелась.

Следующие часы домовой перематывал мне боевые раны. Сам он тоже выглядел неважно, но держался немного лучше меня.

– Буян, у нас же получилось? – все еще всхлипывая, спросила я.

– Да, я теперь твой фамильяр, – подтвердил он. – Я чувствую твою силу. Если бы не демон, все прошло бы идеально.

– Интересно, почему травы сработали не до конца? Купол создали, но пришельца пропустили. Неужели нужно было все-таки веник поджигать?

– Не знаю, может, травки не те? – сказал Буян, потуже затягивая повязку на ноге.

– Да не может быть, – тут же усомнилась я, поднялась на ноги и, прихрамывая, отправилась на кухню, где и лежали остатки ведьминского инвентаря.

В березе я не сомневалась. Уж отличить это дерево от других смог бы даже человек, который в лесу ни разу не был. А вот зверобой... он вызывал у меня сомнения. Я взяла пачку и высыпала на столешницу остатки травы, поковырялась в них пальцем здоровой руки. Буян тоже оказался рядом. Он принюхался, запихнул пару листиков в рот и задумчиво пожевал их.

– Да, это зверобой, но он пересушен, – наконец изрек он. – Сено, а не магическая трава. Силы в нем почти нет. Иссякла.

Я зло выдохнула. Вот никому верить нельзя. Даже в аптеках продают барахло.

Закончив мое лечение, мы полночи убирались, проветривали квартиру и пытались стереть с пола черные следы от пламени. Ламинат оно не тронуло, но смывалось с большим трудом. Оставлять магические следы ни в коем случае было нельзя, ведь они могли активироваться. А без меня убрать это безобразие Буян не мог, так что пришлось заниматься этим до поздней ночи.

Спать я отправилась часа в три, а утром еле проснулась. Очень хотелось прогулять сегодня работу, но я вспомнила про воронки, изморника, умершую Риту и все-таки поплелась в офис.

Глава 14
Незапланированный выходной

Я так хотела спать, так устала за вчерашний долгий день, что готова была отключиться в любую секунду. Чуть станцию свою не проехала, но толпа привычно вынесла меня там, где нужно. Несколько бодрила тупая боль в обожженной руке, которая напоминала о себе при малейшем движении. Зудели-болели и места укусов, оставленных чертякой. Буян, конечно, сделал все, что мог: нанес свои мази, пошептал заговор, сделал перевязку. Но исцелить меня совсем он не мог.

Уже через час я поняла, что работать совершенно невозможно. Голова, от недосыпа будто окутанная туманом, не хотела соображать. Пальцы, торчащие из бинтов, шевелились с трудом, и я подумала, что приезжать сегодня на работу все-таки не стоило. Из меня сейчас не только очень плохой работник, но и защитник никудышный. Я даже мышку взять нормально не могла, а на то, чтобы набрать слово на клавиатуре, мне потребовалась целая вечность. Магический резерв, правда, успел наполниться почти до конца, но проверять свою способность колдовать я, по понятным причинам, не хотела.

Не прошло и двух часов моей пытки на рабочем месте, как боль начала нарастать, и я поняла, что действие мази Буяна ослабевает. Он, конечно, предупредил меня, что надолго ее не хватит, но я не ожидала, что боль вернется так скоро.

Я закусила губу, чтобы не начать поскуливать, и полезла в сумку за таблетками. Кое-как перерыв все содержимое, я все-таки застонала в голос, потому что лекарства в сумке не обнаружилось. Ну конечно! Я же оставила коробочку на столе на кухне, так и не убрав ее в сумку. Ну что я за растяпа?

– Что, совсем плохо? – сочувственно вопросила Танюша. Она успела уже с утра ужаснуться перебинтованной руке и синякам под глазами и сейчас, услышав от меня страдальческие звуки, снова встревожилась. – Отпросилась бы у Туманова, хоть бы дома отлежалась.

– Кому там надо отпроситься у Туманова? – услышала я голос босса.

«Как всегда, вовремя», – подумала я, испытывая то ли гордость, то ли досаду на способность Ильи появляться в самый неподходящий момент.

Часы показывали двенадцатый час, так что любимый начальник сегодня опоздал. Интересно, он на встрече был или банально проспал? Судя по галстуку, который он, как обычно, ослабил и начал стягивать, все-таки на встрече. Перед нами, ясное дело, он не отчитывался, но мне порой казалось, что прогуляй он хоть неделю, Жаба ничего ему не сделает. «Даже на пуленепробиваемую Анжелу его обаяние действует, – закралась в мою одурманенную недосыпом голову ревнивая мысль. – Интересно, у них не было романа? А может, они вообще сейчас вместе?»

Последняя мысль окончательно испортила настроение, и на босса я взглянула без малейшего намека на дружелюбие.

– У Ники травма. Она не может работать, так что я уговариваю ее уйти домой, – сдала меня Танюша с потрохами.

– Дай посмотрю, – требовательно протянул ко мне ладонь Илья.

– Да что там смотреть, – спрятала я руку за спину. Мне стало почему-то стыдно за бинты, пропитанные желтоватой мазью, и свой обломанный после ночной уборки маникюр. Хорошо хоть укусов демона не видно: брюки и длинные рукава блузки скрывали хотя бы это безобразие. Повезло, что день выдался прохладный, а то я бы еще и смотрелась странно.

Но Илья и не думал отступать. Он сам взял мою руку и притянул к себе, стал рассматривать. От неловкости захотелось провалиться сквозь землю. Я затравленно оглядела коллег. Лидия Андреевна откровенно пялилась на нас, изумленно приподняв брови. Она откинулась на стуле и явно наслаждалась сценкой. Осталось только телефон достать и начать снимать нас на камеру, а потом выложить видео с тегом «служебный роман средь бела дня».

Остальные вели себя скромнее, подглядывая исподтишка. Кто-то продолжал делать вид, что работает, но шуршание клавиатур несколько притихло, а я буквально нутром почувствовала, как все любопытные локаторы повернулись в нашу сторону, ловя каждое слово. И даже Жора сполз с насиженного места и потянулся ближе к Лидии Андреевне. Неудивительно, ведь от женщины исходило больше всего эмоций. Хотя это я и без суща могла сказать.

Почувствовав себя в центре внимания, я подумала, что мне кранты. Теперь моя персона будет в заголовке всех сплетен на ближайший месяц, если не дольше. А Туманову хоть бы что! Стоит и разглядывает мою несчастную перебинтованную лапку, как будто все эти жадные взгляды его совершенно не касаются. Впрочем, он, в отличие от меня, должен был давно привыкнуть ко всеобщему вниманию. Обсуждать Илью еще активнее, чем обычно, было, кажется, невозможно. Впрочем, начать о нем думать плохо – тоже, так что все шишки за соблазнение начальника достанутся моей рыжей голове. А он любимчик, елки-палки.

– Ника, что случилось? – закончив рассматривание, тихо спросил он.

– Я обожглась. Кастрюлю горячую схватила. – Я попробовала аккуратно забрать свою ладонь, но Илья не отпускал.

– С супом? – подозрительно прищурил босс свои необыкновенные зеленые глаза.

– Нет, с пельменями, – отреклась я от провокационного блюда, вспомнив недавний обмен шуточками.

– А к врачу не ходила?

Нет, он что, издевается? Нашел время проявлять заботу! Да зачем ему вообще нужно ее так явно показывать?

– Нет, просто мазью намазала и перебинтовала, – проявляя нетерпение, ответила я. Возможно, вышло чуть резче, чем я планировала.

– Сама? – удивился Илья, не желая обращать внимание на мой недружелюбный тон и явный намек перестать меня компрометировать. Он снова опустил взгляд к аккуратным повязкам и начал их разглядывать более пристально.

Я чертыхнулась про себя. Ну конечно! Как я могла сама себе сделать такую качественную и тугую перевязку, еще и одной рукой? Кажется, все коллеги знали о моей медицинской бестолковости. Помню, как сама же в красках рассказывала, как подруга попросила съездить с ней вместе к ветеринару, когда ее кошка упала с балкона. Несчастное животное приземлилось крайне неудачно, сильно повредив лапу. Строгий врач тогда попросил меня держать животное, даже руки правильно поставил, но я грохнулась в обморок, когда врач начал делать хвостатой пациентке укол. Кажется, меня тогда откачивали дольше, чем кошку. Поэтому вопрос о самостоятельной качественной перевязке отпадал сам собой.

Не успела я подумать о том, что пора учиться достоверно врать, как на ум пришел мстительный ответ, продиктованный ревностью и обидой за все свое обаяние, которым Илья сражал наповал женское население, даже противную Жабу, а мне никогда не достанется. Изобретать другое объяснение мне даже в голову не пришло, и я ляпнула свою «гениальную» версию, даже не успев толком ее обдумать:

– Нет, не сама, конечно. Мой парень помог.

Я постаралась произнести это как можно громче, чтобы все любопытные уши услышали. А Туманов прищурил глаза, долго и пристально посмотрел на меня, а потом усмехнулся. Мне показалось, что мой ответ ему не понравился. Поверил он или нет, было сейчас не так важно. Главное, что руку мою он, наконец, отпустил, и я тут же, вопреки здравому смыслу, почувствовала разочарование. За прошедшую минуту моя исстрадавшаяся конечность успела разомлеть в мягких заботливых ладонях.

Вот и все. Никаких эмоций. Я в очередной раз обозвала себя дурой. Нет, а чего я, в самом деле, ждала? Что он начнет ревновать или вообще закатит сцену и заявит, что придушит любого, кто посмеет посягнуть на мою сомнительную честь? Размечталась. Разочарованное шуршание отмерших коллег, которое означало мою полную реабилитацию в их глазах, послужило мне слабым утешением.

– Ника, езжай домой, – спокойным тоном произнес Туманов. – Если завтра легче не станет, бери больничный. Но в любом случае жду от тебя справку, что перевязка была сделана профессионалом.

После этой фразы Туманов еще раз довольно строго посмотрел на меня, и мне стало не по себе от этого взгляда. Понять, о чем сейчас думает мой босс, было совершенно невозможно. Расстроился, что ли, из-за наличия у меня ухажера? Хотя о чем это я? Надо бы выкинуть из головы свои невыспавшиеся фантазии. Наверняка он всего лишь недоволен, что пришлось отправить меня домой. Минус одни рабочие руки. Точнее, две руки и одна светлая голова. Светло-рыжая.

Я уже повесила сумку на плечо, когда Илья меня снова окликнул:

– Ника, у тебя есть обезболивающее?

– Д-да, – промямлила я, вспомнив и о забытых на столе таблетках, и о Буяновской мази. – Дома лежат.

– Я имел в виду с собой, – уточнил босс. – Тебе же до дома еще доехать надо.

– С собой нет, – призналась я.

– Возьми. Выпей сейчас, должно немного помочь. И часа через четыре прими еще одну.

Илья протянул блистер с хорошо знакомыми по бесконечной рекламе пилюлями, и я кое-как вытряхнула себе одну. Танюша сочувственно протянула мне мою бутылку воды с уже отвинченной крышечкой, и я, благодарно глянув на коллегу, запила таблетку, после чего закинула блистер в сумку. Бутылка отправилась следом.

– Спасибо, – пробормотала я, чувствуя непонятную неловкость.

– Жду завтра, – напомнил мне Илья. – Или тебя, или больничный.

Кивнув, я поскорее выскользнула за дверь. И откуда это дурацкое чувство вины, что ушла с работы в начале дня? Причина ведь действительно была стоящей. Все-таки быть ответственной и обязательной очень невыгодно.

Возле лифтов я встретила Лену.

– О, Ника, привет, – улыбнулась она. Кажется, после моей помощи с принтером она прониклась ко мне искренними дружескими чувствами. Перебинтованную кисть я успела спрятать в карман, но Лена заметила мою сумку. – А чего ты с вещами? В магазин, что ли?

Как я «люблю» светские беседы ни о чем! Вопрос, заданный из вежливости в лифте или в коридоре, может запросто поставить в неловкое положение. Вот как сейчас. Мне так хотелось слинять по-тихому, не привлекая внимания, но не получилось. Соврать я, как обычно, не смогла.

– Нет, я домой, меня отпустили. Приболела.

– Надеюсь, ничего серьезного? – с вежливой обеспокоенностью осведомилась Лена.

– Нет, просто обожгла руку, причем правую.

Я все-таки продемонстрировала бинты, и на этот раз сочувствие в глазах коллеги было более искренним.

– Брр, это ведь ужасно больно, – содрогнулась Лена.

– Да нет, терпимо. Просто работать оказалось тяжело, – с напускным равнодушием ответила я, изображая из себя героиню, готовую терпеть любую боль ради работы, но которую коварный начальник выгнал домой. Впрочем, боль немного унялась. Неужели таблетка так быстро подействовала?

– Ясно, – протянула коллега. – Эх, а мне сегодня не скоро получится домой попасть.

– Почему? – больше из той же вежливости, чем из любопытства, поинтересовалась я.

– Ты даже не представляешь! – горестно закатила Лена глаза. – Жаба заявила, что нужно вещи Риты отвезти к ней домой и отдать родственникам. Вроде как мать Риты позвонила и попросила.

Я тут же напряглась и уставилась на коллегу.

– Вещи? Какие вещи?

– Да там по мелочи. Книга какая-то, зарядка, наушники... Я просто выгребла все из ящика и сложила в пакет.

– А почему именно тебе надо ехать?

Лена тяжело вздохнула.

– Анжела заявила, что ей плевать, кто повезет, но чтобы уже завтра вещей погибшей в офисе не было. Сказала, что придет проверит. Они, видите ли, карму ей портят. Ну и родственникам она уже пообещала, что сегодня все привезут. Только у всех дела нашлись вечером, а у меня – нет. Вот и вышло, что я должна поехать, – уныло проговорила Лена. – Так не хочется, если б ты только знала. Там горе у людей, а тут я, с вещами. Говорить же надо что-то, а я и представить не могу, как утешить. Как подумаю об этом – аж мороз по спине.

– А далеко ехать-то?

– Рита жила где-то недалеко от Бауманской. Вроде не так далеко, но мне потом оттуда на другой конец Москвы ехать.

Лена снова горестно вздохнула. А во мне вдруг вспыхнула смутная надежда. Вдруг у родственников получится узнать чуть больше о том, почему Рита вела себя так странно в последнее время? А может, удастся и квартиру осмотреть на предмет магических воздействий? Что-то мне подсказывало, что там творилось что-то неладное. Страхи какие-то, кот сбежавший... А повода лучше, чем приехать по поручению начальства, я не найду.

– Так ее родители сейчас поселились в съемной квартире, где Рита жила?

Лена пожала плечами. Ее явно не интересовал этот вопрос, но моя догадка, скорее всего, была верна, ведь Рита приехала в Москву из Омска и, кажется, говорила, что родни здесь у нее нет. Логично, что родственники должны наведаться туда хотя бы для того, чтобы забрать вещи и уладить дела с собственником квартиры.

– Ну хочешь, я отвезу? – предложила я, стараясь не показывать свою заинтересованность в ее ответе. – Дома все равно делать нечего, а так хоть прогуляюсь.

Лена уставилась на меня со смесью надежды и недоверия.

– Но ты же болеешь! И вообще, мне так неудобно тебя просить, – завела она, но я уже видела, как ей не терпится сбагрить на кого-то неприятную обязанность.

– Брось, я же сама предложила. Мне не сложно, правда. И разницы никакой – дома ожоги болеть будут или на улице.

– А если Жаба узнает?

– Так не говори ей об этом, – уверенно заявила я, давая понять, что тоже совершенно не желаю сообщать кому-то о замене курьера. – Давай я тут тебя подожду, а ты мне вынесешь пакет. Он хоть не тяжелый?

– Нет, вообще легкий, – обрадованно зачастила коллега, – там мало вещей, и то мелочовка. Я сейчас, подожди минутку.

Лена, не дожидаясь моего ответа, побежала к кабинету и почти сразу вынесла сверток, который воровато прятала под жакетом.

– Вот, держи. А это адрес, куда ехать. И спасибо тебе, в очередной раз выручила. Я твоя должница.

Пакет действительно оказался небольшим и легким. Я забрала посылку, запихнула ее в сумку и отправилась к лифтам.

Уже на улице я поняла, что чувствую себя намного лучше, как будто энергетика выпила. Сон как рукой сняло, да и боль ушла. Неужели на меня так действует любопытство? Или у таблеток еще и тонизирующий эффект?

Кстати, прояснившийся мозг выдал мне запоздалую идею, что я могла вызвать Буяна и тот притащил бы мне таблетки. Все-таки мне еще надо будет привыкнуть к новым возможностям домового. Но теперь уже поздно. Меня отпустили, и я не собираюсь просто так тратить подаренное мне время.

По офисной территории, где меня могли обнаружить коллеги, я ковыляла походкой смертельно больного человека, чтобы никто не заподозрил меня в притворстве. Но как только вышла из просматриваемой зоны, сменила немощное прихрамывание на бодрую рысь. Мне не терпелось добраться до метро, где я без помех смогу залезть в пакет и посмотреть, что за вещи я везу.

«Ох, Ритуля, прости меня за любопытство, – пробормотала я про себя, плюхнувшись на сиденье в полупустом вагоне и открыв пакет, – но я это делаю исключительно ради тебя. Если твоя смерть не была случайностью, я обязательно докопаюсь до причины».

Мелкие вещицы вроде косметики, расчески и зарядки меня не заинтересовали. Книжка оказалась любовным романом в мягкой обложке. Я иногда тоже такие почитывала, чтобы сократить нудную поездку в метро. А вот тетрадь показалась мне очень перспективным источником информации. Я открыла ее и начала изучать.

Впрочем, меня быстро настигло разочарование, потому что в основном там были рабочие заметки, которые не представляли никакой ценности. Я просмотрела тетрадь почти до конца, уже не ожидая обнаружить что-то важное, но на последней страничке увидела приклеенный ярко-розовый стикер. На нем коряво, будто запись делали второпях, пристроив бумажку на коленях или на стене, значился какой-то адрес и телефон. Под ним было написано: «Лала». Я бы пролистнула дальше – мало ли чьи это координаты? Может, по работе. Тетрадь-то рабочая. Но под адресом было приписано ручкой другого цвета и иным, более ровным почерком: «Взять с собой камень». И, что самое интересное, сбоку, совсем мелко был изображен символ. Тот самый, который я увидела на теле Риты в день ее смерти.

Сердце подскочило к горлу, адреналин вдарил по вискам. Вот оно! Разгадка где-то рядом! Я вгляделась в рисунок и рассмотрела его внимательнее, сравнивая по памяти со своими художествами. А ведь я запомнила и повторила символ почти в точности. Бумажка до сих пор на столе дома лежала.

Поразмыслив, я решила не забирать записку себе, а оставить ее в тетради. Но ничто не мешало мне сделать фото ценной записи, чтобы позже узнать, кто такая Лала, что за камень имелся в виду и куда Рита собиралась его взять.

Больше ничего полезного в записях я не нашла, поэтому закрыла тетрадь и аккуратно убрала обратно в пакет. Всю нужную для себя информацию я уже нашла.

Глава 15
Дела семейные

До Бауманской я добралась без проблем, но вот дом пришлось поискать. Ветхое невысокое здание, построенное, казалось, еще во времена дедушки Ленина, затерялось в глубине тенистых дворов, укрытых зеленью старых раскидистых деревьев.

Дверь мне открыла бледная женщина с измученным лицом, и сходство с Ритой меня поразило. Женщина была красива и, скорее всего, обычно выглядела младше, чем ей было на самом деле. Но сейчас обрушившееся горе не просто вернуло ей весь возраст, но еще и накинуло с десяток лет сверху. Я тут же ощутила неловкость и поняла, что зря храбрилась перед Леной. Коллега была права: выразить соболезнование потерявшей дочь матери, а это была, несомненно, она, – невероятно трудная задача. Признаться, когда я предлагала отвезти вещи, мной руководил азарт, а еще я думала больше о получении новых сведений о Рите. Но сейчас, глядя в выцветшие глаза женщины, я поняла, что заготовленные искренние фразы сочувствия будут совершенно неуместными, потому что никакие слова не в состоянии исправить то, что случилось.

Впрочем, казалось, ей не нужны были мои слова, так безучастно женщина смотрела на меня. Поэтому я не стала затягивать неловкий момент и просто протянула ей пакет.

– Здравствуйте. Я из офиса. Руководитель попросила отвезти вещи Риты. Так что вот, возьмите, пожалуйста.

Честно признаться, столкнувшись с чужой бедой лицом к лицу, я почувствовала себя очень неловко и тут же решила откланяться, дабы поскорее закончить свою миссию. Задавать вопросы о погибшей дочери убитой горем матери было бы жестоко, и я малодушно отказалась от своей изначальной цели выведать побольше информации.

Женщина заторможенно протянула руку, взяла пакет и тут же начала медленно сползать по стене, как будто ноги отказывались ее держать. Я ужасно испугалась и бросилась ее поддержать, не сразу сообразив, что скрутила женщину не боль, по крайней мере не физическая, и что мать Риты в сознании. Я быстро поняла, что женщина плачет. Хотя нет, не плачет, а рыдает, и ее беззвучная истерика казалась страшнее самых громких криков.

Женщина, осев на пол, прижала к себе пакет, словно обнимала кого-то. Меня она, кажется, уже не замечала, сразу же забыв о моем присутствии. Разумеется, мне пришлось отказаться от малодушного побега. Не могла же я оставить ее в таком состоянии. И как бы ни хотелось сбежать подальше и побыстрее от этого невыносимого горя, я взяла себя в руки и присела рядом, пытаясь заглянуть в лицо.

– Прошу вас, не нужно так...

Но та даже головы не подняла, продолжая раскачиваться из стороны в сторону в обнимку с черным пакетом. Слезы ручьями стекали на шею, грудь, заливали кофточку, оставляя на ней огромные мокрые пятна.

Нет, надо действовать решительнее. Я подхватила женщину под мышки, потянула вверх. На удивление, мне довольно просто удалось поднять ее на ноги. Во всяком случае, та не сопротивлялась. Дав опереться на себя, я повела ее в квартиру.

Кажется, дома никого не было. По крайней мере, из-за закрытых дверей комнат никто не отозвался, а свет нигде не горел.

Я осмотрелась по сторонам, чтобы понять, куда отвести несчастную, и увиденное заставило меня съежиться от ужаса. Впервые магическая реальность предстала передо мной настолько враждебной, сильной и чужой мне, и это безумно напугало. Да вчерашний чертяка был просто легкой шалостью по сравнению с этим!

Мрачная прихожая с аккуратным, но стареньким ремонтом и без того выглядела темно, ведь солнечные лучи совсем не попадали сюда. Но вторая реальность поглотила весь оставшийся свет, впитала в себя все краски. А из стен топорщились и извивались уродливые хищные наросты. Они выглядели причудливо и жутко. Щупальца с присосками, когтистые пальцы, трубки, чавкающие пастями-воронками, топорщились и копошились, жадно ища наживу, и этой мерзости определенно было чем поживиться в доме, где произошла такая беда.

Страшная прихожая расходилась в стороны двумя коридорами, и я пошла направо, где, как мне казалось, была кухня, поддерживая женщину за плечи. Идя по этому проходу, я физически ощущала, как холодные липкие щупальца касаются меня, словно пучки мокрых водорослей. Но от меня они отставали быстро, едва коснувшись, ведь в моих эмоциях им почти нечем было поживиться. А вот к бедной женщине они присасывались, тормозя ее, мешая идти. И если в холле мне удалось легко ее поднять, то здесь несколько шагов по коридору дались с огромным трудом. Я кое-как протащила на себе падающую женщину, чувствуя, как она еле переставляет ноги и вот-вот потеряет сознание. В какой-то момент мне показалось, что мерзкие щупальца вот-вот утянут ее за собой прямо в стену, где без помех и со вкусом сожрут, не оставив даже костей. Я последним рывком преодолела эти несколько метров.

За углом хищного коридора, хвала богам, действительно обнаружилась кухня, оказавшаяся на удивление просторной. Здесь очень кстати стояла небольшая софа, на которую я и усадила бедняжку, опасаясь, что на стуле та просто не усидит.

На кухне темных тварей почти не было. Похоже, солнечный свет успешно разгонял их, так что я подошла к окну и распахнула наполовину задвинутые шторы, открыла форточку. Свежий воздух и летние лучи проникли внутрь, наполнив мрачное помещение живыми звуками: щебетом птиц, шелестом листвы, приглушенным шумом живущего своей жизнью города. Вяло шевелящиеся наросты на потолке скорчились и рассыпались пылью, а я обернулась к сидящей на диванчике женщине.

Ее взгляд оставался пронизан горем, но хотя бы стал осмысленным. Она наконец разжала свои объятия и осторожно, словно внутри была бомба, положила пакет на стол. А потом молча уставилась на меня, не то ожидая каких-то объяснений, не то желая, чтобы я ушла. Не в силах вынести этот взгляд и гнетущую тишину, я торопливо заговорила:

– Я сейчас уйду. Только валерьянки вам накапаю. Вам сейчас нужно...

Что именно нужно, я не договорила, горло перехватило. Не мне давать ей советы. Поэтому, неловко оборвав себя на полуслове, я потянулась к стоявшему на кухонной столешнице пузырьку. Судя по тому, что крышечка была отвинчена, а на кухне витал слабый запах лекарства, его уже принимали. Я деловито, лишь бы не встречаться с мучительным взглядом, зашарила по шкафчикам, ища какую-нибудь посуду, в которой можно развести успокоительное. Рюмочка нашлась сразу же, и я начала отмерять в нее капли.

– Какой вы ее знали? – вдруг хрипло проговорила женщина, а я от неожиданности капнула мимо и тут же сбилась со счета.

– Кого, простите? – задала я глупый вопрос. Конечно, она интересуется своей дочерью. Но вопрос сбил с толку, и мне нужно было время, чтобы найти ответ.

Что я, интересно, могу рассказать? Рита всегда была веселой болтушкой, немного сплетницей, как и добрая половина офиса. У нее было много знакомых, как среди сотрудников, так и в жизни. По работе к ней нареканий не было, ни от начальства, ни от коллег. Но разве это хотела услышать мать? Ей наверняка хотелось воскресить образ дочки в памяти, но сделать его особенным, незабываемым. А еще – понять, как Риту видели другие, а то и заставить хоть кого-нибудь думать о девушке дольше, чем пара секунд.

Женщина, однако, восприняла мой вопрос всерьез.

– Риту. Я ее мама. Была... – проговорила она очевидное, и лицо ее снова сморщилось, сдерживая рвущуюся наружу боль. Я быстро отдала ей рюмку, и женщина выпила, залпом, отчаянно, словно это была не валерьянка, а кое-что покрепче, и это что-то было способно принести облегчение ее душе.

– Я догадалась. Вы очень похожи, – осторожно ответила я, но женщина пропустила мои слова мимо ушей и заговорила сама, будто даже забыв о своем вопросе:

– Ритуля уехала от нас в Москву, давно уже. Я так переживала, но пришлось отпустить. Она, конечно, звонила нам, но виделись мы так редко. – Из груди несчастной вырвался всхлип, но, похоже, слова ей сейчас придавали сил, потому что истерики не случилось. – Рита пару раз в отпуск приезжала, мы с отцом к ней иногда наведывались, но со временем все реже. Один раз она в отпуск в Турцию уехала, не захотела в Омск даже на пару дней. И все дела, дела... Она выросла, отдалилась, и я уже даже не знаю, какой Ритуля стала спустя столько лет ее жизни тут, в Москве. А теперь... теперь случилось вот это.

Я вспомнила, как однажды Рита рассказывала мне о своем родном городе как о какой-то дыре, из которой она сумела вырваться. Тогда мне стало немного не по себе. Разве можно так ненавидеть свой город, тем более если там остались твои родители? Мне тогда показалось, что я бы обязательно навещала семью почаще. А потом я вспомнила, что сама упорхнула из родного гнезда. Пусть я осталась в том же городе, но обманчиво короткие расстояния, когда знаешь, что можешь приехать в любой момент, отдаляли еще больше. «Наверное, мои без меня тоже скучают», – подумала я с неожиданным чувством вины.

Говорить это все матери Риты я, разумеется, не стала. Зато постаралась вспомнить все приятное, что знала о погибшей.

– Рита была очень светлым человеком. Такая общительная, всегда со всеми приветливая. Мы работали в разных отделах, но часто виделись и могли поболтать. Она любую тему подхватывала, ей все было интересно. Мы ее очень любили, и, если честно, все в офисе в ужасе от произошедшего. Нам очень жаль, что мы не успели, да и не смогли ей ничем помочь.

Мама Риты слушала мои простые слова с широко распахнутыми глазами, как будто я рассказывала что-то невиданное. Похоже, ей действительно было важно поговорить и выслушать кого-то, кто знал ее дочь. Но когда я закончила свою немудреную тираду, женщина снова сникла, опустила голову.

– Я не понимаю, почему она мне ничего не рассказала о своей болезни. Да мы бы все сделали, чтобы ей помочь. Но нет, она ни словечком не обмолвилась!

Последние слова прозвучали резко, с отчаянием, и я поспешила ее успокоить:

– Знаете, из нас тоже никто не знал, что Рита чем-то болеет, хотя видели ее почти каждый день. Она нам всем казалась очень бойкой, активной. Честно, ее энергичности можно было даже позавидовать. Но врачи сказали, что это могло произойти внезапно, без симптомов. Я не знаю, бывает так или нет, но, похоже, Рита сама не подозревала, что больна.

Мои слова, кажется, немного успокоили женщину, ведь намного проще не чувствовать себя виноватой, что могла что-то сделать, но не сделала.

– А скажите, вы не знаете, кто такая Анжела? – вдруг спросила она.

– Анжела? – немного удивилась я. – Это наша начальница. И моего отдела, и отдела Риты тоже. Кажется, она с вами разговаривала по поводу вещей.

Мама Риты поежилась.

– Так вот, значит, про кого Рита говорила. Ужасно неприятная женщина.

– Да, она не пользуется любовью коллег. А что именно Рита говорила? – насторожилась я.

Про Анжелу можно было рассказать много чего, но чем Рита поделилась с матерью, показалось вдруг важным.

– Да жаловалась, что эта Анжела – ведьма, травит ее, смерти ей желает. Я сначала подумала, что Ритуля просто образно говорит, а она, оказывается, всерьез. Начала мне доказывать, про амулеты какие-то говорить. Я тогда поругалась с ней. Сказала, что совсем у нее в ее Москве крыша съехала. – В голосе женщины чувствовалась странная смесь отчаяния, негодования и растерянности. – А может, стоило прислушаться, понять, в чем там проблема.

Я опешила от такого признания. Анжела – ведьма? А что, вполне возможно. Вспомнить хотя бы сущь-терьера в ее кабинете. Наверняка это Жабина «собачка». Сильная ведьма очень даже может приручить суща и держать его у себя, подкармливая эмоциями других людей. А уж то, что начальница – злобная стерва, говорило только в пользу такой версии. Еще почему-то вспомнился перстень с рубином. Не может ли это быть ее амулет, скрывающий магическую сущность? Вполне.

Новая догадка с силой ударила в голову. А что, если Рита что-то узнала про Анжелу, а та ее убила? Пазл складывался очень четко. Только вот Рита, скорее всего, способностями не обладала, что ее и сгубило. Но со мной Анжеле не удастся так просто расправиться. Надо подумать, как вывести ее на чистую воду.

Я улыбнулась маме Риты, постаравшись сделать улыбку как можно теплее.

– Знаете, Анжела на самом деле такая стерва, что ее вполне можно принять за ведьму. Я и сама бы так считала, если бы верила во всякие потусторонние штучки. А Рита... может, у нее в последнее время было слишком много неприятностей, и ей было проще спихнуть это на кого-то. А если уж стала эзотерикой увлекаться, то такой вариант вполне возможен. Я, к сожалению, этого не знаю. Впрочем, я уверена, Рита бы не хотела, чтобы вы себя в чем-то винили.

Женщина посмотрела на меня так, будто я помогла отпустить ей все грехи, и мне стало неловко от этого взгляда, поэтому я решила задать вопрос, лишь бы нарушить возникшее тяжелое молчание.

– А вы одна приехали в Москву? Дома больше никого нет? – спросила я, опасаясь за рассудок женщины в таком жутком месте, если та останется в одиночестве.

– Нет, я с мужем и сыном. Они уехали улаживать дела. – Она сглотнула, явно не желая представлять хлопоты, связанные со смертью. – Я не смогла, осталась тут. Сил совсем нет. Тем более должна прийти хозяйка квартиры, нужно с ней рассчитаться.

Женщина окинула взглядом помещение, словно оно могло оставить на себе следы ее дочери. Да так, наверное, это и было. Расставленная посуда, продукты в холодильнике, веселое зеленое полотенце на крючке. Только вот самой Риты не было. «Хорошо, что в этой семье еще сын остался», – подумала я.

– Вы, наверное, скоро уже уедете в Омск? – спросила я, боясь быть слишком навязчивой, но желая успокоиться, зная, что в этом месте семья Риты не останется.

– Да, скоро. Мы хотим похоронить Риту на родине. Муж как раз организовывает доставку... тела. – Женщина замялась, и ее лицо снова исказила гримаса боли.

– Вы будете проверять вещи? – спросила я, чтобы этим будничным и резким вопросом отвлечь женщину от тягостных мыслей. Да и уже надо было намекнуть, что свою миссию я выполнила и пора бы мне откланяться. Мне не терпелось хоть немного помочь бедной женщине, но для этого нужно было выйти из кухни и остаться одной.

– Нет, не сейчас, – покачала женщина головой. – Мне просто не хотелось, чтобы вещи Ритули валялись где-то. Пусть лучше все останется у нас.

Она покосилась на черный пакет и часто заморгала вновь увлажнившимися ресницами.

– Вам бы переехать. Тут вам тяжело, наверно, – все-таки посоветовала я.

– Вы правы, здесь невыносимо. Но пару дней нам еще придется пожить тут.

Меня это мало успокоило, ведь такие сущности за несколько дней способны выпить всю жизненную силу. И я сочла нужным добавить:

– Если вам нужна будет помощь, обращайтесь в любое время. Вот мой телефон.

Я записала номер на газете, лежавшей на столе. Мама Риты дежурно кивнула, и я откланялась. Провожать она меня не пошла, и я заверила ее, что совершенно спокойно дойду сама и дверь тоже закрою.

Выйдя в коридор, я завернула за угол, где копошился самый большой клубок тварей. Похоже, я знаю причину, почему кот сбежал отсюда. И уверена, что звонок в дверь был не от хулиганов или соседей. Это был отголосок магии, той самой, которая копошилась в коридоре. И все плохие сны Рите не просто так снились. Я бы не удивилась, если бы она еще и всякие страшные звуки слышала, и тени видела. Я знала, на что могут быть способны твари Небытия.

Убедившись, что женщина меня не видит, я начала концентрировать в ладонях заклинание. Бинт на рабочей правой руке сильно ограничивал мои возможности, но я, не жалея себя, собрала всю силу, на которую была способна сейчас. Дымчатые фиолетовые нити вырвались из пальцев, и я начала выжигать мерзкие отростки на стенах. Тепловая отдача ударила по обожженной руке. Боль была настолько сильной, что мне пришлось закусить губу, чтобы сдержать рвущиеся из груди стоны. Но я понимала, что маме Риты было намного больнее, а я могу ей помочь хотя бы так.

Хищные щупальца шипели, как клубок рассерженных змей, пытаясь втянуться в стену, чтобы спрятаться от моего колдовства. Но я не оставляла им шанса, и спустя минуту на стенах остались лишь черные магические пятна, совершенно не опасные. Моих сил хватило, чтобы выжечь всех сущностей хотя бы здесь. Надеюсь, этой пакости не хватит времени, чтобы отрасти снова, но хотя бы на какое-то время смертельная тоска и безнадежность оставят истерзанную женщину. И этого времени должно хватить, пока они не уедут обратно в Омск. А после я придумаю, как очистить квартиру уже без помех, чтобы никто больше не чувствовал здесь того, что испытала на себе Рита.

Глава 16
Настоящая ведьма

Из подъезда я выползла совершенно без сил. Рука снова разболелась, а еще, кажется, поднялась температура. Меня знобило, на лбу выступила испарина, немного кружилась голова. Я прошла несколько домов, но в итоге пришлось присесть на скамейку в каком-то дворе. Я боялась, что до метро не дойду.

Похоже, я перестаралась, отдала слишком много сил, плюс еще вчерашние травмы, усталость, недосып. Но собой я все равно была довольна. Мои-то силы восстановятся, никуда не денутся, и даже плевать, что сейчас мне плохо. Зато я помогла людям. Это грело душу.

Через минуту голова почти перестала кружиться, но слабость и боль не желали уходить. Я полезла в сумку за водой и наткнулась на таблетки, которые дал мне Илья. Точно, он же говорил, что вторую нужно выпить через четыре часа. Прошло меньше двух, но вряд ли босс подозревал, что я соберусь мотаться по Москве и активно колдовать. Он же меня домой отправил лечиться, а не подвиги совершать. Я хихикнула, представив выражение лица Туманова, если б рассказала ему о своих похождениях. Интересно, сильно бы он испугался моего ведьмовства?

Я достала блистер, вытряхнула очередную таблетку и запила водой. Странно, но минут через десять боль и слабость снова отступили. Кажется, даже жар спал. Впрочем, это логично. Они же жаропонижающие.

В голове прояснилось, и если еще пять минут назад я думала о том, как бы доползти до дома, то сейчас мне стало жалко терять время на болезнь. По крайней мере, я могу позвонить той загадочной Лале, к которой Рита должна была отвезти некий камень.

Я открыла фото и набрала записанный на бумажку номер. На вызов ответили почти сразу, и я услышала в трубке томный низкий голос.

– Лала, слушаю вас, – в голосе звучал неизвестный акцент, но я не смогла определить, какой именно.

– Здравствуйте. Меня зовут Вероника, мне вас посоветовали для решения моей, эмм, магической проблемы. Скажите, я могу к вам приехать? – выпалила я.

Возможно, нужно было действовать осторожнее, ведь неизвестная женщина могла быть кем угодно и к магии не иметь никакого отношения. Но мне так хотелось поскорее решить вопрос с Ритой, что я на свой страх и риск сказала как есть.

В трубке повисло молчание, и я уже начала ругать себя за поспешность. Сейчас женщина выскажет мне все, что думает о телефонной хулиганке. Но Лала даже трубку не швырнула, а после нескольких секунд молчания ответила:

– Я чувствую, что у тебя проблемы нет, да и вопрос касается кого-то другого. Но тебе это почему-то важно. Приезжай. Хотя нет, приходи, можешь даже прямо сейчас. Ты же где-то рядом находишься? – огорошила меня собеседница.

Я открыла рот от удивления. Откуда она знает это все? Я ждала, что Лала – очередная шарлатанка, коих я повидала немало, и рассчитывала всего лишь узнать, с чем Рита приходила к ведьме. Но неужели у меня появился шанс встретиться с настоящей колдуньей, которая видит и знает больше, чем обычный человек?

Я быстро пришла в себя, открыла фото записи из тетради Риты и зачитала Лале ее адрес. Та подтвердила, что все верно.

– Спасибо, я скоро буду у вас, – выпалила я, радуясь такой удаче.

Название улицы мне ни о чем не говорило, но, открыв в телефоне навигатор, я поняла, что дом Лалы действительно находится относительно недалеко, можно даже пешком дойти.

Я задумалась, не взять ли такси, но потом поняла, что дольше буду ждать. Пусть на небе собираются тучки и ветер поднялся, но зато не жарко. И до дождя, который явно вот-вот должен был пойти, я должна была успеть. Я встала со скамейки и бодрым шагом направилась по проложенному маршруту.

Дверь мне открыла невысокая фигуристая женщина с такой пышной шевелюрой, в которую были вплетены бусины и монетки, что мне захотелось подергать за прядку, чтобы убедиться, что это не парик. Еле удержалась. Впрочем, глаза у Лалы были не менее темными, а кожа очень смуглой, и прическа ей необыкновенно шла. Я вдруг поняла, что передо мной стоит цыганка, и об этом говорили не только черты лица, но и одежда: длинная темная юбка и пышная блузка с большим количеством золотой вышивки. Лала была ярко накрашена, и определить ее возраст мне не удалось. Ей с одинаковой вероятностью могло быть и тридцать, и шестьдесят лет. А может быть, и больше. По крайней мере, в энциклопедии я видела несколько рецептов омолаживающих зелий, и если Лала действительно обладает силой, ей ничто не мешает применять такие отвары на себе.

– Проходи в зал, – пригласила меня цыганка и, развернувшись, направилась вглубь квартиры, изящно повиливая крутыми бедрами.

Квартира оказалась под стать владелице. Кругом золото, лепнина, парча, ковры и массивная мебель. Настоящее цыганское барокко, дорого-богато. Кажется, она неплохо зарабатывает на своем ремесле.

В центре гостиной стоял круглый стол, застеленный скатертью с длинной бахромой, за который мы и уселись, друг напротив друга. На столе лежали карты, свечи и еще какой-то магический инвентарь. Но подробно разглядеть его я не успела, потому что Лала обратилась ко мне с вопросом, и пришлось поднять на нее взгляд.

– Ты пришла с вопросом. Задавай, я тебя слушаю.

Я слегка замялась. Стоит ли сразу выкладывать все, что меня интересует, или все-таки сначала осторожно разведать обстановку, прощупать цыганку? Но взгляд женщины вдруг неуловимо изменился. Мне показалось, что в черных глазах заклубилась белесая дымка. Кажется, так проявляется дар предвиденья. Им я, к сожалению, совершенно не владела.

– Вы ведь настоящая ведьма? – Как я ни старалась скрыть волнение, голос дрогнул. – Ну, в смысле, действительно владеете магией?

Лала усмехнулась, взяла свечу, прикоснулась к фитильку пальцем, и тот вспыхнул ровным высоким пламенем. В районе солнечного сплетения разлилось тепло. Это была магия, а не дешевый фокус. Не может быть! Столько лет поисков – и вот она, моя соратница, сидит напротив и готова отвечать на вопросы. Да, пусть только по делу, но я впервые почувствовала, что могу поговорить с человеком на понятном нам обеим языке.

– Я тоже ведьма, – призналась я и продемонстрировала огонь, только на своей ладони. Лала с интересом посмотрела на пламя, и я впитала его обратно.

– И что же хочет от меня коллега по цеху? – Лала скептически посмотрела на меня, ее красиво очерченная бровь вопросительно приподнялась. Она погасила свечу, поняв, что больше не надо производить на меня впечатление. Из глаз пропала белесая дымка, и те снова стали абсолютно черными, как штора, за которую невозможно заглянуть.

– Я хотела узнать, зачем к вам приходила вот эта девушка, – выпалила я, решившись выложить все карты на стол. Я вытащила смартфон и показала фото Риты, то самое, которое демонстрировала Банни.

Лала без особого интереса взглянула на экран. По выражению ее лица невозможно было понять, узнала она девушку или нет. А может, Рита до Лалы не дошла? Хотя даже если дошла, не факт, что цыганка мне об этом расскажет. Я снова отругала себя за поспешность, и Лала тут же подтвердила мои опасения.

– Я не имею права обсуждать своих клиентов с посторонними. – На лице Лалы застыла легкая вежливая улыбка, но взгляд оставался настороженным. Неужели она мне ничего не скажет? Нет, надо постараться выведать у цыганки такую нужную мне информацию. Но я не успела ничего придумать, как Лала продолжила: – Но я чувствую по фото, что девушка мертва.

– Да, я не стала бы лезть в чужие дела. Но вы правы, Рита мертва. – Я ответила, серьезно глядя цыганке в глаза. Очень хотелось, чтобы та увидела искренность в моем прямом взгляде. Лала еще немного помолчала, тоже не опуская глаз, и от этого контакта мне стало немного не по себе, как будто она мысли мои прочитать хочет. Впрочем, никакого ментального воздействия я не почувствовала.

– Хорошо, давай посмотрим, стоит ли тебе помогать, – наконец ответила она, после чего встала и пошла к серванту, открыла его и взяла несколько свечей, но не обычных, как лежали на столе, а черных. Не глядя на меня, Лала вернулась к столу, скрутила три свечи вместе и подожгла фитили, после чего поставила на блюдце. Мне показалось, что оно фарфоровое, и я чуть не хмыкнула, вспомнив свои вчерашние злоключения. Но цыганка, в отличие от меня, явно знала, что делает. Проводить подобные ритуалы ей точно было не в новинку.

Лала взяла колоду и стала перебирать карты. Глаза она закрыла, даже голову чуть откинула и начала что-то бормотать про себя. Я, пользуясь тем, что Лала на меня не смотрит, стала внимательно наблюдать за чужой магией. От нее, от карт, от свечей полился ровный поток. Нет, он не был направлен на меня, это был просто магический фон, но я ощутила, какой он сильный и одновременно чуждый. Даже цвет у него был другой, серебряный.

Лала еще побормотала что-то, то повышая, то понижая голос, но не прерывая речитатива, потом вынула несколько карт, положила их на стол и наконец открыла глаза, вгляделась в полученный расклад.

– Карты говорят, что тебе можно доверять и ты распорядишься информацией с умом, – разглядывая карты, задумчиво проговорила цыганка. А потом подняла взгляд на меня. В зрачках снова клубилась дымка. С полминуты она будто раздумывала, стоит ли говорить дальше, а я ждала затаив дыхание. Наконец Лала подняла одну из карт, развернула ко мне и продолжила: – Вот это означает смертельную угрозу. Начнешь копать дальше, окажешься в ловушке.

Ее взгляд словно выпытывал у меня ответ, действительно ли я хочу все знать? Или испугаюсь и сбегу? Но она зря на это рассчитывала.

– Но если не я, то кто? Разобраться сможет только маг, а у нас таких нет.

– Ты в этом уверена? – Лала лукаво улыбнулась, а я осеклась, вспомнив про Анжелу.

– Мне кажется, Рита что-то сделала или, наоборот, не сделала, и из-за этого много людей сейчас в опасности, – все-таки продолжила я, не давая сбить себя с толку. – И я, между прочим, тоже. И мне жизненно необходимо выяснить, что произошло.

Лала сложила колоду и подняла на меня взгляд, по которому я поняла, что цыганка приняла окончательное решение.

– Знаешь, я не хочу, чтобы на моей совести была смерть молодой ведьмы, и рассказывать бы тебе ничего не стала. Но... – Лала подняла одну карту, показывая мне, – у тебя есть воин, с которым ты связана и который тебя защитит.

Я с недоумением уставилась на карту, где были изображены меч и щит. Она Буяна, что ли, имеет в виду? Ну да, я с ним связана со вчерашнего дня. Но какой из него воин? Впрочем, недооценивать его не стоит. Додумать я не успела, потому что Лала продолжила.

– Я помню эту девушку, – медленно проговорила цыганка. – Над ней висела темная печать. Такая метка может говорить о многих вещах. Нехороших, злых. И о порче, и собственных плохих мыслях, и даже о совершенном преступлении. Девушка была нервная, выглядела бледной, говорила запинаясь, срывалась на слезы. Мне пришлось напоить ее успокоительным отваром, чтобы она смогла внятно изложить мне свое дело.

– И что же она рассказала? – Я смотрела на цыганку во все глаза, боясь упустить хоть одну деталь.

– Твоя Рита сообщила, что нашла камень с руной, и тут же мне его показала. – Лала передернула плечами, как будто ее пробрал озноб, а я тут же включила смартфон и показала фото листочка из тетради девушки.

– На камне был такой символ? – Я замерла, ожидая ответа.

– Да, там был именно он. – Цыганка отпихнула мою руку с телефоном, явно желая, чтобы я убрала картинку с символом от нее подальше, а я почему-то подумала, что эту фотографию нужно срочно удалить. – Это был очень плохой предмет. Сам камень – скорее всего, оникс, и он был напитан темной магией. А символ, выжженный на нем, обозначал эту магию, направлял ее.

– И что же он означает? – с содроганием спросила я.

– Это Метус. Руна символизирует страх. – Цыганка подняла на меня черные глаза, и озноб теперь почему-то пробрал меня. – Не все маги разбираются в темных символах, но я знаю, потому что работаю с ними. Но моя магия белая, и поэтому я не смогла ни пригасить воздействие камня, ни забрать его себе, ни, к сожалению, уничтожить. А на девушку он действовал слишком активно. Наполнял ее паникой и взамен питался жизненной силой.

Меня тут же осенило, что заполонить квартиру жуткими щупальцами не смогло бы даже очень сильное горе. Скорее всего, этих тварей притянул сам камень. И да, это, безусловно, был тот самый предмет, от которого Рита хотела избавиться. Бедная, как же она жила в этом аду? И помочь ей было некому.

– Где же она его нашла? Она сказала? – спросила я, проглотив горький комок, внезапно вставший поперек горла.

Цыганка невесело и как-то очень цинично хмыкнула.

– Сказала. На работе. Не знаю, кто у вас там промышляет подобной чернухой, но я бы такому колдуну точно запечатала магию.

«Или ведьме», – тут же подумала я, живо представив Анжелу, замышляющую очередную пакость, только уже магическую. Ей бы очень пошло стоять со злобной физиономией над котлом с зеленым варевом, которое должно превратить в пиявок всех ее врагов.

– Я тоже не знаю, но очень хочу это выяснить, – голосом, полным твердой решимости, сказала я. – Рита не сказала, почему не попыталась избавиться от камня сразу же?

– Она пыталась, – пожала плечами цыганка. – Точнее, по ее рассказу, решила, что это бусина с чьего-нибудь украшения и она потом поспрашивает, чье это, но сунула в сумку и забыла. Замутить память – это тоже часть магии камня. Артефакт должен пробыть у своей жертвы достаточно долго, чтобы врасти в нее своей сутью. Так что ваша Рита вспомнила о камне только через неделю, когда ее жизнь пошла наперекосяк. Причем камень сам дал о себе знать. Девушке приснилось, что найденную бусину кто-то ищет, и она вспомнила о своей находке. Утром она отнесла Метус в лес и закопала, даже святой водой побрызгала и молитву прочитала. Но когда вернулась домой, обнаружила камень, который спокойно лежал на столе. Она окончательно перепугалась и стала искать колдунью, которая ей поможет. Вот, попала ко мне. Только, получается, я помочь ей не смогла.

Мне стало совсем нехорошо. Что это за вещь, которая не только несет горе, но еще, похоже, обладает собственным разумом и волей, раз смогла самостоятельно вернуться? Жуть какая-то.

– И вы так просто отпустили Риту? – спросила я, не сумев убрать из голоса укоризненные нотки.

– Я сделала что могла, но магия камня оказалась сильнее, – сердито сверкнула Лала на меня глазами. – И отпустила я Риту не просто так. Дала ей защитный амулет, чтобы магия меньше на нее действовала. А еще посоветовала вернуть камень владельцу. Девушка сказала, что догадывается, кто это. А карточный расклад показал, что это женщина, которая работает с ней рядом.

– А если этот самый хозяин камень специально подбросил и не хочет, чтобы тот к нему возвращался? – скептически уточнила я.

– В любом случае стоило попробовать. Других выходов я не видела. Первый хозяин всегда сильнее.

– А может, стоило рассказать кому-то из других магов об этой вещи? – Я не понимала, как можно так просто откреститься от человека, который пришел за помощью.

Но Лала только покачала головой:

– Когда ко мне приходит клиент, мы заключаем магический контракт. Точнее, он заключается сам, это плата магической силе за мою работу. И контракт запрещает мне рассказывать кому бы то ни было тайну клиента. Он может быть расторгнут только в случае смерти заказчика или исполнителя.

– И что же бывает за его нарушение? – с замиранием сердца спросила я, решив для себя, что никогда в жизни не буду заниматься колдовством по заказу.

Лала пожала плечами.

– По-разному. Небытие само назначает цену. Иногда может отобрать несколько лет жизни, а иногда и магии лишить. Это не так важно сейчас. Главное, что я сказала Рите обязательно прийти ко мне еще раз, но она не вернулась.

Я задумалась. Получается, Рита подозревала, что Анжела – хозяйка камня, и решила послушаться совета цыганки. Только выходит, что подкинуть ей камень не удалось. Или удалось, но это не помогло? Где теперь искать эту жуткую вещицу? И стоит ли мне брать камень в руки, если найду?

Я подняла решительный взгляд на цыганку. Она смотрела на меня, не мешая размышлять.

– Вы можете тоже дать мне защитный амулет? Я собираюсь найти эту вещь.

Лала кивнула, встала и снова направилась к серванту. Она несколько минут там что-то искала, я слышала звяканье и шуршание, и скоро цыганка вернулась ко мне с браслетом, состоящим из небольших бирюзовых камней неправильной формы, таких гладких и теплых, как будто их долго обкатывало море, а потом выкинуло на прогретый солнцем берег.

– Это защита от злого воздействия. Носи постоянно, не снимай.

От предмета магией не веяло, но я отчего-то поверила, что он обладал силой.

Я вытащила кошелек, но Лала отмахнулась. Сказала, что не примет от меня оплаты, потому что дело слишком серьезное, а она должна помочь бескорыстно хотя бы этим. А мне стало вдруг чуточку легче на душе, будто рядом со мной встал еще один неравнодушный и знающий человек.

Цыганка проводила меня до двери, и, уже стоя в холле, я в очередной раз начала ее благодарить. Но Лала лишь хитро улыбнулась, погрозила мне пальцем и заявила:

– Не отталкивай его, он – твой воин.

После чего захлопнула передо мной дверь, оставив меня стоять в полном недоумении. Опять какой-то воин... Кого я отталкиваю? Не Буяна же? Своего домового я любила всем сердцем. Но на разгадывание этой загадки сил уже не было. Оказавшись за порогом, я снова почувствовала усталость, да и рука начала ныть. Надо было срочно ехать домой.

В квартире цыганки все шторы были занавешены, и что происходит на улице, я не видела. Зато сейчас, стоя в подъезде и глядя в окно, я поняла, что там настоящий ливень, и даже молнии сверкают. Я спустилась на первый этаж, попробовала вызвать такси, но приложение выдало такие цены, что из моего горла вырвался сдавленный звук. Кажется, это моя вредина-жаба не выдержала и подала голос. Я, преодолевая инстинкт запасливого хомяка, все-таки ткнула на кнопочку «заказать такси», но время ожидания двадцать минут меня окончательно расстроило. Сидеть в чужом подъезде и ждать машину не хотелось. Быстрее сама добегу до метро.

Я вышла на улицу, раскрыла зонт и почесала по тротуару, загребая кедами лужи. Обойти сплошные водные потоки все равно не получалось. А минут через пять я поняла, что зонт совсем не помогает, потому что не укрывает от косого ливня, да и держать его одной рукой было неудобно. К тому же ветер дул с такой силой, что то и дело выворачивал хлипкую конструкцию или сносил ее в сторону, больше мешая идти, чем помогая. В итоге я сложила свое ненадежное укрытие – все равно мокрая насквозь – и остаток пути пробежала под проливным дождем.

Уже зайдя в метро, я пожалела, что не выпила еще одну таблетку, потому что меня сильно знобило, а рука разболелась так, будто я только выпустила злосчастную тарелку. Укусы тоже саднили, и к вагону я шла уже сильно прихрамывая. Вытряхивать очередную пилюлю мокрыми трясущимися руками я не стала, решила, что уж как-нибудь доберусь до дома.

Хорошо, что на мой мокрый и растрепанный вид особо не обращали внимания – я оказалась не единственной, кто попал под дождь. Когда я наконец доехала до своей станции и выбралась из подземки, с облегчением поняла, что здесь дождь тоже был, но закончился. Что ж, хотя бы до подъезда доберусь без потоков воды, льющихся на голову. Впрочем, я и без этого ужасно продрогла, устала и обессилела.

Буян, увидев меня, всплеснул лапками.

– Ника, на каком шабаше ты была? – воскликнул домовой, помогая мне стянуть мокрые кеды.

– Ой, Буян, не спрашивай. Дай лучше градусник.

Но домовой градусником не ограничился. Сначала он отправил меня в ванную, потом усадил на кровать, натянул шерстяные носки собственной вязки, вручил чашку с чем-то дымящимся, а сам принялся расчесывать и сушить мои волосы, за что я была безмерно ему благодарна, потому что сейчас совершенно не способна на это.

Перебинтовывая мои вчерашние боевые ранения, Буян долго ругался, называя безответственной и глупой. Раны и правда немного воспалились, но мне было уже все равно, потому что ломило все тело и боль от ожогов и укусов была лишь частью моих страданий. Мне было так плохо, что недовольное бормотание домового доносилось до меня уже сквозь туман.

Градусник показал тридцать девять. Примерно на эту температуру я себя и чувствовала. Буян принес мне какие-то отвары, я безропотно выпила все, что он приготовил, а потом провалилась в сон.

Глава 17
Мой гость

Как же я ненавидела болеть! Мерзкое состояние, когда все суставы выкручивает от температуры, слабость и головная боль мешают мыслить ясно и ты в состоянии только лежать пластом. Хорошо, что болела я редко, причем так тяжело, пожалуй, впервые. Даже провалы в сон не приносили облегчения, потому что снилась какая-то беспокойная муть, навязчиво напоминая, что я должна куда-то бежать и что-то делать. Но, как это обычно бывает в подобных снах, у меня ничего не получалось. Ноги вязли в болоте, двери не открывались, а прямо перед носом вырастали новые и новые препятствия. И кругом тени, фигуры, страшные морды, то и дело выплывающие из густой тьмы. Я выныривала из противных кошмаров, чувствуя себя еще более разбитой. Ох, кто б меня склеил обратно!

С утра мне хватило сил вызвать и принять врача. А еще я отписалась Илье. Естественно, о вчерашних похождениях сообщать не стала, лишь в двух словах описала свое состояние и пообещала взять больничный. Но Туманов тут же перезвонил. Неужели проверить хочет, что я не вру? Впрочем, пожалуйста, пусть проверяет. Обвинить меня сейчас в том, что я мухлюю, не удалось бы даже Анжеле, потому что мой голос хрипел, как тупая пила о трухлявое полено. Ощущения в горле были аналогичными.

Сходить за лекарствами было некому, поэтому пришлось ограничиться отварами домового. Звонить родителям я не стала. Мама же с работы отпросится, примчится, переживать будет. Что я, маленькая? Сама не справлюсь?

Нет, забота – это, конечно, всегда приятно. Но только вот мама может обнаружить следы моего ведьмовства. Одно дело – приехать к дочурке в гости на пару часов, а другое – сидеть со мной несколько дней, пока не вылечусь. Нет уж, мне Буяна, который перемежал ругательства с бесконечными хлопотами над моей полудохлой тушкой, хватало с головой. И ничего, что за лекарствами сходить некому. Отлежусь, укрепляющие отвары Буяна попью, а там доползу как-нибудь до аптеки.

Ближе к вечеру я все-таки решила выпить еще одну таблетку из коробочки, которую выдал мне Илья. Надеюсь, он не расстроится, что я половину пачки оприходовала. Скажу, что он мне своим лекарством жизнь спас. Да-да, именно так и скажу. Мужчины ведь любят, когда их хвалят.

Я проглотила пилюлю, рассчитывая, что она, как вчера, снимет боль и придаст бодрости. Только вот в этот раз она подействовала иначе, и через пару минут я провалилась в глубокий сон. И этой ночью никакие кошмары меня не мучили.

Утром я на удивление почувствовала себя намного лучше. Не совсем здоровой, конечно, но хотя бы способной соображать и сидеть в кровати. Странно, но горло совсем не болело, и кашель почти прошел. А еще наконец-то полностью восстановился магический резерв.

Я приняла душ, после которого с наслаждением залезла в любимую мягкую пижаму из длинных свободных брюк и невесомой тонкой кофточки. Буян даже постель перестелил, взбив мне подушки попышнее. Я с умилением наблюдала за его хлопотами. Переживает за меня, болезную, заботится.

Через пару часов я начала раздумывать, не дойти ли все-таки до аптеки или я еще не настолько окрепла, но принять решение не успела, потому что позвонил Туманов.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он. Ничего необычного в этом звонке я не углядела. Просто начальство интересуется, как скоро сотрудник выйдет с больничного. У меня же с ним на двоих проект, презентации надо делать. Интересно, он уже нашел мне замену? От этой мысли внутри колыхнулось неприятное чувство, как будто это он меня предал, а не я босса подставила, не выйдя на работу.

– Сегодня лучше, спасибо, – ответила я, думая, что на этом наш разговор и закончится, разве что мне дежурно пожелают выздоровления. Но Илья продолжил допрос.

– Ты все лекарства принимаешь, которые тебе врач прописал? – строго спросил он.

– Н-нет, – неуверенно ответила я, отчего-то почувствовав себя нашкодившим ребенком, и тут же рассердилась на себя за эту реакцию. – Мне некому в аптеку сходить, а половина лекарств по рецепту, и с доставкой их не привозят.

– А как же твой парень? – усмехнулся босс, но за этой усмешкой мне послышалось раздражение. – Почему он не купил?

– Мы расстались, – тут же буркнула я, выкручиваясь из своей вчерашней лжи и не желая ее продолжать.

– И почему ты мне не сказала? – голос Ильи и не подумал смягчиться. Даже, наоборот, как будто еще недовольнее стал. Не угодишь ему.

– О чем? Что с парнем рассталась? – не поняла я ни вопроса, ни его тона.

– Что в аптеку сходить некому, – вздохнул Туманов. Я почему-то представила, как он в этот момент раздраженно закатывает глаза.

– Илья... – решительно начала я, но возразить ничего не успела, потому что босс меня опередил.

– Скинь мне список лекарств, – потребовал он.

– Да зачем? – теперь глаза закатила я. – Сама схожу. Мне уже лучше, правда.

– Список лекарств, – повторил Туманов непререкаемым тоном. – И не вздумай выходить из дома. Ты болеешь.

Нет, он невыносим. Считает, что все его слушаться должны.

– И что, мне их принесет волшебник на голубом вертолете? Говорю же, не продадут без рецепта.

– Принесет, – совсем уж мрачно ответил Илья.

Я немного помолчала, а потом решила: пусть делает что хочет. Нужны лишние трудности – ради бога. После краткого прощания я отправила ему список. В конце концов, он сам вызвался, вот пусть и решает проблему, добровольца ищет. Сам-то он не поедет, работу ведь никто не отменял. А я ему себя не навязывала.

После разговора я еще послонялась по квартире. Заняться было решительно нечем. Подумала было почитать энциклопедию, но быстро поняла, что не в состоянии сейчас усваивать новые знания. Пришлось отложить талмуд и включить какой-то фильм. Но он меня тоже не увлек, и я вяло наблюдала за происходящим на экране. Все мои мысли сейчас занимал невозможный начальник. Я устала от его намеков и бесконечных эмоциональных качелей. Почему-то не верилось, что он серьезен, все его слова и поцелуйчики казались дешевым, ни к чему не обязывающим флиртом.

Да, Илья подкатывал ко мне, но я ни за что бы не поверила, что это всерьез. Он давно должен был понять, что отношения на пару ночей, которые, очевидно, ему и нужны, меня не устраивают, для этого пусть других дурочек ищет.

Но в беззаботные попытки соблазнения совсем не вписывалась забота о моем здоровье. Обычно мужчинам нужна полная сил дамочка без проблем. А стоит оным появиться – все, кавалер сдувается. И лучше бы Илья тоже был таким, было бы проще держаться от него подальше. Но нет, он зачем-то дает мне лишние надежды, бередит мою душу. Курьера вот в аптеку заслал...

Не знаю, сколько провела в своих раздумьях, но выдернул меня из них звонок в дверь. Похоже, приехали мои лекарства. Я решительно отогнала от себя хмурые мысли и злорадно хихикнула, представив, как пришлось выкручиваться моему непрошеному помощнику, чтобы получить в аптеке желаемое. Потянулась, поправила пижаму и пошла открывать. А распахнув дверь, чуть не выругалась вслух.

За порогом оказался не курьер, а сам Туманов. Я раздраженно сощурилась, оглядывая высокую фигуру в строгом костюме. Ну как в строгом. Пиджака нет, галстука, естественно, тоже, а две верхние пуговицы рубашки фривольно расстегнуты. Еще и без очков. И даже в таком вот расслабленном виде он выглядел так, будто только что сбежал со съемок на обложку глянца.

Очень интересно. Сейчас только три часа дня, а он не на работе. Отпросился, что ли? Или, может, соврал, что на встречу поехал? Ладно, не мое дело, пусть сам перед Анжелой выкручивается. Только вот зачем он лично приперся? И почему, интересно, я вообще решила, что он именно курьера ко мне прислать хочет?

В руках у босса были объемные пакеты. Он спокойно держал явно нелегкую ношу, еще и улыбался при этом так, что у меня вылетели из головы все слова, а моя язвительность дала сбой. Не готова я была к такому визиту.

– П-привет, – промямлила я.

– Привет, – улыбнулся он и откровенно просканировал меня с головы до ног и обратно. А я вдруг сообразила, в каком растрепанном виде предстала перед мужчиной своей мечты. Ненакрашенная, непричесанная, в дурацкой пижаме, под которой, между прочим, ничего не было... Ужас! Я опустила взгляд, чтобы не смотреть в зеленые глаза, и скрестила руки на груди, желая хоть как-то отгородиться от пристального внимания мужчины.

– Это что, все мне? – Я предпочла пялиться на пакеты, потому что поднять взгляд на Илью не решалась.

– Да. Здесь лекарства и продукты. Сама донесешь? Или помочь?

И тон такой беззаботный, немного насмешливый, словно он просто мимо проезжал и даже не рассчитывал на приглашение. Просто приехал, просто помог и ничего за это не просит. Но мое живое воображение тут же нарисовало, как я забираю покупки, с милой улыбочкой говорю дежурное спасибо и закрываю дверь перед носом мужчины. От одной этой мысли я поежилась. Нет, не смогу так. Он же старался, пакеты вон тащил. Пусть только от машины, но все равно. Похоже, придется все-таки его пригласить и хотя бы напоить чаем.

– Проходи, – посторонилась я, незаметно запихивая ногой под банкетку обиталище Буяна. Не хотелось отвечать на лишние вопросы, потому что соврать, что этот башмак мой бывший оставил, было бы глупо. Такое чудо обувного производства даже самый отмороженный хиппи носить не станет. – Разувайся, вот тапочки. А пакеты неси на кухню. Чай будешь? Или ты торопишься?

– Нет, не тороплюсь, – ответил он, послушно переобулся и потащил пакеты на кухню. А я только выдохнула, глядя в его спину и пытаясь побороть свои эмоции. Вот как одновременно можно чувствовать досаду из-за неожиданного визита и радость, смешанную с затаенной надеждой, что побуду с Ильей хоть немного наедине?

Я быстро метнулась в комнату, чтобы накинуть халат, и тихо прошипела:

– Буян, сиди тихо. Вылезешь – неделю разговаривать с тобой не буду.

Ответа не последовало, но я понадеялась на благоразумие домового.

Когда я дошла до кухни, увидела, что Туманов уже выкладывает продукты на стол. Я озадаченно уставилась на растущую гору снеди.

– И куда ты столько набрал? Мне же этого на месяц хватит. Я так долго болеть не собираюсь.

– Гостей будешь кормить. Тех самых, которые все твои ложки сгрызли, – неожиданно усмехнулся Туманов, припоминая мне мою шуточку. Я тоже хмыкнула, оценив шпильку.

– Что, в аптеке тебя не послали куда подальше?

– Нет. – Илья тут же протянул мне пакет с лекарствами. – Девушка была очень любезна и поверила на слово, что рецепт у меня есть, просто дома.

Я только фыркнула в ответ. Ага, конечно, поверила на слово. Да скорее та аптекарша просто растеклась лужицей от улыбки этого обаятельного мужика и готова была ему не только лекарства отдать, но и всю себя, причем совершенно бесплатно.

– Спасибо. Я очень ценю твою заботу, – помолчав, я решила все-таки поблагодарить Туманова.

– Пожалуйста, – пожал он плечами, не впечатлившись моей скупой похвалой, и продолжил выкладывать продукты. Туманов – такой Туманов... Делает не для того, чтобы признали заслуги, а потому, что просто считает правильным.

– Сколько с меня? – спохватилась я, поняв, что на все лежащие на столе вкусняшки Илья нехило так потратился. Но он поднял на меня недоуменный взгляд.

– Ника, ты серьезно считаешь, что я возьму у тебя деньги? – В его зеленых глазах читалась нешуточная обида. Упс, кажется, я ненароком прищемила его мужское самолюбие.

– Я не привыкла, что за меня платят, – нахмурившись, ответила я. А что, у меня тоже самолюбие есть.

– Значит, привыкай, – коротко ответил он и снова отвернулся к пакетам.

Я с недоумением уставилась в его широкую невозмутимую спину. Это что он сейчас такое сказал? Что собирается стать моим спонсором? Вот уж всю жизнь мечтала!

Впрочем, я давно поняла, что спорить с этим упрямым типом бесполезно. Если он что-то у себя в голове придумал, то его и танк не остановит. Обычно мое «нет» было сильнее танка. Но сегодня я добрая, разрешу ему потешить свои мужские фантазии. Хочет побыть благодетелем до конца – пожалуйста. В конце концов, я его ни о чем не просила. Я фыркнула и стала раскладывать покупки.

– Ну что, будешь чаем угощать? – поинтересовался Илья, закончив с пакетами.

– Да, только давай в комнате, там уютнее, – предложила я, подумав, что на моей кухоньке тесновато, а в гостиной есть два кресла и диван и сидеть близко к Илье не придется. Так у меня будет хоть какой-то шанс сохранить душевное равновесие.

Я проводила Илью в гостиную, а сама вернулась на кухню. Включила чайник, достала красивые чашечки, которые вытаскивала, только когда родители приезжали, и понесла их в комнату. Но на пороге притормозила, потому что Туманов не сидел в кресле, где, как я надеялась, он будет терпеливо меня ждать. Нет, босс стоял у письменного стола, а в руках держал какой-то лист, который внимательно изучал, недоуменно нахмурив брови. Услышав, что я зашла, Туманов поднял глаза от бумажки и настороженно уставился на меня.

– Ника, что это такое? – спросил он каким-то незнакомым, чужим голосом. Вроде как простой интерес, но от напряженного тона сердце нехорошо екнуло.

– Ты о чем? – поинтересовалась я невинным тоном, но даже мне он показался ужасно фальшивым.

Ну почему я такая балда? Давно же хотела на столе разобраться, выбросить лишнее, разложить оставшееся. Даже Буяна не подпускала, хотя он ругался и грозился спалить этот «уголок хаоса», если не разберу его. Хорошо хоть энциклопедию я на столе не хранила, всегда прятала в шкаф.

– Извини, я решил немного осмотреться и увидел этот лист, он лежал сверху. – Извинения в тоне я не услышала, голос был скорее требовательным.

Я осторожно поставила чашки на журнальный столик и направилась к Илье, который продолжал прожигать меня странным взглядом. Да что он там такое увидел? Пришлось подойти совсем близко и заглянуть в треклятую бумажку, вытянув шею.

«Черт», – ругнулась я про себя, потому что на листе была та самая руна. Точнее, мои художества, когда я пыталась ее вспомнить. Я подняла на Илью взгляд и тут же столкнулась с его холодным и вопросительным.

– Так что это? – Илья отдал мне свою находку.

– Это... эмм, рисунок, – ответила я, все еще не понимая, в чем, собственно, проблема. Точнее, проблема была, но она моя, и Туманов мне ничем не поможет, даже если расскажу. Но его интерес выглядел подозрительно. Может, это символ какого-нибудь тайного общества, за участие в котором положено откусывать голову?

– Откуда это у тебя? – Босс продолжал буравить меня испытующим взглядом.

– Ну, я хотела себе тату сделать, нашла этот символ в книге, он мне понравился, вот и...

Я прервала себя на полуслове, потому что взгляд Ильи стал совсем нехорошим.

– Что за книга? Дашь посмотреть?

Я уже открыла рот, чтобы соврать про подружку, у которой и позаимствовала занимательную литературу, но тут мои виски опалило жаром, как будто их коснулись чьи-то огненные пальцы. В глазах потемнело, а в голове промелькнула мысль: «Гад, лезет в мою голову!»

Ощущения были неприятными, до противных мурашек, и я так растерялась, что даже нормальный отпор не дала, сработала только моя магия, которая словно отпружинила чужеродное вторжение. А в следующий миг произошло несколько событий, и случилось все так молниеносно, что я и пискнуть не успела.

Раз – и прямо из воздуха материализуется жуткая полупрозрачная харя с бешено вращающимися глазами и раззявленным ртом, мчится прямо на нас; два – Туманов резко разворачивается и, не успев завершить поворот, молниеносно выбрасывает руку вбок, в сторону опасности; три – существо натыкается на зеленые всполохи и тут же зависает в искрящемся коконе. Еще секунда – и я осознаю, что харя была не кем иным, как моим Буяном, и бедный домовой теперь беспомощно барахтается в магической сфере, не в силах ни выбраться из нее, ни даже нормально пошевелиться.

На одних инстинктах я успела отскочить в сторону. Вашу мать, да он колдун! Илья Туманов, мой босс и моя тайная любовь – колдун! И мне бы радоваться, ведь это давало бы нам шанс быть вместе. Но не получалось; только не тогда, когда он швыряется заклинаниями и смотрит так, будто я заняла у него сто рублей и год не отдаю.

Как же я не поняла его сущности раньше? Почему не увидела? Впрочем, судя по его удивленному взгляду, он меня тоже не раскусил. За это, конечно, спасибо скрывающему амулету. И, скорее всего, у Ильи есть подобный.

Мои рефлексы сработали быстрее мыслей. Я выкинула ладонь вперед в нападающем заклинании, но мой фиолетовый сполох не достиг цели, он растекся, высекая искры, по зеленому щиту, который негодяй успел выставить. Да что у него за реакции?

Я даже выдохнуть не успела, как мои запястья оказались в надежном захвате, а сама я прижата пятой точкой к столу. Илья надежно припер меня к столешнице своим телом и навис надо мной. И ему не составляло ни малейшего труда сдерживать одной рукой обе моих кисти, даже несмотря на то что я пыталась вырваться.

Илья был так близко, и его лицо совсем рядом. Но в его зеленых глазах было отнюдь не любовное томление. Напротив, он смотрел на меня жестко, настороженно. Прямо как инквизитор. Что там раньше делали с неугодными ведьмами? Шашлык? Мамочки, не хочу на костер! И то, что он сам маг, нисколько не отменяло возможности жестокой расправы. Иначе зачем он полез сканировать мое сознание? Зачем стал швыряться заклинаниями? Почему смотрит на меня так, будто я – враг?

Глава 18
Обвинения и подозрения

– Вот, значит, как, – сквозь стиснутые зубы прорычал Илья. – Ты, оказывается, колдунья.

Скрывать очевидное было бессмысленно, но сдаваться так просто я не собиралась.

– Ведьма, – сердито прошипела я прямо Туманову в лицо.

– Ну, можно и так, – недобро сощурился он.

– Ты тоже колдун! – произнесла я, сузив глаза. Еще бы пальцем ткнула ему в грудь, но руки были скованы жестким захватом.

– Как видишь, – он тоже не стал отпираться.

– Что ты сделал с моим домовым? – Несмотря на далеко не выигрышную позицию, я решила отстаивать свои права до конца. Пусть знает, что я не собираюсь его бояться и защищаться буду до последнего.

– Домовым? – Туманов задумчиво покосился на зависшего в воздухе Буяна. – Ты хотела сказать, фамильяром.

– Буян мой домовой! – зачем-то начала спорить я. Хотя какая сейчас разница? Как ни назови, проблемы мои от этого меньше не станут. Но Туманов предпочел ответить.

– Нет, он твой фамильяр, которого ты перевоплотила из домового. – Я хотела было спросить, как он это понял, но Илья предупредил мой вопрос, ответил сам: – У него твоя магия, он намного сильнее обычного домашнего духа, а еще он напал на меня, хотя я не причинил вреда его дому. Значит, ты его привязала к себе.

– И что? – язвительно спросила я, стараясь не показывать, как меня напрягает сила и осведомленность новоявленного колдуна. – Это не запрещено, так что требую отпустить его. И меня тоже.

– Не позже, чем ты ответишь на мои вопросы, ведьма. Причем советую отвечать максимально честно, – Туманов говорил спокойно, но его колдовские глаза потемнели, стали как омуты в вечернем озере. Жутко, будто под темной водой вовсе нет дна.

– А что, прочитать в моих мыслях не успел? – язвительно спросила я, не оставляя попыток освободить руки. Дайте только волю – так колдану, что мгновенно научится хорошим манерам! Но Илья прекрасно понимал мой настрой, поэтому его хватка не ослабевала.

– Не успел, – спокойно ответил он. – Впрочем, если бы ты не обладала магией, даже не почувствовала бы моего проникновения.

Вот же нахал! Ему даже не стыдно, что пытался в мой мозг залезть!

– Тогда я очень рада, что все-таки магией обладаю.

– И занимаешься некромантией? – прорычал он, сильнее стиснув пальцы.

– Чего? – возмущенно воскликнула я и снова затрепыхалась, чтобы показать, какого я мнения о нем и его умозаключениях. Туманов выдохнул и еще раз произнес, выделяя каждое слово:

– Я хочу узнать, зачем ты рисовала Метус.

Похоже, босс знал намного больше, чем мне хотелось бы, и поэтому отвечать ему я не собиралась. Пусть он первый выкладывает информацию, а там я решу, могу ли доверять Илье Туманову. Не тому, с которым я работала так долго, а этому, новому, совершенно незнакомому человеку. Точнее, магу. Я, как выяснилось, не знаю о нем абсолютно ничего.

– Я тебе уже ответила, – с издевкой произнесла я. – Увидела картинку, решила набить себе тату.

– Прекрати паясничать, – встряхнул меня Илья так, что аж зубы клацнули. – Никто в здравом уме не станет носить на теле этот знак!

Колдун был очень зол, но я в ответ разозлилась еще больше. Так вот он какой. Весь из себя приличный и положительный, любимчик всех вокруг. А оказывается – лицемерный гад, скрывающийся за маской. Я снова в ярости задергалась в его стальном захвате, но держал Илья покрепче веревок.

И вдруг меня осенило. Как мешком по голове огрели. Руну он знает, в офисе нашем работает, да еще и сам колдун. Черт побери, как же все сходится! Уж не Туманов ли устроил смерть Риты?

«А сейчас и твою организует», – протянул в голове язвительный внутренний голос.

Я уставилась на скрутившего меня мужчину со всей яростью, на которую была сейчас способна.

– Что, Риту убил, а теперь и меня как свидетеля угробишь? Ничего не расскажу тебе, обойдешься! А тебя все равно найдут и накажут! – шипела я разъяренной кошкой. Понимала, что терять мне нечего, поэтому сдерживать свою злость не видела смысла. Туманов, несомненно, в разы сильнее ведьмы-недоучки и раскатает меня сейчас по полу в тонкий блинчик. Но раз терять нечего, то хотя бы выскажу ему свое честное мнение.

Я ждала, что Туманов после моих слов зловеще расхохочется и начнет угрожать, а то и выкладывать свои злодейские планы, но его реакция меня удивила.

– Риту? Наумову? Я? Ведьма, ты ничего не путаешь? – в его голосе было столько изумления и негодования, что впору было поверить. Но я не была наивной дурочкой.

– Не путаю, колдун, – последнее слово я произнесла с издевкой. – Иначе откуда ты сам этот символ знаешь?

– Мне по должности положено знать такие вещи, – прорычал он, тоже явно теряя терпение.

– Какой должности? Начальника отдела продаж в страховой компании? – Яд сочился из меня, как из королевской кобры. – Уж не знаю, что ты сделал с Ритой, но эту самую руну я увидела на теле, когда ее на кухне обнаружили. И да, нарисовала, чтобы не забыть, а потом разыскать. А теперь я точно знаю, что это ты руку свою приложил.

Внезапно хватка ослабла. Туманов все еще прижимал меня к столу, но теперь я могла выдернуть запястья из его ладони, что и сделала, тут же оттолкнув нахала и начав демонстративно растирать кожу. Больно мне не было, руки даже затечь не успели. Но очень уж хотелось, чтобы Туманову стало стыдно за свое поведение.

Впрочем, кидаться заклинаниями я временно передумала. Нужно быть осторожнее. Он уже показал, что быстрее и сильнее меня. Пусть хотя бы отойдет подальше. Но колдун все еще стоял слишком близко.

– Ты видела этот символ на Наумовой? – переспросил он, и вид у него при этом стал очень недоверчивый.

– Да, сразу после ее смерти, – с вызовом ответила я. – Эта руна под ключицей появилась, померцала пару секунд и исчезла.

– И ты не знаешь, что он значит?

Я закатила глаза. Боже, сколько сомнения в голосе!

– Понятия не имею, – с едкой иронией ответила я. О том, что цыганка меня уже просветила по этому поводу, я говорить не собиралась. Сначала я ведь и правда не знала.

Я продолжала сверлить Туманова сердитым взглядом исподлобья, не понимая, чего ждать дальше от этого мужчины. Сомневаюсь, что просто так отпустил. Наверняка ведь какую-то гадость замышляет. Но Илья вдруг отступил, сжал пальцами переносицу, с силой потер лицо ладонями.

– Извини, – проговорил он, а я с недоумением уставилась на него. Сначала набрасывается на меня, гадости говорит, а потом прощения просит?

– Нет. Пока не объяснишь, что это только что было, – холодно процедила я.

Илья посмотрел на меня долгим взглядом, будто решая, стоит ли на меня тратить слова или проще сразу прикопать, но все же ответил.

– Простые люди, которые не обладают даром и не знают магических законов, могут начитаться всякой ерунды в интернете и натворить бед. Особенно если они неумело обращаются с символами, о которых не имеют ни малейшего представления. Подумал, что ты одна из них, – проговорил он, сверля меня тяжелым взглядом. – А когда понял, что ты ведьма, решил, что некромантией занимаешься, а это вообще-то незаконно.

– И в какой же момент ты увидел во мне ведьму? – уточнила я.

– В тот самый, когда ментальное воздействие не сработало. Но сделать ничего не успел, потому что твой фамильяр бросился на защиту. Уж извини, мне пришлось дать ему отпор. Я слишком хорошо знаю, что домовые, а особенно привязанные к своему хозяину, могут сделать с противником. – Туманов посмотрел на сферу. Буян теперь сидел в ней смирно и слушал наш разговор, буравя гостя многообещающим взглядом. – Ну а потом, когда ты сама меня атаковала, сомнений не осталось. Как в твоих магических способностях, так и в том, что ты настроена враждебно. Еле успел щит поставить.

– То есть сейчас ты мне вдруг поверил? – с иронией спросила я.

– Будь на твоем месте кто-то другой, я бы вызвал патруль, и пусть бы они разбирались, работаешь ты с черной магией или нет. И принимали решение, стоит ли тебя опечатывать. Но, как видишь, я этого не сделал.

– Прекрасно! – всплеснула я руками. – Ну спасибо, что не вызвал! Туманов, ты что, совсем меня не знаешь? Я не такая!

– Как выяснилось, не знаю. Твоя сила оказалась для меня сюрпризом, – серьезно ответил он на мой выпад. – Впрочем, от твоих последних высказываний я поменял свое мнение. Не зря столько времени проработали бок о бок. Для чернухи ты слишком открытая. Совершенно не умеешь врать и изворачиваться.

От такого вердикта я гневно сощурила глаза. Вроде бы похвалил, но я почему-то обиделась. Значит вот так он меня видит, бесхитростной простушкой?

– Сначала обвиняешь меня черт знает в чем, а потом заявляешь, что я такая предсказуемая, что даже некромантии недостойна? Ну спасибо.

Илья улыбнулся, впервые с момента, как я застала его с моими художествами. Весело ему, гаду.

– Это некромантия недостойна тебя. И, между прочим, ты тоже обвинила меня черт знает в чем. Так что мы квиты.

Я снова фыркнула. Злиться на Туманова я и раньше не умела, но от уточнения не удержалась.

– Так, выходит, не ты Риту... того? – спросила я.

– Ника, я что, похож на маньяка? – досадливо тряхнул головой Илья и с укоризной посмотрел на меня. – Я вообще-то предпочитаю соблюдать закон.

– Ну, когда ты меня скрутил, был очень похож, – честно ответила я.

– А нечего заклинаниями в гостей швыряться, – парировал Илья.

– Ну извините! Защищаюсь как могу от типов, которые лезут в мою голову, – обиженно проворчала я.

Илья внезапно шагнул ко мне и притянул к себе, обнял. Легонько так, по-дружески, но даже такая нежность показалась мне ужасно интимной.

– Ты даже не представляешь, как я рад, что ты из наших.

– Из кого это – ваших? – подозрительно спросила я.

– Из тех, кто входит в круг магически одаренных людей.

– Я не вхожу, – продолжая дуться, ответила я. – Я вообще самоучка, и ты – второй маг в моей жизни, которого я узнала. Причем с первым я познакомилась всего пару дней назад. А так до всего сама доходила, своим умом.

Илья за плечи отодвинул меня от себя и с недоверием посмотрел в глаза.

– Так, подожди, не понимаю, – тряхнул он головой. – Ты действительно не знаешь никого из магов? Как так вышло?

– А вот так. У меня простые родители, они понятия не имеют о моих способностях. И если бы не какая-то дальняя родственница, которую я знать не знаю, но которая почему-то прислала мне посылочку с домовым и некоторыми знаниями, до сих пор бы магии не научилась. И вообще, я искала таких же, как я. Как видишь, безуспешно.

Туманов смотрел на меня со странным выражением лица. Он словно пытался поверить в то, что так бывает.

– Магов действительно намного меньше, чем обычных людей. Но все же обычно мы стараемся знать о крупных колдовских семействах. Никогда не мог подумать, что упущу сильную ведьму, да еще которая находится у меня под самым носом.

Он говорил, и при этом в его глазах светилась то ли жалость, то ли нежность. Я отвернулась и сделала шаг назад. Не собираюсь принимать сочувствия ни от кого. В конце концов, я прекрасно жила все это время и без магического окружения. Илья не стал удерживать.

– Отпусти моего домового, – тихо попросила я.

– Если отпущу, он снова на меня набросится, – проговорил Илья, покосившись на магический кокон.

Я перевела взгляд на окончательно присмиревшего Буяна. Родненький, защитник мой. Что бы я без тебя делала?

– Буян, не трогай его. Сейчас он просто наш гость, – попросила я.

– Если снова магичить на тебя начнет или еще какой вред задумает, придушу, – мрачно пообещал домовой. Голос его звучал приглушенно, как будто он говорил из-за стекла.

– Обещаю, что не причиню вреда ни твоей хозяйке, ни тебе, ни твоему дому.

Илья произнес это слишком официально, как будто клятву давал. А может, и правда поклялся. По крайней мере, Буян пристально, с прищуром, посмотрел на него своими синими глазищами и ответил:

– Хорошо, колдун, принимаю.

В тот же момент сфера исчезла, и домовой плавно опустился на диван.

– Значит, это ты тот крендель, который мою Нику в прошлый раз до двери провожал? – пробурчал домовой, а я отчего-то смутилась.

Туманов удивленно вскинул брови.

– Крендель? Хм... Выходит, я, – улыбнулся Илья, покосившись на меня. – Если, конечно, другие крендели тут толпами не ходят.

Я только фыркнула. Не собираюсь я отчитываться о своей личной жизни. Особенно ему.

– Других не ходит, – сдал меня Буян, за что получил мой гневный взгляд. – Но раз ходишь ты, то тебе и помогать. А то она, бедная, уже всю голову сломала с этой руной. Так ничего и не нашла.

– И не нашла бы. Это запрещенная информация, она доступна только очень небольшому кругу лиц, – уверенно ответил Илья. И столько самодовольства в голосе! Тоже мне, всезнайка.

– Нет, кое-что я все-таки узнала, – заявила я, чтобы хоть немного умерить его гордыню.

– Вот и расскажи ему, – подбодрил Буян. – И нечего стоять, в ногах нет правды. Садитесь вот, я вам сейчас чай принесу.

Я вдруг поняла, что мои собственные ноги меленько дрожат от пережитого стресса, так что охотно послушалась совета домового. Илья тоже уселся, на диван напротив меня. А на столике между нами стали появляться угощения, посуда, красивый заварник. Судя по сервировке, Буян все-таки принял Туманова.

– Ну, рассказывай. То, что ты успела озвучить, звучит очень тревожно, – начал Илья.

– Да я, собственно, уже все тебе рассказала. Услышала крик о помощи, прибежала на кухню. Там Рита, уже мертвая и Айжан плачет. Потом символ увидела. Он появился, померцал и всосался в кожу. И всплеск магии при этом был. Потом почти сразу ты пришел. Больше я этот символ не видела, – коротко описала я произошедшее. – А после, уже дома, решила его поискать. Я не поверила, что это был сердечный приступ. Хотела разобраться, а кроме этой руны у меня зацепок не было.

– А это и не был сердечный приступ, – невозмутимо ответил Илья. Я аж рот открыла.

– Как – не был? Но... ты же сам нам сказал. И врачи...

– Врачам и полиции пришлось сделать внушение. Они бы все равно причину не поняли, не по их части дело, – снова огорошил меня Туманов. – Я успел, насколько позволяли время и возможности, осмотреть тело магически. Кое-какие следы колдовства там были, но нужно было детальное обследование. Жаль, что про символ я не знал.

Илья кинул в чай пару кусочков сахара, взял чашку, откинулся на спинку дивана. Я смотрела на мужские руки, бережно держащие фарфор, и пыталась собрать мысли в кучу. Вопросов было много, но все какие-то путаные, обрывочные. Туманов выжидательно молчал.

– Получается, это убийство расследуют маги? – наконец выдала я хоть что-то связное, а потом подняла глаза к лицу Ильи: – Ты расследуешь?

Он покачал головой:

– Не я. Да и не факт, что это вообще убийство. Да, было воздействие темной магией, но оно могло быть и случайным, не направленным на Наумову. Я не в курсе деталей, этим специалисты занимаются. Но сведения про Метус в корне меняют ситуацию. Ты смогла бы дать показания?

– Конечно! – с готовностью ответила я, но тут же выставила ультиматум: – Только учти: ты со мной пойдешь.

– Струсила?

Илья задорно улыбнулся и отпил чай.

– Нет! – громко возмутилась я, но тут же поняла, что Илья поддразнивает меня. – Ну, если только чуть-чуть. Вдруг они начнут задавать вопросы по магии, а я даже не пойму, чего от меня хотят?

– Мы пойдем вместе, – успокоил меня Туманов. – Но ты сказала, что успела узнать что-то про руну. Расскажешь свою версию?

Я не видела смысла молчать. Рассказала и про Банни, и про Лифтера. Про последнего очень подробно. Ни Банни, ни призрака Илья не знал, хотя в башне, оказывается, сталкивался со многими другими обитателями, о которых не знала уже я.

Я немного переживала, как Илья отнесется к моему общению с нежитью, но он успокоил, что маги могут общаться и даже сотрудничать с тварями Небытия, только делать это нужно очень аккуратно. Единственная цель их жизни – это еда, поэтому нужно соблюдать осторожность, а еще лучше – заключать контракты. Нежить не может их нарушить. Маг, впрочем, тоже, поэтому надо думать, что обещаешь нежити. Это успокоило меня, я даже похвалила себя за то, что взяла с Банни слово. Решила только попозже уточнить условия нашего «контракта». Может, тогда эта хулиганка меня пугать перестанет.

Рассказала я и про воронки, и когда Илья услышал про них, поменялся в лице. Взгляд снова стал жестким, цепким, профессиональным. Примерно с таким лицом он скрутил меня, когда заподозрил в использовании черной магии.

– Цвет? Размер? Скорость вращения? – тут же закидал он меня вопросами.

– Черные, размером с меня примерно, – ответила я, стараясь воскресить в памяти увиденное как можно точнее. – Вращались они не очень быстро, но, стоило мне призвать магию, чтобы их просканировать, они бросились в мою сторону.

– Магию? Ника, ты с ума сошла? – воскликнул Илья. – Разве можно колдовать на подобные объекты? Да к ним даже приближаться запрещено без специальных артефактов! Черт, да эти воронки могли тебя в клочья разорвать.

– Но мне ведь удалось с ними справиться, – неуверенно возразила я. Голос, правда, дрогнул. Оказывается, я не преувеличила их опасность, а даже преуменьшила.

– Справиться? Каким же образом? – недоверчиво сощурился Туманов.

– Магия огня. Выставила щит, потом метнула огненный кинжал. Больше ничего в голову не пришло, – покаялась я. Илья покачал головой.

– Тебе очень повезло, – жестко отрезал он. – Но твое безрассудство могло стоить тебе жизни.

Я подняла руки в жесте «сдаюсь-сдаюсь», но, судя по выражению лица Ильи, он не слишком поверил в мою покорность. Покачал головой, с досадой взъерошил волосы.

– А что это могло быть-то? – решилась я спросить. Может, хоть Туманов знает, раз такой умный.

– Без осмотра сложно сказать. Но силовые воронки так просто не образуются.

– Я читала, там много причин и не все воронки опасны, – блеснула я знаниями из энциклопедии.

– Теоретически, – мрачно добавил Илья. – Так же как торнадо безопасно для человека. Например, если мимо пройдет. Ника, воронка – это всегда плотный сгусток энергии, и чем бы он ни был порожден, его интересует только сила. Когда ты активировала магию, они почувствовали поживу.

– Почему же тогда я с ними справилась? – спросила я, успев снова испугаться.

– Не знаю. Обычно бывает наоборот. – Илья немного помолчал, а потом продолжил: – Нужно будет обязательно осмотреть кухню. А еще очень хочу пообщаться с этой твоей Банни. И с Лифтером тоже. Очень мне не нравятся призраки, которые угрожают магам. Пусть рассказывает про изморника все, что знает.

В голосе Ильи снова прозвучала угроза, но на этот раз она бальзамом разлилась по моей душе, потому что сейчас он хотел не прибить меня, а защитить.

О беседе с Олесей, поездке в квартиру Риты и разговоре с ее матерью, о сведениях цыганки Лалы я рассказывала уже легко. Уж там-то я ничего плохого не сделала. Наоборот, много чего интересного узнала. Про свое неудачное колдовство, из-за которого получила ожоги, и о демоне, которого еле-еле смогла уничтожить, тоже пришлось со стыдом рассказать. Ну и Анжелу упомянула. Рита ведь ее подозревала, и мне казалось, что не зря. Эту версию я и выдала, считая себя чуть ли не Шерлоком Холмсом.

Вопреки моим ожиданиям, Туманов мрачнел с каждым новым откровением. Ну чего он так завелся? Со мной ведь ничего не случилось. Наоборот, вон сколько всего разведала. Уже не знала, как поднять гостю настроение, но тут вспомнила, что хотела поблагодарить Илью за таблетки. Вот, мол, какой он спаситель и вообще молодец. Но лучше бы я молчала, потому что Туманов прервал мой монолог и начал ругаться.

– Ника, это обычные обезболивающие из аптеки, на которые всего лишь наложено несколько целительских заклятий. И дал я их тебе не для того, чтобы ты по городу носилась, а чтобы без происшествий до дома добралась. Знал бы – лично усадил тебя в такси. Хотя нет. Сам бы до дома довез и на руки твоему Буяну сдал. А еще уволил с работы, чтобы носа не показывала в башне. Нашлась искательница приключений.

Похоже, гневные речи в мой адрес пришлись домовому по душе, потому что на опустевшем блюдечке Ильи вдруг возникло аппетитное пирожное. Мое любимое! Последнее, между прочим. Туманов на несколько секунд уставился на этот милый презент и спустя пару мгновений наконец разгладил суровые морщинки на лбу, выдохнул, обреченно откинулся на спинку дивана.

– Спасибо, Буян. Хоть у кого-то в этом доме голова на плечах есть, – сказал он. Похоже, достучаться до моего своенравного разума Туманов и не рассчитывал.

– Илья, спасибо, конечно, за заботу, а особенно за идею с увольнением, – сладким голосом сказала я, – но я взрослая девочка, привыкла заботиться о себе сама и решения принимать тоже прекрасно умею без посторонней помощи.

Туманов только покачал головой. Правильно, пытаться меня исправить бесполезно.

– Ника, помнишь, ты была должна мне желание? – спросил он.

– Помню, – ответила я, заранее подозревая подвох.

– Так вот. Я хочу, чтобы ты забросила это свое расследование, – заявил он. – Мы съездим к магам, которые это дело ведут, ты расскажешь следователю все, что знаешь, и забудешь эту историю. Идет?

Деваться было некуда. Но, к своему стыду, я почувствовала облегчение, словно с моих плеч сняли непосильную ношу и отдали тем, кто действительно с ней справится. Было, конечно, немного обидно бросать это дело. Я ведь столько всего уже откопала, сама, без чьей-то помощи. Но пора было признать, что мое вмешательство больше не понадобится.

– Хорошо, обещаю, – вздохнув, согласилась я.

– И про Анжелу. Она, конечно, стерва, но не ведьма. Поверь мне, – добавил Илья.

Я скептически хмыкнула. Ну да, ну да, конечно, мой дорогой доверчивый начальник. Даже спрашивать не буду, почему ты так решил. Но лично я останусь при своем мнении.

Глава 19
Любимый колдун

– Слушай, если ты не следователь и не маньяк, который Риту прикончил, то какого черта делаешь в нашем офисе? – спросила я, решив перевести тему на более безопасную.

– Я там работаю, Ника, – с укоризной ответил Илья.

– Что, не нашлось занятия поинтереснее? – недоверчиво прищурила я глаза. – Ты вон какой крутой маг, одной левой фамильяра на его территории скрутил, а прозябаешь в обычной конторе.

Туманов смущенно почесал нос.

– Ну, вообще-то, мое основное место работы – это Департамент магических исследований при Министерстве контроля магии, а «Зайцев-Страх» – это прикрытие, – признался Илья. – Мне нужен был официальный доступ в башню, чтобы проводить магические изыскания и при этом ни у кого не вызывать вопросов.

– С ума сойти. – Я смотрела на Туманова во все глаза. – Так вот почему ты не хочешь повышения?

Илья лукаво прищурился.

– Именно поэтому. Быть начальником отдела продаж очень удобно. В любой момент можно сослаться на встречу и уйти по нужным мне делам. – Губы Ильи изогнулись в легкой усмешке. – Тем более вы и без меня прекрасно справляетесь. Я только иногда вам помогаю, ну и оберегаю от излишнего энтузиазма Анжелы. Мне кажется, я неплохо справляюсь. Разве нет?

Вот он халтурщик! Интересно, сколько времени у него занимает работа в страховой, а сколько он занят своими делами? Впрочем, упрекнуть его было действительно не в чем. Несмотря на злостные прогулы, Туманов – прекрасный начальник, и так считала не только я.

– И как, удалось что-нибудь, хм, изыскать? – с любопытством спросила я, решив не акцентировать внимание на том, что босс вовсю пользуется служебным положением. Впрочем, заметочку себе в уме поставила, так что в нужный момент можно припомнить Туманову его двойную жизнь.

– Ника, это закрытая информация, – с улыбкой ответил Илья. – Я не могу тебе всего рассказать.

– Про то, что делал в офисе поздно вечером, тоже секретная? Ну, когда мы встретились.

Слово «встретились» тут было не слишком уместно, потому что из лифта я вывалилась прямо Илье в руки в самых растрепанных чувствах. Он улыбнулся, тоже, очевидно, вспомнив тот вечер.

– Тебе ли не знать, что магия активнее всего в темное время суток. А многие артефакты вообще работают только ночью. Днем их обнаружить сложнее, – объяснил он.

– Ясно. Значит, ты и по ночам работаешь, – резюмировала я.

– Бывает, – размыто ответил босс. – У меня пропуск круглосуточный, так что охрана не останавливает. Тем вечером я не собирался в офис, но маячок засек сильный всплеск магии. Когда подъезжал, сигнал уже пропал, и я понял, что опоздал и источник вряд ли найду. Но раз уж приехал, решил все-таки проверить.

– И что, проверил? – усмехнулась я, прекрасно понимая, что помешала ему это сделать.

– Нет. Я же тебя встретил. – Судя по тону Ильи, он ни капли об этом не жалел. – А теперь вот знаю, что это были воронки. И очень жалею, что не оказался на месте раньше.

– Я тоже, – тихо ответила я и потупилась.

Мы немного помолчали, думая каждый о своем. Первым заговорил Илья:

– Ника, а что это за история с ложками? Ты ужасно возбудила мое любопытство.

– Сказала же – для гостей, – из вредности повторила я свою шутку.

– Ника, перестань, – Илья снова рассмеялся. – Признайся, ты их коллекционируешь?

Я фыркнула. Нет уж, выглядеть сумасшедшей любительницей ложек я не хотела. Пришлось тут же отпереться.

– Вот еще! Это я для Буяна купила, он собирает. Ты бы видел его коллекцию.

Илья рассмеялся.

– Знаешь, у моей бабушки в загородном доме тоже живет домовиха, зовут Эльза. Так вот, она кухонные прихватки обожает. Даже боюсь представить, сколько у нее их накопилось. Но я все равно дарю ей новую, когда приезжаю в гости.

– Это еще ничего! Ты бы видел убежище моего домового, – похвасталась я. – Никак не могу уговорить его переехать.

– Да, домовые очень не любят менять свое место силы. Мы нашу тоже не можем уговорить сменить ее обувь. Так и стоит в комнате потрепанный валенок. У бабули с Эльзой на этом фоне постоянные скандалы, – с понимающей улыбкой ответил Илья.

Я рассмеялась, представив эту самую домовиху и бабулю Туманова, которая представлялась мне почему-то аристократкой, интеллигентной до мозга костей. Ссора такой дамы с домовихой, наверно, должна выглядеть забавно.

– Илья, ты даже не представляешь, как сильно мое мнение совпадает с мнением твоей бабушки!

– Я вас обязательно познакомлю. Думаю, вы понравитесь друг другу.

Смеяться вдруг почему-то расхотелось, и я замолчала, не зная, что на такое ответить. Неловкую паузу нарушил Илья, снова переведя тему:

– Ника, расскажи, как тебе удалось научиться магии?

Я была рада, что не пришлось отвечать на прошлое высказывание, потому что мне совсем не понравились разговоры о знакомстве с его семьей. Без посторонних бы разобраться...

– У меня книга есть. Мне ее вместе с Буяном прислали, – пожала я плечами. Вряд ли я чем-то удивлю своего босса. Такой крутой колдун, который аж в загадочном Департаменте при самом Министерстве работает, наверняка и не такую литературу повидал.

– Покажешь? – тем не менее попросил он.

Немного поразмыслив, я все-таки решила продемонстрировать Илье свое сокровище. Тем более что в его голосе сквозил неподдельный интерес.

– Ого, какое старинное издание, – удивился Илья, разглядывая увесистый том. – Можно сказать, уникальное, настоящий раритет.

– Конечно! – с усмешкой ответила я. – Вон какие страницы старые.

Илья рассмеялся.

– Нет. Я не об этом. Просто том у тебя второй. Ты вообще знаешь, что это большая ценность?

– Догадываюсь, – осторожно ответила я, начиная подозревать, что знаю далеко не все.

– Эта энциклопедия – не просто книга, а сборник всех магических знаний на сегодняшний день. Ну, за исключением закрытой информации.

– Ты хочешь сказать, что тут уместилось абсолютно все про магию? – Я скептически посмотрела на фолиант. Его размеры, конечно, впечатляли, но я сомневалась, что одна книга, даже будь она в два раза толще, была способна вместить в себя весь объем. Да и откуда в такой старой книге возьмутся данные последних лет? Я решительно не могла этого понять.

– Эмм, не совсем. – Илья замешкался, подбирая слова. – На самих страницах нет всей информации, она хранится в памяти. Но ты можешь спросить, и книга даст тебе ответ по твоему запросу.

Я уставилась на босса, неприлично открыв рот.

– Ничего не понятно, но очень интересно, – выдала я, потому что мой мозг действительно не мог сообразить, что Илья имеет в виду.

Туманов широко улыбнулся и, как фокусник, предвкушающий восторженную реакцию наивной аудитории, раскрыл книгу.

– Видишь, тут пустая страница? – показал он на чистый лист в конце, на который я с первого дня не собиралась претендовать, дабы не испортить реликвию.

– Ну да, вижу, – нахмурилась я, до сих пор не понимая, куда клонит Илья.

– Здесь ты можешь задать вопрос, и книга найдет тебе ответ. Достаточно написать, что хочешь узнать, и подкрепить простеньким заклинанием.

– Ну ничего себе у вас, магов, поисковик, – удивилась я.

– У нас, – веско уточнил Илья, и меня внезапно согрело это «нас». Все-таки я тоже ведьма, почти своя для Туманова.

– Подожди, это что же получается? Все, что написано сейчас в энциклопедии, – это история поиска?

От своей догадки я окончательно выпала в осадок и вытаращила глаза на босса.

– Так и есть. Тут все запросы за последнее время, – подтвердил он.

– Обалдеть! Магический интернет, – потрясла я головой, пытаясь уложить в ней новую информацию. – Так вот почему у статей, которые я читала в книге, нет никакого порядка. И оглавления тоже нет. Подожди, а при чем здесь тогда номер тома?

– Том – это что-то вроде номера издания. У тебя второй, очень старый. Такой вряд ли еще у кого-то остался. Вообще, номера могут повторяться. У меня, например, тринадцатый, и то он уже нескольким поколениям до меня принадлежал.

– Это потому моя энциклопедия такая дряхлая? – нахмурила я лоб. – Что-то типа компьютера первого поколения?

Илья весело и громко рассмеялся.

– Никогда не думал, что кто-то может не знать таких элементарных вещей, – проговорил он сквозь смех, а я обиженно надула губы.

– Говорю же, мне некому было объяснять. До всего сама доходила.

– Давай покажу, – примирительным тоном предложил Туманов и похлопал рукой рядом с собой. Я пересела на диван. За новые интересные знания я готова была простить его неуместное веселье, а припомнить ему неподобающее поведение и потом могу.

– Чем старше книга, тем больше информации она может показать и тем дольше хранить. Она обладает своей памятью, и чем больше ей лет, тем сильнее она напитана магией.

– То есть тут возраст работает в обратную сторону?

– Именно. Как и у любого другого артефакта, – ответил Илья, а я видела, что ему нравится отвечать на мои вопросы, даже такие глупые и наивные.

– И что, все колдуны и ведьмы таскают с собой такие вот фолианты? – изумилась я.

– Вообще-то нет, – мотнул головой Илья. – Книги, как им и полагается, стоят в библиотеках. Но если нужно с собой носить, ты можешь придать своей энциклопедии любой вид, какой пожелаешь.

Илья сделал какой-то жест, произнес заклинание – и в его руках вместо книги появился совершенно новый планшет с логотипом надгрызенного фрукта. Прямо яблочко на тарелочке, в современной интерпретации.

Илья протянул мне современный сияющий гаджет, и я, не веря в происходящее, осторожно взяла его в руки. Мне кажется, мои глаза сейчас стали похожи на два блюдца.

– Ну ничего себе! – я не поверила своим глазам. В душе были какие-то двоякие ощущения. Планшет – это, конечно, очень круто, но как-то слишком буднично. Я недоверчиво осмотрела гаджет со всех сторон. – Илья, но ведь книга... она была такая красивая. Там был шрифт, и картинки... Как же теперь?

– Ну, во‐первых, это все осталось. Попробуй найти любую статью и увидишь, что ничего не изменилось. Впрочем, интерфейс можешь сама потом настроить.

Я не стала искать что-то новое, а просто открыла историю поиска. Там я увидела знакомые заголовки и ткнула в один. На экране открылась страничка, фоном имитирующая желтоватую бумагу старинной книги, а шрифт и иллюстрации оказались точь-в-точь как в бумажной энциклопедии.

– А во‐вторых? – осторожно спросила я.

– А во‐вторых, ты всегда можешь вернуть ей вид книги, если тебе так удобно.

Я с недоверием посмотрела на Илью.

– То есть эта энциклопедия умеет превращаться в книги и в современные гаджеты?

Туманов снова не сдержал улыбки.

– Ты можешь придать ей вообще любой вид, какой хочешь. Хоть свиток папируса. Хоть глиняные таблички с клинописью. Менять размер тоже можешь. Но лучше сильно не усердствуй, незачем магический запас книги истощать.

Я прижала планшет к груди.

– Нет, меня и такой вид очень даже устраивает! – помотала я головой, как будто Илья сейчас бросится отбирать мою прелесть и превращать в булыжники с наскальной живописью. – Слушай, а если он разобьется? Или сломается?

Этот вопрос внезапно не на шутку встревожил меня. Вряд ли в мастерской смогут починить магическую вещь. Скорее, доломают окончательно.

– Ничего с ним не будет. Содержание этой книги сильнее ее внешнего вида, – уверенно ответил Илья, а потом добавил: – Но если что-то будет непонятно, ты всегда можешь обратиться за помощью ко мне.

Я еще пару секунд посидела в обнимку с гаджетом, а потом с визгом бросилась Илье на шею, чуть не повалив его на диван. Босс не ожидал от меня нападения, и ему пришлось опереться на руку, чтобы не упасть. Второй рукой он легко обвил мою талию. Видимо, чтобы я сама от избытка чувств не свалилась на пол.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – пищала я, крепко сжимая в объятиях замершего мужчину. Кажется, он даже дышать перестал.

– Спасибо в карман не положишь, – заявил он наконец каким-то странным, немного севшим голосом, как только мои восторги немного утихли. Я немного отстранилась и заглянула ему в лицо.

– И чего же ты хочешь в награду? – хитро прищурила я глаза.

– Поцелуй благодарности, – нагло заявил мой босс и тоже прищурился. Руку с талии и не подумал убирать. Что, думает, откажусь? Как бы не так!

– Легко, – ответила я и смачно поцеловала Илью в щеку. Губы прижались к легкой щетине, вызвав приятное покалывание. И пахло от него так вкусно, моим любимым парфюмом.

– Ну уж нет, так не пойдет, – вкрадчиво прошептал Илья, когда я отстранилась, и обе его руки сомкнулись на моей спине, притягивая ближе. А я поняла, что сейчас он будет меня целовать по-настоящему, по-взрослому, и от этого осознания сердце зашлось в груди.

– Илья, не надо! Домовой увидит, – стыдливо прошептала я. Мужчина ничего не ответил, но вокруг нас вдруг выросла магическая стена, по которой то и дело пробегали зеленые сполохи. Да мощная какая! Я восхитилась, с какой легкостью он ее создал и продолжал удерживать.

– Я болею, – последний писк возражения был проигнорирован, и в следующую секунду мои губы были смяты жарким поцелуем. Драгоценный планшет выпал из моих рук и с гулким стуком упал на диван. А все потому, что мои лапки нашли более желанную добычу.

Я провела пальцами по шее мужчины, запустила их в его волосы, слегка стиснула на затылке и услышала легкий стон. Илье нравились мои прикосновения! Вторая рука уже шарила по его спине, отмечая, какая она горячая, какая широкая и крепкая.

Язык, губы Ильи так ловко управлялись с моими губами, что я тоже тихонько застонала, и этот невозможный, самый соблазнительный и самый потрясающий мужчина прорычал что-то в ответ, сжимая меня еще сильнее.

Мы сидели очень близко, но в какой-то момент Туманову этого оказалось мало, и обжигающая мужская ладонь опустилась чуть пониже спины, подхватила меня, и в следующий миг я уже сидела на коленях у Ильи.

Я чувствовала, как пульсирует венка на его шее, как колотится сердце. Мое билось в унисон. Илья жадно терзал мой рот, как путник в пустыне, дорвавшийся до источника воды. И я ощущала примерно то же самое, не в силах ни оттолкнуть требовательного мужчину, ни оторваться от него самой. А судя по тому, что я нащупала своей пятой точкой, тесно прижатой к мужской ширинке, я нашла на эту самую пятую точку очередные приключения. Очень сладкие и пикантные приключения.

Я вдруг с новой силой осознала, что под тонкой тканью пижамы нет белья, и мой невозможный босс это тоже быстро нащупал. Какой же наивной я была, когда полагала, что халат, накинутый на пижаму, защитит меня от мужского желания! Нет, оберегал меня вовсе не халатик, а воспитание Туманова и его самообладание, которого он сейчас, похоже, вот-вот лишится. Пояс немедленно оказался развязан, и горячая ладонь тут же очутилась под кофточкой. А я и не возражала. Сколько же можно сидеть на голодном пайке? Ведьмам тоже иногда нужен мужчина. А если он еще такой потрясающий, то тут при всем желании устоять невозможно. Мне внезапно стало плевать на все сомнения, которые мучили меня совсем недавно.

Илья гладил мою кожу, которая под его ладонями покрывалась мурашками, то и дело стискивал самые лакомые места и продолжал целовать. Мои руки тоже не скучали. Я расстегнула рубашку и запустила жадные ручонки под тонкую ткань, исследовала плечи, спину, грудь, покрытую жесткими волосками. Невероятно! Я желала запомнить каждое ощущение, чтобы потом одинокими ночами закрывать глаза и воскрешать в памяти, как это было.

Не знаю, сколько мы целовались, но Илья прервал волшебство первым. Судя по резкому выдоху, я поняла, что далось ему это нелегко. Он отпустил мои губы, откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза, ослабил объятия. Впрочем, одна ладонь продолжала лежать на моем бедре, и этот собственнический жест пригвождал меня к месту сильнее, чем сделала бы пятитонная плита.

– Если мы продолжим, я за себя не ручаюсь, – проговорил он. – Слишком давно хочу тебя.

– Правда? – недоверчиво хмыкнула я, пытаясь отдышаться и вернуть сердцу нормальный ритм.

Илья открыл глаза, и я увидела в них удивление. Но какие же они зеленющие, шальные, пьяные, и смотрит он на меня так жадно. Внезапно я поняла: Илья носит очки не потому, что зрение плохое, а потому, что пытается за стеклами скрыть невозможную колдовскую силу своих глаз. У обычного человека они не могут так откровенно переливаться малахитом, потому что эти переливы были отражением его силы. Неужели совсем недавно эти самые глаза пугали бездонными, мрачными омутами? И как я раньше всего этого не разглядела?

– Еще скажи, что не замечала, как сводила меня с ума, – усмехнулся он, и я заставила себя оторваться от созерцания магии, пляшущей в его радужках.

– Нет, – невинно затрепетала я ресницами и потупилась. – Точнее, замечала, конечно, иногда твой флирт. Но ведь это же ты, Мистер Соблазнительная Улыбка. Ты со всеми так общаешься, по тебе половина офиса сохнет.

Туманов непонимающе сдвинул брови.

– И что, мне из них гарем сделать?

– Не знаю, – пожала я плечами. Понятия не имела, как Туманов предпочитает отдыхать. Он же свободный мужчина. Наверное.

Мысль о том, что у него, возможно, есть девушка, отрезвила меня похлеще ведра ледяной воды. Захотелось вдруг встать и уйти, но мужская рука все еще лежала на моем бедре, едва заметно поглаживая и сжимая, и эти прикосновения уничтожали бунт в зародыше.

– Ника, я не виноват, что эта самая половина офиса простую вежливость путает с флиртом, – продолжил Илья. – Мне что, ходить рычать на всех? Я могу.

Я на мгновенье представила себе эту картину и, усмехнувшись, помотала головой.

– Боюсь, от этого у тебя не станет меньше поклонниц. И как бы после такого к ним новая толпа не примкнула. Тех самых, которые любят властных доминантов, – тоном, полным сладкого ехидства, ответила я и поерзала у Ильи на коленях, словно пытаясь устроиться поудобнее.

Туманов сверкнул на меня глазами. Интересно, к чему относилось предостережение в его взгляде? К моему честному мнению о его личной жизни? Или к тому, что я намеренно продолжаю его заводить, когда он благородно делает попытку унять возбуждение? Ну-ну, пытайся, я же теперь знаю, как легко могу вернуть все как было, если захочу. И руки твои на моей талии, и жадные губы, терзающие мои.

Илья раздраженно выдохнул.

– Тебя послушать – так я каждую женщину, которая меня возжелала, должен затащить в постель и там осчастливить.

– Ну, не каждую, – немного смутилась я, но тут же улыбнулась. – Но ведь когда такой богатый выбор, найти себе развлечение ничего не стоит. Хоть каждый день новое.

– А может, я не хочу с ними развлекаться? – с нажимом спросил Илья. – Может, меня интересуют серьезные отношения как раз с той, которая в число моих поклонниц не входит?

Это он про меня, что ли? Ох, знал бы Илья, как ошибается! Я была самой преданной его поклонницей, и он дурак, раз этого не понял. Впрочем, оно к лучшему.

– И кто же она такая? – с нездоровым энтузиазмом спросила я, как будто была готова не только помочь любимому боссу соблазнить соперницу, но и на их свадьбе сплясать.

– Ты.

Ответ был коротким, а взгляд при этом невыносимо пронзительным и прямым, даже морщинка между бровей собралась, и от этого взгляда стало вдруг не по себе. Я опустила глаза, но Илья продолжал пытливо смотреть. И настолько он был сейчас серьезен, что шутить над его чувствами я больше не могла.

Он ждет от меня какой-то ответ, прямо сейчас. Взаимное признание? Но я понятия не имела, что сказать. Жарко целоваться и дразнить – это одно. А заводить какие-то отношения – совсем другое. Илья ведь только что открылся для меня с новой стороны, и рядом со мной сейчас сидит совсем другой человек, сильный колдун, и таким я Илью совершенно не знаю.

Это все так странно, ведь моя мечта сбылась. Я влюблена в Туманова, и он, оказывается, тоже неровно дышит в мою сторону. И даже последнее препятствие, что я – ведьма, а он – простой человек, устранено. Так что еще мне нужно?

«Ника, хватай и не отпускай!» – вопила проснувшаяся во мне собственница. Но червячок сомнения тоже не унимался. Я должна подумать, как быть с новой информацией. Должна узнать, кто он на самом деле и как сильно настоящий Туманов отличается от той маски, которую я видела каждый день в офисе. Черт, никогда не думала, что такая приятная новость может меня так сильно выбить из колеи.

– Расскажи о себе, – тихо попросила я.

Если Туманов и расстроился, что я перевела тему, так и не ответив ему признанием, то виду не подал.

– Что именно? – спросил он.

– Хочу знать, какой ты настоящий. Какую жизнь ведешь, чем занимаешься, кто твоя семья, – осторожно перечислила я самые первые вопросы, которые всплыли в голове. – Я ведь хоть и обладаю даром, но к магическому миру я по-настоящему никогда не принадлежала. Мне нужно во всем разобраться.

Илья, словно поняв мое смятение, снова крепче обнял меня, поймал мой взгляд своим.

– Не придумывай ничего лишнего. Я такой, каким ты меня видишь каждый день. Просто обязанности мои чуть шире, чем ты привыкла. Ну и возможности тоже.

«Ага, чуть шире, – вредничал мой внутренний голос. – Да Туманов настолько крут, настолько хорош, что вообще непонятно, зачем я ему сдалась».

– А что с твоей семьей? Они ведь тоже все маги? – повторила я еще один очень интересующий меня вопрос.

– Да, я принадлежу к магическому роду и являюсь потомственным колдуном в хрен его знает каком поколении.

– Ты так говоришь, будто тебе это не нравится, – заметила я, тут же почувствовав легкий укол зависти. Интересно, какой стала бы моя жизнь, если бы у меня было такое окружение? По крайней мере, мне не пришлось бы скрывать свои способности от родных.

– К сожалению, этот статус накладывает определенные ограничения, – продолжил Илья. – Например, заводить серьезные отношения можно только с людьми, наделенными магическим даром.

– То есть со мной нельзя? – спросила я. – Если бы я не была ведьмой, то ты бы сейчас тут не сидел?

– Сидел бы, – решительно и даже жестко ответил Илья. – Потому что давно принял для себя решение. Ты мне нужна, и мы будем вместе, есть у тебя магия или нет.

– Даже если родня против? – с усмешкой уточнила я.

– Ника, я не собираюсь следовать устаревшим правилам, которые запрещают мне быть с девушкой, которую я хочу. И становиться племенным жеребцом, улучшающим породу, я тем более не собираюсь.

Илья был так серьезен, словно уже предложение мне делал, и у меня вырвался нервный смешок.

– Извини, что расстроила твои планы по ссоре с родственниками, – продолжая хихикать, поддела я Туманова. – Я ведь, как выяснилось, очень даже владею магией.

– Я уже говорил, что безумно этому рад? – прошептал Илья, снова притягивая меня ближе.

Дальше язвить не получилось, потому что он снова меня поцеловал. И я опять поддалась. Понимала, что не хочу отрываться от его губ, потому что так сладко мне еще никогда не было, словно раньше я вообще не знала, что такое настоящий поцелуй. А распробовав, осознала, что ни с кем не смогу испытать то же самое. И если уж совсем честно, то и не захочу. Господи, пусть это продлится вечность!

Глава 20
Верить или нет?

– Ох, не нравится мне все это, – проворчал Буян, нарезая овощи. Точнее, пристально наблюдая, как ножи сами шинкуют капусту и лук тонкой соломкой.

Я тихонько сидела на стуле, подперев щеку, и отстраненно наблюдала, как домовой готовит борщ. Мыслями я была далека от реальности, после вчерашнего витая в розовых облаках. Мой больничный еще продолжался, но я чувствовала себя совершенно здоровой. Интересно, это мужские объятия обладают таким мощным целебным действием?

– А? – переспросила я, не сразу уловив, что домовой мне сказал. Буян повернулся ко мне и смерил изучающим взглядом.

– Ника, у тебя вид как у мартовской кошки после валерьянки, – заявил он.

Я тут же сообразила, что на моем лице блуждает довольная улыбка, причем появилась она далеко не сейчас. Я сразу попыталась стереть ее с лица. Буян только покачал головой и снова отвернулся. Похоже, убрать восторженный блеск из глаз мне не удалось, и он выдавал меня с головой.

– Так что ты там говорил? – снова спросила я.

– Говорил, что мне не нравится, что у моей хозяйки появился мужик. Да еще и колдун, – пояснил Буян, и я разом помрачнела.

– Это почему же? – возмутилась я. – Мне что, теперь до конца жизни в одиночестве прозябать?

Буян фыркнул, но ничего не ответил. Я поняла, что в понимании домового это был бы идеальный вариант. Соглашаться с ним совершенно не хотелось.

– Между прочим, Илья порядочный мужчина, – стала я защищать претендента на мою скромную персону. – И вообще, знаешь, сколько он меня добивался? Даже когда не знал, что я ведьма.

– Интересно, почему ты так веришь, что он порядочный? – огорошил меня Буян.

Я аж задохнулась от возмущения, а когда открыла рот, чтобы начать доказывать свою правоту, вдруг поняла, что возразить мне нечего. Я делала выводы лишь по той красивой обложке, которую всем демонстрировал Илья. Нет, мой босс – по-прежнему темная лошадка. Ничего о нем я не знаю, кроме того, что он сам мне рассказал. Но признавать, что домовой прав, я все равно не хотела.

– Просто знаю – и все, – отрезала я.

Буян снова сокрушенно покачал головой.

– Ника, ты – ведьма. Тебе нельзя бросаться на первого встречного. Хорошая колдунья пару лет своего ухажера испытывать будет, чтобы начать ему доверять. А лучше и вовсе не влюбляться. Потому что неподходящий мужчина опасен для тебя.

– Это чем же? Разбитым сердцем? – скептически хмыкнула я. Ждать так долго мне совершенно не хотелось. – Так я не нежная фиалка, переживу, если что.

– Нет, Ника, ты не понимаешь. Сильный колдун, ежели захочет, легко может забрать твою магию, – начал терпеливо объяснять Буян. – Если он слабее или вообще не маг, то можешь сама его укокошить. Мало радости над трупом рыдать. А уж если он окажется проходимцем и будет тебе изменять, то вообще жди беды.

– Это какой же? – удивилась я.

– А такой. – Буян поучительно воздел деревянную лопатку к потолку. – Энергия чужой женщины, принесенная в вашу постель, начнет истощать твою силу. И чем больше любишь, чем крепче доверяешь, тем сильнее будут разрушения твоей энергетики. Каждая ведьма об этом знает.

Вот это новости. И почему Буян раньше молчал? Думал, что я и так это знаю? Или потому, что я до вчерашнего дня ни в одной влюбленности замечена не была?

– Ерунда какая-то, – сердито тряхнула я головой, не желая принимать эту информацию.

– Не веришь? А ты поищи в своей энциклопедии, раз твой колдун тебя научил ей пользоваться, – язвительно произнес Буян.

– А почему ты не научил? – запоздало возмутилась я. До меня вдруг дошло, что домовой тоже мог знать об особенностях магической книги.

– Потому что моя магия иного рода, и я не владею вашими заклинаниями. Мою прошлую хозяйку вполне устраивал вид книги, а уж что она там пишет или какие заклинания над ней читает, не моего ума дело, – сердито выдал Буян.

А я вдруг поняла, что домовой на меня обиделся, как будто я предала что-то очень для него важное, так легко впустив постороннего мужчину и в свой дом, и в свою жизнь. Буян ведь даже после ухода Ильи ко мне не вышел, а я и не заметила этого, пребывая в эйфории.

– Он тебе не понравился, да? – упавшим голосом спросила я.

– Колдун как колдун, – ворчливо ответил Буян. – Наглый и чересчур уверенный.

Не знаю, как для Буяна, но для меня эти качества сейчас не казались недостатком.

– А пироженкой ты его все-таки угостил, – ехидно припомнила я.

– Это потому, что он дельную вещь сказал, – слишком быстро, будто оправдываясь, зачастил Буян. – И вообще, это было до того, как вы от меня стеной отгородились. Ты бы лучше головой думала, прежде чем такие вещи разрешать. Я чуть с ума не сошел, думая, что этот колдун там с тобой делает! Я же тебя защищать должен. А как я буду защищать, если ты сама не даешь?

Я хихикнула, щеки опалило жаром смущения, когда я вспомнила, что именно со мной делал Илья.

– Буян, прости. Я не подумала об этом. Мы просто целовались, – попробовала я оправдаться. – Но ведь теперь ты веришь, что Илье можно доверять? Он же мне ничего не сделал.

Я попробовала-таки убедить домового. Его мнение для меня было важно. Все-таки Буян – неотъемлемая часть моей жизни, а теперь и моей магии.

– Илья, – передразнил меня Буян. – Скоро еще Илюшей называть начнешь, когда мозги совсем набекрень съедут. Это сейчас он тебе ничего не сделал, а потом, может, и сделает.

Теперь обиделась я.

– Ты так говоришь, будто я дурочка, которая не может за себя постоять, – ответ прозвучал сердито. – У меня, между прочим, достаточно жизненного опыта, чтобы понять, если что-то пойдет не так. И изменник в моей жизни тоже уже был. Ничего, выжила как-то.

Не желая продолжать тему, я встала и направилась в комнату. Только вот уверена ли я сама в том, что только что говорила? Да, я быстро разоблачила бывшего, когда он начал шляться, и избавилась от него без сожалений. Сейчас даже вспоминать о тех отношениях смешно. Туманова же нельзя сравнивать ни с одним другим мужчиной. Илья – он особенный. И основная его особенность в том, что он проник в мое сердце. Именно этим он для меня и опасен, особенно в свете того, что я только что узнала.

Представила на миг, что Туманов смотрит своим горящим взглядом, шепчет милые глупости, как он делал это вчера, не мне, а какой-нибудь левой девице. В груди что-то болезненно съежилось, я даже потерла это место ладонью. А мы ведь даже еще не вместе. И если мне так больно сейчас, то что же будет, если мы станем близки, а он предаст? Вдруг ему действительно только моя сила и интересна? И про то, что гарем ему не нужен, он врал...

Я прикрыла глаза, вспоминая вчерашний день.

Туманов ушел ближе к вечеру и выглядел при этом таким довольным, что я даже возгордилась собой. Могу ведь довести мужчину до состояния эйфории, если захочу. Разумеется, я не позволила ему ничего, кроме поцелуев, хотя целовались мы очень много. Впрочем, Илья и не наглел особо. Убирал шаловливые ручонки сразу после моего категоричного «нет». Но зато я пообещала ему подумать над предложением быть вместе. А он сказал, что все равно будет меня добиваться, пока я не сдамся. Вчера я словила мурашки от этой его собственнической уверенности, а сейчас вот стало не по себе.

Я открыла планшет, вбила запрос и очень скоро поняла, что Буян был абсолютно прав. Причем в его изложении все выглядело еще не так зловеще. В найденной статье я узнала подробности, от которых замутило. Ведьма без силы не станет обычным человеком. Она просто превратится в слабую и немощную женщину, подверженную всем болезням и негативным энергиям. Взамен отданной силы бывшая ведьма получит непроходящую депрессию, эмоциональные срывы и старение в два-три раза быстрее положенного.

С чужой женской энергетикой тоже приятного мало. Это ж надо вовремя распознать измену и найти в себе силы выгнать предателя вон не только из дома, но и из сердца. Плюс лишь в том, что в этом случае можно отомстить, и он еще сто раз пожалеет, что ведьме дорожку перешел.

Но как же мне хотелось верить, что Туманов не такой! Ну не похож он на человека, который станет забирать мою силу или будет изменять. Скорее, честно попрощается, если найдет другую. Это ближе его характеру. А силы ему и своей должно хватать. И потом, Илья как никто другой должен знать последствия таких действий.

Или все-таки нет? Сомнения терзали меня нещадно.

Вчера я еще переживала, что мы работаем вместе, а парочек в офисах не любят. Это сейчас Илья весь такой влюбленный. А что будет потом? Надолго его вообще хватит? А если мы расстанемся, фальшивых соболезнований и злорадных шепотков в спину точно не избежать.

Теперь же к моим сомнениям добавились новые. Может, не рисковать? Сбежать, уволиться с работы, переехать, забыть его... Сердце сжалось от тоски, стоило только представить такую перспективу. Захотелось даже пореветь, но я одернула себя.

Нет, надо просто поговорить с ним. Я обязательно пойму, если Илья захочет обмануть или что-то утаить. Мне почему-то сложно было представить, что Илья станет врать, ведь вчера он был честным со мной. И даже если не мог дать ответ, говорил об этом открыто, без утайки, прямо глядя мне в глаза.

А вообще, мне ужасно понравилось обсуждать с ним нашу офисную жизнь. Было до мурашек приятно говорить с Ильей о привычных для меня вещах, которыми раньше не с кем было поделиться. Я видела, что мы с боссом на одной волне, что он понимает меня, как никто другой.

Но еще больше разговоров мне понравилась забота Ильи и попытки меня защитить. Когда я призналась, что дала нашему кабинетному сущу имя Жора, Илья не рассмеялся. Напротив, нахмурился и даже стиснул челюсти.

– Знаешь, когда я увидел, что этот поганец пьет из тебя энергию, чуть не шарахнул по нему заклинанием прямо при всех. Еле сдержался, – признался Туманов. – Зачем ты ему позволила это делать?

Я припомнила тот день. Ого... Так вот зачем Илья меня отправлял обедать. Ну вот и что на это отвечать? Настроение не то было? Мазохистские наклонности проявились? Суща жалко стало? Я выбрала просто отшутиться.

– Решила завести себе питомца в офисе. А питомцев надо кормить.

Туманов даже не улыбнулся.

– Ника, это не смешно.

– Илья, расслабься, я пошутила. Надеюсь, ты не думаешь, что я периодически по доброй воле делюсь энергией с тварями Небытия? – хмыкнула я, не желая продолжать серьезных разговоров.

– Тогда почему? – не отставал он. Я пожала плечами.

– Не знаю. Клиентка разозлила, Жора подпитал негатив. Сглупила, повелась на провокацию.

Илья вздохнул и прижал меня к себе.

– Тебе обязательно нужно пройти хотя бы основы практической магии. Боюсь, что твоего жизненного опыта здесь недостаточно, ты многого не знаешь, относишься беспечно. Меня это беспокоит.

– А что, можно? Я бы очень хотела, – тихо ответила я ему в плечо. Веселье тоже как рукой сняло. Это ведь и правда не шутки, к магической реальности нельзя относиться беспечно.

– Можно. Я помогу с этим, – пообещал Илья, и я снова притихла, согретая его объятиями.

Вчера я понимала, что Илья хочет совсем не разговоров. Я тоже хотела, мое тело жадно откликалось на его ласки. Но я решила, что в ближайшее время у нас ничего не будет. Туманов, как ни странно, это принял. И все правильно, так и должно быть, но меня мое же упрямство распаляло еще больше. Я почти хотела, чтобы он отбросил свое аристократическое воспитание, опрокинул меня на диван и...

Нет, я должна была держать себя в руках. И сегодня нисколько не жалела о том, что у нас так ничего и не случилось.

А теперь я лежала на кровати и пыталась как следует проанализировать все, что произошло. Вроде босс был искренним, переживал за меня, проявлял заботу. Не могло же мне это показаться? Или могло? Ну почему у моей сбывшейся мечты целый ворох проблем и неразрешимых вопросов! Я досадливо простонала и перевернулась на бок, накрыв голову подушкой.

Интересно, мне уже можно ставить диагноз биполярного расстройства? Нормального человека не может так кидать от эйфории к депрессии. Или все влюбленные ведут себя так по-идиотски?

Хандра продолжилась еще несколько часов, пока не зазвонил мобильник, который я оставила на кухне.

– Иди, твой ненаглядный звонит, – послышался из кухни голос Буяна. Вот ведь вредный домовой! Даже не принес телефон, хотя обычно это делает.

Я тут же подорвалась с кровати, моментально забыв о том, что минуту назад решила помереть от душевных терзаний, и побежала на кухню, поскальзываясь на поворотах. Домового на кухне уже не было, смылся. Готовый борщ остывал на плите. Я схватила телефон.

– Да? – из-за волнения и короткого забега получилось хрипло и с придыханием.

– Привет, Ника, – услышала я в трубке. Ох уж этот голос! От одного только бархатного тембра мурашки по рукам побежали. Ну как можно о человеке с таким голосом думать что-то плохое?

– Привет, – ответила я, прокашлявшись.

– Я сегодня уйду с работы пораньше. Можем поехать к следователю. Я ему позвонил, сказал, что у меня есть ценный свидетель, – выдал Илья, и моя эйфория тут же сменилась легкой паникой.

– Сегодня? – переспросила я.

– Ну да. Чем быстрее они получат новые сведения, тем быстрее разберутся в причинах смерти Риты, – ответил Илья. Он не уговаривал и не заставлял, просто предлагал принять правильное решение. Но я замялась. Не была готова, что разговор случится так скоро. Илья правильно расценил мое молчание. – Ника, не бойся, я же пообещал, что буду рядом. И это будет обычный разговор. Тебя же ни в чем не обвиняют.

Мне тут же стало стыдно. Рита мертва, а я боюсь всего лишь поболтать со следователем. Тоже мне, помощница! Хватит малодушничать, надо ехать. А еще я подумала, что в награду меня ждет вечер с Тумановым. Как-то не верилось, что после допроса он просто отвезет меня домой.

– Хорошо, – твердо ответила я. – Поедем сегодня. Где и во сколько встречаемся?

– Я в тебе не сомневался, – ответил Илья, и в его голосе мне послышалось восхищение. – Заеду за тобой где-то через час.

Попрощавшись и скинув звонок, я заметалась по квартире. Он за мной заедет! Времени всего час, а мне еще в душ надо, и накраситься, и волосы уложить. Я бегала по квартире, как взбесившийся заяц, периодически сшибая попадающиеся на пути предметы. Похоже, началась очередная стадия моего помешательства под названием «любовная лихорадка». Буян, который обычно любил помогать мне со сборами, сейчас сидел на краю письменного стола и болтал ножками, ехидно наблюдая за моими метаниями.

– Ну все, пропала моя ведьма, – вздыхал он, когда я крутилась у зеркала, примеряя очередную шмотку. Спальня сейчас представляла собой маленький хаос, но мне было плевать. Сегодня я должна была выглядеть идеально.

На улице лето, но скоро вечер, и станет прохладно. К тому же я после болезни. Значит легкое платье не подойдет, слишком спина открытая. Брюки – скучно, а вон в тех нарядах я постоянно в офис хожу... Времени оставалось мало, но я все-таки успела выбрать. Остановилась на светлых джинсах, плотно облегающих ноги и делающих их длиннее и стройнее, и кофточке с круглым вырезом под горло и длинным рукавом, но зато открытым животом. На ноги решила надеть модные кроссы на небольшой платформе. Для беседы со следователем – вроде все прилично, а для Туманова – игриво и даже соблазнительно.

– Буян, не ворчи, – попросила я домового. Обижаться на него я уже перестала и надеялась, что он тоже смягчит свою обиду. А там, может, и пожалеет меня, уберет весь этот бардак. У меня-то времени почти не осталось, Илья вот-вот приедет.

В дверь позвонили. Я чуть не подпрыгнула, хоть и ждала этого звонка. Быстро обулась, оглядела себя в зеркало. Отлично. Есть на что посмотреть, слюнки попускать.

Но когда я открыла дверь, поняла, что это мне придется подбирать слюнки, потому что колдун выглядел потрясающе. Сегодня Илья тоже выбрал джинсы, а еще черное поло с неброским логотипом дорогого бренда, которое открывало сильные, в меру накачанные руки. В таком наряде я видела босса впервые, раньше он носил только костюмы. Но как же ему шел повседневный стиль!

Илья не дал мне рассмотреть себя нормально. Шагнул в коридор, притянул к себе и жарко поцеловал. Для простого приветствия поцелуй затянулся, но я и не подумала возражать.

– Прекрасно выглядишь, – прошептал он мне в губы, немного отстранившись и заглядывая в глаза. Как я и рассчитывала, его ладонь уже проникла под кофточку, прижимаясь к моей спине. Хотелось замурчать, как кошка.

– Ты тоже, – прошептала я в ответ, потому что голос внезапно сел.

– Нам надо идти, – сказал Илья, вопреки своим же словам продолжая меня держать в объятиях. Как и мне, ему совершенно не хотелось куда-то ехать, но мы оба понимали, что дело важнее.

– Они до шести работают? – уточнила я, с сожалением отступая на шаг и первая разрывая наши объятия.

– Нет. Но разговор может затянуться, а я хочу еще успеть провести с тобой время.

Нет, ну что за мужчина! Даже вслух ничего говорить не нужно, сам делает так, как я хочу.

– Хорошая идея. Давно хотела куда-нибудь выбраться, погулять, – проговорила я, стараясь сделать тон как можно равнодушнее. Пусть не думает, что мне так просто угодить. Но Илья даже не заметил моей уловки.

– Сейчас, подожди, я кое-что принес для твоего фамильяра.

Илья вытащил из своей сумки сверток, в котором оказалась деревянная ложка. Ну кто бы сомневался! Это же Туманов, он найдет дорожку к чьему угодно сердцу.

– Подлизываешься к Буяну? – хмыкнула я и отобрала ложку.

Ехидное замечание не помешало мне насладиться красивым изделием. Всего два цвета, черный и золотой, но узор вовсе не выглядел простым. Причудливые тончайшие золотые линии казались не нарисованными, а сплетенными из шелковых нитей. Очень тонкая работа.

– Нет, просто хочу искупить свою вину, – и не подумал обидеться Туманов. Он положил ложку на полочку и потянул меня на выход.

Глава 21
Следователь Савельев

– Нам далеко ехать? – поинтересовалась я, когда устроилась в машине рядом с Ильей.

– Нет, не очень. И там рядом есть парк, где мы можем после погулять.

– А кормить девушку на свидании у колдунов не принято? – съехидничала я. На самом деле мне было без разницы, куда он меня поведет, лишь бы рядом был, но признаваться в этом я не собиралась.

– Черт! Ты испортила мой сюрприз, – засмеялся Туманов. – В этом самом парке есть очень приятный ресторан, и я забронировал там столик. Так что не хотелось бы опоздать.

– Надеюсь, следователь не станет задавать много вопросов, – вздохнула я, уже предвидя несколько десятков очень неприятных минут.

Я ждала, что мы сейчас приедем к какому-нибудь секретному зданию, спустимся в подвал, где Илья прочитает заклинание, и нам откроется тайный ход, но все оказалось намного банальнее. Илья припарковался недалеко от обычного на первый взгляд полицейского участка. Пузатый дядечка в форме со скучающим видом попросил у нас паспорта, после чего разрешил пройти внутрь. Илья уверенно повел меня на второй этаж.

– Илья, это что, обычное отделение? Тут и маги работают? – пытаясь успеть за размашистым шагом Туманова, шепотом спросила я.

– Ну да, работают, – спокойно ответил он, даже не стараясь понизить голос. – Не везде требуются целые здания, хватает и пары кабинетов. Хотя есть, конечно, и крупные отделения, специально для маг-полиции.

– И что, все вокруг знают, кто работает с ними вместе? – задала я дурацкий вопрос.

– Конечно, нет. Маскировочные чары отлично справляются.

– А если кто-то все-таки узнает? – не сдавалась я. – Маги сотрут им память?

Илья с укоризной посмотрел на меня.

– На людей нельзя часто воздействовать ментально. Это очень вредно, можно повредить рассудок. Но в крайних случаях приходится менять их воспоминания. – Новых вопросов я задать не успела, потому что мы дошли до конца коридора и Илья открыл передо мной дверь. – Нам сюда.

Я успела прочитать табличку: «Особый отдел», покорно шагнула внутрь и замерла, открыв рот. Прямо перед нами горел алым портал, сквозь сполохи которого виднелся коридор. И он не был похож на тот, в котором мы сейчас стояли, – серый, скучный, казенный. Тот скорее напоминал тоннель, прорубленный в скале.

Про порталы я только читала, но сама их ни разу не видела и создавать не пробовала. А тут... вот так просто, посреди города, в обычном полицейском участке. Я бы с удовольствием испытала на себе действие магии перемещения. Интересно, куда он ведет?

Я уж совсем поверила, что сейчас мы шагнем в портал, но, к моему разочарованию, Илья открыл дверь справа и выжидающе уставился на меня, пока я не зашла. В кабинете никого не было, и босс усадил меня в кресло самого простецкого вида, а сам направился к выходу.

– Подожди меня здесь, я скоро буду, – пообещал Илья и ушел. Я раздраженно выдохнула, но мне ничего не оставалось, кроме как послушно сидеть и ждать.

Чтобы занять себя хоть чем-то, я начала повторять про себя заготовленный рассказ. Впрочем, мне быстро это наскучило, потому что окружающая меня обстановка интересовала гораздо больше. Нет, не этот скучный кабинет с обычным письменным столом, парочкой кресел и шкафом, а портал в коридоре и, самое главное, что скрывается за ним. Интересно, Илья туда ушел? И успеет ли он вернуться до того, как сюда явится следователь?

Беседовать с ним без поддержки Ильи очень не хотелось. Я представляла себе сурового полицейского в форме, как он буравит меня проницательным взглядом, под которым я тушуюсь и начинаю мямлить. Никогда не любила разговаривать с представителями закона. Не то чтобы я была в чем-то виновата, напротив, считала себя одной из самых законопослушных людей, но прекрасно знала, что при желании и умелом общении выкатить обвинения можно даже свидетелю.

Нет, думать дальше свои панические мысли я была не готова. Оставалось только чем-то себя отвлечь. А что может это сделать лучше, чем утоление любопытства?

Я подошла к двери, приложила ухо. В коридоре стояла тишина. Тогда я открыла дверь и выглянула наружу. Никому же не станет хуже, если я просто посмотрю?

Портал продолжал светиться алым, и за ним по-прежнему виднелся тоннель. Пустой. Хотя за одной вспышкой мне показалось, что я увидела решетки. Как интересно! Я высунулась немного дальше и чуть шею не свернула, пытаясь разглядеть больше.

– Ника? – за спиной раздался вкрадчивый голос, и я, дернувшись, больно ударилась локтем. Морщась и потирая ушибленное место, я развернулась.

Посреди кабинета стоял Илья, а рядом с ним незнакомый молодой парень. За их спиной таял портал. Не огненный, но все равно стало ужасно жаль, что я проглядела его открытие.

– Через двери не пробовал ходить? – невежливо буркнула я, пытаясь не показать свою досаду, что меня застали за подглядыванием.

Илья направился ко мне, а незнакомец вскинул брови и насмешливо спросил:

– Туманов, это и есть твоя Вероника?

– Да, это она.

Мой босс улыбнулся незнакомцу, но мне показалось, что улыбка была напряженной. Я решила не задумываться об этом. Не мое дело, какие отношения у Ильи с этим типом.

А вот сам вопрос мне не понравился. Очень уж двусмысленно он прозвучал, так что я решила не оставлять его без внимания и с вызовом окинула нахала взглядом. Он был совсем молодым, с располагающим симпатичным лицом и серыми проницательными глазами. На голове копна вьющихся блондинистых волос. Одет он был в стильные рваные джинсы и свободную рубашку с закатанными до локтей рукавами.

– Увидели в коридоре что-то занимательное? – спросил тип в рубашке.

Интересно, кто он такой? Еще один свидетель, который тоже пришел рассказать что-то полезное? Я бы с удовольствием послушала его версию, если бы не ироничный изучающий взгляд. От этого взгляда почему-то захотелось спрятаться за штору, но я привычно предпочла защищаться.

– Да, портал, – с вызовом ответила я. Строить из себя всезнайку я не собиралась, как и скрывать, что свои знания и навыки я получила полностью сама. А если чего-то не знаю, то это не мой пробел, а моя зона роста. – Интересная штука, раньше никогда не видела.

– А она милашка, – улыбнулся нахал. Туманов придвинулся ко мне чуть ближе, как будто хотел защитить. Ерунда какая, я и сама могу за себя постоять. Не раз подобным типам давала отпор.

– Илья, а когда придет следователь? Ты говорил, что мы здесь надолго не задержимся, – капризно спросила я, нисколько не смущаясь лишнего слушателя.

Туманов обернулся на блондинчика, продолжавшего стоять посреди кабинета и внимательно изучать меня своим странным взглядом, и проговорил:

– Ника, знакомься. Это старший следователь Максим Савельев. Он ведет дело о смерти Риты Наумовой.

Я удивленно приоткрыла рот и тут же мысленно чертыхнулась. Ну почему сразу не поняла, что это тот самый «специалист», которому мне нужно будет давать показания? Потому что рассчитывала увидеть серьезного дядьку в форме, а передо мной предстал молодой мужчина примерно возраста Ильи, без каких-либо опознавательных знаков на форме, как и без, собственно, формы?

Молодец, Ника, как всегда, отличилась. Все-таки иногда полезно сначала думать, а потом болтать. А так ведь хотела произвести хорошее впечатление!

– Здравствуйте, – пробормотала я, страстно желая провалиться сквозь землю, но вместо этого покорно опустилась в кресло. Илья сел в соседнее.

– Извините, что напугали вас, – задорно улыбнулся вдруг следователь, одной только улыбкой смывая маску нахального типа со сканирующим взглядом. Сейчас передо мной стоял веселый парень, свойский и дружелюбный. Какая удивительная метаморфоза.

– Это вы меня извините, – ответила я, продолжая смущаться. – Я действительно просто хотела посмотреть на портал.

Впрочем, извинилась я только за подглядывание, но не за свою резкость. Пусть считает меня стервой и завидует Илье, что отхватил такую горячую штучку.

Я ожидала, что следователь займет свое место за столом, но вместо этого он присел прямо на столешницу перед нами, еще больше усиливая непринужденную атмосферу. И я решила, что тоже могу расслабиться.

– За этим порталом камеры для арестованных. Как вы понимаете, место довольно опасное и не слишком приятное. Поэтому молодым красивым девушкам там делать нечего, – столь же дружелюбно ответил Савельев. От незатейливого комплимента я немного зарделась. Молодой старший следователь все больше располагал к себе, и я вдруг подумала, что он должен нравиться девушкам.

Эта мысль отчего-то заставила собраться и вспомнить о деле. Илья тоже, видимо, подумал об этом, потому что решительно встрял в наш милый обмен любезностями.

– Макс, у Ники есть ценные сведения, которые она пришла тебе рассказать. Сама, без принуждения. – Туманов сказал это спокойно, но почему-то в его голосе я опять услышала настороженность и даже предупреждение.

Савельев только широко и нахально улыбнулся Илье, после чего обратился ко мне:

– Ника, я очень рад, что у нас появился свидетель. Мне ты можешь рассказать абсолютно все. И, пожалуйста, обращайся ко мне на «ты» и по имени. У нас же просто дружеская беседа.

Нет, все-таки он очень галантный и милый. Разве можно к такому человеку обращаться официально, особенно когда он просит с такой обезоруживающей улыбкой?

Ну я и начала выкладывать все, что знала. И даже заготовленная речь мне не понадобилась, я просто говорила все подряд, что только могла вспомнить, каждую мелочь.

Макс слушал, не перебивая, лишь иногда задавал уточняющие вопросы. Меня немного удивило, что следователь ничего не записывал, только слушал. Но, возможно, у него где-нибудь спрятан диктофон. Я не думала об этом. И чем дольше я говорила, тем легче мне становилось. Я-то боялась, что мне допрос устроят, а вышла такая приятная беседа.

В какой-то момент Илья встрял в мой поток речи.

– Макс, может, достаточно? – спросил вдруг Туманов, и я с изумлением обнаружила, что он очень зол и буквально рычит на Савельева. Но следователь только иронично вздернул бровь и перевел вопросительный взгляд на меня, словно спрашивал, не хочу ли я остановиться. Я не хотела. Даже половины ведь еще не рассказала! И чего Туманов такой вредный? Сам же меня сюда привел.

Я помотала головой и продолжила. Только почувствовала, что Илья крепче сжал мою руку. Прикосновение было приятным, и я не стала отбирать ладонь.

Когда речь зашла о цыганке, я обеспокоенно спросила, не грозит ли ей наказание, что умолчала о важной информации. Зачем-то начала ее оправдывать, что у нее магический контракт и она не могла ничего рассказать. Глупо, конечно, ведь следователь наверняка об этом знает. Но я на всякий случай затрепетала ресницами, пытаясь задобрить следователя умильным взглядом. Жесткий захват Ильи, который стал совсем напряженным, я предпочла не замечать.

Савельев выслушал мою тираду до конца, не перебивая и продолжая улыбаться, а когда я закончила, выдал:

– Ника, не переживай. Лала сама на днях к нам пришла и все рассказала. К цыганке у нас нет претензий, она работает законно.

Я испытала настоящую эйфорию. Какой же славный, милый, справедливый следователь! Побольше бы таких, и тогда во всем мире восстановился бы закон. Желая еще хоть как-то помочь следствию, я выдала свои опасения.

– Обязательно проверьте Анжелу Жабину, – выдала я вкрадчиво и хихикнула. – Илья, конечно, говорит, что она не ведьма, но я уверена, что это ошибка. Ее ведь не только я подозреваю. Рита тоже про нее думала.

– Обязательно проверим, – улыбнувшись особенно задорно, ответил следователь. – Не переживай, Ника, от нас виновный не уйдет.

После этих слов я успокоилась окончательно.

Из кабинета следователя я выпорхнула, как на крыльях. Все-таки зря я нагрубила Савельеву. Он оказался очень милым и деликатным человеком. А еще я была ужасно довольна собой, потому что видела, что мои сведения оказались нужными. И, несомненно, грело душу обещание проверить Анжелу.

На улице я обернулась на Туманова. Пока разговаривала с Максом, вообще на Илью не смотрела. Просто чувствовала, что он рядом, и мне этого было достаточно. Но сейчас заметила, что он хмурится и вообще ужасно зол.

– Илья, все в порядке?

– Да. Пойдем отсюда, – ответил он и, взяв меня за руку, потащил через дорогу. Там как раз начинался обещанный парк.

Я побежала за ним, едва успевая, и уже на другой стороне дороги вырвала руку и возмущенно потребовала ответа:

– Да что случилось-то?

Я чувствовала, что настроение босса полностью противоположно моему, и мне это не нравилось. Неужели я умудрилась сказать что-то не то?

Илья не стал отвечать, а просто зашагал по дорожке вглубь парка. Руки он засунул теперь в карманы, и я видела, они сжаты в кулаки.

– Ну как тебе старший следователь? – вопрос прозвучал холодно, словно Илья пытался сдержать эмоции.

– Да нормально, – недоуменно пожала я плечами. – Я ужасно довольна, что наконец-то рассказала о том, что успела раскопать. Мне кажется, Макс быстро во всем разберется. Он производит впечатление профессионала. И вообще, он очень милый. Зря я переживала.

– На твоем месте я бы не стал так сильно восторгаться Савельевым, – с непонятным мне раздражением произнес Илья, не глядя на меня. А я все пыталась заглянуть ему в лицо. Совсем мне не нравился настрой Ильи.

– Это почему же? – удивилась я. – Ты же сам говорил, что я передам информацию настоящему специалисту.

– Вот именно поэтому. Он специалист своего дела и умеет доставать сведения. Только я не думал, что он станет применять к тебе допросные техники.

Я остановилась в недоумении. Илья тоже встал и наконец-то повернулся ко мне.

– Что ты имеешь в виду? – попробовала уточнить я.

– Он менталист. Очень сильный, намного сильнее меня. Работа у него такая. Так что он мастерски умеет внушать симпатию. А на женский пол вообще действует как обух топора. После общения с ним искры перед глазами и розовый туман в голове обеспечены.

– Подожди, ты хочешь сказать, что он копался у меня в голове? – возмущенно воскликнула я.

– Нет, не копался. Ты бы это почувствовала. Залезть в голову незаметно можно только обычному человеку. А ты – ведьма, и у тебя очень сильный щит, я сам вчера в этом убедился. – Илья невесело хмыкнул. – Зато можно вынудить говорить правду. А выложить всю информацию проще симпатичному парню, чем жесткому следователю при исполнении.

Тут до меня дошла одна любопытная вещь.

– Туманов, ты что, ревнуешь? – Я расплылась в улыбке. Не специально, просто это открытие мне очень понравилось. Илья тяжело вздохнул и провел пятерней по волосам.

– Не думал, что мне будет так сложно наблюдать, как ты флиртуешь с другим мужчиной, – признался он.

– Эй, это же он меня заставил флиртовать! Я не хотела, – воскликнула я, толкнув Туманова кулачком в плечо. – И нисколечко он мне не понравился. Если помнишь, я с ним вообще сначала разговаривать не хотела.

Я не врала. Ненормальная эйфория после беседы понемногу улетучивалась, как хмель из головы, оставив после себя легкую слабость. Теперь я четко понимала, что меня профессионально обвели вокруг пальца, пусть и для пользы дела. Но злости, что удивительно, я не чувствовала. Это ведь и правда его работа, а я чего-то подобного и ждала. И вроде бы ничего лишнего я ему не сказала.

– Ты права. Но от этого мне еще больше хочется заехать Савельеву по морде. Я ведь сказал ему, что ты и так все расскажешь. Он мог бы и не включать ментальные техники. Но, похоже, он решил из тебя вытянуть все, даже то, что ты могла забыть.

Я поежилась.

– Тогда надеюсь, что больше мне с ним не придется разговаривать, – искренне ответила.

– Пойдем поедим, – вздохнул Туманов. – Тебе нужно восполнить энергию после допроса. Ресторанчик тут недалеко, и мы даже почти не опаздываем.

Глава 22
Свидание

Илья все еще злился, но я заметила, что его плечи расслабились и он даже взял меня за руку. Я тихо зашагала рядом, не желая нарушать приятные мгновения, но через пару секунд решила все-таки спросить о том, что меня волновало. Скрывать долго свои подозрения я никогда не умела.

– Илья, ты говорил, что во мне достаточно много силы. Это правда так?

– Уверен. Я ведь видел тебя в деле. А что?

Я фыркнула.

– Ты шутишь. Я в тебя даже не попала ни разу. И отпор толком дать не смогла. Скрутил меня, как тряпичную куклу.

– Потому что у меня высшее магическое образование и много практики. На работе, знаешь ли, не только архивы разгребаем и в лабораториях сидим. Иногда нужно и навалять какой-нибудь нечисти, чтобы знала свое место. А то и магу, – попытался разубедить меня Илья. – Но ты к себе несправедлива. Для ведьмы, которая училась всему сама, ты очень способная. И да, сильная.

– И ты рассчитываешь эту силу забрать себе? – спросила я, как в омут с головой прыгнула.

Туманов остановился и уставился на меня с непониманием.

– С этого места поподробнее, – медленно проговорил он. И тон как изменился! Ледяной, у меня аж мурашки по спине побежали. Но назад пути не было, и пришлось выкладывать все свои опасения. Все равно рано или поздно нам пришлось бы поговорить.

– Я необученная ведьма и слабее, чем ты. Влюбленная и глупая. Ты можешь сделать со мной все, что захочешь, – прерывисто проговорила я. Прозвучало ужасно нелепо, но я все-таки подняла глаза. Илья смотрел на меня с непониманием, как будто я снова обвинила его в убийстве Риты. Мне стало немного стыдно, но я решила выстоять до конца и взгляд не отвела.

– И ты решила, что всем этим я воспользуюсь? Что мне моей силы мало и поэтому я заберу ее у тебя?

Я ничего не ответила. Илья постоял еще пару секунд, продолжая смотреть на меня нечитаемым взглядом. В итоге я первая отвела глаза. Он помотал головой, будто услышал невероятную чушь, развернулся и пошел дальше.

Я поплелась следом, отставая на полшага. Обиделся и больше не захочет иметь со мной дела, чтобы я снова его не заподозрила в нечестных намерениях? Но лучше уж выяснить все сразу, чем мучиться опасениями и догадками.

– Вот скажи, откуда в твоей прекрасной рыжей голове такие гнусные мысли? – все-таки спросил он.

– Буян рассказал. Он вообще против, чтобы я с тобой была, – призналась я.

Илья вздохнул.

– Похоже, зря я ему ложку подарил, – невесело хмыкнул он. А я вдруг поняла, что совсем он не сердится и не обижается. Нагнала его, пристроилась рядом. Илья словно не заметил моих маневров.

– Не только с тобой. Он вообще не хочет, чтобы я привязывалась к кому-то. Я в энциклопедии вчера такого начиталась! И вообще, ты должен меня понять. Я ведь тебя совсем не знаю, – затараторила я.

– Ника, я уже говорил, что я для тебя открыт. Если чего-то не понимаешь или опасаешься – спрашивай. Это лучше, чем молчать и думать обо мне гадости. Хотя твой домовой отчасти прав. Маг или плохой человек может причинить ведьме вред. Но, поверь, ведьма колдуну может навредить ничуть не меньше. – Илья улыбнулся. – Ты даже не представляешь, сколько моих знакомых не собираются жениться, потому что считают ведьм, хм, ведьмами. Не по способностям, по характеру. Женщина, обладающая силой, может всю кровь выпить из своего мужчины. Даже если любит его.

Илья вдруг снова остановился, я тоже притормозила, повернула голову. Он смотрел на меня. Пристально, весело, и что-то шальное было в его взгляде. Ни следа не осталось от мрачной обиды.

– А ты? – осторожно спросила я. – Тоже боишься?

– Я – нет, – ответил он и замолчал, и от этого странного признания на душе стало мучительно сладко. – Но в твоих обвинениях промелькнуло кое-что очень важное.

Он коснулся пальцем кончика моего носа, поддразнивая.

– Это что же? – осторожно спросила я, судорожно пытаясь вспомнить, что успела наболтать. Не получалось. Я просто вывалила Илье то, что было на душе и крутилось на языке. Но Илья не стал меня долго мучить.

– Что ты влюблена, – тихо проговорил он, а потом развернулся и снова зашагал. Руки в карманах, походка расслабленная. А я встала как вкопанная. Ну когда я уже научусь контролировать свой язык?

Я нагнала Илью и на этот раз вцепилась в его руку.

– Да, влюблена. Но это ничего не значит. Я по-прежнему не могу тебе доверять, – упрямо выдала я, не желая сдаваться ему так просто.

Но Илья рассмеялся, пропустив мимо ушей мои последние слова, схватил меня в охапку, закружил. А я от перехвативших горло эмоций даже вскрикнуть не смогла. Вцепилась ему в плечи и думала только о том, чтобы он меня не уронил. Но Илья поставил меня на ноги, притянул к себе и, склонившись, жарко поцеловал.

Я хотела возразить, что это запрещенный прием, но не смогла, потому что вдруг все мысли вылетели из головы. Все-таки нет ничего слаще, чем чувствовать его так близко.

– Я все еще не услышал твоего положительного ответа, – заявил мой любимый нахал, когда наконец отстранился от меня. – Ты будешь моей?

Вот так, просто и откровенно, до сладкой ломоты во всем теле. «Конечно же да!» – ликовала нимфоманка внутри меня, растекаясь лужицей. Но ехидна оказалась сильнее.

– Не так быстро, – сладким голоском ответила я.

– Я же сказал, что не отпущу тебя. – Туманов даже не подумал омрачиться от моего отказа. Напротив, в его глазах блеснул азарт.

– Посмотрим, – ответила я. Что ж, пусть будет игра. Все равно я пока не готова пустить кого-то в свою жизнь.

В ресторане оказалось очень мило и уютно. Веранда под сенью деревьев создавала атмосферу уединенности. После ужина я почувствовала, что слабость от ментального допроса отступила. Илья тоже наконец расслабился. Похоже, его успокоило мое нечаянное признание и к Савельеву он больше не ревновал. Ну и правильно, ни один мужчина не может стать конкурентом моему Туманову.

– Илья, а ты осматривал кухню в офисе? Ну, чтобы про воронки выяснить, – спросила я, отпивая фруктовый коктейль.

– Да. Сегодня ночью приезжали специалисты, и мы вместе обшарили и кухню, и весь офис еще раз.

В голосе Ильи сквозила досада, и я поняла, что ничего они там не нашли.

– Что, совсем без результатов? – расстроилась и я.

– Ну почему же? – Илья хмыкнул. – С Лифтером еще познакомился.

– Что, тебя он тоже в лифте запер? – не удержалась я от ехидства.

– Попробовал бы он. – Илья улыбался, но в глазах промелькнуло что-то жесткое. – Я сам его призвал и запечатал в пентаграмме. Прямо в его лифте. Пока мне на все вопросы не ответил и не пообещал являться по первому зову, если понадобится, я его не выпустил.

– Может, он еще передо мной извинится? – напомнила я.

– Обязательно, – тон Ильи был более чем серьезным. – Кстати, он рассказал мне много чего интересного.

– Да? И что же? Про изморника?

– Да, про него. И мне теперь тоже кажется, что изморник связан с камнем Метус.

– Но куда же делся этот проклятый камень? Ты ведь ищешь его уже целенаправленно, а результата ноль.

– Чем сложнее артефакт, тем больше защиты на него навешано. Но не переживай. У меня есть соображения, как найти камень.

Я с недоверием посмотрела на Туманова:

– Ты работаешь в башне уже несколько лет. Неужели за все это время ни разу не учуял такой сильный и злой предмет?

– Если бы он был поблизости, я бы его почувствовал, – так уверенно возразил Илья, что желание спорить пропало. – Поэтому я уверен, что его принесли извне. Причем сделал это кто-то из наших. Точнее, из тех, у кого есть доступ в наш офис.

– Я же говорю, что это Анжела! – воскликнула я. – И твой Савельев сказал, что проверит эту версию.

Илья только поморщился.

– Ника, Анжела тут совершенно ни при чем. Оставь ее уже в покое.

Я обиженно отвернулась, снова присасываясь к трубочке. Тоже мне, великий колдун. Меня-то не разгадал. Что мешает Анжеле обвеситься амулетами и колдовать в свое удовольствие?

Илья понаблюдал за моей кислой миной и проговорил уже намного мягче:

– Ника, я хорошо успел изучить Анжелу. Просто поверь мне.

– Она что, помогает тебе артефакты искать? – поддела я его, не желая принимать такое объяснение.

– В каком-то смысле да, помогает, – загадочно усмехнулся Илья. Я выжидательно уставилась на него, но он сделал невинный взгляд и тоже отпил из стакана. Я поняла, что ничего от него не добьюсь. Не расскажет.

– Ты кидаешься в нее найденным артефактом, чтобы проверить, взорвется или нет? – буркнула я. Илья расхохотался.

– Какая прекрасная идея. Обязательно предложу коллегам такой способ проверки. – Видя, что я продолжаю хмуриться, Илья перестал смеяться, взял меня за руку и попробовал поймать мой взгляд, который я упрямо отводила. Руку я, впрочем, не отдернула. – Ника, хватит дуться. Ты же знаешь, что я переживаю за тебя. И вообще, давай оставим тему смерти Риты. Ты, между прочим, обещала.

– Тогда расскажи о своей работе, – решила я воспользоваться предложением смены темы. А что? Чем не увлекательная беседа? – Секретные вещи, так и быть, можешь пока не рассказывать. Но я, хоть убей, не понимаю, что можно искать в недавно построенных башнях? Откуда там взяться артефактам?

– Ну, кое-что я могу тебе рассказать, – расслабился Туманов и с хитрым прищуром посмотрел на меня. – Но только с одним условием.

– Каким? – спросила я заинтригованно.

– Ты перестаешь на меня злиться и пересаживаешься ко мне на диван. – Туманов широко, вызывающе улыбнулся, и по этой улыбке я поняла, что он настроен решительно. Не расскажет, пока не сделаю, как он хочет.

Я выразительно закатила глаза, медленно поднялась, поправила рукав кофточки и направилась в обход стола, прихватив с собой стакан, будто не смогла бы до него дотянуться, сидя на диванчике. На ходу я продолжила потягивать коктейль, с вызовом глядя на Илью.

Он тоже смотрел, ленивым и очень довольным взглядом, как будто наслаждался моей напускной строптивостью. Но знал, гад, что уже приручил, никуда не денусь от него.

Я села ровно и как можно дальше от Ильи, насколько это позволял короткий диванчик.

– Рассказывай, – потребовала я.

Илья без спроса обхватил меня за талию и придвинул к себе так, как ему было удобно. Мне тоже стало вдруг очень удобно, и я решила сделать вид, что так мной и задумывалось.

– Ты даже не представляешь, сколько всего скрыто в башнях, – начал он. – Да, они построены недавно, и за те несколько десятков лет, что они стоят, там действительно не успело завестись ничего, что требовало бы нашего особого внимания. Ни предметов, ни существ. Ну, кроме кого-то вроде сущей или твоего Лифтера.

– Он там живет недавно? – уточнила я, хотя было понятно, что древний призрак не мог быть связан с лифтами по простой причине отсутствия в древности этих самых лифтов.

– Да, это дух рабочего, погибшего во время стройки башни, – задумчиво ответил Илья. – А вообще, ты знаешь, на каком месте стоит Москва-Сити?

– Нет, – протянула я. – Честно, никогда и не задумывалась об этом. Москва – древний город. Наверняка раньше там была какая-нибудь деревушка.

Илья покачал головой.

– Примерно с четырнадцатого века в этом месте добывали камень. Слышала когда-нибудь о Дорогомиловских каменоломнях? – Я отрицательно помотала головой. – Там добывали известняк, из которого, скорее всего, начинали строить белокаменный Кремль.

– Илья, ты решил мне провести лекцию по истории? – возмутилась я, решив, что Туманов мне просто зубы заговаривает, желая уйти от основной темы. – Это все, конечно, очень интересно, но при чем тут магия?

– А ты не перебивай и слушай дальше, – многозначительно ответил Илья. – Очень скоро каменоломни забросили, потому что нашли место, где камень получше, и стали возить оттуда. А образовавшиеся дорогомиловские тоннели стали использовать в разных нехороших целях.

– Это каких же? – заинтересовалась я.

– Например, как подземные тюрьмы и пыточные для не особо сговорчивых преступников. – Илья рассказывал размеренно, как будто действительно лекцию читал, а то и экскурсию проводил, но мне стало не по себе. – Можешь представить, сколько там накопилось энергии от такого количества мучительных смертей? Есть информация, что это было излюбленное место чернокнижников. Жертвоприношение – та же пытка, только уже с пользой для некроманта. Раньше ведь магические законы не были такими гуманными, как сейчас, и некромантия была в ходу.

Илья отпил из своего стакана, а я задумалась. Никогда не интересовалась историей родного города, а это, оказывается, очень интересно. Хотя если подумать, тут куда ни плюнь, везде закопано что-то древнее и не всегда оно доброе.

– Эти каменоломни, выходит, похлеще кладбища.

– Кладбище рядом с Сити тоже есть, причем очень большое. Там хоронили умерших от чумы.

– Брр, жуть какая, – содрогнулась я. Лучше бы вообще о таком не знала. – Илья, вот как теперь на работу ходить? Я же впечатлительная, за каждым поворотом будут души мучеников мерещиться.

– Да, впечатляет, – кивнул Илья. – И даже несмотря на то, что каменоломни какое-то время были затоплены, магия никуда не исчезала. Вода ей не помеха.

– И что, Москва-Сити стоит на этих самых заброшенных каменоломнях, где пытали людей?

– Ну да, – спокойно ответил Илья. – Когда началось строительство башен и воду откачали, позвали магов. Наши там тогда много чего интересного нашли.

– Тогда тебе, наверно, надо было в подвалы проситься, а не на сорок третий этаж. Что ты забыл на такой высоте?

– Подземелья – это только малая часть пространства, где могли разгуляться чернокнижники.

– Как это? – удивилась я.

– Знаешь, сколько силы дает некромантия? Город можно стереть с лица земли. А уж работать с пространством можно и вовсе почти без ограничений.

– Перемещаться, что ли? – недоверчиво спросила я.

– Ну, перемещение – это самое элементарное и к темной магии не относится. Телепортами почти каждый обученный колдун владеет. А вот прятать предметы, запечатывать их – это сложнее.

Я вспомнила, как появились в кабинете Илья со следователем, и кивнула, принимая ответ.

– Хочешь сказать, обычной магией нельзя спрятать какую-нибудь вещицу?

– Какую-нибудь можно, причем очень ненадолго и только в нашей реальности. А вот предмет, который сам обладает силой, бесследно запечатать можно только в магическом пространстве. Точнее, его силу – в Небытие, а саму вещь – в нашей реальности, в пространственном кармане. Но, как ты понимаешь, Небытие просто так ничего не дает, да и работа с ним требует очень много энергии. А ее можно взять только некромантскими обрядами. И, как ты понимаешь, храниться оно там может бесконечно.

– И зачем же их прятать? Таскали бы с собой.

– Ну что ты, это очень опасно, – хмыкнул Илья. – Найдут еще, обратят оружие некроманта против него же. Или уничтожат ценную игрушку. Некромант же вполне может пользоваться своим артефактом и через магическую реальность. А когда он умирает, Небытие забирает темного колдуна. Это плата за пользование темной силой. Там разные ходят теории. Кто-то говорит, что оно пожирает колдуна без остатка, кто-то больше верит в то, что Небытие делает из чернокнижника раба, обращает в темную сущность, которая может перемещаться между мирами и продолжать приносить жертвы магической реальности.

Я поежилась. На месте этих колдунишек я бы ни за какие коврижки не стала связываться с Небытием. Все равно что заключить сделку с дьяволом.

– Ну и лежало бы оно там. Зачем вы эти артефакты ищете?

– Потому что они как мины замедленного действия. Неизвестно, что способно их спровоцировать и когда оно рванет. Лучше найти и обезвредить. А еще это, конечно, новые знания.

– Ты же говоришь, их невозможно найти, – совсем запуталась я.

– Если знать, где искать, то можно, иначе их не пытались бы скрыть от чужих глаз. Не зря половина нашей работы проходит с документами. Но со временем защита может снижаться, и сила артефакта начинает просачиваться. Тут-то мы его и находим.

– На сорок третьем этаже? – Я скептически посмотрела на Илью. – Они же из подземелья колдовали, не было у них тогда небоскребов.

– Вот именно, – загадочно ответил Илья. – Чтобы найти предмет, нужно находиться к нему как можно ближе. В каком-нибудь пятнадцатом веке и не думали, что люди начнут строить высотки, вот и запихивали свои артефакты с помощью обрядов на крови в тайники на большой высоте, думая, что туда уж точно никто не доберется.

– Какая опасная у тебя работа, – проговорила я, впервые до конца осознав, чем на самом деле занимается Илья.

– Зато интересная, – подмигнул мне Туманов.

Я шумно втянула остатки коктейля. Надо же, даже не заметила, как допила его.

– Закажешь чего-нибудь еще? – спросил Илья.

Огромную порцию салата с тунцом я уже съела, мороженое на десерт тоже, коктейль вот допила, и больше мне ничего не хотелось. Разве что лопнуть от обжорства.

– Нет, спасибо. – Я икнула и поставила опустевший стакан на столик, откинулась на спинку диванчика, а Илья подгреб меня поближе, коротко поцеловал в губы.

– Ну что, я удовлетворил твое любопытство?

– Немного, – задумчиво ответила я. – Мне нужно теперь переварить эту информацию.

– Переваривай, – разрешил мне Туманов, протянул руку и заправил прядку за ухо.

– Скажи, а ты много опасных артефактов там нашел? – поинтересовалась я.

– Достаточно, чтобы оправдать несколько лет работы в «Зайцев-Страх». Извини, но подробнее рассказать не могу. Это уже закрытая информация.

Я разочарованно вздохнула и снова задумалась, млея под ласковыми прикосновениями Ильи.

– Ты думаешь, смерть Риты как-то связана с некромантией?

– Ну, Метус же она нашла, – Илья отвечал неохотно. Похоже, ему больше не хотелось разговаривать о своей работе, он бы с большей охотой поговорил о наших отношениях. Но тут уже я не хотела. Не готова я пока сближаться с ним сильнее. На меня и так в последнюю неделю обрушилось слишком много новой информации, приятной и не очень.

Я повернула голову к Илье, жалобно посмотрела ему в глаза.

– Ты ведь найдешь этот треклятый камень? Я не хочу, чтобы из-за него умер кто-то еще.

– Обещаю, – ответил Илья и поцеловал меня в макушку.

Глава 23
Жабье колдовство

Следующий день был загружен хлопотами. Я сходила к врачу и закрыла больничный, потом пробежалась по магазинам и успела даже на парочку процедур в салон красоты. Впереди были выходные, и я знала, что встречусь с Ильей, поэтому все дела надлежало переделать сегодня.

Кстати, Буян принял ложку от Ильи, хотя долго бурчал, что негоже чужим домовым делать такие дорогие подарки. Оказалось, что ложка не абы какая, а редкая, коллекционная. Но обратно отдавать ее Буян и не подумал.

Несмотря на бурчание моего фамильяра, Илье, похоже, все-таки удалось немного склонить домового в свою сторону. По крайней мере, Буян больше не ругался на меня, а только печально вздыхал и говорил, чтобы я была аккуратнее. Но это я и без Буяна знала.

Вечер пятницы я провела в одиночестве, потому что у Ильи после работы были дела, в которых он не захотел мне признаться. Ну и пусть. Я решила, что не буду ревновать к его работе. У меня и без секретных дел появилась возможность узнать тонну информации. В общем, я не скучала, штудировала энциклопедию.

Почитала, кстати, про магию с использованием крови. Кровь – вообще очень сильный катализатор магической энергии, а если процесс ее отдачи подпитан страданиями жертвы, то возможности колдуна и вовсе становились практически безграничными. Именно поэтому некроманты так любили человеческие жертвы.

Кровь, отданная добровольно – например, своя, – действовала слабее, но все равно увеличивала силы мага в несколько раз. К тому же добровольная жертва не создавала зависимости от Небытия, тогда как насильная заставляла Небытие делиться большим запасом силы, и за это магическая реальность требовала платы. Можно сказать, совершая первое жертвоприношение, черный колдун или ведьма давали право магической реальности пить силу из чужой смерти, чем открывали ненасытную бездну, которая требовала все больше и больше. В итоге закрыть ее мог только сам некромант, причем своей смертью. Тогда Небытие забирало колдуна и делало своим рабом.

Что интересно, кровь действовала не только как катализатор магии. Сфера ее применения была очень широка. Например, кровью можно создавать к себе привязку артефактов и существ, заключать контракты и изощренно мстить.

Как и у любого хорошего средства, у магии на крови были и свои недостатки, и основной – это опасность для того, кто делится кровью. В общем, магичить надо было аккуратно, но я решила, что порой очень даже можно прибегать к своей кровушке.

Субботу мы с Ильей провели вместе, и ему даже удалось затащить меня к себе в гости. Квартира у него оказалась очень современной и совсем холостяцкой. В жизни бы не сказала, что там живет колдун. Все-таки мои представления о колдовском быте скорее походили на описания из сказок или средневековой фантастики.

– Я думала, ты живешь в фамильной усадьбе с дворецким и слугами, – я все-таки не удержалась от ехидства. – А у тебя тут даже домового нет.

– Если хочешь посмотреть настоящее поместье, свожу тебя в гости к бабушке, – со шкодливым огоньком в глазах предложил Илья. – Фамильная домовиха у нее живет, я тебе про нее рассказывал. И там все как тебе нравится. И большой дом с садом, и старинная мебель, и прислуга, и барское чаепитие за самоваром. А мне домовой не нужен, я сам прекрасно справляюсь.

Раньше я представляла себе аристократичную бабулю Туманова как сухопарую женщину со старомодной прической и в длинном строгом платье, почему-то черном. В моих представлениях она смотрела на меня презрительно и изучающе, намекая, что я не ровня ее породистому внучку. Теперь же к этой картинке добавились баранки, которыми бабуля кормит меня, причем всухомятку, чтобы я не подумала, что мне там рады.

Илья увидел мое выражение лица и рассмеялся.

– Перестань, вы найдете общий язык, – заключил он, отсмеявшись. – Но я, пожалуй, пока воздержусь от вашего знакомства. Потому что, если вы споетесь, мне вообще конец. Ей мое жилье тоже не нравится, и она все заставляет меня обзавестись нормальным домом за городом. При этом напрочь игнорирует тот факт, что я вообще-то работаю и на работу надо как-то ездить.

Я только фыркнула в ответ.

– А родители? – поинтересовалась я.

– Они в другом городе живут, но мы часто видимся. У них более свободные взгляды. Только все намекают, чтобы я уже женился.

Илья многозначительно поиграл бровями, пристально глядя на меня, и я смутилась.

У меня был огромный соблазн остаться у Ильи до утра, тем более что он весь вечер нагло соблазнял меня. И ему почти удалось уговорить. По крайней мере, когда мы устроились на его кровати и я оказалась под ним, почти капитулировала. Ну невозможно спокойно реагировать на такие сладкие поцелуи и остаться при этом в трезвом уме. Невозможно ощущать кожей его близость, его жадные руки и не поддаться им.

Но я все-таки сдержалась. Собрала всю волю в кулак, мягко отстранила Илью, села на кровати и одернула одежду. Туманов только разочарованно посмотрел и шумно выдохнул.

– Моя маленькая стервочка, – хрипло произнес он, но попыток остановить не сделал, и за это я была ему благодарна.

Отпускать меня Илье явно не хотелось, но я чувствовала, что еще не готова к близости. Не то чтобы я строила из себя монашку, но переводить отношения в горизонтальную плоскость значило для меня намного больше, чем просто секс. Я еще и к нашему вертикальному общению не привыкла.

Илья принял мой отказ, даже домой отвез, но в воскресенье, на следующий день, мы с ним просто гуляли.

– Боюсь оставаться с тобой наедине, – полушутя пояснил он. – Слишком большой соблазн. Я и так эту ночь не спал.

Я смутилась, но обещать ничего не стала. Да он и не требовал.

Неумолимо приближался понедельник, и нужно было идти на работу. За время моего больничного слишком многое изменилось. Я не представляла, как вести себя с Ильей. Я же не смогу скрывать своих чувств к нему, а он, скорее всего, и не захочет. И тогда весь офис увидит, что мы теперь парочка. Оправдываться ни перед кем не хотелось.

А еще я теперь иначе воспринимала и свою работу, и сам офис, хотя бы потому, что не знаю и о половине того, что там происходит.

Но в понедельник выяснилось, что в башне все по-прежнему. Вурдалаки толпами по коридорам не ходили, Лифтер ко мне не вылез, воронки нигде за углом не поджидали, а из стен не торчали присоски и щупальца, которые так впечатлили меня в квартире Риты.

Да и Туманов, вопреки моим опасениям, вел себя прилично. Не стал опрокидывать меня на стол и целовать взасос при всех. Объявлять во всеуслышание о том, что мы вместе, тоже. Я, конечно, ловила на себе его многозначительные взгляды, но их, кажется, никто больше не замечал, и я немного успокоилась.

Пресловутые презентации Илья сделал только наполовину, но я вызвалась помочь, раз уж он хотел меня в напарницы, и он, с благодарностью посмотрев на меня, отправил часть файлов. Я принялась за работу, а Илья, как обычно, убежал на встречи. Кажется, в этот раз действительно с клиентами, потому что перед уходом с видом мученика нацепил на себя галстук.

Мне стало совсем грустно. Вокруг меня такая интересная магическая жизнь, а я чахну в офисе с ненавистными жалобами клиентов. И Ильи рядом нет. Я и не представляла, как успела привыкнуть к его присутствию, и даже несколько часов без него казались мне мучением. А он еще и отписался, что будет только ближе к вечеру. Немного разбавляла мою тоску презентация. Работа была интересной и хоть как-то связывала меня сейчас с Тумановым. А когда я отвлеклась от работы и взглянула на часы, обнаружила, что уже пять вечера. Я потянулась и встала. Надо бы пойти налить себе кофе, а заодно размяться.

Дверь на кухню была распахнута, но я не зашла внутрь, потому что услышала голоса. Разговаривали Анжела и... Туманов, и их интонации показались мне подозрительно интимными. Что за ерунда?

Я обернулась. Коридор был пуст, и я шмыгнула за дверь. В щелочку было видно сладкую парочку. Илья стоял к выходу спиной, а Жаба перед ним. Его выражения лица я не видела, а вот ее – очень даже. Она смотрела на моего Илью с таким плотоядным выражением лица, что мне стало за него страшно. Сожрет еще. Может, она не ведьма, а мавка какая-нибудь? Жаба еще и ручонку свою так ласково положила на лацкан его пиджака, а он и не думал сопротивляться.

– Анжела, ты же понимаешь, мне надо уехать, – говорил он своим бархатным голосом. – Вы же справитесь тут без меня?

– Конечно, Илюша, я все-все сделаю.

Илюша? Да что она себе позволяет? Даже я его так не называю! А он? Что за двойные игры?

Анжела еще больше раздвинула свои накрашенные губы, обнажая белые зубы. Сейчас она больше походила не на милое земноводное, а на акулу. Лучше бы она жабой и оставалась.

– Прекрасно. Я всегда знаю, что могу на тебя рассчитывать, – заключил Илья, и по его голосу мне показалось, что он улыбается.

Я, не желая больше смотреть на эту неприятную сцену, кинулась обратно в кабинет.

Куда он собрался ехать? Почему мне ничего не сказал? Выходит, от Жабы у него секретов нет, в отличие от меня? После увиденного все мои прошлые подозрения вновь всколыхнулись. Ох, как прав был Буян! От Туманова надо держаться подальше. Он уже сейчас на два фронта работает. Только вот я ему зачем, если у него эта хищная лягушка есть?

И мне вдруг стало понятно, почему он ее выгораживает. Я же спросила его в шутку, помогает ли она ему искать артефакты. Он ничего определенного не ответил, только рассмеялся тогда. Но выходит, я все-таки угадала и они работают вместе!

Двойной удар ревности окончательно выбил меня из колеи. Я собиралась все высказать Илье, когда появится возможность, но он только забежал в кабинет, забрал кое-что из своих вещей, попрощался со всеми и сбежал. Правда, через пару минут мне пришло от него сообщение, где он извещал меня, что ему срочно нужно уехать в командировку, что он мне все потом расскажет, но сейчас не может. Банальное «Люблю, целую» совсем не охладило моей праведной злости, а разочарование от невозможности высказать все Илье в лицо еще больше подогрело ее.

Я могла бы написать ему пространное гневное сообщение, но решила воздержаться. Для такого объяснения нужно смотреть ему в глаза. И я ответила просто: «Хорошо». И знал бы он, что этот ответ лично ему ничего хорошего не сулит.

И тут меня посетила еще одна неприятная мысль. Если Туманову доверять нельзя, то его просьба не лезть в дело Риты кажется очень подозрительной. Может, он покрывает Анжелу? Оттого так уговаривал меня, что она ни при чем и вообще не ведьма? Нет, я все-таки должна узнать и оставаться в стороне не могу и не буду.

Я тут же задумалась, что я могу сделать? От Туманова ничего не узнаю, а вот поискать улики у Анжелы можно. Артефакт вполне мог лежать у нее в кабинете. И как только я его найду, тут же сообщу обо всем Савельеву. Сама лезть в это дело точно не буду.

Сказано – сделано. До конца рабочего дня оставалось меньше часа. Я вышла в коридор к шредеру и начала усиленно делать вид, что уничтожаю макулатуру. Отсюда прекрасно просматривался коридор, но особенно меня интересовала дверь в кабинет Анжелы. Я собиралась дождаться, когда Жаба выйдет. Дверь она всегда запирала на ключ, и, если она уйдет домой, проникнуть внутрь я не смогу. Значит, у меня есть время, только если она покинет кабинет временно. Ждать до завтра я не могла, слишком все кипело внутри.

И вот наконец она вышла и направилась к кабинету генерального директора. Я очень надеялась, что она там задержится, потому что объяснять свое присутствие в ее кабинете я точно не смогу. Будь она человеком, отвела бы ей взгляд. Но она ведьма, я в этом была уверена, поэтому ничего не получится. Ладно, буду действовать по обстановке.

Я направилась в сторону кабинета. Висящую в конце коридора камеру я ослепила магической вспышкой. Всего несколько секунд, но мне хватило, чтобы юркнуть внутрь.

Прикрыв за собой дверь, я осмотрелась. С чего бы начать? Наверное, проще всего осмотреть сначала тумбочки. Лезть в сумку очень не хотелось, и я надеялась, что Метус хранится где-то в ящике.

Я повернулась к столу. Он был чист, за исключением компьютера и подставки для ручек, поэтому я выдвинула первый ящик. Канцелярия, бумажки, какие-то женские вещицы. Во втором ящике обнаружились обертки от конфет и еще какой-то мусор. Я поворошила там рукой, но ничего не нашла. А когда открыла последний ящик, снова охнула от удивления. Там лежал галстук Туманова. Ошибиться я не могла. Это точно был тот самый галстук, который Илья надевал утром перед встречей. Я вспомнила, что ненавистного аксессуара на Туманове не было, когда тот забежал в кабинет перед отъездом. И пуговица верхняя расстегнута была.

Но что его галстук делает у нее? Странный вариант для подарка с его стороны и памятной вещицы – с ее. Она б еще носки его прихватила. Или... Я задохнулась от новой догадки. Неужели они занимались у нее в кабинете чем-то таким, чему галстук мешал, и Туманов его просто забыл?

Я подавила острый приступ ревности и закрыла ящик. А к Туманову у меня появился еще один вопрос. Я выпрямилась и еще раз огляделась. Оставался только шкаф для верхней одежды с зеркалом во всю дверцу и сумка, стоявшая на кресле. Решить, куда лезть в первую очередь, я не успела, потому что дверная ручка стала поворачиваться. Я, недолго думая, распахнула шкаф и заскочила внутрь.

Хорошо, что здесь оказалось пусто. Лето все-таки на дворе, и шуба ее тут не висит, а то точно быть мне обнаруженной. Сейчас хотя бы оставался шанс, что в шкаф она не полезет.

Тем временем послышался приближающийся цокот ее каблуков. Я замерла, боясь даже дышать. Раздался скрип кресла, звук открываемого ящика. Надеюсь, она собирается домой. Но нет, спустя минуту раздался жабский голос, счастливый и ужасно самодовольный.

– Ну что, Илюша, попался? – проворковала она. Я опешила и рискнула чуть-чуть приоткрыть дверцу. Благо шкаф стоял у стены за столом начальницы и меня увидеть она не могла.

Анжела сидела в своем кресле, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. В руках она держала найденный мной галстук и с удовольствием любовалась им. Во второй ее руке был смартфон. Похоже, она кому-то звонила. И точно, трубку сняли, и я услышала приглушенный женский голос на другом конце провода. Слов разобрать я не смогла, но голос показался мне высоким и молодым.

– Аллочка, привет, – просюсюкала в трубку Анжела. – Я наконец-то раздобыла личный предмет Ильи. Галстук подойдет? Вытащила сегодня у него из кармана.

В трубке в ответ что-то быстро защебетали. Похоже, собеседница возрадовалась за Жабу и теперь давала какие-то инструкции. Лица начальницы я не видела, она полностью отвернулась к столу, и я наблюдала только спинку кресла. Спустя минуту Анжела снова заговорила:

– Хорошо, тогда сегодня. Я приеду к тебе, и мы проведем обряд.

Я чуть не задохнулась. Что она собирается делать с Тумановым? Он же и так ей как минимум сообщник! Про максимум я старалась не думать.

Из трубки снова донесся быстрый женский говор.

– Ой, даже не говори! Мне надоело его окучивать. Прошлые два обряда прошли зря, после первого он в мою сторону даже смотреть не хотел. Второй тоже не сработал. Разве что Илья стал мне чуть чаще улыбаться и обращаться за помощью. Но, Аллочка, мне нужна полная власть над ним! Я хочу, чтобы он ползал за мной на коленях. Хочу, чтобы полностью принадлежал мне. Ты обещаешь, что этот приворот окажется сильнее двух прошлых?

Я похолодела. Нет, Анжела не жаба. Она самая настоящая гадюка! А еще теперь я наконец-то получила подтверждение, что эта стерва еще какая ведьма. А Туманов – слепой идиот, если не видит этого. Хотя о чем тут может идти речь? Она же его привораживает. И знала бы Жаба, что ее привороты действуют сильнее, чем она думала. Например, я сейчас была почти уверена, что он заступается за нее именно потому, что действует ее дурацкая магия.

Внезапно я поняла, что больше не злюсь на Илью. Приворот – сильная штука, опасная, и если он находится под магическим воздействием, то его надо вытаскивать. Возможно, его магия еще сопротивляется, но бесконечно это продолжаться не может. Он так и будет слепо плестись на поводке у Жабы, а она вполне может проворачивать свои грязные делишки, даже не скрываясь.

Внезапно за спиной раздалось глухое рычание. От неожиданности я чуть не взвизгнула, едва сдержалась и обернулась. Сбоку было несколько полок, и на одной из них стоял сущь-терьер, глядя на меня своими глазищами и раскатисто рыча.

– Ах ты гаденыш! – прошипела я, и сущь, поняв, что разозлил меня, довольно осклабился. Я запоздало поняла, что он тянет из меня энергию эмоций. Еще бы! Я сейчас была как кипящий паровой котел. Злилась, негодовала, переживала за Туманова, волновалась, даже немножко отчаяния было. Вкусный коктейль для любого суща. Но подкармливать паршивца я не собиралась. Еще не хватало!

Я плотно прикрыла дверцу шкафа, оказавшись в полной темноте, но тут же зажгла искры на указательном пальце. Генерировать боевое заклинание в деревянном шкафу было чревато, да и раскрывать себя я не собиралась. Но припугнуть обнаглевшую собачку этого хватило. Сущь-терьер тут же перестал довольно скалить пасть. Жрать мои эмоции – тоже. Я, глядя в настороженные глаза существа, воздела палец. Тот скосил глаза на мой наказующий перст.

– Сиди тихо, – добавила я. – А то отправлю в Небытие.

Слова сущь вряд ли понял, но интонацию точно уловил, потому что плюхнулся на задницу и, вывесив несоразмерно длинный язык, стал внимательно наблюдать за мной. Я, убедившись, что тот не будет мне мешать, снова приоткрыла дверцу.

Жаба уже закончила разговаривать по телефону и быстро собиралась. Конечно, торопится к своей подружке совершить обряд. Эх, как жалко, что я из-за паршивца суща прослушала часть разговора! Я снова затаилась, но ждать долго не пришлось. В шкаф Жаба, хвала богам, не заглянула, а схватив сумочку, погасила свет и вышла, хлопнув дверью. В замке заворочался ключ.

Я выбралась из шкафа. Сущь-терьер выскочил за мной и стал бегать по кабинету, обнюхивая углы, как настоящий пес. Я не обращала на него внимания. Надо было выбираться отсюда, но ключа у меня не было, а вскрывать замки магией я не умела. Что же делать?

Ключи от кабинетов хранятся на ресепшен, в шкафчике сбоку от стойки. Девчонки еще, наверно, не ушли. Но звать на помощь нельзя. Они очень удивятся, если увидят меня здесь. И пусть напрямую Жабе они ничего не расскажут, но сплетни никто не отменял. Нет уж, лучше обойтись без посторонней помощи.

Черт, и в окно не выбраться. Даже если бы в окнах в пол были форточки, полет с сорок третьего этажа не стал бы выходом. Если только на тот свет.

Я встала посреди кабинета и бездумно уставилась на бегающую по полу собачку. Сущь то и дело спокойно перебегал то на стену, то на потолок. Я немного помедитировала на псину и подумала, как было бы здорово, если бы этот пес был разумным и помог мне стащить ключ с ресепшен. Стоп! А зачем мне сущь-терьер, если у меня есть фамильяр?

– Буян, ты мне нужен, – тихонько позвала я.

Домовой тут же возник передо мной. На нем был знакомый фартук в цветочек, а в руках он сжимал поварешку. Получилось!

– Ты чего меня выдергиваешь? – пробасил Буян.

– Тише ты, – прошипела я. – Мы у меня на работе. Мне твоя помощь нужна.

Краем глаза я заметила, как сущь-терьер остановился, навострил уши и уставился на нового гостя. Буян сущу не понравился, и тот зарычал. Но мой домовой не стал долго думать. Он просто запустил в суща половник, который в полете засветился моей магией. Пес не стал дожидаться, когда орудие возмездия его настигнет. Завизжал, будто его пнули, и ввинтился в тень в углу. Половник стукнулся о стену и рассыпался искрами. Надеюсь, мне не придется покупать новый.

– Что за пакость у вас тут водится? – недовольно пробурчал Буян.

– Так и живем, – пожала я плечами.

– Ладно, чего вызвала-то?

– Буян, я тут заперта. Мне ключ нужен. Принесешь? Только никто не должен заметить.

Я объяснила, где взять этот самый ключ, и домовой исчез. А я замерла в ожидании, прислушиваясь к происходящему за дверью. Хоть бы Жаба не вернулась! Но через минуту я услышала звук поворачивающегося ключа в замке, Буян, умница! Осторожно открыв дверь, я огляделась. Коридор пуст. Я быстро накинула на камеру ослепляющее заклинание и выскользнула наружу. Снова раздался щелчок запираемой двери. Вот и все, теперь Буян вернет ключ на место и отправится домой. Да и мне тут задерживаться не стоило.

Артефакт я, конечно, не нашла, но зато узнала много всего интересного, так что не зря так рисковала, пробираясь в кабинет Жабы. Теперь я точно с нее глаз не спущу, что бы ни говорил Илья. И чем больше он ее покрывает, тем активнее я буду противодействовать наглой ведьме, которая возжаждала, чтобы Туманов ползал за ней на коленях. Нет уж, обойдется. Одно дело, когда мужчина сам хочет быть с женщиной, а другое – когда его заставляют, подавляя волю. Но я не позволю. Не получит она Илью. А скорее всего, получит срок, потому что я теперь уверена, что Анжела виновата в смерти Риты и в том, что промышляет черной магией, и я докажу это.

Я дошла до нашего кабинета, покидала вещи в сумку и отправилась на выход. И только подходя к ресепшен, я услышала там какой-то шум, а дойдя, остановилась и уставилась на происходящее. Посмотреть было на что. Два потолочных светильника из четырех лопнули и дымили, а вокруг них чернел обгорелый ореол. Два других мерцали попеременно красным и белым, создавая ощущение адской дискотеки. Посреди этого хаоса метались обе наши секретарши. Сонечка, обычно нарядная и с идеальной прической, сейчас была всклокочена, а волосы ее были припорошены чем-то белым. Я еще раз взглянула на потолок и обнаружила несколько проплешин обвалившейся штукатурки.

Анюта, не менее растрепанная, металась рядом с принтером, пытаясь его остановить, потому что он со скоростью банкомата пропускал через себя листы и тут же их выплевывал, причем все они летели на пол. Соня пыталась выдернуть принтер из розетки, но та искрилась, и девушка боялась к ней прикоснуться.

Ну Буян! Хулиган, а не домовой! Неужели нельзя было отвлечь их внимание каким-нибудь менее радикальным способом? Обязательно надо было все тут крушить?

Меня девушки даже не заметили, и я прошептала несколько слов, нейтрализуя собственную магию, которой так рьяно воспользовался мой фамильяр. Через пару минут все должно постепенно успокоиться, а еще минут через пять девушки все забудут, как и случайные свидетели, которые успели увидеть учиненное тут безобразие.

Я покосилась на шкафчик. Ключ от кабинета Анжелы висел на месте, и я, не замеченная никем, прошла к лифтам.

Глава 24
Метус

Итак, что мы имеем? Анжела ведьма, и у нее какие-то отношения с Ильей. Судя по тому, что она пытается его приворожить, причем уже не в первый раз, отношения у них не любовные, а скорее рабочие. Но от этого не менее обидно. Пусть бы кто угодно был его напарницей, но только не Жаба, эта мерзкая, противная тетка. А еще лучше, чтобы у Ильи был напарник. Тогда бы я совсем не ревновала.

Ну да ладно, отметем пока личное в сторону. Потом разберусь с Тумановым, а сейчас полагаться на него точно нельзя. Из-за приворота он неадекватно воспринимает реальность и выгораживает ту, которая и является главной виновницей происходящего. Сейчас важнее разобраться в преступлении.

Метус точно у Анжелы. Изморник появился в башне незадолго до смерти девушки и, судя по кое-каким косвенным признакам, примерно в тот период, когда Риту стали мучить кошмары, когда от нее сбежал кот, когда она поссорилась с Олесей и вообще стала вести себя странно. Все сводилось к одному: изморник и артефакт как-то связаны, во всем происходящем замешана Жаба, а Рита ей чем-то помешала или просто попалась злобной ведьме под горячую руку.

Пока я ехала домой, голова кипела от догадок, версий и подозрений, так что когда заходила в квартиру, решение уже созрело.

Идти к Максу Савельеву смысла пока не было. Я ему сказала о своих подозрениях, и он уже пообещал проверить Жабу. На Илью рассчитывать сейчас нельзя. Причем то, что он в командировке, только мне на руку – не будет мешаться, защищая ее.

Угрожать Анжеле смысла нет. У нее в рукаве слишком много козырей, да и опыта по устранению неугодных у Жабы точно намного больше, чем у меня. Тут нужно действовать хитрее, а именно – разыскать наконец проклятый артефакт. Тогда Анжела уже не отвертится, потому что следователь наверняка запросто сможет установить, кому он принадлежал.

Я долго не могла уснуть. Все ворочалась, крутила в мыслях и так и этак свои догадки и все больше убеждалась, что я права.

Илья, кстати, написал мне всего одно сообщение. Три фразы о том, что скучает, что очень хочет меня увидеть, а еще что ужасно занят, но, если получится, завтра уже вернется. Я ответила, что тоже очень хочу его увидеть, и я нисколько не лукавила. Мне безумно хотелось задать ему парочку вопросов, глядя прямо в глаза.

На мое сухое и короткое сообщение Илья больше ничего не ответил, и я с тоской подумала, что обряд Анжела уже провела и он теперь у нее под каблуком. И про меня он забыл, стало просто наплевать, что одна рыжая ведьма действительно очень скучает по нему, несмотря на то что он оказался тем еще обманщиком.

А я ведь никак не могу противостоять Анжеле. Единственное, что можно было сделать, – это устранить ее физически. Я отмела кровожадную мыслишку об увесистом ломике, которым очень хотелось тюкнуть Жабу по темечку. Нет, нужно всего лишь упечь ее в магическую тюрьму, ту самую, которая находилась за красным порталом в полицейском участке. А за занятия черной магией ее вообще должны лишить силы. Возможно, тогда приворот спадет сам? А если нет, то я попрошу помощи у того же Макса. И, между прочим, привороты, как и наведение порчи, были вне закона, о чем я успела вычитать в энциклопедии. Так что это может стать еще одним отягчающим обстоятельством для Жабы.

Утром я проснулась в очень деятельном настроении. Если мне один раз уже удалось проникнуть в кабинет к начальнице и обшарить ее тумбочки, то ничто не помешает сделать это еще раз, только теперь уже покопаться у нее в сумке. Я была уверена, что найду там немало интересного, а опыт сидения в шкафу у меня уже есть.

Буян сегодня был притихшим. Несмотря на помощь, ему вчера от меня влетело за излишнее хулиганство и за то, что не убрал за собой. Буян согласился, что переборщил, но разгуляться в собственном доме он не мог – жалко, да и убирать потом самому придется, а вот в чужом месте захотелось похулиганить. Тем более что устроить переполох – самый действенный метод, чтобы отвлечь внимание. Я его, конечно, простила, но до вечера в воспитательных целях решила делать вид, что нет.

В офис я приехала чуть раньше обычного. С опаской поздоровалась с Соней и Аней, но они выглядели как обычно.

– А что у вас с лампочками? – спросила я, кивая на обугленные кругляшки вокруг светильников, чтобы убедиться, что девушки ничего не помнят.

– Да перегорели, – с досадой проговорила Анюта. – Вот ждем, пока поменяют.

– А больше ничего не ломалось? – с той же опаской спросила я.

– Нет, – синхронно, с удивлением, покачали головами обе девушки. – А что?

– Да я смотрю, у вас и штукатурка вроде как отвалилась.

Соня задумчиво посмотрела на потолок, а потом перевела недоуменный взгляд на меня и захлопала своими пушистыми ресницами.

– Так это давно. Все обещают ремонт сделать, и никак.

Я виновато улыбнулась, извинилась за дурацкие вопросы и поспешила ретироваться. Забежала в кабинет, бросила сумку, подцепила чашку и направилась за утренней порцией бодрости, то бишь за кофе. Время еще раннее, коллеги только подтягиваются в офис, так что очереди к кофемашине не должно быть.

Я оказалась права. На кухне была только Айжан. Женщина стояла у стола и разглядывала какой-то предмет, который держала в руке.

– Айжан, доброе утро, – поздоровалась я. Она повернулась ко мне и коротко улыбнулась.

– Доброе утро, Вероника. Ты сегодня что-то рано.

– Да так получилось. Доехала быстро, – отмахнулась я, но Айжан как будто и не интересовал ответ. Она снова вернулась к разглядыванию. Мне вдруг тоже стало интересно. – Что это у вас в руке?

Айжан не стала отнекиваться или прятать от меня вещь. Наоборот, подошла и протянула мне раскрытую ладонь.

– Да вот, мыла полы под кухней и нашла. Странная какая бусина. От украшения, что ли, какого отвалилось? Я вроде ни у кого таких не видела.

В голосе Айжан чувствовалось недоумение. Похоже, предмет ей интуитивно не нравился. И я могла понять почему. На ладони у женщины лежал черный камень, округлый, но какой-то скошенный, как будто ему попытались придать сферическую форму, но так и не доделали до конца, оставив зазубрины и бугры. А еще он светился, как будто его только что достали из атомного реактора. Только вместо радиации он пылал мощнейшей магией. А самое главное, что на нем пульсировал черным символ Метус. Айжан свечения видеть не могла, но очевидно, что магия на нее действовала. Женщина нервничала, явно не понимая причины своего беспокойства, и ее рука мелко подрагивала.

Вот он, проклятый артефакт! Просто валялся под кухней, почти на том самом месте, где умерла Рита, и именно в том помещении, где я видела воронки. Почему тогда Илья не нашел его? В голову закралась ужасная мысль: а вдруг Туманов соврал и ничего он тут и не искал?

– Я знаю, чье это, – проговорила я, глядя в глаза Айжан, и изобразила на лице улыбку. Кажется, получилось не очень, потому что улыбаться мне сейчас хотелось меньше всего. Но Айжан этого, кажется, даже не заметила. – Давайте я передам.

Я протянула руку. Мне было важно, чтобы женщина сама отдала мне камень. Я успела начитаться про артефакты, и в большинстве случаев магия перекидывается на нового владельца только при добровольной передаче. Я рисковать не хотела. Айжан не справится с такой силой, а я найду, как одолеть эту пакость. Тем более что у меня на запястье есть защитный браслет от Лалы. Он, кстати, начал нагреваться, пытаясь нейтрализовать темную силу, и мне очень хотелось верить, что амулету удастся совладать с ней. В любом случае носить камень долго я не собиралась.

Айжан торопливо переложила артефакт в мою протянутую ладонь и облегченно выдохнула. Она даже отступила на шаг, будто неосознанно желала оказаться от предмета подальше. Я же чуть не выронила артефакт. Он оказался ледяным, холоднее льда. Но я сдержалась. Стиснула ладонь и снова ободряюще улыбнулась Айжан. Эх, кто б меня подбодрил.

Изображая обычную безмятежность, я налила кофе и на негнущихся ногах отправилась в кабинет. Метус ледяными иглами впивался мне в руку, но я только сильнее стискивала ладонь. Как же Рита это выдерживала? Камень источал ярость, и даже человек, не наделенный магией, мог это почувствовать. Или камень был еще не так активен, пока был у Риты? А сейчас, напитавшись чужим страхом, смертью, магией, стал сильнее?

Я все-таки решила убрать Метус в карман. Держать его в руке было невыносимо. А в голове лихорадочно метались мысли, что мне сейчас делать?

Илье звонить смысла не было. Он далеко, да еще и под действием приворота. Может, он сразу к Анжеле побежит докладывать о том, что ее вещица у меня.

Нужно как-то незаметно слинять с работы, поехать в полицейский участок, отдать артефакт Максу Савельеву и все ему рассказать. Как бы мне ни хотелось с ним еще раз встречаться, это было необходимо.

Но Жаба обнаружит, что я куда-то сбежала в рабочее время, не отпросившись у нее. Ведь в отсутствие Туманова нашим руководителем становилась она. Нет, она может что-то заподозрить. А к ней самой идти отпрашиваться сейчас никак нельзя. Ведь тогда придется оставить артефакт в сумке, а это опасно. Если же возьму камень к ней в кабинет, Жаба его почувствует.

Черт, впереди целый рабочий день, а у меня было такое ощущение, что в моем кармане лежит мина, которая вот-вот рванет.

Тут же до меня дошло еще кое-что. Ехать через весь город с такой опасной вещью нельзя. Кругом будут люди, и неизвестно, как окружающие отреагируют на темный артефакт. Паника, катастрофа, жертвы. Нет, исключено. К тому же следователя может не оказаться на месте, а я там больше никого не знала. Значит, надо ему позвонить. Он же оставлял свой телефон, давал мне визитку! Говорил тогда, что это на случай, если я что-нибудь еще вспомню.

Я закопалась в сумке. Хоть бы я переложила визитку из крошечного клатча, который брала с собой на прогулку с Тумановым! Есть, вот она! Я набрала номер и спустя секунду сквозь гулкий стук своего сердца услышала равнодушный голос, что абонент не в сети. Проклятье!

Надо было срочно что-то придумывать. Защитный браслет и не думал остывать, и мне казалось, что на запястье уже образовался ожог. Но снять защиту я и не подумала. Лучше пусть прожжет меня насквозь, но хоть немного защитит от темной силы, которую источал Метус.

Я поняла, что мне остается только затаиться. Не выходить из кабинета, не оставаться одной, а самое главное – ни в коем случае нельзя столкнуться с Анжелой. И еще не переставать дозваниваться до Савельева. Я не верила, что, будучи так близко к разгадке, я проиграю.

Не знаю, откуда во мне взялись силы, но я продолжала сохранять видимое спокойствие. Мне удалось обуздать панику, так что окружающие даже не заметили, что я нахожусь на грани срыва. Только прозорливая Танюша спросила: «Ника, что с тобой? Ты какая-то дерганая сегодня».

Время тянулось, как резиновое. Я звонила Савельеву каждые пятнадцать минут, но результат был тот же. Неужели мне придется взять артефакт домой? Мысль о том, что я проведу целую ночь наедине с этим адским предметом, приводила меня в ужас. Метус мне представлялся если не живым существом, то по крайней мере разумным. Тварью, которая жаждет крови. Было ощущение, что я держу монстра на хлипком поводке. И очень хочется бросить этот поводок, сбежать, но нельзя. Я все отчетливее понимала, что долго держать монстра не смогу, он вот-вот сорвется, и тогда не миновать беды.

«Держись, Ника, не сдавайся», – повторяла я про себя, чувствуя, как силы постепенно тают. Часть из них тянул защитный амулет, который уже не мог справиться без подпитки, а часть забирал проклятый камень.

Где-то около двух часов кабинет стал пустеть, коллеги уходили на обед. Танюшка тоже встала с места.

– Что-то у меня голова разболелась. И вообще состояние какое-то болезненное, – пожаловалась она. – Пойду-ка я пообедаю. Может, легче станет. Пойдешь со мной?

Я отрицательно помотала головой. Про себя подумала, что совсем неудивительно, что Тане плохо. Рядом с ней разливается убийственная темная сила, и мой амулет не может погасить ее полностью. Вон даже Жора отполз в дальний угол потолка и забился в него, зыркая оттуда перепуганными глазами. Нет, нужно оставаться здесь. Наш кабинет мне почему-то казался самым безопасным местом. Тут ведь меня еще никто не вычислил. А есть совершенно не хотелось.

Зато хотелось в туалет, и эта потребность все настойчивее напоминала о себе. Помаявшись еще немного, я решила, что шанс встретиться с Анжелой очень невысок и я смогу незаметно сбегать в уборную.

Сидя в кабинке, я вдруг подумала, как было бы прекрасно отсидеться здесь до конца дня. Я уже сделала все, за чем прибежала сюда, но выходить не спешила. Сидела на крышке унитаза, прислонившись лбом к прохладной плитке и прикрыв глаза. Меня мелко трясло. Я с отчаянием понимала, что сейчас нужно будет вернуться на место и снова делать вид, что у меня все в порядке. Нет, мне нужна минутка передышки. Хотя бы одна.

– Ника, – услышала я протяжный шепот-шелест. Я распахнула глаза, не сразу поняв, откуда звучал призыв. Может, послышалось?

Я покрутила головой, а потом догадалась поднять голову наверх. Тут же лицом к лицу столкнулась с Банни и чуть не заорала. Она висела в воздухе прямо надо мной, и я, не сдержавшись, на инстинктах швырнула заклинанием. Банни удалось увернуться, а я успела вскочить на ноги, концентрируя новую порцию силы.

– Банни, я тебя предупреждала, чтобы ты меня не пугала, – угрожающе прошипела я. В туалете, судя по стоявшей тишине, никого не было. Но даже если бы и были, я бы наплевала на всех свидетелей. – Ты напрашиваешься на неприятности.

Банни испуганно вжалась в стену, наполовину уйдя в нее. Но сейчас я была слишком взвинчена, чтобы играть с нежитью в ее игры. Я вдруг особенно четко осознала, что любое порождение Небытия смертельно опасно, даже если оно разумно. Особенно если разумно.

– Ника, подожди, не надо, – зачастила Банни. И я поняла, что она тоже очень напугана. Причем не пульсаром, светящимся сейчас в мой ладони, а чем-то другим. – Я хотела тебя предупредить.

Но мои нервы были на пределе, и я действительно была готова спустить злость хоть куда-нибудь, так что заклинание я не стала развеивать.

– Говори, – потребовала я, и не думая смягчаться.

– У тебя в кармане очень злой предмет. Мы его боимся. Избавься от него! – умоляюще прошипела Банни, и ее уродливое лицо исказилось от ужаса. Удивительно, но от этого оно стало еще страшнее. Глаза увеличились и налились кровью, а тонкие губы искривились в агрессивном оскале.

– Я это сделаю, если мне никто не будет мешать, – прорычала я.

– Мы не будем! Но то чудовище, монстр, о котором я тебе говорила, он на этаже, ходит по кабинетам и вот-вот будет здесь! Эта вещь притягивает его.

Меня словно ледяной водой окатило. Злость на Банни тут же улетучилась, и я рывком распахнула дверцу и выбежала в коридор. Амулет мгновенно нагрелся, и если раньше я его ощущала горячим, то сейчас он, казалось, вплавлялся в мою кожу, прожигал до кости. А ведь только поджила моя бедная рука.

Стараясь не обращать внимания на болезненные ощущения, я метнулась в кабинет. Там по-прежнему никого не было, с обеда еще никто не вернулся. Зато мобильник, который я оставила на столе, надрывался от звонка. Еще не успев приблизиться к столу, я увидела, что звонит Илья. Но добежать я не успела, потому что из-за соседнего ряда вышел монстр. Жуткая смесь волка и медведя, он стоял на задних лапах и неоднозначно скалился. Изморник. Я все-таки его нашла. Или он нашел меня.

Я смотрела на воплощение смерти перед собой, и ни один ужастик, никакая фантазия или компьютерная графика не смогли бы передать той жути, которую источало существо. И страшнее всего был не внешний облик чудовища, а его взгляд. Это был зверь с человеческими глазами, но в них зияла настоящая бездна. Я почему-то подумала, что именно таким безумным, жаждущим крови взглядом должен смотреть на свою жертву серийный маньяк.

Из пасти чудища капала серая слизь, которая что-то мне напомнила. Я неосознанно метнула взгляд в дальний угол, где весь день отсиживался Жорик, но увидела на потолке только серые потеки. С замиранием сердца я поняла: это все, что осталось от нашего суща. Я тихонько всхлипнула, понимая, что сейчас отправлюсь за ним следом.

Мой телефон перестал надрываться, но тут же разразился новой трелью. Только вот путь к столу был уже перекрыт. Хотя чем мне сейчас поможет этот звонок? Бежать к двери тоже было поздно и бессмысленно. Я медленно попятилась назад, отчетливо осознавая, что мне конец.

– Метус, – прошипела вдруг тварь, и способность говорить почему-то повергла меня в новый шок, окатила липкой волной ужаса. Голос был только отчасти человеческим, а я поняла, почему он звучит для меня так жутко. Потому что я слышу его не ушами, голос слышался отовсюду. А если быть точнее, прямо из магической реальности. Это был голос самого Небытия. – Отдай мне его.

Я продолжала медленно пятиться, концентрируя в руке мощный пульсар. Ну, кто успеет первым? Я с боевым заклинанием или тварь со своим прыжком?

Но быстрее всех оказался кто-то третий, схвативший меня сзади за горло. Чей-то локоть в удушающем захвате обвил мою шею, и я, не успев толком осознать, что происходит, увидела, что вокруг заклубилась белая дымка. Последнее, что я успела разглядеть, – это изморник, который распластался в прыжке. Не в состоянии нормально вздохнуть или хотя бы встать ровно, я, словно в замедленной съемке, смотрела, как жуткая морда приближается, оскалив зубы. И страшнее всего в ней была не внушительная челюсть, а темная воронка, которая клубилась за ней. Я все же успела выкинуть руку и пальнуть в раззявленную пасть фиолетовый искрящийся шар.

В следующую секунду белесый туман схлопнулся передо мной, надо мной, под ногами, и я ощутила, как куда-то лечу. А может, проваливаюсь, вместе с тем, кто стоял за спиной и продолжал держать меня за горло. Точнее, той. Рука точно принадлежала женщине, и единственная связная мысль была: «Анжела! Она все-таки меня вычислила».

Глава 25
Лордум

Я пыталась брыкаться, но тошнотворное состояние провала в пустоту мало способствовало освобождению, как и локтевой удушающий захват, который и не думали ослаблять. Конечно, мне стоило бы сказать спасибо за то, что меня утащили от изморника, но вряд ли человек, желающий мне долгих лет жизни, стал бы хватать меня за горло, да еще так грубо. И то, что я так глупо попалась, можно объяснить лишь тем, что в тот момент мое внимание было немножко занято тварью из Небытия.

Внезапно я ощутила, как ступни ударились обо что-то твердое, и меня тут же отпустили. Точнее, отшвырнули в сторону. Удержаться на ногах я не смогла, рухнула на колени, стукнувшись и ими, и ладонями, и какая-то очень обидная боль стала первым, что я ощутила. Но уже в следующую секунду я сообразила, что руки упираются в прозрачный пол и прямо под этим полом находится какое-то помещение. А сквозь упавшие на лицо волосы я разглядела кусочек голубого неба.

Да я же на крыше небоскреба! На чертовой стеклянной прозрачной крыше!

Дыхание перехватило от ужаса, и я вцепилась в гладкую поверхность всеми пальцами, как кошка, забравшаяся на дерево и орущая с верхушки, не понимая, как она вообще там оказалась. Тут взгляд уловил какой-то блик сбоку. Я чуть-чуть повернула голову. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, блестела, отражаясь на ярком солнце, стальная труба ограждения, и, сделав усилие над собой, я отцепила-таки одну руку и схватилась за толстый поручень. Несмотря на лето и ярко сияющее солнце, металл оказался ледяным. Правильно, на высоте должно быть чертовски холодно. Только странно, что сама я холода не ощущала.

Стоп! А почему нет ветра? На такой высоте обязательно должны быть бешеные порывы, которые меня уже раз десять сдули бы отсюда. Я схватилась за опору второй рукой. Упавшие на лицо волосы все еще мешали как следует рассмотреть окружающую обстановку, но я, спеша подтвердить свою догадку, запустила магический импульс, позволяющий обнаружить чужую магию. Так и есть, я находилась в магически огороженном пространстве, как в коробке. Достаточно большой коробке, размером с хорошую такую комнату. Причем защита была не только по бокам, но еще сверху и снизу. Так что, если кто-то зайдет в помещение последнего этажа башни, он меня вряд ли увидит. И, боюсь, пролетающий сверху вертолет тоже не обнаружит ненормальную девицу, каким-то образом попавшую на крышу башни. Маскировочные чары огороженного пространства были на уровне. Я бы даже сказала, на высоте. И что-то подсказывало, что просто так покинуть магические стены я тоже не смогу.

Как же выбираться отсюда? Телепортацией я не владела, а спуск предусмотрен разве что в виде полета, и мне он категорически не подходил. Впрочем, путь отсюда должна знать та, которая меня сюда затащила. Анжела. Ну дайте только добраться до нее! Превращу в настоящую лягушку, пусть в болоте квакает.

Я наконец откинула волосы и поднялась на ноги, готовая встретиться лицом к лицу с любой опасностью. Но, кажется, погорячилась, потому что психика моя, как выяснилось, не была готова к новому шоку. От открывшейся картины ноги подкосились, и я чуть не заорала в полный голос. Пришлось снова судорожно схватиться за поручень. Да, я находилась в магической коробке. Но стенки ее были невидимыми, я их ощущала только магией, да изредка в воздухе и под ногами проскакивали красноватые искры, обозначающие границы. Поэтому ничто не мешало мне насладиться эксклюзивным видом на Москву с высоты ведьминого, то есть птичьего полета.

Как же величественно и красиво башня «Федерация» смотрятся снизу! Этакие стеклянные паруса, пронзающие облака. Но столь же жутко находиться на вершине одной из них, на высоте почти четыреста метров. Крыша этого небоскреба вовсе не рассчитана на экскурсии, как у соседних небоскребов. Да сюда вообще люди не должны попадать! Разве что промышленные альпинисты в полном снаряжении. Окошки там помыть, адреналин себе поднять...

Справа, за стальным ограждением, в которое я вцепилась, уходила далеко вниз отвесная стена башни, и под ней, словно муравьи, двигались крохотные точечки машин и людей. А слева от меня гигантской ледяной горкой, сверкающей на солнце голубыми бликами, стекала вниз, в жуткую пустоту, покатая крыша небоскреба. И ни одной лесенки, ни одного люка внутрь тут не было. Сплошные плиты толстого стекла, которые я не смогу проломить, даже если начну прыгать по ним. Разве что буром для асфальта попробовать. Но что-то подсказывало, что мне его вряд ли выдадут.

Сейчас только магические стены защищали меня от падения. Какой-то десяток шагов отделял относительно ровную площадку от склона, но без магической ограды даже их я не успела бы сделать. Улетела бы вниз, как с американской горки, потому что порывы ветра снесли бы меня отсюда, как бумажный самолетик.

Пожалуйста, верните меня на землю! Живой и здоровой, а не в виде мокрого места на асфальте!

Тяжело дыша, я, как загипнотизированная, смотрела на наползающий на крышу башни светлый туман. Точнее, облачко. Снизу оно наверняка казалось лишь легкой рябью на небосклоне. Но не здесь, на одной с ним высоте. Никогда не думала, что оказаться в облаках – это так страшно. Чертовы белогривые лошадки!

– Можешь не цепляться за ограждение, – раздался вдруг за спиной знакомый голос. – Пока я держу магический барьер, мы отсюда никуда не денемся.

Я, не веря своим ушам, медленно обернулась. Ко мне спокойной походкой, как будто нет в происходящем ничего особенного, приближалась...

– Олеся? – удивленно прохрипела я. – А где Анжела?

Олеся недоуменно нахмурилась. Впрочем, удивление нисколько не сказалось на ее уверенности.

– При чем тут Анжела? – фыркнула коллега.

– Она же ведьма, – зачем-то пояснила я, совершенно сбитая с толку. Впрочем, тут же поняла, что сморозила глупость.

– Жаба – ведьма? – Олеся хихикнула. – Ну ты даешь. Впрочем, нас, магов, трудно распознать. Ты и сама должна об этом знать. Я и про тебя-то только недавно узнала.

– Это каким же образом? – недоумевая, моргнула я. Где, интересно, я прокололась?

Олеся вела себя настолько уверенно, что я вдруг поняла: она здесь далеко не в первый раз и совершенно точно не случайно. Надо же! Она – маг. Никогда бы не подумала. И как к этому относиться, пока непонятно. Вроде как мы с ней в одной лодке должны быть. С другой стороны, ситуация выглядела слишком странно, и я не могла найти в происходящем никакой логики.

– Очень просто, – пожала коллега плечами. – Увидела, как ты суща по коридору гоняешь. Забавное зрелище. И, что еще глупее, ты даже скрывающий амулет не сподобилась надеть. Мои-то амулеты все при мне.

Она вытащила из-за пазухи горсть шнурков и цепочек. На пальцах я заметила перстни, тоже с магической составляющей. Странно, раньше она столько колец не носила, но сейчас зачем-то надела... Не удивлюсь, если она даже на щиколотки нацепила предметы силы. А я себя в очередной раз обругала за беспечность. Да, могу пренебрегать безопасностью. Бывало, что забывала амулет дома. Расслабилась, привыкла считать себя самой умной, неуловимой. Доигралась.

Я нахмурилась, по-прежнему мало что понимая.

– Но Анжелу ведь ты не распознала, – продолжала я упорствовать. Интересно, я одна такая слепая? Вокруг меня, оказывается, сплошные маги. Может, они все собрались в «Зайцев-Страх»?

Но Олеся мотнула головой:

– Нет, Анжела, конечно, гадина редкостная, и ее легко спутать с черной ведьмой. Но это не так. Впрочем, она столько крови мне попортила, что я ей не завидую. Доберусь и до Жабы. Попозже.

Судя по ненависти, блеснувшей в глазах Олеси, начальницу ждала кровавая расправа, по сравнению с которой мои пожелания превратить Жабу в лягушку были детским лепетом.

Я все-таки отпустила поручень. Кажется, очень скоро мне понадобятся свободные руки. Придется либо колдовать, либо защищаться врукопашную. Причем второй вариант выглядел более реальным, судя по тому, какую гроздь амулетов горделиво продемонстрировала мне Олеся. К тому же я не знала, как боевая магия подействует на магический барьер. Как бы он не разрушился от лишней силы. Без этой стены нам обеим точно крышка.

– Зачем мы здесь? – строго спросила я, скрестив руки на груди и давая понять, что не намерена шутить. Впрочем, Олеся тоже явно не собиралась подрабатывать клоуном.

– Мне нужна одна вещица, которая тут спрятана, – ответила Олеся, – и ты мне поможешь ее достать. Можно было бы притащить обычного человека, но без магии его сил может не хватить, сдохнет до завершения обряда. Ведьма – намного надежнее. Жаль, изморник немного поторопил меня. Ну ничего, раньше начнем – раньше закончим.

Будничный тон никак не вязался с обстановкой и смыслом сказанного. Я прищурила глаза на сбрендившую девицу. Она тем временем совершенно спокойно, не обращая внимания на мою реакцию, подняла лежащую рядом с ней серую объемную сумку-мешок и начала в ней копаться. Я хмуро наблюдала за этим, пытаясь сообразить, что делать дальше.

У коллеги однозначно поехала крыша, и что бы она ни задумала, нужно ее остановить. А еще надо срочно выбираться отсюда, а там уже и санитаров можно вызывать.

В голове закрутились разные варианты. Казалось очень заманчивым отключить ведьму, но барьер наверняка держится, только пока она в сознании. Создать свою стену я не успею. Олеся-то наверняка и расчеты все заранее сделала, и амулетами контур подкрепила. Нет, так я ничего не решу. С этой буйно помешанной надо только договариваться.

– Тварь в кабинете – твоих рук дело? – спросила я, чтобы продолжить с ней разговор. Надо заболтать ее, потянуть время.

Олеся оторвалась от копания в сумке и подняла на меня удивленный взгляд.

– Изморник? Нет, конечно. – Она пожала плечами и снова закопалась в сумке. – Монстра породило Небытие. И ему, кстати, тоже нужен мой артефакт. Он ведь охранял его несколько веков. Но я не собираюсь ему ничего отдавать. И вообще, скажи спасибо, что я успела тебя вытащить из его пасти.

«Ага, от изморника вытащила, чтобы самой укокошить», – подумала я, но решила, что раздражать сейчас Олесю – не самое умное решение.

– Спасибо, – ответила я, не удержавшись, впрочем, от сарказма в голосе. – Но тварь осталась в здании и может убить других людей. Надо сейчас вернуться и его уничтожить.

– Не убьет, – уверенно отмахнулась Олеся. – Как только мы смылись, он побежал тебя искать. Но не найдет, моя защита выдержит. Впрочем, на остальных мне плевать. Все равно после того, как я получу нужную мне вещь, жертв будет много. Главное, все сделать правильно.

В голосе коллеги слышалось самодовольство, а я похолодела от ужаса. О каких жертвах говорит эта террористка? Меня даже почти не испугала мысль, что изморник меня по-прежнему ищет. Ведь Метус, черный камень, все еще у меня. Интересно, Олеся знает о нем?

– Что за вещь тебе нужна? – решила я все-таки перейти к проблеме, из-за которой меня сюда и притащили.

– Ожерелье Лордум. Точнее, тринадцатый камень, связующий остальные. Слышала когда-нибудь об этом? Древняя вещица. С его помощью я смогу подчинять себе все живое и неживое. Хотя откуда тебе знать об этом? Это же я на него всю свою жизнь положила.

В голосе Олеси теперь сквозило презрение. Впрочем, оно меня нисколько не задело. Кажется, этот самый Лордум – очень темный предмет, знать о котором порядочным ведьмам не положено. Из чего я сделала вывод, что Олеся – ведьма не порядочная.

– Ты же понимаешь, что этого нельзя делать? Это безумие ни к чему хорошему не приведет, – осторожно сказала я, рассчитывая достучаться до ее разума.

– Почему? – Она подняла на меня голову и посмотрела с искренним изумлением. – Ты разве не хотела бы власти над своими врагами? Не хотела бы, чтобы тебе подчинялись твари тьмы? Чтобы само Небытие было у тебя в услужении? Власть, полная и безграничная, – вот что дает Лордум.

В глазах Олеси зажегся фанатичный огонек, а меня передернуло от отвращения. Я не знала ни сути этого ожерелья, ни его реальных возможностей, но даже то, что поведала мне чокнутая коллега, было достаточным, чтобы волосы на голове встали дыбом. Нельзя ей дать совершить задуманное, ни в коем случае!

– И поэтому ты решила убить Риту? Чем она тебе помешала? – задала я вопрос, чтобы продолжить тянуть время.

– Я ее не убивала, – поморщилась ведьма. – Она просто оказалась идиоткой. Я потеряла один из камней ожерелья, а она его подобрала. Если бы я только знала, что Метус у нее, немедленно забрала бы. Но вместо этого Ритка молча боролась с проблемами, которые камень ей устроил. Только куда ж ей против темной магии? Это у меня от Лордума защита есть, а она обычная глупая человечка. Метус ее сожрал за считаные недели, а потом опять пропал.

В голосе Олеси слышалась досада. Причем она явно не о подруге скорбела, а всего лишь жалела об утерянном времени. И я еще утешала эту чокнутую лицемерку? Я аж задохнулась от ее жуткого цинизма. Как же убедительно она рыдала и сокрушалась! Оказывается, не о бедной Рите, а о проклятом камне.

– Лучше надо следить за своим некромантским инвентарем, – зло проговорила я.

– Глупости. Я тут ни при чем. Рите надо было сказать мне про находку, а не жаловаться на сбежавших котов и плохой сон. Я ей не нянька, – с не меньшей злостью ответила Олеся.

И тут я поняла, что разумные разговоры про светлое и доброе она точно не примет. В этой голове разум, кажется, и не ночевал. Надо попробовать зайти с другой стороны.

– И почему ты решила, что этот самый тринадцатый камень здесь? – я попыталась вложить максимум сарказма в свой вопрос. Может, получится вызвать у нее сомнения? Заболтать, убедить, что надо еще поискать, заставить ее уйти отсюда, а там уже и санитарам сдать. Но я и тут просчиталась.

– Он совершенно точно тут. Я на этой чертовой крыше провела столько времени, что меня уже тошнит от этого места. Но зато я разведала все, что мне надо. Надеюсь, сегодня я здесь в последний раз. Да где же он?

Олеся говорила все более раздраженно, а поведение ее становилось все более нервным, потому что она никак не могла найти в своей торбе искомое. Новообретенная ведьма уселась на колени и стала вытряхивать из сумки содержимое. Черные и красные свечи, замшевый мешочек, какие-то самоцветы, тетрадь в кожаном переплете... От всех этих предметов неслабо фонило магией.

А я вдруг поняла, что мне пора приступать к более решительным действиям, потому что психиатр из меня оказался никудышный. Видимо, это из-за отсутствия опыта разговора с террористами и мировыми маньяками.

Надо помешать ей во что бы то ни стало. И пусть магические стены рухнут, и мы с ней обе полетим в пропасть. Но что значит моя жизнь, если речь идет о спасении тысяч? Мне, похоже, все равно отсюда живой не выбраться, но я хотя бы утащу чокнутую ведьму с собой.

Оставалась, конечно, слабая надежда, что магический барьер выдержит мое колдовство и стены останутся на месте. Так что я решилась на самое безобидное заклятие, магические путы. Отключать ведьму сейчас показалось мне не лучшим решением, ведь без ее активного сознания все, что она тут наколдовала, точно исчезнет. А со связанной террористкой еще можно попробовать справиться.

Медлить дальше было нельзя. Я завела руку за спину и стала выплетать заклинание, которое знала идеально. Его построение должно было занять всего несколько секунд, но я почему-то никак не могла его достроить. Формулы будто вязли в невидимой субстанции и развеивались, не успев соединиться. И до меня дошло: этот магический контур не просто защищает нас от ветра и чужих глаз, но и гасит любую магию нападения! Странно, что поисковый импульс он пропустил. Видимо, его он посчитал безобидным.

Осознание, что моя попытка провалилась, заняло непростительно много времени, потому что Олеся вдруг нашла то, что искала. Не поднимаясь с коленей, она протянула вперед зажатую в кулаке цепочку с какой-то очередной бирюлькой и произнесла:

– Покорись моей воле.

Меня словно пыльным мешком огрели, я на миг ослепла и оглохла, чуть не рухнув на колени. Но заклятие удержало меня на ногах, и, немного придя в себя, я с ужасом поняла, что тело меня больше не слушается. Руки повисли плетьми, заклинание стекло с пальцев и окончательно рассеялось. Олеся посмотрела на фиолетовые искорки с изумлением:

– Ты что, хотела меня заколдовать? Глупо. Я же сказала, что защищена амулетами. И я все равно сделаю то, что задумала. А когда камень окажется у меня, ни один даже самый мощный колдун не сможет со мной справиться. Да и изморник не будет опасен. Для меня, по крайней мере. Он мне подчинится. А вот тебе уже никто не поможет.

Глава 26
Последний полет

Я стояла, как манекен, не в силах и слова произнести. Тело ощущалось чужим, даже моргать удавалось лишь через раз, а мысли стали вялыми и нечеткими.

Олеся поднялась с коленей. На меня она не смотрела, а бирюльку пристроила у себя на шее. В ее руках теперь была изогнутая проволока, которая очень напоминала маятник для биолокации. Олеся начала ходить по крыше по расширяющемуся кругу, и выглядело это забавно. Я бы даже посмеялась над тем, что кто-то верит в подобную чушь, но сейчас было не до смеха. Особенно когда проволока вдруг начала бешено вращаться вокруг своей оси.

Увидев это, Олеся удовлетворенно кивнула и расстелила в обнаруженном маятником месте прихваченную с собой красную бархатную ткань. Тряпка прилипла к стеклянному полу, как приклеенная. Ни одной морщинки. Снова магия. Потом Олеся вернулась к вещам, сваленным в кучу рядом со мной, сгребла все в сумку и потащила к расстеленной ткани, после чего начала раскладывать свой магический инвентарь, теперь уже четко и очень аккуратно.

Я много чего хотела спросить у ненормальной и еще больше – высказать, но мне этого, разумеется, не позволили. Зато Олеся стала вываливать на меня свои зловещие планы. То ли молчать ей не хотелось, то ли не терпелось уже хоть кому-то выболтать то, что долгое время носила в себе. А может, она сама боялась того, что творит, и собственный голос придавал ей уверенности. Никто ведь не сможет найти лучших оправданий собственным преступлениям, чем сам преступник.

Выражение лица маньячки изменилось. Если сначала она еще казалась мне более-менее адекватной, то сейчас ее кожа побледнела, зрачки расширились, и говорила она, срываясь то на нервное подхихикивание, то на слезливый тон.

– Моя чокнутая бабка, чтоб ее черти сожрали, задала мне такую задачку, что я уж и не надеялась ее исполнить. Еще и последняя воля, попробуй не сделай! Но я все-таки выполнила завещанное. Сначала не хотела, но сейчас нисколько не жалею. Очень хорошо теперь понимаю ее. Власть – это все, что нужно любому человеку, а особенно магу.

Я с бессильной злостью наблюдала, как Олеся с помощью хитрой линеечки рисует круг, а в него вписывает пентаграмму. Было видно, что ей не впервой проделывать такую работу. Она уверенно чертила мелком по красному бархату, оставляя магические линии.

– Теперь мне никто не помешает. И даже поможет, – продолжила она. – Ты и поможешь. Я и не рассчитывала на такую магическую поддержу, а вот поди ж ты, и искать не пришлось. Ты сама все сделала. И Метус нашла, и сохранила его для меня, и даже сюда принесла. Ты мне его отдашь, я добавлю его к остальным одиннадцати камням, а когда мы достанем тринадцатый, Лордум будет окончательно собран, и вся его мощь достанется мне.

Закончив свои художества, Олеся вытащила из сумки деревянную шкатулку со множеством рун, в которых я узнала несколько запирающих символов. А из шкатулки Олеся достала еще один предмет, и я чуть не закричала. И закричала бы, если б не подавленная воля.

Я не знала, что это за вещь, но от нее исходила такая волна злой силы, что от одного вида волоски вставали дыбом по всему телу. Жуткий, темный предмет, а ведьма невозмутимо держит его в руке, как будто это просто бусы. Впрочем, они не свисали спокойно. Ветра здесь по-прежнему не было, но черные камни начали покачиваться, сначала слегка, но потом все больше набирая размах. И качались они в мою сторону! Мне казалось, что это змея, готовая вот-вот вырваться из держащих ее рук и кинуться на меня. Мне даже послышалось шипение и звук хвостовой трещотки. Если бы Олеся не сжимала бусы крепко, мне кажется, они бы кинулись на меня и задушили.

– Ты видишь, как Лордум стремится к одному из своих камней? – в голосе Олеси слышалось восхищение. – Если бы у меня не было защитных амулетов, я бы не справилась с ним. А вот тебя он точно слушаться не станет. Браслет, который ты носишь, смог ненадолго защитить тебя от Метуса. Но от всех камней, а в особенности от целого ожерелья, он точно не спасет.

Олеся подошла чуть ближе, не опуская страшного артефакта. Она специально меня пугала, ей нравилось издеваться над безвольным человеком, и я могла только жалеть о том, что не успела обезвредить маньячку.

Олеся смотрела на меня странным, нечитаемым взглядом, будто раздумывала, проверить ли на мне действие этой дряни, спустив ее с поводка, или все-таки подождать? Но она все же с сожалением отвела от меня артефакт. Я еще была ей нужна.

– Давай сюда камень, – приказала она.

Моя рука сама потянулась в карман, нащупала Метус. Я протянула Олесе предмет, который леденил мне кожу даже через карман. Наверное, я должна была почувствовать облегчение, что он наконец-то не у меня, но я понимала, что лучше бы он там дальше и лежал, потому что теперь будет только хуже.

Отобрав у меня камень, Олеся аккуратно расстегнула замочек из черного металла и добавила бусину к остальным. Мне показалось, что камень сам прыгнул на цепочку, словно он был живой и ему не терпелось занять свое место. Ожерелье полыхнуло желтоватым гнилушным светом и затихло. Я понимала, что это ненадолго. Змея притихла лишь на время, притаилась.

Олеся тем временем снова развела бурную деятельность. Еще раз что-то выверила линеечкой, расставила свечи, разложила самоцветы в одной ей ведомом порядке и достала нож.

– Подойди ко мне, – велела она, и мое тело подчинилось вопреки желанию. Я сопротивлялась как могла, но мое состояние было похоже на амнезию, когда усиленно пытаешься что-то вспомнить, но никак не получается. Ноги переставлялись очень медленно, и как бы я ни хотела растянуть этот поход, все-таки дошла до ведьмы. – Возьми нож и встань в центре пентаграммы. Когда зажгутся свечи, сделаешь надрез на левом запястье и капнешь кровью по внутренним углам магических линий, против часовой стрелки.

Я заторможенно наблюдала, как рука поднялась и забрала тонкий темный нож. Я отмечала для себя каждое движение. Вот я развернулась, шагнула в пентаграмму и встала в центре рисунка. Олеся произнесла знакомое мне огненное заклинание, и свечи одновременно вспыхнули. Кулак с зажатым в нем ножом сам собой поднялся и потянулся к левой руке, лезвие резко, немного наискосок, полоснуло кожу. Словно кто-то чужой схватил меня за запястье и, управляя мной, с силой, почти с садистским удовольствием, сделал мне глубокий надрез. Нож тут же выпал из моей руки, но Олеся этого, кажется, даже не заметила. Боли почти не было. Похоже, заклинание сильно снижало чувствительность. Зато из раны так сильно хлынула кровь, что полить удалось не только внутренние углы, но и весь пол под ногами.

Олеся с восторгом выжидательно пялилась на меня. Когда я закончила поливать все вокруг своей кровью, она снова подняла амулет и громким, властным голосом, которого я никак не ожидала от этой тихони, начала читать длинное заклинание. Вокруг пентаграммы закрутился вихрь, но это не был обычный ветер. Это была магия, и она окрашивала все вокруг в темно-серый цвет, сгущающийся с каждой секундой. Казалось, даже солнце поблекло, словно его заслонил дым от пожарища. Я видела, что вокруг пентаграммы разразился настоящий ураган. Ветер трепал волосы Олеси, ее одежду, и сама она, казалось, едва удерживалась на ногах. Но, кажется, так и было задумано, потому что на ее лице, искаженном безумием, отражался настоящий восторг.

Внутри пентаграммы был полный штиль, как в эпицентре бури, но я понимала, что лучше бы мне оказаться там, а не стоять здесь, ожидая неизвестно чего.

Вдруг в глаза ударил яркий свет. Холодный, мертвый, в лицо пахнуло смрадом, как из раскопанной могилы, и прямо передо мной открылся портал. Маленький, только для руки место и будет. И нестерпимый свет, и зловоние исходили именно оттуда. «Пространственный карман», – вспомнились объяснения Ильи. Так вот где хранился тринадцатый камень.

В центре портала темнел какой-то предмет. Он быстро вращался вокруг своей оси, как пульсар.

– Хватай его! Скорее! – завопила Олеся, и я, внутренне замирая, но не в силах противиться приказу, засунула руку в светящийся кокон. Кожу обожгло холодом, но вскрикнуть я не могла. Оставалось только подчиниться и схватить вещь, чтобы вытащить руку из жуткого портала как можно быстрее. Я вяло смотрела на добытый предмет. Он был похож на кусок черной каменной породы, из которой торчали грани кроваво-красного мутного камня. И каждая крупица этого камня, вмурованного в породу, нестерпимо светилась и обжигала без того обожженную кожу.

Стоило достать артефакт, как портал вспыхнул и осыпался искрами к моим ногам. Пентаграмма погасла. От свечей остались расплавленные огарки, которые прожгли красную ткань, и даже сверхпрочное стекло крыши небоскреба подплавилось в тех местах, где они горели.

«Сколько же здесь силы», – проплыла в голове мысль.

– Отдай мне тринадцатый камень, – нетерпеливо приказала Олеся. И я поняла, что наступают последние секунды моей жизни. Как только ведьма получит артефакт, она убьет меня. Неважно как. Скинет с крыши, скормит изморнику, воткнет нож в сердце, но жить мне осталось совсем недолго. И тысячам других людей – тоже.

Стало вдруг очень обидно. Я, получается, умру, так и не напакостив этой лицемерной гадине, а она тут всю власть захватит? И с Ильей я не успела побыть вместе. Так жалко... И как же мой бедный домовой? Как бы я хотела, чтобы сейчас мне помог мой Буян...

Мысли в голове по-прежнему были вялыми, буквально на уровне эмоций, а тело повиновалось воле маньячки, медленно шагая к ней.

И тут меня осенило. Точнее, в таком состоянии идея скорее походила на эхо в голове, отзвучавшее вместе с последним произнесенным в мыслях словом.

«Буян... Буян... Буян...»

Вспомнилось вдруг, как я уничтожила появившегося в круге демона. Тогда удалось это сделать с помощью крови.

Кровь продолжала капать с моей руки...

«Я могу ее использовать», – отозвалась эхом еще одна мысль, и дальше в голове выстроилась логическая цепочка. Но она уже не была мыслями, она сложилась в голове в целостную картинку.

В моих руках артефакт, который нельзя отдавать сумасшедшей колдунье. Артефакт можно подчинить своей кровью. Если я подчиню артефакт, его никто не сможет отобрать.

О том, что такой злой и мощный предмет причинит вред мне, я в тот момент вообще не думала. Главное, чтобы он не попал к той, которая способна сделать что-то непоправимо кошмарное.

Олеся не говорила, в какой именно руке я должна держать камень. Получается, есть лазейка в ее приказе, и я могу переложить его в левую руку. Там он напитается моей кровью, и каким бы злым и древним ни был артефакт, получив плату, он окажется привязан ко мне.

Как себя заставить изменить приказ Олеси? Да очень просто. Левая рука ближе к ведьме, и мое действие не будет противоречить ее желанию скорее получить камень.

До края круга всего три шага, и один из них я уже сделала. Еще в трех шагах от магической черты стояла Олеся. У меня совсем мало времени, но я должна успеть. Вяло, кое-как заставляя повиноваться свое тело, я свела руки ближе, почти вплотную. Пальцы правой руки разжались, ладонь левой раскрылась, и черно-красный камень упал в нее.

Нога уже поднималась над линией пентаграммы. Последние шаги. Я успею. Камень, почуявший кровь, запульсировал, словно я держала в руках чье-то живое, трепыхающееся сердце. Ощущения были мерзкими, хотелось выбросить гадкую вещь, но нужно было терпеть.

Чего я не предусмотрела, так это что части ожерелья захотят воссоединиться. Ожерелье, которое держала Олеся, с силой дернулось ко мне, чуть не вывихнув маньячке плечо, выдернулось из ее захвата, ринулось ко мне. Не знаю, каким чудом, но мне удалось слегка поднять свободную руку, и ожерелье угодило прямо в нее, так и не достигнув тринадцатого камня. Удивляться, почему весь Лордум, а не только добытый мной артефакт решил признать хозяйкой именно меня, а не Олесю, времени не было. То ли из-за крови, которой я сейчас буквально истекала, то ли тринадцатый камень был сильнее и ожерелье притянулось к нему, то ли еще по какой причине, но сейчас полный комплект адского некромантского артефакта оказался у меня.

В следующий миг заклятие Олеси, которое держало меня в ее подчинении, исчезло, я почувствовала, что снова могу управлять собой, и это было невероятно сладостное ощущение. Но еще ярче были ощущения, которые нахлынули на меня от Лордума. Мир вдруг еще сильнее подернулся серой дымкой, сквозь которую начали проступать твари, жуткие и уродливые. Одни шипели и скалились, кружили вокруг, но не смели подойти, а может, просто не могли преступить некую невидимую черту. Другие скулили и подобострастно припадали на передние лапы. Эти тоже ползли ко мне, но точно так же не могли преодолеть невидимый барьер. Барьер, который создал Лордум.

Никогда не стремилась к власти, но ощущения были сладкие и в то же время тянуще-болезненные. Словно я находилась на грани невероятной эйфории и вот-вот скачусь в нее, улечу в пропасть и уж там испытаю ни с чем не сравнимое блаженство. Блаженство от безграничной власти над всем живым и мертвым, сладкую негу от предвкушения чужой боли и страданий, ликование от того, что все вокруг боятся тебя, смотрят с ужасом и в страхе падают ниц, пресмыкаются, чтобы выторговать себе еще хоть минуту жизни, а может, и менее мучительную смерть.

Кажется, из глаз покатились слезы, те самые, которые бывают на грани истерики, что-то среднее между отчаянным плачем и неудержимым хохотом.

Так вот что чувствуют черные колдуны, когда получают могущество. Считаные секунды я испытывала на себе это адское давление, но из чуждых мне ощущений меня вытащил сам Лордум, потому что обе части с силой рванули друг к другу. До этого я неосознанно удерживала их на расстоянии, а теперь, когда наконец вынырнула из ощущений, когда поняла, что со мной происходит, еще сильнее и даже с усилием развела руки в стороны. Нельзя, ни в коем случае нельзя дать им встретиться, стать единым целым.

Твари вокруг неистовствовали, бесились, словно им дали сильнодействующий наркотик и они жаждали еще. А вокруг становилось все темнее, и я вдруг поняла, что это сама магическая реальность наползает на меня и вот-вот проглотит. Потому что я – новая хозяйка ожерелья, и теперь я вместо изморника стала должницей Небытия.

Олеся слишком поздно поняла, что происходит. Когда ожерелье вырвалось из ее рук и оказалось у меня, она сначала поморщилась от боли, схватилась за плечо, но потом замерла и лишь растерянно уставилась на происходящее, по-детски обиженно приоткрыв рот. Но сейчас она вдруг очнулась и с бешеным рыком кинулась на меня. Похоже, ведьма даже о магии забыла, и ее перекошенное от злости и искаженное безумием лицо говорило о том, что она больше себя не контролирует и готова на самые отчаянные поступки. Сумасшедшая.

А как еще можно назвать человека, который с голыми руками бросается на хозяина мощнейшего темного артефакта? И я бы очень хотела ей помочь, как-то остановить. Но моих сил едва хватало, чтобы удерживать ожерелье и тринадцатый камень на расстоянии, а еще самой как-то стоять на ногах, потому что проклятые артефакты не только пили мою кровь, но и тянули мою магию. Мне бы хоть часть амулетов, которыми обвешалась Олеся, и силы бы не утекали так быстро. Но у меня их не было. Я не могла ни защитить себя, ни остановить Олесю.

Лордум решил судьбу безумной ведьмы за меня. Между мной и Олесей оставалось несколько шагов, но она не успела сделать и одного, когда ее с нечеловеческой силой отшвырнуло от меня. Я с ужасом смотрела, как безвольное тело катится по стеклянной крыше, и было даже непонятно, мертва Олеся или просто потеряла сознание.

А в следующую секунду мне стало не до этого, потому что защитный барьер, который до этого держала Олеся, ожидаемо пропал, и меня тут же снесло сильнейшим порывом ветра. Не знаю, как мне удалось устоять на ногах, а не покатиться кубарем по крыше, как моей коллеге. Скорее всего, потому, что меня ветер просто приподнял на миг над крышей и припечатал многострадальной спиной к чему-то холодному и металлическому. Это был поручень, за который я недавно цеплялась. Уцепилась и сейчас. Всего одним локтем, чтобы и самой кое-как удержаться, и не свести руки.

Лордум бесновался. Ожерелье маятником качалось в моей руке, словно надеясь дотянуться до тринадцатого камня. И я понимала, что, каким бы ни был бушующий ветер, раскачивает черные бусы не ветер, а магия. А тринадцатый камень стал вдруг таким тяжелым, что я бы не смогла его удерживать, если бы не обхватила локтем стальную трубу. А еще он продолжал пульсировать, трепыхаться все чаще и чаще, тоже стремясь к ожерелью из черных камней.

Сквозь дымное марево и призрачные жуткие фигуры беснующихся вокруг меня тварей я с ужасом наблюдала, как Олеся катится вниз по тому самому стеклянному склону, прекрасно понимая, что ничем не могу ей помочь. Но, кажется, и себе помочь я тоже уже не в состоянии.

И тут на крыше начали открываться порталы. Один, второй, третий... Из них стали выбегать люди. Но все они были слишком далеко от меня, никто не успеет добежать. Да и не справиться им ни с порывами ветра, ни со злым древним артефактом, который почти выпил меня досуха.

Тем временем Небытие все больше поглощало меня. Что ж, теперь маги, появившиеся на крыше, меня даже не увидят. Я ведь уже почти провалилась в темную бесконечность. Бездна за спиной раскрыла свои объятия, и я не знала наверняка, что именно происходит, в каком мире я нахожусь сейчас. То ли ветер все-таки столкнул меня с крыши, то ли Небытие забирало свою плату за пользование темной силой.

Мои ноги больше не касались твердой поверхности, спина перекатилась по ледяному металлу, а перед глазами вдруг возникло небо. Небольшой кусочек, выглянувший из черного марева, но я смотрела на него широко распахнутыми глазами, не в силах оторвать взгляд.

Какой прекрасной кажется жизнь за несколько мгновений до смерти. И почему люди не ценят каждый свой день, каждый миг? Просто жить. Просто чувствовать тепло солнца и порывы ветра. Просто знать, что существуешь и все у тебя впереди.

Но я свой выбор сделала. Возможно, я удержу Лордум до конца, так и не использовав его силу, и тогда маги смогут с ним разобраться, когда отскребут мокрое пятно с асфальта, которое от меня останется. И, наверное, хорошо, что я умру вот так, в полете. Красивая смерть. Было лишь одно сожаление: я так и не успела ответить Илье на его чувства.

За спиной уже была пустота, но мне не было страшно. Я раскинула руки, чтобы продолжать удерживать артефакт, и сейчас это удалось на удивление легко. Я представила, как, должно быть, выгляжу со стороны. Наверное, очень забавно: ведьма, которая вообразила себя птицей. Захотелось смеяться, но удалось всего лишь улыбнуться. А перед тем, как темнота окончательно схлопнулась надо мной, в угасающем просвете голубого неба мелькнуло лицо Ильи. Встревоженное, напряженное, но такое красивое. И зачем же так волноваться? Я ведь все успела...

Глава 27
Я буду жить

Я барахталась в темном тумане и никак не могла понять, когда уже наконец случится удар о землю. Или он уже произошел, а я не почувствовала? Ну ничего себе анестезия у Небытия!

Черная материя ощущалась как мягкая перина, под головой даже как будто была подушка. В Небытие было тепло и очень даже комфортно, и я даже грешным делом подумала, что и тут существовать можно. Вот только очень хотелось принять вертикальное положение, а то зависать горизонтально мне уже надоело. Ноги затекли, шея тоже. Хм, я чувствую свое тело? Пошевелиться только не могу. Очень интересно. Я же умерла, а после смерти тела не может быть. Ох, как же жалко, что я в свое время не прочитала все о жизни после смерти! Вот где я сейчас найду информацию? В Небытие вряд ли есть библиотеки.

Открыть глаза я почему-то не догадалась. Какой смысл, если вокруг все равно сплошная темнота? Да и есть ли сейчас у меня глаза?

Мои размышления прервало злобное шушуканье двух голосов, один из которых был до боли знакомым.

– Это моя хозяйка, и мне решать, как ее лечить, – басил один сердито, старясь говорить тише, но у Буяна это никогда не получалось. Такой уж голос.

Второй голосок, тонкий, то ли женский, то ли детский, начал возражать:

– Зато вы находитесь в нашем доме и моя хозяйка лучше знает, какие снадобья давать.

Собеседница Буяна тоже старалась говорить тише, но тоже безуспешно. Шепот этой парочки был громогласнее криков.

Послышалась какая-то возня и стеклянное бряцанье, как будто спорщики начали бороться, отнимая друг у друга какие-то склянки. Потом раздался хлопок, и стало тихо. Звук был знакомый. Так Буян обычно исчезал, если мы ссорились, вместо сердитого стука дверью хлопая своим домовым порталом.

Я не удивилась странным голосам и звукам. Это же Небытие, тут что угодно может быть. Вот только Буяна вдруг стало жалко. Хозяйки-то у него уже нет. Он ведь наверняка мне на выручку ринулся и тоже погиб, поэтому я его и слышу. Зря я, наверно, привязала его к себе. Он же молодой совсем, всего пара сотен лет. Жил бы и жил, новую ведьму себе нашел. А теперь...

Почему-то стало обидно за своего фамильяра, захотелось заплакать, но вместо этого я снова провалилась в черноту.

Не знаю, сколько я там пробыла. Там ведь нет времени, нет пространства, нет мыслей и ощущений. Там блаженная пустота, в которой я, кажется, была не прочь остаться насовсем. Наверно, поэтому очередное пробуждение показалось мне не слишком приятным. Ощущений добавила ужасно горькая, с копченым привкусом, гадость, что мне аккуратной струйкой вливали в рот. Неужели Буян все-таки дорвался со своим лечением? Или та самая обладательница женского голоса, которая лучше знает, как меня лечить? Хотя такой дрянью вряд ли лечат. Скорее всего, хотят просто отравить.

Ни сопротивляться, ни выразить свое неудовольствие я не могла по той простой причине, что мое тело по-прежнему не желало мне подчиняться. Но тут на мой лоб опустилась чья-то рука, и это точно был не Буян. Его-то мохнатую лапку я бы ни с чем не перепутала.

Нет, это была мужская рука. И ее почему-то я сразу узнала, ведь только от прикосновений Ильи мне было так хорошо. Я вдруг поняла, что мой лоб холодный, потому что ладонь была намного горячее моей кожи, и ощущение было таким приятным, уютным. Словно я замерзла и меня пытались отогреть.

Ладонь еще немного задержалась на моем лбу, словно измеряя температуру, потом несколько раз прошлась по моим волосам. Нежно так, что я чуть не замурлыкала, но даже этого мне не удалось.

Рядом со мной вдруг раздался голос Туманова. Илья говорил негромко, но, кажется, очень злился.

– Если она не очнется сегодня, я снова отвезу ее в лечебницу, – чеканил слова мой босс. Несмотря на рассерженный голос, его бархатный баритон словно мягкая кисточка прошелся по моему слуху. – Я всех на уши подниму, но они вернут мне Нику.

– Внук, ты ужасно нетерпелив, – отозвался незнакомый женский голос, и я подумала, что женщина, скорее всего, в возрасте. – Дай девочке еще время, она пережила слишком сильную магическую травму. Я же пообещала тебе, что поставлю ее на ноги.

– Ба, да она уже неделю в отключке! – воскликнул Туманов, не сдержавшись и повысив тон, и я поняла, что мой колдун на грани отчаяния.

Стоп. Неделю? Да не может такого быть! Я хотела возмутиться, возразить, в конце концов, сесть на своем мягком ложе, которое до этого казалось мне туманом Небытия, но, кажется, оказалось обычной кроватью, но моего возмущения мне хватило лишь на то, чтобы нахмуриться и что-то простонать.

– Ника! – Илья оказался вдруг очень близко. Я почувствовала его тепло, родной запах и руки, сжавшие мои плечи. Похоже, он понял, что я пришла в себя. Очень захотелось открыть глаза, и мне это даже удалось, хоть и не сразу. Взгляд фокусироваться не желал, а веки норовили склеиться обратно, но я упорно вглядывалась в темное пятно перед глазами, которое я видела вместо лица Ильи. Близко так, что захотелось поцеловать. Он словно прочитал мои мысли, потому что сам склонился ближе и прижался к моим губам.

Нет, не надо, только не так! Я же неделю зубы не чистила, а еще во рту стоит противный вкус какого-то снадобья. Не хотела, чтобы Илья тоже чувствовал этот мерзкий горько-копченый вкус, поэтому выразила свое возражение слабым протестующим мычанием. Илья снова меня понял, будто мысли прочитал. Но я вспомнила, что он этого не может. Я же ведьма, и у меня стоит ментальная защита от вторжения в мою голову.

– Маленькая вредина, – прошептал он в мои губы и отстранился, пропуская ко мне ту самую женщину. Свою бабушку. Перед глазами все еще расплывалась картинка, но я заметила, как женская фигура с силой отпихивает от меня мужскую.

– Туманов, а ну-ка брысь отсюда! – сердито говорила женщина, толкая внучка в спину, и тот, оборачиваясь, все-таки отошел. Я не поняла, ушел ли Илья совсем или остался в комнате, потому что сознание мое снова померкло. Не так, как раньше. Зрение отключилось, вернув меня в серое марево, зато я могла слышать, правда, словно сквозь вату, а еще чувствовать свое тело, хотя оно по-прежнему не желало мне подчиняться. Я ощутила вдруг равнодушие ко всему и наблюдала за происходящим отстраненно, словно бесплотный дух, который уже ничего изменить не может.

С меня вдруг стащили одеяло, убрали подушку из-под головы. Где-то рядом послышалось потрескивание пламени и вкусно запахло воском. Похоже, зажгли свечи. А дальше бабуля Туманова начала проводить какой-то ритуал. Слышалась напевная речь длинного заклятия. Оно почему-то выматывало меня, словно ведьма произносила единое длинное слово, от которого ныли зубы и стучало в висках. Я мечтала, чтобы оно наконец закончилось, перестало мучить меня.

От колдовства, творимого над моим телом, меня бросало то в жар, заставлявший хватать ртом воздух, то в холод, от которого колотило в ознобе. Меня то и дело поливали какими-то снадобьями, которые тут же втирали в кожу сухие жесткие пальцы, и от них тоже хотелось увернуться. Эти притирания, которые пряно пахли травами, тоже добавляли ощущений. Я чувствовала то мятный холодок, то жжение, как от острого перца или змеиного яда, то щекотку, вызывающую колючие мурашки.

Не знаю, сколько продлилась эта пытка, но в какой-то момент я, похоже, просто устала и отключилась совсем.

Мое третье пробуждение оказалось самым приятным, потому что я наконец-то смогла открыть глаза и даже увидеть окружающую обстановку в деталях. Просторная светлая комната, уставленная старой, но не ветхой, а скорее раритетной мебелью, в углу печь, выложенная мелкой плиткой в синий цветочек. Окна закрыты старомодными шторами. От постельного белья приятно пахло лавандой. Я вспомнила: я дома у бабушки Ильи.

Я возрадовалась, что могу наконец почувствовать свое тело. Да, оно болело так, будто меня привязали к телеге и долго волочили по кочкам, но зато оно мне подчинялось и, кажется, было вполне целым.

А еще я почувствовала второе тело, которое сопело мне в затылок и нагло обнимало, прижимая к себе. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто лежит со мной в одной постели. Внучок той самой бабушки спал у меня за спиной.

Я скосила глаза вниз, на руку, которую колдун удобно устроил у меня под грудью, и увидела, что нахальная конечность запакована в рукав рубашки. Даже манжеты не расстегнуты. Он что, в костюме спал? Еще бы пиджак напялил. И галстук.

Я вдруг вспомнила о нелюбимом тумановском аксессуаре, и дальше снежной лавиной на меня обрушились воспоминания, причем почему-то начиная не с крыши небоскреба, а с Анжелы и ее приворота.

Стоп. Если Жаба его приворожила, какого черта Илья делает со мной в одной постели?

Я беспокойно заворочалась, желая повернуться к колдуну и выяснить этот вопрос прямо сейчас. Если его бабуля так ловко колдует, то, может, и с внучка приворот снимет?

Илья глубоко вдохнул, просыпаясь от моих телодвижений, и даже немного ослабил хватку, дав мне наконец повернуться и принять сидячее положение.

Я на мгновение зависла, глядя на сонного, немного растрепанного мужчину. Он и правда спал в брюках и рубашке, и даже без одеяла, потому что в него, как в огромный пуховый кокон, была полностью завернута я. Какой же он все-таки идеальный, даже во сне.

Илья приоткрыл свои зеленющие колдовские глаза, сонно посмотрел на меня.

– Привет, моя спящая красавица, – хриплым после пробуждения голосом сказал он. – Как ты себя чувствуешь?

От сексуального тембра внизу живота неожиданно стало горячо. Слушала бы и слушала, желательно каждое утро. Но я тут же приказала себе не раскисать и сосредоточиться на более важном.

– Вроде жива, – подумав и прислушавшись к себе, ответила я, но тут же переключилась на вопрос, который интересовал меня куда больше: – А как себя чувствуешь ты?

Илья опешил, его брови взлетели вверх.

– Да нормально. Не выспался только, – в голосе послышалась укоризна. Кажется, он после работы, даже не переодевшись, пришел ко мне и дежурил у кровати, пока его не сморил сон. И, судя по немного воспаленным глазам, спал он от силы пару часов. Я почувствовала себя садисткой, но выяснить трепещущий вопрос мне было сейчас важнее.

– А скажи-ка мне, – вкрадчиво спросила я, – как ты к Анжеле относишься? Любишь ее?

Он моргнул и, кажется, так оторопел от моего вопроса, что окончательно проснулся и даже сел на постели. А потом вдруг расхохотался.

– Ника, ты меня в могилу сведешь, – сквозь смех проговорил он. – Я не знаю, откуда у тебя вообще такие мысли взялись, но только ты можешь, очнувшись после десяти дней беспамятства, задать такой дурацкий вопрос.

– Почему это он дурацкий? – обиделась я. – Я, может, не хочу разговаривать с человеком, разум которого замутнен любовным приворотом.

– Ты что, считаешь, что Анжела меня приворожила? – продолжал самоуверенно лыбиться противный колдун. Даже треснуть его захотелось. Я тут о нем забочусь, а он...

– Я не просто так считаю, а знаю это наверняка. – Я возмущенно задрала подбородок. – Жаба сперла твой галстук и договорилась с подружкой совершить обряд. Причем это был не первый раз, когда она это делала. Я сама слышала, собственными ушами, когда она по телефону это все обсуждала.

Если я рассчитывала впечатлить Туманова, то меня ждало разочарование, потому что тот и не думал мрачнеть или начинать беспокоиться. Ну точно, колдовство сработало. Совсем мозги отключились.

– Так вот куда мои вещи периодически пропадают. Анжела прикарманивает. Не знал... – Илья хмыкнул и вальяжно откинулся на спинку кровати, еще и руки за голову закинул. Котяра наглый. – Ника, а как ты думаешь, почему ей понадобилось делать привороты много раз? Вообще-то обычно такое действует сразу.

– Потому что первые сработали не до конца. Может, у них с подружкой руки кривые. Жаба сказала, что ты с ней всего лишь любезнее стал, а ей нужно полное твое подчинение. Чтобы в ногах у нее ползал.

Последнюю фразу я произнесла ехидно, не сдержалась.

– Даже так? – Илья задумчиво почесал затылок и фыркнул. – Вообще-то у меня есть защита от таких воздействий. Предпочитаю самостоятельно выбирать себе женщин. Так что если она и делала что-то, то я не почувствовал.

И столько сарказма в голосе!

– Что, и много было попыток захомутать тебя? – живо поинтересовалась я.

– Случалось, – ответил Илья неопределенно.

– Но, помнится, ты говорил, что Жаба – не ведьма. Выходит, ошибся, раз она подобным промышляет, – продолжила я стоять на своем, желая хоть в чем-то оказаться правой. Но и тут я просчиталась, потому что Илья помотал головой.

– Ника, ну почему ты такая недоверчивая? Я же тебе сто раз сказала, что у Анжелы нет ни малейшей искры магии. Я ее проверил вдоль и поперек.

Мне вдруг представилось это вдоль и поперек, и я засопела, как обиженный ежик. А Туманов хмыкнул, легко считав мою реакцию.

– Зачем тогда она тебе нужна, раз не ведьма? Силы у нее нет, приворот не сработал, а ты все равно с ней флиртуешь. – Туманов было открыл рот, чтобы что-то сказать, но я предупреждающе ткнула пальцем ему в грудь. – И не надо врать. Я видела, как вы с ней ворковали перед твоим отъездом в командировку.

Я скрестила руки на груди и отвернулась, всем видом показывая, что очень на него обижена. Краем глаза, правда, продолжала следить за Ильей. А он наконец перестал довольно лыбиться и устало потер ладонями лицо. После этого подался ко мне, и не успела я даже возразить, как он сгреб меня в охапку, обнял и уже вместе со мной привалился обратно к спинке кровати.

– Ника, если взялась подглядывать, то подглядывай до конца. Помнишь, я тебе говорил, что Анжела мне, хм, помогает?

– Помню, – я фыркнула.

– Ну вот, это действительно так. Моя работа предполагает много разъездов, и мне нужно как-то объяснять свои отлучки. Так что приходится периодически воздействовать на Анжелу, чтобы она ничего не заподозрила и перед руководством меня прикрывала.

– Туманов, это же запрещено! – я возмутилась таким поведением. Нет, Жабу мне не было жалко, но не хотелось разочаровываться в Илье, что он так подло использует людей в собственных целях. – Ментальные техники опасны для человека!

Я отстранилась от плеча Ильи, чтобы посмотреть ему в глаза. Наглые, зеленые и нисколько не виноватые.

– Это не ментальные техники. Я не читаю ее мыслей, не лезу глубоко в подсознание, не использую гипноз. Я всего лишь вызываю к себе симпатию и доверие. Для нее это совершенно безопасно.

– Безопасно? – Я скептически подняла брови. – А Савельева за это осуждал.

Вот тут Илья помрачнел.

– Он действовал иначе. Я, в отличие от Макса, воздействую на свою ауру, чтобы Анжела видела меня таким, каким ей хочется меня видеть. А он действовал грубее, буквально заставил тебя испытать к нему приязнь. А еще он использовал магию правды. И вот она действительно опасна. Эту технику можно применять на человеке не больше пяти раз, чтобы сохранить рассудок неповрежденным. И за это я ему уже высказал пару раз по морде.

Я умилилась такой защите, но все равно продолжила:

– А ты не думал, что ты и так можешь нравиться Жабе, без внушения? Зачем было магию применять?

И все-таки я ревновала, надо было себе в этом признаться. Иначе какое мне дело до того, кому там мой босс хочет нравиться?

Илья поморщился на мои обвинения.

– Анжела – слишком стервозная. Она в принципе не умеет любить. И, кстати, попытка приворожить это доказывает. Но ты права, я, кажется, перестарался. Не думал, что она захочет меня в свое полное владение. – Илья хмыкнул и неприязненно передернул плечами, явно представив себя комнатной собачонкой зловредной бабы. – А вот ту ведьму, к которой она обращалась, надо обязательно проверить. Привороты – это не шутка, это по закону преследуется. Если она не шарлатанка и действительно подобным занимается, придется познакомить ее с маг-полицией.

Я улеглась обратно на плечо Ильи. Пока прощу его, а там посмотрим. Немного помолчала, в задумчивости ковыряя пальцем пуговицу его рубашки, с удовольствием ощущая сквозь ткань гулкие удары его сердца. Он тоже молчал, словно боялся спугнуть миг нашего единения. Но я все же заговорила, слишком много у меня было вопросов:

– А ты видел суща в ее кабинете? На мелкую собаку похож. Я думала, это ее тварь, прирученная.

– Видел, – усмехнулся Илья. – Этот песик действительно принадлежит Анжеле, но она об этом не знает. Анжела половину офиса в страхе держит, вот сущь и присосался. Ему каждый вызов новой жертвы в кабинет – как банкет. И он, как и твой Жора, уже не первый. Постоянно появляются новые, сколько ни уничтожай.

– А Жору сожрали, – тихо сказала я, вспомнив серое пятно на потолке в углу кабинета и жуткую пасть изморника, с которой стекали остатки нашего кабинетного суща.

– Тебе его жалко? – негромко фыркнул Туманов.

– Не знаю. Я к нему привыкла.

– Главное, что изморник тебя не сожрал, – жестко припечатал Илья.

– А что с ним? Его уничтожили?

Наверное, этим всем мне надо было озаботиться в первую очередь, но я рассудила, что раз Илья живой, здоровый и очень даже спокойный лежит рядом со мной на кровати, то большой беды мы все-таки миновали. Про маленькие, если честно, было немного страшно спрашивать, и я оттягивала этот момент. Еще ведь наверняка и накосячила в чем-то, а Илья меня не ругает лишь только потому, что я еще слишком слаба, чтобы выдержать наказание.

– Да, с ним покончено. И, слава богу, обошлось без жертв. – Илья посмотрел на меня, хитро прищурив глаза. – А я уж было подумал, что тебя совсем не интересуют твои похождения. Признаться, ты мне добавила седых волос.

– Что, так много напортачила? – обреченно спросила я, понимая, что мне все равно придется услышать всю правду. Что-то подсказывало, что она мне не слишком понравится.

Илья уже было открыл рот, чтобы поведать мне все о моих, так сказать, подвигах, как дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась высокая строгая женщина.

Глава 28
В гостях у бабушки

Это была бабушка Ильи, та самая, с которой он грозился меня познакомить и которая меня лечила. Назвать ее старой у меня бы язык не повернулся. Ухоженная женщина в возрасте, царственная, но, кажется, не надменная.

Я ужасно смутилась. Валяюсь тут в кровати с ее внуком, как последняя бесстыжая девка. Еще и обнимаюсь с ним. Я засуетилась, попробовала отстраниться от бабкиного внука, но тот невозмутимо продолжал меня обнимать, а одеяло мешало нормально оттолкнуть его.

Глаза бабули сверкали гневом, и я уж было испугалась, что меня сейчас с позором вышвырнут из благородного дома, но оказалось, что гневалась она не на меня, а на Илью.

– Туманов, несносный мальчишка, ты что тут делаешь? – нахмурив высокие тонкие брови, пошла она в атаку, а я чуть не прыснула от смеха. Как можно назвать этого лба мальчишкой?

– Охраняю сон Ники, – нахально заявил он, пытаясь ближе прижать меня к себе. Но мне наконец-то удалось вывернуться из его объятий и отстраниться.

– Ничего, тут и без тебя есть кому охранять, – продолжала гневаться женщина. – А у тебя совести совсем нет. Девочке отдыхать надо, силы восстанавливать, а не удовлетворять твои прихоти.

Щеки мгновенно опалило жаром. Это ж надо так замысловато обозвать близость между мужчиной и женщиной! Тем более что у нас ничего не было, только обнимашки. Бабуля тем временем быстрым шагом подошла к Илье и стала лупить его кухонным полотенцем. И даже это проявление эмоций у нее выглядело солидно и по-своему изящно.

Илья выставил руки, защищаясь от хлестких ударов, и, смеясь, проговорил:

– Эй, я вообще-то ее спас! Я что, даже награды не заслужил?

– Спас – и молодец. А теперь кыш отсюда, котяра, – не успокаивалась бабушка, выгоняя внучка полотенцем из моей постели, словно большого шмеля от пышно цветущей белены.

Мне стало смешно, и я, похрюкивая, прикрыла рот одеялом.

Илья взглянул на меня с укоризной.

– Ну вот, выспаться не дали, с девушкой своей побыть тоже. Что за люди? – продолжая фыркать, возмущался Илья, сползая с кровати под строгим взглядом бабушки. Забавные они все-таки. Семья. Хоть и ругается бабуля на внука, а видно, что любит и гордится. Если честно, я ее понимала. Таким экземпляром сложно не гордиться.

Стоило Илье выйти, как мы остались с женщиной наедине, и я снова почувствовала себя неловко. Хихикать тут же расхотелось. Внезапно подумала, что бабуля Туманова не очень-то рада моему присутствию в ее доме. Наверняка была бы счастлива избавиться от меня, чтобы ее любимому внучку не досталась такая безродная бестолочь, как я.

Но женщина повернулась ко мне с добрым и заботливым выражением лица, и тон ее стал совсем другим, мягким и приятным.

– Меня зовут Мария Андреевна, я бабушка Ильи, – представилась она.

– Очень приятно. Вероника. Можно просто Ника.

– Мне тоже, – с достоинством кивнула женщина. – Как твое самочувствие?

– В целом неплохо. Мышцы немного болят, но это ерунда, – быстро заверила я женщину, давая понять, что готова хоть сейчас вскочить с постели и ехать домой. И так загостилась.

Но Мария Андреевна, кажется, и не думала меня выгонять.

– Я рада, что тебе лучше. Признаться, не предполагала, что ты так быстро восстановишься. Твое состояние было очень тяжелым. Илья сначала врачам тебя показал, но они руками развели. Мол, ничего сделать не могут. Бездари. А я целительница, так что взялась за тебя сама. И очень рада, что Илья доверил мне твое лечение, а этих безграмотных лентяев и слушать не стал.

Бабушка поморщилась, словно съела что-то кислое. Похоже, у нее давние разногласия с современными врачами. Но, судя по тому, что она меня вылечила, а они не смогли, ее претензии не так уж беспочвенны.

А от чего, кстати, вылечила? Насколько я помнила, ничего серьезного со мной не случилось. Да, Олеся воздействовала на меня заклятием подчинения, да, я залезла в портал и достала древний артефакт. Но судя по всему, с крыши небоскреба я все-таки не свалилась. После такого меня никакая магия бы не собрала. Остальное не казалось мне серьезным.

– А что со мной было? – осторожно спросила я.

– Сильнейшее магическое истощение, деформация ауры от черной магии, большая кровопотеря, – перечислила Мария Андреевна. – Илья очень переживал, что не сможет тебя вернуть. Не физическое тело, а разум. Он боялся, что Небытие отняло твою личность.

Я испуганно заморгала. Неужели все было настолько плохо?

– Получается, обошлось? – испуганно спросила я.

– Да. Но у меня остались последние опасения. – Мария Андреевна посмотрела на меня цепко, внимательно, и мне стало не по себе от предчувствия чего-то нехорошего. – Я хочу проверить, осталась ли магия при тебе. Попробуй-ка зажечь вот эту свечу. У тебя ведь огненный дар?

Женщина указала на стоящий на тумбочке подсвечник.

Меня вдруг охватил липкий ужас. Я не знала, что страшнее: потерять рассудок или лишиться силы. Наверно, лучше первое, чем лишиться самого ценного и всегда об этом помнить. Я испуганно, поспешно высвободила руку из одеяльного кокона и щелкнула пальцами, концентрируясь на стоящей передо мной свече. Пальцы дрожали, и с них осыпались фиолетовые искорки. Свеча осталась незажженной.

– Успокойся и попробуй еще раз, – приказным тоном сказала моя мучительница.

Я вдохнула воздух, и получилось со всхлипом. И, сконцентрировав все свои внутренние ресурсы, я еще раз щелкнула пальцами. К моему облегчению, свеча вспыхнула высоким ровным пламенем, чуть не достав до потолка.

– Хм, – произнесла Мария Андреевна. – Неплохо. Немного сбилась концентрация силы, но это поправимо. Главное, что искра магии в тебе не погасла. Не знаю, какой силой ты владела раньше, но сейчас вижу, что твой уровень достаточно высок.

Я выдохнула с облегчением, хотя сердце мое продолжало испуганно колотиться в груди.

– Спасибо, что помогли мне, – искренне поблагодарила я женщину.

– Не за что. Это моя профессия, да и не хотелось Илью расстраивать. Очень уж ты ему дорога. – Она говорила это все спокойно, как само собой разумеющееся. И ни грамма неприязни. Спрашивать о том, что было бы с отношением Ильи ко мне, лишись я магии, я не стала. Тем временем ведьма подошла ближе. – Мне нужно тебя осмотреть.

Я послушно дала снять с себя одеяло. Как оказалось, под ним я была в длинной батистовой сорочке, отделанной кружевами и бантиками. Точно не моя вещь. Похоже, гардеробом со мной поделились, а значит, видели меня голой. Боже, стыдно-то как!

– Получается, с крыши я не упала? – все-таки задала я вопрос, чтобы немного отвлечься от позорных мыслей.

Мария Андреевна сосредоточенно водила надо мной руками и какими-то амулетами. Я думала, не ответит, но, похоже, разговоры не мешали осмотру.

– Слава богу, нет. Как Илюша рассказал, ты уже летела вниз, но он успел подхватить. Поймал уже в воздухе.

– И как он сам не свалился? Там такой ветер был!

Мария Андреевна снисходительно посмотрела на меня.

– Илья – сильный маг и обученный. Ему не составляет труда бороться с ветрами. Тем более что воздух – его основная рабочая стихия.

Я пристыженно примолкла. В итоге Мария Андреевна удовлетворенно кивнула, сказав, что я иду на поправку и мне понадобится еще несколько дней постельного режима.

Вскоре в комнате появилась домовиха. Я вспомнила ее имя. Эльза. Маленькая, смешная, похожа на гномика. Буян совсем иначе выглядит. Впрочем, он тоже умеет разные облики принимать.

– Ника, тебе нужно поесть. Эльза принесла тебе обед.

Домовиха и правда поставила на стол у окна большой поднос, от которого вкусно пахло домашней едой.

– А что с моим домовым? Илья не говорил?

Мария Андреевна фыркнула и не смогла сдержать усмешки.

– Твой фамильяр сейчас в моем доме. Я разрешила, поскольку понимаю, что привязанному духу тяжело долго без своей хозяйки.

– Мне кажется, я слышала, как он с кем-то спорил. – Я посмотрела на поднос, и до меня дошло. – Похоже, с вашей Эльзой. Выходит, мне не показалось.

Мария Андреевна закатила глаза.

– Эти двое чуть не свели меня с ума! – пожаловалась она, но я быстро поняла, что это не злит женщину, а скорее забавляет. – Твой фамильяр оказался очень деятельным и требовательным. А Эльза, как выяснилось, более ревнива к своему дому, чем я предполагала.

Я представила себе противостояние двух домовых-фамильяров на одной территории и сухо сглотнула. Удивительно, как нас с Буяном тут еще терпят.

– Не переживай, – тепло улыбнулась мне ведьма, явно прочитав мои опасения. – Я умею справляться с домовыми и приструнить их тоже в состоянии. Впрочем, у тебя хороший фамильяр, очень грамотный и опытный. Тебе повезло.

– Надеюсь, мы не доставили вам слишком много хлопот, – я выдавила из себя улыбку.

– Не переживай. Ты совершила большое дело, и мое гостеприимство – это меньшее, чем я могла тебя отблагодарить. А еще ты делаешь моего внука счастливым. Это стоит отдельных слов. Илья только о тебе и говорит, и я вижу, как при этом горят его глаза. Я уж и не рассчитывала его женить, такой уж он у нас романтик, что на абы ком не захочет.

Я ужасно смутилась.

– Думаю, о женитьбе рано говорить, – потупив глаза, пробормотала я. – У нас и отношений-то еще толком нет.

– Возможно. Но верю, что ты не захочешь разбивать ему сердце. А своего внука я хорошо знаю. Уж если он что-то решил, ни за что не отступится. Упрямый, весь в отца.

Я, кажется, окончательно покраснела. Ответить Марии Андреевне было нечего, и я предпочла уйти от скользкой темы.

– Вы сказали, что я совершила какое-то большое дело. Расскажете? А то я не очень понимаю.

Женщина вдруг широко улыбнулась.

– Илья придет к тебе обедать и все расскажет. Ты пока не можешь спуститься в столовую, а мой внук не хочет есть без тебя.

«Спать без меня он, кажется, тоже не хочет», – подумала я, а еще поняла, как сильно проголодалась, и перспектива провести время с Тумановым меня очень обрадовала. Информационный голод оказался не меньше.

– Ну что ж, отдыхай, – попрощалась Мария Андреевна и вышла.

А через пару минут в комнату зашел Илья. Волосы влажные, и успел переодеться в домашнее. И так он выглядел еще ближе, еще уютнее и роднее.

– Ты сегодня не на работе? Выходной? Какой вообще день недели? – забеспокоилась вдруг я.

– Сегодня суббота, – ответил Илья. – По-хорошему, мне нужно быть в Департаменте, но я отпросился, чтобы побыть с тобой.

– А что, маги без выходных работают?

– Нет, конечно. Но со всеми последними событиями у нас сейчас столько дел, что выходные нам не светят еще долго, зато ночные смены – очень даже.

Илья потер глаза, и мне вдруг стало ужасно его жалко. Он и этой ночью не выспался, и со мной еще нянчиться нужно.

– Тогда давай обедать. Я ужасно голодная.

Я попробовала встать с кровати, но у меня не получилось. Ноги совсем не держали, да и голова закружилась.

– Ника, не вздумай вставать сама, – строго сказал Илья, подходя ко мне, после чего просто подхватил на руки и отнес в удобное кресло, стоявшее рядом с накрытым столом. Он благородно пытался делать вид, что мое тело, скрытое прозрачным батистом, его нисколько не интересует, но халат мне все-таки подал, и я быстро завернулась в него.

– Илья, а что с моими родителями? Они меня не потеряли?

– Не переживай, они ничего не знают. Пришлось их убедить, что ты уехала в командировку и связи там нет.

– Вот вы жулики! На одних воздействуете, на других...

На самом деле я не сердилась. Даже рада, что родители за меня не переживали. Да и как им можно было объяснить, что со мной произошло?

– Скажи, что сама так ни разу не делала, – ехидно ответил Туманов, накладывая мне салат. А я тут же вспомнила пожарных, которым пришлось произвести внушение, и поняла, что возразить мне нечего. Я сама такая же, и нечего на других пенять.

Я думала, что много в меня не влезет, несмотря на проснувшийся аппетит, но еда оказалась такой вкусной, что я даже не заметила, как слопала и суп, и салат, но все еще алчно поглядывала на мясное рагу. Решив, что организму лучше знать, что ему надо, решила не препятствовать обжорству и попросила Илью положить мне еще и горячее. Он ничуть не возражал и с удовольствием смотрел, как я уплетаю угощения.

Когда я наконец насытилась, решила, что готова услышать о событиях того злополучного дня.

– Ну, рассказывай с самого начала, – потребовала я, сыто откидываясь на удобную спинку кресла и попивая из большого стакана теплый травяной настой.

– Прям сначала – это нам и ночи не хватит, – усмехнулся Илья.

– Тогда давай с конца. Я все еще жива, хотя чуть не улетела с крыши. Правда, и без того была на грани смерти. Бабушка твоя просветила, что ты меня как-то поймал. Ты как вообще там оказался?

– Меня больше занимает вопрос, как на крыше оказалась ты, – в тоне Ильи впервые послышались обвиняющие нотки. – Ты обещала не лезть больше в это дело, но нарушила обещание.

– Уж извини, не по своей воле, – развела я руками. – Пришла на работу, а там Айжан, Метус в руках держит. Пришлось у нее забрать, а что с ним делать дальше, я не знала. Ужасная вещь. Не знаю, как Рита смогла его столько выдержать. Бедняжка. Я сама еле справилась.

– А мне почему не позвонила сразу же?

Я потупилась, потому что мне вдруг стало стыдно.

– Потому что решила, что ты не поможешь. Сначала увидела, как с Жабой на кухне обжимался, потом без объяснений уехал. А позже я вообще подслушала разговор Анжелы и решила, что она тебя уже приворожила. Естественно, она была у меня главной подозреваемой! Я хотела Савельеву дозвониться, но у него телефон был недоступен. Передать Метус было некому, оставить его в офисе я тоже не могла.

– А Макс был со мной, – окончательно огорошил меня Илья.

– В смысле? Ты разве не по работе в командировку уехал?

– По работе. Только по другой, магической. И с Анжелой я, как уже сказал, не обжимался, а производил внушение, что уезжаю в командировку по делам офиса, а не по своим. Если помнишь, при ментальном воздействии нужен прямой зрительный контакт. Правда, я не думал, что ей снесет крышу и она побежит приворот делать.

Я вдруг вспомнила их разговор. Жаба преданно смотрела на Илью и цеплялась за его рукав, повторяя, что все сделает, что ему нужно. И говорила она это не потому, что влюблена по уши, а потому, что ей так внушили.

– Ну хорошо, допустим. Но почему тогда Савельев не подходил к телефону? Я ему целый день пыталась дозвониться.

– Не знаю, я за его телефон не отвечаю. Но каково же было наше удивление, когда мы увидели на его телефоне пятьдесят пропущенных от тебя. Я, признаться, просто обалдел, что у меня при этом ни одного. Как ты полагаешь, что я должен был подумать? С чего бы моей девушке названивать едва знакомому мужчине, когда она может и должна все вопросы решать со мной?

Илья при этом с такой укоризной посмотрел на меня, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Впрочем, одергивать, что свое согласие я ему еще не давала и называться его девушкой не могу, я не стала. Видимо, стоило побывать на краю жизни, чтобы пересмотреть некоторые свои старые убеждения. Поэтому я возразила другое:

– Я была уверена, что приворот сработал и говорить тебе о своей находке ни в коем случае нельзя, потому что ты сразу доложишь о находке Анжеле.

Илья тяжело вздохнул.

– Ты могла хотя бы выяснить у меня по телефону, что у меня с Анжелой. Не обязательно даже было говорить про Метус. Человека после приворота даже не маг сможет распознать, там ведь вообще мозг отключается. – Я только поджала губы, признавая правоту Ильи. И почему я не подумала об этом? Тоже мне, ведьма. Или просто женщина. Ревность сработала как выключатель логики, хотя обычно я на нее не жаловалась. – Ника, надеюсь, ты наконец уяснила, что с Анжелой меня ничто не связывает? Ни настоящие отношения, ни, хм, искусственные.

– Уяснила, – я покорно склонила голову.

Глава 29
Вся правда

– Так зачем вы ездили в командировку? – желая перевести тему, спросила я.

Сомневалась, что Илья расскажет, ведь все, что касалось его работы в Департаменте, было жуть каким секретным. Но он ответил, удивив меня своими словами:

– Нам нужно было кое-что выяснить про Метус. После твоих показаний мы еще раз обшарили офис.

– Подожди, но ты же сказал, что ничего в офисе не нашли! – возмутилась я таким обманом.

– Нашли, потому что в этот раз знали, что искать. Я не стал тебе рассказывать, чтобы ты опять не ринулась делать глупости. А так мы кое-кого допросили, кое-какие обряды провели и вышли на след преступницы.

– Олеси? – удивилась я, даже глаза округлились до предела. – Так вы знали, что это она?

– У нас были подозрения, а за доказательствами пришлось съездить в дом ее родителей.

– И что, вы вдвоем с Савельевым отправились?

– Нет, нас было пятеро. Команда разных специалистов, следователь и я в качестве артемага.

– И что, вас прям так просто пустили для досмотра? – не поверила я.

– Представителей закона были обязаны пустить. И пустили бы, если бы было кому. Но, как выяснилось, родовая усадьба нашей коллеги оказалась в запустении. Судя по рассказам соседей, Олеся давно оттуда уехала. Официально – в Москву работать. Но на самом деле дом был не просто заброшен, там царила настоящая разруха, как будто его намеренно громили.

– Но кто? Воры залезли? – удивилась я.

– Нет. Несмотря на разруху, магическая защита никуда не делась. Мы сами еле проникли внутрь.

– А кто же тогда?

– Сама Олеся. Она, как выяснилось, люто ненавидела как всю свою семью, так и старый дом, в котором выросла. Она хотела уничтожить его, но родовая защита не дала, ей удалось лишь выместить злость. В последний свой визит она забрала оттуда самое нужное и уехала. Это Олеся уже на допросе рассказала.

– Так она жива? – воскликнула я. Не знала, радоваться ли такому исходу, ведь бывшей коллеге все равно грозила незавидная участь. Но зато моя душа была спокойна. Не слишком приятно знать, что стала свидетелем смерти человека. Да и разобраться без Олеси во всем, что она наворотила, было бы сложнее, если вообще возможно.

– Жива и дает сейчас показания.

Я поежилась, представив остекленевшие глаза Олеси, которая монотонно выкладывает следователю информацию. С ней Савельев уж точно церемониться не будет.

– Но вы же что-то нашли в этом самом доме? Не зря съездили?

– Нашли. И, честно признаться, я раньше не видел места, где было бы собрано столько темных артефактов и запрещенной литературы. Родня нашей тихони Олеси очень плотно занималась некромантией. Странно, что их раньше не остановили, но они, похоже, имели связи, и им многое сходило с рук. А ее сумасшедшая бабка, которая почила десять лет назад, всю свою жизнь искала Лордум. И даже почти нашла. Нашей Олесе оставалось доделать самый пустяк, но даже с этим наша коллега напортачила. Надо признаться, ведьма из Олеси очень посредственная. И, судя по ее признаниям, в семье она была отщепенцем. Темной магией заниматься не хотела, училась плохо, колдовала неохотно, к власти не стремилась.

Илья замолчал, а я уставилась на него, переваривая информацию.

– Олеся что-то говорила о своей бабке, причем тоже с ненавистью. Что-то про завещание и последнюю волю... я толком не поняла.

Илья кивнул:

– Да, все верно. Бабка умерла, так и не завершив свои поиски. Но Лордум стал ее навязчивой идеей, и она завещала своей внучке продолжить ее дело. Не исполнить волю магического завещания невозможно. По его условиям, неисполнение последней воли грозило Олесе потерей жизни. Надо признаться, она очень не хотела этим заниматься. Хотела жить как все, но ее, по сути, заставили.

Я поежилась, зябко обхватила плечи.

– Там, на крыше, Олеся не показалась мне жертвой завещания. Она сама хотела этот Лордум получить, несла что-то о власти, подчинении и мировом господстве.

– Нет, она действительно лишь жертва. Но Олеся слишком долго хранила ожерелье, и оно сильно подействовало на ее сознание. Можно сказать, подчинило девушку себе, и поиск тринадцатого камня стал смыслом ее жизни. Она себе уже не принадлежала. Мне очень жаль, что я не заметил ее безумия раньше. Может, работай она в нашем отделе, я бы обратил внимание, но мы сталкивались с ней редко, и я даже не подозревал, что кроется за этой скромной и тихой внешностью. Впрочем, окончательно разум ее оставил в последние дни. Раньше у нее еще прорывалось что-то человеческое. И погибшую подругу она искренне жалела. Но такие проблески случались все реже. Лордум все больше уничтожал личность.

Илья сокрушенно покачал головой.

– Что с ней теперь будет? – осторожно спросила я. Сердце сжималось от жалости к девушке. Против воли быть марионеткой темных сил – врагу не пожелаешь.

Илья пожал плечами.

– Сейчас она находится в психиатрической клинике. Скорее всего, проведет там остаток жизни. И ее опечатали. Олеся больше не сможет воспользоваться своей магией. – Илья невесело хмыкнул. – Можно сказать, исполнилось ее желание.

– А у нее остались родственники?

– Нет, она сирота. Никогда не думал, что скажу такое, но в ее случае это даже к лучшему, с такими-то убеждениями ее семейки. После сумасшедшей бабки еще какое-то время был жив дед, но он тоже недавно умер. А родители Олеси еще в детстве погибли. Кажется, какой-то неудачный магический эксперимент.

Я помолчала.

– Расскажи мне подробнее, что за Лордум такой?

– Жуткая вещь, опасная. И действительно очень древняя, – подумав, ответил Илья.

– И кто же ее создал? И как? Кому это вообще понадобилось?

– Мы покопались в архивах. Информации было мало, вся разрозненная, но мы искали целенаправленно. И нашли. Артефакт был создан в шестнадцатом веке, а тогда темная магия была в ходу, тем более что сам царь ей увлекался.

– А кто в шестнадцатом веке правил? Иван Грозный вроде бы? – блеснула я школьными знаниями.

– Да, он, – кивнул Илья. – А у царя был приближенный маг, чернокнижник Веденей Темный. Мы про него, конечно, знали, но в основном как о палаче, сгубившем не одну сотню людей. В академии нам рассказывали про него, но про дело всей его жизни данные оказались засекречены. Сейчас я как артемаг имею доступ к этим архивам. В них и нашли нужную для нас информацию.

– Делом всей его жизни был Лордум? – с интересом спросила я. Кажется, я скоро тоже начну увлекаться историей.

– Да. Артефакт должен был призывать тварей магической реальности и подчинять их. С помощью темных тварей очень легко держать население в страхе и сохранять власть. А власти колдун очень хотел.

– Что, мечтал свергнуть царя?

– Подозреваю, что да, хотя прямо об этом нигде не сказано. Вроде как Веденей делал его для царя, но что-то подсказывает, что у чернокнижника были свои планы на Лордум.

– И что, Веденей Темный приносил жертвы?

– Да, очень много. На создание артефакта ушло двадцать три года, и это было кровавое время. Чернокнижник использовал темные ритуалы, а царская власть разрешала заниматься пытками без ограничений.

Я во все глаза смотрела на Илью, и у меня перед глазами мелькали картинки, как мучили до смерти бедных людей и делали это лишь для того, чтобы напитать злой артефакт черной силой.

– То, что ты рассказываешь, звучит ужасно.

– Да. Те времена вообще были жестокими. Лордум задумывался как ожерелье из двенадцати камней силы и тринадцатого камня, объединяющего их вместе. В каждый камень закладывался свой смысл. Боль, разрушение, ярость, смерть... Нам в руки попал Метус, несущий в себе страх.

– То есть если бы это была смерть, то Рита умерла бы сразу?

– Нет, она бы еще помучилась. По сути, все эти камни смертельно опасны, просто каждый действует по-своему.

– Действительно страшный артефакт. И как он попал к бабке Олеси?

– О, это отдельная история. В какой-то момент у Веденея все пошло не по плану. Артефакт призывал тварей Небытия, порабощал их на время, но сдержать не мог, и царь велел уничтожить злой предмет. Только вот Веденей не пожелал этого сделать, потому что он уже стал должником Небытия и по магическому контракту уничтожение артефакта грозило вечным порабощением самого чернокнижника. Он не захотел становиться рабом Небытия. Точнее, он бы все равно им стал, но только после смерти, а умирать Веденей не планировал. Всю оставшуюся жизнь он искал формулу вечной жизни.

– Ему, конечно, не удалось стать бессмертным, – задумчиво сказала я, точно зная, что философский камень так и остается лишь мечтой магов.

– Да, не удалось. А Лордум он просто надежно спрятал, разобрав ожерелье на части и раскидав их по всей Русской земле, чтобы никто никогда не смог их вместе собрать. Только Олесиной бабке это удалось, хоть она и потратила всю свою жизнь на поиски. Ей оставался только тринадцатый камень, но она не успела, поручила это внучке. И поскольку его Веденей задумал спрятать в Дорогомиловских каменоломнях, Олеся устроилась работать в башню. Помнишь, я тебе рассказывал про место, где стоит Сити?

– Да, – ответила я. Разумеется, я помнила и про пыточные, и про тюрьмы в заброшенных каменоломнях, и про некромантов, которые там свои черные делишки проворачивали. Выходит, Веденей был одним из них.

– Так вот, – продолжил Илья. – Колдуну удалось открыть магический карман «в поднебесье», как написано в архивах. То есть очень высоко, чтобы никто не нашел и не добрался до него. Оставалось поместить камень в этот карман и запечатать его, но во время ритуала что-то пошло не так. Камень он там запечатал, но в итоге помер сам, и Небытие забрало его долг, правда, очень своеобразно. Он стал изморником, то есть рабом, призванным вечно охранять созданный им темный предмет. Прямо вместе с камнем Веденей Темный был запечатан в созданную им же клетку, где и просидел несколько веков.

Я открыла рот от удивления.

– Так, выходит, этот монстр и был Веденеем?

Тварь и до этого вызывала у меня неприятные мурашки по телу, а когда я узнала, что это был тот самый колдун, который не только создал ужасную вещь, но и угробил при этом кучу народа, мне стало совсем не по себе. Сложно представить, что когда-то это жуткое создание было человеком.

– Да. И он никак не рассчитывал, что до его тайника смогут добраться. Но, когда построили башни, доступ к нему стал намного проще. Маг, владеющий информацией и полным ожерельем, имел намного больше шансов найти Лордум. И когда вблизи тринадцатого камня появились остальные двенадцать, клетка открылась. Лордум продолжал лежать в тайнике, но изморник вышел на охоту. Основной его целью было ожерелье, но вел он себя осторожно. Понимал, что ему нельзя себя обнаружить.

– Ты хочешь сказать, Олеся таскала ожерелье с собой? – Я вытаращила глаза на Илью.

– Нет, оно хранилось у нее дома, в защищенном тайнике. Олеся решилась притащить его с собой в офис только тогда, когда поняла, что камни помогут найти тринадцатый. – Илья фыркнул и помотал головой, будто удивляясь глупости коллеги. – Я посчитал, когда это случилось. И именно в те дни я был в очередной командировке, иначе точно почувствовал бы такой темный артефакт. Олеся не прогадала, тринадцатый камень отозвался. Не учла она только одного: что силы всех камней хватит, чтобы выпустить изморника. Вдобавок к этому она умудрилась потерять один камень. И нашла его, к своей беде, Рита.

– Кошмар какой! – ужаснулась я.

– Не то слово. Метус находится у Риты, обычного человека, ничем не защищенного, по башне разгуливает изморник, а сумасшедшая ведьма не только ищет тринадцатый камень Лордума, но и потерянный ей двенадцатый.

– Выходит, изморник не нашел ожерелье в тот единственный день, когда Олеся принесла его в офис?

– Нет, не нашел. Бабке Олеси удалось защитить его множеством защитных заклятий. Изморник чувствовал их, но найти не смог. А потом она его унесла домой. А Рита забрала Метус. В итоге ее стали преследовать и мучить видения и несчастья. Кот сбежал. Коты очень чувствительны к магии, и несчастное животное не выдержало, предпочло смотаться.

– Рита тоже не выдержала, только деваться ей было некуда...

– Да, она вообще не понимала, что происходит. Даже Лала ей ничем не смогла помочь. Лала – всего лишь гадалка, в ведьмовстве она не очень сильна. Впрочем, тут понадобилась бы целая бригада магов, чтобы обезвредить Метус, причем со специализированным оборудованием. Лала, правда, подсказала Рите вернуть камень тому, кому он принадлежит. Рита, как и ты, подумала на Анжелу. Но дойти до начальницы девушка не успела. Изморник почувствовал камень и, скорее всего, появился перед ней на кухне. Думаю, она его даже смогла увидеть, хотя обычные люди на это не способны. Отсюда ее испуг. Есть версия, что, почувствовав хозяина, Метус выплеснул силу и убил Риту, оставив на ней свою метку.

– Выходит, Айжан изморника не видела? Она ведь тоже была на кухне. И почему он не кинулся убивать? Столько людей вокруг было...

– Его целью и единственной жаждой оставался камень. Похоже, этот монстр сохранил разум и понимал, что попадаться на глаза людям ему нельзя. Он питался сущами и разлитой в воздухе энергией. Забери он камень, затаился бы снова, не давая о себе знать. Но забрать его у монстра не получилось. Мы считаем, что Метус переместился в квартиру Риты, то есть туда, где мог напитаться силой. Рита ведь уже пыталась избавиться от камня, прикопав его в лесу, но он вернулся к ней. Значит, такой способностью он наделен. Именно поэтому в день смерти мы ничего не обнаружили на кухне. Впрочем, досконально помещение мы и не исследовали, а стоило бы. Изначально ее смерть походила на порчу или сглаз, и Макс сосредоточил усилия на поиске того, кто провел ритуал.

– Я думаю, этот Метус действительно большую часть времени оставался в квартире, – задумчиво сказала я. – Когда я приехала отдавать вещи, там было слишком много тварей Небытия. Я сначала подумала, что это из-за горя после смерти девушки, но потом поняла, что даже горе не способно призвать такое количество темной силы, да еще за столь короткое время. Тут нужно было что-то помощнее.

– Согласен. Кстати, воронки – это тоже магия Метуса. Скорее всего, остаточная. Будь камень поблизости, тебе не удалось бы так просто их убрать. Хотя не исключаю, что камень периодически перемещался из квартиры в офис. И в тот день, когда его нашла Айжан и передала тебе, очевидно, был один из таких случаев.

– И поскольку он задержался в офисе, изморник его обнаружил, – задумчиво проговорила я.

– Да, именно так. Но тебе удалось остановить монстра.

– Одним пульсаром? – не поверила я. – Я даже не уверена, что попала в него.

– Еще как попала, – усмехнулся Туманов. – Он не успел смыться, потому что мы вовремя подоспели и добили его.

Я вдруг вспомнила порталы, открывающиеся на крыше небоскреба.

– Вы – это кто? Те, кто в командировке были?

– Да, мы прилетели из Омска, Макс включил телефон и увидел звонки от тебя. Тут уже я начал тебе названивать, но ты трубку не брала.

– И вы поспешили в офис? Как ты вообще понял, что я там? Я ведь могла быть где угодно.

– А вот тут спасибо Буяну. Он почувствовал, что с тобой что-то случилось, переместился в офис. Правда, в кабинете тебя уже не оказалось, зато был раненый изморник. Отследить тебя дальше Буян не смог, заслон Олеси мешал. Но Буян, надо отдать ему должное, быстро сориентировался. Увидел, что я тебе названиваю, схватил телефон, переместился домой, а потом ответил на вызов. Естественно, мы воспользовались порталами и сразу оказались в офисе. Изморника добили быстро. Было, правда, несколько свидетелей, но монстр не успел их убить. Пришлось на время погрузить их в сон, но с ними сейчас все в порядке.

– Изморник точно больше не появится? – с опаской спросила я.

– Точно. Сгорел с гарантией.

– А что было дальше?

– А дальше мы стали искать тебя. Надо сказать, Олеся выстроила очень хороший защитный контур. Но когда защита исчезла, мы сразу вас нашли и ринулись на крышу.

– Твоя бабушка сказала, что я совершила какой-то подвиг. Что она имела в виду?

– А ты не догадываешься? – улыбнувшись, спросил Илья.

– Нет, – мотнула я головой. – Не думаю, что полет с крыши можно причислить к подвигам, тем более что он не удался. Да и тринадцатый камень не я нашла, только достала его.

Илья хмыкнул, продолжая смотреть на меня с непонятной мне нежностью.

– Ты не дала артефакту соединиться. Если бы это произошло, половину города снесло бы. Олеся этого не знала. Она и не думала разбираться, как работает этот предмет. Ей было важно только одно: получить все его элементы.

Меня передернуло от ужаса, и я тут же перестала улыбаться. Вспомнила вдруг ощущение рвущихся друг к другу частей Лордума, мерзкое биение тринадцатого камня в ладони и как я из последних сил сдерживала артефакты, не давая им стать единым целым.

– Где сейчас ожерелье? – спросила я, желая услышать, что оно уничтожено.

– Находится в магической лаборатории, – разочаровал меня Илья. – С ним работает много магов. Нам удалось пригасить его, чтобы заняться исследованиями.

– Но оно же опасно! Его надо уничтожить.

– Не переживай, скоро мы это сделаем. У нас есть современные средства и разработки, которых не было в шестнадцатом веке. Главное, что его части хранятся в разных боксах и под надежной защитой.

– А как вы его доставили?

– Это было самой сложной частью. Пока я тебя вытаскивал, ребята занимались Олесей. А уж потом мы пытались вытащить артефакты у тебя из рук. Ты была без сознания, но пальцы были сжаты, как тиски. Похоже, ты применила свою магию, чтобы не выпустить камни из рук, и усилила ее своей кровью.

– Да? Не помню, чтобы читала это заклинание. Я просто очень хотела, чтобы камни не соединились.

– Значит, этого оказалось достаточно. Магия не всегда подчиняется законам, и вряд ли подобное удалось бы повторить.

– Честно, и не хочется, – поежилась я.

– Ника, ты себе даже не представляешь, что я испытал, когда увидел тебя в свободном полете, – признался вдруг Илья. – Ты была окутана черным маревом, глаза распахнуты, но меня ты, кажется, уже не видела. Я еле успел тебя поймать. Меня до сих пор пробирает от ужаса, что стало бы, не успей мы вовремя. Я так боялся тебя потерять...

Илья замолчал и даже прикрыл глаза, словно пытаясь справиться с эмоциями, которые до сих пор его страшили. А я смотрела на моего колдуна с нежностью. Лала что-то говорила о воине, моем защитнике. И как я сразу не поняла, что речь вовсе не о Буяне? Она же говорила про Илью. Да, я оказалась в смертельной опасности, но Илья меня спас. Что она еще говорила? Чтобы я не отвергала его? Теперь уж точно не отпущу.

Я потянулась через стол и накрыла ладонью руку Ильи. Он тут же открыл глаза. Мой любимый колдун.

– Ты меня не потерял. И теперь фиг от меня избавишься, – с ласковой улыбкой пообещала я. А он улыбнулся так счастливо, что дыхание перехватило, а мое сердце рухнуло в самый низ живота.

– Ника, у меня есть к тебе одно предложение, – продолжая улыбаться, сказал Илья.

– Не говори, что зовешь меня замуж! Я еще не готова, – испугалась я и попыталась отдернуть руку, но он не отпустил.

– Замуж тоже позову, но не сейчас, а чуть позже, когда ты будешь готова.

– И что же тогда за предложение? – Я немного расслабилась и даже заинтересовалась.

– Мне очень нужен помощник в Департаменте. Хочу предложить тебе работу. Пойдешь?

– Илья, у меня же нет образования! – возразила я, не веря своим ушам.

– Ничего, наверстаем. Зато ты всегда будешь у меня в поле зрения. И практика сразу. Ну что, согласна?

– Туманов, это самое классное предложение из всех, что я получала! – воскликнула я.

На этот раз поцелуй благодарности получился намного жарче.

Примечания

МЦК – Московское центральное кольцо. Когда-то на месте МЦК была окружная железная дорога, но заботливый мэр создал на ней одну из веток метро, на радость растущему московскому населению.

Трешка – Третье транспортное кольцо. Одна из кольцевых автомобильных дорог Москвы. Светофоров и перекрестков нет, но пробки даже тут неистребимы.

«Афимолл» – торговый центр на территории Москва-Сити. Ходить туда после зарплаты крайне не рекомендуется, иначе можно всю ее там и оставить.

Цит. из к/ф «Бриллиантовая рука».

Цит. по к/ф «Джентльмены удачи».

Цит. из к/ф «Москва слезам не верит».

Ольга Викторовна РудаковаСлед чужой магии

Глава 1Неожиданный труп

Глава 2Ведьмин быт

Глава 3Буян

Глава 4Любимая работа

Глава 5Айжан

Глава 6Всевидящие коллеги

Глава 7Банни

Глава 8Задание от Жабы

Глава 9Лифтер

Глава 10Любовь и прочие трудности

Глава 11Олеся

Глава 12Магические опыты

Глава 13Производственные травмы

Глава 14Незапланированный выходной

Глава 15Дела семейные

Глава 16Настоящая ведьма

Глава 17Мой гость

Глава 18Обвинения и подозрения

Глава 19Любимый колдун

Глава 20Верить или нет?

Глава 21Следователь Савельев

Глава 22Свидание

Глава 23Жабье колдовство

Глава 24Метус

Глава 25Лордум

Глава 26Последний полет

Глава 27Я буду жить

Глава 28В гостях у бабушки

Глава 29Вся правда