Джуно Блэк

Свадебный переполох в Тенистой Лощине

Juneau Black

TWILIGHT FALLS

Copyright © 2023 by Jocelyn Koehler and Sharon Nagel.

All rights reserved

This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency

© Жукова М., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

От автора

Дорогой читатель, возможно, вы уже разок или два попадали в этот мир. Тем не менее мы хотим предупредить вас, что «Свадебный переполох» – это художественное произведение. Поэтому некоторые описанные события и герои могут не полностью соответствовать скучной реальности. Если вам кажется невероятным, что медведь и мышь ходят по одним и тем же проходам в местном продовольственном магазине (и сам факт, что в месте их обитания есть продовольственный магазин)... Ну, в таком случае вам, возможно, придется потратить минутку, чтобы перестроиться, потому что, когда вы перевернете страницу, то попадете в место, где обитатели леса ведут себя (и совершают неблаговидные поступки) очень типично для людей.

Когда будете готовы, мы вновь приглашаем вас в Тенистую Лощину...

Действующие лица

Вера Виксен. Хитрая лиса-журналистка с нюхом на неприятности и желанием выяснить правду, независимо от того, куда это может ее привести.

Ленор Ли. Эта ворона управляет книжным магазином под названием «Жребий брошен». Чувство юмора у нее такое же мрачное, как и черный цвет ее перьев.

Начальник полиции Орвилл Браун. Этот большой бурый медведь официально возглавляет отделение полиции Тенистой Лощины. Он работает строго по инструкции. Только половина страниц «Руководства по поддержанию общественного порядка» вырвана.

Шелби Этвотер. Очень приветливый самец выдры, владелец ремонтной мастерской, не заинтересованный в восстановлении испорченных отношений с сыном.

Иона Этвотер. Он пошел по стопам отца... и так и шел, пока не сделал резкий поворот в сторону запретной любви.

Анастасия фон Биверпелт. Эта бобриха знатного происхождения редко думает о ком-либо, кроме себя. Ее заигрывания с Ионой говорят о настоящих чувствах или она просто таким образом хочет привлечь к себе внимание?

Айла Читтерс. Эта мышка работает горничной в особняке фон Биверпелтов и знает о том, что происходит за закрытыми дверьми.

Мьюриел Лодж. Ежиха, приехавшая в Тенистую Лощину с тележкой, на которой готовит попкорн, и восхитительными рецептами. Может, она еще появилась здесь для того, чтобы свести с кем-то счеты?

Че-Бе Стоун. Жующий сигары скунс, редактор издаваемой в Тенистой Лощине газеты «Вестник». Че-Бе («Все только в черном и белом цвете и черным по белому!») любит хорошие заголовки.

Джо Элкин. Добродушный гигантский лось, владелец кафе, в котором собираются местные жители. Если появилась какая-то сплетня, то Джо ее слышал.

Арабелла Боатрайт. Крыса, заведующая библиотекой в городке Зеркальное Озеро. Она знает все секреты, скрытые на полках.

Глэдис Ханисакл. Ничто не ускользает от внимания этой городской сплетницы и проныры. Она очень не любит, если кто-то перехватывает у нее сенсационный материал – пикантную подробность или любопытный факт.

Сунь Ли. Этот панда раньше работал хирургом, а сейчас трудится шеф-поваром. Он владеет рестораном «Бамбуковый лес», где подают такие вкусные вегетарианские блюда, что за них душу можно продать.

Барри Гринфилд. Старший журналист, работающий в «Вестнике». Этот старый заяц видел все и также все помнит.

Филомена Эмблер. Эта рысь служит в полиции в расположенном поблизости городке Высокий Берег и поддерживает порядок твердой лапой.

Имоджен Маррик. Ястребица, которая внимательно следит за происходящим в лесу у Сумеречного водопада. Но не скрывает ли она какую-нибудь информацию?

Левша. Этот умеющий хорошо маскироваться енот живет в самой темной части Тенистой Лощины. Какой бы ни была игра, Левша всегда знает, что поставлено на кон.

Пролог

Может ли что-то сравниться с совершенно особенной красотой весеннего леса? Солнце с каждым днем поднимается все выше и выше, воздух понемногу теплеет. Холодные дни, когда не хочется выходить на улицу, превращаются в бодрящие, словно призывающие прогуляться среди холмов. Снежный покров и неровные кучи снега тают, от них не остается и следа, замерзшая земля становится мягкой, под ней просыпаются семена и корни растений, готовых выбраться на поверхность.

Первыми появляются нежные зеленые побеги вместе с теми эфемерными цветами, которые объявляют о смене сезонов: подснежник, ветреница, примула, нарцисс, колокольчик. Если вы отправитесь на прогулку в лес, внезапно окажетесь на холме и взглянете вниз, то вашему взору может открыться долина, покрытая желтым или голубым ковром, а иногда таким количеством белых цветов, что вам может показаться, будто ее снова завалило снегом. Если вы поднимите голову, то увидите, как наверху расстилается тончайшая зеленая вуаль – это раскрываются тысячи тысяч почек, превращаясь в крошечные идеальные листочки, поднимающиеся к мягкому солнечному свету.

И везде вокруг вы слышите звук бегущей воды – от капель, падающих с тающих сосулек, до ручьев, несущихся вниз со склонов. Независимо от того, сочится ли вода сквозь почву, петляет по лесу или с грохотом несется на высокой скорости, все эти потоки встречаются в реках, протекающих сквозь леса, которые теперь, после сезона молчания, становятся полноводными и шумными. Сами реки ищут низменности, а поскольку поверхность земли по своей природе разнообразна, во время пути некоторые из этих водных потоков каскадом низвергаются со скал – и получается великолепное, приводящее в восторг головокружительное зрелище.

Самый высокий и поражающий воображение водопад в этой местности называется Сумеречным из-за бассейна у подножия. Это природное углубление в темной скале часто погружено в тень и кажется таинственным даже в яркий солнечный день. Независимо от того, что вода, переливающаяся через край наверху, может быть совершенно прозрачной, во время падения кажется, словно она становится белой, а затем, попав в бассейн, будто в ночь, приобретает темно-синие, пурпурные и сочно-зеленые оттенки, кружась в водоворотах.

Естественно, Сумеречный водопад является любимой темой у живописцев и поэтов. Увидеть здесь художника с мольбертом – обычное дело: как он макает кисть в масляные или акварельные краски, пытаясь запечатлеть величие падающей воды. Или вы можете заметить кого-то из обитателей леса, что-то быстро строчащего в блокноте, играющего с рифмой и размером, когда он пытается превратить свои чувства в слова.

Но не нужно быть деятелем искусства, чтобы оценить Сумеречный водопад. Вы можете просто восхищаться видом, прогуливаясь мимо него, или сидя на берегу реки, или приехав сюда на пикник с друзьями. Водопад – это одновременно и звезда шоу, и незабываемая сцена. На такой трюк способна только природа.

Этот водопад такой притягательный, что родителям приходится время от времени предостерегать детей, чтобы не подходили слишком близко к воде, которая весной несется с ужасающей скоростью, но крики вскоре глохнут, все радуются восхитительному дню и забывают об опасности. Дети играют в игры. Юные обитатели леса обычно делятся на пары. Одни бросают ветки (с привязанными яркими ленточками на конце, чтобы можно было определить, чья победила) с верха скалы. В это время напарники находятся внизу, заглядывают в бассейн у подножия или бегут вдоль берега реки, чтобы посмотреть, чья ветка всплывет первой и как быстро.

Некоторые не всплывают никогда.

Пока малыши играют, старшие тоже разделяются на пары, прогуливаются по более тихим участкам берега или исследуют многочисленные лесные тропинки поблизости, где они находят уединение от шумных толп. Известно немало случаев, когда здесь делали предложение лапы и сердца или вступали в брак. Почему бы и нет? Это место вдохновляет на сильные эмоции.

Поэтому неудивительно, что вскоре оно также вдохновит и на преступление.

Глава 1

Блуждающий ветерок пробрался в проем между оконной рамой и подоконником в доме Веры Виксен, принеся с собой аромат только что испеченного хлеба и крепкого кофе. У Веры задергался нос, и она оторвала голову от удобной подушки, чтобы получше принюхаться.

Новый ресторан за одну ночь открылся рядом с ее домом? Это казалось маловероятным. Во-первых, маленький домик Веры, напоминающий лисью нору, стоял на приличном расстоянии от главных улиц Тенистой Лощины; во-вторых, как журналистка, она бы точно обратила внимание, если бы кто-то запустил такой проект поблизости.

Вера родилась неуемно любопытной и не собиралась оставлять тайну восхитительного запаха нераскрытой. Она сбросила одеяло (хотя и с некоторым сожалением, потому что кровать была очень мягкой и словно обволакивала все ее тело, а воздух в комнате – прохладным и вызывающим желание еще на несколько минут зарыться в норку) и встала.

Надев любимый халат темно-зеленого цвета, Вера отправилась в гостиную, где приоткрыла створку окна, чтобы выглянуть на дорожку, идущую к ее дому. Там лиса увидела свою подругу Ленор (кого же еще?), дующую на стаканчик кофе, чтобы весь поднимающийся пар плыл в сторону лисы.

– Что ты делаешь? – спросила Вера у вороны.

– Ага, значит, сработало, – ответила Ленор, озорно поглядывая на подругу. – Я решила, что аромат кофе будет лучшим способом вытащить тебя из кровати, чем стучать в дверь.

Вера показала лапой на кофе:

– От Джо?

– Естественно. – Ленор приподняла коробку, которую держала. – А еще тут булочки, но, если ты быстро не откроешь дверь, я сама их все съем.

Конечно, Вера не могла допустить подобное издевательство. Она пригласила Ленор в дом, затем расчистила место у себя на обеденном столе, который также служил ей и рабочим местом, а поэтому был завален бумагами, журналами и книгами, имеющими какое-то отношение к многочисленным статьям, над которыми она работала для публикации в «Вестнике» Тенистой Лощины.

– Много работы? – спросила Ленор, махнув крылом на кучу разных предметов, которые Вера быстро перекладывала на пол в гостиной.

Лиса в ответ пожала плечами:

– У меня много идей, каждый день пишу статьи о повседневной жизни, но в последнее время ничто меня серьезно не заинтересовало. Я имею в виду – для большой статьи. Все у нас тихо и спокойно.

Ленор удобно устроилась за столом. Она подтолкнула стаканчик с кофе черным крылом к Вере, и та взяла его с благодарностью. Кофе из кафе «За кружечкой у Джо» всегда был свежесваренным и крепким, и именно такой ей требовался по утрам.

– А там что? – спросила Вера, кивая на бумажную коробку со штампом «Фирменные сладости от Джо».

– Это ты у нас звезда журналистики. Почему бы тебе не исследовать ее? – поддразнила Ленор.

Вера была упорной, настойчивой и цепкой журналисткой. Эти качества требовались для удовлетворения ее любопытства. Что ей какая-то крышка от коробки? А внутри...

– О-о-ох! – Вера с восхищением уставилась на содержимое. – Что это?

– Испеченные утром булочки с фисташками и медовой глазурью, – объявила Ленор. – Похоже, Джо-младший не спал четыре ночи, пробуя разные варианты, пока работал над рецептом.

– Какая преданность делу!

Вера схватила тарелки и с благоговейным трепетом положила на каждую по высокой золотистой булочке, с которых капал мед. Ленточка зеленой глазури спиралью поднималась к верху сдобы, намекая на сладкий клейкий ореховый слой внутри.

– Ну, будем здоровы!

Подруги чокнулись стаканчиками с кофе и принялись за трапезу.

– М-м-м, – произнесла Вера через несколько минут блаженства. – Восхитительно.

– У Джо всегда прекрасно получалось находить сезонные ингредиенты, – заметила Ленор и потянулась за своим кофе, чтобы запить богатое угощение. – Для фруктов еще слишком рано, но эти булочки кажутся отличным выбором для весеннего угощения, не правда ли?

Лиса с ней согласилась.

– Теперь я начну день с полным животом. Мне нужно взять несколько интервью для статей в следующий номер. Еще я обещала забежать к фон Биверпелтам, чтобы помочь Эдит составить программу для «Гуляний среди цветущих яблонь». Она говорит, что ей нравится мой стиль, но я думаю, что она просто хочет держать лапу на пульсе и знать все новости.

– «Гулянья среди цветущих яблонь» и правда главная новость в это время года. Что еще ей нужно знать? – Ленор покачала головой.

Каждый год в Холодных Садах устраивалось большое чаепитие на открытом воздухе – как раз когда начинали цвести яблони. Туда приходили все жители городка Тенистая Лощина и большинство обитателей окрестных лесов. За небольшую плату посетители могли гулять среди роскошных веток, а если были готовы потратить еще немного денег, то могли поучаствовать в аукционе, на котором предлагались самые разные вещицы. Полученная прибыль шла на ремонт поврежденных зимой зданий и жилья, а также на обеспечение питанием тех, у кого не хватало средств. Никто не помнил, когда зародилась традиция проводить «Гулянья среди цветущих яблонь», но казалось, что их и дальше будут организовывать каждый год до скончания веков.

Вера была рада поучаствовать в этом ежегодном благотворительном мероприятии. Однако ей не нравилось, что Эдит фон Биверпелт настаивала, чтобы Вера поднималась в ее особняк на Кленовых Высотах. Бобриха вполне могла отправить всю информацию в редакцию «Вестника». Но Эдит возглавляла оргкомитет мероприятия. Она являлась номинальным директором лесопильного завода (главного предприятия города, где работало большинство жителей) и обладала огромным влиянием, даже больше не имея отношения к повседневной деятельности производства.

– Ах, какая радость писать программу, когда Эдит заглядывает тебе через плечо, придирается ко всем мелочам и напоминает о нарушении правил этикета, о которых нормальным обитателям леса вообще не нужно знать, – хмыкнула Ленор. – Ну, нужно думать, что это для благой цели. Как я предполагаю, она все еще остается гранд-дамой нашего города и знает все про местные интрижки.

– Э-э, я не стала бы говорить про интрижки, – заметила Вера, вспоминая несколько событий из прошлого, которые Эдит предпочла бы не обсуждать.

Ленор каркнула, ее веселье было слегка окрашено злорадством (обычное дело для вороньего юмора).

– Я не стану говорить ей это в морду.

– Это означает, что ты составишь мне компанию? – с надеждой спросила Вера.

Ленор покачала головой:

– Прости. У меня много работы в книжном магазине. Сегодня или завтра должна прийти новая поставка – книги, которыми буду торговать весной. Мне нужно расчистить место и все подготовить! О, кстати, я видела каталог от издателя Брэдли Марвела.

Вера собрала волю в кулак. Знаменитый автор триллеров приезжал в их город прошлой осенью для продвижения своей новой книги. Он оказался таким надоедливым и несносным типом, что Вера надеялась больше никогда в жизни его не видеть.

– Да? Только не говори, что он отправился в новый рекламный тур.

– Пока нет. Я читала лишь объявление о скором выходе в свет очередного триллера про Перси Бэннона. Ты никогда не догадаешься, как он его назвал. – Ленор явно получала удовольствие, рассказывая все это и оттягивая кульминационный момент.

– Не знаю, что он мог придумать, – раздраженно заявила Вера. – «Великолепный мистер Марвел: выдуманные мемуары»? «Облажавшийся волк»? «Руководство для представителей породы собачьих о том, как выставить себя дураком»?

– Даже рядом не стояло. Книга называется «Лиса, которая быстро сдохла».

У Веры отвисла челюсть.

– Как он посмел?! Этот убогий писатель-халтурщик!

– Эй, ты же не знаешь, имел ли он в виду тебя.

Но Вера помнила их последнюю встречу с Брэдли Марвелом, когда она предложила ему убраться из города. Она совершенно точно знала.

– Как я предполагаю, тебе придется заказать экземпляры в свой магазинчик, – проворчала Вера.

– Он у меня хорошо продается, – признала Ленор. – Но это совсем не означает, что ты не можешь корчить морду при виде обложки каждый раз, когда проходишь мимо магазина.

– О, я обязательно буду это делать, – заверила ее Вера, затем сделала паузу. – Погоди-ка секундочку. Ты принесла кофе с булочками, чтобы смягчить удар после сообщения мне этой новости?

Ленор изобразила невинность, а это очень непросто для вороны.

– Боже, что ты такое говоришь. Кофе и булочка – это просто подарок от одной подруги другой... и это не упоминая того, что на прошлой неделе меня угощала ты – помнишь тот кусок пирога?

Поскольку фисташковая начинка уже заполнила Верин живот, ее раздражение притупилось, и она допустила эту мысль.

После завтрака лиса проводила Ленор, помыла тарелки, сняла удобный халат и оделась для работы. Затем она вышла из дома и направилась на Кленовые Высоты, к особняку фон Биверпелтов.

День был солнечным, ветер – игривым, поэтому Вера решила рассматривать свой поход в район Кленовых Высот как приключение, а не тяжкое бремя. Солнце всегда поднимало настроение лисе, восхитительные булочки с фисташками тоже помогли.

Журналистка бежала по улице и наслаждалась теплом солнечного света, падающего ей на шубку, а также приятными ароматами цветов в воздухе. Кленовые Высоты, самый фешенебельный район в Тенистой Лощине, находился не так далеко от маленького домика Веры. Конечно, летящая по прямой ворона добралась бы туда быстрее. Но Вера не была вороной, а особняк фон Биверпелтов стоял на возвышенности и на удалении от дороги. К нему вела петляющая дорожка, поэтому требовалось преодолеть расстояние в два раза больше, чем если бы пересечь лужайку. В результате, когда Вера добралась до входной двери, ей пришлось немного постоять, чтобы привести дыхание в норму и восхититься видом. Особняк был симметричным и величественным, с колоннами по обеим сторонам от входной двери и цветущими кустами вдоль пешеходной дорожки. Вера попыталась представить, каково это – жить в таком огромном доме, но минуту спустя решила, что предпочитает уют собственной маленькой норы, у которой имелось одно огромное преимущество надо всеми другими домами в городе: она идеально подходила Вере по размеру.

Лиса приподняла тяжелый золотой дверной молоточек, постучала во входную дверь и стала ждать. Вскоре ей открыла мышка в тщательно отглаженной форме горничной. Она совершенно точно была из семьи Читтерсов, но Вера не смогла вспомнить ее имя.

– Мы встречались? – спросила Вера с улыбкой. – Мне кажется, я раз или два видела тебя в доме родителей.

– Думаю, на ужине в честь зимнего солнцестояния, – ответила горничная. – Меня зовут Айла Читтерс. Пожалуйста, проходите.

– Я пришла к миссис фон Биверпелт, – пояснила Вера. – Мы договаривались на половину десятого.

Мышка кивнула.

– Следуйте за мной, – предложила она. – Я провожу вас в гостиную и дам знать, что вы пришли.

Вера пошла за Айлой по коридору, где на стенах висели парадные портреты предков фон Биверпелтов. Вера и раньше бывала в поместье, но каждый раз обнаруживала что-то новое. Она бы многое отдала, чтобы ей позволили здесь рыскать целый день! Айла открыла двустворчатые двери, которые вели в гостиную, и отступила в сторону, позволяя Вере пройти.

Диваны и кресла были обтянуты жатым бархатом цвета бургунди, на отполированном деревянном полу лежал ковер со сложным рисунком. Вера устроилась на краешке одного из стильных диванчиков, чтобы не оставить на нем какую-нибудь вмятину и не запачкать. Затем она огляделась вокруг, рассматривая дорогую мебель, и заметила, что некоторые кресла выглядят несколько потрепанными. Когда лиса опустила взгляд на роскошный ковер под лапами, она увидела дырку у края. Как странно! Эдит и ее дочери стремились владеть только лучшим и следили за тем, чтобы об этом знала вся Тенистая Лощина. Вера подозревала, что финансовые проблемы семьи никуда не исчезли. Они начались после смерти Реджинальда фон Биверпелта, главы семьи и бывшего владельца лесопильного завода. Да, заводом очень умело управлял Говард Читтерс, но состояние фон Биверпелтов значительно уменьшилось из-за грешков Реджинальда на стороне. Прибыль, которую приносил завод, поступала не куда надо, а это означало, что владельцам доставалось меньше денег. Поэтому Эдит с дочерьми были вынуждены внести кое-какие изменения в свой образ жизни^[1].

Вере пришлось ждать совсем недолго. Эдит фон Биверпелт вплыла в гостиную в платье с цветочным узором – на вид простым, но из ткани высшего качества и великолепно сшитым. Такое не могли себе позволить большинство жителей города. Однако это платье покупалось несколько сезонов назад, когда в моде были квадратные вырезы. (Сама Вера не особо интересовалась модой, но обязательно прочитывала всю газету каждый день, а там, конечно, имелась соответствующая колонка.)

– Доброе утро, Вера, – приветствовала ее грузная бобриха, как и всегда, любезно. – Очень мило с твоей стороны, что пришла. Ты сможешь работать в этой комнате? Освещения достаточно?

– Конечно, – ответила Вера.

Они с бобрихой не были подругами, но Эдит фон Биверпелт прониклась к Вере уважением и поняла, что ее нельзя недооценивать. В свою очередь лиса восхищалась тем, как Эдит справилась с очень сложной ситуацией после смерти мужа и удивительно ловко и изящно вышла из нее.

Эдит попросила Айлу принести чай, затем они с Верой занялись делом, обсуждая детали проведения «Гуляний среди цветущих яблонь», того, что нужно включить в программу, и некоторых рекламных объявлений. Эдит показала Вере несколько программ предыдущих мероприятий, отметив то, что привлекло наибольшее внимание посетителей и способствовало увеличению пожертвований. Вера записала всю необходимую информацию в свой репортерский блокнот, затем набросала план мероприятия и зачитала Эдит вслух окончательный вариант для утверждения.

После того как с этим было закончено, Эдит поблагодарила Веру за потраченное время и встала, чтобы проводить ее до двери. Но как только Эдит открыла двери гостиной, лиса услышала хихиканье и чей-то тихий голос.

Вера навострила уши. Эдит тоже услышала звуки, и совершенно точно они вызвали у нее раздражение. Хозяйка вышла в коридор и пошла на звук, Вера последовала за ней.

Глава 2

Им не потребовалось много времени, чтобы найти место, откуда доносились звуки. В небольшой нише в центральном коридоре, который более или менее разделял дом на две части, стояла Анастасия фон Биверпелт и, похоже, вела интимный разговор со зверем, который показался Вере смутно знакомым. Анастасия склонялась вперед, приковав взгляд к морде собеседника.

Вера прищурилась, пытаясь вспомнить, кто же это. Это был самец выдры, на талии которого висел пояс с инструментами; одет в свободную рабочую одежду и кепку, по которой можно определить, что он является сотрудником компании «Этвотер и сын». «О, вспомнила», – подумала Вера. Она часто ходила по Речной улице и видела там деревянную вывеску с надписью «Этвотер и сын» над дверью обшитого вагонкой здания. Пока лисе не требовались услуги этой компании, но Ленор время от времени приглашала их для мелких работ у себя в магазине. Это была ремонтная служба, которая бралась за все: от мелкого бытового ремонта до сантехнических работ. Очевидно, этот самец выдры был «сыном». Он стоял очень близко к Анастасии, а для друзей просто Стасе, и что-то нашептывал ей в ухо. Его слова (что бы он там ни говорил) привели к застенчивому хихиканью, которое и вызвало такое сильное раздражение у Эдит.

– Анастасия фон Биверпелт! – рявкнула старшая бобриха. – Сколько раз тебе повторять? Что, ради всего святого, ты делаешь? Мистер Этвотер должен заниматься ремонтом мойки в кухне. Почему ты ему мешаешь?

– Я ему не мешаю, – возразила Стася. – Я тебе мешаю, Иона?

– О нет, Стас... я имел в виду, э-э... Она мне совсем не мешает, миссис фон Б. Мы просто... э-э...

Иона Этвотер запнулся, выглядел он робко и глуповато (насколько это возможно для выдры), при этом не встречался взглядом с Эдит.

– Надеюсь, вы помните, где находится кухня, мистер Этвотер, – заявила Эдит, в голосе которой явно слышался приказ туда отправляться.

– Конечно, миссис фон Б., – пробормотал он, отступая от Анастасии и кивая Эдит и Вере перед тем, как пойти в сторону кухни. Вера обратила внимание на то, как юная бобриха следила за каждым его шагом.

Поведение Анастасии сильно отличалось от того, как вел себя пристыженный самец выдры. Она явно была довольна собой и даже выглядела жизнерадостной.

– Ты что-то хочешь сказать мне, дорогая мама? – спросила она, подначивая Эдит.

– На самом деле хочу! – снова заговорила бобриха, гневно глядя на дочь. – Я не могу понять, почему ты продолжаешь порхать по жизни, словно ничего не изменилось. Мне бы хотелось, чтобы ты вносила свою лепту. Вместо этого ты отвлекаешь нанятого работника и не даешь ему выполнять то, ради чего его пригласили! Это неприемлемое поведение, ты понимаешь это?

Голос Эдит стал звучным – таким, каким она привыкла говорить на заседаниях советов директоров и всяких комиссий. Она прекрасно знала, как нужно выступить, чтобы заставить всех думать, что единственный разумный вариант – это делать то, что она только что предложила.

– М-м, я вас покину, чтобы вы могли продолжить дискуссию, – тихо произнесла Вера, не желая влезать в семейную ссору. Любопытство – это, конечно, хорошо, но всему есть предел.

Эдит удивленно повернулась к ней, и Вера поняла, что бобриха так расстроилась, что на некоторое время забыла о ее присутствии. Это объясняло срыв: обычная Эдит скорее предпочла бы умереть, чем выносить семейные дрязги на всеобщее обозрение.

Она быстро взяла себя в лапы и предложила официальным тоном:

– Позвольте мне проводить вас, мисс Виксен. – После этого Эдит гневно посмотрела на дочь и добавила: – Мы поговорим позже, дорогая.

– О, жду не дождусь.

Анастасия послала ей воздушный поцелуй и побежала наверх. Неодобрение матери ее нисколько не тронуло, и юной бобрихе было плевать на мнение Эдит об ее отношениях с «нанятым работником». Вообще-то было очевидно, что отношения Стаси и Ионы – это нечто гораздо большее, чем просто легкий флирт.

Мать молодой романтической натуры явно пришла к такому же выводу. Эдит вздохнула, покачала головой и больше ничего не сказала. Она проводила лису к входной двери с застывшим на морде выражением долгих страданий.

– Спасибо большое, Вера, за помощь с организацией мероприятия. Это важно для жителей нашего города, а я в последнее время уже на пределе сил, – заявила Эдит фон Биверпелт, явно пытаясь вернуть самообладание. – Я уверена, что в этом году «Гулянья среди цветущих яблонь» ждет настоящий успех.

– Вы правы, мэм, это нужно городу. Но еще много времени. Мы напомним горожанам, что мероприятие нужно посетить и принести пожертвования.

Вера попрощалась с хозяйкой, но, как только тяжелая дверь за ней закрылась, она услышала вопль Эдит:

– Стася! Спустись сюда немедленно!

Покинув дом, в котором разгорался семейный скандал, Вера направилась вниз по ведущей от особняка дорожке, чувствуя облегчение оттого, что удалось сбежать. Один раз гнев Эдит был направлен на нее, и об этом у Веры остались очень неприятные воспоминания, но ей удалось хорошо справиться с этим. Без сомнений, Стася сейчас получит от матери по полной программе. Но повлияет ли хоть как-то этот разговор на чувства юной бобрихи к новому кавалеру? Маловероятно. Анастасия росла, всегда получая то, что хотела. И если ей захотелось романа с определенным самцом, только дурак станет ей мешать.

Вера задумалась о том, как разные животные реагируют на перемены в жизни, вспомнила о знакомстве с Анастасией и ее сестрой-близняшкой, когда они считали себя наследницами без забот и проблем. Но, узнав после потери отца множество секретов о том, что происходило в Тенистой Лощине, они поняли, что особняк фон Биверпелтов больше не будет центром внимания, и оказались выброшены из своего маленького мирка. Тем не менее, несмотря на все это, Анастасия продолжала жить так, словно абсолютно ничего не изменилось. Она вела праздную жизнь и совершенно точно планировала так жить и дальше. В отличие от нее, Эсмеральда выбрала совсем другой путь. Она устроилась на работу в кафе «За кружечкой у Джо», что вначале вызвало ужас у ее матери. Эсмеральда стала зарабатывать деньги и завоевала уважение жителей города, которые думали, что больше трех смен она не продержится. Вопреки ожиданиям, у юной бобрихи все прекрасно получилось, и она быстро стала неотъемлемой частью коллектива кафе и всего города.

Сама Эдит, вероятно, скучала по мужу, хотя в их браке было много проблем. Судя по тому, что увидела Вера, Эдит избавилась от поварихи, которая постоянно проживала в доме, и экономки, оставив только одну горничную, Айлу, которая открывала дверь и подавала чай гостям. Совершенно точно в доме больше не закатывали грандиозных вечеринок, о которых раньше судачил весь город.

Вера решила выкинуть из головы семейку фон Биверпелтов, чтобы сосредоточиться на собственных романтических отношениях. Она направилась в отделение полиции, которое находилось на Главной улице, очень близко к центру города, с двумя целями: проверить, как там Орвилл, а также выяснить, не совершил ли кто новые преступления. Для Веры было важно регулярно и вовремя представлять материал для колонки криминальных новостей, которую она вела в «Вестнике».

Лиса сделала небольшой круг, чтобы заглянуть в кафе к Джо и купить для Орвилла кофе и булочку. Ей самой повезло – завтрак принесла Ленор, а Орвилл, вероятно, его пропустил, чтобы пораньше прийти в отделение. В прошлом году его выбрали новым начальником полиции, и сразу же после этого его бывший шеф решил уйти в отставку. (Старый начальник полиции Мид с гораздо бо́льшим энтузиазмом рыбачил, чем преследовал преступников, поэтому его выход в отставку можно было рассматривать скорее как признание его истинного призвания.)

Таким образом, Орвилл остался единственным сотрудником правоохранительных органов в Тенистой Лощине. Если честно, это не представляло проблемы. Городок в целом был спокойным местом, а с тех пор, как Орвилл возглавил полицию, количество преступлений снизилось (или по счастливой случайности, или из-за огромных размеров и низкого рычания медведя – никто не мог с точностью утверждать почему).

Тем не менее Орвилл говорил, что хочет найти себе заместителя, чтобы не дежурить постоянно, но пока это не сделал. Вера решила, что ему нужно об этом напомнить.

Журналистка заглянула в кафе «За кружечкой у Джо» как раз перед обеденным наплывом посетителей. Она увидела за стойкой точную копию Анастасии, но эта бобриха была одета в хорошо накрахмаленную форму официантки – синее платье с белым передником. Конечно, это была Эсмеральда.

– Доброе утро, Эсмеральда! – крикнула Вера, заходя в кафе. – Я только что видела твою близняшку.

Эсмеральда фон Биверпелт рассмеялась, заменяя пустой кофейник на кофейник со свежесваренным кофе. Пустой она поставила на дальнюю часть стойки.

– Я удивлена, что Стася встала до полудня!

– О, она бодрствовала. И похоже, прекрасно поладила с симпатичным молодым самцом выдры, который у вас что-то ремонтирует.

Эсмеральда закатила глаза.

– Знаешь, как громко кричала мама, поняв, что между ними что-то есть? «Девушки из высшего общества не вступают в отношения с наемными работниками», – произнесла она высоким голосом, очень похожим на тот, каким говорила Эдит, а затем продолжила как обычно: – Как я предполагаю, ты туда ходила, чтобы помочь с организацией одного из ее бесконечных благотворительных мероприятий.

– Да, с «Гуляньями среди цветущих яблонь».

– О-о-ох, я с нетерпением его жду! – Судя по выражению морды, Эсмеральда пришла в возбуждение. – Мы с Джо-младшим приготовили особое лакомство для мероприятия. На самом деле нечто особенное! Мы тут попробовали несколько новых рецептов.

– Если это похоже на булочки с фисташками, то я могу сказать только одно: правильно сделали. А если говорить о...

Вера вспомнила, зачем пришла, и купила пару булочек и большой стакан кофе для Орвилла. Себе она ничего не взяла, демонстрируя редкий случай отказа от вкусненького, потому что за день уже выпила и кофе, и чай. Она взяла у Эсмеральды пакет и направилась к отделению полиции.

Место работы Орвилла представляло собой небольшое и удивительно гостеприимное на вид кирпичное здание на Главной улице. На нависавших над ним дубах только что появились первые в этом году листочки, пока светло-зеленые, но вскоре, когда весна перейдет в лето, они станут сочно-зелеными и увеличатся в размерах. Зайдя внутрь, Вера поняла, что Орвилла почти не видно за огромной стопкой бумаг. Она обратила внимание на пустой кофейник (что было неплохо, поскольку мыли его редко). Приличный кофе от Джо начальник полиции должен принять с благодарностью.

– Доброе утро, Орвилл, – поздоровалась она, поднимая пакет. – Предлагаю сделку. Ты рассказываешь мне, что у тебя записано в журнале дежурного, а я угощаю тебя этими восхитительными булочками с фисташками.

– С фисташками? – переспросил Орвилл с такой тоской в голосе, что могло возникнуть подозрение: он пропустил не только завтрак, но и все приемы пищи в предыдущий день. (Заверяем читателя, что не пропустил.)

– С медом, – добавила Вера, ставя пакет на еще одну стопку бумаг, но не такую высокую, как первая. – О, и я принесла кофе.

– Ох, кофе. – Орвилл медленно покачал головой. – Я бы с радостью заключил с тобой такую сделку, но не могу. – Выглядел он очень серьезным.

– Не можешь? – обеспокоенно спросила Вера. – Почему нет?

– Это будет нечестно, – ответил медведь. – Потому что... журнал абсолютно пуст.

И именно в это мгновение Вера заметила хитрый огонек в его глазах.

Лиса фыркнула и поставила кофе на стол.

– Ты меня на секунду заставил волноваться.

Орвилл улыбнулся. Он уже запустил лапу в пакет с булочками и поэтому не удосужился ответить.

Вера терпеливо ждала, пока он сжевал первую булочку и выпил половину стакана кофе. После этого лиса снова заговорила:

– На самом деле ничего? Даже Левша ничего не натворил?

– Скучно, как среди могил на кладбище, – радостно ответил Орвилл. – Я думаю, что Левша повез Ронду куда-то вверх по реке, решил немного отдохнуть, так что даже мелких краж нет. И никакого вандализма, соседи не дерутся, малолетки не протестуют и не портят школьное имущество – или что они там делают, когда выступают против старших и власть имущих.

– Видно, что у нас скучно, – заметила Вера.

– Видно, что у нас прекрасно. Я не хочу использовать камеры без необходимости, а тот факт, что у нас всю зиму было тихо и спокойно, подсказывает мне, что мы в Тенистой Лощине все делаем правильно. Ни один город не хочет прославиться как «место, где совершаются все убийства на свете». Прошлая осень оказалась трудным временем для всех жителей. Мы не привыкли к такому количеству насилия.

– В твоих словах что-то есть, – согласилась Вера. – Как иронично получается: если в газете громкие заголовки, значит, где-то что-то не так. Но когда улицы патрулирует начальник полиции Браун, все мыши и выдры могут спать спокойно!

– Льстишь мне, да? – Орвилл быстро справился со второй булочкой, затем снова заговорил: – На самом деле здесь все так тихо, что я подумал: а не взять ли выходной? Ты когда-нибудь была у Сумеречного водопада?

– Нет, – покачала головой Вера, навострив уши. – Конечно, я про него слышала, видела несколько картин и рисунков. Вроде он считается самым высоким в нашем регионе, да?

– Да, так и есть. Туда нужно ехать на целый день, на утреннем пароме. Можно съездить послезавтра. Что скажешь? Я соберу корзину для пикника, встретимся у причала, от которого отходит паром, в семь.

– С удовольствием. Мне только нужно обсудить это с Че-Бе.

Начальник Веры в редакции газеты Че-Бе Стоун любил, чтобы все постоянно работали, но даже он был вынужден признать, что в последнее время печатать особо нечего. Неделю назад статья на первой полосе была посвящена последней куче снега: растает ли она раньше или позже, чем в прошлом году? Не очень-то цепляющая тема (хотя некоторые завсегдатаи паба «Риверсайд» сделали на это ставки с друзьями).

– Я уверена, что он меня отпустит. И вдруг я увижу там что-то интересное и в конце концов напишу статью.

Орвилл покачал головой.

– Ни в коем случае, – укоризненно сказал он. – Это будет выходной, Вера. Оставь свой блокнот дома, потому что не случится там ничего такого, о чем можно написать в газете.

Орвилл произнес это, искренне веря в сказанное и с наилучшими намерениями.

И, как и многочисленные замечания такого рода, это оказалось неправдой.

Глава 3

Следующее утро было ясным и солнечным. Как Вера и обещала Орвиллу, она отправила записку Че-Бе в редакцию «Вестника», поскольку он всегда сидел за своим письменным столом, независимо от того, были в городе важные новости, о которых следовало экстренно сообщать, или нет. Вера редко брала отгулы, поэтому напряженно работающая журналистка была уверена, что Че-Бе не станет возражать, хотя, вероятно, попытается дать ей какое-то задание на день, в который лиса предполагала отдыхать.

Вера выбирала шарф с цветочным рисунком, который лучше всего подходил к ее платью, когда прозвучал стук в дверь: «фирменный» громкий стук Службы сообщений Тенистой Лощины.

– Доброе утро, мисс Виксен! – весело поздоровалась белка-посыльная в форме, как только Вера открыла дверь. – Вам сообщение от Че-Бе Стоуна.

– Спасибо большое, – поблагодарила она, улыбаясь белке и вручая чаевые. – Хорошего дня.

Лиса быстро прочитала записку и обрадовалась, что ее просьба удовлетворена. Однако начальник посоветовал держать глаза открытыми – вдруг найдется материал для статьи.

– Вы, Че-Бе, как всегда, предсказуемы, – произнесла вслух Вера. – Даже слишком предсказуемы.

Естественно, она будет завтра наготове на случай, если у водопада случится что-то, о чем потенциально можно написать в раздел новостей. Вера же журналистка до мозга костей, и никто никогда не знает, когда следует ждать следующую сенсационную новость.

Поскольку у Веры и сегодня было много дел, она больше не стала терять время. Лиса выбежала на улицу, где оказалось весьма свежо – воздух был почти (но не совсем) ледяным. Совершенно точно следовало согреться чашечкой кофе. Поэтому она направилась в кафе «За кружечкой у Джо», кивая по пути тем, кто так же рано встал и попадался на улицах. Вера остановилась при виде ласки, приклеивающей рекламную листовку к одной из досок объявлений на фонаре.

– Что происходит? – спросила лиса, заглядывая ей через голову, чтобы прочитать объявление.

– Новая постановка от «Актерской труппы Тенистой Лощины»! – сообщила ласка и вручила Вере листовку из пачки у себя в сумке. – Они ставят спектакль под названием «Ах, заповедная природа!». Представление будет в следующем месяце, но продажа билетов начинается сегодня.

– Хм-м, интересно.

Вера знала, что в городе есть любительская труппа, но ни разу не ходила на спектакли, в основном из-за того, что много работала. Она имела склонность перерабатывать! Когда Вера жила в большом городе, она часто ходила по театрам, и одной из ее обязанностей в городской газете было посещение постановок и написание рецензий. Ей нравились эти поручения, но после переезда в Тенистую Лощину Вера выполняла совсем другие задания в «Вестнике», писала на другие темы и почти забыла о том, что о театре тоже можно рассказывать читателям.

Она изучила объявление. На нем были изображены обеденный стол и стулья, стоявшие на поляне, окруженной по краю деревьями.

– «Режиссер: Каллиопа Стэндиш», – прочитала Вера, хотя не могла вспомнить, кто это.

Она пробежалась по списку действующих лиц и исполнителей, а также технического персонала, участвующего в постановке. В глаза бросились знакомые имя и фамилия: «Установка декораций: Шелби Этвотер». Отец Ионы. Весьма логично, что позвали зверя, умеющего строить и ремонтировать, для возведения декораций на сцене. Вера задумалась, помогает ли Иона отцу, или он слишком занят ухаживаниями за Стасей.

Поход в театр может оказаться интересным мероприятием. Возможно, Вере удастся уговорить Орвилла сопроводить ее на спектакль, хотя лиса не была уверена, что получится оторвать его от письменного стола. Ему и правда нужно нанять заместителя! Хотя способность Орвилла оценить театральную постановку была ограниченной, поскольку он считал любое представление возможностью хорошо вздремнуть. Вера убрала рекламную листовку в сумку, намереваясь расспросить Джо про театр, когда доберется до кафе.

Там уже собралось много народу. Несколько белок сгрудились у витрины с выпечкой и спорили о преимуществах тех или иных булочек. Одна жаловалась, что пончики сложно хранить в шкафчиках для персонала больницы. Ее коллега заметил в ответ, что весь смысл в том, чтобы покупать их с пылу с жару и съедать мгновенно. Это мудрое замечание было встречено кивками согласившихся с ним белок.

Вера вежливо протиснулась мимо группы и добралась до стойки:

– Привет, Джо! Один кофе с собой, пожалуйста.

Лось потянулся за стаканчиком и налил в него свежесваренный напиток.

– Доброе утро! Что-то случилось, Вера?

Лиса показала ему рекламную листовку, которую совсем недавно получила.

– Странно, что ты спрашиваешь. Я только что узнала, что скоро у нас покажут новую пьесу. Ты когда-нибудь ходил здесь на спектакли?

– Боюсь, что нет, – ответил Джо, качая гигантской головой. – Мне приходится много времени проводить в кафе, и я люблю по вечерам отдыхать дома. Это лучше любого развлечения. Хотя ты можешь спросить у Люси. Не так давно она сама участвовала в каком-то спектакле. Я не помню, в каком именно. Может, в «Чайке»? Но ее смена начинается во второй половине дня.

Люси была норкой со склонностью к драматизму, поэтому Вера легко могла представить ее на сцене.

– Отлично, – ответила лиса. – Я спрошу у нее, когда увижу. Спасибо, Джо.

Расплатившись, Вера снова вышла на улицу, осторожно попивая горячий кофе. Она по привычке прошлась до книжного магазина (еще не открытого) и заглянула в окно, чтобы помахать Ленор. Ворона переносила книги с одного стола на другой, но между делом отсалютовала Вере перьями.

Лиса вернулась на Главную улицу. Отделение полиции было открыто (Орвилл всегда вставал рано), но Вера не стала заходить, потому что не хотела мешать. Хотя, проходя мимо, она крикнула ему. Медведь улыбнулся и помахал в ответ огромной лапой – и несколько листов бумаги тут же спикировали на пол. Вера поспешила дальше, слыша, как Орвилл громко ворчит, считая ведение учета глупостью.

Лиса прошла мимо одной витрины, затем другой, рассматривая выставленные на продажу искушающие товары. Шляпники превзошли себя, представив новую коллекцию весенних шляпок, украшенных цветами и лентами пастельных тонов. В витрине красовался плакат с вопросом: всё ли у вас есть для «Гуляний среди цветущих яблонь»? Подразумевалось, что если кто-то придет без шляпки, то пожалеет об этом. Вера вспомнила собственную коллекцию шляп, перебирая их в голове. Может, стоит купить хотя бы новую ленту для любимой шляпки цвета весенней зелени.

И именно в эту минуту она заметила ярко-красную тележку, которая медленно катилась по улице, словно сама по себе. Секунду спустя Вера поняла, что тележку впереди себя толкала ежиха, крепко сжимая маленькими лапками два шеста с обеих сторон.

– Вам помочь? – спросила Вера, подходя к ежихе.

Она быстро вспомнила ее – Мьюриел Лодж. Ежиха недавно переехала в город, всего несколько месяцев назад. Поскольку Вера когда-то сама была в таком положении, она очень сочувствовала Мьюриел. Оторваться от своих корней и переехать в место, расположенное далеко от дома, может быть трудно.

– Боже, спасибо, но нет! – поблагодарила Мьюриел, говоря с легким пыхтением. – Если я не справлюсь сама, то вообще никогда не справлюсь. Я так зарабатываю на жизнь.

А на жизнь она зарабатывала изготовлением попкорна. На деревянном донышке стояло большое металлическое приспособление цилиндрической формы, которое снизу подогревалось небольшой горелкой. Попкорн Мьюриел мешала длинной ложкой с деревянной накладкой на конце, за которую бралась лапой. Когда попкорн угрожал взорваться и взлететь вверх, цилиндр требовалось наклонить в сторону и высыпать содержимое в стоявший рядом стеклянный контейнер. Прохожие видели, как в нем после приготовления очередной партии медленно увеличивается количество воздушной массы. Когда работа шла полным ходом, от контейнера божественно пахло.

Однако пока он оставался пустым, потому что Мьюриел следовало выбрать место, где она будет торговать попкорном, и только после этого включать аппарат.

– Где встанете сегодня? – спросила Вера.

– Думаю, на площади перед ратушей, – ответила Мьюриел. – Там каждый день проходит много жителей, да и парк такой красивый, с расцветающими колокольчиками.

– Отлично. Тогда буду знать, где вас искать в обеденный перерыв.

– Пожалуйста, приходите! Я сегодня попробую новый рецепт. Сладко-соленый попкорн с ванилином! Нужно смешать ванильный сахар с солью – и получается тающий в пасти карамелизированный попкорн.

– Ох, обязательно приду, – пообещала Вера.

Она поспешила в редакцию газеты и устроилась на своем месте задолго до того, как стали подходить другие сотрудники. Лиса работала все утро и словно в отдалении слышала знакомые голоса. Все кричали, спорили, давали мрачные предсказания... Другими словами, это был обычный день в редакции местной газеты.

В какой-то момент Барри Гринфилд зашел в кабинет Че-Бе и стал кричать, что нет смысла говорить про «стиль» газеты, если половина колумнистов его игнорирует и пишет так, как хочет.

– Оксфордская запятая^[2] тебя не убьет, Гринфилд! – кричал в ответ Че-Бе.

– Я говорю про последовательность и постоянство! – заявил Барри, дергая себя за уши. – Про профессиональные стандарты!

– А как насчет соответствия другому профессиональному стандарту – вернуться на рабочее место и больше не ныть?!

– Тебе повезло, что я не открыл свою газету и не стал твоим конкурентом! – пригрозил Барри.

– А тебе повезло, что я тебя еще не уволил! – ответил Че-Бе.

На фоне их криков Вера закончила редактировать статью и достала лист из пишущей машинки. Она привыкла к такому драматизму в редакции, но это не означало, что она каждый раз должна наблюдать за скандалом. Вера положила статью на стол в отделе новостей и направилась к двери. Пришло время перекусить.

Она прогулялась до городской ратуши и маленькой площади перед ней. Только подходя туда, лиса почувствовала легкий аромат попкорна, и в животе тихо заурчало.

Однако, не дойдя до тележки, Вера резко остановилась. Перед ней разворачивалась некрасивая сцена. Иона Этвотер и Анастасия фон Биверпелт, с одной стороны, противостояли старшему по возрасту самцу выдры – с другой. Вера узнала Шелби Этвотера, отца Ионы. Похоже, он куда-то катил телегу с пиломатериалами и внезапно столкнулся с сыном и его пассией. Никто из них троих не выглядел довольным.

– Папа, нельзя так продолжать. Хватит ругаться. Ты хочешь видеть меня счастливым? – говорил Иона, при этом его долговязое тело качалось от едва сдерживаемого волнения.

– Я хочу, чтобы ты оставался Этвотером, – рявкнул отец в ответ. – А это означает вести себя как выдра, а не болтаться с этой... этой...

Вера вся сжалась в ожидании его слов. Но Анастасия перебила Шелби, пока тот не успел подобрать подходящее выражение.

– У нас с Ионой любовь, и, несмотря на ваши слова или действия, мы будем любить друг друга всегда, – заявила она.

Шелби поднял голову к небу, словно он не мог видеть бобриху.

– Тьфу. Вы, молодежь, не знаете, что такое «всегда». Иона, тебя ждет работа, и не в особняке на возвышенности. Если я когда-то и ошибся, так в тот день, когда отправил тебя туда. Прямо сейчас возвращайся в мастерскую и жди. А я пока отвезу доски в церковь. И потом решу, где ты сегодня будешь работать.

Иона выпрямился во весь рост.

– Нет, папа. Я обещал сегодня закончить с окнами в доме у Стаси. А завтра мы едем к водопаду. Вместе. Я несколько недель напряженно работал, и мне нужен выходной.

– Не смей! Ты и завтра будешь работать!

– Мы уже купили билеты на паром, – влезла бобриха.

– Значит, поедешь одна, – выплюнул Шелби. – Хотя ты там, вероятно, все запрудишь.

– Не надо мыслить стереотипами, папа. Пожалуйста, – попросил Иона.

– Но это правда, не так ли? – спросил Шелби. – Стоит бобрам увидеть хорошую реку, и мгновенно срабатывает инстинкт: им хочется построить плотину. Думаешь, лесопильный завод случайно оказался на реке? Кому он принадлежит? Правильно, фон Биверпелтам! – Шелби гневно посмотрел на Стасю.

– Лесопильный завод использует давление воды из реки для приведения в движение колеса, – строгим голосом заявила Анастасия. – Это не перегораживание плотиной, а как раз наоборот.

– Суть от этого не меняется, – фыркнул Шелби, скрещивая лапы на груди.

– Правда? – неуверенно произнес Иона.

– Не вставай на ее сторону в споре с семьей, – рявкнул Шелби на сына.

– О, мне эта бредятина надоела! – закричала Анастасия и взмахнула пакетиком с попкорном. Зернышки по дуге полетели вверх, как конфетти на худшей из возможных вечеринке. Они приземлились на недавно зазеленевший газон, на дорожку и даже на складки одежды Стаси и Ионы. – Кем вы себя возомнили? Я – Анастасия фон Биверпелт! Вы посмотрите на эти доски – их настругали на лесопильном заводе моего отца! Этот город существует благодаря заводу, а вы тут ходите с таким видом, будто имеете право решать, кому и чем заниматься в Тенистой Лощине. Вы не можете этого делать. А я всегда делала то, что хочу. И теперь я хочу Иону! Мы будем вместе, независимо от того, нравится вам это или нет, и вы с этим ничего сделать не сможете.

Шелби сделал глубокий вдох, словно собирался нырнуть в пропасть. Но тирада, которую приготовилась услышать Вера, не прозвучала. Шелби внезапно отвернулся от бобрихи и схватился за тележку, которую катил в церковь.

– Будьте осторожны со своими желаниями, мисс фон Биверпелт, – сказал он обманчиво мягким тоном. – Они могут вас расстроить.

– А вас может расстроить вот это.

Анастасия выхватила у Ионы пакетик с попкорном и швырнула прямо в Шелби, потом взяла своего кавалера за лапу, развернулась и решительно двинулась в направлении Кленовых Высот. Шелби стряхнул прилипший к нему попкорн и развернулся, чтобы пойти в противоположную сторону мимо Веры.

Он коснулся лапой своей желтой кепки, когда поравнялся с ней.

– Доброго вам утречка, – произнес самец выдры ничего не выражающим тоном. Двигался он так быстро, что Вера не успела ответить... хотя у нее и не нашлось подходящих для этой ситуации слов.

Лиса запоздало посмотрела на еще одну свидетельницу маленькой драмы. Мьюриел Лодж не произнесла ни слова на протяжении всего представления, но, когда трое актеров покинули сцену, прищуренный взгляд ежихи был направлен на Шелби. И выражение морды у нее было холодным как лед.

Лиса быстро преодолела расстояние до тележки с попкорном и легко улыбнулась Мьюриел:

– Э-э, неловкая получилась сцена. И зря пропал хороший попкорн.

– Я могу приготовить еще, – пробормотала Мьюриел, по-прежнему продолжая гневно смотреть на то место, где они видели Шелби.

– Вы знакомы с Шелби? – поинтересовалась Вера.

– Я? Конечно нет! – Мьюриел почти выплюнула это и бросила металлический совок в предназначенное для него ведерко. – С чего вы взяли?

«Ежиха слишком сильно протестует»^[3], – подумала Вера, но решила не давить. Возможно, не стоило удивляться тому, что Мьюриел не торопится признаваться в знакомстве с Шелби после тех некрасивых слов, что он сказал.

– Можно мне попробовать ваш новый вид попкорна? Сладко-соленый с ванилином?

Мьюриел улыбнулась так, словно никакого неприятного инцидента и не было.

– Ну конечно!

Она раскрыла пакетик из вощеной бумаги и стала наполнять его из стоявшего справа контейнера.

– Мне этот рецепт самой очень нравится, но, конечно, нужна и обратная связь. Я хочу услышать мнение других.

– Все правильно. Достаточно, – сказала Вера.

Она была слишком возбуждена, чтобы делиться впечатлениями. Два голубя в прочной брезентовой униформе муниципальных служащих, следящие за порядком в городе, уже увидели результат выходки Анастасии и спешили с метлами и совками.

– Мы все уберем, – весело заявил один из них Мьюриел.

Непонятно, видели ли они, что в этом виновата раздраженная бобриха, или решили, что просто что-то пошло не так во время приготовления попкорна.

Вера ушла, чувствуя смущение. Вспышка гнева Анастасии была понятной, но нетипичной для Тенистой Лощины. Наверное, ежиха решила перебраться к ним в город из-за его репутации дружелюбного тихого местечка в лесном районе. И что она теперь подумает про горожан? Все выглядело не очень хорошо.

А если говорить о взглядах... Вера никак не могла избавиться от воспоминания о том, как Мьюриел смотрела вслед Шелби. Насколько ей было известно, ежиха никак не была связана с Тенистой Лощиной. И, как и сама Вера, решила сюда перебраться, потому что у нее имелись свои причины. Мьюриел исходила из собственных интересов, а тележка с попкорном определенно была инновационным бизнесом, который быстро занял пустовавшую нишу и привлекал все больше покупателей. Но если Мьюриел ни с кем не была знакома, почему она так гневно смотрела на Шелби, словно они с ним давние враги?

Вера хрустела сладко-соленым попкорном, а мозг работал, пока она жевала. Хоть аромат ванили и был восхитительным, Вера не могла насладиться им в полной мере. Она решила поискать информацию про прошлое мисс Лодж. Лиса почувствовала, что новая жительница города далеко не все про себя рассказала.

Вера спала всю ночь как убитая и встала гораздо позже обычного. Она посмотрела на часы над каминной полкой и поняла, что ей нужно бежать к причалу для встречи с Орвиллом. Она быстро оделась в светло-зеленый джемпер и кардиган цвета хаки на тот случай, если похолодает, на выходе из дома схватила соломенную шляпу в надежде, что день будет не слишком ветреным.

Вера добралась до причала, когда до отхода парома оставалось несколько минут. Орвилл был большим медведем и сразу привлекал внимание в очереди других жителей города, ожидавших посадки. Лиса увидела, что ее кавалер болтает с самцом выдры Джонси, капитаном парома. На скамье рядом с Орвиллом стояла большая корзина для пикника, из кармана рубашки торчали два билета. Вера остановилась на мгновение, чтобы полюбоваться им на расстоянии. Она привыкла видеть Орвилла в полицейской форме, но сегодня он оделся по-простому, в рубашку с короткими рукавами и пуговицами, с белыми и синими вертикальными полосами и темные синие брюки. Вера порадовалась, что они решили съездить на эту экскурсию.

Орвилл увидел, как лиса приближается к нему, и приветственно поднял лапу. Вера помахала в ответ и остаток пути преодолела рысцой. Все трое обменялись приветствиями, затем Джонси извинился, потому что ему требовалось готовиться к отправлению.

– Ты сегодня утром прекрасно выглядишь, Вера, – заметил Орвилл.

Этот простой комплимент привел ее в легкое волнение, но лиса быстро пришла в себя и ответила:

– Ты сам сегодня отлично выглядишь, сержант Браун.

В эту секунду прозвучало объявление: всех приглашали подниматься на борт. Орвилл одной лапой поднял корзинку и жестом предложил Вере идти вперед по сходням. Стоял прекрасный весенний день, казалось, что все путешественники пребывают в приподнятом настроении. Вера огляделась вокруг, рассматривая соседей, и увидела заведующую библиотекой в городе Зеркальное Озеро Арабеллу Боатрайт в окружении большого количества маленьких крысят в ярких одеждах самых разных цветов. Вера предположила, что многие из них являются ее племянниками и племянницами. Лиса поздоровалась с библиотекаршей, и ее быстро представили всей малышне, но имена произносились так быстро, что она просто не могла их запомнить.

– Удачи, – прошептала Вера Арабелле. Та закатила глаза и ответила, что она ей потребуется.

Лиса заметила Анастасию фон Биверпелт и Иону Этвотера, которые шептались на одной из скамей через проход от них с Орвиллом. Стася прижималась к боку Ионы и хлопала ресницами так, словно это было ее работой. Вера обратила внимание на несколько ярдов кружевных оборок под пальто у Стаси. Когда днем температура воздуха поднимется, бобриха будет выглядеть как ходячий шар сахарной ваты.

Флиртуя с Ионой, Анастасия достала что-то из кармана пальто – какой-то маленький сверток из белой ткани. Она предложила его Ионе. Когда он развернул сверток, внутри оказалось немного, кажется, фундука в сахаре – по крайней мере, так показалось Вере. У нее потекли слюнки. (Вера любила фундук.) Двое влюбленных стали кормить друг друга орехами. Это выглядело так романтично, что Вере пришлось отвернуться. Молодые влюбленные! Это так раздражало.

Ей требовалось подумать о чем-то более приземленном.

– Эй, Орвилл, ты знаешь Мьюриел Лодж, которая торгует попкорном с тележки? – спросила Вера.

– Я посчитал нужным представиться Мьюриел, когда она приехала в город, чтобы знала, что может всегда обратиться в полицию, если возникнут какие-то проблемы. Хотя не думаю, что они должны у нее возникнуть, – торговля попкорном не рискованное предприятие. А почему ты спрашиваешь? – Орвилл с любопытством посмотрел на нее.

– О, просто так. Я подумала, что Мьюриел совсем здесь никого не знает. Или уже успела завести друзей... или врагов?

– Кого-то конкретного?

Вера пожала плечами, ставя под сомнение свои предположения после вчерашней встречи.

– Думаю, не стоит об этом говорить. Возможно, я раздуваю из мухи слона.

– Нет смысла навлекать на себя неприятности, – согласился Орвилл. – В любом случае у нас день отдыха.

Вера задумалась, работает ли сегодня вообще кто-то в Тенистой Лощине и окрестных поселениях. У нее создалось впечатление, будто все решили устроить себе выходной, воспользовавшись прекрасной весенней погодой. Скорее всего, торговля в Тенистой Лощине переживет этот неожиданный день всеобщего гулянья. (На самом деле, судя по количеству корзин для пикников на борту, продовольственным магазинам и ресторанам городка должно понравиться, как жители закупились продуктами на день на природе.) Вера последовала за Орвиллом к скамье в носовой части, где они оба могли наблюдать, куда идет паром, и наслаждаться легким ветерком. Лиса почувствовала аромат чего-то восхитительного.

– Что там такое вкусное лежит в твоей корзине? – спросила она своего спутника, с которым отправилась в путешествие. – Или это сюрприз?

Орвилл посмотрел сверху вниз на любопытную лису и улыбнулся:

– Я вчера вечером сделал заказ у Джо. Все холодное, поэтому идеально подходит для дневного путешествия. Гаспачо, бутерброды с острыми маринованными перцами и сыром, лимонад и холодный чай, а также фирменный десерт. Но тебе придется подождать, сейчас я ничего не скажу.

Вера решила, что сможет дождаться десерта. На самом деле не так сложно не знать, какое вкусное блюдо ее ждет. Лиса устроилась поудобнее на скамье рядом с Орвиллом, готовясь насладиться путешествием. Она относилась к виду бегающих по земле животных, и поэтому ей было немного не по себе на воде, по крайней мере сначала, пока Вера не подстроилась под мягкое покачивание судна. Она наблюдала за группой выдр на борту и гадала, каково это – быть животным, так комфортно чувствующим себя в воде. На одной из выдр оказалась фирменная кепка «Этвотер и сын» – точно такая же, какую Вера видела на Ионе пару дней назад в особняке фон Биверпелтов. Затем она внезапно поняла, что это Шелби, и даже дернулась от удивления.

Он держал в лапах коробку из кафе «За кружечкой у Джо», в которых брали обеды навынос, и, кажется, пребывал в гораздо лучшем настроении, чем в тот день, когда Вера видела его во время спора с Ионой и Анастасией. Однако Шелби, похоже, специально сторонился сына на пароме, выбрав место в другой части. Может, ему было стыдно после вчерашнего срыва и он не хотел мешать паре влюбленных.

Бо́льшую часть пути до Сумеречного водопада Орвилл молчал, и Вера не мешала ему размышлять. В их отношениях ей нравилось то, что ни один из них не считал необходимым заполнять паузы бесконечной болтовней. Они могли вместе посидеть в тишине.

Когда паром завернул из широкого русла реки в более узкий приток, те, кто регулярно ездил к Сумеречному водопаду, сразу поняли, что они почти у цели. Вскоре после этого Джонси объявил по громкоговорителю, что паром движется к ближайшему причалу и пассажирам следует собрать свои вещи. Все тут же задвигались, повскакивали со своих мест, послышались крики: «Я думала, что ты взял одеяло!» и «Где мое пальто?».

Когда паром причалил и все пассажиры выстроились, чтобы сойти на берег, Вера почувствовала прилив возбуждения. Она любила ездить в новые места, а в особенности ей нравились приключения с Орвиллом. Лиса и медведь стояли у палубного ограждения, вдали время от времени в поле зрения появлялся каскадный водопад. Причал находился примерно в четверти мили^[4] от подножия водопада, поэтому отдыхающие должны были пройти вниз по течению через поросший лесом участок, чтобы добраться до местной достопримечательности.

У Веры был острый слух, и она сразу же услышала шум водопада вдали, но при этом уловила и спор позади нее.

– Мне плевать, кто ее родители, потому что имеет значение только один факт: они не выдры. Сколько раз тебе повторять?

Вера слышала тихий, но командный тон Шелби – отца, который не привык к тому, чтобы ему противоречили. Однако молодой влюбленный самец выдры не собирался подчиняться ничьим приказам.

– Почему ты считаешь, что я изменю решение? Мне плевать, что ты думаешь, папа! – послышался ответ Ионы. – Мы со Стасей созданы друг для друга! Когда речь идет о сердечных делах, не имеет значения, кто к какому виду относится!

Вера бесстыдно подслушивала разгоравшийся скандал. По большей части выступали Этвотеры, отец и сын, но иногда и Анастасия вставляла отборные язвительные замечания. Из-за суматохи и шума, создаваемого пассажирами, Вера не услышала бо́льшую часть сказанного, но было ясно, что никто не намерен отступать ни на дюйм.

Значит, ссора у тележки с попкорном была не единичным случаем! Шелби серьезно уперся и не собирался менять мнение. Вера вздохнула. Все виды предпочитали держаться своих, особенно в романтических отношениях. Веру это волновало, после того как она стала встречаться с Орвиллом. Раньше она заводила отношения только с лисами, поэтому ее свидания с медведем были для нее в новинку. Лиса попыталась представить, что сказала бы ее семья, хотя рядом не было родственников, чтобы обсудить это. Вера предполагала, что мать отпускала бы замечания вроде «Я заждалась внуков», но не могла даже представить, чтобы один из ее родителей запретил подобные отношения. На протяжении жизни ее мать неоднократно повторяла, что в первую очередь нужно искать свое счастье. (Они с мамой обсуждали карьерные возможности и то, какой путь выбрать, но Вера думала, что этот же совет подойдет ко всему: работе, любви, сорту мороженого.)

Однако Шелби Этвотер совершенно точно не одобрял отношения сына ни с кем, кроме другой выдры. Вера уже знала, что Эдит фон Биверпелт тоже не одобряет этот союз, хотя, похоже, из других соображений – в основном из-за классового снобизма. Она явно считала, что Этвотеры, как представители рабочего класса, стоят на социальной лестнице ниже Анастасии. Вере было даже немного жаль пару влюбленных, хотя сама недолюбливала Анастасию. Похоже, весь мир был против их отношений.

Лиса так глубоко погрузилась в мысли, что Орвиллу пришлось подтолкнуть ее в бок, когда пассажиры начали продвигаться к сходням. Все хотели побыстрее сойти с парома, начать резвиться, веселиться и наслаждаться прекрасной погодой. Вере самой хотелось поскорее выкинуть неприятный разговор из головы. В конце-то концов, это не ее дело.

Орвилл повел Веру по тропе, по пути болтая с другими приехавшими на отдых горожанами. Вдоль обоих берегов у подножия Сумеречного водопада стояло много скамеек и столиков на ковре молодой зеленой травы. Деревья с почками на ветках обеспечивали тень, которая понадобится, когда солнце станет печь сильнее. Вера сразу поняла, почему это такое популярное место и почему сюда любят приезжать с семьей и друзьями.

Вера с Орвиллом прогулялись вдоль нижнего берега до тихого уголка. Там стояла большая ива с длинными свисающими ветками, которые касались воды. Это было идеальное место для обустройства маленького домика вдали от города. Орвилл раскрыл корзину, которую взял с собой, и на мгновение Вере показалось, что он размахивает огромным клетчатым флагом. Медведь разложил на траве плед, и Вера быстро подхватила несколько камней, чтобы прижать плед по краям. Орвилл поставил корзину в середину и предложил:

– А как насчет того, чтобы сначала прогуляться, а затем вернуться сюда и пообедать? Корзину можно оставить здесь. Ведь разумно избавиться от лишнего веса перед подъемом на гору.

– Уверен, что ее никто не украдет? – обеспокоенно спросила Вера.

– Если это случится, я знаю одного начальника полиции, – рассмеялся Орвилл.

Вера тоже рассмеялась в ответ. Конечно, он мог быть спокоен: к его обеду никто не прикоснется.

– Пошли, – согласилась лиса. – Жду не дождусь, когда наконец увижу водопад вблизи.

Орвилл указывал путь, потому что неоднократно тут бывал в прошлом. Они шли по посыпанной песком тропе параллельно берегу реки, и во время прогулки Орвилл рассказывал Вере историю этого места.

– Сумеречный водопад считается самым высоким во всем нашем регионе, – монотонно заговорил медведь, словно выступал с докладом в школе. – Первыми поселенцами здесь стали лесорубы, которые приплыли вверх по реке в поисках новых лесов. Им требовались древесина и другие дары природы. Но, увидев водопад, они поняли, что этим путем лес сплавлять нельзя. С горы падает такой мощный поток, что бревна разнесет на куски. Именно поэтому вдоль притока реки нет городов, только крошечные поселения. Сумеречный водопад блокирует все поставки вверх по течению.

И это еще слабо сказано. Водопад мог остановить вообще все. Вера смотрела вверх на величественное и непокорное природное явление. Вода падала с отвесной скалы широким потоком, напоминающим белую ленту, и полностью скрывала каменную поверхность за ней. Водопад четко разделял реку на верхнюю и нижнюю части. Вера попробовала проследить за кривой веткой, которая свалилась в воду с вершины горы. Ей потребовалось удивительно много времени, чтобы добраться до бассейна внизу, где водовороты тут же затянули ее под бурлящей поверхностью.

– Ого! – воскликнула Вера. – Неудивительно, что жители нашего города сюда ездят. А почему водопад называется Сумеречным?

– Увидишь, – заверил ее Орвилл.

Они добрались до подножия водопада, где рев падающей воды обычно делал все разговоры невозможным. Но Орвилл со своим громовым голосом мог с ним справиться.

– Видишь бассейн, в который падает вода? – спросил он, показывая вниз.

Вера посмотрела в том направлении. Падающая сверху с грохотом вода пенилась и казалась белой, но, только оказавшись в бассейне, она становилась темной, а поверхность – гладкой и блестящей. Вера не знала, в чем тут дело: бассейн невероятно глубокий или что-то внизу придает воде такой оттенок.

– Уже первые переселенцы отметили, что вода всегда выглядит так. Словно, когда ты смотришь на бассейн, стоят сумерки, – пояснил Орвилл. – Даже если солнце в зените, что-то здесь поглощает свет, и все кажется мрачным и тусклым.

– Может, там внизу скала? – высказала предположение Вера и склонила голову набок, чтобы посмотреть под другим углом.

– Никто точно не знает. Но независимо от времени дня и года, бассейн всегда выглядит таинственным, и фиолетовый оттенок никуда не исчезает. Возможно, это самая отличительная черта этого водопада, даже больше, чем его высота. – Говоря это, Орвилл поднял голову, инстинктивно измеряя расстояние до вершины.

Вера продолжала рассматривать бассейн. Наблюдение за бесконечным потоком летящей вниз воды очаровывало. Интересно было смотреть, как она бурлила в окруженном камнями бассейне, а затем текла между берегами по руслу, ведущему к ее более крупной сестре вниз по течению.

Вера раньше видела картины с изображением этого водопада и читала описания и всегда гадала, не преувеличены ли они. Но теперь, когда сама стояла у подножия, лиса осознала, что художники просто пытались отдать должное первозданному великолепию природы.

Через некоторое время Орвилл похлопал Веру по лапе и показал на ведущую вверх тропу. Лиса кивнула, и они продолжили прогулку. Парочка приблизилась к скале, затем стала подниматься по петляющей дорожке. Фактически это была целая серия поворотов на горной тропе. Несколько других жителей тоже пытались преодолеть этот вызывающий страх подъем и тяжело дышали, демонстрируя разную степень усталости. (Однако птицы легко взмывали вверх и зависали в тех местах, где им больше нравилось, чтобы получше рассмотреть водопад.) Вера старалась им не завидовать, когда тяжело тащилась дальше. По крайней мере, прохладу давал туман, который у водопада не рассеивался.

Но когда они добрались до вершины, оказалось, что вид стоил усилий. Там вдоль берегов были установлены деревянные заграждения, чтобы никто не подошел слишком близко к реке. И для этого имелись все основания: поток был быстрым, а вода обманчиво тихой, когда неслась к пропасти, а затем падала в пустоту. Родители внимательно следили за своими малышами, часто хватали отпрысков за рубашки и футболки сзади (а то и за хвосты), чтобы любопытный зверек не оказался в опасности.

– Это поразительно! – воскликнула Вера, радуясь, что может говорить как обычно, не повышая голоса. Акустика была странная: рев у подножия водопада не поднимался, и только слабое гудение намекало на хаос внизу. – Я понимаю, почему он так известен.

– Да, это достопримечательность, которую могут увидеть все, – отметил Орвилл, рассматривая разных зверей, восхищавшихся видом. – Каждый день, круглогодично.

– Готова поспорить: не во все дни здесь такая толпа, – заметила Вера. Она тоже оглядывалась, но при виде Анастасии и Ионы, стоявших близко друг к другу дальше по берегу, у нее мурашки пробежали по спине.

Глава 4

Для того чтобы у Веры испортилось настроение, никакой очевидной причины не было. Молодая пара не делала ничего необычного, а даже если бы и делала, это не касалось Веры. Но все равно лиса не могла не вспомнить злые слова старшего Этвотера, произнесенные в тот же день, но немного раньше. Они ее беспокоили, и Вере пришлось приложить заметные усилия, чтобы ослабить это беспокойство. Такой прекрасный день не следовало портить неприязнью и предубеждением. Она снова обратила внимание на Орвилла и предложила двигаться дальше.

Тропа шла вверх вдоль реки, поднимаясь на небольшую возвышенность на западе, откуда открывался потрясающий вид, которым могли насладиться только упорные отдыхающие, взобравшиеся так высоко. Оттуда виднелись многочисленные деревья, раскинувшиеся зеленым ковром; река в верховьях петляла по лесу, а ее поверхность казалась серебристой, пока не добиралась до водопада. Вера смотрела на долину внизу и видела, как река снова течет спокойно по своему руслу. Дальше она изгибалась, и везде росли бесконечные леса, над которыми возвышались пики гор. Где-то в этом огромном, покрытом зеленью пространстве жил и здравствовал ее маленький городок Тенистая Лощина.

Насладившись потрясающим видом с вершины водопада, Вера и Орвилл решили, что проголодались после пешей прогулки. По обоюдному согласию они пошли по той же тропе назад к тому месту, где их ждали корзина и уютный плед, чтобы устроиться на пикник.

Идти вниз было проще, чем вверх, но к тому времени, как пара вернулась к началу пути, Вера уже давно хотела присесть и перевести дыхание. Судя по виду, Орвилл тоже был рад опуститься на клетчатый плед и немного отдохнуть.

Через несколько минут медведь открыл корзину и начал выставлять обед, очень аккуратно расфасованный по глиняным горшочкам или маленьким коробочкам. Гаспачо, как и было обещано. Бутерброды с маринованным перцем и сыром на хлебе с травами. А также свежеприготовленные лимонад и холодный чай. Затем Орвилл достал последнее блюдо, pièce de rèsistance^[5] – фруктовый тарт с малиной и черникой. Все выглядело так красиво, а медведь так гордился собой за изысканную трапезу, что Вера боялась что-то съесть. Затем сработал здравый смысл, голод напомнил о себе, и лиса приняла из лап Орвилла запотевший стаканчик с лимонадом. Были кружки и для супа, Вера понюхала его и уловила восхитительный аромат помидоров и огурцов. После подъема на гору и спуска холодный суп казался прекрасным угощением. Орвилл откусил большой кусок от бутерброда с перцем и сыром. Вера счастливо вздохнула. Это оказался идеальный день для пикника со своим парнем.

Хотя Вера чувствовала сытость после супа с бутербродом, она не стала отказываться от кусочка фруктового тарта. Орвилл съел кусок побольше, и они оба восхитились потрясающим вкусом. Тесто было легким, ягоды – сочными и сладкими, и все это украшено сливочным заварным кремом. Съев последний кусочек десерта, Орвилл широко зевнул. Вера захихикала, но затем ее тоже охватило чувство приятной истомы. Через несколько минут лиса и медведь вытянулись на клетчатом пледе. Вера смотрела на ветки ивы и просвечивавшее между ними небо. Рев водопада создавал успокаивающий фон, даже заглушая храп Орвилла. Вера усмехнулась: как быстро медведь заснул. Они устали от физических нагрузок, свежего воздуха и вкусной еды. Вера подумала, что просто закроет глаза на минутку...

Внезапно лиса проснулась – пробуждение было резким. Стало заметно холоднее, изменилось освещение. Вера потянулась и посмотрела на медведя, который все еще спал.

– Простите, сколько сейчас времени? – спросила она у проходившего мимо кролика.

Тот посмотрел на карманные часы:

– Десять минут шестого.

– Боже! Я не просто вздремнула, я практически погрузилась в кому! – Вера повернулась к Орвиллу и ткнула его в бок: – Пора вставать. Мы же не хотим опоздать на последний паром!

Орвилл издал последнюю трель, прекратил храпеть и сел, в непонимании оглядываясь вокруг.

– Ух ты, – сказал он. – Сколько времени? Сколько мы спали?

– Начало шестого, – ответила Вера. – Мы проспали всю вторую половину дня! Значит, нам нужно быстро собирать вещи и двигаться к причалу, если хотим успеть на паром. Уверена, Джонси строго следует расписанию.

Они вдвоем поставили посуду в корзину и убрались на том месте, где сидели. Вокруг них другие парочки и семьи делали то же самое. Долгий день, когда можно было расслабиться, приближался к концу.

Наконец Орвилл сложил плед, засунул его под мохнатую лапу и наклонился, чтобы подхватить значительно полегчавшую корзину.

– Хороший получился день, – хриплым голосом сказал он. – Не то чтобы волнительный, но точно расслабляющий.

– Это как раз то, что нужно, – заявила Вера, оглядываясь вокруг и проверяя, не забыли ли они что-то. – А водопад на самом деле великолепный... Эй, а это что?

Она слегка отклонила голову назад, чтобы в последний раз взглянуть на вершину, – и замерла, очарованная странным зрелищем. Казалось, словно два каких-то зверя стояли у самого края водопада, в самой реке, как раз перед тем местом, откуда вода с грохотом падала вниз.

– Это невозможно! – пробормотал Орвилл себе под нос, уставившись туда же. – Никто не сможет сопротивляться мощи течения. Это опасно!

Медведь мгновенно переключился на рабочую волну. Он бросил корзину и плед на землю и побежал к водопаду, а там по петляющей вверх тропе в три раза быстрее, чем они с Верой поднимались в предыдущий раз во время прогулки. Если он ставит себе цель, почти ничто не может его остановить. Орвилл преодолеет любое препятствие.

К этому времени и остальные отдыхающие заметили, что что-то происходит наверху. Вера услышала несколько догадок по поводу этого.

– Может, кто-то свалился, а второй помогает ему вылезти, – сказала белка своей подруге.

– Это какой-то рекламный трюк? – спросил с сомнением в голосе лесной сурок.

– Вдруг уронили что-то ценное в воду! – прозвучала еще одна догадка, на этот раз от молодой мышки.

– Эй! Эй! – закричала Вера, подзывая кречета, который случайно оказался поблизости. – Вы можете подлететь поближе к вершине и посмотреть, что происходит? Выясните, не требуется ли им помощь.

Птица понимающе кивнула и почти вертикально взмыла в небеса.

Тем временем Вера напрягала глаза, пытаясь разобраться, что же там творится. Ослепительный свет садящегося солнца, который падал на водопад сбоку, превращал его в красно-оранжевую страну чудес. Свет ловили крошечные капельки воды, и получалась стена из сияющего и переливающегося тумана.

Это было похоже на легкую сетчатую занавеску: тонкая стена тумана в том месте, где вода переливалась через край, скрывала происходящее с другой стороны. Вера смогла различить только две фигуры, одна была выше и стройнее второй.

– Это выдра! – прокричал один из наблюдавших.

Да! Теперь Вера не сомневалась, что слева на вершине выдра. Но вторая фигура... Определить вид животного не получалось. Существо странно покачивалось, возможно, это тоже объяснялось игрой света. Однако независимо от того, кто был второй зверь, они с выдрой находились слишком близко к краю.

– Назад отступите, оба! – закричал кречет, обращаясь к зверям на вершине водопада и наблюдая за ними с высоты. – Отойдите оттуда. Вы же свалитесь!

Но двое дерущихся не обращали на него никакого внимания. Один (выдра) прокричал что-то сопернику, когда тот толкнул его в поток воды, и погрузился туда на секунду. Часть слов долетела вниз, но явно в искаженном виде:

– Никогда... не позвол... читься!

К этому времени Орвилл, движения которого снизу казались перекатыванием размытой коричневой массы, добрался до вершины над пропастью. Из-за его огромного тела за странным, напоминающим завесу туманом появилось еще больше теней. Вера надеялась, что Орвилл сможет добраться до сражающейся пары вовремя, чтобы бросить веревку или, по крайней мере, схватить их и удержать благодаря своей огромной массе, пока не подоспеет помощь.

И тут несколько наблюдателей ахнули или закричали от ужаса. У второй туманной фигуры внезапно появилось в лапе что-то блестящее. Неужели это нож? Вера увидела, как лезвие блестит в отсветах солнечного света и кажется красным. Затем зверь метнулся к выдре, опять что-то закричал, на этот раз от боли... а затем оба рухнули в воду, и их конечности, кажется, переплелись и превратились в странно спутанный клубок.

– Держитесь! – громовым голосом пророкотал Орвилл и бросился в наводящий ужас поток.

Сердце у Веры в груди почти прекратило биться, когда она увидела, как медведь вступает в драку, превращаясь в нечеткий силуэт, как и два противника. Орвилл попытался их схватить, но те уже рухнули в неизвестность, и хватать было некого. Вероятно, таинственный зверь проскользнул под воду и в целости и сохранности добрался до одного из берегов, но выдре не так повезло. Зверь полетел вниз вместе с потоком воды, то и дело выныривая из белой пены. Он все время пытался за что-то ухватиться, но у него не получалось. Он нырял назад и летел дальше вниз вместе с высоким смертоносным водопадом. Последним звуком, который зверь издал, был крик ужаса перед тем, как он погрузился в бассейн у подножия.

Вера бросилась к краю вместе с несколькими другими зрителями. Они все склонились вперед, напрягая зрение, чтобы уловить хоть какое-то движение самца выдры, которому так не повезло.

– Это был Шелби Этвотер! – сообщила одна из белок. – Я с ним разговаривала сегодня во второй половине дня! Мы должны его найти!

Мистер Унтервальд, толстый барсук, зашел в бассейн, сопротивляясь мощному потоку. На его пути оказался водоворот, после которого вода пробивалась в русло реки и текла дальше.

– Здесь не так и глубоко, но все равно ничего не вижу! – разочарованно крикнул он.

– Смотрите дальше! – крикнула ему в ответ Вера. – Если нащупаете что-то под поверхностью воды, сразу же хватайте!

После этого лиса предложила остальным пройти вдоль берегов реки на тот случай, если поток вытолкнул мистера Этвотера быстрее, чем они думали.

Присоединились и другие отдыхающие. Некоторые шагали вдоль берегов, другие прыгали в воду, пытаясь опознать появлявшиеся под поверхностью туманные образы или поймать то, что принимали за проплывавшее мимо тело. Вера слышала, как несколько жителей города обсуждали с отчаянной надеждой в голосе, мог ли Шелби выжить после такого падения.

– Если кто-то и мог, то, конечно, выдра, не правда ли? – спросила одна белка. – Ведь они плавают как форель!

– Но выдры тяжелее многих зверей, поэтому в их случае более вероятно жесткое приземление и удар о камни на дне бассейна, – заметил лесной сурок. – Если он вошел в воду головой вперед, то мог разбить череп о камни и утонуть, пока был без сознания.

Вера невольно содрогнулась, представив эту картину, но отметила про себя, что следует расспросить свидетелей, видели ли они, как Шелби переворачивался в воздухе. Она плотно зажмурила глаза, пытаясь вспомнить тот момент, когда самец выдры перевалился через край и полетел вниз. Это оказалось трудно: вероятно, мозг не хотел выводить из памяти мрачную картину. Но Вера сосредоточилась, и воспоминание наконец всплыло. Шелби начал падать головой вниз, словно ныряя. Но он судорожно дергался, и казалось, что потоки воды закрывали его, словно вуаль, окутывали, пока он падал, скрывая позы, которые самец выдры принимал, пытаясь подготовиться к столкновению с поверхностью бассейна. У него было всего несколько секунд, не больше, перед тем, как он вошел в воду.

– Эй, а это что? – крикнула одна из патрулировавших берег белок, показывая на какой-то яркий предмет, крутящийся в водовороте посередине реки.

Вниз спикировала ястребица и, схватив этот предмет, отнесла на полосу зеленой травы.

– Это кепка, – поняла Вера. Желтая кепка промокла, но ее все равно можно было узнать по вышитым словам: «Этвотер и сын: ремонт и модернизация. Любой объем работ!»

Именно в эту секунду прозвучал новый голос, перекрикивая стоявший гул:

– Папа! Папа!

К группе собравшихся бежал Иона Этвотер, выражение его морды было безумным.

– Где мой папа?

– Иона, подожди! – Вера попыталась ухватить молодого самца выдры за лапу и остановить. – Не лезь в воду. Сейчас ты ничего не можешь сделать.

– Ничего? О чем ты говоришь? Мне сказали, что папа свалился с водопада! Я должен вытащить его из реки!

– Иона, мы не можем его найти.

Вера показала ему единственную вещь, которую они нашли... Насквозь промокшую фирменную кепку.

Иона схватил ее и сжал в лапах.

– Нет, нет, нет! Это не должно было случиться! Это моя вина!

– Что ты имеешь в виду? – спросила Вера. – Ты ничего не мог сделать...

– О, папа, что же я натворил? – Иона согнулся пополам и разрыдался над кепкой.

Вера заметила обеспокоенные взгляды собравшихся, которые перешептывались друг с другом, глядя на выдру.

– Иона, ты сейчас сам не свой, – резко сказала Вера. – Ты в шоке.

Она огляделась вокруг и заметила клетчатый плед, на котором они с Орвиллом устроили пикник. Медведь бросил его на землю перед тем, как побежать наверх. Вера схватила плед, расправила и набросила на Иону как накидку.

– Тебе нужно согреться. Сделай несколько глубоких вдохов. Вот так.

Она попыталась успокоить Иону, но уже обдумывала странную фразу молодого самца выдры, повторяя ее про себя.

Глава 5

– Иона! Я слышала крики! Что происходит?

Анастасия фон Биверпелт подбежала к закутанному в плед молодому самцу выдры и присела на корточки рядом с ним. Она выглядела здесь совсем не к месту в своем кружевном платье с оборками, словно весенний цветок в мрачном осеннем пейзаже.

– Папа свалился с водопада, – выдохнул Иона, продолжая согнувшись стоять на коленях.

Стася застонала и обняла его двумя лапами, это был самый нежный жест из всех, которые когда-либо демонстрировала бобриха в присутствии Веры. Молодая пара так и стояла на коленях, не обращая внимания на остальных, хотя, бесспорно, на них как раз обращали внимание.

Вера была потрясена. Вся ситуация казалась нереальной. Она крепко спала, внезапно проснулась и стала свидетельницей такого ужасающего события. Лиса с трудом это переваривала. Почти не хватало сил! К ним присоединился Орвилл. Он тяжело дышал после быстрого подъема на гору, а затем спуска по крутой тропинке. Медведь подошел к Вере и посмотрел на рыдающую над смятой желтой кепкой пару. Вокруг них образовался небольшой полукруг из зверей, которые приехали к водопаду на день отдыха, а стали свидетелями трагедии.

– Свидетели, – тихо сказала Вера и повернулась к Орвиллу. – Думаю, тебе нужно начать записывать показания всех, кто что-то видел.

Орвилл нахмурился и (вероятно, непроизвольно) поднял лапу к голове, чтобы приложить ее к полицейской фуражке или хотя бы поправить ее, но замер, коснувшись простой фетровой шляпы, которую носил по выходным.

– А это не напугает наших жителей еще больше? Я не хочу навешивать ярлыки на случившееся. Пока не хочу.

Он огляделся вокруг, увидев, что толпа все увеличивается. Неподалеку плакали несколько молодых крыс, их утешала более старшая по возрасту, которая выглядела обеспокоенной и явно нервничала.

– Но кто-то должен взять ситуацию под контроль и восстановить порядок, – продолжал Орвилл. – Наверное, это придется сделать мне.

– Действуй, ты же начальник полиции, – ответила Вера и ободряюще ему улыбнулась, несмотря на то что сама пребывала в шоковом состоянии.

– Я останусь здесь и помогу сохранять спокойствие, – заявил Орвилл, осматриваясь по сторонам. – Ты можешь пробежаться до причала? Нам нужно остановить Джонси, чтобы он не уплыл на пароме.

Никогда раньше Вера так не радовалась природной уравновешенности Орвилла, его твердому и спокойному характеру. Она понимающе кивнула, бросив взгляд на быстро садящееся солнце.

Вера побежала к причалу, до которого было недалеко, хотя из-за того, что тропинка сильно петляла, вид закрывали стены зеленеющих деревьев. Конечно, официально показания будет снимать Орвилл, но Вера сама хотела взять несколько интервью. За время журналистской работы она узнала, что время – совсем не друг, если речь идет о воспоминаниях. Ни она, ни Орвилл не могли рисковать и допустить, чтобы свидетели забыли то, что видели, перед тем как об этом расскажут. Они также не хотели, чтобы животные обсуждали друг с другом увиденное, потому что ошибки и ложные воспоминания могли проникнуть в версии свидетелей, если они услышат немного отличающиеся от их собственных рассказы о случившемся.

Вера застала Джонси за зажиганием фонарей, подвешенных с внешней стороны парома. За то короткое время, пока она преодолевала расстояние от водопада, и в лесу, и у берега реки стало темнее.

– Джонси! – закричала Вера. – Я должна попросить тебя отложить отплытие домой, пока Орвилл не допросит всех пассажиров о... об инциденте.

Джонси мгновенно уловил, каким серьезным тоном она говорила.

– О нет! Что случилось?

– М-м. Шелби Этвотер упал.

– Что, в реку? – спросил самец выдры и нахмурился. И Вера поняла почему: конечно, Джонси знал, как прекрасно выдры чувствуют себя в воде, ведь сам относился к этому виду. Падение в реку нельзя было квалифицировать как «инцидент».

– С самого верха водопада, – пояснила лиса, которой страшно не хотелось произносить эти слова.

– Ох! – Джонси сглотнул. – Это совсем другое дело.

– Как я предполагаю, ты не заметил ничего необычного в реке здесь? – осторожно спросила она.

Джонси покачал головой:

– Еще несколько минут назад я спал в рулевой рубке. О, получается, Шелби мог проплыть мимо парома?.. О нет...

Вера хотела бы сказать что-то вселяющее надежду, но она смогла выдавить из себя только одно:

– Я уверена, что Орвилл постарается справиться побыстрее.

– Я тебя умоляю! – воскликнул Джонси, обеспокоенно глядя на лису. – Я пока достану побольше фонарей из трюма, развешу их и зажгу, чтобы безопаснее было передвигаться в темноте.

Вера поблагодарила Джонси, затем спустилась на твердую землю по сходням к группе уже собиравшихся для отплытия домой пассажиров. К счастью, многие отправились домой в Тенистую Лощину и другие города, где проживали, более ранними рейсами. Поэтому потенциальных свидетелей получалось меньше. Вера поспешила назад на поиски Орвилла, чтобы заверить его: паром подождет.

– Прошу минуточку внимания, – обращался медведь-полицейский ко всем в пределах слышимости своим официальным тоном. Хотя сейчас на нем не было формы, основная масса присутствующих его знала. – Как уже известно большинству из вас, какое-то время назад здесь произошел... инцидент.

«Гм, странно, что и Орвилл его так назвал», – подумала Вера. Похоже, им обоим было некомфортно называть случившееся как-то иначе, по крайней мере пока.

– Я хочу знать, кто из вас что видел, если вообще что-то видел, – продолжал Орвилл. – Мне нужно поговорить с каждым из вас по отдельности.

После этого пассажиры начали перешептываться и бурчать, все выглядели неуверенно.

Вера подошла к тому месту, где стоял Орвилл.

– Можно мне? – спросила она.

Медведь кивнул.

– Здравствуйте, все! – заговорила Вера громким голосом. – Если вы ничего не видели или абсолютно уверены, что не знаете ничего полезного для расследования, пожалуйста, запишите свои имя, фамилию и адрес в мой блокнот, а затем идите на паром. Там вы сможете расслабиться, пока ждете остальных. Но если думаете, что, возможно, что-то знаете или видели нечто необычное, пожалуйста, выстраивайтесь в очередь к начальнику полиции Брауну, чтобы он мог задать вам несколько вопросов. Не стесняйтесь – даже мелочь, замеченная вами, может оказаться важной!

Она бросила взгляд на Орвилла, тот благодарно ей кивнул. Теперь появился план, и звери стали распределяться по двум группам. Вера записывала имена и фамилии тех, кто стоял в очереди к ней, и заметила, как несколько птиц и животных подошли к Орвиллу. Первым оказался белоснежный филин, который разговаривал с ястребицей с серьезным видом. За ними стояли два опоссума и, наконец, мистер Унтервальд, барсук. Вера навострила уши, чтобы прислушаться к разговору.

– Мне нужно вернуться в отделение полиции, взять там кое-что и отправить сообщение в города вниз по реке, – снова заговорил Орвилл. – А пока я дам вам всем поручение. Осмотрите реку и ищите не только Этвотера (надеюсь, вы найдете его живого и в добром здравии), но и второго зверя! Гораций, твое ночное зрение лучше, чем у кого-либо из присутствующих. Мисс Маррик, вы знаете эту местность. Тодд и Джимми, я верю, что вы справитесь со сложной ситуацией. Мистер Унтервальд, если кто-то позволит себе лишнее или нарушит правила поведения, я знаю, что вы сможете любого поставить на место.

– Есть, сэр! – ответил барсук и отдал честь.

– Что нам делать, если мы кого-то найдем? Что вы от нас хотите? – спросил один из опоссумов (Вера не была уверена, Тодд или Джимми).

– Это или свидетель, или подозреваемый, – пояснил Орвилл. – Я хочу, чтобы вы выяснили его имя и фамилию, чтобы я мог позднее его допросить. Если встретите кого-то на самом деле подозрительного, задержите его для меня. Но главное – это поиск Шелби. Надо надеяться, что он каким-то образом пережил падение с водопада. В таком случае ему потребуется медицинская помощь.

Маленькая группа скептически переглянулась, но, по крайней мере, филин пообещал:

– Если кто-то будет передвигаться в лесу ночью, мы заметим.

Опоссумы согласно кивнули. Затем заговорил второй, не тот, который обращался к Орвиллу с вопросом:

– Каждый из нас пойдет по одному из берегов реки. Если Шелби жив, мы его найдем. А что касается второго зверя, который был на вершине водопада, до рассвета ему ничего не удастся сделать.

– А к тому времени я вернусь и привезу помощников, – пообещал Орвилл. – Хорошо. Принимайтесь за работу.

С этими словами медведь тяжелой поступью направился к тому месту, где работала Вера. Перед паромом уже выстроилась очередь из тех, кому, по их словам, рассказывать было нечего, и они хотели поскорее вернуться в Тенистую Лощину. На берегу оставалась небольшая толпа. По большей части собравшиеся молчали, радостное настроение, царившее днем, испарилось.

– А что за группу ты отправил на поиски? – поинтересовалась Вера.

– Гораций – мой старый друг. Имоджен Маррик работала в поисково-спасательной службе и прекрасно знает территорию. Опоссумы – это два брата, перебрались к нам с юга. Ветераны. Надежные ребята.

– Поисковый отряд опоссумов, – тихо произнесла Вера. – Подойдет для заголовка.

– Про заголовки пока думать рано, – предупредил Орвилл. – Давай начнем опрашивать животных, пока все не слишком устали и у них все не перепуталось в головах.

Благодаря тому что Вера ловко разделила тех, кто что-то видел, и тех, кто нет, набралось всего около дюжины отдыхающих, которые считали, что стали свидетелями чего-то важного. Орвилл осмотрел собравшуюся группу.

– Давай начнем с крысы, которая работает библиотекарем в Зеркальном Озере.

– Мисс Боатрайт, будьте добры, подойдите к нам, – позвала Вера.

Арабелла Боатрайт подняла голову, когда лиса позвала ее. Она велела старшей из родственниц присматривать за малышами и направилась к тому месту, где стояли Орвилл и Вера, – в нескольких ярдах от носа парома, где можно было спокойно поговорить без лишних ушей.

– Как вы, Арабелла? – спросила Вера. – Как дети? Это ваши племянники и племянницы?

– Да. Я вывезла их сюда, чтобы немного развлечься и дать их родителям отдохнуть. Конечно, все расстроены. Но я могу ответить на вопросы.

(Крысы имеют склонность гордиться своим умением не реагировать с чрезмерной эмоциональностью.)

Орвилл открыл свой маленький блокнот.

– Начинайте с того, что считаете нужным, мисс Боатрайт.

– Ну, сержант Браун, мне хотелось бы сказать вам, что я видела все случившееся, но была занята – собирала вещи и прибиралась после пикника, – заговорила Арабелла. – Я услышала, как ругаются двое зверей, подняла голову и увидела силуэты на самом верху водопада. К тому времени мы все уже находились внизу, как вы понимаете. Я отвернулась, чтобы посмотреть, как дела у племянников и племянниц. Некоторые из них еще совсем маленькие, и им требовалась помощь, поэтому когда я снова посмотрела вверх, то увидела, как мистер Этвотер падает, и предположила, что второй зверь тоже перевалился через край.

– А вы можете что-то вспомнить про второго зверя, с которым дрался мистер Этвотер? Рост? Цвет шерсти? Форма хвоста?

Арабелла нахмурилась, напряженно задумавшись.

– В том освещении было трудно рассмотреть, что происходило между ними. Думаю, второй зверь был ниже Этвотера. Может, немного потолще? Или нет... Я не уверена. Это было млекопитающее. Это все, что я могу сказать.

– Вы что-нибудь слышали? – поинтересовалась Вера. – Может, какое-то слово, которое выкрикнули, или специфический звук?

– Когда мистер Этвотер падал, у меня возникло ощущение, что кто-то и впрямь громко стонет. Может, просто показалось или это был звук, который одновременно издали звери внизу, отреагировав на увиденное. Простите, я не помню никаких слов, которые могли выкрикнуть мистер Этвотер или его соперник.

Орвилл делал записи в блокноте, пока заведующая библиотекой говорила. Он поблагодарил Арабеллу и сказал, что она может вернуться к своей семье и помочь малышам подняться на борт парома.

После ее ухода Орвилл повернулся к Вере:

– Эх, как мало от нее удалось узнать. Я правда надеялся, что она видела больше.

– Это только первая свидетельница, – успокоила его лиса. – Может, кто-то другой из пассажиров видел или слышал нечто, что поможет нам после того, как соберем все показания вместе и попробуем собрать картину случившегося.

Орвилл с минуту раздумывал, сделав еще несколько пометок в блокноте, затем вернулся к месту, где толпились остальные свидетели. Он посмотрел на кречета, и тот присоединился к ним с Верой.

– Дин, ты же летал на вершину водопада, так? – обратился к нему Орвилл. – Расскажи, что ты видел, своими словами.

– Ну, все заметили, что там что-то происходит, и вы, мисс Виксен, прокричали, что кому-то из птиц следует туда слетать, – быстро тараторил кречет. – Если честно, я подумал, что кто-то из птиц уже туда направился, а сам поймал идущий вверх поток воздуха и полетел так быстро, как только мог. В близи от водопада стоял туман, летели брызги воды, да и свет преломлялся, так что трудно было увидеть происходящее. Этакая взвесь, сквозь которую невозможно что-то разглядеть, понимаете?

– Но вы смогли рассмотреть Шелби Этвотера и второго зверя? – уточнила Вера.

– Определенно. Шелби почему-то было проще увидеть. Может, дело в положении, в котором я находился. Не знаю. Я бы сказал, что его противник был пониже ростом, с темным мехом или, возможно, казался темнее, чем обычно, от воды.

– Млекопитающее?

– О да. Птицы так не дерутся, поэтому я уверен, что это не кто-то из пернатых. И я видел мех, так что это не могла быть рептилия или земноводное. В любом случае Шелби то и дело быстро нагибался, уклоняясь от ударов, и много двигался, но тот, второй зверь... Понимаете, он словно привязался к нему. Шелби просто не мог от него оторваться. Я видел синхронные подпрыгивания и покачивания вверх-вниз. Шелби что-то прокричал, но, боюсь, я не могу в точности повторить вам его слова.

Орвилл кивнул.

– А затем ты увидел, как Шелби упал первым – или его противник?

Дин наклонил голову в одну сторону, в другую, раздумывая над вопросом.

– Я увидел, как противник Этвотера первым рухнул в воду, но затем, когда Шелби перевалился через край, боюсь, что потерял из виду второго.

– Еще что-нибудь? Что еще ты видел? Слышал какие-то звуки?

– М-м-м, да, – кивнул Дин. – Кто-то застонал, но я не могу сказать кто. Вероятно, кто-то из друзей Шелби. Но я думаю, что, скорее всего, звук исходил сверху.

– Отлично, ты мне очень помог, – сказал Орвилл.

Они с Верой продолжили опрашивать свидетелей, стараясь делать это как можно быстрее в сгущающейся тьме. С последними разобрались практически сразу, потому что ни один из них, в общем-то, не мог сообщить никаких новых сведений в дополнение к тому, что Вера с Орвиллом уже записали. Еще один свидетель слышал стон, но, что странно, никто не признался в том, что издал этот звук.

– Стесняются? – размышляла вслух Вера, просматривая записи Орвилла. – Некоторые обитатели леса не любят признаваться в том, что чего-то испугались.

– Или все было так, как сказала Арабелла: несколько животных одновременно охнули, а прозвучало это как стон одного большого существа.

Как раз когда Орвилл направлял последнего свидетеля на борт парома, вниз спикировал Гораций, белые крылья которого будто блестели в последних проблесках света.

– Пока ничего, сержант, но мы будем искать до рассвета, – сообщил он.

Медведь кивнул и сказал, что вернется за отчетом.

Возвращение домой прошло в странной тишине. Конечно, паром шел позднее обычного, и создавалось впечатление, будто темный лес пытается сомкнуться вокруг судна, когда оно двигалось вниз по реке. Анастасия оттащила Иону в носовую часть, к ним не подходил никто из пассажиров, уважая нежелание самца выдры общаться с кем-либо.

Орвилл и Вера стояли рядом у бокового ограждения, глядя на чернильную воду внизу. Время от времени на секунду появлялась волна с белой пеной на гребне, быстро прокатывалась и исчезала, а затем река снова становилась темной.

– Мы никогда не найдем тело, да? – с серьезным видом спросила Вера у Орвилла.

– Целая группа вызвалась остаться там и искать, – напомнил он ей.

– Да, но...

Орвилл вздохнул, и Вера поняла, что думает он, наверное, в том же направлении.

– Вероятно, нет. Течение забирает то, что хочет. Да еще и ночь спустилась, нам просто не хватило времени осмотреть все поблизости так тщательно, как могли бы час назад, когда освещение было лучше. К утру тело может унести вниз на много миль.

Но Вере не хотелось отказываться от надежды.

– Мы не должны предполагать, что все потеряно. Может, Шелби зацепился за какую-то корягу, или застрял в узком рукаве, или что-то подобное, – заявила лиса. – Мы должны попытаться его найти.

– И попытаемся, – заверил ее Орвилл. – Я пошлю сообщения крылатой почтой во все поселения вниз по реке, как только вернусь в отделение полиции. Они будут знать, что́ делать, и, как только рассветет, пошлют поисковиков пройтись вдоль берегов и проверить обычные места, где что-то застревает.

– У тебя есть какая-то надежда? – спросила Вера.

Медведь легко пожал плечами, что было почти не видно в густой тени.

– Надежда есть всегда, Вера. Но, даже если мы никогда и не найдем тело, мы все равно можем добиться справедливости для него. Он не просто упал. Мы стали свидетелями совсем не несчастного случая.

Вере очень не хотелось слышать эти слова, но она знала, что кто-то должен их произнести.

Орвилл сделал глубокий вдох и объявил:

– Тот, второй, его столкнул.

А это делало случившееся преступлением.

– Значит, наша задача заключается в том, чтобы выяснить, кто это был, – заявила Вера, затем посмотрела на Орвилла краем глаза. – Наверное, технически это твоя работа. У меня нет полномочий.

– А когда тебя это останавливало? – фыркнул медведь. – Кроме того, я буду рад помощи. Только передавай мне все, что удастся узнать, до того, как это появится в печати.

– Будет сделано, начальник.

Вера слегка отсалютовала ему лапой. Она ценила уверенность Орвилла в ее способностях. Отношения у них не всегда складывались гладко, когда речь заходила о расследовании преступлений. Но Вера знала, что, хотя методы Орвилла отличались от ее собственных, он всю душу вкладывал в работу и сделает все возможное, чтобы раскрыть это убийство, если случившееся им окажется.

Глава 6

Как и сделала бы любая хорошая журналистка, Вера использовала оставшиеся минуты путешествия, чтобы дописать статью в газету. Строчила она при свете керосиновой лампы, подвешенной рядом с носовой частью парома. Статья получилась короткой, потому что пока было мало информации. Но Вера передала атмосферу, противопоставив наполненный радостью день моменту трагедии. Она описала деревья, на которых появились почки, яркий цвет мха и только что выросшую вдоль берегов зеленую траву, постоянно орошаемую каплями летящей воды. Эти капли создавали туман и подпитывали растения. Вера описала игры маленьких зверят, как они бросали палки и набитые бобами самодельные мячи. Их перебрасывали с одной стороны реки на другую, малыши подзуживали друг друга, подначивая бросать самодельные игрушки все дальше и дальше, пока мячик не падал в реку, где навсегда исчезал. Вера считала важным передать и беззаботность настроения утра и солнечного дня, и то, как быстро сгустились краски после ужасной сцены. Просматривая черновик, она выбрала несколько цитат – слов свидетелей, с которыми беседовали они с Орвиллом, – добавив их к собственному рассказу. Вера закончила статью просьбой к читателям сообщить, если им известно, что за зверь дрался с Шелби. По собственному опыту лиса знала, что некоторые обитатели леса предпочитают делиться информацией только с теми, кто не является представителем правоохранительных органов.

Когда паром причалил к пристани в Тенистой Лощине, Вера побежала со статьей в редакцию газеты и заявила Барри Гринфилду, который дежурил этим вечером и выступал в роли ночного редактора, что у нее есть важная информация для следующего номера газеты. Он должен был отправиться в печать меньше чем через час.

– Но статья не напечатана, потому что я писала ее на пароме, – добавила лиса.

– Я все организую, – заявил Барри, быстро просматривая написанную Верой страницу. – Я ее быстро отредактирую и отправлю машинисткам. Пять секунд!

– Спасибо, Барри. Ты настоящий профессионал.

(Это был комплимент, но и констатация факта. Барри проработал репортером больше, чем Вера, и она с уважением относилась к его опыту.)

Сделав все необходимое в редакции, Вера наконец отправилась домой. Она пребывала в таком возбуждении, что не могла нормально спать. Вместо этого лиса ворочалась и металась по кровати всю долгую беспокойную ночь. Вера услышала, как часы над каминной полкой пробили час. Она попыталась отделаться от неприятного чувства, снова свернулась калачиком, стараясь думать о хорошем, например о том, как весело они смеялись с Ленор, просматривая поступившие новые книги. Что из них прочитать? Вера представила магазин – ярко освещенный, теплый, наполненный множеством книг, из которых можно выбрать любую. Она начала с довольным видом их просматривать, а затем бросила взгляд вниз, не понимая, почему у нее замерзли задние лапы. Вокруг лисы бурлила вода – темная, быстрая, и она стягивала все книги с полок в пенящийся поток. Вера закричала, стала звать Ленор, но нигде не могла найти подругу. Вода поднималась, у Веры звенело в ушах.

Часы пробили три.

Она расстроилась из-за промокших книг, попыталась снова улечься поудобнее и опять принялась фантазировать: представляла, как они с Орвиллом гуляют на вершине Сумеречного водопада. Солнце ярко светило. Вера отвернулась на минутку, чтобы взглянуть на лес, но когда повернулась обратно, то увидела, как Орвилл соскальзывает в поток воды, переваливается через край водопада и исчезает в темной пучине внизу. Вера проснулась в холодном поту, мех промок, а сердце судорожно билось в груди.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять: она в безопасности в своем доме, но гораздо дольше времени ушло на то, чтобы привести дыхание в норму. Лиса встала и зажгла маленькую лампу рядом с кроватью. Ей больше не хотелось смотреть во тьму, не после того, как увидела во сне бездонный бассейн у подножия водопада. Часы в гостиной пробили четыре.

Рассветать начало в шесть. По ее ощущениям, Вера не спала вообще. Пошатываясь, она отправилась в кухню, чтобы выпить стакан воды. Анализируя целую серию кошмарных снов, лиса поняла, что, хотя и боялась лишиться жизни и прекрасного места, которое называла своим домом, в настоящий ужас ее привела мысль о том, что нечто ужасное может случиться с Орвиллом. Вера хотела бы усесться рядом с Ленор и поговорить об этом, но тогда ей придется описывать жуткую сцену с тонущими книгами... Разве подруга станет рассказывать подобное владелице книжного магазина?

Вера быстро оделась, осмотрела себя сонными глазами и вышла из домика. Она ровным шагом пошла по переулку к Главной улице. Стояла тишина, город еще спал, хотя несколько жителей уже куда-то спешили. Вера приветственно помахала мистеру Брокету, который открывал двери продовольственного магазина, а затем прошла мимо отделения полиции. Дверь была заперта, но к ней была приколота поспешно нацарапанная записка.

Вера задумалась, не бросил ли кто какую-нибудь улику в щель для почтовой корреспонденции, но, чтобы выяснить это, придется подождать возвращения Орвилла со всем, что ему удастся найти. Лиса предположила, что он зафрахтовал частную лодку, чтобы вернуться к Сумеречному водопаду и проверить, как идут поиски Шелби Этвотера... или того, что от него осталось. Вера вздрогнула от этой мысли. Она надеялась, что Орвилл вскоре вернется – и в добром здравии.

Что может помочь избавиться от крутящихся в голове неприятных образов? Страшно захотелось горячего кофе, который приятно и держать в лапах, и пить. Вера пошла дальше по улице к кафе «За кружечкой у Джо», которое уже открылось и принимало посетителей. Струящийся из окон свет словно говорил, что оно остается маяком нормальной жизни.

Когда Вера добралась до кафе, оттуда как раз выходил профессор Хайдеггер. Он придержал для лисы дверь крылом. Обычно он заканчивал ночь визитом к Джо перед тем, как отправиться к себе домой – на высокое дерево за пределами городской черты.

– Уже занимаетесь этой историей, Вера? – спросил Хайдеггер.

– Вы знаете про падение Шелби?

– Никогда не недооценивайте оперативность ночного обмена новостями, – ответил филин. – Мне жаль Шелби. Сам я его плохо знал, но он всегда был важным членом нашего общества. Многим жителям города будет его не хватать.

– Я тоже так думаю, но сейчас Орвилла гораздо больше интересует, кому его не будет не хватать. Вы, случайно, не знаете, были ли у Шелби враги?

– У Шелби? Не могу представить. Если только какой-то клиент остался недоволен ремонтом – вдруг Шелби что-то не так сделал. Но, как я слышал, и Шелби, и Иона – очень хорошие мастера.

– Это мысль. Я проверю.

Вера отметила про себя, что нужно найти список последних клиентов компании «Этвотер и сын». Она попрощалась с филином и вошла в кафе, куда ее затягивал аромат свежего кофе.

За стойкой стоял сам Джо, занимаясь обычными делами и готовясь к наплыву посетителей, которые придут завтракать. Увидев Веру, лось кивнул ей.

– Слышал про случившееся. Появились еще какие-то новости? – спросил он, доставая высокий стаканчик, в котором продавали кофе навынос, еще до того, как Вера успела его попросить. Жидкость лилась в стакан...

«...напоминая миниатюрный водопад», – подумала Вера. Это сравнение мгновенно пришло на ум, а яркие воспоминания о кошмарном сне всплыли в памяти без приглашения. Лиса встряхнула головой, чтобы избавиться от неприятного чувства.

– Мне бы очень хотелось, чтобы хоть что-то прояснилось, – сказала Вера другу. – Орвилл уехал, проводит расследование, поэтому у меня только вчерашние новости. Сегодня сможете прочитать мою статью в газете. Но, как я предполагаю, если бы Шелби выжил, его понесло бы течением вниз по реке. И если бы его нашла поисково-спасательная группа, мы бы уже получили сообщение.

Джо кивнул с серьезным видом:

– Думаю, ты права. Боюсь, на хорошие новости шансов мало. Сумеречный водопад не шутка. Ограждения наверху поставили много лет назад, после того как кто-то свалился одним жарким летом. Не помню деталей, но в архиве «Вестника» должно что-то лежать. Это у нас было большое событие. И конечно, это не единственный случай, в далеком прошлом тоже падали. Это опасное место.

– Я поищу информацию, спасибо, – кивнула Вера, она с благодарностью взяла кофе двумя лапами, наслаждаясь идущим от стаканчика теплом. – Ты не представляешь, как мне сейчас это нужно. Ночью почти не сомкнула глаз.

– Неудивительно. Увидеть подобное – это сильное потрясение.

Вера посмотрела на лося:

– Ты слышал, что двое животных дрались перед тем, как свалиться? Шелби и еще кто-то... кем бы он ни был.

– Не могу представить, чтобы кто-то носил в сердце такую ненависть, что был готов сам свалиться с водопада, только бы утащить с собой противника. – Джо покачал огромной головой и чуть не задел лампу кончиком рога. – Вера, а это мог быть несчастный случай? Есть такой шанс или нет? Твоя способность появляться в местах убийств... не означает, что все плохое, происходящее в нашей жизни, – преступление.

– Если это был несчастный случай, то второй зверь, который там находился, должен заявить о себе...

Вера запнулась, понимая, почему он не станет так делать, если только Шелби каким-то чудесным образом не выжил после того падения. Побоится!

– Я не особо надеюсь на это, Джо. Кстати, мне нужно поискать информацию обо всем, что происходило у водопада в прошлом. Брр! Неважно, сколько раз приходится писать про подобные истории, не могу привыкнуть к тому, как это неприятно.

– Я не хочу, чтобы тебе было плохо, Вера, – сказал Джо. – Но то, что тебе не все равно, очень помогает жителям города. Ты делаешь важную работу.

Лиса легко улыбнулась ему:

– Спасибо, Джо.

– Подожди, – остановил ее лось, когда она уже собралась уходить, быстро бросил маффин в пакет и протянул Вере. – Нельзя работать на пустой желудок, а я готов поспорить, что ты не завтракала.

– Спасибо, – поблагодарила лиса, воспрянув духом после этого жеста.

Во время короткого пути до редакции газеты Вера откусывала маленькие кусочки от маффина с терпким смородиновым вареньем и сливочным сыром внутри. Кофе, от которого шел пар, прекрасно сочетался со сладкой и нежной выпечкой.

Однако недолго Вера наслаждалась неожиданно полученным завтраком. Стоило ей зайти в редакцию, как из кабинета главного редактора высунулась черно-белая морда.

– Викс-с-сен! – закричал начальник.

Один из многочисленных кроликов-сотрудников редакции закатил глаза.

– О, Че-Бе надеялся, что ты вскоре появишься, – сообщил он усталым голосом. – Каждую четверть часа высовывал морду.

– Я вообще-то даже не должна здесь находиться, – буркнула Вера себе под нос, но пошла к кабинету Че-Бе до того, как он успел еще что-то прокричать.

Несмотря на ранний час, скунс уже закурил сигару, и она тлела в пепельнице, пока шеф гневно смотрел на лису.

– Доброе утро, Че-Бе, – поздоровалась Вера, потягивая кофе маленькими глотками. – В мой выходной случилось что-то важное?

– Виксен, ты, похоже, самая удачливая журналистка из всех, кого я знаю. Такой материал найти!

Он постучал лапой по номеру газеты, где коротенькая статья Веры была напечатана в верхней части полосы. (Барри придумал заголовок: «Трагедия у Сумеречного водопада».)

– Давай-давай, расскажи обо всем, что ты видела. Ты уже написала черновик следующей статьи?

– Притормозите, Че-Бе. Я была в шоке, как и все, и мне нужно какое-то время, прежде чем я смогу подготовить большую статью о случившемся. Но у меня уже есть кое-какие зацепки, которые нужно проверить.

– Например? – с энтузиазмом спросил главный редактор. – Как ты считаешь: ты уже напала на след того таинственного зверя? Есть идеи, кто это?

– Вы же знаете, я не люблю ничего рассказывать перед тем, как сдам материал, – уклонилась от прямого ответа Вера.

– Подготовь мне что-нибудь в завтрашний номер и принеси до дедлайна, – приказал Че-Бе. – Наши читатели это заслужили.

Он имел в виду, что ему страшно нравится, когда продается много экземпляров газеты, но Вера просто кивнула и вышла из прокуренного кабинета.

Она сделала несколько пометок, сидя за своим письменным столом. Лиса хотела сходить в ремонтную мастерскую «Этвотер и сын», а затем в отделение полиции, чтобы выяснить, какие новости есть у Орвилла после долгих ночных поисков. Но было еще слишком рано для посещения любого из этих мест, поэтому Вера планировала спуститься в подвал редакции. Там находился архив.

Естественно, Вера первым делом допила кофе, сидя за своим столом. По прошлому опыту она знала, что в священное место запрещается приносить кофе, чтобы случайно не разлить и не испортить ценные, невосполнимые артефакты.

Миссис Бинсли, архивариус, материализовалась из мрака, как только Вера дошла до низа лестницы.

– Доброе утро, мисс Виксен.

– Наверное, эта крольчиха здесь живет, – тихо пробормотала Вера себе под нос, после чего весело поздоровалась.

Хотя присутствие крольчихи и нервировало, оно также могло оказаться весьма полезным, потому что миссис Бинсли знала массу разных вещей из истории Тенистой Лощины. Когда Вера спросила ее про прошлый несчастный случай на Сумеречном водопаде, который упоминал Джо, миссис Бинсли мгновенно поняла, о чем говорит Вера, и направила ее в нужную часть архива. Она указала ей, выпуски за какой год и месяц следует просмотреть. Журналистка схватила нужную газету и устроилась за одним из длинных столов, чтобы прочитать статью. Случай попал в заголовки примерно пятнадцать лет назад, во время одного из самых жарких летних периодов в истории.

Судя по статье, под которой стояла подпись «Барри Гринфилд», молодой сурок свалился в реку на вершине водопада, и его унесло вниз до того, как кто-то успел что-либо предпринять. Далее в статье говорилось, что поисково-спасательные группы обыскали все вокруг в надежде, что зверь выжил и просто застрял у берега. Кто-то даже предлагал обыскать пещеру за водопадом, выдолбленную в скале.

После целого дня безуспешных поисков тело сурка наконец нашел один из волонтеров – в водовороте в двух милях вниз по течению, рядом с ивами.

Вера прикрыла глаза и минуту сидела неподвижно. Какой ужасный случай! Вероятно, трагедия произошла в похожий яркий солнечный день, которому радовались отдыхающие до судьбоносного момента. Насколько хрупкой может быть жизнь! Мрачные мысли переметнулись на Орвилла, который достаточно часто подвергал свою жизнь опасности. На самом деле он не один раз спасал саму Веру, когда она слишком увлекалась детективными расследованиями, хотя этот случай очень сильно отличался. Лиса поняла, что подумала глупость. Единственная разница заключалась в том, что раньше рисковала она, а не Орвилл. Вера догадывалась, что медведя-полицейского беспокоит ее безопасность не меньше, чем ее саму беспокоит его. В конце-то концов, разве не это предполагается, когда двое состоят в отношениях? Это забота друг о друге. У Веры не было большого опыта в подобных делах, но она знала, что на каком-то этапе Орвилл стал ей очень важен.

Отбросив меланхолию, Вера просмотрела газеты, которые вышли примерно через неделю после обнаружения тела сурка. Горожане организовали субботник, все добровольно потратили время и силы, чтобы установить деревянные ограждения на вершине водопада. В газете цитировали слова пастора Дасти Конкерса: «Эта работа не вернет того, кого мы потеряли, но может предотвратить еще одну бессмысленную трагедию в будущем».

Лиса изучила еще несколько выпусков газеты в поисках упоминания о таинственной пещере за водопадом. Может, в ней скрыто нечто важное, что поможет им, если до нее удастся добраться. Наверное, неплохо бы вернуться к тому месту, откуда упал Шелби Этвотер, и поискать улики.

Вера занялась изучением вертикально стоявших папок и нашла еще несколько старых статей (в папке «Сумеречный водопад – Пещера»). После их прочтения стало понятно, что в пещеру за водопадом свалиться невозможно, потому что она находилась на середине каменной стены, за потоком воды. Местные жители знали о ее существовании, но из-за положения и силы падающей воды в пещеру можно было попасть только в зимние месяцы, когда после сухой осени река мельчала и водопад переставал быть таким ужасающим, превращаясь в тонкую ледяную ленту до следующей весны. Но даже тогда до пещеры нелегко добраться, поскольку она находилась высоко над землей. Требовались или крылья, или способность лазать по отвесной скользкой каменной стене. Неудивительно, что самым большим опытом исследования пещеры могла похвастать ястребица, та самая Имоджен Маррик. В папке имелась и цитата из какого-то ее заявления: «Только сумасшедший может попытаться забраться в эту пещеру не лютой зимой. И в любом случае вам очень повезет, если удастся туда проникнуть». Вера записала имя, фамилию и адрес ястребицы, чтобы взять у нее интервью, если потребуется поговорить с Имоджен лично и выслушать ее версию.

Вера закончила изучение материала и положила старые выпуски «Вестника» на нужные места. Она поблагодарила архивариуса за помощь и сбежала из плохо освещенного подвала. Несмотря на то что Вера каждый раз проводила в архиве относительно немного времени, после возвращения в редакционный зал у нее возникало ощущение, будто она поднимается на поверхность после долгих лет в подземелье. Архивы в этом плане действуют просто магически.

Вера решила наведаться в отделение полиции и проверить, не вернулся ли Орвилл. Когда она дошла до места, то с радостью увидела, что обе двери открыты, а медведь работает внутри. В одном углу лежала необъяснимая куча какого-то барахла, и из-под нее на пол медленно натекала лужа. Вера решила проигнорировать воду.

– Привет! – поздоровалась она с Орвиллом. – Есть новости?

– Немного, – ответил медведь, выглядел он слегка потрепанным. – Поисково-спасательная группа не нашла Шелби – ни живого, ни мертвого. Они очень внимательно осмотрели оба берега в миле от водопада, затем прошли еще две, проверяя места, где могло зацепиться тело, пока не добрались до устья реки. Проверить еще что-то было просто невозможно.

Вера кивнула. Русло реки было глубоким и широким, а течение весной – очень быстрым. Найти там хоть что-то можно было, если только очень повезет.

– Но наши опоссумы отыскали много всякого барахла в воде и на берегах, – продолжал Орвилл. – Они собрали это на тот случай, если что-то окажется полезным.

– Ох, и что же они нашли? Это лежит за кучей мусора?

– Куча мусора и есть то, что они нашли, – пояснил Орвилл.

– Фу. – Вера пнула кучу задней лапой. – Не понимаю, как здесь может скрываться какая-то улика. Но, наверное, хорошо, что хотя бы расчистили берега?

Орвилл открыл один из ящиков стола и достал тяжелую книгу, сильно потрепанную после многих лет использования.

– В «Руководстве по поддержанию общественного порядка» говорится, что любой предмет на месте преступления может оказаться доказательством. Выбрасывать его можно только после того, как будет определено, что предмет не имеет отношения к делу.

– Так что из этого имеет отношение к нашему делу? – уточнила Вера, осторожно разбирая все еще влажные вещи.

– Понятия не имею. Вероятно, бо́льшая часть этой кучи – просто мусор, но я считаю, что не помешает ее какое-то время подержать здесь. Что ты обнаружила?

Вера снова и снова тянула на себя непонятную массу, за которую ухватилась. Это был кусок рваной и потускневшей черной ткани, спутавшейся со сломанными палками и другим хламом.

– Не уверена. Сначала я подумала, что это одеяло, которое, может быть, взяли с собой на пикник, или верхняя одежда, но ткань очень тонкая!

– Хм-м, – произнес Орвилл, подойдя к лисе и осматривая непонятную массу. – Похоже на рыболовную сеть. Спрошу у Мида. Он в этом разбирается.

Орвилл сделал пометку у себя в блокноте, затем снова посмотрел на кучу мусора. Он вытащил из нее оловянную тарелку; шар из ткани, который оказался скомканными салфетками, склеившимися вместе; плотно закрытый контейнер с четырьмя большими, сухими и неповрежденными печеньями.

Орвилл откусил одно и предложил второе Вере.

– Ты серьезно собираешься это есть? – спросила она.

– Это улики, – заявил медведь. – Если мы догадаемся, кто их испек, то, может, выясним, чей контейнер.

Вера осторожно откусила кусочек. Вкус печенья с крупным и сочным изюмом и небольшим количеством мускатного ореха был восхитительным.

Медведь откусил внушительный кусок и улыбнулся, как только его проглотил.

– О, они из пекарни в продовольственном магазине. Точно оттуда.

– Не спеши. Любой может приготовить на скорую лапу порцию печенья.

– Но такие большие только у Брокета.

– Если ты это определил по виду, зачем было есть половину?

– М-м... внимание к деталям?

Вера не могла не улыбнуться.

– Хорошо, начальник полиции. Отличная детективная работа. Хочешь, чтобы я сходила в «Продукты от Брокета» и спросила, не помнят ли они, как продавали кому-то овсяное печенье?

– Они назовут половину жителей города. Нет, не трать времени. – Орвилл широко зевнул. – Ну и ночка. Не знаю, сколько еще смогу продержаться.

– Отправь сообщение Миду с вопросом про сеть, а затем иди домой и поспи! Надо надеяться, что в скором времени мы получим какую-то подсказку и поймем, кто был на вершине водопада вместе с Шелби.

Однако, прежде чем Вера успела выйти из отделения, прибежала белка-посыльная и вручила сложенную записку Орвиллу:

– Срочное сообщение, начальник полиции. Получателю платить ничего не нужно!

Белка развернулась и побежала прочь, ей требовалось доставить следующее сообщение по другому адресу.

Тем временем Орвилл развернул записку и внимательно прочитал ее. Это явно было короткое послание, но медведь продолжал смотреть на текст.

– Плохие новости? – обеспокоенно спросила Вера.

– Не совсем. – Орвилл посмотрел на нее. – Я покажу тебе, Вера, но ты не должна публиковать это сообщение в своей статье, пока я не разрешу. Договорились?

Лиса обычно сердилась и выходила из себя, если ее как-то ограничивали в журналистской деятельности, но она также понимала, что Орвилл не стал бы просить ее попридержать информацию, если бы на то не имелось веских причин.

– Договорились.

Вера потянулась за запиской. Она была написана на стандартном листке из тех, которые использовала Служба сообщений. Текст отпечатали на пишущей машинке, как и обычно.

Он и правда был короткий.

– Сначала я подумал, что имели в виду одного из Биверпелтов, – пояснил Орвилл. – Но это заглавная буква А, то есть А. фон Биверпелт.

– Как в имени Анастасия, – медленно произнесла Вера.

Бобриху иногда называли Стасей, но убийство – дело официальное, и в таком случае требуются полные имена.

– Многие обитатели леса считают Анастасию снобом и неприятной личностью, – продолжал Орвилл. – Нельзя сказать, что они не правы. Но я как-то не могу себе представить, чтобы она сбрасывала со скалы случайных зверей.

– Не совсем случайных, – задумчиво произнесла Вера.

– Что ты имеешь в виду?

– Стася встречается с Ионой Этвотером. Я видела, как они флиртовали в особняке фон Биверпелтов. Они вместе поехали к Сумеречному водопаду на утреннем пароме, помнишь?

– Хм-м, да. Но все равно... Анастасия – хладнокровная убийца?

Вере пришлось согласиться, что Стасю вряд ли можно считать виновной. Но кто-то совершенно точно хотел, чтобы полиция решила, что бобриха сыграла определенную роль в случившемся!

– В первую очередь тебе нужно проверить ее алиби, – заявила Вера. – Если свидетели подтвердят, что Анастасия в момент инцидента находилась где угодно, только не на вершине водопада, эта записка будет просто гнусной шуткой.

– А если у нее нет алиби, у меня появится рабочая версия, – с мрачным видом сказал Орвилл.

Глава 7

Выйдя из отделения полиции, Вера сразу же направилась в Службу сообщений, которая располагалась на первом этаже дома с окнами на Речную улицу. По стечению обстоятельств Служба соседствовала с ремонтной мастерской «Этвотер и сын». Внутри маленького помещения стояло несколько резных деревянных стульев для ожидающих клиентов. Стойка из отполированного кленового дерева отгораживала общий зал и офис, где почти не осталось свободного пространства. Вдоль стен от пола до высокого потолка тянулись стеллажи, разделенные на квадратные отсеки. Все отсеки были пронумерованы и заполнены бумагами. Хотя выглядело это беспорядочным скоплением писем, Вера догадывалась, что сотрудники очень быстро могут дотянуться лапой до нужного сообщения или квитанции.

– Доброе утро, мисс Виксен, – весело поздоровалась стоящая за стойкой белка. – Отправляете сообщение? Устное, письменное или крылатой почтой?

– На самом деле я надеялась узнать побольше про уже отправленное сообщение. – Вера протянула белке сложенный лист бумаги, который недавно принесли Орвиллу в отделение полиции. – Оно было получено сегодня утром. Вы можете сказать, кто оплатил отправку?

– Э-э, если оно анонимное, то нет, боюсь, что нет. Мы предполагаем, что отправитель укажет свое имя или фамилию, если, э-э, хочет, чтобы получатель их знал.

– Отправитель пришел сюда в контору и протянул его через стойку? Это случилось сегодня утром.

– Наши клиенты ожидают сохранения тайны переписки. – Улыбка исчезла с морды белки.

– Это касается смерти на Сумеречном водопаде. Мне нужно отвлечь от дел начальника полиции Брауна, попросить его прийти лично и допросить вас?

– О нет. – Теперь белка выглядела обеспокоенной. – Каждому сообщению присваивается номер... Наверное, я смогу посмотреть в нужной папке. Подождите минутку.

Вере пришлось ждать больше минуты, пока белка бегала взад и вперед, шепталась с еще одной белкой в задней части помещения, а затем полезла к высоко расположенной полке с папками. (Вера правильно думала, что местная система сортировки нисколько не замедляет работу белок.) Лиса не очень поняла, в чем проблема: в организации работы или этике, но была готова ждать решения.

Наконец белка вернулась, сжимая в лапе несколько листков бумаги.

– Как выяснилось, оригинал нам подсунули под дверь, завернув в него плату за передачу сообщения. Мы отпечатали его на пишущей машинке и отправили в соответствии с полученными инструкциями.

– Я могу увидеть оригинал?

– В нем тот же самый текст.

– Мне любопытно, – улыбнулась Вера и протянула лапу.

Она уже давно поняла, что если вести себя так, словно тот, с кем вы имеете дело, уже хочет выполнить вашу просьбу, то это значительно увеличивает шансы на то, что для вас все сделают.

Белка передала Вере бумаги. Журналистка отложила в сторону отпечатанную на пишущей машинке записку, которую получил Орвилл, и расправила оригинал. Его нацарапали карандашом, и лиса увидела след монеты, где та оказалась прижата к тонкой бумаге, вырванной из блокнота, если судить по неровному краю сверху. Слова и правда были те же. На обороте – краткая инструкция о передаче сообщения в отделение полиции в тот же день курьером.

– Подобное часто случается? – поинтересовалась Вера. – Чтобы клиент подсунул сообщение и деньги под дверь?

– Нечасто, но бывает. В основном если отправитель торопится или не может ждать, когда пункт приема сообщений откроется, и прийти в обычные часы работы.

– А разве не странно, что отправитель приложил дополнительные усилия для отправки через Службу сообщений? Полицейский участок практически за углом, и там есть ящик для корреспонденции.

Белка пожала плечами:

– По-разному бывает. Может, отправитель просто хотел все сделать правильно.

– Может, и так, – задумчиво произнесла Вера и протянула оригинал белке через стойку, чтобы его снова положили в папку, затем убрала полученное Орвиллом сообщение к себе в сумку. Она пожелала белке хорошего дня, вышла на улицу и направилась заниматься следующим делом.

До ремонтной мастерской «Этвотер и сын» было буквально двадцать шагов, но дверь оказалась заперта, и Вера не увидела свет внутри. Совершенно точно Иона Этвотер решил сегодня остаться дома. Вера пошла дальше в северном направлении. Этвотеры жили в плотно застроенном микрорайоне многоквартирных домов и жилых комплексов с меблированными комнатами вдоль реки. Большинство жителей работали или в порту, или на лесопильном заводе, располагавшемся неподалеку.

Дверь к Этвотерам была широко открыта, и соседи постоянно сновали туда-сюда. Кто-то ненадолго заглядывал сказать слова поддержки, а некоторые приносили блюда с домашней едой. Обстановка была неспокойная, чувствовалось, что жители встревожены, учитывая то, что Шелби официально не был признан мертвым. Но, похоже, все в городе решили, что Иона в трауре и в дополнительных спасательно-поисковых операциях необходимости нет.

Вера тихонько стояла в стороне, пока самец выдры не остался один. После этого она подошла к нему.

– Иона, мне очень жаль, что тебе приходится через все это проходить. Наверное, это очень тяжело.

– Папа был моим единственным близким родственником, – хриплым голосом сказал Иона. – Мы с ним не всегда ладили, но я никогда не думал... – Он опустил голову и подавил рыдание. – Я никогда не хотел его смерти.

– Ты вчера сказал что-то вроде... что это твоя вина. Что ты имел в виду?

Иона вздохнул и беспомощно взмахнул лапой:

– Я даже не знаю, что тогда нес. Дело в том, что у нас с папой произошла размолвка. Просто бессмысленный спор, о котором через час уже забываешь. Но на этот раз через час папа был мертв!

– О, Иона, тебе так тяжело. О чем вы спорили?

– Просто... обо всяких мелочах. Папа хотел, чтобы я больше работал, потому что он стареет. Ему не нравилось, когда я брал выходной. Но он ведь тоже взял выходной, правда? – Иона говорил так, словно защищался, и Вера поняла, что следует проявлять осторожность.

– Похоже, вчера к водопаду приехала половина обитателей нашей округи. Иона, прости, что спрашиваю, но это может оказаться очень важным. Где ты находился во время инцидента?

– Инцидента? Ты имеешь в виду тот момент, когда моего отца сбросили с края водопада? Да уж, инцидент. Я этого вообще не видел. Был на прогулке в лесу со Стасей.

– Где вы гуляли?

– Прости?

– По какой тропе вы шли со Стасей? Там было красиво? Я вчера сама впервые попала к Сумеречному водопаду, поэтому не знаю там всего.

– Не помню, – в раздражении огрызнулся Иона. – Где-то в лесу. И совершенно неважно, что там красиво. Я больше никогда не хочу ездить к Сумеречному водопаду.

– Это понятно, учитывая случившееся, – кивнула Вера. – А теперь, Иона, хорошо подумай: был ли там кто-то враждовавший с Шелби? Может, кто-то на него сильно злился по какой-то причине? Клиент? Сосед? Кто-то из прошлого?

– Мой отец ладил со всеми. И всегда находил общий язык с клиентами. Что касается прошлого, все истории, которые он рассказывал, были смешными и забавными: ничего печального или серьезного. Ты собираешься писать про него в газете?

– Я сообщаю новости, а это новость. Но если ты имеешь в виду некролог, его, вероятно, будет готовить кто-то другой.

– Ну, тогда передай ему все, что я тебе рассказал. Не хочу повторять одно и то же снова и снова.

– Конечно, Иона, – ответила Вера. – Я все передам. Стася собирается тебя навестить в ближайшее время? Ты не должен оставаться в одиночестве.

– Соседи не дают мне продыху больше чем на пять минут, – сообщил Иона и фыркнул. – И да, Стася, наверное, придет во второй половине дня. Как только сможет вырваться от матери и из старого, продуваемого насквозь особняка. Меня там не ждут – после того, как миссис фон Биверпелт решила, что я недостаточно хорош.

Вера оставила удрученного самца выдры с его печальными мыслями. Крошечная часть ее продолжала надеяться, что Шелби найдут живым. Может, его отнесло вниз по течению в один из маленьких городков или поселков вдоль реки. Но с каждым часом такой вариант казался все менее вероятным. Нет, горькая правда заключалась в том, что Шелби мертв. И не просто мертв – его убили.

Вера хотела опознать второго зверя, который участвовал в драке и столкнул Шелби. Но ей нужно было выполнять свою работу, а сейчас это означало сбор материала для следующей статьи. Вера принялась стучать в двери соседей Этвотеров и заглядывать в расположенные рядом магазинчики. Все были готовы поговорить о Шелби, никто не мог сказать про него ни одного дурного слова, за исключением того, что иногда самец выдры бывал страшно упрямым.

– Старина Шел не просто думал, что был прав по какому-то вопросу. Он знал, что прав, – заявил Вере один хорек, который работал в порту. – Если ты начинал с ним спорить, следовало делать это в выходной, потому что этот самец выдры не уступал никогда.

Владелец паба «Риверсайд» с ним согласился.

– Несомненно, Шелби было хорошо иметь на твоей стороне, – сказал самец крысы. – Но если он решал, что ты недостойный зверь... Поберегись!

– Он со всеми ладил? – уточнила Вера.

– Да, конечно. Если только кто-то не выводил его из себя. Но вообще Шелби всегда был готов помочь, был дружелюбным зверем. Иначе нельзя держать ремонтную мастерскую! И он был неотъемлемой частью города. Уже много лет помогал нашему театру ставить спектакли.

– Он играл?

– О нет, Шелби работал за кулисами: делал декорации и массу всякого реквизита.

– Да, верно! Его имя и фамилия указаны на рекламной листовке новой пьесы.

Теперь Вера про нее вспомнила – казалось, ее вручили так давно! После случившегося у лисы не нашлось времени поговорить с Люси про «Актерскую труппу Тенистой Лощины».

– Все так, – подтвердил самец крысы. – Он в молодости работал в театре. Даже путешествовал с бродячими артистами. Не помню где... вроде бы по побережью. Мне так кажется. В любом случае Шелби всю жизнь любил театр, и эта любовь никуда не исчезла.

– Спасибо, – поблагодарила Вера, делая пометки в своем блокноте. – Это очень интересно.

Лиса улыбнулась, когда снова вышла на Главную улицу, потому что увидела там кое-что новое – ярко-красную тележку с попкорном.

– Доброе утро, мисс Виксен, – поздоровалась ежиха, быстро узнав приятную покупательницу. – Чем могу вас порадовать сегодня?

Мьюриел постоянно предлагала два вида попкорна: масляный с солью и липкий карамельный. Также имелся еще один вкус, который менялся каждый день. Вера почти никогда не могла решить, чего же ей больше хочется, поэтому обычно просила смесь двух постоянных вкусов.

– Привет, Мьюриел, – ответила лиса. – Сегодня микс: масляный и карамельный вместе.

– Прекрасный выбор, – кивнула ежиха и стала готовить Верин заказ. – Люблю придумывать новые варианты, но классика ведь не просто так считается классикой, правда?

– А где вы этому научились? – как бы невзначай поинтересовалась Вера. – Вы работали с тележки и там, где жили раньше?

– У меня был магазин сладостей, – ответила ежиха, и выражение мордочки у нее мгновенно изменилось – она словно закрылась.

Но Вера не отставала:

– И где?

– К востоку отсюда. В одном маленьком городке. Вы точно про него не слышали.

Пока ежиха говорила, подошел еще один покупатель, поэтому Вера больше не смогла ничего спросить.

Она расплатилась с Мьюриел, поблагодарила ее и ушла, держа пакет с вкусняшками в одной лапе. Второй она отправляла попкорн в пасть, пока шла и раздумывала о том, что же случилось с Шелби Этвотером. Мьюриел слышала новость про его смерть? И если да, то как она отреагировала?

Вера жевала попкорн и вспоминала увиденное вчера на вершине Сумеречного водопада. Да, она находилась на некотором удалении, но совершенно точно рассмотрела две дерущиеся фигуры. Одним был Шелби Этвотер, самец выдры. Второго зверя не опознал никто. Видели только темные очертания. Никто не смог уверенно назвать вид, к которому относился этот зверь, и его пол. Вера посчитала странным, что ни один из отдыхающих, приехавших к водопаду, не назвал имя или фамилию второго участника драки. Кто-то обязательно должен был увидеть, как тот зверь убегал.

Размышления не привели Веру к какому-то удовлетворительному результату, и она внезапно заметила, что пакетик с попкорном почти опустел. Лапы стали липкими, лиса набила живот, но не приблизилась ни к каким полезным выводам об убийстве. Вера бросила пакет в ближайшую урну и решила зайти домой умыться. Она хотела поговорить с Анастасией фон Биверпелт, но не могла заявиться к самой влиятельной семье в Тенистой Лощине с карамелью на морде. Это было бы очень непрофессионально.

Глава 8

Доев попкорн и забежав домой, Вера поспешила в отделение полиции к Орвиллу. Она знала, что у него к Стасе не меньше вопросов, чем у нее самой. Вера застала медведя за письменным столом. Он держал в обеих лапах все ту же анонимную записку и рассматривал ее с глубоким скептицизмом. Совершенно точно она беспокоила Орвилла не меньше, чем Веру.

– Есть какие-нибудь подвижки с запиской? – поинтересовалась лиса, гадая, не признался ли кто-то, что отправил ее.

– Нет, – угрюмо ответил Орвилл. – Но поскольку улик очень мало, а свидетелей совсем нет, это обвинение фактически является лучшей наводкой.

– Это дикое и ничем не подтвержденное обвинение, – возразила Вера.

– Я знаю. Но... могла ли Анастасия фон Биверпелт все-таки это сделать? – спросил медведь, адресуя вопрос не столько к Вере, сколько к миру в целом.

Но, конечно, ответила Вера:

– Я не могу представить ситуацию, при которой в этом был бы смысл. Это нелогично, а Стася, несмотря на все свои недостатки, вполне предсказуема. То есть я хочу сказать, что она обычно делает то, что от нее ожидаешь.

– Предсказуемая?

– Э-э, скорее рациональная.

Орвилл покачал головой:

– Звери не всегда ведут себя рационально. Они злятся, пугаются. Принимают глупые решения, основываясь на эмоциях.

– Слова истинного полицейского, – отметила Вера.

– Я и есть полицейский. Очень часто закон нарушают по глупости, по дурацким причинам. Я пытаюсь сочувствовать таким правонарушителям. В большинстве случаев они не хотели принести зло. Даже таких криминальных элементов, как Левша, нельзя назвать порочными или злыми... У него просто своеобразное отношение к праву владения собственностью.

– Это новый подход к делу, – заметила Вера с улыбкой.

Судя по виду, Орвиллу совсем не было весело.

– Однако, когда доходит до убийства, я не испытываю сочувствия. Давай возьмем для примера Анастасию фон Биверпелт. По-моему, она точила зуб на Шелби из-за того, что он не одобрял ее отношения с его сыном. По мнению Стаси, Шелби стоял на пути к ее счастью. А судя по тому, что я знаю про эту испорченную, когда-то богатую наследницу, никто не имеет права стоять у нее на пути.

Вера знала, что это правда, но все равно не могла представить Анастасию убийцей.

– А что, если мы вместе отправимся к ней домой? Знаю, у тебя есть вопросы, и у меня тоже. Может, она расскажет побольше, если говорить будем у нее в особняке и ты не потащишь ее сюда.

– Хм-м, хорошо. Но я возьму инициативу, понятно?

– Конечно, начальник, – ответила Вера и отсалютовала.

– О, прекрати, – проворчал Орвилл, запирая дверь после того, как они вышли из отделения.

На пути к Кленовым Высотам они почти не разговаривали. Вера понимала, что Орвилл хочет привести мысли в порядок и решить, как вести допрос. Когда они добрались до особняка фон Биверпелтов, медведь проигнорировал декоративный дверной молоточек и стал бить по входной двери тяжелой лапой.

– Наверное, нам следовало договориться о встрече или предварительно отправить записку, – тихо заметила Вера, пока они ждали, когда им откроют.

– Нет. Не хочу, чтобы Анастасия заранее подготовила ответы на вопросы. В любом случае она не работает. Очень высока вероятность застать ее дома.

Дверь открыла Айла Читтерс в накрахмаленной черно-белой униформе.

– О, начальник полиции! И мисс Виксен. Что привело вас к нам сегодня?

– Доброе утро, Айла, – поздоровался Орвилл. – Мне нужно поговорить с Анастасией фон Биверпелт, если она дома.

У мышки округлились глаза, но она тут же широко распахнула дверь и жестом пригласила их пройти в дом. Минуту спустя Вера с Орвиллом оказались в той же гостиной, где лиса уже расспрашивала Эдит по поводу «Гуляний среди цветущих яблонь». Орвилл с сомнением потыкал в диванчик лапой и решил постоять, чтобы старомодная мебель не рухнула под его весом.

Вскоре двери в гостиную снова распахнулись, и внутрь вплыла Стася в бело-розовом воздушном наряде, который вообще-то был просто халатиком. Эта бобриха всегда любила оборки и воланы. Вера осмотрела ее своими желтыми глазами, и этот наряд показался ей больше подходящим для выступления в духе «Кружева атакуют».

Судя по виду, Стася не особо была рада видеть их обоих.

– Кофе? – предложила она, явно надеясь, что они откажутся.

– Спасибо, с удовольствием, – мило ответила Вера. Айла кивнула и поспешила прочь.

Орвилл сразу же приступил к допросу:

– Здравствуйте, мисс фон Биверпелт. Спасибо, что согласились меня принять и позволили мисс Виксен присутствовать, – добавил он, бросив предупредительный взгляд на Веру. – Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов о вашем местонахождении на момент смерти Шелби, – продолжил медведь. – Не возражаете?

Анастасия тяжело вздохнула, но кивнула и уселась на диван.

– Наверное. У вас появились новые сведения про вчерашний несчастный случай? Я в самом скором времени пойду навестить Иону. Он будет рад услышать обо всем, что вы нашли.

– Во-первых, мисс, мы не называем это несчастным случаем.

Анастасия занервничала.

– Правда? – спросила она. – Почему?

– Перед тем как я это объясню, мне нужно узнать кое-какие подробности о вашем пребывании у Сумеречного водопада.

– Но зачем? Я даже не видела, как с Шелби произошел этот несчаст... э-э, как он упал.

– Опишите ваш день. Насколько я понимаю, вы с мистером Ионой Этвотером отправились на пикник к Сумеречному водопаду?

– Да, это так, – буркнула молодая бобриха. – Мы с Ионой вместе провели целый день. Это вам должно быть известно, потому что вы с Верой и половина обитателей леса тоже там были!

Орвилл просто кивнул и спросил:

– Где вы находились в момент трагедии?

– М-м, в лесу.

– Одна?

– Да! То есть я имела в виду: нет. То есть... мы с Ионой были одни.

– Значит, вы не расставались? Ни на минуту? – уточнил медведь.

– Все правильно, – кивнула Стася. – Мы гуляли и наслаждались закатом.

Вера не могла не включиться в разговор:

– Вы наслаждались закатом... в лесу, где закат плохо видно? Разве не было более разумно наблюдать его, например, с вершины водопада?

Орвилл взмахнул лапой, жестом показывая Вере, чтобы она замолчала, но Стася уже рявкнула в ответ:

– Ну, если вы хотите знать правду, мы не особо обращали внимания на закат!

Анастасия с вызовом уставилась на них обоих. Орвилл выглядел несколько смущенным, но быстро пришел в себя.

– Хорошо, пусть вы ничего в тот момент не видели. А что насчет вашего мнения о Шелби Этвотере? – спросил начальник полиции, меняя тему. – Вы ладили с отцом вашего кавалера?

После этого вопроса Анастасия стала угрюмой.

– М-м, – произнесла она. – Я не так хорошо его знала, но он казался довольно милым.

– Ходят слухи, что Шелби был категорически против ваших встреч с Ионой.

– И я видела, как вы с ним спорили. Не один раз, – добавила Вера.

Стася вскинула голову:

– Ну и что? Вы, вероятно, оба знаете, что у выдр и бобров не лучшие отношения. Это тянется из прошлого. В старые добрые времена было важно: перегорожена река или вода течет свободно. Выдры ненавидят заграждения и препятствия, хотя могут в любой момент вылезти из воды – стоит только захотеть. Они же не рыбы!

Анастасия вздохнула, она явно выдавала давно наболевшее. Веру заинтересовала эта вражда в значительной степени потому, что она никогда раньше о ней не задумывалась (лисы в большинстве случаев не участвуют в обсуждении прав обитателей леса на воду).

– Иона понимает, что мы больше не живем в прошлом, – продолжала Анастасия. – Он очень прогрессивный и умный.

– Но даже у него не получилось убедить своего отца в серьезности ваших отношений? – не отставала Вера.

– В конце концов он бы смирился, – неубедительно ответила бобриха. – Шелби любил Иону и хотел ему счастья.

– Но Шелби не любил тебя, – тихим голосом заметила Вера.

Стася презрительно взмахнула лапой:

– Как я уже сказала, я была уверена, что он в конце концов смирился бы. Не знаю, почему это важно. Ты же не спрашивала ничье разрешение, чтобы встречаться с Орвиллом, не правда ли? А вы, Орвилл, съездили к своей семье, сообщили им, что нашли хорошую подругу... но она – лиса?

Орвилл вздохнул:

– Нет, я этого не делал.

Вера молчала. От нее комментариев не требовалось. Все знали, что она живет в Тенистой Лощине одна и поблизости нет никого из ее родственников.

– Вы и не должны спрашивать. Никто не должен спрашивать, – объявила Стася. – Шелби – отсталый и замшелый самец выдры!

– Был, – поправила Вера.

Анастасия секунду гневно смотрела на нее, затем без предупреждения зарыдала. Она выбежала из комнаты и чуть не столкнулась с Айлой, которая возвращалась с маленьким подносом с чашками кофе.

– О боже, – прошептала мышка. – Как неловко получилось. Мне попросить ее снова спуститься?

– Нет-нет, – ответила Вера, видя выражение страдания на морде Орвилла. – Боюсь, мои слова расстроили Стасю. Мы вернемся в другой раз, чтобы закончить дело.

– Спасибо, мэм, – поблагодарила горничная, радуясь, что ей не придется просить нанимательницу сделать то, что той явно делать не хотелось. – Э-э... кофе? Я его только что сварила.

Казалось преступлением не выпить кофе, поэтому Вера с Орвиллом покорно осушили чашки. Затем Айла проводила их к входной двери и попрощалась. Медведь-полицейский помахал огромной лапой, а Вера подняла голову, гадая, не следит ли за ними Стася.

Они пошли по дорожке от особняка и вышли на тихую, чисто убранную улицу.

– Это было интересно, – заметил Орвилл после того, как они оказались вне пределов слышимости. – Как ты считаешь: Анастасия на самом деле расстроена или это был стратегический уход со сцены?

– Если бы я знала!

– Даже если б она осталась в комнате, сомневаюсь, что смог бы ее еще о чем-то спросить, – задумчиво продолжал Орвилл. – В «Руководстве по поддержанию общественного порядка» четко говорится: если подозреваемому прямо бросить вызов, он замолчит и замкнется в себе. Если бы она так сделала, я бы вообще ничего не выяснил.

– Может, я вернусь одна и задам еще несколько вопросов, – предложила Вера. – Попробую вытянуть из Стаси побольше информации.

– У тебя дар: ты умеешь разговорить каждого, – заметил Орвилл.

– Это важная часть моей работы, – пояснила Вера. – Сложно писать статью про последние новости, если не можешь никого заставить рассказать о том, что же случилось!

К этой минуте они уже дошли до Главной улицы Тенистой Лощины. Вера сопроводила Орвилла до отделения полиции, куда он заманил ее обещанием дать прочитать депеши с низовьев реки.

Они оба уселись: Орвилл – в свое широкое деревянное кресло за письменным столом, а Вера – на потрепанный стул поменьше, который много лет использовали для посетителей. На нем лежала очень удобная темно-синяя бархатная подушка. Вера принялась за работу, читая отчеты, доставленные крылатой почтой из поселений вниз по реке. Ни в одном не упоминалось, что Шелби Этвотер найден, живой или мертвый. В нескольких записках Орвиллу кратко предлагали прекратить поиски и официально объявить самца выдры погибшим. Группа волонтеров из Вязовой Рощи (там в полиции служили добровольцы) сообщила, что река все еще очень холодная из-за того, что бо́льшая часть воды поступала в нее из-за таяния снега. Даже отличный пловец (а выдры определенно считались ими) не смог бы так долго продержаться при такой низкой температуре.

– Значит, надежды нет? – спросила Вера, дочитав последнее сообщение.

– Нет, – ответил Орвилл. – Хотя она с самого начала была очень слабой. Сумеречный водопад забрал много жизней. – Медведь скорчил гримасу и достал какой-то бланк из папки.

– Что это? – поинтересовалась Вера.

– Свидетельство о смерти. Я оттягивал этот момент, потому что заполнить его... ну, это в какой-то степени как провалить экзамен.

У Веры сжималось сердце, когда она смотрела, как Орвилл медленно заполняет бланк, который станет официальным объявлением о смерти Шелби Этвотера. Это казалось неправильным. Ведь самец выдры еще недавно был жив. Как такое могло случиться?

Но что есть, то есть. Орвилл расписался внизу и отложил в сторону один экземпляр, а второй вручил Вере.

– Сделай одолжение: это экземпляр для газеты, опубликуйте новость о смерти.

– Да, конечно, я отнесу в редакцию, – ответила Вера, аккуратно складывая листок. – Орвилл, ты же понимаешь, что ничего не мог сделать для спасения Шелби. Никто не мог.

– Знаю, – проворчал он, не глядя на лису.

Она видела, что Орвилл не хочет это обсуждать, и встала.

– Сейчас же пойду в редакцию «Вестника». Проверю, чтобы все сделали как следует, а затем напишу статью по заметкам, которые набросала сегодня утром во время разговора со Стасей. Как бы там ни было, думаю, ты прав – она что-то скрывает, хотя я не считаю ее убийцей. Что планируешь делать в оставшуюся часть дня?

Орвилл тяжело вздохнул:

– Настроение уже испорчено, поэтому можно заняться разбором этого хлама.

Он показал на большую кучу мусора, который собрали с берегов у Сумеречного водопада. Вера содрогнулась. Разбор мокрой кучи – неблагодарная работа. В ней точно лежало много мусора, использованные салфетки, остатки недоеденной на пикниках еды. И все это нужно было разобрать – вдруг там окажется улика.

– Какая мерзость, – сказала Вера. – В этом деле я тебе компанию не составлю. Но вот что я предлагаю: сегодня вечером угощу тебя ужином в «Бамбуковом лесу». Конечно, после того, как ты примешь ванну.

Орвилл сразу повеселел:

– Ну, теперь у меня появился стимул как можно быстрее закончить здесь. Жду не дождусь, когда вынесу все это вон из отделения.

– Удачи! – Вера послала Орвиллу воздушный поцелуй и ушла.

Лиса отправилась в редакцию газеты и принялась за работу. Она записывала мысли поверх экземпляра своей последней статьи, когда к ее письменному столу приблизилась маленькая энергичная фигурка.

Глэдис Ханисакл сновала туда-сюда от еще большего возбуждения, чем обычно, а это кое о чем говорило тем, кто лично знал колибри.

– Вера, ты слышала?

– М-м, нет, но я уверена, что ты собираешься мне все рассказать.

– По городу бродит призрак!

Лиса моргнула:

– Прости? Призрак? Настоящий, жутко завывающий призрак?

Глэдис просто пожала плечами, не желая выдавать собственную интерпретацию метафизики.

– Ну, может, да, а может, и нет. Хотя жители про него говорят. В церкви, на городской площади и у реки видели какую-то туманную фигуру!

– Кто видел? – скептически спросила Вера. Если призрака заметили у паба на берегу, лиса практически не сомневалась, что «видели» его только те, кто выпил лишнего.

– Гюнтер Читтерс – именно Гюнтер, не Гас, тот еще слишком молод, чтобы поздно гулять. Дэн с низовьев реки, который работает в экспедиторской конторе. Робби по кличке Шатун – да, признаю, он не лучший свидетель, потому что вечно нетвердо стоит на ногах, – быстро добавила Глэдис. – Но его видел даже мистер Иннес! Они все говорят, что у призрака на голову натянут капюшон, выглядит он жутко и исчезает в ту же секунду, когда его кто-то замечает или направляет на него фонарь!

– Хм, – произнесла Вера.

Она не знала, как воспринимать эту новость. Дэн с Робби работали в порту и демонстрировали большое усердие, восполняя запас жидкости в организме после долгого трудового дня. Подобные заявления от них были или шуткой, или последствиями выпитого в большом количестве пива. Но некоторые из упомянутых свидетелей – Гюнтер и мистер Иннес – были добропорядочными жителями города, и оснований врать у них не было. Тем не менее после трагедии на Сумеречном водопаде в городе воцарилась напряженная обстановка. Жителей можно было убедить, что они что-то видели, потому что они хотели в это что-то верить. Призрачная фигура вполне могла оказаться результатом новостей о внезапной смерти Шелби.

– Ты собираешься писать об этом в своей колонке? – спросила Вера у колибри. Глэдис страшно гордилась своей рубрикой, где публиковала все городские сплетни.

– Э-э... не уверена. Это же все-таки не сплетня, правда? То есть я хочу сказать, что сплетни обычно распространяют про тех, кого ты знаешь, правильно? В противном случае всем плевать.

Это было удивительно тонкое понимание нюансов Глэдис, и Вера заинтересованно на нее посмотрела.

– Если ты не считаешь это сплетнями, то на какой странице, по твоему мнению, об этом следует рассказать?

– В новостях! – с важным видом заявила колибри. – В Тенистой Лощине никогда раньше не появлялись призраки. Мы с неодобрением относимся к подобным глупостям. Мы все здесь разумные существа. Но умер Шелби Этвотер, а теперь появился призрак. Ты не считаешь это странным совпадением?

У Веры задергался нос. Это было странно...

– Вот что я тебе скажу, Глэдис. Я поспрашиваю жителей и посмотрю, что удастся выяснить про эту туманную фигуру. Если это окажется чьей-то шалостью или шуткой, значит, это сплетня, и я отдам тебе сенсацию. Но если это на самом деле новость, я скажу Че-Бе, что получила подсказку от тебя и ты позволила мне использовать материал.

– О, правда, Вера? Это было бы прекрасно. Иногда я думаю, что Че-Бе совсем не ценит мою работу.

Вера была вынуждена с этим не согласиться как одна из тех, кто становился героем статей колибри.

– Глупости, Глэдис. Все читают твою колонку, и Че-Бе знает, что она помогает продавать газету. Поверь мне: если бы он считал, что ты не нужна, то тебя бы здесь уже не было!

– И он выделил мне письменный стол, – сказала Глэдис, вспомнив об этом признании ее заслуг.

Вера подумала, что у нее есть один – последний – вопрос к колибри.

– Послушай, Глэдис, ты можешь подсказать мне? Кто главный в «Актерской труппе Тенистой Лощины»?

Вера собиралась узнать побольше про эту труппу с тех самых пор, как выяснила про связь с ней Шелби. Расспрос Глэдис казался самым простым путем выяснить главные детали.

– Каллиопа Стэндиш и продюсер, и режиссер, – объяснила колибри. – Я удивлена, что ты еще не собрала всю возможную информацию про театр, ты же так много всего знаешь.

– Это есть в моем списке дел, – признала Вера. – Спасибо, что напомнила, Глэдис.

– Тебе правда стоит сходить на какую-нибудь постановку. Они очень веселые. Калли ставит только одну серьезную пьесу в год – сама себя ограничивает. Она знает, что обитатели леса больше хотят смеяться, чем плакать.

– Хорошо, куплю билеты по твоей рекомендации, Глэдис. Спасибо!

Через некоторое время, когда Вера как раз закончила наводить порядок на своем письменном столе и укладывала вещи в сумку, собираясь покинуть редакцию, прозвучал знакомый рев Че-Бе из его кабинета наверху. Почувствовав, что скунс даст ей еще одно поручение, если заметит ее, Вера поступила разумно: прикрыла голову сегодняшним номером газеты и бросилась к черному ходу.

– Вот, значит, как это делается, – тихо прозвучал чей-то голос рядом.

Лиса бросила взгляд на говорившего. Это был самец ласки по имени Деметрий Чеков, который писал о спорте и ставках. Он был худощавым (для ласки) и постоянно покашливал, хотя ни дня в своей жизни не болел.

– Ты меня не видел, Чеков, хорошо?

– Ничего не знаю про тебя, – заверил он ее, не поднимая глаз от работы.

Избежав встречи с Че-Бе, Вера вышла из редакции газеты на улицу. Стоял великолепный весенний день. Воздух был прохладным, и еще по крайней мере час оставался до того, как спустится тьма. В более теплые месяцы Сунь Ли, владелец «Бамбукового леса», любимого Вериного ресторана в Тенистой Лощине, выставлял несколько столиков со стульями на улицу в небольшой дворик позади здания. Ужинать на свежем воздухе среди зеленеющего бамбука, окружающего ресторан и создающего тень, будет очень приятно. А еще, если они с Орвиллом начнут обсуждать дело, будет меньше тех, кто захочет подслушать.

Они встретились с Орвиллом (принявшим душ и переодевшимся в гражданскую одежду) на тропе, ведущей к ресторану.

– Вера, я кое-что нашел, – тихо сообщил медведь, глаза которого возбужденно горели.

– Что?

– Через минутку все расскажу. Не хочу, чтобы кто-то еще это видел. – Он потряс коробкой, которую держал в лапе.

Это заявление гарантированно должно было заинтересовать журналистку. Сунь Ли тепло поприветствовал Веру и Орвилла и проводил их к свободному столику во дворе.

– Я так рад видеть вас, друзья мои, – сказал панда. – Сегодня вечером у нас восхитительный весенний суп, а также блюдо дня – жареные нераспустившиеся побеги папоротника.

Вера любила ходить в «Бамбуковый лес». Сунь Ли не только был прекрасным поваром, но и всегда вел себя безупречно вежливо. Он по-доброму относился ко всем, а это можно считать более важным. Сунь Ли каждый раз добавлял что-то неожиданное в вегетарианские блюда, которые готовил, часто – специи, которые Вера раньше никогда не пробовала. Пара уселась за столик во дворе и вскоре уже попивала маленькими глотками вкуснейший зеленый чай из чашек с нарисованными на них цветами вишни.

Как только панда принял у них заказ и поспешил назад на кухню, Вера посмотрела на Орвилла:

– Так, что у тебя за большой секрет?

Орвилл положил на стол коробку, которую принес:

– Технически я не должен обсуждать дело, расследование которого продолжается, ни с кем из жителей города – и уж точно не с журналисткой. Но я знаю, что тебе можно доверить информацию деликатного свойства. И мне правда надо с кем-то обсудить содержимое коробки, потому что... Ну, сама увидишь.

Он снял крышку, чтобы показать улику.

Вера удивленно уставилась на лежавший внутри нож.

– Откуда он взялся?

– Я его нашел в куче мусора, который собрали волонтеры. Он был завернут вот в эту ткань. – Орвилл показал на кусок белого кембрика^[6], который тоже лежал в коробке. Он походил на салфетку, но на самом деле оказался аккуратно сложенным носовым платком. По его виду было понятно, что он все еще влажный.

Вера провела по нему лапой.

– Ткань хорошего качества, – заметила она. – Хотя его не помешало бы постирать.

– Разверни, – предложил Орвилл.

Вера увидела крайне важную улику. На ткани, в которую был завернут нож, имелась монограмма – вышитые в одном углу розы и инициалы «АфБ».

В Тенистой Лощине только одна жительница могла быть хозяйкой этого платка – Анастасия фон Биверпелт.

– Боже, – только и произнесла Вера, быстро снова сворачивая ткань. Из-за этой улики анонимная записка больше не казалась гнусной шуткой или розыгрышем, она превращалась в настоящую подсказку. – Даже не знаю, что сказать.

– Я тоже. Кое-что мне во всем этом не нравится, – признался Орвилл, хмуро глядя на два неприятно поразивших его предмета.

– Продолжай, – подбодрила Вера. Ее саму кое-что беспокоило, но она хотела сначала выслушать точку зрения Орвилла.

– Во-первых, нож. Несколько свидетелей упоминали, что видели нечто, что посчитали ножом, во время драки Шелби со вторым зверем у края водопада.

– Я помню, как сама его разглядела во время драки, – подтвердила Вера. – Можно осмотреть его повнимательнее?

– Конечно. Я уже составил протокол. Доставай.

Орвилл вынул из кармана пару перчаток и вручил Вере. Она надела их на лапы, прежде чем взяться за изучение оружия.

Вера очень осторожно достала нож из коробки. Она представила, как он входит в грудь Шелби во время драки. Лезвие было внушительных размеров и невероятно острое, если не считать самый кончик. Там металл чуть загнулся – вероятно, от столкновения с чем-то. Деревянная рукоятка тоже оказалась массивной – дубовой, с мелкозернистой отделкой. Нож явно делали на совесть на долгие годы.

– Что ты думаешь? – спросил Орвилл.

– Очень качественный, – ответила Вера, продолжая осматривать нож. – Тяжелый, хорошая работа. Вероятно, недешевый.

«То, что ожидаешь увидеть дома у богатых фон Биверпелтов», – добавила лиса про себя.

– Еще какой тяжелый, – согласился Орвилл и многозначительно посмотрел на Веру.

Она подняла голову и увидела скептицизм у него на морде. И все поняла.

– Тяжелые предметы тонут.

– Вот именно. Такой нож должен сразу упасть на дно реки, даже при быстром течении. Может немного уплыть вниз по течению, но все равно по дну. Его не может унести далеко, если только он зацепится за какую-то корягу или упадет в ил и грязь.

– Но его нашли на берегу, – заметила Вера. – Как далеко от водопада?

– Несколько сотен ярдов^[7], – проворчал медведь. – Нельзя сказать, что это невозможно, но...

Вера кивнула, понимая, что медведь имеет в виду.

– Интересно, что он оказался как раз там, где группа вела поиски. Предполагаю, ты проверил, есть ли на нем кровь?

– Завтра отправлю нож доктору Бродхеду. Он тщательно его обследует. Очевидно, что лезвие вымыла вода в реке. Но если на деревянной ручке остались хоть какие-то следы крови, доктор Бродхед их найдет.

– А как он выяснит их наличие?

– Он чувствует кровь языком.

Вера быстро положила нож назад на стол.

– Э-э, да, все так. А что насчет носового платка? Он не является неопровержимой уликой. Ты же не знаешь наверняка – его вполне могли украсть.

– Кто станет красть носовой платок? – воскликнул Орвилл.

– Или его потеряли какое-то время назад. Или даже очень давно. Это такая вещь: может легко выпасть из кармана, ее может унести ветром. Такое происходит постоянно. – Вера поняла, что заводится: так ей хотелось защитить Стасю.

– Тем не менее на нем монограмма «АфБ». – Орвилл вздохнул. – Иногда очевидный ответ является правильным.

– Но не всегда, – возразила Вера. – В любом случае мне не нравится, что нож так легко нашли. У меня от этого шерсть встает дыбом на загривке! И это еще не все – тебе напомнить, что мы не знаем, этот ли нож использовали в драке? Пока его не проверит доктор Бродхед – и даже после этого, – он не является достаточным доказательством.

– Все так, – согласился Орвилл. – Но свидетели видели нож, и это факт, как и то, что он появился немного позже. Сомневаюсь, что кто-то взял такой большой нож на пикник.

«Если только не собирался резать арбуз», – подумала Вера про себя и криво усмехнулась.

– Давай подождем заключения доктора Бродхеда, – сказала она вслух. – Согласна, не очень хорошо, что нож завернули в платок с монограммой, но мне это кажется слишком уж кстати появившейся уликой. И мне это не нравится!

Как раз в эту минуту принесли заказ, Вера и Орвилл отложили в сторону улики, чтобы насладиться едой без мрачных напоминаний о смерти. Они не подходили к столу.

К счастью, блюда, приготовленные Сунь Ли, всегда помогали отделаться от плохих мыслей. Вера с энтузиазмом зачерпнула ложкой суп и поняла, что этот легкий бульон с первыми весенними овощами приготовлен идеально. Там были хрустящая морковь, нарезанные стручки гороха и нежные грибы.

Орвилл уставился в свою внезапно опустевшую тарелку, словно не понимая, куда исчез суп.

– Будет неправильно заказать добавку? – спросил он у Веры.

Не успел медведь закончить предложение, как Сунь Ли вернулся с двумя тарелками.

– Попробуйте салат. Я экспериментирую. Это смесь одуванчиков, листьев фиалки и зеленого лука. Первая съедобная зелень в этом сезоне.

Сунь Ли подождал, пока они оба не попробуют салат.

– Не слишком горько? – с беспокойством спросил повар.

– Зелень чуть горьковатая, но так и должно быть, – ответил Орвилл. – Заправка с медом компенсирует эту горечь. – Орвилл всегда чувствовал мед.

– Согласна, – кивнула Вера. – Я точно заказала бы этот салат, если бы он стоял в меню.

– Отлично, значит, я его включу. Ваше основное блюдо принесут в ближайшее время.

Вера с Орвиллом поели с аппетитом и как раз заканчивали ужин, попивая чай с травами, когда лиса решила обсудить новую тему со своим кавалером.

– Орвилл, я уже давно собираюсь кое о чем с тобой поговорить, – начала она.

– Э-э, да? – Медведь с тревогой посмотрел на Веру.

– Ты знаешь, как я тобой горжусь – ты стал начальником полиции, – продолжала лиса. – Не хочу тебя беспокоить, снова поднимая эту тему, но в полиции слишком много работы для одного зверя, поэтому я правда считаю, что тебе следует нанять заместителя, чтобы помогал с проведением расследований и дежурил в отделении.

– О, ты права, – кивнул Орвилл с явным облегчением на морде. – После того как мы с тобой это обсуждали, я уже прощупал почву – связался с отделениями полиции в близлежащих городах, чтобы выяснить, не хочет ли кто-то из заместителей поработать на полставки в Тенистой Лощине.

– Прекрасно, – с улыбкой ответила Вера.

Она не сомневалась, что ей придется выступить с целой речью, говорить горячо и страстно, чтобы убедить Орвилла нанять помощника. Какое облегчение, что он сам понимает, какой большой объем работы на нем лежит, особенно после насильственной смерти Шелби.

– Наверное, мне в любом случае нужно нанять заместителя, – добавил Орвилл. – Иначе как я могу зваться начальником? Это же подразумевает наличие подчиненных, правда?

– Из-за твоей проницательности мы тебя и выбрали, – поддразнила его Вера.

– Но это правда так. В любом случае я не стал бы выдвигать свою кандидатуру на выборах, если бы не считал, что городу требуется... более интересующийся делами начальник полиции.

И это было еще слабо сказано. Мид настолько не интересовался делами, что бо́льшую часть времени даже не появлялся в отделении.

– О, и еще кое-что, – продолжала Вера. – Я собираюсь купить билеты на спектакль в следующем месяце. Хочешь пойти?

– С удовольствием. Конечно, хорошо бы мне к тому времени найти помощника, чтобы не пришлось запирать отделение, когда я наслаждаюсь выходом в свет.

Лиса и медведь допили чай и оплатили счет. Пожелав Сунь Ли спокойной ночи, они вышли из «Бамбукового леса» и направились к дому Веры. Орвилл выглядел уставшим, поэтому лиса быстро его поцеловала и поблагодарила за ужин. Он обещал держать Веру в курсе насчет возможной кандидатуры на должность нового заместителя начальника полиции Тенистой Лощины.

У себя дома лиса поставила сумку рядом со своим удобным креслом. У нее еще оставалось много работы – требовалось расспросить жителей города о Шелби Этвотере. Однако на сегодня Вера с делами закончила. Она немного посидит в кресле, расслабится, может, прочитает главу из книги, а затем отправится спать.

Когда Вера в последний раз заходила в книжный магазин «Жребий брошен», Ленор рекомендовала ей «Храм времени». Эту книгу опубликовали совсем недавно, она была посвящена истории древней лесной культуры – предмету, который мало интересовал Веру в школьные годы. Однако ее заинтриговали красивая обложка и изображенный на ней поразительный памятник древности – комплекс каменных и земляных сооружений Саммерс-Энд. Его строили как астрономический календарь. Вера была журналисткой, и поэтому ее внимание в первую очередь привлекало то, что происходит в настоящем. Но было разумно узнать побольше и о прошлом.

Лиса только открыла книгу, когда в памяти внезапно всплыло воспоминание. Утром в день убийства она видела, как Анастасия угощала Иону на пароме чем-то вкусным. Это был фундук в сахаре, завернутый в белую ткань. Теперь Вера поняла, что эта белая ткань, скорее всего, была носовым платком! Она закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти ту сцену. Да, съев последний орех, Иона свернул платок, в котором больше ничего не было, и засунул в карман. Совершенно естественный жест. Поэтому вполне возможно, что он случайно или нет оказался у Ионы до того, как кто-либо из плывших на пароме добрался до водопада.

Так на каком этапе платок исчез из его кармана? Иона вернул его Стасе? Потерял, когда зачем-то полез в карман? Вытащил и не заметил? Или кто-то его стащил и завернул в него нож?

Глава 9

На следующее утро Вера поспешила к особняку фон Биверпелтов: она хотела продолжить разговор со Стасей. На самом деле было еще так рано, что даже горничная выглядела сонной, когда открыла дверь.

– Да? – пропищала Айла.

– Доброе утро! – поздоровалась Вера.

– Доброе.

– Я надеялась поговорить с Анастасией.

– Сейчас это невозможно, мисс Виксен. Обычно она не принимает посетителей до одиннадцати.

Вера проскользнула мимо мышки так вежливо, как только могла.

– Не проблема! Я могу и подождать.

– О, но ведь вам придется ждать несколько часов! Куда вы? Гостиная в другой стороне! – Айла постаралась оказаться перед Верой, чтобы преградить ей путь, когда лиса шла по коридору. – Так вы попадете в кухню и комнаты для слуг.

– Я не привередливая, – заявила Вера горничной. – Я прекрасно могу подождать в кухне. Как раз заварю себе чашечку чая.

Она завернула за угол и увидела кухню. Это было большое помещение, спроектированное специально для приготовления экстравагантных блюд для большой семьи, а также проводимых время от времени приемов многочисленных гостей.

Однако вне зависимости от того, большая кухня или маленькая, все они похожи друг на друга. Хозяйственное мыло и полотенца рядом с мойкой. Тарелки и чашки на полках, а ножи обычно на деревянном держателе или в подставке рядом с разделочным столом, на котором готовят еду. В кухне фон Биверпелтов была очень большая подставка для ножей из массива дуба, и похожие дубовые ручки торчали из предназначенных для них гнезд. За исключением одного, которое оказалось пустым.

Вера поморщилась, но все равно поспешила повнимательнее рассмотреть оставшиеся ножи. Она достала один и поняла, что он точная копия того, который лежит у Орвилла в коробке с уликами.

– Это нехорошо, – пробормотала Вера себе под нос, затем повернулась к горничной: – Послушай, тебе придется разбудить Анастасию. Мне нужно с ней поговорить, и срочно.

– О, мисс, у меня есть строгие указания не будить хозяек, только в случае чрезвычайных обстоятельств...

– Сейчас как раз чрезвычайные обстоятельства, Айла. Это вопрос жизни и смерти!

У мышки округлились глаза, но она развернулась и поспешила прочь.

В ожидании Стаси Вера с беспокойством ходила взад и вперед по кухне.

Затем в кухню вошла раздраженная бобриха с сонными глазами, за ней бежала Айла и заламывала лапы.

– Что происходит? – гневно спросила Стася в очень пушистом халате с воротником, который доходил ей до ушей. – Еще семи утра нет!

– Прости, – сказала Вера. – Но поверь: это очень важно. Когда ты ездила к Сумеречному водопаду, ты покупала корзину с продуктами или сама собирала все необходимое для пикника?

Стася закатила глаза.

– Конечно, я заказала корзину с набором для пикника в продовольственном магазине Брокета и забрала по пути к парому.

– В корзине был нож? Вам он, наверное, требовался, чтобы резать хлеб, сыр или фрукты...

– Нет-нет. Никакого ножа. Я терпеть не могу всю эту суету с нарезанием. Я специально заказала все готовое. Салат из ячменя и винограда, который у них продается в отделе кулинарии, две мягкие булочки и небольшую коробку печенья. Очень удобно!

Вера нахмурилась:

– Ты не брала с собой нож из дома?

– Я только что сказала: мне он не был нужен! Я взяла только плед и бутылку вина из погреба. Несмотря на все свои недостатки, папа собрал очень хорошую коллекцию вина. А по пути на причал я забрала корзину. Все. Почему ты этим интересуешься?

Вере хотелось показать на пустое гнездо в подставке для ножей и закричать: «Да потому, что нож, похожий на другие из вашего набора, нашли на берегу реки после убийства!» Но Орвилл поделился с ней новостью об обнаружении улики, потому что доверял Вере и не хотел, чтобы она разболтала о ней всему миру. И лиса совершенно точно не могла ее обсуждать с бобрихой, которая имела отношение к расследуемому делу. Но Вера испытывала искушение немедленно начать действовать. Лиса сделала глубокий вдох и заговорила снова:

– Послушай меня, Стася. Я думаю, что тебе следует спуститься в город, сходить в отделение полиции и поговорить с начальником полиции Брауном.

– Брр, нет. Думаю, я уже достаточно с ним поговорила.

– Пожалуйста. Мы можем пойти вместе. Я просто думаю... что если ты придешь добровольно, то это будет хорошо... для тебя. Я пытаюсь сказать, если ты хочешь произвести благоприятное впечатление...

– Что ты там говоришь про впечатления? – спросила Эдит, появляясь в дверном проеме. На ней был халат из тонкого темно-серого льна. – Кстати, что вы все делаете в кухне? Это неподходящее место для встреч. Мисс Виксен, пройдемте в гостиную? Анастасия, пойдем. Давайте закончим обсуждение в более приятной обстановке.

Вера только отмахнулась:

– Да какая разница? Обстановка не имеет значения! Стася, не пытайся что-то скрыть, если смущаешься. Ты можешь мне рассказать, что произошло у Сумеречного водопада?

Бобриха вытерла глаза и опустилась на ближайший к Вере стул.

– Это должен был быть такой прекрасный день! Иона планировал сообщить отцу, что мы собираемся пожениться.

– Что?! – ахнула Эдит.

– Мы собирались отпраздновать, – продолжала Анастасия, не обращая внимания на мать. – Вместо этого его отец разозлился – снова – и заявил Ионе, что он никогда не будет вместе со мной. Иона может жениться только на выдре.

Веру разочаровала узколобость Шелби Этвотера. Лиса предполагала, что все дело в возрасте самца выдры. Более молодые звери теперь постоянно встречались и женились по велению собственных чувств.

– Значит, повторился все тот же спор, свидетельницей которого я стала у тележки с попкорном, – поняла Вера.

– Это всегда был один и тот же спор, – жалобно ответила Анастасия. – Отец Ионы был против меня даже до знакомства! Поэтому и знаю, что я сама тут ни при чем. Дело не во мне. То есть мистер Этвотер не желал уступать ни на йоту, хотя Иона пытался все ему объяснить. Я уверена, что вначале он считал наши отношения несерьезными, но, как только Иона упомянул возможный брак, он просто... все время сердился. Это очень расстраивало Иону.

– Так, давай вернемся к спору у водопада. Что Иона сказал отцу? – спросила Вера, делая пометки в блокноте.

Стася глубоко вздохнула и заговорила:

– Это началось, когда мы собирались сойти с парома на берег. Зачем Шелби вообще приехал?! Я уверена, только для того, чтобы испортить нам день. Иона заявил отцу, что тот ничего не сможет сделать и не остановит нас. Мы все равно поженимся. Иона сказал, что мы любим друг друга, мы оба совершеннолетние, а это означает, что можем делать что хотим. Мистер Этвотер разозлился и заявил, что поженимся мы только через его труп!

«О нет», – подумала Вера.

– Кто-нибудь слышал, как вы ругались? – спросила она вслух.

– Не знаю. Может быть. Как раз многие сходили с парома на берег, – ответила Стася.

Вера кивнула, вспоминая сцену – кажется, все так и было.

– Миссис фон Биверпелт, я не могу вам сейчас объяснить почему, но для Стаси очень важно поговорить с Орвиллом как можно быстрее. Прямо сейчас! – обратилась Вера к матери Анастасии. – Иначе может возникнуть непонимание. Пожалуйста, скажите, чтобы она пошла в отделение полиции.

Эдит отшатнулась:

– Идти туда? Но отделения полиции ведь такие... вонючие и гадкие, не так ли?

– Орвилл держит свое в порядке, – заверила ее Вера (до того как вспомнила кучи мусора, считавшиеся уликами, которые видела в последний раз).

– Дело в том, что мне нужно в продовольственный магазин, – объявила Эдит недовольным тоном. – Раз уж мы проснулись, то можем и сходить в город.

Вера была готова отклониться от своего маршрута, если это означало доставить Стасю в отделение полиции тихо и незаметно. У нее было нехорошее предчувствие, что Орвилл может поступить опрометчиво. Он обладал многими прекрасными качествами: смелостью, упорством, решительностью, преданностью делу и готовностью обеспечивать безопасность в городе. Но если Орвиллу в голову втемяшивалась какая-то мысль, ее было сложно оттуда выбить. К тому же слишком много улик указывают на Анастасию.

Двум бобрихам из семьи фон Биверпелт потребовалось четверть часа, чтобы одеться, затем Вера повела их по Главной улице, надеясь, что большинство жителей города встают позже и поэтому не увидят, как две самые известные в городе дамы маршируют в отделение полиции.

Но увы! Они не собирались идти в участок, пока Эдит не сделает запланированного! К сожалению, в магазине уже была очередь. Он удобно располагался на Главной улице и принадлежал на протяжении нескольких поколений Брокетам, семье проживавших в городе оленей. Большинство членов стада Брокетов в то или иное время в нем трудились. В это утро магазин был полон покупателей, которые пришли за продуктами, как делали каждый день, или просто брали что-то на обед по пути на работу.

– Так, начинаем, – сказала Эдит, беря плетеную корзину из лап одного из сотрудников магазина. Затем она достала из сумки список покупок и нахмурилась, словно это оказался кроссворд. – Я написала «малину» или «махину»? – пробормотала Эдит, разговаривая сама с собой, а Вера попыталась прикусить язык.

И как раз в этот момент ахнула Стася. Вера повернулась, чтобы посмотреть, что же так удивило бобриху, и заметила Иону Этвотера в отделе фермерской продукции. Он держал в лапе маленькую корзину и изучал выставленные в витрине помидоры, совершенно не осознавая, что его запретная любовь только что зашла в магазин.

Прежде чем Вера успела промолвить хоть слово, Анастасия направилась к любимому.

– Стася, сейчас не лучшее время для разговора! – заметила Вера и поспешила за ней, надеясь, что сцены удастся избежать. Она совсем не это планировала!

– Иона! – с чувством прошептала Стася, добравшись до самца выдры.

Он чуть не подпрыгнул на фут^[8] вверх, когда бобриха коснулась его лапы.

– Иона, с тобой все в порядке? – спросила Стася. – Есть какие-то новости про отца?

Иона выглядел подавленным.

– Нет, труп не нашли, – ответил он. – Думаю, полиция продолжает обыскивать территорию вокруг Сумеречного водопада.

– Послушай, Вера считает, что мне стоит снова поговорить с начальником полиции Брауном, – пояснила Анастасия, показывая на лису. – Может, нам лучше ему сказать...

– Нет! Совершенно точно нет! – прошипел Иона.

Как раз в эту минуту Эдит, которая отвлеклась на выставленные в витрине элитные сыры, заметила, что Анастасия больше не стоит рядом с ней. Она обвела взглядом торговый зал и прищурилась, увидев, что дочь разговаривает с Ионой. Вера маячила поблизости.

Эдит широкими шагами направилась к паре и обратилась к Стасе, игнорируя Иону. Вера поморщилась, видя, как сгущаются тучи.

– Анастасия, иди сюда! – слишком громко потребовала Эдит. – Мне нужно, чтобы ты помогла. И я не хочу, чтобы ты имела дело с этим зверем, да еще и в общественном месте!

– Ну и бардак, – буркнула себе под нос Вера.

Естественно, все, кто находился в магазине, прекратили заниматься своими делами, чтобы посмотреть на фон Биверпелтов и Иону – ключевые фигуры в разыгравшейся в городе драме, которая всех опечалила. Вера слышала, как звери начали перешептываться.

Ситуация вышла крайне неловкая. Вдруг над дверью «Продуктов от Брокета» прозвенел колокольчик, и в магазин зашел Орвилл Браун собственной персоной. Все шептания прекратились, а огромный медведь сразу же направился к Вере и остальным.

– Я видел, как вы спускались с холма, – заявил Орвилл Эдит и Анастасии низким рокочущим голосом с обманчивой любезностью, словно разговаривая с соседями. – Надеялся, что вы первым делом зайдете ко мне, но теперь вижу, что у вас другие приоритеты. – Он многозначительно посмотрел на сыры в корзинке у Эдит.

– Не помню, чтобы у нас с вами была назначена встреча, сержант, – надменно сказала бобриха.

– Нет, но, раз мы все здесь, давайте выйдем на улицу? – предложил Орвилл.

Их маленькая группа так и поступила, и Вера увидела, как в домах по всей улице к стеклам окон прилипли морды любопытных соседей.

Орвилл держал в лапах коробку. Он положил ее на подоконник и раскрыл.

– Вчера вечером я передал доктору Бродхеду кое-какие улики, и он даром времени не терял, – объяснил медведь. – Он провел ряд исследований и тестов вот с этим предметом. – И Орвилл без предупреждения достал нож.

– Откуда вы его взяли? – пораженно воскликнула Эдит. – Это один из наших ножей! Я вписала набор в список подарков перед свадьбой. В ваших интересах не потерять его, сержант. Это очень хорошая фирма, я дам вам знать... – Эдит запнулась. Ее негодование быстро рассеивалось, его место занимала обеспокоенность. – Почему... Откуда у вас этот нож? – спросила она более мягким тоном.

– Его нашли недалеко от места преступления, и я с сожалением должен сообщить, что на нем остались крошечные следы свежей крови. После проведенных исследований доктор Бродхед уверен, что это кровь выдры.

– Нет, нет, нет, – залепетала Стася.

Она подняла лапы и отвернулась, но Вера подскочила к бобрихе и снова развернула к Орвиллу.

– И еще кое-что. Нож был завернут вот в это.

Другой лапой Орвилл показательно достал из коробки кусок белой ткани, на которой можно было прочитать вышитые инициалы.

Поскольку Вера видела эту улику раньше, она смогла сосредоточить свое внимание на Эдит и Анастасии. Обе бобрихи с минуту просто смотрели на носовой платок, словно он не имел к ним никакого отношения.

– Нет, этого не может быть, – простонала Эдит.

– Может, – сказал Орвилл. – У меня есть свидетели, которые подтвердят, что Анастасия и мистер Этвотер неоднократно ругались. И они описали форму и размеры соперника Шелби, которые соответствуют параметрам Анастасии.

Вера нахмурилась, глядя на Орвилла. Он нашел еще какого-то свидетеля или ссылался на очень туманные описания, которые она сама вместе с ним слушала в тот вечер, когда они беседовали с очевидцами?

Орвилл убрал улики назад в коробку, затем снял с пояса наручники и обратился к молодой бобрихе очень официальным тоном:

– Анастасия фон Биверпелт, с сожалением сообщаю, что арестовываю вас в связи с обвинением в убийстве Шелби Этвотера. Вы должны вместе со мной пройти в отделение полиции.

Бобриха выглядела ошеломленной, но протянула вперед лапы, чтобы Орвилл смог застегнуть на них наручники.

– Я не понимаю, – произнесла она так, что становилось понятно: Анастасия правда не понимает.

– Орвилл, ты уверен, что хочешь этого? – тихо спросила Вера.

Медведь сурово посмотрел на нее и один раз качнул головой. «Не лезь», – говорил его взгляд.

– Я не хочу этого делать, но у меня есть обязанности. Все улики указывают на одно и то же животное – на нее.

– Я могу поговорить с Ионой? Я правда хочу с ним поговорить, – пролепетала Стася, моргая.

– Попозже, – ответил Орвилл довольно мягко. – Но сейчас вы будете разговаривать со мной.

Однако Эдит преградила ему путь.

– Что вы, по-вашему, делаете? Стася невиновна! Она не сделала ничего плохого! Я найду на вас управу, привлеку полицию! – добавила бобриха, на мгновение забыв, что Орвилл и есть полиция.

– Прекрасная мысль, миссис фон Биверпелт, – сказал Орвилл. – Вам следует как можно скорее прислать в отделение полиции адвоката. Я не стану допрашивать Анастасию без его присутствия.

– Начальник полиции Браун, вы вообще не будете ее допрашивать! Вы понимаете, как это выглядит? Как это опорочит наше имя? Как это скажется на Стасином будущем?

– Мне очень жаль, миссис фон Биверпелт, но того требует закон, – ответил медведь-полицейский низким рокочущим голосом. – Произошло убийство, а Анастасия фон Биверпелт – главная подозреваемая.

Глава 10

Новость об аресте Анастасии фон Биверпелт грозилась распространиться по городу как лесной пожар, но интуиция подсказывала Вере, что в этом деле что-то не так. Она позволила Орвиллу увести Анастасию в отделение, больше с ним не споря, а затем заявила Эдит, что той следует вернуть сыр (за который не заплатила) в магазин и отправиться на поиски семейного адвоката. Водрузив корзину у главного входа, Эдит исчезла как молния.

В результате Вера осталась одна, сбитая с толку и разочарованная.

Когда лиса расстраивалась, ей хотелось порядка, комфорта и умных разговоров. Поэтому лапы привели ее прямо в книжный магазин.

Она толкнула дверь в «Жребий брошен» и вдохнула запах бумаги, картона и типографской краски. Несмотря на отвратительное настроение, Вера тут же улыбнулась – запах книг был легким, но определялся безошибочно и всегда означал что-то хорошее. К сожалению, Ленор была занята с покупателем. Фредерика Беллвезер покупала целую стопку книг для юных читателей. Поэтому Вера прошлась вдоль столов, где выставлялись новинки и популярные издания.

Ее внимание привлекла обложка с изображением кролика в шелковой накидке. Он держал шляпу-цилиндр в одной лапе, а второй вытягивал из нее букет цветов. Судя по названию, кролика звали Огаст Лапин и он был фокусником. Вера смутно помнила имя и фамилию и этого знаменитого иллюзиониста, который выступал несколько десятилетий назад. Очевидно, Огаст Лапин был достаточно известен, чтобы написали его биографию, причем довольно увесистую. Вера пролистала книгу, внимательно рассматривая отдельные фотографии и иллюстрации.

Поэтому лиса не сразу осознала, что Ленор и покупательница говорят не о книгах, а о событиях прошлого вечера.

– Я думала, что мне почудилось, – рассказывала Фредерика. – Обычно я спокойно хожу по вечерам, но в тот вечер немного занервничала даже до того, как увидела это.

– Что вы увидели? – спросила Вера, подходя поближе к кассе.

Овца повернулась к ней:

– Я не уверена. Это была туманная... тень. Знаете, как бывает, когда вы видите что-то краем глаза? Вот так и случилось, это появилось прямо передо мной, когда я шла по Ореховой улице.

– Это была фигура? Или тень, которую что-то отбрасывало, например летящая птица?

– Не птица, – уверенно заявила овца. – Я сразу же посмотрела вверх, и небо оказалось чистым.

– А где была тень?

– Рядом с продовольственным магазином, но к тому времени, как я дошла до него, она исчезла.

Ленор кивнула:

– Я только что рассказывала Фредерике, что, когда вчера вечером закрывала магазин, у меня возникло ощущение, будто за мной наблюдают. Заперев дверь, я оглянулась, и на секунду мне показалось, что увидела кого-то на противоположной стороне улицы.

– Знаете, я вчера разговаривала с Глэдис, и она мне рассказала, что жители города видели призрак в разных местах, – призналась Вера.

– Чушь! – воскликнула Фредерика. – Глупости. Призраков не существует.

– А я бы хотела, чтобы они существовали, – заявила Ленор и добавила: – Но увы! Я никогда не находила этому доказательств. Хотя должна сказать, что на этот раз то, что я увидела, казалось обычным, только немного жутковатым.

– Может, в город вернулся Левша? – высказала предположение Вера.

– Левша не прячется в тени, – заметила Ленор.

И это, как подумала Вера, не говоря о том, что Левша не внушал страх жителям города. Ленор пробила покупки Фредерики и пожелала ей хорошего дня. Когда покупательница вышла из магазина, ворона полностью сосредоточила свое внимание на Вере.

– Что происходит? Выглядишь так, словно тебя распирает от новостей.

Вера вздохнула:

– Орвилл арестовал Анастасию фон Биверпелт по обвинению в убийстве Шелби Этвотера.

– Ух ты! И как я понимаю, ты считаешь, что он не должен был это делать.

– Все улики косвенные.

– Но они есть, – заявила Ленор, подчеркивая это слово.

– Да. Нож, который вполне мог служить орудием убийства, завернутый в носовой платок с вышитой монограммой «АфБ».

– А алиби Стаси в лучшем случае очень хлипкое, – добавила Ленор. – Его может подтвердить только Иона, а его нельзя считать объективным.

– Но он же не стал бы поддерживать Стасю, если бы считал ее убийцей своего отца, – заметила Вера.

Ленор пожала плечами:

– Любовь – странное чувство. Если животное очаровано объектом своей страсти, то вполне может отмахнуться от здравого смысла и делать то, что велит сердце. Это ужасно, – добавила Ленор и содрогнулась. (Ворона никогда не была романтиком.)

– Как бы мне хотелось, чтобы мы знали хоть что-то про зверя, с кем дрался Шелби! – выпалила Вера. – Расследовать преступление – как пытаться поймать туман в бутылку.

– Точно это мог бы сказать только сам Шелби, но я сомневаюсь, что он выжил после падения с водопада. Никто не выжил бы.

Вера покачала головой.

– В любом случае Орвиллу следовало быть более осторожным, – заметила она. – У него будут проблемы, если окажется, что он арестовал невиновную. К тому же можно не сомневаться, что Эдит наймет самого злобного адвоката для защиты Анастасии и он еще сделает так, что карьера Орвилла полетит ко всем чертям.

– Ну, если он допускает подобные ошибки, то его на самом деле следует снять с должности, – практично заметила Ленор. – Ты можешь говорить что угодно про его предшественника, но Мид хотя бы не допускал неправомерных арестов.

– Да он вообще никогда никого не арестовывал. Он едва ли работал.

– Эй, я не утверждаю, что Мид идеален, – каркнула ворона. – Как я понимаю, ты сама собираешься заняться расследованием?

– Некоторые сказали бы, что я и так уже слишком сильно вовлечена в дело, – заметила Вера. – В любом случае мне нужно написать две статьи, а еще предстоит освещать «Гулянья среди цветущих яблонь». О нет! Я только сейчас вспомнила, что мероприятие организует Эдит! Как она собирается это делать, когда Стася находится за решеткой?

– Это проблема Эдит, – заявила Ленор, взмахнув крылом, словно отмахиваясь от мысли. – Но я догадываюсь, что вскоре ты запачкаешь лапы и в деле о призраке. Я тебя знаю, Вера. Ты не сможешь отвернуться от тайны.

Лиса отказывалась признавать правоту подруги, но времени спорить у нее не осталось.

– Я хотела бы этим заняться, но мне нужно возвращаться на работу, – сказала Вера, вручая Ленор книгу про Лапина, чтобы она пробила ее на кассе. – Че-Бе будет прыгать у меня на письменном столе, если к концу дня не увидит очередную статью про трагедию на водопаде.

Заплатив за книгу, Вера побежала по улице к редакции газеты. Хотя от книжного магазина до места ее работы было совсем недалеко, лиса встретила нескольких горожан, и большинству из них было что сказать про убийство.

– Вы слышали, что Анастасию арестовали за убийство Шелби? – спросил пожилой хорек мистер Иннес. – Шокирует, правда? Но, с другой стороны, она всегда была избалованным ребенком. Наверное, такое происходит, если она не получает то, что хочет! – Похоже, он был доволен тем, как обернулось дело.

Затем Вера встретила мистера Унтервальда, который сажал флоксы у одного из фонарных столбов, внося таким образом свой вклад в украшение улиц.

– Мисс Виксен! – поприветствовал он лису, глядя очень серьезно и стряхивая грязь с лап. – Какой сегодня был переполох в магазине у Брокетов! Дочь фон Биверпелтов, да? Невероятно. Не могу представить, чтобы она совершила что-то настолько... – Он запнулся, подыскивая подходящее слово.

– Агрессивное? Жестокое? – подсказала Вера.

– Нет, это не совсем то, – объявил мистер Унтервальд. – Не считал ее способной на активные действия. Я не так хорошо знаю фон Биверпелтов, но, судя по тому что мне известно, Эдит – движущая сила. Она заседает во всех советах директоров и комитетах, следит за работой лесопильного завода после смерти мужа. Она постоянно то там, то здесь. Дочери же, похоже, способны двигаться только в направлении магазинов, да и то после обеда. – Он вздохнул. – Ждут, пока весь мир придет к ним.

– Эсмеральда устроилась на работу, – напомнила Вера.

– Все так. Но ведь этого никто не ожидал, правда? А теперь мисс Анастасия совершила то, чего никто не представлял. Для такого тихого городка, как наш, слишком много шокирующих новостей.

– Так и есть, – согласилась Вера. – Но я думаю, что главное потрясение, связанное с этим делом, еще впереди.

Она продолжила путь. Не хотелось уходить с ярко освещенной весенним солнцем улицы в тесную и наполненную животными редакцию «Вестника». Стоял такой прекрасный день... Вера добралась до своего стола и вскоре уже погрузилась в многочисленные задания, которые, кажется, наваливались кучей, стоило лисе отвернуться.

По какой-то непонятной причине недавно она согласилась следить за календарем проводимых в городе мероприятий, который газета публиковала каждый месяц. По большей части это были распродажи выпечки начальной школы и ежегодные городские праздники. Но время от времени проходили и необычные мероприятия, каждое из которых требовало от Веры поразительного количества усилий, и ей приходилось уточнять детали перед публикацией информации.

Сейчас большим запланированным торжеством были «Гулянья среди цветущих яблонь». Поэтому Вера написала статью о важных подробностях события, которые следовало знать всем посетителям. Когда лиса вычитывала написанный текст, к ее письменному столу подошел Барри Гринфилд.

– Вера, к тебе посетители! – возбужденно сообщил заяц. Было непонятно, что вызвало его реакцию: личности посетителей или сам факт прихода гостей в редакцию «Вестника».

До того как Вера успела спросить у коллеги, что он имел в виду, Барри уже завел двух бобрих в крошечный закуток, где стоял письменный стол лисы, который нельзя было считать нормальным кабинетом. Вера была ошарашена – Эдит и Эсмеральда фон Биверпелт здесь? Эдит сама никогда никому не наносила визиты. Она всегда вызывала посетителей к себе в особняк.

– М-м, здравствуйте? – Вера была не готова к гостям.

– Привет, Вера, – поздоровалась Эсмеральда с подругой. – Надеюсь, мы не помешаем твоей работе. Мама хотела задать тебе несколько вопросов.

– Как я могу вам помочь?

Уже задавая этот вопрос, Вера поняла, что на них смотрит много пар глаз и много пар ушей навострилось на любые намеки на сплетни.

– А знаете что? Думаю, небольшая прогулка пойдет нам на пользу. Давайте побеседуем на свежем воздухе.

Эсмеральда быстро кивнула, заметив то же самое, что и Вера.

– Отличная мысль, – сказала она. – Пошли, мама.

Вера вывела бобрих из редакции, где шла напряженная работа, и поймала взгляд Барри, полный отвращения. Сенсации достаются нелегко!

Выйдя на улицу, Эсмеральда предложила прогуляться к небольшому парку перед городской ратушей. Они пошли в том направлении и вскоре устроились на деревянной скамье под большим вязом, которому еще предстояло покрыться зеленью. Листики распустились только наполовину и создавали легкую, напоминающую кружева тень – ничего похожего на ту глубокую тень, которая будет под деревом летом.

Эдит казалась обезумевшей от горя и заламывала лапы.

– Вера, ты должна нам помочь! – заговорила она. – Сегодняшний арест был ошибкой. Моя Стася невиновна! Она никогда не совершила бы ничего настолько ужасного, никогда не никого не убила бы. Мы с отцом ее не так растили. Она лучше! Знает, что я на нее рассчитываю. Она должна выйти замуж за богатого бобра и сохранить семейное состояние. Стася не стала бы ставить под угрозу свое будущее, пачкая лапы в этом гнусном деле с выдрой. Ты должна расследовать убийство и доказать ее невиновность! – Глава семьи бобров выдала эту речь на одном дыхании.

Вера моргнула, пытаясь переварить все те предположения, которые на нее вывалила Эдит. Получалась значительная куча!

Эсмеральда похлопала мать по лапе, чтобы успокоить, а затем сама обратилась с просьбой, но гораздо тише:

– Я знаю, что Стася этого не делала, Вера. Она моя близняшка, и мы всегда были, так сказать, на одной волне. Поверь, я бы почувствовала, если бы она была в ярости, причем такой, чтобы кого-то убить. Она ни из-за чего так сильно не заводится и вообще больше всего бесится, если видит кого-то в такой же шляпке, как у нее.

– Уверена, ты глубоко убеждена в этом, но чувства...

– Дело не только в чувствах! – добавила Эсмеральда. – У меня есть доказательства. Ну, в некотором роде. Послушай: Стася взяла мое платье, чтобы в тот день поехать на пикник с Ионой. Затем она повесила его в мой шкаф, надеясь, что я не замечу, что она его брала. Но, конечно, я заметила. Платье не было мокрым! Если бы Стася дралась с Шелби Этвотером у водопада, в реке, то одежда хотя бы запачкалась. Но на платье, после того как она проносила его целый день, остались только складки и пятна от травы.

Вера медленно кивнула, делая пометки в своем блокноте. Если обличительная речь Эдит воспринималась как вздор, то в заявлениях Эсмеральды был смысл. Если бы Анастасия была второй участницей драки у реки и попыталась утопить Шелби Этвотера, сбросив его с водопада, ее одежда промокла бы насквозь.

– Ты можешь перевесить то платье в какое-то надежное место? Я хочу на него посмотреть, чтобы поспрашивать горожан, помнят ли они, во что была одета Стася.

– Я уже все сделала: надела на него новый чехол и повесила на вешалку, чтобы все осталось в том виде, как я нашла.

– Отлично. – Вера чиркнула последнюю пометку в блокноте, сняла очки и серьезно посмотрела на двух бобрих. – Я вам верю и попробую разобраться с этим делом. Но, как вы знаете, представителем закона в нашем городе является Орвилл. У него имелись основания для ареста Анастасии. Плюс еще есть веские доказательства, которые требуют объяснений. Я ничего не могу вам обещать, но сделаю все, что в моих силах.

Эдит открыла пасть, чтобы еще что-то добавить, но первой быстро ответила Эсмеральда:

– Спасибо большое, Вера. С нетерпением ждем от тебя новостей.

Она взяла мать за лапу, чтобы отвести ее домой.

– Подождите, еще один вопрос! – остановила их Вера. – Эдит, предполагаю, вы уже связались с адвокатом?

– Конечно! Я отправила сообщение крылатой почтой в большой город, как только добралась до офиса Службы сообщений. Там есть отличная адвокатская контора, которая служит моей семье на протяжении многих лет. Я ожидаю, что они отреагируют немедленно и пришлют одного из своих лучших сотрудников. Самое позднее он прибудет через несколько дней.

Вера нахмурилась. Значит, у нее есть всего несколько дней, чтобы разобраться с этим преступлением. Если она сможет объяснить улики и выяснить, кто на самом деле столкнул Шелби, то Орвилл выпустит Стасю и арестует настоящего убийцу. И все это без судебной тяжбы.

– Хорошо, дайте знать, когда приедет адвокат. А пока я сделаю все возможное, чтобы распутать это дело.

Глава 11

Вера смотрела вслед уходящим Эдит и Эсмеральде. Она была тронута их убежденностью в ложном обвинении Стаси. Затем она откинулась на спинку скамьи, внезапно поняв, что очень устала. Лиса носом чувствовала пролетавший мимо легкий свежий ветерок, запах распускающейся зелени – все это свидетельствовало о приходе весны, но Вера не могла оценить это великолепие.

Дело все сильнее и сильнее запутывалось. Вера знала, что Орвиллу не пришло в голову проверить одежду, которая была надета на Анастасии в тот день. Он строил версию, в которой виновной получалась бобриха, но в ней имелись гигантские пробелы. Следовало поделиться с ним новостью про платье, о котором Вере рассказала Эсмеральда. Отделение полиции находилось буквально на другой стороне улицы, и лиса отправилась туда.

– О, привет, Вера, – поздоровался Орвилл, как только она вошла. – Боюсь, ты не сможешь взять интервью у Стаси. Это запрещено правилами. – Он похлопал массивной лапой по лежавшей на столе толстой книге.

«Орвилла надо обработать и смягчить перед тем, как представить новое доказательство», – подумала Вера.

– На самом деле я хотела спросить, не хочешь ли ты сегодня поужинать. У меня? – спросила она вслух.

Медведь сразу обрадовался:

– Отличная мысль. Я по пути куплю еду навынос в «Бамбуковом лесу».

Вере было любопытно узнать настрой Стаси, и она посмотрела в небольшой коридор, ведущий к камерам.

– Можно мне просто взглянуть на Анастасию? Как подруге? Мне хочется сообщить ей, что ее мать и сестра беспокоятся о ней. Я только что с ними разговаривала.

– Э-э, наверное, – ответил Орвилл. – Но никаких твоих журналистских штучек, понятно?

Вера кивнула и быстро пошла к камерам. Там она резко остановилась от удивления при виде бобрихи, устроившейся на удобной, даже шикарной койке.

– Стася? – обратился к ней Вера. – Для тебя улучшили камеру?

Бобриха закатила глаза:

– Ты намекаешь, что здесь хорошо? Я несчастна! Ты видела Иону? Как он воспринял новость? А моя семья?

– Эсмеральда и твоя мать очень о тебе беспокоятся, но они уверены, что тебя вскоре освободят.

– Надеюсь! Кто-то должен присматривать за Ионой. Он в отчаянии. То, что с ним происходит, – это ужасно. Оставлять его одного – преступление.

– Так, хватит болтать, – влез Орвилл, появляясь в коридоре. – Вера, пройди сюда, пожалуйста.

– Что-нибудь еще интересное происходит? – спросила Вера, следуя за начальником полиции к его столу.

– Ничего достаточно интересного для газетной статьи, – уныло ответил Орвилл. – Собралась хорошая группа волонтеров, которые продолжают осмотр местности. После того как мы определили, что Шелби не выбросило на берег живым, большинство из них все равно остались – следят, чтобы там ничего не испортили и чтобы никто подозрительный не разгуливал.

– Сомневаюсь, что сейчас найдется много желающих поехать к водопаду.

– Ты шутишь? Да теперь он вызовет еще больший интерес. Возможно, появится легенда. Ты слышала, что жители города говорят про какой-то призрак? Смешно.

– Слышала, но не поверила, – ответила Вера.

Поскольку она предпочитала обсуждать факты, а не россказни о призраках, лиса решила, что следует поднять тему платья Стаси.

Но тут входная дверь распахнулась и вошел самый неожиданный посетитель из всех возможных. Левша!

Взгляд Орвилла мгновенно метнулся к пробковой доске на стене, на которую вывешивались сводки и объявления «Их разыскивает полиция». Вера тоже посмотрела на доску и удивилась, что морда Левши в настоящий момент там не красуется. Бо́льшую часть времени там на видном месте висела фотография енота вместе со списком мелких и часто не имеющих смысла преступлений, которые вменялись ему в вину. Не было почти ничего, что Левша не попытался бы украсть и на чем не попытался бы сделать деньги. То орехи пекан «падали» с идущей вниз по течению баржи, то высококачественные доски из вишневого дерева, обработанные на лесопильном заводе, «оставили слишком близко к костровой яме». Он даже прихватывал маленькие баночки в пинту^[9] с малиной, собранной в Холодных Садах («Да она бы сгнила! Я должен был их продать! Я действовал на благо общества!»).

– Левша, какой сюрприз! – воскликнул Орвилл. – Ты пришел сюда по доброй воле? Что случилось?

– Происходит нечто непостижимое. Это кощунство. Это... преступление! – Левша так сильно злился, что едва мог говорить. – Я никогда не чувствовал себя настолько сильно оскорбленным!

– М-м, так что случилось? – опять спросил Орвилл, бросая полный недоумения взгляд на Веру, которая просто пожала плечами. Она понятия не имела, из-за чего Левша так завелся, хотя обычно быстро получала информацию о большей части происходящего и сплетнях.

– Случилась кража, начальник полиции! Ограбление. Несколько ограблений!

– Отлично, ты наконец решил сознаться? – уточнил Орвилл.

– Нет! Вы не понимаете! Это я стал жертвой!

– Погоди-ка, – вмешалась Вера. – Ты утверждаешь, что кто-то обокрал тебя?

– Да, именно это я и говорю! Неужели так сложно понять?

Орвилл сделал глубокий вдох, затем еще один. Он несколько раз пошевелил челюстью, но ничего не сказал. Затем медведь наконец встал.

– Вера, запиши, пожалуйста, детали случившегося... Я сейчас вернусь.

Орвилл пошел по коридору, ведущему к камерам. Вера была почти уверена, что он собирается приглушить дикий хохот, уткнувшись в матрас в свободной камере.

– Хорошо, Левша, начинай, – обратилась к нему лиса. – Ты хочешь сообщить о краже. Когда это случилось?

– Вероятно, когда я ездил отдыхать с Рондой. Я вернулся домой вчера вечером и увидел, что у меня приоткрыто окно.

– Окно в комнате, которую ты снимаешь в жилом комплексе? – Вере доводилось бывать в норе у Левши.

– Да! Кто-то ко мне залез. Спал в моей кровати, забрал всю мою еду из комода. Как нехорошо! Забрали последнюю банку персикового джема из Холодных Садов. Я ее берег до следующего урожая. Персики же будут только летом!

– Боже, мне жаль это слышать. Что-то еще взяли? Какие-то ценности, которые могли случайно лежать у тебя дома?

Вернулся Орвилл, снова с серьезным выражением морды. Он явно взял себя в лапы.

Левша прищурился:

– Ты шутишь, лиса?

– Ни в коем случае! – ответила Вера со всей искренностью, на которую только была способна. – Я хочу сложить общую картину.

– Ну, вообще-то исчез целый моток веревки. Я его сушил, пока он мне не понадобится для... путешествия на лодке на следующей неделе. – Левша откашлялся, не встречаясь с Орвиллом взглядом. – Но когда я стал проверять вещи в комнате, оказалось, что веревки нет.

– Персиковый джем, моток веревки. Еще что-то? – уточнил Орвилл.

Левша вздохнул:

– Послушайте, я знаю, что вам приходится расследовать гораздо более серьезные преступления, сержант. Нужно ловить убийцу Шелби Этвотера. Это самое важное.

Вера навострила уши:

– Ты был знаком с Шелби?

– Да, конечно, причем давно. Он постоянно болтался на Речной улице, у него же там ремонтная мастерская. Хотя Этвотеры в самой конторе ничего не делали. Они там хранили инструменты – и я не знаю, что еще. Это скорее склад, а не офис. Там даже красть нечего, хотя так низко я не стал бы опускаться!

– Конечно, нет, – буркнула Вера себе под нос.

– И еще Этвотер много работал в театре, так сказать, за кулисами, – продолжал Левша. – У него это хорошо получалось. Освещение, декорации, даже какой-то реквизит. Он умел уложиться в скромный бюджет, а для них это очень важно. Калли очень старается, но на искусстве много денег не заработаешь. Шелби мог сделать практически что угодно из ткани, дерева и проволоки. Он построил корабль из деревянного каркаса и старых простыней для «Королевы пиратов». Просто поразительно! – Левша покачал головой. – Случившееся несправедливо, правда? Я бы придушил собственными лапами того, кто его убил!

– Я арестовал Анастасию фон Биверпелт, – сообщил Орвилл.

Левша фыркнул:

– О, умоляю. Она не смогла бы стать убийцей, даже если бы заплатила за курс по обучению этому делу.

Вера была полностью с ним согласна, но не стала говорить это вслух.

– У тебя есть доказательства, указывающие на кого-то другого, Левша? – спросил Орвилл.

– Это вы полицейский, поэтому не просите меня выполнять за вас вашу работу. – Затем выражение его морды изменилось. – Но я буду очень благодарен, если вы найдете что-то из того, что украли у меня.

Орвилл серьезно на него посмотрел:

– Я сразу же займусь этим делом, Левша.

Хотя рабочий день почти закончился, Вера решила наведаться к мисс Стэндиш и быстренько переговорить с ней по поводу реальной местной драмы. Лиса хотела спросить у этой дамы-режиссера, что ей известно про Шелби Этвотера.

Журналистка узнала адрес. Это оказался маленький домик, спрятавшийся на Ольховом переулке. Вера вежливо постучалась и чуть отступила от двери в ожидании.

Мышь-полевка открыла дверь. У нее на носу сидели маленькие очки, в одной лапе она держала свернутый сценарий.

– Здравствуйте! Как я могу вам помочь?

– У вас есть время поговорить, мисс Стэндиш? – спросила Вера. – Меня зовут Вера Виксен, у меня к вам несколько вопросов по театру.

– Конечно, – ответила мышь-полевка. – Обойдите дом сзади. Давайте вместе перекусим. Мне всегда лучше думается на полный желудок.

Вера сразу же почувствовала, что они с мышью-полевкой родственные души, и последовала за ней.

Двор позади домика был выложен плоскими камнями, собранными на полях, и на них стояли столик и несколько стульев из кованого железа. Все выглядело очень цивильно. Вера заняла один из стульев, хозяйка уселась на другой. На столе оказался поднос с маленькими бутербродиками с кусочками сыра, сухофруктами и орехами. Из носика чайника поднимался пар, образуя в воздухе подобие вопросительного знака.

Лиса приготовилась выложить свои метафорические карты на стол.

– Каллиопа...

– О, называйте меня Калли. Меня все так называют. «Каллиопа» слишком длинно и сложно, а моя мать так внятно и не объяснила, почему выбрала для меня это имя!

– Значит, Калли. Надеюсь, вы сможете мне что-то рассказать про Шелби Этвотера. Насколько я понимаю, он был вашим добровольным помощником, устанавливал в театре декорации и готовил реквизит.

– Все правильно. Шелби был преданным делу волонтером и очень хорошим мастером. Это такая потеря для театра. До своей гибели он строил декорации для спектакля «Ах, заповедная природа!». Я даже не знаю, сможем ли мы закончить его работу до премьеры. Ну что ж. Что-нибудь придумаем. Наверное, и минимализм может быть поразительным. Попробуйте орешки, дорогая, они очень вкусные.

Вера взяла несколько штучек.

– За годы работы вы, вероятно, хорошо узнали Шелби. Помните какие-нибудь веселые истории? Поделитесь – мы напечатаем их в газете и таким образом помянем Шелби.

– С удовольствием! Я весь день могу о нем говорить. Есть одна вещь, которую, как мне кажется, знают очень немногие. В юности Шелби был учеником у одного очень известного фокусника – в годы популярности водевиля, когда по городам и весям путешествовали фокусники, музыканты, артисты и танцоры. Возможно, вы слышали про великого Огаста Лапина?

– Да! – воскликнула Вера, вспомнив про книгу, которую буквально только что купила. – И совсем недавно.

– Шелби у него работал, – сообщила Каллиопа. – Выполнял все плотницкие работы: готовил декорации, устанавливал реквизит, все что надо. Лапин мог проделать какие угодно фокусы: догадаться, какая у вас карта, заставить зверей исчезнуть буквально на глазах. Он доставал хорька из шляпы или шляпу из хорька – не помню, что именно, но в любом случае это поражало.

– Да уж, – кивнула Вера, делая глоток чая.

– Шелби всегда говорил, что считает эти годы лучшими в своей жизни. Он работал у Лапина, пока не познакомился с будущей женой и не родился Иона. – Каллиопа грустно покачала головой. – Бедный Иона. Сначала лишился матери – она серьезно заболела и умерла, когда он был еще маленьким, – а теперь и отца. Это несправедливо.

Вера делала записи в блокноте, пока Каллиопа говорила, и поняла, что все эти детали чрезвычайно интересны. У нее в голове забрезжил туманный образ – еще нечетко сформировавшаяся мысль о том, что же произошло на вершине водопада. Ей нужно было остаться в одиночестве, чтобы хорошо все обдумать.

Лиса поблагодарила Каллиопу за информацию и искренне пообещала прийти на один из следующих спектаклей, например «Ах, заповедная природа!», независимо от того, с полным набором декораций или нет.

После окончания рабочего дня Вера побежала домой, чтобы убраться перед приходом гостя. По всему полу рядом с ее любимым креслом были разбросаны бумаги и книги. Приходилось очень стараться, чтобы поддерживать порядок, а это сложно, если целый день работаешь вне дома. Вера не особо завидовала фон Биверпелтам, но иногда думала, что было бы неплохо, если бы кто-то убирался за нее.

Громкий стук в дверь оповестил о приходе Орвилла. Она поспешила его впустить и вдохнула восхитительный запах, исходивший от апельсинового тофу Сунь Ли – одного из ее любимых блюд. Вере очень нравилось, что Орвилл знает ее любимые лакомства и специально приложил усилия, чтобы купить для нее тофу.

Лиса поставила на маленький кухонный стол тарелки и стаканы для себя и гостя и выложила приборы. Было очень мило со стороны Орвилла принести готовую еду, чтобы они могли сосредоточиться на деле.

Медведь щедро положил себе риса, а затем сверху тофу, отправил в рот полную ложку и начал жевать. Вера взяла еды и решила, что сейчас как раз подходящее время, чтобы рассказать Орвиллу про бобрих, которые приходили к ней во второй половине дня. Вера правда считала, что сообщение Эсмеральды об одежде Стаси, которая не промокла, было важным.

– Ко мне в редакцию сегодня приходили посетители, – начала она, попивая воду маленькими глотками и наблюдая, как Орвилл с удовольствием ест. – Эдит и Эсмеральда фон Биверпелт. Эсмеральда сообщила кое-что интересное про сестру – про день убийства. Эдит наняла адвоката из, как я понимаю, очень дорогой фирмы.

– А как она будет ему платить? – спросил Орвилл. – Я думал, что их семья потеряла все деньги из-за глупости Реджинальда.

– Эдит слишком умна, чтобы потерять все. Да, сейчас у фон Биверпелтов гораздо меньше денег, чем раньше, но это вынудило Эдит научиться тщательно выбирать, на что их тратить. Ты обратил внимание, что особняк разрушается?

– Обратил, – кивнул Орвилл. – Я думал, что они разорены.

– Не совсем. Но Эдит привыкла обладать всем и сразу, – пояснила Вера. – Когда у семьи было все, а затем остались только крохи, они решили, что у них нет ничего. И еще я думаю, что Эдит включилась в лесопильный бизнес, хотя вопросами руководства занимается Говард. У нее просто нет времени на ремонт.

– Значит, она платит адвокату, чтобы он доказал, что я ошибся по поводу Анастасии, независимо от того, что говорят улики.

– Если говорить об уликах, я сегодня узнала кое-какие новые факты.

Вера пересказала услышанное от Эсмеральды про платье, которое Стася надевала в тот злополучный день, и внимательно наблюдала за Орвиллом, пока говорила.

Похоже, эта новость совсем не произвела на него впечатления. Он проглотил еду, которую жевал, после этого ответил:

– Какое значение имеет то, что было надето на Анастасии? Она могла взять с собой сухую одежду и переодеться после того, как столкнула Шелби с водопада.

Вера удивилась тому, что Орвилл так легко отмахнулся от информации про платье. Она попыталась донести до него важность замеченного Эсмеральдой.

– Ты не понял, Орвилл, – сказала лиса. – Платье, надетое тогда на Стасе, – единственное в своем роде. В отличие от большинства, фон Биверпелты всегда гордились тем, что носят одежду от-кутюр. Если бы Стася переоделась после инцидента с выдрой, это заметили бы другие отдыхающие.

Закончив объяснения, Вера посмотрела на Орвилла. Ей показалось, что медведь-полицейский закатил глаза.

– Не всех волнуют подобные вещи, – заметил он.

А вот это она простить уже не могла! Вера чувствовала, как у нее поднимается давление.

– Если ты считаешь, что мое мнение ничего не значит, сержант Браун, то зачем пришел сюда его слушать?

Похоже, до Орвилла дошло, что он перегнул палку.

– Вера, милая, – произнес он тоном, которым явно хотел успокоить разозленную лису.

– Никакая я тебе не «милая», – огрызнулась Вера. – Я больше не буду тебе помогать. Можешь сам заниматься расследованием этого дела.

– Я именно это и собираюсь делать, это моя работа.

Внезапно Орвилл встал, и, когда он навис над столом, уютный домик Веры стал казаться маленьким и тесным. Выражение морды медведя изменилось – на ней отражалось оскорбленное самолюбие.

– Спокойной ночи, мисс Виксен.

Не произнеся больше ни слова, он, громко топая, вышел из дома Веры. После того как Орвилл ушел, она еще какое-то время сидела за столом. Лиса была в такой ярости, что не могла пошевелиться.

Одна из вещей, которые Вере нравились (раньше!) в Орвилле, – это его уважение к ее мнению, а также то, что он любил послушать ее точку зрения на определенные темы, потому что она отличалась от его собственной. Но сейчас Орвилл совершенно точно не хотел ее слушать.

Да он двигался совсем не в том направлении, проводя это расследование, и не хотел этого признавать! Начальнику полиции Брауну придется заплатить за свое высокомерие и самонадеянность, но вполне возможно, что заплатить придется и ни в чем не повинным зверям. Вера вскочила на ноги, решив отправиться вдогонку за Орвиллом и выдать ему пару ласковых, чтобы ему было о чем подумать ночью. Его уши будут гореть так сильно, что медведю повезет, если он вообще сможет заснуть!

– Не знаю уж, кем он себя возомнил, – пробурчала Вера себе под нос и схватила вязаную накидку с капюшоном, потому что на улице было прохладно. – Из-за того что ему что-то втемяшилось в голову, он не считает мои слова достойными внимания. Дубина стоеросовая!

Лиса легко нашла Орвилла, хотя и дала ему небольшую фору. Он двигался в направлении отделения полиции. Медведь оглядывался, просто проявляя бдительность, а увидев Веру, пришел в раздражение.

– Почему ты идешь в участок, а не домой? – спросила лиса, прикидывая, нет ли у Орвилла улик, про которые он не упоминал.

– Я слишком взвинчен, чтобы идти куда-то еще, – прорычал медведь-полицейский в ответ.

– Взвинчен, потому что я права?

Орвилл вздохнул, открывая дверь в отделение.

– Я знаю, что ты умная, – и я восхищаюсь твоим умом... в большинстве случаев. Но он идет с довеском в виде склонности совать твой маленький симпатичный носик во все дыры.

– Я буду делать то, что нужно, – заявила Вера, заходя вслед за Орвиллом. В кабинете тускло горела лампа, отбрасывая неяркий свет на деревянную мебель и пол. – И мне приходится это делать, потому что ты сбился с пути во время этого расследования, – добавила она.

– Говори потише, – предупредил Орвилл. – Или ты хочешь, чтобы арестованная нас слышала?

– Почему бы и нет? Это касается ее. Это важнейшая улика!

Орвилл фыркнул, затем заговорил снова:

– Только потому, что Эсмеральда заявила тебе, что на платье Анастасии не было грязи? Ее едва ли можно считать объективной свидетельницей. Конечно, она будет врать, чтобы спасти сестру от тюрьмы.

Орвилл бросил взгляд в коридор, ведущий к камерам, но не пошел туда, чтобы не выводить Стасю из себя.

Он тихо прикрыл дверь в кабинет и покачал головой:

– Вера, ты слишком возбуждена. Ты хочешь написать хорошую статью и поэтому ищешь сложное решение, когда хорошо работает и простое.

– Простое? – переспросила Вера. – Испорченный ребенок и бывшая богатая наследница сбрасывает с водопада потенциального свекра, который не хочет становиться ее свекром? Это не простое, а гнусное решение.

– Гнусное, – сказал Орвилл более мягким голосом. – Но дело в том, что оно простое и понятное. Я не верю, что жители Тенистой Лощины месяцами разрабатывают сложные планы, чтобы подставить других.

– Даже если «другие» – это Анастасия фон Биверпелт? – не унималась Вера.

– Должен признать, что она не самая приятная жительница города. Некоторые вполне могут желать хоть как-то ее подставить, чтобы немного сбить с нее спесь. Но они не станут ничего предпринимать для этого! – заявил Орвилл.

Продолжая этот разговор, медведь беспокойно приводил в порядок лежавшие на столе бумаги и записи. Вера обратила внимание, что выглядит он измотанным, и ей стало немного неловко из-за того, что она с ним спорит.

– Так, хватит на сегодня дел, – объявил начальник полиции, оглядываясь вокруг. Он вывел Веру из участка и снова запер дверь.

– Глупо запирать двери в Тенистой Лощине, – тихим голосом заметила Вера, которая пребывала в мрачном настроении. Она вспомнила несколько случаев из прошлого, когда жители все-таки предпочитали проявить бдительность, – и это всегда случалось после совершения тяжких преступлений. Вере очень не нравилось, когда обитатели леса жили в страхе.

– Я всегда считал, что нет необходимости закрывать на замок отделение полиции, – заявил Орвилл. – Но правила есть правила. А если уж служители закона не следуют им, то какой смысл их вообще иметь?

«И в этом весь Орвилл», – подумала Вера.

Медведь повернул на погрузившуюся в тишину улицу, на которой появлялись мягкие вечерние тени. Интересно, что небо все еще оставалось светлым – нежно-голубой медленно переходил в сумерки, а мир внизу в это время уже погрузился во тьму, что было невозможно прочитать указатели и вывески, а редкие прохожие воспринимались как неясные силуэты. Это заставило Веру вновь задуматься об убийстве – вспомнить те долгие жуткие минуты, когда она наблюдала за сражением Шелби со своим соперником. Садившееся тогда солнце не давало рассмотреть важные детали сцены.

– Пошли, составишь мне компанию на последнем обходе, а затем я провожу тебя домой, – тем временем предложил Орвилл.

– Я сама могу добраться до дома, – ответила Вера, но все равно потащилась за ним.

Минуту спустя Орвилл уже кивал мистеру Брокету, который закрывал продовольственный магазин. Начальник полиции шел дальше, здоровался и обменивался любезностями с теми, кого встречал по пути. Все отвечали вежливо, но подспудное напряжение чувствовалось. Вере оно казалось почти осязаемым.

Она снова и снова слышала одни и те же слова, только в разных вариациях.

– О, это вы, начальник полиции. Да, и правда сегодня хороший вечер!

Или:

– Боже, как приятно видеть вас на улице, сержант Браун!

«Такое впечатление, словно все просто счастливы, что на них никто не нападает», – решила Вера. Еще неделю назад никто даже не задумывался, если хотел прогуляться вечером!

– Наши жители на грани, – заметила лиса, когда они снова оказались вдвоем.

– Угу, и сплетни о разгуливающем по городу призраке совсем не помогают, – ответил Орвилл и обеспокоенно нахмурился.

– Но ты же не веришь во всю эту чушь с призраком.

– Я – нет, но важно то, во что верят жители города, – заявил Орвилл. – Я каждый день слушаю сообщения о том, что́ произошло прошлой ночью. Поэтому считаю, что не помешает почаще патрулировать улицы, в особенности в темное время суток.

– Тебе правда нужен заместитель, чтобы...

Как раз в это мгновение они услышала какой-то глухой звук вдалеке – словно кто-то уронил что-то тяжелое.

– Что это было? – спросила Вера, пытаясь определить, откуда послышался звук.

– Не уверен.

Медведь двинулся туда, откуда, по его мнению, исходил звук, Вера держалась рядом. Завернув за угол, они увидели ярко-красную тележку, с которой продавали попкорн. Из-за яркого цвета ее легко можно было различить в опускающейся темноте. Рядом что-то лежало... Ежиха?

– Мьюриел? – догадалась Вера, и от страха у нее скрутило живот.

Вера с Орвиллом поспешили к тележке. Как раз когда они добрались до распростертой фигуры, Мьюриел застонала и развернулась. И тут рядом с ней на землю упал небольшой металлический ящик.

– Мисс Лодж? С вами все в порядке? Что случилось? – Орвилл аккуратно помог ей встать.

Ежиха трясла головой, словно пытаясь прийти в себя после удара.

– Что случилось, начальник полиции? Какой-то зверь на меня набросился!

– Что, прямо сейчас? – с беспокойством уточнила Вера. – Вы хорошо рассмотрели, кто это был?

– Нет, – покачала головой Мьюриел. – Я как раз закрывалась на ночь и увидела краем глаза, как кто-то ко мне приближается. Я поздоровалась и собиралась объяснить, что на сегодня попкорна больше нет, а завтра я планирую встать у школы. Я едва успела произнести хоть слово, как этот зверь кинулся ко мне и попытался ударить! Конечно, я тут же свернулась и откатилась, но он все-таки успел нанести колющий удар. – Она поморщилась, потирая лапой бок.

«Но Мьюриел могла нанести много колющих ударов своими иглами», – подумала Вера.

– Вы считаете, что этот зверь хотел отобрать у вас деньги? – спросила она.

– Вероятно! Какая еще может быть причина? Так получилось, что я уже достала сейф из шкафчика и держала его в лапах, когда этот зверь на меня кинулся. Я ему хорошо врезала перед тем, как прижать ящик к животу и свернуться. Никто его у меня не заберет! Наверное, преступник это быстро понял, потому что бросился бежать – не в том направлении, откуда появился.

Орвилл выглядел очень серьезным:

– Этот зверь... это, случайно, не мог быть енот?

– О нет, – ответила ежиха. – Мы встречались с Левшой. Он большой любитель карамельного попкорна. Совершенно точно это был не он. Этот двигался гораздо быстрее и был выше ростом, хотя многое я рассмотреть не смогла из-за капюшона. Сказала бы, что это и есть тот призрак, которого все видят!

Орвилл обошел Мьюриел, чтобы повнимательнее осмотреть тележку. На ней имелись специальные дверцы, которые можно было запереть, чтобы не перегонять тележку с места на место каждый вечер.

– У вас определенный маршрут? – уточнил начальник полиции. – Может, этот зверь следил за вами и поджидал удобного момента.

– Я каждый вечер делаю одно и то же, – пояснила Мьюриел. – Все убираю, проверяю, чтобы аппарат для приготовления воздушной кукурузы остыл, выбрасываю непроданный попкорн, затем закрываю створки и запираю оборудование. Ящик-сейф с деньгами я забираю домой, но сама тележка может остаться на улице. Она надежно запирается, и у меня никогда не возникало с этим проблем. До сегодняшнего вечера.

– Уверяю вас: такие нападения в Тенистой Лощине случаются крайне редко, – заявил Орвилл.

– Это едва ли может успокоить животное, которое только что подверглось нападению! – заметила Вера.

Они оба посмотрели на металлический ящик с деньгами. На одном углу виднелись темный мех и кровь.

Надеясь, что это может помочь взять след, Вера быстро наклонилась к земле, чтобы найти еще улики, а затем попросила ежиху и медведя к ней присоединиться. Однако через несколько минут тщательных поисков никто из них троих ничем похвастать не мог.

– Ну, попробовать стоило, – заметил Орвилл. – Единственная подсказка для определения личности нападавшего – это следы на сейфе.

Мьюриел с неудовольствием его рассматривала:

– Фу! Насколько я понимаю, это улика?

– Да, – кивнул Орвилл. – Если не возражаете, достаньте из сейфа деньги и уберите в сумку. Я заберу его для проведения исследований и верну вам, как только закончу.

– Да, пожалуйста, возьмите.

Мьюриел достала маленький латунный ключик, открыла сейф, вынула деньги и переложила их в один из сложенных бумажных пакетов, в которые обычно накладывала попкорн.

– Хорошо, теперь запирайте тележку, и мы проводим вас до дома, – объявил Орвилл. – Уверен, вы испугали нападавшего, но нет смысла рисковать.

– Я всегда чувствовала себя в полной безопасности в Тенистой Лощине, – призналась ежиха. – Но никогда не помешает проявить осторожность, поэтому я стараюсь возвращаться в нору до наступления полной темноты. И у меня всегда горит фонарь. Его можно снять с тележки, и я иду с ним домой, освещая себе дорогу. Я подкрутила фитиль как раз перед тем, как зверь на меня набросился.

Ежиха взяла в лапу фонарь и подняла повыше. В спускающейся мгле он создавал небольшое облачко света.

Орвилл с Верой направились вслед за мисс Лодж к ее норе, которая располагалась совсем недалеко. Вера молчала, пытаясь придумать тему для разговора, которая не расстроит ежиху еще сильнее.

– Кажется, вы начали у нас работать сразу после зимних праздников. Дела идут хорошо?

– Неплохо, – признала Мьюриел. – Я собираюсь заработать как можно больше денег, пока карамельный попкорн в новинку.

– Думаю, он еще долго не надоест, – заверила ее Вера. – Вы планируете что-то другое в будущем, например открыть магазин?

– Кто знает?

Вера посчитала этот ответ каким-то безразличным, но опять же, не следовало ожидать, что Мьюриел представит ей бизнес-план сразу после того, как на нее напал призрак.

– Что привело вас в Тенистую Лощину? – поинтересовался Орвилл. Вера узнала тон, который он использовал, когда пытался говорить непринужденно. – Здесь жил кто-то из ваших предков? Или есть старые друзья?

– Нет! – быстро ответила ежиха. – Просто услышала про этот город и решила, что можно попробовать здесь пожить.

– А после переезда у вас не возникало никаких конфликтов? Не было неприятных стычек с кем-либо из жителей? Я спрашиваю, чтобы исключить возможность объяснения нападения какими-то другими причинами, а не только кражей.

– Мне, в общем-то, все здесь нравятся, сержант, – ответила ежиха. – Нужно быть примерной соседкой, чтобы у тебя хорошо шел бизнес. Я совершенно точно не хочу наживать врагов! И я не верю в призраков! – добавила Мьюриел, хотя ее об этом никто не спрашивал.

В эту минуту она завернула за угол и оказалась на небольшом поле, где находилась ее нора.

– Ну, вот я и дома. Большое спасибо, что проводили, сержант Браун, мисс Виксен. Очень мило с вашей стороны, я это ценю.

– Мне очень жаль, что я не оказался на месте раньше, – ответил Орвилл. – Попробуйте отдохнуть сегодня вечером, но если завтра сможете прийти в отделение и дать показания, мне это очень поможет. Если повезет, к тому времени я уже смогу вернуть вам сейф.

– Очищенный от грязи, я надеюсь. – Мьюриел содрогнулась. – Спокойной ночи!

Орвилл нес сейф в одной лапе, когда они с Верой плелись обратно в отделение полиции.

– Странное происшествие, – заметила лиса, теперь полностью сосредоточившись на недавнем нападении вместо того, чтобы размышлять о принудительном заключении Стаси. – Хорошо, что так называемый призрак не сбежал с деньгами.

– Повезло, – согласился начальник полиции. – Я тебя провожу, только сначала занесу сейф в участок. Толком осмотрю его утром.

– Я все еще на тебя сержусь, – быстро сказала Вера, хотя на самом деле на время забыла про свое уязвленное самолюбие после нападения на Мьюриел.

– Я это заметил, – ответил Орвилл. – Мало мне было расследования убийства! Теперь к нему еще прибавился воображаемый вор-взломщик, который забрался к Левше, и призрак, начавший вендетту против продавщицы попкорна! И еще есть одна лиса, недовольная моей работой.

– Похоже, тебе нужно выспаться.

– То, что нужно мне, и то, что нужно городу, – это две разные вещи, мисс Виксен. Потребности города перевешивают мои собственные.

Глава 12

На следующее утро Вера проснулась рано и отправилась в отделение полиции. Вероятно, нападение на Мьюриел Лодж не имело никакой связи с убийством Шелби, но все равно лисе не нравилось, что по городу разгуливает некий «призрак», который норовит что-то украсть.

Она удивилась при виде открытой двери в участок. Из окон весело струился свет и падал на порог. Орвилл же совершенно спокойно махнул лапой при виде Веры, предлагая усесться на место для посетителей у его письменного стола. Там стоял стаканчик с кофе и лежала мягкая булочка с глазурью.

– Кофе откуда? – с опаской спросила Вера.

– Оттуда же, откуда и булочка. Знаешь, у тебя очень плохо получается принять примирительное подношение.

В ответ Вера просто глотнула кофе, который, конечно, был из кафе «За кружечкой у Джо».

– Хорошее подношение, – признала она после того, как снова поставила стаканчик на стол. – Ты уже успел осмотреть сейф?

– Решил подождать, потому что знал, что ты в любом случае начнешь надоедать и требовать подробности.

– Все правильно, – согласилась лиса перед тем, как откусить от булочки. Тесто под глазурью было с большим количеством кардамона, и Вера закрыла глаза на мгновение, чтобы посмаковать теплую булочку и специи. – Хорошо, это и правда примирительное подношение. А теперь давай вместе приступим к работе.

– Значит, мы возвращаемся к «вместе», да?

Вера подмигнула:

– Пока.

Орвилл отпер ящик стола, достал оттуда маленький сейф и поставил его на фетровую промокашку, подальше от крошек.

Насколько могла судить Вера, он был самым обычным: металлическим, с маленьким, но надежным замком. Внутрь можно было положить деньги, полученные за несколько дней торговли попкорном, но не больше – не очень-то лакомый кусочек для амбициозного вора.

Орвилл склонился поближе, взяв большую лупу, которую держал на письменном столе как раз для подобных случаев.

– Ты выглядишь как настоящий сыщик. – Вера не могла не поддразнить его.

– Если честно, я раньше думал, что моя работа и будет в этом заключаться: сбор ценных доказательств, осмотр улик, как делал Великий Сыщик^[10], обнаружение самой главной детали, которая и решит дело. – Голос медведя звучал немного грустно.

– Ну, ты ведь правда этим занимаешься.

– Сегодня. Но по большей части мне приходится многозначительно рычать, чтобы заставить притихнуть ругающихся соседей. Детективной работы мало, если только...

Орвиллу не пришлось заканчивать предложение, потому что Вера и так знала, что́ он собирается сказать: «Если только внезапно не увеличивается число убийств». После появления первого трупа в Тенистой Лощине в пруду у лесопильного завода Орвилл много чего узнал про детективную работу. Вера только надеялась, что этого окажется достаточно, чтобы помочь ему раскрыть убийство Шелби Этвотера... и что медведь научился принимать ее помощь.

Орвилл внимательно осмотрел сейф со всех сторон, что-то записав на бланке, затем объявил:

– Немного крови и немного шерсти. Ничего нового. Все это мы уже видели вчера вечером.

– Значит, что у несостоявшегося вора осталась рана. Это может помочь.

– Правильно, – согласился Орвилл. – Я отправлю сейф доктору Бродхеду для полного обследования. Если повезет, он определит, зверю какого вида принадлежит шерсть, и тогда мы сможем положить конец глупым разговорам о призраке в городе.

Вера кивнула, ее удовлетворила его логика. Она сможет написать статью в газету, где даст четко понять, какой зверь напал на Мьюриел. В конце концов, призраки не оставляют после себя следы.

Словно услышав мысленный призыв Веры, в отделение полиции зашла Мьюриел Лодж.

– Доброе утро, мисс Лодж, – вежливо поздоровался Орвилл. – Спали хорошо?

– Достаточно хорошо, учитывая, как я испугалась вчера вечером.

Она кивнула Вере, которая встала и убрала со стола остатки своего завтрака.

– Присаживайтесь на мое место, – предложила лиса. – Не будете возражать, если я останусь и послушаю? Я хочу получить наиболее точную информацию для статьи, которую собираюсь писать.

– Да, конечно, оставайтесь, – ответила ежиха.

Орвилл достал еще один бланк и снова опустил ручку в чернила.

– Спасибо, что пришли. Знаю, дача показаний – не самое большое удовольствие для свидетелей.

Мьюриел взмахнула маленькой лапкой:

– О, прекратите. Это мой гражданский долг. Я должна сообщить властям о преступлении. А что, если бы я промолчала и нападению подвергся один из моих соседей? Я чувствовала бы себя ужасно.

– Отлично. – Орвилл явно был доволен, услышав подобную речь законопослушной гражданки. – Постараюсь справиться побыстрее.

– Не беспокойтесь. Я в основном торгую попкорном во второй половине дня и вечером, поэтому у меня полно времени. Я решила прийти пораньше, чтобы со всем этим закончить, затем побалую себя вкусным завтраком в кафе «За кружечкой у Джо».

– Отличная мысль, мисс Лодж, – похвалила Вера, доставая собственный блокнот и карандаш. Она решила отойти на несколько шагов и встать как бы между Мьюриел и Орвиллом, чтобы видеть выражения на мордах обоих.

– Так, давайте начнем, – предложил медведь.

Он аккуратно записывал ответы на стандартные вопросы, которые задавал мисс Лодж, чтобы выяснить все подробности инцидента. К сожалению, ежиха не могла предоставить никакие новые детали в дополнение к тому, что они уже узнали прошлой ночью. На голове зверя, который на нее набросился, был капюшон, двигался он очень быстро и исчез в ночи до того, как Мьюриел смогла его рассмотреть.

Но Вера отметила единственную странность уже вначале, когда Орвилл заполнял в бланке графы, куда требовалось вписать информацию о самом свидетеле.

– Мисс Лодж, где вы жили до переезда в Тенистую Лощину? – спросил он. – Я спрашиваю только потому, что вы проживаете здесь меньше полугода.

– О, это точно не имеет значения, – ответила ежиха.

– Может иметь.

Орвилл сделал паузу, ручка зависла над листом бумаги.

Вера уловила его быстрый как молния взгляд, брошенный на нее, и не заданный вслух вопрос: «Почему она это скрывает?»

Ежиха обвела взглядом помещение, затем наконец выдала:

– Я предпочла бы не отвечать на этот вопрос.

– Почему? – спросил поставленный в тупик Орвилл.

– Предпочту не отвечать и на этот вопрос.

– Э-э... ну ладно.

Поскольку Мьюриел была жертвой, а не подозреваемой, Орвилл ничего не мог поделать с колючей стеной сопротивления. Как на нее давить?

– Давайте надеяться, что мне в будущем не потребуется спрашивать вас об этом.

И они продолжили беседу. Мьюриел гораздо более открыто говорила про события вчерашнего вечера, чем о далеком прошлом. Вера записывала все, что могла, добавляя собственные мысли о манере поведения Мьюриел.

Закончив, Орвилл поблагодарил мисс Лодж за то, что она пришла в отделение и сообщила про нападение.

– Я обещаю вам расследовать это дело и выяснить все, что удастся, – сказал он.

– Уверена, что вы именно так и сделаете, сержант. А как вы думаете, когда я смогу получить назад свой сейф?

– После того, как его изучит судмедэксперт, – пояснил Орвилл.

Вера внезапно представила, как доктор Бродхед в прямом смысле изучает этот ящичек: ползает по металлу, оборачивается вокруг него всем телом, пробует языком оставшиеся следы. Змей, самец гадюки, очень серьезно подходил к своей работе.

Вера сидела в задумчивости, представляя этот не самый приятный образ, а Мьюриел уже направлялась к двери, повеселевшая. Она помахала лапой и вышла на улицу.

– Интересно, – заметила Вера. – Как ты думаешь: почему Мьюриел не хочет, чтобы кто-то знал, откуда она приехала?

– Понятия не имею. Я только надеюсь, что она не имела отношения к убийству.

– У зверей бывают разные причины хранить тайны, – признала Вера.

Она снова вспомнила, как в первый раз увидела Мьюриел рядом с Шелби в городском парке. В тот день ежиха смотрела на него с дикой ненавистью. Возможна ли связь между ними? Вере придется снова заняться детективной работой, чтобы это выяснить.

Орвилл заметил ее рассеянность.

– Вера, ты помнишь, кому платят за расследование преступлений в Тенистой Лощине?

Она лукаво улыбнулась:

– А ты помнишь, кто обычно их раскрывает?

До того как Орвилл успел ответить, Вера выскочила из здания полиции.

Вера направилась на Речную улицу, чтобы взять интервью у Ионы Этвотера. Может, она и не могла задать вопросы Анастасии, потому что один известный начальник полиции строго следовал правилам и не пускал посетителей к камере, но лиса обещала Эдит и Эсмеральде выяснить правду. Разговор с Ионой казался лучшим способом получить информацию.

Вера постучала в дверь маленькой квартирки, которую Этвотеры называли домом. Через несколько секунд Иона открыл лисе.

– О, это ты, – фыркнул он. На его морде четко отражалось недовольство. – Что нужно?

Вера дружески улыбнулась, несмотря на прием, в котором совсем не чувствовалось теплоты.

– Семья фон Биверпелт попросила меня заняться расследованием смерти твоего отца, – сообщила она.

– Разве полицейский, с которым у тебя шуры-муры, не арестовал Стасю и не обвинил ее в убийстве?

– В этом он ошибся, – прямо заявила Вера. – И я намерена это доказать. Не могу представить Стасю убийцей.

– Разумеется! Она никогда не сделала бы ничего подобного, в особенности не стала бы убивать папу... Хоть они и ругались, и кричали друг на друга при каждой встрече.

– Я об этом слышала от Стаси. И сама была свидетельницей их стычки в парке у городской ратуши. И еще одной на пароме в тот злополучный день. Можешь рассказать побольше про все это? Из-за чего именно они не ладили?

Иона пожал плечами.

– Если ты слышала хотя бы один спор, то и так знаешь. Мой отец был насмерть готов стоять... – Самец выдры внезапно закашлялся. – Я хотел сказать, что он был категорически против нашего брака.

– Какие причины он называл? Почему ему не нравилась Стася?

«Если не считать ее надменности и лени», – добавила про себя Вера.

– О, он не имел ничего конкретно против Стаси. Он просто не мог принять тот факт, что она не выдра.

– И вы с отцом из-за этого ругались? – догадалась Вера. – Неоднократно.

– Каждый день, – признал Иона. – Послушай, это не его вина. То есть не совсем его. Папу растили определенным образом, с вполне конкретными ожиданиями, с простым взглядом на мир. Я говорил ему, что все меняется и в мире не все так просто. Ты-то это знаешь, Вера?

Иона не стал упоминать очевидное: Вера же встречается с Орвиллом.

– Ты приехала из большого города, – продолжал он. – Ты не зашорена этой старомодной чушью.

– Жить среди других и не позволять их идеям влиять на тебя нельзя. Это и есть жизнь в обществе, – мягко сказала Вера. – Но мы сейчас говорим не про мой опыт, а про тебя. Сколько времени вы уже встречаетесь?

– Ну, не могу назвать конкретный день. Мы просто... стали проводить время вместе, когда я выполнял ремонтные работы в особняке фон Биверпелтов. Дом огромный, и там требовалось кое-что подправить еще до гибели старого Реджинальда. Ты же знаешь, его не волновали мелочи жизни и скучная рутина. Я работал, а Стася находилась рядом, и мы просто стали понимать друг друга.

Вероятно, Иона заметил скептицизм у Веры на морде, потому что заговорил быстрее:

– Стася не такая, как ты думаешь. Она потеряла отца, у них возникли проблемы с деньгами... Все это оставило след. Ее считают ограниченной и легкомысленной, но она многое пережила. Стася серьезнее, чем все думают. И хотя мы из разных социальных слоев, это не имеет значения. Мы правда любим друг друга.

– Что конкретно твой отец об этом говорил?

– Он хотел, чтобы я никогда больше не встречался со Стасей. Сначала это были просто намеки, маленькие неодобрительные замечания. Но когда я заявил, что мы обсуждаем брак, он слетел с катушек. Начал ругаться, кричал, что я совершаю ужасную ошибку. Что я об этом пожалею...

– Кто-то еще знал про ваши скандалы?

– Стася, конечно, знала. Ее мать вела себя ненамного лучше... Ей не нравится, что я небогат. Она хочет, чтобы ее дочери вышли замуж за обеспеченных женихов – чтобы восстановить богатство семьи. Именно поэтому она так разозлилась, когда Эсмеральда устроилась на работу в кофейню. Но ты про это знаешь. Миллионеры не приходят в кафе к Джо за куском пирога. Стася была ее последней надеждой. Но она не хочет выходить замуж за деньги. Она хочет замуж за меня.

– Надеюсь, что у Стаси будет такая возможность, – сказала Вера. – Но сначала я собираюсь снять с нее выдвинутые обвинения. Стася не может выйти за тебя замуж, пока сидит в камере.

– Ты правда считаешь, что у тебя получится ее вытащить? – спросил Иона, и на этот раз голос звучал немного более оптимистично.

– Скоро сюда приедет адвокат, и, если мне не удастся восстановить ее доброе имя, может, ему повезет больше. По крайней мере, адвокат знает, как законным путем отправить Стасю домой, хотя бы на время.

– Ты имеешь в виду под домашний арест?

– Это лучше, чем спать в камере в отделении полиции... Хотя Орвилл очень постарался сделать их более удобными. Боюсь, единственное, что нам поможет, – это смыть пятно с репутации Стаси, причем так, чтобы не осталось никаких вопросов. Или этот инцидент вечно будет ее преследовать.

Иона удрученно кивнул:

– Это я понимаю. Похоже, еще кое-что не дает покоя всему городу. Или, возможно, только мне.

– Ты о чем?

– Ты посчитаешь меня дураком, – заявил Иона. – Я сам считаю себя дураком, но именно со мной это происходит.

– Что происходит, Иона? Давай рассказывай. Помочь в расследовании может что угодно, неважно, насколько незначительным это кажется.

– Это хуже, чем незначительное. Это полная чушь. Ты слышала, как некоторые жители города говорят, будто видели призрака? Я тоже вижу его почти каждую ночь.

Вера наклонилась вперед и раскрыла чистую страницу в блокноте:

– Ты видел призрака? Где? Когда?

– В первый раз я заметил его несколько дней назад, вечером. Я работал в доме у Читтерсов – у них возникли проблемы с дверью черного хода, ее заклинило в косяке. Я больше не мог просто сидеть тут и решил немного поработать, чтобы отвлечься. Я пошел к Читтерсам и поправил дверь – это заняло у меня больше времени, чем я ожидал. Младшие Читтерсы хотели помочь, а еще они обожают поболтать. Много болтать.

Вера понимающе кивнула.

– Рассказывай дальше, – предложила она.

– К тому времени, как я пошел домой, уже почти стемнело. У меня возникло странное чувство, будто кто-то меня преследует. Я даже уронил молоток, словно случайно, но на самом деле специально. Но, когда я его поднимал и оглянулся, никого не увидел. Я занервничал: а что, если тот, кто убил моего отца, захочет убить и меня? Ведь я ничего не знаю – а вдруг под нашим домом закопан клад или что-то в этом роде?

О подобном мотиве Вера даже не думала.

– Это было только ощущение? – уточнила она вслух.

– Нет. На следующий вечер я увидел фигуру. Похожую на смутную тень, но – судя по тому, как она двигалась вдоль причала, – я понял, что это зверь.

– Или призрак.

– Призраки нереальны. По крайней мере, я так думаю. Но после этой недели уже не уверен. Может, это призрак моего отца преследует меня?

– Иона, у тебя есть какие-то основания считать, что этот... что бы это ни было... выделяет конкретно тебя? Другие его тоже видели, причем по всему городу.

– Ты права, – признал Иона после недолгих размышлений. – Наверное, проще думать, что в этом есть смысл, хотя на самом деле это всего лишь случайность. Так как ты планируешь восстановить доброе имя Стаси?

– Эсмеральда дала мне очень хорошую подсказку по поводу ее платья.

– Платья? Что с ним? Это просто розовое платье с оборками. Оно ей нравится.

– Вот именно! И я помню его на ней на пароме – и по пути к водопаду, и обратно. Значит, она не переодевалась. А если бы Стася сбросила твоего отца с вершины водопада, то ее одежда промокла бы. Поэтому, хоть ее алиби – только твои слова, я думаю, что смогу это использовать, чтобы доказать ее невиновность в убийстве.

– О, это прекрасно!

– Это будет прекрасно, если сработает. Чтобы убедить Орвилла, мне потребуется железный аргумент.

Иона встал.

– Пожалуйста, скажи, что́ я могу сделать, чтобы помочь. Я в ужасе от мысли, что Стасю могут обвинить в совершении преступления, к которому она не имеет отношения.

– Я сообщу, если что-нибудь придумаю, – пообещала Вера. – Не беспокойся. Мы добьемся справедливости: и в отношении твоего отца, и в отношении Стаси, которую освободим.

Молодой самец выдры посмотрел на Веру с осторожной надеждой во взгляде:

– Не знаю, сможешь ли ты это сделать, мисс Виксен, но верю, что попытаешься.

Лиса ушла из дома Этвотеров и снова направилась в центр города, раздумывая надо всем, что услышала за последние несколько дней. Лису беспокоило происходящее с местечком, которое она так любила. Совершено жестокое бессмысленное убийство. Теперь жители видят призраков. Это все очень сильно расстраивало.

Она решила отправиться в редакцию «Вестника», намереваясь снова спуститься в подвал и еще поработать в архиве. Вера хотела выяснить побольше про семью Этвотер. Затем она попытается навестить Стасю в камере... Может, Орвилл позволит ей поговорить с бобрихой.

Около полудня Вера подняла голову от своего письменного стола и поняла, что может опоздать на обед с Ленор и Сунь Ли. Они договаривались уже какое-то время назад. Вера собрала свои вещи и крикнула Барри, что вернется во второй половине дня.

Надеясь избежать разговоров с кем-либо из заинтересованных в деле лиц, количество которых множилось каждый час, Вера выбрала обходной путь. Она прокралась по Клубничному тупику, затем по Кленовой улице, петляя к тихому ресторану. На этот раз она бежала к нему другой дорогой – по узким улочкам и одному короткому переулку, перед тем как вышла на углу, где у нее над головой качался бамбук, отбрасывая нежную зеленую тень. Здесь было именно то, что требовалось Вере... островок безопасности.

Глава 13

Вера подошла ко входу в ресторан и остановилась на минутку, чтобы сделать несколько глубоких вдохов и оценить красоту весеннего дня, особенно хорошо ощущаемую в этом тихом уголке, в зеленой тени бамбука, растущего с двух сторон посыпанной гравием дорожки. Растительность прекрасно подготавливала посетителей к тому, что́ ждало их внутри ресторана: к возможности сбежать от ежедневной суеты и насладиться продуманно приготовленными блюдами в красивом месте. Ресторатор Сунь Ли точно знал, что́ нужно делать, чтобы достичь цели. Во многом он напоминал Джо, который стремился сделать свое кафе уютным и привлекательным с помощью веселой болтовни и очень скромной обстановки. Сунь Ли использовал мягкие цвета и ненавязчивое оформление, чтобы его клиенты чувствовали себя особенными.

Вера постучала в дверь, Сунь Ли открыл ее через несколько секунд и широко улыбнулся посетительнице:

– Добро пожаловать, добро пожаловать! Ленор прилетела несколько минут назад. Сегодня я накрыл столик на свежем воздухе.

Ресторан откроется для обычных посетителей только вечером. Это был обед в узком кругу – возможность для друзей хотя бы недолго насладиться обществом друг друга. Вера пошла за пандой через пустой обеденный зал в маленький дворик позади здания. Ленор сидела за столом, рядом с ней стояла стопка книг.

– О, ты все-таки удосужилась прийти, – каркнула Ленор, у которой хитро поблескивали черные глаза. – Я надеялась съесть твою порцию.

– Я тоже рада тебя видеть, – ответила Вера подруге. – Но если ты считала, что я пропущу этот обед, то ты плохо меня знаешь.

– Так, хватит-хватит, – укоризненно сказал Сунь Ли. – Если вы собираетесь переругиваться, мне придется самому все съесть.

Вера с Ленор одновременно с ужасом ахнули от подобной мысли (она на самом деле вызывала ужас), и вскоре трое друзей уже сидели за столом, лакомясь вкусными блюдами, приготовленными Сунь Ли. Они съели соленые морковь и редис, пирожки из репы с зеленым луком, а также булочки с заварным кремом на десерт. Пережевывая одно блюдо за другим, они смотрели на весеннюю зелень и бутоны, появившиеся вокруг.

У края дворика, как раз перед началом склона к маленькому журчащему ручью, который несся с холма вниз к реке в другой части города, Сунь Ли посадил вишню. Дерево сейчас цвело – это и послужило поводом для встречи. Друзья смотрели, как ветер играет с пышными розовыми цветами, перед тем как их сорвать и разнести по воздуху, пока те не упадут в траву. Порыв отнес цветы в маленький ручей, и вода понесла их прочь.

– Какой короткий сезон, – заметил Сунь Ли, держа чашку с чаем обеими лапами. – Мы можем наслаждаться цветением этого дерева всего несколько дней. Но от этого видеть его еще приятнее, потому что нам повезло, что мы находимся здесь и вообще можем любоваться красотой.

Он сделал глоток чая и замолчал. Вере показалось, что ее другу грустно.

– Ты скучаешь по дому?

– Он дома, – влезла Ленор до того, как панда успел ответить. – Дом – это чувство, а не место. А эта вишня находится здесь и сейчас. Не стоит игнорировать цветы, которые мы видим перед собой, ради цветов, которые находятся так далеко, что мы никогда их не увидим.

Обычно в речи Ленор можно было услышать определенную долю резкости и сарказма, но сейчас она говорила совершенно серьезно.

– Хорошо сказано, – заметил Сунь Ли. – Я храню теплые воспоминания о своем старом доме, но если бы я туда вернулся, то не нашел бы того, что оставил. Как говорится? В одну реку нельзя войти дважды.

– Все правильно, – кивнула Ленор, глядя на бурлящий ручей. – Это подобно воде, падающей с вершины скалы. Выглядит одинаково, но каждый раз это новая вода.

Эти слова невольно заставили Веру вернуться мыслями к делу об убийстве. Друзья продолжали обсуждать самые разные темы – от книг, которые Ленор принесла для каждого из них, до предстоящих «Гуляний среди цветущих яблонь».

– Вера, ты ведь на самом деле не здесь, правда? – наконец заметила Ленор. – Ты думаешь о деле.

– Боюсь, что да, – призналась лиса. – Не хочу вас обидеть, но мне трудно чем-то наслаждаться, когда Стасю арестовали, а я знаю, что она никого не убивала. И в то же время настоящий преступник спокойно разгуливает на свободе и никто ничего не делает!

– У тебя есть какие-то мысли? – спросил Сунь Ли.

– Мыслей много, но большинство из них ничего не стоят. Я собираюсь завтра снова съездить к водопаду и попытаться восстановить преступление у себя в голове. Уверена – я что-то упустила. И совершенно точно Орвилл что-то упустил, – ответила Вера, разгрызая соленый редис.

Ленор издала каркающий смешок.

– Готова поспорить: нашему уважаемому хранителю правопорядка не понравилось твое участие в деле... опять?

– Ему просто не понравилось, что я нашла улику, которая никак не вписывается в его теорию о виновности Анастасии. То есть да, у нее есть мотив. Но никто не видел Стасю рядом с вершиной водопада, когда Шелби оттуда свалился. А Иона настаивает, что она все время находилась с ним.

– Независимо от того, как сильно он ее любит, может ли это заставить его защищать убийцу своего отца? – вздохнул Сунь Ли. – И правда запутанное дело.

Ленор подняла голову.

– В детективных романах есть традиция: сыщик собирает всех подозреваемых, и они возвращаются на место преступления. Они заново его проигрывают, и в процессе детектив обычно понимает, чего не хватает или что там не к месту.

– Мне следует снова отвезти половину обитателей леса к водопаду? – уточнила Вера. – Ты хотя бы представляешь, сколько там собралось отдыхающих в тот день?

– Не всех, глупышка, – поправила Ленор. – Только тех, кто как-то связан с делом.

– Я не знаю, кто связан с делом и каким образом. – Вера постучала лапой по столу. – Но я надеюсь, что если проведу день у водопада, то замечу нечто, чего не увидела раньше. У меня есть ощущение, словно в голове крутится мысль, пытаясь привлечь мое внимание. Поэтому надеюсь, что смогу поговорить со зверями, которых Орвилл отправлял патрулировать местность. Они вполне могли увидеть какую-то улику, но не посчитали ее важной.

– Хотелось бы мне поехать с тобой, но книжный магазин сам по себе работать не может, – вздохнула Ленор. – Но ты должна зайти ко мне сразу же, как вернешься в город, и мы обсудим все, что тебе удастся узнать. Хорошо?

– Можешь на это рассчитывать! – заявила Вера.

– Если я могу как-то помочь, пожалуйста, обращайтесь, – предложил панда. – Мне нужно быть в ресторане, но я могу одновременно готовить и думать.

– Ты уже помог, – сказала ему Вера. – У тебя такие восхитительные и сытные булочки с заварным кремом, что я на них продержусь весь завтрашний день.

Несмотря на то, каким замечательным был обед, пришло время возвращаться к обычным делам и работе. Вера с Ленор встали и помогли Сунь Ли убрать со стола, чтобы он начал готовиться к приему вечерних посетителей.

Попрощавшись с пандой, Вера проводила подругу до книжного магазина.

– Вы с Орвиллом не разговариваете? – поинтересовалась по пути Ленор.

– Разговариваем, несмотря на небольшую размолвку вчера вечером. Он в ярости вылетел из моего дома, хотя попозже мы – в большей или меньшей степени – помирились. Но лучше не раскачивать лодку. Я все равно уверена, что он ошибся насчет Стаси. А Орвилл, вероятно, уверен, что ошибаюсь я.

– В таком случае тебе просто нужно доказать свою правоту. Он изменит мнение, когда ты представишь ему доказательства... Это Эдит?

Матриарх Тенистой Лощины и правда махала Вере и Ленор с другой стороны улицы, явно направляясь из центра города. Они остановились и подождали, пока бобриха перейдет на их сторону.

– О, Вера, я так рада, что нашла тебя! – воскликнула Эдит, когда оказалась достаточно близко, чтобы нормально разговаривать. – Я только что получила сообщение, что наш адвокат приезжает на следующем пароме! Сходи со мной на причал, чтобы его встретить. Ты же больше всех знаешь про это запутанное дело. Чем быстрее нам удастся вытащить Стасю из этого жуткого места, тем лучше.

Ленор сказала Вере, что ей нужно в магазин.

– Дай мне знать, когда появится новая информация, – прошептала ворона перед тем, как направиться в «Жребий брошен», который находился в квартале отсюда.

Вера с Эдит отправились на причал, к которому должен был пристать паром. Вскоре после их прихода моряки, работавшие на судне, пришвартовали его к причалу и прозвучал сигнал, означавший, что пассажирам разрешается спуститься на берег. Одним из первых по сходням сошел бобер в модном желто-сером твидовом костюме. На нем была серая шерстяная шляпа, в лапе он нес дипломат с квадратными краями и латунными пряжками.

– Вот он, адвокат, – прошептала Вера Эдит. – Похож на свою братию, и со всеми причиндалами.

– Надеюсь, он знает свое дело. Он кажется слишком молодым, – ответила Эдит, слегка нахмурившись от беспокойства.

Бобер определенно был молодым, но юношеский пыл часто является хорошим качеством для адвоката. В особенности если он хочет произвести впечатление на своих начальников и стать партнером фирмы. Вера подумала, что, вероятно, именно поэтому он и согласился взяться за дело в маленьком городке, затерянном в лесной глуши вдали от больших городов.

– Мистер Флинт Леннокс? – уточнила Эдит. – Из адвокатской конторы «Кастор и Кастор»?

– Да, мэм, – ответил он, приподнимая шляпу. – А вы миссис фон Биверпелт? Отлично. Я приехал, чтобы заняться вопросом, с которым вы обратились в нашу фирму. Надеюсь быстро его решить таким образом, чтобы вы остались довольны. – Произнося эту речь деловым тоном, бобер скептически оглядывался вокруг. – Надеюсь, в городе есть приличные места, где можно остановиться?

– Миссис фон Биверпелт забронировала вам номер в гостинице «Шиповник», – сообщила Вера с вежливой улыбкой. – Вы хотите прямо сейчас отправиться туда и оставить вещи?

– А вы кто? – спросил Флинт, игнорируя вопрос Веры.

– Вера Виксен. Я работаю журналисткой в «Вестнике» Тенистой Лощины. Миссис фон Биверпелт посчитала, что я могу помочь и ввести вас в курс дела.

– Отлично. И нет, мне не нужно ничего нигде оставлять. У меня есть список зверей, показания которых я должен услышать, начиная с Эсмеральды фон Биверпелт.

– Это сестра Анастасии. Она сейчас в кафе «За кружечкой у Джо».

– В таком случае давайте отправимся туда и начнем работу, – предложил адвокат.

Нельзя сказать, что он вел себя грубо, но сразу же становилось очевидно, что Флинт не считает дело интересным и хочет с ним побыстрее закончить, чтобы вернуться в свою фирму. Вера отметила озадаченный взгляд Леннокса и то и дело слышала его удивленное фырканье, когда их маленькая группа шла вниз по улице. Это была типичная реакция жителя большого города на то, что жизнь идет и в других местах, далеко за пределами их мирка. Она могла догадаться, что́ сейчас думает Леннокс: «У них есть магазины? Слава богу! У них есть газета? Поразительно. О, вы только посмотрите: здание, в котором больше двух этажей!»

Бобер явно удивился книжному магазину «Жребий брошен», который находился в перестроенном зернохранилище.

– Это наш книжный магазин, – ответила Вера на его незаданный вопрос. – Вам стоит в него заглянуть, если найдется свободная минутка.

– Книжный магазин, – в неверии повторил бобер. – Поразительно.

– Кафе «За кружечкой у Джо» располагается вот здесь, на углу, – показала лапой Эдит.

Они вошли в стеклянные двери и увидели, что наплыв посетителей, типичный для обеденного времени, только начинается.

– Занимайте любой столик! – крикнула официантка при виде них. Это была Люси, которая в этот день работала за стойкой и сейчас наливала кофе одному из посетителей.

Вера повела их к столику на четверых в углу, стоявшему немного в стороне, что не давало возможности любопытным ушам слушать разговоры.

– Ваша дочь здесь ест? – поинтересовался мистер Леннокс у Эдит, перекрикивая шум.

– Она здесь работает! – ответила Вера до того, как Эдит успела открыть пасть.

– Что?!

В эти минуты Эсмеральда находилась в другой части зала, записывала заказ группы рабочих с лесопильного завода и шутила с ними. Она заметила троицу и легко взмахнула лапой, но сначала побежала к окну раздачи и выкрикнула заказы.

– Седьмой стол: две порции овощей на гриле, одно блюдо дня, один запеченный картофель. Картофель фри – бридж!

– Понял! Заказ на третий стол готов! – прогремел в ответ голос Джо-младшего, на морде которого сияла широченная улыбка. Он практически вырос в кафе, поэтому толпа его никогда не смущала.

Мистер Леннокс ошарашенно смотрел на Эсмеральду и всю сцену. Молодая бобриха развернулась, схватила кофейник со свежесваренным кофе и направилась к их столу.

– Картофель фри – бридж? – эхом повторил мистер Леннокс, когда она оказалась рядом. – Какое отношение бридж имеет к картофелю?

– Для игры в бридж требуются четверо, так ведь? – ответила Эсмеральда, разливая кофе по чашкам, которые расставила Вера, как только они уселись. – Привет, мама. Привет, Вера.

Эдит с сомнением взяла чашку в лапы.

– Эсмеральда, это мистер Леннокс из адвокатской конторы. Он приехал помочь Анастасии.

– Вот и хорошо, – с облегчением сказала Эсмеральда. – Я просто не могу думать о том, как она там, взаперти. Что вам принести?

– Мы дадим мистеру Ленноксу время изучить меню, – ответила Вера. – Но когда у тебя появится свободная минутка, ты можешь сесть с нами и ответить на несколько вопросов? Это может помочь Стасе.

– Конечно! Что угодно, лишь бы вернуть Стасю домой. Но придется подождать, пока не схлынет толпа. Сейчас же обеденный перерыв. Потом смогу присесть на несколько минут.

– Вас это устраивает, мистер Леннокс? – спросила Вера, но адвокат не ответил. Он все еще неотрывно пялился на Эсмеральду. – Э-э, ладно. Наверное, будем придерживаться этого плана.

– Повторите еще раз, как называется это место? – попросил Леннокс после того, как Эсмеральда отошла от их столика. Бобер казался потрясенным до глубины души.

– «За кружечкой у Джо». Лучший кофе в городе. Попробуйте. Судя по вашему виду, он вам не помешает.

Флинт выпил его без сливок и сахара.

– Отличный кофе, – признал Леннокс.

Вернулась Эсмеральда, чтобы принять у них заказ. Вера попросила овощной сэндвич, Эдит – суп дня (это был грибной крем-суп).

– А вам, сэр? – спросила Эсмеральда.

Бобер молчал. Эсмеральда оторвала глаза от блокнота и наконец заметила, как адвокат на нее смотрит, но у нее совершенно точно не было на него времени.

– Эй, приятель, у нас в кафе во время обеда не дают представлений. Вы сюда пришли пялиться или есть? Заказывать что-нибудь собираетесь?

– М-м, заказывать, да. Кофе.

– Кофе у вас уже стоит. – Эсмеральда показала на кофейник.

– Э-э, все правильно. Я хотел сказать: блюдо дня.

– Отлично. – Она нацарапала что-то в блокноте и убежала.

– Мистер Леннокс, вы должны извинить Эсмеральду, – заговорила Эдит. – После смерти отца она стала довольно... независимой.

– Прекрасная черта у любого обитателя леса, – заметила Вера, защищая отсутствующую Эсмеральду. – Но вы здесь, чтобы помочь Анастасии. И боюсь, она не в самом лучшем положении. Косвенные улики не играют ей на лапу.

– Хм. Если они косвенные, это не проблема, – заявил Леннокс. – Я смогу разбить обвинение в суде.

– В суде?! – рявкнула Эдит. – Похоже, вы не понимаете всей ситуации, мистер Леннокс. Анастасия не может гнить в камере до тех пор, когда дело передадут в суд! До «Гуляний среди цветущих яблонь» всего несколько дней. Необходимо, чтобы она там присутствовала и чтобы с нее сняли все нелепые обвинения. Как Стася сможет очаровывать гостей, которых я специально пригласила, если на ней останется клеймо убийцы?

– Мадам, фирма «Кастор и Кастор» построила свою репутацию не из воздуха. Дайте мне...

Он не успел закончить фразу, потому что снова появилась Эсмеральда – и Леннокс в очередной раз лишился дара речи.

– Овощной сэндвич для тебя, Вера. Мама, тарелка супа. Я к ней положила белую булочку. Джо-младший только что достал противень из духовки. А для вас, мистер Леннокс, овсяный хлебец с морковью и изюмом.

Поставленный в тупик бобер потыкал в него пальцем:

– Что это?

– То, что вы заказали. Блюдо дня.

– О, наверное, я плохо смотрел в меню.

Вера с трудом сдержала смешок. Да уж, он совершенно точно смотрел не в меню!

Адвокат откусил немного от поданного ему хлебца, после чего, как показалось, пришел в себя. Эдит задала несколько вопросов про дела, которые он вел, сколько их насчитывалось и были ли они такими ужасными, как это. Может, она и заметила реакцию Флинта на Эсмеральду, но ничего не сказала по этому поводу.

Во время обеда Вера вкратце поведала о случившемся у водопада, а затем про ход расследования. Леннокс каждый раз кивал, его не удивил ни один из фактов, за исключением того, что алиби мог подтвердить только кавалер, с которым встречается Стася.

– Это не внушает особого доверия. Я не говорю, что она врет, но было бы лучше иметь в свидетелях кого-то, никоим образом не вовлеченного в дело. Есть ли возможность найти независимого свидетеля, который все подтвердит? – Леннокс посмотрел на Веру.

– Может быть, – ответила она. – Я поспрашиваю. Кто-то из птиц мог находиться над ними и что-то заметить, не поняв важности увиденного.

Гул разговоров посетителей кафе и звон посуды вокруг стали постепенно стихать, опустела половина столиков, и напряжение предыдущего часа спало. К их столику подошла Эсмеральда и поставила на него стакан воды.

До того как она успела сесть на единственное свободное место, мистер Леннокс вскочил и пододвинул ей стул:

– Пожалуйста, присаживайтесь, мисс фон Биверпелт. Вы, вероятно, очень устали.

– День напряженный, но не могу жаловаться, – вздохнула Эсмеральда. – Не когда моей сестре намного тяжелее, чем мне. Вера, я тебя ни в чем не обвиняю, но до твоего переезда в город моя семья ни разу не была связана с убийством. Но после твоего приезда они буквально сыпятся на нас!

– Мне очень жаль, – сказала лиса. – Но я просто иду по следу.

– Я знаю. А вы приехали сюда, чтобы помочь, мистер Леннокс?

Он откашлялся и сказал:

– Друзья зовут меня Флинт.

– Хорошо иметь друзей, мистер Леннокс, – ответила Эсмеральда ровным, ничего не выражающим тоном. – Вы собираетесь помогать Стасе? Что нам нужно сделать, чтобы начальник полиции Браун ее освободил?

Глава 14

Следующее утро оказалось ярким и солнечным, но не принесло (пока) освобождения Стаси. Вера проснулась рано, намереваясь сделать все возможное, чтобы собрать побольше доказательств по делу и проверить до наступления темноты формирующуюся у нее в голове теорию.

Лиса считала, что ответы на многие оставшиеся вопросы следует искать у Сумеречного водопада, поэтому пришло время вернуться на место преступления. Она отправила короткое сообщение Че-Бе Стоуну в редакцию «Вестника», чтобы дать ему знать: она собирается поработать, так сказать, «в поле». Вера совершенно точно не хотела, чтобы он думал, будто она решила взять еще один выходной и скататься на пикник!

Сразу после восхода солнца лиса взяла свой репортерский блокнот и сумку и отправилась на причал, чтобы сесть на первый паром. Хотя Вера ехала работать, при виде голубого неба и пушистых белых облаков над головой настроение у нее немного улучшилось.

– Доброе утро, мисс Виксен, – поздоровался Джонси, помогая ей подняться на борт. – Мы ждем сержанта Брауна?

– О нет, Джонси, – легким тоном ответила Вера. – Сегодня поплыву только я – выполняю редакционное задание.

Она направилась к скамье в носовой части парома (лиса любила видеть, куда ее везут). На борту оказалось еще несколько пассажиров, совсем не как во время первой поездки к Сумеречному водопаду. Вера устроилась на выбранном месте и достала блокнот, чтобы еще раз пройтись по вопросам, которые планировала задать свидетелям. Она хотела поговорить с теми, кто постоянно проживал в районе Сумеречного водопада. Вчера Вера отправила им уведомление через Службу сообщений, что в течение дня собирается к ним заглянуть.

У нее вызывала любопытство пещера за водопадом, поэтому лиса намеревалась расспросить Имоджен Маррик, ястребицу, упоминавшуюся в статье, которую Вера нашла в архиве. Там говорилось, что Имоджен хорошо знает и пещеру, и окружающую местность. Вера еще хотела взять интервью у филина Горация и братьев-опоссумов Тодда и Джимми, которые помогали искать Шелби Этвотера.

Паром быстро шел вниз по реке, но все равно путешествие занимало много времени, и Вере требовалось его чем-то занять. Она достала из сумки биографию Огаста Лапина, которую купила в книжном магазине. Хотя времена бродячих фокусников и водевилей остались в прошлом, все еще было интересно читать об артистах давних времен, которые путешествовали по всей стране, городам и маленьким поселениям и выступали на известных площадках, собирая огромные залы. Все это приводило ее в восхищение! Вера увлеклась жизнью Лапина, который прославился не только как исполнитель, но и как изобретатель трюков. По его словам, самые лучшие фокусы – это целая история, которую представляет артист, а в результате зрители восхищаются тем, как их обманули.

Вера опустила книгу на колени, обдумывая это. Она сама постоянно размышляла про всякие истории – как журналистка. Ее работа как раз состояла в том, чтобы представлять их читателям. Но лиса никогда не думала про фокусы с такой стороны. Разница состояла в том, что она хотела рассказать историю наиболее правдиво и четко, привести максимальное количество фактов, которые ей удастся найти. У фокусника вроде Лапина была прямо противоположная цель: обман, сокрытие разных деталей от зрителей, чтобы никто не догадался, как все происходит на самом деле. «Две стороны одной монеты, – подумала Вера. – Следите за монетой, или она исчезнет».

Она не заметила, как паром прибыл к Сумеречному водопаду. Лиса сошла на берег и направилась по самой короткой тропе к его подножию. Вид был величественный и захватывающий, как и в первый раз. Может, даже еще больше, поскольку растаявший снег с далеких гор увеличил поток несущейся воды. Вера решила подняться на вершину и хорошо осмотреться оттуда, когда рядом никого не будет. Затем она медленно спустится вниз в надежде найти пещеру, упоминавшуюся в старых газетных статьях. Осмотрев местность и отложив эти виды в памяти, Вера попробует отыскать свидетелей.

Лиса стала осторожно подниматься по петляющей тропинке к вершине. Хотя стоял не особо теплый день, она не торопилась, останавливаясь время от времени, чтобы перевести дыхание и сделать несколько глотков воды из бутылки, которую взяла с собой. Вера была в хорошей физической форме, но она не привыкла прыгать по горам. Лиса вздохнула с облегчением, добравшись до верха тропы. Судя по тому, как она в предыдущий раз поднималась сюда с Орвиллом, спускаться будет гораздо проще.

Вера испытала разочарование, поняв, что ни с одной точки во время подъема или спуска за потоком несущейся воды не удастся увидеть пещеру. Исходя из собранной информации, в пещеру можно попасть только зимой, но лиса надеялась, что все равно получится хотя бы заглянуть в нее одним глазком. Но увы! Если там и есть улики, то ей их не видать.

Следующим пунктом плана было тщательное обследование места преступления. После убийства у Веры такой возможности не оказалось, и, хотя все улики или находились в отделении полиции, или были утеряны навсегда, она хотела составить карту местности и проиграть самый вероятный сценарий в голове. Лиса заставила себя вспомнить события того дня, прогуливаясь рядом со злополучным берегом.

– Шелби находился вот здесь, слева, а его соперник... вон там, – говорила она вслух, показывая на соответствующие места и проверяя, не упустила ли что-то важное.

На западной стороне реки, где стоял Шелби, деревья росли немного ближе к берегу. На восточной стороне все деревья срубили для прокладки петляющей тропы вверх по склону. Цветы и зеленеющие кустики тянулись вдоль нее до самой воды.

– Следы, вероятно, остались здесь или на другом берегу, напротив тропы, – продолжала размышлять лиса. – Но их никто не нашел и также не видел зверя, выбегающего из воды. Что еще он мог сделать? Присесть и спрятаться в воде?

Вера содрогнулась от одной мысли, что придется скорчиться в мощном потоке реки. Такое течение легко может тебя подхватить и сбросить с края. Даже с веревкой и монтажным поясом или альпинистской обвязкой (и совершенно точно кто-то обратил бы внимание, если бы что-то подобное было на сопернике Шелби) это казалось рискованным. Вера делала пометки в блокноте, хотя по большей части это были краткие комментарии, опровергавшие ее предыдущие выводы.

Как раз в эту минуту лиса увидела хищную птицу высоко в небе. Надеясь, что не ошиблась, Вера подняла лапы над головой. Она стала судорожно ими размахивать и одновременно кричать «Приве-е-ет!».

Ястребица сделала несколько кругов, затем на поразительной скорости ринулась к земле. Вера отскочила на несколько шагов назад, когда птица приземлилась с тихим глухим звуком, подняв небольшое облако пыли перед тем, как уставиться на Веру золотистыми глазами. Лиса всегда испытывала легкую тревогу под пронзительным взглядом хищных птиц, несмотря на то что она жила в цивилизованном обществе, где природные инстинкты казались дурным тоном, а «добыче» больше не приходилось прятаться по углам и норам.

– Как я могу вам помочь? – вежливо спросила птица и добавила: – Я видела, как вы махали. Потерялись?

Лиса покачала головой.

– Меня зовут Вера Виксен, я – журналистка из «Вестника» Тенистой Лощины. Вы, случайно, не Имоджен?

Ястребица долго и пристально смотрела на Веру, затем заговорила:

– Да, это я. Я помню, что вчера получила сообщение от некоей Виксен, но то прилетала, то улетала и не обратила на него особого внимания.

Вера поспешила объяснить ситуацию:

– Я пишу про случившееся с Шелби Этвотером. Собирая материал, я просматривала архивы и узнала про предыдущие инциденты на Сумеречном водопаде. И мне встретились ваши имя и фамилия – вы были свидетельницей трагического несчастного случая с сурком.

Имоджен немного расслабилась после того, как Вера объяснила причину своего интереса.

– Это было давно, – сказала ястребица. – Но если вы считаете, что здесь есть связь со смертью мистера Этвотера, наверное, я могу рассказать, что помню.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – ответила Вера. – На самом деле меня интересует пещера за водопадом. Я прочитала все, что было в газетах про тот несчастный случай с молодым сурком, и знаю, что вы тогда входили в поисково-спасательную группу. Вы когда-нибудь видели эту пещеру?

– Много раз, – сообщила Имоджен. – Но только зимой, когда вода замерзает и водопад замолкает. Мне страшно даже пытаться туда проникнуть, когда льется вода. Но какое отношение пещера имеет к последней смерти?

– Может, и никакого, – ответила Вера. – Я сама сюда приезжала в тот день, и одна вещь поставила меня в тупик: было почти невозможно разобрать, что происходит. Здесь были дюжины отдыхающих, стоявших у подножия водопада или рядом с его вершиной. Были и те, кто парил над ним в те злополучные минуты. Но при этом никто не может точно сказать, кто же дрался с Шелби. И после падения никто не видел его тела. Вы же входили в поисково-спасательную группу, правильно?

– Да. Вся эта история с самцом выдры показалась мне очень странной, – призналась Имоджен. – Как вы и сказали, он с кем-то дрался, но никто не рассмотрел соперника. Как только рассвело на следующее утро, наша поисковая группа принялась специально искать на берегу отпечатки лап, отходящие от реки на вершине водопада, но их там не оказалось.

– Они могли высохнуть за ночь?

– Учитывая, насколько высокий сейчас уровень воды в реке, почва остается влажной вдоль всего берега. Я считаю, что отпечатки мы бы нашли. Одно дело – маленькие следы зайчонка, который играл на берегу, а затем вернулся на основную тропу после того, как его позвали родители. И совсем другое – следы взрослого зверя, которые идут прямо от реки в лес. Зачем это делать в сумерках? Лес – не то место, где можно обсохнуть после купания в реке. За несколько дней поисков вверх и вниз по течению мы не обнаружили тела, хотя его должно выбросить на берег или оно бы застряло в каком-то из определенных мест. Вам не кажется это странным, мисс Виксен?

Вера кивнула в ответ. Значит, не только она размышляет о том, что же случилось с останками Шелби Этвотера.

– Именно поэтому я и подумала про пещеру. Тело, случайно, не могло оказаться там?

Имоджен раз качнула головой:

– Боюсь, это невозможно. Если бы все было так, это решило бы кое-какие проблемы, но пещера находится чуть выше середины скалы и гораздо выше уровня воды в бассейне у подножия. Единственный способ до нее добраться – это взобраться вверх по скале с помощью веревки или когтей. Однако, по моему мнению, ничто из этого невозможно весной при таком сильном потоке воды. Он вас подхватит и унесет через несколько секунд.

– Значит, это невозможно?

– Я только говорю, что сама даже не стану пытаться пролететь сквозь такой поток под таким давлением. А я – самая сильная птица из всех, кого знаю. Теоретически кто-то мог спуститься к пещере с вершины, но это очень опасно. В любом случае это обсуждать бессмысленно, потому что мы видели, как Шелби свалился с вершины.

«Теперь об этой теории можно забыть», – вздохнула Вера. Как сложно расследовать убийство, когда нет трупа.

– Спасибо, что потратили ваше время, мисс Маррик. Я правда ценю, что вы согласились ответить на мои вопросы, – сказала Вера. – О, и последнее. Вы не подскажете, где мне найти Горация, Тодда и Джимми?

Имоджен кивнула и объяснила:

– Гораций живет поблизости, но это же филин – он не проснется до заката. Тодд и Джимми работают в порту в Тенистой Лощине. Их проще всего найти в пабе после окончания рабочего дня.

– Еще раз спасибо. Больше не буду вас задерживать.

Ястребица склонила голову, затем, не произнеся больше ни слова, взмыла над водопадом, поймала идущий поток воздуха и полетела прочь.

Вера наблюдала за ней, пока Имоджен не превратилась в точку на голубом фоне. Решив, что на вершине водопада она больше ничего не узнает, Вера направилась к ведущей вниз тропинке, чтобы вернуться к подножию.

Однако, оглядевшись вокруг, острым взглядом лиса заметила кое-что, на что не обратила внимания раньше, – нечто обернутое вокруг ветки дерева, ближайшего к краю воды на противоположном берегу. Вера на секунду задумалась, не живет ли там змея, но, перебегая по узкому мосту, перекинутому через реку, поняла, что это не рептилия и не сброшенная кожа. Приблизившись к дереву, лиса опознала вещь: это была веревка, свисавшая с толстой ветки. То, как она раскачивалась на ветру, заставило Веру вспомнить петлю. Было в ней что-то зловещее.

– Но почему она здесь? – спросила Вера в слух.

Если б дерево росло на берегу озера, лиса решила бы, что веревку использовали, чтобы прыгать подальше от берега. Но здесь, на водопаде, это было глупо. Если кто-то раскачается и прыгнет в воду, опасное течение потащит его к краю и сбросит вниз. Вера коснулась края веревки, отметив, что он ровно отрезан – его явно не отгрызали. Как интересно! Лиса не понимала назначения веревки и решила рассказать про нее Орвиллу... предполагая, что он захочет услышать про новую улику.

Вера нахмурилась и пошла по петляющей тропе вниз. Хотя она заглядывала в падающую воду, она даже краем глазка не увидела пещеры. У подножия лиса осмотрела темный бассейн с того места, где стояла в первый день. Вера подняла голову, вновь воспроизводя в памяти ту сцену. Даже в полдень из-за летящих капель воды все казалось туманным. Она отвернулась в поисках других улик, прошлась по нескольким тропинкам в лес, пытаясь вспомнить, с какой стороны прибежал Иона, когда оказался у бассейна после падения Шелби. Перед ней петляло примерно полдюжины вариантов, и ни у одного не оказалось намеков вроде вывески «Тропа Алиби, полмили».

Лиса решила, что в этот день сделала все, что могла, у Сумеречного водопада, и поспешила к причалу. Ей придется отправить Горацию вопросы крылатой почтой, чтобы он на них ответил после наступления тьмы. Вера планировала сесть на следующий паром и провести вторую половину дня за написанием статей. Судя по расписанию, ждать предстояло недолго. Она уже проголодалась после долгой прогулки к водопаду и обратно и решила, что поздний обед в кафе «За кружечкой у Джо» ее успокоит. Лиса пребывала в сильном напряжении. Не каждый день она встречалась мордой к морде с устрашающей ястребицей вроде Имоджен и должна была признать, что немного напугана и взволнована. Жители Тенистой Лощины жили мирно, ладили друг с другом, но тут Вера вышла из своей зоны комфорта.

Когда она оказалась на идущем назад в Тенистую Лощину пароме, ее снова потянуло почитать биографию Лапина. Вера не отрывалась от нее все время, пока судно шло вверх по течению на более низкой скорости. Читая, она обдумывала и собственные идеи. Лиса часто замечала, что фактам следует дать какое-то время, чтобы они сами рассортировались у нее в голове. Кроме этого, ее увлекла книга о мире красных бархатных занавесов, грима, яркого света софитов и громовых аплодисментов.

Вскоре Вера оказалась на причале в Тенистой Лощине и вздохнула с облегчением. Она была рада вернуться домой, где все казалось понятным и разумным. Лиса побежала в кафе к Джо и с радостью увидела, что посетителей там немного и еще есть пустые столики. Эсмеральда махнула ей лапой, и Вера отправилась к своему любимому месту в углу обеденного зала.

Устроившись на стуле, она изучила меню и уже решила, что заказывать, когда подошла бобриха:

– Как дела, Вера? Что будешь?

– Привет, Эсмеральда. Я хочу фирменный салат – тот, который с молодым картофелем и зеленью. Заправка из трав звучит восхитительно! О, и еще холодный чай.

– Сейчас принесу.

Эсмеральда приняла заказ, кивнула Вере и пошла в кухню. К ее столику бобриха вернулась почти сразу же с высоким стаканом чая с мятой. Вера сделала большой глоток и постепенно начала расслабляться. Хотя стоял прохладный весенний день, она много ходила и вымоталась.

Журналистка поняла, что не спросила у Эсмеральды про сестру, и почувствовала себя виноватой из-за того, что забыла, в каком беспокойстве пребывает семья фон Биверпелт. Смерть Шелби Этвотера была не просто интеллектуальной загадкой, которую можно было решать на досуге. Анастасию ждали самые серьезные последствия, если Вера не докажет, что бобриха не совершала этого преступления.

– Как дела дома? – тихо спросила Вера, когда Эсмеральда вернулась с салатом.

– Да все так, как и следовало ожидать. Мама то кричит, то падает в обморок – я имею в виду, чаще обычного. Но этот адвокат, похоже, нацелился освободить Стасю. Ты бы слышала, как они сегодня днем ругались с Орвиллом!

– Это ужасно, – заметила Вера.

– Напряженная получилась ситуация, – криво усмехнулась Эсмеральда. – Хотя, вероятно, хорошо, что они поскандалили. Орвиллу следует чувствовать себя скверно из-за того, что арестовал Стасю. Как он может наслаждаться кофе в отделении полиции, пока она сидит в клетке!

– Ух ты! – тихо произнесла Вера. Это был суровый приговор.

Лиса закончила обед и расплатилась по счету, затем направилась к редакции газеты, чтобы записать интервью с Имоджен. Может, все станет понятнее, если она изложит факты на бумаге. Но не успела Вера сделать и нескольких шагов, как увидела Иону Этвотера, шагающего по улице с решительным видом.

– Эй, Иона, что происходит? – спросила лиса, спеша к нему навстречу и пытаясь подстроиться под его темп.

– Иду в отделение полиции, – сообщил самец выдры.

– О, Орвилл наконец стал пускать к Стасе посетителей? Наверное, этот адвокат все-таки хорошо поработал!

– Нет, я иду не для того, чтобы ее навестить, – заявил Иона. – И мне плевать, что планирует адвокат.

К этому времени они уже дошли до участка. Молодой самец выдры толкнул дверь.

Он направился к медведю-полицейскому, Вера тащилась следом.

– Сержант? Вы заняты?

– Сейчас нет, о чем очень сожалею, – ответил Орвилл. – И нет, пока никаких посетителей. Послушай, Иона, мне очень жаль, что пришлось арестовать Анастасию по обвинению в этом преступлении, но все улики указывают на нее.

– Она этого не делала, – заявил Иона с нетипичной для него горячностью в голосе.

– Мне об этом уже заявили несколько жителей города, – ответил Орвилл. – Я понимаю твои чувства, учитывая, что вы с ней встречаетесь. Но факт остается фактом...

– Нет, сержант. Вы не понимаете, – перебил самец выдры. Он говорил все более настойчиво. – Стася не могла этого сделать. Это физически невозможно.

– А ты-то откуда знаешь?

Иона выпрямился и сделал глубокий вдох:

– Я знаю, что она не убивала моего отца, потому что это сделал я.

– Что ты сделал? – Орвилл явно был в замешательстве.

– Я его убил!

Иона заговорил громче, явно пребывая в расстроенных чувствах:

– Я его убил! Я! И я не позволю наказывать Стасю за преступление, которого она не совершала! Поэтому освободите ее сию же секунду и арестуйте меня вместо нее.

Глава 15

Вера так удивилась, услышав слова самца выдры, что сначала подумала, не ослышалась ли. У Орвилла от шока округлились глаза. Они поняли Иону неправильно?

– Утверждаешь, что это сделал ты? – наконец переспросил Орвилл.

– Да! Я именно это и говорю!

– Если это правда, то почему изначально позволил обвинить Стасю? – влезла Вера.

Иона развернулся к лисе:

– Пожалуйста, не лезь в это дело, любопытная журналистка!

– Не кричи на нее! – приказал Орвилл, обходя свой письменный стол и приближаясь к Ионе. – И это вообще-то хороший вопрос. Почему ты мне об этом не сказал сразу же после ареста Анастасии?

– Я не подумал... – Иона запнулся, его взгляд переместился на небольшой коридор, ведущий к камерам. Выражение морды стало хитрым. – Мне больше нечего добавить, кроме того, что я вам только что сказал. Я – убийца. Арестуйте меня.

Вера подняла лапу, собираясь задать несколько вопросов по делу, но Орвилл многозначительно на нее посмотрел. Этот взгляд четко говорил: «Тихо!»

Орвилл опустил лапу на плечо Ионы.

– Давай сходим вон туда и навестим Анастасию, хорошо? – предложил медведь-полицейский, аккуратно направляя неожиданного подозреваемого в коридор.

Иона пошел с готовностью, Вера последовала за ними на некотором расстоянии.

Только увидев друг друга, двое влюбленных, отношениям которых мешали внешние силы, мгновенно забыли о присутствии Орвилла, Веры – и вообще обо всем на свете.

– Иона! – закричала Стася, вскакивая с койки. Журнал, который она читала, упал на пол. – Ты наконец смог меня навестить! Я знала, что у адвоката получится хоть как-то облегчить мою тяжелую участь!

Вера мгновенно записала эти слова в свой маленький блокнот, чтобы процитировать в статье. Похоже, во время пребывания в камере Стася читала полные драматизма романы.

Орвилл позволил двум влюбленным немного поворковать друг с другом (в конце концов, он не был сделан из камня). Затем медведь вставил ключ в замок, висевший на двери в камеру:

– Выходите, Анастасия.

Бобриха практически побежала к двери.

– О, я знала, что этот день наступит! Я не могу долго жить в разлуке со своим любимым. Спасибо, сержант Браун, что разобрались и изменили ваше неверное мнение на правильное!

– Не надо меня благодарить, – проворчал он. – Не думаю, что вам понравится, как обернулось дело.

Орвилл высвободил Иону из объятий Стаси и подтолкнул в камеру.

– Подождите, что происходит? – возмутилась Анастасия, переводя взгляд с Орвилла на Веру и обратно.

– Ваш любимый утверждает, что убил своего отца, – пояснил медведь. – Я не могу держать вас в камере, если есть другой зверь с таким же мотивом и не менее ужасным алиби. Особенно после того, как он сам признался в убийстве. Осторожно, Иона, лапы убери, – сказал Орвилл, закрывая дверь в камеру.

– Что? – завизжала Стася. – Вы не можете это сделать! Иона невиновен!

– Простите, мисс Анастасия. Я обязан следовать установленным правилам. Иона, я скоро вернусь, чтобы записать твои показания... и твой заказ на ужин.

– Все будет хорошо, Стася, – заверил любимую Иона, протягивая лапы сквозь решетку, чтобы взять ее лапы в свои. – Я обещаю. Я не мог жить спокойно, зная, что ты заперта в камере. Так будет лучше.

– Нет! – запротестовала Стася, и слезы брызнули на каменный пол. – Я хочу, чтобы мы были вместе!

– Не беспокойся, моя дорогая. Возвращайся домой и скажи семье, что ты в безопасности.

– Нет! Я заставлю адвоката заняться твоим делом, Иона! Мы очень быстро тебя отсюда вытащим, вот увидишь. А вы, сержант Браун! – Теперь Стася обратила внимание на него. – Я за вас голосовала!

– Я ценю вашу поддержку, – вежливо ответил Орвилл.

– Да уж, це́ните. Больше вы ее никогда не получите! Я добьюсь вашего увольнения! Подождите следующего заседания городского совета!

– Если не ошибаюсь, оно состоится в следующую среду, – заявил он. – А теперь почему бы вам не вернуться домой, как и предложил Иона? Ваши мать и сестра будут рады вас видеть.

Стася поцеловала Иону через решетку камеры, а затем, рыдая, бросилась прочь.

– М-м, Орвилл, мы можем минутку поговорить с глазу на глаз? – тихо спросила Вера.

Он убрал ключ и кивнул:

– Пошли сядем за стол и оставим Иону привыкать к его новой норе.

Орвилл удобно устроился в своем большом кресле.

– Наверное, ты все-таки была права. Анастасия не убивала Шелби.

– Но, Орвилл, неужели ты веришь в признание Ионы?! – закричала Вера. – Он тоже невиновен. Зачем ему убивать собственного отца?

Орвилл пожал плечами – ему не нравилась сложившаяся ситуация, но он не знал, как можно что-то изменить.

– По той же причине, по которой это могла сделать Анастасия. Шелби возражал против их брака, а единственным способом обойти его было физическое устранение. Ты же, как и я, знаешь, что ни у одного из них нет убедительного алиби. Они утверждают, будто были вместе, но их больше никто не видел. Они оба могут врать.

– Мне это не нравится, – заявила Вера. – Иона явно признался, чтобы вытащить Стасю из камеры. Это просто плохая попытка ее защитить.

– Но в таком случае ему следовало признаться сразу же, как я арестовал Анастасию. Вместо этого он ждал несколько дней. Разве это не доказывает, что в это время что-то происходило?

У Веры задергался нос, когда она об этом подумала.

– Хорошо, я не знаю, почему он ждал. Могу предположить только одно: надеялся, что произойдет нечто еще, например адвокат использует юридическую уловку, хитрость, чтобы сразу же вытащить Стасю. Но я уверена, что Иона не убийца.

Орвилл похлопал по толстой книге, лежавшей на краю письменного стола:

– Правила есть правила, Вера. Но как только у меня появится подозреваемый или признание получше, я с радостью выпущу Иону на свободу.

Лиса склонилась вперед:

– Послушай, я снова ездила к Сумеречному водопаду. Уверена, нам известно далеко не все.

– Я и не сомневался, что ты поедешь, – вздохнул Орвилл. – Что нашла?

– Ну, пока я не уверена, но кое-какие мысли у меня появились, – ответила лиса. – Знаешь, у нас слишком много улик, указывающих на Стасю. И ведь их было так легко найти, не правда ли?

– Можешь это сказать членам поисковой группы, которые копались в мусоре, – буркнул Орвилл.

– О, к слову, об уликах. Доктор Бродхед тебе еще что-нибудь сообщил? Он нашел следы на ноже или сейфе Мьюриел?

– Насчет ножа он мало что сказал. Осталась кровь на шероховатой части рукоятки, и она совпала с кровью на уголке сейфа Мьюриел. По крайней мере, это кровь животных одного вида...

– Погоди, кровь совпала? – возбужденно воскликнула Вера. – Орвилл, это очень важная информация!

– Правда? Мы знаем только то, что фигура, которую все называют призраком, нуждается в деньгах. И по сути, у нас нет ее описания. Вспомни: Мьюриел считает, что существо, которое на нее набросилось, было одето в подобие плаща.

Вера встала.

– Мне нужно об этом подумать. Надеюсь, что смогу сложить все воедино. Та куча мусора, которую твои помощники вытащили из реки, еще у тебя?

– Что ты собираешься складывать? Куча вон там.

Поставленный в тупик Орвилл смотрел, как Вера направилась туда, куда он показал, и вытащила из мусора скомканную черную ткань и куски сломанных деревянных палок.

– Я могу это забрать? – спросила она, держа в лапах кучу барахла.

– Зачем? – Орвилл смотрел на хлам с непониманием и отвращением.

– Я объясню тебе завтра! Нам нужно вернуться к водопаду!

– Завтра? Но у нас «Гулянья среди цветущих яблонь»!

Ожидалось, что все жители придут на это благотворительное мероприятие, и показаться там было вдвойне важно для Орвилла как должностного лица.

– О черт! – воскликнула Вера и сморщила нос. – Ну, тогда, может быть... дай подумать... Не выпускай Иону ни при каких обстоятельствах, хорошо?

– Конечно, я не собираюсь его выпускать! Вера, ты вообще о чем говоришь?

– Увидимся попозже, Орвилл! Ищи призрака!

Через несколько часов Вера удобно устроилась в своем маленьком домике, пролистывая биографию Огаста Лапина и задерживаясь на иллюстрациях, где были представлены его самые известные трюки. Например, «Висящий в воздухе замок». Лапин создавал образ великолепной и величественной каменной башни, висящей над сценой, а затем поднимался к воротам по невидимой лестнице. Биограф объяснял, что Лапин стал первым фокусником, который активно использовал зеркала во время своих представлений, а этот трюк был лучшим примером инновационной техники. Затем рассказывалось про «Исчезающего оленя»: Лапин запирал роскошно одетую помощницу в ящике, раскручивал его, пока тот внезапно не падал. Дверца открывалась, и оказывалось, что ящик пуст, а потом олениха выходила из-за кулис театра! Не стоит повторять фокусы слишком часто. К тому же этот выполнялся не с зеркалами, а с помощью тщательно установленных люков и туннеля. Цитировались слова самого Лапина: «Фокусы – это на девяносто девять процентов подготовка и на один процент откровенная ложь». Вере очень хотелось бы поговорить с фокусником, потому что у нее возникло ощущение, будто она сама попала в ловушку в каком-то зеркальном ящике и каждая улика отражается так, что путает ее еще больше и ничего не проясняет.

Вера всегда любила читать, когда пыталась решить какую-то проблему. Она находила, что даже случайно попавшаяся ей книга или статья могут запустить мыслительный процесс, словно искра, от которой разгорается костер. Это особенно помогало во время проведения расследований. Лиса разобрала свои записи, привела их в порядок, аккуратно расстелила ткань, которую вытащила из груды хлама, а из биографии Лапина выделила интересные вещи – и у нее в голове выстраивалась новая теория.

Вера продолжала думать о том, что ей рассказала Имоджен про исчезновение Шелби Этвотера, подтвердив ее же выводы: самец выдры дрался с неким соперником, но никто из отдыхающих, ставших этому свидетелями, не смог описать второго зверя. Вера также вспомнила разговор с Глэдис Ханисакл про таинственного призрака, которого видели в Тенистой Лощине, – того же, который набросился на Мьюриел Лодж. Кружившиеся в голове Веры разрозненные теории стали сливаться в нелепую, но интригующую версию.

Но чтобы удостовериться, следовало поговорить с Тоддом и Джимми – опоссумами, которые участвовали в поисках после исчезновения самца выдры. Имоджен упоминала, что этих двоих можно чаще всего застать вечером в пабе в Тенистой Лощине. Вера почти не пила спиртное и поэтому нечасто посещала местный паб. Однако было бы ошибкой игнорировать это заведение, поскольку там можно услышать городские сплетни и получить информацию. Спустилась ночь – лиса оделась потеплее, раз предстояло идти по холоду, и направилась прямо к реке. По пути она с опаской бросала взгляды в каждый погруженный во мрак переулок и густые тени у дверей. Вера не верила в призраков... но верила в зло.

Лиса без проблем добралась до паба «Риверсайд». Там собралось много жителей Тенистой Лощины и других животных, которых Вера не узнала. В зале царил шум: небольшая хулиганистая музыкальная группа играла в углу. Звуки были громкими и пронзительными, посетители паба перекрикивали музыку, ведя оживленные беседы с соседями. Журналистка проследовала к пустому табурету в конце барной стойки и заказала сидр у дружелюбного бармена – дикобраза, который всегда без проблем улаживал мелкие стычки в баре (иголки этому очень помогали). Он был единственным зверем, который обратил внимание на новую посетительницу.

Вера сделала небольшой глоток сидра и огляделась вокруг. В углу стоял бильярдный стол, а двое игроков за ним оказались опоссумами. Они выглядели похоже, так что вполне могли быть братьями. Вероятно, их Вера и искала.

Лиса соскользнула с табурета и направилась сквозь толпу к бильярдному столу. Она какое-то время следила за игрой и заговорила со зверями лишь после того, как они закончили партию.

– Привет, – обратилась Вера к ним обоим, пока опоссумы устанавливали шары для следующей партии. – Вы, случайно, не Тодд и Джимми?

– А кто интересуется? – сварливо спросил один из них.

– Вера Виксен, штатная журналистка «Вестника».

– О! – воскликнул тот, который поднял лапу, когда лиса произнесла имя Джимми, и тут же повеселел. – Вы пишете о нас статью?

– Я бы хотела взять у вас интервью о случившемся у Сумеречного водопада и процитировать ваши слова в газете.

– Конечно! Что вы хотите узнать?

Вера задала несколько простых вопросов, чтобы освежить память братьев и составить общее представление.

– Это очень важно, – сказала она, переходя к следующему вопросу. – Кто из вас нашел нож в куске ткани? И где – на восточном берегу или на западном?

Тодд посмотрел на Джимми, и оба явно задумались над ответом. Наконец заговорил Тодд:

– Я помню, как увидел его на берегу – на западном. Я чуть не прошел мимо. Кажется, услышал какой-то звук – вроде крика совы или филина. Я подумал, не Гораций ли это – может, хочет сообщить какие-то новости, – но, когда повернулся, никого не увидел. И вдруг заметил что-то белое на земле и поднял.

Вера с трудом сдержала улыбку. Все было ровно так, как она и подозревала.

Глава 16

Наконец наступил день «Гуляний среди цветущих яблонь». Небо на рассвете было розовым и казалось таким же нежным, как и цветы, украшающие деревья в Холодных Садах. С утра потеплело, и день обещал быть погожим, с приятной температурой, при которой все жители смогут одеться в лучшие наряды и не скрывать их под теплыми накидками или дождевиками. Вообще-то облака в небе изредка проплывали, но очень живописные, пушистые и напоминали прогуливавшихся по высокому голубому небу ягнят.

В целом Эдит фон Биверпелт не мог достаться день лучше этого, даже если бы она делала заказ по каталогу с доставкой на дом. Тем не менее мрачное настроение из города не ушло, и Вера догадывалась, что во время предстоящего мероприятия услышит много сплетен, а гости поспешат обменяться последними новостями друг с другом. На самом деле ей было жаль, что все так складывается, потому что проведение «Гуляний среди цветущих яблонь» было хорошим делом. Зимы в их лесистой местности были суровыми. Некоторые звери с трудом выживали в этот сезон. Еды мало (и она дорогая). Бури могли разрушить дом – как гнездо на дереве, так и нору под землей.

Поэтому каждую весну обитатели леса оценивали урон и трудились над его устранением.

«А ведь это едва ли обычная весна, правда?» – подумала Вера, сидя в гостиной особняка фон Биверпелтов. Ее начальник Че-Бе «предложил» построить репортаж определенным образом: ходить за Эдит весь день, чтобы включить в статью, так сказать, зарисовки с натуры, «кусочки жизни» миссис фон Биверпелт. Вера знала, что на самом деле Че-Бе надеется получить какое-нибудь откровение по поводу ситуации с делом Стаси. Хотя Анастасия больше не находилась за решеткой, она не вернулась к прежней себе – беззаботной и кокетливой молодой бобрихе, какую Эдит надеялась в этот день представить миру.

Насколько могла судить Вера, Стася тоскливо слонялась по дому, будучи расстроенной и обеспокоенной за Иону.

– Он этого не делал, – настойчиво повторяла Анастасия всем, кто соглашался слушать. В первую очередь адвокату Флинту Ленноксу, который устроился за столиком в углу. Перед ним лежали какие-то документы.

– Вы все еще здесь, адвокат? – с любопытством спросила Вера. – Я имею в виду, Стася же на свободе. Не похоже, что ваши услуги по-прежнемуе требуются.

– Выпущена из-под стражи – это одно дело. Но остается еще вопрос психологического стресса, пережитого мисс фон Биверпелт во время тюремного заключения. И это не считая того факта, что арест стал пятном на ее репутации. Я сделаю все возможное, чтобы успокоить мисс Эсмеральду... то есть я имел в виду – всю семью, – и восстановить доброе имя мисс Анастасии.

Вера не стала сообщать ему, что молодая бобриха и до этого не пользовалась любовью горожан. Она просто кивнула и притворилась, будто не заметила оговорку про Эсмеральду. Боже мой, кто бы мог подумать, что форма официантки произведет такое впечатление? Или, возможно, все дело в том, что у Эсмеральды просто не было времени на Флинта. Некоторые мужчины любят, когда им бросают вызов.

– У меня есть адвокат, – заговорила Стася. – А как же несчастный Иона? Он не разрешает мне нанять для него мистера Леннокса и даже не желает попросить о помощи мистера Фэллоу!

Мистер Фэллоу, самец крысы и выдающийся местный адвокат, стоял бы первым в списке у Веры, если бы у нее возникли проблемы с законом.

– Если он невиновен, ему не потребуется адвокат, – заметила Эдит.

– Я тоже невиновна, но вышла из камеры только благодаря признанию Ионы.

– А почему он признался? – тут же спросила Эдит.

– Ради меня, мама. Он хотел помочь мне!

– Это, конечно, очень мило с его стороны, – заметила Эдит, погруженная в последние приготовления к мероприятию. – Иона Этвотер может признаваться в чем хочет, если это поможет тебе не оказаться в лапах закона, дорогая.

После высказывания матери Стася разрыдалась, разговор прекратился, и Эдит в расстроенных чувствах вскинула лапы. Вера понимала обе стороны. Да, обитатели леса любили, когда торжествует справедливость. Но, как мать, Эдит определяла справедливость весьма узко – ее устраивало то, что помогало семье оставаться в безопасности.

Вера только краем уха обращала внимание на замечания Эдит и последние задания на «Гулянья», которые вскоре начнутся. Она сделала несколько пометок в блокноте и захлопнула его:

– Думаю, я записала все, что хотела, Эдит. Увидимся сегодня в Садах после полудня.

– Тебя будет сопровождать начальник полиции Браун? – уточнила та.

– Э-э, мы пока это не обсуждали, – ответила Вера. – Наверное, вы сами увидите.

– По крайней мере, твой возлюбленный может выйти из отделения полиции, – прорыдала Стася. – Мой бедный Иона!

– Так, хватит, хватит плакать, – успокаивающе сказал Флинт. – Мы во всем разберемся.

Вера искренне на это надеялась, но пока ничего сказать не могла. У нее в лапах было слишком много разрозненных ниточек, которые следовало связать воедино до того, как она с уверенностью представить свою версию произошедшего.

Выйдя из особняка, Вера поспешила в книжный магазин «Жребий брошен». Она же обещала Ленор рассказать про последнюю поездку к водопаду! В магазине было тихо, возможно, потому, что жители готовились к большому событию. Какие уж тут магазины? Ленор предложила быстро пройтись по Главной улице.

– Ты можешь оставить магазин? – уточнила Вера.

Ворона заверила ее, что все будет в порядке. Она редко куда-то надолго уходила из книжного, да и Вайолет Читтерс показала себя надежной помощницей – ее вполне можно было оставить за прилавком. Теперь ворона не чувствовала необходимости каждую секунду находиться в магазине в часы работы. Вера радовалась, что подруга теперь время от времени берет себе коротенькие перерывы. Она так напряженно работала, чтобы «Жребий брошен» стал успешным магазином.

– Ты сегодня тихая, – заметила Ленор, когда они прогуливались мимо витрин и жителей города.

– Просто привожу мысли в порядок, – призналась Вера.

Ленор не стала на нее давить – так и поступают настоящие подруги. Ворона просто шла в том же темпе, что и Вера, и ждала, когда лиса заговорит с ней.

Наконец Вера рассказала все, что ей известно, поделилась своими подозрениями и страхами. Ленор кивала, просила прояснить кое-какие моменты, но в целом позволяла Вере самой рассортировать улики и доказательства у себя в голове.

Они дошли до ратуши, обогнули небольшой парк и направились назад по другой стороне улицы. Когда они проходили мимо церкви, где актеры давали свои представления, Вера заметила:

– Шелби помогал актерской труппе.

– Да. – Ленор, конечно, об этом знала, но замечание Веры и было откровением или сенсацией. Лисе просто требовалось выстроить факты в ряд, один за другим.

– Об этом упоминали многие жители города, – продолжала Вера. – Каллиопа, возглавляющая труппу, рассказала мне, что Шелби строил декорации с помощью своих инструментов, находчивости и знаний, полученных во время работы в бродячем цирке в прошлом.

– Какой большой жизненный опыт, – суммировала услышанное Ленор.

– И всему этому пришел конец. Он поехал к водопаду, а его жизнь... Р-р-раз – и пути назад нет.

– Ты говоришь как я, – заметила ворона и каркнула.

– Я просто расстроена. Это не должно было случиться!

– Если я правильно тебя поняла, у нас есть шанс увидеть, как справедливость торжествует и виновный расплачивается за совершенное преступление. Но нужно все это обыграть очень-очень осторожно.

– Я могу рассчитывать на твою помощь? – спросила Вера.

– Сделаю все, что смогу. Но самая важная часть запланированного тобой маленького фокуса – это Орвилл. Он очень разозлится, если ты будешь скрывать правду или с тобой случится беда.

– Не думаю, что мне еще долго хранить этот секрет, – призналась Вера. – Если я права, то преступник сегодня будет болтаться где-то рядом в Тенистой Лощине. У него слишком многое поставлено на кон, чтобы теперь отступить.

Вера заговорила тише, потому что они проходили мимо тележки с попкорном, которую Мьюриел толкала вниз по улице в противоположном направлении.

– Здравствуйте! – крикнула Ленор. – Куда направляетесь?

– В Холодные Сады, – ответила Мьюриел, которая немного пыхтела от усилий. – Меня попросили приготовить попкорн для мероприятия. Мне показалось это хорошей идеей, – добавила она с кривой улыбкой.

– Еще бы, – сказала Вера. – Надеюсь, вы чувствуете себя получше.

– Получше? – переспросила Мьюриел.

– После нападения, – пояснила Вера.

– Ах, вы про это! Да, со мной все в порядке. Меня сложно испугать.

Мьюриел пожелала им хорошего дня и продолжила толкать свою тележку.

– Итак, давай подумаем, как нам обустроить придуманную тобой ловушку, – сказала Ленор, когда они вернулись в книжный магазин. – И кто же послужит приманкой?

Глава 17

«Гулянья среди цветущих яблонь» начинались во второй половине дня и длились до позднего вечера. Помощница Ленор в книжном магазине, работающая на полставки Вайолет Читтерс, придумав новое слово, назвала это радостное событие «дневновечерним мероприятием». Вера пришла рано, чтобы отдыхающие видели, как она задает вопросы гостям и занимается журналистской работой, а также чтобы собрать материал для статьи. Когда лиса добралась до сада, у нее возникло ощущение, будто она заходит в пахучее облако. Фруктовые деревья были густо покрыты цветами, а легкий ветерок повсюду разносил нежный запах. Казалось, что на вишнях сидят маленькие пуховые шарики цвета морских ракушек. Цветы на персиках в южном ряду оказались более сочного розового оттенка. Но сад в первую очередь славился своими яблоками, и на все деревья словно набросили одеяла из белых и розовых цветов. Вера прошлась по одной аллее, очарованная и красками, и запахами вокруг. Часть лепестков уже падала на землю, кружась в вальсе на ветру, или просто медленно плыла по воздуху вниз к недавно появившейся зеленой траве.

Наконец лиса вышла на главную поляну, где установили подиум. Несколько горожан должны были выступить с короткими речами. Под ветками поставили столики, накрытые белыми льняными скатертями, а на них – вазы с цветами.

Стася уже была на месте, и нельзя сказать, что в радостном настроении. Она оделась в сиреневое платье с эффектно сложенными оборками из тюля. Вера попивала маленькими глотками газированную воду из стеклянного стакана с изящной гравировкой и думала, что из лишнего материала, который пошел на это платье, можно было сшить еще три.

– Поразительно, не правда ли? – прошептала Ленор, неслышно появляясь рядом с Верой. – Если бы грибные споры внезапно вошли в моду, то как раз получилось бы такое платье. Шедевр из мейтаке!^[11]

Вера фыркнула, не в силах сдержать смех, и почти сразу же закашлялась.

– Ленор! Не надо такое говорить, когда я пью! – укорила она подругу.

– Прости. Я заняла столик в тени. Хочешь туда перебраться?

Две подруги направились к выбранному Ленор столику, который стоял на некотором удалении от центральной части, где планировались основные события. Отсюда было удобно наблюдать за толпой. Вера одобрила выбор и огляделась вокруг с непринужденным видом. Под одним из деревьев стояла тележка с попкорном, Мьюриел продавала пакетики с горячим маслянистым лакомством, как только успевала их наполнять. Появился Орвилл. Он выглядел прекрасно в парадной полицейской форме: темно-синем пиджаке и брюках с блестящими латунными пуговицами. Орвилл приветственно приподнимал фуражку, когда проходил мимо гостей, и подчеркнуто избегал фон Биверпелтов. Было и несколько бобров из других мест. Их еще пару недель назад пригласила Эдит в надежде, что кому-то из них понравится Стася и у нее появится ухажер. Но едва скрываемое молодой бобрихой презрение отпугивало их даже сильнее, чем ее недавний арест. Эсмеральда, которая взяла выходной на этот день, очень сильно старалась сгладить впечатление от поведения сестры, доказывая, что фон Биверпелт всегда остается фон Биверпелтом.

На мероприятии не было торжественного ужина, поэтому гостям предлагалось выбрать себе угощения по вкусу в рассеянных по всем садам небольших палатках. Посетители могли устраиваться за столиками и обмениваться новостями с соседями. Присутствующие общались и прогуливались по саду, ожидая, когда начнутся речи, то есть официальная часть праздника. Тенистая Лощина в целом была простым городком, и здесь редко проводили пышные и вычурные торжества. Но после долгой холодной зимы жители хотели собраться на солнце, мечтая о том, что дни скоро станут длиннее, а погода – мягче. Многие видели друзей впервые за несколько месяцев.

Да еще этой весной появились новые неприятности. После расследования, появления нескольких подозреваемых и призрака, то и дело возникающего в городе, все хотели спокойно провести денек на солнце.

Пастор Дасти Конкерс поднялся на трибуну. Этот североамериканский заяц быстро привлек внимание всех, затем улыбнулся толпе:

– Как радостно видеть сегодня здесь столько народу. Это воодушевляет! Мы пережили долгую зиму, и даже весна оказалась холоднее, чем нам хотелось бы. – Он аккуратно обошел вопрос Шелби Этвотера, не желая портить настроение или уходить в сторону от главной темы. – Общество подобно одеялу, – продолжал пастор. – Это нечто большое, сотканное из множества отдельных ниточек. Но единое целое больше, чем просто сумма его составляющих. Ведь никто не тянется за клубком ниток, чтобы согреться зимой, не правда ли?

Зрители весело рассмеялись.

Вера огляделась вокруг и заметила Стасю в сиреневом платье, выскальзывающую из толпы. Перед этим она прищурилась и бросила взгляд на Орвилла. Вероятно, сегодня ей не особо хотелось общаться, да и наверняка бобриха все еще чувствовала обиду из-за того, что ее заперли в камере на основании не внушающих доверия доказательств. Вера легко вздохнула и переключила внимание на трибуну.

– То одеяло, которое представляет собой наше общество, иногда протирается и изнашивается, – продолжал Дасти. – Иногда мы находим дыру, которую требуется починить. И это слабое место влияет на все одеяло. Да, нельзя игнорировать дырки, появляющиеся то тут, то там. Но если их оказывается слишком много, разваливается все. Я сам неоднократно видел, как обитатели леса борются с опасностями зимы и не всегда побеждают. На дом мисс Вэриан во время последней снежной бури упало дерево. И даже наш мэр Уиндсроу стал свидетелем обвала речного берега. В результате обрушилась целая стена в особняке мэра! По всему городу в разных домах были выбиты стекла, сломаны рамы, да и не все животы удавалось набить. Те из вас, кто смог пережить зиму без потерь, теперь понимают, как им повезло?

Дасти обвел собравшуюся толпу, встречаясь взглядом то с одним гостем, то с другим.

– Разве вы можете смотреть в глаза соседям, которым повезло меньше, и только говорить: «Как жаль»?! Я уверен, что нет! Вы предложите помощь – ту, которую способны дать, зная, что нашему обществу время от времени требуется поддержка. И сделаете вы это потому, что хотите, а не потому, что делаете взнос на будущее, на тот случай, если и у вас в жизни наступит черный день.

Дасти убедительно донес свою точку зрения до слушателей, и исполненные сознания долга собравшиеся начали (и даже с радостью) опускать свои пожертвования в коробку, чтобы на эти деньги отремонтировать необходимое и залечить многочисленные раны, которые получил город и его жители.

Свет на весеннем небе стал понемногу тускнеть, превращаясь из золотого в красный, а затем пурпурный. Вера была так занята выполнением журналистских задач на «Гуляньях среди цветущих яблонь», что пока не пересекалась с Орвиллом. Но пришло время с ним поговорить. Вера посмотрела на Ленор, и та ободряюще кивнула.

Лиса пошла к тому месту, где Орвилл сидел у края поляны.

– Привет, Вера, – поздоровался он. Его голос звучал немного робко. – Тебе нравятся «Гулянья»?

– Конечно. Деревья очень красивые, и я рада, что город проводит такое мероприятие, чтобы помочь нуждающимся. Но трудно в полной мере им наслаждаться, когда в камере сидит подозреваемый в убийстве Шелби.

– Послушай, я бы хотел, чтобы все складывалось по-другому, но факт остается фактом: Иона сам признался. – Орвилл заговорил громче и более упрямо. – Алиби у него не лучше, чем у Анастасии, а собранные нами доказательства убедительные, пусть они и косвенные.

Вера положила лапу на его и заговорила мягким голосом:

– Выслушай меня, Орвилл. Мне очень жаль, что мы столько ругались в прошлом. Я понимаю, почему ты арестовал Стасю, и понимаю, почему ты арестовал Иону. Но я должна тебе сказать, что когда я снова ездила к водопаду, то нашла еще одну улику, и для Ионы это совсем нехорошо. Мы можем отойти в сторонку?

Вера показала на ближайшую аллею между двумя рядами цветущих деревьев, и они пошли по ней. Их окружали восхитительный аромат и голубоватые тени, которые отбрасывали стволы. Садящееся солнце делало их невероятно длинными и тонкими.

– Что ты обнаружила? – спросил Орвилл, когда они оказались вне пределов слышимости большинства собравшихся на праздник. – Надеюсь, ты не подвергала себя опасности, когда добывала улики!

– Как я могла быть в опасности, если Иона за решеткой?

– Погоди-ка. Ты думаешь, что он правда совершил убийство? – удивленно спросил Орвилл. Порыв ветра слегка всколыхнул ветки поблизости, и целый поток розовых лепестков полетел вниз.

– Если улика, которую я нашла, – это на самом деле то, что я думаю, то Иону можно обвинить в убийстве. И тогда он проведет остаток жизни в какой-нибудь жуткой тюрьме вдали от этих мест, – сказала Вера, подчеркивая каждое слово.

– Расскажи, что у тебя есть. – Голос Орвилла звучал напряженно. – Я не могу игнорировать доказательства, в особенности после того, как Иона признался и официально дал показания.

– Я сделаю лучше, – ответила Вера и запустила лапу в свою сумку. – Я тебе покажу.

Она вытащила завернутый предмет из сумки и протянула Орвиллу. Но до того, как медведь успел взять его в лапу, кто-то выскочил из тени и выхватил сверток!

Вера резко развернулась, заметив неясную фигуру, двигавшуюся между яблонями. Она выпустила лапу Орвилла и показала в том направлении.

– Смотри! Это и есть призрак! – Лиса приказала Орвиллу развернуться, чтобы он увидел то же, что и она: фигуру в плаще с капюшоном, удаляющуюся по тропинке.

– Это призрак и у него улика! – озадаченно воскликнул медведь. – Иона сбежал из камеры?

– Побежали! Мы должны его поймать! – закричала Вера, надеясь, что ее услышат другие и последуют за вором. – Этот так называемый призрак и виноват в том, что Шелби свалился с вершины водопада!

Лиса и медведь одновременно сорвались с места за таинственной фигурой, которая уносилась от них так, словно его лапы даже не касались земли.

Существо было в темном плаще с капюшоном, и определить, что же это за зверь, не получалось. Но Вера не сомневалась, что это тот же самый «призрак», которого видели в Тенистой Лощине, и собиралась сорвать с него маску.

Орвилл жестом показал Вере, по какой тропе он сам намерен бежать, а ей следует выбрать другую. Лиса поняла, что Орвилл хочет перекрыть путь беглецу, который все быстрее и быстрее удалялся от них. Она кивнула и уклонилась влево. Вера бежала что есть мочи по лабиринту из фруктовых деревьев.

Внезапно у нее над головой оказалась Ленор.

– Он направляется к главной дороге! – каркнула ворона достаточно громко, чтобы ее услышали жители города, пришедшие на праздник. – Я буду за ним следить, но это сложно из-за листьев и цветов.

Вера жестом показала, что все поняла. Она бежала в ровном темпе, но никак не могла сократить расстояние, разделявшее ее и таинственного зверя.

Петляя между деревьями, лиса вдруг почувствовала присутствие кого-то маленького. Глэдис!

– Привет, Вера, я только хотела спросить, как у вас дела с Орвиллом, – заговорила колибри. – Я обратила внимание, что вы мало провели времени вместе на мероприятии, и надеюсь, что у вас все хорошо... О, сейчас не самое удачное время? – Она, похоже, наконец заметила, что Вера бежит далеко не для укрепления здоровья.

– Этот зверь... впереди! – выдохнула Вера. – Ты можешь его догнать?

– Я? О нет, он слишком далеко... Кто это?

– Ответ на все наши вопросы! Мы должны его поймать!

Глэдис наматывала круги вокруг Веры, она была встревожена и возбуждена одновременно.

– Это убийца! О боже! Я не могу быстро перелетать на большие расстояния, но предупрежу остальных – скажу, чтобы присоединялись к погоне. Мы его поймаем, Вера, не беспокойся!

И колибри улетела, прежде чем Вера успела сказать что-то еще.

К этому времени уже большинство обитателей леса, пришедших на «Гулянья среди цветущих яблонь», заметили странное действо на краю сада, где деревья росли гуще всего. Они узнали журналистку, начальника полиции и сплетницу-колибри. Что происходит? Несколько птиц взмыли в небо, чтобы последовать за Глэдис, а передвигающиеся по земле звери припустили за Орвиллом и Верой.

Сад закончился, и неизвестный бросился по ведущей в город дороге. Вера подозревала, что его истинной целью является берег реки.

– Проверьте причалы! – закричала она птицам над головой. – Не дайте ему сбежать!

Фигура в капюшоне заметила, что количество преследователей растет, и ускорилась. Вера уже почти догнала «призрака», когда он резко повернул к берегу реки... и внезапно исчез в густой тени вдоль края воды.

Вера мгновенно затормозила. Вот гадость! Она была так близко!

Орвилл подбежал к ней:

– Куда он делся? Ты его видела?

– Я его потеряла! – заявила Вера медведю-полицейскому, глядя то вверх, то вниз по течению реки. Лиса напрягала зрение, видела рябь на воде, пыталась всмотреться в нее, но поверхность была темной, и все, что находилось под ней, теперь, после захода солнца, стало непроницаемым для глаза.

– Он должен быть где-то рядом, – сказал Орвилл. – Если только не прыгнул в воду и не уплыл.

Медведь ступил на мелководье, готовясь броситься в погоню, как только заметит движение.

В эту минуту Глэдис снова оказалась рядом с Верой:

– Ленор сказала, что призрак только что украл лодку!

– Где? – спросила Вера.

– Вниз по течению! Ленор пытается держаться над ней, но спускается тьма и холодает. В таком воздухе сложнее ловить восходящие потоки.

– Понятно. Значит, нам тоже нужна лодка. Глэдис, лети к главному причалу и найди любого шкипера!

Та отсалютовала лисе крылом и умчалась прочь.

К Вере с Орвиллом присоединились высоко прыгающий пастор Дасти, Говард Читтерс и несколько белок. Все принялись за поиски вдоль берега, постепенно продвигаясь к городскому порту.

Затем послышался голос, кричавший где-то вдалеке:

– Я их держу! Держу!

Вера огляделась, пытаясь понять, кто вопил.

– Там! Голос звучал оттуда! – закричал Орвилл, указывая на Речную улицу.

Вера надеялась увидеть, как беглеца в плаще скрутили и сбросили с его головы капюшон.

Но когда их компания подбежала к группе на Речной улице, они застали барсука мистера Унтервальда, стоявшего на тротуаре и крепко державшего двух зверей: Стасю и Иону!

Глава 18

Орвилл бросился к троице.

– Что это значит? – громовым голосом проревел он. – Иона должен сидеть в камере!

– Я его выпустила! – закричала в ответ Стася. – Я провела достаточно времени в этом дурацком отделении полиции и запомнила, где хранятся запасные ключи. А во время «Гуляний среди цветущих яблонь» туда было легко проскользнуть и сделать что угодно. Весь город все равно находился в садах.

– Вы хотели сбежать? – удивилась Вера.

– А у нас был выбор? – Иона выглядел жалко. – Мы не можем здесь оставаться. Все считают, что один из нас совершил убийство.

Лиса покачала головой:

– Нет, Иона. Мы прямо сейчас гнались за преступником! И вам двоим следует присоединиться к нам.

– Что?! – рявкнул Орвилл. – Их обоих надо снова посадить за решетку.

– У нас нет времени! Смотри!

Вера только что заметила приближающийся к ним паром. Джонси шел своим обычным маршрутом вниз по реке. Лиса замахала лапами, чтобы привлечь его внимание. Джонси кивнул, подвел паром так близко к берегу, как только мог, и спустил веревочную лестницу для своих неожиданных пассажиров. Орвилл сначала помог подняться на борт Вере, а затем и каждому из тех, кто присоединился к погоне. Вера испытала облегчение оттого, что Джонси не стал задавать отнимающих время вопросов.

Все пассажиры собрались на носу и высматривали уплывающую весельную лодку. Джонси отвел паром от берега на середину реки так быстро, как только мог. Но к этому времени лодка уже успела уйти далеко вперед. Вера расстроилась – зверь в капюшоне отрывался от погони.

И тут вдруг Ленор опустилась на палубу парома.

– Я не могу за ним лететь, – сообщила запыхавшаяся ворона. – Сейчас южный ветер. Приходится бороться с потоком воздуха да еще следить за неосвещенной лодкой в темноте... Это невозможно.

– Все нормально, Ленор, – сказала Вера, к которой возвращался оптимизм. – Я догадываюсь, куда направляется наш беглец.

Пока две подруги разговаривали, Орвилл пытался выследить весельную лодку с помощью бинокля, который имелся в рубке у Джонси, и сообщал то, что видел. Неизвестный прошел на лодке мимо причала в Вязовой Роще. Даже несмотря на то, что лодка шла по течению, «призраку» приходилось мощно грести, чтобы превысить скорость судна Джонси. Следующей остановкой был Сумеречный водопад. «Вероятно, таинственное существо туда и направляется», – подумала Вера. Судьба вела их к месту преступления. Оба судна неслись вниз по реке. Благодаря умелой работе выдры-капитана паром шел быстрее, чем весельная лодка, и они ее догоняли. Орвилл держал маленькое суденышко в поле зрения на всем пути с помощью бинокля, но, когда они приблизились к водопаду, уже все пассажиры парома могли спокойно рассмотреть лодку и того, кто в ней сидел. Лодка дошла до причала у Сумеречного водопада, и паром ненамного отстал. Фигура в капюшоне выскочила из украденной лодки, темный плащ зацепился за что-то на краю, и капюшон слетел с головы.

Вера ахнула. «Призрак» в капюшоне оказался Шелби Этвотером.

Она услышала, как Орвилл рядом резко вдыхает воздух, осознавая то же самое.

– Он жив! – пробормотал медведь себе под нос. – Это все было инсценировкой?

– Инсценировка – прекрасно подходящее слово для описания случившегося, – ответила Вера.

А Этвотер тем временем снова убегал, на этот раз он несся к деревьям, под которыми скрывалась ведущая к водопаду тропа. Он собирался остаться внизу или забраться на вершину?

Орвилл велел Джонси как можно быстрее высадить всю их поисковую группу на берег даже до того, как пришвартуется к причалу.

Когда они все сошли на берег, сверху прилетела Имоджен и встретила их.

– Я случайно заметила паром, – сообщила она Орвиллу. – Но это не привычное для него время. Что происходит?

– Ты не поверишь, – ответил Орвилл, затем дал указания членам группы. Они должны были разделиться, а, обнаружив Шелби, позвать остальных, как только его заметят. – Половина группы останется внизу. Вторая половина поднимается по тропе. Ленор и Имоджен, у меня для вас будет особое задание.

Группа рассеялась, а две птицы остались, чтобы выслушать просьбу Орвилла.

Вера пошла вверх по тропе на скалу вместе с истеричной парой – Стасей и Ионой. Через несколько минут их догнал Орвилл, который чуть ли не бежал.

– Это меняет все! – объявил Орвилл Вере тихим голосом. – Убийства не было! Это все подстава!

Лиса держала при себе свою теорию о том, что произошло на самом деле, пока у нее в лапах не оказались все факты. Но даже раньше она думала, что в падении Шелби с водопада, когда его кто-то якобы столкнул, и его исчезновении было что-то подозрительное. Кто был соперником Шелби? Куда делось тело?

Вместо того чтобы заявить: «А я тебе говорила», Вера просто кивнула.

– Я тебе все объясню попозже, – пообещала она.

В конце-то концов, Орвиллу еще предстояло поймать Шелби Этвотера и официально снять обвинения с Ионы. Вера знала, что младший Этвотер признался только для того, чтобы спасти свою любимую Анастасию.

– Скажи мне хоть что-нибудь, – попросил Орвилл, у которого немного участилось дыхание на крутом подъеме.

– Хорошо. Шелби виноват почти во всем случившемся здесь у водопада в тот день. Но боюсь, что от неожиданного признания Ионы и его последующего ареста у Шелби что-то помутилось в голове. Он не хотел, чтобы его сын стал подозреваемым. А если мы вскоре не найдем Шелби, то может случиться еще одна смерть. На этот раз настоящая!

Глава 19

Вера и другие члены группы карабкались вверх так быстро, как только могли. Иона и Стася шли впереди. Самца выдры гнало вперед только что сделанное открытие – его отец жив!

– Это вполне может быть еще один трюк, – проворчал Орвилл, когда они бежали по тропе. – Он мог спрятаться среди деревьев недалеко от причала, сделать круг и вернуться к своей лодке.

– Может, и так. Но тогда его заметит Джонси, – ответила Вера. – Хотя я почти уверена, что Шелби больше не будет выкидывать номера.

Когда небольшая группа добралась до вершины, им не потребовалось осматриваться, потому что Шелби стоял в бегущей воде и глядел на них.

– Не приближайтесь! – закричал он.

Иона проигнорировал этот приказ и бросился к берегу:

– Папа! Что происходит?

– Иона? – ахнул Шелби.

Вера с удивлением поняла, что Шелби не знал, кто входит в поисковую группу, и предполагал, что сын все еще заперт в камере. Никто не мог предсказать, что Анастасия запланировала выпустить его на свободу.

Лиса шагнула вперед, но остановилась немного подальше от берега.

– Шелби, возвращайтесь и поговорите с нами. Что вам делать в середине реки?

– Опять вы! – огрызнулся самец выдры. – Виксен, вы всегда всюду суете свой нос ради написания ваших маленьких статеек и сбора так называемых доказательств. Что это значит?

Шелби бросил предмет, который украл в саду, и тот упал в грязь, где стояла Вера. Она наклонилась и подняла вещицу.

– «Жизнь фокусника: биография Огаста Лапина», – прочитал вслух Орвилл, глядя на обложку через плечо Веры. – Как эта книга может быть важнейшей уликой?

– Шелби знает, что это значит, – заявила лиса. – Правда, Шелби?

– Я не понимаю, – встряла сбитая с толку и расстроенная Стася. – Какое отношение книга про какого-то старого фокусника имеет к ложному убийству?

Вера высоко подняла книгу, чтобы ее могли видеть все.

– Шелби работал с этим фокусником в молодости и выучил много трюков Огаста Лапина, – пояснила лиса. – Включая то, как исчезнуть и заставить зрителей смотреть в другую сторону.

– Убийство было сценическим трюком? – уточнил Унтервальд с округлившимися глазами.

– Да. Шелби придумал, как все изобразить так, словно он свалился с водопада, а затем оставил ложный след и подбросил целую кучу улик, указывающих на Стасю. Будто это она совершила убийство, – продолжала разъяснять случившееся Вера. – Но когда в убийстве признался Иона, чтобы спасти Стасю, Шелби потерял контроль над своей маленькой пьесой.

На самом деле Вера догадалась, что все не так просто. Случилось нечто большее. Арест Ионы хорошо встряхнул Шелби, вывел его из равновесия. Он проделал всю эту работу с намерением избавиться от Стаси, чтобы его сын не смог на ней жениться. Но Иона все равно продолжал предпринимать все возможные усилия, чтобы ее защитить. Это, вероятно, было сильным ударом для Шелби – никакие слова не могли так подействовать. Он сорвался, понимая, что готов разрушить жизнь Анастасии, двух семей и даже всего города из-за своих «принципов», а теперь стоял на краю – буквально и фигурально.

Одно неловкое движение – и смерть.

– Теперь все закончилось, – произнес Шелби, выражение морды которого было скорее угрюмым, чем злым, когда он смотрел на собравшихся обитателей леса. – Пришло время последнего акта.

Он сделал пару шагов поближе к краю водопада, продвигаясь в глубокую часть реки с самым быстрым течением.

Все кричали, требуя, чтобы он остановился. Голос Орвилла звучал громче остальных. Судя по виду, мистер Унтервальд собирался броситься на самца выдры, чтобы предотвратить трагедию, но Вера тихо посоветовала проявить осторожность. Худшее сейчас – сделать что-то, что испугает Шелби и заставит его действовать опрометчиво.

Лиса заговорила успокаивающим тоном – на какой только была способна.

– Шелби, вы не можете так поступить. Подумайте о своем сыне, обо всех ваших друзьях и соседях в городе. Когда я брала интервью у жителей Тенистой Лощины, знаете, что я слышала снова и снова? Все говорили, как сильно вас любят. Какой вы веселый. Как вы всем помогали, когда у кого-то возникали проблемы.

– Они меня не знают, – огрызнулся Шелби. Вера его не убедила. – Я даже сам себя не знал. Я и не подозревал, что могу так низко опуститься. Я позволил сломать жизнь собственному сыну... Никто не захочет, чтобы я был его соседом, после такого.

Он посмотрел на быстро несущуюся к краю воду и двинулся туда.

– Папа, нет! – закричал испугавшийся за отца Иона. – Пожалуйста, не делай этого! Мне было так плохо, когда я тебя потерял... когда я думал, что ты погиб, а спасатели вытащили из воды только кепку.

– Я специально ее подбросил, – пробурчал Шелби, которому стало стыдно. – Я сбросил кепку вниз, чтобы ее нашли.

Иона только покачал головой.

– Это не важно. Я тебя люблю! Да, мы с тобой ругались. Да, меня злит то, что ты сделал, и то, что ты попытался сделать со Стасей. Но я знаю, что ты хотел бы повернуть время вспять, и тогда ничего из этого не случилось бы. Пожалуйста, папа. Возвращайся. Я тебя люблю.

– И я тоже тебя люблю, – сказал Шелби сыну. – Больше всего на свете. И именно поэтому я собираюсь... уйти сейчас. Я не заслуживаю твоей любви. И ты сможешь начать строить собственную жизнь. Без меня. Так будет лучше.

Он сделал еще один шаг.

Иона бросился к берегу, но Анастасия оказалась перед ним.

– Мне кажется, вы кое о чем забыли, – объявила она.

Шелби подозрительно посмотрел на бобриху:

– О чем это?

Орвилл обеспокоенно посмотрел на Веру, но она жестом показала, что пока не следует вмешиваться. Лиса видела, что Стася пытается отвлечь Шелби от края, уговаривая его подумать – о чем угодно, кроме последнего прыжка с водопада. Так сделала бы Ленор... И эта мысль заставила Веру задуматься, где все это время находилась ворона.

– Я потеряла отца, – заговорила Стася. – Это было не так давно. И ушел он совсем не мирно.

Шелби вопросительно посмотрел на бобриху, потому что он это знал. Про фон Биверпелта знал весь город. Стася ни капли не выглядела обеспокоенной, но Вера заметила, как сильно она сжимает лапу Ионы. Несмотря на беззаботный тон, бобриха оставалась напряженной.

– Я хочу сказать, что, если вы сейчас спрыгнете, это покажет, что вы совсем не изменились. Я знаю, что такое терять отца. Особенно когда не было возможности нормально попрощаться. Я потеряла его не потому, что он серьезно болел, и не в конце хорошо прожитой долгой жизни. Вот он был – и вдруг его не стало. Вы хотите того же для Ионы?

– Это не то же самое, – возразил Шелби, хотя и с меньшей убежденностью.

– Конечно, нет. Мой отец умер не по своей воле. Вы знаете, чего мне больше всего не хватает? Того, как мы с ним пили кофе вдвоем. Когда я была маленькой, мне не нравился кофе, но я хотела его пить, потому что это делали взрослые. И папа обычно разогревал молоко, добавлял в него чуть-чуть кофе, и мы вместе с ним сидели за столом. Он пил из своей большой чашки, а я – из своей маленькой, с нарисованными цветочками, которую мне подарили на день рождения. Она у меня до сих пор хранится. – Задумчиво-грустная улыбка исчезла с морды Стаси. – Но вот отца у меня больше нет. И так будет до конца моей жизни. Так что скажите мне, мистер Этвотер: вы на самом деле собираетесь лишить Иону того, что он никогда не сможет вернуть?

Шелби открыл рот, чтобы ответить, но из него не вылетело ни звука. Самец выдры посмотрел на край водопада, затем на своего сына, опять на то место, где вода переливалась через край.

Он стоял минуту, не двигаясь, пока остальные затаили дыхание, опасаясь, что даже эта полная мольбы речь Стаси не возымеет эффекта.

Бобриха постучала задней лапой по земле.

– Или у вас не хватает смелости? Кишка тонка?

Брошенный ею вызов заставил Шелби выпрямиться. Он нахмурился, глядя на Стасю:

– Конечно нет!

– В таком случае вылезайте, – приказала она ему, но с большей нежностью в голосе, чем Вера ожидала. Лиса считала ее не способной на такой тон. – Вылезайте, пока не сделали того, о чем будут жалеть все.

Шелби вздохнул, его плечи опустились.

– Хорошо, – тихо произнес он. – Я выйду.

Вера выдохнула, когда самец выдры отвернулся от смертельно опасной пропасти, где темная вода неслась к обрыву и переливалась через край в никуда. Слава богу, что Стася знала, как достучаться до Шелби!

Но стоило самцу выдры поднять заднюю лапу, чтобы пойти по реке, как он поскользнулся – на водорослях или покрытом слизью камне, скрытых под поверхностью. Он рухнул в воду с громким всплеском, и его потащило течением. Шелби махал лапами, отчаянно пытаясь за что-то ухватиться.

– Нет! – закричал Иона, бросаясь в воду, но его схватил и удержал мистер Унтервальд.

– Это слишком опасно. Ты тоже свалишься! – предупредительно рыкнул барсук.

– Но это мой папа! – Иона извивался и вертелся, пытаясь вырваться.

Стася кричала на пределе возможностей, ее напускная уверенность испарилась мгновенно.

– Спасите его! Кто-нибудь, сделайте что-нибудь!

Шелби несло к краю, бросая из стороны в сторону, его лапы появлялись из воды, когда он пытался бороться с течением.

– Вперед! – внезапно рявкнул Орвилл громовым голосом, обращая свой приказ в сторону пропасти.

Вера не понимала, что он имел в виду, но, прежде чем успела задать вопрос, она увидела, как две птицы поднялись с разных берегов. Ленор и Имоджен что-то сжимали когтями. Сеть!

Шелби влетел в нее головой вперед и схватился за веревки мертвой хваткой. Птицы с трудом – из-за появившегося дополнительного веса – отлетели подальше от обрыва, таща выдру в сетке по воде.

Имоджен перелетела на ту сторону реки, где находилась Ленор, медленно уволакивая за собой к берегу Шелби. Там мистер Унтервальд и Орвилл в целости и сохранности вытащили самца выдры из реки.

Шелби лежал в сети, свернувшись клубком, и тяжело дышал. Иона рухнул рядом с ним, вытянулся всем телом вдоль отца, словно пытаясь его защитить. Тем временем Стася принялась распутывать сеть, высвобождая конечности Шелби. Работала она быстро и все это время повторяла старшему Этвотеру, что с ним все в порядке и все закончилось.

Вера вздохнула с облегчением, поняв, что все и правда закончилось. Ленор приземлилась рядом с ней, выглядела ворона весьма потрепанной. Ее обычно гладкие и блестящие перья были взъерошены. Ленор сразу же начала чистить их клювом и приводить себя в порядок, потому что перья для вороны очень важны – они помогают сохранять тепло.

– Это было невероятно, – сказала Вера подруге. – Как вы вдвоем смогли подготовиться к такому развитию событий?

– Орвилл беспокоился, что кто-то еще может свалиться, – пояснила Ленор, продолжая прихорашиваться, чтобы вернуть блеск своим роскошным перьям. – Поэтому попросил Джонси принести ему с парома сеть. Он ее держит на тот случай, если кто-то из пассажиров упадет за борт.

К ним присоединилась не менее взъерошенная Имоджен.

– Я не была уверена, что мы поднимем зверя, если он на самом деле рухнет вниз, – добавила ястребица. – Но, слава богу, подхватили Шелби до самой опасной точки и оттащили его подальше от края.

– Хорошая работа, – похвалила Вера обеих птиц. Она до сих пор пребывала в несколько ошарашенном состоянии от слишком быстрого развития событий.

Пока Вера разговаривала с птицами, Орвилл и мистер Унтервальд подняли Шелби на ноги. Иона сбросил куртку и обернул ею дрожащего, потрясенного отца, чтобы тот хоть немного согрелся.

– Вот так, папа, – сказал он. – Сегодня больше никаких ныряний, хорошо?

– У Джонси на пароме есть полотенца и одеяла, – сообщила Стася. – Надо побыстрее возвращаться. Может, чуть позже сможем приготовить горячий пунш, который вы так любите, мистер Этвотер. – Она ткнула его лапой в грудь. – И не вздумайте больше никогда выкидывать ничего подобного!

Шелби кивнул. Его переполняли чувства, но он не мог вымолвить ни слова.

Усталые горожане спустились к подножию водопада. Они брели по крутой тропинке с многочисленными поворотами, которая медленно погружалась во тьму. Когда они достигли подножия, приветственно горевшие огни парома стали маяком, словно подзывавшим их к причалу. Свет фонарей отражался в покрытой рябью воде. Этого освещения хватит, чтобы безопасно вернуться в Тенистую Лощину. Остальные члены поисковой группы уже были на борту. Имоджен успела слетать вниз и сообщить, что Шелби успешно поймали. Украденная весельная лодка была привязана к судну длинной веревкой.

Шелби проводили на паром медведь и барсук – он плелся между ними. Следом шли Иона и Стася, замыкали шествие Вера и Ленор.

– Шелби, ты жив! – поразился Джонси, наблюдая с отвисшей челюстью, как самца выдры заводили на борт.

– В некотором роде, – ответил тот с намеком на улыбку.

Когда все в целости и сохранности оказались на пароме, Джонси посмотрел на Орвилла:

– Куда?

– Домой, Джонси, – ответил медведь. – Нам нужно возвращаться в Тенистую Лощину.

Глава 20

Вся группа вернулась в Тенистую Лощину физически и эмоционально истощенной после такого испытания. Во время пути все вели себя тихо и чувствовали напряжение, поскольку Шелби пристегнули наручником к Орвиллу (чтобы фокусник не предпринял больше никаких хитрых попыток сбежать). Они вдвоем сидели напротив Ионы и Стаси, лапы которых были переплетены.

– Не могу поверить, что ты это сделал, папа, – то и дело повторял Иона, каждый раз с разными ударениями. Он пытался совладать с сильными эмоциями.

Тем временем Стася не выпускала лапы Ионы из своей и давала всем ясно понять, что не собирается отказываться от статуса его невесты даже после шокирующих откровений нынешнего дня. Вера была рада этому, потому что Ионе требовалась поддержка.

Другие жители города, которые присоединились к организованному на ходу отряду, сидели тихо и переговаривались друг с другом. Вера время от времени улавливала обрывки разговоров, но поняла только то, что все несколько ошарашены развитием событий... Хотя все равно испытали облегчение, узнав, что по крайней мере на этот раз в их рядах не оказалось убийцы.

Небольшая толпа собралась на причале в Тенистой Лощине. При виде Шелби Этвотера раздались многочисленные удивленные возгласы. Глэдис Ханисакл метнулась вперед.

– Воскрес из мертвых! О боже! – защебетала она.

– Все, отойдите назад, пожалуйста! – громким голосом потребовал Орвилл, заставляя зевак немного отодвинуться своим огромным телом. Требовалось освободить место на причале, чтобы пассажиры могли сойти с парома. Иона шел рядом с отцом, Стася в своем наряде с рюшами закрывала вид, и толпа не могла рассмотреть Шелби.

– Что случилось?

– Шелби, где ты был?

– Так было убийство или нет?

– Вера, вы пишете статью?

Вопросы лились потоком, с последним к Вере обратилась обеспокоенная белка.

– Я буду над ней работать, – ответила лиса, быстро проходя мимо, и не стала ничего добавлять.

Орвилл повел Шелби прямо в отделение полиции. Вера направилась за ними вместе с Ионой и Стасей. Толпа последовала за их группой, продолжая сгорать от любопытства. Они хотели услышать хоть какие-то новости!

Ленор делала все возможное, чтобы убедить собравшихся разойтись по домам, причем так тихо, как только возможно.

– Вскоре по городу поползут слухи, – сказала она перед дверьми отделения. – Поэтому давайте дадим семьям немного времени, чтобы осознать случившееся.

– Я не понимаю, что случилось, хотя находился на месте происшествия, – проворчал мистер Унтервальд.

В конце концов все разошлись. Стояла тихая весенняя ночь. Барри Гринфилд многозначительно посмотрел на Веру, перед тем как уйти. Он без слов намекнул ей: лучше напиши что-нибудь побыстрее, или Че-Бе откусит тебе голову.

В участке Орвилл усадил Шелби на стул для посетителей, отстегнул наручник от собственной лапы и пристегнул самца выдры к деревянному подлокотнику.

– Итак, мистер Этвотер, пришло время для объяснений.

Вера открыла чистую страницу в блокноте.

В отделение вошла Ленор и проверила, чтобы дверь за ней плотно закрылась.

Шелби уставился в пол.

– Похоже, журналистка обо всем догадалась, – пробурчал он себе под нос.

– Хорошо. Вера, почему бы не начать тебе? – обратился к ней начальник полиции. – Как ты поняла, что не только не было никакого убийства, но и за всем этим стоял Шелби?

Вера обвела взглядом помещение и поняла, что все внимательно на нее смотрят.

– Я с самого начала чувствовала, что в этом деле чего-то не хватает.

– Ага. Трупа, – сказала Ленор.

– Это и беспокоило, – согласилась Вера. – Хотя вполне обоснованно можно было предположить, что тело унесло вниз по реке, в более широкую ее часть, и оно потерялось. Но мне было сложно принять, что дюжины обитателей леса усиленно осматривали берега и никто ничего не увидел. В то время мне в голову не приходили сложные версии, и я совсем не думала про преднамеренный обман.

– Так почему ты задумалась в этом направлении? – поинтересовалась Стася.

– Первым, что вызвало у меня серьезные подозрения, стал внезапно появившийся украденный нож, завернутый в твой платок с вышитой монограммой. Это была слишком очевидная подсказка, точно указывающая на тебя как на убийцу. А если соединить эту улику с сообщением, которое получил начальник полиции Браун (в нем говорилось: «Убийца – А фон Биверпелт»), то я поняла: кто-то хочет свалить вину на тебя... Но мне не приходило в голову, кто бы это мог быть.

– Потому что предполагалось, что тот зверь, с которым я ругалась, мертв, – вздохнула Стася. – Ух ты! У меня было ощущение, что Шелби спровоцировал меня на последние несколько стычек. Теперь я знаю, что так и есть.

– Признаю: я хотел, чтобы другие звери видели, как мы ругаемся, – подал голос Шелби со своего места. – Хотя на самом деле было несложно вывести тебя из себя.

Стася, имевшая репутацию своевольной особы, только фыркнула:

– Наверное, это так.

– Но почему ты заподозрила именно Шелби? – спросил Орвилл у Веры. – Уж он-то единственный был вне подозрения.

– Разные мелочи. Я постоянно слышала про вашу связь с театром, – обратилась Вера прямо к старшему самцу выдры. – Вы помогали местной актерской труппе, строили декорации, устанавливали свет, занавес и делали массу всего другого. Все, от режиссера Каллиопы до простого любителя театра вроде Левши, упоминали, сколько вы делаете, чтобы им помочь, и какой вы прекрасный мастер. Иона тоже сказал, что вы любили театр и в молодости даже путешествовали с бродячей труппой. Я заглянула в архивы в поисках информации. Ее было мало, но я увидела карандашный рисунок разных исполнителей. Они участвовали в варьете. Танцоры, акробаты, комики... и фокусники. Шелби, вы работали у великого Огаста Лапина в последние годы его жизни. Тогда пик его славы миновал, но он все равно столько знал про фокусы. И вы научились у него многим трюкам. Уверена, что получили и множество практических советов, а еще выучили и теорию. А главное в сценической магии – это сбить с толку.

Шелби легко улыбнулся:

– Продолжайте, мисс Виксен.

– На протяжении всего расследования я никак не могла выкинуть из головы саму сцену убийства. Да и кто поначалу мог ее забыть? Она была шокирующей и полной драматизма. Лишь немногие отдыхающие прежде становились свидетелями насилия – и уж точно не насильственной смерти. Но ведь смерть-то мы как раз и не видели, не правда ли? Мы видели тщательно спланированную и сыгранную постановку, целью которой было заставить всех поверить, будто они видели то, чего на самом деле не произошло. Есть и сценарий, и режиссер! И вы не только не умерли, но даже ни с кем не дрались на вершине водопада.

– Но мы все видели! – возразил Орвилл, нахмурив брови. – Две фигуры! Даже если Шелби это и спланировал, у него должен быть помощник.

Вера покачала головой:

– Лучшие фокусы работают вполне определенным образом: заставляют зрителей поверить в обман. Мы считали, что видели двоих зверей. Один упал, и мы сосредоточили внимание на нем – на том, кого приняли за Шелби. Он был в опасности, и он же падал с водопада! Кто не глазел бы именно на него? Вы ведь так и планировали, Шелби?

Самец выдры слегка передернул плечами. Мышцы под курткой перекатывались при каждом движении.

– Вы правильно догадались. Я хотел, чтобы все это так и увидели.

– Да, вы хотели, чтобы все увидели, как вы падаете... И никто не посмотрел вверх и не понял, что второй участник драки исчез. Потому что его и не было. На следующий день поисково-спасательная группа обнаружила кучу из черного шелка и палок. Мы все посчитали это мусором из реки. До тех пор, пока я эту кучу не высушила и не попробовала ее распутать. Я поняла, что это не одежда – и даже не рыбацкая сеть. Это театральный реквизит – качественно сделанная конструкция, которой вы управляли, как марионеткой, чтобы казалось, будто вы сражаетесь с другим зверем. А когда я смогла ее разобрать, то поняла, что у нее была форма бобра – по крайней мере, очень похожая.

– Я много репетировал, – признался Шелби. Говорил он так, словно обсуждал роль в пьесе. – Лапин придумал трюк – «Висящий в воздухе за́мок», и там использовался реквизит вроде того, который сделал я. Только у Лапина была высокая башня из серого, как камень, шелка с длинными шестами.

– Что-то вроде марионетки? – уточнила Ленор.

– Да. Я управлял этим реквизитом из люка под сценой. Башня исчезала, когда шесты резко соединялись вместе, а я тянул конструкцию вниз в нужный момент, пока Лапин совершал показные действия на сцене. А тут у меня появилась идея заменить башню на животное.

– Очень хитро вы придумали, – заметила Вера. – И еще для того, чтобы иллюзия сработала, вы намеренно выбрали время на закате, когда свет рассеянный и приглушенный, да и из-за тумана вокруг водопада было трудно что-то рассмотреть. Великолепная режиссура. Или следует сказать: обманка? Когда вы «упали» в воду и полетели с водопада, вы обрушили марионетку, чтобы эта куча шелка полетела вместе с вами. Я видела, какая она легкая и как мало места занимает в свернутом виде. Вы надеялись, что пена внизу ее прикроет, а затем понесет вниз по течению под поверхностью воды. Вы сами в это время нырнули в пещеру за водопадом, предварительно обвязавшись тонкой веревкой и прикрепив ее к дереву на берегу немного выше.

– Подождите, что? – ахнул Иона.

– Она права. Чтобы фокус сработал, мне нужно было по-настоящему свалиться с водопада. Я обвязал веревку вокруг туловища. Она была как раз нужной длины, чтобы я мог слететь вниз за потоком воды и оказаться в пещере.

– Ты же мог умереть! – воскликнул Иона, забыв про то, что все именно это и предполагали.

– Это был самый большой риск, – признал Шелби. – И сам спуск в пещеру, и то, что кто-то мог обратить внимание на веревку, тянущуюся с большого дерева к реке. Но я решил, что шансы в мою пользу: очень маловероятно, что кто-то ее заметит. Все смотрели вниз, в бассейн и реку, решив, что я свалился и пролетел все расстояние, а не только половину.

Орвилл покачал головой:

– Да уж. Особенно, раз все знают, что попасть в пещеру можно только зимой.

– Знаете, фокусники часто полагаются на предубеждения. Лапин так делал, – сообщил Шелби с легкой печальной улыбкой, словно вспоминая давно ушедшие времена. – Дело в том, что звери часто говорят, что что-то невозможно, но на самом деле имеют в виду, что это просто трудно. Однако у меня была сильная мотивация.

Вера должна была признать, что тут он прав. Ненависть и правда сильный мотив.

– Я прятался в той пещере до наступления темноты, – продолжал Шелби. – К тому времени рядом с водопадом остались всего несколько обитателей леса. Они не могли видеть всю местность, да и в поисках удалялись от водопада. Поэтому я по той же веревке спустился из пещеры и ночью спокойно приземлился в бассейн. Затем я снова поднялся по тропе и обрезал веревку.

– Через несколько дней я увидела ее кусок, обернутый вокруг дерева, – сообщила Вера. – Вам следовало ее убрать. Звук, который все слышали, издавала веревка, пока терлась о ветку дерева, а вы своим весом тянули другой ее конец вниз. Я это поняла позднее.

– Я помню, как все про это говорили, – сказал Орвилл. – Но я не думал, что в этом был какой-то смысл.

– Я бы отвязал оставшуюся часть веревки, но ястребица все время кружила над головой, – сообщил им Шелби. – А вернувшись в город, решил, что это уже неважно, потому что Стасю арестовали. Больше никто не отправится осматривать место преступления.

– И проделали все это с помощью небольшого куска веревки и кучи черного шелка! – восхитился Орвилл.

– Ага, – кивнула Вера. – И это почти сработало. Если бы ткань вынесло на берег в нескольких милях от водопада, никому не пришло бы в голову связать ее с тем, что мы видели на краю водопада.

– А что вас-то заставило ее рассмотреть? – поинтересовался Шелби.

Вера вздохнула:

– Я отчаянно искала улики, поэтому начала копаться в куче мусора. Ничего другого не оставалось! Конечно, вскоре у нас оказалось достаточное количество улик... но ложных. Вы подбросили нож на берег реки, чтобы его нашли опоссумы. Вы даже издали подобие птичьего крика, чтобы Джимми обернулся и точно его не пропустил!

– Он устал, – пояснил Шелби. – А мне было нужно, чтобы он тогда же нашел нож.

– И конечно, носовой платок с вышитыми на нем инициалами Стаси, – продолжала Вера. – И вы организовали отправку анонимного сообщения в отделение полиции. Вы делали все, что могли, чтобы натравить Орвилла на нее. Вы хотели, чтобы Стася села в тюрьму и они с Ионой не могли быть вместе.

Выражение морды Шелби стало напряженным.

– Иона не желал слушать, когда я объяснял ему, что эти отношения – плохая мысль. Так быть не должно! По крайней мере, я так тогда думал.

– И вы очень тщательно изобразили убийство, – заключила Вера, снова приходя в ужас.

– Я не знал, что еще можно сделать! Иона отказывался меня слушать, и я должен был что-то придумать, чтобы отбить у него желание встречаться с Анастасией. Она ему нравилась, но важнее всего – семья. Поэтому если бы Иона посчитал, что Анастасия меня убила, то он бы прозрел! Он забыл бы про эту смехотворную любовь и бросил ее.

– Но они же были вместе, когда все случилось, а вы не так планировали, – заметила Вера. – Поэтому пришлось подбросить достаточное количество улик, чтобы свалить вину на Стасю и ее арестовали. Если бы она отправилась в тюрьму, Стася и Иона не смогли бы быть вместе.

– Да. Но Иона не позволил бы этому случиться, – сказал Орвилл. – Он пришел ко мне и признался в совершении преступления ради освобождения Стаси.

– Зачем ты это сделал, Иона? Ты же невиновен! – Судя по тону, Шелби загнали в тупик, он удивленно смотрел на сына.

– Папа, ты до сих пор не понял? – спросил в ответ Иона с округлившимися глазами. – Я поступил так, потому что это был единственный способ помочь Стасе.

– Я знаю, знаю. Но когда это случилось... я просто не мог понять почему. – Шелби покачал головой. – Ты на самом деле ее любишь.

Наконец Вере стало немного жаль Шелби. Трудно взглянуть на отношения сына иначе. Но, похоже, Шелби менялся.

– Я хочу спросить про нож, который вы подбросили недалеко от места преступления, – снова заговорила лиса, возвращаясь к теме. – Вы его украли из дома фон Биверпелтов?

Шелби кивнул и снова повесил голову:

– Да. Во время выполнения одного из первых заказов я остался на кухне один и увидел ножи. Двадцать штук или больше, и все они были там выставлены. Поэтому, когда уже начал разрабатывать план, однажды днем я вернулся в особняк, когда ни Эдит, ни ее дочерей не было дома. Я сказал горничной, что принес деталь для мойки и успею заменить ее за минуту. Она меня впустила. И я прихватил нож. Затем попросил ее не упоминать о моем визите, потому что вроде как чувствую себя виноватым из-за того, что сразу не отремонтировал раковину. Горничная сказала, что все понимает и так занята работой, что в любом случае не сказала бы про мой приход.

– Вы тогда же украли и носовой платок?

– Нет. Однажды вечером Иона вернулся домой на ужин, а когда доставал что-то из карманов, я заметил платок. Увидел инициалы и понял, что это платок Анастасии.

– Мне подарили дюжину таких платков на день рождения несколько лет назад, и на всех были вышиты мои инициалы, – пояснила Стася. – Когда платок пачкался, я просто брала другой. Уверена, что несколько просто потеряла.

– Я прихватил тот платок из вещей Ионы, – пояснил Шелби. – Это не было частью плана – тогда и плана-то не было. Мне просто не понравилось, что сын носит его с собой.

– А что вы скажете про нападение на Мьюриел у тележки с попкорном? – спросил Орвилл.

– Мне просто не повезло, – ответил Шелби со вздохом. – Приходилось передвигаться по городу ночью. Я надевал плащ с капюшоном, чтобы скрываться. Нельзя было рисковать, чтобы кто-то узнал мою морду. В тот вечер было очень тихо, мне понадобилось поправить плащ, и я на минутку снял капюшон. Затем Мьюриел внезапно вышла из-за тележки и увидела меня. Я быстро отреагировал, сам не осознав, что творю. К счастью, ежиха оказалась стойкой. Фыркнула и свернулась, поэтому я не навредил ей. Я рад, что она в порядке. Все и правда случилось неожиданно.

Вера поверила ему и сообщила:

– Похоже, с Мьюриел все хорошо. Она решила, что ее хотели обокрасть.

– Конечно, она подумала, что я сидел в засаде и ждал возможности украсть деньги из кассы. Тут мне снова повезло – она меня не узнала и предположила другую причину нападения. Мьюриел – новый зверь в городе, и мы едва знали друг друга. Если бы я столкнулся с кем-то из местных, это было бы совсем другое дело. Не знаю, что бы я тогда предпринял.

– Давайте радоваться, что мы этого никогда не узнаем, – объявил Орвилл. – Мы думали, что у нас – убийство и попытка убийства, но вместо этого... Не знаю, какие законы вы нарушили, Шелби, но поступили вы очень плохо.

Самец выдры зажмурился:

– Понимаю. Я так хотел победить в споре с Ионой, что просто не подумал, что могу фактически его потерять. А когда сын отправился в камеру вместо Анастасии, я понял, что сам создал ловушку, из которой мне не выбраться. Лучше отправьте меня гнить в тюрьму до конца моих дней, начальник. Так будет проще.

– Нет, папа, – мгновенно выступил Иона и сел на корточки рядом с отцом. – Никогда так не говори. Ты ошибся. Это серьезная ошибка, но...

– Огромная ошибка, – пробурчала Стася.

– Но ошибки можно исправить!

– Как мне ее исправить, сынок? – спросил Шелби, глаза которого были полны раскаяния. – Как мне все исправить? Разве это возможно?

Глава 21

Шелби расплакался, а Иона обнял отца обеими передними лапами. Мгновение спустя Стася нежно опустила лапу на плечо Шелби.

Остальные поняли, что лучше на какое-то время оставить эту невеселую троицу, поэтому Орвилл отвел Веру и Ленор в другую часть отделения, где до сих пор стоял старый стол Мида.

– Что мне со всем этим делать? – шепотом спросил медведь. Глаза у него расширились от беспокойства. – В «Руководстве по поддержанию общественного порядка» нет ничего про инсценировку убийства и ложные обвинения. Там нет прецедентов!

– Тебе нужно ему что-то предъявить, – заявила Ленор.

– Знаю. Он поступил поразительно ужасно, изощренно все продумав. Отделению полиции пришлось потратить массу времени на расследование, и это не говоря о том, что из-за обмана Шелби обвинение пало на невиновную. Но можно ли назвать то, что́ он сделал, мошенничеством? Злоумышленным действием? Как это характеризовать?

Вера задумалась над вопросом.

– А что, если посоветоваться с капитаном Эмблер из Высокого Берега? – предложила она. – Я встречалась с ней всего один раз, и эта рысь показалась мне проницательной и сообразительной. У нее может быть идея, как решить этот вопрос.

Во время расследования предыдущего убийства пути Веры и рыси пересеклись, и она произвела на лису впечатление – это была практичная и справедливая сотрудница полиции.

Орвиллу идея понравилась.

– Это может сработать. Я раньше все обговаривал с Мидом, но теперь он ушел в отставку, и я остался здесь один. Мне правда следует нанять заместителя, когда тут все успокоится.

– Не знаю, сколько времени еще выдержу в таком состоянии, – вздохнула Вера. – Ну и денек! Ты сегодня на ночь запрешь Шелби в камере?

– Думаю, следует – хотя бы для того, чтобы он ничего не сотворил. А то еще выкинет какую-нибудь глупость. Но надеюсь, что побыстрее смогу найти решение. Сейчас же пошлю сообщение Эмблер крылатой почтой.

Вера оставила его заниматься своими делами. У нее хватало собственных забот, учитывая, что перед сном нужно успеть написать статью.

Но по пути домой лиса увидела на улице знакомую фигуру.

– Мьюриел! – позвала она.

Ежиха вопросительно оглянулась, затем подождала, пока Вера ее догонит.

– Ну и вечерок! Надеюсь, следующие «Гулянья среди цветущих яблонь» не будут похожи на эти.

– Я тоже. Послушайте, Мьюриел, уверена, что вы уже в курсе случившегося, по крайней мере в общих чертах. Но мне нужно кое-что у вас узнать. Когда мы встретились в парке у ратуши, я заметила, как вы с ненавистью смотрели на Шелби. Он только что во всем признался, и теперь мы знаем, что его нападение на вас в тот вечер было случайностью. Он едва ли вас знает!

– Так и есть, – ответила Мьюриел. – Мы с ним и парой слов не обменялись.

– Но тогда почему вы так на него смотрели?

– Я все вам объясню, Вера. Я слышала каждое слово, когда они ругались с Ионой и Анастасией. Все эти занудные речи о том, что выдры должны жениться только на выдрах, а бобры – на бобрихах... Чушь. Полная чушь. Мне не нравятся такие устои, и я удивляюсь, что это не всем очевидно.

– Значит, вы отреагировали на его слова, а не на него самого?

– Именно так. Если бы моя бабушка говорила что-то подобное, я отреагировала бы точно так же.

– Ох! – Вера покачала головой. – Я была уверена, что это какая-то личная вендетта или что-то в этом роде.

– Боже, надеюсь, вы не считали меня убийцей? – рассмеялась Мьюриел.

– Нет... Хотя потом вы вели себя очень сдержанно. После нападения на вас Шелби вы давали показания в отделении полиции. Почему вы отказались сообщить Орвиллу, откуда родом? Как вы сказали, это не имеет никакого отношения к причине нападения на вас.

Мьюриел вздохнула:

– Иногда просто приятно иметь какой-то секрет. Знать некоторую вещь, пусть только одну, которую не знает никто другой. На самом деле мне неважно, если это кто-то выяснит, но меня забавляет таинственность. Мне очень жаль, что я увела расследование начальника полиции Брауна немного в сторону... или вас.

– Все закончилось хорошо, – заверила Вера ежиху. – Так откуда же вы? Я не собираюсь это записывать, просто спрашиваю.

– С Угасающего залива. У меня был магазин попкорна у променада на пляже, но по личным причинам я решила уехать и найти новое место жительства. Меня всегда интриговали горы и леса. Может, потому, что они так сильно отличаются от моря. Я смотрела вдаль, на огромное водное пространство и небо. А здесь видишь деревья, много деревьев и еще больше деревьев, а затем вершину горы вдали. Природа очень сильно отличается.

– Мы рады, что вы к нам переехали, – сказала Вера с улыбкой. – Мы сами не знали, как хотим есть вкуснейший попкорн, пока не появились вы!

На следующий день Вера работала в редакции газеты. Внезапно прибежала белка из Службы сообщений.

– Сообщение от Орвилла Брауна! Он хочет, чтобы вы немедленно пришли в отделение!

Вера сразу же отправилась туда, хотя не могла представить, что еще случилось. Добравшись до участка, она была приятно удивлена, увидев капитана Филомену Эмблер собственной персоной.

– Вера, – поздоровалась рысь с дружелюбным огоньком в глазах, – рада тебя видеть.

– И я тебя, Фил. Как ты смогла так быстро сюда добраться?

– Так получилось, что капитан Эмблер... – принялся за объяснения Орвилл.

– Фил, – поправила его коллега и взяла со стола стаканчик из кафе «За кружечкой у Джо». (Вера предположила, что Орвилл пригласил ее туда по пути от причала к отделению.)

– Когда Фил получила мое сообщение крылатой почтой, она уже планировала путешествие вниз по реке по другому вопросу.

– Мне несложно остановиться в Тенистой Лощине, – продолжала Фил. – И конечно, я буду рада помочь, как только могу.

Вера с Орвиллом рассказали гостье о случившемся после показательного прыжка Шелби с водопада, включая ошибочный арест Анастасии фон Биверпелт. Орвилл подчеркнул, сколько времени работал, пытаясь расследовать это дело, упомянул вклад волонтеров, помогших разобраться с убийством, которого на самом деле не было. Вера то и дело вставляла реплики, рассказывая о жителях города, оказавшихся причастными к произошедшему, чтобы Филомена поняла всю сложность сложившейся ситуации.

В конце концов рысь откинулась на спинку стула и задумалась, попивая кофе маленькими глотками.

– Не собираюсь притворяться, будто это простое дело, – наконец заявила она. – Если бы это случилось в Высоком Береге, жители уже разделились бы на два лагеря: одни с требованием строго наказать «героя» за подобное, а вторые с пониманием о неуместности обвинений, но все же с некоторым сожалением о потраченных средствах.

Услышав ее слова, Орвилл кивнул:

– Естественно, я испытываю облегчение, что настоящего убийства все-таки не произошло, но я не могу отпустить Шелби, никак его не наказав. Он поступил неправильно. Полиция зря потратила время! В городе поселилась паника. Шелби хитростью заставил меня арестовать Анастасию фон Биверпелт, хотя та абсолютно невиновна. Он подставил бобриху, чтобы ее обвинили в его убийстве, а это – преступное намерение.

– Но мы должны отметить, что затем он раскаялся, – добавила Вера. – Иона и Стася твердо стоят на своем: они не хотят, чтобы Шелби предъявляли обвинение и чтобы он отправился в тюрьму. Думаю, их мнение в данном случае играет бо́льшую роль, чем мнение других горожан.

– Так. Так... – медленно произнесла Филомена после нескольких минут размышлений над фактами. – Я согласна, что вы не можете просто отпустить Шелби на свободу. Я не стала бы предъявлять ему обвинения, которые приведут к тюремному заключению, но он должен осознать, что поступил неправильно. Более того, город должен знать, что вы выбрали лучший вариант для отправления правосудия. Вы не рассматривали вариант привлечения Шелби к общественно полезным работам?

– Блестящая мысль! – радостно воскликнул Орвилл.

– А ты можешь это сделать? – уточнила Вера, которой такой вариант даже не приходил в голову.

– Конечно, – ответил Орвилл. – В соответствии с законами нашего города я могу присуждать общественно полезные работы за любое преступление. Правда, думаю, что, когда отцы-основатели принимали эти законы, они имели в виду вандализм или нанесение урона чужой собственности – что-то в этом роде. Но ничто не остановит меня от присуждения подобного наказания Шелби. Хотя это должна быть какая-то большая работа, чтобы подчеркнуть серьезность преступления.

Вера уже прокручивала в уме различные городские проекты, которыми требовалось заняться. Регулярное посещение заседаний городского совета, чего требовала ее работа, приносило пользу.

– Нужно очистить пруд у лесопильного завода и провести работы по углублению дна, – сказала лиса. – Это задание идеально подойдет для выдры. Жители города увидят результаты усилий Шелби и почувствуют, что он принес пользу обществу, компенсировав затраты на зарплату Орвилла и время, потраченное волонтерами.

– Очень разумное решение, – кивнула Филомена. – И эта работа пойдет на пользу вашей несостоявшейся жертве. Ему будет о чем подумать. Я уже давно поняла, что нужно помогать жителям города самим становиться лучше. Пусть они сами приходят к этой мысли без лишнего давления.

Медведь-полицейский выглядел так, словно у него с плеч упал тяжелый груз.

– Вы очень помогли, Фил. Мы можем угостить вас обедом в качестве благодарности?

– Буду очень рада, – ответила рысь. – У меня как раз есть время быстро перекусить перед следующим паромом.

Орвилл с Верой повели гостью из отделения вниз по улице к кафе «За кружечкой у Джо». Там Орвилл заказал миску грибного крем-супа, Филомена выбрала бисквиты с подливкой^[12]. Вера остановилась на своем проверенном запасном варианте – жареном сыре. Эсмеральда подносила кофе и улыбалась посетителям кафе. Ее хватало на всех!

Во время еды двое представителей правоохранительных органов обсуждали территории, на которых поддерживали правопорядок, и все странные вещи, с которыми сталкивались в процессе работы в маленьких городках. К радости Веры, Орвилл даже спросил у Филомены, не знает ли она кого-нибудь, кого бы заинтересовала работа его заместителем. У Веры возникло ощущение, что жизнь в Тенистой Лощине возвращается в обычное русло (и этому ощущению, несомненно, помогло то количество сыра, которое она только что съела). После обеда они проводили Филомену на причал и помахали ей лапами, когда она поднялась на борт.

Орвилл насвистывал, пока они с Верой возвращались в полицейский участок.

– Какую прекрасную мысль подала Филомена, – заметил он. – Общественные работы на благо Тенистой Лощины – идеальное решение вопроса. Это позволит Шелби искупить вину за его действия.

– Надеюсь, что он согласится, – сказала Вера.

– Сейчас выясним.

Они зашли в отделение, и Орвилл сразу же направился к камере, где все еще сидел Шелби. Вера шла сзади, уже составляя в голове статью из последних новостей.

При виде Орвилла заключенный спрыгнул с койки в углу и подбежал к решетке.

– Начальник? Вы уже приняли решение? Что происходит?

– Я не собираюсь отправлять вас в тюрьму, Шелби, – заявил медведь-полицейский. – Но расплачиваться за ваши действия придется. Мы живем в цивилизованном обществе – нельзя фальсифицировать свою смерть и обвинять невиновного.

– Я знаю. Я поступил глупо. – Шелби повесил голову.

– Вот именно. В качестве компенсации всех потраченных из-за вас средств я требую выполнения общественно полезных работ – нужно заняться одним проектом.

Шелби встрепенулся. Он явно был немного сбит с толку, но при этом питал надежду на хороший исход. Вера ободряюще кивнула самцу выдры.

– Нужно почистить пруд у лесопильного завода и провести работы по углублению дна, – продолжал Орвилл. – Там кучи всякого мусора, который следует убрать. Лесопильному заводу требуется чистый пруд для нормального функционирования, поэтому это важный проект. Если вы согласитесь и выполните всю работу, то мы сможем считать это, так сказать, компенсацией за ваши «подвиги». Что вы думаете на этот счет?

– Я ценю вашу щедрость, сержант Браун, – ответил Шелби, кивая. – И возьмусь за этот проект. Нет проблем. Похоже, часть работ придется проводить под водой, а у меня это здорово получается. Я в долгу перед Тенистой Лощиной, учитывая то, что я заставил пережить вас и многих других жителей. Это, конечно, не поможет мне исправить пережитое Ионой, но это не ваша забота. С этим мне придется самому разбираться.

Орвилл снял с пояса связку ключей и отпер камеру, в которой сидел самец выдры.

– Шелби Этвотер, вы свободны и можете покинуть отделение полиции, – официально объявил Орвилл. – Но я жду, что завтра вы придете на лесопильный завод к Говарду Читтерсу и уточните детали назначенных вам общественно полезных работ. Он будет следить за вами и проверять вашу работу, а если вы не покажетесь, я об этом узнаю.

Самец выдры пожал Орвиллу лапу и вышел из камеры:

– Спасибо, сержант Браун. Я вас не подведу.

– Вам нужно вернуть уважение вашего сына Ионы. Советую вам приложить для этого побольше усилий.

– Обязательно, обязательно. – Затем Шелби повернулся к Вере: – Мисс Виксен, готов поспорить, что по большей части это было вашей идеей.

– На самом деле нет, – ответила она. – Это предложила капитан Эмблер из Высокого Берега. Очень здорово, что в нашей лесной округе живет столько разных зверей, готовых помочь соседу.

Шелби вышел из отделения почти в трансе. Орвилл смотрел, как он уходил, с некоторым облегчением.

– Так, этот вопрос решен, – вздохнул медведь. – Мне не нравится никого держать под замком, независимо от того, что они сделали.

– Это часть твоей работы, – заметила Вера.

– Но это не значит, что она должна мне нравиться. – Орвилл посмотрел на лису. – Ты предложила мне поговорить с Филоменой. Именно благодаря тебе это так хорошо сработало.

– Я всегда радуюсь, если что-то предлагаю и это срабатывает, – улыбнулась Вера.

– А мне нравится видеть тебя счастливой, Вера.

Ей стало тепло на душе от слов Орвилла.

– Я собиралась предложить вернуться в кафе к Джо и побаловать себя чем-то вкусным, но сейчас это кажется лишним.

– Глупости. Пошли.

И они двинулись вниз по улице неторопливым шагом, который можно себе позволить, если не требуется расследовать преступления и хочется просто радоваться весеннему дню. Когда они подошли к кафе, Орвилл придержал для Веры дверь.

– Добрый день, Джо! – крикнул медведь, когда они увидели за стойкой дружелюбного лося. – У тебя остались те булочки с фисташками?

– Одна осталась, – сообщил Джо. – Знаю, вы здесь недавно были, но я всегда всех спрашиваю... Как дела, сержант? День удачный?

– Знаешь, он оказался очень неплохим, – задумчиво ответил Орвилл и улыбнулся Вере.

Она просияла в ответ.

– И я думаю, что и завтрашний тоже будет таким, – сказала лиса.

Эпилог

Конец лета

Когда все события, связанные с тем ужасным днем у Сумеречного водопада, наконец нашли свое объяснение благодаря совместным усилиям начальника полиции Орвилла Брауна и отважной журналистки Веры Виксен, город был готов к празднику. А что лучше помогает оставить прошлое в прошлом, чем свадьба? Иона официально сделал предложение Стасе во время романтического пикника у озера Зеркальное, и она ответила «да». Пара не хотела долго ждать, поэтому церемонию запланировали на конец лета.

Эдит фон Биверпелт изменила свое мнение, согласившись выдать Стасю замуж и выполнить на свадьбе традиционно отводимую отцу роль (отец Анастасии не мог вести дочь к алтарю из-за безвременной кончины). Эдит рассказывала всем и каждому, как она долго и напряженно думала про свои классовые предрассудки и решила, что все-таки будет неплохо принять в семью трудолюбивого самца выдры... хотя и родился он совсем не в особняке. Она поняла, что Иона Этвотер – смелый и честный зверь и любит ее дочь. Этого достаточно для любой матери.

Анастасия планировала надеть то же платье, в котором Эдит выходила замуж за Реджинальда фон Биверпелта. Требовалось всего несколько небольших переделок. Она попросила свою сестру Эсмеральду стать свидетельницей, и та согласилась, но при условии, что сама выберет себе платье. Эсмеральда не была дурой и не собиралась надевать тот жуткий наряд, который для нее могла выбрать Стася.

Пара решила устроить простую церемонию и фуршет после нее. Само бракосочетание будет «дневновечерним» мероприятием на краю пруда у лесопильного завода в Тенистой Лощине, после этого приглашенные отправятся в особняк фон Биверпелтов, где будут напитки и закуски, а также танцы до утра.

Вера решила надеть струящееся платье с рисунком из лилий. Оно было более роскошным, чем все, что она обычно носила, но сегодня лиса шла на праздник и хотела выглядеть наилучшим образом. Вера в последний раз посмотрела на себя в зеркало на туалетном столике и услышала стук во входную дверь. Пришел Орвилл. У Веры учащенно забилось сердце, когда она открывала ему.

– Привет, – застенчиво поздоровалась она при виде медведя на пороге.

У него загорелись глаза, когда он увидел Веру, и она поняла, что не зря потратила усилия. Она закрыла за собой дверь и вложила свою лапу в его. Лиса с нетерпением ждала эту свадьбу с того дня, как о ней было объявлено, и Орвилл попросил ее сопровождать его.

Из ближайших домов взяли деревянные стулья и расставили их рядами на берегу пруда, которому благодаря Шелби теперь вернулось былое великолепие. Самец выдры прекрасно его очистил. Перед стульями поставили решетки для вьющихся растений и навес, под которым встанут жених и невеста. Всё украсили полевыми цветами.

Летний день был солнечным, но после обеда подул легкий прохладный ветерок. Несколько местных выдр в модных платьях, встречавшие гостей, повели Орвилла и Веру к их местам. Хотя они оба знали и Стасю, и Иону, медведь и лиса решили сесть на стороне гостей жениха.

Когда Вера и Орвилл устроились на своих стульях, лиса огляделась и увидела соседей, друзей и коллег, прибывающих на бракосочетание. Все оделись в свои лучшие наряды, в толпе слышались возбужденные голоса и смех.

Сама церемония была запланирована прямо перед закатом. Пастор Дасти облачился во франтоватый костюм в синюю и белую полоску, его длинные уши были приглажены и уложены вниз. Он занял свое место в центре перед навесом. Шум стих, когда заяц поднял обе лапы, чтобы привлечь внимание собравшихся.

К нему присоединились жених, Иона Этвотер, и его двоюродный брат Рори, которого тот пригласил в свидетели. Оба самца выдры были одеты в костюмы и прикрепили к лацканам по желтой розе.

Вера услышала, как музыканты, нанятые специально для сопровождения мероприятия, заиграли свадебный марш. Все гости встали со своих мест и повернулись мордами к невесте и ее матери. Поскольку Стася решила надеть платье, в котором замуж выходила Эдит, оно было старомодным, с вырезом в форме сердечка и широкими кружевными рукавами. Ее морду закрывала вуаль. Бобриха несла небольшой букетик желтых роз. Эдит фон Биверпелт надела бледно-лиловое платье и приколола к лифу маленький букетик. Обе бобрихи с достоинством следовали по проходу к месту, где ждали Иона, Рори и пастор Дасти.

На мгновение Вера погрузилась в мечтания. Она представляла, как идет по проходу вместо Стаси, затем стоит рядом с Орвиллом... Лиса пока не чувствовала себя готовой к свадьбе, но о ней было приятно думать. Вера видела Орвилла в своем будущем – возможно, они вместе состарятся.

Когда-нибудь...

Иона шагнул вперед, взяв лапу Стаси в свою, склонился к невесте и что-то ей прошептал. Пара повернулась к собравшимся гостям. Это было непривычно. Вера гадала, что же они запланировали.

– Мне очень неловко, – объявил Иона. – Я думаю, что оставил кольцо в другом пиджаке.

Несколько гостей ахнули, но тут Шелби встал со своего стула в первом ряду. Он считал, что не заслуживает присутствовать на свадьбе, учитывая свои проступки в прошлом. Теперь же он хлопал по карманам пиджака.

– Минутку-минутку, – крикнул Шелби. – Помнишь, как мы чуть не перепутали пиджаки? У нас же один размер. Да, вот оно! – Он достал кольцо из кармана и высоко поднял.

– Принеси его сюда, пожалуйста, – попросил Иона.

Шелби опустил кольцо в лапу сына, но когда развернулся, чтобы вернуться на свое место, Анастасия протянула лапу вперед, чтобы остановить его.

– Почему бы вам не встать рядом с Рори, сэр? Чтобы группа со стороны жениха соответствовала моей?

– О, я не могу, – пробормотал Шелби. – Это будет неправильно.

– Сегодня наши семьи объединяются в одну, – твердо заявила Стася. – В конце-то концов, вы можете и постоять на церемонии, это вас не убьет.

Шелби прищурился, глядя на жениха и невесту:

– Вы это спланировали.

Иона широко улыбнулся:

– Не ты один способен на небольшие фокусы.

– Э-э, мы сегодня будем проводить брачную церемонию? – спросил пастор со своего места.

– О да! – ответили все хором. Шелби присоединился к родственникам, а жених с невестой встали перед пастором Дасти.

Он прочитал короткую проповедь (на самом деле короткую, потому что понимал: большинство гостей пришли не слушать проповеди, а подкрепиться закусками, которые подадут позже). Дасти говорил про силу любви, которая соединяет вместе разных обитателей леса, и поздравил счастливую пару с тем, что они нашли друг друга. Затем жених с невестой должным образом обменялись кольцами.

После этого Дасти провел древнюю лесную церемонию обертывания ленты вокруг переплетенных лап жениха и невесты, а завязав желтый сатиновый бант, счастливо гикнул и прокричал:

– Теперь я официально объявляю вас мужем и женой! Пусть ваша новая совместная жизнь начнется с поцелуя!

Зазвучала музыка, Анастасия с Ионой с переплетенными лапами поцеловались, а затем пошли назад по проходу. Оба сияли от счастья. Все радостно их приветствовали, Эсмеральда промокала глаза новым накрахмаленным носовым платочком (без монограммы).

Поскольку прием планировался в особняке фон Биверпелтов, все знали, что еда и напитки будут высшего качества. Гости поспешили туда, некоторые животные толкались, желая первыми попасть на вечеринку. Однако Вера с Орвиллом не торопились. Они спокойно прогулялись по городу и вверх по склону к особняку. Он находился недалеко, погода стояла идеальная.

Когда они подошли к особняку, то увидели указатели: следовало обогнуть здание и идти в сад. Там росли цветы, и воздух наполнял запах роз. Сад украсили прекрасно. На большом баннере было написано: «Поздравляем, Иона и Анастасия!» Везде на траве стояли столики и стулья. Столики накрыли белыми льняными скатертями, в центре каждого – ваза с белыми розами.

Но, конечно, самое большое внимание всех привлекали закуски, приготовленные для фуршета. Как только Вера почувствовала все эти восхитительные ароматы, у нее сразу же заурчало в животе. Подносы с овощными кебабами и соте из грибов! Хрустящие хлебцы и миски с хумусом и другими соусами! Приготовленный на гриле арбуз, блюдца с малиной и сливками! И это не говоря про тарты! О, все было великолепно.

Но удивила тележка с попкорном, которую ради этого мероприятия Мьюриел пришлось прикатить на возвышенность (ей помогли ее затолкать). Она придумала новый рецепт, и все гости выстроились за порциями попкорна в хрустящей, нежной, розоватой сахарной глазури с легким клубничным ароматом.

– Ем вторую порцию! – объяснял Левша всем, кто был готов его слушать. Пасть у него стала липкой, а лапы заняты едой, которую он набрал. – Та-а-ак вку-у-усно! – Читателям может быть интересно узнать, что он съел по крайней мере шесть порций.

После такого восторженного отзыва Вера отправилась сама попробовать попкорн, приготовленный по особому рецепту. Мьюриел довольно улыбнулась ей, продолжая работать, и Вера сказала ежихе, что тележка с попкорном теперь станет обязательным элементом на всех предстоящих свадьбах.

Шум нарастал. Орвилл стоял в очереди за двумя бокалами шампанского, Вера же отправилась к столам с закусками и набрала две тарелки для себя и кавалера. Они встретились у пустого столика на краю сада. Рядом с ними остановилась Эсмеральда, чтобы поприветствовать друзей. Выглядела она очень элегантно в простом платье сливового цвета.

Эсмеральда вежливо отказалась, когда Орвилл пригласил ее к ним присоединиться.

– Мне нужно поговорить со всеми родственниками, – пояснила бобриха-свидетельница. – Мама меня никогда не простит, если я о ком-то забуду.

– Плюс у тебя же тут поклонник, – хитро заметила Вера.

Эсмеральда бросила взгляд в направлении стола, за которым ждал один известный адвокат.

– Ну да, – ответила она. – Даже после того, как с делом разобрались, а пятно с репутации Стаси смыли, Флинт находит поводы приехать к нам из большого города, пишет мне, присылает маленькие подарочки...

– Я рада, что и у тебя получилось, – с улыбкой сказала Вера.

Когда Эсмеральда отошла, Орвилл посмотрел на лису и тихо спросил:

– Как ты думаешь, он случайно не включил свои ухаживания в оплачиваемые часы работы?

– Может, первый обед. Но он влюбился с первого взгляда, стоило ему только увидеть Эсмеральду. Был сражен наповал.

Затем они увидели, как Шелби Этвотер развлекает малышей, показывая им карточные фокусы и поражая невероятной способностью всегда угадывать карту (и, как казалось, заставлять предметы летать по воздуху).

– Должен сказать, что Шелби изменил свой взгляд на некоторые вопросы, – заметил Орвилл. – Я не был уверен, что он вообще может измениться. Он всегда был таким упрямым старым дураком.

– Ты прав, – кивнула Вера. – Но есть определенный тип упрямых старых дураков, которые любят доказывать, что другие ошибались. У него был стимул. И нашлись те, кто его любит достаточно, чтобы помочь ему, пока он работал над собой и менялся.

Лиса снова перевела взгляд на Иону и Анастасию, которые как раз шли к освобожденной от мебели каменной террасе. Она служила танцевальной площадкой.

– Внимание все! – крикнул Дасти. – Поднимите бокалы и выпейте за Анастасию и Иону, которые сейчас станцуют свой первый танец в качестве супружеской пары!

Крики и аплодисменты гостей почти заглушили музыку, но молодоженам в центре площадки не было дела ни до чего вокруг. Они смотрели только друг на друга. Всегда немного неловко танцевать, когда все на тебя смотрят. Да, может, они немного сбились с ритма один или два раза. Но, судя по сияющей Стасе и радостной улыбке Ионы, у них все было прекрасно.

После того как танец закончился, все снова зааплодировали, и теперь Дасти пригласил остальных выходить на танцпол. Оркестр заиграл веселую мелодию. Первым быстро выбежал бурундук Джеффри, потом в пляс пустился Бен, за ними последовали Эсмеральда и Флинт, а затем большое количество других гостей.

Орвилл встал и протянул Вере лапу:

– Пойдем?

Лиса опустила свою лапу в его и улыбнулась:

– Да, думаю, что и нам стоит потанцевать.

Благодарности

Мы, авторы, пишущие под общим псевдонимом Джуно Блэк, хотели бы поблагодарить всех книготорговцев, библиотекарей и книжных блогеров, которые читают наши книги и рассказывают о них другим в социальных сетях и в реальной жизни. Мы получаем огромное удовольствие, видя наши книги в магазинах по всему миру и зная, что они доходят до читателей, которым понравились наши необычные истории. Мы на самом деле даже не могли такого представить, когда придумывали Тенистую Лощину. Нам прекрасно работается с нашим редактором Кейтлин Ландайт, которая не жует сигары (работа с ней – это просто мечта!) и очень нас поддерживает на всем пути. Мы также хотим особо поблагодарить Джейсона Гоббла, невероятного представителя издательства Penguin Random House, и Дэниела Голдина, владельца книжной компании Boswell Book Company, за то, что они такие крутые.

В дополнение к этому Шарон хотела бы сказать:

Мне хотелось бы поблагодарить мою мать Хелен за то, что направила меня на путь написания детективов. Она служила мне примером, читая книги и наполняя ими дом. Благодаря ей я на всю жизнь подружилась с Нэнси Дрю и Трикси Белден^[13], а затем перешла на мисс Марпл и Шерлока Холмса.

Джоселин говорит:

Мой отец Скотт был учителем по профессии и призванию. Он подбадривал меня и настоятельно советовал читать самые разные книги и, что еще важнее, учил меня размышлять над прочитанным. Хотя моя манера письма не достигла его стандартов, надеюсь, что с навыками критического мышления это получилось. Мне тебя не хватает, папа.