Мо Цзе

Гениальная жена по ядам: Легенда о Юньси. Книга 3

POISON GENIUS CONSORT

Copyright © Jie Mo

All rights reserved.

© Н. О. Лебедева, перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Глава 1. Появление великого князя!

От этого вопроса императрица на мгновение лишилась дара речи. В темнице воцарилась гнетущая тишина. Не теряя времени, князь Цинь развязал Хань Юньси, и она – то ли от напряжения, то ли от неудобной позы, в которой провела долгое время, – пошатнулась и всем телом прижалась к своему спасителю. Зная нелюбовь супруга к нежеланным прикосновениям, девушка попыталась отстраниться, но, вопреки ожиданиям, он лишь сильнее обнял ее за талию и прошептал:

– Не двигайся.

Хань Юньси застыла. Хотя в голосе великого князя не улавливалась и толика нежности, сердце девушки затрепетало от этих ничего не значащих слов. Уютно устроившись в его объятиях, она каждой клеточкой тела ощущала, как мощная аура Лун Фэйе окутывает ее. Все страхи моментально испарились, и Хань Юньси невольно расслабилась, позволив себе покоиться в объятиях супруга.

Тем временем князь осторожно приподнял подол платья принцессы и, оторвав небольшой лоскут, пропитанный горячим маслом, продолжил внимательно осматривать тело девушки. Только в этот момент она осознала, в какой опасности находилась: если бы ткань коснулась ноги, то непременно оставила бы сильный ожог. Хань Юньси, совершенно позабыв, где находится, не могла оторвать взгляда от сосредоточенного лица Лун Фэйе и его аккуратных, неторопливых движений. Как эта вечно равнодушная ледышка могла проявлять такое участие? Неужели это просто сон?

«Эй, если это все же сон, могу ли я влюбиться в тебя?»

Убедившись, что на платье принцессы больше нет масляных пятен, Лун Фэйе сразу же оттолкнул ее.

– Не падай, – как всегда равнодушно буркнул он.

Его безразличный тон в одно мгновенье разрушил мечты Хань Юньси. Разве она, будучи в своем уме, может влюбиться в такого парня? Да это же смерти подобно!

Едва держась на ногах, все еще ватных после пережитого, девушка вдохнула спертый воздух и воскликнула:

– Ваше высочество, я невиновна. Императрица заставляла меня признаться, угрожая, что сожжет заживо, если я откажусь!

Застигнутая врасплох, супруга императора не смогла найти что сказать в свою защиту, поэтому лишь злобно зыркнула на противницу и сжала руки в кулаки.

– Императрица, почему вы настолько жаждете добиться признания, что даже не побоялись прибегнуть к подобным пыткам? – спросил Лун Фэйе.

– Я уверена, что Хань Юньси и есть убийца! Только она могла совершить такое злодеяние! Это точно она! – потеряв самообладание, закричала женщина.

Лун Фэйе больше не собирался тратить на нее время.

– Я здесь по приказу императора. Принцесса Цинь должна покинуть тюрьму и помочь расследовать смерть Чанпин. А сейчас мне пора. – Он взглянул на Хань Юньси и повернулся, чтобы уйти.

Девушка ошеломленно посмотрела на супруга. Подозреваемая, которая помогает в расследовании? Как этому парню удалось убедить императора Тяньхуэя? Ведь погибшая – его дочь! Не слишком ли это странно?

Хань Юньси, несмотря на свое незавидное положение, была вне себя от радости. В самый опасный момент Лун Фэйе все же пришел на помощь! Поэтому она, ни капельки не сомневаясь, последовала за ним, как верный слуга.

Очнувшись от потрясения, императрица выбежала из камеры:

– Князь Цинь, стой!

Но разве мог Лун Фэйе подчиняться чьим-то приказам? Он продолжил гордо ступать вперед, будто они только что не говорили о жизни и смерти. Подражая супругу, Хань Юньси неторопливо шла следом, совершенно не обращая внимания на яростные возгласы императрицы позади себя.

– Кто-нибудь, остановите его! Император не мог отдать подобный приказ! Как подозреваемая может помогать в расследовании? Я отказываюсь подчиняться! Кто-нибудь, князь похищает пленницу! Остановите его, вы меня слышите?! – не унималась императрица.

Однако ни одна душа из управления наказаний не посмела преградить путь Лун Фэйе и его спутнице. Никто и не думал останавливать второго человека в Тяньнине, поскольку понимал, что подобный поступок будет равносилен смертному приговору.

Императрица потухшим взглядом следила за тем, как князь Цинь уводит Хань Юньси. В сердце женщины зародился страх, и она поспешила во дворец, чтобы самой услышать указ императора.

В этот момент Тяньхуэй сидел за столом и потрясенно смотрел на золотую бирку в своей руке. В этой небольшой вещице заключалась особая привилегия, дарованная тогда совсем еще юному князю покойным императором перед смертью.

Правитель Тяньнина часто задавался вопросом: если бы его отец прожил еще несколько лет, сидел бы он сегодня в этом кабинете?

Увидеть золотую бирку было все равно что увидеть самого покойного императора. Для великого князя это была возможность единожды не подчиниться приказу правителя, чтобы спасти свою жизнь. Более десяти лет его брат действовал крайне осторожно и расчетливо, достигнув нынешнего положения и влияния. Он ни разу не заикнулся о своем праве неповиновения, но на этот раз лишился своей единственной возможности – ради Хань Юньси. При этой мысли губы императора Тяньхуэя тронула усмешка.

«Лун Фэйе, тебя действительно влечет к этой женщине? Что ж, и у тебя, всегда настолько безупречного, оказывается, есть свои слабости».

В этот момент императрица, игнорируя все попытки евнуха Сюэ остановить ее, вбежала в кабинет и, упав на колени, склонилась перед супругом:

– Ваше величество, князь Цинь увел Хань Юньси, утверждая, что вы приказали ей помочь в расследовании! Как подозреваемый может искать виновного?

Император Тяньхуэй, подавив усмешку, спокойно проговорил:

– Императрица, поднимись.

– Ваше величество, так несправедливо, что Чанпин умерла! Если ваше величество не восстановит справедливость, я так и останусь стоять перед вами. – Женщина еще ниже склонилась к земле.

В глазах императора мелькнуло нетерпение. Вдовствующая императрица прибыла раньше его супруги и уже успела обсудить с ним тот же самый вопрос. Он знал, что они обе ненавидят Хань Юньси до глубины души. Он тоже скорбел по своей дочери и, по правде говоря, избавился бы от этой девчонки при первой возможности, даже если бы та была невиновна. Император всегда опасался Лун Фэйе, а теперь, когда возле него появилась Хань Юньси, он и вовсе не мог найти покой.

«Яд может спасти жизнь, но он также способен убить; великий князь может спасти страну, но также способен и уничтожить ее!» – предсмертные слова шпионки из Северного Ли постоянно звучали в его голове, не давая спокойно спать.

Однако смерть Чанпин вынудила Лун Фэйе воспользоваться золотой биркой. Теперь у него больше не осталось возможности противиться воле императора. К тому же Тяньхуэй не верил, что Хань Юньси сможет доказать свою невиновность за столь короткий срок!

– Я дал ему всего один день. Если сегодня вечером великий князь не предоставит доказательств невиновности Хань Юньси, я немедленно обвиню ее в убийстве!

Один день... Императрица не ожидала такого поворота событий. Что принцесса Цинь может успеть за такой короткий срок?

Тело Чанпин лежало в гробу уже пять дней, и все это время императрица запрещала приближаться к нему, поэтому никому так и не удалось найти хоть какие-то зацепки, касающиеся причин ее смерти.

Хотя Хань Юньси заключили в темницу, не существовало улик, указывающих на ее причастность к убийству принцессы. Если бы ситуация не изменилась, императрице пришлось бы отпустить ненавистную родственницу, но сейчас Хань Юньси была обречена!

После того как императрица поняла задумку супруга, ее охватило волнение.

– Ваше величество мудры! Благодарю! Чанпин упокоится с миром!

Вернувшись во дворец Куньнин, императрица немедленно послала за управляющей Цянь и отпустила всех служанок. Как только управляющая появилась в ее покоях, императрица тихо спросила:

– Ты избавилась от этой вещи?

– Ваше величество, я избавилась от нее еще прошлой ночью. Никому, кроме меня, об этом не известно.

Через несколько дней после внезапной кончины принцессы в Западном крыле дворца умерла еще одна девушка. Как и Чанпин, она ушла в мир иной совершенно необъяснимым образом – без травм и болезней, вызвав всеобщую панику. Люди поговаривали, что виной всему нечисть, которая затаилась в императорском дворце.

Произошедшее держали в тайне. Даже вдовствующая императрица оставалась в полном неведении. Слуги во дворце догадывались, что их хозяйка скрывает внезапную смерть одной из них не просто так. Они считали, что она планирует использовать этот инцидент для расправы над принцессой Цинь. Прошлым вечером императрица наказала управляющей Цянь избавиться от какого-то тяжелого свертка и строго-настрого запретила разматывать его. Поэтому даже тетушка, будучи доверенным лицом своей госпожи, не имела ни малейшего представления, что это.

– Ты избавилась от тела? – осторожно спросила императрица.

– Да, мы заменили ту девушку на новую.

Время от времени во дворце происходили несчастные случаи, поэтому никто не обращал особого внимания на пропажу нескольких слуг.

Императрица с облегчением вздохнула, а затем молча взглянула на небо. Какое-то время управляющая вглядывалась в лицо своей госпожи. С одной стороны, ее странное поведение пугало служанку, с другой – она вполне понимала причины резких перепадов настроения. Не решаясь расспрашивать императрицу, управляющая Цянь молчала.

* * *

Солнце уже было в зените, ярко освещая столицу. Лун Фэйе рассказал Хань Юньси о своих договоренностях с императором.

– Один день? – Услышав это заявление, девушка чуть не поперхнулась.

Она замерла на месте, нахмурилась и серьезно посмотрела на супруга.

– Ваше высочество, почему вы считаете, что я смогу раскрыть правду всего за один день?

– Не то чтобы я верил в тебя, но, если тебе суждено рано или поздно умереть, лучше умереть быстро и избавить остальных от хлопот.

– Ах вы! – Хань Юньси пришла в ярость.

Она-то думала, что этот парень – ангел, но теперь осознала, что ее обманули. Он был настоящим демоном во плоти! Конечно, Лун Фэйе не упомянул золотую бирку, которую ему пришлось выменять на ее свободу, поэтому Хань Юньси решила, что император Тяньхуэй просто издевается и оттягивает неизбежное, наслаждаясь ее тщетными попытками доказать свою невиновность. Однако какими бы жестокими ни были слова Лун Фэйе, он, безусловно, оставался прав – однажды великий князь уже спас ее, когда она находилась на волосок от смерти. Едва ли этот равнодушный парень сможет каждый раз вытаскивать ее из подобных передряг!

Видя, что Хань Юньси молчит, Лун Фэйе недовольно склонил голову.

– Если не согласна, можешь вернуться в темницу.

Девушка посмотрела на супруга и, отринув дурные мысли, улыбнулась ярче солнца.

– Теперь, когда эта принцесса на свободе, я не собираюсь возвращаться! Не будем медлить, отведите меня к Чанпин, я должна проверить ее тело!

Пять дней заточения сказались на самочувствии Хань Юньси – ее лицо стало совершенно бледным, а тело выглядело хрупким и болезненным. Но теперь, справившись с волнением, она словно сияла.

«Хань Юньси, я слишком многое отдал за твое освобождение, ты не должна меня подвести!» Лун Фэйе молча смотрел на супругу, не в силах отвести от нее взгляд.

В полдень они прибыли во дворец Лунного света, где покоилось тело принцессы Чанпин. Узнав о приезде высокопоставленных гостей, вдовствующая императрица и Лун Тяньмо с матерью поспешили им навстречу.

Стояла зима. Тело Чанпин положили в хрустальный ледяной гроб, который, несмотря на прошедшие дни, сохранил его практически без изменений. Однако время все же брало свое, и на лице принцессы постепенно проступали трупные пятна, соседствующие со следами отравления. Хотя Чанпин при жизни чинила множество препятствий и доставляла неприятности, Хань Юньси не могла равнодушно смотреть на ту, что еще совсем недавно поражала всех своей красотой.

Некоторое время девушка молча стояла перед гробом, а затем спокойно произнесла:

– Открывайте.

– Даже не думай об этом! – Императрица бросилась к Хань Юньси.

Глава 2. Князь Цинь выходит из себя

Императрица подошла к гробу дочери и в знак протеста положила на крышку руку, а затем с ненавистью посмотрела на Хань Юньси.

– Убийца, я никогда не позволю тебе потревожить Чанпин!

С момента освобождения принцессы Цинь прошло уже полдня. У Хань Юньси оставалось совсем немного времени, чтобы доказать свою невиновность. В противном случае ее заклеймят как убийцу.

Императрица, желавшая расправиться с ней, хотела держать Хань Юньси на расстоянии, не позволяя девушке даже взглянуть на усопшую. Однако принцесса Цинь, чья жизнь сейчас буквально висела на волоске, уставшая от постоянных интриг и несправедливости, не могла смириться с этим. Странное поведение супруги императора бросилось в глаза.

Будучи родной матерью Чанпин, эта женщина скорбела о смерти дочери, но разве это могло объяснить ее неприкрытое желание выставить принцессу Цинь виновной в таком ужасном преступлении? Неужели она не хотела узнать правду? Какое право императрица имела настаивать на том, что Хань Юньси замешана в убийстве? К тому же не предоставив для этого ни одной улики!

По дороге сюда Лун Фэйе поведал Хань Юньси, что за время, проведенное ею в темнице, императрица никому не разрешала приближаться к телу дочери. Его не осматривал ни мастер по ядам, ни смотритель трупов.

– Если вы продолжите в том же духе, у меня не останется другого выбора, кроме как вернуться в темницу. Однако больше не пытайтесь выбить из меня признание, пока не найдете улики. Это недостойно императрицы! – холодно предупредила Хань Юньси.

Слуги недоуменно переглянулись – теперь им стала ясна причина, по которой их госпожа отправилась в управление наказаний. Лун Тяньмо нахмурился и шагнул вперед, чтобы отстранить императрицу.

– Матушка, отец позволил дяде. Пусть тетя проведет расследование.

Императрица всем телом рухнула на ледяной гроб и разрыдалась.

– Нет! Как я могу позволить убийце снова тронуть Чанпин? Как я объясню все это дочери?

Лун Тяньмо, не в силах убедить ее, повернулся к вдовствующей императрице. Однако та равнодушно смотрела на внука. В отличие от своей невестки, эта женщина не потеряла спокойствие духа. Последние пять дней она лично пыталась разобраться в причине смерти Чанпин, однако так и не смогла добраться до истины. В канун Нового года дворец усиленно охранялся, особенно те павильоны, в которых находилась императорская семья. Маловероятно, что кому-то удалось проникнуть в Западное крыло дворца Процветания. И даже если бы убийца проник за его стены, он бы не смог незаметно совершить такое страшное преступление.

Кроме того, Чанпин была принцессой, круг общения девушки полностью состоял из представителей влиятельных и аристократических семей, которые всеми силами старались обратить на себя ее внимание. Несмотря на вздорный характер, принцесса не становилась участницей скандалов и склок. Так почему же кто-то желал ей смерти? Как такой редкий яд мог оказаться во дворце? Кто мог решиться на отравление?

После долгих раздумий вдовствующая императрица пришла к выводу, что только Хань Юньси, искусный мастер по ядам, могла провернуть нечто подобное. К тому же совсем недавно между Чанпин и принцессой Цинь произошел небольшой разлад.

«Я не успела расположить тебя к себе, а ты уже успела убить мою драгоценную внучку. Как же я ошибалась!» – Императрица-мать задумчиво смотрела на Хань Юньси.

Ситуация зашла в тупик. Императрица, заслонившая собой гроб, ни на шаг не сдвинулась с места, а слуги, боясь ее гнева, не осмеливались ослушаться свою госпожу. В зимние дни, когда солнце совсем ненадолго задерживалось на небе, промедление могло привести лишь к поражению. Хань Юньси буквально чувствовала, как ускользает время. Кипя от злости, она громко сказала:

– Императрица, вы разрешите осмотреть тело Чанпин или нет?

Женщина с негодованием посмотрела на Хань Юньси, но даже не пошевелилась.

– Ваше высочество, пожалуйста, проводите меня обратно в управление наказаний. – Хань Юньси повернулась и уже хотела уйти, но Лун Фэйе остановил ее.

По правде говоря, он тоже заметил странности в поведении императрицы. Даже в самые трудные моменты эта женщина не была склонна вести себя вздорно и действовать столь необдуманно, как в последнее время. Не двигаясь с места, он холодно спросил:

– Императрица, вы чувствуете свою вину?

– Я не делала этого! – почти инстинктивно выпалила она.

– Если вы невиновны, откройте гроб и разрешите осмотреть тело принцессы. Проверка не займет много времени. Чего вы боитесь? Боитесь, что Хань Юньси найдет какие-нибудь улики? – продолжал настаивать великий князь.

Его слова привели императрицу-мать и Лун Тяньмо в замешательство. Вдовствующая императрица хлопнула по столу и встала.

– Великий князь, что ты имеешь в виду? Императрица скорбит о потере дочери, а вы вместо сочувствия проявляете неуважение. Вы с Хань Юньси зашли слишком далеко!

Неожиданно Лун Фэйе тоже хлопнул по столу и встал. Его холодный взгляд остановился на собеседнице.

– Я получил эту возможность благодаря особому указу покойного императора. Если императрица мне мешает, значит, она игнорирует его распоряжение? – в гневе воскликнул он.

Особый указ? Как только прозвучали эти слова, все слуги в комнате опустились на колени. О Небеса, впервые присутствующие видели великого князя в гневе... Ситуация вынудила его воспользоваться золотой биркой, призвав волю покойного императора.

– Не смею! Ни за что не смею! – Оцепеневшая от страха императрица тут же отступила назад и опустилась на колени.

Пораженная услышанным, вдовствующая императрица во все глаза смотрела на князя Цинь. На ее памяти тот впервые прилюдно выходил из себя. Обычно отчужденный и бесстрастный, он потерял контроль, упомянув особый указ императора. И всего лишь из-за Хань Юньси? Из-за женщины, навязанной ему силой? Это милость или великодушие?

Посреди изумленной толпы прозвучал приказ великого князя:

– Откройте гроб!

В этот момент Хань Юньси, столь же растерянная поведением супруга, как и все остальные, медленно обернулась. Вот теперь она осознала, почему их беспрепятственно выпустили из темницы. Глядя на властное выражение лица Лун Фэйе, девушка почувствовала, как ее сердце бешено забилось. Это был не сон! Но почему этот парень был с ней так любезен?

– Хань Юньси, почему ты все еще стоишь здесь? – прорычал Лун Фэйе.

Вот теперь он походил на себя прежнего! О, этот привычный резкий тон и равнодушное отношение!

Слуги подняли крышку гроба. Хань Юньси вздрогнула и, уже не обращая внимания на колотящееся сердце, запустила систему сканирования. По дороге сюда она продумала план действий: первым делом следовало определить место отравления. Узнав, как именно яд проник в тело, она сможет понять способ отравления. На данный момент это был первый и самый важный шаг.

Система нейтрализации яда выдала отчет. Без тщательного осмотра она бы никогда не узнала, сколько важной информации упустила в канун Нового года! Яд проник в тело через рану на руке. Иными словами, смерть Чанпин – не преднамеренное отравление, а трагическая случайность!

Хань Юньси была вне себя от радости. Еще в тот роковой день, когда она прибежала на шум, то не увидела никого постороннего. К тому же все окна в комнате были наглухо закрыты. Да и как кто-то мог проникнуть во дворец при такой охране?

Никто не убивал Чанпин. Девушка просто стала жертвой обстоятельств. Как только яд подействовал, у нее не хватило сил даже на пару шагов. Обессилев, принцесса оперлась о полку, и та, не выдержав ее веса, опрокинулась на пол. Именно шум падающих предметов привлек тогда внимание Хань Юньси.

Это удивительное открытие, несомненно, упрощало все дело. Ведь будь яд действительно введен убийцей, опознать его стало бы практически невозможно, и она была бы обречена. Однако для такого опытного врача, как Хань Юньси, найти источник яда не составило особого труда.

Все внимание в комнате было приковано к принцессе Цинь. Девушка украдкой взглянула на Лун Фэйе и, сохраняя спокойствие, продолжила осматривать тело Чанпин.

Каждый лекарь знал, что источники яда подразделяются на две категории: естественные и искусственные. К первым относили ядовитые растения и животных, ко вторым – яды, полученные путем химических соединений.

Чанпин погибла от яда крайне редкого растения. Анчар ядовитый произрастал только в Южном Синьцзяне, поэтому многие даже не знали о его существовании. Как же яд подобного растения мог очутиться во дворце?

В замешательстве Хань Юньси собрала несколько засохших сгустков крови из раны на руке принцессы Чанпин для анализа. Как бы слуги ни пытались сохранить тело, время брало свое. В кровь попали вещества, которые делали анализ практическим невозможным. Однако не для Хань Юньси, у которой под рукой всегда была ее палочка-выручалочка – новейшая система нейтрализации ядов! Поэтому, получив результаты анализа крови, она не смогла сохранить невозмутимый вид. Яд такого редкого растения не мог не привести в шок!

Вымыв руки, она вернулась к Лун Фэйе. В этот момент в комнате воцарилась мертвая тишина. Все ясно видели, что Хань Юньси не сделала ничего особенного, лишь собрала немного крови на кончике иглы. Присутствующие гадали: нашла ли она улики?

Заметив ее смятение, вдовствующая императрица нарушила молчание.

– Хань Юньси, ты что-нибудь нашла?

Принцесса взглянула на почтенных дам, но ничего не ответила. Вместо этого она повернулась к Лун Фэйе.

– Отведите меня в Западное крыло.

Без лишних вопросов князь Цинь поднялся и вышел вместе с Хань Юньси, оставив остальных в недоумении.

– Что... это? – недовольно пробормотала вдовствующая императрица.

– Бабушка, пойдем за ними и посмотрим, – прошептал Лун Тяньмо.

Как только Хань Юньси вошла в Западное крыло, ее лицо стало серьезным. Она огляделась по сторонам, словно искала что-то, но тут же отвела взгляд и направилась к комнате, где умерла принцесса Чанпин. В этот момент Лун Фэйе, охваченный любопытством, прошептал:

– Что происходит?

– Источник яда должен быть во дворце, – твердо ответила Хань Юньси.

После того как она осмотрела комнату, в дверях появилась вдовствующая императрица со свитой. Девушка специально не понижала голоса, поэтому все присутствующие отчетливо слышали ее слова.

– Тетя Цинь, что вы сказали? – взволнованно переспросил Лун Тяньмо.

– Источник яда все еще должен быть во дворце, а если нет, то кто-то явно приложил к этому руку!

Вдовствующая императрица потрясенно уставилась на Хань Юньси. Неужели эту девушку несправедливо обвинили?

– Тогда найди его! – приказала она.

Стоявшая рядом императрица внезапно задрожала, и Лун Тяньмо поспешил поддержать ее.

– Матушка, вы в порядке?

Хань Юньси взглянула на нее. Чутье принцессы Цинь подсказывало, что с этой женщиной было что-то не так, но сейчас она не могла четко сформулировать свои подозрения.

– Пришлите личную служанку Чанпин, Шуанхун, – спокойно попросила она.

– Что ты задумала? – тут же отозвалась вдовствующая императрица.

– Не волнуйтесь, ваше величество. Чанпин упокоится с миром еще до наступления ночи, – ответила Хань Юньси.

Это еще больше убедило всех в том, что принцесса Цинь нашла улики.

– Хорошо, я подожду! – Императрица-мать недовольно поджала губы.

В это время императрица, пристально смотревшая на Хань Юньси, словно и не замечала, что ее собственные зубы стиснуты, а тело напряжено до предела. Лун Фэйе, стоявший рядом, молча поглаживал подбородок, наблюдая за реакцией родственницы.

После смерти принцессы Чанпин сама Шуанхун заболела. Двум дворцовым служанкам потребовалось некоторое время, чтобы помочь ей дойти до злосчастной комнаты. Шуанхун преисполнилась ненависти при виде Хань Юньси. Служанка опустилась на колени, продолжая пристально смотреть на убийцу своей госпожи. Никак не отреагировав на вызывающее поведение Шуанхун, Хань Юньси присела и спокойным тоном спросила:

– Шуанхун, в канун Нового года, когда принцесса Чанпин послала тебя за чем-то, что ты вынесла из этой комнаты?

Хань Юньси не сомневалась, что яд подействовал моментально, поэтому его источник должен был находиться в этой комнате. Однако система сканирования молчала. Значит, этот загадочный предмет был украден.

Шуанхун не успела произнести ни слова, как ноги императрицы подкосились и она упала на руки сыну.

– Матушка! Матушка, что с вами? – воскликнул он.

Глава 3. Императрица, что с вами?

«Что происходит с императрицей?»

Хань Юньси прервала допрос и посмотрела на нее, однако женщина тотчас же отвела взгляд. Лун Тяньмо помог матери сесть, его голос был полон беспокойства:

– Матушка, вы в порядке? Вы слишком устали?

– Кто-нибудь, позовите императорского лекаря! – приказала вдовствующая императрица, но невестка тут же остановила ее.

– Я в порядке, не нужно...

В душу Хань Юньси закрадывалось все больше подозрений.

– Шуанхун, хорошенько подумай. Ничего не утаивай!

Служанка и понятия не имела, почему принцесса задавала ей подобные вопросы. В тот день не произошло ничего необычного: госпожа отправила ее с поручениями и попросила принести одну особенную вещицу. Шуанхун прекрасно помнила события того злосчастного дня.

И стоило только служанке отвлечься от своих размышлений, как она заметила на себе пристальный взгляд императрицы. Вздрогнув от неожиданности, девушка робко склонила голову. Шуанхун не понимала, чем разгневала госпожу и почему та не сводила с нее глаз. Может быть, все дело в том, что...

Мысли служанки прервал голос Хань Юньси:

– Шуанхун, дело очень серьезное. Подумай хорошенько! Если ты солжешь, то, как только правда раскроется...

Принцесса сознательно не договорила, позволив Шуанхун самой додумать последствия лжи. Служанка опустила голову, ее сердце колотилось как сумасшедшее. Она украдкой взглянула на императрицу.

– Это произошло всего несколько дней назад. Неужели тебе требуется столько времени, чтобы вспомнить подробности? – с раздражением спросил молчавший до этого Лун Фэйе.

Шуанхун резко подняла голову и, встретившись с его ледяным взглядом, чуть не лишилась чувств. О Небеса, великий князь лично допрашивал ее! Душа девушки ушла в пятки. Этот мужчина вселял в нее неподдельный страх. И Шуанхун не посмела больше колебаться, поспешно ответив:

– Я помню, все помню! В тот день принцесса Чанпин просила меня взять деревянную статуэтку Будды, принадлежавшую императрице. Я оставила ее в передней комнате. Должно быть, она все еще там!

Стоило этим словам сорваться с губ служанки, как императрица побледнела от ужаса. Казалось, душа и вовсе покинула тело женщины. Присутствующие с недоумением глядели на супругу императора. Увидев такую реакцию, Хань Юньси, казалось, что-то поняла, поэтому, не колеблясь, сказала:

– Где она? Отведите меня туда немедленно.

– Она в маленькой комнате у правой двери. Я оставила статуэтку там и с тех пор больше не прикасалась к ней, – честно ответила Шуанхун.

Не произнеся ни слова, Хань Юньси вышла из комнаты. Лун Фэйе последовал за ней. Вдовствующая императрица и Лун Тяньмо недоуменно переглядывались. Неужели принцессе удалось раскрыть причину смерти Чанпин? Императрица, сидевшая рядом с ними, внезапно встала и поспешила за великим князем и его супругой.

– Матушка! – позвал ее Лун Тяньмо, заметив, наконец, странное поведение матери.

Уже после смерти Чанпин она вела себя крайне подозрительно, но сегодня все ее поступки и вовсе не поддавались никакой логике.

– Что с ней? – обеспокоенно спросила вдовствующая императрица.

Лун Тяньмо не мог подобрать слов, поэтому поднялся и вместе с великой бабушкой поспешил за ушедшими родственниками.

В это время Хань Юньси успела дойти до нужной комнаты, о которой рассказала Шуанхун, но статуэтки Будды там не оказалось.

– Я точно помню, что поставила ее сюда и с тех пор не прикасалась к ней. После случившегося я заболела и больше не приходила. Никто бы не посмел трогать вещи императрицы! Это же новая статуэтка Будды, которую госпожа купила совсем недавно! – Шуанхун, опасаясь за собственную жизнь, путано объясняла события последних дней.

Выйдя из комнаты, Хань Юньси и Лун Фэйе увидели императрицу, стоящую в дверях и изумленно глядящую на них.

– Императрица, вы знаете, где эта статуэтка? – внезапно спросила принцесса.

– Нет, – резко ответила та.

– Значит, ее можно считать утерянной? – не сдавалась Хань Юньси.

– Здесь ничего не может потеряться, тем более если это принадлежит моей матери. Шуанхун, подумай хорошенько! – сказал подошедший Лун Тяньмо.

Служанка тут же опустилась на колени.

– Ваше высочество, все было так, как я говорю. Я оставила статуэтку в этой комнате. Принцесса Чанпин хотела лично вырезать статую Будды и преподнести ее императрице-матери в качестве новогоднего подарка. Однако лотосовый пьедестал не был закончен к празднику, поэтому утром госпожа попросила меня принести ей в качестве примера другую статуэтку. Когда работа была закончена, принцесса велела вернуть статуэтку на место и принести ей золотой порошок. Я поставила статуэтку в этой комнате и больше не прикасалась к ней!

Подумав мгновение, Шуанхун добавила:

– А, точно! Помню, в тот вечер Сяоюэ, которая работала в Западном крыле, тоже упомянула, что видела статуэтку Будды.

– Кто-нибудь, позовите Сяоюэ! – немедленно приказал Лун Фэйе.

«Сяоюэ?» Лицо императрицы побледнело еще сильнее. Ко всеобщему удивлению, девушка так и не появилась. Вместо нее в комнату вошла личная служанка императрицы.

– Великий князь Цинь, два дня назад дворцовая служанка Сяоюэ серьезно заболела и скоропостижно скончалась...

Хань Юньси с подозрением взглянула на женщину. Какое совпадение! Если бы она не попыталась связать эти события воедино, то была бы полнейшей дурой!

– Где тело? – холодно спросила Хань Юньси.

Цянь украдкой взглянула на императрицу, однако на ее лице не отразилась и тени беспокойства.

– Тело сожгли в тот же день, – спокойно ответила она.

Хань Юньси презрительно усмехнулась.

– Где та вещица, служанка Цянь? Ты же присматриваешь за Западным крылом, не так ли? Куда подевалась деревянная статуэтка Будды? Неужели кто-то из твоих людей осмелился украсть вещь императрицы? Они что, совершенно не боятся смерти?

– Это... это... я ничего не знаю. – В глазах служанки промелькнул страх.

Она не могла понять, как принцесса Цинь узнала о случившемся.

– Не знаешь. Удивительно, как ты еще остаешься на своем месте? – подгоняла ее Хань Юньси.

Лицо служанки стало мертвенно-бледным. Она не знала, что ответить принцессе. Внезапно Хань Юньси перевела свой взгляд на молчавшую императрицу.

– Вы потеряли ее, но не собираетесь искать?

– Разве моя матушка может быть в настроении искать какую-то вещицу? Тетя Цинь, что вы ищете? – негодуя, воскликнул Лун Тяньмо.

– Хань Юньси, ты здесь, чтобы расследовать смерть Чанпин. Как пропажа какой-то статуэтки может быть связана с этим делом? – недовольно спросила вдовствующая императрица.

Бабушка с внуком чувствовали, что в смерти Чанпин все не так просто, но не могли уловить взаимосвязь между нею и пропажей вещицы. Скорее всего, дело было не в том, что они не видели очевидного, а в том, что боялись увидеть что-то страшное, если начнут копать глубже. Ведь получалось, что все ниточки вели к императрице...

Хань Юньси проигнорировала их вопросы и холодно посмотрела на супругу императора. Та, встретившись с ней взглядом, стиснула зубы, цепляясь за остатки здравомыслия.

– Эта деревянная статуэтка Будды и есть источник яда, – внезапно объявила принцесса Цинь.

Ее слова вызвали бурю негодования, изумив всех присутствующих, в том числе и Лун Фэйе. Великий князь подозревал, что поиски потерянной статуэтки связаны со смертью Чанпин, но он и представить себе не мог, что вещица окажется ее причиной.

– Нет... нет... нет...

В повисшей тишине слышались лишь неразборчивое бормотание императрицы.

– При осмотре тела я обнаружила рану на руке Чанпин. Яд, которым ее отравили, был естественного происхождения. Принцесса умерла случайно, и тот, кто намеренно спрятал статуэтку Будды, знал об этом! Другими словами, тот, кто спрятал эту вещицу, и есть настоящий убийца!

Эти слова прозвучали суровым приговором, лишившим императрицу последних крох самообладания. Не выдержав, женщина завопила:

– Я не убийца! Не убийца!

Присутствующие в недоумении смотрели на нее. Почему императрица сказала это? Нежели именно она велела спрятать статуэтку Будды?

– Нет! Это неправда! Ты убийца! Убийца! Это ты не спасла Чанпин, ты убийца! – Женщина бросилась на Хань Юньси.

Лун Фэйе быстро преградил ей путь и, схватив императрицу за запястье, с силой толкнул в сторону Лун Тяньмо.

– Почему ты не спасла ее! Почему? Хань Юньси, разве ты не всесильна? Почему ты не спасла мою дочь? Почему не пошла туда раньше? Почему ты не спасла ее?! Если бы ты оказалась там раньше, Чанпин не умерла бы! Ты, должно быть, намеренно не стала помогать моей дочери! Это ты убила ее, а не я! – Обезумев от горя, императрица отчаянно пыталась наброситься на принцессу Цинь.

Ее реакция заставила окружающих буквально застыть на месте. Как такое могло произойти? Императрица сама была виновна в смерти дочери! Невозможно! Даже тигр не ест своих детенышей! Как императрица могла сотворить такое?

– Хань Юньси, прекрати нести весь этот вздор! – Вдовствующая императрица все еще не могла поверить услышанному.

– Служанка Цянь, где эта вещица? Принеси ее! – сохраняя спокойствие, приказал Лун Фэйе.

Служанка, не подозревавшая, что купленная ею статуэтка связана со смертью принцессы, с ужасом отступила назад. Ее губы задрожали.

– Закопала... закопала... закопала на заднем дворе! Я ничего не знала. Императрица... просто она велела мне закопать ее на заднем дворе!

Слова Цянь, несомненно, подтверждали версию Хань Юньси. Не веря в происходящее, вдовствующая императрица сделала несколько шагов назад и чуть не врезалась в дверь. Она пораженно уставилась на невестку, которая, не справившись с эмоциями, рухнула к ногам Лун Тяньмо и зарыдала, словно безумная.

Лун Фэйе в сопровождении служанки лично выкопал деревянную статуэтку Будды, по-прежнему обернутую в плотную ткань. Как только злосчастную вещицу внесли в комнату, система нейтрализации ядов издала предупреждающий сигнал. Эта статуэтка была ядовита!

Хань Юньси осторожно развернула ткань. О Небеса, в ее руках действительно была статуэтка Будды, вырезанная из очень редкой породы дерева! Чтобы обезопасить себя от смертоносного токсина, корни и кору обычно замачивали на несколько дней, но эта вещица была абсолютно не очищена! В корнях дерева все еще оставался сок, а при более внимательном рассмотрении в основании статуэтки обнаружилось немного влаги. Должно быть, именно так токсин попал в тело Чанпин. Сам по себе яд не вызывал отравления. Чтобы привести к смерти, он должен был проникнуть в кровь, поэтому любая рана на руке могла стать смертельной...

Присутствующие с недоверием взирали на деревянную статуэтку. Лун Тяньмо, не в силах сдержаться, гневно воскликнул:

– С чего вы взяли, что это и есть источник яда?

Хань Юньси промолчала. Вместо ответа она велела слугам принести живую птицу. Как только ее просьбу выполнили, девушка сделала небольшой надрез на когтях петуха и поднесла их к основанию статуэтки. Отпустив птицу на свободу, она с замиранием сердца наблюдала за тем, как петух, сделав всего несколько шагов, замертво рухнул на землю.

Глава 4. Причина для радости

Петух был мертв! Внезапно императрица, которая еще недавно тихо всхлипывала у ног сына, закричала:

– Умер! Он умер! Яд! Статуэтка ядовита!

– Матушка! Матушка! Перестаньте! Что с вами?! – Лун Тяньмо обнял императрицу, отчаянно вырывавшуюся из его объятий.

– Отпусти меня! Петух мертв! Вы видели? Петух мертв! Чанпин тоже мертва! Ядовита! Эта штука ядовита! – Женщина продолжала кричать.

Спустя мгновение она затихла и ошеломленно посмотрела на сына.

– Мо-эр, это я убила Чанпин! Верно? Мо-эр, я не хотела! Правда! Это не я... не я...

Лун Фэйе смотрел в опустошенные глаза женщины. Казалось, она совершенно лишилась рассудка. Неужели императрица сошла с ума?

Стоило наследному принцу отвлечься, как мать вырвалась из его рук и выбежала из Западного крыла.

– Кто-нибудь, остановите императрицу! Позовите придворного лекаря!

За всю свою жизнь вдовствующая императрица видела в гареме бесчисленное множество женщин, сошедших с ума, но поведение супруги сына напугало даже ее! Оправившись от шока, Лун Тяньмо бросился вслед за матерью.

– Служанка Цянь, что происходит? – резко спросил Лун Фэйе.

Источник яда был найден, но, похоже, история еще не закончилась! Поверить в то, что императрица могла отравить собственную дочь, было невозможно. Должно быть, ее разум помутился окончательно, чтобы совершить такое! Служанка, дрожа от страха, не решилась лгать великому князю.

– Вскоре после смерти принцессы Чанпин в Западном крыле умерла служанка Сяоюэ. Она внезапно упала в обморок в той же комнате, что и госпожа. Без видимой на то причины, без видимых травм. Когда императрица узнала об этом, то приказала мне тайно похоронить Сяоюэ. В тот день императрица много времени провела в той комнате, а когда вышла оттуда, велела закопать нечто, завернутое в плотную ткань. Я и понятия не имела, что это такое! Услышав о пропаже, я не сообразила, что речь идет об этой вещи. – Служанка Цянь замолчала, а затем добавила: – Ваше высочество, императрица определенно не убийца. Эту статую Будды прислали из Наньчжао еще в прошлом году. Даритель сказал, что она вырезана из уникального, редкого дерева. Я лично присутствовала при этом, поэтому ручаюсь, что императрица понятия не имела о яде в статуэтке! Должно быть, теперь госпожа чувствует себя невероятно виноватой и поэтому решилась скрыть произошедшее!

Услышав рассказ служанки, Хань Юньси, наконец, поняла, в чем дело. Той ночью система сканирования смогла обнаружить яд, от которого умерла Чанпин. Позже, когда от него же умерла Сяоюэ, императрица тоже догадалась о причине, поэтому решила скрыть ее смерть и закопала статую Будды. Непонятным оставалась лишь одно: винила ли императрица себя, испытывала ли угрызения совести или намеренно пыталась подставить принцессу Цинь?

Однако тут Хань Юньси вспомнила, как императрица сходила с ума. Развивать тему больше не хотелось. Вместо этого девушка повернулась и поклонилась вдовствующей императрице.

– Ваше величество, у Чанпин две раны на пальцах правой руки. В ранах содержится такой же токсин, что и в статуе Будды, – яд анчара. Если вы не верите мне, пожалуйста, пригласите другого мастера ядов. Я не виновна – это трагическое совпадение. Уверена, ваше величество не допустит такой несправедливости и снимет все обвинения в мой адрес.

Теперь, когда правда вышла наружу, что еще могла сказать вдовствующая императрица? Казалось, за одну ночь женщина постарела лет на десять, ее обычно проницательные глаза покраснели и затуманились. Она никогда не думала, что Чанпин умрет вот так – пожертвует собственной жизнью, чтобы преподнести ей новогодний подарок.

После долгой паузы вдовствующая императрица пробормотала:

– Хань Юньси, почему ты не пришла туда раньше? Почему ты не спасла Чанпин?

Она задавала точно такие же вопросы, что и императрица. Никто из них не понимал, что у принцессы просто-напросто не было столько времени, чтобы спасти Чанпин! Неужели теперь ее заклеймят убийцей? Матери Чанпин не хотелось верить в смерть дочери из-за собственной халатности. Опасаясь, что правда раскроется, она настаивала на виновности Хань Юньси. Сплошной самообман! Девушка вздохнула.

– Ваше величество, лекари не всесильны. Примите мои соболезнования...

Как врач, она винила себя и сожалела о том, что не смогла спасти человеческую жизнь. Однако подобная судьба была уготовлена каждому лекарю. Любой из них однажды сталкивался с теми, кому уже невозможно помочь. Но разве это была их вина? Хань Юньси мысленно поблагодарила Небеса за предоставленную возможность оправдать себя, иначе ее смерть оказалась бы еще более несправедливой, чем несчастный случай с Чанпин.

Вдовствующая императрица нахмурилась. Не говоря ни слова, она продолжала смотреть на девушку тяжелым взглядом.

Тишина была прервана внезапным появлением евнуха.

– Ее величество, ее величество... императрица... она... она сошла с ума!

Ноги вдовствующей императрицы подкосились, и спустя мгновение она потеряла сознание. К счастью, старая служанка, стоявшая рядом, подхватила свою госпожу. Присутствующие переглянулись. Сошла с ума? В глазах Хань Юньси мелькнула жалость. Новость тяжелым грузом упала на сердце. Оказалось, императрица поверила в собственную ложь только потому, что была больна. Как только эти обстоятельства стали известны, Хань Юньси больше не желала обличать императрицу и готова была простить ее. В конце концов, мир стал бы светлее, если бы в нем не было места ненависти и злости...

Принцесса обернулась и увидела, что Лун Фэйе пристально наблюдает за ней. От неожиданности она выпалила:

– Почему вы так смотрите?

Великий князь на мгновение замер, а затем, дважды кашлянув, перевел взгляд на небо. Стемнело.

– Ты уложилась в отведенное время. Возвращайся во дворец.

– Оу, – только и ответила Хань Юньси.

Она могла только предполагать, что в итоге случилось с императрицей и как отреагирует правитель Тяньнина, когда ему расскажут о произошедшем. В любом случае, раз этот парень сказал, что она может уйти, – значит, так тому и быть. Сначала Хань Юньси думала, что супруг останется во дворце, но, вопреки ее ожиданиям, князь Цинь ушел, ни словом не обмолвившись со своим нареченным братом. Девушка вздохнула.

«Лун Фэйе, Лун Фэйе, ты уверен, что еще недостаточно оскорбил императора Тяньхуэя?»

Теперь у Хань Юньси не осталось сомнений: правитель Тяньнина намеревался избавиться от принцессы Цинь, как только услышал пророческие слова шпионки из Северного Ли. Похоже, с этого момента придется проявлять бдительность и предотвращать любые ситуации, которые могли бы быть использованы против нее недоброжелателями.

Едва сев в повозку, Хань Юньси почувствовала себя совершенно измотанной. Вся усталость, накопившаяся после пяти дней заточения без еды и питья, разом навалилась на нее. Еще во дворце девушке нестерпимо хотелось спать, но теперь, находясь в повозке вместе с этим ледышкой, она не решилась закрыть глаза. Прислонившись к стенке повозки, принцесса, немного помедлив, произнесла:

– Благодарю вас за помощь.

Обычно она обращалась к великому князю «ваше высочество», а когда приходила в ярость, то импульсивно называла его Лун Фэйе. Зато когда говорила серьезно, в такие моменты, как сейчас, редко использовала титул и не позволяла себе фамильярности. Князь Цинь, устроившись на сиденье напротив, всем видом демонстрировал свое привилегированное положение. Он холодно посмотрел на нее и сухо сказал:

– Не создавай мне больше проблем в будущем.

Проблемы? Хань Юньси усмехнулась.

– Проблемы сами притягиваются ко мне, – с горечью пробормотала она.

В глазах Лун Фэйе мелькнула искорка веселья.

– Что ты только что сказала?

– Мне не нужно возвращать золотую бирку, – шутливо ответила Хань Юньси и замолчала.

На самом деле ее поразила не сама бирка, сколько та власть, которую она давала. Великий князь внес непомерную плату за ее освобождение. Неужели у него были какие-то ужасные намерения?

И без того холодное лицо Лун Фэйе буквально застыло. Он не ответил, а затем и вовсе отвернулся к окну.

– Какой угрюмый парень, – еле слышно пробормотала Хань Юньси себе под нос, отводя от супруга взгляд.

Когда они вернулись домой, обескураживающие новости уже достигли ушей императорской наложницы И. Принцесса, оказавшись на волосок от смерти, едва вырвалась из цепких рук вдовствующей императрицы и ее невестки! Хань Юньси думала, что наложница И обрадуется и с улыбкой на лице встретит ее дома, однако стоило им только переступить порог, как женщина схватила сына за руку, не удостоив девушку внимания.

– Фэйе, ты воспользовался особой привилегией?

– Да, – спокойно ответил он, продолжая свой путь.

– Ты действительно воспользовался ей ради этой девчонки? – словно не веря в услышанное, переспросила она.

Обычно сияющие глаза Хань Юньси потускнели. В отчаянии девушка опустила голову, на ее губах заиграла горькая усмешка.

– Привилегия принадлежала мне, поэтому я распорядился ею по своей воле.

– Ты! – в ярости воскликнула мать.

Хань Юньси украдкой взглянула на Лун Фэйе. При виде серьезного и отстраненного выражения лица супруга уголки ее губ поползли вверх, а спустя мгновение изогнулись в лукавой улыбке.

«Лун Фэйе, я, Хань Юньси, запомню твои слова!»

Глядя вслед удаляющемуся сыну, наложница И решила больше не упоминать про императорскую бирку и поспешила за ним.

– Фэйе, сегодня утром Яояо вернулась в Западное Чжоу. Ты знал об этом?

Эти слова напомнили Хань Юньси семейный ужин в канун Нового года. В тот вечер император Тяньхуэй вызвал Лун Фэйе на личную беседу. О чем они говорили? Принцесса Чанлэ была не из тех, кто легко сдается, так почему же она вернулась? Этот отъезд означал только одно – свадьба была отменена. От этой мысли улыбка на лице Хань Юньси стала еще шире.

– Не знал, – спокойно ответил Лун Фэйе, не останавливаясь.

Наложница И следовала за ним по пятам.

– Фэйе! С тобой разговаривает мать!

Наконец князь Цинь остановился.

– Матушка, брак принцессы Чанлэ не имеет никакого отношения к нашей семье. Не беспокойтесь больше об этом.

– Ах ты! – разъярилась наложница И. – Ты... что ты сказал императору? Ты обидел Яояо?

Лун Фэйе, ничего не ответив, направился в павильон Лотосов. Хань Юньси деликатно последовала за ним. Вскоре они скрылись из виду. Лицо наложницы И полыхало от гнева. Женщина нахмурилась и едва слышно пробормотала себе под нос:

– Фэйе... ты же не делаешь это ради Хань Юньси?

В этот момент во дворце Куньнин царил настоящий хаос. Служанки и няньки окружили свою госпожу. Явившийся по зову Гу Бэйюэ подтвердил, что императрица сошла с ума и нуждается в тщательном уходе и лечении. Любое промедление помешает ей оправиться от пережитого потрясения. Император Тяньхуэй без колебаний отдал приказ, и на следующий же день императрицу отправили во дворец Сишань, не позволив ей даже проводить Чанпин в последний путь.

На императоре не было лица. Новый год начался с трагических событий – дочь умерла, а супруга сошла с ума. Как теперь ему самому сохранить трезвый рассудок? Вдобавок ко всему Хань Юньси удалось избежать наказания! Если бы он не позволил Лун Фэйе освободить ее, глядишь, императрица не потеряла бы последние крохи самообладания! Названый брат еще и отказал принцессе Западного Чжоу, после чего та покинула дворец, даже не попрощавшись. Тяньхуэй надеялся привлечь на свою сторону их военную мощь для укрепления северных рубежей, однако теперь этот план трещал по швам.

Размышляя о событиях последних дней, император сжал кулаки и несколько раз ударил ими по каменному столу. Подошедшая в этот момент вдовствующая императрица с мрачным лицом сказала:

– Похороны следует провести завтра, не разбивайте мне сердце еще больше...

Тяньхуэй вздохнул и кивнул. Вдовствующая императрица села.

– Ваше величество, мне кажется, что эта принцесса Цинь... ха-ха, поистине необыкновенная.

Император поднял взгляд.

– Не волнуйтесь, матушка. Я прекрасно знаю, что происходит!

Глава 5. Несчастный случай

Хань Юньси, пребывая в хорошем настроении, молча следовала за Лун Фэйе в павильон Лотосов. Всю дорогу великий князь не проронил ни слова. Впереди показалась развилка: справа вытянулась галерея, ведущая прямиком в хозяйские покои, слева – тропинка до терема Свободных облаков.

Принцесса думала, что после разговора с наложницей И ледышка должен еще что-то сказать. Она подозревала, что Лун Фэйе и император Тяньхуэй продолжали вести яростные споры о брачном союзе. Несмотря на отъезд принцессы Чанлэ, правитель Тяньнина настаивал на свадьбе. Используя любые доступные средства, он вынудил своего брата прибегнуть к особой привилегии, тем самым лишив его права на отказ от брака. Ведь если бы император Тяньхуэй действительно желал ей смерти, он бы не оставил Лун Фэйе ни единого шанса, не так ли?

Когда они подошли к развилке, Хань Юньси замедлила шаг, однако великий князь даже не остановился. Не сказав ни слова, он просто повернул направо. Девушка вздохнула. Видимо, она слишком много вообразила! Спустя мгновение фигура Лун Фэйе растворилась в тускло освещенной галерее, поэтому Хань Юньси ничего не оставалось, кроме как направиться в терем Свободных облаков.

Переступив порог, она, наконец, почувствовала, что вернулась домой. Под внимательным взглядом тетушки Чжао девушка смыла усталость прошедших дней, вдоволь наелась и вернулась в свои покои. Первое, что бросилось в глаза, – те самые ставни, совсем недавно закрытые в порыве злости и разочарования. Хань Юньси опустила взгляд и улыбнулась. Она и сама не понимала, почему ведет себя столь скованно, ведь никто не осуждал... Принцесса откашлялась, неловко пригладила челку, словно кто-то мог увидеть ее в неподобающем виде, и, поправив свои длинные роскошные волосы, быстрым движением распахнула окно, через которое в комнату ворвалась ночь. В темноте она отчетливо разглядела свет, проникавший из покоев Лун Фэйе. Хань Юньси лениво облокотилась на подоконник, подперла голову рукой и смотрела вдаль, невольно погрузившись в свои мысли.

«Лун Фэйе, ты использовал особую бирку, чтобы спасти меня... почему... почему?»

В это время великий князь купался в горячем источнике. И даже там, в расслабленной позе, Лун Фэйе излучал такую силу и авторитет, что никто не посмел бы усомниться в его княжеском происхождении и высоком положении. Облокотившись о края бассейна, князь Цинь запрокинул голову назад, позволив длинным шелковым волосам струиться по полу. Четко очерченная сильная грудь красиво вздымалась над водой. Безупречное телосложение князя пробудило бы воображение любого, кто хотя бы раз взглянул на него. Казалось, сам Лун Фэйе нисколько не задумывался о своей неповторимой красоте. Мыслями он был где-то далеко...

На следующий день состоялись похороны принцессы Чанпин. Правда о ее кончине так и не была обнародована – глашатаи объявили, что дочь императора внезапно заболела и скоропостижно скончалась. Все во дворце прекрасно понимали: если бы народу стало известно, что в смерти Чанпин виновата ее собственная мать, это позором легло бы на всю императорскую семью.

Хань Юньси и Лун Фэйе тоже присутствовали на похоронах. Принцесса всеми клеточками тела ощущала враждебность, исходящую от вдовствующей императрицы. Даже будучи невиновной, девушка ничего не могла изменить. Вдовствующая императрица желала видеть ее в качестве своего шпиона во дворце великого князя, однако Хань Юньси не была настолько глупа, чтобы согласиться на подобное предложение. Рано или поздно они все равно стали бы непримиримыми врагами.

В отличие от своей матери, император Тяньхуэй не проявлял особых эмоций. Будучи правителем Тяньнина, он обязан был сохранять хладнокровие, независимо от обстоятельств.

Несколько дней Хань Юньси не покидала пределы дворца. Наложница И, будто забыв о прежних размолвках, больше не напоминала ей о несостоявшемся браке Лун Фэйе с принцессой Чанлэ. Однако стоило Хань Юньси расслабиться и поверить в то, что события в канун Нового года больше не принесут ей хлопот, как внезапно с северо-западной границы Тяньнина пришли плохие новости: император Западного Чжоу отвел треть войск с Поля битвы Трех Путей!

Три государства на континенте Юнькун – Тяньнин, Западное Чжоу и Северное Ли – граничили друг с другом. Обширная территория, служившая местом соприкосновения границ трех государств и втрое превосходящая по площади крупный город, была названа «Полем битвы Трех Путей». На протяжении всей истории своего существования она являлась камнем преткновения для трех великих государств. На бескрайних равнинах вспыхивали сражения, однако никто так и не смог полностью покорить ее своей воле. На Поле битвы Трех Путей не было законов, лишь сила. Кто сильнее, тот и прав – вот девиз этого места, где каждый, обладающий хоть какой-то мощью, творил что хотел.

Для охраны своих рубежей все три государства возвели приграничные города и разместили в них военные гарнизоны. К сожалению, в вопросе защиты своих границ Тяньнин находился в довольно невыгодном положении. Граница Северного Ли была наиболее труднодоступной для атак противника и из-за особенности рельефа получила название «Три горных перевала». Вторгнуться на территорию северного соседа было практически невозможно. Граница Западного Чжоу тоже проходила по горам, хотя и не так выгодно, как граница Северного Ли, но и ее атаковать было непросто. А вот со стороны Тяньнина раскинулась абсолютная равнина, лишенная каких-либо преград и холмов. Пожалуй, именно граница со стороны Поля битвы Трех Путей была самым уязвимым рубежом Тяньнина. Хотя предшественники Тяньхуэя и возвели Великую стену, но в реальном бою она не могла бы выдержать напор грозной армии Северного Ли.

Именно поэтому император планировал заключить династический брак с Западным Чжоу, чтобы совместно противостоять сопернику с севера. И после неудавшейся помолвки Лун Фэйе с принцессой Чанлэ правитель Западного Чжоу отвел треть войск с нейтральной территории. Едва ли этот поступок можно трактовать двояко!

В гневе император Тяньхуэй отшвырнул от себя секретное донесение. Боясь разгневать правителя, несколько министров во главе с главнокомандующим и генералом Му Цину тут же преклонили колени.

– Возмутительно! Совершенно недопустимо! – не переставал досадовать он.

Императора буквально трясло от одолевавших эмоций. Он все идеально спланировал. Брачный союз должен был скрепить взаимоотношения двух государств. Сразу после свадьбы Тяньхуэй планировал предложить императору Западного Чжоу обсудить военное сотрудничество по охране границ и обмену оружием и ресурсами. Кто бы мог представить, что такие новости обрушатся на Тяньнин сразу после отъезда принцессы Чанлэ!

Война – лучший способ проверить мощь любого государства. Более десяти лет с момента восшествия на престол императору Тяньхуэю удавалось поддерживать относительную стабильность на границах. Несколько стычек так и не переросли в серьезные боевые действия, поэтому Тяньнин открыто не демонстрировал проблемы, связанные с истощением казны и устаревшим воинским снаряжением. Больше всего Тяньхуэй боялся крупных сражений на Поле битвы Трех Путей.

Северное Ли давно стремилось захватить Тяньнин, пытаясь использовать Поле битвы Трех Путей в качестве плацдарма для прорыва. Если такие новости дойдут до ушей императора Северного Ли, разве он упустит подобную возможность?

В абсолютной тишине Му Цину почтительно поклонился и серьезно произнес:

– Ваше величество, Западное Чжоу зашло слишком далеко! Этот скромный генерал готов немедленно отправиться на Поле битвы Трех Путей, развернуть войска и защищать границу до последней капли крови!

Генерал не был сторонником оборонительной стратегии на северо-западных рубежах. Он всегда считал, что Тяньнин слишком полагается на Западное Чжоу, что в конечном счете приведет государство к краху. Необходимо было развивать мощь собственной армии, а не надеяться на переменчивого соседа.

Однако Му Цину был еще слишком молод, чтобы по-настоящему понять тревогу императора Тяньхуэя. Даже опытный полководец не может постичь истинных намерений его величества!

Император взглянул на Му Цину, в его глазах мелькнуло нетерпение. Решив не тратить время на объяснения, правитель Тяньнина отпустил всех, но Му Цину не сдавался.

– Ваше величество, действия Западного Чжоу явно... – Генерал собирался еще что-то возразить, но император сердито перебил.

– Оставьте меня!

Му Цину пытался продолжить, но главнокомандующий взглядом заставил его замолчать, а затем и вовсе вытащил сына из императорского кабинета.

– Отец, если его величество пойдет на компромисс, что станет с нами в будущем? К тому же великий князь может не согласиться! Он потеряет лицо! Что тогда станет с Тяньнином?

Му Цину был в ярости. Он прекрасно понимал, что император Западного Чжоу пытался повлиять на Лун Фэйе. Неужели правитель совершенно не ценил давнее сотрудничество двух государств и решил подвергнуть их испытанию из-за прихоти принцессы Чанлэ? Или у него были другие планы? И свадьба стала удобным предлогом?

Генерал не желал больше думать об этом. В конце концов, это не его ума дело. Однако внутренний голос подсказывал ему, что на этот раз император Тяньхуэй уступит Западному Чжоу, что, несомненно, отразится на положении государства в будущем.

– Тс-с! Хватит, успокойся! – Главнокомандующий, нахмурившись, оттащил сына от императорского кабинета. – Цину, ты должен помнить о своем долге! Никогда больше не упоминай великого князя при императоре!

Ни для кого не было секретом, что император ценил и одновременно опасался названого брата. Семья главнокомандующего заправляла всеми войсками в стране, поэтому было бы опрометчиво устанавливать тесные связи с великим князем, порождая тем самым неоднозначные слухи.

– Отец, почему даже ты... – Заметив Лун Фэйе, Му Цину осекся.

Великий князь прошел мимо, направляясь прямиком в кабинет императора. Опомнившись, генерал собирался последовать за ним, но главнокомандующий удержал сына.

– Император уже принял решение. Дальнейшие уговоры бесполезны. Идем! – с этими словами он силой увел Му Цину.

Лун Фэйе не нужно было слышать разговор отца и сына, чтобы понять, о чем они спорят. Не оглядываясь, великий князь вошел в императорский кабинет. Его взгляд тут же упал на секретное донесение, брошенное в порыве гнева на пол. Заложив руки за спину и переплетя пальцы, император Тяньхуэй разглядывал висевшую на стене карту. Лун Фэйе поднял донесение и, бросив на него беглый взгляд, небрежно положил на стол.

– Ваше величество, вы вызвали меня по срочному делу. Что случилось? – спокойным тоном спросил он.

– Взгляни на это, – холодно проговорил император Тяньхуэй.

– Я уже видел, – ответил Лун Фэйе.

– И что думаешь?

– Такие важные вопросы вашему величеству следует обсудить с главнокомандующим Му и военным министерством. Я никогда не разбирался в них, – спокойно ответил великий князь.

Тяньхуэй внезапно рассмеялся.

– В самом деле, как я мог забыть? Ты же никогда не участвуешь в военных делах!

– Если это все, то я откланяюсь, – смело заявил Лун Фэйе и уже собирался покинуть кабинет, когда император бесцветным голосом произнес:

– Евнух Сюэ, объяви императорский указ!

Императорский указ? Слова были слишком знакомы... Более полугода назад в этом же месте Тяньхуэй точно так же приказал евнуху Сюэ зачитать императорский указ, назначив дату его свадьбы с Хань Юньси. Сегодня история повторялась.

Евнух Сюэ, робко выйдя вперед, зачитал указ. На этот раз император повелевал Лун Фэйе жениться на принцессе Чанлэ из Западного Чжоу. Более того, великий князь должен был лично возглавить свадебную процессию, чтобы официально сделать предложение руки и сердца!

В отличие от всех остальных, императорские указы по-прежнему считались неприкосновенными и не допускали ослушания. К тому же, несмотря на родственные узы, Лун Фэйе оставался подданным правителя Тяньнина. Неповиновение указу являлось тяжким преступлением!

Когда евнух Сюэ закончил читать, император медленно повернулся и посмотрел на названого брата, который стоял перед ним, преклонив колено. На лице великого князя играла нескрываемая усмешка. Тяньхуэй с интересом наблюдал за ним.

«Лун Фэйе, если ты отказываешься слушать доводы разума, не вини меня за отсутствие милосердия. У тебя не было выбора тогда, нет и сейчас!»

– Почему ты не принимаешь указ? – спустя некоторое время спросил император.

– Ваше величество, я не могу этого сделать! – Лун Фэйе поднялся.

Если женитьба на Хань Юньси – это компромисс, то он готов на него пойти лишь раз в жизни!

Глава 6. Неповиновение императорскому указу – и все из-за тебя

Еле сдерживая гнев, император Тяньхуэй пристально посмотрел на великого князя, застывшего перед ним словно изваяние. Он не может? Не может?! Неужели великий князь действительно осмелился перечить ему? Одно дело, когда они обсуждали саму возможность брачного союза, но теперь Лун Фэйе зашел слишком далеко, отказавшись выполнять императорский указ!

Не веря своим ушам, Тяньхуэй отступил на шаг и недоверчиво спросил:

– Лун Фэйе, ты бросаешь мне вызов?

К его удивлению, великий князь невозмутимо ответил:

– Я уже это сделал.

Голос Лун Фэйе, хоть и спокойный, источал неоспоримую властность. Казалось, даже в такой непростой ситуации ничто не могло поколебать решимости великого князя – он держался с исключительным достоинством.

Император ошеломленно взглянул на брата. Едва ли в государстве нашелся бы другой человек, способный оспаривать его решения... Отбросив стопку донесений, Тяньхуэй прищурился и леденящим душу голосом произнес:

– Великий князь нарушил мой указ. Немедленно заточить его во Дворце покаяния. Никому не дозволено посещать его без моего разрешения!

Стоило Тяньхуэю замолчать, как в комнату тут же ворвались несколько стражников. Император холодно наблюдал за тем, как они настороженно окружили Лун Фэйе. Казалось, он нисколько не сомневался, что подобная мера заставит великого князя раскаяться в своих поступках и молить о пощаде. Однако, ко всеобщему удивлению, тот и не думал сопротивляться. Презрительная усмешка играла на губах Лун Фэйе, когда стражники уводили его прочь. Лишь когда внушительный, напоминающий гору силуэт скрылся за дверями, Тяньхуэй обессиленно рухнул в кресло, словно пробудившись от кошмара.

Придя в себя, император сердито посмотрел на перепуганного евнуха Сюэ, все это время стоявшего на коленях неподалеку.

– Он... он... он посмел бросить мне вызов! Замышляет мятеж? Неужели Лун Фэйе думает, что я не найду на него управу? Нет уж, на этот раз я не отступлю! Евнух Сюэ, иди! Ступай! Лично охраняй Дворец покаяния. Никого не впускай и передай ему, что если он не согласится жениться на принцессе Чанлэ, то никогда не покинет это место!

Евнух Сюэ с бешено колотящимся сердцем в ужасе смотрел на господина. Он служил уже двум императорам и впервые видел, как кто-то осмелился открыто ослушаться высочайшего указа. Впечатленный произошедшим, он даже не сразу расслышал, что сказал император Тяньхуэй.

– Чего ты ждешь! – взревел тот, сметая все со стола.

Его ноздри буквально раздувались от ярости. Евнух Сюэ наконец вышел из оцепенения и, не смея больше медлить, выбежал из дворца.

В тот же день по всей столице разошелся слух о том, что великий князь ослушался императорского указа и был заточен во Дворце покаяния. Эта новость шокировала и придворных, и обычный люд. Ни для кого не было секретом, что Лун Фэйе обладал огромной властью и влиянием. Даже император Тяньхуэй никогда раньше не выступал открыто против названого брата. И сложившаяся ситуация лишь подтверждала серьезность всего произошедшего.

Первой о случившемся узнала императорская наложница И. Бросив трапезу, она поспешила во Дворец покаяния, чтобы встретиться с сыном, однако императорские стражники не пропустили ее.

Указ, который нарушил великий князь, так и не был обнародован. Но все догадывались, что внезапное возвращение принцессы Чанлэ в Западное Чжоу и волнения на Поле битвы Трех Путей были неразрывно связаны с несостоявшимся брачным союзом. В народе ходило множество кривотолков, самым распространенным из которых был слух о том, что Хань Юньси вынудила Лун Фэйе отказать императору.

Наложница И прождала у императорского кабинета целый день. Увидела она Тяньхуэя лишь в сумерках, когда он наконец вышел.

– Ваше величество, великий князь поступил опрометчиво. Пожалуйста, позвольте мне войти и убедить его!

Император Тяньхуэй даже не взглянул на нее и повернулся, чтобы уйти, но наложница И, не сдаваясь, пошла следом, пока евнухи не преградили женщине путь.

– Ваше величество, вы знаете характер Фэйе. Он упрям с самого детства. Пожалуйста, позвольте мне убедить его. Он обязательно передумает! Ваше величество, ситуация на границе меняется с каждым днем. Вы...

Ее слова были прерваны гневными словами императора:

– Наложница И, великий князь ослушался моего указа. Он замышляет мятеж?

Услышав это, женщина изменилась в лице и, застыв на месте, замолчала. Тяньхуэй смерил ее холодным взглядом, а затем повторил свой вопрос:

– Скажите мне, он пошел против меня?

– Нет! Он никогда бы не осмелился! Ваше величество, пожалуйста, поверьте! – Императорская наложница И опустилась на колени.

После смерти покойного императора она ни перед кем не преклоняла колени, но прекрасно знала, что старшинство ничего не значит перед могуществом императорской власти. Император – это Небо и Земля, никто не смеет перечить ему!

Увидев, как гордая женщина преклонила колени, Тяньхуэй равнодушно фыркнул и отвернулся.

Только поздней ночью она вернулась в свой павильон, где уже собралось немалое число гостей – членов императорской семьи, знати, высокопоставленных чиновников. Все они ждали вестей о судьбе великого князя. Случившееся внесло раздор среди присутствующих – одни пытались воспользоваться ситуацией, другие выступали в поддержку Лун Фэйе, а кто-то занял выжидательную позицию, так и не решившись примкнуть ни к одному из влиятельных кругов.

Дело осложнялось тем, что в заточении оказался второй человек в Тяньнине. Если бы на его месте оказался кто-то другой, то союзники императорской наложницы И без труда бы вызволили его из Дворца покаяния. Но сейчас единственным, кто мог помочь Лун Фэйе, был император Тяньхуэй.

Стоило толпе увидеть хмурое выражение лица наложницы И, как их надежды на освобождение великого князя растаяли как дым. Присутствующие пришли сюда не только разузнать о ситуации во дворце, но и своими глазами убедиться в слухах о благосклонности Лун Фэйе к Хань Юньси, которые со скоростью света распространялись по столице. Зная нрав великого князя, многие никак не могли поверить в то, что неудачнице из семьи Хань удалось убедить супруга отказаться от предстоящей свадьбы. Однако слух об использовании особого указа покойного императора лишь подогрел интерес общественности. Наконец, кто-то не удержался и спросил:

– Госпожа И, разве у великого князя нет золотой бирки? Если в течение нескольких дней он не найдет иного способа покинуть Дворец покаяния, возможно, ему стоит воспользоваться особым указом?

Услышав это, наложница И стала еще мрачнее. События в канун Нового года и без того породили волну слухов. Однако никто так официально и не подтвердил их. В нынешних обстоятельствах было бы опрометчиво раскрывать правду о произошедшем.

Наложница И, опустив голову, долго молчала, а затем наконец махнула рукой, попросив присутствующих покинуть Пионовый павильон. Вопрос императора Тяньхуэя все еще звучал в ее ушах, заставляя сердце биться сильнее от страха и негодования. Если бы при жизни покойного императора у ее семьи было достаточно могущества и поддержки при дворе, трон принадлежал бы ее сыну, а не Тяньхуэю!

– Мятеж? Хе-хе... – усмехнулась наложница И.

В этот момент Хань Юньси, которая ждала снаружи, пока все разойдутся, вошла в комнату и тихо позвала:

– Матушка...

Узнав о случившемся, девушка пришла в неописуемый ужас. Она хотела сразу же отправиться во дворец, но тетушка Чжао отговорила ее от такого необдуманного поступка: к кому она пойдет? У кого попросит помощи? Будут ли мольбы услышаны? Одобрит ли ее поступок великий князь? Ведь для него любая просьба была бы унизительной...

Голос невестки вывел императорскую наложницу И из раздумий. Женщина подняла взгляд на Хань Юньси и презрительно усмехнулась.

– Ты знаешь, какого императорского указа ослушался Фэйе?

Принцесса уже догадалась, что речь шла о брачном союзе. Что еще могло стать причиной столь яростного столкновения ее супруга и правителя Тяньнина?

– Все из-за свадьбы с Яояо! Ты теперь довольна? – Наложница И медленно пошла в сторону Хань Юньси. – Теперь ты довольна?

– Я... – Девушка отступила.

Да, ее догадка оказалась верной. Но от ярой ненависти в голосе свекрови сердце девушки неистово забилось.

– Теперь ты довольна? – взревела наложница И.

– Нет, – только и смогла выдавить из себя Хань Юньси.

– Ах, недовольна? – Наложница И нахмурилась и, покачав головой, презрительно усмехнулась.

– Я хотела сказать, что женитьба великого князя не имеет ко мне никакого отношения. Лун Фэйе никогда не спрашивал моего мнения! – сердито воскликнула Хань Юньси.

Да что с ними со всеми такое? Лун Фэйе никогда не упоминал при ней Дуаньму Яо! Но теперь, что бы она ни сказала, свекровь не поверит ни единому ее слову. Наложница И в гневе притянула Хань Юньси к себе.

– Как ты умудрилась околдовать Фэйе? – прорычала она.

Околдовать? Эти слова так потрясли Хань Юньси, что она чуть не потеряла равновесие и тяжело упала на стул – отступать было уже некуда.

– Матушка, что вы такое говорите! Я ничего не делала!

Лун Фэйе был явно не из тех, кого легко приворожить, иначе ее жизнь не была бы столь мучительной и полной беспокойства. С момента появления в доме великого князя каждый день приносил ей лишь унижения и обиды.

– Ничего не делала? Тогда почему Фэйе отказался от брачного союза? Его заставили жениться на тебе, теперь он вынужден жениться на принцессе Чанлэ! Так в чем же разница? – тут же нашлась с ответом наложница И.

В чем разница? И правда – Лун Фэйе с принцессой Западного Чжоу могли стать идеальной парой, про которую бы говорили, что этот союз заключен на Небесах. Брак же с неудачницей из семьи Хань стал поводом для шуток.

Вопрос свекрови выбил землю из-под ее ног. Лун Фэйе заставили жениться на ней. Он до последнего сопротивлялся и именно поэтому не пришел встретить ее у ворот дворца. Так почему же сейчас великий князь так твердо стоит на своем? В чем разница? Взять в жены одну или двух? Разве он не может просто пойти навстречу?

– Не околдовывала, говоришь? Тогда почему ради тебя Фэйе использовал золотую бирку? Почему его так беспокоит твоя жизнь? Знаешь ли ты, что особый указ императора – это его второй шанс? – не отступала наложница И.

Хань Юньси буквально приросла к стулу. Если бы Лун Фэйе не спас ее и не воспользовался особой привилегией, то сейчас смог бы ослушаться императорского указа!

– Все это из-за тебя! Из-за тебя! – не унималась императорская наложница И, крепко сжимая плечи принцессы.

Полный негодования взгляд женщины, казалось, резал девушку без ножа. Хань Юньси впервые почувствовала себя бессильной. Она позволила свекрови говорить все, что ей вздумается, и лишь смотрела на нее опустошенным, потерянным взглядом.

– Хань Юньси, ты настоящее бедствие! Если с Фэйе что-нибудь случится, я никогда тебя не прощу! – наконец в сердцах выкрикнула наложница И и выбежала из комнаты.

Какое-то время девушка так и сидела одна, пока за ней не пришла тетушка Чжао.

– Тетушка, у его высочества не будет серьезных проблем, правда же? – пробормотала Хань Юньси.

Служанка тяжело вздохнула.

– Неповиновение императорскому указу – тяжкое преступление! Годами император только и делал, что пытался уличить великого князя в каких-то проступках. Господин всегда был осторожен, но сейчас как он мог...

Когда Хань Юньси услышала это, ее сердце ушло в пятки. Хотя они с Лун Фэйе никогда не были близки, девушка все же доставила ему кучу проблем, вынудив великого князя воспользоваться особым императорским указом. И теперь из-за нее он не смог избежать последствий за свое неповиновение.

Минуло десять дней. Ни у кого так и не получилось убедить императора Тяньхуэя отменить наказание Лун Фэйе и выпустить его из Дворца покаяния. Наложница И больше не предпринимала попыток освободить сына, однако, сталкиваясь с невесткой, каждый раз кидала на нее взгляд, полный убийственной ненависти. Хань Юньси, терзаемая чувством вины, больше не покидала павильона Лотосов и днями напролет ждала новостей о супруге.

– Ваше высочество, ваше высочество...

Старая служанка со всех ног бежала к своей госпоже.

– Что случилось? – выбежала ей навстречу принцесса.

В ее сердце зародилась надежда...

Глава 7. Эпидемия. Народ в панике!

Увидев взволнованный вид служанки, Хань Юньси подумала, что та узнала какие-то новости о великом князе, но, вопреки ожиданиям, тетушка Чжао, тяжело дыша, лишь покачала головой.

– Тетушка, скажите же что-нибудь!

– Ваше высочество, императорская наложница И... она хочет... она пишет письмо принцессе Чанлэ с просьбой отменить помолвку!

– Что? – не веря своим ушам, выдохнула Хань Юньси.

– Сущая правда! Мне рассказали об этом служанки Пионового павильона. Ваше высочество, мы не можем позволить наложнице И так поступить! Это навлечет позор на дворец великого князя!

Не говоря ни слова, Хань Юньси побежала в покои свекрови. Девушка негодовала. Даже слуги понимали всю неловкость ситуации, неужели императорская наложница И была так глупа или безумна, что додумалась до подобного? Для мужчины, даже простолюдина, принуждение к браку – крайне унизительное дело, не говоря уже о могущественном Лун Фэйе, который к тому же уже ослушался императора. Что будет, если наложница И попросит потенциальную невесту отказаться от свадьбы? Если она воспользуется слабостью брата и предаст эту просьбу огласке, лицо потеряет не только Лун Фэйе, но и все государство Тяньнин! Даже если принцесса Западного Чжоу пойдет навстречу и перестанет настаивать на свадьбе, примет ли Лун Фэйе такую милость? Освободит ли его император Тяньхуэй? Как ни крути, такой поступок не принесет великому князю ничего, кроме унижения...

Хань Юньси ворвалась в Пионовый павильон как раз в тот момент, когда наложница И писала письмо. Едва переступив порог, она гневно воскликнула:

– Матушка, не причиняйте вреда его высочеству!

Рука женщины дрогнула, и длинная линия бесповоротно испортила письмо.

– Матушка, его высочество ни за что не примет такую помощь. Принуждение к браку – одно, но просьба отказаться от него – еще хуже! Как вы не понимаете? – сердито проговорила Хань Юньси.

Хозяйка Пионового павильона резко опустила кисть. Ее голос был полон возмущения:

– Хань Юньси, что ты только что сказала? Кто причинил вред Фэйе? Как ты смеешь приходить сюда и обвинять меня? – Наложница И встала из-за стола и приблизилась к невестке. – Ну-ка, скажи мне, кто здесь причинил вред Фэйе?

После этих слов гнев Хань Юньси утих. Девушка виновато опустила глаза и замолчала. Императорская наложница И с силой толкнула ее, отчего принцесса отступила на несколько шагов и едва не упала.

– Хань Юньси, это все твоя вина! Все из-за тебя! Бесстыжая! Если бы ты не вошла в этот дом, ничего бы из этого не случилось! Ты знаешь, что император может заключить моего сына в тюрьму на всю оставшуюся жизнь? Тяньхуэй давно искал возможность избавиться от соперника!

Замолчав, женщина сделала несколько шагов назад и силой ударилась о стол. Опершись одной рукой о столешницу, она, морщась от боли, сжала переносицу.

Императорская наложница И, будучи женщиной неглупой, осознавала всю абсурдность подобного послания. Но у нее не было иного выбора. Сейчас она даже не могла проведать сына, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Если Тяньхуэй решит заточить Лун Фэйе в темнице, она не будет сидеть сложа руки.

Уже сейчас наложница И чувствовала, как ослабевает влияние великого князя, и ей было просто невыносимо наблюдать за происходящим со стороны. Покойного императора больше нет. Все наложницы, за исключением ее самой и вдовствующей императрицы, были похоронены вместе с супругом или навсегда отосланы из дворца, чтобы охранять вечный сон своего господина. Единственной опорой в этом жестоком месте был сын, а теперь и он покинул ее.

Неописуемая скорбь охватила Хань Юньси при виде своей неизменно элегантной и утонченной свекрови, погруженной в столь глубокое отчаяние. Спустя какое-то время императорская наложница И снова посмотрела на принцессу и уже спокойно спросила:

– Хань Юньси, есть ли у тебя другие идеи, как спасти Фэйе?

От неожиданности девушка открыла рот, но так и не смогла произнести ни слова. Было ли у нее решение? И в прошлой жизни, и в нынешней она всегда презирала саму мысль о превосходстве благодаря своему происхождению, поэтому люто ненавидела пользоваться связями и всякого рода одолжениями для достижения собственных целей. Однако именно сейчас ей отчаянно хотелось иметь хоть какой-нибудь вес при дворе или влиятельную семью, которая могла бы поддержать ее в трудный момент. К сожалению, у нее не было ни того, ни другого. Теперь даже семья Хань зависела от нее!

Видя замешательство невестки, наложница И больше не ругала ее. Молча она повернулась, разорвала письмо и, слабо улыбнувшись, вышла. Вскоре Хань Юньси покинула кабинет свекрови и начала бесцельно блуждать по огромной территории дворца.

И тут ее нашел взволнованный управляющий Ся.

– Ваше высочество, ваше высочество!

Девушка, погруженная в свои размышления, не откликнулась, продолжая думать о том, что еще совсем недавно сказала наложница И. Да и не надеялась принцесса услышать какие-либо хорошие новости... Управляющий Ся бросился к ней.

– Ваше высочество, случилось нечто ужасное! Этот слуга не смог найти императорскую наложницу И, поэтому поспешил к вам!

– Да что случилось? – наконец пришла в себя Хань Юньси.

– На Праздник фонарей вторая супруга брата императрицы гостила в доме своих родителей и заразилась какой-то непонятной болезнью. Никто не осмелился доложить об этом императору, все держалось в строжайшем секрете. Кто же мог предположить, что следом за второй госпожой заболеет третий принц!

Хань Юньси ошеломленно смотрела на управляющего. Девушка прекрасно знала, что в древности самым страшным были не войны, голод или наводнения, а эпидемии. Даже в современном мире люди с опаской относятся к инфекционным заболеваниям, что уж говорить о нынешних временах!

– За пределами столицы разразилась эпидемия? Почему я ничего не слышала о чем-то настолько серьезном?

– Ваше высочество, семья второй супруги родом из Цзюньчэна, который далеко от столицы. Я слышал, что в одной из тамошних деревушек эпидемия разыгралась еще до Нового года! Ее вовремя заметили, и она не распространилась за ее пределы... Двор тайно... – Управляющий Ся не договорил, а лишь провел по горлу рукой, намекая на убийство.

Хань Юньси догадалась, что он имел в виду. В современном мире инфекционных больных изолируют, а порой даже предоставляют бесплатную медицинскую помощь. В древности их тоже изолировали, но, по сути, никто не заботился об их выживании. Обычно их просто сжигали заживо, как и тех, кто с ними контактировал. В этом и заключалась великая трагедия древней медицины. Если все было как она предполагала, от той деревни, вероятно не осталось и следа.

Но если вторая супруга заразилась, значит, вирус не был полностью искоренен и успел распространиться за пределы деревни...

– Управляющий Ся, откуда ты об этом узнал? – нахмурилась Хань Юньси.

– Ваше высочество, третий молодой господин – единственный сын в семье брата императрицы! Он ее племянник! Разве можно вечно держать подобное в секрете? Прошлой ночью все императорские лекари были отправлены к ним в усадьбу! – почти шепотом сказал управляющий Ся, доставая несколько пакетиков с лекарством. – Эти травы тайно передал придворный лекарь Ли, наказав как можно скорее приготовить из них лечебный суп. По его словам, все во дворце должны принять этот отвар. Еще лекарь Ли настоятельно просил хорошенько прибраться во всех помещениях, проветрить их и без крайней необходимости не выходить на улицу! Усадьба брата императрицы сейчас опечатана!

Почти в каждой состоятельной семье был личный лекарь. Если слух о болезни дошел до них, должно быть совсем скоро о надвигающейся эпидемии будет известно во всей столице! В конце концов, невозможно вечно держать в секрете такое ужасное событие, и к тому же инфекционные заболевания не проявляются сразу. У каждой болезни есть свой инкубационный период. Если учесть различную степень сопротивляемости к заразе, болезнь может проявить себя в течение первых десяти дней... Не исключено, что в усадьбе брата императрицы заражен кто-то еще! Один человек может заразить десятерых, десять – сотню; кто знает, сколько еще людей заболеет в ближайшие дни? Если не взять ситуацию под контроль, вся столица окажется в опасности! Императорская больница, должно быть, сейчас завалена работой...

– Ты знаешь, что это за болезнь? – напряженно спросила Хань Юньси.

– Лекарь Ли не сказал, но, ваше высочество, если это действительно эпидемия, нам определенно следует как можно скорее сообщить обо всем императорской наложнице И. Наша усадьба должна как можно скорее принять все меры предосторожности!

Хань Юньси посмотрела на лекарственные травы, присланные господином Ли, но так и не смогла определить болезнь. В конце концов, она не слишком хорошо разбиралась в этой области...

– Матушка на заднем дворе, поспеши.

Стоило управляющему уйти, как мысли принцессы вновь вернулись к Лун Фэйе. Сейчас его освобождение было гораздо важнее, чем надвигающаяся эпидемия. Немного помедлив, она снова вызвала слугу и наказала ему предупредить семью Хань.

Несколько дней спустя известие об эпидемии из усадьбы Пинбэй-хоу и нескольких других знатных семей распространилась по всей столице. Двору не удалось удержать все в секрете, поскольку даже среди простолюдинов начались вспышки болезни. С каждым днем ситуация становилась все серьезнее. Даже Гу Бэйюэ не мог точно определить причину эпидемии. Вся столица была окутана, всеобщим страхом, словно мраком, и мало кто осмеливался выходить из дома.

На фоне этого заточение великого князя отошло на второй план. Даже император, до этого неустанно следивший за ситуацией на Поле битвы Трех Путей, обратил свой взор на разразившуюся эпидемию. И сейчас все его внимание было приковано к внезапно вспыхнувшей болезни.

И когда Тяньхуэй, потирая лоб руками, размышлял о положении в столице, евнух Сюэ с порога сообщил:

– Ваше величество, случилось нечто ужасное! Случилось нечто ужасное!

Гневный взгляд императора уперся в испуганного слугу. Не дав своему господину времени опомниться, тот поспешно доложил:

– Ваше величество, во дворце вдовствующей императрицы умерла служанка!

– Что?! – Тяньхуэй чуть не подпрыгнул от неожиданности, а затем взревел: – Немедленно позови Гу Бэйюэ!

Евнух замялся.

– Ваше величество, придворный лекарь Гу сейчас уже находится там...

Император собирался направиться во дворец матери, но слуга предостерег его:

– Ваше величество, вам ни в коем случае нельзя там появляться! Лекарь Гу лично зажигает благовония для изгнания злых духов во дворце Процветания. Хворь уже там!

В месте, где появлялись больные, было небезопасно, но разве мог император не навестить собственную мать, когда та столкнулась с коварной болезнью? Наплевав на все рассудительные доводы, Тяньхуэй направился к дверям.

– Как же она могла заразиться этой неизвестной болезнью?

Император не знал, что причиной заражения немногих придворных стало их общение с обитателями усадьбы шурина, которые к тому времени уже были помещены на карантин. Евнух Сюэ, запнувшись на мгновение, доложил:

– Ваше величество, на днях императрица-мать тайно ездила в усадьбу вашего шурина и брала с собой ту самую служанку, что умерла.

Нынешняя главная супруга Тяньхуэя приходилась вдовствующей императрице племянницей, третий сын ее брата должен был называть императрицу «тетей», а вдовствующую императрицу – «двоюродной бабушкой». Хотя императрица-мать знала, что не следует покидать пределы дворца, но новость о тяжелом состоянии единственного внука по материнской линии настолько ее поразила, что женщина не выдержала и решила навестить родственников.

Услышав это, Тяньхуэй пришел в ярость и обрушился на евнуха Сюэ.

– Безобразие! Это просто бессмыслица!

Когда император прибыл во дворец Процветания, то застал лекаря Гу, тихо переговаривающегося с его матерью. Увидев в дверях правителя Тяньнина, Гу Бэйюэ резко замолчал, а вдовствующая императрица перевела на сына взгляд, полный отчаяния.

Глава 8. Он наверняка поймет!

Император Тяньхуэй, который не мог выплеснуть весь свой гнев на мать, обрушил его на Гу Бэйюэ.

– Гу Бэйюэ, прошло уже несколько дней, а наши лекари до сих пор не знают, что это за болезнь. Чего ты ждешь? Или ты хочешь лишиться придворной должности? Я даю тебе максимум три дня. Если через это время ты все еще не возьмешь эпидемию под контроль, пеняй на себя!

Чаще всего от эпидемии нет готового лекарства, но ее вспышку можно хотя бы контролировать. Однако пока никто даже не знал, с какой болезнью они столкнулись. А раз так – ее невозможно было усмирить. В таком случае оставался только единственный бесчеловечный способ – изолировать и сжечь всех зараженных. Для обычных людей этот метод, возможно, и был бы допустим – в безвыходной ситуации. Но сейчас, когда болезнь поразила и знатные семейства, подобный шаг в принципе становился крайне затруднительным и чреватым последствиями. Человеческая жизнь – неважно, простолюдина или чиновника, – одинаково ценна. В конце концов, разве люди голубых кровей рождаются с какими-то привилегиями? Как, например, третий молодой господин из семьи брата императрицы? Гу Бэйюэ хотел бы думать так, но жизнь распорядилась иначе. Жестокая реальность раз за разом доказывала обратное.

Эти мысли стали невидимым грузом, который давил на уравновешенного и мягкого Гу Бэйюэ и лекарь не мог перестать хмуриться. Все целители по определению сострадательны, но им часто приходится делать жестокий выбор.

Лекарь Гу пытался убедить императора, что в случае отсутствия лекарства единственным выходом мог стать контроль над эпидемией, но он должен быть абсолютным – не только для обычных людей, но и для знати. Каждый зараженный должен был быть изолирован, а затем сожжен! Однако правитель Тяньнина не разделял его точки зрения и, не раздумывая, отказался. Кто из императорской семьи и придворной знати согласится на такое? Одно его слово – и против него восстанет вся столица!

Не только он, но и его мать противилась подобному решению. Вдовствующая императрица не могла смириться с тем, что ее внук будет зверски убит.

– Ваше величество, возможно, ваш покорный слуга действительно неспособен справиться с этой задачей. Я смиренно рекомендую вам обратиться к кому-нибудь другому.

– Неужели кто-то сможет остановить болезнь? Кто? – удивился император.

– Принцесса Цинь, – тут же без колебаний ответил Гу Бэйюэ.

Император удивленно посмотрел на лекаря, а затем презрительно усмехнулся.

– Хань Юньси? Да что она знает? Всего лишь мастер по ядам! Когда это она стала всемогущим лекарем?

– Ваше величество, осматривая умерших, я заметил нечто странное. На телах, оставленных без присмотра на долгое время, появились синие пятна. Если я не ошибся, то это не простая болезнь, такие признаки проявляются в результате отравления.

После смерти служанки во дворце вдовствующей императрицы никто не осмелился подойти к ней. Из-за нехватки людей до приезда Гу Бэйюэ прошло несколько часов. Если бы не это обстоятельство, лекарь бы не заметил иссиня-черные пятна. Именно об этом он как раз и докладывал императрице, когда их увидел правитель Тяньнина. Услышав это объяснение, Тяньхуэй замолчал. Воспользовавшись заминкой, Гу Бэйюэ сделал вид, будто не замечает предубеждения императора по отношению к Хань Юньси.

– На мой взгляд, эта зараза ядовита. Ваше величество, принцесса Цинь очень искусна в ядах, думаю, она сможет найти лекарство! Тело служанки все еще находится в придворной лечебнице. Могу ли я пригласить ее высочество осмотреть его?

Император ничего не ответил.

– Ваше величество, так много людей ждут помощи! Это дело первостепенной важности, его нельзя откладывать. Немедленно позовите принцессу Цинь! – вмешалась в разговор вдовствующая императрица.

Смерть принцессы Чанпин и безумие императрицы разожгли в ней ненависть к Хань Юньси, однако весть о тяжелом состоянии внука заставила женщину закрыть глаза на обиды прошлого. Ради третьего принца она была готова воспользоваться любой возможностью!

Император Тяньхуэй поморщился, словно от боли. Еще недавно он лично запер великого князя во Дворце покаяния, а теперь вынужден просить у него помощи... Как же унизительно! Однако его мать была права: ситуация в столице менялась слишком стремительно и требовала скорейшего решения. Не найдя другого выхода, император с деланым равнодушием произнес:

– Гу Бэйюэ, это твое дело. Мне все равно, кого ты попросишь о помощи. В первую очередь нужно остановить распространение болезни. Займись этим!

Тяньхуэй руководствовался единственной причиной: если главный придворный лекарь напрямую обратится к Хань Юньси, то она никогда не узнает, кто действительно попросил о ее вмешательстве.

– Этот слуга все понимает и немедленно пошлет за принцессой Цинь! – вне себя от радости объявил Гу Бэйюэ.

* * *

Все это время Хань Юньси не находила себе места. Из-за неизвестной болезни она была вынуждена оставаться дома, поэтому целыми днями просиживала у окна в ожидании вестей о великом князе. До нее доходили слухи о распространении заразы, но девушка и не подумала бы, что та связана с ядом. Конечно же, вирусы не похожи на яды: первые вызывали недуг, а вторые – отравление. Но если они смешивались воедино, то становились смертельной угрозой.

Получив весточку от Гу Бэйюэ, Хань Юньси с готовностью собрала все самое необходимое и направилась к выходу из дворца. Уже у ворот ее заметил управляющий Ся.

– Ваше высочество, куда вы идете?

– Я скоро вернусь, – спокойно ответила принцесса.

Она не была уверена, что слугам необходимо знать о ее визите в придворную лечебницу.

– Ваше высочество, нельзя вам выходить! На улице хаос, что, если...

Прежде чем он успел договорить, проходившая мимо наложница И холодно проговорила:

– Управляющий Ся, если она хочет умереть, не стоит ее останавливать. Она вольна уйти, но тогда ей лучше не возвращаться. – Даже не взглянув на невестку, женщина проследовала мимо.

Хозяйка Пионового павильона едва ли напоминала себя прежнюю. Заточение Лун Фэйе выбило почву из-под ее ног, поэтому последние дни женщина беспокойно бродила по дворцу, больше похожая на призрака.

Слова свекрови больно резанули Хань Юньси. Она ничего не сказала, лишь только наблюдала за тем, как фигура наложницы И скрывается в саду.

– Управляющий Ся, пожалуйста, оставьте сегодня дверь открытой. Я обязательно вернусь.

После нескольких дней уныния на лице принцессы проступила искренняя улыбка, а глаза светились неподдельной радостью. Управляющий недоверчиво посмотрел на свою госпожу. Что так обрадовало принцессу Цинь? Но, несмотря на явное смущение, отразившееся на лице слуги, Хань Юньси не сочла нужным делиться своими мыслями. Вместо этого принцесса решительно повернулась и вышла прочь.

* * *

Как только Гу Бэйюэ доложили о приезде принцессы Цинь, он поспешил ей навстречу.

– Ваше высочество, я знал, я знал, что вы непременно придете!

– Вы были так уверены? – лукаво улыбнулась она.

Лекарь быстро ввел Хань Юньси в курс дела. Приняв самые элементарные меры предосторожности, принцесса вошла в комнату, в которой лежало тело служанки, про себя восторгаясь смелостью и отвагой лекарей древности: не имея эффективных средств защиты, они первыми сталкивались с заразой.

И стоило ей только приблизиться к трупу, как незамедлительно сработал предупреждающий сигнал. Хань Юньси тут же замерла и начала сосредоточенно рассматривать тело служанки. Лекарь, привыкший к чудачествам принцессы и наблюдавший со стороны, безмолвно ждал, что она скажет. Решение было принято неожиданно быстро – Хань Юньси уверенно объявила:

– Это ядовитая чума.

– Ядовитая чума? – Гу Бэйюэ потрясенно смотрел на нее.

Никто не сомневался, что чума – это самое ужасное, что может случиться. Но вот беда: симптомы у тех, кто заболел, были совершенно не похожи на чумные. Какая же напасть их постигла? И могла ли она оказаться еще губительней, чем сама чума?

– Да, ядовитая чума. Точно такая же, как и обычная, и переносится крысиными блохами. – Стоило Хань Юньси озвучить эту мысль, как тяжелый груз моментально упал с ее плеч.

Действительно, источником чумы были блохи, однако по мере распространения болезни вирус мог начать передаваться даже через непрямые контакты, например чихание. В условиях, когда медицина находилась в зачаточном состоянии, такое положение дел могло стать началом конца. Некоторые историки полагают, что подобные эпидемии могли послужить причиной исчезновения целых государств, как это было во времена династий Мин и Юань.

И раз именно блохи разносили заразу, то путь распространения болезни был очевиден: попадая на кожу, насекомые начинали пить кровь, тем самым отравляя организм. Иными словами, обуздав этих паразитов, можно было укротить и саму чуму.

– Переносится блохами? – Гу Бэйюэ нахмурился. Он не совсем понимал, что говорила Хань Юньси, но все же природный ум позволил ему ухватить самую суть. – Значит, если блох уничтожить, заразу можно будет контролировать? Не будет их – и распространение болезни прекратится?

– Абсолютно верно! – улыбнулась девушка.

– Мы спасены! – Сказав это, он выбежал из комнаты, созывая слуг. – Кто-нибудь, передайте приказ: отменить все планы по сожжению зараженных! Собрать всех придворных лекарей и ответственных за борьбу с эпидемией!

У Хань Юньси стало как-то теплее на душе, когда она увидела, как счастлив Гу Бэйюэ.

– Ваше высочество, скажите, вы ведь наверняка можете вылечить ядовитую чуму, верно? В столице сотни людей при смерти, а что говорить о провинциях... – серьезно спросил лекарь.

Хань Юньси уже собиралась ответить, но Гу Бэйюэ добавил:

– Ваше высочество, сейчас самое главное – спасти третьего молодого господина. Вдовствующая императрица на днях навещала его. По моим прогнозам, он может и не дожить до утра.

Услышав это, Хань Юньси заподозрила неладное. Девушке показалось, что Гу Бэйюэ, возможно, не мог или не хотел говорить прямо, но всеми силами пытался намекнуть на нечто более существенное, чем то, что было сказано вслух.

– Главный лекарь Гу, вы... вы хотите мне о чем-то сказать? – осторожно спросила Хань Юньси.

В глазах Гу Бэйюэ мелькнул лукавый огонек. Но он, изображая озадаченность, спросил:

– Ваше высочество, что... вы имеете в виду?

– Ничего, все в порядке, – с улыбкой ответила она. – Конечно, чуму можно вылечить, но, прежде чем утвердить рецепт, мне необходимо обсудить его с великим князем. К тому же только широкое использование противоядия может предотвратить дальнейшее распространение болезни!

Как только Хань Юньси узнала о неведомом недуге, она тут же, без малейшего промедления, разработала безукоризненный план по вызволению Лун Фэйе. Кто-то назвал бы это эгоизмом или злоупотреблением властью, но ей было все равно. Если не предпринять меры, эпидемия распространится еще дальше и охватит не только столицу, но и весь мир... Не говоря уже о третьем молодом господине.

Улыбка Гу Бэйюэ стала еще шире, но, к сожалению, принцесса уже не смотрела на него.

– Ваше высочество, неужели великий князь знает противоядие от чумы? – внезапно спросил лекарь Гу.

– Секрет! – усмехнулась девушка. – Лекарь Гу, пожалуйста, передайте мои слова императору. Он все поймет.

«Лун Фэйе, ради моего освобождения ты потратил особый указ покойного императора, поэтому сегодня я, Хань Юньси, воспользуюсь случаем и отомщу за тебя правителю Тяньнина».

Принцесса с уверенным видом села в стороне и принялась ждать.

Глава 9. Я здесь, чтобы спасти тебя

Бац!

В гневе император ударил по столу. Глухой стук заполнил кабинет. Уже не первый раз за этот день стол попадался под горячую руку правителя Тяньнина.

Гу Бэйюэ, передавший послание Хань Юньси, покорно опустил взгляд и ждал, когда утихнет очередная вспышка ярости правителя. Вдовствующая императрица, сидевшая рядом с сыном, не удержалась от язвительного замечания:

– О, эта девчонка! Чего она добивается?

– Гу Бэйюэ, разве в дворцовой лечебнице нет мастера по ядам, которому под силу справиться с эпидемией? – сердито спросил император.

Лекарь Гу замешкался с ответом. Разумеется, при дворе служили мастера по ядам, однако едва ли они слышали об этой страшной болезни.

– Ваше величество, если бы они могли справиться с чумой, то уже давным-давно бы сделали это.

Дыхание Тяньхуэя участилось. Он встал, заложил руки за спину и начал нетерпеливо расхаживать взад-вперед. Казалось, слова Хань Юньси звучали вполне безобидно – она всего лишь предлагала обсудить рецепт лекарства с великим князем, но император не был так наивен. Эта девчонка вздумала угрожать ему! Да как она посмела?!

К тому же ему только-только удалось найти управу на названого брата, поэтому Тяньхуэй совсем не собирался так скоро отступать. Разве можно позволить простолюдинке угрожать императору? Нет! Этому никогда не бывать!

– Стража! Слушайте мое распоряжение! Объявите о поиске талантливого мастера по ядам! Тот, кто сможет победить болезнь, станет главой императорской лечебницы!

Несмотря на угрозу императора, Гу Бэйюэ молчал, сохраняя спокойствие. И в этот момент в кабинет императора вошел евнух Сюэ.

– Ваше величество, вдовствующая императрица... я принес прискорбные новости. Третий принц совсем плох, он впал в беспамятство!

– Что? – ошарашенно воскликнула императрица-мать.

– В последние часы его рвало кровью, а затем он потерял сознание. Все придворные лекари бессильны! Они говорят, что... необходимо готовиться к похоронам! – продолжал евнух Сюэ, заставляя себя говорить усилием воли.

У вдовствующей императрицы закружилась голова. Покачнувшись, женщина схватилась за подлокотник кресла и едва удержалась на ногах. Тяньхуэй, все это время расхаживавший взад-вперед, остановился и посмотрел на мать. Внезапно вдовствующая императрица закричала:

– Ваше величество, мы не можем ждать! Не можем! Позвольте Хань Юньси попробовать вылечить эту болезнь! Разрешите ей навестить семью Бай! Мы не можем так рисковать жизнью единственного наследника!

Император Тяньхуэй нахмурился, не зная, что ответить на столь пылкую речь.

– Ваше величество! Неужели вы собираетесь просто смотреть, как в семье Бай умирает наследник? – вдовствующая императрица повысила голос.

Правитель Тяньнина не желал потворствовать Хань Юньси и названому брату. Но перед лицом чумы и смерти он был бессилен.

– Гу Бэйюэ, пойди и скажи Хань Юньси, чтобы она спасла жизнь третьего молодого господина, тогда я позволю ей увидеться с великим князем!

Услышав эту радостную новость, Хань Юньси радостно вскочила со своего места. Выход всегда есть! На этот раз она покажет наложнице И, что, не имея знатного происхождения и без могущественной поддержки, как у принцессы Чанлэ, она может противостоять императору Тяньхуэю и спасти Лун Фэйе!

– Скорее, едем в усадьбу семьи Бай! – В порыве чувств девушка схватила придворного лекаря за руку.

Гу Бэйюэ перевел взгляд на ее тонкую, изящную руку, и в глазах лекаря мелькнула нежность. Он давно привык к необычному поведению принцессы, которая порой забывала об установленных правилах, поэтому, не подав виду, спокойно улыбнулся и осторожно отстранился.

– Ваше высочество, сюда, повозка готова.

Гу Бэйюэ вел себя так естественно, а Хань Юньси была такой открытой, что между ними не возникло никакой неловкости. Девушка не видела ничего предосудительного в том, чтобы в такой момент держаться за руки, и, хотя лекарь Гу деликатно отстранился, никто из них не был смущен.

«Только человек с чистым сердцем и открытым умом осмеливается вести себя настолько свободно», – думал Гу Бэйюэ, направляясь к повозке.

Что же до противоядия... У Хань Юньси был всего лишь рецепт, а не само лекарство, поэтому девушка уповала на свои навыки иглоукалывания, способные продлить третьему господину жизнь на несколько дней, пока необходимые ингредиенты не будут найдены. К тому же, зная характер императора, до встречи с Лун Фэйе девушка не собиралась беспечно относиться к полученной возможности.

Еще до прибытия Хань Юньси и Гу Бэйюэ в усадьбу семьи Бай все ее обитатели были предупреждены об их приезде. Стоило высокопоставленным гостям подойти к воротам, как те тут же распахнулись и на пороге появился слуга, незамедлительно проводивший их в покои молодого господина.

– Лекарь Гу, вы можете остаться. Остальных прошу не мешать, – решительно проговорила Хань Юньси, следуя своим обычным правилам.

Эта просьба разозлила императорского дядюшку.

– Что вы собираетесь делать с молодым господином? – взревел он. – Что пытаетесь скрыть? Если с ним что-нибудь произойдет, вы сможете взять на себя всю ответственность?

– Я могу объяснить вам, что собираюсь делать, но боюсь, вы поймете меня превратно и сочтете, что я лишь приближаю день смерти внука, – равнодушно ответила Хань Юньси.

– Ах вы! – Старик лишился дара речи.

Хань Юньси лишь скрестила руки на груди и, прислонившись к колонне, с вызовом посмотрела на родственника императора. Она не собиралась упрашивать их или умолять. Так или иначе, им придется согласиться на ее условия.

Заметив, что его слова не возымели должного эффекта, шурин Тяньхуэя занервничал.

– Хорошо, хорошо! Делайте, что считаете нужным, только поторопитесь и спасите его!

Хань Юньси, выпрямившись, вошла в покои третьего господина. Прежде чем закрыть дверь, она хмуро проговорила:

– Уважаемый дядюшка, я вынуждена отметить, что ваше обращение со мной было непозволительным. На сей раз я прощу вас, но больше такое не должно повториться.

Договорив, принцесса захлопнула дверь, оставив ошеломленного старика снаружи. Гу Бэйюэ, наблюдавший за происходящим со стороны, про себя с интересом отметил, что эта девушка не перестает его удивлять. Внешне хрупкая и изящная, она порой проявляла недюжинную стойкость и осмеливалась высказывать собственное мнение. Такое поистине невероятное создание невозможно было отыскать не только в столице, но и во всем государстве Тяньнин. В который раз лекарь Гу благодарил судьбу за случайное знакомство с Хань Юньси. Если бы не отравление генерала Му, он никогда бы не смог оценить ее талант.

В это время принцесса уже запускала систему сканирования. На самом деле она не нуждалась в чьей-либо помощи и прекрасно могла справиться сама, однако настолько привыкла просить Гу Бэйюэ присматривать за собой, что это вошло у нее в привычку.

Диагноз был подтвержден, и Хань Юньси принялась медленно вводить иглы в тело третьего принца. Единственный способ победить чуму – противоядие. Без него можно только вывести токсины, тем самым ненадолго облегчив состояние больного. Это была полумера, способная сохранить жизнь и дать заболевшему человеку второй шанс.

Хань Юньси не сомневалась, что, если бы император замешкался еще немного или Гу Бэйюэ вовремя не обнаружил, что причина недуга – яд, этот молодой человек бы умер.

* * *

Прошло полчаса. Выведя столько токсинов, сколько было возможно, принцесса вынула последнюю иглу и прекратила иглоукалывание. Гу Бэйюэ тут же протянул ей чистый платок.

– Спасибо. – Приняв его, Хань Юньси улыбнулась.

Стоило им открыть дверь, как родственники молодого господина тут же заполнили всю комнату. Им не терпелось узнать новости о состоянии наследника. Только все еще озадаченный брат императрицы молча поглядывал на Хань Юньси, не решаясь завести разговор.

– Сейчас его жизни ничего не угрожает. Он должен продержаться еще пять-шесть дней, но, чтобы спасти его, понадобится противоядие.

– А где же оно?! – наконец обрел голос шурин императора.

– На этот вопрос может ответить только император, – невозмутимо ответила принцесса.

Присутствующие озадаченно переглянулись. Никто не понял ответа Хань Юньси. Воспользовавшись всеобщим оцепенением, девушка подтолкнула Гу Бэйюэ к выходу и пошла следом. Ей не терпелось поскорее увидеться с Лун Фэйе.

Не раздумывая, Хань Юньси сразу же направилась во Дворец покаяния. Император Тяньхуэй не нарушил своего обещания, но даже если бы он захотел, то не смог бы остановить ее. Дворец Покаяния был местом, где высокопоставленные особы уединялись, чтобы поразмыслить о своих ошибках. Постройка не отличалась изяществом: четыре стены без окон, внутрь ведет лишь одна дверь... Хань Юньси, даже не находясь здесь взаперти, легко могла вообразить, как же тоскливо тянутся дни в этом месте.

– Ваше высочество, пожалуйста. – Евнух Сюэ открыл дверь.

Девушка бросилась вперед, но, дойдя до порога, замешкалась. Сердце бешено колотилось. Она не знала, как отреагирует Лун Фэйе, увидев ее здесь.

– Ваше высочество, прошу, – повторил слуга.

Хань Юньси вошла. Дверь за ней сразу же затворилась. Во дворце стояла полнейшая тишина. В небольшом помещении расположилась всего лишь одна комната, двери которой были плотно закрыты.

– Ваше высочество, – позвала Хань Юньси и тихо постучала.

Никто не ответил.

– Ваше высочество, вы здесь? Ваше высочество? – окликнула она еще раз, но ответа так и не последовало.

Внутренний двор был абсолютно пуст, поэтому великий князь мог быть только внутри, но почему же тогда молчал? Может быть, что-то случилось? Император Тяньхуэй пытал его? Или он был болен, заразившись этой скверной болезнью?

Охваченная страхом, Хань Юньси закричала:

– Лун Фэйе! – С силой распахнув дверь, она обнаружила, что комната пуста.

В этот момент холодный изгиб рта сидевшего на крыше Лун Фэйе тронула легкая улыбка.

– Лун Фэйе! Где же ты? Лун Фэйе? – Девушка выбежала из комнаты.

Чем больше Хань Юньси думала, тем сильнее ее сковывал страх. Она почти потеряла уверенность в том, что собиралась сделать. Неужели император Тяньхуэй обманул ее? Лун Фэйе же не мог... Нет, неподчинение императорскому указу – преступление, которое карается смертной казнью, но... Размышляя об этом, девушка направилась к двери, и в этот момент послышался голос великого князя.

– Хань Юньси, кто разрешил тебе обращаться ко мне по имени?

Услышав это, принцесса резко остановилась. В следующее мгновение она повернулась и посмотрела на крышу. Высоко наверху сидел Лун Фэйе – как всегда благородный, властный, таинственный и равнодушный, словно небожитель, который вынужден был заговорить со смертной. Его глубокие глаза были устремлены прямо на принцессу. Хань Юньси сначала испугалась, а затем, не сдержавшись, расхохоталась.

– Лун Фэйе, с тобой все в порядке! Ты меня до смерти напугал!

Этот парень просто сидел на крыше, пока столько людей за пределами дворца беспокоились о нем! А он, словно ничего не произошло, свысока взирал на остальных...

– Чего ты испугалась? – лукаво спросил Лун Фэйе, приподняв одну бровь.

Хань Юньси лишилась дара речи. Чего испугалась? Действительно! И чего она так распереживалась из-за этого парня? Девушка долго сверлила его взглядом, прежде чем наконец ухмыльнуться и шутливо ответить:

– Я боялась, что если с тобой что-то случится, то и мне конец, нас похоронят вместе.

Когда Лун Фэйе услышал это, улыбка мгновенно исчезла с его лица.

– Как ты здесь очутилась?

Прошло столько дней, но даже мать не пришла навестить его. Должно быть, император все же отдал приказ о казни. Великий князь не ожидал, что у этой девушки получится войти во Дворец покаяния. Она действительно удивила его! И к его еще большему удивлению, Хань Юньси ответила:

– Я пришла спасти тебя.

Лун Фэйе был заинтригован. Не теряя времени, Хань Юньси поведала ему о ядовитой чуме. Она говорила с таким энтузиазмом и пылом, что даже не заметила пристального взгляда собеседника. По правде говоря, он не нуждался в ее помощи. Тот факт, что император не заключил его в тюрьму, а просто запер во дворце, был достаточным доказательством того, что правитель оставил себе путь к отступлению. Тяньхуэй никогда не забывал, что названый брат, самый молодой из всех принцев, выжил в ожесточенной борьбе за трон. Одно это уже свидетельствовало о его недюжинных способностях. Уже тогда император опасался прямого столкновения с Лун Фэйе, что уж говорить о нынешних временах!

– Почему ты решила спасти меня? – спросил великий князь.

Полный интереса взгляд был устремлен на Хань Юньси. Он был настолько властным, что, казалось, проникал в самую душу. Девушка тут же опустила глаза, а ее сердце бешено забилось.

Внезапно Лун Фэйе резко шагнул вперед, и его внушительное присутствие накрыло принцессу, словно плотный покров. Про себя великий князь посмеивался над ее дерзостью.

Неужели она не хотела быть погребенной заживо вместе с ним? Еще одно такое слово, и эта девица пожалеет о своем существовании!

Глава 10. Матушка, я вернулась!

Почему, почему... Причина лежала на поверхности, так отчего же под властным взглядом супруга Хань Юньси не могла ответить на такой простой вопрос? Что ее останавливало? Разве были у нее другие причины?

– Так почему же? – повторил Лун Фэйе, подходя еще ближе.

– В тот раз, воспользовавшись золотой биркой, вы спасли меня, сейчас настала моя очередь. Теперь мы квиты, – выпалила Хань Юньси.

– Кто так решил? – спокойно ответил вопросом великий князь.

Хань Юньси замерла, от удивления широко распахнув глаза. Что этот парень имел в виду? Заметив ее замешательство, Лун Фэйе отвел взгляд и, оттолкнув принцессу, равнодушно проговорил:

– Золотая бирка – не простая вещица. Не думай, что сможешь так легко отделаться. Ты все еще у меня в долгу!

«Вот же скупердяй!» – подумала Хань Юньси, поджав губы.

Ей вовсе не хотелось продолжать этот бесполезный спор. Воспользовавшись моментом, девушка решилась спросить:

– Вас поместили под домашний арест за то, что вы нарушили императорский указ о женитьбе на принцессе Чанлэ?

Как только слова сорвались с ее губ, Хань Юньси почувствовала, насколько глупым и неуместным был этот вполне естественный вопрос. Однако казалось, что он нисколько не смутил Лун Фэйе, потому что великий князь сразу ответил:

– Да.

– Почему?

Лицо принцессы залилось краской, но она по-прежнему не сводила взгляда с лица супруга. На этот раз великий князь медлил с ответом.

– Разве это имеет какое-то к тебе отношение?

На мгновение Хань Юньси лишилась дара речи. Именно этот вопрос не давал ей покоя, но Лун Фэйе, предугадав ее мысли, обернул его против принцессы. Действительно, имеет ли отказ от женитьбы на Дуаньму Яо хоть какое-то отношение к ней? Если уж согласился на брак с одной, то мог бы пойти навстречу и во второй раз! К чему раздувать из мухи слона?

Увидев суровое выражение лица Лун Фэйе и его равнодушный взгляд, Хань Юньси поняла, что ответа от него не добьется. В конце концов, лучше не выводить его из себя. Кто знает, что может вытворить этот парень в гневе? С другой стороны, принуждение к браку само по себе было достаточной причиной для сопротивления. К чему страдать второй раз? Подумав об этом, Хань Юньси умерила свой пыл.

– Нет-нет, я просто спросила, – сконфуженно пробормотала она.

Лун Фэйе слегка прищурился.

– У тебя еще остались вопросы?

– Нет. – Хань Юньси больше не подняла глаз, поэтому упустила из виду мелькнувшее в его взгляде недовольство.

Великий князь не проронил больше ни слова. Казалось, им двоим уже была привычна подобная манера общения. Они могли обсуждать что-то, а затем внезапно замолчать, словно тишина не тяготила их.

Спустя некоторое время принцесса взглянула на супруга и серьезно сказала:

– Рецепт противоядия у меня. Я сообщу об этом императору, и ему придется освободить вас, хочет он того или нет!

Лун Фэйе не любил принимать чью-то помощь, особенно от женщин. Но уверенный вид Хань Юньси необъяснимым образом подействовал на него, поэтому он просто кивнул.

– Я подожду тебя.

Обрадованная такой благосклонностью супруга, принцесса Цинь улыбнулась и поспешно покинула павильон. Стоило ей выйти наружу, как евнух Сюэ тут же закрыл дверь на засов. Хань Юньси сразу же заметила у дворцовых ворот величественную фигуру императора Тяньхуэя. Она неторопливо приблизилась к нему и изящно поклонилась.

– Ваше величество, вы здесь, чтобы получить от великого князя рецепт противоядия?

Рецепт от великого князя?! С нескрываемым раздражением император взглянул на принцессу Цинь. А эта девица поистине остра на язык!

– Где он? – начиная терять терпение, спросил Тяньхуэй.

От еле сдерживаемого гнева руки императора сжались в кулаки.

– Рецепт у великого князя. Он сказал, что в составе лекарства есть ингредиент, который способен найти только он, – спокойно ответила Хань Юньси.

Услышав это, Тяньхуэй пришел в ярость. Принцесса не только угрожала ему, но и осмелилась воспользоваться для этого именем Лун Фэйе! И теперь делала все, чтобы восстановить репутацию великого князя!

Словно не замечая состояния собеседника, Хань Юньси продолжила:

– Ваше величество, вам лучше лично обсудить этот вопрос с великим князем. В случае необходимости я готова оказать всяческое содействие в поиске лекарства.

Эта девчонка, похоже, совершенно не знала страха, предлагая правителю, по сути, пойти к Лун Фэйе и умолять его выйти! Тяньхуэй был так зол, что его чуть не хватил удар. Выражение глаз императора не оставляло сомнений в его намерениях. Если бы он мог, то немедленно приказал бы изрубить проклятую девчонку на мелкие кусочки!

А тем временем находившийся в павильоне великий князь прекрасно слышал каждое слово, и довольная улыбка не сходила с его лица.

Император Тяньхуэй не собирался входить во Дворец покаяния, не говоря уже о том, чтобы обсуждать с Лун Фэйе противоядие от чумы. Зная характер брата, правитель не сомневался, что тот, как только представится возможность, обязательно отомстит и поставит его в затруднительное положение. Правитель Тяньнина долго не сводил взгляда с Хань Юньси, а затем отдал приказ евнуху Сюэ.

– Великий князь достаточно покаялся. Пусть выходит! – с этими словами он повернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь.

Слуга, не в силах поверить услышанному, с изумлением посмотрел вслед удаляющемуся императору.

– Евнух Сюэ, почему ты медлишь? – с улыбкой напомнила Хань Юньси, пребывая в приподнятом настроении.

Евнух взглянул на принцессу и про себя вздохнул: «Женщины – настоящий источник бед. Отношения императора и великого князя в последние годы становятся все более напряженными, и, если эта женщина продолжит вмешиваться, кто знает, чем все обернется!»

Хань Юньси прекрасно понимала, что на этот раз перегнула палку и серьезно оскорбила императора Тяньхуэя. Отныне придется быть еще осторожнее. По правде говоря, она совершенно не хотела лезть на рожон, однако сложившаяся ситуация не оставила иного выбора. От принцессы ровным счетом ничего не зависело. К тому же, выйдя замуж за Лун Фэйе, девушка была обречена стать врагом правителя Тяньнина. Ее супруг не был обычным человеком. Разве мог он добровольно подчиниться названому брату и всю жизнь оставаться в его тени?

Размышления Хань Юньси прервал звук открывающихся дверей. Лун Фэйе величественно вышел на улицу, словно все это время вовсе не находился в заточении. Принцесса улыбнулась ему, однако великий князь даже не повел бровью и как ни в чем не бывало прошел мимо нее.

Вот это да! Девушка прикусила губу, ошарашенно глядя ему вслед. Ради освобождения этого несносного парня она ступила на опасную тропу и оскорбила самого императора, так неужели великий князь не мог хотя бы улыбнуться в ответ? Погруженная в мрачные мысли, девушка не заметила пристального взгляда Лун Фэйе.

– Хань Юньси, ты разве не идешь? – нетерпеливо спросил он.

– Куда? – пробурчала она.

– Домой, – равнодушно ответил супруг и зашагал дальше, больше не оглядываясь.

Домой... Какие теплые слова! Неужели они действительно сорвались с этих ледяных уст? Но не только Хань Юньси, но и стоявший рядом евнух Сюэ был ошеломлен услышанным, только сейчас осознав, что великий князь и принцесса Цинь – семья.

Лицо девушки невольно расплылось в улыбке. Совершенно позабыв о недавней холодности супруга, она поспешила за ним.

На дворе уже стояла глубокая ночь, когда они вернулись домой. Императорская наложница И уже давно легла спать, и в ее огромном павильоне царила зловещая тишина. Лишь несколько ламп мерцали в темноте. К счастью, управляющий Ся, как ему и было велено, оставил дверь открытой и сам дожидался возвращения принцессы. Увидев Хань Юньси, он радостно воскликнул:

– Ваше высочество, наконец-то вы вернулись! Вы...

Управляющий не успел договорить. Увидев спутника госпожи, величественная фигура которого внезапно возникла подле нее, он потерял дар речи и от изумления не мог вымолвить ни слова. Разве великий князь не был заперт во Дворце покаяния? Как он очутился здесь?

Не удостоив слугу даже взглядом, Лун Фэйе направился к павильону Лотосов. Хань Юньси, в попытке сгладить сложившуюся ситуацию, мило улыбнулась, поблагодарила управляющего, а затем поспешила за супругом.

– Ваше высочество, подождите! Ваше высочество!

Лун Фэйе будто не слышал ее. Он не только не остановился, но и, наоборот, ускорил шаг. Проведя столько дней в заточении и не имея возможности связаться с разведчиками, великий князь больше не мог откладывать дела на потом.

– Лун Фэйе! – в сердцах крикнула Хань Юньси и, бросившись вперед, схватила его за руку.

Великий князь остановился. Его взгляд помрачнел.

– Отпусти! – резко произнес он, и в глазах вспыхнул неприкрытый гнев, поразивший Хань Юньси, словно током.

Девушка тут же отпустила руку супруга.

– Пожалуйста, пойдемте со мной, это не займет много времени.

– Что-то важное?

– Не совсем... скоро сами все увидите, – замялась Хань Юньси, не зная, как объяснить свою внезапную просьбу.

– У меня нет на это времени!

Лун Фэйе совершенно не понимал эту женщину. Что посреди ночи могло быть для нее таким важным? В отличие от государственных дел, даже поиск противоядия мог подождать до утра!

Видя, что ее слова не возымели на великого князя никакого влияния, Хань Юньси снова схватила его за руку.

– Это очень важно! – выпалила она, потянув его за собой.

Лун Фэйе нахмурился, больше не пытаясь скрыть свое недовольство. Эта девушка становилась все смелее и смелее! Великий князь уже собирался сбросить ее руку, но сила, с которой Хань Юньси вцепилась в него, вызывала интерес. Но все же он намеренно увеличил внутреннюю энергию, благодаря чему начал почти буквально врастать в землю. Хань Юньси поначалу с легкостью удавалось тянуть супруга за собой, но каждый шаг давался все тяжелее, пока в один момент она вовсе не смогла сдвинуть его с места. Наконец, девушка поняла, что что-то не так, и, нахмурившись, с вызовом посмотрела на Лун Фэйе. На милом лице отражались упрямство и гнев.

– Это очень важно! Пойдемте! – сказала она и потянула его с новой силой.

Никогда раньше женщина не была так настойчива с ним. Или же впервые что-то так упорно требовала от него? Лун Фэйе хотел рассердиться, но вместо этого лишь отстраненно сказал:

– Тогда отпусти.

Хань Юньси мгновенно разжала пальцы. В тот же миг Лун Фэйе ощутил, что вместе с ее рукой пропало нечто важное, оставив в душе пустоту. И ему определенно не нравилось это незнакомое щемящее чувство внутри...

– Веди! – скомандовал великий князь, сбрасывая наваждение.

Повинуясь его приказу, принцесса поспешила к Пионовому павильону императорской наложницы И. Хозяйка давно спала, как и ночная служанка, тетушка Гуй, свернувшаяся калачиком у порога. Не обращая на нее никакого внимания, Хань Юньси громко постучала в дверь. Лун Фэйе растерянно смотрел на супругу. Он совершенно не понимал, чего добивается эта девушка. Его мать спала, так зачем они пришли сюда?

Стук разбудил тетушку Гуй. Служанка вскочила на ноги и начала испуганно озираться по сторонам, когда раздался гневный голос наложницы И:

– Тетушка Гуй, что происходит?! Чем ты там занимаешься посреди ночи?

Но служанка молчала. Все внимание женщины было приковано к великому князю, стоявшему напротив нее. Спросонья тетушка никак не могла поверить в то, что его высочество вернулся... Великий князь вернулся!

Вскоре наложница И, накинув на себя халат, сама открыла дверь. Увидев невестку, она рассердилась:

– Хань Юньси, что ты здесь делаешь?

– Матушка, я вернулась! Великий князь тоже здесь. – Девушка широко улыбнулась.

С этими словами она отошла в сторону, и наложница И увидела Лун Фэйе. Прикрыв рот рукой и совершенно позабыв о сползающей с плеч одежде, она замерла на месте и какое-то время просто вглядывалась в лицо сына, а затем подалась вперед, чтобы крепко обнять его.

– Фэйе, ты...

Только теперь великий князь понял, зачем Хань Юньси привела его сюда. Не в силах отказать матери, он позволил ей обнять себя, выслушивая лавину вопросов, что обрушились на него.

Тем временем принцесса, с любопытством наблюдая за развернувшейся перед ней сценой, умилялась в душе неподдельной радости своей свекрови. Сегодня она смогла доказать, что не стала ходячей катастрофой для великого князя. Да, ее семья была куда менее знатной, чем у принцессы Чанлэ, и вообще потеряла всякое влияние при дворе, так что Хань Юньси осталась совсем без поддержки. И все равно ей удалось вернуть Лун Фэйе!

«Императорская наложница И, я, Хань Юньси, ничуть не хуже принцессы Чанлэ!» – с гордостью подумала она.

Глава 11. Нечистая совесть покоя не дает

Когда терпение Лун Фэйе было почти на пределе, наложница И, выведав, как ему все же удалось покинуть Дворец покаяния, наконец успокоилась. Хань Юньси наблюдала за бесстрастным выражением лица супруга и никак не могла понять, почему этот парень так холоден с собственной матерью? Впрочем, наложница И, казалось, давно привыкла к подобному поведению сына и совершенно не замечала его недовольства.

Закончив расспросы, хозяйка Пионового павильона подошла к принцессе, на лице которой не было заметно ни толики самодовольства. Хань Юньси невозмутимо встретила взгляд свекрови. Та явно хотела что-то сказать, но в последний момент остановилась.

– Уже поздно. Ступай, вам с его высочеством необходимо хорошенько отдохнуть, – спустя некоторое время спокойно проговорила она.

Хань Юньси больше не сказала ни слова. Сдержанно кивнув, она направилась к выходу вместе с Лун Фэйе. По правде говоря, принцессе вовсе не нужны были восхваления. Единственной причиной, по которой Хань Юньси явилась сюда в такой неурочный час, было желание доказать всем, что она чего-то да стоит.

Когда чета дошла до ворот павильона, наложница И окликнула сына.

– Фэйе, если тебе не нравится принцесса Чанлэ, мать не станет усложнять тебе жизнь.

Эти слова предназначались не только великому князю, но и принцессе, став лучшим подтверждением ее мыслям.

А Лун Фэйе догадался, почему Хань Юньси так внезапно притащила его к матери в столь поздний час. Императорская наложница И, отличаясь непростым нравом, в последнее время наседала на невестку из-за планировавшейся свадьбы. Далекий от женских интриг великий князь, осознав всю суть замысла, с удивлением посмотрел на супругу, но промолчал и продолжил идти.

А Хань Юньси остановилась. Только сейчас она, наконец, могла вздохнуть с облегчением. Девушка не ждала похвалы – сказанных слов было вполне достаточно. Постояв некоторое время в одиночестве, она поспешила за Лун Фэйе. Впереди показалась развилка. Две фигуры, освещаемые лунным светом, намеренно замедлили шаги. К удивлению принцессы, на этот раз великий князь не спешил покинуть ее.

– Хань Юньси, ты знаешь, чем грозит гнев императора? – внезапно спросил он.

Конечно, она знала и уже не раз думала о последствиях, но разве у нее был выбор? Если с Лун Фэйе что-то случится, она пострадает первой.

– Вы первый разозлили его, не так ли? – робко произнесла принцесса.

Великий князь тихонько усмехнулся.

– Завтра отправляйся в императорскую лечебницу. Нам нельзя медлить с противоядием.

Сказав это, он ушел, оставив Хань Юньси одну. Сердце девушки было готово выпрыгнуть из груди. Неужели это не сон, неужели этот парень действительно рассмеялся? Не своим обычным холодным смехом, а легким и тихим! Глубокий и какой-то жесткий тембр голоса Лун Фэйе резко отличался от его смеха, который, будучи неожиданно прекрасным и завораживающим, обладал некой магнетической притягательностью и даже нежностью. Последняя мысль повергла Хань Юньси в шок. Как такая ледышка, как Лун Фэйе, мог быть нежным?

Глядя на удаляющуюся высокую одинокую фигуру великого князя, ей вдруг захотелось погнаться за ним и убедиться, что он действительно улыбается...

* * *

На следующий день император Тяньхуэй прислал евнуха Сюэ с приказом, требуя от Лун Фэйе и Хань Юньси в течение трех дней найти противоядие от чумы. Правитель Тяньнина велел также принести и само лекарство. Накануне у ворот Дворца покаяния принцесса объявила, что только великому князю под силу отыскать один из ингредиентов. Тогда Лун Фэйе не воспринял ее слова всерьез, но, как оказалось, Хань Юньси нисколько не шутила.

– Пурпурная полынь – чрезвычайно редкое растение. Согласно записям, ему требуется тридцать лет, чтобы прорасти, и еще тридцать, чтобы вырастить листья. Оно очень маленькое – размером с ладонь, однако всего одного семечка достаточно, чтобы приготовить бесчисленное количество лекарства, – извиняющимся тоном объяснила Хань Юньси, показывая рецепт.

Лун Фэйе совершенно не разбирался в лекарственных травах, но после такого рассказа даже глупец понял бы, насколько редка и драгоценна пурпурная полынь. «Всего-навсего» шестьдесят лет! Даже не взглянув на рецепт, он приподнял бровь и с интересом спросил:

– Почему ты так уверена, что я смогу найти ее... за три дня?

Хань Юньси нервно теребила пальцы, чувствуя себя крайне смущенно. В тот день она несколько приукрасила обстоятельства. И узнай император о ее обмане, одним Небесам известно, что бы он с ней тогда сделал! Но разве у нее оставался выбор? Даже если бы она отдала рецепт лекарства, Тяньхуэй все равно бы потребовал найти все травы! К тому же жизнь третьего принца все еще находилась под угрозой...

По правде говоря, в тот день Хань Юньси посмела угрожать Тяньхуэю вовсе не потому, что имела рецепт противоядия, а потому что могла взять под контроль распространение болезни и спасти жизни невинных людей. Если она потерпит поражение и навлечет на себя гнев императора, то Лун Фэйе окажется в еще большей опасности!

– В любом случае я должна была что-то предпринять, чтобы вызволить вас из заточения, не так ли? – с натянутой улыбкой спросила девушка.

Лун Фэйе молчал, про себя посмеиваясь над бесстрашной девчонкой. Подумать только! Она посмела угрожать и обманывать самого императора!

– Ваше высочество, время не ждет. Давайте поскорее отправимся в долину Яогуй, – поторопила Хань Юньси.

Долина Яогуй славилась множеством редких трав. Это было первое место, которое пришло ей на ум. Даже если им не удастся отыскать пурпурную полынь там, мастер Яогуй наверняка знал, где ее найти. Лун Фэйе кивнул и уже собирался уходить, когда Хань Юньси вновь обратилась к нему.

– Ваше высочество, пожалуйста, возьмите с собой лекаря Гу.

– Зачем? – удивился великий князь.

– В рецепте есть еще несколько ценных трав, требующих тщательного отбора. Запасов императорской лечебницы недостаточно, а в долине Яогуй произрастает большое количество растений. Лекарь Гу хорошо знаком с ними, поэтому было бы лучше, если бы он лично отобрал их, – подробно объяснила Хань Юньси.

Лун Фэйе недовольно посмотрел на нее. Ему вовсе не хотелось брать с собой того, кто совершенно не владел боевыми искусствами и стал бы еще одной обузой в этой и так непростой поездке. Однако в словах Хань Юньси была толика истины, поэтому он не посмел возражать и со вздохом кивнул.

* * *

Проблемы не заставили себя долго ждать. Лун Фэйе и Гу Бэйюэ, верхом на своих конях, ждали принцессу у городских ворот. Они являли собой поистине ошеломляющее зрелище. Первый был одет в черные облегающие одежды, другой – в белые, волнами струящиеся по его крепкому телу; один выглядел отчужденным и таинственным, другой – кротким и утонченным. Словно соприкоснулись два мира, казавшиеся несовместимыми.

Что же до Хань Юньси... одетая в повседневную одежду, она ехала им навстречу, мертвой хваткой вцепившись в поводья. С застывшим выражением лица девушка раскачивалась из стороны в сторону, едва держась в седле.

Вообще-то Хань Юньси умела ездить верхом, но навыки девушки явно не дотягивали до мастерства ее спутников. А у них в распоряжении было всего три дня. Даже на полной скорости дорога из столицы в долину Яогуй заняла бы не менее суток, а это означало, что на поиски необходимых ингредиентов оставался всего один день. Время поджимало!

Гу Бэйюэ наблюдал за принцессой, на его губах играла легкая улыбка, а во взгляде читалась невероятная нежность. В отличие от своего спутника, Лун Фэйе сохранял непроницаемое выражение лица. Однако, не выдержав медлительности Хань Юньси, он раздраженно оттолкнулся от стремян и, воспарив в воздух, опустился прямо на спину лошади, испугав не только супругу, но и ее скакуна, который в тот же миг встал на дыбы. Вскрикнув от неожиданности, Хань Юньси откинулась назад, невольно оказавшись в объятиях Лун Фэйе. Не выражая никаких эмоций, он уперся ногами в стремена и выхватил поводья из рук девушки. Почувствовав уверенность наездника, еще недавно испуганная лошадь присмирела. Теперь только принцесса все еще обливалась потом от страха, совершенно не замечая, что оказалась в объятиях великого князя.

– В путь, – спокойно скомандовал Лун Фэйе.

– Ваше высочество, пожалуйста, идите первым, – ответил Гу Бэйюэ без всякого высокомерия.

Лун Фэйе пришпорил коня, и тот помчался, словно выпущенная стрела. Лекарь Гу, впечатленный его скоростью, без раздумий последовал за ним.

Конь буквально летел, да так, что ветер свистел в ушах. Только тогда Хань Юньси, словно проснувшись, осознала свое положение. Лун Фэйе сидел позади нее, поэтому спина девушки плотно прижималась к его груди. Одной рукой обнимая супругу за талию, другой он держал поводья, то ослабляя, то натягивая их.

Хань Юньси невольно вспомнила первое посещение таинственной долины. Тогда Лун Фэйе тоже прижимал ее к себе, укрывая плащом от непогоды. Сегодня расстояние между ними сократилось до предела. И было в этом что-то неправильное...

Ее сердце бешено билось. Не в силах удержаться, девушка осторожно подняла взгляд и увидела невероятно притягательный кадык Лун Фэйе. Она никогда не подумала бы, что у мужчины может быть такой идеальный, пленительный кадык! Забыв обо всем на свете, Хань Юньси не заметила, как Лун Фэйе опустил взгляд. Его мощная аура, смешанная с легким ароматом амбры, мгновенно окутала принцессу. Казалось, этот мужчина обладал магической силой, которая невольно притягивала к нему и уже не отпускала.

Хань Юньси поразилась собственным мыслям и, совершенно позабыв, что сидит на коне, резко дернулась в сторону. Лун Фэйе тут же прижал ее к себе еще крепче.

– Сиди смирно!

Он перестал понимать эту женщину! Сумасшедшая... Что она вообще пыталась сделать, да еще и на такой скорости? Неужели ищет смерти? Еще и сопротивляется без причины!

Осознавая свою ошибку, Хань Юньси покорно выпрямилась, опустив голову.

– Что с тобой? – спросил Лун Фэйе.

– Ничего... – прошептала она.

– Если ничего, то почему пытаешься сбежать? – снова спросил великий князь.

– С... случайно... – Хань Юньси наконец успокоилась.

К счастью, этот парень не заметил, что она пялилась на него все это время. Лун Фэйе больше не задавал вопросов, думая о принцессе, которая только что не сводила с него глаз. Великий князь видел бесчисленное количество влюбленных женщин, но взгляд Хань Юньси отличался от их пылких взоров. Правда, сколько бы он ни думал, все никак не мог понять, что именно выделяло принцессу Цинь из толпы его почитательниц.

Продолжая удерживать девушку одной рукой, другой он резко рванул поводья, бросив лошадь в галоп. Гу Бэйюэ, несмотря на огромную скорость, не отставал.

Поздней ночью они, наконец, добрались до долины Яогуй. Даже в такое время здесь кипела жизнь. Только двор мастера был погружен во мрак, а поля вокруг освещались так ярко, будто солнце и вовсе не уходило за горизонт. Причиной тому была нескончаемая череда людей, с фонарями в руках продолжавших искать лекарственные травы.

В прошлый раз они отдали мастеру яд огромного питона, но сегодня пришли с пустыми руками. И им оставалось только гадать, что в итоге попросит этот эксцентричный старик.

Втроем они подошли к огромным воротам. Гу Бэйюэ нерешительно остановился, в его глазах мелькнуло беспокойство. Чуть помедлив, он все же проговорил:

– Ваше высочество, лечебные травы долины Яогуй нелегко добыть.

Опередив Лун Фэйе, Хань Юньси с улыбкой наклонилась к лекарю Гу и рассказала ему о том, что произошло тогда. В прошлый раз она соревновалась с Дуаньму Яо в поиске трав. Ей не удалось найти последнюю траву – «Стену призраков», однако принцесса Западного Чжоу все же согласилась признать поражение.

В тот день мастер Яогуй не поверил Хань Юньси. Старик был уверен, что девушке удалось найти последний ингредиент, поэтому сегодня она раскроет ему правду в обмен на лекарство. Услышав эту занимательную историю, Гу Бэйюэ не смог сдержать смеха.

– Тс-с... – Хань Юньси приложила палец к губам. – Мастер не должен узнать о нашем плане!

Если он проведает об этом, то никогда не отдаст нужное им лекарство! Лекарь Гу кивнул, соглашаясь. Они обменялись едва заметными улыбками и повернулись к воротам. Лун Фэйе напряженно наблюдал за происходящим и только спустя некоторое время постучал в дверь.

Бах-бах-бах!

Стук разнесся по всей долине, но на него так никто и не вышел. Глаза великого князя потемнели от злости.

Бах-бах-бах!

Наконец раздался гневный голос старого управляющего.

– Кто там? Кто смеет беспокоить мастера так поздно?

Дверь открылась, и управляющий уже был готов разразиться гневной тирадой, но, увидев знакомые лица Лун Фэйе и Хань Юньси, тут же испуганно замолчал. Это снова они... В прошлый раз после ухода этих двоих господин был настолько впечатлен произошедшим, что не мог ни есть, ни спать три дня и три ночи, а потом и вовсе отправился в путешествие, из которого до сих пор не вернулся!

Глава 12. Подозрительное совпадение!

Увидев старого управляющего, Хань Юньси с улыбкой поприветствовала его.

– Пожалуйста, передай господину, что принцесса Цинь пришла, чтобы рассказать ему о прошлом состязании.

– О призрачной стене? – тут же догадался старик.

Хань Юньси кивнула с загадочным видом.

– Ваше высочество, несколько месяцев назад мастер отправился в путешествие и до сих пор не вернулся. Вы... вы приехали в неудачное время... – растерянно забормотал управляющий.

– Куда он подевался? – быстро спросила Хань Юньси.

– Старый слуга ничего не знает. Господин не поведал мне ничего – ни куда направляется, ни когда вернется... – Управляющий покачал головой.

Девушка озадаченно посмотрела на своих спутников. Значит, мастера Яогуя не могут найти... Что же делать? У них осталось всего три дня, чтобы найти пурпурную полынь, но пока у них ничего не получалось!

– Есть ли в долине пурпурная полынь? – Хань Юньси не теряла надежды.

– Вам нужна пурпурная полынь? – встревожился управляющий.

– Так есть или нет?

Мужчина покачал головой.

– Очень ценная трава, этот слуга никогда раньше о ней не слышал. Ваше высочество, самые ценные лекарственные травы хранятся под замком у мастера Яогуя. Я же отвечаю только за обычные...

Услышав это, даже Лун Фэйе помрачнел.

– Ваше высочество, пожалуйста, приходите в следующий раз. – Старый управляющий собирался закрыть дверь, но Лун Фэйе остановил его.

– Ты уверен, что не знаешь, где Гу Циша?

– Ваше высочество, этот слуга скорее умрет, чем солжет вам. Если не верите, зайдите и посмотрите сами, – поспешно проговорил старик.

В этот момент откуда-то сбоку внезапно раздался знакомый голос:

– Ядовитая девчонка! Какое совпадение!

Хань Юньси обернулась. Рядом с ними стоял не кто иной, как одетый в красное и дьявольски красивый Гу Цишао.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила она.

– Я пришел по делу к мастеру Яогую. Хе-хе, – рассмеялся он, – не ожидал, что мы встретимся в таком месте... – Гу Цишао подошел ближе, ослепительно улыбаясь.

Хань Юньси не сводила глаз с внезапного гостя, а в ушах звучали только что произнесенные слова. «Ядовитая девчонка», «совпадение»... Гу Цишао вел себя так, словно они были старыми знакомыми. Девушка недовольно закатила глаза и холодно сказала:

– Мастера Яогуя здесь нет. Ты пришел зря.

К ее удивлению, Гу Цишао нисколько не огорчился, услышав это.

– Я пришел, чтобы продать лекарства. Если управляющий здесь, этого будет вполне достаточно.

Старик оживился и бросил на него любопытный взгляд. Несмотря на огромные запасы, долина Яогуй охотно покупала лечебные травы. Отметив величественную осанку молодого господина в красном, опытный слуга решил, что тот может предложить что-то особенное, поэтому не спешил уходить.

– Какие лечебные травы принес молодой господин? – почтительно обратился он к Гу Цишао.

– Шестилистник, подсолнух и еще... – ответил тот и, загадочно улыбнувшись, продолжил: – Пурпурная полынь.

Присутствующие замерли, ошеломленно глядя на него. Неужели Гу Цишао действительно обладал таким редким растением? Какое совпадение! Хань Юньси собиралась что-то сказать, но управляющий опередил ее:

– Молодой господин, мастера Яогуя сейчас нет, но этот старый слуга уполномочен принимать все решения. Пожалуйста, входите, давайте поговорим внутри! – с этими словами он схватил вмиг ставшего желанным посетителя за руку и потянул к двери.

Хань Юньси попыталась подойти к Гу Цишао, но Лун Фэйе мгновенно пресек эту попытку. Он резко отбросил ее руку и, перехватив запястье наглеца, рванул его на себя. От такой грубости рука девушки онемела. Хань Юньси с нескрываемым раздражением посмотрела на мужа, но тот полностью проигнорировал гнев принцессы.

– Эй, эй, эй, ваше высочество, мне больно! – возмутился Гу Цишао.

– Говоришь, у тебя есть пурпурная полынь? – будто не слыша его, процедил сквозь зубы Лун Фэйе.

– Сначала отпустите меня, а потом все обсудим! – Гу Цишао сопротивлялся как мог, но про себя с сожалением признал, что не может тягаться с великим князем, поэтому после нескольких тщетных попыток высвободиться покорно кивнул.

– Цена? – процедил Лун Фэйе.

– Она бесценна, – серьезно ответил Гу Цишао.

– Разве ты не собирался продать ее долине Яогуй? – усмехнулся великий князь.

– На определенных условиях.

Услышав эти слова, старый управляющий попытался вмешаться.

– Ваше высочество, пожалуйста, не вмешивайтесь в дела долины Яогуй. Отпустите этого молодого господина.

– Тогда поговорим за пределами долины, – бросил Лун Фэйе в ответ и потянул Гу Цишао за собой.

Управляющий не мог тягаться с одним из самых могущественных людей на континенте, поэтому обреченно направился следом.

– Этот молодой господин принес редкое лекарство, – на ходу сетовал он. – И собирался обсудить важные вопросы с мастером Яогуем. Нечасто нам приносят настоящие драгоценности! Хотя мастера Яогуя сейчас нет, вы можете обо всем договориться с этим старым слугой!

Лун Фэйе, не обращая внимания на причитания старика, продолжал тащить Гу Цишао за пределы долины. Управляющий хотел еще что-то сказать, но великий князь резко прервал его.

– Мы уже не на территории долины. Вмешательство в мои дела может иметь свои последствия.

– Но... – Старик лишился дара речи.

Он впервые сталкивался с таким властным человеком. И ведь ценное лекарство было почти у него в руках!

– Молодой господин, скажите мне! – взмолился старик.

– Мне без разницы, кому продать это лекарство. Главное, чтобы покупатель согласился на мои условия, – ответил Гу Цишао, сверкнув ослепительной улыбкой.

– Ах ты... – выдавил из себя управляющий, пытаясь совладать с нахлынувшей яростью. Этот незнакомец в красном вел себя еще отвратительнее великого князя! – Молодой господин, вам лучше никогда больше не появляться здесь! – процедил сквозь зубы старик и направился обратно, мысленно добавляя того в черный список.

Только теперь Лун Фэйе отпустил руку Гу Цишао. Его внезапное появление не казалось таким уж случайным. Они пришли сюда за пурпурной полынью, но не встретили мастера Яогуя. И сразу появился этот парень в красном, у которого «абсолютно случайно» была с собой эта редчайшая трава! Выглядело все крайне подозрительно. Что ж, совпадение это или нет, но пурпурная полынь им была очень нужна.

– Гу Цишао, где она? – с тревогой спросила Хань Юньси.

– Ядовитая девчонка, мы даже не обсудили условия, куда спешить? – усмехнулся он, и в лисьих глазах блеснула искорка азарта.

– Кто еще тут ядовитый! Кто тебе разрешил так меня называть? Мы даже не знакомы! – возмутилась принцесса, баюкая руку.

– Я спас тебе жизнь, не будь такой! – усмехнулся Гу Цишао. Он уже привык к этим милым перебранкам.

Лун Фэйе, потеряв всякое терпение, небрежно притянул к себе Хань Юньси и холодно спросил:

– Каковы твои условия?

– Мне нужен саженец лекарственного чайного дерева. Он есть только у семьи Му из Аптекарского Города. Я планировал отправиться туда вместе с мастером Яогуем, но буду не против, если компанию мне составит ваше высочество. Как только я добуду все необходимое, сразу отдам пурпурную полынь. – Гу Цишао наконец отбросил притворство.

Аптекарский Город был большим независимым центром, одним из четырех на континенте Юнькун. Помимо него существовали еще Город Лекарей, Город Дочерей и Город Безмятежности. Медицинская школа, о которой частенько упоминали Хань Юньси и Гу Цишао, находилась именно там. Аптекарский Город, как и следовало из его названия, был местом выращивания и сбора лекарственных трав. Именно там проживали влиятельные семьи, контролирующие их значительные запасы. Даже долина Яогуй не могла соперничать с ними.

Услышав требование Гу Цишао, Лун Фэйе без раздумий согласился.

– Мне срочно нужна пурпурная полынь. Сначала отдай ее мне.

Парень в красном замялся на мгновение, но все же решил не спорить:

– Хорошо. Уверен, его высочество исполнит обещанное.

В его руках появилась стеклянная склянка размером с детскую ладошку. Внутри покоился стебель с пурпурными листьями, на корнях которого все еще блестела влага. Как только Гу Бэйюэ и Хань Юньси увидели заветную траву, как все их сомнения мгновенно улетучились. Обменявшись понимающими взглядами, они с облегчением выдохнули.

– Она? – вмешался в их немой диалог Лун Фэйе.

Хань Юньси кивнула. Хотя она не могла похвастаться такими богатыми знаниями в травах, как у Гу Бэйюэ, все же никогда бы не спутала пурпурную полынь с чем-то другим.

– Ваше высочество, это действительно пурпурная полынь, – подтвердил лекарь Гу.

Великий князь взял склянку и небрежно бросил ее Хань Юньси.

– Возьми. Разберись с чумой.

– Вы поедете в Город Лекарей? – удивилась она.

Гу Цишао не торопил великого князя, хотя тот почему-то выглядел обеспокоенным.

– Да, – только и ответил Лун Фэйе.

И больше не сказал ни слова. На самом деле, если бы им не удалось найти пурпурную полынь здесь, то следующим местом поиска стал бы Город Лекарей. К тому же он планировал посетить его сразу же после Нового года. Если бы не заключение под стражу, великий князь уже давно был бы там. Гу Цишао вмешался:

– Если ваше высочество сможет сразу же выполнить обещанное, это будет прекрасно.

Увидев, что великий князь садится на коня, Хань Юньси не задумываясь остановила его:

– Подождите...

– Оставшиеся травы найти несложно, не так ли? – спросил Лун Фэйе.

Они специально взяли с собой лекаря Гу, чтобы тот отобрал лучшие лечебные травы. Для снадобья им все еще необходимо было заполучить паслен черный и зубровку душистую, которые в изобилии росли в долине. Редкими растениями распоряжался лично мастер Яогуй, травами попроще заведовал управляющий, имеющий право свободно принимать решения и заключать сделки. Хотя они только что оскорбили своенравного старика, Лун Фэйе не сомневался, что Хань Юньси под силу будет уговорить его, если уж принцесса некогда справилась с мастером Яогуем.

– Не... сложно, – медленно ответила девушка.

– Что-нибудь еще? – снова спросил Лун Фэйе.

Девушка на мгновение замялась, а затем открыто улыбнулась.

– Ваше высочество, пожалуйста, возьмите меня с собой. Обещаю, я не создам проблем. Возможно, даже смогу помочь!

На самом деле ей не терпелось побывать в таком могущественном месте. Система нейтрализации ядов хранила в себе информацию о всевозможных растениях, но ее запасов всегда не хватало в самый нужный момент. Может быть, там она сможет пополнить их и найти что-нибудь редкое!

Гу Цишао, прищурив глаза, молча посмотрел на принцессу. Гу Бэйюэ не отрывал от нее пристального взгляда, в котором застыли противоречивые чувства. Но, как бы им ни хотелось, они не могли вмешиваться. Решение здесь принимал Лун Фэйе.

– Я уже передала рецепт лекарю Гу. Можете быть уверены, ваше высочество, он остановит чуму. Остальные ингредиенты не такие редкие, поэтому не сомневаюсь, что старый управляющий продаст их, как только мы хорошо заплатим.

Хань Юньси говорила правду. Имея все ингредиенты, эпидемию можно было легко остановить. Однако, несмотря на ее доводы, Лун Фэйе по-прежнему молчал. Девушка нервно поглядывала на супруга. Не мог бы этот парень, наконец, хоть как-то отреагировать?

– Ваше высочество, возможно, я смогу найти лекарственные травы, которые пригодятся нам позже. – Хань Юньси решила не сдаваться.

В глазах Лун Фэйе мелькнуло веселье, но он продолжал молчать.

– Ваше высочество, почему бы вам не назвать условие? – взмолилась она.

Гу Цишао рассмеялся:

– Ядовитая девчонка, если он не возьмет тебя с собой, тогда возьму я. Иди сюда.

Глава 13. Аптекарский город: разделяемся!!

Слова Гу Цишао сделали и без того напряженную атмосферу совсем гнетущей. Лун Фэйе не отрывал взгляда от Хань Юньси, а она после столь долгих уговоров потеряла терпение и уже хотела согласиться на предложение этого парня в красном. Однако, увидев глубокие, темные глаза супруга, не смогла заставить себя даже пошевелиться.

Бросив взгляд в сторону Гу Цишао, принцесса вновь повернулась к Лун Фэйе и моментально почувствовала, как ситуация накалилась еще сильнее. Они не были настоящей парой, но великий князь требовал от нее соблюдения так называемых женских добродетелей. Пусть так, но разве дозволено ему было всецело ограничивать ее свободу? Почему он всегда вел себя так грубо?

Хань Юньси не желала ввязываться в пустые споры и уж тем более наживать себе новых неприятностей. В конце концов, Небеса не лишили ее способности ходить, и она вполне могла дойти до Аптекарского Города сама!

– Тогда я не пойду с вами, ваше высочество. Берегите себя.

Неожиданно Лун Фэйе протянул руку и приказал:

– Садись. Я назову условия, когда хорошенько их обдумаю.

Хотя Хань Юньси сама просила об этом, но не думала, что он согласится на подобное. Прежде чем девушка успела передумать, великий князь притянул ее к себе и, словно она ничего не весила, с легкостью усадил на спину лошади, прижав к своей груди, как и в тот раз. Одной рукой он управлял поводьями, а второй обхватил талию супруги, будто демонстрируя окружающим свое право на эту женщину. Даже сквозь одежду Хань Юньси чувствовала тепло его тела. Поглощенная новыми ощущениями, она полностью забыла о произошедшем.

Гу Цишао взглянул на супругов и, презрительно усмехнувшись, отвернулся.

– Лекарь Гу, борьба с эпидемией полностью на твоих плечах. Не стоит сообщать императору, куда мы едем, – на прощание бросил Лун Фэйе и, еще крепче прижав к себе Хань Юньси, пришпорил коня.

Оставшись в одиночестве, Гу Бэйюэ провожал взглядом скрывающийся из виду силуэт. Иной счел бы его покинутым на милость бескрайних просторов, но в чертах лекаря не было и тени печали. Он стоял молча, и, казалось, ничто в целом мире не способно было поколебать его спокойствие. Вынув из стеклянного флакона пурпурную полынь, Гу Бэйюэ внимательно осмотрел ее.

– Нашел совсем недавно? – задумчиво проговорил он.

Познания императорского лекаря в области лекарственных трав поражали воображение, и ему не составило труда понять, что пурпурную полынь сорвали не более часа назад. Где еще, на сотни ли вокруг, если не в самой долине Яогуй, может произрастать столь редкое растение? Неужели Гу Цишао по чистой случайности нашел его где-то поблизости?

Осторожно положив пурпурную полынь обратно в склянку, Гу Бэйюэ задумчиво улыбнулся. Оглянувшись на долину Яогуй, он пришпорил коня и умчался в противополжном направлении.

Для приготовления противоядия ему следовало найти еще две травы – паслен черный и зубровку душистую. Именно они были основными ингредиентами для лекарства. В рецепте принцессы полынь служила всего лишь катализатором, поэтому в первую очередь Гу Бэйюэ предстояло отыскать столько трав, сколько бы хватило на целое государство. И одним Небесам известно, где императорский лекарь раздобыл такое богатство.

Вернувшись в столицу, он сразу же приготовил противоядие. К счастью, ядовитая чума отличалась от обычных болезней тем, что не требовала времени для полного выздоровления. Симптомы исчезали сразу же, как только больной принимал лекарство. Через несколько дней эпидемию удалось взять под контроль.

Выполняя приказ великого князя, Гу Бэйюэ умолчал о местонахождении Лун Фэйе и Хань Юньси, еще больше укрепив подозрения императора. Если Тяньхуэй хотел справиться с названым братом, то сначала должен был найти способ избавиться от принцессы Цинь – женщины, которая осмелилась бросить вызов правителю Тяньнина!

* * *

А Хань Юньси и ее спутники уже подъезжали к Аптекарскому Городу, врата которого по своему величию не уступали столичным. По пути принцесса узнала много интересного об этом месте: Аптекарский Город занимал обширную территорию, почва здесь идеально подходила для выращивания лекарственных трав, которые славились своим превосходным качеством.

Каждая семья в городе специализировалась на торговле лекарственными травами, большинство из которых выращивала собственными силами. Здесь можно было найти как самые обыкновенные растения, так и исключительно редкие. Говорили, что Аптекарский Город стал своеобразным хранилищем лекарственных трав. Почти две трети всех запасов на континенте Юнькун были выращены именно здесь.

Три самые могущественные семьи Аптекарского Города – Му, Ван и Се – контролировали почти половину рынка, а так называемый лес Лекарственных трав, расположенный в самом центре города, находится под их совместным управлением.

В каком-то смысле врачевание очень похоже на кулинарию. Подобно тому как великий повар бессилен явить мастерство над пустым котлом, так и познания лекаря остаются лишь тенью, коль скоро земля не даровала ему своих трав. И пусть Аптекарский Город и уступал в величии Городу Лекарей, местные люди держались друг друга с редким единодушием.

Войдя в город, Хань Юньси сразу же ощутила приятный аромат трав. Девушка невольно задумалась о матери. Возможно, здесь удастся найти хоть какую-нибудь информацию о госпоже Тяньсинь! Правда, пока она путешествует вместе с Лун Фэйе и Гу Цишао, следует хорошо оберегать тайны своего прошлого. Особенно от великого князя, который раз за разом подвергал сомнению ее навыки в ядах.

Был уже вечер, поэтому они решили сначала остановиться на постоялом дворе и обсудить план действий. Похоже, Гу Цишао хорошо знал эти места. Стоило ему только зайти внутрь, как хозяин постоялого двора поприветствовал его:

– Цишао, давно не виделись!

– Три лучших комнаты, пожалуйста. И говорите потише, – с улыбкой ответил он.

Владелец гостиницы окинул взглядом гостей, а затем принес три ключа. Вопреки ожиданиям, Лун Фэйе с равнодушным видом забрал только один и, взяв Хань Юньси за руку, пошел наверх. От неожиданности девушка чуть сама не потянулась за вторым ключом. Конечно, законным супругам полагалось пребывать в одной опочивальне, но... до сего дня они жили как чужие люди! Хань Юньси молча смотрела на большую руку великого князя, сжимающую ее маленькую ладонь, и послушно следовала за ним.

Хозяин гостиницы, наблюдавший эту крайне неловкую сцену, перевел озадаченный взгляд на Гу Цишао:

– Цишао, это...

Молодой господин задумчиво облизнул губы.

– Что еще за «это»? Мне нужно всего две комнаты. Пусть комната между нашими двумя остается пустой. Боюсь, будет шумно.

– Пустой? – непонимающе переспросил хозяин.

При этих словах красивое лицо Гу Цишао перекосилось от злости. Он молча забрал ключи и поднялся наверх, оставив хозяина гостиницы в полном недоумении, а когда добрался до нужной комнаты, Лун Фэйе и Хань Юньси уже пропали из виду.

* * *

В это время принцесса наблюдала за супругом, который невозмутимо заваривал чай. Ее взгляд метнулся к маленькой кровати, и губы дрогнули в неловкой улыбке. Что этот парень собирается делать? Она ждала объяснений, но Лун Фэйе хранил молчание, словно ничего не произошло. Подавив вспыхнувшее любопытство, Хань Юньси предпочла отложить выяснение этого вопроса до наступления сумерек. Лун Фэйе не собирался спускаться вниз к ужину и после небольшого отдыха приказал слуге принести еду в комнату. Стоило тому открыть дверь, как в комнату бесцеремонно вошел Гу Цишао. Усевшись за стол, он небрежно сказал:

– Принеси еще одну миску и палочки.

Лун Фэйе равнодушно спросил незваного гостя:

– Что ты собираешься делать с саженцами лекарственного чая?

– Украсть, – без капли смущения ответил тот.

От такой прямолинейности Хань Юньси чуть не поперхнулась супом. Украсть сокровище семьи Му? То есть этот парень притащил их сюда, чтобы помочь украсть растение?!

– Если у вас есть другие способы, я с радостью про них послушаю, – усмехнулся Гу Цишао.

Хань Юньси закатила глаза и продолжила есть.

– Зачем красть? Неужели нет иного выхода? – Лун Фэйе сохранял спокойствие.

– Несколько дней назад семья Му украла их у кого-то другого и не смогла перепродать, – будничным тоном пояснил Гу Цишао.

– Ты знаешь, где они?

– Знаю только, что в усадьбе семьи Му, но где конкретно, мне неизвестно. Поэтому я и хотел обратиться к мастеру Яогую. Он всегда славился своими навыками в поисках лекарств, – усмехнулся Гу Цишао.

Лун Фэйе, с самого начала понимавший, что все не так просто, не выказал особого удивления и лишь коротко кивнул.

После ужина Гу Цишао нетерпеливо спросил:

– Ваше высочество, оправимся в резиденцию Му сегодня вечером?

Лун Фэйе отрицательно покачал головой:

– Раз такое ценное растение находится у семьи Му, новости наверняка уже разлетелись по всему городу. Сначала разделимся и, прежде чем действовать, соберем больше сведений об этом.

В глазах Гу Цишао мелькнул никем не замеченный холодный блеск, а его губы растянулись в довольной усмешке.

– Хорошо, договорились.

* * *

Они разошлись кто куда, а Хань Юньси осталась в гостинице в одиночестве. Однако она не собиралась сидеть без дела. Как только оба ее спутника ушли, принцесса спустилась вниз и, разузнав у хозяина гостиницы дорогу к месту проведения аукциона лекарственных трав, вышла. В конце концов, кража саженцев ее не касалась; она прибыла сюда, дабы отыскать редкие коренья, и упускать столь редкую возможность не могла!

Хань Юньси не догадывалась, что все это время Лун Фэйе сидел в чайной напротив гостиницы. Завидев ее, он недовольно вздохнул. Куда понесло эту непокорную женщину, да еще и в такую темень? Неужели она забыла, что находится в незнакомом месте? Великий князь уже собирался встать и последовать за ней, но Чу Сифэн быстро напомнил ему:

– Ваше высочество, семья Ван уже давно ждет вас. Вы должны идти.

– Присмотри за ней, – чуть помедлив, приказал Лун Фэйе.

– Слушаюсь, – безропотно согласился Чу Сифэн и продолжил: – Господин, что насчет Гу...

– Пока не беспокойся о нем, – холодно ответил Лун Фэйе и в мгновение ока исчез.

* * *

А Гу Цишао лежал на крыше усадьбы семьи Му. Рядом с ним сидела прекрасная девушка с невинной и пленительной внешностью. Ее большие, яркие глаза сияли даже в темноте. Это была не кто иная, как девятая барышня из семьи Му – Му Линъэр.

Взглянув на Гу Цишао, она толкнула его локтем.

– Брат Ци, когда придет вор, о котором ты говорил? Мой отец уже расставил ловушку!

– Не торопись, надо немного подождать. Может быть, день или два. Не спеши.

В лунном свете изящное лицо Гу Цишао казалось еще более пленительным. Он задумчиво посмотрел на Му Линъэр и улыбнулся:

– Этот вор не простой человек. Если он приглянется тебе, можешь выйти за него замуж.

Девушка недовольно взглянула на собеседника:

– Мне не нужен другой! Мне нужен только брат Ци! – Сказав это, она густо покраснела, но Гу Цишао, казалось, вовсе не волновали ее слова, он лишь усмехнулся:

– Слишком поздно – у твоего брата уже есть кое-кто в сердце.

Глава 14. Запретная земля: ужасный яд!

В Аптекарском Городе жили три великих клана – семьи Му, Ван и Се. Когда-то самой могущественной среди них считался клан Ван, но в последние годы его потомков становилось все меньше, поэтому их влияние постепенно ослабевало. В клане Му, напротив, на свет являлись одаренные дети, свято чтившие и преумножавшие наследие предков. Так клан Ван уступил свое лидерство, отойдя на второй план.

С самого детства судьба вела Лун Фэйе дорогами испытаний, и эти земли были ему так же хорошо знакомы, как и собственные покои. Долгие годы он поддерживал дружеские отношения с главой семьи Ван, поэтому дела влиятельных домов не были для него секретом.

Холода еще не успели отступить, но деревья во дворе семьи Ван уже расцвели. Непосвященные сочли бы их за обычные декоративные растения, но знающие люди с первого взгляда понимали, что перед ними редкие лекарственные экспонаты. В Аптекарском Городе каждый цветок, каждая травинка, каждое дерево имели свое применение.

В тишине павильона двое мужчин пили вино. Один блистал неземным изяществом, другой хранил загадочное безмолвие. Их контрастные образы – слепящая белизна и густой черный цвет – создавали величественное зрелище, не поддающееся описанию.

– Слышал, ты приехал вместе с принцессой. Так почему же не привел ее? – спросил глава семьи Ван.

– Для чего вспоминать о той, что вечно создает проблемы? – парировал Лун Фэйе.

– Слышал, она весьма способная, может моментально распознать яд, – не унимался собеседник.

– Слухи быстро распространяются, не так ли? – небрежно ответил великий князь, чувствуя, как напряжение во всем теле отступает.

Мужчина погладил бороду и улыбнулся.

– Если она действительно обладает талантами, то станет для тебя настоящим благословением...

Он замолчал и взглянул на Лун Фэйе, который с невозмутимым видом взял чашу с вином и отпил, не выказывая никакого желания продолжать разговор. Глава семьи Ван предпочел сменить тему. Их неспешную беседу прервал голос слуги:

– Господин, в Лесу лекарственных трав что-то произошло. Семья Му снова привела туда людей, и...

Лун Фэйе удивленно приподнял бровь, в его глазах вспыхнул гнев. Дело о предательнице считалось закрытым, но великий князь все еще пытался узнать личность человека в маске, который, по его предположению, принадлежал к императорской семье Северного Ли. Один этот факт мог повлечь за собой куда более серьезные последствия, чем похищение принцессы.

В прошлый раз Хань Юньси поведала ему, что для приготовления яда десяти тысяч змей требуются очень редкие травы, доступ к которым мог быть только у семей лекарей или фармацевтов. Зацепки привели Лун Фэйе в Аптекарский Город, а с помощью семьи Ван великий князь вышел на клан Му. В последние годы он продал значительное количество розмарина, бамбуковой зелени и пятнистого бамбука, а однажды даже тайно провел человека в маске в лес Лекарственных трав, чтобы найти эти редкие виды ядов.

Лес Лекарственных трав находился в ведении трех главных семей Аптекарского Города. Здесь выращивались исключительно редкие экземпляры, поэтому любые действия на данной территории согласовывались представителями всех трех кланов. Никому не разрешалось принимать решения в одиночку, а уж тем более приводить сюда посторонних.

Однако в последние годы семья Ван, утратив былое могущество, могла лишь с негодованием наблюдать за тем, как кланы Му и Се нарушают все установленные договоренности.

– Более того... они... – Слуга долго колебался, а затем, запинаясь, что-то прошептал своему господину на ухо.

Тот моментально изменился в лице.

– Неужели правда? – Не в силах усидеть на месте, он резко встал.

– Абсолютная правда! Мне сообщили об этом стражники, дежурившие в лесу.

Видя волнение друга, великий князь собирался что-то сказать, но тот опередил его:

– Ваше высочество, дела плохи.

– Что случилось? – спокойно спросил Лун Фэйе.

– Они вошли в Запретный лес!

Это место было тайной, которую на протяжении многих поколений оберегали представители трех великих семей. Неожиданно семья Му нарушила обещание и осмелилась привести туда чужаков. Теперь, когда дело дошло до этого, глава семьи Ван больше не мог скрывать правду от Лун Фэйе.

Лес трав был волшебным местом. Земля здесь легко могла дать жизнь множеству редких лекарственных растений, обычно выращиваемых с великим трудом. В самом сердце этих земель раскинулась чаща, прозванная Запретным лесом. Легенды гласили, что где-то там был водоем, способный превратить любое растение в яд. Если сказания говорили правду, то он открывал бесконечные возможности для своего владельца – только создатель токсина имел ключ к его нейтрализации.

Но никому еще не удалось найти это удивительное место. Путь в Запретный лес преграждали ядовитые испарения, поэтому даже члены великих семей не рисковали приближаться к его границе. Если человеку в маске действительно удалось пройти в Запретный лес, он определенно был непрост!

Лун Фэйе ошарашенно посмотрел на собеседника. Дело принимало скверный оборот. Лекарственные травы едва ли могли навредить, но яд способен не только вылечить, но и убить! Кем же все-таки был этот незнакомец в маске?

– Ваше высочество, Запретный лес окутан ядовитыми миазмами. Нам остается только ждать снаружи, – хмуро проговорил глава семьи Ван.

В глазах Лун Фэйе мелькнуло сложное чувство. Поймать человека в маске было крайне важно, но, кроме того, следовало выяснить местонахождение волшебного источника. Он должен был во что бы то ни стало попасть в Запретный лес и лично убедиться в его существовании! Поднявшись, Лун Фэйе вполголоса бросил стражнику, стоявшему рядом:

– Пусть Чу Сифэн немедля доставит сюда принцессу.

Тем временем Хань Юньси с энтузиазмом торговалась на аукционе, меньше чем за час приобретя немало редких ингредиентов. Покупки приносили ей истинное удовольствие, а дух соперничества лишь придавал им особую сладость. Поглощенная происходящим, девушка смешалась с толпой и уже собиралась вновь поднять руку, как Чу Сифэн остановил ее. Вздрогнув, она резко повернулась к нему.

– Ты тоже здесь!

– Ваше высочество, великий князь вас ищет! Дело срочное, пойдемте, – прошептал Чу Сифэн.

Хань Юньси тут же вспомнила о маленькой кровати в их комнате.

– Он вернулся в гостиницу?

– Нет. Ваше высочество, пожалуйста, пойдемте со мной скорее, это очень срочно, – многозначительно ответил стражник.

Если речь идет не о гостинице, то и волноваться не о чем. Нет ничего важнее, чем пополнить запасы системы нейтрализации ядов!

– Что еще за срочное дело? – спросила Хань Юньси, в очередной раз поднимая руку. – Три тысячи лянов!

– Это вопрос жизни и смерти, ваше высочество, пожалуйста, поторопитесь, – настойчиво попросил Чу Сифэн.

Хань Юньси вздрогнула и опустила руку.

– Что-то с его высочеством?

Стражник начинал терять терпение. Было совершенно неуместно посвящать принцессу в столь важное дело на глазах у десятков любопытных глаз!

– Нет, с его высочеством все в порядке, но, прошу, поторопитесь.

Хань Юньси облегченно вздохнула.

– Я не взяла с собой достаточно серебра, поэтому не могу покинуть зал. Если ты расплатишься по счетам, то мы сразу же уйдем.

Чу Сифэн лишился дара речи. Он прождал ее чуть больше часа, и за это время принцесса умудрилась потратить пятьдесят или шестьдесят тысяч лянов золота! Немалая сумма. Он полагал, что принцесса взяла с собой деньги, и втайне восхищался ее внушительными запасами, но кто же знал, что все так обернется...

– Поторопись, ты же сам говорил, что это вопрос жизни и смерти!

Денег у нее действительно не было. Она не планировала этой ночью возвращаться в гостиницу и собиралась до самого утра делать ставки, а после окончания аукциона послать на постоялый двор за Лун Фэйе, чтобы он пришел и заплатил за все ее покупки. У Чу Сифэна не было иного выхода, как подчиниться и выложить почти все золото, что дал ему великий князь...

* * *

Когда Хань Юньси добралась до леса Лекарственных трав и узнала подробности произошедшего, то была по-настоящему потрясена. Она и представить себе не могла, что дело примет такой поворот.

Девушка мысленно проверяла информацию в системе, которая, казалось, впервые столкнулась с достойным соперником. Оповещения сыпались градом: «Новое ядовитое растение», «новое ядовитое растение»... Только сейчас Хань Юньси поняла, как уязвима была ее сверхсовременная система!

– Пойдемте. Ядовитые миазмы не должны мне помешать, – серьезно проговорила девушка и шагнула вперед.

Чу Сифэн вместе со стражниками остались у входа в охраняемую зону, а Лун Фэйе вместе с принцессой ловко, не издавая почти ни звука, продвигались вглубь леса. В лунном свете Хань Юньси видела множество редких трав, которые при других обстоятельствах с удовольствием забрала бы с собой, но сейчас она не могла отвлекаться на подобные мелочи.

Вскоре система сканирования предупредила о яде. Это могло означать только одно – они дошли до границы Запретного леса.

– Ядовитые комары, – уверенно сказала она, доставая противоядие для Лун Фэйе.

Столь явное совпадение привело ее к мысли о незнакомце. Могло ли статься так, что человек в маске бывал здесь и раньше? Как знать, возможно, именно здесь он впервые увидел ядовитых насекомых и решил использовать их в своем дьявольском плане! А может быть, и сам скрывался где-то поблизости?

Лунный свет едва пробивался через рой насекомых, позволяя видеть дорогу лишь на несколько шагов вперед. Не успели они зайти в Запретный лес, как Лун Фэйе молча протянул ей ладонь. Хань Юньси растерялась. Впервые он взял ее за руку на постоялом дворе, но там все произошло так внезапно, что она не успела осознать случившееся. На сей раз он будто спрашивал ее разрешения. Не зная, как поступить, принцесса перевела взгляд со своей руки на руку супруга.

Потеряв терпение, великий князь произнес тоном, лишенным всякого тепла:

– Руку! Если ты потеряешься, то создашь еще больше проблем!

Лицо Хань Юньси исказила гримаса разочарования, и она с силой ударила его по ладони. Этот парень действительно никогда ничего не делал просто так!

Проигнорировав детскую выходку супруги, Лун Фэйе схватил ее за руку и зашагал вперед. Она явственно чувствовала его шершавую ладонь, закаленную многолетними тренировками и сражениями. Великий князь крепко сжимал ладонь девушки, но именно сейчас, несмотря на пылающий внутри гнев, Хань Юньси испытывала необъяснимое чувство безопасности.

* * *

В Запретном лесу все было иначе, словно это место не принадлежало реальному миру: огромные голые камни, лишенные всякой растительности, и оглушающая тишина. Чем дальше они продвигались вглубь, тем более гнетущей становилась атмосфера вокруг. Даже комары почти перестали досаждать нежданным путникам.

Вдруг Хань Юньси резко остановилась.

– Что случилось? – встревоженно спросил Лун Фэйе.

Глаза принцессы были закрыты, брови нахмурены, а лицо искажено болью.

– Что с тобой?

Великий князь усадил ее на большой камень, но Хань Юньси, не в силах вымолвить ни слова, лишь отмахнулась. Девушку пронзила ужасная боль. Резкий сигнал сканера звонким «цзинь» эхом разнесся по всему телу, заставив каждый нерв содрогнуться. Обычно система издавала предупреждающий сигнал «бип-бип-бип», который оповещал о наличии поблизости яда. Чем громче он раздавался, тем опаснее был токсин, но теперь система не могла определить источник яда, поэтому ее сигнал чуть не свел Хань Юньси с ума. Какая же опасность поджидала их впереди?

Увидев супругу в таком состоянии, Лун Фэйе встревожился еще больше и снова спросил:

– Ты в порядке?

Хань Юньси помассировала мочку уха, пытаясь унять боль, а затем прошептала:

– Мы почти на месте. Впереди смертельный яд, но я не знаю, какой именно.

Глава 15. Загадка: он не отравлен!

Где-то впереди находился смертельный яд, концентрация и количество которого были настолько колоссальными, что система сканирования не могла определить его. Сомнений не оставалось – там находился тот самый водоем, о котором говорил Лун Фэйе.

Великий князь надел маску, протянув такую же Хань Юньси. Безмолвно увлекая девушку за собой меж вековых валунов, он постепенно уходил все глубже в чащу. Вскоре во тьме показались тусклые огни. Спрятавшись за большим камнем, они осторожно выглянули и увидели овальный пруд размером в два колодца. На его поверхности раскинулись огромные листья, напоминающие листья лотосов. И все они были ядовиты!

Хань Юньси не могла отвести взгляда. Неудивительно, что система сканирования едва не свела ее с ума! Одним Небесам известно, как долго человек в маске выращивал эти растения...

И особенно удивляло, что такое опасное место оставили без присмотра. Пруд освещался тусклым светом фонарей, поэтому можно было хорошенько разглядеть не только сам водоем, но и территорию вокруг него. Вокруг не было ни души.

– Где все? – прошептала Хань Юньси.

Проигнорировав ее вопрос, Лун Фэйе внимательно вгляделся в темноту, а затем, не говоря ни слова, пригнул голову девушки к земле. От неожиданности она дернулась и подалась вперед.

– Кто там? – внезапно донесся чей-то голос.

– Их много, оставайся здесь и не двигайся, – прошептал Лун Фэйе и тут же взмыл в воздух.

Мгновение спустя из-за валунов донесся лязг стали. Не в силах более терзаться неизвестностью, Хань Юньси осторожно выглянула из своего укрытия. Великие Небеса, это же целая армия! Пятьдесят облаченных в черное убийц плотным кольцом обступили Лун Фэйе. Девушка невольно поморщилась: один против пятидесяти? Это казалось злой шуткой. С таким численным перевесом враг мог стереть его в порошок в считаные мгновения!

Тревога сменилась восхищением: кольцо окружения оказалось бессильно. Лун Фэйе двигался с нечеловеческой быстротой, превращая бой в смертельный танец. Его выпады были столь же непредсказуемы, сколь и точны. Несколько коротких взмахов клинком – и ряды людей в черном начали стремительно редеть.

Наблюдая за смертоносным танцем супруга, девушка почувствовала, как тяжелый камень скатился с души. Слава Небесам, что она на стороне Лун Фэйе! Перейди она ему дорогу – и про покой можно было бы забыть навсегда.

В мгновение ока территория вокруг водоема оказалась усеяна убитыми и ранеными. Из пяти десятков наемных убийц в живых осталось не больше дюжины. Все они в спешке отступали вглубь леса, боясь нападать на внезапно появившегося противника.

Едва наемники растворились среди деревьев, к пруду вышли двое. Один – костлявый старик в синих одеждах; его впалые щеки и длинный нос придавали ему сходство с расчетливым демоном. Второй, напротив, был высок и статен. Облаченный в черное, он буквально излучал уверенность в себе. А взгляд, свирепый и пронзительный, пугал даже сильнее, чем оскаленная маска, скрывавшая нижнюю часть лица.

Это был тот самый таинственный незнакомец!

– Бесполезные твари! Даю вам последний шанс. Я хочу увидеть его лицо! – властно заявил он, указывая на Лун Фэйе.

И тут же великого князя Цинь окружила дюжина наемников. Система сканирования не переставала пищать. Похоже, убийцы планировали использовать яд! В честном сражении эта группка людей едва ли могла тягаться с Лун Фэйе, но сейчас все усложнял один-единственный нюанс – каждый из них готовился применить уникальный токсин. Некоторые яды распылялись в воздухе, приводя к серьезному отравлению.

Хань Юньси разъярилась. Этот незнакомец зашел слишком далеко! Ей нужно было во что бы то ни стало предупредить Лун Фэйе, но как? Великий князь был непревзойденным мастером клинка, однако совершенно не имел защиты от ядов. Малейшая неосторожность – и он окажется в смертельной западне. Хань Юньси хотела было вскочить, чтобы предупредить супруга. К счастью, тот уже почувствовал неладное – прежняя легкость исчезла, уступив место настороженному взгляду.

Враг не заставил себя долго ждать: словно по команде, пятеро убийц бросились на него. Клинок Лун Фэйе прочертил в воздухе сияющую дугу. Противники рухнули замертво, превратившись в ядовитые ловушки – их тела, словно разрывные снаряды, начали источать токсичный туман.

Хань Юньси не успела и рта раскрыть, как ее супруг, почуяв невидимую угрозу, задержал дыхание и, одним слитным движением разорвав дистанцию, нанес сокрушительный контрудар. Наемников, точно сухую листву, разбросало по кустам от этой яростной атаки.

Все это время Хань Юньси не могла унять бешеного стука сердца. Она не переставала восхищаться Лун Фэйе, чье мастерство лишь подтверждало славу величайшего воина Тяньнина. Сила этого человека внушала трепет, а его таланты, казалось, выходили далеко за пределы человеческих возможностей.

– Кто ты? – злобно выкрикнул человек в маске, до хруста сжав кулаки.

– Кто ты? – резко ответил Лун Фэйе, направляя меч на противника.

– Ты никогда этого не узнаешь! – Незнакомец выхватил клинок.

В тот же миг из-за его спины вылетело несколько отравленных игл, нацеленных прямо на Лун Фэйе. На этот раз Хань Юньси не смогла остаться в стороне. Вскочив на ноги, она закричала:

– Уклоняйтесь! Иглы ядовиты! Они отравят вас при первом же касании!

Система сканирования не ошибалась – кончики игл были обработаны ядом. Он не наносил значительного ущерба здоровью и не приводил к смерти, но существенно ослаблял противника и выводил его из строя на длительное время. Если Лун Фэйе не сможет сражаться, то все будет кончено!

Великий князь собирался отбить иглу, но, услышав предупреждение принцессы, уклонился от нее и отступил назад.

– Схватить ее! – скомандовал человек в маске.

Хань Юньси уже сорвалась с места, спеша к супругу, когда из тени за ее спиной выросла фигура в черном. Лун Фэйе рванулся на помощь, но его остановил новый свист: незнакомец в маске выпустил очередную иглу, вынуждая князя отступить.

– Взять живой! – холодно приказал он, с вызовом глядя на Лун Фэйе.

Казалось, противник обладает бесконечным запасом игл. Они летели бесконечным потоком, не давая великому князю приблизиться к принцессе. Хань Юньси медленно пятилась от убийцы в черном, пока ее спина не уперлась в большой камень.

– Пожалуйста, сжалься, не надо! – выдавив улыбку, пролепетала она.

Не отвечая, наемник попытался схватить Хань Юньси. Принцесса ловко увернулась и рванулась прочь, надеясь на спасение, но убийца в черном успел перехватить девушку за левое плечо. Как бы Хань Юньси ни сопротивлялась, хватка только усиливалась. На мгновение ей показалось, что еще немного, и рука вовсе выскочит из сустава.

«Проклятье!» – Хань Юньси, задыхаясь от боли, из последних сил двинула убийцу коленом в пах. Этот неожиданный прием застал нападающего врасплох, заставив его ослабить хватку. Девушка попыталась сбежать, но попытка провалилась. Двое других наемников, появившись словно ниоткуда, схватили ее с обеих сторон. Тяжело дыша, Хань Юньси сопротивлялась, но разве могла она по-настоящему бороться с профессиональными убийцами? Если бы не приказ человека в маске, она давным-давно была бы мертва.

Пути к отступлению были отрезаны. Один из нападавших бесцеремонно потянулся к лицу девушки, намереваясь сорвать маску. Сердце Хань Юньси пропустило удар: Лун Фэйе привел ее сюда как тайную помощницу, и разоблачение сейчас было смерти подобно.

Страх за их общую тайну придал принцессе сил. Резким и точным ударом она отбила руку наемника. Тот, взвыв от неожиданной боли, ошеломленно уставился на пленницу.

– На что смотришь? Тебя отравили!

Хань Юньси пнула его под колени, и наемник, не издав ни звука, мгновенно рухнул на землю, лишившись чувств. На тыльной стороне ладони мужчины виднелось несколько тонких игл. Они были отравлены.

Второй убийца ошеломленно уставился на поверженного напарника. Пользуясь его замешательством, Хань Юньси резким взмахом руки распылила облако ядовитого порошка. Прозрение настигло наемника слишком поздно: он даже не успел отпрянуть, как конечности налились свинцом, а тело перестало подчиняться воле. Миг спустя второй убийца тоже лежал у ее ног.

– Думаешь, ты единственный, кто владеет техникой отравления? Я отравила их твоим же ядом! – Девушка наступила на руку одного из повергнутых противников, с вызовом глядя на человека в маске.

Слова шпионки из Северного Ли не были абсолютной ложью. Те, кто мог бороться с токсинами, могли и отравить. Но почему-то Хань Юньси совершенно забыла об этом. Что ж, пусть ее поступки сейчас и шли вразрез с долгом целителя, сегодня девушка была готова забыть об этом. Ради спасения Лун Фэйе она не побоялась бы рискнуть даже собственной душой!

Расправившись с преследователями, девушка бросилась к супругу, но не успела сделать и нескольких шагов, как люди в черном вновь окружили ее со всех сторон. Теперь в их глазах читалась настороженность: недооценивать хрупкую девушку оказалось крайне опасно.

При виде обнаженных мечей Хань Юньси побледнела от страха. В этот момент ей хотелось быть похожей на человека в маске, способного одним взмахом нанести смертельный удар. Как ни крути, но знаний о ядах принцессе было недостаточно, чтобы выйти из сложившейся ситуации победителем. Она ничего не умела, кроме примитивного распыления токсинов или уколов иглами.

Холодный блеск клинков в свете фонарей на миг ослепил Хань Юньси. Не успела она даже вскрикнуть, как ледяная сталь коснулась ее горла. Отчаяние почти захлестнуло девушку, но внезапная вспышка, подобная молнии, ударила прямо в приставленный к шее меч. Оружие разлетелось на сотни осколков. Мощная волна высвобожденной энергии разметала нападавших в стороны. Но Хань Юньси осталась стоять неподвижно, не тронутая этим сокрушительным вихрем.

Хань Юньси резко обернулась: Лун Фэйе стоял поодаль, не выпуская клинка и не сводя с нее напряженного взгляда. Только спустя несколько мгновений девушка заметила три отравленные иглы, вонзившиеся в руку великого князя. «Получается, он все же был отравлен? Но почему тогда не сработала система сканирования? Неужели он попал под удар, когда защищал меня? Но в таком случае почему не видно признаков отравления?» – Вопросы беспорядочным роем пронеслись в ее голове.

В этот момент человек в маске перевел взгляд на Хань Юньси. Все трое словно застыли. Каждый был готов сорваться с места, но никто не решался сделать первый шаг.

Неожиданно ноги Лун Фэйе подкосились, и он рухнул на колени. Девушка озадаченно уставилась на великого князя. Она не чувствовала страха – лишь недоумение. Система молчала, а значит, иглы прошли мимо. Принцесса рванулась к супругу, но короткий приказ человека в маске заставил ее вздрогнуть:

– Стой!

Глава 16. Это он!

Неужели он рассчитывал, что принцесса Цинь покорно послушается его приказа и остановится? Хань Юньси побежала к Лун Фэйе, но незнакомец оказался быстрее. Одним прыжком преодолев расстояние между ними, он схватил девушку за плечо и сорвал с нее маску. Увидев ее лицо, он усмехнулся.

– Учуять яд с такого расстояния – настоящее мастерство! Кто бы это еще мог быть? Только ты!

– Отпусти меня! – Хань Юньси вырвалась и, развернувшись, вцепилась в его руку.

Но мужчина, пребывая в хорошем расположении духа, словно не обратил на это внимания. Разве могла такая хрупкая девушка представлять для него угрозу?

– Если принцесса Цинь здесь, значит, это...

И незнакомец повернулся в сторону Лун Фэйе, чтобы, торжествуя, объявить о своей догадке, но, вопреки ожиданиям, не увидел противника на прежнем месте. Не успел он опомниться, как холодное лезвие меча было приставлено к его шее.

Это был Лун Фэйе. Но как? Неужели великий князь все еще мог держаться на ногах? Застигнутый врасплох, незнакомец судорожно водил глазами по сторонам. Воспользовавшись этой заминкой, Хань Юньси подалась вперед, сорвала с него синюю маску с клыками и быстро отступила на несколько шагов.

Все это время она считала, что маска скрывает изуродованное лицо преступника, но каково же было ее изумление, когда девушка увидела, что под маской скрывалось потрясающе красивое лицо, резкие черты которого, словно высеченные самими Небесами, источали ауру высокомерия, надменности и несравненного властолюбия! В правой брови красовалась кроваво-красная серьга, частично скрытая челкой. Этому мужчине не требовалась устрашающая маска – одного внешнего вида было вполне достаточно, чтобы вселить страх в кого угодно.

Сердце Хань Юньси, и без того бешено колотившееся, забилось еще быстрее. Меч Лун Фэйе все еще был приставлен к шее незнакомца, но, казалось, это нисколько того не беспокоило. Прищурив глаза, он не сводил взгляда с Хань Юньси и своей маски в ее изящных руках. Чувствуя волну убийственной силы, девушка инстинктивно попятилась назад.

– Хань Юньси, хорошо! – процедил мужчина.

Девушка ненавидела подобные манипуляции.

– Ты даже не смог распознать, что он не отравлен! Пожалуй, тебе стоит уйти из мира ядов! – с вызовом ответила она.

Кулаки незнакомца с хрустом сжались. Едва стоило Лун Фэйе податься вперед, чтобы увидеть лицо пленника, как внезапно вокруг мужчины заклубился белый туман.

– Осторожно, яд! – воскликнула Хань Юньси.

Лун Фэйе, отпрянув назад, приземлился рядом с ней. Воспользовавшись моментом, человек в маске исчез, словно дым, оставив только пятна крови на лезвии меча великого князя. Даже серьезная рана не помешала ему сбежать.

И только теперь, когда все самое страшное было позади, Хань Юньси могла вздохнуть с облегчением. К счастью, Лун Фэйе не пострадал – он лишь успешно разыграл отравление. К тому же девушке посчастливилось сорвать маску и запомнить черты лица похитителя. Иначе ее вмешательство принесло бы не пользу, а лишние хлопоты.

– Ты запомнила его лицо? – спросил Лун Фэйе.

– У него кроваво-красная сережка на правой брови, – не раздумывая, ответила Хань Юньси.

Это лицо, пугающе прекрасное, было невозможно забыть. Подобная внешность – дар или проклятие, ниспосланное лишь избранным.

– Это он! – довольно усмехнулся Лун Фэйе.

– Кто? Кто-то из Северного Ли? – спросила заинтригованная Хань Юньси.

– Великий князь Кан из Северного Ли, Цзюнь Исе, – отчеканил Лун Фэйе.

Пожалуй, лишь его князь Цинь готов был признать равным себе. Сомнений не осталось – это действительно был Цзюнь Исе.

Хань Юньси не слышала раньше этого имени, но прекрасно знала, что на всем континенте Юнькун только три человека обладали настоящей властью: великий князь Кан из Северного Ли, великий князь Цинь из Тяньнина и принц Е из Западного Чжоу. Первый слыл самым властным, второй – самым отстраненным, третий – безжалостным.

Как-то принцессе довелось встретиться с наследным принцем Е из Западного Чжоу – Дуаньму Байе, старшим братом принцессы Чанлэ. По правде говоря, она не нашла его особенно примечательным. А вот великий князь Кан своей властной и зловещей аурой произвел на нее глубокое впечатление. В отличие от своих соперников, в венах великого князя Кан не текла императорская кровь – он приходился приемным сыном нынешнему правителю. Тем не менее его влияние при дворе было куда значительнее, чем у любого принца. Он был воистину тем, кто был способен закрыть небо одной рукой!^[1]

Пусть преступнику и удалось ускользнуть, поездка не была напрасной: теперь им была известна вся правда об отравителях в Тяньнине. Глядя в холодные глаза Лун Фэйе, Хань Юньси могла поклясться, что супруг не оставит Цзюнь Исе в покое. Еще немного, и великий князь бросился бы в погоню. Он быстрым жестом стер кровь с клинка, убрал его в ножны и уже потянулся к засевшей в руке игле, когда Хань Юньси перехватила его ладонь.

– Не двигайтесь, я сама!

Взяв платок, девушка аккуратно обернула им иглу и медленно потянула на себя. Как и ожидалось, на кончик была нанесена пыльца, способная вызвать отравление даже после легкого касания. Вытащив иглу, Хань Юньси поняла причину чудесного спасения Лун Фэйе – игла угодила в защитную броню, не добравшись до тела.

– Какая блестящая игра! Притвориться отравленным, чтобы усыпить бдительность врага... – Глаза принцессы сияли от восторга.

Никто не знал, что без внутренней системы обнаружения ядов ее навыки не были бы такими выдающимися. И все же с ней девушка могла добиться гораздо большего. Хань Юньси улыбнулась собственным мыслям.

– Над чем ты смеешься? – раздраженно спросил Лун Фэйе.

– Великий князь Кан, должно быть, ломает голову, пытаясь понять, как я узнала, что вы не были отравлены. – Сказав это, девушка залилась звонким смехом.

– Он снова придет за тобой, – мрачно предупредил Лун Фэйе.

От этих слов у Хань Юньси по спине пробежал холодок, а улыбка мгновенно исчезла с лица. В памяти всплыло лицо великого князя из Северного Ли. Должно быть, Лун Фэйе прав. Сорвав маску с Цзюнь Исе, она подписала себе приговор.

Заметив неестественную бледность супруги, Лун Фэйе с интересом спросил:

– Испугалась?

– Пока его высочество со мной, страху нет места в моем сердце, – с вызовом и торжеством проговорила Хань Юньси.

На самом деле ее слова были не более чем данью приличиям. За напускной отвагой прятался ледяной, пронизывающий страх за свою жизнь. На удивление Лун Фэйе, особенно чувствительный к подобному роду лжи, не стал укорять супругу, лишь окинул ее подозрительным взглядом. Он собирался еще что-то сказать, но в самый последний момент передумал и, избегая ее взгляда, направился к ядовитому водоему.

Привыкшая к подобному равнодушию, Хань Юньси вяло пожала плечами и последовала за ним. В конце концов, они с Лун Фэйе были в одной лодке: если ее похитят, то великому князю придется непросто. Может быть, это звучало слишком самонадеянно, но принцесса почему-то не сомневалась в своей правоте.

Наконец они подошли к заветному пруду. Он оказался неглубоким, а его дно и берега густо заросли ядовитыми травами. Еще на подходе система сканирования буквально взорвалась каскадом предупреждений, сигнализируя о смертельной опасности. Проблема заключалась в том, что новейшая программа не могла определить вид яда, а только степень его опасности для человека. И это внезапное открытие неприятно поразило Хань Юньси.

– Здесь содержится огромное число ядовитых растений, но доля яда в них еще не опасна, – пояснила принцесса.

– Как ты узнала? – с нескрываемым любопытством поинтересовался Лун Фэйе.

– Я почувствовала запах. Мой нос очень чувствителен к токсинам, – рассмеялась Хань Юньси.

Даже сама она считала такой ответ совершенно абсурдным, но разве кто-то мог доказать обратное? В глазах великого князя вновь отразилось подозрение, но он не стал настаивать.

– Значит, Цзюнь Исе не вывел новые сорта ядов?

– Скорее всего, еще не успел. Эти растения только набирают силу.

Хань Юньси ликовала. Ей удалось обнаружить кладезь полезной информации. Система сканирования предупреждала ее о крайней токсичности водоема, но никак не реагировала на растения в нем. Получалось, они все еще были безвредны для человека. Иными словами, в ядовитой воде росли обычные растения. Под воздействием токсинов их внутренняя структура видоизменялась, образуя новые соединения. Раздумывая над этим, Хань Юньси невольно содрогнулась. Еще немного, и пруд превратился бы в рассадник смертоносных ядов, против которых не существует противоядия. Еле сдерживая страх, девушка протянула руку и сорвала незнакомое растение.

Страшно было даже помыслить о том, что об этих ядах могут прознать недобрые люди. Какую цену пришлось бы заплатить за это всему континенту Юнькун?

Но, кажется, решение проблемы все же существовало! Хань Юньси с азартом посмотрела на росшие в воде травы. К счастью, в ее арсенале было средство, способное справиться с этой огромной проблемой. Любой токсин, зарегистрированный в системе сканирования, можно было идентифицировать и подобрать к нему противоядие, независимо от его наличия в системе. К тому же у современного инструмента имелась весьма полезная функция: система самостоятельно анализировала токсины и создавала к ним антидоты. По своей сути растения перед ней были не чем иным, как необработанными данными!

Глядя на заросший редкими травами водоем, Хань Юньси невольно улыбнулась. Она твердо решила завладеть этим сокровищем. Насколько ей было известно, возможности системы были безграничны. Она должна была справиться с таким объемом информации, пусть даже на анализ столь колоссального массива данных уйдет немало времени и сил.

Хань Юньси украдкой взглянула на Лун Фэйе и обнаружила, что он смотрит на нее.

– Есть ли способ уничтожить эти токсины? – серьезно спросил он.

Принцесса про себя возмутилась его расточительности, лихорадочно соображая, как завладеть ядовитым сокровищем, не насторожив при этом своего проницательного супруга.

Размышления Хань Юньси были прерваны чьим-то голосом, раздавшимся совсем рядом:

– Кто смеет вторгаться в Запретный лес Аптекарского Города? Своими поступками вы только наживаете себе врагов!

Не выдержав подобного лицемерия, Хань Юньси закрыла лицо руками, зловеще улыбаясь. Все вставало на свои места: великий князь Кан вступил в сговор с семьей Му. Стоило ему покинуть поле сражения, как клан Му направил сюда стражников. Самый классический пример, когда вор во всеуслышание кричит: «Остановите вора!»

Девушка всмотрелась вдаль – из леса к ним направлялась группа людей, возглавляемая стариком, который еще совершенно недавно стоял рядом с великим князем Северного Ли.

– Пошли! – Лун Фэйе потянул супругу за собой.

Ядовитый водоем в запретной зоне находился под покровительством трех великих кланов Аптекарского Города. Лун Фэйе не мог позволить себе открытого вмешательства в их дела, не желая настраивать против себя столь влиятельные семьи. В сложившихся обстоятельствах единственным разумным решением было поспешное отступление.

Но едва они поднялись в воздух, надеясь ускользнуть, как небо потемнело от града стрел. Запретный лес охраняли строго, но такое количество лучников выходило за всякие рамки. Лун Фэйе и Хань Юньси не сомневались: это была ловушка, мастерски подстроенная великим князем Кан.

Глава 17. Лучше синица в руках, чем журавль в небе^[2]

Вжух! Вжух! Вжух!

Подобно проливному дождю, со всех сторон обрушился шквал стрел. Лун Фэйе, крепко обняв Хань Юньси, стремительно пронесся сквозь смертоносный град, которого, впрочем, было недостаточно для того, чтобы причинить вред великому князю.

Еще недавно при одной только мысли о сражении принцесса пришла бы в ужас, однако сейчас, зная истинную силу супруга, она нисколько не сомневалась, что им удастся уйти. Заглянув за спину Лун Фэйе, Хань Юньси в последний раз посмотрела на ядовитый водоем. Силой мысли девушка могла не только извлекать необходимые лекарства, но и помещать их в систему сканирования, хотя для этого ей требовалось гораздо больше усилий. Доверившись великому князю, принцесса сосредоточилась на ядовитом озере.

Спустя некоторое время раздались крики стражников: «Оно исчезло! Водоема больше нет!» Великий князь, уклоняясь от очередной стрелы, бросил взгляд вниз. Ядовитое озеро исчезло полностью, словно растворились в воздухе не только травы, но и сама вода.

Пособники Цзюнь Исе потрясенно переглядывались между собой. Люди замерли в изумлении: водоем, бывший здесь мгновение назад, исчез, будто его никогда и не существовало.

– Ты видела водоем? – еле сдерживаясь, спросил Лун Фэйе.

Не дождавшись ответа, он бросил взгляд на Хань Юньси и с удивлением обнаружил, что принцесса была без сознания.

Лавина безответных вопросов в мгновение ока захлестнула его: когда принцесса потеряла сознание? Неужели она лишилась чувств от испуга? Как эта девчонка могла оказаться такой слабой?

Великий князь не скрывал своего замешательства. Он пристально смотрел на супругу, и в глубине его глаз читалось нарастающее беспокойство. Не теряя времени, он отправился вместе с ней в усадьбу семьи Ван, но и там она не пришла в себя. Хозяева пригласили всех именитых лекарей Аптекарского Города, но никто из них не смог ответить великому князю на вопрос о недуге принцессы. Девушка мирно спала в постели, не чувствуя боли, на ее теле не было видимых травм и увечий – казалось, что она просто устала и погрузилась в долгий целительный сон.

Лун Фэйе с тревогой следил за состоянием супруги. Он не мог поверить, что Хань Юньси, которая, казалось, знала обо всем на свете, могла потерять сознание из-за отравления. Странным было еще и то, что ядовитый водоем в Запретном лесу бесследно исчез – через некоторое время после нападения Лун Фэйе вместе с представителями трех великих семей Аптекарского Города вернулся к месту нападения и лично убедился в этом.

– Великий князь Цинь, творится... поистине нечто странное, – задумчиво произнес глава семьи Ван, со вздохом поглаживая бороду.

Если семья Му вступила в сговор с великим князем Кан, то они знали, что Хань Юньси и Лун Фэйе в тот день проникли на территорию Запретного леса. Однако глава семьи Ван никому не рассказал о столь вопиющем нарушении установленных правил, поэтому и семья Му не стала раскрывать его связь с представителем императорской семьи Тяньнина, упомянув лишь двух людей в масках, которым удалось пробраться за охраняемую границу.

Что до ядовитого водоема, то, как бы три семьи ни старались найти его, никому не удалось найти ни единой зацепки. Он словно растворился в воздухе!

– Вот и хорошо, что его больше нет, меньше хлопот, – равнодушно откликнулся Лун Фэйе.

Глава семьи Ван согласно кивнул. Хотя ядовитый пруд считался одним из самых ценных сокровищ Запретного леса, он принес бы лишь беды, попав в руки великого князя Кан. Тогда не только это место, но и весь Аптекарский Город мог подвергнуться смертельной опасности.

– Здесь что-то не так. Нам следует отправить больше людей, чтобы наблюдать за ситуацией в Запретном лесу, – медленно проговорил великий князь.

Собеседник вновь одобрительно кивнул. Ядовитый водоем исчез так внезапно, что каждого пробирала дрожь: никто не знал, какого еще подвоха ждать от этого места.

Вдруг из внутренней комнаты послышался радостный голос служанки:

– Ваше высочество, ваше высочество, принцесса проснулась! Проснулась!

Услышав, Лун Фэйе порывисто встал и покинул покои. Похоже, что привычная маска ледяного безразличия дала трещину – его лицо светилось искренней, нескрываемой радостью. Глава семьи Ван пораженно смотрел на спину удаляющегося гостя. Уже одно то, что великий князь взял с собой супругу, говорило о многом...

* * *

Хань Юньси открыла глаза. Голова все еще болела, а во всем теле чувствовалась ужасающая слабость, словно ей пришлось проделать долгий путь. Девушка догадывалась, что проспала достаточно долго, но сколько? И как раз когда она собиралась спросить об этом служанку, раздался знакомый голос, в обычно холодном и властном тоне которого слышались нотки волнения:

– Хань Юньси, наконец-то ты проснулась!

Принцесса невольно вздрогнула: прямо перед ней возник Лун Фэйе. В полумраке покоев его черты казались еще более совершенными и ослепительно красивыми.

– Ваше высочество, нам удалось сбежать... – Хань Юньси слабо улыбнулась.

Узнав, что она проснулась, Лун Фэйе не задумываясь бросился к ней. Но теперь, стоя у постели, не мог выдавить из себя ни слова.

– М... – только и сказал он, присаживаясь на край кровати.

Служанка налила чашку теплой воды и почтительно подала ее Лун Фэйе. Великий князь на миг растерялся.

– Ваше высочество, принцесса несколько дней ничего не пила и не ела. Сначала ей нужно немного попить, а я поспешу на кухню и принесу госпоже пшенной каши, – робко пояснила женщина и вышла из комнаты.

Лун Фэйе перевел растерянный взгляд со стакана воды на Хань Юньси. Ей нужно было попить... Помедлив, он помог принцессе подняться и, поддерживая ее одной рукой, поднес стакан к губам. Девушка с удивлением отметила, что сейчас движения великого князя были неуклюжими, словно он впервые помогал кому-то.

Ослабев от голода и жажды, Хань Юньси жадно припала к чашке, но тут же зашлась надрывным кашлем, выплюнув воду прямо на руки великого князя. Осознав содеянное, она замерла в немом ужасе. Ее по-прежнему душил судорожный кашель, лицо сделалось пугающе бледным, но девушка из последних сил боролась с приступом, издав лишь тихий, надрывный стон. Принцесса помнила, что ее супруг не терпел грязи и чужих прикосновений...

Однако, вопреки ее ожиданиям, Лун Фэйе не отвернулся и не ушел. Спокойно поставив чашку, он заставил Хань Юньси наклониться вперед и похлопал супругу по спине, недовольно пробурчав:

– Не сдерживайся! Ты что, задохнуться хочешь?

Хань Юньси, вняв сказанному, вновь зашлась кашлем, едва не теряя сознание. Когда дыхание наконец выровнялось, девушка в изнеможении рухнула в руки великого князя.

И, словно напроказивший ребенок, взглянула на него снизу вверх. Лун Фэйе молча помог ей опереться на подушку и склонился над чаном с водой, чтобы ополоснуть руки. Хань Юньси удивленно наблюдала за супругом, открыто разглядывая его профиль: резкие черты лица, слегка нахмуренные брови... Казалось, человек перед ней борется с чувством отвращения. Сердце девушки забилось быстрее. Она была благодарна хотя бы за то, что он не оттолкнул ее сразу, а позволил удобно устроиться. Но даже это не могло смягчить разочарование, которое она испытывала, видя, как Лун Фэйе сосредоточенно отмывает руки.

Великий князь вновь взглянул на принцессу и, налив еще один стакан с водой, протянул ей:

– Хочешь еще?

В ответ Хань Юньси лишь покачала головой.

– Выпей, – настаивал Лун Фэйе.

В наступившей тишине они неловко смотрели друг на друга, пока, наконец, принцесса не приняла стакан из рук супруга.

– Никто не отнимет его у тебя, не торопись, – спокойно добавил Лун Фэйе.

– О... – опустив голову, кротко вымолвила Хань Юньси.

Они долго молчали, пока девушка наконец не заговорила:

– Я... я только что замарала вас, прошу прощения...

– М... – только и ответил великий князь.

В груди Хань Юньси вспыхнуло необъяснимое раздражение. Она привыкла быть хозяйкой положения, так почему же близость Лун Фэйе сковывала ее по рукам и ногам? Возможно, она просто ждала от него того, на что он был не способен?

Ее мысли были прерваны голосом супруга:

– Ты проспала три дня и три ночи. Что случилось? Ты просто испугалась?

Хань Юньси облегченно вздохнула. Смена темы была как нельзя кстати – это позволило положить конец возникшей неловкости.

– Три дня и три ночи? – с неподдельным удивлением переспросила девушка, подняв глаза на великого князя.

– Что случилось? Почему ты упала в обморок? – повторил он.

– Не знаю. Увидев столько стрел, я растерялась. Не понимаю почему, но в какой-то момент мне перестало хватать воздуха, а потом... потом я ничего не помню, – пролепетала она.

Лун Фэйе с подозрением взглянул на супругу: неужели она упала в обморок лишь потому, что он прижал ее к себе слишком крепко?

– И все?

О Небеса, этого парня не так-то легко обмануть!

– На самом деле... на самом деле, когда мне стало плохо, я попыталась высвободиться, но ваше высочество, уклоняясь от стрел, не заметили этого, не так ли? Ваша хватка была слишком сильной, поэтому у меня ничего не получилось...

Она бессовестно врала, однако ее слова подействовали на Лун Фэйе: его всегда холодный и равнодушный взгляд смягчился. Заметив это, Хань Юньси про себя усмехнулась. Неужели она флиртует с великим князем? Немыслимо, девушка не хотела даже признаваться себе в этом!

Воспользовавшись возникшей паузой, она спросила:

– Ваше высочество, я действительно оставалась без сознания три дня и три ночи? Может быть, это какая-то болезнь? Что сказал лекарь?

– Сначала отдохни. Лекарь скоро придет. – Лун Фэйе наконец отвел пристальный взгляд.

– Ваше высочество, насчет ядовитого пруда в Запретном лесу... Что нам с ним делать? – неуверенно спросила Хань Юньси.

В ответ Лун Фэйе рассказал о событиях последних дней, не умолчав и об исчезновении ядовитого водоема.

– Странно... Как такое могло произойти? – с притворным волнением воскликнула Хань Юньси.

Похоже, она была единственным человеком, знавшим истинную причину произошедшего...

– Никто из трех великих кланов не смог объяснить случившееся. Так или иначе, его исчезновение нам только на руку, – спокойно ответил Лун Фэйе.

Ядовитый пруд принадлежал Аптекарскому Городу, поэтому никто не мог бы распоряжаться им по своему усмотрению. Его исчезновение как минимум снимало одну непростую задачу. Хань Юньси энергично закивала. Пока ядовитый водоем находился в ее системе сканирования, ни одна живая душа, какими бы способностями она ни обладала, не смогла бы найти его. Любопытно, какое выражение приняло бы лицо великого князя Кан, узнай он, что принцесса прибрала к рукам травы, которые он столь ревностно лелеял?

Хань Юньси прикрыла глаза, словно решила немного отдохнуть. На самом деле в это время девушка следила за непрерывной работой системы. Вид ядовитого пруда, скрывающего в своих глубинах редчайшие травы, заставил ее облегченно вздохнуть. Поездка в Аптекарский Город определенно окупилась с лихвой! У принцессы все еще недоставало сил, чтобы активировать систему сканирования, но теперь, когда таинственный водоем хранился у нее, можно было не спешить.

Спустя день Хань Юньси и Лун Фэйе вернулись в гостиницу, где их уже ждал Гу Цишао.

Глава 18. Все усилия пошли прахом

Лун Фэйе и Хань Юньси не было шесть долгих ночей. Гу Цишао перевернул весь Аптекарский Город вверх дном, но не обнаружил ни единой зацепки. Он уже начал всерьез сомневаться в честности великого князя, когда пропавшие наконец объявились на постоялом дворе.

Стоило принцессе взяться за ручку двери, как возникший словно из-под земли Гу Цишао преградил ей путь. Его и без того лисьи глаза опасно сузились. Не проронив ни слова, он холодно улыбнулся, окутывая пространство леденящей аурой. Однако Хань Юньси это ничуть не смутило. Равнодушно пожав плечами, она настежь распахнула створку, приглашая незваного гостя войти. Гу Цишао расплылся в обворожительной улыбке, которая мгновенно превратилась в едкую усмешку, едва его взгляд упал на Лун Фэйе.

– Ваше высочество, вы собирали информацию шесть дней. Наверняка раскрыли немало секретов, не так ли?

Великий князь проигнорировал его выпад и, неторопливо сев за стол, стал заваривать чай, а затем протянул чашку Хань Юньси. Но Гу Цишао успел опередить принцессу. В одно мгновение он поставил еще один стул и, небрежно схватив чашку, залпом выпил чай.

– Слышал, чума в столице Тяньнина почти взята под контроль. Но его высочество все еще не сдержал своего обещания! Еще немного, и я начну считать проценты...

Лун Фэйе хранил молчание, не удостоив назойливого гостя даже мимолетным взглядом. Не дождавшись желанной реакции, Гу Цишао тоже умолк. Азарт в его глазах угас, уступив место нескрываемой злобе. Тишина в покоях становилась почти осязаемой, и с каждой новой чашкой напряжение лишь нарастало. Хань Юньси, наблюдая за этим безмолвным противостоянием, не решалась проронить ни слова. Она знала: великий князь всегда держит слово, но мотивы его холодного безразличия оставались для нее загадкой.

Наконец, потеряв терпение, Гу Цишао медленно поднялся. В его льдистых глазах застыла злая усмешка. Трудно сказать, чем бы закончилась эта встреча, не появись в дверях Чу Сифэн.

– Ваше высочество, я принес то, что вы просили.

Стражник бережно держал парчовый ларец, достойный настоящего сокровища. Хань Юньси тут же пристроилась подле великого князя и с любопытством уставилась на изящный футляр.

– Открой и покажи товар, – приказал Лун Фэйе.

Товар? Гу Цишао неверящим взглядом посмотрел на Лун Фэйе. Чу Сифэн поставил шкатулку на стол и аккуратно открыл ее. Внутри действительно оказался саженец лекарственного чайного дерева, корни которого все еще были покрыты землей, а на ветвях виднелись нежные зеленые почки.

– Это... это же саженец лекарственного чайного дерева! – с восторгом воскликнула Хань Юньси, бросив восхищенный взгляд на Лун Фэйе.

Гу Цишао смерил великого князя мрачным взглядом. Пока он прозябал на постоялом дворе, дожидаясь часа, чтобы вместе двинуться к усадьбе семьи Му, этот хитрец провернул все втайне и уже раздобыл саженцы!

– Проверяй, – проговорил Лун Фэйе.

Гу Цишао молчал, безуспешно пытаясь скрыть неподдельное изумление в своих глазах. Осмотр не требовался – с первого взгляда было понятно, что это именно то, что он искал. Но... как Лун Фэйе удалось заполучить их? Ведь в действительности саженцы принадлежали семье Се, а история о таинственном растении в усадьбе Му была всего лишь ловушкой! Он выбрал саженцы лекарственного чайного дерева как раз потому, что немногим было известно об их настоящем местоположении. Так откуда же Лун Фэйе узнал о них? К тому же его людям удалось провернуть все настолько быстро, что никто из семьи Се не заметил пропажу. Неужели великий князь подозревал о его истинных намерениях?

– Они? – поторопил его Лун Фэйе.

– Да, ваше высочество. Вы разыскали их на редкость быстро! – с притворной почтительностью отозвался Гу Цишао.

– Тогда мы в расчете. Не нужно нас провожать.

Гу Цишао проиграл. Снова. Впрочем, он был мастером изящных отступлений, а потому лишь лучезарно улыбнулся и отвесил церемонный поклон.

– Премного благодарен, ваше высочество. В таком случае позвольте откланяться.

Подхватив шкатулку, он уже готов был переступить порог, когда его догнал серебристый, непринужденный смех Хань Юньси. Это ранило его намного сильнее, чем равнодушие Лун Фэйе. Только тогда Гу Цишао по-настоящему убедился в том, что потерял лицо. Неизменно лучезарная улыбка, которая, казалось, не померкла бы, даже если бы небеса рухнули на землю, застыла маской, когда Гу Цишао переступил порог.

Смех Хань Юньси подействовал на Лун Фэйе магически. На мгновение губы великого князя тоже растянулись в легкой улыбке.

– Чу Сифэн, приготовь повозку. Мы возвращаемся в столицу, – велел он.

– Мы возвращаемся прямо сейчас? – встревоженно спросила Хань Юньси.

– Что-то не так? – удивился ее супруг.

– Можем ли мы вернуться сегодня вечером? Мы проделали столь долгий путь, я хотела бы пополнить запасы лекарственных трав...

Задумавшись о чем-то, великий князь ничего не ответил. Не зная, как реагировать, принцесса быстро добавила:

– Ваше высочество, почему бы вам не вернуться первым? Я доберусь сама...

– Я отведу тебя кое-куда. Пойдем, – будто очнувшись ото сна, ответил он.

Спустя некоторое время Хань Юньси с замиранием сердца разглядывала вывеску «Хранилище лекарственных трав». Она никак не ожидала, что великий князь приведет ее в такое известное место. О нем девушке рассказали на аукционе в Аптекарском Городе. Хранилище славилось травами исключительно высокого качества, без особого допуска сюда невозможно было попасть. Поговаривали, что цены здесь не ниже, чем на самом аукционе.

Хань Юньси и так уже потратила немалую сумму. И хотя в тот день за нее платил Чу Сифэн, она прекрасно понимала, кому принадлежали эти деньги. Даже будучи супругой великого князя, девушка знала меру и свое место в жизни этого человека. Поэтому сейчас она не собиралась сорить деньгами, а хотела лишь пройтись по небольшому рынку лекарств в надежде приобрести несколько полезных трав.

Когда они подошли к двери, Лун Фэйе протянул ей золотую табличку.

– Возьми. Это твой пропуск на сегодня, без нее ты не сможешь ничего купить. Буду ждать тебя у входа после захода солнца.

Хань Юньси удивленно посмотрела на супруга. Она и подумать не могла, что этот властный человек способен на подобный жест! Интересно, стал бы он настаивать, если бы она отказалась? Однако прежде чем Хань Юньси успела сказать «нет», Лун Фэйе сунул ей в руку золотую табличку.

– Жди здесь после захода солнца, не забудь.

Бросив эти слова, он стремительно развернулся и скрылся из виду. Хань Юньси не успела ни возразить, ни поблагодарить его. Порой этот ледяной человек умел по-настоящему ошеломить! Он просто вручил ей целое состояние и удалился с поистине королевским достоинством, не оглядываясь.

Девушка задумчиво разглядывала неожиданный подарок, не в силах разобраться в собственных чувствах. Впрочем, раз уж Лун Фэйе проявил такую щедрость, она не станет скромничать. В конце концов, это можно считать достойным гонораром за ее услуги. Сжав в пальцах драгоценную табличку, Хань Юньси решительно шагнула внутрь.

* * *

В это время Лун Фэйе зашел в ближайшую чайную. Чу Сифэн с недоумением наблюдал за господином. Он прекрасно знал, что его высочество никогда не тратит драгоценное время на праздный отдых. Дела великого князя были столь многочисленны, что каждый миг ценился так же дорого, как и сама жизнь. Почему же сейчас господин медлит рядом с этой женщиной? Неужели он просто хочет побыть с ней? Чу Сифэн отказывался даже думать об этом...

Потягивая чай, Лун Фэйе не сводил глаз со входа на аптекарские склады. Оставив супругу там, он мог не опасаться за ее безопасность. В конце концов, в это место допускали лишь избранных, а сами управляющие были людьми незаурядными. Пока принцесса оставалась внутри, администрация хранилища головой отвечала за ее жизнь.

Сделав еще глоток, Лун Фэйе достал небольшой старинный сосуд. Сине-белый фарфор отбрасывал тень на красивое лицо великого князя. С отстраненным видом он покрутил его в руках. Увидев знакомый предмет, Чу Сифэн нахмурился. Вот уже несколько лет его высочество не вспоминал о нем. Так почему же достал сейчас? В этом сосуде хранился яд с поэтичным названием «Сон бабочки», сыгравший роковую роль в судьбе господина. Однако сколько бы великий князь ни пытался, он не мог выведать его тайну...

Перелом наступил год назад, когда в яде предателя из Северного Ли обнаружили знакомый след. С тех пор великий князь неустанно следил за лазутчиками соседнего государства, но даже эта зацепка не дала желаемых результатов. Единственным утешением оставалось то, что растущая угроза с севера отвлекала внимание императора Тяньхуэя от его названого брата.

Погрузившись в раздумья, великий князь гипнотизировал взглядом изящный фарфоровый флакон.

– Сможет ли она узнать, что это за яд? – спустя некоторое время задумчиво проговорил он.

Под «ней», несомненно, подразумевалась Хань Юньси.

– Ваше высочество, пересмотрите свое решение! – встревожился Чу Сифэн.

Как бы они ни старались, им так и не удалось разузнать о прошлом ее матери. Даже если Хань Юньси действительно была той самой «никчемной» дочерью из семьи Хань, история госпожи Тяньсинь по-прежнему была окутана тайной. По меньшей мере неразумно было так близко подпускать к себе человека, виртуозно владеющего ядами.

Лун Фэйе задумчиво взглянул на стражника и, быстро убрав маленький фарфоровый сосуд, больше не произнес ни слова. Чу Сифэн хотел было добавить что-то еще, но, заметив хмурый взгляд господина, промолчал.

* * *

После захода солнца Лун Фэйе, верный уговору, ждал супругу у входа на аптекарские склады. На сей раз Хань Юньси не стала скромничать: она набрала столько трав и кореньев, что дорожная повозка была загружена до самых краев.

Увидев это, Чу Сифэн, в отличие от своего господина, который не проронил ни слова, ошеломленно воззрился на принцессу. Та смущенно протянула золотую карту супругу, но Лун Фэйе отказался:

– Оставь пока у себя, – небрежно бросил он. – Если мне что-то понадобится – обращусь к тебе.

– Конечно, ваше высочество! – с готовностью отозвалась Хань Юньси.

К тому же дурным тоном было обсуждать с супругом финансовые дела. Чу Сифэн тяжело вздохнул: еще недавно он и помыслить не мог, что кто-то посягнет на сбережения его высочества... Как ни крути, Хань Юньси извлекла из поездки в Аптекарский Город наибольшую выгоду.

После ужина великий князь с принцессой отправились в столицу. Оба пребывали в добром расположении духа, в отличие от Гу Цишао, успевшего вляпаться в новую передрягу. Теперь все его силы уходили на то, чтобы скрыться от гнева клана Се, который, словно по волшебству, узнал имя похитителя редкого растения. Гу Цишао ни на миг не сомневался: это дело рук Лун Фэйе. И ему оставалось лишь признать, что в этот раз он проиграл сопернику по всем статьям.

* * *

Несколько дней спустя великий князь с супругой вернулись в столицу, где уже успели навести порядок. Хань Юньси преподнесла наложнице И две коробки отборных птичьих гнезд – этот жест произвел на свекровь неизгладимое впечатление. Мать Лун Фэйе и представить не могла, что невестка не только не затаит зла из-за истории с принцессой Чанлэ, но и одарит ее столь ценным подношением. Взяв Хань Юньси за руку, женщина просияла:

– Юньси, твой животик... пора бы уже всем его увидеть. Когда же ты принесешь радость в наш дом?

В ответ девушка лишь натянуто улыбалась, стараясь не обострять отношения со свекровью. Столь резкая перемена в поведении наложницы И тревожила Хань Юньси. Зато теперь она не сомневалась: триумф на новогоднем банкете вынудил придворную клику признать ее законный статус.

Хань Юньси и не подозревала, что все это время за ней наблюдает Мужун Ваньжу, чей взгляд был полон негодования. Еще несколько дней назад господин Пинбэй-хоу лично приезжал во дворец со сватовством. Но из-за ситуации в столице матушка была вынуждена перенести «счастливый» день, что было Ваньжу только на руку. Однако девушка прекрасно понимала: рано или поздно ей придется покинуть родительский дом. Чтобы все изменить, нужно было найти нового покровителя. Но кого? Кто действительно сможет ей помочь?

Глава 19. Непредвиденные события. Проблемы семьи Хань

Утром второго дня Хань Юньси обнаружила, что Лун Фэйе снова исчез. К ее изумлению, великий князь велел стражнику доставить в павильон Лотосов придворного лекаря для повторного осмотра. Чу Сифэн терялся в догадках, пытаясь разгадать мотивы господина. Что же до самой принцессы, то она впервые осознала: за маской ледяного безразличия скрывается человек, способный на искреннее беспокойство...

Но даже после досконального осмотра Гу Бэйюэ не смог до конца понять природу столь долгого сна. Лекарь лишь предположил, что виной всему стали сильный испуг и крайнее истощение. Хань Юньси, зная истинную подоплеку случившегося, поспешила сменить тему, переведя разговор на недавнюю эпидемию.

Гу Бэйюэ подробно описал происходившее в столице. Своевременное появление противоядия спасло тысячи людей и остановило мор. Но когда угроза миновала, император Тяньхуэй, вопреки ожиданиям, не выказал радости. Напротив, правитель пребывал в ярости, обрушивая гнев на подданных даже за малейшую провинность. И Хань Юньси не сомневалась в причинах этого недовольства: правитель Тяньнина не мог простить названому брату очередного триумфа...

– Ваше высочество, слышал, господин Гу является владельцем чайного дома Тяньсян? – как бы между делом поинтересовался Гу Бэйюэ.

– Верно. Этот чайный дом принадлежал ему, но недавно его закрыли.

Хань Юньси невольно улыбнулась, вспоминая события в Аптекарском Городе. В конце концов, этот негодяй заслужил того, чтобы Лун Фэйе преподал ему урок!

– Не ожидал, что у него окажется такая редкая трава, – задумчиво произнес Гу Бэйюэ.

Не чувствуя подвоха, Хань Юньси поведала о случившемся в Аптекарском Городе и о редком таланте Гу Цишао управляться с ядами. Императорский лекарь ловил каждое ее слово. Увлеченная воспоминаниями, принцесса проглядела мрачные тени, промелькнувшие в его глазах.

– Он довольно необычный человек, – медленно проговорил Гу Бэйюэ.

Но Хань Юньси уже не думала об этом странном человеке, с увлечением рассказывая о чудесах Аптекарского Города и участии в аукционе. Одна только эта тема смогла увлечь их на несколько часов, заставив Чу Сифэна и тетушку Чжао с недоумением наблюдать за беседой двух влиятельных особ. Чем дольше длилась эта встреча, тем большую неловкость испытывали ее немые свидетели.

– Стражник Чу, разве тебе не следует поскорее спровадить этого придворного лекаря? – прошептала тетушка.

– Ты просишь меня прогнать почетного гостя принцессы? – возмутился Чу Сифэн. – В следующий раз не проси господина Гу лечить тебя!

Проводив Гу Бэйюэ, Хань Юньси хотела съездить в семейную усадьбу, но изнеможение оказалось сильнее. Она чувствовала себя так, словно весь день напролет пользовалась системой нейтрализации ядов. Девушка не жаловалась на здоровье, но чувствовала вялость во всем теле, поэтому стоило только ей прилечь, как она провалилась в сон и проспала до самого рассвета.

* * *

Прошло несколько дней, а от Лун Фэйе не было ни слуху ни духу. Великий князь словно сквозь землю провалился. И хотя Хань Юньси знала, что на плечах супруга лежит непосильная ноша государственных забот, но тревога все равно сжимала сердце. Она ловила себя на странном желании знать о каждом его шаге. Неужели Лун Фэйе и впрямь отправился в путь сразу после Нового года? Неужели он мог просто исчезнуть, бросив ее одну? Эти вопросы не давали покоя.

После эпидемии чумы император Тяньхуэй умерил свой пыл и больше не доставлял неприятностей дворцу Цинь. На какое-то время вопрос о свадьбе перестал маячить на горизонте. К тому же у правителя Тяньнина были более важные вопросы – ситуация на Поле битвы Трех Путей по-прежнему оставалась напряженной. Ходили слухи, что посланники Западного Чжоу и Тяньнина все же встретились на нейтральной территории и подписали новый договор о сотрудничестве. Прошло какое-то время, и войска соседа заняли прежние позиции. Западное Чжоу уступило, невзирая на сорванный брак. И лишь Небеса знали, чего это стоило императору Тяньхуэю. Раз договор не предали огласке – значит, потери Тяньнина были немалыми.

Хотя Хань Юньси не особо разбиралась в государственных делах, все же понимала простую истину: не обязательно заключать династический брак для достижения собственных целей. Можно заставить союзника играть под свою дудку совершенно иначе. Иными словами, императору Тяньхуэю не обязательно было принуждать Лун Фэйе заключить брак с принцессой Чанлэ, однако, пойди тот навстречу, Тяньнин мог решить несколько задач малой кровью. Когда на кону стоит влиятельность страны, все люди превращаются в фигуры на шахматной доске. Интересы государства никогда не могли перевесить все остальное.

И с этой стороны участь Дуаньму Яо казалась по-настоящему горькой. Разве вольна распоряжаться собой та, что рождена в императорских покоях? Эти мысли давали Хань Юньси возможность всем существом прочувствовать свое везение. Пусть род Хань давно утратил былое величие, но он оставил ей бесценный дар – право самой выбирать свой путь.

Кто бы мог подумать, что именно в тот момент, когда Хань Юньси ощущала себя настоящей счастливицей, на род Хань обрушится черная беда! Когда примчалась Сяо Чэньсян, Хань Юньси еще спала. Не слушая предостережений тетушки Чжао, служанка ворвалась в покои, задыхаясь от рыданий и не утирая слез.

– Госпожа, седьмую наложницу арестовали! Говорят, по вине лекарей из лечебницы семьи Хань умерло два человека!

– Как же так! – подскочила на постели Хань Юньси.

Сон словно рукой сняло.

– Госпожа, все очень серьезно! Поспешите, я расскажу обо всем по дороге! – торопила ее молодая служанка, опасаясь, что в их отсутствие с седьмой наложницей случится что-то ужасное.

Хань Юньси старалась сохранять холодный рассудок: высокое родство с великим князем служило надежным щитом, и никто не осмелился бы выдвигать огульные обвинения. Даже если тень вины пала на ее близких, без неоспоримых улик никто не посмеет и пальцем их тронуть!

Принцесса быстро собрала вещи, раздумывая над словами Сяо Чэньсян. Что-то в этой истории не сходилось, но она пока не могла уловить, что именно. Оставив павильон Лотосов, Хань Юньси внимательно слушала рассказ служанки. Накануне в аптеку семьи Хань пришла вдова по фамилии Чэнь, ведя под руку старую свекровь. Незадолго до этого муж женщины скоропостижно скончался, семья оказалась на грани нищеты. Теперь вдове с маленьким сыном на руках приходилось уповать лишь на рукоделие свекрови.

Управляющий аптеки, лекарь Ли, пожалел женщину, поэтому лично осмотрел ее и выписал лекарства, не взяв за это ни ляна серебра. Кто бы мог подумать, что прошлой ночью, после приема лекарств, свекровь Чэнь внезапно умрет? Сегодня утром женщина, плача и крича, притащила тело своей родственницы к управлению наказаний, обвиняя семью Хань в убийстве и требуя компенсации.

С тех пор как Хань Цунъаня заточили в темницу, почти все лечебницы и аптеки семьи Хань закрылись. Раньше их посетителями были богатые и влиятельные люди столицы, желавшие иметь личного лекаря, однако теперь, когда репутация семьи была подорвана, никто не решался заходить в некогда известные места. Единственная лечебница, которая все еще пыталась свести концы с концами, располагалась на юге Тяньнина в округе Шуньтянь. Именно седьмая наложница настояла на том, чтобы оставить ее открытой. Род Хань веками хранил секреты врачевания. Каким бы тяжким ни было их положение, они свято оберегали дело всей жизни, не давая ему прийти в запустение. К тому же добросердечная женщина стремилась сохранить лечебницу для помощи беднякам.

В отчаянии человек не выбирает средств. Для тех, кто живет в нужде, возможность получить лекарство за гроши или даром – истинное благословение. И пока семья Хань протягивает руку помощи страждущим, ни один злопыхатель не вправе бросить тень на их доброе имя! Последняя лечебница была своего рода актом милосердия, но кто же мог подумать, что все так обернется...

– Болела ли та женщина? Какова причина смерти? Точно ли ее кончина связана с выписанным лекарством? – спрашивала Хань Юньси, хмурясь.

– Это была всего лишь простуда. Госпожа, даже я знаю, какое лекарство принимать от такой болезни. Лекарь Ли не мог ошибиться! Но эта женщина настаивает, что свекровь умерла после приема лекарства. Скорее всего, в данный момент решается судьба лекаря Ли! Если бы люди из Шуньтянь не пришли в усадьбу семьи Хань, мы бы и вовсе не узнали о случившемся!

В последнее время Сяо Чэньсян жила в их доме, прислуживая седьмой наложнице и ее сыну. Она многому научилась и была уверена в своих словах. Как снадобье от обычной простуды, приготовленное опытным лекарем, могло убить человека? Немыслимо!

Когда Хань Юньси и Сяо Чэньсян прибыли в Шуньтянь, судебный процесс был в самом разгаре. Завидев принцессу, градоначальник уже собирался остановить заседание, но девушка сама зашла в зал суда. Чиновник тотчас же вскочил с места и преклонил колени:

– Этот смиренный чиновник приветствует ваше высочество!

Его примеру последовали все присутствующие. Хань Юньси, оглядевшись, заметила седьмую наложницу и обвинительницу Чэнь. Родственница украдкой подмигнула принцессе, и девушка почувствовала, что дела совсем плохи. Облаченная в белое^[3] вдова Чэнь не осмеливалась поднять взор на вошедшую принцессу. Ее хрупкое тело, склонившееся в поклоне, слегка дрожало.

– Встаньте. Я, принцесса Цинь, пришла сюда специально для того, чтобы наблюдать за судебным процессом. Хотя это дело касается семьи Хань, оно также связано с жизнью двух людей. Градоначальник, не обращайте на меня внимания, поступайте строго в соответствии с законом!

Голос принцессы эхом разнесся по залу. Закончив речь, она заняла место подле чиновника. Градоначальник поспешно поднялся, подчеркнуто соглашаясь с каждым ее словом. Визит столь высокой гостьи явно смутил его покой, вызвав целую бурю чувств. Впрочем, замявшись лишь на мгновение, он тут же нацепил на лицо почтительную улыбку и велел подать чай.

– Ваше высочество, будьте уверены, этот чиновник будет беспристрастен!

– На чем вы остановились? – спросила принцесса.

– Ваше высочество, все доказательства указывают на то, что этот человек виновен! – уверенно ответил градоначальник.

– Виновен? – нахмурилась Хань Юньси.

– По ошибке лекарь Ли добавил яд в лекарство от простуды, что и стало причиной смерти пациента. Как бы то ни было, это убийство, хотя и непреднамеренное, – отчеканил градоначальник.

– Непредумышленное убийство? Где доказательства? – Хань Юньси не скрывала негодования.

Градоначальник взглянул на писаря. Тот сразу же подал принцессе три документа: заключение о вскрытии, результаты проверки лекарства и рецепт лекаря Ли. Девушка пробежала глазами заключение о вскрытии. В нем говорилось, что накануне покойная сильно простудилась, однако причиной смерти стал яд паслена черного. В результате проверки трех пакетиков с лекарством удалось установить его состав – всего одиннадцать трав. Самым ужасным было то, что в рецепте лекаря Ли действительно значился паслен черный...

Хань Юньси молча просматривала список ингредиентов, словно пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку. В ее глазах мелькнуло сложное чувство. Несмотря на свою ядовитость, паслен черный издревле ценился лекарями за целебные свойства. Небольшое его количество в сочетании с другими травами может нейтрализовать токсин и усилить лечебный эффект. Однако такое сильнодействующее средство не требуется при лечении обычной простуды. Даже если предположить, что лекарь Ли спутал травы, он не был настолько глуп, чтобы включать паслен черный в рецепт! Здесь определенно было что-то не так...

– Где господин Ли? – сохраняя спокойствие, спросила девушка.

Лекарь Ли лечил пациентов и выписывал лекарства, он был главным подозреваемым и должен был присутствовать на заседании суда. Так почему же сюда привели только седьмую наложницу?

– Ваше высочество, лекарь Ли мертв, – ко всеобщему удивлению, ответил градоначальник.

Что?! Эта новость, словно гром среди ясного неба, поразила принцессу.

– Как это могло произойти? Как он умер?!

– Он прикусил язык и покончил жизнь самоубийством по дороге сюда, – признался чиновник.

Глава 20. Сомнения

Весть о том, что лекарь Ли наложил на себя руки, заставила глаза Хань Юньси потемнеть от ярости. Не выдержав, седьмая наложница обратилась к принцессе:

– Ваше высочество, лекарь Ли никак не мог выписать неправильное лекарство. Он десять лет проработал в лечебнице семьи Хань и никогда не ошибался. Он абсолютно точно не мог допустить такой элементарной ошибки!

– Седьмая наложница, этот рецепт написан лекарем Ли. Именно его многолетняя безупречная служба и опыт убедили меня: злого умысла здесь не было, лишь роковая оплошность. Но улики против него неопровержимы. Или вы ставите под сомнение мою беспристрастность? – ледяным тоном осведомился чиновник.

Не найдясь с ответом, седьмая наложница лишь покачала головой.

– Невозможно, абсолютно невозможно! Смерть лекаря Ли слишком подозрительна!

– Лекарь Ли покончил жизнь самоубийством, прикусив язык. Одно из двух – либо из-за страха перед наказанием, либо пытался искупить совершенное! – отрезал градоначальник.

– Нет, должно быть, произошло какое-то недоразумение! Такого просто не может быть! – возразила седьмая наложница и умоляюще посмотрела на Хань Юньси.

Репутация семьи Хань и без того была разрушена недавними событиями. Теперь и последняя лечебница находилась на пороге закрытия. Если это произойдет, то как же семья потомственных лекарей сможет сохранить свое положение в профессиональном мире? Сможет ли она когда-то восстановить свой статус? Может быть, лекарь Ли и покончил с собой, пытаясь искупить вину, но семья Хань не могла так просто смириться с этим!

Принцесса еще раз взглянула на документы в руках. Ошибка лекаря Ли была слишком вопиющей, а его смерть – внезапной. Словно кто-то стремился разрушить все, что годами создавалось семьей Хань, приближая ее к полному краху!

В этот момент вдова Чэнь, державшаяся до этого в тени, с негодованием посмотрела на седьмую наложницу и, задыхаясь от гнева, выпалила:

– Неважно, недоразумение это или нет, от ваших лекарств умер человек! Вы должны выплатить компенсацию! Моего супруга больше нет, а за маленьким сыном ухаживала свекровь! Теперь, когда ее нет, как мне жить?

Хань Юньси внимательно смотрела на рыдающую вдову. Каждое ее движение, каждый всхлип казались тщательно отрепетированными. Откуда у простой женщины столько дерзости, чтобы порочить имя прославленных лекарей? Неужели все это лишь ради жалкой горсти монет? В голове не укладывалось, что алчность может зайти так далеко.

Да, смерть старого лекаря бросала тень на весь род Хань. Но даже если бы он остался жив, то все равно был бы осужден из-за смерти пациента. Выплата выкупа спасла бы владельцев от темницы, но навеки запятнала бы их честное имя. Закрыть лавку – беда поправимая, но как отмыться от обвинения в убийстве, которое признал сам глава рода, открыв кошелек?

– Ваше высочество, если больше нет вопросов, я приступлю к вынесению приговора, – неуверенно проговорил чиновник.

«Нет вопросов»? Похоже, никто, кроме принцессы, не усмотрел в случившемся ничего подозрительного! Хань Юньси сделала глоток чая и уже приготовилась все же задать вопрос, как внезапно вбежал посыльный с известием о том, что глава управления наказаний желает лично допросить причастных. Все озадаченно переглянулись. Большинство дел в Тяньнине рассматривалось градоначальником, управление наказаний занималось исключительно важными делами, касающимися знати и императорской семьи. Подобное вмешательство выглядело крайне подозрительно...

– Почему глава управления наказаний решил допрашивать нас без веской на то причины? – возмутилась Хань Юньси.

В присутствии императорской особы гонец совершенно оробел и не мог связать и двух слов.

– Отвечай!

– Ваше высочество, с-с-слышал, что сама вдовствующая императрица отдала приказ. Она сказала... что глава семьи Хань однажды уже поставил неверный диагноз наследному принцу, поэтому, если подобное повторится... их ждет суровое наказание... и они больше никогда не смогут лечить людей!

Стоило посыльному умолкнуть, как в зале воцарилась мертвая тишина. Лицо седьмой наложницы вмиг сделалось белее мела; пошатнувшись, она едва не лишилась чувств и лишь чудом удержалась на ногах. Не смогут лечить людей? Что это значит? Никто из семьи Хань никогда больше не посмеет вести лечебную деятельность, ставить диагнозы и выписывать лекарства? Немыслимо! Это будет настоящим позором, от которого семья Хань никогда не отмоется!

Хань Юньси насмешливо сощурилась. Вдовствующая императрица... теперь все встало на свои места! Хань Юньси отчетливо видела кукловода, затеявшего этот кошмар. Целый месяц принцесса недоумевала, отчего император с матерью хранят молчание после нанесенного им оскорбления, но теперь вдовствующая императрица открыла карты. Не сумев сокрушить саму принцессу, они избрали своей целью род Хань, сделав его разменной монетой. Какая низость! Итак, сама императрица-мать решила вступить в игру? Что ж, Хань Юньси преподаст ей урок: никто не смеет безнаказанно терзать ее близких!

Губы принцессы изогнулись в холодной улыбке. Девушка спокойно произнесла:

– Поскольку это приказ вдовствующей императрицы, мы должны подчиниться.

Градоначальник, прервав заседание суда, передал соответствующие документы в управление наказаний. Новое судебное разбирательство было назначено на следующий день. И раз седьмая наложница не являлась виноватой, ее отпустили вместе с принцессой.

Как только они покинули зал суда, седьмая наложница прошептала:

– Юньси, должно быть, кто-то подкупил лекаря Ли!

Принцесса согласно кивнула. Любой, кто хоть немного разбирался в лекарском деле, сразу бы понял, что виной всему деньги. Хань Юньси была почти уверена, что за всем этим стояла вдовствующая императрица. Однако одних догадок недостаточно для снятия обвинения, необходимо найти убедительные доказательства, и смерть лекаря Ли вовсе не помогала им в этом.

– Тетушка, можете быть уверены, даже если мы не найдем человека, который спланировал обвинение, это событие никак не повлияет на семью Хань, – уверенно заявила принцесса.

Услышав это, седьмая наложница на мгновение заколебалась, а затем тихо проговорила:

– Юньси, в последнее время ходят слухи, что ты завоевала расположение его высочества. Это правда? Если великий князь поможет тебе, то нам нечего страшиться!

На мгновение Хань Юньси онемела от изумления. При чем здесь Лун Фэйе? Она не видела этого человека уже целую вечность! С трудом подавив вздох, девушка заговорила, вкладывая в слова всю искренность, на которую была способна:

– Тетушка, думаю, нам не пригодится помощь великого князя, поверь мне!

Принцесса легким движением поправила волосы. В ее глазах вспыхнули решимость и уверенность, словно она видела истину, скрытую от всех остальных.

– Юньси, что происходит между тобой и великим князем? – стеснительно спросила наложница.

– Все в порядке, не волнуйся! А тебе следует вернуться домой, чтобы не волновать Сяо И-эра.

Хань Юньси претила сама мысль обсуждать с кем-то свои и без того запутанные отношения с супругом. Да и могла ли родственница постичь их суть? Заботливо поддержав седьмую наложницу под локоть, девушка помогла ей подняться в повозку и велела кучеру немедленно трогаться.

С первого дня после свадьбы вокруг Хань Юньси и Лун Фэйе вилось множество слухов. Однако впервые кто-то открыто спрашивал об этом, поэтому принцесса не знала, что ответить. Наблюдая за отдаляющейся повозкой, девушка с облегчением вздохнула. Но тут за спиной раздался голос:

– Госпожа, а как же я...

Хань Юньси совершенно забыла о маленькой служанке! Но не успела принцесса повернуться, как Сяо Чэньсян продолжила:

– Госпожа, что именно в порядке?

Уши Хань Юньси мгновенно покраснели. Девушка, прищурившись, наклонилась ближе:

– Мелочь, твой язык становится все острее и острее!

Служанка хихикнула и уже собиралась убежать, когда Хань Юньси остановила ее.

– Раз ты здесь, пойдем со мной в дом лекаря Ли.

Хотя тело лекаря Ли все еще удерживали в застенках управления наказаний, его семья уже воздвигла траурный шатер и повесила поминальную дощечку. Родственники, облаченные в белые одежды, хранили скорбное молчание; атмосфера вокруг казалась невыносимо тягостной. Хань Юньси не хотела надолго тревожить безутешную вдову – ей нужно было лишь немного осмотреться.

– Садитесь, здесь больше никого нет, не нужно лишних почестей, – спокойно проговорила принцесса.

Но даже после этих слов госпожа Хун не осмелилась сесть рядом. Хань Юньси критически осматривала женщину. Та замерла в почтительном поклоне, не смея проронить ни слова. Принцесса терялась в догадках: что сковывало женщину – высокий титул гостьи, первобытный страх или груз тайной вины?

– Такое несчастье... Госпожа Хун, примите мои соболезнования и берегите себя, – нарушила молчание девушка.

– Спасибо за вашу заботу, ваше высочество, – с этими словами женщина поклонилась.

– Вы не думаете, что лекарь Ли мог ошибиться с рецептом? – внезапно спросила Хань Юньси, сразу переходя к делу.

Госпожа Хун резко подняла взгляд, но, встретившись с ясным взглядом принцессы, снова опустила голову, едва сдерживая слезы:

– Эта смиренная тоже не верит, но этот рецепт... этот почерк определенно его.

Хань Юньси не нравились люди, которые не смотрели на собеседника во время разговора.

– Лекарь Ли вел себя странно в последние несколько дней? С кем он общался? – снова спросила принцесса.

Супруга покойного, не глядя на собеседницу, покачала головой:

– Все было как обычно, как такое могло случиться... – И заплакала.

Хань Юньси поднялась и медленно шагнула навстречу вдове. Почувствовав ее приближение, госпожа Хун поспешно отступила назад, склонившись в еще более низком, смиренном поклоне.

– Вы думаете... у лекаря Ли могли быть какие-то проблемы?

Женщина заметно вздрогнула:

– Ваше высочество, какие у него могли быть проблемы? Даже если они и были, он не должен был причинять вред людям! Он, должно быть, намеренно совершил ошибку, а потом почувствовал вину и раскаялся, а потом... – Не в силах продолжать, она разрыдалась.

Хань Юньси негромко вздохнула и, отступив, прекратила расспросы. Еще раз попытавшись утешить вдову, она в сопровождении Сяо Чэньсян покинула дом. Едва они забрались в повозку, как служанка не выдержала:

– Госпожа, почему эта женщина так себя ведет? Даже я, посторонний человек, считаю произошедшее вопиющей несправедливостью! Смерть лекаря Ли полна странностей! Почему она так покорно согласилась?

– Ты тоже это заметила?

– Думаю, госпоже Хун что-то известно, – понизив голос до шепота, проговорила Сяо Чэньсян.

Хань Юньси слабо улыбнулась и промолчала. Она не стала заезжать в лечебницу на юге города и прямиком направилась в усадьбу Хань.

* * *

– Вернулась в отцовский дом? Хе-хе, должно быть, она в полной растерянности! – усмехнулась вдовствующая императрица, услышав донесение слуги.

– Ваше величество, пусть принцесса и чует неладное, пока госпожа Хун хранит молчание – этот узел ей не распутать!

Собеседницей вдовствующей императрицы была не кто иная, как Мужун Ваньжу. Скрытые за дворцовыми стенами, они пристально следили за каждым ходом в этой игре. По правде говоря, императрица-мать и вообразить не могла, что вместо Хань Юньси ее союзницей станет любимая дочь наложницы И. Девушка не просто поддержала ее в борьбе против семейства Хань, но и предложила столь безупречный план.

Признаться, самой Мужун Ваньжу и в кошмаре не могло присниться, что она предаст родную мать, переметнувшись в стан ее давней соперницы. Наложница И всегда окружала дочь заботой, но последний удар разрушил все – и теперь за предательство доверия пришла пора платить. С юных лет Ваньжу грезила лишь об одном: стать хозяйкой павильона Лотосов и разделить судьбу с великим князем. Но мечты обернулись прахом. Она лишилась целомудрия и будет вынуждена выйти замуж за наследника семьи Пинбэй-хоу. А наложница И даже не потрудилась ей помочь! Еще в самом начале мать обещала, что если Хань Юньси переступит порог дворца, то будет жестоко наказана, но что в итоге? Мало того, что Лун Фэйе изменил свое отношение к наследной принцессе, так теперь и сама наложница И, казалось, попала под очарование невестки и начала прислушиваться к ее советам...

Разве могла Мужун Ваньжу смириться с такой участью? Всем своим существом она восставала против поражения. Девушка понимала: промедление смерти подобно. Если она не нанесет ответный удар, наложница И заставит ее выйти замуж за нелюбимого человека. В этом мире осталась лишь одна фигура, способная переломить ход игры и спасти будущее Мужун Ваньжу, – вдовствующая императрица!

Глава 21. Кажется, кто-то не рассчитал сил...

На следующий день в управлении наказаний началось слушание по делу об убийстве. Чиновник из округа Шуньтянь беспрекословно передал все материалы лично главе ведомства Оуяну. Тот еще накануне получил тайное распоряжение вдовствующей императрицы: во что бы то ни стало найти «истинного» виновника. Теперь, когда все улики были заботливо подготовлены, Оуяну оставалось лишь огласить приговор. Он слишком хорошо понимал волю императрицы-матери, которая не гнушалась ничем, лишь бы окончательно растоптать былое влияние семьи Хань.

Сидевшая в зале суда Хань Юньси хранила молчание, наблюдая за происходящим со стороны. И хотя принцесса не проронила ни слова, начальник Оуян словно кожей чувствовал ее ледяное присутствие. Под этим незримым гнетом он взвешивал каждую фразу с предельной осторожностью. Всю прошлую ночь начальник Оуян снова и снова вникал в детали дела и теперь, наконец, был готов огласить свой вердикт.

Убедившись, что все его доводы не встретили сопротивления у Хань Юньси, он принялся зачитывать приговор:

– Все три улики указывают на то, что лекарь Ли прописал неверное лекарство, что привело к отравлению и смерти тетушки Чэнь. Лекарь Ли покончил жизнь самоубийством из-за чувства вины в непредумышленном убийстве, следовательно, никто больше не понесет наказания. – Начальник Оуян сделал паузу.

Седьмая наложница хотела заявить о своей непричастности, но принцесса сделала ей знак воздержаться от лишних высказываний. Сама она продолжала неторопливо пить чай. Невозмутимость, с которой Хань Юньси подносила чашку к губам, вызвала у начальника Оуяна чувство неловкости. Складывалось ощущение, что Хань Юньси абсолютно не возражает против обвинительного приговора. Да и по правде говоря, все улики однозначно указывали на виновника. Дело было составлено просто идеально! За все годы судебной практики Оуян никогда не сталкивался с пересмотром вердикта в таком очевидном случае. Однако спокойное поведение принцессы не давало ему покоя.

В зале воцарилось гнетущее безмолвие. Не встретив возражений, Оуян заговорил вновь:

– Причиной всему стала халатность и ненадлежащий надзор со стороны семьи Хань. Они должны выплатить семье Чэнь компенсацию в размере тысячи лянов серебра! – Он снова сделал паузу и еще раз взглянул на Хань Юньси.

Девушка по-прежнему оставалась спокойной и невозмутимой, словно ничего не слышала. Только тогда начальник Оуян почувствовал облегчение. В конце концов, доказательства были неопровержимы. Даже пожелай принцесса вмешаться, ей было бы нечего противопоставить железной логике обвинения. Похоже, этот вопрос не доставит много хлопот. Что же до лишения семьи Хань лицензии на ведение лечебной деятельности, то это не имело никакого отношения к пересмотру дела о смерти тетушки Чэнь и лекаря Ли. Отведя взгляд, начальник Оуян с облегчением вздохнул и продолжил читать приговор:

– Клан Хань уже запятнал себя непростительной оплошностью, неверно определив болезнь наследного принца. Подобная небрежность сама по себе граничит с преступлением. Однако вместо того чтобы искать искупления, они вновь оступились, совершив еще более тяжкий проступок. Поэтому вдовствующая императрица велела закрыть лечебницу семьи Хань на юге столицы, все лекарственные травы будут конфискованы, а лицензия на ведение лечебной деятельности отозвана навсегда!

Стоило начальнику Оуяну закончить говорить, как весь зал затих. Никто не ожидал такого сурового наказания... Не выдержав, седьмая наложница закричала:

– Нет! Мы невиновны! Семья Хань невиновна! Лекарь Ли, должно быть...

Хань Юньси предостерегающе подняла руку, не дав ей договорить. Женщина, тяжело дыша, тяжело опустилась в кресло и, глядя на родственницу, попыталась унять дрожь. Будто вчерашнего известия об отзыве лицензии было мало – сегодня добавился приказ о полной конфискации лекарственных запасов. Немыслимо! Неужели ненависть вдовствующей императрицы к их дому не имеет границ? Неужели она так легко вычеркнула из памяти тот день, когда госпожа Тяньсинь спасла ей жизнь?

Только дослушав приговор, Хань Юньси в полной мере постигла глубину ненависти императрицы-матери. Подобная беспощадность была выше всякого понимания. Просто неслыханно!

Принцесса прищурилась и холодно посмотрела на начальника Оуяна. Тот, ошеломленный резкой переменой ее настроения, попытался сбросить с себя ответственность:

– Ваше высочество, это приказ вдовствующей императрицы, а не управления наказаний. Я лишь действую от имени...

– Начальник Оуян, разве вы не слышали протестов седьмой наложницы? – перебила его Хань Юньси.

– Но... – Он замялся, а затем быстро возразил: – Ваше высочество, вы знаете все обстоятельства случившегося. Если седьмая наложница хочет заявить о своей невиновности, то должна предоставить опровержение, не так ли?

– Опровержение? – Хань Юньси грациозно встала. – Вот оно! Эти три свитка в моих руках и есть доказательства. Смерть тетушки Чэнь крайне подозрительна, а кончина лекаря Ли – тем более. Кто-то намеренно подставил семью Хань!

С этими словами она с силой бросила на стол начальника Оуяна бумаги: протокол вскрытия, заключение о проверке снадобья и рецепт. Резкий шлепок, эхом разнесшийся по безмолвному залу, заставил присутствующих оцепенеть.

– Но... Ваше высочество, это... это доказательства вины лекаря Ли, как они могут быть опровержением? Ваше высочество, в суде вы должны быть аккуратны с высказываниями...

Оуян удивленно смотрел на принцессу, совершенно не понимая, к чему та ведет. Ее поведение было крайне неразумно.

– Кто составил протокол вскрытия? Покажите его. Кто написал заключение о проверке лекарства? Приведите их. У меня к ним вопросы.

Теперь начальник Оуян наконец понял, чего добивалась принцесса! Она с самого начала подозревала, что оба доказательства не соответствуют действительности. Если ей удастся опровергнуть правдивость этих двух документов, то дело рассыплется как карточный домик. Но где там можно было найти изъян? Даже одного рецепта, оставленного покойным лекарем Ли, было достаточно, чтобы подтвердить результаты вскрытия и экспертизы снадобья. Их хватит, чтобы осудить лекаря Ли и семью Хань! Конечно, смерть главного виновника вызывала подозрения, но, что бы на самом деле ни считал начальник Оуян, он не мог противиться воле вдовствующей императрицы. К тому же раз лекарь Ли мертв, то все равно никто не узнает правды.

Оуян не верил, что Хань Юньси под силу будет найти какие-либо несоответствия в документах.

– Позовите лекаря Ся и императорского лекаря Линя, – приказал он.

Старик Ся числился лекарем в округе Шуньтянь и занимался вскрытием трупов для суда, а лекарь Линь работал в императорской лечебнице и временами привлекался к расследованиям. Оба слыли прекрасными специалистами в своем деле и имели превосходную репутацию.

Войдя в зал, оба лекаря поклонились. Они были возмущены словами принцессы, которая прилюдно сомневалась в ошибочности сделанных ими выводов. Первым не выдержал старик Ся:

– Ваше высочество, я лично осматривал тело покойной и сам написал заключение. Если у вас есть какие-либо вопросы, пожалуйста, спрашивайте!

Хань Юньси ценила в людях открытость, поэтому и сама не стала ходить вокруг да около:

– Вы уверены, что покойная умерла от отравления пасленом черным?

– Абсолютно! В заключении четко указано, что яд был подмешан в снадобье, вызвав смерть. Во рту покойной также обнаружили остатки лекарства, содержащие паслен черный. – Мужчина помедлил и добавил: – Ваше высочество тоже искушена в ядах, поэтому, если не верите, можете проверить сами.

Хань Юньси кивнула.

– В какое время она умерла?

– Позапрошлым вечером в час Собаки^[4]. Она скончалась сразу же после приема лекарства, – без запинки ответил лекарь Ся.

Девушка снова кивнула и, не задавая ему больше вопросов, перевела взгляд на лекаря Линя.

– Вы проверили все три пакетика с лекарственными травами, которые принесла госпожа Чэнь?

– Я проверил их все. Всего одиннадцать трав, соответствующих рецепту лекаря Ли, в том числе паслен черный.

– Лекарство все еще у вас? – снова спросила принцесса.

Начальник Оуян велел принести снадобье. Каждый пакетик аккуратно лежал на отдельной тарелке. Принцесса удовлетворенно взглянула на них и продолжила:

– Лекарь Линь, в рецепте лекаря Ли указаны точные дозировки, почему в вашем отчете не содержится подробной информации о них? Вы взвешивали их по отдельности? Соответствуют ли они количеству в рецепте?

Количество? Никто не задумывался над этим вопросом. Все просто: в рецепте содержался яд, он же был обнаружен в самом лекарстве. Это было более чем достаточно для доказательства вины. Какой смысл указывать конкретное количество каждого ингредиента? В традиционном врачевании дозировка была весьма условной: один лян или один цянь^[5]. Составляя лекарственные сборы, лекари многое делали на глаз, не утруждая себя точностью взвешивания...

Лекарь Линь непонимающе посмотрел на принцессу. Его удивляло, что человек, принадлежавший известной семье лекарей, задает такой бессмысленный вопрос!

– Ваше высочество, поскольку состав лекарства полностью соответствует выписанному рецепту и содержит яд, я не стал взвешивать их по отдельности, – объяснил он.

– Состав лекарства? – усмехнулась Хань Юньси. – Лекарь Линь, какой смысл проверять состав, но забыть про количество каждого ингредиента? Проверка должна проводиться более тщательно. Неужели мне нужно напоминать вам об этом?

Лицо мужчины исказилось, будто от пощечины. Одним коротким замечанием Хань Юньси на глазах у всех поставила под удар его многолетний опыт и добросовестность. Едва сдерживая гнев, он возразил:

– Ваше высочество, я занимаюсь лечебной практикой и назначаю лекарства более двадцати лет и ни разу не ошибался. Смерть тетушки Чэнь никак не связана с дозировкой трав. Лекарство содержит яд – разве это не доказательство? Паслен ядовит, но в некоторых случаях может использоваться в лечебных целях. Однако в рецепте лекаря Ли он однозначно опасен независимо от дозировки! Я многое знаю об этом растении!

Лекарь Линь совершил роковую ошибку, отважившись спорить с ней о свойствах ядов. Под многозначительным взглядом Хань Юньси его былая спесь мгновенно испарилась, уступив место необъяснимому чувству вины.

Однако это мимолетное замешательство быстро прошло. Вновь обретя твердую уверенность в своей правоте, Линь решил, что принцесса лишь проверяет его, не имея на руках реальных улик. Совладав с собой, он продолжил:

– Поэтому этот скромный чиновник считает, что нет необходимости проверять дозировку лекарственных трав!

Хань Юньси кивнула и с улыбкой спросила:

– Императорский лекарь Линь, вы знаете, что стебель паслена – это не только лекарство, но и яд. Но знаете ли вы, что дозировка яда может влиять на время его действия и даже на симптомы?

Услышав это, мужчина замер. Возможно, кто-нибудь другой не понял бы то, о чем говорила принцесса, но для настоящих специалистов все было очевидно. Дозировка яда... время, необходимое для его действия... Лекарь Линь действительно не учел этого. Он твердо знал, что покойная умерла от яда паслена черного. Результаты вскрытия доказали это, поэтому все казалось весьма логичным.

Молчание лекаря Линя заставило начальника Оуяна забеспокоиться.

– Ваше высочество, – вмешался он, – в дозировке снадобий всегда бывают небольшие погрешности. Что вы имеете в виду?

Хань Юньси холодно улыбнулась:

– Хотя стебель паслена содержит яд, время его действия зависит от дозы. Лекарь Ся только что сказал, что тетушка Чэнь умерла позапрошлой ночью, скончавшись сразу же после приема всего одного пакетика лекарства. Однако если учесть указанное в рецепте количество паслена и совокупное действие остальных десяти трав, даже если бы она приняла все три пакетика разом, то не отравилась бы. И уж тем более не умерла. С такой дозировкой на это потребовалось бы как минимум три дня! Из этого можно сделать два вывода: либо его количество в лекарстве превышало указанное в рецепте вдвое, либо... кто-то другой отравил тетушку Чэнь!

Начальник Оуян ошарашенно взглянул на принцессу. В зале суда воцарилась мертвая тишина.

Глава 22. Расставить все на свои места

Безмолвие в зале стало почти осязаемым. Зрители замерли в замешательстве: довод принцессы бил без промаха. Как вышло, что именитые мужи от медицины не учли столь значимую деталь – время действия яда? Если бы лекарь Ли просто ошибся в составе, это была бы халатность. Но двойная порция паслена в снадобье? Это уже не ошибка, а осознанный шаг убийцы, на который опытный лекарь вряд ли бы решился столь открыто.

Если фактическое количество паслена черного во всех трех пакетиках лекарства совпадало с указанным в рецепте, лекарь Ли оказывался невиновным в смерти тетушки Чэнь. Значит, убийцей был кто-то другой... Злой умысел или роковое стечение обстоятельств? Очевидное на первый взгляд дело с каждым шагом становилось все более запутанным.

Седьмая наложница внезапно посмотрела на обвинительницу, и все взгляды тут же обратились на нее. Госпожа Чэнь опустила голову и, дрожа всем телом, не решалась произнести и слова. Начальник Оуян сощурился, погрузившись в тяжелые раздумья, прежде чем спросить:

– Лекарь Линь, дозировка паслена черного и время отравления... вы абсолютно уверены в своих выводах?

Хань Юньси про себя усмехнулась. Начальник управления наказаний не решился открыто усомниться в ее словах, но его вопрос был красноречивее любых обвинений.

– Этот скромный чиновник действительно не разбирается в ядах и не может подтвердить сказанное принцессой, – покорно ответил лекарь Линь, словно поняв намерения Оуяна.

– Если начальник Оуян не верит мне, так почему бы не провести эксперимент прямо на месте? – холодно спросила принцесса.

Сегодня она вознамерилась любой ценой подтвердить действенность снадобья лекаря Ли.

– Установленный порядок обязывает нас провести испытание, – через силу улыбнулся начальник Оуян.

В конце концов, он должен будет обо всем рассказать вдовствующей императрице... Хань Юньси немедленно принялась за приготовление лекарства, попросив лекаря Линя лично проверить количество каждого ингредиента. Только после этого принцесса сварила лечебный отвар прямо в зале заседания.

– Распорядитесь привести кого-нибудь, чтобы проверить лекарство, начальник Оуян, – бесцветным тоном приказала она.

Чиновник, поежившись под суровым взглядом принцессы, распорядился привести в зал заседания приговоренного к смерти преступника, который на глазах у всех выпил целую чашку лекарства. Вопреки ожиданиям, осужденный не рухнул замертво. Напротив, его лицо оживилось, и он признался, что чувствует приятное тепло, разливающееся по всему телу.

– Чиновник Оуян, у вас еще остались вопросы? – спросила Хань Юньси.

Начальник управления наказаний лишь покачал головой. Стоит ли вступать в спор о вещах, в которых он ровным счетом ничего не смыслил? Прозвище Ядовитая принцесса закрепилось за девушкой во дворце не случайно... Перечить ей было столь же рискованно, как и самому великому князю Цинь. Оуян хранил молчание. В конечном счете этот дотошный эксперимент полностью подтвердил выводы Хань Юньси.

Все присутствующие молча следили за тем, как принцесса неторопливо подошла к трем пакетикам с лекарством и, аккуратно выложив их содержимое на стол, разделила его на одиннадцать кучек.

– Лекарь Линь, будьте любезны, взвесьте их. – Хань Юньси сохраняла безупречную вежливость.

Лекарь Линь, прекрасно осознававший свой промах, медленно подошел к столу. В вопросах, касающихся паслена черного, он и близко не мог тягаться с Хань Юньси. За многие годы практики он научился на глаз определять вес того или иного ингредиента, однако стебли паслена были очень легкими, лекарь Линь редко брал их в руки, поэтому не решался объявлять результаты голословно. Мужчина несколько раз задумчиво кивнул и попросил принести ему весы.

Время тянулось мучительно медленно. Сначала пальцы лекаря дрожали, но вскоре он поймал рабочий ритм и с поразительной сноровкой принялся взвешивать травы, записывая цифры на чистом листе. Однако стоило Линю коснуться порции черного паслена, как уверенность вновь покинула его – руки предательски затряслись, и металлическая гиря с гулким звоном рухнула на пол. Этот звук моментально заставил всех присутствующих обратить свой взор на мужчину. Что же так поразило опытного лекаря? Неужели с количеством паслена черного действительно было что-то не так?

Лицо лекаря Линя смертельно побледнело. Он взглянул на Хань Юньси, поспешно поднял гирю, снова взвесил травы и быстро записал результат. Не выказав ни тени беспокойства, принцесса велела ему продолжать. Окончив проверку, мужчина опустил весы на столешницу. Напряжение тут же отпустило его, и руки безвольно повисли вдоль тела. А Хань Юньси, развернув листок с записанными дозировками, повернулась к начальнику Оуяну.

– Рецепт лежит у вас на столе. Пожалуйста, сравните его с составленным списком.

Чем вежливее становился тон принцессы, тем больше неуверенности испытывал чиновник. Его лицо казалось мертвенно-бледным. Одним движением он развернул рецепт, бросил на него поспешный взгляд и без сил опустился кресло.

– Начальник Оуян, каков результат? – громко спросила Хань Юньси.

Чиновник и хотел бы промолчать, но обстоятельства были против него. С трудом поднявшись на дрожащие ноги, он выдавил:

– Количество лекарственных трав соответствует выписанному рецепту.

Это означало только одно: вес всех ингредиентов, в том числе ядовитого паслена, был точно таким же, как в рецепте лекаря Ли. Эксперимент принцессы доказал, что такое количество не приведет к немедленной смерти. Следовательно, убийцей был кто-то другой!

Все присутствующие ошарашенно переглядывались друг с другом. Подобной развязки не ожидал никто... Седьмая наложница опомнилась первой и, метнув в сторону обвинительницы испепеляющий взгляд, сорвалась на крик:

– Это, должно быть, ты! Ты отравила свою свекровь, подставила мою семью, а все ради денег! Злобная женщина! Моя семья не взяла у тебя ни цяня^[6] за консультацию и лекарства, а ты ответила злом на добро! Неужели у тебя совершенно нет сердца?

Госпожа Чэнь отчаянно замотала головой:

– Это не я! Не я! Я ничего не делала! Ничего не знаю!

Терпение Хань Юньси окончательно иссякло. Лицо девушки превратилось в суровую маску. Медленно, шаг за шагом, она двинулась к обвинительнице. Стоявшая на коленях вдова кожей ощущала исходящие от принцессы волны ярости и, не смея поднять взгляд, все ниже склонялась к земле:

– Это была не я! Не я! Я ничего не делала!

– Если не ты, тогда кто же? – холодно спросила Хань Юньси.

Прежде Хань Юньси подозревала вдову, но теперь, глядя на эту дрожащую, раздавленную страхом женщину, она усомнилась, что у той хватило бы духу подставить ее семью. Чэнь явно не обладала такой дерзостью. Да и ошибка в рецепте лекаря Ли выглядела слишком уж подозрительно. Принцессе во что бы то ни стало требовались улики. Была ли виновна Чэнь или сам лекарь – неважно, за их спинами определенно скрывался кто-то куда более могущественный.

Вопрос принцессы заставил вдову прильнуть к самому полу, словно та отчаянно искала в камнях щель, чтобы скрыться от пытливого взгляда девушки.

– Это была не я! Я ничего не знаю! Не знаю... мне больше не нужны деньги! Мне не нужна ваша компенсация! Пожалуйста, отпустите меня!

Подозрения насчет рецепта возникли у Хань Юньси еще вчера, однако она выждала момент, чтобы разоблачить истинного преступника. Отступать принцесса не собиралась: тот, кто осмелился посягнуть на репутацию семьи Хань, не должен уйти от возмездия!

Девушка медленно присела и, внезапно схватив госпожу Чэнь за руку, заглянула ей прямо в глаза:

– Если это сделала не ты, то кто? Кто дал тебе деньги? Не думай, что если будешь молчать, то кто-то защитит тебя!

Вдова в ужасе воззрилась на Хань Юньси. Обуреваемая страхом, она рванулась прочь, вырываясь из рук принцессы. Лишь в этот миг до нее дошло, какую роковую ошибку она совершила. Бледная как полотно, она отчаянно затрясла головой:

– Ваше высочество, простите меня! Эта смиренная женщина ничего не знает, эта смиренная женщина ничего не знает... не знает...

Прищурившись, Хань Юньси медленно приблизилась к ней. Будь на месте девушки кто-то другой, его обвинили бы в самоуправстве. Однако перечить супруге великого князя не отважился никто. Гнев принцессы, обычно столь сдержанной, был почти осязаем. Когда она нависла над вдовой, Чэнь окончательно потеряла самообладание и зашлась в рыданиях:

– Я скажу! Скажу! Скажу!

Хань Юньси молча смотрела на нее.

– Это была госпожа Ли, супруга лекаря Ли! В тот вечер, когда я только закончила давать свекрови лекарство, госпожа Ли пришла в наш дом. Она заварила травы, которые принесла с собой, и дала свекрови, сказав, что этот отвар моментально поможет. Кто бы мог подумать, что сразу после того, как свекровь выпила его... я была в ужасе! Хотела сообщить об этом в управление наказаний, но... но... – Женщина задохнулась в рыданиях, не в силах продолжать.

– Но что?! – процедила Хань Юньси.

Чэнь била крупная дрожь, но, пересилив себя, она заговорила снова:

– Она пообещала мне пятьсот лянов серебра. Мне нужно было всего лишь пойти к градоначальнику округа Шуньтянь и подать жалобу. Госпожа Ли сказала, что, когда все уляжется, я не только получу пятьсот лянов серебра, но и компенсацию от семьи Хань! Я... я... я была ослеплена жадностью и просто запуталась! Ваше высочество, я не убивала свою свекровь, это сделала госпожа Ли, это все она! Пожалуйста, пощадите меня! Умоляю вас, ваше высочество... пощадите мою жизнь!

Вдова исступленно кланялась, и звук ударов ее головы об пол эхом разлетался по залу. Однако это зрелище ничуть не смягчило гнева Хань Юньси. Принцессу занимало другое: поведение госпожи Ли. Почему она решилась на подобное? Лекарь Ли много лет проработал в лечебнице семьи Хань и никогда не сталкивался с несправедливым к себе отношением! Почему же тогда он выписал неправильный рецепт? И какую цель преследовала его супруга, нанося тот злополучный визит?

Девушка повернулась к начальнику Оуяну:

– Разве вам не следует немедленно отправить людей в усадьбу семьи Ли?

Начальник управления наконец обрел дар речи. Он прекрасно осознавал волю вдовствующей императрицы, но не мог на глазах у всех проявить непочтение к принцессе и ее просьбе. Оказавшись между молотом и наковальней, Оуян лишь коротко кивнул страже, отдавая безмолвный приказ выполнять поручение и арестовать подозреваемую.

* * *

Спустя некоторое время стражники вернулись. С телом госпожи Ли.

– Докладываем вашему высочеству и начальнику Оуяну: подозреваемая повесилась прямо перед мемориальной табличкой лекаря Ли. Ее тело как раз вынули из петли, когда мы прибыли в усадьбу семьи Ли.

– Что?! – Хань Юньси ударила рукой по столу. – Мертва???

– Тело только что доставили в морг, – ответил один из стражников.

Лицо Хань Юньси побледнело от гнева. Девушка отказывалась верить услышанному – госпожа Ли была ее последней надеждой распутать этот клубок!

– Лекарь Ся, осмотрите тело! – бросила Хань Юньси, едва сдерживаясь.

Развернувшись, она стремительно покинула зал. Лекарь поспешил следом. Однако в осмотре нужды не было. С первого взгляда было понятно, что госпожа Ли действительно повесилась, причем совсем недавно.

Принцесса сжала кулаки. Девушка не ожидала, что настоящий преступник так быстро устранит всех свидетелей. Она сама допустила промах, не отправив людей к чете Ли немедленно! Их явно запугали. Добрая натура лекаря не позволила ему отравить пациента сразу – он указал мизерную дозу яда, вынудив супругу довершить начатое. Со смертью обоих след к истинному преступнику окончательно затерялся. Победа была так близка, но ускользнула сквозь пальцы... Невыносимо!

Хань Юньси вернулась в зал заседания. Вдова Чэнь продолжала исступленно бить поклоны, но принцесса не удостоила ее даже взглядом. Девушка проследовала прямиком к Оуяну и смерила начальника управления ледяным, полным неприязни взглядом:

– Ваше высочество, что касается этого дела... должна ли семья Ли все еще... – Оуян замялся, не зная, что сказать.

– Вы ведете это дело, не я! Так почему же вы спрашиваете меня? Продолжайте! – отмахнулась она.

Продолжать? Но как? Начальник Оуян вновь чувствовал, что почва уходит из-под ног... Он угодил в крайне затруднительное положение.

Глава 23. Кто же победит?

Для Оуяна было очевидно: жизни лекаря и его супруги принесли в жертву, чтобы пресечь любые попытки докопаться до правды. Имя того, кто пытался разрушить репутацию дома Хань, не было для него секретом, но масштаб трагедии превзошел все ожидания. Если бы не пугающее упорство принцессы, этих смертей можно было бы избежать...

События приняли катастрофический оборот. Чиновнику предстояло пройти по лезвию ножа: замести следы, ведущие к императорской семье, и одновременно не навлечь на себя гнев принцессы, требовавшей правосудия. В полном замешательстве Оуян оглядывал зал, не зная, как выйти из этого лабиринта.

– Что ж, продолжайте! – стиснув зубы, поторопила его Хань Юньси.

– Да-да, конечно, принцесса, – торопливо закивал он, с тревогой взглянув на девушку.

Сначала следовало достичь соглашения с супругой великого князя, а с представителем императорской семьи он все уладит потом, при личной встрече...

Опираясь на вскрывшиеся факты, начальник управления пересмотрел приговор, признав госпожу Ли истинной виновницей. Поскольку та добровольно ушла из жизни, обвинение было снято за смертью ответчицы. Вдова Чэнь, все еще дрожавшая на полу, избежала эшафота, но за сокрытие правды получила десять лет темницы. Семью Хань Оуян благоразумно оставил вне подозрений – одного ледяного взгляда принцессы хватило, чтобы он оставил эту затею. Бремя компенсации возложили на род Ли: их обязали достойно похоронить свекровь вдовы Чэнь и взять на попечение ее осиротевших детей.

После оглашения приговора седьмая наложница, просияв, вздохнула с облегчением. Начальник Оуян робко взглянул на Хань Юньси, надеясь, что та сменит гнев на милость, но, ко всеобщему удивлению, принцесса лишь холодно спросила:

– И это все?

Сердце чиновника на мгновение замерло, и он чуть не выпалил: «Чего же вы еще хотите?» Он был готов поклясться: принцесса догадывалась, кто на самом деле стоял за всем этим делом, но не намерена отступать, решив идти до конца. Хотя оглашенный вердикт и так был большой победой для семьи Хань... Мысленно проклиная строптивую девчонку, начальник управления так и не нашел в себе мужества возразить.

Он почтительно встал:

– Ваше высочество, пожалуйста, слушаю вас.

Хотя принцесса сидела поодаль, от нее исходила почти осязаемая сила. Сохраняя маску ледяного безразличия, она отчетливо произнесла:

– Вчера утром Чэнь взывала к справедливости у ворот Шуньтянь, пороча репутацию семьи Хань. Разве можно забыть об этом? Есть ли способ это исправить?

Губы Оуяна дрогнули. Конечно, он мог бы исправить все, что натворила эта чертова женщина, но что бы тогда сказала вдовствующая императрица? Он метался меж двух огней, не понимая, на чью сторону встать. В конце концов, он не мог ослушаться указания вдовствующей императрицы, а может быть, и самого правителя Тяньнина!

Собравшись с духом, чиновник наконец сказал:

– Ваше высочество, вы лично видели рецепт, выписанный лекарем Ли. Он действительно допустил ошибку, поэтому в каком-то смысле семья Хань несет ответственность за произошедшее. Нельзя сказать, что Чэнь все подстроила сама.

Хань Юньси задумчиво кивнула:

– Начальник Оуян прав... Я долго размышляла над мотивами столь чудовищного поступка супругов Ли. Пожалуй, мне стоит лично навестить их дом и разузнать, с кем они виделись в последние дни. Уверена, кто-нибудь из семьи Ли припомнит нечто... необычное. Не торопитесь с окончательным вердиктом, продолжайте расследование!

Слова принцессы выглядели откровенной угрозой. Независимо от того, найдет ли она какие-либо улики или нет, но пока дело остается нераскрытым – чиновник Оуян не сможет спать спокойно. Если ей все же удастся обелить доброе имя лечебницы Хань, репутация начальника управления будет окончательно погублена!

Чиновник перевел растерянный взгляд на Хань Юньси. Он прекрасно понимал последствия своего решения и больше всех не желал затягивать расследование такого незначительного эпизода.

Оуян удрученно вздохнул. Кажется, он снова проиграл принцессе Цинь... Доведенный до отчаяния, глава ведомства приказал градоначальнику округа Шуньтянь немедленно выпустить официальное опровержение, призванное хоть как-то обелить имя семьи Хань. Но кто мог подумать, что даже эта уступка не удовлетворит неумолимую Хань Юньси!

– Закрытие лечебницы привело к значительным убыткам. Кроме того, я и седьмая наложница потратили массу усилий и времени, чтобы найти настоящего виновника. Разве управление наказаний не должно выплатить нам компенсацию? – невозмутимо осведомилась она.

От потрясения Оуян не мог вымолвить ни слова. Пройдя путь от простого регистратора заявлений до начальника управления, он впервые сталкивался с подобным требованием! Произошедшее – личное дело семей Хань, Ли и Чэнь. Управление наказаний лишь определяет степень виновности каждого участника. Разве должно оно компенсировать чьи-либо усилия и время?

– Ваше высочество, репутация семьи Хань пострадала из-за госпожи Чэнь, а настоящей убийцей оказалась супруга лекаря Ли. Каким образом все это связано с управлением наказаний?! – не вытерпел Оуян.

К его удивлению, Хань Юньси лишь холодно усмехнулась:

– В этом деле можно было бы поставить точку еще вчера утром, когда его рассматривал градоначальник округа Шуньтянь. Однако управление наказаний внезапно решило вмешаться и лично вынести приговор. Это вмешательство привело нас сюда. У кого же еще мне требовать компенсации, если не у главного виновника этого разбирательства?

Доводы принцессы были неоспоримы, и чиновник окончательно сник. До него вдруг дошло: в действительности Хань Юньси нацелилась не на управление наказаний. Главной мишенью «ядовитой принцессы» была вдовствующая императрица! Подобным требованием девушка буквально бросала ей вызов, демонстрируя свое могущество и власть. Проблема заключалось в том, что дело об отравлении свекрови Чэнь было передано в управление наказаний именно по приказу императрицы-матери! Хотя Оуян ни разу не упомянул ее, все в столице знали об этом. Поэтому такая уступка стала бы настоящей пощечиной матери императора...

Долгое время чиновник взвешивал каждое слово принцессы, не находя мужества возразить. Видя его замешательство, она поторопила:

– Начальник Оуян, я права... не так ли?

– Да-да! – засуетился он. – Управление наказаний компенсирует ваши издержки...

– И как же вы намерены это сделать? – спокойно спросила Хань Юньси, рассматривая свои безупречно ухоженные ногти. – В лечебнице мы спасаем жизни людей, поэтому наше время бесценно.

Присутствующие замерли, пораженные этими словами. Оуян уже пошел на огромную уступку, поступившись своим авторитетом, однако принцессу этот жест, похоже, не удовлетворил...

Хань Юньси не собиралась сдаваться. В конце концов, речь шла не только о деньгах и репутации семьи Хань. Она столкнулась с настоящим заговором! Из-за эгоизма и амбиций других уже погибли трое ни в чем не повинных людей, пострадали госпожа Чэнь и ее маленький ребенок, были разрушены две семьи. Требование о компенсации должно пошатнуть авторитет вдовствующей императрицы. Принцесса хотела донести до всех одну простую мысль – никто не должен посягать на семью Хань, иначе его ждет неминуемая расплата!

Начальник Оуян не питал иллюзий – он слишком хорошо знал, на что способна эта девушка.

– Пусть ваше высочество сама определит размер достойного возмещения, – проговорил он.

– Десять тысяч лянов золота. Думаю, этого будет достаточно, – ровно и буднично ответила Хань Юньси.

Чиновник чуть не поперхнулся. Десять тысяч золотом! Где управлению взять такие государственные средства, когда счет идет на часы?

Хань Юньси, конечно, понимала, что у управления нет таких средств, но разве за ними не стоит некто, у кого имеется немало возможностей достать нужную сумму?

– Господин Оуян, неужели вы находите мои требования чрезмерными? Вместо того чтобы терять время в этих стенах, я обязана была сопровождать своего супруга. Скажите же прямо: вы все еще считаете эту цену слишком высокой за доставленные нам неудобства?

Недавние слухи о благосклонности Лун Фэйе к супруге сделали свое дело – одно только упоминание великого князя Цинь магическим образом подействовало на чиновника. От нахлынувшего ужаса ноги чиновника предательски задрожали. Не смея больше возражать, он поспешил согласиться, пообещав выплатить все сполна.

– Когда вы намерены выполнить обещание? – не унималась Хань Юньси.

– Десять тысяч лянов золота – немалая сумма. Прошу, ваше высочество, дайте мне несколько дней, – поспешно ответил чиновник.

– Несколько дней? Сколько именно?

– Десять... десять дней, – едва держась на ногах, промямлил Оуян, чувствуя, как стремительно рушится его жизнь.

Он не знал, как сообщить о произошедшем вдовствующей императрице. Управление наказаний всегда испытывало нехватку средств, разве могло оно взять на себя подобные расходы? Немного поразмыслив, Оуян решил притвориться, будто вовсе ни о чем не догадывался. В конце концов, императрица-мать сама затеяла эту опасную игру, пусть теперь ищет выход из сложившегося тупика.

Когда чиновник окончательно подтвердил выплату компенсации, Хань Юньси вздохнула с облегчением. Пускай ей не удалось разоблачить тех, кто стоял за смертями четы Ли и свекрови Чэнь, но, по крайней мере, семья Хань не будет связана с ними!

Принцессу не покидала навязчивая мысль: столь стремительная расправа над заговорщиками означала лишь одно – вдовствующая императрица лично следила за происходящим в округе Шуньтянь. А значит, вести о результатах заседания уже достигли дворца!

Хань Юньси лукаво прищурилась, гадая, какую гримасу скорчила эта надменная старуха, вновь потерпев поражение. Едва сдерживая улыбку, принцесса чувствовала, как тяжесть последних часов сменяется легкостью. Окинув зал прощальным взглядом, она грациозно удалилась в сопровождении седьмой наложницы.

* * *

Тем временем известия об исходе дела достигли покоев вдовствующей императрицы...

Бах! Изысканная чайная чашка выпала из рук императрицы-матери. Не в силах осознать масштаб провала, женщина впилась взглядом в Мужун Ваньжу. Та замерла, ощущая, как страх ледяной волной захлестывает сердце. Тишина в покоях, ставшая почти осязаемой, прерывалась лишь хриплым дыханием вдовствующей императрицы.

Не в силах сдержаться, она в порыве ярости одним движением смела со стола чайный сервиз:

– Бестолочи! Кучка бесполезного мусора, неспособного справиться даже с таким простым делом! Какая от вас польза?

Краска мгновенно сошла с лица Мужун Ваньжу. Сделав два поспешных шага назад, девушка тщетно пыталась справиться с охватившим ее ужасом. План с треском провалился! Сперва все шло хорошо – угрожая будущим старшего сына, она подкупила лекаря Ли и его жену. Лекарь выписал рецепт, в составе которого содержался яд, однако, не зная свойства паслена черного, не предусмотрел нужную дозировку, поэтому свекровь Чэнь не умерла сразу же после приема лекарства. Тогда супруга лекаря лично направилась к пациентке и принесла той яд в чистом виде, а затем подкупила ее невестку. На следующий день лекарь Ли, не выдержав чувства вины, покончил с собой. Мужун Ваньжу не сомневалась, что его смерть навсегда запутает следы. Но кто мог вообразить, что эта выскочка Хань Юньси проявит такую дотошность и сумеет связать дозировку в рецепте с реальным количеством яда?! Ваньжу попросту не хватило знаний, чтобы предвидеть подобный исход. Хань Юньси снова одержала безоговорочную победу. После таких неопровержимых доказательств никто не осмелился бы оспорить ее правоту. Если бы чиновник Оуян не согласился на компенсацию, кто знает, как далеко зашла бы принцесса в своем желании добраться до правды...

Страх сковал движения Мужун Ваньжу. Дрожа, словно лист на ветру, она склонялась все ниже, боясь даже вздохнуть. Внезапно ярость вдовствующей императрицы утихла. Глубоко вздохнув, женщина вперила в девушку пристальный взгляд.

Глава 24. Все из-за тебя!

Подняв глаза, девушка столкнулась с пристальным взглядом вдовствующей императрицы и, вздрогнув, опустилась на колени:

– Ваше величество, я опозорила вас! Я была слишком неосторожна! Пожалуйста, накажите меня!

Женщина холодно посмотрела на приемную дочь наложницы И, в ее проницательных, словно у феникса, глазах бушевал гнев.

Затея Мужун Ваньжу обернулась крахом. Семья Хань не пострадала, а сама принцесса получила шанс нанести ответный удар. Теперь управление наказаний вынуждено было выплатить Хань Юньси денежную компенсацию, да еще какую!

Однако подлинный ужас таился в другом – слухи о произошедшем могли вмиг уничтожить репутацию вдовствующей императрицы! Во всем виновата эта глупая девчонка Мужун Ваньжу... Если бы не ее план, вдовствующая императрица не оказалась бы в таком унизительном положении! Да разве после всего случившегося могла она спокойно смотреть на дочь своей заклятой соперницы?!

Все это время Мужун Ваньжу не смела проронить ни слова. Молчание вызывало у нее неподдельный страх. Сейчас вдовствующая императрица была ее единственным спасением, которое девушка боялась потерять. Набравшись смелости, Мужун Ваньжу все же открыла рот, чтобы заговорить, но собеседница опередила ее:

– Поднимайся и говори!

Девушка удивленно подняла голову. Неужели после всего ей позволят не только остаться, но и проявят благосклонность? Мужун Ваньжу робко заговорила:

– Ваше величество, Ваньжу осознает свою ошибку и не смеет подняться...

– К сожалению, принцесса не обделена талантами, поэтому твое поражение было весьма ожидаемым, – вздохнула вдовствующая императрица.

Эти слова, будто острый шип, вновь заставили Мужун Ваньжу ощутить непреодолимую пропасть между ней и Хань Юньси. Девушка ошарашенно посмотрела на собеседницу: несмотря на всю нелюбовь к родственнице, императрица-мать все же признавала ее достижения! И Мужун Ваньжу никак не могла понять, что делает эту девчонку такой особенной? Неужели она действительно обладает выдающимися способностями? Да нет же! Ваньжу просто-напросто отказывалась в это верить! Хань Юньси – посредственность, которой всего лишь повезло разбираться в ядах. Но почему тогда вдовствующая императрица так верит в мастерство принцессы?

Девушка еде сдерживала подступавшие слезы:

– Ваше величество, пожалуйста, дайте мне еще один шанс. Я обязательно найду на нее управу!

Женщина с интересом посмотрела на нее. Императрице-матери определенно нравился такой настрой! К тому же гораздо проще было действовать чужими руками, особенно если они принадлежат любимице императорской наложницы И...

Вдовствующую императрицу возмущало негласное перемирие, установившееся между ее извечной соперницей и Хань Юньси. Однако всем известно, что самые сложные, деликатные и нестабильные отношения в мире – это отношения свекрови и невестки. Какими бы талантами ни обладала принцесса, любой ее проступок мог навсегда изменить отношение к ней матери великого князя!

– Управу... – задумчиво пробормотала вдовствующая императрица. – Конечно, все еще возможно изменить...

Говоря это, она помогла Мужун Ваньжу подняться и усадила ее рядом.

– Ваше величество, пока мы под одной крышей, я не оставлю ее в покое! – срывающимся голосом выдавила девушка.

Не только стремление вновь заслужить расположение вдовствующей императрицы двигало ею. У Мужун Ваньжу были и собственные цели. Она переметнулась на сторону заклятого врага матери в надежде спастись от брака с наследником Пинбэй-хоу. Сработай ее план – и семья Хань лишилась бы многолетней репутации, что определенно пошатнуло бы авторитет дворца великого князя. Как бы в таком случае отреагировал ее жених? Едва ли он с прежним рвением настаивал бы на женитьбе!

Поднаторевшая в интригах вдовствующая императрица сразу же поняла намерения Мужун Ваньжу. Нежно взяв ее за руку, женщина с пониманием сказала:

– Только вчера я разговаривала с господином Пинбэй-хоу. Этот брак нельзя торопить. В конце концов, его сын до сих пор не занимает никакой официальной должности. Он просто прожигает жизнь, бесцельно слоняясь без дела. Если ты выйдешь за него замуж, ты не обретешь счастья...

Мужун Ваньжу была бесконечно тронута заботой вдовствующей императрицы. Она и подумать не могла, что эта суровая непроницаемая женщина сможет войти в ее положение и проявит такое участие. Даже если забыть о его любви к другим женщинам, положение будущего супруга было плачевным: не представляя собой ровным счетом ничего, он во всем зависел от родительского кошелька. Иными словами, был абсолютным бездельником! А ведь статус жены определяется статусом мужа. Если Мужун Ваньжу выйдет замуж за такого человека, то навсегда потеряет положение в обществе... А глава семьи Пинбэй-хоу слыл крепким мужчиной и не собирался передавать титул старшему сыну. Кто знает, сколько лет понадобится Чжансунь Чэ, чтобы занять его место?

Вдовствующая императрица с наигранной жалостью посмотрела на девушку, и та, покорно кивнув, закусила губу, готовая расплакаться. Любой, кто увидел бы ее в этот момент, испытал бы сочувствие. Но во дворце многие девушки оказывались в подобном положении, и за свою долгую жизнь императрица-мать не раз сталкивалась с неравноценными браками, поэтому сердце ее давно зачерствело.

– Увы, но эту свадьбу больше нельзя откладывать. В конце концов... твоя ситуация особенная... Глава семьи Пинбэй-хоу прав: если не сыграть свадьбу в ближайшее время, одним Небесам известно, что могут подумать люди! Разве это не нанесет еще большего удара по твоей репутации?

Рука Мужун Ваньжу вздрогнула, а от сочувствующего выражения лица вдовствующей императрицы по спине девушки пробежал холодок. Как она могла поддаться чувствам и совершенно забыть про маску притворства, которую сама порой надевала? Какой бы доброй сейчас ни казалась эта женщина, от нее едва ли можно было ожидать поддержки. Эти слова, брошенные словно невзначай, на самом деле были и наказанием, и предупреждением. Если бы дело с лечебницей семьи Хань было улажено должным образом, вдовствующая императрица, естественно, помогла бы ей отложить свадьбу. Но теперь, когда все рухнуло, она всеми правдами и неправдами заставит Ваньжу выйти замуж!

Ладони девушки вспотели от страха, но вдовствующая императрица, будто не замечая этого, продолжала нежно держать ее за руку, улыбаясь:

– Ваньжу, ты умная девочка. Если ты поможешь мне все уладить, я, естественно, не стану чинить препятствия семье Пинбэй-хоу. Семейное счастье во многом зависит от женщины. Могущество ее родственников не имеет значения. Если она сама не будет помогать мужу, то разве долго продержится такой брак?

Маски были сброшены. Откровенность вдовствующей императрицы отозвалась в сердце Мужун Ваньжу ледяным осознанием случившегося. Прозрение пришло слишком поздно.

– Возвращайся домой, подготовься как следует и больше не отказывайся! Господин Пинбэй-хоу выбрал благоприятный день в конце этого месяца. Думаю, все должно сложиться удачно. – Женщина, наконец, отпустила руку Мужун Ваньжу.

Сейчас, когда она уже залезла в логово тигра, бежать было бессмысленно. Слова императрицы-матери, полные притворной заботы и сопереживания, звучали словно предупреждение.

Вернувшись домой, Мужун Ваньжу долго не могла прийти в себя. Все ее нутро напоминало сжатую пружину, готовую в любой момент лопнуть. Девушка яростно проклинала Хань Юньси, по вине которой жизнь превратилась в череду бесконечных неудач. Именно из-за этой никчемной девчонки Ваньжу оказалась в столь унизительном положении, вынужденная выходить замуж за совершенно чужого человека! Ее будущее было окончательно разрушено...

Мужун Ваньжу больше не могла сдерживать гнев. Стоило девушке перестать притворяться, как ее юное лицо исказила свирепая гримаса. Внезапно она заметила вдалеке наложницу И и Хань Юньси, безмятежно прогуливающихся по саду. Весело переговариваясь, они как никогда напоминали мать и дочь.

При виде этой идиллии в сердце Мужун Ваньжу вспыхнула жгучая, почти осязаемая ненависть...

– Хань Юньси, даже если я выйду замуж, у тебя не будет ни одного спокойного дня во дворце великого князя! – процедила сквозь зубы девушка.

Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, принцесса обернулась. Но двор был пуст.

– Что случилось? – встревожилась наложница И.

Хань Юньси, поправив длинные волосы, улыбнулась:

– Все в порядке, просто показалось...

Наложница И села на скамейку и жестом пригласила невестку присесть рядом.

– Юньси, в усадьбе Пинбэй-хоу уже назначили дату свадьбы и даже направили прошение во дворец. Свадьбу хотят сыграть в конце месяца.

– Ваньжу знает? – спросила Хань Юньси, невольно улыбаясь.

С давних пор среди знати существовало неписаное правило, согласно которому молодые люди должны были советоваться со вдовствующей императрицей по поводу даты свадьбы. Если вдовствующая императрица одобряла ее, то готовила щедрый подарок для новобрачных, а если нет – попросту игнорировала прошение.

Еще в первый раз, когда глава семьи Пинбэй-хоу приходил договариваться о свадьбе, наложница И догадывалась, что вдовствующая императрица не упустит случая насладиться их несчастьем.

– Она еще не знает... – вздохнула свекровь. – Ваньжу такая упрямая, я не знаю, как с ней еще разговаривать.

– Матушка, рано или поздно Ваньжу все же придется выйти замуж. Чем раньше она на это решится, тем меньше будет сплетен, – утешала ее Хань Юньси.

– Этот Чжансунь Чэ... – Наложница И поморщилась. – Хотя он старший сын... но до сих пор не занимал ни одной официальной должности при дворе. Целыми днями бездельничает, да еще и охоч до женщин! Я подумывала отложить свадьбу на год или два, надеясь сначала подыскать ему приличную должность, чтобы Ваньжу не пришлось страдать...

Хань Юньси внимательно слушала свекровь. Должно быть, та искренне любила приемную дочь, раз планировала ее будущее на годы вперед. К сожалению, ослепленная обидой Мужун Ваньжу даже не догадывалась об истинных намерениях матери. Сразу после помолвки она отдалилась от наложницы И, больше не смея обсуждать предстоящую свадьбу. Все могло сложиться иначе, если бы не вечные интриги девушки. Что ж, в конечном счете Мужун Ваньжу сама была виновата в своих невзгодах...

* * *

Как и предсказывала наложница И, спустя несколько дней глава семьи Пинбэй-хоу прислал сваху, объявившую благоприятное время свадьбы. Одобрение вдовствующей императрицы было получено, поэтому дворец великого князя больше не мог откладывать торжество. Мужун Ваньжу, как полагается невесте, не вышла встречать сваху, а заперлась в своей комнате, хотя свадьбе в итоге противиться не стала.

С того самого дня наложница И принялась готовить приданое для дочери и хлопотать о должности для Чжансунь Чэ. Если бы не сопротивление вдовствующей императрицы, она бы давно договорилась об этом, но на сей раз ее вечная соперница не сдавалась.

Как-то раз, когда Хань Юньси собиралась уходить, наложница И окликнула ее:

– Юньси, великий князь вернулся. Я хочу, чтобы он пришел ко мне, чтобы обсудить один важный вопрос.

Принцесса не сомневалась, что свекровь хочет обсудить будущее новоиспеченного родственника. Она поспешно согласилась, хотя не имела ни малейшего понятия о занятости супруга, с которым не виделась уже больше полумесяца. Да и сама девушка не сидела без дела. Сегодня управление наказаний, наконец, выплатило ей компенсацию в десять тысяч лянов золота, поэтому Хань Юньси собиралась присмотреть помещения для новых лечебниц на севере, западе и востоке столицы. Они, как и лечебница на юге Тяньнина, должны были оказывать услуги не только состоятельным горожанам, но и заниматься благотворительностью, помогая беднякам. Семья Хань в лице седьмой наложницы едва справлялась с грузом навалившихся забот: отбор трав, поиск лекарей, продвижение услуг... Поэтому Хань Юньси ждал бесконечный поток дел, требующих ее немедленного вмешательства.

Кроме того, оставался открытым вопрос с семьей Ли и ребенком вдовы Чэнь, отданным им на воспитание. Хань Юньси никогда не мнила себя праведницей, а порой и вовсе признавала собственную мстительность. Однако милосердие не было ей чуждо. С одной стороны, супруги Ли и вдова Чэнь наломали немало дров, с другой – они и сами стали жертвами обстоятельств, совершив преступление ради спасения близких. Их родные и вовсе были ни при чем. Принцесса выделила им денежное пособие и велела передать: если те пожелают, двери лечебницы всегда открыты – там всегда нужны рабочие руки.

Глава 25. Неожиданно он вернулся

Как говорится, «золото открывает любые двери». Вскоре на севере, западе и востоке столицы открылись новые лечебницы семьи Хань, получив в народе название «Лечебницы четырех сторон света».

Если раньше лечебница на юге Тяньнина занималась коммерческой деятельностью и в случае необходимости бесплатно помогала беднякам, то теперь она полностью финансировалась за счет выплаты управления наказаний и оказывала безвозмездную помощь всем нуждающимся. Благодаря этому ходу «Лечебницы четырех сторон света» моментально обрели известность в столице. На улицах только и обсуждали новую задумку принцессы Цинь. И хотя горожане разошлись во мнениях, слухи о ее затее охватили всю столицу.

– Ваше высочество, эти люди зашли слишком далеко! Стоя прямо у ворот дворца, они заявили, что даже бесплатные услуги не привлекут народ в лечебницы семьи Хань! – возмущалась Сяо Чэньсян.

– Пусть болтают что угодно, – равнодушно бросила Хань Юньси.

По своему опыту она знала, что на каждого недовольного найдется тот, кто оценит и похвалит. Вне зависимости от чужих пересудов, до тех пор, пока доброе имя семьи процветает, а четыре лечебницы принимают страждущих, слава дома Хань не померкнет. Сяо И-эр – будущий глава семьи Хань, преемник всех знаний, передаваемых из поколения в поколение. Ему потребуется время, чтобы все их освоить. И, пока это время идет, семья Хань не может позволить себе отсиживаться в тени или тем более оставить лекарское дело. К тому же при дворе все еще хватало врагов, во главе которых стояла вдовствующая императрица. Хань Юньси не собиралась отдавать ей на растерзание клан Хань. И теперь целью принцессы стало усиление позиций семьи и полное восстановление ее репутации.

Немного подумав, Хань Юньси решительно сказала:

– Сяо Чэньсян, иди и дай объявление. С этого момента пятнадцатого числа каждого месяца я буду лично вести бесплатные приемы в лечебнице на юге столицы.

– Вы? – недоверчиво переспросила девушка.

– Разве это запрещено? Или ты сомневаешься в моих лекарских навыках? – прищурилась принцесса.

В конце концов, ее глубокие познания в ядах уже были немалым подспорьем. К тому же, помогая Сяо И-эру в изучении «Канона семьи Хань», Юньси и сама значительно усовершенствовала навыки в лекарском деле.

– Нет, нет! Госпожа, если вы будете лично осматривать больных, придет очень много людей! – обрадовалась Сяо Чэньсян.

Она уже представляла себе длинные очереди, выстроившиеся у дверей лечебницы. Когда Хань Юньси увидела восторженное выражение лица служанки, на ее губах появилась счастливая улыбка. Те, кто презирал семью Хань, просто пользовались ее нынешним положением. Но она покажет всем, что принцесса Цинь тоже является членом семьи Хань и будет отстаивать интересы последней!

Хань Юньси серьезно подошла к задаче. Бесплатные консультации были лишь первым шагом в ее грандиозном плане. Позже она планировала привлечь на свою сторону Гу Бэйюэ. Если бы императорский лекарь регулярно проводил бесплатные осмотры, это еще больше подогрело бы интерес к лечебницам семьи Хань. Со временем его присутствие привлекло бы других именитых мастеров и помогло бы пресечь любые домыслы о квалификации персонала. Даже те, кто когда-то отвернулся от семьи Хань из-за неверного диагноза, поставленного отцом, будут вновь обращаться в их лечебницы. Так бесплатные осмотры станут не только жестом доброй воли, но и принесут им поддержку всего населения столицы. Тогда ни император, ни вдовствующая императрица не смогут им помешать – напротив, они будут вынуждены поддержать эту инициативу. Позже, когда средства, выплаченные управлением наказаний, иссякнут, Хань Юньси сможет обратиться ко двору за дополнительным содержанием.

Интересно, что бы сказала вдовствующая императрица, узнай она о плане принцессы? Пришла бы в ярость? Хань Юньси довольно улыбнулась.

* * *

Дворец узнал об открытии лечебниц последним – когда на улицах только об этом и говорили. Вдовствующая императрица пришла в такую ярость, что едва не лишилась чувств. Еще вчера она лелеяла планы по отзыву лицензии у семьи Хань, а сегодня вынуждена выслушивать вести о небывалом процветании их лечебниц!

– Проклятье! Эта девчонка... Она мало того что обобрала меня, так теперь еще и строит из себя святую за мой счет? Решила отмыть имя своей семейки?! Не бывать этому! Я... я собственноручно ее придушу!

Бах! Бах! Бах! Женщина била кулаком по столу с такой силой, словно он был самой Хань Юньси. Все служанки в комнате опустились на колени, не смея произнести ни слова.

– Какой сегодня день? – немного успокоившись, спросила она.

– Докладываю вашему величеству, сегодня двадцать пятое. Послезавтра состоится свадьба госпожи Ваньжу из дворца великого князя Цинь, – с опаской ответила старая служанка.

Новость о предстоящей свадьбе Мужун Ваньжу несколько остудила ярость императрицы-матери. Она только и ждала, когда дочь наложницы И выплеснет на Хань Юньси весь накопившейся гнев. Вдовствующая императрица не сомневалась, что загнанная в угол девушка будет бороться с обидчицей до самого конца.

* * *

Тем временем Хань Юньси как невестка наложницы И была полностью поглощена подготовкой к предстоящей свадьбе Мужун Ваньжу. Приданое, свадебное платье, украшения, подбор слуг и свиты – все это легло на плечи свекрови. Хань Юньси благоразумно не вмешивалась в вопросы приданого, считая, что это ее не касается. Она лишь помогала в устройстве пышного торжества, подготовке ответного банкета и ежедневно разбирала горы подарков, стекавшихся во дворец великого князя. Для многих этот праздник был единственным шансом встретиться лицом к лицу с Лун Фэйе, но великий князь так и не появился. Бремя приема гостей пало на плечи Хань Юньси, что стало лишним подтверждением высокого статуса и благосклонности семьи к молодой принцессе.

Наконец все приготовления были завершены: завтра Мужун Ваньжу предстояло с размахом выйти замуж. Даже глубокой ночью во дворце великого князя не утихала суета, а масштаб грядущего торжества поражал воображение, ничуть не уступая свадьбе самого хозяина дома...

Закончив дела, Хань Юньси в изнеможении опустилась в кресло. Она лениво потянулась, собираясь встать и уйти в павильон Лотосов, как вдруг на пороге появилась Мужун Ваньжу. После того злополучного банкета в честь цветения сливы они почти не виделись. Что привело ее сюда? Почему она не спит накануне столь важного события?

Окинув девушку беглым взглядом, Хань Юньси заметила, что та сильно похудела. Бледно-желтое платье из тонкой ткани делало Ваньжу еще более хрупкой, словно один порыв ветра мог сбить ее с ног.

– Невестка, ты так усердно работала все эти дни. Как жаль, что я не могу отплатить тебе тем же! Ведь я совсем не помогала, когда ты вошла во дворец!

Ваньжу улыбалась и вела себя сдержанно, однако слова выдавали ее с головой. Хань Юньси усмехнулась. Девушка явно издевалась над ней! Торжества в ее честь не шли ни в какое сравнение с теми, что задумала императорская наложница И для своей дочери. В день свадьбы Хань Юньси не зажгли ни одного красного фонаря, не говоря уже о подношениях или добрых словах от родни. Настоящая пропасть между прошлым и настоящим! Предстоящее торжество и впрямь обещало стать тем самым сказочным праздником, о котором грезит каждая невеста.

Только что ей сейчас до всех этих церемоний? Хань Юньси улыбнулась:

– Не переживай так! Я вышла замуж за человека из более знатной семьи, а сестрица нашла мужа из менее знатной. Но я приложу все усилия, чтобы ты была счастлива!

От этих слов Мужун Ваньжу дернулась, словно от пощечины. Они ранили не хуже любого ножа! На мгновение девушка потеряла дар речи, но тут же совладала с собой и принужденно улыбнулась. В конце концов, она высказала далеко не все, что собиралась.

– Невестка, великий князь вернулся! Он сейчас в покоях матушки, обсуждает с ней планы на завтра. Сказал, что все это время был слишком занят, но все равно вернулся!

Теперь причина визита Мужун Ваньжу стала ясна. Этот парень вернулся? Принцесса замерла, не отводя взгляда от девушки.

– Невестка, ты же знаешь, великий князь не любит толпы незнакомых людей. Когда вы поженились, он даже не встретил тебя у ворот. Не ожидала, что он найдет время и вернется ради моей свадьбы! Я так счастлива!

От предвкушения Мужун Ваньжу даже на месте усидеть не могла, с восторгом схватив Хань Юньси за руку:

– Невестка, пойдем! Скорее!

Все еще находясь в оцепенении, Хань Юньси позволила увлечь себя вперед. По правде говоря, известие о внезапном приезде Лун Фэйе больно укололо ее. И дело было даже не в том, что Мужун Ваньжу напомнила о кошмаре их первой встречи, а в осознании: все это время Хань Юньси лишь исполняла чужой долг, заменяя новоиспеченной невесте старшего брата. Теперь же этот парень явился на все готовенькое... Человек, не явившийся даже на собственную свадьбу, внезапно нашел время для торжества сводной сестры! Девушка наивно полагала, что Лун Фэйе останется верен своим принципам и не станет одаривать других тем, чего лишил ее саму. Принцесса верила, что великий князь не принудит ее исполнять обязанности, которыми столь явно пренебрегал сам.

Как же горько она ошибалась! Лун Фэйе не просто вернулся в срок – он намеревался лично присутствовать на свадьбе Мужун Ваньжу!

Всю дорогу до павильона императорской наложницы И Хань Юньси не произнесла ни слова. Девушка собиралась хотя бы раз проявить волю и поступить так, как ей велит сердце. Завтра, если Лун Фэйе соберется идти на торжество, она останется дома.

Но стоило гневу утихнуть, как Хань Юньси поняла, что не должна действовать опрометчиво. В конце концов, Мужун Ваньжу и Лун Фэйе выросли бок о бок. Даже не будучи связанными кровными узами, они оставались семьей. Что же до нее самой... Вопреки досужим сплетням о благосклонности великого князя в его сердце для супруги не было места. Скорее она была для него лишь полезным инструментом, к которому он прибегал время от времени...

Из раздумий ее вывел голос Мужун Ваньжу:

– Невестка, Лун Фэйе внутри, я нисколько не солгала! – прошептала девушка, расплываясь в улыбке.

Хань Юньси вздохнула: «И чего она от меня хочет? Что за притворство?»

– Я и не говорила, что ты врала! – Незаметно вырвавшись из хватки Мужун Ваньжу, она вошла в Пионовый павильон. – Ваше высочество, вы приготовили подарок для вашей сестры Ваньжу?

Хань Юньси приготовилась услышать едкий ответ, но, к ее удивлению, Лун Фэйе изогнул бровь и сухо обронил:

– Забыл.

Застигнутая врасплох, девушка не знала, что сказать. Неужели этот парень действительно приехал на свадьбу? Императорская наложница И, прекрасно зная характер сына, поспешила разрядить обстановку:

– Великий князь был очень занят, поэтому не успел ничего подготовить. Но для Ваньжу само его присутствие – лучший подарок.

– Верно, возвращение вашего высочества – самый драгоценный дар, – тут же нашлась с ответом девушка.

На самом деле Лун Фэйе не планировал присутствовать на свадьбе. Он лишь случайно столкнулся с матерью и не смог отказать ей в просьбе. И сейчас они обсуждали положение Чжансунь Чэ.

– Фэйе, оставляю это дело тебе. Уже поздно, нам всем нужно хорошенько отдохнуть. Завтра очень важный день, – с улыбкой проговорила наложница И.

Она слишком оберегала дочь и не желала тревожить ее лишний раз, а потому спешила закончить разговор. Раз Мужун Ваньжу суждено выйти замуж, наложница И хотела сделать все от нее зависящее, чтобы дочь была счастлива и не стала посмешищем при дворе. Если Чжансунь Чэ будет занимать высокое положение, то Ваньжу не придется страдать!

Тем временем новоиспеченная невеста не сводила взгляда со сводного брата. Наконец-то ей улыбнулась удача! Ваньжу хотела что-то сказать, но внезапно Лун Фэйе перебил ее:

– Матушка, твой сын и невестка уезжают в долгую поездку сегодня вечером. Тебе придется позаботиться о завтрашнем торжестве.

Мужун Ваньжу и императорская наложница И ошарашенно уставились на него.

Глава 26. Отравление, он поторопился

Слова Лун Фэйе потрясли всех присутствующих. Мужун Ваньжу молча смотрела на брата, не в силах поверить в услышанное. Великий князь вернулся не для того, чтобы присутствовать на ее свадьбе, а чтобы забрать Хань Юньси? Нет! Такого просто не могло быть! Как Лун Фэйе мог так поступить?

Застигнутая врасплох вместе с ними, Хань Юньси едва сдержала смех. Этот несносный мужчина вернулся лишь для того, чтобы посеять еще больший хаос! А после хвастовства Мужун Ваньжу сцена выглядела донельзя комично. Девушка облегченно вздохнула. С души будто камень свалился. Пожалуй, в этот миг она была готова простить супругу его долгое отсутствие.

Заметив на себе пристальный взгляд Мужун Ваньжу, принцесса не выдержала и прикрыла рот ладонью, скрывая торжествующую улыбку. Разъяренная и униженная невеста окончательно потеряла самообладание и сорвалась на крик:

– Матушка! Брат просто издевается надо мной!

Лун Фэйе удивленно взглянул на нее. Сводная сестра всегда отличалась кротостью: она никогда не вела себя как избалованная принцесса, но на сей раз, позабыв о всяком приличии, не могла совладать с гневом.

Всем было известно: Лун Фэйе никогда не действовал без причины, а потому даже его резкость всегда была оправдана. К тому же великий князь питал отвращение к женщинам, неспособным совладать с чувствами и докучающим своими жалобами. Не желая больше смотреть на Мужун Ваньжу, он раздраженно отвернулся.

Наложница И, не в силах видеть отчаяние дочери, возмутилась, нарушив гнетущую тишину:

– Фэйе, это переходит всякие границы! Завтра знаменательный день – свадьба Ваньжу. Как ты, ее старший брат, можешь помышлять об отъезде? Для семьи нет ничего важнее этого торжества! Ты обязан остаться!

– Это очень срочно. Простите, матушка. – Терпение великого князя было на пределе.

Он взглянул на Хань Юньси и повернулся, чтобы уйти.

– Стой! – выкрикнула женщина и бросилась ему наперерез. – Фэйе, ты больше не слушаешь свою мать? Что может быть важнее свадьбы Ваньжу, скажи мне?

– Причина не может быть разглашена, но мне пора. – Его слова были лишены эмоций, однако сам тон давал понять: великий князь не потерпит возражений.

– Я настаиваю, чтобы ты остался! – Наложница И не сдвинулась с места.

– Простите меня, матушка, – ответил Лун Фэйе, направляясь к двери.

Хань Юньси впервые наблюдала за размолвкой матери и сына. Но была ли эта ссора первой – девушка могла лишь гадать. Ей не раз доводилось видеть, как Ваньжу искусно сглаживала острые углы в общении Лун Фэйе и наложницы И, но на сей раз та с нескрываемым негодованием смотрела на брата, столь несправедливо ранившего ее своим безразличием. Ваньжу покидала родной дом, выходя замуж за нелюбимого человека, – неужели брат не мог проявить и тени сочувствия, чтобы провести с ней этот знаменательный день?

Хань Юньси хранила молчание, втайне надеясь, что наложница И предпримет еще одну попытку удержать сына. Внезапное озарение заставило ее действовать: девушка быстро шагнула вперед и, взяв свекровь за руку, проговорила:

– Матушка, у его высочества, должно быть, какое-то тайное поручение, о котором он не может распространяться. Наверняка дело срочное, иначе великий князь вернулся бы гораздо раньше!

И затаила дыхание. Свекровь медлила с ответом, и эта пауза красноречиво говорила о том, что она всерьез обдумывает сказанное невесткой. Всем было хорошо известно, что суровая наложница не чает души в сыне. Да и разве могло быть иначе, когда ее нынешний статус напрямую зависел от его успехов? Могла ли она противиться воле сына?

– Матушка, разве Ваньжу только что не признала, что возвращение его высочества – лучший подарок? Если так, она уже должна быть счастлива. Уверена, Ваньжу поймет брата и не станет его задерживать, – добавила девушка.

В глубине души наложница И все понимала, но на сей раз не желала идти на уступки. Брак Ваньжу был слишком внезапным и неравным по своей сути, а потому Лун Фэйе был обязан во что бы то ни стало поддержать сестру. Его присутствие на торжестве продемонстрировало бы двору, что Ваньжу все еще дорога великому князю и с ней по-прежнему стоит считаться!

Женщина решила стоять на своем:

– Что бы ни случилось...

Настойчивость свекрови удивила Хань Юньси. Сначала она думала, что наложница И просто действует импульсивно и ей требуется время, чтобы остыть. Но никак не ожидала, что та действительно пойдет на принцип и будет ссориться со своим собственным сыном из-за приемной дочери! Решив не терять времени на пустые размышления, Хань Юньси вновь взяла свекровь за руку и, понизив голос, сказала:

– Матушка, не забывайте, что будущее Чжансунь Чэ полностью зависит от великого князя. Сейчас это самое важное!

Эти слова наконец вернули наложнице И самообладание. Она лучше всех знала вспыльчивый характер сына. Если она перегнет палку, то он не только уйдет, но и не станет заниматься делом будущего зятя. В конце концов, свадьба была всего лишь мигом, а от положения Чжансунь Чэ зависела семейная жизнь ее дочери!

– Матушка, мы вернемся как можно скорее. Пожалуйста, отпустите нас, – продолжала Хань Юньси, пытаясь сгладить ситуацию.

И наложнице И, оказавшийся в затруднительном положении, ничего не оставалось, как уступить:

– Ступайте и скорее возвращайтесь. Постарайтесь вернуться к праздничному банкету, который назначен через три дня!

– Благодарю, матушка!

Хань Юньси, повернувшись к Лун Фэйе, встретилась с ним взглядом и лучезарно улыбнулась. Не проронив ни слова и сохраняя привычное бесстрастие, великий князь вышел из Пионового павильона. Принцесса последовала за ним.

Наложница И лишь беспомощно вздохнула. И, обернувшись, увидела безудержно рыдающую дочь.

– Ваньжу...

Сердце женщины сжалось от боли. Наложница И хотела было все объяснить, но девушка лишь сердито топнула ногой и бросилась прочь.

Сегодня к Ваньжу пришло горькое прозрение: приемная дочь никогда не станет родной. Сколько бы тепла ни дарила ей наложница И, какой бы добротой ни окружала – в конечном счете Ваньжу оставалась лишь чужим ребенком. Хань Юньси вошла в их дом, чтобы стать его частью, в то время как Ваньжу суждено было уйти. И очень скоро она станет для них совершенно чужой...

Девушка бежала по коридорам дворца, а в ее голове билась одна отчаянная мысль: «Императорская наложница И, вы не можете исполнить даже такое ничтожное желание! Как у вас только язык поворачивается называть меня своей дочерью? После всего не смейте обвинять меня в несправедливости!»

* * *

Хань Юньси молча следовала за Лун Фэйе, все еще не в силах поверить, что этот человек пришел ей на выручку в столь решающий момент. У нее не было ни капли жалости к Мужун Ваньжу – та сама была виновницей собственных бед. Не строй она бесконечные козни – не оказалась бы в столь незавидном положении. Вместо того чтобы сетовать на судьбу, Ваньжу следовало бы поискать причины своих бед в собственном характере!

Внезапно Лун Фэйе остановился.

– Почему ты улыбаешься?

– Да так... – Отвлекаясь от раздумий, Хань Юньси тихонько кашлянула.

– Ты знаешь, куда я тебя веду? – снова спросил великий князь.

Девушка так ушла в себя, что даже не подумала об этом. С другой стороны, чего еще он мог от нее хотеть?

– Противоядие? – предположила принцесса.

Вопреки ее ожиданиям, Лун Фэйе покачал головой:

– Яд!

От удивления брови девушки взметнулись вверх.

– Вы собираетесь кого-то отравить?

– Убить, – равнодушно поправил Лун Фэйе, садясь на коня и протягивая ладонь супруге.

– Что происходит? – Девушка подозрительно взглянула на него.

– Ты все еще должна мне услугу. Когда все закончится, мы будем квиты, – холодно ответил великий князь.

Только тогда Хань Юньси осознала, что с ним что-то не так. Обычно спокойный, сегодня Лун Фэйе казался несколько взволнованным.

В прошлый раз, когда она попросила отвезти ее в Аптекарский Город, то сама предложила ответную услугу. Видимо, этот день настал. Хань Юньси молча протянула руку. Великий князь больше ничего не сказал, а она не стала задавать лишних вопросов.

Стоило девушке оказаться в седле, как великий князь тут же притянул ее к себе. Теперь это движение казалось настолько естественным, что Хань Юньси даже не обратила на него внимания. Все мысли принцессы занимало предстоящее дело. Отравление... Она всегда считала, что ей не составит труда ввести токсин вместо противоядия, но, видимо, переоценила свои силы.

После изнурительной скачки Лун Фэйе наконец остановился в каком-то заброшенном дворе. Привези ее сюда кто-то другой, Хань Юньси немедля заподозрила бы неладное – такой страх внушало это место. Войдя в дом, она увидела невероятно красивую спину. Хань Юньси никогда бы не подумала, что спина мужчины может быть настолько притягательна. В ее голове мелькнула до ужаса нелепая мысль: «Убийца с красивой спиной...» Именно так она могла бы описать незнакомца. Высокий и стройный, элегантный и утонченный, одетый в белое, с длинными струящимися черными волосами, небрежно собранными белой нефритовой заколкой, он напоминал произведение искусства – застывшую в вечности картину тушью.

– Тан Ли, ты принес необходимое? – Ледяной голос Лун Фэйе нарушил тишину дома.

Мужчина по имени Тан Ли обернулся и бросил взгляд на Хань Юньси. Принцесса пораженно воззрилась на незнакомца, чье лицо, казалось, было вовсе не затронуто мирскими заботами. Хотя он не обладал привлекательностью Лун Фэйе, но напоминал его той же отстраненностью. Только холодность великого князя была суровой и жестокой, в то время как холодность Тан Ли была лишена высокомерия и внушала окружающим благоговение.

Тан Ли легонько взмахнул рукавом, и на каменном столе словно из ниоткуда появились ряды золотых игл. Хань Юньси нахмурилась. Иглы перед ней различались по толщине, длине и форме. Они не напоминали медицинские иглы или иглы для вышивания... Несомненно, это было скрытое оружие!

Фамилия незнакомца – Тан. Может быть, он принадлежал к тому самому клану Тан, что славился своим легендарным оружием? Когда-то Хань Юньси читала, что клан Тан не поддерживал ни одну из противоборствующих сторон, держась обособленно. Видимо, невозможно долго придерживаться нейтралитета, обладая подобной силой!

Хань Юньси потрясенно рассматривала иглы, когда Лун Фэйе небрежно поднял несколько из них и после непродолжительно изучения презрительно отбросил в сторону.

– На их освоение уйдет слишком много времени. Есть ли у тебя что-то другое?

– Нет, – сухо ответил Тан Ли.

– Как насчет «Ливня из цветов груши»? – ледяным тоном осведомился Лун Фэйе.

Хань Юньси ахнула. Даже она слышала про это уникальное оружие клана Тан! Поговаривали, что секрет их изготовления утерян и на данный момент осталось всего две иглы. О Небеса... что же именно собирался сделать Лун Фэйе?

Тан Ли нахмурился, его отстраненное, несколько возвышенное выражение лица мгновенно изменилось.

– Невозможно! – воскликнул он.

Его возмущение никак не повлияло на решимость Лун Фэйе. Великий князь уверенно протянул руку:

– Тогда одолжи хотя бы на время.

– Как можно одолжить то, что исчезает сразу, как только будет пущено в ход?

Иглы с поэтичным названием «Ливень из цветов груши» были по-настоящему грозным оружием. В одной такой игле скрывалось еще двадцать семь штук. Их можно было запускать по одной или все сразу. Благодаря своей особой конструкции каждая игла обладала поразительной силой и скоростью – силой, достаточной, чтобы расколоть камень, и скоростью, способной поразить самого ловкого из мастеров боевых искусств. Любой мог освоить эту технику. Идеальное оружие, если бы не одно но: каждая выпущенная игла исчезала навсегда...

Поведение Тан Ли удивило принцессу. Сейчас незнакомец предстал перед ней в ином свете. Он уже не казался отстраненным небожителем – всего лишь симпатичный мужчина, но и только.

– Мы не используем их все, – вздернул брови Лун Фэйе.

Слова великого князя еще больше разозлили Тан Ли.

– Лун Фэйе, если ты хочешь одолеть ту шайку, то я пойду с тобой. Зачем брать с собой обузу?

«Обузу»? Хань Юньси едва не поперхнулась от такой наглости. Кого он имел в виду?! Все приятные впечатления от незнакомца мгновенно испарились. Поистине, внешность обманчива – особенно когда дело касается мужчин!

Глава 27. Так каков же его план?

Хань Юньси переводила недовольный взгляд с Лун Фэйе на Тан Ли. Губы девушки нервно подрагивали. Супруг сообщил ей лишь то, что требуется кого-то отравить, но не рассказал подробностей. Судя по словам Тан Ли, задача была не из легких.

– Вы пойдете оба. Хватит глупостей. Отдай мне иглы, иначе я отправлю тебя обратно. – Лун Фэйе грозно посмотрел на собеседника.

– Ах ты ж! – вскипел Тан Ли.

Он только-только вырвался из уз навязанного брака и возвращаться домой не собирался. А тут еще этот вымогатель! Скрепя сердце Тан Ли вручил Лун Фэйе небольшую железную пластину в форме ромба.

– Надеюсь, эта женщина сможет сделать то, что от нее требуется, иначе другого шанса не будет!

Хань Юньси зачарованно смотрела на вещь в руках супруга. Глаза ее блестели от предвкушения. Неужели это и есть те самые легендарные иглы? Лун Фэйе, покрутив вещицу, уже собирался активировать механизм, но Тан Ли поспешно остановил его:

– Пожалуйста, не трать их зря!

Активация механизма означала бы потерю одной золотой иглы. В одной такой небольшой коробочке всего содержалось двадцать семь игл, а это значит двадцать семь возможностей убить даже самого умелого воина. Разумеется, Лун Фэйе не собирался разбрасываться такой ценностью. В отличие от занервничавшего друга, он сохранял ледяное спокойствие и полную сосредоточенность.

Хорошее скрытое оружие должно обладать не только скоростью и мощностью, но и быть простым в использовании. Лун Фэйе вкратце объяснил Хань Юньси, как работает механизм. К удивлению Тан Ли, девушка схватывала все буквально на лету. Двадцать семь золотых игл соответствовали двадцати семи маленьким устройствам. При легком касании иглы мгновенно вылетали, уничтожая противника. Принцесса не могла не отдать должное мастерству создателей «ливня». По убойной силе это приспособление едва ли уступало современному пистолету.

– Поняла? – уточнил Лун Фэйе.

Кивнув, Хань Юньси взяла в руки «ливень». Но стоило ей только коснуться оружия, как оно чуть не выскользнуло из ее пальцев. «Ливень из цветов груши» только выглядел маленьким, но в действительности оказался весьма тяжелым.

– Это та женщина, что тебе приглянулась? – презрительно усмехнулся Тан Ли.

Хань Юньси чуть не подавилась от неожиданности. «Приглянулась»?! Однако Лун Фэйе никак не отреагировал на вопрос друга. Лицо великого князя оставалось абсолютно бесстрастным. Девушка непонимающе уставилась на незнакомца: в конце концов, у слова «приглянулась» очень много значений! Интересно, что именно имел в виду Тан Ли?

– Разве она не слишком слаба? – вновь рассмеялся тот.

Хань Юньси сжала зубы. Этот парень, когда молчит, напоминает небожителя, но стоит ему только раскрыть рот, как все его обаяние рассеивается словно дым. Девушка искренне не понимала, чем уже успела обидеть незнакомца, – это же была их первая встреча!

В ярости принцесса перехватила оружие. Держа его одной рукой, словно пистолет, второй она придерживала запястье. Прищурившись, как заправский стрелок, Хань Юньси навела оружие на Тан Ли и, предусмотрительно зажав спускной механизм указательным пальцем, холодно проговорила:

– Можем проверить, слаба я или нет.

С лица мужчины тут же схлынули все краски. Никто, кроме него и его отца, не знал настоящей губительной силы «Ливня из цветов груши». Одно неверное движение – и смерть... Выждав мгновение, Хань Юньси убрала иглу обратно в чехол, элегантно подула на спусковой механизм и немигающим взглядом уставилась на Тан Ли:

– Такой грозный с виду и так легко пугается? И не стыдно?

Не найдя что ответить, мужчина с восхищением наблюдал за движениями принцессы. Она держала иглы так, словно те всегда принадлежали ей. Тан Ли вздохнул. Что ж, раз Лун Фэйе взял эту девчонку с собой, то следовало довериться его выбору.

Великий князь довольно улыбнулся, наблюдая за супругой. Впереди их ждала ожесточенная битва, и это была всего лишь проверка. Он надеялся, что в самый ответственный момент Хань Юньси не струсит.

Мужчины уже повернулись, чтобы уйти, но принцесса окликнула их.

– Подождите! – Девушка указала на золотые иглы, забытые на каменном столе. – Это тоже скрытое оружие?

– Так, безделица, – отмахнулся Тан Ли.

– Значит, они тебе не нужны? – допытывалась Хань Юньси.

Он ухмыльнулся, даже не потрудившись ответить. По сравнению с «ливнем» эти золотые иглы были совершенно бесполезны. Он взял их с собой лишь по просьбе Лун Фэйе, прихватив наугад несколько штук.

– Если не нужны – отдай. И научи ими пользоваться, я быстро все схватываю.

Хань Юньси понимала, что волшебных игл недостаточно. «Ливень из цветов груши» мог поразить любую цель, но после запуска утрачивал свою ценность из-за невозможности повторного использования. Сколько денег и времени понадобится для изготовления новых, неизвестно. А иглы, лежавшие на столе, были более доступны!

После стычки в Запретном лесу Хань Юньси осознала, насколько слабы ее навыки. Чтобы выжить в этом мире, нужно было уметь постоять за себя, и скрытое оружие подходило для этого как нельзя лучше. Особенно если смазать наконечники ядом – при должной сноровке даже обычные иглы станут смертоносным инструментом. Предвкушая тренировки, девушка невольно улыбнулась, но ее мечты в одно мгновение разбились о грубый ответ Тан Ли:

– Не трогай, они все еще мне нужны!

«Вот ведь жадный мерзавец! Похоже, настроение этого парня меняется со скоростью света... Пожалуй, это самый непредсказуемый человек из всех, кого я встречала», – подумала Хань Юньси, с равнодушным видом кладя иглы обратно.

Уже собиравшийся уходить Лун Фэйе неожиданно обернулся и, выбрав несколько золотых игл, бросил их Хань Юньси:

– Сохрани. Если вернемся, я лично тебя обучу.

Девушка ошарашенно посмотрела на супруга. «Вернемся»? Неужели все настолько серьезно?

– Ваше высочество, кого именно вы хотите отравить? – спросила Хань Юньси.

– Узнаешь, когда доберемся, – бросил Лун Фэйе через плечо.

Спустя некоторое время троица отправилась в путь. Кони неслись через горы и долины так стремительно, что напоминали выпущенные из лука стрелы. За все это время Хань Юньси удалось узнать лишь то, что их спутник действительно принадлежит к влиятельному клану Тан. Скрываясь от нежеланного брака, он покинул родные края. Теперь путь домой был ему заказан, и Тан Ли ничего не оставалось, кроме как помогать Лун Фэйе.

Девушка пыталась выведать хоть какую-нибудь информацию о предполагаемой цели, но после нескольких неудач оставила эти попытки. От неизвестности ее сердце бешено колотилось в груди. Ей велели отравить кого-то с помощью «Ливня из цветов груши», и одно только это наводило на нее страх. Насколько же опасен был тот, ради кого планировалось применить такое редкое оружие?

К счастью, Хань Юньси относилась к тем людям, кто не склонен был жалеть себя или прятаться от проблем. Решив с пользой провести время в пути, она при каждом удобном случае брала в руки «ливень», постепенно привыкая к его тяжести.

Через несколько дней они прибыли в горную крепость недалеко от Аптекарского Города. Ночь была темной и ветреной. Три силуэта, словно призраки, промелькнули мимо ворот и затаились в тени крепостной стены. Внутри было полно людей в черных одеждах и масках, напоминавших тех наемников, что совсем недавно напали на них в Запретном лесу. В конце концов Хань Юньси, не выдержав, шепотом спросила:

– Ваше высочество, что вы собираетесь сделать? Теперь-то можно узнать?

– В самой дальней комнате находится мастер ядов. Только она должна остаться в живых, – с некоторой заминкой ответил Лун Фэйе.

– И... – по-прежнему не понимала Хань Юньси.

– В крепости по меньшей мере сотня наемников. Предоставь их Тан Ли. А вот там, – Лун Фэйе указал на отдельно стоявший павильон, – десять «отравленных»^[7]. Это твоя забота.

Хань Юньси изумленно уставилась на супруга. «Отравленных»? Впервые она столкнулась с теми, кто умел сопротивляться ядам, во время своего похищения в Наньшане. Она прекрасно помнила двух женщин, которые сопровождали ее в те дни к человеку в маске, – Хэйшу и Цинъи. Скорее всего, именно он и воспитал этих двоих. Надо признать, великий князь Кан обладал высочайшим мастерством! Чтобы натренировать даже одного воина, невосприимчивого к большинству ядов, требуются не только знания, но и время. А тут целых десять «отравленных»!

Хань Юньси растерялась! Она никак не ожидала, что Лун Фэйе в одиночку отправит ее расправляться с теми, кому не страшны токсины. Неудивительно, что он отдал ей такое редкое оружие... Губы девушки дрогнули.

– Тогда что собираетесь делать вы?

Но прежде чем она успела договорить, Лун Фэйе прижал ее к себе и взлетел. Застигнутая врасплох, Хань Юньси мертвой хваткой вцепилась в его плащ. Шум моментально привлек внимание наемников в черном. Спустя мгновение девушка ощутила порыв ветра, а затем увидела мелькнувшую белую тень – Тан Ли вступил в бой. Он с нечеловеческой скоростью расправлялся с нападавшими, действуя настолько быстро, что убийцы не успевали пустить в ход оружие, один за другим замертво валясь на землю.

И в очередной раз принцесса подумала, что внешность обманчива. Кажется, придется по-новому взглянуть на наследника клана Тан...

Тан Ли отвлек все внимание наемников на себя, поэтому Лун Фэйе и Хань Юньси смогли беспрепятственно пересечь двор и приземлиться на террасе верхнего этажа. Стоило великому князю разжать руки, как принцесса инстинктивно отступила назад, но сразу же пожалела об этом. Все ее мысли были обращены к предстоящему сражению. Если верить Лун Фэйе, то здесь ее ждали десять «отравленных»... Девушка безотчетно потянулась к супругу, но тот лишь отступил в сторону, проговорив:

– Не разочаруй меня!

И исчез. Ярость захлестнула Хань Юньси. Ледяной гордец! Да, эти мастера ядов опасны, но неужели они могущественнее князя Кан? Лун Фэйе прикончил бы их одним ударом – так почему отправил ее? Неужели трудно было хотя бы немного помочь? Девушка вздохнула: «Это ты разочаровываешь меня...»

Внезапно принцесса услышала оповещение системы сканирования – к ней приближалось нечто ядовитое. Резко повернув голову, Хань Юньси увидела женщину в черном. Рассекая воздух длинным мечом, та неслась прямо на нее. Не будь сигнала об опасности, принцесса пропустила бы атаку и погибла от рук убийцы.

Девушка молниеносно отпрянула, и меч лишь рассек воздух. Она тут же пригнулась, уходя от повторного выпада, но на этот раз лезвие прошло слишком близко, срезав несколько длинных прядей. Кувырок в сторону позволил оторваться от противницы. Хань Юньси замерла, прислонившись к стене, и, тяжело дыша, попыталась прийти в себя. Но теперь ей некуда было отступать. Наемница снова занесла клинок, и тут пальцы Хань Юньси нащупали в складках одежды «Ливень из цветов груши». Не раздумывая, девушка вытащила его, одним нажатием активировав механизм и выпустив золотую иглу.

Та со свистом вошла прямо в сердце убийцы, в то же мгновение замертво рухнувшей на пол. Хань Юньси тяжело вздохнула и уже собиралась подняться на ноги, когда в комнате бесшумно появились еще девять фигур в черном.

Сразу девять? Хань Юньси не верила своим глазам. По спине девушки пробежал ледяной холод. В душе она уже сотню раз прокляла Лун Фэйе, но толку? Он бросил ее одну. Теперь, чтобы выжить, приходилось полагаться лишь на собственные силы.

Глава 28. Великий князь доволен

Девять наемниц окружили Хань Юньси, заставив ее вжаться в стену. Лун Фэйе наблюдал за этим неравным боем из тени. В глазах великого князя отражалось сомнение. Он рассчитывал на своих помощников: Тан Ли должен был отвлечь охрану, а Хань Юньси – справиться с «отравленными». Сам же он собирался захватить в плен мастера по ядам, прятавшуюся в самой дальней комнате.

Но сейчас, глядя на испуганную супругу, Лун Фэйе медлил. Справится ли эта женщина? Сможет ли выжить? Почему она не кричит и не зовет на помощь? Почему молчит, словно ничего не происходит? Даже сейчас, окруженная со всех сторон врагами, она не издала ни звука! Что, если принцесса снова лишилась чувств, как в Запретном лесу?

Великий князь не видел, что принцесса, загнанная в угол, оставалась спокойной и собранной, уверенно сжимая в руке «Ливень из цветов груши». Когда она лечила кого-нибудь или спасала жизни, то всегда сохраняла хладнокровие. Но на этот раз роли изменились – теперь девушка сама несла смерть. Мысленно Хань Юньси искала оправдание: она не убивает, а лишь борется за свою жизнь.

Возможно, со стороны казалось, что девушка, прижатая к каменной стене, попала в безвыходную ситуацию, но на деле она могла не беспокоиться о нападении сзади, полностью сконцентрировавшись на обступивших ее противниках. Люди перед ней были опытными убийцами, и, в отличие от них, Хань Юньси могла полагаться только на скрытое оружие. Схватка превратилась в гонку со временем. Что окажется быстрее – ее руки или мечи наемниц? Нападающие могли убить девушку одним движением, однако «Ливень из цветов груши» в руках принцессы заставлял их медлить.

– Твое оружие... Ты из клана Тан? – наконец спросила одна из убийц.

– Зная, что это, вы все же решились напасть? – с вызовом ответила Хань Юньси.

Даже в такой незавидной ситуации девушка не теряла присутствия духа, всем своим видом выражая решительность и превосходство. Но наемница в черном, оставаясь неподвижной, лишь презрительно усмехнулась. В тот же миг сработала система сканирования: кто-то выпустил усыпляющий яд. С каждым вздохом его концентрация в воздухе возрастала. Убийцы, чьи тела уже давным-давно привыкли к воздействию различных ядов, даже не поморщились, не спуская глаз с принцессы.

«Детские выходки!» – мысленно усмехнулась Хань Юньси, задержав дыхание. Если они хотят тягаться с ней в искусстве ядов – что ж, она с радостью примет вызов! Не произнеся ни слова, девушка слегка нахмурила брови и картинно упала в обморок.

– Ничего не знаешь и решилась прийти сюда? – усмехнулась наемница и придвинулась ближе к Хань Юньси, жадно глядя на «ливень» в ее руке. – За это сокровище мастер щедро наградит меня! – зачарованно проговорила женщина.

Стоило убийце сделать шаг, как Лун Фэйе увидел распростертую на земле супругу. Он уже хотел было прийти ей на помощь, но вовремя заметил пальцы, по-прежнему уверенно сжимавшие оружие. Разгадав замысел Хань Юньси, он довольно улыбнулся, совершенно позабыв о том, что собирался вмешаться.

Наемница медленно сокращала расстояние, не подозревая, что «жертва» в сознании. Хань Юньси затаилась, считая каждый ее шаг. Сквозь полуопущенные веки девушка следила за врагом, напоминая кошку, припавшую к земле перед решающим броском.

Наконец наемница, подкравшись совсем близко, потянулась за «Ливнем из цветов груши». И в этот момент глаза Хань Юньси резко распахнулись. Одним движением руки принцесса без колебаний запустила иглу, моментально пронзившую сердце убийцы. Глаза женщины закатились, и она кулем повалилась на принцессу. Прикрываясь телом убитой, Хань Юньси молниеносно выпустила еще восемь игл, поразив оставшихся наемниц. Застигнутые врасплох, они падали одна за другой, так и не успев ничего предпринять.

Тук! Тук! Тук! С каждым легким касанием иглы послушно вылетали из металлической коробочки, взрываясь в груди незнакомок. Теперь Хань Юньси лично убедилась в могуществе скрытого оружия клана Тан. Его скорость и мощь достигали даже самых опытных и быстрых врагов!

Теперь, когда наемницы были повержены, Лун Фэйе смог разглядеть Хань Юньси. Она все еще оставалась на своем месте, пытаясь спихнуть с себя тело одной из женщин. От пережитого нежное лицо принцессы побледнело, но взгляд оставался острым, леденящим душу. В глазах девушки, что так внезапно появилась в его жизни, таилась какая-то... неописуемая и безжалостная красота! Он смотрел на нее как завороженный, а перед мысленным взором продолжала стоять картина ее триумфа. «Ливень из цветов груши» не зря считался одним из самых грозных видов оружия в арсенале клана Тан, однако скорость, с которой Хань Юньси расправилась со своими соперницами, превзошла все его ожидания. Ее действия были быстрыми и решительными, словно у настоящего мастера.

Бой был завершен. Хань Юньси не подозревала, что супруг наблюдает за ней. Девушка приняла противоядие и лишь после глубокого вдоха почувствовала, как напряжение отступает. Теперь ее жизни ничто не угрожало. Все наемницы были мертвы, а теми убийцами, что оставались снаружи, занимался Тан Ли. Принцесса не сомневалась, что этот странный неприветливый парень сдержит свое слово и не позволит никому помешать Лун Фэйе. Переступив через трупы, она подошла к ограждению и посмотрела вниз.

Во дворе шел бой. Точнее, бойня. Тан Ли лихо разделывался с наемниками. Его тактика была предельно простой: он полагался на уклонение и скрытое оружие, и это позволяло успешно сдерживать натиск врага. Движения Тан Ли были молниеносными и точными, а оружие рассекало воздух с такой скоростью, что Хань Юньси едва успевала улавливать его движения. Он метил в жизненно важные органы и не позволял себе промахиваться.

Несмотря на ужас происходящего, Хань Юньси продолжала смотреть. Она жадно наблюдала за Тан Ли, надеясь со временем перенять его мастерство. Благодаря своим познаниям в ядах принцесса могла бы усовершенствовать иглы клана Тан. Тогда они обрели бы новую мощь и несли смерть, даже не попадая в уязвимые точки... Удивившись собственной кровожадности, девушка слабо улыбнулась.

Лун Фэйе, все еще наблюдавший за ней со стороны, довольно кивнул. Супруга не подвела его, превзойдя все ожидания. Несмотря на пережитое, Хань Юньси не теряла самообладания, внимательно следя за схваткой внизу. У этой девчонки определенно была смелость! Великий князь тайно восхищался ею: спокойная и собранная перед лицом невзгод, храбрая и находчивая, способная броситься в атаку и вовремя отступить... Не воспользоваться навыками такой ценной девчонки – просто непростительная глупость.

Застыв на месте, великий князь не сводил глаз с Хань Юньси. Она же, не замечая этого, пристально следила за движениями Тан Ли, который почти расправился с наемниками, охранявшими крепость. Двор был усеян десятками бездыханных тел. Стоявший посреди этой груды наследник клана Тан, одетый в белоснежные одежды, являл собой крайне странное зрелище. Окинув взглядом побоище, мужчина нахмурился, словно все земное перестало его волновать. Или Хань Юньси показалось?

Поднявшись по лестнице и окинув взглядом трупы, Тан Ли безошибочно определил причину смерти. «Ливень из цветов груши».... Он с удивлением смотрел на девушку, впервые взявшую в руки такое грозное оружие. Мастерство, с которым она действовала, вызывало искреннее восхищение! В глазах Тан Ли мелькнуло одобрение... и тут же погасло. Словно невзначай он обронил:

– Где «ливень»? Отдай мне иглы, живо!

Хань Юньси без колебаний вернула коробочку. Тан Ли, убедившись, что использованы только десять игл, убрал ее. Наблюдая за ним, девушка не выдержала:

– Тебе совершенно не к лицу эти белые одежды!

– Что?

– Ничего, – фыркнула принцесса.

– А где Лун Фэйе? – как бы между прочим поинтересовался он.

Но Хань Юньси и понятия не имела, куда делся великий князь. Этот мерзавец бросил ее одну!

– Он что, не выходил? – Тан Ли выглядел озадаченным.

– Вышел? Откуда? Он на чердаке? – удивилась Хань Юньси.

Заглянув внутрь, она никого не увидела. И тут принцесса вспомнила слова Лун Фэйе о мастере ядов, который прятался под сводами крыши этого замка. Только он должен был выжить в бойне!

– Что-то случилось? – недоумевал Тан Ли.

Лун Фэйе пришел сюда ради той женщины. Если бы не это обстоятельство, великий князь не стал бы звать с собой его и Хань Юньси. Боясь ошибиться, великий князь попросил наследника клана Тан помочь и выиграть для него время! Но теперь, когда крепость разрушена, а охранявшие ее наемники убиты, Лун Фэйе исчез. Успел ли он сделать то, что планировал?

Словно прочитав его мысли, великий князь, все это время наблюдавший за ними со стороны, наконец вышел из тени. Он бесстрастно взглянул на Тан Ли и Хань Юньси, а затем не спеша направился к чердаку. Принцесса ошарашенно смотрела в спину удаляющемуся супругу, а наследник клана Тан, не выдержав неопределенности, окликнул его:

– Лун Фэйе, ты... где ты был?

Великий князь был явно раздражен. Ничего не ответив, он только ускорил шаг. Ему следовало гораздо раньше оказаться на верхнем этаже, но из-за принцессы он потерял слишком много времени. К тому моменту, когда Лун Фэйе поднялся туда, было уже поздно: женщина – мастер ядов была мертва. У нее были перерезаны запястья.

Тан Ли, словно не веря своим глазам, смотрел на Лун Фэйе. Он представить себе не мог, что этот человек потерпит неудачу. Что же он, о Небеса, делал все это время?! Чтобы выведать местоположение горной крепости, где скрывалась одна из самых талантливых мастериц Северного Ли, великому князю пришлось пожертвовать многими людьми. Женщина, чье бездыханное тело сейчас лежало посреди комнаты, была доверенным лицом князя Кан. Именно поэтому ее жизнь защищала сотня наемников!

Предатель из Северного Ли использовал яд с жутким названием «Аромат костей», по составу похожий на «Сон бабочки». Как выяснилось, именно помощница князя Кан создала этот сложный токсин. Лун Фэйе задумал похитить мастерицу, чтобы наконец раскрыть секрет «Сна бабочки», но теперь она была мертва, а все его усилия оказались тщетны.

– Где ты был? – вновь спросил Тан Ли.

О преданности людей князя Кан ходили легенды. Понимая, что гибель неизбежна, они без колебаний сводили счеты с жизнью. Лун Фэйе прекрасно знал об этом, так почему же опоздал?

– Было кое-что срочное, – резко ответил тот, не посчитав необходимым оправдываться.

Повернувшись к Хань Юньси, великий князь с невозмутимым видом бросил ей сине-белую фарфоровую баночку.

– Подумай об этом яде.

Увидев знакомую вещицу, Тан Ли вздрогнул. Он собирался что-то сказать, но холодный взгляд Лун Фэйе заставил его промолчать.

Глава 29. Отдаю ее тебе!

В маленькой фарфоровой баночке находился яд «Сон бабочки». Только приближенные Лун Фэйе знали, что на самом деле представляет собой этот предмет. Он скрывал тайны, которые князю еще предстояло разгадать...

Тан Ли перевел взгляд с великого князя на принцессу. Лун Фэйе неспроста привел ее в такое опасное место, заставив рискнуть собственной жизнью. Все происходящее было проверкой, которую Хань Юньси достойно прошла. И хотя действия девушки действительно заслуживали высокой оценки, Тан Ли все же считал жест Лун Фэйе преждевременным. «Сон бабочки» был не просто ядом – он служил ключом к разгадке других событий. О важности фарфоровой баночки говорил и тот факт, что только наследник клана Тан и личный охранник великого князя видели ее собственными глазами.

Чу Сифэн несколько раз просил своего господина не раскрывать своих секретов Хань Юньси. Эта девушка была совсем не похожа на прежнюю робкую обитательницу усадьбы семьи Хань! К тому же прошлое ее матери было окутано тайной. Да, госпожа Тяньсинь имела обширные связи с Медицинской школой Юнькуна, однако никто из ныне живущих так и не смог подробнее рассказать о ее прошлом.

Тан Ли попытался остановить друга, но, натолкнувшись на его пронзительный взгляд, не осмелился высказать вслух свои опасения. Да и при всем желании он не мог открыто обсуждать такие вещи в присутствии принцессы.

Хань Юньси, озадаченная такой внезапной просьбой, покрутила в руках баночку, пытаясь понять состав содержимого. Обычно система мгновенно предупреждала хозяйку об опасности, но сейчас она не издала ни звука. Открыв коробочку, девушка сделала глубокий вдох, но даже так не почувствовала опасности.

В Запретном лесу даже без своей хитрой системы она бы обнаружила ядовитые травы. Запах и цвет воды могли натолкнуть на мысль об осторожности, но прозрачная жидкость в красивом флаконе не вызывала у нее чувство опасности. Странно... Неужели внутри действительно токсин? Или Лун Фэйе просто проверяет ее? Хань Юньси подозрительно посмотрела на супруга:

– Как он называется и откуда взялся?

Услышав вопрос, Тан Ли кинул тревожный взгляд в сторону великого князя, однако тот даже бровью не повел.

– Подумай хорошенько, а потом расскажи мне.

Хань Юньси уже поняла, что никто в великие тайны ее посвящать не собирается, поэтому придется довольствоваться малым:

– Что вы хотите узнать?

– Токсичность, формула яда, противоядие и сроки хранения этой склянки, – без улыбки произнес Лун Фэйе.

– Почему вы решили, что внутри яд? – Глаза принцессы блеснули.

Лун Фэйе молча забрал у нее банку и вылил каплю жидкости на труп мастера ядов. «Сон бабочки» моментально разъел не только плоть, но и кости. Тело женщины мгновенно исчезло, оставив лишь клуб зеленого дыма, источавший странный, приятный аромат. Но вскоре и он развеялся, не оставив и следа.

Это настолько поразило принцессу, что она, не выдержав, сделала несколько шагов назад. От ужаса по спине девушки пробежал холодок. Эта штука была в сто раз страшнее современной высококонцентрированной серной кислоты! Яд... самый ужасный яд, который она когда-либо видела!

Тем временем Лун Фэйе достал другую баночку и попросил Тан Ли притащить еще один труп. Хань Юньси молча наблюдала за тем, как супруг выливает жидкость на тело наемницы, плоть и одежда которой, соприкоснувшись с ядом, мгновенно превратились в порошок, оставив на полу только белоснежные кости, источавшие слабый, едва ощутимый запах. Девушка отметила, что он несколько отличался от предыдущего.

– Этот яд приготовила помощница Кана, его называют...

Он не успел договорить – Хань Юньси и так все поняла.

– «Аромат костей», – перебила она великого князя, – разъедает плоть и волосы, оставляя только кости. Этот яд жесток и необычен, но, хоть и напоминает «Сон бабочки», совершенно отличается от него!

Лун Фэйе восхищали познания Хань Юньси, но признавать это вслух он не спешил. Смерив супругу холодным взглядом, он подумал, что гибель помощницы Кана не такая уж большая потеря. Эти два яда только частично напоминали друг друга, он бы не смог многого выведать у пленницы. Отдать Хань Юньси «Сон бабочки» представлялось ему неплохой идеей.

Внезапно Тан Ли с прищуром посмотрел на девушку:

– Ты уверена, что они разные? Оба эти яда разрушают то, к чему прикасаются!

Наследник клана Тан был наслышан о мастерстве Хань Юньси, но впервые видел принцессу в деле. Как же тут не попытаться уличить ее в обмане... Но девушка не поддалась на провокацию. Не проронив ни слова, она открыла медицинскую сумку, и в ее руках словно по волшебству появилось несколько склянок.

– Этот яд разъедает волосы, – равнодушно произнесла она и вылила жидкость на труп наемницы. – А этот разъедает кожу. Вот этот может разрушить даже кости...

К тому моменту, как она закончила говорить, тело изменилось до неузнаваемости. Сохраняя невозмутимость, Хань Юньси достала очередную бутылочку.

– «Аромат костей», – пояснила она. – У меня он тоже есть.

Девушка вылила содержимое склянки на труп. Плоть мгновенно истаяла, оставив после себя лишь груду белых костей. А Хань Юньси продолжила методично раскладывать бутылки с ядами, комментируя их особенности, цвет, действие формулы и даже запах. Складывалось впечатление, что в мире не существовало того, что было бы ей неизвестно.

Вид девушки, столько увлеченно рассказывающей о самых опасных токсинах, вызывал противоречивые чувства. Даже такому черствому человеку, как Тан Ли, стало не по себе. В отличие от него, Лун Фэйе внимательно слушал супругу, наблюдая за ней с едва заметным обожанием. Да и разве мог он отвести взгляд от той, кто была сосредоточенна и серьезна после схватки с самой смертью?

Тан Ли никогда не воспринимал женщин всерьез, но сегодня понял: с некоторыми из них шутки плохи. Особенно с теми, кто способен парой склянок смертоносного яда в мгновение ока превратить человека в горстку костей...

– Все они очень опасны, однако, попадая на кожу, не превращают тело в пепел, а лишь разъедают плоть. Они действуют лишь там, где коснулись тела, и не распространяются по всему организму. Но ваш яд – совсем иной! Одной капли достаточно, чтобы уничтожить противника в буквальном смысле этого слова. Этот яд ведет себя иначе, а значит, у него другая природа.

Лун Фэйе задумчиво кивал, соглашаясь с Хань Юньси. Мгновение помедлив, девушка честно призналась:

– Ваше высочество, если бы вы не сказали, я бы не поняла, что вещество в фарфоровой банке – яд. Если у вас нет времени ждать, боюсь, я не смогу вам помочь.

Впервые в жизни она столкнулась с ядом, о котором не имела ни малейшего представления. Как исследователь, девушка жаждала изучить неизвестное вещество, но не могла ничего обещать. Лун Фэйе, судя по всему, давно пытался решить эту задачу, и она не хотела давать ему ложных надежд. Сначала стоило узнать о «Сне бабочки» как можно больше.

– Хе-хе, – неожиданно рассмеялся великий князь. – Оставь его у себя, я не тороплюсь.

Хань Юньси удивленно посмотрела на супруга. Ее поразила не прямота, с которой он ответил, а улыбка, тронувшая его вечно сомкнутые, холодные губы. Пожалуй, она впервые видела проявление столь искренних чувств. Это было сродни таянию тысячелетних льдов или приходу весны... От него веяло нежностью! Неужели этот «ледяной принц» умеет улыбаться?

Уходя, принцесса задержала взгляд на трупах наемниц. Оказывается, все они были верны великому князю из Северного Ли...

– Этот человек опасен. Чего именно он добивается? Чего хочет? – хмурясь, спросила девушка.

В мыслях она вернулась к классификации, пришедшей ей на ум во время похищения: «отравленные», «ходячие мертвецы» и «мастера ядов». Убитые наемницы принадлежали к первым, но их количество заставляло задуматься над реальной мощью Кана. Невообразимо, что ему удалось взрастить под своим началом сразу десять «отравленных»! Ведь даже создание одного было непосильной задачей, требовавшей долгих лет практики и глубоких познаний. Очевидно, Северное Ли готовилось к войне, иначе не стало бы создавать подобное «оружие».

Великий князь, похоже, подумал о том же. Оглядев усеянную телами крепость, он взмахнул мечом и высек на воротах символ своей власти.

– Я отказываюсь верить в то, что могу проиграть!

Место, куда они так дерзко вторглись, располагалось недалеко от Аптекарского Города и служило тайным убежищем князя Кан и его правой руки. За одну ночь Лун Фэйе уничтожил всех стражников и личную помощницу врага. Едва ли великий князь Кан оставит это без ответа! Как бы то ни было, Лун Фэйе не мог позволить ему и дальше засылать шпионов в Тяньнин, а тем более покушаться на женщину, которая с недавних пор стала его супругой. «Цзюнь Исе, я заставлю тебя пожалеть о содеянном!»

Увидев кровожадный блеск в глазах великого князя, Хань Юньси поежилась. Только что Лун Фэйе улыбался ей, а теперь в его взоре читалась ярость хищника, почуявшего след. Куда делась мимолетная нежность? Неужели она ей почудилась? От стоявшего перед ней мужчины веяло таким холодом, что слова застревали в горле.

Обратный путь прошел в полном молчании. Похоже, события этой ночи заставили Тан Ли пересмотреть свое отношение к Хань Юньси. Он больше не пытался уязвить девушку колкостями или саркастичными замечаниями.

Прежде чем оставить супругов, Тан Ли неожиданно бросил принцессе небольшой сверток. Поймав сверток, девушка ощутила приятную тяжесть. Она неторопливо развернула его и увидела золотые иглы превосходного качества – куда лучше тех, что лежали на каменном столе.

– Это подарок? – удивилась Хань Юньси.

– Твоя техника впечатляет. Раз не опозорилась, прими это в награду за старания, – высокомерно произнес Тан Ли.

Хотя этот парень по-прежнему старался казаться заносчивым, он все же хвалил ее. К тому же подаренное оружие не шло ни в какое сравнение с тем, что можно было купить открыто. Хань Юньси не стала отказываться от такого щедрого дара, сдержанно улыбнувшись.

– Ты можешь отравить свое оружие, чтобы восполнить недостаток меткости. По крайней мере, так у тебя будет больше шансов, – добавил Тан Ли.

Он словно прочел ее мысли. Осознав это, Хань Юньси невольно усмехнулась.

– Почему бы тебе не задержаться в городе на несколько дней? Ты мог бы научить меня пользоваться этими штуками...

Лун Фэйе, сидевший позади нее, тут же опустил взгляд и нахмурился. Но Хань Юньси было не до него – она с интересом разглядывала подарок. Тан Ли поморщился. И как только эта девчонка не понимала очевидного? Его высочество редко брался кого-то наставлять, но если уж снисходил до такого – это была истинная удача. Да любая женщина мечтала даже о мимолетном внимании великого князя, а тут! «Хань Юньси, ну что за беспечность! Как можно было об этом забыть?!» – выругался про себя Тан Ли. Он покосился на Лун Фэйе, но, наткнувшись на ледяной, непроницаемый взгляд великого князя, невольно вздрогнул. Не медля, Тан Ли развернул коня и, коротко махнув на прощание, скрылся из виду.

Уносясь прочь, он размышлял о том, что подозрения Чу Сифэна были не напрасны. Похоже, Лун Фэйе действительно «приглянулась» эта женщина...

Этот внезапный отъезд ошеломил Хань Юньси. Помедлив, она аккуратно убрала сверток с иглами в сумку и лишь тогда осознала, что Лун Фэйе все это время не проронил ни слова. Вспомнив слова супруга об обучении, девушка опасливо повернула голову и увидела его глаза, глубокие, как ночной океан, полные холода и гнева...

– Ваше высочество... – Хань Юньси чувствовала, что должна как-то объясниться, но нужные слова словно застряли в горле.

Лун Фэйе молчал, глядя прямо перед собой. Дернув поводья, он направил коня к городским воротам. Был полдень – самое оживленное время дня в столице. Мужественный и статный мужчина, женщина неземной красоты... Такая картина не могла не привлечь внимания. Прохожие, не узнавшие их, восхищались «идеальной парой». Те же, кто признал скандально известных супругов, застыли в немом оцепенении. Слухи оказались истинной правдой – Хань Юньси действительно снискала благосклонность великого князя! Люди, недоумевая, наблюдали за прекрасной парой. Неужели это означало, что его высочество официально признал принцессу?

Глава 30. Ты связана с кланом Тан?

Смущенная пристальным вниманием, Хань Юньси смотрела только вперед, боясь встретиться с кем-то взглядом. Лун Фэйе, напротив, будто не замечал толпы, взирая на людей с тем ледяным безразличием, которое и подобало великому князю. Эта пара, ехавшая на одном коне, стала причиной невероятных толков. Весть об увиденном мгновенно разлетелась по всей столице и поползла дальше, за городские стены.

В это время в одной из гостиниц Тяньнина Му Линъэр и Гу Цишао сидели у окна. Последнему путь в Аптекарский Город отныне был закрыт. После кражи ценных саженцев у семьи Се он уцелел лишь благодаря заступничеству клана Му. И стоило ему вернуться в столицу, как он вновь столкнулся со своим заклятым врагом!

– Братец Ци, кто этот человек? Он выглядит устрашающе! – не в силах отвести от Лун Фэйе взгляда, спросила Му Линъэр.

– Тот самый вор, что приходил к тебе домой, – бросил Гу Цишао.

Да, он невзлюбил великого князя. Но Гу Цишао никогда не позволит гневу затмить рассудок. Он обязательно отомстит обидчику при первой же возможности, а до тех пор не станет изводить себя напрасно. По правде говоря, сам Лун Фэйе его мало заботил. Все внимание Гу Цишао было приковано к Хань Юньси – как же она осунулась с их последней встречи! Девушка выглядела изнуренной, будто не спала несколько ночей напролет.

«Неужели они только что вернулись в столицу? Где они были все это время?» – гадал он. Наблюдая за тем, как великий князь властно обнимает супругу, Гу Цишао понимал: тот намеренно выставляет свои чувства напоказ. Но ради чего? Он отказывался верить, что такой расчетливый человек, как Лун Фэйе, сделает хоть шаг без веской причины. Но, несмотря на все старания, Гу Цишао не мог разгадать его замысел. Неужели этот ледяной принц и впрямь потерял голову от Хань Юньси?

– Братец Ци, кто это такой? Он не кажется обычным человеком... – вновь нарушила молчание Му Линъэр, провожая взглядом проезжающую мимо чету.

Сидевший на лошади мужчина притягивал и пугал одновременно.

– Великий князь Цинь, – все так же небрежно ответил Гу Цишао.

От неожиданности Му Линъэр поперхнулась чаем.

– Что ты сказал?

Гу Цишао промолчал, с неприязнью глядя вслед Лун Фэйе. Лицо девушки побледнело от страха:

– Великий князь Цинь? Ты... ты... если мой отец узнает, он велит забить тебя до смерти!

Как самая способная в роду, Му Линъэр со временем должна была занять место отца, но тем не менее она ничего не знала о сговоре своей семьи с великим князем Северного Ли, а уж тем более не была посвящена в тайну Запретного леса. Девушку не особо заботили подобные вещи. Однажды братец Ци явился к ней с просьбой помочь устроить западню для кого-то. Получив согласие отца, Линъэр, не раздумывая, согласилась. Кто бы мог предположить, что этим человеком будет великий князь Цинь, слава о котором разошлась по всему Юнькуну! В здравом уме никто не желал иметь такого могущественного врага... Да разве отец не запер бы ее на несколько месяцев за столь дурную идею?!

Вытирая чайный столик, девушка грозно взглянула на собеседника:

– Братец Ци, ты что, затаил обиду на великого князя?

Тот молчал. Проследив за его взглядом, Му Линъэр поняла, что Гу Цишао неотрывно смотрит на принцессу Цинь.

– Брат Ци, та женщина – принцесса Хань Юньси, не так ли? – почти шепотом спросила она.

Гу Цишао снова промолчал. Как только великий князь с супругой приблизились ко входу, он поднялся и направился к двери. Му Линъэр поспешила за ним:

– Брат Ци, куда ты?

Ласково потрепав ее челку, он очаровательно улыбнулся:

– Маленькая Линъэр, тебе следует вернуться в город, веди себя хорошо...

Девушка поспешно схватила его за руку и резко спросила:

– Это она в твоем сердце?

Гу Цишао с интересом взглянул на нее. Эта девочка была слишком умна, но никогда не умела хранить секреты, особенно от него. Всегда говорила первое, что взбредет в голову. Когда Линъэр было десять лет, она тайком пробралась в Запретный лес, где случайно встретила Гу Цишао, украдкой собирающего травы. В то время ему исполнилось тринадцать, но жизненные трудности успели закалить мальчика, поэтому он выглядел старше своих сверстников. Ссора, вспыхнувшая в день их встречи, со временем переросла в дружбу. Но Му Линъэр даже не догадывалась, что их знакомство не было абсолютной случайностью – Гу Цишао намеренно планировал сблизиться с кем-то из семьи Му.

Линъэр называла его «братцем Ци, что был прекраснее любой девушки на всем континенте Юнькун». Девушка никогда всерьез не интересовалась его прошлым, зная лишь, что он остался сиротой еще в детстве. Братец Ци всегда был беззаботным, циничным и раскованным; Линъэр ни разу не видела его серьезным. И все же при взгляде на принцессу он будто становился другим человеком! В ту ночь на крыше дома семьи Му брат Ци сказал, что его сердце уже занято... Похоже, этой таинственной девушкой была принцесса Цинь!

Му Линъэр упрямо вскинула голову, сверля Гу Цишао взглядом, но тот лишь беззаботно улыбнулся:

– Линъэр, ты становишься все умнее и умнее! Угадала!

От этих слов глаза девушки погасли. Хватка на мгновение ослабла, но она тут же, опомнившись, вцепилась в него с новой силой. Голос ее был тихим и серьезным:

– Бесстыдник! Ты положил глаз на замужнюю женщину! Я сейчас же расскажу все великому князю!

Гу Цишао прищурился, не скрывая раздражения:

– Неужели?

– Вот прямо сейчас и пойду! – отчеканила Му Линъэр, решительно кивнув.

Парень усмехнулся и бесцеремонно ущипнул девушку за румяную щеку.

– Глупышка, тебя с каждым разом все проще обвести вокруг пальца! Какая же ты наивная!

Му Линъэр вздрогнула, и ее потускневшие глаза вспыхнули от радости:

– Братец Ци, бессовестный! Ты снова солгал мне!

– Глупышка, тебя так легко обмануть! Хе-хе... – рассмеялся он и исчез.

И тут девушка поняла, что так и не спросила, о чем именно он лгал: о чувствах к другой или о Хань Юньси...

– Братец Ци! – Линъэр бросилась следом, но Гу Цишао уже и след простыл.

Тем временем Хань Юньси и Лун Фэйе вернулись во дворец. Дойдя до развилки, принцесса, наконец, набралась храбрости и обратилась к супругу:

– Ваше высочество, вы сказали, что научите меня скрытому оружию, если я вернусь. Вы... вы же сдержите слово?

Нахмурившись, Лун Фэйе обернулся. Он собирался сказать что-то резкое, но, увидев серьезное выражение лица Хань Юньси, осекся. По необъяснимой причине великий князь чувствовал себя совершенно безоружным перед этой женщиной. Разве мог он теперь ей отказать?

– Я когда-нибудь нарушал обещание? – парировал он.

И тут Хань Юньси осознала: ее поспешный вопрос не оставил ему выбора. Разве мог великий князь нарушить данное слово? Поняв, в какую ловушку она ненароком загнала Лун Фэйе, девушка едва сдерживала смех. И без того холодное лицо князя окаменело. Они обменялись долгими взглядами.

– Ваше высочество – человек слова. Начиная с завтрашнего дня я буду учиться у вас владению скрытым оружием. Смиренно прошу ваше высочество о наставлении.

Пустая болтовня всегда выводила его из себя, но с Хань Юньси все было иначе. Временами он чувствовал себя совершенно безоружным перед ней. И эта уязвимость ему крайне не нравилась.

– Завтра не получится, только через несколько дней, – отрезал он.

– Только вернулся и уже занят? – пробормотала Хань Юньси.

Не глядя более на супруга, она направилась в терем Свободных облаков, взяв тяжелую сумку со скрытым оружием.

Но Лун Фэйе действительно был очень занят. В тот вечер свет в его покоях так и не зажегся. Даже императорской наложнице И не удалось найти сына, чтобы в очередной раз обсудить будущее Чжансунь Чэ.

Пока их не было во дворце, торжественные мероприятия по случаю свадьбы Мужун Ваньжу закончились. Но даже в отсутствие великого князя наложница И хлопотала о должности для новоиспеченного зятя. Хань Юньси, с интересом наблюдавшая за ней, никак не могла понять, почему вечно равнодушная и высокомерная женщина так старается ради приемной дочери. Словно была ей чем-то обязана...

* * *

Ожидая возвращения супруга, Хань Юньси не теряла времени даром. Она была полна решимости разобраться в секретном оружии и подобрать для него идеальный токсин. Это оказалось непросто. Яд должен был не только сохранять стойкость на металле, но и действовать мгновенно при попадании в кровь противника.

В один из дней, пока Хань Юньси возилась с иглами, в комнату ворвался порыв ветра. Мелькнула алая тень, и широкий шелковый рукав мимолетно задел ее щеку.

– Кто здесь?! – вскрикнула она, отшатываясь.

Оглядевшись, она замерла: перед ней стоял мужчина неземной красоты, в алом одеянии, неуловимо напоминавший лиса-оборотня в человеческом обличье. Он невинно улыбался, глядя ей прямо в глаза. Кто еще это мог быть, если не Гу Цишао?

Увидев непрошеного гостя, Хань Юньси прищурилась. В мгновение ока от ее недавнего замешательства не осталось и следа.

– Опять ты!

– Ядовитая девчонка, я не пытался убить твоего супруга, почему ты так враждебно настроена? – наигранно возмутился Гу Цишао.

– Говорят, незваные гости замышляют что-то недоброе, – резко ответила принцесса.

Она не держала на Гу Цишао зла, но память о прошлом подсказывала: его появление не сулит ничего хорошего.

– Разве я не могу прийти к тебе просто так? – улыбнулся Гу Цишао.

Он принялся доставать из своего рукава всякую всячину: женьшень, птичье гнездо, снежную лягушку, рыбий желудок и другие вещицы. Разложенные по отдельным мешочкам, они выглядели как настоящие драгоценности.

– Что ты делаешь? – потрясенно уставилась на него Хань Юньси.

– Это тонизирующие средства. Мы виделись недавно, но ты успела так сильно похудеть! – серьезно ответил Гу Цишао.

Губы девушки дрогнули.

– Непрошеная доброта всегда вызывает сомнения!

Но Гу Цишао пропустил ее колкость мимо ушей, с живым интересом разглядывая разложенные на столе золотые иглы.

– Секретное оружие клана Тан?

Лишь сейчас Хань Юньси вспомнила об иглах. Появление этого наглеца было настолько внезапным, что все остальное на мгновение вылетело у нее из головы.

– Ядовитая девчонка, как ты связана с кланом Тан? – Гу Цишао схватил принцессу за руку и, нахмурясь, заглянул ей в глаза.

Таким встревоженным Хань Юньси этого наглеца еще не видела. Внезапно прилетевший сбоку обломок камня с силой ударил Гу Цишао по руке, распоров кожу до крови.

Кто это сделал?

Глава 31. Ярость. Он против!

С какой силой нужно было бросить маленький камешек, чтобы оставить такой глубокий порез?! Резко обернувшись, Хань Юньси увидела Лун Фэйе, появившегося словно из ниоткуда. В черных одеждах, с пылающим от ярости взглядом, он был похож на грозного духа, пришедшего вершить суд. Жажда убийства, исходившая от великого князя, заставляла кровь стыть в жилах.

Гу Цишао прищурился, но, вместо того чтобы повернуться к Лун Фэйе, еще сильнее сжал руку принцессы. Хань Юньси не понимала, чего он добивается. Неужели хочет похитить ее прямо на глазах супруга? Недолго думая, принцесса схватила со стола отравленную иглу и яростно вонзила ее в тыльную сторону ладони Гу Цишао, совершенно не помня, какой именно яд наносила перед этим на острие. «Скрытое оружие» угодило прямо в открытую рану. Лицо Гу Цишао мгновенно побледнело, а пальцы разжались – рука бессильно повисла плетью. Но дело было не в страхе или нежелании бороться: яд подействовал настолько стремительно, что он попросту перестал чувствовать собственную руку.

Принцесса вздрогнула, наконец вспомнив, что яд, незадолго до этого нанесенный на тонкие иглы, был способен разъесть плоть. Кажется, она зашла слишком далеко... В конце концов, этот парень не сделал ей ничего дурного! Подняв глаза, Хань Юньси встретилась с пристальным взглядом Гу Цишао, на лице которого не осталось и следа прежнего веселья. Девушка замерла. Она не испытывала симпатии к этому парню, но не хотела навредить ему или тем более стать его заклятым врагом.

Не успела Хань Юньси опомниться, как Лун Фэйе в мгновение ока пересек комнату, оказавшись рядом. Чтобы выиграть время, Гу Цишао резко толкнул принцессу в спину, и та, не удержавшись на ногах, упала прямо в объятия великого князя. Лун Фэйе бережно опустил супругу на пол, но непрошеный гость уже исчез. Князь собирался броситься в погоню, но внезапный крик Хань Юньси заставил его замереть.

– Больно! Как же больно!

– Стража, за ним! Принесите мне его голову! – отдал приказ Лун Фэйе.

Оглядевшись, Лун Фэйе увидел на столе оружие клана Тан. Он резко обернулся к Хань Юньси, и в его глазах вспыхнул гнев.

Девушка замерла, не сводя глаз с медленно приближающегося Лун Фэйе. Сердце в груди готово было выпрыгнуть от страха. Со стороны могло показаться, что Гу Цишао ударил ее, но на деле он не причинил никакого вреда, лишь пытался отвлечь внимание великого князя. Девушка сама не понимала, почему решила солгать. Она лишь знала: если Лун Фэйе настигнет его сейчас, у Гу Цишао не останется ни единого шанса найти противоядие и спасти руку. Хань Юньси верила, что от обычных стражников ловкий наглец ускользнет, – и это позволило ей наконец выдохнуть.

Но что делать с разъяренным супругом? Пусть Лун Фэйе и не бросился в погоню, он едва ли поверил в ее ложь. Наверняка он сразу разгадал замысел незваного гостя... Сможет ли она и дальше притворяться, изображая боль?

– Где болит? – Лун Фэйе медленно присел на корточки и заглянул ей в глаза.

Мысли путались, а страх сковывал движения. Хань Юньси боялась даже взглянуть на супруга, втайне надеясь: а вдруг она и правда ранена? Тогда не пришлось бы так жалко притворяться. Но, к сожалению, удача была не на ее стороне.

– Вот здесь, – едва слышно сказала она и указала на грудь. – Было так страшно!

– Неужели? – так же тихо ответил Лун Фэйе.

Хань Юньси еще сильнее склонила голову, понимая, что великий князь видит ее насквозь. Внезапно супруг резко схватил ее за подбородок, заставив посмотреть прямо в глаза. Поток нескрываемой ярости обрушился на девушку, словно буря.

– Отвечай! – взревел Лун Фэйе.

Он с самого начала понял, что Гу Цишао не пытался причинить ей боль. Женщина, не дрогнувшая перед десятком убийц, вдруг испугалась едва ли не до смерти? Нелепость. Хань Юньси намеренно ввела его в заблуждение, спасая шкуру этого наглеца!

Лун Фэйе с такой силой сжал подбородок супруги, что та не могла раскрыть и рта, что еще больше выводило его из себя.

– Какие у тебя с ним отношения? Он учил тебя техникам отравления или ты учила его? Вы сговорились заманить меня в Аптекарский Город, поэтому он принес пурпурную полынь? Говори! – не мог остановиться великий князь.

Он никогда в жизни не доверял женщинам. Хань Юньси стала первой – и по иронии судьбы первой же его и предала. Чу Сифэн и Тан Ли в один голос твердили, что принцесса не так проста, но он пренебрег их предостережениями, впервые в жизни решив положиться на чутье. Как оказалось – зря.

Тетушка Чжао, прибежавшая на шум, застыла на месте. Внезапная ярость господина была настолько пугающей, что она не смела и слова вымолвить. За долгие годы службы при дворе ей впервые довелось видеть великого князя в таком состоянии. Он всегда сохранял ледяное хладнокровие, даже принимая важнейшие решения, но сейчас... Что происходит?!

– Сколько раз вы тайно встречались? Какие сомнительные дела проворачивали за моей спиной? – не унимался Лун Фэйе.

Его вопросы становились все ядовитее, и в какой-то момент Хань Юньси прорвало. С какой стати она должна оправдываться? Она не совершила ничего дурного и не собиралась больше терпеть эти беспочвенные обвинения!

Лун Фэйе остановился, чтобы перевести дух и продолжить, но внезапно девушка с такой силой оттолкнула его руку, что великий князь, застигнутый врасплох, потерял равновесие и растянулся на полу.

Теперь уже Хань Юньси была в ярости. Вскочив, принцесса наклонилась к супругу:

– Лун Фэйе, следи за своими словами! Я всего лишь номинальная жена, поэтому моя невинность тебя не касается! Я ничего не делала с Гу Цишао. Он сам по себе, а я сама по себе. Я не знаю, ради чего он пришел ко мне, и понятия не имела о так называемом Аптекарском Городе! Если на то пошло, тебе следует увеличить количество охранников, чтобы никто больше не смел без моего ведома проникнуть во дворец! Если подобное повторится – не вини меня! Я и вправду помогла ему сбежать. Но твои подозрения – плод твоего же воображения, не более того! Все совсем не так, как ты думаешь! Игла была отравлена, но я не желала Гу Цишао смерти! Он спас меня когда-то, и я просто не смогла допустить, чтобы он погиб от моей руки! Я не хочу отвечать злом на добро, вот и все! – на одном дыхании выпалила девушка.

Гнев настолько ослепил Хань Юньси, что она перестала соображать, кому бросает вызов. Тетушка Чжао, не выдержав накала, без чувств осела на пол. Даже император Тяньнина вряд ли рискнул бы так открыто перечить названому брату, а Хань Юньси не просто сорвалась на крик – она посмела толкнуть великого князя!

Опершись на локти, Лун Фэйе с нескрываемым изумлением наблюдал за вспышкой ярости Хань Юньси. Он не ожидал подобного. Эта женщина... эта женщина посмела открыто обвинять его! Какое-то время великий князь молча разглядывал супругу, которая во что бы то ни стало решила отстоять достоинство. Даже поверженный на пол, он сохранял величие, но Хань Юньси больше не испытывала трепета. Супруги впились друг в друга взглядами. Никто не желал уступать.

Внезапно великий князь поднялся на ноги, и девушка тут же отступила назад. Впрочем, сдаваться она не собиралась, продолжая гневно глядеть на супруга, словно хотела прожечь в нем дыру. Шаг за шагом Лун Фэйе наступал, заставляя ее пятиться, пока спина девушки не уперлась в стену. Отступать было некуда. Взгляды супругов скрестились в немой схватке, а мир вокруг словно перестал существовать, оставив их наедине в звенящей тишине.

Внезапно Лун Фэйе придвинулся еще ближе, опираясь о стену совсем рядом с головой Хань Юньси. Его фигура нависла над ней, непреклонная и пугающая. Черные одежды Лун Фэйе, казалось, заполнили все пространство, не оставляя воздуха. Великий князь не просто смотрел – поглощал волю. И только теперь до принцессы дошло, что она натворила. Девушка задрожала от страха:

– Лун Фэйе, я...

Она попыталась что-то сказать, но великий князь внезапно склонился и запечатал ее губы поцелуем, оборвав объяснения на полуслове. Поцелуй длился лишь миг, но и этого хватило, чтобы ощутить, какими холодными были губы Лун Фэйе. Сердце девушки пропустило удар. Она замерла, не в силах осознать случившееся. Что это значило?

– Хань Юньси, с сегодняшнего дня твоя невинность принадлежит мне. То, что случилось сегодня, больше не должно повториться. Запомни это, – холодно проговорил он.

И ушел. Но даже после того, как великий князь покинул ее покои, Хань Юньси долгое время не могла прийти в себя. Сердце колотилось так, что, казалось, его было слышно в пустой комнате. Хань Юньси осторожно коснулась своих губ, проверяя, не привиделось ли ей это мимолетное прикосновение. Граница между явью и сном стерлась. Это ведь можно было назвать поцелуем?

– Лун Фэйе, что же ты творишь? – едва слышно произнесла она.

* * *

Покинув покои принцессы, великий князь приказал направить все силы для проверки Гу Цишао и семьи Му из Аптекарского Города.

Оказавшись на крыше, Лун Фэйе с облегчением выдохнул. Плотно сжатые губы расслабились, и великий князь неосознанно коснулся их пальцами. При мысли о Хань Юньси его взгляд странно преобразился. Невероятно: сердце, всегда остававшееся бесстрастным и холодным, точно глыба льда, дало трещину. Появление этой женщины спутало все карты!

«Хань Юньси, раз уж я решил оставить тебя рядом, то ни за что не прощу предательства!»

* * *

На следующий день великий князь внезапно появился в ее кабинете. От неожиданности девушка вскочила с места, напугав тетушку Чжао, и та, не удержав в руках чашку, уронила ее на пол.

Вчера тетушка Чжао лишилась чувств и не видела того, что случилось между супругами потом. Но и самой вспышки гнева великого князя хватило, чтобы этот день навсегда врезался в ее память. Впрочем, многолетняя служба при дворе научила тетушку главному: вовремя делать вид, будто ничего не произошло. Женщина невозмутимо принялась собирать осколки, не глядя на своего господина.

– Выходи, – сухо проговорил Лун Фэйе.

– Зачем? – Хань Юньси растерялась.

Но вчерашняя ярость утихла, и, лишившись былой дерзости, она послушно последовала за супругом.

Выйдя во двор, девушка заметила лежавшие на столе золотые иглы. На сердце стало легче: несмотря на разлад, он все же решил сдержать слово и взяться за обучение.

Хань Юньси поразило ледяное спокойствие мужа – ни один мускул не дрогнул на его лице, будто вчерашнего столкновения и вовсе не было. Эта невозмутимость больно уколола ее. Неужели для него все это было лишь игрой?

Глава 32. Не торопись! Кто еще кого будет умолять?

Атмосфера между ними накалилась настолько, что даже тетушка Чжао не выдержала и благоразумно покинула двор.

Пока Лун Фэйе раскладывал иглы, Хань Юньси пыталась поймать хотя бы тень эмоции на его лице. Напрасно. Супруг был абсолютно невозмутим. Похоже, вчерашнее столкновение никак не задело великого князя, в то время как она буквально сгорала изнутри. Все-таки для нее это был первый поцелуй... А для него? Тот миг пролетел так быстро, что оставил после себя лишь недоумение.

Мысли Хань Юньси вновь вернулись к тому властному жесту... и она густо покраснела. Не успела она опомниться, как великий князь поднял голову и встретился с ней взглядом. Девушке показалось, что он видит ее насквозь, – и от этой мысли щеки вспыхнули еще ярче.

Не в силах преодолеть смущение, Хань Юньси резко встала из-за стола.

– Ваше высочество, пожалуйста, подождите немного! Я принесу чай! – пробормотала она, пятясь.

Развернувшись, девушка чуть ли не бегом припустила к своим покоям. В глубоких темных глазах Лун Фэйе мелькнуло сложное чувство. Он не стал останавливать супругу, с невозмутимым видом вернувшись к золотым иглам.

Вскоре Хань Юньси вернулась во двор, принеся чай и десерты. Лихорадочный румянец исчез, и девушка вновь обрела свою обычную невозмутимость.

– Ваше высочество, пожалуйста, выпейте чаю, – с этими словами девушка уселась напротив и посмотрела ему прямо в глаза.

В самом деле, с какой стати ей краснеть? Раз он ведет себя так, будто ничего не произошло, то и она больше не позволит себе слабости.

Лун Фэйе спокойно взял чашку и медленно сделал глоток. Хань Юньси последовала его примеру. Оба молчали. Стояла поздняя весна, и цветы груши, кружась на ветру, наполнили сад. Издалека двое красивых людей, сидящих друг напротив друга, являли собой прекрасную безмятежную картину. Словно время замедлило свой ход... Но только сами эти люди, «запечатленные» на картине, знали – обрели ли их сердца истинный покой.

Лун Фэйе отобрал пять видов игл, лучше всего подходящих для Хань Юньси: «цветы сливы», стреловидные, акупунктурные, кассетные и тонкие ланцеты. Сначала он взял иглу, напоминающую цветок сливы. Она имела пятигранную форму и была крупнее тех, к которым привыкла принцесса. Девушка решила, что они бьют с особой силой, но на деле «сливы» оказались простейшим оружием из списка. Их носили россыпью в кармане и при сближении с врагом просто бросали горстью. Благодаря пяти острым граням такие иглы наносили множество неглубоких, но болезненных ран.

– Есть еще одно применение, – добавил великий князь. – Их часто разбрасывают на земле, чтобы ранить наступающего противника. Но, думаю, тебе это не пригодится.

Хань Юньси усмехнулась: «Конечно, если настанет время уносить ноги, то нужно убегать, а не тратить время на разбрасывание игл!» Но вслух ответила:

– Поняла, ваше высочество.

Игла в виде цветка сливы не требовала особых навыков, поэтому принцесса не собиралась тратить на нее много времени. Словно прочитав ее мысли, Лун Фэйе протянул супруге еще две с виду одинаковых иглы. Присмотревшись, девушка заметила разницу: первая имела три острия, а вторая напоминала крючок.

– Обе называются «иглами для акупунктурных точек», – сухо прокомментировал великий князь и, подняв бровь, посмотрел на Хань Юньси. – Угадай, как они используются.

– Они... – замялась принцесса, не зная, почему Лун Фэйе задает такие элементарные вопросы. – Они воздействуют на жизненно важные точки!

Раз уж они имеют столь говорящее название, то для чего еще ими пользоваться? Насколько она знала, техники клана Тан всегда отличались особой безжалостностью, поэтому даже удар пальцем по акупунктурным точкам мог свалить с ног, что уж говорить об игле! Такой удар мог стать смертельным...

– Их можно использовать как в ближнем, так и в дальнем бою. Старайся подобраться к врагу как можно ближе и нанести удар внезапно. Дальний бой проверит твое зрение и силу рук.

Хань Юньси серьезно кивнула, признавая правоту супруга. А великий князь не спешил переходить к практическим занятиям, неторопливо взяв в руки третью иглу – невероятно маленькую и тонкую.

– Стрелка.

Это слово заставило ее нарисовать в воображении часовую стрелку, но, как оказалось, оружие получило такое название не из-за своей формы. Лун Фэйе молча спрятал иглу между пальцами и потянулся к лицу Хань Юньси. Мгновение – и игла оказалась настолько близко к коже, что едва не коснулась ее. Испугавшись, девушка отдернула голову, но великий князь уже успел убрать руку.

– Поняла? – бесцветным голосом спросил он.

Теперь Хань Юньси поняла, почему игла получила такое название: в ее названии скрывался тот же иероглиф, что и в слове «палец». Кивнув, принцесса согнула средний палец и спустя мгновение повторила показанный Лун Фэйе прием. Для того, кто постоянно работал с иглами, он не представлял особой сложности.

– Вот! – торжествующе воскликнула девушка, резко взмахнув руками.

В тот же миг восемь игл были приставлены к лицу Лун Фэйе. Малейшее его движение или лишнее усилие со стороны принцессы – и тонкие лезвия рассекли бы кожу, оставив на лице великого князя глубокие шрамы.

С самого детства Лун Фэйе контролировал все вокруг себя, не подпуская близко тех, в ком не был уверен. Если бы Хань Юньси захотела избавиться от супруга, то сейчас у нее были все шансы – стоило только провести рукой.

Глаза великого князя опасно сверкнули, однако девушка, увлеченная скрытым оружием, не заметила этого. Ей нравились новые иглы и простота их использования.

– А это весело! – воскликнула она. – У меня получается!

Не замечая ничего вокруг, Хань Юньси спрятала пять игл между пальцами, а затем вновь подняла руку, чтобы продемонстрировать ее Лун Фэйе.

– Ничего нет! – задорно сказала принцесса и показала супругу пустую руку. – Мгновение, и...

Она небрежно коснулась каменного стола и снова показала великому князю ладонь – все пять пальцев были сомкнуты. Девушка загадочно улыбалась, в ее ясных глазах сверкал живой интерес. В тот же миг между ее пальцами, словно из ниоткуда, скользнула золотая игла, за ней – вторая, третья... Пока все пять жал не замерли в опасной близости от лица Лун Фэйе. Изящные пальцы Хань Юньси с поражающей скоростью складывались в различные фигуры, словно она всю жизнь использовала скрытое оружие.

Однако Лун Фэйе не следил за ее руками. Все внимание великого князя было приковано к глазам девушки. Живые и ясные, они то озарялись, то вновь тускнели, подчиняясь настроению хозяйки, как будто могли говорить. Эти глаза завораживали своей красотой... Засмотревшись, великий князь успел позабыть о смертельной опасности, о которой думал еще мгновение назад.

Наконец, Хань Юньси заметила отстраненный взгляд супруга.

– Ваше высочество... – позвала она.

Отвлекшись от раздумий, Лун Фэйе взглянул на супругу. Стоило великому князю засмотреться на ее ловкие руки, как самообладание дало трещину! Пытаясь побороть это смятение, великий князь взял следующие иглы и сухо произнес:

– «Ряд игл». Их еще называют «иглами для обуви». Они вставляются непосредственно в носок обуви и используются для ударов по жизненно важным точкам. Для этого требуются сильные натренированные ноги.

Он потянулся за другой иглой.

– А это – ланцет, или защечная игла. Как следует из названия, она прячется во рту и при необходимости выплевывается в противника. Но меткий выстрел на расстоянии требует не только сноровки, но и концентрации внутренней силы.

Лун Фэйе замолчал. На самом деле все эти пять видов игл выглядели достаточно просто и не требовали долгих объяснений. Гораздо сложнее было научиться использовать их в бою. Что бы ни говорила Хань Юньси, это было не то, чем можно овладеть всего лишь за одну ночь.

– Ваше высочество, научите меня использовать мою внутреннюю энергию! Помогите укрепить силу рук и остроту зрения! – нарушила молчание принцесса.

Признаться, Хань Юньси и подумать не могла, что обратит свои познания против людей. Но обстоятельства вынудили девушку учиться защищать себя. По неведомой причине окружающие ополчились на нее, ища любую возможность нанести удар. Что ж, пришло время дать отпор! Она станет лекарем, исцеляющим больных, и отравительницей, защищающей себя и карающей зло!

Взволнованная этими мыслями, Хань Юньси не заметила скучающее выражение лица Лун Фэйе. Ответ великого князя быстро спустил ее с небес на землю:

– Сначала научись пользоваться ими. Остальное... все потом.

Кажется, терпение Лун Фэйе заканчивалось. Он уже повернулся и собирался уйти, когда принцесса преградила ему путь:

– Ваше высочество, раз уж вы здесь сегодня, почему бы не научить меня всему сразу? Еще в детстве я освоила техники иглоукалывания, обещаю, что быстро научусь, – улыбнулась она.

Лун Фэйе не проронил ни слова, оставаясь неподвижным, словно изваяние. Посчитав его молчание добрым знаком, Хань Юньси торопливо продолжила:

– Ваше высочество, я сразу все пойму, обещаю, я не отниму у вас много времени!

Но ее слова не произвели на великого князя должного впечатления. В ответ на эту тираду он лишь скупо обронил:

– Не спеши.

– Ваше высочество, на самом деле...

Но не успела она закончить, как Лун Фэйе перебил:

– Не спеши. Скоро Тан Ли научит тебя.

От этих слов принцесса лишилась дара речи. Формально Лун Фэйе сдержал слово. Он обещал обучить ее секретам мастерства, но не оговаривал сроков, так что даже эта мимолетная тренировка снимала с великого князя все обязательства. «Вот ведь вредный тип!» – ругалась про себя Хань Юньси. Это же месть, просто месть за то, что случилось у городских ворот! Тан Ли научит ее? Девушка усмехнулась. А придет ли он вообще? И сколько его придется ждать?

Лун Фэйе отвернулся, скрывая усмешку. Эта упрямица сама навлекла на себя такую участь. Пока другие мечтали хотя бы о взгляде великого князя, Хань Юньси умудрилась пренебречь его личным руководством!

Хань Юньси в недоумении смотрела вслед супругу. Если миг назад она еще колебалась, то теперь сомнений не осталось: он ее наказывает! Что ж, она не станет унижаться и тем более бежать следом! А ему теперь лучше держаться от нее подальше...

Остаток дня Хань Юньси провела, подбирая токсины для игл. Однако мысли то и дело возвращались к Гу Цишао. Удалось ли ему найти противоядие? Затянулась ли рана на руке?

По словам служанки, в тот же день великий князь приказал усилить охрану дворца, удвоив количество стражников. Осмелится ли Гу Цишао вновь появиться в павильоне Лотосов?

* * *

Гу Цишао скрывался в заброшенном павильоне усадьбы Хань. Устроившись на крыше и размотав бинты, он тяжело вздохнул. Повезло, что вчера удалось оторваться от людей Лун Фэйе. Промедли он с противоядием еще немного – и рука навсегда превратилась бы в бесполезный груз.

– Ну, змеиный яд! – проворчал он. – Из чего только слеплено сердце этой девчонки? Откуда в ней столько жестокости?

Глава 33. Внезапно он пришел на помощь

Гу Цишао осторожно снял повязку, на которой проступили пятна крови. Яд уже давно не беспокоил его, поэтому единственным следом недавней стычки с великим князем была глубокая рана на тыльной стороне руки, оставшаяся от маленького камушка, пущенного Лун Фэйе.

Мужчина раз за разом прокручивал события того вечера. Если бы не потрясение, испытанное при виде скрытого оружия клана Тан, он обязательно бы заметил приближение великого князя и смог бы отразить удар. Но время не повернуть вспять. Оставалось лишь скорее залечить рану и какое-то время беречь руку.

По правде говоря, Гу Цишао не особо волновался из-за травмы. Кое-как смазав рану, он даже не стал ее перевязывать. Больше всего сейчас его беспокоило скрытое оружие в покоях принцессы. Он не мог ошибиться: тончайшая работа выдавала в золотых иглах подлинник. Некогда мастерство клана Тан в создании ядов ничуть не уступало искусству создания смертоносного оружия. К сожалению, со временем техники клана были забыты, и с годами оставалось все меньше тех, кто хранил эти знания. Откуда ядовитая девчонка достала иглы? Неужели она связана с кланом Тан? Могла ли она перенять свои навыки отравления у него?

Гу Цишао потряс головой, прогоняя навязчивые мысли. Нет, невозможно! Ее методы нейтрализации ядов явно отличались от принятых в клане Тан. Матерью Хань Юньси была госпожа Тяньсинь, а отцом? Точно ли им был Хань Цунъань? Неужели ядовитая девчонка – та, кого он искал все это время?

Гу Цишао снедало желание вернуться во дворец великого князя и прямо спросить Хань Юньси, но он не мог позволить себе такую неосмотрительность. Лун Фэйе не уступал ему в скорости и ловкости, а после случившегося и вовсе усилил охрану. Но хуже всего было то, что князь Цинь принялся за расследование, пытаясь докопаться до его прошлого.

Глаза Гу Цишао сузились. Его не волновала рана на тыльной стороне руки, но это вовсе не означало, что он готов был простить все великому князю.

– Лун Фэйе, старые обиды и новая ненависть... однажды я поквитаюсь с тобой за все! – стиснув зубы, прошептал он.

* * *

В это время в павильоне Лотосов Хань Юньси подбирала яды для своего скрытого оружия. Усердно оттачивая различные техники метания игл, девушка совсем позабыла о вопросе, заданном ей Гу Цишао. Благодаря опыту в иглоукалывании она за считаные дни переняла технику Лун Фэйе и даже привнесла в нее кое-что свое. Увы, для дальнего боя ее сил все еще было мало, а в схватке лицом к лицу выбор оружия оставался скудным. В таких условиях единственным спасением для Хань Юньси была молниеносная реакция.

Однажды принцесса попыталась привлечь к своей тренировке стражников, но те, побоявшись мощного оружия, старались лишний раз не показываться ей на глаза.

Хотя Лун Фэйе тоже не покидал павильон Лотосов, он не спешил встречаться с супругой, все дни напролет оставаясь в своих покоях. Пребывая в прекрасном расположении духа, он все же согласился помочь матери и буквально одним словом обеспечил Чжансунь Чэ, супругу Мужун Ваньжу, достойную должность при дворе – помощник министра чинов, чиновник четвертого ранга. В столице, где стоило бросить камень – и непременно попадешь в парочку чиновников третьего ранга, четвертый ранг и вовсе не принимали в расчет. Однако все же господин Чэ теперь состоял при министерстве чинов, чей глава отвечал за назначение и смещение с должности, экзамены, повышение, понижение в должности, присвоение званий и перевод всех государственных служащих. Никто в здравом уме не посмел бы враждовать с представителем министерства чинов, и даже сановники высших рангов выказывали Чжансунь Чэ подобающее почтение.

Чиновники высшего ранга, естественно, назначались лично императором. Однако никто не был застрахован от того, что их родственникам не понадобится обращаться с просьбой в министерство чинов. Иными словами, должность чиновника министерства чинов не сулила больших денег, но обеспечивала высокий статус.

После получения супругом новой должности Мужун Ваньжу заняла высокое положение в семье Пинбэй-хоу. Никто не смел неуважительно относиться к новой хозяйке, а Чжансунь Чэ и вовсе вертелся вокруг нее, словно преданный пес.

Проведав о вмешательстве Лун Фэйе, Мужун Ваньжу поспешила во дворец, надеясь лично отблагодарить сводного брата, но тот даже не удостоил ее аудиенции. Хань Юньси узнала об этом от тетушки Чжао. Девушка дивилась настойчивости Мужун Ваньжу, с горечью думая о том, что, даже уехав в другую семью, та никогда не оставит ее в покое.

* * *

Вскоре настало пятнадцатое число – день, когда Хань Юньси должна была лично принимать больных в семейной лечебнице на юге столицы. Слухи об этом разошлись по округе задолго до назначенного срока, так что еще до открытия лечебницы очередь из желающих растянулась на целую улицу.

Хань Юньси верила: этот день станет первым камнем в фундаменте возрождения величия ее семьи, и отступать девушка не собиралась. Поднявшись на рассвете, она выбрала простое, не стесняющее движений платье, и отправилась в лечебницу. У входа уже теснилась разношерстная толпа. Здесь были и бедняки, для которых даже один лян серебра был непосильной ценой за лечение, и знатные особы в дорогих одеждах. Нашлись и праздные зеваки, явившиеся лишь затем, чтобы поглазеть на принцессу Цинь.

Девушка искренне надеялась, что со временем любопытство сменится доверием, а лечебница станет прибежищем для каждого, кто нуждается в помощи. Пока она заканчивала последние приготовления, из-под прилавка вдруг вынырнул Сяо И-эр, заставив ее вздрогнуть.

– Сестра! – воскликнул он.

Хань Юньси вздрогнула:

– Ах ты, проказник! И давно ты там прячешься?

Сяо И-эр наклонил голову, моргнув очаровательными большими глазами, и очень серьезно спросил:

– Сестра, ты уверена, что справишься?

Эта непосредственность позабавила ее. Притворившись сердитой, Хань Юньси прищурилась и холодно спросила:

– Хань Юньи, ты что, не веришь мне?

К ее удивлению, Сяо И-эр нисколько не испугался, лишь стал еще серьезнее:

– Сестра, ты хороша в нейтрализации ядов, но не в лечении болезней. А вдруг кто-то попытается подставить тебя или втянуть в неприятности? Да и на улице творится что-то невообразимое!

Девушка задумалась. Она прекрасно понимала, что не была лекарем в полном смысле этого слова, однако никто не обещал, что бесплатная лечебница обязана справляться с любыми болезнями! Если принцесса не сможет помочь больному, то порекомендует обратиться к другому лекарю. Но все же в словах брата было зерно истины. Вполне вероятно, что кто-нибудь попытается устроить скандал на пустом месте. И если нечто подобное произойдет, то для семьи Хань это будет очередным неприятным потрясением...

И тут Сяо И-эр дернул ее за рукав и лукаво сказал:

– Сестра, оглянись.

Хань Юньси повернулась и увидела молодого мужчину в белом, черты лица которого были безупречны, словно нефрит. Мужчина был статен, будто сосна, а его внешность поражала своей непревзойденной красотой. В голове девушки тут же всплыла строчка из стихотворения... Это был не кто иной, как Гу Бэйюэ – самый выдающийся лекарь во всем Тяньнине.

Лекарь Гу одарил ее мягкой улыбкой. Юньси всегда нравилась прямота и честность этого человека. Его присутствие словно разгоняло тени, согревая окружающих искренним теплом.

– Гу Бэйюэ, что привело тебя сюда? – радостно спросила девушка.

Стоило ей задать этот вопрос, как все встало на свои места. Ну конечно! Разве мог младший брат, проводивший все дни напролет за книгами, дойти до таких мыслей сам? Нет, здесь явно не обошлось без совета Гу Бэйюэ!

– Бесплатный прием для всех желающих – такой благородный поступок! – с воодушевлением произнес лекарь Гу. – Как ваше высочество могли забыть пригласить меня?

Так и есть. Придворный лекарь искренне беспокоился за принцессу и опасался, что недоброжелатели могут воспользоваться случаем и опорочить ее имя, поэтому и явился сегодня без приглашения. Он не мог открыто предложить свою помощь, поэтому придумал высокопарную причину, заставив Хань Юньси смутиться.

На самом деле она и сама хотела пригласить Гу Бэйюэ, но боялась, что это бросит на него тень. Ведь он работал на самого императора, и помощь семье Хань могла быть расценена как оскорбление правителя Тяньнина...

– Лекарь Гу, прошу, обдумайте все хорошенько. Что, если вы потеряете работу? К тому же бесплатные консультации не принесут вам и ляна серебра, – полушутя заметила Хань Юньси, напоминая о том, что это дело не сулит выгоды.

Гу Бэйюэ слабо улыбнулся. Зная характер лекаря, можно было предположить только две причины его приезда: либо он имел запасной план, либо просто не пожелал думать о последствиях и в своем решении руководствовался не разумом, а чувствами – поступал так, как велит сердце.

Как бы то ни было, он уже здесь, и пренебрегать поддержкой мастера такого уровня было бы верхом безрассудства.

– Ваше высочество, во всем мире лекари зарабатывают на жизнь благодаря своим навыкам, а не прихотям других, – спокойно ответил он, по-прежнему улыбаясь.

Хань Юньси смотрела на него с трепетом. Пусть он и не был силен физически, его внутренняя уверенность в каждом шаге вселяла покой. Посчитав дальнейшие вопросы излишними, девушка кивнула и жестом пригласила лекаря Гу следовать за ней. Стоило принцессе только появиться на пороге лечебницы, как все присутствующие тут же опустились на колени, выражая почтение.

– Сегодня я всего лишь лекарь, а не принцесса Цинь, поэтому не нужно лишних почестей. Если кто-то желает преклонить колени перед супругой великого князя, пожалуйста, уходите – ее высочество не принимает пациентов.

Откровенная речь Хань Юньси, лишенная всякой надменности или жеманности, нашла отклик в сердцах людей. Все присутствующие прониклись уважением к этой женщине. Теперь, вспоминая недавний случай, когда великий князь вместе с принцессой на одном коне въехал в столицу, они осознали причину его благосклонности. Только такая свободолюбивая и искренняя женщина могла привлечь внимание его высочества!

Работа закипела. Временами Хань Юньси и Гу Бэйюэ действительно приходилось отвлекаться от тех, кто нуждался в помощи, на тех, кто заглянул в лечебницу из праздного любопытства.

Тем временем Мужун Ваньжу, устроившись у окна в соседней чайной, с холодным безразличием наблюдала за суетой. «Хань Юньси, это лишь начало представления!» – думала она с язвительной усмешкой.

Если не считать замужества, Ваньжу была вполне довольна нынешней жизнью. Во дворце великого князя она была всего лишь приемной дочерью, вынужденной подчиняться наложнице И. Теперь же, в усадьбе Пинбэй-хоу, Ваньжу стала всеми почитаемой хозяйкой. Разве не об этой роли она мечтала всю свою жизнь?

Все бы ничего, но старые счеты с Хань Юньси не давали ей спокойно спать. Мужун Ваньжу знала: она не обретет мира в душе, пока не сотрет в порошок эту выскочку Хань Юньси. Именно поэтому она приехала сегодня в южную часть города. Бесплатный прием, устроенный принцессой, мог стать прекрасной возможностью поквитаться с этой девчонкой. Но кто бы мог подумать, что Хань Юньси пригласит Гу Бэйюэ...

– Для нашей лечебницы большая честь приветствовать сегодня придворного лекаря Гу Бэйюэ. Мы благодарны ему за то, что он смог найти время и принять участие в бесплатном приеме. Уверена, вы все наслышаны о его мастерстве. Что ж, пожалуйста, давайте больше не будем тратить время и начнем.

Хань Юньси и Гу Бэйюэ сели за стол, и люди моментально притихли. Все, кто стоял в очереди, были потрясены. О Небеса! Кто бы мог подумать, что прием собиралась вести сама принцесса Цинь, а вместе с ней главный придворный лекарь Гу! Невероятно! Семья Хань определенно вернула себе прежний авторитет в медицинских кругах!

Седьмая наложница и Сяо И-эр с восторгом наблюдали за происходящим. Пожалуй, единственным человеком, чей день был омрачен этой новостью, была Мужун Ваньжу. Она резко вскочила, не в силах поверить своим глазам, и уставилась на соперницу, задыхаясь от гнева.

– Гу Бэйюэ... Гу Бэйюэ... Почему он здесь?! Знает ли об этом вдовствующая императрица?

План снова с треском провалился. Присутствие Гу Бэйюэ ставило крест на ее интриге – кто рискнет тягаться в мастерстве с лучшим лекарем империи? И Мужун Ваньжу стремительно вышла из чайной, направляясь прямиком во дворец.

Глава 34. Старый имбирь острее^[8]

Присутствие Гу Бэйюэ на бесплатном приеме вызвало настоящий ажиотаж. Со всей столицы в лечебницу семьи Хань спешили не только бедняки, но и представители знатных родов, высокопоставленные чиновники семьи и знать. И никого не волновало то, что придворный лекарь оказывал услуги от имени семьи Хань. Разве осмелился бы Гу Бэйюэ явиться сюда без личного разрешения императора?

Вдовствующая императрица узнала о своеволии лекаря Гу еще до того, как Мужун Ваньжу появилась во дворце. Весть об успехе лечебницы семьи Хань привела ее в ярость. Не в силах дольше сдерживаться, она наконец дала волю ярости:

– Кто-нибудь, позовите сюда Гу Бэйюэ! Скажите, что мне нездоровится, пускай он немедленно придет! – сквозь стиснутые зубы приказала женщина.

Евнух уже собирался выполнить поручение, но тетушка Ли быстро остановила его:

– Ваше величество, вы не можете!

– Почему это? Он предатель, который получает жалованье из казны, работая на семью Хань! Пусть не думает, что раз он выдающийся лекарь, то я не трону его! – Женщина кипела от негодования.

– Ваше величество, это же бесплатная лечебница! За этим событием наблюдает вся столица! Если вы на глазах у всех внезапно вызовете лекаря Гу, боюсь, вас могут не так понять!

Слова служанки привели императрицу-мать в чувство. Тетушка Ли была права – если отозвать придворного лекаря посреди бесплатного приема, то можно навлечь на себя ненависть народа.

Вдовствующая императрица поднялась и начала расхаживать туда-сюда, пытаясь продумать ответный удар.

– Гу Бэйюэ и впрямь так глуп или просто притворяется? Пусть только вернется, и я преподам ему урок!

Она все еще злилась, когда появилась Мужун Ваньжу. Дочь наложницы И вошла в покои, горя желанием все рассказать, но, натолкнувшись на ледяной взгляд вдовствующей императрицы, тут же осеклась.

– Ваше величество, – робко заговорила она наконец. – Я давно задумала покончить с семьей Хань, но не могла и помыслить, что Гу Бэйюэ лично явится в лечебницу...

Императрица-мать вскинула руку, останавливая ее.

– Довольно! Хватит твоих низкопробных уловок! С Хань Юньси не так просто справиться. Я не раз говорила тебе об этом, но разве ты слушала?

В душе Мужун Ваньжу была возмущена несправедливыми обвинениями в свой адрес, но не посмела возражать и поспешно опустилась на колени.

– Наставления вашего величества навсегда запечатлелись в моей памяти! Я никогда не недооценивала Хань Юньси, но в этот раз...

– Что в этот раз? Ты давным-давно убедилась в навыках Хань Юньси. И все равно хотела провести ее сегодня? Что же получается – это я переоценила тебя или ты резко поглупела после замужества?

В словах вдовствующей императрицы явно читался скрытый смысл. Мужун Ваньжу, естественно, не могла лишиться ума после столь непродолжительного замужества. Девушка в ужасе озиралась по сторонам, не в состоянии подобрать слова. Внезапно вдовствующая императрица рассмеялась и резко сменила тему:

– Многие желают заполучить должность помощника министра чинов. На днях по этому поводу ко мне обращались супруги из усадьбы Пиннань и дома гогуна^[9]. Я долго решала, кому отдать ее, а потом обнаружила... Хе-хе... – Императрица-мать скрипуче рассмеялась. – Кто бы мог подумать, что сын твоей достопочтенной матушки такой влиятельный!

– Ваше величество, поверьте, Ваньжу знает, что делать. Пожалуйста, дайте мне еще немного времени. Как только появится возможность, я точно не...

Девушка остановилась и испуганно посмотрела на вдовствующую императрицу, губы которой растянулись в усмешке. Женщина лениво поманила Ваньжу к себе.

По правде говоря, Мужун Ваньжу до дрожи боялась вдовствующей императрицы, чей нрав был куда более непредсказуем, чем у наложницы И. У девушки никак не получалось завоевать ее расположение.

Поднявшись с колен, Ваньжу поспешила к женщине. Та потянула ее за руку, усаживая рядом. Впервые девушка оказалась так близко к императорской особе... Чего же та хотела? От дурного предчувствия сердце Ваньжу пропустило удар.

– Я могу подсказать тебе... – Леденящий голос вдовствующей императрицы проникал в самую душу.

«Подсказать»? Неужели вдовствующая императрица придумала, как избавиться от Хань Юньси? Мужун Ваньжу смущенно подняла глаза:

– Я глупа и невежественна. Ваше величество, пожалуйста, просветите меня.

Улыбка вдовствующей императрицы стала еще шире, а голос – тише.

– Ваньжу, как ты думаешь, если наложница И... умрет от рук Хань Юньси, пощадит ли супругу великий князь?

Услышав это, девушка отпрянула, а ее лицо помертвело от ужаса. Она поспешно прикрыла рот, боясь закричать и привлечь внимание окружающих. Ваньжу и подумать не могла, что разменной монетой в этой игре могла стать жизнь матушки!

Вдовствующая императрица поднесла чашку чая и медленно сделала несколько глотков, не сводя взгляда с потрясенного лица собеседницы.

– Что такое? Я напугала тебя?

Мужун Ваньжу испугалась. Да, в гневе она оступилась и предала наложницу И, но вовсе не желала той смерти! В конце концов, эта женщина заботилась о ней с шести лет! Кто знает, как бы распорядилась судьба, если бы не наложница И? Была бы Мужун Ваньжу еще жива? Конечно, она злилась на матушку, но главной ее целью была Хань Юньси!

Девушка долгое время молча смотрела на вдовствующую императрицу, в глазах которой уже начало зарождаться недовольство.

– Если великий князь позаботился о должности помощника министра чинов, то я могу лишить твоего супруга титула...

От услышанного Мужун Ваньжу едва не рухнула к ногам вдовствующей императрицы, чувствуя, как предательская слабость лишает ее опоры.

– Ваше величество, смилуйтесь! – вскрикнула она.

Да, вдовствующая императрица не смогла помешать Лун Фэйе утвердить Чжансунь Чэ на должность помощника чинов, но у нее было достаточно сил, чтобы лишить семью Пинбэй-хоу наследственного титула, конфисковать все имущество и земли!

Если произойдет нечто подобное, едва ли великий князь вновь вмешается и пойдет против воли императора. Мужун Ваньжу не была настолько наивна, чтобы надеяться на это. Судьба семьи Пинбэй-хоу была неразрывно связана с ее собственной. Без власти и репутации ее ждало лишь жалкое существование...

– Ты умная девочка. Свое слово я уже сказала. Возвращайся и хорошенько все обдумай.

Вдовствующая императрица не дала Мужун Ваньжу вставить ни слова. Она лишь холодно взмахнула рукой, приказывая девушке удалиться.

– Мое терпение не бесконечно, – бросила она напоследок. – Я даю тебе три месяца. И помни: иного пути у тебя нет.

На негнущихся ногах Мужун Ваньжу покинула покои императрицы-матери. В ушах все еще гремел ледяной голос: «Лишу титула... Лишу титула!»

Лишь за воротами дворца, когда в лицо ударил прохладный ветер, девушка наконец сделала глубокий вдох и тряхнула головой, отгоняя нахлынувший морок. Нет! Она не допустит подобного. Ни за что на свете!

– Что, если наложница И погибнет от рук Хань Юньси? Что, если наложница И погибнет от рук Хань Юньси? – непрестанно бормотала она себе под нос, идя по улице. Только сейчас девушка осознала, насколько примитивны были ее прежние уловки! Замысел вдовствующей императрицы одним ударом избавлял ту от двух врагов. Прожив всю жизнь во дворце, женщина знала толк в интригах. Не зря говорят: старый имбирь острее!

На губах Мужун Ваньжу расцвела зловещая улыбка. В этот миг она напрочь забыла о доброте наложницы И. У девушки было всего три месяца – единственный шанс, от которого зависело все. Она не могла позволить себе проиграть! Похоже, в ближайшие дни ей придется стать частой гостьей во дворце великого князя...

* * *

Нанятые Мужун Ваньжу люди так и не помешали работе лечебницы, поэтому первый приемный день прошел гладко. Благодаря проницательности седьмой наложницы количество пациентов определили заранее, иначе поток людей было бы не остановить. Участие принцессы Цинь и лекаря Гу вызвало такой небывалый ажиотаж, что, не будь число посетителей строго ограничено, им пришлось бы принимать всех желающих вплоть до вечера следующего дня.

Задумка Хань Юньси обернулась поистине оглушительным успехом – слава о ней достигла даже стен Медицинской школы Юнькун! Не успела лечебница закрыть двери после приема, как люди уже начали записываться на пятнадцатое число следующего месяца. Отовсюду слышались выкрики: народ жаждал узнать, когда подобные приемы пройдут в других лечебницах семьи Хань и кто из великих лекарей почтит их своим присутствием.

Среди всеобщего оживления Хань Юньси обернулась к Гу Бэйюэ и, понизив голос, обратилась к нему:

– Приедет ли в следующий раз лекарь Гу?

Лекарь в ответ лишь слегка улыбнулся. И это молчание было красноречивее всех слов. Принцесса не сомневалась, что в назначенное время Гу Бэйюэ обязательно придет.

Увидев радость, отразившуюся на лице девушки, лекарь Гу лишний раз убедился в своем решении. Даже если принцесса не попросит, он будет раз за разом приходить к ней, чтобы поддержать в начинаниях.

– Ваше высочество, пожалуйста, объявите сегодня вечером, что с этого дня пятнадцатого числа каждого месяца я буду здесь с вами.

– Гу Бэйюэ, ты смелый! Не боишься, что наши консультации доставят тебе немало хлопот при дворе?

– Ваше высочество, будьте спокойны, я знаю, как решить эту проблему, – проговорил он уверенно.

Если они опубликуют заявление первыми, то ни вдовствующей императрице, ни даже самому императору не под силу будет помешать им. Что же до дворцовых интриг, пока лекарь Гу не желал об этом думать.

Хань Юньси с облегчением вздохнула.

– Тогда скоро вновь увидимся!

Услышав слова сестры, маленький И-эр подумал, что лекарь Гу уже уходит, и поспешил обнять его.

– Брат Бэйюэ, матушка сказала, что сегодня ты очень много работал и внес большой вклад в будущее лечебницы Хань. Она хотела бы отблагодарить тебя и пригласить к нам домой на ужин. Ты не можешь уйти!

Хань Юньси вскинула брови, бросив на мальчика испытующий взгляд:

– Когда это ты начал называть его братом? Я и не знала! Не значит ли это, что мой вклад не так уж велик?

Покраснев, Сяо И-эр спрятался за Гу Бэйюэ. Мальчик весь день наблюдал за лекарем и решил, что тот – самый добрый человек на свете. Ему очень хотелось, чтобы Гу Бэйюэ стал мужем его сестры, но, к сожалению, один муж у нее уже был. Сяо И-эр никогда не видел этого «дядю» лично, но частенько слышал, что тот – самый бессердечный человек в мире.

Гу Бэйюэ улыбнулся. Сяо И-эр осторожно выглянул из-за его спины и робко сказал:

– Сестра, матушка боится, что брат Бэйюэ не примет приглашение, поэтому она попросила тебя пригласить его.

Теперь очередь удивляться настала для Хань Юньси. Детская непосредственность брата заставила ее смутиться, и она на мгновение лишилась дара речи. Увидев замешательство принцессы, Гу Бэйюэ, громко рассмеявшись, притянул мальчика к себе и взъерошил ему волосы:

– Тогда пойди и спроси у сестры, приглашает она его или нет!

Приняв эти слова всерьез, мальчик тут же повернулся к Хань Юньси:

– Сестра, скорее пригласи брата Бэйюэ! Мама приготовила много вкусной еды!

– Ох уж этот ребенок... – беспомощно улыбнулась девушка. – Гу Бэйюэ, окажешь мне честь?

– С удовольствием, – легко согласился тот.

Глава 35. Расспрос о клане Тан

Как и обещал Сяо И-эр, седьмая наложница накрыла богатый стол, празднуя успех лечебницы. Младший брат принцессы и его мать пришлись Гу Бэйюэ по душе.

Сменив будничный наряд на платье цвета лунного света, лекарь стал походить на утонченного господина из знатной семьи. Несмотря на недавнее знакомство, беседа текла легко: все чувствовали себя непринужденно, перескакивая с одной темы на другую.

Внезапно, в самый разгар обсуждений, воздух рассекла золотая игла, упавшая точно в чашку Хань Юньси. Гу Бэйюэ собирался заслонить принцессу собой, но, увидев секретное оружие, замер и присмотрелся. В чашке девушки застряла самая простая игла из арсенала клана Тан. Но чтобы достать даже такую, нужно было изрядно потрудиться. Лекарь присмотрелся. Судя по мастерству исполнения, игла не была подделкой! Неужели кто-то из клана Тан желал смерти принцессе? Эти мысли сменяли одна другую, никак не отражаясь на его безупречном и гладком, словно резной нефрит, лице.

Хань Юньси резко поднялась с места, а седьмая наложница, едва не сойдя с ума от испуга, инстинктивно закрыла собой сына. По лечебнице разнесся ее пронзительный крик:

– Стража! Скорее, сюда!

Но не успела она договорить, как словно из воздуха перед ними появился незнакомец в красных одеждах, который приземлился прямо перед седьмой наложницей. Похожий на таинственного демона-лиса, явившегося из преисподней, он слегка склонил голову и, прищурившись, многозначительно посмотрел на женщину. От незваного гостя исходила такая аура опасности, что седьмая наложница так и замерла с раскрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.

– Гу Цишао! Снова ты! – воскликнула Хань Юньси.

Даже стража семьи Хань не смогла остановить наглеца. Принцесса бросилась к родственнице и, раскинув руки, заслонила ее собой.

– А ты настойчив! Что тебе надо?

Гу Цишао не смутила ее яростная реакция. Наоборот, темные глаза мужчины заблестели в предвкушении. Он не знал, будет ли сожалеть, если однажды эта неукротимая женщина захочет его смерти? Но точно знал, что не держал на нее зла из-за отравления.

– Я же не причинил тебе вреда, так в чем проблема? – озорно улыбнулся он.

– Ты напугал меня! – раздраженно бросила Хань Юньси, украдкой покосившись на его правую руку.

Та выглядела вполне целой и была небрежно обмотана куском ткани. Взгляд девушки не укрылся от зорких глаз Гу Цишао. Довольно усмехнувшись, он бесцеремонно помахал ладонью прямо перед носом принцессы:

– Что, беспокоишься обо мне?

– Пф... С твоей рукой ничего не случилось! Пустая трата моего яда! – съязвила Хань Юньси.

Тон ее голоса был резким и грубым, но, казалось, Гу Цишао это совершенно не волновало. Он достал еще одну иглу в форме цветка сливы и показал Хань Юньси.

– Твоя, не так ли? – усмехнулся он.

– Ты украл мои вещи! И снова пытаешься провернуть этот фокус! А ну, верни!

Принцесса протянула руку, чтобы забрать иглу. Хотя у нее в запасе имелись другие экземпляры, девушка не собиралась разбрасываться подлинным оружием клана Тан!

Гу Бэйюэ потрясенно наблюдал за этой перепалкой. Он и помыслить не мог, что Хань Юньси имеет хоть какое-то отношение к скрытому оружию! Лекарь полагал, что обе иглы принадлежат этому дерзкому наглецу, а оказалось – самой принцессе! Причем оба изделия – и то, что лежало в чаше, и то, что блестело в руке Гу Цишао, – были подлинными образцами легендарного мастерства.

Но ведь всем известно: клан Тан свято хранит свои секреты. Их иглы приходят в негодность сразу после использования, а потому почти никогда не попадают к чужакам!

Гу Бэйюэ заинтересованно взглянул на Хань Юньси: неужели эта девушка связана с кланом Тан? Ее навыки обращения с ядом поражают воображение! Если это так, то может ли быть, что она?.. От этой мысли обычно нежные, спокойные глаза Гу Бэйюэ вдруг засияли, словно яркое солнце, полное надежды.

Все это время Гу Цишао скрывался в столице, пока не нашел возможность подобраться к Хань Юньси поближе. В прошлый раз он не успел расспросить принцессу о ее связи с кланом Тан и теперь не собирался отступать. Что же до остальных... Ему было абсолютно наплевать и на лекаря Гу, и на седьмую наложницу с сыном. Все его внимание было приковано к Хань Юньси.

– Твой настоящий отец не Хань Цунъань, не так ли? – сразу перешел к делу Гу Цишао.

Хань Юньси замерла как вкопанная. Этот вопрос заставил сердце девушки пропустить удар, в глазах потемнело. Откуда он знает про ее тайну? Хань Юньси была уверена: об этом знают лишь она да глава семьи Хань. Неужели этот наглец умудрился подслушать их разговор с отцом? Хань Цунъань ни за что не доверил бы подобную тайну чужаку! Или же... Гу Цишао что-то известно о ее матери? Сердце девушки заколотилось.

– Что за чушь ты несешь? Чего добиваешься?

– Женщины клана Тан никогда не выходят за инородцев. Твоя мать, госпожа Тяньсинь, к этому клану не принадлежала, а значит, кровь Тан течет в жилах твоего отца! – пояснил Гу Цишао, пристально глядя на нее.

Принцесса во все глаза смотрела на него, и от этого пристального внимания самоуверенность мужчины заметно поубавилась.

– Скрытое оружие клана Тан не передается посторонним, так откуда же ты могла достать его?

Вот оно что... Хань Юньси вздохнула с облегчением.

– И почему я должна тебе отвечать?

Эти иглы достались ей от Тан Ли – тот прятался от семьи, не желая навязанного брака. Хань Юньси дорожила его доверием, к тому же сокровище перешло к ней только благодаря просьбе Лун Фэйе. Она чувствовала, что должна во что бы то ни стало умолчать о знакомстве великого князя и наследника семьи Тан.

– Ядовитая девчонка, это очень важно для меня. Я рисковал жизнью, чтобы спросить тебя об этом. Охранники Лун Фэйе все еще караулят снаружи. Неужели ты не расскажешь?

Сейчас Гу Цишао выглядел по-настоящему жалко, но, зная этого человека, Хань Юньси не сомневалась, что это всего лишь очередная маска.

– Ладно, признаюсь, – вздохнула она. – Иглы не настоящие, я купила их у уличного торговца, чтобы немного поразвлечься.

Она не собиралась откровенничать. Расспросы гостя заставили ее быть начеку: с чего бы владельцу чайных домов проявлять такой интерес к клану Тан?

– Ядовитая девчонка, ты снова обманываешь меня! Эти иглы – не подделка! – пробурчал Гу Цишао.

– Откуда ты знаешь? Почему так уверен в этом? И вообще, как ты связан с кланом Тан? – не сдавалась принцесса.

Как Гу Цишао понял, что они настоящие? Хань Юньси и сама сравнивала их, но признала: без особого чутья отличить подлинные иглы от поддельных почти невозможно.

– Потому что изучал их! – не выдержал Гу Цишао. – Это точно они!

– Зачем тебе понадобилось изучать скрытое оружие клана Тан? И почему оно так важно для тебя? – наседала Хань Юньси.

Гу Цишао уже открыл рот, чтобы ответить, но внезапно остановился, с опозданием осознав, что попался в ловушку принцессы. Он резко прищурился:

– Ядовитая девчонка, спрашиваю в последний раз: ты... связана с кланом Тан или... нет?

Опасность, исходившая от него, могла испугать кого угодно, но только не Хань Юньси. Она выдавила из себя натянутую улыбку, внезапно подняла руку, и в тот же момент игла, сверкнув в свете ламп, полетела к лицу Гу Цишао. Однако парень оказался проворным. Не растерявшись, он схватил принцессу за запястье.

Хань Юньси резко вскинула ногу, но в тот самый миг, когда скрытая в туфле игла готова была вонзиться в колено Гу Цишао, тот изящно уклонился.

– Ой! – вскрикнула принцесса.

Потеряв равновесие, девушка неуклюже завалилась вправо. Гу Цишао небрежным движением перехватил ее за талию, не давая упасть. Он склонился к самому лицу Юньси, и в его прекрасных глазах вспыхнула холодная угроза.

– Ядовитая девчонка, ты потеряла свой последний шанс. Теперь...

Договорить он не успел. Хань Юньси внезапно выплюнула золотую иглу... но Гу Цишао опять успел увернуться. Не теряя времени, девушка перехватила его раненую руку и без колебаний вонзила в нее еще одну иглу, спрятанную между пальцами.

Лицо Гу Цишао побледнело от боли, рука ослабла. Хань Юньси отпрыгнула в сторону, увеличивая дистанцию между ними.

– Эти иглы были куплены за большие деньги на черном рынке. Я не имею никакого отношения к клану Тан. Мне все равно, веришь ты этому или нет!

Гу Цишао собирался задать еще один вопрос, когда Гу Бэйюэ, все это время молчавший, вдруг закричал:

– Стража! Стража! Тут убийца! Защитите принцессу!

Вмешательство лекаря спутало Гу Цишао все карты. Обычная охрана дома Хань не представляла для него угрозы, но тайные телохранители Лун Фэйе – совсем другое дело. Даже если те держались в тени, они не могли проигнорировать призыв о помощи.

Из-за раны Гу Цишао вновь был вынужден оставить принцессу. Добродушие, с которым он общался с Хань Юньси, моментально исчезло. Резко обернувшись к лекарю, Гу Цишао метнул в него иглу в форме цветка сливы.

– Не лезь в чужие дела! Умри!

Хань Юньси в ужасе наблюдала за тем, как вечно смешливый и несерьезный парень преображался на глазах. Словно перед ней предстал совсем другой человек, безжалостный и коварный. Сила и скорость, с которыми он выпустил иглу, ничуть не уступали мастерству истинного виртуоза скрытого оружия.

– Уклоняйся! – закричала Хань Юньси, с ужасом понимая, что уже слишком поздно.

Игла в форме цветка сливы летела прямо в сердце Гу Бэйюэ. В отчаянии принцесса зажмурилась, не в силах видеть неизбежное. Объятые ужасом седьмая наложница и Сяо И-эр последовали ее примеру. Никто не заметил, как за мгновение до удара губ Гу Бэйюэ коснулась слабая улыбка. Невидимая волна внутренней силы, вырвавшаяся из его тела, едва ощутимо отклонила снаряд, и игла вонзилась правее сердца. Не среагируй лекарь вовремя – этот удар стал бы для него последним.

Когда Хань Юньси открыла глаза, то увидела стоящего на коленях Гу Бэйюэ, держащегося за грудь. Не раздумывая, она бросилась к нему:

– Гу Бэйюэ! Держись! Ты должен!

Лицо мужчины было мертвенно-бледным, на груди растекалось большое кровавое пятно. Он взглянул на принцессу и потерял сознание. Хань Юньси в ужасе смотрела на неподвижное тело. Девушке не раз приходилось проводить сложные операции. Какой бы тяжелой ни была травма, стоило ей приступить к лечению, как Хань Юньси становилась воплощением спокойствия и собранности. Но не в этот раз. Сейчас хладнокровие изменило ей. Она отказывалась верить, что жизнь Гу Бэйюэ может оборваться так внезапно. Такой человек не заслуживал подобной участи!

Ей следовало немедленно осмотреть рану, остановить кровотечение, оценить риск извлечения иглы и подготовиться к операции, но вместо этого девушка, теряя самообладание, в панике начала рыться в своей медицинской сумке, вытаскивая подряд все инструменты и лекарства. В голове крутилась одна мысль: неужели Гу Цишао собирался убить ни в чем не повинного, беззащитного человека?

Хань Юньси видела лишь кровь, безостановочно сочившуюся из раны лекаря. Ситуация казалась безвыходной: медицина древности была бессильна перед ранением в самое сердце. Попытайся она вытащить иглу – и жизнь Гу Бэйюэ оборвалась бы в то же мгновение...

Глава 36. Узнать ее секрет

Хань Юньси почти отчаялась, когда Сяо И-эр, обращаясь к ней, негромко, но твердо произнес:

– Сестра, смотри! Он не попал в сердце. Еще не все потеряно.

Девушка, вскинув голову, увидела, как брат торопливо разрывает окровавленные одежды Гу Бэйюэ. Отерев рану, мальчик указал на крошечную точку чуть правее сердца. Сомнений не оставалось: это был след от иглы. Оружие вошло глубоко, но все же не поразило сердце!

Хань Юньси замерла, не сводя глаз с груди Гу Бэйюэ. Неужели Гу Цишао промахнулся? Столь досадный промах давал лекарю шанс на жизнь.

Эта мысль мгновенно вернула принцессе самообладание – отчаяние сменилось холодной решимостью. Хань Юньси тут же достала из медицинской сумки кровоостанавливающее средство, полностью сосредоточившись на оказании первой помощи. В отличие от Му Цину, Гу Бэйюэ не был отравлен, ему нужно было всего лишь удалить иглу. Поначалу задача казалась несложной: для подобных ранений в арсенале древних лекарей имелось особое средство – «Порошок для извлечения игл». В его состав входили три цяня измельченного магнитного камня, один цянь кротонового масла и пять цяней сушеных семян клещевины, дополненные шестью жуками-навозниками и двумя фэнями мускуса. Название снадобья говорило само за себя – его веками использовали, чтобы вытягивать обломки стали, глубоко ушедшие в плоть.

Порой традиционная китайская медицина поражала воображение... Ключевым ингредиентом в рецепте был магнитный камень. Его свойства позволяли вытягивать металлические иглы. Другие составляющие обеспечивали увлажняющее, противовоспалительное, обезболивающее и кровоостанавливающее действие.

Однако даже после применения трех доз порошка Хань Юньси не увидела никакого эффекта. Девушка поспешно достала другие иглы клана Тан, приложив их к магнитному камню, но притяжения не было. Другими словами, чистота золотых игл клана Тан оказалась настолько высокой, что их невозможно было притянуть!

Тайное оружие клана Тан оправдывало свою репутацию. Извлечь иглу, засевшую так глубоко, – задача почти невыполнимая. Если же наконечник был смазан ядом, шансы на спасение и вовсе таяли на глазах. Осознание этого холодом отозвалось в сердце Хань Юньси.

– Проклятье! – выругалась девушка.

– Сестра, что же нам делать? Извлекать иглу слишком опасно!

Мальчику недоставало опыта, но он не раз видел подобные раны и понимал: риск огромен. По иронии судьбы отсутствие яда лишь усложняло дело. Хань Юньси не могла задействовать свою систему поиска токсинов, чтобы прощупать глубину раны, а без этого оценить угрозу для жизни было невозможно. Что, если она вонзилась слишком глубоко? И после операции не удастся остановить кровотечение? Разве это не будет равносильно смертному приговору?

Глаза Хань Юньси сузились. Она впилась в грудь Гу Бэйюэ сосредоточенным, пронзительным взглядом. Видя это, Сяо И-эр не посмел ее тревожить. Он с горечью посмотрел на лекаря. Брат Бэйюэ пришел к ним, чтобы отпраздновать успех, а в итоге все обернулось сущим кошмаром...

После долгой паузы Хань Юньси вдруг щелкнула пальцами и, нахмурившись, проговорила:

– И-эр, подежурь у двери. Никому не позволяй заходить. Скорее!

Мальчик послушно вскочил на ноги. Он был уверен, что сестра нашла решение, и собирался наблюдать за операцией, но строгий тон Хань Юньси не позволил ему ослушаться. В конце концов, на кону стояла жизнь брата Бэйюэ, и медлить было нельзя!

– Сейчас, не волнуйся, сестра!

Как только дверь за Сяо И-эром закрылась, девушка посмотрела на Гу Бэйюэ, который по-прежнему был без сознания. Оставшись одна, она не стала разыгрывать спектакль и ради прикрытия рыться в медицинской сумке. Ловко достав несколько игл в форме цветков сливы, которые с недавних пор носила с собой, она силой мысли поместила их в систему нейтрализации ядов. В тот же миг они словно по волшебству растворились в воздухе. Никто, кроме Хань Юньси, не видел систему, но для девушки она была почти живым существом. Принцесса могла силой мысли извлекать из системы предметы или прятать их обратно. Однако для того, чтобы поместить внутрь чужеродный объект, требовалось немало усилий.

Хань Юньси не знала, что Гу Бэйюэ пришел в себя. Обессиленный, он наблюдал за ней сквозь прикрытые веки, но стоило принцессе склониться над ним, как он тотчас притворился, что все еще без чувств.

Спустя некоторое время в комнате воцарилась тишина. Гу Бэйюэ осторожно приоткрыл глаза и увидел Хань Юньси, сидевшую на кровати. Голова девушки откинулась на спинку, словно она внезапно заснула.

Никто и не подозревал, что в это мгновение система нейтрализации ядов непрерывно сканировала поглощенные объекты. Она была способна принять в себя все, что имело хоть малейшее отношение к ядам. И причина, по которой принцессе удалось проделать это с иглами клана Тан, заключалась в том, что они выступали ингредиентом для приготовления яда! Сейчас интеллектуальная система сканировала состав скрытого оружия, чтобы составить рецепт противоядия, способного растворить его прямо в теле Гу Бэйюэ. Процесс требовал ювелирной точности, и неизвестно, сколько времени он занял бы, выполняйся работа вручную. Система нейтрализации стала для Хань Юньси истинным спасением – она могла безошибочно определить дозировку и приготовить состав в кратчайший срок, потребовав лишь малую долю жизненных сил хозяйки.

Раньше этот процесс давался девушке намного проще, но по неизвестным причинам в последние дни отнимал у нее гораздо больше сил. Хань Юньси не придавала этому особого значения: скорее всего, события последнего полугода настолько измотали ее, что телу просто не хватало времени восстановиться.

Вскоре система сканирования предоставила оптимальную формулу лекарства, способного полностью растворить иглу, не нанеся при этом серьезный ущерб здоровью Гу Бэйюэ. Мастер по ядам – это не только эксперт по нейтрализации токсинов, но и целитель, использующий яд для спасения жизни. Как только игла в теле Гу Бэйюэ растворится, останется лишь вывести яд из организма.

Чувствуя себя настоящим мастером, Хань Юньси победно улыбнулась и открыла глаза. В то же мгновение на ее ладони, словно из воздуха, возник крошечный флакон с ядом. Хань Юньси и не подозревала, что в глазах Гу Бэйюэ сейчас выглядела невероятно пленительно, напоминая загадочную небожительницу.

Девушка быстро ввела состав в рану и замерла в ожидании.

Тем временем Сяо И-эр, преисполненный важности, сидел перед дверью. Скрестив руки и насупившись, он преграждал путь матери и управляющему. Прошло время, за которое можно было выпить больше двух чашек чая, но Хань Юньси не появлялась. Все трое тревожно прислушивались к любым шорохам, доносившимся из комнаты, понимая, что гибель придворного лекаря в стенах усадьбы семьи Хань навсегда погубит ее репутацию.

В этот миг Хань Юньси делала надрез на груди Гу Бэйюэ. Ловко выведя токсины, она обработала рану целебными травами, чтобы унять кровь и снять жар. Лишь закончив, девушка заметила, что разорванные одежды совершенно не скрывают статный торс лекаря. Казалось невероятным, что этот с виду хрупкий мужчина, безмятежный, словно нефрит, и мягкий, как лунный свет, обладает столь крепким и совершенным телом. Пожалуй, редкая женщина смогла бы устоять перед подобным сочетанием нежности и скрытой силы... Во время операции Хань Юньси была сосредоточена на лечении, поэтому не заметила впечатляющей фигуры Гу Бэйюэ. Теперь, будто открыв удивительную тайну, она потрясенно рассматривала манящие линии его мышц, невольно представляя, какое стройное, сильное и красивое тело скрывается под белоснежными одеждами.

Внезапно Гу Бэйюэ пошевелился. Рука лекаря, до того неподвижно лежавшая вдоль тела, дрогнула. Только сейчас Хань Юньси стряхнула наваждение, признавая очевидное: на мгновение этот мужчина и впрямь ее очаровал. Совладав с собой, девушка подалась вперед.

Гу Бэйюэ приходил в себя после введенной анестезии. Он медленно открыл глаза.

– Не двигайся, я только что обработала твою рану! – предупредила принцесса.

Некоторое время придворный лекарь смотрел на нее, а затем проговорил:

– Ваше высочество, получается, я... я не умер?

– Я думала, что не смогу тебя спасти, но, видимо, хорошим людям везет. – Хань Юньси пыталась шутить, одновременно понимая, по какой тонкой грани только что прошлась. Одно неверное движение, и Гу Бэйюэ был бы мертв!

– Только благодаря вашему мастерству я по-прежнему жив, – выдохнув с облегчением, произнес Гу Бэйюэ.

Хань Юньси закатила глаза:

– Гу Бэйюэ, когда это ты успел превратиться в льстеца? Разве можно благодарить меня! Ведь все случилось по моей вине!

Лекарь улыбнулся.

– Ваше высочество, я запаниковал. А когда понял, что происходит, сразу же позвал на помощь! Разве Гу Цишао не ваш с его высочеством друг? Как он мог...

– Какой еще друг? Мы просто знакомы. В любом случае это долгая история.

Гу Бэйюэ ненадолго замолчал, задумавшись. Затем снова спросил:

– Ваше высочество, я слышал ваши слова... Неужели эти иглы действительно принадлежат клану Тан?

– Ты знаешь о нем? – удивилась Хань Юньси.

Как Гу Бэйюэ, придворный лекарь, мог знать о мире боевых искусств?

– Скрытое оружие клана Тан известно на всем континенте Юнькун. Я слышал о нем, когда был еще ребенком, – спокойно пояснил Гу Бэйюэ.

Девушка кивнула, не собираясь продолжать разговор. Она укрыла Гу Бэйюэ одеялом, а затем позвала седьмую наложницу и Сяо И-эра. И тут до лекаря дошло, что его грудь обнажена. Смутившись, мужчина поспешно натянул одеяло почти до подбородка.

Мать с сыном принялись наперебой уговаривать гостя остаться в усадьбе семьи Хань до полного выздоровления, но Гу Бэйюэ был непреклонен, вежливо настояв на возвращении домой.

Позже Хань Юньси лично сопроводила лекаря домой, помогла ему устроиться в постели и показала ученику, как менять повязки. Уже на пороге девушка, помедлив, обернулась:

– Лекарь Гу, насчет случившегося...

Но прежде чем она успела договорить, Гу Бэйюэ мягко улыбнулся:

– Ваше высочество, будьте покойны, я не пророню ни слова.

Какая редкая проницательность... Хань Юньси была тронута. Она ответила ему светлой, искренней улыбкой и, чувствуя облегчение, вышла.

Как только дверь за принцессой закрылась, Гу Бэйюэ осторожно коснулся раны на груди.

– Гу Цишао... – тихо пробормотал он. – Неужели ты тоже явился оттуда и тоже ищешь великого мастера ядов?

Лекарь вспомнил, как на ладони Хань Юньси будто из пустоты возник флакон с лекарством. Что это за искусство? Могла ли она быть той, кого он ищет все это время?

Глава 37. Неожиданный прорыв

Хань Юньси вернулась во дворец поздней ночью. Издалека на нее смотрели темные окна покоев Лун Фэйе. Видимо, великий князь снова уехал.

Вспомнив события минувшего дня, Хань Юньси твердо решила: она во что бы то ни стало добьется расположения супруга и вновь попросит обучать ее искусству скрытого оружия. Обладай она должной силой, Гу Цишао не смог бы так легко уклоняться от ее атак! К тому же необычайные свойства игл клана Тан, открывшиеся во время спасения Гу Бэйюэ, не на шутку разожгли любопытство девушки. Теперь она жаждала овладеть знаниями о них еще сильнее. Даже если Лун Фэйе снова ответит отказом, принцесса готова была бесстыдно изводить его просьбами. И дело не в том, что Хань Юньси не дорожила репутацией, просто в глазах великого князя ее доброе имя и так ничего не стоило. Овладев секретами клана Тан, она сможет постоять за себя – и тогда ни одна душа не посмеет над ней насмехаться!

Едва ли кто-нибудь мог упрекнуть ее в высокомерии. Она была из тех, кто прагматично смотрел на мир, гибко подходил к решению проблем и умел уступать.

После минувшего дня у Хань Юньси накопилось множество вопросов, на которые у нее не было ответа. Прием в лечебнице и переживания, связанные с Гу Бэйюэ, совершенно измотали ее. Умывшись, девушка скользнула в постель и заснула, как только ее голова коснулась подушки. Она и не подозревала, что все это время за ней с крыши наблюдал Лун Фэйе. Только когда свет в тереме Свободных облаков погас, великий князь, словно бог ночи, спустившийся с небес, бесшумно приземлился во дворе. Сложив руки за спиной, он бросил многозначительный взгляд на окна принцессы и молча вышел за ворота.

Вскоре из темноты появился стражник, почтительно кланяясь Лун Фэйе:

– Господин, как вы и предсказывали, Гу Цишао отправился в усадьбу семьи Хань, чтобы встретиться с принцессой. Он также ранил придворного лекаря Гу!

Великий князь приказал стражникам следовать за Хань Юньси на почтительном расстоянии. Он пока не мог выследить Гу Цишао, но не сомневался: этот человек непременно предпримет новую попытку встретиться с принцессой. Должно быть, Хань Юньси даже не подозревала, что скрытный хозяин чайных не привык отступать и будет добиваться своего любой ценой.

– Гу Цишао настаивал, что скрытое оружие принцессы принадлежит клану Тан, поэтому подозревает о ее связи с ним... – сухо доложил стражник, не упустив ни малейшей детали.

– Клан Тан... Интересно, о чем именно он думает? – бормотал под нос Лун Фэйе.

Стражник почтительно ждал, не смея проронить ни слова. Великий князь не брал в расчет лекаря Гу – его жизнь не имела для Лун Фэйе ровным счетом никакого значения. Князь молчал, обдумывая следующий шаг. Шло время. Лицо Лун Фэйе скрывал мрак, а голос был холоден, словно ночной ветер:

– Продолжайте наблюдение, не поднимайте тревогу.

* * *

Ночь сгущалась. Измученная до предела, Хань Юньси должна была крепко спать, но вместо этого металась и что-то бессвязно бормотала. Внезапно девушка распахнула глаза, тяжело дыша. Тело было липким от пота – приснился кошмар.

Некоторое время она лежала на спине и, не мигая, глядела в потолок, пытаясь собрать осколки сна. В памяти всплывало странное, смутно знакомое место. Но стоило девушке попытаться рассмотреть детали, как на нее обрушился бесконечный ливень из лекарственных трав. В тот самый миг, когда ворох стеблей и листьев едва не погреб ее под собой, Хань Юньси проснулась.

Сердце бешено колотилось, голова шла кругом, а во всем теле разлилась свинцовая слабость. Нечто подобное она испытывала тогда, когда непрерывно использовала систему сканирования для помощи нескольким пациентам.

Знакомые ощущения заставили Хань Юньси насторожиться. Резко сев в постели, принцесса попыталась сосредоточиться и извлечь из системы нужное снадобье, но ничего не вышло! Неужели те травы, что осыпали ее во сне, были реальны? Но как такое возможно?

Хань Юньси вновь попыталась материализовать снадобье, но снова ничего не произошло. Девушка в панике размышляла над случившимся. Она слишком устала или что-то не так с самой системой? Что означает ее кошмар? Неужели место, в которое она попала, было частью системы?

Хань Юньси испугалась. Не пробуя больше ничего достать из хранилища, она откинулась на подушки, глубоко вздохнула и попыталась расслабиться, убеждая себя в том, что причиной некорректной работы системы была обычная усталость. Сделав несколько глубоких вздохов, девушка медленно закрыла глаза.

К ее изумлению, в сознании всплыла четкая мысль, похожая на системный отчет: «Идет обновление. Пожалуйста, соблюдайте покой».

– Пф-ф!

Хань Юньси ошарашенно заморгала. Она и не догадывалась, что ее дар обладает подобными функциями. Теперь все встало на свои места: система не откликалась на зов лишь потому, что перестраивалась. Девушка тяжело выдохнула, чувствуя, как гора скатилась с плеч. Без своей верной системы она едва ли смогла бы выжить в этом суровом мире...

Хань Юньси принялась восстанавливать в памяти события последних недель. Впервые небывалое истощение навалилось на нее после возвращения из Аптекарского Города. Должно быть, истоки перемен таились именно там. Но что послужило толчком к обновлению? И какие возможности оно откроет? Быть может, странный сон и впрямь был подсказкой? Ведь несмотря на наличие скрытого хранилища, Хань Юньси никогда не могла проникнуть внутрь и воочию увидеть, как оно устроено.

В кошмаре ей почудилось, будто душа и тело разделились и сознание проникло в безбрежный чертог, заполненный целебными травами. При этой мысли Хань Юньси невольно содрогнулась. Сколько же сюрпризов – или, скорее, ужасов – приготовили для нее создатели этой системы?

Пытаясь унять волнение, девушка сделала глубокий вдох и успокаивающе похлопала себя по груди. Что бы ни случилось, пока это не системный сбой – все в порядке. В конце концов, последние полгода выдались столь суматошными, что стоило воспользоваться передышкой и как следует отдохнуть. А изучение секретов клана Тан... что ж, оно вполне могло подождать.

В последующие дни Хань Юньси старалась как можно больше отдыхать. Она вышла в город лишь дважды – посетить лечебницу семьи Хань и навестить Гу Бэйюэ. Обновление системы потребовало слишком много сил и оказалось изнурительным. Она просыпалась ближе к полудню, а после обеда тайком возвращалась в терем, чтобы снова вздремнуть.

Тетушка Чжао, будучи женщиной опытной, заподозрила неладное. Не в силах больше молчать, она с тревогой в голосе поинтересовалась:

– Ваше высочество, не слишком ли много вы спите в последнее время?

– Всего лишь весенняя сонливость, – невозмутимо откликнулась Хань Юньси.

– Но весна не должна оказывать такое сильное влияние... – Служанка немного помедлила, а затем робко добавила: – Ваше высочество, может быть, стоит позвать лекаря Ли, чтобы он осмотрел вас?

– Все в порядке, я тоже лекарь.

Хань Юньси потянулась и уже собиралась уйти, когда тетушка Чжао взволнованно продолжила:

– Ваше высочество, это крайне опасно. А вдруг вы беременны!

– Пф-ф! – От возмущения Хань Юньси выплюнула чай, которым полоскала рот.

Пока она раздумывала, что ответить чересчур заботливой служанке, из дверного проема послышался тихий кашель. И если бы Хань Юньси до этого не выплюнула весь чай, то сделала бы это сейчас, потому что в дверном проеме стоял не кто иной, как Лун Фэйе. Когда он пришел? И что успел услышать?

Великий князь невозмутимо подошел к женщинам, и те склонились в приветственном поклоне. Ни одна эмоция не отразилась на его лице. Тетушка Чжао лукаво улыбнулась и, прежде чем Хань Юньси успела что-либо сказать, проговорила:

– Ваше высочество, принцесса в последнее время чрезмерно сонлива. По моему опыту... весьма вероятно, что она беременна. Ваше высочество, нужно позвать лекаря Ли для осмотра.

Хань Юньси, которая еще мгновение назад чувствовала себя неловко, не выдержала и рассмеялась. Похоже, все во дворце – от тетушки Чжао до императорской наложницы И – только и делали, что пеклись об отношениях супругов. Принцесса с невинным видом посмотрела на Лун Фэйе, ожидая, что он скажет. Ведь никто в Поднебесной не знал лучше него, беременна она на самом деле или нет!

К ее изумлению, великий князь и бровью не повел. Он элегантно опустился на стул и невозмутимо спросил:

– Тогда почему бы тебе не позвать лекаря Ли прямо сейчас?

Тетушка Чжао неверящим взглядом уставилась на своего господина.

– Старая служанка немедленно отправится за ним, немедленно!

Независимо от того, беременна принцесса или нет, одной этой фразы было достаточно, чтобы продемонстрировать окружающим: она действительно пользуется благосклонностью великого князя. Иначе зачем бы он согласился позвать императорского лекаря? Ведь делить ложе с супругой – это и есть высшее проявление милости!

Не теряя времени, тетушка Чжао выбежала из терема Свободных облаков. Хань Юньси, нахмурившись, настороженно посмотрела на Лун Фэйе. Верно, даже если лекарь Ли не подтвердит беременность, это все равно докажет, что великий князь неравнодушен к своей супруге. И если эта новость будет исходить от именитого лекаря, никто не посмеет в ней усомниться! Они состоят в законных отношениях, поэтому вопрос целомудрия не имеет никакого значения, но стоит этой новости просочиться наружу, как она еще больше убедит окружающих в благосклонности Лун Фэйе к супруге. Интересно, почему великий князь помогает ей без всякой на то причины?

Игнорируя взгляд Хань Юньси, Лун Фэйе налил себе чаю и неторопливо выпил. В последние дни он специально не покидал дворец, ожидая, когда эта несносная женщина придет к нему и попросит обучить скрытому оружию. Кто же знал, что ему придется так долго ждать! Неужели эта негодница сдалась и больше не хочет учиться? Или она действительно решила ждать возвращения Тан Ли? Какова бы ни была причина, он не мог с ней смириться! Налив чашку чая, Лун Фэйе поставил ее перед супругой, жестом предлагая девушке перестать смотреть на него и сесть.

– Вам... что-нибудь нужно? – с подозрением спросила она.

Хань Юньси не могла поверить, что Лун Фэйе будет добр к ней просто так. Разве все между ними не было обычной сделкой?

– Что ты имеешь в виду? – невозмутимо спросил он.

– Вы позвали императорского лекаря, чтобы проверить... мой пульс без всяких на то оснований. Вы... – Хань Юньси усмехнулась, прежде чем продолжить: – Что вы задумали на этот раз?

К ее удивлению, Лун Фэйе отпил чаю и ответил:

– Старшее поколение уговаривает меня завести ребенка. Иногда приходится устраивать подобные представления. Или ты думаешь, у меня есть какие-то скрытые мотивы?

Вот и все... Сердце Хань Юньси замерло. Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки, спокойно встретив слегка вопросительный взгляд великого князя и усмехнувшись:

– Полагаю, да...

Замолчав, она опустила голову, чтобы сделать глоток. Спокойствие супруги заставило Лун Фэйе неосознанно нахмуриться.

– Хань Юньси... – Имя сорвалось с губ прежде, чем он успел осознать это.

– М? – Девушка подняла на него свои ясные глаза.

Поколебавшись немного, великий князь равнодушно сказал:

– Завтра на рассвете выходи во двор, начнем тренироваться. Никаких опозданий!

Ясные глаза, и без того немаленькие, расширились от удивления.

– После ты должна будешь выполнять мои поручения и не мешать мне.

Не сказав больше ни слова, он встал и покинул покои принцессы. Убедившись, что осталась одна, Хань Юньси расхохоталась. Теперь ей не придется придумывать план, чтобы расположить к себе великого князя. Внезапно, но этот высокомерный парень решил сам проявить инициативу!

Глава 38. Не родная кровь

Хань Юньси не могла скрыть радость от осознания того, что ей не пришлось упрашивать Лун Фэйе. В глубине души она понимала: после расправы над отрядом отравителей их отношения с великим князем уже не станут прежними. По правде говоря, предложенный уговор ее вполне устраивал. Но брак по расчету не мог длиться вечно, и дело было не только в праздных сплетнях. Даже собственная служанка то и дело пыталась найти подтверждение тому, что супруг к ней привязан. Жизнь во дворце накладывала свой отпечаток: здесь даже знатные дамы, облеченные властью и имеющие сильных покровителей, вынуждены были ежедневно сражаться за свое место под солнцем. Что же говорить о ней – девчонке, у которой за душой нет ничего? Как долго она сможет наслаждаться покоем подле великого князя?

Хань Юньси прекрасно помнила данное себе обещание: волею судьбы она очутилась во дворце, в жестоком месте, где единственным выходом было крепко держаться за Лун Фэйе, своего главного покровителя. Когда-то ей говорили, что «лучший способ завоевать мужчину – через его желудок». Она искренне не понимала, как можно было придумать такую несусветную чушь. На самом деле лучший способ покорить мужчину – это заставить его самого проявить инициативу, чтобы завоевать тебя.

Подумав об этом, Хань Юньси невольно облизнула губы. В ее памяти всплыла волнительная сцена... «Хань Юньси, с сегодняшнего дня твоя невинность принадлежит мне». Можно ли считать эти слова попыткой завоевания? Пожалуй, нет... Скорее это походило на присвоение власти, на холодное установление права собственности. Само слово «завоевание» никак не вязалось с Лун Фэйе – человеком, который не привык просить, а просто забирал то, что считал своим.

Хань Юньси покачала головой, отгоняя непрошеные мысли. Она лишь хотела обосноваться во дворце великого князя, чтобы тот заметил ее ценность и однажды не бросил в приступе дурного настроения. И сегодня ей выпал абсолютно уникальный шанс. Поэтому не стоит сдаваться ни в коем случае! Нужно выложиться без остатка, если она хочет подчинить себе это коварное оружие клана Тан и заставить его служить своей воле.

От мыслей о будущих успехах ее отвлек голос старой служанки:

– Ваше высочество, императорский лекарь Ли вместе с наложницей И ждут вас в главном зале. Пожалуйста, пойдемте!

Весть о предстоящем осмотре всполошила наложницу И: она не могла упустить случай и пожелала присутствовать лично. Хань Юньси, превозмогая свинцовую слабость, едва поспевала за тетушкой Чжао.

В главном зале, рядом с лекарем Ли, она увидела не только свекровь, но и... Мужун Ваньжу? Согласно обычаям, замужние дочери обычно не спешат возвращаться в родительский дом, но наложница И, обожавшая Мужун Ваньжу, похоже, не видела в приходах той ничего дурного. А Ваньжу, будучи в сговоре со вдовствующей императрицей, стала частенько появляться во дворце великого князя.

Завидев невестку еще издалека, наложница И поспешила ей навстречу. Свекровь бережно усадила Хань Юньси, выказывая ей даже больше участия, чем обычно.

– Юньси, ты столько времени плохо себя чувствуешь, почему не сказала матушке? А вдруг ты подорвешь здоровье? Скорее, скорее, пусть лекарь Ли проверит твой пульс!

Увидев нескрываемую радость в глазах свекрови, Хань Юньси поняла, что вновь попала в переделку. В душе она проклинала Лун Фэйе. Этому парню достаточно было сказать всего одно слово, чтобы подвергнуть ее новой опасности!

Не успел лекарь Ли коснуться запястья Хань Юньси, как Мужун Ваньжу принялась рассыпаться в похвалах, превознося невестку до небес:

– Поздравляю! Матушка так долго ждала известий о твоей беременности, и на этот раз ты наконец-то доказала свою состоятельность!

Услышав это, принцесса отдернула руку и улыбнулась:

– Раз сестра Ваньжу так уверена, думаю, нам следует попросить лекаря Ли уйти.

Рука мужчины застыла в воздухе – похоже, он не знал, как поступить.

– Невестка, я не это имела в виду... – Мужун Ваньжу обиженно посмотрела на мать и продолжила: – Матушка, я не это имела в виду. Я просто радовалась за невестку!

Наложница И собиралась что-то сказать, но Хань Юньси перебила ее:

– Сестрица имела в виду не это? А что же? Ты хотела сказать, что я вру?

– Нет! – тут же возмутилась Мужун Ваньжу, злобно зыркнув на соперницу.

Почему-то Хань Юньси всегда удавалось лишать ее дара речи. К тому же она не могла забыть угрозу вдовствующей императрицы, которая дала ей всего лишь три месяца. Как же Ваньжу мечтала избавиться от супруги сводного брата!

– Тогда что именно ты имела в виду? – не успокаивалась принцесса.

Мужун Ваньжу, не решаясь произнести ни слова, умоляющим взглядом посмотрела на наложницу И, ища у той поддержки.

– Юньси, нельзя шутить на такие темы. Ваньжу рада за тебя! Скорее, попроси лекаря Ли проверить твой пульс!

Наложница И, стараясь смягчить ситуацию, ласково погладила приемную дочь по руке, но та лишь состроила обиженную гримасу. Заметив мнимую обиду Ваньжу, матушка поспешила ее утешить, примирительно сжав ладонь девушки. Эта сцена не укрылась от взгляда Хань Юньси. Принцесса поражалась: как столь проницательная женщина не видит истинную натуру Белого Лотоса? Их ведь даже не связывали узы крови. Это Ваньжу была по гроб жизни обязана наложнице И, а не наоборот! Хань Юньси никак не могла взять в толк, почему властная и гордая свекровь так потакает капризам этой девчонки.

Лекарь Ли проверял пульс принцессы, а Мужун Ваньжу напряженно вглядывалась в лицо мужчины, стараясь предугадать его ответ. Она не могла смириться с беременностью Хань Юньси. От служанок Мужун Ваньжу узнала, что великий князь лично попросил вызвать лекаря Ли для осмотра супруги. Очевидно, что слухи вокруг их взаимоотношений оказались правдой – Лун Фэйе действительно оказывал благосклонность принцессе.

Поведение сводного брата не укладывалось у нее в голове. С детства она буквально обожествляла его высочество, и мысль о том, что кто-то сможет завоевать его расположение и разделить с ним постель, сводила Мужун Ваньжу с ума!

В зале воцарилась тишина. Все замерли, ожидая вердикта. Хань Юньси невольно затаила дыхание. Зная правду, она терзалась иным вопросом: позволит ли когда-нибудь Лун Фэйе хоть одной женщине родить от него ребенка?

Внезапно лекарь Ли отпустил ее руку. Он поспешно поднялся и, низко поклонившись, проговорил:

– Докладываю вашему высочеству: согласно биению пульса... вероятно, принцесса не носит дитя под сердцем.

Наложница И резко встала.

– Что значит «вероятно»? Мне надо знать точно!

Испуганный лекарь, отступив на несколько шагов, выдавил из себя окончательный ответ:

– Ваше высочество, этот смиренный чиновник убежден, что принцесса не беременна.

Услышав это, Мужун Ваньжу облегченно вздохнула. Пусть Лун Фэйе и благоволил Хань Юньси, но, к счастью, та не носила под сердцем его дитя! Наложницу же И эта весть поразила, точно удар грома. Какое-то время она молча обводила собравшихся взглядом, не в силах проронить ни слова. Лицо женщины, сиявшее предвкушением, потемнело от гнева. Позабыв о чувствах невестки, она набросилась на лекаря Ли, выплескивая на него всю свою досаду:

– Никчемный! Убирайся с моих глаз!

Хань Юньси знала, что вердикт лекаря разочарует свекровь, но не ожидала столь яростной вспышки. В конце концов, как бы прилежно она ни исполняла роль почтительной невестки, наложнице И она оставалась чужой. Родная кровь всегда дороже, а чего еще ждать от женщины, для которой она – лишь инструмент для продолжения рода?

Глядя на переплетенные руки Мужун Ваньжу и наложницы И, Хань Юньси не почувствовала ни капли обиды. Она никогда не стремилась вымолить чье-то расположение. Переступая порог этого дворца, принцесса желала лишь одного: обрести здесь свое место и право на спокойную жизнь...

В этот момент тетушка Чжао, попытавшись разрядить обстановку, протараторила:

– Ваше высочество, но принцесса слишком много спит! Чрезмерная сонливость не может начаться внезапно. Пусть лекарь Ли осмотрит ее еще раз!

Лекарь, долгое время служивший во дворце и обладавший изрядной проницательностью, согласно закивал:

– Пульс принцессы глубокий и длинный, вероятно, из-за переутомления и истощения жизненных сил. Однако при должном уходе в течение месяца или около того она наверняка забеременеет!

Последние слова лекаря Ли были явно обращены не к принцессе, а к императорской наложнице И. Сменив гнев на милость, она тут же сказала:

– Юньси, тебе следует поберечь себя!

– Хорошо, матушка, – с натянутой улыбкой ответила девушка.

Лекарь Ли выписал рецепт, дал последние наставления и откланялся. Хань Юньси бегло просмотрела список: состав был подобран со знанием дела и действительно помогал восстановить силы, так что она решила оставить его себе.

– Матушка, весенняя охота состоится уже в начале следующего месяца. Значит ли это, что невестка не сможет в ней участвовать?

Мужун Ваньжу, наконец, вспомнила, что пришла сегодня специально для того, чтобы обсудить мероприятие, приуроченное к празднику Цинмин^[10]. Усадьба семьи Пинбэй-хоу уже получила приглашения – значит, великий князь получил его еще раньше! Весенняя охота стала бы отличной возможностью избавиться от надоедливой невестки. Время шло, и с каждым днем его оставалось все меньше.

– Юньси, пятого числа следующего месяца начнется весенняя охота. Ты впервые примешь в ней участие, так что пропустить ее никак нельзя. Береги себя, – бросила наложница И.

Ее недавний пыл окончательно угас, и наставления прозвучали сухо и небрежно.

– Да, матушка, – кивнула принцесса.

На обратном пути тетушка Чжао утешала Хань Юньси, приговаривая:

– Ваше высочество, не грустите. Все зависит от судьбы, на что-то мы не в силах повлиять. Сосредоточьтесь на выздоровлении. Пока вы здоровы, будут еще возможности....

– Ваше высочество, пожалуйста, не торопитесь. Слышала, что у лекаря Ху есть рецепт, который испробовали на себе несколько благородных дам из дворца. Он действительно работает! Я обязательно достану его вам чуть позже...

– Ваше высочество, не расстраивайтесь. Ваше здоровье и так не очень. Ничего не скрывайте, это только навредит вам. Что касается рождения ребенка, не торопитесь. Вы и его высочество молоды, спешить некуда!

Хань Юньси наконец остановилась. Глядя на служанку, она ощутила странную смесь чувств: и веселье, и досаду, и невольное тепло. Девушке было отрадно сознавать, что в этом мире еще остались люди, которые искренне о ней пекутся. Не желая и дальше вводить добрую женщину в заблуждение, девушка поспешила сменить тему:

– Тетушка Чжао, расскажите мне о госпоже Ваньжу!

– Что ваше высочество хочет знать? Я расскажу вам все, что знаю! – с готовностью отозвалась женщина.

– Как получилось, что ее удочерила наложница И? Где настоящие родители?

– Это произошло тогда, когда покойный император был еще жив, а дворца великого князя не было и в помине. Наследная принцесса, теперь уже императрица, выбирала молодых служанок для сопровождения принцессы Чанпин. Госпожа Ваньжу была среди кандидаток. Именно тогда наложница И и обратила на нее внимание. После рождения его высочества она больше не могла иметь детей, но очень хотела дочь. Наверное, это судьба – госпожа влюбилась в барышню Ваньжу с первого взгляда и удочерила ее. Но она осталась приемной дочерью, так и не получив титул принцессы. Вскоре император скончался, так и не успев его пожаловать.

– А ее настоящие родители? Неужели они не поддерживали с ней связь все эти годы?

Даже простая прислуга во дворце сохраняет право навещать свою семью. Хань Юньси уже несколько месяцев жила в павильоне Лотосов, но никогда не слышала о родственниках Мужун Ваньжу.

– Слышала, она сирота, которую воспитывали дальние родственники. После того как барышня Ваньжу вошла во дворец, они навещали ее несколько раз, но сейчас уже, должно быть, умерли...

Хань Юньси, задумчиво кивнув, спросила:

– Почему же ей тогда не дали титул принцессы?

Став принцессой, Мужун Ваньжу обрела бы совершенно иное положение в обществе. Никто бы не осмелился называть ее «барышня Ваньжу». А если учесть любовь наложницы И к ней, возможно, она бы не превратилась в ту, кто люто ненавидит всех вокруг.

– Возможно, наложница И просто хотела немного подождать, воспитать девочку и посмотреть на плоды своего труда. Потом, когда покойный император умер и наследный принц взошел на трон, госпожа не смогла вновь поднять этот вопрос, – озадаченно проговорила тетушка Чжао.

Ответ служанки казался логичным, но Хань Юньси не покидало чувство тревоги. Что-то здесь было не так... Кивнув, она решила больше не развивать тему.

Глава 39. Проверка силы рук

Боясь проспать тренировку с Лун Фэйе, Хань Юньси попросила тетушку Чжао разбудить ее. На рассвете принцесса вышла во двор и с удивлением обнаружила, что великий князь уже был там, не спеша заваривая чай. Глубоко вдохнув свежий утренний воздух, девушка окончательно проснулась. До нее донесся терпкий аромат напитка. Хань Юньси с интересом наблюдала за супругом, который так разительно отличался от многих мужчин. Ей нравилось, что Лун Фэйе предпочитал чай алкоголю.

Девушка окинула взглядом Лун Фэйе: одетый в свободные белые одежды, он выглядел одновременно более отстраненным, чем обычно, словно обдумывал какой-то непростой для себя вопрос, и в то же время расслабленным. Темные волосы великого князя были небрежно собраны нефритовой заколкой. Стоя перед ним, Хань Юньси с пугающей ясностью осознала: они принадлежат к двум разным мирам.

– Доброе утро, – улыбнулась она.

Лун Фэйе едва заметно кивнул и налил ей чашку чая.

– Ты принесла скрытое оружие?

Хань Юньси помедлила с ответом. По правде говоря, она собиралась расспросить супруга о его связи с кланом Тан. Если Гу Цишао говорил правду и достать скрытое оружие было действительно сложно, то поступок Тан Ли обретал совершенно иное значение. Он не только подарил ей легендарные иглы под названием «Ливень из цветов груши», но и целую коллекцию скрытого оружия! Тогда Лун Фэйе угрожал ему возвращением домой, однако едва ли Тан Ли поступил так из-за страха перед великим князем. Как бы то ни было, даже с учетом их добрых отношений такая щедрость казалась излишней.

Не зная правды, Гу Цишао подозревал девушку в связях с кланом Тан, но в действительности связи были у Лун Фэйе! Хань Юньси собиралась задать первый вопрос, но, заметив хмурое выражение лица супруга, передумала. Все же великий князь не принадлежал к числу тех, с кем стоило пускаться в пересуды.

Она достала пять видов золотых игл и разложила их в ряд на каменном столе: иглы в форме цветов сливы, стрелки, иглы для акупунктурных точек, иглы для обуви и иглы для рта.

– Ты помнишь, как ими пользоваться? – Лун Фэйе пристально посмотрел на нее.

Хань Юньси с серьезным видом, словно ученица начальной школы, пересказала все, что до этого он рассказывал ей: разные виды игл предполагали использование различных техник и требовали определенного уровня зрения, силы рук и внутренней энергии. Девушка старалась отвечать как можно сдержаннее. Пусть великий князь и заговорил первым, она не должна была принимать его внимание как нечто само собой разумеющееся. Возможно, если он будет в хорошем настроении, то поведает больше, чем планировал.

– Что насчет зрения? Думаю, с ним у тебя нет никаких проблем? – небрежно спросил Лун Фэйе.

– Если силы моих рук достаточно, то попасть в цель не составит труда.

Хань Юньси не лукавила – зрение было ее сильной стороной. Как врач, посвятивший жизнь искусству иглоукалывания, она могла почти мгновенно определить все акупунктурные точки на теле человека и хорошо знала слабые места организма. В том числе и своего.

Лун Фэйе кивнул, слегка поправил рукав и поставил локоть на стол, приготовившись к борьбе на руках. Хань Юньси растерянно посмотрела на него:

– Что вы делаете?

– Хочу проверить твою силу. Давай руку, – сухо ответил великий князь.

Смущенно Хань Юньси протянула руку и уже собиралась коснуться большой руки Лун Фэйе, но внезапно передумала.

– Это просто проверка. Чего ты боишься? – удивленно спросил он.

– Оу...

Она не боялась, просто... по необъяснимой причине нервничала. Глубоко вздохнув, девушка наконец нерешительно коснулась пальцами широкой ладони Лун Фэйе и в тот же миг отпрянула... Холодная!

Терпение великого князя иссякало. Он уже собирался поторопить супругу, но в последний момент, похоже, что-то понял и лукаво посмотрел на Хань Юньси:

– Так и будешь бояться?

Прикоснуться или попробовать? Вопрос прозвучал двусмысленно и донельзя провокационно. Каждый вложил в него свой смысл, отчего сердца забились быстрее. Впрочем, в те времена не принято было изъясняться столь вольно, и Хань Юньси сочла слова Лун Фэйе прямым вызовом.

Девушка мысленно обругала себя. Она ведь не влюбленная дурочка, так почему каждый раз теряет самообладание рядом с ним? Только посмотрите на него: само спокойствие и невозмутимость! О чем она вообще думает? Узнай Лун Фэйе, какие мысли роятся в ее голове, он бы наверняка возненавидел ее!

Взяв себя в руки, Хань Юньси улыбнулась:

– Ваше высочество, все потому, что раньше вы не позволяли к себе прикасаться...

Рука Лун Фэйе по-прежнему покоилась на столе. Он удивленно приподнял бровь, и Хань Юньси вновь потянулась к нему. На этот раз она, отбросив сомнения, решительно накрыла его ладонь своей и тотчас ощутила холодную, огрубевшую от меча кожу. В отличие от его рук, ее кожа была нежной и гладкой, точно драгоценный нефрит. Прикосновение принцессы дарило неведомое прежде успокоение. Эта девушка пробуждала в нем странные чувства и внезапное, властное желание обладать ею. Его и без того глубокий взгляд потемнел, становясь чернее самой ночи.

Они были полными противоположностями: ее тонкие, беззащитные пальцы едва могли обхватить основание его ладони. На мгновение Хань Юньси замерла, а затем осторожно потянулась выше, пока ее теплая ладонь не коснулась холодной руки великого князя. Она лишь хотела обхватить ее покрепче, не осознавая, как эти прикосновения подтачивают самообладание мужчины.

Это мимолетное касание, похожее на легкую щекотку, отозвалось дрожью во всем теле. Внутри него медленно разгорался жар; впервые в жизни Лун Фэйе ощутил столь мощный прилив желания. Его рука внезапно и властно сжала ладонь Хань Юньси. Вздрогнув, девушка вскинула голову и утонула в бездонном взгляде супруга. Когда их глаза встретились, хватка Лун Фэйе стала еще крепче, словно он намеревался притянуть ее к себе.

Однако в этот миг Хань Юньси невольно вскрикнула:

– Больно!

Его хватка была столь мощной, что едва не раздробила ей кости. Они еще даже не начали бороться, а девушка уже была на пределе! Насколько же силен этот человек?!

Возглас Хань Юньси вмиг отрезвил Лун Фэйе, выведя его из оцепенения. Туман во взгляде великого князя мгновенно рассеялся, и он тут же выпустил руку принцессы. Хань Юньси почувствовала облегчение. Однако в душе осталась смутная пустота, которой она не могла найти объяснения. Взглянув на Лун Фэйе, девушка увидела, что его лицо вновь стало непроницаемым и суровым.

– Я... мне немного больно. Не держитесь так крепко, ослабьте хватку, – робко попросила она, думая, что великий князь разочарован.

Неожиданно Лун Фэйе холодно заговорил:

– Не нужно. Сколько бы ты ни тренировалась, это будет пустая трата времени. Ты не станешь сильнее.

Что? Хань Юньси ошарашенно пробормотала:

– Но... но мы еще даже не пробовали?

– Если ты не в силах вынести даже обычного рукопожатия, на что ты рассчитываешь? – слова Лун Фэйе были безжалостны.

– Но ведь... – запаниковала принцесса.

Она ничего не смыслила в боевых искусствах и уж тем более не знала, как тренируются руки. Неужели великий князь прав? Лун Фэйе поднялся из-за стола, и Хань Юньси поспешила последовать его примеру.

– Существуют ли способы развития внутренней энергии? Могу ли и я обучиться этому искусству? Пожалуйста, научите меня!

– Повторится то же самое. Я не буду учить тебя, – сказал Лун Фэйе и, повернувшись, ушел.

Хань Юньси, словно громом пораженная, так и осталась стоять одна посреди двора. Она даже не успела осознать, куда и как исчез великий князь. Его вердикт оказался слишком внезапным! Девушка была полна предвкушения и искреннего желания учиться, но тренировка закончилась так же стремительно, как и началась.

Принцесса безучастно посмотрела на свои ладони. Сила и внутренняя энергия были фундаментом боевых искусств. Неужели, не обладая ни тем, ни другим, она совершенно безнадежна? Как ей могло так не повезти?!

Очнувшись от невеселых мыслей, девушка бросилась вдогонку за Лун Фэйе, но того и след простыл. Он словно растворился в воздухе!

В последующие несколько дней великий князь так и не заглянул в павильон Лотосов. Хань Юньси не могла подобрать слов, чтобы выразить горечь разочарования. Должно быть, Лун Фэйе настолько презирал ее немощность, что в итоге счел бессмысленным тратить на супругу время.

Система сканирования продолжала обновляться, и Хань Юньси по-прежнему чувствовала себя измотанной, засыпая на несколько часов в течение дня. В часы бодрствования она с тяжелым сердцем поглядывала на пару отравленных игл. Идеальное оружие, которое, к сожалению, было ей не под силу...

Впрочем, вскоре врожденный оптимизм взял верх. Небеса и так одарили ее редким талантом к ядам – нечего жадничать и сокрушаться о неудачах в боевых искусствах. Она лишь в начале пути и не должна требовать от себя невозможного. Одно лишь не давало покоя: Хань Юньси боялась, что Лун Фэйе разочаруется в ней, сочтя бесполезной обузой в бою...

Но вскоре сомнения Хань Юньси развеялись. Спустя десять дней после своего исчезновения Лун Фэйе отправил Чу Сифэна, чтобы тот вручил принцессе подарок с поэтичным названием – «Слезы грушевого цветка». Это скрытое оружие напоминало изящный браслет. Его пленительный алый цвет и ажурный сетчатый узор, инкрустированный нефритом, безупречно сочетались с тонкой, нежной кожей принцессы. Браслет плотно облегал запястье и тыльную сторону ладони, являя собой подлинное произведение искусства.

Чу Сифэн зачарованно смотрел на браслет и не мог отвести от него взгляд, про себя гадая, когда его высочество умудрился измерить размер руки принцессы. Для обывателя браслет казался всего лишь изящным украшением, однако «Слезы грушевого цветка» представлял собой удивительно мощное скрытое оружие клана Тан. Последние десять дней Лун Фэйе заставлял Тан Ли трудиться не покладая рук, чтобы создать единственное в своем роде оружие. По устройству оно напоминало легендарный «Ливень из цветков груши». И хотя творение Тан Ли уступало оригиналу в мощи, у него было неоспоримое преимущество: иглы в нем не были одноразовыми, их можно было заменять по мере необходимости.

– Ваше высочество, в каждом из тринадцати нефритов сокрыто по три иглы. Тридцати девяти штук вам хватит надолго, – пояснил Чу Сифэн.

– Я могу попробовать? – недоверчиво спросила Хань Юньси.

Чу Сифэн озадаченно посмотрел на госпожу. Когда это принцесса успела стать такой вежливой?

– Это дар его высочества. Отныне браслет принадлежит вам, и вы вольны распоряжаться им как пожелаете.

– Тогда отойди в сторону. Посмотрим, на что способен этот подарок, – решительно проговорила Хань Юньси.

Чу Сифэн побледнел и чуть не споткнулся. Неужели принцесса хотела испытать новое скрытое оружие на нем?! Хань Юньси нетерпеливо махнула рукой, веля стражнику отойти. Она уже знала, на что способен «ливень», и надеялась, что новое творение окажется не хуже.

Глава 40. «Слезы грушевых цветов»

Хотя скрытое оружие, подаренное великим князем, уступало в скорости и силе «Ливню грушевых цветов», Чу Сифэн не сомневался, что оно отнюдь не было простым. Оно и не могло быть таким, поскольку наследник клана Тан лично приложил к нему руку.

Повинуясь приказу принцессы, Чу Сифэн отошел на приличное расстояние, напряженно ожидая, пока Хань Юньси вставит иглы в нефритовые камни. Кто бы мог подумать, что принцесса соберет только половину, а спустя мгновение резко выпрямится и нажмет на спусковой механизм? В тот же миг три золотые стрелы синхронно сорвались с запястья и словно молнии устремились к Чу Сифэну. Стражник, ожидавший атаки, ловко уклонился, не подозревая, что снаряды и не думали исчезать. Стоило мужчине отпрянуть, как иглы, словно подчиняясь невидимой команде, развернулись, устремляясь к его затылку. Будучи верным соратником и искусным помощником Лун Фэйе, Чу Сифэн обладал выдающимся мастерством – даже скрытое оружие клана Тан не могло так просто настигнуть его. Описав в воздухе изящное сальто, он взмыл ввысь, но юркие золотые жала уже поджидали его там. Их мощь и невероятная скорость застали воина врасплох.

– Демоны! – выругался стражник.

Он не ожидал, что Хань Юньси догадается о его следующем маневре! Недавно Чу Сифэн подслушал разговор его высочества с Тан Ли и узнал, что эта женщина не имела абсолютно никаких склонностей к боевым искусствам. Именно поэтому великий князь решил не тратить время на обучение и велел создать для нее скрытое оружие, способное восполнить нехватку силы и скорости. Безусловно, в пылу сражения эти качества решали многое, однако не стоило забывать и о хитрости – порой тактика оказывалась куда важнее грубой силы. И, судя по всему, принцессу нельзя было упрекнуть в несообразительности.

Спустя мгновение на стражника обрушился целый град из десятков игл, превращаясь в настоящий дождь. Золотые жала кружили вокруг цели, не давая Чу Сифэну ни единого шанса отступить. Взмахнув мечом, он отразил первую волну, а затем, сделав резкий выпад, ударил на опережение. С резким лязгом иглы разлетелись в разные стороны.

Хань Юньси ничуть не расстроилась из-за неудачи; напротив, увиденное привело ее в восторг. Скрытое оружие доставило лучшему стражнику немало хлопот и вынудило его обороняться всерьез, что само по себе было достижением. «Слез грушевого цветка» вполне хватит для самообороны. Пусть этот механизм и создали, чтобы восполнить ее слабость, лишь от самой Хань Юньси зависело, станет ли он по-настоящему смертоносным оружием.

Девушка остановилась. Убедившись, что принцесса больше не собирается нападать, Чу Сифэн опустил руку и проговорил:

– Зрение вашего высочества ничуть не уступает зрению мастера боевых искусств!

Даже с мощным оружием в руках невозможно победить, если не просчитать следующий шаг противника. Девушка довольно улыбнулась. В ее руках теперь находилось настоящее сокровище. Зачем тратить время на изнурительные тренировки, если есть что-то, способное их заменить? В современном мире это называли бы механизацией. Теперь ничто не могло поколебать ее веру в себя!

Как только азарт сражения спал, девушка, будто вспомнив о чем-то, оглянулась по сторонам:

– А где великий князь?

Она не видела его уже несколько дней. Выходит, Лун Фэйе вовсе не презирал ее, а, напротив, преподнес редкостный дар, продуманный до таких мелочей, о которых девушка и не мечтала. Хань Юньси просто обязана была лично поблагодарить супруга за это неожиданное внимание.

– Этот слуга не знает. Великий князь должен вернуться через несколько дней после весенней охоты.

Чу Сифэн не смел признаться принцессе, что в последнее время его высочество ведет себя странно. Даже он, верный соратник, не в силах был разгадать истинные замыслы своего господина...

– Он занят делом великого князя Кана? Другая сторона предприняла какие-то действия? – небрежно спросила Хань Юньси.

Недавно Лун Фэйе разрушил его тайную цитадель и перебил сотню наемников из Северного Ли. Едва ли человек в маске оставит подобный вызов без ответа!

Невзирая на явную милость господина к принцессе, Чу Сифэн не стал выдавать его тайн и лишь отрицательно покачал головой. По правде говоря, он не понимал, почему Лун Фэйе настолько доверял супруге, что даже вверил ей разгадку «Сна бабочки».

Заметив замешательство стражника, Хань Юньси не стала допытываться. Чутье подсказывало: Лун Фэйе хранит тайны, в которые ей лучше не проникать. Но так даже спокойнее! Девушка не желала знать лишнего: чем глубже она посвящена в чужие секреты, тем ближе подступает беда.

Уже через несколько дней состоится весенняя охота, а значит, совсем скоро они встретятся.

Вернувшись в свой кабинет, девушка принялась изучать «Слезы грушевых цветов». Она хотела как можно быстрее понять принцип работы скрытого оружия и отточить свое мастерство.

Хань Юньси и не подозревала, что все это время Лун Фэйе наблюдал за ней с крыши. Его взор оставался холодным и бесстрастным; великий князь изучал принцессу так, словно та была лишь одной из его слуг. Прежде он намеревался лишь взрастить в ней мастера ядов, не допуская и мысли о большем. Однако теперь все переменилось. В глубине глаз князя Цинь застыла непоколебимая решимость, природу которой он и сам еще до конца не осознал. Даже когда Хань Юньси скрылась в тереме Свободных облаков, Лун Фэйе долго смотрел ей вслед и лишь потом покинул дворец.

* * *

Несколько дней кряду принцесса не выходила из кабинета, изучая новое скрытое оружие. Чу Сифэн ожидал, что она вновь позовет его для тренировок, но, к удивлению стражника, этого не случилось. Он не понимал госпожу: чего принцесса хотела добиться, целыми днями просиживая у себя? Не лучше ли было ежедневно оттачивать мастерство на деле?

Стражник и не подозревал, что, помимо «Слез грушевого цветка», у Хань Юньси оставалась еще одна важная задача. Система сканирования по-прежнему обновлялась, но уже не требовала от нее прежней сосредоточенности и сил. Принцесса предчувствовала: совсем скоро ее ждет приятный сюрприз.

* * *

Время пролетело незаметно, наступил день весенней охоты. Как говорится: «цель весенней охоты – разведка, летней – защита полей, осенней – оценка, а зимней – добыча»^[11]. Весенняя охота в Тяньнине неизменно считалась важным событием, хоть и уступала в размахе осенней. Место ее проведения год от года менялось, но чаще всего выбор падал на края, где, помимо лесов и богатых дичью угодий, были посевы. С одной стороны, охота помогала крестьянам избавиться от зверья, губившего их хозяйства; с другой – давала знати возможность размяться после долгой зимы, а знатным дамам – насладиться свежим воздухом и первыми цветами.

На деле весенняя охота превращалась в важнейшее светское событие, где завязывались знакомства и решались государственные дела. Люди из разных сословий, чьи пути в обычной жизни никогда бы не пересеклись, волею случая становились напарниками в загоне дичи, а после – заключали прочные союзы.

Император Тяньхуэй не проявлял особого интереса к весенней охоте, особенно в последние годы, когда наследный принц был прикован к постели. Как правило, охотой руководил великий князь. Но в этом году наследный принц выздоровел и мог лично принять участие в столь важном мероприятии. Невзирая на поддержку дяди, принц был достаточно благоразумен, чтобы не искушать судьбу в отношениях с могущественным родственником. Первым делом он лично пригласил того на охоту, выказывая свое почтение.

В этом году весеннюю охоту решили устроить в уезде Бэйцзе, к северо-западу от столицы. Эти края славились бескрайними плодородными полями и по праву считались житницей Тяньнина. Празднество длилось два дня: участники отправлялись в путь на рассвете, а возвращались в столицу лишь к вечеру следующего дня.

Наследный принц Лун Тяньмо прибыл в уезд Бэйцзе заранее, чтобы лично проследить за приготовлениями. Гостям оставалось лишь явиться в назначенный срок. Обычно знать предпочитала добираться до места охоты небольшими группами, поэтому каждое семейство заранее продумывало свой выезд.

Накануне вечером наложница И впервые за последнее время пригласила Хань Юньси к себе на чай.

– Чувствуешь ли ты себя лучше? – с беспокойством в голосе спросила она.

– Да, спасибо, матушка, – вежливо ответила Хань Юньси.

– Фэйе еще не вернулся, поэтому мы поедем вместе. Иди и приготовься, завтра утром мы первые покинем дворец.

Услышав это, Хань Юньси заподозрила неладное. «Первые?» Тетушка Чжао говорила, что в прошлые годы, даже когда великий князь лично руководил весенней охотой, его повозка всегда отправлялась с опозданием, прибывая на место празднества одной из последних. Почему же в этом году все иначе?

– Матушка, может быть, нам стоит подождать его высочество?

Хань Юньси надеялась, что Лун Фэйе все же успеет вернуться. Ведь Чу Сифэн говорил, что великий князь приглашен...

– Не будем ждать. К тому же Фэйе едет настолько быстро, что ни одна из нас не угонится за ним. Ступай и подготовься, не проспи завтра.

Властный тон свекрови не предполагал никаких возражений. Молча кивнув, Хань Юньси покинула Пионовый павильон.

* * *

Лун Фэйе так и не появился. Стоя на рассвете у ворот, Хань Юньси окинула павильон Лотосов тоскливым взглядом. Она и сама не понимала причин своего уныния, но оно мгновенно развеялось, стоило ей заметить приближающиеся экипажи. К их выезду примкнули повозки министра чинов, гогуна и семьи Пинбэй-хоу.

Хань Юньси с удивлением смотрела на новообретенных родственников. Почему ценившая покой императорская наложница И решилась на поездку в компании этих особ? Ответ нашелся быстро: из дворца чинно выплыла Мужун Ваньжу под руку с приемной матушкой. Накануне наложница И и словом не обмолвилась о своих планах. Любопытно, когда же Белый Лотос успела явиться во дворец? И когда подстроила сегодняшнюю встречу?

– Для нас большая честь сопровождать ее высочество наложницу, – заискивающе произнес гогун.

Этот мужчина занимал высокое положение и, будучи высокопоставленным чиновником двух династий, обладал огромной властью, но все равно терялся, стоя рядом с дворцом великого князя, поэтому при каждом удобном случае не скупился на комплименты для наложницы И.

– Все это благодаря молодой госпоже, – внезапно добавил министр Сюй.

«Молодой госпожой» оказалась не кто иная, как Мужун Ваньжу. В словах министра крылась доля истины, но прозвучали они столь притворно, что вызвали лишь недоумение. Впрочем, наложница И будто и не заметила бестактности; напротив, она весело и непринужденно рассмеялась:

– О Небеса! Впервые слышу, как Ваньжу называют «молодая госпожа»! Так неловко! Все никак не свыкнусь с мыслью, что моя дочь вышла замуж!

– Ваше высочество, семья Пинбэй-хоу украла чужую любовь! Мы заслуживаем наказания! – поддразнила ее супруга удельного князя.

Хань Юньси не переставала изумляться подобной вольности. С каких это пор безвестная супруга Пинбэй-хоу^[12] смеет так запросто шутить с наложницей императора? И внезапно принцессу осенило: они смогли сблизиться стараниями Мужун Ваньжу!

Одно оставалось неясным: что могло связать столь разных по положению людей? Кое-что никак не давало девушке покоя...

Глава 41. Мысль об убийстве

Хань Юньси никак не могла понять поведение свекрови. Сколько девушка ее знала, та всегда отличалась непомерной гордыней. Что же заставило наложницу И так унижаться ради Мужун Ваньжу? Ведь сам брак воспитанницы с наследником Пинбэй-хоу был несмываемым позором. Поразительно, что наложница императора, так дорожившая своим добрым именем, вмиг забыла о случившемся и вела беседу как ни в чем не бывало! Не слишком ли велика эта жертва?

Министр чинов обладал реальной властью, а семья гогуна – высоким рангом и влиянием, но теперь они полностью зависели от семьи Пинбэй-хоу. Наложница И пошла на все для того, чтобы добыть должность для Чжансунь Чэ.

Даже если забыть про то, что происходило между двумя семьями в последние несколько месяцев, то уже одно участие Пинбэйхоу в весенней охоте, несомненно, резко повысит их статус в столице. Интересно, знает ли Лун Фэйе о том, что делает его мать? Великий князь и так договорился о должности в министерстве чинов для супруга Мужун Ваньжу. Неужели этого недостаточно? Разве наложница И не осознавала, что все ее влияние зиждется лишь на авторитете сына? Рискнуть расположением Лун Фэйе ради никчемной приемной дочери – на такую сделку эта расчетливая женщина едва ли пошла бы.

Хань Юньси была совершенно сбита с толку. По непонятной причине наложница И еще больше сблизилась с Мужун Ваньжу после свадьбы последней. Но на этом странности не заканчивались. Вопреки всякому этикету, та ехала не в повозке мужа, а делила экипаж с приемной матерью.

* * *

Не только Хань Юньси, но и наблюдавший за отъездом Лун Фэйе не мог найти логики в поступках матери.

– Почему они уехали так рано в этом году? – хмурился великий князь.

Он никогда не составлял компанию наложнице И, но знал, что та всегда выезжала во второй половине дня после непродолжительного отдыха.

– Служанка наложницы И, тетушка Гуй, сказала, что эта идея принадлежала ее высочеству. Принцесса настаивала на раннем отъезде, дабы насладиться по пути пейзажами и избежать встречи с другими участниками весенней охоты. Кроме того, их маршрут пролегает через уединенный уезд Ванцзягоу, – тихо проговорил стражник.

Брови Лун Фэйе поползли вверх. Идея Хань Юньси? Насладиться пейзажем? Похоже, она пребывала сегодня в приподнятом настроении, но подумала ли о безопасности? В глазах Лун Фэйе мелькнуло недовольство, но он не стал озвучивать его вслух.

– Пусть Чу Сифэн действует по плану.

– Слушаюсь.

Стражник удалился, втайне изумляясь: его высочество, похоже, ничуть не разгневало то, что мать делит путь с сомнительной родней.

* * *

Повозки споро катились вперед, оставляя столицу позади. Выезд наложницы И возглавлял колонну, следом тянулись остальные. Весь путь Мужун Ваньжу не отходила от названой матери. Прожив под одной крышей много лет, она без труда находила о чем поболтать. Бесконечное щебетание мешало Хань Юньси уснуть; прислонившись к окну, она молча созерцала проплывающие мимо пейзажи. Дорога, по которой они ехали, становилась все более пустынной, и в душе принцессы шевельнулась необъяснимая тревога.

Она повернулась к свекрови:

– Матушка, разве мы не должны ехать по главной дороге?

Из столицы в уезд Бэйцзе вела ровная и удобная дорога, позволявшая достаточно быстро преодолеть немалое расстояние между городами. Однако то, что Хань Юньси видела сейчас за окном, меньше всего походило на главную дорогу.

Наложница И, поглощенная разговором с Мужун Ваньжу, не расслышала вопрос невестки и небрежно отмахнулась:

– Что еще?

– Матушка, мы свернули не на ту дорогу? Где мы? – настойчиво повторила Хань Юньси.

Наложница И, почуяв неладное, потянулась к окну, как вдруг экипаж с резким скрежетом замер на месте.

– Ай!

Все трое, потеряв равновесие, повалились вперед. Хань Юньси среагировала мгновенно: ухватившись одной рукой за раму окна, другой она успела подхватить свекровь. Мужун Ваньжу с размаху ударилась о косяк и, оглушенная, медленно осела на пол.

Не успели они прийти в себя, как снаружи донесся истошный крик стражника:

– Убийцы! Защищайте господ!

– Нападение? О Небеса! – вскрикнула наложница И, мгновенно побледнев как полотно.

Она сжалась в комок, охваченная паникой: привыкшая к покою дворца, женщина не знала, как совладать с нахлынувшим ужасом. В глазах Мужун Ваньжу на миг мелькнул холодный блеск, но она тут же прильнула к покровительнице:

– Матушка, что нам делать? Откуда здесь взяться убийцам?!

Скрежет стали и крики снаружи становились все яростнее. Судя по нарастающему шуму, нападавшие брали их в кольцо.

– Ваньжу, позаботься о матушке! – бросила Хань Юньси и решительно выскочила из экипажа.

Мужун Ваньжу была в замешательстве, но в душе ее уже расцветало злорадство. «Хань Юньси, Хань Юньси, кто бы мог подумать, что ты бросишь нас в такой миг? Наконец-то ты явила свое истинное лицо!» – торжествовала она. Одной рукой девушка еще крепче прижала к себе дрожащую наложницу И, а другой – потянулась к иглам, спрятанным в рукаве.

А Хань Юньси и не догадывалась, что творится в экипаже, – она была уверена, что рядом с преданной дочерью наложнице И ничто не грозит. Оказавшись снаружи, принцесса увидела яростную схватку: стража с трудом сдерживала натиск наемников в черном. Семьям гогуна и министра тоже не удалось избежать удара. Сталь звенела со всех сторон.

Принцесса не спешила вступать в схватку, со странным спокойствием глядя на нападавших. В ее голове один за другим возникали вопросы: почему повозки не поехали по главной дороге? Почему они выбрали этот уединенный маршрут? Даже если они сбились с пути, разве кто-то посмел бы напасть на повозку, принадлежащую дворцу великого князя? Эти наемники охотились за деньгами или пришли за кем-то из них?

Хань Юньси вспомнила о великом князе из Северного Ли, но тут же отбросила это предположение. Умения этих наемников не шли ни в какое сравнение с искусством воинов Кана. Неужели у столь расчетливого человека могли быть столь никчемные подчиненные?

Внезапно один из наемников прорвался сквозь строй стражи и с мечом наперевес бросился к экипажу. Взгляд Хань Юньси заледенел. Девушка вскинула руку и в то же мгновение золотая игла вонзилась убийце между глаз.

Увидев это, стражники великого князя оцепенели, не сводя глаз со своей госпожи. На губах Хань Юньси заиграла едва заметная улыбка. Небрежно обернувшись, она вновь подняла руку, и золотая игла настигла наемника, подбиравшегося к ней со спины. Эти жалкие подражатели и в подметки не годились таким мастерам, как Чу Сифэн. Ей приходилось изрядно потрудиться, чтобы отыскать хоть малейшую лазейку в защите телохранителя Лун Фэйе; теперь же, в схватке с этой толпой, она могла позволить себе некоторую вольность. Пожалуй, сегодня ей представилась отличная возможность почувствовать накал настоящей схватки!

Отбросив сомнения, Хань Юньси покинула укрытие и сама перешла в наступление. Наемники, недооценив противницу, гурьбой ринулись ей навстречу, но девушка ловко ускользала от их выпадов, точно порхающая птица. Иглы одна за другой срывались с ее запястья, без промаха разя врагов. Стражники, на миг забыв про битву, застыли, завороженные этим смертоносным танцем. Почти два десятка убийц обступили Хань Юньси, но та не ведала страха. Подобно ускользающей воде, она обтекала вражеские клинки: то стремительно отступала, то резко бросалась вперед. И с каждым мгновением ее движения становились все более текучими и отточенными.

Чу Сифэн, затаившись неподалеку, во все глаза глядел на принцессу, не в силах вымолвить и слова. Он невольно гадал: неужели эта женщина и впрямь так беспомощна, как они привыкли считать? Стоявший позади него Лун Фэйе внимательно следил за схваткой, и на его губах играла едва заметная улыбка. Они прибыли сюда, чтобы устроить засаду князю Кану, и не спешили ввязываться в бой с неизвестными наемниками, дабы раньше времени не обнаружить себя.

Обитатели остальных экипажей замерли, превратившись в немых свидетелей этой бойни. Но пока Хань Юньси на деле испытывала свое новое оружие, жизнь ее свекрови висела на волоске.

Внутри экипажа наложница И сжалась в комок; рот женщины был заткнут кляпом, а расширенные от ужаса глаза не отрывались от Мужун Ваньжу. Мгновение назад эта девушка ласково сжимала руку наложницы, а теперь жаждала ее смерти! Неужели названая дочь, которую она лелеяла больше десяти лет и любила всем сердцем, способна на такое предательство? За что?! Наложница И отказывалась верить собственным глазам. Даже в самом страшном сне ей не могло присниться, что Мужун Ваньжу пойдет на подобное злодейство. Нет, это просто не могло быть правдой!

В отличие от наложницы И, девушка не ведала страха, упиваясь предстоящим. Достав три иглы, Ваньжу принялась нарочито медленно пересчитывать их. Ее губы искривились в зловещей усмешке:

– Матушка, ты знаешь? Один лекарь как-то поведал мне, что если... с силой воткнуть три иглы в акупунктурную точку Мин-конг, то гарантирована... мгновенная смерть! – сказала она будничным тоном, словно обсуждала погоду.

От этих слов наложница И содрогнулась. Осознание реальности наконец пронзило ее, и ужас вытеснил оцепенение. Взгляд женщины метался между лицом Мужун Ваньжу и блеском золотых игл. Наложница И отчаянно забилась, мыча сквозь кляп; ее глаза налились кровью и покраснели, а мир вокруг расплылся в пелене горьких слез.

– Почему ты так на меня смотришь, матушка? – Голос Мужун Ваньжу был привычно наивным. – Матушка? Почему ты плачешь? Если подумать, я много лет называла тебя так...

«Разве я перестала быть твоей матушкой?» – эта горькая мысль едва не выжгла сердце наложницы И, пока она в оцепенении смотрела на предательницу. Внезапно Мужун Ваньжу прижала кончик иглы к точке на шее женщины, и та почувствовала, как кровь медленно стекает по коже.

– М-м-м! М-м-м!.. – не смея даже шелохнуться, наложница И лишь надрывно мычала.

– Что ты хочешь сказать? Что удочерила меня, а я отвечаю тебе враждой? Что ты была добра ко мне, а я неблагодарна? – Мужун Ваньжу усмехнулась. – Ты всегда была самодовольной и отстраненной. Ожидала, что другие будут благодарны тебе за малейшую услугу. Знаешь ли ты, как мне было утомительно жить рядом с тобой все эти годы?

Глава 42. Страшная тайна

Стоило Мужун Ваньжу извлечь отравленные иглы, как остатки самообладания покинули ее. В тот миг, когда она решилась на убийство, разум девушки помутился от застарелой злобы. Глядя в искаженное ужасом лицо наложницы И, Ваньжу напрочь забыла: без этой женщины она так и осталась бы безвестной служанкой, чей жизненный путь, скорее всего, окончился бы после смерти принцессы Чанпин. В ее памяти всплывали лишь обиды: наложница не защитила ее, не возвысила, не сделала законной супругой великого князя...

Похоже, их отношения были живым воплощением горькой истины: малая милость рождает признательность, великая же – лишь смертельную вражду.

– С самого детства мне приходилось ломать голову, пытаясь угадать твои истинные намерения, служить тебе с предельной заботой, боясь, что ты можешь отправить меня обратно при малейшем недовольстве. Зачем? – девушка сделала паузу и, вздохнув, продолжила: – Наложница И, семь лет назад вы впервые сказали мне, что выдадите меня замуж за Лун Фэйе, и что же случилось? Вы выдали меня замуж за этого труса Чжансунь Чэ! Почему вы так добры к Хань Юньси? Хотя я не ваша родная дочь, но разве я не служила вам столько лет? Разве я в чем-то уступаю невестке? Скажите мне!!! – ярость Мужун Ваньжу закипала все круче.

Слезы наложницы И лились неиссякаемым потоком. Чувствуя у горла холодное острие, женщина застыла, боясь даже дышать, но ее взгляд отчаянно молил о пощаде. Все было ложью! Все эти годы она лелеяла Ваньжу как плоть от плоти своей – так почему же та сомневалась? В ее сердце названая дочь всегда стояла неизмеримо выше Хань Юньси! Как бы ни старалась принцесса, она навсегда останется для наложницы И чужачкой!

Поняв, что все обернулась прахом, наложница И лишь горько и отрешенно улыбнулась.

– Что, я сказала что-то не так? – презрительно усмехнулась Ваньжу. – Раз уж ты все равно скоро умрешь, я, пожалуй, все тебе расскажу. Это я распространила слухи о том, что Хань Юньси разбирается в лечении болезней, я подстрекала госпожу Сюй устроить беспорядки у ворот. И... – в этот момент Мужун Ваньжу, казалось, что-то вспомнила, и ее взгляд внезапно стал ледяным. – А инцидент на банкете по случаю цветения сливы был на самом деле подстроен принцессой Чанпин и мной. Это Хань Юньси должна была лишиться невинности, а не я... не я!

Мужун Ваньжу почти вплотную приблизилась к лицу наложницы И и почти зарычала от злости:

– Не я!!!

Как только она закончила говорить, золотая игла в ее руке вонзилась в шею наложницы И, а затем медленно начала проникать глубже под кожу.

– М-м-м! М-м-м!

От потрясения наложница И окончательно перестала понимать, что происходит. Она и в мыслях не допускала, что за всеми бедами стоит ее тихая, скромная Ваньжу! Со слезами на глазах женщина смотрела на дочь, но та, ослепленная яростью, уже ничего не видела перед собой. Кровь гулко зашумела в ушах наложницы И... Еще мгновение – и жизнь оборвется! Смерть была близко, но даже страх перед ней не мог заглушить сердечную муку. Нет, Ваньжу не могла ее убить! Кто угодно в подлунном мире, но только не она!

Гнев придал наложнице И сил. Собрав последние силы, она резким толчком отбросила от себя приемную дочь. Вырвав кляп и судорожно глотая воздух, женщина прохрипела:

– Ваньжу... Каким же разочарованием ты стала! Каким горьким разочарованием!

Мужун Ваньжу в исступлении бросилась на нее, отчего экипаж резко качнулся. Это не укрылось от взгляда Хань Юньси: расправившись с убийцами, девушка уже собиралась вернуться в повозку, но замерла. Ваньжу всем телом навалилась на мать, прижав к ее горлу три отравленные иглы. Руки несчастной были намертво пригвождены к полу, лишая малейшего шанса на спасение; губы женщины мелко дрожали. Смертный ужас сковал ее – она не могла даже вскрикнуть, призывая на помощь.

– Матушка, не обвиняй меня в бессердечности. Ты первая поступила несправедливо. Не волнуйся, эти иглы принадлежат Хань Юньси. Со мной все будет в порядке! – процедила сквозь зубы Мун Ваньжу, собираясь нанести удар.

– Стой! Ваньжу, ты... ты моя родная дочь! Ты не можешь меня убить!

Наложница И не была глупа. Любой крик о помощи мог закончиться смертью для Мужун Ваньжу.

Девушка замерла. Слова приемной матери эхом отдавались в ее голове, но разум отказывался их принимать. Увидев замешательство Мужун Ваньжу, наложница зарыдала еще отчаяннее. Слезы ручьями катились по щекам женщины. Она не могла и помыслить раньше, что столь важная тайна сорвется с ее губ при роковых обстоятельствах!

Мужун Ваньжу действительно не была безвестной сиротой, она была ее плотью и кровью. И время рождения, и вымышленные родственники – все это было выдумано, чтобы скрыть истинное происхождение девушки... И наложница И с горечью гадала: не платит ли она сейчас за старые грехи, совершенные много лет назад?

Когда-то она считалась самой молодой, красивой и любимой из трех тысяч наложниц покойного императора. В отличие от соперниц, у нее не было влиятельных покровителей или родственников. Ее отец был всего лишь удельным князем низкого ранга и не мог соперничать даже с главами семей Пинбэй-хоу или Пиннань-хоу. Ее единственным достоинством были молодость и красота, которые, как известно, быстро увядают. К тому же в гареме покойного императора не было недостатка в красавицах.

Единственным, кто мог упрочить ее положение при дворе, был сын. Подменив родную дочь на Фэйе, наложница И наконец обрела желанный статус, а мальчик стал седьмым принцем покойного императора. Она не переставала благодарить старую служанку и Небеса за этот бесценный дар – талантливого и благородного наследника. И хотя в его жилах не текло ни капли императорской крови, он с самой колыбели превосходил сверстников во всем.

Никто не заподозрил подмену. Фэйе пользовался благосклонностью отца и одно время претендовал на звание наследного принца. К сожалению, император рано скончался, так и не назначив преемника. Если бы не это обстоятельство, Тяньнин принадлежал бы великому князю Цинь.

Невзирая на высокий титул, наложница И ни на миг не забывала о родной дочери. При первой же возможности она переправила ее во дворец и держала при себе. В те смутные времена, живя в вечном страхе, женщина не смела просить для Ваньжу официального признания, желая лишь одного – не разлучаться с ней. Она даже лелеяла мечту со временем выдать девушку за Лун Фэйе, чтобы та навсегда осталась под ее крылом...

Но события на банкете по случаю цветения сливы сорвали эти планы. У женщины не было иного выбора, как выдать Ваньжу замуж, чтобы сберечь доброе имя и репутацию дочери. Если бы не вина перед Ваньжу, стала бы она лебезить перед семьей Пинбэй-хоу?

Она всегда желала дочери только добра и делала все, чтобы обеспечить ей достойное будущее, но в итоге получила только обиду и ненависть. Дошло до того, что Мужун Ваньжу была готова убить мать собственными руками!

Наложница И смотрела в глаза ошеломленной дочери, сердце женщины разрывалось от невыносимой муки, а слезы так и продолжали струиться по щекам. Казалось, прошло много времени, прежде чем до сознания Мужун Ваньжу дошел смысл услышанного. Пальцы девушки дрогнули, и рука, занесшая отравленные иглы, безвольно опустилась.

– Ты... что ты сказала?

Наложница И лишь беззвучно рыдала. Силы покинули женщину, и она не могла вымолвить ни слова.

– Я твоя родная дочь? Твоя родная дочь?! – Мужун Ваньжу исступленно шептала эти слова, не в силах поверить.

Внезапно она схватила мать за шею:

– Ты лжешь! Выдумываешь все, чтобы спасти свою жизнь! Неужели ты думаешь, что я настолько глупа?

– Нет... ты моя дочь, Ваньжу... я не лгу тебе, повитуха... – наложница И едва могла дышать. – Ваньжу, ты должна была стать принцессой... Мне так жаль! Ваньжу...

При слове «принцесса» Мужун Ваньжу оцепенела. Принцесса? Она? Та, кто должна была купаться в лучах славы и принадлежать к правящему дому, годами сносила издевки и косые взгляды? Ей досталась лишь жалкая участь приемной дочери, с которой не считалась даже дворцовая челядь!

Сердце Ваньжу разрывалось от шока и ярости. Пальцы по-прежнему сжимали горло матери, но девушка замерла в нерешительности, не зная, как поступить.

Но не только Мужун Ваньжу, но и Хань Юньси, замершая снаружи, была потрясена до глубины души. Жалости к девчонке принцесса не испытывала, ее терзало иное: если Мужун Ваньжу – родная дочь наложницы И, то кто же тогда Лун Фэйе? Весь дворец знал, что наложница произвела на свет лишь одного ребенка и более не могла иметь детей. Правда становилась все опаснее. И Хань Юньси отдала бы что угодно, лишь бы не знать роковой тайны... Занеся руку, принцесса не решалась войти, боясь обнаружить свое присутствие.

Лун Фэйе и Чу Сифэн озадаченно наблюдали за ее странным поведением.

– Ваше высочество, что с принцессой? – прошептал стражник.

Стоило Чу Сифэну подать голос, как из зарослей напротив экипажа брызнул сноп смертоносных снарядов. Град игл устремился прямо к Хань Юньси.

– Явился! – бросил Лун Фэйе и коршуном взмыл в воздух, на лету отбивая атаку.

В тот же миг на дорогу выскочил великий князь Кан. Его темные глаза яростно сверкали из-под маски. Ринувшись к Хань Юньси, он уже протянул руку, чтобы схватить добычу, но девушка молниеносно нырнула за занавеску, скрывшись внутри повозки.

Глава 43. Невообразимые последствия

Когда Хань Юньси запрыгнула в повозку, Мужун Ваньжу и наложница И вздрогнули от неожиданности. Девушка тут же разжала пальцы, сомкнутые на шее матери, и они, словно сообщницы, испуганно переглянулись. О Небеса! Что увидела Хань Юньси? Что услышала?

Принцесса невольно прикоснулась к чужим тайнам, но сейчас ей было глубоко безразлично, кто из этих коварных женщин жаждет крови, а кто – мести и кто кого хочет подставить. Все, что занимало девушку в этот момент, – внезапное нападение Цзюнь Исе. Хань Юньси резко развернулась и, положив палец на спусковой механизм своего оружия, впилась взглядом в колышущуюся занавеску.

Внезапно повозка резко дернулась и опасно накренилась вправо. Одним Небесам было ведомо, что за хаос творился снаружи... Мужун Ваньжу и наложница И в один голос вскрикнули от ужаса. Хань Юньси, застигнутая врасплох, не удержалась на ногах: ее с силой отбросило в сторону, и она чувствительно ударилась спиной о стенку экипажа.

Принцесса попыталась подняться, но родственницы рухнули прямо на нее. Хань Юньси едва не задохнулась под этим «живым щитом»; девушке казалось, что из нее выбили весь воздух, а кости вот-вот не выдержат чужого веса. Она хотела выругаться, но внезапно чья-то нога пробила левое окно повозки. Порванная занавеска упала на Мужун Ваньжу, которая уже полностью потеряла самообладание и кричала в голос.

Принцесса узнала черный сапог с золотой отделкой и слегка загнутым носком, принадлежавший Цзюнь Исе. Не обращая внимания на боль, Хань Юньси протянула руку и нацелилась на акупунктурные точки на ноге князя Кана. Однако, прежде чем она успела выпустить иглы, нога исчезла. Сквозь узкое оконце экипажа Хань Юньси следила за схваткой Лун Фэйе и Цзюнь Исе. Тени противников мелькали столь стремительно, что принцесса не смела даже помыслить о вмешательстве. К тому же система сканирования все еще обновлялась, и Хань Юньси, запертая в ловушке, терзалась неведением: пустил ли великий князь из Северного Ли в ход свои яды?

Если бы не его навыки отравления, Лун Фэйе в одно мгновение одолел бы противника, но с ядом их шансы были равны. И все же Хань Юньси не теряла надежду на то, что сможет помешать Цзюнь Исе. Ее затея казалась настоящим безрассудством. Через маленькое окошко девушка пристально следила за боем, ожидая, когда противник подойдет ближе. И мгновение спустя силуэт Цзюнь Исе появился у самого окошка.

«Что ж, великий князь Кан, позволь продемонстрировать тебе сверхсильный анестетик из современного мира!» – не тратя время на раздумья, она активировала механизм «Слез грушевых цветов». В ее распоряжении было тридцать девять золотых игл: одни несли в себе мгновенную смерть, другие же были лишены яда. Прицелившись, девушка нажала на механизм, и целый веер смертоносных жал со свистом устремился к Цзюнь Исе.

Казалось, великому князю из Северного Ли никуда не деться, но в тот момент, когда Хань Юньси выпустила иглы, Мужун Ваньжу неловко дернулась и, завалившись на бок, преградила иглам путь.

– Проклятье! – выругалась принцесса.

Смертоносный танец клинков оборвался – Цзюнь Исе и Лун Фэйе спрыгнули с крыши экипажа. Хань Юньси готова была взвыть от ярости и собственноручно придушить непутевую сестрицу, но та уже и так лежала не двигаясь. Удивительно, если бы этого не произошло: доза сонного зелья, поразившая ее, была способна свалить и дикого зверя.

Пробираясь к выходу, принцесса бесцеремонно оттолкнула Мужун Ваньжу и наложницу И. Она еще раз бросила быстрый взгляд на сестру, помедлив в нерешительности: стоит ли оставить ее здесь? Снаружи не смолкал звон стали вперемешку с яростными криками и хриплыми стонами. Стража Лун Фэйе сошлась в смертельной схватке с приспешниками Цзюнь Исе. Повсюду мелькали черные одежды, и Хань Юньси, боясь задеть своих в этой неразберихе, не решалась на выстрел.

Ее внимание вновь привлек поединок двух мастеров. Цзюнь Исе явно пустил в ход свои отравы, отчего супруг был вынужден лишь уклоняться, не рискуя идти на сближение. Одно неверное движение – и Лун Фэйе ждала неминуемая гибель. Великий князь Цинь пытался увеличить дистанцию между ними, но Цзюнь Исе неустанно преследовал его. Проклятый яд!

Хань Юньси не отрывала взгляда от сражающихся князей, подмечая каждую деталь их поединка. Кто-то мог счесть ее беспомощной, но проницательность девушки не раз поражала даже самых искушенных мужей. Будь в ее руках легендарный «Ливень», принцесса нанесла бы удар не раздумывая. Однако «Слезы» по мощи и дальности втрое уступали прославленному творению клана Тан. Чтобы иглы не пропали даром и достигли цели, ей требовалось дождаться подходящего момента.

Убедившись, что никто не обращает на нее внимания, Хань Юньси пригнула голову, присела на корточки и, словно маленькая мышка, бесшумно вылезла из окна повозки. Скатившись на землю, она сначала притворилась мертвой, а потом поползла вперед, останавливаясь лишь для того, чтобы оглядеться.

Поединок не мог отвлечь внимания великих князей от повозки. Они заприметили Хань Юньси в тот самый миг, когда ее голова показалась из окна. Ледяной взор Лун Фэйе на мгновение замер на супруге, ползущей по земле. Он не мог взять в толк, что затеяла эта женщина. Пытается спастись бегством? Неужели не осознает, что внутри ей ничто не угрожает?

В отличие от него, Цзюнь Исе, наслаждаясь битвой, с интересом наблюдал за распластавшейся на земле принцессой. При взгляде на нее губы великого князя Северного Ли растянулись в порочной соблазнительной улыбке... Отвлекшись, он пропустил замах и только в последний момент избежал прямого удара. А Лун Фэйе, воспользовавшись заминкой врага, полетел к супруге. Рядом с ней ему не страшен ни один яд! Враг, разгадав его замысел, не отставал ни на шаг. Изначально Цзюнь Исе похитил Хань Юньси из праздного любопытства и желания оценить ее талант. Однако теперь появилась другая весомая причина: он ни в коем случае не мог позволить такому сильному мастеру ядов находиться рядом с Лун Фэйе!

Противники со стремительностью сорвавшейся лавины неслись к Хань Юньси, пока та втайне снаряжала свой браслет золотыми иглами. Вскинув голову, принцесса похолодела: князья летели прямо на нее! Внезапно Цзюнь Исе, замедлившись, выпустил скрытый снаряд, оставивший за собой облако белесой пыли.

– Яд! Ядовитая пчелиная пыльца! – вскрикнула девушка.

Поскольку система сканирования все еще обновлялась, Хань Юньси оставалось полагаться лишь на собственное чутье. Лун Фэйе, вняв предостережению принцессы, мгновенно уклонился, но тут же ожег ее недовольным взглядом.

Утратив преимущество лишь на миг, Лун Фэйе вновь вскинул клинок, обрушив на противника всю ярость своего мастерства. Цзюнь Исе увернулся, пытаясь подойти вплотную, но вновь натолкнулся на сокрушительную мощь меча великого князя. Удары становились все стремительнее, и Цзюнь Исе, сам того не замечая, перешел от нападения к обороне.

Наконец Хань Юньси дождалась своего часа. Она ловила на себе гневные взгляды супруга, но не желала отступать. Уловив идеальный миг, принцесса торжествующе улыбнулась, отклонилась назад и едва коснулась браслета. В то же мгновение тридцать девять свежезаправленных отравленных игл ливнем обрушились на врага.

Поглощенный схваткой, он совершенно позабыл о принцессе, никак не ожидая от нее такого коварства. Конечно, еще в прошлую встречу Цзюнь Исе лично убедился в ее мастерстве, но не предполагал, что такая хрупкая женщина может обладать навыками использования скрытого оружия...

Иглы одна за другой впивались в тело Цзюнь Исе. Мужчина оцепенел, не сводя глаз с Хань Юньси. Он и помыслить не мог, что эта женщина способна запускать иглы с такой скоростью и силой. В наступившем безмолвии раздался лишь свист рассекаемого воздуха – Лун Фэйе нанес завершающий удар, поразив противника в грудь.

Удар отбросил Цзюнь Исе назад, он врезался в большое дерево и без сил упал на землю. Увидев, что их господин тяжело ранен, убийцы живым щитом заслонили его от преследователей, давая раненому шанс скрыться. Чу Сифэн вместе с отрядом стражников немедленно бросился в погоню.

Губы Лун Фэйе изогнулись в насмешливой улыбке. Он вытащил меч, готовый последовать за ними, но Хань Юньси внезапно схватила его за руку.

– Что ты делаешь? – холодно процедил Лун Фэйе.

– Не преследуйте его! – выдохнула девушка.

Она продолжала колебаться, но мгновения таяли, не оставляя времени на раздумья.

– Отпусти! – Лун Фэйе резко вырвал руку.

Наконец-то ему представился отличный шанс одолеть одного из самых сильных врагов. И он не мог позволить ему снова сбежать! Однако Хань Юньси преградила ему путь:

– Мне нужно кое-что обсудить с вами. Очень важное! Прямо сейчас!

Впервые Лун Фэйе подумал, что Хань Юньси мало чем отличается от прочих женщин – такая же взбалмошная и назойливая. Окинув ее ледяным взглядом, великий князь молча отвернулся, собираясь уйти.

Не зная, как удержать его, девушка выпалила:

– Вы знаете, что Мужун Ваньжу – родная дочь наложницы И? А вы – приемный сын?

Реакция супруга стала лучшим подтверждением. Лун Фэйе замер как вкопанный, а затем медленно обернулся к Хань Юньси. В его взоре вспыхнула такая жажда расправы, что у любого другого кровь застыла бы в жилах. Откуда этой женщине стала известна его тайна?

– Они были в экипаже. Мужун Ваньжу пыталась убить наложницу И, чтобы подставить меня, – сама в этом призналась. Я случайно все подслушала, а когда напал Цзюнь Исе, мне пришлось выстрелить, и иглы попали в Ваньжу. Без противоядия она больше не очнется. Так что решайте сами! – выдала она, не переводя дыхание.

Хань Юньси прекрасно понимала, что если оставить Мужун Ваньжу в живых, то эта девчонка никогда не отступится от титула принцессы. Однако если тайна Лун Фэйе раскроется, последствия будут катастрофическими...

Глава 44. Очень глупая и наивная!

Хань Юньси не находила себе места. Давая клятву целителя, она обещала спасать жизни, а не обрывать их! Долг повелевал ей спасти Мужун Ваньжу, невзирая на личную неприязнь. Яд, поразивший золовку, был столь силен, что мог превратить ее в бездыханную тень. Без противоядия Ваньжу умолкнет навеки. И, как ни жестоко это признавать, подобный исход разом избавил бы их с Лун Фэйе от коварной интриганки.

Хань Юньси гнала прочь малодушные мысли. Она не имела права на сделку с совестью. В конце концов, Мужун Ваньжу сама затянула петлю на своей шее – ведь она не только пыталась очернить принцессу, но и подняла руку на собственную мать!

Принцесса вновь тряхнула головой, прогоняя наваждение. Ноша, что нежданно легла на ее плечи, оказалась непосильной. Пусть теперь великий князь сам вершит суд над ними обеими!

Несмотря на объяснения, Лун Фэйе помрачнел еще больше, глядя на супругу тяжелым немигающим взглядом. Совсем недавно великий князь доверил ей тайну «Сна бабочки», но вовсе не собирался раскрывать все свои секреты!

Все так: он не был плотью и кровью наложницы И, а значит, не имел прав на трон. Эту истину он познал еще десятилетним мальчишкой, когда в его двери постучали посланцы клана Тан. Лун Фэйе полагал, что его названая мать умеет хранить секреты, но та не оправдала его доверия.

– У вас осталось не больше чашки чая. Если ничего не предпринять сейчас, то будет слишком поздно!

Стоило ей умолкнуть, как к ним подошли стража и слуги. Лун Фэйе не намерен был выставлять тайну своего рождения на всеобщее обозрение, поэтому приказал им разойтись. Затем великий князь подошел к опрокинутому экипажу и одним мощным рывком вернул его в вертикальное положение. Хань Юньси молча наблюдала за супругом, не замечая в нем никаких перемен. Немудрено, впрочем: даже столь непоколебимый воин, похоже, был оглушен внезапным откровением...

Принцесса молча стояла в стороне. Все произошло настолько стремительно, что и она до сих пор не могла полностью осознать услышанное, а холодные и темные глаза великого князя не выдавали его намерений.

– Садись, – внезапно сказал Лун Фэйе.

В экипаж? Что он задумал? Неужели решил их спасти? Хань Юньси в недоумении смотрела на супруга. Зная его суровый нрав, она полагала, что он скорее избавится от лишних свидетелей, чем станет множить заботы. С другой стороны... наложница И даровала ему имя и власть. Став великим князем, он бесповоротно переменил свою участь. Быть может, именно поэтому Лун Фэйе не желал платить черной неблагодарностью за оказанную милость?

– Садись в повозку! – почти прорычал Лун Фэйе.

Придя в себя, она послушно залезла в экипаж. Супруг сел рядом. Попытки разгадать замыслы великого князя всегда заходили в тупик – она знала это по опыту. Смысла гадать дальше не было.

Повозка резко дернулась и с бешеной скоростью понеслась вперед. Чтобы не вылететь с места, Хань Юньси крепко вцепилась в край сиденья, не сводя глаз с холодного и решительного профиля Лун Фэйе. Весь путь великий князь хранил тяжелое молчание. И чем дольше он безмолвствовал, тем сильнее колотилось сердце принцессы. Что на уме у этого человека? Неужели случившееся так сильно его задело?

Время тянулось мучительно медленно. Хань Юньси, не в силах больше молчать, собралась с духом и дотронулась до руки супруга, сжимавшей вожжи.

– Пожалуйста... успокойтесь. Я знаю, это трудно принять, но прежде, чем вы на что-то решитесь...

Не успела она договорить, как великий князь резко натянул вожжи. Повозка с жутким скрипом замерла. От неожиданного рывка Хань Юньси едва не вылетела вперед, но Лун Фэйе вовремя перехватил ее за талию и рывком усадил на место.

Девушка обернулась и наткнулась на ледяной, безжалостный взгляд великого князя. Не знай она, кто перед ней, решила бы: этот человек жаждет ее смерти. Сердце девушки испуганно замерло, и она инстинктивно отпрянула назад.

Неужели этот человек хочет убить и ее?

Не говоря ни слова, Лун Фэйе отодвинул занавеску и посмотрел на неподвижные тела Мужун Ваньжу и наложницы И, а затем снова взглянул на нее. Этого было достаточно для того, чтобы понять его истинные намерения. Хань Юньси тяжело сглотнула. Она совершенно забыла, кем был этот хладнокровный человек. Великий князь, вершивший судьбы людей, способный перевернуть мир с ног на голову лишь одним движением руки. Разве мог он позволить кому-то узнать тайну его прошлого? Был ли у него выбор?

Хань Юньси тряхнула головой, прогоняя лишние мысли. К чему сейчас это все? Узнав такую страшную тайну, она дала великому князю повод заставить ее замолчать навсегда... О Небеса, она точно лишилась рассудка, раз решила, что сможет безнаказанно выболтать услышанное! Как она могла быть настолько наивной? Собственная жизнь висит на волоске, а она печется о врачебной этике по отношению к Мужун Ваньжу! Теперь еще и этот страх перед Лун Фэйе...

Следовало с самого начала просто превратить дочь наложницы И в безвольную куклу, притвориться, что ничего не знает, и хранить происхождение великого князя в секрете. Теперь она поняла, насколько была глупа! Под беспощадным взглядом супруга она продолжала отодвигаться назад, едва не коснувшись тела наложницы И.

– Время уже прошло? – внезапно леденящим душу голосом спросил Лун Фэйе.

Девушка тяжело сглотнула и быстро ответила:

– Да, никто не сможет спасти ее. Она никогда не очнется и будет медленно умирать от старости! Можете быть спокойны, ваше высочество!

– А ты?

– Ваше высочество, я сохраню эту тайну в секрете и никому ничего не расскажу. Вы дали мне скрытое оружие, помогали совершенствоваться... Я не подведу вас и готова пройти через огонь и воду ради вашего высочества, – Хань Юньси говорила так быстро, что чуть не подавилась.

Хань Юньси смотрела на него широко раскрытыми, по-детски испуганными глазами. Даже принося клятву лекаря в стенах академии, она не была так искренна, как в этот миг. Однако ее мольба, кажется, не нашла отклика в суровой душе великого князя...

– Почему я должен тебе верить? – сухо спросил он.

– Потому что мы муж и жена, мы в одной лодке. Семья Хань переживает не лучшие времена, поэтому сейчас только вы моя поддержка и опора. Наши жизни связаны! Если ваше высочество жив, жива и я. Если ваше высочество умрет, умру и я. У меня нет причин предавать вас! – выдохнула девушка.

– Твоя смерть тоже станет своего рода преданностью, не так ли? – проронил Лун Фэйе.

Это была лишь сухая констатация истины, о которой Хань Юньси предпочла бы не думать, но почему-то именно сейчас ее сердце сжалось от подступившей тоски. Девушка молча смотрела на супруга.

Сказать по правде, ей редко выпадала возможность так долго находиться к нему вплотную, ощущать его присутствие всем телом. И чем дольше он не отводил взгляда, тем более чужим казался. В его бездонных глазах не было и намека на душу; леденящее безразличие казалось врожденным, закаленным годами жестокой борьбы за власть.

«Лун Фэйе, ты действительно хочешь меня убить? Значит, за последний год наши отношения были не более чем сделкой, обменом условиями, даже не дружбой?» – эти вопросы жгли ее изнутри, но девушка не смела произнести их вслух.

И если бы Тан Ли или Чу Сифэн стали свидетелями этой сцены, они бы не поверили своим глазам. Разве великий князь с его беспощадным нравом стал бы тратить время на пустые разговоры? Он никогда не оставлял в живых тех, к кому в руки попадала его тайна. Лун Фэйе должен был нанести удар немедля, заставив Хань Юньси замолчать навеки. Но почему-то он медлил, давая ей шанс оправдаться.

Когда принцесса замолчала, в глазах Лун Фэйе вспыхнуло недовольство. Разве эта проклятая женщина не славилась своей находчивостью? Он ждал, что она станет изворачиваться и убеждать его, но вместо этого Хань Юньси лишь обреченно замерла. Неужели жажда жизни в ней окончательно угасла?

Великий князь вытащил меч из ножен и приставил его к груди супруги.

– Отвечай на мой вопрос!

Эти слова заставили девушку очнуться. Умирать она не собиралась! Как врач, Хань Юньси привыкла бороться за малейший шанс для пациента, но теперь, когда ее собственная жизнь повисла на волоске, она обязана была создать этот шанс сама.

Решительно вскинув подбородок, девушка отчеканила:

– Ваше высочество, если я умру, кто поможет вам справиться с Цзюнь Исе? Он мастер ядов. На всем континенте Юнькун лишь трое могут соперничать с ним, и я – одна из них. Более того, мои познания могут оказаться глубже, чем у князя Кана!

Хань Юньси даже не подозревала, какой прекрасной она казалась в это мгновение.

– Вы дали мне «Сон бабочки» в надежде на то, что я смогу разгадать его секрет. Значит, должны доверять моим навыкам. И я сделаю все возможное, чтобы помочь вам. К тому же... – Девушка замерла и, осторожно оттолкнув меч Лун Фэйе, лучезарно улыбнулась. – Осмелюсь сказать, что если его высочество убьет меня, он сам непременно... умрет!

С этими словами Хань Юньси извлекла на свет крохотную склянку с ядом. Если великий князь решится на удар, она успеет его отравить! Шанс опередить мастера боевых искусств был ничтожно мал, но она не собиралась отдавать свою жизнь даром. Он не уйдет безнаказанным!

Лун Фэйе прищурился и в мгновение ока спрыгнул с повозки. Девушка продолжала торжествующе улыбаться, хотя ее сердце сжималось от тоски. Она не заметила, как на краткий миг во взгляде великого князя мелькнуло одобрение. «Хань Юньси, у тебя было много возможностей отравить меня. Почему же ты ими не воспользовалась?» – пронеслось в его голове.

Эта женщина могла прикончить его в любой момент. По правде говоря, Лун Фэйе снова забыл о всякой осторожности, находясь рядом с ней! О Небеса, он опять утратил бдительность перед лицом этой «ядовитой целительницы»... К его удивлению, Хань Юньси не стала угрожать ему с самого начала, а упомянула о яде лишь в самый последний момент, когда иного выхода не осталось.

– Мы в одной лодке, – вновь напомнила принцесса, а затем шутливо добавила: – Нет, ваше высочество и есть моя лодка. Вода так высоко, что я не могу отрезать себе путь к отступлению, не так ли?

«В бескрайнем океане Тяньнина он – ее лодка...» – Лун Фэйе с холодным любопытством взвесил это сравнение. Ничего не ответив, он, в конце концов, убрал меч в ножны. Увидев это, Хань Юньси выдохнула. Она поняла, что не ошиблась: для этого человека важнее всего было осознать ее неоспоримую ценность.

Не проронив ни слова, великий князь внезапно отстегнул ножны и небрежно бросил их супруге. Девушка едва успела подхватить оружие – меч оказался неожиданно тяжелым. Она в замешательстве уставилась на Лун Фэйе. Что этот человек задумал на сей раз? Всего мгновение назад острие замирало у груди, а теперь холодная сталь сама ложится ей в руки. Великий князь отдает клинок той, кого только что обещал убить. Это был жест доверия или очередное испытание?

Лун Фэйе невозмутимо сел в повозку, взглянул на два тела внутри и равнодушно сказал:

– Поговорим об этом, когда вернемся.

Глава 45. Слишком много информации

Весенняя охота завершилась, толком не успев начаться. Гвардейцы Лун Фэйе под началом Чу Сифэна бросились в погоню за Цзюнь Исе, но тому вновь удалось ускользнуть. Хань Юньси искренне надеялась, что великий князь Северного Ли еще не скоро покажется в землях Тяньнина. Десятки игл, выпущенных из скрытого оружия клана Тан, достигли цели. И хотя Цзюнь Исе сумел избежать мгновенного паралича, ему потребуется немало времени, чтобы очистить кровь от яда.

Хань Юньси задавалась вопросом, не попытается ли в следующий раз князь Кан прикончить ее? Похоже, именно она всегда рушила его планы...

Повозка направлялась в столицу. Все это время Хань Юньси не выпускала из рук меч Лун Фэйе. Она ничего не смыслила в ратном деле, но знала, что для воина клинок – это сама жизнь. Девушка прижала оружие к груди и украдкой коснулась ножен. От них словно исходила сила владельца – такая же властная, холодная и непостижимая.

Весь путь Хань Юньси просидела бок о бок с Лун Фэйе, украдкой наблюдая за ним. Необъяснимо, но в этой тишине она ощущала странную близость, которой не знала прежде. Девушка ловила малейшие тени на его лице, гадая, какие думы терзают супруга.

Лун Фэйе же был погружен в размышления. Тайну своего происхождения он узнал еще десятилетним мальчиком, но никогда не пытался давить на наложницу И. Интересно, как поведет себя эта женщина, увидев, во что превратилась ее родная дочь?

Голос супруги отвлек его от раздумий.

– Ваше высочество, если не произойдет ничего неожиданного, сегодня вечером Мужун Ваньжу ненадолго придет в себя. Думаю, ее бодрствование не продлится дольше, чем горит палочка благовоний.

Такой период «ясности ума» всегда случался перед тем, как человек навсегда погружался в сон. Своего рода последний всплеск энергии перед смертью...

Лун Фэйе хранил молчание до самых ворот, но едва повозка остановилась, отдал приказ:

– Наложница И и молодая госпожа трагически погибли вместе с охраной по пути на весеннюю охоту. Обнародуйте извещение о смерти и начинайте приготовления к погребению.

Не теряя времени, великий князь велел Хань Юньси лично доставить Мужун Ваньжу в усадьбу Пинбэй-хоу и «позаботиться» о наложнице И. И хотя Мужун Ваньжу все еще дышала, принцесса не обманывалась: в дом новообретенной родни она привезет лишь хладный труп. Но что ждало наложницу И? Неужели Лун Фэйе действительно приказал ей расправиться со свекровью?

Хань Юньси смотрела на супруга, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Она всегда знала, что этот человек безжалостен, но не думала, что настолько. Он хотел заставить замолчать всех, кто знал хоть что-то о его происхождении! Почему же тогда жизнь сохранили именно ей? Это спасение казалось необъяснимым, пугающим чудом.

Вспомнив что-то, Хань Юньси поспешно остановила супруга:

– Лун Фэйе, подожди!

– Ты не можешь справиться с таким простым делом? – недовольно спросил он.

«Мало того, что эта девчонка давно позабыла про все правила приличия, называя его по имени, так теперь еще не желала подчиняться?»

– Есть кое-кто еще, кому известна эта тайна. Нам нужно обсудить все без лишних ушей, – нахмурившись, проговорила Хань Юньси.

Она смутно помнила все подробности разговора Мужун Ваньжу и наложницы И, но в память отчетливо врезалась фраза о некой повитухе, принимавшей роды.

Этого оказалось достаточно, чтобы Лун Фэйе передумал уходить. Он коротко кивнул и направился в Пионовый павильон. Всем слугам тотчас же велели покинуть покои.

Как только дверь за ними закрылась, Хань Юньси продолжила:

– Сперва Мужун Ваньжу не поверила наложнице И. Тогда матушка в качестве доказательства вспомнила о повитухе, принимавшей роды. Кто она? Жива ли?

Лун Фэйе тщательно обдумал слова супруги. Всех, кто знал о подмене ребенка, заставили замолчать еще много лет назад – великий князь лично это проверил. Но кем была та женщина, о которой упомянула его мать? Что с ней сталось? Наложница И едва ли стала бы вспоминать ту, что давным-давно покоится в земле.

Лун Фэйе не потерпит, чтобы его уязвимость стала достоянием толпы. Лучше принести в жертву невиновного, чем допустить огласку! Судьбу той женщины нужно выяснить немедля – и наложница И единственный ключ к разгадке.

– Когда она очнется? – сухо спросил великий князь.

– Серьезных травм нет, просто испуг. Думаю, она уже совсем скоро откроет глаза, – ответила Хань Юньси, пощупав пульс женщины.

– Подождем.

«Подождем»? Пионовый павильон превратился в пустой склеп. В абсолютной тишине не было слышно людских голосов. Должно быть, Лун Фэйе специально выпроводил служанок, чтобы расправиться с приемной матерью. Хань Юньси не представляла, насколько близки были мать и сын, но в одном была уверена: она не хочет ничьей смерти. Даже наложницы И.

Она без колебаний оставила бы Мужун Ваньжу на растерзание стражникам великого князя, но поступить так со свекровью не позволяла совесть. Хань Юньси никогда не была сентиментальной, но в этот раз не могла поступить вопреки себе. И дело было не в этике, добродетели или сыновней почтительности – просто она видела огромную пропасть между «не спасти» и «убить».

– Ваше высочество, судьба наложницы И полностью зависит от вашей воли. Она бы никогда не предала вас. Вы годами знали, что наложница И не родная мать, но даровали ей милость. К чему теперь забирать эту жизнь?

– Ты думаешь, она будет молчать, когда узнает о Мужун Ваньжу? – усмехнулся великий князь.

– Она просто без сознания, а не мертва. Но даже если Ваньжу умрет, наложнице И придется держать себя в руках, иначе она потеряет все, что приобрела за десятки лет.

Девушке хотелось верить, что Лун Фэйе занимал главное место в сердце наложницы. Как ни крути, власть, статус, репутация и богатство для женщины всегда были важнее Мужун Ваньжу. Иначе она ни за что не отдала бы своего ребенка...

– В те времена, когда наложница И пользовалась благосклонностью покойного императора, ради положения в обществе она была готова пожертвовать собственной дочерью. Теперь же, когда императора нет в живых, она может рассчитывать только на вас, – добавила Хань Юньси.

Лун Фэйе с интересом наблюдал за супругой. Наконец, он произнес:

– Ты очень умна. И хорошо понимаешь наложницу И.

– Ваше высочество, вы знаете наложницу И много лет и должны понимать, что она гораздо хитрее меня, – напомнила ему девушка.

Императорская наложница И действительно была женщиной расчетливой, поэтому Лун Фэйе придется потрудиться, чтобы выведать у нее информацию о местонахождении повитухи.

– Ваше высочество, ваша приемная мать, как и я, полностью зависит от вас. Однако ей нужна поддержка Мужун Ваньжу. Если вы доверяете мне, просто притворитесь, что ничего не знаете. Остальное я беру на себя. Обещаю не разочаровать.

Какое-то время Лун Фэйе пристально разглядывал прнцессу, не говоря ни слова.

– Ваше высочество, вы называли ее «матушкой» более двадцати лет. Вы должны знать, что на самом деле значите для нее.

– Хань Юньси, неужели тебя загрызла совесть? – усмехнулся он.

Совесть? Пожалуй. Тащить на себе груз вины всю оставшуюся жизнь или желать кому-то смерти было выше ее сил. Она подняла на супруга искренний, пылкий взгляд. Трудно было прочесть мысли великого князя, но, увидев ее решимость, Лун Фэйе невольно улыбнулся.

– Хорошо, я подожду тебя снаружи.

Вне себя от радости, Хань Юньси встала, чтобы проводить супруга до двери. Но как только она хотела закрыть ее, великий князь резко обернулся:

– Разве тебе не любопытно узнать мое происхождение?

Девушка думала об этом. Даже если Лун Фэйе не принадлежал Тяньнинской знати, его родословная все равно должна быть впечатляющей. Одним Небесам известно, где повитуха раздобыла малыша для фаворитки императора! И вопрос супруга лишь подтвердил ее предположения...

Хань Юньси вздрогнула и отрезала:

– Я не желаю знать того, что меня не касается!

Чем больше узнает, тем сложнее будет сбежать. Чем больше узнает, тем большей опасности подвергнется. Чем больше узнает, тем быстрее умрет! Пожалуй, она как-нибудь переживет без этой информации...

Лун Фэйе рассмеялся и, резко шагнув вперед, прижал Хань Юньси к стене. Его властная аура вмиг окутала девушку, а тонкий аромат амбры вскружил голову. Горячее дыхание великого князя обжигало ухо, лишая девушку самообладания.

– Хань Юньси, Гу Цишао все неправильно понял. Моя мать из клана Тан. Однако мне, как и ему, очень интересна история жизни госпожи Тяньсинь...

Сказав это, великий князь сразу же отступил назад, не дав ей возможности что-либо ответить. Он мягко втолкнул девушку в комнату и закрыл за собой дверь.

Какое-то время Хань Юньси стояла не шелохнувшись. Слова супруга ошеломили ее. Он сказал, что Гу Цишао неправильно понял? Значит, Лун Фэйе все же знал о том, что произошло в усадьбе семьи Хань! Он упомянул свою мать? Всего лишь вскользь, но с какой целью? Неужели в нем все же текла императорская кровь? Его матерью была женщина из клана Тан, но разве им не запрещалось выходить замуж за мужчин из других кланов? Наконец, он вспомнил о госпоже Тяньсинь. Значит, этот парень тоже искал сведения о ее семье? Что же ему удалось узнать?

От брошенных словно мимоходом слов кружилась голова. Хань Юньси всегда считала, что Лун Фэйе абсолютно не интересовался ее жизнью. Он редко проводил ночи в павильоне Лотосов и иногда требовал от нее выполнения некоторых поручений – всего лишь. Да они даже толком не общались! Как же так вышло, что этот равнодушный ко всему парень так много знал о ее жизни?

Взгляд принцессы стал растерянным, она замерла в глубоком раздумье. В этот миг за спиной раздался слабый шорох – наложница И пришла в себя.

Хань Юньси обернулась и увидела свекровь: та полулежала, опираясь на спинку кровати. Поспешно наполнив чашку водой, принцесса протянула ее наложнице И, но женщина, грубо оттолкнув руку, не сводила с девушки тяжелого взгляда.

– Хань Юньси, что ты сделала с Ваньжу?

Не говоря ни слова, принцесса достала из рукава три иглы и вложила их в руку наложницы И. Это были те самые иглы, что когда-то она использовала для лечения Чанпин. Те самые иглы, что еще несколько часов назад Мужун Ваньжу приставляла к горлу матери.

– Ваше высочество, благодаря вам план Мужун Ваньжу провалился, – холодно сказала Хань Юньси.

Возница свернул не туда, а следом на процессию напали убийцы – Мужун Ваньжу спланировала все заранее. Наложница И прекрасно знала об этом, но теперь случившееся не имело значения. Важно было лишь одно: Хань Юньси увидела и услышала то, что должно было остаться тайной.

Отбросив иглы, наложница И резко спросила:

– Где моя дочь?

Глава 46. Условия, необходимые для компромисса

– Если так беспокоитесь о ней, то почему же оставили? – равнодушно спросила Хань Юньси, поднимая иглы с пола.

Такое безразличие лишь распалило гнев наложницы И.

– Хань Юньси, не думай, что сможешь воспользоваться этим секретом против меня. Позволь напомнить, ты – супруга великого князя. Твоя судьба неразрывно связана с ним! Если тайна, которую я годами хранила, станет известна, ты ничего не выгадаешь! Даже если Ваньжу совершила ошибку, я никому не позволю навредить ей!

– Матушка, значит, вы признаете, что Ваньжу была не права? – усмехнулась Хань Юньси.

Сарказм, сквозивший в каждом слове принцессы, больно жалил сердце женщины.

– Это все из-за тебя! – воскликнула она. – Если бы ты не вышла замуж за Фэйе, ничего бы этого не случилось! Ты с самого начала невзлюбила Ваньжу, а потом решила выдать ее замуж. Несчастье на банкете по случаю цветения сливы – тоже твоя вина! Ты погубила ее! Ты сделала ее такой! Все из-за тебя!

Наложница И прекрасно знала о прегрешениях дочери, но до последнего выгораживала ее. И Хань Юньси не понимала, как у свекрови поворачивается язык так говорить. Неужели любые проступки Мужун Ваньжу будут оправданы, в то время как другие всегда будут виноватыми? Несмотря на вражду, принцесса уважала эту женщину и хотела ее признания. Но сколько бы она ни старалась, не получала и тени поддержки!

От этой мысли сердце болезненно сжалось. Хань Юньси никогда не мнила себя святой. Спасение наложницы И не было для нее делом чести – просто она знала, что в этом мире есть вещи куда страшнее смерти.

– Эти иглы я оставляла принцессе Чанпин, – проговорила принцесса.

Слова невестки заставили наложницу И замолчать. Девушка снова протянула иглы свекрови.

– Матушка, взгляните внимательно. Это иглы, которые использовались мною для иглоукалывания, я могу это подтвердить. Их осталось всего три, но я никогда никому их не передавала.

Возможно, кто-то не понял бы истинный смысл сказанного, но императорская наложница И, долгие годы прожившая во дворце, осознала все без лишних объяснений: иглы, оставленные у принцессы Чанпин, могли передать Мужун Ваньжу только по приказу вдовствующей императрицы. А это значит, что дочь объединилась с ее самым заклятым врагом, забыв про родственные связи, и попыталась убить собственную мать...

Лицо наложницы И исказилось от муки. В один миг она будто постарела на несколько лет. Рука задрожала, и золотые иглы со звоном рассыпались по полу. Наложница И не прощала измены, и сама мысль о том, что родная дочь способна на подобное предательство, была невыносима.

Внезапно женщина схватилась за грудь и выплюнула полный рот крови.

– Не верю! Не верю! – словно безумная причитала она.

Что бы ни говорила наложница И, в душе она уже знала ответ. Как говорится, у ненавистного человека обязательно найдется сторона, достойная жалости.

Хань Юньси молча смотрела на то, как та, что привыкла идти по чужим головам, никак не может прийти в себя. Затем поднялась и отошла в сторону, открыв наложнице И неподвижное тело Мужун Ваньжу, лежавшей на кушетке. Наложница И поспешно поднялась и, пошатываясь, подошла к дочери.

– Что с ней случилось? Хань Юньси, что ты с ней сделала?

– После того, как первая группа убийц, подосланная вдовствующей императрицей, была разбита, на нас напали другие. В ходе битвы в Мужун Ваньжу попала отравленная игла.

Не дав Хань Юньси закончить, наложница И резко перебила ее:

– Отравленной иглой? Это все ты!

– Момент введения противоядия был упущен, теперь яд навсегда останется в теле Мужун Ваньжу.

Лицо женщины исказилось, и она, как безумная, бросилась на Хань Юньси:

– Ах ты дрянь! Ты сделала это специально! Специально!

Девушка, легко увернувшись от обессиленной свекрови, спокойно произнесла:

– Матушка, его высочество до сих пор... не знает всех подробностей.

Услышав это, наложница И замерла. Что еще могло подействовать на нее так отрезвляюще, если не упоминание его высочества?

– После того как его высочество привел людей, чтобы спасти нас, он отправился преследовать убийц. Что произошло в повозке, известно только вам, мне и Мужун Ваньжу.

Хань Юньси лгала с абсолютной уверенностью. Все видели, как Лун Фэйе расправился с наемниками и вернулся к повозке, но кто посмеет уличить ее в этой маленькой лжи?

Из последних сил наложница И сохраняла невозмутимость – или, во всяком случае, пыталась ее изобразить.

– Хань Юньси, что ты имеешь в виду? Чего ты хочешь? Говори!

Больше всего она боялась не разоблачения в глазах Ваньжу – ее ужасала мысль, что правду узнает Фэйе. Сын был для нее смыслом существования, величайшей ставкой в игре всей жизни. Кто угодно мог раскрыть тайну, но только не он! Женщина намеревалась до конца дней оставаться матерью великого князя и навсегда сохранить титул самой могущественной наложницы в истории Тяньнина.

Хань Юньси ждала этих слов.

– Ваше высочество, я предложу две свои услуги. Но у меня есть два условия. Согласны?

Если бы не роковая тайна, наложница И ни за что не опустилась бы до сделки с этой девицей. Но обстоятельства загнали ее в угол.

– Говори! – стиснув зубы, прошипела она.

– Во-первых, хотя я не могу вылечить яд, я могу каждый месяц давать вам лекарство, чтобы поддерживать жизнь Мужун Ваньжу. Гарантирую, что она не умрет и навсегда останется спящей красавицей. Во-вторых, я никогда не расскажу о нашем разговоре великому князю.

Она говорила предельно убедительно, хотя каждое слово было ложью. Наложница И медлила, осознавая: иного выхода, кроме как согласиться, у нее нет.

– Хань Юньси, чего ты от меня хочешь? – наконец сдалась она, признавая поражение.

– Во-первых, расскажите, как вышло, что повитуха осталась жива? Кто эта женщина? И где она сейчас?

– Ты все слышала! – невольно вскрикнула женщина.

На самом деле Хань Юньси не была уверена, что тогда расслышала все верно – она лишь проверяла свекровь, и та заглотила наживку.

– Ваше высочество не желает говорить?

Наложница И с неприязнью взглянула на нее.

– А второе условие?

– Оно самое простое. Должно быть, за последнее время вы пережили немало потрясений и теперь хотите покоя в буддийском павильоне. А я, так и быть, присмотрю за дворцом.

Наложница И не поверила своим ушам. Невестка вознамерилась отобрать у нее власть?! Разумеется, формально всем распоряжался великий князь, но он редко бывал в поместье, и бытовыми вопросами ведала мать. Слуги, расходы, жалованье – все это годами находилось в ее руках. И теперь Хань Юньси требовала уступить бразды правления? Неслыханная дерзость!

Как только принцесса закончила говорить, наложница И резко ударила рукой по столу и вскочила.

– Да как ты смеешь! – в гневе закричала она.

Хань Юньси действительно стремилась к власти, но престиж и статус ее не манили. Все, чего она желала, – это свобода, право поступать по собственному усмотрению. Жизнь в тереме Свободных облаков и прежде не была безмятежной, теперь же, когда вражда с наложницей И достигла предела, оставаться под одной крышей стало и вовсе немыслимо. Хань Юньси просто хотела приходить и уходить по своей воле, не спрашивая ни у кого дозволения.

– Уже почти стемнело. Его высочество скоро вернется. Если вы не можете принять эти условия, обсуждать больше нечего, – отрезала принцесса и развернулась, чтобы уйти.

– Стой! – крикнула женщина.

– Матушка, вы приняли какое-то решение? – повернулась к ней Хань Юньси.

Наложница И оказалась в ловушке. Ей не оставалось ничего иного, кроме как проглотить это унижение – ради Ваньжу и ради себя самой. Если Хань Юньси раскроет правду Фэйе, их общая участь будет предрешена.

– Да будет так. Но из дворца я не уйду – и это мое последнее слово!

– Матушка, на территории дворца есть буддийский павильон, предназначенный для неторопливого отдыха и церемоний. Зачем же уезжать?

– Ваньжу тоже должна остаться! – решительно проговорила наложница И.

– Матушка, Ваньжу теперь член семьи Пинбэй-хоу. Ее следует отправить обратно...

Прежде чем Хань Юньси успела договорить, наложница И в ярости перебила ее:

– Нет! Ваньжу должна остаться, иначе...

– Да не волнуйтесь так! Будьте уверены, даже если Ваньжу никогда не проснется, семья князя Пинбэй-хоу все равно будет хорошо о ней заботиться...

– Нет! Ваньжу должна остаться рядом со мной, иначе я ни на что не соглашусь!

– Хорошо, здесь я всегда буду рядом, поэтому можете быть спокойны.

Спор между женщинами становился все острее. Последние их слова прозвучали почти одновременно, и в комнате внезапно воцарилась тишина. Лишь спустя долгий миг Хань Юньси повернула голову и едва заметно улыбнулась:

– Матушка, расскажите, что случилось с той повитухой.

Кулаки наложницы И непроизвольно сжались, сердце в груди забилось чаще. В конце концов она сдалась и, не проронив ни слова, покорно склонила голову:

– Ее звали Су Нян. Она была одной из повитух. На следующий день после родов она случайно упала в колодец. Император, ослепленный радостью от рождения сына, велел праздновать несколько дней кряду, так что внезапную смерть служанки удалось скрыть. Тело тайно предали земле. Лишь спустя время выяснилось, что Су Нян, опасаясь за свою жизнь, инсценировала несчастный случай и исчезла.

– Кто она? И где сейчас? – с тревогой спросила Хань Юньси, пораженная такой развязкой.

– Ее семья живет в северном пригороде столицы. Я искала Су Нян годами, но след простыл. Раз у нее хватило дерзости сбежать, значит, она слишком дорожит жизнью, чтобы болтать лишнее.

Сломленный вид наложницы И убедил Хань Юньси в искренности женщины. Помолчав немного, принцесса спросила:

– А что насчет происхождения его высочества?

Лун Фэйе сидел на крыше, с интересом наблюдая за супругой. На его губах играла едва заметная улыбка. Разве совсем недавно эта женщина не уверяла его, что не желает знать чужих тайн?

Ожидая ответа, принцесса размышляла над судьбой мужа. Его нашли в глухой деревне. Все, кто был причастен к подмене, давно замолчали. Мать Лун Фэйе принадлежала к клану Тан – как же он мог родиться в такой глуши, а после попасть во дворец? Нет, здесь определенно крылось нечто большее. Скорее всего, правда, известная наложнице И, была бесконечно далека от истины.

Голос свекрови вывел ее из задумчивости:

– Хань Юньси, Фэйе – сын покойного императора. Я не позволю тебе больше задавать такие вопросы!

Глава 47. Верните ее

Лишь юный евнух, казалось, еще не чуял надвигающейся бури. Тетушка Ли и евнух Гу десятилетиями служили вдовствующей императрице. Возможно, они не были обучены грамоте, но годы, проведенные во дворце, и накопленная мудрость заставили их заподозрить неладное.

Прежде никто не осмелился бы подвергнуть сомнению слова наложницы И или происхождение Мужун Ваньжу. Последнюю, не имевшую официальных титулов, во дворец привела сама императрица – а значит, ее прошлое никогда не проверялось. Однако теперь, когда всплыли новые факты, личность приемной дочери наложницы И всерьез заинтересовала вдовствующую императрицу.

Будучи выходцем из небогатой семьи, Мужун Ваньжу, едва обретя статус приемной дочери, была обязана поддерживать родню. Конечно, девушка могла намеренно оборвать все связи, но разве близкие не стали бы искать ее сами? Всем было ведомо: любой, кто входил во дворец и возвышался, становился опорой для своего клана. Как же вышло, что у Ваньжу не осталось ни единой родной души? И почему наложница И так самозабвенно любила чужого ребенка? Какие еще тайны крылись за этой необъяснимой привязанностью?

Как только слуга доставил «Ежедневные хроники императорского гарема», вдовствующая императрица тотчас открыла раздел, посвященный родам наложницы И. В документах подробно записывались все даты визитов фаворитки к правителю Тяньнина, периоды ее беременности, сами роды, а также имена всех присутствовавших при этом лиц.

Императрица-мать внимательно вчитывалась в каждую строчку. Тетушка Ли озадаченно прошептала:

– Ваше величество, великий князь Цинь на год старше Мужун Ваньжу.

Вдовствующая императрица даже не подняла взгляд:

– Она вошла во дворец в шесть лет. Кто знает, действительно ли ей было шесть?

Услышав это, тетушка Ли и евнух Гу обменялись понимающими взглядами.

– Цуйпин, Шуанси, лекарь Линь, тетушка Гуй, Чэнь Ма, Су Нян... – вдовствующая императрица водила длинными пальцами по именам в «Хрониках». – Евнух Гу, ступай, найди всех этих людей. Я лично допрошу их, но помни, об этом никто не должен узнать!

Слуга взглянул на свиток, запоминая имена.

– Ваше величество, не переживайте, доверьтесь мне!

Вдовствующая императрица, довольная ответом евнуха, едва заметно улыбнулась. Он не подвел ее, доставив «Ежедневные записи» в срок. В глазах женщины вспыхнуло торжество. «Наложница И, великий князь Цинь... Молитесь Небесам, чтобы я ничего не прознала. Иначе я позабочусь, чтобы от вашего дворца не осталось и камня на камне!»

Опасность пускала корни, незаметно прорастая в тени. Хань Юньси была поглощена заботами о поместье, совсем забыв расспросить супруга о его подлинном происхождении. Принцесса сдержала слово: Мужун Ваньжу отправилась в усадьбу Пинбэй-хоу. Наложница И также исполнила свою часть сделки, отстранившись от управления. Кроме редких поездок к дочери, она почти все время проводила в Пионовом павильоне.

При поддержке управляющего Ся и тетушки Чжао Хань Юньси полностью изменила привычный уклад. Она устранила приближенных свекрови и Мужун Ваньжу, заменив их верными людьми. Принцесса уволила большинство слуг, оставив в подчинении опытной тетушки Чжао лишь нескольких. За безопасность во дворце теперь отвечал Чу Сифэн.

Число прислуги сократилось до десяти человек, что сделало систему управления гораздо более упорядоченной и эффективной. В отсутствие толпы бездельников некому стало строить козни и соперничать за внимание хозяйки. Жизнь во дворце преобразилась. Теперь Хань Юньси предстояло решить последний вопрос, не дававший ей покоя: переезд из павильона Лотосов...

* * *

Павильон Лотосов всегда считался личной территорией Лун Фэйе, куда без его соизволения не смел ступить никто. Хань Юньси задержалась здесь лишь из опасения перед свекровью и Мужун Ваньжу. Но теперь угроза миновала, и ей следовало покинуть терем Свободных облаков. В конце концов, великий князь не только не выносил суеты, но и ревностно оберегал границы своего личного пространства!

Всю ночь Хань Юньси провела у окна, не сводя глаз с темных покоев Лун Фэйе. Она поймала себя на мысли, что сердце сжимает невыносимая тоска. Но подобные чувства не сулили ничего, кроме боли. Тосковать по тому, чему не суждено было случиться – бессмысленно...

На следующее утро принцесса решительно покинула терем Свободных облаков и переехала в большой павильон Нарциссов, расположенный неподалеку от покоев наложницы И.

После долгого дня Хань Юньси так устала, что не в силах была встать с кушетки. Глядя в потолок, девушка мысленно перебирала список дел, которые еще требовали ее внимания. Обновление системы сканирования продолжалось, но с каждым днем это отнимало все меньше сил. Впервые Хань Юньси сталкивалась с подобным. Силы практически восстановились, так почему же система не начинала работу? Сколько еще времени потребуется для завершения? Может ли система подсказать ей и обозначить хоть какие-нибудь сроки?

К счастью, в последнее время не происходило ничего серьезного, что требовало бы использования системы...

Внезапно в дверях появилась тетушка Чжао. Поджав губы, она недовольно проговорила:

– Ваше высочество, эта старая служанка считает ваш поступок неуместным. По крайней мере, вы должны были сообщить великому князю, не так ли?

Тетушка Чжао ворчала с самого утра не переставая, и, по правде говоря, Хань Юньси изрядно утомили ее причитания.

– Уже поздно, иди спать.

Служанка, отчаявшись уговорить госпожу, беспомощно качнула головой и молча удалилась. Хань Юньси вновь уставилась в потолок, и мысли ее невольно вернулись к супругу. Должно быть, Лун Фэйе только рад, что она покинула павильон Лотосов? Станет ли он укорять супругу за переезд без предупреждения? Едва ли у столь занятого человека найдется время на подобные пустяки... Да и кто знает, в каких краях снова пропадает этот мужчина?

Хань Юньси лениво потянулась, но едва она поднялась, как в комнату вернулась тетушка Чжао. Старая служанка загадочно улыбнулась, глядя на госпожу. Хань Юньси ощутила, как по спине пробежал холодок, и недовольно нахмурилась:

– Говори!

Улыбка служанки стала еще шире.

– Ваше высочество, господин только прислал слугу с сообщением... – тетушка Чжао повысила голос, подражая властному тону Лун Фэйе. – Все, что было вывезено сегодня из павильона Лотосов, должно быть возвращено назад! Без исключения!

Хань Юньси застыла, не веря собственным ушам.

– Принцесса, его высочество отдал приказ. Мы не можем не повиноваться, простите нас.

Тетушка Чжао и не думала раскаиваться. Ее улыбка стала лишь шире. Взмахом руки она велела ожидающим снаружи слугам войти. Дюжина человек, лично отобранных принцессой, вместе с ними – управляющий Ся. Они работали слаженно и быстро, и спустя считаные мгновения просторный двор опустел, будто его дочиста разграбили.

– Госпожа, его высочество велел передать кое-что еще... – начала тетушка Чжао.

– Что случилось? – Хань Юньси невольно напряглась.

– Ваше высочество, попробуйте угадать, – лукаво подмигнула старая служанка.

– Ты скажешь наконец или нет? – вспылила принцесса.

Но тетушка Чжао, нисколько не испугавшись гнева хозяйки, улыбнулась еще шире.

– Госпожа, его высочество велел передать: все, кто покинул павильон Лотосов, обязаны вернуться!

От этих слов сердце Хань Юньси забилось быстрее. Великий князь хотел ее возвращения, требуя этого в своей обычной властной и напористой манере. Она всегда подчинялась воле супруга, но как поступить на этот раз?

Принцесса, уйдя в размышления, смотрела на тетушка пустым, ничего не выражающим взглядом.

– Ваше высочество, – окликнула ее старая служанка. – Я возвращаюсь, а вы?

Она хитро прищурилась. Хань Юньси ничего не ответила. Резко развернувшись, девушка бросилась прямиком к павильону Лотосов. Служанка ошеломленно смотрела вслед госпоже, не в силах постичь ход ее мыслей. Что произошло? Почему принцесса так себя ведет?

Добежав до покоев великого князя, Хань Юньси заметила в окнах свет и, не раздумывая, влетела внутрь. Всю ночь она провела без сна, терзаясь сомнениями. Возможно, сейчас ею двигали одни лишь эмоции, но какая разница?! Она просто хотела знать – почему! Почему Лун Фэйе заставил ее вернуться?

Сердце бешено колотилось, душа требовала ответов. Но Хань Юньси и представить не могла, что застанет супруга совершенно нагим. Он как раз собирался войти в горячий источник. Взгляд принцессы невольно скользнул по его телу – безупречному, с идеально выверенными пропорциями. Казалось, оно было отражением его натуры: холодное, точеное, словно высеченное из цельного куска льда.

Увиденное заставило Хань Юньси замереть. Кровь гулко пульсировала в висках, окончательно лишая воли. Она не могла заставить себя отвернуться: широкие плечи, сильная спина, длинные ноги – в каждой линии чувствовалась скрытая мощь, каждая деталь будоражила воображение... В этот миг Хань Юньси осознала: она пропала.

Обуреваемая чувствами, принцесса и не подозревала, насколько жадным был ее взгляд. Лун Фэйе, даже не оборачиваясь, ощущал его каждой клеткой своего тела. Эта девушка пробуждала в нем неведомые прежде порывы. Великий князь всегда ненавидел подобное внимание, но на этот раз не чувствовал ни капли отвращения. Напротив – ему хотелось увидеть выражение ее лица.

Лун Фэйе потянулся к длинной мантии и небрежно обернул ее вокруг талии. Лишь тогда Хань Юньси наконец смогла вдохнуть и прийти в себя. Великий князь повернулся, исподлобья глядя на незваную гостью. Словно вор, пойманный с поличным, принцесса вспыхнула и бросилась было прочь, но не успела она сделать и шага, как Лун Фэйе преградил ей путь.

Изогнув бровь, он пристально изучал ее, не проронив ни слова. Под этим тяжелым взором Хань Юньси еще ниже склонила голову, едва не коснувшись подбородком груди. От пережитого шока по коже пробежали мурашки; ей хотелось провалиться сквозь землю или вовсе вернуться в современный мир, лишь бы оказаться как можно дальше отсюда.

– Кто тебя впустил? – наконец спросил Лун Фэйе.

Вся находчивость Хань Юньси куда-то исчезла. Она лишь невнятно пробормотала, едва справляясь с голосом:

– Я... я, ты... ты сказал, что хочешь, чтобы я вернулась?

– Я велел тебе вернуться в терем Свободных облаков, а не врываться в мои покои, – отчеканил он.

– Почему ты приказал мне вернуться?

Задав этот вопрос, она наконец вспомнила об истинной цели своего визита.

«Почему?» Лун Фэйе был застигнут врасплох. Он не ожидал подобного, однако ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Это приказ. Нет никаких особых причин.

Хань Юньси глубоко вздохнула и, собрав волю в кулак, вскинула взгляд на супруга.

– Если нет причин, значит, я отказываюсь возвращаться!

Щеки и уши девушки все еще горели, но глаза, искренние и упрямые, ярко сияли, пронзая его насквозь. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. В комнате воцарилась гнетущая тишина, словно замер весь мир. Лун Фэйе молчал, а Хань Юньси терпеливо ждала.

«Лун Фэйе, кажется, я немного к тебе привязалась, совсем чуть-чуть...» – крутилось у нее в голове. «Дай мне ответ, он может разбить мне сердце... или заставить его трепетать!»

Глава 48. Совершенствование: появление новых способностей

Ночь всегда волнует душу. Оставаясь внешне спокойной, Хань Юньси слышала, как бешено колотится ее сердце. Она ждала ответа.

Почему? Каждое его слово и действие были понятны только ему самому и никогда – другим. Лун Фэйе смотрел на стоящую перед ним супругу; его бездонные как море глаза были куда красноречивее лица, по-прежнему хранившего бесстрастие. Буря эмоций лишь на краткое мгновение отразилась в его взгляде – так мимолетно, что Хань Юньси едва ли могла это заметить.

– Нет никаких «почему», это приказ, – наконец произнес он.

– Я отказываюсь подчиняться, – без колебаний ответила Хань Юньси.

– Не тебе решать. Выходи, – со сталью в голосе отчеканил великий князь.

– Лун Фэйе, я... – Она буквально задыхалась от бессилия.

Внезапно Хань Юньси осеклась на полуслове, болезненно нахмурив тонкие брови. Голова закружилась, мир вокруг внезапно поплыл. Что... что такое?

– Что с тобой? – в голосе Лун Фэйе промелькнула тревога.

Хань Юньси подняла руки к вискам, вскидывая взгляд на супруга. Не будь ей дела до его мотивов, она бы промолчала. Но раз спросила – значит, намерена получить прямой ответ. В этот миг собственное самочувствие ее не заботило: она жаждала лишь одного – ясности.

– Почему? Ответь мне! – закричала она.

И тут мир вокруг стремительно померк. Ноги Хань Юньси подкосились, и она без чувств рухнула вперед. Лун Фэйе едва успел подхватить супругу и на руках перенес ее на кровать.

Вскоре явился лекарь Ли. Старому целителю еще никогда не доводилось видеть великого князя в таком смятении: за долгие годы службы во дворце он не замечал за ним подобного волнения даже в те дни, когда наложница И была при смерти. Пораженный такой переменой, лекарь немедля приступил к осмотру. Однако, прощупав пульс, он пришел в замешательство – все было в норме!

– Что произошло? – раздраженно поторопил его Лун Фэйе.

– Ваше высочество, пульс принцессы ровный, крови и энергии достаточно, это очень странно... – озадаченно произнес лекарь.

Лун Фэйе, не глядя на него, нетерпеливо скомандовал:

– Тетушка Чжао, немедленно приведи Гу Бэйюэ!

Лекарь Ли лишь удрученно отступил. Назови великий князь кого-то другого, он бы возмутился, но перед именем Гу Бэйюэ старик лишь склонил голову, сознавая, что не ровня ему.

Гу Бэйюэ прибыл той же ночью. Он ожидал, что служанка проводит его в терем Свободных облаков, но тетушка привела его в личную опочивальню великого князя. Миновав длинный, тускло освещенный коридор, они наконец увидели свет в глубине покоев. Там, за тяжелыми занавесками, лежала принцесса, а рядом неподвижно сидел Лун Фэйе.

В этот миг время словно замерло. Перед Гу Бэйюэ предстала безмятежная картина, заставившая его неосознанно замедлить шаг.

– Лекарь Гу, поторопитесь, его высочество волнуется! – прошептала тетушка Чжао.

Мужчина решительно вошел в покои великого князя и сел у постели, скрытой от посторонних глаз тонкой вуалью. Лун Фэйе молча положил руку Хань Юньси на шелковую подушечку; его движения были на редкость бережными. Гу Бэйюэ сосредоточенно принялся замерять пульс принцессы.

– Я спрашивал вас раньше, но спрошу еще раз. Похоже, нынешние симптомы напоминают старую болезнь, не так ли?

После того как Хань Юньси несколько дней пробыла в беспамятстве в Аптекарском Городе, Лун Фэйе велел Гу Бэйюэ осмотреть ее. Тогда диагноз был прост: переутомление и сильное потрясение. Но на сей раз испуг едва ли мог стать причиной случившегося. Эта девушка, обладавшая несгибаемым характером, не из тех, кто лишается чувств от страха! Что же до истощения сил, то месяц спокойной жизни в поместье вряд ли мог ей навредить.

Гу Бэйюэ отпустил руку принцессы.

– Ваше высочество, могу ли я осмотреть лицо принцессы?

Великий князь приподнял уголок полога. Лекарь встал, окинул взглядом принцессу и, ничего не сказав, вернулся к измерению пульса.

– Как она? – с тревогой спросил Лун Фэйе.

– Ваше высочество, пожалуйста, успокойтесь. Позвольте мне еще раз внимательно ее осмотреть, – тихо попросил Гу Бэйюэ.

Слова лекаря заставили Лун Фэйе вспомнить о собственной несдержанности. Он отвел взгляд и помрачнел.

Хотя пульс девушки был в норме, Гу Бэйюэ чувствовал: даже в беспамятстве она была неестественно напряжена, будто нечто неведомое капля за каплей вытягивало из нее силы. Иной лекарь не придал бы этому значения – но только не он. Однако и этих догадок не хватало, чтобы установить истинную причину недуга.

Наконец лекарь Гу отпустил руку принцессы и ровным голосом произнес:

– Ваше высочество, пульс принцессы в норме, что указывает на отсутствие серьезных заболеваний. Однако, похоже, некая тягостная дума снедает ее сердце, порождая тревогу и истощая душевные силы.

Лун Фэйе, похоже, что-то осознал и, иным взглядом окинув Хань Юньси, погрузился в молчание.

– Состояние принцессы весьма необычно. Пока это лишь догадка, – осторожно произнес Гу Бэйюэ. – Нужно дождаться, когда она придет в сознание, и тогда провести повторный осмотр.

– Тетушка Чжао, подготовь для лекаря Гу покои в западном крыле, – негромко распорядился Лун Фэйе.

Этот приказ означал одно – ему придется задержаться здесь, пока принцесса не очнется. Пожалуй, дворец Цинь оставался единственным местом, не считая императорской лечебницы, где Гу Бэйюэ мог задержаться без лишних проблем. Его вполне устраивало подобное стечение обстоятельств.

Когда лекарь собрался уходить, Лун Фэйе внезапно спросил:

– Лекарь Гу, слышал, вас на днях ранили в усадьбе семьи Хань?

– Спасибо за заботу, ваше высочество. Все так. Этим человеком был Гу Цишао, которого мы встретили в долине Яогуй, – прямо ответил Гу Бэйюэ.

– Разве вы не встречались с ним раньше в чайном доме Минсян?

– Да, я видел его однажды, но совершенно об этом позабыл, – без колебаний отозвался лекарь.

– Вы были знакомы прежде?

Столкнувшись с настойчивостью великого князя, Гу Бэйюэ сохранял невозмутимость, не выдав своего волнения ни единым жестом.

– Нет, мы столкнулись случайно. Ее высочество была знакома с ним, а я – нет.

Лекарь Гу, много лет проработавший среди высокопоставленных лиц, умел ходить по лезвию ножа. Он не лгал, но при этом не говорил всей правды. Если бы Хань Юньси увидела его сейчас, то была бы крайне удивлена такому красноречию Гу Бэйюэ. Однако сейчас перед ним была не принцесса, а великий князь.

– И при каких же обстоятельствах вы случайно столкнулись? – допытывался Лун Фэйе.

Старая служанка удивленно посмотрела на господина. Впервые в жизни она видела, чтобы всегда сдержанный и немногословный великий князь Цинь задавал столько вопросов. Что же случилось с его высочеством?

Гу Бэйюэ, давно заметивший неравнодушное отношение собеседника к своей супруге, легко улыбнулся и откровенно ответил:

– У этого скромного чиновника была назначена встреча с ее высочеством для консультации по методам отравления. Потом мы случайно встретили Гу Цишао.

Удовлетворившись этим ответом, Лун Фэйе махнул рукой, разрешая лекарю удалиться. Если бы Хань Юньси увидела и услышала супруга в столь непривычном обличии, что бы она подумала? Наверняка она уже и позабыла все, что произошло в чайном доме Минсян!

Но принцесса не слышала их разговора. Погруженная в глубокое забытье, она совершала ментальное странствие внутри системы нейстрализации. Прежде Хань Юньси управляла ею лишь силой мысли, обращаясь к нужным функциям по своему желанию. Однако тогда все ограничивалось лишь поверхностным контролем.

С обновлением системы все изменилось. Теперь владелец мог физически ощущать себя внутри, ясно видя каждый протекающий там процесс. Прошлые кошмары Хань Юньси были лишь следствием сбоя при загрузке данных. Прежде ей снилось, что лекарства хаотично разлетаются во все стороны, но теперь буря утихла.

Принцесса вспомнила давний разговор с разработчиком. В тот раз она не придала его словам значения, но сейчас, оказавшись в самом сердце системы, наконец осознала истину. Это была не просто программа, а целое измерение. Уникальный мир, принадлежавший только ей одной...

Окружающее пространство тускло освещалось. Справа раскинулась огромная кладовая, доверху забитая лекарствами и иглами из другой жизни. Здесь, в недрах системы, хранение и извлечение вещей не требовало ни малейших усилий. Стоило Хань Юньси лишь подумать, как нужные предметы сами летели ей в руки.

Слева разместился отравленный водоем, который она «увела» из Запретного леса Аптекарского Города. В пруду постепенно росли новые ядовитые травы.

По правде говоря, когда девушка попыталась переместить пруд в систему сканирования, она и представить не могла, как все уместится внутри. Теперь же, увидев его перед собой, Хань Юньси готова была поверить, что он всегда был частью этой системы. Водоем словно жил собственной жизнью. Он не просто хранился здесь, а генерировал новые растения, уже проявляющие первые признаки токсичности.

Девушка подошла к пруду и попыталась дотянуться до неизвестного цветка. Тут же в ее голове всплыло предупреждение системы: «Пыльца ядовита и может вызывать зуд кожи. Расчесывание может усилить зуд. Противоядие в процессе разработки, на его создание уйдет около шести месяцев. Не прикасайтесь к растению». Хань Юньси тут же отдернула руку. О Небеса! Она чуть не дотронулась до растения, чей яд будет невозможно нейтрализовать еще ближайшие полгода!

На мгновение принцесса заколебалась, но затем потянулась к еще одному растению. На этот раз система предупредила: «Токсичность неизвестна. Для определения понадобится еще три месяца». Девушка удивленно раскрыла глаза. Какой же это невероятно медленный процесс!

Однако прогресс был налицо – раньше система даже не могла проанализировать водоем из Запретного леса, а теперь была способна выдавать информацию по каждому растению в нем и автоматически разрабатывать противоядия! Невероятно!

Так вот в чем заключалось обновление... Теперь Хань Юньси могла не только использовать систему как хранилище, но и самостоятельно выращивать травы и создавать сложнейшие составы! Фантастическая новость. По сути, она обрела именно ту мощь, к которой так стремился Цзюнь Исе. Никто и не догадывался, что благодаря этим навыкам принцесса Цинь в одно мгновение превратилась в опаснейшего мастера ядов. Эта мысль заставила девушку загадочно улыбнуться.

База данных содержала редчайшие составы, неведомые древним мастерам – например, мощные анестетики. Однако их запасы были скудны. С обретением новой функции она могла синтезировать их самостоятельно! Больше не нужно было тревожиться из-за нехватки редких компонентов.

Хань Юньси огляделась. Она могла видеть только ядовитый пруд и кладовую. Все остальное пространство заполнял кромешный мрак. Неужели вскоре ей откроются и другие грани этой поразительной разработки?

Принцесса попыталась пройти вперед, но, к своему изумлению, не смогла сделать и шага. Внезапно голову сдавило, в глазах потемнело, и она вновь провалилась в пустоту...

Очнулась девушка уже в реальности, обнаружив, что лежит на огромном ложе под роскошным балдахином. Где она? Пребывая в полузабытьи, она с трудом повернула голову и застыла.

Глава 49. Будь что будет!

Хань Юньси открыла глаза и увидела задремавшего рядом Лун Фэйе. Черты этого сурового мужчины, обычно холодные и беспристрастные, сейчас казались непривычно мягкими. Он напоминал прекрасную картину, созданную для безмолвного восхищения. Девушка инстинктивно плотнее сомкнула губы, подавив готовый сорваться вопрос.

Внезапно Хань Юньси осознала: она очнулась не в своих покоях, а на ложе Лун Фэйе. Над ней, подобно огромному куполу, раскинулся богатый балдахин; постель была устлана мягким мехом и шелковым одеялом, невесомым, точно гусиный пух. В воздухе плыл терпкий аромат амбры – неизменный спутник своего хозяина. Каждая деталь в спальне великого князя дышала благородством и строгостью. Оказаться здесь означало целиком погрузиться в его мир, и от этой близости сердце вновь затрепетало в невольном смятении.

С одной стороны, Хань Юньси хотелось встать и поскорее сбежать с глаз Лун Фэйе, а с другой – остаться. Ощутить безопасность, которая окружала ее каждый раз, когда она оказывалась рядом с этим бесчувственным человеком... Внезапно Лун Фэйе открыл глаза и взглянул на супругу.

– Очнулась?

Невероятно! Когда он успел проснуться? Или вовсе не засыпал, а лишь притворялся?

– Только-только... – притворно-слабым голосом отозвалась она. – Что-то случилось?

По правде говоря, она прекрасно помнила все, что здесь произошло. Однако раскрыть Лун Фэйе правду об обновлении системы было невозможно. Теперь, когда процесс завершился, Хань Юньси чувствовала себя совершенно бодрой и больше не нуждалась в опеке.

Мысли принцессы вновь вернулись к недавним открытиям: ядовитый источник запустил трансформацию, позволив ей не просто использовать хранилище, но и буквально переноситься в него. Что еще способно вызвать подобный отклик? Сколько сюрпризов таит в себе этот таинственный мир?

– Ты чем-то обеспокоена? – внезапно спросил супруг.

Девушка удивленно посмотрела на великого князя. С чего вдруг великого князя стали заботить ее невзгоды? Она медленно покачала головой.

– Нет... я... я, наверное, просто слишком устала в последнее время. Чувствую какую-то слабость.

– У тебя возникли какие-то проблемы? – не унимался Лун Фэйе.

Хань Юньси была совершенно сбита с толку и снова покачала головой. Могли ли ее переживания быть напрямую связаны с путешествием по системе? Лун Фэйе пристально посмотрел на нее, а затем встал.

– Тетушка Чжао, позови лекаря Гу.

Хань Юньси решительно не понимала, что происходит, пока появившийся в покоях великого князя Гу Бэйюэ не поделился своими догадками.

Стоило признать, что императорский лекарь обладал поразительным чутьем. Не зная истинной причины случившегося, он, тем не менее, подобрался к разгадке ближе всех...

– Ваше высочество, переутомление приводит к болезням. Если у вас есть какие-либо опасения, не держите их при себе. Ваше здоровье превыше всего.

Было бы ложью сказать, что Гу Бэйюэ совершенно не интересовали дела принцессы, однако он не решился расспрашивать о них в присутствии Лун Фэйе. Осмотрев Хань Юньси, он прописал ей успокаивающее лекарство и вышел.

Лун Фэйе прислонился к стене и, скрестив руки на груди, спросил:

– Что тебя беспокоит? Расскажи, я подумаю, что можно сделать.

Он не сводил взгляда с супруги. У семьи Хань все шло гладко, репутация лечебниц росла. Во дворце великого князя ситуация наладилась, Хань Юньси обрела единоличную власть и больше не страшилась гнева свекрови и козней Мужун Ваньжу. Какие же проблемы могли у нее быть? Конечно, она сама оставалась загадкой, и было в ней что-то, что пробуждало в нем странные чувства и желания. При всей своей утонченности и изящности эта девушка отличалась сильным характером. Что могло заставить ее расстроиться настолько, чтобы потерять сознание? Лун Фэйе был полон решимости это выяснить.

Хань Юньси была одновременно удивлена и раздражена. Даже если бы небо рухнуло – ей не из-за чего расстраиваться! Игнорируя вопросительный взгляд супруга, она поднялась с кровати и спокойно ответила:

– Ваше высочество, со мной все в порядке.

– Ты что-то от меня скрываешь? – Он был настойчив.

Эта подозрительность выматывала душу. Кем они были друг другу? У нее, как и у Лун Фэйе, хватало секретов, которыми она не спешила делиться. Повернувшись к супругу, Хань Юньси со спокойной решимостью произнесла:

– Ты прав, у меня тяжело на сердце, и я не могу понять, что происходит. И я очень зла!

Не ожидая подобного ответа, Лун Фэйе слегка опешил. Тяжело на сердце? Зла? Неужели ее кто-то обидел? Взгляд великого князя потемнел, но он по-прежнему хранил молчание, ожидая продолжения.

– Ваше высочество, я просто не понимаю, почему вы требуете моего возвращения. Я всегда была для вас номинальной супругой, так почему же вы не хотите отпустить меня? Разве в таком огромном дворце не найдется для меня уединенного уголка?

Хань Юньси не забыла, о чем спрашивала его до того, как упасть в обморок. Если она начинала, то всегда шла до конца. Так и теперь, задав вопрос, девушка ждала ответа.

Лун Фэйе резко нахмурил брови, однако эти видимые перемены в его настроении нисколько не напугали принцессу. Поправив челку, девушка посмотрела на него ясными глазами:

– Ваше высочество, не лучше ли мне уйти, дабы не тревожить ваш покой? Зачем же вы настояли на моем возвращении?

Бесстрашный и страстный взгляд этой девушки будил в Лун Фэйе потаенные чувства. Еще немного, и он уже не сможет обуздать их. Но годы выдержки в очередной раз взяли вверх, и безразличие в очередной раз сменило пылающую страсть в его глазах.

Великий князь резко отвернулся:

– Нет никаких причин. Если хочешь, переезжай.

Сказав это, он бесстрастно прошел мимо Хань Юньси и быстро исчез в дверях.

Еще долго после его ухода принцесса не могла пошевелиться. Резкие, полные желчи слова опустошили ее, вывернув сердце наизнанку. Разум отказывался принимать очевидное: человек, значивший для девушки так много, внезапно отверг ее.

Застыв посреди комнаты, Хань Юньси до боли впилась ногтями в ладони. Лишь когда кожу обожгло покалывание, словно от сотен муравьиных укусов, она разжала кулаки. Отчего даже тень разрушенной привязанности отозвалась в ее сердце такой печалью?

В комнату вошла тетушка Чжао.

– Ваше высочество, госпожа... Лекарство только что сварили. Придворный лекарь Гу распорядился пить его горячим.

Хань Юньси бросила на нее равнодушный взгляд и не сдвинулась с места.

– Ваше высочество, если вас что-то беспокоит, почему бы не рассказать этой старой служанке? Не держите все в себе, это вредно для вашего здоровья. Вы не видели, как сильно его высочество заботится о вас, он все время сидел рядом, – с неподдельным участием проговорила тетушка.

Девушка усмехнулась. Конечно! Ведь он все еще сомневался в ее искренности и желал узнать тайну госпожи Тяньсинь!

– Больше не варите это лекарство, со мной все в порядке. Немедленно отдайте приказ перенести все из терема Свободных облаков в павильон Нарциссов. Отныне он будет называться двором Свободных облаков.

Услышав приказ госпожи, служанка едва не выронила чашку с лекарством.

– Ваше высочество, что... но как же его высочество...

– Его высочество знает. Сделай, как я сказала. Немедленно. Я надеюсь лечь спать уже в новом месте! – отрезала девушка, словно ставя точку.

Тетушка Чжао наблюдала за тем, как изящная фигура хозяйки удаляется от покоев великого князя. Походка ее была легкой и непринужденной, а каждое движение источало редкое, почти неуловимое изящество.

* * *

Хань Юньси предалась своим мыслям. Раз уж она осмелилась спросить, значит, должна быть готова принять любой ответ. А он был однозначен. Теперь у нее достаточно причин, чтобы уйти. Находясь вдали от супруга, она станет свободна, и в ее сердце вновь воцарится мир. Что же до остального... К демонам!

По правде говоря, больше всех в этой неразберихе пострадали слуги. Им пришлось трижды переносить вещи принцессы, и закончили они, лишь когда забрезжил рассвет. Управляющий Ся и тетушка Чжао в полном недоумении гадали: что же затеяли их господа? Почти все поместье втайне делало ставки на то, что это не последняя битва характеров. Однако ожидания не оправдались: Лун Фэйе больше не вмешивался в дела супруги, окончательно обосновавшейся в новом павильоне.

Несколько дней во дворце царило обманчивое спокойствие. Так продолжалось до тех пор, пока туда не нагрянула вдовствующая императрица. Ее заговор провалился, и настроение высокой гостьи было далеко от благодушного. Долгое время весть о нападении на семью великого князя не сходила с уст горожан. Несмотря на пересуды в народе, вдовствующая императрица хранила ледяное молчание: она не сделала ни единого заявления и даже не навестила наложницу И. И вот, спустя почти месяц, она наконец решила проведать родственников.

Что же замышляла эта женщина? Императрица-мать редко жаловала дворец Цинь своим присутствием, но каждый такой визит превращался в грандиозное шествие, когда даже наложница И была обязана встречать ее у самых ворот.

Спустя некоторое время вдовствующую императрицу усадили в главном зале. Хань Юньси пристально следила ней, чувствуя, как внутри зарождается жгучая ненависть. По сравнению с этой женщиной наложница И казалась вполне родной и понятной...

Усевшись удобнее, императрица-мать, наконец, заговорила:

– Наложница И, мне все известно об убийцах...

Эти слова были явной провокацией. Все знает? Конечно! Разумеется! Разве не она стояла за кулисами, направляя марионеток в своей игре?

– Наложница И, вы испугались. Бедная Ваньжу... Увы, такое хорошее дитя, и вот что случилось. Почему жизнь к ней так несправедлива? – сокрушалась вдовствующая императрица.

Наложница И, измотанная бесконечными церемониями, едва сдерживала гнев. Если бы не крепко сжатые кулаки, она бы уже взорвалась. Именно такую реакцию и желала видеть вдовствующая императрица!

Вздохнув, она продолжила:

– Наложница И, вы – не родная мать для Ваньжу, но так убиваетесь из-за приемной дочери! Что же будет с ее родными родителями?

Наложница И смертельно побледнела, ее охватила такая дрожь, будто она вот-вот готова была сорваться и наброситься на высокую гостью. Хань Юньси мгновенно ощутила неладное. Похоже, вдовствующая императрица намеренно провоцировала их! Подойдя к свекрови, принцесса мягко коснулась ее плеч, стараясь передать женщине свою уверенность и поддержку.

– Матушка, что сделано, то сделано. Не зацикливайтесь на этом. К счастью, с вами все в порядке. Иначе его высочество... и я были бы убиты горем.

Хань Юньси специально выделила «его высочество», чтобы успокоить наложницу И. Та тихонько вздохнула и, взяв чашку, сделала глоток.

Лишь теперь гостья, казалось, удостоила вниманием принцессу Цинь. Она окинула ее испытующим взглядом, но Хань Юньси не опустила глаза и искусно перевела разговор:

– Ваше величество, императрица чувствует себя лучше? Она все еще горюет по принцессе Чанпин?

Принцесса не собиралась отступать. Любой может вскрыть старые раны, она – не исключение! Госпожа Тяньсинь спасла жизнь вдовствующей императрице, Хань Юньси – наследному принцу. А эта старая карга отвечает враждой на добро! Ей лучше больше никогда ничего не просить у Хань Юньси, иначе получит сполна...

Вопросы девушки словно посыпали солью раны вдовствующей императрицы, лицо которой тут же помрачнело.

– Хань Юньси, я говорю с твоей матушкой, ты не можешь вмешиваться!

– Ваше величество, меня волновало состояние императрицы. Надеюсь, вы простите мою дерзость! – делано улыбнулась принцесса. – Надеюсь, ваше величество простит меня!

«Что за девчонка! Она снова посмела помянуть императрицу!» Вдовствующая императрица едва сдержала ярость, и в этот момент стоявшая рядом с ней тетушка Ли быстро проговорила:

– Ваше величество, не забывайте о важном деле! Мы здесь из-за госпожи Ваньжу.

Хань Юньси заподозрила неладное. Какая роль в этой игре отведена Мужун Ваньжу? Тем временем вдовствующая императрица перевела дух, возвращая себе привычное самообладание.

– Я так рада, что с наложницей И все в порядке, что совсем забыла об одном важном деле. – Она улыбнулась. – Не грустите. Я обратилась к императору с просьбой о присвоении Ваньжу титула принцессы Ниншо. Она служила вам столько лет и заслужила это. Император сказал, что указ будет отправлен ее семье, чтобы почтить память предков. Вам следует подготовиться и собрать всех родственников. Не потеряйте лицо!

Хань Юньси и наложница И с тревогой переглянулись. Императорский указ по этому случаю следовало отправить в усадьбу Пинбэй-хоу, а не семье Мужун Ваньжу. Что это значило?

Глава 50. Пойдем со мной

По какой-то причине вдовствующая императрица пожелала оповестить именно родню Мужун Ваньжу – ту самую, с которой когда-то разобралась наложница И. То есть в жилах девушки текла императорская кровь, но разве заклятый враг мог знать об этом?

Хань Юньси и наложница И обменялись понимающими взглядами. Нелогичные действия гостьи насторожили обеих. Неужели вдовствующая императрица нашла зацепку? Был ли ее сегодняшний визит лишь проверкой на прочность?

Но хоть приезд родственницы и выбил наложницу И из привычной колеи, однако долгие годы жизни во дворце сделали свое дело. Несмотря на бурю чувств внутри, она не выказала и капли беспокойства.

– Ваньжу теперь член семьи Пинбэй-хоу. Не уместнее ли отправить императорский указ им? – искренне удивилась наложница И.

Ответ собеседницы поражал изяществом:

– Я тоже так считала, но у императора, должно быть, свои причины. У меня нет времени угадывать их!

Мысли Тяньхуэя? Хань Юньси забеспокоилась. Она была почти уверена, что император и его мать знали тайну происхождения Мужун Ваньжу! А если нет, то наверняка что-то подозревали, иначе сегодня вдовствующая императрица не вела бы себя так откровенно. Ее речи были не проверкой, а предупреждением.

Наложница И по-прежнему оставалась спокойной и невозмутимой:

– Раз уж это воля императора, давайте так и сделаем. Я забрала Ваньжу у императрицы много лет назад, поэтому мало что знаю о ее прежней семье. Теперь, когда она без сознания, похоже, нам придется потревожить императрицу и разузнать о родственниках Ваньжу, – мягко улыбнулась она.

Про себя Хань Юньси восхищалась свекровью. Даже в такой критический момент она не только сохраняла спокойствие, но и намеренно упомянула императрицу, стерев самодовольную улыбку с лица гостьи.

– Что? Все эти годы Ваньжу не общалась с семьей?

– Это ее дело. Вы же знаете, как я ненавижу невоспитанных крестьянок, которые пытаются заявить о родстве. Во дворце великого князя Цинь есть свои правила. Даже если Ваньжу общалась с семьей, это происходило скрытно от посторонних глаз.

Наложница И уверенно откинулась на спинку своего элегантного кресла. Эта беззаботная поза не позволила вдовствующей императрице продолжить расспросы. Как и ее соперница, она всегда умела вовремя остановиться.

Однако в разговор вмешалась тетушка Ли:

– Раз так, то мы должны поручить расследование людям из дворца Сюй.

Наложница И кивнула, давая понять, что у нее нет никаких возражений. Это согласие заставило вдовствующую императрицу засомневаться в собственных выводах. Не задавая более вопросов, она распрощалась с родственницами и вернулась во дворец.

Как только вдовствующая императрица ушла, у обычно сдержанной наложницы И подкосились ноги, и она без сил опустилась на пол. Лицо женщины было мертвенно-бледным. Она безучастно посмотрела на Хань Юньси и только спустя какое-то время спросила:

– Почему она заговорила о родственниках Ваньжу?

– Сейчас бессмысленно это выяснять. Гораздо важнее найти Су Нян!

Видимо, пытаясь насолить извечной противнице, вдовствующая императрица проверяла родословную Мужун Ваньжу. Вероятно, у нее появилась зацепка, позволившая явиться во дворец великого князя с допросом. Но самое ужасное заключалось вовсе не в сомнениях относительно приемной дочери. Куда важнее был тот факт, что император Тяньхуэй лично следил за развитием событий. Одна мысль об этом хладнокровном и жестоком человеке вызывала дрожь. Совсем недавно они с Лун Фэйе оскорбили правителя, и было неудивительно, что тот решил поквитаться. Если он действительно что-то разузнал, последствия будут непредсказуемы! Теперь только Су Нян знала правду – она оставалась единственным живым доказательством...

– Ты нашла ее? – взволнованно спросила наложница И, не подозревая, что поиски ведет вовсе не Хань Юньси, а Лун Фэйе.

Принцесса несколько дней не видела супруга, поэтому ничего не знала о результатах. Немного поколебавшись, девушка попыталась успокоить свекровь:

– Не волнуйтесь. Даже если они знают о существовании Су Нян, они не смогут найти ее!

Неожиданно наложница И, словно вспомнив что-то, вскрикнула:

– Нет! В ее руках «Ежедневные хроники гарема» и «Учетные записи слуг» из министерства чинов. Су Нян провела во дворце столько лет, что оставила после себя множество следов... Вдовствующей императрице разыскать ее куда проще, чем нам!

Когда-то наложница И уже помышляла о том, чтобы заполучить эти свитки и вымарать из них любые упоминания о Су Нян. Но архивы всегда находились во власти ее соперницы, а после кончины прежнего правителя их и вовсе перестали передавать в ведение министерства чинов.

Наложница И надеялась, что никто не будет интересоваться прошлым Ваньжу. После стольких лет она посчитала этот вопрос закрытым, но кто же мог знать, что все так обернется и ее собственная дочь встанет на сторону врага? Теперь не удивительно, что императрица-мать заинтересовалась прошлым Ваньжу. Она всегда тщательно проверяла тех, кого использовала в своих кознях.

Хань Юньси не подозревала о существовании «Ежедневных хроник гарема» и «Учетных записей слуг», только сейчас осознав всю серьезность сложившейся ситуации.

Утешив свекровь, принцесса немедленно отправилась в павильон Лотосов, чтобы найти супруга, но его нигде не было. Зато она увидела, что терем Свободных облаков разрушен до основания... Девушка думала, что по прошествии нескольких дней обретет желаемое равновесие, но ее сердце сжималось от боли. Неужели этот человек таким образом пытался разорвать с ней все связи, не позволяя вернуться? Но если Лун Фэйе не питал к ней никаких чувств, то зачем тогда раскрывал секреты клана Тан и проявлял заботу?

Постояв немного перед теремом Свободных облаков, девушка почти бегом направилась ко двору Уединения. И, как оказалось, вовремя – еще мгновение, и девушка вновь упустила бы супруга. Когда она миновала ворота, Лун Фэйе уже собирался уходить.

Несколько дней разлуки не изменили его. Он по-прежнему оставался отстраненным, высокомерным и недоступным. Но сейчас у Хань Юньси не было времени переживать или подбирать слова. Она без лишних предисловий рассказала великому князю о внезапном визите вдовствующей императрицы.

– У них наверняка есть какие-то зацепки, иначе она не стала бы так делать и говорить, – закончила девушка с нескрываемой тревогой.

– Кажется, ты волнуешься даже больше, чем наложница И, – усмехнулся Лун Фэйе.

Ее едва не передернуло от такой реакции.

– Конечно, волнуюсь, – с вызовом сказала принцесса. – От этого зависят жизни более десяти человек во дворце Цинь, включая мою. Я не хочу попасть в руки императора Тяньхуэя!

– Разумно, – удовлетворенно кивнул Лун Фэйе и, ничего больше не объясняя, сказал: – Возвращайся и жди новостей. Жди хороших новостей от его высочества.

Не задавая лишних вопросов и не проронив ни слова, принцесса развернулась и направилась к воротам, оставив за спиной неподвижную фигуру супруга. Однако не успела она переступить порог, как Лун Фэйе внезапно окликнул ее:

– Хань Юньси!

– Что прикажете, ваше высочество? – обернулась девушка.

– Раз ты не хочешь попасть в руки императора Тяньхуэя, пошли со мной, – все так же бесстрастно предложил он.

Искать Су Нян? Неужели он что-то узнал? Пока Хань Юньси терялась в догадках, Лун Фэйе уже вскочил в седло и направил коня к ней. Не проронив ни слова, он протянул руку. Принцесса без колебаний вложила тонкие пальцы в его широкую ладонь.

Едва их ладони соприкоснулись, обоих пронзило странное чувство – непреодолимое притяжение, будто родственные души после долгих скитаний наконец обрели друг друга. Стоило Хань Юньси оказаться в седле, как Лун Фэйе привычным движением притянул супругу к себе. Одной рукой он крепко обхватил принцессу за талию, а другой перехватил поводья, пуская коня в галоп.

Оказавшись в знакомых объятиях, девушка поначалу пыталась сохранять хладнокровие, но в итоге сдалась. Она позволила себе раствориться в едва уловимом аромате амбры, на миг позабыв о недавней размолвке.

Время пролетело так стремительно, что Хань Юньси не успела опомниться, как они уже достигли Аптекарского Города.

– Что мы здесь делаем? – с любопытством спросила она.

– Мне сообщили, что Су Нян стала служанкой в семье Му из Аптекарского Города. И сегодня ночью наемники придут за ней, – будничным тоном ответил Лун Фэйе, скрываясь под тенью городских ворот.

Девушка была удивлена. Она не думала, что Су Нян сбежит в Аптекарский Город, и уж тем более не ожидала, что вдовствующая императрица так быстро найдет ее. Неудивительно, что та вела себя высокомерно во дворце Цинь. Однако какая-то мысль не давала Хань Юньси покоя. Почему вдовствующая императрица была слишком уверена в своей победе, когда еще не нашла основную свидетельницу? Неужели она не боялась привлечь внимание соперницы?

Интуиция нашептывала об опасности, и принцесса уже собиралась спросить Лун Фэйе, когда городские ворота открылись и из них медленно выехала повозка в сопровождении воинов в черных одеждах. Повозка явно принадлежала императорскому дворцу.

Все вышло в точности так, как и предсказывал Лун Фэйе. Повозка миновала городские ворота и скрылась. Великий князь следовал за ней тенью, все глубже забираясь в лесную чащу. Внезапно экипаж остановился. Наемники в черных одеждах, как по команде, обернулись – словно с самого начала знали, что за ними следят. Хань Юньси встревоженно взглянула на супруга, но тот сохранял невиданное спокойствие. Что происходит?

Наконец один из стражников опустился на колени, и из повозки, ступая прямо на его спину, вышла ослепительная женщина, на целую голову выше Хань Юньси. Огненно-красное платье с высоким воротом подчеркивало ее изящную шею, а глубокие разрезы по бокам при каждом шаге приоткрывали стройные ноги. Незнакомка обладала не только безупречной фигурой, но и лицом столь совершенным, что от него невозможно было отвести глаз.

Хань Юньси знала, что облегающее ципао^[13] длиной ниже колена предназначалось для дам из высшего общества, редко покидающих свои усадьбы. Такие наряды подходили для сдержанной, изящной походки. Свободное ципао с разрезом до колена – для обычной домохозяйки. Этот фасон платья был исключительно удобен и позволял его владелице выполнять работы по дому. Облегающее ципао с разрезом до бедра носили в основном куртизанки, предлагающей свои услуги за деньги. Однако незнакомка в красном не была похожа на легкодоступную женщину. За ее холодной и пленительной красотой скрывалось врожденное чувство превосходства. Гордость и уверенность в глазах женщины говорили Хань Юньси, что она не так проста.

Незнакомка никак не могла быть Су Нян. Могли ли слова вдовствующей императрицы быть частью хитрого плана, чтобы заманить великого князя в Аптекарский Город? Но с другой стороны, супруг совершенно не выглядел обеспокоенным...

Женщина в красном презрительно взглянула на Хань Юньси, но холодное, высокомерное выражение лица смягчилось в тот момент, когда ее взгляд упал на Лун Фэйе. Она лукаво приподняла брови:

– Ваше высочество едет вместе с женщиной? Неужели Шуанъэр это приснилось?

Хань Юньси собиралась сохранять спокойствие и не вмешиваться, но кто бы мог подумать, что эта женщина не только знала Лун Фэйе, но и при первом же взгляде люто возненавидит ее? Девушка ясно видела любовь и неприязнь в глазах незнакомки. По правде говоря, совместное путешествие на лошади ничего не значило, но Хань Юньси не могла позволить другим пренебрегать собой!

Глава 51. Принцесса не потеряет лицо

Пусть Хань Юньси и уступала незнакомке в росте, она все еще оставалась в седле. В этот миг властная осанка и спокойствие принцессы невольно внушали трепет. Посмотрев на соперницу сверху вниз, девушка проговорила:

– Думаю, что с тех пор, как я вышла замуж за его высочество, многих женщин преследуют дурные сны. Однако с того момента прошло слишком много времени. Госпожа Шуанъэр, не слишком ли поздно для кошмаров?

Многим женщинам? Хань Юньси не преувеличивала. Из трех великих князей континента Юнькун Лун Фэйе больше всех притягивал восхищенные взгляды воздыхательниц. Но как бы они ни старались, никто не смог завоевать расположение великого князя Цинь. Хань Юньси не обольщалась и на свой счет, но теперь, когда она ехала вместе с Лун Фэйе, не могла позволить себе потерять лицо. Принцесса всегда помнила наставления свекрови: что бы ни случилось, она не должна уронить репутацию дворца Цинь!

– Так это принцесса Цинь! Шуанъэр слышала о свадьбе... – Лэн Шуаншуан сделала паузу, затем многозначительно улыбнулась и представилась: – Эта скромная женщина – Лэн Шуаншуан из Города Дочерей. В мире четыре города: Город Лекарей, Аптекарский Город, Город Безмятежности и Город Дочерей. В Городе Лекарей всем заправляет Медицинская школа, в Аптекарском – три влиятельные семьи, в Безмятежном главенствует клан Ци, а в Городе Дочерей – могущественный род Лэн.

Предположение Хань Юньси о знатном происхождении незнакомки оказалось верным, но какое отношение эта влиятельная особа имела к ней и Лун Фэйе?

– Мы не знакомы.

Лэн Шуаншуан надеялась, что, раскрыв свое имя, заставит простолюдинку из семьи Хань почувствовать собственное ничтожество, но в итоге лишь сама потеряла лицо. Однако она упрямо продолжала кичиться происхождением:

– Я четвертая молодая госпожа семьи Лэн и претендентка на место главы рода. Мы с его высочеством знакомы с давних пор. Принцесса Цинь никогда не входила в высший свет, так что неудивительно, что вы не знаете, кто я такая.

Эти слова должны были подчеркнуть разницу в их положении, намекая на то, что Хань Юньси недостойна великого князя Цинь.

– Раз вы так старательно представились, эта принцесса будет считать, что знает вас.

Ответ Хань Юньси создавал впечатление, будто Лэн Шуаншуан слишком уж рьяно расписывает свои достоинства, отчаянно желая быть замеченной. В высшем свете лишь человек низкого звания, стремящийся втереться в доверие к более знатной особе, стал бы так подробно представляться. Истинное же имя всегда говорит само за себя и не требует лишних пояснений.

Лэн Шуаншуан действительно принадлежала к более знатной и влиятельной семье, чем Хань Юньси. Однако принцессу нисколько не заботило собственное происхождение, так почему же ее должно волновать происхождение других? Выставлять себя напоказ перед кем-то – верный способ проиграть!

Лэн Шуаншуан изучала соперницу, не в силах постичь: как эта заурядная особа умудряется сохранять такую уверенность? Впервые в жизни наследница клана Лэн почувствовала, что проигрывает какой-то простолюдинке. Она жаждала поставить наглую выскочку на место, но в присутствии Лун Фэйе не посмела сорваться. С трудом удерживая на губах улыбку, она поспешила сменить тему:

– Разве вашему высочеству не любопытно, почему Шуанъэр ехала в дворцовой повозке?

Хань Юньси мысленно восхитилась выдержкой соперницы. По сравнению с принцессой Чанпин и Дуаньму Яо она была гораздо более рациональной, спокойной и рассудительной. И, судя по всему, умела держать себя в руках и не устраивала истерики на пустом месте. Поистине достойная кандидатка на роль преемницы главы Города Дочерей.

– Меня это не интересует, – равнодушно ответил великий князь.

Лун Фэйе не любил пустые разговоры. Несмотря на внешнюю красоту, Лэн Шуаншуан так и не смогла завладеть его вниманием.

Не проронив больше ни слова, великий князь развернул коня, но в то же мгновение наемники бросились врассыпную и взяли их в кольцо.

– Великий князь, кое-кто в Городе Дочерей предложил невиданную цену за услуги десяти мастеров. Шуанъэр приняла это предложение. Разве вы не должны отблагодарить меня как полагается? – с улыбкой произнесла Лэн Шуаншуан.

Аптекарский Город специализировался на выращивании лекарственных трав, Город Лекарей – на исцелении болезней, в то время как Город Дочерей и Город Безмятежности славились убийцами и наемниками. Первый город отдавал предпочтение женщинам, второй – мужчинам. Оба славились мастерами, скрывающими свои лица, а семьи Лэн и Ци веками удерживали славу самых опасных кланов убийц.

Хань Юньси огляделась и насчитала ровно десять наемников. Она могла пренебрегать происхождением Лэн Шуаншуан, но не ее способностями. Девушка не сомневалась, что за всем этим стояла вдовствующая императрица – никто больше не мог назначить такую непомерную награду за голову великого князя. Наследница клана Лэн приняла награду, а значит, не отступится так легко.

Лун Фэйе обвел взглядом окружившую его десятку и усмехнулся:

– Поубавьте спесь!

Больше всего на свете великий князь ненавидел чувствовать себя должником, особенно перед женщинами. Но Лэн Шуаншуан, казалось, ничуть не задел его холодный тон. Надув алые губы, она кокетливо пропела:

– Ваше высочество, вы ставите Шуанъэр в затруднительное положение. Я не могу запятнать репутацию семьи! – Договорив, женщина кокетливо склонила голову.

Сколько мужчин не устояло бы перед этой порочной холодной красотой? Но только не Лун Фэйе! Даже не взглянув на Лэн Шуаншуан, великий князь крепче обнял Хань Юньси и направил коня прочь.

По сигналу госпожи десятка наемников сорвалась с места: одни преградили путь, другие ударили по коню. В глазах великого князя вспыхнул гнев. Предугадав маневр, он подхватил принцессу и взмыл в небо. В то же мгновение клинки рассекли ноги скакуна – издав предсмертный хрип, животное рухнуло на землю.

Лун Фэйе приземлился в центр круга: десять убийц замерли, не сводя с него глаз. В этой тишине Хань Юньси ясно чувствовала ледяную опасность. Она никогда еще не сталкивалась с подобной яростью. Это были профессиональные убийцы, лучшие из лучших!

– Великий князь, раз императорская семья Тяньнина решила избавиться от вас, почему бы вам не вернуться в Город Дочерей вместе с Шуанэр? Семья Лэн окажет вам теплый прием, – серьезно предложила Лэн Шуаншуан.

Наемница не просто согласилась на сделку с вдовствующей императрицей, она пришла сюда, чтобы завоевать расположение великого князя. Попав под очарование Лун Фэйе, Лэн Шуаншуан не теряла надежды на ответную симпатию.

Хань Юньси думала, он просто скажет «нет», но Лун Фэйе проигнорировал кокетство госпожи Лэн. Его голос был полон презрения:

– Слишком поздно для предложений. Вы убили моего коня.

Какая властность! Хань Юньси не сводила взгляда с супруга, а в глазах Лэн Шуаншуан читалось пылкое восхищение. Если бы не миссия ее семьи, она бы никогда не пошла против этого человека. Однако глава клана Лэн лично принял вознаграждение, предложенное вдовствующей императрицей Тяньнина. Отец желал воспользоваться возможностью и завоевать расположение великого князя Цинь, и дочь не могла подвести его!

– Ваше высочество, снизойдите дать ответ!

Стоило ей договорить, как десять наемников одновременно атаковали Лун Фэйе. Смертоносный блеск мечей слепил, точно молнии в грозу. Скрежет металла резал слух, и в одно мгновение сам воздух вокруг них раскалился до предела. Обнимая Хань Юньси, Лун Фэйе отбивался от нападающих. Клинки наемников двигались с неимоверной скоростью, но великий князь неизменно оказывался на шаг впереди. Его мастерство меча, переданное великими старцами школы Тяньшань, было безупречным и беспощадным. Одного удара было достаточно, чтобы перерезать горло противнику! Он мог расправиться с группой убийц одним движением, но сейчас, сдерживаемый опытными воинами и защищающий принцессу, не решался рисковать.

Хань Юньси пыталась использовать скрытое оружие, чтобы помочь супругу, но не находила подходящего момента. Она лишь видела, как перед ее глазами постоянно мелькают росчерки мечей, и не могла отличить, кому те принадлежат. Боясь, что от ее вмешательства будет больше вреда, чем пользы, принцесса не вмешивалась в битву. Сейчас Хань Юньси, как никогда, поняла одну простую истину: на каждого найдется сильный соперник...

Сражаясь один против десятерых, Лун Фэйе с легкостью отбивал все выпады, но не нападал. Наемники Лэн Шуаншуан тайно восхищались мастерством великого князя. Если бы им пришлось сражаться с ним один на один, он бы определенно победил. Поэтому они должны были во что бы то ни стало взять вверх, пока их противник не дождался подмоги.

Один из убийц, увернувшись от удара, метнул быстрый взгляд на Лэн Шуаншуан, призывая ее заняться принцессой. Женщина, мгновенно поняв намек наемника, со жгучей ревностью уставилась на Хань Юньси, замершую в объятиях Лун Фэйе. Эта девчонка была единственной слабостью великого князя!

Выхватив меч, Лэн Шуаншуан бросилась к принцессе. Лун Фэйе, скованный боем с десятком убийц, был вынужден действовать грубо: он резко оттолкнул Хань Юньси, и та повалилась на землю. Наследница клана Лэн торжествующе усмехнулась. Пусть князь и защищал супругу до этого момента, в шаге от смерти он без раздумий отшвырнул ее, словно ненужный балласт!

Шуанъэр не собиралась ранить Лун Фэйе – ее целью было загнать великого князя в угол и навязать свои условия. Оставив наемников, она направилась к Хань Юньси. Та все еще чувствовала резкую боль от падения: толчок князя был настолько внезапным, что она не удержалась на ногах. Но в сердце Хань Юньси не было злости. Теперь, когда руки супруга были развязаны, он мог сражаться в полную силу. «А о себе я позабочусь сама», – подумала принцесса. Девушка покорно склонила голову, скрывая усмешку.

Лэн Шуаншуан приближалась к Хань Юньси неспешно, с холодным безразличием глядя на свою жертву. К удивлению принцессы, походка женщины была странно тяжелой, а кончик меча со скрежетом волочился по земле, оставляя глубокую борозду.

Хань Юньси медленно подняла голову и бросила на Шуанъэр робкий, почти затравленный взгляд.

– Что ты собираешься сделать? – испугалась она.

– А ты как думаешь? – улыбнулась Лэн Шуаншуан.

– Великий князь оттолкнул меня, поэтому ты не сможешь больше угрожать ему!

Женщина усмехнулась.

– Принцесса Цинь, а ты не глупа. Шанс упущен, верно. Но если исполосую это личико, вряд ли Лун Фэйе захочет появляться с тобой на людях!

– Ай – в притворной панике вскрикнула Хань Юньси. – Помогите! Не приближайся!

Услышав крики, Лун Фэйе мельком взглянул на супругу, но тут же отвернулся. Никто из присутствующих не смог бы прочесть в этом мимолетном движении его истинное отношение к ней.

Лэн Шуаншуан уже нависла над Хань Юньси. Одарив принцессу презрительной улыбкой, женщина вскинула клинок.

– Нет... Не надо! – Хань Юньси закрыла лицо руками.

Именно это движение активировало «Слезы грушевых цветов». Несколько золотых игл тут же вылетели из браслета на запястье. Чтобы компенсировать нехватку силы и скорости, Хань Юньси намеренно подпустила врага вплотную. Даже опытный воин не успел бы среагировать на столь малом расстоянии! Шуанъэр осознала ловушку лишь тогда, когда тонкие иглы впились в ее руку. Было поздно – она сама пошла в западню.

Глава 52. В ярости

Лэн Шуаншуан давно восхищалась великим князем и не спускала глаз с его супруги, зная о ее навыках. Но она и помыслить не могла, что Хань Юньси настолько искусно владеет скрытым оружием! Осознание пришло слишком поздно: правая рука внезапно онемела, и меч с тяжелым звоном рухнул на камни. Иглы в запястье были отравлены. Однако даже это не выбило наемницу из колеи. Годы суровых тренировок помогли сохранить самообладание: она тут же перехватила клинок левой рукой.

– Хань Юньси, не ожидала, что ты способна на подлость!

Воспользовавшись заминкой соперницы, принцесса отдалилась от нее на несколько шагов.

– Твои люди сражаются вдесятером против одного! Ты не только подлая, но и бесстыжая!

– Поменьше болтай! Получи!

Лэн Шуаншуан замахнулась и почувствовала, как покалывание распространяется по всему телу. Она не знала, какой яд использовала Хань Юньси, но не собиралась отступать. Даже отравленная, она прикончит девчонку, прежде чем испустит дух! Лезвие меча с каждым разом проходило все ближе от лица принцессы.

Хань Юньси невольно восхитилась непреклонностью соперницы.

– Четвертая госпожа Лэн, разве вам не любопытно, какой яд я использовала? – ухмыляясь, спросила девушка, в очередной раз уклоняясь от меча.

– Отдай противоядие, или я заставлю тебя молить о смерти!

Только угроза скрытого оружия мешала Лэн Шуаншуан прикончить принцессу Цинь на месте. Если бы не риск погибнуть от яда, с Хань Юньси было бы покончено в два счета.

– Четвертая госпожа Лэн, если вы не остановитесь, то сами будете умолять о смерти! – рассмеялась Хань Юньси.

Принцесса раз за разом уходила от меча Шуанъэр резкими перекатами. Когда очередной удар прочертил на земле длинный след, Хань Юньси резко остановилась и прямо посмотрела в лицо нападавшей.

– Вы отравлены афродизиаком! – выкрикнула девушка.

Меч Шуанъэр застыл в воздухе. Даже наемники и Лун Фэйе, яростно сражавшиеся неподалеку, остановились и посмотрели в их сторону. Странное, покалывающее ощущение распространялось по всему телу женщины, возбуждая каждый нерв. Лэн Шуаншуан изо всех сил старалась игнорировать его, не думать о яде и сосредоточиться только на том, чтобы заставить Хань Юньси замолчать.

Разве могла она вообразить, что принцесса Цинь осмелится применить такой яд, да еще и во всеуслышание объявить об этом! Будучи женщиной, она не могла позволить себе запятнать репутацию одним неверным шагом. Внезапный жар опалил низ живота, и Шуанъэр накрыло удушливой волной неестественного желания, настолько невыносимого, что захотелось кричать. Проклятье! Стиснув зубы, чтобы подавить рвущийся наружу стон, наемница прижала острие меча к горлу Хань Юньси:

– Ах ты, мерзавка! Отдай противоядие, или я изуродую тебе лицо!

– Веришь или нет, но совсем скоро тебе станет мерзко от самой себя! К тому же, сколько бы мужчин ни оказалось в твоей постели, они не смогут заглушить твое желание без противоядия! – ухмыльнулась Хань Юньси.

Наемники нервно переглянулись. Как принцесса могла сказать нечто подобное, да еще и так громко? Девушка понимала, что ей не хватает манер, чтобы абсолютно соответствовать занимаемой роли, но зато она была способна заставить даже самых утонченных барышень из знатных семей показывать свои истинные натуры.

Лицо Лэн Шуаншуан стало пунцовым, а затем мертвенно побледнело. Потеряв всякое достоинство, она, топая ногами, сорвалась на визг, уподобившись базарной торговке:

– Хань Юньси, бесстыжая дрянь!!!

Все наемники разом уставились на свою госпожу. Прослужив семье Лэн много лет, они впервые видели, как наследница теряет самообладание. Это было поистине невероятно!

Лун Фэйе ухмыльнулся. Оказывается, манеры молодой госпожи из семьи Лэн оставляли желать лучшего... Игнорируя яростные ругательства Лэн Шуаншуан и мельтешение меча перед глазами, Хань Юньси по-прежнему улыбалась.

– Четвертая госпожа Лэн, не волнуйтесь. Волнение только ускорит действие яда.

– Ты!!!

Ярость застилала глаза. Шуанъэр готова была растерзать Хань Юньси прямо здесь, на глазах ее супруга. Однако жажда мести боролась с леденящим ужасом – мысль о том, что она может потерять самообладание и опозориться перед князем, была для нее страшнее смерти.

– Чего ты хочешь? – наконец выплюнула она. Заметив, что Хань Юньси не сводит глаз с идущего неподалеку боя, Шуанъэр процедила: – Дай мне противоядие, и я прикажу им отступить!

– Отступить? Слишком просто, – отрезала Хань Юньси. – У меня есть второе условие.

Шуанъэр поморщилась. Второе условие? Наглость принцессы не знала границ, но выбора не было. Немного поколебавшись, она все же отдала приказ опустить оружие. Однако Лун Фэйе не собирался останавливаться. Одним резким движением он выхватил из-за пояса золотой кнут, и воздух со свистом рассекла ослепительная вспышка:

– Вы убили моего коня. Либо вы лишите себя жизни, либо я заберу их сам!

Лэн Шуаншуан не верила своим ушам, потрясенно глядя на того, кто еще совсем недавно вызывал у нее трепет. Принцесса не сдержала смеха. Она знала: великий князь не из тех, кто прощает и уходит. Золотой кнут вновь взметнулся ввысь. Лун Фэйе нанес удар по самому дальнему наемнику, но широкий замах вынудил и остальных вскинуть клинки для защиты. Послышались крики:

– Великий князь, к чему такая заносчивость!

– Если вы тронете хотя бы одного из нас, то будете иметь дело сразу с десятью!

– Госпожа, мы не можем пойти на это!

Десять убийц, десять острых мечей, снова окружили Лун Фэйе и Хань Юньси. Однако на этот раз ситуация была совершенно иной. С каждым взмахом великий князь наносил удары сразу по всем противникам. В первое же мгновение ему удалось отбросить сразу двоих.

Только сейчас Хань Юньси поняла: техника меча была лишь прикрытием. Настоящая сила великого князя заключалась в этом золотом кнуте. Смертоносное оружие, скрытое до поры на поясе, теперь расчерчивало воздух ослепительными дугами. Одетый в белое, Лун Фэйе кружил в танце смерти среди десяти врагов. В его ударах не было суеты – лишь холодное величие и пугающая красота, заставившая обеих женщин затаить дыхание.

Втайне наемники восторгались мастерством Лун Фэйе. Против его настоящего оружия они могли лишь обороняться, стремительно теряя инициативу. Еще мгновение – и двое остались безоружными, а хлесткий взмах кнута оставил кровавый след на лице одного из мужчин.

Хань Юньси застыла, зачарованная смертоносным танцем супруга, но для Лэн Шуаншуан это зрелище стало невыносимым. Она больше не могла смотреть на бессмысленную бойню.

– Хань Юньси, где противоядие?!

Хань Юньси, не отрывая взгляда от фигуры Лун Фэйе, небрежно бросила:

– Где Су Нян?

Великий князь узнал, что дворцовая повозка должна была забрать Су Нян. Но если там была Лэн Шуаншуан, то где же Су Нян?

Видя ледяное безразличие Хань Юньси, Лэн Шуаншуан едва не задохнулась от ярости:

– Я ничего не знаю ни о какой Су Нян или Ли Нян! Посредник из дворца лишь сообщил, что я должна сесть в эту повозку, и тогда великий князь обязательно последует за ней. Хань Юньси, не нарушай своего слова! Где противоядие?!

Даже ее железная воля не могла больше сдерживать действие яда. Кровь бурлила в жилах, точно расплавленная лава, и Шуанъэр, не отдавая себе отчета, начала закатывать рукава, ища хоть каплю прохлады. Хань Юньси хранила молчание, с холодным любопытством наблюдая за метаниями соперницы. Затем позволила себе легкую усмешку:

– Как только великий князь закончит начатое, я обязательно дам тебе противоядие. Не волнуйся, действие не проявится так быстро.

Возможно, со своими нынешними способностями она не могла стать непоколебимой опорой для Лун Фэйе, но, по крайней мере, умела не быть для него обузой.

– Ты, ты... ты... – задохнулась от возмущения Лэн Шуаншуан. – Хань Юньси, за кого ты меня принимаешь? Моя семья всегда держит слово! Дай мне противоядие, и я не причиню тебе вреда, как и обещала!

– Так или иначе, я тебе не доверяю, – проговорила принцесса.

Лэн Шуаншуан с трудом сдерживала ярость. Вдруг со всех сторон послышался странный звук – дробный, вкрадчивый писк, похожий на мышиный. Темнота вокруг них словно ожила, неподалеку вспыхнули два алых уголька, не сулящих ничего доброго.

– Что такое? – встревожилась Хань Юньси.

Едва она умолкла, как из темноты со всех сторон хлынул рой летучих мышей. Твари бросились на принцессу, совершенно игнорируя остальных. Кому она опять перешла дорогу? Развернувшись, Хань Юньси кинулась в сторону, не решаясь, однако, забегать слишком далеко. Золотые иглы летели одна за другой, но рукокрылых чудовищ было слишком много. А «Слезы» позволяли выпустить лишь тридцать три иглы за раз. В реальном бою время решало все, а сейчас оно таяло на глазах!

Мгновение – и тыльную сторону ладоней Хань Юньси полоснули острые когти. Заметив, что супруга в беде, Лун Фэйе наотмашь хлестнул кнутом, отсекая от нее огромную стаю летучих мышей.

– Люди из Города Безмятежности тоже хотят урвать свой кусок пирога? – Выражение лица Лун Фэйе оставалось ледяным.

Он стремительно прорвался сквозь кольцо наемников и приземлился рядом с Хань Юньси. Легким движением запястья Лун Фэйе разогнал стаю летучих мышей: испугавшись его мощной ауры, твари больше не смели приближаться.

В это мгновение из тени выступил мужчина в белоснежных одеждах. Благородные, утонченные черты лица придавали ему сходство с ученым. Рой летучих мышей тут же окружил своего господина. Стоило мужчине раскрыть веер, как одна из тварей грациозно, словно бабочка, опустилась на его край.

Картина заворожила всех: мужчина подчинил стаю монстров одним своим присутствием. Это был Ци Яотянь, старший сын верховной семьи Города Безмятежности. В отличие от Лэн Шуаншуан, которой еще только предстояло доказать право на титул, Яотянь уже обладал абсолютным правом на власть в своем клане. Взгляд мужчины скользнул по Хань Юньси, и он слегка улыбнулся.

– Ваше высочество, вы ошибаетесь. Непомерное вознаграждение для людей из Города Дочерей было назначено за вашу жизнь, а для наемников из Города Безмятежности – за жизнь принцессы. – Ци Яотянь вежливо кивнул стоявшей рядом с ним Лэн Шуаншуан. – Госпожа Лэн, неужели я ошибаюсь?

Оба города были известны на всем континенте Юнькун, но слава наемников Города Безмятежности затмевала искусство убийц из Города Дочерей. Лун Фэйе был наслышан о мощи единственного наследника семьи Ци и не мог не воспринимать его всерьез. Если глава Города Безмятежности отправил за головой Хань Юньси своего единственного отпрыска, значит, они оказались в по-настоящему скверном положении.

Глава 53. Невежественная женщина

Обстановка накалилась до предела. Лун Фэйе не под силу было выстоять против двух отрядов наемников одновременно! Будучи опытным воином, Шуанъэр понимала: даже если она прикажет своим людям отступить, князь не сможет одновременно сражаться с Ци Яотянем и защищать принцессу от роя летучих мышей. Она могла бы вмешаться, но предпочла выжидать. Пусть Хань Юньси сама взмолится о помощи и отдаст противоядие!

Город Дочерей и Город Безмятежности никогда не были союзниками. Более того, хотя Лэн Шуаншуан во всеуслышание объявила о сделке с дворцом Тяньнина и ее клан уже взял плату за голову Лун Фэйе, сама она вовсе не желала князю смерти. Напротив, наемница жаждала завоевать его расположение. Стоило великому князю лишь подать знак, и ее отряд тут же перешел бы на его сторону, чтобы сокрушить Ци Яотяня.

Не дождавшись ответа от Шуанъэр, наследник клана Ци учтиво поклонился великому князю:

– Ваше высочество, прошу простить меня...

Действуя на опережение, Лун Фэйе вложил всю внутреннюю силу в один взмах. Кончик золотого кнута, ставший острее меча, едва не настиг Ци Яотяня, но тот чудом избежал гибели. Ответный удар наследника семьи Ци был страшен: по его знаку тысячи летучих мышей взмыли ввысь, застилая небо и скрывая врага из виду. Эта черная стена из крыльев и когтей казалась порождением кошмара.

Живая стена из летучих мышей обрушилась на Лун Фэйе и Хань Юньси. Великий князь хлестнул кнутом, пробивая в ней брешь, но в это мгновение за спиной возник Ци Яотянь. Его складной веер, словно смертоносный клинок, устремился к голове принцессы. Почувствовав резкий поток воздуха сзади, Лун Фэйе прикрыл супругу собой и, резко развернувшись, мощным ударом ноги отбросил противника. Однако передышки не последовало: новая стая летучих мышей атаковала их с тыла.

Ци Яотянь нанес новый удар. Резкий взмах веера – и пространство заполнили бесчисленные двойники, сбивая с толку и лишая ориентации. В этом хаосе правды и лжи даже опытный воин рисковал оступиться. Но несмотря на безнадежность ситуации, великий князь лишь крепче обнял супругу за талию.

Прямо из-под ног метнулась огромная летучая мышь. Тварь вцепилась в ладонь Хань Юньси, а затем, словно по чьему-то приказу, вонзила клыки в руку Лун Фэйе, которой тот прижимал супругу к себе. Скованный атаками Ци Яотяня, великий князь не мог отвлечься, пока челюсти существа смыкались все крепче. Острота этих зубов была поистине дьявольской: две алые струйки крови непрерывно бежали по его коже. Потрясенная Хань Юньси собиралась закричать, но ее опередила Лэн Шуаншуан:

– Хань Юньси, глупая ты женщина! Почему ты до сих пор не отдала мне противоядие? Ты что, пытаешься убить великого князя?

Женщина больше не могла смотреть на неравный бой великого князя и Ци Яотяня, поэтому вмешалась. Шуанъэр прекрасно понимала: Лун Фэйе не опустится до просьб. Она ждала, когда принцесса наконец догадается сделать первый шаг, но та словно не осознавала, в какой ловушке очутилась. Неужели жизнь не научила ее, что женщине порой стоит просить о помощи за своего гордого мужчину? Если Хань Юньси промедлит, жизнь Лун Фэйе повиснет на волоске!

К всеобщему удивлению, Хань Юньси не последовала ее предложению, а лишь бросила на соперницу взгляд, полный презрения, и схватила летучую мышь, которая впивалась в руку Лун Фэйе, резко сдернув ее. Существо тут же ослабило хватку, оставив после себя два глубоких пореза. Кровь брызнула Хань Юньси на лицо, но она, казалось, вовсе не заметила этого. Принцесса не сомневалась, что сделала супругу больно, однако тот даже не повел бровью. Все его внимание было приковано к Ци Яотяню, который в очередной раз собирался атаковать их.

На самом деле Хань Юньси вовсе не пряталась под защитой супруга. Все это время она лихорадочно искала способ одолеть крылатых тварей. Принцесса прекрасно видела истинные мотивы Лэн Шуаншуан, но не считала нужным унижаться перед предателями и молить их о помощи.

Хань Юньси понимала натуру супруга предельно ясно. Лун Фэйе никогда не опустится до сделки с наемниками, чья преданность имеет цену. Он не желал долгов перед Городом Дочерей. Как женщина прагматичная, Юньси умела вовремя отойти в тень, давая мужчине право решающего слова. Беда лишь в том, что Лун Фэйе не искал опоры! Его гордость и бескомпромиссность не знали границ. Единственное, что требовалось от принцессы, – сосредоточиться на своей задаче и не мешать ему сражаться.

Летучая мышь билась в руках Хань Юньси. Зияющая пасть и грозно выпирающие клыки нисколько не страшили принцессу. Две отравленные иглы точно пронзили существо, и спустя мгновение оно замерло. Девушка небрежно отбросила тварь, которая так и осталась лежать на земле. Увидев это, Ци Яотянь замер.

– Это же... это же предводитель летучих мышей! – воскликнул один из наемников Шуанъэр.

Посвященные люди знали, что после смерти предводителя стая летучих мышей обязательно наносит ответный удар убийце. Их жажда мести становится настолько сильна, что они перестают контролировать себя, пока не добьются своей цели. Не зная об этой особенности, Хань Юньси и Лун Фэйе невольно подписали себе смертный приговор.

Как только тело предводителя рухнуло на землю, летучие мыши, беспорядочно метавшиеся в воздухе, внезапно остановились, синхронно захлопав крыльями. Ци Яотянь, предчувствуя скорую расправу над принцессой, отступил назад и усмехнулся. Он намеревался сражаться с Лун Фэйе, но никак не ожидал, что эта глупая женщина вмешается и убьет предводителя летучих мышей. Наследник клана Ци недоумевал, почему вдовствующая императрица Тяньнина предложила непомерно огромную цену за голову такой глупой женщины. Как Хань Юньси могла быть достойна защиты Лун Фэйе?

Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом крыльев. Атмосфера стала зловещей, словно перед надвигающейся бурей.

– Хань Юньси, ты бесповоротно глупа! Воины, приготовиться!

Лэн Шуаншуан больше не могла бездействовать. Презрев гордость и достоинство, подавляя неутихающий жар, что продолжал плавить ее изнутри, она взмыла в воздух и приземлилась рядом с Лун Фэйе.

– Госпожа Лэн, что вы имеете в виду? – усмехнулся Ци Яотянь.

– Именно это. Великий князь – почетный гость Города Дочерей!

– Госпожа Лэн, вы все обдумали? Я не позволю вам нарушить планы Города Безмятежности! – нахмурился он.

Хотя Город Дочерей и Город Безмятежности никогда не связывала дружба, они мирно сосуществовали, предпочитая не вмешиваться в дела соседа.

– Я уже сказала, его высочество – почетный гость моего города. Сегодня, пока мои люди здесь, я никому не позволю навредить ему! – взволнованно ответила Лэн Шуаншуан.

Спор двух кланов не трогал Лун Фэйе и его супругу. Пока великий князь следил за зловещим безмолвием в небесах, Хань Юньси изучала тушку летучей мыши у своих ног. В пристальном взгляде девушки застыло напряженное ожидание – похоже, принцесса видела то, чего не замечали воины.

Завершив свою пылкую речь, Лэн Шуаншуан обернулась к Лун Фэйе. Она была уверена, что заслужила как минимум его одобрение, но не поймала даже мимолетного взгляда! В это мгновение Шуанъэр почувствовала себя так, словно на нее вылили ушат ледяной воды. Весь былой запал угас. Что еще она должна совершить, чтобы этот мужчина наконец воспринял ее всерьез? Что сделать, чтобы он пожелал союза с Городом Дочерей?

Заметив, как Лун Фэйе прижимает к себе Хань Юньси, Шуанъэр не выдержала. Ревность обожгла ее сильнее яда, но личные чувства отступили перед новой угрозой: стая летучих мышей с оглушительным хлопаньем крыльев сорвалась в атаку.

В глазах Шуанъэр отразилось предвкушение. Она хотела продемонстрировать великому князю свои умения и показать, какая женщина должна быть рядом с ним. А стоявший в стороне Ци Яотянь с нетерпением ждал, когда Лун Фэйе выставит себя на посмешище. Он очень долго занимался разведением гигантских летучих мышей, но никогда прежде не видел такой ужасающей ответной атаки!

Хлопанье крыльев становилось все громче и громче, атмосфера накалялась...

– Не потеряй лицо! – прошептал великий князь, притягивая Хань Юньси ближе.

Девушка чувствовала его напряжение, но сама не боялась. Жар от руки супруга на ее талии отзывался теплом в сердце! «Лун Фэйе, даже если мы супруги всего лишь на словах, даже если мы нужны друг другу только для того, чтобы использовать наши способности, – пока вы искренне защищаете меня, я отвечу вам тем же».

Внезапно летучая мышь, резко сложив крылья, камнем упала прямо на Хань Юньси. На губах девушки заиграла лукавая улыбка. Одним движением она выпустила золотую иглу, и та, воткнувшись в тело существа, отбросила его к предводителю.

– Ах ты неблагодарная тварь! – закричала Лэн Шуаншуан, привлекая к себе внимание всех присутствующих. – Неужели ты не понимаешь всей серьезности ситуации? Невежда!

– Хех, не ожидал, что принцесса Цинь окажется такой интересной женщиной. Слишком неразумно убивать ее! – усмехнулся Ци Яотянь.

В глазах Лун Фэйе промелькнуло замешательство. Он пытался разгадать план супруги, когда зависшие в небе твари одновременно сложили крылья, готовясь ринуться вниз. Забыв о праздном веселье, Ци Яотянь затаил дыхание. Лэн Шуаншуан с лязгом выхватила меч, и наемники мгновенно последовали ее примеру. Атмосфера накалилась до предела. Сотня летучих мышей собралась вместе, чтобы нанести ответный удар, но в этот момент...

Глава 54. Жизнь принцессы бесценна

Огромные летучие мыши собрались вместе. Если бы они все разом обрушились на людей, то никто бы не успел спастись. Однако существа парили в воздухе и, казалось, совершенно не собирались нападать на Лун Фэйе и Хань Юньси. Наемники недоуменно переглянулись.

Стоило им только отвести взгляд от летучих мышей, как те, словно обезумевшие, бросились к трупу своего вожака. Даже Лэн Шуаншуан и Ци Яотянь непонимающе переглянулись, не в силах поверить в происходящее. Что случилось? Почему?

Буквально мгновение все присутствующие еще видели тушку вожака летучих мышей, из каждой поры которой сочилась кровь. Теперь на земле пульсировала лишь черная аморфная гора из сотен крыльев.

Как такое могло произойти? Разве летучие мыши, повинуясь собственным инстинктам, не должны нападать на убийц своего предводителя? Что они делают? Почему окружили тушку? Почему на ней появилось столько крови?

Страшное подозрение охватило наследника семьи Ци. Если летучие мыши подчиняются чужой воле, он проиграл. Эта внезапная правда ударила по нему сильнее вражеского меча, лишая уверенности в каждом шаге.

Все взоры обратились к Хань Юньси. Лун Фэйе плавно опустился на землю вместе с супругой, по-прежнему прижимая ее к себе – не только защищая, но и открыто заявляя на девушку свои права. Он не проронил ни слова, понимая: принцесса вновь пустила в ход яд. Супруга раз за разом заставляла его изумляться.

Но Ци Яотянь и Лэн Шуаншуан отказывались верить в мастерство принцессы Цинь. Они упорно не желали связывать ненормальное поведение стаи с действиями Хань Юньси. Даже если этой женщине удалось отравить вожака – что с того? Убить пару тварей – одно, но подчинить себе весь рой? Это казалось невозможным. Скорее уж это была тайная техника Лун Фэйе!

Огромные летучие мыши продолжали копошиться над трупом вожака. Никто не решился приблизиться к стае, чтобы как следует рассмотреть происходящее. Ци Яотянь трезво оценивал шансы: в одиночку Лун Фэйе ему не одолеть. Лэн Шуаншуан же не сводила глаз с Хань Юньси, пытаясь разгадать ее замысел.

Вскоре от копошащегося роя начал исходить тошнотворный смрад. Летучие мыши одна за другой падали замертво, покрываясь той же жуткой кровавой коркой, что и их вожак. Теперь на земле лежали лишь неподвижные, изуродованные тела – зрелище, от которого леденела кровь. Их смерть была по-настоящему чудовищной.

Ци Яотянь перевел взгляд на Хань Юньси. С самого детства он растил летучих мышей и, казалось, изучил их повадки до мелочей. Однако сейчас наследник семьи Ци был не в силах объяснить произошедшее. Лэн Шуаншуан, не выдержав омерзительного зрелища, поспешно отступила в сторону.

Вскоре почти сотня летучих мышей была мертва. Перед присутствующими открылась ужасающая картина: земля была усеяна окровавленными трупами тварей, часть из которых постепенно разлагалась на глазах, оставляя после себя черные кости. Там, где раньше лежало тело предводителя, осталась лишь груда костей и ни следа крови. Поистине, гнев принцессы Цинь не оставил врагам шанса даже на достойное погребение!

Ци Яотянь невольно почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Раз кости обрели такой цвет, значит, все дело в яде. И все это сделала принцесса Цинь...

И лишь Хань Юньси оставалась невозмутимой, несмотря на общий шок. Девушка хотела подойти поближе к останкам, но Лун Фэйе не разжал объятий, пресекая любую попытку приблизиться к опасному месту.

– Ваше высочество, все в порядке. Отпустите, пожалуйста, – одними губами прошептала она.

Подчинившись, великий князь разомкнул объятия. Под пристальным взглядом всех присутствующих Хань Юньси грациозно подошла к одному из трупов, золотой иглой собрала кровь, понюхала образец и, повернувшись к Лун Фэйе с легкой улыбкой, произнесла:

– Ваше высочество, яд огромной летучей мыши создан.

Она никогда раньше не видела огромных летучих мышей, но читала о них в древних руководствах по ядам. Эти существа были материалом для изготовления токсинов. Хань Юньси отравила главного в стае и использовала его кровь, чтобы привлечь других особей. Смешение крови привело к образованию сильнейшего яда.

– Хань Юньси, ты...

Ци Яотянь наконец осознал всю степень опасности, исходящей от этой женщины, и уяснил, почему вдовствующая императрица Тяньнина предложила такую высокую награду за ее голову. К сожалению, было уже слишком поздно... Изначально он полагал, что истинной целью императрицы-матери являлся великий князь, но теперь собственными глазами убедился в том, что его супруга была ему под стать.

Хань Юньси насмешливо взглянула на наследника клана Ци и, подражая его вежливому тону, спросила:

– Молодой господин Ци, есть ли еще что-нибудь, чему вы хотите меня научить?

Ци Яотянь на мгновение потерял дар речи, не зная, что ответить. Огромные летучие мыши были его единственной силой, а теперь их больше нет!

Великий князь не раз видел Хань Юньси в деле, но эта расправа превзошла все его ожидания.

– Иди сюда, – негромко произнес он.

Не проронив ни слова, принцесса спрятала иглу в браслет и послушно вернулась к Лун Фэйе. Он тотчас вновь обхватил ее за талию – этот властный жест мог вызвать зависть у любого. Даже если между ними не было и не могло быть любви, сейчас она принадлежала только ему. Никто в мире не смел в этом сомневаться. Хань Юньси давно привыкла к деспотичному нраву этого человека. Свою часть дела она выполнила – теперь настала его очередь.

Как и ожидалось, Лун Фэйе не стал тратить время на пустые разговоры. Он взмахнул кнутом, и тот, пропитавшись кровью летучих мышей, устремился к Ци Яотяню. Раз кровь его питомцев оказалась такой токсичной, пусть владелец испробует на себе ее силу.

Лишь теперь наследник семьи Ци осознал, в какую ловушку угодил. Он отчаянно пытался уклониться, но золотой кнут, словно живой, преследовал его по пятам. Оставшись без своих летучих тварей, Ци Яотянь мгновенно растерял былую спесь. Несколько раз он порывался бежать, но великий князь всякий раз пресекал эти попытки, не давая врагу ни шанса на спасение.

И когда Ци Яотянь пытался уклониться от очередного удара, принцесса вновь удивила присутствующих.

– Разводить летучих мышей здорово, не правда ли? – она быстро прицелилась и выпустила иглу с ядом. – Держи!

Тонкая игла вонзилась точно в шею. Ци Яотянь небрежно вытащил ее и стер выступившую каплю крови, словно это был досадный укус насекомого.

– Молодой господин Ци, яд, полученный в результате внутривидовой борьбы, – редкость. Попробуйте! – рассмеялась Хань Юньси.

Ци Яотянь во все глаза уставился на принцессу, на миг позабыв о главном противнике. Этого промедления Лун Фэйе не простил: золотой кнут взметнулся ввысь и обрушился на врага. На этот раз наследник семьи Ци не успел уклониться, приняв на себя всю сокрушительную мощь удара. Из глубокой раны сочилась черная кровь.

Лун Фэйе удовлетворенно остановился. Он не собирался безжалостно убивать наследника клана Ци. В конце концов, его смерть принесла бы великому князю немало бед.

– Жизнь принцессы бесценна. Город Безмятежности может и дальше пытаться выполнить задание заказчика! Я не возражаю! – отчеканил князь Цинь.

Бесценна... Эти слова наполнили сердце Хань Юньси теплом. Пожалуй, властность этого человека была ей по душе.

– Молодой господин Ци, если вам потребуется противоядие, приходите через три дня во дворец Цинь и купите его по той цене, что приняли от заказчика из императорской семьи Тяньнина. – Девушка ослепительно улыбнулась.

Ци Яотянь не первый год выполнял заказы для самых влиятельных семей Юнькуна. В его работе случалось всякое, и провалы были вполне обычным делом. Однако он никогда не испытывал подобного унижения. Он встал и пристально посмотрел на Хань Юньси. О мастерстве Лун Фэйе знали многие, но теперь Ци Яотянь на собственной шкуре ощутил всю его мощь. Принцесса Цинь не только умела выводить яды из организма, но и использовать их в качестве скрытого оружия... Но многие ли знали об этом?

Он твердо решил по возвращении домой лично доложить отцу о случившемся. Отныне эта чета возглавит черный список Города Безмятежности. Ни он сам, ни глава клана больше не должны принимать заказы, не взвесив все риски! Цена за головы Лун Фэйе и его супруги оказалась слишком высока.

Наследник семьи Ци больше не желал испытывать судьбу. К тому же противоядие все еще находилось в руках принцессы Цинь, поэтому, несмотря на все произошедшее, он вынужден проявить почтение.

– Прощайте!

Мужчина попытался удалиться с достоинством, но, сделав лишь несколько шагов, покачнулся и едва не рухнул без сил. В итоге стражникам пришлось подхватить его под руки, чтобы помочь уйти.

Хань Юньси улыбнулась. Эта победа была безупречной от начала и до конца. Девушка осознала, что яд в ее руках – не просто оружие, а гибкий инструмент, позволяющий находить выход из любой ситуации и с каждым разом становиться все сильнее.

Хань Юньси полагала, что все кончено, однако Лун Фэйе и не думал убирать кнут. Он медленно повернулся к Лэн Шуаншуан и ее наемникам. Только тогда принцесса вспомнила о женщине, которая дважды прилюдно оскорбила ее.

Десять убийц, ошеломленные расправой над Ци Яотянем, растеряли былую спесь и попятились. В этот миг Шуанъэр готова была провалиться сквозь землю. Она смела осыпать проклятиями супругу великого князя, не сознавая собственного скудоумия! Должно быть, Лун Фэйе в душе лишь насмехался над ней. Она пошла против наследника семьи Ци и обнажила меч ради помощи князю – какая нелепость! Но что он задумал? Почему его кнут вновь взметнулся ввысь?

Лэн Шуаншуан только открыла рот, когда золотой кнут со свистом рассек воздух, почти коснувшись ее лица. Лун Фэйе не собирался убивать ее – этот удар был лишь холодным предупреждением. Не проронив ни слова, великий князь развернулся и ушел, уводя супругу за собой.

Шуанъэр застыла, раздавленная этим безразличием. Он даже не стал вступать с ней в бой! Она замерла в оцепенении, а затем, опомнившись, бросилась вслед:

– Хань Юньси! А как же противоядие?!

Принцесса обернулась и звонко, от души рассмеялась:

– Я просто пошутила! Это обычный яд, скоро сам выветрится!

Услышав это, Лэн Шуаншуан замерла на месте. Никогда в жизни она не испытывала такого унижения... «Хань Юньси, я проиграла. Мое высокомерие ослепило меня, но впредь Лэн Шуаншуан не допустит такой оплошности. Ты заслужила право на серьезное отношение!»

Лун Фэйе по-прежнему не улыбался, но Хань Юньси кожей чувствовала – он доволен. Великий князь властно обнимал ее за талию, и ей оставалось лишь послушно следовать за ним.

– Это явно козни вдовствующей императрицы, – тихо заметила она. – Разве мы не должны искать Су Нян?

Стычка с наемниками из Городов Безмятежности и Дочерей отняла слишком много времени, а ведь поиски Су Нян были их первоочередной целью.

– Тан Ли справится, – неожиданно отозвался Лун Фэйе.

Хань Юньси замерла. Что он имел в виду?

Глава 55. Мои дела тебя не касаются

Тан Ли справится? Озадаченная Хань Юньси последовала за Лун Фэйе в усадьбу семьи Ван, расположенную в самом сердце Аптекарского Города. Лэн Шуаншуан и ее наемники проводили их недоумевающими взглядами, не смея проронить ни звука. Никто не заметил еще двоих людей, затаившихся в густых кронах деревьев.

В тени ветвей затаился Гу Цишао, все еще лелеявший надежду отомстить великому князю. Ему было плевать, кто именно преследует Лун Фэйе, – да хоть бы и все великие дома Юнькуна ополчились на дворец Цинь! Все помыслы Гу Цишао были заняты лишь Хань Юньси. Эта загадочная девушка тревожила его воображение. Он видел, как ловко она пустила в ход иглы клана Тан, а затем создала яд прямо из крови летучих мышей. Что именно она сотворила с вожаком? Как сумела спровоцировать кровавую резню внутри стаи?

Это не давало ему покоя. Едва поле боя опустело, Гу Цишао спрыгнул на землю и принялся изучать останки тварей. Он и не подозревал, что за каждым его движением следит Гу Бэйюэ, также наблюдавший за схваткой князя и принцессы. Глядя, как недавний знакомый копается в костях, императорский лекарь нахмурился. В его глазах промелькнула тень беспокойства. Развернувшись, он в мгновение ока растворился в ночи. Очевидец лишился бы дара речи: подобная скорость была под силу лишь величайшим мастерам...

* * *

Когда Лун Фэйе и Хань Юньси прибыли в усадьбу семьи Ван, уже рассвело. К тому времени Тан Ли уже успел похитить Су Нян. Оказалось, вдовствующая императрица не врала – ей действительно удалось найти служанку в усадьбе семьи Му. Императрица-мать намеренно распространила слух о Су Нян, чтобы загнать великого князя в ловушку. Наняв для пущей уверенности две группы людей – наемников из Города Дочерей и Города Безмятежности – она отправила доверенных слуг тайно выкрасть Су Нян. Женщина и не подозревала, что Лун Фэйе разыграет куда более тонкую партию, стравив наемников между собой ради выигрыша времени. Тан Ли безупречно справился с поручением еще до того, как убийцы успели покинуть пределы Аптекарского Города.

Облик Тан Ли, одетого в белоснежные одежды, вновь ввел Хань Юньси в заблуждение. Но стоило ему открыть рот, как прекрасная иллюзия рассыпалась в прах... Позже принцесса признавалась: при каждой встрече ей отчаянно хотелось либо отравить этого болтуна, либо лишить его дара речи. От подобных откровений у Тан Ли до сих пор бегали мурашки по спине.

Едва Лун Фэйе приблизился, соратник тут же принялся хвастаться:

– Я не пользовался скрытым оружием, убил их голыми руками! Оставил в живых только одного, чтобы тот доложил вдовствующей императрице о случившемся. Уверен, она так разозлится, что лишится сна на несколько ночей!

– Где она? – сухо спросил великий князь.

Глаза Хань Юньси загорелись. Она надеялась, что Тан Ли не станет спешить с расправой, а дождется их возвращения, чтобы великий князь мог лично допросить служанку. Может ли она воспользоваться этой возможностью, чтобы узнать больше о его прошлом? Прежде она старалась не лезть не в свое дело, но раз Лун Фэйе сам открыл ей свою принадлежность к клану Тан, было бы лицемерием оставаться равнодушной. Если его мать была из этой семьи, то кто же его отец? Женщины этого клана никогда не выходят замуж за чужаков. Как же тогда Лун Фэйе оказался во дворце едва ли не с рождения? Он не жаждал ни власти, ни богатства... Какую же цель он на самом деле преследовал в Тяньнине?

– Мне было скучно ждать вас, поэтому я начал допрашивать ее... – Тан Ли сделал многозначительную паузу.

– Но она умерла, не выдержав пыток, – тут же закончил за него глава семьи Ван.

При этих словах взгляд Лун Фэйе стал ледяным и, словно стрела, пронзил наследника Тан.

– Но до этого я успел все узнать, – мужчина примиряюще вскинул руку. – Су Нян никому ничего не рассказала. Дворцовая стража тайно похитила ее из семьи Му, поэтому хорошо, что в итоге служанка умерла.

«Хорошо, что умерла»?! Хань Юньси лишилась дара речи. Если бы этот человек не был молодым господином из клана Тан и близким другом Лун Фэйе, она бы определенно усомнилась в его надежности!

Заметив, что лицо Лун Фэйе остается ледяным, Тан Ли виновато усмехнулся и поспешил добавить:

– О теле я позаботился, не волнуйся.

– Великий князь, хотя вдовствующая императрица и не получила никаких доказательств, в итоге она узнает правду, – хмуро заметил глава семьи Ван.

Смерть Су Нян вовсе не ставила точку в расследовании. Она лишь подтверждала: император Тяньхуэй и его мать пока не собрали достаточно улик, чтобы нанести Лун Фэйе сокрушительный удар. Однако тени прошлого уже начали пробуждать их подозрения. Учитывая безжалостный нрав императора и его настороженность по отношению к названому брату, Тяньхуэй не оставит великого князя в покое. Гибель служанки была не финалом, а лишь затишьем перед великой кровавой бурей.

Лун Фэйе многозначительно посмотрел на главу семьи Ван и, ничего не сказав, направился вглубь сада. Мужчины тут же последовали за ним, оставив Хань Юньси в одиночестве. Девушка, немного поколебавшись, засеменила следом. У нее было много вопросов, но все они сводились к одному: каковы были настоящие планы Лун Фэйе? Император Тяньхуэй защищал свое место на троне и государство Тяньнин, но чего хотел его названый брат? Неужели чего-то большего? Никто не мог постичь настоящие замыслы этого человека...

Глядя на его одинокую, непривычно поникшую фигуру, Хань Юньси впервые ощутила острое желание разгадать тайну этого человека. Когда они добрались до павильона, ее взору предстал каменный стол всего с тремя стульями. Мужчины сели, оставив принцессу стоять в стороне.

Казалось, только тогда Лун Фэйе заметил ее присутствие. Он взглянул на супругу, затем встал и равнодушно ответил главе семьи Ван:

– Что должно случиться, то случится.

Разговор закончился, так и не начавшись. Договорившись об обратной дороге в столицу, они разошлись. Неужели она стала лишней на этом тайном совете? В ее глазах промелькнула тень разочарования, но она не выдала своих чувств ни единым словом, пока они с супругом не остались наедине в повозке.

– Что вам удалось узнать о госпоже Тяньсинь?

– Что ты имеешь в виду? – Лун Фэйе замер.

– Я хочу узнать о происхождении моей матери, ее связи с Городом Лекарей, и еще больше... – Хань Юньси помедлила. – Еще больше я хочу узнать, кто мой настоящий отец!

Понять этого человека было невозможно. Лун Фэйе открыл ей тайну клана Тан, но тут же воздвиг стену, боясь, что она узнает лишнее. Великий князь окружал ее заботой, дарил смертоносное оружие, но в следующий миг обдавал холодом отчуждения. Если прошлое супруги внушало ему опасения, Хань Юньси готова была рассказать ему все, лишь бы покончить с недомолвками.

Но какую бы симпатию девушка к нему ни питала, она не собиралась предавать себя. Девушка трезво оценивала свое положение: статус принцессы Цинь был ее единственным щитом в беспощадной столице. Она жаждала честности и была готова стать опорой для супруга, надеясь, что однажды он раскроет секрет матери.

Лун Фэйе долго и пристально вглядывался в ее лицо. Он уже давно допросил Хань Цунъаня и досконально изучил прошлое супруги, но натура девушки продолжала его изумлять. Казалось, поступками Хань Юньси никогда не правили пустые эмоции или слепая интуиция – она принимала решения, опираясь на холодную логику и здравый смысл, разительно отличаясь от всех женщин, которых он когда-либо встречал.

– Что вы так на меня смотрите? Вы ведь уже знаете, что я не родная дочь Хань Цунъаня, не так ли? – откровенно спросила она.

– И что? – Великий князь остался невозмутим.

– Я хотела бы вам кое-что сказать. Если вы считаете меня полезной, пожалуйста, не сомневайтесь и не опасайтесь меня. Я уже говорила, вы – моя лодка, и у меня нет причин вас предавать. Если у вас есть хоть малейшие сомнения, пожалуйста, больше не беспокойте меня. Я сделаю вид, что ничего не знаю, и буду вести себя как того обязывает статус принцессы Цинь. Буду заниматься делами дворца и больше ничем.

Девушка пристально посмотрела на Лун Фэйе. Эти слова жгли ей сердце еще с того дня, как она покинула павильон Лотосов. Она собиралась говорить не о любви или романтических бреднях, а о своем месте подле него и, в каком-то смысле, о самой своей судьбе.

Во взгляде Лун Фэйе отразилась вся буря противоречий, что вызывала в нем эта девушка. Он молча смотрел на Хань Юньси, и в этой тишине время тянулось предательски медленно. Наконец повозка замерла у ворот дворца Цинь. Возница откинул подножку, но, к его изумлению, ни князь, ни принцесса не спешили выходить.

Лун Фэйе наконец заговорил, и в его голосе слышались стальные нотки:

– Как можно скорее раскрой секрет «Сна бабочки». Остальные мои дела тебя не касаются.

Вот и все. Он отверг ее. Сердце Хань Юньси сжалось, но она, оставаясь спокойной, проговорила:

– Ваше высочество, пожалуйста, на будущее... Не рассказывайте мне так много. Мое сердце маленькое и робкое, я не смогу хранить столько секретов.

– Держи себя в руках и контролируй свое сердце. Ты и так ничего не знаешь, – отрезал Лун Фэйе.

Глядя, как Лун Фэйе покидает экипаж, Юньси ощутила острый укол одиночества. Ее уверенность в себе таяла на глазах. Возможно, князь прав и она взяла на себя слишком много? К тому же загадка «Сна бабочки» по-прежнему не поддавалась: без образца яда система сканирования была бесполезна. Теряясь с ответом, принцесса предпочитала пока отмалчиваться.

Вернувшись домой, Хань Юньси поспешила успокоить наложницу И известием о смерти Су Нян. Но тишина во дворце не принесла ей облегчения. Несколько дней принцесса была сама не своя, срываясь на окружающих по малейшему поводу. Она выместила злость на посланниках Ци Яотяня, взвинтив цену на противоядие в три раза, не подозревая, насколько глубоко задела Ци Яотяня этой выходкой. Он поклялся, что однажды заставит ее заплатить сполна.

Затишье продлилось недолго. Вскоре до Хань Юньси дошли вести о масштабных перестановках при дворе. Император нанес первый удар в негласной войне против названого брата, чем вызвал смятение в рядах чиновников. Хотя Лун Фэйе подчеркнуто не вмешивался в государственные дела, его сторонники на всех уровнях власти обеспечивали ему негласное влияние. Не смея атаковать великого князя в открытую, Тяньхуэй нацелился на его окружение. Первой жертвой стал генерал Му Цину.

Связь генерала с Лун Фэйе была недоказуема, но его преданность второму принцу – главному сопернику наследника Лун Тяньмо – была очевидна всем. Семья Му обладала колоссальным влиянием и удерживала ключевые позиции в армии, становясь решающей силой в борьбе за власть.

Император Тяньхуэй нанес удар исподтишка: своим указом он обязал Му Цину в полугодовой срок изыскать триста тысяч лянов серебра на жалованье войскам и собрать двести тысяч даней^[14] провизии. В случае неудачи генерала ждал трибунал. И если вопрос с деньгами еще казался решаемым, то нехватка зерна была проблемой, которую порой не могли исправить никакие богатства.

Му Цину оказался втянутым в конфликт между великим князем и императором Тяньнина. Хань Юньси кожей чувствовала: она и сама стоит на пороге роковых перемен. Стоило ей лишь подумать об этом, как из дворца прилетела новая весть. Беда не заставила себя ждать!

Глава 56. Старая болезнь. Лекарь шестого ранга

Хань Юньси никак не ожидала, что старая болезнь наследного принца вновь даст о себе знать. Известие пришло глубокой ночью. Потрясенная новостями, Хань Юньси вскочила с постели, пытаясь выведать подробности у евнуха Ло. Однако тот был немногословен, сказав лишь, что император в ярости и срочно вызывает ее во дворец.

Не стоило даже гадать – правитель Тяньнина придумал очередную гадость. Лун Тяньмо страдал редким заболеванием, называемым «плод внутри плода», но после успешно проведенной операции она никак не могла обостриться! К тому же в тот день Хань Юньси вывела из организма принца все токсины, что исключало любые негативные последствия.

Девушка понимала: переступив порог дворца, она вряд ли легко его покинет. Заболей или отравись кто-то другой, она без зазрения совести могла бы отказаться. В конце концов, Хань Юньси не состояла в штате императорской лечебницы, не получала жалованья и не имела обязательств перед двором. Однако, лично опровергнув диагноз Хань Цунъаня и исцелив Лун Тяньмо, она сама лишила себя пути к отступлению. Теперь ей предстояло расплачиваться за свой триумф.

Видимо, мирная жизнь ей не суждена – эта мечта рассыпалась в прах в тот день, когда она переступила порог дворца Цинь в качестве супруги Лун Фэйе.

Хань Юньси запретила себе унывать. Раз уж неприятности постучались в дверь, она встретит их с гордо поднятой головой! Ей даже стало любопытно: как именно проявится «обострение» того, чего не существует в природе? Какие симптомы могут возникнуть у абсолютно здорового человека?

Едва принцесса направилась к двери, как тетушка Чжао остановила ее:

– Ваше высочество, его высочество еще не вернулся во дворец. Может быть, послать кого-нибудь, чтобы сообщить ему? – прошептала служанка.

– Не нужно, – несколько помедлив, сказала девушка.

Тетушка Чжао хотела возразить, но Хань Юньси молча вышла.

– Не будем медлить, пойдем, – велела Хань Юньси евнуху Ло, спокойно садясь в повозку.

* * *

Когда Хань Юньси прибыла в Восточный дворец, первым, кого она встретила, был Гу Бэйюэ. Лишь он один знал истинную природу недуга наследного принца и понимал: старая болезнь не могла вернуться, ни при каких обстоятельствах. Операция, которую они провели в тот день, должна была лишить императора Тяньхуэя малейших оснований для упреков.

Однако выражение лица Гу Бэйюэ слишком красноречиво указывало на обратное. В тот момент, когда придворный лекарь собирался что-то сказать, из внутренних покоев вышел правитель Тяньнина. Он величественно возвышался над хрупкой принцессой, глядя на нее своими острыми, орлиными глазами так, словно готов был растерзать. Хань Юньси уже видела этот взгляд раньше, когда вызволяла Лун Фэйе из заточения. Она покривила бы душой, сказав, что не боится императора. Только в тот раз все случилось во время чумы, когда ее навыки были необходимы, а теперь... Теперь у нее не осталось аргументов, чтобы хоть каким-то образом повлиять на мнение правителя. Даже великий князь действовал крайне осторожно, что уж говорить о ней! Но страх не был властен над Хань Юньси. Какие бы чувства ни вызывал в ней этот человек, он не добьется ее покорности.

Девушка грациозно поклонилась, склонив голову в знак уважения:

– Приветствую вас, ваше величество.

Тяньхуэй сверлил Хань Юньси взглядом, не позволяя ей подняться. В его глазах читалась досада: инструмент, призванный унизить Лун Фэйе, превратился в опасного игрока, раз за разом срывающего императорские планы.

Тишина затягивалась. Но как только девушка, превозмогая боль в сгорбленной спине, собралась заговорить, как Гу Бэйюэ опередил ее:

– Ваше величество, сейчас состояние наследного принца имеет первостепенное значение.

Тяньхуэй всегда доверял Гу Бэйюэ, но с тех пор, как лекарь решил участвовать в бесплатных приемах семейной лечебницы Хань, переменил к нему отношение.

– Придворный лекарь Гу, помните ли вы последствия неправильного диагноза Хань Цунъаня? – император многозначительно взглянул на него.

– Ваше величество, вопрос о том, был ли диагноз принцессы ошибочным, все еще остается спорным, но состояние его высочества...

Договорить ему не дали. Из внутренних покоев раздался резкий и неприятный голос:

– Это была ошибка! Придворный лекарь Гу, вы глава императорской лечебницы, но даже не смогли определить верный диагноз! Если бы ваш дед был жив, он сгорел бы со стыда!

Хань Юньси потрясенно посмотрела туда, откуда доносился старческий голос. Разве раньше не говорили, что «болезнь обострилась»? А теперь вдруг «ошибочный диагноз»? Кто сделал такой вывод?

Словно в ответ на этот вопрос двери распахнулись, пропуская высокого старца. Белизна его бороды выдавала почтенный возраст, но ясный взгляд и гладкая кожа лица противоречили седине. Он ступал плавно, и в каждом его движении сквозила живая сила, редко встречающаяся даже у юношей.

Обычно подобные старцы казались воплощением неземной мудрости, но этот источал лишь безграничное высокомерие. Если бы не гнетущая аура императора Тяньхуэя, незнакомец, несомненно, произвел бы на окружающих столь же подавляющее впечатление.

– Управляющий Си, состояние его высочества наследного принца все еще неясно. Вашим словам несколько не хватает той строгости, которая ожидается от лекаря, – спокойно и уверенно произнес Гу Бэйюэ.

Управляющий Си? Принцесса потрясенно уставилась на старика. Перед ней стоял управляющий Си Юйбо – в прошлом житель Западного Чжоу, а ныне – управляющий Медицинской школой в Городе Лекарей. Она совершенно не ожидала встретиться с ним здесь при таких обстоятельствах!

Среди старейшин Медицинской школы Хань Цунъань считался самым молодым, в то время как Си Юйбо – старейшим. Вероятно, госпожа Тяньсинь приложила немало усилий, чтобы ее супруг занял это место, ведь слава о мастерстве Си Юйбо гремела по всей империи. Если Хань Цунъань носил титул искусного лекаря, то Си Юйбо почитали как великого мастера-целителя.

На самом деле должность управляющего не говорила об уровне навыков, а скорее являлась символом статуса. Всего в Медицинской школе Юнькуна существовало четыре ранга: управляющий, член Совета старейшин, помощник главы и глава. Истинным символом знаний и навыков выступали девять званий: ученик лекаря, лекарь, наставник, великий наставник, искусный лекарь, мастер-целитель, мудрец, просвещенный и почтенный лекарь.

Дедушка Гу Бэйюэ носил почетное звание мастера-целителя. Среди десяти нынешних старейшин Медицинской школы большинство были лишь искусными лекарями. И только двое обладали рангом мастера-целителя – наставника, создавшего собственные направления и имевшего право лично отбирать учеников. Си Юйбо был одним из этих двоих.

Несмотря на скромную должность управляющего, титул мастера-целителя возносил этого старца на вершину медицинского мира. Неудивительно, что он держался столь вольготно – в каждом его слове сквозила непоколебимая уверенность, присущая лишь тем, кто облечен истинной властью. Одним Небесам ведомо, как императору удалось заставить столь важную персону явиться во дворец в столь поздний час...

Но Хань Юньси это не особо волновало. Девушка хотела лишь узнать, почему управляющий Си утверждал, что диагноз неверен!

Хань Юньси отвесила Си Юйбо полагающийся по этикету поклон, однако в ее взгляде не было и тени почтения к мастеру. Взглянув ему прямо в глаза, девушка спросила:

– Управляющий Си, вы хорошо обдумали свой вывод? Ложное обвинение принцессы – очень серьезное преступление!

– Какая высокомерная женщина! Пойдемте, и я заставлю вас принять свою неправоту! – возмутился он.

Хань Юньси не двигалась, ожидая, пока император позволит ей подняться.

– Вставай! – неохотно проговорил Тяньхуэй.

– Благодарю, ваше величество!

Не теряя достоинства, Хань Юньси поднялась и пошла за Си Юйбо вглубь покоев. Император вместе с Гу Бэйюэ не отставали от них ни на шаг.

Переступив порог, девушка увидела Лун Тяньмо: он лежал на кровати без сознания, одетый в белые парчовые одежды. Его живот был неестественно, пугающе вздут. Неужели рецидив? Но это невозможно!

Даже без ультразвука Хань Юньси знала наверняка: «плод в плоде» уничтожен навсегда. Повторение аномалии невозможно. Даже если допустить существование еще одного близнеца, законы природы не позволили бы ему так быстро раздуть живот принца. Неужели все это – лишь инсценировка, а несчастный наследник – пешка в чужой игре против дворца Цинь?

– Хань Юньси, сначала ты утверждала, что это опухоль, и ее удаление решит все проблемы. Но как ты объяснишь это? – холодно спросил император Тяньхуэй, указав на живот сына.

Девушка промолчала. Она шагнула вперед, чтобы проверить пульс Лун Тяньмо, одновременно активируя систему сканирования. Программа не выдала никаких предупреждений, но пульс... был точно таким же, как и раньше, – гладким! Гладкий пульс прощупывался у беременных женщин, поэтому Хань Цунъань и поставил такой диагноз. Тогда, дабы защитить репутацию наследного принца, Хань Юньси скрыла правду, заявив об отравлении.

Принцесса не спешила с ответами. Надавив на живот Лун Тяньмо, девушка обнаружила, что его состояние было точно таким же, как при болезни. От неожиданности она едва не отшатнулась от больного. С нескрываемой тревогой Хань Юньси взглянула на лекаря Гу. Тот, мгновенно уловив ее сомнения, нахмурился еще сильнее. Стало предельно ясно: кто-то намеренно навредил принцу. Оставался лишь один вопрос – как именно?

– Управляющий Си, каков ваш диагноз? – наконец спросила она.

– Ну что? Вы признаете, что ваш диагноз был ошибочным? – усмехнулся старик.

– Даже если симптомы у его высочества наследного принца такие же, как и раньше, это ничего не доказывает. Существует множество болезней со схожими проявлениями. Я уверена, что управляющий Си знает об этом лучше меня. Скорее всего, у наследного принца другая болезнь, – настаивала Хань Юньси.

– Хе-хе, другая болезнь? Тогда скажите, что это на этот раз? – не успокаивался Си Юйбо.

– Пока неясно, но это точно не то же самое, что раньше, – твердо заявила принцесса.

– Конечно, это не причина предыдущей болезни! Ваш предыдущий диагноз оказался неверным! Принцесса Цинь, послушайте внимательно, наследный принц болен брюшной водянкой!

Брюшная водянка? Асцит? Хань Юньси едва не задохнулась от возмущения. Прежде она и сама допускала подобное, но, проверив пульс наследного принца, изменила мнение. Асцитом называли патологическое скопление жидкости в брюшной полости. В норме она всегда присутствует там в малом объеме – для облегчения перистальтики, но если ее количество превышает двести миллилитров – это уже водянка. Однако асцит никогда не бывает самостоятельным недугом, он лишь следствие тяжелых внутренних патологий. За годы практики в современных клиниках Юньси видела немало истощенных детей с животами больше, чем у рожениц. Она была уверена: опытный Гу Бэйюэ понимает это не хуже нее.

Не существовало ни единой причины, по которой можно было бы ошибиться. Судя по пульсу Лун Тяньмо, его состояние не имело к водянке ни малейшего отношения. Да и будь это настоящий асцит, живот не раздулся бы так стремительно! Всего месяц назад принц лично руководил весенней охотой и был в полном здравии. Болезнь такой тяжести не возникает за считаные недели!

– Судя по пульсу и времени заболевания, это не водянка! – отвергла предположение Хань Юньси. – Управляющий Си, если вспомнить, то еще до этого наследный принц семь лет был прикован к постели. Если бы это была водянка, как бы он смог прожить семь лет?

Глава 57. По праву силы

При настоящем асците больной неизбежно теряет вес, не говоря уже о риске перерождения тканей в опухоли. Как наследный принц мог выживать в таком состоянии семь лет? Диагноз управляющего был шит белыми нитками! Однако стоило Хань Юньси и Гу Бэйюэ указать на эти нестыковки, как Си Юйбо высокомерно отмахнулся от них:

– Вы рассуждаете об обычной водянке, тогда как его высочество страдает от редчайшей ее формы – скрытого вида, который, подобно беременности, развивается годами. Из-за неправильного диагноза принцессы Цинь и бездумного использования ядов болезнь затаилась, чтобы теперь внезапно и сокрушительно обостриться. Не явись я вовремя, жизнь наследного принца трагически оборвалась бы!

Управляющий Си завершил свой монолог на столь скорбной ноте, будто его ложь вмиг стала истиной, разом объяснив все нестыковки. В его устах это абсурдное объяснение прозвучало пугающе убедительно. Хань Юньси невольно усмехнулась. Она слышала только о трех типах водянки: легком, среднем и тяжелом, но никогда не сталкивалась с понятием хронической!

Си Юйбо создал собственную медицинскую школу и разбирался в водянке куда лучше нее. То, что он городил сейчас по поводу «хронического вида», было полнейшей чушью! Одним Небесам известно, что сделал император, чтобы создать эту иллюзию...

Несколько дней назад, когда Тяньхуэй нацелился на генерала Му Цину, Хань Юньси решила, что этот поступок был своего рода попыткой сломить стремление второго принца к трону. Кто бы мог подумать, что император использует наследного принца, чтобы устранить ее?

Если Му Цину не сможет собрать средства и припасы в течение шести месяцев, то он лишится своего положения и влияния. А вместе с ним силу потеряет второй претендент на трон. В нынешней ситуации положение двух сторон выровняется. Таким образом, этот старый лис убьет трех зайцев одним выстрелом!

Хань Юньси уже собиралась в пух и прах разнести диагноз Си Юйбо, как вдруг император Тяньхуэй ледяным тоном оборвал ее:

– Медицинские познания принцессы Цинь недостаточны. Она обманула меня, едва не став причиной смерти наследного принца. Стража, отведите ее в императорскую тюрьму!

Едва эти слова сорвались с его губ, как двое стражников ворвались в покои и мертвой хваткой вцепились в Хань Юньси.

Принцесса вновь столкнулась с жестокой реальностью: там, где правит тиран, правде нет места. Императорское слово было законом, и против этой сокрушительной силы ее знания и честность оказались бессильны.

– Я отказываюсь это принимать! Ваше величество, я отказываюсь признавать этот диагноз! У управляющего Си нет реальных доказательств, он поступил со мной несправедливо! – гневно закричала Хань Юньси, но император лишь махнул рукой.

– Си Юйбо – управляющий Медицинской школой, мастер-целитель шестого ранга. Неужели он может ошибиться? Хань Юньси, если ты и дальше будешь отрицать очевидное, то последствия будут еще серьезнее! Стража, немедленно уведите ее!

Принцесса усмехнулась. Попытки что-либо объяснить, похоже, бесполезны. Прищурившись, девушка пристально посмотрела на управляющего Си. Ее ясный взгляд, казалось, пронизывал старика насквозь.

– Мастер-целитель шестого ранга? Любопытно, знает ли Совет старейшин, насколько на самом деле безграничны ваши таланты в фальсификации диагнозов?

Бросив эти слова, Хань Юньси сама направилась к выходу, не дожидаясь, пока стража потянет ее за собой. Лицо старика мгновенно побледнело: это была не просто дерзость, а прямое предупреждение. В Тяньнине воля императора была законом, но в стенах Медицинской школы она не значила ровным счетом ничего. Си Юйбо похолодел от мысли, что его позорный подлог может стать достоянием Совета.

Пока Хань Юньси уводили, Гу Бэйюэ хранил каменное молчание. Он предвидел такой исход еще до того, как принцесса переступила порог дворца. Сейчас его заботило лишь одно – диагноз Си Юйбо. Во внутренних покоях воцарилась гнетущая тишина.

– Придворный лекарь Гу, кажется, разделял заблуждения принцессы Цинь? – поинтересовался Си Юйбо.

Гу Бэйюэ оставался невозмутимым, хотя понимал, куда метит старик. Поддержать Хань Юньси сейчас – значит пойти против воли императора и авторитета мастера.

Император Тяньхуэй внимательно наблюдал за разговором. Он понимал: Си Юйбо вознамерился перетянуть придворного лекаря на свою сторону. Гу Бэйюэ был молод, но уже достиг уровня искусного лекаря пятого ранга, что сулило ему блестящее будущее. Громкое имя деда и нынешний пост главы императорской лечебницы давали Гу Бэйюэ полное право претендовать на должность главы факультета в Медицинской школе.

Кроме того, его дед был лекарем шестого ранга. В период своего руководства он заслужил репутацию доброго и отзывчивого человека, поддерживал хорошие отношения с коллегами и обладал высоким авторитетом. Многие глубоко уважали его и считали своим духовным лидером. Если бы дед Гу не умер, возможно, он вошел бы в Совет старейшин.

В медицинских кругах репутация и преемственность значили почти все. Несмотря на смерть деда, имя семьи Гу по-прежнему вызывало глубокое почтение. Именно поэтому император Тяньхуэй столь высоко ценил придворного лекаря и даже после его участия в бесплатных приемах в лечебнице Хань не предпринял никаких карательных мер.

То же самое понимал и управляющий Си. Завоевание расположения Гу Бэйюэ значительно способствовало бы его будущему вступлению в Совет старейшин. Однако все их надежды распались после единственной фразы, которую спокойно произнес молодой лекарь:

– Да, я по-прежнему признаю диагноз ее высочества принцессы.

– Ах ты!

Застигнутый врасплох, управляющий тяжело выдохнул, и его лицо исказила гримаса досады. Подойдя почти вплотную, он процедил сквозь зубы:

– Лекарь Гу, мудрый человек умеет подчиняться обстоятельствам. Твоего деда давно нет в живых, и сейчас ты никак не связан с Медицинской школой!

– Значит ли это, что почтенный Си признает свой оговор? – по-прежнему спокойно спросил Гу Бэйюэ. – Иначе с чего бы вам так бояться вмешательства школы?

Обычно кроткий и смиренный, лекарь Гу на сей раз был беспощаден. Он не собирался прощать чиновнику столь явного неуважения к врачебной чести. Управляющий Си оторопел от подобного пренебрежения: еще никогда в жизни его так не унижали, тем более на глазах у самого императора. Лицо старика то багровело от ярости, то бледнело от страха; он лишь беззвучно открывал рот, не в силах вымолвить ни слова.

Поступок Гу Бэйюэ привел императора в замешательство. За годы службы в придворной лечебнице лекарь стал свидетелем бесчисленных интриг и не раз сталкивался с искушениями, но всегда оставался безучастным. Теперь же он открыто встал на сторону принцессы. Что это значило? Действительно ли Гу Бэйюэ радел за справедливость и здоровье наследника? Или Хань Юньси просто сумела его очаровать?

Как бы то ни было, император не желал мириться с подобным своеволием. Бывший соратник, вставший у него на пути, должен был исчезнуть.

– Стражники! Придворный лекарь Гу пренебрег своими обязанностями, потворствовал предателям и отказался признать свою вину. В тюрьму его!

Прежде чем императорская стража увела его, Гу Бэйюэ, ни сказав ни слова против, с жалостью взглянул на лежащего без сознания Лун Тяньмо. Управляющий Си наконец не выдержал и вздохнул:

– Такой молодой человек, какая утрата!

– Но что же теперь делать с Медицинской школой? – обеспокоился император.

– Ваше величество, будьте уверены, никто, кроме меня, не сможет вылечить болезнь его высочества наследного принца. Даже если бы здесь были старейшины, они бы ничего не смогли сделать.

Управляющий Си не лукавил: он не решился бы на столь серьезный шаг, не будь уверен в успехе. Император Тяньхуэй удовлетворительно кивнул. Однако не успел он покинуть Восточный дворец, как столкнулся с вдовствующей императрицей – та, узнав о случившемся, сразу же поспешила к любимому внуку. Как выяснилось, весть об аресте Гу Бэйюэ и Хань Юньси мгновенно разлетелась по всей столице.

После провального покушения на Хань Юньси вдовствующая императрица была совершенно истощена. Она надеялась на передышку и покой, желая хоть ненадолго забыть о делах дворца Цинь, но не прошло и нескольких дней, как ее настигла весть о внезапном недуге внука.

Семья распадалась на глазах: гибель Чанпин, помешательство императрицы, а теперь еще и болезнь наследника... Конечно, у нее были и другие внуки, но Лун Тяньмо – единственный сын императрицы. С его падением вся их ветвь неминуемо утратит власть!

– Ваше величество, что случилось? Мо-эр был совершенно здоров, почему он вдруг снова заболел? – встревоженно спросила женщина.

– Старая болезнь вернулась. К счастью, управляющий Си подоспел вовремя, иначе последствия были бы ужасны!

Он смотрел на мать, не решаясь открыть ей всю правду. Более двадцати лет назад она помогала ему бороться за трон, но сейчас ее сердце целиком и полностью принадлежало наследному принцу.

Императорская семья не походила ни на одну другую: здесь царили свои, особые законы. Жестокость к ближнему проявлялась в трех обличиях. Супружеская – когда гарем полнится смехом юных наложниц, а стоны прежних фавориток давно забыты. Братская – когда бесчисленные принцы ведут ожесточенную борьбу за трон. И, наконец, самая страшная – родительская. На протяжении всей жизни интересы отцов и сыновей, матерей и дочерей неизбежно сталкиваются в борьбе за власть.

Хотя Тяньхуэй и провозгласил Лун Тяньмо наследным принцем, вложив немало сил в его воспитание и подготовку, при определенных обстоятельствах сын превращался лишь в политическое орудие. Императору еще не исполнилось и пятидесяти – он по-прежнему вел свою тайную игру.

– Разве это была опухоль? Как только яд вывели из организма, Лун Тяньмо окончательно выздоровел. Разве могла та болезнь вспыхнуть снова? – не верила вдовствующая императрица, пытаясь уловить скрытые мотивы сына.

– Хань Юньси поставила неверный диагноз. Если не верите, то можете сами в этом убедиться, а мне пора заняться государственными делами, поэтому мне придется вас оставить, – почтительно ответил Тяньхуэй.

В глазах проницательной женщины отразились сложные эмоции. Казалось, она видела собственного сына насквозь, но все же не стала озвучивать свои мысли вслух и лишь кротко спросила:

– Сможет ли управляющий Си вылечить Тяньмо?

– Это займет некоторое время, матушка, пожалуйста, не волнуйтесь.

Слова императора стали для императрицы-матери глотком свежего воздуха. Она кивнула:

– Ваше величество, занимайтесь своими делами. Я сама навещу бедного ребенка.

К рассвету весть о внезапном недуге наследного принца выплеснулась за дворцовые стены, повергнув двор и всю столицу в смятение. Хань Юньси уже не впервые оказывалась в темнице, но на сей раз причиной опалы стала болезнь наследника. И каждому было ясно: положение критическое.

Тетушка Чжао, пренебрегши приказом госпожи, безуспешно искала великого князя по всему дворцу, надеясь поведать ему об участи принцессы. Тем временем Лун Фэйе находился в павильоне Уединенности. Весть о заточении супруги и придворного лекаря дошла до него в тот самый миг, когда их вывели из покоев наследного принца.

Тан Ли, наклонив голову, улыбнулся:

– Ваше высочество, кажется, вы действительно втянули принцессу в эту передрягу! Не попытаетесь спасти?

Таланты и отвага Хань Юньси искренне восхищали Тан Ли. Единственное, что не давало ему покоя, – ее туманное прошлое. Лун Фэйе уже не первый месяц пытался отыскать хоть какие-то зацепки, проливающие свет на происхождение госпожи Тяньсинь, но все его усилия были тщетны. Тан Ли всей душой хотел помочь другу, но тот раз за разом уклонялся от разговоров, а после и вовсе замыкался в себе.

Шпионы доложили Лун Фэйе, что Си Юйбо настаивал на неверном диагнозе, и теперь спасти Хань Юньси могли только старейшины из Медицинской школы. К сожалению, у великого князя не было связей в столь закрытом сообществе лекарей. Но они были в Аптекарском Городе.

Врачевание и снадобья неотделимы друг от друга: лекарь бессилен без лекарств, а целебные травы без мастера – лишь бесполезный сор. Город Лекарей и Аптекарский Город всегда были тесно связаны, напоминая одну большую семью.

Чу Сифэн тоже ждал приказа своего господина. Но, к всеобщему удивлению, Лун Фэйе не спешил спасать принцессу. Немного поразмыслив, великий князь проговорил:

– Я хотел бы увидеть, на что способен Гу Бэйюэ.

Услышав это, Чу Сифэн и Тан Ли обменялись многозначительными взглядами. Лун Фэйе и впрямь не спешил на выручку Хань Юньси, однако уже в полдень он явился в темницу.

Глава 58. Вы соизволили прийти

В мгновение ока заточение принцессы Цинь стало главной темой для пересудов в столице. Но никто и помыслить не мог, что великий князь тотчас прибудет в темницу ради встречи с супругой.

Чиновник Оуян, всю жизнь верно служивший императорской семье, все же не посмел перечить великому князю и беспрепятственно пропустил того к принцессе. Оуян прекрасно понимал: он не ровня его высочеству и при малейшем недовольстве последнего лишится должности за то время, что требуется, чтобы выпить пару чашек чая. Возглавляя управление наказаний, он раз за разом вынужден был ходить по тонкому льду, стараясь угодить и императору, и его названому брату.

Хань Юньси и Гу Бэйюэ поместили в обычные камеры для простых преступников. Чиновник Оуян даже распорядился подготовить пыточную на случай прямого приказа от императора. Однако, узнав о приезде великого князя, он тут же перевел узников в чистые одиночные камеры, разделенные лишь кованой решеткой.

Лун Фэйе заранее оповестил управление наказаний о своем визите, поскольку намеревался посетить темницу официально. Экипаж с гербом дворца Цинь остановился прямо у главного входа. Одетый в парадное платье, Лун Фэйе величественно вышел из кареты. Его величественный и слегка надменный вид внушал трепет.

Все двери управления наказаний, большие и маленькие, были открыты. Оуян, стараясь угодить великому князю, заставил всех чиновников встать на колени у центральной лестницы, чтобы поприветствовать высокопоставленного гостя. От этого зрелища буквально захватывало дух. Никто точно не знал, с какой целью пожаловал великий князь. Одни предполагали, что для проверки, другие – что для встречи с принцессой.

Однако как бы ни старался чиновник Оуян, Лун Фэйе не обратил ни малейшего внимания на пышный прием. Пройдя мимо начальника управления, он лишь холодно бросил:

– Почему бы тебе не показать мне дорогу?

– Слушаюсь! – Чиновник поднялся на ноги и повел великого князя вперед.

Оуяну впервые выпал случай увидеть его высочество вблизи, но чиновник был так напуган его ледяной и властной аурой, что не смел и головы поднять.

Лун Фэйе шел молча. Еще издалека он приметил Хань Юньси: девушка стояла слишком близко к Гу Бэйюэ, их разделяли лишь прутья решетки. Пара о чем-то тихо шепталась, совершенно не замечая чужого присутствия.

Лун Фэйе резко замер, наблюдая за этой двусмысленной сценой. Следовавший за ним по пятам Оуян жаждал увидеть реакцию великого князя. Станет ли этот мужчина, сводивший с ума красавиц по всей стране, ревновать? Набравшись смелости, чиновник робко вскинул голову и наткнулся на ледяной взор Лун Фэйе. Бедолагу тут же прошиб холодный пот. Оуян в смятении гадал: что разгневало его высочество? Не совершил ли он роковую ошибку, выбрав для Хань Юньси и Гу Бэйюэ смежные камеры?.

Атмосфера накалилась в мгновение ока. Лишь когда Хань Юньси случайно повернула голову и заметила нежданных гостей, окружающие вздохнули с облегчением. Казалось, замешкайся принцесса еще хоть на миг, не обрати она взора на Лун Фэйе – и случится нечто непоправимое.

Девушка с удивлением смотрела на супруга. Она не сомневалась, что Лун Фэйе узнает о ее заточении, но не думала, что великий князь лично явится сюда, чтобы навестить ее.

Они как раз обсуждали положение дел, придя к выводу: помочь может лишь кто-то из Аптекарского Города. Наверняка Лун Фэйе и сам об этом догадался. К тому же у него добрые отношения с семьей Ван – возможно, они согласятся оказать поддержку. Так почему же этот человек внезапно явился в темницу вместо того, чтобы поспешить в Аптекарский Город?

Как бы там ни было, рядом с Лун Фэйе она всегда чувствовала себя под защитой. И все же внезапное появление этого парня в темнице не на шутку ее тревожило. Не скрывая изумления, Хань Юньси во все глаза уставилась на него.

– Поговорите с его высочеством, – прошептал лекарь Гу, учтиво кланяясь.

– Ваше высочество... – только и смогла выдавить из себя девушка.

Лун Фэйе ничего не ответил. Стоило ему приблизиться к камере, как чиновник Оуян поспешно шагнул вперед и потянулся к замку, намереваясь открыть его.

– Чиновник Оуян, в этой темнице заключена преступница, осужденная самим императором. Кто дал вам право открыть дверь камеры без личного разрешения правителя Тяньнина? – внезапно оставил его великий князь.

Все в замешательстве уставились на Лун Фэйе, гадая, чего же на самом деле добивается великий князь. Даже Хань Юньси не могла разгадать его истинных намерений. Гу Бэйюэ, склонившись в глубоком поклоне, пытался уловить выражение его лица, но Лун Фэйе словно намеренно оставался в тени, скрывая от окружающих свои чувства.

Озадаченный поведением высокого гостя, чиновник отступил назад.

– Вы правы, ваше высочество. Спасибо за наставления. Этот слуга действительно пренебрег своим долгом.

И тут он внезапно осознал, что великий князь так и стоит в коридоре темницы. В тот же миг Оуян приказал слугам принести кресло и угощения, которые установили прямо напротив камеры принцессы.

Лун Фэйе вальяжно расположился в кресле, не спеша начинать разговор. Хань Юньси, не зная, чего ждать от супруга, тоже хранила молчание. Тягостная тишина заставляла Оуяна нервничать: он в замешательстве оглядывался, пытаясь разгадать помыслы великого князя. Должен ли он удалиться, оставив супругов наедине? Или же долг обязывает его остаться?

– Чиновник Оуян, когда сам император заключает виновника в тюрьму, кто отвечает за него? Вы? – наконец спросил Лун Фэйе.

– Да, – кратко ответил тот, опасаясь гнева великого князя.

У Оуяна складывалось впечатление, что великий князь приехал в управление наказаний, чтобы допрашивать именно его, а не Хань Юньси или Гу Бэйюэ.

– Когда назначен суд?

– Этот слуга ждет приказа императора.

– Согласно закону, может ли принцесса Цинь быть освобождена под залог до суда?

Девушка с надеждой посмотрела на супруга: он все-таки пришел, чтобы защитить ее. Пусть сердце этого человека и напоминало глыбу льда, Лун Фэйе не бросил супругу на произвол судьбы...

– Ваше высочество, согласно закону... преступники, осужденные императором, не могут быть освобождены под залог, если только...

Но Лун Фэйе поднял руку, давая понять, что ему не требуются дальнейшие объяснения.

– Неважно, кто нарушает закон – простые люди или знать, все виновны в равной мере. Господин Оуян – справедливый чиновник и заслуживает похвалы.

Начальник управления был так польщен, что на мгновение лишился дара речи. Хань Юньси не верила своим ушам: неужели эти слова произнес Лун Фэйе? Она пристально вглядывалась в лицо супруга, пытаясь понять, зачем он явился. Однако в глазах великого князя не промелькнуло и тени сочувствия.

Внезапно слуга возвестил:

– Великий князь Жун прибыл!

Кто это такой? Хань Юньси знала о шести титулах в Тяньнине: ван^[15], гун^[16], хоу^[17], бо^[18], цзы^[19] и нань^[20]. Титул «ван», или «князь», подразумевал кровное родство с императором и наследовался лишь по праву рождения. Если же титул состоял из двух иероглифов, это означало, что он был пожалован чиновнику за выдающиеся заслуги.

По статусу великий князь Жун и великий князь Цинь были равны, однако согласно старшинству и Лун Фэйе, и император Тяньхуэй должны были именовать его дядей. Будучи родным братом покойного правителя, он заслуживал глубочайшего почтения со стороны племянников.

Великий князь Жун некогда помог брату в борьбе за престол, а когда тот воцарился – мудро отошел от дел. Он редко вмешивался в государственные вопросы и, хоть имя его гремело на всю страну, не обладал реальной властью. Князь Жун снискал безупречную репутацию при дворе: даже после кончины брата он оставался глубоко уважаемым и желанным гостем в императорском дворце.

Даже в те времена, когда Тяньхуэй боролся за трон, князь Жун не принял ни одну из сторон, до конца храня нейтралитет. Несмотря на это, и нынешний император, и Лун Фэйе были обязаны выказывать старику почтение и величать его дядей.

Кто бы мог подумать, что великий князь Жун появится в такой момент? Почему он пришел? Может быть, император Тяньхуэй пригласил его, чтобы запугать названого брата? Эта идея казалась абсурдной.

Чиновник Оуян бросился было навстречу высокопоставленному гостю, но тот уже неспешно вошел в темницу. Седина посеребрила его виски, однако благородная выправка и проницательный взгляд, скользивший по присутствующим, выдавали в нем человека благородного происхождения. Облик князя был полон противоречий: строгие конфуцианские одежды говорили о его отрешенности от мира, в то время как властная аура буквально кричала о военном прошлом.

Хань Юньси была наслышана о князе Жуне, одном из самых влиятельных вельмож при дворе. Что же произошло сегодня, раз столь могущественные мужи собрались в одном месте? Она не сомневалась: появление старика в темнице едва ли было случайностью.

– Дядя, давно не виделись. – Лун Фэйе, поднявшись, почтительно поклонился.

Хань Юньси последовала примеру супруга:

– Приветствую принца Жуна. Желаю вам долголетия!

Князь Жун, похоже, не воспринимал Хань Юньси всерьез. Не удостоив ее даже мимолетным взглядом, он опустился в кресло, в котором прежде восседал Лун Фэйе.

– Фэйе, я только что услышал о случившемся и сразу решил прийти и взглянуть. Я не помешаю тебе?

– Хань Юньси, почему бы тебе не поблагодарить дядю за проявленную заботу?

Девушка, поклонившись, поспешно выразила признательность, но князь Жун и бровью не повел, словно она была пустым местом.

– Я прибыл из-за наследного принца. Я здесь лишь для того, чтобы увидеть презренную женщину, которая обманом пробралась во дворец и посмела посягнуть на его жизнь! – с усмешкой произнес он.

Как только прозвучали эти слова, все вокруг погрузилось в тишину. Хань Юньси, сжав кулаки, собиралась возразить, но Лун Фэйе опередил ее:

– Если бы она не была дочерью спасительницы вдовствующей императрицы, император не доверился бы ей так легко! Какая жалость! – Великий князь саркастически ухмыльнулся.

Принцесса недоверчиво взглянула на супруга. Лишь теперь она осознала: Лун Фэйе явился сюда не из сострадания и уж точно не ради ее спасения. Своим присутствием он четко обозначил позицию, проведя между ними незримую черту. Неужели дело Су Нян, недуг принца и дворцовые интриги вынудили его «пожертвовать малым ради великой цели»?

Хань Юньси отказывалась верить, что великий князь Цинь способен на такое предательство. Девушка крепко стиснула зубы. Равнодушие Лун Фэйе ранило ее куда сильнее ядовитых слов князя Жуна и гнева императора. Наверное, поэтому он никогда толком не посвящал ее в свои тайны... Для чего рассказывать секреты той, что так ненадолго задержится во дворце?! С самого начала она предполагала, что однажды окажется не у дел, но почему же было так больно?

– Хань Цунъань однажды поставил неправильный диагноз, теперь нечто подобное происходит снова. Думаю, в назидание другим стоит убить всю семью Хань! – равнодушно проговорил Лун Фэйе. – Как только расследование завершится, надеюсь, суд вынесет суровое наказание для всей семьи Хань. Я пришел сегодня специально, чтобы прояснить свою позицию по этому поводу. Не стоит переживать о моей репутации, все должно быть выполнено согласно закону.

Он сделал паузу, а затем продолжил:

– Чиновник Оуян справедлив, я надеюсь на него.

Оуян никак не мог постичь истинных помыслов великого князя. Столь странное поведение вводило его в полнейшее замешательство. С другой стороны, что, если его высочество решил наконец принять сторону императора и пожертвовать ставшей обузой супругой?

– Ваше высочество, решать беспристрастно вопросы государства – моя прямая обязанность! Я определенно не разочарую императора!

Глава 59. Защищать всем сердцем

Хань Юньси не слышала, о чем толковали Лун Фэйе и великий князь Жун. Даже когда все разошлись, она продолжала стоять неподвижно, низко опустив голову. На душе было пусто и тяжело. Нет – горько. Никогда прежде она не чувствовала такого разочарования – ни когда переезжала из павильона Лотосов, ни когда ей отказали в повозке. Но в этот раз... Лун Фэйе вдребезги разбил ей сердце. Оказалось, он ничем не лучше остальных.

Едва великий князь Цинь покинул стены управления наказаний, как чиновник Оуян сразу же распорядился вернуть Хань Юньси и Гу Бэйюэ в прежние камеры. Лекарь Гу порывался что-то сказать принцессе, но такой возможности ему не дали.

Эта девушка всегда была подобна лучику света. Даже в самые мрачные времена она находила в себе силы, чтобы озарять собственный путь, но теперь больше походила на потускневшую жемчужину в ночи – безжизненную и утратившую сияние.

Их повели в разные стороны: Хань Юньси – направо, лекаря – налево. Гу Бэйюэ хранил молчание, но то и дело оборачивался, чтобы взглянуть на принцессу. В его глазах читались тревога и сердечная мука, однако девушка, целиком ушедшая в свои думы, ничего не замечала. В тот миг она даже не вспомнила о существовании лекаря Гу.

Шагая по мрачным коридорам темницы, Гу Бэйюэ размышлял о безжалостности великого князя. Тот пожертвовал пешкой, чтобы спасти короля. Сам же лекарь, оказавшись в заточении, не мог воззвать к покровителям из Медицинской школы. Как же быть? Кто теперь придет на помощь семье Хань?

На деле у Хань Юньси оставался козырь в рукаве, способный спасти не только ее саму, но и окружающих. Она могла бы раскрыть тайну прошлого Су Нян, но в решающий миг почему-то напрочь об этом забыла.

Оказавшись в грязной, зловонной и мрачной камере, Хань Юньси прислонилась к холодной стене. Под глазами залегли глубокие тени, а сердце будто подернулось коркой льда.

Чиновник Оуян бросил на девушку презрительный взгляд и, не стесняясь ее присутствия, громко распорядился:

– С сегодняшнего дня ее паек урезать до уровня смертников!

Хань Юньси припомнила свою первую встречу с начальником управления. На эту должность его рекомендовал господин Сюй, ведавший назначениями чиновников, – отец второй наложницы Хань Цунъаня. Когда Хань Юньси доставила немало хлопот дочери министра Сюя и ее сыну, больше всех досталось именно Оуяну. Теперь же, когда все прояснилось и великий князь перестал выказывать супруге благосклонность, разве мог чиновник упустить случай поквитаться?

Страшась ее высокого статуса, Оуян не дерзнул применить пытки, но оставить принцессу на несколько дней томиться в безвестности – на это его смелости хватало. Чиновник ждал, что Хань Юньси взорвется от негодования, но та застыла изваянием, не подавая признаков жизни. Раздосадованный тем, что месть не приносит желанного триумфа, Оуян уже вознамерился продолжить издевательства, как вдруг тюремщик преградил ему путь:

– Господин, фраза, которую великий князь Цинь произнес перед уходом, кажется мне подозрительной...

Лун Фэйе покинул тюрьму лишь после того, как проводил князя Жуна. Перед самым уходом он вскользь задал Оуяну последний вопрос: позволяют ли законы империи содержать узников в более сносных условиях?

Согласно букве закона, Гу Бэйюэ на поблажки рассчитывать не мог, но для Хань Юньси это было вполне допустимо – именно так Оуян и ответил.

Само понятие «по закону» всегда оставалось растяжимым. Все должно соответствовать правилам, все должно решаться по справедливости: нельзя ни злоупотреблять привилегиями, ни чинить расправу ради сведения личных счетов. Вот только люди слишком часто об этом забывают...

Оуян не был глупцом. Просто, видя, как Лун Фэйе соглашается с великим князем Жуном, он не придал значения этому вопросу, решив, что князь Цинь спрашивает мимоходом.

– Что тут подозрительного? Она разменная фигура. По-моему, император даже не станет ее допрашивать – просто вынесет приговор...

Начальник Оуян и не подозревал, что сам только что выдал истинную цель визита Лун Фэйе в темницу. К несчастью, когда до него наконец дошло осознание этого факта, было уже слишком поздно.

* * *

Покинув темницу, великий князь Жун прямиком направился во дворец. Император Тяньхуэй уже давно подготовил шахматную доску и ожидал его. Отойдя от государственных дел, старик всерьез увлекся этой игрой. Во всей Поднебесной лишь двое осмеливались принимать вызов императора. И только Лун Фэйе был способен разрушать хитроумные ловушки, расставленные дядей.

В шахматных поединках великий князь Жун предпочитал соперничать именно с Лун Фэйе. Однако сегодня он проявил редкое хладнокровие и, прежде чем заговорить, сделал несколько вдумчивых ходов.

– Похоже, больше нет необходимости допрашивать эту женщину...

Император Тяньхуэй, разумеется, уже знал о случившемся в темнице. Его интрига против Хань Юньси преследовала две цели: ударить по названому брату и заставить принцессу выдать правду о Су Нян. Теперь же равнодушие Лун Фэйе, «пожертвовавшего пешкой ради спасения короля», ясно давало понять: девчонка ничего не знает о повитухе.

Иначе, обладая столь расчетливой натурой, Лун Фэйе ни за что не позволил бы себе так просто от нее отречься. Хань Юньси – женщина не из робких, и великий князь наверняка опасался бы, что, загнанная в угол, она выдаст тайну госпожи Су и нанесет ответный удар.

– Жаль, я уже приготовил для нее восемнадцать изысканных пыток, – равнодушно обронил император Тяньхуэй.

Трудно вообразить, сколько страданий выпало бы на долю принцессы, не явись Лун Фэйе в темницу...

Великий князь Жун питал отвращение к подобной жестокости в отношении женщин. Он холодно фыркнул:

– Вместо того чтобы с таким рвением изводить девчонку, лучше удели внимание происхождению князя Цинь. Чистота крови нашей династии Тяньнин не должна быть запятнана!

Хотя Тяньхуэй и выказывал дяде глубочайшее почтение, пренебрежительный тон старика больно ударил по самолюбию правителя, не привыкшего к подобному обхождению.

– Вы правы, дядюшка, ваши слова полны мудрости, – учтиво отозвался он.

Император не стал развивать эту тему. Разумеется, он отказался от мысли о пытках, не желая окончательно пасть в глазах великого князя Жуна. В конце концов, истязать женщину, пусть и ради высокой цели, – занятие, недостойное мужчины, а тем более правителя великой державы.

Несмотря на внезапность случившегося, из-за вмешательства князя Жуна уступка со стороны Лун Фэйе выглядела вполне логичной. Инцидент с Хань Юньси был лишь первой ласточкой, и Тяньхуэй верил: за первой последуют вторая, третья...

Как только все приближенные названого брата будут устранены, победа станет лишь вопросом времени. Ведь будь у того хоть три головы и шесть рук – из расставленных сетей ему не выбраться!

* * *

Стоило Лун Фэйе вернуться в павильон Уединения, как навстречу ему выскочил Тан Ли.

– Лун Фэйе, ты совсем рассудок потерял?! – вскричал он.

Великий князь, одарив собеседника холодным взглядом и проигнорировав его выпад, обратился к стоявшему рядом Чу Сифэну:

– Есть новости из Аптекарского Города?

Чу Сифэн не успел и рта раскрыть, как Тан Ли вцепился в воротник Лун Фэйе.

– Ты же доведешь Хань Юньси до отчаяния! – не унимался он. – Что, если она все разболтает? Не забывай: «Сон бабочки» тоже у нее!

Лун Фэйе попытался высвободиться, но соратник держал его мертвой хваткой. Великий князь резко повел плечом, отбросив Тан Ли назад, к самой двери. Элегантным жестом поправив воротник, он проговорил:

– Разве это не самый подходящий момент испытать ее?

– Цена слишком высока! – не сдавался Тан Ли.

– Я могу позволить себе небольшое поражение, – произнес Лун Фэйе с пугающей легкостью.

– Да ты!.. – Тан Ли задохнулся от возмущения, не находя слов.

Он в сердцах плюхнулся на кушетку, всем видом демонстрируя, что разговор окончен. Чу Сифэн тоже был поражен решимостью господина, но если бы его прямо спросили, верит ли он принцессе Цинь, то после недолгих раздумий он ответил бы «да».

Эта девушка не походила на других, а порой превосходила и многих мужчин. Твердые принципы, несгибаемая воля и та внутренняя сила, что позволяла ей неуклонно идти к своей цели, – все это вызывало невольное уважение.

Разумеется, Чу Сифэн не посмел озвучить эти мысли вслух. Вместо этого он почтительно доложил:

– Ваше высочество, новостей из Города Лекарей пока нет, но наши люди во дворце доложили, что управляющему Си понадобится десять дней, чтобы излечить наследного принца. Так что... у госпожи осталось ровно столько же.

Взгляд Лун Фэйе на миг стал непроницаемым.

– Продолжай следить за Городом Лекарей, – вполголоса приказал он.

Сегодняшний визит, обставленный с такой помпой, был затеян не только ради императора Тяньхуэя, но и ради Гу Бэйюэ. Лун Фэйе не давал покоя один вопрос: почему этот гений, способный занять высокий пост в Медицинской школе, годами довольствовался скромной должностью придворного лекаря?

Прошло три дня, но из Города Лекарей по-прежнему не было вестей. Хань Юньси и Гу Бэйюэ содержали в разных крыльях тюрьмы, лишив их всякой возможности общаться. По приказу чиновника Оуяна им подавали ту же еду, что и приговоренным к смерти. Гу Бэйюэ ни разу не притронулся к протухшим помоям, поддерживая силы лишь водой.

На четвертый день незнакомый тюремщик, улучив момент, приблизился к решетке. Сохраняя внешнее спокойствие, Гу Бэйюэ подошел вплотную.

– Какие новости? – вполголоса спросил он.

– Нас опередили. Ло Цзуйшань уже обратился в Совет старейшин и сегодня ночью прибудет в столицу Тяньнина, – так же тихо отозвался стражник.

– Лун Фэйе? – изумился Гу Бэйюэ.

У него была возможность связаться с людьми из Города Лекарей еще в день ареста, но он предпочел не спешить. У него имелись свои причины, чтобы повременить с ответными действиями.

– Нет, не великий князь Цинь. За все это время он не предпринял ни единой попытки вмешаться. Это Гу Цишао, – доложил тюремщик.

В глазах Гу Бэйюэ промелькнула искра понимания, и он мягко улыбнулся:

– Он оказался достаточно умен, чтобы обратиться к Ло Цзуйшаню.

Кто же такой Ло Цзуйшань? В Совете старейшин Медицинской академии, не считая покойного деда Гу, лишь двое обладали шестым рангом – господин Си и сам Ло Цзуйшань.

Пригласить столь уважаемого человека из академии – задача не из легких. Его участие сопряжено с массой условностей, а результат не гарантирован. Однако Ло Цзуйшань и Си Юйбо – давние враги, и каждый только и ждет момента, чтобы подставить другого.

Если Ло Цзуйшань нащупает слабое место Си Юйбо, он пойдет до конца. Он не станет считаться с чужим авторитетом и не отступит ни на шаг.

– Господин, а ведь этот Гу Цишао, похоже, не простая личность...

Но Гу Бэйюэ жестом прервал тюремщика. Даже после долгого заключения одежды лекаря оставались белоснежными, а сам он казался утонченным и отстраненным, словно небожитель. В полумраке камеры его жест – изящный палец, приложенный к тонким губам, – излучал невыразимое благородство и таинственность.

– Ступай. Будем наблюдать за развитием событий, – его голос прозвучал легко, точно весенний ветерок.

С этими словами он растворился в темноте.

Кто же ты на самом деле, Гу Цишао?

* * *

Сейчас этот загадочный человек снова был в камере Хань Юньси. Он приходил уже в третий раз, и каждый раз приносил с собой огромный узел со всевозможными вещами. Откуда у него взялся ключ – оставалось загадкой, но Гу Цишао бесцеремонно отпирал дверь и входил, не потревожив ни единого стражника. Настоящее чудо!

Каждый раз он приносил чистое ватное одеяло, сверток с сухим пайком и горячую еду. Несмотря на то что все это было упаковано в один общий узел, внутри царил идеальный порядок. Всякий раз, разглядывая припасы, Хань Юньси ловила себя на мысли, что внешность обманчива. Быть может, Гу Цишао вовсе не тот «демон», которым хочет казаться, а заботливый и надежный спутник?

Словно маленькой девочке, Гу Цишао терпеливо объяснял принцессе назначение каждого предмета: одеяло – чтобы крепко спать, сухой паек – для легких перекусов, а горячая еда – чтобы восстановить силы.

– Не волнуйся, в течение десяти дней – я гарантирую – ты выйдешь отсюда, – каждый раз приговаривал он.

Хотя Хань Юньси почти не реагировала на его вопросы, он каждый раз настойчиво допытывался:

– Как ты связана с кланом Тан? Кто обучил тебя искусству ядов? Кто твой настоящий отец?

Вот и сейчас, застилая свежую постель, Гу Цишао снова задавал те же вопросы. Хань Юньси же, пристроившись в уголке, с жадностью уплетала ароматный рис. После того случая, когда императорская наложница И заперла ее в сарае, она физически не могла переносить голод. Если бы не помощь Гу Цишао, она бы уже давно лишилась чувств от истощения.

Глава 60. Неожиданная ситуация

Закончив обустраивать постель, Гу Цишао замолчал. Он присел рядом и принялся наблюдать за тем, как Хань Юньси уплетает рис за обе щеки. В холодном тюремном полумраке его алое одеяние и пугающе прекрасное лицо с прищуренными глазами, следящими за «добычей», делали его похожим на таинственного духа или благородного демона. И чем дольше он смотрел, тем больше эта девушка ему нравилась. Уголки губ Гу Цишао поползли вверх: хотя сыта была принцесса, истинное удовлетворение испытывал именно он.

Наевшись, девушка обернулась и не смогла сдержать раздражения. Неужели ее трапеза – настолько захватывающее зрелище? Гу Цишао уже не в первый раз наблюдал за ней с таким завороженным видом.

– Я наелась, можешь уходить, – сухо бросила она, отхлебнув воды.

Но как бы она ни была холодна и безразлична, Гу Цишао никогда не сердился.

– Ядовитая девчонка, скажи – правда, что когда любишь кого-то, уже один взгляд на нее заставляет чувствовать сытость? – тихо пробормотал он.

– Пф-ф! – Хань Юньси поперхнулась и выплюнула воду, которую еще не успела проглотить.

Что за странное сравнение? Он что, воображает себя лисом-оборотнем, выслеживающим добычу?

– Скоро придет тюремщик с обходом, тебе нужно уходить, – немного мягче напомнила она.

Ее слова, казалось, вывели Гу Цишао из забытья. Он собрался с мыслями и серьезно сказал:

– Ты еще не ответила на мои вопросы.

По-видимому, поговорка «чей хлеб ем – того и песенку пою»^[21] к Хань Юньси не относилась. Она сердито фыркнула:

– А ты разве ответил на мои вопросы? Зачем тебе столько знать? Откуда ты так осведомлен о клане Тан? Почему это так важно для тебя?

В прошлый раз, в усадьбе Хань, Гу Цишао в порыве чувств проболтался о многом, и Хань Юньси прекрасно это помнила. Лун Фэйе тогда заявил, что тот ошибся. Неужели этот парень пытается подобраться к великому князю? Девушка чувствовала: здесь кроется какая-то большая тайна. Но даже оказавшись за решеткой, она не собиралась предавать Лун Фэйе – для нее это было вопросом чести.

Гу Цишао, приподняв бровь, взглянул на нее, придвинулся ближе и многозначительно улыбнулся:

– Ядовитая девчонка, если в будущем ты будешь со мной, я все расскажу. Идет?

– С тобой? – Хань Юньси не сразу поняла значение этих слов.

– Будешь моей, – выпалил Гу Цишао.

Принцесса на мгновение застыла, а затем сухо рассмеялась:

– Надо же, какая несмешная шутка!

Гу Цишао хотел еще что-то добавить, но Хань Юньси, передразнивая его, прищурила глаза и, сияя лучезарной улыбкой, сказала:

– Если не уйдешь сейчас, я позову на помощь!

Каждый раз, когда разговор касался самого важного, она ускользала. Гу Цишао тяжело вздохнул и начал собираться. И дело было не в том, что его легко напугать, – просто эта упрямица и вправду могла поднять крик, в чем он уже не раз убеждался на собственной шкуре.

Покинув камеру, он не стал уходить далеко, а удобно устроился на крыше тюрьмы. Закинув руки за голову, Гу Цишао размышлял о том, что так продолжаться не может. Бесполезно допрашивать того, кто твердо намерен молчать. Нужно было найти способ испытать девчонку, но это подождет до ее освобождения. Ло Цзуйшань прибудет в столицу сегодня ночью, а значит, уже завтра утром перейдет к делу.

Стоило ему об этом подумать, как со стороны ворот управления наказаний донесся рокочущий звук. Кто-то бил в барабан, взывая к справедливости. Подобное случалось крайне редко и обычно предвещало громкое разбирательство.

– Посреди ночи, в третью стражу... Куда же так спешить? – недоуменно пробормотал Гу Цишао и, прикрыв уши, уснул прямо на тюремной крыше.

Он и не подозревал, что в барабан бил тот самый вызванный им старейшина Медицинской школы – целитель шестого ранга Ло Цзуйшань! В отличие от статного и властного Си Юйбо, этот шестидесятилетний старик был тщедушным и слегка сгорбленным. С седой козлиной бородкой, цепкими глазками-бусинками и орлиным носом, он походил на типичного дотошного и въедливого ворчуна.

Однако внешность была обманчива: энергичности Ло Цзуйшаня мог позавидовать любой юноша. Он мчался в столицу Тяньнина день и ночь без передышки, но на его суровом лице не было и следа усталости.

Не позволив себе и малейшей передышки, Ло Цзуйшань – с обвинительным письмом в кулаке – явился к управлению наказаний. Он принялся так яростно бить в барабан, что со стороны можно было подумать, будто именно он стал жертвой чудовищной несправедливости. На деле же старик требовал правосудия для Хань Юньси и Гу Бэйюэ, разоблачая в своем письме грязные интриги коллеги – Си Юйбо.

Грохот барабана разорвал покой лунной ночи, пробудив многих влиятельных особ столицы.

Лун Фэйе задумчиво поглаживал подбородок. Этот человек... определенно был ему интересен. Редко когда великий князь давал кому-либо подобную оценку. Гу Бэйюэ, все это время находившийся под его надзором, не предпринимал никаких действий. Великий князь прождал четыре дня, но он даже не предполагал, что в игру вступит Ло Цзуйшань. На самом деле заставить старика действовать было не так уж сложно: учитывая давнюю вражду с Си Юйбо, Ло Цзуйшаню стоило лишь узнать о происходящем, как он тут же взял инициативу в свои руки.

Ло Цзуйшань долгое время жил в приграничье Северного Ли. Никто не знал, где именно прячется этот скрытный и упрямый человек – старик держал свое пристанище в строжайшей тайне. Кто же сообщил ему о самоуправстве Си Юйбо? Как удалось всего за четыре дня не только разыскать его, но и доставить в столицу?

Этот человек должен был не только досконально разбираться в деле о неверном диагнозе наследного принца, но и быть своим среди старейшин Медицинской школы. Даже те, кто знал о вражде между Ло Цзуйшанем и Си Юйбо, вряд ли сумели бы связаться со стариком в такой короткий срок. В конце концов, даже Лун Фэйе не обладал подобным влиянием в этих кругах!

– Должно быть, это кто-то из близких знакомых управляющего Ло. Я узнаю у господина Вана, – с необычайной оживленностью предложил Тан Ли.

За эти четыре дня он изменил свое мнение о Хань Юньси. Девушка так и не выдала тайну Су Нян, хотя это могло спасти и ее саму, и Гу Бэйюэ. Лун Фэйе не мог ошибаться: пусть ее происхождение по-прежнему было окутано мраком, сама принцесса оказалась человеком надежным.

Великий князь кивнул, и Тан Ли, довольно посмеиваясь, удалился. Он полагал, что с появлением Ло Цзуйшаня самый опасный момент миновал. Но кто бы мог подумать, что все окажется далеко не так просто, как он себе представлял...

В ту же ночь управление наказаний приняло жалобу Ло Цзуйшаня. Однако, несмотря на официальную регистрацию, никто не спешил назначать слушание. Старейшине велели ждать вестей. С древних времен тяжбы с властями требовали соблюдения строгих процедур, в которых всегда оставалось место для маневров и закулисных интриг.

На следующий день Ло Цзуйшань снова явился в управление наказаний, но его опять отправили ждать, ограничившись сухим: «Заявление принято и рассматривается».

В это время в Восточном дворце старейшина Си прикладывал все усилия, чтобы исцелить наследного принца Лун Тяньмо. Он не сомневался в своем мастерстве, но понимал: если поставить принца на ноги до встречи с Ло Цзуйшанем, это избавит его от множества хлопот. Си Юйбо не боялся расследования Совета, но опасался своего коллегу, который славился умением выискивать соринку в чужом глазу и цепляться к каждой мелочи. Стоило возникнуть хоть малейшему расхождению в деталях, и их спору не было бы конца.

Поэтому Си Юйбо торопился вылечить наследника до начала слушаний, чтобы уничтожить все улики. Когда от «яйца» не останется и следа, он с удовольствием посмотрит, как Ло Цзуйшань попытается отыскать в нем «косточку»^[22].

А император задавался вопросом:

– Найти этого мастера-целителя было не так просто! У кого же хватило на это способностей?

Император и сам приложил немало усилий, чтобы разыскать Си Юйбо и убедить его приехать в столицу. А теперь кто-то всего за несколько дней сумел найти Ло Цзуйшаня... Этот человек явно был тесно связан с Медицинской школой. В первую очередь подозрения пали на Лун Фэйе – ведь именно он владел всей информацией о ситуации во дворце. Во вторую же очередь – на семью Хань.

Хань Цунъань когда-то входил в Совет старейшин Медицинской школы, так что у его семьи, несомненно, сохранились связи в этом влиятельном месте. Однако такая версия была маловероятна. Что же касается Лун Фэйе, то император никогда не слышал о его знакомствах среди лекарей. Но, поразмыслив, он пришел к выводу: в столице лишь его названый брат обладал подобным могуществом.

Неужели спектакль, разыгранный им в тюремных стенах, был всего лишь фарсом? Пожертвовал ли он пешкой ради спасения короля или... На шестой день император Тяньхуэй внезапно прозрел, но было уже слишком поздно.

После того как мелкий чиновник управления наказаний во второй раз отправил Ло Цзуйшаня восвояси, взрывной характер старика дал о себе знать. Вытащив табличку Совета старейшин Медицинской школы, он от имени Совета поставил под сомнение диагноз Си Юйбо. Независимо от того, был ли пациент наследным принцем или самим императором, Ло Цзуйшань потребовал, чтобы Си Юйбо немедленно явился в Медицинскую школу. Вместе с ним должны были прибыть сам больной и все материалы дела для проведения консилиума!

Когда новость дошла до управляющего Си, он был настолько потрясен, что несколько мгновений не мог вымолвить ни слова.

– Табличка Совета старейшин? Как это возможно?!

Си Юйбо был в полном замешательстве. Одно лишь появление Ло Цзуйшаня в такой короткий срок казалось чем-то невероятным, а теперь еще и эта табличка...

Как заклятый враг сумел заполучить ее? На каком основании Совет поверил голословным обвинениям и так легко наделил Ло Цзуйшаня подобной властью? В истории Медицинской школы такое происходило всего дважды. Таблички выдавались всего двум членам правления: нынешнему третьему старейшине, уже входившему в Совет, и дедушке Гу Бэйюэ.

Даже если оставить в покое вопрос о доверии Совета, оставалось непонятным другое: как Ло Цзуйшань, живя отшельником в приграничье Северного Ли, сумел всего за четыре дня добраться до столицы Тяньнина? И когда он успел заехать в Медицинскую школу за табличкой? Неужели она – подделка? Но у Ло Цзуйшаня ни за что не хватило бы духу на такую дерзость! Сколько бы Си Юйбо ни ломал голову, он повсюду чуял подвох.

Его размышления были прерваны приходом императора. До сих пор правитель Тяньнина относился к старейшине Си с глубоким почтением, но теперь впервые обратился к нему столь бесцеремонно:

– Что еще за табличка Совета старейшин? Они сомневаются в твоем диагнозе?

– Ваше величество, здесь что-то нечисто. Тот, кто вызвал Ло Цзуйшаня, определенно не простой человек. – Си Юйбо сохранял спокойствие.

– Я требую, чтобы ты немедленно вылечил наследного принца и закрыл это дело! – гневно воскликнул Тяньхуэй.

Управляющий Си качнул головой:

– Ваше величество, я уже говорил, что для этого мне потребуется десять дней...

В глазах императора мелькнул острый блеск, и он холодно проговорил:

– Тогда я дам тебе еще четыре дня!

– Ваше величество, вы же сами понимаете, что я не могу противиться воле Совета, – вежливо отказался управляющий.

Согласно законам Тяньнина, Ло Цзуйшань не имел власти над Си Юйбо, но перед правилами Медицинской школы тот был бессилен. Появление таблички Совета старейшин не оставляло выбора: проявить неуважение было немыслимо. Теперь Си Юйбо был обязан собрать все материалы дела и вместе с пациентом отправиться в Город Лекарей. В противном случае его ждало позорное изгнание из сообщества лекарей Юнькуна...

– Си Юйбо! Ты всерьез полагаешь, что можешь забрать с собой наследного принца и двух важнейших узников? – окончательно вышел из себя император.

Старейшина Си предвидел, что правитель Тяньнина не сразу даст согласие на подобное. Однако теперь, когда ситуация зашла так далеко, ему оставалось лишь упрямо стоять на своем. К тому же он по-прежнему был твердо уверен в собственном мастерстве.

– Ваше величество, я уже имел честь докладывать: исцелить наследного принца под силу лишь мне. Даже Совет старейшин не вправе в этом сомневаться. Сейчас они намерены провести консилиум... к чему же нам самим сеять раздоры? – оправдываясь, пояснил Си Юйбо.

Император Тяньхуэй сверлил его раздраженным взглядом, не проронив ни слова.

– Если ваше величество не позволит забрать наследного принца, мне придется отказаться выполнять распоряжение Совета старейшин по причине несогласия родственников пациента. Однако в этом случае мой диагноз будет считаться недействительным!

А если диагноз старейшины Си признают ошибочным... Получается, Хань Юньси и Гу Бэйюэ невиновны? Похоже, император Тяньхуэй и впрямь оказался в безвыходном положении!

Глава 61. Слишком много мыслей

Сказать, что император Тяньхуэй оказался меж двух огней, – значит не сказать ничего. Он словно оседлал тигра, с которого уже невозможно слезть^[23]. Ло Цзуйшань предъявил табличку Совета старейшин, и теперь, даже если управление наказаний решит начать слушание дела о неверном диагнозе, старейшина Ло с его строптивым характером ни за что на это не согласится.

Правитель мрачно взглянул на наследного принца, лежащего в покоях. Поколебавшись, он наконец позволил Си Юйбо забрать сына, а также Хань Юньси и Гу Бэйюэ. Император не желал превращать Совет старейшин в своих врагов. Однако он поставил жесткое условие: великий князь Жун отправится вместе с ними.

Дядя ничего не смыслил в медицине и не мог разобраться в тонкостях дела, но у него была иная цель – неусыпно следить за Лун Фэйе. Император не мог допустить, чтобы великий князь налаживал отношения с Медицинской школой Юнькуна!

Каково же было удивление императора, когда его названый брат не только не явился повидаться с принцессой перед отъездом, но и вовсе не проронил ни слова! Великий князь Цинь хранил ледяное молчание... Не означало ли оно молчаливого согласия с его решением?

Личность того, кто призвал Ло Цзуйшаня, оставалась такой же загадкой, как и истинные намерения Лун Фэйе. Тяньхуэй так и не сумел разгадать эту головоломку.

Когда Хань Юньси выводили из темницы, все ее мысли были заняты Гу Цишао. Всего несколько дней назад этот человек едва ли не бил себя в грудь, обещая, что она выйдет на свободу. Принцесса полагала, что Гу Цишао попытается устроить побег, но кто бы мог подумать, что он догадается призвать Ло Цзуйшаня! Интересно, был ли он знаком с мастером-целителем лично или просто имел связи в Медицинской школе?

Расследуя прошлое своей матери, Хань Юньси изучила немало книг о Городе Лекарей, поэтому имела общее представление и о нем самом, и о Совете старейшин. О Ло Цзуйшане она тоже знала.

У входа девушка столкнулась с Гу Бэйюэ, которого тоже выводили наружу. Они обменялись улыбками и зашагали рядом.

– Принцесса, управляющего Ло пригласил великий князь? – тихо спросил Гу Бэйюэ.

– Вы же были со мной в тот день. Думаете, это возможно? – рассмеялась Хань Юньси.

– Ваше высочество, тот, кто сумел за такое короткое время вызвать Ло Цзуйшаня, не простой человек... – понизил голос лекарь Гу.

На самом деле, пройди с момента их заточения больше времени, вести в любом случае дошли бы до Ло Цзуйшаня. Учитывая его вражду с Си Юйбо, старейшина вмешался бы в дело и без всяких приглашений. Однако за столь короткий срок информация просто не могла распространиться так далеко сама собой. Следовательно, его появление объяснялось лишь двумя причинами: либо кто-то разыскал его через Совет, либо у этого таинственного покровителя были личные связи с мастером и он обратился к нему напрямую.

– Меня это тоже удивляет! – пожала плечами Хань Юньси.

Тот тип, Гу Цишао, вел себя так, будто ничего не боялся, и никогда не просил ее что-либо хранить в тайне. Но она все же решила проявить осторожность ради него.

Выйдя из управления наказаний, они увидели две группы людей. С одной стороны – Ло Цзуйшань, с другой – великий князь Жун и Си Юйбо. У Ло Цзуйшаня были две большие повозки, одной из них управлял он сам, а второй – его помощник. В распоряжении великого князя Жуна оказалась большая повозка и две тюремные телеги.

Завидев выходящих Хань Юньси и Гу Бэйюэ, великий князь Жун высокомерно бросил:

– Эй, вы! Живо в тюремные телеги!

Гу Бэйюэ сохранял невозмутимость, но Хань Юньси не собиралась безропотно подчиняться. Она давно мечтала побывать в Городе Лекарей, и теперь, когда цель была так близка, неужели она въедет туда в позорной клетке? На каком основании их лишают достоинства, если вина еще не доказана?

Принцесса уже собиралась возразить, как вдруг прозвучал чей-то голос:

– Постойте!

Говорившим был не кто иной, как Ло Цзуйшань. Он высоко задрал подбородок, и его козлиная бородка забавно подрагивала при каждом слове. Старик взирал на окружающих свысока и, несмотря на преклонный возраст, держался более дерзко и самоуверенно, чем любой юнец.

– Управляющий Ло, что-то еще? – великий князь Жун оставался безукоризненно вежливым.

Кто бы мог подумать, что Ло Цзуйшань не будет церемониться даже с князем Жуном. Поглаживая козлиную бородку, он надменно и небрежно произнес:

– Все, что связано с этим случаем болезни, должно быть доставлено мною лично в Город Лекарей. Наследный принц, принцесса Цинь, придворный лекарь Гу...

– Немыслимо! Оставим в покое наследного принца, но Хань Юньси и Гу Бэйюэ должны находиться под моим надзором! Они – государственные преступники!

Пусть император Тяньхуэй и не желал ссориться с Медицинской школой, князь Жун не разделял его осторожности. Он не собирался терпеть заносчивость какого-то старика. Привыкший к повсеместному почтению, князь впервые столкнулся с настолько высокомерным и грубым типом.

– Заключенные?

Ло Цзуйшань ухмыльнулся и, приподняв бровь, взглянул на князя Жуна. Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, он обратился к тому, кто стоял рядом с ним:

– Си Юйбо, согласно правилам Медицинской школы, как, по-твоему, следует поступить?

Насмешливый взгляд старейшины Ло бесил великого князя больше всего. Ему не было дела до законов Медицинской академии, и он твердо отрезал:

– Эй, вы! Чего стоите столбом? Посадить их в тюремные телеги, немедленно!

Тюремщики схватили принцессу и придворного лекаря. Ло Цзуйшань грозно произнес:

– Си Юйбо, разбирайся сам!

В глазах мастера-целителя мелькнула злоба. Из последних сил сдерживая гнев, он встал между великим князем и управляющим Ло.

– Управляющий Ло, путь в Город Лекарей неблизкий, все это время нам придется полагаться на стражу Тяньнина. Мы все идем одной дорогой, к чему излишняя дотошность?

– Если управляющий Си считает, что между тюремной телегой и повозкой нет разницы, тогда вы с великим князем можете ехать таким образом.

Едкое замечание Ло Цзуйшаня окончательно вывело великого князя из себя. Глядя на его лицо, побуревшее от ярости, Хань Юньси едва сдерживала смех. Старейшина Ло явно взял их под свою защиту. У этого мастера оказался не только острый ум, но и весьма острый язык!

– Я не стану спорить с тобой из уважения к Совету старейшин. Ты уже в возрасте, не надо...

Видя, что великий князь Жун вот-вот взорвется, Си Юйбо сдался. В отличие от своего спутника, он давно привык к несносному нраву коллеги. Что ж, пусть старик пока торжествует! Совсем скоро и на улице Си Юйбо наступит праздник. Причину недуга Лун Тяньмо не сможет разгадать ни Ло Цзуйшань, ни даже весь Совет старейшин. На этот раз Си Юйбо не только выслужится перед императором, но и сможет, наконец, сбить спесь со своего врага!

– Великий князь Жун, не принимайте близко к сердцу выходки старейшины Ло. Но раз уж в Медицинской академии так чтут традиции, давайте им последуем, – произнес Си Юйбо, многозначительно взглянув на спутника.

Тот крайне неохотно пошел на компромисс: с досадой взмахнул широким рукавом и, не проронив ни слова, скрылся в повозке.

В первой же стычке Ло Цзуйшань одержал верх. Он не стал останавливаться на достигнутом и надменно приказал Си Юйбо подогнать повозку с наследным принцем, чтобы передать ее своему помощнику.

Если Ло Цзуйшань был подобен яркому, выставляющему себя напоказ павлину, то Си Юйбо напоминал скрытную и расчетливую старую лису. К тому же такая уступчивость со стороны управляющего Си заставляла Хань Юньси волноваться.

– Вы двое, чего ждете? – наконец, обратился управляющий Ло к Хань Юньси и Гу Бэйюэ.

– Приветствую старшего наставника Ло, – лекарь Гу поклонился.

– Давно наслышана об управляющем Ло. Благодарю старшего наставника за помощь, – вторила ему Хань Юньси.

Но Ло Цзуйшань, бросив взгляд на принцессу, лишь усмехнулся:

– Помогать таким бездарностям, как вы? Хе-хе, не обольщайтесь и не воображайте о себе слишком много. Я просто действую по правилам!

Улыбка принцессы мгновенно угасла. Судя по всему, старик затеял все это вовсе не ради справедливости, а исключительно из желания досадить давнему сопернику. Похоже, она слишком много себе вообразила...

Затем цепкий взгляд мастера обратился к Гу Бэйюэ.

– Внук Гу Юаньдуна?

– Именно так. Дедушка часто упоминал старшего наставника Ло... – поспешил ответить лекарь.

Не успел Гу Бэйюэ договорить, как управляющий Ло перебил его:

– Твой дед был посредственным лекарем, и ты, я смотрю, такой же.

Теперь настала очередь лекаря Гу лишиться дара речи.

– Будешь управлять повозкой, следуй за той, что впереди, – бросил Ло Цзуйшань и поднялся в повозку, оставив Гу Бэйюэ и Хань Юньси непонимающе переглядываться.

Спустя мгновение из повозки донеслось нетерпеливое ворчание:

– Чего ждете? Не хотите ехать – идите пешком!

Этот старикашка действительно обладал скверным характером! Гу Бэйюэ покорно взялся за вожжи, а Хань Юньси, помедлив, невольно огляделась по сторонам. Вокруг было пусто, Лун Фэйе так и не пришел. Что ж, в сложившейся ситуации его отсутствие было самым мудрым решением. Подхватив подол платья, девушка решительно взобралась в повозку. Она не стала заходить внутрь, а устроилась на облучке рядом с Гу Бэйюэ.

Помощник Ло Цзуйшана вел переднюю повозку, указывая путь, великий князь Жун и Си Юйбо следовали за ними. Вся группа покинула управление наказаний и постепенно скрылась вдали.

В это время на крыше здания проступил чей-то силуэт. Человек стоял, заложив руки за спину, – высокий и статный. Темные волосы развевались на ветру, а во взгляде сквозил ледяной блеск. Лун Фэйе возвышался над миром подобно владыке, окидывающему взором свои владения.

Прибывший вскоре Чу Сифэн доложил:

– Ваше высочество, господин Ван выяснил: управляющий Ло прибыл в Тяньнин по приглашению господина Гу. Только не Гу Бэйюэ, а Гу Цишао.

– Гу Цишао? – Великий князь изумленно вздернул брови.

Он и раньше догадывался, что Гу Цишао не так прост, но не ожидал от него подобных связей. Из четырех городов Юнькуна именно Город Лекарей обладал наибольшим влиянием. При этом чужаку было почти невозможно наладить контакт с верхушкой медицинских кругов. Не только император, но и сам Лун Фэйе не желал бы вражды с кем-то из этого закрытого мира. Каким же образом Гу Цишао связан с Академией? И почему он так рьяно копается в прошлом Хань Юньси?

Проводив взглядом исчезающие вдали повозки, Лун Фэйе бесшумно последовал за ними.

* * *

Путь в Город Лекарей, даже самый быстрый, занимал больше десяти дней. Шли уже шестые сутки, но, вопреки ожиданиям, Ло Цзуйшань ни разу не заговорил ни с Хань Юньси, ни с Гу Бэйюэ. Пусть старик и презирал их, но разве не следовало ему расспросить их о болезни наследного принца? Ведь именно они знали о состоянии Лун Тяньмо лучше всех.

После полудня принцесса сама заглянула в повозку. Старик Ло восседал на почетном месте, скрестив руки на груди. Его проницательные узкие глазки были прикрыты, но на лице по-прежнему читалось раздражение. Неужели старейшина так уверен в своей победе над Си Юйбо? Знает ли он, что на самом деле представлял собой прежний недуг Лун Тяньмо?

Спокойствие, с которым Си Юйбо встретил новость о консилиуме в Медицинской школе, заставляло Хань Юньси беспокоиться. Она взглянула на Ло Цзуйшаня несколько раз и осторожно заговорила:

– Наставник Ло...

Глава 62. Странное похищение

– Наставник Ло...

Слова застряли в горле и, тихо вздохнув, девушка отвернулась к окну. На мгновение она подумала, что при таком раскладе расспрашивать старика бесполезно. Если она и хотела докопаться до истины, то спрашивать стоило Гу Цишао. Вот только неизвестно, последовал он за ними или нет.

Старейшина Ло, до этого демонстративно игнорировавший Хань Юньси, невольно заинтересовался, когда та замолчала на полуслове. Старик ожидал, что принцесса договорит, но никак не думал, что она просто соберется уходить. У Ло Цзуйшаня даже возникло чувство... досады? Поколебавшись мгновение, он неожиданно проговорил низким голосом:

– Девчонка, если хотела что-то сказать, говори прямо.

Хань Юньси и Гу Бэйюэ опешили: мастер, который обычно хранил высокомерное молчание, заговорил первым. Улыбнувшись лекарю Гу, принцесса тут же нырнула обратно в повозку.

– У меня есть несколько вопросов о болезни принца. Самой мне в них не разобраться, поэтому я хотела бы просить совета у почтенного мастера.

Но Ло Цзуйшань, не раздумывая, отрезал:

– До консилиума я не стану обсуждать состояние пациента. Ни с кем. Включая вас двоих.

Хань Юньси едва не закатила глаза. Они же теперь в одной лодке! Неужели управляющий считает, что она станет доносить сказанное Си Юйбо?

– Мастер Ло, я не стану больше ни о чем спрашивать. Позвольте лишь уточнить: был ли мой прежний диагноз верен? Или же я совершила ошибку?

Как только дело болезни Лун Тяньмо будет вынесено на обсуждение Совета старейшин, все станет гораздо сложнее. Теперь это было не просто противостояние Хань Юньси и императора Тяньхуэя, но и столкновение враждующих фракций внутри самой Медицинской школы. В конце концов, Си Юйбо и Ло Цзуйшань и сами представляли разные течения в Совете. И, раз уж события зашли так далеко, Хань Юньси не хотела создавать себе еще больше проблем. Девушка лишь хотела доказать, что не ошиблась в диагнозе. Остальное ее уже не касалось.

Ло Цзуйшань не ответил сразу. Многозначительно посмотрев на Хань Юньси, он понизил голос:

– Я могу дать тебе четкий ответ. Но сначала ты должна ответить на один мой вопрос.

– Прошу вас, мастер, – без колебаний проговорила принцесса.

Но Ло Цзуйшаня застал ее врасплох:

– Хань Юньси, что тебя связывает с Гу Цишао?

«Значит, Ло Цзуйшаня действительно вызвал этот человек?» – промелькнуло в ее голове.

– А что связывает вас? – не раздумывая, выпалила она в ответ.

В этот самый миг повозку резко тряхнуло. Лошади, испуганно заржав, взвились на дыбы, заставив экипаж опасно накрениться.

– Осторожно, убийцы! – крикнул Гу Бэйюэ, изо всех сил стараясь удержать повозку.

Девушка рванулась к окну, чтобы оценить ситуацию, но не успела – ее вместе с Ло Цзуйшанем швыряло из стороны в сторону. Снаружи уже доносился лязг стали. Несмотря на внушительный отряд стражи, лязг оружия становился все яростнее, а крики – громче. Стало ясно: нападавших немало. Но на кого нацелились убийцы?

Первой в очереди была Хань Юньси – уж слишком часто ее похищали. Поэтому большая часть охраны бросилась на ее защиту. Но кто бы мог подумать, что на этот раз целью убийц станет наследный принц Лун Тяньмо... В начавшейся кутерьме помощник Ло Цзуйшаня вылетел из экипажа, а двое нападавших в черном взмыли в воздух. Захватив управление повозкой, они на полном ходу направили ее в лесную чащу. Только тогда все осознали, кто на самом деле был их истинной целью.

– Стража, защитить наследного принца! – крикнул князь Жун.

Взмахнув мечом, он оттолкнул стоящего рядом воина и первым бросился вперед. Но наемников в черном было слишком много. Сражаясь в одиночку против целой толпы, князь Жун мог лишь беспомощно наблюдать, как повозка с Лун Тяньмо исчезает вдали. Убийцы начали отступать только тогда, когда экипаж с наследным принцем окончательно скрылся из виду. Великий князь Жун не собирался сдаваться: решительно разрубив постромки, он вскочил на коня и помчался в погоню. Вся уцелевшая охрана последовала за ним, и вскоре на дороге остались лишь Хань Юньси и ее спутники.

Ло Цзуйшань нервно поглаживал бороду. Хотя он ничего не говорил, но эти торопливые движения выдавали внутреннее беспокойство старика. Лучше бы князю Жуну удалось вернуть наследного принца, иначе у императора Тяньхуэя появятся все основания требовать от Города Лекарей возвращения процессии. А поскольку именно Ло Цзуйшань был зачинщиком этого дела, у него возникнет больше всего проблем. Проклятье! Кто послал этих убийц? И зачем им понадобилось похищать наследного принца Тяньнина?

Прошло немало времени, но великий князь Жун так и не вернулся. Даже у Си Юйбо, славившегося своим безграничным терпением, оно окончательно лопнуло. Окинув Хань Юньси и Гу Бэйюэ холодным взглядом, он язвительно бросил:

– Это... хе-хе... чистейший заговор!

Разве не эти двое получат наибольшую выгоду, если Лун Тяньмо похитят или даже убьют? Иначе говоря, это похищение вполне могло быть инсценировкой, устроенной ими!

Хань Юньси и Гу Бэйюэ, разумеется, поняли намек Си Юйбо, но не удостоили его ответом. Однако Ло Цзуйшань не удержался от язвительного комментария:

– Что за охрана! Вся состоит из бездарей! Даже повозку не могут защитить!

Скрытый смысл его слов был ясен: управляющий Си боится консилиума, боится проиграть – поэтому это похищение вполне могло быть инсценировкой, устроенной дядей императора и самим Си Юйбо.

– Ах ты! – взбесился управляющий.

Вопреки предположениям Ло Цзуйшаня, он был полон уверенности в собственных силах и жаждал поскорее расправиться с этим делом, чтобы как следует унизить соперника.

– Ха! – презрительно фыркнул Ло Цзуйшань.

Ло Цзуйшань тоже был не из робкого десятка и твердо вознамерился как следует прижать Си Юйбо на предстоящем консилиуме. Вскоре между стариками вспыхнул яростный спор. Хань Юньси и Гу Бэйюэ сидели в повозке, лишь молча переглядываясь. Все, что им оставалось, – это дожидаться возвращения великого князя Жуна. Оба были уверены: ни Ло Цзуйшань, ни Си Юйбо не причастны к похищению. У Лун Тяньмо хватало врагов, а статус наследного принца Тяньнина лишь множил число тех, кто желал ему смерти.

– Похитить наследного принца в такой критический момент... весьма занятно, – тихо усмехнулся Гу Бэйюэ.

Хань Юньси только начала размышлять об этом, как вдруг из зарослей вынырнул новый отряд убийц в черном, мгновенно взяв их в кольцо. Ло Цзуйшань и Си Юйбо тут же осеклись и в изумлении уставились друг на друга. Откуда взялся еще один отряд? На кого они нацелились на этот раз?

– Вы из одной банды? – громко спросила Хань Юньси, инстинктивно заслонив собой Гу Бэйюэ.

Хотя она не владела боевыми искусствами, зато в совершенстве знала искусство отравления и метания скрытого оружия, а значит – могла дать отпор. Гу Бэйюэ позволил принцессе защищать его, и в глубине его невозмутимых глаз мелькнула искорка обожания.

Предводитель убийц не удостоил Хань Юньси ответом. Он вскинул тяжелый меч и скомандовал:

– Братья, вперед! Взять их живьем!

– Вам это не по силам! – возмутилась девушка, готовясь активировать скрытое оружие.

Но кто бы мог подумать, что интуиция снова ее подведет! Убийцы в черном бросились не к ней, а к старикам. Их предводитель со скоростью молнии схватил Ло Цзуйшаня и уже развернулся, намереваясь скрыться, когда Хань Юньси закричала:

– Стой!

Она метнула отравленные иглы, целясь точно в затылок наемнику. Но тот внезапно развернулся, подставив под удар старейшину Ло! Скрытое оружие, выпущенное принцессой, было пропитано смертельным ядом, от которого не существовало спасения...

Хань Юньси с замиранием сердца наблюдала, как ее оружие летит навстречу ни в чем не повинному старику. Все кончено! Если Ло Цзуйшань погибнет, ей и Гу Бэйюэ тоже не сносить головы. Как жаль, что пущенную стрелу – или ядовитую иглу – уже не вернуть назад!

Но в тот миг, когда ядовитые иглы вот-вот должны были вонзиться в лоб Ло Цзуйшаня, рука Гу Бэйюэ показалась из рукава. В его ладони, утонченной и бледной, точно резной нефрит, покоился маленький золотой нож. От оружия исходила такая мощная аура, словно это была стрела, замершая на туго натянутой тетиве.

Однако нашелся тот, кто оказался быстрее золотого ножа в руке Гу Бэйюэ. Будто из ниоткуда возник мужчина в алом. Его роскошные одежды развевались на ветру, а темные волосы разметались, открывая лицо неземной красоты. Резким ударом ноги он отшвырнул Ло Цзуйшаня вместе с похитителем, в самый последний миг спасая их от ядовитых игл Хань Юньси.

Наемник оказался тертым калачом: даже рухнув на землю, он не выпустил добычу. Едва коснувшись ногами земли, он подхватил пленника и бросился наутек. В тот же миг остальные убийцы плотным кольцом окружили мужчину в алом.

Придя в себя, Хань Юньси нанесла еще один удар. Смертоносный дождь из игл обрушился на врагов, точно внезапный ливень, давая незнакомцу шанс вырваться из западни.

Тот немедленно бросился в погоню за Ло Цзуйшанем, не забыв напоследок обернуться и ослепительно улыбнуться принцессе. Эта улыбка была способна покорять города и свергать целые династии...

Хань Юньси пристально всматривалась в удаляющийся силуэт. Вызывающий алый наряд, дерзкая, обезоруживающе теплая улыбка... Сомнений не оставалось: это был Гу Цишао! Только он мог ворваться в гущу боя с таким пугающим изяществом. Принцесса была абсолютно уверена в его мастерстве – этот человек не упустит добычу.

Пусть убийцы в черном наступали яростно и обладали недюжинной силой, Хань Юньси была спокойна. Она ни на мгновение не сомневалась в успехе, зная, что в погоню бросился Гу Цишао. Этот человек не только мастерски владел боевыми искусствами, но и обладал познаниями в ядах, которые поражали воображение. Он определенно сумеет защитить Ло Цзуйшаня.

Остальные убийцы, столкнувшись с ядовитыми иглами Хань Юньси, не решились испытывать судьбу и вскоре разбежались. На этот раз Си Юйбо было не до колкостей – он смотрел на Хань Юньси и Гу Бэйюэ с нескрываемым беспокойством.

А принцесса гадала, принадлежат ли эти две группы наемников одному человеку или нет. Зачем им понадобился наследный принц? И для чего похищать Ло Цзуйшаня? Личная вражда? Или это как-то связано с предстоящим консилиумом?

Все окончательно запуталось. Появятся ли еще убийцы? И кого они захотят похитить на этот раз?

– По-моему, нам лучше продолжить путь, – бросил Си Юйбо. Он старался казаться надменным, но на деле едва справлялся со страхом. – За той горой уже начинаются земли Города Лекарей. Посмотрим, кто посмеет там распоряжаться.

– Старейшина Ло, должно быть, скоро вернется. Мы останемся здесь. Если вам страшно – можете ехать вперед, – спокойно ответила Хань Юньси.

– Страшно? Глупости! Чтобы я... боялся?! – Си Юйбо захлебнулся от негодования, но, вопреки своим словам, невольно придвинулся поближе к ней.

* * *

Тем временем Гу Цишао уже разделался с похитителем и благополучно вызволил старейшину Ло. Он внимательно осмотрел тело нападавшего и с уверенностью заключил, что тот был выходцем из Северного Ли. Причем не простым наемником, а профессионально обученным убийцей.

Гу Цишао, скрестив руки на груди, прислонился к стволу дерева и усмехнулся:

– Разве не все люди одинаковы? Есть ли разница?

– Разница – в строении костей, – буркнул Ло Цзуйшань, ломая голову над тем, кому он мог перейти дорогу в Северном Ли.

Но Гу Цишао сейчас занимало совсем другое.

– Эй, как тебе эта ядовитая девчонка? – с улыбкой поинтересовался он.

Ло Цзуйшань вскинул на него взгляд, и его лицо исказилось в презрительной гримасе:

– Ничего особенного.

Глава 63. Кто он, в конце концов, такой?

Хотя Ло Цзуйшань всем видом демонстрировал пренебрежение, в душе он пребывал в глубоком смятении. Не случись это похищение, он бы до сих пор сидел в повозке, гадая, как же на самом деле этот несносный мальчишка связан с Хань Юньси.

Старик видел, как Гу Цишао рос, и во всем мире вряд ли нашелся бы человек, знавший этого сорванца лучше него. И Ло Цзуйшань понимал: женщина, чье имя не сходит с уст этого парня, по определению не может быть посредственностью. К тому же Гу Цишао не только ласково звал ее «ядовитой девчонкой», но и оказал ей неоценимую услугу. Не вмешайся он, принцесса и лекарь Гу уже давно пополнили бы список казненных.

– «Ничего выдающегося» – это как? – в голосе Гу Цишао прозвучала редкая для него тревога.

Откуда у него, всегда шедшего своим путем, свободного и беззаботного, внезапно появилась такая озабоченность чужим мнением? Заметив это, Ло Цзуйшань пришел в еще большее изумление и, наконец, не выдержал:

– Парень, ты увлечен навыками этой девчонки или ею самой?

Вечно беспечный Гу Цишао на мгновение задумался, а затем уверенно ответил:

– Конечно, навыками.

– И что в них особенного? Разве она сильнее тебя? Только что видел, как она метала отравленные иглы – так себе, надо признаться.

Ло Цзуйшань намеренно принижал способности девушки. Пусть он совершенно не смыслил в скрытом оружии, все же его впечатлила и мощь броска, и невероятная скорость игл.

– Обычные, в целом... Да так, ничего особенного, – усмехнулся Гу Цишао.

Ло Цзуйшань, разумеется, уловил в его голосе дразнящие нотки. Ехидно растягивая слова, он парировал:

– Не-у-же-ли?

Только тогда Гу Цишао почуял подвох. Он картинно закатил глаза, всем своим видом демонстрируя полнейшее безразличие:

– Хочешь – верь, хочешь – нет.

– Ах ты ж!

Терпение Ло Цзуйшаня окончательно лопнуло. Старик вспылил: опасно прищурившись, он вплотную придвинулся к Гу Цишао:

– Ах ты паршивец! Ради какой-то девчонки, умеющей яды применять, ты поставил на кон мой статус управляющего, да еще и уговорил запросить у Совета старейшин табличку! Ты думаешь, это игра?! Чего ты от этой девчонки хочешь?!

Всего через два дня после того, как Хань Юньси и Гу Бэйюэ оказались за решеткой, Ло Цзуйшань, находившийся в далеком Северном Ли, уже мчался в столицу Тяньнина с табличкой Совета старейшин наперевес. И все благодаря «помощи» Гу Цишао!

Узнав об интригах Си Юйбо, Ло Цзуйшань пришел в ярость, но Гу Цишао умело подлил масла в огонь. Верный своей привычке сначала действовать, а потом спрашивать, он от имени наставника запросил у Совета созыв консилиума. Более того – он поклялся именем Ло Цзуйшаня, что все обвинения против Си Юйбо чистая правда! И только после этого поставил старика перед фактом. В итоге у того не осталось выбора, кроме как вмешаться. Ведь если на консилиуме он не сможет доказать, что диагноз Си Юйбо ошибочен, его лишат должности!

По правде говоря, Ло Цзуйшань до сих пор понятия не имел, в чем причина раздутого живота наследного принца. Его уверенность в победе над Си Юйбо держалась исключительно на обещании Гу Цишао: тот клялся, что по прибытии в Город Лекарей раскроет истинный секрет недуга Лун Тяньмо.

Хотя в серьезных делах Ло Цзуйшань привык полагаться на интуицию этого сорванца, в этот раз его терзали смутные сомнения. Если Гу Цишао заварил всю эту кашу не ради какой-то великой цели, а действительно лишь ради девчонки – он за это поплатится!

Гу Цишао оставался непреклонен:

– Меня заинтересовало ее мастерство в ядах...

Ло Цзуйшань промолчал. Его взгляд внезапно стал пронзительным, словно он пытался заглянуть в самую душу собеседника. Старик по-прежнему не верил ни единому слову. Однако чем пристальнее он всматривался, тем шире становилась улыбка Гу Цишао:

– Хе-хе, ну и она сама заодно!

Он лениво выпрямился и зашагал в обратную сторону. Хань Юньси, несомненно, осталась ждать его возвращения вместе с Гу Бэйюэ и управляющим Си. Пребывая в прекрасном расположении духа, он думал о принцессе. Гу Цишао снова выручил эту девчонку! И почему ему так нравится ей помогать?

Старейшина Ло смотрел ему вслед, раз за разом прокручивая в голове его последние слова. «Заодно» привлекла? Разве так бывает? Внезапно старика осенило, и он с изумлением выкрикнул:

– Парень, она же не... не та, кого ты все время искал?

Все эти годы Гу Цишао неустанно искал одну-единственную женщину, и во всем мире лишь Ло Цзуйшань знал об этом. На мгновение старейшине показалось, что шаги юноши чуть замедлились... но нет. Ответом Ло Цзуйшаню стал лишь безмолвный силуэт – демонически прекрасная фигура в алом, медленно растворяющаяся в тумане.

Гу Цишао казалось, что шел он неспешно, но на деле двигался с невероятной скоростью, почти не касаясь земли. Когда Ло Цзуйшань догнал его, они уже вернулись к месту нападения, и картина, представшая перед ними, заставила Ло Цзуйшаня остолбенеть от изумления, а Гу Цишао – мгновенно измениться в лице.

Да что произошло?! Повозки Хань Юньси, Си Юйбо и остальных были перевернуты, повсюду царил хаос, следы ожесточенной схватки. Си Юйбо и Гу Бэйюэ, раненые, лежали поодаль, а Хань Юньси... исчезла?!

– Где Хань Юньси?! – гневно крикнул Гу Цишао, хватая Гу Бэйюэ за воротник.

– Как только вы ушли, появилась еще одна группа наемных убийц. Они все, должно быть, заодно, их целью была принцесса Цинь. Госпоже не удалось справиться с превосходящими силами противника, – с раскаяньем произнес Гу Бэйюэ.

Только в этот миг до Гу Цишао дошло... Он резко оттолкнул лекаря:

– Меня надули! Они действовали группами, по очереди похищая Лун Тяньмо и Ло Цзуйшаня, а все для того, чтобы рассредоточить силы и отвлечь внимание!

– Третья группа убийц была куда опаснее первых двух, все они владели искусством отравления! С кем эта девчонка Хань Юньси умудрилась повздорить?! Наемник в черном, который ее унес, – мастер высочайшего уровня! – испуганно пробормотал Си Юйбо.

Страшная картина до сих пор стояла у него перед глазами: все в черном, лица скрыты масками, и каждый – мастер не только в бою, но и в искусстве отравления. Хань Юньси в одиночку было не совладать с ними, и в конце концов предводитель наемников ее и похитил...

– Мастер? – Гу Цишао, кажется, догадался, о ком речь, и презрительно фыркнул.

– Да, тот человек тоже владел искусством отравления! – поспешно добавил Си Юйбо, пытаясь оправдать свою беспомощность.

В глазах Гу Бэйюэ промелькнуло сомнение, но он промолчал. В отличие от остальных, в разгаре боя он сохранял ледяное спокойствие и видел все предельно ясно. Наемники в черном действительно были отравителями, но тот, кто унес Хань Юньси, – нет. Этот человек лишь умело прикрылся чужой атакой, чтобы похитить принцессу.

– В какую сторону ушли? – Гу Цишао гневно взглянул на Си Юйбо.

Необъяснимо, но встретившись с узким, полным ярости взглядом, Си Юйбо ощутил нечто пугающе знакомое. Много лет назад он уже видел этот прищур! Тогда из Медицинской школы с позором изгоняли приемного сына великого старейшины – юношу, который день за днем травил собственного наставника ядовитыми снадобьями.

Переступая порог, тот обернулся и окинул учителей последним взглядом. В нем не было ни капли раскаяния или смирения – только ледяная, затаенная ярость. Глядя на незнакомца, Си Юйбо невольно задумался: насколько же ярко должны сиять эти демонические глаза, когда их владелец улыбается? И как в них может таиться такая невыносимая жестокость? Неужели этот мужчина в алом, чье лицо скрыто маской, и есть тот самый Гу Цишао?

Когда мальчика изгнали из Медицинской школы, ему было всего десять. За несколько лет он встал на ноги, основав долину Яогуй. Все эти годы он являлся лишь в черном, неизменно скрывая лицо. Никто не ведал его истинного облика; даже приемный отец, великий старейшина, не знал, как теперь выглядит его названый сын.

Погруженный в воспоминания, Си Юйбо долго не отвечал, пока Гу Цишао, потеряв терпение, не ударил его:

– Куда они ушли, говори!

Вместо старика поспешно ответил лекарь Гу:

– В Северный лес!

Не проронив ни слова, Гу Цишао бросился в погоню. Все это время он тайно следовал за караваном, оберегая Хань Юньси и намереваясь лично довести ее до Города Лекарей. Кто же подстроил эту ловушку, чтобы выманить его и разрушить все планы? Не случись похищения Ло Цзуйшаня, он, державшийся поодаль, ни за что не обнаружил бы себя!

После ухода Гу Цишао управляющий Си, не обращая внимания на разбитые губы, взглянул на Ло Цзуйшаня:

– Вы с ним... знакомы?

Мастер Ло усмехнулся про себя. Судя по всему, коллега до сих пор не догадался об истинной личности Гу Цишао... Не собираясь раскрывать его тайну, он лишь покачал головой и обратился к Гу Бэйюэ:

– Принцесса Цинь знакома с этим человеком?

Придворный лекарь давно догадался, кто на самом деле скрывается под маской, но мастерски прикинулся неосведомленным:

– Не могу знать...

* * *

Гу Цишао прочесывал Северный лес большую часть дня, но не обнаружил ни малейшего следа. Тем временем Хань Юньси стояла на огромном валуне, нависшем над краем лесного обрыва. В лучах заката от девушки тянулась длинная, изломанная тень. Человек в черном замер прямо за ее спиной. Его высокая статная фигура возвышалась над ней, точно гора. Хотя принцессу нельзя было назвать низкорослой, макушкой она едва доставала ему до груди.

Незнакомец так и не снял маску. От всей его фигуры веяло непостижимой тайной. В гаснущих лучах заката мужчина казался грозным ночным божеством, сошедшим в мир смертных. Похитив Хань Юньси, он всю дорогу хранил ледяное молчание, остановившись лишь здесь, на краю обрыва.

Девушка тоже не проронила ни слова. Стоя к незнакомцу спиной, она не решалась обернуться. Поначалу, увидев отравителей в черном, Хань Юньси была уверена: это люди великого князя Кана – Цзюнь Исе. Но теперь она сомневалась. Чутье подсказывало: этот человек – не Цзюнь Исе. Он лишь воспользовался чужим нападением, чтобы незаметно увести ее. Кто же он? Зачем похитил? И почему до сих пор молчит? Помедлив, Хань Юньси наконец произнесла:

– Эти три группы наемников были заодно, но ты не с ними.

– Ты так уверена? – спокойно спросил незнакомец.

– Цзюнь Исе сначала похитил Лун Тяньмо, потом Ло Цзуйшаня, но в действительности он просто хотел выманить... – сказала Хань Юньси и запнулась.

Цзюнь Исе затеял все это с единственной целью: выманить затаившегося поблизости Лун Фэйе. Кто еще, кроме него, мог заставить великого князя из Северного Ли так изощряться? Похищение наследного принца великий князь мог бы и проигнорировать, но допустить пропажу Ло Цзуйшаня он не имел права – ему пришлось бы вступить в бой.

Но кто мог предугадать, что вместо него явится Гу Цишао? Разъяренный тем, что план сорвался, Цзюнь Исе мог с легкостью похитить Хань Юньси или даже убить ее. Прошлый проигрыш великому князю Северного Ли дался настолько тяжело, что он, должно быть, давно жаждал расправы над той, кого еще недавно мечтал переманить на свою сторону. Интересно, задумывался ли об этом хоть на миг сам Лун Фэйе?

Хань Юньси заметила, что отвлеклась. Девушка сделала глубокий вдох, усмиряя волнение. На ее губах заиграла легкая улыбка, и она, не проронив больше ни слова, медленно обернулась. Лицо принцессы сияло безмятежностью.

– Ладно, хватит пустых разговоров. Для чего ты пришел?

Неожиданно человек в маске тихо рассмеялся... Проклятье! Да кто же это такой?

Глава 64. Молчание или... заигрывание?

Смех способен сблизить. Но даже смеясь, этот человек излучал ледяную, неприступную отстраненность. «Бывают такие люди, – подумалось ей, – холодные и надменные от природы, живущие в собственном мире. К ним невозможно подступиться. Даже стоя прямо перед ним, чувствуешь, будто он где-то в небесной дали и никогда не ступит в твой мир. Прямо как Лун Фэйе...»

Да! Ощущение в этот момент было точь-в-точь как в присутствии Лун Фэйе! На мгновение Хань Юньси была почти готова поверить, что человек в черном – он, но почти сразу же отбросила эту мысль.

Положение в придворных кругах Тяньнина шатко, дело Су Нян раскрылось, вмешался великий князь Жун... Перспективы туманны. Лун Фэйе, избегая подозрений, уже отвернулся от нее, счел пешкой, от которой можно избавиться. С какой стати великому князю теперь приходить супруге на помощь? Если бы хотел спасти, сделал бы это раньше. Этот мужчина не любит тянуть и медлить!

Несмотря на горечь, засевшую глубоко в сердце, гордость не позволила Хань Юньси выдать свои чувства перед незнакомцем. Вскинув подбородок, девушка холодно спросила:

– Над чем ты смеешься?

Человек в маске, казалось, хотел снять ее с валуна, но, едва шевельнув рукой, передумал. Он проигнорировал вопрос и лишь невозмутимо произнес:

– Пойдем. Отвезу тебя в Город Лекарей.

– Кто ты такой? И зачем мне в Город Лекарей? – озадачилась Хань Юньси.

Похоже, незнакомец не собирался пускаться в долгие объяснения. Длинными пальцами он слегка прикоснулся к губам, давая знак замолчать, а другой рукой потянулся к девушке, будто собираясь взять ее за руку. Хань Юньси мгновенно насторожилась. Рефлекторно отпрянув, она коснулась спрятанного в рукаве оружия, готовая в любой миг пустить его в ход.

В глубине холодных глаз незнакомца мелькнула насмешливая искорка. Он в мгновение ока очутился у принцессы за спиной. Хань Юньси попыталась развернуться, но было слишком поздно: незнакомец мертвой хваткой удерживал ее руку с браслетом. Скорость реакции всегда была слабым местом девушки...

– Отпусти! – гневно крикнула она и ударила локтем, из которого тут же выдвинулась отравленная игла.

Но незнакомец, будто предугадав ее маневр, с легкостью уклонился. Хань Юньси не сдавалась: она изо всех сил попыталась наступить противнику на ногу, но тот не просто увернулся – он сам прижал ступню девушки к земле, лишив принцессу возможности двигаться.

«На мне столько ядовитых игл, неужели ни одну не удастся вонзить в этого типа?!» Девушка ударила другой ногой, затем другой рукой, резко повернула голову и выплюнула несколько игл. Наклонив голову набок, умудрилась выстрелить иглой из воротника. Она отчаянно сопротивлялась, но все попытки были тщетны.

Вскоре стало ясно: Хань Юньси фатально недооценила противника. Пусть она и выкладывалась без остатка, мужчина за ее спиной по-прежнему железной хваткой сжимал запястье девушки, а другой рукой с легкостью парировал каждый выпад, не получив ни царапины. В конце концов даже привычная невозмутимость изменила принцессе, и она в сердцах выкрикнула:

– Подлец! Отпусти! Кто ты такой?! Ты что, понесешь, если скажешь хоть слово?!

Но человек в черном упорно хранил молчание. Не пророни он пару слов в самом начале, она бы и впрямь решила, что он нем. Как у него хватало терпения сносить ее борьбу и град вопросов, не издав ни звука? В конце концов запыхавшаяся, разгневанная Хань Юньси заставила себя успокоиться. Все так же стоя к нему спиной, она глубоко вздохнула и тоже замолкла.

Незнакомец молча протянул руку и обхватил ее за тонкую талию. Движение вышло пугающе естественным, а хватка оказалась стальной. То ли от того, что ладонь была слишком велика, то ли от ее холода, но едва шершавые пальцы скользнули по одежде принцессы, девушку пробрала невольная дрожь. Мужчина развернул Хань Юньси к себе. Она всегда была практичным человеком: внешне все еще кипела от злости, но в душе уже сдалась. Кем бы ни был этот тип, раз он вознамерился доставить ее в Город Лекарей – пусть ведет. Будь что будет.

Однако стоило принцессе обернуться и встретиться взглядом с его холодными, прозрачными, точно лед, глазами, как в их глубине она уловила отблеск насмешки. Так значит, все это время он просто заигрывал с ней? Спохватившись, Хань Юньси резко нахмурилась и впилась в человека в черном гневным взором, будто пытаясь пронзить его насквозь.

Заметив яростный взгляд своей «добычи», незнакомец, уже собиравшийся продолжить путь, вдруг замер. Насмешка в его глазах стала еще заметнее. Хань Юньси не была уверена, не почудилось ли ей, но на его губах будто проступила едва уловимая усмешка.

Она невольно призналась себе: эти глаза – глубокие, как бездонный океан, и холодные, точно вековой лед, – были невероятно прекрасны. Особенно когда в них проглядывала улыбка. В этот миг казалось, будто тает снег, уходит стужа и в мир наконец врывается весна.

И чем дольше Хань Юньси смотрела, тем сильнее эти глаза казались ей знакомыми. Она всматривалась все пристальнее, пытаясь вспомнить, и была уверена, что когда-то уже встречала этого человека. Но воспоминания крутились в голове, не подкидывая своей хозяйке нужного ответа.

Человек в маске не сводил с нее глаз. То ли его заворожил пристальный взгляд принцессы, то ли сам невольно увлекся, но взор его смягчился, став почти нежным. Они замерли, вглядываясь друг в друга посреди безмолвного леса над самым краем бездны... Казалось, время остановилось.

Но внезапно Хань Юньси резко подалась вперед и изо всех сил вцепилась зубами в руку незнакомца. Тот явно не ожидал подобной выходки. В его глазах мгновенно погасло все тепло. Впрочем, не только взгляд – все его лицо вмиг стало каменным. Не обращая на него внимания, Хань Юньси впилась в руку незнакомца мертвой хваткой. На коже выступила кровь, но мужчина лишь безучастно смотрел на нее, не пытаясь оттолкнуть и по-прежнему не проронив ни звука. Что это за человек?! Прошло несколько мгновений, и рана потемнела – без сомнения, Хань Юньси отравила его. Но даже тогда незнакомец не шелохнулся. Он лишь опустил веки и безмолвно наблюдал, как черная кровь сочится из уголков губ, не выказывая ни малейшего намерения остановить девушку.

Мало кто осмеливается прятать яд во рту: любое неловкое движение – и он может убить своего владельца, поэтому чаще всего применялись слабые токсины. Чем глубже яд проникал под кожу, тем сильнее влиял на противника. Поэтому Хань Юньси изо всех сил вцепилась в руку незнакомца, желая ввести яд как можно глубже. Очевидно, что ее похититель был опытным бойцом, слабая доза яда не могла причинить ему серьезного вреда. Поэтому она сильнее сжала зубы, надеясь успеть ввести яд до того, как мужчина оттолкнет ее. Но шло время, а незнакомец не двигался. Наконец, яд закончился. А человек в черном по-прежнему стоял как вкопанный!

«Неужели отравился до беспамятства? В мире еще не придумали яда, способного на такое! Что происходит?» И хотя ее план удался, такая безмолвная реакция заставила Хань Юньси почувствовать бегущий по спине холодок. Девушке стало не по себе. Помедлив, она осторожно разжала челюсти и подняла голову. Незнакомец по-прежнему недвижно смотрел на нее. Взгляд мужчины был задумчивым.

«Ему что, совсем не больно? Или он впал в ступор от шока?» В любой другой ситуации Хань Юньси уже давно бы оттолкнула наглеца, напоследок от души наступив ему на ногу, и бросилась наутек. Но сейчас она не смела даже шелохнуться. Осторожно, едва слышно, она проговорила:

– Я дам тебе противоядие... если отпустишь.

И тут человек в черном наконец заговорил. Голос его был холоден как лед:

– Хань Юньси, только что ты могла убить меня. Уже не в первый раз.

За двадцать с лишним лет никто не мог подобраться к нему так близко, не говоря уже о том, чтобы ранить. А Хань Юньси раз за разом умело проделывала это. Только что его жизнь снова оказалась во власти принцессы. Ему претило это чувство, и все же он подставлялся – вновь и вновь.

Для того, кто с детства просчитывал каждый шаг и в любом жесте искал подвох, подобное было равносильно самоубийству. Он не сомневался: этой женщине можно доверять. Но настолько?

Слова незнакомца окончательно запутали Хань Юньси. Она уже собиралась вырваться, как вдруг из лесной чащи появилась знакомая фигура. Это был не кто иной, как Тан Ли. Увидев его, принцесса вздрогнула и выкрикнула:

– Спаси меня!

Тан Ли замер, ошарашенно глядя на человека в черном, прижимающего к себе Хань Юньси, а затем перевел взгляд на его окровавленную руку.

– Лун Фэйе, тебя что... укусили?! – выпалил он в полном изумлении.

Лун Фэйе? Лун Фэйе?! Это действительно он?! От шока Хань Юньси смертельно побледнела. Не веря своим ушам, она уставилась на маску, закрывавшую лицо. Наконец мужчина отвел задумчивый взгляд и просто... оттолкнул принцессу. Та, все еще пребывая в глубочайшем оцепенении, повалилась на землю.

– Лун Фэйе, ты!.. – только и смогла выдохнуть она.

Она никак не могла прийти в себя. Меньше всего на свете Хань Юньси ожидала, что супруг явится ее спасать, и уж тем более не думала, что, вызволив из беды, он удостоит ее «чести»... так поиздеваться. Это что, какой-то дурной сон? Хань Юньси чувствовала себя окончательно сбитой с толку.

– Вы... что это вообще такое? – наконец выдавил ошеломленный Тан Ли.

Хань Юньси не находила слов. А Лун Фэйе, проигнорировав вопрос, отвернулся, снял маску и принялся высасывать ядовитую кровь из раны на руке.

– Хань Юньси, ты его укусила? И еще яд применила? Ты как вообще...

Тан Ли не находил слов. Ему искренне хотелось поаплодировать Хань Юньси: во всем мире, пожалуй, только эта женщина была способна довести Лун Фэйе до подобного состояния. Но после всего пережитого девушка просто не могла разглядеть в его глазах восхищения. Приняв изумление Тан Ли за осуждение, Хань Юньси лишь горько усмехнулась.

Что ж, в каком-то смысле его можно было понять. Лун Фэйе пришел на выручку, а она, точно дворовая собачонка, вцепилась в руку своего спасителя! Но кто виноват, что этот несносный молчун не проронил ни слова и не раскрыл себя? Не укуси она его – он что, так и вел бы ее до самого Города Лекарей, намеренно скрывая правду? И Хань Юньси все отчетливее осознавала: ей никогда не понять этого человека. Обида жгла сердце, но оправдываться она не собиралась.

Вместо этого принцесса поспешила к супругу:

– Садись, я поставлю иглы, чтобы вывести яд. Его много, высосать не удастся.

Лун Фэйе не ответил, но под прямым взглядом Хань Юньси его ледяная уверенность дрогнула, и он покорно опустился на землю. В этот момент принцесса тоже проявила такт: не задавая лишних вопросов, она молча приступила к иглоукалыванию. Но несносный Тан Ли просто не мог оставить все как есть. Понаблюдав за ними, он не выдержал:

– Лун Фэйе, ты ведь только что снял маску? Так ты все это время ее разыгрывал?!

От изумления наследник клана Тан едва не лишился дара речи. Что же получается – великий князь забавлялся, мороча голову женщине? Неужели Лун Фэйе и впрямь способен на такие выходки?

Глава 65. Беседа возлюбленных

То, чем только что занимался Лун Фэйе, было ясно им без лишних слов, и от этого осознания обоими овладела тягостная неловкость. Прямолинейный вопрос Тан Ли лишь сгустил эту странную атмосферу. Разумеется, немногословный Лун Фэйе не удостоил его ответом. А Хань Юньси, еще ниже опустив голову, молча продолжала вводить иглы. Она хранила бесстрастное выражение лица, изо всех сил делая вид, что оглохла.

Тан Ли, задумчиво потирая подбородок, переводил подозрительный взгляд с одного на другого – и, кажется, о чем-то догадался. Он тихо хихикнул про себя и умолк, решив ограничиться ролью наблюдателя. Но хотя этот несносный тип и затих, его слова уже подняли в душах бурю, которую было не унять.

Неизвестно, о чем в тот миг думал Лун Фэйе, но в сердце Хань Юньси бушевал настоящий ураган. Зачем он так подшутил над ней? От нечего делать? От скуки? Или просто был в добром расположении духа? Но даже будь он стократ весел, разве стал бы Лун Фэйе – тот самый холодный и расчетливый князь – опускаться до подобных выходок?

В представлении Хань Юньси – да и вообще всех – великий князь был всегда холоден и безразличен к окружающим. Не то что шутить и подшучивать – он даже улыбаться не умел! Или же это была другая, мало кому известная сторона Лун Фэйе, о которой она просто не знала?

Хань Юньси тщетно пыталась найти объяснение его поступку. Погрузившись в свои раздумья, она на мгновение потеряла бдительность. Внезапно рука Лун Фэйе резко дернулась, и из места прокола потекла тонкая струйка крови.

– Ай! – вскрикнула испуганная Хань Юньси. – Игла попала не в ту точку! Прости... Я знаю, это ужасно больно...

Попадание не в ту акупунктурную точку вызывало нестерпимую боль, сравнимую с вырезанием сердца ножом. Как врач, Хань Юньси отлично это понимала.

– Я не нарочно, знаю, что больно, но... скоро все закончится, потерпи немного!

Обычно она проводила процедуру выведения яда с абсолютной уверенностью, но сейчас, впервые за две свои жизни, так растерялась, что совершенно не походила на врача. Собравшись с духом, Хань Юньси взглянула на Лун Фэйе. Он как раз обернулся к ней. Великий князь не вскрикнул от боли и не стал отчитывать супругу – он лишь одарил ее холодным взглядом и снова отвернулся.

В профиль было видно, как он нахмурился, и даже эта гримаса не портила его идеальных черт. Если уж Лун Фэйе, обладавший железной волей, не сдержался, можно было лишь гадать, насколько невыносимой была боль.

Хань Юньси чувствовала неловкость, но перед его холодностью постоянно отступала, не зная, что сказать. Она могла лишь молча продолжать вводить иглы. Однако вскоре ее мысли снова уплыли. Стоит ли спросить его, потребовать объяснений?

«Лун Фэйе, тебе весело мной помыкать?»... «Лун Фэйе, тебя укусили по заслугам!»... «Лун Фэйе, тебе так скучно, что ты решил разыграть меня? А ведь уже такой взрослый!»... «Лун Фэйе, ты должен извиниться, иначе я не буду выводить тебе яд!»

Полные праведного гнева вопросы звучали в голове девушки. В обычной ситуации она бы осмелилась потребовать от него ответов, но сейчас было не до того. А стоило принцессе вспомнить, как Лун Фэйе только что «дразнил» ее, как она тут же теряла всю смелость, боясь встретиться с ним взглядом.

Хань Юньси совсем потеряла голову. Поглощенная своими терзаниями, она снова совершила ошибку, промахнувшись мимо нужной точки. На этот раз черная ядовитая кровь не брызнула наружу, а просто перестала течь. Проклятье! Она ведь даже не сразу это заметила!

– Яд уже весь вышел? – внезапно спросил Тан Ли.

– А? – опомнилась принцесса.

Девушка подняла голову и посмотрела на него, но, не дожидаясь ответа, тут же опустила взгляд на рану Лун Фэйе и только тогда поняла, насколько серьезно ошиблась. В душе проклиная себя за невнимательность, Хань Юньси не смела больше болтать и, опустив голову, засуетилась, меняя иглы. Лун Фэйе по-прежнему сидел не двигаясь, лишь побледнел еще больше.

Вскоре принцесса вывела весь яд из руки Лун Фэйе, наложила лекарство и осторожно перевязала. Тан Ли наконец подошел ближе и, задумчиво потирая подбородок, принялся пристально разглядывать рану великого князя.

– Лун Фэйе, тебя впервые укусила женщина...

Оба собеседника никак не отреагировали. Тан Ли невозмутимо продолжил:

– Ты же специально дал себя укусить, да?

Едва он договорил, как Хань Юньси дернулась и затянула бинт с такой силой, что тот впился прямо в рану.

– Хм! – тяжело выдохнул Лун Фэйе и наконец обернулся к Тан Ли.

По всему было видно: великий князь пытается сделать вид, будто ничего не произошло, и просто избегает смотреть на супругу. Прищурившись, он уставился на наследника клана Тан и холодно спросил:

– Где Лун Тяньмо?

Едва Хань Юньси и остальные покинули управление наказаний, Лун Фэйе последовал за ними. Когда убийца в черном похитил Лун Тяньмо, а великий князь Жун бросился в погоню, Тан Ли следовал за ними по пятам.

Когда вторая группа наемников захватила Ло Цзуйшаня, Фэйе хотел было вмешаться, но, заметив Гу Цишао, медлил. Без Лун Тяньмо и Ло Цзуйшаня консилиум попросту не мог состояться, и упускать их было нельзя. Пока Хань Юньси ничего не угрожало, он не собирался выдавать себя, однако в конечном итоге Цзюнь Исе все же удалось его перехитрить.

Вопрос Лун Фэйе заставил Тан Ли вспомнить о своей задаче.

– Его увел Цзюнь Исе! Проклятье! Он – мастер ядов, я не смог с ним справиться! – поспешно ответил он.

– Он пришел за наследником? – удивился Лун Фэйе.

Похоже, Цзюнь Исе решил выманить тигра с горы^[24], отвлечь внимание противника. Лун Фэйе тоже прибегнул к подобной тактике, надеясь, что великий князь Кан не вступит в бой. Пока тот не вмешивался лично, Тан Ли было вполне по силам справиться с его людьми и вызволить наследника. Однако все пошло не так, как они задумывали. Цзюнь Исе не последовал за князем Цинь, а вместо этого остался охранять Лун Тяньмо. Если не получится спасти наследника, то последствия будут катастрофическими...

– Я все же недооценил его, – скривился Лун Фэйе, понимая, что в этой партии он оказался на шаг позади.

– У этого человека очень таинственное происхождение. Я пытался узнать о нем в Северном Ли, но так и ничего не нашел, – проговорил Тан Ли.

Хань Юньси уже начала понимать, что к чему. Но только она хотела расспросить Лун Фэйе, как вдруг перед ними появился стражник в черном.

– Ваше высочество, Цзюнь Исе передал, что... – он замешкался, не решаясь продолжить.

– Смерти ищешь? Говори быстрее! – рявкнул Тан Ли.

Охранник взглянул на Хань Юньси и только тогда продолжил:

– Цзюнь Исе передал, что требует от вашего высочества обменять госпожу на наследного принца...

Великий князь резко обернулся. Его ледяной взгляд заставил подчиненного содрогнуться, словно тот совершил непростительную ошибку.

Хань Юньси даже не удивилась. На этот раз Цзюнь Исе похитил столько людей с единственной целью – добраться до нее. Накануне консилиума в Медицинской школе медлить было нельзя: без Лун Тяньмо все мероприятие теряло смысл.

К тому же обмен принцессы на наследного принца позволял убить двух зайцев: доказать их невиновность и сохранить репутацию дворца Цинь. Стоит только новости дойти до престола, как Лун Фэйе получает шанс лишний раз подтвердить свою лояльность. Хань Юньси вовсе не недооценивала его, но искренне считала, что слепое упрямство не делает человека героем. Умный должен уметь приспосабливаться. В конце концов, власть в Тяньнине все еще принадлежала императору Тяньхуэю, а Лун Фэйе оставался лишь великим князем.

Пока Хань Юньси размышляла о тонкостях этой ситуации, Лун Фэйе холодно спросил:

– Когда и где?

– Через три дня в полдень, в храме Сюанькун. Если опоздать...

– Что тогда?

– ...убьет, – голос стражника дрожал.

«Убьет? Наследного принца Тяньнина?» Тан Ли мгновенно побледнел. Глядя на Лун Фэйе, он хотел что-то сказать, но так и не решился. Неужели у Цзюнь Исе хватит смелости исполнить угрозу? Зная характер друга, Тан Ли был готов поклясться, что великий князь не потерпит компромиссов. И если отправится в Сюанькун, то только чтобы спасти, но никак не обменять!

С другой стороны, Цзюнь Исе не стал бы бросаться такими громкими заявлениями, не подготовившись как следует. Оказавшись в невыгодном положении и лишившись преимуществ, Лун Фэйе не мог действовать наобум. Атака вслепую была равносильна прыжку в логово тигра, из которого нет возврата.

Хань Юньси тоже понимала всю серьезность положения. Видя суровое лицо супруга, она без колебаний проговорила:

– Я согласна. Когда придет время, вы обменяете меня на наследного принца и уйдете, а я сама как-нибудь справлюсь.

Едва она начала говорить, Лун Фэйе осек ее ледяным взглядом и холодно бросил:

– Хань Юньси, ты думаешь, я пришел сюда просто так?

Он с таким трудом спас эту женщину, а она снова лезет в пасть тигру? Разве все, что он сделал, напрасно? За кого она его принимает, раз думает, что он просто так отдаст женщину, носящую его имя? Или же спектакль, который он устроил в темнице, Хань Юньси приняла всерьез?

Хань Юньси почувствовала себя неуютно, будто провинившийся ученик перед строгим наставником. Заметив, как сгущаются тучи, Тан Ли поспешил разрядить обстановку:

– Когда придет время, обязательно пойдете и вместе справитесь с Цзюнь Исе, остальное предоставьте мне.

– Не пойдем, – резко оборвал его Лун Фэйе.

– Что? – испугался Тан Ли.

Ведь если Лун Тяньмо погибнет, император Тяньхуэй никогда не простит их! Хань Юньси застыла, сомневаясь, правильно ли расслышала. Но следующая фраза Лун Фэйе окончательно ошеломила ее.

– Иди и скажи Цзюнь Исе, что даже если он предложит все Северное Ли, я не отдам ее.

То, что он хотел, не нуждалось в обмене; то, что у него было, он никогда не отдавал.

Отдав приказ, Лун Фэйе развернулся и ушел, оставив Хань Юньси в полной растерянности. Кто мог объяснить ей, были ли его слова проявлением той самой властной любви – момента, когда мужчина выбирает между государством и женщиной? Лун Фэйе свой выбор сделал. Но почему тогда, глядя на его удаляющуюся спину, она чувствовала лишь холод и непреодолимую дистанцию?

Это напоминало тот давний ледяной поцелуй: мгновение, которое казалось значимым, но на деле не значило ничего. Хань Юньси застыла в оцепенении, провожая его взглядом, пока фигура князя не скрылась вдали. Но внезапно он обернулся и своим обычным, равнодушным тоном спросил:

– Хань Юньси, ты что, не идешь?

– Куда? – вырвалось у нее.

– Я же только что сказал. Иди уже! – нетерпеливо бросил великий князь.

«Только что?» Да, когда он дразнил ее, то упоминал, что отвезет в Город Лекарей. Значит, он ничего не забыл? Хотя Хань Юньси все еще была смущена, уголки ее губ невольно дрогнули в улыбке. В том, что случилось в управлении наказаний, больше не нужно было разбираться. Он пришел – и этого было достаточно.

Девушка поспешила за ним и, догнав, пошла рядом. Вскоре Лун Фэйе уже привычным жестом обхватил ее за талию и, легко взмыв в воздух, понес в сторону Города Лекарей.

Через три дня Цзюнь Исе в храме Сюанькун так и не дождался великого князя Цинь и принцессу.

Глава 66. Болезнь. Подмена дракона фениксом^[25]

Цзюнь Исе сидел на циновке перед статуей Будды, скрестив ноги. В его голове все еще звучали слова Лун Фэйе: «Обменять Северное Ли на одну женщину...» Внешне князь Кан казался невозмутимым, но плотно сжатые кулаки выдавали его с головой. Он привык смотреть на остальных свысока, но теперь осознавал: даже в этом ледяном высокомерии великий князь Цинь сумел его превзойти.

Цзюнь Исе полагал, что Лун Фэйе вместе с Хань Юньси попытаются спасти Лун Тяньмо, но вопреки ожиданиям этот человек даже не удостоил его своим появлением. Ловушка, расставленная в храме Сюанькун, оказалась напрасной.

В тот день великий князь Кан просидел на месте с полудня до самого заката. Лишь когда сгустились сумерки, он окончательно осознал: Лун Фэйе не придет. Цзюнь Исе ставил жесткое условие – жизнь наследника Тяньнина в обмен на встречу, но срок истек. План рушился. Теперь ему во что бы то ни стало нужно было найти новый выход из этой ловушки.

Если бы в Аптекарском Городе Хань Юньси не сорвала с него маску, а Лун Фэйе не узнал его истинное лицо, сегодня Цзюнь Исе был бы только рад. Он бы без колебаний отрубил голову Лун Тяньмо и отправил ее императору Тяньхуэю. Но теперь это стало невозможным: теперь великий князь Кан представлял не только себя, но и весь правящий род Северного Ли. Статус обязывал его считаться с последствиями и выверять каждый шаг.

Кроме того, князь Кан всерьез опасался, что Лун Фэйе докопается до тайны его рождения. Не будучи кровным родственником императорской семьи, Цзюнь Исе оставался самым приближенным князем, и при дворе хватало недоброжелателей, жаждущих найти в его биографии хоть какой-то изъян.

Как только Цзюнь Исе поднялся, как тут же рядом с ним возник слуга:

– Господин, неужели Лун Фэйе и вправду привязался к той женщине?

Князь Кан презрительно усмехнулся:

– Разве у Лун Фэйе... есть сердце?

– Тогда... – запнулся слуга.

– Пытается ложью купить преданность полезной женщины... – протянул Цзюнь Исе. На мгновение он замолчал, а затем повернулся к слуге. Его лицо, пугающе холодное и серьезное, не выражало ни тени сомнения. – Это всего лишь расчет. Ничего более!

Искусство Хань Юньси в ядах было не просто безупречным – оно казалось непостижимым. С такой союзницей можно было перевернуть мир! Для Цзюнь Исе одна принцесса Цинь стоила целой армии его собственных отравителей...

Поэтому, несмотря на то что девушка сорвала множество его планов и даже поразила смертельным ядом, Цзюнь Исе не торопился избавиться от нее. Напротив, он по-прежнему жаждал переманить принцессу на свою сторону.

Лгать женщине? Слуга недоумевал. Он всегда сторонился женского общества и не то что не говорил лживых слов, но даже не здоровался.

– Господин, а... наследный принц Тяньнина?

Что делать с Лун Тяньмо? Убить нельзя, но и просто отпустить – немыслимый позор. Подчиненные замерли, гадая, что решит господин. Однако Цзюнь Исе уже давно все продумал. Глядя в пустоту, он тихо произнес:

– Принеси «Пурпурный многолистник».

Услышав это, слуга вздрогнул:

– Господин, от этого токсина... еще нет противоядия!

Слуга предположил, что Цзюнь Исе планирует отравить наследного принца, а затем отпустить его восвояси. Позволить добыче уйти, но оставить за собой решающий козырь.

«Пурпурный многолистник» – так великий князь Кан назвал этот новый яд. Раньше Цзюнь Исе выращивал новые яды в Запретном лесу Аптекарского Города. Хотя Хань Юньси помешала ему, у него все же остались кое-какие материалы, и за последние несколько месяцев он кое-чего добился, вырастив три совершенно новых яда, от которых еще не существовало противоядия.

Иными словами, стоило человеку отравиться, как он оказывался в ловушке. Яд «Пурпурный многолистник» не нес мгновенной смерти, но был невыносимо мучителен: вызывая ломоту во всех костях и суставах, он лишал жертву малейшей возможности двигаться.

– И именно поэтому он – отличный вариант! – зловеще усмехнувшись, Цзюнь Исе направился на задний двор храма.

На этот раз он хотел посмотреть, сумеет ли Хань Юньси разгадать секрет его нового творения. Он заставит ее лишиться положения в Тяньнине и вынудит Лун Фэйе отказаться от нее!

В повозке, стоявшей на заднем дворе, лежал наследный принц. Со стороны казалось, будто он просто спит. Войдя внутрь, Цзюнь Исе лишь мельком взглянул на лицо Лун Тяньмо и тут же отвернулся с безразличием. Окажись на этом месте сам император Тяньхуэй, он и того не удостоил бы взглядом! Во всем Тяньнине для него существовало лишь одно достойное препятствие – Лун Фэйе.

В ожидании слуги князь Кан молча сидел в стороне. Затем он подошел ближе и откинул одеяло Лун Тяньмо. Каково же было его изумление, когда он увидел огромный, неестественно вздутый живот наследного принца!

Это... что такое? Мало что могло по-настоящему удивить Цзюнь Исе, но открывшаяся картина поразила его до глубины души. Взрослый мужчина с таким животом?

Великий князь Кан, не двигаясь, молча всматривался в силуэт Лун Тяньмо. Опомнившийся слуга поспешил снять с наследного принца верхнюю одежду, обнажив его действительно большой, словно у беременной женщины, живот.

– Господин, как такое возможно? – потрясенно спросил слуга.

О недуге наследника говорил весь Тяньнин, однако никто толком не знал, чем именно он страдает. Появление Ло Цзуйшаня вновь подогрело интерес к этой теме, но истинная причина болезни по-прежнему оставалась загадкой. Цзюнь Исе слышал о предстоящем консилиуме в Медицинской школе, однако не догадывался о его причине.

«Водянка?» Медицина и яды имеют общие корни. Цзюнь Исе был искусен в отравлениях, а значит, и в лекарском деле разбирался неплохо. Однако стоило ему внимательно осмотреть больного, как лицо его изменилось, а в холодных глазах застыла сложная смесь чувств. Видя это, слуги не смели издать ни звука.

– Не водянка, а... – пробормотал он себе под нос.

Цзюнь Исе осекся, словно еще не веря своим глазам, но после тщательного осмотра нахмурился и понимающе закивал собственным мыслям. Это была не «водянка», а... Гу! У Лун Тяньмо не обострение старой болезни, ему ввели Гу!

Гу – самый жуткий вид искусства отравления, некогда созданный Школой яда. После ее запрета это мастерство на долгие годы исчезло с материка Юнькун. Сменилось столько поколений, что люди позабыли и о самой Школе, и о ее запретных плодах.

По сути, эта техника позволяла выращивать ядовитые растения и насекомых, полностью подвластных воле хозяина. Но самой жестокой ее разновидностью было создание «отравленных» – людей, превращенных в живые сосуды для ядов. Именно этой цели добивался и сам Цзюнь Исе.

– Си Юйбо владеет искусством Гу? Ло Цзуйшань тоже? – недоумевал он.

Болезнь Лун Тяньмо была инсценирована императором Тяньхуэем при пособничестве Си Юйбо, и цель была одна – подставить Хань Юньси. Очевидно, что именно Си Юйбо ввел Гу в тело принца. Однако Ло Цзуйшань, запросив табличку Совета старейшин, сумел оспорить диагноз коллеги и настоял на консилиуме. Судя по всему, старый лекарь тоже догадывался об истинной причине недуга наследника.

Учитывая опыт и знания двух управляющих, тайно обучиться искусству Гу было вполне возможно, но Цзюнь Исе не мог понять одного: если его догадки верны, почему Ло Цзуйшань осмелился требовать открытого консилиума? Ведь в нынешней Медицинской школе это искусство было под строжайшим запретом! А если устраивать открытую проверку? Не допускалось даже упоминание о нем в частном разговоре! Неужели Ло Цзуйшань ошибочно диагностировал другую болезнь? Неужели он мог ошибиться?

Это дело становилось все более странным. Цзюнь Исе чуял запах заговора, но у него не было ни времени, ни желания вникать в интриги Медицинской школы. Его целью по-прежнему оставалась Хань Юньси. В тот же вечер великий князь Кан извлек Гу из Лун Тяньмо, а затем ввел «Пурпурный многолистник». За ночь огромный живот принца исчез, однако на смену ему пришла невыносимая ломота во всех суставах...

На рассвете Цзюнь Исе, даже не взглянув на пленника, холодно приказал:

– Доставьте его в Медицинскую школу, пока не очнулся.

Князь Кан уже предчувствовал, что его вмешательство сделает предстоящий консилиум необычайно захватывающим. «Хань Юньси, если на этот раз ты сумеешь вывести яд, я, Цзюнь Исе, склонюсь перед тобой! А если нет – жди наказания от императора. Посмотрим, сможет ли Лун Фэйе уберечь тебя!»

Действующие лица этой запутанной истории разошлись в разные стороны. Лун Тяньмо держал путь в Медицинскую школу, пока князь Жун тщетно пытался разыскать племянника. Ло Цзуйшань, Си Юйбо и Гу Бэйюэ уже прибыли туда, а Гу Цишао скрылся в неизвестном направлении.

Исчезновение двух ключевых фигур – наследного принца и принцессы – сделало проведение консилиума бессмысленным. Узнав о случившемся, разгневанный император Тяньхуэй потребовал, чтобы Медицинская школа вернула Гу Бэйюэ в столицу в течение пяти дней, а также предоставила объяснения по поводу пропажи Лун Тяньмо и Хань Юньси. Совет старейшин ответил крайне туманно, но вскоре все же разослал людей на поиски высокопоставленных особ. Все замерли в ожидании новостей.

Тем временем Хань Юньси и Лун Фэйе добрались до Города Лекарей и остановились в «Юнсяне» – лучшем из местных постоялых дворов. Из их номера открывался прекрасный вид на центральный вход в Медицинскую школу. Стоя рядом у окна, они обсуждали сложившуюся ситуацию.

– Что слышно о Цзюнь Исе? – обеспокоенно спросила девушка.

Как говорится, порой отсутствие новостей – хороший знак, однако их отсутствие не доказывало того, что Лун Тяньмо все еще был жив.

– Ничего нового, ты можешь немного отдохнуть и не спешить, – спокойно ответил Лун Фэйе.

Весь путь они проделали почти без остановок, а сказанные за это время слова можно было пересчитать по пальцам. Между ними, казалось, ничего не изменилось. Только теперь, когда великий князь обнимал супругу или брал за руку, его хватка становилась чуть крепче, чем прежде, а она больше не чувствовала прежней неловкости.

– Разве император не дал Медицинской школе всего пять дней? – нахмурилась Хань Юньси.

Лун Фэйе, приподняв бровь, взглянул на супругу и усмехнулся:

– Не слишком ли ты высокого мнения о Тяньхуэе?

Медицинская школа представляла Город Лекарей. А император не настолько глуп, чтобы ради одного наследного принца, практически списанного со счетов, вступать с ним в противостояние. Но Хань Юньси не слишком хорошо разбиралась в соотношении сил на материке Юнькун. Ее больше волновало состояние Лун Тяньмо: не ухудшится ли оно за столько времени?

После небольшой паузы она проговорила:

– Все же не до отдыха. Пойду в школу, мне нужно повидаться с Гу Бэйюэ.

Ло Цзуйшань вряд ли прольет свет на ситуацию, поэтому ей следовало обсудить все с Гу Бэйюэ. Стоило Лун Фэйе услышать это имя, как в его глазах явственно мелькнуло недовольство.

– Сегодня есть дела. Ты никуда не пойдешь, – отрезал он.

– Какие дела? – удивилась Хань Юньси.

Разве сейчас есть что-то важнее, чем консилиум? Однако Лун Фэйе вместо ответа велел подать ужин.

Глава 67. Останься. Что ожидает сегодня ночью?

Стол ломился от изысканных яств и прекрасного вина. Со стороны могло показаться, будто Лун Фэйе готовится принимать здесь высокопоставленных гостей. Хань Юньси окинула взглядом стол: многие блюда были ей незнакомы, но их вид и аромат не оставляли сомнений в мастерстве повара. Вот только их количество выходило за всякие рамки – разве двоим под силу столько съесть?

– Кто-то еще придет? Тан Ли? – с подозрением спросила она.

– Нет.

Похоже, Лун Фэйе довел искусство беречь каждое слово до совершенства.

Что ж, с детства князь Цинь рос в роскоши, и его привычки в еде, одежде и быту не менялись даже вдали от дома. Он не мог позволить себе уронить достоинство и снизить планку. Решив больше не раздумывать об этом, Хань Юньси уселась напротив супруга.

Она принялась за еду с легким сердцем, то и дело вставляя вопросы между делом:

– Что нас ждет сегодня ночью? Надолго мы задержимся?

Прошло уже несколько дней. Ни от Лун Тяньмо, ни от нее не было вестей – должно быть, Гу Бэйюэ волновался... Кроме того, девушка переживала из-за состояния Лун Тяньмо. В конце концов, она и лекарь Гу приехали в Город Лекарей с одной лишь целью – очистить свое имя от ложных обвинений!

Лун Фэйе поднял на супругу взгляд, скользнув глазами по содержимому ее пиалы. Казалось, великого князя что-то не устроило, но он не подал виду. Элегантным движением подвернув рукав, он небрежно налил себе вина. В облике Лун Фэйе не было и намека на то, будто сегодня ночью его ждут важные дела.

– Ешь, – обронил он.

М-м-м... Сгорающая от нетерпения принцесса тяжело вздохнула. У него было время наслаждаться изысканной едой и вином, а у нее – нет!

– Если дело не срочное, я сначала схожу в Медицинскую школу, – хмурясь, заявила она.

Торопливо проглотив несколько кусочков, девушка отложила палочки и встала. Рука Лун Фэйе, державшая фарфоровую чашку, внезапно сжалась. Будь чашка чуть менее прочной, она бы, наверное, треснула. Хань Юньси проигнорировала этот жест и, не останавливаясь, направилась к выходу со словами:

– Я пошла!

Проводив ее ледяным взором, Лун Фэйе заговорил лишь тогда, когда принцесса коснулась дверной ручки:

– Хань Юньси, много ли ты знаешь о Медицинской школе?

Едва он произнес это, Хань Юньси тут же обернулась. Кажется, Лун Фэйе впервые заговорил с ней об этом месте. Если великий князь, привыкший взвешивать каждое слово, решил нарушить молчание – значит, к нему стоило прислушаться.

Почему он вдруг завел разговор о Медицинской школе? Не из-за госпожи Тяньсинь ли? Хань Юньси все еще надеялась узнать правду о прошлом матери. Почему та, скрыв имя и будучи беременной, вышла замуж за Хань Цунъаня? Была ли ее смерть при родах несчастным случаем или чьим-то злым умыслом?

Но больше всего девушку мучил вопрос: кем же был ее настоящий отец? Пока Хань Юньси удалось отыскать лишь одну зацепку: госпожа Тяньсинь имела связи в Медицинской школе и обладала достаточным влиянием, чтобы выхлопотать номинальному супругу пост управляющего. Эта тайна была куда важнее встречи с Гу Бэйюэ!

– Не слишком. Что ты хочешь сказать? – заинтересовалась она.

Хань Юньси вернулась на место и встала прямо перед Лун Фэйе. Великий князь хранил безмятежное спокойствие, словно и не собирался продолжать.

– Слышала ли ты о Школе ядов при Медицинской школе? – спросил он наконец.

Как всегда, этот человек либо молчал, либо сражал наповал. Как могли быть связаны Медицинская школа и Школа ядов? Хань Юньси была крайне удивлена. Разве в Медицинской школе учили чему-то кроме искусства врачевания? Охваченная любопытством, она вернулась на место и с нескрываемым интересом взглянула на супруга:

– Какая еще Школа ядов?

Увидев, что Хань Юньси вернулась за стол, Лун Фэйе довольно улыбнулся.

– Когда-то в Медицинской школе было два крупных течения: Школа медицины и Школа ядов. Обе служили благой цели – спасению людей. Позже Школу ядов закрыли, она попала под запрет и постепенно забылась.

Хань Юньси было трудно в это поверить. Девушка всегда знала поговорку «лекарства и яды – одного корня», но не думала, что столкнется с ее столь буквальным воплощением!

– Почему ее закрыли? – быстро спросила она.

– Тот, кто искусен в применении противоядий, неизбежно искусен и в применении ядов, – бесстрастно произнес Лун Фэйе.

Эти слова были знакомы Хань Юньси: когда-то именно из-за них император Тяньхуэй обратил на нее внимание. Яд – вещь опасная, и даже если у тебя нет дурных намерений, окружающие всегда будут смотреть на тебя с подозрением. Но уничтожить из-за этого целое направление? Не слишком ли жестоко?

Если это была полноценная школа, значит, она обладала непререкаемым авторитетом в медицинских кругах, имела влияние и преданных сторонников. Подобно Городу Лекарей или Аптекарскому Городу, которые были одновременно и крупными поселениями, и школами, – именно поэтому их страшилась даже императорская власть.

– Как же Школу ядов уничтожили? – сгорала она от любопытства.

Неизвестно, действительно ли Лун Фэйе не знал или просто притворялся, но он лишь покачал головой. Разжечь любопытство и не удовлетворить его – нет ничего более раздражающего!

Поджав губы, девушка осторожно спросила:

– Зачем ты мне это рассказал?

На вопрос Хань Юньси Лун Фэйе ответил молчанием. Зачем он вообще заговорил об этом? Казалось... без особой цели. Просто чтобы поболтать и не дать ей уйти. Когда-то она сказала, что ее искусство ядов – наследие госпожи Тяньсинь. Неужели он принял это за чистую монету и вышел на след Школы яда?

– Так что же сегодня должно произойти? – настойчиво допытывалась девушка.

Лун Фэйе отвел взгляд и, помедлив, наконец проговорил:

– В Запретных землях Школы ядов есть хранилище ядовитых трав – самое полное в Поднебесной. Возможно, ты найдешь там ключ к разгадке «Сна бабочки».

Звучало убедительно, но, услышав этот ответ, Хань Юньси пала духом. Живой интерес в ее взгляде погас. «Сон бабочки» – яд, который Хань Юньси всегда носила с собой, и самый сложный из встреченных ею. Она до сих пор не смогла до конца понять его состав.

После последнего обновления, запущенного поглощением ядовитого водоема, в системе выросло множество новых трав, и она самостоятельно приготовила противоядия. Это был огромный скачок вперед, но даже он не приблизил Хань Юньси к разгадке. Маленькая склянка, полностью оправдывая свое название, по-прежнему «спала», оставаясь для девушки тайной.

Хань Юньси достала склянку из своей сумки и тихо вздохнула. Ей следовало догадаться, что этот человек не настолько добр, чтобы откровенно говорить с ней о госпоже Тяньсинь. Давно пора было осознать, что великий князь вмешался вовсе не из бескорыстного желания прийти ей на помощь. Он преследовал свою цель – хранилище ядовитых трав Города Лекарей. Когда же между этим мужчиной и ею все станет... прозрачней? Возможно, именно из-за этой недосказанности она, даже находясь рядом с ним, постоянно ощущала холод и отчуждение.

Внезапно Хань Юньси потеряла всякий интерес к тайнам Школы ядов. Она поднялась и, слегка улыбнувшись, сказала:

– Ваше высочество, какой бы важной ни была тайна «Сна бабочки», прежде всего мы с Гу Бэйюэ должны снять с себя обвинения. Мне необходимо быть в Медицинской школе. Прошу меня извинить.

Похоже, Лун Фэйе не рассчитывал на подобный отпор. Его голос прозвучал резко и недовольно:

– Посреди ночи? Что может быть настолько срочным?

Хань Юньси рассмеялась, и ее улыбка стала еще лучезарнее:

– Ваше высочество, это дело срочное. Мне нужно обсудить с лекарем Гу состояние наследного принца, дабы предотвратить возможные осложнения. Вдруг его состояние ухудшится и консилиум столкнется с проблемами? Как же тогда я, будучи обвиняемой, смогу поехать с вами в хранилище ядовитых трав?

Едва эти слова слетели с ее уст, как лицо Лун Фэйе переменилось. Редко когда он терял самообладание, позволяя эмоциям проступить наружу. Но все же великий князь сумел сдержаться. Лишь черты лица стали еще острее. Он молчал, и Хань Юньси сочла это молчание как знак согласия с ее доводами.

– Я пошла! – С непринужденным видом девушка развернулась.

Наконец он подал голос:

– В Медицинскую школу просто так не попасть.

– Ваша супруга войдет, назвав свое имя. Вашему высочеству не стоит ждать моего возвращения, – не оборачиваясь, ответила Хань Юньси.

Она намекала, что, раскрыв себя, уже не сможет вернуться в гостиницу.

– Я сказал, сегодня ночью есть дело. И ты не уйдешь, – сурово произнес Лун Фэйе.

– Что за дело, ваше высочество? Прошу, скажите. – Хань Юньси повернулась.

Так какое же дело?! Лицо Лун Фэйе стало еще мрачнее. Он медлил с ответом, словно взвешивал, стоит ли ей доверять. Сделав пару шагов вперед и почти вплотную приблизившись к нему, Хань Юньси настойчиво повторила:

– Ваше высочество, что за дело? Прошу, скажите же!

Несмотря на раздражение, Хань Юньси отнеслась к его словам со всей серьезностью. Но Лун Фэйе лишь молча смотрел на нее, не проронив ни звука. Чего он добивался? Издевался?

– Если дело неважное, то ваша супруга...

Не дав девушке договорить, Лун Фэйе прервал ее:

– Важное. Сегодня ночью ты будешь сопровождать меня ко сну^[26].

Что? Хань Юньси даже не успела закрыть рот. Ошеломленная, она застыла на месте, уставившись на великого князя широко раскрытыми глазами. Сегодня ночью... дело. Сегодня ночью... сопровождать ко сну! Хань Юньси не знала, сколько времени ей потребовалось, чтобы осознать эти слова.

Опомнившись, она обнаружила, что он все так же сидит перед ней с непроницаемым видом. Хань Юньси изо всех сил пыталась заставить себя улыбнуться, но как ни старалась – губы не слушались. Лишь спустя какое-то время она смогла выдавить:

– Ваше высочество, эта шутка совсем не смешная...

– Разве я похож на шутника? – ледяным тоном осведомился Лун Фэйе, поднимаясь.

Его статная и высокая фигура даже на расстоянии пяти-шести шагов невыносимо давила на Хань Юньси.

– Ваше высочество... действительно шутит, – запинаясь, проговорила она и отступила на несколько шагов.

Лун Фэйе, приподняв бровь, взглянул на нее:

– Ты все еще собираешься уходить?

– Ваше высочество, вашей супруге как раз в эти дни... будет неудобно прислуживать вам. Может быть, лучше...

Девушка и сама понимала, насколько неубедительно звучала эта отговорка. Лун Фэйе прервал ее:

– Тогда будешь нести ночную стражу.

Ночная стража? Это обязанность служанок или наложниц – стоять на страже у ложа или у дверей, пока их господин спит. Она – законная жена, как она может заниматься подобным? Однако сейчас Хань Юньси было не до подобных тонкостей. Лишь бы не «сопровождать ко сну», на все остальное она была согласна.

Бешено колотящееся сердце постепенно успокоилось, и Хань Юньси наконец пришла в себя. Чего он добивался? Нарочно придирался? Это совсем не в его духе! Когда атмосфера наконец немного разрядилась и Хань Юньси вновь обрела душевное равновесие, она, набравшись смелости, проговорила:

– Лун Фэйе, если у тебя и вправду нет важных дел, отпусти меня. Я хочу с Гу Бэйюэ навестить Ло Цзуйшаня.

Ледяная маска на лице великого князя не дрогнула. Он ограничился лишь одной короткой фразой:

– Я устал. Сегодня ночью ты будешь охранять мой сон.

Глава 68. Ненадежный Гу Цишао

Ночь была глубока. На полу у кровати расстелили мягкий мат. Хань Юньси, обняв подушку и скрестив ноги, сидела, прислонившись спиной к изножью ложа. Сейчас, слушая завывающий снаружи ветер, она по-настоящему поняла значение классического выражения, описывающего атмосферу «темной ночи и свирепого ветра^[27]».

В комнате горела лишь маленькая масляная лампа, наполняя пространство полумраком и безмолвием. Хань Юньси знала, что сегодня ей не уйти. Она радовалась хотя бы тому, что Лун Фэйе не перегнул палку, отправив ее стоять на страже у двери. Перебирая в памяти произошедшее, она так и не могла понять, чем именно провинилась перед великим князем, за что он так изводил ее. Зачем удерживал здесь? Что случилось сегодня?

Мысли не давали девушке уснуть. Спустя половину большого часа она все же не выдержала и тихо спросила:

– Эй, ты спишь?

Долгое время ответа не было, и Хань Юньси повторила попытку:

– Эй, давай поговорим?

Насколько она помнила, они действительно никогда толком не беседовали и даже не проводили время вместе в такой тишине. Сзади по-прежнему не доносилось ни звука. Неужели уснул?

Лун Фэйе лежал на ложе в верхней одежде, заложив руки за голову и вытянув свои длинные ноги. Его глаза во тьме сверкали холодным блеском, острым и ясным. Он смотрел вверх, словно размышляя о чем-то, и был совершенно бодр.

– Эй, что у тебя сегодня за дело, давай хорошенько обсудим, ладно? – снова воззвала к нему Хань Юньси.

Только тогда Лун Фэйе искоса посмотрел на супругу, но тут же с бесстрастным видом отвел взгляд. Пока эта женщина была рядом, ее можно было попросту игнорировать, сосредоточившись на множестве дел, которые еще предстояло завершить.

Однако Хань Юньси не собиралась просто так сидеть у его ложа. Раз уж она осталась, стоило воспользоваться случаем и получше узнать этого человека.

– Как думаешь, что Цзюнь Исе сделает с Лун Тяньмо? Откуда вообще взялся этот Цзюнь Исе? Почему император Северного Ли так благоволит ему? Кстати, как думаешь, зачем Гу Цишао хочет узнать о моем прошлом? «Сон бабочки»... это из клана Тан?

Девушка изо всех сил пыталась нащупать темы, которые могли бы заинтересовать великого князя, но тот не проявил интереса ни к одной из них, и спустя некоторое время Хань Юньси умолкла. Резко обернувшись, она ожидала встретить насмешливый взгляд Лун Фэйе, но, к ее удивлению, он уже лежал на боку с закрытыми глазами.

Его черные одежды сливались с ночной тьмой, а четкие черты лица казались еще более суровыми и загадочными. Даже во сне князь Цинь являл миру все свое величие и в то же время выглядел так безмятежно, словно вместе с ним засыпало и все вокруг.

Дыхание Хань Юньси невольно стало тише. Она завороженно смотрела на Лун Фэйе. Неизвестно, потому ли, что девушка сидела слишком близко, но внезапно у нее возникло странное чувство, будто в эту глубокую ночь они действительно были вместе, и, повернувшись на другой бок, принцесса просто увидела супруга спящим рядом с собой...

– Эй... – тихо окликнула его Хань Юньси.

Не дождавшись реакции, она, словно вор, осторожно придвинулась еще ближе. С такого расстояния Хань Юньси могла во всех подробностях разглядеть его черты. В полумраке ей даже удалось рассмотреть длинные ресницы князя, и в груди шевельнулось непреодолимое желание коснуться их.

– Неужели и правда уснул? – пробормотала она едва слышно.

Она отодвинулась чуть назад и, затаив дыхание, склонилась над ложем, не в силах оторвать взгляда от его лица. Вдруг в уголках губ девушки промелькнула неуловимая, нежная улыбка, мгновение спустя сменившаяся горькой обидой и тенью печали.

Влюбиться и метаться между надеждой и страхом... На сколько баллов по десятибалльной шкале тянет такая любовь? Найдется ли в этом мире человек, к которому великий князь будет относиться искренне, без всякой задней мысли?

– Лун Фэйе, понимаешь ли ты, что такое любовь? – тихо спросила она.

Сказав это, девушка отвернулась, возвращаясь на свое место. Что ж, пора было и ей поспать. И лишь в этот момент великий князь медленно открыл глаза. Его глубокий взгляд, устремленный в спину супруги, был полон необъяснимых, противоречивых чувств...

* * *

На следующее утро Хань Юньси открыла глаза и обнаружила, что лежит на ложе. Лун Фэйе же сидел в кресле у окна и, откинувшись на спинку, сосредоточенно вскрывал секретные донесения. Когда она уснула? Когда проснулся этот человек? Как она оказалась на его кровати?

Заметив его взгляд, Хань Юньси поморщилась:

– Доброе утро...

Лун Фэйе лишь коротко кивнул и без всяких предисловий огорошил ее:

– Лун Тяньмо доставили в Город Лекарей.

– Правда? – Хань Юньси окончательно проснулась. – Когда это случилось?

– Прошлой ночью. Я лично проверил – это он, – ответил великий князь.

Услышав это, девушка снова удивилась:

– Но ночью ты же спал?

– Кто сказал тебе, что я спал? – Лун Фэйе сохранял невозмутимость, словно говорил о погоде.

Что он имел в виду? Неужели... он знал обо всем, что она делала и говорила прошлой ночью? Притворялся спящим? Лун Фэйе, ты и вправду просто негодяй! Побледневшее лицо Хань Юньси мгновенно вспыхнуло румянцем. Она поспешно отвела взгляд от супруга и сползла с кровати.

– Я иду в Медицинскую школу!

Ее волосы и одежда были в полном беспорядке, но девушке было не до того. Хань Юньси уже бросилась к выходу, но Лун Фэйе остановил ее:

– Живот Лун Тяньмо исчез...

– Что? – вскрикнула Юньси.

Порозовевшие щеки девушки снова побледнели. Исчез? Он выздоровел или болезнь изменилась? Если выздоровел и не осталось никаких прежних симптомов, Си Юйбо мог бы заявить, что это результат его лечения. Если же болезнь изменилась, то насколько уверен Ло Цзуйшань в собственных силах?

Она всегда избегала вступать в битву без уверенности в победе, а сейчас впервые совершенно ничего не знала о состоянии пациента!

Видя беспокойство супруги, Лун Фэйе спокойно проговорил:

– Скорее всего, Цзюнь Исе что-то подстроил... Будь осторожна. Я... буду все время рядом.

Сказав это, он поспешно вышел из комнаты. «Он будет все время рядом»... Значит, ей нечего бояться? Взволнованная Хань Юньси даже не осознавала, насколько редко можно было услышать эти слова от великого князя.

* * *

В это время кое-кто волновался даже больше, чем Хань Юньси. И этим человеком был не кто иной, как прежде самоуверенный Ло Цзуйшань. Гу Цишао обещал ему: стоит им добраться до Города Лекарей, и он раскроет правду о болезни наследника, помогая сокрушить Си Юйбо. Но теперь у Лун Тяньмо проявился совсем другой недуг!

Управляющий Ло был в полном замешательстве. С прошлой ночи он, точно безумный, разыскивал Гу Цишао и лишь под утро обнаружил его... на крыше собственного дома.

Ло Цзуйшань самолично взобрался по лестнице и едва ли не силой стащил Гу Цишао вниз.

– Проклятый мальчишка! Моя репутация, заработанная десятилетиями, вот-вот будет уничтожена, а ты спишь!

Гу Цишао позволил старику тащить себя, и лишь в тот миг, когда они оба едва не рухнули вниз, перевернулся в воздухе и мягко приземлился. Но даже после этого негодник не соизволил взбодриться; он лишь лениво потянулся и произнес:

– Всего лишь должность управляющего. Если хочешь, я убью старого главу Медицинской школы, а ты займешь его место.

Ло Цзуйшань поспешил прикрыть ему рот:

– О Небеса, пощади эти старые кости, ладно?

– Ладно! – охотно согласился Гу Цишао.

Но в уголках его губ мелькнула зловещая усмешка, словно он на дух не переносил Медицинскую школу и все, что с ней связано.

– Скажи, что теперь делать? Живот наследного принца стал абсолютно обычным, но теперь появилась новая хворь! Поскорее проверь!

Разве мог Ло Цзуйшань не волноваться? Если Гу Цишао не совладает с новой болезнью наследного принца, то на консилиуме старику конец!

– Это наверняка самозванец. У Си Юйбо не было возможности вмешаться, поэтому живот никак не мог уменьшиться в размерах, – уверенно заявил Гу Цишао.

По правде говоря, судьба наследного принца его совершенно не заботила – он места себе не находил от тревоги за Хань Юньси. Обоих похитили одновременно, и раз один из них уже объявился, была надежда, что и принцесса скоро найдется.

– Почему ты так уверен, что он самозванец? Проклятый мальчишка, что на самом деле с животом Лун Тяньмо? Что подстроил Си Юйбо? Говори же! – не выдержал Ло Цзуйшань.

Гу Цишао лишь окинул его взглядом, не удостаивая ответом. Он уже собирался уйти, но старик мертвой хваткой вцепился в его ворот и сурово произнес:

– Цишао, если не скажешь, я доложу великому старейшине о твоем возвращении!

Несносный парень, опасно прищурившись, метнул в старика ледяной, предостерегающий взгляд:

– Ты не посмеешь...

– Быстро говори, в чем дело!

Мастер Ло был так взбешен, что лицо его полыхало; казалось, еще немного – и от гнева вспыхнет борода. В этот момент снаружи донеслись голоса учеников, но управляющий по-прежнему мертвой хваткой держал Гу Цишао. Предчувствуя, что люди вот-вот войдут, тот наконец притянул старика к себе и тихо прошептал ему на ухо:

– Гу. Си Юйбо подсадил ему Гу.

Услышав это, мастер Ло оцепенел. Хватка его ослабла, позволив Гу Цишао мгновенно вырваться и исчезнуть. Гу... Управляющий почувствовал, как бешено забилось сердце. Никто уже целую вечность не упоминал это тайное искусство! Он слышал о нем, но не владел им. Старик и подумать не мог, что его коллега Си Юйбо смыслит в подобных вещах. Теперь стало ясно, почему Гу Цишао так уверен: привезенный в Город Лекарей Лун Тяньмо – подменыш.

Извлечь Гу мог лишь тот, кто его ввел, или великий мастер, которых нынче днем с огнем не сыщешь. Кто еще, кроме самого Гу Цишао, мог обладать таким знанием? Но почему тогда этот мальчишка, прекрасно все понимая, настоял на консилиуме? Ведь эта тема под строжайшим запретом! Все это неспроста. Что же задумал этот негодник?

Голова Ло Цзуйшаня шла кругом, он не знал, как быть... В этот момент в комнату вошел молодой ученик:

– Управляющий Ло, принцесса Цинь прибыла. Совет старейшин просит вас явиться.

Что? Хань Юньси тоже здесь? Эта девчонка не появилась ни раньше, ни позже, как раз в этот момент? Лун Тяньмо прибыл, Хань Юньси тоже здесь – а раз так, консилиум должен начаться в ближайшее время...

– Наставник, Совет старейшин не будет ждать. Прошу, – тихо напомнил ученик.

Ло Цзуйшань посмотрел туда, где еще мгновение назад стоял Гу Цишао. Сердце его разрывалось от тревоги, а в мыслях он осыпал негодника проклятиями: «Неужели этот паршивец не может подумать хоть о ком-то, кроме себя?!»

Что же теперь делать? Как доказать, что присланный в Медицинскую школу Лун Тяньмо – подменыш?

Ученик снова поторопил:

– Управляющий Ло?

Ло Цзуйшаню ничего не оставалось, кроме как, собрав волю в кулак, отправиться в Зал старейшин. Там его уже ждали князь Жун, Гу Бэйюэ и Си Юйбо. Стоило Хань Юньси войти, как князь Жун немедленно бросился ей навстречу:

– Хань Юньси, кто тебя похитил? Как тебе удалось спастись?

Девушка, конечно, жаждала выдать Цзюнь Исе, но вовремя рассудила, что этот козырь лучше приберечь. Тяжело вздохнув, Хань Юньси ответила:

– Я потеряла сознание, а когда пришла в себя, уже была в Городе Лекарей...

Едва она договорила, как в зал величественно вошли старейшины Медицинской школы в сопровождении Ло Цзуйшаня.

Глава 84. Смятение. Наследный принц – настоящий или самозванец?

Едва доложили о прибытии старейшин, князь Жун снова поднялся. Статус этих людей в Городе Лекарей был столь высок, что в имперской «табели о рангах» они уступали лишь великому князю, подчиняющемуся лично императору и командующему десятью тысячами воинов.

Хань Юньси про себя усмехнулась. Как и следовало ожидать, Лун Фэйе оказался прав: у императора Тяньхуэя пока не было реальной власти, чтобы диктовать условия Городу Лекарей.

После исчезновения Лун Тяньмо император в гневе требовал ответа от Медицинской школы. Теперь же, когда наследник таинственным образом очутился здесь, а школа так и не дала разъяснений, гордый князь Жун был вынужден склониться в поклоне. Впрочем, это не было слабостью: он действовал рационально, как истинный политик и военный, сообразуясь с обстоятельствами.

Надо признать, Город Лекарей обладал колоссальным влиянием – его три великих рода контролировали все врачебное сословие на континенте Юнькун, удерживая власть над жизнью и смертью каждого лекаря в Поднебесной...

Болезнь не выбирает жертв: она способна унести жизнь как императора, так и простого слуги. Эпидемия может стереть с лица земли военный лагерь, город или целое государство. Если бы одна из трех великих держав Юнькуна сумела привлечь на свою сторону Город Лекарей и Аптекарский Город, она стала бы непобедимой! Но и последствия для того, кто рискнет пойти против такой силы, будут поистине невообразимы.

Совет состоял из пяти старейшин, трое из которых прибыли сегодня для участия в консилиуме. В представлении Хань Юньси это должны были быть люди почтенного возраста, с седыми волосами, но моложавыми лицами и аурой небожителей. Кто бы мог подумать, что среди вошедших – двоих мужчин и одной женщины – лишь один соответствовал этому образу? Двое других выглядели как люди средних лет...

Старик с белоснежной бородой и добрыми чертами лица походил на добродушного лесного духа. Мужчина средних лет держался подчеркнуто серьезно, и, казалось, вовсе не умел улыбаться. Третьей была женщина с приятной внешностью, однако с первого же взгляда становилось ясно: в ее руках сосредоточена немалая власть.

– Разве старейшины могут быть моложе управляющих? – тихо спросила Хань Юньси.

– Этот старец – третий старейшина, Чэнь Цзюэмин, один из трех великих мудрецов Города Лекарей. Рядом с ним – четвертый старейшина, Ли Тяньцы; как и Си Юйбо с Ло Цзуйшанем, он признанный мастер-целитель. А женщина... – Гу Бэйюэ понизил голос до едва различимого шепота. – Это госпожа Ляньсинь. Она невероятно искусный лекарь!

В Городе Лекарей существовали две иерархии. Первая – административная, включающая управляющих, Совет старейшин, помощников главы и самого главу. Вторая – система медицинских рангов, обязательная для всех врачевателей Юнькуна: от ученика и наставника до мастера-целителя, мудреца, просвещенного и почтенного лекаря.

Ло Цзуйшань и Си Юйбо имели ранг мастеров-целителей и входили в состав правления. Мастерство Гу Бэйюэ соответствовало рангу искусного лекаря, хотя он еще не занимал официальной должности в Медицинской школе.

Обычно выдающиеся навыки приносили власть, но в Совете вдруг оказался человек с рангом пониже – искусный лекарь. Похоже, здесь не все решалось одной лишь силой, и госпожа Ляньсинь была тому живым подтверждением.

Глядя на нее, Хань Юньси невольно вспомнила Хань Цунъаня. Его таланты тоже оценивались рангом искусного лекаря, однако он удостоился чести войти в правление. Очевидно, эта заслуга принадлежала госпоже Тяньсинь. Какие же исключения допускала административная система Города Лекарей?

– Почему она смогла войти в Совет старейшин? – тихо спросила Хань Юньси.

– Этого я не знаю. Известно лишь, что она из семьи Му из Аптекарского Города, – честно ответил Гу Бэйюэ.

Принцесса задумалась. С помощью семьи Ван Лун Фэйе мог многое выяснить о Городе Лекарей. Похоже, местные высшие круги считались с тремя великими родами Аптекарского Города. Интересно, перед кем еще они преклонялись? Может быть, госпожа Тяньсинь тоже была из Аптекарского Города?

Из раздумий ее вывел голос госпожи Ляньсинь:

– Ты дочь госпожи Тяньсинь и Хань Цунъаня?

– Именно так, госпожа! Вы знали мою матушку? – удивилась девушка.

– Просто слышала, – с нескрываемым высокомерием ответила женщина.

Больше госпожа Ляньсинь не сказала на эту тему ни слова, а сразу перешла к процедуре консилиума. Проверка под руководством трех старейшин проводилась открыто, Ло Цзуйшань и Си Юйбо не имели права вмешиваться – им оставалось лишь наблюдать. Все возникшие возражения они могли высказать только после завершения консилиума.

Хотя госпожа Ляньсинь занимала самый низкий ранг, она, казалось, больше всех была погружена в дела Медицинской школы. Остальные двое старейшин с момента появления не произнесли ни слова.

– Наследный принц Тяньнина уже в зале, прошу всех пройти, – сказала она, поднимаясь.

Двое старейшин и князь Жун поднялись со своих мест, но остальные присутствующие, казалось, не спешили уходить. Слухи об исчезновении огромного живота Лун Тяньмо уже облетели зал. Хань Юньси только что обсуждала это с Гу Бэйюэ, и если прежде они были абсолютно уверены, что рецидив невозможен, то теперь, даже не видя больного, терялись в догадках.

Оба невольно взглянули на Ло Цзуйшаня, надеясь увидеть на его лице былую уверенность, но управляющий лишь хмурился, уставившись в пустоту. Погруженный в тяжелые думы, он больше не замечал ничего вокруг – как и его заклятый враг Си Юйбо. Тот сидел, низко склонив голову, и от его прежнего лоска не осталось и следа.

– Управляющий Си, пойдемте, – тихо поторопил его князь Жун.

Прошлой ночью они вместе ходили осмотреть живот Лун Тяньмо. Великий князь Жун раз за разом спрашивал Си Юйбо о состоянии наследника, но тот лишь бормотал что-то невнятное, избегая прямого ответа, а сейчас и вовсе словно лишился дара речи. Он молча смотрел на дядю императора, не решаясь заговорить.

Время тянулось невыносимо медленно: трое старейшин и великий князь Жун так и стояли, в то время как остальные продолжали сидеть, не двигаясь с места. В зале воцарилась гнетущая тишина, и с каждым мгновением обстановка накалялась.

– Что такое? У управляющих есть еще дела? – нахмурилась госпожа Ляньсинь.

Ло Цзуйшань и Си Юйбо в унисон воскликнули:

– Пятая старейшина!

Услышав голос соперника, оба мгновенно осеклись и замолчали.

– Что происходит? – терпение госпожи Ляньсинь явно было на исходе.

Оба старейшины, обменявшись короткими взглядами, вновь опустились на свои места, опять погрузившись в молчание, и по их лицам было ясно: каждый сейчас охвачен собственными мрачными думами.

– Управляющий Ло, устроить консилиум предложил ты. Если есть что сказать, говори, – приказала госпожа Ляньсинь.

Ло Цзуйшань зажмурился от досады. Ведь не он заварил эту кашу! А тут еще этот наглец Цишао с его заявлением, что наследный принц – подменыш! Устраивать проверку сейчас – безумие: кто знает, чем все обернется... Если правда о Гу всплывет, пострадает не только его репутация, но и доброе имя всей Медицинской школы! И тогда его, как зачинщика, неминуемо призовут к ответу...

Заметив сомнение, отразившееся на лице управляющего Ло, Хань Юньси внутренне напряглась. Похоже, ситуация окончательно вышла из-под его контроля, и Си Юйбо может одержать победу!

– Ло Цзуйшань! – повысила голос госпожа Ляньсинь.

Она была моложе его на тридцать лет, ее лекарские знания уступали его, но положение давало ей свободу говорить со стариком в таком тоне. Этот окрик заставил Ло Цзуйшаня сосредоточиться.

– Старейшины, консилиум лучше отложить. Я подозреваю, что человек в зале – не настоящий наследный принц Тяньнина, а самозванец, – наконец выдавил он.

Эти слова поразили всех присутствующих, но больше всего – великого князя Жуна.

– Что происходит? На каком основании ты это утверждаешь? – опешил он.

Хань Юньси и Гу Бэйюэ с изумлением переглянулись. Час от часу не легче!

– Ло Цзуйшань, что ты имеешь в виду? – заговорил молчавший до сих пор третий старейшина.

– Живот... то есть, судя по состоянию наследного принца, вздувшийся живот никак не мог исчезнуть за эти несколько дней, – без особой уверенности объяснил старик.

Стоило ему рассказать о Гу, и третий старейшина непременно поверил бы ему, но управляющий Ло не смел даже заикнуться об этом. Во-первых, у него не было доказательств, а во-вторых, табу запрещало ему рассуждать о старом искусстве отравления.

Хотя Ло Цзуйшань говорил неуверенно, такое объяснение все же было вполне логичным.

«Самозванец»? Хань Юньси серьезно задумалась. Лун Фэйе предупреждал ее, что Цзюнь Исе может что-то подстроить. Возможно, он ничего не делал с наследником, а просто прислал подставное лицо?

– Может ли живот наследного принца Тяньнина исчезнуть за столь короткий срок – этот вопрос, по-моему, лучше обсудить на самом консилиуме, – произнес третий старейшина, бросив взгляд на Си Юйбо.

По логике вещей Си Юйбо следовало немедленно опровергнуть слова Ло Цзуйшаня, однако старик не проронил ни звука. За внешним спокойствием скрывалось нарастающее смятение. Си Юйбо вновь и вновь задавался вопросом: откуда у вечного соперника такая уверенность в том, что человек в зале – подменыш? Неужели Ло Цзуйшань все же прознал о Гу?

Управляющий Си качнул головой. Не может быть. Ло Цзуйшань знал об искусстве Гу, но определенно не владел им и не мог его распознать! Даже его собственные знания были результатом случайности, тайком ему удалось выучить лишь самые крохи...

Видя, что Си Юйбо долго не отзывается, третий старейшина тоже потерял терпение:

– Эй, вы! Немедленно начинайте консилиум.

Услышав это, Си Юйбо наконец не выдержал и встал:

– Постойте! Я тоже подозреваю, что присланный наследный принц – самозванец. Член правления Ло прав – живот наследного принца не мог исчезнуть за такое короткое время.

Никто не мог извлечь Гу, кроме того, кто его ввел! Гу, что он ввел принцу, почти никто не мог нейтрализовать. Поверить, что в этом мире еще остался способный на это мастер, было для него труднее, чем поверить, что лежащий сейчас в зале консилиумов Лун Тяньмо – самозванец. Какой смысл проводить проверку самозванца? Какие у него могут быть шансы на победу? Кто знает, не инсценировка ли это, устроенная Хань Юньси и ее сообщниками – привести подставное лицо для консилиума?

Слова Си Юйбо поразили всех еще больше. Неужели тот Лун Тяньмо и вправду поддельный?

– Как принц может быть самозванцем? Это определенно Моэр! – возмутился князь Жун.

– Проверку лучше отложить, – предложил Си Юйбо, в кои-то веки выступив единым фронтом с Ло Цзуйшанем.

– Как отличить настоящего Лун Тяньмо от самозванца? – тихо спросила Хань Юньси.

Гу Бэйюэ озадаченно покачал головой. Кажется, ситуация давно уже вышла из-под чьего-либо контроля... Присутствующие никак не могли решить: откладывать консилиум или нет? И как проверить подлинность наследного принца Тяньнина?

В зале воцарилась тишина. Внезапно внутрь вбежал запыхавшийся ученик.

– Третий старейшина, наследный принц Тяньнина пришел в себя! – выдохнул он.

Лун Тяньмо, так долго находившийся в беспамятстве, наконец открыл глаза...

Глава 70. Спор. Неутешительное положение

Лун Тяньмо пришел в себя? Пока человек находится без сознания, подтвердить его личность непросто, но стоит ему очнуться – и все становится гораздо проще.

– Тогда проводите поверку! Я смогу определить, настоящий это наследный принц или самозванец! – встревоженно сказал великий князь Жун.

Из всех присутствующих никто не знал Лун Тяньмо лучше князя Жуна, поэтому именно он имел наибольшее право судить, кто перед ними. Все поспешили в Зал старейшин. Открытая проверка была отложена, а наследного принца перенесли во внутренние покои. Уже во дворе все услышали полный боли крик Лун Тяньмо. Участники консилиума ускорили шаг, только Хань Юньси внезапно остановилась. Увидев это, Гу Бэйюэ тихо спросил:

– Что случилось?

Ничего не ответив, Хань Юньси опустила глаза, сосредоточенно вглядываясь в пустоту.

– Ничего, – после непродолжительной паузы сказала она и зашагала за остальными.

Князь Жун, в панике распахнув дверь, ворвался внутрь. Лун Тяньмо корчился на ложе. Пот насквозь пропитал его роскошные белые одежды, а мертвенно-бледное, без единой капли крови лицо исказилось от невыносимой боли.

– Моэр! Моэр! – Князь Жун почти подбежал к ложу.

Но как бы дядя ни звал, Лун Тяньмо не реагировал и даже не замечал его присутствия. По сути, наследный принц так и не пришел в себя окончательно: глаза то открывались, то снова закрывались, а из горла вырывались бессвязные стоны. И они постепенно затихали, становясь совсем слабыми, полными бессилия и отчаяния.

– Что происходит? – строго спросила госпожа Ляньсинь ученика.

– Он ненадолго пришел в себя, закричал от боли, а потом стало вот так... Уже через мгновение боль стала настолько сильной, что он не смог говорить.

Боль? Теперь не имело значения, настоящий перед ними принц или подменыш. Главное – спасти жизнь! Все присутствующие, за исключением князя Жуна, были врачевателями. И хотя никто не мог сразу поставить диагноз, всем было ясно: состояние Лун Тяньмо критическое. У каждого человека есть свой предел выносливости, и смерти от болевого шока в их практике не были редкостью.

Третий старейшина, не говоря ни слова, стремительно подошел к кровати, чтобы прощупать пульс Лун Тяньмо. Никто из присутствующих не посмел ему мешать. В конце концов, он был великим мудрецом седьмого ранга, одним из трех на всем континенте Юнькун. И хотя разница с Ло Цзуйшанем и Си Юйбо была всего в один ранг, это оставляло их, мастеров-целителей, далеко позади. В комнате воцарилась тишина, все напряженно наблюдали за действиями Чэнь Цзюэмина.

Хань Юньси стояла справа, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. С самого начала девушка не сводила взгляда с Лун Тяньмо. Сконцентрировавшись на больном, она не заметила Гу Бэйюэ, который в это время неотрывно наблюдал за ней самой.

Одним Небесам известно, какую боль испытывал несчастный. Только что он еще беспрестанно корчился, размахивая руками, но теперь его движения, казалось, слабели, словно у него почти не осталось сил. Однако когда третий старейшина попытался взять его руку, принц внезапно выдернул ее, словно сила вновь вернулась к нему, и заворочался от боли. Чэнь Цзюэмин сложил руки и замер.

Увидев это, князь Жун сам схватил Лун Тяньмо за руку. Казалось, это прикосновение причинило принцу нестерпимую боль: он резко дернулся и с такой силой вырвался из хватки дяди, что тот отшатнулся на несколько шагов. Оба они обладали нешуточной мощью и с детства тренировались у лучших наставников. Князь Жун уже собирался подойти снова, но третий старейшина остановил его суровым окриком:

– Не трогайте его больше. Принесите мафэйтан^[28], большую дозу, быстро!

Ученик не смел помогать мудрецу седьмого ранга, поэтому госпожа Ляньсинь лично приготовила лекарство. Кто бы мог подумать, что их остановит молчавшая до этого Хань Юньси!

– Третий старейшина, вы допускаете ошибку! Ни в коем случае нельзя применять мафэйтан!

Услышав это, все присутствующие воззрились на принцессу Цинь. Чэнь Цзюэмин, будучи высокопоставленным чиновником и мастером лекарского дела, промолчал, не показав истинных эмоций. Он лишь задумчиво взглянул на девушку. В отличие от него, госпожа Ляньсинь не сочла нужным сдерживаться:

– Хань Юньси, что ты несешь? Разве не видишь, насколько серьезна ситуация? Не путайся под ногами!

Лишь теперь Хань Юньси подошла ближе. Сохраняя абсолютное спокойствие, она проговорила:

– Мафэйтан не успокоит его и не снимет боль. Наследный принц отравлен очень сильным ядом.

Когда дело касалось лечения, то в силу профессиональной привычки ее голос всегда становился чуть надменным. В такие моменты Хань Юньси, подобно признанному светилу медицины, излучала непререкаемую серьезность. Гу Бэйюэ давно привык к ней такой; более того – именно за эти черты он ценил девушку больше всего.

Присутствующие замерли, пораженные услышанным. Принцесса Цинь в открытую опровергла вердикт третьего старейшины! Откуда в этой женщине такая непоколебимая уверенность?

– Отравлен? Ты даже не прощупала пульс, что ты несешь? – гневно отчитала ее госпожа Ляньсинь.

Уверенность в глазах Хань Юньси казалась ей невыносимо раздражающей. За всю свою жизнь госпожа Ляньсинь знала лишь два случая, когда диагноз ставили без прощупывания пульса. Первый – при лечении пустяковых недугов, вроде простуды, когда любому опытному лекарю достаточно пары вопросов. Второй – когда это делал глава Города Лекарей, просвещенный восьмого ранга, чье чутье никогда не подводило. Но Хань Юньси? Она не только не коснулась запястья больного, но даже не удосужилась задать ни одного вопроса!

– Я не несу чепухи. Третий старейшина, если не верите, прощупайте его лучезапястный сустав. – Хань Юньси прямо проигнорировала госпожу Ляньсинь, уверенно взглянув на Чэнь Цзюэмина.

Она не была высокомерна – просто на этот раз дело касалось ее стихии. По уровню медицинского мастерства Хань Юньси считалась лишь лекарем третьего ранга, низшим из присутствующих, но в вопросах ядов она была непререкаемым авторитетом. Окажись здесь сегодня сам глава Города Лекарей, девушка бы превзошла его!

Еще на подходе к подворью система сканирования обнаружила токсин, и Хань Юньси не на шутку испугалась: это был костный яд. Принцесса сама дала ему такое название, когда он совсем недавно вырос в отравленном водоеме Запретного леса.

Самое страшное, что этот яд поражал кости и суставы, мгновенно проникая буквально в каждое сочленение. Одна только мысль об этом заставила Хань Юньси покрыться холодным потом. Каково же сейчас Лун Тяньмо... Тот, кто решился на такое, – истинное чудовище!

Еще до того, как войти во внутренние покои, девушка знала причину недуга и была полностью уверена, что увидит настоящего наследника престола Тяньнина. Единственным человеком, который мог знать об этом яде, был Цзюнь Исе! Похоже, великому князю Кану все же удалось сохранить для себя несколько ядовитых трав. Лун Фэйе снова не ошибся – Цзюнь Исе не просто так отпустил Лун Тяньмо!

Третий старейшина, почти не вслушиваясь в слова Хань Юньси, не сводил с нее глаз. Эту девчонку едва ли можно было назвать настоящим лекарем, однако исходящая от нее уверенность заставила его замешкаться. Столь естественным величием и безупречной осанкой обладал лишь глава Города Лекарей! И Чэнь Цзюэмин не ожидал встретить такую внутреннюю силу в женщине, да еще столь молодой.

Только что пятая старейшина упомянула, что мать этой девушки – госпожа Тяньсинь. Отчего же это имя кажется ему таким знакомым?

Видя сомнения Чэнь Цзюэмина, Хань Юньси добавила:

– Третий старейшина, если не чувствуешь боли, не значит, что ее нет.

Например, если человек ранен, рана воспалена и болит – если не обработать ее, а парализовать нервы человека, чтобы тот не чувствовал боли, воспаление останется и продолжит влиять на общее состояние пациента. Мафэйтан мог погрузить Лун Тяньмо в глубокий сон, избавив от страданий, но разрушение суставов это бы не остановило. Будь это обычная боль – скажем, при воспалении, – такое решение было бы оправдано. Однако вся коварность ситуации заключалась в том, что принц отравлен редким, атипичным ядом. Если не чувствуешь боли, не значит, что боли нет...

Третий старейшина наконец прислушался к словам Хань Юньси и задумчиво погладил бороду. Лицо его выражало настороженность.

Госпожа Ляньсинь не выдержала:

– Хань Юньси, тебе не надоело? Если упустим время, ты возьмешь на себя ответственность?

– Яд, которым он отравлен, называется костным ядом. Если использовать мафэйтан, свойства лекарства и яда вступят в реакцию, яд мутирует, и тогда никто не сможет его обезвредить. Вы возьмете на себя ответственность? – парировала принцесса.

– Ты... ха... на каком основании ты ставишь диагноз? – Женщина была искренне поражена. Одним Небесам известно, откуда у этой пигалицы взялась такая уверенность!

В подобные моменты Хань Юньси больше всего раздражала необходимость иметь дело с такими, как госпожа Ляньсинь.

– Третий старейшина, прощупайте лучезапястный сустав наследного принца. Вы сразу все поймете, – нахмурившись, проговорила девушка.

Хотя Чэнь Цзюэмин и не был мастером ядов, он знал: при сильнейшем отравлении лучезапястный сустав неминуемо опухает. Мужчину терзало лишь одно: во внутренних покоях собралось немало зрителей. Разве мог авторитетный лекарь пойти на поводу у девчонки без должности и звания? Если подозрение подтвердится, как не потерять лицо? Признать неправоту и уступить какой-то пигалице под пристальными взглядами коллег – это было выше его сил.

Однако третий старейшина не забывал и о врачебной этике. Состояние наследного принца было настолько тяжелым, что медлить больше нельзя! Но стоило ему открыть рот, как до сих пор хранивший молчание четвертый старейшина неожиданно произнес:

– Второй старейшина – авторитет в области костных болезней. Можем пригласить его.

Слова четвертого старейшины открыто ставили под сомнение профессионализм Чэнь Цзюэмина. Они всегда были в натянутых отношениях: если пригласить второго старейшину, разве не прибавится в зале еще один человек, готовый над ним поглумиться? Чэнь Цзюэмин, уже готовый было уступить, мгновенно вспыхнул. Все его негодование отразилось в суровом взгляде:

– Хм! Я занимаюсь лекарской практикой многие годы и никогда не нуждался в советах со стороны. Ляньсинь, почему медлишь? Неси мафэйтан скорее!

– Не смейте! – гневно заявила Хань Юньси.

Глава 71. Вот тебе и противоядие!

– Не смейте!

Эти два слова, вырвавшиеся у Хань Юньси, прозвучали так громко и решительно, что в зале воцарилась мертвая тишина – было слышно, как упала иголка. Никто не ожидал, что такая хрупкая с виду девушка решится на подобную дерзость.

– Хань Юньси, совсем страх потеряла! Ты знаешь, с кем разговариваешь? – первой опомнилась госпожа Ляньсинь.

Какой бы выдержкой ни обладал третий старейшина, такое пренебрежение было уже слишком! Даже в Медицинской школе лишь глава мог позволить себе разговаривать с ним в таком тоне. А эта девчонка переходила все мыслимые и немыслимые границы... Ей не было прощения!

– Принцесса Цинь, я только что, из уважения к великому князю Цинь, не стал придавать значения твоим словам, но не переходи черту!

Оказывается, даже Совет старейшин считался с мнением Лун Фэйе? Но сейчас было не время размышлять об этом: главное – помочь Лун Тяньмо, причем как можно скорее. Но если отбросить все прочее, она боролась не только за жизнь пациента, но и за саму возможность быть услышанной. В этом мире, где бы ты ни оказался, не так-то просто заставить людей внимательно слушать, запоминать твои взгляды и доверять им. Единственное, что оставалось, – говорить с позиции силы.

Хань Юньси высоко подняла подбородок и холодно уставилась на Чэнь Цзюэмина:

– Третий старейшина, вы отказываетесь осмотреть суставы наследного принца? Или боитесь? Боитесь признать свою ошибку?

– Как ты смеешь! – взревел он, с силой ударив по столу. – Эй, стража! Выведите эту невоспитанную девчонку отсюда и больше не позволяйте ей ступать в Город Лекарей! Этой девчонке мало, что она не заслуживает прощения, – ей явно не хватает уроков! Не проучить ее как следует, так она и не узнает, что такое Медицинская школа!

Едва третий старейшина произнес это, как во внутренние покои вошли слуги. Гу Бэйюэ наконец нарушил молчание:

– Третий старейшина, сначала осмотрите суставы наследного принца, а потом уже прогоняйте. А то еще скажут, что вы, почтенный, притесняете младших.

Несмотря на напряженную, готовую вот-вот взорваться атмосферу, Гу Бэйюэ оставался спокоен и невозмутим. Он говорил неторопливо, мягко, но слова его звучали многозначительно, похожие на прекрасные цветы с шипами. Удивительным образом они дарили успокоение. На этот раз третий старейшина уже не мог отмахнуться. Он с яростью уставился на Гу Бэйюэ, никак не ожидая, что этот вечно державшийся в стороне придворный лекарь решится открыто заступиться за Хань Юньси.

– Третий старейшина, я считаю, что лекарь Гу прав. Нельзя, чтобы кто-то решил, что Совет старейшин недооценивает дворец Цинь, – снова вмешался четвертый старейшина.

Только теперь Хань Юньси осознала, что каждое ее слово и действие представляли мужчину, в семью которого она вошла, – Лун Фэйе. При этой мысли она невольно задумалась: а где же сейчас ее супруг? Может, ищет хранилище ядовитых трав Школы ядов? Знает ли он о том, что происходит в этих стенах?

В этот самый момент Лун Фэйе сидел на крыше, бесстрастно наблюдая за всем происходящим в зале...

Видя, что третий старейшина замолчал, раздумывая, Хань Юньси поспешно сказала:

– Вам не нужно меня выгонять. Если наследный принц не отравлен, я сама покину Город Лекарей и никогда не вернусь. А если...

Чэнь Цзюэмин пренебрежительно перебил ее:

– Никаких «если»! Хах, хорошо, видно, ты не успокоишься, пока не увидишь собственными глазами? Я сейчас же осмотрю суставы наследного принца!

Прежние сомнения третьего старейшины были вызваны не верой в слова об отравлении, а опасениями по поводу огромной дозы мафэйтана. Хотя он и не специализировался на ядах, все же знал о них немало. Судя по цвету лица, Лун Тяньмо совсем не походил на жертву токсина, тем более – сильнодействующего. За спиной Чэнь Цзюэмина стояли десятилетия практики, и сама мысль о том, что его проницательность уступает какой-то девчонке, казалась ему немыслимой.

Видя, что третий старейшина собирается начать осмотр, Хань Юньси быстро проговорила:

– Постойте!

– Что такое? Это я испугался или ты? – покосился на нее старейшина.

– Только трусы боятся ставить условия!

В глазах девушки промелькнула искра хитрости, которую она и сама едва ли осознала. Не воспользуйся она такой возможностью извлечь выгоду – это была бы не Хань Юньси! На пути ядов те, кто смел ей не верить, всегда платили сполна...

– А ты остра на язык, хм! – пренебрежительно фыркнул третий старейшина.

– Если наследный принц Тяньнина отравлен, то прошу третьего старейшину пообещать сделать для меня, младшей, одно дело...

И, воспользовавшись моментом, Хань Юньси изложила условие. В Городе Лекарей у нее не было связей, и заполучить в должники кого-то из старейшин было бы огромной удачей. К тому же Хань Юньси ни капли не сомневалась в собственном диагнозе. Теперь оставалось лишь одно: заставить Чэнь Цзюэмина принять ее условия.

Но каково же было ее удивление, когда реакция третьего старейшины превзошла все ожидания:

– Принцесса Цинь, условия ставятся не так.

– А как же? – удивилась Хань Юньси, уверенная в собственных силах.

Третий старейшина, медленно поглаживая бороду, проговорил:

– Если я вылечу наследного принца, ты больше никогда не будешь лечить людей...

Условие было суровым, но Хань Юньси не испугалась, кивнув и улыбнувшись. Старейшина хмыкнул и продолжил:

– А если ты вылечишь наследного принца Тяньнина, то скажи, что я должен для тебя сделать!

Такой подход кардинально отличался от того, что только что предложила Хань Юньси. «Она вылечит»? Так вот, значит, что! Старый лис, наконец, показал свое истинное лицо!

Для Хань Юньси «вылечить» означало «обезвредить яд» – это была ее сильная сторона. Однако от слов Чэнь Цзюэмина у девушки екнуло сердце. Плохо дело! Она была на сто процентов уверена в отравлении Лун Тяньмо, но вот насчет противоядия... По правде говоря, она до сих пор всерьез не задумывалась об этом. Даже если она прибегнет к иглоукалыванию, все равно не сможет полностью вывести такой сильнодействующий яд! Все равно понадобится лекарство, но оно...

В этот момент Хань Юньси готова была дать себе пощечину. Костный яд только-только появился в системе сканирования, поэтому еще не имел готового противоядия. К сожалению, система могла легко создавать токсины, но приготовление противоядия занимало у нее много времени – от одного-двух месяцев до года-полутора. Дело не в том, что Хань Юньси упустила это из виду, а в том, что она привыкла к тому, что если система диагностировала отравление и определяла яд, то раньше его всегда можно было обезвредить. Даже в случае отсутствия готовых лекарств система знала рецепт. А когда требовалось противоядие, она предоставляла его за мгновения! Но на этот раз Хань Юньси попала в ловушку... И попала именно из-за своего самого универсального помощника!

– Что скажешь, принцесса Цинь? – Третий старейшина ждал ответа.

Хань Юньси слегка прикусила губу, заколебавшись. На самом деле колебания были бесполезны, она это прекрасно понимала. Без противоядия Лун Тяньмо не выкарабкаться. Если это и вправду костный яд, то любая заминка приведет лишь к одному – мучительной смерти.

– Принцесса Цинь, вы изначально приехали, чтобы присутствовать на консилиуме и снять с себя обвинения в ошибочном диагнозе. Давайте так: консилиум отменяется. Пусть присутствующие здесь будут свидетелями. Дадим вам три дня. Сначала лечите вы. Надеюсь, вы сможете объяснить предыдущий «рецидив» и нынешнее «осложнение» болезни наследного принца и дать окончательное заключение.

О Небеса... Ее просили не только вылечить Лун Тяньмо, но и прояснить обстоятельства предыдущей болезни и нынешнего осложнения! Старейшины Медицинской школы явно не просто так получили эту должность – матерые и жестокие... Что же ей делать в такой ситуации?

Если согласится, то не справится, а если откажется, то потеряет лицо. Чэнь Цзюэмин все равно не оставит ее в покое, не позволит девушке даже нос сунуть в Город Лекарей, и если новость об этом распространится по всему материку, она станет посмешищем для всего мира! Хань Юньси оказалась между молотом и наковальней...

– Принцесса Цинь, что скажете? – Видя, что у Хань Юньси иссяк прежний запал, третий старейшина начал наступать.

На нее смотрел не только он, но и все присутствующие. Они ждали ответа, но лишь Гу Бэйюэ сразу почуял неладное. В отличие от третьего старейшины и остальных, он знал девушку достаточно хорошо. По его мнению, любой яд, распознанный Хань Юньси, был принцессе подвластен. Прямо сейчас она должна была сиять, демонстрируя все свое великолепие, почему же вдруг медлит? Неужели притворяется, чтобы выжать из Чэнь Цзюэмина больше привилегий?

Но когда Чэнь Цзюэмин уже собирался поторопить ее, Хань Юньси неожиданно произнесла:

– Пусть будет так, как решил третий старейшина. Только один момент...

Чэнь Цзюэмин не ожидал, что Хань Юньси все же согласится. И если бы сегодня оскорбили не его самого, он, пожалуй, похвалил бы эту девушку.

– Какой момент? – с некоторым интересом спросил он.

– Я не привыкла, чтобы мне давали поблажки. К тому же вы – старший, так что, пожалуйста, начинайте.

Тон Хань Юньси был решительным, словно у нее не было ни тени сомнений, но на самом деле она вела опасную игру. Пока девушка не могла обезвредить яд, а значит – не могла и вылечить Лун Тяньмо. Но раз третий старейшина не способен даже поставить диагноз, то он тем более не сумеет вывести токсин. В этой игре тот, кто сделает первый ход, – проиграет!

В глазах третьего старейшины мелькнула насмешка. Он подумал, что эта девчонка, должно быть, струсила. Сегодня он заставит принцессу Цинь потерять лицо, чтобы она, наконец, поняла, что такое небо и земля!

– Я еще даже не поставил диагноз, а ваше высочество уже определили, что наследный принц отравлен. Так что начинайте вы, – снова отказался Чэнь Цзюэмин.

– Никак нет, не должно быть такого, чтобы старший уступал младшему, – серьезно возразила Хань Юньси.

– Меня это ни капли не смущает или вы боитесь? – третий старейшина открыто насмехался над ней.

Хань Юньси уже собиралась ответить, но в этот момент в спор вмешался великий князь Жун. Вклинившись в их спор, он наконец подал голос:

– Не спорьте, нужно как можно скорее спасти Моэра! Сделайте же что-нибудь!

Третий старейшина и Хань Юньси одновременно взглянули на Лун Тяньмо, который уже давно мучился от боли, обливаясь потом. Все простыни под наследным принцем промокли насквозь.

– Как насчет жеребьевки? – предложил четвертый старейшина.

Хань Юньси была не в восторге: жеребьевка – это риск с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. К сожалению, Чэнь Цзюэмин уже кивнул, и возможности отказаться не осталось. Госпожа Ляньсинь быстро подготовила две записки, написав на одной «первый», а на другой – «второй». Она положила их в сосуд и поднесла старейшине и принцессе.

Первым тянул Чэнь Цзюэмин. Хань Юньси глубоко вздохнула и, не имея иного выбора, забрала оставшуюся бумажку. Они переглянулись и одновременно развернули свои записки...

Глава 72. Ни стыда и ни совести!

В таком деле, как жеребьевка, все решает лишь удача. Хань Юньси обычно везло. Но только не в этот раз... На вытянутой записке значилось «первый», а на записке третьего старейшины – «второй».

О Небеса! Она – первая! И что теперь делать? Беда не приходит одна. Хань Юньси смотрела на иероглиф «сянь»^[29] в своей руке, но ее слегка побледневшее лицо не выражало ровным счетом ничего. Никто не мог бы прочесть ее мысли.

Чэнь Цзюэмин, увидев в ее руке записку с «сянь», удовлетворенно улыбнулся и отошел от постели больного, уступая Хань Юньси место:

– Принцесса, прошу. Приступайте к выведению яда.

– Хм... Неужели после нейтрализации яда наследный принц Тяньнина тотчас же исцелится? – усмехнулась госпожа Ляньсинь.

Она только и ждала, когда Хань Юньси признает поражение, но кто бы мог подумать, что девушка не только не отступит, но и нарочито небрежно ответит:

– Конечно! К чему такие вопросы!

Ошеломленная дерзостью принцессы, пятая старейшина не нашлась с ответом.

– Третий старейшина, тогда, с вашего позволения, я приступлю. – Девушка уверенно направилась к постели принца.

Видя такой напор, Чэнь Цзюэмин недоверчиво взглянул на госпожу Ляньсинь. Никто из них не верил в способности Хань Юньси.

– Прошу, – пожал он плечами.

Сев на край постели, девушка окинула Лун Тяньмо внимательным взглядом. К этому моменту наследный принц был уже совершенно обессилен и больше не бился в конвульсиях, как до этого, лишь едва переводил дух.

Девушка смотрела не шелохнувшись. Третий старейшина и госпожа Ляньсинь молчали – будучи людьми высокого положения, они обладали достаточным терпением, чтобы не торопить человека, который и так находился на пороге краха. Однако в душе насмехались над пигалицей, возомнившей себя всезнающим лекарем. Четвертый старейшина, поглаживая бороду, бесстрастно наблюдал за происходящим, не говоря ни слова.

Что до Ло Цзуйшаня и Си Юйбо – они были слишком погружены в собственные мысли, чтобы интересоваться происходящим у постели. В их глазах Хань Юньси оставалась никчемной, ни на что не способной пустышкой.

Гу Бэйюэ, стоявший ближе всех к Хань Юньси, не на шутку тревожился. Лишь сжатые за спиной кулаки выдавали волнение, скрытое за неизменно мягким и безмятежным лицом. Заминка принцессы не давала ему покоя – он точно знал: что-то пошло не так.

Время шло, но Хань Юньси по-прежнему не двигалась, не сводя пристального взгляда с больного.

– Принцесса Цинь, уж не хотите ли вы сказать, что яд можно нейтрализовать одним лишь взглядом? – съязвила госпожа Ляньсянь, теряя терпение.

– Можно, – не прекращая смотреть на Лун Тяньмо, низким голосом ответила Хань Юньси.

Что? Эта девчонка, стоявшая на краю пропасти, все еще хорохорилась?

– Хорошо, тогда продолжайте! – в гневе выпалила пятая старейшина.

Хань Юньси даже не взглянула на нее. Ловким, отработанным движением принцесса достала из медицинской сумки целый набор золотых игл. Легко взмахнув изящной кистью, она развернула чехол на краю постели. В длинном полотняном свертке ровными рядами были разложены иглы – большие и малые, тонкие и толстые. По меньшей мере тысяча игл, разложенных в безупречном порядке, предстала перед присутствующими. Инструменты лекаря говорят о его мастерстве громче любых слов. Истинные профессионалы знают об этом лучше остальных.

Как только иглы открылись всем присутствующим, в комнате воцарилась тишина. Даже Гу Бэйюэ, который никогда прежде не видел у Хань Юньси столь полного собрания инструментов, замер в изумлении. Поглощенные своими мыслями Си Юйбо и Ло Цзуйшань тоже обернулись. Но никто не высказал своего удивления вслух. Особенно третий старейшина и госпожа Ляньсинь.

– Лекарь Гу, прошу вас помочь, – негромко произнесла девушка.

– Хорошо.

Неожиданно для самого себя Гу Бэйюэ успокоился. Уверенность принцессы передалась и ему – воистину, эта женщина никогда не разочаровывала. Он ожидал, что Хань Юньси попросит подавать иглы, но ее просьба повергла лекаря в шок:

– Помогите снять с него всю одежду.

Все присутствующие были лекарями, поэтому просьба раздеть пациента для них не являлась чем-то необычным, но... Хань Юньси сказала: «всю»

– Разве для выведения токсинов необходимо нечто подобное? Принцесса Цинь, вы все-таки женщина! – с нескрываемым изумлением напомнила госпожа Ляньсинь.

Хань Юньси не удостоила ее ответом. Она лишь взглянула на Гу Бэйюэ, давая знак поторопиться. Но лекарь, привычный к ее эксцентричному поведению, на миг замешкался. Просьба принцессы и впрямь выходила за рамки всяких приличий.

– Во всех двадцати крупных и двухстах десяти мелких суставах скопились токсины, – хмурясь, сказала девушка. – Необходимо как можно скорее вывести яд. Как же, по-вашему, я буду это делать, если принц будет оставаться в одежде?

Ее слова моментально убедили присутствующих в самом факте отравления наследного принца. Никто из присутствующих не нашелся что возразить, поэтому Гу Бэйюэ, отбросив условности, быстро раздел Лун Тяньмо, оставив того лишь в исподних штанах. Как только одежда была снята, Хань Юньси принялась за акупунктурные точки рядом с крупными суставами. Но не успела она ввести первую иглу, как третий старейшина взревел:

– Да как ты смеешь ставить иглы без обработки?!

Чэнь Цзюэмин, хотя не специализировался на выведении ядов, все же не был дилетантом. Даже при обычном лечении иглы полагалось продезинфицировать, дабы избежать заражения! В древности их обеззараживали кипячением. Это были азы, известные каждому зеленому ученику лекарской школы! Неужели Хань Юньси не знала даже этого? Наваждение от великолепного набора игл тут же пропало. В конце концов, мало ли на свете шарлатанов, что пускают пыль в глаза дорогими инструментами?

– Должно быть, иглы, которые использует принцесса, уникальны – кипячение им ни к чему! – с насмешкой протянула госпожа Ляньсинь.

– Ни к чему, верно. Судя по всему, вы впервые видите одноразовые иглы! – с вызовом ответила девушка.

Что?! «Одноразовые иглы»? Это слово было незнакомо не только пятой старейшине, но и всем остальным в зале! Что это означало?

– Какая-то ерунда! Нам, последователям истинной школы, такие вещи неведомы, – парировала женщина.

Хань Юньси, низко опустив голову, не стала вдаваться в объяснения. Она лишь усмехнулась про себя, взяла иглу и безошибочно нашла первую точку. Присутствующие имели лишь поверхностное представление об иглоукалывании: они узнали первые несколько уколов, но вскоре окончательно потеряли нить ее действий. Лекари понятия не имели о существовании таких акупунктурных точек!

Чем больше игл вонзалось в тело наследного принца, тем сложнее становились выражения лиц окружающих. Что, во имя Небес, делает эта девчонка? Это не поиск точек для акупунктуры – это настоящее иглоукалывание наугад... Если так продолжится и дальше, это может стоить пациенту жизни.

– Принцесса Цинь, если продолжите вводить иглы наугад, последствия будут на вашей совести! – не выдержал третий старейшина.

Хань Юньси подняла голову и легко улыбнулась:

– Хорошо, я отвечу.

С этими словами она взяла длинную иглу и, закрыв глаза, медленно ввела ее в очередную акупунктурную точку Лун Тяньмо. И тотчас кожа вокруг сустава начала медленно сочиться кровью. Черной кровью... Черная кровь ядовита!

– Яд?! – невольно воскликнул Чэнь Цзюэмин.

Он не верил своим глазам. В суставах Лун Тяньмо действительно был яд! Теперь уже не имело значения, какой именно, факт оставался фактом – Хань Юньси оказалась права, а он, третий старейшина, ошибался. Именно яд и вызвал нестерпимую боль во всем теле наследного принца!

В покоях воцарилась гробовая тишина. Лицо госпожи Ляньсинь стало мертвенно-бледным. Остальные пребывали в немом потрясении. Лишь Гу Бэйюэ наконец улыбнулся.

В этой тишине Хань Юньси медленно открыла глаза. Дав суставу кровоточить, она перешла ко второму. Вскоре оттуда тоже засочилась черная кровь. Тишину нарушало лишь прерывистое дыхание Лун Тяньмо, но вскоре и оно выровнялось, став едва слышным.

Воздух в комнате, казалось, застыл от напряжения. Все, от третьего старейшины до самого младшего ученика, не отрывали глаз от того, как Хань Юньси искала точки и ставила иглы. Движения девушки напоминали набегающую волну или плывущие облака – неторопливые и изящные. В каждом взмахе тонкой кисти таилось невыразимое словами очарование.

Всего в теле Лун Тяньмо насчитывалось более двухсот суставов – крупных и мелких. Хань Юньси не пропустила ни одного. В каждый она старательно ставила иглы, по возможности выводя токсин. К последнему суставу ее лоб покрылся испариной.

Гу Бэйюэ взял платок и бережно вытер пот со лба принцессы. Привыкшая к подобной помощи, Хань Юньси не стала возражать и даже не отвлеклась от работы – все так же, низко опустив голову, сосредоточенно вводила иглу.

Она не знала, что в этот момент сидевший на крыше человек прищурился, и в его глазах блеснул ледяной, пугающий огонь, подобный обнаженному клинку.

Время за работой пролетело незаметно. Минуло полдня. Тело Лун Тяньмо было сплошь утыкано золотыми иглами, а отравленная кровь залила все ложе. Наконец Хань Юньси вонзила последнюю иглу и отстранилась. Всего принцесса задействовала более двухсот акупунктурных точек, в каждую из которых ввела не менее пяти игл. Нетрудно сосчитать, какое их количество сейчас находилось в теле наследного принца.

Третий старейшина, стоявший рядом, так засмотрелся на действия Хань Юньси, что не сразу заметил окончание процедуры. Девушка повертела шеей, размяла кисти и выразительно взглянула на Чэнь Цзюэмина. Тот немедля отвел глаза. Заметив это, она довольно усмехнулась и принялась вынимать иглы. Ей все же удалось если не полностью вывести яд из организма Лун Тяньмо, то хотя бы облегчить боль. Если при постановке игл движения рук напоминали плывущие облака и набегающие волны, то при их извлечении – молнии. Такие же стремительные и быстрые, что невозможно уследить! Однако и теперь присутствующие не сводили с нее глаз, боясь упустить малейшую деталь.

К их удивлению, Хань Юньси не убирала иглы обратно в чехол. Она методично доставала иглу и тут же отбрасывала ее в сторону. Вскоре рядом с ней выросла груда использованных инструментов. Наконец девушка взяла в руки последнюю, длинную иглу, поднялась и с улыбкой обратилась к госпоже Ляньсинь:

– Вот видите, это вовсе не ерунда. Одноразовые иглы – это те, что используются лишь однажды. Воспользовался и выбросил – вот и все!

С этими словами она небрежно отшвырнула иглу. Движение вышло изящным и непринужденным.

Присутствующие изумленно посмотрели на принцессу, которая без сожалений выбросила едва ли не тысячу первоклассных игл. Чудовищное расточительство... Неужели у нее в запасе было множество таких наборов? Госпожа Ляньсинь взглянула на груду игл, перепачканных черной кровью, перевела взгляд на Хань Юньси и не нашлась с ответом. Третий старейшина, который все еще не мог поверить в отравление наследного принца, молча смотрел на темную кровь, пропитавшую ложе Лун Тяньмо.

Хань Юньси отошла в сторону, чтобы помыть руки. Она терла их настолько старательно и сосредоточенно, словно еще совсем недавно ничего не происходило. Закончив, девушка обернулась к великому князю Жуну:

– Потрудитесь обтереть тело наследного принца и одеть его. Послезавтра я приду на повторный осмотр.

Великий князь Жун пребывал в полнейшей растерянности. Император Тяньхуэй описывал эту женщину как никчемную пустышку... Но сейчас, наблюдая за ее работой, он осознал: все совершенно не так!

Оставив позади покои, полные людей, так и не пришедших в себя, Хань Юньси оправила одежду и перешагнула порог. Гу Бэйюэ последовал за ней. Лишь отойдя на приличное расстояние, он решился нарушить молчание:

– Принцесса, вы только что... Признаться, я подумал, что этот яд невозможно вывести!

Прежняя нерешительность девушки и впрямь заставила его изрядно поволноваться. Хань Юньси вдруг остановилась и с несчастным видом пожала плечами:

– Да я и вправду не могу это сделать! Я нейтрализовала лишь его часть...

Услышав это, Гу Бэйюэ, как и все остальные, оцепенел. А принцесса гордо расправила плечи и зашагала дальше. Ну да, она не вывела его, и не в силах этого сделать – но она ни за что в этом не признается! Даже под страхом смерти – ни за что! Что ж, все верно: она потеряла лицо. И стыд и совесть, и все что можно. Но она ведь и не говорила, что уже полностью излечила наследного принца, не так ли? Стало быть, это не считается ложью? А до послезавтра еще есть два дня!

Что же ей теперь делать...

Глава 73. Твой супруг знает?

– Принцесса, вы... – Гу Бэйюэ догнал ее, удивленный настолько, что не находил слов.

– Меня тоже вынудили обстоятельства... – Хань Юньси пожала плечами и понуро опустила голову.

Видя ее такой, Гу Бэйюэ находил это и забавным, и досадным. Он привык считать, что в мире ядов эта женщина всемогуща, а перед пациентами – неизменно серьезна и скрупулезна. Кто бы мог подумать, что она способна на обман и так легко одурачит двух членов правления и трех великих старейшин! Как лекарь, Гу Бэйюэ всегда презирал подобные трюки, но теперь, глядя на приунывшую Хань Юньси, он чувствовал лишь безграничное снисхождение.

– Я выиграла нам по меньшей мере два дня. – Хань Юньси задумчиво разглядывала свои ладони, но голос девушки звучал твердо.

Гу Бэйюэ всем сердцем сочувствовал принцессе, которая даже в таких обстоятельствах отказывалась сдаваться. Он беспомощно покачал головой и сам не заметил, как потянулся к ней, желая ласково взъерошить волосы. Но рука лекаря так и замерла в воздухе. В тот миг, когда Хань Юньси подняла голову, он, быстрый как тень, бесшумно отпрянул. Такая скорость была под силу далеко не каждому мастеру боевых искусств: движение вышло настолько стремительным, что не оставило после себя и следа.

Спрятав руки за спину, Гу Бэйюэ тихо вздохнул – этот вздох был пронизан горьким бессилием. Рядом с ней он словно становился другим человеком: терял привычную учтивость и все чаще погружался в глубокие, по-мужски тяжелые раздумья.

Хань Юньси, погруженная в собственные мысли, совершенно не заметила порыва лекаря. Но не Лун Фэйе, следовавший за ними по пятам...

– Гу Бэйюэ... – почти беззвучно выдохнул он.

Его острый, пронизывающий взгляд замер на руке лекаря, которая мгновение назад едва не коснулась волос его супруги.

– Два дня... что вы собираетесь делать? – тихо спросил лекарь.

– У тебя есть идеи? Не спасем наследного принца – нам обоим смерть, – проговорила девушка.

Пусть она и устроила представление перед старейшинами, все же выложилась по полной, пытаясь вывести как можно больше токсина из суставов Лун Тяньмо. Увы, избавиться от костного яда таким методом невозможно – для нейтрализации требовалось противоядие. Если не найти его за два дня, Хань Юньси навсегда изгонят из Города Лекарей.

Впрочем, это было не самое страшное. Куда важнее то, что без лекарства Лун Тяньмо не протянет и нескольких дней. Если он умрет здесь, император Тяньхуэй едва ли пойдет против Медицинской школы, но вот она и Гу Бэйюэ не избегнут смертной казни. Более того, их неудача станет для правителя Тяньнина законным предлогом обвинить дворец Цинь.

– Нет, но... – Гу Бэйюэ покачал головой.

Он хотел сказать: «Но мы можем сбежать вместе!» Однако Хань Юньси, погруженная в раздумья, не расслышала этого «но». Девушка задала вопрос скорее по привычке, ведь план уже давно созрел в ее голове. Глаза принцессы хитро блеснули, а губы тронула озорная улыбка. Приблизившись, она заговорщицки понизила голос:

– А у меня есть! Жди хороших новостей! Я не позволю нам проиграть!

Хань Юньси осознавала: чтобы одолеть третьего старейшину, а главное – спасти себя и Гу Бэйюэ, она обязана раздобыть противоядие любой ценой. Поразмыслив, принцесса пришла к единственно верному выводу: ключ к их спасению находится в руках Гу Цишао.

Но в такой критический момент найти этого неуловимого, загадочного типа для Хань Юньси, не обладающей связями, было труднее, чем взобраться на небо!^[30] К счастью, все же одна ниточка тянулась к этому негоднику...

В тот же вечер принцесса отправилась к Ло Цзуйшаню. Старый мастер, прежде глядевший на нее с пренебрежением, теперь смотрел с невольным благоговением.

– Принцесса Цинь удостоила меня таким поздним визитом... Вероятно, по какому-то важному делу? – улыбаясь, спросил он.

– По очень важному. Без помощи наставника Ло мне не обойтись, – с улыбкой ответила Хань Юньси.

Услышав это, Ло Цзуйшань внутренне возликовал. Он помнил сегодняшнее пари Хань Юньси с третьим старейшиной: нужно не только нейтрализовать яд, отравлявший Лун Тяньмо, но и объяснить причину повторного появления болезни. Старик решил, что девушка пришла поздней ночью именно ради последнего. Ведь Лун Тяньмо был отравлен Гу – тайной техникой, о которой даже принцесса с ее выдающимися способностями знать не могла. Чтобы одолеть третьего старейшину, ей рано или поздно придется обратиться к нему, Ло Цзуйшаню, за помощью. А раз так – он сможет воспользоваться моментом и выведать секрет нахождения неведомых акупунктурных точек и использования одноразовых игл. Для любого лекаря подобное знание было величайшим откровением!

– Говори, не стесняйся! – поглаживая бороду, с самым серьезным видом сказал Ло Цзуйшань, хотя в душе уже ликовал.

Но кто бы мог подумать, что Хань Юньси пришла вовсе не за объяснениями причин «рецидива»? Без лишних предисловий она поинтересовалась:

– Где Гу Цишао?

Стоило ему услышать имя ученика, как старик едва не выдрал себе клок бороды. Гу Цишао? Неужели Хань Юньси пришла к нему, только чтобы найти этого прохвоста? И когда она узнала об их связи? По пути в Город Лекарей, когда на них напали убийцы, Цишао хоть и спас его, но был в маске. А к моменту их возвращения принцессу уже похитили. Она просто не могла видеть их вместе!

Заметив реакцию Ло Цзуйшаня, Хань Юньси окончательно убедилась: она бьет точно в цель. Девушка поднесла к губам чашку и не спеша отпила.

– Гу... – сдерживая боль в подбородке, Ло Цзуйшань притворился, что не понимает. – Принцесса Цинь, вы сказали Гу... Гу кто? Придворный лекарь Гу? Что с ним?

К чему это притворство? Даже если забыть о нападении в пути, одного того факта, как Гу Цишао в тюремной камере бил себя в грудь, ручаясь за ее освобождение, было более чем достаточно. Это прямо доказывало его тесную связь с Ло Цзуйшанем.

– Не придворный лекарь Гу, а Гу Цишао, – Хань Юньси нарочно растянула имя.

– Гу Цишао? Ваш покорный слуга никогда не слышал о таком. Осмелюсь спросить, кого принцесса имеет в виду?

Старик явно решил упираться до конца. Но у Хань Юньси было мало времени, чтобы тут прохлаждаться. Она все так же спокойно улыбнулась:

– Уважаемый наставник Ло, будьте добры, передайте Гу Цишао, что я жду его до рассвета. В противном случае...

Хань Юньси замялась. Кажется, у нее не было ничего, чем можно было бы пригрозить Гу Цишао, да и соблазнить его тоже нечем. «В противном случае» – что? Подумав мгновение под взглядом Ло Цзуйшаня, постепенно наполнявшегося изумлением, Хань Юньси величественно продолжила:

– В противном случае пусть пеняет на себя!

С этими словами она поднялась и, не оборачиваясь, вышла, оставив Ло Цзуйшаня в одиночестве с широко распахнутыми от удивления глазами. «Пеняет на себя»? Какие же отношения связывали этих двоих? Неужели у принцессы есть компромат на этого прохвоста? Неужели глупый мальчишка и вправду влюбился в нее и выболтал все секреты? От этой мысли Ло Цзуйшаню стало не до притворства. Он поспешно вышел, намереваясь прочесать Город Лекарей в поисках Гу Цишао.

Как показали дальнейшие события, Хань Юньси сделала верную ставку. Не успела она переступить порог своей комнаты, как Гу Цишао уже возник в оконном проеме.

– Ядовитая девчонка, «пеняй на себя»? И что же это значит? – спросил он с игривой улыбкой.

Даже слепой заметил бы, как он рад. Хань Юньси, подражая ему, прищурилась в ответ и поманила пальцем, приглашая войти. Увидев это, Гу Цишао обрадовался еще больше и, не говоря ни слова, послушно перелез через подоконник. Застань их кто-нибудь в этот миг вместе – и слухов о том, что эти двое тайные любовники, было бы не избежать.

Но как только Гу Цишао вошел, Хань Юньси сразу стала серьезной:

– Садись. Есть дело.

Спроси кто-нибудь, почему она так уверена в приходе Гу Цишао, девушка бы не нашла ответа. Но интуиция твердила: он явится. Ло Цзуйшань, без сомнения, уже успел пересказать ему все, что случилось в зале консилиумов. Глядя на непривычно сосредоточенную Хань Юньси, Гу Цишао и сам догадался, о чем пойдет речь. Он тоже стал серьезным – редкий случай, когда этот парень не шутил и не паясничал. Однако слова, которые он произнес, были ужасны:

– Раз уж есть дело, то, может, расплатишься своим телом?

Чай, который Хань Юньси держала во рту, тут же выплеснулся ему в лицо.

– Пошел прочь! – не колеблясь, бросила она.

Гу Цишао ничуть не рассердился. Вытерев лицо, он снова засиял ослепительной улыбкой:

– Можно и в долг. Ты подумай!

Хань Юньси в ярости швырнула в него чашкой:

– Вон отсюда!

Видя, что она на грани, Гу Цишао, что было для него редкостью, смягчился и тихо сказал:

– Ладно-ладно. Говори уже, в чем дело.

На мгновение Хань Юньси едва не поверила, что Гу Цишао может быть чутким, если захочет, но быстро посмеялась над собственной наивностью.

– Спроси у Ло Цзуйшаня, что на самом деле случилось с Лун Тяньмо, – проговорила она.

Старый управляющий, настаивая на консилиуме, был подозрительно самоуверен – а значит, знал истинную причину состояния принца. Чтобы избавить себя от лишних хлопот, Хань Юньси не собиралась просить его лично и потому обратилась к Гу Цишао.

– Хорошо. – Он кивнул, загадочно улыбнувшись.

– И еще одно... – добавила принцесса.

На этот раз Гу Цишао удивился. Что еще нужно этой девчонке? Большой живот Лун Тяньмо был вызван подсадкой Гу. Исчезновение живота – не изменение болезни, а снятие Гу. Яд в суставах Лун Тяньмо тоже нейтрализован. Победа Хань Юньси над третьим старейшиной была уже практически у нее в кармане!

– Что? – с любопытством спросил Гу Цишао.

– Хочу увидеть одного человека. Лучше завтра. Помоги мне его найти, – понизив голос, сказала девушка.

– Кого же? – еще больше заинтересовался Гу Цишао.

– Великого князя Кана из Северного Ли, Цзюнь Исе, – прямо ответила Хань Юньси.

Она не знала, что Лун Тяньмо был отравлен Гу, и не подозревала, что исчезновение большого живота наследного принца было следствием извлечения яда. Она знала только, что для победы над третьим старейшиной ей нужно решить три задачи. Первая – рецидив болезни Лун Тяньмо. С этим ей поможет Ло Цзуйшань. Вторая – как исчез большой живот Лун Тяньмо. Это наверняка дело рук Цзюнь Исе, он подскажет. Третья – противоядие от костного яда, которым отравили наследного принца. Это тоже проделки великого князя Кана, и у него должно быть противоядие. Если ввести яд без противоядия, это же убийство! Вряд ли у Цзюнь Исе хватило бы смелости на такое...

– Зачем он тебе? – на этот раз Гу Цишао был действительно озадачен.

– Он – главный мастер ядов в Северном Ли, – тихо ответила Хань Юньси.

Услышав это, Гу Цишао внезапно прищурился, в его демонических глазах мелькнул опасный блеск. «Так это он!» Выходит, Цзюнь Исе тоже мастер Гу? Это было совершенно неожиданно...

– Мне нужно увидеть его. Как можно скорее, – повторила Хань Юньси.

Опасный блеск в глазах Гу Цишао исчез, сменившись ехидством:

– Великий князь Кан из Северного Ли – заклятый враг твоего супруга. Ты хочешь его увидеть... а Лун Фэйе знает об этом?

Глава 74. Внезапно захотелось тебя увидеть

Перед тем как расстаться в гостинице, Лун Фэйе обмолвился, что будет все время находиться в Городе Лекарей. Хань Юньси пришлось признаться себе: первым, о ком она вспомнила, был именно он. Попросить супруга о помощи казалась чем-то естественным и само собой разумеющимся, однако девушка быстро отогнала эту мысль. Она знала, что на этот раз он прибыл ради хранилища ядов. Даже спасая ее от Цзюнь Исе, он не раскрыл себя – вероятно, не желая лишних осложнений. К тому же, обратившись к Гу Цишао, она могла заодно приструнить Ло Цзуйшаня. Как ни крути, этот прохвост оставался самой подходящей кандидатурой.

– Секрет. Не говори ему, – наконец ответила Хань Юньси на его вопрос.

– Твоему супругу найти Цзюнь Исе было бы гораздо проще, чем мне. Почему не попросишь его? – осторожно поинтересовался Гу Цишао.

– Ты появляешься по первому зову. А он... я даже не знаю, где его искать, – улыбнулась принцесса.

Да, Лун Фэйе сказал, что будет рядом, но как его найти, Хань Юньси не представляла. И так всегда. Девушка вдруг осознала, что совсем ничего не знает о своем супруге. Даже когда великий князь был рядом, казалось, будто он за тридевять земель отсюда.

«Появляюсь по первому зову»? Гу Цишао потер подбородок, с интересом смакуя эти слова. Он и не думал сердиться – напротив, от души расхохотался:

– Твои слова мне по душе!

При всей своей несерьезности Гу Цишао еще ни разу не подвел Хань Юньси. Легонько щелкнув девушку по лбу, он с сомнением спросил:

– Я могу устроить встречу с Цзюнь Исе. Но этот тип уже столько раз пытался тебя похитить... Ты и вправду хочешь сама явиться к нему в руки?

Тогда, в чайном доме Тяньсян, Гу Цишао уже сталкивался с приспешниками великого князя Кана и не был до конца уверен, что в случае чего сможет защитить принцессу.

– У меня есть способ справиться с ним. Просто побудь рядом, – ответила Хань Юньси.

Идея добровольно явиться к Цзюнь Исе казалась безумием, но сейчас это был единственный шанс нейтрализовать яд в теле Лун Тяньмо. Ей оставалось уповать лишь на эту встречу.

– Что за способ? Расскажи, – с любопытством попросил Гу Цишао.

– А что, ты тоже его боишься? – усмехнулась она.

Гу Цишао возмущенно фыркнул и решил больше не расспрашивать:

– Жди новостей завтра утром.

С этими словами он собрался уходить, но у самой двери вдруг обернулся и с загадочным видом спросил:

– Ядовитая девчонка, тебя ведь спас Лун Фэйе, да?

Если бы Хань Юньси вновь оказалась в руках Цзюнь Исе, во всем мире нашлось бы лишь несколько человек, способных ее вызволить. И Лун Фэйе стоял первым в этом коротком списке. Девушка молча кивнула – отрицать очевидное не имело смысла. Услышав это, Гу Цишао медленно улыбнулся, и на его щеках проступили очаровательные ямочки. Отлично! Значит, Лун Фэйе тоже здесь, в Городе Лекарей!

У Гу Цишао не было в этой жизни особых пристрастий, кроме одного – он цепко помнил нанесенные ему обиды. Лун Фэйе изрядно постарался: разорил его чайный дом, закрыл лавку, а после и вовсе выставил самого Цишао на посмешище в Аптекарском Городе. Такое не забывается. И сейчас – лучшее время для мести! Город Лекарей – не вотчина великого князя Цинь, а значит, здесь самое место с ним поквитаться. Конечно, придется подождать, пока уляжется буря вокруг Лун Тяньмо, но зато у него будет время все хорошенько обдумать.

Пожалуй, впервые Гу Цишао покидал Хань Юньси с такой охотой. Настроение у него было просто превосходное.

– Ядовитая девчонка, до завтра! – уже на пороге промурлыкал он.

Дверь со скрипом закрылась. Ночь окончательно вступила в свои права. Комнату окутало глухой тишиной.

Никто не заметил, что все это время Лун Фэйе, заложив руки за голову, лежал на крыше соседнего дома. Его взгляд был прикован к Хань Юньси. Сейчас он смотрел на бескрайний небосвод, и его глаза, черные, как сама ночь, становились все темнее и холоднее. В этом взгляде не было и тени усталости – лишь ледяная, пугающая ясность, недоступная простым смертным.

Лишь когда восток начал светлеть, рядом бесшумно возник Тан Ли.

– Ты и вправду здесь? – удивился он.

Тан Ли разыскивал его целые сутки и лишь в последний момент решил попытать удачу у дома Хань Юньси. И что же? У них было полно дел в Городе Лекарей, а этот человек просидел здесь всю ночь! Он не просто «находился поблизости», как сообщил принцессе, – он буквально не отходил от нее ни на шаг!

Погруженный в свои думы, Лун Фэйе не сразу отреагировал на его появление. Наконец он спросил, стряхнув оцепенение:

– Люди из Аптекарского Города уже прибыли?

– Ждем только представителей семьи Му. Они должны приехать в ближайшие два дня. Поговаривают, на этот раз они везут какие-то особо ценные травы, – доложил Тан Ли.

Школу ядов уничтожили много лет назад, но ее наследие продолжало жить. В запретной зоне был заточен легендарный зверь – ядовитая крыса. Почти век никто не мог с ней совладать, и Городу Лекарей оставалось лишь объединяться с Аптекарским Городом: раз в пять лет они создавали снадобье, погружающее существо в сон.

Говорили, что эта крыса – величайшая загадка павшей школы. Зверь был способен распознавать и поглощать сотни видов отравы, а его кровь служила универсальным противоядием. Однако таилась в нем и смертельная угроза: укус зверя мгновенно поражал жертву букетом из сотни токсинов, против которых были бессильны даже небожители.

Школы больше не существовало, но зверь стал объектом вожделения для всех сил Поднебесной. И каждый раз, когда крыса пробуждалась, в Городе Лекарей тайно собирались представители самых разных кланов.

– Из семьи Му... кто доставит лекарство? – снова спросил Лун Фэйе.

– Му Линъэр! – Тан Ли был явно взволнован.

– Тот самый гениальный фармацевт? – Лун Фэйе уже много раз слышал это имя от Тан Ли.

Эту одаренную особу называли талантливейшим фармацевтом Аптекарского Города за последние годы. Поговаривали, что она – бесспорная преемница нынешнего главы семьи Му.

Когда три великих клана отправлялись в Медицинскую школу с поставкой трав, это никогда не было простой формальностью. Мастера принимали личное участие в приготовлении снадобья и помогали вводить его зверю.

И то, что на сей раз семья Му отправила Му Линъэр, подтверждало: девчонка достаточно искусна, чтобы справиться с этой задачей в одиночку.

– Жди. В этот раз точно будет на что посмотреть! – уверенно заявил Тан Ли.

Раз снадобье семьи Му столь важно, значит, их фармацевту отведена ключевая роль. Тан Ли с нетерпением предвкушал появление Му Линъэр. Лун Фэйе мельком взглянул на него – в его глазах не читалось и тени интереса. Тан Ли был уверен, что друг вот-вот уйдет, но тот продолжал сидеть неподвижно, словно каменное изваяние.

– Не уходишь? – удивился он.

Разве у них не было планов на ближайшее время? Они же собирались разведать путь в запретную зону Школы ядов! Лун Фэйе, холодно усмехнувшись, покачал головой:

– Сегодня будет одно интересное зрелище. Хочешь посмотреть?

Тан Ли озадаченно глянул вниз:

– Она?

Лун Фэйе ничего не ответил. Мгновение назад он усмехался, а сейчас его точеное лицо снова посуровело, и Тан Ли не решился переспрашивать.

Хань Юньси заключила уговор с третьим старейшиной Совета. Вчера она нейтрализовала яд в теле Лун Тяньмо. Если через два дня повторный осмотр пройдет успешно, она выиграет спор. Если все будет хорошо, Хань Юньси вряд ли упустит возможность проучить старика. Об этом событии вчера днем уже судачили по всему городу. Но по-настоящему интересное зрелище начнется только через два дня, после повторного осмотра. Что же такого интересного может быть у этой женщины сегодня?

Но что поделать... Тан Ли присел рядом с Лун Фэйе и принялся ждать. Он уже и не помнил, когда привык к этим незапланированным ожиданиям рядом с великим князем, но понимал одно: Хань Юньси – единственная, кто мог пустить под откос любые планы Лун Фэйе. Она была его исключением...

* * *

Солнце взошло, озарив восток. Наступило утро. Хань Юньси едва успела проснуться, а Гу Цишао уже был тут как тут.

– Договорился? – взволнованно спросила она.

Мужчина улыбнулся. Настроение у него было легкое и светлое, словно утренние облака на небосклоне. Он протянул ей руку:

– Пойдем!

Хань Юньси, не колеблясь, вложила свою ладонь в его. Не из легкомыслия, а скорее напротив – она была лишена всяких предрассудков. Будь на месте Гу Цишао великий князь, она бы наверняка замешкалась, но сейчас перед ней был не он.

Гу Цишао, казалось, на миг опешил. Похоже, он не ожидал, что принцесса так легко примет его приглашение. Однако он быстро пришел в себя: крепко сжал ее ладонь, другой рукой приобнял за плечи и, одним махом перемахнув через стену, увлек Хань Юньси за собой.

Встреча с Цзюнь Исе была назначена в чайном доме в западной части города. Когда они прибыли, того еще не было на месте. Гу Цишао, не теряя времени, заказал гору закусок и сладостей – не меньше двадцати видов:

– Здесь все самые знаменитые блюда Города Лекарей! Ешь не спеша, Цзюнь Исе так рано не придет.

Хань Юньси не боялась встречаться с тем, кто не раз пытался ее похитить, но не могла не признаться себе, что все-таки была напряжена... Девушке совсем не хотелось есть. Бегло взглянув на уставленный сладостями стол, она заметила, что эти угощения почти в точности повторяют те, что заказывал Лун Фэйе в гостинице той ночью.

– Тем, кто впервые в Городе Лекарей, обязательно нужно попробовать эти блюда. А вот такое, говорят, женщины особенно любят. – Гу Цишао услужливо наполнил ее тарелку яствами.

«Лун Фэйе... тогда ты тоже хотел меня угостить?» – Хань Юньси замерла, глядя на еду.

Заметив, что девушка ведет себя не так, как обычно, Гу Цишао с тревогой спросил:

– Тебе нездоровится?

Хань Юньси не ответила и молча уткнулась в тарелку. Внезапно, без всякой причины, ей остро захотелось увидеть великого князя. Любовь – штука странная и нелогичная. Ей до боли хотелось, чтобы Лун Фэйе был рядом, но девушка ни за что не призналась бы в этом вслух.

Гу Цишао придвинулся ближе. Подперев подбородок ладонью и слегка склонив голову, он неотрывно наблюдал за ней. С самой первой встречи в пещере между ними не было ничего, кроме взаимных поддевок и притворства. Но сейчас Гу Цишао отчетливо видел: на душе у этой девчонки неспокойно.

– Ядовитая девчонка, да что с тобой? – серьезно спросил он.

Хань Юньси не отвечала, жадно поглощая еду.

– Может, после того как я вчера ушел, тебя кто-то обидел? – Гу Цишао и сам не заметил, как забеспокоился.

Хань Юньси молчала и ела так, что чуть не подавилась. Запив несколькими глотками чая, она решила сменить тему:

– Цзюнь Исе тоже в Городе Лекарей?

Девушка думала, что сегодня придется куда-то ехать, а этот странный человек, оказывается, тоже ошивался где-то поблизости. Неужели он не затаился после неудачного похищения и готовил новую вылазку?

– Да что с тобой все-таки? – не унимался Гу Цишао.

Хань Юньси схватила самое крупное пирожное и буквально запихала ему в рот. Со стороны этот жест выглядел невероятно интимным, под каким углом ни посмотри. Но лишь Гу Цишао почувствовал, с какой силой это было сделано – он едва не поперхнулся.

– Попробуй, этот пирожок с зеленой фасолью самый вкусный. Я его обожаю. – Хань Юньси улыбалась, и ее улыбка была прекрасней всего на свете.

Гу Цишао, с трудом проглотив застрявший в горле кусок, уже хотел что-то сказать, как вдруг раздался стук в дверь. Цзюнь Исе был не из тех, кто заставляет себя ждать – он явился точно в срок.

Глава 75. Безысходный ответ

Если считать, то Хань Юньси попадала в плен к Цзюнь Исе уже три раза, и каждый раз при весьма опасных обстоятельствах. Сейчас этот человек стоял у дверей. Чем дольше Гу Цишао смотрел на Хань Юньси, тем больше убеждался в ее невероятной смелости. Интересно, откуда у этой женщины столько внутренних сил, чтобы смотреть в лицо Цзюнь Исе и требовать у него противоядие?

«Тук-тук-тук» – стук в дверь был неторопливым и размеренным, выдавая спокойствие пришедшего.

– Я открою...

Гу Цишао собрался встать, но Хань Юньси остановила его:

– Не спеши. Я сама.

Мужчина пожал плечами и сделал приглашающий жест. Но кто бы мог подумать, что Хань Юньси не бросится открывать? Напротив, она не спеша, смакуя каждый кусочек, доела рисовые лепешки и лишь после этого поднялась. На фоне требовательного стука в дверь ее невозмутимость казалась вызывающей.

Гу Цишао, глядя на это, невольно покачал головой, и в улыбке, тронувшей уголки его губ, сквозила бесконечная нежность. Девушка, не колеблясь ни мгновения, распахнула дверь. И хотя она подготовилась основательно, человек за порогом заставил ее судорожно вдохнуть.

Она предполагала, что Цзюнь Исе придет один, но не думала, что тот явится, не скрывая своего лица. Девушка видела его однажды, лишь мельком, но запомнила навсегда. Властное лицо, источающее дикую, необузданную ауру повелителя, человека, привыкшего получать то, чего хотел.

Она не ошиблась: в уголке его правой брови и впрямь алела кроваво-красная серьга, едва заметная за прядями ниспадающей челки. Этот знак, от которого веяло дикой, первобытной мощью, заставил ее невольно поежиться. Сейчас они стояли лицом к лицу, разделенные лишь порогом, и впервые с момента встречи с Лун Фэйе Хань Юньси ощутила на себе столь сокрушительное давление чужой воли.

В ответ Цзюнь Исе бесцеремонно и нагло разглядывал принцессу. Она не отступала, смело отвечая ему тем же. Несколько раз их взгляды сталкивались. Взор мужчины стал еще более властным, полным превосходства, тогда как глаза Хань Юньси, достойно отражая натиск, оставались чистыми и ясными. Девушка и не осознавала, что в этот миг ее аура ничуть не уступает силе врага. Мир вокруг замер, а воздух, казалось, загустел от напряжения. За спиной Хань Юньси Гу Цишао уже сжимал рукоять меча – опасность могла обрушиться в любой миг!

Внезапно Хань Юньси улыбнулась:

– Какая честь лицезреть великого князя Кана!

– Получить приглашение от принцессы Цинь – большая удача на три жизни вперед^[31], – ответил Цзюнь Исе, улыбка которого, как у свирепого божества, была лишена и тени веселья.

– Прошу, – Хань Юньси не переставала улыбаться, держась естественно и раскованно.

Девушка надеялась, что ее расчет верен: она сама пригласила Цзюнь Исе. Он все же мужчина, к тому же – великий князь Северного Ли, а значит, должен обладать достоинством и не посмеет проигнорировать встречу. И уж тем более не воспользуется случаем, чтобы похитить ее.

Цзюнь Исе вошел широким шагом, краем глаза отметив присутствие Гу Цишао, но не удостоив того особого внимания. Даже сейчас у князя все еще осталось желание умыкнуть Хань Юньси – эта женщина была ему слишком полезна. Но он не станет этого делать. Раз уж принцесса, забыв былые обиды, отважилась позвать его, то он не должен нарушать негласное правило. А то окажется хуже женщины...

– Великий князь Кан, полагаю, вы догадываетесь, зачем я вас пригласила, – Хань Юньси решила не тянуть.

Жизнь Лун Тяньмо висела на волоске, до окончания пари оставалось всего два дня... У нее не было времени ходить вокруг да около. Цзюнь Исе отравил наследного принца, а затем отправил в Город Лекарей, чтобы насолить ей, не так ли?

Однако великий князь Кан вовсе не собирался идти на уступки. Он уселся за чайный столик и, не торопясь, принялся заваривать чай:

– Нет.

Обычно он действовал решительно и быстро, не терпя проволочек. Но на этот раз перед ним была принцесса Цинь, и он в кои-то веки проявил выдержку, желая побеседовать не спеша. Хань Юньси же больше всего на свете не выносила подобного притворства. Глядя, как Цзюнь Исе нарочито медленно разливает чай, она накрыла ладонью его чашку, прерывая церемонию:

– Великий князь Кан, яд, которым отравлен Лун Тяньмо, сконцентрировался во всех его суставах. Этот яд вы вырастили в отравленном пруду Аптекарского Города, верно?

Услышав это, Цзюнь Исе удивился. Он не понаслышке знал о способностях Хань Юньси. То, что она смогла определить месторасположение яда в теле наследного принца, не производило особого впечатления, но с какой стати она так уверенно утверждала, что он был выращен именно в отравленном пруду? Как бы то ни было, Цзюнь Исе твердо решил тянуть время.

– Принцесса Цинь, я не понимаю, о чем вы. – Он слегка нахмурился.

Не понимает? Хань Юньси всем сердцем ненавидела эти пустые, бессмысленные разговоры. Она медленно прищурилась и внезапно предложила:

– Великий князь Кан, как насчет такого: одна бутылка воды из отравленного пруда в обмен на жизнь Лун Тяньмо?

Эти слова заставили Цзюнь Исе, не в силах более сдерживаться, вскинуть на нее глаза. В его взгляде читалось неподдельное потрясение. Впрочем, любой, кто знал о секрете Запретного леса, пришел бы в изумление, услышав подобное. До сих пор три клана Аптекарского Города ломали голову над тем, куда пропал пруд. В ту ночь раненый Цзюнь Исе первым покинул место сражения, но люди семьи Му твердили: водоем буквально исчез у них на глазах! Причем Лун Фэйе и Хань Юньси тогда даже не успели к нему приблизиться. Откуда же у этой девушки вода из него?

Да, с ее помощью можно было вывести уникальные яды – именно так Цзюнь Исе получил «Пурпурный многолистник». Интересно, сколько же воды осталось у принцессы?

– Хань Юньси, исчезновение воды из отравленного пруда... твоих рук дело? – осторожно спросил князь Кан.

– Я не могу быть ответственна за то, что испарилось словно воздух! Я бы не посмела обидеть великие кланы Аптекарского Города! – совершенно серьезно ответила Хань Юньси.

– Тогда откуда у тебя вода из отравленного пруда? – допытывался Цзюнь Исе.

– Раз великий князь Кан смог вырастить костный яд, видимо, у него тоже осталась вода из отравленного водоема. Значит ли это, что ее исчезновение ваших рук дело?

Хань Юньси захлопала глазами, изображая искреннее недоумение, – это наивное выражение могло кого угодно довести до белого каления. Даже Гу Цишао, все это время молча наблюдавший со стороны, не удержался и потер подбородок.

Вода из отравленного пруда? Оказывается, в руках этой женщины имелся весомый козырь! Немудрено, что ей хватило смелости вызвать Цзюнь Исе на разговор... Сперва казалось, что принцесса просит врага о помощи, но теперь ситуация изменилась: скорее уж великому князю Северного Ли придется просить ее.

Князь Кан не нашел что возразить. Перестав, наконец, ходить вокруг да около, он серьезно спросил:

– Как я могу убедиться, что у тебя действительно есть вода из отравленного источника?

Услышав это, Хань Юньси поняла: Цзюнь Исе на крючке, обмен возможен. Теперь она могла не торопиться. Девушка вернулась на свое место и, подражая великому князю Кану, с невозмутимым видом налила себе чаю. Осушив чашку, она небрежно достала из рукава ядовитую пилюлю и бросила ее Цзюнь Исе:

– Это вырастила я. Назвала его «Костным ядом».

Цзюнь Исе взял склянку, вдохнул аромат и мгновенно понял: состав жидкости идентичен «Пурпурному многолистнику». Состав и токсичность полностью совпадали, разнилась лишь форма. Без воды из отравленного источника и тех редких трав создать подобный яд было абсолютно невозможно! У Хань Юньси определенно была и вода, и те ценные ингредиенты, которые он сам собирал с таким трудом. Неважно, как принцесса раздобыла все это, главное – сокровище у нее...

– Жизнь наследника Тяньнина стоит больше, чем одна бутылка воды, не так ли? – усмехнулся Цзюнь Исе.

Хань Юньси и не думала уступать. Состроив беспомощную гримасу, она тяжело вздохнула:

– Увы, у меня только одна бутылка. Придется нашему наследнику слегка подешеветь.

Эти слова были брошены намеренно, чтобы сбить собеседника с толку. Цзюнь Исе не мог распознать, правда это или ложь, и тем более не понимал, как Хань Юньси удалось раздобыть воду из отравленного источника. Однако он не выдал своего смятения, оставаясь внешне непоколебимым, словно гора Тайшань:

– Как же наследник престола Тяньнина может потерять свою ценность? Репутация императорского дома Тяньнина гораздо дороже одной человеческой жизни!

Цзюнь Исе был прав. Трагедия Лун Тяньмо заключалась в том, что титул наследника оказался для него тяжелее жизни. Долгая болезнь, приковавшая его к постели, уже отняла у него половину молодости и возможностей. А после выздоровления ему выпала участь стать пешкой в руках императора.

Хань Юньси отвлеклась, пытаясь представить, как Лун Тяньмо после исцеления будет относиться к собственному отцу, к своему государю, императору Тяньхуэю.

И тут вмешался Гу Цишао.

– Значит, сделка не состоится?

Цзюнь Исе удостоил его лишь мимолетного взгляда и молча поднялся, всем видом показывая, что собирается уходить. Как ни была ценна вода из отравленного водоема, одной бутылки явно не хватало, чтобы выкупить жизнь Лун Тяньмо. Казалось, Хань Юньси стоит повысить ставку, но, вопреки ожиданиям, она тоже встала и с легкой улыбкой произнесла:

– Очень жаль, великий князь Кан. Тогда, может быть, увидимся в следующий раз.

Цзюнь Исе внутренне изумился, не в силах поверить, что принцесса так просто сдастся. Ведь ее собственное будущее теперь целиком и полностью зависело от жизни наследного принца!

– До встречи!

Цзюнь Исе, сложив руки в почтительном жесте, развернулся и пошел к выходу. Видя это, Хань Юньси оставалась неподвижной как скала. Гу Цишао, прислонившись к стене, поглаживал гладкий подбородок и молча считал шаги князя Кана. Он дошел до двери, холодно и коварно улыбнулся... Затем остановился и медленно проговорил:

– Принцесса Цинь, я принес противоядие. Где вода из отравленного пруда?

– Мен на мен. Где противоядие? – в тон ему спросила Хань Юньси.

Цзюнь Исе наконец обернулся и достал из рукава пилюлю, и в то же мгновение девушка извлекла на свет бутылочку с водой из отравленного пруда. Заметив это, Гу Цишао поспешно шепнул:

– Подожди, сначала попроси у него половину противоядия, проверь, настоящее ли, только потом меняй!

Хань Юньси, чуть нахмурив брови, впилась взглядом в склянку в руках великого князя.

– Ну что, принцесса Цинь, меняемся?

Князь Кан шаг за шагом приближался к ней, но внезапно Хань Юньси отпрянула и гневно выкрикнула:

– Цзюнь Исе, твое противоядие – подделка! Это средство от яда тысячелистника! Бессовестный!

Цзюнь Исе резко замер. Снова потрясенный Хань Юньси, он не сводил с нее пристального взгляда. Князь действительно еще не успел изготовить антидот, и флакон в его руках был лишь обманкой. Но как принцесса сумела определить это издалека?! Она даже безошибочно назвала состав подделки... Эта девушка поистине невероятна!

Гу Цишао, хоть и тоже был ошеломлен способностями принцессы, среагировал мгновенно. Он выступил вперед, заслоняя девушку собой и увеличивая дистанцию между ней и Цзюнь Исе.

– Великий князь Кан решился обмануть женщину... И после этого ты еще считаешь себя мужчиной? – с презрением усмехнулся Гу Цишао.

Лицо Цзюнь Исе пошло красными пятнами, а затем резко побледнело. Однако он быстро подавил в себе чувство неловкости и холодно произнес:

– Хань Юньси, скажи мне, откуда взялась эта вода из отравленного пруда, и я не стану тебя больше преследовать.

– А противоядие? – гневно спросила принцесса.

Именно этот вопрос волновал ее больше всего. Ради этого она пошла на такой риск. Но Цзюнь Исе лишь процедил, скривив губы:

– Противоядие еще не готово. Я хочу, чтобы Лун Тяньмо умер в Городе Лекарей!

Глава 76. Провокация

– Цзюнь Исе, ты нарушаешь установленные принципы использования яда! Не боишься осуждения коллег? – гневно изумилась Хань Юньси.

В мире ядов существует неписаное правило: нельзя применять отраву, не имея под рукой противоядия, если только в этом нет крайней необходимости...

– Хань Юньси, вместо того чтобы беспокоиться о моей репутации, лучше побеспокойся о своей жизни!

Великий князь Кан никогда не считался с так называемыми коллегами. На всем континенте Юнькун он занимал одно из первых мест и никогда не следовал ничьим правилам. В любой области сила решает все, и сильные устанавливают правила!

Видя презрительную усмешку Цзюнь Исе, Хань Юньси ощутила, как ее ненависть вспыхивает с новой силой. Она впилась в князя Кана взглядом, способным испепелить на месте, осознавая, что переоценила благородство этого человека. Что же теперь делать?

Если через два дня она проиграет пари, старейшины навсегда изгонят ее из Города Лекарей и закроют путь в профессию. Но сейчас это было не так уж важно. Куда страшнее то, что Лун Тяньмо не протянет и нескольких дней без лекарства. От этой мысли взор Хань Юньси стал невыносимо тяжелым, а сама она начала источать пугающую жажду крови. Даже Гу Цишао вздрогнул, почувствовав, как резко переменилась аура этой женщины.

Однако Цзюнь Исе, казалось, это только забавляло.

– Хань Юньси, отдай воду из отравленного пруда, и на этот раз я оставлю тебя в покое, – рассмеялся он.

Девушка ожгла его ненавидящим взглядом. Да как он посмел заикнуться об этом?!

– И это ты называешь «оставить в покое»? Что тогда считать преследованием? Я, кажется, поняла, почему ты носишь маску... ха... у тебя просто нет лица!

От слов принцессы лицо Цзюнь Исе мгновенно залилось краской.

– Ты!

В его голосе было больше потрясения, чем гнева, и больше неловкости, чем потрясения. Никогда в жизни его так не оскорбляли, да еще и женщина!

– Что – я? Я считала, что переоценила твои моральные качества, но теперь вижу – у тебя их вообще нет! Говорю тебе: ты не получишь ни капли отравленной воды! – громко выкрикнула Хань Юньси.

Лицо Цзюнь Исе налилось кровью. То ли от стыда за свою неправоту, то ли от гнева, но сейчас грозный великий князь из Северного Ли выглядел по-настоящему растерянным и жалким. Пожалуй, впервые его, высокочтимого главу клана Сотни ядов, отчитывала женщина!

Тем временем Гу Цишао, во все глаза наблюдая за происходящим, лихорадочно думал: «Должно быть, эта девчонка совсем обезумела от ярости. В такой ситуации нельзя так сильно злить Цзюнь Исе! Это не сулит ничего хорошего!»

В этот самый момент Тан Ли, следивший за происходящим, едва не свалился с крыши от смеха:

– Лун Фэйе, ну и представление! Цзюнь Исе ее точно прикончит! Ха-ха-ха!

– Глупая женщина! – Лицо великого князя потемнело, как небо перед бурей.

Даже такое, казалось бы, уморительное зрелище не вызывало в нем веселья... Тан Ли, все еще смеясь, тем не менее уставился на склянку, которую держала в руках Хань Юньси, с подозрением спросив:

– Эй, а откуда у нее вода из отравленного пруда?

Это вызывало вопросы и у князя Цинь. В ту ночь, когда отравленный водоем бесследно исчез, он был там, держа в объятиях лишившуюся чувств супругу. У этой девушки просто не было возможности приблизиться к пруду!

Между тем Цзюнь Исе наконец пришел в себя. Отбросив последние сомнения, он с потемневшим лицом начал шаг за шагом приближаться к принцессе.

– Хань Юньси, ты не имеешь права вести себя так в моем присутствии! Отдай воду или не вини меня за непочтительность!

Гу Цишао тут же заслонил собой Хань Юньси, но кто бы мог подумать, что она оттолкнет его, а затем высоко поднимет бутылочку с водой из отравленного пруда.

– Ты хочешь эту штуку, да? А вот и не дам! – с этими словами она изо всех сил шваркнула бутылочку об пол.

Поступок Хань Юньси стал для всех полной неожиданностью. Гу Цишао не сводил с нее восторженного взгляда – сейчас принцесса была просто бесподобна...

– Только посмей!

Цзюнь Исе среагировал мгновенно. Не раздумывая, он рванулся вперед, чтобы спасти заветный сосуд. Тут же Хань Юньси вскинула руку и безжалостно метнула несколько отравленных игл. Увы, сила и скорость «Слез грушевых цветов» для мастера такого уровня были не более чем детской забавой. Даже сосредоточив все внимание на склянке, он с легкостью уклонился от скрытого оружия.

Упершись одной рукой в пол, другой он перехватил бутылочку – и в тот же миг иглы градом посыпались на землю рядом с ним. Цзюнь Исе резко вскинул голову, окинув принцессу свирепым, словно у владыки ада, взглядом. Эта женщина перешла все границы! Когда-нибудь он заставит ее жестоко поплатиться за эту дерзость...

– Хань Юньси, я же сказал, ты еще не имеешь права вести себя так в моем присутствии! – холодно проговорил он.

Резко хлопнув ладонью по полу, князь Кан заставил все лежавшие рядом с ним отравленные иглы взлететь в воздух и с молниеносной скоростью устремиться обратно к Хань Юньси. Все случилось в одно мгновение; отразить подобный выпад было невозможно.

– Берегись!

В последний момент Гу Цишао, схватив Хань Юньси за талию, прижал ее к себе и развернулся. Полы алого одеяния создали порыв ветра, сбивший все отравленные иглы.

– Цзюнь Исе, впервые в жизни вижу, чтобы кто-то поднял руку на женщину, – скривился он.

– Сама напросилась! – Цзюнь Исе полыхал от ярости, и ему было все равно, насколько благородными выглядели его поступки.

– Великий князь Кан, будьте галантнее и уступите принцессе. – Гу Цишао по-прежнему улыбался.

За словами, похожими на шутку, скрывался едкий выпад. Придерживая Хань Юньси за талию, он пятился к выходу, поглядывая на окно. Если ничего другого не останется, то, как говорится... Лучшее из решений в безвыходной ситуации – вовремя отступить^[32]!

– Гу Цишао, раз ты пригласил меня, то так просто мы не разойдемся!

Цзюнь Исе с первого взгляда разгадал его намерения. Небрежно спрятав склянку в рукав, он мгновенно сократил дистанцию, но Гу Цишао ловко уклонился. К удивлению их обоих, Хань Юньси внезапно затихла: прильнув к груди своего защитника, девушка пристально следила за движениями противника, словно выжидая нужный момент.

Началась игра в кошки-мышки: Цзюнь Исе наступал, Гу Цишао пятился. Он ни в чем не уступал великому князю в мастерстве, но из-за Хань Юньси не мог биться в полную силу. Впрочем, это не мешало ему осыпать врага колкостями. Противник несколько раз пытался пустить в ход яд, но Гу Цишао с лисьим проворством отражал каждую атаку. Принцесса же хранила молчание – казалось, о ее присутствии вот-вот забудут.

Внезапно Цзюнь Исе замер и схватился за рукоять меча. Гу Цишао мгновенно подобрался: шутки кончились. Слова стали лишними. В комнате воцарилась гнетущая тишина, а воздух буквально заискрился от напряжения.

Но кто бы мог подумать, что великий князь Кан, едва коснувшись рукояти меча, вдруг глухо охнет? Его правая рука бессильно повисла плетью, и оружие со звоном рухнуло на пол.

Еще не осознав до конца, что произошло, Цзюнь Исе выхватил из рукава ту самую склянку с водой из отравленного пруда. Яд! Сосуд был обработан токсином, который мгновенно парализовал его конечность.

Коварная девчонка! Оказывается, ее недавняя бравада не была плодом глупости или самонадеянности – она преследовала четкую цель. Цзюнь Исе, один из величайших мастеров яда в мире, снова угодил в ловушку этой женщины! Его правая рука вмиг обессилела, а суставы – от запястья до самого плеча – пронзила острая, пульсирующая боль. Кажется, «Пурпурный многолистник»? Нет, не совсем... Проклятье, в первое мгновение он даже не смог распознать состав токсина и понять, не начнет ли тот распространяться дальше по телу.

– Ну и подлая же ты, Хань Юньси! – прошипел Цзюнь Исе.

Сжав склянку, он замахнулся, чтобы швырнуть ее в принцессу, но не успел разжать пальцы, как сосуд взорвался прямо в его ладони. Густое облако ядовитого тумана мгновенно окутало мужчину. Именно это и было истинной целью Хань Юньси – кто бы мог подумать, что она припасла столь коварный ход?

Ядовитый туман мгновенно окутал князя, не успевшего отбросить склянку. Цзюнь Исе выругался – это снова был яд, который он не мог распознать. Он попытался разогнать облако, но все его попытки оказались тщетны.

– Цзюнь Исе, я, принцесса Цинь, осмелилась прийти к тебе не потому, что верю тебе, а потому, что верю в себя! На этот раз я сама похищу тебя!

Похоже, спокойствие вернулось к девушке. Ее глаза лучились уверенностью, от прежней нерешительности не осталось и следа.

– Гу Цишао, чего застыл? Действуй! – тихо приказала она.

Но не успел Гу Цишао сдвинуться с места, как Цзюнь Исе свистнул, и более двадцати «отравленных» в черном внезапно влетели в окна, плотным кольцом окружив своего господина. А затем еще столько же атаковали Гу Цишао. В этой суматохе Цзюнь Исе первым выпрыгнул в окно. Никто не заметил, что как раз в этот момент внезапно появившаяся белая тень метнула иглу, которая глубоко вонзилась под лопатку великого князя, а затем удар ногой сбросил того прямо с высоты.

– Проклятье... От кого он так защищался, что притащил с собой целую толпу?! – процедил сквозь зубы Гу Цишао.

Ему было не до погони за врагом – он и сам бы не прочь дать деру. Гу Цишао вполне мог разметать отряд «отравленных» людей, но необходимость оберегать принцессу сковывала его движения. Он не смел рисковать ее жизнью.

Хань Юньси, еще мгновение назад торжествовавшая победу, теперь пыталась оценить обстановку. Численное превосходство противника меняло все. Она не ожидала, что Цзюнь Исе приведет с собой столько приспешников, и теперь ее тщательно выверенный план рушился на глазах. Однако прежде чем она успела принять хоть какое-то решение, нечто, похожее на сильный порыв ветра, буквально вырвало ее из рук Гу Цишао. Не успев опомниться, девушка врезалась в чью-то грудь.

– Всех, кто здесь, – убить без пощады! – раздался ледяной голос.

Хань Юньси подняла голову и увидела тот самый гладкий, красивый, с четкими линиями подбородок. Даже то, как этот мужчина говорил, было прекрасно. Это был он, Лун Фэйе!

Но что значил этот приказ – «убить без пощады»? Тан Ли уже бросился в погоню за Цзюнь Исе. Помимо стражи великого князя, которой он был отдан, и приспешников князя Кана, в зале оставался лишь Гу Цишао... Неужели Лун Фэйе приговорил и его?

Один за другим в комнату врывались стражники, на ходу вскидывая скрытое оружие клана Тан. Не менее пятидесяти человек в мгновение ока заполнили пространство, полностью подавив натиск «отравленных». Схватка становилась все ожесточеннее, и фигура Гу Цишао вскоре окончательно утонула в живой черной массе.

Посреди этого хаоса поступь Лун Фэйе оставалась неизменно спокойной. Одной рукой он стальным хватом обнимал Хань Юньси за талию, но выражение его лица было пугающе суровым. Шаг за шагом он вел ее к выходу из чайного дома. Разве могла Хань Юньси представить, что он явится за ней лично?

Глава 77. Ты что, собираешься сбежать?

Хань Юньси не верила своим глазам: Лун Фэйе был здесь. Явились ли они с Тан Ли заранее или наткнулись на нее и Гу Цишао случайно? Она лишь ощутила, как над головой повеяло холодом, а железная хватка на ее талии стала еще крепче. Великий князь был в ярости. Она порывалась заглянуть супругу в лицо, но так и не осмелилась встретиться с ним взглядом. На душе скребли кошки. Вроде бы она не совершила ничего дурного, но по необъяснимой причине чувствовала себя виноватой.

Пока она мучилась сомнениями, за спиной раздался резкий, неестественный свист. Секретное оружие клана Тан обычно действовало бесшумно, но этот звук был настолько пронзительным, словно в воздух одновременно взмыли тысячи игл. Резкий шум привел Хань Юньси в чувство. Оценив количество подоспевших стражников, она запоздало осознала: Лун Фэйе пришел подготовленным. Но откуда он узнал о ее встрече с Цзюнь Исе?

Прежде чем она успела найти ответ, князь рывком вывел ее наружу. Двери за их спинами с тяжелым скрипом захлопнулись. Хань Юньси резко переменилась в лице. Вырвавшись из объятий супруга, она обернулась и увидела, что окна по обе стороны наглухо закрыты, а бойцы с арсеналом Тан в руках заблокировали все выходы. Комната была запечатана! Неужели они решились на самое страшное – «Блокаду клана Тан»? Немыслимо!

Атака в замкнутом пространстве... Как только помещение запечатывали, выбраться из него по собственной воле становилось невозможно. Стражники, запертые внутри, превращались в живые орудия смерти: они были обязаны уничтожить врага ценой собственной жизни. Именно поэтому этот беспощадный прием называли еще «Живым оружием» – воины умирали вместе с противником, не оставляя тому ни единого шанса.

– Гу Цишао там, внутри! – побледнев от ужаса, прокричала Хань Юньси.

Лицо Лун Фэйе превратилось в застывшую маску. Не выказав ни капли волнения, он холодно проронил:

– И что?

– Открой дверь!

В панике Хань Юньси, едва не обезумев, бросилась к двери, но стражники клана Тан, заблокировавшие проход, и не думали уступать.

– Откройте, наш человек еще внутри! – кричала она.

Она часто поддразнивала Гу Цишао, скрывая за колкостями искреннюю привязанность. Она... она считала его другом!

Стражники подчинялись лишь Тан Ли и Лун Фэйе, поэтому крики принцессы остались без ответа. Хань Юньси с мольбой обернулась к супругу, но, встретив его ледяной, смертоносный взгляд, осеклась. Лун Фэйе лишь мимоходом скользнул по ней глазами и, не удостоив ответом, отвернулся.

Опершись о перила, он с поистине императорским величием взирал вниз, отыскивая Тан Ли. Хань Юньси знала: со времен стычки в чайной «Тяньсян» великий князь только и ждал случая расправиться с Гу Цишао. Но она и представить не могла, что он окажется настолько беспощадным!

Глядя на властную осанку супруга, принцесса почувствовала, как в ней закипает решимость. Резко развернувшись, она метнула несколько отравленных игл. Стражники у дверей, не ждавшие нападения с ее стороны, не успели уклониться и мгновенно рухнули на землю.

Хань Юньси нанесла яростный удар ногой по двери, но та ожидаемо не поддалась. Стражники со всех сторон бросились на перехват. Девушка поймала предостерегающий взгляд супруга, но демонстративно его проигнорировала. Она прекрасно понимала, что, нападая на подчиненных Тан Ли и Лун Фэйе, бросает вызов великому князю, но сейчас ей было все равно.

Не прекращая попыток выбить дверь, она обеими руками метала иглы во все стороны, преграждая путь атакующим. Парализующий град игл заставил воинов отступить, очертив вокруг принцессы гибельную зону, в которую никто не осмеливался ступить.

Гу Цишао пришел ей на помощь. И сейчас, даже если она рассорится с Лун Фэйе, даже если придется рисковать жизнью, она должна спасти этого негодника. Оружие, изготовленное Тан Ли специально для нее, сдерживало нападавших. Хань Юньси, используя обе руки для метания игл, могла лишь пинать дверь ногами. Проклятие, почему же она не поддается... Ноги уже ныли от боли, но дверь даже не шелохнулась. Стиснув зубы, она развернулась и со всей силы врезалась в нее плечом. Створки наконец распахнулись, но Хань Юньси не успела разглядеть, что внутри. Появившись словно из ниоткуда, путь ей преградил Лун Фэйе. Высокая, величественная фигура великого князя глухой стеной заслонила обзор. Он замер перед ней, ледяным взором глядя сверху вниз:

– Что ты собираешься делать?

– Я же сказала, там Гу Цишао! – У Хань Юньси не было времени, она отчетливо чувствовала густой запах крови, доносившийся из комнаты.

– Какое тебе дело, жив он или мертв? – снова спросил Лун Фэйе.

– А тебе какое дело? – в гневе закричала Хань Юньси и, не дожидаясь ответа, попыталась оттолкнуть его: – Уйди с дороги!

Но разве она могла сдвинуть великого князя? Сколько бы Хань Юньси ни прилагала усилий, он оставался недвижим. Лун Фэйе опустил взгляд на руку Хань Юньси, упершуюся ему в грудь. Князь Цинь никак не мог понять: обычно эта женщина робеет перед ним, но почему каждый раз, когда дело касается других, она становится настолько дерзкой, что смеет кричать на него и поднимать руку?

– Гу Цишао пришел мне на помощь. В прошлый раз он тоже не имел никакого отношения к моему похищению. Почему ты хочешь убить его? – возмутилась принцесса.

– Это не твое дело! – в ледяном тоне Лун Фэйе начала проступать сдерживаемая ярость.

Раньше у него и в мыслях не было убивать Гу Цишао, но теперь это стало непременным желанием. Великий князь уже собрался отвести руку Хань Юньси, как вдруг неожиданно почувствовал, что силы покидают его. Отступив на шаг, он едва не упал. Хань Юньси поспешно поддержала супруга, прислонив к стене. Но как только Лун Фэйе почувствовал опору, тело его действительно обмякло, и он медленно сполз по ней вниз. Он что...? Хань Юньси, аккуратно помогла ему сесть и тихо проговорила:

– Прости. Через чашку чая ты восстановишь силы.

Вне сомнений, когда она толкнула его, то делала это не для того, чтобы отодвинуть, а чтобы отравить.

– Хань Юньси, ты посмела применить яд против меня!

Ярость Лун Фэйе не знала границ, а в голосе звучала сталь. Даже лишенный сил, он излучал устрашающую убийственную ауру. Девушка сделала вид, что не слышит, и, избегая его смертоносного взгляда, развернулась и бросилась в комнату. Увидев это, стражники вокруг остолбенели: никто не ожидал, что в этом мире найдется человек, способный так легко навредить великому князю Цинь...

Командир отряда, поспешно приблизившись, почтительно опустился на колени рядом с великим князем и тихо спросил:

– Ваше высочество, как быть с дверью?

Закрыть снова или оставить открытой? Если не закрыть – «Блокада клана Тан» потеряет всякий смысл. Если закрыть – принцесса Цинь неминуемо погибнет. Стражник не посмел задать вопрос вслух, но Лун Фэйе и без слов все понял. Бессильно прислонившись к стене, великий князь скользнул взглядом вглубь помещения и надолго замолчал. Воин застыл в глубоком поклоне, теряясь в догадках: расслышал ли господин его слова? Или просто не желает отвечать? А может, он медлит, не решаясь отдать приказ окончательно запечатать вход?

Стражник выждал некоторое время, но Лун Фэйе так и не обратил на него внимания. Если так и дальше пойдет – те, кто внутри, выберутся! Набравшись храбрости, воин снова обратился к великому князю:

– Ваше высочество, эта дверь...

Наконец Лун Фэйе перевел взгляд на стражника. Обрадовавшись, тот с готовностью посмотрел на господина, но от взгляда великого князя у него все похолодело внутри. Князь Цинь молчал.

Слыша, как звуки схватки становятся все ближе, стражник встал и уже направился к двери, чтобы закрыть ее, но Лун Фэйе рявкнул:

– Пошел прочь!

От неожиданности стражник вздрогнул и поспешно отступил, сгорая от неловкости. Дверь осталась распахнутой. Великий князь, все так же обессиленно прислонившись к косяку, молча наблюдал за ходом битвы.

Почти истекло время, за которое выпивают чашку чая. Схватка гремела совсем рядом, но Хань Юньси и Гу Цишао так и не появились. Если даже мастер такого уровня не мог пробиться к выходу, что говорить о простых «отравленных» воинах Цзюнь Исе!

Ледяная аура Лун Фэйе становилась все тяжелее, глаза опасно сузились. «Хань Юньси, проклятая женщина... Выйдешь ты наконец или нет? – бешено стучало у него в висках. – Хватило дерзости войти – так почему не хватает смелости выйти? Неужели ты решила шантажировать меня собственной жизнью, лишь бы я пощадил Гу Цишао?»

Время продолжало утекать. Наконец Лун Фэйе снова посмотрел на командира. Тот вздрогнул, боясь пошевелиться. Но как только великий князь собрался заговорить, мелькнула красная тень, и Гу Цишао, обнимая Хань Юньси за талию, вылетел наружу. В лопатке парня торчал дротик, кровь из раны сочилась не переставая. В отличие от него принцесса была цела и невредима.

Едва они коснулись земли, следом вылетело несколько черных теней – это были «отравленные» люди Цзюнь Исе. Стражники тут же бросились в погоню. «Блокада клана Тан» окончательно провалилась.

Хань Юньси в мгновение ока вырвалась из рук Гу Цишао. Она рванулась к Лун Фэйе с такой скоростью, что стражники не успели преградить ей путь. Принцесса слишком хорошо знала силу своего яда: даже если действие токсина подходило к концу, отравленный все еще оставался легкой мишенью. В этом безумном хаосе обессиленный Лун Фэйе был беззащитнее всех.

Одной рукой она заслонила супруга, а второй вскинула скрытое оружие, целясь в нападавших. Несколько стражников моментально сомкнули вокруг них живое кольцо, пока остальные продолжали яростную схватку с людьми в черном. Вокруг воцарилось истинное безумие.

Бледный как бумага Гу Цишао стоял в стороне от этого бедлама и смотрел на Хань Юньси, прижимая руку к раненому плечу. На губах застыла редкая для него горькая усмешка. Мгновение назад эта женщина, забыв обо всем, ворвалась к нему, чтобы спасти. Но в следующее мгновение бросилась к другому мужчине, чтобы защитить уже его. Хань Юньси, что же с тобой делать?

Лун Фэйе, сидя на полу в центре защитного кольца, пронзил Гу Цишао ледяным немигающим взглядом. Тот, заметив это, скрыл горькую усмешку, и через мгновение на его лице вновь засияла прежняя легкомысленная улыбка – из тех, что бьют наповал. Гу Цишао громко рассмеялся.

– Ядовитая девчонка, ты рисковала ради меня жизнью, так почему не уйдешь со мной? Хорошенько подумай: через три дня я снова тебя найду.

С этими словами он развернулся и исчез. Хань Юньси уже столько раз слышала подобные фразы, что даже не обратила на них внимания, сочтя за очередную взбалмошную выходку этого пройдохи. Девушка замерла, следя за опасностью вокруг. Сознание вины жгло изнутри: это она довела Лун Фэйе до такого состояния. Если он погибнет, ее собственная жизнь станет слишком малой платой за искупление!

– Принцесса Цинь, ты что, собралась сбежать? – голос Лун Фэйе был холодным как лед.

Хань Юньси вздрогнула, только теперь осознав, что произошло. Гу Цишао, глядя прямо в глаза Лун Фэйе, посмел прилюдно заигрывать с его супругой...

Глава 78. Завтра ночью я заберу тебя

Сбежать? Да что же это такое! Гу Цишао, чтоб ему пусто было, мало того что сам скрылся, так еще и подставил ее! Недавняя дерзость Хань Юньси бесследно испарилась. Совсем сникнув, она выдавила кривую улыбку:

– Ваше высочество ошибается. Слова Гу Цишао – всего лишь шутки.

– Шутки? – ледяным тоном осведомился Лун Фэйе. – А когда он распускал руки – это тоже были шутки?

«Распускал руки»? Хань Юньси лихорадочно соображала, но так и не могла понять, с чего вдруг супруг бросается подобными обвинениями.

– Ваше высочество, нет ли здесь какой-то ошибки?

– Снова шутки? – в голосе великого князя зазвучал опасный металл. – А кормить его сладостями – тоже часть игры?

До Хань Юньси наконец дошло. В изумлении она воскликнула:

– Ты все это время следил за нами!

Неудивительно, что он появился в самый нужный момент и так хорошо подготовился... Оказывается, супруг постоянно был рядом и знал о каждом ее шаге!

– Отвечай на вопрос! – Гнев Лун Фэйе перешел в ледяную ярость; он перестал замечать даже кровавую битву, бушующую вокруг.

– Зачем ты следил за мной? – вместо ответа бросила она.

– Хань Юньси, ты отравила меня ради Гу Цишао! Ну и таланты у тебя! – Лун Фэйе полоснул ее презрительным взглядом, ранившим больнее меча.

– Между мной и Гу Цишао ничего нет! Я лишь попросила его о помощи...

Не успела она договорить, как Лун Фэйе перебил:

– Есть у тебя с ним что-то или нет – меня не касается!

Хань Юньси опешила. Не касается? Тогда с чего он так разошелся? Девушка внезапно замолчала, во все глаза глядя на супруга. Неужели этот человек... ревнует? От одной этой мысли ее гнев мгновенно улетучился.

– Лун Фэйе, а тебе-то что? – помедлив, спросила она.

Великий князь процедил сквозь зубы:

– Ты – принцесса Цинь, Хань Юньси. Так веди себя подобающе и помни о верности. В противном случае... сама понимаешь, чем это закончится.

После этих слов оба вновь погрузились в молчание, не сводя друг с друга глаз. Казалось, что в этот момент вокруг них, среди ожесточенной схватки и свистящих клинков, возник отдельный мир, полный звенящей тишины.

Спустя время Хань Юньси первой нарушила молчание, решив, что слишком много нафантазировала. Конечно, Лун Фэйе не было все равно. Великий князь привык считать ее своей женщиной – пусть и номинально. Властность, ревность, тот давний поцелуй и громкое заявление о том, что «и за государство не отдам» – все это лишь потому, что она – собственность князя Цинь. Словно дорогая вещь, девушка принадлежала ему и только ему. Он волен делать с супругой что угодно и ни за что не позволит другому завладеть своим трофеем. Вот и все.

– Ваше высочество, это ошибка. С Гу Цишао меня ничего не связывает, кроме просьбы о помощи. Сами знаете: без противоядия наследнику не выжить, а следом не сносить головы и мне, – тихо, но твердо проговорила девушка.

По правде говоря, причины обратиться именно к Гу Цишао были вескими, но девушка не стала уточнять. Хотя тот никогда не просил о скрытности, Хань Юньси понимала: разглашение секрета равносильно предательству.

Лун Фэйе продолжал молчать.

– Если ваше высочество считает, что я, номинальная принцесса, не справляюсь со своими обязанностями, можете дать мне развод.

Она не заслужила упрека в супружеской неверности. В самом начале великий князь действительно не мог разорвать с ней брак, но сейчас ни вдовствующая императрица, ни сам правитель Тяньнина не будут против их развода.

От этих слов где-то внутри все заныло, но принцесса по-прежнему спокойно, не отводя взгляда, смотрела на супруга. Хань Юньси могла очень сильно любить человека, но никогда не стала бы унижаться и терять себя. Она ждала от великого князя четкого ответа, который бы расставил все по своим местам. Внезапно Лун Фэйе, который еще недавно был совершенно лишен сил, рывком притянул супругу к себе и, не позволив отстраниться, властно запечатал ее губы поцелуем.

Хань Юньси попыталась вырываться, но чем яростнее она брыкалась, тем злее становился Лун Фэйе, тем сильнее он сжимал объятия, тем глубже становился поцелуй. Тогда, во дворце Цинь, он сделал то же самое, но на этот раз поцелуй становился все неистовее. Хань Юньси перестала вырываться, она едва могла выдержать этот напор. Этот жестокий человек просто брал свое! Наконец, когда у нее в легких уже почти закончился воздух, он отпустил ее. Прильнув к губам принцессы, великий князь тяжело дышал вместе с ней.

– Хань Юньси, раз уж ты вошла во дворец Цинь, то и смерть встретишь только там, в его стенах. Впредь не смей говорить о таких глупостях, как развод.

Слова Лун Фэйе задевали самые сокровенные струны души. Этот мужчина – сущий дьявол! Спустя мгновение он отпустил Хань Юньси; та, тяжело осев на землю, прижалась к стене. Тело оцепенело, нежные губы припухли, а лицо стало бледным, словно бумага.

К этому времени схватка вокруг затихла. Люди Цзюнь Исе понесли тяжелые потери, но многим удалось скрыться. Тан Ли стоял поодаль, потрясенно наблюдая за великим князем и принцессой. Только когда Лун Фэйе подошел ближе, молодой человек очнулся и тихо воскликнул:

– Ты... ты только что...

Он не ошибся? Этот тип только что на людях поцеловал Хань Юньси? Этот холодный, бесстрастный, лишенный желаний человек целовал женщину?! Да еще так долго! Неужели все было по-настоящему? Да чтоб тебя! Ему, мужчине, не пристало размышлять о подобном!

– Где Цзюнь Исе? – спокойно спросил Лун Фэйе.

Лун Фэйе с Тан Ли затеяли «блокаду клана Тан» прежде всего ради поимки Цзюнь Исе. Впрочем, после случившегося князь Цинь не прочь был применить ловушку и против Гу Цишао. Тан Ли поручили разделаться с великим князем Каном – благо тот не только пострадал от яда Хань Юньси, но и получил удар скрытым оружием.

– Его спасла какая-то женщина в белом. Признаться, ее навыки обращения с мечом впечатляли! А стиль очень напоминал стиль школы меча Тяньшань.

Школа Тяньшань и клан Тан в равной степени славились своим мастерством. Лун Фэйе и сам постигал искусство фехтования у мастеров Тяньшаня, поэтому в словах Тан Ли таился скрытый смысл. Впрочем, князь проигнорировал намек и лишь сухо приказал:

– Готовься. Сегодня ночью пойдем в запретные земли Школы ядов. Нужно опередить всех остальных!

– Что? – изумленно переспросил Тан Ли.

Опередить остальных? Значит, Лун Фэйе задумал не просто разведку, а решил сразу похитить ядовитую крысу. Что с ним происходит? Зачем такая спешка? Люди клана Му еще не доставили травы, без которых зверь не погрузится в спячку. Идти в логово наобум – чистое самоубийство!

Договорив, Лун Фэйе ушел не оборачиваясь. Хань Юньси так и осталась у двери, безучастно глядя вслед. Спустя мгновение Тан Ли подошел ближе. Девушка медленно вытерла губы, стирая след поцелуя, поднялась и поправила одежду – словно ничего не случилось. Но тяжелый взгляд выдавал истинные чувства.

– Кхм... Цзюнь Исе спасла какая-то женщина в белом. Досадно, – наследник клана Тан пытался найти безопасную тему для разговора.

– Не волнуйся. На этот раз никто, кроме меня, не выведет яд из его раны. Он еще вернется, – равнодушно отозвалась Хань Юньси.

Раньше все происходило слишком спонтанно, но на этот раз у нее было достаточно времени, чтобы подготовиться.

– Оказывается, ты не так глупа! – делано удивился Тан Ли.

Хань Юньси лишь закатила глаза. Выглядела она измотанной и потерянной. Развернувшись, девушка молча пошла прочь. Тан Ли смотрел вслед, мучаясь сомнениями: стоит ли рассказать о ядовитом звере? Пусть принцесса не сильна в боевых искусствах, но в ядах ей равных нет... Если Лун Фэйе и впрямь задумал рискнуть, без этой женщины не обойтись!

Но почему князь промолчал? Неужели не собирался звать супругу с собой? Тан Ли окончательно перестал понимать этих двоих. Так и не решившись окликнуть Хань Юньси, он лишь проводил ее взглядом.

Когда принцесса скрылась из вида, к Тан Ли подошел командир стражи.

– Молодой господин, – почтительно доложил он, – принцесса Цинь убила двоих наших воинов скрытым оружием. Оно не принадлежит клану Тан, но невероятно мощное!

Услышав это, Тан Ли едва не врезался в стену. Кое-как справившись с шоком, он понизил голос:

– Об этом – ни слова! Особенно отцу, ясно?

Стражник, конечно, не уловил сути, но все равно согласно кивнул.

* * *

Какое-то время Хань Юньси бесцельно бродила по улицам города, но в конце концов вернулась в Медицинскую школу. Ло Цзуйшань уже ждал ее.

– Где Гу Цишао? – почти беззвучно спросила она.

Управляющий, видимо, уже получивший предупреждение от Гу Цишао, вел себя без прежней хитрости и коварства.

– Он просил передать, чтобы ты ждала. Сказал, что завтра, до полуночи, обязательно придет и заберет тебя.

Произнося это, старик чувствовал себя неловко, но не мог поступить иначе – он лишь передавал волю подопечного.

Когда же этот тип наконец станет серьезным? Хань Юньси тяжело вздохнула – было совершенно не до шуток. Слова Гу Цишао не вызвали доверия, и девушка лишь равнодушно кивнула. Осознание того, что Лун Тяньмо обречен, окончательно лишило ее сил.

Увидев этот жест, мастер Ло тоже не придал значения болтовне Гу Цишао – теперь все это казалось лишь пустой бравадой. Управляющий и не подозревал, что Хань Юньси до сих пор не нашла противоядия для наследника. Сейчас его долгом было передать слова Цишао и сообщить: Си Юйбо подсадил Лун Тяньмо Гу. Раз открытый консилиум отменили, можно смело довериться трем старейшинам – те по всей строгости накажут виновного.

– Принцесса Цинь, вы знаете, почему прежняя болезнь принца вернулась? – загадочно улыбнулся он.

Но Хань Юньси это уже не занимало. Сейчас все мысли были лишь о жизни Лун Тяньмо. Завтра ночью отведенное ей время истекало. Шансов найти противоядие в срок не осталось, а судя по вчерашнему отчету системы, без него наследник не протянет и десяти дней. И даже если приложить все силы, оттягивая пробуждение яда, через восемь суток исход будет один – смерть.

Не проронив ни слова, Хань Юньси вышла на улицу. Нужно было как можно скорее найти Гу Бэйюэ – единственного, кто разделял это бремя, – и посоветоваться.

Глоссарий

Измерение времени в Древнем Китае

Один древнекитайский большой час равен двум современным часам. Сутки делились на 12 часов – «стражей», каждая из которых называлась в честь животного восточного гороскопа.

Также использовались следующие способы измерения времени:

Измерения длины и веса в Древнем Китае

Титулы в Древнем Китае

Гарем императора