Пролог

Ашильд

Скалогорье

Спустя семьдесят семь лет после Великого побоища

Небо было красным, цвета крови.

Она летела по необъятному пространству, мощными взмахами темных крыльев взбивая красноватый воздух, который, будто бы в насмешку, слишком походил на кровь, вызывая мысли о еде, о большом вкусном куске мяса, исходящем соками, поддающемся под ее клыками... Она отчаянно жаждала его, хотя – вот уже второй день подряд – возвращалась домой ни с чем. Есть было нечего. И желудок просто вопил от голода.

Она ничего не нашла.

Негустой туман был почти прозрачным, будто вода. В обычных обстоятельствах, учитывая столь скудное прикрытие, она никогда не покинула бы логова, и уж точно не до наступления темноты, однако голод стал слишком силен. Настолько, что заглушал все мысли об осторожности. Он требовал утоления, поэтому она решила рискнуть и показаться на глаза врагу.

Порой только рисковать и оставалось. И Ашильд, затаив дыхание, ринулась навстречу опасности, мчась быстрее ветра и надеясь на благополучный исход.

Она приземлилась на холодную скалу, прижала к телу кожистые крылья и принялась спускаться по извилистому туннелю глубоко-глубоко в недра земли, в бесконечную шепчущую тьму. Зрачки постепенно расширялись, привыкая к отсутствию света.

Внутри горы приятный влажный воздух ощущался на остывающей коже будто иней. Как морозный поцелуй, ледяная рука, обжигающее дыхание.

Она двигалась плавно и быстро, будто разворачивающаяся по полу лента, стремясь поскорее увидеть, прикоснуться, обнять, вдохнуть запах плоти, которая, несмотря на все различия, пахла так похоже на ее собственную.

Именно это поддерживало ее, когда все остальные обстоятельства требовали сдаться, покончить с жизнью и присоединиться к мертвым собратьям, к погибшему супругу, к сотням сгинувших драконов.

Туннель сузился, и теперь она с трудом протискивалась вперед, хотя и с большей легкостью, чем прежде, – Ашильд изрядно похудела, и истощенные сухожилия болтались на костях, как трепещущие паруса. В конце концов проход вывел ее в логово, пол которого покрывал мягкий мох.

Дом.

Его маленькое личико Ашильд увидела сразу. Ковыляя, он направился к ней, и ее сердце с легкостью воздушного пузыря воспарило вверх. Его улыбка, придававшая смысл ее существованию, стоила любого риска. И всех пропущенных приемов пищи – до тех пор, пока от голода урчал только ее желудок.

Эта радостная улыбка давала ей силы двигаться вперед даже после того, как она потеряла все: свою стаю, пару, процветающее будущее, в котором драконы имели возможность свободно вылетать из логова и возвращаться обратно. Несмотря на мучительную, неотступную боль от утраты Сигурда... у нее остались они.

Подбежав к Ашильд, мальчик, голова которого не доставала даже до колен драконицы, обнял ее маленькими ручками. Она наклонилась, утыкаясь носом в его блестящие черные локоны, так похожие по цвету на ее шкуру цвета оникса.

Несмотря на их отличия и внушительную разницу в размерах, этот малыш вовсе не был хрупким ребенком, готовым согнуться от первого порыва ветра. Сердце затопило материнской любовью. Человеческие дети и близко не обладали крепостью или выносливостью ее сыновей, ну и, конечно, сама Ашильд считала их самыми красивыми на свете.

Ей доводилось видеть издалека человеческих детей, хрупких, как ракушки на берегу, но было это много десятилетий назад – так много, что уже и не сосчитать. В те времена она безопасно могла летать куда угодно, подставлять шкуру солнечным лучам, парить над людскими деревнями, не прячась от глаз их обитателей, и любоваться всеми красотами необъятного мира, ведь ничто не представляло для нее опасности. Не существовало оружия, способного нанести ей вред. В те дни ее связь с Сигурдом была крепка, да и сама она обладала силой, которая в нынешнем ослабленном состоянии могла ей только сниться.

Ашильд заглянула в корзинку, где хранились запасы еды: всего две груши и несколько одиноких ягод. Пусть стоявший перед ней ребенок внешне походил на человека, он обладал аппетитом, присущим новорожденному дракону, а потому ей постоянно приходилось охотиться или попросту воровать еду, следя, чтобы запасы в корзинке не иссякали.

Она с болью в сердце посмотрела на свои пустые когти. Завтра. Больше никаких неудач. Завтра она вновь отправится на охоту и непременно найдет еду. Что-нибудь посущественнее фруктов. Возможно, мясо или орехи.

Или...

Неужто время пришло?

Ашильд тяжело сглотнула. Видимо, пора решиться на то, чего она поклялась никогда не делать. К этому все и идет.

Судя по всему, ей придется присоединиться к одной из оставшихся стай, скрывающихся в самом сердце Скалогорья. Там обитали по крайней мере две группы драконов, и, пусть численность их неуклонно сокращалась, они еще держались, как последние листья, уцелевшие на ветке вопреки приходу зимы. Может, сохранились и другие стаи, настолько хорошо научившиеся прятаться, что даже Ашильд не знала об их существовании.

В начале ее добровольного изгнания еды было более чем достаточно, однако постепенно дичи вокруг становилось все меньше, и теперь перед ней открывался лишь суровый заснеженный пейзаж. Ашильд полностью опустошила окружающую местность, но улетать дальше не осмеливалась. Она и так пропадала слишком часто и чересчур многим рисковала.

Прижавшееся к ней маленькое теплое тельце дарило утешение, побуждало ее бороться за жизнь, существовать. Его глаза – серебристо-серые, напоминавшие туман, который окутывал пики Скалогорья, – так походили на отцовские. При воспоминании о Сигурде сжалось сердце. Он погиб. Исчез два года назад вскоре после рождения сына, и в душе Ашильд на месте связывавших ее с ним уз осталась зияющая дыра, незаживающая рана, которая кровоточила до сих пор.

Однажды утром Сигурд улетел на охоту. Она до сих пор ощущала его теплое дыхание, когда он на прощание потерся носом о ее щеку, видела блеск глаз цвета инея, радужное мерцание сияющей чешуи... Миг спустя он повернулся и исчез из логова.

Из ее жизни. Растаял, будто туман, и больше не возвращался.

Ашильд знала: Сигурда больше нет, он погиб. В противном случае никто и ничто не удержало бы его вдали от нее. Она физически ощутила, как разорвалась, навсегда исчезла их связь. В тот момент грудь ее пронзило болью, выбившей весь воздух из легких и заставившей рухнуть на пол прямо посреди логова.

Однако...

Присоединение к стае, помимо возможности получить защиту и ресурсы, означало, что ей придется взять другого партнера, образовать с ним пару и завести потомство, чтобы восстановить сокращающуюся численность драконьего рода – цель, которой она так и не смогла проникнуться.

К горлу подступил ком. Последние два года Ашильд, не желая платить столь высокую цену, сама заботилась о себе и сыновьях, жила болью от потери связи с Сигурдом и ни к кому не обращалась за помощью.

Хотя на то имелась и еще одна причина. Она посмотрела на мальчика, весело суетящегося у ее ног. Примут ли его драконы? Наверняка некоторые сочтут ее сыновей отклонением от нормы, оскорблением драконьего рода и старых обычаев.

Пока малыш дергал ее за ногу, требуя внимания, Ашильд обвела взглядом логово. Знакомые кучки блестящих драгоценных камней и золота, сложенные вдоль дальней стены, походили в полумраке на отблески костра и согревали душу. Хоть они у нее остались. Когда накатывала слабость от недостатка пищи, Ашильд цеплялась за накопленную с их помощью энергию.

От созерцания логова ее отвлек резкий звук, эхом донесшийся из глубины горы. Вот он повторился.

И еще раз.

Теперь она отчетливо слышала глухие отрывистые удары, которые следовали один за другим в ритме ее учащающегося сердцебиения... похожие на топот приближающихся ног.

Внутри все сжалось, однако Ашильд медленно повернулась к входу в логово и расправила крылья, готовая защищаться.

Она затаила дыхание, надеясь, что все еще обойдется. Но звуки не смолкали, напротив становясь громче и энергичнее.

Теперь сомнений не оставалось: к ее жилищу приближались тяжелые шаги. Ее враги могли в любой момент возникнуть из темноты.

Она взмахнула дрожащими крыльями и чуть приподнялась в воздух, чтобы казаться крупнее и внушительнее.

Видимо, ее сегодняшний вылет из логова не прошел незамеченным, и враги, охваченные жаждой охоты, последовали за ней. Ее страх, вечно оставлявший неприятный привкус во рту, превратился в реальность, и уже нет смысла злиться на себя или ругать за беспечность, глупость, слабость. Рано или поздно это должно было случиться.

Ашильд встопорщила обсидианово-острые шипы вокруг морды, готовясь биться, защищаться, противостоять неминуемой угрозе.

Это ее последняя битва... конец.

И вот воины столпились у входа в логово. Дюжина смердящих мужиков, сжимая оружие в потных кулаках, пронзали острыми, будто ножи, взглядами ее саму и ее логово с лежащими в нем сокровищами. Все до одного – алчные, кровожадные твари.

И они еще считали монстрами драконов! Люди – вот кто истинные монстры – истребляли ее сородичей, намереваясь стереть все драконье племя с лица земли. И даже считали, что им это удалось. Только поэтому драконы, которые сумели выжить, до сих пор оставались в безопасности. Эта же уверенность последние несколько лет оберегала ее саму.

Люди, довольные своей победой, раздулись от гордости, как насытившиеся кровью клещи, и перестали их искать, а в Скалогорье осмеливались подыматься только ради охоты за сокровищами, реликвиями, оставшимися от сгинувших драконов. Этим просто повезло, что она попалась им на глаза.

А ей, напротив, – не повезло.

Холод горькой волной прокатился по телу. Открыв пасть, Ашильд издала рев, от которого содрогнулась гора, предупреждая всех драконов в пределах досягаемости, что один из их вида попал в беду. Впрочем, ей они все равно не помогли бы – просто не захотели бы. Но даже если бы кто-то из них оказался достаточно близко и решил проверить, что к чему, он не сумел бы добраться до нее вовремя.

Мальчик захныкал, сжавшись в дрожащий комочек у ее ног. Никогда прежде он не видел мать такой, не слышал ее рева, вылетающего из полной зубов пасти.

Впереди группы воинов стоял мужчина, на вид старше прочих, со множеством седых нитей в каштановой бороде. Довольно крупный для человека, грудь что бочонок, ноги – как стволы деревьев. Остальные недвижимо застыли позади него, явно потрясенные встречей с Ашильд.

Седобородый, однако, не выказывал ни удивления, ни тревоги. Он скорее казался... довольным, как будто только что наткнулся на сокровище, на чудесную шахту, запрятанную в недрах Скалогорья, полную драгоценных камней. Наверное, в каком-то смысле так оно и было. За спиной Ашильд лежали груды драгоценностей, которые на протяжении многих поколений принадлежали ее семье. Однако воина явно интересовали не только они. С блеском в глазах он взирал на саму Ашильд, несомненно видя в ней трофей. Еще бы – живой дракон, которого здесь быть не должно, один из тех, от кого остались лишь смутные воспоминания, легенды, передаваемые шепотом истории, которые уже никто не воспринимал всерьез.

– Хорошо, что я еще ношу это, – прорычал он, сжимая толстыми ручищами рукоять боевого топора, и рассек костяным лезвием воздух, будто проверял его на прочность.

Уже давно Ашильд не видела оружия, вырезанного из драконьей кости, – со времен Великого побоища, последней битвы эпохи Истребления драконов, в которой пало множество ее сородичей: отец, мать, бабушка с дедом, почти все члены ее стаи. Им с Сигурдом удалось спастись вместе с небольшой группой выживших. После они прятались, избегая людей с их ненасытными волками... позволяя тем думать, что драконы исчезли. Вымерли. Стерты с лица земли. Они укрылись в самом сердце Скалогорья, притушили свою магию, создавая у людей иллюзию победы.

Воин опустил взгляд, и при виде ребенка, съежившегося у ее ног, лицо его на долю секунды смягчилось. Само собой, он, как и все, принял ее сына за обычного мальчика, не заметил его истинной сути, не понял, что перед ним дракон, такой же, как и Ашильд.

Он видел обычного ребенка. Человека.

Что не так уж и плохо. Они не станут убивать того, кого считают одним из своих. Если с ней что-то случится, малыш будет в безопасности до тех пор, пока они не поймут правду.

– У нее ребенок, мой лорд! – указал пальцем один из воинов.

Седобородый – судя по всему, важный человек, обладавший положением и властью, – кивнул.

– Да. Осторожней, чтобы она не причинила мальчику вреда...

Забыв о мимолетном облегчении, Ашильд вскипела от ярости. Да неужели она могла навредить собственному сыну? Представляла для него угрозу? Была опасна, как гнойная болезнь? Умом-то она понимала, что эта их вера – залог безопасности малыша, но все равно возмущалась до глубины души.

Ашильд вытянула шею и снова зарычала. Этот звук, на несколько мгновений оглушив воинов, отразился от стен логова и выплеснулся за его пределы, покатившись по извилистым туннелям горы.

Сын с безумными глазами метнулся к дальней стене пещеры и принялся беззвучно всхлипывать. Его ребра заметно выступали под натянутой кожей, бледная грудь тяжело вздымалась и опадала.

Ну и хорошо, что отошел. Пусть воины и не желали мальчику зла, он все равно был в опасности. Несчастные случаи, особенно во время схватки, никто не отменял.

Миг спустя один из людей бросился на нее, другой метнулся к ребенку. Ашильд развернулась и, описав хвостом дугу, впечатала нападавшего в стену. Послышался приятный хруст, брызнула кровь. Походя она сбила с ног второго, а после довершила дело, опустив на него огромную когтистую лапу и с легкостью раздавив ему череп, как дыню.

Итак, один мертв. Другой, влетевший в стену, оглушен и выведен из строя... хотя, возможно, тоже мертв, если судить по остекленевшим глазам.

Но осталось еще десять. Слишком много.

Тем более что воины, наученные горьким опытом, больше не стремились наступать поодиночке.

С боевыми криками они дружно набросились на нее. Слишком много сразу, даже несмотря на ее силу и огромные размеры, однако Ашильд не собиралась сдаваться без боя. В прежние времена, будучи моложе и сильнее, она, возможно, даже справилась бы с ними, но теперь, ослабев из-за потери партнера и недостатка пищи, намеревалась хотя бы кого-то потрепать.

Они обрушились на нее огромной волной, навалились все разом, принялись карабкаться по телу, нанося удары, вонзая мечи всюду, куда дотягивались их стальные клинки. Однако все раны были несерьезными – со временем заживут.

Ревя и извиваясь, Ашильд кружила по пещере, сбрасывала нападавших... Однако после очередного разворота наткнулась прямо на лезвие. Не стальное, нет. То самое, которое могло смертельно ее ранить.

Вот она, ее погибель: не сталь, даже не меч – топор из драконьей кости. Именно таким оружием поражали драконов в эпоху Истребления. А теперь, после стольких лет, смерть настигла и ее. Лезвие вонзилось глубоко в грудную клетку. Кость соприкоснулась с костью.

Ашильд замерла, глядя прямо на главного воина, своего палача. Его глаза казались столь глубокими, бездонными, что она тонула в них, погружалась, словно в трясину, затягивавшую ее на дно.

Потом драконица взглянула на застрявший в теле топор. Из раны струилась кровь, мерцая пурпуром вокруг белого, как мел, лезвия, оставляя на нем дорожки.

Воин радостно оскалился и поудобнее перехватил рукоять; на его губах пузырилась слюна, попадая и на бороду. С торжествующим рычанием он вонзил лезвие глубже, дробя кость, раскалывая на части, раскрывая ее грудную клетку.

В ушах зашумела кровь, походя на рокот далекой реки. Ашильд взглянула вниз, на мерцающую фиолетовую жидкость, которая, словно вода из дырявого бурдюка... вытекала из ее тела. Ей вдруг стало холодно. Холоднее, чем в самую лютую зиму на ее памяти. Она открыла пасть, чтобы снова зарычать, но на этот раз из горла вырвался лишь жалобный писк, тихий и слабый, как у дрожащей мыши. Дыхание слабело, и вскоре Ашильд уже судорожно хватала воздух.

Воин растянул губы в улыбке, и морщинки вокруг его глаз собрались складками, стали глубже.

– Твое время истекло. Нет смысла сопротивляться. Тебе конец.

У нее подкосились лапы, не в силах больше держать столь крупное, массивное тело, и Ашильд с глухим стуком рухнула там же, где стояла. Земля под ней сразу стала влажной, напитавшись вытекающей из ран кровью.

Воин рванулся вперед и удивительно ловко для столь немолодого мужчины вскочил ей на спину. Воздух вырывался из ее открытой пасти, паузы между вдохами становились все длиннее.

Она уже не могла ни бороться, ни сопротивляться, ни просто двигаться.

Тело обмякло, сломалось, не способное больше ей служить.

Даже веки казались налитыми свинцом, но Ашильд изо всех сил старалась держать глаза открытыми. Воин потянулся вперед и вцепился в один из шипов вокруг морды, дернул за него, вынуждая запрокинуть голову, обнажая самую уязвимую плоть. Одним рывком сорвал с ее шеи ожерелье. Блеснул черный опал, который подарил ей Сигурд. Вот и еще одно украшение сгинуло, потеряно навсегда.

Ашильд не закрывала глаз, понимая, что это конец. Как он и сказал... ее время истекло.

Ее, но не ее племени.

Они выжили. И будут продолжать жить.

На нее внезапно снизошел покой. Ашильд словно бы стала легче, бодрее, воспарила над собственным телом. Она блуждала взглядом по алчным лицам воинов, которые, с диким блеском в глазах вцепившись в рукояти оружия, ничем не отличались друг от друга.

Наконец она увидела, что искала, – своего ребенка. Малыш явно выглядел сбитым с толку, и Ашильд, глядя прямо на сына, пожелала ему не бояться, попыталась передать силу и уверенность в том, что все будет хорошо.

С ним все будет хорошо.

Даже без нее он вырастет сильным и смелым.

Ее все сильнее охватывало умиротворение, растекаясь по всему телу, проникая во все клеточки, заполняя пустоты и заглушая боль.

Его образ – последнее видение в жизни – она заберет с собой, и осознание этого дарило удовлетворение, пусть даже ему пришлось стать свидетелем ее убийства. Ашильд лишь надеялась, что время будет к нему милостиво и сотрет из детской памяти эти воспоминания, смоет их, будто очищающим дождем. Он еще так мал. И все забудет. В том числе и ее.

Отрадная мысль, но тем не менее причиняющая боль.

Ашильд глубоко вздохнула.

Малыш смотрел на нее льдисто-серыми глазами, лопоча что-то нечленораздельное.

Она закатила глаза, глядя на оседлавшего ее старого воина. Он считал ее всего лишь неразумным животным, не имеющим сердца, не способным ни любить, ни мечтать, ни связно мыслить. Краем глаза Ашильд уловила во мраке блеск топора, который он занес высоко над головой.

Что ж, время пришло.

Усилием воли она вновь перевела внимание на сына. Несмотря на то что ей осталось жить всего несколько мгновений, Ашильд не чувствовала страха, ни о чем не сожалела, не хотела прожить жизнь иначе. Одно это уже было благословением.

Она думала только о... них. Не о себе. Не о своей жизни.

О своих мальчиках.

Она отвела взгляд от одного и принялась искать... второго. Он всегда держался поблизости. Сейчас ей нужно еще раз взглянуть на них обоих.

Вскоре она его заметила. Маленький скалолаз Вэтр, забравшийся высоко на стену логова, притаился на выступе, который вел в другую комнату, любимое место для его исследований. Этот мальчик – ее дикарь, искатель приключений – был смелее брата-близнеца, предпочитавшего держаться к ней поближе.

Теперь он прятался от посторонних, глядя на нее широко распахнутыми глазами.

Ашильд переводила взгляд с одного на другого и обратно. Ее мальчики, представители драконьего племени, которые и были, и не были драконами. Но в любом случае они принадлежали ей. Навсегда.

Она больше ни на что не обращала внимания – ни на этих мерзких воинов, ни на свою неминуемую смерть. Все это уже не имело значения.

И когда топор со свистом опустился на шею драконицы, она отринула все и растворилась в своей любви к сыновьям, позволила ей поглотить себя без остатка, запечатлеться в ней... в той сущности, которой ей предстояло стать.

«Они выживут. Они будут жить дальше», – промелькнула последняя мысль.

Миг спустя ее голова отделилась от тела.

Глава 1

Тамсин

Спустя год жизни в Скалогорье

Удар пришелся мне прямо в висок.

Болезненно отдался в голове, так, что ноги чуть не подкосились. Я привыкла к насилию, однако все, что мне приходилось выносить в роли девочки для битья, оказалось мелочью по сравнению с этим последним годом, полным изнурительной, бесконечной боли, крови, потерь и одиночества.

Зубы клацнули, впиваясь в язык. Во рту появился медный привкус, оседая на зубах и языке. Повернув голову, я выплюнула кровь, и мерцающая субстанция приземлилась в грязь. Это зрелище меня уже не трогало. Вот только кровь – моя гребаная кровь – была фиолетового цвета. Хотелось надеяться, больше никто этого не заметил.

Борясь со звоном в ушах, я попыталась сохранить равновесие. Если упаду, они набросятся на меня, как стая волков, и все будет кончено.

Ни за что на свете!

Отбросив с лица волосы, я приготовилась к продолжению. О том, чтобы остановиться, собраться с мыслями и перевести дыхание, речи не шло. Стоит замереть, и меня тут же достанут.

Я мысленно встряхнулась, решив во что бы то ни стало удержаться на ногах. До боли стиснула зубы, преодолевая неприятные ощущения и удерживая тело в вертикальном положении, и взглянула прямо на нападавших.

Всего двое. Парнишка был младше меня по возрасту, но заметно крупнее, с широким лицом, его лоб и подбородок напоминали затупленные грани скалы. Сильный и непоколебимый, как самые старые деревья в Скалогорье, чьи толстые корни тянутся во все стороны, глубоко уходя в зазубренные горные склоны. Пульсирующая боль у меня в голове как нельзя лучше свидетельствовала о его силе: я до сих пор ощущала отдачу от удара массивного кулака, впечатавшегося мне в лицо.

Он рванулся вперед так быстро, что я с трудом успела заметить это движение. Проклятье! Обычно моя скорость давала преимущество, но этот парень носился из стороны в сторону как ветер, едва касаясь ногами земли.

Вторая противница приближалась медленно. Кроткая, безобидная на вид малышка с невинным личиком и милыми орехово-бронзовыми глазами, в которых читалась мягкость.

Вот только внешность – обманчивая штука.

Самые жестокие и дикие качества зачастую скрываются в тех, кто на первый взгляд ничем не выделяется. За прошедшее время я твердо усвоила: никогда не стоит недооценивать противника.

В этом мире все не так, как кажется. Несмотря на множество видов драконов, порой именно самые мелкие и прекрасные, с очаровательными глазками таких цветов, о существовании которых я и не подозревала, оказывались самыми смертоносными.

Безопасность – это иллюзия. Враг всегда остается врагом, а друг в любой момент способен обратиться против тебя. Случившееся у нас со Стигом – лучшее тому доказательство. Я ошиблась, доверившись ему, и поплатилась бы за это жизнью, если бы не Фелл.

Фелл.

Как и всегда, когда я вспоминала о нем, горло перехватило, к глазам подступили слезы, в носу защипало, а грудь пронзила тупая боль. Фелл спас меня и раскрылся передо мной, показав, каков он на самом деле, обнажив свою суть и душу.

Его воспитывали в убеждении, что драконы – настоящие чудовища, однако он, даже не подозревая о своем истинном происхождении, все равно спас мне жизнь.

Вот только теперь это не имело значения.

Я никогда не узнаю, кем мы могли бы стать друг для друга.

Нам не дано быть вместе, для нас не существует будущего. Эта потеря оставила в душе незаживающую рану, боль от которой добавлялась ко всем тем мучениям, что мне приходилось выносить каждый день.

И все же я продолжала жить, потому что так хотел бы Фелл.

Я не могла сдаться и все бросить.

Каждый день мне приходилось бороться. Выносить постоянные тренировки, готовиться к настоящим битвам. Я с этим смирилась, приняла, что мне нужно научиться быть собой.

И решительно, целеустремленно делала все, чего требовала от меня жизнь в стае. Выполняла возложенные на меня обязанности, добровольно соглашаясь помогать даже больше, чем от меня ждали, участвовала в тренировках, сражалась до крови. Изматывала себя до тех пор, пока не начинали гореть огнем и дрожать даже те мышцы, о существовании которых я прежде и не подозревала. Иначе было нельзя. Мне требовалось проявить себя.

Каждую ночь я, закутавшись в меха, проваливалась в глубокий всепоглощающий сон, почти граничащий со смертью, а по утрам просыпалась и начинала все сначала, сражалась бок о бок с теми, кто относился ко мне – девочке, выросшей среди людей, – с недоверием и настороженностью, со своими собратьями, которые до сих пор казались мне чужими.

И все же мое место было именно здесь. Даже без Фелла, о котором мне всегда напоминал крестообразный шрам на ладони.

Едва девушка бросилась ко мне, я забыла о боли. Мгновенно крутанувшись, увернулась от нее. Парень тут же воспользовался шансом. Эти двое действовали сообща, ни капли меня не жалея. Они постоянно тренировались со мной, и в какой-то момент попросту решили объединить усилия.

В этой стае меня считали пришлой, той, чье место где-то в стороне от остальных. Вряд ли это когда-нибудь изменится. Местные драконы ни за что не забудут, откуда я взялась.

Союз этих двоих, как обычно, принес плоды. В схватке один на один я могла выстоять против любого из них, но сражаться против команды у меня не хватало сил. Впрочем, кто тут говорил о справедливости? Численный перевес не считался оправданием для проигрыша на арене – ведь в реальной жизни соперники уж точно не будут вас щадить.

Воспользовавшись тем, что я отвлеклась на девушку, парень бросился на меня и с разгона повалил на землю, прижал крупным телом к земле и торжествующе ухмыльнулся. Кончики его человеческих зубов были заострены, больше напоминая клыки.

– Не такая уж ты и крутая, огнедышащая! – выдохнул он мне в лицо.

Кожа парня покраснела от смеси восторга и напряжения. Более того, она постоянно менялась, то превращаясь в красно-золотистую мерцающую шкуру дракона, то вновь сменяясь обычной человеческой кожей, будто он никак не мог определиться, кем быть – драконом или человеком.

Он уже решил, что победил меня, взял верх.

Тяжело сглотнув, я попыталась подавить огонь, который, как и всегда, грозил вырваться наружу – живущее внутри меня пламя обладало собственной волей.

Сдаваться я не собиралась. Извиваясь под противником, я попыталась сбросить его с себя. Однако он схватил мою косу, змеей извивавшуюся в грязи, намотал на руку и несколько раз ударил меня головой о землю.

Перед глазами заплясали разноцветные пятна. На мгновение мир потемнел и лицо моего противника исчезло. Я заморгала, пытаясь прояснить зрение. Парень самодовольно изогнул губы, в его глазах появился неистовый блеск. Да, он определенно уже уверовал в победу.

Что ж, придется его разочаровать.

Я давно перестала быть той девочкой для битья, которая присоединилась к ним год назад. За это время я многому научилась, обрела твердость, сделалась умнее – чему немало поспособствовали боль и потеря. Такие вещи не проходят бесследно. После них ты либо чахнешь и умираешь, либо двигаешься дальше, становясь лучше, взрослее, крепче, превращая мягкое подбрюшье в жесткий панцирь.

Я обмякла под противником, безвольно уронив руки по бокам и раскрыв пальцы, будто распускающиеся лепестки. Такая слабая, уязвимая. Нежное горло, открытое навстречу летящему лезвию.

Он тут же расслабился, перестав давить всем телом, выпустил волосы, прекратил сжимать меня как в тисках.

– Ты побил ее! – откуда-то поблизости прокричала девушка.

Парень торжествующе фыркнул и, по-прежнему сидя на мне, чуть откинулся назад.

Я резко подпрыгнула, скидывая его с себя, и вскочила на ноги.

Девушка уставилась на меня, разинув рот. Прежде чем она успела как-то среагировать, я ударом ноги в лицо отправила ее на землю. Зрители дружно застонали.

Я развернулась, готовая разобраться с парнем. Он уже поднялся на ноги, яростно потрясая кулаками. В его глазах вспыхнуло пламя, зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели.

Осознав, что последует дальше, я поспешно отскочила в сторону. Миг спустя рядом с моей головой пронесся поток огня, испепеляя выбившиеся из косы пряди.

Упав на землю, я перекатилась в сторону. Ко мне снова летел огонь, похожий на голодного жадного змея, на непрерывный губительный поток, опаляющий плоть. Лицо уже горело, обожженное ухо вопило от боли.

Внезапно на ринге появился кто-то еще, принеся с собой порыв ветра.

Я замерла, тяжело дыша. Жар исчез, больше не обжигая ни воздух, ни меня.

Новый боец, еще более крупный, бросился на парня, сбил его с ног и погасил огонь ледяным туманом, который волнами исходил от него, а затем склонился над моим поверженным соперником. Длинные пряди серебристо-лунных волос, стянутые на затылке кожаной лентой, ничуть не мешали видеть его красивое мужественное лицо с резко очерченным подбородком и льдисто-серыми, пронизывающими холодом глазами.

Проклятье! Его лицо так походило на лицо Фелла. И все же это был не он. Их сходство каждый раз поражало меня, как удар под дых, выбивая воздух из легких, мешая нормально дышать. О, как же меня это бесило!

Не Фелл.

Вэтр.

– Хватит! – громко крикнул он, и это слово эхом отразилось от стен пещеры, в которой мы находились.

Вэтр, даже если отбросить его титул вожака, сам по себе выглядел внушительно. Он принадлежал к теневым драконам – как и Фелл, хотя последний даже не подозревал об этом. Ему попросту не дали возможности исследовать эту сторону своей сущности и узнать, что он обладает способностью в равной степени затенять как воздух, так и разум.

Туман, казалось вечно окутывавший Фелла и его воинов в Борге – и появившийся в комнате во время церемонии узаконивания брака, – исходил от самого Фелла, являлся его частью, его силой, его драконьей способностью. Магия жила у нас в крови. Ею обладали все драконы – одни в большей, другие в меньшей степени.

Парнишка, съежившийся на земле возле ног вожака, внезапно перестал казаться таким уж большим и устрашающим.

– Ч-что я с-сделал, Вэтр?

Вожак наклонился, оказавшись с ним нос к носу, и схватил парня за горло.

– Я предупреждал: никакого огня. Ты не понял указаний? Или я не ясно выразился, Нэйден?

Вэтр обвел взглядом десяток зрителей, жадно наблюдавших за разворачивавшейся драмой.

Все они ждали окончания поединка, чтобы самим выйти на ринг, однако представшее перед ними зрелище полностью завладело их вниманием. В ответ на заданный Нэйдену вопрос все дружно кивнули, даже Керстин, которая, тяжело дыша от напряжения, по-прежнему сидела на земле, куда я отправила ее ударом ноги. Она пощупала свой нос, словно проверяя, на месте ли он, и дерзко подмигнула мне, будто говоря: «Здорово ты со мной разделалась».

Нэйден, кипя от злости, озирался по сторонам. Его медного оттенка кожа стала ярко-красной, почти сливаясь по цвету с золотисто-рыжими волосами, не так уж сильно отличавшимися от моих собственных. Судя по всему, он ожидал, что остальные члены стаи встанут на его сторону.

– Это несправедливо! – воскликнул он, походя сейчас на пятнадцатилетнего подростка. Может, ему было даже меньше – точно не скажу. Всего в стае насчитывалось двадцать девять драконов, но я как-то не стремилась запоминать информацию о них. – Почему нельзя пользоваться своими способностями? Разве в бою мы не должны прибегать ко всем доступным средствам?

– Пора бы тебе уже понять, как и всем прочим... – Вэтр обвел собравшихся ледяным взглядом. – Мы должны уметь сражаться в человеческом обличье. Не всегда уместно раскрывать, что мы драконы.

Обнаженный по пояс Вэтр – совсем недавно он сам сражался на ринге – расправил плечи и начал медленно поворачиваться на месте, встречаясь взглядом с каждым из присутствующих.

Он, как и Фелл, обладал внушительной фигурой – широкоплечий, мускулистый, выше шести футов ростом. Раньше я сказала бы, что у него тело воина – именно так и подумала о Фелле, когда впервые его увидела, – но теперь поняла свою ошибку. И у Фелла и у Вэтра было тело дракона, замаскированного под человека.

Большую часть времени мы проводили в людском облике, являвшемся для нас основным – именно в нем все мы появились на свет, – однако дракон, пусть и невидимый, всегда пребывал рядом. Плавал у самой поверхности, будто гадюка, готовый вынырнуть по первому зову.

Все дружно кивнули и пробормотали, что поняли мысль Вэтра... и подчинились ему. Все, кроме Нэйдена.

– А почему ты не злишься на нее? – буркнул мой недавний соперник. – Она до сих пор не умеет контролировать свою кровь. Разве это не так же важно? Ты ведь сам учил нас, что, пребывая в человеческом обличье, нельзя показывать нашу драконью кровь? – Нэйден указал на неопровержимое фиолетовое доказательство, которое я выплюнула на арену.

Знала же, эта ошибка еще выйдет мне боком, только и представить не могла, что распекать меня станет этот сопляк.

Я с трудом сглотнула. Руки чесались от желания хорошенько врезать Нэйдену за то, что ткнул меня носом в мою слабость, в мой провал – да еще сообщил о нем Вэтру, – но в целом он был прав. Как бы сильно я ни старалась, умение влиять на собственную кровь, сохраняя ее красной в человеческом обличье, давалось мне с трудом. Остальные овладели им, поскольку полностью контролировали себя и свою драконью форму, я же, хоть и многому научилась, умела пока далеко не все.

– Пока она это не усвоит, какой от нее толк?

Нэйден, вызывающе сверкнув глазами, поднялся с земли, подошел ко мне и сплюнул под ноги, чуть не задев носок моего ботинка.

А вот это он зря.

Вэтр, зарычав, схватил парня за горло и швырнул в дальний конец ринга. Нэйден с криком приземлился прямо на камни.

– Да будет тебе, Нэй, – укоризненно проговорила Керстин. – Ты злишься, потому что не смог справиться с ней без огня. – Девушка пожала плечами. – Радуйся, что она в ответ не пустила струю пламени в тебя.

– Я ее не боюсь! – Нэйден одарил меня полным ненависти взглядом.

Он поднялся на ноги, сделал шаг и заметно поморщился: видимо, воспитание Вэтра не прошло для него бесследно.

Вэтр угрожающе шагнул к парню.

– Не боишься? А меня? Меня ты боишься, щенок?

Нэйден вздрогнул и отпрянул – весьма красноречивый ответ. Он прекрасно понимал – как и все мы, – что с Вэтром ему не тягаться. Он мог нападать на меня, но против вожака пойти не осмелится.

– Она не такая, как мы, – уже тише продолжил Нэйден, видимо все еще считая, что сумеет убедить Вэтра. – Она выросла с ними. – Он махнул рукой в сторону широкого проема, служащего выходом из зала с тренировочной ареной, указывая на другой мир, который лежал за пределами стаи, за пределами Скалогорья... на юге. Там было царство людей, мой бывший дом. Пентерра.

И вновь он не ошибся. Я действительно выросла там и до сих пор вспоминала об этом месте как о доме. Совсем недавно жить там казалось правильным и естественным; меня окружали семья и друзья... Стиг. Я прогнала воспоминания о нем, запихнула их поглубже. Он стал для меня еще одной потерей, о которой больше не имело смысла сожалеть.

– Теперь она одна из нас, – стиснув зубы, бросил Вэтр.

Я вздрогнула от его слов.

«Теперь она одна из нас».

Он это серьезно? Я старалась заслужить место в стае с тех пор, как оказалась здесь, не жалея на это ни времени, ни сил.

– Послушайте меня, – продолжил Вэтр, обводя всех угрожающим взглядом. – Мы нужны ей так же сильно, как и она нам. Мы все нуждаемся друг в друге, и я не потерплю разногласий в наших рядах. У нас и так достаточно противников, стремящихся нас уничтожить. – Он махнул рукой, указывая на мир за пределами пещеры.

«Мы нужны ей так же сильно, как и она нам».

За все время жизни здесь я ни разу не слышала, что кому-то нужна. Как правило, местные – в лучшем случае – относились ко мне с холодной сдержанностью, а по большей части просто одаривали презрительными взглядами.

Я выжила, но вовсе не преуспела. Как я ни старалась, наладить здесь жизнь оказалось нелегко. Я постоянно чувствовала, что умираю изнутри, задыхаюсь, как выброшенная на берег рыба, а тело борется и содрогается, пытаясь выжить. Но это никого не волновало, поскольку всем тут было на меня плевать.

Нэйден с мрачным видом сжал губы, словно боясь, что не сумеет сдержаться и опять заговорит.

– Иди, – с неожиданной усталостью в голосе велел ему Вэтр и указал в сторону коридора, ведущего с арены. – Подожди меня в штабе. Я назначу тебе подходящее наказание.

Нэйден направился к выходу, но перед этим одарил меня обвиняющим взглядом. Великолепно. В воздухе еще витал щекотавший ноздри запах гари.

Со вздохом я поднялась на ноги и вытерла руки о штаны. Сглотнула, сделала вдох, выдох, смахнула с лица пряди, выбившиеся из растрепанной косы.

Мимоходом задела пальцами лоб. Несмотря на холодный воздух внутри пещеры, на нем выступили капли пота. Я все еще не остыла после напряженной схватки и столкновения с опасностью. Внутри меня тлел огонь. Следуя указаниям, во время боя я его сдерживала... Но он тек по венам, стремясь вырваться на свободу и убежать.

Вэтр бросил на меня взгляд и, резко помрачнев, направился ко мне через ринг. Встал рядом и долго, оценивающе рассматривал с ног до головы серебристыми глазами – такими же, как у Фелла, и все же другими. Глаза Фелла были теплее. Эти походили на лед.

– Ты ранена? – требовательно спросил он.

– Н-нет, – дрожащим голосом пробормотала я, потом попробовала еще раз, и слово прозвучало громче. – Нет.

Я выдержала его пристальный взгляд.

«Никогда не отводи глаза, не вздрагивай, не выказывай страха... точно так же, как перед хищником».

Чувствовать страх – это нормально, но никогда нельзя его проявлять. Здесь все были хищниками, все до одного.

Включая и меня.

Вэтр, явно недовольный, потянулся ко мне, скользнул холодными пальцами по подбородку, приподнял лицо. Я изо всех сил постаралась не отступить, выказывая храбрость, которой на деле не чувствовала. Рассматривая меня, он что-то тихо неодобрительно пробурчал, на что я никак не отреагировала.

Именно так я всегда и поступала: притворялась храброй, надеясь добиться их признания. Притворялась, чтобы не расклеиться окончательно. Раз уж мне приходилось жить среди незнакомцев и во всем на них полагаться, по-другому не получалось.

Я никогда не подавала виду, что потеря Фелла меня сломила. Ведь сломанные вещи... ну кому они нужны? Их никто не ценил, не дорожил ими, не окружал заботой. Их попросту выбрасывали, как мусор. Я же, несмотря ни на что, решительно настроилась здесь выжить. Фелл бы этого хотел – в противном случае не стал бы так рисковать ради меня.

Вэтр коснулся выбившейся пряди волос с правой стороны лица – точнее, того места, где когда-то находилась выбившаяся прядь, спадавшая до самой щеки. До того, как ее сжег Нэйден.

Он пригладил оставшийся пучок коротких волос, и я, нахмурившись, подняла руку к голове, чтобы пощупать самой, чуть не задев при этом пальцы Вэтра.

Прямо возле уха раздался грубый, царапающий звук, когда он растер обгоревшие остатки между кончиками пальцев. Выпустив волосы, Вэтр вдруг мягко провел большим пальцем вниз по моему виску. Я слегка вздрогнула, когда обожженная кожа отозвалась болью. В противном случае я бы не отреагировала на его прикосновение.

Вэтр отстранился, показав испачканный черным пеплом большой палец.

– Он обжег тебя! – прорычал вожак, бросив взгляд в ту сторону, куда убежал Нэйден.

На миг его зрачки дрогнули и сузились до вертикальных щелок.

Парнишке повезло, что он уже убрался отсюда, иначе Вэтр непременно вновь обрушил бы на него свой гнев.

В мыслях тут же всплыли возможные наказания, которые вожак мог наложить на Нэйдена, отчего настроение лишь ухудшилось. Парень и так меня не слишком жаловал, теперь же... Нэйден – тоже огнедышащий, единственный во всей стае. Нам необходимо найти общий язык, ведь во время сражений, как ни крути, придется действовать сообща.

Я отступила назад, отстраняясь от прикосновений Вэтра.

– Ничего страшного, пройдет. К завтрашнему дню буду в норме, – поспешно напомнила я, не желая раздувать из случившегося ненужную проблему.

Я и так выделялась среди членов стаи. Не хватало еще, чтобы вожак поднимал шум и назначал наказания из-за какой-то незначительной раны.

Я выдержала ледяной взгляд Вэтра, давая понять, что со мной все хорошо.

Наконец он смягчился и коротко кивнул. Я выдохнула, радуясь, что вопрос закрыт. Тем более что мне не первый раз здесь доставалось: на земляной пол арены пролилось уже достаточно много моей крови.

Остальные, казалось, тоже расслабились.

– На сегодня хватит, – объявил Вэтр, еще раз окинул ледяным взглядом арену и снова повернулся ко мне.

Он долго вглядывался в меня, не выказывая никаких эмоций, потом развернулся и зашагал прочь – видимо, разбираться с Нэйденом.

А я, в полной мере ощутив на себе тяжесть негодующих взглядов невольных зрителей, сделала глубокий вдох, согнула пальцы и погладила внутреннюю сторону ладони, метка на которой всегда дарила утешение, ощущение того, что я не одинока, что с кем-то связана, даже если и не по-настоящему.

Глава 2

Тамсин

Хорошо, что у меня была собственная комната – единственное место во всех пещерах стаи, которое принадлежало только мне. Здесь я могла побыть одна без необходимости притворяться и казаться сильной, могла свободно вздохнуть или пасть духом, и мне не требовалось никого из себя изображать – ни дракона, ни человека. Тут я просто была собой.

В комнате стояла низкая кровать, покрытая изысканными мехами. В деревянном сундуке помещались все мои скудные пожитки – да и те выделили мне уже здесь. Я ничего не принесла с собой. Единственное, что было по-настоящему моим, – ожерелье, подарок Фелла, приятной тяжестью висящее на шее. Только оно у меня и осталось. И еще воспоминания о нем, о биении его сердца, отдающегося у меня в ладони... которое так и не исчезло. Возможно, оно останется со мной навсегда, одновременно мучая и даря утешение.

В спальне имелись все удобства, не хватало лишь окна с видом на внешний мир. Впрочем, здесь и без того было на что посмотреть. На каменных стенах сверкали яркие драгоценные камни всех форм и оттенков, выложенные в виде узоров, разбрасывая отблески красок по всему помещению.

Ночь за ночью легкий танец радужных огней пронизывал темноту. Они походили на живые искры, и я, зачарованная, поднимала руку, шевелила пальцами, словно пытаясь поймать этот свет, впитывала энергию, которую излучали драгоценности, упивалась ею. И меня наполняла магия, качала нежно, будто на волнах, помогала погрузиться в сон, излечивала все мелкие раны, как на теле, так и в душе.

Ну, почти все.

Отсутствие Фелла терзало меня до сих пор. Эта рана никогда не заживет полностью – точно так же, как не отрастет оторванная конечность, – но я сама, даже если бы могла, ни за что не избавилась бы от этой боли.

Он по-прежнему находился здесь, во мне, его сердце быстро и уверенно билось в моей ладони, где смешалась наша кровь. Эту связь не оборвала, не погасила даже смерть.

В самом начале, год назад, я считала это знаком, что он жив, и надежда сияла в моей груди как солнечный свет, пробиваясь сквозь тьму, сквозь пелену, которую набросила на меня его смерть... Вэтр с Феллом отправились в пещеру, где родились, ставшую местом гибели их матери. А вернулся Вэтр один. Рухнув на пол, я с ужасом наблюдала, как он приближался... Такой израненный и окровавленный, что я не сразу его узнала. Застыв на месте, я лишь лихорадочно шарила глазами по сторонам, до боли вглядывалась в пространство, пытаясь за фигурой Вэтра – или сбоку от нее – увидеть Фелла...

Но Фелл не появился.

Вокруг расплывались силуэты незнакомцев, встревоженных ранами Вэтра, готовых ему помочь.

– Они... расправились... с ним, – тяжело выдохнул Вэтр, и его слова пронзили меня насквозь.

На несколько мгновений я перестала сознавать себя.

«Они. Расправились. С ним...»

Вэтр вернулся без Фелла, потому что Фелла больше не было.

Он погиб, умер.

Все эти мысли вяло крутились во мне, будто шарики, катящиеся по бесконечному кругу, пробегая его раз за разом в поисках конца, дома, места, где можно остановиться и отдохнуть.

В тот день я долго лежала на холодном каменном полу. В просторном зале для собраний царила оживленная атмосфера, навевая воспоминания о Большом зале во дворце Пентерры – разве что сейчас мы находились в пещере, одной из многих, образующих целую сеть, лабиринт. Местный зал заполняли столы, стулья и скамьи с украшенными кисточками подушками, а среди всего этого, вялая, недвижная и молчаливая, будто труп или ненужная вещь, валялась я.

Прикусив щеку изнутри, я ощутила во рту медный привкус крови, хотя даже не почувствовала боли от укуса.

Неподалеку горел очаг – с каменным желобом, тянущимся далеко вверх, к каменному потолку, и дымом, выходящим наружу через одно из специально проделанных вентиляционных отверстий. Тепло от огня касалось моего лица, однако мне было холодно. Очень холодно. Холод, казалось, пробирал до глубины души, где уже не осталось ни крупицы тепла.

В какой-то момент я все-таки очнулась от оцепенения, вызванного потрясением и горем, несколько раз моргнула и словно скинула с себя оковы сна, кошмара или заклятия – вот только не было ведьмы, которую я могла бы обвинить в своих несчастьях. Конечности вновь обрели способность двигаться. Я поднялась на ноги, выпрямилась и, пошатываясь, побрела сквозь пещеры, служившие для стаи домом.

Тогда я мало что знала и о драконах, и о стае. Не представляла, сколько их, не ведала их имен. Для меня они были лишь скоплениями лиц и тел, мимо которых я проходила. Безошибочно я узнавала здесь только Вэтра, как две капли воды похожего лицом на своего брата. Именно он нашел нас и привел сюда. И он же мог тогда дать так нужные мне ответы.

Поэтому необходимо было отыскать, куда после возвращения увели его, обремененного ранами и трагедией, собратья-драконы.

Мне никто не помог, не указал нужного направления. Казалось, меня вообще не замечали, пока я не добралась до входа в его комнату, не растолкала тех, кто с тревогой толпился у его двери, и не ворвалась в спальню. Бренна как раз обрабатывала раны, которые он получил, сражаясь с другими драконами, убившими Фелла и пытавшимися убить его самого.

Фелла убили.

Эта мысль пронзила меня, круша все защитные барьеры на своем пути, причиняя такую боль, что я напрочь забыла об инстинкте самосохранения, хотя собравшиеся вокруг члены стаи были скорее животными, чем людьми, магическими существами, в присутствии которых следовало проявлять больше осторожности.

Я скользнула взглядом по его израненному телу, и к горлу подступила желчь. Позже я узнала, что повреждения, нанесенные драконами, заживали дольше и тяжелее, чем все прочие. Драконьи когти были не менее опасны, чем оружие, изготовленное из драконьих костей, и нанесенный ими сильный удар мог даже убить соперника. Судя по лицу Бренны, раны Вэтра относились к потенциально смертельным. Наверное, следовало проявить уважение и уйти, вот только мне требовалось знать всю правду.

И пока Вэтр корчился в руках целительницы, я требовательно спросила:

– Что с Феллом? Что с ним случилось?

Бренна поднесла к губам Вэтра бутылку, и он отхлебнул вина из зеленики, которое – как я опять же узнала позже, – помимо опьяняющих, обладало и целебными свойствами.

– Уберите ее отсюда! – громко выкрикнул кто-то из толпы.

Остальные подхватили возглас, и чьи-то грубые руки схватили меня и потащили прочь из комнаты. Вдогонку мне неслись злобные крики, иголками впивавшиеся в плоть.

– Не следовало пускать сюда этих двоих. Они не такие, как мы.

– Он сам туда пошел... сам хотел взглянуть! За что и поплатился!

– Скатертью дорожка. Он это заслужил.

Пропуская мерзкие слова мимо ушей, я принялась вырываться и вскоре сумела высвободить руку.

– Я еще чувствую его! – закричала я, размахивая рукой, на ладони которой навсегда остался крест. – Чувствую его вот здесь! Он не может быть мертв!

Они будто не слышали. Кто-то обхватил меня за талию и вздернул вверх, готовый вынести из комнаты.

– Оставьте ее! – Голос хлестнул по воздуху, будто кнут.

Меня тут же отпустили.

На нетвердых ногах я шагнула вперед, чувствуя себя столь же дикой и свирепой, как мужчина на кровати. Я взглянула ему прямо в глаза. Дрожащие зрачки окружали изморозь и лед.

Вэтр, с трудом сев, внимательно посмотрел на мою руку. Даже несмотря на слабость, он производил сильное впечатление. Мускулистую грудь покрывали пятна фиолетовой крови, между которыми виднелась чистая кожа, то оборачивающаяся перламутрово-серебристой драконьей шкурой, то вновь становясь обычной, человеческой.

– Это связь, – процедил он сквозь зубы и резко тряхнул головой, будто подтверждал ее истинность с неохотой. – Мне... жаль.

Прерывисто вдохнув, он закашлялся и упал обратно на кровать.

Хотя недавний приказ не трогать меня прозвучал твердо и властно, в его голосе слышалось сожаление. Этот незнакомец, так похожий на Фелла, сочувствовал моей боли, пусть даже в это время боролся с собственной.

Он скорбел о потере брата, которого только что обрел.

Все это казалось ужасным, чудовищно неправильным.

Отчаянно не желая верить в случившееся, я подошла ближе, протянула руку с крестообразным шрамом на ладони и принялась убеждать Вэтра, что Фелл наверняка жив, ведь я его до сих пор чувствую.

На лице вожака ярко выделялись четыре свежие раны от драконьих когтей, уже умело зашитые с помощью иголки и нитки; края некогда разорванной плоти еще покрывала фиолетовая кровь. Попади дракон чуть выше, и Вэтр остался бы без глаза, восстановить который не смог бы даже с нашей регенерацией.

Еще одна крайне неприятная и глубокая рана виднелась на плече – такую с легкостью не зашьешь. Ее края расходились настолько широко, что сквозь разодранные ткани виднелась кость.

От этого зрелища скрутило желудок, но я упрямо осталась на месте, протягивая к нему ладонь – будто в глубине души верила: стоит ему хорошенько разглядеть этот шрам, оставшийся после того, как мы с Феллом смешали свою кровь, и все встанет на свои места.

Едва взглянув на мою руку, Вэтр с опаской посмотрел на снадобье из трав, которое приготовила Бренна, потом снова повернулся ко мне.

– Связь крепка, – пробормотал он, словно это все объясняло.

– Она может жить даже после гибели тела, – рассеянно добавила Бренна, поднося горсть зеленой массы к лицу Вэтра.

Я недоуменно переводила взгляд с одного на другую и обратно. Они словно говорили на другом языке.

Бренна принялась наносить зеленую мазь ему на лицо, и вскоре Вэтр зашипел, дугой выгибаясь на кровати. Взгляд стал диким, серебристо-серые радужки дрогнули, зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели.

Она тут же цыкнула на него:

– Нужно залечить эти раны как следует. Ты же не хочешь испортить свою милую мордашку шрамами?

Он отстранился от нее и издал звук, похожий на рычание.

– Мне плевать, как я выгляжу, Брен.

– Серьезно? А мне не плевать. Не хочу смотреть на твое покрытое шрамами лицо, сознавая, что могла бы все исправить. Так что хватит вертеться.

Я скользнула взглядом по его истерзанному телу, и при мысли о том, как, должно быть, мучился Фелл, к горлу подступила тошнота. Наверняка драконы сделали с ним то же, что и с Вэтром.

– Эй, – хрипло окликнул он меня.

Я перевела взгляд на лицо Вэтра. Он уже выглядел спокойным, зрачки округлились, приобретя вполне человеческий вид.

– Он не страдал, – сказал Вэтр почти ласково и с такой горячностью, будто хотел, чтобы я ему непременно поверила.

Я прерывисто вздохнула, не слишком убежденная его словами. А если Фелл страдал, сказал бы он мне правду? Сообщил бы все неприглядные подробности?

Я потерла кончиками пальцев пульсирующую ладонь, будто прикасалась к самому Феллу, что обычно меня успокаивало.

Этот жест не ускользнул от Вэтра.

– Даже после смерти пары может остаться... эхо, – прерывающимся голосом пояснил он, кривясь от боли, и зашипел, когда Бренна принялась промывать влажной тканью раны, покрывавшие его широкую грудь. Вода в тазу, где она отжимала тряпицу, постепенно становилась фиолетовой от крови.

Пара.

Фелл был моей парой?

Эти слова крутились в мыслях, постепенно наполняя меня осознанием, что да, так оно и есть. Новое открытие – факт, о котором я прежде и не подозревала, – потрясло до глубины души.

Когда мы с ним были вместе, мне это и в голову не приходило. Впрочем, в те времена я очень многого не знала и не понимала.

Фелл – моя пара.

Это казалось гораздо важнее и значительней, чем просто быть мужем и женой.

Наш союз я всегда считала чем-то вроде фарса – брака по расчету, навязанного нам обоим и начавшегося со лжи и обмана.

Но пара?

Да. Вполне правдоподобно. Вместе со жжением в ладони уверенность в этом проникла в сознание. Жаль только, что слишком поздно.

Я уставилась на резкие линии креста, который горел и пульсировал на коже.

– Ты уверен? – прошептала я так тихо, что голос походил на легкий шелест листьев.

Мне хотелось, чтобы Вэтр ошибся. Надежда – она такая, жестокая и добрая одновременно. Кормит тебя ложью, позволяя цепляться за видимость покоя. Приносит лишь временное облегчение, как умирающему от жажды – морская вода, которая на самом деле только ускоряет смерть.

– Ты видел их... видел, как другие драконы убили Фелла? – с трудом выдавила я из себя.

В конце концов, тела-то у нас не было. Вэтру повезло вернуться живым. Возможно, Фелл все еще где-то там, израненный, но не мертвый.

Я обдумывала возможные варианты, и в сердце все сильнее теплилась надежда. Вдруг другие драконы взяли его в плен? Не слишком радужная перспектива, но все же лучше, чем смерть.

– Да, видел.

Он скользнул по мне взглядом льдисто-серых глаз, полных жалости и раскаяния, и я застыла, чувствуя, как душу наполняет пустота, превращая меня лишь в призрак прежней Тамсин.

– Чудо, что ты сам вернулся, – пробормотала Бренна, горестно качая головой, и смахнула со своего темного лба выбившуюся прядь волос.

– Но какой ценой!.. – Вэтр чуть сдвинулся, и на его лице снова отразилась боль.

Лишь спустя несколько мгновений я поняла, что после этих слов атмосфера в комнате резко изменилась. Люди в толпе зашевелились.

– Какой ценой? – уточнил кто-то.

Я прикусила язык, с которого рвался вполне очевидный ответ. Фелл. Его ценой стал Фелл! Впрочем, вожак явно имел в виду что-то другое.

– Я отдал им шахту к западу от Великого водопада.

Слова Вэтра поразили всех, как удар молнии. Присутствующие замерли.

Несколько мгновений спустя Бренна прочистила горло.

– В этой шахте самый большой запас драгоценных камней во всем Скалогорье. Зачем тебе...

– Ради мира, – выпалил он. – Я договорился о перемирии. Теперь нам не придется воевать с себе подобными. А они больше не будут совершать набеги на южные земли, подвергая всех нас риску. – Вэтр хрипло вздохнул. – Ну и пришлось выкупать свою жизнь.

Тут же все заговорили разом.

– Перемирие с ними?

– Скельмам нельзя доверять!

– Это была наша лучшая шахта!

– Кальдр – злобное чудовище! Не жди от него мира!..

Вэтр скривился от боли, явно не в силах заговорить – иначе он объяснил бы им свой выбор, защитил принятое решение. Но тут общий гомон перекрыл голос Бренны:

– Хватит! Вэтр – наш вожак, и мы многим ему обязаны. Именно он собрал нас вместе. Он – сердце этой стаи, и я последую за ним. – Она обвела всех присутствующих взглядом зеленых глаз, сверкающих, как мох под лучами солнца. Она с вызовом заглядывала каждому в лицо, и все один за другим отворачивались. – Если он договорился о перемирии с Кальдром, чтобы вернуться к нам, то так тому и быть.

В конце концов взгляды собравшихся смягчились, с лиц исчезло раздражение. Они дружно закивали. Шепотки стихли, и по комнате пронесся согласный гул.

Я, нисколько не успокоенная этим, в замешательстве огляделась вокруг.

Члены стаи вернули себе вожака и получили перемирие с врагом, отдав тому какую-то несчастную шахту. А как же Фелл?

Это не укладывалось в голове.

Уши словно заложило ватой, и слова окружающих становились все менее отчетливыми, их лица искажались, расплываясь перед глазами. В отличие от всех остальных, я не чувствовала ни спокойствия, ни облегчения.

И Вэтр, несмотря на собственные страдания, отчетливо видел мою боль.

– Прости, я не смог его спасти, – прошептал он, глядя на мою сжатую в кулак руку. – Он погиб. Ты ощущаешь лишь отголосок вашей связи.

– Отголосок... – нахмурилась я, переваривая его слова.

Это был один из многих уроков, которые мне предстояло усвоить за время жизни в драконьей стае.

Тогда – как и сейчас – я чувствовала только отголосок Фелла. Не настоящую душу, а лишь оставшийся во мне слепок. Призрак, хоть и очень реальный.

Я изо всех сил пыталась принять эту неутешительную правду.

И по мере того как дни складывались в недели, недели – в месяцы, а месяцы – в год, тонкая нить надежды на то, что Вэтр ошибся, за которую я цеплялась, постепенно слабела и рвалась, пока не исчезла совсем.

Фелл не мог выжить. Прошло слишком много времени. Теперь я это понимала.

Я опустила тряпку в таз с водой, стоявший на умывальнике, и осторожно провела ею по одной стороне лица. В висевшем над раковиной зеркале отражалась девушка, которую я теперь узнавала с трудом. Даже не девушка – женщина. Почти незнакомка. Я поморщилась, с трудом осознавая, кем стала: не девушка, не женщина, даже не человек.

Я скользнула взглядом по нанесенным Нэйденом повреждениям, бесстрастно изучая обожженную плоть. Для меня огонь был менее опасен, чем для людей или прочих драконов, хотя, конечно, сильное пламя и мне нанесло бы приличный урон. Тем не менее я, как огнедышащая, обладала большей сопротивляемостью к огню, и простое соприкосновение с пламенем не могло меня ранить. Для этого потребовалось бы длительное воздействие.

Я повернула голову, вглядываясь в кожу на виске. Уже заживает. Обожженная плоть исчезла, сменившись новой розоватой кожей, вполне здоровой на вид, естественного для меня цвета. Естественного? Я поморщилась. И мысленно поправила себя: естественного для человеческой ипостаси.

Признаться, я уже не понимала, что в этом мире можно считать естественным, а слово «нормальный» вообще старалась не употреблять, поскольку оно казалось... неправильным. «Естественный», «нормальный»... Эти слова лишь создавали ограничения, поощряя неуверенность и отвращение к себе.

Я прошла вглубь комнаты, скинула обувь и грязную одежду, оставшись в одной нижней тунике, и принялась ополаскивать в тазике шею, руки, грудь, ноги, по мере возможности смывая дневную грязь. Для желающих принять полноценную ванну поблизости находился горячий источник. Купание в нем успокаивало мышцы после тяжелого дня тренировок, вот только народу там обычно толпилось многовато.

Расслабленно прижав прохладный кусок ткани к горлу, я окинула взглядом украшенную драгоценными камнями стену. Все их узоры уже отчетливо запечатлелись в памяти, но это не мешало мне разглядывать каждый яркий камешек, тщетно ища среди них черный опал – вроде того, который Фелл носил на шее.

Все время, проведенное среди драконов, я постоянно разглядывала драгоценные камни, которые попадались мне на глаза, не только в своей комнате, но и в местах общего пользования, желая найти хотя бы один похожий. Конечно, камни были и в комнатах, где спали остальные, но никто не приглашал меня в свои жилища – за прошедший год я ни с кем не сблизилась настолько, чтобы ходить в гости.

Конечно, ожерелье пропало, исчезло вместе с Феллом, но мне все равно хотелось увидеть снова такой же камень – просто чтобы вспомнить, напомнить себе о нем. Тот черный опал был особенным: размером в половину моей ладони, глубокого черного цвета, с вкраплениями красного, синего и зеленого.

Я закончила мыться и насухо вытерлась полотенцем, любуясь блеском драгоценных камней. Подумать только – многие люди готовы убить даже за один из них. Кто-то и в самом деле убивал. Всего один из этих рубинов, изумрудов, бриллиантов или сапфиров мог стать поводом перерезать кому-то глотку.

В эпоху Истребления драконов – и даже после – в Скалогорье в поисках драконьих сокровищ проникали целые отряды солдат. Как человек, я всегда думала, что драконы копят сокровища просто из жадности – обычное людское убеждение, зафиксированное во всех исторических хрониках. Именно этому меня и учили.

Людям, в том числе и мне, никогда не приходило в голову, что истинная причина намного серьезнее, важнее, фундаментальнее: драгоценные камни необходимы драконам, чтобы жить. Они добывают самоцветы глубоко в горах для поддержания своего существования. Эти камни для них – все равно что вода для умирающего от жажды; еда для голодающего; кровь для тела; нужный для жизни воздух.

Теперь я это понимала. Боле того, с тех пор как обратилась во время путешествия и осознала свою истинную суть, я и сама испытывала в камнях такую же сильную потребность.

Я потянулась к висящему на шее ожерелью, которое Фелл подарил мне в Борге взамен утраченного из-за бандитов. Драгоценные камни малинового цвета на тяжелой цепочке с шорохом касались кожи, проникали в меня, сливались с плотью, просачивались в кости, питали душу. Просто потому, что именно так драгоценности действовали на драконов? Или же здесь было что-то большее? Нечто более глубокое и необычное, потому что они попали ко мне от Фелла?

Я перевела взгляд на отражение в зеркале, восхищаясь драгоценными камнями из ожерелья, ощущая их тепло, наслаждаясь излучаемой ими энергией...

Вдруг шкуры, закрывающие вход в мою комнату, распахнулись, и внутрь без лишних слов шагнул Вэтр. Не объявив о приходе, не спросив разрешения.

Я ахнула и резко развернулась, убирая руки с ожерелья, почти касавшегося ключицы, словно меня застукали за каким-то непотребным занятием.

Кожаные или меховые занавеси служили лишь подобием дверей, но никогда раньше я не чувствовала себя уязвимой. У меня всегда имелось личное пространство, в которое никто не вторгался.

До сих пор.

Глава 3

Тамсин

Наверное, раньше члены стаи не входили в мою комнату просто потому, что никто их них не проявлял ко мне должного интереса. Всем было на меня плевать. В лучшем случае ко мне относились с безразличием. Для этих драконов я навсегда останусь чужачкой, жившей среди людей и двадцать один год считавшей себя человеком, которую кормили ложью о драконьем племени.

Они выросли вместе, как семья. Клан.

Я же была другой.

Забавно, учитывая, что я отличалась от всех с самого рождения. В прошлой жизни на меня смотрели как на белую ворону, и здесь, в новом мире, ничего не изменилось. Я не вписывалась и в это общество.

Однако Вэтра привело сюда явно не равнодушие.

– Что там такое было? – процедил он, глядя на меня.

Сухожилия на его шее заметно напряглись.

Я с трудом сглотнула, явственно осознавая, что стою перед ним в одной нижней тунике. Мне вспомнился Фелл. Он тоже казался невероятно большим – больше, чем сама жизнь.

– Не понимаю, о чем ты, – пробормотала я. Затем, вспомнив, что его сюда, вообще-то, не звали, расправила плечи и попыталась сохранить остатки достоинства, изо всех сил гоня от себя мысль о своем неприглядном виде – и ногах, обнаженных от середины бедер до ступней. – Как ты смеешь врываться сюда без стука?

– Без стука? – моргнул Вэтр.

Судя по выражению его лица, он вряд ли вообще понял, о чем речь... здесь ведь не было настоящих дверей.

Я неопределенно махнула рукой.

– Ну, сам знаешь, как положено... постучать, окликнуть, спросить разрешения войти.

Он ткнул себя пальцем в грудь.

– Как я посмел?

Слово «я» Вэтр произнес с таким недоверием, словно сильно сомневался, что я имела в виду именно его – человека – или дракона, – привыкшего к всеобщему почтению и вызывающего благоговейный трепет у других.

Он был властелином местного сообщества, все члены которого – пусть их и насчитывалось не больше тридцати – являлись могучими, опасными драконами, вместе способными уничтожить целую армию. Вэтр управлял ими и внушал страх. Всем, кроме скельмов, которые – по крайней мере, до заключения перемирия – легко могли встретить его огнем, клыками, когтями, а то и ударом костяного лезвия по горлу.

– Да, ты. Мне все равно, кто ты. Я не такая, как остальные, которые слепо следуют за тобой, – презрительно махнула я рукой в сторону соседних комнат. Вероятно, именно такое отношение и отделяло меня от других членов стаи, мешало стать одной из них, но тут уж я ничего не могла с собой поделать. Сколько ни старайся, а так и останусь чужой. – Я тебе не подчиняюсь.

Едва эти смелые слова слетели с губ, я поняла, что многие члены стаи со мной бы не согласились.

Живя здесь, я день за днем следовала их правилам, без жалоб выполняла возложенные на меня обязанности. Вот только то была не совсем я. На самом деле я играла роль, которой от меня здесь ждали, тогда как моя истинная суть пряталась глубоко внутри, учась, преображаясь, сплетаясь в существо, способное выжить и найти свое место в мире.

Я устала слепо со всем соглашаться просто потому, что так считалось правильным или делалось всегда. Однажды я склонилась перед властью короля, и что принесла мне моя преданность? Удары кнута. И навязанный брак с человеком, которого все считали чудовищем.

Стиг убедил меня, что быть девочкой для битья – большая честь, и я ему поверила. В детстве я ходила по дворцовой галерее и восхищенно, с трепетом рассматривала портреты своих предшественников. Однако я старательно обманывала себя, находя в этой лжи силы жить и дышать, существовать, сохранив достоинство.

Но я устала просто существовать. Устала лгать самой себе.

Иногда я мысленно слышала слова Фелла, которые прорастали внутри меня, стремясь выбраться наружу: «Ты не обычная. Ты – нечто особенное».

Я устала кланяться, даже здесь. Эта стая походила на маленькое королевство во главе с Вэтром, но я больше не хотела признавать над собой чью-либо власть. Наверняка есть способ выжить и занять свое место в жизни, не потеряв себя полностью.

– Я могу уйти отсюда, как только захочу, – уверенно продолжила я.

– И куда же? – усмехнулся Вэтр.

Однако, судя по краске, залившей его лицо, мои слова его все-таки задели. Вот и ладно. Вторгшись непрошеным, без предупреждения, в мою комнату, он перешел невидимую грань. Пусть теперь расхлебывает.

Я широко раскинула руки в стороны, затем нарочито медленно опустила их.

– Да куда угодно.

– То есть ты понятия не имеешь, куда идти. Просто... болтаешь.

Теперь уже он взялся меня поддразнивать.

– Я здесь не пленница.

Не замечая – или не обращая внимания – на кипящую во мне злость, Вэтр махнул рукой в сторону выхода из комнаты.

– Оказавшись на арене, ты должна драться так, будто это не тренировка.

Я моргнула, пытаясь привести в порядок мысли. Вэтр завел разговор о сегодняшней тренировке. Значит, явился он сюда из-за того, что случилось на арене.

– Но ведь мы тренируемся, учимся драться. Вот почему эти занятия называются тренировками, – язвительно напомнила я.

– Когда на тебя нападают, ты сражаешься. – Он произнес последнее слово так, будто оно было твердым – кусок вяленого мяса, который приходится отрывать зубами. – Отвечаешь противнику тем же оружием. Нэйден дохнул в тебя огнем, а ты сдержалась.

Я сжала губы и покачала головой, не слишком понимая, чего он хочет. Вэтр приводил меня в замешательство. Верх становился низом. Низ поднимался вверх. В этом месте я постоянно ощущала, что ступаю по нетвердой почве, по качающейся палубе корабля в Темном проливе, в бурных водах которого прячутся чудовища, готовые меня сожрать.

– Нам велели сражаться в человеческом обличье, – проговорила я. – Ты сам дал такие указания.

– А ты их не исполнила, – бросил он. – Ты так и не умеешь прятать свою кровь.

– Я учусь этому, – вспыхнула я.

– Уже целый год.

– Ну у тебя-то была вся жизнь, чтобы овладеть этим мастерством.

Как ни странно, Вэтр отвел взгляд, словно бы сам мой вид и слова были для него за гранью понимания – как будто он вообще не знал, что со мной делать. Именно так я всегда чувствовала себя здесь, среди драконов, вдали от остального мира: странным, неизвестным существом, не совсем драконом, не совсем человеком. Не такой, как прочие. И не могла достаточно быстро изучить обычаи драконьего рода.

Вэтр посмотрел на меня так, будто боялся, что я упаду, разобьюсь, разлечусь на сотни кусочков, которые уже никогда не собрать воедино. Более того, в его глазах читалось беспокойство, что все мои провалы отразятся не только на мне, но и на них тоже – что по моей вине пострадает вся стая. Судя по его ледяному взгляду, он считал меня столь же непредсказуемой и ненадежной, как шквалистый ветер, набирающий силу за пределами пещер.

Все мои тренировки за последний год не имели значения. Мои знания и навыки никого не впечатляли. И Вэтр, наряду с остальными, считал, что я все делаю неправильно.

Мне пришлось очень быстро привыкать к здешним порядкам – даже времени оплакать Фелла мне не дали. Я с головой окунулась в жизнь стаи, постигая внутренние правила, иерархию, обычаи, умение сражаться, работать в шахтах, маскировать свою кровь, патрулировать тоннели, вести разведку, добывать пищу и охотиться. Ах да, и еще правильно летать. И уклоняться от атак в воздухе и на земле.

Единственное, чему меня не учили, – делать вылазки в людские селения, чтобы собирать там сведения. Из этих прогулок меня полностью исключили. Понятно, мне не настолько доверяли, чтобы просто так вновь отпустить в стан злейших врагов.

Впрочем, для членов стаи угрозу представляли не только люди. Были и другие драконы, считавшие нас истинным проклятьем драконьего племени. К примеру, скельмы, недовольные тем, каким путем пошла наша – и их собственная – эволюция. Они уважали прежние порядки, когда драконы были именно драконами, а нас считали чем-то вроде упрощенной версии. И все, кто с этим не соглашался, попадали в разряд их врагов.

Несмотря на перемирие, мы их избегали. Возможно, скельмы и не стали бы нападать на нас, чтобы убить, однако, одержимые желанием повысить свою численность, они легко могли похитить любого юношу или женщину, которых обнаружили бы в Скалогорье.

Много лет назад таким образом забрали сестру Бренны, которую застали в одиночестве. Когда я только оказалась в стае, мне не раз шепотом пересказывали эту поучительную историю. Никто не отваживался выходить наружу в одиночку, и каждая вылазка согласовывалась с Вэтром или с одним из его скеппаров.

Вэтр взглядом пригвоздил меня к месту.

– Самое главное – выживание и продолжение нашего вида.

«Нашего вида». Эти слова резанули слух.

Трудно сказать, чему я удивилась больше – тому, что он считал меня одной из них, или тому, что верил, будто я способна поступить вразрез с главными принципами стаи. Нравилось ему это или нет, я тоже принадлежала к драконьему роду и, само собой, хотела, чтобы все мы выжили, а не исчезли окончательно.

– Этот мир – опасное место, – продолжил Вэтр. – Жизнь здесь нелегка. – Я чуть не фыркнула. Неужели он считал, что там, откуда я пришла, жизнь казалась медом? – Если Нэйден применит против тебя огонь, тоже отвечай огнем. – В полумраке комнаты его зубы сверкнули ослепительной белизной, радужные блики от драгоценных камней пятнами легли на его кожу. – Только так можно научить его, что с тобой этот номер не пройдет. Не позволяй ему помыкать собой. Защищайся всеми средствами.

– А разве Нэйден не... ценный член стаи? – Пришел бы Вэтр к Нэйдену, если бы все случилось наоборот? – Его жизнь беречь не нужно?

– Только не за счет твоей, – не колеблясь, ответил он.

Я нахмурилась, размышляя над его ответом. Выходит, что я более важна? Но почему?

Нэйден тоже огнедышащий, он и в битве, и в обороне мог бы принести много пользы. Как и я, наверное.

Вот только я пока что не участвовала в настоящих битвах, тогда как Нэйден уже пробовал свои силы в стычках со скельмами и стаями волков, которые рыскали по Скалогорью в поисках драконьего мяса.

Найдя нас с Феллом в той пещере, Вэтр, само собой, отдал предпочтение своему брату. Я же шла так, довеском.

С тех пор мало что изменилось.

Порой вожак смотрел сквозь меня, словно я вообще не существовала. Так почему же сейчас заявился ко мне в комнату, настаивая на моей исключительной ценности?

Вэтр склонил голову набок, изучая меня. В его взгляде ощущалось что-то звериное, и это нервировало, но я старалась держаться прямо.

– В Пентерре ты ходила в школу? – наконец спросил он.

– В школу? – переспросила я, сбитая с толку неожиданным вопросом.

– Да. Разве люди не отправляют своих детей в школы, чтобы те, кто обладает нужными знаниями, как следует их обучили?

От меня не ускользнула насмешка в его голосе. Я напряглась, гадая, с чего вдруг Вэтр завел этот разговор.

Я никогда не рассказывала о прежней жизни ни ему, ни кому-либо еще из членов стаи. Если Фелл за короткое время, проведенное вместе, не успел поведать брату о моем прошлом, Вэтр понятия не имел, что меня воспитывали во дворце как фальшивую принцессу. Но с чего бы Феллу заводить подобный разговор?

– У меня были наставники, – призналась я. – Домашние учителя.

– Значит, тебя учили числам? Основам арифметики?

– Конечно, – бросила я. – Математика мне давалась лучше всего.

– Тогда посчитай! – рявкнул Вэтр. – В стае нас двадцать девять, и только девять женщин. Десять вместе с тобой. Пять из них уже имеют пару. И остается пять свободных. – Он поднял руку и для наглядности стал перечислять, загибая пальцы: – Эстрид, Гудру, Эрлинга, Керстин и... ты.

Я тупо уставилась на него. Он причислил меня к ним? К пятерке свободных женщин?

Я погладила внутреннюю сторону ладони, и по пальцам пробежал жар.

Но я не ощущала себя свободной. И не желала образовывать ни с кем пару.

Облизнув пересохшие губы, я сглотнула. Горло внезапно стало грубым и шершавым, как древесная кора.

– Хочешь сказать, я такая ценная, потому что...

Договорить я не смогла.

Вэтр, в отличие от меня, не потерял дара речи.

– У нас много сильных, умелых, заинтересованных мужчин, которым нужны пары.

«Умелых и заинтересованных». Тех, кто не откажется вступить в связь со мной. Как будто я была всего лишь телом для совокупления, сосудом, вынашивающим драконьих детенышей во славу стаи.

– Нам нужны плодовитые самки, в том числе и ты, Тамсин. Драконье племя почти уничтожено. Остались только мы. И я не стану стоять в стороне и наблюдать, как мы вымираем. – Он протянул руку и пригладил обгоревшие пряди у меня на лбу. – Твой долг прост.

Слово «долг» породило целый ворох неприятных чувств, которые, будто камни, падали на грудь, толкая меня все ниже и ниже. Я-то думала, это слово навсегда ушло от меня вместе с прежней жизнью.

Я молча смотрела на него, ожидая продолжения.

– Останься в живых, – пояснил Вэтр.

Я прокрутила эту фразу в голове и повторила онемевшими губами:

– «Останься в живых»...

– Да, – низким рокочущим голосом подтвердил Вэтр. – Защищай себя любой ценой, даже от глупых щенков вроде Нэйдена. Если понадобится, преподай ему урок. Ты – огнедышащая. Используй свою силу.

Продолжать он не стал, но и без слов было понятно, что Вэтр имел в виду: мне нужно остаться в живых, чтобы плодить дракончиков. Это мой долг. Я тяжело сглотнула и ощутила кислый привкус во рту.

Вэтр ожидал, что я образую пару с кем-нибудь из стаи, приму партнером одного из тех, кто насмехался надо мной, недоверчиво смотрел, с наслаждением ломал меня и втаптывал в грязь всякий раз, как я выходила на арену.

Нет, нет и нет. Нет!

У меня внезапно перехватило дыхание.

– Тамсин, с тобой все хорошо? – пристально взглянул на меня Вэтр.

Само собой, нет. Мне только что без обиняков поведали о моей дальнейшей незавидной судьбе, поэтому сомнительно, что я когда-нибудь снова смогу спокойно и свободно вздохнуть.

Однако я посмотрела на Вэтра и солгала, как подсказывал живущий во мне воин. Есть моменты, когда нужно сражаться, в другие – лучше затаиться на время и молчать. Вэтр не знал меня? Не видел меня настоящую? Сейчас самой безопасной и мудрой стратегией казалось не высовываться.

– Все хорошо, – заверила я и добавила: – Не пора ли ужинать?

Вэтр немного помолчал, потом кивнул. И впервые с момента появления в комнате скользнул взглядом льдистых глаз по моему не слишком одетому телу. Я залилась румянцем.

– Да. Пойду и дам тебе подготовиться.

Я застыла, кипя от ярости, обжигающей напряженные нервы, и, лишь когда он ушел, немного расслабилась.

Когда я говорила, что могу уйти отсюда, то не задумывалась об этом всерьез, однако внезапно эти смелые слова перестали казаться такой уж дикой идеей. Особенно сейчас, после того как Вэтр в деталях изложил мне свои безжалостные планы и свобода начала от меня ускользать.

В конце концов, я ведь магическое создание, обладающее немалой силой.

А потому могу уйти куда захочу и делать что душе угодно.

Глава 4

Тамсин

Каждый вечер вся стая собиралась на ужин за массивным V-образным столом, и выглядело это в высшей степени цивилизованно. В центре стола, заполненного тарелками и столовыми приборами из сверкающего золота, стояли украшенные драгоценными камнями канделябры. А сама еда поражала разнообразием: сочное запеченное мясо и овощи с приправами из пряных трав, сыры и ягоды, только что испеченный мягкий хлеб с хрустящей корочкой, который подавали со сливочным маслом, сладкие пудинги и выпечка. Такие кушанья сделали бы честь и королевскому столу в Пентерре.

Драконы чрезвычайно серьезно относились к еде и обладали огромным аппетитом. С тех пор как мой дракон проявил себя, я ела неизмеримо больше, чем прежде, поглощая пищу с такой жадностью, будто каждый кусочек был для меня столь же необходим, как воздух.

У всех за столом имелось собственное место, установленное задолго до моего появления. В этих горах, с их вечным туманом, окутывавшим каждый зазубренный пик и утес, заполнявшим каждую впадину, проникавшим в глубокие древние туннели, добиравшимся до наших пещер и даже сейчас обвивавшим наши икры и лодыжки, существовала довольно сложная общественная иерархия.

Вэтр восседал во главе стола, что позволяло ему видеть всех членов стаи, даже меня, которой выделили одно из самых дальних мест. Его подготовили, как только я появилась в стае, но вовсе не с целью особо выделить мое положение. Местные драконы по умолчанию решили, что я нахожусь на низших ступенях иерархии.

Если бы Фелл не улетел в первый же вечер и не погиб, наверняка сидел бы во главе всех рядом с братом. Я ясно представляла эту картину. Драконы приняли бы Фелла во внутренний круг, возможно, даже сделали бы его скеппаром. И место для него готовили бы со всем тщанием. Он принадлежал к семье Вэтра, в их жилах текла одна кровь. Фелл был недостающим кусочком мозаики, давно потерянным братом, наконец-то вернувшимся домой. И, окажись он сейчас здесь, возможно, и мне досталось бы другое место – рядом с Феллом и Ветром.

Возможно. Возможно. Возможно...

Какой смысл теперь гадать?

Такое чувство, что даже место на дальнем конце стола было лишь данью уважения памяти Фелла и ко мне лично не имело никакого отношения.

Но я утешалась уже тем, что посадили меня не на самом краю. Последние несколько мест предназначались для маленьких членов стаи. По крайней мере, по положению меня считали выше детей.

Чтобы продвинуться по иерархической лестнице, новое положение требовалось заслужить, чего, как я начала подозревать, никогда не случится. После разговора с Вэтром стало ясно, чего от меня ждут.

«Нам нужны плодовитые самки...»

Я потянулась за кубком с вином из зеленики и сделала большой глоток. Рядом со мной сидел тринадцатилетний Бодин, ониксовый дракон, который, несмотря на юный возраст, уже излучал мощь и обзавелся приличными мышцами. Не обращая на меня внимания, он разговаривал со своим другом Матсом, тоже ониксовым, который сидел от меня по другую сторону.

Эти двое подростков постоянно и неизменно во время каждой трапезы говорили через меня, будто я не существовала. Впрочем, их безразличие – не худшее, что мне приходилось терпеть. Время от времени эти двое с ухмылками принимались задавать вопросы, чтобы подловить меня и повеселить остальных. Вопросы-ловушки, готовые захлопнуться и пригвоздить меня к месту... потому что ни на один из них я не могла ответить правильно.

Я не знала многого, считавшегося для них основой, и остальные драконы часто переглядывались, пряча смех. Я же, несмотря на неловкость и насмешки, продолжала задавать вопросы сама, стремясь заполнить пробелы.

«Что такое зеленика?» «Чем отличаются драконы-провидцы? А ониксовые? Тайновидцы? Гипнотические?» «Сколько существует шахт?..»

Я ничего не знала, и подростки стремились ткнуть меня в это носом, заставить мучиться от невежества, почувствовать свою неполноценность, будто ноющий от боли синяк.

Спасибо Керстин, которая, несмотря на бессмысленную болтовню, часто отвлекала меня и, надо признать, давала много ценной информации. Гораздо больше, чем угрюмый Бодин, который вел себя так, словно у него под боком находилось что-то грязное или заразное.

Рядом с Керстин мне и говорить особо-то не приходилось, и я могла спокойно слушать, есть, пить и наблюдать за остальными, отслеживая, кто как ведет себя, двигается, говорит. Вот так бывает, когда оказываешься вдруг в мире, населенном реальными монстрами, и обнаруживаешь, что и сама являешься одним из них.

– Нет, ты только взгляни, как они перед ним заискивают, – простонала Керстин, словно ощущая физическую боль.

Я поковырялась в еде, лежащей на тарелке, сунула кусочек в рот и принялась жевать без особого аппетита. Остальные уплетали за обе щеки, накладывая себе на тарелки горы еды, но у меня после разговора с Вэтром к горлу подступала тошнота.

Не требовалось даже поднимать голову, чтобы понять смысл слов Керстин: эта трапеза ничем не отличалась от прочих. Эстрид и Гудру, как и каждый день, соперничали за внимание Вэтра, причем действовали в лоб, пихая друг друга локтями и шипя, как парочка рассерженных змей.

Мне это казалось странным. В стае имелось достаточно свободных мужчин – и перевес явно был в их пользу, – но они зациклились на Вэтре, будто видели в нем единственного достойного кандидата. Справа от Вэтра сидел скеппар Андерс со своим лучшим другом Харальдом, и Эстрид с Гудру невольно приходилось заглядывать за них, чтобы вовлечь Вэтра в разговор. И все равно они, соревнуясь друг с другом, неуклонно забрасывали его вопросами.

Я наблюдала за ними, прокручивая в голове слова Вэтра. Эстрид и Гудру он упомянул в числе пяти свободных женщин. К ним же относилась и Керстин, которая в свои шестнадцать считалась слишком молодой для образования пары. Еще была Эрлинга, но она явно отдавала предпочтение Арвиду. Несомненно, эти двое вскоре оформят отношения на официальной церемонии создания пары.

– Жалкое зрелище, правда? – заметила Керстин. – Думаю, они поубивали бы друг друга за возможность спать под его мехами. Вот тебе и женская солидарность. – Она придвинулась ближе, коснувшись моего плеча, и прошептала: – Нэйден видел, как Гудру прошлой ночью проскользнула в комнату Вэтра и вылетела оттуда меньше чем через две минуты, вся красная от злости. – Керстин кивнула, весело усмехнувшись. – Не хочет он того, что она может предложить.

Я непроизвольно окинула Гудру оценивающим взглядом. Земляная драконица, что и говорить, выглядела очаровательно: блестящие волосы цвета красного дерева, длинные ресницы, светящиеся глаза и пухлые губы. Почему Вэтр не образует с ней пару? Особенно если учесть, что создание таких связей здесь ожидалось и даже поощрялось. Надо же, прочитал мне целую лекцию о важности продолжения драконьего рода, а сам и не думает следовать собственному совету. Разве ему не стоит создать пару с Гудру или Эстрид и вплотную заняться увеличением численности стаи?

Словно почувствовав мой взгляд, Вэтр повернул голову. Его льдистые глаза на миг встретились с моими. Я моргнула и поспешно отвернулась.

Керстин тряхнула головой, рассыпая по плечам буйную копну каштановых кудрей с золотыми прожилками. Похоже, ей никогда не удавалось привести эту гриву хоть в какое-то подобие порядка, и растрепанные лохмы вечно нуждались в расческе. Во время сражений на арене противники не раз хватали ее за волосы, чтобы удержать или взять над ней верх. Ей постоянно предлагали остричь гриву покороче, но Керстин лишь отмахивалась. Эта милая, полная жизни девчушка всегда поступала так, как хотела сама, пусть даже за это ей постоянно попадало от скеппаров или от самого Вэтра.

Тем временем Керстин продолжала болтать, не обращая внимания на мое молчание.

– Они ведут себя недостойно, правда. – Она вонзила зубы в сладкий пирог с ягодами и орехами, подобного которому я не пробовала, пока не попала сюда, и продолжила с набитым ртом, рассыпая в стороны крошки: – Третируют друг друга, хотя он не собирается сближаться ни с одной из них... – Керстин испытующе посмотрела на меня. – Понимаешь?

Я кивнула, поскольку она, похоже, ждала хоть какого-то подтверждения.

Внезапно Керстин прижала липкие ладошки к столу и крикнула, наплевав на все приличия:

– Да хватит уже! Вы обе даром ему не нужны. Найдите себе кого-нибудь другого.

Гудру и Эстрид ее услышали. И все остальные тоже. Вероятно, вопли Керстин долетели даже до Борга. Раздались вздохи, фырканье, шепотки, несколько смешков.

Взгляд темно-карих глаз Гудру стал твердым, как кремень. Она пристально воззрилась на Керстин... и на меня, будто я тоже приложила руку к разворачивающейся драме. Обвинила, так сказать, за компанию.

Эстрид сделала неприличный жест, который даже я узнала. Впрочем, вряд ли «отвали» можно перевести как-то иначе.

Керстин прыснула со смеху. Я и сама невольно улыбнулась и откусила теплого хрустящего хлеба, сдобренного травами и намазанного свежим сливочным маслом.

– Керстин, что-то не так?

В голосе отчетливо слышалось неодобрение. Слова, хоть и звучали вежливо, били, будто сталь.

Я бросила быстрый взгляд на говорившую – Бренну, скеппару и единственную среди нас травяную драконицу.

Скеппарами называли старейших членов стаи – что не имело никакого отношения к возрасту. Бренна была старше меня всего на несколько лет, но обладала несравнимо большей житейской мудростью – наверное, потому, что, в отличие от меня, новенькой, по здешним меркам считалась уже опытным членом стаи.

Здесь существовала своя система подчинения, и все приказы Вэтр обычно передавал через своих скеппаров – Андерса, Бренну или Акселя. И пожалуй, именно Бренна была самой грозной из них троих. Вот и сейчас она проницательно сузила зеленые глаза, явно не упустив ни слова из нашего разговора.

Керстин порозовела, поспешно выпрямилась и широко раскрыла глаза, придав им совершенно невинное выражение.

– Все хорошо, Бренна! – И продемонстрировала свою почти пустую тарелку. – Ужин сегодня удался на славу.

Бренна, как травяной дракон, властвовала над всем, что касалось растений и трав, начиная с приготовления пищи на кухне до ухода за садами и огородами и создания лекарств и настоек из трав для больных и раненых. Ее таланты казались безграничны. Некоторые из моих обязанностей относились к тем сферам жизни, которыми управляла она.

Несколько раз в неделю я помогала в саду, и время от времени меня звали в лазарет, если там требовались дополнительные руки – как, например, прошлой весной, когда на Брюнхильда и Вестара напало стадо боевых вепрей и спасти их удалось с большим трудом.

Боевые вепри, прирученные с помощью колдовских чар, использовались в эпоху Истребления драконов. Солдаты всех королевств сражались в Великом побоище верхом на этих огромных клыкастых тварях. Но эпоха Истребления драконов закончилась, ведьмы впали в немилость, а боевые вепри освободились от чар, снова одичали и, как и их собратья-драконы, нашли себе убежище в болотах и Скалогорье. Особенно злобными они были в период гона.

Бренна, по-видимому успокоенная тем, что Керстин перестала возмущаться, коротко кивнула и вновь повернулась к своему спутнику жизни Нильсу, сидевшему с ней рядом.

Керстин расслабилась и, взяв еще ароматного хлеба, положила по кусочку на наши тарелки.

Гудру и Эстрид больше на нас не смотрели.

Я запихнула вкусный хлеб в рот, желая поскорее улизнуть отсюда, однако пока не могла: Вэтр со скеппарами всегда уходили первыми. Никто не вставал из-за стола раньше них, а они, если учитывать горы еды на их тарелках, пока уходить не собирались.

К счастью, сегодня вечером я не дежурила на кухне, а потому, как только ужин закончится, смогу удалиться к себе в комнату.

Я со вздохом осмотрелась и поймала хмурый взгляд Нэйдена. Решительно настроившись не ежиться и не отворачиваться, я уставилась на него в ответ. Нэйден ел – почти уткнувшись лицом в тарелку и используя ломоть хлеба в качестве лопатки, запихивал в рот кусочки жареной баранины и овощей, – но при этом не сводил с меня горящего взгляда.

– Этот мальчик, – фыркнула Керстин с таким видом, будто Нэйден был намного моложе нее, – сам на себя не похож с тех пор, как ты тут появилась.

– Правда? – уточнила я, все еще удерживая его взгляд. – Может, тогда мне лучше уйти?

Я не собиралась этого говорить, слова вырвались сами собой. Разговор с Вэтром сильно на меня повлиял, и теперь я ощущала себя разбитой, неуверенной... и немного безрассудной. Конечно, не следовало высказывать свои мысли вслух при Керстин, однако корить себя было уже поздно. Слова повисли в воздухе, ожидая, когда их кто-нибудь подхватит.

От Керстин они не ускользнули.

Она посмотрела прямо на меня.

– Зачем? Нам некуда идти. – В ее голосе звучала растерянность... и что-то еще. Любопытство? Словно она хотела, чтобы при появлении каких-либо других возможностей я сразу ими с ней поделилась. – Твое место здесь. Это наш дом. Так хотели Древние... поэтому они привели нас сюда, к Вэтру... чтобы мы построили новую жизнь.

В данном случае слово «Древние» действительно означало очень старых драконов.

После проклятия Валы, когда драконы начали рожать человеческих, а не драконьих детенышей, не все из них убивали или бросали своих детей. Так постепенно сформировалось новое поколение драконов.

В те годы Вэтр жил сам по себе – дикий ребенок, который добывал пищу в Скалогорье, лишь время от времени прибегая к помощи сочувствующих ему Древних. Он не только выжил, но и вполне преуспел.

По мере того как Вэтр взрослел, все больше и больше Древних отдавали ему своих человеческих отпрысков – по крайней мере, те, кто не мог заставить себя убить младенцев на месте. Так у Вэтра образовалась стая. Эта стая.

Я часто думала о своей матери-драконице. Если бы она знала о Вэтре, оставила бы меня с ним, вместо того чтобы бросить во дворе дворца? Тогда моя жизнь сложилась бы совсем по-другому.

С тех пор как я попала сюда и узнала правду о прошлом, о том, с чем пришлось столкнуться моей матери после моего рождения, мысли о ней посещали меня все чаще и чаще.

Она больше не была призрачной тенью. Да, я по-прежнему не знала ее имени, однако словно сумела заглянуть ей в сердце. Мать могла убить меня, но пощадила. Более того, пошла против сородичей, готовых убивать всех людей подряд, и отнесла меня на юг, в Город, – наверное, думала, что там меня ждет лучшая жизнь.

Я гадала, жива ли она сейчас. Говорили, что несколько Древних еще обитали на севере, в сердце Скалогорья, где почти не было воздуха, – в туннелях, которые тянулись вниз, в самые недра земли, настолько глубоко, что ни один человек не смог бы туда пробраться. Очевидно, этого Древние и добивались. Они не желали иметь ничего общего ни с человечеством, ни даже с нами, новым поколением драконов, и доживали свой век, не соприкасаясь с этим миром.

В голове эхом звучали слова Керстин: «Нам некуда идти».

Она не ошибалась. Именно поэтому я оставалась здесь, в ловушке непривычного, изменчивого тела, внутри которого находился мой дракон. Куда еще я могла податься? Я надеялась, что однажды, узнав все, что нужно, о своем драконе, я научусь вписываться в стаю и тогда это место станет для меня не просто убежищем по необходимости, а настоящим домом.

– Мы принадлежим Скалогорью, – продолжила Керстин, но так тихо, словно бы сама не до конца верила в свои слова. Немного помолчала, а после взяла себя в руки и добавила более убежденно: – Здесь наш дом.

Я сглотнула, желая, чтобы это было правдой. Но стану ли я когда-нибудь частью их мира, если отличаюсь от прочих членов стаи? Не дракон, не человек – не пойми что.

В конце концов трапеза закончилась, и мне разрешили вернуться в свою комнату. Раздевшись перед сном, я энергично, почти яростно принялась расчесывать волосы щеткой, ручка которой была украшена драгоценными камнями. Такой позавидовала бы любая принцесса, но принадлежала она мне. Впрочем, щетки с драгоценными камнями были здесь обычным делом.

Я заплела огненные локоны в косу, чтобы не слишком спутывались во сне, потом вгляделась в собственное отражение, изучая в зеркале лицо, которое почему-то стало более худым, щеки ввалились... знак прошедшей юности, утраченной невинности.

Я перестала быть девушкой, походя скорее на вдову, усталые глаза которой принадлежали кому-то намного старше двадцати двух лет. При этой мысли я замерла: мне ведь уже двадцать два. Мой день рождения был несколько месяцев назад и прошел как обычный день. Никто о нем не знал, и я не видела смысла кому-то сообщать.

Все мои предыдущие дни рождения отмечались с тортом и подарками – сестры любили устраивать праздники по любому поводу. К этому моменту их дни рождения тоже прошли. Интересно, обручили ли уже Фину и Сибилию, и если да, то с кем? А может, одна из них даже вступила в брак, приобретя тем самым отличного союзника для Пентерры? Алис, конечно, пока слишком юна, но, будь на то необходимость, король с королевой наплюют на все обычаи и не станут откладывать ее замужество – ведь даже за короткое время многое может измениться. Уж это я знала не понаслышке.

Я взглянула на тыльную сторону ладони, в которой держала украшенную драгоценными камнями ручку щетки. Со вздохом отвернулась от зеркала и поднялась на ноги.

Ночи не приносили отдыха. Какой бы удобной ни была кровать с роскошными мехами, мне никогда не удавалось устроиться на ней с комфортом – похоже, я разучилась спать в одиночестве.

Отсутствие рядом Фелла ощущалось болезненной пустотой. Мы спали бок о бок всего несколько месяцев, но мне до сих пор не хватало его, особенно когда я лежала одна в темноте.

Я скользнула под меха и свернулась калачиком на боку, подложив руку под щеку. Резкие линии на ладони налились жаром, и это ощущение проникало под кожу, просачивалось глубоко в плоть, сквозь вены и ткани, до самых костей.

Закрыв глаза, я представила, что его рука обхватывает мое лицо. И неожиданно для себя бездумно выдохнула, прошептала в пространство его имя:

– Фелл.

Словно из ниоткуда, в комнату ворвался ветер, пронесся надо мной, взъерошив пряди волос. По коже побежали мурашки.

Это почти походило на ответ.

Глава 5

Тамсин

За завтраком Аксель объявил, что всем нужно собраться на арене. И обвел стаю взглядом желтовато-коричневых глаз, словно ища какие-то признаки неповиновения. Конечно, не нашел – все были хорошо обучены и неизменно преданны друг другу, пусть даже некоторые из самых юных драконов и проявляли своеволие. Но оно обычно не заходило далеко. Что же до подобных объявлений – им подчинялись беспрекословно. Даже я. Мы гуськом вышли на арену, и я заняла место рядом с Керстин.

Вэтр на завтрак не пришел. Кстати, таких завтраков, как здесь, у меня не бывало даже в Пентерре. Во дворце мы с сестрами обычно ели овсянку с медом в гостиной, примыкавшей к классной комнате. Тут же стол ломился от сладостей и жареного бекона, но для членов стаи такое считалось в порядке вещей.

На утренние трапезы приходили не все. К примеру, те, кто несли дозор, к этому времени уже заступали на посты. Порой – вот как сегодня – завтраки пропускал и Вэтр, если обязанности требовали его присутствия в другом месте. Тем не менее он ждал нас на арене. Когда все устроились на каменных скамьях, полукругом тянущихся вдоль ринга, взгляды собравшихся обратились к нему.

Аксель кивнул ему, давая понять, что здесь собрались все, кому следует.

– Я решил, что до наступления зимы нам необходимо сделать вылазку на юг, – начал Вэтр.

Его слова вызвали волнение среди членов стаи. Я огляделась по сторонам и заметила, что на лицах многих появилось предвкушение. С момента моего появления здесь местные драконы предприняли уже два путешествия на юг, в Пентерру, и одно на север, в Ветурляндию, – вылазки, как здесь их называли. Цель таких походов состояла в сборе сведений о людях, живущих неподалеку от нас как на севере, так и на юге, и в добыче любых припасов, которые невозможно найти в Скалогорье. Впрочем, главной целью вылазок все же считалась информация. Эти экспедиции всегда возглавлял либо Вэтр, либо один из скеппаров.

– Я возьму с собой... – Вэтр обвел взглядом членов стаи, – Харальда и...

Все с нетерпением подались вперед, ожидая, что их имя назовут следующим. Тот факт, что было решено взять Харальда, не казался чем-то необычным – его часто выбирали для таких походов. Харальд, один из старейших членов стаи, связанный дружескими узами со скеппаром Андерсом, считался умным и надежным и входил в список сильнейших драконов – возможно, будучи ониксовым, даже его возглавлял.

Попасть в число избранных считалось привилегией – ведь такие вылазки были несравнимы с обычным патрулированием окрестностей Скалогорья, охотой, сбором пищи или увеселительной прогулкой. Они длились по несколько дней, иногда даже неделями. Для вылазок Вэтр выбирал тех, кто, по его мнению, обладал достаточным опытом и сообразительностью, чтобы иметь дело с людьми в ситуациях повышенного риска, когда одна ошибка могла разоблачить и подвергнуть опасности нас всех.

Раз группу возглавлял сам Вэтр, значит, скеппары оставались здесь руководить стаей, защита и укрепление которой всегда стояли на первом месте. Даже если с возглавившим вылазку что-то случится, стая должна жить обычной жизнью.

– ...Аррана...

Вэтр бросил взгляд на единственного гипнотического дракона. Как и Харальда, Аррана часто брали с собой. Его умения дополняли мастерство самого Вэтра.

Арран мог заполнить пробелы, оставшиеся в памяти тех несчастных, на кого воздействовал своей теневой магией Вэтр, мог убедить людей поверить в любую историю, которую хотел им скормить. Во время путешествий в опасные земли Вэтр и Арран, работая вместе, являлись огромной силой.

Вэтр, Харальд и Арран – лучшие из нас. Точнее, одни из лучших. В стае многие драконы отлично управляли данными им способностями. В противовес им я походила на неуклюжего, почти ничего не умеющего подростка, хоть и пыталась научиться, наверстать упущенное. Тем не менее мне предстояло еще многое узнать, и это сводило с ума. В моем случае молодость никак не служила оправданием.

Да, самым младшим членам стаи не хватало опыта и отточенности движений, которые приходили со временем. В моем возрасте я уже должна была все знать и уметь.

Я поклялась, что когда-нибудь непременно сравняюсь в умениях с остальными.

– ...и Тамсин.

Размышляя над тем, как мне этого добиться, я не сразу осознала, что прозвучало мое имя.

Я не шелохнулась, продолжая безучастно смотреть на Вэтра. Потом, сообразив, что кто-то упомянул меня, не сразу поняла почему.

Керстин ткнула острым локтем мне в бок, заставив вздрогнуть. Я заморгала и обвела взглядом арену, задержавшись на ледяных глазах Вэтра, в которых читались спокойствие и непоколебимость морской глади. В отличие от него, все прочие взирали на меня с удивлением. Нэйден так вообще негодовал.

– Ее? Ты хочешь взять в вылазку ее? – Нэйден затряс головой, отказываясь это принимать. – Нет! Она не готова! Возьми меня! Я подойду лучше!

Он выбрал меня?

Андерс хрипло рыкнул и угрожающе шагнул к Нэйдену.

Вэтр, внешне спокойный, мягко, неторопливо поднял два пальца вверх, останавливая массивного скеппара.

– Твои слова лишний раз доказывают, что ты не готов, – пробормотал Андерс.

А разве я готова?

Я сглотнула.

Нэйден густо покраснел, становясь на несколько тонов ярче своих огненных волос, и сжал кулаки, словно бы боролся с желанием по чему-нибудь ударить.

Вэтр не оставил его выпад незамеченным.

– Хочешь вновь пообщаться со мной наедине, щенок? – бросил он, резко наклонив голову.

На мгновение я решила даже, что Нэйден примет вызов, но тут Матс успокаивающе положил руку ему на плечо и что-то прошептал на ухо.

Видимо, совет оказался разумным, и Нэйден, вспомнив, что нужно следить за языком, опустил взгляд и чуть заметно кивнул в знак согласия. Сейчас он походил на ребенка, получившего нагоняй. Но, по крайней мере, больше не пытался протестовать или критиковать решение вожака – на данный момент.

Вэтр пристально посмотрел на меня. Его глубокий непреклонный взгляд проникал, казалось, прямо в душу, и я испуганно застыла, боясь, что он поймет, насколько мне не хватает подготовки. Такие вылазки порой оказывались крайне опасны, и, пусть я не считалась совсем уж слабой, в стае было много драконов, подготовленных лучше меня.

– Тамсин, – произнес Вэтр ровным голосом, – ты готова?

Я ощутила на себе множество взглядов, но сама смотрела только на него, на Вэтра. Он верил, что я справлюсь с путешествием на юг – туда, откуда пришла, в то место, которое некогда называла домом.

Мне предстояло вернуться к началу.

Я медленно кивнула.

Глава 6

Тамсин

Раньше мне часто снился огонь, но я лишь недавно узнала почему.

Теперь во сне я вижу прошлое... Пентерру, где жили люди, – единственный известный мне дом. И пусть мы больше не были связаны, Пентерра все так же наполняла мои сны... наряду с другими воспоминаниями. Теми, что скрывались внутри, в самой глубине души, и только в грезах вырывались на свободу.

Мы летели под покровом ночи, и холодный влажный воздух впивался в драконью шкуру кусочками льда, коловшими, будто иглы. Наш путь лежал на юг от Скалогорья, в Приграничные земли, – точнее, на юго-восток, в сторону побережья, судя по тому, что ветер приносил с собой запах соли.

Когда небо стало светлеть, превратившись из чернильно-черного в синевато-фиолетовое, мы приземлились в лесной чаще. Место, впрочем, выбрали не случайно – именно сюда мы и направлялись. Среди деревьев в золотистой колышущейся траве обнаружился небольшой домик с потемневшими от времени стенами, почти незаметный среди окружающего его леса.

Я обернулась человеком, и под ногами – голыми, как и все тело, – тихо захрустели покрывавшие землю листья. Я завертелась на месте, осматриваясь по сторонам.

Мы всегда обнажались перед превращением в драконов, чтобы не портить хорошую одежду, – соответственно, и в человеческие тела возвращались в чем мать родила. Поначалу, когда приходилось демонстрировать наготу перед своими собратьями, я сильно стеснялась, ощущая себя хрупкой и уязвимой, как бабочка в разгар бури.

Теперь стало легче. Вероятно, уже все члены стаи, включая трех моих спутников, не раз видели меня голой. Застенчивость исчезла, оставив после себя лишь легкое беспокойство, и мне без труда удавалось притворяться, что эта нагота – совершенно обычное дело, такое же, как изменение формы, полет или выдыхание огня. Как тот факт, что я принадлежала к существам, которых люди считали мерзостью, заслуживающей только уничтожения.

Харальд и Арран, которые, судя по всему, во время вылазок уже бесчисленное множество раз останавливались здесь, открыли дверь и прошли внутрь.

Вэтр жестом пригласил меня следовать за ним, и я оказалась в доме с почерневшими от возраста деревянными стенами и скрипучими половицами.

Как ни удивительно, тут нашелся целый шкаф с одеждой, видимо оставленной для кого-то вроде нас, и мы поспешно прикрыли наготу.

Снаружи этот домик выглядел так, словно вот-вот рухнет от первого же сильного порыва ветра, однако внутри смотрелся вполне прилично. Помимо шкафа, в нем имелись стол со стульями, аккуратно застеленные кровати и даже плетеные соломенные коврики на полу. Все вместе почти создавало ощущение некоего домашнего тепла. Казалось, это место затаив дыхание ожидало нашего приезда.

В кожаных штанах, плотной верхней тунике, с кинжалом на боку и в наброшенной на плечи меховой накидке, защищающей от холода (будто в том была необходимость), я ничем не отличалась от жителей Приграничных земель, выглядела столь же обычно, как туман, окутывающий...

Я резко замерла, потом бросилась к окну, распахнула ставни и выглянула наружу. Перед глазами колыхалась золотистая трава, вокруг высились деревья... и никакого тумана. Приграничье – и без тумана? Они всегда были вместе, неразрывно связаны, как день и ночь, постоянно и неизменно. Однако сейчас я не видела ни следа тумана, вечно окутывавшего все Приграничные земли. Я взглянула вниз, вверх, обвела глазами окрестности. Воздух в преддверии рассвета выглядел чистым и прозрачным, в первых лучах восходящего солнца танцевали пылинки.

Я отступила назад и взглянула на Вэтра.

– Туман... рассеялся.

– Фелла больше нет, – пояснил он.

Я медленно кивнула, пораженная столь простым объяснением. Слова ударом колокола отдались внутри, до глубины души поражая своей значимостью.

– Ты ведь можешь создать туман, правда? – сбивчиво спросила я.

Вэтр ведь тоже теневой дракон. Туман – одно из его умений.

– Зачем мне это? – резко бросил он.

Я моргнула, чувствуя себя полной дурой. И в самом деле – зачем?

К чему Вэтру создавать защитный покров над Приграничными землями, который помогал бороться с бандитами и налетчиками из Ветурляндии? Зачем ему вообще хоть что-то делать для пользы людей?

Опустошенная, я отвернулась от окна. Харальд и Арран, едва удостоив меня взглядами, быстро перемещались по комнате – явно куда-то собирались. Арран отодвинул один камень из обрамлявшей камин каменной кладки, открывая за ним темную полость, и достал оттуда мешочек. Подбросил в руке, проверяя вес.

– Должно хватить.

Вэтр одобрительно кивнул, лишь усиливая мою неловкость. У всех были свои задачи; они точно знали, что делать. Мне же оставалось только наблюдать.

Больше не сказав ни слова, Харальд и Арран ушли. Мы с Вэтром остались одни.

– Куда это они? – спросила я.

– В нескольких часах езды отсюда есть город. Там они купят лошадей и припасы.

Ну конечно. В домике не было никакой еды. Да и надо на чем-то уехать отсюда.

Я огляделась по сторонам, отметив покрывавший все слой пыли. Здесь явно уже давно никто не останавливался.

Вэтр, присев на корточки, принялся складывать дрова в камин, потом жестом подозвал меня. Лишь несколько мгновений спустя я поняла, чего он хочет, и, моргнув, выдула прямо на поленья тонкую ленту пламени. Вскоре в камине уже горел огонь.

– Ты поэтому взял меня с собой? – криво усмехнулась я. – Чтобы помогала разжигать костры?

Вэтр не улыбнулся в ответ. Он вообще никогда не улыбался.

– Я взял тебя, чтобы ты смогла чему-то научиться.

– Думала, в эти вылазки берут только полностью готовых. А не тех, кому еще нужно тренироваться и чему-то учиться.

В полумраке комнаты его глаза блестели, будто подсвеченные изнутри стеклянные шарики. Может, так проявлялась магия, которой владел он... и все остальные драконы?

– Ты готова больше, чем думаешь.

Я переступила с ноги на ногу. Его пристальный взгляд, рокочущий голос, отдающийся внутри и заставляющий вибрировать воздух вокруг нас, лишь подчеркивали нашу оторванность от мира.

– Правда?

– У всех когда-то бывает первая вылазка.

– Да, наверное, – пробормотала я.

Вот только в стае имелось множество драконов, никогда прежде не покидавших Скалогорья, – те же Нэйден с Керстин, да и куча остальных. Неужели Вэтр считал, что я готова больше, чем все они? Лестно, конечно... только маловероятно.

– Ты справишься. В тебе есть стойкость. С момента твоего появления в стае я не раз в этом убеждался.

Я склонила голову набок, немного удивленная его похвалой. Я-то думала, он замечал во мне лишь слабости, тоску и попытки бороться – все то, что отражалось в глазах смотревших на меня драконов.

Конечно же, я знала, что представляю собой нечто большее.

Меня учили терпеть, переносить боль и неудобства. И все же то, что вожак стаи, брат Фелла, не считал меня слабой или незначительной, дарило уверенность в себе.

Вэтр указал на одну из кроватей.

– Они вернутся не скоро. Можешь пока отдохнуть.

Кивнув, я подошла к кровати и откинула пыльное покрывало. Под ним обнаружилось чистое постельное белье. Я забралась в постель и прижалась щекой к ладони. Прежде я никогда во сне не касалась лица руками. Теперь же ощущение чуть выступающего крестообразного шрама на щеке успокаивало и ободряло.

Я обвела взглядом домик. Четыре стены, потолок, единственное окно со ставнями и дверь – прочная дверь с защелкой и железным засовом. Все это свойственно человеческому миру, до боли знакомо и... все же кажется чужим – будто частью сна, иллюзией, затуманенным временем воспоминанием, старой книгой, зачитанной до истончившихся страниц и треснувшего корешка.

Я беспокойно провела босыми ногами по прохладному полотну.

– Спи, – прозвучал в тишине комнаты голос Вэтра, ударив по нервам.

Спать мне не хотелось.

Я возвращалась в Пентерру, туда, где уничтожали таких, как я.

– Все будет хорошо, Тамсин, – вновь заговорил он. – Вот увидишь. Ты росла... среди них. У тебя это получится.

– «Это»?

– Вписаться в их среду. Общаться с ними... собирать информацию.

Так вот почему он взял меня с собой? Решил, что из меня получится отличный шпион?

«Все будет хорошо».

Но этого никто не мог обещать. Нам придется постараться.

Постараться выжить, не погибнуть, найти безопасное место, которое в этой жизни сойдет за дом.

– Надеюсь, что ты прав.

* * *

Этот мир походил на старый плащ, который не носили сезон, а после надели вновь, и он, пусть и сохранил прежнюю форму, сел немного по-другому.

Харальд вернулся с лошадьми. Арран отправился дальше на юг, в крупный прибрежный город Портхавн, где нам предстояло с ним встретиться. Он должен был снять комнаты на постоялом дворе и заняться прочими нужными мелочами. Вэтр так и не соизволил мне ничего объяснить, а потому я до сих пор не представляла целей этой вылазки – что, безусловно, не улучшало настроения. Как я могла чему-то научиться, если меня и не думали учить? И не считали нужным вводить в курс дела? Он будто наказывал меня за недостаток опыта, за незнание драконьих обычаев – и тем не менее взял с собой. Почему? Это сбивало с толку.

Я всеми силами старалась наблюдать и слушать, впитывать сведения не только из того, что говорилось, но и ловить всяческие знаки: незаметные кивки между Вэтром и Харальдом, обмены взглядами, одобрительные возгласы, напряжение в плечах, нахмуренные брови. Я собирала все крупицы.

Мы ехали по хорошо проторенной дороге, изрезанной рытвинами и глубокими колеями, будто кора старого узловатого дерева. После недавно прошедшего дождя двигаться по ней на лошади оказалось не так-то просто.

Время от времени нам попадались другие путешественники, но, шли ли они пешком или ехали в повозках, все выглядели напряженными и бросали на нашу троицу хмурые, нервные взгляды. Эти люди, простые жители Пентерры, выглядели неважно – им явно не хватало более сытной еды и приличной теплой одежды, а кое-кому и обуви: ноги некоторых прикрывали лишь какие-то обрывки ткани.

Они смотрели на нас почти испуганно, и я невольно задалась вопросом: неужели эти путники что-то ощутили? Заметили магию?

Потом я поняла, что они никак не могли заподозрить нашу истинную суть. Нет, просто их так часто притесняли, что эти люди боялись любого, кто казался им более сильным или преуспевающим.

Они выглядели затравленными не из-за угрозы, исходящей от магии, а потому, что страдали от жестокого обращения себе подобных.

Я вспомнила поездку на север: постоянные свидетельства нищеты и голода, столкновения с бандитами. Еще в то время дела в Пентерре обстояли плохо, теперь же, когда Фелл больше не возглавлял север, стали еще хуже. Я ощущала это в лишенном тумана воздухе, чувствовала кожей, впитывала всеми порами.

И склонялась под гнетом чувства вины. Почему я не подумала об этом раньше? Весь этот год я заботилась только о себе, о своей боли, о выживании... о своих потребностях.

По мере приближения к городу я все отчетливее сознавала, насколько сильно это королевство пришло в упадок. Дорога теперь стала шире, и после очередного поворота мы увидели торчащие по обочинам колья. Это зрелище потрясло меня, будто пощечина.

– Твою мать! – выругался рядом Харальд.

Мы остановились.

Я похолодела, кожа мгновенно покрылась липким потом, а дыхание сделалось тяжелым и учащенным.

Моя кобыла, явно взбудораженная запахом крови и мучительными криками, пританцовывала на месте, ударяя копытами по земле. Я крепче стиснула поводья и посильнее натянула их, чтобы ее успокоить.

– И нас еще называют монстрами, – с явным отвращением пробормотал Вэтр. – Полюбуйся, что они творят с себе подобными.

И я смотрела, не находя в себе сил отвернуться.

К горлу подступила тошнота, грозя извергнуть наружу все содержимое моего желудка.

Деревянные колья, глубоко воткнутые в землю, стояли по обеим сторонам дороги. А на них были нанизаны люди – больше дюжины пронзенных мужчин и женщин. Возможно, около двадцати. Многие уже умерли, превратились в трупы, но не все. Кто-то до сих пор корчился и кричал, умоляя положить конец их мучениям. Из-за тупых кончиков кольев, торчащих у них изо рта, слова получались булькающими, нечленораздельными, выходя наружу вместе с кровью и слизью.

– Садисты. Закруглили наконечники, чтобы бедняги подольше мучились, – пояснил Харальд. – Жизненно важные органы не задеты, поэтому они и живут, медленно истекая кровью.

Окончательно проиграв битву с тошнотой, я свесилась с седла и извергла на землю свой завтрак. Прижав ко рту тыльную сторону ладони, снова взглянула на тела полными слез глазами.

Подавляя подступающую к горлу желчь, направила кобылу к пронзенной женщине – молодой, примерно моего возраста.

Все это казалось невообразимым. Никто не заслуживал такой жуткой участи. Я взглянула на холодное, бесстрастное лицо Вэтра и не нашла в его ледяном взгляде ни капли сострадания.

Я кивнула на нее.

– Давай спустим ее вниз.

– Ей все равно не выжить, – ровным голосом заметил Харальд и, больше не глядя ни на кого из жертв, снова поехал вперед. – Они все покойники, что бы мы ни сделали.

– Но она еще жива и страдает!

Харальд, пропустив мои слова мимо ушей, даже не остановился; лишь держался теперь по центру дороги, стараясь не смотреть ни направо, ни налево. Возможно, ему было легче просто сделать вид, что на обочинах никого нет.

Я же, несмотря на всю кошмарность зрелища, так не могла – не находила в себе сил отвести взгляд от запекшейся крови, покрывавшей некогда полное жизни тело. Я смотрела в ее безумные, немигающие, полные боли глаза с серо-зелеными радужками, неспособная заставить себя отвернуться, бросить эту женщину. Я ее не знала и все же видела в ней себя – потерянную, испуганную, одинокую даже среди собратьев.

В этот миг, который, должно быть, казался вечностью, у нее осталась только я. И я не могла просто уехать и бросить ее одну. Не могла, даже несмотря на свою истинную суть.

Внезапно рядом оказался Вэтр, вклинился между женщиной и мной, заслоняя ее своим большим телом. Он вытащил из ножен меч, издавший мелодичный звон, и взмахнул рукой.

Я подалась вперед, пытаясь рассмотреть что-то поверх его плеча.

Женщина на миг шире распахнула глаза, в которых промелькнуло удивление вкупе с благодарностью, а после вся боль покинула ее вместе с внутренним светом, оставляя после себя пустоту. Ее невидящий взор застлала мутная пелена.

Я выдохнула. Женщина умерла.

– Ну вот, готово, – объявил Вэтр.

Я съежилась в седле, подавляя всхлип – хотя за жалобными стонами тех, кто все еще цеплялся за жизнь, его бы все равно никто не расслышал.

Вэтр двинулся дальше, добивая остальных. Милосердный поступок – и, даже если он просто уступил моей просьбе, я была благодарна. Их страданиям в любом случае пришел конец.

Я поскакала вперед вслед за Харальдом, который одарил меня странным взглядом, а после настороженно осмотрелся, словно опасаясь, что за нами даже сейчас кто-то наблюдает.

– Вряд ли тех, кто поставил эти столбы, обрадовало бы наше вмешательство.

– А разве не плевать, чего хотят сотворившие это монстры? – бросила я. Такое могли выкинуть только худшие из подонков, отбросы человеческого общества, бездушные твари. По коже побежали мурашки, а в горле, подобно надвигающейся буре, начал разгораться пожар. – Надеюсь, они смотрят! Пусть видят! – смело выпалила я, горя желанием угостить их своим огнем.

– А тебе бы стоило этим озаботиться, глупая девчонка! – подъехав ко мне, прорычал Вэтр, пронзил меня осуждающим взглядом и принялся чистить меч. Судя по резким, сердитым движениям, он негодовал, что ему вообще пришлось воспользоваться оружием, – ну и заодно злился на меня, во всех отношениях ненормального дракона – чересчур глупого, слишком медлительного, чрезвычайно слабого. – Мы приехали сюда наблюдать и узнавать, что они думают и как себя ведут. Только так мы сможем как следует понять их и не допустить, чтобы нас застигли врасплох и устроили еще одну эпоху Истребления. Но не стоит привлекать к себе внимание местных властей. То, как они поступают друг с другом, нас не касается.

Его слова били как удары хлыста, некогда раздиравшие мне кожу.

И все же он не остался в стороне. Сделал шаг навстречу и проявил милосердие.

Я с вызовом уставилась на Вэтра.

– Тогда зачем было прекращать их страдания?

Харальд бросил на него многозначительный взгляд, будто тоже задавался этим вопросом.

– Ну хватит. Поехали подальше от этого ужаса. – У него дернулись ноздри. – Меня раздражает запах человеческой крови.

Вэтр пришпорил коня и, обгоняя нас, поскакал к городу. Я уставилась вожаку в спину, гадая, действительно ли он настолько бессердечный.

Вскоре я его догнала.

– Кто мог такое сделать? – поинтересовалась я, искоса глядя на Вэтра и почти не обращая внимания на открывающийся перед нами приморский город.

Он пожал плечами.

– Кто же еще? Люди.

Люди. В этом слове звучало и презрение, и насмешка. Он в самом деле ненавидел нас... их. Да, их. Когда-нибудь я привыкну говорить правильно, научусь чувствовать себя больше драконом, чем человеком. Этот процесс уже начался, и каждый день, проведенный в Скалогорье, в стае, я избавлялась от частички прежней себя; она откалывалась, сменяясь новой.

В глазах Вэтра все люди были одинаковы, и жители Приграничья ничем не отличались от южан. Вероятнее всего, он не понимал разницы между ними – да и не слишком этим интересовался.

Самые процветающие жители Пентерры жили именно на юге, в шумных городах, где имелись школы и библиотеки, культура и общество. В одном из них раскинулся дворец, сверкающие белые башни которого омывали лучи солнечного света. Мой дом – точнее, место, раньше бывшее моим домом. А варвары жили на севере, в самой дикой и суровой части страны.

Люди отличались друг от друга, но для Вэтра это не имело значения. Он считал, что человек есть человек, то есть изначально плохой. Именно это, даже больше, чем крылья и чешуйчатая плоть, делало его настоящим драконом. Он не умел видеть в людях хорошее.

– Судя по моим наблюдениям, жестокость присуща не только людям. Вы тоже сражаетесь с... другими. – Я не решилась озвучить, кем мы были на самом деле. Произносить здесь такие слова казалось слишком рискованным. – У вас тоже есть разногласия с себе подобными.

– Ты защищаешь их?

На его лице четче обозначилось презрение.

Я сглотнула, сознавая свою оплошность. Все, что оправдывало людей, воспринималось в штыки.

– Я говорю только то, что вижу. У всего есть две стороны.

– Слова истинного дипломата.

– Может, и так, – смело проговорила я и рискнула добавить: – Вдруг я смогу помочь? Выстроить мост между двумя мирами.

Вэтр долго пристально смотрел на меня, раздувая ноздри от резких вдохов. Сейчас я предлагала то, чего он не хотел и не просил.

Ему нужны были мои знания. Вэтр привез меня сюда, потому что прежде я жила в этом мире как обычный человек и он решил, что мне с легкостью удастся раздобыть сведения о врагах. Ему вовсе не требовался межмирный посол.

– Никакого моста, – в конце концов бросил он и обвел взглядом меня целиком. – Я хочу выстроить стену между нашими народами. И твоя задача – предоставить мне кирпичи для возведения этой стены. Только так и никак иначе. Нам необходимо защитить стаю. Это ясно?

Я резко кивнула, хотя все внутри восставало против его слов и повелительного тона. Почему ради безопасности одних нужно уничтожать других? Почему необходимо выбирать между людьми и драконами?

Неужели и те и другие не могут... сосуществовать?

Я хотела отказаться, заявить, что не стану помогать ему возводить эту стену. Не позволю командовать собой, будто я у него в подчинении. Не буду рассказывать подробности о мире, в котором все еще живут дорогие моему сердцу люди – пусть их немного, но я не хочу делать что-то, способное причинить им вред.

Нет. Нет. Нет...

Я уже не та девочка для битья, которой можно манипулировать и управлять. Больше нет.

Однако я придержала язык. Порой мудрее всего промолчать.

Вэтр отвернулся и поскакал дальше.

Глава 7

Тамсин

Едва мы въехали в Портхавн, в нос ударил соленый запах моря и океан, будто одеялом, окутал меня своим присутствием. Вдалеке на фоне серого неба торчали мачты кораблей, походившие на огромные, устремившиеся вверх иглы. Об окружавшие гавань каменистые насыпи плескалась вода, звуча в унисон с ровным стуком моего сердца.

Я вспомнила, как Стиг предложил мне бежать с ним, сесть на такой вот корабль и уплыть в Актон, ничуть не опасаясь кишащих чудовищами вод Темного пролива. Несостоятельное предложение, сделанное мальчиком, оказавшееся для меня столь же невозможным и нереальным, как и его причудливая мечта о побеге.

Мы ехали по главной улице, заполненной лавками и прочими заведениями, и наша троица привлекала множество взглядов. Оно и понятно. Мы не слишком-то сливались с местной толпой. Особенно Вэтр с Харальдом, походившие на гигантов среди муравьев. Каменные глыбы верхом на лошадях. Взять того же Харальда – ониксового дракона, созданного для войны и сражений и вымахавшего на добрых семь футов. Мне вдруг стало жаль его лошадь – бедняжка явно вымоталась на порядок больше моей.

На улицах царило оживление. Колеса повозок и копыта лошадей поднимали пыль, и она висела в воздухе. Кричали разносчики, предлагая свой товар. В нос бил сильный запах рыбы. Высоко над нами кружили чайки, пронзительно перекликаясь друг с другом.

В послеполуденном свете тут и там поблескивали доспехи. По улицам перед лавками расхаживали солдаты, беря себе товары безо всякой оплаты и отпуская пошлые замечания в адрес проходящих женщин. Это были не воины Приграничных земель. Такие доспехи и красные плащи носили солдаты юга, среди которых я росла, – те самые, что населяли Город и провинции до Приграничных земель. Я непроизвольно нахмурилась. Интересно, почему они здесь, а не в окрестностях Борга?

Мы направились к постоялому двору, где нас ждал Арран. Мальчик-конюх забрал наших лошадей, и Вэтр дал ему монету, снабдив четкими указаниями.

Здесь, в мире людей, Вэтр вел себя так, будто и не знал другой жизни. Для меня это стало настоящим потрясением. Сейчас он как никогда походил на брата; двигался, говорил и действовал с той же уверенностью, что и местные, человеческие воины.

Едва мы вошли на постоялый двор, все разговоры вокруг смолкли. Взгляд серебристо-ледяных глаз Вэтра порывом холодного вихря прошелся по залу. Черные глаза Харальда блеснули на свету всеми оттенками радуги. Послание было предельно ясным: любому, кто попытается им помешать, не поздоровится.

Эти двое возвышались возле двери как деревья, походя на настоящих лесных исполинов... а за столиком нас ждал еще один такой же – Арран. Тяжелыми шагами мои спутники пересекли зал. Все присутствующие настороженно следили за высокими, широкогрудыми мужчинами в меховых накидках, с мускулистыми руками, ногами, будто стволы древних дубов, и толстыми, крепкими шеями. Несмотря на всю маскировку, ничто не могло скрыть их звериной природы. Сам вид их кричал, что они не просто люди, а воины, обученные убивать.

Недаром Фелл заслужил свою грозную репутацию. И его прозвище – Зверь – отнюдь не было простым совпадением. Он был таким же, как они, диким по своей сути. При воспоминании о нем к горлу подступил ком.

Я держалась позади, стараясь не выделяться. Тем не менее на меня тоже поглядывали с опаской, и лишь отчасти из-за моих спутников. Все-таки рост не спрячешь, а я была такой же высокой, как и большинство мужчин в этом зале, и уж точно выше всех женщин. Я и раньше не считалась коротышкой, но, начав превращаться в дракона, еще подросла. Как ни удивительно, вдобавок к росту добавилась еще и немалая сила, а сама фигура стала более гибкой и стройной.

Арран склонился над кружкой медовухи, но, судя по тому, как он морщился при каждом глотке, напиток не пришелся ему по вкусу. Когда мы уселись за его столик, он криво усмехнулся уголком рта.

– Добро пожаловать. – Арран поднял кружку в знак приветствия. – Понравилось зрелище при въезде в город?

– Кто мог сотворить такое? – Мне все еще не верилось, что люди способны на подобные зверства.

– Приверженцы нового режима.

– Нового режима? – Внутри все сжалось. – Что-то случилось с королем?

Пусть теперь я понимала, что мое детство было не таким уж сказочным, как когда-то казалось, и меня не считали истинным, ценным членом королевской семьи, король Гамлин по-прежнему оставался для меня близким человеком, единственным отцом, которого я когда-либо знала. И мне совсем не нравилась мысль, что кто-то может навредить ему, королеве или принцессам.

Арран огляделся по сторонам и понизил голос.

– С королем все хорошо... но лорд Дрихтен больше не держит север. – Он многозначительно поднял густую бровь. Мы все знали, что случилось с Феллом. – Теперь в Приграничье новый лорд.

У меня пересохло в горле.

«Теперь в Приграничье новый лорд».

Я покачала головой и уставилась на напиток в своей кружке. Ну конечно. Само собой, Приграничными землями теперь правит кто-то другой.

Я даже не задумывалась о том, кто примет на себя командование после Фелла, лишь предположила, что король назначит главным одного из приграничных лордов, пользовавшихся доверием моего супруга, и жизнь на севере пойдет своим чередом – разве что без Фелла.

– Кто сейчас правит севером? – уточнила я, немного стыдясь того, что не удосужилась выяснить раньше.

Но я была слишком занята собой, борьбой за выживание, попытками приспособиться к обычаям стаи. Выживание эгоистично, поскольку затмевает все остальное, отодвигает прочие проблемы на задний план и делает их незначительными.

– Сын лорда-регента, – ответил Арран, и я непонимающе уставилась на него, не в силах осознать смысла сказанных слов. – Тот, что прежде возглавлял королевскую гвардию, – равнодушно пожал плечами он.

Для него, как и для Вэтра, не имело значения, кто стал править после Фелла. Все люди одинаковы. В равной степени плохи.

Но меня это волновало, даже очень.

– «Сын лорда-регента»? – повторила я странно тонким, звенящим голосом, осознав наконец жуткую реальность его слов.

Стиг. Живой. Он выжил?

По спине пробежал холодок. Мысль об этом крутилась в голове, тяжестью оседая у меня в груди, и нахлынувшее осознание происходящего растекалось по телу, будто яд.

Стиг остался жив.

Вэтр долго, пристально смотрел на меня, потом кивнул – видимо, я все-таки не сумела полностью скрыть свое отношение к происходящему. Голосом или выражением лица дала понять, что эта новость не оставила меня равнодушной. Да что там, она поразила меня. Потрясла до глубины души.

Стиг стоял во главе севера. Король назначил его лордом Приграничных земель. Я подавила невеселый смешок. Его амбициозный, властолюбивый отец наверняка остался чрезвычайно доволен, ведь север из-под власти Зверя перешел под контроль его драгоценного сыночка... Какой удачный исход!

Меня снова затошнило. Значит, за те тела на кольях перед городом ответственность нес Стиг. Стены зала внезапно закружились перед глазами.

Зря в тот день в лесу я помешала Феллу прикончить Стига. Если бы я не встала между ними, сын лорда-регента был бы мертв и не мучил бы невинных людей. Я совершила ошибку. И не только в этом. Начать хотя бы с того, что я сказала Стигу правду о себе.

Я неподвижно застыла, судорожно стискивая пальцами грубую глиняную кружку и желая только, чтобы комната наконец перестала вращаться.

Может, все-таки не Стиг приложил к этому руку? Глупая, отчаянная надежда, но я жадно ухватилась за нее. Вдруг он просто не знает о тех мерзостях, которые творят его солдаты?

– Теперь голод и бандиты – не самое страшное, что есть на севере, – сообщил Арран, обводя взглядом зал – явно опасался, что нас могут подслушать. – Самый жуткий – это он. Его прозвали Ужасом Приграничья.

Нет и нет. Даже знать ничего не хочу.

Я бы предпочла и дальше пребывать в блаженном неведении, отвернуться от этой новой правды, от возникшей реальности, которая рвала меня на части, оставляя внутри кровоточащие раны.

– Звучит не совсем так, как «Зверь», верно? – продолжил он.

– Нет, – вымолвила я онемевшими губами.

«Зверь Приграничья» нравился мне гораздо больше.

– Ну, раз Ужас, то эта демонстрация за городом вполне в его духе.

Я сморгнула подступившие слезы.

Стиг, в кого ты превратился?

– Но зачем вообще это делать? – пробормотала я больше для себя и облизнула пересохшие губы.

– Потому что может, – быстро, не задумываясь, ответил Вэтр.

Для него, похоже, все было просто: люди творят ужасные вещи. Ничего нового. И точка.

– Говорят, он безумен, – сообщил Арран. – Отправил своих солдат на север, и те распространились там, как лесной пожар. Требуют все больше налогов, а тех, кто не может заплатить или осмеливается выступить против, убивают и наказывают. Любого, хоть отдаленно заподозренного в колдовстве, отправляют на костер.

На меня обрушилось понимание, и к горлу подступил ком. Все это я, моя вина. Я разожгла этот всепожирающий огонь.

Именно встреча с драконом, которых он с детства считал губителями рода людского, – причем оказавшимся его самой близкой подругой – подтолкнула Стига на край пропасти и превратила в Ужас Приграничья.

– Любого, кто выступит против него или его солдат, ждет то, что вы видели при входе в город.

– То есть это не единичный случай? – мрачно уточнила я.

Арран нахмурился.

– Сажание на кол стало обычным делом. – Он снова обвел зал настороженным взглядом. – Ходят слухи, что члены этой группы устраивали тайные собрания, вербовали людей и подстрекали к восстанию. – Он пожал плечами. – Кто-то их выдал.

Люди на севере страдали и умирали. Из-за Стига.

Из-за меня.

Чувство вины оглушало. В памяти всплыли серо-зеленые глаза умирающей женщины.

Если бы я не открылась Стигу, они с Феллом не подрались бы. Фелл до сих пор оставался бы лордом Приграничья. И эти люди были бы живы.

Столько смертей, столько крови и страданий!.. Все это на моей совести.

Вэтр тяжело вздохнул, будто устал от разговора.

– Ты слышал что-нибудь о том, что нас в принципе касается?

Я одарила его укоризненным взглядом. С таким же успехом он мог бы добавить: «Потому что нам нет дела до людских дел. По крайней мере, если они не затрагивают нас напрямую».

– Только то, что армия Ужаса чаще, чем прежде, заходит в Скалогорье.

Вэтр, нахмурившись, кивнул.

– Наши патрули это уже заметили. Есть мысли почему?

Арран покачал головой. Он не знал причин.

Но я вдруг с ужасом поняла, что знаю.

Они искали меня.

По приказу Стига.

Мы ненадолго замолчали, когда к столику подошла подавальщица и с тяжелым стуком поставила перед нами тарелки с едой. Убрала с покрасневшего лица длинные, мокрые от пота пряди волос и обвела нас усталым взглядом.

– Желаете что-нибудь еще?

– Еще по одной, пожалуйста, – указал Харальд на наши кружки.

Я с удивлением поняла, что почти выпила свою медовуху. За год я так привыкла к сокам или вину из зеленики, что медовуха казалась неприятной на вкус.

Подавальщица кивнула и ушла. Мы принялись за еду. Я подцепила кусочек жирного мяса, стараясь не думать о том, что это могло быть за животное, – вряд ли в такие голодные времена нам подали именно жареную свинину, которую мы заказали.

Пережевывая волокнистое мясо, я осторожно поглядывала на напряженные лица спутников и размышляла, как объяснить им, что солдаты в Скалогорье являлись по мою душу. Наверное, сейчас неподходящее время. Такие беседы все же лучше вести не посреди таверны в окружении людей, которых они считают врагами.

К этому моменту в зале стало оживленно, в воздухе висел ровный гул голосов. Внезапно распахнулась входная дверь, и внутрь вошла группа солдат, одетых в знакомые доспехи южан, которые тихо скрежетали при каждом шаге. За спинами у них развевались алые плащи. Все разговоры мгновенно смолкли.

Затаив дыхание, я поспешно опустила глаза и притворилась, что полностью увлечена едой. Стук сердца так громко отдавался в ушах, что наверняка все вокруг слышали его грохот. Я почти ждала, что надо мной вот-вот нависнет тень Стига и слуха коснется его вкрадчивый голос.

Но ничего не случилось. Я рискнула бросить на вошедших быстрый взгляд. Только солдаты. Его солдаты, но без него. Конечно, лорду Приграничья не к лицу шляться по тавернам.

По деревянному полу загрохотали тяжелые шаги, в наступившей тишине казавшиеся особенно громкими.

– В чем дело? Почему так тихо? Снаружи выглядело, будто у вас здесь пирушка, – заметил один из солдат. – Продолжайте веселиться. – Он обвел взглядом зал, и его алый плащ мелькнул в воздухе, будто брызги крови. – Мы любим хорошие гулянки. Они как награда за тяжелую дневную работу. Правда, парни?

Солдат посмотрел на своих товарищей, ожидая согласия.

«Тяжелая дневная работа?»

Я скользнула по ним взглядом, отмечая капли крови на доспехах. Нутром чуяла, что именно эти солдаты насадили на колья тех людей неподалеку от города. Вот в чем состояла их тяжелая работа. Снова накатила тошнота, становившаяся уже привычной.

Посетители таверны по-прежнему молчали, бросая на солдат испуганные взгляды. Многие сгорбились, словно стремясь стать меньше и незаметнее, – букашки среди великанов. Подавальщицы исчезли на кухне. Эти люди прекрасно знали, что такое борьба за выживание.

Неужели теперь повсюду в Приграничных землях происходит то же самое? Все сжимаются, пытаясь стать невидимыми, цепляются за соломинку, чтобы спастись от всепоглощающего лесного пожара?

«Его прозвали Ужасом Приграничья».

Отправившись на север после свадьбы, я была потрясена той реальностью, которая встретила меня за охраняемыми воротами Города. Нам попадались бледные, измученные люди с ввалившимися от голода лицами и телами, напоминавшими обтянутые кожей скелеты. В их глазах читалось отчаяние, которое тяжким грузом ложилось на мою совесть.

Пока я с комфортом жила во дворце, жители Пентерры страдали, едва сводя концы с концами. Их единственной надеждой был Фелл. Он приехал в Город просить руки принцессы, чтобы с помощью этого брака получить место в Совете, а вместе с ним и возможность принимать значимые решения и добиваться реальных перемен.

А ему подсунули меня.

И это определило его судьбу – и судьбу Приграничья. Мою, кстати, тоже, но по сравнению с участью края и его правителя это казалось мелочью.

Тем не менее я оказалась замешана во всем происходящем, и меня терзали стыд и чувство вины. Теперь север подпал под власть Стига. И речь шла уже о будущем целого народа.

Я попыталась представить, что было бы, если бы Фелл женился на Алис, Фине или Сибилии. Если бы я не согласилась на план короля, обманом решившего связать его браком со мной.

Все вышло бы по-другому. Лучше.

Для начала – Фелл бы не погиб. Жил бы сейчас спокойно с одной из моих сестер в Борге, а жители Приграничных земель не тряслись бы от постоянного страха. И их никто не насаживал бы на колья.

Меня пронзило сожаление, винтом вкручиваясь в душу. Если бы я не раскрыла правду о своем драконе и эгоистично не забрала бы с собой Фелла, он по-прежнему правил бы на севере, защищая этих людей – свой народ. Он был для них светом, стойко сражавшимся против тьмы, а я отняла его и погасила.

Винт в душе совершил еще один сокрушительный поворот.

Все это моя вина, моих рук дело. И тяжесть этих поступков камнем давила на грудь.

Звук шагов затих возле нашего столика. Я заставила себя не поднимать взгляд, полностью сосредоточившись на непонятном жирном мясе и лицах своих спутников.

В отличие от прочих посетителей таверны, они держались спокойно и невозмутимо, ничем не проявляя ни скрытой внутри жестокости, ни магии, готовой вырваться наружу по первому зову.

Время шло, но ноги в сапогах, застывшие возле нашего столика, не двигались с места. И в конце концов я подняла голову.

Солдат выжидающе смотрел на меня. Судя по всему, он изучал мою персону уже некоторое время – более того, именно из-за меня и остановился рядом. Он потер губу, обнажая темные пятна во рту, где полагалось быть зубам.

– Где-то я тебя видел.

Внутри все сжалось. Я подавила инстинктивное желание прикоснуться к волосам. Досадная ситуация. Огненно-рыжие пряди вечно бросались в глаза. Пусть рыжий цвет волос и не служил определяющей чертой ведьм – точнее, ведьм крови, – такие волосы неизменно отличали меня от других.

Тем временем солдат оценивающе меня разглядывал. В его глазах не было злости, но таилось нечто пытливое и подозрительное. Я почти не сомневалась, что именно эти солдаты казнили бунтовщиков, и стать объектом их внимания мне совсем не улыбалось. Но кто бы меня спросил.

– Простите, мы раньше не встречались.

Я выдавила слабую улыбку.

Он склонил голову набок. В отсутствие зубов его улыбающийся рот походил на большую разинутую пасть.

– Кажется, я уловил в твоей речи южные нотки?

Я тяжело сглотнула. Ну да, конечно. А как иначе?

Я беспомощно взглянула на Вэтра и внутренне содрогнулась.

Он ничего не знал обо мне – точнее, о моем прошлом. Я никогда не рассказывала ему, откуда появилась, полагая, что это не имеет особого значения. Ведь, чтобы двигаться вперед, нужно оставить прошлое позади.

Вэтр знал лишь о моем браке с Феллом. И дело не в том, что я была ему безразлична. Он заботился обо мне, как о любом другом члене стаи. В конце концов, я ведь принадлежала к редким огнедышащим драконам. Просто моя человеческая жизнь его не интересовала.

Отбирая участников для этой вылазки, Вэтр понятия не имел, что меня могут узнать, а если бы я предупредила его об этом, то вряд ли сейчас сидела бы здесь.

– В детстве я жила на юге, – быстро пояснила я, не видя смысла отрицать правду, которую он услышал в моем говоре.

– Приятно слышать звуки знакомой речи, – протянул он, оценивающе глядя на меня. – А сейчас вы живете здесь? – Он обвел нашу компанию толстыми, похожими на сосиски пальцами. – В этой дыре?

Я вновь бросила быстрый взгляд на Вэтра, ища указаний.

Он с безучастным видом смотрел прямо на меня, давая понять, что не станет вмешиваться. Судя по ледяному блеску в глазах, вожаку совсем не нравилось внимание, которое я привлекла к нашей маленькой группе, но он просто ждал моих дальнейших слов и действий.

Что ж, оно мне тоже не нравилось. Только что я могла поделать? Лишь вести себя как можно любезнее, пока этот солдат не уйдет.

– Неподалеку, – кивнула я. – В этом районе.

Он потряс пальцем у моего лица.

– Ты очень похожа на леди Тамсин. Правда, парни?

При звуках собственного имени у меня внутри все перевернулось. Солдаты согласно закивали, а предводитель этой троицы щелкнул пальцами и добавил:

– Точнее сказать – леди Дрихтен, с тех пор как ты вышла замуж за Зверя.

«С тех пор как ты вышла замуж за Зверя».

Он сказал это так, словно моя личность уже не вызывала сомнений и никакие слова его не разубедят. Страх комом встал в горле, смешиваясь с паром от моего подступающего огня. Я сжала губы, пытаясь подавить и то и другое и делая вид, что не чувствую на себе ледяного взгляда Вэтра.

– Простите, нет... – покачала я головой.

– Странно.

Он подался вперед и наклонился ниже, обдавая меня вонью рыбы и кислого эля.

Я осторожно разомкнула губы.

– Вы ошибаетесь, сэр, – сделала я еще попытку.

Солдат так пристально вглядывался в мое лицо, что наверняка мог бы пересчитать все поры на коже.

– Это точно ты, – уверенно кивнул он. – Я некоторое время служил во дворце, нес караульную службу у ворот. Я часто видел, как ты с другими принцессами бегала по двору. Иногда вы выезжали верхом на пикники, помнишь?

Охваченная приятными воспоминаниями, я чуть не кивнула.

«С другими принцессами».

Я украдкой взглянула на Вэтра, оценивая его реакцию на эти слова. Он смотрел прямо перед собой. Его лицо, форма носа, разрез губ и глаз всегда казались грубоватыми, словно высеченными из гранита, из камня тех самых гор, откуда он родом, однако теперь в суровых чертах и ледяном взгляде проступило нечто более жестокое. У меня перехватило горло.

– Иногда меня вместе с другими стражниками отправляли присматривать за тобой и другими принцессами во время ваших прогулок, – продолжил солдат и сделал какой-то причудливый жест, указывая на свою голову. – Тогда у тебя были кудряшки.

Я вспомнила те дни. Пикники в компании нашей гувернантки под бдительным оком дворцовой стражи. Порой после пикников мы доставали мольберты и писали сельские просторы в пятнах полевых цветов. Вполне подходящее времяпрепровождение для благовоспитанных юных леди. Это было целую жизнь назад.

– Моя сестра вовсе не принцесса, о которой вы говорите. Мы выросли к западу отсюда, – вмешался Вэтр, сделав легкое ударение на слове «принцесса».

Солдаты ничего не заметили, но я уловила скрытую резкость.

Солдат выпрямился, пренебрежительно глядя на Вэтра.

– А тебя кто спрашивал, черт возьми? – Он посмотрел на своих сослуживцев. – Кто-нибудь из вас к нему обращался?

Солдаты, ухмыляясь, подтвердили, что нет, не обращались.

Я невольно вздрогнула.

Вэтр встал, и ножки отодвинутого деревянного стула заскрипели по полу.

Солдаты смотрели на него запрокинув головы. Все легкомыслие с них как ветром сдуло. Даже в своих доспехах рядом с ним они казались крохотными.

– Ну и здоровяк, – тихонько присвистнул один из солдат, кладя руку на рукоять меча.

К счастью, никто из них не перепутал Вэтра с Феллом. Если эти солдаты служили в Городе, они могли видеть Фелла во время приезда во дворец. Любой, кто близко его знал, сразу бы заметил, насколько Вэтр на него похож, но, видимо, этим парням хватило и серебристых волос, чтобы больше не искать сходства.

Заводила указал на стул Вэтра.

– Ни к чему вставать. Мы не с тобой разговариваем.

– Моя сестра – это моя забота, – кивнул в мою сторону Вэтр.

– Мы тебя еще как озаботим. – Солдат указал пальцем на стул. – А теперь садись, братец.

Вэтр не шелохнулся, и меня охватило беспокойство. В воздухе повисло напряжение. Несколько посетителей поспешно выскользнули из таверны, с глухим стуком закрыв за собой дверь. Солдаты не удостоили их и взглядом. Теперь их вниманием полностью завладел Вэтр.

Арран осторожно дернул его за рукав. Вэтр взглянул на него, на меня, на солдат, вновь на Аррана... потом медленно опустился на стул.

Солдат, у которого не хватало зубов, снова повернулся ко мне и продолжил:

– Скажи мне, принцесса, как ты здесь оказалась?

А упорства ему не занимать. Ну как еще объяснить, что я не та, за кого он меня принял? Тем более что этот малый не ошибся.

Я вглядывалась в лица Вэтра, Аррана и Харальда, гадая, заметно ли по мне, что я сейчас ощущаю себя загнанным в силок зайцем.

По мере того как во мне рос страх, пар все сильнее заполнял легкие, ища путь наружу. Говорить я уже не осмеливалась, опасаясь, что изо рта вырвется дым. Я вдохнула через нос и задержала дыхание. Вэтр пронзил меня взглядом, молча предупреждая о том, что я и так знала: сдерживай своего дракона.

– Принцесса?.. – не отставал солдат.

От этого официального титула по коже побежали мурашки, а внутри поднялась волна эмоций – прежде всего, отвращение к прошлому, которое я не могла изменить. Я никогда не была настоящей принцессой. Меня просто называли так, чтобы хоть как-то оправдать порку. Статус, не имеющий под собой никакой силы. Теперь я это понимала. Отчасти понимала и тогда, но в силу молодости, слепоты и излишней наивности отказывалась признавать.

Я чуть приоткрыла губы, стараясь, чтобы наружу вырвались только слова, ничего больше – ни пара, ни дыма, ни огня.

– Не называйте меня так.

Он чуть сузил глаза – верный признак, что я совершила ошибку. Что-то ему не понравилось – то ли слова, то ли тон, а может, и то и другое. В любом случае не стоило указывать ему, что делать.

– Я не та, за кого вы меня принимаете, – поправилась я, стараясь говорить мягче.

Судя по скептическому выражению лица, я его ни в чем не убедила.

– Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы тебя нашли. Новый лорд Приграничных земель не слишком-то тебя любит.

Я прочистила горло и сглотнула комок, который устремился вниз как кусок раскаленного угля.

– Он всякое о тебе говорит, – добавил он. – Странные вещи рассказывает.

Внезапно закружилась голова, и мир стал ускользать, будто вода сквозь пальцы. Я сразу поняла, что за «странные вещи» рассказывает Стиг.

Один из солдат наклонился ближе и, настороженно глядя на меня, спросил:

– Йорген, а вдруг он правду о ней толкует?

Йорген закатил глаза и одарил товарища насмешливым взглядом.

– Ты идиот, что ли, Ари? По-твоему, она похожа на дракона?

«Дракон».

Слово прозвучало будто удар молота, отдалось тяжелым звоном, посылая волны во все стороны.

Я со свистом выдохнула. Конечно, Стиг всем рассказал, что я на его глазах превратилась в дракона.

Я не осмеливалась взглянуть на Вэтра и остальных спутников. Их изумление я ощущала почти физически – как будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Внутри резко, словно прилив, поднималась паника. Слово «дракон» по-прежнему висело в воздухе.

Я вновь с опаской посмотрела на солдат. Судя по всему, даже если они и слышали рассказы Стига, то не придавали им значения. Вряд ли эти трое верили, что я из тех существ, которых люди считали самыми жуткими на свете, иначе так спокойно со мной не разговаривали бы.

Они скорее казались самодовольными, будто точно знали правду обо мне – само собой, не ту, что я могущественный и ужасный, давно исчезнувший дракон. В их глазах я была всего лишь девочкой для битья, которую подсунули Зверю Приграничья, объедками со стола короля Гамлина, призванными удовлетворить недостойного просителя.

Вот только они меня не знали. Никто не знал, ни один из членов стаи. Даже Вэтр, который за год-то мог бы хоть как-то меня изучить – если бы я ему позволила. Но его, правда, это не интересовало. Он вовсе не пытался узнать меня получше, не задавал вопросов, не проявлял любопытства, не лез в мое прошлое. Для него оно не имело значения. Ему было все равно.

Возможно, только один Фелл меня и знал.

Но больше никто.

Солдат по имени Ари оглядел меня с сомнением.

– Ну да, согласен, она не дракон. Но что нам с ней делать? Наш лорд не...

– Отведем ее к нему, само собой. Пусть сам убедится, что она обычная баба, хоть и с треклятыми волосами. И у нее, как и всех других, есть сиськи и мохнатка между ног.

Он захохотал над собственной шуткой, широко разинув беззубый рот.

Я вздрогнула от грубых слов и крепко стиснула руки на коленях, пытаясь подавить стон отчаяния.

Йорген ухватил меня за рукав и рывком поднял на ноги. Теперь, когда мы были примерно одного роста, он обдавал мне лицо зловонным дыханием.

– Вы совершаете ужасную ошибку, – только и смогла выдавить я. – Я не та, за кого вы меня принимаете.

Он задумчиво склонил голову набок.

– Лорд искал тебя. И если я тебя приведу, то, вероятно, получу повышение.

Слова вонзились в меня как клыки, разрывая на части. Ситуация стала отчаянной. Я угодила в болото и быстро погружалась в трясину.

– Может, раз мы нашли ее, он наконец-то прекратит эти гребаные походы на север, – пробормотал солдат по имени Ари, закатив глаза. – Мой брат во время одного такого отморозил ногу, пришлось отрезать. Теперь ходит на костылях.

– Ага, – согласился самый молодой из солдат. Как и многие мужчины-люди, этот парень доставал мне только до плеча и поглядывал на меня с опаской. – Может, он даже отправит нас домой. Я по горло сыт Приграничьем. Устал морозить свой член. Тут слишком холодно. Я хочу вновь подставить лицо солнцу.

Йорген потянул меня к двери.

Я оглянулась на Вэтра, Харальда и Аррана.

Все трое наблюдали за мной. Харальд казался сбитым с толку, Арран – встревоженным, а Вэтр...

Вэтр, похоже, был готов убивать. Это читалось в его ледяном взгляде, в расправленных плечах. Он сжимал и разжимал длинные пальцы, будто ощущал на них когти, невидимые мечи, готовые впиться в чью-то плоть.

Он больше походил на зверя, чем на человека, еще более дикого, чем эти мужчины. Его взгляд стал пронзительным, а черты лица настолько заострились, что казалось, ими можно резать стекло. Тем не менее... когда меня уводили, он не сделал ни малейшего движения, чтобы последовать за мной.

Несмотря на всю злость и явную готовность причинять вред, он держался спокойно, молча наблюдая, как столь ненавистные ему люди вытаскивают меня за дверь.

Глава 8

Тамсин

Я могла бы их убить.

Осознание этого цеплялось за разум, будто шелковая паутина. Звучало в голове мрачным шепотом.

Моя встреча со Стигом все приближалась, и самым очевидным способом избежать ее казалось убийство солдат. Даже несмотря на костяные мечи, я сумела бы застигнуть их врасплох и лишить жизни. Именно этому меня учили все месяцы в стае: спасай себя, спасай свой народ, не оставляй свидетелей.

В соответствии с представлениями драконов убийство солдат считалось делом чести, даже моим долгом. А освободившись, я смогу найти Вэтра и остальных и выполнить все задачи вылазки до конца.

Нельзя позволить, чтобы меня доставили к Стигу и его войскам. Необходимо сбежать до этого, потому что после мне не дадут такой возможности.

Я напомнила себе, что уже убивала раньше – по пути на север, когда Аркин не оставил мне выбора. Эта способность рушить и уничтожать таилась глубоко внутри меня; я обладала тайным умением, позволяющим сжечь, уничтожить, стереть с лица земли любого. Теперь я научилась менять облик по своему желанию, набралась опыта и лучше владела собой. Стоило лишь захотеть, я смогла бы без усилий превратиться в дракона.

Я взглянула на ехавших рядом мужчин, на видимый участок дороги впереди, обернулась назад. Впрочем, мужчинами я бы назвала только двоих, третий был совсем юнцом.

Этому третьему солдату, Фроуду, едва исполнилось восемнадцать, и его сразу же призвали в армию – еще одно нововведение Стига. Теперь каждую семью Пентерры обязали отдавать по одному ребенку в северную армию Стига – даже если в семье, как в случае Фроуда, имелся всего один ребенок. Он впервые уехал из дома, и меня не покидали мысли о его родителях. Парень рассказал, что они держали в Городе пекарню, и я представила, как они с покрасневшими потными лицами трудятся возле печей, ожидая возвращения сына домой.

Фроуд смотрел на мир широко раскрытыми глазами, и с его лица не сходило выражение тревоги. Вряд ли он вообще умел нормально владеть мечом. Убить его было просто. Да и двое других не доставили бы особых хлопот. Я могла бы покончить с ними прямо сейчас.

Вот только как заставить себя отнять чужую жизнь?

Пусть даже я подозревала, что сделали эти люди, а перед внутренним взором до сих пор стояли серо-зеленые глаза – которые, видимо, мне не забыть никогда, – я не могла просто взять и... убить, поэтому прятала свой огонь.

Мы ехали на восток, прочь от побережья и соленого морского воздуха. Я часто оглядывала дорогу впереди и позади нас, почти ожидая увидеть, как нас нагоняют Вэтр и остальные, – или мельком заметить их в кустах, растущих вдоль обочины. Но тщетно.

Ясно, почему драконы позволили меня забрать. Обидно только, что они настолько легко со мной расстались. Когда меня уводили, никто из них и пальцем не пошевелил.

Впрочем, оно и понятно: я так и не стала по-настоящему частью стаи. Я пыталась влиться в их среду, они пытались меня принять. Целый год мы все прикладывали усилия, но ничего не вышло.

Я вспомнила потрясенные лица драконов, когда меня узнали и вскрылась правда о моем прошлом. Возможно, они решили, что я приношу больше неприятностей, чем пользы, и потому от меня лучше избавиться.

Мои новые спутники носили оружие, подходящее для схватки с драконами. Логично. После нашей встречи Стиг явно озаботился должным образом вооружить своих солдат. Теперь на их поясах висели древние мечи, которые собрали и спрятали после того, как Балор Мясник убил последнего – по мнению людей – дракона. Подобное оружие, устаревшее и слишком тяжелое для повседневного использования, занимало несколько залов дворцового подземелья.

И вот его вновь извлекли на свет – к большому неудовольствию моих спутников. После выезда из Портхавна они часто жаловались друг другу на тяжесть костяных мечей и на щиты из драконьей чешуи, крепившиеся к седлам.

Эти солдаты оказались разговорчивыми и с радостью коротали время за беседами со мной, делясь впечатлениями и отвечая на мои вопросы. Пользуясь случаем, я пыталась разузнать как можно больше об этом новом мире, пришедшем на смену моему старому.

Фроуд признался, что нервничает, направляясь в столь варварское место, как Приграничье, – весьма ироничное замечание, с учетом того, чем теперь занимался Стиг. Фелл никогда не проявлял жестокости к невинным людям. Напротив, заботился о жителях Приграничных земель, пытаясь облегчить их существование.

Как я узнала, Стиг с войском примерно в тысячу солдат находился где-то к востоку от побережья. Поразительно, что в его распоряжении имелось столько людей. Явившись год назад на север, он уже тогда привел с собой солидную армию. А после, получается, вернулся на юг за пополнением. Эта новость не сулила ничего хорошего. Что он задумал? Зачем ему так много солдат?

Мысли на этот счет были, но они мне совсем не нравились. Похоже, Стиг планировал не только держать в страхе все Приграничные земли, но и отправиться в Скалогорье искать меня и других драконов. Видимо, он задался целью доказать всем, что говорит правду, а не придумывает безумные теории.

И вновь взяться за истребление нашего вида.

Чем больше я узнавала от солдат, тем яснее понимала, что права, и чувство обреченности становилось сильнее, проникая во все клеточки тела.

– Ничего не скажешь, богатое у него воображение, – заметил Ари, ехавший ко мне ближе всех. Он единственный из этой троицы глядел на меня с подозрением, словно бы до сих пор опасался, что я могу отрастить хвост и чешую. – Его светлость настаивает, что ты меняла облик.

Ари посмотрел мне прямо в глаза.

Его товарищи тут же уставились на меня, будто всерьез задумались над его словами.

– И правда богатое воображение, – согласилась я. – Но я всего лишь женщина, пусть и не та, за кого вы меня принимаете.

Я одарила их снисходительной улыбкой, по-прежнему настаивая, что не имею к леди Тамсин никакого отношения. Раскрыть им сейчас свою личность означало спровоцировать вопросы, о чем я еще солгала.

Йорген пожал плечами.

– Если я ошибся, то приношу извинения.

Однако, судя по выражению лица, он был уверен в своей правоте. И, как бы я ни отрицала правду, точно знал, кто я. При каждом взгляде на меня это отчетливо читалось в его темных глазах. К счастью, других моих тайн он все-таки не ведал.

Ари тем не менее бросал на меня беспокойные взгляды. Он испытывал сильное уважение к магии и вполне готов был причислить меня к драконьему роду.

Я улыбнулась, чтобы его подбодрить.

Он заморгал, похоже занервничав еще сильнее. Улыбаться тут же расхотелось.

Не только я заметила его тревогу.

– Ари, – сухо, чуть устало начал Йорген, словно опасения спутника уже стояли у него поперек горла, – ну подумай сам: будь она драконом, неужели позволила бы так легко себя схватить? – Он широким жестом обвел дорогу, по которой мы ехали. – И поехала бы с нами к лорду Стигу, навстречу собственной гибели?

Ари, оказавшийся в итоге гораздо проницательнее товарищей, согласно кивнул и одарил меня очередным мрачным взглядом.

– Твоя правда, Йорген. Твоя правда.

* * *

Сон не принес отдыха.

Ни покоя, ни легкости, ни расслабления, ни отдохновения мышцам, разуму и душе. Такой сон погружал во мрак, создавая ощущение тюрьмы. Словно бы меня безжалостно закрыли в ящике, где царила кромешная, неумолимая тьма, которая скапливалась вокруг, будто густая кровь, не пропуская ни света, ни воздуха, не давая ни капли передышки.

Меня терзал ужас. К горлу подступала паника, колола кожу, которая вдруг стала казаться слишком тесной для моего тела – как если бы плоть ужалась, сдавливая кости.

Я знала, что сплю. Что попала в ловушку сна – ночного кошмара.

Я твердила себе это, но легче не становилось.

Я заставляла себя проснуться, умоляла открыть глаза, сесть и прекратить эту муку, но не могла. Я застряла, запуталась в тягучей, липкой тьме, тяжелой и холодной, будто мокрое одеяло, и кусачей, как иглами впивающийся в кожу ветер. Такого холода я не испытывала никогда прежде. Подобный ощущается только в момент смерти, когда жизнь ускользает, увядает, уходит навсегда, исчезает, словно тающий снег или медленно рассеивающийся дым. Откуда-то я это знала, хотя раньше не бывала на грани смерти.

Точно так же человек знает, как дышать, моргать, глотать. Это знание пришло само собой. Во снах так бывает.

Как бы то ни было, но нынешний сон я ощущала слишком остро. Застряла в нем и не могла проснуться.

Меня сковал трупный холод, глубокий и всеобъемлющий, проникающий сквозь кожу, сухожилия и мышцы в самую глубь тела, просачивающийся в кости, оставляющий на них свои следы... шрамы.

То была смерть. Живая смерть. Я узнала ее на каком-то первобытном уровне.

Запертая в ящике, я не могла даже пошевелить ногами. В этой могиле не хватало места, чтобы вытянуть по бокам руки.

Темнота и тишина давили со всех сторон, походя на чьи-то крепко обхватившие меня руки, которые стискивали, сжимали, выдавливали из меня воздух, ломали ребра, оставляя лишь боль, биение сердца и прерывистое дыхание.

Мир – и жизнь – казались чересчур далекими, никак не дотянуться. Они больше не принадлежали мне, как и я – им. Теперь я стала частью этой безжалостной пустоты.

Но я, до боли напрягая воображаемые пальцы и выворачивая суставы, тянулась вперед, к спасению, хоть к чему-нибудь... к едва заметной, ускользающей привязи, слабому пульсу, тихому гулу... далекому, но все-таки слышному, будто эхо... к неверной, дрожащей связующей нити.

Меня душила тоска. Тоска... и сожаление.

Много сожалений, тяжесть которых давила даже больше, чем тьма.

Я отчаянно шарила вокруг.

И не находила ничего.

Ни воздуха, ни света, ни места для движения, ни выхода, ни спасения. Я была погребена. Существовала, но не жила.

* * *

Я резко пробудилась ото сна.

Крик застрял где-то в горле, но я сумела сдержать его, не давая звуку вырваться наружу.

Дрожа под колючим шерстяным одеялом, я приподнялась на локте и в мерцающем свете костра огляделась по сторонам. Через несколько мгновений медленно выдохнула, вспомнив, где нахожусь.

Пентерра. Я в Приграничных землях с солдатами Стига, которые везут меня к самому Стигу, Ужасу Приграничья.

Лагерь на ночь мы разбили в нескольких ярдах от дороги и легли спать полукругом возле тлеющего костра. Вокруг шумел лес, тихонько похрапывал Фроуд. Ночное небо усыпали бесчисленные звезды. Нигде ни облачка, ни лоскутка тумана, чтобы закрыть обзор. Он давно ушел, пропал вместе с Феллом.

Я опустилась обратно на тюфяк, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, и прижалась щекой к ладони. Чуть выступающая крестообразная отметина коснулась кожи, напоминая обо всем, что я потеряла, обрела и потеряла снова. Сегодняшний сон – лишь ночной кошмар, не первый за эти долгие месяцы и не последний.

Я скользнула взглядом по танцующим теням и резко застыла, заметив по ту сторону костра пару глаз, уставившихся на меня с таким вниманием, словно их обладатель следил за мной всю ночь напролет.

Солдат Ари, растянувшись на своей подстилке, рассматривал меня с явным подозрением – так добыча может наблюдать за хищником. Я чуть опустила взгляд. Рядом с ним поверх одеяла лежал меч из драконьей кости, рукоять которого он крепко сжимал в руке.

Я несколько долгих мгновений смотрела прямо на него, потом перевернулась на другой бок, с тяжелым вздохом закрыла глаза и попыталась заснуть, надеясь, что на этот раз мне ничего не приснится.

* * *

Полк Стига стоял лагерем на возвышенности, напоминая недавно возведенный город с населением в тысячу человек. С этой стратегической позиции во все стороны открывался панорамный обзор, так что нападавшие просто не смогли бы застать его врасплох. Нас они заметили задолго до того, как мы закончили подъем.

Едва этот оживленный людской улей предстал перед моим взглядом, в нос ударили запахи кожи, лошадей и человеческого пота.

Солнце уже опускалось за верхушки деревьев, но, пока не стемнело, я имела возможность вдоволь любоваться сотнями раскиданных по плато треугольных палаток. Дым от походных костров серыми змейками поднимался к вечернему небу, в воздухе плыл запах готовящегося мяса. Желудок сжался от голода, напоминая, что я ничего не ела с самого утра, да и тогда – не особо много. Мы поспешно перекусили по пути, и нескольких галет с полоской вяленого мяса при моем-то аппетите явно было недостаточно.

Мне не следовало сюда приезжать.

Я замедлила шаги и бросила через плечо взгляд, полный тоски и сожаления. Вот бы развернуться, возвратиться назад и сделать то, на что так и не смогла решиться все те три дня, которые занял у нас путь до лагеря.

Но сейчас было уже слишком поздно. Пути назад нет. Ничего не изменить.

Черты солдат, наблюдавших, как мы продвигались к самому сердцу военного лагеря, в приглушенном свете угасающего дня казались мягче.

Мне следовало приложить все силы, сделать что угодно, дабы не оказаться здесь; на крайний случай – обратить троих сопровождающих в пепел. Теперь вокруг находилась целая армия, и я стала настоящей пленницей. Больше того – как только я столкнусь лицом к лицу со Стигом, меня ждет кое-что похуже заключения. Он пойдет на что угодно, лишь бы заставить меня выпустить своего дракона.

Не сумев сбежать, я подвела стаю.

И все драконье племя.

Надо было действовать прошлой ночью, когда все легли спать. И первым вырубить Ари, который наблюдал за мной, готовый в любой момент пусть в ход меч. Однако я так и не решилась. При мысли об этом внутри все сжалось.

Мы шли между палатками, огибая небольшие группы людей, которые суетились у костров, занятые приготовлением ужина. Йорген уверенно шагал к центру лагеря, к самому сердцу улья. Солдаты провожали меня заинтересованными взглядами. Интересно, есть ли среди них еще такие, кто мог бы узнать меня по временам жизни во дворце?

Впереди замаячил роскошный шатер, без сомнения принадлежащий Стигу, настолько огромный, что внутри легко могли бы поместиться несколько треугольных палаток. Яркий, насыщенного лазурно-синего цвета, с многочисленными столбиками, поддерживавшими полог. Наверняка в шатре оборудована настоящая комната. К чему Стигу ущемлять себя и терпеть лишения наравне с солдатами, если он, будучи лордом Приграничных земель, мог путешествовать с расточительностью и комфортом, пользуясь всеми удобствами, словно дома? Он ничуть не походил на Фелла, который делил со своими воинами тяготы пути.

Стиг любил красивые вещи. Он хорошо одевался, применял парфюм и выбирал для себя только самое лучшее. И уж конечно, не преминул бы насладиться благами, которые давало его положение, видимо ставшее значительнее за последний год. Еще одно отличие Ужаса от Зверя.

Мы остановились перед шатром, возле опущенного полога застыли двое охранников в идеально чистых плащах.

– Мы хотим видеть его светлость.

– Он уехал.

– Уехал? – нахмурился Йорген. – Время близится к ужину.

– Взял с собой группу солдат и отправился на охоту. В окрестностях заметили боевых вепрей.

И они, само собой, захотели прикончить одного из зверей. Такая огромная туша послужила бы значительным подспорьем в питании армии.

– Когда он вернется, то захочет принять ванну и поужинать, – продолжил другой охранник. – А вам придется подождать до завтра.

Йорген покачал головой и указал на меня.

– Не придется. Мы кое-что ему доставили. Он не станет откладывать встречу.

Теперь я стала кое-чем... Как будто моя жизнь вообще ничего не значила.

Охранник взглянул на меня и скривил губы.

– Убери отсюда эту девку. Ей его не соблазнить. У него есть достойная жена, уделяющая ему внимание днем и ночью. Твое подношение его только оскорбит. Можешь даже нарваться на порку.

«Жена»?

– Ты идиот? – прошипел Йорген, толкая меня вперед. – Поверь, ее он захочет увидеть.

Я споткнулась, все еще не в силах оправиться от потрясения. У Стига есть жена. И он привез ее с собой на север.

Жена. Которая сейчас здесь.

Один из охранников, ругаясь, подхватил меня и поспешно отшвырнул в сторону, как какое-то заразное насекомое, к которому не осмеливался прикоснуться.

– Ой!

Я полетела на землю.

Потерев ушибленное плечо, пронзила охранника свирепым взглядом.

– Зачем ты так? – воскликнул Йорген, потянувшись ко мне.

Охранник, даже не слушая, толкнул его в спину.

– Пошел отсюда!

Полог шатра откинулся, и изнутри появилась фигура.

– Господа, – с мягким укором произнес чей-то голос, – что это за шум? Что-то случилось?

Мужчины тут же пустились в объяснения, но я, с помощью Йоргена вставшая на ноги, их уже не слышала.

В ушах стоял шум. Я безмолвно уставилась на молодую, хорошо одетую женщину с искусно уложенными короной волосами, которые сияли золотом в сгущающихся сумерках.

Она остановила на мне взгляд, и ее лицо с тонкими чертами будто осветилось тысячью солнц.

– Тамсин! – воскликнула она, бросилась вперед и прижалась ко мне всем телом.

Невысокая, но не настолько маленькая, какой я ее помнила. Она явно подросла. Я сжала пальцы, наслаждаясь прикосновением к мягкому бархату отделанного мехом одеяния. Ее фигура под роскошной тканью стала более женственной, чем я помнила, – прежде детское тело округлилось в нужных местах.

Меня окутал до боли знакомый запах свежей клубники. Я зажмурилась, ощущая сладкую горечь. Даже здесь, вдали от дома, от нее пахло ее любимыми фруктами.

Йорген с надменной, в высшей степени довольной улыбкой уставился на меня поверх ее головы, словно бы молча говоря: «Я был прав».

Охваченная возбуждением, женщина высвободилась из моих объятий и взглянула на меня с неподдельной радостью.

– Не думала, что увижу тебя вновь. Я, конечно, очень надеялась, но не верила... Особенно после всего, что... Ой, опять я разболталась. Тамси-и-и-ин! Ты здесь! – Она ликующе сжала мои пальцы. – Там, ну скажи что-нибудь!

И я выдавила из себя голосом, похожим на скрип проржавевшего механизма, которым давно не пользовались:

– Привет, Алис.

Глава 9

Тамсин

Итак, Стиг женился на настоящей принцессе Пентерры.

Король Гамлин и лорд-регент отдали ему в жены ту, которую всеми силами постарались уберечь от замужества с Феллом. В их глазах он казался недостаточно хорош для принцессы королевской крови, а вот Стиг, видимо, полностью устроил. Все факты один за другим вставали у меня в сознании на свои места, и я в полной мере оценила иронию случившегося.

Стиг, Ужас Приграничья, виновник множества страданий, делил постель с моей сестрой.

Я ущипнула себя за руку, яростно сжала складку кожи в надежде очнуться от этого кошмара. Не помогло. Я не спала, и сестра все так же была рядом.

Алис. Милая, чистая Алис... Жена Стига.

Как ее могли связать с таким мужчиной? Это походило на абсурд, чью-то жестокую шутку. Тем не менее она сидела сейчас напротив меня, потягивая вино и аккуратно, по кусочку, поедая жареного фазана, лежащего перед ней на тарелке. Кольца на ее пальцах поблескивали в свете свечей, в ушах покачивались серьги с драгоценными камнями. Все доказательства налицо.

– Как же я рада тебя видеть, Тамсин! Я с ума сходила от беспокойства. Мы все волновались.

– «Мы»? – только и смогла эхом повторить я.

Интересно, кто это – «мы»? Мой отец? Мать? Сомнительно, чтобы они так уж беспокоились. Родители сознательно отдали меня в руки Зверя, прекрасно понимая: он может сделать со мной все, что пожелает. А уж после того, как вскрылся обман, и вовсе стало ясно, что ничего хорошего ждать от него не приходится – судьба моя незавидна, и впереди только ужасы, включая возможную смерть.

Тем не менее они пожертвовали мной. Вручили меня ему, использовали, как и всегда. Мое призвание было служить, как старый мул служит фермеру, помогая вспахивать поле. И пусть они чесали меня за ушами, кормили и давали крышу над головой, в конечном счете я оказалась всего лишь инструментом для достижения их целей.

– Да, – кивнула Алис, отрезая еще кусочек фазана. – Мы боялись, что ты погибла. Когда до нас дошли слухи о случившемся, я слегла в постель на несколько недель. – Я подавила желание спросить, что за историю ей рассказали. – Я очень разозлилась на родителей, позволивших тебе выйти замуж за Дрихтена и отправиться с этими варварами на север.

Да, это на нее похоже. И вновь меня поразила ирония произошедшего.

После отъезда из Города мне многое пришлось пережить. Жизнь превратилась в сплошное испытание. Но, как бы то ни было, я никогда не беспокоилась об Алис, представляя, что она, окруженная, как и прежде, теплом и заботой, живет в безопасности за стенами дворца, вдали от магии и грозных теней. Никогда бы не подумала, что могу встретить ее здесь, да еще связанной с мужчиной, который больше похож на демона, чем на человека.

– Ты совсем не ешь, – указала сестра вилкой на мою тарелку.

Мне сейчас кусок в горло не лез.

В палатку вернулась служанка, неся целую корзинку ароматных булочек с маслом, и поставила ее между нами. Я взяла одну булочку, заставляя себя проглотить хоть что-то.

Алис удовлетворенно кивнула и отрезала еще кусочек мяса.

– А ты изменилась, Там, – заметила она, не прекращая жевать.

– Правда?

Я напряглась, не представляя, что еще могу от нее услышать. Что я стала больше похожа на... дракона?

– Ты выглядишь старше.

– Ну да, на целый год. Как и ты.

Алис уже исполнилось восемнадцать – вполне обычный возраст для вступления в брак. Многих девушек рано выдавали замуж, особенно в королевских семьях, стремящихся с помощью браков создавать и укреплять долгосрочные союзы. Но как по мне, она была еще слишком юна – почти ребенок.

Я бросила взгляд на большую кровать, застеленную парчовым покрывалом, которая годилась для прекрасно обставленной спальни, но никак не для палатки посреди диких Приграничных земель. Тут же в голову полезли мысли об Алис и Стиге, спящих на ней вдвоем, но я поспешно прогнала их.

Заметив направление моего взгляда, Алис залилась легким румянцем.

– Ну, ты стала более... зрелой, – поправилась она.

Я сглотнула. Кусочек сладкой булки застрял где-то в груди, отказываясь проваливаться вниз.

– Брак – такая штука... он в мгновение ока переносит тебя из детства во взрослую жизнь. Давно ты и...

Я замолчала, не в силах выговорить его имя.

Алис понимающе улыбнулась.

– Мы поженились месяц назад. Свадьба вышла потрясающей. Очень жаль, что тебя там не было.

Я представила себе церемонию. Божественно красивую Алис, которая в наряде невесты точно так же, как и я, шла в часовню под оглушительные радостные крики, и ее путь в знак празднества и уважения устилали цветами. Я видела все это ясно, будто наяву... потому что сама пережила то же самое. Только ее у алтаря ждал Стиг. Стоило представить его, и прекрасное видение сменилось кошмаром.

– Да, жаль, – согласилась я. Что я не смогла это остановить. – Ты счастлива?

Сестра моргнула, словно вопрос выбил ее из колеи, и это, вкупе с угасающей улыбкой, само по себе стало ответом.

– Поговаривали, мне придется выйти замуж за короля острова Меру, – скривилась она. – А он такой же старый, как папа. И Меру очень далеко отсюда.

– Ты счастлива? – повторила я.

Алис взяла хрустящую булочку и демонстративно разломила ее пополам.

– Стиг молод, красив и заботится обо мне. К тому же теперь занимает высокое положение. Он король Приграничья, и папа, скорее всего, назначит его своим преемником. Он очень добрый.

Стиг – король Пентерры? Я едва сдержала дрожь.

Она, кстати, так и не ответила на мой вопрос.

Впрочем, зная Стига, я ни капли не сомневалась, что он оказывал принцессе должное почтение – как-никак особа королевской крови – и обращался с ней будто с фарфоровой куклой. Стиг ни за что не пошел бы против обычаев. Алис – его жена, а потому будет пользоваться всяческими почестями. Он станет вести себя с ней так же, как со мной... до того, как увидел во мне чудовище.

– И всегда таким для тебя будет, – сдержанно ответила я, стараясь не показывать своих истинных чувств.

Не хотелось бы портить разногласиями то недолгое время, что нам осталось провести вдвоем. Стиг вернется совсем скоро.

При мысли, что тогда произойдет, я резко втянула воздух. Надвигалась буря, и я уже с ужасом представляла, с какой жестокостью она на меня обрушится.

– Ты ведь знаешь, он очаровательный. Мне очень повезло.

На последнем слове голос Алис слегка дрогнул.

– Ты так и не сказала, счастлива ли ты.

Алис откинулась на спинку кресла, и на ее лице, как и в голубых глазах, промелькнуло раздражение. Она часто смотрела так на Фину и Сибилию, но не на меня.

– А ты счастлива, Там? Что ты здесь делаешь? – Она элегантно обвела пальчиком окружающую обстановку. – Что случилось? Где ты жила все это время? Где твой муж? Я думала, ты погибла! – Она хлопнула руками по подлокотникам кресла. – Я смирилась с твоей смертью. – Сестра сглотнула; судя по тому, как напряглось ее горло, ей это далось с трудом. – Она казалась более логичной, чем то, во что Стиг пытался заставить всех нас поверить. Он вбил себе в голову...

– Я знаю, слышала, – прервала я поток ее слов.

Сомневаюсь, что смогла бы не дрогнув выслушать его версию из ее уст. И боялась увидеть выражение лица сестры, когда она произнесет слово «дракон».

Лгать ей мне не хотелось, но все равно придется. Выбора нет.

Я никогда раньше ничего не скрывала от Алис. Впрочем, прежде у меня и секретов-то особых не было. А если и были, то уж точно не такие, как этот, затрагивающий слишком многих.

– Правда? – Она покачала головой и вгляделась в мое лицо. – Почему ты исчезла? Ты... пряталась?

В голосе Алис слышалось замешательство. Она отчаянно пыталась понять, но не могла. И – без сомнений – никогда не сможет. Однажды я уже доверилась человеку, раскрыла свою суть – и совершила серьезную ошибку. Больше я ее не повторю.

– В каком-то смысле.

Я чуть склонила голову.

– Хочу понять. Наверняка Стиг просто запутался. Его серьезно ранили, а в таком состоянии... Возможно, его сознание затуманилось...

– Нет, моя прелесть, – низкий голос прокатился по палатке, как раскат грома. – Я вовсе не запутался и не ошибся. Напротив тебя сидит дракон. Осторожно отойди от нее, любимая.

Ну вот и буря.

Я резко повернулась к выходу из шатра. На пороге стоял Стиг с мечом в руке, держа его так, словно собирался метнуть в меня.

Поглощенная разговором с Алис, я даже не слышала, как он вошел, хоть и готовилась к его возвращению. За спиной Стига стояли несколько солдат, не сводя с меня широко раскрытых глаз.

Несмотря на обстоятельства, его вид произвел на меня впечатление. Судя по всему, стычка, случившаяся в тот день в лесу, не оставила на нем никаких следов. После раны, которую нанес ему Фелл, никто не смог бы выжить, однако Стиг... выжил. И даже выглядел вполне здоровым. Разве что, судя по безумному взгляду, слегка тронулся рассудком.

– Я никогда не причиню вреда сестре, – возмущенно бросила я.

– О, Стиг, не надо так, – дрожащим голосом взмолилась Алис, и ее глаза наполнились слезами. – Опусти меч!

– Не волнуйся, моя прелесть, – попытался он успокоить ее и прошел внутрь, не опуская меча и не сводя с меня пристального взгляда.

Солдаты, тоже направив костяные мечи в мою сторону, последовали за ним.

Стиг подошел к Алис, и я подавила желание вклиниться между ними. С их свадьбы прошел уже месяц, и мое вмешательство, как ни печально, ничего бы уже не изменило. Алис стала его женой, и я воспринимала этот факт как собственный провал.

Стиг взял ее за руку и помог подняться с кресла, потом встал перед ней, загораживая своим телом, словно я представляла опасность и Алис требовалось от меня защищать.

– Выведите ее на улицу, – велел Стиг солдатам, кивнув в мою сторону.

Меня тут же схватили за руки и выдернули из кресла.

Алис вышла из-за спины Стига и встала к нему лицом, упершись ладонями в грудь мужа.

– Что ты намерен с ней сделать?

– Тише, – проговорил он, накрывая ее руки свободной ладонью, тогда как в другой все еще сжимал костяной меч.

От этой картины – от их интимной, непринужденной близости – внутри все перевернулось.

– Не расстраивайся, – вкрадчиво проворковал он. – Мы просто поговорим.

«Просто поговорим».

Мы пристально смотрели друг на друга, ведя молчаливую беседу. В памяти всплывала наша последняя встреча и вставшая между нами правда. Нет, одним разговором тут не обойтись. За пределами палатки меня ждет нечто большее. Гораздо большее.

Я уперлась каблуками, не давая выволочь себя наружу. Державшие меня солдаты, столкнувшись с сопротивлением, недовольно заворчали.

– Давай поговорим внутри, – предложила я.

Стиг бросил на меня суровый взгляд.

– Наш разговор лучше вести на улице.

– В самом деле? – горько рассмеялась я. – Хочешь поговорить со мной, как с теми людьми возле Портхавна? Я видела дело ваших рук.

Алис переводила взгляд с меня на мужа и обратно.

– А что случилось с людьми в Портхавне?

– Ничего. Абсолютно ничего, любимая, – успокаивающе произнес Стиг и погладил ее по рукам. – Она просто пытается тебя отвлечь. Не позволяй ей. Она умная обманщица. – Он вновь взглянул на солдат и рявкнул: – Я велел вывести ее отсюда!

На этот раз я не сопротивлялась – не стоило показывать всю свою силу, – и меня вытащили из теплого, освещенного свечами шатра в холодную ночь.

Пока я ждала вместе с солдатами, изнутри доносился низкий рокочущий голос Стига, успокаивавшего жену. Света снаружи почти не было – лишь отблески случайных костров или факелов в руках проходящих мимо и пялившихся на меня солдат.

Благодаря острому слуху я улавливала тихие перешептывания своих охранников и их быстрое, прерывистое дыхание. Они явно с нетерпением ожидали предстоящей расправы над драконом.

Вскоре вышел Стиг и остановился передо мной.

– Тамсин, дорогуша, где же ты была все это время?

Несмотря на насмешливый тон, в его голосе послышались резкие нотки, от которых мороз пробежал по коже.

Я не отвела глаз, изучая скрытое в тени хорошо знакомое лицо. С нашей последней встречи он почти не изменился: все та же коротко подстриженная бородка и карие глаза, только волосы цвета красного дерева немного отросли и теперь падали на воротник. А вот взгляд стал другим, пустым и мертвым. В нем не мелькнуло ни намека на эмоции.

– Неподалеку.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Никакой реакции на мой ответ.

– Что с Дрихтеном?

Вокруг уже собралась приличная толпа. Бросая ужин и карточные игры, солдаты отходили от своих костров и направлялись к нам, топчась рядом и заслоняя жалкие крохи света, отчего ночь стала казаться еще темнее.

– Ты имеешь в виду лорда Приграничья? – бросила я, не в силах сдержаться.

Он чуть подался назад.

– Теперь я лорд Приграничья.

– Я заметила, – благожелательно проговорила я.

Он с подозрением сузил глаза.

– Правда?

Судя по всему, Стиг не ждал от меня такого бесстрашия. Он явно надеялся, что я стану плакать и умолять – вероятно, за последний год представлял себе этот момент бесчисленное множество раз. А я испортила его игру, отказавшись исполнять уготованную мне роль.

– Ну да, – кивнула я. – Полезно быть сыном лорда-регента.

Из толпы солдат донеслись смешки.

У Стига раздулись ноздри.

Я подавила улыбку.

Он обвел своих людей злобным взглядом, и все резко замолчали.

Стиг повернулся ко мне.

– Скажи, дракон, это ты убила Дрихтена?

Я фыркнула, даже не потрудившись как-то прокомментировать его обращение ко мне.

– Я его не убивала, – только и сказала я таким тоном, словно ничего абсурднее в жизни не слышала. – Он был моим мужем.

– Был? – ухватился за это слово Стиг. – Значит, он мертв, – с явным удовлетворением заявил он.

Судя по всему, мысль о том, что Фелл когда-нибудь объявится и потребует назад свой титул и все регалии, приводила Стига в настоящий ужас. Фелла на севере любили. И за ним последовали бы многие.

– Как удобно, правда? – вздернула я подбородок.

Стиг пожал плечами.

– Даже если он жив, то не представляет угрозы.

Я не стала напоминать, как Фелл взял над ним верх и, если бы не мое вмешательство, убил бы его.

– Приграничью стало лучше без него, – продолжил Стиг.

– Это с тобой-то лучше? Ты так убеждаешь себя? – Я скривилась от отвращения. – Как я когда-то могла считать тебя добрым и благородным?

– И как я раньше не догадался, что ты чудовище, только прикидывающееся девушкой? – парировал он, глядя на меня так, будто перед ним стояла отвратительная тварь, а не женщина, которую он когда-то целовал и вдыхал как воздух.

Я сжала губы и с вызовом уставилась на него, изучая красивое лицо и карие глаза, которые всегда казались мне теплыми и нежными.

– Этой ночью ты мне скажешь правду, – продолжил он, повысив голос, чтобы все его услышали. – Наконец-то все увидят то, что ты показала мне. Давай. – Стиг снова поднял костяной меч и вытянул его вперед, почти касаясь кончиком моей ключицы. – Покажи, кто ты на самом деле, и расскажи нам, сколько вас еще осталось и где можно найти других драконов.

– Ты сам-то себя слышишь? – делано рассмеялась я, гордясь тем, насколько твердо и уверенно звучал мой голос, хотя внутри все дрожало. – Жаль только, что я не в силах исполнить ни одно из твоих желаний. Это невозможно.

На его щеках вспыхнул румянец, заметный даже в сгущающейся темноте.

– Не думай, что я тот же нежный...

– Ты вовсе не нежный, – перебила я. – И никогда таким не был. Вот он, настоящий ты – жестокий и бессердечный. Фанатик, ненавидящий тех, кто от тебя отличается. Странно, правда?

Чуть помолчав, он осторожно поинтересовался:

– Что именно?

– Ты сам – то чудовище, за которое меня принимаешь. – Я обвела взглядом наблюдавших за нами солдат и крикнула: – Я отвергла его и вышла замуж за другого, и поэтому он выдумал дикую историю, утверждая, что я дракон! Драконы мертвы, магия исчезла, но он пытается вызвать истерию и укрепить свою репутацию! – Я прижала ладонь к груди. – Я всего лишь женщина: две руки, две ноги, ни чешуи, ни крыльев! Он просто спятил и ищет оправдание своему желанию со мной поквитаться!

Стиг долго молчал, не моргая, пристально вглядывался в мое лицо, потом подался вперед и коснулся кончиком меча впадинки между моими ключицами. Так просто: чуть-чуть надавить – и он пронзит меня насквозь. От подобной раны мне точно не оправиться. Я неминуемо погибну.

И все же Стиг не стал меня убивать.

– Ты разве не понимаешь, Тамсин? Мне не нужны оправдания. Я могу сделать с тобой все, что захочу.

Я сглотнула, и острие меча защекотало кожу.

– И что ты намерен делать?

– Ничего такого, что с тобой не делали бы прежде.

Я подняла бровь.

– Порка, – пояснил он.

Я почти улыбнулась.

Видимо, не такой реакции он ожидал. Стиг наклонился вперед и прошипел мне в лицо:

– На этот раз я выбью из тебя дракона, чтобы никто не усомнился в том, кто ты такая. Пусть все увидят. Все, кто смотрит на меня сейчас и думает, что я сошел с ума, а ты – несчастная жертва моего гнева... Что ж, скоро они узнают правду!

Стиг отступил назад и, не отрывая от меня взгляда, щелкнул пальцами.

– Найдите дерево.

Солдаты расступились, освобождая дорогу. Двое из них подхватили меня и потащили вперед, ища то, что велено. Вскоре мы оказались у одинокого дерева, торчавшего посреди лагеря.

С меня через голову стянули плотную тунику. Кто-то принес бледно-серую веревку. Я хмуро взглянула на нее. Никогда такой не видела. Она почти светилась, как жемчужина, на которую падает солнечный свет.

– Ах да. – Стиг потряс свернутыми петлями. – Она специально для драконов... сделана из ваших сухожилий. Из нее тебе не вырваться. Никогда.

К горлу подступила желчь. Против меня собираются использовать сухожилия моих убитых предков. Потом кто-то схватил меня сзади за ворот нижней туники и дернул. Ткань с громким треском разорвалась, обнажая тело до пояса.

Я инстинктивно вскинула руки, чтобы прикрыться: похоже, во мне еще остались крупицы скромности.

Но они были лишь жутким отголоском другого времени, другого места, вызывая в памяти те моменты, когда я прижимала расстегнутое платье к груди, обнажая спину для чужих взглядов и ударов. Я почти слышала сзади тяжелое дыхание Келби. Яростно заморгав, я отогнала воспоминания.

Солдаты повернулись к Стигу, ожидая указаний.

– Привяжите ее, – распорядился он, кивнув на дерево.

Меня прижали грудью к стволу, заставив обнять его руками. Он оказался настолько большим в обхвате, что пальцы даже не соприкасались, и солдаты связали мои руки с другой стороны дерева, прикрепив драконью веревку к путам, уже врезавшимся мне в запястья.

Я прижалась щекой к шершавой коре, благодарная за возможность прислониться хоть к чему-то прочному.

Итак, круг замкнулся, и я вернулась к тому, с чего начинала.

Снова стала девочкой для битья.

Глава 10

Тамсин

В поле моего зрения появился Стиг.

– Удобно?

Я даже не стала отвечать, однако не смогла сдержать судорожного вздоха, прошуршавшего по коре.

– Знаешь, – продолжил он чересчур уж будничным тоном, – тебе не обязательно терпеть все это. Признай правду. Покажись, – мягко, почти ласково уговаривал Стиг. – Скажи, есть ли здесь другие, и я избавлю тебя от боли. Я все сделаю быстро, без мучений.

«Я все сделаю быстро, без мучений». Смысл его слов не вызывал сомнений. Сегодня мне предстоит неминуемая смерть. Он меня убьет.

Вопрос только в том, как сильно мне придется страдать.

– Нет, ты не сумасшедший. – Я выдавила из себя улыбку. – Ты просто монстр.

Отчего-то прежде я этого не замечала, но теперь видела со всей отчетливостью.

– Единственный монстр здесь – ты, – кивнул мне Стиг, и глаза его лихорадочно заблестели. – Ты и тебе подобные. – Он отступил на пару шагов и крикнул: – Принесите плетку!

Из толпы, к которой присоединялись всё новые солдаты, донеслись приглушенные голоса. Зрители встали еще плотнее, заслоняя свет от лагерных костров.

Нас окутала темнота. Воздух вдруг стал холоднее, и срывавшееся с губ дыхание казалось горячим.

Внезапно в ночи раздался пронзительный крик Алис, которая явно не подчинилась приказу оставаться в шатре.

– Стиг! Нет!

Оглянуться я не могла, но ее голос звучал все ближе.

– Ты не можешь так с ней поступить. Только не с Тамсин!

Послышался звук торопливых шагов, потом Алис начала всхлипывать. Вероятно, Стиг загородил ей дорогу, не давая до меня добраться.

– Она чудовище, а я твой муж. Тебя отдали мне в жены, Алис. Доверься мне. Я знаю, что делаю.

Повисла напряженная тишина. Все затаили дыхание, ожидая, что будет дальше.

Я вывернула шею, пытаясь посмотреть назад.

– Уходи! Просто уходи, Алис! – крикнула я срывающимся, но оттого не менее решительным голосом.

– Нет, Тамсин, я не позволю...

– Прекрати, Алис! – резко перебил ее Стиг. Вряд ли прежде он хоть раз разговаривал с ней таким жестким тоном. – Я твой муж и повелитель. Ты обязана меня слушаться! Возвращайся в шатер и не выходи оттуда до утра.

Опустилась тишина, окутала всех нас, будто одеялом. Я прислушалась, пытаясь уловить малейшие звуки, пронзающие холодный, разреженный воздух: быстрое, прерывистое дыхание, участившееся сердцебиение. Стук сердца Алис я вычленила сразу. Оно билось быстрее всех прочих, колотилось неистово от ужаса и паники, словно попавшая в клетку птичка. Сестра безумно за меня боялась.

Стиг подозвал служанку и приказал не выпускать Алис из шатра, при необходимости даже силой. По земле снова зашуршали шаги, смешиваясь с тихими всхлипами Алис, – судя по всему, женщины направились прочь.

Мгновения летели одно за другим. Наверное, Стиг ждал, желая убедиться, что его супруга ушла и не увидит происходящего.

Потом он вновь потребовал:

– Плетку!

Похоже, меня ждала самая жестокая порка за всю жизнь. И я боялась представить, чем она может закончиться. Я думала не о своей судьбе, нет. Меня охватил жгучий страх, что мой дракон проявится непроизвольно, как в тот день, когда Аркин пытался со мной покончить. Этого нельзя допустить.

Но что, если я не сумею сдержать своего внутреннего зверя?

Не без труда я изогнула шею под неудобным углом, наблюдая, как солдат вручает Стигу плетку. При виде ее я сузила глаза. На своем веку я повидала немало орудий порки, но эта казалась... другой, ни формой, ни цветом не походя на те, которые прохаживались по моей спине во дворце. Без сомнений, эта штука причинит гораздо больше вреда. В конце концов, Стиг вознамерился устроить мне ночь боли и страданий.

А потом убить.

К горлу подступили рыдания.

Стиг взвесил плетку в руке.

Плотно сплетенная кожаная рукоять распадалась на полдюжины полосок. Стиг на пробу похлопал ими по ладони.

– Ты когда-нибудь видела такой хлыст?

Я покачала головой и попыталась освободиться от пут. Бесполезно. Мои руки привязали к дереву веревкой, которую невозможно разорвать. Она так туго стягивала запястья, что пальцы почти онемели и не слушались.

– Он называется писке. Я нашел его в подземелье дворца.

А где же еще? Именно там, среди прочих древних предметов, которые использовались для борьбы с моими предками в эпоху Истребления драконов. Страх все сильнее вгрызался в меня. Выходит, эту плетку создавали специально, чтобы терзать драконов, а потому можно забыть о быстром исцелении и восстановлении.

– Эта плетка способна причинить немало вреда таким, как ты.

Впервые с нашей встречи в его карих глазах блеснули искры жизни.

Я сглотнула. Стиг явно наслаждался происходящим.

– Кто ты вообще такой? – прошептала я, удивляясь, как могла так сильно заблуждаться – во всем.

– А кто ты такая? – прохрипел он, уставившись на меня.

И, глядя в его лицо, полное темной ярости, в глаза, где с момента нашей встречи бушевала буря, я осознала: Стиг чувствует то же, что и я, – обиду, горечь предательства. И я никак не сумею это поправить... не погашу его ненависть ко мне, не успокою внутреннюю бурю.

Существуют умы и сердца, которые нам не изменить никакими словами или поступками.

Стиг снова опустил глаза на хлыст в своей руке. Отвел рукоять в сторону, позволив глянцевым полоскам драконьей шкуры медленно скользнуть по ладони, потом схватил их за концы, на которых что-то блеснуло.

– Видишь это? – Он сжал в руке один из дисков в форме стрелы и поднес к моим глазам. – Сделаны из чешуи дракона. – Я прерывисто выдохнула. – Разорвут твою кожу в клочья, – заявил Стиг с огромным удовлетворением.

После такого я легко не исцелюсь... возможно, вообще никогда... Но ведь он этого и добивается.

Я с шипением втянула воздух. Ясно одно: без крови не обойдется. А поскольку я не научилась ее маскировать, моя драконья кровь потечет по телу во всей красе.

Я огляделась, оценивая, насколько уже стемнело. Сможет ли ночной мрак скрыть истинный цвет моей крови?

Или вдруг мне удастся ее контролировать?

Может, я смогу добиться того, что не давалось мне весь прошедший год? Я подавила рыдания. Кого я обманываю?

– Кровь хлынет из тебя рекой, – царапнул слух голос Стига.

Конечно, он прав.

Его глаза заблестели от восторга и предвкушения. Он ничего не забыл.

В тот день в лесу я показала Стигу свою фиолетовую кровь, чтобы доказать принадлежность к драконам. Само собой, он это запомнил и сейчас рассчитывал, что кровь вновь послужит неопровержимым доказательством моего происхождения. И тогда он сможет реабилитироваться в глазах всех своих воинов.

Стиг отошел от дерева и крикнул солдатам:

– Держите оружие наготове! И лучники тоже! Она может превратиться в любой момент. Будьте бдительны!

Мысли метались так же быстро, как и текущая по венам расплавленная кровь – кровь дракона. Я крепко зажмурилась, заставляя себя успокоиться, расслабиться, подавить зверя внутри. Во время обучения мне говорили, что цвет крови напрямую связан с живущей во мне сущностью: если тщательно сдерживать все драконьи наклонности, то кровь станет такой же красной, как у любого человека.

Я напрягла зрение и заозиралась по сторонам, пытаясь разглядеть все, что позволял ограниченный обзор.

Внутри поднималось отчаяние. Ну почему я не сбежала? Жизни трех солдат внезапно показались ничтожной ценой. Именно это Вэтр все время и пытался мне внушить.

«Спасай себя. Спасай свой народ. Не оставляй свидетелей...»

Наконец-то я в полной мере осознала его слова. Я не спасла себя, и теперь все драконье племя оказалось в опасности.

Теперь нельзя сдаваться, что бы со мной ни сделали.

Если моя кровь прольется – а другое я считала маловероятным, – ее истинная суть должна остаться надежно скрытой.

Стиг, тренируясь, громко щелкнул плеткой, отчего я содрогнулась всем телом.

Может, пойти на крайние меры и вынудить кого-нибудь из солдат броситься на меня и проткнуть мечом из драконьей кости?

Но даже если я придумаю, чем спровоцировать атаку, результатом станет лишь моя смерть. Да, я умру, но тело-то мое останется здесь. Что помешает Стигу расчленить меня и поискать улики в моем трупе? И он их найдет.

Думай, думай, думай!..

Дальнейшие события предстали перед глазами столь же ясно, будто разворачивались в разгар солнечного дня.

Если вскроется правда обо мне, это приведет к вторжению в Скалогорье. Армии пентеррцев, ветурляндцев и переплывших Темный пролив актонцев двинутся в замерзшие горы, глубоко в туман, в древние пещеры и извилистые туннели в поисках моих собратьев. Они обыщут все логова и убежища и найдут, где скрывается стая. А после повторится все то же, что и в эпоху Истребления драконов, только на этот раз наш вид уничтожат окончательно, без всякого чудесного спасения и эволюционной хитрости, возникшей в результате заклинания ведьмы.

Мы вымрем полностью, без надежды воскреснуть. Для нас наступит эра тьмы, неизбывный мрак.

А дальше снова начнется охота на ведьм, и всех тех, кого хоть в малейшей степени заподозрят в принадлежности к драконам, насадят на меч.

Я моргнула, и видение исчезло, лопнуло, будто пузырь, но от этого не стало казаться менее правдивым. Все так и произойдет, если это не остановить.

От легкого ветерка по щеке скользнула прядь волос – мягко, будто кто-то погладил кожу кончиками пальцев. Лишь сейчас я поняла, что толстая коса, прежде короной обрамлявшая мою голову, растрепалась и упала на спину. Во время тяжелого трехдневного путешествия не слишком-то получалось следить за своей внешностью. Обычно по утрам я расчесывала волосы и заплетала их в косу, которую закрепляла на голове, но после ухода из стаи все изменилось.

Коса пока осталась, но уже болталась свободно. Охваченная внезапным вдохновением, я замотала головой из стороны в сторону, потрясла ею, еще больше ослабляя, распуская густую массу волос, всеми силами стараясь высвободить побольше прядей, чтобы прикрыть спину. Сработает ли это? Поможет ли скрыть мою суть?

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..

Вдруг плеть взметнулась в воздух, послышался звук удара. И лишь потом я осознала, что мне больно. Наверное, разрыв составил всего доли мгновения, но в таких случаях, когда на кону стоит сама жизнь и в любой миг ждешь боли, время будто останавливается, задерживает дыхание.

Но вот оно снова пошло, ожидание закончилось.

И меня накрыло. Кожа лопнула, отслаиваясь, отделяясь от мышц и тканей – от моей плоти.

Боль оказалась жестокой, необузданной, первозданной.

Я широко раскрыла рот в беззвучном крике, ощущая себя обманутой: выходит, прежде я не знала настоящей боли. Да, меня били плетью, я падала с лестницы, стирала кожу седлом во время путешествия на север, но все это были мелочи – так, легкий дискомфорт, бледный отголосок того, что случилось сейчас. От боли в спине – резкой, сокрушительной, ослепляющей – я не могла ни шевелиться, ни дышать, ни даже кричать.

Лишь шире распахнула глаза, пока в отупевшем мозгу крутились обрывки мыслей: «А-а-а... больно... подожди... подожди... как больно... еще больно... очень больно... боль не стихает... терзает... ранит... больно...»

Я всеми силами старалась отстраниться от происходящего, вырваться из этого кокона боли.

Стиснув зубы, я тяжело дышала, глотала пар, велела своему дракону успокоиться, приказывала крови подчиниться моей воле.

Я вновь тряхнула головой, еще сильнее расплетая косу. Нужно прикрыть спину – пусть даже надежда спрятать кровь казалась несбыточной и невозможной.

Вновь свистнула плеть.

Дракон внутри меня взревел. Кожа треснула, шипя, будто масло на раскаленной сковороде. Даже не видя себя, я представляла, как это выглядит. Моя плоть сейчас мерцала и отливала красно-золотым. К счастью, превращение оказалось слишком незначительным и незаметным в темноте.

«Пожалуйста, дальше не надо превращаться», – мысленно взмолилась я.

Нос наполнился паром. Я резко, глубоко вдохнула, втягивая жар обратно внутрь, загоняя его подальше. Дракон внутри меня уже грыз стены, ища способ вырваться наружу и поглотить то – или того, – кто причинял мне эту боль.

Пока я сдерживала его, дрожа от боли и напряжения.

Я вновь тряхнула волосами; они прядями скользнули по спине, по кровоточащим ранам, намокая и тяжелея. По коже заструилось что-то теплое. Кровь... стекала вниз, собираясь в лужицу у основания позвоночника. Меня охватило отчаяние. Этого уже не скрыть. Не со Стигом за спиной, который своей плеткой именно этого и добивается.

«Пожалуйста, будь красной. Пожалуйста, будь красной».

Свист плети.

Я чуть подалась вперед, к твердому стволу дерева, изо всех сил вжимаясь в кору, словно это могло уберечь меня от ударов. Вот только спасения не было.

Ноги уже не держали, и без веревок я бы рухнула на землю. Презирая себя за слабость, я уронила голову, не в силах держать ее поднятой.

Напрягая зрение, я взглянула на размытые лица солдат, которые наблюдали за экзекуцией, и не увидела на них удовлетворения. Некоторые опускали головы и отворачивались, будто не в силах вынести происходящее.

Пусть эти люди и подчинялись приказам Ужаса Приграничья, у них еще остались какие-то моральные ценности. Они не одобряли того, что творил со мной Стиг.

Медный запах крови защекотал нос. Я попыталась бросить взгляд через плечо, чтобы увидеть свидетельство своей слабости, своего провала... предательства собственного тела.

Свист плети.

Кровь брызнула с такой силой, что капли приземлились мне на лицо, на дерево, на руки, даже на ресницы. Я моргнула. Кровь оказалась красной.

У меня получилось!

Меня охватила гордость, столь же чистая и незамутненная, как боль. От облегчения я издала хриплый смешок. Трудно сказать, сколько еще удастся продержаться, но пока что я контролировала свою кровь – дольше, чем когда-либо во время тренировок в стае. Та девушка, которую однажды застал врасплох в лесу Аркин, осталась в прошлом. Я многому научилась и успешно сдерживала свою вторую сущность.

Свист плети.

На этот раз зазубренные кончики драконьей чешуи прорезали мышцы и сухожилия, достав до самых костей.

Перед глазами заплясали темные пятна. На границе зрения появилась чернота, неуклонно захватывающая все больше пространства. Сознание так и норовило ускользнуть, и хватка, которой я удерживала дракона, ослабевала. Но я еще боролась.

Внезапно рядом оказался Стиг, влажно дыша мне в ухо.

– Ты считаешь меня дураком? Думаешь, я все забыл? Почему у тебя красная кровь? Как такое возможно? Снова твоя гребаная магия?!

Я лишь что-то невнятно простонала в ответ.

А он вдруг почти бережно отвел холодными пальцами волосы с моего вспотевшего лица и заговорил более мягко:

– Тамсин, были времена, когда я отдал бы тебе что угодно, все бы для тебя сделал. – В его словах звучал укор. Ну еще бы: он любил меня... а я посмела предать его, оказавшись самым мерзким и отвратительным существом на свете. – Скажи мне правду, и все закончится.

Я облизнула губы, глядя на него сквозь туман.

– Ты можешь продолжать.

Он сузил карие глаза и отступил назад, взмахнул в воздухе плеткой, словно готовясь к чему-то важному и значительному.

Я вцепилась пальцами в веревку, собираясь с духом и гадая, что может меня ждать.

Свистнула плеть.

И тут же хрустнуло одно из моих ребер. Больше не в силах молчать, я издала крик. Теперь Стиг решил ломать мне кости. Ну вот и все, маскараду конец. Я долго такого не выдержу, не сумею скрыть свою суть.

Во рту появился привкус смерти.

В горле уже потрескивали искры. В нос ударил запах дыма, смешанный с пропитавшим воздух густым запахом крови. Я почти чувствовала, как горю, но, будучи не в силах освободиться из пут, яростно старалась подавить инстинктивное желание защищаться, наносить удары, плевать вокруг огнем.

На разгоряченной коже выступил пот. Я дрожала от ударов, наносимых и снаружи, и изнутри.

Во мне бесновалось пламя, обжигая защитный кокон, пытаясь вырваться на свободу. Интересно, смогу ли я просто сгореть в своем внутреннем огне? Или последний смертельный удар нанесет Стиг?

Я прижалась к стволу. Тело уже так нагрелось, что я ощущала запах дымящегося дерева и едкий привкус гари на языке. Я втянула в легкие холодный воздух, отчаянно пытаясь погасить разгорающиеся угли.

Я пыталась дышать, подавляя огонь... отрешаясь от боли. По щекам заструились слезы, и от кожи поднялись струйки пара. Я поспешно уткнулась лицом в ствол дерева.

Внезапно что-то ударило меня в спину, обдав ароматом клубники. Нет, вовсе не плетка – в меня с размаху врезалось чье-то тело. Из-за плеча донеслись душераздирающие рыдания. Кто-то обхватил мое тело, крепко прижимаясь ко мне сзади.

– Прекрати! Хватит! Оставь ее в покое!

Все случилось в мгновение ока: Алис бросилась ко мне, заслоняя собой, и уже взлетевшая плетка с силой обрушилась на плоть.

Глава 11

Тамсин

Я ощутила, как опустилась плеть, – вот только боли не последовало. Хрупкая младшая сестра, бросившись ко мне, приняла удар на себя. И пронзительно закричала, так, что зазвенело в ушах. Она впилась в мои плечи с такой силой, будто цеплялась за жизнь.

– Алис! – завопил Стиг, оттаскивая ее от меня.

Я повернула голову. Жена Ужаса Приграничья безудержно рыдала в его объятиях. Быстрые, резкие всхлипы слетали с ее губ. Потом она вдруг замолчала и обмякла.

– Упала в обморок! – крикнул солдат.

Еще бы. Ее впервые в жизни ударили плеткой. Все эти годы вместо нее доставалось мне.

А сегодня она получила удар за меня.

Стиг развернул жену и, потрясенный, осмотрел ее спину. Сквозь разорванную ткань халата на прежде идеальной фарфоровой коже принцессы виднелись глубокие кровавые полосы, от которых, вероятнее всего, останутся шрамы.

Стиг поранил носительницу королевской крови, нарушил божественный закон, и, если бы не боль Алис, я бы порадовалась тому ужасу, который отразился сейчас на его лице. Вскоре слухи о произошедшем долетят до Города, и то, что все вышло случайно, не послужит оправданием. Супруг отвечал за безопасность Алис, и отец, несомненно, придет в ярость. Стиг и сам это понимал. Алис была его ключом к власти, а он только что причинил ей боль – хуже: стегнул плеткой, поранив до крови, – на глазах у войска. История об этом разлетится как на крыльях, и даже лорд-регент никак не сумеет смягчить последствия.

Пробормотав проклятие, Стиг подхватил Алис на руки и поспешил прочь, зовя лагерного врача.

Обо мне забыли.

Капитаны Стига бросились за ним. Солдаты, скользнув по мне беглыми взглядами, быстро разошлись по палаткам. А я осталась одна в ночи, привязанная к дереву.

Я громко, прерывисто дышала, постепенно успокаиваясь. Пар, вырывавшийся из носа и губ, мало-помалу сходил на нет.

Вскоре в лагере воцарилась тишина.

* * *

Все возрастающий холод меня не трогал, и я, всеми забытая, ждала, пока окутанный тьмой и тишиной мир не затаил дыхание.

Прижимаясь к дереву, я с трудом оперлась на дрожащие ноги. Израненное тело пульсировало от боли, будто бешено колотящееся сердце, волосы прилипли к окровавленной спине, проникая в разорванную плоть.

Однажды я уже пережила столь же острую, сокрушительную, всепоглощающую боль. Когда потеряла Фелла. В тот раз она опустошила меня, сбила с ног, лишила возможности дышать. Но я выжила и спустя время, хоть и с трудом, поднялась на ноги.

И это я тоже переживу.

Стояла глубокая ночь – предвестник скорого рассвета. Через несколько часов проснутся солдаты, и лагерь вновь наполнится жизнью. Мне необходимо уйти прежде, чем это случится.

Если я останусь здесь, привязанная к дереву, Стиг рано или поздно вернется – еще злее, чем раньше, из-за Алис – и меня прикончит. Само собой, всю вину за случившееся с ней он возложит на меня. Ни за что не признает свою ответственность.

Всхлипывая от отчаяния, я попыталась освободиться от пут, хоть и понимала, что это бесполезно: драконью веревку разорвать невозможно.

Я обреченно вздохнула, лихорадочно размышляя, что делать. Хорошо хоть, отчаяние и необходимость сбежать позволяли отвлечься от боли. Сейчас главное – выбраться отсюда. Потом я заползу в какую-нибудь дыру и сдамся на ее милость. Возможно, она даже убьет меня. Не исключено.

Ну и ладно, пусть будет так. Лишь бы убежать отсюда, где я подвергала опасности все драконье племя: Керстин, Бренну, Харальда, Аррана и всех прочих, включая и Вэтра. Они не заслуживали быть убитыми из-за моего провала. Нельзя, чтобы Стиг победил. Я не позволю живущей в нем тьме погубить всех нас.

Я снова выдохнула, и нос, как и прежде, наполнился запахом дымящегося дерева. В душе тут же вспыхнула горькая надежда.

Возможно ли это? Неужели и правда получится сжечь дерево и ускользнуть незамеченной?

Повернув голову, я оглядела спящий лагерь. Солдаты, которые несли дежурство, находились довольно далеко, у периметра. Большинство костров на ночь прикрыли валежником. Из палаток доносился лишь храп.

Отведя голову назад насколько возможно, я уставилась на ствол дерева в нескольких дюймах от своего лица. Открыла рот и осторожно, нерешительно подула, потихоньку увеличивая жар, позволяя своему дыханию превратиться в очень тонкую, управляемую струйку пламени.

От жара коричневая кора начала темнеть, постепенно обугливаться. Чернота пожирала ствол, окрашивая древесину в красный цвет... потом в оранжево-желтый и фиолетовый – там, где пламя было горячее всего.

Я действовала шаг за шагом, нагревая один участок, затем направляя пламя на другой. И дерево потихоньку разогревалось и уже горело без моего участия.

Вскоре я стояла, привязанная к пылающему, потрескивающему столбу. Одежда почти сразу сгорела дотла, оставив на коже черный пепел.

Я дико озиралась, проверяя, не появились ли солдаты, разбуженные треском пламени. К счастью, из-за лагерных костров на запах горящего дерева здесь уже никто не обращал внимания.

Языки огня неуклонно ползли вверх по стволу, подбирались к ветвям и листьям, с жадностью голодного зверя пожирая древесину. Я навалилась на дерево всем весом, толкая его по мере сил. И в какой-то миг прогоревший ствол не выдержал и развалился, осыпаясь на землю горящими углями и почерневшими кусками древесины.

Веревки, конечно, никуда не делись, они по-прежнему стягивали вместе мои запястья, но в целом я оказалась свободна. Стряхнув с себя остатки обугленного дерева, я застыла и огляделась по сторонам, проверяя, не привлек ли кого-то шум, но вокруг стояла тишина. Держа связанные руки перед собой, я повернулась и побежала через лагерь. Остановилась, тяжело дыша, лишь у самого периметра. Прислушалась и внимательно осмотрелась в поисках охранников.

Заметив одного из них, я поспешно упала на землю, успев как раз вовремя – за мгновение до того, как он повернулся. Вжавшись в холодную грязь, я наблюдала за ним издалека.

В конце концов он зевнул, развернулся и побрел в обратном направлении. Не теряя времени, я вскочила на ноги и помчалась вниз по склону, молясь про себя, чтобы никто из охранников меня не заметил. От резких повторяющихся движений по телу прокатывались волны боли, но я решительно бежала вперед, стремясь скорее достигнуть укрытия из деревьев.

Нырнув под кроны, я остановилась. Тело сотрясала дрожь, ноги вот-вот норовили подогнуться. Но нет, еще рано. Не здесь.

Я бросила взгляд на возвышенность, туда, где спал лагерь. Там осталась моя сестра, тоже страдающая от ран. Хотелось верить, что лекарь поможет заглушить ее боль. С прочими мучениями, с мрачным будущим, ждущим ее в качестве жены Стига, я уж точно ничего не могла поделать.

Я вдруг осознала, что если выживу после этой переделки, то больше никогда ее не увижу, и внутри поднялась волна эмоций, к горлу подступил ком. Наша новая встреча будет означать, что меня снова поймали, и уж в следующий раз – заботами Стига – сбежать мне ни за что не удастся. Я неминуемо погибну.

Я поднесла руки ко рту и с помощью зубов попыталась развязать узлы, но не смогла ослабить их ни на йоту. Бесполезно. Разочарованно засопев, я опустила руки, глубоко вдохнула и двинулась дальше.

Ноги казались налитыми свинцом, но я упорно переставляла их одну за другой. Скоро взойдет солнце, и за мной погонится целая армия.

Нужно уйти как можно дальше.

Постепенно глаза привыкали к холодной ночной мгле, и я, пусть и бежала неровно, как пьяница, стремящийся удержаться на ногах, успешно избегала столкновения с деревьями. Со связанными руками плоховато получалось ориентироваться и сохранять равновесие.

Все тело ощущалось как одна открытая, пульсирующая рана. В какой-то миг энергия, двигавшая мною во время побега, иссякла. Ни один огонь не может гореть бесконечно. Рано или поздно пламя гаснет, превращаясь в ничто. Вот и я сейчас походила на угасающий костер, угли которого еще тлели благодаря ветру.

Я остановилась и упала на колени, неуклюже заскользив по неровной, усыпанной листьями земле. Боль тут же вонзила в меня зубы, сжала в железных челюстях, я с трудом подавила рыдания и несколько раз глубоко вдохнула, словно бы это могло помочь как-то унять боль и привести меня в чувство.

Не помогло, само собой.

Плоть, разодранная драконьей чешуей, мучительно болела. Спина горела огнем, не поддающимся моему контролю, – тем, который на самом деле ранил и калечил. Это было совсем другое пламя. Не то, что приносило мне пользу, питало, придавало сил.

Я никак не сумею исцелить свою плоть, и никакая магия, живущая во мне, являющаяся моей частью, здесь не поможет.

Хотя, возможно, Бренна смогла бы что-то предпринять. Да-да, конечно, Бренна... Мне нужно добраться до Скалогорья.

Я выдохнула и отпустила своего дракона, сдаваясь его власти, приглашая взять верх. Вот-вот произойдет яркая вспышка, тело начнет покалывать, как и всегда во время превращения...

Я ждала и ждала.

Изогнувшись, бросила взгляд через плечо, будто надеялась увидеть там раскрывающиеся крылья.

Ничего.

Лишь спину закололо, будто иглами, раны открылись, и по коже, как вода из ведра, заструилась свежая кровь. Сколько же ее в теле? Я ощущала себя опустошенной... полой внутри, просто оболочкой, наполненной страданием.

Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться и отогнать подступающую панику. Ладно, в таком состоянии превратиться я не смогу. Придется действовать в теле человека, пусть даже обнаженного, раненого, истекающего кровью и с ног до головы покрытого сажей. Я справлюсь. И для начала нужно подняться на ноги.

Сделав еще один вдох, я уперлась в землю и попыталась встать. Кряхтя и напрягаясь, я выпрямилась на дрожащих ногах, однако сил в них было не больше, чем у новорожденного. Почти сразу колени подогнулись, и я сломанной куклой рухнула на стылую лесную подстилку.

Всхлипнула, уронив голову, и в ярости ударила кулаком по земле. Я даже не почувствовала, как ободрала костяшки пальцев, – эта новая боль казалась совсем незначительной, каплей в водопаде.

По щекам заструились слезы. Успокаивая себя тем, что дракон по-прежнему со мной, пусть даже обернуться пока не получается, я попыталась взять себя в руки. Сделала вдох, выдох. Еще вдох, выдох. Мне просто нужно несколько минут. Немного отдохну и попробую еще раз.

Внезапно чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и поставили на ноги.

Не сомневаясь, что это Стиг или один из его солдат, я резко вскинула голову и с криком ярости выпустила изо рта струю пламени.

Меня мгновенно отпустили, послышалось проклятие.

Я тут же тяжело упала на землю, но поспешила встать на колени и напряглась, готовая снова изрыгать пламя.

Впрочем, в этом не было нужды.

На меня сверху вниз смотрел ничуть не пострадавший Вэтр – видимо, успел уклониться.

При виде его высокой мужественной фигуры, груди и плеч, обтянутых трещавшей по швам кожаной туникой, я как-то вся обмякла и с облегчением осела на землю. Сил бороться уже не осталось.

Вэтр протянул ко мне руки с широко раскрытыми ладонями, как будто приближался к дикому животному. Наверное, я так и выглядела – раненым зверем, оказавшимся в дикой природе, готовым защищаться и кусать любого, кто осмелится к нему прикоснуться.

– Это я. – Он бросил взгляд назад, где стояли Харальд с Арраном, наблюдавшие за мной с беспокойством в широко раскрытых глазах. – Это мы.

Я сделала глубокий вдох, проглотила огонь и кивнула.

Вэтр осторожно взял меня за плечи, и внутри словно прорвало плотину. Меня затрясло, и остановиться я не могла.

– Тише, – проговорил Вэтр, пытаясь меня успокоить. Никогда раньше не слышала, чтобы его голос звучал настолько мягко. – Все хорошо, ты в безопасности. Можешь расслабиться. Ты со мной. Я рядом.

«Ты со мной. Я рядом».

Слова окутали меня, как мягчайшее одеяло.

– Вэтр, – прерывисто, почти неразборчиво выдохнула я, но он, казалось, меня понял и притянул ближе, помог подняться на ноги, провел ладонью по моей щеке.

– Ты такая бледная.

– Как гребаное привидение, – мрачно заметил Харальд.

Вэтр бросил на него хмурый взгляд.

Привидение? Легко верю.

Я попыталась снова заговорить и все-таки сумела выдавить:

– Ты нашел меня.

– Я тебя и не терял.

Я устало моргнула, в глаза будто песку насыпали. «Я тебя и не терял». Нет, невозможно. Когда я в том лагере сражалась за свою жизнь, противостояла Стигу и его солдатам, выносила удары плетки, оставлявшей жестокие раны на моем теле... поблизости никого не было. Я осталась одна.

Сбитая с толку, я облизнула пересохшие губы.

– Что ты имеешь в виду?

Вэтр осторожно собрал мои волосы и перекинул липкую, спутанную массу мне через плечо, чтобы осмотреть спину.

– Мы следовали за тобой.

Я вытаращилась сначала на него, затем в поисках подтверждения перевела взгляд на мрачные лица Аррана и Харальда.

– Хочешь сказать... ты следовал за мной... и все время находился рядом?

Даже пока меня пытали...

Вэтр кивнул.

А во мне словно взвилась изрыгающая яд змея.

– И ты не попытался что-то сделать? Не чувствовал себя обязанным мне помочь? – бросила я.

Вэтр был теневым драконом, Арран – гипнотическим, Харальд – ониксовым. Все трое обладали огромной мощью и отлично владели своими способностями. Объединившись, они могли бы с помощью магии вытащить меня и избавить от мучений.

Когда меня схватили в Портхавне, я внушила себе, что теперь одна, брошена на произвол судьбы. Что спутники, узнав, кто я, утратили ко мне всякое доверие и наши отношения разрушены навсегда. Я с этим смирилась. И оставила всякую надежду, что они последуют за мной. И уж конечно, не предполагала, что им хватит совести держаться со мной рядом, но даже не попытаться помочь. Что это за хрень? Никогда не думала, что они способны на такую жестокость.

– Ты слышал свист плетки... писке? Шесть ударов, пришедшихся по мне? – Я говорила твердо, хотя сил у меня почти не осталось. – Ты слышал мои крики?

Вэтр долго молчал, просто глядя на меня серебристыми глазами, так похожими на глаза его брата – брата, рядом с которым я почти с самого начала чувствовала себя в безопасности. Он защищал меня, даже когда я этого не заслуживала. Те же глаза, но сердца разные. Тот, кто стоял сейчас передо мной и обнимал меня как нечто хрупкое, нуждающееся в защите и вроде бы ему небезразличное, вовсе не имел сердца. Он оставил меня умирать. Если бы я сама не сумела выбраться из лагеря, то погибла бы там.

Наконец Вэтр мрачно кивнул, признавая, что слышал, как я кричала.

Резко вдохнув, я кивнула себе на спину.

– Полюбуйся, что они со мной сделали.

– Нам нужно было узнать, – отрезал он.

Я напряглась, и боль стала только сильнее.

– Нам нужно было узнать, – повторил Вэтр.

Я бешено замотала головой, и к горлу подступила тошнота.

– Узнать что?

– Что ты будешь делать в том лагере. Как поведешь себя, оказавшись в руках врага.

Я уставилась на Вэтра, постепенно сознавая смысл его слов.

– Ты решил, что я вас предам?

Он оставался безучастным, будто камень.

– Я этого не знал.

– Не знал, но решил проверить. Окончательно убедиться, что я недостойна быть одной из вас, – с горечью закончила я. – Целый год...

– Нет, – решительно перебил Вэтр. – Ты одна из нас. По праву рождения ты – дракон. – Он немного помедлил, потом все же закончил: – Мне нужно было узнать, сможешь ли ты поступить правильно.

– Потому что с того самого момента, как ты меня нашел, я все делала не так, – резко рассмеялась я, дрожа всем измученным телом.

Внезапно смех оборвался, превратившись в хриплый стон. У меня подогнулись колени.

Вэтр легко, словно бы я ничего не весила, ухватил меня за руки, удерживая от падения на землю. Его пальцы обжигали кожу.

– Глупая девчонка, – пробормотал он, почти касаясь губами моих волос, и упрек в его голосе причинял такую же боль, как ободранная спина. – Почему ты позволила им увезти себя в лагерь? Почему не расправилась с ними по пути?

Он наблюдал за мной три дня. Все три дня! Это было выше моего понимания. Вэтр мог с легкостью затуманить разум трем солдатам, и они даже не вспомнили бы о нашей встрече. Так что мешало ему вытащить меня в любой момент? Спасти еще до того, как мне пришлось встретиться лицом к лицу со Стигом?

«Не оставляй свидетелей».

Вэтр мог бы мне помочь.

Но не стал. Даже пальцем не шевельнул.

Я уставилась ему прямо в глаза.

– А ты почему не разобрался с ними? – обрушилась я на него, кипя от боли и ярости. – Ты вожак стаи, сильнейший среди нас и отнюдь не подвержен человеколюбию. В конце концов, они ведь просто люди. Подумаешь, трое!

– Ты находилась в их власти. Тебе и следовало с ними разбираться! – рявкнул Вэтр. – Они служат Ужасу Приграничья. Ты видела их деяния. И должна была освободиться сама.

– Так ты... меня проверял? – с трудом выдавила я.

Тело болело так, будто бы в меня вонзили нож по самую рукоятку и до сих пор поворачивали его в ране, но этот поступок Вэтра вызывал совсем другую боль, другую обиду.

– Точно! – прорычал он.

Я вздрогнула и поморщилась от ран на спине, признавая его правоту. Мне не следовало ехать в лагерь. Если бы я прикончила тех двух солдат и мальчишку, едва закончившего учебу, который до сих пор тосковал по матери, то не увидела бы свою сестру, не подверглась бы порке. И Алис бы не пострадала.

Усилием воли я вскинула подбородок.

– Что ж, я выбралась оттуда сама. Сама спаслась, как ты и хотел. И тебе не о чем беспокоиться. Люди по-прежнему считают драконов вымершими. От меня они ничего не узнали.

– Но какой ценой?

Выругавшись, Вэтр притянул меня к твердой, как стена, груди – к которой я так и не решилась прижаться щекой – и через плечо взглянул на мою спину. При виде свисавшей полосами кожи он со свистом втянул воздух.

– Ох, что же ты наделала, Огонек?

Огонек. Никогда прежде он так меня не называл. Что-то промелькнуло на лице Вэтра, редко выражавшем хоть какие-то эмоции, но я не взялась бы сказать, что именно. Злость? Жалость? Огорчение? Возможно, все это сразу и еще нечто большее.

На меня навалилась тяжелая усталость, затягивая в небытие.

– Ты просто наблюдал, как меня везли в лагерь, – обвиняюще прошептала я.

Не в силах больше держать голову прямо, я медленно выдохнула и привалилась щекой к его твердой груди.

Вэтр резко втянул в себя воздух.

– Думаешь, мне было легко? Когда тебя привязали к дереву, я...

– Наблюдал и за этим, – хрипло бросила я, борясь с подступающими слезами.

Закрыв глаза, я уткнулась лицом в его тунику, пахнущую кожей, лошадьми, ветром, туманом и хрустящим снегом Скалогорья.

Меня охватил стыд. Подумать только, я предстала перед его глазами прежней девочкой для битья, вновь переживая ту роль, которую мне приходилось терпеть бо́льшую часть жизни. Вэтр мельком увидел прошлое, оставленное мною позади, к которому я поклялась никогда не возвращаться. Он застал меня в момент наибольшей уязвимости, и сама мысль об этом казалась невыносимой.

Хотя... какая теперь разница?

Жар внутри угас, и я ощущала, как ко мне, обдавая ледяным дыханием раны, задувая огонь моей жизни, медленно приближается смерть.

Кому я нужна?

Словно прочитав мои мысли, Вэтр пообещал:

– Я отнесу тебя домой, Огонек. И не позволю умереть. Арран, – позвал он.

Захрустела лесная подстилка, и вскоре я оказалась уже на руках у Аррана.

С трудом подняв голову, я увидела, как Вэтр отошел от нас на несколько ярдов. Он смотрел прямо на меня, и в застывшей глубине его глаз читалось нечто похожее на обещание, на признание, безжалостно проникающее мне в самую душу.

Потом он отвел взгляд, поднял лицо к небу и широко раскинул руки.

Я вдохнула, понимая, что сейчас произойдет.

Вокруг нас сгустился воздух, а после вспыхнул, разлетаясь тысячами частиц звездной пыли. Когда свет померк, вместо Вэтра перед нами предстал знакомый серебристый дракон, буравящий меня ледяным взглядом.

Арран шагнул вперед и положил меня в колыбель, образованную двумя огромными когтистыми лапами. Вэтр притянул меня ближе, прижал к груди. Я привалилась к теплой драконьей шкуре и, слушая громкий стук его сердца, ощутила себя в безопасности. Накатила вялость. Вэтр оторвался от земли и взмыл в небеса.

Вокруг нас ревел холодный шквалистый ветер, но дракон, не обращая внимания на его порывы, пронзал воздух так же легко, как раскаленный нож – масло.

Убаюканная теплом, я, несмотря на бурю, вскоре закрыла глаза и соскользнула в небытие.

Глава 12

Тамсин

На этот раз сон походил на целебный бальзам.

Когда внезапно перестал реветь ветер и наступила тишина, я на мгновение приоткрыла глаза. Оказалось, мы больше не летим. Вэтр приземлился в Скалогорье. И понес меня внутрь туннеля. Каждый шаг отдавался болью, иглами вонзаясь в мои истерзанные нервы... Обнаженное, израненное, покрытое кровью тело стало легкой добычей для ледяного воздуха.

Мне было холодно. Безумно холодно.

Никогда бы не подумала, что, обладая внутренним огнем, могу так замерзнуть. Однако меня сотрясала дрожь, заставляя съеживаться, все суставы вопили от боли, а внутри будто образовалась ледяная пещера.

– Х-холодно.

Я выплюнула слово, как осколок льда.

– Знаю, Огонек. Мы почти на месте.

Я нахмурилась и теснее прижалась к теплому телу Вэтра, который, быстро двигаясь, нес меня мимо каменных стен. Тем не менее я отчетливо ощущала все неровности пола и, чтобы не клацать челюстями, стиснула их с такой силой, что заныли зубы. Полет на холодном, ревущем ветру нравился мне больше. Я со стоном закрыла глаза, надеясь снова погрузиться в благословенное забытье, в котором не чувствовала ни боли, ни потерь, ни сожаления – ничего. Хорошая штука это небытие. Если нырнуть поглубже, упасть в манящую пустоту, возможно, я перестану чувствовать себя такой потерянной и одинокой. И боль наконец утихнет.

Перед тем как отключиться, я услышала чуть дрогнувший голос Вэтра:

– Вот увидишь, все будет хорошо.

Даже в своем полубессознательном состоянии я распознала ложь.

* * *

Времени не существовало. Оно застыло, будто растерявший силу ветер, и никуда не двигалось. Я свернулась во тьме, словно дремлющая змея, – бесчувственная ко всему, собирающая (или нет) силы в ожидании момента, когда жизнь и смерть решат мою судьбу.

Ожидание казалось вечным, не имеющим конца.

Но вот в мой саван просочилась тончайшая ниточка жизни и откуда-то издалека долетел знакомый голос, щекоча ухо, касаясь застывшей, холодной кожи: «Тамсин».

Я балансировала на краю пустоты, где не существовало ничего живого.

«Иди ко мне. Я здесь. Ты нужна мне, Тамсин».

Я отвернулась от края, ища, вглядываясь, пытаясь потянуться к нему...

Он рычащим, ненасытным волком двинулся сквозь тьму и жадно впился в меня острыми зубами, не желая отпускать.

Я вскрикнула, все глубже погружаясь в пустоту вместе с ним.

Страх давно прошел – и страх боли, и страх смерти, и любой другой, – но я все равно его чувствовала. Этот страх был не моим, но рот наполнял его тошнотворно-кислый вкус. Он касался кожи, будто острое, хорошо отточенное лезвие, скрежетал, как камень по кости.

Он охватывал меня, как болезнь, пульсируя в такт с моей холодной, будто лед, сонно текущей по венам кровью.

Он звал меня, манил, побуждая потянуться к тому, кто шептал мольбы, обнять его... спасти этого неизвестного... хотя я и себя-то спасти не могла.

Я нырнула сквозь пронизывающую до костей боль, сквозь этот зловонный страх... к нему.

Потянулась, пытаясь удержать...

* * *

Я резко, с судорожным вздохом вынырнула из сна и сразу ощутила, что мне не холодно. Вокруг не ревел ветер, в ушах не звучал стук драконьего сердца. Лишь тепло, уют и никакого запаха крови.

И кстати – я не умерла.

Я вспомнила, как Вэтр летел по небу под завывания ветра, а затем нес меня через туннель. Перед глазами вставали странно яркие видения, вторгавшиеся в мой сон.

Значит, я вернулась. В Скалогорье, в стаю.

Трудно сказать, сколько я проспала – час, неделю или год. Да и какая разница? Времени все равно не вернуть.

Я слепо уставилась в темноту. Где-то поблизости мерцала свеча, отбрасывая танцующие тени на украшенные драгоценными камнями стены комнаты. Ее огонек, отражаясь от граней множества камней разнообразных форм, размеров и цветов, расцвечивал все помещение мириадами красок.

Я узнала эту комнату: лазарет. В жилище стаи драгоценные камни были повсюду, но здесь, в лечебнице, собрали просто невероятное их количество. Оно и понятно: драгоценные камни подпитывали драконов, а еще поддерживали и развивали наши разносторонние способности.

Пошевелив пальцами, я обнаружила, что руки сложены у меня на животе, поверх мехового одеяла, и повернула голову, чтобы осмотреться. Я лежала в кровати... на спине.

Собравшись с силами, я втянула воздух, ожидая, когда тело пронзит жгучая боль.

Но ничего не случилось.

Я чуть двинула рукой, провела пальцами по мягкому меху.

Боль не возвращалась.

Я осторожно пошевелилась, потом еще раз, с каждым движением становясь все смелее. Спина не болела. Я передернула плечами и ощутила лишь отголосок, слабое эхо боли.

Итак, я жива. И здорова.

Я открыла рот, чтобы позвать кого-нибудь, но из горла вырвался только хрип.

Внезапно в поле зрения возникло лицо Бренны.

– Ну привет! Добро пожаловать обратно.

Я снова попыталась заговорить, но голос почти не слушался.

Бренна отошла и вернулась с чашкой воды. Просунув руку мне под голову, чуть приподняла, чтобы я сделала глоток.

Я тут же непроизвольно застонала, прижимая пальцы к боку.

– Ой, больно.

– Ты ребро сломала, – кивнула Бренна.

Ничего я не ломала. Это Стиг постарался: расколол меня на части, будто орех в скорлупе. Он никогда никого не любил, не заводил друзей. По сути, и не жил. Стиг воплощал в себе весь мрак и порочность этого мира, не щадя ни людей, ни драконов, ни всего, что так или иначе связано с магией.

– Я наложила тугую повязку. – Целительница легонько коснулась моего бока, указывая то место, где бинты стягивали тело. – Но ребра срастаются медленно, особенно если сломали их драконьим оружием. – Бренна недовольно фыркнула. – Драконье оружие обладает огромной силой. Будь проклят тот день, когда люди поняли, как использовать против нас наши собственные тела.

– Как это вообще случилось? – пробормотала я.

– Ведьмы, – почти выплюнула Бренна. – Они пришли в этот мир, обладая некоторыми знаниями, которые и донесли до людей. – Она закатила глаза. – За что сами же и поплатились. Но так не должно быть. Люди убивают драконов. Это противоестественно. – Недовольно покачав головой, Бренна снова поднесла чашку к моим губам. – Пей давай.

Я чуть кивнула, благодаря за заботу, и сделала глоток.

– Пожалуйста, – проворковала Бренна. Я вдруг поняла, что в воде ощущается легкий привкус зеленики и других трав. – Рада, что теперь ты способна пить самостоятельно. Не так-то просто было каждый день закапывать тебе в рот воду и настойки, чтобы организм получал необходимую жидкость и лекарства.

– Спасибо, что возилась со мной, – пробормотала я.

Говорить становилось все легче.

– Я не возилась.

– Как это? – непонимающе уставилась я на нее.

– Ну, я все готовила, но ухаживал за тобой Вэтр. Он почти не отходил от тебя, разве что возникали неотложные дела, вот как сейчас. Находился здесь практически целыми днями, следя, чтобы у тебя было все необходимое. Разговаривал с тобой, побуждал проснуться. Порой это помогает. Знаешь, целебная природа свефна иногда кажется слишком... заманчивой, приятной, и некоторые не желают его покидать. Мне доводилось видеть драконов с гораздо менее серьезными травмами, которые так и не возвращались к реальности.

В голове по-прежнему стоял туман. Я прижала пальцы к вискам. Слова Бренны, казалось, не имели смысла. Вэтр сидел у моей постели и ухаживал за мной? Что за глупости? Зачем тому, кто позволил избить меня до полусмерти, из кожи вон лезть, стараясь отвести меня от края пропасти?

«Разговаривал с тобой, побуждал проснуться...»

Должно быть, тот голос, тихий шепот, который я слышала, принадлежал Вэтру. Как и окутывавший меня зловонный страх. Вэтр уговаривал меня проснуться. И боялся обратного исхода.

– Сколько... – Я замолчала, облизывая пересохшие губы. – Сколько я спала?

– Ну, я бы не назвала это сном.

Сбитая с толку, я прижала пальцы ко лбу, надавила на гладкую кожу. Меня еще донимала тупая ноющая боль в передней части черепа.

– А как бы назвала?

– Свефн.

Мне это слово ни о чем не говорило.

– Свефн?

– Да. Он напоминает... – Бренна задумчиво склонила набок голову, – глубокий целебный сон. Драконы уже многие века обладают этой способностью. Когда тело или разум сильно повреждены, мы впадаем в глубокий целебный сон – почти что в спячку. В это время нам практически не нужно ни еды, ни питья, но их употребление, безусловно, помогает выздороветь. Свефн – способ излечения, но он требует времени.

«Времени».

Меня охватило легкое беспокойство.

– И сколько я провела в этом... свефне?

– М-м-м... чуть больше полутора месяцев.

Я ахнула. Полтора месяца?

– И Вэтр... все это время находился рядом со мной?!

С ума сойти! Зачем ему это? С чего бы тратить так много времени на то, чтобы поставить меня на ноги?

Бренна указала на другую кровать, покрытую мехами.

– С тех пор как принес тебя домой, он все ночи спал здесь.

Я приподнялась на локте, разглядывая кровать и маленький прикроватный столик с личными вещами. Расческа, резинки для волос, кружка, книга, свернутая карта, пергамент и перо. Все это, похоже, принадлежало Вэтру. От предпринятых усилий закружилась голова, и я тихо застонала.

– Осторожнее. – Бренна помогла мне снова лечь. – Пройдет немало времени, прежде чем ты сможешь вставать и двигаться как раньше. Последствия свефна мгновенно не проходят. Да и ребро еще не раз даст о себе знать.

– Ничего не понимаю.

Я откинулась на подушку.

– И что тебя смущает? – Бренна растянула губы в улыбке, отчего на темных щеках появились две ямочки. – Принцип действия свефна? Или Вэтр... преданно не отходящий от тебя все это время?

Я залилась краской и прикрыла глаза рукой.

– Н-нет. Он ведь вожак и, само собой, чувствует за меня ответственность. Он заботился бы о любом пострадавшем во время вылазки.

Прозвучало совсем не убедительно. По правде говоря, подобная забота со стороны Вэтра казалась мне ненормальной. Да, он доставил меня к Бренне, как и обещал, и тем исполнил свой долг. На этом, по идее, все должно было закончиться. Большего от него никто не требовал.

Я бросила взгляд туда, где он спал все последние недели. Подумать только – пока я, будучи без чувств, боролась за жизнь в коконе свефна, Вэтр находился всего в нескольких дюймах от меня.

Я поспешила сменить тему.

– Что тут происходило, пока я спала?

– Я все тебе расскажу.

В этот миг в лазарет вошел Вэтр и, заметив, что я очнулась, резко застыл на месте.

При виде него у меня перехватило дыхание, а взгляд сам собой непроизвольно метнулся к кровати, где он спал. Усилием воли я все-таки взглянула на него.

Вэтр уже пришел в себя и быстрым шагом направился ко мне. Будто ястреб, наблюдающий за полевой мышью, он настороженно скользнул по мне взглядом льдистых глаз, потом с укором посмотрел на Бренну:

– Почему ты не послала за мной, едва она очнулась?

– Я открыла глаза всего несколько минут назад, – вмешалась я прежде, чем Бренна успела что-либо объяснить.

Вэтр так легко и естественно опустился на кровать рядом со мной, словно бы это место уже стало для него привычным. Я представила, как он сидел здесь, пока я спала, и по капле вливал питье и снадобья в мои приоткрытые губы.

Вэтр взял чашку и поднес к моему рту, даже не спросив, хочу ли я пить.

– Сделай глоток, – велел он.

Не имея особого выбора, я подчинилась.

Вэтр прижал к моему лбу тыльную сторону ладони.

– Ты уже не такая бледная.

– Не мне судить. Я полтора месяца не видела себя в зеркало.

Вэтр кивнул.

– Когда я только принес тебя...

– Мы сомневались, что ты выживешь, – вставила Бренна.

Вэтр нахмурился, глядя на нее, и я вспомнила его обещание, что я буду жить.

Тут же в памяти, словно факел в ночи, вспыхнули и другие его слова:

«Тамсин, иди ко мне. Ты мне нужна».

У меня зарделись щеки. Неужели столь интимные слова действительно произнес он? Принять это было не легче, чем тот факт, что он ухаживал за мной все эти долгие недели.

– Ты сильная, – продолжила, указывая на меня, Бренна. – Когда я впервые увидела твою спину... Повезло, что ты выжила. – Она похлопала Вэтра по плечу. – Должно быть, все благодаря отличному уходу.

– Я здесь ни при чем, – тут же быстро возразил он, все еще обводя меня взглядом льдистых глаз. – Ты сама сказала, она сильная.

Беспокойно теребя мех одеяла, я смотрела то на одну, то на другого.

В конце концов Бренна пожала плечами и хлопнула в ладоши.

– Я принесу тебе бульон. Набирайся сил, чтобы мы смогли устроить в твою честь пир.

– В мою честь?

– Да, – подтвердила она с таким видом, как будто речь шла о чем-то совершенно очевидном. – Ты жива. Мы поднимем тосты и отпразднуем успешную вылазку.

Успешную? Да я чуть с жизнью не рассталась. И полтора месяца провалялась без сознания. Победительницей я себя точно не чувствовала.

Я проводила взглядом выходящую из лазарета Бренну, потом, не имея особого выбора, снова повернулась к Вэтру.

– Не надо никакого пира в мою честь.

– Пир будет, – тихо проговорил Вэтр, и тон его не терпел возражений.

Я покачала головой.

– После всего случившегося он кажется неуместным.

– Почему? – нахмурился Вэтр.

– Как ты справедливо заметил, мне не стоило позволять схватить себя. – От осознания этой ошибки перехватило горло. – «Спасай себя. Спасай свой народ. Не оставляй свидетелей», – процитировала я. – Так нас учили на тренировках. – Я скривила губы. – Следовало бы вышить эти слова у себя на подушке.

Вэтр нахмурился еще сильнее.

– Именно это ты и сделала.

Я опустила глаза, теребя пальцами мех одеяла.

– Ты был прав. Мне следовало расправиться с теми солдатами сразу за пределами Портхавна.

Несмотря на глубокий сон, я помнила, как злился Вэтр из-за этой ошибки.

– Не кори так себя. Ты сумела выбраться из лагеря Ужаса, не выдав правды о драконах. Ты взяла под контроль свою кровь. – Он бросил на меня многозначительный взгляд. – Раньше у тебя почти не получалось, но в жизненно важной ситуации, когда от этого зависело многое, ты справилась.

– И чуть не позволила себя убить, – возразила я, будто бы пыталась принизить свои достижения.

Отчего-то мне было неловко от его похвалы, неудобно от мысли, что он может... одобрить мое поведение. Нелепо, конечно. До вылазки я боролась с постоянным недовольством Вэтра моей персоной. Теперь, заслужив его одобрение, начала бороться опять. Так чего я вообще хочу?

– «Чуть» не считается.

Вэтр стиснул мою руку.

От этого нежного жеста сжалось сердце. Уж чего-чего, а нежности я от него точно не ожидала.

– Ты здесь. Ты жива. – Он скользнул взглядом по моему лицу. – И в тебе больше храбрости и мужества, чем я когда-либо... – Вэтр замолчал, словно тоже собираясь с духом, и добавил: – Теперь я понимаю, что нашел в тебе мой брат.

Это прозвучало как благословение. Его благословение. Лишь сейчас я поняла, как сильно жаждала чего-то подобного.

Дыхание вдруг перехватило. Не в силах смотреть на мучительно прекрасное лицо Вэтра, я опустила голову. Внезапно все показалось слишком запутанным – он, его слова, мои чувства.

– Думаю, тебе лучше провести еще пару ночей здесь, потом вернешься в свою комнату. – Он чуть подвинулся, шаркнув подошвами по полу. Я кивнула, по-прежнему не глядя на него. – Я тоже останусь.

Меня окатила волна жара.

– В этом нет нужды.

– Тогда Бренне не придется вставать по ночам, чтобы тебя проверить. В последнее время у нее полно забот с ее малышкой.

– Ой. – Я облизнула губы. Совсем забыла о дочке Бренны – первом и единственном ребенке, появившемся на свет в стае и представлявшем совершенно новое поколение. Пока днем Бренна со своим спутником жизни занимались делами, находилось немало желающих присмотреть за девочкой, но ночевать она, несомненно, предпочитала дома с семьей. – Вряд ли мне что-то понадобится посреди ночи.

Вэтр с непроницаемым лицом выдержал мой взгляд.

– Пусть даже так. Я все равно останусь.

Я уже хотела возразить, но, заметив, как он решительно сжал челюсти, передумала. Какой смысл спорить? Ну останется – и что? Он и так ночевал здесь последние полтора месяца. В любом случае мы будем просто спать.

– Хорошо.

Центр ладони начало покалывать, шрам потеплел. Нахмурившись, я вдавила руку в меховое одеяло, чтобы погасить это ощущение.

Глава 13

Тамсин

Бренна не преувеличивала: сломанное ребро заживало медленно. Каждый вечер целительница снимала с меня повязку, давая возможность помыться в тазике, потом, когда я обсыхала, заматывала вновь. Повязка, удерживавшая ребра в определенном положении, отчасти спасала от боли, однако, если я слишком глубоко дышала, кашляла, хватала ртом воздух или смеялась – что порой случалось из-за выходок малышки Мирьи, – жестокость Стига тут же неумолимо напоминала о себе.

– Шрамы останутся, – сообщила как-то вечером Бренна, осторожными движениями нанося мне на спину целебную мазь.

Я только что помылась. Вэтр, как и каждый вечер в это время, куда-то ушел.

Я едва сдержала желание сказать ей, что шрамы у меня уже есть. Пусть невидимые, но укоренились они глубоко. Что ж, теперь вот отметины появились и снаружи, на коже.

Бренна любезно принесла мне зеркало, и я повернулась, чтобы на них взглянуть. Впрочем, отвернулась я довольно быстро: вздувшиеся рубцы, пересекавшие некогда гладкую кожу, казались жутким, уродливым зрелищем. Смотреть на них совершенно не хотелось.

Бренна зашила раны со всей тщательностью, но ни тугие швы, ни лекарства из зеленики, ни сила свефна не смогли избавить мое тело от шрамов.

– Все нормально, – наконец пробормотала я. – Мелочи.

– Нет, не нормально, – недовольно поцокала языком Бренна. – Ну что за дикари!

Само собой, говорила она о людях, и от иронии ситуации я не сумела сдержать улыбку.

– Не сомневаюсь, они точно так же отзываются о нас.

Я ощутила на затылке ее дыхание.

– Ну, тебе лучше знать, – резко бросила она.

Бренна вовсе не злилась на меня, не ехидничала, не пыталась обидеть, тем не менее в груди кольнула острая боль. Сколько бы времени ни прошло, во мне всегда останется нечто, какая-то инаковость, несхожесть, которая будет отличать меня от других драконов.

Особенно остро я ощутила это на следующий день после пробуждения от свефна, когда Вэтр с остальными явились задавать мне вопросы.

В лазарет пришли Вэтр, Бренна, Андерс, Аксель, Харальд и Арран и устроили мне настоящий допрос – по крайней мере, ощущения сложились именно такие. Хотя сами они назвали это подведением итогов.

Каждый раз после вылазки скеппары и все, кто принимал в ней участие, собирались вместе и обсуждали все, что удалось узнать, а заодно высказывали предложения о том, как быть дальше. Обычно такие обсуждения проводились в уединении командного штаба, однако Вэтр заявил, что мне еще рано вставать с постели. Пришлось остаться в лазарете, неловко кутаясь под взглядами собравшихся в меховое одеяло, пока они забрасывали меня вопросами о времени, проведенном среди людей, и о лагере Ужаса.

Вспоминать пережитое мне не особенно улыбалось, но я понимала, что им нужно знать о происходящем, а потому, отвечая на бесконечные вопросы драконов, рассказала все подробности, включая то, что поведали мне Йорген, Ари и Фроуд. Пентерра призывает граждан на военную службу, увеличивает численность армии, отправляет все больше солдат на север, планируя в скором времени вторгнуться в Скалогорье. Ужас взял в жены дочь короля, что лишь добавило ему могущества и развязало руки, позволяя безнаказанно насаждать тиранию. Стиг держал народ Пентерры в ежовых рукавицах.

Не стала я скрывать и то, что Стиг, лорд Приграничья, знал о существовании драконов – и о моей истинной сущности, – а потому был полон решимости выяснить, сколько нас еще осталось.

– Не понимаю, как он мог узнать. Откуда такая уверенность? – уточнил Андерс.

Я ощутила на себе пронизывающий взгляд серебристых глаз Вэтра, проникающий прямо в душу. Под этим взглядом невозможно было уклониться от ответа или солгать.

– Я... Он... – Совершенная некогда ошибка, будто яд, разъедала изнутри, побуждая выпустить наружу правду. – Я ему рассказала.

– Ты ему рассказала? – Бренна одарила меня таким взглядом, будто я призналась, что ударила ребенка – причем ее собственного.

Немыслимый, непростительный поступок.

Я судорожно вздохнула, ничуть не сомневаясь, что теперь-то их мнение обо мне изменится и Вэтр перестанет считать меня такой уж храброй.

Тем не менее я продолжила, выдавая им всю правду до конца:

– Я показала ему. Превратилась в дракона прямо на его глазах.

В комнате повисло молчание.

Откуда-то издалека долетел смех Мирьи, чистый и светлый, как перезвон колокольчиков, резко контрастирующий с уродливыми тенями, которые я только что впустила в комнату.

Рядом как будто оказался Стиг, темная энергия которого разливалась по лазарету, заполняя все щели и углы.

– И мы ее приняли?! – прорычал Андерс, то ли спрашивая, то ли констатируя факт. Он обнажил растущие клыки, слишком большие для человеческого рта, и положил ладонь на рукоять кинжала, висевшего у него на поясе. – Позволили жить среди нас?!

Харальд накрыл его руку, словно бы останавливая. Они обменялись долгими взглядами. В черных глазах Харальда, мерцающих радужным блеском, читался призыв к сдержанности. Учитывая свое постыдное изобличающее признание, я не понимала, чем заслужила хоть толику его расположения – возможно, оно родилось еще во время вылазки, – но была за него благодарна.

– И мы хотели устроить в ее честь пир? – пробормотал Аксель, который выглядел скорее сбитым с толку, чем жаждущим крови.

А после воцарился хаос. Все заговорили разом, повышая голос в попытке перекричать друг друга. Они то и дело указывали в мою сторону, будто видели перед собой пришлую дворняжку, которая проскользнула в комнату и помочилась на пол.

Лишь Вэтр молчал, безмолвный, будто первый зимний снегопад. Его взгляд прошелся по мне порывом холодного ветра.

– Ее нужно изгнать, – предложил Аксель, обвиняюще указав на меня пальцем.

Под его человеческой кожей проступили ярко-желтые драконьи пятна.

– Изгнать? За такое преступление? – взъярился Андерс. – Да брось! Казнить – и все дела!

– Я выхаживала ее не для того, чтобы убить, – запротестовала Бренна.

– Можем ли мы позволить себе роскошь избавиться от потенциальной самки, способной выносить новых членов стаи? – спокойно спросил Арран.

Наверное, стоило бы радоваться, что он не требовал моей смерти, но его слова свернулись внутри, будто прокисшее молоко. Предложение сохранить мне жизнь из-за ценности моего чрева, даже если оно давало возможность спастись, меня абсолютно не устраивало.

– А если она принесет стае разрушение и смерть? – бушевал Андерс, яростно тряся головой. – Да! Говорю вам, нужно от нее избавиться! Уничтожить все труды Бренны и похоронить ее в очень глубокой яме.

Его пылкие слова походили на проклятие, на заклинание, слетавшее с губ разъяренной ведьмы.

Я смотрела на него расширившимися глазами, а он вдруг оттолкнул Харальда и бросился вперед, ко мне, словно бы желал схватить, стащить с постели и самолично швырнуть меня в эту яму.

Внезапно между нами встал Вэтр, преграждая Андерсу путь, и уперся широкой ладонью в похожую на стену грудь скеппара. В его руке, будто из ниоткуда, материализовался костяной кинжал, который Вэтр прижал к горлу Андерса.

– Ты сбросишь ее в яму только через мой труп.

Кожа Вэтра мерцала серебром, меняясь с человеческой на драконью и обратно.

В ответ по темной коже Андерса пошли сверкающие желтые волны.

У меня перехватило дыхание; легкие, казалось, распухли от внутреннего жара.

Снова повисло молчание.

Андерс – ониксовый, как и Харальд, – вымахал почти на семь футов и многих превосходил в росте. Вэтр, пусть и ниже его на несколько дюймов, выглядел не менее внушительно. Он излучал ощутимую угрозу. Воздух вокруг вдруг изменился, стал холоднее, по лазарету поплыли клубы тумана.

Андерс явно смутился. Он вопросительно взглянул на Харальда, который в ответ быстро покачал головой, взглядом давая понять, что другу надо бы остыть.

– Вэтр, ее поступок...

– Ты к ней не прикоснешься. Она не росла в стае, – бросил Вэтр, чуть приблизив лезвие к шее Андерса. – Ее нельзя наказывать за то, что она не считала преступлением.

– Конечно нельзя, – поддержала Бренна. – А теперь убери свой ножичек, Вэтр. Мы все здесь одна семья.

Арран и Харальд что-то согласно пробормотали.

Вэтр отступил на шаг и убрал кинжал в ножны.

Андерс еще злился, но уверенности у него поубавилось. Он коснулся пальцами горла, где на коже выступила крошечная капелька крови.

– Разве незнание освобождает от ответственности? Она совершила преступление. Нет смысла притворяться, что это не так. Теперь Ужас Приграничья знает о ее существовании.

– Но ему никто не верит, – вмешалась я.

Андерс раздраженно скривился, в его черных глазах сверкал гнев.

– Это не мешает ему собирать армию и готовиться к походу в Скалогорье, чтобы искать тебя и всех нас. А что, если он найдет? Повторится эпоха Истребления драконов. Нас сотрут с лица земли. – Андерс сделал глубокий вдох. – Он увеличил награду за поимку ведьм, уничтожая всех и вся при малейшем подозрении на магию. Ему противно все, что хоть как-то выделяется среди других. И он не успокоится.

Эти слова прозвучали мрачным предзнаменованием. Я задрожала, признавая правоту Андерса.

– Мы покончим с Ужасом, – объявил Вэтр. – И тогда разговоры о драконе прекратятся сами собой.

– Ты сам займешься им? – нахмурилась Бренна.

Вэтр решительно кивнул.

– И как же ты намерен это сделать? – рассудительно спросил Харальд, не обладавший вспыльчивым нравом Андерса. – Человеком ты и близко к нему не подберешься... а драконом... ну...

Харальд замолчал, но мы поняли, что он хотел сказать. Если Вэтр нападет на Стига в облике дракона, это явно привлечет много внимания, и все попытки сохранить наше существование в тайне пойдут псу под хвост. Скрытно это сделать не получится.

– С ним разберутся, – снова твердо проговорил Вэтр, сжав челюсти. – Я за этим прослежу.

Было ясно, он не шутит: Вэтр не оставит угрозу без внимания. Я не стала вмешиваться, несмотря на все страхи и сомнения. Как ни крути, а дело выходило опасное. Зная, что мир населен драконами, Стиг не позволит застигнуть себя врасплох. Не зря он опустошил все запасы драконьего оружия во дворце. Кем-кем, а дураком Стиг никогда не был.

– Как только с ним разберутся, – продолжил Вэтр, – Пентерра вернется к прежней жизни, займется своими делами, а солдаты не сунутся в Скалогорье.

Я прикусила губу. Хотелось верить, что он прав. Вот только...

Вот только порядки прежней жизни устанавливал Фелл. В груди разлилась тупая боль, когда давняя рана, вызванная его потерей, открылась вновь. Нет, возврата к прошлому уже не будет.

Даже если убрать Стига, на его место назначат кого-то нового, не менее опасного, марионетку лорда– регента. Без Фелла Пентерра погрузилась в тень, хотя Вэтра это ничуть не волновало. Стая заботилась лишь о благополучии драконьего рода. Они не походили на меня, застрявшую между двумя мирами и переживающую о благе обоих.

Если убрать Стига, стая сможет жить спокойно, но люди продолжат страдать.

Я обвела взглядом присутствующих. Без сомнений, все до единого заявят, что им с лихвой хватает беспокойства о стае, чтобы еще тревожиться за тех, кто довел нас до грани вымирания.

И все же я не могла прогнать беспокойство – как не могла контролировать биение собственного сердца.

В лазарете я провела еще пять ночей, постепенно чувствуя себя все лучше и свободней в движениях. На мой взгляд, оставаться здесь так долго не было необходимости, но меня никто не спрашивал – ни Бренна, ни Вэтр, который все так же спал на соседней кровати.

На рассвете шестого дня мне сообщили, что я вернусь в свою комнату вечером, после праздника, который устраивают в мою честь.

– Так праздник все же будет? – спросила я с дрожью в голосе. – После того разговора...

Бренна ободряюще улыбнулась.

– Конечно. Все в силе.

– Стоит ли? Андерс не...

– При чем тут Андерс? Так решил Вэтр. Он наш вожак и намерен отпраздновать успех последней вылазки.

– Успех? – скептически переспросила я.

– Именно. Благодаря тебе собрали ценные сведения. И никто не умер. Ты выздоровела. Жизнь каждого дракона драгоценна. Из всего драконьего рода остались только мы, не считая скельмов.

В ее голосе слышались отголоски печали. Может, вспомнила о потерянной сестре, которую скельмы похитили много лет назад?

Вряд ли Андерс особо ценил мою жизнь, но я не стала напоминать об этом.

Вэтр хотел праздника – значит, праздник состоится. А я наконец-то смогу вернуться в свою комнату. Я с нетерпением ждала возможности снова спать одна, завернувшись в собственное меховое одеяло. Каким это будет облегчением! Больше не придется лежать в нескольких шагах от Вэтра, слушая его размеренное дыхание, шорох одеял, когда он ворочается во сне, вдыхать долетавший до меня запах снега, ветра и древних реликвий, затерянных в шепоте времени.

Перед началом праздника я долго валялась в одном из теплых источников, и вода, плескавшаяся возле плеч, расслабляла мышцы. Божественные ощущения. А после обтирания губкой над умывальником стало еще лучше.

Я дома.

Я крутила эту мысль в голове, пытаясь понять собственные ощущения – насколько удобным, правильным кажется происходящее? Неужели я все-таки обрела дом?

За время жизни в стае мне уже не раз доводилось присутствовать на пирах, и сегодняшний оказался не менее впечатляющим, чем прочие: еда, выпивка, музыка, танцы...

Все общались, ели, двигались по залу, позабыв на время праздника о строго установленных местах, которые обычно занимали за столом. Вероятно, именно поэтому я и оказалась рядом с Ормом. Обычно он сидел ближе к вожаку, рядом со своим братом Акселем, но сегодня захотел узнать подробности моего пребывания среди людей... и пленения в лагере Ужаса.

– Расскажи-ка об этой плетке. На концах шнуров висели кусочки драконьей чешуи? – Орм вздрогнул и сунул в рот ягоду, потом долил в наши кубки еще вина из зеленики. – Что за жуткие люди! Хотя, безусловно, изобретательные. Умеют же бить по самым уязвимым местам. – Он поморщился и покачал головой. – Проклятие на всех этих ведьм, раскрывших драконьи секреты. По крайней мере, они получили по заслугам.

Я промолчала, но в душе шевельнулась жалость. Перед внутренним взором промелькнули образы горящих костров. Как ни крути, а я не могла радоваться постигшей ведьм участи. Не все они причиняли зло драконьему роду, но страдать приходилось всем.

Вдалеке я заметила Нэйдена, который танцевал с Керстин. Он явно радовался, двигался чуть неловко, но с его лица исчезла улыбка, едва он заметил мой взгляд. Мимолетное выражение счастья сменилось проявлением явной антипатии. Приятно осознавать, что за время моего отсутствия – включая месяц с лишним, проведенный в свефне, – кое-что так и осталось по-прежнему.

Я сделала еще глоток вина, а после прикрыла рот тыльной стороной ладони, подавляя зевок.

– Я тебе надоел? – усмехнулся Орм.

Его зубы ослепительно сверкнули белизной на фоне золотистой кожи.

– Вовсе нет. Я просто устала. Это самый активный вечер, который выдался у меня за последнее время. Я слишком долго пролежала в лазарете.

Орм подался ближе и положил руку на спинку моего стула, ладонью коснулся плеча.

– Тебе нужно восстанавливать выносливость, – заметил он, не сводя с меня ярких карих глаз, так подходящих его желто-золотистым волосам, свойственным драконам-провидцам.

– Я уже соскучилась по арене, – призналась я.

– Завтра присоединяйся ко мне. Если хочешь, сразимся друг с другом.

Он рисовал большим пальцем кружочки у меня на плече, причем делал это явно намеренно.

– Она только что из лазарета. Ей пока не до сражений.

Услышав голос вожака, внезапно вмешавшегося в наш разговор, Орм вздрогнул и бросил виноватый взгляд на Вэтра, с суровым видом нависшего над нами.

– Конечно, я только предложил... можно начать с легких упражнений.

Однако Вэтр покачал головой.

– Неразумная идея. У нее до сих пор не зажило сломанное ребро.

Орм что-то пробормотал, потом почтительно кивнул, признавая поражение:

– Конечно. Ну я и глупец! – Он бросил на меня виноватый взгляд. – Возможно, когда тебе станет лучше, мы сможем сразиться.

– Было бы здорово. Наверняка через несколько дней я приду в норму.

Вэтр издал низкий горловой звук.

Орм потянулся за своим кубком.

– Извините, пойду его наполню. Заодно прихвачу еще немного восхитительной жареной баранины.

Едва он ушел, я вопросительно взглянула на Вэтра.

– Почему ты сердишься?

Вожак пожал плечами и бросил со своей обычной прямотой:

– Он предложил глупость. Лучше бы молчал.

– Но ребро почти зажило.

– Хорошо. И все равно – ты пока выздоравливаешь. Не стоит форсировать события.

– Тебе нравится праздник?

– Да, он милый, – кивнул Вэтр.

– Ты не танцуешь?

Я указала на кружащиеся пары.

До нас долетел дерзкий смех Керстин, которую кружил в танце Матс. Пряди ее золотисто-каштановых волос развевались в воздухе.

– Это для молодежи.

– А ты что, старик? – рассмеялась я.

– Самый старший здесь.

– Однако все еще молодой.

Я прекрасно знала, что ему двадцать семь, как и Феллу... было бы Феллу.

Настроение слегка испортилось.

– Думаю, бремя ответственности добавляет нам лет.

Я кивнула.

– Мне тоже не хочется танцевать, – сообщила я все еще возвышавшемуся надо мной Вэтру.

– Хорошо, потому что у тебя сломано ребро.

Мышцы шеи начали болеть, и я опустила голову.

– Похоже, тебе нравится упоминать об этом.

– Несколько мгновений назад ты почти согласилась биться на арене. Просто хочу убедиться, что ты не забыла о своем ранении.

– Вряд ли такое забудешь.

Вэтр медленно кивнул, его глаза сверкнули серебром. А я вдруг вспомнила, как он встал между мной и Андерсом, готовый защищать меня с ножом в руке.

– Я тоже не забуду.

Повисло молчание. Продолжая наблюдать за танцующими, я потягивала вино и размышляла, сколько еще времени мне нужно провести здесь, чтобы соблюсти приличия. Хотелось только одного: извиниться перед всеми и укрыться на ночь в своей комнате, обретя столь заманчивое уединение.

Глава 14

Тамсин

Я резко села на кровати. Слетавший с губ хриплый отчаянный крик эхом отражался от стен. На языке остался привкус пепла – шероховатый, словно песок, он оседал на нёбе и зубах.

Я замолчала, и крик оборвался, будто унесенный порывом ветра.

Все тело сотрясала дрожь. Покачнувшись, я рухнула спиной на кровать, судорожно хватая воздух, сглатывая едкий привкус и борясь с огнем, грозящим вырваться наружу.

Изо рта вылетали рыдания, пробивавшиеся сквозь потрескивающее внутри пламя.

Мне приснился кошмар. В очередной раз.

Кошмары не отпускали меня во время пребывания в свефне и, похоже, преследовали до сих пор.

Я поднесла ладонь к глазам, вытянула пальцы, согнула, снова разогнула, пошевелила. Темноту вокруг нарушали пятна драгоценных камней на стене, которые переливались всеми цветами радуги. Ночью их блеск смягчался, становясь более приглушенным, будто они намеренно «выключались», чтобы дать мне возможность уснуть.

Ладонь запульсировала. Крестообразный шрам на коже саднил, напоминая о себе, как если бы ночной кошмар растревожил и его. От шрама шло покалывание, распространяясь по руке до самых подушечек пальцев и затупленных кончиков ногтей.

Я тяжело дышала, словно только что пробежала длинное расстояние. Закрыв глаза, я стиснула пальцы в кулак, сжала изо всех сил в попытке прекратить это покалывание.

Тряхнув головой, постаралась прогнать неясные остатки сна, но они еще цеплялись за мой разум, обвивали крепкой, будто веревка, лозой и отказывались отпускать.

Во сне я видела Фелла, который протягивал ко мне руку. Однако прежде, чем я успела до него добраться, он исчез в темноте. Его лицо исказилось, став мешаниной изломанных теней, и лишь голос звал меня из какой-то темной бездны – из пустоты, в которую я не могла ни проникнуть, ни заглянуть.

– Фелл, – чуть слышно выдохнула я. Мой голос отнюдь не походил на голос героя, способного кого-либо спасти.

Сон казался очень... реальным.

Фелл выглядел настоящим. Живым.

Хотя, конечно, это невозможно. Он не мог быть здесь. Да и вообще нигде. Больше – нет.

Тем не менее я спросила дрожащим шепотом:

– Ты здесь?

Ответа не последовало.

Умом я понимала, что мне никто не ответит, но все равно спросила. А теперь ждала, прислушивалась и надеялась, гоня от себя мысли о собственной дурости. В конце концов, в этом мире существовала магия. Частичка ее находилась и во мне, и в Фелле... Так почему бы не потратить несколько долгих мгновений ночи на веру в невозможное?

Внезапно занавеска, закрывавшая дверь в мою комнату, отошла в сторону, и в проеме мелькнул темный силуэт. Миг спустя занавеска с тихим шелестом вернулась на место.

Я напряглась, скользя взглядом по комнате. Зрение, привыкая к полумраку, постепенно обострялось, а внутри, откуда-то из живота, к горлу поднимался жар, готовый выплеснуться наружу и защитить меня от незваного гостя. Как ни крути, а не все в стае относились ко мне по-доброму...

Фигура двинулась вперед, направляясь туда, где я съежилась в мехах на своей кровати, шаги тихо шуршали по застеленному ковром каменному полу. Но когда я сумела рассмотреть лицо пришельца, сжимавшая грудь тяжесть внезапно ослабла, будто лопнувший пояс.

Фелл.

Фелл пришел, как будто я сама его вызвала! И это был не сон, не ночной кошмар. Все происходило наяву.

Я подавила радостный всхлип. Он опустился рядом со мной на кровать и, сжав в объятиях, принялся шептать что-то успокаивающее, почти касаясь губами моих волос.

Большими ладонями утешающе поглаживал мне спину, отчего по коже пробегали искры. Потом обхватил одной рукой мой затылок, а пальцами другой провел по всей длине моей руки. По телу с головы до пят пробежала дрожь.

Фелл!

Он не умер, не исчез, не затерялся во мраке. Он сейчас здесь, со мной.

Я всхлипнула, борясь с подступившим к горлу комом, обвила руками его шею, залезла к нему на колени и прижалась всем телом, желая быть еще ближе, слиться с ним, стать единым целым, чтобы никто не понял, где кончаюсь я и начинается он и наоборот. И пусть воспоминания об этом годе, что мы провели в разлуке, исчезнут без следа.

Но нет, я никогда не сумею достаточно приблизиться к нему. Мне всегда будет мало.

В голове шумело, дракон внутри меня вибрировал, полнясь им, его запахом, прикосновениями и восхитительной твердостью его тела.

Вот он, здесь, рядом со мной! Чудо, воплотившееся в жизнь.

Лица коснулось его теплое, сладкое дыхание, и я повернула голову, ища его губы, – изголодавшаяся женщина, тоскующая по нему, жаждущая обрести средство от боли и нестерпимого одиночества.

Отчего-то он замер, не спеша с поцелуями.

– Пожалуйста, прошу тебя! – отбросив всякую застенчивость, прорычала я.

Мне безумно хотелось заполучить его, удержать рядом и никогда больше не терять.

– Тамсин... – пробормотал он.

Не дав ему закончить, я обхватила его лицо ладонями и вновь пошла в наступление. Поцеловала в губы, скользнула языком по уголку его рта.

Он задрожал в ответ, судорожно вздохнул... И между нами словно порвалась невидимая нить. Что-то пробормотав, он подался вперед, наваливаясь на меня, но все же смог сдержаться и осторожно уложил на спину. А после навис надо мной и опустился сверху, отчего мы оба погрузились в мягкие меха.

Тяжесть его большого тела успокаивала и в то же время воспламеняла. Он коснулся моих бедер, побуждая приподняться, и одним плавным движением стянул с меня через голову нижнюю тунику. По венам заструился огонь.

На мгновение кожу обдало прохладным воздухом, но он тут же снова оказался рядом. Живая, трепещущая стена, увлекавшая меня в бездну.

Он вклинился мне между ног, прижимаясь твердой, набухшей плотью, ощущавшейся сквозь ткань его штанов, к внутренней стороне моего бедра.

Изголодавшись по нему, я принялась двигать бедрами, постанывая от болезненного желания и страстно мечтая продолжить с того места, на котором мы остановились год назад. Наши отношения оборвались, едва успев начаться. К тому же по моей вине мы столько времени потратили впустую. Я боялась, держалась настороженно и не подпускала его к себе, а ведь мы могли бы все ночи проводить вместе, как во время путешествия на север, так и в Борге...

Он впился губами в мои губы, скользнул вниз по горлу, по изгибу плеч...

Я извивалась под ним, не в силах лежать спокойно.

Он уперся пока еще скрытой одеждой затвердевшей плотью между моих ног, пошевелил бедрами, потираясь о мое влажное, ноющее от желания лоно.

Он разжег во мне пламя, пробудил такую страсть, что потребность быть с ним стала почти болезненной. Между нами сохранялся лишь один слой ткани, и мне хотелось скорей убрать его. Я тяжело дышала, отчаянно стремясь к тому, чтобы наши тела слились, как уже бывало прежде, чтобы наша близость, перестав быть лишь воспоминанием, превратилась в реальность, в случившееся здесь и сейчас.

Я зарылась руками в его длинные волосы и пропустила пряди, спускавшиеся до середины спины, между пальцами. Провела ногтями по позвоночнику и с удовольствием услышала, как он зашипел мне в ухо.

Потом что-то пробудилось внутри, дуновением ветерка пробиваясь сквозь окутавший сознание туман, и я чуть нахмурилась.

Некое чувство. Ощущение. Осознание.

Я вновь подняла руки к его макушке и еще раз провела пальцами по прядям, напоминавшим лунный свет, которые струились по плечам и спине.

Прежде волосы у Фелла были короче, доходя ему только до плеч.

Я нахмурилась сильнее и застыла под ним, прекратив извиваться.

Теперь, когда страсть слегка схлынула, я начала замечать и другие несоответствия. Коснулась его шеи, слегка поглаживая кожу, но не нашла и намека на ожерелье. Куда оно делось? Он потерял его? Никогда прежде я не видела его без опала.

Меня охватил страх.

Отметина на руке...

Я согнула пальцы, чуть подвигала ими, как будто играла на музыкальном инструменте, пытаясь проверить, отыскать... Ладонь оставалась тихой, неподвижной, спокойной, будто уснувший ветер: ни тепла, ни покалывания, ни гудящего отклика, возникавшего всякий раз, как он оказывался рядом.

Всегда, без исключений.

А сейчас шрам молчал.

Фелл скользнул губами по моему горлу, чуть задев острыми зубами кожу, потом лизнул и втянул в рот то место, где пульсировала жилка. Слишком чувственные ощущения отвлекали, не давая сосредоточиться. Я застонала, выгибаясь ему навстречу, прижимаясь грудью к его широкой груди.

– Огонек, ты можешь гореть еще жарче? – прорычал он, уткнувшись мне в шею.

Я замерла под ним.

Он продолжал ласкать меня, еще не сознавая моего внезапного желания прекратить эту игру.

– Фелл? – прочистив горло, неуверенно прошептала я.

Имя повисло в воздухе, еще наполненном нашим горячим дыханием, как пожелание, надежда... мольба.

Он застыл, превратился в нависшую надо мной каменную глыбу, подтверждая мои опасения.

Я ошиблась. Чудовищно ошиблась.

Это был не Фелл.

Я толкнула его в широкие плечи, отстраняя от себя, разрывая контакт его плоти с моей.

Не Фелл. Конечно же нет.

Взвизгнув от ужаса, я размахнулась и вмазала кулаком ему в лицо.

Он охнул в ответ.

Усевшись на кровати, я схватила подушку и крепко прижала к себе, прикрывая наготу, поскольку нижняя туника сейчас валялась где-то на полу.

Широко раскрытыми, полными боли глазами я разглядывала в темноте его фигуру, подмечая все мелкие детали, которые упустила в своем смятенном состоянии. Когда он только появился, я еще не до конца стряхнула с себя остатки кошмара, и они предали меня, застили зрение, но теперь различия стали очевидны.

Первое, конечно, волосы. И какой-то более хищный разворот плеч. Запах, совсем не похожий на запах Фелла. Сейчас здесь пахло глиной и хрустящим снегом. Как я этого не заметила?

– Я не Фелл! – прорычал он.

И голос тоже отличался. Такой же низкий, но какой-то более раскатистый, эмоциональный... более раскаленный.

Он слегка коснулся пальцами места на подбородке, куда пришелся удар.

– Заметно, – выдохнула я, дрожа всем телом.

Внезапно я ощутила себя опустошенной, выжатой как лимон, будто только что с трудом выбралась из зыбучих песков.

– Похоже, не так уж заметно, – резко возразил Вэтр.

Слова походили на удары хлыста, и я поморщилась от не слишком удачного сравнения.

– Что ты делаешь в моей комнате?

Ему не следовало приходить сюда, особенно ночью, пока я спала и была наиболее уязвимой. Я-то думала, что здесь мое убежище, здесь я от него свободна.

– Ты кричала, – твердо, но с каким-то придыханием объяснил он. В его тоне слышались обвиняющие нотки, будто случившееся между нами довольно сильно на него повлияло. – Я услышал твой крик, поэтому пришел. – Вот так просто. И все же за самыми обыденными словами крылось нечто большее. Он бросил на меня раздраженный взгляд. – Мы несколько недель спали в одном помещении, Тамсин... Логично, что я по-прежнему начеку. И не смогу спать спокойно, пока ты окончательно не поправишься.

Я со вздохом поморщилась. Само собой. После вылазки Вэтр окружил меня вниманием и заботой и не мог просто взять и отбросить свое доброе отношение лишь потому, что я вернулась в свою комнату.

Я снова пошевелила пальцами и...

Ощутила его, Фелла. Не только во сне.

Ладонь откликнулась, линии глубокого крестообразного шрама внезапно наполнились жизнью, отдавая диким отчаянием... как у животного, попавшего в капкан и готового отгрызть себе лапу, лишь бы из него вырваться.

– Мне приснился кошмар, – не вдаваясь в подробности, сказала я. – Такое случается.

– Ты поэтому кричала? Похоже, кошмар был очень страшный.

Я коротко кивнула.

– В последнее время они мне часто снятся. – Я облизала губы. – После того, как я очнулась от свефна.

И во время него тоже.

Вэтр долго смотрел на меня, потом выдохнул:

– Ты же знаешь, что здесь тебе ничто не угрожает, Тамсин. Ужас тебя не отыщет.

Знала ли я об этом? Были ли хоть где-то в безопасности?

Вряд ли кто-то мог с уверенностью обещать мне ее... Да я бы и не поверила.

Впрочем, во сне меня преследовал вовсе не Стиг. Мне снился Фелл. Я ощущала его, как никогда раньше. Он словно находился рядом... точно так же, как и во время свефна. Пребывая в сумрачном покое, на грани жизни и смерти, я тем не менее чувствовала его. В том глубоком, исцеляющем сне между нами образовалась связь... нет, нечто большее. Именно он, а не его брат, был со мной, и наши эмоции смешивались так, что никто не сумел бы различить их и отделить друг от друга.

– Прости, – пробормотала я, решив, что так будет правильно.

Вэтр вошел в мою комнату с благими намерениями, а я практически набросилась на него, а потом еще и ударила.

– Все нормально, – пожал плечами Вэтр, но уходить он и не думал. Воздух вокруг вдруг ощутимо сгустился. – Когда я услышал твой крик... – снова заговорил он, – то испугался того, что могло с тобой случиться. – Вэтр резко втянул воздух, словно пытался заставить себя признаться в том, что на него давило. – Не хочу, чтобы тебе снова причинили боль.

«Этот мир – опасное место. Жизнь здесь нелегка», – сказал мне Вэтр после того, как Нэйден выпустил в меня на арене огонь.

– Ты только что сказал, что мне здесь ничто не угрожает, – напомнила я.

Он склонил голову, признавая мою правоту, но не слишком-то успокоился. Потом вдруг голос его стал мягче, более хриплым, почти как в момент страсти, когда он спросил, могу ли я гореть еще жарче.

– Если бы ты принадлежала мне, то здесь, в Скалогорье, была бы в большей безопасности... Никто не посмел бы причинить тебе вред. И все причины для ночных кошмаров исчезли бы.

Меня мгновенно бросило в жар. В животе смущенно и беспорядочно запорхали бабочки.

«Если бы ты принадлежала мне...»

Я глубоко вздохнула, пытаясь осознать услышанное.

– Думаю, я доказала, что способна о себе позаботиться.

– Да, способна, спору нет, – кивнул Вэтр. – Но нам будет хорошо вместе, Тамсин. – Он немного помедлил. – И тебе больше не придется спать одной. Если тебе снова приснится кошмар, я буду рядом.

Я вдруг остро осознала, что мы здесь совсем одни... Я без одежды, да и он обнажен по пояс. Его широкая голая грудь маячила передо мной... та самая грудь, к которой я так безудержно прижималась.

Я тяжело сглотнула. Во рту еще оставался его вкус, а местечко между ног, о которое он терся, по-прежнему ныло. Поразительный, возбуждающий опыт...

Тело само потянулось к нему, а я ощущала, будто меня предали.

Не став комментировать его предложение заявить на меня права, я заметила:

– Феллу эта безопасность не помогла. Да и ты едва спасся.

Даже пожертвовал ценной шахтой, чтобы получить свободу.

– Случившееся с ним... тебе это не грозит.

– Откуда ты знаешь? – парировала я.

Он моргнул и испустил судорожный вздох.

– Если бы я мог начать все заново, то никогда бы...

– Не стоит, – перебила я, не желая слушать о том, что хотелось бы изменить.

В тот день они с Феллом сами выбрали свой путь и улетели вместе, а вернулся один Вэтр. Что толку сожалеть об этом? Я могла бы весь день и всю ночь перечислять то, что уже потеряла.

Я непроизвольно потерла большим пальцем пульсирующую ладонь, но никак не могла успокоить боль. Она ныла, как от свежего пчелиного укуса, а каждое прикосновение пальца к отметине вызывало отклик, ответную искру. Это беспокоило и рождало множество вопросов.

Возможно, мое тело и исцелилось за время пребывания в свефне, но в себя я пришла уже другой. Теперь мне снились сны о Фелле, его присутствие ощущалось рядом, а в ушах звучал его голос. Да и пульсация в ладони все усиливалась. Каким бы странным и диким это ни казалось, проснулась я не одна.

Сглотнув, я прочистила горло и задала вопрос, о котором не осмеливалась думать все последние месяцы:

– Ты уверен, что Фелла больше нет? Он в самом деле погиб? Может, он все еще живет где-то на бескрайних просторах Скалогорья?

Вэтр своими глазами видел, как его прикончил Кальдр, предводитель скельмов? Этот вопрос я уже задавала раньше, в первые дни после потери Фелла. Вэтр всегда отвергал возможность, что брат выжил, и советовал мне оставить надежду.

Разум подсказывал, что он прав: Фелл погиб, он не мог уцелеть. Но моя надежда умирать не желала.

Ведь Вселенная огромна и состоит из множества миров, а магия скрывается в самых потаенных уголках. Вдруг Вэтр ошибся?

– Тамсин, – ровным голосом проговорил он, пронзая взглядом ледяных глаз, словно бы хотел непременно донести до меня эти слова, – скельмам чуждо милосердие, а Кальдру – в особенности. Прости, но его убили. И чем скорее ты сможешь смириться со смертью Фелла, тем скорее обретешь покой.

Его голос окутывал меня, как завитки тумана. Вэтр говорил с такой уверенностью, будто в самом деле хотел для меня покоя.

Я его тоже хотела.

В ответ ладонь, словно в насмешку, запульсировала вновь. Я с силой прижала ее к груди, впрочем не надеясь утихомирить гудящую метку лишь прикосновением к телу и силой воли.

От Вэтра мое движение не укрылось. Выждав несколько мгновений, будто обдумывая следующий шаг, он подался вперед и протянул ко мне руку, но не коснулся – видимо, давая шанс отступить. Потом все же сжал ладонь со шрамом и, вглядываясь мне в лицо, осторожно провел большим пальцем по отметине. Я уже почти начала привыкать к его мягкости.

Все желание сражаться тут же исчезло, уступая место изнеможению.

– Почему я его чувствую? – По телу пробежала дрожь. – Когда это кончится? – хрипло добавила я, поднимая глаза на Вэтра. – Если он погиб... сколько еще во мне будет жить его призрак?

Слова упали между нами, будто осколки стекла.

– Со временем пройдет, – заверил Вэтр. – Это как воспоминания, которые постепенно притупляются, а после вовсе исчезают. Драконья связь пускает корни в самой глубине души, но однажды ты снова начнешь жить своей жизнью... откроешься для чего-то нового...

Вэтр замолчал, продолжая поглаживать мою ладонь большим пальцем; постепенно его прикосновения менялись, как воздух перед грозой, становясь более ободряющими и в то же время чувственными. Он склонил голову и прижался к моей ладони долгим поцелуем – прямо над гудящим шрамом.

«Откроешься для чего-то нового...»

– Как? – прошептала я, подаваясь к его губам, обещавшим облегчение. – Как это сделать?

Вэтр поднял голову, вглядываясь в мои глаза, нос, губы. Потом выпустил мою руку и поднес к моему лицу большой палец, легким движением коснулся нижней губы.

– Я так долго ждал, чтобы попробовать на вкус твои губы, Огонек.

Я быстро заморгала. Это прозвище, вопреки всякой логике, отозвалось в сердце.

– Правда?

– И ни капли не разочаровался. Твои губы великолепны, настоящий пир. Я хочу повторить поцелуй. И насладиться тобою целиком.

Жар бросился в лицо, растекся по телу. Я медленно покачала головой. Хотелось прямо заявить, что желать его опасно, но я остановила себя: Вэтр был не из тех, кто избегает опасностей. Он всю жизнь жил с клинком в руке, постоянно проникая на вражескую территорию и общаясь с теми, кто ненавидел таких, как мы, желая нам только зла. Вполне возможно, что опасность его лишь подстегнет.

Он пронзил меня взглядом.

Я открыла рот, но не издала ни звука.

– Ты должна впустить в свою жизнь что-то новое, – продолжил Вэтр.

– Ты имеешь в виду... себя?

Он долго молчал, и на мгновение я засомневалась, что правильно его поняла. Неужели я ошибочно истолковала его невероятное признание? Однако Вэтр вдруг пожал одним плечом и уточнил:

– Неужели меня будет так трудно принять?

Принять Вэтра? Брата Фелла?

Как ни странно, эта мысль не вызвала мгновенного отвращения.

– Принять тебя как... – начала я и с трудом сглотнула.

Внезапно закружилась голова, как будто я выпила слишком много вина из зеленики.

Вокруг нас рос, сгущался туман, окутывал меня, скользя по коже призрачными пальцами, – это Вэтр творил свою магию. Языки тумана касались моего подбородка, поглаживали горло.

Само собой, Вэтр полностью контролировал туманную дымку, сплетал ее вокруг нас, и завитки, послушные его воле, ласкали меня, будто руки любовника.

Разделявшее нас расстояние неуклонно сокращалось. Вэтр исподволь приближался ко мне, двигаясь так же тихо и незаметно, как сам туман.

Я вцепилась в подушку, крепче прижимая ее к себе.

– Прими меня как своего, Тамсин, и я буду твоим. Мы станем принадлежать друг другу. – Его вкрадчивый, гипнотический голос тоже обладал магией. Он снова накрыл рукой мою ладонь, погладил крестообразный шрам, помассировал его, одним прикосновением облегчая боль. – Будь со мной, и все пройдет.

Неужели правда?

Я опустила взгляд на его пальцы, неустанно поглаживавшие мою кожу. От его касаний отголосок связи с Феллом ослаб, и меня накрыло смесью облегчения и печали.

Облегчение и печаль. Как вода и масло. Две вещи, которым не положено сосуществовать. Тем не менее они сплетались внутри меня в беспорядочный, запутанный узел.

Хотела ли я полностью избавиться от воспоминаний о Фелле?

Я уставилась на свою руку. Полностью? Это значит изгнать его эхо, его призрак. Тогда потеря станет безвозвратной, окончательной. Так уходит все, что мертво.

Внезапно кожа на ладони задрожала, искрясь и шипя, как никогда прежде, – словно бы сам шрам боролся с прикосновениями Вэтра, отталкивая его, заставляя отступить.

И Вэтр выпустил меня, отшатнулся, будто ужаленный, и вперился взглядом в мою ладонь, отчетливо светящуюся в полумраке.

– Это он, – выдавила я.

Вэтр, явно встревоженный, смотрел то на мое лицо, то на пылающую метку.

– Он погиб, – бросил Вэтр твердо, будто отдал приказ. Но к кому он обращался – ко мне или к самому себе? – И хватит себя мучить! Больше так продолжаться не может.

Легко говорить. Но как взять и прогнать эти чувства? Избавиться от грез, воспоминаний и тоски? От непрестанной пульсации в руке?

Я сделала глубокий вдох, внезапно ощущая, что воздуха не хватает, а пространство словно бы сжалось вокруг меня. Я уставилась на Вэтра так, будто никогда не видела его прежде. Этот мужчина – дракон – хотел, чтобы я стала его парой?

«Я так долго ждал, чтобы попробовать на вкус твои губы, Огонек...»

– И давно ты хотел меня поцеловать? – резко уточнила я.

Вэтр отвернулся, явно не горя желанием отвечать. Потом все же взглянул на меня – в его льдистых глазах разгоралось пламя.

– Ты помнишь, как тебя впервые сбили с ног на арене?

Я вздрогнула. Это случилось через несколько недель после потери Фелла. В тот день я, решив, что пришло время вернуться к прежней жизни и изменить ее в угоду обстоятельствам, потащилась на тренировочную площадку.

– Я дралась с Бодином. – Ему, самому младшему в стае – не считая малышки Мирьи, – тогда было тринадцать, однако он успешно вытер мною пол.

– Он победил тебя.

– Это еще мягко сказано.

– Он раз за разом сбивал тебя с ног.

– Причем с легкостью. Я едва успевала подняться на ноги, и тут же снова валилась на спину. Давно мне не было так стыдно.

– Ты потрясающе держалась, – совершенно искренне возразил Вэтр.

От этого комплимента в груди что-то сжалось.

– Я бы так не сказала, – выдохнула я.

– Всякий раз, как он ронял тебя на землю, ты поднималась на ноги. Ты не признавала поражение... И я... – Он вдруг замолчал и опустил взгляд на мои губы. – Я глаз от тебя не мог отвести.

Продолжения не требовалось. Именно тогда он начал мечтать о моих поцелуях.

Я облизнула губы.

– Но я не готова, Вэтр. Тебе не стоит меня ждать. Лучше обрати внимание на других – Эстрид, Гудру, – поспешно предложила я, словно имела право вручить их ему на блюдечке.

Он изогнул губы в подобии улыбки.

– Пытаешься указывать мне, кого хотеть?

Я сглотнула. Хотеть. Опять это слово.

– Тебе же проще выбрать одну из них.

– Я хочу тебя, Тамсин. Я так долго тебя ждал, что могу проявить терпение и подождать еще дольше. Я не против сложностей. Что-то подсказывает мне, что ты стоишь любого ожидания.

Я задрожала, хотя вовсе не чувствовала холода. Сейчас, под его взглядом, я вся горела изнутри, и его слова эхом отдавались во мне.

Вэтр всегда крайне обстоятельно относился к тренировкам и вопросам, касавшимся защиты стаи. Пока прочие тратили свободное время на игры или флирт, Вэтр, слишком серьезный для легкомысленных занятий, наблюдал за тренировками или бился над какой-нибудь задачей, разрабатывал стратегию с одним из скеппаров, планируя следующую вылазку.

Наверное, он вел так себя с самого детства... У одичавшего ребенка, брошенного на произвол судьбы, вряд ли находилось время для досуга. И тогда, и сейчас.

Я уже хотела объяснить, что не хочу романов и не горю желанием сближаться ни с ним, ни с кем-либо еще. Главное для меня – научиться выживать в этом новом мире.

Однако Вэтр уже поднялся на ноги, развернулся – почти бесшумно, как истинный охотник, – и направился прочь. На пороге комнаты он остановился и бросил на меня взгляд через плечо.

– Однажды тебе придется двигаться дальше. Не знаю, сознаешь ли ты это, но стая теперь – твоя семья... И ты ей нужна. – Вэтр прочистил горло, будто там что-то застряло, мешая говорить, и закончил: – И мне ты нужна тоже.

Он отодвинул занавеску и исчез, оставляя меня наедине с бешено пульсирующей ладонью и мыслями, водоворотом крутящимися в голове.

Я тут же поклялась себе, что не стану думать о случившемся – ни о его словах, ни о губах, ни о прикосновениях.

Забуду об этой ночи и о нем самом.

Глава 15

Тамсин

Зима в этом году пришла рано и принесла с собой снегопады.

Однако этот снег не походил на тот, что падал с неба прошлой зимой. Отличался он и от снегов, круглый год укрывавших землю и скалистые пики Скалогорья. Этот снег, не неся с собой никакой хрустящей свежести, был жестоким и удушающим даже по меркам драконов, которые прекрасно переносили холод.

Неожиданный буран застал всех нас врасплох, заставляя прятаться внутри пещер, будто муравьев, спасающихся от приливной волны. Летать в такую бурю было невозможно, как и ходить по земле, утопая в сугробах.

Пока мир снаружи выл и бесновался, мы даже не высовывались из пещер, занимаясь текущими делами в ожидании момента, когда стихнет снежная круговерть. Выходит, даже у драконов, несмотря на все наши многочисленные таланты и умение приспосабливаться к разным условиям, диктуемым жизнью в Скалогорье, есть свои пределы.

Все пребывали не в лучшем настроении. Все-таки мы дикари по натуре, и это вынужденное заточение, несмотря на удобства и избыток припасов, шло вразрез с нашей природой.

Нам требовалось расправить крылья. В буквальном смысле.

Приходилось всю энергию выплескивать на арене, и тренировки стали особенно жесткими. Трещали кости, лопалась кожа, воздух наполняли брызги крови. Бренна держалась поблизости, направляя все свои умения на залечивание ран и переломов. В лазарете не осталось свободных коек, и вино из зеленики лилось рекой, врачуя тела и души.

Когда кого-то в очередной раз выносили с арены, я обычно искала глазами Вэтра, ожидая, что он остановит наконец все это безобразие и положит конец жестокости. Однако он, скрестив мощные руки на груди и крепко сжав челюсти, лишь молча наблюдал за происходящим. От него волнами исходило напряжение, ощутимое, как никогда прежде. Наверное, и он, будучи заперт здесь, пойман в ловушку непогоды, испытывал постоянную нервозность и желание выпустить пар. Или же у вожака были свои причины походить на каменную статую, словно бы вырезанную из какой-нибудь местной горы?

Как бы то ни было, нам оставалось только ждать.

И считать дни в ожидании момента, когда утихнет ярость природы.

Неделю спустя после праздника в мою честь мне разрешили возобновить тренировки, пусть пока и с ограничениями. И все время, пока я находилась на арене, Вэтр не сводил с меня глаз, готовый вмешаться и остановить бой при малейшем намеке на чрезмерные усилия с моей стороны.

Я все так же выполняла свои дневные обязанности, во время трапез усаживалась на отведенное мне место за столом и слушала болтовню Керстин. Я изнуряла тело до изнеможения, а за ужином не отказывала себе в вине из зеленики в надежде, что Фелл перестанет приходить ко мне во снах. Шрам на ладони по-прежнему пульсировал и гудел, но я старалась не обращать на нее внимания. И точно так же гнала от себя слова Вэтра. В это напряженное время, когда воздух вокруг насквозь пропах льдом, потом и кровью, я старалась держаться тише воды ниже травы в робкой надежде, что, если я отойду на второй план, Вэтр обо мне забудет – точно так же, как я заставляла себя забыть о нем.

«Хочу насладиться тобою целиком...»

«Ты нужна мне...»

Проще сказать, чем сделать.

* * *

Я прошла через общую залу, удерживая на бедре корзину с выстиранным бельем. Учитывая сырость и холод, одежда сохла дольше обычного, и я немало обрадовалась, обнаружив, что мои вещи наконец-то достаточно сухие, чтобы снять их с веревки в местной комнате для стирки.

Вокруг ног вились обрывки тумана, задевая мои ботинки. Из-за бурана снаружи туман, постоянно висевший в комнатах, рассеялся, а Вэтр и другой теневой дракон, Вестар, в эти дни не создавали его столько, сколько обычно: в такую погоду не было необходимости ставить в логове защитную прослойку. Снег сам по себе обеспечивал нам отличное укрытие. В такую зиму никто не рискнул бы сунуться в Скалогорье даже на разведку, не говоря уж о наступлении, а воины из Ветурляндии, пусть и привычные к холоду, не отправились бы так далеко от дома в это время года.

Хотя в летние месяцы мы видели, как они в своих приметных крылатых шлемах маршировали по дороге в сторону Пентерры. Видимо, их послал король, желая нанести удар по южному врагу.

Заключенное со скельмами перемирие, похоже, соблюдалось обеими сторонами: даже когда члены стай замечали друг друга, никаких столкновений не наблюдалось.

Услышав детский плач, я обвела взглядом общую залу. Этот звук странным образом успокаивал, придавая жизни в пещерах ощущение обыденности, которой здесь вовсе не существовало.

Малышку я видела редко. К тому времени, как все мы собирались за ужином, она обычно уже спала в кроватке неподалеку от главного стола под бдительным присмотром Бренны, а днем мы с ней не пересекались, поскольку Мирья большую часть времени проводила в детской, на которую не распространялись мои обязанности.

Единственный ребенок в стае олицетворял собой надежду, будущее, следующее поколение. Я остановилась и вытянула шею, желая взглянуть на нее хоть одним глазом. Ага, вот она, привязана к груди Бренны – та, сидя за столом, собирала травы в пучки, которые затем скрепляла бечевкой.

Малышка попыталась схватить руки матери, оказавшиеся поблизости от нее, но Бренна увернулась от пухлых цепких пальчиков. Конечно, работа при этом замедлилась, однако Бренна, судя по нежной улыбке, ничуть не возражала.

Я резко помрачнела, когда рядом с ними вдруг появился Вэтр. Они с Бренной перекинулись парой слов, неразличимых на таком расстоянии, потом он наклонился к малышке, обхватил большими руками ее маленькое тельце и с самым естественным видом отстегнул удерживающий ее ремень.

А после с улыбкой прижал девчушку к себе.

Мирья тут же схватила его за нос, но Вэтр даже не дернулся, позволив ей щупать свое лицо, будто оно было созданной специально для нее игрушкой.

– Кажется, моя матка только что сделала сальто.

Я резко повернулась. Керстин. Завороженная сценой общения самого старшего члена стаи с младшим, я даже не услышала, как она подошла.

– Что?

Керстин с улыбкой кивнула в сторону Вэтра.

– При виде того, как он держит на руках ребенка... мысль родить своего собственного не кажется столь уж неприятной. Наверняка и процесс его создания принесет удовольствие.

– Ну ты даешь!

Я фыркнула от смеха и покачала головой.

– По крайней мере, если отцом будет Вэтр, – добавила она, видимо считая уточнение важным.

Перестав смеяться, я разглядывала вожака с малышкой на руках, представляя, что он держит сейчас собственного ребенка. Каким отцом он бы стал? Я тряхнула головой, прогоняя неожиданный вопрос. Какая мне разница? Меня это никак не касается.

– А он не староват для тебя? – кивнула я на Вэтра.

– Ну, не такой уж он и старый. А я скоро достигну подходящего возраста.

Однако между ее бровями пролегли морщинки, словно бы перспектива повзрослеть достаточно для выбора пары совсем ее не вдохновляла.

Я ее понимала. Я и сама не хотела для себя такой судьбы, но смирилась с ней. И в голосе Керстин сейчас звучало именно смирение, растревожившее мне душу. Меня словно бы отбросило назад во времени, к тому моменту, когда мне объяснили, в чем заключается мой долг.

– Тебе всего шестнадцать, – напомнила я. – Наверняка еще есть время.

– Не так много, как ты думаешь. – Керстин отвернулась и с беспокойством на лице уставилась на группу драконов, сидевших возле камина. Переговариваясь низкими голосами, они занимались чисткой оружия. Среди них был и Нэйден, но сегодня обошлось без его хмурых взглядов в мой адрес. – Только Вэтру я не интересна. Придется мне довольствоваться одним из них, – с явным отвращением произнесла она.

Я сглотнула, стараясь не думать о том, что Вэтр весьма недвусмысленно заявил о своем интересе ко мне. Мысль об этом хранилась в глубине разума, рядом с прочими, в которые не хотелось бы посвящать посторонних.

Глядя сейчас на Керстин, я вспомнила об Алис. Они были почти ровесницами, однако Алис выдали замуж, и с этим уже ничего не поделать. Но, надеюсь, Керстин сможет еще насладиться свободой, прежде чем вступить в брак... или стать матерью.

Вот только желания молодой женщины, как правило, не имели значения.

Неужели такова судьба молодых женщин во всем мире? И здесь, и в Пентерре, и в Ветурляндии к северу от Скалогорья, и в Актоне за Темным проливом, и на далеком острове Меру женщин связывали с теми, кого они не выбирали, измеряя их ценность лишь способностью вынашивать и рожать потомство. Тем не менее так поступали не везде. Я вспомнила храбрую Мари, одну из многих дев меча в армии Фелла. Таких женщин никто не заставлял выходить замуж, да и вообще, похоже, в Борге представительницам слабого пола давалось больше независимости – по крайней мере, прежде. До Стига.

Керстин отвела взгляд от группы у камина и снова посмотрела на Вэтра, стоявшего в другом конце комнаты.

– А разве ты не предпочла бы его? Ну, если бы пришлось кого-то выбрать?

Если бы пришлось кого-то выбрать...

Неужели к этому идет? Неужели мне, чтобы остаться здесь и стать частью этого сообщества – семьи, как выразился Вэтр, – в конце концов придется кого-то выбрать? Похоже, до меня лишь сейчас дошла эта горькая правда, которую шестнадцатилетняя девушка уже поняла и приняла.

Я прикусила нижнюю губу и рассеянно кивнула.

– Да, наверное.

Я заставила себя отвести взгляд от Керстин и принялась с чрезмерным вниманием рассматривать корзину с аккуратно сложенной одеждой, которую держала в руках.

– Ты явно считаешь его привлекательным, – не отставала Керстин.

Сердце тут же ускорило бег. Я вновь подняла глаза на девушку.

– Почему... «явно»?

Разве я какими-то словами или поступками дала понять, что думаю о Вэтре как о потенциальной паре?

– Ну, его брат-близнец был твоей парой, – пояснила она с таким видом, словно речь шла о чем-то в высшей степени логичном. – Внешность у них одинаковая.

Ну конечно. Я немного успокоилась, и сердце постепенно стало замедлять бег.

– Да, Фелл был моим мужем, но в брак мы... вступили по договоренности. – Проще объяснить так. Ни к чему рассказывать, что наш союз с самого начала базировался на лжи и постыдном обмане. – Нам пришлось пожениться. – На самом деле ни одному из нас не предоставили права выбора. Фелл надеялся связать свою жизнь с принцессой, а ему подсунули меня, и это предательство омрачило наши отношения.

– Значит, он не казался тебе привлекательным?

– Я... этого не говорила.

Вспомнив нашу первую брачную ночь... церемонию узаконивания брака, я залилась румянцем. Она яснее всяких слов доказывала, насколько привлекательным я находила Фелла. Хотя были и другие моменты, лишь подтверждавшие мое отношение к нему: путешествие на север, ночи в нашей спальне в Борге, когда я лежала рядом с ним, изнывая от желания, но избегала любых прикосновений или сближения – ведь я считала себя драконом, а его – нет.

А потом – сразу после первого совместного полета – мы в последний раз принадлежали друг другу. В тот миг, когда его пот еще не высох на моей коже, губы еще помнили его вкус, а в венах пламенела кровь, я пообещала себе: что бы ни случилось, что бы ни ждало нас дальше, мы будем вместе.

Как же я ошибалась!

Керстин с ухмылкой ткнула меня локтем.

– Само собой, не говорила, иначе солгала бы. Тебе повезло, что он у тебя был. – Она задержала взгляд на Вэтре, явно размышляя о том, насколько братья похожи – по крайней мере, внешне, – и тоскливо вздохнула. – Вэтр самый красивый из всех, кого я знаю.

Эх, молодость. В ее представлении привлекательная внешность считалась самым важным качеством.

Я вновь бросила взгляд на Вэтра с ребенком на руках, и внутри помимо воли что-то екнуло, отозвалось, потянулось к нему.

Возможно, из-за его внешнего сходства с Феллом – неужели и мне не чужды поверхностные суждения, как Керстин? Или, может, с малышкой на руках он стал казаться мягче, отчего я взглянула на него другими глазами... и вспомнила слова, что он шептал мне в темноте, – слова, проникшие прямо в душу... а еще его руки и губы, ласкавшие мое тело...

«Ты стоишь любого ожидания».

Или все дело в том, что он принес меня сюда из Пентерры, баюкая в лапах, будто драгоценное сокровище, а после несколько недель сидел у моей кровати, ухаживал за мной и уговаривал очнуться?

Я потерла ноющую ладонь о шерстяную ткань штанов, словно могла так избавиться от пульсации. Впервые эта связь вызвала у меня негодование. Шрам постоянно ныл, и эти ощущения то нарастали, то затихали, будто приливные волны, но никогда не прекращались полностью, не исчезали, не оставляли меня в покое.

Но я больше не хотела его чувствовать.

Вот бы эти отголоски умолкли.

Все равно они ненастоящие. Фелла больше нет. Так пусть они просто... исчезнут. Уйдут.

И отпустят меня.

Позволят стать свободной.

Я хотела стать такой же, как и остальные в стае, – ухватиться за эту жизнь и прожить ее как можно лучше, рядом с другими.

– Сомневаюсь, что к тому времени, когда я смогу выбрать себе пару, Вэтр еще будет свободен. – Керстин угрюмо взглянула на меня. – Слишком многие за ним охотятся. Наверняка он скоро сделает выбор.

При мысли об этом внутри все сжалось, инстинктивно восставая против ее слов, и я словно бы физически ощутила неумолимый ход времени, однако промолчала. Да и что я могла сказать? «Он меня хочет»? Керстин точно не поняла бы, почему я до сих пор руками и ногами не ухватилась за его предложение.

– Через пару лет, – продолжила она, – мне придется кого-то выбрать.

Она снова взглянула на группу у камина и тяжело вздохнула. Это я видела в них мальчишек, только становящихся мужчинами, для Керстин же они олицетворяли нечто иное... ее будущее.

Я неловко переступила с ноги на ногу и удобнее расположила корзину на бедре, сама не понимая, что меня так расстроило. Что Керстин придется выбрать нежеланную пару? Или что Вэтр в конце концов предпочтет мне другую? От последней возможности по телу пробежал холодок, заставив вздрогнуть.

Внутри вдруг поднялся страх, невидимой петлей затягиваясь вокруг шеи. Если я, раздумывая, чего хочу, стану медлить с решением, а он в это время выберет другую, то в глубине души я вечно буду задаваться вопросом, не совершила ли ошибку.

Вэтр обещал проявить терпение, но насколько его хватит с учетом лежащей на его плечах ответственности за стаю и насущной необходимости найти себе пару и продлить драконий род? Особенно когда красотки вроде Гудру по ночам пробираются в его спальню?

Я смотрела на него через зал, и внутри все по-прежнему сжималось.

Я не хотела его.

Нет, не хотела.

Вэтр поднял голову и безошибочно нашел меня взглядом, словно бы знал, что я уже некоторое время за ним наблюдаю. Медленно оглядел меня с головы до ног, разжигая внутри пламя, потом снова посмотрел мне в лицо.

Да нет, вряд ли это желание.

Однако сама мысль, что он выберет кого-то другого, мне ни капли не нравилась.

Конечно, так было неправильно. Я вела себя как взбалмошная, избалованная, капризная девчонка, которая никак не могла решить, какую ленту вплести в волосы. Такое поведение скорее подходило Фине или Сибилии.

Нет, мне нужно что-то предпринять. Бездействие – не выход, хватит позволять жизни делать выбор за меня. С этим покончено.

Я найду собственный путь и навсегда перестану быть девушкой, которая лишь подчиняется другим и исполняет возложенный на нее долг. Та девушка осталась в прошлом, теперь ее место заняла новая я. Отныне я сама стану вершить свою судьбу, пусть даже сделанный выбор и не всегда будет правильным.

Серебристые глаза, казалось, заглядывали мне прямо в душу, но я не отводила взгляд. Вэтр медленно приподнял в улыбке уголки губ, и у меня внутри все перевернулось.

Я улыбнулась в ответ.

Глава 16

Тамсин

Ночь пропиталась туманом, магией и желанием.

Туман и магия являлись частью Скалогорья, заполняя лабиринты пещер, где жила стая. А вот желание принадлежало лично мне.

Тем не менее, оказавшись в комнате Вэтра, я задумалась, не слишком ли далеко зашла. Может, придя сюда, я совершила еще одну ошибку, которая пополнит мой и без того обширный список неверных решений? Впрочем, он ведь вламывался в мою комнату без всякого приглашения, причем не один раз. Что до ошибок... Наверное, проигнорировать голос в голове и зародившееся внутри томление, которые и привели меня сюда, было бы гораздо хуже.

Что-то изменилось у меня в душе – в самой ее глубине. Трудно сказать, когда именно случилась эта перемена и что ее вызвало, но, конечно, произошло все не за одну ночь. Нельзя сказать, что я просто легла спать, а утром проснулась полностью преображенной. Тем не менее я стала другой.

Под влиянием череды событий сгладились мои углы, зубы заострились, а в душе поселилась пустота. Началось все с потери Фелла. Потом была арена, на которую я выходила день за днем и постоянно терпела поражение – однако, несмотря на падения, просто сплевывала кровь и снова поднималась на ноги. И ощущение ветра на драконьей шкуре, прикосновение к морде облаков, крылья, расправлявшиеся за спиной, как широкие паруса. И плетка, мстительно опускавшаяся мне на спину, бьющая жестче и агрессивнее, чем когда-либо прежде.

Кровь.

Боль.

И Вэтр.

Вэтр.

Его руки, губы и сказанные шепотом слова подействовали на меня, словно заклятие.

Все, что случилось со мной за этот год, важное или не очень, накапливалось внутри, будто галька, образуя каменистую береговую линию, на которой я сейчас и стояла.

Зашла слишком далеко... А возможно ли это в моем текущем положении?

К тому же где еще можно поговорить наедине? Теперь, когда из-за бурана все оказались заперты внутри пещер, невозможно было отыскать место, которое уже не облюбовал бы кто-то еще – причем, как правило, напряженный, будто натянутая струна, гудящий от неуемной энергии, с ничего не видящим взором и зрачками, которые то сужались, то расширялись от отчаянного желания выбраться отсюда, оказаться снаружи, среди облаков, в объятиях ветра, на свободе.

Пещеры, где обитала стая, были достаточно просторны и состояли из множества комнат и отсеков, но после недели, которую все двадцать девять драконов провели взаперти, стали казаться тесными. Приходилось чуть ли не перелезать друг через друга, причем в буквальном смысле.

Повсеместные совокупления воспринимались уже как данность. Все достаточно взрослые для физической близости не отказывали себе в плотских удовольствиях, выплескивая таким образом скопившуюся энергию. Вне зависимости от наличия постоянной пары – хотя связанные усердствовали особенно, – драконы развлекались и по ночам, и в дневное время – короче, всякий раз, когда хотелось. Вокруг постоянно слышались стоны и крики, острый запах секса заполнял пещеры, будто густой мох. Стало невозможно пройти по коридору, чтобы слуха или обоняния не коснулись свидетельства происходящего где-то рядом соития, что лишь усиливало общее напряжение, наполнявшее воздух почти осязаемой энергией. Даже я не смогла остаться равнодушной к происходящему. Витающие повсеместно миазмы желания заставляли гореть огнем кожу, казавшуюся слишком тесной для моего тела.

Вот так я и оказалась посреди комнаты Вэтра. Пульс бился в унисон с трепещущим в горле пламенем. Я сделала несколько шагов, осматриваясь. Самого Вэтра здесь не было, лишь его запах: смесь глины и хрустящего снега.

Поскольку ужин уже закончился, находиться он мог где угодно. Вэтр вечно пребывал в движении, постоянно занимался какими-то делами, тут командовал, там кого-то направлял. Казалось, ему единственному вынужденное заточение не причиняло никаких неудобств.

Я решила, что дождусь его. Если и дальше откладывать наш разговор, я могу попросту не совладать с собой.

Комната Вэтра по размеру не сильно превосходила мою и обставлена была схожим образом. Вот только моя до сих пор напоминала гостевую спальню, предназначенную для тех, кто просто остановился здесь на несколько дней. А комната Вэтра выглядела обжитой, в ней ощущалось некое постоянство. Невольно меня кольнула зависть. Эта спальня принадлежала ему в той же степени, что и он ей. Интересно, каково было бы жить здесь с ним, каждую ночь спать вместе на меховой постели и прикасаться к нему всякий раз, как захочется?

Его низкая кровать, покрытая толстыми шкурами, выглядела больше моей. Рядом на подставке стоял тазик с водой для умывания, на стене над ним висело зеркало. Вместо одного сундука для вещей здесь стояло несколько, а еще шкаф и письменный стол, заваленный бумагами и прочим хламом. Ну, он ведь прожил в этих горах всю жизнь и, само собой, накопил много вещей – в отличие от меня. А моим единственным имуществом оставалось ожерелье, висевшее у меня на шее.

Я до сих пор не знала, что именно ему скажу. В стенах его комнаты уверенность, с которой я пришла сюда, постепенно таяла. Хотя, может, слова и вовсе не понадобятся?

Сглотнув, я прижала руку к животу, надеясь успокоить порхающих там бабочек.

Пожалуй, время для разговоров закончилось, пришла пора действовать.

Эта мысль вызвала судорожный вздох, а перед глазами замелькали картины того, как я прикасаюсь к нему, целую, пробую на вкус... вжимаюсь в его твердое тело до тех пор, пока мы не становимся единым целым.

В попытке успокоить взвинченные нервы я принялась расхаживать по комнате, вновь осматриваясь вокруг. Задержалась возле стен с вделанными драгоценными камнями. Интересно, есть ли здесь хоть один, имеющий для него особое значение?

По привычке всмотрелась в камни, ища черный опал. Среди драгоценностей стаи они мне ни разу не попадались. Сердце кольнуло болью. Увижу ли я когда-нибудь такой снова? Или же он навсегда исчез из моей жизни, как оставшаяся в прошлом страница, которую можно только вызвать в памяти, но никогда не удастся перечитать заново?

Наверное, черный опал Фелла находился где-то на просторах Скалогорья, украшая шею одного из его убийц – может, даже пресловутого Кальдра.

Прогнав эту мрачную мысль, я продолжила рассматривать комнату, примеряя ее на себя в качестве потенциального дома. Я сознавала, что совать нос в чужую жизнь не слишком-то прилично, но ничего не смогла с собой поделать. И, чуть помедлив, двинулась по спальне, окутанной сиянием драгоценных камней, разглядывая вещи Вэтра, легко скользя взглядом по картине его жизни.

Поверхность большого письменного стола устилали карты и книги. Я взяла в руки небольшой музыкальный инструмент, похожий на флейту, и с легкой улыбкой представила, как он играет. Хотелось бы послушать. Вернув инструмент на место, я двинулась дальше и остановилась перед одним из сундуков, по размерам намного больше моего. Поспешно оглянулась через плечо, желая убедиться, что Вэтр пока не пришел.

Не стоило, конечно, проявлять любопытство, но я еще многого не знала о Вэтре, об этом мире, о стае. По сути, они жили вместе всю жизнь и понимали друг друга так же хорошо, как самих себя. Я же до сих пор училась и в попытках наверстать упущенное раз за разом выматывала себя в гонке, в которой, казалось, так никогда и не сумею победить. И если копание в чужих вещах немного поможет мне в этом начинании и позволит хотя бы не сойти с дистанции, оно вполне простительно.

Тем более что этот сундук сам притягивал мой взгляд, пробуждая любопытство. Сработанный из светлого ясеня и скрепленный металлическими полосами, он будто бы звал меня. Его шепот отдавался внутри, волнами окутывал разум, призывал поднять крышку.

Я поспешно опустилась перед ним на колени. Сундук оказался не заперт. Старые железные петли даже не скрипнули, когда я с легкостью откинула крышку. Внутри оказалось множество вещей: книги, кучи драгоценных камней, расческа и щетка, кожаные ремешки и резинки для волос, кольцо, колода карт и небольшой набор инструментов.

Ничего особенного... Ну, учитывая, что бесценные драгоценности в драконьих пещерах считались столь же обыденными, как свисавшие с деревьев сосульки. Наверное, пора остановиться и закрыть крышку, пока Вэтр не вошел и не застукал меня роющейся в его вещах.

Я бросила еще один осторожный взгляд через плечо.

Шепчущий голос стал громче, к нему добавился поток энергии, который сопровождал его бок о бок, и оба настойчиво тянулись ко мне.

Сперва показалось, что энергия исходит от драгоценных камней, лежащих на подносе внутри сундука, однако, проведя пальцами по прохладным полированным граням, я ощутила лишь тихое, мелодичное жужжание. Нет, не они. Значит, в сундуке находилось что-то еще.

Я убрала поднос в сторону и, запустив руку поглубже, нащупала нечто твердое, завернутое в небольшой матерчатый мешочек. Движимая неким внутренним порывом, гораздо более сильным, чем все призывы совести и правила, обычно удерживавшие меня от копания в чужих вещах – как ни крути, поступка, неправильного во всех отношениях, – я вытащила мешочек на свет.

Что бы ни лежало внутри, оно взывало ко мне, манило, будто свет маяка, ведущий в порт, и я не находила сил сопротивляться этому зову.

С бешено колотящимся сердцем я дернула за шнурок и настороженно заглянула внутрь. Однако в темноте разглядеть содержимое мешочка было невозможно, поэтому я сунула внутрь руку, обхватила дрожащими пальцами некий твердый предмет и вытащила его, а после раскрыла ладонь.

Сердце замерло, пропустив один бесконечно долгий удар, а после бешено забилось в груди. Дыхание перехватило. Я силилась сделать вдох... Передо мной лежал черный опал на тяжелой цепочке, переливаясь мириадами цветов. Я сразу узнала его, и внутри разлилась волна жара.

Ожерелье Фелла, которое в последний раз я видела на его шее. Оно принадлежало Феллу. Почему же оно здесь?

В тот первый день, когда Фелл оставил меня в стае, а сам, ведомый неизвестно какими демонами, решил посетить место гибели матери, опал был у него.

Так каким образом камень оказался здесь, среди вещей Вэтра?

Перед глазами все поплыло. Я опустила взгляд на сверкающий опал и уже хотела коснуться его, но осознала вдруг, как сильно дрожат пальцы. Гигантская трещина внутри меня мгновенно заполнилась страхом.

– Вижу, ты нашла его, – прозвучал голос от двери.

Глава 17

Тамсин

Стиснув ожерелье в дрожащем кулаке, я резко обернулась к Вэтру. Даже не слышала, как он вошел, – ни звука шагов, ни шороха отодвигаемой занавески.

Стук сердца громом отдавался в ушах. Я подняла руку, показывая свисающую с пальцев цепь с камнем.

– Откуда это здесь? – мягко и спокойно поинтересовалась я.

Несмотря на разгорающийся внутри огонь, как всегда ищущий выхода, готовый как нападать, так и защищаться, какая-то часть меня сознавала, что нужно действовать осторожно.

С лица Вэтра исчезло всякое выражение, лишая меня возможности понять, о чем он думает.

«Вижу, ты нашла его», – эхом отдавались в голове его слова.

Он даже ничего не отрицал, не пытался объяснить, не тревожился и не сожалел по поводу моего открытия.

– Откуда оно у тебя? – уже настойчивее спросила я, надеясь услышать разумное объяснение, которое сможет прогнать мои тревоги и избавить от неприятного привкуса страха во рту. Я снова взглянула на сундук. – Почему ожерелье лежало на самом дне, среди твоих вещей?

– Что ты делаешь в моей комнате? – бросил он, не отвечая на вопрос.

Пришла соблазнить тебя.

Я покачала головой, задыхаясь от постыдной, тошнотворной правды, которую теперь ни за что не осмелилась бы признать.

– Неважно, – отрезала я, настороженно глядя на него.

По его лицу, будто грозовая туча, скользнула тень. Вэтр, огромный, как гора, шагнул ближе, вторгаясь в мое пространство.

– Раньше ты ни разу сюда не заходила... А теперь вот здесь и роешься в моих вещах.

Все еще качая головой, я отступила на шаг и выставила перед собой черный опал. Причины, приведшие меня сюда, больше не имели значения.

– Почему у тебя ожерелье Фелла?

Именно это сейчас имело значение.

– Когда на нас напали и увели его... оно слетело с его шеи. А я подобрал.

Вот так вот просто. На самом деле ничего простого я тут не видела, тем более что Вэтр вдруг отвел взгляд, явно избегая на меня смотреть.

«Увели его»?

То есть Вэтр не видел, как скельмы убивали Фелла? Однако же он так уверенно говорил о его смерти и утверждал, что брат погиб на его глазах.

Значит, солгал.

Кровь прилила к лицу, в глазах защипало.

От этой новой реальности – настоящей правды – во рту остался привкус, как от отвратительного на вкус варева.

О чем еще он солгал? Вэтр рассказывал, что ему позволили уйти в обмен на информацию о местонахождении самой ценной шахты драгоценных камней. Все так и было? Или за его спасением крылось что-то еще?

Я сделала глубокий, мучительный вдох и словно бы впервые увидела его по-настоящему... Вэтр оказался совсем не тем, за кого я его принимала.

Несколько раз открыв и закрыв рот, я все же сумела выдавить:

– Он жив?

Ладонь тут же запульсировала в ответ, будто угольками обжигая кожу, – словно бы он услышал мой вопрос и откуда-то издалека кричал о том, что я уже знала. О том, во что в глубине души верила с самого начала.

– Вэтр, – процедила я.

Время словно бы остановилось, воздух потрескивал от напряжения.

– Полагаю, что жив, – коротко кивнул Вэтр.

Я с шумом выдохнула.

– Как?

Он невозмутимо уставился на меня.

– Как я уже сказал, его увели скельмы, но, думаю, он до сих пор жив. Раньше я не знал наверняка, но в ту ночь, увидев, что твоя рука горит, будто головешка... Такое могло случиться, только если он еще жив. Это связь.

Колени вдруг подогнулись. Я покачнулась, с трудом удерживаясь на ногах, готовая рассыпаться при малейшем усилии.

Жив.

Только это я и услышала. Фелл по-прежнему находился где-то там. Спустя год... все еще живой.

Вэтр поспешно шагнул ко мне и обхватил рукой, не давая упасть, однако я, будто ужаленная, вырвалась из его объятий, отшатнулась, ударилась о стол, вцепилась в столешницу до боли в костяшках пальцев.

– Не трогай меня.

– Тамсин, – произнес он голосом ровным, будто озеро в безветренный день.

– Я тебе верила, – обвиняюще бросила я, и мой голос отнюдь не походил на спокойную воду.

Он ранил, как осколки разбитого стекла, оставляя кровавый след.

Подумать только, с какой легкостью Вэтр лгал мне, как гладко, уверенно, с сочувствием в глазах...

«Фелл мертв», – заявлял этот предатель, и я купилась на его слова, заглотила их целиком.

К горлу подступила желчь, смешиваясь с тлеющими углями моего пламени. Я сглотнула ее, изо всех сил стараясь сдерживаться. Не хочу, чтобы меня стошнило здесь, у его ног. Я горестно покачала головой.

И вдруг осознала со всей ясностью: Фелл на моем месте просто так от меня бы не отказался. Он бы не поверил Вэтру, потребовал бы доказательств. Душевная боль змеей свернулась вокруг, сжав меня в своих кольцах.

Вэтр склонил голову, признавая мою правоту.

– Прости, что солгал... но я не мог сказать тебе правду. Для тебя же лучше было верить в его смерть. Я проявил... доброту.

Он пристально смотрел на меня серебристыми глазами, поймав, будто букашку, в свою паутину.

– Доброту? – поперхнулась я. – Не вижу тут ничего доброго.

Он мрачно посмотрел на меня.

– Правда еще хуже.

Внутри все сжалось.

– Что может быть хуже, чем считать его мертвым? – прошептала я, боясь ответа, но решительно настроившись его услышать.

Вэтр отвернулся, обводя взглядом комнату, словно мой вопрос казался ему неприятным. Наконец он снова посмотрел на меня и решительно поджал губы.

– Я пытался защитить тебя и до сих пор пытаюсь. Думаю, Фелл счел бы это правильным.

– Ты даже не знал меня, когда решился на это. И Фелла не знал! – Я снова прерывисто вздохнула. – Я не была тогда членом стаи, да и сейчас не являюсь одной из вас. – Он вздрогнул, будто я его ранила. – Так от чего такого ужасного ты пытаешься меня защитить? Просто скажи правду.

Вэтр с ответом не торопился.

Я стиснула в пальцах ожерелье Фелла и, хотя толстая цепочка врезалась в нежную кожу, не собиралась его выпускать. Вряд ли я когда-нибудь сумею с ним расстаться.

– Нас нелегко убить, – наконец проговорил он.

– Я в курсе, – бросила я.

– Драконы не всегда... – Вэтр замолчал, явно подыскивая слова, что обычно было ему несвойственно. Этот воин, казалось, всегда знал, что нужно сказать и каково его место в этом мире. Раньше я завидовала такой особенности, теперь же, глядя на него, ощущала лишь разочарование, недоверие и боль предательства. – Драконы не всегда убивают врагов. Иногда избавляются от них другими способами.

Я еще раз прокрутила в голове его слова. Я-то думала, что выучила все о драконах, но, судя по всему, в моих знаниях остались пробелы.

– Если они не убивают врагов, что же тогда с ними делают?

– Просто... хоронят.

Я нахмурилась и потерла лоб, уже ощущая тупую головную боль.

– Не понимаю. Ты сам сказал, что они не всегда убивают...

– Да, не убивают. Но предают врагов земле.

Я тупо уставилась на него. Предают врагов земле? О чем это он?

– Они закапывают в землю... – начал Вэтр полным сожаления голосом. Резко замолчал, а потом пояснил: – Они хоронят врагов заживо, потому что это хуже смерти.

«Потому что это хуже смерти...»

Он будто бы говорил на иностранном языке; слова напоминали кусочки головоломки, которые мне приходилось поворачивать и менять местами, пока они не сложились в единое целое. Я цеплялась за него взглядом, пытаясь осознать смысл сказанного.

– Но драконы... – онемевшими губами выговорила я, – мы... живем веками.

Если, конечно, серьезно не ранены драконьим оружием.

– Именно, – мрачно кивнул Вэтр. – Иногда пленников не убивают, а хоронят заживо.

Что за чудовищная жестокость?

Я уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Да и что я могла сказать? Такое варварство описать было невозможно.

Вероятно, Фелл остался жив. Впрочем, нет. Он точно еще жил. Только его похоронили заживо.

Осознание этого походило на удар хлыста. Я же чувствовала его, особенно теперь, после пробуждения от свефна, причем отчетливей, чем когда-либо прежде.

Связь между нами держалась крепко, жила, пульсировала, гудела во мне, будто пчела, но я, поддавшись уговорам Вэтра, не обращала на нее внимания, считая, что это просто эхо, отголосок, призрак, не настоящий Фелл. Вот только это был Фелл, который тянулся ко мне из своей могилы под землей, где ему предстояло пролежать долгие годы, десятилетия, века...

Я до сих пор не могла осознать этот ужас – немыслимый, чудовищный, не менее жуткий, чем все те мучения, которым подвергал людей Стиг.

Пока Фелл существовал в той яме, куда его закинули скельмы, я находилась здесь, постепенно превращаясь в настоящего дракона... и подпадая под чары его брата.

Внезапно я вспомнила, как Андерс предложил похоронить меня «в очень глубокой яме». Выходит, предание земле было достаточно распространено среди драконов? От осознания этого подкосились ноги.

Вэтр тут же бросился вперед, подхватил меня на руки и опустился на кровать. Я оказалась у него на коленях. В знак протеста замотала головой, и тут же тошнота нахлынула с новой силой. Больше не способная сдерживать ее, я подавилась рвотным позывом и поспешно зажала рот рукой.

Вэтр подтолкнул меня к умывальнику, куда и изверглось все содержимое желудка. Унизительная сцена... Впрочем, меня уже не волновало, что он обо мне думает.

Вэтр круговыми движениями поглаживал мне спину, но я отстранилась от его прикосновений. Подумать только, совсем недавно я о них мечтала, ради них пришла в эту комнату. Я неуверенно выпрямилась и вытерла дрожащие губы тыльной стороной ладони.

Он взглянул на меня с жалостью.

– Именно поэтому я не хотел тебе рассказывать. Ему уже не помочь, а ты бы только сильнее страдала.

Сглотнув остатки желчи, я все же сумела выдавить:

– Его похоронили... живьем.

– Вполне вероятно. Вот почему ты до сих пор его чувствуешь.

Я уставилась на Вэтра, внутри горячей волной поднялось негодование. Значит, то был вовсе не отзвук, не призрак. Я не выдавала желаемое за действительное.

– Все это время ты врал мне.

Вэтр махнул рукой.

– Он все равно что мертв. Фелл похоронен где-то на бескрайних просторах Скалогорья. Нет никакой возможности ни отыскать его, ни вытащить из-под земли. Любая попытка сделать это обречена на провал.

А он бы хотел найти брата? Я с подозрением вгляделась в лицо Вэтра.

– Нужно отыскать его, – настойчиво проговорила я.

– Будь это возможно, я бы уже отправился на поиски.

– Нет! – Я яростно замотала головой. – Я никогда не соглашусь с этим!

– Я боялся, что ты так отреагируешь. – Он пристально всматривался в мое лицо. – Его невозможно найти. Я не хотел дарить тебе надежду, а после наблюдать, как ты мучаешься, осознав, что мы не в силах ничего сделать.

– Как великодушно, – фыркнула я. – Только знаешь, что я наконец поняла? – Он бесстрастно уставился на меня. Внутри вскипел сдерживаемый гнев. – Ты говоришь только то, что считаешь нужным.

На его лице мелькнуло нечто похожее на боль. Даже смешно, если бы не было так горько. Честно говоря, хотелось просто его ударить.

– Я не вверяла тебе свою жизнь, – с жаром бросила я. – И не тебе принимать за меня решения. Ты беспокоишься о моих страданиях? Но как же Фелл? Разве он не страдает? Твой собственный брат уже больше года похоронен заживо!

Едва я представила его в вечной темноте, внутри вспыхнула обжигающая боль. Я поспешно надавила кулаком на грудь, чтобы ее приглушить, и с силой растерла кожу костяшками пальцев.

Внезапно показалось, будто я сама погребена под толщей земли, а сверху давят груды камней, не давая дышать. Я боролась за воздух, дергаясь всем телом, корчась в ожидании последнего вздоха, до которого, судя по всему, осталось не так уж долго. Я резко согнулась и уперлась руками в колени, пытаясь отдышаться.

– Успокойся, – мягко проговорил Вэтр, будто видел перед собой некое хрупкое, слабое существо, былинку, которую вот-вот унесет ветром.

Из-за этого примирительного тона тут же захотелось выцарапать ему глаза. А что – заманчивая мысль... выпустить когти и полоснуть ими по его лицу. Во мне кипел такой гнев, что подобные фантазии лишь придавали сил.

Вэтр явно не понимал, почему я злилась или чувствовала себя преданной.

Меня же поразило внезапное ощущение узнавания. Эта ситуация казалась мне знакомой. Очень знакомой. Я уже переживала такое прежде, ощущала вкус предательства, испытывала эту жгучую боль, и не раз.

Сперва родители – единственные, которых я вообще знала, – обвенчали меня с чужаком, не моргнув глазом принесли в жертву, выбросили, как какой-то мусор.

После случилось предательство Стига.

А теперь вот Вэтра.

Лишь Фелл никогда от меня не отворачивался.

«Зато ты его бросила».

Вэтр обвил рукой мою талию, словно пытаясь успокоить, но я толкнула его в грудь и отступила назад.

– Ты поклялся, что он мертв... а теперь заявляешь, что нет. – Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и потрясла перед ним ожерельем. – Ты его от меня спрятал!

– Как я могу исправить...

– Найди его, – бросила я, ненавидя себя за умоляющие нотки в голосе.

– Если бы это было в моих силах, – поморщился он.

– Тогда я сама пойду и его отыщу! – решительно заявила я.

Где-то глубоко внутри зрело твердое убеждение, подкрепляемое покалыванием в ладони, что я смогу его найти. И идти туда одна я не боялась.

– Это невозможно, – возразил Вэтр, и на его лице появилось каменное выражение.

Он говорил со мной сейчас как с прислужницей, осмелившейся бросить ему вызов. И даже хуже... Я почти ощутила себя пленницей.

И я всерьез раздумывала над возможностью стать его парой?

– Тебе нужно обо всем забыть. Фелл сказал бы то же самое, – продолжил Вэтр.

Это стало последней каплей. Он решил впутать сюда Фелла, чтобы подчинить меня своей воле? Впрочем, я сдержала язвительный ответ. Все равно не помогло бы.

Что бы я ему ни сказала, Вэтр не понял бы моих чувств. Поэтому лучше просто уйти.

– Эта новость меня потрясла, – выдавила я. – Мне нужно время, чтобы подумать.

Слова чуть не застряли в горле, но нужно же было хоть что-то сказать. Само собой, ни о чем раздумывать я не собиралась, просто хотела усыпить его бдительность, не давая при этом никаких обещаний.

Вэтр заступил мне дорогу, возвышаясь надо мной с диким блеском в глазах. Я почти физически ощущала его голод. Впрочем, заговорил он мягко и терпеливо:

– Думай сколько нужно, но не забывай, зачем пришла в мою комнату.

Я только моргнула. Откуда он знает, что привело меня сюда этим вечером?

– Ты пришла ради меня, – продолжил Вэтр, словно угадав мой невысказанный вопрос. – Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.

Почувствовав укол вины, я отступила назад, увеличивая расстояние между нами. Он почти угадал. Я действительно пришла сюда ради него. Но теперь с этим покончено. Мой порыв безвозвратно угас.

– Ты ведь думаешь обо мне, о нас, о том, кем мы сможем стать друг для друга...

Вэтр провел теплыми пальцами по моей щеке.

Я судорожно сглотнула.

– Ты не тот, за кого я тебя принимала.

– Фелла больше нет, но я здесь.

Эти слова проникли в меня, когтями вонзились в плоть. Я потерла ладонь, словно вызывая Фелла.

– Он живет во мне, – проговорила я.

Вэтр кивнул на мою ладонь.

– Эта связь исчезнет, как только ты возьмешь новую пару.

Я посмотрел на него с мрачностью человека, готовящегося ступить на эшафот.

– Пока Фелл жив, я не возьму новую пару.

«А тебя точно никогда не приму, – мысленно добавила я. – Особенно после случившегося. Теперь я увидела твое истинное лицо».

Все еще сжимая в руке ожерелье, я поспешно обогнула Вэтра, выскочила из комнаты и помчалась по коридору. Мимо размытыми пятнами мелькали комнаты, где спали другие драконы. В воздухе клубился туман, языки которого, казавшиеся сегодня гуще и плотнее, хватали меня за лодыжки, пытались удержать, вернуть обратно туда, откуда я убежала.

Интересно, многие члены стаи знают правду о Фелле? Может, даже все, и лишь одна я – дура, которую все обсуждали за глаза, – оставалась в неведении?

Добравшись до своей комнаты, я принялась расхаживать взад-вперед, ощущая себя вышедшим на охоту зверем. Ожерелье Фелла словно ожило и раскаленным углем горело у меня в руках. Настороженность и напряжение давали о себе знать, и спать не хотелось вовсе. Впрочем, оно и к лучшему. Я предпочла бы не закрывать сейчас глаза, не погружаться в дремоту. Я хотела лишь одного: запрокинуть голову и завыть. Или выпустить изо рта ослепительную струю пламени.

Через некоторое время я, даже не потрудившись раздеться, упала на кровать. Сердце все так же бешено колотилось в груди. Черный опал я повесила на шею вдобавок к своему ожерелью, и тяжесть этих украшений успокаивала, врачевала душу.

Вэтру я не солгала: я в самом деле могла найти Фелла. А он мне не поверил... или не захотел, чтобы вообще искала. Как бы то ни было, сама я останавливаться не собиралась. Мне уже многое довелось испытать, и путешествие по Скалогорью совсем не страшило. Тем более что наша связь послужит мне проводником.

Я провела пальцами по гудящим драгоценным камням, обрамлявшим мою шею, потом дотронулась до центра ладони, потерла, погладила кожу, обвела шрам.

– Я иду, Фелл, – прошептала я.

Крестообразная метка потеплела под моими пальцами.

Глава 18

Тамсин

Уйти незамеченной я могла только ночью, пока все спали.

Конечно, можно было бы не торопиться, выждать несколько дней, но во мне пылала решимость, горячим потоком разливаясь по венам. Сейчас, пока на улице бушевал буран, затрудняя путь и сильно снижая видимость, возможность ускользнуть была наилучшей. Даже если кто-то захочет последовать за мной, выследить меня он не сможет.

Пусть Вэтр, с его непостижимым серебристым взглядом, в каком-то смысле оставался для меня загадкой – между нами все было сказано. После моего ухода у него хватит времени подумать и понять, что мы с ним не подходим друг другу. Он еще порадуется, что избавился от меня, забудет обо мне и возьмет в пару кого-то другого. В конечном счете Вэтр ведь стремился лишь к рождению потомства, чтобы пополнить численность стаи.

А я спасу Фелла, и мы вместе решим, что делать дальше.

Никто не заметил, как я выскользнула из своей комнаты и пробралась на кухню, чтобы положить в заплечный мешок немного еды и фляжку с зеленичным соком.

Неизвестно, сколько времени займут поиски Фелла, но отправляться в Скалогорье без провизии было попросту неразумно, а зеленика с ее целебными свойствами никогда не помешает. Я до сих пор полностью не восстановилась, а то, с чем придется столкнуться, вероятно, потребует от меня всех сил. По пути меня могло ждать многое, начиная со скельмов, налетчиков с севера и юга и заканчивая существами, с которыми прежде мне не приходилось сталкиваться. Не хотелось бы, чтобы меня застигли врасплох.

Впрочем, к чему сомнения? Я ведь огнедышащая и способна о себе позаботиться.

Общая зала встретила меня могильной тишиной и покоем. В большом камине еще теплились робкие язычки пламени, которые отбрасывали на стены пляшущие тени. Потухнуть огню никогда не давали – стало быть, скоро кто-нибудь появится и подбросит в камин дров. Мне нужно уйти прежде.

Я нырнула в туннель, уводящий в сторону от пещер, где жила стая, и, следуя его изгибам, стала подниматься к выходу из горы. Вскоре я добралась до водопада, рев которого обычно слышался издалека. Сейчас, однако, он безмолвствовал, замерзший под натиском снежной бури. Ну да, ему далеко до Великого водопада в Скалогорье, настолько огромного, что он не замерзал никогда.

Я двинулась по тропинке, скрытой за водопадом, который странно неподвижной ледяной стеной застыл слева от меня – казалось, будто само время остановилось, заморозив бесчисленные капли прямо во время падения. Я коснулась преграды кончиками пальцев, ощутив исходящий от нее пронизывающий холод.

Путь, по которому я шла, не бросался в глаза ни с первого взгляда, ни даже со второго. Он был отлично защищен, а препятствие в виде водопада помогало скрываться от глаз любопытных или от врагов, явившихся сюда искать проходы в горах, способные привести к драконам и их сокровищам.

После водопада начинался достаточно крутой подъем. Я зашагала по гладкому склону, дыша все так же ровно и размеренно, как и прежде. Все-таки тренировки неплохо закалили меня, наполнив силой руки и ноги и рельефно обрисовав некогда мягкие мышцы. Даже после свефна я еще была в хорошей форме.

Добравшись до вершины, я замерла неподалеку от выхода из пещеры, глядя сквозь него на ждущий снаружи мир, где бесновались снег и ветер. За моей спиной лежал высеченный века назад проход в пещеры, где находились стая и Вэтр.

Там он и останется.

– Куда-то собралась?

Я подавила вскрик и резко обернулась. По склону следом за мной с самодовольным видом поднималась Керстин. Ее длинные, как у жеребенка, ноги обтягивали толстые шерстяные штаны, дополненные сапогами на толстом меху. Такой наряд как нельзя лучше подходил для путешествия.

– Ты меня напугала, – пробормотала я, прижав руку к колотящемуся сердцу. – Не нужно так подкрадываться.

– И не нужно убегать посреди ночи, – с усмешкой парировала она.

– Я вовсе не убегаю, – солгала я, быстро соображая, что могло привести меня сюда, к самому выходу.

– Неужели?

– Я просто поднялась подышать воздухом. Я не такая, как вы... не привыкла так долго находиться под землей. Мне нужен свежий воздух.

– Да, ты не такая, как мы, – согласилась она и, скрестив руки на груди, бросила многозначительный взгляд на полный припасов заплечный мешок. – И ты вышла не подышать воздухом, а решила уйти отсюда.

Я несколько раз открывала рот, порываясь что-то сказать, потом снова закрывала. Нет, Керстин не из тех, кого легко можно провести отговорками. У нее есть глаза, и соображает она получше многих. Поэтому нет смысла отрицать очевидное.

– Я больше не могу здесь оставаться, – призналась я.

Она долго смотрела на меня, потом коротко кивнула.

– Куда пойдешь?

Я облегченно вздохнула, поняв, что мне не придется перед ней оправдываться. Она, похоже, приняла мое решение уйти и даже не спросила, в чем причина. Просто поинтересовалась куда.

– Он где-то там, – неопределенно махнула я рукой.

Вообще, это «где-то там» было огромной территорией, протяженностью в многие мили. Даже члены стаи знали далеко не всю эту местность. Обследовать придется обширное пространство.

Керстин с серьезным видом кивнула.

Она даже не спросила, о ком я говорю, – явно и так это поняла. Интересно, а много ли ей известно? Неужели все в стае знали, что Фелла похоронили где-то в этих горах, и лишь я пребывала в неведении?

– Ты знала? – уточнила я. Жар бросился мне в лицо, стал подниматься по телу, стремясь выбраться наружу. – Знала, что Фелл не умер?

– Я? – Она фыркнула и закатила глаза. – Меня как-то не спешат посвящать в дела внутреннего круга стаи. – Керстин вновь посмотрела на меня. – Нет. Само собой, я не знала.

– Но ты не удивилась, – возразила я. – Тебя не удивляет, что он где-то там... похоронен заживо?

Девушка немного поколебалась, потом кивнула.

– Скельмы способны на всякие ужасы. У них в обычае хоронить врагов заживо. Это всем известно.

«Это всем известно...»

– Кроме меня, – отрезала я. – Никто не удосужился рассказать мне об этом.

Керстин пожала плечами.

– Ну, ты еще многого о нас не знаешь, хотя постепенно учишься. Ты далеко продвинулась.

Да, я в самом деле училась.

– Хочу его найти, – заявила я, вздернув подбородок.

Пусть только попробует меня остановить.

– Само собой. – Керстин опустила руки и выпрямилась, напоминая теперь солдата, готовящегося к бою. – Но одна ты не справишься.

Я моргнула.

– Что ты имеешь в виду?

– Подожди здесь.

Керстин жестом велела мне оставаться на месте, а сама исчезла в глубине туннеля. Меня охватило беспокойство. Что она задумала? Постояв несколько минут, я направилась к выходу из пещеры, желая поскорее убраться отсюда. А вдруг Керстин предупредит Вэтра о моем ночном побеге?

Я покачала головой. Даже если и так, я все равно ничего не смогу с этим поделать. Меня либо поймают, либо нет.

Керстин вернулась довольно быстро и догнала меня почти у самого выхода, когда снаружи уже слышался вой ветра.

– Тамсин, – выдохнула она, пытаясь восстановить дыхание. – Я же просила подождать!

Я повернулась к ней. По крайней мере, пришла Керстин одна – с собственным заплечным мешком за спиной.

– Что это? – указала я на ее экипировку.

– Просто кое-какие вещи для нашего путешествия. Вряд ли ты захватила всего на двоих.

– Для нашего путешествия?

– Да. Я иду с тобой.

– О нет, – невесело усмехнулась я. – Ты не идешь. Их и мой-то уход не обрадует, но если они лишатся еще и тебя...

Нет, им точно не понравится потеря второй женщины. Пусть сейчас Керстин всего шестнадцать, в скором времени она сможет рожать новых членов стаи. А увеличение численности драконы считали крайне важным делом.

Она пожала плечами.

– Ты все равно одна не справишься. Скалогорье я знаю лучше тебя и...

– Керстин, они тебя не отпустят. И кинутся следом...

– Они все равно кинутся. За тобой. Ты для них такая же ценная, как и я.

– Сомневаюсь...

Керстин фыркнула.

– А я нет. Уверяю тебя, что за мной Вэтр следит далеко не так, как за тобой. Он тебя не отпустит.

Я уставилась на нее, отчаянно надеясь, что Керстин ошибается.

– Члены стаи последуют за нами, – продолжила она. – Что за мной, что за тобой. Разве не хочешь, чтобы я помогла тебе от них скрыться? Я знаю их тактику, знаю Скалогорье со всеми его опасностями. Бояться стоит не только скельмов. – Ну, об этом я и без нее догадывалась. – У внешнего мира есть зубы, и одну тебя он сожрет скорее. Вдвоем у нас больше шансов спастись.

Я прикусила губу, раздумывая над ее словами.

Должно быть, девушка заметила мои колебания.

– Ну, решайся, – настаивала она. – После того как мы найдем Фелла, я вернусь в стаю, а вы двое можете уйти куда угодно и жить долго и счастливо. Разве не так бывает в сказках?

Сказки. Я никогда в них не верила, хоть порой и хотелось. На миг я представила, что нахожусь сейчас в одной из них и меня ждет счастливый конец. Раз Фелл жив, то все казалось возможным.

– Позволь тебе помочь, – уговаривала Керстин.

Да, помощь мне не помешала бы. Пусть она пока плоховато владеет своими способностями, зато лучше меня ориентируется в Скалогорье, и от нее будет польза в поисках Фелла.

– Меня даже не хватятся, – продолжила она.

В это я не поверила и решительно покачала головой. Пусть мысль взять с собой спутницу казалась соблазнительной, я не могла позволить Керстин меня сопровождать.

– Нет. – Не стану рисковать и брать ее с собой. А если с ней что-нибудь случится? Она сама сказала, что Скалогорье таит множество опасностей. Брать на себя ответственность за нее? Нет уж, увольте. – Ты останешься здесь. Возвращайся в кровать. Я тебя с собой не возьму.

Она резко склонила голову набок.

– Забавно. Ты правда думаешь, что у тебя есть выбор?

– Что? – заморгала я.

– Ты меня слышала. – Она уперла руки в узкие бедра. – Я иду с тобой.

– Нет, – твердо бросила я, уже закипая от негодования. – Ты. Не. Идешь.

Керстин дерзко изогнула бровь.

– Я иду с тобой. Иначе я сейчас открою рот и заору так громко, что меня услышат все члены стаи. Они сбегутся сюда меньше чем через минуту.

Я вытаращилась на нее.

– Ты не посмеешь...

Керстин откинула с лица спутанные медово-каштановые пряди.

– А ты проверь.

– Керстин, пожалуйста. – Меня все сильнее терзала тревога. Я больше ни секунды не могла оставаться в стенах этой пещеры. Я уже не подходила этому месту, и оно раздражало и сковывало почище драконьей веревки, которой Стиг привязал меня к дереву. – Мне нужно идти!

– А я тебя и не держу. Просто возьми меня с собой.

Я выдохнула воздух, внезапно ставший таким же плотным, как туман, вьющийся возле наших лодыжек.

– Ты просто невозможна.

Я вздохнула, убеждая себя, что хорошо будет делить все тяготы пути со спутницей, подругой. Несмотря на юный возраст, она жила среди драконов гораздо дольше меня. Возможно, с ней даже легче получится найти Фелла.

Керстин ухмыльнулась, в этот момент как никогда напоминая обычную шестнадцатилетнюю девчонку.

– Вот увидишь, ты еще обрадуешься, что взяла меня. – Она постучала себя по носу. – У меня отличный нюх на гарпий. Ты с ними еще не сталкивалась. Я умею распознавать их намного быстрее, чем другие. Это мое особое умение. Поверь, с ними лучше не связываться. Они довольно... злобные и ненавидят нас.

Глядя на нее, я вдруг вспомнила Алис, и горло перехватило. Милая, невинная Алис, попавшая в лапы Стига. Я тут же поклялась себе, что с Керстин ничего не случится. Я не потеряю ее, как Алис. Не позволю оказаться в объятиях тьмы.

– У меня ведь нет выбора? – покачав головой, выдохнула я.

– Нет, – подтвердила она.

– Тогда пойдем. До рассвета нам лучше оказаться подальше отсюда.

* * *

Снег сыпал не переставая.

Я не солгала, сказав, что тоскую по свежему воздуху и внешнему миру. Вот только этот мир был мне совсем не знаком. Нас окружала ослепляющая белизна, снег повисал у меня на ресницах, скользил по коже, вой ветра в ушах походил на предсмертный крик.

Опустив головы, мы брели вперед, стараясь уйти как можно дальше от жилища стаи. И пока падающий снег так удачно заметал наши следы, останавливаться не хотелось. К сожалению, лететь не представлялось возможным. Снегопад не только уплотнял воздух, но и снижал видимость, поэтому мы рисковали попросту врезаться в одну из окружавших нас скал.

У меня внутри полыхал жар, поддерживая ощущение тепла и уюта. В этом мне сильно повезло.

Кровь Керстин, земляного дракона, не грела так же сильно, как моя. Тем не менее, будучи драконом, она могла выдерживать экстремальные температуры.

По природе своей мы все обладали внутренним жаром – не только я и прочие огнедышащие драконы. Но наверное, мой, благодаря огню, текущему по венам, проникающему под кожу и собирающемуся в горле, был все же погорячее.

Однако, несмотря на весь жар, стоило признать, что стоял дикий, зверский мороз.

Керстин начала стучать зубами.

– Нужно найти укрытие и сделать привал.

Ее фигура в пелене снегопада походила на смутный силуэт. Пусть холод не мог ее убить, довольной она точно не выглядела.

– Наверняка метель скоро стихнет, – крикнула я, заглушая воющий ветер.

Керстин покачала головой и склонилась ниже, пряча лицо от снежной крошки.

– Если она кратковременная, а не зарядила на всю зиму.

Если? На всю зиму? Разве такое бывало? Как я вообще найду Фелла и вытащу его из-под земли в такую погоду?

– Пожалуйста, Тамсин, давай найдем укрытие и разведем костер!

– Еще чуть-чуть, – подбодрила я, сжимая ее руку и пытаясь поделиться с ней своим теплом. Время от времени я снимала перчатки, разжигала огонь в сложенных чашечкой ладонях, а после прижимала их, еще горячие, к ее лицу.

Мы еще довольно долго шагали вперед – пусть и медленно, но двигаясь в сторону цели. Только это и имело значение.

Я не знала четкого направления, но чувствовала, что мы идем правильно. Разливавшееся по шраму на ладони тепло подсказывало мне, в какую сторону идти, и я, высоко поднимая ноги в сапогах, шаг за шагом пробиралась сквозь снег.

На большую расщелину в горе мы наткнулись случайно. Пусть это была не пещера, она все равно позволяла нам укрыться от непогоды. Я обняла Керстин, и мы вместе нырнули внутрь.

– Я вроде как должна тебе помогать, – простонала она, с тяжелым вздохом опускаясь на землю.

– Ты и поможешь. Как только прекратится метель.

А она обязательно прекратится.

Я отыскала немного мха и сухой растопки и развела костер. Мы устроились возле него, прижимаясь друг к другу.

– Как думаешь, утро уже наступило? – спросила Керстин, вглядываясь в снежную круговерть всего в десятке футов от нас.

Не видя ни неба, ни солнца, определить точно было невозможно.

– Наверняка. Мы шли несколько часов.

В костре треснула ветка, посылая вверх сноп искр.

– Хотела бы я увидеть их лица, когда они обнаружат, что мы ушли. У них наверняка припадок случится.

Керстин расплылась в улыбке, но я, представив себе эту картину, не смогла разделить ее веселья. Напротив, слегка поежилась, но притворилась, что во всем виноват холод.

Наклонившись вперед, я подбросила в костер еще дров.

Удивительно, как сильно все может измениться за один день. Даже меньше – за мгновение. За миг между двумя ударами сердца.

Только вчера я считала, что моя жизнь неразрывно связана со стаей и с Вэтром, что пришло время двигаться дальше, вперед.

А сегодня я возвращалась назад.

К Феллу.

И теперь знаю правду: он никогда не покидал меня.

Я пошевелила пальцами внутри перчатки, задевая тканью выступающий шрам, который не переставал испускать тепло с тех пор, как я решила уйти из стаи.

И он не остынет, пока я не найду Фелла.

Глава 19

Тамсин

Когда мы проснулись, небо прояснилось.

Керстин, поднявшись на ноги, вскрикнула от радости и облегчения.

– Наконец-то!

Я же при виде этого зрелища поняла, что нужно торопиться. Если выглянуло солнце, значит, члены стаи не задержатся в пещере.

– Пойдем, нам уже пора, – поспешно проговорила я.

– А завтрак?

Я выудила из заплечного мешка хлеб и, разломив пополам, протянула часть ей.

– Вот, держи. Поедим на ходу. Нужно пошевеливаться.

Керстин надулась, но начала собираться.

Пусть метель закончилась, но снежные завалы никуда не делись. Мы брели сквозь сугробы, с каждым шагом проваливаясь по колено. Вперед продвигались медленно, и через несколько часов то, что совсем недавно я была на волосок от смерти, уже давало о себе знать.

Дыхание стало рваным, кожа под одеждой покрылась потом, но всякий раз, когда силы начинали покидать меня, я думала о Фелле и с новым упорством шла дальше.

Керстин без конца жаловалась, но старалась не отставать.

– Почему нельзя полететь? Так мы продвинемся намного дальше. Разве ты не чувствуешь Фелла в воздухе так же хорошо, как и на земле?

Керстин знала и о нашей связи, и о том, что после свефна я чувствовала Фелла, как никогда прежде, – будто отыскала его в той туманной зыби между жизнью и смертью. После пробуждения в лазарете часть его всегда оставалась со мной.

Я сжала пальцы в кулак, потом вытянула, разминая.

– Чувствую. Но в воздухе нас быстрее увидят.

Керстин что-то согласно проворчала и устало побрела дальше, вся раскрасневшись от усилий. Она понимала, что я права, даже без моей указки. Нельзя рисковать, допустить, чтобы нас заметил кто-нибудь из членов стаи, которые, несомненно, уже отправились на поиски... или скельмы и прочие существа, обитающие в этих горах.

Временами я словно бы чувствовала на себе чьи-то взгляды, но, оглядываясь по сторонам, никого и ничего не замечала. Казалось, в этой прекрасной суровой белизне существовали лишь мы двое.

Тем не менее ощущение, что за нами наблюдают, не проходило. Мы двигались осторожными, размеренными шагами – земля под толстым снежным покровом была неровной, усеянной острыми зазубренными камнями, которые могли прорезать подошвы сапог или заставить споткнуться и подвернуть лодыжку. В целом не так уж страшно, но наше продвижение точно замедлится, что в результате может дорого обойтись. Тогда члены стаи нагонят нас с большей вероятностью.

Я держалась настороже и при каждом звуке, будь то вой ветра или шорох ветки, просевшей под весом скопившегося снега, пристально оглядывала окрестности, выискивая что-либо, чего здесь быть не должно. Нечто, не являвшееся частью пейзажа.

Я вспомнила хульдру, чуть не погубившую Фелла и его воинов. Водились ли эти существа в Скалогорье? Гарпии тут точно были, и сталкиваться с ними как-то не хотелось. Хульдры хотя бы жили поодиночке. Гарпии обитали небольшими стаями, что делало их еще опасней. Судя по рассказам очевидцев, внешне они напоминали крылатых демонов, размерами уступавших драконам, но быстрых и злобных, с длинными бритвенно-острыми когтями на лапах, бледными, почти человеческими лицами и пастями, в которых имелось несколько рядов зубов.

Внезапно Керстин схватила меня за запястье и потянула в заросли деревьев.

– Что...

Она жестом велела мне замолчать и указала на небо. Я подняла глаза, но за толстыми, покрытыми снегом ветвями деревьев ничего не смогла разглядеть.

Потом все же заметила какое-то движение. Силуэты, летевшие по бескрайнему голубому небу. Я изогнула шею, чтобы лучше видеть в просветах между ветвями.

Гнездившиеся на ветвях птицы вдруг словно обезумели, захлопали крыльями, издавая возбужденные, пронзительные крики, как при виде хищников.

Над нами парили драконы – шестеро, разных цветов. Среди них безошибочно выделялся возглавляющий группу Вэтр. Его драконья шкура мерцала и переливалась, будто жемчуг в лучах солнечного света. Рядом с ним держались трое ониксовых, земляной дракон с бронзовой шкурой и ярко-желтый провидец.

Зная об их остром слухе, я зажала рот обеими руками, чтобы не издать ни звука. Даже не дышала, пока они не скрылись из виду.

– Улетели, – выдохнула Керстин со мной рядом.

Однако мы не спешили двигаться с места, задержавшись под кронами деревьев еще на несколько минут. Постепенно птицы возвращались в гнезда, тишину нарушал только шум ветра в ветвях.

– Хорошо, что ты их вовремя услышала, – заметила я.

– Я же сказала, что тебе пригожусь.

Керстин с гордостью выпятила грудь.

– Быстро они среагировали.

Я прикусила губу. Из всех возможных направлений драконы выбрали именно то, куда шли мы.

– Неужели ты думала, что они не бросятся в погоню, как только узнают о нашем уходе? Что отпустят тебя?

Я пожала плечами.

– Надеюсь, они все же нас не найдут.

Еще мгновение, и мы бы попались.

– Не волнуйся, искать будут с неба. Благодаря бурану по земле нас не выследить. Просто нужно прислушиваться к хлопанью крыльев... и держаться поближе к деревьям, чтобы вовремя спрятаться.

Я кивнула. Проще сказать, чем сделать. Деревья и подлесок встречались не всегда. По большей части Скалогорье состояло из скалистых утесов.

Ладно хоть сейчас наш путь пролегал преимущественно по лесистой местности, позволяя рассчитывать на прикрытие крон. Мы двинулись вперед по извилистой тропинке. Я шла первой, то и дело поглядывая на небо. Ладонь по-прежнему пульсировала и гудела, служа ориентиром, однако в мозгу прочно засела мысль о мелькнувших в небе шестерых драконах, которые, подобно хищным птицам, рассматривали лежащий внизу мир.

– Как думаешь, кто это был – Орм или Аксель? – спросила я, имея в виду желтого провидца.

С такого расстояния определить точно было невозможно.

– По-моему, Орм. Из двоих он сильнее... и гораздо лучше управляет своим даром.

Я резко остановилась и с тревогой уставилась на нее.

– Неужели он для наших поисков воспользуется своим даром? – Провидцы с их способностью предвидеть будущее в стае очень ценились, а посему Орм мог представлять для нас большую угрозу. – Вдруг он увидит, куда именно мы идем, и члены стаи просто подождут нас там?

Перспектива столкнуться за одним из поворотов с Вэтром и остальными вызвала дрожь.

– Его дар так не работает, – заверила меня Керстин. – Магия не настолько совершенна, как кажется. Орм не может видеть всего. И не может выбирать, что именно увидит или когда придет видение. Этот дар по приказу не действует. Аксель как-то говорил, что они не видят картины будущего. В половине случаев это просто ощущение, настрой... общее представление о том, что грядет. – Спустя пару минут она недовольно добавила: – Наши умения не всегда проявляются в нужный момент.

Ее щеки залил румянец.

Последние слова относились совсем не к Орму.

Из всех земляных драконов стаи Керстин была самой слабой. Да, самой молодой, но тем не менее слабейшей, и она корила себя за этот недостаток. Подчинение земли и манипуляции с нею давались девушке нелегко.

– Ты еще молода, – постаралась я утешить ее. – Не суди себя строго. Твой дар еще возрастет.

То же самое говорили ей и другие.

Керстин пожала плечами, словно бы это не имело никакого значения, но я-то знала, что для нее это важно.

Время шло. Мы неуклонно двигались вперед, позволяя себе лишь краткие мгновения отдыха, и не остановились, даже когда солнце скрылось за горами и тени на снегу удлинились. Зимой дни коротки, солнце недолго держится на небе, поэтому, хотя земля и превратилась в одну сплошную тень, а воздух вокруг стал фиолетовым, будто синяк, мы предпочли идти дальше, полагаясь на обостренное зрение.

– Ты все еще чувствуешь его? – спросила Керстин, заглушая хруст наших шагов.

Я кивнула, не став уточнять, кого она имеет в виду. Керстин просто хотела убедиться, что мы по-прежнему движемся в верном направлении, а не бесцельно блуждаем по просторам Скалогорья.

– На что это похоже? – через некоторое время поинтересовалась она.

Я уставилась вперед, на снежный покров, который выглядел светлее и мягче окружающей нас ночи. С наступлением темноты риск быть замеченными сильно снизился, поэтому мы выбрались из-за прикрытия деревьев, чтобы пройти побольше.

Я пожала плечами.

– Такое чувство, что теперь есть не только я. Вот здесь бьется мое сердце. – Я похлопала себя по груди. – А его сердце – рядом с моим.

– Значит, ты никогда не будешь одна, – вздохнула Керстин. – Наверное, это круто.

Да, круто. И мучительно.

На ночь мы укрылись в маленькой пещерке, каких в Скалогорье насчитывались тысячи. Туда вел извилистый каменный проход, ответвляющийся от одного из многочисленных туннелей, которые пронизывали местные горы.

Свернувшись калачиком на походной постели, под аккомпанемент капающей с каменного выступа воды, я сунула руку под щеку и сквозь темноту потянулась к Феллу. Я нашла его. Пульс бился слабо, сердце тоже стучало медленнее обычного, однако все же ощущалось. В последнее время он как-то затих. Или, может, просто я устала и потому пребывала в мрачном настроении.

– Я иду, – прошептала я. – Держись. Еще совсем чуть-чуть.

* * *

Солнце грело вовсю. Даже не верилось, что всего несколько дней назад мы оказались во власти метели, о которой теперь напоминал лишь вездесущий снег, толстым слоем укрывший землю и деревья. Погода почти напоминала весеннюю. Свисающие с веток сосульки уже начали таять. Тем не менее обольщаться не стоило. Эта дразнящая оттепель долго не продлится. Зима никуда не ушла – напротив, наступала на горы медленным, неотвратимым маршем.

Керстин сидела на камне, торчащем из-под белого снежного покрова, и растирала подошвы босых ног. Сапоги стояли рядом на земле, тут же валялись толстые шерстяные носки.

– Эти ноги не созданы для ходьбы.

– Именно для этого они и созданы, – возразила я, прислонившись к шершавому валуну.

Мне не терпелось продолжить путь, но я ждала, давая спутнице небольшую передышку.

– Не на такие большие расстояния, – гнула свое она. – Я дракон. – Она бросила на меня многозначительный взгляд, напоминая, что я, вообще-то, тоже. – Я создана летать, а не ходить по земле, как люди.

– И для того и для другого, – не сдавалась я.

Керстин одарила меня еще одним взглядом.

– Какая же ты странная, Тамсин. – Она покачала головой и рассмеялась, заставляя меня чувствовать себя довольно глупо – будто я неправильно все понимала, да и сама была неправильной. – Я не помесь дракона с человеком. И ты тоже.

Я пожала плечами, будто спорить не имело смысла, и отвела взгляд. Неужели она понимала природу того, кем мы были, лучше меня? Это выбивало из колеи... и раздражало. Хотя, возможно, все совсем наоборот и это я права? В конце концов, я-то жила в обоих мирах. Меня воспитывали как человека, и я сопереживала в равной степени и людям, и драконам. Единственная во всей стае.

Кто знает, вдруг только я одна и сознавала, что мы были людьми в той же степени, что и драконами? Два существа в одном теле.

«Какая же ты странная, Тамсин...»

Мне не нравилось быть странной. Я хотела принадлежать кому-то, найти свое место.

Я потерла ладонь о бедро. Мягкое гудение ощущалось в ней настолько слабо, что я напряглась и встревожилась.

В последнее время Фелл вел себя тихо. Не скажу, что мы брели наугад, но прежней уверенности в выбранном направлении я уже не чувствовала.

– Ну, готова? – нетерпеливо взглянула я на Керстин. – Пора идти дальше.

– Ладно, – простонала она, потянувшись за сапогами.

Я двинулась вперед, но всего через несколько шагов ладонь внезапно похолодела, равномерная пульсация в ней смолкла, оборвалась, будто нашу связь кто-то обрезал.

Я яростно встряхнула рукой, пытаясь пробудить к жизни ту искру, которая все это время билась и гудела во мне, направляя, как штурвал.

Ничего.

Ладонь не реагировала.

Сердце пронзил страх, и я едва не рухнула на колени. Неуверенно развернулась кругом, словно нечто в окружающем нас заснеженном скалистом пейзаже могло рассеять мое смятение. Мысли, путаясь, бешено крутились в голове, и я отчаянно пыталась ухватить хоть одну из них.

Может, связь пропала потому, что я просто двинулась в неправильном направлении и отошла слишком далеко от Фелла?

Не обращая внимания на хлопающий за спиной плащ, я бросилась в одну сторону, потом в другую, в третью, в отчаянной попытке уловить хоть малейший знак, намек, отголосок связи, которая всегда нас соединяла.

Я дико металась туда-сюда, будто лишившийся матери ягненок, бессмысленно выставив перед собой руку, которую воспринимала сейчас как сломанный компас – инструмент, вдруг переставший работать.

– Тамсин, в чем дело? Ты...

Подавив рыдания, я развернулась и подняла руку, будто догорающий факел.

– Я его не чувствую! Он пропал!

– Что значит... «пропал»? – нахмурилась Керстин.

– Пару мгновений назад я его чувствовала, как и всегда, а теперь нет! – Я схватилась за грудь, где уже разливалась боль, а рядом с моим сердцем – на месте сердца Фелла – образовывалась дыра. – Что происходит? Где он?

Керстин тут же посерьезнела, ее глаза наполнились мягкостью, печалью. И еще в них сквозило сострадание.

– О Тамсин, мне так жаль!

Она сжала мою руку, которая совсем недавно пульсировала, будто живая.

– Куда он делся?! – прохрипела я.

– Если связь исчезла... значит, он тоже.

Меня накрыла паника – точно такая же, как в тот день, когда израненный, окровавленный Вэтр с трудом добрался до дома и сообщил о гибели Фелла. Ощущение потери, отчаяние – теперь все повторялось заново.

Только на этот раз надежды не осталось.

– Нет! Это невозможно! Он же был со мной. Не мог он...

– Невозможно двигаться, нечем дышать. Ни еды, ни воды, столько времени совсем один, – перечисляла Керстин, медленно качая головой. – Магии тоже нужно пространство, а если его нет, она возьмется за тебя. Искорежит так сильно, что даже свефн уже не поможет. В конце концов ты либо освободишься, либо...

Она замолчала и посмотрела на меня.

– «Либо» – что? – потребовала я ответа. – Умрешь? Я думала, дракон не может так умереть.

– Не может. – Она слегка поморщилась. – В привычном смысле.

– В привычном смысле? – Я невесело рассмеялась. – Что это значит?

– Ну, свефн способен поглотить тебя и затянуть в очень темное, глубокое... недостижимое место. – В ее желтовато-коричневых глазах читалась жалость, а еще такая же печаль, как у меня. – В такое место, где даже ты не сможешь его найти. – Керстин медленно покачала головой. – И он не сможет найти тебя.

– То есть... я опоздала?

Керстин не ответила. Пошатываясь, я отошла от нее, развернулась и уставилась на бескрайнюю снежную пустыню. Порывы ветра больно хлестали по лицу. А я разглядывала пространство, где существовали только снег, камни и деревья в белых шапках.

Я снова двинулась в одну сторону, затем в другую... и в конце концов, пораженная необъятностью лежащей передо мной местности, остановилась и рухнула на колени. Фелл мог быть где угодно, и бессмысленное блуждание ни к чему не приведет. Мой взгляд метался, словно птица, ищущая убежище, направление, место на земле.

Но его нигде не было.

Глава 20

Тамсин

Лагерь мы разбили пораньше. Керстин, забыв об усталых ногах, взяла руководство на себя. Она отыскала для нас пещеру – причем с большей легкостью, чем я. Керстин, казалось, обладала неким внутренним, инстинктивным знанием Скалогорья, пока еще не доступным мне. Теперь вся решимость из меня будто испарилась. По крайней мере, сегодня. И я позволила спутнице ненадолго взять лидерство.

Она подстелила немного мха, разложила на нем мой спальный мешок и жестом велела мне ложиться, а сама принялась собирать хворост для костра. Потом принесла кусок дерева и попросила зажечь. Я повиновалась, выпустив струю огня. Вскоре в пещерке затрещал костер, отбрасывая на все вокруг танцующие тени.

– Хорошенько выспись, и станет легче, – посоветовала Керстин, протягивая мне яблоко и вяленую оленину, которые достала из своего мешка.

Вчера вечером мы зажарили на костре кролика, но сегодня мне было не до охоты. Керстин, судя по всему, тоже.

Я взяла еду онемевшими пальцами и уставилась на пляшущие языки пламени.

– Теперь я его ни за что не найду.

Керстин мрачно кивнула в знак согласия.

– Значит, возвращаемся?

Я перевела взгляд на нее. Вернуться к Вэтру, с его давящим взглядом, бременем ожиданий и надежд на наше совместное будущее? Нет. Невозможно.

– Я не вернусь назад.

Просто не смогу снова появиться в стае и сделать вид, что ничего не случилось и что со мной все хорошо.

– Ладно. – Керстин бросила огрызок яблока в огонь. – Значит, не возвращаемся.

– Мило с твоей стороны, но твоя жизнь – в стае, Керстин. Там твое место.

– А твое место где?

Я несколько мгновений раздумывала над ответом, потом проговорила:

– Это и пытаюсь выяснить.

Я плотнее закуталась в меховую накидку.

– Ну, я не хочу возвращаться. Поэтому давай придумаем, что делать дальше. Вдвоем.

Я откусила немного от яблока, заставляя себя есть. Может, все-таки еще удастся найти Фелла? Если пройти подальше, покрыть приличную часть территории, то вдруг случайно я окажусь рядом с тем местом, где он похоронен? И тогда он внезапно пошевелится, потянется ко мне... Ну, попытка не пытка. Терять мне все равно нечего.

* * *

Мы шли вперед еще неделю. Моя надежда висела на волоске.

Керстин оставалась рядом, поддерживая и ободряя, однако время от времени бросала на меня косые взгляды. Она ничего не требовала, просто шагала вместе со мной, пробираясь сквозь сугробы, по неровной местности, и даже ни разу не поинтересовалась, сколько мы еще будем так брести, прежде чем решим сдаться. Ну, допустим, нам надоест этот поход, и что тогда? Куда мы пойдем? Она, конечно, уже задавалась этим вопросом, но ответа я не знала.

Знала только, что не могу остановиться. Пока нет.

– Ты сегодня какая-то тихая, – заметила она, когда мы разбивали лагерь на ночь.

– Просто устала.

Я не лгала. Путешествие выматывало, постоянно напоминало мне, что не так давно я валялась в лазарете, цепляясь за жизнь, как последний осенний лист за ветку. Тем не менее дело было не только в усталости.

Я потратила так много энергии, чтобы добраться до Фелла... раз за разом бросалась к нему, раскинув широкую поисковую сеть, в надежде наткнуться на него где-нибудь в том эфемерном пространстве, в котором мы встречались раньше, однако, сколько бы ни искала, все время оставалась с пустыми руками... не находила ничего.

* * *

Трудно сказать, что меня разбудило. Еще не рассвело. Я заморгала и на несколько мгновений застыла, глядя на угасающее пламя костра, ощущая каждое движение его обжигающих язычков, будто собственное дыхание.

– Тамсин? – тихо позвала Керстин, тоже проснувшись.

И тут я услышала. Напрягая мышцы, я прижала ладонь к полу пещеры и села на постели, огляделась вокруг, готовая в любой момент начать действовать.

Едва стих звук моего имени, до нас донесся низкий, протяжный вой. Воздух, казалось, стал гуще, чем когда мы ложились спать, и более вязким. Вокруг плыли полосы бледного тумана, лентами обертывая наши тела.

Волки.

Мы замерли, молча глядя друг на друга, без слов понимая происходящее.

До нас донесся еще один мрачный вой.

Оставаться здесь было нельзя, иначе мы вполне могли попасть в ловушку. Именно так действовали волки, так они охотились на драконов, и за долгие века отлично отработали свои методы.

В эпоху Истребления драконов они выслеживали нас по туннелям, окружали и загоняли в угол в наших собственных логовах. Они никогда не нападали на открытом пространстве, лишь в пещерах вроде этой, где могли взять верх.

Мы с Керстин с трудом поднялись на ноги, схватили мешки, затушили костер. А после взялись за руки – совсем не из-за темноты, поскольку глаза быстро к ней привыкли, но из-за пронзившего нас страха, сделавшего желанным любую связь друг с другом.

Мы медленно выбрались из пещеры в ночь, в дикий мир, готовые – если вдруг перед нами материализуется стая волков – немедленно взмыть в воздух.

Опять раздался вой.

Потом еще один, и еще, и еще – волки откликались на призыв первого собрата.

Они были где-то поблизости. Пройдет совсем немного времени, прежде чем они учуют наш запах и помчатся сюда, чтобы загнать нас в угол. Как всегда. Эту тактику они впитали с молоком матери. На заре времен самых первых волков, порожденных самим Фенриром, вскармливали драконьей кровью, взращивая в них жажду, а потому вкус крови и чувство голода в их памяти были неразрывно связаны. Они запечатлелись в их плоти и крови, в самой сути их существа.

Мой огонь являлся сильным оружием, но со сколькими противниками нам придется столкнуться? Стаи волков часто насчитывали двадцать, а то и тридцать особей. Чтобы победить драконов, требовалась значительная мощь, и потому они подавляли нас числом. Если с ними столкнемся, у нас с Керстин будет немного шансов.

И вновь ночь наполнили волчьи голоса. Вой прерывался лишь случайной грызней и обиженным тявканьем, когда волки, как непоседливые дети, набрасывались друг на друга.

Мы поспешно направились к первой группе деревьев. Там среди пихт, сосен и елей росло дерево, подобные которому встречались только в Скалогорье: с широким стволом, выше меня раз в пять, оно устремляло к небесам ветви, покрытые обильной листвой, ничуть не тронутой холодом. Грубую кору усеивали многочисленные отростки, идеально подходящие для лазания, а полог ветвей обещал укрытие.

Вот и славно: не придется превращаться в драконов и тем самым портить хорошую одежду, тем более что в заплечных мешках у нас имелось только по одному запасному комплекту. Гораздо лучше забраться повыше и устроиться на ветках, где волки до нас не доберутся.

Мы без всякого труда вскарабкались наверх и уселись на толстых крепких ветвях, прислонившись спинами к широкому стволу. Между тем разноголосица волчьего воя все продолжалась. Мы неподвижно застыли, не в силах ничего предпринять. Оставалось лишь слушать протяжные крики и ждать.

* * *

Я резко проснулась. Сквозь листву пробивались лучи солнца.

Осмотревшись по сторонам, я попыталась понять, где нахожусь. Взгляд зацепился за Керстин, и я вспомнила. Мы залезли на дерево и заснули, пока пережидали...

Волки.

Я выпрямилась и сквозь переплетение ветвей и листьев вгляделась вниз, желая убедиться, что эти твари нас не выследили. Волков поблизости не наблюдалось. Уже хорошо. Однако...

Мы были не одни. Я замерла, широко раскрыв глаза.

Драконы.

Пусть не в драконьем обличье, но все равно драконы. В нос ударил их запах: смесь ветра, тумана, земли, леса... Так пахли знакомые мне драконы и я сама. Вот только в этих было что-то особенное. Из-под привычного, землисто-мускусного запаха пробивался другой – пота и крови, ярости и смерти.

Этих драконов я никогда раньше не видела, но не спутала бы их ни с какими другими. Я знала, кто они.

Они – те самые «другие», с которыми я еще не сталкивалась. Совсем не такие, как я. Отдавшиеся своей дикой природе, позволившие животной части натуры ими овладеть.

Мы обменялись взглядами с Керстин, которая, напрягшись всем телом, смотрела испуганно и настороженно. Потянувшись через разделявшее нас пространство, она стиснула мою руку. В ответ я крепко, ободряюще сжала ее пальцы, и мы, дружно вглядываясь в просветы среди листьев и ветвей, принялись наблюдать за происходящим внизу.

Их одежда сильно напоминала нашу – меха и плотная шерсть. Зловонный запах, едкий, будто лук, долетал даже сюда, раздражая ноздри и вызывая жжение в глазах: они либо вообще не мылись, либо просто давно находились в пути. Впрочем, выглядели эти драконы столь же дикими, как и обитающие в Скалогорье звери, со спадающими на спины длинными спутанными волосами.

Почти у всех волосы были черными с фиолетовым отливом, прямо указывая на их принадлежность к ониксовым – самым сильным, мощным и невероятно крупным драконам, в каждой стае обычно выполнявшим роль рядовых воинов.

Рука Керстин ощутимо дрожала в моей. Она явно очень боялась. Одно это сказало мне о чужаках более чем достаточно. Несмотря на все перемирия, они были крайне опасны.

Скельмы.

Внутри все сжалось. Внезапно мне захотелось, чтобы внизу находились волки – те хотя бы были простыми, понятными существами: охотились, убивали, поглощали пищу. Они не плели интриг, не придумывали изощренных пыток, не применяли их против врагов. Так поступали лишь драконы и люди. Возможно, еще ведьмы.

Я внимательно оглядела группу неряшливых путников. Они несли несколько волчьих шкур, сваленных на волочащиеся позади них деревянные щиты. Что ж, по крайней мере, они явились сюда не за нами и оказались под этим деревом лишь из-за неудачного стечения обстоятельств. Скельмы охотились на волков – тех самых, что выли здесь прошлой ночью. Истребляли поголовье хищников, которые выслеживали драконов, а в качестве трофеев забирали их шкуры. Так уж повелось в мире Скалогорья: будь охотником – или станешь добычей.

Мы продолжали ждать и наблюдать, мысленно желая превратиться в невидимок.

В любом случае нам оставалось только держаться тише воды ниже травы, пока они не двинутся дальше.

Если нас обнаружат, нам точно не поздоровится – случившееся с Феллом послужило отличным предупреждением.

Я старалась не издавать ни звука и почти совсем перестала дышать. К счастью, ветер стих. Не хватало только, чтобы драконы внизу учуяли наш запах.

Рассевшись на выступающих из снега камнях, они достали фляжки и начали о чем-то разговаривать между собой, время от времени делая большие глотки. Чувствовали они себя вполне удобно – похоже, собирались здесь задержаться. Некоторые даже достали припасы и начали есть.

Мы с Керстин обменялись обеспокоенными взглядами. И долго они намерены тут сидеть?

Через некоторое время из-за долгой вынужденной неподвижности мышцы начали дрожать от напряжения, но выхода не оставалось – придется держаться, сколько потребуется.

Несмотря на холодный воздух, верхняя губа Керстин покрылась испариной. Она крепче вцепилась мне в руку, когда один из скельмов – крепкий здоровяк, лицо которого скрывала густая черная борода, – потянул в тень дерева, на котором мы сидели, худую, закутанную в плащ фигурку, настолько миниатюрную, что я даже не заметила ее среди остальных, пока они ели и пили.

Под плащом скрывался кто-то маленький – возможно, ребенок. Низко надвинутый капюшон затенял лицо, не позволяя увидеть ни дюйма кожи. Вглядываясь в просвет между ветвями и листьями, я заметила затянутые в перчатки руки – тонкие, будто ножки винных бокалов, пальцы и изящные запястья, туго стянутые веревкой, которая глубоко врезалась в синюю ткань перчаток.

У меня перехватило дыхание. Значит, пленница – из тех, что совсем не склонны сопротивляться. Скельм толкнул ее к подножию дерева, где она безвольно осела, будто тряпичная кукла, и отвернулся. Он резкого движения капюшон слетел у нее с головы, обнажая копну солнечно-золотистых волос. Теперь я смогла разглядеть часть лица: бледную кожу, впалые щеки, залегшие под глазами тени, похожие на синяки. Она задрала голову, словно желая ощутить на лице слабый солнечный свет, пробивающийся сквозь ветви дерева. Однако ей не позволили.

Дикарь вдруг обернулся к пленнице и издал резкий звук, потом метнулся вперед и с такой яростью ударил ее тыльной стороной ладони, что я вздрогнула. Впрочем, любой издаваемый мною шум заглушил ее крик. Скельм схватил капюшон обеими руками и натянул ей на голову.

– Знаешь ведь: прячь лицо от света! – прорычал он так громко, что услышали даже мы.

Я взглянула на Керстин. Она сжала губы в тонкую линию и качнула головой, словно боясь, что я могу закричать или что-то сделать. Будто у меня хватило бы на это глупости.

Дикарь, больше не обращая внимания на девушку, вернулся к своим собратьям. Ей не предложили ни еды, ни питья. Видимо, на пленников не распространялись даже такие элементарные знаки уважения.

Я уставилась на маленькую головку в капюшоне, гадая, кто она и как оказалась среди них.

Скельмы вдруг встали, намереваясь уходить. Наконец-то.

Я тихо выдохнула, ощутив облегчение.

Тот же заросший волосами дикарь вернулся к дереву, прорычал что-то неразборчивое связанной девушке и схватил ее за веревку. Повернувшись к ней спиной, он дернул за привязь, вынуждая ее следовать за собой. Интересно, не он ли пресловутый Кальдр? Был ли он в этой группе?

Несчастная девушка побрела за ним, неуверенно переставляя ноги, потом вдруг подняла лицо и посмотрела вверх. Взгляд ее золотисто-карих глаз остановился прямо на мне; в них царила пустота.

Керстин рядом со мной резко втянула воздух. Звук вышел слишком громким и отчетливым, но в данный момент меня больше волновал устремленный на нас понимающий взгляд пленницы.

Керстин так крепко сжала мою руку, что хрустнули кости, – явно пыталась о чем-то предупредить. Но чего именно она от меня хотела? Я и так застыла неподвижно, как истукан, как скала, как само дерево, на котором мы укрылись. Не мигала, почти не дышала. Меня окутал холод, вечный жар внутри угасал, как стихающий ветерок. А я не могла отвести взгляда от глаз пленницы.

Из-за миниатюрного роста я сперва приняла ее за девочку, но теперь, глядя на нее сверху вниз, уже сомневалась в этом. В ее глазах таился целый мир знаний и пережитый опыт, которого хватило бы на несколько жизней. Мне вдруг пришло на ум, что ведьмы, как и драконы, живут очень долго.

Она смотрела на нас какое-то мгновение, хотя мне, сжавшейся на ветке, напряженной, будто сжатая пружина, оно показалось вечностью.

Потом пленница опустила голову и уставилась вперед, снова подставляя нашим взорам лишь капюшон плаща. Ничем не выдав, что заметила нас, прячущихся среди листвы, она последовала за похитителями.

Глава 21

Тамсин

Мы подождали несколько минут, желая убедиться, что скельмы в самом деле ушли, потом слезли с дерева.

– Чуть не попались, – пробормотала Керстин, вытирая ладони о штаны. – Да я бы лучше с волками столкнулась, чем со скельмами.

Я молча кивнула, глядя в том направлении, где они исчезли. Перед внутренним взором так и стояли затравленные глаза пленницы на бледном лице, смотрящие прямо на меня.

– Она нас увидела, – прошептала я, хотя сохранять тишину больше не было необходимости.

– Ну да. – Судя по всему, Керстин это не волновало. – Повезло, что она придержала язык.

– Ей незачем желать нам зла.

– Ой ли?

Я непонимающе уставилась на нее.

Керстин наклонила голову, задумчиво изучая меня.

– Порой я забываю...

– Забываешь что?

– Как мало ты знаешь, – закончила она так спокойно, словно говорила о чем-то совершенно будничном, неспособном обидеть кого-либо или огорчить. – Она ведьма.

От ее слов болезненно кольнуло внутри, но я постаралась не обращать на это внимания. В общем-то, Керстин была права. Я сама выросла в мире, где магия подавлялась, даже считалась мертвой. О ней говорилось лишь в сказаниях бардов, которые воспринимались как вымысел, развлечение, всерьез в них никто не верил.

– Ведьмы сполна заслужили все страдания, что выпадают на их долю.

Керстин скривила губы в легкой усмешке.

Ее полные ненависти слова отдались ударом молотка о камень.

Вот только я не испытывала ненависти к ведьмам. Вероятно, стоило бы, я же все-таки дракон, а проклятие Валы изменило всю нашу жизнь, причем не в лучшую сторону. По сути, это они виноваты в уничтожении тысяч драконов.

Я вновь взглянула в ту сторону, куда ушли скельмы, словно проверяя, не появились ли они снова.

– С чего ты взяла, что она ведьма?

– Нам давно известно, что скельмы захватили ведьму. Не знаю только, какую именно. – Керстин пожала плечами. – Да это и не важно. Они поймали ее во время одного из набегов в Приграничные земли или Ветурляндию и держат в рабстве. – Она снова пожала плечами, словно говорила о пустяках. – Эта ведьма жила в какой-то деревне и притворялась человеком, пыталась слиться с местными жителями. Они так делают, чтобы не выделяться.

Да, я знала, что ведьмы нередко так поступают. И сопереживала им. Разве я сама вела себя иначе? Двадцать один год я жила во дворце, притворяясь человеком и пытаясь найти свое место.

– Держат ее в рабстве, – пробормотала я, чувствуя на языке кислый привкус этих слов.

Тогда понятно, почему ее щеки ввалились, глаза казались пустыми ямами, а сильную худобу не скрывал даже плащ.

– Да, представляешь?

Представить, что одно существо находится в полной зависимости от другого? Не так уж сложно, особенно для меня, бывшей девочки для битья, да еще после побега от Стига с его тысячной армией.

Я вспомнила грубый удар наотмашь по лицу, которым наградил ее дикарь, и снова вздрогнула, будто ощутила его сама. Я слишком хорошо знала, каково это, когда тебе причиняют боль. Недавние раны еще были свежи в памяти. И пусть эту ведьму я видела первый раз в жизни, но хотела бы попытаться избавить ее от страданий.

Керстин махнула рукой вперед и зашагала по заснеженной земле в направлении, противоположном тому, в котором ушли скельмы.

– Полагаю, мы пойдем туда?

– Нет, – к собственному удивлению, заявила я.

Керстин оглянулась на меня и вопросительно подняла брови.

– Нет?

Я кивнула на оставленную скельмами утоптанную дорожку.

– За ними? – Она, казалось, хотела рассмеяться, но при взгляде на мое лицо передумала. – Ты серьезно?

– Да, давай пойдем следом.

– Лучше избегать их, а не преследовать. Сама ведь знаешь, учитывая, что они сделали с Феллом.

Конечно, я знала. Именно поэтому ощутила жгучее желание за ними последовать.

– Я не собираюсь подходить к ним и здороваться. Мы будем держаться на расстоянии. – Я наступила правой ногой в оставшуюся после них глубокую колею. – Это ведь они похоронили Фелла.

Видимо поняв мой замысел, она несколько расслабилась.

– Что ты задумала? Вызнать, где он находится, у...

– Ничего не задумала, – перебила я ее, ни на секунду не веря, что скельмы расскажут мне, где похоронен Фелл. – Просто знаю, что нам нужно туда.

* * *

Мы шли за ними весь день, держась на расстоянии и стараясь не попадаться скельмам на глаза. Вскоре начался снегопад. Не такой сильный, как во время бурана, но его хватало, чтобы скрыть наш запах, а ветер уносил прочь звуки наших шагов.

Наступили сумерки. Пользуясь этим, мы осторожно, крадучись, взобрались на вершину холма, с которого открывался вид на лагерь.

Согнув пальцы, я безотчетно погладила молчавшую ладонь. Это действие стало таким же автоматическим, как дыхание. И не давало результата. Я не чувствовала его уже несколько дней. Фелл не говорил со мной. Но они-то могли разговаривать. Это скельмы зарыли его в землю, и только они знали, где именно. Теперь, когда наша связь с Феллом оборвалась, эти дикари служили единственной ниточкой между нами.

Мы ползли на животах по снегу, стараясь подобраться поближе, чтобы лучше видеть.

Там, внизу, скельмы устраивались на ночлег. Через некоторое время я скорее ощутила, чем услышала, рядом вздох Керстин.

– Что мы здесь делаем, Тамсин? Давай уйдем, пока они не учуяли наш запах.

Я подставила лицо обжигающему ветру.

– Мы в безопасности. Ветер слишком сильный.

– Но надолго ли? А если он утихнет ночью, пока мы спим? Мы ведь и не заметим. Реши они на нас напасть, мы даже не успеем проснуться. Давай уйдем отсюда, пока еще можем.

Конечно, Керстин была права – нам следовало уходить. Однако я колебалась, разглядывая съежившуюся среди них худощавую фигурку, и пыталась отыскать в ней хоть что-то, способное утихомирить мою жалость, – чтобы солгать себе самой, притвориться, что на самом деле с ней не так уж плохо обращаются, и с чистой совестью уйти прочь.

К ведьме направился один из похитителей, темный, массивный, мускулистый силуэт которого четко вырисовывался в сумеречном фиолетовом воздухе. Он не слишком уверенно держался на ногах, по пути обгладывая мясо с кости, размером похожей на бедренную, – видимо, неплохо приложился к выпивке. Судя по всему, в их фляжках была отнюдь не вода. Скорее всего, он перебрал вина из ягод зеленики.

Дикарь окликнул ведьму. Слов отсюда было не разобрать, но в тоне отчетливо угадывались насмешка и обычное для них презрение.

Она даже не подняла головы. Впрочем, он, похоже, этого и не ждал.

Скельм бросил кость в ее сторону. Та врезалась прямо в ведьму, довольно сильно ударив девушку и заставив отпрянуть в сторону. Дикарь расхохотался, а я подавила вспышку гнева, горячей волной прокатившуюся внутри.

– Какой милый, – пробормотала Керстин.

Здоровяк отвернулся. Ведьма тут же бросилась вперед и подняла с земли кость, а после с жадностью набросилась на нее, отрывая скудные остатки мяса; ее лицо в сгущающихся сумерках казалось бледным пятном. Я выдохнула. Ну вот и все. Случившееся ничуть не уменьшило мою жалость.

– Пойдем, Тамсин, – потянула меня за руку Керстин. – Она их рабыня и ведьма. – Последнее слово прозвучало как самое тяжкое обвинение из всех возможных. Вероятно, даже хуже, чем «человек». – Ей уже ничем не помочь. Просто так сложилось.

Рабыня. Вэтр никогда не держал в стае рабов, хотя, конечно, мог бы. Еще одно отличие стаи от скельмов.

Рабыня. А что это значит на самом деле? Служанка. Невольница. Та, кого использовали, кем управляли. Призванная принимать, выносить, терпеть боль. Рабыня – та же девочка для битья. По крайней мере, нечто очень похожее. От этой мысли я слегка вздрогнула. Ее эксплуатировали, издевались над ней, держали ради прихотей других. Даже ее магия ей уже не принадлежала.

Во дворце я жила похожей жизнью. Просто меня лучше одевали и позволяли во время трапез сидеть за одним столом с похитителями.

«Просто так сложилось...»

Но так не должно быть. Если кто-то это сделал, а остальные приняли, еще не значит, что так правильно.

– Давай поможем ей, – торопливо прошептала я, внутри вспыхнул огонь.

– Поможем ей?! – Бронзовые глаза Керстин сверкнули в полумраке. – Что за глупость? Она ведьма, а ведьмы не дружат с драконами.

Я чуть качнула головой, на мгновение вызвав в памяти лицо Торы. Она проявила доброту ко мне, одинокой и напуганной, поступила как друг. Тора могла меня бросить или выгнать, но вместо этого помогла.

Люди. Драконы. Ведьмы. Почему мы должны враждовать? Разве уже не достаточно убийств и разрушений? Почему мы все не можем просто... жить?

Я снова посмотрела на Керстин.

– Я намерена ей помочь.

Едва слова слетели с губ, я осознала, что так и есть. Я не шутила. Не знаю как, но я попробую что-то сделать.

Керстин несколько раз перевела взгляд с меня на жалкую фигурку в лагере и обратно.

– На что ты надеешься? Даже если сможешь прокрасться туда незамеченной – что вряд ли, – она не бросится обнимать тебя в знак благодарности за заботу. Нет. Ты дракон, а стало быть, враг – на другое она и не посмотрит. И, стоит тебе отвернуться, при первой же возможности тебя прикончит.

– Ведьмы не накладывают смертельных заклятий, – возразила я.

При всех своих пробелах в образовании это я знала.

Керстин склонила голову набок.

– Верно, но они способны вызвать хаос и разрушения и другими способами. К примеру, превратит тебя в козла или во что-то еще. – Она издала звук – нечто среднее между смехом и всхлипом. – Пожалуйста, Тамсин! Давай уйдем отсюда.

Я с шумом выдохнула, горячее дыхание туманом заклубилось в ночном воздухе.

– Я пойду в лагерь, а ты как хочешь. Я пойму, если ты откажешься помочь... но я ее спасу.

Керстин посмотрела вниз, туда, где среди толпы драконов находилась девушка. Нет, не девушка – ведьма. Не мешало бы об этом помнить. Керстин права: едва она окажется на свободе, мне придется отправить ее восвояси, а после обходить стороной. Одно дело – помочь ей, и совсем другое – по-глупому доверять. Глупой я отнюдь не была.

– Что мы вообще делаем? – От разочарования Керстин заговорила громче, и я жестом велела ей замолчать. Она продолжила почти шепотом: – Мы вроде бы пытались найти Фелла.

– Каким образом, если я его даже не чувствую?

Я яростно тряхнула головой и решительно стиснула зубы.

Я не смогла помочь Феллу, но, может, хотя бы спасу эту девушку.

Я уже и так многое потеряла. Фелла, желанного супруга, который только-только стал необходим мне как воздух. Дом и семью – хотя полагала, что они будут у меня всегда. Стига, потеря и предательство которого оставили шрам в моей душе, время от времени еще дающий о себе знать. И больнее всего, что Алис теперь стала его женой, – эта рана не зарубцуется никогда.

Я резко отбросила мучительные мысли. Они мне не помогут. Все равно уже ничего не исправить.

Но этой ведьме еще можно помочь.

Это в моих силах.

Несмотря на свою суть и природу, я не могла просто стоять в стороне и наблюдать за страданиями других, будь то человек, дракон или ведьма.

Керстин, будто подсмотрев мои сокровенные мысли, снова взглянула на плененную ведьму.

– Ты ведь понимаешь, что спасти ее – не то же самое, что спасти Фелла?

То есть неправильно, не благородно и не стоит усилий?

Я судорожно вздохнула.

– Она тоже личность. И не заслуживает того, что с нею происходит.

Керстин покачала головой.

– Не лезь ты в это дело.

– Я должна попытаться.

– Тогда прости, но без меня.

В ее мрачном тоне не слышалось ни намека на извинения. Предубеждение слишком глубоко пустило в ней корни.

Одарив меня напоследок долгим взглядом, который будто лезвием прошелся по коже, Керстин пригнулась к земле на случай, если кто-нибудь снизу посмотрит на гребень холма, и двинулась прочь, быстро растворившись в сгущающихся сумерках.

Я взглянула на ведьму, которая, сидя на корточках, жадно обгрызала кость. Ее острые худые плечики выступали под тканью плаща.

Я не стала смотреть вслед Керстин, лишь слушала ее шаги, которые вскоре стихли. И она исчезла, поглощенная ветром и снегом.

Глава 22

Тамсин

Сидя высоко на гребне холма, со всех сторон обдуваемого ветром, я чувствовала себя невыносимо одинокой.

Внизу готовились ко сну драконы, которые схватили Фелла. Я вдруг вспомнила, как столкнулась с ними в первый раз во время полета с Феллом из Борга в Скалогорье, тот ужас, что охватил меня, когда они словно бы из ниоткуда появились рядом.

В тот раз, даже не зная, кто мы такие, они с жестокостью набросились на нас и попытались сбить, заставить упасть на землю. Внезапно мне захотелось развернуться и броситься отсюда прочь, забыв о попытке спасения.

Даже перемирие не защитит меня от них. Вэтр заключил с ними мир ради себя и всей стаи. Я же, оказавшись здесь, к стае больше не принадлежала, и рассчитывать мне оставалось только на себя. Скельмы могли забрать меня, объявить своей, как это вышло с сестрой Бренны, установить надо мной власть, заставить разделить судьбу той несчастной, что грызла кость, как изголодавшееся животное.

Но уйти я все же не смогла.

Вокруг сгущалась ночь. Я скинула перчатки и, сложив ладони лодочкой, принялась дуть на них, следя, чтобы ни один красный отблеск от дыхания не вырвался за их пределы.

Я ведь и раньше оставалась одна – к примеру, когда заблудилась в скоге, сразу после первого обращения и стычки с Аркином, от которого осталась лишь кучка пепла. То было страшное время и, пожалуй, самое одинокое в моей жизни – до настоящего момента. Но сейчас меня терзало совсем другое чувство одиночества, грозящее перерасти в отчаяние.

Я сидела в темноте, не представляя, что делать дальше и как вообще вырвать ведьму из рук похитителей. Просто наблюдала и ждала хоть какого-нибудь знака или идеи, которая пришла бы в голову. Тем временем дикари внизу постепенно завершали дела и устраивались на ночлег.

Я и сама задремала на твердом скальном выступе, открытая снегу и пронизывающему ветру, однако быстро проснулась, едва внизу возник намек на спасительный шанс.

Как раз когда я уже решила, что все скельмы улеглись спать, один из них – тот самый здоровяк, которого я видела прежде, – неуклюже поднялся на ноги и пошагал к тому месту, где съежилась на земле ведьма. Он схватил ее за локоть, рывком поднял на ноги и потащил куда-то вглубь лесочка. Ей пришлось чуть ли не бежать, чтобы не отстать от него.

Я напряглась и села чуть прямее, заметив, что они направились в ту же сторону, куда время от времени ходили остальные скельмы – вероятно, чтобы справить нужду подальше от лагерной стоянки.

Вот он, мой шанс. Возможно, другого и не представится.

Я повернулась, схватила заплечный мешок и, закинув его за спину, стремительными скользящими шагами начала спускаться по пологому склону. К счастью, порывистый ночной ветер заглушал издаваемые мною звуки.

Добравшись до подножия холма, я замедлила шаг и дальше двигалась осторожно, сдерживая дыхание. Сердце колотилось в груди как безумное. Вскоре от лагеря меня отделяло всего несколько десятков ярдов. В темноте вырисовывались очертания спящих скельмов, вызывая ужас. Тут же захотелось оказаться от них как можно дальше.

Я с силой прикусила губу, и во рту появился вкус крови. Вперед я двигалась крадучись, будто тень, всей душой желая стать невидимой. Жаль, что я не тайновидец, а то могла бы заставить себя сейчас полностью исчезнуть.

Я нырнула в гущу деревьев и двигалась среди стволов, пока не услышала шорох листьев и звуки шагов на заснеженной земле – это были ведьма и здоровяк-оникс.

– Пошевеливайся! – рявкнул он, выдав еще несколько ругательств. – Трачу на тебя тут время, вместо того чтобы спать. Раньше не могла сказать, что тебе отлить приспичило?

Бросив украдкой взгляд через плечо, я убедилась, что лагерь остался далеко позади. Со здоровяком я справлюсь, он всего один. Нужно только застать его врасплох. При мысли об этом накатил страх, по большей части потому, что я пока не знала, как буду действовать. Смогу ли я на самом деле убить его?

Как поведет себя сегодня ночью мой дракон? Поддастся инстинкту, как с Аркином? Как бы то ни было, в данной ситуации я собиралась довериться дракону – и себе самой. Пусть действует как знает.

Здоровяка я заметила первым. Повернувшись ко мне широкой спиной, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу; поверх его плаща рассыпались длинные пряди черных волос. Этот скельм даже не предоставил ведьме мало-мальского уединения. Она сидела на корточках в нескольких футах от меня и справляла нужду. Здоровяк же продолжал ворчать и сыпать проклятиями, а потому не слышал тихого хруста моих шагов.

Я и сама не слишком-то прислушивалась.

Хотя следовало бы. Но я чересчур верила в то, что удалилась от лагеря на достаточное расстояние.

Мне даже в голову не пришло, что они наверняка выставили дозорного, который находился за пределами лагеря, и с гребня холма я его просто не видела. Зато он заметил, как я спускалась. Или, может, кто-то из спящих в лагере скельмов на самом деле не спал? Как бы то ни было, меня заметили, и я слишком поздно осознала ошибку.

Внезапно позади раздались торопливые шаги. Сердце застряло где-то в горле. Я даже не успела развернуться, чтобы оценить угрозу, как оказалась сбита с ног и отлетела в сторону на плотно слежавшийся снег.

Я словно бы вновь оказалась на арене, поверженная противником, вот только сейчас натиск оказался жестче и сильнее, чем во время любых тренировок. Я упала на бок, больно ударившись плечом и клацнув зубами. Ребро, так и не сросшееся до конца, тут же дало о себе знать.

– Девчушка решила навестить нас?

– Она не просто девчушка.

Я взглянула в ту сторону, откуда прилетел удар. Надо мной нависла пара ониксовых драконов, которые обменялись самодовольными взглядами, а после дружно пронзили меня безжалостными черными глазами.

– Это...

– Огнедышащая, – закончил другой, протягивая ко мне большую руку.

Проклятые волосы! Они все время выдавали меня – по крайней мере, тем, кто умел видеть суть вещей. Впрочем, волосами сейчас не обошлось. Вспыхнувшая жаром кожа потрескивала и гудела, растягивалась, предупреждая о скором появлении моего дракона.

Я быстро взглянула на тыльную сторону ладони. Так и есть. Я вся мерцала и расплывалась, едва заметно светясь, как янтарь под лучами солнечного света. Раз я это видела, то и они тоже. И понимали, что это значит.

– Откуда она взялась? – спросил здоровяк, недовольный, что я сумела подкрасться так близко и чуть не застала его врасплох.

– Неважно. Раз она здесь, стало быть, наша.

Наша.

Как будто я была всего лишь предметом. Эти слова вызвали во мне вспышку ярости. Тут же сработал инстинкт самосохранения. Нет. Я больше не намерена становиться чьей-либо собственностью.

Сейчас здесь только двое драконов, но в любой момент могут насторожиться и остальные. Нужно поскорее действовать.

Я открыла рот, чтобы выплеснуть струю огня, однако скельмы, предвидя это, не медлили. И оказались быстрее, чем я. Меня схватили за лодыжку и дернули, заставляя перевернуться на живот.

Теперь, лежа лицом в грязи, я могла плеваться огнем сколько угодно – все равно никого бы не задела. И помощи ждать было неоткуда.

Снег забивался в рот. Корчась и задыхаясь, я пыталась высвободиться, но один из скельмов огромным ботинком наступил мне на спину, продавив позвоночник и пригвоздив меня к месту. Незажившее ребро запульсировало болью.

Скельмы расхохотались.

– Буди остальных, – велел здоровяк. – Покажем им, что мы поймали.

Второй ониксовый тут же зашагал в сторону лагеря. Я повернула голову и успела заметить злорадное выражение на его лице.

Потом в один миг все изменилось.

Земля под нами вздыбилась волной – будто бы внизу проснулся огромный зверь и тряхнул своей земной шкурой, чтобы сбросить с нее нас.

Комья земли брызнули в разные стороны, мешая что-либо различить вокруг. Я быстро заморгала, пытаясь восстановить зрение, потом сквозь пелену грязи и снега сумела разглядеть, как обезумевшая земля достала направившегося к лагерю ониксового.

И не просто достала. Земная твердь разверзлась, разделилась широкой трещиной и потянула скельма вниз, засасывая в себя. А после сомкнулась, забив ему рот грязным снегом, погребя его под собой. Все случилось так быстро, что он даже не успел вскрикнуть.

Давление на спину тут же ослабло. Я поспешно перевернулась, лихорадочно осматриваясь и пытаясь понять, что происходит. Второй дракон исчез, похороненный под толстым слоем земли. Остался лишь здоровяк. Да и сама земля замерла, больше не двигалась, не вздыбливалась, не прогибалась под нами; ее, как прежде, покрывали снег и грязь.

Но что произошло?

Потом я заметила Керстин и облегченно выдохнула. Она вернулась! Все-таки меня не бросила.

Расставив ноги и подняв руки вверх, она покачивалась на месте, казалось готовая вот-вот упасть. Потом неуверенно, неуклюже шагнула вперед и уронила дрожащие руки по бокам, будто неподъемные гири.

– Керстин! – выдохнула я.

Ониксовый мгновенно среагировал и бросился к ней, явно придя к тому же выводу, что и я: это она устроила представление и утянула под землю его собрата.

Время словно бы замедлилось.

Я наблюдала, как скельм бросился к Керстин.

Ослабевшая от использования дара, который проявился с неожиданной силой, она попыталась поднять руки, чтобы защититься, но не смогла. Здоровяк, почти добравшийся до нее, выпустил когти, готовый вцепиться наглой девчонке в горло и разорвать на части.

Я крепко зажмурилась, а когда снова открыла глаза, мир изменился. Зрение вдруг стало острее, и я даже посреди ночи четко видела все линии и цвета.

Миг спустя изо рта вырвалась струя огня, пронеслась в воздухе и обрушилась на скельма, мгновенно поглотив его, превратив в сгусток ревущего адского пламени. Затрещали, растягиваясь, кости, кожа искрила от жара. Я же выплевывала из себя один поток пламени за другим. Дракон уже рвался наружу, стремясь освободиться, скинуть с себя тесную одежду, но я сопротивлялась. Теперь я лучше умела его контролировать и даже могла обращать в драконью лишь какую-то часть тела, не оборачиваясь полностью, – ну, пока сама не хотела.

Охваченный огнем здоровяк, так и не сумевший добраться до Керстин, рухнул к ее ногам. Теперь он представлял собой лишь тело, обугленную плоть под языками пламени, которые растапливали снег вокруг и обжигали землю.

Я проглотила огонь, вновь загнала его внутрь себя, потом подошла к Керстин, глядя на тлеющую груду плоти и костей. Я уже переживала это прежде, и, пусть сейчас случившееся потрясло меня меньше, чем в прошлый раз, оно казалось не менее ужасным. Я не хотела никого убивать, особенно собрата-дракона. Нельзя с такой легкостью уничтожать чужую жизнь. Надеюсь, это не станет для меня нормой.

Керстин, измотанная приложенными усилиями, по-прежнему тяжело дышала. Никогда не видела, чтобы она творила что-то подобное. Во время тренировок ей едва удавалось всколыхнуть грязь на арене, не говоря уж о чем-то большем.

– Ты потрясающе справилась, – пробормотала я.

– Да. Ты тоже. – Она судорожно вздохнула и привалилась ко мне, будто нуждалась в поддержке. – Я и не знала, что так умею! Жаль, никто из стаи этого не видел.

– Думаю, мы не подозреваем, на что способны, пока не приходится это делать, – бесцветным голосом заметила я, вспомнив, как под плеткой Стига наконец-то сумела взять под контроль свою кровь.

– Не хотелось бы нарушать столь волнующий момент, но пора убираться отсюда.

Мы дружно повернулись к девушке... женщине... ведьме, которая нетерпеливо уставилась на нас.

А я уже и забыла о ее присутствии – о том, что здоровяк привел ее сюда справить нужду.

Из-под глубоко надвинутого капюшона на нас смотрели мудрые глаза с залегшими под ними тенями.

Лагерь скельмов находился всего в нескольких ярдах от нас, а потому опасность еще не миновала.

– Нужно идти, – согласилась я.

Ведьма кивнула.

– Среди них есть земляной дракон, которого не так-то просто одолеть, как этих двоих. При желании он способен обрушить целую гору. Я сама это видела.

– Тогда нам с ним лучше не сталкиваться.

Я взглянула на Керстин, ожидая подтверждения.

– Точно, – мрачно кивнула она, не сводя подозрительного взгляда с ведьмы.

Время сейчас было дорого, а потому придется бежать вместе. Довольно скоро скельмы поймут, что кто-то напал на их лагерь и увел ведьму прямо у них из-под носа. Хотелось верить, что это случится не раньше утра. Но даже при самом лучшем раскладе у нас в запасе было всего несколько часов, за которые нужно оказаться как можно дальше отсюда.

Глава 23

Тамсин

К счастью, Керстин вымоталась не до предела. У нее осталось немного энергии, чтобы помочь стереть наши следы. Предложила это ведьма. Не то чтобы Керстин за готовность помочь прониклась к ней теплыми чувствами. Она по-прежнему бросала на ведьму настороженные взгляды, твердо убежденная, что та – наш враг. И не собиралась менять свое мнение, какой бы полезной ни оказалась новая спутница.

Весь первый час Керстин убирала оставляемые нами следы – физически не касаясь земли, лишь легкими движениями пальцев сметая снег. Потом мы, понадеявшись, что уже удалились от скельмов на приличное расстояние, решили больше не тратить на это время. В запасе оставалось несколько часов до того момента, как они проснутся и поймут, что их ведьма исчезла... вместе с двумя ониксовыми драконами.

Похороненного они вполне еще могли откопать – развороченная земля выдаст его местоположение, а земляной дракон, о котором предупредила ведьма, быстро вытащит собрата. Ну а после он расскажет им об огнедышащем и земляном драконах, которые осмелились напасть на них и увести пленницу.

Тогда скельмы отправятся за нами.

А потому требовалось поспешить. Убраться как можно дальше, максимально увеличив расстояние между ними и нами.

Когда на небе забрезжил рассвет, я слегка расслабилась. Возможно, нам все-таки удалось ускользнуть. Конечно, я предпочла бы продолжить путь, но Керстин, до сих пор истощенная, настояла на привале. Пришлось согласиться, учитывая пепельный цвет ее лица.

Она отошла подальше, чтобы справить нужду, и я, пользуясь моментом, достала из заплечного мешка еду и питье – сколько бы ни прошло с последнего приема пищи, сейчас я просто умирала с голоду. Ведьме я тоже дала хлеба и фляжку с соком.

И осознала вдруг, что не знаю, как к ней обращаться.

– Я Тамсин, – представилась я. – А тебя как зовут?

– Сильви, – ответила она и, сделав большой глоток, вернула мне фляжку. – Ты первая, кто спросил мое имя... за очень долгое время.

Я как раз хотела уточнить, сколько времени прошло, но вернулась Керстин. Молча поглядывая на Сильви, она плюхнулась на землю рядом со мной – в стороне от ведьмы. Я протянула ей еду. Керстин вгрызлась в ломоть хлеба с таким ожесточением, которое лишь отчасти можно было списать на то, что он успел зачерстветь за неделю.

– С ней нужно обращаться как с домашним животным? – натянуто спросила она.

– Керстин, – предостерегающе бросила я.

– Я не домашнее животное, – огрызнулась Сильви.

– Нет? А я решила иначе. Скельмы держали тебя на привязи.

Сильви, залившись краской ярости, подняла запястья, на которых еще остались следы от веревок.

– Они так долго держали меня связанной, что я уже отвыкла передвигаться без веревки на запястьях. Можешь представить, каково это – забыть, что такое свобода?

Керстин не отступила, лишь сверкнула бронзовыми глазами.

– Ваш вид и не такое заслужил.

– Керстин, перестань, – упрекнула я. – Ты сама решила вернуться.

– Ты серьезно? – Она хмуро взглянула на меня с обидой в глазах. – И это вся благодарность?

Снова пошел легкий снег, добавляя тяжести и без того скрипящим ветвям. Вокруг продолжал завывать ветер.

Я склонила голову, признавая ее правоту.

– Хорошо, что ты вернулась. Я ценю твою помощь, но, если ты и дальше намерена с ненавистью относиться к Сильви, можешь возвращаться обратно в стаю.

Керстин раздула ноздри, и на ее лице мелькнуло обиженное выражение.

– Я не хочу домой. По крайней мере, сейчас.

– Хорошо, – кивнула я.

– Тебе не о чем беспокоиться, – вмешалась Сильви. – Я здесь долго не задержусь.

– Лучшая новость за весь день.

– Керстин! – рявкнула я, устав от ее грубости, и, повернувшись к Сильви, уточнила уже мягче: – Куда ты пойдешь?

– На юг. Вряд ли от моей деревни что-то осталось. Драконы сожгли ее дотла. И сомневаюсь, что кто-то выжил, чтобы отстроить ее заново, – без всяких уверток пояснила ведьма, хотя эта правда наверняка причиняла ей боль. – Но есть и другие деревни. Где-нибудь да поселюсь. Найду нового мужа, заведу семью, – напряженно добавила она.

На первый взгляд могло показаться, что потеря прежнего нисколько ее не огорчает, однако, судя по мелькнувшим в глазах эмоциям, Сильви тяжело переживала его смерть.

– Нового мужа?

Она кивнула.

– Я была замужем за хорошим человеком. Простым, порядочным. Он не знал, кто я такая, – не понял бы такой правды. Немногие люди способны ее принять. Но он был добр со мной. Мне его не хватает.

– Понимаю. Мне очень жаль, – кивнула я, тоже пережившая утрату. – Я тоже потеряла мужа, – вдруг призналась я, удивив этим даже саму себя.

– Ты же дракон.

Она бросила на меня странный взгляд.

Ну да, драконы не вступают в брак, а связывают себя узами. Среди них не бывает ни жен, ни мужей. Это человеческий обычай.

Я чуть качнула головой, не собираясь посвящать ее в детали своего прошлого.

– Что ты за ведьма такая? – спросила вдруг Керстин.

Судя по всему, такая, что могла спокойно жить среди людей. Пока не появились скельмы и не разрушили ее жизнь и всю деревню.

Сильви долго рассматривала Керстин, холодно, оценивающе, словно определяла для себя ее ценность.

– Не беспокойся обо мне. Я скоро вас покину.

Да, так будет лучше, и не только из-за разногласий между ней и Керстин. Ведьмам не место в Скалогорье, в землях драконов. В Пентерре она хотя бы сможет начать новую жизнь среди людей, которые не узнают в ней ведьму, – ну, если она снова не столкнется со скельмами.

Сейчас я впервые ощутила ее суть. Подобно тому, как скельмы узнали, кто такая Сильви, обнаружив ее в той деревне, как Керстин сразу почувствовала в ней нечто и предупредила, что перед нами ведьма, – теперь это понимание пришло и ко мне.

Находясь рядом с Сильви, глядя на нее, я постепенно все яснее замечала ее слабую дрожащую ауру, исходившее от нее бледное свечение, указывающее на принадлежность к ведьмам.

Оно казалось почти неуловимым. Может, я всегда обладала способностью видеть подобные знаки, просто раньше не сознавала, что это такое, – точно так же, как не сознавала своей драконьей сущности? Во время жизни в Городе, во дворце, приходилось ли мне сталкиваться с ведьмами? Вдруг они окружали меня и там, а я просто не знала, что нужно присмотреться повнимательнее, не понимала, что увижу при встрече с ними?

Трудно сказать, к каким именно ведьмам относилась Сильви и почему не смогла использовать свою силу, чтобы сбежать от скельмов, однако спрашивать я не решилась, отчего-то считая это грубым, назойливым вмешательством в ее жизнь.

– Они погонятся за вами, – заметила Сильви. – И даже не из-за меня, хотя мое исчезновение их порядком разозлит. – Она едва заметно пожала плечами. – Кальдру, к примеру, нравилось меня мучить.

– Почему же тогда? – уточнила я.

– Две драконьи самки, – проговорила Сильви, будто одно это все объясняло. Потом все же добавила: – Они отчаянно стремятся увеличить свою численность. А самок у них не так много.

Тяжело сглотнув, я вспомнила слова Вэтра о важности появления новых членов стаи. И здесь знакомая история.

– К тому же среди вас огнедышащая. – Сильви покачала головой, пристально глядя на меня. – Такого дракона у них нет. А потому в погоне за тобой они обыщут каждый уголок Скалогорья.

– Потрясно, – пробормотала Керстин, сердито пиная снег носком сапога.

Да нет, не потрясно. Ни капли. Теперь они знают, что мы существуем и бродим по Скалогорью, стало быть, никогда не перестанут нас искать.

– С таким же успехом можно вернуться в стаю и воспользоваться их защитой, – проворчала Керстин.

– Нет, – мгновенно возразила я.

Керстин бросила на меня раздосадованный взгляд.

– Да пусть меня лучше принудят связать свою жизнь с кем-нибудь из наших, чем оказаться парой одного из этих дикарей-скельмов. Ты заметила, как от них воняет? Вряд ли они мылись хоть раз в жизни.

– Я не хочу, чтобы меня к чему-то принуждали.

Это моя жизнь, поэтому мне и решать, что с нею делать: поселиться ли в стае или среди людей, связать ли свою судьбу с кем-то из драконов, рожать или нет маленьких драконят. В любом случае выбор за мной.

– Как и все мы, – чуть заметно улыбнулась Сильви.

И я вдруг ощутила себя глупо – словно бы жаловалась на погоду, не имея возможности ее изменить.

– Что ж... – Керстин снова недовольно пнула снег. – Если мы не вернемся в стаю, тогда пойдем на юг. Вдруг среди людей нам больше повезет, – выпалила она, явно не рассчитывая, что кто-то воспримет эти слова всерьез.

А я задумалась, склонив голову набок, и наконец проговорила:

– Вполне возможно.

Керстин недоверчиво посмотрела на меня.

– На юг? Ну нет. – Она яростно затрясла головой. – Нет, нет и нет. Драконы не живут за пределами Скалогорья.

Я пристально посмотрела на нее.

– А почему нет?

Она не сразу нашлась с ответом. Несколько раз открывала и закрывала рот, потом все же произнесла:

– Так никогда не делалось.

– Ну, все когда-то меняется. А здесь нам бродить небезопасно.

Я обвела рукой окружающее пространство.

– А как же Фелл? – выгнула Керстин бровь.

Мастерски пущенная стрела достигла цели. Я залилась краской и взглянула на Сильви, впрочем поспешно отвернувшись от ее слишком проницательного взгляда.

– Кто такой Фелл? – уточнила она. Я молча покачала головой. – Твой муж?

Я снова посмотрела на Сильви, раздраженная такой проницательностью. Может, это часть ее ведьминского дара?

– И дракон, как ты, – закончила она.

– Да, – ответила за меня Керстин. – Скельмы схватили его и предали земле, но отпустили его брата в обмен...

– ...на шахту, – закончила Сильви.

– Так ты знаешь эту историю? – Керстин уставилась на нее с новым подозрением, словно уже считала причастной к поступкам скельмов. Потом, пренебрежительно фыркнув, снова повернулась ко мне. – Значит, хочешь уйти на юг и просто забыть о Фелле?

– Я никогда не забуду о Фелле, – напряженно проговорила я и согнула пальцы, касаясь затянутой в перчатку ладони, кожа под которой словно бы впала в спячку.

По-прежнему ничего. Шрам безмолвствовал, да и внутри будто бы все онемело, никак не отзываясь на упоминание о Фелле, что, по сути, меня вполне устраивало.

Уж лучше онемение, чем тоска, ярость или печаль, которые терзали меня с тех пор, как я его потеряла. Ни одна из тех эмоций не принесла пользы.

– Ты вроде бы хотела найти место, где скельмы его похоронили, – напомнила Керстин.

И меня вновь накрыло уже привычное чувство беспомощности.

– Каким образом? – горько бросила я.

Керстин прекрасно знала, что эта затея обречена на провал. Жестоко с ее стороны вести себя так, будто у нас была хоть какая-то возможность его отыскать. Она сама мне доказывала безнадежность наших поисков, а сейчас говорила так, словно это я решила сдаться.

– Я могу показать.

Слова ведьмы упали тяжело, будто камни, и я не сразу осознала их смысл.

Уставившись в пустоту, я заморгала, медленно прокручивая в голове услышанное, будто бы пыталась понять значение каждого слова по отдельности. Мне так хотелось уцепиться за них, позволить надежде снова завладеть мною.

Мы с Керстин переглянулись. Наверное, я выглядела такой же растерянной, как и она.

– Что ты сказала? – первой обрела дар речи Керстин.

– Я видела, как скельмы его хоронили. – Под проницательным, понимающим взглядом Сильви вкупе с ее словами мне показалось, будто меня вывернули наизнанку, выставляя на всеобщее обозрение все самые потаенные мысли и чувства. – Я могу отвести вас к нему.

– Зачем тебе это? – сумела все-таки выдавить я. – Почему ты хочешь нам помочь?

– Вы спасли меня, – пожала она плечами. – Мама всегда учила, что нужно возвращать долги. Я отплачу вам, а после пойду своей дорогой.

Мы с Керстин обменялись взглядами.

– Очень хорошо, – кивнула я, само собой соглашаясь на ее предложение. – Тогда отведи нас к нему.

– Тамсин, – прошипела Керстин, бросив на Сильви недоверчивый взгляд, – ей нельзя доверять. Мы ее совсем не знаем. Неизвестно, куда она нас заведет.

Я вгляделась в бледное лицо ведьмы с почти прозрачной кожей, под которой проступали тонкие вены, и поняла, что готова рискнуть. Я не сверну с пути, если есть хоть малейший шанс освободить Фелла.

Я подняла руку, призывая Керстин замолчать. Потом, не сводя глаз с Сильви, проговорила:

– Показывай дорогу.

Глава 24

Тамсин

Сильви, не став спорить, пошла впереди.

Она как-то слишком легко и непринужденно пообещала отвести нас к Феллу, тем не менее после уныния и неудач последних дней я с радостью ухватилась и за такую возможность. Усталость будто схлынула, и во мне снова расцвела надежда. Опасная, кстати, штука. Я и раньше цеплялась за нее, позволяя себя дурачить. К примеру, в случае с Вэтром. Я попалась на его крючок, не замечая, каков он на самом деле. Но больше меня так легко не провести.

Я шла позади Сильви, все время оставаясь начеку, проявляя осторожность и – на всякий случай – сохраняя между нами небольшое расстояние. Я уже многое повидала, а потому не собиралась полностью ей доверять. И Керстин, с ее необоснованной ненавистью к ведьмам, была здесь ни при чем. Я исходила из собственного опыта. Пусть сперва докажет, что достойна доверия.

Мысль о том, что мы найдем и спасем Фелла, то и дело дразняще касалась разума, наполняла душу соблазнительным шепотом. Она казалась слишком привлекательной, чтобы быть правдой, и я не позволяла себе в нее верить.

По крайней мере, пока.

Мы шли быстро. Сильви сказала, что нужное нам место недалеко – Фелл недалеко! – и добраться туда можно в течение дня. Что ж, это радовало. Что бы ни ждало нас там, мы скоро узнаем. Наконец-то я достигну цели – развязки, которой уже и не ждала.

Всю дорогу меня не покидало смутное беспокойство. Впрочем, оно скоро пройдет. Фелл либо окажется передо мной, либо нет.

Как бы то ни было, этой истории придет конец.

В какой-то момент Сильви остановилась и ткнула пальцем в покрытую снегом землю.

– Ты уверена?

Местность выглядела совершенно непримечательной: голая заснеженная пустошь, на которой изредка попадались низкие кустарники и выступающие из земли валуны, – таких в Скалогорье бесчисленное множество.

Я внимательно всматривалась в окружающий пейзаж, подмечая плывущий над землей туман, который местами достигал моих бедер. Может, вот он, знак? Проявление дара Фелла, пусть даже и спящего глубоко под землей?

Ветер хлестал по лицу, вызывая на глазах слезы, и соленая влага ручьями стекала по щекам. Стоило представить, что он пережил и до сих пор был вынужден терпеть, сердце заныло от боли. В этом пустынном месте он пролежал больше года.

– Фелл, – прошептала я в густой воздух, надеясь ощутить его пульс, хоть какую-то реакцию. Почувствовать его.

Тщетно.

– Вот здесь его закопали.

Ветер трепал края капюшона Сильви. Она выглядела усталой, круги под глазами стали еще темнее. Меня кольнуло чувство вины: я ведь не позволила ей даже немного отдохнуть. Впрочем, стоило вспомнить о Фелле, и оно быстро исчезло.

– Почему ты так уверена? – скептически уточнила Керстин, взмахом руки обводя окружающее нас пространство.

Сильви указала на одинокое дерево вдалеке – единственное, что виднелось на горизонте.

– И это твой ориентир? – уточнила я.

– Да. Я хорошо запомнила тот день. Они творят много всяких мерзостей, но тогда... – Ведьма покачала головой, словно не могла подобрать слова, чтобы выразить весь ужас случившегося. – Я никогда этого не забуду. – Сильви указала на другое место поблизости. – Я стояла там. – Не сводя с меня взгляда, она машинально потерла запястья, на которых еще остались красные следы от веревок. – Он яростно сопротивлялся, но они подавили его числом. Несмотря на все попытки, против такого количества противников у него не было ни шанса.

Я представила себе этот момент, и к горлу подкатил ком, мешая дышать. Я вдохнула через нос. Само собой, Фелл сопротивлялся. Зверь Приграничья не позволил бы по доброй воле упрятать себя в эту яму.

Я взглянула на Керстин, молчаливо прося о помощи. Все-таки раскопки – это по ее части.

– Попробую, – пообещала она.

Я сдержанно кивнула, готовая, если придется, рыть землю руками. Но на это уйдет много времени и сил, тогда как Керстин могла добиться того же результата намного проще и быстрее.

Сильви с глубоким вздохом расправила острые плечи.

– Ну, я выполнила обещание.

Я непонимающе уставилась на нее.

– Да, выполнила, – согласилась я, недоумевая, чего она хочет. Благодарности? – Спасибо за это.

– Ты уходишь, – невозмутимо заявила Керстин.

Я оглядела Сильви с ног до головы. Она это и пыталась сказать?

– Ты уходишь?

Сильви кивнула.

– Можешь считать меня параноиком, но мне как-то некомфортно рядом с драконами. Особенно с тем, кто целый год пролежал в земле, похороненный заживо.

Она скривила губы.

Что ж, это логично. Трудно сказать, что ей пришлось пережить за время пленения. Судя по тому немногому, что я видела, – ничего хорошего.

– Ты справишься одна?

Она плотнее запахнула плащ.

– Вряд ли мне придется хуже, чем в компании твоих сородичей.

Я поморщилась.

– Они мне не сородичи.

Сильви окинула меня проницательным взглядом. Видела ли она, что я другая? Что отличаюсь не только от скельмов, но и от всех прочих драконов?

– Возможно, – кивнула ведьма. – В конце концов, ты меня освободила. – Она пренебрежительно взглянула на Керстин, ясно давая понять, что знает: та была против, потом снова мне улыбнулась. – Ты спасла мне жизнь. Я этого не забуду.

Я кивнула и указала на одинокое дерево.

– Ты сполна вернула долг.

Взгляд Сильви стал задумчивым, а во всей ее позе, в наклоне головы появилась какая-то неуверенность.

– Надеюсь на это, – вздохнула она, посмотрев на землю, скрывавшую Фелла.

Столь уклончивый ответ выбил меня из колеи. Откуда эти сомнения? Если она видела, что его закопали именно здесь...

Я прищурилась, глядя на нее. Воздух вокруг Сильви слегка потемнел, аура колыхалась, как тень на воде.

– А ты не хочешь подождать и убедиться, что он...

– Когда вы его разроете, лучше, чтобы меня здесь не было.

Она казалась невозмутимой, но у меня создалось впечатление, что ведьма стремиться поскорее уйти.

Я сунула руку в заплечный мешок и вытащила сверток с хлебом и вяленой олениной – остатки того, что брала с собой в дорогу.

– Вот, возьми. – Я протянула ей сверток. – Пригодится в пути.

– У нас и так мало еды, чтобы еще делиться, – возмущенно буркнула Керстин.

– Мы можем поохотиться. – Я одарила ее уничтожающим взглядом.

Ведьма взяла еду и убрала в висевшую на плече сумку.

Я снова уставилась в землю. Что ж, время пришло... Пора взглянуть, что там скрыто. Но в последний момент меня вдруг охватила непонятная нерешительность.

Под взглядом Керстин я медленно шагнула вперед и опустилась на колени прямо в снег, мгновенно намочивший штаны. Но меня это не волновало. Я поспешно сняла перчатки и отбросила их в сторону, а после, будто в попытке дотянуться до Фелла, погрузила руки в ледяную кашицу – глубоко, по самые запястья, разрывая пальцами снег. Крошечные частички льда таяли на теплой коже и превращались в воду.

Я нахмурилась. Почему-то казалось, что так близко я должна его узнать, почувствовать, но шрам по-прежнему молчал. Не подавал признаков жизни.

– Керстин? – Я подняла на нее взгляд.

Она кивнула, явно уловив мою просьбу, и решительно поджала губы.

– Постараюсь.

Я оглянулась назад, на Сильви, но увидела лишь ее спину. Ведьма уже поднималась по склону, быстро удаляясь от нас. Еще несколько мгновений, и она исчезла из виду.

Я перевела взгляд обратно на Керстин.

Она выдохнула, словно собираясь с силами, помогла мне подняться на ноги и жестом попросила отойти в сторону.

– Дай мне минутку.

Я кивнула и, стараясь сохранять терпение, принялась поглядывать то на нее, то на землю.

Керстин вытянула руки ладонями вниз. Ее глаза засверкали; зрачки задрожали, удлиняясь и истончаясь, пока не превратились в вертикальные щелочки. Земля вдруг пришла в движение. По поверхности протянулась неровная трещина, которая начала углубляться. Вниз полетели снег и грязь. Керстин сдавленно застонала, ее кожа вспыхнула бронзой, напоминая теперь переливающуюся драконью шкуру.

Я поспешно отступила на несколько шагов, удаляясь от расширяющейся расщелины.

– Молодчина!

Ее лицо под бронзовым блеском драконьей кожи покраснело от напряжения, но Керстин по-прежнему держала руки над землей, двигая ими, будто разделяла что-то, разрывала на части – сами земные швы.

Ноздри ее раздулись, переносица поднялась и наклонилась под другим углом, крылья носа стали шире, позволяя дышать быстрее, втягивать больше воздуха. Руки Керстин уже дрожали от напряжения.

Трещина зияла в земле, становясь все глубже, глубже... глубже.

Я сжала руки в кулаки, дрожа, будто от холода – хотя, конечно, он не мог меня затронуть. Предвкушение пронзило меня как разряд тока.

Несмотря на ледяной воздух, лицо Керстин покрылось бусинами пота. Я всмотрелась в темные глубины пропасти, надеясь увидеть...

– Там! – воскликнула я.

Когда тучи снега и грязи наконец осели, в земле стал виден ящик – грубо сработанный гроб из драконьей кости.

Я сама не знала, что ожидала увидеть, но использование подобной штуки казалось вполне логичным: Фелл не смог бы сам выбраться из гроба и прорыть себе путь на свободу. Оказывается, не только люди применяли части драконов для изготовления инструментов и оружия.

Керстин остановилась, тяжело дыша; срывавшиеся с ее губ звуки походили на рыдания.

Я стиснула ее плечо.

– Ты справилась! – взволнованно выдохнула я.

Кивнув, она сглотнула, заметно напрягая мышцы горла.

Мы стояли бок о бок на краю созданной ею расщелины и вглядывались в казавшуюся бесконечной бездну, ожидая дальнейшего развития событий.

– Фелл! – крикнула я вниз.

Ответа не последовало.

Мы переглянулись, не зная, как быть дальше. Плащ Керстин затрепетал на налетевшем ветру, мех на накидке пошел волнами.

– Вряд ли он сумеет сам откинуть крышку, если до сих пор... спит, – пожала она плечами.

– Да, конечно, – кивнула я, словно это имело смысл. Хотя все происходящее казалось в высшей степени бессмысленным. – Придется мне туда спуститься.

Само собой, перспектива спуститься на пару сотен футов под землю меня пугала, но после плетки Стига, который забил меня чуть ли не до смерти, я могла вынести уже что угодно.

Особенно ради Фелла.

Керстин кивнула, будто бы идея пришлась ей по душе.

– Думаю, едва крышка откроется и он почувствует воздух и свет на своей коже... и увидит тебя...

Она не стала продолжать.

Конечно, это были всего лишь догадки, но предположение Керстин внушало надежду. Ему просто нужно проснуться, осознать, что он свободен, и тогда Фелл вновь станет собой. И вернется ко мне.

Я внимательно посмотрела на трещину в земле, оценивая осыпающиеся края и раздумывая, где лучше начать спуск. Как оказалось, беспокоиться стоило совсем не об этом.

Они внезапно появились из-за горизонта и с громкими криками устремились к нам. От стука копыт содрогалась сама земля.

Керстин вцепилась в меня, я – в нее. Мы дико озирались по сторонам. Куда ни глянь, отовсюду на нас надвигались воины верхом на лошадях. Внутри все сжалось.

Они нашли нас. Выследили.

Меня волной окатил ужас, осознание того, что вот я, совсем рядом с Феллом, но никак не могу ему помочь. Самой бы сейчас спастись.

Вокруг стоял невыносимый шум. Воины окружили нас, торжествующе размахивая оружием и громко переговариваясь между собой.

Я быстро заморгала, окинула всех беглым взглядом и...

Это были не скельмы.

Вообще не драконы.

Я бы сразу это поняла, если бы их появление не застигло меня врасплох в тот миг, когда все мои мысли сосредоточились на Фелле, лежащем на дне этой ямы.

Судя по крылатым шлемам на их головах, эти воины явились из Ветурляндии. Может, просто совершали набег или же вели разведку, а позади за ними следовала армия. Сейчас это не имело значения. По какой-то жестокой насмешке судьбы или просто из-за неудачного стечения обстоятельств как минимум две дюжины всадников отправились на юг, хотя обычно в разгар зимы держались в переделах собственных границ. И на их обветренных румяных лицах читалась жажда крови, а взгляды сулили смерть.

– Люди, – прошипела Керстин.

Они окружили нас. Грохот копыт смешался с их радостными криками. В низких голосах отчетливо слышался незнакомый акцент. Впрочем, слова не имели значения. По одному только блеску в глазах было ясно, что они представляли собой угрозу.

Они видели в нас людей, двух одиноких, уязвимых женщин... добычу. И это являлось нашим преимуществом, служило лучшей защитой.

Мы с Керстин обменялись многозначительными взглядами. Она коротко кивнула, подтверждая согласие.

Что ж, план готов.

Несколько налетчиков спешились, с привычной легкостью соскочив на землю, грубо схватили нас и потащили за собой без всякого труда – так море болтает буйки из стороны в сторону. Собравшись с духом, я принялась размышлять, как лучше всего с ними разделаться. Можно, конечно, призвать своих драконов, но даже в этом случае сумеем ли мы справиться с такой большой группой воинов? В живых не должен остаться ни один – нам не нужны свидетели. Об этом следует позаботиться особо.

«Ты же огнедышащая. Используй свою силу», – всплыл в памяти голос Вэтра.

Воины вели себя весело и непринужденно, явно не тревожась на наш счет. Мы не представляли для них угрозы – лишь служили развлечением. Некоторые с любопытством и недоумением разглядывали огромную трещину в земле.

Нас с Керстин растащили в разные стороны.

– Тамсин! – брыкаясь, закричала она.

В попытке дотянуться до нее я вскинула руку и ударила одного из мужчин, что держали меня, стараясь не задеть металл его шлема.

По костяшкам пальцев заструилась чужая кровь. Я знала, как поразить противника, даже если на счету был каждый удар. Для этого нас и тренировали.

Воин зарычал и, с проклятием отшвырнув меня в сторону, схватился за губу, которую я рассекла прямо посередине.

Я со стоном рухнула на землю.

Налетчик выплюнул на снег окровавленный зуб и пронзил меня убийственным взглядом. Несколько его товарищей расхохотались, хватаясь за животы и сгибаясь чуть ли не пополам. При виде дыры на месте зуба они веселились до слез.

– Что, баба тебе не по зубам, Клайд?

Пресловутый Клайд, лишь сильнее разъярившись, снова бросился ко мне и несколько раз пнул тяжелым ботинком. Остальные, наслаждаясь происходящим, к нему присоединились. На меня обрушился шквал ударов. Я сжалась в комок, стараясь защититься, и не смогла сдержать крик, когда один из ударов пришелся по моему многострадальному ребру.

Прикрывая голову руками, я вдруг ощутила, как внутри вспыхнул знакомый жар, разливаясь по жилам, готовый вот-вот превратиться в адское пламя.

Я мельком заметила Керстин, которая в попытке добраться до меня боролась со своими захватчиками. Ее бронзовые глаза в солнечном свете походили на сверкающие монеты. Поймав мой взгляд, она быстро, ободряюще кивнула, показывая, что готова. Ее готовили к этому с тех пор, как она научилась ходить. Судя по блеску в глазах, она, похоже, даже предвкушала то, что случился дальше.

У меня внутри все кипело.

Я кивнула в ответ, как бы говоря: «Действуй. Покажи им, кто ты».

Я открыла рот и, изо всех сил напрягая голос, срывая голосовые связки, издала крик, громом отдавшийся в воздухе. В горле уже собирался огонь, готовый вырваться на свободу.

И сжечь все дотла.

Глава 25

Тамсин

Мир взорвался, но вовсе не моими усилиями.

Огня не было – я даже не успела его выпустить. И пусть с моих губ не сорвалось пламя, вокруг разверзся ад.

Яростные пинки прекратились. Дрожа, я опустила руки и принялась вглядываться в мутное облако из снега, грязи и сыплющихся вниз осколков камня. Пахло глиной и минералами.

Подняв повыше голову, я заметила прижавшуюся к земле Керстин и поспешила к ней.

Воздух, плотный, как вихри удушающего ветра, наполнили крики солдат. Потом раздался громкий свистящий звук, который перекрыл даже их.

Я вздрогнула, пригибаясь к земле, затем осторожно приподнялась чуть выше, пытаясь понять, что именно происходит, и определить опасность, с которой нужно бороться.

В лицо ударил резкий порыв ветра, сорвал с головы меховой капюшон, растрепал волосы, впился в глаза, вызывая соленые слезы.

Послышался громкий треск, потом еще один и еще.

Воздух пропитался кровью, медный запах которой ударил в нос, осел на языке.

Зазвенело оружие, вокруг посыпались камни. Один попал мне в щеку, и я, чувствуя, как по лицу стекает кровь, рухнула прямо на Керстин.

Тяжело дыша, перекатилась на спину. Воздух надо мной наполняли осколки камней. Вот кто-то отшвырнул прочь тело воина, второе, третье... Они летели, будто стрелы, оставляя за собой кровавые следы, красные брызги, отчетливо видимые на фоне сгущающегося тумана.

А наверху, в небе...

Надо мной распростерлись огромные серебристые крылья, взмахами рассекая воздух, в котором к снегу и грязи теперь добавился туман. Драконий туман. Густой, клубящийся, как дым.

Туман теневого дракона.

Я с шумом выдохнула, тело наполнилось жаром, и снег вокруг начал таять, превращаясь в лужу.

Проследив за изгибом крыльев до самого тела дракона, я наткнулась взглядом на знакомые – и в то же время не знакомые – глаза цвета льда, бледные, как иней, с более темным, голубым ободком, и сердце застряло где-то в горле.

Я знала эти глаза, как и этого дракона, – в жизни, в воспоминаниях, в снах. Тело тут же среагировало, отозвалось на его присутствие, напряглось как натянутая струна и инстинктивно потянулось к нему, желая дотронуться, слиться, стать с ним единым целым.

И все же он казался незнакомым – диким, отстраненным. Смотрел прямо сквозь меня, не узнавая, как будто я вообще не существовала.

– Фелл!

Имя сорвалось с моих уст, затрепетало, словно знамя на ветру, и понеслось вперед в воздушных потоках, чтобы скорее до него добраться.

Он услышал и посмотрел вниз – прямо сквозь меня.

Я не отрывала от него взгляда, но, казалось, видела перед собой лишь бескрайнюю пустоту снежно-белой тундры, где не было ничего: ни малейшей реакции, ни узнавания, ни эмоций, ни сердца.

Так и не взглянув на меня, он продолжил сеять кровь, хаос, опустошение и смерть.

Со всех сторон вопили воины, ни шлемы, ни доспехи которых не могли защитить их от этого врага. Одни пытались спастись бегством верхом на лошадях, другие тщетно атаковали его мечами и стрелами. Но, не попавшие под влияние Стига, они не носили с собой ни стрел с наконечниками из драконьей чешуи, ни костяных мечей, ни прочего оружия, способного хоть как-то навредить дракону.

Я задавила на корню все зачатки сочувствия к ним: они пытались причинить вред нам с Керстин, и неизвестно еще, что ждало бы невинных жителей Пентерры, случись тем оказаться у них на пути. Тем не менее происходящее ужасало.

Фелл парил в самом центре хаоса. Казалось, он был повсюду, мчался вместе с ветром, с легкостью сбивая воинов с ног, поднимая их на сотни футов над землей, а после швыряя вниз, отбрасывая, как надоевшие игрушки. Он походил сейчас на непобедимое божество, для которого такие противники служили всего лишь развлечением.

Керстин впилась пальцами мне в руку. Прижавшись друг к другу, мы неотрывно наблюдали за бойней.

– Как? – выдохнула я.

Не отводя взгляда от Фелла, она покачала головой.

– Наверное, услышал что-то... нас... их. Тебя.

Вокруг громоздились трупы, однако Фелл и не думал заканчивать, пока хоть кто-то из противников оставался в живых. Он устремился к вершине холма, до которой почти добрались двое ускользнувших всадников, и когтистыми лапами выдернул обоих из седел. Потом взмыл в небо на сотни ярдов, превратившись лишь в небольшое пятнышко, и выпустил свою добычу.

Разинув рот, я наблюдала, как вопящие воины проносятся по воздуху и врезаются в землю, подняв кровавые брызги снега.

– Он великолепен! – выдохнула Керстин.

Я судорожно кивнула. Пальцы, которыми я цеплялась за ее руку, онемели, сердце бешено колотилось в груди.

Все закончилось так же внезапно, как началось.

Хлопанье крыльев стихло, и Фелл приземлился посреди побоища с глухим стуком, от которого вздрогнула земля, а у меня заныли все кости и даже зубы.

Больше никто не кричал.

Над окровавленной землей воцарилась тишина.

Дракон тяжело дышал, под серебристо-жемчужной кожей перекатывались мышцы и сухожилия. Потрясающее зрелище.

– Фелл, – благоговейно прошептала я.

Он резко повернул голову в нашу сторону, пронзая меня взглядом – как будто смотрел на свое следующее блюдо.

Возможно, так он меня и воспринимал.

Я слегка вздрогнула, и Керстин ободряюще сжала мне руку.

– Он твой, – прошептала она в попытке то ли успокоить меня, то ли предостеречь.

Дракон вдруг двинулся в нашу сторону. Мы неподвижно застыли, прижавшись друг к другу.

– Все нормально, – поспешно пробормотала я, сама не зная, кого успокаиваю – себя или Керстин.

Могучий дракон медленно, но неуклонно приближался, под когтистыми лапами хрустел снег. Он скользнул взглядом по Керстин и уставился прямо на меня.

– Тамсин, – пробормотала Керстин с дрожью в голосе, – он ведь знает, что это мы?

– Конечно знает, – изображая уверенность, проговорила я.

Я согнула пальцы и слегка потрясла рукой, чтобы пробудить нашу связь, разбудить его, ощутить внутри успокаивающее биение его сердца.

Я смотрела ему прямо в глаза, погружаясь в их ледяные глубины, и растопырила пальцы, отчаянно пытаясь нащупать его пульс и оживить все, что некогда нас связывало.

Вот он здесь, передо мной. Так почему же я его больше не чувствую? Куда делась наша связь? Почему она никак не восстановится?!

Меня охватило лихорадочное отчаяние.

– Фелл?

Я вгляделась в морду дракона, ища черты знакомого мне мужчины.

Он остановился, по-прежнему пронзая меня холодным, безжизненным взглядом убийцы.

Что ж, не зря его называли Зверем Приграничья. Теперь это прозвище казалось как никогда заслуженным, поскольку, глядя на стоящего передо мной дракона, я почти не находила в нем сходства с мужчиной, который взял меня в жены и увез с собой на север.

Выпустив руку Керстин, я неуверенно поднялась на ноги, больше походившие на желе, чем на что-то твердое, и взглянула прямо на него. Сейчас я боялась одного: не найти свою пару внутри этого создания, которое грозно пыхтело и раздувало ноздри.

Дракон ударил по земле когтистой лапой, словно предупреждая.

Керстин прошептала мое имя, явно призывая к осторожности.

Я не обратила на нее внимания. Я должна попытаться. Если этот дракон больше не Фелл, то кто или что он такое?

Одно долгое, бесконечное мгновение мы смотрели друг другу в глаза.

– Ты там? – едва слышно прошептала я слова, предназначавшиеся не для ушей, а для сердца.

Будь Фелл там, внутри, он непременно услышал бы меня, почувствовал, узнал.

Но он по-прежнему жадно смотрел ледяными глазами, не вызывая в моей душе никакого отклика. Передо мной стоял незнакомец, хуже того – враг, зверь, далекий, как никогда прежде. От этого все болезненно сжималось сердце.

– Тамсин?

Керстин схватила меня за руку, но я вырвалась и, даже не взглянув на нее, на дрожащих, нетвердых ногах решительно двинулась вперед. К серебряному дракону.

Он застыл в пугающей неподвижности, склонив голову, наблюдая за мной с напряженностью хищника, и лишь ноздри его раздувались от тяжелых, учащенных вдохов.

– Это я, Тамсин. – Я протянула руку ладонью вперед – так люди обычно приближаются к дикому животному, – заодно надеясь, что он увидит метку. Вдруг она пробудит в его памяти воспоминания о нашей кровной связи? – Тамсин. Ты меня помнишь? – И помнишь ли самого себя? – Я твоя жена. – Слово с легкостью сорвалось с губ. Для драконов оно ничего не значило, но для меня – да. Для меня оно имело смысл, и я вдруг отчетливо поняла: хочу, чтобы оно имело смысл и для него. – Помнишь? – уже почти умоляла я.

Нет, он не помнил. В его глазах вдруг появился дикий блеск, видимо призванный заставить меня отшатнуться от него и убежать прочь.

Он не узнал меня.

И себя он не знал тоже.

Фелл рванулся вперед. Керстин, вскрикнув, схватила меня за руку и дернула в сторону.

Но я с какой-то глупой надеждой продолжала сопротивляться.

– Он не причинит мне вреда, – твердо заявила я, не позволяя даже думать о том, что могу ошибаться.

И когда он резко остановился прямо передо мной, подавила желание отшатнуться. Фелл опустил голову, окруженную смертельно острыми шипами, которые замерли всего в каком-то дюйме от моей шеи – при желании он легко мог бы меня прикончить. На нескольких шипах блестела кровь от предыдущей схватки, и я сглотнула подступившую к горлу желчь. Неужели он убьет меня так же хладнокровно, как и тех воинов?

Его горячее дыхание коснулось лица, взъерошило волосы.

– Ты меня знаешь, – снова заговорила я срывающимся голосом. – Мы похожи. Ты и я – одинаковые.

Я с трудом сглотнула застрявший в горле ком.

В его звериных глазах не промелькнуло ни капли узнавания. Он фыркнул мне в лицо и приоткрыл пасть, обнажая длинные острые клыки... совсем рядом.

– Я скучала по тебе, даже когда запрещала себе подобные мысли, – призналась я шепотом с мольбой в голосе.

Он ведь там... где-то рядом. Просто нужно до него дотянуться.

Фелл выдохнул еще раз. Я отвернулась и крепко зажмурилась, готовая к тому, что он сейчас вонзит в меня клыки и разорвет на части, покончит со мной, как с воинами, чьи тела усеивали землю вокруг нас.

Над головой пронесся порыв ветра.

Я открыла глаза.

Фелл исчез.

Глава 26

Фелл

Я парил, наслаждаясь тем, как ветер овевает мое тело, как движутся, разрезая воздух, крылья, как сладостно растягиваются и изгибаются мышцы, слишком долго пробывшие в инертном, сжатом состоянии.

Заточение кончилось. Я больше не был заперт во тьме, затерян в пустоте, окружен туманом, заполнявшим голову и пожиравшим меня жадными челюстями.

Теперь я несся сквозь облака, вертя головой из стороны в сторону и наслаждаясь свободой. И пусть мысли пока не прояснились полностью, эмоции поражали яркостью, а инстинкты были острыми, как когти на моих лапах.

Туман остудил кожу после горячки боя.

Наконец-то для него нашлось пространство, и теперь он вытекал из меня, а не вливался внутрь.

Желудок скрутило от голода. Я рассматривал местность внизу, выискивая хоть какое-то движение, возможную добычу. Помимо всего прочего.

Меня переполняли потребности. Головокружительные, всепоглощающие желания, от которых приятно ныло внутри.

Но, даже охотясь, я отчего-то сам ощущал себя объектом охоты.

Я оглянулся назад, терзаемый неприятным чувством, как будто оставил за спиной что-то важное. Оно преследовало меня, постоянно дыша в шею, наполняя беспокойством. Перед мысленным взором мелькнули золотисто-огненные глаза. Я тряхнул головой, прогоняя этот образ, скидывая, как кусочек паутины, упрямо липнущий к чешуе.

Взмахнул крыльями и еще быстрее помчался вперед, надеясь, что эту тонкую паутину унесет ветром.

Глава 27

Тамсин

Он пропал, затерялся. И в то же время нет.

Не так, как раньше, когда мертвая надежда гнила у меня внутри.

Фелл был жив и свободно передвигался по Скалогорью, такой же дикий, как все прочие существа, обитающие в этой пустынной местности. Только он, в отличие от них, принадлежал мне. Он моя пара, пусть даже отверг меня и улетел, не оглянувшись, как будто я ничего не значила.

Меня накрыла боль, пронзила огненное нутро осколком льда. Вот только...

Он меня не убил.

А это что-то да значило. Будь я никем, он просто прикончил бы меня в тот миг, когда мы стояли друг напротив друга, – перебил же он всех прочих в приступе дикой ярости. Меня, однако, не тронул, и я считала это хорошим знаком. Возможно, в глубине души он до сих пор обо мне помнит. Пусть и зыбкая, но надежда.

Он летел в небе, взмахивая жемчужно-серебряными крыльями.

Потерянный, но не мертвый, а потому вполне достижимый. Я отчаянно цеплялась за эту мысль.

– Что ж, – вздохнула Керстин и натянула капюшон обратно на голову, пряча гриву непослушных волос, – все пошло не совсем по плану. – Для пущего эффекта она рубанула рукой по воздуху, потом задумчиво проговорила: – Интересно, ведьма знала, что он появится из этой дыры свирепый, будто боевой вепрь? – Она ткнула пальцем в ту сторону, куда ушла Сильви. – Может, поэтому так быстро и смылась.

– Не знаю. Все возможно, – проговорила я, все еще глядя в небо, и с шумом выдохнула.

Какая теперь разница?

– Проклятые ведьмы, – проворчала Керстин. – Даже не подумала предупредить нас, что твой дракон может оказаться кровожадным убийцей.

Я тут же ощетинилась, чувствуя желание защитить Фелла.

– Мы и сами планировали прикончить этих воинов. Он просто разобрался с ними вместо нас.

Она огляделась вокруг.

– Да, причем отлично. И меньше чем за минуту. Хотя он ведь не тренировался со стаей.

В ее глазах мелькнула смесь ужаса и удивления.

– Его с детства учили биться, – возразила я.

– Не как дракона.

– Нет, – согласилась я. – Но его учили быть воином, убийцей, орудием войны.

Об этом позаботился его отец, Балор Мясник, пресловутый убийца драконов (прикончивший мать Фелла и Вэтра), воспитав сына по своему образу и подобию умелым и жестоким бойцом.

– Значит, он не так уж отличается от нас, – чуть подумав, согласилась Керстин, и в ее глазах появился блеск. – Только представь, как он мог бы помочь стае.

Вздрогнув, я вновь оглядела кровавую бойню и заявила со всей уверенностью:

– Фелл не присоединится к стае, учитывая, что его собственный брат отдал его скельмам.

Мне бы и в голову не пришло просить его об этом. Я и сама больше не хотела иметь к стае никакого отношения. Нет, я бы выбрала другую жизнь, которая позволила бы спасти Пентерру от Стига и в то же время защитить драконов. Эти две вещи не обязательно должны быть взаимоисключающими.

Такая мысль впервые пришла мне в голову во время вылазки: покинуть Скалогорье, вернуться в Пентерру. Именно этого я и хотела.

Пришло время положить начало переменам. Пусть даже никто меня в этом не поддержит.

Я судорожно вздохнула. Если повезет, возможно, я буду не одна, а вместе с Феллом.

– Ну Вэтр же сделал это не нарочно, – проговорила Керстин.

– Ты в этом так уверена? – скривилась я.

Керстин явно оскорбилась.

– Конечно! Он не поступил бы так. Да, Вэтр жесткий, безжалостный, упрямый... но на такое он не способен.

Нет смысла спорить с ней сейчас о порядочности Вэтра (или ее отсутствии). Он сам признался мне в содеянном и навсегда утратил мое доверие.

Я смотрела в небо, где на фоне яркой голубизны выделялся Фелл. Скоро он скроется из виду за каким-нибудь плывущим облаком или просто улетит слишком далеко. Внутри нарастало волнение, растекаясь по венам.

– Он придет в себя и вспомнит, – пробормотала я в ответ на невысказанный вопрос Керстин.

Или же я отвечала себе?

Керстин проследила за моим взглядом и горестно, печально покачала головой, словно бы считала его потерянным навсегда. И жалела меня.

– Откуда ты знаешь, что Фелл все еще там, внутри?

Он жив. И во второй раз я от него не откажусь.

– Потому что он меня не убил, – с абсолютной убежденностью заявила я.

Не уничтожил, восстав из могилы, как все остальное на своем пути. Возможно, намеренно оставил в живых, давая мне возможность за ним последовать.

Неужели в глубине души он чувствовал, что я полечу следом? Хотелось в это верить.

Керстин что-то пробурчала, судя по всему ничуть не убежденная моими словами.

– Я иду за ним, – заявила я, сбрасывая с плеч меховую накидку, а за ней и плащ прямо на снег.

– Что? Зачем? – На ее лице отразилось недоумение. – Он ведь явно не хочет...

– Он сам не знает, чего хочет. Даже себя не узнает.

Я стянула перчатки, бросив их к плащу и накидке. Внутри все уже горело и искрило от предвкушения.

Керстин недоверчиво наблюдала, как я стягиваю тунику.

– Это плохая мысль. Он отпустил нас, но, если ты погонишься за ним, он воспримет тебя как угрозу и убьет.

Я тяжело вздохнула. Все может случиться.

– Он меня не тронет, – твердо заявила я, радуясь, что в голос не просочились ни опасения, ни внутренние сомнения.

– Еще как тронет.

– Ну, может, попытается. Но я – не они. – Я махнула рукой в сторону груды трупов. – Я сумею с ним справиться. Сейчас я нужна ему как никогда.

Просто надо найти способ привести его в чувства и напомнить ему, кто он и кто я, что мы значили друг для друга, что он должен обо мне заботиться, как и прежде.

Не мог он все окончательно забыть, пусть и прошло столько времени. Фелл непременно вспомнит обо мне. О нас.

Внутри снова расцвела надежда, даруя мне цель – нечто сильное, неодолимое, успокаивающее, как теплая волна, уносящая прочь всю неловкость и неправильность, ощущение скованности, будто от плохо сидящей одежды, чувство, что ты живешь сразу в двух мирах, принадлежишь обоим, но не можешь предпочесть какой-то один и отказаться от другого.

Я по-прежнему хотела быть частью обоих миров и помочь спасти их, пусть даже и друг от друга.

В этом меня мог понять лишь Фелл, поскольку мы с ним, по сути, были одинаковыми.

Фелл, направлявшийся прямо к облакам, стал всего лишь пятнышком.

– Зря ты это затеяла, – твердо заявила Керстин.

– Это мое дело. – Я продолжала поспешно и решительно стягивать с себя оставшуюся одежду. – Возьми все, что хочешь, из моих вещей...

– Ты оставишь меня здесь совсем одну?

В ее голосе явно слышались обвиняющие нотки.

Я не дрогнула под ее взглядом.

– Ничего с тобой не случится. Ты доказала, что способна о себе позаботиться. Возвращайся в стаю, Керстин. На этом приключение закончилось. Пора домой.

– Без тебя, – почти с горечью проговорила она.

– Стая никогда не была для меня домом.

Она схватила мой меховой сапог.

– Когда снова обратишься, то останешься голой. Что тогда будешь делать?

– Найду одежду, – пожала я плечами.

– Где? Из-под земли достанешь? – буркнула она.

– Что-нибудь придумаю.

Керстин недовольно поджала губы.

– Он убьет тебя, – дрогнувшим голосом предрекла она и посмотрела на меня с такими печалью и сожалением, словно бы я уже умерла, навсегда ее покинула.

Оставшись полностью обнаженной, я выпрямилась. И пусть тело жалил холодный воздух, а грудь стиснула ледяная хватка тумана, я постаралась выбросить из головы все мысли об уязвимости и поспешно подняла глаза к небу, высматривая Фелла. Он уже был едва заметен.

– Хочется верить, что он меня не тронет. – Я притянула Керстин к себе и на краткий миг сжала в объятиях. – Возвращайся домой! – прошептала я ей в волосы.

Потом, не глядя на нее, я отступила назад и подняла лицо к небу, сделала долгий, глубокий вдох, желая обратиться, приветствуя приближающуюся смену облика.

В груди возникло знакомое напряжение, кожу начало покалывать. Потом меня буквально разорвало на части – сейчас я даже почти не почувствовала боли, – и дракон с ревом вырвался наружу, а тело вспыхнуло ослепительным светом.

Я стала драконом и взмыла вверх, в небо, навстречу порывистому ветру. Пронзая влажный воздух, быстро понеслась вперед, яростно хлопая крыльями, чтобы поскорее его догнать.

Фелл не раз спасал меня. Когда я была девочкой для битья и даже не понимала, что нуждаюсь в спасении, он исцелил мой сломленный дух, просто возжелав меня, хотя и не следовало – ведь меня навязали ему в качестве невесты. Потом, в Борге, после предательства Стига Фелл отбросил все, во что его учили верить, и выбрал меня.

Теперь пришла моя очередь выбрать его и спасти – пусть даже от самого себя.

Вон он!

Сквозь разрыв в облаках во влажном воздухе блеснули его перламутровые крылья.

Должно быть, он услышал меня – или каким-то образом почувствовал, – поскольку повернул голову и посмотрел назад. На краткий миг остановил на мне взгляд драконьих глаз с опасно дрогнувшими вертикальными зрачками, потом снова отвернулся и, яростно взмахнув крыльями, устремился вперед, под прикрытие облаков.

Он определенно меня заметил и просто предпочел скрыться из виду.

Облака внезапно сгустились, клубясь и собираясь вокруг него и вокруг меня. Это не походило на природное явление.

Это творил Фелл, используя свой дар теневого дракона.

Пусть он находился в яме, не имея возможности тренироваться и оттачивать, как я, свои навыки, этот дар был присущ ему с рождения, даже если он не знал о нем. Возможно, он забыл себя и меня тоже, но не свою сущность. Он родился драконом, и эта его ипостась довлела над всем остальным. Его дракон полностью осознавал себя, держался настороже и контролировал ситуацию.

Да, наша связь исчезла, но его инстинкты остались. Как и эта грубая, первобытная магия, которая струилась по его венам, будто кровь.

Теперь плотный, холодный туман окружал меня со всех сторон, и я невольно замедлилась, не способная видеть дальше, чем на расстоянии вытянутой лапы с когтями. Серебристый дракон исчез из виду.

– Фелл?

Я остановилась, зависнув в густом, стылом воздухе, белом, будто молоко.

Взмахивая крыльями, я крутилась на месте, пытаясь разглядеть хоть что-то, какой-нибудь просвет в тумане, движение, намек на то, где он находится, но не видела ничего.

Внезапно справа промелькнуло размытое пятно. Миг спустя в меня кто-то врезался. От резкого удара я закувыркалась в небе, запрокинув голову назад; мое тело переворачивалось раз за разом, я уже теряла над ним контроль.

Потом меня остановили, обхватили жесткими лапами с острыми когтями, прижав крылья к бокам.

Я зарычала и попыталась вырваться. Брыкалась, царапалась.

Он крепче обхватил меня, сжимая с такой силой, что сухожилие на одном из крыльев лопнуло.

Я рефлекторно наклонила голову и укусила его, глубоко вонзив клыки в жесткую драконью шкуру. Воздух наполнил его вой, смешиваясь с завыванием ветра. Во рту от его крови появился медный привкус. Однако он и не думал меня выпускать, по-прежнему удерживал. Не собираясь сдаваться, я извернулась и вцепилась ему в плечо.

Фелл резко боднул меня головой, заставляя разжать зубы, и чиркнул острым шипом воротника по моей щеке. Я вскрикнула. Рану пронзило жгучей болью, хлынула кровь, заливая глаза. Чуть выше – и острие проткнуло бы висок. Тогда мне точно пришел бы конец.

Мы с Феллом, сцепившись, кружились в воздухе, боролись друг с другом под завывания ветра. Но больше не летели.

Падали.

Неслись к земле, поскольку ни он, ни я не могли раскрыть крылья. Прямо под нами виднелись густые кроны припорошенных снегом деревьев.

Мы стремительно снижались, сражаясь друг с другом – и с самой жизнью. Но ему было все равно. Он и не думал меня выпускать.

Я закричала, но рев ветра заглушил звук. Я кричала снова, и снова, и снова. Кричала, пока не заболело горло. Что ж, Керстин оказалась права. Он меня убьет.

Я в отчаянии смотрела в его мертвые ледяные глаза, пытаясь достучаться, дотянуться до него через ту связь, что некогда существовала между нами, но отказывалась появляться вновь. В ответ на меня смотрел лишь зверь.

Не Фелл. Никакого Фелла не было и в помине.

Я повернула голову, глядя на быстро приближающиеся деревья.

Нет. Нет. Нет!..

Нужно что-то предпринять, иначе мы разобьемся. И вариант я видела лишь один.

Пламя разгоралось в груди, поднимаясь к горлу вихрем искр, углей и пепла.

Мучительно застонав, я отрыла рот и выпустила свой огонь.

Он сорвался с моих губ и, подпитываемый ветром и отчаянием, стал пожирать его плоть. Закричав, Фелл выпустил меня.

Не обращая внимания на боль в поврежденном сухожилии, я тут же расправила крылья, изо всех сил заставляя их двигаться, работать. Они раскрылись, словно огромные паруса, и подняли меня в воздух за несколько мгновений до столкновения с верхушками деревьев.

Задыхаясь и всхлипывая, я все же смогла приземлиться – не слишком мягко, но хотя бы ничего себе не сломала.

Вонзив когти в покрытую снегом землю, я лихорадочно огляделась вокруг. Фелл обнаружился неподалеку, на земле. От его тела клубящимися струйками поднимался дым, смешиваясь с наполняющим воздух туманом.

Я добралась до него и, мгновение поколебавшись, коснулась его лапы. Потом перевернула его на спину, чтобы оценить повреждения... При мысли о том, что мне предстоит увидеть, что я с ним сделала, внутри все сжалось.

Он дико вращал глазами, явно обезумев от боли. На плече и верхней части груди виднелись сильные ожоги, местами почерневшая плоть отслаивалась обугленными кусочками.

На глазах навернулись слезы. Задохнувшись от рыданий, я замотала головой из стороны в сторону.

– Нет, Фелл! Нет! Прости. Мне так жаль, так...

Он вдруг вскочил и бросился на меня, заставив отлететь в сторону.

С сокрушительной силой я врезалась в твердый ствол дерева. Голова свесилась набок, перед глазами все поплыло. Несколько мгновений я просто лежала, не в силах пошевелиться.

С таким насилием на арене я не сталкивалась. Все происходившее там по сравнению с этим казалось детской забавой. Реальная битва была гораздо хуже.

Когда я снова сфокусировала взгляд, серебристый дракон уже нависал надо мной, готовый нанести когтистой лапой смертельный удар, который оборвет мою жизнь. К счастью, я вовремя успела увернуться, уклонилась от жестокой атаки и с силой пнула его в живот.

Фелл согнулся, а после с рычанием вскинул голову, обнажая клыки, и бросился на меня. Я поднялась в воздух, совсем невысоко, но все-таки сумела уклониться от удара и, хлопая крыльями, попыталась его облететь.

Однако он в мгновение ока поймал меня и потащил вниз.

– Фелл, – тяжело дыша, умоляла я и мотала головой из стороны в сторону, чтобы увернуться от его зубов. – Фелл, пожалуйста!

Мы убивали друг друга.

И только один из нас мог выйти из этой схватки живым.

Измотанная, мучимая болью, я перекатилась и попыталась подняться, глубоко вонзая когти в смесь снега и грязи. Крылья безвольно висели словно щит, на самом деле не давая никакой реальной защиты.

Все казалось бессмысленным. Керстин была права, а я сглупила. Он меня убьет.

Тяжело дыша, Фелл двинулся ко мне, медленно и зловеще скребя когтями по земле, чтобы наконец со мной покончить. Он не остановится. Никогда.

Глава 28

Фелл

Я не знал это существо.

Попытался покончить с ним, но убить его оказалось нелегко.

Эту мысль мне подсказал туман – тот самый, что находился там, в темноте, единственный поддерживал меня, окутывал, защищал, составлял мне компанию, когда вокруг больше не было ничего и никого. Мы сдружились с ним и даже разговаривали.

Я к нему обращался, цеплялся за него, а он отвечал, шептал о мести и наказании, о правосудии для тех, кто причинил мне вред. И его слова бальзамом ложились на мои незаживающие раны.

Теперь это существо последовало за мной. Стало на меня охотиться... свалило на землю, напало, опалив огнем.

Несомненно, следовало уничтожить его, пока оно не уничтожило меня.

Я вскинул когтистую лапу, готовясь покромсать его на части.

И тут оно – она – заговорила, с губ сорвались звуки, слова... и что-то дрогнуло, посыпалось внутри меня, будто камешки по склону горы. Я повернул голову и взглянул на неясные очертания скал, бдительно наблюдающих за нами со всех сторон.

Это не просто существо.

Женщина.

С прекрасными губами.

Я с силой тряхнул головой, прогоняя назойливый шепот сознания, сопротивляясь нежданному приливу нежности и растущему чувству неправильности происходящего...

Я опустил лапу, глядя на истерзанное тело на земле – на нее.

Ее глаза напоминали огонь. Тот же огонь, что обжег меня, расплавил кожу прямо на костях.

Вдруг в памяти всплыли отголоски воспоминаний. Я словно бы вновь услышал звук, с которым сыпалась земля на крышку ящика – моего гроба.

Я прищурился, глядя на нее. Отчего-то показалось, что именно она виновна в том давнем ужасе, во всей моей боли.

«Нападай на нее, или она бросится на тебя», – нашептывал вьющийся вокруг темный туман.

Пусть я освободился, но, пока живы те, кто держал меня в заточении, я не обрету истинной свободы. Перед мысленным взором промелькнули серебристые глаза – знакомые глаза, коварные, – и рот наполнился неприятным, кислым вкусом предательства.

Она снова задвигала губами. Ее слова обрели форму и наполнили воздух.

«Фелл, пожалуйста...»

Я вздрогнул. Наверняка это просто хитрость. Какая-то уловка.

Что-то блеснуло у нее на шее. Я уронил взгляд на золотисто-огненную кожу... и заметил драгоценный камень на цепочке, черный, как сама ночь, но переливающийся мириадами цветов. Вновь бросил взгляд на ее лицо, и что-то во мне сломалось.

С рычанием я опустился ниже и раскрыл оскаленную пасть над ее горлом.

Глава 29

Тамсин

Он налетел на меня, будто буря, рыча и дико скаля зубы.

Придвинулся ближе, так что я почти ощущала его прерывистое дыхание.

Может, вновь пальнуть огнем? Выпустить на волю пламя и жечь его до тех пор, пока не превратится в груду тлеющей плоти, которую невозможно будет исцелить?

Нет, ни за что.

Убив его, я все равно что убью себя.

И, выдохнув, я сдалась на его милость. Обмякла, перестав сопротивляться, и подняла на него взгляд.

Фелл тоже опустился на землю, склонил ко мне морду, и раскрытая клыкастая пасть оказалась у самого моего горла. Он зарычал, готовый впиться в уязвимую плоть и наконец покончить со мной.

Я проиграла.

Фелл не узнал меня.

– Вперед, – подбодрила я его.

В глубине ледяных глаз мелькнуло нечто мрачное... ярость, разочарование... Он зарычал и толкнул меня, побуждая двигаться, реагировать.

Я не шелохнулась.

Явно сбитый с толку отсутствием сопротивления, он толкнул меня снова, на этот раз сильнее.

– Продолжай, – ровным голосом произнесла я.

Он резко повернул голову, явно не зная, что теперь со мной делать. Учитывая мои навыки, я достойно сражалась – да и был ли у него лучший соперник? – однако сейчас не сопротивлялась, не нападала в ответ, не выдыхала огонь. Побитая, побежденная во всех смыслах.

– Ты выиграл, – судорожно выдохнула я.

Фелл колебался всего мгновение, потом опустил массивную голову, задев краем шипастого воротника мой подбородок. Его горячее дыхание коснулось напряженного горла – добровольно предлагаемого подношения.

Я закрыла глаза, выдохнула, вдохнула. Снова выдохнула, вдохнула, выдохнула... Все, готова. Надеюсь, больно не будет. Хотя сейчас все мое тело походило на один большой ноющий синяк. По крайней мере, скоро эта боль исчезнет. Сменится пустотой.

Фелл вдохнул, обнюхал мою кожу.

– Ну, чего ты ждешь? Давай! – хрипло проговорила я.

Слова царапали пересохшее горло.

Послышался судорожный выдох... затем долгий стон, в котором проскользнуло нечто новое, необычное. После освобождения из могилы все исходящее от Фелла было пропитано жестокостью, агрессией. Но сейчас что-то изменилось. Я слышала мягкость, нежность, сломленность...

Человечность.

На меня навалилось что-то тяжелое, давя на шею. Лишь мгновение спустя я поняла, что никто не рвет клыками горло и смерть вроде бы ко мне не спешит.

Я прислушалась к внутренним ощущениям, убеждаясь в отсутствии боли – ну, кроме той, что уже терзала меня после нашей яростной схватки.

Открыла глаза, посмотрела вниз и судорожно втянула воздух.

Меня никто не собирался убивать, клыки дракона не вонзались в горло. Да и дракона не было.

Дракон исчез.

Вместо огромного серебристого чешуйчатого тела на мне распростерся человек – Фелл, – обхватив меня дрожащими руками, пальцами впиваясь в мою драконью шкуру, будто бы не знал, притянуть меня ближе или оттолкнуть.

Я выдохнула и отпустила своего дракона, расслабилась, желая вновь вернуться в свое тело, и стала... собой.

Я подняла руку, разглядывая пальцы. Ладонь вновь запульсировала, крестообразный шрам опять ожил.

Наша связь полностью восстановилась.

– Фелл, – выдохнула я, запуская руку в его серебристые волосы. Пусть цвет их изменился и больше не напоминал вороново крыло, ощущения остались прежними. Густые шелковистые пряди рассыпались по моей руке. Я царапнула ногтями кожу на его голове и услышала в ответ гортанный вздох.

Он отстранился и посмотрел на меня – такой родной, знакомый. В глаза тут же бросились все те мелочи, что отличали его от брата: спускающиеся по горлу чернильные узоры, резко очерченный нос, необыкновенно пухлые широкие губы, особенно нижняя, хорошо врезавшаяся мне в память, и сногсшибательные, льдистого цвета глаза, в которых горело пламя, похожее на то, что вечно и неугасимо пылало во мне. Вот только его огонь горел лишь для меня.

– Это ты, – без всякой необходимости проговорила я, пожирая его взглядом.

Он смотрел на меня в ответ, судя по всему со всей ясностью сознавая, кто он и кто я. Надежда вспыхнула во мне с новой силой, но я не спешила ей верить.

Может, я уже умерла? В конце концов он разорвал мне горло, убил меня и я попала в некое подобие загробной жизни, оказалась в прекрасном сне? В фантазии, в которой я была собой, а он – собой и мы могли быть вместе безо всяких преград, что вечно довлели над нами, – без мерзкого обмана, страшных тайн и неуклонно надвигавшейся пугающей неизвестности?

Он потянулся к моей руке, высвободил ее из своих волос и внимательно рассмотрел все пальцы, костяшки пальцев, запястье, словно некую необычайную ценность, а после прижал мою ладонь к своей, переплетя наши пальцы. Теперь наши сердца бились в едином ритме – не как одно, но два, находящиеся в полном согласии, а метки на коже пульсировали и гудели, стремясь слиться воедино.

Минул лишь миг, хотя он, казалось, длился бесконечно. Исчезли все барьеры, все то, что разделяло нас раньше, в Пентерре. Таких мелочей больше не существовало.

Свободной рукой я потянулась к его лицу, дотронулась до щеки. Как же много времени прошло с тех пор, когда мы касались друг друга и...

Фелл закрыл глаза и уткнулся лицом мне в ладонь, жадно поцеловал ее, скользнул по ней языком, а потом чуть прикусил кожу.

По телу тут же побежали мурашки. Задрожав, я подавила всхлип и отдалась происходящему, даже если оно было лишь сном.

– Тамсин.

Мое имя он прошептал как благословение.

Меня будто молнией пронзило. Наконец-то, спустя столько времени, я услышала его голос, и мое имя ожило на его губах. Нет, это не сон, не воспоминание, не отголосок нашей связи. Мы здесь, вместе, плоть к плоти.

Фелл потянулся поцеловать меня, а я и не думала отстраняться. Наши губы встретились, жадно соприкоснулись друг с другом, соединились, слились воедино. Но то была лишь прелюдия.

Отсутствие одежды оказалось вдруг весьма удобным. Несмотря на то что всего несколько мгновений назад мы пытались убить друг друга и мне крепко досталось, боли я не чувствовала. Если Феллу раны и доставляли какие-то неудобства, он, укладываясь прямо на меня, никак это не показывал.

Мы целовались, целовались и снова целовались – жадно, раскрыв губы, сталкиваясь зубами. Я выгибалась, извивалась под ним, запустив пальцы в его волосы и с силой дергая за серебристые пряди.

Он скользнул чуть ниже, прокладывая дорожку из поцелуев по моей шее, и на мгновение задержался на двух ожерельях, висевших на мне, – моем и его. Дрожащими пальцами Фелл коснулся черного опала, погладил его, словно желая убедиться, что он настоящий – такой же реальный, как и я.

Я быстро сняла его ожерелье и надела ему на шею.

– Вот, здесь ему самое место.

Фелл посмотрел на него, почти благоговейно касаясь камня, потом резко перевел взгляд на мое лицо и губы. Я почти забыла, как дышать.

– А тебе самое место здесь, – прорычал он и, скользнув ладонями мне под бедра, развел их в стороны и втиснул свое большое тело между ними.

Одну руку опустил ниже, обхватил мое колено, поднял ногу и закинул себе на талию, заставляя меня раскрыться для его твердого члена.

Я уже сладостно постанывала, трепетала, терлась о него, изнывая от желания, более чем готовая его принять.

Я ждала этого момента недели, месяцы, целый год.

Однако он пока медлил.

Фелл провел пальцами по моему телу, задевая чувствительную кожу между грудей, скользнул по нижней стороне полушарий, потом стал ласкать их круговыми движениями и наконец коснулся одного соска.

Я зашипела и выгнула спину. Фелл, поощренный, принялся пощипывать сосок и перекатывать его между пальцами. Я вскинула руку и вцепилась пальцами ему в плечо, однако при виде страшных ожогов резко выдохнула и отстранилась.

– Фелл, твоя кожа... Я обожгла тебя!

Он сомкнул губы на моей груди и втянул сосок в теплую пещеру рта с такой жадностью, словно намеревался поглотить меня. Несмотря на все беспокойство, от жара его тела и обжигающего удовольствия, что он дарил мне, я не смогла сдержать стон.

– Я ничего не чувствую, – пробормотал Фелл, не отрываясь от набухшего кончика груди, а потом продолжил его сосать, как будто совершал нечто жизненно важное.

Я запустила руки ему в волосы; от разливавшегося по телу наслаждения у меня уже мутилось в глазах.

– Неужели я прожгла тебя до самых костей и ты потерял всякую чувствительность? – задыхаясь, пробормотала я.

Тревога за него боролась во мне с восхитительными ощущениями, которые он дарил своим ртом. Когда Фелл прикусил сосок губами, я выгнулась дугой от пронзившей тело волны жара.

– Поправка: я чувствую многое. – Он пошевелил бедрами, вжимаясь членом в мое ноющее лоно. – Но не боль.

Сжав мою руку, он опустил ее вниз, туда, где соединялись наши тела. Я обхватила его твердую, горячую плоть, которая тут же отозвалась на прикосновение моих пальцев. Фелл склонил голову, снова жадно приникая губами к моей груди, и я забыла обо всем.

Мой мир сузился до его губ, рук и члена.

Фелл застонал, сам подаваясь навстречу моим услужливым пальцам, и я, наслаждаясь его одобрением, принялась сжимать его и гладить, пока он целовал, лизал и прикусывал мою плоть. Я получала удовольствие от его прерывистого дыхания и от него самого. Фелл здесь, со мной!

– Тамсин, – простонал он.

И я, больше не в силах выносить эту сладкую пытку – и так ждала достаточно долго, – выпустила его плоть, зарылась обеими руками ему в волосы и, притянув к себе, вновь завладела его губами.

Это был не просто поцелуй, а настоящий пир. Неистовство. Исступление. Праздник для наших губ.

Зажав в кулаке волосы Фелла, я требовательно прорычала его имя, и он одним плавным толчком скользнул в мое влажное лоно.

Я запрокинула голову и застонала, наслаждаясь ощущением наполненности, его пульсирующей плоти, растягивающей меня изнутри. Фелл обнял меня, привлекая к себе, и несколько мгновений мы не двигались, просто прижимались друг к другу, упиваясь нашей близостью, соитием, тем, что он глубоко внутри меня и мы – единое целое.

Когда дольше терпеть стало невозможно, мы начали двигаться.

Фелл работал бедрами, постепенно наращивая темп, и во мне разгоралось пламя. Я стонала, бормотала что-то бессвязное.

Ощущения зашкаливали и, не в силах больше сдерживаться, я заставила его лечь на спину, а сама устроилась сверху, упершись руками ему в грудь. С восторженным вздохом я опустилась на его твердую плоть.

Мои волосы накрывали его будто занавесом. Я скакала на нем, задавая бешеный темп, поворачивая бедра так, чтобы с каждым проникновением он задевал какую-то невидимую точку внутри меня, вызывающую стоны, дрожь, волны удовольствия.

Фелл отвел мои волосы назад, пристально разглядывая меня между долгими, обжигающими поцелуями.

– Вот так, – горячо подбодрил он, обжигая меня голодным взглядом. – Правильно, любимая. Не сдерживай себя!

И я распалась на части, громко застонав прямо ему в рот. Фелл проглотил этот звук, выпил его. Обессиленная, я рухнула на него сверху и в последний раз содрогнулась всем телом. Однако Фелл еще не кончил. Он продолжал двигать подо мной бедрами, раз за разом вонзаясь в меня, потом с громким криком достиг кульминации. И обмяк, как будто лишился костей.

Я тоже не спешила шевелиться – да и сил особо не было. И я, лежа на нем сверху, наслаждалась теплом его тела, твердой грудью под моей щекой, стуком сердца у самого уха.

Прошло много времени, прежде чем я вновь начала двигаться, все еще ощущая отголоски нашего единения.

– Я мечтал об этом там, в темноте. Хотел вновь тебя увидеть. Цеплялся за воспоминания о тебе. Потом мир исчез, и я потерял себя...

В его голосе зазвучали мрачные, болезненные нотки. Через что же ему пришлось пройти? Вряд ли мне когда-нибудь удастся узнать это и полностью понять его муки.

Фелл ласково коснулся рукой моего затылка, прижимая меня к себе, и я ощутила, как метка на его ладони запульсировала от моей близости – сама его суть тянулась ко мне.

– В те первые дни, недели... – пожал он плечами, – не знаю точно, как долго... я думал только о том, что ты осталась с Вэтром и прочими драконами. Я с ужасом представлял, что они могут с тобой сделать, и мечтал о том, как выберусь из этой дыры, снова увижу тебя... и убью его.

Не требовалось уточнять, кого именно он имел в виду.

Я крепко зажмурилась, представляя Фелла, запертого под землей, терзаемого мрачными мыслями, беспокойством за меня и жаждой мести.

– Мне так жаль, – прошептала я, прижимая отмеченную ладонь к его телу, чтобы лишний раз убедиться: он здесь, со мной.

– Сколько я там пробыл?

Я снова закрыла глаза, понимая, что ответ не принесет ему облегчения. Фелл не представлял, как долго пролежал под землей. Понятие времени – наряду со всем прочим – потеряло для него всякий смысл.

– Чуть больше года, – ответила я, не в силах ему солгать.

Фелл молчал, и я рискнула взглянуть ему в лицо. Он лежал, глядя прямо перед собой, в бескрайнюю ширь неба. В его взгляде скользили тени... призраки, судя по всему явившиеся вместе с ним из той темной глубокой пропасти, в которой он обитал, пока свефн не принял его в свои объятия. Казалось, внутри таится настоящий зверь.

Фелл изменился за этот год, стал более свирепым, если такое вообще возможно, его терзал беспощадный голод.

Понятно, что у него остались шрамы – да, внутренние, незаметные, но от этого не менее реальные.

– Фелл? – прошептала я.

Он моргнул, очнувшись от владевших им мрачных мыслей, и посмотрел на меня.

– Прости, – с искренней болью проговорила я.

– За что? – нахмурился он.

– За то, что не нашла тебя раньше.

– Главное, что нашла. – Он погладил меня по затылку, и я выдохнула; столь долго жившее во мне напряжение постепенно отпускало. – Я мог провести там и больше года. Вообще никогда не выбраться. Но ты пришла, и я свободен. – Он сжал губы в тонкую линию. – И могу покончить с теми, кто это заслужил.

Я вздрогнула. Само собой, он говорил о брате, и у меня внутри все сжалось.

Конечно, Вэтр поступил неправильно, но я не желала ему смерти. Как бы то ни было, а он несколько недель провел у моей постели в лазарете. К тому же они братья – не дело вцепляться друг другу в глотки и биться, пока в живых не останется кто-то один. Жить должны оба. И нести добро в мир, который так в этом нуждается.

Я поцеловала Фелла в грудь, прямо под ожогом, словно могла наполнить его своей нежностью, потом коснулась места поцелуя кончиками пальцев. Метка на ладони тут же потеплела, даря столь нужное сейчас утешение.

– Но прошел целый год, – хмуро продолжил Фелл. – Нам о многом нужно поговорить. Я хочу знать все... О своем брате и о стае, о том, как ты жила там и как сумела сбежать. Что ты знаешь о доме?

Само собой, его интересовала Пентерра, которую Фелл до сих пор считал домом. И его заботила судьба ее жителей, как и меня.

Я кивнула, размышляя обо всем, что нужно ему рассказать, – новости о творящемся в Пентерре, о Стиге, о Борге... и о прочем, что вызовет к жизни темных призраков и зажжет ярость его внутреннего зверя.

– Мы обо всем поговорим.

Выбора у меня все равно не было. Несмотря на мои страхи, Феллу нужно знать о происходящем.

– Скоро стемнеет. Наверное, нам лучше найти укрытие.

– И одежду, – предложила я.

Фелл кивнул и помог мне подняться на ноги. Мы оценивающе оглядели друг друга с головы до ног.

– Вероятно, вид у меня ужасный, – вздохнула я, проведя дрожащей рукой по спутанным волосам, и стерла пальцами засохшую кровь со лба. Нам нужна крыша над головой, чистая одежда и еда. И время, чтобы затянулись раны.

Фелл обнял меня за талию и привлек к себе.

– Хочешь сказать, ужасно красивый вид? Согласен.

Я покраснела и снова коснулась его лица.

– Все еще не верится, что ты настоящий. И здесь, со мной.

Несмотря на радость и облегчение, меня не покидало беспокойство, что это долго не продлится, – ведь жизнь только и делала, что снова и снова у меня все отнимала.

Фелл сжал мою руку и поцеловал ладонь.

– Ты привыкнешь.

Я как-то сомневалась, но не стала спорить, чтобы не нарушать наш хрупкий пузырь новообретенного счастья, и просто сказала:

– Нам пора идти.

За время, проведенное в Скалогорье, я узнала, что в этих горах скрывается множество опасностей, и не со всеми можно справиться с такой же легкостью, как с группой ветурляндских воинов, совсем не ждавших нападения. Нет, прочие существа обладают своей магией и способны противостоять драконам, причем предпочитают прятаться под покровом ночи.

Фелл крепко сжал мою руку, и мы двинулись вперед.

Глава 30

Фелл

Я задавался вопросом, не сплю ли до сих пор, затянутый в туманное нечто, находящееся между жизнью и смертью, между человеческой и драконьей ипостасью, между реальностью и... грезами.

Неужели окружающая действительность снова изменилась, приобрела новую форму, новые очертания, наполнилась вкусами, текстурами, цветами? Было ли реальным то первобытное, головокружительное блаженство от погружения в ее тело, восхитительное слияние с ней, с Тамсин?

Мне в самом деле удалось освободиться? Или я до сих пор находился глубоко под землей, запертый в том ящике, затерявшийся в своих муках?

Пустота никогда не была ко мне добра, не радовала, не дарила ту сладость, которую я познал, держа в объятиях Тамсин под бескрайним небом, на котором гасли краски дня. Никогда не давала надежду, ощущаемую сейчас, когда мы, взявшись за руки, шагали по Скалогорью в поисках убежища на ночь.

И вся эта сладость, пьянящее удовольствие, безумное наслаждение всем происходящим в конце концов подсказали мне, что я не сплю, а все вокруг – реальность.

Убежище мы отыскали в пещере, куда нас привел легкий серный запах теплого источника, спрятанного глубоко в недрах горы. И еще, возможно, инстинкт, стремление к выживанию, которому подчинялись драконы.

Длинный туннель вывел нас в неглубокую пещеру. Источник завладел ею почти целиком; лишь сбоку оставался небольшой, поросший мхом выступ, на который можно было присесть.

Не утруждая себя такими глупостями, Тамсин скользнула прямо в теплую воду и со вздохом откинула голову на край природного бассейна. Темная жидкость соблазнительно плескалась возле ее плеч, немного приоткрывая округлости грудей. Над поверхностью источника поднимались похожие на дым струйки пара, которые клубились перед ее лицом.

– Не хочешь присоединиться? – Она окинула меня взглядом золотисто-янтарных глаз и протянула руку. – Вода успокоит боль.

Она посмотрела на мой торс, на котором еще оставались следы ожогов. Уже не настолько страшные, как прежде, однако от плеча до верхней части груди тянулась ярко-красная полоса заново нарастающей кожи.

В глазах Тамсин промелькнуло чувство вины, для которого вовсе не было оснований. Она обожгла меня, чтобы спастись и помешать себя убить. Я-то ее точно не винил. Более того, гордился и благоговел перед ее силой, которую сегодня увидел воочию. Подумать только – и эта стойкая, прекрасная, могущественная женщина принадлежит мне!

– Хочу, но, если влезу в воду прямо сейчас, мы останемся без одежды и всего прочего.

Тамсин склонила голову.

– Ты меня бросаешь? – с легкой дрожью в голосе уточнила она.

Несмотря на всю силу и могущество, она была уязвимой. И боялась.

Я опустился на колени на краю источника, подался вперед и крепко поцеловал ее в губы.

– Не беспокойся, я вернусь. Я не намерен терять тебя снова, когда только что нашел.

По ее лицу пробежала тень.

– Хочу тебе кое-что сказать. Наверное, сейчас не самое подходящее время, но прежде, чем отправиться в мир за пределами этой пещеры, ты должен знать, что происходит и как все изменилось, особенно в Пентерре. – Она замолчала на миг, чтобы сделать вдох. – Тебе необходимо подготовиться. Все стало совсем иначе.

Я сел на корточки, живо сознавая, что, конечно, все изменилось, особенно в Пентерре. Разве могло быть по-другому? Я собрался с духом и приготовился слушать.

– И что же произошло?

Что стало с моим домом? С моими людьми?

– Стиг не умер, – выдохнула Тамсин.

Мне потребовалось время, чтобы переварить эту новость. Я вспомнил, как при нашей последней встрече этот ублюдок истекал кровью, и его рана, несомненно, выглядела смертельной.

– Его назначили вместо тебя, – продолжила Тамсин. – Теперь он – лорд Приграничья.

Я резко втянул воздух и вскочил на ноги.

Ему отдали мои земли? И мой народ ему подчинялся?

Я стиснул руки в кулаки, драконьи когти уже норовили вырваться наружу.

Тамсин покачала головой и, подняв на меня полные слез глаза, прошептала хриплым, полным эмоций голосом:

– Там творятся страшные вещи, Фелл!

Я отступил на шаг, будто мог отстраниться и сбежать от этой правды и всего, что за ней крылось.

Тамсин тяжело сглотнула.

– Его прозвали Ужасом Приграничья. Я видела его, Фелл. Он... стал другим. Помешался на драконах и на мне. Решил, что все должны узнать, кто я такая.

– Он всегда был ублюдком, – бросил я.

И заслуживал прозвища Ужас. Просто Тамсин раньше этого не осознавала.

Она медленно кивнула.

– Он женился на Алис, моей сестре...

– Тем самым проложив себе путь к короне, – мрачно закончил я.

Гребаный Ужас Приграничья взял в жены принцессу королевской крови. Ну нет. Я этого так не оставлю. Покончу с ним.

Тамсин кивнула, пристально вглядываясь в мое лицо.

– Я все еще лорд Приграничья.

– Фелл, – протянула она ко мне руку.

Я отошел на несколько шагов от края бассейна, удаляясь от нее. Тамсин нахмурилась. Но во мне сейчас бушевала такая ярость, что лучше было меня не трогать.

– Я убью его и верну свои земли. На этот раз ты меня не остановишь.

Она вздрогнула, как от боли, судя по всему решив, что я виню ее в случившемся. Но сейчас я никак не смог бы ее успокоить. Закипавший во мне гнев уже грозился выплеснуться наружу, и следовало поскорей уйти и направить его на что-то другое.

– Скоро вернусь, – бросил я и зашагал прочь, не обращая внимания на ее оклики.

Хотя меня настойчиво грызло чувство, будто я оставил там, в пещере, часть себя – ту часть, которую только что восстановил.

Я мчался вперед, подгоняемый яростью, изо всех сил работая руками и ногами. Едва выбравшись из пещеры, человеком взлетел в воздух и обратился уже во время падения.

Резко взмыл вверх, подхваченный ветром и прохладным туманом, развернулся и понесся сквозь ночь, быстро маша крыльями. У меня появилась новая цель.

Необходимо вернуть свой дом... вырвать его из лап врага. От захлестнувшей меня жажды крови перед глазами все покраснело.

Не прошло и получаса, как я понял, что расставание с Тамсин – случившееся слишком скоро – причиняет мне физическую боль. Крестообразный шрам в центре ладони перестал пульсировать и заныл, будто свежая рана, прося об облегчении, которое я испытывал рядом с ней. Он тянул меня назад, к пещере. А я сопротивлялся и двигался дальше, неохотно признавая, что следовало взять ее с собой.

Но сейчас я уже не мог ничего изменить, и просто летел, ускоряясь и петляя среди облаков, к тому месту, где меня вытащили из земли.

Я приземлился среди мертвых тел, все еще гниющих на снегу. Совсем скоро зима позаботится о них, занесет новым белоснежным покровом, стирая все следы устроенной мною бойни.

Все случившееся теперь казалось размытым, всплывая в голове обрывками воспоминаний. Крики, кровь, звуки ломающихся тел – и все по моей милости.

Меня одолевали противоречивые чувства. Да, я поступил жестоко, но это была необходимость. Они угрожали жизни Тамсин. К тому же эти воины явились из Ветурляндии и в прошлой жизни я не раз сражался с им подобными. От моего меча пало бесчисленное множество людей. А сейчас оружием послужили когти. Ну и какая разница? В любом случае что в моей прошлой жизни, что в этой они были врагами.

Лошади уже разбрелись кто куда – вероятно, поскакали на север, в сторону дома, – но несколько седельных сумок оторвались во время схватки и валялись на земле.

Я собрал все, что могло пригодиться: оружие, еду, прочие полезные вещи, но в первую очередь одежду – не могли же мы ходить голышом.

Я схватил седельные сумки за лямки и взмыл в ночное небо, охваченный желанием поскорее снова увидеть ее и убедиться, что она в безопасности. И со мной.

Темнота мне совсем не мешала. Зрение в драконьей ипостаси стало намного острее – хотя дорогу к ней я нашел бы и с завязанными глазами, руководствуясь одним лишь инстинктом. Шрам на ладони пылал все ярче, пульсировал, искрил и по мере подлета к пещере все сильнее наполнялся почти электрической энергией – того и гляди ударит, как молния.

Ко времени возвращения в пещеру я уже горел, переполненный чувствами, дрожал от плотского голода, от желания быть с ней рядом, а все тело ныло – наказание за то, что я посмел покинуть ее, свою пару.

Свою женщину.

Учитывая, как я пылал из-за нее, можно было подумать, что моя стихия – огонь, а не охлаждающий туман.

Когда я вернулся, Тамсин по-прежнему плескалась в источнике. Тяжело и рвано дыша, я почти ощущал себя животным – своей второй ипостасью, которую сменил всего несколько мгновений назад.

Впрочем, сбоившее дыхание не имело ничего общего с усталостью. Меня переполняла потребность, настойчивое желание снова увидеть ее, почувствовать, прикоснуться к ней, попробовать на вкус... погрузиться в нее.

Никогда прежде я не ощущал ничего подобного – столь безумного желания и всепоглощающей потребности. Человеком или драконом, ни разу я не испытывал такой отчаянной жажды чего-либо – кого-либо. Все это выходило за рамки обязательств, привязанности или вожделения, было чем-то более глубоким. Пульсацией в самом центре моей сути. Шрамом на кости. Тем, что останется навсегда, даже когда я лишусь плоти и покину этот мир.

Я уронил все принесенные вещи и жадно уставился на нее.

На ее лице отразилось облегчение. Однако Тамсин явно беспокоила моя ярость. Она ведь видела, как я взбесился, узнав, что из-за Стига лишился прежней жизни, и боялась, что я до сих пор не пришел в себя. Что ж, она не ошиблась, ярость еще кипела внутри, но сейчас она слилась с желанием обладать ею.

– Ты вернулся, – заметила Тамсин, хотя это было и так очевидно.

И все равно я обрадовался этим ее словам, блеску в глазах при виде меня, ее желанию, ничуть не уступающему моему. Вряд кто-либо хоть раз смотрел на меня так, как сейчас она.

Тамсин оттолкнулась от каменной стены и двинулась ко мне, обводя меня с ног до головы изучающим взглядом. От жадного внимания член тут же увеличился в размерах, и ее широко раскрытые золотисто-янтарные глаза подернулись пеленой желания.

Я соскользнул в воду почти без всплеска и заключил ее в объятия. Вот на что похож дом. И я сполна обрету его, когда верну свое место в Приграничных землях, снова буду спать в своей комнате в Борге, в одной постели с Тамсин. За последний год я многое пережил, но в ее объятиях чувствовал себя спасенным, снова цельным.

– Я же сказал, что вернусь.

– У меня были причины сомневаться. – Улыбка Тамсин несколько померкла. Теперь уже я нахмурился. – Ты выглядел таким разъяренным. И злился на меня.

– Да, злился, – признал я, касаясь ладонью ее щеки. – Но не на тебя.

Оттого, что я невольно вызвал в ней такие мысли, кольнуло чувство вины.

Во мне жило сожаление. Преследовало весь последний год – ну, в те моменты, когда я не спал, до того, как погрузился в пустоту и сдался на милость туманной мгле. Оно терзало меня почище магии, а после – скрыться-то я никуда не мог – проникло внутрь и начало разъедать душу. В отсутствие воздуха я вдыхал его кислый, зловонный запах и пылал жаждой мести.

Зря я доверился новообретенному братцу. Я-то думал, что справлюсь: как-никак бывалый воин, не просто так прозванный Зверем Приграничья, а потому влиться в стаю и в жизнь Скалогорья смогу с той же легкостью, с какой справлялся с любыми другими опасными, рискованными ситуациями. Будь я мудрее и проницательней, Приграничные земли не страдали бы сейчас под гнетом Ужаса. Но винить в этом некого, кроме самого себя.

– Я ошибся, – вздохнул я.

Тамсин заморгала влажными ресницами и обняла меня за плечи, потом, будто бы не в силах сдержаться, принялась поглаживать мою кожу. Казалось, ей важно чувствовать меня, касаться, лелеять, как нечто драгоценное.

– Ты не мог знать.

– Я бросил тебя... и...

Я выругался и припал к ее губам, словно поцелуем мог все исправить.

Тамсин обвила меня ногами. Мы медленно, томно кружили по бассейну.

Я опустил руку и скользнул двумя пальцами в ее влажное лоно, уже готовое меня принять. Она плотно сжала мои пальцы внутренними мышцами и напрягла бедра.

Я трахал ее своей рукой – сперва одним пальцем, потом двумя, вводил их в нее, задавая неумолимый темп. Тамсин уткнулась лицом мне в шею, учащенно дыша и постанывая от восторга.

Она отыскала точку на моем горле, где бился пульс, и принялась посасывать ее, но, жаждая наслаждения, требовательно подавалась навстречу моим пальцам, сжимала их, с силой цеплялась за меня. Потом, достигнув пика, задрожала всем телом, и я вынул из нее пальцы и заменил их членом.

Погрузился в нее до упора и начал двигаться, лаская ее грудь руками и языком. Вскоре Тамсин снова завелась, задергалась, выгнулась дугой...

Мы действовали в слаженном ритме, как единое целое, сливаясь друг с другом, стремясь к сладостному высвобождению. Вокруг нас плескалась вода. Я отпустил на волю свою ярость, вложив всю ее в этот акт плотского соития.

Ее тело пело, вибрировало в моих объятиях, горячее влажное лоно сжималось вокруг моего члена. Кончили мы жестко и почти одновременно: я стиснул ее плечи, удерживая на месте, и нас накрыли волны ослепительного наслаждения, ощущавшиеся еще и через нашу связь. Ее ошеломляющий оргазм стал моим – и наоборот.

Судорожно хватая воздух, я вместе с Тамсин двинулся к краю бассейна. После столь восхитительной близости накатила вялость, расслабленность. Все еще крепко прижимая ее к себе, я оперся одной рукой о каменный берег, другой обнял Тамсин за талию и не думая отпускать.

Довольные, насытившиеся, несколько мгновений мы просто молчали, и тишину нарушало лишь наше учащенное дыхание и тихий плеск воды.

– С тобой ведь хорошо обращались? – в конце концов спросил я, рисуя пальцами кружочки на шелковистой коже ее плеча. – Тебе не причиняли вреда?

В первые дни заточения в той могиле – до того, как меня поглотила пустота, – я порой чувствовал ее страдания, что лишь усугубляло мои собственные. Ее боль мешалась с моей болью, часто сливаясь настолько, что их было не различить. И осознание того, что в трудные для нее моменты меня не оказалось рядом, терзало до сих пор. Я не только не смог помочь себе, но и не защитил Тамсин. Эта рана навсегда останется в моей душе.

А ведь я поклялся защищать ее – после свадьбы и скрепления брака, во время путешествия на север, когда мы оба только настороженно приглядывались друг к другу, как два незнакомца, вынужденные быть вместе, связанные узами, но не знающие, во что могут вылиться их отношения.

Тамсин долго не двигалась, лишь размеренно дышала, потом кивнула.

– Не могу пожаловаться. Со мной обращались... нормально. Учили всему, что имеет отношение к драконам, что оказалось... полезно. Кормили, одевали, тренировали, как одного из членов стаи.

«Нормально...»

Я медленно кивнул, обдумывая это слово, прислонился головой к краю бассейна и взглянул на нее сквозь завитки пара.

– Здорово. Тогда научишь меня всему, что знаешь, – улыбнулся я, все еще терзаемый сомнениями.

Пусть брат предал меня, но ее, по-видимому, защищали и окружали заботой. И мне скрепя сердце пришлось признать, что жизнь со стаей все эти месяцы, похоже, была для нее лучшим вариантом. Пентерра явно не годилась, поскольку там правил этот гребаный Ужас.

В голову пришла неприятная мысль.

Может, я поступлю несправедливо, забрав ее из стаи и таща с собой туда, где властвовал ублюдок, стремившийся ее уничтожить? Хотела ли Тамсин вообще быть со мной, или я просто принял желаемое за действительное?

Впрочем, кого я обманывал? Глядя, как капельки воды стекают по ее ключицам и груди, чтобы после слиться с исходящей паром поверхностью бассейна, я ясно осознал, что никогда ее не отпущу. Стиг не задержится в этом мире. Я прикончу его, и Тамсин будет в безопасности.

К горлу вдруг подкатил ком, когда в фантазии о мести закралось смутное воспоминание – некий отзвук чувства, ощущения, исходящего от нее, который я уловил, будучи под землей. Тамсин... с другим. Тамсин желает другого. Тамсин завязывает с кем-то отношения...

Какой бы отталкивающей ни была эта мысль – она считала меня погибшим, потерянным навсегда. С чего бы ей меня ждать? Ведь прошел уже год.

– Ладно. – Тамсин судорожно кивнула. – Хочешь, расскажу кое-что прямо сейчас? Возможно, это самое важное, что я усвоила. Послушаешь?

– Конечно, – улыбнулся я. – Просвети меня.

Она сделала глубокий вдох.

– Стая не для меня. Я не смогу провести остаток своей жизни среди драконов. Мой дом в Пентерре, и я хочу помогать местным людям. Хотя, знаешь, забота о людях – серьезное прегрешение в глазах драконов. Я вовсе не отвергаю свою драконью сущность, не пытаюсь отвернуться от драконов. Просто, живя в Пентерре, я лучше сумею помочь и тем и другим.

Я медленно кивнул, прокручивая в голове ее слова.

– Значит, решено: ты возвращаешься со мной. – Как я и надеялся с самого начала. – Мы свергнем Стига вместе и потребуем обратно наш дом.

Я лениво провел рукой по ее плечу, ласково скользнул пальцами по спине и ощутил неровности плоти, которых не было прежде. Так, а это еще что?

Тамсин замерла от этого прикосновения.

Я тоже замер, охваченный внезапным страхом.

– Тамсин? – прошептал я, приподнялся и развернул ее в своих объятиях, чтобы взглянуть, в чем дело.

Ее спина выглядела кошмарно, являя собой картину настоящей боли. В пересекающих друг друга шрамах сквозило страдание. Ее явно били плеткой, и некогда ровная кожа превратилась в смесь розовых выступов и впадин. Должно быть, крови пролилось немало. Немыслимо, что ей пришлось такое пережить.

Меня охватили ужас и боль. Как же она страдала!

– Кто это сделал? – с трудом выдавил я.

Тамсин задрожала и попыталась отодвинуться, отпрянуть от меня.

– Фелл, я знаю... выглядит уродливо...

Я развернул ее к себе лицом, крепко взял за плечи и хрипло проговорил:

– В тебе нет ничего уродливого. Поняла? Ты и уродство несовместимы. Ты огонь и свет, а твои шрамы прекрасны. И ты моя, а я твой.

Тамсин неуверенно кивнула, не сводя с меня широко раскрытых глаз.

– А теперь скажи, кто это с тобой сделал? – настаивал я, желая узнать имя негодяя, которого с удовольствием прикончу.

Он будет умирать медленно, в мучениях – не заслужил быстрой смерти.

При виде пережитой ею боли я испытал настоящее потрясение. Выходит, страдал не только я, но и она тоже.

«Со мной обращались нормально».

Видимо, не так уж и нормально. Точнее, совсем не нормально, судя по состоянию ее спины.

– Это сделал Вэтр? Мой брат?

Тамсин, широко раскрыв глаза, отчаянно замотала головой.

– Нет! Вэтр никогда бы не причинил мне вреда! Не сделал бы ничего подобного. Он не такой.

Она так настойчиво защищала Вэтра... И от ноток, проскользнувших в ее голосе, по спине пробежал холодок.

– Помнишь, я упоминала, что видела Стига? – продолжила Тамсин уже более спокойно. Я напряженно кивнул. – Меня бил Стиг. Хотел вырвать у меня признание, заставить превратиться в дракона на глазах у всех, чтобы ему поверили – драконы существуют.

И Тамсин рассказала мне, что случилось во время вылазки на юг. Я слушал молча, крепко сжимая кулаки.

– Так что твой брат тут ни при чем, – закончила она.

– Неужели? – не согласился я. – Он позволил им тебя забрать. И никак не помешал случившемуся.

Тамсин покачала головой.

– Все было совсем не так.

Я пристально посмотрел на нее. Перед внутренним взором промелькнуло лицо брата, так похожее на мое собственное. Использовал ли он наше сходство, чтобы добиться расположения Тамсин, обольстить ее? Или мне просто хотелось выставить его в дурном свете и потому я склонен был считать, что он соблазнял ее, убеждая в своих достоинствах и добродетелях?

– В одном можешь быть уверена: я убью Стига, – заявил я. – А если когда-нибудь опять столкнусь со своим братом... его тоже убью.

С ее лица схлынули все краски.

– Нет... Он ведь все, что у тебя осталось. Твоя единственная семья.

– Моя семья – это ты! – прорычал я, обхватив ее лицо ладонями.

На глаза Тамсин навернулись слезы.

– Не нужно убивать из-за меня собственного брата. Это неправильно!

Я успокаивающе погладил большими пальцами ее щеки.

– Даже если он не виноват в истории со Стигом, хватит уже и того, что он сделал со мной. Преподнес меня скельмам на блюдечке с голубой каемочкой – и, похоже, не слишком-то расстроился. Даже обрадовался, что избавился от меня.

Я до сих пор помнил его холодный взгляд, в котором не мелькало ни тени вины или раскаяния.

Тамсин шире распахнула глаза.

– Он солгал... – Она покачала головой, словно бы не в силах этого осознать, и выбралась из бассейна, а после принялась взволнованно расхаживать взад-вперед по краю выступа. – Он солгал мне, – повторила она тихо, почти про себя, и залилась румянцем. – Какой же я была дурой! – В ее движениях появилась резкость. И, видимо, нагота ее ничуть не смущала. – Я жила среди них... с ним рядом... уважала его. Даже позволила ему...

Тамсин замолчала. В ее глазах внезапно вспыхнуло нечто, чему я не мог дать названия. Она посмотрела на меня, затем резко и виновато отвела взгляд.

О чем это она?

– Тамсин, – мягко спросил я, несмотря на бушующую внутри бурю эмоций, – что ты ему позволила?

Она долго молчала, потом вздохнула и повернулась ко мне, расправив плечи.

– Он почти убедил меня двигаться дальше... оставить тебя в прошлом.

«Почти».

– Даже не сомневаюсь, – бросил я, и внутри змеей свернулось отвратительное чувство. Не ревность – нечто более темное, рождавшее во мне фантазии о Вэтре, до крови исполосованном моими когтями. – И что именно он тебе посоветовал?

Тамсин, не торопясь отвечать, несколько раз моргнула.

– Взять новую пару. – Она избегала моего взгляда, уставившись на свои руки с таким видом, будто видела перед собой нечто безумно интересное. – Найти партнера, чтобы поспособствовать восстановлению популяции драконов. Это важно для выживания стаи.

– Он так тебе и сказал? – Я невольно скривил губы в усмешке.

– Да.

Вот ублюдок. Он возжелал ее и начал преследовать... после того, как от меня избавился.

– Дай-ка угадаю: в качестве пары он предложил себя? – с трудом выдавил я – слова застревали в горле, будто камни.

Я стиснул кулаки, борясь с желанием что-нибудь сломать. Хотелось прибить Вэтра немедленно.

Тамсин посмотрела на меня и медленно кивнула в ответ.

Само собой, он предложил ей это. Тамсин принадлежала мне, обладала редкой красотой, да еще являлась огнедышащей – три причины, по которым Вэтр ее захотел.

Я подплыл ближе к краю бассейна и поднял взгляд на Тамсин.

– И каким же образом мой брат убеждал тебя начать двигаться дальше и завязать с ним отношения?

– Ну... э-э-э... – Она моргнула и расправила плечи. – Просто... мног-г-го говорил об эт-т-том.

Тамсин даже начала заикаться.

– Много говорил об этом, – повторил я.

Она с шумом втянула воздух, ее глаза лихорадочно заблестели.

– Что ты хочешь услышать, Фелл?! Что он целовал меня? Касался?

– Можешь этого не говорить. Я сам все понял, когда в первый раз к тебе прикоснулся, – пожал я плечами. – После того, как мы перестали пытаться убить друг друга. Я почувствовал на тебе его запах.

Тамсин с резким вздохом отшатнулась.

Я склонил голову набок, поднял бровь.

– Не ожидала? Мы ведь связаны узами.

Она в самом деле удивилась. Это ясно читалось в ее глазах, которые мерцали, как отблески костра. Я, однако, ждал чего-то подобного и, пусть не знал подробностей... точно почувствовал, что к ней прикасался кто-то другой, обнимал ее, целовал. Жаждал ее, как и я.

Что ж, теперь понятно, что это был Вэтр. Мой собственный брат. Мерзавец!

Тамсин, придя в ужас, яростно затрясла головой, задевая мокрыми прядями рыжих волос стену позади себя.

– Меня сейчас стошнит, – лихорадочно пробормотала она.

Одним плавным движением я выбрался из воды и встал на выступ. Моя женщина попятилась от меня и замерла, лишь наткнувшись на каменную стену.

– Тамсин, – мягко начал я.

– Я... я не знала... думала, ты погиб. Прости!

Вся ее фигура излучала раскаяние, прекрасное лицо побледнело и напряглось, как будто она сдерживала слезы.

Я шагнул вперед и взял ее лицо в ладони.

– Тебе не за что извиняться, – совершенно искренне проговорил я; слова исходили из самой глубины души. – Я бросил тебя на произвол судьбы и прошу за это прощения. Ты всеми силами пыталась преодолеть потерю, выжить, хоть как-то скрасить свои дни... Нельзя себя за это винить.

Тамсин недоверчиво посмотрела на меня.

– Ты... понимаешь?

Я с улыбкой кивнул и погладил ее щеку большим пальцем.

– Конечно понимаю.

– Но как...

– Твоя безопасность и благополучие для меня важнее всего на свете. К тому же ненавидеть тебя – все равно что ненавидеть себя самого. Мы с тобой две части единого целого. Заботиться друг о друге означает принимать и понимать. Поэтому всегда делай все, что нужно для улучшения собственной жизни. Ты этого заслуживаешь.

Я наклонился и поцеловал ее.

Тамсин уперлась руками мне в грудь и меня оттолкнула.

– Ты серьезно? – выдохнула она. – Сперва говоришь все это, потом целуешь, чтобы я не смогла ничего ответить?!

Я напрягся всем телом и отступил назад, увеличивая расстояние между нами.

– Прости, пожалуйста. Скажи, о чем ты думаешь.

Возможно, Тамсин не ошиблась: я в самом деле поцеловал ее, потому что боялся ее дальнейших слов. Или молчания.

Она провела пальцами по моей обнаженной коже – ни дать ни взять кошка, разминающая когти, – а после улыбнулась так, будто хранила некий болезненный секрет.

– Потеря тебя разбила мне сердце, – тихо начала она. – Сломила меня. – Тамсин беспомощно пожала плечами. – Потом я поняла, что, даже несмотря на сломленность, можно продолжать жить дальше и... – Я затаил дыхание, ожидая продолжения. – Я не хочу потерять тебя снова.

– Не потеряешь, – поклялся я.

Тамсин шагнула ко мне и, зардевшись, будто от смущения, уткнулась лицом в изгиб моей шеи.

– И что теперь? – прошептала она.

От ее теплого дыхания по коже побежали мурашки.

– Ну, вероятно, отправимся домой.

– Домой, – со всей серьезностью повторила она, вновь поглаживая мою кожу кончиками пальцев. – А где этот дом, Фелл?

– Итак, мы обо всем договорились? – уточнил я то, о чем не было сказано вслух.

Тамсин явно поняла, что я хотел сказать.

– Да. Завтра возвращаемся в Пентерру.

Я кивнул. Дом. Пентерра. Борг.

Приняв это решение, мы провели в пещере весь следующий день: залечивали раны, отдыхали, ели и просто были вместе, наслаждались друг другом, наверстывали упущенное время – ну, насколько возможно за один день.

Пытались восстановить наши отношения.

Начать заново.

Казалось, мы всегда только и делали, что начинали. А после внезапно приходилось останавливаться.

Я поклялся, что на этот раз не будет никаких остановок. Все сложится по-другому.

Когда на улице стемнело, мы собрались уходить.

Встали возле входа в пещеру, касаясь босыми ступнями каменистой земли, подняли лица кверху, навстречу поцелуям сгущающейся ночи. Затем последовали вспышки света, хруст костей, и мы взмыли в воздух.

Глава 31

Тамсин

Мы летели всю ночь, остановившись, лишь когда на темно-фиолетовом небе появились бледные розовые и оранжевые полосы – предвестники нового дня.

Приземлились мы на поросшем густым лесом плато между горой и холмом – одним из первых, что лежали на нашем пути к Боргу.

Ну вот, почти дома. Все высокие горы остались позади. Перед нами простирались лишь плавно поднимающиеся возвышенности и предгорья, покрытые по большей части не снегом, а зеленью. Более благодатная, не столь суровая земля, за которой, собственно, и лежал Борг – еще не видимый отсюда оплот севера, окруженный деревянной крепостной стеной и рвом с темной водой. Затаившийся в тумане, будто дремлющий зверь. Хотя нет – туман рассеялся. Я сама наблюдала это во время вылазки.

Интересно, сколько времени потребуется туману, чтобы теперь, после возвращения Фелла, вновь затянуть север?

Я подняла лицо к небу, выдохнула и отпустила свою вторую ипостась, сбросила драконью шкуру, распадаясь на части и вновь собираясь, теперь уже человеком.

Фелл последовал моему примеру. Яркая вспышка, и бледно-серебристый дракон исчез, превращаясь в крупного воина с превосходным телом. На мгновение я залюбовалась его невероятным ростом и широкими плечами, смуглой кожей, словно поцелованной каким-то невидимым солнцем, чернильными узорами, тянущимися по его жилистым мышцам.

Я разожгла костер. В его теплом свете мы натянули одежду и опустились на землю перед танцующими языками пламени.

Я протянула руки к огню, словно бы нуждалась в тепле и это пламя – как и моя магия – не жило внутри меня. Тем не менее сама возможность просто посидеть с любимым возле костра странным образом успокаивала.

Мы ели, наблюдая, как солнце поднимается над горизонтом, проглядывает сквозь кроны деревьев, бросает золотые отблески на покрытые снегом ветви.

Теперь, когда мы находились так близко от дома, меня охватило волнение.

– Что, по-твоему, они скажут, увидев, как мы входим в ворота?

И что мы скажем?

На губах Фелла заиграла улыбка.

– «Добро пожаловать домой»?

Я с трудом удержалась от смеха. Как же мне нравилось быть с ним рядом. Почему я прежде не замечала, насколько он замечательный и забавный? Или, может, вынужденное замужество и последовавшее за ним обнаружение своей драконьей сущности затуманили мое восприятие, так что я не сумела разглядеть его и оценить по достоинству? Видела в нем только пресловутого Зверя Приграничья, который оберегал королевство от нищеты и голода, боролся с захватчиками с севера, разбойниками и всеми прочими опасностями? Фелл всегда казался лучше, значительнее всех прочих людей – скорее мифом, чем реальностью. Теперь понятно почему.

– Думаешь?

Фелл жевал, размышляя над ответом.

– Ну, наверное, спустя столько времени меня считают мертвым. – Он немного помолчал. – Хотя могли и засомневаться... раз выяснилось, что ты жива.

Нет, вряд ли. Бывшая королевская девочка для битья, превратившаяся в леди Приграничья, волновала одного лишь Стига. Жители Приграничных земель обо мне почти ничего не знали, поэтому вряд ли задумывались, жива я или нет. Совсем другое дело – потеря любимого лорда. Новость о его исчезновении потрясла самые основы их мира и повлияла на королевство в целом.

Возможно, именно поэтому отряд воинов из Ветурляндии осмелился вторгнуться к нам посреди зимы. Наверняка у них повсюду имелись шпионы. И в отсутствие Зверя Приграничья они решили, что во время нападения ничем особо не рискуют.

Именно Фелл удерживал целостность Пентерры, оберегал север и тем самым обеспечивал безопасную жизнь для всех нас. С его возвращением все изменится.

Осознание этого засело в душе. Хотелось верить, что Феллу не составит труда бросить вызов Стигу, победить его и вновь занять прежнее место.

– Мои воины верны мне, – проговорил он, словно бы прочитав мои мысли.

Или, может, просто убеждал себя, что на пути возвращения к власти не встретит особого сопротивления.

– Само собой, – кивнула я.

Вокруг нас жужжали насекомые. Давненько я их не слышала. Они не живут в Скалогорье, где прекрасно себя чувствуют лишь создания, обладающие магией, к которым относилась и я.

Точнее, мы оба.

Не станет ли это проблемой?

Несмотря на всю решимость вернуться в Борг, сможем ли мы, магические существа, вписаться в мир, не готовый нас принять? Наверняка придется как-то приспосабливаться.

Я перевела взгляд на Фелла. Он считал, что мы приживемся в Борге. Может, так и есть. Как бы то ни было, оплот севера казался раем по сравнению с любым другим местом Пентерры – совсем не Город и не дворец, бывший моим домом с детства, где люди отличались крайней нетерпимостью.

Мы с Феллом, по сути, оба были сиротами неизвестного происхождения. И если на юге меня ждала участь девочки для битья в королевской семье, то в Борге Фелла с готовностью приняли как законного наследника и нарекли лордом Приграничных земель. Большая разница.

Наверное, такое место я могла бы назвать домом. Да, лучше для нас и не сыскать. Ну, если ничего не изменится.

Впрочем, вряд ли кто-нибудь из жителей Борга узнает о нас правду. Нет, тайна драконов так и должна остаться тайной.

Навсегда.

Я жевала вяленое мясо, которое Фелл нашел в седельных сумках у кого-то из ветурляндских воинов, стараясь не думать о том, что это раньше был за зверь.

– Сколько нам идти до Борга?

– Пешком отсюда до ворот мы прошагаем большую часть дня. Нужно отправляться.

Я кивнула. Долететь мы смогли бы за несколько минут. Путешествие по земле займет не один час.

И все же выбора не оставалось. Вдоль всей северной границы Борга стояли посты дозорных – вряд ли новый лорд изменил этот порядок, – которые непременно заметили бы нас в небе. Нет, дальше нашим драконам путь был заказан.

– Нервничаешь? – толкнул меня плечом Фелл.

– После всего, что нам пришлось пережить? Нет, – покачала я головой.

Я в самом деле не нервничала, и даже не из-за всех тех испытаний, что подкидывала нам жизнь, а просто потому, что Фелл теперь был рядом. Пока мы вместе, все казалось возможным.

– Хорошо. Следующую ночь мы с удобством проведем в нашей постели.

«В нашей постели...»

Я вздрогнула, вспомнив, как мы спали рядом, но нас будто разделяла зияющая пропасть. Сколько же ночей мы потратили впустую! И все зря. Теперь-то я это понимала. Но винить себя смысла не было. Тогда я понятия не имела о его драконьем происхождении, а потому действовала, как подсказывали обстоятельства.

Хотелось верить, что мы сможем вернуться в Борг и снова делить ту постель, на этот раз как настоящие супруги, и впереди нас ждет счастливая совместная жизнь.

Закончив с едой, мы двинулись в путь. Дорога вела через лес, настолько густой, что местами Феллу приходилось прорубаться через кусты. Благо он прихватил с собой меч одного из воинов.

Прошли мы совсем немного, когда Фелл внезапно остановился и склонил голову набок – ни дать ни взять настороженный зверь, который пристально, с прищуром смотрел вперед, выискивая незадачливую жертву.

Я с любопытством взглянула на него.

– Что такое?

Он поднял руку, жестом призывая к тишине.

Я застыла, прислушиваясь, но до меня долетали лишь шорох снега, оседающего на ветвях, и свист ветра.

– Ветер? – с надеждой в голосе предположила я.

Фелл медленно повернул голову в сторону, удобнее перехватил меч и выставил его перед собой.

– Это не ветер.

Конечно, он был прав. Только я отказывалась верить в происходящее. Мы ведь уже столько прошли, находились так близко от дома. Неужели кто-то или что-то сможет нам помешать?

Впрочем, дневной свет и близость к Боргу вовсе не гарантировали отсутствия хищных зверей, которые могли представлять опасность даже для нас, тоже по сути своей хищников.

На любого хищника найдется свой хищник.

Да и магия бывает разная.

Мы замерли, внимательно прислушиваясь. Фелл скользнул рукой по моему предплечью и ободряюще сжал ладонь.

– Ты слышишь? – спросил он и поднял голову, лихорадочно вглядываясь в небо.

Я прислушалась и со страхом проследила за его взглядом, ожидая увидеть драконов, летящих на нас сквозь деревья, будто смертоносные стрелы.

– Ничего не слышу.

Чистую синь неба пятнали только клочья облаков, которые – как я теперь узнала – во время полетов легкими поцелуями касаются кожи.

Хрустнула ветка.

– Это я слышала, – хрипло прошептала я, во рту вдруг пересохло.

Я быстро огляделась по сторонам.

Вновь послышался треск веток, шорох кустов, шелест листьев. Внутри проснулся жар, закипел в груди, поднимаясь к горлу, готовый вырваться наружу, чтобы нас защитить.

Фелл отпустил мою ладонь, обнял меня и задвинул себе за спину, прикрывая своим большим телом, поднял перед собой меч.

Он напряженно осматривался, поворачиваясь на месте, – и я вместе с ним. Его зрачки, ставшие вертикальными, дрожали, как деревья во время бури.

– Держись, – прохрипел он, предупреждая таким образом, чтобы я не вздумала превращаться, выпускать на волю своего дракона – по крайней мере, до тех пор, пока не выяснится, что там происходит.

Узнали мы довольно скоро, когда на нас бросились воины с обнаженными мечами.

Видимо, услышали, как мы ломились сквозь деревья. Признаться, мы не особо скрытничали – в такой близости от Борга, который считали убежищем, несколько ослабили бдительность. А зря. Мы по-прежнему находились в Скалогорье, пусть здесь, на окраине, его нрав стал гораздо более спокойным, смирным.

Мы напряглись.

Напавших было трое. Все воины, с длинными волосами, заплетенными по бокам в косы, начинавшиеся у самой кожи головы; кожаные туники доспехов с меховыми оплечьями, щитки на руках, на спинах ножны, теперь пустые, а прежде находившиеся в них мечи оказались направлены прямо на нас.

Воины Приграничья, а не солдаты Стига. Одно это уже успокаивало.

Я моргнула, узнав вдруг одного из них.

– Магнус!

Он входил в число воинов, вместе с Феллом отправившихся в ског. Его, вместе с Феллом, Мари и Видаром, я спасла от дурмана хульдры. После того приключения он явно проникся ко мне уважением и уже в Борге расхваливал меня направо и налево, считая героиней.

Теперь он едва скользнул по мне взглядом и всмотрелся в Фелла.

– Магнус, – облегченно выдохнул Фелл, явно немного расслабившись.

– Мой лорд! – воскликнул воин, опуская меч. – Вы живы!

Магнус долгое мгновение таращился на него, разинув рот, потом тряхнул головой и почтительно опустился на одно колено. Бросил быстрый взгляд на каждого из своих остолбеневших товарищей, пихнул одного из них локтем. Двое других тут же последовали его примеру и неуклюже преклонили колени.

– Вставайте, поднимайтесь на ноги, – поспешно проговорил Фелл.

А после притянул Магнуса к себе и крепко обнял, похлопав по спине. На лице воина расцвела улыбка, однако он явно был напряжен, и бегающий взгляд никак не соответствовал его кажущейся веселости.

Затем Магнус снова повернулся ко мне и еще больше вытаращил глаза.

– Миледи, – пробормотал он с таким видом, будто мое появление шокировало его еще сильнее, чем возвращение его светлости. – Рад вас видеть. – Магнус задержал на мне взгляд, и я ощутила легкое беспокойство. Наверняка до него дошли слухи о моей встрече со Стигом, о кровавом избиении и о моем побеге. – Рад видеть вас обоих, – быстро добавил он с тяжелым вздохом и вновь посмотрел на Фелла. – Мы думали, что вы... все говорили...

Магнус вспыхнул и замолчал, словно бы чувствуя себя виноватым за то, что поверил в смерть лорда.

– Мертв? – подсказал Фелл то, что Магнус, видимо, не решался произнести вслух.

Воин, поморщившись, кивнул.

– Мы долго искали вас, мой лорд. – Он потряс головой, словно пытаясь прочистить мысли. – Где вы были?

Мы с Феллом обменялись взглядами.

– Это долгая история.

– Могу себе представить, – хохотнул один из воинов.

Магнус одарил товарища испепеляющим взглядом.

– Без сомнений, его светлость объяснит нам все в свое время. А сейчас давайте проводим их домой.

И снова Магнус бросил на меня тревожный взгляд, явно опасаясь вести меня в Борг, учитывая, как Стиг жаждал моей крови.

Фелл предложил мне подождать, спрятаться в Борге, пока все не уладится и ему не вернут бразды правления.

– Можешь даже не надеяться, что я выпущу тебя из виду, чтобы ты отправился прямо к Стигу. А кто тебя прикроет? – возразила я тогда и решительно покачала головой. – Ни за что на свете.

– Вы на разведке? – спросил Фелл, возвращая меня в настоящее. – Так далеко от Борга?

Воины переглянулись, словно Фелл задал какой-то сложный вопрос. Что-то здесь было неправильно. Крошечные волоски у меня на затылке вдруг встали дыбом.

Фелл тоже заметил возникшее напряжение и вновь по-звериному мотнул головой, переводя взгляд с меня на воинов, служивших ему верой и правдой. Они явно явились сюда не просто на разведку, однако не спешили рассказывать правду.

– Пойдемте? – жестом предложил нам Магнус.

Фелл кивнул и взял меня за руку. Мы снова двинулись в путь, хрустя снегом под ногами. Фелл направлял меня, не отпуская от себя ни на шаг. Я обвела глазами небо и землю, чувствуя подступающее беспокойство, которое не развеяло даже присутствие этих воинов.

– Мы долго и упорно искали вас, милорд. И ищем до сих пор.

Магнус бросил еще один странный взгляд в мою сторону и быстро отвернулся.

Фелл просветлел лицом, явно довольный тем, что его до сих пор ищут, не отказались от него – ну, по крайней мере, его воины, а не те солдаты, которых Стиг привел с собой на север. Даже спустя год они посылали разведывательные отряды, так что непременно обрадуются его – нашему – возвращению.

Так откуда это беспокойство? Почему я все еще чувствовала таящуюся впереди опасность? Пусть мы еще не миновали границу Скалогорья, до Борга оставалось рукой подать.

Неужели меня теперь вечно будет преследовать страх? Я стану ущербным, затравленным существом, не способным расслабиться и чувствовать себя спокойно даже дома? И весь остаток жизни мне предстоит оглядываться через плечо и вздрагивать от каждого неожиданного звука?

Или, может, чувства меня не подводят?

Я могла бы поклясться, что ощущаю чье-то присутствие.

Не знаю чье, но некие существа находились поблизости, следили за нами, не сводя глаз, будто высматривающие добычу ястребы.

Я оказалась права.

Они возникли словно бы из ниоткуда и окружили нас. И защититься от них мы не могли – не в человеческом облике. Пусть нас было пятеро, а их всего трое...

– Тамсин! Пригнись!

Я потрясенно застыла, когда на нас накинулись гарпии. Пронзительно крича, они мчались мимо деревьев и размытыми пятнами пикировали на нас. Пусть не столь большие, как драконы, но мускулистые, с длинными когтями и пастями, полными оскаленных зубов, бритвенно-острых, растущих несколькими рядами. В остальном их лица напоминали человеческие, но с более резкими, суровыми чертами, недвусмысленно выдающими хищников. Длинные волосы свисали сальными, грязными лохмами. Что и сказать, выглядели они жутко.

Внутри тут же начал разгораться привычный огонь, поднимаясь по трахее к горлу. Из носа повалил дым, клубами собираясь прямо перед лицом.

Я бросила взгляд на Фелла. Он яростно мотнул головой и произнес одними губами:

– Не надо.

И я поняла: никаких превращений.

Нельзя показывать, что я дракон, и раскрывать свою – нашу – тайну перед Магнусом и прочими воинами.

Я подавила жар, затолкала угли и пепел подальше в живот.

Бились мы оружием. Но разве могли грубая сила и какие-то мечи сравниться с этими адскими созданиями? Они искусно уклонялись, извивались в воздухе, как змеи, избегали ударов клинков, в ответ пронзительно крича и острыми когтями полосуя человеческую плоть.

Фелл все же сумел нанести несколько ударов, однако гарпии, несмотря на брызнувшую черную кровь, лишь завизжали и продолжили наступление. Победить их мог только более грозный соперник, но мы сейчас не имели права превращаться.

Фелл и Магнус закрыли меня собой, защищая.

Двое других воинов пали под шквалом ударов, окрашивая снег в красный.

Мы пока продолжали биться. Фелл и Магнус рубили и кромсали противников мечами.

Магнус, сжав свой огромный меч обеими руками, раскроил толстый череп гарпии. Издав предсмертный крик, она стала заваливаться на спину, увлекая воина, так и не сумевшего выдернуть меч, за собой.

Значит, не так уж они неуязвимы.

Вот только без Магнуса, прежде прикрывавшего меня, я лишилась защиты. Одна из гарпий тут же воспользовалась возможностью и бросилась на меня.

Я приготовилась к столкновению, к неминуемому удару, к впившимся в меня зубам и когтям, однако внезапно появившийся Фелл оттолкнул меня с пути чудовища и полоснул мечом по животу гарпии. Из раны начали вываливаться кишки. Она завыла и резко свернула в сторону, хватаясь за скользкие внутренности.

– Уходи! – крикнул мне Фелл. – Беги!

Уставившись на него, я замотала головой. Как оставить его сейчас, в разгар битвы?

– Иди! – настаивал он. – Я тебя догоню. Иди же! Прямиком в Борг!

Фелл крутанулся на месте и обрушил меч на другую гарпию, которая, склонившись над одним из воинов, яростно махала бритвенно-острыми когтями в попытке его прикончить.

Вновь развернувшись, Фелл отрубил крыло той гарпии, которую выпотрошил. Хлынувшая из раны кровь напоминала смолу.

– Сейчас же! – взревел Фелл, бросив на меня быстрый взгляд.

Я развернулась и побежала, надеясь, что хоть одна из гарпий последует за мной. Я же, вдали от воинов Фелла, спокойно обращусь и разберусь с нею.

В ушах стучала кровь. Я неслась среди деревьев, даже не пытаясь вести себя потише. Более того, надеялась, что они услышат меня и бросятся вдогонку.

Ну же, идите сюда и заберите меня.

Не похоже, чтобы кто-то меня преследовал, но я не сдавалась. Мчалась вперед, стараясь убраться подальше. Изо всех сил работала ногами, вскидывала колени, махала руками. До слуха доносились странные животные звуки, но я лишь смутно сознавала, что исходят они от меня. Ну да, я ведь и есть животное.

В конце концов я все-таки остановилась и, ловя ртом воздух, привалилась к дереву, обхватила ствол, прижалась щекой к холодной шершавой коре, впилась в нее ногтями с такой силой, что они чуть не ломались от напряжения. От бешеного забега во рту скопилась слюна, и я с трудом ее проглотила.

За мной не гнались гарпии. И никто не следовал, даже Фелл.

Я осталась одна.

Где Фелл?

Он ведь нужен мне как воздух... как огонь.

Я больше не вынесу его потери.

Я напрягла слух, пытаясь уловить вдалеке звук шагов Фелла или Магнуса. Хотелось верить, что двое других воинов не погибли, а только ранены.

Я повернула голову в ту сторону, откуда пришла, ясно сознавая, что не смогу уйти, как он просил, и просто бросить его здесь.

Позади что-то хрустнуло.

Я резко обернулась, готовясь столкнуться с гарпией, уже предвкушая, как устрою ей встречу со своим собственным монстром.

Все случилось очень быстро. В мгновение ока меня окружило множество лиц – воины на лошадях, от которых пахло луком, потом и смертью. Все в сверкающих доспехах, с ухоженными бородами, они взирали на меня из-под стальных забрал шлемов.

То были отнюдь не северяне. Эти воины прибыли из Города, где я жила с детства и вместе с утренней овсянкой вкушала боль и оскорбления.

По их прищуренным глазам стало ясно, что они меня узнали.

Не успела я пошевелиться или сказать хоть слово, как на меня с боевым кличем бросился один из всадников. Топот копыт почти заглушил звук стучащей в ушах крови. Я, взвизгнув, отскочила назад, и копыта, уже зависшие над моей головой, ударились о землю совсем рядом. Во все стороны брызнула снежная крошка. Глухо стукнули сапоги – видимо, всадник спешился, потом сквозь снежную дымку сверкнул меч. Не давая мне возможности хоть как-то среагировать, пошевелиться, издать звук, к моему лицу устремилось лезвие, белое, как кость дракона. Потом что-то холодное и тяжелое ударило меня по голове, и мир взорвался в ослепительной вспышке ледяной боли.

Ноги подломились, будто веточки для растопки. Я рухнула на землю. Тут же нахлынула черная пустота, настойчиво пытающаяся засосать меня, затянуть в свои глубины.

Воин в шлеме и сверкающих доспехах, обрисованный бледным утренним светом, застыл, глядя на меня сверху вниз, тогда как мой мир становился все тусклее и тусклее.

Руками в перчатках он сжимал меч, который почти лишил меня чувств, однако я боролась, отчаянно цепляясь за сознание. Перед глазами все расплывалось, но я сумела взглянуть на лицо нападавшего.

Нет! Невозможно. Не здесь.

Только не это.

Я открыла рот и попыталась что-то сказать... произнести его имя.

Звук вибрировал во мне, но вряд ли он успел сорваться с губ до того, как я провалилась в темноту.

Стиг.

Глава 32

Тамсин

Я медленно приходила в себя, выплывая на поверхность сознания – будто пробиралась сквозь воду, густую и вязкую, как окутывающая Скалогорье дымка. Но нет, находилась я не в воде. И кожи – где бы я сейчас ни оказалась – туман не касался.

Я подняла налитую свинцовой тяжестью руку к голове, словно в попытке оценить, почувствовать и измерить тупую пульсацию в висках. Однако я была не в том состоянии, чтобы что-то оценивать. Одно это говорило само за себя.

Я чувствовала себя хуже некуда.

Вокруг звучали голоса. Я пыталась разобрать их, разделить на слова, уловить их значение, а после соединить друг с другом, нанизать, будто бусины на нить, и создать нечто осмысленное.

– В себя приходит! – крикнул кто-то.

– Боги, думал, уж скопытится от такого удара.

В ответ раздалось несколько невнятных возгласов. В них слышались согласие и неодобрение, хотя в своем состоянии я плохо разбирала слова.

Мир вокруг смещался, перестраивался, вызывая резкие, неприятные ощущения. Что-то уперлось в живот. Трудно сказать, что именно, но это помогло понять, что лежу я на животе... и вниз головой, к которой приливает кровь. Тут же накатила тошнота. Я прижала ладонь к губам, сдерживая рвотный позыв, и открыла глаза. Мир вокруг полнился снегом и... лошадьми. Солдатами на лошадях.

Я... тоже ехала на лошади, но не сидела прямо, а болталась, переброшенная через спину животного, как мешок с картошкой.

Внезапно кто-то схватил меня за волосы и грубо скинул вниз. Я тяжело упала за землю и застонала, когда из легких вышибло воздух. Заморгав, я посмотрела на солдат, уставившихся на меня сверху вниз, и задержала взгляд на одном из них.

Стиг.

Такого я не представляла и в кошмарных снах. Однако сейчас он не был ни видением, ни какой-то жестокой игрой воображения. Стиг находился здесь – снова, – как будто меня кто-то проклял. И эта встреча, судя по нашему прошлому общению, когда он причинил мне невообразимую боль, не сулила ничего хорошего. В его взгляде отчетливо читалась враждебность, недвусмысленно предупреждая: на этот раз он намерен меня уничтожить.

Я осторожно сделала вдох и, сумев приподняться на локтях, потерла затылок, кожа на котором еще ныла после его яростного рывка за волосы.

– Стиг, рада снова тебя видеть.

– Взаимно. – Он раздул ноздри. – В прошлый раз ты сбежала, но больше тебе это не удастся. Здесь нет Алис, чтобы тебе помочь.

– Как дела у моей сестры? – поинтересовалась я в попытке потянуть время – лишь бы он подольше не причинял мне вреда.

Впрочем, вопрос был не праздный. Я в самом деле хотела знать об Алис, поскольку в последний раз видела ее в ужасном состоянии.

– Она тебе не сестра, – отрезал он.

Я пожала плечами и поднялась на ноги.

– Сам знаешь, мы росли как сестры. Не так-то просто отбросить эмоции и забыть о старых связях. – Я окинула его прищуренным взглядом. – В отличие от тебя, я способна сохранять верность.

– Да что ты знаешь о верности, драконья сучка?

Я снова пожала плечами и уточнила:

– Что ты здесь делаешь?

Стиг растянул губы в тонкой, жестокой улыбке, прорезавшей его аккуратную бороду.

– Тебя ищу, конечно. Хотя не ожидал, что выйдет так просто. Мы бесчисленное количество раз прочесывали Скалогорье, а ты здесь, сама явилась к нам в руки. После твоего побега я думал, ты спрячешься получше. Что, так понравилась порка? Хочешь повторить?

При воспоминании о терзающей тело плетке часть бравады быстро улетучилась.

– Кстати, где ты была? – спросил один из командиров, Гавард, близкий друг Стига, которого я знала еще в Городе.

Он покачал головой, как будто в самом деле удивился моему внезапному появлению.

– С мужем. Где же еще?

Лицо Стига заметно побледнело даже под бородой.

– С Дрихтеном?

Я кивнула.

– Он, кстати, хотел поговорить с тобой. Не нравится ему, как ты себя ведешь.

Солдаты за спиной Стига начали перешептываться.

– Заткнитесь! – Стиг, резко обернувшись, пронзил их свирепым взглядом. – Она лжет! Дрихтен мертв!

Гавард явно всерьез заинтересовался.

– Где же он был все это время?

– Его светлость, – намеренно выделила я титул, – попал в плен к разбойникам. Но мне удалось его освободить.

Эту историю придумали мы с Феллом, чтобы объяснить его долгое отсутствие, – все убедительнее, чем правда. В детали я особо не вникала, поскольку объяснять по большей части пришлось бы Феллу. Впрочем, его люди, несмотря на все вопросы, наверняка так обрадовались бы его возвращению, что не стали бы придираться к деталям.

И мнение Стига тоже не имело значения, поскольку Фелл не собирался оставлять его в живых.

Не думала я, что останусь одна и мне начнут задавать вопросы, – но вот пожалуйста.

– И где он сейчас? – Гавард огляделся вокруг.

– Проклятье! – Стиг свирепо воззрился на него. – Она лжет! Не было никаких разбойников. И Дрихтена нет.

Я моргнула перед лицом его ярости и попыталась держаться как можно хладнокровнее. Подавила желание отступить, отказываясь проявлять свою слабость. В его темно-карих глазах, некогда полных тепла и привязанности ко мне, теперь читались лишь горечь и осуждение.

– Изменись сейчас же, черт возьми, и покажи, кто ты такая!

На меня нахлынуло ошеломляющее чувство, что все это уже было раньше, – как будто я заново проживала тот же самый момент. Отогнав внезапный приступ страха, я подавила дрожь, вскинула подбородок и заговорила погромче, чтобы все услышали:

– Вот она я. И не могу стать другой.

И тут Стиг не выдержал, занес руку и с силой ударил меня по лицу. От неожиданности голова мотнулась назад, и я, потеряв равновесие, полетела на землю. Глупо, наверное, что простой удар сбил меня с ног. Зная Стига, я должна была ожидать чего-то подобного.

Я взглянула на него. Он весь кипел от ярости, пронзая меня жестким, безжалостным взглядом, который словно бы сдирал кожу, обнажая саму мою суть, выставляя напоказ. У меня перехватило дыхание. Стиг видел меня, знал и пылал ненавистью.

Он ткнул в меня пальцем.

– Хватит лгать, Тамсин. Я видел, кто ты на самом деле. Дракон! Признай это.

– Как я могу в таком признаться? Это абсурд!

Лицо Стига пошло красными пятнами, он медленно покачал головой.

– Ты врала с самого начала. Теперь я это понимаю и больше не намерен терпеть.

Врала с самого начала? Все время, пока жила во дворце? Он так решил? Поэтому настолько озлобился и... изменился?

Я вспомнила, какой была, когда только вышла замуж за Фелла. Глядя сейчас на Стига, я отчетливо представляла себе ту несчастную, потерянную королевскую девочку для битья, которая пыталась найти свое место в мире. Девочку, настолько разучившуюся ценить себя, что принимала наказания, которых не заслуживала.

Теперь-то я это сознавала. И научилась подстраиваться под обстоятельства. Я могла спокойно смотреть Стигу в лицо и лгать без зазрения совести, чтобы защитить себя, Фелла и все драконье племя.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – процедила я сквозь стиснутые зубы и поднялась на ноги.

– Ты по-прежнему выставляешь меня дураком.

«Ты по-прежнему выставляешь меня дураком».

Я коснулась пальцами щеки, еще горевшей от удара его ладони, вновь и вновь прокручивая в голове эти слова.

– Для этого тебе не нужна я, Стиг.

Он снова вскинул руку, но Гавард шагнул вперед, заслоняя меня от своего командира. Где он был в ту ночь, когда его дружок бил меня плеткой? Тогда его заступничество мне бы точно не повредило.

Стиг вытаращил глаза и обвел диким взглядом своих воинов.

– Вы не знаете, что она такое! – Понизив голос, он прорычал, обращаясь к Гаварду: – Она чудовище! Я сам видел, как она превратилась в дракона. Поверь мне. Дрихтен тоже был там и все видел.

– Значит, спросим у него, когда появится, – спокойно заметил Гавард.

– Ты идиот! Не явится он. – Стиг перевел взгляд на меня. – Наверняка эта демоница его убила! Правда ведь? Ты убила своего мужа, Тамсин?

– Конечно нет! – покачала я головой.

Гавард печально смотрел на своего давнего друга. Наверное, в глазах солдат это говорило в мою пользу.

Чем более помешанным выглядел Стиг, тем лучше. Наверняка он выйдет из себя при одном лишь появлении Фелла, ну а то, что тот бросит Стигу вызов, вполне логично. Стиг избил меня, и Фелл, как человек, ценящий честь, просто встанет на защиту своей жены.

– Стиг, – спокойно проговорил Гавард, как будто одно лишь произнесенное имя способно было привести друга в чувство.

Если бы...

Но нет. Ничто не могло разрушить сковывавшие его страшные чары и вернуть мне друга детства, мужчину, который клялся в любви... и которого когда-то давно я рассматривала в качестве своей пары.

Стиг с дикими, налитыми кровью глазами вновь замахнулся, чтобы меня ударить.

Я застыла на месте, подавляя внутреннюю дрожь.

Через мгновение Стиг бессильно уронил руку. Его глаза, устремленные на меня, казались темнее, чем в моих воспоминаниях. Весь свет в них погас. В конце концов он пошевелился, прочистил горло и коротко кивнул, словно бы давая понять Гаварду, что успокоился.

Обогнув друга, Стиг взял меня за руку и потащил прочь. Я пошла, не видя смысла сопротивляться. Скоро тут появится Фелл. Я знала, что он жив, до сих пор его чувствовала. Значит, он справился с гарпиями. А уж найти меня ему не составит труда.

Я оглянулась через плечо в том направлении, откуда пришла, словно надеялась, что вот сейчас из-за деревьев выйдут Фелл и Магнус, которые положат всему этому конец. Потом оглянулась еще раз.

– Залезай.

Стиг грубо толкнул меня к повозке, которую я прежде не замечала. Зато теперь разглядела и ее... и стоявшую на ней большую клетку.

– Туда?

При виде клетки с белыми, как мел, прутьями, перехватило дыхание. Я внимательней присмотрелась к странной конструкции, отметив, что все прутья в ней разной толщины. Во всей клетке не нашлось бы и двух одинаковых. Они напоминали...

– Драконьи кости, – выдохнула я.

Меня охватил ужас.

Клетка из драконьих костей. Из нее уже не ускользнуть под покровом ночи.

И никуда не сбежать.

А если Фелл не придет? Вдруг с ним что-то случилось? Не смерть, но что-то другое не позволит ему прийти мне на выручку?

Я рванулась из хватки Стига, пытаясь освободиться. При виде этой клетки по телу пробежала волна холода, жар внутри погас, а сердце застыло глыбой льда.

– Пожалуйста, – пробормотала я, – не запирай меня туда.

Она напоминала ящик, ставший тюрьмой для Фелла. Из этой клетки мне никогда не вырваться. При желании Стиг сможет держать меня там вечно. Наверняка так и поступит, если учитывать, каким чудовищем он сейчас стал.

Я прижала руку к мучительно ноющей груди, где бешеным галопом неслось сердце. Стиг грубо схватил меня за плечо и встряхнул так, что застучали зубы.

– Что, не нравится, да? – В его глазах появился удовлетворенный блеск. Он кивнул, скривив губы в жестокой усмешке, и прошептал, горячо дыша мне на ухо: – Это потому, что ты дракон. – Неужели Стиг когда-то целовал меня этими самыми губами, причем по собственному желанию? А я ему позволяла и даже получала удовольствие? – Я смастерил ее специально для тебя. Знал ведь, что тебя отыщу. Ты живучая. – Он слегка нахмурился и прошипел: – А что с Дрихтеном? Ты его сожрала или спалила огнем?

Я ахнула. Он что, серьезно? Неужели забыл, что в тот день в лесу Фелл спас меня от него? Зачем мне было его убивать? Решил, что я, будучи драконом, лишена совести и любых привязанностей?

– К чему мне убивать своего мужа? – смело бросила я в лицо Стигу; страх перерос в желание ему противостоять. И я добавила, зная, как разозлят его эти слова: – Я люблю его. Лорд Приграничья – лучший человек из всех, кого я знаю.

Стиг раздул ноздри.

– Теперь я лорд Приграничья! – прорычал он, сверкнув белыми зубами. – Теперь север мой. И Борг мой. Твоя милая Алис тоже принадлежит мне. Что же до тебя...

Стиг оглядел меня с ног до головы, и на миг в глубине его карих глаз промелькнуло затаенное желание, напоминая о том, как он когда-то на меня смотрел. Словно бы окно в прошлое, по которому скучаешь, но вернуть его невозможно и остается лишь оплакивать. Игра света, не больше. Все исчезло в мгновение ока. Его глаза снова превратились в сточные ямы, заполненные ненавистью.

– Ты должна покаяться, – бросил он.

Покаяться. Это слово в его устах прозвучало почти грубо – как будто меня обвиняли в преступлении. Впрочем, в его глазах так и было. Он считал преступлением само мое существование, а меня – мерзкой тварью, лишенной души.

Он впихнул меня в клетку, настолько тесную, что я не могла ни встать, ни даже вытянуться. Несколько солдат смотрели на меня с состраданием.

Повозка покатилась по ухабистой земле, и я вздернула подбородок, стараясь сохранить хоть остатки достоинства. Ухватилась за прутья – кости своих собратьев – и ощутила внутри отголоски их силы. Я окинула взглядом лес, который жил и дышал вокруг нас, гораздо лучше этих солдат понимая, что у всего вокруг здесь есть зубы, готовые вонзаться в плоть, рвать ее и пожирать.

С одной стороны позади леса возвышались далекие пики Скалогорья, маня чувством безопасности и в то же время тая угрозу. Такова уж была двойственная природа этого края, опасного в своей красоте, полного диких смертоносных созданий.

Мы в ровном темпе двигались вперед. Сердце тяжело билось в ноющей груди.

Я потерла крестообразный шрам на ладони, ощущая присутствие Фелла. Стало немного легче. Он все еще жив и где-то здесь, рядом.

Возможно, даже ближе, чем я думаю.

Справа от нас шевельнулись кусты, от резкого движения зашуршали листья.

Солдаты, тоже услышав шум, закричали и развернулись лицом к линии деревьев, откуда могла прийти угроза. Их мечи со звоном покидали ножны.

Я крепче стиснула костяные прутья и подалась вперед.

Никто не двигался, все затаили дыхание. Даже деревья перестали шелестеть. Все не мигая смотрели прямо перед собой.

Я с облегчением вздохнула, когда из леса вышел Фелл.

Глава 33

Фелл

– Отпусти ее.

При виде меня по рядам солдат пробежала дрожь. Похоже, они приняли меня за призрака. За воскресшего мертвеца.

Тамсин, запертая в клетке из драконьих костей, смотрела на меня широко распахнутыми глазами, похожими на огромные огненные шары, выделявшиеся на ее мертвенно-бледном лице.

То, что ее посмели посадить в клетку, привело меня в такую ярость, какой прежде я никогда не испытывал – а уж за последний год мы с этим чувством в достаточной степени познакомились.

– Выпустите мою жену из клетки, – указал я на Тамсин.

Магнус что-то пробормотал у меня за спиной, видимо советуя быть осторожнее. Но сейчас, когда кровь бурлила в жилах и при виде запертой в клетке пары внутри кипел гнев, я не собирался никому давать спуску.

Стиг, даже не потрудившись спешиться, двинулся вперед и свысока окинул меня взглядом.

– Дрихтен. Наверное, следует сказать, что я рад тебя видеть. Хорошо, что ты жив и эта демоница тебя не убила. – Он скривил губы в мрачной усмешке, ясно показывая, что не видит в этом ничего хорошего, потом с легкой улыбкой обвел взглядом солдат. – Хотя, признаюсь, мы почти не ощутили твоего отсутствия. Даже без тебя все шло гладко. Не так уж ты незаменим, как заставлял нас думать. Приграничные земли процветают. Твоим людям просто требовалась твердая рука.

Я не поддался на уловку, хотя точно знал, что мои люди отнюдь не процветали. Они страдали из-за этого самого человека.

Я поднял бровь.

– Не сомневайся, мое возвращение они точно заметят.

Стиг, явно напрягшись, поерзал в седле. По рядам солдат в ответ на мое заявление пронесся ропот. Но что он выражал – одобрение или презрение, – я не обратил внимания, слишком сосредоточенный на мужчине, который сидел передо мной верхом на лошади.

Впрочем, эти солдаты всегда служили капитану гвардии, сыну лорда-регента, а потому вряд ли среди них у меня нашлись бы союзники – еще одна причина поскорее расправиться с этим ублюдком, который предал Тамсин. Она обратилась к нему за помощью, он же, узнав о ее непохожести на других и драконьей ипостаси, поднял на нее меч.

При мысли о том, что могло бы случиться с ней в тот день, я похолодел.

– Больше повторять не буду, – кивнул я в сторону своей пары.

– И я скажу только один раз: она не выйдет из этой клетки, – заявил Стиг. – Ты знаешь, кто она, сам видел тогда в лесу. Не смей стоять передо мной и врать, что это не так, драконолюбивая свинья. Ты предал корону.

Я бросил взгляд на Тамсин. Она быстро покачала головой, сообщая все, что мне нужно. Она так и не раскрыла себя, ничем не выдала своей сути. Из всех присутствующих здесь только Стиг знал о ее способности превращаться в дракона. Я заметил, как при упоминании об этом переглянулись его солдаты. Они не верили в существование драконов, просто выполняли приказы.

Тамсин сверлила меня взглядом. Я понял ее мысленный посыл быть осторожным и ничем нас не выдавать. Я коротко кивнул ей, прекрасно сознавая, что у любого обещания есть пределы. Я постараюсь сдерживать себя, пока получится, но, если ее жизнь окажется в опасности, точно не останусь в стороне и в буквальном смысле обнажу клыки.

– Не понимаю, о чем ты. – Я постучал себя по голове. – Кажется, ты совсем спятил, приятель.

– Я тебе не приятель!

Лицо Стига пошло пятнами от ярости.

Не обращая на него внимания, я твердым шагом направился прямо к Тамсин, решив сам вытащить ее из клетки.

Стиг поднял руку и выкрикнул приказ. На меня тут же бросились по меньшей мере четверо и повалили на землю. Я боролся, отбивался, нанося больше ударов, чем получал сам. Воздух наполнился проклятиями. Внезапно нападавших стало больше, и под тяжестью их тел я оказался на снегу, получая удары и пинки.

Тамсин выкрикивала мое имя. Ей вторил голос Магнуса, который умолял меня прекратить борьбу, перестать сопротивляться.

Потом я получил сапогом в лицо. Хрустнула челюсть, и боль отдалась в голове, на несколько мгновений меня оглушив.

После зазвенело в ушах. Я не шевелился, пока не пришел в себя настолько, чтобы продолжить сражаться. Зверь внутри меня уже рычал и толкался, бился о стены, готовый вырваться наружу. Быстро оглядев себя, я убедился, что мне, как ни странно, до сих пор не пустили кровь. Моя кожа стала слишком прочной – как-никак драконья шкура по своей сути. Спасибо небу за эту милость. Иначе все бы уже поняли, кто я такой.

– Хватит! – крикнул Стиг, и нападавшие прекратили атаку. – Поставьте его! Пусть увидит! – сквозь шум крови в ушах долетел до меня его голос.

Кто-то сильный подхватил меня под руки, поворачивая в нужную сторону. Перед глазами все расплывалось, но я сумел разглядеть, как Стиг слез с лошади и направился к клетке, в которой сидела моя жизнь.

– Тамсин, – выдохнул я, и внутри все напряглось.

Я не знал, что он задумал, но точно ничего хорошего. Борясь с головной болью, я наблюдал, как Стиг поднял щеколду и вытащил Тамсин наружу, потом извлек из ножен меч из драконьей кости. Я сразу его узнал – в свое время повидал немало подобного оружия. По большей части оно хранилось в подвале, но несколько экземпляров были выставлены в залах крепости.

Стиг переводил безумный взгляд с меня на нее и обратно.

– Я докажу, кто она такая. – Он поднял меч повыше. – В прошлый раз не сработало, но, может, сейчас выйдет.

– В прошлый раз не сработало, потому что я не дракон, – настаивала Тамсин.

Я нахмурился, пытаясь уловить смысл их разговора.

– Посмотрим.

И Стиг поднял меч.

Я без труда вырвался из державших меня рук и бросился вперед. Стиг, ухватив меч обеими руками, уже опускал его на голову Тамсин, которая следила за мной широко раскрытыми глазами.

Я быстро встал у него на пути, блокируя удар.

– Не надо, Фелл! – закричала она. – Пусть пробует!

Но лезвие уже прорвало мою одежду и рассекло кожу на верхней части плеча.

Хлынула кровь.

Фиолетовая кровь.

Я поспешно зажал рану рукой.

Тамсин закричала, в ужасе прижав руку ко рту.

Мир вокруг словно замедлился.

Я ощутил на себе взгляды окружающих, которые наблюдали, как яркая фиолетовая кровь ручьем течет у меня между пальцами и падает на снег. По толпе прокатились вздохи. Солдаты не сводили взоры с неоспоримого свидетельства моей истинной сути. Именно этого с самого начала и добивался Стиг.

Солдаты снова бросились ко мне и схватили, оторвав мою руку от раны.

Не задумавшись о последствиях, я угодил прямиком в ловушку Стига. Впрочем, я не жалел, что подставился, – такой удар костяным мечом убил бы Тамсин.

Что ж, теперь моя тайна раскрыта.

Пути назад нет.

Взревев так, что задрожали ветви деревьев, я отбросил от себя нападавших на несколько футов. Потом выпрямился, широко расставив ноги и раскинув руки в стороны. Не прекращая рева, на миг исчез, разлетелся на части в ослепительной вспышке света... и стал драконом.

Подлетел к застывшему от ужаса Стигу, ухватил его огромными когтями за плечи и вздернул в воздух легко, будто пушинку. Я взлетал все выше и выше, затем прямо в воздухе оторвал его голову от тела и с силой швырнул все, что от него осталось, вниз, прямо в гущу его солдат.

А после началось столпотворение, настоящий хаос. Одни солдаты с воплями бросились бежать, другие – видимо, посмелее – выхватывали оружие из драконьей кости, которое носили при себе или везли в повозке.

Несколько солдат метнули в меня костяные копья. Я отклонялся, уворачивался, выпускал мощные волны тумана, сочащиеся из каждой поры, тем самым лишь усиливая суматоху, и атаковал сам. Снова уклонялся, опять атаковал.

Мой туман пронзила еще одна вспышка света, и рядом со мной взлетела Тамсин во всем своем красно-золотом великолепии.

Мы действовали как одно целое, нападая только на тех, кто атаковал нас, и вскоре наступил момент, когда врагов больше не осталось. Лишь мы двое парили над землей, вспарывая огромными крыльями насыщенный туманом воздух. Под нами на земле съежились несколько солдат – одни раненые, другие просто потрясенные происходящим. Среди них был и Магнус, который смотрел на нас с ужасом и изумлением, прикрыв лицо рукой, словно сам наш вид казался ему слишком ярким и пугающим.

Мы с Тамсин переглянулись и медленно опустились на землю.

Хватит уже сражений. Мы не станем добивать тех, кто остался в живых. Сейчас они нам ничем не угрожали, хотя в будущем наверняка доставят проблем. Но убивать нам больше не хотелось... пусть даже от этого зависела сохранность тайны драконьего рода, нашей тайны. В этом мы были солидарны. Мы не монстры из легенд, и убийство не доставляет нам никакого удовольствия.

– Вот бездна!

Услышав ругательство, мы дружно подняли головы. На краю кровавой бойни стояли Вэтр и еще несколько членов стаи, которые с неодобрением наблюдали за развернувшейся картиной.

На первый взгляд они походили на людей. Однако я не преминул заметить, как при взгляде на меня брат яростно раздувал ноздри, а зрачки в его драконьих глазах вытягивались и агрессивно подрагивали. Я с трудом сдержался, чтобы на него не наброситься, и то благодаря своей выучке воина. Преимущество сейчас было не в мою пользу.

Вэтр при виде того, что мы сотворили, поцокал языком и осуждающе покачал головой, как будто наблюдал за детской возней.

– Вы когда-нибудь слышали о благоразумии? – насмешливо спросил он.

– Помогите! Спасите нас! – завопил вдруг один из раненых солдат, явно не понимая, что перед ним не люди.

Вэтр взглянул на меня, подняв темную бровь. Странно было видеть перед собой собственное зеркальное отражение.

– Что скажешь, брат? Помочь им? Или поступить благоразумно и закончить то, что вы здесь начали?

Тамсин недовольно зарычала, взлетела в воздух и приземлилась прямо перед Вэтром, как будто бы сама хотела защитить выживших. Странный поворот, учитывая ее испачканные в крови когти.

Это явно не произвело впечатления на Вэтра и не испугало. Он долго, пристально вглядывался в нее, потом произнес:

– Похоже, ты сделала свой выбор, Огонек.

В яркой вспышке света Тамсин снова обратилась человеком во всей своей обнаженной красе, но не отпрянула и, несмотря на явную уязвимость, не выказала ни малейшего смущения.

Напротив, вскинула руку и залепила моему брату пощечину.

– Меня зовут Тамсин, – бросила она. – Трудно запомнить?

Я с рычанием подскочил к ней и обнажил клыки, готовый защитить ее от любого возможного возмездия с его стороны.

Однако Вэтр, похоже, не собирался нападать, лишь коснулся пальцами своей щеки.

– Любишь ты драматизировать. – Он бросил взгляд в мою сторону. – Наверное, потому, что росла среди людей. Вы оба... два сапога пара.

Я пристально уставился на него. Неужели он все-таки решил отказаться от своих планов в отношении Тамсин?

Брат взглянул на одного из членов стаи, стоявшего неподалеку, и жестом подозвал его к себе. Потом быстро начал раздеваться, передавая ему одежду.

– Пора подчистить этот беспорядок. – Затем повернулся ко мне. – Смотри и учись, братец.

Без каких-либо объяснений он превратился в серебристо-белого дракона, очень похожего на меня.

Со всех сторон завопили лежащие на земле солдаты.

Я шагнул вперед, заступая ему путь к еще оставшимся в живых людям. Хватит на сегодня убийств. Вэтр склонил набок большую голову, украшенную воротником из шипов, и долго смотрел мне в глаза. Молча, но в то же время сумев донести мысль: «Смотри и учись, брат».

Поняв его замысел, я отступил в сторону и позволил ему пройти, а сам внимательно наблюдал за ним. Тамсин было двинулась вперед, чтобы его остановить, однако я преградил ей путь крылом и качнул головой, давая понять, что все будет хорошо. Сам не знаю, откуда взялась эта уверенность.

Вэтр склонил огромную голову, почти касаясь носом земли, закрыл глаза и с шумом выдохнул. Из его носа и пасти вырвался туман – густой и такого чистого белого цвета, что почти искрился, переливаясь всеми цветами радуги. Он накатывал волнами, укрывая все вокруг плотным одеялом.

Вскоре все стихло – и крики, и мольбы, даже самые тихие стоны.

Сквозь густую пелену рассмотреть что-либо было невозможно, но я двинулся вперед, все ближе и ближе, и наконец увидел крепко спящих на земле солдат.

Во вспышке света Вэтр снова принял человеческий облик и быстрыми, резкими движениями натянул на себя одежду.

– Проснувшись, они ничего не вспомнят. – Вэтр накинул на плечи плащ и бросил на меня быстрый взгляд. – А пока они спят, предлагаю тебе превратиться и обзавестись одеждой. Не сомневаюсь, ты сумеешь придумать какую-нибудь правдоподобную историю. Поговаривают, в этих краях полно бандитов. – Он скривил губы.

Я выдохнул и снова стал человеком.

Несмотря на наготу, решительно посмотрел ему прямо в глаза. Мы вместе пришли в этот мир. Он привел меня в Скалогорье. Но дальше нам с ним не по пути.

– Мне бы стоило прикончить тебя, – прорычал я, вспоминая, сколько времени потерял, будучи по его милости похороненным заживо, страдая, испытывая столь глубокое, всепоглощающее одиночество, что оно чуть окончательно не сломило меня – почти заставило убить Тамсин.

– Ну так попробуй, – дружелюбно улыбнулся он.

Это стало последней каплей.

Я рванулся вперед, горя желанием разорвать его на части.

Вэтр двинулся ко мне, готовый к схватке. Но внезапно между нами вклинилась Тамсин, уперев ладонь в грудь каждого из нас.

– Стойте! Перестаньте, придурки! Хватит на сегодня крови! Прекратите! – дрожащим голосом велела она, явно уже не в силах выносить происходящее. – Можете сколько угодно пылать взаимной ненавистью, но вы братья, драконы! Нам нужно быть союзниками, а не вцепляться друг другу в глотки. Я не позволю вам совершить братоубийство. – Во взгляде ее золотисто-огненных глаз сверкнула властность. Словно подчеркивая свои слова, Тамсин топнула ногой. – Не потерплю такого. Понятно?!

Долгий миг спустя я отступил. Тамсин права.

Пусть я не доверял Вэтру, но это еще не повод для убийства. От него зависели жизни других драконов, которых он вел за собой в будущее.

Вэтр тоже отступил на шаг и, отвернувшись от меня, посмотрел на Тамсин. Долгим, неспешным взглядом, который мне совсем не понравился.

– Ты точно хочешь именно этого, Огонек? – Он осекся под ее обжигающим взглядом и поспешно поправился: – Тамсин.

Конечно же, он говорил обо мне.

Спрашивал, уверена ли она в своем выборе. Я испустил низкий рык.

Тамсин подошла ко мне и ободряюще коснулась ладонью моего плеча.

– Я всегда хотела только Фелла.

– Конечно, ты выбираешь его, – усмехнулся Вэтр. – Думаешь, он сможет...

– Нет, – резко перебила его Тамсин, – я выбираю себя! – Она прижала руку к груди. – Себя! Впервые за всю свою жизнь я сама могу выбрать, где и с кем хочу быть. – Она замолчала на миг, чтобы сделать вдох. – Я наконец-то свободна. Разве не за это все мы боремся?

Глядя на нее, захваченный ее красотой, ее словами, честью стать ее избранником, я почти забыл, как дышать.

Вэтр коротко кивнул.

– А ты что скажешь, братец? – Он смотрел глубоко, испытующе, глазами, так похожими на мои собственные. – Сможешь ли ты теперь жить среди людей? Сумеете ли вы оба приспособиться? Обрести там свободу и счастье? – Он с отвращением махнул в сторону Борга.

Я взял Тамсин за руку, переплел наши пальцы. Можно было бы напомнить, что он сам не оставил мне выбора, не дал даже возможности попробовать вступить в стаю, а бросил в той яме, однако я не стал и просто ответил:

– Да, пока мы вместе.

– Как романтично, – широко улыбнулся Вэтр. – Надеюсь, вы окажетесь правы. Хотя, по-моему, это просто дурость.

– Мы похожи, – вступила в разговор Тамсин, – и хотим одного и того же. Но это не значит, что мы отвергаем наших драконов.

Вэтр ухмыльнулся, а я задался вопросом: неужели и я в такие вот моменты тоже выгляжу как идиот? Если да, то хороший пинок мне не помешал бы.

– Ой ли? Думаешь, вы сможете быть и людьми, и драконами одновременно?

– Мы уже и люди, и драконы, – отрезал я.

Вэтр пробормотал что-то, выражая несогласие, но спорить не стал. Лишь сделал глубокий вздох.

– Что ж, желаю удачи.

Он взмахнул плащом и направился прочь.

Вскоре все драконы растворились среди деревьев в дымке нависшего над землей тумана.

Я повернулся к Тамсин и взял ее лицо в ладони.

– Вместе.

– Вместе, – повторила она.

Глава 34

Тамсин

Никто из выживших ничего не помнил, а потому все они с готовностью приняли выдуманную нами историю о нападении налетчиков, которые убили Стига. Некоторые даже утверждали, что видели, как доблестно их командир сражался за собственную жизнь, – лишнее доказательство того, насколько легко поддается внушению человек с надломленной психикой. Клетку из драконьих костей мы бросили в лесу, а раненых уложили в повозку. После отправим воинов за телами погибших.

Сидя верхом на лошади, я оглянулась через плечо на одинокую клетку из костей, почти таких же белых, как падающий сейчас снег. Клетку, что лишила меня сил, а теперь покоилась среди крови и мертвых тел. Хотелось верить, что я больше никогда ее не увижу. И что мне больше не придется превращаться и сеять смерть. Я задержала взгляд на безжизненных глазах Стига, смотревших вверх из-под снежной крошки.

Впервые за долгое время в душе начала распускаться надежда, и это казалось чудесным.

И все же я понимала, что мир несправедлив и опасен – даже опаснее, чем я себе представляла, будучи девочкой для битья, вынужденной принимать наказания за других. И порой единственный способ выжить – это обнажить клыки.

Вскоре снегопад усилился. Плотнее закутавшись в плащи и меховые накидки, мы двинулись дальше, полные решимости добраться до Борга, даже если ехать придется всю ночь.

– Ты в порядке? – спросил скачущий рядом Фелл.

Я с улыбкой кивнула и осмотрела его плечо, на котором не осталось ни следа фиолетовой крови. Ему нужно научиться ее контролировать. С этого мы и начнем, и постепенно я передам ему все знания, которые приобрела за время жизни в стае.

– А ты?

– Говоришь об этом? – Фелл пренебрежительно покосился на свое плечо. – Мелочи.

Я закатила глаза и пришпорила лошадь.

Уже стемнело, когда мы достигли вершины последнего холма, с которого открывался вид на Борг. Вечерний мрак разрезали сотни огней, освещавших хаотично разбросанные домики и строения, ютившиеся среди холмов и долин, которые отмечали конец – или начало – Скалогорья.

И ни тумана, ни защитного покрова, который много месяцев назад исчез вместе с Феллом. Я искоса взглянула на мужа. Ничего, он вернет туман обратно, вместе со всем прочим – процветанием и будущим, которое он стремился построить для своего народа.

Мы застыли бок о бок верхом на лошадях, разглядывая место, где собирались поселиться. Там же будет жить и наша магия.

Наши спутники уже спускались по склону, радуясь возвращению домой и подгоняя лошадей, а мы все стояли рядом. Я протянула руку. Фелл сжал мою ладонь в своей. Даже сквозь перчатки наши метки отреагировали друг на друга и, проснувшись, потянулись одна к другой.

– Готова? – Он бросил на меня обжигающий взгляд льдистых глаз. – Я не забыл, что обещал тебе постель.

В воздухе мелькнул завиток только что возникшего тумана, и я невольно улыбнулась.

Перед нами лежал огромный мир – полный опасностей, исходящих как от людей, так и от магических созданий, – где мы решили пустить корни. Впереди ждала длинная извилистая дорога жизни, которая, впрочем, полнилась хищниками с острыми зубами, а потому могла оборваться в любой момент.

Но пока что мы находились здесь... вместе, создавая собственную стаю.

– Давай наперегонки, – предложила я и послала своего коня вперед.

Эпилог

Год спустя

Борг

Лорд и леди Приграничных земель погрузились в сон, сжимая друг друга в объятиях. Потрескивающий в камине огонь бросал золотистые отблески на их тела, все еще гудящие от занятий любовью и тайного полета, случившегося несколько часов назад и окончившегося бодрящей пробежкой голышом по лесу. На подошвах их ног все еще осталась грязь от лесной подстилки.

Они часто бегали так через хорошо знакомый лес, лежащий прямо за воротами Борга под бдительным присмотром Скалогорья, а после взмывали в небо, стремительно, восторженно мчась сквозь ветер и ночь, принимая ласки облаков, уступавшие лишь тем, которыми они одаривали друг друга.

Скалогорье

Вожак в одиночестве сидел перед камином, глядя на потрескивающее пламя. Черты его лица казались столь же жесткими и неумолимыми, как каменные стены вокруг. Он сжал руки на подлокотниках кресла, впиваясь в них когтями, готовыми вот-вот вырваться на волю. Его снедало страстное желание вновь увидеть золотисто-огненные глаза.

Город

Лорд-регент из окна покоев смотрел на яркие огни Города. На полу позади него рыдала рыжеволосая девушка, так напоминавшая ему ту, другую... Но с этой он уже закончил, больше она его не интересовала. Не обращая на нее внимания, лорд-регент повернулся лицом к северу, вглядываясь в далекий горизонт, лежащий за городскими стенами, и вспоминая своего погибшего сына... а заодно раздумывая, что предпринять, дабы вновь навести порядок в собственном королевстве.

Ветурляндия

Несмотря на глубокую ночь, король склонился над картой при свете нескольких свечей. Ткнув пальцем в свою державу, он повел невидимую линию вниз, на юг, минуя Скалогорье, Борг, Приграничные земли – прямо в сердце Пентерры.

Приграничье

Покинув свою деревню, ведьма, заливаясь слезами, углубилась в лес. Она бежала и бежала вперед, пока силы не оставили ее, а после, дрожа, рухнула на землю. Подняла лицо к пропитанной магией ночи.

И произнесла заклинание.