Алексис Л. Менард

Город веселья и злобы

Alexis L. Menard

City Of Mirth And Malice

Copyright © 2024 by Alexis L. Menard

Перевод с английского Эрики Воронович

© Воронович Э., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Примечание автора

Предупреждения о содержании:

«Город злобы и радости» – молодежное романтическое фэнтези. В тексте романа присутствуют грубые, в том числе богохульные, выражения и ругательства, а также моменты, которые могут расстроить некоторых людей или показаться им неприемлемыми, например, описание курения и употребления алкогольных напитков, откровенных сцен сексуального характера, сексуальных игр с удушением, газлайтинга в отношении ближайших родственников, а также упоминания самоубийства и смерти родителя. Если вы находите пугающими или неприемлемыми другие моменты, которые не попали в этот список, не бойтесь написать автору, чтобы добавить их в это предупреждение.

В предыдущей книге

После смерти отца, став единственной наследницей железной дороги, принадлежащей ее семье, Камилла Маркезе делает все возможное, чтобы удержать компанию на плаву и не дать ее обанкротить. Ставя интересы синдиката во главу угла и жертвуя даже велениями собственного сердца, Камилла идет на уступки четверым своим братьям и соглашается выйти замуж за алхимика Феликса Фиренце в обмен на инвестиции и уплату огромного долга.

В день свадьбы Николаи Аттано, глава семьи, враждующей с Маркезе, расстраивает церемонию, предложив сделку, от которой Камилла не может отказаться. Они должны на шесть недель стать мужем и женой, чтобы вместе поймать похитителя, известного как Собиратель и наводящего ужас на людей, живущих в части города, подвластной Аттано. После этого все долги компании будут уплачены, а брачный контракт разорван. Камилла соглашается на его условия, однако это ведет к разрыву связей с крайне влиятельным семейством алхимиков и потере их расположения.

Сначала Нико едет с Камиллой в Ньюпорт на скачки, чтобы собрать информацию и начать охоту. Однако Камилла случайно замечает, как Нико тайком пробирается в конюшни, следует за ним и видит его убивающим человека. Ей удается сбежать прежде, чем Нико ее заметит, однако она сталкивается с жаждущими напиться крови веергами, и ее кусают. Укушенная веергом Камилла дожидается возвращения Нико в их квартире и подслушивает его разговор с женщиной по имени Ваня Хартсонг: они бурно обсуждают разрыв своих отношений. Камилла случайно прерывает их, не услышав ничего больше, и Ваня уходит. Однако Нико не успевает расспросить Камиллу о том, как прошел вечер: рана на ее руке начинает болеть, и она теряет сознание.

Несколько дней спустя Камилла приходит в себя в фамильном поместье Аттано и обнаруживает, что братья подослали к ней портниху Сэру, чтобы та передавала им все, что удастся узнать об Аттано. Камилла знакомится с остальными членами этого шумного семейства, восхищается их теплыми отношениями и не может не сравнить их с собственной семьей. Позже Нико заходит в комнату Камиллы, обнаруживает там разгром и понимает, что она похищена веергами, покусавшими ее на скачках.

Нико убивает веерга, ранившего его жену, и тем самым нарушает священный закон, непреложный для потомков Отмеченных Следом. Вместе с Камиллой он скрывается в охраняемой квартире, пытаясь залечь на дно, пока не удастся уладить все проблемы, вызванные его действиями. Охота на Собирателя вынужденно приостанавливается, однако Нико вызывают выполнить работу иного толка для инспектора, отвечающего за правопорядок в Линчхэвене.

Инспектор шантажом заставляет Нико совершать для него заказные убийства. В этот раз в списке жертв оказывается высокопоставленное лицо. Когда Нико уже направляется домой, его арестовывает Общество – местный орган охраны правопорядка. Они предъявляют ему обвинения в убийстве веерга, заключая под стражу без возможности выхода под залог. Узнав об аресте Нико, Камилла отправляется прямо к веергам на переговоры с Сабиной Бьянки – предводительницей всех несущих След Крови и главным конкурентом семьи Аттано. Она предлагает сделку: драться на арене с одним из чудищ, которых Сабине привозят из Пустошей, в обмен на то, что с Нико снимут все обвинения. Чудище жалит Камиллу в спину и оставляет ей на позвоночнике неизвестную метку. Мысленная связь с чудищем отправляет ее за Порог Забвения, где она встречает вестника, который сообщает ей, что Порядок чувствует угрозу от Хаос. Она приходит в себя, когда на арене появляются родственники Нико. Сам Нико пробирается в яму для боев, с помощью родных убивает чудище, атакующее Камиллу, и отвозит ее домой.

Когда Камилла снова может встать на ноги, вместе с Нико она отправляется в Архивный дом, чтобы выяснить, кем была ее мать, и понять, о чем предупреждал вестник. Однако в самом центре Округов на них нападают люди Фиренце. Паре хоть и с трудом, но удается сбежать на проезжающем мимо поезде. Они вынуждены ехать на север, и Нико признается Камилле в том, что он наемник, и рассказывает, почему выполняет эту работу. Поезд приезжает в пункт назначения, и Камилла потрясена до глубины души, потому что это старая, давно заброшенная судоверфь, на которой строят корабль. На принадлежащем ей поезде доставляют запчасти для этого корабля, но Камилла понятия не имеет зачем. Паре приходится прятаться от грузчиков, и у Нико начинается паническая атака. Камилла решается поцеловать его, чтобы отвлечь, однако это выдает их влечение друг к другу.

Вернувшись в город, Камилла отправляется к братьям и расспрашивает их о корабле, однако те отказываются рассказывать что бы то ни было, пока она не найдет способ разорвать свой брак с Нико. Она возвращается в Роу вместе с Аттано, а Нико вызывают к инспектору, чтобы выдать последний заказ, исполнение которого намечено на вечер того дня, когда должен состояться Соляной Бал.

В день бала Нико говорит Камилле, что они должны вести себя так, чтобы все гости бала обратили на них внимание и поверили, что они действительно влюблены. В гостевой нише они заходят достаточно далеко, однако Нико быстро и внезапно уходит, оставив Камиллу с ощущением, что ее отвергли, и в смешанных чувствах по поводу его намерений. Она выходит наружу подышать свежим воздухом и сталкивается с инспектором, который рассказывает ей, что, по слухам, на Верховного Наблюдателя – первое лицо города – этим вечером готовится покушение. Сопоставив в уме то, что она знает о Нико, и то, как эта информация может быть связана с предупреждением инспектора, она сбегает с бала, чтобы предупредить Нико, пока он не попался в подготовленную инспектором ловушку.

Тем временем Нико обнаруживает, что Верховный Наблюдатель его ждал. Глава города сообщает ему, что человек, убивший родных Нико, на которого тот ведет охоту, и есть инспектор. Затем Верховный Наблюдатель выпивает вино с заранее подмешанным ядом, и тут в дом врывается городская стража. Подоспевшая Камилла ввязывается в драку, однако ее ранят магическим клинком, который разрушает ее защитную татуировку и высвобождает подавленную силу, о наличии которой она и сама не знала. Сокрушительная сила уничтожает всех и вся на своем пути, позволяя паре сбежать. Нико снова прячется вместе с Камиллой в охраняемой квартире, где они признаются друг другу во всем. В конце концов они объясняются в чувствах друг к другу, занимаются любовью, а наутро их ждет внезапный визит. Сэра рассказывает Нико, что его кузена арестовали. Когда он уходит, Сэра использует свой След, чтобы завладеть сознанием Камиллы и доставить ее на поезд, где ее уже ждут братья. Они планируют бежать из города, пересечь море и добраться до Континента.

Нико на мосту встречается с инспектором, который признается, что он и есть Собиратель. Нико в ответ признается, что Ваня, составлявшая список целей для заказных убийств, давала инспектору совсем не те имена и Нико расправлялся не с врагами инспектора, а со своими собственными. Инспектора арестовывают на основании предсмертной записки Верховного Наблюдателя, а Нико узнает, что Камиллу похитили. Он бросается догонять отходящий поезд, пока ее не увезли навсегда.

Братья сообщают Камилле, что она несет След богини Хаос и что она – единственная обладательница этого Следа. Семья Фиренце состоит в крупной организации, которая ведет на нее охоту, чтобы сокрушить ее силу, а потому братья увозят ее, чтобы защитить. Однако Феликс Фиренце захватывает поезд, и Камилле, не без помощи новообретенных способностей, приходится с боем прорываться к локомотиву, чтобы обезвредить захватчиков и прервать поездку.

Нико запрыгивает на едущий поезд и завязывает драку с Феликсом, но между ними встает Камилла и что-то говорит Феликсу, заставив того прекратить драться. Феликс стреляет в Камиллу, Нико бросается к ней, позволив Феликсу скрыться. Нико стреляет ему вслед, но их окружает густой туман, а потому Нико не уверен, попал ли в цель.

Несколько дней спустя убитый горем Нико получает записку: ему назначают встречу в поезде, которым в итоге завладела его семья. Он встречает Арамиса, старшего брата Камиллы, который сообщает, что его сестра жива. Сэра была перевертышем. Она притворилась Камиллой и пожертвовала своей жизнью, чтобы обмануть Феликса. Однако люди Феликса Фиренце все же выполнили свою работу, и теперь Камилла заперта в тюрьме Хайтауэр. Там она встречает и узнает женщину-алхимика, с которой уже встречалась в прошлом. Испытания ее изменчивого Следа начинаются.

Пролог

Кподножиям Падучих Гор, где пыль и пепел, поднимавшиеся над лагерем для заключенных, указывали на вход в угольную шахту, приближался посетитель, выглядевший совершенно не типично для этих мест. Хотя его нос и рот были плотно закрыты плащом, чтобы хоть как-то фильтровать загрязненный воздух, от мерзкого запаха гари все равно саднило горло: черный дым поднимался от водяного насоса на поверхности, откачивая воду из шахты, где под землей трудились люди, добывая главный источник топлива на Острове.

Работать в шахты отправляли только осужденных. Этот труд был настолько тяжелым, а его условия настолько опасными, что лишь закоренелых преступников, лишенных всех возможных прав, возможно было заставить его выполнять. Рабочий день длился долго и без перерывов, еду и питье давали редко, а ядовитые газы и обвалы породы убивали людей намного раньше, чем подходил к концу срок их заключения.

Охранники показали ему дорогу к караульной и к помещению, куда отводили для беседы с начальником лагеря тех заключенных, кому не хватало мотивации для выполнения нормы выработки. Судя по пятнам на полу и стенах, в которых не было ни единого окна, к заключенным там явно применялись пытки. Пара керосиновых ламп освещала пространство перед столом, за который он присел в ожидании.

Во дворе раздался сигнал паровой сирены, означающий конец рабочего дня.

По пыльному бетонному полу волочились цепи. Запястья и лодыжки заключенного, с которым он попросил встречи, были закованы в кандалы, надежно закрепленные в соответствии с протоколом. Его пристегнули к стулу, накрепко прибитому к полу напротив стола.

Рубашки на нем не было, а тело было покрыто грязью. Если бы посетитель не знал, что волосы этого человека от природы каштановые, то решил бы, что они седые, настолько рудники изуродовали его лицо. Когда заключенный встретился взглядом с посетителем, его перемазанное грязью лицо расплылось в улыбке. Даже в промежутках между зубами было видно следы угля.

– Дающий и Отнимающий! – произнес Гавриэль. – Тебе понадобилось достаточно много времени, но я знал, что ты сюда доберешься. А я говорил этим проклятым предателям, что ты придешь за мной.

– Вы не в восторге от новых условий, инспектор? – ухмыльнулся посетитель.

Лицо Гавриэля исказила гримаса.

– Здесь просто Инферно. Некоторые из заключенных помнят, что это я их сюда отправил. – Он отвел взгляд, и по его плечам пробежала дрожь. – Они делают со мной ужасное, когда Стражи ложатся спать. А рудники, – он шумно закашлялся, – темнее, чем любое место в этом мире. Иногда рядом со мной люди падают замертво, а бывает, что свод шахты обрушивается на головы всей бригады. Я видел, как люди тонут, когда отказывает насос. Надсмотрщики бьют нас плетьми по любому поводу...

– Мне так жаль это слышать, – вздохнул посетитель. – Быть может, расскажете мне, как вы докатились до жизни такой, и посмотрим, можно ли с этим что-либо сделать.

Гнев вспыхнул в его глазах, вызвав воспоминания. Гавриэль рассказал, как выпустил из тюрьмы Николаи Аттано, договорившись, что в обмен тот будет совершать для него заказные убийства. С этого момента все и покатилось под откос. Маг, естественно, обманул Гавриэля: он был известен своей изворотливостью.

– Мерзавец Аттано, – прорычал Гавриэль. – Он сдавал мне не тех людей. Мы убивали тех, кто поддерживал Девятку, а не наших противников.

– То есть вы его наняли, чтобы зачистить наше руководство от тех, кто выступает против нас, но вместо этого предоставили ему возможность перебить наших самых ценных сторонников? – уточнил посетитель.

Заключенный, брызгая слюной, с жаром заговорил:

– Это было не по моей вине! Ему помогли! И когда я выйду отсюда, я...

– Успокойся, Гавриэль. Никуда ты отсюда не выйдешь.

Гавриэль съежился.

– Что ты имеешь в виду? Разве ты не освободить меня пришел?

– Зачем бы мне это?

Бывший инспектор с трудом сглотнул.

– Я... я думал, это всего лишь формальность. Чтобы все поверили, что закон соблюдается...

– Ты представлял закон, – злобно прошипел посетитель. – Ты точно знал, кого уничтожал Нико Аттано, и позволил ему это сделать. Остальные хотели проявить жестокость, Гавриэль. Они велели мне бросить тебя гнить здесь после всего, что ты наделал. Однако я не согласен. Я решил, что тебе, возможно, захочется узнать решение Внутреннего Судебного Ордена. Я хотел дать тебе возможность обрести покой прежде, чем рудники тебя убьют.

– И это после всего, что я сделал для Внутреннего Судебного Ордена? Они от меня отвернутся? А Девятка? – Стертые до мозолей пальцы заключенного сжались в кулаки, когда он схватился за державшие его цепи. – После того, как я доставил вам всех, кто был вам нужен из-за их Следа! Да вы бы ни одного из них без меня не получили!

– Кому теперь интересна кучка отбросов со Следом? Мы заполучили саму Хаос совершенно без твоей помощи. – Когда Гавриэль в изумлении округлил глаза, посетитель снисходительно улыбнулся. – Все верно, инспектор. Я поймал эту девку и навел за тобой порядок. А теперь я намерен заручиться поддержкой новых сторонников взамен тех, кого убрали при твоем попустительстве, и распространить влияние Девятки на каждую Треть – от Долин до Верхнего Предела через Мец. И когда я с этим закончу, Порядок на Острове будет восстановлен.

– А как же я? – Заключенный дернулся в оковах, и грохот цепей эхом разнесся по всей караульной. – Ты бросишь меня здесь? Я много лет служил Внутреннему Судебному Ордену. Это я нашел Хайтауэр, где наш священный покровитель расколол Пустоту, дав нам ценнейший источник власти. Как насчет того, что я сделал для Порядка?

Посетитель равнодушно пожал плечами:

– Полагаю, Внутренний Судебный Орден позволит тебе вернуться, когда закончится срок твоего наказания. – Он поднялся из-за стола, давая понять, что их недолгая встреча окончена. – Спасибо за информацию об Аттано. Я на самом деле так и думал, однако мне нужно было узнать больше о вашем с ним соглашении, прежде чем двигаться дальше.

– Стой! – закричал ему в спину Гавриэль и забился в цепях.

Не обращая на него никакого внимания, посетитель прошел к выходу, где стояли двое охранников.

– Ты совершаешь ошибку! В Орден затесались предатели!

Посетитель задержался у двери, бросив на заключенного последний взгляд:

– Не трать больше мое время, Гавриэль.

– Хартсонг! – выкрикнул тот в отчаянии. – Тео Хартсонг и его дочь. Это из-за них я оказался здесь.

Гавриэль зарыдал. Из его глаз ручьем полились слезы, размазывая пепел по щекам.

– Хартсонг? – переспросил посетитель.

Гавриэль с энтузиазмом закивал головой:

– Да. Это Ваня выдавала мне не те имена. Она спелась с Аттано, чтобы протащить своего папашу на пост Верховного Наблюдателя.

Это очень удивило и одновременно обрадовало посетителя.

– Приятно слышать. Спасибо, что уделили мне время, инспектор.

– Фиренце! Фиренце, прошу, не оставляй меня здесь!

Феликс Фиренце отряхнул плащ и зашагал обратно к ждущему его экипажу, чтобы, получив столь необходимые ему сведения, вернуться обратно в Линчхэвен.

Глава 1. Николаи

Воздух замер.

Двое Аттано в комнате, полной местных.

След во мне дергался от того, как все присутствующие задержали дыхание, и я кожей ощущал тяжесть их пристальных взглядов. Эти богатые и влиятельные люди были моей последней надеждой вернуть домой мою жену. И наконец выдворить ее братьев из моего гостевого домика. Однако для них мы были всего лишь досадной помехой. Так они на нас и смотрели: как на змей, заползших в их ухоженный сад.

И не то чтобы они были совсем неправы.

Собрание проходило в задней части особняка Верховного Наблюдателя, откуда открывался вид на территорию и раскинувшиеся за поместьем сады. Остальные члены Внутреннего Судебного Ордена сидели за длинным столом. Когда мы с кузеном вошли в зал, они замолчали.

Во главе стола, справа от Теодора Хартсонга, сидел руководивший собранием Нил Колдуэлл, которого недавно назначили инспектором. Остальные присутствующие были большими начальниками, благотворителями и владельцами успешного бизнеса, заплатившими внушительные суммы за право голоса в принятии решений относительно того, как будут обстоять дела в городе. Пожилые и влиятельные местные мужчины и женщины, которые не увидят всех последствий принятых в этом зале решений, потому что не доживут до них.

– Мистер Аттано. – Хартсонг первым прервал ошеломленное молчание. – Я не знал, что вы присоединитесь к нам сегодня.

– А почему бы мне не присоединиться? – Я картинно одернул лацканы пиджака с приколотым к одному из них золотым орлом Внутреннего Судебного Ордена. Этот значок давал мне право беспрепятственно пройти мимо Стражей, охранявших здание снаружи. Тео подарил мне его в знак признательности за все, что я сделал, чтобы он получил пост первого лица города. Должно быть, он сам об этом забыл. – Я представляю интересы Роу, и во время нашего недавнего разговора у меня возникло впечатление, что вы хотите улучшить отношения с соседями, живущими на северном берегу реки. Неужели это больше не так?

Мускул на его челюсти слегка дрогнул. Теодор был назначен Верховным Наблюдателем в отсутствие других кандидатов, так как его предшественник покончил с собой, выпив яд, и высокий пост освободился. Нил получил назначение через неделю после этого, поскольку предыдущий инспектор, благодаря моему сотрудничеству с Хартсонгом и его дочерью, был арестован и отправлен в тюрьму для местных. До следующих выборов оставалось недолго, максимум год, и тут я подверг сомнению благосклонность Нила к моей семье и моей части города прямо на глазах у его беспримерно дорогих избирателей.

– Разумеется, это так, мистер Аттано. Почему бы вам и вашему спутнику не присесть? Мы предоставим вам слово после того, как инспектор представит к обсуждению разработанный им план общественной безопасности. Могу ли я поинтересоваться, кто пришел вместе с вами?

– Лотар Аттано. – Кузен отвесил поклон, слишком церемонный, чтобы быть искренним. – К вашим услугам, Наблюдатель Хартсонг.

Тео натянуто улыбнулся.

– Всегда приятно познакомиться с другими членами вашей семьи.

Мы заняли места в центре зала недалеко от прохода.

– Итак, на чем мы остановились? – заговорил Нил, резко кивнув. – Ах да. Городская канализация. Мосли предоставили отчет, в котором утверждается, что похолодание вызвало некоторые проблемы с движением сточных вод в обратном направлении...

От его гребаной болтовни у меня разболелась голова. Я достал из внутреннего кармана пальто сигариллу и поджег ее большим пальцем искусственной руки.

– У нас здесь не курят, – сделал мне резкое замечание какой-то мужчина с круглым лицом и маленькими темными глазками. Костюм был ему явно мал, а ненависти во взгляде хватало, чтобы сожрать меня живьем.

Я наклонился вперед и постучал тлеющим кончиком сигариллы по краю его стакана так, чтобы немного пепла упало в его виски.

– А я и не курю.

Он злобно посмотрел на меня, и морщина на его толстом лбу стала еще глубже. Он сунул руку в передний карман пиджака, достал короткий нож в кожаном чехле и положил его стол. Сквозь прорези чехла было видно голубое свечение, исходящее от лезвия.

– И у меня нет при себе никакого оружия.

– У вас все в порядке? – поинтересовался Нил. В нашу сторону начали оборачиваться. – Мистер Аттано, нам бы очень не хотелось отнимать у вас и без того крайне ограниченное время. Если вы пришли обсудить что-то с городским руководством, вам слово.

Я улыбнулся мужчине, сидевшему передо мной. Он не успеет дотянуться до клинка – я раньше опрокину его на спину. Угрозы не имеют никакого смысла, если за ними не стоит репутация, подтверждающая их значимость.

– Благодарю, инспектор. Очень великодушно с вашей стороны.

Стул противно скрежетнул по полу, когда я поднялся и обошел вокруг стола, встав перед собранием. На меня пристально смотрели минимум двадцать пар глаз, и я мог почти дословно читать их мысли, словно мой След шел от Мирта.

Они мне не доверяли.

Впрочем, с чего бы им доверять мне? Мое имя в каких только слухах ни звучало, однако доказательств моей причастности к тем преступлениям, которые они мне приписывали, не было. Все, кто был на том поезде, кроме меня, и знал, что произошло на самом деле, когда все покатилось в Инферно, либо бесследно исчезли, либо были мертвы.

Как ни странно, Фиренце сегодня не явились.

Я тщательно готовил свою речь. Несколько дней я по сотне раз повторял эти слова, несмотря на все свои сомнения. Обращение к Внутреннему Судебному Ордену, чье руководство почти полностью состояло из местных, практически не имело шансов на успех. Я ни за что не пошел бы к ним на поклон с просьбой о помощи, если бы не пребывал в глубоком отчаянии.

А именно так сейчас и обстояли мои дела.

– На протяжении последних нескольких лет, – начал я, – потомки Отмеченных Следом бесследно пропадали по всему Линчхэвену. Предыдущий инспектор сознался в своей причастности к похищениям. Его признали виновным в злоупотреблении властью и удержании потомков против их воли...

– И он был арестован на неопределенный срок в соответствии с законом, – заметил Тео. – Внутренний Судебный Орден признал преступления Гавриэля и приговорил его к заключению в исправительно-трудовом лагере, где он будет жить и работать на рудниках в течение двадцати лет. Вас это не устраивает?

– Не устраивает. – Я заметил, как глаза Тео на миг вспыхнули раздражением. – Потому что не решает главной проблемы. Хайтауэр не подпадает под юрисдикцию Внутреннего Судебного Ордена. Вы понятия не имеете, как там обращаются с заключенными. Именно поэтому я привел сюда Лотара, чтобы он засвидетельствовал те опасные эксперименты, которые там ставят на потомках и их магии Следа. Уверен, если вы из первых рук узнаете о том, что творится в этой тюрьме, вы согласитесь, что происходящее на острове нуждается в расследовании, а заключенные должны вернуться домой.

Лицо Верховного Наблюдателя ничего не выражало, однако шепотки, пошедшие вокруг, явно подтверждали мое подозрение. Их почти не волновало, что скажет Лотар.

– Эксперименты? – переспросил Колдуэлл. – Впервые слышу о каких-то экспериментах на заключенных. У вас есть что-то, чем вы можете подтвердить свои обвинения?

– Скорее, у нас чего-то нет. След моего кузена в результате этих опытов был полностью уничтожен. Лотар?

Пристальные взгляды всех присутствующих устремились на него. Лотар медленно поднялся, сначала глядя поверх этих злобных глаз, а затем выбрал на стене точку и остановил взгляд на ней, как я его научил. Он был не из тех, кто умеет и любит говорить на публику, и обычно предоставлял это мне. Однако сегодня я не мог говорить за него, так что он расправил плечи, чтобы успокоиться.

– Я провел в Хайтауэре пять лет, прежде чем предшественник действующего инспектора освободил меня и моего кузена от ответственности за наши противоправные поступки. Через год или около того меня забрали в башню и постоянно что-то на мне испытывали, иногда по несколько дней подряд.

– Кто проводил эти испытания? – сразу же спросил Хартсонг.

Лотар покачал головой:

– Какая-то женщина-алхимик. Она никогда не называла ни своего имени, ни того, на кого работала, ни цели экспериментов, но я предположил, что им было интересно узнать больше о Следах разного происхождения и об их различиях. А еще они проявляли странный интерес к множественникам.

– Множественникам? – Нил тут же подался вперед.

– Тем, кто обладает множественными способностями. Это бывает, когда потомок обладает несколькими способностями из тех, что дает его След. Вот, например, Нико может контролировать воздух, свет и время. Все эти способности дал ему След Бейна. Я мог контролировать воздух и звук, пока не... – Он судорожно сглотнул.

– Пока не произошло что?

Лотар на мгновение прикрыл глаза.

– Они испытывали на нас что-то иное, не похожее на то, что было в последний раз, когда меня привели в башню. Нечто новое. Могу сказать, что Стражи там чувствовали себя неловко. Я помню, что меня заковали в цепи и до бессознательного состояния накачивали «бликами». Честно говоря, нас постоянно ими пичкали. Но эта дама-алхимик рисовала на мне какие-то штуки. Символы.

Нил откашлялся.

– Символы? Какие еще символы?

У Лотара задрожал подбородок, над верхней губой выступили капельки пота.

– Не знаю. Никогда прежде таких не видел. Линии и круги в геометрических фигурах. Одни покрывали мою спину, другие были на груди, и еще немного – на руках и ногах. Это последнее, что я помню про это испытание. – Он глубоко вздохнул и продолжил: – Я пришел в себя с ощущением, будто меня топили в «бликах». Во мне не осталось ни намека на След. И по этой опустошенности во всем теле я понял, что он ушел навсегда. «Блики» заглушают След, а это... его убило.

В зале воцарилась тишина, и Лотар сцепил руки перед собой, чтобы перестать нервно перетаптываться на месте.

Новый инспектор с прищуром посмотрел на него сверху вниз.

– Вы полагаете, ваш След пытались полностью уничтожить, мистер Аттано?

Он быстро покачал головой:

– Нет. Она была очень недовольна результатами.

Нил усмехнулся.

– Что ж, у вас должно быть какое-то представление о том, зачем вас подвергали этим испытаниям. Вы ведь сами сказали, что вас часто туда приводили.

– Я... – Лотар запнулся на полуслове, затем поднял глаза и посмотрел мне в лицо. Я кивнул. Он заговорил, глядя мне в глаза: – Думаю, они пытались заполучить мой След. Думаю, эта женщина-алхимик пыталась как-то забрать его у меня.

В тишине раздался приглушенный смех нескольких мужчин, сидевших рядом с кузеном. Они насмехались, чтобы принизить его и обесценить его опыт. Плечи Лотара опускались все ниже каждый раз, когда кто-то недоверчиво качал головой.

– Неужели никто из вас не слушает? – Я прошелся вдоль стола. – Что во всем этом смешного?

Хартсонг демонстративно кашлянул, намекнув собранию вести себя серьезнее.

– Разумеется, это не повод для смеха. Но вы ведь также обладаете множественными способностями, мистер Аттано. Почему на вас никто не ставил никаких опытов?

Я глубоко вдохнул, успокаиваясь, и поднял левую руку, оттянув рукав пальто вниз достаточно, чтобы показать конструкцию из латунных трубок и пальцев, образующих мою искусственную руку.

– Полагаю, потому, что я уже получил физический дефект: мне отрезали руку и оставили в одиночной камере на несколько месяцев. Собиратель похитил множество людей в качестве подопытных, из которых так до сих пор никого и не нашли. Они все еще заперты в Хайтауэре, а Внутренний Судебный Орден не предпринял ничего, чтобы вернуть их домой.

– Нет никаких доказательств тому, что похищенные потомки Отмеченных находятся в Хайтауэре, – высказалась женщина с рубиновым шарфом на шее и в очках в массивной оправе, из-за которых ее зеленые глаза казались больше, чем на самом деле. – Гавриэль не разглашал эту информацию...

– А где еще им быть? – Я подошел к ней широкими шагами. – Он занимал должность инспектора! Он мог вызвать к себе кого только пожелает, и у этих людей не было никакого выбора, кроме как явиться. Он сам мог подстроить любые беспорядки, лишь бы получить легитимный повод арестовать потомков Отмеченных. Он злоупотреблял властью и отправлял этих людей туда, где никто не стал бы их искать. И куда не будет смотреть Внутренний Судебный Орден.

Хартсонг поднялся со стула.

– Этого вполне достаточно, мистер Аттано. Внутренний Судебный Орден подходит к рассмотрению этого вопроса со всей серьезностью, и мы обсудим...

Я резко повернулся к нему.

– С меня тоже достаточно. Ведь разговоры – это все, чем вы тут занимаетесь, не так ли? А в это время в Роу множество семей горюют по пропавшим без вести близким. И если бы вам было действительно не наплевать, вы бы инициировали полноценное расследование и хотя бы освободили тех людей, чье заключение в Хайтауэр не было зафиксировано ни в каких документах, тех, кто не совершал никаких преступлений и кто находится там без всяких на то оснований.

– У меня есть идея получше. – Мужчина, угрожавший мне пропитанным «бликами» клинком, поднялся со своего места. – Почему бы нам не прийти к соглашению? Отправить мистера Аттано обратно в Хайтауэр, освободив взамен так называемых безвинно заключенных. По крайней мере, тогда справедливость действительно восторжествует.

– Мистер Холлоуэй...

– Ах, справедливость? – Я посмотрел на него, подняв бровь. – И какое же преступление я совершил, мистер Холлоуэй?

Он высокомерно усмехнулся.

– Вы видите за этим столом кого-либо из семьи Фиренце? Нет. Они все еще надеются, что их сын оправится после вашего покушения на его жизнь. Вы в него стреляли, и я готов спорить на все свои деньги, что это вы хладнокровно убили несчастную наследницу Маркезе и ее семью, чтобы «Железный Святой» перешел в ваше распоряжение.

По залу пронесся пока еще не сильный ветер.

– Босс, – шепотом произнес Лотар.

Я не обратил внимания на его предупреждение.

– Вы полагаете, это я убил Камиллу Маркезе? – Стоило ему всего лишь произнести ее имя, и в моей груди сломалась неведомая преграда, выпустив наружу зверя, которого мой дядя умолял меня не кормить. – Вы действительно считаете, что я убил собственную жену?

– Я думаю, все это оказалось для вас весьма удобно, Аттано. Она умерла в день своего рождения, как раз когда должна была вступить в права наследования, и все, кто оказался бы на вашем пути к тому, чтобы завладеть ее активами, либо пропали без вести... либо мертвы. – Он уперся широкими ладонями в полированную деревянную столешницу, прожигая меня свирепым взглядом. – Я никогда не окажу помощи или поддержки ни вам, ни кому-то подобному вам. С какой бы печальной историей вы сюда ни явились, это такая же ложь, как и вся ваша жизнь. Ваша семейка умеет только пользоваться чужим успехом, красть у других средства к существованию и притворяться, что заработала их честным трудом. Вы – самый обычный жулик.

Стражи, поставленные у дверей, приготовились к решительным действиям.

Обо мне думали еще хуже, чем я предполагал.

– Я никогда не утверждал, что заработал имущество Камиллы. И никогда не заслуживал того, что мне от нее осталось. – Это была неоспоримая истина. Я не заслужил ни ее компании, ни уж точно ее сердца. – Однако все прочие узники Хайтауэра, несущие След, не имеют никакого отношения ни ко мне, ни к моей семье. Какую бы злость вы ни затаили против меня, она не должна распространяться на них.

– Я говорю решительное нет, – отрезал он, усаживаясь на место. Взяв пустой стакан с подноса в центре стола, он налил себе еще виски и продолжил: – Я не верю заявлениям этого человека и не думаю, что нам следует беспокоиться о проблемах, которые нас не касаются. Наш инспектор будет следить за работой Хайтауэра и гарантировать справедливое обращение с заключенными там точно так же, как он следит за обращением с заключенными в шахтах.

Я в этом очень сомневался. Нил Колдуэлл выглядел слишком неопытным для человека, имеющего опыт руководства чем бы то ни было, а особенно такими крупными и активными структурами, как Стража.

Холлоуэй и Нил обменялись взглядами. Я подозревал, что Нил занял свою должность не потому, что для нее подходит, а потому, что кому-то, возможно даже некой группировке, понадобилась марионетка, чтобы принимать решения в кулуарах.

Хартсонг вновь демонстративно кашлянул.

– Мистер Аттано, я хотел бы обсудить кое-что с глазу на глаз. Не могли бы вы пройти в мой кабинет? Я приду, как только мы завершим собрание.

– Наблюдатель Хартсонг...

Он переключил внимание на Нила, пробормотав что-то ему на ухо.

Оказаться беспомощным среди тех, в чьих руках сосредоточены вся власть и влияние, было ударом под дых. Они могли бы спасти Миллу уже завтра и, вероятно, сделали бы это, если бы я мог упомянуть ее имя. Однако Арамис взял с меня клятву, что я никому не расскажу о том, что она жива. Сам Гавриэль, может, и лишился власти, однако его сторонники все еще были рядом. Могли быть и в этом самом зале, если бы их равнодушие к попыткам помочь узникам Хайтауэра не было столь очевидно.

Охранники все еще держали руки на пистолетах, так что я благоразумно подавил желание устроить скандал. Я хотел стереть это место в порошок вместе со всеми этими людьми и показать им, как выглядит настоящая сила. Вот только жизнь Миллы находилась в их руках, и одно неверное решение могло уничтожить последнюю надежду на то, что когда-нибудь она вернется ко мне.

Лишь ради нее я не высказал в лицо этим людям то, что действительно хотел сказать, не без труда усмирил рвущийся наружу След и на долгом выдохе произнес лишь: «Как пожелаете, Наблюдатель Хартсонг».

Охранники сопроводили нас в закрытую часть дома недалеко от зала совещаний. Кабинет Хартсонга представлял собой скромных размеров комнату с единственным окном, откуда открывался вид на замерзший сад. Пара кресел, обтянутых мягко поблескивающей кожей, стояла перед письменным столом из темного дерева.

Порядок в этом месте царил исключительный. На столе лежал лишь блокнот для записей с изображением орла в нижнем углу, а столешница была настолько безупречно гладкой и отполированной, что ни один отпечаток пальца не портил ее блеска. Стены, лишенные каких-либо личных вещей, выглядели голыми и будто бы недоделанными. Словно Хартсонг никогда не пользовался этим кабинетом. Словно он никогда сюда не переезжал.

– Выпить хочешь? – Лотар жестом указал на барную тележку в углу, пока я обходил стол.

– Нет пока.

Ящики стола были заперты. Мне стало интересно, готов ли Хартсонг принимать посетителей в своем кабинете, где все было так надежно спрятано. Лотар налил себе виски и поднял стакан с янтарной жидкостью.

– Думаю, все могло пройти и хуже. Дядя Сол не испытывал оптимизма по поводу того, что мы сюда потащились. С учетом того, что Роу от Округов все еще отделяет заграждение.

– Мы теперь ездим на поезде, Лотар. Пусть он не беспокоится. Если мы не дадим им повода нас арестовать, нас пропустят.

Возможно, он был прав. Сегодня все могло пройти и хуже. По крайней мере, мы создали задел на будущее. Теперь им известно, чего мы хотим, и оставалось лишь вести переговоры.

В дверь постучали, и я быстро обошел стол, чтобы скрыть свое любопытство, но вместо Наблюдателя на пороге появилось другое лицо.

Ваня. Единственная дочь Тео и моя бывшая сообщница.

– Нико, я и не знала, что ты придешь сегодня! – Она обвила руками мою шею и наклонилась к уху, шепнув: – У нас получилось.

Да уж. Гавриэль никак не ожидал, что она выступит не на его стороне. Его разрыв с Девятью Коронами был нашим главным оружием против него, и Ваня сумела, абсолютно не привлекая к себе внимания, как не у всякого бы вышло, вызнать имена всех, кто поддерживал применение насилия к обладателям Следа членами семьи Клемонте. Она была идеальной светской львицей, знающей, как позволить любому собеседнику ощутить собственную важность.

Я не виделся с ней больше трех месяцев – с тех пор, как она нашла меня на скачках. С тех пор для нас обоих все изменилось. Впрочем, судя по тому, как она заключила меня в объятия, не слишком-то отличавшиеся от тех, что были в прошлый раз, на ее отношение ко мне не повлияли никакие слухи.

Я похлопал ее по плечу и быстро сделал шаг назад.

– Я бы на твоем месте был поосторожнее, здороваясь со мной так, Ваня. Меня здесь не очень-то хорошо принимают. Не хотелось бы бросить тень на твою репутацию нового главы Комитета по связям с общественностью.

– Ерунда какая. – Ваня махнула рукой в перчатке. Развязав пояс на своем плаще, она уселась за отцовский рабочий стол. – Вообще-то, я только что из города. По всем Округам уже болтают, что тебя и твоего кузена видели на Главном вокзале. Я прикинула время сегодняшнего собрания и поняла, что вы поехали сюда. Как ты, Николаи?

Сложный вопрос. Я не мог ответить ей честно теперь, когда ее отец занял должность Верховного Наблюдателя. Может, мы и действовали сообща в прошлом, однако теперь, когда Тео получил от меня все, что ему было нужно, не было никаких гарантий, что она останется на моей стороне. Поэтому я ограничился коротким:

– Занят, как обычно.

– Как обычно, – повторила она, продолжая улыбаться, а потом обернулась в сторону Лотара: – Как дела?

– В полном порядке, мисс. – Он символически отсалютовал ей стаканом.

Она снова посмотрела на меня, улыбаясь уже не так радостно.

– Кстати, сожалею насчет твоей жены. Мы встретились не при лучших обстоятельствах, но мне все равно очень жаль. Я побывала на нескольких званых вечерах в отеле «Василли» в центре города, где любили проводить время ее братья. Маркезе были... интересными людьми. Искренне тебе соболезную.

Я кивнул и медленно опустился обратно в кресло.

– Спасибо. Мне ее очень не хватает.

– Действительно? – Она посмотрела на меня, выгнув тонкую темную бровь.

До нее долетели слухи. Этот вопрос волновал ее точно так же, как и всех прочих в этом городе.

Я тяжело сглотнул и кивнул в ответ, потому что мне очень хотелось положить конец этим отвратительным сплетням.

– Доведись мне выбирать между этим поездом и Миллой, я бы пожертвовал проклятым паровозом, не колеблясь ни секунды, если бы только это могло ее вернуть.

Ваня медленно, но глубоко вдохнула и выдохнула.

– Что ж, должно быть, она значила для тебя очень много, если ты ставишь ее превыше своих деловых интересов. Как бы то ни было, у меня к тебе предложение.

– И какое?

Она кашлянула и бегло взглянула на моего кузена, а затем снова встретилась со мной глазами.

– Я хотела предложить тебе заключить союз.

Лотар поперхнулся виски.

Я на миг разинул рот в изумлении. Ваня всегда была очень прямолинейной, но это предложение прозвучало как гром среди ясного неба. Мы никогда... хорошо, я никогда не думал о том, чтобы наши отношения вышли за рамки деловых, бывших основой нашего общения.

– Знаю, что ты думаешь об этом, – заговорила она, пока я молчал. – Звучит нелепо, несмотря на то что я говорю об этом открыто, но подумай: брак между лидером Роу и мной, представительницей Округов, мог бы действительно повлиять на ситуацию. Ты получил бы официальное положение и защиту, чтобы им пользоваться. Ты ведь уже однажды женился по расчету, Нико. Не вижу причин, почему бы не сделать этого снова.

Причин было множество, но, даже если бы Камилла действительно была мертва, как все считали, все равно существовала черта, которую я не мог переступить.

– Со всем огромнейшим уважением к тебе, Ваня, – ответил я, – я не вступлю в брак ни с кем больше. Ни в интересах дела, ни уж точно для чего-либо еще.

– Но почему? – поинтересовалась она.

– Потому что никто и никогда не заменит мне Камиллу. И это все, что я могу сказать по этому поводу. – Даже если мой отказ ее и ранил, она никак не подала вида. – Прости, но нам придется изыскать какой-то другой способ взаимодействия с этой системой, насколько бы она ни была к нам враждебна.

Она собиралась было ответить, однако тут в кабинет ворвался ее отец.

– Ваня, что ты здесь делаешь? – прошипел он.

Его дочь дернулась и подскочила с кресла за столом.

– Я просто выразила свои соболезнования Николаи и его семье. Успокойся, пап. Я ничего тут не трогала.

Она обошла стол и встала напротив, чтобы их разделяла мебель.

Верховный Наблюдатель глубоко вздохнул.

– Я же говорил тебе не заходить ко мне в кабинет. Это не место для твоей светской болтовни. У меня дела с мистером Аттано, а у тебя – собственные обязанности, которые необходимо выполнять.

– А, ну да, – картинно простонала она. – Например, организовать на следующей неделе званый обед для женщин и агитировать их проголосовать за Тео Хартсонга или ходить по гостям к богатым вдовам в Паровом Округе, чтобы ненавязчиво просить их внести пожертвования в Фонд Тео Хартсонга.

Лотар смущенно стоял между ними, громко отхлебывая виски из стакана.

– Каждому из нас отведена своя роль, Ваня. – Ее отец понизил голос, словно отчитывал ребенка за шалость.

– Я могу играть крупнее, – возразила она. – И однажды ты не сможешь прогнать меня с этого места, потому что оно будет моим.

Не дав отцу возможности ответить, Ваня быстро вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

Тео закатил глаза и медленно опустился в кожаное кресло.

– Боюсь, из-за нашей предыдущей совместной работы она загорелась идеей податься в политику. Считает, что теперь способна на что угодно, раз сумела сместить одного маленького человечка.

– Она сделала больше, чем вы, – возразил я. Выражение его лица стало суровым. – Это Ваня организовала сделку с Гавриэлем. Это она внедрилась в Девятку и добыла список имен. А вы просто пришли на все готовое.

Возможно, она действительно заслуживала того, чтобы занять эту должность.

– Только потому, что взаимодействовать с ним напрямую было для меня слишком подозрительно. – Он жестом велел Лотару, все еще стоявшему у барной тележки, сесть. – Но я позвал тебя сюда не обсуждать прошлое, поскольку в будущем нас ждут проблемы посерьезнее.

Я лишь цинично усмехнулся в ответ.

– О, я с огромным удовольствием обсудил бы ваши планы на этот город, Хартсонг. Начнем с того, какого хрена только что произошло в зале заседаний. – И уже без улыбки добавил: – Почему вы не поддержали меня, как обещали раньше?

Он скрестил руки на груди.

– Я говорил тебе, что ты можешь обратиться к Внутреннему Судебному Ордену, но никогда не обещал, что решение будет принято в твою пользу.

Этот нюанс заставил меня рассмеяться.

– То есть вот как вы теперь заговорили? Собираетесь ради горстки голосов скинуть со счетов тех, кто помог вам занять это место? Вы меня разочаровали, Тео. И не только меня, но и тех, кто находится в бедственном положении на острове Хайтауэр.

– Нужно подождать, пока в городе все не уляжется. Люди обеспокоены, Николаи. Ваша семья взяла под контроль сталелитейную промышленность, а теперь вы заполучили и «Железного Святого». Аттано медленно подгребают под себя все. Жители Линчхэвена вас боятся.

Я сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Может быть, правильно делают.

Он посмотрел на меня так, словно не узнавал человека, который когда-то на него работал.

– Верховный Наблюдатель, – Лотар подался вперед в кресле, воспользовавшись возможностью задать вопрос после того, как мои слова заставили Тео потрясенно замолчать, – вы получили вино, которое мы прислали, чтобы поздравить вас с назначением на новую должность?

От этого вопроса Тео широко раскрыл глаза, снова ставшие ярко-зелеными.

– Ну разумеется, Лотар. Это было очень любезно со стороны вашей семьи. На самом деле я настаиваю, чтобы мы открыли его сейчас, когда собрались вместе, чтобы отпраздновать победу. Верно, Николаи?

Я натянуто улыбнулся.

– Замечательная мысль.

И пока Верховный Наблюдатель, поднявшись со своего места, искал бутылку, которую мы вручили ему на прошлой неделе, я спросил:

– Вы планируете продолжать блокировать движение по мосту?

– На данный момент – да.

– Зачем?

Откупорив бутылку, он ответил:

– А почему бы и нет? В Округах мирно. Местным не нужно выходить из дома с огнестрельным оружием или с клинками, пропитанными «бликами». Движение на главной площади стало более интенсивным с тех пор, как перекрыли движение по мосту. Какая у жителей Роу причина стремиться в Округа?

– Кроме того, что там живут их родственники? Не все боятся обладателей Следа, Наблюдатель. И если говорить начистоту, вы не назвали ни одной причины, которая бы оправдывала это разделение. Жители Роу владеют малым бизнесом, и без того самого движения, которое вы только что упомянули, он прогорит и вылетит в трубу.

Хартсонг откинулся на спинку кресла.

– Представители Внутреннего Судебного Ордена вновь посетят мост в следующем месяце, когда мы снова соберемся.

– А нас позовут или приглашение затеряется по другую сторону реки?

Хартсонг свирепо взглянул на меня поверх стакана с виски и щедро разлил игристое вино по трем хрустальным бокалам.

– Если вы продолжите чинить беспорядки на моих собраниях, вас точно больше не пригласят. Я позволю тебе явиться снова, если ты согласишься поумерить пыл.

Я насмешливо отсалютовал ему поднятым бокалом.

– За обуздание моего буйного нрава и за ваше удачное назначение на новую должность, Тео.

Он высокомерно усмехнулся и сделал первый глоток.

– Что за странный напиток, – заметил он. – В письме, которое прилагалось к бутылке, говорилось, что в вашей семье он считается деликатесом, не так ли?

– Бабушка держит самое любимое в погребе, – с улыбкой ответил я. – У меня к вам последний вопрос, и я оставлю вас в покое.

Он сделал большой глоток.

– И какой же, Николаи?

– Планируете ли вы или еще кто-либо из присутствующих на ваших собраниях ограничить применение Следа жестче, чем Внутренний Судебный Орден уже сделал это? Помимо того, что нас заперли на одном берегу реки. Объявите ли вы вне закона применение нашего дара, который помогает нам жить и зарабатывать средства к существованию?

Он пристально посмотрел на меня, однако его лицо оставалось непроницаемым.

– Мы никогда не будем стремиться угнетать потомков Отмеченных Следом подобным образом. Мы уже видели, к чему это привело на Континенте. Здесь такое не повторится.

Я испытал нечто похожее на облегчение, и с души свалился было камень, но, едва закончив фразу, Верховный Наблюдатель вдруг подавился.

– Святые! Прошу прощения, но меня, кажется, сейчас стошнит.

Он поставил бокал на стол.

Я также поставил свой, не сделав ни глотка. Уж я-то знал, что вкус у этой штуки отвратительный. Благодаря бабушке, которая всюду совала свой нос и сама учила внуков уму-разуму, опыта с «Векс Веритас» у меня было хоть отбавляй.

– Тогда мы вас покинем, но очень надеюсь, что вам станет лучше, сэр. – Я поднялся с кресла. – Идем, Лотар. Нам лучше вернуться на свою половину города.

Верховный Наблюдатель не заметил нашего ухода: он был слишком занят, борясь с тошнотой, которую спровоцировала его ложь. Сегодняшним утром все шло из рук вон плохо, и, судя по тому, что мне удалось узнать, будет только хуже. Мы быстро добрались до экипажей, стоявших на круговой подъездной дорожке напротив особняка.

– Ты ничтожество, Аттано.

Чей-то голос заставил меня остановиться. На тротуар упала тень.

Я обернулся, и надо мной навис Холлоуэй.

– Можешь одеваться в дорогие костюмы и делать вид, что имеешь право входить в зал совета, но тебя никогда тут не примут. Никакие деньги не изменят того, кто ты есть на самом деле. Крыса магическая, вот ты кто. Если тебе хватит наглости снова заявиться на этот берег, я достану клинок уже другого цвета и воткну его прямо в твое грязное сердце.

– Клинки Девятки объявлены вне закона, сэр. Или вы еще не слышали о новом указе Верховного Наблюдателя? – тихо спросил я.

– Девять Корон поднимутся снова, – злобно пробубнил он. – И когда это произойдет, они вернут себе власть над городом. Хартсонг либо примет нашу сторону, либо сдохнет вместе со всеми вами.

Я поднял голову и посмотрел на него снизу вверх. И хотя он был на две головы выше меня, а весил вдвое больше, я был уверен, что он прекрасно осознавал, кому угрожает. Через пару секунд его лицо побледнело, а грудь содрогнулась. Он пытался хватать ртом воздух, который я забрал из его легких. В его глазах появился восхитительный испуг, отчасти скрасивший мое разочарование.

– Тогда увидимся на поле боя, Холлоуэй. Тащите свои ножички, они вам пригодятся.

Я не выпускал отнятый у него воздух, закрутив его вокруг пальца, словно обручальное кольцо, связывающее меня с новым делом, пока мы с Лотаром не сели в экипаж.

– Ты знаешь, что нужно сделать, – сказал я кузену.

Он кивнул. Мрачное понимание заставило его хмуро поджать губы.

– Отлично. Убедись, что там никого нет, когда будешь переходить. Не хочу, чтобы сегодня кто-то погиб. Еще не время.

Когда мы добрались до Главного вокзала, я сел в «Железного Святого». Лотар доехал в экипаже до главной городской площади, где выход с моста вел на оживленные улицы со множеством магазинов и ресторанов. Когда поезд тронулся и заехал на виадук, пересекая Аду, я поднялся и посмотрел сквозь замерзшее окно.

Моя семья и все прочие жители этого города, несущие След, много лет назад переплыли Узкое море не для того, чтобы столкнуться со старой угрозой. Нас не выйдет загнать в гетто, выдворить или заткнуть нам рот. В этот раз мы примем бой, если они захотят вцепиться нам в глотки.

Три взрыва начисто снесли мост, связывающий Роу с Округами. Осколки этой связи и исходящая от нее угроза рухнули в Аду, и их поглотило смертоносное течение реки.

Глава 2. Камилла

Вэтот раз они выбрали кровь.

Пальцы рук и ног, да и все остальные части тела, погрузились в стылое оцепенение. От количества крови, которую они у меня забрали после того, как подействовали какие-то химические чары, наложенные алхимиком, на меня навалилось изнеможение. Забытье прошло, и я снова чувствовала промораживающий до костей холод, который источал пол камеры, где меня держали. Боль простреливала все тело, стоило мне хоть немного пошевелиться.

Они скоро вернутся. Они всегда возвращались, выкачав из меня что-нибудь. По крайней мере, это не как в прошлый раз, когда меня несколько дней подряд морили голодом. Мне оставили лишь несколько глотков воды, и я ослабела настолько, что еле могла поднять голову от пола, на котором лежала в полном отупении.

Пол задрожал от движения каменной стены, и я приготовилась к очередному эксперименту.

Я не открыла глаз, чтобы поприветствовать Стража, но свет керосиновой лампы все равно обжигал. Свеча в моей камере давно догорела, и я уже несколько часов сидела в кромешной темноте. Может, даже весь день. В этом месте время текло иначе.

– Поднимайся, – приказал грубый голос.

– Не могу.

Меня резко пихнули в бок стальным носком сапога, потревожив сломанное ребро. Я вздрогнула от боли, пронзившей тело.

– Тогда ползи.

Попытавшись поднять голову с ветхого матраса, валявшегося на полу, я простонала:

– А ты не можешь меня дотащить?

Было тяжело даже просто перекатиться на бок, чтобы подняться, но охранник и пальцем не шевельнул, чтобы помочь, глядя на меня как на чумную крысу, которую надо держать на расстоянии вытянутой руки.

– У меня приказ ни в коем случае к тебе не прикасаться.

– А когда нужно причинить боль или наказать – другое дело, – огрызнулась я.

Когда я не повиновалась, меня трогали постоянно. Возможно, если разозлить его достаточно сильно, он уступит и оттащит меня наверх, где уже ожидает алхимик.

– Ты – отродье Хаос, – проговорил он тихо, словно это было величайшей тайной. – Все, что с тобой связано, опасно.

– Хаос, – повторила я, безрадостно усмехнувшись.

Разве не так всегда называл меня Нико? Он каким-то образом знал об этом все время, видел меня насквозь, даже те стороны меня, на которые я сама не обращала внимания. Одно только воспоминание о нем придало мне немного сил – достаточно, чтобы подняться с матраса и встать на дрожащие ноги.

Какая-то часть меня хотела лежать, не вставая, пока все не закончится. Смириться с изнурительными требованиями тела и с болью, без которой не обходился уже ни один мой шаг. Вот только надежда оказалась упрямой. Даже малейшая надежда на то, что я снова увижу Нико и свою семью, разжигала в сердце пламя. Возможно, только поэтому я была в состоянии переставлять ноги.

– Как тебя зовут? – спросила я. Его постоянно отправляли, чтобы привести меня и отвести обратно. Тихий стук его ботинок по камню был единственным ответом, который я получила. – Выглядишь как Майкл. Буду звать тебя Майк.

Люди всегда казались менее опасными, если знать их имена. Особенно если они носили орудия пыток.

– Куда мы идем?

Он не поднимался, как обычно, в башню. Вместо этого он жестом указал мне на коридор, который вел наружу.

– Далила запланировала на сегодня кое-что особенное.

Судя по его интонациям, он улыбнулся, а у меня внутри снова заворочался страх. От экспериментов я хотя бы знала, чего ожидать. Она выкачивала из меня кровь, рисовала на моем теле странные символы, рассматривала, как отметина окрашивает в черный цвет кровь, бегущую по моим венам, а потом подавляла это инъекцией. Далила была алхимиком, умудрившимся собрать огромное количество данных о моем Следе, который вызывал столько беспокойства. Теперь она стремилась узнать, как уничтожить мою силу, однако все еще не преуспела.

Коридор был коротким, а путь вперед менялся силой воли Стража, шедшего у меня за спиной. Я так до сих пор и не выяснила, как они управляют этим камнем, не имея Следа. Маги земли наверняка могли каким-то образом управлять этим местом, однако рядом не было ни одного, чтобы это проверить. Может быть, эти Стражи были магами. Или предателями.

Пока я сидела в одиночестве в камере, у меня было достаточно времени, чтобы порассуждать об этом.

Когда мы вышли из башни, позади тюрьмы уже начинало садиться солнце. Прохладный соленый воздух с моря ударил мне в лицо, как приятное воспоминание. Меня впервые вывели наружу с того момента, как я оказалась здесь, и впервые я увидела что-то вне камеры или лаборатории, что стало подобием передышки среди моих мучений. Я заморгала от внезапного яркого света.

Дождя не было, но в воздухе висел холодящий щеки туман. Капли росы покрывали землю, такую же твердую и холодную, как пол в башне. К главному зданию, возвышающемуся вдалеке, вела дорожка, по обе стороны поросшая водорослями и выносливыми растениями, способными выживать в таких пустынных краях, как этот.

Однако Страж не повел меня туда. Он указал на открытую площадку между башней и главным зданием, где ждали Стражи и несколько алхимиков во главе с Далилой.

После нашего первого разговора она стала куда более сдержанной. Теперь наши отношения были отношениями ученого и подопытного образца. Я была обычным объектом препарирования, как и все остальные, кого она заперла в башне для алхимических исследований. Вместо лабораторного халата со свинцовыми пластинами, который она всегда надевала во время экспериментов, сегодня на ней был тяжелый плащ, который казался теплым: ее щеки заметно раскраснелись. Ее кроваво-красные волосы скрывал капюшон, а на руках были привычные кожаные перчатки, пропитанные «бликами». Их прикосновение обжигало.

Под мышкой она держала какую-то книгу. Она всегда ее с собой таскала. Мы подошли к просторной круглой платформе, такой ровной посреди остального рельефа.

Девять алхимиков и один алхимедик, приставленный меня лечить, выстроились в ряд. В середине стояла Далила. Однако сюда вывели не только меня. По другую сторону круга замер еще один заключенный, одетый в такую же робу, что была на мне.

– Как она? – спросила Далила моего охранника.

– Достаточно ослабела.

Страж слегка ткнул меня в спину рукоятью оружия, лишив равновесия. Я грохнулась коленями на холодный обсидиан, выставив руки перед собой, чтобы не удариться еще и лицом.

– Посмотрим. – Она бросила на меня уничтожающий взгляд, а потом резко приказала алхимикам: – Дайте ей бальзам и начертите барьер.

Страж подтолкнул меня за нарисованную линию, проведенную по краю платформы. Помощники Далилы рассредоточились и опустили пальцы в небольшие мешочки, прикрепленные к их поясам. Окрасившимися в ярко-красный цвет пальцами они начертили что-то на земле за пределами круга.

– Что вы делаете? – спросила я, стараясь перекричать завывания ветра.

Далила вглядывалась в бледный горизонт, сцепив руки за спиной.

– Нам не удалось подавить твою силу. Судя по тому, что она пробуждалась, даже когда мы целенаправленно лишали тебя энергии, она заключена не в твоем теле. Она также не в твоем сознании, потому что она проявляла себя, даже когда мы погружали тебя в химический сон. И не в твоей крови, поскольку ее мы уже проверили. Прежде чем ты спросишь, я отвечу: нет. Для создания барьера мы используем не твою кровь, поскольку твой След в ней не найден.

– Значит, кого-то со Следом Крови? – спросила я.

Она кивнула.

– Те, кто несет След Крови, хранят в ней силу. Вот почему, напившись чужой крови, они становятся сильнее, напитав собственную. Свойства их крови позволяют нам использовать ее в своих целях.

Далила просто обожала рассказывать о своих исследованиях, и я как можно чаще позволяла ей делать это для меня. Она знала все о Следах всех видов и хотела изучить мой След почти так же сильно, как и я. Каждый раз, когда я оказывалась в ее лаборатории в роли подопытного кролика, давал мне возможность еще на шаг приблизиться к пониманию природы моего Следа. И если я когда-нибудь смогу применить его, чтобы спастись, пусть она раскрывает секреты Хаос, таящиеся в ее темном Следе.

– Чтобы найти, где хранится твой След, – продолжила она, – нам нужно увидеть, на что он способен. В истории не сохранилось никаких упоминаний о несущих След Хаос, кроме легенд о том, как Хаос сражалась вместе со своей армией демонов во время Первой Войны. Мне любопытно, как эта сила проявляет себя в виде Следа, такой ли он мощный, как сама Хаос. Я запланировала три испытания, которые должны приблизить нас к пониманию твоих пределов, твоих ресурсов и того, где он скрывается.

– Где скрывается что?

Ученая лишь поджала губы, давая понять, что разговор окончен.

Ко мне приблизилась женщина-алхимедик, держа в руках, защищенных перчатками, какой-то сосуд.

– Не двигайся, – приказала она. – Я нанесу тебе на руку этот бальзам, чтобы отменить действие «бликов». Только попробуй причинить мне вред, и тебя ждет суровое наказание.

Я быстро перевела взгляд с сосуда в ее руках на Майка, без всякой уверенности, что доверяю ей, что бы она ни наносила на мое тело. Увидев, что я отказываюсь подчиняться достаточно продолжительное время, Страж вцепился мне в плечо и запястье, обжигая пропитанной ядом кожаной перчаткой.

Крем, который алхимедик размазала мне по предплечью, тут же впитался в грязную кожу. Как она и обещала, я ощутила тепло вернувшегося Следа по всему позвоночнику. След наполнил мое сердце, заставляя его биться сильнее, хлынув в него бурной волной, когда исчезла сдерживавшая его преграда.

Эти двое быстро отступили за линию, пока я изо всех сил пыталась обуздать энергию, стремящуюся вырваться наружу. Мне нужно было противостоять хаосу, бушевавшему в венах, и успокоиться. Мне нужно было отвлечься.

Заключенный, стоявший по другую сторону круга, замер, ссутулившись, и ветер трепал его холщовую робу. Платформа была достаточно широкой, и вряд ли он слышал, о чем мы говорили: ветер уносил слова в противоположном направлении.

– Зачем он здесь? – спросила я у Далилы.

Ее улыбка была одним из самых ужасных зрелищ. Главным образом потому, что за ней всегда следовало что-то ужасное.

– Он – твое первое испытание. Сегодня мы увидим, какова ты в качестве оружия. – Она бросила беглый взгляд на заключенного. – Я предложила ему сделку: если он тебя убьет, то сможет покинуть этот остров.

Ее слова были словно удар наотмашь, и мне вновь стало страшно. Она предложила ему свободу.

– И он... согласился?

Далила сделала несколько шагов назад, пока не оказалась по другую сторону линии.

– У него очень сильный След Мирта, Камилла. Сейчас ты слишком слаба, чтобы бороться с ним физически. Придется использовать След, чтобы выйти из этого поединка живой.

Каждый мускул моего тела колотило крупной дрожью на промозглом ветру.

– Я не верю, что вы позволите мне умереть. Не после всего, что вам потребовалось, чтобы меня заполучить.

Улыбка сошла с ее лица.

– Когда дух приближается к смерти, инстинкт берет верх. Мне даже не придется вмешиваться: твой След защитит тебя раньше.

Я сжала зубы.

– Это мы еще посмотрим.

Я не собиралась причинять вред этому человеку. Если он это осознает, возможно, также сжалится надо мной. Они ничего не смогут сделать, если мы оба выберем сдаться. Однако, если его манит такая желанная награда, как собственная свобода, сможет ли он понять, что Далила блефует?

Последний алхимик ступил на свое место на линии, начертив завершающий символ. Руны засияли голубовато-белым светом, воздух наполнился электричеством, от которого волоски на руках встали дыбом, радужная стена окутала пространство вокруг платформы, возвышаясь куполом и надежно запечатывая нас внутри.

Я никогда прежде не видела такой магии, которую творили из крови и знаков, и мысль о том, что такое возможно, заставляла меня нервничать. На что еще они способны, кроме как создать между нами еще больше барьеров?

– Граница обожжет вас, если вы попытаетесь ее пересечь. Только один из вас выйдет из этого круга, и только вам решать, кто это будет, – громко объявила Далила, чтобы второй заключенный тоже услышал.

– Врет она все! – закричала я. – Нам не нужно этого делать. – Медленно поднявшись на ноги, я направилась к нему. – Надо показать им, что у них нет над нами власти.

– Перестань! – предупредил он. – Не подходи ко мне.

– Все в порядке. – Я подняла руки, показывая, что сдаюсь. – Я не...

Он напал без предупреждения. Он совершенно не двигался, но его След проскользнул в мое сознание, и вот я уже не властна над своим телом. Мои ноги остановились, а колени подогнулись. У меня было всего мгновение, чтобы испугаться, прежде чем он вытянул шею и хрустнул суставами.

Он был из сколапа – контролирующих разум. А я только что дала ему доступ к главному оружию в его арсенале.

Колени подогнулись, не подчиняясь остальному телу, а потом выгнулись так сильно, что кости выскочили из суставов. Я всем весом грохнулась на платформу, чувствуя страшную боль, которой не испытывала никогда прежде. Она пронзила ноги и позвоночник, нарастая до тех пор, пока агония не стала настолько жуткой, что не осталось ничего, кроме нее. Голос сорвался на крик, а вены наполнились огнем, который я отчаянно пыталась подавить.

Я смотрела на него сквозь пелену слез.

– Остановись, прошу, – еле дыша, умоляла я. – Я не хочу причинять тебе вред.

В ответ он лишь выгнул мою спину так, что кости стали давить друг на друга, и это давление угрожало сломать меня пополам.

– Он здесь очень давно, Камилла. Свобода для него важнее всего на свете, – прозвенел у меня в ушах голос Далилы. – Важнее пищи, чтобы поддерживать существование, важнее воздуха, чтобы дышать, важнее доброты, чтобы жить.

Я судорожно искала, во что бы вцепиться руками, чтобы найти опору. Темный яд моей силы уже разлился по пальцам, выкрасив ногти в черный цвет.

– Это больше не человек. Ты не сможешь найти слов, что могли бы тронуть сердце, опустошенное тюрьмой. Он просто сломает тебя пополам, если это будет значить, что он обретет то, к чему стремится сильнее всего. Его больше не сдерживает человечность, он принадлежит Отнимающему.

Что-то треснуло.

В моем позвоночнике уже почти не осталось гибкости. Изогнувшись в неловком положении на каменной платформе, я пристально смотрела на противника, который, прищурившись, пристально смотрел на меня. В его темных глазах не было и намека на осознание того, какую боль он мне причиняет. Я почти перестала его видеть, когда слезы вновь заволокли глаза.

– Разве ты не хочешь узнать, на что ты способна, Камилла? Разве не пришло время исследовать свой дар в безопасном, контролируемом эксперименте? – уговаривала меня Далила, словно поглаживая мою силу настойчивыми, но убедительными словами.

Однако все, что происходило на этом острове, безопасным было в последнюю очередь. Я не хотела узнавать, на что способен мой След, – не при таких обстоятельствах. Не ценой жизни этого человека. Однако перекрученный позвоночник почти не оставлял мне выбора. Он хотел свободы, но и я тоже.

Никто не придет меня спасти. Никто не знает, что я здесь.

Проблема, с которой я столкнулась, заключалась в неопределенности. Я не знала, как взять свой След под контроль. Что бы ни вырвалось наружу, оно могло искалечить, убить или вовсе уничтожить. Несколько недель назад я превратила человека в пар, и оставшийся от него кровавый туман каждый день покрывал мои руки.

Что-то треснуло снова.

Обжигающая боль затмила зрение, и мир вокруг исчез вместе с тюрьмой, Далилой и остальными алхимиками. Остались только я и эта страшная агония, которую я отчаянно хотела прекратить.

Гнев нарастал, разливался во мне как яд, отравляющий каждую каплю крови. Противник оставил в покое мое сознание – а может, это я его оттуда вышвырнула. Мне было известно лишь то, что я могу управлять своим телом, по крайней мере, теми его частями, что не были сломаны.

Я перекатилась вперед и пристально посмотрела на этого человека, моргая, пока зрение снова не сфокусировалось и не стало ясным, а слезы не высохли. Руки наполнились чернильной темнотой, и в тот же миг моя ярость вдребезги разнесла преграду, которая удерживала ее. Впервые за несколько недель ее не подавляли ни зелья, ни сомнения, ни мораль.

Бешеный поток Хаоса, когда я выпустила его на волю, почти вышиб меня из собственного тела. Я словно пробурила отверстие в дамбе, не ожидая, что в него хлынет вся река.

Тонкие языки черного пламени сорвались с моих ладоней, разбежались по платформе, превратив круг в море теней, извивающихся и колышущихся на беспощадном ветру. Мой противник сделал шаг назад, но его остановил невидимый барьер, удерживающий и его, и мой След.

– Пламя из-за Порога Забвения, – прошептала Далила, и в ее голосе слышалось нечто похожее на страх.

Мой противник в панике охнул, когда его непоколебимое самообладание дало трещину, но снова устремил взгляд на меня. Пламя добралось до его ступней и лизнуло ноги. Его грудь быстро вздымалась и опадала, когда он осознал, что ошибся, но было слишком поздно.

Я почувствовала толчок его силы, когда он попытался свернуть мне шею в бесплодных попытках освободиться.

– Перестань, – прорычала я не своим голосом, слишком низким и злым, словно гром во время летней грозы.

Он не стал меня слушать и ответил попыткой захватить мой разум и надавить на него всей силой своего Следа. Ему удалось прижать мое запястье к земле и сломать с громким щелчком. От крика, который вырвался из моей груди, камень подо мной задрожал. Обсидиан раскололся, и трещины паутинкой побежали по гладкой, словно отполированной, платформе.

В руке пульсировала острая, пронизывающая боль. Я сделала глубокий вдох, чтобы унять ее, а затем резко выдохнула. Ветер в пределах барьера уже перестал быть легким. Этот ветер – настоящий шторм – пришел не с моря.

Он поднялся от моей ярости.

Мое пламя плясало, закручиваясь вихрем. Предательски острые обломки камня с земли затянуло в циклон моего внутреннего хаоса. Ослепленный этим теневым огнем и каменными осколками противник неловко съежился. Его страх немного укротил гнев, бушующий в моем сердце, что беспорядочно колотилось о ребра. Мое дыхание замедлилось, когда гнев сменился стыдом, и буря утихла вместе с борьбой.

Противник смотрел на меня сквозь пальцы, прикрывая лицо руками, чтобы защититься, словно ребенок, увидевший чудовище. И в тот момент, когда наши взгляды встретились, его След снова проскользнул в мои мысли, однако в этот раз совершенно неожиданно.

– Что ты такое? – спросил он через мысленную связь.

Сердце пронзило сожалением. «Сама не знаю».

Он безвольно уронил руки.

– Я не горжусь этим, но мне очень нужно выйти на свободу. У меня есть дочь...

В сознании вспыхнул образ юной девушки из воспоминаний этого человека. Образ, знакомый мне слишком хорошо. Совсем юная, почти ребенок, но это, несомненно, была она.

Сэра.

Его лицо побледнело.

– Ты ее знаешь?

Я кивнула, едва не разрыдавшись. «Она – мой друг».

Я подняла в памяти самые свежие воспоминания о Сэре, чтобы показать ему молодую женщину, которой она стала. Разумеется, он откажется от этого боя, если поймет, сколько значила для меня его дочь и сколько значила я для нее.

Она искала его, а он был здесь. Но почему?

Он стоял неподвижно, пристально глядя на меня. Его глаза были устремлены куда-то за пределы человеческого восприятия.

– Святые и все звезды! Какая же она красавица.

– Теперь понимаешь, кого я выставила против тебя, Камилла? – Далила присела на корточки рядом с барьером, чтобы ее могла услышать только я.

Осознание поразило меня внезапно, когда я вспомнила, что знала о Сэре и ее отце. О том, что с ним случилось. Этот бой был подстроен. Муки выбора сейчас были сильнее боли от выбитых суставов или сломанных костей.

– Твой отец доверился не тем людям, – сказала Далила. – Я попросила своих родичей в городе выяснить, почему вдруг Маркезе понадобилось выдать одному из своих детей фамилиара, а они вызнали и все остальное. С помощью инспектора они вышли на Марко Галло и доставили его сюда, а уж нам не составило труда заставить его показать нам воспоминания, которые он у тебя забрал.

Я потрясла головой. Это не имело значения. Он и не должен был меня защищать. Это я была виновата во всем, что произошло, и теперь к без того длинному списку последствий можно было добавить еще и заключение Марко в тюрьму.

– Это был он, Камилла. Это он предал твою семью. Это из-за него погибли твой отец и твой брат, а я нашла тебя. Ты была самой сокровенной тайной твоих родителей, а он предал их доверие, – продолжила Далила, словно запустив когти в рану на моем сердце еще глубже. – Этот человек виноват во всей боли, которую тебе пришлось пережить, и теперь тебе предоставлена возможность разорвать его на куски точно так же, как он поступил с твоей жизнью. Ты этого заслуживаешь.

– Нет. Нет, это не его вина, – еле слышно произнесла я.

Не для Далилы – для себя. Он лишь сделал то, что считал необходимым, чтобы защитить дочь. Я прижала сломанное запястье к груди и перевернулась на спину, отказываясь драться.

– Прикончи ее! – заорала Далила, осознав наконец, что на меня ей не повлиять.

– Что ты делаешь?

Повернув голову набок, я посмотрела на него. У него перехватило дыхание.

– Прости. Я все сделаю быстро.

– Нет, – взмолилась я. – Нет, прошу тебя. Не надо.

Он заставил меня застыть в неловкой позе посреди разбитой платформы и медленно подошел ближе. Широкие ладони обхватили мое лицо с обеих сторон.

– Мне жаль, – прошептал он.

Его След ушел из моего сознания. Я была на волосок от гибели. Моя жизнь находилась в его руках.

Я вцепилась в его предплечье.

– Мне тоже.

Тьма из моих рук просочилась в его запястье. Его кожа отвалилась, отделившись от плоти там, где я его держала. Слой за слоем. Кожа, подкожный жир, мышцы, сухожилия. Его тело постепенно расслаивалось, и в конце концов моей щеки касалась только голая кость. Его безумный крик эхом отражался от барьера, пока его скелет не превратился в пыль, как все остальное тело. От отца Сэры не осталось ничего, кроме красного пара, от которого отчетливо пахло кровью.

Ничто не могло управлять Хаосом. Он разрушал все, к чему прикоснется. Даже сейчас, когда мой позор терзал меня, поднимаясь в моей груди, словно воды прилива в шторм, ветер внутри барьера снова неистовствовал и трепал мою ветхую робу. Ближе, чем поцелуй, проникая под кожу, пока исходящая от него скверна не запятнала наконец мое сердце.

Я зажмурилась, прижав к груди сломанное запястье; по щекам полились горькие слезы. Сэра никогда бы меня не простила. Я убила ее отца. И ради чего? К чему это привело? Удовлетворило ли это хоть чем-то ненасытное любопытство Далилы?

За барьером послышались шаги. Стражи несли щиты, покрытые «бликами», чтобы защититься от моей силы. Вслед за ними шла женщина-алхимик со шприцем в руке. Если она считала, что я буду сопротивляться, она глубоко ошибалась. Я хотела ощущать эту силу ничуть не больше, чем они хотели, чтобы я ей обладала.

Я проклинала След, который несла, метку на моей спине и день, когда я только посмела мечтать о том, чтобы стать чем-то большим, чем избалованная папенькина дочка с симпатичным паровозиком.

Я меняла стороны. От постоянных рамок до полного их отсутствия. От полной беспомощности до обладания слишком многим. Я бы все отдала за то, чтобы снова оказаться ниже всех. Чтобы снова не быть самодостаточной.

Никто не знает, что я здесь. Никто не придет меня спасать.

Я смотрела на красный пар, пропитавший камень. Что ж, может, оно и к лучшему.

Глава 3. Николаи

Не успел мой экипаж свернуть с боковой подъездной дорожки, как за домом раздался страшный грохот. Сразу после этого из гаража Эсмерельсы показался хвост дыма.

– Эсме? – позвал я.

Из двухэтажного кирпичного здания в дальнем конце сада никто не ответил, и, поскольку я мог видеть ее мастерскую только сбоку, источник дыма был скрыт от моего взгляда. Я обежал замерзший фонтан, чтобы проверить, как она.

– Выбрось эту пакость немедленно! – Эсме внутри громко ругала кого-то.

Я с облегчением сбавил скорость, однако ее тон заставил меня лишь сильнее насторожиться: моя кузина никогда ни на кого не кричала.

Я вошел в гараж и увидел, как братья Маркезе тычут друг в друга пальцами, а моя разозленная кузина разбирает кучу чего-то горелого в дальнем конце помещения.

– Да что тут происходит? – спросил я, обозначая свое присутствие, и поспешно прошел между двумя рядами какого-то металлолома, стараясь не запачкать костюм смазкой.

Арамис резко повернул голову в мою сторону. Его вспотевшее лицо блестело, а одна щека была запорошена пылью.

– Я ничего не сделал. Это все он!

– Я? – скептически спросил Джеремайя. Кончики его растрепанных белокурых волос слегка обгорели. – Да это ты на меня налетел! А я держал в руках открытый огонь.

– Почему бы вам обоим просто не заткнуться? Не понимаю, зачем вам вообще понадобилось ходить рядом с огнем! – крикнула Эсме. – Нико, ты не поможешь мне это погасить?

Она указала на груду обгоревшего металла на рабочем столе. Из нее вырывались языки оранжевого и золотистого пламени. Дым клубами валил из разбитого окна.

Сложив руки куполом, ладонями к полу, я запечатал горящую конструкцию и погасил огонь. Потеряв доступ к кислороду, он постепенно угас, и лишь капли какой-то маслянистой жидкости падали на грязный пол. Эсме быстро подставила под них поддон.

– Вам всегда приходится делать всякие пассы руками? – спросил Арамис, копируя мои движения.

– Что? – Мой голос от удивления поднялся на целый тон. – Я... Нет, мне вообще не нужно двигаться, все намного проще. Эсме, ты в порядке?

Сестра сдернула очки-консервы, защищавшие глаза, и посмотрела на меня. Я слишком хорошо понимал, что она хочет сказать этим взглядом.

«Убери их отсюда».

– Да, я в порядке. Пытаюсь воссоздать корабельный двигатель по чертежам, которые предоставил Арамис. Если у меня получится воссоздать его в меньшем масштабе, мы сможем найти ему множество применений. Увы, кто-то, на кого я не буду показывать пальцем, зажег сигариллу, подпалив результат моего труда. – Она потерла глаза тыльной стороной ладоней, скрытых перчатками. – И теперь мне придется начать все заново.

– Я не виноват, – буркнул Джеремайя.

– Честно говоря, я говорил тебе не курить в гараже. – Арамис пихнул его в бок. – Она правда об этом предупреждала, Джер.

Эсме натянуто улыбнулась, сняла перчатки и небрежно бросила их на стол, рядом с которым стояла.

– Думаю, сейчас самое подходящее время сделать перерыв.

Действительно, самое время.

– Тогда встретимся в кухне, когда будешь готова. Мне как раз есть что обсудить с семьей.

Арамис приподнял бровь.

– Только с семьей?

Семья Камиллы теперь, по закону и обычаю, была и моей семьей, независимо от того, как я к этому относился.

– Нравится тебе это или нет, Маркезе, теперь это касается и вас тоже. – Вздохнув, я посмотрел на них обоих. – Сначала приведите себя в порядок. Бабуля вам головы поотрывает, если вы притащите грязь на ее кухню.

Арамис оглядел свою одежду, словно только сейчас понял, что весь измазался в мелкой серой пыли. Рукава его черной рубашки были закатаны до локтей. Его волосы, против обыкновения не зализанные назад при помощи воска, чуть завивались. Джеремайя был похож на него как две капли воды, только на голову ниже ростом и худой как щепка.

Эсме бросила одному из них чистую тряпку.

– Кыш отсюда, братец. Не хватало еще, чтобы ты замарал такой красивый костюм.

Она подмигнула, давая понять, что пошутила. Я ответил полуулыбкой, не в силах выразить никаких других эмоций, а потом прошел мимо них в дом.

Зима обрушилась на город, словно месть. Мелкие хлопья снега медленно падали с неба, тонким белым слоем покрывая спящий сад. Я засунул руки в перчатках поглубже в карманы, радуясь тому, как щиплет мое лицо ледяной ветер и как жжет в груди после глубокого вдоха.

Резкое похолодание пришло внезапно, и мне было любопытно, достигло ли оно южной оконечности Острова. В Хайтауэре всегда было холодно из-за ветров с моря и камня, из которого была построена тюрьма. Зима была жестокой по-иному. Я надеялся вернуть Миллу задолго до того, как выпадет первый снег. Эта погода настойчиво показывала мне, насколько мало я продвинулся в ее спасении. Меня убивало ее отсутствие, и я сам себе напоминал розы, увядшие от холодов, оставившие после себя лишь хрупкие колючие стебли.

Когда я вошел в кухню, открыв распашные двери, бабушка и тетушки готовили ужин. Лотар еще не вернулся, и я в глубине души волновался, не вляпался ли он в неприятности, подрывая мост. Эсме ослабила несущие металлоконструкции, когда отношения между Роу и Внутренним Судебным Орденом испортились окончательно. Мне хотелось убедиться, что жители Линчхэвена, несущие След, будут надежно защищены законом с приходом к власти нового руководства, хотя я и сыграл определенную роль в том, чтобы это руководство заняло свои должности.

– Николаи, – бабушка отвернулась от плиты и оглядела меня с головы до ног, – дерьмово выглядишь. Когда ты в последний раз нормально спал ночью?

Слишком давно. Слишком многое не давало мне заснуть. Слишком много проблем требовалось решить в тихие утренние часы.

– Как вы думаете, Милла хоть раз спала нормально с тех пор, как ее похитили?

Никто из них не произнес ни слова. Бабушка снова перевела взгляд на кастрюлю, в которой что-то кипело.

– Нет, – ответил я вместо них. – Я отдохну, когда Милла сможет отдохнуть.

И ни секундой раньше. Аттано – единственные, кто знает, что она жива. Братья Маркезе не покидали нашего поместья, прячась на случай, если Фиренце как-то прознают, что они выжили.

Чуть позже наконец-то объявился, нарушив неловкую тишину, Лотар с совершенно безумным взглядом, а за ним – Гидеон с радостной улыбкой. Почти сразу к ним присоединился Адлер, затушив сигариллу прежде, чем бабушка начала на него ругаться.

– Святые! Вы выглядите такими счастливыми. Что вы натворили на этот раз, мальчики? – спросила Фран, даже не потрудившись скрыть свою гримасу.

– Мост они разнесли, вот что! – раздался крик откуда-то из коридора.

От страха подвело живот. У меня почти не осталось сил, чтобы разговаривать с дядей напрямую.

Люсинда с Иантой смотрели на Лотара так, словно он только что совершил преступление века. Они знали, что он убивал людей, но именно это нарушило их представление о нравственности? Он ответил обеим воздушным поцелуем и стащил булочку с бабушкиной сервировочной доски. Резня всегда вызывала у него зверский аппетит.

– Гидеон, – еле слышно прошептала Фран. – О чем говорит твой отец?

Кузен ухмыльнулся и уселся на табуретку рядом с обеденным столом.

– В кои-то веки, мама, я тут совершенно ни при чем. Мы с Адлером всего лишь управляли экипажем для бегства. С другой стороны, твоя дочь...

– Не сваливай все на меня! – раздался из коридора голос Эсме.

Именно в этот момент в кухню ввалился дядя. Стоило ему взглянуть на меня, его лицо побагровело. Несмотря на все прозвучавшие только что обвинения, он знал, что на самом деле это моих рук дело. Его гнев, как обычно, был направлен только на меня.

– Ты сделала половину работы! – сказал Лотар.

– Я просто ослабила несущие конструкции ровно настолько, чтобы ваши бомбы сработали как надо.

– Очень даже как надо, – радостно вклинился Гидеон. – Лотар снес все начисто меньше чем за полминуты.

Лотар улыбнулся, гордо подняв голову.

– И это было просто охренительно красиво.

Братья Маркезе торчали у двери, чувствуя, что они не настолько близкие люди, чтобы вмешиваться в семейную перепалку.

Соломон растирал пальцами виски.

– Я просто поверить не могу, что вы оказались способны на столь безрассудный поступок. Мост, Нико? Ты хоть понимаешь, что ты наделал?

– Я-то – да. – Я оперся бедром о край кухонного шкафчика и воззрился на дядю: – А ты?

Он сжал зубы, затем уперся руками в стол и сделал глубокий вдох.

– Очевидно, нет. Так просвети же нас, пожалуйста, зачем было разрушать единственную связь между нами и Округами, где живут местные. Зачем было ставить под угрозу мир между двумя сторонами города?

Я обвел взглядом остальных членов семьи, которые, казалось, точно так же хотели узнать и понять мои мотивы. Я не рассказывал им о своих планах, и не то чтобы мне нужно было их разрешение. Я стоял во главе сталелитейной компании Аттано, был главой семьи – после бабушки, конечно же, – и единственным, кто начал активно действовать после смерти моего отца. Соломону не нужно было одобрять мой выбор, ему оставалось лишь принять его.

– Мир между нашими сторонами иллюзорен. Внутренний Судебный Орден совершенно не намерен защищать тех, кто несет След. Они отказались пересмотреть условия обращения с заключенными в Хайтауэре, отклонили предложение освободить невиновных, а еще они уверены, что я убил всю семью Маркезе и пытался убить Феликса Фиренце.

– Если честно, кое в чем они правы, – тихо сказал Арамис своему брату.

Я кинул на него злобный взгляд и продолжил, несмотря на то что он меня перебил:

– После встречи я лично общался с Хартсонгом, и он врал мне в лицо. Он обещал мне, что не повторит того, что короли на Континенте сделали с потомками Отмеченных. И знаешь что, Сол? – Я наклонился вперед, глядя ему прямо в глаза. – Он почти выблевал все свое вранье, спасибо бутылке «Векс Веритас», которую мы распили в честь его назначения.

– Вы опоили Верховного Наблюдателя? – почти завопил Соломон, вцепившись в край столешницы.

– Я не доверяю политикам, а он наглядно показал, почему им нельзя доверять. – Я указал в сторону бабушки: – Родители моих родителей и множество других людей переплыли море, чтобы обрести убежище и быть теми, кто они есть. Я не дам кучке жадных до власти уродов вроде Хартсонга, Холлоуэя или Нила, провались он в Инферно, Колдуэлла угнетать кого бы то ни было ни в этом городе, ни на всем Острове.

– Николаи, – голос бабушки звучал мягче, чем я когда-либо слышал с тех пор, как был маленьким, – у тебя всегда было доброе сердце. Но ты не обязан участвовать во всех битвах подряд. Не тогда, когда уже ведешь свою собственную.

Я неотрывно смотрел на дядю, но почувствовал, как бабушкина сухая рука скользнула в мою. От ее поддержки мои напряженные плечи слегка расслабились.

Соломон провел рукой по лицу.

– Это все ради Камиллы, ведь так, Нико?

– Целиком и полностью ради Камиллы, – резко ответил я, злясь, что голос в очередной раз дрогнул при упоминании ее имени. – Я поступил так, как ты просил, дядя. Я честно попытался освободить ее законным путем, но из-за того, кто я есть, никто из них и не подумает открыть Хайтауэр. И когда я ее верну, когда она вернется домой, этот город станет местом, где она будет в безопасности.

– Может быть, мы заявим о себе? – заговорил Арамис. – Если Внутренний Судебный Орден убедится, что мы не умерли, и мы в открытую поддержим твои планы, возможно, они захотят двигаться дальше.

Я обдумал и это, но проблема оставалась прежней.

– Если Внутреннему Судебному Ордену станет известно, что вы живы, возникнут вопросы. Не говоря уже о том, что Фиренце молчат с того самого дня, когда произошел инцидент с поездом. Они обладают влиянием и связями с очень могущественными людьми в Ордене, и если они захотят от вас избавиться, то найдут способ. Вы единственные, кто остался от семьи Миллы, и я не позволю, чтобы с кем-то из вас произошло что-то плохое. Пусть все думают, что вы мертвы, и вы будете живы тогда, когда это станет по-настоящему важно.

– Нам нужно нечто большее, чем отсиживаться здесь, Аттано! – возразил Арамис. – Моя сестра – Отмеченная. Не просто потомок кого-то, кто получил силу от Святого, исчезнувшего две сотни лет назад. Она потомок самой Хаос в первом поколении, а это значит, что ее сила может быть просто невероятной. У тебя есть хоть малейшее представление о том, что они могут там с ней творить?

– Есть, – еле слышно ответил Лотар, угрюмо глядя в пол.

Арамис бросил на него быстрый взгляд, в котором читалось что-то похожее на сочувствие.

– Я лишь хочу сказать, что не против рискнуть головой, чтобы вызволить ее оттуда. Как ты сказал, у нас осталось не так уж и много живых родственников. Я сделаю что угодно, лишь бы вернуть сестру.

Он высказал мысль, обдумать которую у меня не было времени. Едва ли я был здесь единственным, кому была небезразлична судьба Миллы. Может, я и вел войну, но у меня была армия, готовая сражаться вместе со мной.

– Мы вступим в переговоры с Внутренним Судебным Орденом, как только придет время. Мост можно построить и новый, но свободу, если ее уже отняли, вернуть куда сложнее. – Я посмотрел на Фран, которая была негласно назначена нашим руководителем по связям с общественностью. – Это подводит меня к следующей теме обсуждения.

– Как любезно с твоей стороны на этот раз посвятить нас в свои планы, – проворчал Соломон, оттолкнувшись от стола.

Пропустив его шпильку мимо ушей, я откашлялся и сказал:

– Я хочу учредить наш собственный суд. Если жители Линчхэвена, несущие След, хотят как-то влиять на то, что произойдет с городом в будущем, нам нужно место за общим столом. Нам нужны представители. Члены Ордена были шокированы тем, что в зал заседаний зашел кто-то со Следом, однако нам нужно, чтобы это было в порядке вещей. Чтобы этого добиться, нужно собрать представителей, несущих След каждого Святого. Лидера, парламентера – да как бы они его ни назвали. Я хочу с ними встретиться и обсудить, что нас ждет.

– О чем ты говоришь? – спросил дядя. – Что нас ждет, Нико?

– Война, на которую они так напрашивались, – ответил я, глядя ему в лицо. – Я собираюсь освободить всех узников Хайтауэра, и, когда я этого добьюсь, мы превратим этот город в место, где мы все снова сможем процветать.

– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, во что втягиваешь всех нас, Николаи, – сказал он, протяжно вздохнув.

Я понятия не имел. Что бы ни случилось дальше, это было не в моей власти, но будь я проклят, если отдам судьбу Миллы и всех остальных, кто был заперт в этой тюрьме, в распоряжение бесхребетного Тео Хартсонга. Не ответив дяде, я вышел из кухни и направился к двери.

– Ники, ты куда? Ужин почти готов, – спросила бабушка мне вслед.

– Пройдусь немного. Скоро вернусь.

Она поджала губы, но все же удержала слова, которые, я знал, готовы были сорваться с ее беспощадного языка. С тех пор как Миллу похитили, бабуля растеряла часть своей воинственности. Она медленно угасала, и я был бессилен остановить это, как и все остальные неприятности моей жизни. Она, казалось, постарела за этот месяц на несколько лет. Под глазами залегли тени, а во взгляде появилась усталость, которой я не видел прежде.

Когда я вышел через боковые ворота, погода испортилась еще сильнее. Обжигающий холод напоминал о том, что всему свое время и свой черед, все живет своей жизнью, прежде чем умереть. И ничто – и никто – не может жить вечно.

«Железный Святой» стоял порожняком на Промышленной станции. Маркус, начальник депо, заканчивал заполнять рабочие журналы, когда я зашел в его небольшой кабинет, окна которого выходили на платформу.

– Мистер Аттано, – поприветствовал он меня, сняв очки. Он всегда улыбался, с каким бы настроением я к нему ни приходил. – Вы так поздно. Что случилось?

Я уселся на стул напротив его рабочего места.

– Вы-то почему так задержались? Удивлен, что застал вас на месте.

– А... – Он обвел рукой стопки папок, разложенных по всему столу. – Хозяйственные дела. Зимой с поставками туго. Из-за снегопадов движение встает, и расписание идет кувырком. Но я вас уверяю: беспокоиться не о чем.

– Я полностью уверен, что вы смогли бы управлять этой компанией лучше меня, Маркус.

Я достал из внутреннего кармана пальто два письма и повертел их в руках.

– А остальные сотрудники отправились домой через реку на поезде?

Он медленно кивнул, подтверждая мои подозрения. Прежние работники железной дороги, набранные из местных, согласились подписать новые рабочие контракты и признали меня своим новым начальником, однако все это произошло до того, как был подорван мост.

Я со вздохом откинулся на спинку узкого кожаного кресла.

– Когда они выйдут на работу завтра, я хочу, чтобы вы предоставили мне список всех, кто захочет сменить место. Я не стану держать зла ни на кого, кто не пожелает связываться с недавно обострившимися отношениями между Роу и Округами. Компания «Аттано и партнеры» оплатит компенсацию убытков в размере заработной платы за двенадцать недель, пока они будут искать новую работу...

– Мистер Аттано, если позволите...

– Нет, Маркус, – я откашлялся, – вы в точности повторите мои слова всем работникам до единого. Вам будет предоставлена такая же компенсация, хотя мне будет крайне досадно, если вы уйдете.

Он улыбнулся и пригладил рукой темные волосы с заметной проседью.

– Никуда я не уйду. Я работаю на железной дороге с шестнадцати лет. Это была моя первая работа, она же станет и последней, если это будет как-то от меня зависеть.

Я кивнул.

– Отлично.

Оставалось надеяться, что и другие последуют его примеру.

– Мне хотелось бы еще кое о чем вас попросить, Маркус. Вы, разумеется, можете отказаться, но я готов хорошо оплатить ваши хлопоты.

Он усмехнулся.

– Я в этом даже не сомневаюсь.

Он взял протянутые мной конверты, и я объяснил:

– Черный нужно отправить в особняк Верховного Наблюдателя: в нем объяснение ситуации с мостом и наших условий. Золотой – в отель «Василли». Покажите им сургучную печать, и они точно поймут, кому его передать. Белый – вам, там ваша оплата.

Он бросил белый конверт в ящик стола, который тут же закрыл на замок.

– Достаточно просто запомнить. Я ведь не передаю ничего опасного, правда?

– Если вы хотите спросить, арестуют ли вас, то, возможно, нет. – Он бросил на меня обеспокоенный взгляд, чем вызвал у меня смех. Пусть короткий и бестактный в этом маленьком пространстве, но все же смех. Я уже забыл, когда в последний раз смеялся. – Я пошутил. Ни одно из этих писем не содержит ничего противозаконного. Я просто не могу поручить это никому из своих людей: их-то точно арестуют.

Он зевнул, деликатно прикрыв рот рукой, и кивнул.

– Полагаю, я мог бы сделать несколько остановок на пути домой этим вечером. Спасибо за возможность. Я сделаю это для вас.

– Спасибо вам, Маркус. Хорошего вечера.

Я хотел было встать, однако начальник депо попросил меня задержаться, подняв черный конверт, о котором я говорил.

– Если вы не возражаете, я спрошу: как вы планируете противостоять Внутреннему Судебному Ордену? Вы влиятельный человек, мистер Аттано, однако совместное влияние Верховного Наблюдателя и его администрации настолько велико, что против них никому не выстоять в одиночку.

Я расплылся в довольной улыбке.

– «Железный Святой» – основная система транспортировки всех товаров и услуг на Острове. И если они хотят, чтобы народ не голодал, бизнес не вылетел в трубу, а ресурсы не закончились, им придется согласиться с тем, чего мы добиваемся.

– И чего же вы добиваетесь?

– Защиты, – просто ответил я и повернулся, чтобы уйти, а он остался сидеть за своим столом в золотистом свете газовой лампы. – Запомните, Маркус, миром правят деньги.

– Деньги, может, и управляют всем в мире, мистер Аттано, но знаете, что я думаю?

Я замедлил шаг. Его точка зрения была мне интересна достаточно, чтобы задержаться еще на секунду.

– И что же?

– Доброта, любовь и верность, – сказал он мягко. – Их нельзя подчинить. Их не купить, не украсть и не выменять. Они – самая мощная сила, что есть в мире. Все прочие силы, деньги и влияние всегда победит любовь.

Не оборачиваясь, я сглотнул вставший в горле комок.

– Надеюсь, вы правы, Маркус.

Глава 4. Камилла

Когда Майк равнодушно тащил меня обратно в камеру, в башне царила тишина. Я бы посмеялась над тем, что хотя он с самого начала отказывался это делать, ему все равно пришлось, но от того, чем меня обколола алхимедик, у меня все еще кружилась голова. В какой-то момент ей надоело слушать мои вопли, и она сделала мне инъекцию успокоительного.

Она вправила мне кости и перевязала запястье. Я смутно помнила, что мне заливали в глотку какую-то дрянь, «чтобы ускорить заживление». Чем бы это ни было, эффекта оно дать еще не успело: я чувствовала себя так, словно по моему телу потопталось целое стадо крюгеров.

Майк на удивление аккуратно уложил меня на матрас и ушел, не проронив ни слова. Камень за ним сдвинулся, оставляя меня в кромешной темноте.

Я понятия не имела, сколько проспала, пока действие препарата не прекратилось.

– Милла? – позвал меня кто-то из темноты, заставив резко проснуться.

– Я все еще жива, – простонала я. – Кажется.

– Что она делала в этот раз? – К разговору присоединился более низкий голос. – Мы слышали, как тебя вели по коридору.

Веспер и Кэллоу держали в соседних камерах с того самого дня, когда меня бросили сюда. Сначала их голоса звучали достаточно близко, словно мы делили одну камеру. Однако я узнала, что эти двое – воры тьмы, и тени могут переносить их голоса сквозь камень, несмотря на то что их След подавляли «бликами». Так что мне было с кем поговорить, когда гнетущая темнота начинала казаться особенно зловещей.

– Я не... – Слова застряли у меня в горле: я вспомнила лицо Марко, когда схватила его за руку и развеяла в прах одним касанием. – Не хочу говорить о том, что со мной делали.

– Это нормально, – ответил Кэллоу. – Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Я подтянула колени к груди, вздрогнув от боли, вызванной этим движением.

– Кого-то из вас отводили к ним после того, как меня сюда посадили?

– Нет, – ответила Веспер, хотя, судя по ее тону, она этим совершенно не гордилась. – Очевидно, Далила потеряла к нам интерес.

Глаза защипало от слез, которые я сдерживала: это место их не заслуживало.

– Вас заставляли проходить... испытания?

– На нас ставили опыты, но никаких испытаний не устраивали. – На этот раз ответил Кэллоу. – Однажды она попыталась передать мои способности одному из Стражей. Все закончилось, полагаю, тем, что он погиб.

– Туда ему и дорога, – злобно прошипела Веспер.

– Милла, – медленно сказал Кэллоу, – ты никогда нам не говорила, да и мы после первого раза не спрашивали, но...

– Хотите узнать, чей След я несу?

Мой встречный вопрос вызвал многозначительную паузу.

Я вздохнула, морщась от боли, с которой ребра впивались в грудную клетку. Если уж никому из нас не суждено отсюда выбраться, какая разница, открою ли я свои тайны, или они умрут со мной?

– Обещаете, что никому не расскажете? – пошутила я.

Он фыркнул.

– Ну не знаю. Мы с Веспер тут пользуемся такой популярностью.

Я улыбнулась, хоть этого все равно никто не видел. Было глупо считать товарищами голоса, доверять кому-то, кого я раньше никогда не видела, только потому, что их слова могли проникать сквозь стены. Они говорили со мной, несмотря на чары, вызывавшие у меня панику, жуткие ощущения после опытов Далилы и отчаянную тоску по дому. Я рассказала им о Нико, о своих братьях, о том, как Жиль умер у меня на руках в тот день, когда меня похитили. Они всегда слушали и находили слова утешения, которые могли залечить кровоточащие раны на моем сердце.

И они, вероятно, скоро умрут. Как и все остальные заключенные со Следом, которых приводили в башню. Как и я сама. И я очень хотела, чтобы кто-нибудь узнал, кто я, пусть даже эта тайна навсегда останется между нами.

– Хаос. Это След Хаос.

Никто из них не ответил.

– Кэллоу?

Тишина.

– Веспер?

Нет ответа.

Больше они со мной не говорили ни в тот вечер, ни в последующие. Однако я слышала, как их тени копошатся у меня над головой и о чем-то перешептываются.

Никто не придет меня спасать. Никто не знает, что я здесь.

А теперь и те, кто знал, не хотят иметь со мной никаких дел. Я уже ждала нового испытания, лишь бы избавиться от этой мрачной пустоты и гнетущей тишины, которую она несла.

Глава 5. Николаи

– Они ждут в гостиной.

Фран нашла меня в кабинете, располагавшемся дальше по коридору от моей спальни. Она быстро собрала нужных – с нужным Следом – людей. Меньше чем за сутки. Так блестяще справиться с подобным поручением могла только моя тетушка с ее многочисленными связями.

– Как они настроены? – спросил я.

– Обеспокоенно. – Она потерла тыльную сторону рук. – В комнате тишина, булавка упадет – услышишь. Предлагаю тебе уже спуститься, а то главную роль на твоей встрече захватит Сабина.

Естественно, королева сама явилась представлять несущих След Крови и ее сектор заодно. Я сложил только что пришедшее письмо и спрятал его между страницами книги, которую для пущей сохранности бросил в ящик стола.

– Тогда пойдем и разберемся с этим.

– Ники?

– Что?

Она облизнула губы.

– Сол спрашивал, можно ли ему прийти на встречу.

Я едва не расхохотался.

– Ну еще бы.

– Он заботится о тебе.

– Он мне не доверяет.

– Ты же знаешь, это неправда. Он уважает твои решения. – Она закусила губу и подошла ближе. – Он переживает за твою голову и не хочет, чтобы ты сделал неверный выбор, который повлияет на судьбу всего города, ради... – Она поморщилась, понимая, что лучше не продолжать.

– Ради спасения одной женщины. – Закончив фразу за нее, я поднял бровь, но тетушка отвела глаза.

– Он не хочет, чтобы ты принял решение, о котором будешь жалеть. Разбитое сердце не способствует здравым суждениям.

Я чувствовал, как в висках бешено стучит пульс. Сколько раз мы уже обсуждали это в разных формулировках? Я оперся руками на стол, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Я не стану ему указывать, куда заходить в собственном доме, а куда нет, Фран. Однако в конце концов ему придется признать, что я не мой отец и он не сможет исправить прошлое, решив действовать сейчас, потому что молчал прежде.

Сол жил с постоянным чувством вины за смерть моего отца. У него было предчувствие, что план подорвать железнодорожные пути никуда не годится, и все же он не остановил отца и был вынужден наблюдать за последствиями собственного бездействия. Не то чтобы это была его вина. Да я никогда его и не винил, но хорошо знал, как прошлое определяет настоящее, и Соломон не хотел, чтобы я принимал решение, руководствуясь эмоциями. Становиться причиной собственных неудач было у меня в крови.

Она уже почти вышла в коридор, но задержалась в дверях.

– Твой отец очень гордился бы тем, каким ты стал, Николаи, но он не хотел бы, чтобы ты выступил против целого мира без своей семьи. Мы сделаем все, чтобы помочь тебе вернуть Миллу. Так что прошу тебя, перестань видеть в своем дяде и во всех нас врагов, ведь мы просто беспокоимся о тебе.

Я дождался, когда стихнут ее шаги, а затем вышел следом, игнорируя зарождающееся чувство вины, которое она все же заронила в мое сердце, пока оно не исчезло полностью.

Дядя вошел в гостиную, где все еще царила тишина, сразу после меня. Сабина с довольным видом вальяжно развалилась в кресле, держа в руках бокал с какой-то темно-красной жидкостью, и что-то мне подсказывало, что это не вино. Регулус – потомок Отмеченных Следом Мирта, искусно меняющий обличья, беспокойно расхаживал напротив камина.

Трех других обладателей Следа я знал не так хорошо. Они стояли у окон, выходящих на боковую подъездную дорожку. Одна из них была семейным гэлином – Рут, кажется? Рядом с ней, сцепив руки за спиной, стоял молодой человек, чьи голубые глаза были настолько светлого оттенка, что казались почти прозрачными в пробивающемся между задернутыми шторами свете утреннего солнца. Длинные белокурые волосы он небрежно завязал в хвост на затылке.

Последняя скрывалась в тенях в углу комнаты, предпочтя уйти от естественного света туда, где потемнее: заклинательница теней, одна из воров тьмы, которыми, помнится, так интересовалась Милла. Она держалась на расстоянии от всех нас.

– Кто вы? – жестом указал я на них обоих.

– Бри, – сообщила воровка тьмы. Дальнейшие представления были излишни.

– Финнеас. Сокращенно Финн. – Он слегка наклонил голову в вежливом приветствии. – Я из менталов, умею читать мысли. Извините, я не знал, что у вас уже есть человек со Следом Мирта, иначе я бы не...

– Небольшой совет, Финн. Не прибедняйся, говоря о себе. – Я подошел поближе, чтобы его рассмотреть. Его твидовый костюм явно был с чужого плеча, пиджак обтрепался на лацканах и обшлагах, однако одежда была чистой и выглаженной. Из жилетного кармана торчал уголок желтого носового платка. – Ты выглядишь достаточно юным. Где моя тетушка тебя нашла?

– Это не она меня нашла. – Его лицо дернулось. – Рук услышал от своих знакомых в городе, что миссис Аттано ищет тех, кто умеет манипулировать сознанием. Он предложил эту работу мне, и я с радостью согласился ее выполнить. За соответствующую плату, разумеется.

– За соответствующую плату, – медленно проговорил я. – Типичный Мальчишка Канари.

Я с улыбкой щелкнул по его золотому платку, торчавшему из кармана. Я знал таких, как он, откуда он и по каким улицам шныряет.

Конечно, тот, кто умеет управлять чужим сознанием, пригодился бы нам больше, чем тот, кто читает мысли. Возможность контроля дала бы нам преимущество. Впрочем, информация тоже его давала. Сейчас я не мог позволить себе перебирать. Независимо от его благонадежности и особенностей его Следа, прямо сейчас он был с нами и выразил готовность действовать.

– Договорились. Только если я поймаю тебя на том, что ты лезешь без спроса в мою голову, Финн, то в твоей окажется пуля. Ты меня понял?

Он поспешно кивнул.

– Вот и отлично. Что ж, спасибо вам всем за то, что пришли так быстро.

Я отошел от новобранца, взял бокал с сервировочного столика и налил себе виски.

Сабина села прямо и растянула красные губы в своей вечной улыбке.

– Когда Николаи Аттано зовет, лучше не заставлять его ждать. Мне бы ужасно не хотелось получить в подарок одну из бомб, в которых ваша семья, как всем известно, знает толк.

– Вы говорите так, словно пришли из любопытства, а не из-за доброго расположения, мадам.

– Можно ли винить меня в этом? – Она покрутила напиток в бокале. – Нам всем интересно знать, что творится. Вчера Внутренний Судебный Орден обещает снять блокаду с моста, а сегодня от этого долбаного моста остаются одни обломки, да и те на дне реки.

– Орден много чего наобещал, да только выполнять ничего из этого не собирался, – ответил я.

Максимально кратко я рассказал о своей встрече с Хартсонгом и о выступлении на собрании, а также о том, что мне известно и почему нельзя полагаться на новое руководство, которое не намерено действовать в интересах тех, кто обладает Следом.

– То есть Хартсонг вам наврал и вы решили, что для всех будет лучше, если уничтожить последнее, что соединяло нас с Округами? – спросила Бри. – А если у него была причина сказать то, что он сказал? Вдруг вы только усугубили ситуацию?

– Нет, – возразила Сабина. – Николаи все сделал правильно.

Ее защита застала меня врасплох, и я попросту захлопнул рот, не успев ответить воровке тьмы.

– Вы все слишком молоды, чтобы помнить, что случилось на Континенте, но моя мать никогда не позволяла мне этого забыть. – Она смотрела словно куда-то вдаль. – Все началось очень похоже. Напряжение в обществе росло, а обладатели Следа делали все возможное, чтобы умилостивить тех, у кого его нет, наступая на горло и самим себе, и своему дару, чтобы другим жилось удобнее. Вскоре короли Континента и вовсе лишили их права пользоваться Следом – якобы во имя всеобщей безопасности. Однако те, кто уплыл на Остров, прекрасно знали, что истинной целью этого запрета был контроль.

– Сабина права, – подал голос Соломон, сидевший в кресле у камина. – Моя мать не рассказывает о том, что произошло на Континенте, однако тамошние короли были помешаны на соблюдении порядка, так что они просто отняли у людей свободу волеизъявления, которую все живущие здесь принимают как должное.

Порядок... Это слово подняло в моем сознании мимолетные воспоминания. Помнится, о чем-то подобном несколько недель назад говорил Гавриэль – в то утро, когда я встретился с ним на мосту и бесповоротно разрушил все его планы.

– Порядок вновь восторжествует, когда будет уничтожен Хаос, – пробормотал я себе под нос.

Все тяжело и пристально посмотрели на меня. Королева кровососов медленно поднялась со своего места.

– Где ты это услышал, Николаи?

– Гавриэль сказал это, когда думал, что победил меня. Тогда в этом было мало смысла, но сейчас... – Я закрыл глаза и медленно вдохнул, прежде чем выдать тайну Миллы.

Если Гавриэль знал, что Милла несет След Хаос, то Фиренце и все, кто был вовлечен в его планы, также могли об этом знать.

Кто-то ополчился на ее семью, и теперь враги Миллы держат ее в клетке.

Но зачем? Если они хотели уничтожить Хаос, почему тогда не убили ее, когда у них была такая возможность? Зачем прилагать столько усилий и отправлять ее в Хайтауэр? Разве что они хотели от нее чего-то конкретного.

– И что теперь? – спросил Регулус.

Я уже почти забыл, что он тоже тут, а он стоял за креслом, в котором расположилась Сабина.

Допив остатки виски, я поставил стакан на столик.

– Сейчас благодаря Сабине я получил куда более полное представление о том, как видит будущее Внутренний Судебный Орден. Гавриэль, может, и лишился власти, но он был не одинок. Мне понадобится помощь каждого из вас, чтобы свести на нет то, чего они уже добились.

– Ты хочешь совершить налет на Хайтауэр? – спросила Сабина без тени усмешки. Королева была серьезна как никогда.

Я кивнул:

– Да. И лишь когда узники вернутся домой, мы сможем начать переговоры с Внутренним Судебным Орденом. Ни секундой раньше.

Регулус глубоко вздохнул.

– И каким же образом мы собираемся вломиться в Хайтауэр, не говоря уже о том, чтобы освободить всех, кто там заперт? Ты же был там, Нико. Я знаю об этом месте лишь по слухам, но не думаю, что попасть туда просто.

Я подошел к камину, огонь в котором уже угасал – так же, как угасал энтузиазм присутствующих.

– Может ли кто-то из вас сказать, что в Хайтауэре находится человек, который вам небезразличен?

Каждый из них кивнул. Тени свернулись у ног воровки тьмы, выскользнув из темного угла.

– Если вы готовы позволить им сгнить в этом проклятом месте, то катитесь отсюда к хренам. У меня нет времени на длинные речи, которые убедили бы вас в том, что это правильно. Однако, если вы думаете не только о себе и хотите присоединиться к чему-то большему, если вам надоело, что беспомощные люди заставляют быть беспомощными вас, я с радостью приму вашу помощь.

– Что тебе нужно, Николаи? – спросила Сабина.

– Все очень просто. – Я вытащил и поджег сигариллу. – Мне нужен способ попасть внутрь, схема здания, чтобы спланировать наши передвижения, и способ передвигать камень, из которого построена тюрьма.

– Как насчет портала? – Регулус бросил беглый взгляд в сторону Бри. – Воры тьмы могут использовать тени, чтобы сделать... – Он жестом изобразил в воздухе круг.

Она нахмурилась.

– Это не так уж и просто. Для создания зачарованных предметов требуются тени из Пустоты. В этом мире тени уже соединены с кем-то или чем-то.

– И как достать подходящие тени? – поинтересовался я.

Никогда не думал, что вообще это спрошу.

– Ну... – Она со вздохом склонила голову набок. – Можно дождаться Маграэля, когда завеса между мирами истончается до предела, или же...

– У нас нет столько времени, – возразил я. До Маграэля было еще несколько недель. – Что «или»?

– Или можно украсть тень у только что умершего человека. Только это ужасно неэтично и незаконно. Если ты выберешь этот путь, я не стану забирать тени сама. Тебе придется найти кого-то еще, кто это сделает.

– А что, если я сам кого-нибудь убью? – спросил я.

Ее лицо стало озадаченным, как будто я только что предложил ей погулять вместо нее с ее собакой.

– Или, – перебила Сабина, – можно купить их на черном рынке.

Я перевел взгляд на королеву кровососов.

– Какой еще черный рынок? – Соломон возмущенно поднялся со стула. – Это полностью исключено.

– Ой, прижми зад, старина. – Сабина махнула рукой в сторону дяди. – Черный рынок в Ангоре.

– Ангор, разрушенный город? – скептически уточнил я.

– Он самый. Полностью заброшен, кроме черного рынка, где торгуют по ночам в течение каждой третьей недели, если только знаешь, где искать.

Ангор – город, лежащий в руинах, в трех часах пути от Линчхэвена вниз по реке. Он был не таким большим, как столица Острова, однако там тоже был большой мост, соединявший северный и южный берега, – точно такой же, как тот, что я совсем недавно разрушил. Был еще один, если идти вдоль реки на север, к горам, но потребовалось бы несколько дней, чтобы подняться и обогнуть северную часть Линчхэвена.

– И ты знаешь, где искать, Сабина? – спросил я.

Она кивнула:

– Разумеется. Когда бы ты хотел нанести визит?

– Как можно скорее. Например, завтра.

– Завтра? – едва ли не взвизгнул дядя, даже не скрывая, насколько ему отвратительна эта затея. – Николаи, ты серьезно?!

– Я больше не собираюсь терять время. – Я оттолкнулся от камина, ткнув в него тлеющим кончиком сигариллы. – Я и без того потерял непростительно много на попытки добиться официальной встречи с Внутренним Судебным Орденом, как ты просил. Это можно было сделать еще несколько недель назад.

Он воздержался от ответа, но его свирепый взгляд явно говорил о том, что он не закончил.

Не обращая на него внимания, я повернулся к остальным:

– Я достану тебе тени, Бри, если ты уверена, что сможешь сделать портал.

– Могу сделать небольшой, – ответила она, пожав плечами. – Но как ты проберешься в Хайтауэр – уже другой вопрос. У портала два конца: вход и выход. Один из них нужно разместить в самой тюрьме до того, как ты войдешь через другой.

– Думаю, тут я могу помочь, – сказал Регулус. – Будет несложно принять обличье одного из Стражей и проникнуть внутрь. Я могу поставить портал и активировать его с той стороны. У нас с Нико есть неплохой опыт прохода по теням, – подмигнул он.

– Это, в принципе, решает одну из задач. – Сабина посмотрела на Финна: – А ты на что способен, юноша?

Он со вздохом стянул кепку и провел пятерней по волосам.

– Думаю, когда мы проберемся внутрь, я мог бы... допросить охранника и добыть план здания из его мыслей.

– Замечательно, – сказал я. – Ты начинаешь мне нравиться, Финн.

На его лице появилась легкая улыбка.

– А как быть со стенами, Ники? – Я даже не заметил, когда Лотар вошел в комнату. Он стоял, сцепив руки перед собой. – Как их передвигать?

В комнате повисла тишина. Стенами Хайтауэра не мог управлять ни один известный След. И этот простой факт делал это место идеальной тюрьмой для нам подобных.

Часы отсчитали несколько секунд, прежде чем я ответил:

– Мне потребуется время, чтобы найти решение, но я его уже ищу. И свяжусь с вами, когда узнаю больше.

Гавриэль сказал еще кое-что, и это не давало мне покоя... Отмеченные и их потомки были не единственными, кто получил силу от Святых, ушедших за пределы мира. Я то и дело прогонял в голове его слова, словно где-то в глубине этой фразы скрывался ответ.

Каким даром обладали Стражи, раз получили способность управлять этим камнем? Этот вопрос мучил меня с того момента, когда я увидел, как они двигают стены.

– Я пришлю к тебе человека, который проводит тебя к Арчи. Это мой связной в Ангоре. Он позаботится о том, чтобы за вами присмотрели, – сказала Сабина.

– Благодарю, мадам. Я провожу вас?

Я вежливо подставил руку. Королева кровососов смотрела так, словно хотела сказать что-то еще. Она улыбнулась и попрощалась со всеми остальными.

Пока мы шли до ее экипажа, она молчала, потом остановилась недалеко от своей охраны.

– У меня есть кое-что для тебя. – Запустив руку в карман плаща, она вытащила сложенный кусочек глянцевой бумаги. Фотоснимок. – Хотела отдать тебе на похоронах, когда мы виделись в последний раз, однако, с учетом ситуации, в которой был сделан снимок, решила, что это было бы вопиющим дурновкусием.

Я развернул снимок, и у меня перехватило дыхание. Кто-то снял Миллу – скорее всего, для газеты, – когда она дралась на арене. Она пристально, с абсолютно непроницаемым выражением лица смотрела на ту демоническую тварь, скрывая страх, от которого, я знал, ее в тот день всю трясло. В руке она держала кинжал, выставив его перед собой, словно меч.

Прекрасная. Бесподобная. Я разглядывал детали снимка, ее лицо и положение тела, почти забыв, как дышать.

Только потеряв ее, я понял, что у меня не было ни одного ее портрета. Лишь мои воспоминания о ее лице и преследующие меня сновидения.

– Спасибо, – сказал я, хотя голос звучал хрипло, а слова застревали в горле.

Сабина улыбнулась.

– Если кто и может ее вытащить, то только ты, Николаи.

Я взял себя в руки, стараясь не выдать удивления.

– Ты о чем?

Она прищурила алые глаза.

– Хватит пудрить мне мозги, Аттано. Камилла жива, и она в Хайтауэре. И единственная причина, по которой ты тащишь на себе все это дерьмо, – желание ее вернуть. Да о чем тут говорить, если ты даже перед Орденом согласился хвостом вилять.

Она набросила капюшон плаща, скрыв длинные серебристые волосы, и отправилась к ждущему ее экипажу.

– Удачи этим вечером, и передавай привет Арчи.

Глава 6. Николаи

Сабина четко обозначила, что делать, если я собирался обратиться к ее связному на черном рынке: ехать в экипаже, который она предоставит, никого с собой не брать и, что важнее всего, не попадаться.

Я уговорил ее позволить мне взять с собой Лотара – на случай, если произойдет что-то непредвиденное. Остальное не обсуждалось.

Ангор располагался в излучине реки, как раз в том месте, где она поворачивала на юг, впадая в Узкое море. Три часа дороги от Линчхэвена. Как и ожидалось, мы были не единственными, кто держал туда путь. Время от времени мимо проносились экипажи, подпрыгивая на колдобинах неухоженной дороги и забрызгивая грязной водой окна.

Поездка была изнурительной, однако Лотар уже давно научился засыпать где угодно в любом состоянии. Он сидел напротив меня, скрестив руки на груди и наклонив голову вперед, и дышал в ритм с тиканьем карманных часов, которые держал в руке.

Я, к сожалению, таким навыком не владел, а потому пялился в заляпанные грязью окна. Когда мы подъехали к реке, огибавшей Ангор с внешней стороны, дорога пошла под уклон. Отсюда было видно руины старой мельницы. То, что служило основой городской инфраструктуры, стало ее слабым местом, словно фундамент, слепленный из глины.

– Можешь себе представить? – Лотар проснулся, стоило экипажу замедлиться, и сосредоточил взгляд на городе вдалеке. – Сотни людей, попавших здесь в ловушку, сгорели заживо.

Представить такое было сложно, однако открывшийся перед нами пейзаж служил мрачным напоминанием о том, к чему приводит неосмотрительность.

Тридцать лет назад мельница обрушилась на рабочих. На ее постройке экономили как могли, и она не вмещала оборудование, которое появилось в новую индустриальную эру. Говорили, что при обрушении мельницы половина рабочих погибла сразу же. Остальные оказались в ловушке. Мельница загорелась, и те, кто остался в руинах, сгорели заживо.

Наверняка крики умирающих в тот день разносились эхом по всем улицам. Хозяева мельницы предстали перед судом, но их оправдали: в то время трудовое законодательство было слишком неопределенным. Поскольку мельница была главным источником рабочих мест для жителей города, многие из них уехали искать работу в других местах: воспоминания о погибших родных и близких преследовали людей подобно призракам. В конце концов город оказался заброшен, а весь прочий бизнес попросту обанкротился.

– Мой отец часто говорил, что мельница в Ангоре стала причиной его желания заняться сталелитейной промышленностью, чтобы обеспечить людям лучшие условия труда. Не только тем, у кого есть След, а вообще всем рабочим. Он знал, что такое работать со всем этим оборудованием, и хотел улучшить условия работы на заводах, чтобы произошедшее здесь никогда не случилось с его собственной или чьей-то еще семьей.

Магия моего Следа сжала в кулак искусственную руку. У него не вышло достичь этой цели, но я готов закончить то, что он начал.

– В этом ты похож на него, – сказал Лотар. – Ты тоже хочешь положить конец вечной несправедливости.

Я пожал плечами: от его сравнения мне стало неловко.

– Все перемены начинаются с кого-то, кто настолько взбешен, что готов запачкать руки.

– Что ж, я бы сказал, что ты свои руки уже как следует запачкал, братец.

К тому времени, как экипаж остановился, солнце уже скрылось за горизонтом, и его свет словно обвел развалины города золотым контуром. Мы вышли неподалеку от кирпичного здания высотой в несколько этажей: судя по количеству и форме окон, это был отель. Нас пропустили под навес, ведущий к паре черных дверей с медными ручками. Извозчик тронулся, едва Лотар закрыл за нами дверцу экипажа.

– Думаю, лучше бы нам зайти, – тихо произнес он и оглянулся на пустую подъездную дорожку.

В его руке раскачивался кожаный чемоданчик, который дала нам Сабина.

Я одернул пальто и поправил галстук, приводя себя в порядок, а затем потянул дверь на себя.

Фойе выглядело роскошным и ухоженным, резко контрастируя с фасадом здания. Мы прошли под тихо позвякивающей хрустальной люстрой с несколькими десятками зажженных свечей. Шикарный кремовый ковер смягчал звук моих шагов. Пол был покрыт гладко отполированной мраморной плиткой, в которой отражались огоньки.

Из фойе на верхние этажи вело две лестницы. Медные перила дополняли белоснежные колонны, поднимавшиеся от пола до сводчатого потолка. Их скошенные края были раскрашены так, чтобы они напоминали залитое солнцем небо с плывущими по нему облаками.

Все в этом месте сияло, несмотря на заколоченные окна и плотные темно-синие шторы. Все – в том числе и вороненые стволы, нацеленные нам в головы.

Шестеро охранников, по трое на каждой лестнице, стояли за перилами, подняв карабины.

– Кажется, мы пришли куда надо, – прошептал остановившийся рядом со мной Лотар.

– Не двигайся, – предупредил я.

Кем бы ни были эти люди, цвет наших пальто им ни о чем не говорил. Им было все равно, кто мы, и я полагал, что они из тех, у кого надо сначала попросить прощения, а уже потом – разрешения.

– Вы, наверное, гости от Сабины. – Между лестничными пролетами появился мужчина, говоривший не слишком разборчиво из-за сигариллы, зажатой в зубах.

– А вы, я так полагаю, Арчи, – уточнил я.

Он кивнул и развел руки в полупоклоне. Арчи был приземистым пожилым мужчиной солидного вида, одетым в серый твидовый костюм и шляпу в тон. Из-под шляпы выбивались растрепанные седые волосы. Судя по неровной походке, каждый шаг давался ему с трудом. Он подошел поближе и остановился неподалеку от нас.

– Что ж, мадам знает правила. Она принесла то, что запросил посредник?

Лотар протянул ему чемодан, он оценил вес содержимого, и его поведение тут же изменилось. На губах под густыми усами заиграла довольная улыбка.

– Замечательно. Идемте со мной.

Мы последовали за ним мимо охранников через арку под соединяющимися лестницами. Газовые лампы на стенах освещали густую темноту и темно-синие обои с цветочным узором из золотистой фольги. Для человека с короткими ногами и нездоровым дыханием он проделал немалый путь, проводя нас по главному залу и через еще пару богато украшенных черных дверей.

Вдоль стен зала стояли диваны с такой темной бархатной обивкой, что в приглушенном свете она казалась черной. Там сидели двое мужчин и женщина между ними. Они что-то курили, выпуская клубы фиолетового дыма. Женщина захихикала, когда один из мужчин провел рукой по ее бедру. Второй затянулся сигариллой и выдохнул дым ей в ухо, отчего она изогнулась всем телом.

– На вашем месте, – пробормотал Арчи, прикрывшись рукой, – я бы задержал дыхание, пока мы не дойдем до зала торжеств.

Именно так я и поступил.

Зал торжеств был украшен так же, как и остальной отель. Люстры на потолке и газовые лампы на стенах, обшитых деревянными панелями, освещали многолюдную комнату. Вдоль пола выстроились платформы, окруженные толпами восхищающихся товарами людей. На некоторых платформах были выставлены предметы: например, зачарованные статуи, что двигались подобно животным, в виде которых были вылеплены. На платформе по соседству танцевала женщина с наголо обритой головой, по ее голой коже плавала чернильная рыбка: фамилиар, доступный любому, кто готов платить. Такой же, как был у Камиллы.

– На главном этаже мы размещаем самые крупные экспонаты, – объяснил наш сопровождающий. – За этими занавесками – бар, где продаются зелья и настойки от всевозможных навязчивых состояний. Весьма редкие. – Он понизил голос, заставив меня наклониться ближе, чтобы его услышать: – То, что вы ищете, мы храним в дальних комнатах.

– Откуда вы знаете, что мне нужно? – спросил я.

Он искоса поглядел на меня темными глазами.

– Вы приехали по делу, а не развлекаться, в отличие от остальных. А еще Сабина никогда, вообще никогда никого к нам не отправляет. Зачем бы вы сюда ни явились, это, должно быть, важно для самой королевы, раз она вас прислала.

Арчи знаком предложил нам пройти вперед. Мы легко выскользнули из переполненного зала торжеств; публика была слишком увлечена экспонатами, чтобы нас заметить. Кто-то ходил, надвинув капюшон, кто-то носил маску – так или иначе, люди в большинстве своем предпочитали скрывать лица. К нам подошел человек в накрахмаленной белой рубашке. В его руках был поднос с бокалами, на дне каждого из которых лежал змеиный клык. Лотар потянулся было за напитком, однако я вовремя хлопнул его по руке.

– Не бери ничего, пока мы здесь.

Одним взглядом я велел официанту отвалить.

Лотар пихнул меня в бок.

– Да ладно тебе. Хуже, чем виски, который мы в детстве пытались сварить в гараже Эсме, уже ничего не будет. А чтобы убить нас теперь, понадобится что-то посильнее, чем немного яда.

Воспоминание заставило меня усмехнуться.

– Может быть. Но если ты наблюешь в экипаже Сабины, она прибьет тебя собственноручно.

Его усмешка сменилась гримасой.

– Эх, твоя правда.

Мы тут же снова отыскали скрывшегося в толпе Арчи и направились к задней двери зала торжеств. У прохода под аркой стояли навытяжку еще четверо охранников. Они едва взглянули на нашего сопровождающего, когда он жестом пригласил нас пройти.

– Подождите здесь, – велел Арчи и резко свернул направо, в темный коридор.

Вдоль внутренней стены, напротив ряда окон, наглухо закрытых плотными занавесками, под тяжелыми портьерами прятались ниши. Из этих потайных местечек доносились звуки сумасшедшего наслаждения и шлепки кожи о кожу. Я изо всех сил стиснул зубы, отгоняя ощущение тепла, тут же появившееся внизу позвоночника. Милла была последней женщиной, в которой я потерялся, и я не узнаю удовольствия, пока его не узнает она. Пока она не вернется в мою постель.

Лотар, неловко перетаптываясь с ноги на ногу, громко кашлянул, стараясь заглушить громкие вздохи и пронзительные стоны. К счастью, через несколько минут появился Арчи – уже без чемодана.

– Он готов вас принять.

Мы прошли мимо еще двоих охранников и остановились в центре тускло освещенной комнаты. Лампы горели вполсилы, выставленные в закрытых стеклянных витринах товары отбрасывали тени на покрытый ковром пол. В тяжелом, как перед проливным дождем, воздухе разносился запах серы и железа. Повсюду чувствовалась сила, заключенная внутри всевозможного оружия и кристаллов.

– Срань пресвятая, – прошептал вдруг Лотар. – Ты это узнаешь, братец?

Он подошел к той части стены, где не было абсолютно ничего. Ни обоев, ни кричащих украшений – только голый обсидиан. Ровная, гладкая поверхность. Когда кузен протянул руку и провел пальцами по каменной плите, в ней отразилось его ошеломленное лицо.

Разумеется, я знал, что это такое. Я пять лет провел среди этого камня, только ни разу не видел его отполированным до такого зеркального блеска. Я сжал кулак, чувствуя пальцами мозоли на ладонях в тех местах, где камень вгрызался в кожу.

– Почему эта штука здесь?

Лучше спросить, как она сюда попала. Плита была около шести футов в высоту, выше Лотара, и примерно столько же в ширину. Оценить ее толщину я не смог: она была задвинута в нишу в стене. В любом случае даже здесь, в комнате, где полно диковинных вещей, было странно увидеть такое.

– По той же причине, по которой я приобретаю все остальное, – сказал кто-то позади нас.

Обернувшись, я увидел хорошо одетого мужчину в темно-сером твидовом костюме-тройке. Отстрочку на его жилетке соединяла с карманом золотая цепочка. В свете ламп оттенок его темной кожи напоминал эбеновое дерево, а в одном из глаз очень странно преломлялся свет. Сфера блеснула, поймав луч света, затем исчезла из фокуса, возвращаясь в глаз с блеклой зеленой радужкой – такой же, как во втором глазе на этом лице.

Искусственный глаз. Я тут же подумал, был ли он зачарованным, как прочие объекты в этой комнате.

– Это продается? – поинтересовался я.

Он был не один. Позади стояли две женщины, однако они держались на расстоянии, достаточном, чтобы не вмешиваться в разговор.

Он растянул тонкие губы в дружелюбной улыбке.

– Интригует. Я люблю все необычное и зловещее, как и мои клиенты. Этот кусок камня подарил мне один инспектор в обмен на сумму, которая позволила ему купить новую репутацию, если вы понимаете, что я имею в виду. – Он жестом указал на места для отдыха в углу: – Почему бы вам не присесть, мистер Аттано, заодно и поведаете мне, что же сподвигло вас отправиться так далеко от Линчхэвена.

Лотар сделал шаг к удобным креслам, однако я остановил его:

– Кто вы?

– Дезмонд Йорк. Или, если угодно, Демон-посредник, как меня любят называть.

Это имя я уже слышал, однако до этого момента не был в таком отчаянии, чтобы покупать его товары или пользоваться его услугами. Я посмотрел в сторону кресел и решил, что лучше постою. Так я буду ближе к двери.

– Мне нужны тени, мистер Йорк.

Выражение его лица не поменялось.

– Сколько?

– Достаточно, чтобы создать портал.

Две женщины позади него захихикали, услышав мои слова. Улыбка Дезмонда стала шире.

– Я могу дать вам все тени, которые для этого понадобятся, мистер Аттано. Однако мне нужно кое-что взамен.

Я сглотнул, чувствуя, как в груди растет неприятное ощущение.

– Подарка от Сабины было недостаточно в качестве платы?

Он покачал головой и рассмеялся.

– Шкур и рогов экзотических тварей едва ли будет достаточно, чтобы оплатить такое количество теней. Сабина предоставила вам возможность пройти через парадную дверь и входной билет для встречи со мной. Чтобы заключить сделку, вам понадобится заплатить намного больше.

– Сделку?

У меня на челюсти дернулся мускул. Если бы королева упырей предупредила меня о необходимости приготовить для продавца нечто более существенное в качестве оплаты, нам всем было бы намного удобнее. Получается, этому человеку нужны не деньги. Ему нужна услуга.

– Полагаю, у вас уже есть что-то на уме?

Дезмонд повернулся к одной из женщин и кивнул. В ответ на его безмолвный приказ она отошла и взяла что-то со стеллажа – с одного из тех, что рядами стояли вдоль дальней стены. Дезмонд посмотрел на меня и заговорил снова:

– Мне нужно кое-что доставить клиенту, живущему на той стороне реки. Доставка идет с юга, и мне понадобится помощь. Позвольте мне воспользоваться вашим поездом. Перевезите материалы, и я отдам вам хоть все тени, что есть в Пустоте.

– Вы ведь знаете, что все товары, перемещаемые по городу, проходят через контрольные посты Внутреннего Судебного Ордена, не так ли?

– Тогда я предлагаю вам хорошенько спрятать мой товар, потому что, если бы это было законно, я бы и сам справился.

Я неодобрительно вздохнул.

– Всякую дрянь не перевожу.

Он приложил руку к груди со стороны сердца, неискренне изобразив обиду.

– Я не какой-нибудь контрабандист, мистер Аттано. У меня приличная репутация в этих краях, и я ее поддерживаю.

Если он считал дым, который клубился здесь, обычным, то наши определения этого понятия сильно разнились.

– Что же тогда я должен доставить?

Дезмонд покачал головой:

– А вот этого я вам сказать не могу. Мой клиент требует полной конфиденциальности, и я выполню его требования, чтобы сполна получить оплату своей услуги.

Дерьмо. Если бы Соломон слышал этот разговор, он точно пришел бы в ярость. Хуже того – он смотрел бы на меня так, словно я не в себе.

Он всегда говорил мне: не корми зверя, Нико.

Святые! Для этого уже давно слишком поздно. За последние несколько недель я приложил к саморазрушению столько усилий, что для других вариантов почти не осталось места. Я успешно загнал себя в угол.

– Если я дам согласие, эти тени нужны мне сейчас, до того, как будет выполнена работа.

Дезмонд прищелкнул языком.

– Тогда мне понадобится кое-что от вас лично в качестве залога. – Он окинул меня взглядом своего стеклянного глаза, выискивая, что могло бы вызвать его интерес. – Мне нравится эта ваша рука.

– Выберите что-нибудь еще, – ответил я. – Моя сестрица мне голову оторвет, если я ее кому-то отдам.

– Я ведь верну ее, когда работа будет выполнена, – ответил он и грустно опустил плечи. – Ладно, возьму тогда вашу тень.

– Мою... что? – Я не смог удержаться и отступил на шаг.

Он сунул руки в карманы и пожал плечами, как будто в этом мире попросить у человека его тень было в порядке вещей.

– Вы сможете какое-то время прожить без нее, если только она останется в этом мире. Однако если у вас ничего не выйдет или вы решите разорвать соглашение в одностороннем порядке, я... – он слегка повернул голову в сторону женщины, стоявшей справа, – то есть Синтия отпустит вашу тень обратно в Пустоту.

– И что тогда? – спросил я, хотя и не был уверен, что хочу знать ответ.

– Вы умрете, – мягким, но абсолютно бесстрастным голосом ответила за него ассистентка.

– Братец, – прошептал Лотар. – Не нравится мне это. Пусть мою забирают.

– Ваша мне не нужна, – отрезал Дезмонд. – Я заключаю сделку с Николаи, и его тень останется у меня до тех пор, пока он не выполнит свою работу. После этого он может вернуться, и Синтия даст ему воссоединиться с его тенью. – Стеклянный глаз уставился на меня, как будто мог видеть меня насквозь, проникая прямо в мой разум. – Мне не нужны деньги, Аттано. Мне нужна надежность. Это честная сделка, на которую вам придется пойти, если вам так нужен этот портал.

Этот гад знал, что я в отчаянии. Торговаться больше не было смысла, а вот как следует поугрожать явно стоило.

– Что ж, я согласен. Только если вы не вернете мою тень, моя семья от этого отеля камня на камне не оставит. А мой кузен прикончит вас с чувством, толком и расстановкой.

Я подошел к нему на три шага, пока мы не оказались на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

– Такие люди, как мы, Йорк, попадают в одну преисподнюю. Если вы меня обманете, я дождусь вас за Порогом Забвения.

Дезмонд улыбнулся.

– Синтия.

Она встала позади меня, туда, куда падала на ковер под углом наклона газовых ламп моя тень. Я почти ничего не почувствовал, только в груди на мгновение возникло ощущение стесненности, а затем воровка тьмы вернулась к своему хозяину, держа в обеих руках темную бесформенную массу.

– Подыщи, пожалуйста, для тени мистера Аттано безопасное место, Синтия. Не хотелось бы потерять нечто столь ценное, – тихо приказал Дезмонд.

Он жестом велел второй женщине передать коробку. Лотар забрал то, что причиталось нам. Мне точно так же, как и ему, не терпелось поскорее убраться отсюда, когда дело было сделано.

– Сообщу о доставке через Сабину. Если у вас есть...

По зданию прокатилась дрожь, выставленные в витринах артефакты задрожали на полках. Стеклянные цилиндры загудели, а стены застонали, когда пол задрожал, словно от ударной волны.

Дезмонд застыл на месте, оценивая звук и ощущения. Тихим голосом он что-то приказал ассистентке, и она исчезла за бархатными портьерами за его спиной.

– Мистер Йорк...

– Вы вооружены?

Он выхватил пистолет из внутреннего кармана пиджака.

Вновь раздался жуткий грохот, здание содрогнулось, и я откинул полу пальто, хватая висевший в кобуре у бедра револьвер.

Раздавались крики, громыхала пальба, билось стекло, ломалось дерево. За дверью послышался шум, доносившийся из зала торжеств. Торговец грязно выругался и коротко приказал второй ассистентке хватать столько артефактов, сколько сможет, и уносить ноги в подвал.

Я направил дуло револьвера на дверь.

– Что, мать вашу, происходит, Йорк?

– Похоже, на нас облава.

– Общество? – спросил я, заранее боясь ответа.

Ну конечно, Стража послала ублюдков из Общества накрыть черный рынок. В одном из ее подразделений бойцов специально тренировали для работы с магией всех видов, особенно с теми, кто объявлял на нее монополию. Я очень сомневался и в том, что властям известно о делах, которые ведутся в этом отеле, и в законности сделок, которые тут заключаются.

Он кивнул.

– Эти люди ищут то, что я должен доставить, – ответил он, перекрикивая какофонию, которая становилась все громче, пока мы стояли в бездействии. Он перевернул диван на спинку, прячась за ним, как за баррикадой. – Внизу есть безопасное место для подобных ситуаций, но мы никогда им не пользовались. Просто бегите за девочками.

– Увы, мистер Йорк, я должен позаботиться о том, чтобы вы остались живы.

Не доверял я этой Синтии с моей тенью и не был уверен в том, что Дезмонд способен защитить себя в одиночку.

Силой Следа я вызвал ветер и передвинул витрины с артефактами, усилив барьер вокруг нас. Хрупкие реликвии падали на пол и разлетались вдребезги, оружие слетало с подвесов, а редкие металлы и ценные кристаллы в беспорядке рассыпались по полу.

Дезмонд печально застонал из своего укрытия, однако для меня его жизнь была ценнее, чем все эти артефакты, вместе взятые.

Не успел я установить барьер, как дверь прошили пули. Я пригнулся, спрятавшись за невысокой преградой из полок. Пули разорвали обои на стене за нами. Дверь слетела с петель, и я пригнулся, наблюдая сквозь щели в своей баррикаде, как в комнату входят шестеро одинаково одетых людей с золотыми значками на лацканах.

– Гребаные орлы, – прорычал Йорк и придвинулся ко мне, чтобы самому рассмотреть вошедших. – Как только нашли меня, сволочи?

Они рассредоточились по комнате, не заботясь о прикрытии. Тот, что стоял в центре, держал в руках пистолет-пулемет, известный на улицах как «Проводник в Пустоту», – оружие, способное сделать до сотни выстрелов в минуту. Их выпустили совсем немного, а потом Внутренний Судебный Орден запретил их производство и продажу, так что оставшиеся экземпляры были такими же ценными и востребованными, как и любая диковина в этом зале.

– Дезмонд Йорк, – крикнул человек с пулеметом. – Ваши сделки закончены. Сдайтесь Обществу добровольно, и я сохраню вам жизнь.

– Так же, как сохранили другим? – огрызнулся Йорк. – Свое вранье оставьте себе. Вам придется вытащить из этой комнаты мой остывший труп, если я вам так нужен.

– Рад стараться.

Он перезарядил оружие. Тихий щелчок магазина, вошедшего в приемник, был единственным предупреждением, а затем на наше укрытие обрушился град пуль. Шум стоял просто невообразимый, от пальбы заложило уши, всюду летели осколки и обломки, а воздух наполнился дымом. Все еще лежа лицом в ковер, я позволил ему расстрелять весь магазин, прежде чем нанести ответный удар, хотя закрывающая нас стена и была тонкой.

– Босс, – крикнул Лотар, все еще держа коробку в одной руке и пистолет на изготовку в другой. – Я тебя прикрою.

Когда пальба смолкла, поскольку стрелкам потребовалось перезарядить оружие, я встал, перегнулся через заграждение и сильным порывом ветра швырнул в них остатки баррикады. И в тот момент, когда обломки закончились, а Стражи были заняты летящей в них мебелью, я остановил время. По выстрелу в каждого, хотя пули застревали в пространстве, исказившемся при остановке момента, достигнув неосязаемой границы, за которой заканчивалась свобода моих движений.

Боль вернулась в тело, напомнив, что нельзя удерживать время долго, чтобы не ослабить свой След слишком сильно. Особенно когда он мог мне еще понадобиться. Обычно в моем распоряжении было несколько минут до того, как это ощущение становилось нестерпимым.

Я отпустил время. Зависшая в воздухе мебель грохнулась вниз, погребая под собой тела и обрывки обоев. Пули, пущенные в грудь врагам, достигли цели, и каждый их них с криком боли повалился на пол.

Кровь красными струйками стекала на кремовый ковер. Когда стоны затихли, я отвернулся от мертвецов и поспешил к поднимавшимся на ноги Дезмонду и Лотару.

Дезмонд отряхивал брюки от пыли, Лотар осматривал коробку, проверяя, не пострадала ли она. Он поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и вдруг широко открыл глаза, указывая на что-то за моей спиной.

– Нико!

В разбитой зеркальной витрине отразились еще трое Стражей, которые пришли следом за предыдущими. Один забрал у убитого «Проводника в Пустоту» и уже положил палец на спусковой крючок.

Прежде чем я успел задействовать свой След, стена позади нас взорвалась. Давно я не слышал от своего кузена крика, вызванного свершившейся местью. Яростная и необузданная агония разрывала мне сердце, когда я почувствовал его боль, стоило ему выпустить наружу то, что он сдерживал годами.

Задвинутый в углубление в стене кусок камня – того самого, из которого была построена тюрьма Хайтауэр и который, по словам Гавриэля, был добыт прямо из Пустоты за пределами мира, – пролетел прямо у нас над головами и на скорости врезался в Стражей за моей спиной.

Раздался оглушительный грохот: удар был такой мощный, что стены комнаты содрогнулись, а я полетел вперед.

В воздухе туманом клубилась пыль от обломков после перестрелки, а чудовищной силы удар выбил из стен куски деревянной обшивки и каменной кладки.

Я обернулся и проследил за взглядом Лотара: на месте дверного проема зияла огромная дыра, а напавших на нас из засады Стражей расплющила каменная плита, пролетевшая по коридору футов двадцать, не меньше.

– Семь кругов Инферно, Лотар. – Мой голос звучал хрипло. Я был слишком поражен, чтобы сказать что-то осмысленное. Переведя взгляд на него, я поинтересовался: – Ты как это сделал?

Он изумленно посмотрел на свои руки, наморщив лоб, потом на здоровенный кусок камня, который оторвал от опоры и швырнул через всю комнату, а затем покачал головой. Кажется, его не меньше, чем меня, потрясло то, что он только что сделал.

– Я... не знаю. Только увидел, что этот урод подобрал пулемет и вот-вот убьет тебя... – Он судорожно сглотнул. – Я просто поднял руку, чтобы его остановить, и тут этот каменюка как полетит...

Дезмонд осматривал комнату, стараясь подобрать то, что уцелело в погроме, однако, судя по его горестным стонам и причитаниям, надеяться было особо не на что.

Лотар снова взял в руки коробку с тенями, нервно водя пальцами по углам – он всегда так делал, когда нервничал.

– Как думаешь, это как-то связано с экспериментами? Они делали с тобой что-нибудь, что могло бы дать тебе такие же способности, как у Стражей Хайтауэра?

Он пожал плечами. Я терпеть не мог расспрашивать его о времени, проведенном там, зная, как он ненавидит об этом говорить, однако сейчас это было необходимо, так как могло круто изменить ситуацию.

– В последнем испытании, из-за которого я лишился Следа, участвовал Страж, – ответил он, немного помолчав. – Я думал, они пытались передать ему мою силу. Однако...

– Однако они передали его способность тебе. – Я в задумчивости облизнул губы. – Если они поменяли твой След на другой и если способности, которыми обладают Стражи, по свойствам напоминают След, то ты можешь двигать камень точно так же, как и они.

Он широко открыл голубые глаза, и наши взгляды встретились.

– Я могу двигать камень.

Значимость этого момента ошеломила нас обоих. Он снова сосредоточился на обсидиановой плите, раздавившей Стражей в коридоре, проверяя предположение. Ему не пришлось даже пальцем пошевелить – камень поднялся.

Лотар ухмыльнулся.

– Кажется, это решает последнюю оставшуюся проблему, да, босс?

Пыль оседала на тела Стражей, чья кровь все еще текла на ковер. У каждого на лацкане пиджака был приколот знак Внутреннего Судебного Ордена. Если эти люди стремились добыть то, что Дезмонд должен был доставить, чем бы оно ни оказалось, то я был как никогда заинтересован в сделке с Демоном-посредником.

Даже если это будет стоить мне тени, а то и жизни, я вызволю Миллу из Хайтауэра и верну городу безопасность.

– Да уж, двух зайцев одним гребаным ударом, – усмехнулся я. – Ладно, повезли уже эти тени домой.

Глава 7. Камилла

После первого испытания меня на несколько дней оставили в одиночестве. Рядом со мной никого не было, лишь призрачное видение отца Сэры появлялось передо мной в темноте. Иногда заходила алхимедик – оценить состояние моих коленей и запястья. Хрящ чудесным образом сросся благодаря той дряни, что она заливала мне в глотку. Ее лечение напомнило мне о том, как быстро можно стереть, забыть прошлое, но шрамы – воспоминания – остаются с тобой еще долгое время после того, как затянутся раны.

Я ела в полной темноте. Что-то, по текстуре напоминающее хлеб и кисловатые фрукты. Мясо, пусть жесткое и безвкусное, хоть как-то наполняло желудок. Я поблагодарила судьбу, что у меня все же вышло его проглотить, когда камень, заменявший дверь в камеру, задрожал второй раз за день.

– Время твоего второго испытания, – сказал мой охранник.

– И тебе привет, Майк.

– Поднимайся.

Сегодня его голос звучал настойчивее, как будто он из-за чего-то нервничал. Когда мне потребовалась секунда, чтобы выполнить его приказ, он схватился за металлическую дубинку, висевшую у него на поясе, чтобы заставить меня реагировать быстрее. Я хорошо помнила, как именно он повышал с ее помощью мою мотивацию. Не то чтобы меня надо было мотивировать еще сильнее. Какой смысл драться? В конце концов они получат от меня все, что им надо.

Это место подкосило мой дух – верный признак того, что оно сломало меня. Я скучала по той девочке, которую они похитили из ее же поезда, и хотела вернуть свою прежнюю кожу, на которой было куда меньше шрамов.

За мной никто не придет.

Я встала на вылеченные ноги, в глубине души поблагодарив алхимедика за то, что ее тонизирующие зелья подействовали так эффективно. В первые сутки боль всю ночь не давала мне уснуть, а сон был самым полезным из того, чем тут можно было заняться. Лучше уж затеряться в снах, чем цепляться за свои мысли, как за нитку, разматывая клубок пошатнувшегося рассудка с каждым воспоминанием, всплывшим из глубин памяти.

Когда я не могла уснуть, мысли возвращали меня домой.

Я думала о Жиле и о том, как мы гуляли по всему городу и он то и дело затаскивал меня в каждый бар, где наливали его любимый бренди. Простые вспоминания о его смехе и заразительной улыбке. Он был единственным, кого интересовало мое счастье с Нико. Он бы радовался моментам моей уязвимости, когда я наконец начала влюбляться в своего мужа, как всегда радовался самым простым достижениям тех, кто его окружал.

С каждым из моих братьев у меня были свои отношения. Жиль был особенным, но я все же надеялась, что судьба остальных сложилась лучше. До того, как меня похитили, не было ни малейшего шанса это узнать.

Я пыталась не думать о Нико, когда он неожиданно вторгся в мои мысли.

Я не могла. В этом месте было и без того достаточно боли.

Но все вокруг заставляло меня думать о нем.

Серое грозовое небо напоминало о цвете его глаз. Ощущение ветра, задувавшего под робу, напоминало о том, как мне не хватает присутствия его Следа. Запах табака от Стража тоже был знаком.

Я потрясла головой, отгоняя воспоминания, и сосредоточилась на другом. Новое испытание – еще одна возможность лучше узнать себя и использовать это против тех, кто отнял меня у мужа.

Мы не вернулись к разбитой платформе, где проходило прошлое испытание. В этот раз Страж повел меня вокруг башни к границе острова, где бурные морские волны разбивались об отвесные черные скалы. Единственным, что походило на предыдущее испытание, были лица. Те же Стражи, те же алхимики и Далила.

Я уже тряслась на пронизывающем ветру, хлеставшем в край острова и трепавшем во все стороны мои волосы, которые давно перестали виться из-за лежания на тощем матрасе и отсутствия возможности вымыть их как следует. Теперь они некрасиво и безжизненно свисали, падая на спину и путаясь на ледяном ветру.

– Как она? – спросила Далила у Майка.

– Алхимедик одобрила.

– Этого достаточно.

Она оглядела меня с головы до ног.

Капюшон защищал ее лицо от непогоды. Мы стояли на протоптанной дорожке, усеянной острыми камнями, что вела обратно к тюрьме. На Далиле, как и на всех остальных, были высокие ботинки, покрытые грязью – той же, что кусками отваливалась от моих босых ступней. Солнце спряталось за грозными темными тучами. За утесами и белыми шапками волн, бьющихся о скалы, над морем бушевал шторм.

Ко мне приблизилась алхимедик в перчатках, пропитанных «бликами», и щедро намазала мне запястье бальзамом. Мой След постепенно поднялся из глубины, заполняя позвоночник, пока я не смогла встать чуть увереннее. Дыхание сбилось, когда я попыталась успокоить его: в этот раз я была лучше подготовлена к его возвращению.

– Твое следующее испытание будет сложнее первого, – сказала Далила. – Мы поняли, на что ты способна в нападении. В этот раз мы оценим твои способности в защите.

– В защите? – переспросила я.

Она ответила спокойным тоном:

– Трое заключенных заперты в ловушке под скалой. Твоя задача – спасти их.

Что-то мне подсказывало, что выполнить это будет намного сложнее, чем можно подумать, судя по ее немногочисленным указаниям.

– А если я не смогу? Что, если я не хочу, чтобы ты со своими шестерками меня изучала?

Она пожала плечами под плотным теплым пальто.

– Тогда, полагаю, ты бросишь их умирать. В любом случае они не вернутся сюда по собственной воле.

Ну конечно. Каждое испытание требовало моих действий. Действуя, я помогаю им меня изучать. Не делай я ничего, я стала бы хуже, чем они, пренебрегая жизнями тех, кого втравили во все это, не спросив, независимо от того, насколько невыносима была жизнь в Хайтауэре.

– Где они? – спросила я, глядя в небо, которое заволокло тучами.

Она указала на край утеса.

Я проследила за ее пальцем через обширную, поросшую травой равнину, резко обрывающуюся прямо к морю. В склоне скалы была вырублена лестница, спускавшаяся к черному участку берега, изрытого волнами. Штормовой фронт яростно обрушил прилив на берег. Кто бы ни находился там внизу, их вот-вот оттуда смоет.

– Там внизу люди? – спросила я Далилу, стараясь перекричать шум ветра. Она утвердительно кивнула, и мое ощущение безысходности переросло в злость – острую настолько, что, казалось, ей можно порезаться. – Да у вас совсем крыша поехала. Хотите изучать меня – делайте что угодно, только их оставьте в покое!

– Мы пытались, – ответила она. – Но ты не хотела пользоваться своим Следом, так что я решила, что лучше всего будет как следует тебя замотивировать на изучение своих возможностей в безопасной, контролируемой среде.

У меня вырвался безрадостный безумный смех. Безопасной. Она снова это сказала. Как будто, ставя под угрозу чужие жизни, она дает мне повод использовать свою силу, тем самым делая мне одолжение. Как будто она мне помогает.

Впрочем, нет. Больше похоже, что она меня дрессирует.

Далила нарочито глубоко вздохнула.

– Единственный способ понять твой След – это использовать его, Камилла. Если хочешь научиться его контролировать, ты должна научиться его выпускать.

– Я не знаю как! – Стыд подстегнул злость в моем голосе, и я перевела взгляд на надвигающийся шторм, избегая смотреть в ее умные глаза. – Не думаю, что его вообще можно контролировать.

Она вытащила книгу из-под пальто и открыла на отмеченной странице.

– Хаос всегда подходила к своей силе без организации. Если большинство обладателей Следа ощущают, в какой части их тела он хранится, то твой След менее осязаем. Источник силы Следа связан с тем, из какой части тела Создателя вышел отдавший его Святой. Так, у несущих След Крови он в крови, След Бейна – в костях, След Мирта – в сознании. Хаос? Она вышла из души Создателя. А поскольку вместилище души – сердце, я бы рассчитывала на то, что ты найдешь свою силу там.

Мой пульс забился быстрее. Мое сердце состояло лишь из крови и желания мести, и ни то ни другое не помогло бы мне обуздать ярость моего Следа.

– Ты все это вычитала в книжке, которую из рук не выпускаешь?

Она усмехнулась.

– Я посвятила всю жизнь изучению того, как определять След на языке Тайного Знания. И хочу определить твой, но для этого мне нужно знать, что заставляет тебя гореть.

Я почувствовала озноб, по рукам пробежала дрожь, и я прижала их к груди. Несколько раз она упоминала Тайное Знание – разновидность магии, берущую начало из науки. Я до сих пор не вполне понимала, что именно она изучает, несмотря на то что сама оказалась объектом изучения.

– Хаос нельзя обуздать, Далила. Я бы знала.

Она не обратила внимания на мое возражение и перевела взгляд на море.

– Думаю, тебе стоит поторопиться, Камилла, – сухо сказала она тем самым голосом, в котором мне слышалось чистое зло. – Прилив начинается.

Мои босые ноги скользили по неровным узким ступеням, каждая из которых выступала под странным углом, словно их вырезали как попало и второпях. Если бы я поскользнулась, то полетела бы прямо в бурлящие волны. Отсутствие равномерности вынуждало меня сосредоточиться на собственных шагах, а не на надвигающемся шквале, о котором предупреждали угрожающе сгустившиеся тучи. Первые капли ледяного дождя ударили по коже, постепенно промочив насквозь мою бесформенную серую робу, доходящую до колен.

Перед входом в пещеру лестница обрывалась. Рядом был ручной подъемник: вдоль стоявшего стеной утеса тянулись веревки с блоками, чтобы поднимать ведра, оставленные у входа.

Вся эта механика напоминала... шахту. Вот только что тут добывали?

Я вгляделась в темноту пещеры, на момент замерев в нерешительности. Столь скорое возвращение в темноту заставило меня скрежетнуть зубами. Хуже всего то, что это было добровольное решение, а я слишком долгое время провела во мраке и ни за что не хотела бы находиться там снова. Однако раздавшийся в этой тьме стон заставил меня броситься вперед. Знакомый звук чьих-то мучений.

Пещеру выдолбили в глубине острова, и лучи света туда не попадали. Не видя ничего перед собой, я продвигалась на ощупь, водя пальцами по шершавой стене туннеля. В тяжелом влажном воздухе воняло серой – точно такой же запах исходил от балахона Далилы во время ее опытов.

Совсем скоро слабый свет у меня за спиной померк; туннель постепенно уходил глубже, слегка изгибаясь, словно возвращаясь к морю. Я приблизилась к первому заключенному, в чьих хриплых стонах теперь слышалось одно слово:

– Помогите.

В этой мольбе о помощи не было никакой силы, голос звучал едва ли громче выдоха.

– Где ты? – крикнула я.

Мой голос эхом отозвался в пространстве, похожем на пещеру. Стена под моей рукой шла под углом, открывая комнату, полную кромешной тьмы.

– Здесь! Это... это, наверное, клетка.

Когда я шагнула в сторону голоса, понимая, как звук отражается от стен, мои ступни погрузились в холодную воду. Было неглубоко, максимум несколько дюймов. Я хлюпала ногами по мелкой луже, стараясь не думать о том, как мерзнут пальцы.

– Продолжай говорить. Что ощущаешь вокруг себя? – спросила я, продолжая осторожно шагать на звук тихого женского голоса.

– Вокруг только решетки, но пол и потолок твердые и полностью из камня, как в камерах.

– Там есть вода?

– Теперь есть.

Верно. Начинался прилив, и небольшая пещера постепенно наполнялась морской водой. Я выставила перед собой руки, пытаясь нашарить клетку, однако нащупала только другую стену.

– Ниже, – сказал голос.

Опустившись на колени, я ощутила, что камень сменился частыми прутьями, как и говорила женщина. Вскоре я нащупала и чью-то дрожащую руку, вцепившуюся в решетку. Я накрыла ее пальцы ладонью, радуясь первому за много недель обычному прикосновению человека, которое не обожжет и не ранит.

– Что случилось? – спросила я у нее.

– Не знаю точно. Они привели меня сюда, и я думала, что просто буду, как обычно, работать в шахте, но они не дали мне инструментов. Один из охранников велел мне сесть, и они выстроили вокруг меня эту штуку, а потом ушли без объяснений.

Вот же мерзавцы. Я ничему не удивилась. Вода подобралась уже к лодыжкам и обожгла холодом так, что заставила охнуть.

Она невесело рассмеялась.

– Знаешь, я ведь когда-то любила море. Воду в любой разновидности. А теперь меня так накачали «бликами», что она уже и ощущается совсем иначе. Можешь себе представить, что маг воды умирает, потому что тонет?

– Ты маг? – спросила я.

– Да.

Мое сердце сжалось, когда я подумала, не выбрала ли Далила кого-то с таким Следом специально, чтобы мое отношение стало более личным.

– Все будет хорошо. Я тебя вытащу.

Но даже я сама была не уверена в собственных словах.

Прутья упирались мне в бедра, так что она была вынуждена сидеть в тесноте. Я со всех сторон ощупывала камень, изучая форму заграждения, но, кроме узких промежутков между прутьями, доступа внутрь не было. Прочное сооружение, гладкое и похожее на колонну, возвышалось дальше, чем я могла дотянуться, уходя под потолок пещеры. Столкнуть его было невозможно из-за уступа, нависающего над ним.

Прилив поднимался все выше, холодная вода, которая была мне по икры, уже подбиралась к коленям, заставляя сердце стучать сильнее от тревоги. Если я не выясню, как выломать решетку и освободить пленницу, она просто утонет. Судя по ее учащенному дыханию, хорошо слышному в тишине пещеры, она тоже это понимала.

Однако эта камера ничем не отличалась от той, что находилась над землей. Тот же пористый камень, сдвинуть который не мог никто из заключенных. Лишь у Стражей была способность управлять каждым его дюймом.

– Зачем им все это? – прошептала она. – Что я такого сделала?

Далила хотела, чтобы я применяла свой След, чтобы оценить все многообразие его свойств. Сначала – как оружие, теперь – как щит. Она хотела, чтобы я убила отца Сэры в смертельной схватке. В этот раз она сделала так, чтобы в моих руках оказались жизни троих заключенных, и не только жизни, но еще и свобода, если мне удастся их спасти.

Оружие для уничтожения. Щит для... защиты?

Новая волна прилива хлынула в пещеру, и вода уже доставала мне до колен.

Пленница потеряла всякое самообладание и билась в тесной клетке, где ее заперли, бросаясь всем телом на прочные каменные прутья и поднимающуюся с приливом воду.

Бальзам, который дала мне Далила, пробил брешь для моего Следа, высвобождая его из плена «бликов». После того как я выпустила След дважды – первый раз – в поезде, второй – на платформе, – я уже привыкла к его присутствию, к ощущению, как он, словно расплавленная сталь, заполняет позвоночник и растекается по венам, делая смертельным мое касание.

Я убила – нет, превратила в ничто – двоих человек одним только прикосновением. Растворяла ткань человеческой оболочки, пока от нее не осталось ничего, кроме дымки на ветру. Если магия Хаоса заключается в способности обратить вспять саму жизнь, если я могла превратить плоть и кости в прах, то, возможно, этот же принцип можно применить к чему угодно в мире. Даже к камню, который не поддается никакому воздействию.

– Отойди на другую сторону клетки, но не прикасайся к решетке, – велела я.

Если уж я должна была выпустить наружу текущий по венам Хаос, нужно было, чтобы она держалась подальше от огня из-за Порога Забвения, языки которого могли случайно ее задеть.

Когда ее неровное дыхание переместилось на другую сторону клетки, я схватилась руками за прутья и сосредоточилась на жидком пламени в моей крови, позволив ему литься из кончиков пальцев и растекаться по прутьям. Я понятия не имела, сработает ли это. Темнота прятала мой След от пленницы и от меня самой, и я не знала, стоит ли благодарить судьбу за эту маскировку, или она мне только мешала.

Однако это заставило меня сосредоточиться на том, сколько силы я выпускаю, не наблюдать, а чувствовать, и об этом я раньше не задумывалась.

Я не ожидала, что потеряю опору, как только прочная конструкция разрушится под моими руками. Удивительно быстро, кстати говоря. Уцепиться стало не за что, руки были полны камней и крупной пыли, а то, что осталось от решетки, упало в воду все поднимающегося прилива, достававшую мне уже до середины бедра.

Когда разрушать стало нечего, я сосредоточилась на внутреннем состоянии. Бешено стучащий пульс выровнялся, когда я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, возвращая пламя обратно в глубину, где оно зарождалось. Темнота обострила прочие чувства, лучше дав понять, куда уходит на покой моя сила.

Не раздумывая, я протянула руку внутрь клетки и нашла пленницу, которая сидела, скорчившись и притянув колени к груди.

– Я ее сломала! Выходи.

Я взяла ее за руку и потянула к выходу. Эта обретенная сдержанность моего Следа, не слишком поддающегося контролю, знание о том, что в этот раз я сумела им воспользоваться самостоятельно, а не потому, что меня заставили, похоже, сумели как-то обуздать мою силу. Появился способ ее укротить.

Не успела я вытащить дрожащую женщину, как сверху донеслось шипение. Мы обе застыли на месте, чтобы не мешал плеск воды, и прислушались к шуму. С потолка донесся скрип, больше похожий на глубокий стон, а по воде пробежала мелкая рябь. Мои ноги уже настолько окоченели, что я этого почти не почувствовала. Однако крупную трещину в камне прямо над нами было хорошо видно.

Кажется, я прожгла своим пламенем какую-то опору, и теперь свод пещеры грозил вот-вот обрушиться нам на головы.

– Возвращаемся в туннель.

Я попыталась вернуться тем же путем, каким вошла, но с той стороны донесся гулкий треск, за которым последовал порыв ветра и плеск упавшего камня. Нас окатило соленой водой.

– Мы в ловушке, – прошептала женщина позади меня, вцепившись в мою руку.

– Нет, – ответила я, не желая смириться с правдой.

Я отчаянно брела по пояс в воде, ощупывая руками и тщательно запоминая все, что меня окружает. Даже если здесь нет другого туннеля, выход все равно должен быть. В конце концов, как-то же сюда попадает вода. Если я один раз смогла проломить камень, я сумею сделать это снова. Мне просто нужно было найти, с какой стороны находится море.

– Сюда! – крикнула я. – Вода течет из пролома в стене!

Моих лодыжек коснулась струйка, настолько слабая, что я бы ее даже не почувствовала, если бы не искала это ощущение сознательно. Я положила ладони на стену пещеры – за ней определенно находилось море. Стоило мне сосредоточиться на своем засыпающем Следе, заставляя его вновь пробудиться, тяжелая волна снова ритмично загрохотала о камни.

– Приготовься.

Я несколько раз жадно вдохнула. Сила вновь наполнила мои вены, тело пульсировало, словно пули под кожей, готовые выстрелить в такт участившемуся пульсу. Зажмурившись изо всех сил, я опустила преграду, сдерживавшую эту силу, – барьер, возникший, как я поняла, не по моей воле, а из-за моего страха.

Стена, как и решетка до нее, рассыпалась в прах. Мой След и мое касание превратили ее в ничто.

Нас захлестнуло яростным холодным потоком, хлынувшим в пещеру. Я брыкалась и молотила руками, пытаясь отвоевать путь к свету и небу. Набегающий поток отбросил меня еще дальше назад с такой же легкостью, как отбрасывал морскую пену, и я отлетела к дальней стене. Чья-то рука схватила меня за запястье и потянула, увлекая за собой вместе с движением волн.

Внутрь. Наружу. Нас кидало приливным течением. Пленница плыла позади меня, направляя так, чтобы я двигалась вместе с волнами, а не против них. Когда мы наконец вынырнули на поверхность, жадно глотая воздух, в груди горело. Соль разъедала глаза, смазывая в поле зрения небольшой пятачок возвышенности. Однако я продолжала двигать дрожащими конечностями по направлению к этому крошечному клочку земли и возблагодарила всех исчезнувших в Пустоте Святых, когда пальцы утонули в песке.

Берег.

– Идем. – Пленница легонько подтолкнула меня в плечо. – Вылезай из воды, пока мы тут совсем не околели.

Я даже не сознавала, насколько ослабела, пока она не подхватила меня под руку своей сильной рукой и не вытащила на самую высокую точку берега, где изгибалась скала.

– У тебя получилось!

На ее лице появилась безумная улыбка.

Только сейчас я увидела, насколько она молода. Слишком молода, чтобы находиться здесь. Белокурые, почти серебристые волосы прилипли к бледным щекам.

– Ты нас спасла. Но как?

Она с ног до головы оглядывала меня широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, что за сила позволила мне пробить сплошной камень.

– Сложно объяснить.

Слова давались мне с трудом. Губы онемели от холода, а ушедший След оставил после себя ощущение, как будто кости налились свинцом. И сколько бы я ни дышала, все никак не могла надышаться.

– Там был еще кто-нибудь? – спросила я, наконец, отыскав в себе силы.

Улыбка сошла с ее лица, и она отрицательно покачала головой. От беспокойства сердце снова заколотилось в бешеном ритме. Неужели я кого-то пропустила? Далила сказала, их будет трое. Я осмотрелась вокруг, оглядывая широкий залив, со дна которого тут и там торчали большие зазубренные камни, и обнаружила еще одну жертву испытаний алхимика.

Еще одна женщина, на этот раз привязанная к столбу, с заведенными за спину руками, прямо в открытом море. В нее то и дело беспощадно врезались накатывающие волны, и она низко опустила голову, словно сдаваясь этим волнам. Ее лицо было скрыто за мокрыми темными волосами.

– Там. – Я показала пальцем.

Встав на дрожащие ноги, я пошла к кромке берега.

– Что ты делаешь? – спросила девушка за моей спиной.

– Я должна до нее добраться!

– До нее самое меньшее тридцать футов, ты утонешь!

Как только я снова вошла в море, меня, словно предсказывая мою судьбу, отбросило волной, не пуская дальше. Волны стали выше и били сильнее. Надвигающийся шторм был уже совсем близко. Совсем рядом – и при этом невозможно далеко. Будь у меня лодка, а еще лучше – способность управлять морскими волнами, я бы хоть как-то могла помочь связанной пленнице. Но в моем распоряжении были лишь сердце, полное тревоги, и песок между пальцами, сжатыми в кулаки.

Песок.

Последний раз я видела такой мелкий песок на балу у Сабины, когда какой-то парень с магическим даром сделал из него невероятной красоты стеклянную розу. Взяв обычные земляные крупицы, от которых нет никакого проку в чистом виде, он сотворил из них нечто достойное восхищения.

Если Хаос мог уничтожать, то, может, был способен и на обратное? Связана ли вообще моя беспорядочная магия какими-то правилами? Огонь использовался для разрушения, но при подходящих обстоятельствах с его помощью можно было и созидать, а песок отлично подходил в качестве материала. Я закрыла глаза, стараясь не думать об умирающей пленнице и буре, бушующей в небесах. Зажатый в кулаках песок сплавился в твердую субстанцию с острыми краями, отвечая на все вопросы, которые тихо задавало мое растревоженное сердце.

«Ты можешь делать все, что пожелаешь».

Я запомнила все до единого слова, что говорил мне Нико, и сохранила их в сокровенных уголках памяти – там, где сердце хранит душу. Нико с самого начала видел, на что я способна. Возможно, настало время доказать это ему – и себе.

Каждый дюйм моей кожи пылал, когда я выпустила из рук осколки стекла и они упали в море. Я снова запустила кроваво-красные с черным руки в песок, нарисовав в сознании образ того, что мне было нужно, чтобы добраться до женщины, привязанной к столбу.

Мост. И пусть я чуть лучше узнала, как с помощью огня разрушить камень в основании острова или человеческое тело, я все равно чувствовала, что не могу его контролировать. Мне было трудно его удержать. Обсидиан, который я раскрошила прямо в море, возможно, согласился бы. Только в этот раз ощущения были иными. Этот огонь принял другую форму, и я чувствовала его жар, когда он устремился к песку, скрытому волнами, и я потребовала от него подняться со дна и растаять под воздействием моего пламени.

Сердце бешено колотилось о ребра, когда я направила огонь, оставляющий за собой след, вперед, прямо в море. Когда я снова открыла глаза, передо мной был все тот же океан, где бушевали яростные волны, но было и кое-что еще.

– Чтоб мне провалиться, – прошептала девушка за моей спиной.

Мост из черного стекла. За грозными кучевыми облаками сверкнула молния, отразившись в гладкой блестящей поверхности. Море слегка успокоилось, и ветер утих, словно шторм взял передышку, чтобы подивиться моему творению.

Он не был совершенным. Некоторые части моста выступали под опасными углами, да и сама его поверхность не была ровной. Однако он связывал меня с заключенной, и я осторожно ступала по гладкой поверхности окоченевшими босыми ногами, стараясь не слететь вниз, когда от накатившей волны стекло становилось скользким.

Добравшись наконец до второй пленницы, я убрала от ее лица мокрые волосы. Она уставилась на меня темными глазами. Ее трясло и колотило о столб, к которому она была привязана, а губы пугающе посинели. Она насквозь промокла и промерзла, но я быстро разделалась с державшими ее путами и подхватила, когда она сползла с деревянного столба.

– Я тебя держу, – сказала я, снова чувствуя, как хрипит мой голос.

Первая пленница ждала на берегу, наблюдая с безопасного расстояния. Только после того, как мне удалось поставить вторую на ноги и убедить ее идти вперед, несмотря на боль, от которой она задеревенела всем телом, мы прошли обратно по твердому и безопасному мосту.

– Спасибо тебе.

Ее голос дрожал.

Обе женщины прижались друг к другу, пытаясь хоть немного согреться.

Тем временем я уже искала взглядом в темной воде оставшегося пленника. Остался еще один, и что-то подсказывало мне, что Далила оставила самое сложное напоследок, как раз когда я выбрала возможности своего Следа до опасно низкого предела и начала чувствовать головокружение и тошноту.

Громкий свист заставил меня посмотреть наверх, где на вершине скалы стояли двое Стражей. Между ними висело обмякшее тело, связанное по рукам и ногам.

– Святые! – охнула я. – Они собрались ее сбросить.

Там не было ничего – только камни и пена, вздымающаяся между гребнями приливных волн. Беднягу не спас бы никакой мост. Ничто не уберегло бы ее от удара при падении с такой высоты на острые пики прибрежных скал.

К моему ужасу, они швырнули ее вниз, снова вынудив меня сделать первое, что пришло в голову. Удара не будет, если не будет скал. Я выбросила вперед руку, взмолившись, чтобы тьма из-за Порога Забвения раскинулась по всему заливу и поглотила все в этом море, что могло навредить падающей.

Это было последнее отчаянное решение. Мне не хватало сил обуздать огонь: из-за своей взрывной природы он забрал всю оставшуюся у меня энергию. Последним, что я увидела, были голодные черные языки пламени, пожиравшие острые камни.

И тело третьей пленницы, рассеявшееся в воздухе, когда пламя поглотило ее.

Глава 8. Николаи

– Эсме!

Вместо ответа я услышал лишь глухой удар. Моя двоюродная сестра поднялась со своего рабочего места, потирая макушку. Она сняла защитные очки и опустила плечи, увидев меня на входе в гараж.

– Уф, отлично, – вздохнула она. – Я уж было подумала, что это Арамис.

– Он доставляет тебе неприятности? – поинтересовался я.

Она вытерла измазанные машинным маслом руки о висевшее на поясе полотенце.

– Нет. Ему просто... скучно. И я имею в виду, что понимаю его. Его братья погибли, сестра в опасности, а привычный уклад жизни у него отобрали. Я помню, что ты просил меня за ними приглядывать, но...

– Ты уже устала с ними нянчиться и хочешь отдохнуть?

Она недовольно поморщилась.

– Да.

Я обошел кругом ее новый проект. Двигатель в миниатюре. На полу валялась, похрустывая под моими ботинками, металлическая стружка.

– Тогда я придумаю, чем их занять. Над чем работаешь?

– Сюрприз будет, – усмехнулась она. – Хотя, думаю, тебе дам взглянуть одним глазком.

Эсме отошла к кирпичной стене с развешанной на ней всякой всячиной. Там были кинжалы, которые можно спрятать под достаточно практичной одеждой, якорь-«кошка», который она никогда не испытывала при мне, трость-шпага, которую затребовала бабушка, когда начала чувствовать слабость в правой стороне тела, и от которой ее тут же отговорили тетушки, учитывая ее плохое зрение и растущую на обоих глазах катаракту.

Она прошла вдоль стены к чему-то, укрытому брезентом в углу. Медленно сняв чехол, она продемонстрировала конструкцию, напоминающую велосипед, но намного тяжелее. Металлическая основа была безупречной, и я провел рукой по алюминиевой раме, отполированной так, что в ней было видно мое отражение, любуясь ее работой.

– Это... замечательный велосипед, Эсме. Только ты, кажется, забыла парочку деталей.

Она фыркнула.

– Это не просто велосипед. Он будет полностью автоматическим, когда я приделаю к нему рабочий паровой двигатель, приспособленный для его размера.

Я снова посмотрел на маленький двигатель, теперь понимая, где он должен находиться.

– Велосипед на паровом ходу?

– Все еще думаю, как его назвать, – ответила она. – Но технически он и есть. Я подумала: если так работает поезд или корабль, то, может быть, стоит использовать такой же двигатель для более обыденного передвижения? Когда я закончу работу, ты сможешь ездить быстрее, чем на лошади. А может, даже поезд догонишь.

Я провел ладонью по мягкому золотисто-коричневому кожаному сиденью, которое явно не так давно смазывали маслом. Со скоростью поезда? От этой мысли у меня невольно вырвался хрипловатый смешок.

– Теперь звучит забавно.

Эсме вздохнула.

– Ну наконец-то.

Я быстро перевел взгляд с велосипеда на нее.

– Что?

– Ты улыбаешься. И не какой-то идиотской ухмылкой, с которой ты ходишь почти постоянно, а по-настоящему. – Она вернула брезентовый чехол на место. – Кто бы мог подумать, что для этого нужна всего-то новая игрушка?

Я пожал плечами:

– У меня сегодня хорошее настроение. Мы сильно преуспели в воплощении плана попасть в Хайтауэр. Потому я и пришел.

Стоило мне заговорить о нашей спасательной операции, лицо Эсме тут же стало серьезным.

– Чем я могу помочь?

– Я достал тени для воровки тьмы. Но ей нужно кое-что, чтобы сделать портал. Я подумал, можно ли сделать какую-нибудь штуку, которую легко спрятать, чтобы пронести ее через тюремный контроль, но достаточно крупных размеров, чтобы использовать в качестве портала.

Я засунул руки в карманы, когда она задумалась над моей просьбой.

– Эти требования противоречат друг другу.

– Если кто и может найти между ними компромисс, то только ты.

Она поджала губы, пряча довольную улыбку.

– Что ж, думаю, ты прав. Однако тебе стоит попросить воровку тьмы работать со своими тенями здесь, вместе со мной, чтобы она могла сообщать мне о каких-то особых условиях, которые понадобятся ей, чтобы сделать портал.

– Ты правда просишься работать с кем-то вместе? – спросил я, притворившись, что поражен.

Сестрица шлепнула меня толстой перчаткой, которую сняла, пока мы разговаривали.

– Да, если это поможет тебе вызволить Миллу. Я готова пересмотреть все свои представления об удобстве, лишь бы ее спасти.

От упоминания этого имени настроение тут же испортилось. Шесть недель мы были вместе. И шесть недель ее не было рядом, но почему-то ощущались они так, словно тянулись куда дольше.

– Как скоро у тебя будет что-то готово?

– Тащи сюда свою воровку тьмы, и через несколько дней что-нибудь да соображу. Зависит от того, что мы придумаем вместе. Если надо, буду работать и по ночам.

Меня продолжала грызть тревога, и я глубоко вздохнул, чтобы избавиться от этого ощущения.

– Найду дело этим Маркезе, чтобы были заняты как можно дольше и ты могла сосредоточиться на работе.

Я развернулся, чтобы уйти, но она остановила меня, положив руку мне на плечо.

– Я горжусь тобой, Нико. Знаю, тебе тяжело и ты изо всех сил стараешься это скрыть, но я не сомневаюсь, что у тебя все получится и ты вернешь Миллу.

Я похлопал ее по руке, но не убрал ее ладонь с плеча. Как будто она снимала часть лежавшей на мне нелегкой ноши.

– Хотелось бы мне верить в себя так же, как ты в меня веришь.

Она усмехнулась.

– Знаешь, когда я вижу, как ты любишь Камиллу, я почти – заметь, только почти – хочу найти кого-то, кто любил бы меня так же сильно. А потом смотрю на ее братьев, и они напоминают мне, почему мне так хорошо одной с моими железками.

Серьезная похвала от сестрицы, которая не хотела даже думать о каких угодно отношениях.

– У тебя есть я, Эсме. И всегда буду.

– Ты уверен, что тащить их с собой – хорошая мысль? – спросил Гидеон по дороге на станцию.

Я сидел с ним на месте извозчика, уступив место в кабине Арамису с Джеремайей.

– Они сами вызвались помочь. Теперь моста нет, и мы сами можем решать, кому въезжать и выезжать из Роу, а мне спокойнее, когда они не в поместье. Так будет лучше для них самих.

Ну и, кроме того, я терпеть не мог общаться с Нарциссой. Наши отношения не задались с самого начала.

– А как насчет рабочих станции?

– На этой стороне их совсем немного, и они уже знают о Маркезе. В тот самый день Маркус увидел Джеремайю и Арамиса и помог им вернуть поезд. Не будь они на нашей стороне, уже слили бы это Фиренце.

– Хотел бы я посмотреть, как кто-нибудь из Фиренце сунется в Роу, – проворчал Гидеон.

Я был с ним согласен, надеясь на это хотя бы ради того, чтобы перестрелять их всех до единого.

«Железный Святой» стоял порожняком на техобслуживании после долгого рейса на север, в котором товарняк сломался. Арамис с братом молчали, когда мы спрыгнули с платформы и направились во двор позади нее, к одному из пустых товарных вагонов, стоявших в стороне. Один из моих людей замер рядом с женщиной, одетой в костюм, сшитый на заказ. Я предположил, что это охрана Нарциссы.

– Она здесь? – спросил я.

Женщина достала из кармана часы на серебряной цепочке и показала мне время.

– Ты опоздал.

Гидеон шагнул вперед, сорвал часы с ее пояса, вырвав цепочку из жилетного кармана, пальцами разбил стекло и повернул минутную стрелку на пятнадцать минут назад, а затем протянул ей обратно.

– Проверь еще раз.

Она наградила его уничтожающим взглядом и скривила губы, накрашенные вишневой помадой.

– Сволочь, как все Аттано.

– Хватит, – вмешался я. – Спроси своего босса, не возражает ли она, если я приведу пару-тройку гостей. Именно они будут общаться с ней в течение следующих нескольких недель.

Товарный вагон открылся со скрежетом и громким стуком. В дверном проеме стояла Нарцисса в отороченном мехом пальто, доходившем ей до колен. Черные кружевные колготки сочетались с красными туфлями на каблуках, цвет которых идеально совпадал с помадой на ее губах и оттенком коротких волос.

– Чем больше, тем веселее, – ответила она с улыбкой. – Рада снова видеть тебя, Николаи.

– Взаимно, заклинательница, – с легкостью соврал я в ответ.

– Вы должны быть готовы через три дня.

Записи, которые она передала мне, объясняли почему. Арамис заглянул мне через плечо, пока я сидел за столом, который вместе с парой стульев кто-то затащил в вагон. Нарцисса отхлебнула из стакана эль, который попросила доставить на нашу тайную встречу.

Это был рабочий график генерала, который у нее вышло переписать. Пока мы читали записи, она объясняла:

– Стража сходит на берег ниже по течению реки. Там у небольшого причала стоят лодки, на которых они добираются до островной тюрьмы и обратно. Генерал получил письмо из Хайтауэра, отправленное ему лично, – его я тоже скопировала.

– Откуда вы это узнали? – спросил Арамис.

Я чуть не поперхнулся элем.

– Ты правда не знаешь, кто такая Нарцисса?

На несколько секунд повисла пауза. Арамис выпрямился. Его щеки покрылись розовыми пятнами.

– Подождите... Вы – та самая Нарцисса? Хозяйка дома свиданий в Мокром Округе?

– Единственная и неповторимая, – улыбнулась она. – Генерал Хьюз часто заходит ко мне, хотя мы встречаемся в куда более приятном месте в Паровом Округе. Мужчины вроде него слишком щепетильны, чтобы посещать заведение с дурной репутацией. Немного успокоительного после утех, и он крепко засыпает на несколько часов. Я порылась в его вещах, пока ему было не до них, и нашла кое-какие сведения, которые могли бы представлять интерес. Если конкретнее, письмо из тюрьмы. – Она посмотрела на меня: – Ты ведь хотел подробностей о передвижении Стражи в Хайтауэре, верно?

– Отлично. – Я бегло просмотрел детали: даты и время следующего заезда, даже имена Стражей. Надо отдать это Регулусу, чтобы сам выбрал жертву. – А где копия письма из Хайтауэра?

Она открыла портфель и достала еще один документ, бегло просмотрев его содержание, прежде чем передать мне.

Его я читал уже медленно, обстоятельно, чтобы не упустить из вида ни одной детали. Арамис что-то побормотал себе под нос, закончив читать намного быстрее меня, пока я старательно вникал в каждый абзац.

«Мы готовы приступить к передаче. По итогам нескольких испытаний, проведенных на Отмеченной, мы обнаружили, что ее След невероятно силен и крайне нестабилен. Для проведения последнего испытания потребуются дополнительные люди. Отмеченная разрушила половину острова, уничтожив в процессе нескольких охранников, из-за чего у нас практически не осталось людей для заключительной процедуры.

Их служба в рядах Стражи не будет забыта, и им воздадут надлежащие почести после Маграэля.

Пожалуйста, ознакомьтесь с прилагаемым списком новобранцев, чтобы найти им замену».

Она прикончила нескольких охранников. И разнесла часть этого долбаного острова, а ведь известно, что камень оттуда ничем не разбить. От этих новостей мое сердце переполнилось гордостью.

– Это моя девочка, – пробормотал я.

Арамис только хмыкнул у меня за спиной.

– Можете оставить эти бумаги себе, – сказала Нарцисса. – Я предпочту не носить с собой копии таких конфиденциальных сведений, чтобы не навредить своей репутации.

Допив эль, она поднялась с места.

– Спасибо. Я определенно рад снова с тобой работать.

В этот раз я говорил совершенно искренне. Эти письма были настоящим сокровищем.

– На этот раз и обстоятельства были лучше. Пусть так будет и дальше. Мои девочки уже беспокоятся, Николаи. Их тревожит, что теперь, когда вы снесли мост, их клиенты узнают, кто они такие, и используют это против них.

Я вытащил из кармана пиджака сигариллу и задумчиво ее поджег.

– Если они и правда так боятся, отправляй их в Роу. Если хотят продолжать заниматься тем, чем занимаются по ночам, придумаем что-нибудь здесь. Уверен, Сабина будет только рада чему-то новому на своем рынке.

Нарцисса покачала головой:

– Все не так просто. У них есть семьи, которые они не могут оставить, дети, а еще долги, которые нужно выплачивать. Некоторые мосты нельзя сжечь так просто. – Она толкнула в сторону дверь, скрипнули ржавые петли. – Защити моих девочек, и я продолжу передавать нужные сведения. Что бы ты ни задумал, будь осторожен. Многие рассчитывают на тебя, и их гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

Я со вздохом закрыл за ней дверь. Арамис сел на ее место, его брат устроился с другой стороны стола.

– А моя сестра знала, что ты работаешь с хозяйкой публичного дома?

– Нет, вообще-то нет, – ответил я. – Но я никогда не пользовался услугами Нарциссы, если ты на это намекаешь. Это она меня вызывала, когда Гавриэлю надо было сообщить мне имя следующей цели. Нас познакомила Ваня Хартсонг, и это было отличным решением. К мужчине, который встречается с женщиной вроде Нарциссы, ни у кого не возникло бы вопросов.

– А теперь?

Я пожал плечами:

– А теперь Гавриэля нет, и она работает на меня. Те, кто обслуживает клиентов в ее заведении, в основном обладают Следом, из-за чего вся их деятельность в Мокром Округе полностью незаконна. Она заботится об этих женщинах практически как о дочерях. А это значит, что ее интересы совпадают с моими.

– Ты сказал, что это мы будем поддерживать с ней связь, – подал голос Джеремайя, скрестив руки на груди.

– Верно. Я не могу быть везде одновременно. Маркус свяжется с вами, когда нам сообщат об очередной утечке информации. Надеюсь, вы будете держать меня в курсе.

Младший Маркезе потер руки.

– Что ж, это лучше, чем торчать в душном гараже.

– Скажи спасибо, что моя сестра тебя вообще туда пустила, – напомнил я ему. – Я попросил Нарциссу в следующий раз проверить, как дела у Фиренце. Слишком уж долго они не дают о себе знать.

Разговор сменился долгим молчанием. Наше дело здесь было окончено, однако мы не спешили расходиться. Каждый из нас обдумывал происходящее.

– Три дня, – вздохнул Арамис. – И тогда все начнется.

В горле пересохло, и я сглотнул. Даже три дня казались вечностью. В этом плане было слишком много переменных. Если что-то одно пойдет не так, провалится вся затея.

– Пойдете со мной?

Братья оживились: они явно не ожидали от меня приглашения.

– А мы вообще будем тебе нужны? – спросил Арамис. – У нас и Следа-то нет, как у всех остальных в твоей команде.

Каждый ценен, хоть со Следом, хоть без, если знать, где применить его умения.

– Вооруженные люди никогда не лишние. Опять же, никто из нас не разбирается лучше в работе паровых двигателей. И если построенный вами корабль все еще на месте, то мне нужен кто-то, кто мог бы им управлять.

Бри накануне сказала мне, что ей не хватит теней, чтобы сделать портал стабильным. Он позволит нам всем добраться туда, однако энергии на то, чтобы вывести через него всех, кого мы надеемся, ему не хватит. Если все тридцать пропавших по-прежнему находятся в Хайтауэре, нужен подходящий транспорт, чтобы переправить их обратно на Остров. Фиренце воспользовались кораблем Маркезе, чтобы доставить Миллу в Хайтауэр. Я готов был спорить на что угодно, что он все еще там.

Старший из братьев глубоко вздохнул.

– Полагаю, нам стоит пойти с тобой, просто чтобы убедиться, что ты все не испортишь.

Гидеон отошел от стены, к которой прислонился, приготовившись меня защищать, однако я рассмеялся.

– Я всегда ценю поддержку, Маркезе.

Глава 9. Николаи

Солнце еще даже не показалось из-за горизонта, когда кто-то громко постучал в дверь моей спальни. За всю ночь я почти не сомкнул глаз, будучи не в силах заснуть и дать разуму отдохнуть. Вместо этого я прокручивал в мыслях весь план от начала до конца. Хотелось, чтобы каждый шаг был отлажен, выверен и защищен от случайных ошибок.

– Эсме, ну какого хрена? – Я потер глаза, прогоняя пелену усталости.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

Вмятины от защитных очков на коже и темные круги под глазами красноречиво говорили о том, что она, как и обещала, работала по ночам.

– Что именно?

– Бабушкино кольцо.

Я нахмурился.

– Ты у нее хоть разрешения спросила?

Она закатила воспаленные глаза.

– Ну разумеется нет. Она бы ни за что мне его не дала после того, как я поклялась, что никогда не выйду замуж. А вот тебе... – Она указала в мою сторону драматичным жестом. – Своему любимчику она одолжила бы его не задумываясь.

– Я не ее любимчик.

– Это весьма спорный вопрос, – возразила Эсме, нахмурившись. – Слушай, я страшно устала, и мне нужен рубин из этого кольца, чтобы помочь Бри сделать портал. Мы уже выяснили, ты хочешь, чтобы мы закончили быстро...

– Хорошо, хорошо. – Святые, ну почему она пришла так рано? – Просто... подожди здесь.

Кольцо было уже не у бабушки. Я знал это, потому что теперь оно лежало в ящике маленького столика рядом с моей кроватью. С той стороны, где так удобно устроилась Милла, когда впервые ночевала в моей комнате. Я тогда ужасно нервничал, что она заглянет в ящик, где я хранил бабушкино обручальное кольцо, и испортит весь сюрприз.

Рубин в золотой оправе, делавшей его еще заметнее, по-прежнему лежал в бархатной коробочке. Его огранка была превосходной. Бабушка утверждала, что дед целый год вкалывал как проклятый и откладывал каждый дополнительно заработанный реоль, лишь бы купить для нее кольцо с лучшим камнем в ювелирной лавке. Даже по нынешним меркам это было роскошное украшение. Связанные с ним воспоминания делали его и вовсе бесценным.

Я неохотно прошел обратно к двери и отдал его сестре.

– Для чего оно тебе нужно?

Она вытащила кольцо из коробочки, держа камень на свету газовых ламп, все еще горевших в коридоре.

– Мы испытываем способы искривления теней, чтобы вместо замкнутого портала сделать что-то вроде проекции. Чаще всего порталы создаются при помощи зеркал: у них сплошная поверхность, к которой можно привязать тени, и они достаточно большие. Однако нам пришлось как следует подумать, что можно взять размером поменьше, чтобы спрятать от Стражи.

Разноцветные блики плясали на плитках потолка.

– Если свет можно собрать и направить в виде проекции, то, наверное, так же можно поступить и с тенями. А для этого нам нужен достаточно крупный камень, ограненный достаточно хорошо, чтобы получилась крупная проекция, которая позволит вам пройти сквозь портал.

Я никогда особо не разбирался в науке, но все равно кивнул.

– Если это поможет вернуть Миллу, стоит рискнуть.

– Обещаю, он останется в целости и сохранности. Бабушка даже не узнает, что мы вообще его взяли. – Эсме улыбнулась и спрятала коробочку в карман. Она развернулась, прошла пять шагов по коридору, а потом сбавила шаг и остановилась. – Постой. – Она обернулась и посмотрела на меня. – Нико, а почему бабушкино кольцо у тебя?

Выражение моего лица, наверное, было исчерпывающим ответом. Я вздохнул, боль в груди пульсировала в такт медленному биению моего сердца.

– Береги его, Эсме.

Она кашлянула и поспешно кивнула в ответ. Я был благодарен ей за то, что она в кои-то веки не стала расспрашивать.

Глава 10. Камилла

От сна без сновидений меня пробудило тепло – словно старый друг, по которому я скучала. Услышав потрескивание горящих поленьев, я быстро открыла глаза и увидела оранжевые язычки пламени, пляшущие в очаге. Я лежала на боку, укутанная в шерстяные одеяла, протягивая руки в сторону очага, словно бессознательно стремилась вернуть собственное тепло.

Кожа была не синюшной после ледяной воды, а здорового розового цвета. Впервые за несколько недель я почувствовала хоть какое-то тепло и впитывала его, наслаждаясь тем, как моя кровь практически кипит под кожей.

– Алхимедик сказала, что ты умрешь, если тебя не согреть немедленно. На твое счастье, ты все еще нужна нам живой, – прошипела надо мной Далила.

Я повернулась к ней лицом, и суставы тут же заныли в ответ даже на незначительное движение. Кости словно налились свинцом из-за недавней обработки «бликами».

– Не привыкай.

Ее присутствия было достаточно, чтобы задушить на корню любое приятное ощущение от простых человеческих удовольствий. Назло ей я приподнялась с пола, с трудом преодолевая напряжение в мышцах.

– Зачем я вам нужна? – спросила я, хотя язык заплетался и говорить было трудно.

Далиле было наплевать. Она опустилась в кресло, придвинутое к камину, и на какое-то время замолчала.

– Отмеченные были очень могущественными, сродни воинам, получившим божественное благословение, когда Святые разделили и раздали свои силы. Как Отмеченная самой Хаос, ты обладаешь не только той же разрушительной силой, но и способностью добраться до самых глубоких уровней Инферно в Пустоте. Это место сотворила Хаос, выращивая там свою армию, и ты откроешь его для меня.

Порог Забвения.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – тихо произнесла я. – Я никогда... Сама мысль об этом нелепа!

– Возможно. – Она открыла книгу, которую везде носила с собой, нашла закладку и провела рукой по сгибу, чтобы книга не закрылась. – Но следующее испытание это покажет.

– Я больше не собираюсь проходить никакие твои испытания, – процедила я сквозь зубы.

Она растянула тонкие губы в улыбке.

– В этот раз у тебя не будет выбора. Если ты боишься, что причинишь кому-то вред, – не бойся. Для этого испытания нам не потребуется ничем тебя мотивировать.

Я сжала кулаки, вцепившись в одеяло, все еще накинутое на плечи. Как бы мне ни хотелось винить ее во всем произошедшем, отца Сэры убила все же не Далила. Это не она превратила третью пленницу в пар. Это мой выбор оборвал жизнь двоих людей. Моя жалкая неспособность совладать с собственным Следом, который мой отец мудро решил подавить, была виновата куда сильнее. Эта часть меня была мне отвратительна больше, чем что-либо еще в собственном теле.

– Что с другими заключенными? – спросила я. – Я их спасла. Ты сказала, они получат свободу, если я...

– Я сказала: они не вернутся в Хайтауэр. – Выражение ее лица стало злобным. – И я свое слово сдержала.

– Что ты имеешь в виду? Что вы с ними сделали?

Я произнесла этот вопрос шепотом и вовсе не была уверена, что хочу знать на него ответ.

– Ничего. Стражи забрали твое тело до того, как поднялся прилив. А их никто не загонял обратно в камеры, как и было обещано.

– Ты бросила их там?

На краю этой проклятой скалы, без защиты от непогоды, без возможности выбраться на остров. В сердце снова закралось чувство вины. Я спасла их лишь для того, чтобы оттянуть неизбежное. Никому не под силу выжить в море, окружающем остров, во время шторма.

Она пожала плечами:

– А ты думала, я им лодку дам, чтобы они вернулись на большую землю? Они свободны. Такова была сделка.

От ее безразличных интонаций что-то в моем сердце оборвалось. Одеяло выскользнуло из моих пальцев, и я бросилась вперед.

Я сильно ослабела, и даже самый сильный бросок никого бы не впечатлил, но острые ногти оставались при мне. Я навалилась на нее всем телом и вцепилась в ее лицо, в волосы, куда только могла дотянуться. Она вскинула руки, защищаясь. Когда я всем весом вдавила ее в кресло и мои удары достигли цели, она пораженно вскрикнула. Кто-то вцепился мне в плечи и отпихнул прочь.

Но пока меня хватали за руки, ноги оставались свободными. В качестве прощального подарка я врезала пяткой ей по носу.

Я даже не заметила Стражей, находившихся с нами в одной комнате, настолько хорошо они затаились. Меня швырнули на пол, лицом в грубую циновку, заломив руки за спину. Но даже оттуда мне было видно, как Далила зажимает пальцами нос, пытаясь остановить кровотечение. Привычный узел, в который она собирала волосы, развалился, и теперь они в беспорядке висели вокруг исцарапанного лица.

– Ах ты дрянь! – взвизгнула она. – Скажи спасибо, что ты нужна мне целой и невредимой, а не то я бы тебя за такое уже на куски изрезала!

Она встала и опустилась на колени рядом со мной. Когда Стражи прижали меня к полу, она подняла мою голову, схватив за спутанные волосы.

– Только знай одно, жалкая ты тварь, – выплюнула она. – Как только я получу то, что мне нужно, я уничтожу тебя вместе с твоим Следом и избавлю мир от твоей тьмы. Теперь я знаю, к чему приводит твоя сила. Я знаю твою слабость. – Она еще крепче вцепилась мне в волосы, заставив поморщиться от боли. – И что важнее всего, я знаю, что даже у Отмеченной Хаос есть пределы. Ты не всемогуща, как я когда-то считала. Если я смогу забрать всю твою силу, я смогу убить тебя так же, как твою мать.

Я перестала сопротивляться, услышав о матери. Кажется, так и было задумано.

– Ты... убила мою мать?

Она снова злобно улыбнулась.

– О, я сделала кое-что похуже. – Она отпустила мои волосы и толкнула голову в пол, крепко приложив виском. – Отведите ее обратно в камеру. Пусть алхимедик позаботится о ее здоровье. Во время следующей процедуры она должна быть сильной.

От ее приказов у меня пересохло во рту.

Стражи подчинились и выволокли прочь мое обмякшее тело, вцепившись в него руками в обжигающих перчатках. Они не отпускали меня, даже вытащив на лестницу, и держали мертвой хваткой целый лестничный пролет, хотя от жгучей боли из-за прикосновения пропитанных «бликами» перчаток у меня лились слезы.

Один из них, мой привычный охранник Майк, схватил меня за обе руки и с силой швырнул к противоположной стене камеры. Я грохнулась на колени, выставив руки вперед, прежде чем каменная стена сдвинулась, закрывая за ним камеру.

– Подожди! – крикнула я. Остальные охранники ушли, остался только он, и в нем я видела свою последнюю надежду. Я пала ниже некуда, умоляя Стража о помощи. – Пожалуйста... Я не знаю, что замыслила Далила. Знаю, что ты на нее работаешь, но ты не обязан. Николаи Аттано – мой муж, и он даст тебе что угодно, если только ты вытащишь меня отсюда. Майк, прошу тебя...

– Захлопни свою лживую пасть, – прорычал он. – Ты не заслуживаешь спасения, Хаос. Такая сила, как у тебя, не должна существовать. Чем быстрее Далила заберет у тебя ключ, тем лучше.

– Ключ? – спросила я, однако его лицо стало еще суровее.

Он ушел, не сказав больше ни слова, только громыхнул, закрываясь, каменный блок.

Оставшись в одиночестве, я скорчилась на матрасе, зарывшись лицом в ветхую парусину. В одном кулаке я все еще сжимала прядь ярко-рыжих волос, которую выдрала у Далилы. Холод напомнил мне, где я нахожусь. У меня нет ни друзей, ни союзников, которые могли бы мне помочь.

За мной никто не придет.

Однако сердце было уже достаточно расколото, чтобы нечто вырвалось на свободу. Та самая тьма, о которой он говорил, – клубящееся облако, наполняющее меня гневом, яростью и жаждой мести. Далила отобрала у меня все, и я не позволю ей получить еще хоть что-то. Ни единой малости, в том числе и тот самый пресловутый ключ.

Вскоре Стражи впервые за день принесли мне поесть. Это была настоящая еда. Мясо было еще теплым и даже посоленным. Я наслаждалась каждым кусочком. Я ела их еду, пила их питье и лекарства. Я позволила им вернуть мне силы, чтобы потом они горько пожалели об этом.

За мной никто не придет. Я повторяла это про себя каждый день с того самого момента, как здесь оказалась.

За мной никто не придет. Значит, придется спасаться своими силами.

Глава 11. Николаи

Настал день, когда Регулус должен был установить портал в Хайтауэре. Я сосредоточил внимание на часах и подъездной дорожке за окном гаража. Все было готово. Кирпичная стена скрывала наш конец портала, а мерцающую поверхность теней скрывала штора. Мои кузены уже переоделись в форму Стражи и ждали. Все наше снаряжение и арсенал были разложены на рабочих столах Эсме, мы начистили оружие и пополнили запас патронов.

Все, что нам было нужно, – это мерзкий тип со Следом Мирта, в чьих грязных руках, к моему неудовольствию, находилась судьба моей жены.

– Вот зараза! Где его носит? Ему нужно встретиться с гарнизоном, прежде чем они отправятся в доки. Если он хочет успеть вовремя, ему нужно будет появиться в...

– Меня потеряли?

Я обернулся и увидел в дверях здоровенного, как гора, мужика, подкручивавшего усы двумя толстыми пальцами. Кузены подскочили с мест, держа пистолеты наготове.

– Ты кто еще такой? – сурово спросил Гидеон.

Страж поднял руки и ухмыльнулся до ушей.

– Коммандер Анжело Марден к вашим услугам, мистер Аттано.

– Срань пресвятая, Регулус, – с облегчением выдохнул Лотар. – Ну не надо приходить сюда в этом обличье.

– Правильно, потому что Страж просто застрянет на заднем дворе у самых опасных людей города. – Регулус закатил карие глаза. – Я просто пришел забрать портал. Нико сказал, он готов.

– Какого хрена ты взял личину коммандера? – Я широкими шагами подошел ближе. – Весь план держится на том, что ты проникнешь в Хайтауэр, не вызвав подозрений, а ты притворяешься большой шишкой вместо незаметного новобранца. Ты дурак или у тебя просто настолько раздутое самомнение?

Самодовольная ухмылка сошла с его лица.

– Мне не нравится такой тон, Аттано. Вся затея зависит от меня, не забыл? Я бы на твоем месте был подобрее к тому, кто рискует собственной задницей, чтобы все прошло как надо.

Регулус растерял свое дружелюбие. Обличье коммандера добавило ему пару дюймов роста, и теперь он выглядел куда более устрашающим, чем обычно.

– Личину коммандера я выбрал, чтобы до меня никто не домотался. Я, мать вашу, и так всю прошлую неделю изображал при Страже гребаного мальчика на побегушках, чтобы добыть эти их блестящие значочки. Или ты считаешь, я не продумал все как следует?

– Неважно, что я считаю, верно? – тихо проговорил я. – На то, чтобы сменить тебе личину, больше нет времени. Надеюсь, ты хоть прибрал за собой?

Регулус кивнул, стиснув зубы.

– С ним не будет проблем. Ни сейчас, ни потом.

Он оглядел меня сверху вниз, оценивая мой внешний вид. Нарцисса передала целый чемодан с формой Стражей, которую те оставили в ее публичном доме. Девицы ловко воровали то один, то другой предмет форменной одежды, пока их клиенты были заняты другим, и валяли дурака, когда пропажа не находилась.

– Где он? – спросил Регулус.

Эсме подошла к нему сзади, держа кольцо в руке. Рядом с ней стояла Бри, готовая объяснить, как работает скрытый портал. Она взяла кольцо из протянутой руки Эсме и подняла так, чтобы Регулус мог его разглядеть.

– Тени заперты здесь. Кристалл закреплен свободно и легко вращается, просто поверни его, чтобы их выпустить. Как только ты это сделаешь, портал откроется позади рубина и спроецируется в большем масштабе там, куда ты его направишь. Лучше, чтобы это была стена или другая плоская поверхность.

Она опустила руку с кольцом перед ним. Рубин сидел высоко в центре оправы, которую сделала для него Эсме. Под ним, в прозрачном кристалле, свободно двигающемся в золотой закрепке, клубились тени.

– А до этого спрячь его, – добавила Эсме.

– Слишком броско для меня, однако я его надену. – Регулус стянул перчатку и надел кольцо на мизинец – единственный палец, на который оно подошло. – Когда ты спрашивала, какой у меня размер кольца, возможно, надо было сказать, какой он у Анжело.

Сестра потерла виски пальцами.

– Это было бы идеально.

– Подвезу тебя до станции, – сказал я, направляясь к двери.

– В этом нет необходимости, мистер Аттано. Я...

– Это не любезность, – крикнул я снаружи, где жестом велел подготовить экипаж. Под сапогами хрустел тонкий лед, покрывший лужайку. – Сядь в гребаный экипаж. Есть разговор.

Регулус молчал, пока мы не выехали на главную улицу. Прежде чем он заговорил, я спросил:

– Чего ты от меня хочешь?

Он поднял густую бровь.

– Ты о чем?

Я успокоил нервы, глубоко вздохнув. Слишком тяжело было на сердце, слишком растревожено оно было опасениями, что все пойдет не так. Чем ближе подходило время спасать Миллу, тем хуже я держал себя в руках.

– Что я могу тебе дать, чтобы ты не сбежал в последний момент или не выступил против меня потом? Я не доверяю тебе, Регулус. Ты всегда действовал, руководствуясь только личной выгодой. Чего ты хочешь от всего этого?

Слишком охотно он предложил свою помощь, чтобы действовать без умысла. То, что мы когда-то работали вместе, еще не делало его другом. Я все еще понятия не имел, как Заклинательница его нашла и что именно она рассказала ему об инспекторе. Он был мастером своего дела. Насколько я мог судить, облик он менял безупречно. Регулус был ценен и наверняка это понимал.

Он достал сигариллу из жестяной коробки и закурил.

– Может быть, ты не один такой ублюдок, кого Орден уже до печенок достал, а? Я, может, и беру дорого, но ты же оплатил все расходы. Теперь я могу получить кое-что, чего не купить за деньги.

– И что же?

Он затянулся, прежде чем ответить, и кончик сигариллы вспыхнул оранжевым.

– Тех, кто обладает Следом Мирта, здесь мало, но мы все друг друга знаем. И когда услышали, что одна из наших спуталась с Маркезе и Фиренце, а потом пропала, мы решили, что она стала еще одной жертвой Собирателя.

От осознания меня пробрало холодом, словно я стоял на сквозняке. Он знал Сэру и шел туда ради нее. Только Сэра давно уже мертва и покоится на кладбище моей семьи.

Тяжесть в груди усилилась.

– Не позволяй мести отвлечь тебя, мне нужно, чтобы ты сосредоточился на Хайтауэре.

Он отмахнулся, словно я сказал что-то нелепое.

– Я проведу тебя внутрь, Аттано. Это моя работа, ведь так?

Я не стал даже говорить о кольце. Не хотелось намекать, насколько оно для меня важно. Если потом он посмеет его зажать, я отрежу это кольцо вместе с его мертвыми пальцами.

– Верно. Я провожу тебя к путям. По виадуку пойдешь пешком. Нарцисса сказала, что там будет ждать извозчик, который отвезет тебя в доки. Они знают ее экипажи и считают, что ты отправляешься на остров удовлетворенным.

– Хотел бы я, чтобы так оно и было, – тихо ответил он.

Я усмехнулся.

– Я тоже.

Его взгляд стал любопытным.

– Она тоже там, да? Камилла?

Нет смысла врать, он все равно так или иначе узнает.

– Да.

Он рассмеялся коротким лающим смехом, от которого я поморщился, но улыбка быстро сошла с его лица.

– Но... я ведь был на ее похоронах. – Он перевел взгляд темных глаз на меня. – Я видел гроб с ее телом.

Я облизнул губы, начиная жалеть о том, что предложил его подвезти.

– Это была не Камилла, а ее подруга. Очень хорошая подруга, которая погибла, спасая ее, сохранив тем самым ее тайну. – Я не отводил взгляда, подтверждая то, что он наверняка уже подозревал. – Ее звали Сэра. Думаю, ты ее знаешь.

Регулус опустил плечи и безвольно откинулся на спинку сиденья. Он осунулся, ссутулился и молчал, пока экипаж не остановился в конце дороги у реки, поодаль от того места, где ее пересекал виадук, наполовину скрытый туманом.

– Гребаные Аттано. Хуже вас на этом острове никого не найти. И ты еще говоришь, что у меня раздутое самомнение. – Он презрительно фыркнул. – А сам используешь кого угодно, чтобы получить то, что хочешь. Лишь бы набить карманы да хер свой ублажить.

– Регулус...

Он соскользнул с сиденья и распахнул дверцу.

– Я проведу тебя в Хайтауэр. Только после этого больше никогда и ни о чем меня не проси.

Мы ждали.

Все взгляды устремились на зеркало. Прошло несколько часов, и мне потребовалось собрать все силы, чтобы сесть, экономя энергию. Несмотря на косой взгляд Эсме, я зажег сигариллу; нужно было чем-то отвлечь себя, иначе я уже проделал бы в полу траншею, меряя шагами гараж.

– А я думал, тут курить нельзя, – нарушил тишину один из братьев Маркезе.

Я злобно посмотрел в его сторону.

– Для Нико сделано исключение, – со вздохом ответила Эсме.

Соломон стоял рядом с Гидеоном и Адлером, тихо обсуждая что-то. Я смотрел на их губы и читал слова, которые он произносил приглушенным голосом. Дядя положил руку на плечо сына и сказал, как сильно его любит и чтобы он как можно быстрее вернулся домой. Я отвернулся, чувствуя стыд. В глазах защипало, когда я снова перевел взгляд на зеркало.

Трость Соломона застучала по бетонному полу, когда он приблизился ко мне.

– Это все? – Он вздохнул, когда я подтвердил его предположение. – Я бы хотел, чтобы ты взял с собой побольше людей.

– Для этого потребуется больше маскировки. Когда освободим заключенных, у нас будут все люди, которые нам нужны.

Насколько мне было известно, на двоих заключенных приходилось по одному Стражу. Такие подсчеты мне нравились, однако если присутствие Миллы потребовало больше охраны, чем обычно, они могли оказаться неверными. Я надеялся, что Регулус на острове узнает побольше о самом перемещении и о том, как оно касается Миллы, прежде чем найти подходящее место и провести нас внутрь.

Со мной были мои кузены, несколько лучших в городе магов и Финн, умеющий читать мысли. Сабина предложила отправить с нами нескольких веергов, однако я отказался. Для начала, об этом плане знало слишком много людей, а поскольку веерги были замечены в связях с Фиренце, я уже никогда не смогу полностью доверять ни одному кровососу.

– Нико, – сказал Сол, понизив голос. – Я хочу кое-что тебе сказать.

– Да?

Он шаркающей походкой подошел ко мне и наклонился ближе, чтобы говорить мне на ухо.

– Прошу, будь осторожен. Я знаю, ты нужен Милле, но и семье ты нужен не меньше. Не совершай слишком безрассудных поступков, ладно?

– Дядя, ты считаешь безрассудством все, что бы я ни делал.

Я хотел, чтобы эти слова прозвучали непринужденно, но в них чувствовалась горечь.

Он тихо вздохнул, и этот разочарованный вздох заставил меня пожалеть о своем тоне.

– Это неправда. Я просто... я просто хочу, чтобы ты ценил собственную жизнь так же, как ценишь чужие. Я хочу, чтобы ты вернулся домой. Твой отец...

И тут зеркало ожило. Я поднялся, готовый действовать, увидев, как деревянную раму окружила бесцветная дымка.

– Охренеть, – тихо произнес Адлер. – Правда сработало.

– Еще бы не сработало, – проворчала Бри. – Проблема-то не в том, как добраться туда, а как выбраться оттуда. Портал будет не в состоянии вместить всех, кого вы хотите вызволить. Такую толпу он не потянет.

Арамис накинул черный капюшон формы Стража.

– Мы найдем прекрасный способ вернуться обратно. Только позаботьтесь о том, чтобы «Железный Святой» стоял в доках.

– Маркус в курсе. Он отлично знает этот маршрут, – ответил я. – Ну что, все готовы?

Гидеон с улыбкой шагнул вперед, скрывая все сомнения по поводу этого плана за стальными нервами. Из всех моих кузенов он, может, и был самым добрым, но еще и самым решительным. И никакие тяжелые и жестокие обстоятельства не заставили бы его сомневаться.

– Веди нас, братец. Хватит терять время.

Через несколько недель планирования и интриг, осторожного сотрудничества и сделок с демонами время наконец пришло.

Святые, как же это было хорошо! Наконец-то я что-то делал. Я либо верну Миллу домой, либо не вернусь вообще. В любом случае я не смогу больше прожить без нее ни дня. Сама мысль об этом снимала с моих плеч тяжелую ношу и позволяла вдохнуть полной грудью. И улыбнуться в ответ на многозначительную улыбку кузена.

Пальцы дрожали, когда я натягивал перчатку на искусственную руку, пряча ее, прежде чем повернуться к зеркалу. Рядом стоял Лотар. Тени приняли форму моего тела, скользнув вокруг руки, которую я протянул к серебристой поверхности.

– Вернем твою даму сердца, босс.

Глава 12. Николаи

Маленький и тесный кабинет коммандера располагался в крыле, отходящем от основного здания. Мы с Регулусом обшарили стол, пока остальные проходили сквозь портал. Это было проще, чем проходить через зеркало, которое я использовал, чтобы пробраться в дом Верховного Наблюдателя, поскольку точка выхода была только одна.

– Уютно. – Адлер прошел через портал последним, пропустив вперед братьев Маркезе.

Я засунул журнал для служебных записей, найденный на столе, за кожаный пояс своей формы, где уже был спрятан целый арсенал ножей в ножнах. На моем животе расправил крылья орел – символ Внутреннего Судебного Ордена. Такой же орел украшал и спины наших плащей. Когда все прошли через портал, я спрятал в карман кольцо, лежавшее на табуретке и проецировавшее портал на стену, увешанную гобеленами.

– Поведаешь нам что-нибудь, Регулус?

Регулус, все еще в обличье коммандера Анжело, сложил руки на черном рабочем столе. На его перчатки с посеребренными крагами спадали полы плаща. С момента нашей последней встречи он сильно изменился. Новая одежда на нем больше напоминала доспехи.

– Перед входом в док нас проинструктировали. Сегодня вечером где-то в башне будет какая-то церемония. Они переместили заключенных в новые камеры в главном здании, и все Стражи, кроме тех, что должны присутствовать на церемонии, должны оставаться их сторожить. Всем запрещено покидать камеры, какой бы ни была причина. Они хотят, чтобы в этой яме было тихо, что бы это ни означало.

Я кивнул в ответ.

– Камеры находятся под землей, потому и яма. Зачем им нужно, чтобы в башне никого не было?

– Я спрашивал, мне сказали, что это секретные сведения, которые сообщаются по принципу служебной необходимости. Кому нужно было это знать, тем уже сообщили, – ответил он. – В конце коридора раздевалка. Нико, ты, наверное, захочешь обновить форму. В башню пускают только командиров. Надень шлем, пока будешь там. Это, очевидно, здешняя новая манера.

Он взял защитную маску из блестящего черного металла. Среди безупречного блеска выделялись только прорези для глаз.

– Ты знаешь еще что-нибудь об этой церемонии? Когда она будет?

– Скоро. Пока мы разговариваем, они отправляют всех Стражей в яму...

В дверь постучали. Все замерли. Я посмотрел на Регулуса и жестом велел ему ответить посетителю что-нибудь, чтобы он ушел. Но тот лишь стоял с открытым ртом, слишком долго подбирая слова.

– Анжело? – позвал посетитель за дверью.

За матовым стеклом секретного окошка виднелась фигура Стража, стоявшего со скрещенными на груди руками. Если мы могли видеть его силуэт, получается, он тоже нас видел.

Регулус откашлялся.

– Секунду.

Я посмотрел на Финна и кивнул. Слишком низкорослым он был для Стража, чтобы всех обмануть, даже несмотря на несколько слоев одежды, маскирующих его худобу. В Стражу таких нипочем не берут. Не будь он единственным, кто мог быстро добыть нам карту этого места, я бы счел его обузой.

Регулус направился к двери, а я медленно положил руку на револьвер, не сводя с него глаз. Он открыл посетителю и отошел в сторону, встав так, чтобы остальную комнату не было видно. Когда Страж зашел, он выпрямил спину, и вид его стал более настороженным.

– Анжело? Что тут происходит? Вы кто такие?

Коммандер Анжело запер дверь и загородил второму Стражу путь к отступлению своим могучим телом.

– У них к вам несколько вопросов, коммандер Шеймас.

– Сядь, – приказал я.

Он увидел револьвер у меня в руке и сощурил глаза.

– Убери немедленно! У нас нет времени на эти глупости. Я сообщу о вас Далиле и Главнокомандующему. Она уволит вас всех со службы за невыполнение приказов. Я прямо сейчас позову...

– Ну давай, если сможешь.

Он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но у него не вышло издать ни звука. В его легких больше не осталось воздуха, и только тогда до него дошло, на кого он наткнулся. Не на своих сослуживцев, а на жаждущих мести потомков Отмеченных.

Револьвер выпал у меня из руки, когда она бессильно повисла вдоль тела. Лотар и Адлер медленно подошли с обеих сторон к нервно оглядывающемуся Стражу. Я жестом указал на кресло напротив Финна:

– Повторяю по-хорошему: сядь. Делай, как я скажу, и получишь награду.

Он шагал неловко, однако подчинился моему приказу и сел в потертое кресло, обитое кожей. Я улыбнулся и вернул ему возможность дышать. Он жадно глотнул воздух.

– Молодец.

– Гребаные потомки, – со злостью процедил он. – Как ты мог нас предать, Анжело?

– Наверное, это потому, что я не Анжело, Шеймас. Хотя я правда надеюсь, что мы сможем остаться друзьями.

Шеймас, кажется, не собирался отвечать ему взаимностью.

Я прервал их разговор:

– Хватит. Мне надо, чтобы ты предоставил нам карту этого места. Где они держат заключенных, где поставлены охранники и как пройти в башню – все это.

Он стиснул пальцами подлокотники кресла, словно собираясь броситься вперед. Лотар прижал к его виску дуло пистолета, чтобы сидел смирно.

– В моих легких не хватит воздуха, чтобы украсть его и заставить выложить тебе все. Катись на хрен, маг.

Пока он говорил, на его лбу вздулись вены.

– Ладно. Финн, приступай. Гидеон, зарисуй по-быстрому все, что он тебе скажет.

– Я готов, – отозвался кузен из-за стола, где сидел с ручкой наготове.

– Это еще что? – удивился Шеймас, когда Финн шагнул вперед.

Потомок Отмеченных Миртом склонил голову и сосредоточился на чем-то, что я не мог видеть, иногда морщась, когда пробирался сквозь воспоминания.

– Все в порядке, Финн?

Он дернул головой.

– Слишком много всего нужно просмотреть, и не все из этого приятно разбирать. Впрочем, я уже почти у цели. Он пытается скрыть информацию.

– Первое, чему нас обучают, – прошипел Страж, со всей силы стиснув зубы, – это защищать свои мысли от таких, как ты.

Он изо всех сил старался выгнать Финна из своей головы, однако сопротивление Следу Мирта вызывало жуткие головные боли. Судя по тому, что он уже корчился, Финн все же сломал его защиту.

– И вы даже с этим справиться не можете, – парировал Финн. – Ладно, я, кажется, нашел то, что нам нужно. Святые, ну и огромное же это здание.

– Опиши быстро и в общих чертах, нам пора выдвигаться.

– Хорошо. Для начала, мы находимся на главном уровне. Пара дверей ведут в яму, которая по виду в точности соответствует своему названию. От огромной ямы ветвятся коридоры. Заключенных держат за стенами, хотя найти их может быть сложно. Похоже, что на стенах снаружи каждой камеры есть какая-то метка, символ, соответствующий Следу каждого заключенного, так что они могут следить, что происходит и какая камера пуста.

– Можешь узнать, как передвигаются охранники?

Чтобы добыть ответ, ему понадобилась целая минута.

– По двое на каждый коридор, и в данный момент их там всего десять, хотя некоторые спустились глубже в яму. Некоторые – совсем глубоко, Нико. Поглоти их Инферно, как они дышат?..

– Сосредоточься, Финн. Что еще? И что насчет башни?

Он сглотнул.

– Пройдите в коридор по другую сторону от этого в главном зале. Переход приведет вас на открытую площадку перед башней. Это по прямой отсюда. Снаружи сегодня вечером никого не будет, потому что все внутри. У вас должно получиться проникнуть внутрь незамеченными. Разве что... – он фыркнул, – вам придется надеть шлемы, как у Регулуса. Сегодня вечером они все в масках.

– Хорошо. Если это все...

– Не все. – Он сделал глубокий вдох. – Они собираются отнять что-то у одного из заключенных этим вечером. Шеймас считает, что это плохая идея, остальные охранники тоже. Они разговаривали друг с другом. Писали одной семье...

– Заткни свой поганый рот и убирайся вон из...

– Они писали одной семье в городе, чтобы предупредить. – Финн заговорил громче, заглушая Стража. – Им вообще не нужно было подкрепление. Это была уловка, чтобы отправить письмо.

Семья на Острове. Наверняка они это все и оплатили. Больше всего денег Обществу отстегивали Фиренце, и то же самое подразделение Стражи занималось охраной тюрьмы.

Если они действительно писали алхимикам, значит, эта семейка наверняка могла оказаться здесь.

– Регулус, где эти гребаные маски?

Стражем занялись кузены. Его тихо убили и заперли тело в раздевалке при кабинете коммандера, чтобы не предупредил остальных. Регулус отвел меня в небольшую оружейную и показал, какой плащ лучше надеть и как носить маску, чтобы в ней можно было дышать.

– Накинь капюшон на голову, – велел он. – Участков открытой кожи не должно быть видно. И осторожно с перчатками. Я чуть не запорол всю маскировку, когда ими обжегся. Впрочем, изнутри они ощущаются нормально.

Он оказался прав: я едва коснулся пальцами кожаной перчатки и ощутил знакомый ожог от «бликов». Надев их, чтобы форма была полной, я почувствовал себя павлином зловещей окраски под всеми слоями черного с серебром.

– Что-то еще?

Он еще раз оглядел меня и одобрительно кивнул.

– Выглядишь как коммандер. Теперь, когда образовалось свободное место, этого должно быть достаточно, чтобы тебя пропустили в башню.

Мы вернулись в коридор к остальным. Я еще раз проговорил план с Лотаром, остальными кузенами и нашими людьми, прежде чем их оставить. Они должны были идти за Лотаром и следовать карте, которую помог нарисовать Финн, а Регулус – оставаться с Арамисом. В сопровождении нескольких наших людей они должны были пробраться в доки и зачистить дорогу к кораблю, а затем, в случае необходимости, подготовить его к поспешному бегству.

Регулус стоял позади братьев Маркезе.

– Что ты делаешь? – спросил я. – Ты нужен нам, чтобы снять охрану в яме.

– Я должен был протащить вас внутрь, Аттано. И я не сбираюсь оставаться за бортом. Я пойду туда, куда пойдут Маркезе. По крайней мере, я знаю, что за ними ты присмотришь.

Скрипнув зубами, я отмахнулся. Очередной спор означал напрасную трату времени и тормозил достижение цели, ради которой я сюда пришел.

– Хорошо. Когда я вызволю Миллу, проверю, как обстоят дела в главном здании и в яме. Дальше прогнозы бессмысленны. Освободите всех как можно скорее, стреляйте в любого, кто встанет на пути, и спешите на корабль. Ясно?

Судя по тому, что мне никто не ответил, ни хрена им было не ясно. Я сделал все, что мог, подготовив их к тому, что происходит под землей этого острова. Хотелось надеяться, что этого будет достаточно.

Лотар шел за мной до конца коридора мимо пустых кабинетов с темными окнами. В главном здании было пусто. Все, кому нужно было покинуть башню, должны были давно уже сделать это. Вход в яму перекрывала обсидиановая плита.

Кузены накинули капюшоны, я скрыл лицо серебристой маской.

– Судя по журналу дежурств Анжело, в яме находятся сорок семь заключенных. Это немного больше, чем мы ожидали. Позаботьтесь о том, чтобы все оказались на свободе.

Лотар встал перед стеной, скрывавшей главный коридор, ведущий в яму. Он повел рукой, и камень отодвинулся в строну, незаметно скользнув в нишу. Лотар криво усмехнулся и поднял пистолет.

– За нас не беспокойся, босс. Это просто очередной рабочий день.

Остальные последовали за ним с оружием наготове и вскоре скрылись в темноте. Я жалел, что не могу раздвоиться, чтобы быть везде и сразу. Мне хотелось пойти с ними, защитить кузенов и убедиться, что они выйдут оттуда вместе со всеми сорока семью пленниками.

С тех пор как Милла появилась в моей жизни, я знал, что настанет время, когда мне придется выбирать между старой семьей и новой. Выбор был тяжелым, но ясным, как тот день, когда я понял, что готов его сделать. Я пошел по противоположному коридору.

Пришло время вернуть мою жену.

Глава 13. Камилла

Я с силой накрутила прядь рыжих волос на палец, так, что от него отлила кровь. Скоро за мной придут. Должны прийти. Я никогда не слышала, чтобы в башне так шумели. Скрежет камня о камень, крики заключенных, рявканье охранников, удары кнутов и дубинок о человеческие тела и снова жалобные вскрики.

– Веспер? Кэллоу? – прошептала я в темноту, надеясь, что они меня услышат. – Вы еще там? Если да, прошу вас, не молчите.

Прошло некоторое время, и я не знала: то ли на меня сознательно не обращают внимания, то ли с ними уже разобрались охранники.

– Мы все еще здесь, Милла.

Веспер нарушила молчание впервые за несколько недель. Во мне боролись облегчение и обида.

– Ты знаешь, что происходит?

Я снова накрутила рыжую прядь на палец, ожидая, пока она ответит.

– Они убирают всех из башни для церемонии. Кто-то из них сказал, что это будет третье испытание. Твое испытание.

Так я и думала. Именно это и обещала Далила. Подтверждение лишь подстегнуло меня к действию, и я быстро принялась за работу, позабыв о воровке тьмы точно так же, как она забыла обо мне. Дождавшись, когда шум станет громче и заглушит звук рвущейся ткани, я оторвала полоску от левого рукава с дырой: зацепилась за острый камень во время предыдущего испытания.

– Милла?

– Что? – приглушенно ответила я, держа в зубах грязную тряпку и пытаясь обвязать ее вокруг предплечья.

– Я просто хочу, чтобы ты знала, – мягко сказала она. – Мы не хотели обойтись с тобой жестоко, игнорируя тебя. Мы просто... даже не думали, что когда-нибудь тебя найдем.

Я оставила прядь в покое.

– Найдете меня?

– Веспер, хватит, – перебил Кэллоу. – Здесь опасно говорить о таком. Нас могут подслушивать.

– Кэллоу, она, может, скоро умрет. Возможно, ей стоит узнать?

А вот и не умру. По крайней мере, не сегодня, если мои планы что-то значили.

– Что вы оба имеете в виду?

– Твой След, – быстро ответила она. – Мы тебя искали. Потому что...

Камеру Веспер открыли. Я почувствовала, как по полу прошла дрожь отодвигаемого камня, и связь между нами оборвалась.

Интрига, которую она мне оставила, ощущалась как надежда, и я подавила ее до того, как то, что осталось от моего оптимизма, расправило крылья. Здесь не было никакой надежды на лучшие дни, только выбор, который мы совершили, чтобы быть уверенными, что заслужили их. Веспер была мне незнакома, и точно так же был незнаком этому миру мой След.

За мной никто не придет.

Скоро нескольких заключенных, которых здесь держали, куда-то перевели, и я осталась наедине с своими планами. Правда, в этот раз я не волновалась о том, что произойдет. Сила потихоньку возвращалась ко мне с каждым приемом пищи, как этого и хотела Далила. Мне даже позволили самостоятельно помыться, правда, делать это пришлось быстро: вода была ледяной.

Сразу после этого пришла алхимедик в сопровождении охранников, чтобы выдать мне дозу «бликов». Она не заметила жгута на моем предплечье, который я завязала под широким рукавом своей робы. По случайному совпадению именно в эту руку она меня и уколола.

Как только каменная плита, закрывающая камеру, сдвинулась за ее спиной, я высосала из прокола и выплюнула на камень столько отравленной крови, сколько смогла. И только когда собственная кровь перестала обжигать язык, я ослабила жгут. Пятна крови я спрятала, положив сверху тощий матрас, чтобы у охранников, когда они за мной придут, не возникло вопросов.

Это сработало. Немного «бликов» все же просочилось в кровь, на мгновение приглушив След, однако их действие закончилось быстрее, чем обычно.

Безусловная польза от Далилы и ее испытаний была в возможности узнать больше о своем Следе и о том, на что он способен. Она научила меня его чувствовать, и я заставлю ее горько пожалеть об испытаниях, которые она заставила меня пройти. Теперь у меня было желание и возможность сбежать, прожечь этот камень и обрушить башню, однако я хотела дождаться подходящего момента.

Я ждала последнего испытания. Ждала, пока в одном помещении не соберутся охранники, которые били и мучили меня все время, что я здесь находилась, алхимедик, которая накачивала меня всякой дрянью до бесчувствия, и похитившая меня алхимик. А потом я отпущу на волю всю ярость своего Следа и обрушу ее на каждого из них.

Я уничтожу Далилу, ее прислужников и Стражу и избавлю мир от их жестокого любопытства. Может быть, тогда наконец от Хаоса будет хоть какая-то польза.

В башне царила почти полная тишина. Я прижалась ухом к полу и прислушалась, стараясь не дрожать и беречь силы, которые накопила за последние несколько дней. Каменная дверь моей камеры отъехала в сторону, и я вздрогнула от звука, света и ощущений, полученных впервые за несколько часов.

– Поднимайся. Время пришло.

– Майк? Это ты? – Я смотрела на охранника, сощурив глаза. Его лицо скрывала черная маска, отражающая свет керосиновой лампы, которую он держал в руке. – Это твоя новая форма? Мог бы и не наряжаться так ради меня.

– Быстрее, заключенная.

Я улыбнулась.

– А я-то думала, мы уже можем звать друг друга по имени. Ну как хочешь, Майк. Не хотелось бы заставлять эту суку ждать.

Если он и был против того, что я говорю гадости про его начальницу, он все равно ничего не ответил. Я даже не знала, главная ли тут Далила, или она работает на Стражу. Впрочем, какая разница, если они тут все заодно.

Он пропустил меня на несколько шагов вперед и шел позади, пока я поднималась по лестнице в Орбитарий, на самый верх башни, где располагалась лаборатория Далилы с потолком в виде стеклянного купола. Однако, когда каменная дверь отъехала в сторону, я увидела, что потолка больше нет. Грудь наполнилась свежим холодным соленым ветром взамен затхлого воздуха в камерах.

Купол был открыт, что позволяло увидеть небо, на котором ни одно облако не скрывало звездного света. Стражи, в таких же доспехах, как у Майка, выстроились по периметру зала напротив машин и инструментов, которые Далила иногда использовала во время экспериментов.

Я не видела их глаз, но я чувствовала их взгляды, когда меня вывели в центр зала, где уже стояла алхимик. На ней было ее привычное облачение: тяжелый рабочий халат поверх обычной одежды и толстые перчатки на сцепленных руках.

– Теперь, когда мы все собрались здесь, – она перевела взгляд на одного из Стражей, стоявшего отдельно от остальных, – мы можем приступить к последнему испытанию. Какую дозу она получила сегодня утром?

Алхимедик шагнула к ней сзади, показав планшет с бумагами.

– Половину флакона. Этого хватит, чтобы сдерживать ее всю ночь, если понадобится.

– Отлично. – Далила жестом подозвала Стража, стоявшего позади меня. – Надень на нее кандалы и открой метку.

Здоровенные ручищи схватили меня за плечи, а потом меня швырнули на колени, которыми я ударилась о камень. Громкий хруст суставов заглушила общая возня. Я почти не чувствовала тупой боли в костях, когда Майк схватил меня за руку, чтобы застегнуть кандалы с цепями на моих запястьях. Его перчатки обжигали кожу. Цепь между кандалами не была натянутой. Их вес тянул руки к полу.

Он схватил меня за воротник робы и разорвал ее пополам, открывая спину, – его прикосновение обожгло шею. Холодный ночной воздух касался моей обнаженной кожи, по спине бежали мурашки, я задыхалась от боли и обиды. Сопротивляясь тяжести цепей, я обхватила себя обеими руками, чувствуя себя абсолютно уязвимой под их взглядами из-под масок.

– При чем тут моя метка?

В этот момент мне нужно было как можно больше информации. Далила знала обо мне больше, чем я, и, возможно, захотела бы поделиться своими знаниями, если бы считала, что нерешенных вопросов уже не осталось.

– Ты получила эту метку, а не родилась с ней. – Она поправила перчатки и обошла меня кругом, чтобы лучше видеть мою спину. – Как это произошло?

Я пожала плечами:

– Я сразилась с тварью из Пустошей. Веерги, которые ее поймали, называли ее демоном. Она меня ужалила и оставила на мне эту метку.

– То есть это один из Вестников из-за Порога Забвения, – еле слышным шепотом произнесла она. – Хаос могла отправить его за тобой, и это значит, что время действительно настало.

– И ты считаешь, что эта метка – своего рода ключ? – спросила я, продолжая заговаривать ей зубы. – Это как-то относится к Порогу Забвения?

Она перестала улыбаться и недовольно нахмурилась.

– Откуда тебе известно о ключе?

Я почему-то не стала упоминать Майка.

– Не важно. У меня нет никакого ключа. Что бы ты там ни пыталась открыть, я не могу этого для тебя сделать.

– Похоже, ты что-то скрываешь. – Она прищурила глаза. – Думаю, демон понял, кто ты такая, когда проник в твою кровь и передал тебе ключ. Полагаю, Хаос послала его к тебе, и он попал на Остров из Пустоты, чтобы передать тебе ключ, зная, что приближается время снова открыть дверь за Порог Забвения.

– Ну, если ты веришь хотя бы слову из всего этого, то ты совсем чокнутая.

Как могла обычная отметина у меня на спине открыть самый глубокий уровень Инферно в Пустоте за пределами мира? Это символ Хаос, знак моего проклятия, бремя, которое я была вынуждена нести и скрывать. Эта метка вызывала лишь боль и горе и пятнала мои руки кровью.

– Возможно, – ответила Далила. – Однако если я окажусь права, то стану самым прославленным в этом мире ученым. Я готова на этот риск.

– Отойди прочь от Отмеченной, Далила! – раздался чей-то громкий голос у входа в Орбитарий.

Я обернулась и увидела еще одного гостя, которого определенно не ожидала увидеть. Его фигура заполняла проход, который так и не загородила каменная плита, и он был явно вне себя от ярости.

Феликс Фиренце.

– А ты еще что тут делаешь?

Она встала напротив меня, словно стремилась спрятать.

Феликс вошел в переполненную лабораторию, трое его людей последовали за ним, прижимаясь спинами к стене. Его щеки пылали, толстая шея покрылась красными пятнами, на лбу выступила испарина.

– Мне донесли, что ты сегодня проводишь обмен. И представь себе мое удивление, ведь в своем последнем докладе ты забыла об этом упомянуть! – Он тяжело вздохнул. – Ты уже раз солгала мне об Отмеченной, и мне пришлось узнать от других людей, что она жива. Я списал это на издержки передачи информации через третьи руки, но чем объяснить такое? Ты поплатишься за это, Далила.

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться, Фиренце. Я Главный Алхимик, и благодаря моим жертвам твоя семья на сегодняшний день занимает свое высокое положение...

– А ты жива лишь благодаря защите моей семьи. Напоминаю тебе, Главный Алхимик, что мой отец был единственным из Девятки, кто поверил твоим заявлениям. Если бы не он, Маркезе уже убрали бы тебя, как и всех остальных, кто знал твои тайны. Лабораторию, возможности, деньги на исследования – все это ты получила от нас.

Феликс снова смело шагнул вперед, и никто из Стражи его не остановил. Возможно, он действительно был тут главным.

– Время пришло, Феликс, – уже мягче сказала Далила. – Ты, может, и платил за мои исследования, но это моя наука и работа всей моей жизни.

– Мы должны дождаться Маграэля, как планирует Орден. Тогда мы сможем использовать ключ...

– Чтобы они присвоили себе всю проделанную мной работу, все исследования, что я провела, изучая Тайное Знание? Мы сделаем это сейчас, и Орден нам подчинится, – прошептала она, как будто делилась тайной. – Гавриэля больше нет, у руля слабаки, но это, – она указала на мою спину, – даст нам власть возвыситься над ними. Мы должны сами заполучить ключ. Это единственный способ обеспечить нам место в новом миропорядке.

Феликс покачал головой:

– Если хоть что-то пойдет не так, Далила, ты погубишь результат сотен лет работы. В прошлый раз, когда ты попыталась передать силу, ты полностью уничтожила След подопытного! А могла бы уничтожить и ключ, и что тогда? Почему сейчас ты так уверена в своем успехе?

Далила выпрямилась и приподняла подбородок.

– Коммандер Лир.

Она произнесла это имя, словно приказ. Еще мгновение спустя комнату наполнил громкий скрежет. Крик был настолько резким, что я согнулась пополам, не имея возможности закрыть уши скованными руками. Звук смолк так же быстро, но в ушах все еще звенело.

Звук. Этот Страж из местных мог повелевать звуком. Далила забрала у кого-то След и с помощью своей науки передала его Стражу. Кажется, Лотар владел магией звука? Не его ли След испытывали здесь? Пятна крови на плитках пола внезапно приобрели новый смысл.

– Я не провалила эксперимент, – холодно сказала Далила. – Я солгала. Точно так же, как солгала о поимке Отмеченной. Люди у власти и раньше отнимали у меня что-то, но им не отнять моих свершений. Благодаря моим открытиям Общество станет тем, чем оно всегда должно было быть.

– Ты совершаешь ошибку, Далила, – возразил Феликс. – У нас одна работа: изучать Тайное Знание. Однако ты зашла слишком далеко. Отойди в сторону, иначе Внутренний Судебный Орден спросит с тебя за обман, и я уже не смогу тебя защитить.

– Я готова пойти на этот риск. – Впервые за все время она выпустила из рук книгу, которую постоянно носила с собой, и протянула ее Феликсу: – Это принадлежало ей. Хаос сама написала ее до того, как исчезла.

– Откуда она у тебя? – Он бегло пролистал книгу, заинтересованно нахмурившись.

– У меня свои источники. – Далила поджала губы, словно скрывала часть правды. – Я воспользовалась ей, проводя обучение Камиллы и испытывая ее способность определять свой След в координатах Тайного Знания, так что я смогу привязать ее силу к себе. Если ключ у нее, он должен перейти ко мне.

– Ты собираешься получить силу самой Хаос? – неуверенно спросил Феликс.

Далила покачала головой:

– Хаос должна быть уничтожена до того, как мы откроем дверь за Порог Забвения. Это она недвусмысленно дала понять. Я лишь хочу нас связать. Когда связь сформируется, я использую проводник, Сифон, чтобы получить ключ. И как только он окажется у меня, с ней будет покончено.

– А что находится за Порогом Забвения? – спросила я.

Феликс медленно повернул голову в мою сторону, на мгновение задержав на мне взгляд. Он подошел к краю ограждения и присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Здравствуй, Камилла.

– Феликс, – выплюнула я.

– Ты только посмотри на себя. – Он оглядел меня с головы до ног темными глазами. На его сальном лице появилась улыбка. – Полюбуйся, во что превратилась Принцесса Пара. Ты изменила бы теперь свое решение, Камилла? Жалеешь о том, что не выбрала меня?

На мгновение я подумала о том, чтобы отпустить на волю магию, бившуюся внутри, не давая покоя, словно тревожная мысль, но сдержала этот порыв. Его время еще придет.

– Я жалею лишь о том, что Нико не выстрелил в твою поганую рожу, когда у него была возможность.

Феликс запустил руку в карман и достал оттуда свинцовую пулю.

– Знаешь, я думал, что заполучил тебя. Я выстрелил тебе в живот, оставил тебя в том поезде истекать кровью, умирать на руках у твоего муженька. Но потом... я понял, что ни в коем случае не убил бы тебя прежде, чем овладел бы тобой.

Он протянул руку и провел по моей щеке, несмотря на мою гримасу отвращения. Он застрелил меня? Да что он несет? В последний раз я видела его, когда в него стреляли на крыше вагона, пока я пробиралась к локомотиву.

Внутри поднялось ощущение чего-то ужасного.

Феликс наклонился ближе, как будто говорил со мной один на один.

– Как будто кто-то заставил меня это сделать, словно чей-то След пробрался ко мне в голову. Ты не знаешь никого со Следом Мирта, кто мог бы контролировать мысли? А кого-то, умеющего менять облик, кто мог бы притвориться тобой? В городе не так много тех, у кого След Мирта сочетается с множественными способностями к магии.

Я покачала головой, но он лишь гнусно улыбнулся.

Нет. Не Сэра. Он не мог говорить о ней.

Однако как бы я ни отрицала то, что произошло, эта сцена сама по себе разыгрывалась у меня в мыслях. Если она притворилась мной и заставила Феликса ее застрелить, он решил бы, что я мертва. И все остальные тоже. То же самое сказала и Далила. Именно поэтому она и держала меня здесь столько времени, ведя тайную работу.

Феликс поднес пулю к моему лицу – на свинце было выцарапано имя.

– Твой муженек все же меня достал прежде, чем мне удалось скрыться. Однако я сохранил пулю, которую он в меня загнал, и вырезал на ней его имя в качестве обещания очень скоро вернуть ее обратно.

Он поднялся, и каждая произнесенная им фраза, от первого до последнего слова, отпечатывалась у меня в сердце. Сэра тогда была единственной в том поезде, кто был на такое способен. И она действительно это сделала, если Феликс так искренне удивился моему присутствию здесь.

Я изо всех сил сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, отвлекаясь от душевной боли чем-то более приземленным, легче переносимым, чем-то, что не заставит меня заплакать.

Я едва успела оплакать друга, как алхимик возобновила свое испытание. Она жестом подозвала женщин, стоявших позади нее.

– Продолжайте.

Далила обошла меня кругом. Моя спина все еще оставалась открытой, и я поняла, что нужно действовать быстро. Стражи заметят, как крепнет моя сила, ведь она окрасит мои вены в черный цвет. Я была полностью открыта их взглядам и предсказуема. Далила отвернулась, когда другие алхимики подошли ко мне в центр зала. Три из них нанесли на мое тело какие-то символы горячим раствором, вплавлявшим линии в кожу.

Я кричала от каждого прикосновения и пыталась сбросить цепи, тянувшие меня к полу. Одна из алхимиков наносила символ мне на плечо, но я так отчаянно пыталась сбросить с рук оковы, что вышибла кисточку из ее пальцев.

– Стой смирно, погань! – взревел Майк.

Он схватил меня за волосы и швырнул на пол, вдавив колено в спину, чтобы удержать, отчего дышать стало почти невозможно. Я попыталась оторваться от пола хоть на дюйм, чтобы глотнуть немного воздуха, но он навалился всем телом.

Алхимики стиснули мои руки обжигающей хваткой. Жгло везде, где они прикасались, рисовали, капали своими кипящими чернилами на мою холодную кожу.

Навалившийся на меня охранник дернулся, его хватка ослабла, он наконец отпустил мои волосы и завалился на бок, грузно рухнув на пол с лязгом металла и глухим стуком, какой обычно издает мертвое тело. Женщины прервали свое занятие, и я смогла шевельнуться. Я подняла голову, оттолкнулась от пола и поднялась на колени, набрав полные легкие воздуха.

– Что ты сделала? – истошно заверещала Далила.

Огромными от удивления глазами она смотрела на валявшиеся вокруг меня мертвые тела. Я проследила за ее взглядом, изучая охранника и женщин на полу и наблюдая, как стоящие по периметру круга Стражи медленно отступают назад.

Далила быстро опустилась на колени и попыталась нащупать пульс на шее у ближайшей женщины, а потом подняла на меня взгляд, и в ее зеленых глазах читалась жажда расправы.

– Ты их убила!

– Я... ничего не делала!

И действительно, я понятия не имела, что произошло. Казалось, они просто повалились замертво там, где стояли. Я оглядела свои руки, но они не изменились, доказывая то, что я и так уже знала. Я не убивала их. Но кто же тогда убил?

В Орбитарий ворвался сильный порыв ветра, подняв настоящую бурю. Знакомое ощущение крошечной искоркой пробежало по моей щеке, скользнуло по подбородку и спустилось к шее. Это чувство, что я навсегда запечатлела в памяти, и прикосновение, которое я узнала бы и в темноте.

Это было невозможно, но, несмотря ни на что, у меня не осталось сомнений: тело не обманывало меня, я кожей ощутила присутствие его Следа, почувствовала, как он коснулся моих волос и наполнил грудь воздухом и силой. Своей силой. Он был здесь.

Уголки глаз щипало от слез, зрение затуманилось, когда я оглядела комнату, ища среди лиц в масках того, кто повелевал ветром и моим сердцем.

– Что происходит? – заорала Далила. – Ты же сказала, что ее След подавлен!

– Так и есть! – истошно крикнула алхимедик. – Это не могла быть она.

Импульсивная ярость Далилы сменилась холодным осознанием. Ей был известен спектр возможностей моего Следа, и он не был связан ни с одной из природных сил. Она злобно посмотрела на охрану.

– Открыть лица! Всем до одного!

Коммандеры снимали маски, открывая одно озадаченное лицо за другим. Кроме одного, дождавшегося, пока все взгляды не обратятся на него. Последний охранник стащил с себя маску, подтверждая то, что я уже знала, что чувствовала так же уверенно, как дыхание в собственной груди.

– Нико, – прошептала я.

Он улыбнулся, глядя на меня серыми глазами.

– Привет, принцесса.

Глава 14. Николаи

Должно быть, эти люди помнили мое лицо – когда я снял маску, они потянулись за пистолетами.

– Нико! – Милла выкрикнула мое имя, и моя улыбка стала шире, несмотря на пять направленных прямо на меня стволов. И несмотря на этого мудака Феликса Фиренце с его охраной, которые испортили все веселье.

Я уже был готов остановить время, но скованные кандалами запястья Миллы потемнели: насколько я помнил, это был предупреждающий знак ее Следа. Черные языки пламени пожрали оковы, освободив ее руки.

Алхимик Далила грязно выругалась и бросилась к рабочему столу.

– Достаньте «блики»!

Милла направила на ближайшего к ней охранника черное пламя и рассекла его тело точно пополам, словно ударом хлыста.

Прежде чем я смог хоть пальцем пошевелить, чтобы защитить себя, осталось всего четыре Стража.

Милла резко повернула голову в противоположную сторону, где, ничего не подозревая, стояли Феликс и его люди, и выбросила руку вперед. Ее След языками пламени пробежался по полу, взбираясь по стенам, словно они были из ткани, а не из камня. Стена рухнула с громким треском, крупные тяжелые камни посыпались на головы наших врагов, и те исчезли за падающими обломками, укрывшись в коридоре. Один из Стражей попытался убежать обратно к двери, ведущей на лестницу, но его раздавило.

Трое.

Я остановил время как раз в тот момент, когда оставшиеся Стражи отвлеклись от Миллы и снова перевели внимание на меня. Они выстрелили, и пули зависли в нескольких дюймах от их стволов. Милла смотрела на одного из них, ее золотистые глаза были широко распахнуты от беспокойства. Мне не хотелось тратить патроны впустую, потому я вытащил из-за пояса одного из них кинжал и перерезал им глотки.

И только тогда наконец преодолел оставшееся до Миллы расстояние и почти грохнулся перед ней на колени.

Пока время еще застыло, я улучил момент, чтобы полюбоваться ей, игнорируя боль, охватившую тело от того, что След начал ослабевать. От ее вида у меня дыхание перехватило. Когда я провел большим пальцем по ее рассеченной нижней губе, мой взгляд затуманился.

Я собирался ждать, пока мы не получим от Далилы больше информации. Когда в разговор вклинился Феликс, мой интерес возрос, мне хотелось понять, какие отношения связывали двух алхимиков. Однако, когда этот урод из Общества швырнул мою жену на пол, я очень быстро передумал оставлять в живых хоть кого-то в этом зале.

Милла выглядела неплохо для человека, которого несколько недель держали в Хайтауэре. Она исхудала, ее когда-то безупречная нежная кожа была сплошь покрыта старыми и новыми синяками, однако она была жива и в основном невредима. Более того, она сражалась. Что бы ни сделало это место с силой ее духа, по крайней мере, оно не так много у нее отняло.

Я был готов любоваться ею хоть всю ночь, поражаясь тому, что она жива, восхищаясь ее красотой и силой, если бы не вспышка боли, пронзившая изнутри все мои кости. У меня еще будет время порадоваться. А пока нужно уносить отсюда ноги, и поскорее.

Сидя на корточках, я отодвинулся в сторону, освобождая место для Миллы, и отпустил время.

Мертвые тела стражей упали на пол, их пули прошили стену в том месте, где я только что стоял. Милла вздрогнула и моргнула, когда поняла, что я оказался прямо перед ней.

– Ты, – прошептала она.

Ее золотистые с прозеленью глаза были огромными и блестели от еле сдерживаемых слез.

– Я. – Мой голос дрогнул. – Здорово, правда?

Она рассмеялась сквозь слезы и потянулась к моему лицу, чтобы провести рукой по моему подбородку и запустить пальцы в мои отросшие волосы.

– Поверить не могу. Ты здесь. Настоящий.

Я положил ладони на ее руки, пока к ее коже постепенно возвращался обычный цвет, а След успокаивался. Она резко дернулась и зашипела от боли.

Я мысленно проклял себя за глупость и сбросил перчатки.

– Тьфу, зараза! Милла, прости меня. За перчатки, за то, что не смог прийти раньше, за то, что позволил этому произойти. За все.

– Но ты пришел за мной, – напряженно сказала она. – Далила говорила...

Она посмотрела через мое плечо, и ее взгляд изменился.

– Нико, в сторону!

С удивительной силой она отшвырнула меня назад, отстраняясь. Я резко обернулся и увидел, что Далила проползла через зал, чтобы забрать чернила темно-красного цвета у одной из мертвых алхимиков и дорисовать символы, кругом начерченные на полу. И как только она закончила, Милла оказалась внутри сферы молочно-белого цвета, переливающейся странными знаками, которые светились всеми цветами радуги.

– Твою мать, – злобно прошипел я. – Это еще что такое?

– Барьер, – ответила Милла, злобно глядя на алхимика. – Если ты шагнешь внутрь, обратно не выйдешь, пока не будут уничтожены символы.

Я кинулся к знакам, но резкий удар в спину остановил меня.

– Нико!

Я грохнулся на колени совсем рядом с рунами. Пропитанный «бликами» кинжал пронзил мне легкое и прожигал правую часть груди каждый раз, когда я отчаянно хватал ртом воздух. Из раны под плечом сочилась кровь.

– Еще раз шевельнешься – и я тебя прикончу, – прошипела мне в ухо алхимедик. – Чтобы отправлять таких, как ты, в Пустоту, и алый клинок не нужен. Достаточно просто чего-то острого.

– Тебя это тоже касается, Милла. Если не будешь слушаться, мы его убьем. – Далила стояла перед барьером, сцепив перед собой руки. – Запомни: мы провели вместе довольно много времени. Теперь я знаю о тебе все. Твои сильные стороны, пределы твоей силы, твои границы, – она перевела взгляд на меня, – и твои слабости.

Милла вздернула подбородок.

– Тогда ты знаешь, что без этого барьера я могу превратить тебя в пыль. Ты больше не можешь меня коснуться. Если тебе нужен ключ, я должна сама захотеть отдать его тебе. И я это сделаю, если ты его отпустишь.

Далила пригладила ладонью и без того прилизанные волосы, собранные в высокий пучок, и кивнула.

– Честный обмен.

Милла снова посмотрела на меня. Я покачал головой, давая ей знак сопротивляться. Чего бы там ни хотел Орден от ее метки, моя жизнь того не стоила. Проклятье, из-за отсутствующей тени я все равно был одной ногой в могиле.

– Что я должна сделать? – спросила она.

Далила обменялась взглядами с алхимедиком, все еще удерживавшей кинжал у моего горла.

– Для начала выруби его.

– Милла, нет...

Я кинулся вперед, наплевав на кинжал, однако женщина, стоявшая позади меня, сунула мне прямо в лицо тряпку, смоченную какой-то дрянью. Я потерял контроль над мгновенно обмякшим телом и провалился в темноту.

Темнота не поглотила меня целиком: я все слышал.

Я наблюдал за происходящим из первого ряда. Мои руки и ноги были привязаны к стулу у самого края барьера, а След был подавлен и никак не проявлял себя.

Милла кричала от боли, и этот крик преследовал меня в полубреду, рассеивая дурман. Я мог только наблюдать, как символы, которые они рисовали на ее коже, светились ярко-оранжевым и кровоточили, как темная кровь стекала по ее рукам и ногам.

Далила говорила, что для этой процедуры она нужна им в сознании, но я думал, что им просто хотелось ее помучить. Она отчаянно пыталась не показывать им, какую боль ей пришлось испытать, но в конце концов сдалась, упала на четвереньки и скорчилась, пока странная наука плавила чернила на ее теле.

Раскат грома над головой на мгновение привлек мое внимание к небу. Темные тучи заслоняли свет звезд, сгущаясь, словно перед грозой. Ночь стала непроглядной, лунный свет погас, и зал освещали только вспышки молний. Первые капли дождя ударили по верхушке барьера, скатываясь вниз по полупрозрачному куполу.

– Что ж, полагаю, вы ослабили его. Приступим к передаче.

Далила вытянула руку вперед.

– Нужно, чтобы субстанция проникла глубже, чтобы связь точно не прервалась...

– Начинай передачу! – прошипела она.

Алхимедик со вздохом начертила символ на руке Далилы.

Мои пальцы дрогнули, ощущения возвращались ко мне с каждым ударом сердца, что колотилось все быстрее. Никто из ученых не обращал на меня внимания. Если она продержится еще немного, я смогу остановить это. Когда у меня получилось немного пошевелить рукой, я приподнял накидку, прикрывающую ремень, и быстро достал кинжал из ножен у бедра, радуясь, что никто не додумался отобрать у меня оружие.

Метка на спине Миллы светилась точно так же, как символ на руке Далилы. Я представил себе, что Лотар пережил нечто подобное во время экспериментов, о которых рассказывал. Далила хотела заполучить метку Миллы вместе с ее магической силой – точно так же, как она забрала магию у Лотара и привязала ее к охраннику.

– Я собираюсь открыть барьер, – сказала Далила. – Если причинишь мне вред, моя помощница позаботится о том, чтобы твой любовник страдал.

Милла не ответила. Она тряслась всем телом, словно все ее силы уходили на то, чтобы просто держаться на ногах.

Прежде чем алхимик открыла барьер, я разрезал последний узел, и веревки, которыми были связаны мои руки, лопнули. Я вытряхнул из карманов маленькие, легко воспламеняющиеся шарики, закатил их за приборы, чтобы спрятать, и быстрым рывком преодолел барьер, чтобы прижать к груди все еще дрожащую Миллу. Она забилась в моих руках, и я обнял ее крепче.

– Милла, спокойно, это я. – Услышав мой голос, она прекратила отбиваться, однако сердце в ее груди все еще бешено колотилось. – Я с тобой.

– Что ты делаешь? – прошептала она. Ее ледяные пальцы вцепились мне в плечи, пробравшись под броню. – Я же говорила тебе не заходить за черту!

Далила рассмеялась.

– Думаешь, ты сможешь защитить ее, маг? Ты совершил глупую ошибку.

Я не обратил на ее слова никакого внимания, лишь прижался губами к виску Миллы.

– Зажми уши.

– Что?

Я притиснул ее к груди, прикрывая. Четыре взрыва прогремели один за другим – сработали припрятанные мною бомбы.

Грохот взрывов заглушил короткий отчаянный вопль. Металл корежило в огненном облаке пепла и обугленных обломков, которое кружило за пределами барьера, защитившего нас в этом разгроме. Милла уткнулась лицом мне в шею, прикрывая глаза от вспышки света, за которой последовал сокрушительный удар.

Не прошло и минуты, как единственным звуком, раздававшимся из-за барьера, стало тихое шипение, а обгоревшие остатки оборудования и мертвые тела осели на разрушенную лабораторию мелкой пылью. Тлеющие язычки пламени выжигали пепел, рассыпанный по полу, а луна, выглянувшая из-за грозовых облаков, заливала обломки бледным светом.

У Миллы затряслись руки.

– Как ты догадался, что барьер защитит нас от бомб?

Я слегка приподнял ее подбородок пальцами. В золотистых глазах отражался серебряный свет луны.

– Он не пропустил дождь. Я прикинул и очень понадеялся, что и от остальных стихий он защитит так же.

– Твоя вера всегда меня впечатляла, – сказала она с нервным смешком и снова посмотрела на меня. – Но теперь мы заперты здесь вдвоем. У тебя уже есть план, как нам отсюда убраться?

– Ну, скорее надежда, – ответил я. – Если я не приду на место сбора вовремя, Лотар явится в башню, увидит дым и поможет нам.

– И Лотар здесь? – Она широко раскрыла глаза. – Он сюда вернулся?

– Ну конечно. Первым вызвался идти со мной, потому что он благодаря экспериментам Далилы единственный, кто способен управлять этим камнем. Все мои кузены здесь. Эсме осталась дома, но она тоже работала изо всех сил над тем, чтобы вытащить тебя отсюда.

Милла покачала головой, словно не веря моим словам. Теплые слезы стекали из уголков ее глаз на мой большой палец, который я так и не убрал с ее подбородка.

– Вы все пришли за мной? Но почему?

«Потому что я люблю тебя. Потому что они это знают».

Я хотел сказать ей те самые слова, которые берег для нужного момента, однако сейчас точно было не время. Не в этой мерзкой раскуроченной лаборатории, где ее наверняка преследовали воспоминания о жутких вещах. Поэтому я ответил просто:

– Потому что теперь ты – Аттано, принцесса. Без тебя в доме стало слишком тихо.

Она уселась на меня верхом, сжав мою талию коленями, и устроилась поудобнее. Тело отозвалось сумасшедшим желанием: кажется, ему было все равно, где мы находимся и что нас ожидает. Рана у меня на спине и весь остальной мир отошли на второй план, ведь она была рядом. Ее аромат, шелковистая кожа горла, глаза, подобно «бликам» лишавшие меня силы и власти, когда наши взгляды встречались, – ради этого я готов был сжечь весь мир, лишь бы она осталась со мной навсегда.

– Далила говорила, что все считают меня мертвой. Она заставила меня думать, что никто не придет. – Она нахмурилась, на лбу появилась глубокая складка. – Получается, то, что Феликс сказал про Сэру, – правда?

Хотелось бы мне, чтобы она узнала о смерти друга не при таких обстоятельствах, но я все же кивнул, не в силах скрывать от нее правду.

– Когда поезд остановился, я думал, это ты дралась с Феликсом на крыше. Ты что-то сказала ему, и он выстрелил тебе в живот. Я привез тебя домой и похоронил рядом со своими родными, а потом узнал, что это была вовсе не ты, а Сэра в твоем обличье.

Милла печально опустила голову, ее узкие плечи поникли под тяжестью горя.

– Зачем она... – Она покачала головой. – Это я во всем виновата. Ей вообще не надо было во все это влезать. Она погибла ни за что...

– Это не так, – резко ответил я. Милла подняла на меня полные слез глаза. – Сэра заставила весь город, в том числе и Фиренце, считать тебя мертвой. Только представь, насколько хуже все могло обернуться, если бы Феликс знал, что ты жива. Пожертвовав собой, Сэра выиграла для нас время, которое было нам отчаянно необходимо, чтобы вызволить тебя. Я бы не назвал это «ни за что».

– Однако кто-то предал Далилу. Феликс сказал, что знает о ее лжи насчет меня. – Милла смахнула выступившие слезы. Взяв меня за искусственную руку, которая безжизненно повисла из-за подавленного Следа, она подняла ее перед собой и положила себе на живот. – А ты как узнал?

– Арамис. – Судя по выражению ее лица, она не ожидала, что я назову его имя. – Милла, тебе о многом нужно узнать. Некоторые вещи я не могу рассказать тебе сейчас. Но как только мы вернемся домой, я расскажу тебе все. Хорошо?

Она слегка кивнула в знак согласия. Я провел правой рукой по ее бедру, и она обхватила бедрами мою талию. Было странно осознавать, что прошло почти два месяца с тех пор, как я прикасался к ней, но все время разлуки развеялось, как пыль на ветру, стоило ей вновь оказаться рядом. Словно дурной сон, почти забытый с наступлением нового дня.

Изорванная роба соскользнула с ее плеча, единственное, что было под ней, – простое льняное белье и повязка на груди. Кожа покрылась мурашками от холода. Я сделал что мог, завернув ее в плотную накидку Стража.

На ее губах мелькнула улыбка.

– Как бы там ни было, я действительно рада, что ты здесь. Не думала... – Она судорожно сглотнула. – Не думала, что когда-нибудь снова тебя увижу.

Она говорила, и в глазах у нее читалась такая боль, что у меня едва не разорвалось сердце.

– Никакое Инферно в Пустоте не разлучит меня с тобой, Милла. Я готов жизнь отдать, лишь бы хоть на мгновение коснуться твоих губ.

В награду за честность она приподняла голову и приблизила губы к моим, словно приглашая.

– Думаю, одно мгновение у нас найдется.

Не желая терять больше ни одного, я поцеловал ее.

В моем теле не осталось нежности, а в сердце – жалости. Я прильнул к ее губам, словно отвоевывал каждую секунду. Милла ответила на поцелуй с такими же страстью и желанием, как будто я был ветром, раздувающим ее пламя. Жар между нами стал ощутимым, сжигая каждый мучительный миг, проведенный без нее, наполняя жизнь новым смыслом и прокладывая путь к будущему.

Не отрываясь от моих губ, она обвила рукой мою шею, запустила пальцы мне в волосы и притянула мое лицо к своему, запрещая мне отстраняться, как будто я в самом деле мог посметь это сделать.

Моя рука прошлась вверх по ее талии, вниз по плавному изгибу ягодиц и крепко прижала ее к моим бедрам. Ее тело выгнулось, касаясь разделяющей нас брони. Мне хотелось сорвать с себя кожу и металл и взять ее, как в первый раз, прямо в этом круге, где никто не мог нас достать. Она дала мне попробовать все, а потом это все у меня отобрали, и знание о том, как хорошо нам могло и должно было быть, понемногу сводило меня с ума в ожидании момента, когда я смогу почувствовать это снова.

Я наклонил голову, чтобы поцелуй стал глубже. Губы Миллы раскрылись, приглашая и принимая мой язык настолько требовательно, что я застонал. Она откинулась назад, явно выигрывая безмолвный спор, чей язык возьмет верх, и слегка прикусила мою губу.

– Проклятье, как же мне тебя не хватало, – сказал я, пока она переводила дыхание.

Вместо ответа она застонала, когда я украл все слова, что у нее были, еще одним поцелуем. Я обхватил рукой изгиб ее талии, большие пальцы медленно двигались вниз...

– Может, мы попозже зайдем?

Никогда еще голос моего кузена не вызывал у меня такого разочарования – и облегчения. Милла охнула, тут же оторвавшись от моего лица, и перевела взгляд на незваного гостя.

– Лотар! – вскрикнула она.

Он кашлянул, маскируя неловкость от того, что застал нас в такой интимный момент. Однако его лицо, залившееся смущенным румянцем, сочетавшимся по цвету с рыжим оттенком его усов, светилось улыбкой.

Он прищурился, глядя на Миллу, и склонил голову.

– Привет, босс.

Глава 15. Камилла

Он пришел за мной. Они все пришли.

Я не отпускала Нико с того момента, как он оказался рядом, боясь, что это слишком правдоподобный сон, который развеется, если я не буду достаточно крепко держаться за эту иллюзию. Впрочем, на пару секунд я выпустила его руку, чтобы повиснуть на шее у Лотара после того, как тот разрушил барьер.

– Рад, что ты снова сеешь хаос повсюду, босс, – шепнул он мне на ухо.

Я рассмеялась, но смех быстро оборвался.

– Прямо как в старые времена.

Он высвободился из моих объятий, все еще улыбаясь до ушей.

– Остальные парни внизу, сторожат двери. Мы освободили заключенных и дали каждому оружие Стражей, которых перебили по ходу дела. С оставшимися в доках уже разбираются.

Судя по его словам, они устроили бунт. И ему хватает наглости заявлять, что это я сею хаос. Я повыше натянула изорванную робу, жалея, что у меня нет более прочной одежды для побега.

– Держи, – сказал Нико.

Словно прочитав мои мысли, он отстегнул наручи, удерживавшие его накидку с капюшоном. Сделав кинжалом два надреза для рук, он обернул плотную ткань вокруг моего тела, как мантию, и подвязал полоской ткани от моей робы, чтобы это одеяние на мне удержалось.

– Сгодится, – впечатленно признала я.

Он оглядел меня с головы до ног и, утвердительно кивнув, протянул мне руку, однако мое внимание отвлек хриплый стон, исходивший от груды обломков позади нас.

– Милла...

Несмотря на предостережение Нико, я пошла на звук. Подобрав с пола осколок стекла для защиты, я отодвинула какую-то покореженную железяку и увидела, кто стонал.

Среди обломков распласталось обожженное тело алхимика. Ярко-рыжие волосы кое-где прилипли к обугленной плоти. Я задержала дыхание, чтобы не задохнуться от вони горелого мяса. С каждым вздохом из ее груди вырывался хрип, но она была в сознании и смотрела на меня широко открытыми глазами.

– Помоги.

Я сильнее сжала осколок стекла, пропоров ладонь. Я бы хотела, чтобы это оказалось приятнее: стоять рядом с ней и наблюдать, как она страдает. После нескольких месяцев мучений это должно было принести мне больше удовольствия. Наблюдать, как она умирает. Знать, что я покину эту башню, а ее кости останутся среди обломков камня и всеми забытых трагедий, рухнувших вместе с ее планами.

Я должна уйти. Пусть она умрет, осознавая это. Пусть она медленно задыхается от пепла в глотке; пусть глубокие ожоги наполняют каждую секунду ее уходящей жизни болью и агонией. Это меньшее, что она заслужила за то, что творила со мной, с другими пленниками, с Лотаром.

– Милла. – Нико подошел ко мне сзади, забрав из моей руки осколок. – Что ты собираешься делать?

– Дай мне свой кинжал.

Он протянул мне более практичный инструмент, чтобы покончить с этим. Я опустилась на колени рядом с алхимиком. В моем сердце не было жалости к ней, не было ни единой эмоции, связанной с происходящим.

– В этом больше милосердия, чем когда-либо было в этой башне, но я не стану чудовищем, которое ты пыталась из меня сделать. Я не позволю этому месту изменить меня. Я не дам тебе победить.

Клинок вошел в ее обгоревшее тело почти без сопротивления, вонзившись прямо в сердце. Мышца сжалась вокруг лезвия, сердце сократилось еще раз и навсегда остановилось. Проблеск жизни, оставшийся в глазах алхимика, померк. Смерть моей мучительницы была такой же быстрой, как и удар клинка.

– Одна готова, – тихо проговорил Нико. – Целый город впереди.

Я смахнула выступившие слезы прежде, чем он заметил.

– Давайте уберемся отсюда.

Лотар мог двигать камень. Я понятия не имела, где и как он этому научился, но он быстро провел нас по коридору, расчищая путь, заваленный после взрыва бомб, которые принес Нико. Несколько мгновений спустя мы вышли из башни, и я сполна ощутила холод ночного воздуха. Порыв ветра со стороны моря заставил меня плотнее запахнуть свою импровизированную мантию.

– Милла!

Столько знакомых голосов звали меня по имени, что это ошеломляло. Гидеон и Адлер бросились ко мне, радуясь, что я жива и иду своими ногами. Нико придерживал меня за талию сзади, подталкивая идти дальше.

– Твой След еще подавлен? – спросила я.

Он коротко кивнул.

– Здешние «блики» сильнее, так что, скорее всего, он не вернется еще некоторое время. Лучше бы нам добраться до корабля как можно быстрее.

Я ничего не имела против того, чтобы поторопиться. Даже никогда для меня будет слишком скоро, если говорить о том, чтобы вновь увидеть этот остров.

Во дворе было пусто, только где-то вдалеке были слышны выстрелы. Нико отпустил меня и вытащил пистолет. Бросив на меня взгляд, Гидеон протянул мне свое оружие.

Я подняла руки, которые уже почернели: мой След пробуждался.

– Я в порядке, Гидеон. Но все равно спасибо.

Первое знакомство с моей силой вызвало у братьев оторопь, но Нико лишь рассмеялся – восхищенно и зло.

Он перезарядил оружие, быстро сменив магазин.

– Насколько неправильно то, что я надеюсь ввязаться в неприятности?

Какая-то часть меня надеялась на то же, хотя бы ради возможности спалить этот остров дотла.

– Не заставляй меня их искать, Николаи. Я не в том настроении, чтобы проявлять милосердие.

– Она бесподобна, когда настроена убивать, правда, братцы?

Я легонько пихнула его локтем в бок и, украдкой глянув на его лицо, заметила заразительную улыбку. Он здорово осунулся. Я отметила каждую новую морщинку вокруг его глаз – из-за них его дымные радужки казались глубже и темнее. Волосы отросли, были не уложены и не ухожены. Обычно такой аккуратный и заботящийся о собственной внешности, он наплевал на свой вид. В этом безумии читались сумасшедший результат его безразличия и в то же время – несгибаемая целеустремленность.

Он нес угрозу, тьму и избавление и воплощал в себе каждое устремление моей души.

Нико заметил мой пристальный взгляд и запустил руку в пыльные волосы, пытаясь их пригладить.

– Мне нужно подстричься, я в курсе.

– Я подумала не об этом, – ответила я.

– Тогда о чем?

Я подмигнула ему, бросив взгляд на Лотара, стоявшего слишком близко за нашими спинами.

– Пока не могу сказать.

– Тьфу, зараза, опять эти двое за свое, – пробубнил Лотар себе под нос.

Мы прошли через пустой двор и вернулись в главное здание, не встретив никакого сопротивления, но, стоило нам шагнуть в коридор, ведущий к главным воротам, неприятности нас все же настигли.

– Я думал, вы с ними разделались, – сказал Нико Лотару, и его голос выражал крайнее недовольство.

– Все еще работаем над этим, – резко ответил тот.

Часть стены отъехала в сторону, и за ней оказалась толпа охранников. Пока Лотар расстреливал их из пистолета, Нико затащил меня в небольшое боковое помещение, пока мы не попали под ответный огонь.

Мои глаза удивленно распахнулись, когда я увидела алхимические колбы на незажженных горелках и висящие по стенам шкафчики для ингредиентов. В воздухе витал знакомый запах серы. Мы оказались в лаборатории алхимедика, совершенно непохожей на ту, что была в башне. Нико заставил меня присесть на корточки, чтобы спрятаться от шальных пуль, которые могли срикошетить от стен.

– Нико, их слишком много, чтобы твои кузены справились с ними самостоятельно.

Пол задрожал: должно быть, Лотар с помощью своей обретенной власти над камнем ставил собственные преграды. В тусклом свете луны, проникавшем через слуховое окно на потолке, было видно блуждающий взгляд Нико, продумывающего план.

Я схватила его за руку, заставив снова посмотреть на меня.

– У меня есть одна мысль, но я должна вернуться туда, в главный коридор.

Он стиснул зубы.

– Это невозможно. Они убьют тебя, как только увидят.

– Тогда лучше, чтобы они меня не увидели.

На столе позади него стояло множество колб. Я отлично знала, какая именно субстанция уничтожает действие «бликов»: я узнавала ее по запаху, по цвету и по жжению при первом прикосновении. Я обшарила все шкафы, но отыскала нужный бальзам – тот, что Далила втирала мне в кожу перед каждым испытанием.

– Вот оно. – Я открыла банку и щедро зачерпнула липкую субстанцию. – Дай руку.

Он протянул мне правую руку.

– Что это?

Я размазала бальзам по предплечью Нико, радуясь, что он сбросил перчатки Стража.

– Подожди, пока впитается. Эта штука нейтрализует действие «бликов». Далила и ее помощники мазали меня этим перед тем, как...

Я замолчала. Сейчас было не время для этого разговора.

Нико нахмурился, и я знала, что он запомнил это, чтобы спросить потом.

Пальцы его искусственной руки согнулись в тусклом свете.

– Что именно ты задумала?

Я с улыбкой потерла руки, окрасившиеся черным.

– Потуши огни и считай до десяти. Остальное за мной.

– Милла...

В помещение ввалились братья с Адлером на руках. Спереди на его форме проступало мокрое ярко-красное пятно. Нико выругался и кинулся на помощь, усаживая брата на ближайший стул.

Тот со стоном согнулся пополам, зажимая рану ладонью.

– Я буду в порядке. Целятся они дерьмово.

– Радуйся, иначе ты был бы мертв. Лотар, надави на рану, надо остановить кровотечение, пока не покажем его гэлину, – велел Нико и тут же повернулся ко мне: – Что ты говорила?

Я кивнула; от вида раны Адлера у меня перехватило дыхание. Если бы пуля прошла хоть на дюйм правее, попала бы прямиком в сердце. Стражи, должно быть, уже приближались, заблокировав коридор, чтобы мы не смогли сбежать. Нужно было поторопиться.

– Идем.

Прежде чем Нико вышел из лаборатории в коридор, здание погрузилось во тьму. Он редко применял След, чтобы управлять светом: в этом не было необходимости, управление ветром и способность останавливать время сами по себе были достаточно сильны. Скрывшись в тени, я прокралась вдоль стены, ведущей в центр здания, где на круглом пятачке пересекались расходящиеся коридоры.

Никто не стрелял. Стражи, должно быть, опасались попасть в своих, и это сыграло мне на руку, хотя я все равно прижималась как можно теснее к стене, удерживаясь от дурацких идей. Каждый мой вздох был обратным отчетом.

Семь, шесть, пять...

Мне нужно было убедиться, что я доберусь до конца коридора прежде, чем выйдет время и действие Следа Нико прекратится. Нащупав угол, я обогнула его, перейдя точку невозврата. Слишком далеко, чтобы повернуть назад, слишком поздно, чтобы бежать.

Три, два, один...

Лунный свет лился сквозь стеклянный потолок. Газовые лампы на стенах мигнули, оживая. Я стояла перед входом в коридор напротив моего мужа и его – да и моей – семьи, в моих руках пульсировала темная сила, и взгляды всех охранников были прикованы к языкам черного пламени, обвившим мои запястья.

Они не поднимали оружие, не тратили патроны напрасно. Они все – навскидку их была примерно дюжина – развернулись и побежали в противоположном направлении, сверкая пятками начищенных сапог.

Они боялись меня. И как же здорово было видеть страх, наполняющий их глаза, заставляющий их бежать вперед. Эти трусы не могли противостоять мне теперь, когда я не была закована в цепи и накачана «бликами».

Воскрешая в памяти каждое мучительное мгновение, я позволила гневу наполнить мои вены, стать топливом моему пламени, силой, стоящей за моим могуществом. Марко Галло, пленницы, которых бросили умирать на краю острова, все те игры, которые они вели, чтобы испытать мой След. Я уперлась руками в пол, атаковав грубый холодный камень, бывший моей ловушкой все эти долгие месяцы. Я высвободила то, что всегда держала у самого сердца, слишком боясь отпустить, опасаясь, что это может причинить боль невиновным. Вот только здесь невиновных не было. Как не было и причин сдерживаться.

Единственное слово, исходящее от моего сердца, велело моему Следу сделать то, что он умел лучше всего.

Разрушать.

Воздух наполнился электричеством. Стеклянный купол разлетелся вдребезги, осыпав убегающих людей дождем крупных осколков. Туда, где я стояла, впрочем, тоже прилетела парочка, царапая мою обнаженную кожу.

Пол провалился, раскрошившись на тысячу кусков, а потом и вовсе рассыпался черной пылью. Огонь пожирал фундамент на пути к отступлению, пока не осталась только зияющая дыра, ведущая к камерам внизу. Охранники не успели сделать и нескольких шагов: их поглотила пропасть. Их крики смолкли, когда они рухнули в темноту глубоко под тюрьмой, на самое дно.

Я поднялась слишком быстро и покачнулась, едва встав на ноги. Меня подхватили за талию прежде, чем я сама едва не улетела в яму.

– Осторожно, принцесса, – слишком ласково прошептал мне на ухо Нико. – Слишком сильно, слишком быстро, помнишь? Даже у Хаоса есть пределы.

Я сжала руки в кулаки, боясь дотронуться до него, не усмирив все еще плясавшую в сердце ярость. Лишь когда он обнял меня и зашептал на ухо слова утешения, я поняла, что плачу. Щеки были мокрыми, и со слезами из меня выходила вся злость, которую я питала к этому месту. К тому, что оно сделало со мной – со всеми нами.

– Ненавижу их, – процедила я сквозь зубы. – Ненавижу их всех.

Нико погладил меня по плечу, прижимая к себе.

– Знаю. И они поплатятся за то, что сделали с тобой, Милла. Жизнью своей клянусь.

Я машинально кивнула, прижимая его искусственную руку к своему бешено колотящемуся сердцу, когда наконец снова смогла мыслить ясно. Сзади к нам подошли Гидеон и Адлер, Лотар шагал между ними. При виде огромной дыры в полу у всех троих глаза полезли на лоб.

– Преисподняя, – шепотом сказал Гидеон. – Милла, напомни мне, что тебя лучше не злить.

– Пялиться потом будете, – отрезал Нико. – А теперь – в доки.

Я сделала один неуверенный шаг, прежде чем Нико подхватил меня на руки и пронес через главные двери, которые каким-то чудом удержались на петлях. Я уронила голову ему на плечо, уткнувшись лицом в нежную кожу шеи. Так мы покинули Хайтауэр.

Я не подняла головы, чтобы оглянуться назад.

Глава 16. Камилла

Вдалеке, в конце длинного пирса, вдающегося в море, вдали от коварной береговой линии, ждал корабль. Нико усадил меня на поросший травой склон перед ступенями тюремного крыльца, осматривая открывшуюся перед нами картину.

Мертвые охранники ничком валялись на земле. Заключенные в серых робах, таких же, как моя, тихо и задумчиво ждали, выстроившись на пути к докам. Среди них был человек в темно-синем пальто. Не охранник и не заключенный.

Фиренце.

Нико бросился к мужчине, стоящему на коленях.

– Где остальные? – требовательно выкрикнул он низким голосом. Такие интонации я слышала у него всего несколько раз.

Фиренце бросил на Нико злобный взгляд и огрызнулся:

– Ушли. Взяли лодку Стражи и уплыли вверх по Аде. Ты их уже не догонишь.

– Тебя бросили?

– Он должен был нас отвлечь, – ответил один из заключенных с револьвером Стража в руке – у них у всех было в руках оружие, отбитое у охраны. – Побежал к кораблю, привлекая наше внимание, а его сообщники украли лодку. Семейка и их люди ушли. Этого мы оставили в живых для вас. В знак нашей признательности.

Нико присел на корточки рядом с Фиренце, которого, судя по крови на лице, несколько раз ударили каким-то тупым предметом вроде рукояти револьвера.

– Для переговоров его не используешь. Если Фиренце его тут бросили, он не представляет для них ценности.

– Катись к херам, – выплюнул пленник.

Нико пожал плечами:

– Бросьте его здесь. Если увяжется за нами, стреляйте в колени.

Он поднялся, глядя на пленника сверху вниз.

– Никаких больше легких смертей.

Пронизывающий ветер задувал под мое одеяние и трепал спутанные волосы, безжизненно свисавшие на плечи. Я не знала, от чего дрожу: от холода или от обманчиво спокойного голоса Нико. Этим он внушал страх, в каждом его шаге ощущалось превосходство, он требовал внимания каждого в его присутствии. Благодаря ему они были свободны, и каждый из них знал это. Они смотрели на него как подданные на короля. Аттано пришли не только за мной. Они пришли за всеми.

Получившие свободу заключенные уволокли пленника прочь и надежно привязали к перилам лестницы. Если бы он продолжал биться, кружащие над ним вороны не приняли бы его за падаль и занялись бы другими мертвецами.

– Милла.

Я отвернулась от Фиренце, услышав ласковый голос Нико, и увидела протянутую им руку.

– Теперь Феликс знает, что я с тобой, – шепотом проговорила я. – Он вернется в Линчхэвен и расскажет своей семье.

Взявшись за руки, мы прошли вдоль длинного пирса, где на волнах качался корабль на паровом ходу.

– Ну и пусть. Фиренце меня не волнуют.

– Что это значит для нашего будущего?

– Это значит... – Он вздохнул, крепче сжимая мою руку. – Это значит, что нам нужно выяснить, зачем алхимик работала на Внутренний Судебный Орден. А еще – зачем им нужно открыть дверь за Порог Забвения. К счастью, ключ, который они так хотели заполучить, все еще у тебя. И если ты в безопасности, они не смогут продолжить, что бы они там ни запланировали.

– Но в конце концов они придут за мной.

Он коротко кивнул.

– Придут.

– Ты же знаешь, что это значит, Нико.

Он остановился как раз в тот момент, когда мы подошли к трапу, ведущему на верхнюю палубу корабля. Я не могла остаться и подвергнуть опасности всю его семью. Орден точно знает, где меня искать, когда мы вернемся в Линчхэвен. У нас был корабль, а теперь появилась возможность.

Однако Нико такая перспектива, казалось, не волновала.

– Я обещал, что добьюсь безопасности в этом городе ради тебя, и в какой-то степени преуспел. Поехали домой, сосредоточим усилия на том, что необходимо. Дай городу шанс побороться. И если все покатится в Инферно, я тебя вытащу. Уговор?

Как я могла не согласиться после всего, что он сделал?

Я встала на цыпочки, дотянулась до его макушки и запустила пальцы в его отросшую растрепанную шевелюру.

– Только если ты добавишь в условия соглашения стрижку.

Он изо всех сил старался не улыбнуться, но у него не получилось. В одно мгновение он схватил меня за руку, перекинул через плечо и поднялся по трапу. Я вскрикнула, цепляясь за него, как кошка, повиснув прямо над водой и глядя поверх узкого выступа на вздымающиеся волны.

Когда мы оказались наверху, он наконец отпустил меня, придерживая, впрочем, за талию.

Я рассмеялась и легонько толкнула его в грудь.

– Я шучу, Аттано. Не мне придираться к твоей внешности, в конце-то концов.

– Понятия не имею, о чем ты, – выдохнул он мне в ухо. – Ты самое прекрасное создание, что я когда-либо видел.

– Ну и трепло же ты. – Я чмокнула его в щеку. – Впрочем, это мне всегда в тебе нравилось.

– Рад, что у меня еще осталась парочка положительных качеств для тебя, принцесса.

От его широкой улыбки у меня подогнулись колени. Сколько раз воспоминания о его лице преследовали меня, пока тянулись мои пустые дни в Хайтауэре? Как часто я готова была пожертвовать всем на свете, лишь бы снова увидеть его жестокую красоту? Какой бы долг ни требовалось отдать ради того, чтобы он вернулся ко мне, я была готова платить.

Он отвел взгляд в сторону, и улыбка сошла с его лица.

– Забыл сказать, у меня для тебя сюрприз.

– Если это не ванна, семь часов сна и нормальные штаны, он мне не нужен.

– Даже если это твоя семья?

Этот голос... Он был мне знаком. Я слышала его достаточно часто, получая выволочки, чтобы узнать в нем голос своего брата. Хотя легче было поверить, что Аттано проделали весь этот путь, чтобы найти меня. Пришлось обернуться и своими глазами увидеть шокирующую правду.

Он стоял на противоположном конце палубы, и его белокурые волосы, растрепанные ветром, сияли в рассветных лучах языками пламени.

У меня перехватило дыхание.

– Арамис...

Глава 17. Николаи

Милла выскользнула из моих объятий и побежала к брату, забыв обо мне впервые за эту ночь. Я был не против, потому что знал, как много для него значит быть здесь. Я подумал, в первый ли раз он приходит ей на помощь. Этот выродок не заслуживал ни капли ее благодарности, однако я никогда бы ей этого не сказал.

Уже пытался – правда причинила ей боль.

– Погоди! – Из-за двери в судомойню при корабельной кухне вышел второй. – Я тоже здесь!

Милла ахнула, увидев одного из близнецов, и отпустила Арамиса, чтобы обнять его. Они говорили о том, сколько неприятностей из-за нее случилось, о том кошмаре, через который они прошли, чтобы ее найти, и лицо Миллы стало серьезным. Она обвела взглядом палубу.

– Где Джаспер?

Я отвернулся: не хотелось видеть ее лицо, когда они ей скажут.

– Арамис?

Я бесился, слыша, как дрожит ее голос. Спасенные нами люди начали подниматься на борт, мои родные встали рядом со мной.

– Джер, где он? Что происходит?

Ее трясло: это было слышно по голосу.

Я повернулся к Лотару и велел:

– Отведите всех заключенных под палубу, на камбуз. Возьми этот журнал и убедись, что все на месте. Я провожу Миллу и ее родных в каюты.

Он серьезно посмотрел на Миллу и ее братьев.

– Я займусь, босс.

Кузены повели освобожденных арестантов к лестнице, ведущей вниз, а я подошел к Маркезе.

– Что вы на меня так смотрите? Он не захотел прийти? Он ранен? – Она пыталась получить хоть какой-то ответ, кроме молчания.

Арамис побледнел еще сильнее обычного. Он открыл было рот, но так ничего и не сказал.

– Он мертв, Милла, – ответил я, подтвердив подозрение, читавшееся в ее глазах.

Она дернулась, как будто я ударил ее по лицу.

– Нет...

– «Серые руки» убили его и Жиля по приказу Феликса Фиренце.

Ее горестный вздох вылетел облачком белоснежного пара в холодный утренний воздух. Она медленно приблизилась к борту, слепо нащупывая железные перила в поисках опоры.

– Феликс знал, что я сделала, – прошептала она. – Он знал, что я их обманула и мой поезд ему не достанется, а потому решил наказать за это.

– Ты поступила правильно, – ответил Арамис. – Если бы мы отдали на регистрацию тот договор, как я планировал, сейчас все было бы намного хуже.

В кои-то веки я был благодарен ему за то, что он сказал.

Милла стиснула кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Она отвернулась от нас, вглядываясь в рассветную дымку.

– Кто еще? – спросила она срывающимся голосом.

– Жиль, Джаспер и Сэра. Это все, кто погиб в тот день.

С каждым новым именем ее плечи опускались все ниже, и я уже начал беспокоиться, что любой порыв ветра может сбить ее с ног.

– Пойдем внутрь, Милла, иначе ты совсем замерзнешь.

Я обхватил рукой ее тонкую талию.

Она так исхудала за время заключения, и казалось, что я сломаю ее пополам, если потяну слишком сильно.

– Мы скоро подойдем, – сказал Арамис, и я удивился, насколько ласковым был его тон. – Мы с Джером поможем с отплытием. Как только пойдем по курсу, придем к тебе.

– Подожди! – Она схватила брата за руку. – Нужно обойти вокруг острова.

– Милла, нам нужно уходить...

– Арамис, прошу тебя, – умоляла она. – Это важно. Всего лишь быстро обойти остров и убедиться, что мы никого здесь не оставили.

Маркезе посмотрел на меня, подняв бровь, но я одним взглядом велел ему делать то, что она просит. Когда он наконец согласился, Милла отпустила его.

У нее почти не осталось сил сопротивляться, так что она последовала за мной в капитанскую каюту в центре палубы. В отличие от обычного судна, где бо́льшую часть палубы занимали паруса, этот корабль был оснащен паровым двигателем. Темный дым клубами валил из труб: матросы и кочегары внизу готовились к отправлению. Арамис не давал своим людям, обученным управлять кораблем, расслабиться, но дорого платил за их верность, выгребая деньги с банковских счетов своей семьи.

В большинстве своем это были шахтеры из северных городов, искавшие доли лучшей, чем пыльная работа под землей. Мне немногое нравилось в Маркезе, однако то, что он в одиночку построил этот пароход с нуля, пользуясь только старыми чертежами своего отца, восхищало. Свою любовь к Милле он выражал не словами, а действиями, результат которых можно было измерить и оценить.

И все же я никогда не слышал, чтобы он говорил об этом вслух. Легко было назвать его неспособным выражать свои чувства, бессердечным или просто упрямым и не придавать значения его молчанию. Куда сложнее было отмахнуться от собственного.

Каюта была небольшим помещением с койкой, встроенной в металлическую стену, и небольшим пространством для отдыха напротив. Узкая дверь вела в санузел, но Милла рухнула на матрас, завернувшись в тонкое одеяло. Скоро маленькое помещение наполнилось теплом от топки, раздался протяжный скрип: корабельные двигатели заработали, и корабль отчалил.

– В шкафчике должна найтись одежда для тебя, – сказал я. – Мы пытались подготовиться как можно лучше.

– Спасибо, – еле слышно ответила она.

Тишина между нами стала почти осязаемой. Впервые за несколько месяцев я почувствовал, что мир остановился.

– С тобой все хорошо, Милла? Понимаю, на тебя навалилось слишком многое...

– Мне странно. – Она повернулась ко мне лицом. – Они погибли несколько месяцев назад, а для меня это произошло как будто вчера. Мир изменился, жизнь продолжается, а я застряла в прошлом и вынуждена справляться с этим в одиночку.

Я лег рядом с ней, свернувшейся калачиком, и пристроил руку на ее согнутое колено.

– Когда я вернулся домой, с того дня, как мой отец покончил с собой, прошло несколько лет, но я лишь тогда узнал об этом. Я чувствовал себя почти так же, как ты сейчас описала, и я был совершенно один в своем горе.

Она вытащила руку из-под одеяла и крепко сжала мою ладонь.

– Как ты нашел в себе силы двигаться дальше?

– Никак. Я очень долгое время злился, Милла. Пока не нашел причину снова стать счастливым. В какой-то момент месть перестала быть моей целью, и ей стал... кто-то другой.

Она переплела свои ледяные пальцы с моими.

– И сейчас ты будешь мне рассказывать, что месть – не выход?

– Это сделает мой дядя, и мне бы очень не хотелось лишать его этого удовольствия. – Она улыбнулась, и я продолжил: – Мы отомстим, принцесса. Никаких больше забытых имен.

– И никаких больше легких смертей, – повторила она мои слова.

В дверь постучали: Лотар предупредил о своем появлении, прежде чем войти.

– Ох, извините. Не знал, что вы...

Он кашлянул.

– Что-то не так? – спросил я, видя неловкость в его движениях.

Он нервно облизнул растрескавшиеся губы.

– Мы просмотрели журнал, как ты и сказал, босс. Все совпали со списком, кроме двоих.

– Что ты имеешь в виду? Как их могли не отметить?

Если уж на то пошло, я ожидал, что имен в журнале будет больше, чем людей, но никак не наоборот.

– Мы оставили этих двоих в машинном отделении, чтобы ты их допросил. Ты в курсе, что на корабле нет камер для задержанных?

– Тот, кто проектировал корабль, – гений, что я еще могу сказать, – язвительно буркнул я и повернулся к Милле, сжав ее руку. – Мне надо проверить, что там. С тобой все будет в порядке, пока я не вернусь?

Она нахмурилась, явно не обрадованная моими планами.

– Наверное. Иди уже по своим делам, раз ты тут самый главный.

Мне не хотелось оставлять ее, однако ситуация вызывала интерес.

– Отдохни немного. Когда вернемся домой, тебе это не очень-то удастся.

– Нико!

– Я имею в виду тетушек! Они точно начнут квохтать вокруг тебя, стоит тебе оказаться дома. Нечего воображать себе всякую похабщину.

Она закатила золотистые глаза и ухмыльнулась.

– Врун.

Именно так, но я заполучил еще одну улыбку. Игра стоила свеч. Я поднялся и пошел за Лотаром к выходу из каюты.

– Дальше будет только хуже, да? – спросил он. – Ну, между вами.

– Очень на это надеюсь, – хохотнул я в ответ, спускаясь по ступеням.

Он со вздохом покачал головой:

– В следующий раз отправлю к вам Гидеона.

Я хлопнул его по спине.

– Мудрое решение, братец.

В машинном отделении было полно дыма, от которого щипало глаза. Механики и кочегары сбежались со своих рабочих мест, чтобы под руководством вахтенных ускорить ход корабля, создав в котлах больше пара. Они были взмокшими от пота, перемазанными тяжелой угольной пылью и совершенно не обращали на нас внимания, пока мы петляли между насосами. Их работа была слишком тяжела, чтобы волноваться о парочке потомков Отмеченных, которые были привязаны к трубам под присмотром четверых наших и казались очень недовольными тем, что их снова заперли, не успев освободить.

– Ты еще кто такой? – резко спросил мужчина.

Я с первого взгляда определил в нем вора. Гибкая фигура, ловкие пальцы, обхватившие веревки, стягивающие его руки за спиной. Одно движение запястья – и он был бы свободен. Единственной причиной оставаться здесь было, скорее всего, любопытство, и я, судя по беглому взгляду его острых глаз в мою сторону, представлял для него интерес.

– Он – тот, кто решит, не вышвырнуть ли нам вас за борт, так что следи за языком, – сказал мой кузен, представляя меня.

– Меня зовут Николаи Аттано, и у меня к вам несколько вопросов. Я должен удостовериться, что вы не представляете опасности ни для кого на борту.

Судя по его взгляду, мое имя ничего ему не сказало. Однако его спутница, похожая на него лицом и телосложением, словно сестра, повернулась к нему и пробормотала что-то на ухо.

– Давайте обойдемся без секретов, – сказал я, стараясь заглушить шипение пара в машинном отделении.

Она глубоко вздохнула и подняла взгляд темных глаз от моих сапог, посмотрев мне в глаза.

– Вы сказали «Аттано»?

– Да.

Она снова повернулась к своему спутнику:

– А если это тот, о ком она говорила? Помнишь, что она кричала охраннику?

– Мы не можем так рисковать...

– У нас есть выбор, Кэл?

Я прервал их перепалку:

– На борту есть человек, который читает мысли, и он легко прочтет ваши. Ваш допрос – жест доброй воли с моей стороны, попытка проявить вежливость, однако, если придется, я прибегну к его помощи. – Я присел перед ними на корточки. – Второй раз спрашивать не буду. Кто вы такие и за что вас отправили в Хайтауэр?

Мужчина поежился на грязном полу.

– Меня зовут Кэллоу, это моя сестра Веспер. – Он быстро взглянул на нее, она кивнула. – Нас никто не отправлял в Хайтауэр. Мы входили в состав экспедиции и высадились на острове, подумав, что это часть большой земли. А поскольку мы – воры тьмы, нас заперли, потому что мы не хотели говорить о своей цели.

– Где тогда вся остальная ваша команда?

Он тяжело сглотнул.

– Погибла. Они пытались сбежать, но Стража потопила наш корабль. Никто не выжил.

– Что ты имеешь в виду под экспедицией? – спросил я. – Откуда вы прибыли?

В этот раз вперед подалась Веспер.

– Мы с Континента, – шепотом ответила она, стараясь, чтобы ее слова больше никто не услышал. – И мы прибыли за вашей женой.

Я приставил дуло пистолета прямо ко лбу Веспер. Она застыла на месте, широко раскрыв глаза, а ее спутник грязно выругался. Мои люди последовали моему примеру, тут же достав оружие.

– Если то, что произошло в тюрьме, было для вас недостаточно убедительным, то позвольте мне предельно наглядно продемонстрировать вам, как я поступаю с теми, кто угрожает отнять у меня жену, – сказал я. – А теперь вам лучше объяснить, зачем она вам так нужна, или я забуду о хороших манерах.

Она облизнула губы, стуча зубами.

– Дающий и Отнимающий... Я не имела в виду, что мы хотим ее забрать...

– Тогда что вам от нее нужно?

– Нам нужна ее помощь! – процедил Кэллоу сквозь зубы. – Мы – часть организации сопротивления на юге Континента. Мы узнали про ее След... – он бросил беглый взгляд на снующих рядом механиков и договорил: – и прибыли забрать ее прежде, чем за ней придут Сыны Порядка.

Я опустил пистолет, но все еще держал палец на спусковом крючке.

– Как вы узнали про ее След?

– Она сама рассказала, – ответила Веспер. – Нас вместе держали в башне.

– Откуда вы вообще знаете о его существовании? – уточнил я.

Способности Миллы ни для кого не были новостью. О том, что она владеет каким-то странным Следом, после того как она его высвободила, защищая нас от Стражи, знали многие. Однако если все сказанное – правда и они действительно не с Острова, значит, они должны были узнать это как-то иначе.

– Там, откуда мы родом, все... – Веспер снова понизила голос, – все иначе. Мы знаем правду о Хаос.

– Последний король на Континенте умирает, – сказал ее брат. – Скоро власть достанется тому, кто успеет за нее ухватиться. К тому моменту, когда мы отправились в путь, потомки Отмеченных страдали уже много лет. Одним Святым известно, как сейчас обстоят дела. Ее сила – единственное, чего боятся Сыны Порядка, и мы прибыли, чтобы найти Хаос, надеясь, что ее След вернется и защитит нашу страну.

Они многое недоговаривали, но градус враждебности снизился. Заклинатель теней вряд ли был опасен для меня с моим Следом, а с корабля, курсирующего вдоль Острова, им некуда было деваться. Впрочем, когда мы доберемся до гавани на севере, будет разумнее держать их поблизости.

Я поднялся и жестом велел своим людям освободить их.

– Как вы рассчитываете вернуться на Континент, если ваш корабль уничтожен? Как вам вообще удалось доплыть?

– Очень осторожно. – Веспер поморщилась. – Путь был сущим кошмаром. Большинство называло это чистым самоубийством, однако мы доплыли, пусть и сбросив за борт половину груза, чтобы облегчить корабль во время одного из сильных штормов. Увы, пути назад нет, и мы потеряли всякую надежду на возвращение домой.

Я ухмыльнулся.

– На моем Острове счастье куется своими руками. Пойдемте, я отведу вас к жене.

– Постойте, – сказал Кэллоу. – Нам стоит сообщить вам еще кое-что, мистер Аттано.

– Что именно?

Он нервно облизнул губы.

– Мы понятия не имели, что Милла – та, кого мы ищем. Встреча с ней в башне была предопределена самой судьбой. Но нам сообщили имя одного человека в столице, который мог бы знать, где найти Хаос.

Я изумленно поднял брови:

– И кто же это?

Кэллоу неуверенно посмотрел на сестру.

– Роза Бьянки.

Глава 18. Камилла

Нико настаивал, чтобы я поспала, но сон не шел. Я вертелась на мягком матрасе, не в силах привыкнуть к этой мягкости.

Мне было удобно, даже слишком. После двух месяцев сна на полу я уже и забыла, что такое тепло и тишина вокруг. Солнечный свет, который пробивался сквозь занавески, тоже не слишком помогал уснуть.

Впрочем, к бессонным ночам я привыкла. Перекатившись на край койки, я нашла в шкафчике у двери в уборную, который упоминал Нико, сумку с вещами и выбрала одежду, скрывшую мое тело целиком. Узкие брюки, льняная рубашка с длинными рукавами и стеганый жилет сверху. Кожаные сапоги, перчатки и теплое пальто я отложила в сторону – на случай если потом мне вдруг понадобится выйти из каюты.

Свет керосинки, раскачивающейся над кроватью, упал на алый подклад пальто. У меня перехватило дыхание, а сердце больно сжалось. Для кого-то другого это был просто алый цвет, но для меня он стал напоминанием о том, что у меня была жизнь до Хайтауэра. Эти воспоминания стали частью меня, намного большей, чем пережитое в тюрьме. У меня было что-то хорошее, и теперь я могу его вернуть.

На моей коже прибавилось шрамов, но под ней я оставалась все той же.

Санузел был простым. Маленький душ, унитаз и раковина. В камере не было зеркал, так что я впервые за несколько месяцев увидела свое отражение и не узнала эту измученную и больную версию себя.

Глаза запали, и в тусклом свете черные круги вокруг них выглядели как синяки. Часть волос выпала, а то, что осталось, висело спутанными волнистыми прядями, утратившими былой блеск. Однако очевиднее всего изменилась фигура, раньше состоявшая из впечатляющих изгибов и мягких линий. Грудь теперь была плоской, живот – впалым, исчез даже жирок на ключицах, выставляя напоказ торчащие кости.

Кровавые чернила, которые алхимики использовали для последнего испытания, высохли и местами отслоились, оставив на моей коже глубокие ожоги, повторяющие формой нарисованные ими символы. Я прижала холодную тряпку к раздраженной коже на плече и поморщилась от жжения. Ожогов было так много, что я отказалась от мысли как-то их залечить, решив оставить это гэлину.

Шрамы останутся, но и пусть. Забыть случившееся невозможно. Нет смысла стирать доказательства того, что намертво впечатано в сердце.

Я поспешно отвернулась от зеркала и быстро оделась, стараясь забыть увиденное.

Это было просто тело.

Всего лишь тело.

Я вернусь в поместье Аттано, и бабушка тут же меня откормит. А сейчас есть дела поважнее. Ради того, чтобы вырвать меня из рук похитителей, погибли люди. Казалось таким легкомысленным расстраиваться из-за такой ерунды, как тело. По крайней мере, мое сердце продолжает биться, я могу дышать полной грудью. Не всем так повезло.

В дверь каюты постучали, послышался скрип петель. Нико предупредил, что это он и что с ним гости.

– Я здесь! – отозвалась я.

– Можно мне войти? – спросил он, чуть приоткрыв дверь в санузел.

Я со вздохом посмотрела на расческу, которую держала в руках. Теперь, когда я знала, как выгляжу, мне прежде всего хотелось спрятаться от мужчины, который когда-то боготворил мою внешность. То, что он смотрел на меня так же, как раньше, словно я и не изменилась вовсе, слегка успокаивало нервы.

– Конечно.

Он проскользнул внутрь, занимая оставшееся свободное место и возвышаясь надо мной. Двумя пальцами он поднял мой подбородок и заглянул мне в глаза.

– Что не так?

– Все в порядке.

– Даже не пытайся меня обмануть.

– С чего ты взял, что что-то не так?

Он нахмурился.

– Я вижу, когда ты плачешь.

Так же нежно придерживая мой подбородок, он провел пальцем по моей щеке и вытер холодную слезу – я даже не осознавала, что плачу.

– В самом деле, ничего особенного. Я просто... впервые увидела себя, и это было немного... удивительно.

Его вздох заставил меня почувствовать разочарование. Он провел рукой от моего подбородка по шее и ласково погладил по плечу.

– С тобой все в порядке?

Я коротко кивнула и опустила взгляд.

– Понимаю, расстраиваться из-за этого нелепо. Я жива, я свободна и должна быть благодарна за это. Но я вижу лишь то, что они сделали со мной.

Между нами повисло молчание, хотя он продолжал нежно поглаживать меня там, где кожа не была задета. Я не знала, как он запомнил, где были ожоги: одежда скрывала все следы.

– Знаешь, что я вижу, глядя на тебя сейчас?

– Если ты начнешь говорить что-то о красоте, я скажу, что это чушь собачья.

Он засмеялся, и этот смех бальзамом пролился на мои душевные раны. От того, как он провел пальцем по моей ключице, у меня по коже побежали мурашки.

– В этих впадинах, в том весе, который ты потеряла из-за того, что тебя морили голодом, я вижу, как твое упорство давало тебе силу воли. Каждый шрам, обесцветивший твою кожу, говорит о битве, в которой ты сражалась и победила, и напоминает о каждом разе, когда ты собиралась с силами и давала отпор, чтобы жить.

Металлической рукой он обхватил меня за талию, быстро притянул и крепко прижал к себе.

– Твой смех – песня победы, которая доказывает, что ты прошла через худшее, что они с тобой делали, и не просто выжила, но еще и сохранила в сердце радость. А улыбка, не говоря уже о твоих глазах и свете, который в них сияет, – мои путеводные огни, что ведут меня туда, где мой настоящий дом, точно так же, как в тот раз, когда я впервые увидел этот свет.

Я едва не разревелась, пока он нежно гладил меня по спине, успокаивая мою неуверенность, словно пламя.

– Милла, это тело может казаться другим и ощущаться иначе, но каждое изменение напоминает, как отчаянно ты сопротивлялась их жестокости. Это тело дало тебе силы пройти через ужасы Хайтауэра, и я буду боготворить каждый знак его стойкости.

– Ты ни за что бы так не сказал, если бы знал, на что оно способно, – еле слышно возразила я. Нико смотрел на меня как на святыню, однако я была пламенем из-за Порога Забвения, из самой глубины Пустоты.

– Ты поэтому просила у Арамиса «блики»?

Я широко раскрыла глаза от удивления. Значит, он каким-то образом подслушал наш разговор по пути в каюту.

Он ласково улыбнулся.

– Ветер всегда на моей стороне, Милла.

– То есть ты подслушивал.

– За то время, пока твои братья находились рядом, мое отношение к ним не поменялось. Я им не доверяю, – ответил он. – Если хочешь принять несколько пилюль, чтобы они помогли тебе успокоиться и отдохнуть, прими. Но, Милла, если подавлять свой дар, в конце концов им станет сложнее управлять. Нельзя игнорировать то, кто ты есть.

– Я не игнорирую это. Я просто не могу разбираться с этим прямо сейчас. – Кто-то кашлянул в комнате, привлекая мое внимание. – Ты говорил что-то о гостях?

– Парочка твоих друзей из башни.

– Друзей? – Это слово настолько сбило меня с толку, что я даже плакать перестала. Утирая слезы, я попыталась угадать, кто бы это мог быть. У меня не было никаких друзей в этом месте, разве что... – Погоди. Из башни?

Он приоткрыл дверь и поманил меня за собой. За его плечом я увидела двоих заключенных, все еще в серых арестантских робах, сидевших в креслах у стены напротив кровати. Они были очень похожи друг на друга: кожа смуглая, глаза – почти черные, даже в свете солнца, пробивавшемся сквозь занавески.

– Веспер? Кэллоу? – спросила я.

Они тут же повернули головы в мою сторону. Звук моего голоса заставил их встать.

– Милла? – спросила женщина. Я слышала их голоса на протяжении долгих недель, они были единственным, что у меня было за пределами непроглядной тьмы моей камеры. – Святые! Даже не верится, что ты пережила последнее испытание. Охранники сказали... – Она покачала головой.

– Я придумала, как избавиться от «бликов», которыми они меня накачали. – Я скрестила руки на груди, пока она разглядывала меня, наконец увидев собственными глазами. – Смотрю, вы уже познакомились с моим мужем, чьим именем я всех пугала.

– Ты всех... что? – переспросил Нико.

Я улыбнулась и прижалась к нему всем телом.

– Да так, упоминала твое имя, чтобы попробовать на кое-кого подействовать. Ничего-то у меня не вышло.

– Вот почему я сказала, что твое имя показалось мне знакомым, – сказала Веспер, посмотрев на Нико.

Я кашлянула, снова обращая на себя ее внимание.

– Вам что-то нужно? После того как вы бросили меня в башне, я думала, что уже ничем вам не пригожусь.

– Бросили тебя? Они называли себя твоими союзниками, – прорычал Нико.

Я тихонько похлопала его по руке, унимая его внутреннее чудовище, что уже бесновалось на цепи.

– Технически нас держали в соседних камерах, но они замолчали, когда я открыла им свою тайну. – Мои ноги разболелись даже после столь недолгого времени, проведенного стоя, потому что до этого я так долго лежала. Сев на кровать, я жестом попросила ее говорить. – Расскажи, почему вам так важен мой След.

Веспер повторила то, что, видимо, уже рассказала Нико: как они с Кэллоу переплыли море в поисках Хаос. Когда я упомянула, что мой След принадлежит Святой, которую они ищут, это шокировало их настолько, что им пришлось замолчать, потому что у них не было никакой уверенности, стоит ли им говорить со мной дальше, рискуя выдать собственные секреты.

– Вы упоминали еще одно имя, – напоминал стоявший рядом со мной Нико.

Веспер кивнула.

– Нам сказали найти Розу Бьянки, якобы она сможет помочь нам найти Хаос.

– Бьянки... Как Сабина? Должно быть, ее родственница. Возможно, она сможет помочь...

– Может, она и сама сможет помочь, – сухо ответил Нико. – Если семья Бьянки знает о Хаос, то Сабина сохранила эту тайну. Она будет первой, к кому мы заглянем, когда доберемся до дома, однако стоит как следует подумать, сколько мы можем ей рассказать в обмен на ее информацию. Во взаимовыгодной сделке никогда не бывает идеального баланса.

Я согласно кивнула. Между нами повисло недолгое молчание. Первым его нарушил Кэллоу:

– Не хочу показаться неблагодарным, но есть ли на корабле что-нибудь поесть?

– Поищи в каютах экипажа, но не думаю, что предыдущая команда тут хоть что-то оставила. В доках нас ждет поезд, а там еда, вода и виски на всех. В санитарном вагоне едет семейный гэлин, она осмотрит ваши раны. Ну а пока придется потерпеть. – Нико медленно отошел к двери, надеясь, что пара поймет намек и уйдет. – Мы прибудем уже через несколько часов. Пароход может идти вдвое быстрее обычного корабля.

– Может, он еще и шторма выдержать сможет? – Веспер подняла бровь.

– Сможет, если надо. – Нико кивнул в сторону двери. – Палуба экипажа ниже. Там может найтись одна или даже две свободных койки, чтобы полежать, пока мы в пути. Никому не рассказывайте о нашем разговоре, а не то я озабочусь тем, чтобы подыскать вам местечко на дне морском.

– Идем, Вес. – Кэллоу легонько сжал ее плечо. – Думаю, мистеру Аттано хочется побыть с женой наедине.

Веспер украдкой взглянула в мою сторону, ее щеки вспыхнули. Она кивнула и вышла из каюты вслед за своим спутником. Нико запер дверь, затем протяжно вдохнул и опустил плечи.

– Ты, должно быть, с ног падаешь от усталости, – сказала я.

Он поскреб подбородок и безрадостно улыбнулся.

– Адреналин уходит. Посплю несколько часов.

Все еще сидя на кровати, я протянула к нему руку.

– Ложись со мной, муженек.

В этот раз его улыбка была достаточно широкой, чтобы на щеках появились ямочки.

– Почему ты говоришь именно так?

– Потому что все меня называют твоей женой, как будто у меня нет имени и я сама по себе ничего не значу.

Он коснулся моих протянутых ладоней – холодный металл и теплая кожа.

– Тебя могут называть как угодно, Камилла, но это не изменит того, что ты на самом деле для меня значишь.

– И что же? – спросила я.

Он поднес обе мои руки к губам и поцеловал там, где они соприкоснулись.

– Ты моя.

Сердце затрепетало.

– Нико, я должна попросить у тебя прощения.

– За что?

Он улегся на матрас, не отпуская моих рук. Я устроилась рядом, на одной с ним подушке.

– За то, что ничего тебе не сказала о нашем брачном договоре. Я попросила Жиля зарегистрировать его перед Соляным Балом. Мне было страшно, что мой брат попытается тебя обмануть с этой сделкой. Он угрожал, что выдаст меня за Феликса втайне от тебя...

Он нежно погладил меня по руке.

– Милла, я прекрасно все это знаю. Ты спасла мою семью от неминуемого краха, а возможно, вместе с этим и весь Линчхэвен. Вот только теперь с этим нашим союзом есть проблема.

Я нахмурилась.

– Ты о чем?

Он вздохнул и помедлил с ответом.

– Брак юридически связывает обе стороны только до тех пор, пока смерть не освободит их. Когда ты умерла, это означало, что технически мы больше не связаны никакими обязательствами. Не уверен, как это будет работать юридически, раз уж ты вернулась из мертвых.

Ощутив разочарование, я смахнула жгучие слезы.

– То есть... формально я больше не твоя жена.

– А когда какие-то формальности определяли, что мы значим друг для друга? Все очень просто. Ты хочешь быть моей или нет?

У меня в этом не было никаких сомнений. Я для того и зарегистрировала наш брачный договор, чтобы защитить нас обоих. Но что теперь? Время, проведенное в разлуке, сделало мои чувства к нему лишь сильнее, показало, как низко я пала. Дню, когда меня похитили, предшествовала ночь, которую я запомню на всю жизнь, когда мы сказали друг другу о том, как серьезны наши чувства.

Затем эти слова прошли проверку, и мы оказались в новой точке, которую только что открыли. Это чувство было таким новым, но таким уютным, что ощущалось как возвращение домой. Я осознавала каждое слово тогда и продолжала осознавать их сейчас, и мне хотелось оставаться с ним навсегда там, где мы оказались.

Его глаза стали темнее, пока он ждал моего ответа. И в этих глазах цвета дыма мой огонь нашел родственное пламя.

Я улыбнулась.

– Я твоя, Нико.

Мне не спалось, я слушала затрудненное дыхание Нико, спавшего в моих объятиях, пока корабль следовал на север. У Острова был лишь один залив, куда заходили корабли, приходившие с Континента, когда над Морем еще не бушевали шторма, из-за которых морские путешествия стали невозможны.

Тишину нарушил громкий стук в дверь каюты.

Нико вздрогнул и проснулся, каждый мускул его тела снова был напряжен. Свободной рукой он потянулся за револьвером, забыв, что положил его на стол перед тем, как лечь спать. Осознав, где находится, он расслабился, выругался себе под нос и поскреб подбородок.

– Кого еще нелегкая принесла? – простонал он.

– Это я, Лотар. Ты нужен внизу.

– Зачем?

– Хоть наружу выгляньте, голубки.

На окно упала тень, закрывая солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески. Нико, как и я, почувствовав что-то странное, поднялся с кровати и выглянул в окно. На его сонном лице появилась улыбка.

– А-а, – сказал он. – Понятно.

– Что там?

Он отдернул занавеску. Когда глаза привыкли к яркому дневному свету, я увидела, что неподалеку нас ждет «Железный Святой». Из его трубы столбом поднимался пар.

– Добро пожаловать домой, Милла.

Глава 19. Николаи

Камилла с братьями ехали в полностью обновленном вагоне первого класса, который раньше был частным вагоном ее семьи. Я переделал весь интерьер, чтобы он не казался ей таким знакомым. Все, от цвета деревянных панелей до цвета швов на подушках. Я безжалостно обновил каждую мелочь, надеясь, что это поможет Милле избавиться от любых жутких воспоминаний, преследовавших ее, пока она молча подходила к поезду.

Она ни слова не сказала с начала нашего пути в Линчхэвен, однако послушала меня, когда я настоял, чтобы она показала свои ожоги гэлину. Судя по этой уступчивости, ее что-то мучило. Но всему свое время: было бессмысленно расспрашивать, пока она продолжала себя винить.

Регулус держался рядом с семейством Маркезе, следуя за ними словно тень. Я заметил, как он выбрался покурить, когда я ненадолго зашел к ним, прежде чем вернуться в санитарный вагон, чтобы помочь с лечением Адлера.

Мы с Лотаром крепко держали брата, пока гэлин извлекала пулю из его груди.

– Хорошо, что целятся они дерьмово, да? – напомнил я.

Адлер только скрипел зубами, пока Рут доставала из него кусок свинца.

– Не то чтобы я сейчас был им особо за это благодарен, братец.

Я улыбнулся его страданиям.

– Ну тогда я побуду благодарным за тебя. Лучше пережить одну минуту Инферно, чем оказаться в нем навечно.

– Рационален как всегда.

Я отвернулся от импровизированного кабинета гэлина в спальном вагоне, где она приспособила откидную полку под рабочее место. Лотар смотрел в окно, скрестив руки на груди.

– Как остальные освобожденные?

– В основном целы, – бросил он. – Ничего такого, что старушка Рут не могла бы подлатать.

– Не смей называть меня старухой, Лотар Аттано.

Он махнул рукой в ее сторону.

– В любом случае Маркус запланировал остановку на вокзале, чтобы высадить семью. Эвакуированных отвезем на промышленную станцию и разместим в помещении старого склада. Мать и тетушки обеспечили спальные места и провиант на пару-тройку недель, пока они не определятся с постоянным жильем.

Я утвердительно кивнул.

– По пути я выспросил имена родных и близких каждого из них, так что мы свяжемся с их семьями, когда вернемся в город. Нужно будет проверить и на том берегу...

– Даже не думай этим заниматься, босс. У тебя хватает людей, которым можно доверить подобное.

Он легонько похлопал меня по плечу, а потом чуть сжал его.

– Сделай нам всем одолжение, отдохни хотя бы денек.

Заманчивое предложение, но работы было завались. Никому из нас не будет покоя, пока мы не разберемся со всеми угрозами нашей семье и не уничтожим их раз и навсегда.

– Девятка скоро нанесет ответный удар...

– Ничего у них не выйдет! У нас есть преимущество...

Я убрал с плеча его руку.

– И если мы хоть на секунду упустим из вида цель, это преимущество ускользнет из наших рук. Мост был лишь одной из точек доступа к северной части Острова, Лотар. Они могут отобрать у нас и корабль, и все остальное, что у нас есть, если мы не продолжим начатое.

Его победный настрой слегка угас.

– Когда это закончится, Нико?

Спланировав спасение Миллы и осуществив задуманное, я слышал, как настороженно звучит его голос. Чувствовал всем телом. И что хуже всего, я сам не видел, где и чем все должно закончиться.

– Когда мы сможем восстановить мост.

Я счел его молчание концом разговора и вышел из вагона, открывая дверь, чтобы перейти в соседний.

Поезд резко тряхнуло. Завизжали тормоза, и состав пошел юзом, останавливаясь. Толчок был настолько внезапным, что мне пришлось схватиться за ближайший поручень, чтобы не слететь с переходной площадки.

Но какого хрена мы останавливаемся?

Мы встали посреди решетчатого стального моста с рельсами, идущего над глубоким обрывом и позволявшего поезду без помех проезжать между холмами, что возвышались вокруг. Верхушки вечнозеленых деревьев пробивались сквозь туман по обе стороны от нас.

Я перебирал в уме причины внезапной остановки. Однако без возможности пробраться к локомотиву мы тут застряли.

В дверях появился Лотар.

– Что за хрень?

– Понятия не имею.

Внутри все сжалось. Мы затихли в ожидании возможного объяснения ситуации.

– Ты это слышишь?

В тишине дикой пустоши слышался лязг металла о металл. Сначала тихо, в отдалении, потом громче, словно приближаясь. Мы с Лотаром вглядывались в туман, ожидая, когда появится источник звука, и вот за верх моста уцепилась чья-то рука в черной перчатке, а за ней появилось лицо Стража, закрытое маской.

Прежде чем я успел что-то предпринять, Лотар выхватил револьвер и выстрелил Стражу в лицо. Маска треснула, но от пули защитила. Лотар стрелял до тех пор, пока Страж не соскользнул с рельсов и не исчез за пеленой тумана.

– Заприте двери, – крикнул я. – На нас напали!

Я бросился в следующий вагон, Лотар побежал предупреждать всех, кто ехал в вагонах, следующих за спальными, повторяя приказ всем, кто медлил. Наконец, проскочив через несколько вагонов, я добрался до вагона Маркезе. Все они были на ногах и смотрели в окно, пытаясь понять, что происходит.

– Все на пол, и закройте гребаное окно! – прошипел я, задергивая занавески. – Стражи пробираются со стороны моста.

– Откуда они знали, что поезд пойдет здесь? – Милла стояла, уперев руки в бока и широко раскрыв глаза. – Они бы не успели спланировать нападение после произошедшего в Хайтауэре.

– Хороший вопрос, но ответ на него мы найдем позже, когда у нас будет на это время.

Я оторвал напольное покрытие в проходе и вытащил несколько досок, склеенных вместе так, чтобы получилась крышка.

– Что это? – спросил Арамис, чем заслужил мой злобный взгляд. А на что это было похоже?

– Потайной ящик, – констатировал я очевидное и быстро повернулся к Милле: – Полезай внутрь и спрячься. Приду, когда все закончится.

– Снова это, – прошептала она. Ее дыхание участилось. – Я больше не смогу, Нико.

– В этом поезде полно людей со Следом, принцесса. Все будет в порядке. Но я готов поклясться, они пришли забрать тебя обратно, потому спрячься. – Я протянул к ней руку, но она лишь смотрела в задернутое окно. – Милла, пожалуйста.

Я произнес ее имя шепотом, не решаясь поднять голос.

Ее лицо дернулось, но в конце конов она улеглась на спину в тесный ящик. Размер подошел для нее идеально как по длине, так и по глубине. Перед тем как опустить крышку, я наклонился вперед и поцеловал ее в лоб.

Она прерывисто вздохнула, но когда заговорила, ее голос звучал твердо:

– Не будь хорошим. Возвращайся ко мне, Нико.

– Об этом не волнуйся, принцесса. – Я положил ей на живот револьвер, и она обхватила рукоять пальцами. – Нет той границы, которую я не переступлю, лишь бы быть с тобой. Обещаю, я скоро вернусь.

Не успел я закрыть крышку ящика, раздался скрежет. Судя по тому, как раскачивался вагон, кто-то карабкался на крышу. Я быстро посмотрел на братьев Маркезе и увидел, что Джеремайя уставился в потолок. Арамис стоял у двери.

– А нам-то что делать? – испуганным шепотом спросил Джеремайя.

Он был моложе, и его достаточно долго оберегали, чтобы не иметь опыта с опасностями подобного рода. Смерть брата-близнеца на его глазах стала, должно быть, ни с чем не сравнимой трагедией и настоящим ударом по его привилегиям.

Крыша застонала там, где на нее ступил Страж. Я прицелился из второго револьвера и выстрелил трижды, проделав в потолке новые дырки. Газовые светильники моргнули, когда Страж бухнулся на крышу всем весом. Затем его мертвое тело сползло вбок, слегка качнув вагон.

– А вот что: не давайте никому зайти в этот вагон и заприте за мной дверь.

Джеремайя судорожно сглотнул и, коротко кивнув, неуверенно достал револьвер из кобуры на бедре. Арамис посмотрел на меня, но я не сумел понять, что этот взгляд означает, и не стал тратить время на попытки разобраться. Нужно было проверить три пассажирских вагона, и, если Стражи найдут меня здесь, они точно поймут, где спряталась Милла.

Я открыл дверь и увидел, как Страж пытается отпереть дверь следующего вагона. Он повернулся как раз вовремя, чтобы заглянуть в дуло моего револьвера и получить пулю в лоб. Я оттолкнул его вбок, прежде чем у него подогнулись колени, и его тело сорвалось вниз, скрываясь в тумане.

Дверь в спальный вагон была заперта, и я дважды постучал.

– Откройте!

Столкнуться нос к носу с одним Стражем было достаточно просто, а вот оставаться снаружи – уже не идеально. Ползти на крышу, не зная, сколько их меня там поджидает, будет форменным самоубийством.

К счастью, Гидеон узнал меня по голосу и впустил в санитарный вагон. Адлер придерживал под руку Рут, пристроившись к ней тем боком, что не пострадал, и убеждал ее, что все будет в порядке. Судя по тому, как беспокойно ее взгляд метался от окна к окну, – безуспешно.

– Лотар с остальными пассажирами. Думаешь, они ищут Миллу? – спросил Гидеон.

– Вряд ли они хотят, чтобы их подвезли.

От выбитого оконного стекла полетели осколки. Рут вскрикнула, когда Адлер грохнулся вместе с ней на пол в проходе. Пули прошили стенку вагона, хотя ни один из моих кузенов не поднимал оружия. След бесновался в моих костях, и я остановил время, чтобы добежать до окна и сбросить вооруженного Стража ударом в лицо. Я отпустил время, и Страж с криком отлетел прочь.

Но за ним лезло еще больше.

– Охраняйте семейный вагон! – крикнул я Гидеону. – Не светитесь и следите, чтобы туда никто не попал.

Не хватало только, чтобы в этой передряге погиб еще кто-то из их семьи. Если я и мог доверить кому-то жизнь Миллы, то только своим кузенам. В Арамиса я почти не верил.

В вагонах за нами раздались крики. Даже не прячась, я понесся на звук, пробежал по переходу между вагонами и забарабанил в дверь, зовя Лотара. Платформа накренилась, и кто-то навалился на меня сзади всем своим весом. Не дав вытащить револьвер или вызвать След, Страж обхватил мое горло рукой в кожаной перчатке, прижимая к себе и перекрывая воздух.

– Забегал, как крыса, – прошипел он мне в ухо. Я отчаянно вырывался из его хватки, но он лишь продолжал сдавливать мое горло, пока я не начал задыхаться. – Больше не спрячешься, сволочь. Где ключ?

Лезвия выскользнули из пальцев моей искусственной руки и вонзились ему в предплечье. Страж с криком отшатнулся назад, ослабив хватку. Я вырвался, резко развернулся и занес руку для удара. Но когда я потянулся к его шее, он схватил мою металлическую руку за запястье.

«Блики», которыми была пропитана его перчатка, должно быть, заглушили действие моего Следа, лишив меня возможности шевелить этой рукой. Ее пальцы безвольно обвисли, она больше не повиновалась мне, и мысль об этом здорово меня напугала.

Он замахнулся другой рукой и засветил кулаком мне в переносицу.

Сморгнув слезы, я утер струйку крови с лица и сплюнул ему под ноги.

– Это все, на что ты способен?

Он бросился на меня, однако я был готов принять его выпад на живую руку. Но он вдруг замер, словно кол проглотил. Буквально. Я ничего с ним не сделал, но из него хлынула кровь: изо рта, из носа, из глаз и даже из ушей. Подавившись собственной кровью, он согнулся пополам и тяжело осел грудой костей и мяса на металлическую платформу. Его кожа посинела.

– Заходите, мистер Аттано!

Я обернулся и увидел женщину с абсолютно белыми волосами и такими светлыми глазами, что они казались прозрачными. Она протянула руку и жестом пригласила в вагон. Судя по тому, что она сделала, она несла След Крови. Не все его обладатели становились целителями. Некоторые использовали его куда менее приятным способом.

Я с радостью принял ее приглашение и помог заново сложить баррикаду, которую они соорудили из стола и нескольких сидений, оторванных от пола, пока я был внутри.

– Еще один Аттано в следующем вагоне, – сказала она, панически переводя дыхание. – Можете сказать, что происходит?

Словно отвечая на ее вопрос, вагон зашатался: на крышу взобрались сразу несколько Стражей. Пассажиры затихли, было слышно лишь щелчки взведенных револьверных курков. Порывом ветра я разбросал собравшуюся толпу в стороны так, чтобы они прижались к стенам. У них не было времени отреагировать; прошив потолок, свинец вошел в пол там, где мгновение назад стояли люди.

Все мои кости болели оттого, что я слишком быстро высвободил магию, однако угроза все еще никуда не делась. Воздух в вагоне стал осязаемым: несущие След были готовы дать отпор любыми средствами, которые им оставили Святые.

Однако Стражи не открыли огонь. Странно. Я-то думал, они пытались перебить нас всех. Вместо этого в отверстиях появились металлические трубки. Люди наверху возились с каким-то механизмом, затем раздалось шипение, как будто что-то лилось по трубам. Я внезапно почувствовал, что больше не могу управлять ветром. В воздухе запахло чем-то вроде серы.

Газ.

– Прикройтесь! – заорал я, прикрывая воротником пальто нижнюю часть лица, чтобы не дышать тем, что они закачивали внутрь вагона.

Пассажиры натягивали на головы одеяла. Тут-то и пригодились припасы, переданные тетушками. Бежать было некуда, даже выйти из вагона было невозможно, потому что мы торчали посреди моста.

Наконец, несмотря на мое отчаянное сопротивление, магия в моих костях угасла, оставив горькое послевкусие «бликов».

– Это не яд. – Я сплюнул. – Их обычное дерьмо.

Какой-то мужчина оттолкнулся от стены, сердито глядя на меня.

– Говоришь так, будто это хорошо! Теперь нам нечем защищаться. Мы тут как рыбы в сети...

Кто-то забарабанил в дверь на другом конце вагона. Там вход тоже загородили, однако я жестом велел убрать баррикаду.

– Если бы они хотели вас убить, уже убили бы, – ответил я. – Пусть заходят. Посмотрим, что им надо.

Убедившись, что их не будут убивать просто так, пассажиры отодвинули сиденья, подпиравшие дверь. Как только они закончили, дверь распахнулась от удара Стража.

Внутрь вошли четверо. Их черная с серебром броня, подогнанная по фигуре, была достаточно легкой для подъема на этот мост. Черные маски, скрывающие лица, только усиливали их превосходство, которое и без того было настолько же незаметным, как гребаный паровоз. Люди в плащах направились к открытой двери, пряча глаза под надвинутыми капюшонами.

Следующий вагон, судя по выломанной двери, тоже не остался без внимания.

– Мы обыскали всех пассажиров, но ее среди них нет. – Командир отряда шагнул в мою сторону. Мне достаточно было одной здоровой руки, чтобы выстрелить в него, но на его стороне были еще трое, чтобы отомстить, если я подниму руку. – Где ключ, Аттано?

– У меня нет никакого ключа.

Он сделал еще шаг вперед, наставив дуло дробовика на пассажиров, прижимавшихся к стенам.

– В этом поезде полно беглецов, мистер Аттано. Укрывательство преступников может надолго обеспечить вам неприятности. Ни одному из этих людей никогда не будет позволено работать в городе. На них будет вестись охота, пока Общество не переловит всех до одного и не вернет в Хайтауэр.

Я облизывал зубы, пока он говорил.

– Думаете, меня волнует закон? Скажите своему гребаному инспектору Нилу Колдуэллу, что, если ему нужен кто-то из моего Роу, ему придется иметь дело со мной.

– Именно поэтому в этот раз мы предлагаем сделку, – прошипел он. – Мы простим преступления вашей семьи, а также преступления всех тех, кто находится в этом поезде.

Пассажиры приглушенно забормотали – звук напоминал жужжание мух, слетевшихся на дерьмо. Как-то так я и оценивал честность этой сделки.

– Я правильно понимаю: вы готовы отпустить нам все грехи, если я отдам вам ключ?

– Именно.

– Сгори в Пустоте.

Люди позади него приготовились нападать, держа оружие наготове.

– Мы уйдем отсюда только с ключом, Аттано. Отдай ее, или мы заберем ее сами – через твой труп. Есть два пути – простой и сложный. Думаю, твои люди будут рады, если ты передумаешь.

Судя по тоске в их глазах, он был прав. То, как этот Страж пытался манипулировать мной, склоняя к нужному им решению, было забавно. Я медленно улыбнулся, сжимая кулак.

– Увы, я уже пообещал одному очень близкому человеку, что не буду сегодня хорошим. Не пытайся взывать к моему сердцу, Страж. Уверяю, оно не в этом вагоне.

Пассажиры одновременно вдохнули. Они не понимали, почему так важно было не выдать Миллу. Скорее всего, они, как однажды упомянул Регулус, считали, что я просто думаю не той головой, что на плечах, а потому обозлились. Один за другим их доверчивые взгляды сменялись злобными, однако, если слова этих бродяг с Континента действительно что-то значили, След Миллы важно было держать подальше от города и от алхимика, который заправлял в нем.

Если сказать еще проще, Камилла была моей.

– Как вам угодно, – безразлично ответил он.

Он направил пистолет в мою сторону, и я приготовился к удару.

– Нико, впусти меня! – раздался голос Миллы.

Стражи тут же забыли о пассажирах и ломанулись к баррикаде за моей спиной. Я бросился на одного из них, крикнув пассажирам, чтобы помогли мне их остановить. Однако я утратил их поддержку, выбрав Миллу, а не их жизни, и они еще долго этого не забудут.

– Держите его.

Один из них заломил мне за спину здоровую руку и швырнул меня на колени. Второй приставил дуло к моему виску, угрожая застрелить, если я хотя бы пошевелюсь. Я стиснул зубы, наблюдая, как двое Стражей убирают баррикаду, освобождая вход.

Я увидел ее на другой стороне вагона и закрыл глаза, прогоняя из головы ее образ.

Когда я открыл глаза, она все еще стояла там, нацелив револьвер на первого Стража.

– Скажи своим людям не вмешиваться, отпустите пассажиров, и я сделаю все, что вы скажете.

Страж ухмыльнулся под маской.

– По крайней мере, вы можете рассуждать здраво, в отличие от вашего мужа.

– Тот, кто хочет всего и сразу, никогда не добьется успеха в переговорах.

Она слегка опустила оружие, все еще избегая смотреть на меня. Где ее братья? Почему Арамис ее выпустил и какого хрена не отговорил?

И что на ней надето?

Одежда на ней была мужская: рубашка не по росту, заправленная в штаны, туго затянутый на талии ремень. Она безропотно отдала оружие Стражу, позволившему ей подойти ко мне. Моя рука все еще была заломлена за спину, дуло пистолета все еще упиралось в висок, так что я не смог обнять ее в ответ, когда она обвила руками мою шею.

– Милла, что ты делаешь?

Я кипел от злости – не на нее, но эта ярость рвалась наружу.

Она прижалась губами к моему уху.

– Заканчиваю то, что начала Сэра. Не спускай глаз с белобрысых выродков.

Я напрягся. Она отстранилась и посмотрела на меня. Ее карие глаза были слишком темными – без знакомого золотисто-зеленого оттенка. Человек в ее обличье поцеловал меня – на удивление агрессивно, ничего общего с ее обычной мягкостью.

– Сойдет, Аттано, – сказал Регулус, принявший облик Миллы, и поспешно отер губы.

Как ему удалось укрыться от газа? А потом я вспомнил: он выходил покурить, вот и избежал всего этого. Мое потрясение поутихло достаточно, чтобы я смог предупредить его:

– Ты же знаешь, что они с тобой сделают.

Регулус кивнул, хотя я заметил, как он сжал зубы.

– Хватит, – сказал командир Стражей. – Свяжите ее. Нужно убираться из этих проклятых Пустошей, пока не стемнело.

После этого Страж, державший меня на прицеле, схватил Регулуса в облике Миллы за талию, перекинул его через плечо и подмигнул мне, прежде чем выйти.

– Накачать ее «бликами» перед уходом?

Командир покачал головой:

– Мы пустили газ во все вагоны. Не стоит тратить «блики», пока не вернемся в город. Эта доза должна ненадолго ее успокоить.

Они ушли, позвав за собой остальных. Я смотрел, как они уносят Регулуса, понимая, что его убьют, как только придет время для следующей дозы «бликов». Он не сможет притворяться постоянно, но он выиграл нам время для возвращения в Роу, где мы снова будем в безопасности.

Как только они ушли, я бросился в семейный вагон Маркезе, игнорируя крики кузена, зовущего меня.

Глава 20. Камилла

Нико закрыл крышку потайного ящика, и безжалостная темнота, окружавшая меня на протяжении нескольких месяцев, вернулась, словно дурной сон, который видишь сотню ночей. Она набросилась на меня с удвоенной силой, душила и не давала двигаться. К тому же в этот раз я была абсолютно одна.

Я чувствовала себя так, словно в ящике больше не осталось воздуха. Как будто я лежу здесь на протяжении долгих часов. Металл револьвера нагрелся от тепла моего тела. В крышке из дерева и ткани было просверлено отверстие, так что, если бы мне удалось повернуть голову, я смогла бы вдохнуть немного свежего воздуха или увидеть лучик света.

Мои братья переругивались между собой. Находясь под полом, я не могла разобрать слов, однако старалась прислушиваться к их голосам, чтобы отвлечься от звука собственного дыхания.

Что-то тяжелое упало на пол. Их голоса стихли, и в этой тишине мое встревоженное сердце, казалось, билось слишком уж громко. Слишком много времени прошло. Слишком много времени для неприятностей. Сила потекла по венам, окрашивая руки черным на случай, если мне вдруг понадобится освободиться. Я смотрела через отверстие в крышке и видела, как между газовыми светильниками тянутся тени.

К тихим голосам присоединился еще один, гораздо ниже, чем голоса обоих моих братьев. Кто-то из кузенов Нико – может быть, даже Адлер – пришел на помощь? Он старался говорить таким тембром, возможно, компенсируя то, что он самый младший из всех.

Но тут пол вздрогнул от еще одного глухого удара. За ним не последовало выстрелов, однако в воздухе, которым я кое-как могла дышать, разлился какой-то мерзкий запах.

Он заставил магию внутри меня немедленно угаснуть.

Меня охватила паника, нараставшая, подобно приливу, и я утонула в ней, запертая один на один с крепнущим отчаянием. Лишь маленькое отверстие служило мне окошком во внешний мир. Что-то быстро пронеслось над ним, покрытие оторвали от пола.

Так не должно быть. Кто-то возился с механизмом, который Нико использовал, чтобы закрыть крышку. Большим пальцем я сняла револьвер с предохранителя. Мое убежище обнаружили.

Открылась и хлопнула дверь, кто-то выстрелил, послышался третий глухой удар по полу. Что-то теплое потекло по моей ноге, впитываясь в материю брюк, пока не прилипло к коже. Я еле дышала, пока кто-то медленно пересек вагон, ненадолго остановившись, чтобы закрыть дверь со стороны, противоположной той, откуда зашел.

Я ждала, однако больше в вагоне не раздалось ни звука. Жидкость стекала на левую икру, промочив брюки. А если это Арамис истекает кровью прямо надо мной? Или Джеремайя? Или кто-то из Аттано?

Стенки ящика давили на меня. Вскоре маленькой дырочки над головой стало недостаточно, дыхание участилось до предела, сердце бешено колотилось, думать больше не получалось. Я осторожно постучала в крышку, не в силах больше терпеть.

– Эй?

Никто не ответил. Пол даже не вздрогнул. Я была заперта в одиночестве, как и раньше. Я вернулась в Хайтауэр, где никто за мной не придет.

Мой рассудок помутился.

– Выпустите меня!

Я колотила ладонями в крышку, чтобы меня услышали все, кто был рядом. Но даже так никто не пришел, и я все кричала и лупила по металлу, пока ладони не начало жечь.

– Милла!

Мое имя прозвучало как приказ, достаточно громкий, чтобы пробиться сквозь пол и крышку ящика, но не через охватившую меня панику.

– Выпустите меня!

Наконец твердая крышка, в которую я колотила, исчезла, и Нико вытащил меня за руки, которыми я все еще размахивала.

– Милла, все в порядке, – ровным голосом произнес он.

Медленно, словно связывая невидимой веревкой мое бьющееся тело, его слова вернули меня к действительности.

Я быстро оглядела пространство вокруг и увидела источник шума: истекающего кровью Стража. Мои братья валялись по обе стороны вагона. Вопросов только прибавилось.

– Что с ними?

– Просто без сознания, – ответил он.

Я слегка успокоилась. Взбесившиеся нервы утихомирились, и я смогла крепко взять Нико за руку. Он ласково поглаживал мое запястье большим пальцем здоровой руки – искусственная безжизненно болталась вдоль тела.

– Что случилось? Они ушли?

Он кивнул.

– Регулус сменил обличье и превратился в тебя, так что они оставили всех нас в покое.

– Но это значит...

– Милла, он знал. Он прекрасно осознавал, что с ним за это сделают.

Этот вагон был проклят. Казалось, каждый раз, когда я заходила в этот поезд, кто-то умирал вместо меня. Я крепче сжала свое плечо, пока ощутимая физическая боль не отвлекла меня от боли в сердце.

– Зачем ему было делать это? Он меня даже не знает.

– При всем уважении, принцесса, не думаю, что он сделал это ради тебя, – ответил Нико.

Однако не успел он что-то объяснить, как к нам подошел Лотар.

– Босс, не хотел вам мешать, но нам бы поскорее свалить отсюда.

– Здесь нужен гэлин, осмотреть всех Маркезе, – быстро ответил Нико. – Даже без Следа она поможет привести их в чувство.

Он встал, отпустив мою руку, и проверил барабан револьвера.

– Ты куда? – спросила я.

– Поговорить немного с машинистом и убедиться, что больше остановок в пути не будет. – Он кивнул кузену: – Побудь с Миллой, пока я не вернусь.

Еще раз поглядев на моих братьев, без сознания валяющихся на полу, он сердито нахмурился и повернулся в сторону перехода между вагонами, который вел к локомотиву.

– Он расстроен, – заметила я вслух и, посмотрев на Лотара, спросила: – Что-то произошло в других вагонах?

Лотар помог мне подняться, усадил в кресло и прибрал вокруг, в первую очередь занявшись мертвым Стражем, со вздохом оценив, насколько он большой и тяжелый.

– Увы, босс, всего горстка людей знала, что мы с освобожденными заключенными поедем на поезде в Линчхэвен. Всем им Нико доверял. Большинство из них в этом участвовало. У этих мордоворотов из Общества не было времени добраться с острова до дома и спланировать нападение.

– Значит, оно было запланировано с самого начала, – сказала я.

Он кивнул, мрачно посмотрев на меня.

– Кто-то в этом поезде – предатель. – Его неопределенный взгляд в сторону моих братьев камнем лег мне на сердце. – И Нико обязательно выяснит, кто именно.

Глава 21. Николаи

– Как себя чувствуешь? – спросил я у Миллы, когда мы свернули на отдельную дорогу, ведущую к поместью Аттано.

Одежду, перепачканную кровью Стража, она сменила на теплые обтягивающие брюки и темно-красный свитер до середины бедра. На ней все еще было мое пальто: она убеждала меня, что линчхэвенские зимы для нее слишком суровы.

Милла прикусила нижнюю губу, глядя в замерзшее окно.

– Не терпится всех увидеть.

Я слегка сжал рукой ее колено, радуясь, что сиденье экипажа было достаточно широким, чтобы я мог сесть рядом. Волосы она аккуратно зачесала наверх, открыв прекрасную тонкую шею.

– Понимаю, но беспокоиться не о чем. Они очень скучали по тебе, Милла. Особенно бабушка скучала по тебе на кухне. Каждый раз напоминала, какие мы неумехи, когда дело касается готовки.

Она усмехнулась.

– Как она?

– Стареет.

– Нико, ну правда, – сказала она, уже не сдерживая улыбки.

Я вздохнул.

– Думаю, годы начинают брать свое. Она уже не такая бодрая, как раньше. Она не ругалась на меня с того дня, как тебя похитили, хотя я давал ей для этого кучу поводов.

Улыбка сошла с ее лица.

– Это плохо, – пробормотала она. – Может, она просто... устала. Не знаю. Она не может умирать. Пока нет.

– Нет, принцесса. Пока нет. Уверен, она будет жить и изводить нас еще много лет.

Милла лишь нерешительно кивнула и снова перевела взгляд на проплывающий за окном пейзаж.

– Ты нанял больше охраны.

Не вопрос, а наблюдение: заметила людей за железной оградой, отзеркаливших ее настороженность.

– На нашу территорию теперь мышь не проскочит незамеченной. Дом и вовсе неприступен. Здесь ты всегда будешь в безопасности, можешь даже не сомневаться.

– Что насчет остального Роу?

От одной мысли о том, что она может выйти за пределы поместья, сердце начинало бешено стучать. Но не мог же я вечно держать ее по замком, как бы мне этого ни хотелось.

– При должном сопровождении – и в Роу тоже.

Экипаж остановился, когда асфальтовая дорога сменилась гравийной. Милла глубоко вздохнула, увидев дом, и даже не стала утирать слезы, которые потекли по ее покрасневшим щекам.

Вот оно. Этот момент стоил каждой бессонной ночи, каждой пули в спину, каждого дня, полного планов ее спасения. Я быстро взял ее за руку и поцеловал, радуясь, что она рядом.

– Добро пожаловать домой, любовь моя.

Она моргнула и посмотрела на меня, словно мои слова ее удивили. Но прежде, чем я поднялся с сиденья, экипаж остановился у восточного входа, и мое семейство, ждущее у дверей, быстро привлекло ее внимание.

– Я отправил Гидеона вперед, чтобы предупредил их, – объяснил я. – Выпущу тебя первой. Эсме, кажется, взорвется, если ей придется ждать еще хоть секунду.

Она положила руку мне на плечо.

– Нико, подожди. Сначала я хочу тебе кое-что сказать.

– Что же?

– Я хотела сказать, что... – Ее губы дрогнули, пока она подбирала слова. – Я так благодарна тебе и твоей семье за то, что вы у меня есть, и не только потому, что вы спасли меня из Хайтауэра. Ты спас меня задолго до того, как я вообще поняла, что меня надо спасать.

Я провел рукой по ее бедру.

– Тебе не нужны никакие спасители, принцесса. Ни тогда, ни сейчас. Но Аттано будут рядом каждый раз, когда тебе понадобится об этом вспомнить.

– Ну, – нарочито медленно проговорила она, – иногда я могу быть очень упрямой.

Преуменьшение было просто невероятным, но этого я не сказал.

– Нет, Милла. Ты просто идеальна.

Она подняла голову, наши губы сблизились и слились в страстном поцелуе. Я повел рукой вверх по ее бедру. Мне отчаянно хотелось остаться наконец с ней наедине. Когда она так целовала меня, обвив рукой мою шею, я чувствовал себя единственным мужчиной в мире. Реальность разбивалась о ее прикосновение, в мире не оставалось никого и ничего, кроме нее.

Я запустил пальцы ей под свитер, и она закинула ногу на ногу, зажав мое запястье между бедер. Я вцепился в ее брюки, отчаянно желая стянуть их и почувствовать тепло ее кожи, которое я уже ощущал сквозь ткань.

В окно трижды громко постучали.

– Нико, поцелуешь ее потом! Открывай! – кричала за стеклом Эсме.

Милла рассмеялась и уже собиралась отстраниться, но я поцеловал ее еще крепче, задернув свободной рукой занавески, чтобы моя не в меру любопытная кузина не подглядывала.

Звук открывающейся двери заставил нас отпрянуть друг от друга. Дурацкие металлические замки.

В дверях показалось хитрое лицо Эсме с ухмылкой до ушей.

– Камилла! Не заставляй меня ломать этот экипаж лишь бы до тебя добраться...

Однако сестрица не успела договорить угрозу – Милла уже подскочила с сиденья. К тому времени, как я сам вышел из экипажа, они сжимали друг друга в объятиях настолько крепких, что я рисковал потерять вторую руку, если бы попытался оторвать их друг от друга.

Я отошел назад, с некоторого расстояния наблюдая, как тетушки по очереди обнимают Миллу, приветствуя ее в доме, где теперь была ее семья. Очень скоро на подъездной дорожке стало шумно от радостного приветственного бормотания и шмыганья носов. Дядя, однако, сперва подошел ко мне, опираясь на трость сильнее обычного. Зимой его колени, которые и так были в ужасном состоянии, болели еще сильнее.

Сперва он ничего не сказал, только протянул руку и заключил меня в крепкие объятия, которых я не ожидал. Впрочем, он тут же кашлянул и отпустил меня.

– Гидеон рассказал мне обо всем вкратце, прежде чем отправился на склад помогать с обустройством освобожденных арестантов. Святые! Нико, мы все так благодарны, что все прошло гладко!

– Только не для Регулуса, – тихо ответил я, полагая, что он наверняка уже мертв.

Соломон медленно кивнул, словно сожалея.

– Жаль, что так вышло с этим перевертышем, но ты не мог предвидеть, что предатель подберется так близко. С остальным мы разберемся, Нико.

Я быстро кивнул, хотя и не был согласен. Я должен был что-то заподозрить уже тогда, когда нам слишком легко удалось уйти.

– Я, конечно, постоянно высказывал свои опасения, однако я так горжусь тобой, Николаи. Твой отец...

Он посмотрел в сторону, туда, где остановился второй экипаж.

Адлер привез братьев Маркезе, остановившись только за тем, чтобы высадить их, а затем поспешно развернул экипаж и умчался на промышленную станцию помогать остальным.

Я пропустил мимо ушей все, что говорил мне дядя. Вместо этого я сосредоточился на Арамисе и его брате и на том, как они смотрели на Миллу в окружении новой семьи – от этой сцены в его бледно-голубых глазах появилась странное недовольство. Должно быть, он почувствовал мой злобный взгляд, потому что тут же взглянул на меня.

– Ты меня услышал? – спросил Сол.

– Прости. – Я покачал головой. – Ты сказал что-то о тетушках?

– Да, после встречи они собираются помогать мальчикам на складе, чтобы всех обустроить. Фран может оповестить семьи, она знает практически всех.

– Отличный план. От меня потребовали отдохнуть ночь, но посмотрим, что из этого выйдет.

Дядя усмехнулся и похлопал меня по плечу.

– Радуйся этим моментам, Нико. Этим дням, что так коротки и выпадают так редко. Однажды ты оглянешься назад и пожалеешь, что ставил работу превыше семьи.

Он развернулся, опираясь на ногу, которая болела меньше, и зашагал в сторону дома.

– А где бабушка? – спросила Милла.

Фран заправила ей за ухо выбившуюся из прически золотисто-каштановую прядь.

– Наверху. Она сегодня неважно себя чувствует, но все еще ждет, что ты поторопишься навестить ее.

Милла повернулась ко мне и протянула руку:

– Идем?

Мне было все равно, куда она зовет меня. До конца этого проклятого мира я готов был идти за ней, куда бы она ни шла. Наверное, Лотар и Соломон были правы. Возможно, радоваться немногочисленным прекрасным моментам с ней вместе, когда они выпадают, так же важно, как и постоянно бороться за будущее, которое будет ими наполнено.

Взяв ее руку в свою искусственную, я наклонился и прошептал ей на ухо:

– Только если потом я отведу тебя в свою комнату.

Она улыбнулась, не глядя на меня.

– Договорились, Аттано.

Бабушка постепенно загасила кипящее в крови желание, заняв нас разговорами на ближайшие три часа. Милла сидела рядом с ней на ее огромной кровати, а бабуля перебирала в памяти все постыдные воспоминания с тех пор, как я вырос достаточно, чтобы за меня краснеть.

– Было время, когда Нико был самой настоящей угрозой обществу, – вещала она. – Бедный мальчик совершенно не мог удержать себя в руках. Маленький воришка тащил все подряд, куда бы мы ни пошли. У одной женщины стащил жемчуг, снял прямо с нее, когда она купилась на его умильную мордашку, и подарил на день рождения матери. Помнишь, что она тебе сказала, Ники?

Я вздохнул.

– Что я очень непослушный мальчишка и что Общество меня арестует. Я тогда подумал, что это огромная неблагодарность с ее стороны.

Бабушка хитро глянула на мою жену.

– Он так перепугался, что заперся в своей комнате, загородил вход и три дня оттуда не выходил.

Милла кусала губы, стараясь не рассмеяться.

Ее болтовня все продолжалась, а память оказалась острой, как игла. Она вспоминала, как я просунул «не по возрасту большую голову» в стойку перил западного крыла дома и как целых два года говорил «мыши» вместо «мышцы», потому что шепелявил.

– А когда ему было двенадцать, я застукала его за чтением моих похабных любовных романчиков по ночам в своей комнате.

– Ты знала? – изумился я.

Милла подняла брови так высоко, что я думал, это просто невозможно.

– Ну конечно. – Бабуля махнула рукой. – А ты думал, что я не видела, как ты рыскаешь вокруг моей комнаты, и не замечала пропавших книжек? Эсме была слишком мала, чтобы подозревать ее, хотя теперь я думаю, что надо было самой подбросить пару-тройку к ней на полку.

– Ну ба-а! – сердито протянула Эсме.

– И ты не запретила мне их читать? – спросил я, чувствуя безмерное огорчение оттого, что бабушка, оказывается, прекрасно знала, что я почитывал у себя в комнате поздно ночью, да еще и невольно подталкивала меня продолжать, никак не вмешиваясь.

Она пожала плечами:

– Ну а что тут такого? Это же был самый безопасный для мальчика способ узнать про пестики и тычинки. Я считала, что твоя будущая жена окажется мне благодарна за это. – Она перевела взгляд на Миллу: – Ну как, подвела меня интуиция, bella donna?

– Даже не вздумай отвечать, – сказал я жене.

Бабушка кинула на меня сердитый взгляд, но, к счастью, решила не продолжать разговор на эту тему. В этот момент я готов был порадоваться любому поводу покинуть эту комнату. Словно услышав мои безмолвные мольбы, в полуоткрытую дверь бабушкиной спальни постучал наш дворецкий Гримм.

– В чем дело? – спросил я.

– Вам письмо, мистер Аттано. Только что доставили со станции.

Я встал и забрал у него послание.

– Слава всем Святым.

Марки на конверте не было. Сама записка была написана на клочке бумаги размером чуть больше листка для заметок, без приветствия от отправителя.

«Встретимся у реки в сумерках, там, где наши пространства все еще пересекаются. Приходи один».

– Что там? – спросила Милла, видимо заметив беспокойство в моем взгляде.

– Мне нужно доехать до станции, – ответил я, глядя на бабушку и остальных. – Как бы ни было приятно прогуляться по аллеям памяти, нужно кое-что проверить. Увидимся после ужина.

– Я тебя провожу, – сказала Милла, воспользовавшись этим предлогом, чтобы уйти.

Она чмокнула бабушку в сморщенную щеку и пробормотала что-то о том, как сильно проголодалась. Бабушка, настоящая бестактная старая ведьма, посоветовала Милле наесть мясца на эти торчащие кости.

– Не обращай внимания, – сказал я, когда Милла вышла за мной в коридор.

Она пожала плечами и обхватила руками живот.

– Она права. Мне не помешал бы полноценный обед, чтобы восстановить силы.

Я не успел спрятать записку в карман, так что она выхватила ее у меня из руки и прочла.

– Что это?

– Думаю, там и узнаю.

– Ты собираешься встретиться с незнакомым человеком один на один? А если это ловушка? А вдруг это записка от Феликса?

Я быстро выхватил записку обратно и ткнул пальцем в угол листка с изображением орла:

– Это из резиденции Верховного Наблюдателя. Я это знаю, потому что сам видел такие у него на столе. Если он хочет встречи, это значит, что Орден готов к переговорам. Я ждал от них вестей.

Она перестала тревожно морщить лоб, но все еще с сомнением поджимала губы.

– И все же я бы хотела, чтобы кто-нибудь сопровождал тебя к виадуку, раз уж тебе назначили встречу именно там. – Она отвела взгляд и опустила глаза. – А еще я хотела бы, чтобы тебя не отнимали у меня почти сразу после нашего приезда.

Я взял ее руки в свои, поглаживая ее пальцы своим большим.

– Обещаю, я заглажу свою вину. Этим вечером и ночью я весь твой, принцесса.

– Весь мой, – повторила она. Святые! От того, как она это произнесла, у меня по позвоночнику пробежала дрожь. – Может, даже покажешь, что ты там вычитал в этих своих книжонках.

Мой смех эхом разносился по всему дому, пока мы спускались на первый этаж.

– Да тебе просто завидно, что, пока тебя заставляли читать про поезда, я узнавал, как люди трахаются...

– Нико!

– Знаешь, а тогда, в Ист-Энде, ты не жаловалась. – Ее щеки очаровательно порозовели, и я поцеловал ее, отстранившись раньше, чем она смогла ответить. – Увидимся вечером.

Над рекой клубился туман, скрывая последние лучи солнца и сгущая сумерки. Я направил слабый свет, еще озарявший небо, на рельсы, тянущиеся по стальному виадуку, подсвечивая себе путь. Этот виадук был единственной связью между Округами и Роу, тщательно охранялся с нашей стороны и почти не использовался для пешего перехода. Если по нему проходил поезд, человеку некуда было деваться, разве что прыгать в реку, но сегодня вечером поезд точно не пойдет.

Сквозь туман пробился яркий свет керосиновой лампы. С помощью Следа я разогнал туманную дымку, чтобы лучше разглядеть человека, назначившего мне встречу, не подходя при этом слишком близко. Он, должно быть, понял мои намерения, повернулся ко мне и снял капюшон.

– Ваня?

Дочь Верховного Наблюдателя поставила лампу на лед, сковавший шпалы. Я медленно приблизился к ней – так, как приближался бы к врагу, хотя и не был уверен, что эта черта между нами была проведена.

– В этот раз ты действительно все запорол, Николаи.

Вызванный мной ветер пронесся у нее за спиной: я высматривал в сгущающихся сумерках других людей, однако мы были одни.

– Уверен, что поставил твоего отца в крайне затруднительное положение, но это не моя проблема.

– А будет твоя, – прошипела она.

Я поплотнее запахнул пальто. После заката похолодало. В воздухе хлопьями закружились снежинки. Скоро мог начаться настоящий снегопад.

– И что ты уже слышала?

– Уже? – спросила она, подняв бровь. – Ты имеешь в виду что-то, кроме моста, налета на Хайтауэр и того, что ты кому-то слил информацию о том, что мой отец помогал тебе избавиться от Гавриэля?

– То есть так они теперь это называют? Налет на Хайтауэр?

Должен признать, мне понравилось, как это звучит. Если бы она не выглядела такой сердитой, я бы попросил у нее, чтобы на первой полосе «Любопытного Островитянина» появился такой заголовок.

Не снимая перчаток, она разжала пальцы и сжала их в кулаки.

– Ты что, меня не слышал? – возмутилась она. – Девятка в курсе того, что произошло. Они знают, потому что ты выдал Гавриэлю, что это я сообщала тебе долбаные имена. Они знают, что это мы уничтожили их людей.

– Вот зараза. – Я поскреб подбородок. И ведь правда не подумал об отложенных последствиях, рассказывая предыдущему инспектору о своих планах. – Тебе или твоему отцу угрожали? Что Девятка собирается предпринять?

– Ничего. – Она скрестила руки на груди и смотрела мне под ноги. – Теперь мы у них на крючке. Позаботься о том, чтобы мы не вмешивались в их планы, а не то мой отец полетит с должности.

– Но мы точно добились, чтобы у Девятки почти не осталось влияния, – сказал я. – Их угрозы теперь ничего не стоят...

Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Нил Колдуэлл настроил против тебя весь город, Николаи. После того как вы взорвали мост, он обвинил тебя в том, что ты намеренно разделил обычных людей и потомков Отмеченных. Он обвиняет потомков в том, что они считают себя лучше нас. Местные теперь думают, что ты просто пытаешься уморить нас голодом, отобрав все до крошки, чтобы потом напасть и умыкнуть все остальное, как твой отец и твоя семья уже сделали со сталелитейным заводом. А теперь и с железной дорогой.

Она подошла на шаг ближе.

– Люди думают, что теперь ты придешь за ними. – Ее голос стал тише и мягче. – Как только разойдутся слухи о Хайтауэре... – Она покачала головой. – Девятка получит всю необходимую поддержку. Мой отец против них бессилен, и даже если он откажется выполнять их требования, на его место посадят того, кто будет сговорчивее. Люди растерзают его, если он примет твою сторону.

Я прошел несколько шагов по виадуку туда и обратно. Война всегда была возможна, но и мир – тоже. Нил Колдуэлл старался изо всех сил, чтобы Девятка получила то, чего всегда хотела. Они вынудили меня взять дело в свои руки, чтобы защитить тех, кого я люблю, защитить людей, чью жизнь они намеревались отравить с самого начала, и для этого выставили меня главным злодеем.

Я остановился на секунду.

– Прости, что тебе и твоему отцу пришлось с этим разбираться. Ты же знаешь, я совсем не хотел, чтобы так вышло.

Она вздохнула, белое облачко пара слетело с ее губ в стылый воздух.

– Вот поэтому я и позвала тебя сюда вместо того, чтобы сводить счеты. Риск, что меня раскроют, существовал всегда.

– Что именно говорят о Хайтауэре? Ты была на собрании, когда твоему отцу об этом сообщили?

– Была, – ответила она. – Сказали только, что ты выпустил на свободу чрезвычайно опасных потомков Отмеченных. И что ты, вероятно, собираешь из них армию.

То есть ничего о Камилле. Возможно, я мог бы помочь ей в этой ситуации.

– Ваня, я должен тебе сказать, почему отправился в Хайтауэр.

– Что?

– Я отправился туда не только чтобы освободить заключенных. Разумеется, я хотел им помочь. Но настоящая причина... – я подошел ближе и понизил голос, чтобы его не разносил порывистый ветер, – в том, что они удерживали мою жену.

Она широко открыла глаза в изумлении.

– Камиллу? Она жива?

– Да, – кивнул я. – Ее След очень силен, и Девятка хочет его использовать, а мы не можем позволить им это сделать. Вот почему я вломился в Хайтауэр. Они ведут игру, которую давно спланировали, и мы только на пороге того, что должно произойти.

Ваня помолчала с минуту, осмысливая мои слова. Пока она размышляла, в блестящей поверхности рельс отражалось ее ошеломленное лицо.

– Почему ее След такой сильный?

– Потому что он противостоит тому, чего добивается Орден, – порядку. Стало ясно, что Хаос – прямая противоположность Порядка и что она угрожает тому, чего Девятка и Орден все это время добивались. Они считают, что она – ключ к чему-то, но я до сих пор не знаю, к чему именно. Ты вольна делать с этой информацией все, что захочешь.

Она медленно кивнула, взгляд ее стал рассеянным.

– Если узнаю что-нибудь об их планах на Камиллу, дам знать. Если они считают, что я об этом не знаю, то будут говорить свободнее в моем присутствии.

Ваня была больше чем просто дочерью Верховного Наблюдателя или главой Комитета по связям с общественностью. Она была настоящей светской львицей. Благодаря навязчивой потребности ее отца угодить избирателям у нее были связи во всех семьях. И это могло дать нам преимущество.

– Просто береги себя. Слышала что-нибудь о потомке, которого схватили?

Она отрицательно покачала головой:

– Нет. А что произошло?

Меня охватила досада.

– Думаю, сейчас это неважно.

Твою ж мать! А если его пытали? А что, если они оставили его в живых, чтобы потом поймать нас на живца? Феликс знает, что я не бросаю своих. Я показал это, когда вывел из Хайтауэра не только свою жену, но и всех, кого там держали.

– Буду держать ухо востро, вдруг кто обмолвится, – сказала она. – Все очень сложно, Николаи, но мы это исправим. Ты не хочешь, чтобы твои люди продолжали терпеть лишения, больше, чем я хотела бы того же для своих. Пока мы действуем вместе, мы можем победить, но ты должен быть честен со мной так же, как я с тобой. Доверься мне.

Это слово заставило меня вздрогнуть. Я многим доверял, когда был моложе, и это подорвало мою веру в людей. Однако она каждый раз доказывала, что ее намерения чисты, а мне нужен был союзник среди врагов.

– Ты единственная, кому я доверяю по ту сторону реки, Ваня. Не ввязывайся в неприятности.

На ее лице появилась довольная улыбка, хотя губы уже посинели на морозе.

– Следи за рекой. Мороз крепчает. Скоро Обществу не нужен будет мост, чтобы наладить переправу. На твоем месте я бы уделила особенное внимание дамбам. – Она подняла лампу и коротко кивнула. – Привет жене.

После этого она исчезла в сгустившемся тумане за пеленой снегопада.

Глава 22. Камилла

Мои братья не пришли ужинать. Почти вся семья помогала освобожденным пленникам, так что я сама разогрела себе жаркое, заранее приготовленное бабушкой. Наконец наевшись до отвала впервые за несколько месяцев, я оглядела задний двор с гостевым домиком, где Нико поселил моих братьев.

Двухэтажное кирпичное здание, построенное в том же стиле, что и сам особняк, находилось в дальнем конце сада, не слишком-то похожего на сад, если бы не элегантная композиция из увядших цветов и ломких веточек вокруг замерзшего фонтана. В стороне стоял гараж Эсме, с другой стороны – конюшни, а домик для гостей был прямо позади, в тени особняка.

Я подумала, что они чувствовали, что им здесь не рады, а потому не заходили в главный дом. Я была так поглощена встречей с Аттано и с бабушкой, что даже не нашла времени навестить их нормально, без тени моего подозрительного супруга, маячащей у меня за спиной.

Словно прочитав мои мысли, Гримм принес мне пальто, чтобы я не замерзла на ветру, который начал крепчать. Я беспокоилась, что Нико пришлось идти на виадук в такую погоду, но потом вспомнила, кто он и чем способен управлять. Если бы тот, кто назначил ему встречу, попытался причинить ему вред – сам улетел бы в реку.

Во дворе было тихо, и лишь завывания пронизывающего ветра да хлюпанье снежной каши под моими ногами нарушали эту тишину. За замерзшими окнами первого этажа гостевого дома мелькнул свет, но, подойдя ближе, я увидела в покрытой снегом грязи свежие следы, огибавшие фасад.

Они привели меня к полуоткрытым воротам на задний двор.

– Арамис? – окликнула я. Он стоял под высоким ясенем, бесконечно одинокий, спиной ко мне, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то вниз. Его плечи дернулись, когда он услышал мой голос, и он обернулся. – Что ты там делаешь?

Затем я увидела надгробия и поняла. В дальнем конце заднего двора гостевого домика располагалось семейное кладбище Аттано. Паоло Аттано – бабушкин муж, родители Нико, Анна – его сестренка, которой, судя по датам, было шесть, когда ее убили. Последняя могила была свежей и еще не тронутой временем.

На мраморе было высечено мое имя.

Вид собственной могилы подействовал на меня совершенно не так, как я ожидала. Она напоминала, как близко ходит смерть, как легко попасться ей в лапы и насколько ценно ощущать биение собственного сердца. Я хотела быть достойной всех слов, написанных рядом с моим именем, чтобы те, кто так меня называл, могли произносить их с гордостью. Чтобы эти слова не были пустым звуком.

– Эта ваша заклинательница металлов сказала, что сделает табличку с правильными именем, – сказал Арамис без единой эмоции в голосе. Впрочем, судя по тому, как была напряжена его шея, он был каким угодно, но не равнодушным.

– Эту нашу заклинательницу металлов зовут Эсме, и раз она пообещала исправить надпись, то так и сделает. – Я прижалась к его руке, прикрывая лицо от резких порывов ветра. – Мне тоже ее не хватает.

Он немного помолчал, разделяя со мной эту мысль.

– Надо было уехать из этого проклятого города намного раньше.

– Наверное. – И наверное, Жиль, Джаспер и Сэра были бы с нами. И я никогда бы не узнала, чего лишилась бы без Николаи. Выбора не потерять никого и ничего не было. – Только к чему бы это нас привело? Теперь мы знаем, что сбежать невозможно. Веспер и Кэллоу подтвердили, что на Континенте так же опасно, как и в городе.

– Но отец велел нам отправляться туда, – резко возразил он. – И я выполню его волю, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

– А для чего? Отца здесь нет. Он не видел, что произошло...

– Он предвидел это, Камилла! – Он отшатнулся от моего прикосновения. – Как ты думаешь, почему он хотел, чтобы мы уехали? Почему, ты думаешь, он построил корабль с паровым двигателем, чтобы мы могли переплыть море? Здесь ты в опасности, и все, кто пытается защитить то, чем ты владеешь, тоже.

Он указал на могилу Сэры.

Глаза защипало от выступивших слез, но ледяной ветер осушил их раньше, чем я смогла заплакать.

– Ты хоть представляешь себе, как меня гложет чувство вины за их смерти? Святые! Да я бы все на свете отдала, чтобы не быть той, кто я есть.

Он вздохнул и подошел ко мне ближе, глядя уже не так сердито.

– Знаю. Инферно побери, Камилла, если бы можно было как-то поменяться с тобой местами, я бы так и сделал. Если бы можно было забрать это у тебя, чтобы ты могла жить обычной жизнью, я бы правда пошел на это.

Его признание немного задело меня, несмотря на то что он успокаивающе обнял меня за плечи.

– Ты принимала «блики»?

Я кивнула.

– Скажи, когда нужно будет еще. Маркус привозит мне их из Округов, у меня большой запас.

– А если я не хочу все время подавлять свой След? Нико сказал...

– Нико всю жизнь учился управлять Следом. А ты понятия не имеешь, на что способна. Хочешь причинить кому-то вред?

– Нет, конечно, но...

– Отец годами скармливал тебе это дерьмо, пока у тебя не появился фамилиар, знаешь ли. В тот день, когда ты расправилась с тем извращенцем в поезде, ты пропустила дозу.

Впервые в жизни я услышала о том, что мне давали «блики», даже не сказав мне о этом.

– Он накачивал меня этой штукой?

– Он не хотел, чтобы в тебе высвободился Хаос, пока ты учишься в начальной школе. Ты бы целый класс уничтожила.

Я шмыгнула носом, и он махнул рукой, давая понять, что не станет ворошить прошлое.

– Принимай «блики», Камилла. Это безопасно. Я просто забочусь о тебе, как это делал Джио.

Но это ли он делал на самом деле? Я не могла до конца разобрать все намерения брата.

– Хорошо. Но я не хочу делать это до конца своей жизни. Я чувствую, что это... неестественно.

– Ну конечно. Только на время. Пока все это дерьмо не уляжется. – Его плечи вздрогнули. – Почему бы нам не зайти внутрь? Джер наливал себе выпить, когда я выходил. Не хочешь пропустить стаканчик с братьями, как в старые времена?

Мысль о том, чтобы зайти в тепло, казалась привлекательной, и, Святые свидетели, после всего, что случилось, мне не помешало бы выпить. Мы уже свернули на дорожку к гостевому домику, когда я спросила:

– Нико знает, что ты поддерживаешь связь с Маркусом?

Он высокомерно усмехнулся.

– А твой Нико знает, что я ем на завтрак или когда хожу в уборную? Нико не обязательно знать обо всем, Камилла.

– Арамис, он просто заботится о безопасности всех нас.

Он крепче сжал мое плечо.

– Ты относишься к нему гораздо лучше, чем он заслуживает.

Мои щеки запылали. Этот многозначительный тон, которым он ответил на мой вопрос, угодил в больное место.

– Забавно, но он однажды сказал то же самое о моем отношении к тебе.

Он открыл дверь, пропуская меня вперед. Джеремайя все еще был в маленькой кухоньке-буфете в дальнем конце комнаты, держа над раковиной пустой стакан и выглядывая в небольшое окно, выходящее на подъездную дорожку. Входная дверь вела в небольшую гостиную, окутанную сиянием и уютным теплом очага.

– Мы – твоя семья, – сказал Арамис, продолжая спор. – И у него нет никакого права сомневаться в наших намерениях. Мы заботились о тебе куда дольше, чем он вообще тебя знает.

– Тогда я не понимаю, почему вас мир не берет. – Я скинула пальто и небрежно бросила его на кресло, которое для того и использовалось. Рядом с ним на полу стояли их полураскрытые дорожные сумки. – Ты – мой брат, он – мой муж. Я вас обоих люблю всем сердцем. Почему вы хотя бы не попытаетесь поладить друг с другом?

– У меня куча причин его не любить, Камилла. Просто поверь, что я сдерживаюсь как могу только ради тебя.

– Тогда, думаю, мне стоит сказать спасибо.

Я закатила глаза и направилась к ближайшему дивану, но кое-что среди его вещей привлекло мое внимание.

Красное свечение.

– Арамис... – Я обшарила его сумку, убедившись, что мои подозрения оправдались. – Ты до сих пор носишь кинжал Девятки?

Он меланхолично потягивал виски.

– Ну да, я все еще ношу его при себе. А как еще я должен избавиться от такого оружия? В мусорное ведро, что ли, выкинуть?

– Утопить, к хренам, в реке! – огрызнулась я. – Родных Нико убили клинками Девятки. Если он увидит это у тебя...

– А я ему говорил, – сказал Джер. – Только этот болван не хочет никого слушать. Прямо как отец, только еще упрямее.

– Иди в задницу, – пробубнил Арамис себе под нос и свирепо посмотрел на меня. – Да избавлюсь я от него, если уж тебе это так важно.

Его согласие не слишком-то успокаивало. Если на то пошло, у него вообще не должно было быть этой штуки.

– Да, важно. Сделай это, прошу тебя.

Час спустя на подъездной дорожке появился, шумя гравием, экипаж. Я аккуратно поставила хрустальный стакан, который держала в руке, в раковину. Братья курили и коротали время за картами, однако я полностью погрузилась в свои мысли, переживая за мужа.

Выглянув в окно, выходившее на конюшню, я увидела, как он и его кузены выходят из экипажа. Сердце наконец успокоилось, когда я увидела, что он жив, идет своими ногами и, я надеялась, в кои-то веки не подстрелен.

– Где его носило весь вечер? – спросил Арамис, заметив, куда я смотрю.

Я быстро взяла пальто с кожаного кресла, куда его бросила.

– По делам. Он получил странную записку: кто-то назначил ему встречу на виадуке. Что-то срочное, похоже.

– И от кого была записка?

– Не знаю. Собираюсь выяснить, в чем там дело. Утром поговорим.

Арамис хмыкнул и посмотрел на Джеремайю, тот в ответ пожал плечами.

– Что ж, до встречи.

Ледяной ветер зимней ночи ударил в лицо, когда я открыла дверь. С того момента, как я зашла, погода стала еще хуже. Плотнее запахнув пальто, я столкнулась с Нико, который шел по дорожке от конюшни. Снежные хлопья падали плотным слоем в лучах света, протянувшихся через подъездную дорожку от дома, и оседали на его кепи и плечах. Он сперва даже не заметил меня, настолько задумался.

– Милла? – Наконец-то он меня увидел. – Что ты здесь делаешь?

– Тебя слишком долго не было. Что еще мне оставалось делать, кроме как расхаживать туда-сюда под снегом?

Он крепко прижал меня к груди и поцеловал в лоб холодными губами.

– Можешь ходить по нашей комнате. Там намного теплее.

– Нашей комнате? – переспросила я.

Он раскрыл рот, собираясь ответить, как будто забыл, что все время нашего брака мы жили на разных концах коридора.

– Возможно, я уже решил, что тебе следует поселиться в одной комнате со мной.

– Возможно, ты об этом пожалеешь, Аттано, – ухмыльнулась я, вспомнив, насколько идеальный порядок царил в его комнате, когда я там оказалась. – Я не чистюля.

– А мне все равно, – прошептал он, нежно коснувшись губами моей щеки. – Женюсь на тебе вместе с твоим беспорядком. Я позабочусь о тебе, принцесса.

Его язык обжигал по сравнению с холодом вокруг, и я растворилась в этом поцелуе, запрокинув голову, подставляя шею, позволяя нежно прикусить кожу под подбородком и показать все способы позаботиться обо мне.

– Снимите уже номер, – хохотнул Гидеон, проходя мимо.

Остальные кузены пробормотали что-то, соглашаясь с ним. Нико широко улыбнулся, все еще касаясь губами моей шеи. Его руки поползли ниже, не пропуская ни одного изгиба моей фигуры.

– Ну что, пожалеем их? – спросил он.

– Только если расскажешь мне все о том, как прошел твой вечер. – Я стряхнула снег с его плеча. – Кому так сильно понадобилось, чтобы ты пришел один?

Он снова поднял лицо и посмотрел мне прямо в глаза.

– Ване Хартсонг.

Это имя... я его уже слышала. А вспомнив, я почувствовала, как меня снова сковывает холод. Та женщина из Ньюпорта, разговор с которой я подслушала, когда мне стало любопытно, что за двойную жизнь ведет Нико.

– Та самая Ваня.

– Да, та самая.

Он усмехнулся: вероятно его позабавила моя реакция на ее имя.

– Мне стоит волноваться сильнее? – спросила я, поддразнивая его.

Судя по первому впечатлению, она была очень красива. И без ума от моего супруга.

– Совсем нет. Тебе не нужно бороться за то, что и так уже тебе принадлежит. – Он подтолкнул меня к боковому входу: – Идем в дом, я тебе все объясню.

Я долго потрясенно молчала, когда Нико объяснил, какую роль сыграли Ваня и ее отец в устранении Гавриэля. Я почти забыла, что не все в Округах поддерживали Девять Корон, хотя за последние несколько недель ситуация могла и перемениться из-за лживой пропаганды Фиренце. Если Ваня сказала ему правду.

– Ты веришь, что она действительно не знает ничего о Регулусе? – спросила я.

Нико неотрывно смотрел на пламя, плясавшее в очаге его спальни.

– Я работал с Ваней несколько лет. Она действительно понятия не имеет о том, что недавно поймали одного парня со Следом. Маркус подтверждает ее слова, говорит, что в Округах тоже ничего про это не слышно.

– Да что же они тогда с ним творят? – Я нервно кусала нижнюю губу, пока воображение рисовало мне всякие ужасы. – Я скоро взорвусь оттого, что сижу здесь и ничего не делаю.

Он сделал большой глоток виски.

– Регулус не хотел, чтобы мы шли его спасать. Он предельно ясно дал это понять.

– А когда ты кого-то слушал, Николаи?

– Когда кто-то действительно этого хочет. – Я присела рядом, и он повернулся ко мне. – Мне так же, как и тебе, ненавистна мысль о том, что его не спасти. Она гложет меня постоянно, но он не хотел, чтобы я рисковал жизнями остальных ради его спасения. Да поглоти их Инферно, они же наверняка ждут, что мы попытаемся.

– Ты рискнул всем ради меня, – заметила я.

– Ты, – произнес он значительно, – совершенно другое дело. Ты – моя жена, Милла. Никто и ничто не отнимет тебя у меня. И нет ничего, чем я не пожертвую, чтобы тебя вернуть.

Я нежно провела руками по его груди, пальцы скользнули в вырез рубашки, которую он и так наполовину расстегнул, чтобы расслабиться этим вечером.

– Иногда я так хочу быть твоей прежней Миллой. Без всякого Следа, несущего угрозу жизням всех, кто нам дорог.

Его искусственная рука накрыла мою, остановив мои поглаживания.

– Я не хотел бы ничего в тебе изменять.

– Как ты можешь так говорить? – спросила я. – После всего того кошмара, в который превратилась наша жизнь из-за этого Следа?

Он пожал плечами и перевел взгляд на мою шею.

– Твой След делает тебя той, кто ты есть. В этом нет ничего доброго или злого. Единственная причина, почему ты так болезненно воспринимаешь свою силу, кроется в том, как на нее отреагировали окружающие. Только это не твоя вина, и не в твоей власти влиять на то, как тебя видят другие. Ты вольна управлять только тем, какой ты видишь себя сама.

Я молчала, не в силах придумать ни одного доказательства обратного.

– Помнишь, что я сказал тебе в тот день, когда мы застряли в поезде? Все это по-прежнему остается правдой. В тебе нет никакого зла, Камилла. И в этом я уверен больше, чем во всем остальном в этой жизни.

Он как будто знал те самые слова, которые мне надо было услышать, и по одному вытаскивал их из моих мыслей, чтобы успокоить мое сердце. Он всегда все знал, как будто стены, которые я выстроила вокруг своих слабостей, были для него прозрачными. Впервые в жизни я не возражала, чтобы меня видели насквозь, ведь эту правду не использовали против меня.

Я провела рукой вниз по его груди, расстегивая пуговицы рубашки одну за другой. Тугие мышцы на груди и животе поднимались и опускались, ритм его дыхания совпадал с моим собственным.

Я оседлала его так, чтобы обхватить ногами его талию и прижаться к обнаженному животу. Он быстро переменил положение, отставив стакан на столик и положив руки мне на бедра.

– Милла... – предостерегающе сказал он.

– М-м-м? – мурлыкнула я, зацеловывая его шею.

Он шире расставил ноги, так что я сползла ниже и почувствовала, насколько он возбужден.

– Просто чтобы прояснить: я сказал это не для того, чтобы вызвать такую реакцию. Однако я очень рад, что так получилось.

– У тебя всегда все получается, не так ли?

– И ни одного из моих кузенов рядом, чтобы все испортить.

Он крепче прижал меня к своим бедрам, и я почувствовала приятное напряжение между ногами, там, где уже начинало ныть. Я нежно провела по его волосам, руки соскользнули на широкие плечи. Огладив шрамы на его левой руке и гладкую кожу на правой, я стащила с него рубашку.

Он неотрывно смотрел на меня, пока я разглядывала его под собой, водила кончиками пальцев по ровным линиям мышц груди, словно запоминая, чтобы потом зарисовать. Я забылась, исследуя каждую его черту.

– Что ты задумала, Милла? – спросил он, когда молчание между нами слишком уж затянулось.

Многое. Слишком многое. Все мои мысли толпились у запертой двери моего сердца, ожидая, когда их выпустят. Но сильнее всего я хотела полностью отдаться ему. Позабыть обо всех бедах и неприятностях сегодняшнего дня и заглушить внутренний голос отвращения к самой себе голосом его удовольствия.

Вспомнить, что чувствуешь, когда тебя обожают, а не запугивают. Исцелиться его лаской, каждым нежным касанием и страстным взглядом.

– По ночам в Хайтауэре было так темно, что я тонула в этой тьме. Этими ночами я цеплялась за самые отчетливые воспоминания в сердце, напоминая себе, что было на самом деле, а что приснилось. Знаешь, о чем я думала, пока меня держали в камере, Николаи?

Он раздосадованно хмыкнул.

– Ну и о чем же ты думала?

– О той ночи, когда ты стал моим. Я помнила все так отчетливо. Запах твоей кожи, ощущения от тебя в руках и внутри меня. И только одного мне не хватало после того, как тебя у меня отобрали. – Я быстро опустила руки ниже, поглаживая его сквозь материю брюк. – Я так и не попробовала тебя на вкус.

Тени, падавшие ему на грудь, становились то длиннее, то короче, пока он переводил дыхание.

– Только если ты готова.

Я приподнялась на коленях, чтобы было удобнее запустить руку себе под брюки и нащупать доказательства своего возбуждения. Когда я предъявила их ему, он втянул мои пальцы губами и слизнул мой вкус.

– Инферно побери, женщина, – простонал он.

Я сдвинулась вниз между его ногами, оказавшись перед ним на коленях.

Он приподнял мой подбородок, огладил губы.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Я расстегнула его ремень и брюки. Пальцы подрагивали – но не от страха. Даже не от беспокойства, что я могу сделать что-то не так из-за отсутствия нужного опыта. Я знала, что с Нико я в безопасности. Нет, просто мои пальцы все еще были недостаточно проворны.

Нико приподнял бедра, чтобы я могла спустить его брюки, пока его член не оказался перед моим лицом, крепкий, напряженный, впечатляющий. Я не знала, поместится ли он у меня во рту, но была готова попробовать, хотя и другие части тела были очень даже не прочь воспользоваться возможностью. Вид его желания заставил влагу между ногами, которую я только что убрала, появиться снова. Я выгнула спину и потерла бедрами друг о друга.

– Покажи мне, как тебе нравится, – шепотом попросила я и взяла его в руку, слегка сжав и едва прикасаясь к нежной коже. Большой палец прошелся по кругу, ловя каплю его возбуждения, выступившую от одного моего вида.

– Сильнее, – простонал он, обхватил мою руку своей и сжал, показывая нужную силу, нужный темп и чувствительное местечко на кончике, от прикосновения к которому он дернулся всем телом, сбивая дыхание. – Твою ж... да, вот так, Милла. Идеально.

После нежных движений моей руки сверху вниз он весь блестел от возбуждения. Я добавила вторую, продолжая ласки. Нико резко дернулся в моих руках, но я приподнялась между его ногами, прижимая его бедра к подушкам, не давая двинуться с места и помочь мне.

– Скажи, чего ты хочешь, муженек.

– Быть в тебе.

Жар внизу живота стал почти невыносимым: я тоже жаждала, чтобы это произошло. Его кровать была шире и манила сильнее, чем когда-либо, но кое-что мне мешало.

– Увы, с того времени, как мы впервые трахнулись, я совсем не готовилась, так что придется тебе довольствоваться моим ртом.

Он ухмыльнулся.

– Твой рот меня устроит, принцесса.

Улыбаясь, я приблизила лицо к его члену и провела по нему языком. Вкус оказался не похож ни на что из того, что я знала раньше. Лучше, чем я могла себе представить, и язык уже дразнило предчувствие того, что произойдет в конце. Он протянул искусственную руку к моим волосам, и я поняла, что нахожусь точно там, где и хотела. Запутанный клубок желания и обожания. Самый сильный из всех мужчин, которых я когда-либо знала, был сейчас абсолютно беспомощен подо мной.

Мне безумно это нравилось. Настолько, что я жаждала получить еще.

Я жаждала власти. Я обхватила его губами и начала водить сверху вниз, как делала это рукой. Нико запрокинул голову на спинку дивана, потянув мои волосы на себя. Напряжение сковало его тело, словно он сдерживал желание начать вколачиваться в мой рот.

Я сместила часть собственного веса с его бедер и взяла его так глубоко, как только могла, поморщившись, когда он уперся мне в горло. Легчайшее прикосновение его руки помогло мне принять его еще глубже, преодолев барьер, о существовании которого я и не знала. Он грязно ругался, поминая всех Святых в Пустоте, и я застонала, поощряя его и подавляя рвотный рефлекс.

Он проник еще глубже. Потом еще. Каждый раз все дальше, пока его бедра не оторвались от дивана, а его член не оказался полностью у меня во рту. Нико смотрел, как он исчезает между моих губ. Глаза цвета дыма стали почти черными. Его идеальные губы приоткрылись, обнажив стиснутые зубы. Это было последнее, что я увидела, пока на глаза не навернулись слезы.

– Милла, тебе лучше отодвинуться, я сейчас...

В дверь спальни громко постучали.

– Да кого еще принесло? – заорал он, пока я продолжала, словно, кроме нас, в мире никого не существовало.

– Это я, Лотар. Хотел узнать, спустишься ли ты...

– Ради всего святого, Лотар. Убирайся. Немедленно.

– Дающий и Отнимающий...

– Что случилось?

За дверью послышался еще один голос – кажется, его дяди. Член Нико выскользнул из моего рта, я широко раскрыла глаза.

– Вот зараза, стало только хуже. Стало гораздо, гораздо хуже.

Голос Лотара удалялся, и я надеялась, что, кто бы из семейства ни был рядом, он тоже последовал за ним.

Нико дышал тяжело и раздосадованно. Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Я нежно водила рукой по его члену, пока его внимание снова не вернулось ко мне.

– Итак, что ты сказал?

– Я сейчас... Семь кругов Инферно...

Он изо всех сил зажмурился и, подавив стон, излился в мою руку. Теплые струйки потекли по пальцам, заполняя ладони. Слишком много, чтобы удержать в руках. Они пролились на его обнаженный живот, на мускулы, напряженные от наслаждения.

Мои руки продолжали сжимать его, он несколько раз дернулся, сдавленным шепотом произнося мое имя. Я отпустила его, только когда он закончил и перевел дыхание. Огонь в его глазах поддерживал жар внизу моего живота. Из любопытства я поднесла два пальца к губам и попробовала на вкус свидетельство его желания. Нико разразился новым потоком грязной брани.

– Святые! Милла... Продолжай в том же духе, и у меня появится еще одна проблема, которую тебе придется решать.

Он подобрал сброшенную рубашку и стер то, что попало мне на подбородок, а затем убрал и остальное. Он поднял мое лицо и пару секунд смотрел мне в глаза.

Я переводила дыхание, приоткрыв припухшие губы.

– Что?

– Ты такая красивая.

Он потянулся к столику позади меня, схватил свой стакан, залпом допил оставшийся виски, вернул стакан на место и кивнул в другой конец комнаты:

– А теперь в постель, принцесса. Моя очередь.

В дверь снова постучали, в этот раз еще громче. Во взгляде Нико промелькнуло раздражение.

– Что?

На этот раз из-за двери доносился голос Гидеона.

– Извини... э-э-э... Просто мой отец расспрашивает, что было на виадуке. Мы пытались ему рассказать, но он хочет услышать это от тебя. Думал, что лучше я тебя побеспокою, чем он.

– Гребаная надоедливая семейка, – шепотом выругался Нико.

Я поднялась на ноги, все еще стоя между его коленями.

– Поговори с дядей. Я все равно никуда не денусь. Вообще, пожалуй, я приму душ, пока жду. Так давно не мылась как следует.

– Хорошо. – Он придвинулся вплотную ко мне. Мне пришлось наклонить голову, чтобы посмотреть на него, когда он прижался к мягкой ткани моей рубашки. – Только не думай развлекаться там в одиночку, принцесса. Это для меня.

– Нико? Заканчивайте там свои дела, и пойдем уже, – позвал Гидеон из коридора.

– Да кончаю! То есть... Тьфу, зараза! Буду через минуту!

– Камилла тоже?

Я не сумела удержаться и все-таки расхохоталась.

– Увы, я – нет.

– Дающий и Отнимающий, – злобно процедил сквозь зубы Нико на полпути к двери, поправляя брюки. Его лицо раскраснелось. Однако перед тем, как выйти из комнаты, он повернулся ко мне и понимающе улыбнулся.

Глава 23. Николаи

Мое колено подрагивало от нетерпения, пока Соломон вызнавал у меня каждую подобность того, что рассказала мне Ваня. Должен ли я был слушать слова, вылетающие из его рта? Наверное. Вот только моя комната находилась этажом выше дядиного кабинета, так что я слушал шум воды, бегущей по трубам, и единственным, о чем я мог думать, было убраться отсюда поскорее и поймать Миллу, пока она не успела одеться.

Я сидел за столом напротив Сола, закинув пятку на колено в отчаянной попытке скрыть крепнущую эрекцию, но из-за беспощадного кроя брюк сделать это было невозможно.

– От меня еще что-нибудь нужно, дядя?

– Фран и остальные говорят, что завтра с утра свяжутся с семьями освобожденных. Нам еще понадобится заявление для Внутреннего Судебного Ордена, поскольку теперь мы официально нарушили все существующие законы.

– Небольшой протест оздоравливает общество, – резко ответил я. – Займусь этим.

– От меня что-нибудь нужно?

Отвергать его помощь я не мог, как бы мне ни хотелось. Работы предстояла уйма.

– Мне нужно поговорить с Сабиной. Двое освобожденных из тюрьмы говорят, что ищут женщину по имени Роза Бьянки. Я отправил их в охраняемую квартиру в Ист-Энде.

– Роза Бьянки – ее мать, – ответил он. – Она умерла несколько лет назад. Почему это так важно?

– Потому что они прибыли с Континента.

Сол оторвался от своих записей и отложил ручку.

– С Континента? Но как?..

– Им повезло обойти самые сильные шторма и наткнуться на остров, где находится тюрьма, перепутав его с большой землей. Наверное, им просто ужасно хотелось сойти на берег. Бабушка говорила, как долго они плыли?

– Пару недель, но корабли тогда были совсем не такие быстроходные, как сейчас. Сложно сказать.

Я кивнул, запомнив его слова на будущее. Мы оба молчали, и я поднялся с кресла.

– А теперь что касается Регулуса...

Его слова заставили меня сесть обратно.

– Что насчет него?

– Надеюсь, ты не собираешься внедряться к Стражам, чтобы его вытащить. Ты же понимаешь, что он наверняка или уже мертв, или скоро будет.

Я изо всех сил вцепился в подлокотники.

– Нет. Я не планировал его вытаскивать.

Он посмотрел на меня с явным облегчением и на мгновение прикрыл глаза.

– Я не мог исключить такую возможность, Нико. В этом ты так похож на своего отца. Признаюсь, именно это качество я пытался в тебе искоренить, но безуспешно.

– Почему? – спросил я и уже не смог снова подняться с кресла.

Я много лет хотел узнать ответ на этот вопрос, чувствуя, как его влияние постоянно подавляет мои амбиции.

Соломон облизнул губы и уткнулся взглядом в свои записи, избегая смотреть мне в глаза.

– Перед тем как отправиться на мост той ночью, твой отец сказал мне кое-что странное, и спустя все эти годы я понимаю, что должен был серьезнее отнестись к его словам. Он сказал, что если ты каким-то чудом освободишься из тюрьмы, то уже не останешься тем мальчиком, который покинул дом. Ты вернешься домой с тьмой и жаждой мести в сердце, озлобленным и изломанным. Он умолял меня не допустить, чтобы ты стал таким же, как он.

– Мой отец никогда таким не был даже близко...

– Он не позволял тебе увидеть, как его надломило убийство твоих матери и сестры. А потом он потерял тебя... – Голос Сола сорвался, и он судорожно сглотнул. – И он знал, что потерял тебя из-за своей одержимости прошлым и решения свести счеты, из-за попытки заставить Девятку заплатить за то, что они сделали с его семьей. У него не осталось надежды для себя, но осталось совсем немного для тебя.

Он наклонился вперед и посмотрел мне в глаза.

– Знаю, ты думаешь, что я все время обращаюсь с тобой даже строже, чем с собственными сыновьями. Но он взял с меня слово, что я позабочусь о тебе, Николаи, и я не подведу своего брата снова. Я подвел его, но не подведу тебя.

Я смягчился:

– Ты никогда нас не подводил, дядя, и тебе не стоит больше беспокоиться обо мне. Я не собираюсь мстить за прошлое. Мое будущее – Камилла, и я сражаюсь за это будущее. Я беспокоюсь лишь о ней.

Он наконец улыбнулся.

– Тогда тебе стоит жениться на ней по всем правилам, Николаи. Без всяких там договоров. Твоя мать очень бы этого хотела.

– Только не приплетай сюда мою мать, дядя. – Я закатил глаза, но улыбнулся в ответ. Мысль о том, как Камилла в длинном платье и с бабушкиным кольцом на пальце стояла бы со мной рядом и мы перед всей семьей произнесли бы клятву вечной любви и верности, наполнила мое сердце радостью и заставила его биться чаще. – Милла заслуживает шикарной церемонии, а я не могу обеспечить ей ничего подобного. По крайней мере, пока мир таков, каков он сейчас.

– Но скоро?

Я стоял, чувствуя неловкость оттого, что обсуждаю это с ним. У меня были планы на совместное будущее, но желание Миллы было важнее всего.

– Разумеется. Если она этого захочет.

– Что ж, этим ты обрадуешь бабушку, так что я это ценю, – вздохнул он. – Однако я и так достаточно тебя задержал. Уверен, ты устал за сегодняшний день. Отдохни немного.

Он вернулся к записям, а я наконец мог уйти. Мое возбуждение окончательно сошло на нет.

К тому времени, как я вернулся в свою – то есть уже нашу – комнату, Милла крепко спала поверх всех одеял в изумрудно-зеленой шелковой ночной сорочке, от которой зимой не было никакого проку. С влажными волосами, собранными в узел на макушке, и сонным мягким лицом. И каким бы сильным ни был соблазн, я не осмелился ее разбудить. Впервые за многие месяцы она спала в настоящей постели, и нам пришлось через многое пройти, чтобы просто оказаться здесь.

Я расстегнул ремень брюк, разделся и быстро лег рядом с ней, накрыв нас обоих тяжелыми одеялами. Их вес разбудил ее.

– Нико? – сонно пробормотала она. – Мы же...

– Спи, Милла. Я сделаю все, что обещал, рано или поздно.

Она улыбнулась, не открывая глаз, и уткнулась лицом мне в грудь. Впервые за несколько месяцев я закрыл глаза и провалился в блаженный сон.

Впервые за несколько месяцев я по-настоящему заснул.

Глава 24. Николаи

Ядействительно сделал все, что пообещал Камилле, хоть и не в той степени, в которой мне хотелось.

Прошло несколько дней, а я по пальцам одной руки мог сосчитать, сколько раз мы выходили из комнаты. Удивительно, как город продолжал жить своей жизнью, пока я игнорировал работу, требующую моего времени, вместо этого посвящая его жене. Мир мог и совсем рухнуть, и никому из нас это не прибавило бы мудрости.

Однако было кое-что, что я упорно откладывал на потом, хотя, сколько бы я ни старался об этом не думать, рано или поздно этот вопрос предстояло решить.

К Эсме в гараж я зашел поздно вечером. Моя искусственная рука лежала на подставке на одном из ее рабочих столов. Сестра даже не посмотрела в мою сторону, когда я зашел в мастерскую.

– Ты уже закончила?

– Да, – буркнула она, избегая смотреть мне в лицо. – Тебе показать, что она теперь умеет, или?..

– Нет, нет, не нужно. Сам выясню.

– Отлично.

Между нами повисло неловкое молчание, которое явно грозило затянуться. Я кашлянул.

– Мы никогда не будем обсуждать это снова.

– Я и сейчас не хочу об этом разговаривать.

Ну да, можно подумать, меня это не шокировало. Можно подумать, я пришел бы сам, если бы жена меня не попросила, глядя такими глазами, что я готов был согласиться с любой ее просьбой.

– Знаешь, я тоже.

– Тогда иди уже!

– Отлично! Милла просила сказать тебе спасибо.

Эсме страшно сконфузилась.

– Скажи ей не упоминать об этом. Пожалуйста. Не упоминать. Я сама виновата, что такое предложила. – Она указала на небольшой пакет: – Это тоже для Миллы. Сэра давала ей контрацептивы, но теперь ее нет... Я взяла на себя смелость сама поговорить с гэлином.

Рядом с моей рукой стоял бумажный пакет с лекарством. Я снова откашлялся, отгоняя подкатывающую неловкость.

– И это я тоже очень ценю.

Она покачала головой, продолжая работу с велосипедом. Братья Маркезе гоняли на нем весь день, пока она отлаживала ходовую часть.

– Я уже достаточно нанянчилась с ее братьями. И теперь не хочу, чтобы маленький Нико, а то и не один, носился тут и изводил меня снова. Да помогут мне все Святые...

Я не смог удержаться от внезапного смеха.

– Да уж, такого нам точно не надо. Спасибо, Эсме.

– Не упоминать.

Я покачал головой и быстро вышел из гаража, прикрепив руку на место и даже не проверив, как именно сестра ее усовершенствовала, просто выкинув этот эпизод из памяти.

Было уже совсем поздно, когда я тихонько прокрался в постель к жене, которая, кажется, почти все время отдыхала. Она все еще ничего не рассказывала о тюрьме, и, хотя синяки уже сошли, а ожоги превратились в тонкие, едва заметные шрамы, я замечал, что она избегает смотреть на себя в зеркала в ванной.

Я не раз просыпался оттого, что ее мучили кошмары и она металась по промокшим от пота простыням в лихорадке, бормотала чьи-то имена, которых я никогда я слышал, и плакала, пока по подушкам не расползались соленые пятна. Что-то произошло на острове, о чем она не рассказывала, но пока она не посвящала меня в это, мне оставалось лишь лежать рядом, пока она сражается со своими внутренними демонами.

Однако этой ночью она спала спокойно, и я надеялся, ради сохранности ее измученного рассудка, что так будет и дальше. Ее тело словно само собой прижалось ко мне, когда я устроился поудобнее на матрасе.

Показалось, что прошло лишь несколько минут, когда в дверь спальни заколотили.

– Нико! – Кто-то громко звал меня из коридора. – Нико, вставай! Нам нужно на Соляную Улицу! Быстро!

– Что происходит, Инферно побери?

Милла быстро отстранилась от меня.

Солнце еще не взошло. Было совсем раннее утро, и мое тело отчаянно протестовало против того, чтобы вставать с нашей общей постели, однако от настойчивости в голосе кузена меня охватила тревога, а по коже пробежал мороз.

– У Сабины стрельба, – ответил Лотар. – Она отправила веерга позвать на помощь. Говорит, что подонки из Стражи пробрались к ее складам через доки.

Я протер глаза и окончательно проснулся.

– Вот зараза! Спущусь через минуту. Готовь лошадей.

Пока мы оба одевались, я грязно ругался. Милла бросилась к дверям большого платяного шкафа из красного дерева, куда, по-видимому, сбросила все свои вещи, когда переоделась в ночнушку. Я тем временем быстро одевался.

– Нет, нет, нет... – бормотала Милла себе под нос, когда я был уже готов. – Не может быть!

Я набросил пальто поверх одежды, в которой готов был выйти на утренний мороз.

– В чем дело?

Она оделась так же тепло и даже похоже: твидовые брюки, заправленные в черные кожаные сапоги, пальто с подкладкой фамильного алого цвета Аттано, под ним – свободная белая рубашка и жилет. В карманах пальто – меховые перчатки.

– Что ты ищешь? – снова спросил я, но она, казалось, не слышала меня, лихорадочно обшаривая дорожную сумку, которую захватила с корабля.

– «Блики»! Я думала, что мне хватит до завтра, а они кончились. Мне надо к Арамису...

– Наплюй. Они тебе не нужны, Милла.

Она посмотрела мне в глаза, в ее взгляде нарастало беспокойство.

– Нужны. Я не могу пропустить дозу, Нико. Не сейчас. В тюрьме было по-другому. А здесь? Столько всего может пойти не так.

– Милла. – Мне потребовалось взять себя в руки, чтобы подавить досаду. – Или ты идешь с нами, или остаешься. Нет времени бежать к твоим братьям за «бликами».

– Ты не понимаешь. – Ее голос дрогнул. – Я не могу этим управлять. Что-то всегда идет не так.

Лишь несколько раз я видел Камиллу по-настоящему напуганной, и сейчас в ее голосе слышался страх. Тусклый свет газовых ламп отразился в ее полных слез глазах. Однако куда больше говорили ее руки, то, как они дрожали, и то, как она сжала их перед собой. Я ошибся, посчитав, что она примирилась со своей силой. Я судил по тому, что увидел в Хайтауэре. Теперь, присмотревшись к ней по-настоящему, я понял, что она совершенно не была уверена в том, на что способна. Она боялась Хаоса в себе – боялась себя самой.

Я взял ее дрожащие руки в свои и слегка сжал.

– Ты без чьей-либо помощи уничтожила троих Стражей в башне и еще целую толпу в самой тюрьме. Камилла, если это не было контролем, то я не знаю, что это было.

Она покачала головой:

– Я чуть не обрушила башню нам всем на головы. Нам просто повезло, что пламя не распространилось слишком далеко, а если меня напугать, будет только хуже. Я не хочу использовать это без необходимости, особенно когда рядом кто-то из семьи.

– Ты бы предпочла остаться здесь?

С ее губ сорвался смешок.

– После того, что произошло в прошлый раз? Ты не ввяжешься в новую драку без меня.

Я улыбнулся.

– Тебе не надо пользоваться магией, чтобы сражаться, Камилла. Твоя сила не в ней. – Я прижал ее руки к себе. – Она – в твоей беспощадной душе. Я всегда буду рядом с тобой, и, если вдруг ты почувствуешь, что не справляешься, мы уберемся оттуда как можно скорее. Хорошо?

Она кивнула, и дрожь в ее пальцах слегка утихла. Держась за руки, мы вышли из комнаты и спустились по лестнице.

– В любом случае не пользуйся Следом без необходимости. Если Стражи пытались проникнуть в Роу, то они наверняка ищут тебя. Не облегчай им задачу.

Она кашлянула, не отставая от меня ни на шаг.

– Не согласна. Не думаю, что они пришли за мной. Если она напали непосредственно на Сабину, значит, им что-то от нее нужно.

Когда мы спустились на первый этаж, Лотар бросил мне мое охотничье ружье. Я быстро повесил пистолеты на пояс и придержал входную дверь для Миллы, чтобы она могла сразу сесть на лошадь. Остальные кузены и еще несколько наших людей уже были верхом. Пара лошадей везла экипаж, на облучок которого запрыгнул Лотар.

– Что им надо от кровососов? – спросил я, усевшись на черного коня позади Миллы.

– Думаю, об этом стоит спросить Сабину.

Милла надела перчатки, взяла поводья и пустила лошадь рысью, направляя наш наскоро организованный отряд по гравийной дорожке и затем в направлении Первого сектора, где располагались мясные склады.

У нас действительно накопилось множество вопросов к Королеве Соли. Я надеялся, что все мы увидим рассвет и получим свои ответы.

Глава 25. Камилла

Грохот колес экипажа и стук лошадиных копыт разносились по залитым туманом пустынным улицам Первого сектора. Все, что было открыто морозному утру, сглаживалось повисшей в воздухе завесой ледяного пара, чья сырость промораживала до костей. Нико крепко держал меня, обхватив руками за талию, пока мы скакали в утренней темноте, в которой если что-то и было видно, то только в пределах ближайшего фонаря.

Тишина сменилась эхом выстрелов. В окнах домов вспыхнул свет: стрельба разбудила людей. Я заметила, как колышутся занавески, позволяя жителям наблюдать за нами, пока мы проезжали мимо.

– Теперь народ забеспокоится, – тихо сказал Нико мне на ухо. – Вот же зараза. Если дела обстоят именно так, как я предчувствую, то столкновений в Роу нам не избежать.

– Не все сразу, Нико. Стражи устроили это на наших улицах, но это наша территория. Это наш дом, и мы должны позаботиться о том, чтобы никого из живущих здесь больше не будила стрельба по утрам.

Его искусственная рука крепче прижала меня к его груди.

– Слова истинной Аттано, – прошептал он, щекоча дыханием мое ухо.

Я усмехнулась.

– Уверена, мне недостает парочки слов, чтобы это было действительно так.

– Эй, Адлер, – обратился Нико к всаднику справа от нас. – Что мы скажем этим подонкам из Стражи, когда их увидим?

– Катитесь к херам! – хором ответили вместе с ним все остальные.

Несмотря на страх, от которого внутри все сжималось, я рассмеялась.

– О чем и речь.

Передышка в нашем печальном шествии оказалась короткой: в воздухе запахло порохом.

Мы приблизилась к Первому сектору.

Дым вперемешку с туманом не давал никакой возможности разглядеть источник шума, который было слышно по всему городу. Между выстрелами слышались крики страдания, лязг металла и звон разбитого стекла, когда шальные пули попадали в дома. Когда до сектора осталось всего несколько кварталов, Нико жестом велел нам спешиться.

– Ни хрена не разглядеть, – высказался кто-то.

Свет уличных фонарей не мог рассеять туман, что поглощал его уже в нескольких шагах и стелился над булыжной мостовой, пропитывая сыростью каждый шаг в сторону складов. Мы миновали мясной рынок: открытую торговую площадку, тихую и темную, лишенную обычной суеты.

– Кто идет? – спросил кто-то рядом с рыночными воротами.

– Маги Аттано, – ответил Нико.

Спросивший с облегчением выругался, и к нам вышли несколько веергов, карауливших вход.

– Нас поставили тут на случай, если отряд Стражи нападет на торговые ряды. Они бьют Сабину по больному, так что она подумала, что дальше они могут нагрянуть сюда.

– Сколько их?

Веерг задумчиво втянул щеки и ответил:

– Не меньше трех отрядов, если количество нападений что-то значит. Они разгромили два склада и кожевенную фабрику. Пока только запасы и склады. Сложно сказать наверняка из-за тумана, но, похоже, в каждом отряде не меньше двадцати человек.

Нико кивнул, проверяя патронник револьвера.

– А что кровососы? Не думал, что кучка Стражей может одолеть отряд прирожденных охотников.

– Это люди совсем другой породы, – тихо ответил веерг, как будто не хотел, чтобы его слова услышали те, кто стоял за его спиной. – Они обладают силой, которую их предшественники никогда прежде к нам не применяли. Сам увидишь, когда придешь туда, маг. Не стоит недооценивать то, на что они способны.

– Мы точно знаем, на что они способны, – уверенно ответила я, давая понять, что опыта у меня предостаточно. – Где Сабина? Мы с Нико можем сначала отправиться к ней: вдруг ей нужна помощь.

– Можете попытаться, – ответил веерг, окинув меня с головы до ног любопытным взглядом. – Ее особняк на берегу реки, сразу за складами. Большинство наших отправились охранять дорогу, которая ведет к ее дому.

Нико кивнул кузенам, те разделили оставшихся на группы и быстро отправились в сторону складов.

– Они пытались с вами связаться? Предлагали переговоры? Выдвигали условия?

Кровосос устало покачал головой:

– Нет, насколько я знаю. Мы проснулись от выстрелов и странной магии, стелющейся по земле. Многие из нас с помощью природного чутья веергов ощутили что-то странное в воздухе. Какой-то запах, который мы не узнали.

– Сера? – спросила я. И когда кровосос кивнул в ответ, я посмотрела на Нико: – Магия Тайного Знания. Похоже на то, что они применяли в башне.

Он вздохнул, с губ сорвалось облачко белого пара.

– Будем прорываться к Сабине. Напали на ее склады, однако сама мадам нужна нам больше, чем ее запасы. Тащите сундук.

Двое наших магов вернулись к экипажу и что-то оттуда вытащили: прямоугольный сундук с массивными замками на крышке. Что бы там ни было внутри, оно явно было тяжелым, судя по тому, как они несли это позади всех остальных.

– Держись рядом, Милла. – Нико встал слева от меня, чтобы не перекрывать мою правую руку, в которой я держала револьвер.

Но я и не собиралась отходить от него, когда моя сила была полностью при мне. Даже сейчас я ощущала предельное напряжение во всем теле от того, как она рвется наружу. Как будто она злилась, что ее слишком долго подавляли, и теперь ждала возможности отомстить.

Я сглотнула, прогоняя тяжесть в груди, и последовала за Нико в туман.

Земля дрожала от звуков выстрелов и взрывающихся от пуль, попадающих в здания, кирпичей. Нико оттолкнул меня за стену из ящиков и жестом велел своим людям рассредоточиться и лечь на землю, чтобы не попасть под перекрестный огонь.

– Сейчас разузнаю, сколько их там. Лотар, – позвал он, оглянувшись, – кинь мне несколько серебряшек.

Лотар запустил руку в сундук, который уже открыли, и бросил Нико горсть металлических шариков.

– Бомбы? – спросила я.

Он быстро кивнул.

– Только с завода. Сейчас вернусь. Ты даже не заметишь, что я ушел.

Я потянулась к нему, чтобы не попасть под действие его Следа, когда он замедлил время, однако рука ухватила воздух. Только что он был рядом – и уже исчез.

И это было неправильно.

Если бы он все разведал и вернулся, то запустил бы время так, словно никуда и не уходил, – как обещал. Однако когда я огляделась вокруг, Нико нигде не было: он затерялся где-то в тумане, откуда доносились звуки близкого боя.

– Лотар!

– Дерьмо, – выругался тот, понимая то же, что и я.

Руки на рукояти револьвера затряслись.

– Гидеон, можешь разогнать этот туман?

Он был магом воздуха, как и многие в их семье. Этот туман был нашим единственным укрытием, но с каждой секундой, что я не видела Нико, мое сердце колотилось все отчаянней.

Гидеон без вопросов сделал, как я просила, направив сильный ветер с западной стороны. Ледяной ветер принес от реки запахи соли и металла – явный признак кровопролития. Гидеон действовал с осторожностью, открывая по одному участку за раз, словно приподнимал одеяло, показывая участки с испорченными материалами и уничтоженными товарами. Два склада у реки были построены так, чтобы наладить доставку через Аду, но Общество, должно быть, уничтожило отгрузочные доки.

Они разносили в мелкое крошево все, что принадлежало Сабине.

Троих кровососов пригвоздили к полуразрушенной кирпичной стене, воткнув каждому в грудь металлический прут. Темная кровь стекала по их болтающимся ногам и по сапогам на шнуровке в чаши, подставленные специально, чтобы ее собрать.

– Семь кругов Инферно. – Мой голос дрогнул.

Я не раздумывая рванула к веергам – двум мужчинам и женщине, которых подвесили на стене склада, пронзив насквозь. Лотар перехватил меня прежде, чем я успела добраться до них.

– Милла, они уже мертвее некуда. Нужно убрать оставшихся Стражей, чтобы заняться ими должным образом, – сказал он мне на ухо.

– Отпусти меня! – огрызнулась я, хоть и не по той причине, которую он предполагал.

Мои руки снова почернели, хотя револьвер в рабочей руке остался невредимым. Одно неосторожное движение могло обратить в ничто любого, кто стоит рядом. А может, и вовсе уничтожить весь сектор. След в моем теле был даже сильнее прежнего, ведь я подкрепила его сытной пищей, отдыхом и потребностью упиться властью, которой я так долго была лишена.

К счастью, он послушал меня без единого возражения и отпустил ровно тогда, когда впереди друг за другом взорвались несколько бомб, заставив землю дрогнуть. Лотар жестом велел следовать за ним, и я подчинилась, пригибаясь к земле, чтобы короткими перебежками добраться мимо четырехэтажного склада до следующего квартала.

Там, на участке между тремя складами, и находился источник звуков, перебудивших весь Роу. Кровососы прятались за перевернутыми экипажами, поджидая возможность использовать свои зубы, когти и невероятную скорость, когда Стражи на берегу будут перезаряжать оружие.

Мое внимание привлекло шипение справа от того места, где мы припали к земле. Женщина-веерг злобно смотрела на нас, обнажив зубы, перепачканные в крови мертвого Стража, распростертого у ее ног. Его голова завалилась набок, а на шее виднелись следы клыков.

Кровососка кинула на нас беглый взгляд и убежала.

Я поморщилась при виде обескровленного тела.

– Неужели им это правда необходимо?

– Это усиливает их След, – объяснил Лотар. – Питаясь кровью, даже в небольших количествах, они получают энергию, которой хватит на несколько часов. Хотя большинству из нас это и неприятно.

Я согласилась, молча разглядывая тело Стража, и заметила то, на что изначально не обратила внимания, отвлекшись на его прокушенное горло. Там, где его форма была порвана, виднелись символы Тайного Знания, похожие на те, что чертила на мне Далила. Они мерцали бело-голубым светом, а потом погасли, став просто черными линиями.

Я устало подошла к лежащему в переулке телу и задрала рукав, стараясь не касаться перчаток, на которых были следы крови – почему-то на кончиках пальцев. Его броня была такой же, как и у Стражей в башне, и я быстро вспомнила, как жжется пропитанная «бликами» кожа.

Символы отличались от тех, что Далила нанесла на мое тело. Я подняла собственный рукав, разглядывая уже едва видный шрам на бледной коже моего предплечья. Однако даже небольших царапин на нежной коже было достаточно, чтобы увидеть, что отметины другие. Те символы, что нанесли на кожу этого человека, предназначались для другой цели.

– Милла! – громким шепотом позвал Лотар. – Нико у них.

Стражи держали Нико под прицелом посреди дороги, ведущей к складам. На него наставили множество стволов, однако на его лице не было ни тени страха. Зато я волновалась за двоих.

– Почему он ничего не делает? – тихо спросил Лотар.

Битва закончилась: у Общества появился очевидный способ давления на несущих След Крови, чтобы предотвратить их дальнейшее сопротивление. Нико стоял как вкопанный, словно отлитый из стали, на которой держалась его империя. Здоровую руку он сжал в кулак, искусственная безвольно висела вдоль тела.

– Он не может, – шепотом ответила я.

Я внезапно поняла, почему на пальцах убитого Стража была кровь кровососа. Он рисовал символы.

Я оглянулась назад, осматривая место, где на него напали. Взгляд зацепился за бледный символ, слабо светившийся на кирпичной стене склада. Руна была незнакомой – явно другие чары. Я быстро оглядела улицу и убедилась, что такие символы есть и на других складах. Вместе они образовали барьер, а это значило, что Нико находится под действием какой-то магии Тайного Знания.

– Помнишь барьер в башне? – спросила я. – Думаю, это что-то похожее. Посмотри на стену.

Лотар посмотрел туда, куда я показывала пальцем, увидел символ и широко раскрыл глаза.

– Нужно его уничтожить. – Он кинулся к стене и попытался стереть нарисованную кровью руну, но грязно выругался: изображение едва смазалось.

– Кровь уже впиталась в кирпич. Можешь использовать свой...

– Нет, ни в кем случае.

Он подошел ко мне с другой стороны переулка и присел рядом на корточки.

– Камилла, это важно. Если они каким-то образом заглушили магию, у нас не будет ни малейшей возможности вышибить их из Роу.

Он говорил так, как будто я не сознавала, насколько высоки ставки, и не хотела помочь.

– Лотар, ты не понимаешь. Туман слишком густой. Я едва вижу, куда может распространиться мой огонь, а вокруг слишком много людей...

Лотар отрицательно покачал головой:

– Ну мне-то не ври, босс. Я же видел, как ты управляешь своим Следом. Если у тебя получилось один раз, получится и второй.

– Это было всего раз, – прошипела я.

Проклятье! Все так верили в меня, но никто не знал правды. Уж Лотар-то, единственный из всех потомков, должен был знать, какие фокусы творила Далила со своими подопытными.

Кровь кипела внутри меня, но сердце отчаянно сопротивлялось. Эта ожесточенная борьба разрывала меня на части.

– Я убивала людей в Хайтауэре, Лотар, – огрызнулась я наконец. – Ты видел лишь проблеск контроля, но он никогда не был таким... таким...

– Предсказуемым? – подсказал он.

Я кивнула, растеряв слова.

Он посмотрел в конец переулка, где на улице снова началась стрельба и раздавались крики.

– Горе, страх, сожаление, те воспоминания, которые всплывают на поверхность каждый день, – это то, что никогда не поддается контролю. Но та стена, которую ты продолжаешь строить, чтобы защититься от них, ни от чего не убережет, Камилла. Ты просто держишь в себе все эти чувства, которые приносят боль.

Он схватил меня за руки.

– Я помню, какой была Далила, босс. Она вырыла тебе очень темную и глубокую яму, не оставив ни одной опоры, чтобы выбраться наружу. Но твоя семья здесь, и мы тебя вытащим. Неважно, сколько раз ты упадешь обратно, просто протяни руку, хорошо? Ты сможешь.

По моей щеке скатилась теплая слеза, и я помотала головой, прогоняя остальные, застившие глаза.

– Ладно, хорошо. Только отойди назад на всякий случай.

– Как скажешь, Милла. Я собираюсь присмотреть за Нико.

Он быстро удалился тем же путем, которым мы пришли, видимо, чтобы отыскать другую боковую улицу, ведущую в центр. След внутри меня набегал и откатывал, словно волны, бьющиеся о скалу, ударял в сознание и отступал для следующего удара. Я отошла на шаг назад от края здания, позволяя Следу утихнуть, хотя поднявшаяся в крови сила дошла до предела и осталась на этом уровне.

Я с сомнением положила почерневшие руки на стену. Слова Лотара слегка ослабили сопротивление, мешавшее мне действовать. Чего бы ни стоило вывести Нико из-под прицелов Общества, я готова была рискнуть выдать себя, выпустить то, что подавляла, и отчаянно надеяться, что это не приведет к обратному результату.

Земля снова задрожала, сбивая внимание, и по краям улицы взорвалось еще несколько бомб. Серебристый дым повалил клубами, в воздухе запахло чем-то мерзким. Из-за внезапного резкого толчка и дыма, заглушившего все прочие ощущения, я упустила контроль над своим Следом, когда он помимо моей воли влетел в кирпичную кладку.

Языки темного пламени сорвались с моих рук и разбежались в разных направлениях, пожирая поверхность стены, уничтожая нарисованный на ней символ и поглощая все, что его окружало, вздымаясь и пульсируя от моего страха. Дым вперемешку с туманом не давал разглядеть ничего дальше вытянутой руки, скрывая из вида мой огонь.

Я бросилась прочь от рушащейся стены, на бегу наглоталась дыма и испарений каких-то химикатов, наполнивших воздух. Среди пальбы и криков раздался громкий треск, исходящий от склада. Ломающиеся кирпичи, бьющееся стекло и хруст деревянных рам заставили меня отшатнуться.

Кусок стены, который, хоть и не без труда во всем этом дыму, можно было разглядеть в свете уличного фонаря, превратился в забивающую глаза пыль. Крыша обвалилась, и поток воздуха, вылетев через отсутствующую часть стены, резко ударил меня в лицо.

Выстрелы, крики умирающих Стражей и веергов смешались с оглушительным грохотом рушащегося здания. Я метнулась в сторону, чувствуя удары обломков в затылок и спину, земля содрогнулась так, что я еле удержалась на ногах.

К тому времени, как я добралась туда, где Нико держали под прицелом, его там уже не было. Я оглянулась, пытаясь разглядеть сквозь дым хоть что-то, но передо мной мелькали и снова исчезали в густом тумане чьи-то лица.

На меня налетел кто-то в обсидианово-черной маске, повернувшись ко мне скрытым лицом. Страж поднял ствол, но прежде, чем он спустил курок, я выбросила вперед руку, защищаясь; эта непроизвольная реакция выработалась у меня в тюрьме.

В следующий же миг его не стало – только красная дымка осела на булыжники мостовой, куда уже упали совершенно целые маска и перчатки.

– Хаос! – заорал кто-то за моей спиной.

Я обернулась и увидела, что на меня несется еще один Страж. Этот был ближе и не дал мне времени среагировать, крепко обхватив за плечи и заставив опустить руки. Перчатки обожгли кожу на шее.

Боль была настолько мучительной, что я закричала, но он придушил меня, не давая вдохнуть. Я не могла пошевелить руками, и он явно превосходил меня физической силой. Я нащупала пальцами рукоять револьвера, все еще висевшего на поясе.

Подняв дуло на уровень талии, я стреляла, пока его обмякшее тело не упало на землю рядом с тем, что осталось от его товарища.

Однако за ними бежали новые Стражи. Держа револьвер наготове, я попыталась вернуться к складу. Мимо со всех ног неслись кровососы, иногда в дыму и тумане я различала смазанные силуэты. Значит, я все же разрушила магию Тайного Знания, которая действовала на этом участке. И все еще не видела ни одного Аттано.

Снова налетел ветер, в этот раз по силе сравнимый с грозовым шквалом. Если Гидеон вызывал легкий ветерок, то этот порыв с бешеной скоростью пронесся через всю улицу, разметав остатки дыма и тумана, едва не сбив меня с ног.

Я не могла даже идти ему навстречу – пришлось лечь на землю и закрыть рукой глаза от поднятой им пыли.

Ледяная искра обожгла мне щеки, пробившись сквозь пальцы. Это был не природный порыв – это был Николаи. Только он мог вызвать настолько мощный ветер и при этом коснуться моей кожи едва ощутимым электрическим разрядом.

Пыль улеглась, я опустила руки и огляделась. Вокруг были разгромленные склады, по обе стороны улицы валялись как попало тела, пятна крови окрашивали серую землю красным.

Но не все были убиты.

Примерно в десяти футах от меня пытался сориентироваться Страж. Черный плащ с эмблемой орла развевался на затихающем ветру. Я едва расслышала, как кто-то позади него кричит мое имя, но мое внимание привлекла его маска, и я не сводила с него взгляда.

Он был другим. Я ощущала, как от этого человека исходит в мою сторону какая-то энергия.

– Камилла, – произнес он мое имя, словно оскорбление.

Я сжала пальцы на рукояти револьвера, целясь мимо. Да что толку-то целиться в него. Его броня вдвое толще, чем у остальных. Ни дюйма открытой кожи, ни одного слабого места, только сплошная черная форма. Страж не потянулся за оружием. Вместо этого он потянулся в мое сознание.

С помощью неведомо откуда взявшейся у него силы он перехватил контроль над моим телом и заставил рухнуть на колени.

Пальцы разжались, и мое оружие упало на землю. За спиной послышались шаги, а я ничего не могла сделать. Этот человек подчинил меня полностью. Но Страж, владеющий магией, – это глупость какая-то. Лишь дважды я сталкивалась с подобным ощущением. Первый раз – когда мой разум подчинила своей власти Сэра, второй – когда моим телом управлял ее отец. Но сейчас передо мной был Страж. У него не могло быть Следа – такого никогда не взяли бы на службу.

За нашими спинами стреляли во всех, кто пытался прийти мне на помощь.

– Не вмешивайтесь! – крикнула я, надеясь, что они меня послушают, однако выстрелы продолжали звучать. Не послушали.

Затем все заглушил рокот мотора какой-то машины. Я обернулась и увидела, как из тумана выехал и стал потихоньку продвигаться по аллее между складами велосипед. Быстрый велосипед – от его двигателя валил белый шлейф, и я могла только предположить, что он приводится в действие паром.

Тот, кто на нем сидел, нацелил на меня пистолет, а я лишь стояла, вытаращив глаза, скованная магией Стража по рукам и ногам. Он выстрелил прямо мне в ногу.

Пуля вгрызлась в тело, боль освободила разум от давления извне, и я повалилась на землю совершенно без сил и возможности защищаться. Меня словно обожгло, пуля застряла в самой толстой части бедра, и по всему телу разлилась нестерпимая боль.

Стражи бросились кто куда: пули застучали по их броне. Все четверо упали один за другим, когда человек на велосипеде перестрелял их по одному. До того, который пользовался магией, должно быть, дошло, что он остался без поддержки, так что он отступил в сторону доков, взмахнув плащом.

Новый порыв ветра понесся через улицу, сбив велосипед с курса и отшвырнув того, кто на нем сидел, к ближайшей стене. Он приложился головой о кирпичную стену, обмяк и сполз на землю.

Я посмотрела в сторону доков, но ни того Стража, ни остальных там уже не было.

– Милла! – дрогнувшим голосом позвал Нико.

Я медленно села и увидела, как он бежит ко мне. На загорелом лице пятна крови – кажется, чужой. Он осмотрел рану от пули на внешней стороне моего бедра, снял пальто, зубами оторвал от него рукав – его искусственная рука все еще неподвижно висела вдоль тела – и приложил оторванный кусок материи к кровоточащей ране.

– Гэлины скоро будут. – Его единственная действующая рука дрожала, в голосе слышалась паника. – Дом Сабины зачистили. Отведем тебя туда, чтобы тебя осмотрели первой. Стоять можешь?

Не дав мне ответить, он отрицательно покачал головой, а потом посмотрел на кузенов:

– Помогите ее отнести. Я не могу...

Он поморщился и снова покачал головой.

Я положила руку на его открытое плечо.

– Все в порядке, Нико. Думаю, пуля не задела ничего важного. Даже крови не слишком много. – Я попыталась подвинуться к нему поближе, но движение лишь усилило боль от пули, все еще застрявшей в мышце. Я вздрогнула. – Хотя больно ужасно.

Его глаза потемнели, когда он увидел мою пропитавшуюся кровью штанину. Затем он перевел взгляд на тех, кто занялся упавшим с велосипеда.

– Снимите с него шлем! – приказал он. – Я хочу видеть, кто это сделал. Хочу знать, кто стрелял в мою жену.

Нико поднялся и направился к ним. Гидеон встал рядом со мной. Кровососы поставили на ноги велосипедиста, который, очевидно, уже пришел в сознание.

– Хочу сначала посмотреть ему в глаза, а потом заставить медленно задыхаться...

Он замер как вкопанный.

Я ахнула, не веря собственным глазам. Голос сорвался на дрожащий шепот:

– Арамис?

Глава 26. Николаи

Ошибки быть не могло. Эти белокурые волосы и сидящий в печенках злобный взгляд, брошенный в сторону сестры, когда кровососы стащили с него шлем, мог принадлежать только Маркезе, который теперь с ненавистью смотрел на меня. Все мои подозрения оправдались, внутреннее чутье меня не подвело. Что-то с Арамисом было не так, и я дал ему возможность навредить моей семье – моей жене, – оставив ему ключи от своего гостевого дома.

Окажись на его месте кто-то еще, он был бы уже на пути в Пустоту. Но я не мог убить этого выродка на глазах у Миллы.

Удовольствовался тем, что врезал ему кулаком прямо по физиономии.

– Нико!

Его нос приятно хрустнул под костяшками пальцев – явно перелом. Силы удара при этом хватило, чтобы он отлетел на несколько футов.

– Твою ж мать! – Он схватился за лицо и грохнулся на землю. – За что?

– За что? – спросил я, не веря своим ушам. – Ты еще спрашиваешь «за что»?

Милла окликнула меня еще раз, но я уже был охвачен исступленной яростью, а Гидеон не давал ей подойти ближе. Ее кровь еще не остыла у меня на ладони, и я сжал кулак, чувствуя ее между пальцами. Моя искусственная рука так и болталась вдоль тела, однако я и без нее ударил достаточно сильно.

Арамис быстро поднялся, утирая лицо рукавом.

– Я спасал сестру от Стража, наверняка владевшего Следом. А вот о тебе, твоей семейке и прочих этих так называемых могущественных потомках я того же сказать не могу.

– Откуда тебе было знать, что у него След? – спросил я. – Ты сюда только добрался!

Он вздрогнул и сплюнул кровь на тротуар.

– Забыл уже, что свел меня с человеком из Округов? Она упоминала о Страже и о том, чем они занимаются в Обществе.

– Тогда почему ты ничего не сказал об этом мне? Если ты знал, что они каким-то образом украли След, почему ты молчал?

– Прошу прощения, в следующий раз запрошу аудиенции. – С каждым произнесенным слогом с его губ стекала кровь. – Может быть, тогда ты не забудешь о семье Камиллы, когда снова решишь подвергнуть ее опасности.

Вот же мразь эгоистичная.

– Следи за языком, Маркезе, – медленно проговорил у меня за спиной Лотар. – Мы теперь тоже ее семья.

Арамис злобно посмотрел в его сторону и презрительно усмехнулся.

– Я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить Камиллу. Мои пули всегда пропитаны «бликами», и я всегда дам ей необходимую дозу, если кто-то обладающий Следом снова попытается угрожать ей.

– Ей не нужна эта дрянь, – процедил я сквозь зубы.

Он изогнул бровь.

– Не нужна? А ты у нас все на свете знаешь, да? – Он жестом показал на гору обломков у меня за спиной. – Это сделали твои бомбы? Или это моя сестра потеряла контроль над магией, которой владеет, и уничтожила целое здание вместе со всем, что в нем находилось? – Арамис покачал головой. – Ты прямо как наш отец. Того тоже заботило лишь ее счастье за счет всех остальных – то есть за наш.

Если в этом я был похож на Джованни Маркезе, то так тому и быть.

– Правда? – с фальшивым интересом спросил я. – Наверное, потому Милла и называет меня «папочкой» каждую ночь.

Его лицо перекосило от отвращения.

– Ах ты су...

Он попытался ударить меня в ответ, но я вовремя уклонился и перехватил его руку, заламывая ее за спину.

– Не позорься. Эти ребята со Следом Крови и так думают о Маркезе хуже некуда.

– Сгори во всех кругах Инферно, – злобно бросил он перед тем, как я его отпустил.

– Хватит! – крикнул Лотар. Его тон встревожил меня настолько, что я оглянулся и увидел, как Гидеон вместе с кем-то из наших людей помогают Милле сесть на лошадь, которую они успели привести. – Твоей жене нужен гэлин. Нам сказали, что некоторые из них сейчас в особняке Сабины в нескольких кварталах отсюда.

Сердце смягчилось, когда я увидел, как она, изо всех сил стиснув зубы, с мокрым от слез лицом, старается сесть верхом. Злоба, которую я чувствовал к ее брату, стала лишь сильнее.

Я забыл о нем на некоторое время и занялся делами поважнее.

– Пусть все целители этого города соберутся здесь. Ни один раненый не останется без лечения. Соберите свидетельские показания кровососов о том, что творили тут Стражи. Мне нужен официальный отчет обо всем необычном, что они заметили этим утром. Сабина свяжется с семьями и наведет здесь порядок: это ее территория.

Лотар зашагал рядом со мной.

– Будут еще поручения, босс?

– Да, – тихо ответил я, подходя к лошади Миллы. – Найди ту парочку заключенных, которых мы допрашивали в машинном отделении на корабле. Веспер и Кэллоу. Привези их к Сабине.

Глава 27. Камилла

Нико провел металлическими пальцами вокруг дыры, оставшейся на моей штанине. Я сидела у него на коленях, пока мы ждали Сабину в ее гостиной. Целитель с помощью своего Следа быстро вытащил из меня пулю и залечил рану так, словно ее и не было, но оставшиеся в крови «блики», которыми она была пропитана, все еще действовали.

Веспер и Кэллоу сидели на мягком темно-зеленом бархатном диване. Стиль комнаты напоминал богатейшие дома Линчхэвена, только у Сабины обстановка была более... провинциальной. Шелковистые звериные шкуры на деревянном полу контрастировали с элегантными золотистыми светильниками и обоями, напоминавшими своим видом о лесной чаще. По стенам висели головы убитых зверей, и повсюду, куда ни посмотри, в ответ смотрело какое-нибудь мертвое создание.

Мой брат стоял у окна, облитый слабым сиянием хмурого утра, и не обращал внимания ни на кого из нас. Гэлин вправил ему нос и вылечил сломанную ударом Нико скулу, но на белой рубашке остались пятна крови. Одевался он, очевидно, как и все мы, впопыхах. Мне было интересно, позволила ли ему Эсме воспользоваться ее велосипедом. Если нет, то дома его ждет кое-что пострашнее удара кулаком в нос.

– Что сегодня произошло? – спросила я Нико. – Почему ты не смог вернуться, когда ушел на разведку?

Он глубоко вздохнул.

– Как только я пересек какую-то невидимую границу, мой След перестал действовать. Это не было похоже на «блики». Моя сила оставалась при мне, но я не мог ей воспользоваться. Почти как от той штуки, которую применяют жители Округов в своих домах, чтобы защититься от нашей магии. Они были уверены, что обезвредили меня, когда поймали. Думаю, они хотели использовать меня, чтобы заставить тебя выйти к ним.

Я поерзала, выпрямляясь, и его рука оказалась у меня между колен.

– Что ж, это почти сработало. Но что с тем Стражем? Он был совершенно другим. Думаешь, он был потомком?

Нико покачал головой, отвергая мое предположение.

Я закусила губу.

– Но объяснить чем-то еще то, что я чувствовала, невозможно. Сила, которую он применил, слишком напоминала След Мирта. Такой магией, как эта, не пользовалась даже Далила в башне.

– Судя по твоим словам, этот Страж как-то научился управлять Тайным Знанием, – сказала Веспер, скрестив ноги и откинувшись на спинку дивана.

Эти слова пробудили во мне интерес.

– Далила часто говорила о Тайном Знании, – заметила я. – На Континенте его тоже применяют?

Веспер кивнула.

– Это будет не слишком просто объяснить. Под контролем Академии находится почти все знание, которое касается связанной с ним науки, однако Тайное Знание – это способ для тех, кого вы здесь называете местными, творить магию без Следа.

– Без Следа? – Нико широко раскрыл глаза от удивления. – Но как можно использовать магию, не имея Следа?

Веспер втянула щеки, словно обдумывая, как лучше ему ответить.

Кэллоу с задумчивым выражением на лице подался вперед, уперев руки в колени, и принялся объяснять:

– На Континенте источником Тайного Знания управляют Академии. Этот источник действует как топливо для их силы. Они прибегают к помощи Сифонов, чтобы получить древнюю магию, которую выпустил в мир Дающий. Магия Тайного Знания исходит от Сифона. То есть если в Сифоне заключена сила, то Тайное Знание – это код, который указывает, как ей воспользоваться. Когда Хаос отправила свои армии на борьбу с естественным миропорядком, Святые раздали свою силу Отмеченным, и каждый носитель Следа, живущий на земле, – результат этой жертвы. Дающий и Отнимающий, двуликий Святой, тоже не оставил людей без дара.

– Не уверен, что понимаю хоть что-то, – пробормотал Нико.

– Тайное Знание – язык жизни, – произнес Арамис. Мы все с удивлением посмотрели на него, однако он продолжал смотреть в сторону реки. – Существует три учения Тайного Знания: Материя, Сознание и Миф. Все в этой жизни – материя, обладающая кодом, который поддерживает ее в порядке. Существуют законы природы, несомненные факты о том, как объект воздействует на мир, основанные на его коде. – Он резко отошел от окна и достал из кармана кинжал в ножнах. – Например, если я уроню эту штуку, она упадет на землю. Это закон, измеримая истина, действие и предсказуемая реакция. Однако... – он вынул клинок из ножен, обнажив лезвие, пропитанное «бликами», – если переписать закон, совместить его с чем-то, что выйдет за рамки прежних ограничений, получится нечто совершенно новое, и все же оно несет в себе порядок, поскольку все еще измеримо и предсказуемо.

Он направил острие на нас.

– Порядок презирает божественную магию. Она нарушает основные законы, на которых держится мир, созданный Творцом. В обычных обстоятельствах свет прогоняет тьму, но вор тьмы с помощью своего Следа добивается обратного. Аттано могут призвать ветер туда, где он не дует. И то и другое невозможно и идет вразрез с законами природы. – Арамис убрал кинжал обратно в карман. – Некоторые алхимики вроде Фиренце стали изучать то, что выходит за рамки законов этого мира, и попытались применить свои изыскания, чтобы понять проявления божественной воли и управлять ими. Их цель – привнести Порядок в неопределяемое, найти способ регулировать магию Следа и установить для нее законы и ограничения. Поскольку ничто, даже магия, не может отвергнуть законы и существовать без кода. Если Творец создал ее точно так же, как он создал Святых, значит, Тайное Знание существует как определяющая форма в любой силе любого потомка.

Именно этим и занималась Далила. Работа всей ее жизни, как она выражалась, – изучение Тайного Знания и кодов бытия. Все эти символы, которые она использовала как оружие, как магию, когда я впервые ощутила их, были управлением законами при помощи науки – управлением Тайным Знанием.

– То, что сделал этот Страж, – сказала Веспер, – подтверждает, что Общество научилось не только применять Тайное Знание, но и использовать его против вас. Правда, я не могу с уверенностью сказать, что именно они используют в качестве Сифона. На Континенте все источники энергии Тайного Знания находятся под контролем Академии.

– Кровь, – ответила я. – Они чертили символы кровью веергов. Далила как-то сказала, что источник силы кровососов у них в крови. Может быть, ее они и применяют как источник магии Тайного Знания.

Арамис наморщил нос и покачал головой:

– Они могли бы использовать кровь, но есть еще кое-что. Что-то, что легче распределять.

– Но почему? – спросила я. – Какая у этого всего цель?

– Контроль, – пробормотал Нико. – Если они выяснят, как поставить эту силу на поток, они смогут управлять всеми подряд. Гавриэль лучше всего это сформулировал, когда объяснил, насколько он ненавидит потомков Отмеченных за то, что они отняли у его семьи их империю. Все дело во власти и деньгах, и всегда было.

– Я хотел сказать «Порядок», – тихо ответил Арамис.

Он прошелся из одного конца гостиной в другой, переступая через серебристые полосы падающего в окно дневного света.

Я внезапно совершенно иначе взглянула на брата и увидела незнакомого человека. Он никогда не выказывал интереса к делам алхимиков или их науке. Нико, кажется, как и я, почувствовал что-то неладное и сел прямо. Его поза уже не была расслабленной, а пальцы крепче сжали мое колено.

– И все это ты узнал от человека, с которым мы тебя свели, да? – спросил он моего брата почти издевательским тоном, явно показывая, что думает иначе.

Арамис дернул плечом.

– В прошлом мы близко общались с Фиренце. Я сложил вместе то, что знал сам и что узнал от Нарциссы. Почему, ты думаешь, я так хотел увезти Камиллу из города? Я знал, что они замышляют какую-то гадость.

Если Нико и не устроил такой ответ, он не подал вида. Однако я практически слышала скрип шестеренок в его голове, пока его острый ум создавал собственные теории, просчитывал сотни различных вероятностей, которые они могут закрыть, – и ни одной не удивлялся.

– Тогда получается, что мой ключ, как они его называют, – тоже код?

Арамис медленно кивнул, как будто не был до конца уверен.

– Полагаю, да. Если это действительно ключ к вратам за Порог Забвения, тогда они могут им воспользоваться, забрав его у тебя при помощи Тайного Знания.

– Но зачем? – спросила я. – Зачем им отпирать врата за Порог Забвения?

– Возможно, потому что там находится то, что им нужно, – проговорила Сабина. Она стояла у входа в гостиную, прислонившись к массивному дверному косяку, и, похоже, некоторое время слушала наш разговор. Она пересекла комнату, остановилась у большого очага, занимавшего большую часть стены, и широко улыбнулась, заметив меня. – Рада снова видеть тебя, Камилла.

Казалось, королева кровососов и веерги у нее на службе совершенно не удивлены тем, что я тут нахожусь. Я ощущала их взгляды, слышала их шепот, когда меня везли в особняк на берегу реки, и благодарила судьбу, что Стража не продвинулась вглубь Соляной Улицы и не вломилась к Сабине в дом.

Длинные серебристые волосы кровососка заплела в косу, уложила в узел на макушке и спрятала под капюшон длинного легкого плаща, перехваченного меховым ремнем на талии и скрывавшего ее роскошную фигуру. На ногах были кожаные сапоги. Кажется, она только зашла в дом: на черной материи еще не успели высохнуть пятна крови.

Она окинула комнату взглядом:

– А кто все остальные?

Нико кивнул в сторону:

– Арамис Маркезе. Семья Миллы.

Мой брат лишь кивнул в знак приветствия: он был явно недоволен тем, как его представили.

– Еще один Маркезе воскрес из мертвых. – Сабина оглядела его с ног до головы. – Святые! Вылитый папаша.

– Вы знали моего отца? – вскинул голову Арамис.

Она презрительно фыркнула.

– Увы. А эти двое? – поинтересовалась она, переведя взгляд на диван.

Кэллоу и Веспер медленно поднялись и назвали свои имена.

– Они и есть причина, по которой я очень хотел с вами встретиться, мадам, – объяснил Нико, заметив, что Сабину явно смущает их присутствие: ее улыбка дрогнула. – Мы одни?

– Сейчас – да. Мои люди заняты устранением последствий. – Она вздохнула и на миг перевела взгляд на окно. Мне показалось, что я успела увидеть проблеск эмоций на ее лице, прежде чем она отвернулась. – Рядом нет никого, кто мог бы нас подслушать. Так что перейдем к главному. У меня сегодня дел невпроворот.

– Разумеется. – Нико поднялся с кресла, осторожно дав мне спуститься с его колен. Я снова устроилась поудобнее на широком сиденье, он встал за спинкой, облокотившись на нее. – Эти двое магов проделали очень долгий путь, чтобы поговорить с вами. Точнее, с вашей матерью.

Королева кровососов не скрыла удивления.

– С моей матерью? Она умерла много лет назад.

– Как сказал Нико, – быстро заговорила Веспер, – мы не из этих краев. Мы прибыли в Линчхэвен по поручению движения сопротивления, и наши лидеры сказали нам найти Розу Бьянки, чтобы мы смогли достичь нашей цели.

Сабина посмотрела на меня и медленно сглотнула. Я впервые за все время увидела ее встревоженной.

– Так откуда, говорите, вы родом?

Веспер бросила быстрый взгляд на Кэллоу, тот кивнул.

– С Континента.

Королева кровососов отступила на шаг назад, как будто ее ударили. Я выпрямилась в кресле. В комнате снова нарастало напряжение.

– И зачем вас сюда принесло?

– Нас отправили найти Хаос, – Веспер глянула на меня, – но мы нашли только ее Отмеченную. Мы надеялись узнать о Хаос больше, если ваша матушка о ней говорила...

– Замолчите, – быстро и резко приказала Сабина. – Хватит болтать.

– Мы явно не вовремя, – сказал Нико. – Сабина, мы зайдем в другой раз, когда у вас будет меньше поводов для беспокойства.

– Сядь и прижми задницу, Аттано, – огрызнулась она. – Дай мне подумать как следует.

Арамис тихо рассмеялся, заслужив злобный взгляд моего супруга.

– Камилла, – сказала Сабина. – Ты должна понять одну вещь, прежде чем я по своей воле расскажу кое-что этим двоим. И я думаю... я думаю, нам обеим было ясно, что с того момента, когда я попробовала твою кровь, пламя из-за Порога Забвения, я поняла, кто ты такая, но упорно отрицала это. – Теперь по Сабине было видно, как сильно она устала. Я никогда не видела, чтобы эмоции захлестывали ее до такой степени, что она не могла с ними справиться. – И за это я должна попросить прощения.

Ее извинение привело меня в замешательство.

– Сабина, о чем вы говорите?

Она не сразу ответила: сперва скинула плащ, повесив его на спинку ближайшего кресла, и облокотилась на спинку.

– Роза Бьянки привезла Хаос на этот Остров, когда мы бежали от революции, набиравшей обороты на Континенте. Если помнишь наши предыдущие разговоры, я тогда сама была еще ребенком.

Я как будто камень проглотила, и каждое слово Сабины лишь глубже проталкивало этот комок мне в горло.

– Тогда вы тоже знали Хаос, – сказала я. – Ту Святую, что дала мне След.

Она кивнула:

– Да, Камилла. Я знала твою мать.

– Что значит – вы ее знали? – спросила я. Нико протянул мне стакан бренди.

После откровения, которое вывалила на меня Сабина, мне стало трудно усидеть на месте. Маг помог единственным доступным в этой ситуации способом – отошел к барной тележке.

Солнце едва взошло над рекой, но я все же сделала глоток, поморщившись, когда крепкий напиток обжег горло. Привычный запах табака разнесся по комнате, когда Нико поджег новую сигариллу, и я позволила этому дыму проникнуть в легкие и облегчить камень, лежавший на сердце.

– Мы нашли ее на корабле. Она сказала, что осталась сиротой. Моя мать, по своему обыкновению, не пожелала выпускать ребенка из вида в течение следующих двенадцати лет. Она была... – Сабина глубоко вздохнула. – Она была мне лучшей подругой. Мы выросли вместе. Честно говоря, мы были почти как сестры. По справедливости, я могла бы быть твоей тетей.

– Но зачем было это от меня скрывать? Почему вы ничего не сказали в тот день, когда узнали?

– Потому что ты не могла быть ее дочерью! Несмотря на все ваше внешнее сходство и вкус твоей крови. – Она смотрела на меня таким тяжелым взглядом, что, казалось, он пригвоздил меня к месту. – Я собственными глазами видела, как Надин уехала. Я сама проводила ее на тот проклятый корабль. Я умоляла ее остаться, но...

– Что «но»? – резко спросила я. Еще не хватало, чтобы она из-за меня расчувствовалась, чтобы притворялась, будто ей не все равно.

– У нее был ребенок, – шепотом ответила Сабина, слегка опустив плечи. Нико налил бренди и ей. Она благодарно кивнула, прижимая стакан к талии. – Надин по уши втрескалась в этого Маркезе. Я не понимала, что в нем такого невероятного, чтобы рисковать собственной жизнью и судьбой мира, но вот ты здесь.

Она осушила стакан залпом, будто в нем была вода.

– Просто не понимаю, – сказала она. – Надин исчезла из вида после того, как вышла за Джио. Я уже было подумала, что он запер ее дома, но потом поняла: она пыталась скрыть, что беременна.

– Но зачем? – спросила я. – Что подвергло нас такой опасности?

Сабина прищурила алые глаза.

– Я не единственная, кто обнаружил, что она Святая, заключенная в смертное тело. Тому, что я рассказываю тебе сейчас, Камилла, предшествует история куда более давняя. Я и ее расскажу, если попросишь, но сейчас у нас мало времени, так что я буду краткой. – Она указала на меня пальцем. – Кое-кто, кому твоя мать безрассудно доверилась – так же, как доверилась мне, – предал ее.

– Ее звали Далила? – поинтересовалась я. Судя по тому, как Сабина выпрямилась, это имя пробудило в ней воспоминания. Я вспомнила слова алхимика, когда спросила, не она ли убила мою мать.

«Я сделала кое-что похуже».

Немногое может оказаться хуже смерти: например, потерять жизнь, когда твое сердце еще бьется, или обрести друзей, ставших семьей, и настоящую любовь, с которыми тебя насильно разлучат.

– Только не говори мне, что эта сука все еще жива, – злобно прошипела она.

– Она мертва, – ответила я и отхлебнула еще немного янтарного напитка. – Я воткнула в нее нож, чтобы в этом убедиться.

– Отлично. – Сабина на мгновение прикрыла глаза. – Но ты права. Далила – алхимик и дальняя родня Фиренце, сумасшедшая ученая – попыталась использовать Надин. Джио купил билет на корабль, чтобы сохранить ей жизнь. Это, наверное, единственный его хороший поступок. – Она отвела от меня взгляд и теперь задумчиво разглядывала пол. – Что-то пошло не так, раз ты все еще здесь. Я своими глазами видела, как она села на этот проклятый корабль.

В комнате воцарилась тишина: мы все делали выводы из признания Сабины. Если моя мать – сама Хаос и в последний раз ее видели, когда она покидала Остров, то, возможно, она все еще жива – где-то там.

Надежда расцвела в моем сердце, но так же быстро увяла. Если бы моя мать была жива, она наверняка попыталась бы ко мне вернуться. Если ей было так важно забрать меня с собой, уезжая, не должно ли было быть так же важно отыскать меня, когда нас разлучили? Если только...

– А что, если Надин – не моя настоящая мать? Что, если она просто передала мне часть своей силы, как прежде Святые отдавали людям свою? Может быть, я просто Отмеченная, а не ее родная дочь.

Сабина покачала головой, не дав мне договорить.

– Ты – дитя Надин. Я разочарована в себе, что не разглядела этого, когда ты впервые пришла на Соляную Биржу. Считать тебя Маркезе с такими волосами и диким блеском в глазах... Инферно...

Даже если так говорил кто-то, кто ее знал, этого было недостаточно. Однако когда я посмотрела на брата, который, пока слушал, ковырял ножом под ногтями, в глаза тут же бросились все поразительные различия между нами.

– Тогда откуда у меня ее сила? Я никогда прежде не слышала, чтобы у божественных сущностей были дети.

Сабина глубоко вздохнула и попыталась объяснить:

– Хаос, как, я надеюсь, ты помнишь из наших лицемерных книжек, появилась на свет из души Создателя. Прочие Святые вышли из его рук, разума, тела и крови. Все эти вещи можно разрушить, а След – передать потомкам. Но душу невозможно расколоть на части. Хаос не могла разделиться, чтобы защитить себя, как остальные...

– Потому она создала демонов, – снова вклинился Арамис, вертя в пальцах лезвие.

Сабина с прищуром посмотрела в его сторону.

– Да, она создала демонов, чтобы противостоять божественным армиям, но этот урок истории я приберегу для другого дня. – Она поставила пустой стакан на деревянный столик между нашими креслами и посмотрела на меня. – Хаос не могла разделиться, поэтому она себя умножила. Надин пугало происходящее на Острове. Она настаивала, что должна вернуться на Континент, потому что он больше и там безопаснее. Потому что теперь у нее были там союзники.

– Были и есть. – Веспер встала и расправила плечи, взглянув на меня. – Многие из нас знают о Первой Войне, и мы готовы выступить против Порядка. Пока существует Хаос, пока она жива, для нас есть надежда. Порядок не может существовать, пока существует Хаос.

Я невольно рассмеялась.

– Но что я могу сделать? – Я жестом указала в сторону окна: – Посмотрите, что происходит, когда я сражаюсь! Я обратила в ничто целый склад, потому что не справилась с собственным пламенем...

– Что-что ты сделала? – спросила Сабина, повысив голос и тем самым выдав интерес.

Я лишь отмахнулась.

– Что с того, что моя сила даст кому-то надежду? Она не похожа на След, которым можно управлять. Сама ее природа изменчива и капризна. Она уничтожает все, к чему прикоснется...

– У Надин было то же пламя, Камилла, – заметила королева кровососов. – Оно точно так же было скрыто годами, но я видела его в действии, когда в нем возникала необходимость. Оно разрушает, но оно же может и созидать. Если бы ты только знала, на что она была способна... – Сабина бросила быстрый взгляд в сторону входа в комнату, словно беспокоилась, что нас кто-то подслушает. – Орден охотится за тобой, Камилла. Но слава всем Святым, Николаи вызволил тебя из этой тюрьмы прежде, чем они сумели тебя использовать. Потому что если бы твоя сила попала в руки тех, кто хочет подчинить всех нас... Что ж, ни один из нас бы не выстоял.

Я крепко держала в руке хрустальный стакан, задумчиво вращая на дне остатки бренди. Слишком много на меня свалилось за один раз. И Арамис, понимающий природу Тайного Знания, и Сабина, знавшая мою мать, и моя мать, оказавшаяся гребаной Святой...

– Нужно выяснить, что находится за Порогом Забвения, – тихо произнесла я. – Если мы хотим помешать Ордену в том, что они задумали, мы должны узнать, что им нужно.

– И как мы это сделаем? – спросил Нико.

Он все это время расхаживал взад и вперед по гостиной, молча слушая.

Ответ, к которому я пришла, был одновременно простым и сложным.

– Книга. У Далилы была книга, которую написала сама Хаос. Все, что она знала обо мне, она вычитала оттуда.

– И где эта книга? – спросила Сабина.

Я вздрогнула.

– У Феликса.

– Что ж, если твой брат так близко общается с Фиренце, – сказал Нико, словно Арамиса не было в комнате, – может, он найдет способ выманить у него эту штуку.

К моему удивлению, Арамис не стал огрызаться и грубить в ответ. Вместо этого он пожал плечами:

– Дай мне несколько дней, чтобы связаться с Нарциссой и что-нибудь придумать. Попытаюсь узнать, что могу сделать.

Обсуждение наших тайных планов прервал громкий стук в дверь. Сабина прочистила горло, избавляясь от любых эмоций, оставшихся после прозвучавших откровений, и направилась к выходу из комнаты.

– Это ко мне. – Она резко велела Нико: – Аттано, поднимись со мной на пару слов. Нужно обсудить то, что касается всего остального Роу.

Нико затушил сигариллу в ближайшей пепельнице.

– Скоро буду, – сказал он и коснулся губами моего виска. – Кузены ждут у входа, если захочешь отправиться домой.

– Я дождусь тебя, – ответила я.

Он, казалось, услышал все, что я не сказала вслух, потому что стиснул мое плечо, ответив в своей безмолвной манере, что все будет хорошо. Что он со мной, какая бы ни случилась беда. Единственным прикосновением он выразил так много, что я чуть было не захлебнулась в сумасшедшем потоке невысказанного.

– Аттано!

– Семь кругов Инферно, – пробормотал он. – Скоро вернусь.

Их удаляющиеся шаги застучали за дверью гостиной. На лице Веспер появилось странное выражение.

– Милла, можно я задам тебе один странный вопрос?

Я едва не рассмеялась. Что могло быть более странным, чем весь предшествующий разговор?

– Какой?

– Твой супруг, – медленно протянула она. – Что случилось с его тенью?

Глава 28. Николаи

Сабина отвела меня на верхний этаж, в угловую комнату высокого особняка, откуда было видно реку и дым, идущий от все еще охваченных пожаром складов. С наступлением утра зимний мороз растерял свою силу, туман над рекой частично рассеялся, но все еще скрывал за густой пеленой Округа на противоположном берегу.

Две женщины обсуждали с Сабиной расписание дел на предстоящий день, и я ждал, пока она объяснит, зачем притащила меня сюда. Они обсудили график уборки и встречи, необходимые для соотнесения количества запасов и прогнозируемого убытка из-за нападений, включая отчетность по ущербу, нанесенному каждой пулей.

– Ради всего святого, – резко сказала Сабина, – просто скройтесь с глаз. Я займусь этим позже.

– Но, мадам...

– Выметайтесь, – прошипела королева кровососов. Я вздрогнул. – Скажите Винсенту, что дела на нем, пока я не буду готова к следующей встрече.

Ее помощницы слегка поклонились, бросили на меня беглый взгляд и спешно покинули комнату. Когда они ушли, мы немного постояли в тишине, давая улечься пыли тревог наступившего дня.

– Мы должны были это предвидеть, – наконец сказала она, глядя на догорающие остатки сектора через высокие окна.

– Не думал, что они так расхрабрятся, – заметил я.

Во всяком случае, не здесь. Я готов был поклясться, что они скорее начнут с виадука, железнодорожной станции Роу, моих заводов – но не со складов Сабины.

– Ты ведь знаешь, почему они пришли за мной?

Она наконец перевела взгляд на меня.

Утренний свет окружал ее словно серебристый ореол.

– Ты поставляешь в Роу девяносто процентов товаров. Мясо из Пустошей, дубильные вещества для кожевенного производства, и хорошо еще, что они не напали на Соляную Биржу, потому что иначе нам пришлось бы совсем погано.

– Это все подходящие причины, ты прав. Но среди них нет той, о которой думала я.

Я скрестил руки на груди, пытаясь понять, что упустил.

– Что тогда?

– Твоя сделка с Дезмондом. Или ты забыл, что твоя жена уже дома?

Я протяжно вздохнул и грязно выругался.

– Естественно я не забыл. Но какое ты имеешь отношение к этой сделке?

– Я же посредник! – Она сорвалась на крик. – Я работала на него в Линчхэвене на обоих берегах. Общество годами следило за мной, просто у них не было доказательств, чтобы предъявить мне обвинения. А теперь... – Она вскинула руки, отчаянно жестикулируя. – А теперь началась война. И им плевать на законы и на жизни ни в чем не повинных людей.

– Как они могли узнать о моей сделке с Йорком?

Эти подонки из Общества той ночью испортили мне своей облавой всю малину, однако я не оставил в живых никого, кто видел мое лицо.

– Демон-посредник ищет кого-то, кто мог бы переправить эту дрянь, уже шесть недель. Должно быть, это каким-то образом дошло до Стражи. Впрочем, что это за груз, Йорк держит в тайне. Известно лишь то, что он, очевидно, очень ценный и едет с Равнин.

Я не мог даже представить себе, что же там должно быть настолько важное, чтобы полученная выгода стоила таких неприятностей. Не то чтобы это имело значение. Вся моя жизнь зависела от того, смогу ли я выполнить эту работу, и выполнить быстро.

– Какие сроки?

– Привезут на следующей неделе. Пришлю тебе координаты места загрузки, которое выберет покупатель. К тому времени нам нужно тщательно подготовить Роу.

Я кивнул, продолжая смотреть в окно. Дым постепенно рассеивался: его разгонял утренний ветер.

– Мы можем поставить оружие в деловые кварталы вдоль реки, но бомбы останутся у моих людей. А мои люди будут рядом с моей женой. Я не хочу, чтобы кто-то взлетел на воздух из-за того, что не умеет безопасно работать со взрывчаткой.

Сабина мрачно усмехнулась.

– Пожалуй, это разумно. Отправлю к тебе Винсента, чтобы обсудить, сколько оружия поставить и куда. А теперь мне нужно разобраться со своим сектором.

– Понимаю. Если нужно что-то еще, не стесняйтесь обращаться к Аттано.

– Спасибо, Николаи. – Она помолчала и добавила неожиданно мягким тоном, которого прежде мне от нее слышать не доводилось: – За все.

Я собрался было уйти, но одна мысль не давала мне покоя.

– Ты же сделала все это ради нее, так? Ты помогла мне вернуть Миллу, но не из-за того, что мы союзники, а ради ее матери.

Королева кровососов опустилась в кресло, устремив взгляд на самое дальнее окно, из которого было видно лишь бурные воды Ады.

– Для всех подряд Хаос была божественной сущностью и чудовищем, пытавшимся уничтожить мир. А для меня – лучшим другом. Иногда – единственным другом, и я любила ее больше, чем кого-то еще в своей жизни, кроме моей несчастной матери. – Мрачный взгляд Сабины снова остановился на мне. – За мной должок перед Надин, и я позабочусь о ее дочери вместо нее, но верь мне: она была бы благодарна и тебе тоже.

Что-то шевельнулось у меня в груди от этого признания. Что-то тяжелое, о чем я не подозревал раньше.

– Спасибо, Сабина. Такие слова от того, кто был с ней знаком, действительно много значат.

– Ты любишь Камиллу, – сказала она, окончательно сменив тему.

Я не мог этого отрицать. Да и не хотел.

– Да, люблю.

– А ты говорил ей об этом?

– Не такими словами.

Сабина закатила глаза.

– Мужчины. У вас хватает смелости вломиться в тщательно охраняемую тюрьму, чтобы вытащить оттуда любимую женщину, но никакие Святые не позволят вам произнести одно простое слово. – Она снисходительно усмехнулась и указала на выход. – Убирайся с глаз моих долой, а не то я сама стащу тебя вниз и заставлю сказать девочке правду.

Честно говоря, это была не самая плохая идея.

Когда я спустился по лестнице, отделанной черным деревом, на первый этаж, Лотар уже бежал ко мне от входа.

– Босс! Клянусь, я не виноват.

За его спиной стоял, потирая лицо ладонью, Гидеон.

– Нет, Лотар, это ты виноват, целиком и полностью.

– Что происходит? – спросил я, продолжая искать взглядом Миллу.

Когда я собрался войти в гостиную, Гидеон поднял руку, останавливая меня.

– Она ушла домой, с ней Адлер и Арамис.

Где-то под ребрами появилось неприятное ощущение. Я повернулся к Лотару и спросил, процедив сквозь зубы каждое слово:

– Что произошло?

Он поморщился.

– Я подвел тебя.

Глава 29. Камилла

Его тень.

Он отдал свою гребаную тень и ни слова мне не сказал.

Веспер и Кэллоу объяснили последствия, ожидающие человека, у которого забирают тень по его воле. Тень можно использовать, чтобы управлять ее владельцем, а то и убить его, если понадобится. И вот кто-то, называющий себя Демоном-посредником, по словам Лотара, заполучил тень Николаи.

Это так меня напугало, что я не могла больше там оставаться. Это было мучительно: я злилась, что он ничего мне не сказал, когда мы в деталях обсуждали, как он установил портал, чтобы попасть в Хайтауэр. У него была возможность признаться, но он скрыл правду. Что еще произошло за эти шесть недель, что он скрывал от меня?

– Жаль, тебя здесь нет и некому сказать, что я все воспринимаю слишком остро.

Я разговаривала с покрытой льдом надгробной плитой, сев напротив и скрестив ноги. В руках я вертела увядшую розу из сада. Иней, покрывавший травинки, таял, влага просачивалась сквозь плотную ткань брюк.

Эсме сдержала обещание и поместила поверх моего имени металлическую табличку с именем Сэры. По моей просьбе она также добавила имя ее отца, хотя его тело рассыпалось прахом, который развеялся по ветру. По крайней мере, его будут вспоминать, читая надпись на могиле его дочери.

Я убила Марко Галло собственными руками. Одним касанием. Это каким-то образом должно было зажечь искру надежды в мире, который и без моей помощи справлялся с уничтожением хорошего и совершенного.

– Хотя я точно знаю, что бы ты сказала. – Я едва заметно улыбнулась. – Ты сказала бы мне проявить терпение, ведь намерения Нико чисты, пусть иногда он и ошибается. Ты сказала бы мне не беспокоиться из-за Арамиса, ведь он хочет сделать так, как для меня же будет лучше. И я бы тебе поверила, потому что ты в конце концов всегда оказывалась права. Даже насчет того дурацкого платья.

Как будто она все еще была рядом, в моих мыслях, и нашептывала с помощью своего Следа слова, которые мне хотелось услышать. Улыбка сошла с моего лица.

– Прости меня за все.

– Разговариваешь сама с собой?

Я обернулась и увидела, что младший из моих братьев стоит у ворот семейного кладбища, завернувшись в теплый плащ с низко надвинутым капюшоном. Мерзлая трава захрустела под его сапогами, когда он подошел ко мне и присел рядом, недовольно что-то проворчав в попытке устроиться поудобнее, насколько это было возможно.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Пытаюсь выяснить, что здесь делаешь ты.

– Разговариваю сама с собой, наверное, – невесело усмехнулась я.

Он ответил молчанием. Я не могла вспомнить, когда мы разговаривали в последний раз. Мы всегда полагались на Жиля, который был связующим звеном между нами.

Джер указал на мертвый цветок в моей руке.

– Потерю лучшего друга нелегко пережить. Даже после того, как Джаспер погиб, я по привычке оборачивался вправо, чтобы что-то ему сказать. Прошло несколько недель, прежде чем мое тело осознало, что его со мной больше нет. Иногда я все еще пытаюсь найти его взглядом, когда молчание слишком затягивается.

Свободной рукой я потянулась к нему, обхватила за плечи и подалась навстречу его теплу.

– Вы всегда были неразлучны. Думаю, это первый раз, когда мы говорим один на один.

– Да, наверное, – натянуто усмехнулся он. – Ужасно понимать, что его больше никогда не будет рядом. Когда у тебя есть близнец – это все равно что... одна душа на двоих. Я чувствую себя так, словно от меня осталась половина и мне больше никогда не стать цельным.

Боль в его голосе ранила мое сердце, словно разбив его пополам.

– Мне его не хватает. Жаль, что прежде мы не так часто проводили время вместе.

– Думаю, это наша общая вина: мы все принимали друг друга как должное, и я очень сожалею об этом.

– Я тоже.

Он поерзал на месте.

– И прости, что сегодня я не был вместе с Арамисом. Я... не люблю драться. Я человек не того склада и никогда таким не был. Отец презирал меня за это.

Я понимала, что он в это верит, и мне стало его жаль.

– Я не жду, что ты будешь ввязываться в сражения, которые на самом деле не твои, Джер. Я даже не знаю, почему туда сегодня отправился Арамис.

Он посмотрел вверх, словно пытался понять то же самое.

– Когда он услышал, что Нико взял тебя с собой в доки, он не на шутку перепугался. Он беспокоится о тебе, Камилла. Твоя сила... – Он сжал губы.

– Ужасна. Я знаю.

– Я не это хотел сказать, – ответил он, к моему удивлению.

– Ты так не считаешь?

Он покачал головой:

– Ты моя сестра. В тебе нет ничего ужасного.

Я задумчиво вертела в пальцах засохший шипастый стебель.

– Вот только эта сила стала всем, что меня определяет, и я не могу с ней совладать. Как можно доверять чему-то настолько непредсказуемому?

Прошло несколько секунд. Сильный ветер шевелил мерзлые ветви деревьев, возвышавшихся за кладбищем, заставляя звенеть срывающиеся с них льдинки.

Джер ответил:

– У меня нет никакого опыта ни с магией, ни с властью, но мне казалось, потомки управляют Следом, а не наоборот. Может, тебе нужно просто доверять себе?

Я посмотрела на него. По-настоящему посмотрела на него, пожалуй, впервые за много лет. После смерти отца мы так долго соперничали друг с другом, словно он все еще был жив. Даже когда его уже не было с нами, мы продолжали искать его одобрения. Мы так много потеряли: Жиля, Джаспера, наших друзей, заменивших нам семью, которой у нас никогда не было. Теперь у нас остались лишь мы, и весь остальной мир значил так мало, когда тех, с кем мы хотели в нем жить и сражались за это, больше не стало.

– Милла? – послышался со стороны ворот голос Нико.

Он положил руку на столбик кованой ограды и выглядел неуверенно. Его щеки раскраснелись на морозе, как будто он очень быстро скакал верхом, не позаботившись укрыть лицо от ветра.

– Мы можем поговорить?

Джеремайя поднялся первым и помог мне встать. Я сидела слишком долго, ноги слегка затекли. Брюки сзади намокли, и теперь холодная ткань неуютно прилипала к коже. Мне не терпелось избавиться от мыслей о том, что произошло утром, и сбросить грязную одежду, так что я пошла за Нико в дом, но сперва шепотом поблагодарила брата, насчет которого ошибалась: ему было до меня куда больше дела, чем мне казалось.

Стоило войти в дом, как с кухни донесся совершенно невероятный аромат. Бабушка затеяла плюшки с корицей, и в животе у меня заурчало от воспоминаний о липкой сладкой глазури, покрывающей пряное тесто. Я остановила Нико, прежде чем он начал подниматься по боковой лестнице на наш этаж.

– Возможно, я с куда большей охотой стерплю тебя рядом, если сперва набью живот бабулиными плюшками.

Он едва удержался от ехидной ухмылки.

– А потом твой живот проклянет тебя. Ты хоть знаешь, что она в них кладет?

– Парочка не навредит. Уж точно меньше, чем пуля в ногу, а ее я сегодня уже получила. Ну пожалуйста?

Он закатил глаза, но улыбнулся.

– Иди и переоденься в сухое. Я принесу их тебе наверх. Бабушка разведет суету, если ты зайдешь на кухню в таком виде, как будто в штаны напрудила.

Я усмехнулась в ответ, хотя все еще на него сердилась.

– Балуешь ты меня, Аттано.

– Ты и так избалована, принцесса.

Он молча ждал, пока я доем. Я чувствовала, что объелась, и желудок давал понять, что еще накажет меня за мимолетное удовольствие от плюшек с корицей. Тесто таяло во рту, дополняя вкус горячего кофе, который Нико принес вместе с булочками.

– Бабушка может тиранить меня сколько угодно, пока печет такую вкуснятину.

Я поставила тарелку на кофейный столик и откинулась на подушку, подтянув колени к груди, чтобы унять уже начавшиеся судороги: в тесте были яйца, на которые у меня, увы, все еще была аллергия.

Нико смотрел на меня, изогнув бровь.

– С тобой точно все в порядке?

– Лучше не бывает.

В доказательство я слизнула глазурь с каждого пальца по очереди. Соврала, конечно, но оно того стоило.

Он смотрел на меня такими же голодными глазами, как я на горячие плюшки.

– Тогда ты не возражаешь, если я начну говорить? Разумеется, если ты наелась.

Я приглашающе помахала все еще липкой рукой.

– Начинай пресмыкаться, Аттано.

Он вздохнул и покачал головой.

– Я хотел извиниться за то, что не рассказал тебе всю эту историю с тенью в залог. Честно говоря, из-за всего, что произошло, это дело немножко утратило свои позиции в моем перечне важных дел. Но у меня есть план, как выполнить свою часть сделки.

– Я так полагаю, задействовав поезд?

Он кивнул.

– К месту погрузки он пойдет порожняком. Через твою семью я связался с человеком, который переправит мне через реку груз песка для моего производства. Это абсолютно законно. Стража не должна досматривать груз повторно. Что бы ни захотел получить покупатель, я надежно спрячу это в вагонах.

План был хорош, хоть и не лишен риска. Стража может провести и более тщательный досмотр, если захочет, а это значит, что нам придется проявить как можно больше осторожности, чтобы не привлекать их внимания.

– Может сработать. Надеюсь, Маркус даст на это согласие.

– Уже дал.

Я глубоко вздохнула, успокаиваясь. Перспективы начинали выглядеть намного лучше. Стража доверяла Маркусу. Он бесчисленное количество раз сам водил состав и выполнял поставленные задачи там, где нам было необходимо. Если он сядет за рычаг, его пропустят в южную часть города.

– Никогда больше так не делай, – сказала я.

Ледяной страх, который растопили было сладкие булочки, вернулся. Жизнь Нико без тени подвергалась постоянной опасности, и сама мысль об этом не давала мне покоя.

Он сжал губы.

– И ты тоже, Милла. Я сделаю все, что потребуется, лишь бы тебе ничего не угрожало. Он мог запросить у меня все мое состояние, и я бы еще весь Роу в придачу отдал, лишь бы тебя вернуть.

От его признания я застыла, не дыша.

– Почему, Нико?

Он поднялся с кресла, в котором так уютно устроился, и сократил и так небольшое расстояние между нами. Я выпрямилась, когда он опустился передо мной на колени, и уронила подушку, когда он взял меня за руки, положив одну чуть выше сердца, где, как я помнила, под черной тканью рубашки пряталась татуировка – символ из трех переплетенных между собой кругов.

– Три дня. Три полных дня моей жизни я верил, что ты мертва. Я видел, как тебя застрелили, видел, как свет уходит из твоих золотистых глаз, пять миль нес на руках твое застывшее тело до станции, испытывая абсолютный шок оттого, что тебя больше нет. Это сломало меня так, что я не надеюсь когда-либо полностью оправиться. Эти воспоминания преследуют меня до сих пор, как кошмарный сон, который нельзя прогнать. Поэтому, когда я узнал, что ты жива, я поклялся сделать что угодно, все, что возможно, чтобы тебя вернуть. Потому что я больше ни дня не хочу жить без тебя, Милла. Я уже похоронил тебя однажды и не переживу, если мне придется делать это снова.

Та могильная плита с моим именем когда-то была для него правдой жизни. Целых три дня. Я представить себе не могла, насколько опустошенной чувствовала бы себя, окажись я на его месте. Три дня могли тянуться вечность.

– Ты сильнее, чем думаешь, Николаи.

– Но ты – самая большая моя слабость.

Я не хотела говорить ни о смерти, ни о потерях. Эти угрозы постоянно окружали нас подобно темному туману. Но он был здесь, и я была здесь, и мы были целы и невредимы и теряли драгоценные секунды, гадая, что было бы, если бы, – вместо того чтобы воспользоваться тем временем, что у нас еще оставалось.

Я прильнула к его губам, целуя горячо и требовательно: мне отчаянно хотелось, чтобы испуг в его взгляде сменился прежним нетерпеливым желанием. Он перехватил инициативу совершенно незаметно, его ладони ловко скользнули по моим рукам, он прижал меня к крепкой груди, позволяя обхватить ногами его талию.

– У тебя есть планы на сегодня? – спросила я между поцелуями.

Он застонал, пальцы спустились по спине и ниже, к изгибу ягодиц, обхватывая мои ноги. Я изогнула спину и качнула бедрами, прижимаясь к нему, когда он прервал поцелуй, вероятно думая, как бы скорее избавиться от мешающей нам обоим одежды.

– Мой график внезапно очень, очень свободен.

Я приглашающе запрокинула голову, и он принялся нежно целовать мою шею, спускаясь все ниже.

– А что это за конверт на столе?

– Ничего.

– Нико.

Он расстроенно застонал.

– Ну хорошо. Это приглашение на встречу с одним из помощников Сабины на это утро. Но это может и подождать...

– Нико. – Я засмеялась и легонько оттолкнула его. – Его нельзя оставлять без внимания.

Он стиснул пальцами мои бедра.

– Смотри на меня. – Однако я уперлась руками в его грудь, к его огромному неудовольствию. – Милла.

– Нико. Я сейчас оденусь и поеду с тобой.

Его хватка была крепкой, почти что до синяков.

– Сколько еще я должен ждать, чтобы ты стала моей?

Я подумала. Мы были вместе уже целую неделю, но нам все еще ни разу не перепала возможность для такой близости. Сейчас нам мешало только время. Эсме добыла мне нужные контрацептивы, и я хотела его так же, как и он меня, но мое желание не было настолько физически ощутимым, как его.

– Сколько времени занимает дорога до твоего офиса?

Он пожал плечами, затем облизнул зубы, не размыкая губ.

– Пятнадцать минут.

Я коварно усмехнулась.

– Это же куча времени, чтобы показать мне, на что теперь способна твоя рука.

Он широко раскрыл глаза.

– Я прикажу подготовить экипаж. – Нико поднялся так быстро, что я чуть не свалилась на пол. Он задержался в дверях, мрачно посмотрев на меня. – Поторопись. Это очень важная встреча.

Глава 30. Камилла

Лотар поймал меня в прихожей сразу за боковым входом. Он уже переоделся в привычный черный твидовый костюм с серебристой жилеткой и был готов заняться рутинными делами.

– Ты собиралась в офис, Милла?

– Да.

– Не возражаешь, если я попрошу меня подвезти? Могу прицепиться сзади. Места совсем не займу.

– Конечно, почему бы и нет. – Я пожала плечами. – Да, еще, Лотар...

– Да, босс?

Я нервно облизнула губы и убедилась, что Нико нет рядом и он меня не услышит.

– Пожалуйста, пусть то, что я сказала, останется между нами. Я хочу сама рассказать Нико о том, что было в Хайтауэре, просто... еще не готова.

Он подмигнул мне и протянул руку.

– Понимаю. Просто знай, что его отношение к тебе не изменится, Милла.

Для начала – я боялась не этого. Нет, прежде чем я расскажу эту правду Нико, я должна убедиться, что простила сама себя, а уж потом искать прощения извне.

Нико уже ждал в экипаже, но не знал, что его брат присоединится к нам. Как только Гримм закрыл за мной дверь, Нико помог мне снять пальто.

– Вижу, на тебе платье, которое я так люблю, – тихо сказал он, склонившись к моему ничем не прикрытому плечу.

– А разве тебе нравятся не все мои платья?

– Все. Но в этом ты первые зашла в мой бар, и оно сводит меня с ума сильнее других. – Словно в доказательство своих слов, он провел искусственной рукой снизу вверх по моему бедру, и я резко и широко раскрыла глаза, когда холодный металл коснулся горячей от возбуждения кожи. – Проклятье... Милла!

– Что?

– Ты вообще ничего не надела под платье?

– Я никогда ничего не надеваю под шелковые платья. Это было бы видно.

Его взгляд остановился.

– То есть ты хочешь сказать, что каждый раз, когда мы были вместе и на тебе было это платье, ты совершенно ничего под него не надевала?

– Нет.

– И в тот вечер, когда мы впервые встретились?

– Ни единой ниточки.

– Семь кругов Инферно, – простонал он.

Экипаж тронулся. Нико опустился на пол, оказавшись между моими коленями и положив обе руки мне на бедра.

– Вот уж действительно, счастье в неведении. Это зрелище будет мучить меня до конца жизни.

Нико медленно приподнял шелковую ткань, пока подол платья не оказался над моими бедрами, и сосредоточил взгляд между моих ног. Он снова выругался, а затем позвал кучера:

– Беллами?

Решетка над моей головой отодвинулась.

– Да, сэр?

– Поезжай к офису по живописному маршруту.

– Эм-м... Да, хорошо.

Я задвинула решетку обратно, пока Беллами не начала расспрашивать Нико о том, почему он выбрал именно эту дорогу. Мой супруг усмехнулся и посмотрел на меня. Взгляд его был полон коварства.

– А сейчас я хочу заняться тобой, принцесса. Как тебе?

В горле пересохло от полных желания вздохов. Я только и смогла кивнуть и приготовиться к его яростному напору, раздвинув колени.

– Прекрасно, – тихо ответил он, расставив мои ноги еще шире. Я судорожно вздохнула и уперлась рукой в стенку экипажа. – О проклятье, ты великолепна.

Срань пресвятая... Я хотела его до исступления и ощущала бьющийся в самом нежном и чувствительном месте пульс, а он не мог просто заткнуться.

– Ты слишком много болтаешь.

– А тебе не нравится мой голос, Милла?

– Не прямо сейчас, – выдохнула я.

Прохладное дуновение его смешка прошлось по чувствительной коже на внутренней стороне бедра. Он без предупреждения подхватил меня под колени и подтянул вперед так, что я сползла на край сиденья, закинув ноги ему на плечи.

Нико погладил металлическим пальцем между моих бедер, выводя неторопливые ласковые круги. Я захныкала, когда ноги начало сводить в эйфории, изогнула спину, чтобы ему было удобнее, и стала двигаться в ритм движения его руки.

Он обхватил пальцами подвздошную косточку, остановив меня.

– Мне не нужна твоя помощь, Милла. Ты будешь сидеть охренительно смирно, пока я с тобой не закончу, хорошо?

Вот он – Николаи Аттано, за которого я вышла замуж во дворе дома моей семьи. Высокомерный, требовательный, властный. К счастью, теперь это играло мне на руку. Я молча кивнула, соглашаясь, и попыталась расслабиться, откинувшись на спинку сиденья.

– Вот это моя девочка.

Он опустил голову и наконец замолчал достаточно надолго, чтобы поцеловать меня самым интимным образом. Его язык следовал за пальцем, которым он обводил мою кожу. От резкого контраста между теплом его языка и губ и непрекращающимися поглаживаниями искусственной руки у меня вырвался вскрик. Он крепче сжал вторую руку у меня на бедре, прижимая меня к сиденью, проникая языком глубже.

Я закусила губу, чтобы больше не кричать, но мне отчаянно не хватало воздуха, чтобы утолить пламя, уже разгорающееся между ногами – там, где этот коварный язык напоминал мне, как звучит удовольствие и насколько хорошо может чувствовать себя мое тело в умелых руках. В его руках.

Он на мгновение отстранился, все еще продолжая поглаживать меня искусственной рукой.

– Милла, не смей прекращать эти замечательные звуки ради меня. Пусть весь город слышит, если ты хочешь, чтобы тебя услышали. Напомни им, что я служу тебе. И ни перед кем другим я не преклоню колени, принцесса.

Ощущение между ног тут же изменилось. От его искусственной руки исходила вибрация, одновременно стимулируя множество точек удовольствия. Я дернула моментально ослабшими ногами.

– А это еще что такое?

– Мои, как ты сказала, новые возможности.

Срань пресвятая и семь кругов Инферно, он теперь мог ими вибрировать? Наверное, мое лицо выражало крайнюю степень удивления, потому что он улыбнулся.

– И это еще не все.

– Драть меня...

– Терпение, милая, до этого мы еще дойдем. Однако я думаю, ты достаточно намокла, чтобы я показал тебе самое лучшее.

Я беспомощно смотрела, как он слизнул влагу моего возбуждения с указательного пальца своей искусственной руки. Металлические трубки на моих глазах перестраивались и снова соединялись так, что его большой и средний пальцы вместе превратились в нечто толстое и довольно длинное.

Он потер этой конструкцией у меня межу ног и остановил кончик у входа.

– Хочешь этого, Милла?

– Да, – выдохнула я.

Мне только и оставалось, что дышать. Непристойные звуки, раздававшиеся у меня между ног, к счастью, заглушал уличный шум. Металлические фаланги пальцев перекатывались, заставляя дрожать каждый дюйм кожи. Теперь, когда я была мокрой от возбуждения, они скользнули внутрь – и я была готова. Готова, чтобы он наполнил меня – если не членом, то рукой.

Он скользнул внутрь всего на дюйм, прежде чем экипаж резко вильнул, объезжая какое-то препятствие на дороге, и подскочил на кочке. Я полетела с сиденья прямо на колени Нико, и он поймал меня, обхватив руками за талию. Подол моего платья все еще был поднят выше бедер.

– Все хорошо? – спросил он.

– Идеально.

Он целовал меня снова и снова, между нами не осталось воздуха. Я украдкой вдыхала сандаловый аромат одеколона и запах дыма его сигарилл, осевший на его коже. На его языке я ощутила собственный вкус. С каждым поцелуем еще одна частица этой близости занимала свое место в моем сердце, чтобы сохраниться там навсегда.

– Повернись, – хрипло и отрывисто приказал он. – Поставь руки на сиденье.

Руки на моей талии разжались достаточно, чтобы я смогла упереться в обитую кожей скамейку. Правой рукой Нико спустил бретельку платья мне на плечо. Жесткая ладонь скользнула под материю, обхватывая мою грудь. Мозолистые пальцы коснулись чувствительной точки, сжали, ущипнули, и я не сдержала стона, который вырвался из моих полуоткрытых губ.

– Идеально, – шепнул он мне на ухо. – Ты издаешь охренительно прелестные звуки.

Я выгнула спину, стремясь почувствовать его тепло. Он качнул бедрами, прижавшись к изгибу моих ягодиц, а искусственная рука снова скользнула между моими ногами. Я раздвинула бедра пошире, стоя перед ним на коленях, пока он касался каждой части моего тела.

– Я спрошу еще раз: ты хочешь это? – Его рука поднялась по моему бедру, металлические пальцы ласково коснулись входа.

Я кивнула, запрокинув голову ему на плечо.

– Да, пожалуйста.

Он одобрительно застонал.

– Так вежливо. Пожалуй, выбью из тебя все эти манеры.

Наконец его пальцы погрузились в меня, заполняя почти так же, как, я помнила, заполнил его член, и коснулись какой-то чувствительной точки, заставив меня резко дернуться и откинуть голову ему на шею. Пальцы соскользнули с кожаной обивки сиденья, и я вцепилась в его руку, чувствуя, как литые мускулы перекатываются под кожей.

– Я держу тебя, Милла. Расслабься.

Он перехватил контроль, все еще прижимая меня к себе, продолжая ласкать мою грудь и тереться о мою задницу. Я была уже почти на грани, напряжение в бедрах стало слишком сильным, чтобы его сдерживать, и тут его большой палец дополнил ощущения.

Легкие вибрации усилились, когда его пальцы проникли в меня еще глубже. Я была беспомощна перед оргазмом, который пронзил меня с такой силой, что мои глаза закрылись, а дыхание сбилось. Я подавалась навстречу его руке, принимая каждый пик удовольствия, который она несла, пока не задрожала всем телом, как будто рассыпаясь на части. И каждая из этих частей принадлежала ему.

Его искусственная рука выскользнула из меня, но он продолжал крепко держать меня за талию, пока не утихло бешено колотящееся сердце и не выровнялось дыхание. Напряжение в мышцах чуть ослабло, и я прижалась к его груди.

– Твоя очередь? – полушутя спросила я.

Он коснулся губами моего виска.

– Как бы мне ни хотелось увидеть твои прелестные губки на своем члене, Милла, мы уже дважды объехали офис. Не считаешь, что нам стоит переместиться туда?

Я неохотно согласилась, позволив Нико помочь мне надеть пальто и разгладить мое помятое платье. Я понятия не имела, откуда он узнал, что мы ездим кругами: от нашего тяжелого дыхания окна за занавесками запотели.

Беллами громко постучала, даже дважды, и только потом широко открыла дверь. Экипаж стоял у четырехэтажного здания из красного кирпича в центре Роу. Нико расположил свои офисы подальше от дымовых труб сталелитейных цехов, хотя бы для того, чтобы показать, что у семьи Аттано хватает и других дел, помимо металлургических заводов.

– А где Лотар? – спросила я, заметив, что братца на запятках уже нет.

– Лотар? – удивился Нико.

– Спрыгнул на полдороге. – Беллами откашлялась. – Сказал что-то о необходимости поразмяться.

Когда я снова перевела взгляд на Нико, он смотрел на меня широко открытыми серыми глазами.

– Ты не сказала, что мой братец решил прокатиться с нами.

Я пожала плечами и приняла его протянутую руку.

– Я не позволила ему снова мне помешать.

Нико рассмеялся, и его смех эхом разнесся по тихой улице, где остановился экипаж.

– Это еще не конец, – прошептал он мне на ухо.

Я пригладила волосы, надеясь, что они растрепались не так сильно, как я думала.

– Ловлю на слове, Аттано.

Нико закончил договор, подготовленный к приходу Винсента, и дал мне вычитать окончательный вариант. Он очень обстоятельно подошел к делу и старательно подбирал каждое слово, прежде чем записать его на бумаге.

Я наблюдала за ним с улыбкой. Широкоплечая фигура, склонившаяся над массивным дубовым столом. Темная прядь упала на лоб между бровей. Тщательно уложенная стрижка растрепалась, и теперь об укладке напоминал только воск, налипший мне на пальцы.

На нем были очки, вместе с деловым костюмом добавлявшие ему солидности и, по его словам, помогавшие сосредоточиться. Я подумала, что они ему к лицу.

Урвав минутку, я осмотрела его рабочий кабинет. О человеке многое можно сказать по тому, чем он окружает себя на работе, и мне нравилось понемногу узнавать Нико. Я знала его лучше, чем кто бы то ни было, знала, что он скажет и как отреагирует, прежде чем он это делал, слушала бесчисленные истории о его детстве и никогда больше его не испугаюсь – он был как книга, которую я читала сотни раз. И все же между строк всегда можно было заметить что-то новенькое, деталь, которую я прежде могла упустить из виду.

Как я и ожидала, в его рабочем кабинете царил порядок. На открытой кирпичной стене висела карта Роу. Земли, принадлежащие Аттано, были обведены красным; они граничили с Первым сектором – территорией Сабины, задвинутой на край карты. Некоторые участки, принадлежавшие Нико, были отмечены красным, некоторые – полностью зачеркнуты.

– А что?.. – спросила было я, но остановилась на полуслове, чтобы его не отвлекать.

– Семьи и компании, которым мы платим.

– Святые... – пробормотала я.

И как только эта семья умудрилась добиться хороших отношений с таким количеством людей? Впрочем, моя собственная поступала так же, когда в наших руках была такая же власть. Иногда одного-двух медяков хватало, чтобы люди держали рот на замке и смотрели в другую сторону. Одной из зачеркнутых улиц был Ист-Энд. Я потянулась к карте и улыбнулась, увидев маленькую точку, хранившую одно из самых важных моих воспоминаний.

– Выбираешь следующий дом? – спросил он.

Я обернулась, увидела, что он смотрит на меня, и фыркнула с усмешкой:

– Бабушка ни за что не позволит нам съехать.

– А ты сама-то захочешь? Мы можем переехать, скажем, когда все это закончится. Ты захочешь начать новую жизнь вместе со мной?

Учитывая, как обстояли дела, я не позволяла себе даже думать об этом. Казалось, это не может кончиться добром после того, как уже произошло столько плохого, но помечтать об этом было заманчиво.

– Я думаю, что побыть где-то только вдвоем было бы здорово. Я люблю твою семью, Нико, но они повсюду.

Как будто давая о себе знать, по коридору, посвистывая, прошел Лотар. Нико снова улыбнулся, бросив беглый взгляд в сторону закрытой двери, словно понимая, что я имею в виду.

– Думаю, я просто этого не замечал, потому что провел среди них всю жизнь. Для меня это нормально.

– И это мило, – признала я. – Я просто... не привыкла к тому, чтобы обо мне столько заботились.

Он поднялся со стула, встал за моей спиной и, держа меня за талию, развернул к карте.

– Закрой глаза.

Я закрыла глаза и прислонилась к нему, а он взял мою руку и вытянул вперед.

– Покажи место.

Я ткнула в точку наугад и, открыв глаза, увидела, что попала во Второй сектор, недалеко от поместья Аттано.

– Хм-м-м, – тихо сказал Нико. – Похоже на Грин-Виллидж. Неплохое местечко.

– Для чего?

– Для того, чтобы построить там собственный дом, разумеется.

Я рассмеялась.

– Ты собираешься построить нам дом? Бабушка поднимет бунт.

– Бабушка может навещать нас, когда ей заблагорассудится, но, если ты хочешь иметь собственный дом, Милла, я дам тебе его. – Он опустил подбородок мне на макушку. – Дворы там просторные, сможешь завести себе собаку или еще кого-нибудь.

– У меня аллергия на животных.

– Ну разумеется.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Похоже, ты собрался остаться со мной навсегда, Аттано.

Его руки скользнули с моей талии ниже.

– У меня на тебя множество планов. И все навсегда.

Я перестала улыбаться, когда прозвучало это слово. Мы никогда не говорили о том, что будет «навсегда», у нас не было возможности не принимать во внимание трудности, которые готовил нам каждый следующий день. Казалось глупым всерьез строить планы, ведь столько всего могло поменяться, столько всего мы могли потерять в мгновение ока, однако Нико всегда любил планировать.

Может быть, несмотря на всю неопределенность, я тоже могла надеяться, что останусь с ним навсегда.

– Сколько там времени до твоей встречи?

Я почувствовала, как он повернулся, чтобы взглянуть на часы.

– Двадцать минут.

Я опустила его руки вниз, пока они не оказались ниже моих бедер, и сказала:

– Я заметила, что сегодня в офисе никого нет.

– Только охранник на входе и Лотар. Но я не думаю, что он нас побеспокоит.

Я высвободилась из его рук, встав за его стол и опершись руками на блестящую полированную поверхность. Стол был широким, высотой мне до бедер, что могло оказаться не очень удобным, но я думала, что как-нибудь это переживу.

– А тебе доводилось на нем трахаться?

Судя по тому, как удивленно он поднял бровь, я своим вопросом застала его врасплох.

– Я... нет. Никогда.

– Думаешь, у нас есть время?

Я спустила бретельку платья с одного плеча, потом со второго, потом ослабила корсетную шнуровку лифа так, чтобы платье соскользнуло с меня. И осталась стоять перед ним, одетая лишь в бюстгальтер и туфли.

Он тихо подошел ко мне, расстегивая ремень. Острым взглядом глаз цвета стали он рассматривал каждую деталь моего тела в свете газовой лампы. Пальто он снял, едва войдя в кабинет, оставшись в серой твидовой жилетке поверх черной рубашки. Среднюю пуговицу и карман жилетки соединяла серебряная цепочка. Весь его вид говорил об изысканности и высоком положении в обществе, но взгляд давал фору самому свирепому охотнику.

Иногда, глядя в зеркало, я видела, что со мной сделала тюрьма, и отражение причиняло мне боль. Но, увидев свое отражение в его глазах, я почувствовала, что прекрасна.

– Я его найду.

Порывом ветра со стола сдуло и договор, и ручку, и вообще все, что на нем лежало. Одним движением Нико выдернул ремень из шлевок.

– Сядь, – велел он.

Я подчинилась.

Нико встал между моими ногами и крепко меня поцеловал. Я обвила руками его шею, прижимаясь к его груди, пока между нами не осталось и дюйма пространства. Я обхватила его бедра своими в поисках прикосновения к его возбуждению, натянувшему материю брюк.

Поцелуи спустились ниже, он прихватывал губами впадинку на моем горле, придерживая затылок искусственной рукой. Здоровой рукой он скользнул между нами и расстегнул брюки, чтобы освободиться. Кончиком он потерся о мой клитор, чувствуя влагу, которая копилась с того момента, как мы сели в экипаж.

Он стонал, прикасаясь губами к моей коже, терся пахом между моими ногами, и я снова почувствовала, как по бедрам разливается тепло. Я запрокинула голову назад, отдаваясь его ласкам.

– Святые... Нико, мне так хорошо.

Вместо ответа он запустил пальцы мне в волосы и осторожно отвел мою голову дальше назад так, что я дугой выгнула спину. Свободной рукой он освободил мою грудь и захватил губами сосок.

Я стонала все громче, каждое ощущение заставляло огонь в моей крови разгораться все жарче. Между ногами росло напряжение – и пустота, которую я жаждала заполнить. Я сжала бедра и потерлась о него, в то время как он продолжал ласкать языком мой сосок, осторожно касаясь зубами нежной кожи вокруг него.

Он шептал грязные ругательства, которых я почти не слышала из-за собственных громких отрывистых вздохов и грохотавшего в ушах пульса. Наконец он медленно и осторожно опустил меня на крышку стола и провел рукой от ложбинки между грудей вниз, туда, где я уже была открыта ему.

– Охренеть, просто потрясающе. Я больше никогда не смогу нормально работать, храня это воспоминание...

Раздался стук. Кто-то стучал в гребаную дверь.

– Мистер Аттано?

Нико провел языком по зубам, жестом велел мне вести себя тихо и прижался к моему входу.

– В чем дело? – спросил он – и вошел в меня.

Я ахнула, но Нико зажал мне рот рукой. Склонившись надо мной, он энергично двигал бедрами, погружаясь все глубже, переполняя меня удовольствием – и отступая.

– У вас назначена встреча. Некто мистер Абернети от лица Сабины Бьянки.

Нико скрипнул зубами и крепко зажмурился, пытаясь сдержать хрипотцу в голосе.

– Я почти кончил... свои дела. Передай, что я подойду к нему через минуту.

– Он сказал, что очень торопится, мистер Аттано.

С каждым толчком его бедер я прикрывала глаза от накатывавших на меня волн удовольствия. Он все еще зажимал мне рот рукой, заглушая непристойные звуки, срывавшиеся с моих губ.

– Смотри на меня, – нежно велел Нико.

Я попыталась заставить себя открыть глаза и посмотреть сквозь пелену удовольствия, пока он входил в меня снова и снова. Каждый толчок был безжалостнее предыдущего.

– Сэр, я вас не вижу... – сказал человек за дверью.

Нико изобразил кашель, пряча за ним стон.

– Да плевать я хотел, что он торопится. Налей ему что-нибудь выпить и скажи... драть Святых через три прогиба...

– Вы хотите, чтобы я сказал ему... драть Святых?

– Нет, – вскипел Нико. Судя по тому, как он все крепче зажимал мне рот, он был почти на грани. Я обхватила ногами его талию, изогнув спину, чтобы он мог проникнуть глубже. – Скажи... я заканчиваю с договором и буду... прямо здесь... через минуту.

Кажется, вырвавшийся у меня стон был слишком громким и охранник его услышал, потому что наконец отправился к Винсенту Абернети, чтобы сообщить ему гребаное что бы там ни было, лишь бы дать нам немного времени.

Я улыбнулась в ладонь Нико и потянула его за запястье, опуская его руку ниже – так, чтобы она обхватывала мое горло. И почти забылась, когда холодная рука перекрыла мне дыхание. Не предупредив, он забрал воздух у меня из легких.

– Я же говорил тебе вести себя тихо. – Он приостановил свои толчки. – Я не хочу, чтобы этот упырь знал, чем я тут с тобой занимаюсь. Тебе ясно?

Я кивнула, потому что не могла говорить.

Он не вернул мне дыхание, пока нет. Вместо этого он толкнулся еще сильнее, погружаясь в меня, кажется, каждым дюймом. Легкие горели, я пыталась кричать, и наконец удовольствие прорвалось изнутри, словно выстрелы, разбив меня вдребезги. Я смотрела на него сквозь пелену слез, приоткрыв губы, чтобы ухватить глоток воздуха, который он все еще мне не позволял сделать.

Он снова и снова двигался во мне, пока я не перешла грань и мое тело не начало выгибаться в эйфории, сжимаясь вокруг него, словно от электрических разрядов. Глядя на меня, Нико наконец дал мне глотнуть вожделенного воздуха, и жадный вдох только поднял мое удовольствие на новый уровень, которого я никогда прежде не достигала. Не сама с собой.

Он целовал меня, содрогаясь всем телом, и я глотала его стоны, каждым движением языка заставляя его издавать новые. Он ударялся бедрами о мои, изливаясь в меня и сжимая мою талию железной хваткой.

Когда схлынули самые сильные волны нашего разделенного удовольствия, он оторвался от моих губ и слегка отстранился, глядя на меня. Его глаза светились таким обожанием, с которым никто и никогда прежде на меня не смотрел.

– Стоило того.

– Что? – не поняла я.

– Ты. Ты стоила этого всего.

Всего, что случилось. Всех трудностей и испытаний, которые на нас свалились. Мы – вместе – стоили того, чтобы бороться за каждый гребаный день. Чтобы однажды у нас появилось «навсегда». Я никогда до этого не влюблялась. Но с другой стороны, я и ничего подобного раньше не чувствовала. Как будто то, что произошло между нами, отпечаталось в моей душе. Интересно, так ли ощущается вечность.

– Мне нужно одеться, – шепотом проговорила я. – Пока наш гость не ворвался сюда и не увидел все своими глазами.

– Мне действительно не хочется никого убивать прямо сейчас, так что это было бы к лучшему. – Он со вздохом выскользнул из меня. – Дай я тебя хотя бы вытру.

Он вернул на место брюки, заправил рубашку, отыскал чистую салфетку у раковины и стер все, что стекало у меня по ногам, а потом помог надеть платье. Я пригладила волосы, пока он затягивал шнуровку, удерживающую лиф на груди.

– Садись. Ты заслуживаешь занять это место.

Он поцеловал меня в плечо и наклонился подобрать сброшенный на пол договор.

Как только я уселась в кожаное кресло, в дверь снова постучали. На этот раз громче и требовательнее. Нико быстро подошел к двери и распахнул ее. На пороге стоял кровосос с раскрасневшимся лицом, державший в руках какую-то коробку.

– А, – буднично сказал Нико. – Мистер Абернети. К моему огорчению, вы пришли слишком рано.

Он резко толкнул Нико в живот деревянный ящик.

– Неприятности, похоже, норовят явиться именно тогда, когда меньше всего их ждешь, мистер Аттано. И, ради всего Роу, вам наверняка захочется выкроить время, чтобы это открыть.

Глава 31. Николаи

Винсент выпустил деревянную шкатулку, стоило мне взять ее в руки, и неспешно подошел к креслу, стоявшему у стола. Он тяжело дышал, как будто только что прибежал сюда через весь Роу. Я и сам до сих пор переводил дыхание, но совсем по другой причине. Он быстро взглянул на Миллу, ограничившись кивком.

– Обращайтесь к моей супруге должным образом, – резко сказал я, поставив ящик на стол.

Мне было наплевать, что мы больше не состоим в законном браке. Милла была моей до тех пор, пока сама от меня не уйдет. И в какой бы жуткой ситуации мы ни оказались, никто не посмеет выказывать ей меньше уважения, чем она того заслуживает.

Она сидела в кресле, скрестив ноги и положив изящные руки на подлокотники. Ее волосы после возвращения из Хайтауэра уже обрели свой обычный блеск и теперь падали ей на плечи золотисто-каштановыми локонами. Какая там принцесса, она выглядела как настоящая королева. И я трахал ее на этом самом столе пять минут назад.

– Доброе утро, миссис Аттано.

– Доброе утро, Винсент. Пожалуйста, зовите меня Камилла. – Она перевела взгляд на меня, безмолвно призывая успокоиться. – Что-то произошло?

Он кивнул, когда я сжал пальцами лакированное дерево, прощупывая воздух внутри шкатулки и оценивая ее содержимое. Я беспокоился, что это какая-то опасная штука, которую могла тайком подбросить Стража, но мой След не обнаружил ничего настолько зловещего, как я сперва подумал. Внутри шуршала бумага. Небольшое сопротивление предмета, явно имевшего форму карманных часов.

– Мы нашли это, когда устраняли последствия случившегося, – пояснил Винсент. – Сначала подумали, что это было в одном из офисов при складах, но она слишком чистая для этого. Как будто ее просто там оставили.

– Вы ее открывали? – спросил я.

Он отрицательно покачал головой.

– Сабина хотела, чтобы вы взглянули первым.

Королева кровососов отлично знала, что именно умеют делать обладатели каждого Следа. Она знала, что я, как маг, могу почувствовать форму по воздуху, который окружает нечто скрытое, и понять, представляет ли оно угрозу. В прошлом она обращалась за помощью к моим людям, также обладающим способностью управлять ветром.

Я с невозмутимым видом звякнул медными защелками и открыл шкатулку. Внутри обнаружилось именно то, что я ощутил с помощью Следа: золотые часы, лежавшие поверх стопки бумаг. Отодвинув часы в сторону, я взял в руки свернутый пергамент.

Милла взяла часы и разглядывала их, пока я читал записку, написанную каллиграфическим почерком.

– Что это? – спросила Милла.

– Предупреждение. Они собираются убить Регулуса сегодня вечером, – ответил я. – Они пишут, что если я сумею найти его прежде, чем выйдет время, то смогу забрать его в Роу без последствий. Нам дадут спокойно уйти. Ровно до этого момента Стража нас не тронет. Если после этого мы все еще будем находиться на их стороне, наши действия будут расцениваться как враждебные, и они отреагируют на наше вторжение соответствующим образом.

К горлу подкатил комок. Я едва знал этого парня со Следом Мирта, но все еще чувствовал ответственность за то, что с ним может произойти. За то, что я его бросил. Они играли со мной, как и говорил дядя. И я не смог бы отказаться, даже если бы попытался. Орден бросил мне вызов, но хотелось бы знать... зачем?

Последнюю строчку я зачитал ей вслух.

– Который час?

Легким движением пальца она открыла позолоченную крышку и посмотрела на циферблат.

– Стрелки показывают девять часов.

– Уже почти полдень, – заметил кровосос. – Вы что, планируете сыграть в их игру?

– Ну разумеется, – тихо проговорила Милла и вздохнула. – Вопрос в том, планирует ли Орден играть по собственным правилам? Они дадут тебе пройти через Округа, не напав?

Я прокручивал в голове свой последний разговор в Регулусом в экипаже. Он обвинял меня в том, что я забочусь лишь о своей семье, и каждый раз сделанный мной выбор, пусть и без умысла, влиял на множество других людей, в том числе и его близких. Он называл меня эгоистом, и я был с этим согласен, зная, что только так я смогу вернуть Миллу.

Но ради Миллы ли я сейчас ничего не предпринимаю? Или из страха пересечь реку и отправиться туда, где, в отличие от моего Роу, я не буду в безопасности? Этот человек пожертвовал собой ради всех нас. Доказал, что стойкости у него вдвое больше, чем я мог бы сказать о себе. И если Орден дает нам шанс его вызволить, мы обязаны хотя бы попытаться.

Нет. Мы не можем его бросить, если возможность его спасти сама пришла к нам в руки.

– Если мы на это пойдем, – ответил я, – никаких правил не будет. Мы сделаем все, чтобы найти и спасти Регулуса, чего бы это ни стоило.

– Он может быть где угодно. – Винсент широко развел руками. – У вас есть время только до девяти, если часы показывают его последний час.

– И нам позволено прийти лишь после наступления темноты, – заметил я. Это было одним из немногих правил, которые я упустил из виду при первом прочтении. – Кроме того, они говорят, чтобы мы держались подальше от жилых районов и искали только в деловых кварталах.

– Это сужает круг поисков, – заметила Милла. – Единственное такое место – административный центр. И все же там полно офисов и магазинов с сотнями подвалов, хранилищ и складов. Невозможно сказать наверняка, где они его спрятали.

Она повертела в руке часы, размышляя. Мы могли бы продолжать гадать до самого захода солнца. Меж тем мне нужно было подготовиться к вечеру. В правилах не было сказано, сколько людей я могу привести с собой, было только указание на необходимость уйти до того, как выйдет время. Мне понадобятся вооруженные люди для поиска в административном центре, люди для вооруженной охраны поезда, и, понятное дело, моя жена не позволит мне провернуть все это в одиночку. Мне нужно, чтобы рядом с ней был кто-то из семьи, тот, кому она доверяет, на случай, если ее След опять выйдет из-под контроля.

– Об этом можно порассуждать и позже, – сказал я куда резче, чем хотел. Сама мысль о том, чтобы подпустить ее к Округам, испытывала пределы моего терпения. – Мне надо домой, обговорить все с семьей. Нужно еще предупредить Маркуса, что он понадобится нам в нерабочее время. Твоему брату придется подготовить поезд.

Я спрятал записку в карман и потянулся за нашими пальто. Винсент поднялся и пробормотал что-то о том, что ему тоже пора. Милла взяла свое пальто и, глядя, как я зажигаю сигариллу, сказала:

– Ты же знаешь, я иду с тобой.

Я глубоко вздохнул.

– Знаю.

И это все, что у меня получилось ответить.

Она улыбнулась, и это каким-то образом осветило тьму, терзавшую мою душу.

– Самое безопасное место для меня – рядом с тобой, Николаи.

– Не в том случае, если они используют меня в качестве приманки, чтобы поймать тебя, – резко возразил я. – Мы запросто можем угодить в ловушку. Они хотят вернуть тебя, Камилла. Сегодня утром мы увидели достаточно тому доказательств.

– Тогда я не сойду с поезда, но и не останусь по другую сторону реки, потому что хочу быть рядом и помочь, если что-то пойдет не так. К тому же, – она скрестила руки на груди, – я знаю центр лучше всех. И тебе понадобятся мои знания.

Я хотел сказать, что в первую очередь она нужна мне живой и не в лапах Фиренце, который, кажется, интересовался не только ее магией, но я научился расставлять приоритеты с этой избалованной папенькиной дочкой. Если ей запретить, она проберется в поезд тайком. Лучше уж уступить и по крайней мере знать, что она внутри и под охраной.

– Ты не сойдешь с поезда, – повторил я ее же слова. – Даю слово.

Если это все, что она может мне предложить, я вынужден принять это. Я взял ее под руку, и мы вышли из офиса. По пути я попросил Лотара ехать домой и собрать семью: проще будет объясниться сразу со всеми.

– Нужно будет остановиться по дороге домой, – предупредил я.

– Куда едем? – спросила Беллами, когда мы дошли до экипажа, все еще стоявшего напротив офисных зданий.

– В старую промышленную зону.

Милла быстро посмотрела в мою сторону, но я жестом велел ей садиться в экипаж. Некоторым вещам лучше говорить самим за себя.

Среди семей и компаний, которым мы платили, была одна уличная банда, выросшая без оглядки на наше влияние и ставшая известной по всему Роу. Группа молодежи, собравшаяся в заброшенных и разрушенных литейных цехах, которые перенесли в другое место, когда Роу отдали потомкам Отмеченных, а местные переехали на юг.

Милла, понятное дело, пришла в замешательство, когда мы заехали на давно заброшенную промышленную территорию на окраине. Экипаж остановился, и я помог ей выйти.

– Нико, что мы тут делаем?

Вместо ответа я насвистел условленную мелодию и стал ждать.

Через несколько секунд в здании что-то заскрежетало. Громко скрипел сдвигаемый с места металл, и, когда самодельные стены раздвинулись в стороны, перед нами появились скрытые проходы. Я поднял взгляд на крыши и оружейные стволы, нацеленные на дорогу. Стволы опустились вниз, когда те, кто их держал, разглядели меня.

– Мистер Аттано.

Из проема к нам вышел молодой человек, за которым следовала дюжина бойцов. У каждого был при себе золотистый носовой платок. Некоторые носили их на выцветших пиджаках заношенных костюмов, некоторые – в заднем кармане или за лентами шляп.

– Рад вас видеть, сэр, – поприветствовал нас их предводитель, когда они заполнили разбитую дорогу.

– Рук. – Я пожал протянутую руку, однако он смотрел уже не на меня, а на женщину рядом со мной. Я приобнял ее за талию, когда он разорвал рукопожатие. – Это Камилла, моя жена.

– Рук Канари, глава Мальчишек Канари, к вашим услугам, мэм. – Он слегка поклонился, взял ее за руку и осторожно поцеловал самые кончики пальцев. – Очень, очень рад познакомиться.

Камилла улыбнулась.

– Мне тоже очень приятно, мистер Рук.

Я готов был поклясться, что кончики его ушей порозовели.

– Полегче, парень, – улыбнулся я, давая понять, что угроза шутлива. – А где Финн?

Рук оглянулся на своих парней.

– Не знаю. Наверное, сорит где-то деньгами, что вы ему заплатили за дельце в Хайтауэре. Кстати, не за что. Хотите пройти внутрь и дождаться его?

– Да мы на самом деле не в гости зашли. Мне нужна информация, а взамен предлагаю для твоих ребят работу в Роу. За хорошую плату.

– Они завсегда согласны. – Рук с улыбкой потер руки. Кожа вокруг его ногтей шелушилась от холода и тяжелой работы.

– Несколько месяцев назад я запрашивал у тебя сведения, которые могли повлиять на одну сделку Фиренце и сорвать ее. – Я бросил быстрый взгляд на Миллу, увидел, как она вопросительно подняла бровь, и кивнул, подтверждая ее подозрение. – Ты сказал, что они ставят опыты на детях в Мокром Округе, и предоставил мне доказательства и рассказы из первых рук.

С него сошел развязный вид, и он слегка опустил плечи.

– Слушайте, сэр, никто из нас не гордится тем, что мы продавали себя на опыты алхимикам, но нужно же нам было как-то выживать...

– Я вас не осуждаю, Рук, и все понимаю. Клянусь, мне платили за кое-что и похуже, даже когда я не нуждался в деньгах. Мне просто нужно знать, зачем Фиренце ставили опыты на носителях Следа.

Сначала я предполагал, что это как-то связано с «бликами», но если они нашли способ создать тот самый Сифон, о котором говорила Веспер, и если они сами создавали След разных видов, то, скорее всего, Рук и его люди оказались замешаны в чем-то куда более зловещем, чем я мог себе представить. Возможно, именно поэтому Лаверн и пошел на попятную так быстро в тот день, когда я взял Миллу в жены во дворе ее дома.

Рук цокнул языком и поскреб заросший щетиной подбородок.

– Они заставляли нас применять свой След самыми разными способами, чтобы изучить все наши возможности. Иногда они брали у нас кровь, иногда подключали к каким-то машинам, которые странно тикали, но это было не больно, и с нами ничего не делали насильно. Потом они нам платили и отпускали домой, на наш берег. За тех, кого мы приводили, они тоже давали денег.

– Общество имело к этому какое-то отношение?

– Постоянно. Это была одна из причин, почему я считал, что это безопасно, раз уж там находятся представители закона.

Я выругался про себя.

– А ты помнишь, людей с каким Следом ты ему отправлял, Рук? – спросила Милла.

– Да со всеми, – ответил он.

Его ответ был как удар под дых. Хрен его знает, что они там наоткрывали, используя для своих опытов детей. Тех, у кого нет семей, которые стали бы задавать вопросы и кому отчаянно нужна хоть пара медяков. Я совершал разные поступки, память о которых не давала мне заснуть по ночам, но они не шли ни в какое сравнение с этим.

Я достал из кармана сигариллу.

– Спасибо. Как обещал, я дам знать насчет работы для твоих парней. Мне надо обеспечить оружием кое-кого у реки. Справитесь?

Он приподнял шляпу.

– Просто скажите когда и где. Вы знаете, где нас найти.

Я кивнул и тихо попрощался с остальными его людьми, которые слышали наш разговор. На прощание Рук снова поцеловал Милле руку. Наигранно вздохнув, я вернулся к экипажу и открыл для нее дверь.

– Если он вдруг обидит вас, миссис Аттано, вы знаете, где меня искать.

– Рук!

Он посмотрел на меня с ехидной ухмылкой и скрылся в безопасности своего дома. Милла усмехнулась: ее позабавило мое раздражение.

– Надо отдать ему должное: он довольно храбрый, – рассмеялась она.

– Иногда глупость маскируется под храбрость. – Заметив, как широко она улыбнулась, я поинтересовался: – Мне стоит беспокоиться, принцесса?

Она пожала плечами:

– Приятно знать, что у меня есть выбор.

Избалованная папенькина дочка.

Глава 32. Николаи

Мы ждали на станции вместе с моими кузенами и двадцатью нанятыми магами. В головном вагоне Арамис помогал Маркусу закидывать в топку уголь, разогревая котел парового двигателя. Их задачей было провести «Железного Святого» через весь город к объездным путям, где Маркус должен был помочь развернуть поезд и ждать на Главном вокзале, продолжая разогревать двигатель на случай, если нам понадобится удирать.

Он держался от меня подальше, отказавшись сесть с нами в экипаж. Вместо этого Эсме снова позволила ему ехать на велосипеде, и меня очень интересовало, как ему удалось разжалобить ее, с учетом того сколько вреда он причинил в прошлый раз.

– Хорошо. – Пока солнце исчезало за кирпичными стенами Промышленной станции, я расхаживал взад-вперед перед нашей командой, привлекая их внимание. – Мы должны сделать это охренительно быстро. Я хочу, чтобы пятнадцать человек охраняли поезд, пока он стоит. Пятеро отправятся со мной в центр. Адлер и Гидеон останутся с Камиллой. Лотар идет со мной.

Они кивнули, а я посмотрел на жену, замершую у края платформы и смотревшую, как я хожу взад-вперед.

– И нет ничего, – сказал я всем, – абсолютно ничего важнее, чем защитить ее. Мы сделаем все, что от нас зависит, чтобы найти и спасти Регулуса, но важнее всего Камилла. И если с ней хоть что-нибудь случится, я не буду спасать ваши жалкие задницы, так и брошу по ту сторону реки, и разбирайтесь со Стражами как хотите. Это ясно?

Каждый произнес: «Да, сэр», и напряжение, нараставшее в груди, слегка ослабло. Они, вероятно, недоумевали, зачем я вообще позволил ей ехать с нами, если она представляет такую ценность. Я задавал себе тот же вопрос, наверное, раз сто с тех пор, как она высказала твердое намерение присоединиться к нам.

– Я в состоянии себя защитить, Аттано. Ты забыл, на что я способна.

Я почти закатил глаза. Перед моими людьми она выбрала выражать уверенность в своих способностях, но я волновался, сумеет ли она сохранить эту уверенность, когда настанет нужный момент. Вместо расспросов я встал рядом с ней.

Обхватив ее за талию, я осторожно коснулся руками в перчатках мягкой кожи ее подогнанной точно по фигуре жилетки, которую она надела поверх черной рубашки с длинными рукавами. Ее очаровательные руки были скрыты похожими перчатками со шнуровкой на запястьях. Ее красота была нежной в шелковом платье и убийственной в черной коже, прилегавшей к фигуре и подчеркивающей все изгибы.

– Я помню, Милла. Но и Феликс Фиренце тоже ничего не забыл.

Она приподняла голову и показала на паровоз, из трубы которого шел дым:

– Мой поезд. – Она кивнула в сторону моих кузенов. – Моя семья. – Ее рука скользнула к моей груди. – Мой супруг. – Она взяла меня за галстук и притянула ближе к себе. – И мой выбор. Если я могу защитить то, что люблю больше всего на свете, я не стану прятаться только из-за страха перед тем, что может все это у меня отобрать.

С этим было абсолютно невозможно поспорить, и она улыбнулась, зная это.

Легкая усмешка, которая сводила меня с ума.

Зараза. Я был так влюблен в нее... И, полагаю, она только что призналась в том... что тоже любит меня.

– Босс, – позвал меня стоявший позади Лотар. – Нам нужно выдвигаться, если хотим успеть, пока светит луна.

Я кивнул и заставил себя отойти. Если я хочу побыстрее закончить с этим, мне следует прогнать из головы любые мысли о ней и сосредоточиться на деле.

– Оставайся в поезде, – шепотом сказал я.

Она приподнялась на цыпочки и легонько коснулась губами моих губ.

– Не давай мне повода выходить.

– Договорились.

– Братец, – снова позвал Лотар. Он нервничал, и вполне оправданно.

Я бросил в ее сторону последний взгляд, затем развернулся и пошел к вагону позади того, в котором должна была ехать она. Мы оставили ее в вагоне первого класса, а сами загрузились в обычный пассажирский вагон, прицепленный следом. Всего два вагона. Двигателю не потребуется много времени, чтобы привести поезд в движение без его обычной нагрузки.

– Нико, стой! – крикнула Милла, прежде чем я сошел с погрузочной площадки. Она протянула мне те самые карманные часы из коробки. – Я подумала, где стоит искать в первую очередь. На часах выгравировано имя Филдер. Я его знаю. Это смотритель башни с часами. – Она щелкнула по часам сверху, и задняя крышка открылась. – Я возилась со стрелками и вдруг поняла, что они не сдвигаются с места. Когда я посмотрела, что у этих часов внутри, шестеренок там не оказалось, зато было кое-что другое.

Она дала мне посмотреть самому.

Ключ.

Важны были не сами часы, а маленький латунный ключик, находившийся внутри.

– Думаю, то, что говорилось в записке о времени, не вопрос, а подсказка. Все знают, что Филдер сочувствует потомкам Отмеченных. Его жена, которая умерла несколько лет назад, была одной из них. Надеюсь, это не значит, что он из преданности последовал за любимой женщиной.

– Милла, ты гений. – Я взял ключ и поцеловал кончики ее пальцев. – Спасибо. Вот туда-то мы и отправимся в первую очередь.

– Береги себя.

Она на мгновение улыбнулась, затем развернулась и зашла во второй вагон.

Мы добрались до Главного вокзала, как раз когда стемнело. Уличные фонари не горели, и улицы административного центра города окутала непроглядная тьма. Лунный свет пробивался сквозь рваные облака, пятнами освещая булыжную мостовую. Мы бесшумно ступали по камню, проходя мимо домов, в окнах которых не горел свет. Округа погрузились в темноту; их жителей, очевидно, предупредили о том, что мы придем этим вечером.

Я направил лунный свет вдоль улицы, сгустив тени позади линии кованых железных оград, разделявших дома, расположенные вдоль дорог. Взгляд зацепился за пустующие экипажи, стоящие напротив жилых домов, в поисках любых неожиданностей. Если Орден внушал местным жителям ненависть к нам, то Общество было не единственной угрозой, которую стоило принимать во внимание.

– Как же это все бесит, – шепотом проговорил у меня за спиной Лотар. – Давайте разделаемся с этим и свалим отсюда к хренам.

Часы на башне пробили семь раз. В нашем распоряжении было два часа, но, чтобы дойти пешком до центра, у нас уже ушло не меньше пятнадцати минут. Если мы найдем Регулуса, то дотащить его, раненого, до поезда займет вдвое больше. Так что на самом деле времени у нас было намного меньше, чем по часам.

Часовая башня находилась на вершине треугольника, который образовали правительственные здания. Остальные рынки и магазины с витринами вписывались в его стороны, а вершина выходила прямо на набережную реки. Башня в некотором смысле возвышалась над рекой Адой, в то время как остальной центр находился в ее тени. Луч лунного света падал на циферблат часов, который мы не могли разглядеть с задворок рыночной площади.

Последний раз я был здесь вместе с Миллой, когда ходил с ней в Архивный дом. Сейчас я стоял напротив того же здания. Кто бы мог подумать, что теперь ее прошлое окажется настолько важным? Обрывки информации, на которые она ориентировалась, открыли нам гораздо больше, чем любой из нас мог бы себе представить.

– Следите за крышами, – шепотом скомандовал я и свернул на улицу, которая вела к Архивному дому.

Любой путь привел бы нас к башне, однако тени падали вправо, и, если бы мы попали в засаду, у нас не было бы иного укрытия, кроме темноты.

Однако пока что записка не врала. На улицах мы не встретили ни одного Стража, а я не засек даже намека на движение в окнах или на крышах стоящих рядом зданий. Центр города был совершенно пуст. И неестественно, устрашающе тих.

Добравшись до башни, мы услышали неумолкающие звуки течения Ады. За аркой парных дверей из красного дерева, встроенных в камень стен, открывался проход в основание здания. Латунные дверные ручки отражали бледный серебристый свет.

Двери были заперты, но, как и предполагала Милла, ключ Филдера был именно тем, что нам нужно. Должно быть, здесь они и держали Регулуса. Но почему именно часы? Не самый странный факт за этот вечер, однако от этого вопросы множились в уме намного быстрее, чем я мог на них ответить.

Мы, все шестеро, глубоко вздохнули, когда зашли внутрь. Тьма была непроглядной, но кто-то нашел керосиновую лампу, и у нас появился источник слабого света. Даже при таком тусклом освещении было очевидно, куда лежит наш дальнейший путь.

Наверх.

– Срань пресвятая, – проворчал Лотар, явно недовольный тем, что лестница тянется куда выше, чем достает свет, и поднялся на первую ступеньку. – В следующий раз останусь охранять Миллу.

Судя по низкому гулу, раскатившемуся под сводами башни, когда часы пробили снова, мы потратили еще полчаса. К этому гулу присоединился еще один звук, куда более резкий и настойчивый.

Я обогнал Лотара на лестнице, перепрыгивая через две ступеньки зараз, потому что за торжественным перезвоном часов услышал звук, который когда-то довелось издавать и мне самому. Звук, что навсегда врезался в память.

Крик человека, испытывающего боль.

Глава 33. Камилла

Как только Нико и его люди покинули пассажирский вагон, Арамис и Маркус приступили к работе. С помощью нескольких магов Аттано они отцепили паровоз от вагона, где прятались мы с Адлером и Гидеоном. Мой брат и наш бессменный машинист должны были перегнать паровоз к веерному депо, где поворотная платформа перенаправляла поезд обратно в Роу. На платформе могли поместиться только паровоз и тендер, так что нам придется ждать, пока они приедут обратно и снова прицепят нас.

Мы сидели тихо, окруженные кромешной тьмой, и слишком волновались, чтобы зажечь свет в окнах, обозначив тем самым свое присутствие. Люди, сидевшие в нашем вагоне, вышли караулить снаружи. Их было достаточно, чтобы оправдать необходимость прицепить второй пассажирский вагон и не дать никому заподозрить, что внутри находится еще кто-то – например, я.

В городе было настолько тихо, что нам на Главном вокзале был слышен бой башенных часов из центра. Первый их бой, сразу после того, как ушел Нико, обозначил, что прошел час. Еще через полчаса с башни снова донеслась песня Линчхэвена. Мы втроем уселись на пол вагона, и никто из нас не двигался с места от самого боя часов до получасовой отметки.

Гидеон, сидевший напротив меня, легонько толкнул мою ногу в высоком сапоге со шнуровкой носком своего ботинка.

– Примешь таблетку, которую твой братец тебе подсунул?

Я сжала в кулаке лежавшую в кармане таблетку. Я понятия не имела, как он заметил, что Арамис незаметно сунул ее мне в руку перед тем, как мы сели в поезд. Брат опасался, как бы в такой ситуации, как сегодня, когда осторожность была обязательным условием, мой След не вышел из-под контроля. Не имело значения, сколько я тренировалась, чтобы сдерживать силу, кипевшую в моих венах; когда я оказывалась перед лицом опасности, эта сила, казалось, захлестывала любые инстинкты.

Я покачала головой:

– Нет. Может статься, нам понадобится немного Хаоса, если Нико не вернется вовремя. Я не могу рисковать, оставшись без силы.

Я пообещала защитить поезд и намеревалась сдержать слово, даже если это угрожало безопасности Округов. Даже если это значило, что я сама подвергнусь опасности.

Гидеон кивнул.

– Рад это слышать. Ты нужна нам, Милла.

Было сложно разглядеть его лицо в редких лучах лунного света, пробивающегося сквозь занавески на окнах, но в его голосе слышалось облегчение.

От его признания на душе стало тепло. Было приятно чувствовать себя нужной кому-то, помимо семьи.

– Я взяла ее на случай, если не сумею справиться со Следом. Очень не хотелось бы причинить вред кому-то, кто окажется поблизости.

– Разумеется, – ответил он чуть тише. – Я бы не стал тебя осуждать, если бы ты приняла ее сейчас, Милла. Просто хочу, чтобы тебе было удобно.

– Спасибо, Гидеон.

И хотя у меня был След, как у потомков Отмеченных, живших в Роу, я всегда считала своим домом Округа. Я здесь выросла, знала большинство рабочих в Мокром Округе. Это были друзья, клиенты, просто люди, не державшие никакого зла и не замышлявшие ничего дурного, несмотря на то что правительство представляло их интересы.

Внутренний Судебный Орден говорил от лица этого города, он же управлял Островом, однако река, разделявшая два наших мира, не делала нас врагами. И я надеялась, что, когда придет время – а оно придет, – им хватит смелости выступить на стороне справедливости. И то, что произошло на Континенте, никогда не произойдет здесь, потому что они узнают правду и не позволят высокопоставленным манипуляторам указывать им, что думать и чему верить.

Впрочем, до этого момента я в любом случае буду защищать их всеми доступными способами, начиная с того, чтобы сражаться как можно дальше от тех, кто мирно отдыхает в этом вечно неспокойном городе.

– Гидеон? – прошептала я в темноте. – Не говори Арамису, что я не принимала таблетку. Или скажи Нико, что это с самого начала была его идея.

После того, что произошло у Сабины, мы все ступали по тонкому льду.

Он протяжно вздохнул.

– Он мой босс. Я не буду врать, если мой кузен меня спросит, Милла, но и поднимать эту тему тоже не стану.

Я усмехнулась.

– Резонно.

Через некоторое время, показавшееся вечностью, мы сдвинулись с места. По вагону пронесся резкий порыв ветра, когда маги с помощью Следа толкнули его на рельсы, чтобы прицепить к паровозу, который теперь готов был ехать в обратном направлении. Раздался громкий скрежет металла о металл, по полу пробежала дрожь, когда вагон прицепили к тендеру.

– Гладко прошло, – тихо сказал позади меня Адлер. Он поднялся, разминая ноги, и выглянул в окно узнать, как идут дела.

– Может быть, Орден хоть раз собирается сыграть честно, – заметила я.

Братья отрицательно покачали головами.

– Сомневаюсь, – ответил Адлер. – Они чего-то ждут. Не теряй бдительности, пока мы не вернемся на наш берег.

Я выглянула в залитую серебристым светом щелку между занавесками, наблюдая, как люди Аттано окружают вагон. Они зорко осматривали территорию, и каждый держал у груди дробовик.

Дверь между вагонами открылась и быстро закрылась, когда вошел Арамис. Он весь вспотел, и одежда прилипла к его телу. Несмотря на холодную ночь, его лицо раскраснелось от тяжелой работы на паровозе. Он жестом указал кузенам на выход.

– Ладно, свою работу я сделал. Вы оба можете уходить.

– Разве ты не поможешь Маркусу вести состав? – спросил Гидеон.

– Маркус занимается этим дольше, чем я на свете живу. Ему не надо помогать, – отрезал Арамис.

– Нико велел нам оставаться с Миллой...

– С ней буду я. От вас будет больше пользы, если вы присоединитесь к своим людям, охраняющим вагон.

Они обменялись взглядами, явно сообщив друг другу что-то понятное без слов.

– Нет, – ответил Адлер.

Арамис закатил глаза.

– Как хотите. – Он расстегнул рубашку и швырнул ее на спинку пустого стула. – В столе еще остался виски? – спросил он у меня.

Я пожала плечами и отошла, чтобы не мешать ему рыться в ящиках. Он отхлебнул прямо из горлышка и только потом поставил бутылку на стол.

– Не стоит тебе пить, – сказала я.

– А тебе не стоит здесь находиться, но когда это Маркезе вели себя разумно?

Возразить было нечего, и я прошла через весь вагон в заднюю его часть, чтобы сесть от него подальше. На ближайшей стене висели часы, и меня пугала каждая секунда, с которой стрелки приближались к девятому часу.

– Где же они? – пробормотала я.

Если я была права насчет места, они не должны были так задержаться. Вот зараза... Если я все же ошиблась или у Нико по пути возникли какие-то неприятности, мы ничего не узнаем, пока не станет слишком поздно.

Я представляла себе самые ужасные варианты того, что может произойти, пока не заболела голова.

– Он вернется, Милла. – Гидеон подошел со спины и положил руку мне на плечо. Его голос звучал мягко и убедительно. – Нико всегда найдет выход. Можешь на него рассчитывать.

Он улыбался, как всегда, заразительно, однако я не разделяла его уверенности.

Дверь между вагонами снова открылась, и зашел один из магов, охранявших вагон.

– У нас проблемы. Целый полк Стражи. Они перегородили дорогу на Роу.

– Удивительно, с чего бы они объявились, – проворчал Адлер. – Хоть сказали, что им нужно?

Он кивнул.

– Говорят, что вагоны нужно обыскивать, когда они въезжают в Округа и выезжают из них. Сказали, что мистера Аттано предупредили о новом регламенте еще несколько недель назад.

Гидеон встал в проходе.

– Но не пассажирские вагоны. Только грузовые, и они это знают.

Маг пожал плечами:

– Я просто передаю, что они...

Пуля прошла через его шею навылет. Он слегка покачнулся и широко раскрыл глаза, осознав, что произошло, прежде чем его настигла смерть и он рухнул в проход между вагонами.

Я испуганно вскрикнула, и тут же мир вокруг словно сошел с ума.

Снаружи началась ожесточенная пальба, и мы упали на пол, прячась от осколков стекла, летевших в нас, когда шальные пули попадали в окна и стены вагонов. Гидеон рванул к задней двери, встав на ее охрану, поскольку она была открыта. Адлер ползком добрался до противоположной.

Стражи наверняка послали нашего человека передать их слова, чтобы выяснить, в каком из вагонов еще кто-то есть. Я грязно выругалась, понимая, насколько проста эта тактика, одновременно срывая с себя перчатки.

– Камилла, – прорычал Арамис, глядя на мои руки, уже отреагировавшие на бешеный ритм сердца.

– Я справлюсь, Арамис, – прошипела я. – Выпусти меня, и я покончу с ними всеми.

Это было мне по силам. Я тренировалась, сдерживая огонь, приливающий к моим пальцам и утекающий от них, и умела придавать ему форму предмета, который я собираюсь уничтожить. Пламя всегда было непредсказуемым, и у меня получалось не идеально, нет, скорее, далеко не так хорошо, как должно быть. Во взгляде Арамиса читалось сомнение, что я его удержу, но, если это поможет спасти хоть одного из наших людей, пусть даже с риском выдать себя и, возможно, уничтожить половину вокзала, оно все равно того стоило.

– Даже в качестве крайней меры – нет, – зарычал он.

Я закатила глаза. Да весь смысл того, что я здесь нахожусь, заключался в том, что я стану этой самой крайней мерой. Что в этом непонятного?

За двадцать один год жизни рядом с ним я это поняла. Он никогда в меня не верил. Я ничем и никогда не могла доказать ему, на что способна, – впрочем, это и не входило в мои обязанности. Я уже научилась самостоятельно принимать решения, и если уж говорить о моем Следе, то мне придется научиться снова верить в себя. Даже если брат в меня не верит.

Послышалась очередь выстрелов, нацеленных на петли двери позади нас. Гидеон шагнул в сторону, чтобы его не задело, однако дверь распахнулась, и за ней оказались двое Стражей. Они зашли внутрь и схватили его, прежде чем он сумел отреагировать. Гидеон закричал, когда их перчатки коснулись его открытой шеи.

– Гидеон!

Я поднялась на колени, собираясь броситься за ними.

Брат потянул меня обратно вниз.

– Ты не станешь рисковать собой ради гребаного Аттано!

Я прожгла его злобным взглядом. У него больше не было надо мной никакой власти, хотя он этого, кажется, даже не осознавал.

– Я сама – Аттано.

Брат схватил меня еще крепче, но я вырвалась и кинулась к пустому дверному проему в задней части вагона. Адлер был слишком занят, охраняя вагон спереди, стреляя и уклоняясь от летящих в него пуль.

В ночном воздухе клубился пороховой дым, но, когда я выглянула наружу в поисках Гидеона, за вагоном никто не прятался. Вспышки от выстрелов мигали в этом дыму, словно молнии среди туч.

«Оставайся в вагоне».

Я пробормотала извинения перед Нико и выбралась на пути. Ну не могла же я сидеть сложа руки и позволить Страже утащить Гидеона, зная, как они обращаются с потомками Отмеченных. Нам пришлось бы снова возвращаться сюда через несколько недель, чтобы сыграть в новую рискованную игру с высокими ставками.

Вытащив револьвер из кобуры и закрыв голову капюшоном, я, пригнувшись, перешла пути и быстро укрылась за вторым вагоном. Лунный свет заливал двор серебристыми лучами, а облака проплывали по усыпанному звездами небу. Небольшие язычки пламени уже крутились вокруг моих пальцев, однако не причиняли никакого вреда. До тех пор, пока я им не прикажу.

Меня ударил резкий порыв сильного ветра: маги отражали атаки. От поднятого ими шторма в воздух взлетели пыль и гравий, и видимость только ухудшилась. Когда пули прошли по касательной по алюминиевой стенке вагона, щеку обожгло искрами. Видимая граница между сторонами, судя по всему, отсутствовала. Я дождалась, пока у Стражей кончатся патроны и им придется перезарядить оружие, а потом добежала до еще одного отцепленного вагона, стоявшего на рельсах. Гидеона и тех, кто на него напал, по-прежнему нигде не было.

Кто-то прокричал команду отступать. Я слышала приближающиеся шаги и хруст гравия между рельсами. Укрыться было негде, я бросилась к двери вагона и обнаружила, что она заперта.

Я отпустила огонь с кончиков пальцев, дав ему разъесть замок, а затем втянула язычки пламени обратно, как делала, когда тренировалась, чтобы они не сожгли заодно и дверь. Люди подошли уже совсем близко, когда я проскользнула в пустой вагон и скорчилась в проходе между двумя рядами обитых кожей сидений, пригнув голову, чтобы меня не заметили в окно. Их голоса доносились сквозь тонкое стекло.

– Не здесь... Пришел один.

– Готов?

– Продержись еще несколько минут.

– О Дающий и Отнимающий!

Они были немногословны и говорили отрывисто, и их голоса стали затихать, когда они быстро прошли мимо вагона. Я мельком выглянула в окно, оставаясь у самого его края, – рядом снова никого не было.

– Где же ты, Гидеон? – тихо произнесла я, и стекло запотело от моего дыхания. Я перешла на другую сторону и быстро оглядела темную сортировочную станцию, пытаясь отыскать хоть намек на его присутствие. По обе стороны путей лежали мертвые тела, но ни одно из них не походило на Гидеона. Сердце разрывалось из-за них всех. Я знала, что Нико придется известить их семьи. Какая неоправданная смерть.

Вагон качнуло, когда ветер, поднятый оставшимися магами, усилился, и к ним присоединилась сила, которой здесь не было раньше. Стекла в окнах задребезжали, и я прикрыла голову – как раз вовремя, потому что они все одновременно разлетелись вдребезги от бешеного порыва ветра.

Я не знала, кто из Аттано обладает такой силой, до этого у меня был опыт только с Нико. Однако этот ветер вызвал не он: его магию я почувствовала бы где угодно. На станции вдруг стало тихо, и пыль, поднятая ветром, чуть улеглась, позволяя получше разглядеть окрестности. Я медленно поднялась на ноги и мелкими шажками двинулась в сторону двери, все еще держа в руке револьвер.

Он появился из-за пыльного облака.

Гидеон, прихрамывая, шел по путям. Изодранная одежда клочьями свисала с тела, лицо было в крови. Наступая на правую ногу, он вздрагивал от боли. Я выскочила из вагона и подбежала, чтобы помочь.

– Гидеон, ты в порядке? – спросила я.

Он моргнул несколько раз, словно не веря своим глазам.

– Почти полностью израсходовал силу, – простонал он. – Нужно вернуться... Тебе не стоит здесь находиться.

Мое внимание привлекла вспышка выстрела за его спиной. Серебристое дуло блеснуло в лунном свете, но прежде, чем Страж успел выстрелить, я резко оттолкнула Гидеона в сторону и выстрелила первой.

Он упал, и стрельба на станции наконец закончилась.

– Спасибо, – сдавленно произнес Гидеон, пытаясь подняться. Я помогла ему и закинула его руку себе на плечо, чтобы отвести обратно к поезду.

– Это ты вызвал тот порыв ветра? – спросила я.

Он кивнул.

– На меня навалились аж трое и по очереди избивали до полусмерти. Один трижды пырнул меня ножом в бок...

– Проклятье... Гидеон!

– Со мной все будет в порядке, раны неглубокие. Я слышал, как он почти дошел до девяти: он зачем-то считал в обратном порядке. Пока «блики» на его ноже не подействовали, я собрал всю оставшуюся силу, чтобы его оттолкнуть. Они, наверное, отлетели на несколько кварталов.

Я вздохнула.

– Это хорошо.

Поезд показался, как только мы обошли отцепленный вагон. Из паровозной трубы валил дым: Маркус разогревал котел, заводя двигатель. Стражи исчезли, все до единого, но меня продолжал мучить вопрос: зачем все это было? Зачем было нападать, чтобы отступить через несколько минут? Однако далекий бой часов дал мне понять, что времени прошло намного больше. Паника исказила ощущение времени, не давая думать о том, что произойдет позже, чем через секунду.

Адлер увидел нас и выпрыгнул из вагона моей семьи, чтобы помочь мне. Я выскользнула из-под руки Гидеона, опиравшегося на меня всем весом, и уже собралась зайти за братьями в вагон, как взгляд зацепил движение на путях.

Из-под поезда выполз Страж с пистолетом в руке и черными пятнами грязи на бледных щеках. Он огляделся вокруг, а затем увидел, что я смотрю на него.

– Стоять! – велела я, направив на него револьвер. – Что ты делаешь?

Он застыл на месте, широко раскрыв глаза. Униформа на нем была обычная для Стражи, но ни плаща, ни маски – значит, звания был невысокого и важности не представлял. Его просто бросили.

К тому же он насквозь промок.

– Скажи, что происходит, и я оставлю тебя в живых, – сказала я самым спокойным тоном, на который меня хватало.

Он изо всех сил стиснул зубы, взял пистолет поудобнее и часто задышал, так, что его грудь вздымалась и опадала.

– Даже не думай, – прошипел кто-то за его спиной. Один из нанятых нами магов вышел из-за пыльного облака, которое не успело до конца улечься, направив на него оружие.

– Мы можем прочитать твои мысли, – соврала я. Среди нас не было никого, кто мог бы это сделать, но ему об этом знать было не обязательно. – Или мы узнаем, что ты думаешь, или сам все расскажешь, и на этот раз мы тебя отпустим. Выбор за тобой.

И прежде чем я или второй маг сумели что-то предпринять, Страж приставил пистолет к виску и выстрелил себе в голову.

Глава 34. Николаи

К тому времени, как я бегом преодолел с десяток лестничных пролетов, мои легкие уже горели. Бежавший позади долговязый Лотар чувствовал себя еще хуже. Он согнулся и схватился за поручень, чтобы не упасть; каждый шаг давался ему с трудом. Наконец мы добрались до двери наверху лестницы, где располагалась первая площадка, за которой лестница продолжалась.

Открыв ключом еще одну запертую дверь, мы оказались в коридоре, огибавшем башню с четырех сторон. С одной стороны была сплошная внутренняя стена, с другой – циферблат под матовым стеклом. Две оставшиеся стены занимал механизм, вращавший длинные стрелки по кругу с цифрами.

Снаружи виднелся силуэт связанного человека.

– Регулус!

Я застучал в стекло позади него. Кажется, его подвесили на раму за запястья.

Он услышал мой голос и дернулся всем телом.

– Он жив, – произнес я скорее от неожиданности. – Как бы нам выбраться наружу? Тут должен быть какой-то выступ, чтобы можно было пройти туда для ремонта...

Впереди Лотар осматривал внешнюю стену, и пространства между внешней стеной и внутренней хватало, чтобы в него прошел один человек. Он отодвинул засов встроенной двери, выглядевшей как часть стены.

– Здесь.

Кузен отошел в сторону, дав мне протиснуться в узкое пространство.

Выглянув наружу, я всмотрелся в решетку. Под массивным циферблатом проходил узенький выступ, буквально из нескольких полосок металла, – поставишь ногу не туда, и долгий полет с высоты обеспечен.

Лотар демонстративно откашлялся.

– Я многое готов сделать для тебя, Нико, но пройти по этой штуке ты меня не заставишь.

– Ценю это, братец, – ответил я.

Стиснув зубы, я снял пальто, чтобы ветер не трепал его, как парус, и выскользнул наружу прежде, чем начал думать о вероятности разбиться в лепешку о мостовую.

Положив одну руку на циферблат, я мелкими шагами двинулся вдоль башни, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ледяной ветер, задувающий под одежду. Зараза, ну и холодина. Особенно здесь, где стихии бушевали в полную мощь.

– Нико, стой! – крикнул Регулус. – Останови часы!

– Что?

– Я сейчас упаду! – пронзительно завопил он, глядя на свои руки. Я проследил за его взглядом: часовая стрелка уже подбиралась к девяти, минутная медленно двигалась следом. Часовая, более острая и короткая, скользила по веревке, привязывающей Регулуса к стальному каркасу часов.

Если я сдвину его с места, этого может оказаться достаточно, чтобы перетирающаяся веревка оборвалась. Одного порыва ветра, который раскачивал его тело вдоль острого края стрелки, было достаточно, чтобы это произошло.

– Вверх по лестнице есть комната с шестеренками и тросами, – быстро проговорил он. – Они заводили меня туда. Сначала останови часы, может быть, попробуй перевести их назад, чтобы веревка не перетерла стрелку. Потом выйди на смотровую площадку и вытащи меня наверх.

– Если станет хуже, кричи, Регулус. На всякий случай оставлю тут человека, который тебя поймает.

– Просто останови эти гребаные часы, Аттано!

Я быстро вернулся внутрь и велел двоим магам стоять на выступе и ждать. Никто не вызывался сам, поэтому я выбрал двоих и напомнил всем, кто им платит. Мотивация была исчерпывающей, и они без колебаний вышли наружу.

Тем временем я со всеми остальными прошел в тесное помещение и поднялся выше по лестнице – туда, где находилась часовая комната. Часовой механизм занимал целый этаж. На огромной панели вращались с постоянной скоростью зубчатые шестерни разных размеров.

– Зараза! Как это работает?

Лотар легонько подтолкнул кого-то, лежащего на полу по другую сторону панели.

– Он мог бы нам помочь.

Возле механизма распростерся по полу какой-то мужчина в луже собственной крови. Из его спины торчал нож. Судя по морщинистой коже и гриве седых волос, я решил, что это мог быть хозяин часов, лежавших у меня в кармане. Милла говорила, его зовут Филдер и он сочувствовал тем, у кого есть След. Мог ли он попытаться помочь Регулусу и попасть из-за этого в беду?

Я вернулся к стоявшей передо мной задаче.

– Просто разнеси тут все.

– Нет, постой, – прохрипел чей-то голос. Веки старика затрепетали.

– Филдер?

Я присел на корточки рядом с ним.

– Если ты заденешь... не ту шестерню... они пойдут быстрее. Нужен... баланс. – Он прерывисто дышал, слова давались ему с трудом. – Пока маятник качается, часы будут петь.

– Как перевести их назад?

– Рычаг. – Он указал дрожащим пальцем на механизм, который приводила в движение зубчатая передача. – Каждый поворот – одна минута.

Он сплюнул кровь на грубые камни пола. Когда он умолк, мой слух сосредоточился на тиканье часов, отмерявшем секунды до момента, когда Регулус упадет.

– Не давай ему замерзнуть, Лотар, – шепотом попросил я и кинул ему свое пальто.

Для этого человека уже ничего нельзя было сделать – лишь дать ему почувствовать себя чуть лучше на пороге смерти.

Я повнимательнее рассмотрел механизм сзади. Металлическое колесо вращалось между рычагами пускового механизма. Он был присоединен к тросу, привязанному к маятнику, который, должно быть, раскачивался прямо под нами. Колесо в форме звезды зацеплялось за боковые стороны рычагов, когда маятник толкал их по очереди из стороны в сторону.

Я выстрелом перебил трос, соединяющий колесо с грузом, не трогая остальное. Тиканье смолкло, шестеренки замерли. Часы полностью остановились.

Регулус что-то неразборчиво закричал снаружи.

Я быстро приказал ближайшему ко мне магу:

– Переведи их назад, насколько сможешь, и не останавливайся, пока мы не спустимся. Остальные – наверх!

Мы были опасно близки к концу часа, но я надеялся, что веревку получится ослабить достаточно, чтобы ее не перерубила часовая стрелка и чтобы она не порвалась раньше, чем мы сможем затащить Регулуса наверх. Ступени вели к узкой лестнице. Вместе с братом мы по очереди забрались на площадку, где сверху были прицеплены пять медных колоколов разного размера.

Площадку окружали перила. Мы оба бросились к металлической стойке, на которой был подвешен Регулус, постепенно усиливая сопротивление веревки, чтобы подтянуть его вверх. Потомок Отмеченных Миртом испуганно орал, пока мы тянули его дюйм за дюймом.

– Она рвется! – завопил он.

Я перегнулся через край и сглотнул подкатившую к горлу желчь, оценивая высоту и понимая, что он прав. Веревка перетерлась там, где ее подрезала часовая стрелка.

– Сначала это может показаться странным, но доверься мне, – крикнул я ему.

Он жалобно захныкал, мои требования привели его в состояние полной беспомощности. Я вызвал ветер с помощью Следа и толкнул Регулуса в сторону, чтобы он закачался перед циферблатом, как живой маятник.

– Ты, мать твою, в своем уме, Аттано? – разнесся над городом его пронзительный вопль.

– Стой здесь, вдруг веревка на перилах развяжется, – велел я Лотару, не обращая внимания на истошные вопли. – Регулус, качание уменьшает напряжение веревки. По крайней мере... я так думаю.

Последнюю фразу я пробормотал уже себе под нос. Я никогда не был силен в естественных науках, но хотя бы мог использовать силу ветра, поддерживая его вес, пока он раскачивается из стороны в сторону. Слава всем Святым, что рядом не было никого, кто бы мог это увидеть. Как это выглядело снизу, оставалось только гадать.

Регулус качнулся вправо, почти врезавшись в стальную конструкцию сбоку. Я порывом ветра толкнул его в противоположном направлении. Перепрыгнув через перила, я ухватился правой рукой за поручень, а искусственной левой потянулся, чтобы его поймать.

Он подлетел до верхней точки, я отправил вперед последний порыв ветра, чтобы подтолкнуть его повыше, и ухватил за запястье. Надежно обхватив его руку, я схватился за перила, когда он начал падать, готовясь принять на себя весь его вес, когда он дернул меня за руку.

Регулус громко вскрикнул, ощутив толчок, но я сцепил зубы, продолжая удерживать нас обоих, пока к нам не подбежали Лотар и все остальные и не помогли мне перетащить его через край. Мы оба повалились на площадку. От зимнего ветра, яростно сопротивлявшегося моей власти над воздухом, у меня онемели лицо и рука от плеча до пальцев.

Я отдышался и медленно поднялся на ноги. Тем временем Регулусу помогли избавиться от веревки. На трясущихся руках он отполз в сторону, где его вывернуло наизнанку. Все его тело дрожало, как натянутая струна, то ли от холода, то ли от страха, то ли от того, что с ним делало Общество. Выяснить причину было не так важно, куда важнее было ее устранить.

– У нас нет времени, – резко сказал я. – Нужно возвращаться к поезду.

– Он едва на ногах держится...

– Тогда несите его!

Часы-то мы, может, и остановили, но отведенное нам время все равно выходило. Выстрелы вдалеке тоже не успокаивали.

Я повел остальных вниз, к лестнице, в то время как Лотар устроил форменное бесчинство у колоколов: он лупил по ним рукояткой револьвера, сочиняя хаотичную победную песнь, которая неслась над Округами, давая всему городу знать, что мы освободили одного из своих. Во всяком случае, это, по крайней мере, послужило бы сигналом для остальных наших людей, что наше дело здесь завершено.

Пересекая часовую комнату, я запнулся о безжизненное тело Филдера, чересчур глубоко задумавшись о неприятностях этой ночи. Пальцы слишком занемели, чтобы нащупать пульс, но если старик еще не умер, то к тому явно шло.

– Ему уже не поможешь, босс, – сказал догнавший нас Лотар.

Это было очевидно, но я не мог просто оставить его здесь после того, как он нам помог. И уж точно не после того, как его, судя по всему, покарали за то, что его сердце болело за обе стороны этого проклятого города.

Уже только поэтому я завернул старика в свое пальто, перекинул его через плечо и начал долгий путь вниз по ступеням часовой башни.

Мы возвращались к Главному вокзалу по освещенным фонарями улицам. Я все еще нес старика, не имея ни малейшего понятия, где его оставить, и чувствовал на себе взгляды местных жителей, выглядывавших из окон, пока мы шли к поезду. В этот раз они не прятались и без страха смотрели, как мы несем двоих раненых по главной улице, что вела к вокзалу.

Мои шаги замедлились, но дыхание участилось. Вес мертвого тела на плече тянул меня к земле, даже несмотря на помощь Лотара.

– Ты должен его оставить, Нико, – тихо произнес он. – Он уже мертв, ему все равно, где найдут его тело.

– Это... вопрос принципа, – огрызнулся я.

Лотар вздохнул и грязно выругался. До вокзала оставалось несколько кварталов, а время, вне всякого сомнения, уже вышло. Я уже готов был сдаться, когда взглядом засек какое-то движение на улице перед нами.

Люди позади меня отпустили Регулуса и схватились за револьверы, когда на улице показались местные жители. Регулус шлепнулся на булыжную мостовую и протестующе застонал. Я лишь поднял свободную руку в знак капитуляции, давая понять, что нам не нужны неприятности.

– Мы просто пытаемся спокойно уйти, – сказал я.

К моему удивлению, они тоже подняли руки вверх. Они были безоружны. Я жестом велел своим людям не вмешиваться.

На середину улицы, кутаясь в пальто, вышла женщина. Ветер трепал ее длинные седые волосы, заплетенные в косу.

– Оставьте Филдера с нами, – произнесла она шепотом.

Ночь была настолько тихой, что ей не нужно было говорить громко, чтобы быть услышанной.

Я кивнул и медленно положил тело старика на мостовую. Двое мужчин, стоявших у нее за спиной, подошли ближе и быстро унесли его в один из жилых домов на этой же улице.

– Он всегда защищал таких, как вы, – сказала она. – За ним пришли вечером несколько дней назад. Он жил вон там. – Она кивнула в сторону дома, стоявшего неподалеку.

Лотар вздохнул.

– Босс...

– Хорошо, – ответил я. – Когда мы на него наткнулись, он уже истекал кровью. Мы просто хотели, чтобы его тело точно нашли и позаботились о нем как следует.

– Спасибо, – сказала она и подбросила в воздух какой-то предмет, упавший к моим ногам.

Ключи.

– Можете взять наш экипаж на остаток пути. За вашу доброту мы рискнем перед Стражей.

Она кивнула на Регулуса, увидев, как тот с трудом пытается сесть.

– И вам спасибо, – ответил я, прежде чем броситься к единственному экипажу, запряженному лошадьми. Такой милости мы уж точно не ожидали, и Регулус прошептал благодарственную молитву утерянным божествам этого мира, когда мои люди затащили его в экипаж.

Только мы тронулись с места, раздался двойной сигнал паровоза. Предупреждение о готовности отправляться.

Велев Регулусу держаться как можно крепче, я пустил лошадей в галоп.

Глава 35. Камилла

Почему он оказался под поездом?

Этот вопрос не давал мне покоя, даже когда один из людей Нико проводил меня обратно в частный вагон, который из-за смены направления прицепили вторым. Адлер увел Гидеона в пассажирский вагон, где были все необходимые медикаменты, чтобы обработать его раны.

Однако я продолжала смотреть на платформу в ожидании Нико и тех, кто пошел с ним: они могли появиться в любой момент. Казалось, на башне били колокола, однако потом звуки смолкли, и я не до конца понимала, что это значит.

Мои безмолвные мольбы, которые я шептала в оконные проемы, лишившиеся стекол в перестрелке, были услышаны.

Нико шел впереди, рядом с ним – Лотар. На его лице мелькнуло беспокойство, когда он осмотрел поезд и увидел отверстия от пуль на стенках вагонов. Однако, когда он встретился со мной взглядом, все напряжение исчезло с его лица. Я мигнула – он исчез и тут же появился возле меня в вагоне.

Я испуганно подскочила: нервы все еще были на взводе. Не то чтобы он редко пользовался способностью останавливать время, но меня всегда брала оторопь, когда он это делал. Он крепко обхватил меня руками за талию, и я забыла все свои тревоги, обвив руками его шею и убедившись наконец, что с ним все в порядке.

У нас получилось.

– Ну наконец-то, – прошипел за моей спиной Арамис. – По крайней мере, теперь можно отправляться.

– Вы забрали его? – спросила я. – Регулуса...

Нико кивнул и уткнулся лицом мне в плечо. Он был холодный, как будто всю ночь провел на зимнем ветру, но в кои-то веки без пуль в груди. Кровь, которой была измазана его рубашка, была чужой.

– Мы слышали выстрелы, – сказал он. – Вы все в порядке?

– Мы потеряли нескольких человек, Нико. Адлер постарался собрать тела.

Он отпустил меня и отошел в сторону, глядя, как наши люди помогают еле держащемуся на ногах Регулусу зайти в вагон впереди.

– Что ж, думаю, придется нанять новых людей. – Он беззвучно выругался, когда что-то отвлекло его внимание. – Зараза. Ладно, дам тогда сигнал Маркусу. Он-то хоть не высовывался?

Я усмехнулась.

– Паровоз как раз самое безопасное место, где можно спрятаться от пуль. Если из трубы идет дым, он в порядке.

– Отлично. Оставайся здесь. Во втором вагоне полный разгром.

Нико открыл дверь, ведущую на платформу, и махнул рукой нашему машинисту. Как только поезд тронулся, он заскочил в пассажирский вагон – скорее всего, проверить, как дела у кузенов. Арамис прошел к двери между вагонами, как будто охраняя ее.

Я смела с сиденья осколки битого стекла, продолжая приглядываться и прислушиваться к сортировочной станции на случай возвращения Стражей. Однако дым рассеивался, луна освещала все пустые пространства между путями, и никого не было видно.

Мы набрали скорость. Арамис нервно расхаживал рядом с дверью.

– Ты в порядке, братец? – спросила я.

Он вел себя странно – во всяком случае, более странно, чем обычно.

– Я в порядке. – Он откашлялся. – Ты это слышишь?

– Что?..

Он оборвал меня, прижав палец к губам, требуя прислушаться. Странный стук, как будто что-то внутри поезда отвалилось. Паровозный гудок громко сигналил, не прекращая.

Я поднялась. По вагону носился ветер. Мы подъезжали к виадуку. Не было никакой необходимости двигаться так быстро. Я высунулась из окна, посмотрела вперед и увидела приближающиеся вершины стальной конструкции моста.

Я отпрянула назад – зубы стучали от холода.

– Почему мы не снижаем скорость перед мостом?

Промышленная станция располагалась недалеко от виадука. Если мы хотели там остановиться, мы разогнались слишком сильно.

Что-то было не так. Я прошла к двери, чтобы проверить, но брат заступил мне путь.

– Арамис, пропусти меня.

Он не двинулся с места. Ритмичное пыхтение оси у колес стало громче, когда мы пересекли виадук – скорость нарастала, а не снижалась.

– Арамис! – Я попыталась проскользнуть мимо него, но он не дал мне пройти. – Что ты творишь? Мне нужно к Нико. Мне надо проверить, что с машинистом!

– Нет времени. – Он толкнул меня, заставив отступить на несколько шагов назад. – Нужно отцепиться прежде, чем мы ускоримся слишком сильно.

После этого он развернулся, открыл дверь межвагонного перехода и захлопнул ее за собой. Я рванулась к дверной ручке, но он каким-то хитрым образом ее заблокировал. Я уже готова была выпустить свое темное пламя, чтобы расчистить путь, когда раздался скрип, выдавший, что он задумал. К тому времени, как я собралась с силами, чтобы уничтожить разделявшую нас дверь, Арамис уже потянул расцепляющий рычаг, отцепив нас от остального поезда.

Мы сделали это посреди моста, неподалеку виднелась станция. Но «Железный Святой» на полной скорости улетал в ночь, унося с собой всех, кого я любила.

Тормоза, которые могли его остановить, не работали.

Глава 36. Николаи

Все успокоились, как только мы пересекли виадук. Регулуса положили на скамейку. Он слишком долго висел привязанным на башне, кровообращение в руках так и не восстановилось, и у него не было сил стоять или сидеть прямо без поддержки.

– Я немедленно покажу тебя гэлину, Регулус, – сказал я, когда он в очередной раз поморщился от боли. – Скажу Арамису, чтобы он ехал домой с Камиллой, и сам тебя отвезу.

– Даже не смей оставлять ее с ним. Ты что, не... Твою ж мать! – Он втянул воздух сквозь сжатые зубы, как будто его больно ударили по руке. – Ты что, не слушал меня, когда я тебя предупреждал? Я же говорил, не доверяйте этим белобрысым поганцам.

– Что ты хотел этим сказать? – спросил я. – Почему?

Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, вспоминая.

– Когда я вышел покурить в тот день, я услышал, как Стражи лезут наверх по веревкам, так что спрятался на самом верху тендера и стал ждать. – Он сдвинулся на сиденье. – Я ждал и слушал, и то ли Маркезе забыли запереть вагон, то ли они впустили Стража внутрь, потому что он отправился прямиком туда.

– Они не дураки, чтобы забыть, – ответил я.

За Арамиса могла лично поручиться моя кузина, напомнив мне, что он куда умнее, чем я предполагал вначале.

Он кивнул.

– Как бы там ни было, я отправился им на помощь. Обнаружил, что оба валяются без сознания на разных концах вагона, но при этом в них не стреляли. Страж возился с чем-то на полу.

– Там мы спрятали Миллу. Считаешь, это было подстроено? – спросил я.

– Ну, ему явно было очень удобно: он знал, где искать, да и братья не получили ни единой царапины. Но я не задавал вопросов. Застрелил этого мужика и отправился искать вас. Было несложно догадаться, что им нужно.

– Зачем Маркезе было помогать мне спасти их сестру, если они собирались просто вернуть ее Страже? В этом нет никакого смысла.

С Арамисом опять ничего не сходилось. За то недолгое время, что я провел в его обществе, мне стало очевидно, что он заботится о Милле, и все же его действия раз за разом противоречили его любви к ней.

Громкий звук удара сзади прервал все разговоры.

Этот звук... резкий скрежет металла о металл. Я не мог сравнить его ни с чем в мире, и, когда он сменяет все остальные звуки, это не предвещает ничего хорошего. В том числе – источнику этого звука.

– Камилла...

Я со всех ног бросился по проходу к двери и увидел, что мои худшие предположения подтвердились.

– Нико!

Милла стояла в дверях второго вагона, удаляясь от меня. Вагон был отцеплен, а поезд катился по рельсам дальше. Я был настолько занят историей, которую рассказывал Регулус, что не заметил, насколько быстро мы едем, однако, когда мы проскочили станцию, стало понятно, что что-то пошло абсолютно не так.

– Что происходит? – дрожащим голосом спросил за моей спиной Гидеон.

Я лишь грязно выругался, бегом пронесся через весь вагон и вскарабкался на тендер, чтобы добраться до паровоза, где Маркус хватался то за один рычаг, то за другой. Он проворно скользнул по узкому проходу вдоль котла, чтобы проверить датчики, прикрепленные к металлическим трубам.

– Маркус, какого хрена? – заорал я.

Он подпрыгнул, широко открыв глаза от ужаса, но тут же продолжил работу.

– Они прострелили тендер! Тормоза вышли из строя!

– Что значит «тормоза»...

– Воды нет! – истошно крикнул он.

Я никогда не видел на его лице такого ужаса. Если уж такой специалист по паровозам напуган, то мне и подавно нужно бояться.

– Давай в двух словах, – велел я.

Он утер пот с лица и отошел от двигателя, повернувшись ко мне лицом. Пламя в топке горело в темноте ярким оранжевым светом, пока мы неслись по Пустошам к безлюдным землям.

– Котел нагревает воду, чтобы она превращалась в пар. Именно он приводит в движение поезд и обеспечивает работу тормозов и всего прочего. Но у нас почему-то больше не осталось воды, так что я ничего не могу контролировать. Проклятье, я же знаю, что мы все проверяли. Не понимаю, почему так вышло!

Я отчаянно пытался придумать решение, но ничего не понимал в этих металлических чудовищах. Паровозы были подобны живым организмам: слишком много частей, которые заставляла работать вместе наука, понять которую было настолько невозможно, что она была сродни магии.

– Один из моих братьев умеет управлять теплом, – сказал я. – Что, если остудить эту штуку?

Маркус покачал головой, из его глаз текли слезы.

– Давление уже слишком высокое. Медь уже начала легко отходить... – Он снова что-то неразборчиво забормотал. – Кто-то повредил его до того, как я понял, что происходит. Боюсь, мы взлетим на воздух, мистер Аттано, и с этим ничего нельзя поделать.

– Иди в пассажирский вагон, Маркус, – резко приказал я.

Если он ничего не мог сделать, нечего ему было и стоять рядом с двигателем, который может взорваться.

Как только он перепрыгнул через тендер, я попросил его помочь со сцепляющим механизмом, как это сделал Арамис.

– Невозможно... – ответил он.

Я скрипнул зубами.

– Что на этот раз?

– Его заклинило! Расцепляющий рычаг...

Я оттолкнул его назад и попытался надавить на тот же рычаг, однако безрезультатно.

Даже моей искусственной руке не хватило сил сдвинуть его с места.

– Тьфу, зараза! Это было подстроено, – прорычал я, и гнев вытеснил все остатки бесполезного страха в сердце.

Маркус бы ни за что не позволил уровню воды упасть настолько низко. Он водил паровоз дни и недели напролет. Он знал его слишком хорошо, чтобы допустить подобную ошибку.

Удивительно, как Арамису удалось отцепить вагон, где были они с Миллой, до того, как ему пришлось это сделать.

– Нужно прыгать, – резко приказал я, входя в вагон. Маги, крепко избитые и все в синяках, ошалело уставились на меня.

– Мы движемся со скоростью больше шестидесяти миль в час, – возразил Маркус. – Если спрыгнуть, мы погибнем.

– Если останемся, точно погибнем!

– Да сколько же раз за сегодня мне еще будет грозить верная смерть? – простонал Регулус.

Я открыл было рот, чтобы приказать им всем заткнуться и прыгать наудачу, однако что-то приближалось к нам сзади. Что-то небольшое, с мотором, оставлявшим за собой тонкий слой пара.

Велосипед Эсме. Однако за рулем этой штуки сидела вовсе не моя сестра.

Это была моя жена.

Глава 37. Камилла

К тому моменту, как Арамис сообразил, что я делаю, его доводы развеялись эхом, исчезающим на ветру. Он думал, что загнал меня в угол, что я не направлюсь прямо к велосипеду на паровом ходу, который он оставил на платформе. Он считал, что Эсме не показала мне, как им управлять, и что от меня не будет никакого толку, как и во всех остальных случаях, когда он решал за меня.

Хорошо, что он знал обо мне недостаточно.

Я переключала передачи, набирая скорость, пусть не так плавно, как когда мы тренировались. Но я все же догоняла поезд. Он, к счастью, ехал не на полной скорости: скорее всего, в котле больше не было пара, который разгонял бы его дальше.

Резкий зимний ветер обжигал щеки. Я отчаянно моргала, прогоняя выступившие на глазах слезы, двигаясь вдоль путей и ориентируясь на огни паровоза, и чуть не пропустила момент, когда Нико появился в дверном проеме.

– Милла! Назад!

Почему все окружающие меня мужчины вечно говорят мне отойти в сторонку? Я вцепилась в руль и подъехала ближе. Готова поклясться, что увидела, как Нико произнес несколько отборных ругательств.

– Что случилось?

Я старалась перекричать завывание ветра, шум мотора и грохот поезда.

– Котел вот-вот взорвется!

Все верно. Если тот мужик спустил воду, то котел, вероятно, скоро разорвет. На моей памяти такого не случалось, но я знала, что однажды много лет назад это произошло, и разрушительная сила взрыва была чудовищной.

– Отцепляй! – заорала я.

– Рычаг заклинило!

Настала моя очередь грязно выругаться. Переключив передачу, я прибавила еще скорости, проскочила мимо пассажирского вагона и внимательно присмотрелась к сцепке между ним и тендером. Одной рукой я держалась за руль, на второй уже сожгла перчатку сила, мгновенно разлившаяся по венам. Темное пламя закрутилось в моей руке, и я с силой выбросила ее вперед, к сцепке, словно взмахнув хлыстом.

Как я и ожидала, пламя из-за Порога Забвения разрубило ее ровно пополам.

Переднее колесо наехало на то-то скользкое: лед на дороге. Руль вырвался из моей руки, вильнул, и я вылетела из седла. Мне оставалось лишь подготовиться к удару, когда я перекувыркнулась и растянулась на снегу.

Меня подбросило, когда я приземлилась, но я не ощутила переломов или иных поводов для беспокойства, кроме боли от удара о землю. К счастью, в северной части города начался снегопад и свежевыпавший снег смягчил падение.

Шок все еще был достаточно сильным и мешал мне двигаться. Когда я подняла голову от мерзлой земли, последним, что я увидела, стал «Железный Святой», продолжавший катиться по рельсам, и безмятежный пейзаж заснеженного леса, залитого лунным светом позади него. Никем не управляемый поезд, выпускавший последние клубы пара.

В следующее мгновение он взлетел на воздух.

Сила взрыва ослепляла, и я зажмурилась изо всех сил. Надо мной прошла волна жара; огонь дышал в спину, пока я ничком распласталась на льду. Хуже всего был звук: бешеный скрежет металла, который изгибался, ломался и стонал, пока паровоз превращался в ничто.

Лишь когда жар рассеялся и в Пустошах стало тихо, я позволила себе снова посмотреть вверх. От поезда ничего не осталось, только ходовая часть: колеса и оси. Остальное либо расплавилось, либо улетело далеко вглубь леса вокруг путей, минуя опаленные пламенем сосны.

Он перестал существовать в один миг. Все, что давало мне силы действовать, источник всех моих мыслей и предмет всех моих разговоров в этой жизни, вынужденная ответственность, доставшаяся мне по наследству, – всего этого больше не было. И хотя закон все еще не признавал, что я жива, и компания мне больше не принадлежала, слезы лились из моих глаз, когда я смотрела, как погибает то, на что моя семья положила жизнь. Усилия множества поколений Маркезе были стерты с лица земли в одночасье.

– Камилла! – крикнул Нико.

Я осторожно подняла руки и ноги с холодной земли, показывая ему, что в порядке. Изрядно потрепанная и запыхавшаяся, но я была в порядке.

Он появился передо мной с диким взглядом, который, впрочем, стал спокойнее после того, как он быстро оценил мое состояние.

– Ничего не сломала? Встать можешь?

Он помог мне подняться, и я вздрогнула от острой боли, прострелившей колено и бедро.

– Жить буду.

– Семь кругов Инферно... – Он со всей силой прижал меня к груди. – Мне уж было показалось, что ты шею свернула.

– Его больше нет, Нико.

Меня бесило то, что я вся дрожу в его руках и эта дрожь выдает огромную душевную боль, которая намного сильнее боли во всем теле.

– Милла, мне ужасно жаль. Это я во всем виноват. Я...

Он все исправит. Именно это он и собирался сказать. Он всегда так говорил, когда я расстраивалась, но поезд вроде нашего не построить заново за день, и тут не поможет даже маг, управляющий металлами, вроде Эсме. Это сложный механизм, сочетающий в себе огромное множество разных деталей. Я сомневалась, что все влияние Аттано позволит нам сделать то, что необходимо, чтобы все исправить.

Он тоже это знал, судя по тому, что так и не произнес слова, которые так хотел сказать, чтобы внушить мне уверенность.

– Прости, – прошептал он.

– Ты не виноват. Это... это был саботаж.

На снегу захрустели шаги: кто-то шел к нам. Кузены Нико отошли от людей, собравшихся возле пассажирского вагона, который я отделила от паровоза. На первый взгляд все были живы и никто не пропал.

– Разберусь с огнем в лесу, пока с ним еще можно что-то сделать, – сказал Адлер.

Нико кивнул и наконец разжал объятия, отпуская меня.

– Как остальные? – спросил он.

– Да не хуже, чем было, – ответил Лотар. – Только Регулусу нужен гэлин.

Кто-то уже отправился раздобыть лошадей.

– Хорошо, – только и сказал Нико.

Он молча смотрел, как Адлер с помощью Следа гасит огонь, перекинувшийся на отдельные деревья. Все так же не произнося ни слова, он вернулся к велосипеду, с которого я слетела, и проверил, не сломан ли руль.

– Гидеон, я хочу, чтобы ты проследил, что все добрались домой и о них позаботились. Убедись в том, что их осмотрят наши гэлины, а не больничные. – Он выжидающе посмотрел на меня. – Идем, Милла. Нужно поговорить.

Я села на велосипед позади него и обхватила руками за талию. Момент был бы намного более интимным, если бы мой муж не молчал. Такая молчаливость сопровождала самый страшный его гнев.

– Сосредоточься на хорошем, Нико. Мы спасли Регулуса. Мы достигли своей цели...

Он резко повернул голову в сторону, чтобы ветер не мешал говорить.

– И поезд теперь уничтожен, Милла! Знаешь, сколько людей рассчитывают на «Железного Святого»? Компании, с которыми придется прекратить сотрудничество? Работа, которую я должен был...

Он резко замолчал и снова посмотрел на приближающийся город. Святые! Я ведь почти забыла о его договоре с тем человеком с черного рынка. Предполагалось, что он должен перевезти груз на следующей неделе. И как ему теперь выполнить свою часть сделки? Товарняк направлялся на север и не собирался возвращаться, пока не доставят запчасти. А теперь их не доставят вообще. Пустоши не пересечь пешком, так что нам никогда не доставить их вовремя.

И все же вопрос требовал ответа. Как нам вернуть его тень без поезда? Я судорожно сглотнула.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказала я, хотя и себя-то не до конца в этом убедила.

– Ты видела что-нибудь? – спросил Нико. – Ты говорила про саботаж. Заметила что-то, что заставило бы тебя так думать?

Пути сворачивали у необитаемой границы промышленной зоны, которая вела к станции.

– Да, – призналась я. – Я видела, как из-под поезда выполз Страж, но...

Я прикусила губу.

Была ли в этом моя вина? Должна ли я была допросить его лучше или хотя бы разобраться, в чем дело? Я прислонила голову к спине Нико, злясь на себя на оплошность. Мы действовали в такой спешке, что мне даже в голову не пришло проверить паровоз.

– Я ни в чем тебя не виню, Милла. Просто хочу узнать, кто это сделал. – Он переключил передачу, сбавив скорость велосипеда, чтобы говорить было легче. – Очевидно, что они использовали Регулуса, чтобы выманить нас с нашего берега. Так они выиграли время, чтобы уничтожить преимущество, которое получил Роу. Они и нас могли убить.

– Мы знали, что рискуем, Нико. И теперь нам придется иметь дело с последствиями.

– Ладно, я с ними разберусь, – тихо ответил он и сосредоточил взгляд на Роу.

Глава 38. Николаи

В поместье мы вернулись уже далеко за полночь. Из всех окон свет горел только в двух на первом этаже. Скорее всего, тетя с дядей не спали, дожидаясь нашего возвращения. Однако мысли о семье быстро оставили меня, когда я увидел ожидавшего нас поганца.

Когда мы подъехали, Арамис с выражением ярости на лице мерил двор длинными шагами. За ним, немного отставая, следовал Джеремайя.

– О чем ты только думаешь, Камилла? – закричал он на сестру, когда я выдвинул откидную подножку велосипеда. – Какой смысл пытаться тебя защитить, если ты очертя голову кидаешься навстречу опасности?

– Не смей с ней так разговаривать, – вскипел я, соскочив с велосипеда вслед за ней. – Этой ночью она спасла не меньше двадцати пяти человек, и не благодаря тебе!

– А если бы с ней что-то случилось? – спросил Арамис. – Оно бы того стоило?

– Ну раз уж мы начали задавать идиотские вопросы, – огрызнулся я, и мои глаза начали наливаться кровью, – у меня и к тебе парочка имеется, Маркезе.

– Нико... – предупреждающе сказала Милла, когда я встал в защитную стойку.

Арамис закатил глаза.

– Ну что еще, Аттано?

Вот же сволочь. Мне хотелось придушить его на месте, напрочь лишив его этого высокомерия.

– Почему ты не помогал Маркусу на паровозе?

Он фыркнул.

– Ему не нужна была помощь.

– Или же ты знал, что с котлом будет что-то не так, и, если бы ты там был, у тебя не было бы предлога не устранить неисправность.

Милла положила руку мне на плечо, но я ушел от ее прикосновения, сделав шаг вперед.

В этот момент задняя дверь открылась; от входа лился свет. Соломон вышел в пижаме, прихрамывая без трости.

– Что здесь происходит?

– Скажи ему, Арамис. – Я ткнул пальцем ему в лицо и почувствовал, как брызнула слюна, когда я прокричал: – Расскажи, что ты знал, что с паровозом что-то не так, а потому остался в одном вагоне с сестрой, оставив всех остальных подыхать!

– Думаешь, я как-то причастен к тому, что сегодня произошло? – Он грубо оттолкнул мою руку и отступил на шаг, стараясь держаться от меня подальше. – Вы облажались. С тобой кто-то играет, Аттано, и это не я, хотя, видят все Святые, мне хотелось бы. – Он оглядывал меня сверху вниз бледно-голубыми глазами и кривил верхнюю губу. – Тебе бы стоило сказать мне спасибо за то, что я потащился туда ради сестры. Инферно побери, она могла погибнуть, или с ней могло произойти что-то еще хуже, потому что ты захотел спасти какого-то урода со Следом и рискнул ее жизнью, подвергнув ее опасности.

Прежде чем я понял, что делаю, револьвер уже оказался у меня в руке и я целился ему в лицо.

– Нико, перестань! – истерично крикнула Милла. Никогда прежде она так не кричала. – Подумай! Подумай, что ты делаешь.

Но я уже об этом подумал. Этот человек, этот надменный белобрысый Маркезе, был источником всех неприятностей в моей жизни. Из-за него меня бросили в тюрьму, из-за него умер мой отец, из-за него в первую очередь похитили Миллу. Каждый раз, когда я планировал что-то с его участием, все планы трещали по швам и моя семья оказывалась в опасности.

Святые! Я так часто мечтал об этой возможности, что казалось, будто я смотрю на себя сверху вниз вместе с родными, стоящими у двери.

Арамис даже не вздрогнул, лишь чуть приподнял голову.

– Я никогда не стану просить прощения за то, что берег Камиллу от опасности. Хочешь пристрелить меня за то, что мне наплевать, подохнешь ли ты вместе со своими людьми, Аттано? Ну давай, потому что так оно и есть.

– Арамис, ради Создателя, закрой рот.

Это приказала не моя жена, а второй Маркезе. Он все время держался в тени своего брата с тех пор, как они ступили на порог моего дома. Джеремайя не смотрел мне в глаза, его взгляд был направлен к земле у моих ног. Он говорил спокойно, но дышал тяжело, изо рта у него вырывались в холодный воздух облачка пара.

– Нико, что бы ни натворил Арамис, сохрани ему жизнь.

– С чего бы? – спросил я.

Он поднял на меня глаза.

– Потому что он – член нашей семьи, и пусть он может вести себя как полный идиот, он не предатель.

Эсме вышла из гаража, где часто ночевала. Фран вышла вслед за мужем и стояла в проходе; я не мог разглядеть выражение ее лица. Все они неотрывно смотрели на меня. Молча. Они ждали моего решения.

– Нико, если ты сделаешь это, – шепотом произнесла Милла, – если ты сделаешь это, обещаю, ты потеряешь меня навсегда.

Смог бы я жить с этим, даже если бы это гарантировало нам безопасность? Моя месть? Его смерть лишь утолила бы жажду расплаты, и мои мотивы выглядели бы в лучшем случае низменными. Я бы гарантированно отсек от семейного древа ядовитую ветвь. Однако потеря Миллы не стоила никакой мести. Эту цену я однажды уже заплатил, чуть не погубив нас обоих.

Я опустил револьвер, и она втянула воздух, будто все это время не дышала.

Не отводя глаз от Арамиса, я убрал оружие в кобуру.

– Раз тебе наплевать на мою семью и ты не собираешься отплатить им своей защитой за ту, что они давали тебе в последние несколько месяцев, проваливай к хренам из моего гостевого дома. Увижу тебя здесь утром – скажу своим людям – да-да, тем самым, которых ты бросил бы подыхать, – чтобы они вышвырнули твою жалкую задницу обратно на тот берег.

Он не произнес ни слова, лишь продолжал буравить меня злым взглядом, когда я отвернулся от них с братом и подошел обратно к велосипеду. Милла рванулась вперед и встала перед ним, положив руки на руль, загородив мне дорогу.

– Куда ты? – спросила она.

На ее щеках были мокрые полоски от слез. Она хотела поговорить, и я чувствовал по ее взгляду, что у нее есть вопросы. Но гнев во мне рвался наружу, словно взбесившийся зверь, и, если бы я остался, сделал бы только хуже.

– Мне нужно подумать.

– О чем?

– Обо всем, Камилла.

Когда я это произнес, она отпустила велосипед.

– Ясно.

Я понятия не имел, что ей ясно, но, судя по тому, как она вздрогнула, отойдя в сторону, мой ответ все равно ее ранил. Я вздохнул, старясь совладать со злостью и говорить спокойно.

– Я скоро вернусь. Обещаю.

Я оттолкнулся, отъехал на несколько футов, прежде чем включить двигатель, оставив ее посреди подъездной дорожки, и помчался в сторону Роу.

Глава 39. Камилла

– Чтоб ему провалиться! Ну и куда нам теперь идти?

Арамис костерил моего мужа на чем свет стоит, собирая свои немногочисленные пожитки.

Джеремайя собирался куда более неохотно и медленно.

Я наблюдала за ними из коридора верхнего этажа гостевого дома, пытаясь восстановить хрупкий мостик, некогда соединявший обе мои семьи.

– Дай мне поговорить с Нико, пока вы не ушли, – попросила я. – Нам все еще нужна твоя помощь, чтобы забрать книгу у Феликса. Ты единственный из нас, кто столько всего знает об алхимиках.

– С чего бы мне помогать твоему муженьку-уроду? – огрызнулся он, закрывая чемодан.

Я поморщилась и прислонилась к дверному косяку.

– Потому что это помощь мне.

Его плечи напряглись.

– Каждый раз, когда я помогаю тебе, Камилла, ты отвергаешь эту помощь. Ты говоришь, что я не знаю, что делаю, или убегаешь, кидаясь кому-то на выручку, несмотря на все мои усилия. – Он покачал головой. – Тебе на самом деле не нужна моя помощь.

– Не тогда, когда твоя помощь угрожает опасностью всем остальным! Как ты мог отвернуться от людей, которые дали тебе убежище?

Он повернулся ко мне лицом, и его льдисто-голубые глаза горели яростью.

– Всю свою жизнь я заботился о тебе, Камилла. Когда отца не стало, именно я взял на себя ответственность за все твои тайны. Он ожидал, что я буду защищать тебя от всех невзгод этого мира, не потому, что у тебя есть След, а потому, что ты – моя сестра. Я пожертвовал всем, что действительно хотел получить, чтобы с тобой точно не произошло ничего плохого. Работа, друзья, любовь... – Он судорожно сглотнул. – Я по собственной воле отказал себе во всем этом, чтобы быть здесь с тобой.

Лед в моем сердце начал таять. Я считала, что ему просто скучно и он просто хочет быть только наследником Маркезе, а остальное ему не интересно. Возможно, я не осознавала, чем ему пришлось поступиться, чтобы оставаться рядом со мной. Сожалел ли он теперь о том, что Сэры и наших родных больше нет? Стоила ли я всех его упущенных возможностей?

Глаза на миг обожгло, но я сморгнула слезы, вызванные чувством вины из-за его признания.

– Я никогда не просила тебя отказываться от того, о чем ты мечтаешь, ради меня.

– А тебе и не нужно было просить. Я выбрал это сам. У отца было мало веры в меня как в старшего сына, который сможет унаследовать его компанию. Он считал меня слишком импульсивным. И когда он получил доказательства моей связи с Девятью Коронами, он разуверился во мне окончательно. – Он провел рукой по шее, пытаясь стереть грязь, которая осталась от работы в локомотиве. – Я думал, что смогу сохранить семью единой, но каждым своим шагом лишь доказываю, что он был прав.

– Тогда перестань шагать в одиночку. – Я оттолкнулась от дверного косяка и подошла к нему. – Мы все на одной стороне, Арамис. Нельзя выиграть войну без союзников. Нико...

– Нико не видит ничего дальше своего долбаного Роу, – вновь раздраженно огрызнулся Арамис. – Он, может, и зовет тебя женой, но он хоть когда-нибудь обещал защищать тебя до конца жизни? Ставит ли он тебя выше своей семьи? Он хоть когда-нибудь говорил тебе, что любит тебя?

– А ему и не надо ничего этого говорить... – Я пыталась звучать уверенно, однако в голосе слышалась слабина. В любом случае Арамис видел меня насквозь.

– Разница между твоим мужем и твоим братом, Камилла, в том, что я буду защищать тебя, чего бы мне это ни стоило, даже если ты возненавидишь меня за это.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила я.

По коже пробежали мурашки при мысли о том, что осталось невысказанным, однако он отмахнулся от моего вопроса.

– Мы ходим по кругу. Важно лишь то, что сейчас ты в безопасности. У меня были кое-какие новости, пока твой спятивший муженек-маг не решил вышвырнуть нас обоих из своего дома.

Слишком уж быстро он сменил тему, однако я решила пока не придавать этому значения. Новости, которые он упомянул, разожгли мое любопытство, и я клюнула на предусмотрительно брошенную приманку.

– Дай мне с ним поговорить, пока вы не ушли. Я все улажу. – Я скрестила руки на груди и встала в дверях. – И какие у тебя новости?

Он взял что-то с прикроватной тумбочки, развернул газету за прошлую неделю и показал мне заголовок.

– В особняке Верховного Наблюдателя на следующей неделе будет бал. Приглашены все жители Округов, а еще местные, живущие неподалеку, но вносящие вклад в политическую жизнь Острова, а от хозяйки борделя, которая шпионит за офицерами Стражи, я узнал, что, пока все будут веселиться на маскараде, будут и закулисные встречи.

– Что за встречи? – спросила я.

– Те, которые подтверждают, что Девятка – не просто какая-то подпольная организация, а целое движение. Нация. – Он со вздохом сел на кровать. – Когда-то Маркезе состояли в Девяти Коронах. И не только мы с Жилем, но и родители нашего отца. Ты об этом знала?

Я зашла в комнату и уселась рядом с ним на кровать.

– Я подумала об этом, когда ты достал клинок Девятки и назвал его наследием. – Я бросила быстрый взгляд на его чемоданы, гадая, избавился ли он от кинжала, как я просила. Вряд ли. – И почему же мы оттуда вышли?

– Сама-то подумай, стал бы отец поддерживать тех, кто делает все, чтобы погубить его любимую дочурку? – Арамис покачал головой. – После убийств Аттано Джио запаниковал. Когда твоя сила проявилась из-за того мужика в поезде, он тут же потащил тебя к алхимедику. Он не хотел, чтобы Девятка про тебя узнала. Я тогда не понял почему, но когда я по его завещанию унаследовал особняк...

– Ты узнал про мой След.

Он кивнул.

– Я давно знал об этом, но держал язык за зубами. Чем меньше людей знали об этом, тем было безопаснее. Мы с Жилем остались в Девятке, не проявляя активности, чтобы быть в курсе их дел, да и связи, которые они давали, были слишком хороши, чтобы от них отказываться. Без помощи Девятки мы разорились бы намного раньше.

Мои плечи поникли. Если это действительно так, то выступать против них было невыполнимой задачей.

– Если они такие могущественные и держат в руках весь город, как тогда их одолеть?

Он пожал плечами, как будто все было просто.

– Обратимся к Фиренце. У них есть формулы, и они владеют Тайным Знанием. Нам просто нужна возможность проникнуть в Мокрый Округ.

И тело и разум чувствовали усталость. Это был долгий день, и я готовилась к такой же непростой ночи. Однако синяки и ноющие от ушибов ребра напоминали, что наши враги больше не собираются тянуть время. Они перешли из защиты в нападение. Если мы хотели выжить их из города, нужно было снова действовать на опережение.

– Говоришь, этот бал устраивает Верховный Наблюдатель? – уточнила я у Арамиса.

– Да. Полагаю, этим занимается его Комитет по связям с общественностью.

А возглавляет этот комитет, я полагала, не кто иной, как главная светская львица – дочь Верховного Наблюдателя.

– Ваня Хартсонг, – подумала я вслух. – Она займется организацией мероприятия, а это значит, у нас есть возможность привлечь ее.

Арамис встал и потянулся.

– И как нам поможет Ваня Хартсонг?

Я улыбнулась.

– А что, если этот бал вдруг станет невозможно провести в особняке Верховного Наблюдателя? Что, если там... ну, скажем, крысы развелись или водопроводные трубы засорились? Что должно произойти, чтобы хозяевами вечера стали Фиренце, которые состоят в Девятке?

Он пристально и скептически посмотрел на меня.

– И как нам это поможет?

– Там соберется несколько сотен человек. В такой толпе легко затеряться, проникнуть к ним в дом и украсть книгу Далилы. Времени усилить безопасность у них будет мало. Нужно, чтобы они сами на это вызвались, или...

– Вызовутся, – сказал он, и решительность в его голосе застала меня врасплох. – Я... свяжусь с Нарциссой. Она дружит с Фиренце. И с Холлоуэями. И с Колдуэллами...

– Да, уверена, у нее отлично налажены связи со всеми богатыми мужчинами в Округах, – поспешно ответила я.

Джеремайя задержался у двери, слушая нас и покуривая сигариллу.

– Не обращайте на меня внимания. Просто хочу знать, стоит ли мне собирать вещи или нет.

– Подожди пока. – Я попыталась вселить в него уверенность и улыбнулась, но улыбка тут же погасла. Я воспользовалась возможностью уйти. – Я в любом случае собираюсь вернуться в дом на случай, если вдруг Нико скоро вернется. Нам нужно... о многом поговорить.

Арамис фыркнул.

– Да уж.

Не обращая на него внимания, я прошла в прихожую, но последний вопрос заставил меня обернуться.

– Можно тебя кое о чем спросить?

Он неопределенным жестом показал, что ему все равно некуда деваться.

Я нервно облизнула губы, не зная, как точнее выразить то чувство неопределенности, что подтачивало меня изнутри.

– Можем ли мы доверять тебе, Арамис?

Он дважды моргнул, словно для ответа ему требовалось время, затем поднялся и положил руку на открытую дверь.

– Ты можешь мне доверять, Камилла. Все, что бы мы ни делали, – он бросил беглый взгляд на Джеремайю, – мы делаем для тебя. Помни об этом всегда.

Он закрыл дверь прежде, чем я успела спросить что-то еще.

Нико не пришел домой, как обещал.

Я беспокойно ворочалась в постели: уснуть, не ощущая его рядом, было трудно. Я много ночей провела на холодном полу тюремной камеры в темноте и одиночестве, а с ним отвлекалась от воспоминаний, так и спешивших напомнить о себе, стоило мне закрыть глаза.

Оставаясь одна, как сегодня, я снова переживала каждое мгновение в камере, каждое мгновение испытаний. Мысли обо всем, что мне нужно было сделать иначе, мучили меня на грани сна и яви, пока я не открыла глаза и не уставилась на полог кровати.

В животе все горело, и, поняв, что попытки отдохнуть не увенчаются успехом, я отправилась вниз что-нибудь перекусить.

Там уже была бабушка. Она склонилась над столом и месила большой ком только что заведенного теста.

– Бабуля?

Она быстро посмотрела на меня снизу вверх, и ее постоянно хмурое лицо немного смягчилось.

– Bella donna, ты с чего это на ногах в такую рань?

– Я могла бы и у вас спросить то же самое. – Она выразительно подняла бровь, настаивая, чтобы я ответила как есть. Я пожала плечами и уселась на высокую табуретку напротив. – Я не могла уснуть. Нико ушел ночью и не вернулся.

Она понимающе кивнула.

– Он скоро придет. Я слышала, что произошло прошлой ночью. Прежде чем двигаться дальше, стоит дать всем остыть.

– Думаете, у нас получится? – спросила я. – Двигаться дальше. Он целился моему брату в лицо из револьвера.

Бабушка цокнула языком.

– И не стоило бы ему этого делать. Не оправдываю действий своего внука, но Николаи никогда не поднимает оружие и не использует След без причины. Любопытно узнать, что заставило его на это решиться.

Я чертила пальцами круги в рассыпанной по столу муке.

– Он не доверяет моему брату. Вот в целом и все.

Она прервалась.

– А он ошибается?

– Да, – сначала ответила я, однако ответ больше напоминал ложь во благо, причем даже не столько бабушке, сколько себе самой. – Наверное. Нет. Не знаю.

Уронив голову на руки, я дала волю слезам, которые постоянно сдерживала, а теперь у меня не хватало на это сил – словно трубу прорвало от слишком высокого давления.

Что-то беспокоило меня с момента взрыва. Нико сказал, рычаг сцепки заклинило, однако именно мой брат прицеплял вагоны. Почему наш вагон был в порядке, а их – нет? Потому что, если бы он действовал против Аттано, возможные мотивы его действий были бы еще более зловещими.

Слишком много проклятых совпадений за последние несколько недель указывали на то, что он связан с Фиренце. Например, как у одного Стража получилось вырубить их обоих в поезде, когда мы застряли на мосту? Откуда он знал наверняка, как меня защитить, когда Страж применил свои способности в Соляном Округе? Он явно понимал, как работает Тайное Знание. Слишком многое уличало Арамиса в том, что он не был честен со мной до конца. Да он вообще никогда не был абсолютно честен, ни дня в своей жизни.

Но была и другая правда, которую я тоже не могла списать со счетов. Феликс убил Сэру. Зачем бы брату помогать тому, кто застрелил его возлюбленную, как он сам ее назвал? Арамис был моей семьей, последним моим кровным родственником из тех, кто у меня остался, кроме Джеремайи.

Он обещал, что я могу ему доверять, и я должна была ему поверить. Если он солгал, это безвозвратно разобьет мне сердце. Меня приучили к тому, что мои сомнения – преимущество, которое остается за ним. Этот инстинкт был слишком силен, выбор был безусловным и однозначным.

Костлявая рука на моих плечах ослабила напряжение, которое их сковало, пока я захлебывалась очередным рыданием.

– Хватит лить слезы, Bella donna. Все наладится. Думаешь, кто-то из Аттано впервые угрожал застрелить родича своей жены?

Я немного приподняла голову и посмотрела на нее.

– Разве нет?

Она хихикнула и вернулась к тесту.

– Нет, конечно. Моя мать чуть не застрелила моего мужа, когда он ей сказал, что увезет меня с собой через Узкое Море. Думаешь, мое семейство считало разумным бросить все ради какого-то Аттано без реоля за душой? И вот мы все здесь, не так ли? Ну, кроме Паоло, да упокоится его душа со Святыми. Хотя он умер из-за своей широкой души, а не от пули.

Она раскатала липкое тесто по столу и щедро смазала сливочным маслом.

– Не имела несчастья общаться с твоим братом лично, однако Эсме говорит, что мозги у него есть. Судя по тому, что я узнала, у твоего брата с Ники много общего, наверное, поэтому они и грызутся. Если хочешь мира между ними, они должны сражаться на одной стороне. Найти что-то, что их объединяет.

Я усмехнулась.

– Что же может объединить Нико и Арамиса?

Она взглянула на меня.

– Ты.

– Меня недостаточно, бабуля.

И никогда не было достаточно. Это было совершенно ясно по тому, что все шло кувырком.

Она без предупреждения подхватила горсть муки и кинула через стол прямо в меня, попав в глаза. Глаза защипало, пока их не очистили новые слезы, я закашлялась, вдохнув муку, которую попыталась вытряхнуть из волос.

– Говори о себе добрее, – продолжила она поучать, пока я откашливалась. – То, что мы шепчем теням, имеет обыкновение сбываться. – Не теряя времени, она посыпала масло сахаром с корицей. – Ну а теперь если ты уже закончила плакать и киснуть, то будь полезна и займись глазурью.

– Булочки с корицей? – с надеждой спросила я.

Она попыталась скрыть улыбку.

– Нет такого сердца, чью печаль не подсластит немного сахара. В плохие дни непременно нужно себя порадовать.

Бабушка объяснила мне рецепт, и, когда мы закончили готовить булочки, я получила короткую передышку от семейных неурядиц и мировых проблем на моем пороге.

– Миссис Аттано?

Мы вместе с бабушкой оглянулись и увидели в дверях кухни Гримма, дворецкого Нико.

Он быстро посмотрел на бабушку, потом на меня.

– Прошу прощения за беспокойство, мисс. Мистеру Аттано только что пришло послание. Он сказал мне, что вы можете принимать их за него, когда он в отлучке, если пожелаете.

Я отряхнула руки и вытерла их о повязанный фартук.

– Я передам. Спасибо, Гримм. Вы вообще когда-нибудь спите?

Он вежливо улыбнулся.

– Я сплю, когда спит мистер Аттано.

Я усмехнулась, потому что слишком хорошо его понимала.

– Отдохните этой ночью от мистера Аттано, Гримм. Я позабочусь обо всем отсюда.

Он неглубоко поклонился, слегка опустив плечи.

– Не стесняйтесь обращаться ко мне, если вам что-нибудь понадобится.

Гримм исчез в темном коридоре, и я задумалась, что делать с запиской. С одной стороны, она могла быть очень важной и требовать немедленного ответа Нико. С другой, он мог расстроиться, если бы я прочитала что-то адресованное только ему. Прикинув последствия обоих вариантов, я открыла письмо.

В нем говорилось о встрече на виадуке. Немедленно. Печать в виде орла на бумаге не оставляла сомнений в том, кто отправил его с того берега: я уже видела такое раньше.

– Дела зовут? – спросила бабушка.

Да, действительно, дела. Я уничтожила записку, бросив ее в топку печи, а потом побежала к задней двери, чтобы надеть пальто и захватить привычный револьвер.

Глава 40. Камилла

Хлесткие порывы ветра наконец прекратились. Лунный свет заливал замерзшую реку, бурный поток покрывало толстое гладкое стекло. И хотя рельсы были широкими и прочными, чтобы выдержать многотонный паровоз, одного неверного шага хватило бы, чтобы полететь вниз с моста.

Ваня даже не скрыла удивления, увидев, что я приближаюсь.

– О, Камилла... Не ожидала тебя увидеть.

Я остановилась достаточно далеко, ясно давая понять, что не представляю угрозы, но при этом достаточно близко, чтобы нам не пришлось кричать.

– Знаю.

Она стояла с открытым ртом как минимум еще секунду, но потом закрыла его. Она была именно такой, какой я ее помнила. Ее гибкая фигура была закутана в темно-синее меховое пальто. Впрочем, темные волосы стали короче и доходили до подбородка. Стрижка лишь подчеркивала грациозную шею и прекрасное лицо.

– Все в порядке? – спросила она. – Нико обычно...

– Все, что тебе нужно сказать ему, ты можешь сказать мне.

Она вздрогнула от резкости в моем голосе.

– Я лишь хотела узнать, что произошло прошлой ночью. По городу прошел слух, что Аттано рыскали по улицам и что-то искали, а на станции была стрельба.

– Как будто ты не знаешь. – Я еле сдержала смех. – Хочешь сказать, что твой отец, Верховный Наблюдатель, человек, стоящий выше самого инспектора, не знал, что Стража захватила заложника, владеющего Следом, чтобы выманить Аттано на другой берег?

От ее замешательства мое раздражение лишь усилилось.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять вспыхнувший гнев.

– Не делай вид, что удивлена, Ваня. Мой поезд уничтожен. Весь жизненный уклад этого города теперь тоже под угрозой, потому что люди, стоящие у власти, ставят во главу угла контроль, а не сострадание. Нико привел твоего отца туда, где он находится сейчас, а он на своем посту не делает ничего!

– Наше правительство потеряло всякое терпение, Камилла, – прошипела она. – У Нико отлично вышло взбесить власти Острова, когда он объявил войну...

Я покачала головой:

– Он объявил о переменах. Это не одно и то же.

Она на мгновение прикрыла глаза и медленно выдохнула, отчего с ее губ сорвалось облачко пара.

– Это одно и то же для тех, кто видит в переменах врага и кто видит в них противоположность прогрессу.

– Знаешь, что дальше спланировала Девятка? – спросила я в лоб.

Ваня моргнула несколько раз и лишь потом ответила:

– Внесу ясность, Камилла. Девятка не доверяет ни мне, ни моему отцу. Они угрожали моей жизни в весьма определенных выражениях, и Верховный Наблюдатель выполнит их распоряжения, если это будет означать мою безопасность. Мы не ожидали, что местные поддержат Девятку, но после того, как Николаи обвинили в том, что он убил тебя и твоих родных, чтобы расширить монополию своей семьи, мы очень быстро оказались в меньшинстве.

– Тогда зачем ты здесь, Ваня? – спросила я. – Зачем ты хотела встретиться с моим мужем, если ничем не можешь ему помочь?

– Потому что я поддерживаю его дело другими, более спокойными способами, как обычно начинают свою борьбу женщины. Войны ведутся не только на поле боя и за дверями кабинетов. Иногда это происходит и за чашкой чая. Иногда движения зарождаются на празднованиях дней рождения и танцевальных вечерах. Иногда идеи распространяются тихим шепотом в женских компаниях, Камилла. – Она шагнула вперед и слегка подняла голову. – Если думаешь, что я сижу сложа руки по ту сторону реки, потому что несколько важных людей угрожали мне пистолетами и велели не высовываться, то ты забыла, кто дал Николаи список имен для заказных убийств. Он, может, и сделал работу, но я была пулей в его револьвере. Ты меня недооцениваешь? Вот и хорошо. Это значит, что и Девятка делает то же самое. И когда они поймут, что я снова обвела их всех вокруг пальца, будет уже слишком поздно.

По моей спине пробежала дрожь, и я улыбнулась.

– Я знала, в тебе есть что-то, что мне нравится, Ваня.

Она ухмыльнулась.

– Скажи, что тебе нужно, и я это устрою.

Глубоко вздохнув, я перевела взгляд туда, где над горизонтом поднимался рассвет. Скоро ей нужно будет уйти, если она хочет остаться под покровом ночи.

– У вас будет праздничный вечер на следующей неделе, так ведь?

– Да, но...

– Нет, – коротко сказала я. – Придумай любой предлог, чтобы особняк Верховного Наблюдателя стал совершенно непригодным для праздника местом, и перекинь всю заботу об этом на Фиренце. Они и раньше устраивали празднества. А еще они просто обожают производить впечатление на возможных инвесторов. Перенеси место торжества, а об остальном позаботимся мы.

– Вам нужно пробраться на их склады? – поинтересовалась она.

Я пожала плечами, не желая давать ей лишней пищи для размышлений.

– У них есть кое-что очень опасное для носителей Следа. Тайные коды. Некая наука, которая может контролировать магию. Если их не остановить сейчас, то потом шанса может и не представиться.

– А почему ты так уверена, что они согласятся стать хозяевами вечера? – спросила она. – Почему это должно их волновать? Да Фиренце скорее предпочтут, чтобы вечер совсем отменили, чем пустят кого-то к себе домой.

Рассвет был уже совсем близко. Я сделала шаг назад, завершая разговор.

– Мне тут кое-кто по-дружески сказал, что у них назначены важные встречи. И если это правда такие серьезные дела, они не захотят упустить возможность.

Она бросила беглый взгляд на горизонт, прикусила губу и кивнула.

– Думаю, я сумею сорвать свой праздник. Подниму этот вопрос на следующей встрече и специально спрошу Фиренце. Надеюсь, он будет слишком польщен, чтобы заподозрить неладное.

Сказав все, что было нужно, я кивнула.

– Напиши, когда сможешь. Я расскажу Нико о наших планах.

Я развернулась к ней спиной.

– Надеюсь, ты не обижена на него за то, что он тайно встречается со мной, Камилла.

Я остановилась, развернулась на полшага и посмотрела на нее.

– Он никогда не делал из этого секрета, Ваня. И я не обижена.

Она натянуто улыбнулась.

– Тогда ты обижена на меня? Я же вижу, тебе неловко. Он, должно быть, рассказал тебе.

– Что рассказал?

– Я... – Она нервно убрала волосы за ухо. – Я сделала ему предложение.

Я ожидала совсем не такого ответа. Ее признание меня потрясло, и по мне это, скорее всего, было видно, судя по тому, как изменилось выражение ее лица.

– Через несколько недель после твоих похорон я предложила ему мирно объединить наши берега через брак. Он, разумеется, отказался.

Я усмехнулась.

– Потому что я была жива.

– Нет. Он сказал мне, что я – не ты. И теперь я понимаю, что он имел в виду. – Она немного помолчала, чтобы до меня дошли ее слова. – Нет ничего, что этот мужчина не сделал бы для тебя, Камилла. Ты действительно центр его мира. – Накинув капюшон на голову, она вздохнула. – Думаю, увидимся через несколько дней. Маску не забудь.

Ваня подмигнула, повернулась на низких каблучках и тихо пошла вниз по виадуку в свою часть города, а я вернулась в свою, чувствуя, как тяжесть ночи немного спадает с приближением нового дня.

Нет ничего, что Нико ни сделал бы для меня, и это была правда, которую все в этом городе начинали понимать.

Это и ужасало меня больше всего.

Глава 41. Николаи

Все поступки, о которых я сожалел в жизни, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И то, что я угрожал оружием Арамису Маркезе, к ним не относилось.

«Не доверяйте этим белобрысым поганцам».

Предупреждение Регулуса было ядом, который я выпил, полностью осознавая последствия. Я знал, что не смогу доказать, знал, что мне это выйдет боком, но я просто не мог перестать потакать себе. После погромов на складах, вместе с тем, что произошло этой ночью, и тем, что я узнал о прошлых предательствах, у меня не осталось никаких сомнений в том, что братья Маркезе тщательно хранят очень опасные тайны.

Была лишь одна проблема с тем, чтобы поверить в его предательство: Арамис никогда бы не отдал сестру Девятке. Да ради всего святого, он пытался удрать по морю на Континент, чтобы ее защитить. Зачем бы он им помогал? И не солгал ли Регулус насчет того, что увидел слишком много совпадений, когда зашел в тот день в поезд? То, что я терпеть не мог его, а он – меня, не означало, что он предаст собственную сестру.

Если что-то не сходилось, это, как правило, означало, что я не вижу самого важного в уравнении.

Я несколько часов гонял по городу, пытаясь найти, что именно упустил, но мысли возвращались к одному и тому же. Когда я вернулся домой, уже почти рассвело. Рубашка промокла и липла к телу: слишком быстро я носился по закоулкам Роу. И только когда гнев схлынул и вместо него на меня обрушилась неизбежная тяжесть последствий, я почувствовал обжигающий утренний мороз.

Свет в гостевом доме все еще горел – это значило, что Арамис и Джеремайя не прислушались к моему предупреждению. Очень на них похоже. Уверен, к тому, что они остались, как-то причастна Милла.

Бабушка заканчивала что-то печь на кухне, когда я вошел туда, отлично помня, что на мне та же рубашка, которую я перепачкал кровью смотрителя часовой башни Филдера пару часов назад. Она оглядела меня с головы до ног, и складка у нее на лбу стала глубже.

– Стой на месте, Николаи Роман Аттано. Мне не нужна кровь твоих врагов на мраморе.

Я примирительно поднял руки вверх.

– Я просто хотел перехватить пару булочек с корицей.

Она едва удержалась от улыбки.

– Опять с женой повздорил?

– Не только поэтому. Я люблю бу... – Бабушка нахмурилась, прервав мои нелепые оправдания. – Ладно. Она на меня ужасно злится. И твоя вкусная еда нужна мне, чтобы вернуть ее расположение. У них, должно быть, какая-то волшебная начинка.

– В этом случае расположение не вернуть едой, Николаи, – сухо ответила она. – Но я все равно дам тебе тарелку, чтобы отнести наверх. Не могу же я позволить тебе разрушить единственный брак, который успешно заключили мои внуки.

– Бабуля, ты святая, – сказал я.

Она фыркнула и поставила передо мной тарелку. Я взял булочку, пока ждал.

– Не будь таким самодовольным. Твоей жены и дома-то нет.

Сердце пропустило удар.

– Ты о чем? Где она?

– Замечательно, – произнес нежный голос за моей спиной. Я резко обернулся и увидел саму папенькину дочку, словно по волшебству явившуюся на зов. – Я как раз надеялась, что они будут готовы к моему возвращению.

Она повесила пальто на крючок, и я заметил револьвер за поясом ее брюк. Очевидно, она ходила туда, где ей необходима защита.

– Милла, где?..

– И муженек наконец дома, – сказала она, жизнерадостно улыбнувшись. Эта улыбка и ее взгляд потрясли меня настолько, что почти сбили с толку, пока она не притянула меня к себе за шею и не поцеловала так крепко, что я едва не задохнулся.

Бабушка что-то пробормотала на старом наречии не то с одобрением, не то с отвращением – я так и не смог разобрать. Милла отстранилась. Одной рукой она продолжала крепко обнимать меня за шею, а другой цапнула булочку, которую я держал.

– Милла, где ты была? – В этот раз у меня все же получилось закончить вопрос, но теперь она увлеченно жевала.

– По делам, – ответила она с набитым ртом, а потом проглотила оставшийся кусок. – Поднимайся наверх, я тебе расскажу. Спасибо за завтрак, бабуля.

Я подхватил тарелку с булочками. Бабушка поджала губы и покачала головой, не веря своим глазам. Я кивнул в сторону тарелки и пожал плечами:

– Говорил же я тебе. Магия.

Глава 42. Николаи

Когда я наконец поднялся в комнату, Милла уже раздевалась в гардеробной. Я решил подождать, пока она переоденется. Поставив ногу на пуфик в центре комнаты, она расшнуровывала ботинки. Постепенно она изыскала способ принести сюда больше своих вещей, и теперь мои твидовые костюмы терялись за шелком и мягкими тканями. Черное и серебряное уступило всем оттенкам драгоценных камней и юбкам, расшитым бисером.

– Где ты была? – снова спросил я.

Она стянула ботинок и отбросила в сторону, ко второму, где они оба непринужденно валялись рядом с рядами туфель на каблуках, которые она хранила как ценную коллекцию. Я постарался не поморщиться при виде беспорядка, который она развела.

«Не усугубляй ситуацию, Нико. Ты едва не застрелил ее брата».

– Сам-то где пропадал, муженек?

Я медленно выдохнул.

– Просто решил прокатиться и проветрить голову. Разве это так плохо?

– Да, – резко ответила она. Кажется, сахар уже частично растворился у нее в крови, потому что сердитый взгляд, которым она меня наградила, говорил о том, что к ней вернулось прежнее раздражение. – Нам небезопасно ходить по Роу в одиночку. С тобой могло произойти что угодно, и мы бы об этом не узнали! Ты заставил меня переживать.

Я поднял бровь.

– И все же ты сама куда-то выходила?

– Я брала с собой нескольких людей. – Она пожала плечами. – И была вооружена. А еще я точно знала, с кем иду на встречу.

Теперь она улыбалась, и меня это беспокоило.

– С кем ты встречалась, Камилла?

– С твоей подругой, Ваней. Она прислала записку, назначив срочную встречу, но тебя не было дома, и ты ее не получил, так что я отправилась вместо тебя.

Камилла встречалась с Ваней. Две, возможно, самые умные женщины Линчхэвена встретились с глазу на глаз, и одним лишь Святым ведомо, о чем они говорили. Ване наверняка нужно было узнать больше о том, что произошло прошлой ночью, пока об этом не начали болтать, чтобы сдержать слухи в своем кругу, однако Милла была слишком довольна собой, а значит, разговор велся не только об этом.

– Как все прошло? – спросил я.

– Хорошо.

Я стоял рядом, ожидая продолжения.

– И?

– И я, возможно, нашла способ добыть у Фиренце книгу Далилы. Однако нам понадобится соответствующий наряд.

Она начала перебирать платья, двигая вешалки.

– И какой же наряд будет соответствующим?

Не могла же она иметь в виду маскарад. Там будет полно Стражи.

Она выудила расшитое бисером платье длиной до пола с сеткой телесного цвета по плечам и вместо рукавов.

– Я бы сказала, это будет достаточно официально, хотя не ожидаю, что нас уведомят об этом в приглашении.

– Камилла.

Она со вздохом повесила платье на место и повернулась ко мне.

– Вечер перенесут в Мокрый Округ. Мы проберемся на склады Фиренце, пока идет праздник. И я понятия не имею, где искать книгу, но Арамис был у них несколько раз. Он вел с ними переговоры, так что знает, что и где там расположено. Он собирается нам помочь, и ты не выставишь его вон.

Да она тронулась умом еще хуже, чем я думал. Праздник... проникнуть тайком в Мокрый Округ, воспользоваться советами ее брата?

– Я никогда больше не собираюсь работать с Арамисом, Милла.

Я развернулся и отправился в ванную, надеясь наконец избавиться от испорченной рубашки и закончить этот разговор.

Жена ожидаемо последовала за мной. Я подхватил полотенце и включил воду в душе, чтобы нагрелась, пока я раздеваюсь.

– Я знаю, как все выглядело прошлой ночью, Нико...

Она умолкла, когда я скинул брюки и начал возиться с механизмом, с помощью которого искусственная рука крепилась к тому, что осталось от конечности.

– Тогда зачем ты вообще просишь меня с ним работать, Камилла?

Она играла на нервах, и так уже натянутых этим утром до предела. Я не хотел больше ссориться, но и уступать тоже определенно не собирался.

Вода уже почти обжигала, когда я наконец встал под душ, позволив ей окатить мою спину и расслабить мышцы, продолжавшие сжиматься каждый раз, когда моя жена закатывала глаза. Она стояла напротив меня за стеклянной перегородкой, все еще скрестив на груди руки и прожигая меня взглядом, который я видел даже через облако пара.

– Нам нужны его знания!

Я намылил себя, как будто это был самый обычный разговор, который каждый день ведут в душе женатые пары.

– Нам нужно от него избавиться. Каждый раз, когда он вмешивается, все идет наперекосяк. Скажи, что ты не заметила того же. – Когда она промолчала, я принял решение. – Ты хочешь, чтобы мы отправились прямо в логово нашего врага на основании тех сведений, что дал нам твой брат. В этом нет ни капли смысла!

– Но нам все еще нужна эта книга!

Натянутый нерв, за который она дергала, наконец оборвался. Я выронил мыло из руки и уперся в мокрое стекло, неотрывно глядя на нее сверху вниз.

– Не настолько, насколько мне нужна ты, Камилла! Я не стану рисковать потерять тебя из-за какого-то несчастного дневника!

Она вздрогнула, понимая причину моего несогласия. Страх, стоящий за сомнением.

– Я не просила у тебя разрешения, – ответила она шепотом. – Я делаю это ради тебя.

Я оттолкнулся от стекла и отвернулся.

– И какое отношение все это имеет ко мне?

– Потому что, пока идет праздник, наши люди будут толкать вагоны по рельсам.

– Вагоны?

Прежде чем она ответила, повисла пауза, и в этой тишине было слышно лишь, как льется вода. Ее голос эхом разнесся по ванной.

– Без паровозов у нас есть только один способ безопасно и тихо провести вагоны через Округа. Нам придется толкать их самим.

– Толкать? – спросил я, чтобы убедиться, что не ослышался. – Ты же знаешь, что мы понятия не имеем, какой именно груз собираемся перевозить.

– Это не имеет значения. Даже мне под силу толкать полностью загруженный вагон, если я приведу его в движение. Вагоны будут стоять у складских площадок за Южными воротами города, где проходят проверку все грузы. Нам придется пройти через ворота, но, как только вагоны окажутся в городе, мы сможем толкать их всю дорогу.

Я закрыл глаза, позволив воде литься на меня спереди, смывая в сток кровь и пот минувшей ночи. Грудь наполнилась паром, когда я сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с горящим в сердце разочарованием.

– Я не знаю, Милла...

Дверь в душ скрипнула, я открыл глаза и увидел, как ко мне проскользнула охренительно голая Милла. Пока я закипал, она молча раздевалась.

– Подумай об этом, – сказала она, приблизившись ко мне и заглушая шум воды.

Нежные руки скользнули вверх по груди и обвили мою шею.

– У нас есть несколько дней, чтобы обсудить возможные проблемы. – Ее голос зазвучал мягче. – Но я не уступлю тебя какому-то дурацкому посреднику с черного рынка. Мы добудем книгу и вернем твою тень. – Она судорожно сглотнула и глубоко вдохнула пар. – Потому что только так я смогу сохранить вас обоих.

– Камилла...

– Даже не думай спорить, – остановила она меня, покачав головой. – Я знаю, ты не сожалеешь о том, что сделал. Знаю, что ты терпеть не можешь Арамиса, и не жду, что вы поладите. Но я не стану выбирать между тобой и моими братьями. Круг моих близких и без того слишком узок. И мне нужно, чтобы вы все были живы, потому что я слишком эгоистична, чтобы отказываться хоть от одного из вас.

Я переместил руку, которой поглаживал ее поясницу, на более соблазнительную территорию. В голове пронеслись тысячи грязных ругательств, когда моя ладонь коснулась ее ягодиц.

– Тебе нужна эта гребаная книга, принцесса? Я тебе ее добуду. Я сделаю все, о чем ты просишь, Милла. И ты уже это знаешь.

– Знаю, – прошептала она, – и это пугает меня больше всего.

Она запустила пальцы мне в волосы и притянула к себе, чтобы наши губы встретились, и я понял, что она боится так же отчаянно, как и я. Я целовал ее, словно в последний раз, позволяя разочарованию прошедшей ночи, всему, что пошло не так, яростью вылиться в нашу близость. У нее на языке все еще сохранился вкус корицы и сахара. Она, уже мокрая, прижалась ко мне и терлась о мой пах.

Я оторвался от ее губ, глядя туда, где соприкасались наши бедра.

– Проклятье... Милла.

– Может, нам?.. – Она откинулась назад, прикусив нижнюю губу. – Я хочу сказать, может, тебе будет удобнее, если мы?..

– Закончим это в постели? – спросил я. Когда она кивнула в ответ, я не сдержал улыбки. – За меня не беспокойся, дорогая. Я смогу трахнуть тебя и с одной рукой.

Подтверждая свои слова, я поднял ее правой рукой, и она обхватила ногами мою талию, когда я резко прислонил ее спиной к ближайшей стеклянной стенке. Горячая вода продолжала литься из душа, наше тяжелое дыхание смешивалось с облаками пара, клубившимися вокруг наших извивающихся тел.

Я удерживал ее бедра поверх своих, свободной рукой сжимая ее грудь и дразня вторую своим языком. Они откинула голову на стеклянную стенку, выдыхая мое имя, когда я посасывал нежную кожу и зализывал жжение там, где прихватывал зубами. Ее пальцы все еще были у меня в волосах, и она стремилась к большему, пока жар ее возбуждения скользил по всей длине моего.

– Ты все еще со мной после всего, что произошло? – Я приподнял бедра, устраиваясь у ее входа. – Ты все еще хочешь меня, Милла?

Она расслабила ноги, скользнув ниже, как будто хотела вернуть контроль.

– Навсегда, Нико.

Это короткое слово могло заставить меня упасть перед ней на колени. Впрочем, к этому я вернусь чуть позже.

Я сжал рукой ее бедро, нашел удобный угол и погрузился в нее. Ее прерывистый вздох, то, как она сжалась вокруг меня, вздымающиеся от частого дыхания холмики ее груди и бегущая между ним горячая вода – все это почти заставило меня кончить здесь и сейчас.

Милла откинулась на стеклянную стенку, выгнув поясницу, впуская меня глубже и позволяя достать точку, прикосновение к которой заставляло ее издавать те прекрасные звуки, которые она сладко напевала сейчас. Каждый дюйм ее тела был идеальным, словно мы были созданы друг для друга, и каждый раз, когда я оказывался в ней, был лучше предыдущих. Каждый – лучше всех остальных, и я отчаянно хотел новых поцелуев, новых прикосновений, новой близости.

– Проклятье, я уже почти готов, – сказал я, двигаясь в ней так, что казалось, ее спина проломит стекло. К счастью, этого не случилось.

Она резко зажмурилась и вцепилась ногтями мне в плечи, шепча что-то о том, что тоже на грани. Ее блаженные вздохи эхом разносились по ванной. Она сжалась вокруг меня, и я догнал ее удовольствие, задержавшись лишь на мгновение.

Оргазм был настолько ярким, что мне пришлось отпустить ее бедро, чтобы опереться рукой о стекло. Милла продолжала покачивать бедрами, продлевая мое удовольствие. Она нежно гладила мою шею и шептала на ухо, как ей хорошо, пока я переживал последние волны нашего общего блаженства и переводил дыхание.

Когда туман сумасшедшего желания наконец рассеялся, я выскользнул из нее. Ее ноги отпустили мою талию, и она откинулась назад, все еще прижимаясь спиной к стеклянной стенке.

– Это, конечно, было невероятно, но это не значит, что ты выиграла предыдущий спор.

Мне едва хватило дыхания, чтобы договорить.

Она улыбнулась.

– Разумеется нет. Если бы это было так легко, мы бы занимались любовью гораздо чаще.

Несмотря на то что я все еще ощущал на плечах тяжесть всех проблем этого мира, я рассмеялся.

– Избалованная папенькина дочка.

Лучи рассветного солнца пробивались сквозь шторы, когда мы выбрались из ванной. Милла набросила ночную сорочку, я нашел какие-то штаны и наконец-то, впервые со вчерашнего вечера, оказался в кровати. Тарелку с булочками она отставила на прикроватную тумбочку и теперь сидела, прислонившись к изголовью, а я неотрывно смотрел на нее снизу вверх. Глаза слипались, я был измотан, но не мог отвести взгляд.

– У меня это было впервые, – сказала она и подхватила булочку. – Думаю, мне нравится заниматься любовью в душе.

Такие новости меня очень радовали.

– У меня это тоже было впервые.

Ее брови от удивления подскочили вверх.

– Правда? А я-то думала, у Николаи Аттано было в прошлом побольше приключений.

Я усмехнулся и подвинулся к ней ближе, также прислонившись к изголовью кровати.

– То, что я радовался вновь обретенной свободе, как радуется любой молодой человек, не значит, что со мной не может случиться что-то впервые.

На ее губах появилась легкая усмешка.

– Тогда что еще? Что еще ты впервые пережил со мной?

Она прижалась ко мне слева, держа в руке булочку и положив голову мне на плечо. Я хотел, чтобы это продолжалось вечность. Я так долго ждал, чтобы сказать ей все.

Ждал именно этого момента.

– С тобой был мой первый танец.

– Это невозможно! Ты так уверенно двигался.

– Я впервые танцевал не с бабушкой или с кем-то из тетушек, – уточнил я. – И не с матерью. Женщины моей семьи позаботились о том, чтобы их сыновья росли настоящими кавалерами.

Она почти поперхнулась, проглотив большой кусок.

– Кавалерами. Ну ладно. По крайней мере, пока свет горит. Надеюсь, женат ты тоже впервые.

– Впервые и навсегда.

Ее улыбка слегка погрустнела.

– Ты бы принял предложение Вани, если бы я действительно умерла?

Тьфу, зараза... Ох уж эта Ваня и ее тяга к сплетням. Я выпрямился в неудобной позе у спинки кровати.

– Нет. Я никогда бы на ней не женился. До тебя не было никого, Милла. И никого не будет.

Она усмехнулась.

– Как ты можешь такое говорить? Я у тебя не первая, Нико.

– Ты первая, кто что-то значит, – ответил я. – Ты первая, кому я по-настоящему принадлежу. И...

Дыхание перехватило, сердце заколотилось, не давая произнести слова, которые мне так отчаянно хотелось сказать. Я никогда не говорил их кому-то, кроме моих родных, и даже тогда они звучали иначе. Эта любовь шла от родства по крови. Милла была любовью, которая пустила корни, выросла и расцвела в самой моей душе. И эти корни тесно переплелись со всем тем, чем я был.

Она почувствовала, что я нервничаю, и, обхватив мою талию, посмотрела мне прямо в глаза.

– И что? Скажи мне, любовь моя.

Умница. Она ведь уже знала.

Я покрепче сжал ее бедра, стремясь почувствовать их мягкость.

– И это первый раз, когда я влюбился, и я абсолютно точно знаю, что он будет последним.

Милла судорожно вздохнула. Она не улыбнулась, ее глаза не выдавали ни одной эмоции, пока по щеке не пробежала слеза.

– Ты любишь меня, Аттано? – спросила она срывающимся голосом.

Я почувствовал, что улыбаюсь.

– Люблю. Я люблю тебя, Камилла Мерси Маркезе-Аттано. И уже не могу вспомнить время, когда тебя не любил. Теперь я понимаю, что, даже когда ты меня ненавидела, все это время я был тобой очарован. – Взгляд упал на лежавшую на простыне булочку. – Даже когда ты тащишь крошки мне в постель.

Улыбка собрала бежавшие по ее щекам слезы, и она рассмеялась.

– Я тоже люблю тебя, Николаи. Твою тираническую аккуратность и все остальное.

Мы оба долго молчали: слишком прекрасен был момент, чтобы его нарушать. Милла прижалась к моей груди, наши сердца бились вместе в тихом согласии.

– Сделаешь для меня кое-что? – спросила она.

– Что угодно.

Она посмотрела на меня снизу вверх, положив подбородок мне на грудь.

– Говори, что любишь меня, каждый день. Не пропускай ни одного утра.

Я провел пальцами по ее влажным волосам.

– Буду говорить каждый день, пока не встретим наш последний рассвет. И даже тогда, когда мы уйдем за завесу, я буду шептать это в Пустоту, пока мой голос не заполнит все, что есть за Порогом Забвения. Я люблю тебя, Камилла.

Ее улыбка стала мягче.

– Идеально.

Она снова положила голову мне на грудь и провела пальцем по пересекающимся кругам над сердцем. Я наконец закрыл глаза. Между нами больше не оставалось недосказанностей.

Вернуть свою тень теперь стало важно как никогда, ведь у меня впереди были тысячи дней, которые я мог начать так.

Глава 43. Камилла

Прошло два дня, прежде чем мы получили весточку от Вани, и это время казалось вечностью, когда мир залит нефтью и одна шальная искра отделяет его от того, чтобы вспыхнуть и утонуть в пламени и дыме.

Маркус уволился. Свое заявление об увольнении он прикрепил липкой лентой к двери кабинета на станции; очевидно, он принял решение еще до того, как покинуть Роу в последний раз после взрыва поезда.

Газетных новостей из Округов больше не было, и перешептывания наших врагов смолкли. Тем временем Нико тщательно готовился к последнему рывку в нашей войне с Фиренце. Он отправил отряды народного ополчения патрулировать берег реки, снабдив все расположенные там предприятия оружием и людьми, способными его держать, на случай, если наш план добыть книгу и вагоны провалится.

Приходила портниха снять с нас мерки, однако это больше походило на примерку доспехов. По моим меркам она придумала крой платья, который позволит замаскировать оружие, спрятав под слоями ткани пистолет или даже парочку, если я захочу.

Сэра одобрила бы крой и затейливую кружевную отделку выреза, хотя наверняка решила бы, что это слишком скромный наряд для моей натуры. Только о ней я и могла думать, когда портниха подгоняла ткань по моей фигуре и подкалывала булавками в нужных местах. Я почти слышала, как она говорит, что все отвлекутся на движение платья и не станут вглядываться в лицо, и это была правда.

Портниха Аттано была добра, но она не обнадеживала. Она была не такой, какой бывала моя подруга, когда я больше всего в этом нуждалась, и это лишь подпитывало вину, которая так и не покинула мое сердце.

– Ваша маска, – ворвался в мои мысли голос портнихи. – Мне подготовить ее для вас?

– В этом нет необходимости.

Этим уже занялась Эсме. Ей не терпелось почувствовать себя полезной, и она начала делать пуленепробиваемые маски, подогнанные под каждого из нас.

Портниха закончила снимать мерки, как раз когда в нашу спальню зашел Нико, куда более напряженный, чем обычно. Его окружало плотное облако табачного дыма.

– У тебя ведь уже есть мои мерки, верно, Айла?

Портниха назвала какие-то числа по памяти, Нико утвердительно кивнул. Его взгляд упал на стопку бумаг, которые он держал в руках.

– Все еще никаких новостей? – спросила я.

Он покачал головой.

– Сегодня утром мне нужно встретиться с Сабиной и обсудить отгрузку товара для посредника. Я предпочитаю сохранять оптимизм насчет наших планов. Твой брат уже закончил рисовать план дома Фиренце?

Я кивнула в сторону небольшого письменного стола в углу комнаты у окна. На столе лежала карта, которую Арамис нарисовал от руки, хотя я, конечно же, не рассказала брату, что это была просьба Нико.

– Он отметил красным зоны, закрытые для посещения. В восточной части их дома есть лаборатория. Нужно, чтобы твои воры тьмы разведали, сколько человек охраняют склад. Думаю, они ведут свои исследования рядом с тем местом, где ставят эксперименты.

Он бегло просмотрел карту и прикусил щеку с внутренней стороны.

– Хорошее место для начала, как и любое другое. Я им на это укажу. Можно?

Он свернул карту и жестом указал на внутренний карман пальто, словно собираясь спрятать ее туда.

– Забирай, я ее уже запомнила. – Он спрятал карту, пока я прокручивала в голове отрепетированный план. – Я так думаю, бал будет проходить в главном здании и на заднем дворе. Их дом не вместит почти весь город, так что праздник переместится и наружу, несмотря на холод. Арамис еще сказал, что девицы из борделя тоже будут работать на вечере, так что мы сможем воспользоваться преимуществом и отвлечь внимание некоторых особо важных гостей.

– А мы можем как-нибудь поточнее определить, что это будут за гости? – спросил он.

Я кивнула, встав с табуретки, куда меня посадила портниха, которая так и топталась рядом, пока мы строили планы.

– Их должны выдать значки с орлом. Все члены Девятки носят их в знак своей преданности.

– Уверен, они попытаются донести идеологию Девятки до любых свободных ушей, – тихо сказал он. – Ну уберем мы их, и что дальше? Как мы проберемся в лабораторию, не вызвав подозрений?

Я нервно облизнула губы, не испытывая уверенности.

– У меня есть идея, но она тебе не понравится.

– Похоже, это и есть тема сегодняшнего вечера, – вздохнул он. – Продолжай.

Я улыбнулась.

– Нам придется разделиться. Вместе искать книгу и следить, что происходит с вагоном, будет невозможно. Пока ты будешь в главном зале, Арамис переоденется в Стража и проведет меня на склад. Мы не станем привлекать к себе внимание, но если нас по какой-то причине засекут, вряд ли станут расспрашивать, зачем он ведет в лабораторию возможного инвестора.

Мой супруг стиснул зубы так плотно, что просто удивительно, как они не раскрошились.

– И что потом? – резко спросил он.

Мои губы дрогнули, хотя в ситуации не было ничего смешного.

– Лотар в начале вечера поднимет традиционный праздничный тост с бабушкиным «Векс Веритас» в бокалах. Самомнение у гостей вечера раздуто дальше некуда, так что там сразу же такое начнется...

Нико разжал зубы, разинув рот от удивления.

– Намекаешь, что всех присутствующих должно стошнить от собственного же вранья?

Я пожала плечами, сделав вид, что это не моя любимая часть замысла.

– Я порядком устала от лжецов и думаю, что пришло время призвать Фиренце и их друзей к ответу за те сплетни, что они распускают.

Он рассмеялся. Впервые за много дней.

– Честно говоря, Милла, единственная проблема с этой частью плана в том, что я не додумался до нее первым. А вот насчет того, чтобы разделиться...

– Ну началось, – вздохнула я.

– Это неразумно. Почему нам просто не заявиться как случайная пара с Равнин, приехавшая от лица нашего Наблюдателя?

– Потому что Наблюдатель с Равнин наверняка сам туда приедет, – ответила я. – Арамис сказал, что список гостей полностью составлен и согласован...

– А он его видел?

– Очевидно, Нарцисса много чего услышала от своих людей.

Он скрестил руки на груди и покосился на меня.

Я пожала плечами и отошла в сторону окна.

– Тебе нужно позаботиться о том, как провести вагоны через город. Нам нужны люди, которым можно доверять. Те, кто может следовать указаниям. Двигать вагоны по рельсам ночью опасно. Они катятся абсолютно беззвучно, и, если кто-то вдруг отвлечется, он попадет под колеса или его проткнет насквозь сцепка.

В памяти всплыло последнее воспоминание о работнике, оказавшемся на путях не в то время и не в том месте. Он даже не услышал, как за его спиной оказался вагон, и не понял, что же его ударило, когда ему в спину впечаталось несколько тонн металла и стало слишком поздно. Никогда в жизни не смогу забыть, как он выглядел, когда мы его нашли.

– Мы будем перемещать каждый из вагонов в определенное время. Я уже организовал сообщение между местом, где будет проводиться прием, и улицей.

Сообщение?

– Ты имеешь в виду, что между праздником и вагонами будут бегать связные, которые будут держать нас в курсе дел?

– Именно.

Я застонала, отлично понимая, кого он имел в виду.

– Ты не будешь привлекать к этому Мальчишек Канари!

Он так же небрежно пожал плечами:

– Они единственные, кто бывал на складах у Фиренце и в их доме. Они знают, где что расположено, и смогут передвигаться незаметно. Сейчас я не могу отказываться от их помощи, Милла.

– Они еще дети...

– Самому младшему из тех, кого я нанял, исполнилось восемнадцать. Они уже не дети, и, если мы хотим, чтобы то, что происходит сейчас, больше никогда не повторилось, нужно привлекать и следующее поколение. – Он прошел через всю комнату и положил руки мне на плечи. – Мы можем все спланировать, принцесса, но ты же знаешь, что бо́льшую часть времени нам приходится импровизировать.

– А Регулуса ты тоже позовешь? – спросила я.

Выздоравливал он медленно, но, если хотел присоединиться к нам, у него в запасе еще было несколько дней.

– Я его спрашивал, но он вежливо отказался. У меня есть на подхвате другой парень со Следом Мирта, которому я доверяю.

Я еле заметно улыбнулась, потому что могла себе представить, в каких цветистых выражениях он ответил Нико на новое предложение помочь. Честно говоря, я его не винила.

– Он рассказал что-нибудь полезное про Общество?

– Они, очевидно, оставили его в покое, когда поняли, что он для них бесполезен. Его След опасен только для тех, кого он может обмануть. Его раскрыли, так что обхитрить их было уже невозможно. Они попытались выведать у него больше о тебе, но он не знал ничего такого, что мог бы выдать под пытками.

Я усмехнулась.

– Вместо этого они его использовали. – Мой взгляд упал на внутренний двор, расположенный между двумя крыльями особняка. Окна спальни Нико выходили на пересечение всех частей дома, где кирпичные стены с четырех сторон окружали бабушкин огородик, на котором она выращивала овощи и травы, способные пережить морозную зиму.

– А там... – Мое внимание привлекло что-то лежавшее за одной из высоких грядок. – Семь кругов Инферно! Это бабушка?

Нико стиснул мои плечи еще крепче, когда сам увидел то же, что и я. Из-за одной из досок, которыми была огорожена грядка, выглядывала красная домашняя туфля, давая понять, что там кто-то лежит.

– Зараза, – шепотом выругался он и бегом вылетел из комнаты. Я кинулась за ним, стараясь не отставать. – Найди Фран! Она, скорее всего, в кабинете.

Я перепрыгивала через две ступеньки за раз, но он все равно обогнал меня и со всех ног побежал в огород. Тот самый кабинет, о котором он говорил, располагался рядом с гостиной на первом этаже, и тетушки были именно там, как Нико и предполагал. За чашкой кофе они обсуждали последние финансовые сложности, возникшие из-за взрыва поезда, и сильно удивились, когда я влетела, даже не постучав.

– Что-то случилось с бабушкой! – быстро сказала я.

Первой отреагировала Фран.

– Что произошло? Где она?

Шок уже проходил, сменяясь паникой, вцепившейся в сердце ледяными когтями.

– Не знаю. Мы увидели ее на заднем дворе из окна наверху... она, наверное, потеряла сознание. Нико побежал ей помочь и отправил меня рассказать вам.

Старшая из тетушек сделала глубокий вдох, словно собираясь с духом.

– Ианте, отправь кого-нибудь за гэлинами. Люсинда, собери семью на всякий случай. Милла, идем со мной.

– На какой случай? – спросила я.

Она не ответила, только положила руку мне на спину, направляя меня в сторону внутреннего двора.

– Фран. – Я снова подала голос, и в этот раз он дрогнул. – На какой случай?

– На случай, если все закончится плохо, Милла.

Пока она это не произнесла, я даже не осознавала, что плохой исход возможен. Обычно люди в моем окружении умирали от пуль или ножа в спину. Никто из тех, кого я любила, не умирал в собственном же саду. Почтенный возраст никогда не был угрозой: до него попросту не доживали.

– Я здесь! – крикнул Нико из комнаты рядом с прихожей, когда мы приблизились к концу крыла.

Он, должно быть, услышал наши шаги, эхом разносившиеся в тишине дома, когда мы подошли. Мы нашли их в гостевой комнате. Бабушка неподвижно лежала на кровати, а Нико укрывал ее одеялами.

– Пульс почти не прощупывается, – сказал он, продолжая действовать. – Не знаю, сколько она там пробыла, но она сильно замерзла. Нам нужен Адлер...

– Люсинда собирает семью, – ответила Фран и подошла к кровати. Она положила руку бабушке на лоб, но шепотом выругалась и тут же убрала. Я подошла к пустому очагу, прежде чем Нико включил газ и подбросил несколько сухих поленьев.

– Я могу помочь? – спросила я, проклиная себя за то, какой беспомощной чувствовала себя в этот момент.

Он крепко стиснул зубы, нахмурил брови и смотрел сурово. Но не было ничего, что он мог бы приказать – или что мог бы исправить.

– Я... не знаю.

Огонь очага быстро прогрел комнату. Адлер и остальные братья появились почти сразу – судя по одежде, их выдернули из постелей. Маг, управляющий огнем, встал у изголовья и смотрел на свою бабушку, бледную как полотно, одной ногой шагнувшую за порог смерти.

– Мне не стоит этого делать, не посоветовавшись с гэлинами, – сказал Адлер. – Если повысить температуру ее тела слишком быстро или слишком сильно, от этого может быть больше вреда, чем пользы.

– Мы не знаем, скоро ли гэлины будут здесь, – ответила Фран. – Она дышит прерывисто, а ее пульс продолжает замедляться... Адлер, думаю, стоит рискнуть, если это значит, что мы сможем ее отогреть. Она не может дальше находиться в таком состоянии...

– Ладно. – Он вздохнул и опустил плечи, как будто полностью принимая на них тяжелый груз бабушкиной жизни. – Хорошо, я попытаюсь.

– Это все, о чем мы просим, дорогой, – шепотом ответила Фран.

Маг запустил руки под одеяло, чтобы коснуться бабушкиной кожи. Пламя в очаге замерцало, между нами пронесся холодный сквозняк. Я не так часто ощущала присутствие Следа Адлера, но могла догадаться, что он забирает тепло из очага и отдает бабушке, поднимая температуру ее тела настолько медленно, насколько способен.

В то же время цвет ее кожи стал теплее. Я просто увидела, как розовеют ее щеки, и беспокойство, скрутившее мою грудь, ослабло. Фран еще прижимала тыльную сторону ладони к бабушкиному лбу и кивнула, когда посчитала, что ее согрели достаточно.

– Должно помочь до приезда гэлина. – Фран пододвинула к кровати низкую табуретку и села рядом со старушкой, выглядевшей так, словно она спит. – Интересно, что такого произошло, из-за чего она потеряла сознание. Но в первую очередь – зачем она вышла наружу?

– Думаю, поскользнулась на льду, пока проверяла, как дела в огороде, – ответил Нико. – Снег, который выпал вчера, наверняка растаял днем, а потом снова замерз ночью. Милла разглядела ее из окна наверху, но мы не знаем, сколько она там пролежала, до того как ее нашли.

– Хуже времени для этого и представить себе нельзя, – тихо пробормотал вошедший в небольшую комнату Соломон, отодвигая сыновей, чтобы подойти к кровати ближе.

Он изучающе смотрел на мать, покусывая щеку изнутри.

– Почему ты так говоришь? – спросил Адлер.

– Маграэль.

Кузены ответили понимающим стоном, как будто он сообщил что-то ужасное. Я наклонилась к Нико и спросила:

– Что это значит?

– Завеса между нашим миром и Пустотой во время Маграэля истончается до предела. Ты же знаешь, что Пустота состоит из теней – тех самых, что мы получаем при рождении и теряем после смерти. С приходом Маграэля тени пытаются вернуться в Пустоту, потому что барьер легче преодолеть, но душа держит тень на месте. Однако если она слишком слаба, может и не удержать.

– То есть душа – это привязь, которая удерживает наши тени в мире живых? – уточнила я.

Он медленно кивнул.

– Душа может отпустить тень в любой момент и по любой причине. Но когда кто-то особенно слаб, как бабушка сейчас, его душе очень трудно удерживать тьму Пустоты, привязанную к телу.

Я хотела расспросить его подробнее о том, как это происходит, однако в его голосе слышалась дрожь, неведомая мне прежде. Кому-то, кто совсем его не знал, он мог казаться сильным и несгибаемым, но я знала Николаи так же хорошо, как саму себя. Возможно, даже лучше, с учетом нынешних обстоятельств: я все еще чувствовала себя неуверенно, глядя в зеркало. Складка у него на лбу появлялась, только когда он волновался. Он выводил большим пальцем круги по моей спине, и это значило, что ему нужно успокоиться, и я готова была поспорить, что если бы он в спешке не забыл наверху свои сигариллы, то уже зажег бы одну.

Эсме всегда ворчала, что он бабулин любимчик, но я думала, что бабушка невольно заняла место его родителей после их смерти и сыграла в его жизни роль главной женщины в семье, даже если и была для этого слишком стара. А теперь он смотрел, как она умирает.

Гэлин – уже знакомая мне Рут – постучала по дверному косяку, давая знать, что она на месте. Все семейство сбросило оцепенение и разошлось по углам, освободив ей место для работы. Фран поднялась с табуретки у кровати и подошла ко мне.

– Мы можем что-нибудь сделать с Маграэлем? – спросила я у нее.

Фран грустно улыбнулась.

– Мы окружим ее тем, что укрепляет дух, Милла. Любовью родных, смехом, музыкой; тем, что приносит ей радость в жизни, подпитает душу и позволит ей оставаться с нами подольше, насколько это возможно. – Она бросила быстрый взгляд в сторону спящей старушки. – Если, конечно, она этого захочет.

Нико потянул меня за руку.

– Целителю нужно свободное место. – Он посмотрел на тетушку. – Дайте знать, если у Рут будут какие-то успехи.

– Уходишь? – спросил Соломон.

– Я должен, – ответил Нико, одновременно подталкивая меня к выходу в коридор.

– Но ты нужен ей, Нико. Как ты можешь продолжать работать, когда нужен своей семье здесь и сейчас?

– Сол... – Фран встала между ними, и в ее голосе было предостережение.

– Нет, Фран. Это важно. Она может ускользнуть в любой момент, а он по-прежнему ставит дело превыше собственной семьи!

– Не то чтобы этот выбор давался мне легко. И не то чтобы я ждал от тебя понимания, дядя.

Нико задержался в дверях, опершись рукой на дверной косяк.

– Тогда помоги мне понять, Нико, – умоляюще сказал Соломон. – Что с тобой происходит? Книгу можно найти и в другой день. Моя мать не может ждать, пока ты выкроишь для нее время!

– Если я этого не сделаю, у меня вообще не останется для нее времени.

Он вытащил меня в прихожую и отпустил, вытащив из жилетного кармана часы, пристегнутые на цепочку. Выругался, сунул их обратно в карман и резко провел по волосам искусственной рукой.

Когда мы наконец отошли достаточно далеко по коридору, я остановила его:

– Почему ты просто не расскажешь дяде про свою тень? Он поймет!

– Вряд ли, – резко ответил Нико и отвернулся.

– Нико, стой!

– Милла, мне нужно идти!

– Сабина может и подождать несколько минут, – сказала я, хотя отлично знала, что королева кровососов, будь она здесь, не согласилась бы со мной. – Посмотри на меня!

Он остановился, все еще сутулясь, и медленно, с неохотой повернулся ко мне лицом.

– Прямо сейчас не могу. Мне... нельзя здесь находиться.

Он покачал головой, прогоняя какую-то неуловимую эмоцию.

Я сделала несколько шагов, остановилась напротив него и провела ладонью по линии челюсти.

– Ты уже второй раз за несколько дней от меня убегаешь. Расскажи мне: что происходит?

Он на мгновение закрыл глаза, и в разделявшей нас невидимой стене, появилась трещина.

– Чем больше я стараюсь, тем больше теряю.

– Что ты имеешь в виду?

Он со вздохом повел меня по коридору туда, где у запорошенного снегом окна стояла скамейка.

– Как я могу просить их оставить бабушку в Маграэль, когда ей больше, чем когда-либо, нужна поддержка родных? А что, если я ошибусь и она умрет, потому что нас не было рядом? Или если я потеряю возможность вернуть книгу и свою тень...

Он с раздражением вздохнул и перевел взгляд на сад за окном.

– Ты боишься, Нико.

Он не стал ни соглашаться со мной, ни спорить. Я взяла его руки в свои и сжала.

– Ты не перестаешь быть прекрасным человеком, знающим, что делает, только потому что боишься потерять все, ради чего трудился. Но страх может побороть только вера. Ты не справишься со всем в одиночку, Нико.

– Ты проводишь слишком много времени рядом с Солом, – пробормотал он.

Я улыбнулась.

– Ты как-то сказал, что я – самая большая твоя слабость, но не думаю, что это так. Я думаю, тебя делает уязвимым твоя неспособность доверять. Если не будешь осторожен, это приведет тебя к провалу.

– Звучит не слишком подбадривающе, Милла.

Он попытался высвободить руки, но я держала его крепко.

– Хорошо, что я не пытаюсь тебя подбодрить. – Я поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы. – Ты знаешь, что нужно сделать, просто слишком этого боишься из-за того, у кого придется попросить помощи.

– Я им не доверяю, – шепотом сказал он.

– Тогда доверься мне, – умоляюще сказала я. – Доверься моему мнению.

Он глубоко задумался, между бровей появилась складка. Скорее всего, он пытался найти другой выход, однако в его взгляде читалось, что он сдается.

– Я доверюсь тебе, даже если это противоречит моим убеждениям.

Я улыбнулась уже мягче.

– Вот и хорошо. А теперь иди обсуждать отгрузку с Сабиной и возвращайся к бабушке. Уверена, она захочет видеть рядом любимого внука, а тебе нужно быть с ней как можно дольше до завтрашнего вечера. Об остальных деталях позабочусь я.

– Да, босс, – сказал он, склонив голову. – Присмотри за ней ради меня.

– Присмотрю.

Я смотрела, как он шагает к боковой подъездной дорожке, а потом вышла на задний двор в поисках братьев, надеясь, что Арамис взял с собой свой лучший костюм. Он ему наверняка пригодится.

Глава 44. Камилла

В ночь, когда завеса между этим миром и Пустотой истончилась и стала проницаемой, шел снег. Белые хлопья запорошили пути на виадуке, ведущем в Округа. Ада покрылась льдом и сверкала в лунном свете, который лился с безоблачного неба.

Когда мы шли через виадук, Нико придерживал меня под руку; он боялся, что в своей обуви я улечу с моста вниз.

– Говорил я тебе не обувать эти туфли, – тихо сказал он.

– Не могла же я надеть вечернее платье с кожаными сапогами, Николаи.

Впрочем, попытка сохранить равновесие при переходе через мост из замерзшего камня и цементного раствора сама по себе требовала определенных навыков.

Он усмехнулся, с его губ сорвалось облачко пара. Нико оделся в классический черный костюм с галстуком цвета стали, спрятанным под атласную жилетку, а к лацкану пиджака для большей убедительности приколол значок Внутреннего Судебного Ордена, подаренный Верховным Наблюдателем. Маски на нем еще не было. Мы договорились спрятать лица, когда сядем в экипажи, в которых поедем по отдельности, чтобы никто не подумал, что мы можем быть вместе.

– С учетом всех обстоятельств, – произнес он шепотом, – ты выглядишь потрясающе. И все же, думаю, красный цвет Аттано больше тебе подходит.

– Твое мнение ужасно предвзято.

Я улыбнулась, чувствуя, как онемели от холода щеки.

Семейная портниха сшила для меня платье с длинными рукавами, начинающимися от плеча, и плотно облегающим лифом, но из мягкого материала, позволяющего свободно дышать. На юбке, такой же мягкой и легкой, она сделала высокий разрез на случай, если мне вдруг понадобится быстро убегать. Это платье было создано, чтобы очаровывать, сохраняя практичность.

Однако именно выбранный ею зеленый оттенок ткани заставил меня чувствовать себя в этом платье уютно, как никогда. Темно-изумрудное кружево было отделано драгоценными камнями, крошечные кристаллы которых мерцали в лунном свете, пока мы пересекали виадук.

Этот цвет был выбран по моей просьбе. Я считала правильным, возвращаясь в Округа, облачиться в свою старую броню.

– Бабушка спрашивала о тебе, Милла. Она проснулась вскоре после того, как ты пошла собираться.

– Хороший знак, верно? Она не приходила в себя после падения.

Нико неопределенно дернул широкими плечами.

– Думаю, это лучше, чем постоянно быть не в себе. Я чувствую облегчение, зная, что кузены с ней, хоть они и не в восторге оттого, что им пришлось остаться.

Я взглянула через плечо на Лотара, сделавшего глоток из фляжки и тут же спрятавшего ее обратно во внутренний карман пальто.

– Во всяком случае, кроме одного.

– Без Лотара мне никуда. Он – моя правая рука. Хотя, пожалуй, лучше сказать – левая.

Он постучал по моему плечу металлическими пальцами, скрытыми под перчаткой, посмеиваясь над скверной шуткой.

– Славно, что ты в хорошем настроении, – заметила я. – «Веритас» у него?

– И готов к использованию.

– А маги, которых ты нанял, чтобы толкать вагоны?

Нико напрягся.

– Выехали утром, чтобы по мосту из Ангора подобраться к Южным воротам с нижней дороги. Мальчишки Канари рассредоточились по путям и дадут знать, когда вагоны проедут. Они разведали с утра обстановку на пути: бо́льшая часть Стражи патрулирует Мокрый Округ, так что с ними все должно быть в порядке.

Он намеренно умолчал о том, что Арамис заключил сделку с Нарциссой, чтобы основательно занять или хотя бы отвлечь Стражей, которые будут охранять места общего пользования. В этом городе мелкая монета кого угодно заставит отвернуться в нужный момент, и Нико не стал задавать вопросов, когда мой брат запросил небольшую сумму для Нарциссы.

– Ясно, – вздохнула я. – Теперь дело только за нами.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Нико, как раз когда мы дошли до конца моста.

Невысокий каблучок моей туфли оторвался от твердого камня и погрузился в грунт поросшего травой холма. Гравийная дорожка, бегущая по его склону, вела в Мокрый Округ, где уже стояли три экипажа, любезно предоставленных Нарциссой.

– Злобной, – ответила я.

Мысль о том, как я верну всю ту боль, что причинила нам Девятка вместе с их сторонниками, выжгла из сердца все сомнения. Внутри меня была сила, рядом шел мой муж, а за спиной стояла семья. Не было ничего, что Феликс мог бы сделать, чтобы помешать нам отвоевать этот город.

– Я имел в виду твой След, но рад, что сегодня ты выбираешь злобу.

Он подмигнул мне.

Я сжала кулаки. Несмотря на постоянные проверки и тренировки, во время которых я не раз доказала самой себе, что могу контролировать свою силу, она все еще не покорилась мне до конца. Как будто она постоянно кипела на медленном огне. То ли из-за собственного нервного напряжения, то ли из-за того, что завеса истончилась, приближая нас к Забвению, мне приходилось сохранять сосредоточенность, чтобы не позволить ей растечься по венам.

Однако мне не хотелось тревожить Николаи, поэтому просто сказала:

– Все в порядке.

Он остановился перед экипажами, нежно поглаживая мою руку в перчатке.

– Покажи им всю свою злобу, принцесса. Ты – дочь Хаос, и тебе больше не от кого и не от чего прятаться. Доверяй себе. Доверяй своему пламени. – Он поцеловал костяшки моих пальцев, затем отошел на шаг назад, и мои пальцы выскользнули из его ладони. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я, слишком боясь сказать это громче: вдруг тени подслушают, как когда-то предупреждала бабушка. У жизни был способ дать мне то, чем я больше всего дорожила, однако тьма находила способ забрать это обратно. Он сел в первый экипаж с Лотаром и Финном, уже надевшими свои обсидианово-черные маски, почти такие же, как у Нико.

Черный лак делал лицо нечитаемым, дизайн был простым и в то же время на удивление вызывающим. Нико спрятал выдающие его выбритые виски, зачесав отросшие волосы. Даже прорези для глаз скрывали характерные черты лица, в том числе устрашающий взгляд глаз цвета стали, прекрасно знакомый жителям этой части города. Эсме нанесла на стекло с внешней стороны тонкое металлическое покрытие, чтобы Нико мог смотреть наружу, но никто не мог заглянуть внутрь. Она назвала это «шпионским стеклом».

Я для себя таких стекол не просила, все же цвет моих глаз был куда менее необычным. Однако в маске, полностью закрывающей мое лицо, разглядеть меня в толпе было невозможно, особенно учитывая тот факт, что меня до сих пор считали мертвой.

– Поехали, – со вздохом сказал Арамис и открыл мне дверь. Он был одет в один из своих старых простых костюмов. Впрочем, его мерки не слишком изменились с тех пор, как их снимали в последний раз, когда это делала Сэра...

Я прогнала ее образ из мыслей, пока он не задержался там слишком надолго. Этим вечером мне нужна была ясная голова, чтобы мыслить трезво, без предубеждения из-за горечи утраты и угрызений совести.

Сиденья в экипаже Нарциссы были жесткими и, казалось, почти не использовались. Брат уселся напротив меня, держа в руках маску и задумчиво ее разглядывая. Джеремайя сел рядом со мной; он не слишком хотел ехать с нами, но в отсутствие кузенов Нико я хотела, чтобы на нашей стороне был кто-то еще.

– Я ведь должен только наблюдать, верно? – спросил он.

– Пока все идет как надо. Если нет, ты можешь нам понадобиться, – ответила я.

Арамис перекинул маску в пальцах.

– Будешь вместе с девицами Нарциссы наблюдать с балкона за тем, что происходит внизу. Рядом с Нико парень, который читает мысли...

– Финн, – сказала я.

Он пожал плечами, как будто это не имело значения.

– Да, Финн. Он будет отслеживать твои мысли, так что ты сможешь его предупредить, если заметишь что-то подозрительное. Будь осторожен с тем, о чем думаешь, сидя рядом с девицами из борделя.

– Можно подумать, мне есть дело до девиц из борделя. – Он резко откинулся на наклонную спинку сиденья. Экипаж двинулся по усыпанной галькой дорожке и слегка качнулся, когда под колесами началась булыжная мостовая. – Не понимаю, зачем вы вообще потащили меня с собой. Караулить может кто угодно. А стреляю я отвратно.

Я похлопала его по дрожащей коленке, пытаясь успокоить его расшалившиеся нервы.

– У тебя свои таланты, Джер. Но важнее всего то, что ты Маркезе. Никому другому я не доверю наблюдать за нами.

Сидевший напротив меня Арамис что-то проворчал. Я внимательно смотрела на него, пока он не надел маску. За весь вечер он не проронил ни слова, был неразговорчив и до этого, упоминая только о работе с Нарциссой. Без поезда и Маркуса, обеспечивавших нам сообщение, мы не могли согласовать ничего дальше первоначальных планов на Маграэль.

К счастью, экипажи все же прибыли в нужное время и в нужное место, а это означало, что и остальные наши договоренности также остаются в силе.

– Этим вечером меня «бликами» не накачивать, братец.

Арамис посмотрел на меня из-под бледных ресниц, а потом снова закрыл лицо маской, которую держал между пальцами.

– Не сегодня.

Я нутром почуяла, что что-то не так: он не спорил со мной, и это сбивало с толку.

– Праздник начался час назад, – сказал он, прежде чем я спросила, с чего он сегодня такой покладистый. – Так что все, что должно произойти этим вечером, уже происходит. Бо́льшая часть гостей уже должна прибыть, и выпивка льется рекой. Джер, ты дождешься сопровождения у лестницы.

– А как насчет нас? Как ты собираешься переодеться в Стража? – спросила я.

– Нарцисса должна была спрятать форму в одном из шкафчиков прислуги рядом с кухней. Я быстро переоденусь, и будет похоже, что я сопровождаю тебя в лабораторию по поручению Фиренце.

Слишком просто это выглядело. Наверняка возникнут проблемы, которых мы не предусмотрели и к которым не были готовы.

– Ты уверен, что книга именно в лаборатории? А что, если Феликс держит ее в своем кабинете или даже у себя в комнате?

Арамис покачал головой, не успела я даже договорить:

– Нет. Я раньше видел Феликса за важной работой. Все справочные материалы и материалы для исследования он хранит в маленьком кабинете при самой лаборатории. У нас нет времени обыскивать дом. Лучше бросить силы на поиски в наиболее вероятном месте.

Я глубоко вздохнула и выглянула в окно, чтобы прикинуть, сколько нам осталось ехать. Десять минут я провела со своими родными и уже отчаянно хотела побыть одна. К счастью, весь остаток пути они молчали. Арамис и Джеремайя надели маски, я проверила тонкие цепочки, которыми моя маска была плотно пристегнута к голове, – они были целы и на месте. Меньше всего мне было нужно, чтобы маска слетела с меня прямо посреди комнаты, где полно членов Девятки и их сторонников.

Мы остановились на посыпанной гравием подъездной дорожке, и я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, когда темный экипаж осветили огни поместья Фиренце.

– Все будет хорошо, – шепотом сказал Арамис в тот момент, когда кучер открыл нам дверь.

Братья вышли первыми и помогли выйти мне. Я крепко вцепилась в руки обоих и не отпускала, даже когда твердо встала на землю и поднялась по ступеням парадного крыльца к группе охранников, стоявших у входа.

Дом был потрясающим, даже более безупречным, чем его описывали слухи: трехэтажное здание было густо увито плющом, плетущимся между рядами окон, сияющих золотистым светом газовых ламп. Из-за кирпичных стен доносились приглушенные звуки музыки, и мое сердце затрепетало в предвкушении.

К тому времени, как мы подошли к парадному входу, Нико и его люди уже проникли внутрь, затерявшись среди праздничных огней и шума. На каждом из Стражей у входа была бесформенная маска и черный с серебром плащ. Стояли они непринужденно, когда мы подошли, один слегка ссутулился.

Арамис, не говоря ни слова, протянул ему приглашение, хотя я понятия не имела, где он его раздобыл.

– Семья Инголия из Инверстеда, – пробормотал охранник, приподняв бровь. – Не знал, что целая семья наших спонсоров живет так далеко на юге.

– Когда мост был разрушен, по Острову быстро поползли слухи, – тихо ответил Арамис. – Мы больше не могли закрывать глаза на угрозу, набирающую силы в самом сердце нашей страны. Мы прибыли официально пополнить ряды меценатов.

Охранник помолчал пару секунд, вертя в руке карточку с приглашением. Наконец он кивнул Стражу, скучавшему в стороне:

– Обыщите их.

У меня перехватило дыхание, когда охранник подошел ко мне со спины, и колено едва не дернулось, когда я вся сжалась от прикосновения его рук в перчатках. К счастью, мои собственные атласные перчатки были натянуты достаточно высоко, а он ощупывал лишь места, скрытые тканью, не прикасаясь к коже.

Мой брат шагнул по направлению к нам.

– Не знаю, как вы, мужчины, поступаете здесь, в Линчхэвене, но в Инверстеде мы не прикасаемся к дамам без разрешения, – беззаботным тоном сказал он, пока охранник похлопывал по моей юбке. – Это попросту неприлично.

Я готова была закатить глаза, но охранник у меня за спиной неловко откашлялся.

– Я не хотел проявить неуважение, сэр. Это просто...

– Вы опасаетесь, что хрупкая женщина может прятать смертельное оружие под всеми этими слоями парчи? Как по мне, это очень удобно, – вклинился в разговор Джеремайя, когда другой охранник закончил их обыскивать.

Охранник осторожно хлопал по моим юбкам, словно мой брат убедил его, что, выполняя свою работу, он действительно нарушает приличия. Атмосфера изменилась, когда он отступил назад и вернулся на пост к остальным Стражам, даже не потрудившись отодвинуть мои юбки в сторону.

– Господа, – произнесла я, изобразив дружелюбный смех, изящно помахала им пальцами, чем заставила его волноваться еще сильнее, судя по тому, как дернулся его шлем.

Сложно понять, что на уме у человека в маске, и в моем положении это было одновременно и сложностью, и преимуществом. Трудно было предугадать чьи-то намерения, если не видишь его глаз.

Не дожидаясь, пока охрана передумает, мы с братьями быстро прошли вперед и утонули в глухом шуме еще сотни приглашенных семей спонсоров, огнях грандиозного торжества и музыке, что лилась из самого сердца праздника.

Нико и его людей нигде не было видно, и я принялась искать их в море юбок из тафты и украшенных перьями масок, пока Арамис тащил меня в пустой коридор, примыкающий к вестибюлю.

Он завернул за угол в конце коридора, где по внутренней стене шла узкая лестница. Раздвинув юбки, я сняла пристегнутые к бедрам пистолеты и отдала братьям оружие, которое прятала, пока мы проходили охрану на входе, радуясь, что наконец-то скинула тяжелые стволы и больше ничего не будет мешаться мне при ходьбе.

Они быстро запихали оружие за пояс, прикрыв рукояти полами пиджаков, пока никто не обнаружил нас в этом тихом коридоре. Арамис кивнул в сторону лестницы:

– Жди здесь, Джер. Она скоро появится и заберет тебя.

Джеремайя угрюмо пробубнил что-то о своем восторге от такой возможности. Я хотела напомнить ему, что на его месте этим вечером хотел бы оказаться любой из нас, однако Арамис уже тянул меня за руку обратно в праздничную толпу. Темно-синий с оливковым узор на обоях смазался перед глазами, когда мы стремительно пронеслись мимо. Я успела лишь обернуться к младшему брату и прошептать:

– Будь осторожен.

– Берегите себя, – тихо ответил он.

Закрывшая его лицо маска с пустым выражением была последним, что я увидела, когда мы снова свернули за угол.

– Где находятся комнаты для прислуги? – спросила я.

– В задней части, рядом с кухней. Просто ориентируйся по запаху.

– А не покажется странным, что мы прячемся по коридорам, пока все остальные собрались в главном зале?

На пути оказался еще один коридор. Как я поняла, он проходил через правую часть дома. Если ориентироваться по карте, которую начертил Арамис, особняк Фиренце, по сути, состоял из правого и левого крыла, соединенных большой территорией для приема гостей. На втором и третьем этажах были коридоры, ведущие на север и юг к главному залу, где проходил праздник, и можно было наблюдать за происходящим сверху, удобно расположившись в одной из нескольких зон отдыха. Комнаты живших здесь Фиренце располагались на разных этажах на некотором расстоянии друг от друга. Даже Арамис не мог сказать о назначении каждой из комнат: их было больше тридцати.

Аппетитный запах жареного мяса, пряностей и свежеиспеченного хлеба вел нас налево, возвращая к главному залу. Люди парами расходились по углам зала, чтобы поболтать наедине, спасаясь от шума. Обслуга, которую можно было узнать по униформе – накрахмаленным белым рубашкам и белым перчаткам, – сновала между группами гостей и исчезала за распашными дверями. Это место Арамис на карте не отметил.

– Я сейчас вернусь, – тихо произнес он. – Ни с кем не заговаривай, пока меня нет.

Прежде чем я смогла возразить, он скользнул следом за одним из слуг. Брат выглядел достаточно уверенным в себе, чтобы знать, что он делает, так что я прошлась по коридору, чтобы занять себя хоть чем-то. Мне не терпелось хоть краем глаза взглянуть на праздник, пусть даже рискуя привлечь чье-то внимание.

– Простите, мисс!

Я свернула в сторону как раз вовремя, уклонившись от чуть было не задевшего меня подноса, заставленного пустыми бокалами из-под игристого вина. Официант ловко обошел меня слева, когда я увернулась от него, освобождая место для широкого подноса. Это был настоящий хаос – наблюдать, как обслуга уходит с полными подносами и возвращается с пустыми в непрерывном цикле, подпитывающем кутеж.

Бархатные портьеры обрамляли арку, ведущую в главный зал, и, несмотря на мое презрение к семье, владевшей этой легкомысленной демонстрацией богатства, которую они называли домом, мои глаза невольно расширились от удивления, когда я увидела все это.

Четыре хрустальных люстры свисали с потолка по углам комнаты, мерцающий свет свечей отражался в роскошной потолочной плитке и подчеркивал теплый бронзовый цвет ее скошенных граней. Мой взгляд упал на кованые железные перила вдоль верхних уровней, откуда за нами с безопасного расстояния должен был наблюдать мой брат.

Оркестр из десяти человек играл у дальней стены, но никто не танцевал. Все вели разговоры, стараясь перекричать музыку и ревущие духовые, создававшие фон для праздника. Я продолжала искать глазами Нико, его кузена и парня, читающего мысли, которого они взяли с собой.

Словно жаркое дыхание у щеки, по подбородку слева прошел легкий ласковый ветерок, осторожно направляя в сторону группы людей, которые стояли у высоких окон, выходящих на задний двор дома Фиренце. Нико, Финн и Лотар расположились у стола, делая вид, что выпивают и курят, судя по тому, что на столе находилось.

Я почувствовала легкое давление в висках. Финн, должно быть, читал мои мысли на случай, если мне понадобится что-то им сказать. Я дала ему знать, что довольна тем, как мы преодолели первое препятствие в нашем плане.

Он задержался у меня в голове слишком долго, и я решила, что если уж мне придется ждать здесь, то я тоже могу повеселиться.

Я снова сосредоточилась на Нико, и воображение тут же подкинуло картинку; я улыбнулась под маской, увидев, какой напряженной стала поза Финна. Давление на голову тут же исчезло.

Кто-то прервал мое веселье. Ваня обходила гостей и наконец оказалась у стола, рядом с которым стоял Нико. В отличие от моей, ее маска скрывала лицо лишь частично, а платье светлого платинового оттенка напоминало расплавленное серебро, струящееся от ее талии при движении.

Чего-то, однако, не хватало. Самих хозяев праздника нигде не было видно. В толпе гостей я действительно не заметила ни одного Фиренце и подумала, что они могут быть уже наверху и вести те самые тайные разговоры, о которых говорил Арамис.

Нервы немного успокоились, когда я увидела рядом с Нико одного из наших союзников. Я кивнула в его сторону, развернулась, чтобы отправиться обратно по коридору туда, где остался мой брат, и столкнулась с каким-то мужчиной в темно-синем костюме.

– Прошу прощения, мисс, – сказал он. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

Этот голос. Он преследовал меня достаточно, чтобы вызывать во рту противный привкус и заставлять сердце тревожно колотиться. Я подняла взгляд от его галстука к лицу и едва не охнула от неожиданности, увидев самодовольную улыбку под его полумаской.

Феликс Фиренце.

Глава 45. Николаи

Этот вечер казался дурным сном, от которого я никак не мог пробудиться. Прозрачные только с одной стороны стекла, вставленные в прорези моей маски, позволяли мне разглядывать любого из присутствующих так, чтобы он об этом не догадывался. Смотрели они в любом случае бесстыдно, словно могли унюхать наш След, которым от нас несло, как псиной от бродячих собак, которые вдруг забрели на их светский прием.

Я думал, что мы, сами того не подозревая, создавали вокруг себя соответствующую атмосферу, потому что Финн заверил меня, что наше позднее прибытие не вызвало ни у кого подозрений. Мы позволили одному из слуг проводить нас к высокому столу в дальнем углу зала, откуда отлично просматривался весь этаж, и перед тем как перейти к следующему шагу, я дождался, пока брат Миллы не устроится на балконе второго этажа. Сопровождавший его слуга предложил ему сигариллу, которую он тут же принял.

К нам наконец присоединился Лотар.

– Стражи стоят у каждого выхода. Западная лестница тоже охраняется, внутрь пускают только людей из утвержденного списка. Готов поспорить, там-то они и проводят свои собрания.

– Будет очень обидно, если они этот список потеряют.

Он протянул мне сложенный листок бумаги.

– Вот и я так подумал.

Я сунул бумажку в карман пиджака, чтобы воспользоваться ей потом. Оставалось только гадать, как у него получилось стащить ее так незаметно.

Подслушивать разговоры окружающих и так было трудно, а тут еще мешала эта дурацкая маска, которая прилегала к лицу настолько плотно, что у меня даже дышать выходило с трудом. Я несколько раз замечал, как Финн трет виски, как будто у него от всего этого разболелась голова.

– Ты там? – тихо поинтересовался я, наклонившись к нему поближе.

– У меня плохо получается делать это, когда вокруг много народу. – Он делано рассмеялся, приподняв плечи. – Я буду в порядке. Просто нужно на ком-то сосредоточиться, чтобы заглушить остальных. Некоторые мысли назойливее других.

Я понимал это лучше, чем он предполагал. Осматривая зал, я остановил взгляд на арке, через которую, как я заметил, входила и выходила обслуга. Там стояла женщина в темно-зеленом платье и серебряной маске. Ее локоны были уложены свободно, прическа открывала грациозную шею и покрытые шрамами плечи.

Милла не хотела надевать платье с открытыми плечами, настаивая, что у современной молодой женщины из Округов не может быть столько шрамов. Я подумал, что стоит рискнуть и напомнить им всем о ее стойкости.

– Она вас ищет, – сказал Финн рядом со мной.

Так оно и было. Я потянулся к ней своим Следом и едва коснулся ее лица, чтобы она развернулась к нам. Она чуть расслабила плечи, заметив нас.

– Она рада, что мы прошли через охрану, – перевел он ее мысли.

Я усмехнулся.

– Я тоже. Что-то еще?

Он замялся.

– Она считает, что этим вечером вы выглядите шикарно. Ей нравится ваша маска, и...

Финн напрягся.

– И? – спросил я.

– Э-э-э... не уверен, что могу повторить это вслух.

– Ох ты ж срань пресвятая, даже не начинай, – простонал Лотар, страдальчески качая головой, словно уже догадался.

– Не очень-то профессионально, Финн, – поддел я. – Взялся за работу, а сам что-то скрываешь.

Он демонстративно откашлялся.

– Ладно. Она представила вас в этой маске в постели сверху. Я бы как-нибудь обошелся без этой фантазии. Вы довольны?

Несмотря на все происходящее, мое лицо медленно расплылось в улыбке, когда Лотар длинно и забористо выругался себе под нос. Я легонько похлопал Финна по плечу.

– Еще как.

– Фантазии? Какая вдохновляющая тема для беседы.

К нашему столу подошла женщина в серебристом платье и украшенной перьями маске, полностью заслонив собой мою коварную жену.

Ваня.

– Я думала, когда вы объявитесь, – тихо сказала она. – А где остальные?

Я поставил локти на стол и подался вперед, чтобы она лучше меня слышала.

– Кое-кто из моих родных заболел, и кузены должны оставаться рядом. Под Маграэль больные и слабые, увы, часто покидают этот мир.

– Сожалею, – ответила она. – Но я имела в виду не твоих кузенов.

Она искала Миллу. Я подумал, не положила ли их недавняя тайная встреча начало внезапной дружбе.

– Она здесь, ищет книгу.

Ваня издала странный звук и быстро посмотрела темными глазами на двоих мужчин, стоявших рядом со мной.

– С чем вам нужно помочь?

– Мне нужно узнать, о чем они разговаривают там, наверху. – Я достал и развернул перед ней украденный Лотаром список имен. – Узнаешь кого-нибудь?

Она нахмурилась и поджала губы.

– Феликс говорил что-то о важных гостях, но я за последний месяц посетила уже столько встреч, что от мысли еще об одной меня затрясло. Это богатейшие семьи Острова, и все они с трех разных его Земель. Многие должны быть уже наверху, но, кажется, я видела, как Блаватски увивается за юбками в кабинете. Думаю, тебе стоит пойти вместо него. Он уже слишком пьян, чтобы Фиренце была от него какая-то польза.

От мысли о том, что я попаду на это собрание, сердце забилось сильнее. Несмотря на риск, возможность была слишком хороша, чтобы ее упустить.

– Мне нужно, чтобы кто-то его отвлек.

Она поджала губы.

– За тобой должок.

Я ухмыльнулся.

– Просто выстави мне счет, Ваня.

Она протянула мне ленточку, свисавшую со значка в виде орла, приколотого на ее платье, – опознавательный знак для Стражи, выдаваемый особо важным гостям, о которых она говорила.

– Она мне еще понадобится, так что не заставляй меня об этом пожалеть, – сказала она и быстро отправилась к парадному входу в главный зал.

– Флигель на крыше, – еле слышно пробормотал Лотар.

Я поднял взгляд на третий этаж, где стоял молодой человек в черном костюме, слишком простом для собравшихся здесь сливок общества. Из кармана его жилетки выглядывал золотистый носовой платок. Один из Мальчишек Канари уже принес новости.

– Финн?

Он замер, читая мысли молодого человека, притаившегося в тени.

– Первый вагон уже на полдороги. Второй догоняет. На пути пока чисто.

Я кивнул, и связной исчез: он явно ориентировался в этом доме лучше любого из нас. Все шло как надо. Наши враги понятия не имели, что мы здесь, и было бы хорошо, если бы они об этом не узнали до того момента, пока не станет слишком поздно.

– Я иду наверх. Следи за обстановкой, братец.

Лотар кивнул, и я быстро ушел, прихватив с собой зажженную сигариллу, которую оставил на столе. Табак был не того сорта, к которому я привык, но мне нужно было что-то взять в искусственную руку, чтобы не придушить первого же встреченного Фиренце. Кроме того, сигарилла помешает схватить меня за руку и почувствовать под перчаткой твердый металл – а это бы сложно объяснить, не выдав себя.

Свернув за угол в конце коридора, отходящего от главного зала, я увидел наверху лестницы единственного охранника. Он покрутил головой, разминая шею, как будто застоялся на посту без особых развлечений. Я приблизился к нему и, когда он поднял руку, загородив мне путь, одернул пиджак, показывая значок и ленточку на лацкане.

– Имя?

– Блаватски, – коротко ответил я, надеясь, что правильно выговорил фамилию.

Страж полез в задний карман и склонил голову набок, когда понял, что кое-что потерял. Он начал хлопать по карманам, что-то бормоча себе под нос, и я даже знал, что именно он пытается найти.

Бумажку со списком.

– Что-то случилось, сэр? – спросил я. – Мне позвать другого офицера?

– Нет, нет, нет, – отрывисто проговорил он. – В этом нет необходимости. Вы сказали Блаватски? Проходите. Второй этаж налево.

Лестница вела к просторному помещению, разделявшему пространство между двумя комнатами. На полу стояли бархатные диваны с кожаными пуфами, а тепло и свет от камина расходились по всей гостиной. Слева, там, куда указал охранник, находились еще две двери с золотистой отделкой под дерево, перед которыми стоял еще один охранник. Заметив меня, он отошел в сторону и открыл одну из них.

Я посмотрел в противоположную сторону балкона, где устроился на табуретке брат Миллы. Он наблюдал за мной, и его маска была вровень с моей. Я ускользнул от его внимания, прежде чем кто-то успел заметить, что мы знакомы, и отправился на тайное собрание.

Разговоры смолкли, когда я занял единственный свободный стул в конце длинного стола, за которым сидели еще восемь человек; во главе стола с противоположной стороны сидел Лаверн Фиренце. Предполагалось, что каждый гость – глава своего семейства или предприятия. Все были в масках, по разными причинам скрывая лица, – возможно, друг от друга.

Подкрепляя принятое мной решение, дверь за моей спиной захлопнулась, щелкнул замок. Я лишь улыбнулся под металлической маской. Они понятия не имели, кого только что впустили в комнату. В этом доме, полном крыс, я был змеей, которая заползла из сада и которую им следовало убить, когда у них была такая возможность.

Лаверн начал собрание с многословной речи, и я думал, что тени заберут его раньше, чем он закончит, судя по тому, с каким трудом он говорил. Его похожая на бочонок грудь высоко поднималась, когда он прерывался, чтобы глотнуть воздуха, называя основные темы повестки, и едва договаривал фразы до конца. Мне даже было бы его жаль, не будь он мразью каких поискать.

– В первую очередь благодарю вас за то, что прибыли этим вечером в наш город. Проявленные вами гордость за свою страну и забота о ее благополучии не останутся без внимания.

Послышался тихий гул ответных одобрительных реплик.

– Некоторые из вас уже знакомы с историей нашей организации, – продолжил он, – однако к нам присоединились новые семейства, которые я хочу ввести в курс дела. Наша история уходит корнями к событиям полувековой давности, когда на Остров прибыли первые потомки Отмеченных Следом, и нам пришлось потесниться, давая им пространство для жизни. В то время пост Верховного Наблюдателя занимал мой дед Данте Фиренце. – Он откашлялся в носовой платок и приложил кулак к груди. – Понимая, что не в наших силах отправить их обратно, он ухватился за возможность использовать их способности для ускорения производств на заводах и фабриках, чтобы самим не пачкать руки. Он мудро разделил нас и их для защиты местного населения, и мы использовали их способности к своей выгоде, пока они не начали обманывать систему и отбирать у нас земли и производства.

Я закатил глаза, скрытые шпионским стеклом.

Лаверн вздохнул и посмотрел на заляпанную кровью тряпку в своей руке.

– Но он не мог предвидеть их растущих аппетитов и того, что семьи вроде Аттано и Бьянки постепенно будут подгребать под себя наш город, а потом и весь Остров. – Он сунул платок в карман и оперся на трость. – Тем не менее некоторые из нас это все же предвидели и потому основали Девять Корон. Три семьи из Верхнего Предела, три – из Меца и три – с Равнин. Достаточно богатые и влиятельные в каждой из своих Земель. Не просто для надзора за носителями Следа – но для того, чтобы власть гарантированно осталась в руках тех, кто разделяет наши идеалы.

Этот урок истории преподал мне еще мой отец после страшных преступлений, совершенных против моей семьи. Он попытался объяснить мне, зачем кому-то нужно было идти на подобные злодеяния, сведя истинные мотивы Девятки и их стремление держать нас под колпаком к одному слову: страх.

Они нас боялись. Боялись утратить свой статус, потому что наша магия, очевидно, давала нам больше возможностей, даже несмотря на то что свое место в этом городе мы зарабатывали точно так же, как и все наши предшественники. Фиренце не могли позволить чужакам – потомкам Отмеченных – жить лучше. Быть лучше. Теперь я радовался тому, что мое лицо скрыто маской, хотя бы потому, что под ней не видно было полного ненависти взгляда, которым я прожигал этого старика.

– Но больше у потомков Отмеченных не будет преимуществ, – сказал он с легкой улыбкой. – Благодаря финансовой поддержке ваших семей мы сможем усилить основу, заложенную Орденом, и снова установить Порядок.

Уже не в первый раз я слышал это слово от его сторонников. По моей коже пробежали мурашки, когда в зале что-то изменилось. Остальные присутствующие выпрямились на своих местах. Лаверн жестом показал охраннику на дверь, и тот открыл ее, впуская еще одного участника собрания.

Нил Колдуэлл, чтоб ему провалиться.

– С удовольствием приветствую главу Стражи – Нила Колдуэлла. Предоставляю вам слово, инспектор.

– Весьма признателен, Лаверн, – ответил он, кивнув головой. На нем была простая маска, закрывавшая лишь левую часть лица, позволяя всем его узнать. Словно он заслуживал того внимания, что давал ему новый пост. – Но сначала поднимем тост, хорошо?

Вошедшие за ним двое слуг внесли подносы с высокими бокалами, в которых пузырился игристый напиток. На квадратные салфетки перед каждым из нас поставили по бокалу. Нил встал на место, где стоял до него Лаверн, и поднял свой. Остальные последовали его примеру, в том числе и я, играя взятую на себя роль.

– Поднимаю этот тост за новые семьи, примкнувшие к нашему делу, и да упокоятся навечно среди Пустоты те, чьи места они заняли. За семьи Маркезе и Клемонте, которые не могут быть сегодня с нами, но без их предыдущей работы у нас не было бы возможности сегодня собраться. За Порядок и новое будущее!

– За Порядок, – отозвались остальные присутствующие, поднесли бокалы к вырезам для рта на своих масках и сделали долгий глоток. Притворившись, что тоже глотнул немного, я поставил бокал с напитком-сюрпризом обратно на стол.

Улыбка Нила раздражала еще больше в сочетании с уверенностью, обретенной им, должно быть, за последние несколько недель. Он вернул на стол собственный бокал.

– Знаю, многие из вас очень обеспокоены налетом на Хайтауэр и последствиями разрушения тюрьмы, но нам удалось восстановить результаты исследований, добытые на месте, а также в шахтах, и теперь мы не только воссоздали работу Главного Алхимика, но и расширили ее.

– А что насчет заложника со Следом, захваченного после налета? – совершенно не к месту перебил кто-то из гостей рядом со мной. – Разве вы не вернули его магам Аттано?

– Мы организовали его возвращение так, чтобы «Железный Святой» остановился на Главном вокзале, и у нас получилось вывести локомотив из строя. Наши источники подтвердили: поезд разрушен и не подлежит ремонту. Аттано потеряли свое преимущество и серьезно ослаблены.

Раздались негромкие восхищенные возгласы, но я зацепился за два слова. Наши источники. Твою-то мать, кто сливает Ордену сведения о нас? И тот ли это, из-за кого мы застряли на мосту в день, когда схватили Регулуса? Он ли заклинил рычаг сцепки в ту ночь, когда наше влияние было серьезно подорвано?

– Кроме того, – продолжил он, – теперь у нас есть кое-что, чего не было раньше, до того, как потомки Отмеченных Следом прибыли на Остров полвека назад.

– И что же это? – спросил чей-то глубокий голос. Я узнал его – это был тот самый Холлоуэй, что угрожал мне в прошлый раз, когда я приходил сюда.

Нил ухмыльнулся.

– У нас есть Тайное Знание.

Глава 46. Камилла

Я по неосторожности столкнулась нос к носу с человеком, лично ответственным за преследование и убийство моих родных и моей лучшей подруги, а еще за уничтожение моего поезда. По его легкой улыбке, с которой он разглядывал мое платье, я видела, что он понятия не имеет, кто я такая.

Справа от меня прошел слуга с подносом, полным пустых тарелок; столовые приборы поблескивали в свете газовых ламп. Насколько легко будет схватить с тарелки нож и всадить ему в горло. Пусть истекает кровью на накрахмаленный до жемчужного блеска воротник, врезавшийся в его толстую шею.

Вместо этого я сделала ровный вдох. Если я буду терпелива, его время придет.

– Что-то ищете? Может быть, вам хотелось бы пройти в более тихое место? – заговорил он снова, когда я не ответила на предыдущий вопрос. Однако мне потребовалась секунда, чтобы собраться с духом и унять дрожь в голосе.

«Думай, Камилла». Мне нужна была достаточно правдоподобная ложь, чтобы поскорее убраться отсюда, прежде чем он заметит шрамы на моей коже, которых было слишком много для женщины моего предполагаемого положения.

– Как здорово, что вы спросили, – сказала я на тон выше своего привычного голоса. – Это, на самом деле, забавнее всего. Видите ли, я оставила свое обручальное кольцо на одной из тарелок, которые уже унесли, и даже не поняла, что забыла его там, когда со стола убирали. Я отправилась на кухню, чтобы спросить, не нашли ли его, прежде чем оно окончательно потеряется.

При упоминании супруга его воодушевление несколько угасло, и он наконец нашел взглядом мое лицо. Я же наклонила голову, разглядывая руки и потирая то место на пальце, где должно было находиться кольцо.

Он вздохнул и немного отступил назад.

– Я могу... проверить на кухне?

Я покачала головой:

– В этом нет необходимости. Я уже попросила одного из охранников найти мне его. Не хотелось бы тратить понапрасну ваше время, мистер Фиренце.

Он растянул губы в улыбке, а меня едва не передернуло от воспоминания, как меня почти что выдали замуж за обладателя этой сальной ухмылки.

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Инголия. Меня зовут Джулс Инголия. Было приятно с вами познакомиться. – Я присела в шуточном реверансе и отправилась прочь. Он протянул руку, прежде чем я успела его обойти, и провел ею по моему животу.

– Надеюсь, вы найдете то, что ищете, Джулс.

Интонация, с которой он это произнес, заставила меня задуматься, не кроется ли за его словами нечто большее. Хотя, возможно, дело было в надменности, которая читалась в его вздернутом подбородке, а презрение, которое я к нему испытывала, рисовало мне, будто он смотрит на меня сверху вниз – словно хищная птица, играющая с мышью.

Не сказав больше ни слова, он опустил руку и оставил меня в коридоре с бешено колотящимся от этого странного разговора сердцем.

– Вот ты где. Говорил же я тебе, стой на месте! Ты где была?

Грубый голос брата быстро прогнал оцепенение. Он был одет по полной форме Стража. Его голову скрывал обсидианово-черный шлем, на руках красовались серебристые наручи, а ниспадавшая по спине черная накидка подходила ему достаточно хорошо, чтобы производить впечатление, что форма сшита по его меркам. Нарцисса тщательно выбирала жертв.

Он посмотрел мне за спину, окидывая взглядом незнакомцев позади нас.

– Впрочем, неважно, нам нужно идти дальше. Уже поздно.

Я вяло кивнула, дав его раздражению скатиться вниз по моей спине, как дождевые капли катятся по оконному стеклу.

– Веди.

Он развернулся на каблуках и направился обратно по коридору в том направлении, откуда мы пришли. На этот раз мы миновали главный зал, тянущийся вдоль правого крыла, и продолжили идти прямо. Он подвел меня к боковому входу, повернув за еще один угол, где на стойке рядом с дверью аккуратно висели ряды мужских пальто и женских плащей. Судя по тому, что вещи были разделены по стилю и размеру, принадлежали они не гостям, а хозяевам дома.

Арамис снял с вешалки один из плащей и протянул мне.

– Сюда. Лаборатория находится у реки, и ты на этом ветру околеешь. Чтобы было не так холодно, пройдем через теплицу.

– Ты нервничаешь, – сказала я, заметив легкую дрожь в его голосе.

Арамис никогда не показывал волнения. Он всегда держал эмоции в узде, словно пряча их на дне замерзшего пруда. Потому меня и удивило, что его тянуло к Сэре, которая могла видеть сквозь лед.

– Давай просто покончим с этим.

Он вздохнул, не оглядываясь на меня, и мы покинули шумное празднество, закрыв за собой тонкую дверь.

Ночь была зловеще тихой. Я ожидала, что охрана будет стоять еще и там, где подъездная дорожка огибала дом сбоку и выходила на частную дорогу, которая, как я думала, вела к конюшням, теплицам и, хорошо бы, к лаборатории, где Фиренце хранили результаты своих исследований.

Мы шли по обочине, окутанные тьмой: фонаря, чтобы осветить путь, у нас не было. Я как можно плотнее запахнула плащ на плечах. На теплой шерсти остался запах чьих-то приятных духов; такой же носила и я сама, когда еще жила в Округах. Бодрящий аромат апельсина, других цитрусовых и распускающихся цветов. Наверное, потому он и казался мне таким знакомым.

Арамис оглядывался назад каждые несколько минут, но было так тихо, что мы успели бы услышать приближающиеся шаги или стук копыт до того, как стало бы слишком поздно. Зима лишила деревья всей листвы, покрыв их инеем, словно пологом. Длинные сосульки зловеще свисали с напоминающих костлявые лапы ветвей, собирая в себя свет полной луны.

Мы подошли к первой теплице – полупрозрачному куполу, тянущемуся длинной полосой над мерзлой землей. Внутри было немного теплее; Арамис поманил меня за собой, проходя между рядами свисающих растений и разноцветной листвы. Каждый горшок и грядка были отмечены бирками, и я подумала о бабушке и о том, как бы ей понравился такой наполненный зеленым разнообразием огород. Я молча шла за братом и думала о ней, надеясь, что в окружении родных ее тень все еще держится в этом мире.

– Что все это такое?

Я оглянулась через плечо, но Арамис сосредоточенно смотрел себе под ноги.

– Всякая гадость, которую они используют для своих алхимических опытов. Не трогай ничего. Без защитного масла тут чем угодно отравиться можно.

Я спрятала руки как можно глубже в плащ, глядя на незнакомые растения с большим подозрением.

– А из чего они делают «блики»?

– Думаю, из всего этого понемногу, но главный ингредиент привозят с юга. Он растет только на болотах. Здесь слишком изменчивый климат, даже если выращивать под контролем в теплице.

Я кивнула, запомнив эту информацию, чтобы воспользоваться ей потом. Мы подошли к концу длинной теплицы, и брат шикнул на меня, велев стоять где стою.

– Я собираюсь сменить нынешних охранников на посту, чтобы мы могли прокрасться через черный ход. Вход охраняется лучше, но они не ожидают, что гости праздника заберутся так далеко. Жди, пока я не свистну.

Я согласно кивнула. А что еще мне оставалось? Я зависела от остальных, пока охрана не уйдет. Арамис похлопал меня по плечу, и его прикосновение было настолько неожиданным, что я подпрыгнула.

– Стой здесь, Милла.

Он говорил мягче, чем обычно. Это должно было меня успокоить, но мой брат никогда особенно не любил прикосновения. Он выскользнул из теплицы, не сказав больше ни слова.

Я засунула руки в глубокие карманы плаща, отчаянно пытаясь согреться: даже в этой стеклянной клетке, защищающей от резкого прибрежного ветра, я страшно мерзла. В кармане что-то было, я сжала пальцами холодный металл. Судя по зубцам и круглому верху – ключ. Я спрятала его обратно на случай, если он понадобится владельцу плаща.

Казалось, прошло слишком много времени. Влажная земля пропитала атласную ткань моих туфель, и пальцы на ногах онемели от холода. Как раз в тот момент, когда я раздумывала, не бежать ли брату на помощь, ночную тишину прорезал короткий свист, высокий и похожий на вой ветра, дующего сквозь узкую щель.

Лаборатория Фиренце оказалась высоким складским кирпичным зданием без окон, с сетью переплетающихся труб, которые тянулись от стены и по которым отходы сливались в реку. Сверху торчали дымоходы, выпуская в черное небо густые клубы серого дыма. У двери, где стоял мой брат, отчаянно мерцал на ветру газовый светильник. Арамис кивнул в сторону черного хода.

– Чисто, – сказал он, когда я подошла. – Внутри еще никого нет, но нужно успеть быстро, пока никто не пришел.

– Ты ожидаешь, что кто-то придет?

– Я всегда ожидаю, что произойдет что-то плохое, и пока что все шло слишком гладко.

Пришлось согласиться. Или Фиренце совершенно не беспокоит, что кто-то вломится к ним на склады, или мы спланировали этот вечер просто идеально. Я склонна была думать, что алхимики просто были недостаточно осмотрительны.

Изнутри лаборатория напоминала лабораторию Далилы под стеклянным куполом, только лучше. Рабочие столы были придвинуты к стенам, освобождая место в центре комнаты. Лунный свет заливал просторное помещение, на прозрачное стекло упали первые снежинки.

Шаткая металлическая лестница вела на второй этаж, где длинное окно, выходившее на первый этаж, пересекало отгороженную стеной часть. Дорожка из такого же проржавевшего металла тянулась через весь этаж от кабинетов до приспособления из труб и шестеренок, управлявшего лабораторным оборудованием.

Арамис прошел прямо к грифельной доске, изрисованной странными изображениями. Рядом с ней стоял стол, на котором лежали стопки блокнотов.

– Просмотрю эти. Ищи на столе помощника вон в том углу.

Он указал на жалкое сооружение рядом с водонагревателем: так называемый стол с истертой лакированной столешницей, на которой громоздились коробки с папками внутри. Вместо этого я отправилась на второй этаж.

– Думаю, мне стоит поискать в кабинетах. Вряд ли Феликс доверил бы помощнику что-то настолько важное.

Арамис бросил на меня быстрый взгляд. Теперь, когда маски на нем больше не было, я ясно видела, что он сердится.

– Делай как знаешь.

Проржавевшая лестница громко скрипела с каждым моим шагом, а плечи моего брата становились все более напряженными.

– Тише ты! – прошипел он громким шепотом. – Топаешь как хренов крюгер.

Я добралась до верхнего этажа, и ни один охранник не зашел проверить, что происходит. Пол там был таким же шатким, однако мои шаги звучали уже не так громко. Я потянулась к дверной ручке, но она едва повернулась, когда я ее дернула. Заперто.

– Где ключ? – спросила я.

Он пожал плечами, продолжая просматривать книги одну за другой.

– Откуда мне знать?

– Ты вроде должен знать об этом месте все.

Арамис неодобрительно фыркнул и перешел к следующему столу, торопливо открывая и закрывая ящики. Я обиженно засопела. Не для того я сюда влезла, чтобы мне помешала какая-то дурацкая дверь. Если она заперта, значит, внутри находится что-то ценное. Я стянула перчатку, готовясь воспользоваться силой и сжечь замок, как вдруг в голову пришла мысль получше.

Вытащив из кармана найденный там ключ, я вставила его в замочную скважину на ручке двери, и он вошел без сопротивления.

Я не знала ни одной женщины в семействе Фиренце. Их жены и дочери не вмешивались в семейное дело. Так кому же мог принадлежать этот плащ?

Проклятье, об этом потом. А пока я осторожно приоткрыла дверь на случай, если сработает какой-нибудь тревожный сигнал, и обшарила кабинет, ориентируясь в слабом свете луны.

В этом месте жутко воняло. Гнилостный запах исходил от составленных в ряд мензурок с какой-то темной жидкостью. Кто-то не затушил газовую горелку. Яркое оранжевое пламя немедленно привлекло мое внимание, как и лежащий рядом блокнот, однако, быстро пролистав журнал в кожаном переплете, я убедилась, что это не та книга, которую я ищу.

Я подошла к рабочему столу, и все тело словно налилось свинцом. Только когда я разглядела в свете горелки самое разное оружие, висящее на стене, до меня дошло. Наконечники клинков светились красным, как отравленные клинки Девятки. Вот где они проводили свои опыты и пропитывали ядом лезвия.

Рядом с горелкой было небрежно брошено полуразвернутое письмо с благодарностями. Я узнала бумагу.

Оно было... от Вани.

Живот подвело от страха, когда я поняла, что Ваня вела переписку с Фиренце, и не для Нико, а сама по себе. В этом письме она выражала признательность за то, что ее отцу предоставили охрану, и писала, что надеется на очень скорый союз между их семействами.

Грязно выругавшись себе под нос, я поднесла листок к горелке, и слова этой лгуньи сначала почернели, а потом обратились в пепел.

Дрожащими пальцами я провела по стене в поисках выключателя и зажгла светильники. Они замерцали, и я увидела приоткрытую стальную дверь в смежное помещение. Запах усилился, когда я приблизилась, толкнула дверь носком туфли и обнаружила...

Клетки.

В груди все сжалось и дыхание перехватило, когда в нос ударило едкое зловоние. Свет ламп, падавший из дверного проема, поблескивал на прибитых к полу грубо изогнутых металлических прутьях, сквозь которые сочилось что-то грязное. Я медленно перевела взгляд от темного пятна к заключенной в клетки массе.

На меня смотрели чьи-то остекленевшие черные глаза.

Вскрикнув, я отшатнулась назад, наступила на собственный подол и тяжело грохнулась на треснувшие половицы. Когда я поднялась на ноги, Арамис уже одолел половину лестницы и встретил меня, стоило мне пулей вылететь из кабинета.

– В чем дело? – спросил он.

– Там мертвец, – прошептала я, прерывисто дыша. – Проклятье... Арамис, я думаю, здесь-то они и ставили опыты на беднягах, у которых есть След.

– Уверен, зрелище действительно кошмарное, – пробормотал он. – Но тут произошло много всего плохого, Камилла. Не потому ли мы ищем эту книгу? Чтобы точно помешать Фиренце сделать это с кем-нибудь еще?

Дыхание немного выровнялось, когда он крепко взял меня за руки, возвращая к реальности. Верно. Книга. Нам нужно было найти эту книгу. Но нервы подтачивало кое-что поважнее.

– Арамис, нам нужно вернуться в дом. Думаю, я знаю, кому принадлежит этот плащ, и если я права, то у Нико серьезные неприятности.

Он наморщил лоб и посмотрел на меня с любопытством.

– О чем ты говоришь? Нам нужна книга...

– Да к хренам ту книгу, Арамис! За ней можно вернуться потом, я должна предупредить его, пока еще не поздно!

Я метнулась мимо него на лестницу и, приподняв юбки, побежала в сторону входа, которым мы воспользовались до этого, где не было охраны, и который вел к теплицам.

– Камилла, стой!

Я его не слушала. Сердце бешено стучало в груди, отдаваясь во всем теле тупой пульсирующей болью, вызванной испарениями яда Девятки. Я с силой толкнула дверь, но она не сдвинулась с места.

– Что?

Я охнула и попыталась открыть ее снова. Бесполезно. Дверь не поддавалась, как бы сильно я ее ни толкала. Ручка почти не поворачивалась, словно кто-то удерживал ее снаружи.

Я попыталась воспользоваться силой, но она смолкла внутри меня, лишь под кожей отчаянно стучал пульс. В нарастающей панике я подавила попытку разрыдаться и развернулась в поисках чего-нибудь, чем могла бы открыть дверь, в то время как на складе один за другим зажигались газовые лампы, освещая крупно выведенные на полу символы, которые я сразу же узнала, просто не сразу поняла. Рядом с выключателем у дверей с противоположной стороны стоял Арамис.

В отличие от меня, он не испытывал страха. На его лице не было изумления. Он плотно сжал губы и смотрел вниз, на символы Тайного Знания. Его не застали врасплох, потому что он знал, что это произойдет.

– Нет... – Это слово застряло у меня в горле. – Арамис, нет.

Он крепко зажмурил голубые глаза, напоминавшие мне глаза отца и иногда смотревшие на меня с надеждой. Все связи, которые когда-либо существовали между нами, теперь были разорваны.

– Прости, Камилла. Я никогда не хотел причинить тебе вред. Клянусь.

Свет внутри, должно быть, служил сигналом: как только в лаборатории зажглись лампы, входные двери открылись. Внутрь неторопливой походкой зашел Феликс вместе с отрядом вооруженной охраны. Без плащей, с пистолетами наготове, с ножнами, в которых светились пропитанные «бликами» ножи.

– Арамис. – Я выплюнула его имя сквозь зубы. – Что ты наделал?

Глава 47. Николаи

Нил открыл коробку, стоявшую на краю стола, и достал предмет, завернутый в бархатный футляр. Передав ее одному из сидящих рядом гостей, он велел ему дать рассмотреть содержимое коробки всем остальным. Само упоминание Тайного Знания заставило каждого из членов Девятки приподняться на краешке своего стула; всем не терпелось увидеть, что находится внутри. Похоже, разговор об этом заходил не в первый раз.

– И как нам поможет это Тайное Знание? – осмелился спросить я.

Лица членов Девятки скрывались под масками, но я почувствовал, как все они перевели взгляды в мою сторону.

Нил ответил не сразу. Он дождался, пока сидящий рядом со мной мужчина откроет футляр и достанет оттуда небольшой зазубренный камешек. Судя по гладким отполированным бокам и острым угловатым срезам, он был отколот от камня большего размера. Но этот обсидиановый блеск я узнал бы где угодно. Среди него я провел взаперти почти пять лет жизни.

– Некоторые из вас могут и не знать о том, что Хайтауэр был не просто тюрьмой, но еще и центром научных исследований, – начал Нил. Во мне кипела тихая ярость из-за этого признания в том, о чем он когда-то без зазрения совести солгал. – Предыдущий инспектор открыл этот остров и понял, что его образует нечто сверхъестественное. Некий божественный дар.

Он протянул камень мне, и я повертел его в руках, притворяясь, что рассматриваю со всех сторон.

– Ходят легенды о том, что, сотворив наш мир, Создатель использовал именно эту материю Пустоты, чтобы вдохнуть жизнь во все сущее, – продолжил Нил. – Так что при помощи семьи Фиренце и их наиболее опытных алхимиков мы изучили ее, чтобы лучше разобраться в ее свойствах. Этот камень – вовсе не просто камень, это чистый лист. Ресурс для нашего творения, ожидающий, когда ему придадут форму, соответствующую его назначению.

Вот оно. Это и был их Сифон, о котором говорила Веспер. Источник, откуда они черпали силу.

– Подобно тому, как мы размалываем древесный уголь и превращаем его в чернила, мы расплавили эту субстанцию и воспользовались ее свойствами. С помощью Тайного Знания и кодов, добытых у обладателей Следа, мы можем воссоздать силу, которой Создатель одарил Святых. Возможности Тайного Знания бесконечны, и у нас появится преимущество и возможность диктовать свои условия. Если вы готовы за это заплатить.

Женщина, сидевшая по другую сторону от меня, откашлялась, недвусмысленно давая понять, чтобы я передал ей камень, но я сжал его в кулаке, пытаясь унять дрожь в руке.

– Заплатить? – спросила она.

– Скажем так. – Лаверн слегка покачнулся и взмахнул рукой, рассеивая ее сомнения. – Мы не можем раздавать такие способности всем подряд, верно? Силу подобного рода стоит распределять осторожнейшим образом. Сначала – нам, семьям, входящим в Девятку, и ее верным союзникам. Затем эта процедура станет доступна тем, кого Орден сочтет приемлемым и достаточно ответственным для обладания подобным даром.

– То есть достаточно богатым, – неосторожно выпалил я, прежде чем сумел удержать язык за зубами.

Лаверн посмотрел в мою сторону, приподняв бровь.

– Цена будет значительно выше, чем могут себе позволить средний и низший классы, исходя из их годового жалованья, однако те, кто согласен усердно трудиться и экономить, смогут изыскать способ. Будут, разумеется, и требования, соответствие которым не зависит от уровня дохода.

– Что вы подразумеваете под процедурой? – спросил кто-то из гостей с противоположной стороны стола.

Старик посмотрел на Нила, закатавшего рукав рубашки выше локтя. Чернильный скорпион выполз на его предплечье и занес жало над головой в атакующей позе. Фамилиар.

– Мы уже десятилетиями используем фамилиаров для введения лекарственных средств длительного действия, формул нейтрализации воздействия магии и тому подобных вещей. Создавать их крайне сложно, что повышает их цену и эксклюзивность, но во всем остальном это идеальные проводники магической силы.

Все заговорили одновременно, обсуждая возможности. Комната наполнилась легкомысленной болтовней, какой След и какого фамилиара они бы выбрали, как использовали бы в свою пользу и возможно ли иметь больше одного фамилиара.

– А можем ли мы обрести способности к нескольким видам магии? – спросила женщина.

Нил пожал плечами:

– У потомков Отмеченных есть множественные способности. Почему их не может быть у нас?

Потому что мы благословлены этой силой по божественной воле. Потому что мы не покупали свой дар, а были с ним рождены; мы учились нести ответственность за то, что храним в себе могущественный След. И мы определенно не обретали силы нескольких разных Святых, как подумала эта дама из Девятки. Если совместить силу Бейна и силу Крови... что помешает им собрать все возможные магические силы, кроме денег и благосклонности Фиренце?

Потомки Отмеченных в Роу с самого детства, с первого дня обретения способности призывать свою силу, учились использовать ее честно и обоснованно. И хоть не мне было говорить о высоких моральных принципах в этом отношении, я никогда не применял свой След против людей без веской на то причины, и неважно, насколько мой дядя с этим не согласен.

Речь шла не об их защите от нашего влияния. Фиренце на самом деле не интересовало, как сравнять счет между двумя сторонами этого города. Им было важно держать все в своих руках, убедить местных в том, что они полностью беспомощны без того, что Фиренце предлагают лишь избранным. А кто станет избранным, будут, для большего удобства, решать они сами.

Интересы этой вредительской организации, торгующей силой и статусом под видом защиты, состояли только в том, чтобы сделать магию своей монополией.

Салфетки разлетелись по столу, когда мой След вырвался наружу под влиянием моей ярости. Я поймал его в кулак, перенаправляя гнев и заставляя себя отвлечься, чтобы не раскрыть своего присутствия. К счастью, этого сквозняка никто из сидевших за столом не заметил.

Милла была права. Нам нужно как можно скорее заполучить эту книгу и, если сможем, уничтожить результаты их изысканий. Это поможет нам выиграть время, прежде чем они со своей затеей вонзят зубы в город, а потом и во весь Остров. Но сначала убраться бы из этой комнаты.

– А какой магией вы владеете, инспектор? – Я жестом указал на изображение на его руке.

Он посмотрел на оживленную татуировку, словно все еще пытаясь привыкнуть к ее присутствию.

– Мне, как главе Стражи, важно было выбрать дар, который послужил бы на пользу моей стране. Я приобрел След Крови.

Губы Нила сжались в жесткую линию, как будто он скрывал какое-то беспокойство. Значит, «Векс Веритас» действует, но что именно из его слов было ложью? Его След или то, что это был его выбор?

– Тогда никто не сравнится с нашим инспектором ни в скорости, ни в силе. Я слышал, те, кто несет След Крови, непревзойденные охотники. – Нил улыбнулся, и я спросил: – А какие-то позывы вы уже ощущали? Ну, вы понимаете, жажду.

На этом слове я понизил голос до громкого шепота. Вся Девятка прекратила разговоры и теперь слушала нас.

– Я... – Он наморщил лоб, уголки его губ опустились. – Это очень личный вопрос, мистер Блаватски.

Я поднял руки, притворившись, что защищаюсь.

– Мне просто хотелось узнать, есть ли у этого научного достижения какие-либо нежелательные побочные эффекты.

Он громко откашлялся.

– Вовсе нет, если вам так надо знать. Не было у меня никакой жажды, или как вы там сказали.

Нил сделал мужественное лицо, прежде чем его вывернуло прямо на паркет. В воздухе повис едкий металлический запах, и мне не надо было даже смотреть в его сторону – было и так понятно, что его стошнило изрядным количеством крови. Как же он себя скомпрометировал, выбрав силу кровососа.

– Ах, как прискорбно, инспектор. Пойду позову алхимедика... и горничную.

Я вскочил со своего места, едва успев договорить, прежде чем кто-то смог бы меня задержать.

– Мистер Блаватски! – окликнул меня Лаверн. Я не ответил и даже не оглянулся. Охрана шагнула вперед, загораживая выход.

– Что-то случилось, мистер Фиренце?

Старик уже открыл рот, но я уже запустил След под стол и выбил трость у него из руки, отчего он грохнулся на пол рядом с разлившейся по ковру лужей. Охранники тут же бросились ему на помощь, и, пока все были заняты Лаверном, я скрылся.

Толкнуть немощного старика, который наверняка настолько слаб, что сломал себе что-нибудь, было грязным приемом, но лучше уж Лаверн, чем я.

– Нам нужен алхимедик, – сказал я немногочисленной охране на входе, отвлекая их внимание от моего поспешного ухода. Некоторые тут же всполошились и бросились внутрь, оценивая ситуацию, пока я сбежал вниз по лестнице и направился прямо в шумный зал.

Чья-то рука сжала мою руку – левую, искусственную, – не давая мне скрыться.

– Что за спешка, красавчик? – мягко сказала Нарцисса, улыбнувшись кроваво-красными губами. Сердце чуть не остановилось от страха, что меня раскроют, но при виде нее я испытал облегчение. На ней не было маски, лишь имитирующий ее грим завитушками на скулах и под глазами.

– Мне надо оторваться от охраны, – шепотом сказал я, когда мимо, задев нас, прошли несколько человек. – Не отведешь меня в более уединенное место?

Она засмеялась, запрокинув голову, как будто была пьяна. Играла на публику. Потом взяла меня под руку.

– Я знаю место, куда мы можем пойти, милый.

Эта часть дома была отведена для темных делишек. Курительная комната находилась в самом конце широкой галереи с изысканными портретами множества поколений семейства Фиренце и редкими статуями, выполненными давно умершим скульптором. Желающих их оценить в галерее не нашлось: все собрались в комнате.

Компании мужчин и женщин выпускали дым, собравшись у столов с множеством крепких напитков. К бару постоянно кто-то подходил и подливал себе спиртного в охлажденные стаканы, расставленные на подносе. Моя спутница подхватила хрустальный бокал с игристым и сделала глоток, когда мы приблизились к небольшой комнатке за курительной. Там вход охраняли не Стражи, а люди Нарциссы.

Нас впустили в тускло освещенное помещение, где в воздухе висел дым сигарилл. На бархатных кушетках разлеглись девицы. Одна из них поднялась, собираясь подойти к нам, но Нарцисса шикнула на нее.

– Извините, дорогуши, но это не клиент. – Она похлопала меня по руке, которую наконец отпустила. – Здесь охрана тебя не достанет. Впрочем, за девочек не поручусь.

Впервые за весь вечер я снял маску и стер с лица испарину, выступившую после откровений, услышанных на встрече. Маска мешала и вызывала неестественное беспокойство. Довольный тем, что сейчас Стражи не было рядом, я повернулся к девицам:

– Приведете сюда одного человека?

Лотар сбросил маску, стоило ему увидеть, как я меряю шагами небольшую комнату.

– Где тебя носило? – Его голос сорвался и задрожал, словно он беспокоился обо мне.

– Нет времени объяснять, – тихо ответил я. Мы и так уже изрядно замешкались, дожидаясь, пока девицы его найдут. А Милла с братом в это время совершенно одни на чужой территории, и меня бесила мысль о том, чтобы так долго оставлять ее без присмотра. – Есть новости с путей?

Мне не понравился его взгляд, а ответ – тем более.

– Нас предупреждают. Нескольких Стражей с парадного входа отправили в Мокрый Округ. Финн прочитал их мысли и увидел место...

– Зараза.

– Один вагон уже прошел станцию, второй скоро прибудет. Если их засекут...

– ...подогнать последний вагон не будет никакой возможности, – закончил я.

Одного или двух из трех вагонов было недостаточно. Выбор был между всем и ничем. Нам было необходимо перевезти в этих вагонах весь груз, иначе мне конец.

– Я могу чем-нибудь помочь? – Нарцисса подошла ко мне. Ее присутствие, как ни странно, успокаивало, несмотря на всю историю нашей работы вместе.

Я покачал головой:

– Нет. Не думаю. Ты и так уже многое сделала, Нарцисса.

В ответ она нахмурила брови.

– Ты о чем? Я всего лишь помогла тебе оторваться от Стражей. Это вряд ли стоит благодарностей.

– Я имею в виду все сразу. Это же ты передала Арамису сведения, которые подслушала у Стражей...

Она быстро покачала головой:

– Нико, я не разговаривала с Арамисом с того самого дня, как ты вызвал меня на Промышленную станцию.

Кровь отхлынула от сердца.

– Ты сказала, Арамис никогда с тобой не связывался?

Она снова покачала головой, и тогда я почувствовал то, что подавлял в себе весь вечер. Это ощущение обрушилось на меня с такой силой, как будто меня переехал товарняк. Никогда прежде мне не доводилось испытывать настолько парализующий страх, как тот, что сковал меня в этот момент.

Если Нарцисса не передавала Арамису никаких сведений, то откуда он их получил? Как он согласовал план действий на этот вечер без ее помощи? И от кого, мать его за ногу, он тогда все это разузнал?

Ответ был у меня прямо перед носом. Этот мудак работал на Фиренце. Он никогда и не переставал действовать в их интересах. Он все это время плел против нас интриги, а я позволил ему дергать меня за ниточки, как хренову марионетку.

– Босс? – осторожно позвал меня Лотар.

– Пойдешь вместо меня? Проверь пути. – Увидев его замешательство, я добавил: – Пожалуйста, Лотар. Мне нужно найти Камиллу.

– Нам лучше держаться вместе, братец. Ты не одолеешь этих гадов в одиночку. – Он покачал головой. – Я всегда подчинялся приказам, но ослушаюсь, если придется.

Я грязно выругался себе под нос и твердо положил руку ему на плечо.

– Лотар, если не провести эти вагоны через город, я покойник. Одно слово от посредника – и моя тень вернется в Пустоту, что прикончит меня на месте. Я знаю, ты не хочешь этого делать, но ты должен ради меня. Я не могу оказаться в двух местах одновременно.

Он поморщился, как от боли, пересиливая себя.

– Смотри, чтобы мне не пришлось пожалеть об этом.

Я не мог ему этого обещать, по крайней мере, пока Милле угрожает опасность.

– Я больше никому не доверил бы свою жизнь, братец.

Нарцисса резко окликнула своих девиц.

– Берите наш экипаж. Вас отвезут к вагону и покажут, как срезать путь через город.

Кузен кивнул и коротко обнял меня, затем подхватил девиц под руки.

– Очень признателен, дамы. Подхвачу по пути Финна. – Он в последний раз оглянулся на меня: – Покажи этому поганцу Маркезе всю нашу ярость, босс.

Арамис получит от меня кое-что намного хуже.

Снова надев маску, я пронесся через серебристо-серые клубы дыма и вернулся на праздник. Звон бокалов и неприятный смех слились в глухой гул. Моя осанка и скорость, с которой я шагал через весь дом, были красноречивее выражения лица, судя по тому, как толпа расступалась передо мной, пока я шел к двери.

Совсем скоро я наткнулся в галерее на обеспокоенную Ваню. Казалось, этим вечером она умудрялась быть везде. На нас смотрела пара, стоявшая перед мраморным камином в центре комнаты.

– Они тебя ищут, – прошептала она, подойдя ближе. Она достала из-под разреза платья маленький пистолет и протянула мне. – Настоящего Блаватски уже нашли в стельку пьяным на заднем дворе. Уноси отсюда ноги.

Я взглянул на двери в противоположном конце широкого коридора.

– Мне надо пробраться в лабораторию, куда Арамис увел Камиллу. Есть идеи?

Она на секунду задумалась, прикусив губу.

– Лучше всего зайти через боковой вход, но для этого придется пройти через парадный. Твою маску запомнят.

Я повернулся к мужчине, стоявшему у камина.

– Дай свою маску, – потребовал я.

Он усмехнулся, как будто я пошутил.

– Да пошел ты.

Я взвел курок пистолета Вани и прицелился ему в грудь.

– Второй раз просить не буду.

Он вскинул руки вверх, переводя взгляд то на меня, то на свою спутницу.

– Семь кругов Инферно. – Он потянулся к застежкам маски. – Вот. И не нужно угрожать.

– Разумеется.

Я выхватил маску у него из рук, сбросил пальто и кинул его в камин, не зная, куда его можно спрятать.

Всего несколько изменений, и все черты, которые привлекли ко мне внимание наверху, исчезли. Парочка быстро скрылась из вида, скорее всего опасаясь, что я попрошу что-нибудь еще. Я позволил Ване провести меня по дому, не привлекая внимания охраны.

– А твоя жена, – поинтересовалась Ваня, когда мы крались по более тихому коридору. – С ней все в порядке?

Я покачал головой, когда она оглянулась на меня.

– Не думаю. Вот почему мне нужно поторопиться.

– Конечно. Прямо сюда.

Она втолкнула меня в небольшую прихожую, которая, видимо, и была тем самым боковым входом. Пытаясь найти свой плащ на вешалке, она выругалась.

– В чем дело?

Ваня покачала головой и обхватила себя руками за плечи.

– Не могу найти свой плащ. Тебе придется идти одному.

В любом случае так было даже лучше. Она кратко рассказала, как добраться до лаборатории, постоянно кусая нижнюю губу – почти до крови.

Наконец она медленно шагнула назад, в ту сторону, откуда мы пришли.

– Когда я закрою дверь, – сказала она шепотом, – они придут за тобой. Не давай им понять, что я не вколола тебе «блики», притворяйся.

– Ваня... – На сердце навалилась свинцовая тяжесть. – Что это значит? Кто за мной придет?

Она вздрогнула.

– Ты – лучший способ от них избавиться, который у меня есть. Прости, Нико. Пожалуйста, помни, что у тебя больше союзников в этом городе, чем ты думаешь.

– Ваня!

Она проскользнула в дверь, захлопнув ее, прежде чем я успел выскочить наружу. Маленькая пустая прихожая наполнилась громкими звуками, как только мои пальцы коснулись неподвижной дверной ручки. Стражи Общества вломились внутрь.

Меня вырубили до того, как их перчатки начали жечь кожу слишком сильно.

Глава 48. Камилла

Шрамы, оставшиеся на моей коже, снова загорелись, впервые с того момента, как Далила нанесла на мое тело странные символы. Я сорвала пальто и увидела, что розоватая плоть, успевшая уже излечиться, теперь опять светилась. Дыхание перехватило, в горле застрял комок, когда я подавила крик боли.

Феликс и его люди стояли вокруг барьера. Так уже было, только в моем воспоминании меня окружали другие лица. Вместо Далилы и ее помощницы – Феликс и мой брат.

– Что вы со мной делаете? – смогла я спросить между судорожными вздохами.

– Феликс это исправит, – ответил Арамис, пытаясь меня ободрить. – Как только Хаос будет уничтожен, все снова будет нормально...

Подступившие к моим глазам слезы сменил неискренний смех.

– Никогда ничего не будет нормально. Когда ты наконец поймешь? Это то, что делает меня мной. Ты не можешь избавиться от тех частей меня, которые тебе не нравятся. Нет такой науки или магии, которые изменят меня настолько, чтобы я вписалась в твою картину мира.

– Я не пытаюсь тебя изменить, Камилла. Я пытаюсь тебе помочь.

Я презрительно фыркнула.

– Если ты думаешь, что я прощу тебя после такого... Инферно задери, после всех тех раз, что я тебя защищала, Нико все время был прав. Надо было уйти от тебя, когда у меня была возможность.

Он не дрогнул, его лицо было жестким и неподвижным, как маска.

– Ты скоро поймешь, что это был единственный способ.

Горячие слезы наконец прорвались и текли по щекам; я не знала, плачу ли от боли, которую причиняли руны, или от его предательства. И то и другое жгло хуже любой раны.

– Я тебе доверяла.

Арамис смотрел в бетонный пол в застарелых пятнах.

– Знаю. Потому все и сработало как надо.

Рядом с ним, привлекая мое внимание, встал Феликс.

– Если бы ты только знала, на какие жертвы пошел ради тебя твой брат, то не вела бы себя так жестоко. Это действительно то, что ты хочешь сказать ему напоследок?

Он был прав. Если это мои последние слова, я заставлю с ними считаться. Пусть они причиняют боль.

Арамис все еще избегал смотреть мне в глаза, хотя я была уверена, что он чувствовал мой прожигающий озлобленный взгляд. Он снял пиджак, затем рубашку, к нему подошла женщина-алхимик – единственная без брони или маскарадного костюма – и встала позади него. В руках она держала чашу, наполненную густой темно-красной жидкостью.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Символы на моей коже раскалились добела, когда она обмакнула в чашу два пальца и провела ими по спине моего брата. Точно так же, как Далила, когда создавала между нами связь.

– Он забирает твой След, – ответил, к моему удивлению, Феликс. – Так что, когда мы откроем врата за Порог Забвения, ты не сможешь действовать в полную силу. В этом и состояла наша сделка.

– Зачем бы Арамису был нужен мой След?

– Потому что, несмотря на то что ты дитя Хаос и все, что стремится уничтожить Орден Порядка, – фыркнул Феликс, – он любит тебя. Мы заключили сделку. Он приводит тебя сюда – мы сохраняем тебе жизнь.

Я бы не стала называть это любовью. Любовь – это честность и доверие. Она не знает условий и требований. Если она действительно настоящая, ее невозможно заслужить и еще сложнее потерять. Я обрела любовь с Нико и его семьей и теперь недоумевала, знает ли вообще Арамис, что значит это слово. Жалость к нему, которая еще теплилась в моем сердце, причиняла боль.

– Я говорил тебе, Камилла, – сказал Арамис. – Если бы только был способ забрать это у тебя и дать тебе возможность жить нормальной жизнью, я бы на это пошел. И я нашел этот способ.

Страх впился в сердце ледяными пальцами. Они не собирались меня убивать при условии, если у меня больше не будет Следа, а мое место займет Арамис.

– Где они шатаются? – спросил Феликс одного из охранников. – Он уже должен быть здесь. Я отправил за ним Ваню.

– За кем? – спросила я, все еще не отрывая взгляда от брата. – За кем, Арамис?

Ответом стала хлопнувшая входная дверь. Двое Стражей тащили человека. Его ботинки волочились по каменному полу, голова безвольно свисала на широкие плечи. Темные волосы выбились из уложенной воском прически с выбритыми висками. Его опустили на стул перед барьером, но связывать не стали. Феликс и Арамис стояли рядом, плотоядно глядя на новую жертву.

Николаи.

Я рванулась к нему, но мои руки наткнулись на границу. Невидимая стена отозвалась вспышкой энергии. Я дернулась, когда меня отбросило назад электрическим разрядом, прошедшим сквозь ладони. Нико сидел так, что я не могла достать его из-за молочно-белой линии барьера Тайного Знания. Я выкрикнула его имя – он моргнул, открыл сонные глаза и очнулся.

– Милла.

Мне не нужно было смотреть на его руку – я и так знала, что его лишили сил. Стражи не были настолько беспечными, чтобы не выдать ему дозу «бликов». Он неловко попытался встать, однако щелчок пули в провернувшемся барабане револьвера его остановил.

– У тебя действительно получилось, Маркезе. Я впечатлен, – тихо произнес Феликс, перекинув револьвер через палец.

Если Арамис и был доволен, то никак этого не показал.

– У тебя в руках Аттано, коды и След моей сестры. Я свои условия выполнил. Надеюсь, ты точно так же выполнишь свои.

Дулом револьвера Феликс приподнял подбородок Нико, заставляя поднять на него глаза. Однако мой муж неотрывно глядел на меня, а я – на него, пока мы слушали их разговор.

– А если нет? – спросил его Феликс.

– Я позаботился, чтобы ты об этом пожалел, – сухо ответил Арамис. – Ты не единственный, у кого в этом городе есть связи, Фиренце. Обманешь меня – и все узнают, чем занимается твое семейство.

Повисла долгая пауза, у меня перехватило дыхание. Алхимик провел языком по зубам, а потом его губы растянулись в широкой улыбке, и он рассмеялся в своей обычной безумной манере.

– Ну еще бы ты не позаботился. Но я человек слова, Арамис. Я восстановлю доброе имя и благосостояние твоей семьи. Я гарантирую, что Маркезе – то, что от них осталось, – вернут себе дом, собственность, акции и состояние. – Он посмотрел сальным взглядом на меня и поверх меня: – И о твоей сестре тоже позабочусь.

На шее Нико от напряжения вздулись жилы, а плечи поднялись, когда он глубоко вдохнул.

– Только тронь ее, сволочь...

Затем он запрокинул голову, словно кто-то резко дернул его за волосы, подставив шею под револьвер Феликса. Он определенно использовал магию, чтобы управлять Нико. Феликс применил ту же сверхъестественную силу, что и Страж, заставивший меня повиноваться в доках Сабины.

Тот же рост, та же фигура, тот же смех.

Это Феликс вел отряды Стражи против кровососов.

– Феликс, прошу тебя, – взмолилась я, когда его палец скользнул на спусковой крючок.

Должно было существовать что-то, что я могла бы обменять на жизнь Нико, – но у меня не было ничего. Мой брат забрал всю мою силу, украл все возможности действовать, бросил меня в том состоянии, когда мне нечего предложить алхимику за жизнь моего мужа.

– Я долго ждал, когда же смогу это закончить, – шепотом ответил Феликс. – Ты думал, что сможешь отобрать у меня все, Аттано. Поезд, женщину, влияние. Не мог просто сидеть тихо в своей гребаной части города. – Феликс тяжело сглотнул, скрипнув зубами. – Покончу с тобой – и вытравлю по одному всех тебе подобных, пока не вычищу от магов весь Остров.

Я зажмурилась, когда раздался выстрел, и мое сердце разорвалось надвое, словно его бросили на пути у пули. Запертая в границах круга, я ощутила едкий запах пороховых газов, услышала грохот пули, срикошетившей от голых стен склада, и последовавшее за этим ругательство Феликса.

– Какого хрена, Маркезе?

Я открыла глаза, дыхание сбилось, а пульс участился.

Дуло револьвера было направлено уже не на Нико, а в воздух. Пуля пробила световой люк, и на этих двоих хлынули осколки стекла и лунный свет. Арамис перехватил руку Феликса и перенаправил выстрел в последний момент.

Грудь Нико медленно вздымалась и опускалась, он широко распахнул глаза, шокированный тем, что остался жив.

– Не так, – твердо сказал Арамис. Он отпустил руку Феликса и потянулся к висевшим на бедре ножнам, на которые закрыли глаза Стражи, обыскивавшие нас на входе. Из ножен выскользнуло красное лезвие клинка Девятки, острие коснулось груди Нико. – Он заслуживает умереть медленно, полностью осознавая все происходящее. Прямо как его мать.

– Катись на хер, – прошипел Нико.

– Нет, Аттано, – ответил мой брат. – Я планировал этот день с того самого момента, как ты притащился в мой двор. Даже тогда, пусть наши семьи и заключили союз, я увидел проблеск возможности отомстить. Единственная причина, почему я позволил тебе забрать мою сестру, маг, и почему Фиренце не стали мстить за твою выходку, заключалась в том, что мы вели очень долгую игру. И ты был ее частью до тех пор, пока не стало слишком поздно.

– Ну так закончи это, – прорычал Нико. – Поставь точку. Сделай то, что я не смог, Маркезе.

– Арамис, нет! – закричала я, но он не стал слушать.

Он никогда не слушал. Мои слова остались пустым звуком для человека, который контролировал весь мир вокруг меня с тех пор, как это стало важно, и который разрушил этот мир одним ударом клинка.

Арамис вонзил в бок Нико кинжал Девятки, решив его судьбу.

Нико захрипел, сдерживая крик боли. Несмотря на то что мой брат вытащил оружие из раны, яд с клинка уже начал свою убийственную работу, и Нико даже не мог больше смотреть на меня. Он резко зажмурился и оскалил зубы, словно пряча любое доказательство того, что его захватила боль.

– Что ты наделал? – закричала я на Арамиса.

Несмотря на болезненные вспышки от прикосновения к барьеру, я лупила кулаками по матовой белой завесе, разделявшей нас. Николаи умирал, а я не могла даже дотронуться до него. Не могла удержать его, потому что яд с клинка разорвал наше будущее. Мое время, оставшееся рядом с ним, высыпалось, как песок в часах, а из-за Маграэля, приближающего Пустоту к слабым и умирающим, я боялась, что песчинок в колбе осталось не так уж много.

– Просто... держись, Нико. Дай до тебя дотронуться в последний раз... – Еще один удар кулаком по барьеру, и разряд энергии, от которого ток пробежал по всему позвоночнику, сбил меня с ног, заставив упасть на колени.

– Милла, перестань, – еле дыша, выговорил Нико и наконец посмотрел на меня серыми, словно сталь, и спокойными, несмотря на нездоровый блеск, глазами. – Тебе же больно. Побереги силы до решающего момента.

– Выпустите меня!

Собственный голос обжигал мне горло, пока я раз за разом требовала этого, колотя кулаками по барьеру.

Боль, терзавшая тело и душу, быстро превратилась во что-то куда более полезное. Кровь кипела от гнева, пока он не переполнил меня изнутри. Мне отчаянно хотелось выплеснуть свою ярость на брата и всех этих людей, окруживших барьер, пока отметины сдерживали мой След. Круг не забрал мою силу. Она все еще была здесь, наполняя пальцы темной магией. Только символы светились, подавляя ее, подчиняя другому хозяину.

Я злобно смотрела на Фиренце и его людей через растрепавшиеся локоны, упавшие на лицо.

– Вы все – трусы, – сказала я им. – Вы же знаете, что не выстоите против меня, потому и заперли, как и всех остальных, кто вам угрожает. Вы душите то, что вас пугает, потому что знаете, что без своих денег и кодов, без ваших поганых ядов вы бессильны. Вот вы и преследуете тех, кто докажет это всему городу и подорвет ваше влияние. Вы крадете то, что делает их непохожими на вас, и не потому что ненавидите их, а потому что ненавидите сами себя за то, что у вас нет их дара. Вы, – я окинула их взглядом, давая понять, что этот позор относится ко всем, – вы – самая ничтожная разновидность зла.

Феликс медленно расхаживал по складу за спиной Нико, глядя, как я мучаюсь, пытаясь пробить барьер. Он ничего не ответил на мои обвинения, но это не имело значения. Он победил. Неважно, что произойдет этой ночью, я потеряла мужа, и никакая победа и никакая месть не оправдают его смерти.

Затем я посмотрела на Арамиса и произнесла сорвавшимся голосом:

– Я люблю его.

Он кивнул, судорожно сглотнув:

– Знаю.

– И никогда не прощу тебя за то, что ты у меня его отобрал.

Брат выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

– Вот и хорошо. Можешь меня ненавидеть. Тогда следующий шаг станет для тебя легче.

Женщина-алхимик вернулась, чтобы закончить свою работу и передать им мой Хаос, чтобы они его уничтожили. Нико что-то прохрипел, привлекая мое внимание. Он смотрел на меня, словно изучая, словно в последний раз перед тем, как мы расстанемся навсегда, и от этого разрывалось сердце.

– Не дай им потушить твое пламя, Милла.

– Ты – мое пламя, Нико. – Я уже выплакала все слезы, но губы дрожали. – Я не могу без тебя. Ты мне нужен.

Он приподнял уголок рта.

– Я никогда не был тебе нужен, любовь моя. Ты справляешься сама. И пора бы им понять это.

Вихрящиеся языки пламени теней закружились на кончиках пальцев, отвечая на зов. Это пламя заполняло круг с каждым живительным выдохом, срывающимся с губ. Не обжигающее, но несущее куда больше разрушений, чем любой земной огонь, оно рванулось, ища, куда бы направить свою злобу. Не найдя ничего, что можно было бы поглотить, оно росло, собиралось вокруг и окутывало меня тьмой, подобной Пустоте.

– Скорее! – Шипение пламени заглушало голос Феликса. – Заканчивай руны!

Место на теле, где демон когда-то давно оставил свою метку, загорелось новым огнем, но ощущение не было неприятным. За пределами моего существа, переполненного яростью, в темноте, где танцевали, угрожая всему, языки пламени, появилось нечто. Прорыв, арка, за которой не было движения, что было особенно хорошо видно рядом с пляшущим пламенем. Эта тьма не была моей и не была знакомой.

Пустота. Эта бездонная чернота позвала меня в свое спокойствие и дала выход.

– Я вернусь за тобой, – прошептала я Нико свое последнее обещание, прежде чем проскользнуть сквозь истончающуюся завесу Маграэля.

Глава 49. Камилла

О Пустоте, что заполняла пространство за звездами, кроме баек, что рассказывали из поколения в поколение, было известно очень мало. Говорили, что это место, где не было никакой жизни, где появился Создатель, где круги Инферно хранили наши души, а наши тени возвращались во тьму, чтобы она оставалась такой, какая она есть.

Как только я прошла сквозь расступившуюся завесу, ноги коснулись мягкой зыбкой земли; я не увидела ни Инферно, ни божества, только мир горящих равнин без конца и края. В этом месте я уже бывала. Я оказалась здесь, когда меня атаковал демон.

За Порогом Забвения.

Я разорвала Пустоту и оказалась здесь. Портал туда, куда могла привести только моя сила. Туда, куда я никогда не намеревалась попасть. Метка на моей спине ныла, словно из нее вытащили занозу. И пусть я не могла увидеть ее своими глазами, я знала, что она исчезла вместе со вспышкой боли, пронзившей мой позвоночник, стоило мне переступить порог.

Я стояла совсем одна посреди выжженного клочка земли. Вдалеке, на пологом холме, виднелось дерево, похожее на иву без листьев. Его свисающие ветви касались пляшущих языков пламени.

Я попробовала шагнуть вперед. Огонь метнулся в сторону, и я смогла пройти сквозь него невредимой. Поясницу, словно в отместку, защемило, но я упорно шагала по склону к вершине холма в поисках выхода, если он вообще был.

Вершина холма вела к насыпи. На другой стороне была черная река, на поверхности которой таяли льдины. На берегу, лицом к замерзшей воде, стоял какой-то человек. Его грудь была обнажена, а спину покрывали странные символы, которые не светились и не двигались, оставаясь тускло-черными. Символы шли вдоль его позвоночника, ветвились по плечам и спускались вниз по рукам, которые он скрестил перед собой, наблюдая, как течение уносит льдины.

Сабина как-то сказала, что за Порогом Забвения пусто, но если это правда, то кто тогда этот человек и почему он здесь?

Почувствовав мое внимание, незнакомец оглянулся через плечо и немного расслабил руки. Я отступила на шаг назад, но он поднял руку, останавливая меня. Я заметила, что символы покрывали его кожу до самых ладоней.

– Постой! – обратился он ко мне глубоким голосом, подобным грому. – Не бойся. У меня нет здесь власти.

Странно, что он начал с этого.

Его голос нарушил сгустившуюся в воздухе зловещую тишину. Я огляделась по сторонам, но больше здесь никого не было.

– Ты один?

Он наклонил голову, рассматривая меня.

– Я один уже сотни лет. Твое лицо – первое, что я тут увидел. Как ты?.. – Его взгляд упал на вечернее платье, которое все еще было на мне, на мои руки, все еще полные темной силы. – Понятно.

Я осторожно приблизилась к нему, стараясь держаться на расстоянии.

– Как ты здесь оказался? Кто ты такой?

Он быстро посмотрел мне в лицо. Его глаза сверкали, словно яркие золотые монеты, в тон золотому блеску его длинных волос, ниспадавших на плечи. Он был красив, но не естественной красотой. Его лицо было слишком симметричным для сотворенного природой, слишком совершенным, словно его облик кто-то тщательно продумал.

– Я уже очень давно не вспоминал о своем имени. Оно забыто. Что же до того, как я тут оказался, то я часто думаю об этом. Меня обманули и заперли. – Он снова бросил взгляд на мои руки. – Это было странно. Эта река полностью промерзла, до самого дна. Когда ты появилась, поля загорелись, звездный свет задрожал, и лед на реке растаял. Словно ты принесла пламя обратно за Порог Забвения.

Я сглотнула, стараясь справиться с тяжестью, сдавившей грудь.

– Почему тебя заперли?

Незнакомец посмотрел на свои руки и на чернильные символы, покрывавшие его кожу.

– Я пытался спасти мир прежде, чем он был готов к спасению. Но это было целую вечность назад.

– Ты демон?

Тонкие губы растянулись в усмешке.

– За Порогом Забвения не осталось демонов. Только мы с тобой.

Так себе утешение.

– Как нам отсюда выбраться?

Он жестом указал на туман, низко стелющийся по дальнему берегу реки.

– Врата за Порог Забвения были запечатаны с тех пор, как меня сюда поместили. Самый удобный путь отсюда – через туман, но ты уснешь, если войдешь в него, и тебя снова перенесет на берег. Сквозь него невозможно пройти.

– Что значит «самый удобный»?

– Ты, должно быть, открыла где-то проход, раз попала сюда самостоятельно.

Я присела на корточки на песке, неотрывно глядя на темные воды, мягко набегавшие на берег. Какой бы разрыв я ни создала в Пустоте, он не последовал за мной сюда. В горящих полях не было ни единого признака разлома. Если этот незнакомец сказал правду – а я думаю, что ему хотелось покинуть это место даже больше, чем мне, если он действительно находится здесь так долго, как утверждает, – то мне нужно найти путь по реке.

О том, чтобы ее переплыть, не могло быть и речи. Я не делала этого лет десять, но даже тогда старалась плавать на мелководье Узкого моря, где могла достать ногами дно. Оттаявшая вода все еще была холодной, когда я попробовала ее пальцем. Внезапно я ощутила под рукой что-то твердое.

Цепь.

– Тут внизу что-то привязано, – тихо произнесла я.

Я опустила в воду все еще чернильно-темные руки и ухватилась за металлическую цепь, привязанную к затопленному столбику. Что бы ни было к ней прикреплено, оно не сдвинулось с места. Я уперлась подошвами в песок и потянула.

– Позволь мне, – предложил незнакомец.

Я неохотно отошла в сторону, дав ему вытащить то, что было спрятано внизу. Он почти без усилий тянул цепь, скручивая ее у своих ног, пока эти витки не образовали небольшую горку, а на поверхности воды не показалась лодка.

В этом был смысл, ведь если река – это путь за Порогом Забвения, то должен быть и способ его преодолеть. Лодка была маленькой, не больше прогулочной. Деревянные планки были забиты песком с речного дна.

Незнакомец обернулся и посмотрел на меня. В его золотых глазах промелькнуло что-то злобное.

– Места хватит только одному.

Я оглядела лодку, приставшую к берегу. Он был прав. Места было достаточно лишь для одного из нас, и я даже не сомневалась, что он пойдет на все, чтобы это место занять.

К несчастью для него, у меня были те же намерения.

Он отстегнул цепь от корпуса лодки и покачал ее из стороны в сторону.

– Я здесь уже сотни лет. Из нас двоих я заслуживаю сесть в лодку.

– Ты торчал бы тут еще целую вечность, если бы я не пришла. Я сяду в лодку, и ты ничем меня не остановишь.

Пальцы наполнились пламенем. В мыслях ярко вспыхнул образ Нико. Его исказившееся лицо, когда мой брат пырнул его кинжалом, кровь на полу, яд, растекающийся по венам. У меня было мало времени, чтобы добраться до него, пока кинжал не забрал его жизнь.

Незнакомец с нечеловеческой скоростью хлестнул в воздухе цепью, словно кнутом, и у меня не было ни единой возможности пригнуться или приготовиться к удару. Тяжелые звенья ударили по лицу, жуткая боль пронзила левый глаз, лишая сознания. Я упала на колени, отчаянно пытаясь не отключиться, не позволить боли выкинуть меня в куда менее неприятное забытье.

Я зацепилась за свою силу, подбирая каждую ее частицу, что разливалась по венам, готовясь вырваться наружу, когда он схватил меня за плечи и поднял с песка. Струйка крови стекала по щеке и подбородку, я безвольно откинула голову в сторону, пристально глядя в его перекошенное лицо. Между пальцами заструилось пламя. Я была готова использовать свой внутренний огонь без колебаний. Одобрение того, чем я была, того, что я любила и от чего негодовала, не зависело ни от кого другого. Это был мой выбор, и я выбрала принять то, что получила, не попросив, и что дало мне силу, в которой я всегда нуждалась. Верить в себя и свои способности, знать, что я управляю не только своим сердцем и разумом, но и своим Следом.

Темное пламя пожирало его тело, и я смотрела, как огонь из-за Порога Забвения, мой След, переданный мне моей матерью, Святой, заключенной в смертную оболочку, терзает безупречную кожу. Вопреки моему предположению, он не ослабил хватку. В отличие от прошлых моих попыток использовать силу Следа, этот незнакомец остался целым и невредимым.

Я никогда не видела подобного прежде. Мое пламя не сжигало только меня...

Он рассмеялся, когда пламя закружилось вихрем и вцепилось в его лицо, не более проницаемое, чем тени, из которых это пламя состояло.

– Твой огонь не сможет убить меня, дочь. Я здесь бессилен, но и твоя сила не подействует на меня. Ведь Создатель не дал бы нам оружие, которое можно было бы применить против своих же братьев и сестер. Потому мы и использовали смертных.

Моя сила угасла, и я уставилась в его золотые глаза, ошеломленная тем, что он сказал.

– Братьев и сестер? – выдохнула я.

Одним плавным движением он прижал мою спину к своей груди, одной рукой ухватил меня за волосы, второй – за талию, одновременно сдавив мне руки мертвой хваткой так, что в груди заломило. Голову пронзила дикая боль, когда меня снова хлестнули цепью и рванули за волосы.

Он подтащил меня к реке. Всю нижнюю половину тела обожгло холодом, когда он швырнул меня в воду и приподнял мое лицо над неподвижной поверхностью. По черной глади побежала рябь, и на ней появились наши отражения.

Однако тот, кто теперь смотрел на меня сверху вниз, был вовсе не тем, к кому я подошла до этого. Золотые глаза горели ярко-алым в больших орбитах на обвисшем лице. Существо за моей спиной улыбнулось, обнажив острые зубы. Оно внушало ужас, даже несмотря на то что зыбкая поверхность воды скрывала детали.

– Что ты такое?

Слова застревали у меня в горле.

Два лица... Какое существо в мире обладает двумя совершенно разными лицами? Одно – нежное и прекрасное, другое – истощенное и жестокое. Ответ пришел сразу же, как только он резко погрузил мою голову под воду.

Это был Святой, а не человек. Золото Дающего, тлен Отнимающего.

Божество удерживало меня под водой обеими руками, несмотря на мое отчаянное сопротивление. Шок от холода речной воды не дал мне даже ненадолго перевести дух, пока не стало слишком поздно. В груди все горело, единственным, что я слышала под водой, был мой беспорядочно колотящийся пульс. И когда легкие начали в отчаянии отказывать мне, он потянул меня наверх.

Когда меня вытащили из воды, грудь наполнил благословенный воздух. Святой сжимал мои волосы в кулаке, заставляя выгибать спину и притягивая вплотную к себе.

– Я – Порядок Творения, закон, что дает этому миру жизнь и смысл. Я – погибель зла и свободы воли. Я уничтожаю Хаос и ее детей. – Пальцы, напоминающие мрамор, сдавили мне горло, не давая дышать. – Я – все, чего ты должна страшиться, потому что я – тот, кто способен погасить твое пламя. Ты, может, и смогла принести огонь обратно за Порог Забвения, но тебе больше никогда не выйти на свободу.

– Я не приносила пламя, Дающий. – Мой хриплый голос царапал горло, как царапал кожу песок, забившийся под ногти. – Я и есть пламя.

Сила Следа рванулась с моих ладоней, я почувствовала, как она пожирает его тело, все еще прижатое к моему. Он зашипел от боли и наконец отпустил меня, отстраняясь. Я не стала смотреть, ранила ли его или убила. Вместо этого я ринулась к лодке, путаясь в тянущих вниз юбках, по воде, достающей до колен, и запрыгнула в маленькое суденышко.

Когда я потянулась к веслу, Дающий уже поднялся на ноги, хотя после того, как его коснулось мое пламя, он куда больше напоминал свою вторую форму. Половина его лица принадлежала тому, кого я встретила первым, вторая – его отражению. Обе смотрели на меня с яростью, которая могла бы и убить, но он сам признался, что здесь у него нет власти.

Моя мать была воплощением Хаоса и создала это место, чтобы ее хаос множился. Мир за Порогом Забвения ответил не на его зов, а на мой. У него было время сделать шаг с берега, но я опустила руку в воду и выпустила пламя на поверхность воды, дав ему разбежаться в разные стороны, так что его языки накрыли реку трепещущими тенями. Он не осмеливался выйти на мелководье. Пусть мое пламя и не уничтожило его, как всех прочих, ему все равно не нравилось с ним соприкасаться.

– Ты не сможешь убить меня сама, – насмехался он. – Ты не обладаешь полной силой, Отмеченная. Ты лишь малая ее часть, и тебя не хватит, чтобы сокрушить меня целиком.

– Может, и так, – процедила я сквозь зубы. – Но ты все равно будешь гореть. Войди в воду, если так уверен, что я не смогу причинить тебе вреда.

Он не двинулся с места, а я с усмешкой оттолкнулась концом весла от дна и повела лодку по руслу реки, пытаясь поймать течение. Лишь тогда я отпустила руль, позволив суденышку плыть по реке моего Хаоса. Когда стало ясно, что Святой не сможет последовать за мной, я опустилась на колени в промокшую груду парчи и велела лодке плыть быстрее. Силы покидали мое тело, пока поток уносил меня все дальше от мира за Порогом Забвения.

Я не знала точно, куда он меня несет. По правде говоря, это было уже и не важно.

Тот, кто стал моим домом, тот, с кем я хотела быть вместе навсегда, умирал, и я не могла этому помешать, равно как не могла вернуться в прошлое и изменить все, в чем его подвела. Я винила себя за его смерть больше, чем винила моего брата, больше, чем всех Фиренце. Потому что я видела, что с Арамисом что-то не так, но все же верила в лучшее, что есть в моем кровном родственнике. Раз за разом он давал мне понять, что он не на моей стороне, но, пережив столько потерь, я хотела лишь сохранить то немногое, что осталось от моей семьи.

И это глупое ребячество стоило мне всего.

– Я найду отсюда выход. – Голос Дающего эхом разнесся у границы тумана. – Ты открыла врата за Порог Забвения, дочь. Больше меня ничто здесь не держит.

Я открыла то, что было запечатано. Я получила то, что искала Далила. Отметина на моей спине, метка, что оставил на мне демон, была не от огня – огонь я все время носила в себе.

Это был ключ. Словно посланник знал, что однажды он мне понадобится. Словно я с самого начала должна была открыть это место.

Мои мысли были заняты лишь попытками все это осознать, когда темный туман накрыл узкую лодочку и я провалилась в сон без сновидений и мыслей о доме.

Глава 50. Николаи

Она пропала.

Пламя Камиллы исчезло, забрав ее с собой. Тьма внутри барьера закружилась неистовым вихрем и внезапно успокоилась, оставив после себя пустой круг. Несмотря на рану в боку и обжигающий кровь яд клинка Девятки, уже начавший действовать, я беспокоился лишь о ней.

Феликс тоже был обеспокоен, но совершенно по иной причине, и лихорадочно расхаживал по кругу, как будто этим мог заставить ее вернуться.

– Какого хрена, Арамис? Где она?

Этот идиот заартачился.

– Я... я не знаю! Она никогда раньше так не делала!

Феликс на какое-то время угрожающе замолчал. Символы, которые женщина-алхимик нарисовала на коже Арамиса, потемнели и больше не светились, лишившись связи со Следом Камиллы.

– Я тебе не верю, Маркезе. Оставайся здесь, пока мы не найдем твою сестру.

Стул, на котором я сидел, полетел вперед и опрокинулся, когда его ножки попали в трещину в полу. Меня больно ударила граница барьера с другой стороны. Рана на боку разошлась, и я зажал ее рукой, удерживая края вместе.

Она была не такой глубокой, как можно было подумать по луже крови на полу. Рубашка прилипла к коже в месте ранения, но свежая кровь уже перестала течь. Как ни странно, из всех полученных мной когда-либо ножевых ран эта была самой милосердной.

Феликс прожигал меня ненавидящим взглядом, отдавая приказы:

– Следите за Аттано, пока мы не вернемся. Мне нужно, чтобы кто-то наблюдал за рекой, домом и всем, что находится между ними. Куда бы она ни делась, она вернется к магу. Найдите ее!

Его люди последовали за ним к двери.

– Найдите кого?

В ярости Феликс не заметил, как двери склада открылись. В дверном проеме появился инспектор Нил Колдуэлл под ручку с Ваней и в сопровождении группы охранников.

Она даже не взглянула в мою сторону. Я молча умолял ее посмотреть на меня – хотя бы для того, чтобы она могла оценить последствия своего выбора. Какими бы ни были ее мотивы, какими бы чистыми или эгоистичными ни были ее намерения, ее предательство было самым ошеломляющим. Кровь во мне кипела, когда я смотрел, как она держится за инспектора.

– Инспектор! – Феликс явно этого не ожидал. – А мы как раз собирались... Что вы здесь делаете?

– Нам поступили сведения о пропавшем грузе мракодрева. Несколько вагонов без опознавательных знаков движутся по городу. Два из них уже проехали виадук, третий вот-вот будет у Главного вокзала, где мы выставили наряд Стражи, чтобы поймать контрабандистов.

– Я сказала инспектору, что вас немедленно нужно поставить в известность насчет этого, ведь мракодрево – самый важный ингредиент в производстве «бликов», – сказала Ваня, отпустив своего спутника. – Вы же эту партию разыскиваете, не так ли?

Наконец она многозначительно взглянула на меня широко раскрытыми глазами.

– Да, хм...

– И если вы потеряете эту партию, – продолжила она, – велика вероятность, что весь ваш бизнес с «бликами» пойдет ко дну, оставив всех нас без какой бы то ни было защиты от магии, кроме законов, над принятием которых так усердно трудится мой отец? Просто вношу абсолютную ясность.

Феликс молча закипал, у него на лбу выступили капли пота.

– Да, мисс Ваня. Если потерять мракодрево, последствия будут катастрофическими.

Ваня хмыкнула.

– Тогда, похоже, не помешает это проверить.

Взгляд Колдуэлла упал на меня, запертого в ловушке барьера.

– Где девка?

– Сбежала, – ответил ему Арамис. – Должно быть, воспользовалась ключом. Тем самым, о котором узнала вопреки вашему желанию.

Феликс бросил на него испепеляющий взгляд.

Ключ? Если она нашла способ воспользоваться ключом, это значит...

– Вы позволили ей открыть врата за Порог Забвения?

Спокойное лицо Колдуэлла перекосило от ярости. Он быстрыми широкими шагами подошел к Феликсу. Люди, окружившие алхимика, опустили оружие, колеблясь в присутствии инспектора.

– Ты должен был уничтожить ее След, Феликс. Ты поклялся, что у тебя все под контролем!

– Это все из-за него! – Алхимик ткнул пальцем в сторону Маркезе. – Это он хотел забрать у нее След и умереть вместо нее. Мы заключили сделку. Арамис должен был привести ее к нам, чтобы ее некому было защитить. Взамен он бы умер вместо нее, и тогда я избавился бы от Аттано, а заодно мы получили бы ключ к миру без Хаоса.

Арамис высокомерно усмехнулся.

– Ну и в чем тут моя вина?

– Предполагалось, что ты дашь ей «блики», Маркезе, – прорычал Феликс. – У нее не вышло бы сбежать, если бы ее огонь подавили должным образом.

Неужели Арамис специально не стал давать ей «блики», как Ваня – мне? Или Милла просто отказалась, как уже было несколько раз до этого? Он был слишком непредсказуемым, чтобы можно было понять ход его мыслей, но я все еще пытался. И пусть он изображал перед инспектором замешательство и притворялся скромной шестеркой в играх Феликса с постоянно меняющимися условиями, меня не оставляло чувство, что именно он держит в руках карты.

– Все, что мне известно, – медленно произнес Колдуэлл, – это то, что вы умудрились дважды упустить Хаос, и на этот раз она прорвала завесу и, вероятно, открыла врата за Порог Забвения. Вы понимаете, насколько уязвимыми мы из-за вас стали?

– Инспектор...

– Довольно. – Колдуэлл расхаживал по комнате. – Они будут недовольны и тобой, и твоей семьей, Феликс. Сначала с плеч полетит твоя голова, а потом – моя. И я уверен, что не закончу как предыдущий инспектор, который облажался, потому что доверился Фиренце.

– Она, вероятно, вернется, – предположил Феликс. – Не может же она оставаться в Пустоте вечно...

– Лучше бы тебе надеяться на ее возвращение, – огрызнулся Колдуэлл. – Потому что, если Порядок вернется слишком быстро, пока она все еще жива, он также впервые за всю историю окажется уязвим. – Он снова посмотрел в мою сторону. – А этот что тут делает?

– Незавершенное дело, с которым наконец покончено, – не глядя на меня, ответил Феликс, словно я был уже мертв.

Колдуэлл оценивающе взглянул на Арамиса, изучая отметины на его коже.

– Ты передавал След ему, как они пытались сделать это в башне? – Когда Феликс кивнул, инспектор нахмурил брови. – Тогда почему некоторые знаки начинают светиться?

Арамис широко раскрыл глаза.

– Она, должно быть, уже возвращается.

Феликс начал что-то плести о том, что нужно вернуть людей на позиции.

Я его не слушал, слишком сосредоточившись на Маркезе, чей сапог незаметно подбирался к ближайшей руне Тайного Знания из тех, что образовывали барьер.

Я скользнул на противоположную сторону круга и снял жилет, а потом и рубашку, пытаясь отвлечь внимание охранников от того, что он делал, если он действительно пытался уничтожить символ. Схватив сухой конец рукава, я приложил правую руку к ране, изобразив гримасу, в которой не было необходимости.

Либо Арамис замышлял нечто ужасное, либо он намеренно упустил что-то важное.

– Ты ее чувствуешь? – спросил Арамиса инспектор. – Можешь нас к ней привести?

За него ответил Феликс:

– Заклинание временно связывает их. Он должен чувствовать, как эта связь тянет их друг к другу.

– С этого момента остальное возьмет на себя Общество, Феликс, – холодно произнес Колдуэлл. – Ваня, пожалуйста, возвращайтесь в дом и никого оттуда не выпускайте. Никто не должен уйти. Мне бы очень не хотелось, чтобы кто-то еще пострадал этим вечером.

На ее лице появилась едва заметная улыбка.

– Да, инспектор. Феликс, должна ли я сообщить членам Девятки?..

Неожиданный выстрел прогремел на весь склад.

Все присутствующие в помещении замерли. Пока эхо от выстрела носилось в воздухе, мы все напоминали перепуганных животных, слишком боящихся привлечь внимание охотника. От пистолета в руке Феликса поднималась струйка дыма.

Первой закричала Ваня, и мой страх тут же пропал.

– Феликс, что ты натворил? Ты застрелил инспектора...

– Тихо! – Алхимика всего трясло.

Тот контроль над происходящим, которым он обладал, ускользал. Охранники медленно отступили назад, подняв оружие лишь наполовину. Их командир погиб от руки того, кто платил им жалованье.

Инспектор Нил Колдуэлл был убит, и все присутствующие в этой комнате стали тому свидетелями. Я думал, что даже Феликс не сумеет из этого выпутаться, если правда всплывет наружу. Дядя всегда предупреждал меня, что за любой отнятой жизнью последует расплата и что убийство – крайняя мера. А как с этим было у Феликса? Если он настолько отчаялся, что пошел против своих же людей, то баланс сил снова менялся в нашу пользу.

Я встретился глазами с Арамисом. Он едва заметно утвердительно кивнул, затем отвел взгляд в сторону лежащего перед ним мертвого тела.

Что он задумал?

Мое внимание перетянул на себя Феликс, который снова начал орать.

– Закрой рот, Ваня, и прикуси свой язык. Ты не станешь распускать сплетни, пока все не уладится.

Она выпрямилась под его взглядом: он явно управлял ее сознанием, используя проводник магии, о котором говорил Колдуэлл, как уже делал со мной.

– Отправляйся обратно в дом и никого оттуда не выпускай. Придумай любой предлог, кроме правды, если вдруг кто-то спросит, что произошло.

Он указал на охранников, сопровождавших ее сюда:

– Вы все отправитесь с ней и точно так же не произнесете ни слова. Я знаю вас по именам и в лицо и знаю, где вы злоупотребляете служебным положением. Если вам дороги ваши жизни и привилегии, вы забудете о том, что здесь произошло. Моя правда – единственное, что имеет значение.

Ваня покорно смотрела на него, слегка опустив плечи.

– Хорошо, – тихо ответила она, подчиняясь Следу Мирта, позволявшему контролировать разум, развернулась на каблуках и отправилась в дом вместе с охранниками.

– Маркезе, – рявкнул Феликс в сторону двери. – Отведешь меня к своей сестре, иначе вы оба трупы. С этим надо покончить немедленно.

Он развернулся и направился к выходу.

Арамис снова посмотрел на меня. Между нами проскочила искра внезапного взаимопонимания. А потом он стер носком ботинка одну из рун Тайного Знания.

Он меня освободил.

– Если она правда тебе так дорога, как говорит, ты вывезешь эти вагоны из города, – шепотом сказал он, а затем выскользнул со склада вместе с Феликсом, словно его верный пес.

Смогу ли я это сделать? Могу ли я оставить Миллу по приказу ее брата, уже предавшего нас этим вечером? Слова Вани не выходили у меня из головы. Если эта самая пропавшая партия и была грузом в моих вагонах и если я мог не допустить, чтобы она попала им в руки, я наконец-то расправлюсь с врагом. Если Фиренце и в самом деле задумали раздавать магию, поставив ее на поток, нужно остановить их, пока еще не слишком поздно.

Решение зависело от того, действительно ли я был искренен в своих словах. Я не был ей нужен. Ей вообще не нужны были защитники. Арамис, как ни странно, был на самом деле прав. Если она мне действительно дорога – а я любил ее больше жизни, – я должен был позаботиться о том, чтобы она была в безопасности, когда меня не станет.

Я мог бы наконец сделать этот город безопасным для нее, ослабив влияние Фиренце мощным решающим ударом по их семейному делу. Их дом падет, Девятке и Страже придется туго без своего главного инвестора, и никаких «бликов» больше не будет еще неизвестно сколько времени.

Я мог дать своей семье все, дать Милле ту жизнь, которую она заслуживает. Но сначала надо было просто ее отпустить.

Боль от расставания с «навсегда» была сильнее, чем от раны в боку, но она не шла ни в какое сравнение с той пропастью, которую она оставила в моем сердце. Я все же поднялся, не обращая внимания на тянущую боль в ране, и заковылял к ближайшей лошади.

Глава 51. Камилла

Шел снег.

Я проснулась на промерзшей постели; кожа горела ото льда, прилипшего к тем местам, которые не скрывало платье. Тупая боль заставила открыть глаза, и я посмотрела вверх, сквозь снежинки, осевшие на ресницы, сквозь стылый туман, в небо, где бушевал снегопад. Часы на башне вдалеке пробили ранний утренний час. Это была та же самая мелодия, которую я слышала на протяжении двадцати одного года.

Получается, я вернулась в Линчхэвен. Будь то совпадением или волей судьбы, но я потратила немного сил на размышления о том, почему, и несколько больше – о том, где именно я оказалась: на самой середине реки Ады.

Лед был прочным, хоть я и чувствовала под ним бурное течение. Как пол на втором этаже нашего дома – достаточно твердый, чтобы стоять на нем и ходить по нему, но с какой-то пустотой внутри, явно дававшей понять, что это не навсегда.

Резкий порыв обжигающего ветра, носившегося над рекой, бешено трепал мои юбки и почти замораживал кровь прямо в жилах. Одежда на мне больше не была мокрой, волосы тоже высохли. Туфли больше не были тяжелыми от налипшего на них песка, не было его и на руках, как будто все, что со мной произошло, было сном. Какую бы часть мира за Порогом Забвения я ни собрала, она осталась там.

Голова пульсировала от боли, которую причиняла рана на лице, нанесенная цепью Дающего, – болезненное напоминание, убеждающее, что по ту сторону завесы я побывала отнюдь не во сне.

Мокрый Округ был рядом. Я уже отсюда чувствовала запах пепла, вылетающего из дымовых труб, и слышала звуки далекого праздника. Что-то сверкнуло на берегу сквозь снежный вихрь и туман, быстро приближаясь. Это была фигура человека, разрисованного символами.

Арамис.

Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы остудить поднимающееся пламя, лижущее мне горло. Я испытывала к нему жгучую ярость, начинавшую переходить в ненависть. У меня все еще не до конца уложилось в голове то, что он сделал с Нико. В этом не было никакого смысла. Сердце еще не приняло того, что произошло вечером, и я ощущала... злость. Боль, пустоту и гребаную злость.

За его спиной появился Феликс – слишком близко, чтобы спрятаться за пеленой тумана. Пока они не подобрались ближе, я провела границу, которую они не смогут перейти, растопив лед с помощью Следа и разделив реку на две части.

– Никаких больше забытых имен, – прошептала я Нико, навсегда оставшемуся в моем сердце. – И никаких больше легких смертей.

Мой брат содрогнулся от холодного ветра, бившего в его обнаженную грудь, все еще не решаясь посмотреть на меня. Феликс выглядел уже не таким довольным, как тогда, когда я исчезла. Самодовольная улыбка наконец исчезла, сменившись свирепым взглядом, несколько смягчившимся, когда он подошел ближе.

Я утопила бы его в ледяной воде за то, что он сделал с моим мужем.

– Камилла, – мягко произнес Феликс, как будто мы снова стояли на заднем дворе моего дома полгода назад. – Ты, конечно, мне не поверишь, но это все не входило в мой план.

Я презрительно усмехнулась.

– Что именно не входило в твой план? То, что я откажусь идти за тебя замуж, или смерть большинства моих родных впоследствии?

Его глаз слегка дернулся.

– Какое отношение это имеет к твоей семье? Жиля и Джаспера убили кровососы. Не я им глотки рвал, и все же ты винишь меня, а не этих чудовищ...

– Они выполняли твои приказы!

– Они могли выбирать, – прошипел он. – А мы – нет. Ты все отдала Аттано после того, как мы заключили сделку. Твоя семья нас надула и поспешила сделать ноги, так что твоим родным пришлось иметь дело с последствиями своего предательства.

Только это я его предала, а не они. Я отвела глаза от алхимика, чтобы перевести взгляд на Арамиса. Чтобы и ему досталась порция моего искреннего отвращения.

– Тогда почему ты снова действуешь заодно с моим братом?

Феликс улыбнулся.

– Потому что он сам пришел ко мне и объяснил, что Николаи Аттано соблазнил тебя и что ты самовольно приняла решение передать компанию ему. Что ты, цитирую, «влюбилась». – Он заполнил паузу, воцарившуюся после его обвинений, ехидным смехом. – Арамис связался со мной на следующий день после того, как тебя похитили, и мы заключили сделку. Я прощу тебе все, что ты сделала моей семье и моей компании, а он за это приведет ко мне Аттано и поможет уничтожить твой След.

Мои конечности уже окоченели, но мне все еще было нужно, чтобы он выложил свой последний козырь.

– Почему мой След так важен для мира, где магию можно подчинить, где ей можно управлять? Почему не заберешь его сам, как ты и твоя семейка целыми поколениями поступали с другими потомками Отмеченных?

– Потому что Порядок и Хаос не могут существовать вместе, Камилла. – Он понизил голос, словно боясь, что ветер унесет его слова кому-то, кто некстати услышит. – Ты открыла врата за Порог Забвения? Ты освободила его?

Мое замешательство ответило за меня, когда в мыслях промелькнуло воспоминание о двуликом Святом.

Феликс медленно кивнул, устремив взгляд куда-то вдаль.

– Проклятье. – Он посмотрел на Арамиса: – Теперь ты понимаешь, почему я не могу оставить в живых никого из вас.

Брата затрясло крупной дрожью.

– Но мы заключили сделку!

– Сделки меняются в зависимости от обстоятельств, о чем ты должен знать, с учетом всего происходящего, – ответил алхимик. – Особенно те, что заключены на словах.

Проклятье, я готова была разорвать его на части, ободрать его до костей, а кости размолоть в пыль, если бы только мне не была нужна эта гребаная книга. Ветер, под стать моей ярости, вырывал волосы из-под шпилек, и освободившиеся пряди хлестали меня по лицу. Снежная буря почти скрыла берег, и я с трудом могла разглядеть слабый свет, льющийся из окон склада.

– Где книга? – спросила я напрямую.

Погода в Линчхэвене была убийственной сама по себе, без чьих-то дополнительных угроз. И все же снегопад усиливался, а между нами завывал ветер.

Феликс сунул руку в карман пальто, но вместо книги, которую я так искала, вытащил револьвер.

Прежде чем он выстрелит в меня или в брата, потому что какая-то глупая, но упрямо верная часть меня все еще стремилась защитить этого поганца, пусть он и разбил мое сердце на мелкие кусочки, я стиснула кулаки над замерзшей водой – а затем разжала, высвобождая Хаос.

Моя сила расколола толщу покрывавшего реку льда. Паутина черных трещин пробежала между мной и Феликсом, между ним и Арамисом, между мной и моим братом; теперь каждый из нас стоял на отдельно плывущей льдине. Трещины были достаточно длинными и проходили достаточно глубоко, чтобы весь лед, сковавший реку, двинулся вниз по течению.

Феликс был широкоплечим, коренастым и крепким мужчиной, но при этом был совершенно неспособен двигаться хоть сколько-нибудь быстро. От резкого толчка под ногами он потерял равновесие и выронил револьвер, пытаясь удержаться на ногах. Мой брат перепрыгнул через трещину, становившуюся все шире, и подхватил оружие.

– У него нож! – крикнула я Арамису, когда в руке Феликса что-то вспыхнуло голубым светом.

Арамис схватил револьвер за рукоять и бросил мне; я едва успела его поймать, решив, что брат воспользуется им для самозащиты. Как только револьвер вылетел из его вытянутой руки, Феликс полоснул по ней ножом. Лезвие вонзилось глубоко в плечо, рассекло бледную кожу, мышцу и руну Тайного Знания.

Шрамы на моем теле перестали светиться.

– Арамис!

Он не то неразборчиво выругался, не то вскрикнул от боли, и у меня внутри что-то раскололось, отделив человека, которого я любила, от его поступка. По щекам потекли слезы, я споткнулась, держа револьвер окоченевшими и еле двигающимися руками. На льдине под ними расцветали кровавые пятна.

Взяв себя в руки, я сменила силу огня на силу разрушения, сосредоточившись на ноже, зажатом в руке Феликса, которую он занес над головой, готовясь ударить снова. Вихрь теней закружился по моему приказу, разрушая материю, из которой состоял нож, пока не добрался до его пальцев.

Их я отняла тоже.

Феликс закричал, отдергивая руку от моего Хаоса, прижимая ее к груди и глядя широко раскрытыми глазами туда, где осталось лишь обожженное запястье.

– Скорей, Арамис! – крикнула я, чтобы успеть прикончить Феликса так, как я того хотела, аккуратно разделывая на кусочки. Если книга все еще была у него, мне было необходимо, чтобы он оставался цел, пока она не окажется в моих руках.

Арамис сместил вес, опрокинув Феликса на спину, и ледяная глыба закачалась в бурлящем потоке. Речная вода перехлестывала через край, делая поверхность льда скользкой, пока эти двое сцепились, пытаясь удержать контроль.

– Вот тебе за моих братьев, – прошипел Арамис, схватив Феликса за горло и стиснув руки. – И за Сэру. За то, что отнял у меня все, чего я хотел, и превратил мою жизнь в Инферно на земле. Да я тебя сам на дно утащу, сволочь.

Он впервые упомянул их смерти и впервые назвал ее имя. Я думала, сдерживался ли он до последнего момента, пока у него не появятся силы сделать что-то со своей безмолвной скорбью.

Оставшейся рукой Феликс с разворота ударил Арамиса в челюсть, на время оглушив, а затем пнул ногой в живот, отшвыривая назад. Арамис споткнулся о край плоской льдины и полетел на другую, растянувшись на ней пластом. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы подняться. Феликс был уже на ногах и утирал кровь с рассеченной губы.

Я осталась с алхимиком один на один, рядом не было никого. Ветер высушил мои слезы, оставив лишь сильнейшее желание покончить с этим раз и навсегда.

Я открыла барабан револьвера, достав оттуда все пули, оставив лишь одну. Феликс смотрел, как я с помощью Следа вырезаю на свинце его имя и вставляю пулю в случайное гнездо. Большим пальцем я прокрутила барабан и закрыла его со щелчком.

– У тебя шесть шансов умереть, Феликс. – Я прицелилась ему в голову. – И шесть шансов спастись. Ты азартен?

Он усмехнулся, в ярости оскалив зубы.

– Я не играю в игры. Хочешь меня убить – так разделайся со мной.

– Мне нужна книга.

Он удивленно поднял бровь.

– Книга, которую ты украл у Далилы. Она украла ее у моей матери. Эта книга моя, и я хочу ее вернуть.

– У меня ее нет.

Я нажала на спусковой крючок, его лицо исказилось, но это гнездо оказалось пустым.

Феликс на секунду замер, а потом высокомерно расхохотался.

– Так вот из-за чего это все? Из-за дурацкого дневника?

Я еще раз нажала на спусковой крючок – снова щелчок вместо выстрела. Я задумчиво хмыкнула.

– Тебе очень везет, Феликс. Может, тебе стоит найти себе другую профессию, если выберешься.

– Почему ты просто меня не добьешь? У тебя есть сила. Почему не воспользуешься ей? – Он поднял вверх обожженное запястье.

Потому что, в отличие от него, я не связывала свою магию с силой. Она была не для того, чтобы, используя свой След, заставлять его плясать под мою дудку и делать то, чего я хочу. Обладать магией не значило обладать силой – только ее ощущением. Мне хотелось кое-чего получше. Того, что заслуживали моя мать, мой отец и братья, мой муж, моя лучшая подруга.

Справедливости. Возможности ее свершить, возможности ее нести. В этом была настоящая сила.

Я дважды нажала на спусковой крючок, внося ясность. Револьвер дважды не выстрелил, на лбу у Феликса, несмотря на мороз, выступила испарина.

– Ладно! – полузадушенно выдохнул он и полез под пальто. – Ладно, не надо. Не... не стреляй больше. Я дам тебе то, что ты хочешь.

Я ждала, затаив дыхание. Волосы на затылке встали дыбом. По позвоночнику пробежала дрожь. Медленно, как перепуганный зверь, он вытащил книгу из-под подкладки пальто.

– Я знаю, зачем она тебе нужна, – сказал он. – Потому и скрывал ее от тебя.

– Ты ничего не знаешь о том, что мне нужно.

Он покачал головой:

– Сыны Порядка уже давно увидели эту связь, Камилла. Мы знали, что ты дочь Хаос. Мы знали, насколько велика твоя сила, и потому тебе от этого не уйти.

– Кто такие эти Сыны Порядка?

Я перехватила пальцем спусковой крючок, и он засек это движение.

– За последнее столетие Сыны Порядка сменили множество названий, – сказал он, растянув губы в усмешке. – Орден Святых. Внутренний Судебный Орден. – Он моргнул. – Но первым было Сыны Отнимающего.

– Отнимающего? – шепотом переспросила я. Он говорил о Святом, которого я встретила за Порогом Забвения и которого я могла выпустить. – Порядок не материален, так? Он даже не то, чего вы стремитесь достичь. Это божественная сущность.

Улыбка исчезла с его лица.

– Вряд ли ты сумеешь это понять, дочь Хаос.

– Я умнее, чем люди обо мне думают.

Я снова нажала на спусковой крючок. Феликс дернулся, но выстрела снова не последовало. Остался последний выстрел – на этот раз смертельный.

– Есть люди, которые охотятся за тем, чем ты обладаешь, Камилла. Я всего лишь хотел, чтобы в моем городе и моей стране царил Порядок, но есть и те, кто принесет Порядок всему миру людей, если твоя сила из него исчезнет.

– Тебе нужен контроль, – поправила я его.

– Порядок и есть контроль, – ответил он. – Хаос – искажение. Твоя мать многому меня научила.

Он поднял книгу чуть выше.

Слишком уж о многом он умалчивал. Возможно, о целом пласте истории, которого он намеренно избегал, держа меня в неведении. Он бросил мне блокнот в кожаном переплете, и я поймала его, продолжая целиться из револьвера ему в грудь.

А затем... он что-то достал из кармана. Небольшую серебристую сферу, которую я помнила лежащей в ящиках Нико. Должно быть, стащил ее, когда они напали на склады Сабины.

Бомба.

– Они все равно меня убьют, если обнаружат, что Хаос снова на свободе, – тихо проговорил он. – По крайней мере, так у Порядка появится возможность вернуться в мир. Если я сохраню тебе жизнь, ты можешь его уничтожить.

– Феликс...

Я попыталась сделать шаг назад и выстрелить, но тело мне больше не повиновалось. Он подавил мои мысли, и теперь в своей голове я была лишь пассажиром.

– Если бы ты просто вышла за меня замуж несколько месяцев назад... – он скрежетнул зубами, – ничего этого не случилось бы. Твои родные были бы живы. Аттано никогда не дорвались бы до власти. Все было бы как и должно быть. Но ты – чистый хаос, и теперь я вижу, почему мы должны тебя уничтожить.

– Феликс, постой...

Сердце забилось чаще, моя глупая уверенность сменилась паникой.

Я все еще не могла двигаться. Не могла в него выстрелить. Не могла убежать.

Он поднес чеку к губам.

– Я буду бороться огнем против огня, если так надо. И если я погибну, я заберу тебя с собой, Камилла. Давай посмотрим, какому кругу Инферно принадлежат наши души.

Чьи-то руки обхватили Феликса сзади. Алхимик забился, пытаясь освободиться, но Арамис уже всадил ему в шею небольшой нож, от лезвия которого исходило слабое синее свечение, давая алхимику попробовать на вкус его же лекарство.

Но к тому времени, как я смогла выстрелить, он успел выдернуть чеку.

Вздрогнув от отдачи револьвера, я неотрывно смотрела, как по его крахмальной рубашке на груди расплывается, словно внезапно вспыхнувшая звезда, мокрое и блестящее кровавое пятно. Пуля прошла над сердцем, дав Феликсу Фиренце сосчитать последние вздохи. На последнем он выплюнул чеку в мою сторону и упал на лед.

– Арамис, у него...

Мой брат мгновенно заметил готовую разорваться бомбу, схватил ее и бросил как можно дальше вверх по реке, где она взорвалась не так уж и далеко от нас. В лицо ударил жар, подняв волосы на шее дыбом и слегка разогнав проникший под кожу холод.

– Прочь со льда! – крикнул он.

Подобрав юбки, я побежала за ним к берегу по льду, который начал трескаться под нашими ногами. Если бы мы сорвались в воду, нас унесло бы мощным течением.

Когда ноги ступили на твердую землю, я готова была повалиться на колени от облегчения.

Но Арамис все еще был в панике и тянул меня за руку, за которую схватил, пока мы бежали.

– Скорее. Нам нужно добраться до вокзала.

– О чем ты говоришь?

– По пути объясню, сначала надо...

Пламя охватило теплицы за складом, словно сухой фитиль. Мы оба застыли как вкопанные, неотрывно глядя на горящую стену, которая, казалось, с каждой секундой становилась выше. В нос тут же ударил отвратительный запах погибающих в огне растений, и я закрыла лицо, чтобы продышаться в этом зловонии.

– Ты опоздал, мать твою за ногу! – закричал Арамис фигуре, медленно выходящей из дыма.

Джеремайя шел небрежной походкой, зажав в зубах сигариллу. Его рубашка была наполовину расстегнута, а лицо и грудь блестели от пота.

– Похоже, я как раз вовремя, – тихо ответил он.

– Опоздал бы, если бы вся эта ночь не покатилась в Инферно. Где экипаж?

– На частной дорожке у последней теплицы... если только огонь не распугал лошадей.

Я разинула рот, не понимая, что происходит. Неужели мои братья все время строили планы за моей спиной? Сначала предательство, потом Арамис мне помог, а теперь Джер сжег остатки запасов Фиренце.

Голова безнадежно кружилась.

Арамис тащил меня по гравийной дорожке к спрятанному экипажу, про который говорил Джеремайя. Я упиралась ногами, прежде чем присоединиться к ним.

– Я никуда не поеду без Нико. Где он и что ты с ним сделал?

– Я и пытаюсь отвезти тебя к нему, – прорычал Арамис. – Если у него хватило ума ко мне прислушаться, он уже довозит эти проклятые вагоны до Роу, а нам надо убедиться, что они туда доберутся.

– Зачем? – спросила я. – Ты ударил его кинжалом Девятки. Он уже наверняка мертв!

Арамис распахнул дверь.

– Затем, что клинок Девятки его не убьет, Камилла. А теперь садись в экипаж, пока на пожар не явилась Стража. Я все объясню по дороге.

– Он правду говорит, Милла. На этот раз я бы его послушал, – мягко сказал рядом со мной Джер.

Он запрыгнул на место кучера и разобрал поводья.

Я неохотно забралась в экипаж вслед за братом, хотя бы для того, чтобы узнать наконец его тайны; другого выбора у меня все равно не было.

– Он не умрет?

Севший напротив меня Арамис покачал головой:

– Яд с клинка Девятки отрывает от человека его тень, потому смерть от него и мучительна. Тени людей со Следом отличаются от теней тех, у кого его нет, из-за чего яд по своей природе действует более избирательно. Но у Нико, – он склонил голову набок, – нет тени, на которую мог бы подействовать яд. С ним все будет в порядке, когда кровь очистится.

– И ты с самого начала об этом знал?

Он кивнул.

– Я договорился с Феликсом, что в обмен на твою жизнь приведу к нему Нико, чтобы он мог с ним покончить, но я не мог так с тобой поступить. Я не мог спасти тебе жизнь, отобрав у тебя то единственное, что в ней когда-либо было хорошего. Я и так в последнее время только это и делал. – Он задумчиво уставился в пол. – К счастью, Нико решил эту проблему за меня, заключив сделку с Дезмондом, и мне оставалось лишь убедиться в том, что Феликс поручит убить его именно мне.

Одновременно с облегчением в моем сердце бушевала ярость.

– Откуда ты знаешь Дезмонда?

Арамис откашлялся и нервно взглянул на окна.

– Пересекались несколько раз. Он работает в центре города рядом с Василли.

– И ты?..

– Нет, – коротко ответил он. – Что бы ни перевозил Нико, я не имею к этому никакого отношения. За несколько дней до того, как найти Нико, я вернулся к Фиренце, чтобы узнать, могу ли я что-то им дать в обмен на твою безопасность. Оказалось, что Феликс и не знал, что его люди тебя похитили. Должно быть, они со своей стороны разорвали сделку с Феликсом, чтобы не делиться с ним наградой за тебя. – Он покачал головой. – В любом случае у меня было преимущество: сведения, которые помогли мне завоевать их доверие. Они думали, что Хаос мертва и ключа больше нет. Сэра сработала очень убедительно.

– Сэра не должна была...

– Сэра была прекрасным другом нам обоим, – сказал Арамис. – Она не заслужила того, что с ней случилось, но именно благодаря ей этот город еще не провалился в Инферно.

– Тебе ее не хватает, – сказала я, как бы банально это ни было.

Он тяжело сглотнул.

– Да неважно, что я чувствую. Если Ваня была права и в вагонах находится та самая пропавшая партия мракодрева, которая так нужна Фиренце, мы их уже переиграли. До следующей весны его достать больше неоткуда, Фиренце просто не успеют исправить ситуацию. Особенно после всего, что произошло этой ночью. Узнав, что Нико заключил сделку и что именно он отдал в залог, я решил, что все к лучшему. Он найдет способ протащить груз мимо Стражи, заполучить главнейший ингредиент для «бликов» Фиренце, приносящих им основной доход, и при этом будет под защитой, когда я неизбежно притащу его к Феликсу.

Значит, это было не предательство, а ложь во спасение для отвода глаз. Мне стало совсем немного, но легче от того, что он не пытался убить моего мужа, но тяжесть того, что он скрыл это от меня, оставила на сердце шрам недоверия, который мог никогда не зажить полностью.

– Кто заказчик и как он умудрился увести весь этот груз из-под носа у Фиренце? – спросила я вслух.

Арамис пожал плечами:

– Понятия не имею. Но когда мы это выясним, надеюсь, что Нико закроет сделку и все будет хорошо. Однако нам все равно придется сжечь эту штуку, нужна она клиенту или нет.

– С этим я могу помочь, – сказала я, сначала просто в шутку.

Я уронила руки на колени, выпустив книгу. Магия Хаос все еще цеплялась за мои руки, однако не действовала сама по себе. Она слушалась меня, повиновалась мне, как никогда прежде, словно узнала что-то новое в моем голосе.

Пальцы еще болели от отдачи револьвера, и я сцепила их, вспомнив о жизни, которую отняла этой ночью.

– Он это заслужил, Камилла. – Арамис заметил мое беспокойство. – Или он, или ты.

– Знаю. – Он неправильно понял меня, если считал, что меня волнует судьба Феликса. Я отправилась бы в Пустоту, чтобы застрелить его еще раз за все горе, что он причинил моей семье. – Нико не знает о действии яда Девятки и о своей тени, ведь так?

Арамис пожал плечами:

– Нет, полагаю.

Я задумчиво прикусила нижнюю губу.

– То есть он так и думает, что умирает.

Он медленно кивнул и смущенно поднял брови.

– Неужели то, что у тебя нет тени, не спасает от смерти? – спросила я дрогнувшим голосом.

– Нет, – ответил Арамис. – Тело и тень – две отдельные сущности, и каждая из них может умереть сама по себе.

Я выругалась и крикнула, чтобы Джер гнал лошадей быстрее.

– Если Нико думает, что он и так уже покойник, он может сделать что-то такое, что точно его убьет. Проклятье! Он же будет действовать еще безрассуднее, чем обычно. Нужно добраться до него, пока еще не слишком поздно!

– Мы его догоним, Милла. Он не мог уйти слишком далеко.

Я вцепилась в книгу, нервно перебирая пальцами потрепанные страницы. У меня было бы куда больше уверенности в его расчетах, если бы человек, о котором шла речь, не мог управлять временем.

Я опустила взгляд на блокнот, и к горлу подкатил комок вины. Я подавила рыдание, прежде чем Арамис услышал, что я заплакала. Я добыла часть своего прошлого... и это могло стоить мне всего моего будущего. И моего «навсегда».

Глава 52. Николаи

Чтобы найти железнодорожные пути, потребовалось некоторое время.

Над зелеными насаждениями стелился туман, покрывая вагон, пока он бесшумно двигался по городу, и дрожь рельсов не выдавала, где он находится. Свет уличных фонарей пробивался через туман вместе со светом полной луны, слегка освещая дорогу.

Украденная мной лошадь неслась во весь опор по пологим холмам, на которых стояли Округа. Я окоченел и едва мог двигаться из-за открытой раны в боку, обжигающего ледяного ветра и стылого тумана. Чувствуя одну лишь тревогу, я боролся с соблазном применить След, остановить время, пока я их ищу, однако, чтобы мой план сработал до самого конца, мне было необходимо, чтобы внутри меня оставалась вся сила, какая была.

Из утреннего тумана наконец-то выкатился последний вагон.

– Стойте! – крикнул я.

Маги, толкавшие вагон, лишь ускорили его с помощью Следа, и он продолжил свое движение.

– Зараза, – пробормотал я, понимая, что придется останавливать время, чтобы их догнать.

Я отвел коня в сторону от путей, задействовал свой След, поравнялся с вагоном и забрался на него сзади, где работали двое магов.

Они чуть не свалились вниз, когда я отпустил время.

– Нас засекли, – сказал я им. – Мне нужно, чтобы вы остановили вагон и убрались отсюда.

– Но, сэр...

– Это приказ, – рявкнул я так, что мои слова эхом разлетелись над городом.

Они сменили направление ветра, замедляя вагон до предела, и я облегченно вздохнул. Маг, наблюдавший спереди, слез к нам, и я дождался, пока он к нам присоединится, чтобы объяснить ситуацию.

– Впереди этот вагон поджидает огромный отряд Стражи, – сказал я, – это ловушка. Если они вас схватят, всех арестуют, и одним Святым ведомо, что с вами будет. Уносите ноги обратно в Роу и ждите дальнейших указаний. Не попадайтесь никому на глаза по пути.

Мои люди – не просто наемники, работавшие за деньги, – смотрели на меня так, словно впервые были готовы ослушаться приказа. Люди, которым я доверял, в мире, где доверие значило больше, чем любая сумма денег. Все они были лишь на год или около того моложе меня. У каждого впереди была жизнь, которой у меня больше не было. Будет лучше, если теперь я возьму все в свои руки.

– С этого момента вы подчиняетесь приказам Камиллы Аттано. Вам понятно?

Они не понимали. Или не совсем понимали, но все же кивнули.

Я вцепился руками в поручень, уставившись на пустые пути. Не взглянув ни на кого, я отпустил их.

– Отлично. А теперь – сваливайте отсюда на хрен.

Они ушли, не задавая больше вопросов, а я остался совершенно один с полным вагоном ценнейшего для моего конкурента груза, что приносил ему основную прибыль, и свежескрученной сигариллой в кармане. Еще год назад я бы радовался этому положению дел, но теперь обстоятельства портили все удовольствие от момента.

Я сунул руку в карман, чтобы достать последнюю сигариллу и фотоснимок. Тот самый, что несколько месяцев назад отдала мне Сабина и который я хранил лишь за тем, чтобы взглянуть на него, когда Камиллы не будет рядом. Вся эта ситуация ощущалась жутко несправедливой. За все то время, что я любил ее, несмотря на то что мы прорвались ради друг друга сквозь Инферно, у нас так и не случилось счастливого конца, какой обычно бывал в сказках.

Я поцеловал ее снимок на удачу и задержался на мгновение, принимая конец таким, каким он был, – нашим.

Последние струйки дыма от табака, который любил курить мой отец, растаяли в воздухе; горечь в сердце сменилась невозможным умиротворением. Однако что-то заставляло хрустеть иней, покрывавший землю за пределами освещения, и я услышал шаги – тихие, словно кто-то прятался. В лицо брызнули искры, когда пуля вошла в стенку вагона позади меня.

Не имея другого выбора, я заставил время остановиться.

– Зараза.

Мы были недалеко от вокзала, но я понятия не имел, как долго мой След сможет удерживать время. Я никогда не стремился испытывать пределы своей силы, боясь вычерпать ее до дна. Впрочем, сегодня ночью это уже не было проблемой.

Я соскользнул с задней части вагона, чтобы управлять им спереди, убедившись, что на путях по направлению к Роу никого нет. Милла была права: как только я привел вагон в движение, толкнув его с помощью порыва ветра, катить его стало проще простого – даже в одиночку.

По телу изнутри пробежала легкая дрожь, напоминая, сколько сил отнимает замедление времени, но я не обратил на это предупреждение внимания. Это ощущение, как и все остальные, покинуло меня, и я толкал вагон прочь от жилых районов Парового Округа.

Сортировочная станция. Тут-то все и закончится. Я должен был просто туда добраться, и дело будет сделано.

Глава 53. Камилла

Экипаж занесло, когда Джеремайя остановил его у Главного вокзала.

– Камилла, постой...

Арамис не успел закончить свое предупреждение – я уже выскочила наружу и ринулась вверх по кирпичным ступеням к посадочной платформе.

Станция блестела и переливалась снегом и толстым слоем льда в мерцающем свете круглых уличных фонарей. Из-за гололеда подниматься по лестнице было опасно, но я выпустила вперед немного огня. К несчастью, на мне все еще были туфли без каблуков и вечернее платье, которое даже почти не пострадало, учитывая, через что я в нем прошла. О своих нервах я бы того же не сказала.

Нико нигде не было видно. Платформа была пуста, но на снегу, который намело с открытой погрузочной площадки, отчетливо виднелись следы.

– Его здесь нет! – крикнула я брату через проход. – Ты сказал, он будет...

В шею воткнулось что-то острое, и сила внутри меня замолчала. Позади раздались выстрелы – Арамис застрелил Стража, вколовшего мне «блики», и тот упал рядом со мной так, что вся платформа содрогнулась от глухого удара.

– Камилла, пригнись!

Прежде чем я успела спрятаться за стоявшей рядом билетной кассой, из-за двери выскочил какой-то мужчина и столкнул меня с платформы. Я упала на груду острых камней, и меня тут же подхватили и потащили по путям двое Стражей, пока Арамис пытался меня отбить. И если я не ослышалась, со стороны депо прогремели два выстрела: Джеремайя, должно быть, наконец-то вступил в бой.

– Убьем ее или заберем обратно?

– Пусть Холлоуэй решает.

Меня затащили за одиноко стоящий отцепленный вагон и прижали к боковой стенке. Сортировочная станция не изменилась с той ночи, когда мы спасали Регулуса. Какой-то мужчина в дорогом костюме, будто только что с праздника, вышел из-за угла, а за ним – еще больше Стражей.

Широкой рукой он обхватил мою шею, наклонив голову так, чтобы разглядеть каждую черточку моего лица. Его лицо расплылось в ухмылке.

– Вот оно – маленькое сокровище Аттано, шлюшка-жена Николаи. – Он быстро отпустил меня, словно я вызывала у него отвращение. – Мы с тобой еще позабавимся, но сперва разберемся с вагоном.

– Где он? – процедила я сквозь зубы.

Он проигнорировал мой вопрос и удалился, оставив меня с двумя Стражами. Перестрелка продолжалась. Судя по свисту пуль, пробивающих металл и раскалывающих кирпич, врагов стало больше, и я волновалась за братьев, которые пытались дать отпор из такого ненадежного укрытия. Мне нужно было освободиться как можно скорее, пока с кем-то из них не произошло что-нибудь ужасное.

Внезапно все вокруг пришло в движение, сверкнуло серебро, дохнул ветер, и оба моих охранника захрипели. Их хватка тут же ослабла, и они бессильно повалились на землю грудой мертвой плоти в черной броне.

Передо мной стоял Соломон Аттано, вытирая кровь с обоюдоострого клинка о форму одного из убитых. Он вернул клинок в ножны, и теперь они снова выглядели как обычная трость.

– Камилла, ты в порядке? – Он коснулся моего лица. – Что случилось? Быстрее, введи меня в курс дела!

Я тряхнула головой. Груз всех моих страхов давил на грудь, не давая дышать, а что-то объяснить и подавно. Он взял меня под руку и заговорил, несмотря на мое молчание.

– Мама проснулась несколько часов назад и вызнала всю правду у Гидеона и Адлера. Как только мы услышали про сделку с Дезмондом, бросились на помощь.

– Вы?

– Семья. Застукали Лотара на Промышленной станции, он нам все и рассказал, пока мы добирались сюда.

– Сол, если ты дал бабушке оружие...

Он засмеялся.

– Бабушка, хоть сначала и скандалила, все же решила переждать дома. Итак, какой у нас план?

– Да, босс, какой у нас план? – спросил Гидеон, выходя из-за ближайшего вагона вместе с Адлером и Эсме. Она улыбнулась, хотя и не так радостно, как обычно.

Я вздохнула, стараясь собраться с мыслями.

– Нужно провести последний вагон через виадук, но я не могу найти Нико. Единственное, что я еще могу предположить: он помогает своим людям толкать вагон. Но я беспокоюсь, что он собирается пойти на... радикальные меры.

– Радикализм – его натура, – тихо сказал Сол. – Тогда, может, нам стоит зачистить станцию? Освободим им путь?

Там было около двадцати стражей – вдвое больше, чем нас. Некоторые – с клинками Девятки в ножнах. Однако Соломон Аттано не считал кровопролитие чем-то незначительным, да и мне это решение не улыбалось.

– Можем попытаться, – ответила я, чувствуя, как перехватывает дух. Ну а что еще нам оставалось делать, пока Нико не покажется? Насколько мы его знали, он мог и время задержать.

И тут меня осенило. Если остальные Аттано прибыли с Промышленной станции, значит, Нико туда не добрался. Он готов был сделать что угодно, чтобы протащить через город последний вагон, зная, что груз, который там находится, изменит соотношение сил. Что угодно, даже если полностью вычерпает силу своей магии.

– Мне нужно, чтобы вы меня прикрыли, пока я жду на путях, – сказала я братьям Нико.

– Милла, там негде укрыться. Ты станешь легкой мишенью...

– Думаю, я нужна Холлоуэю живой, по крайней мере пока. Кроме того, если я права, это ненадолго.

– А если нет? – спросила Эсме. – Что мы скажем Нико, когда привезем ему тебя, нашпигованную пулями?

Я выхватила пистолет у одного из убитых Стражей и проверила магазин; к счастью, он был полным.

– Вы скажете Нико, что я любила его достаточно сильно, чтобы не дать погубить себя.

Я палила без разбора во всех, кто был одет в черный плащ и двигался, пока не встала на центральный путь, загородив дорогу в направлении Роу. Неотрывно глядя на южную часть станции, я желала лишь одного: чтобы появился вагон. Чтобы из тумана, скрывавшего дальний конец сортировочной станции, появилось хоть что-то.

Рядом, как назойливые мухи, свистели пули, но я не обращала на них внимания. Стражи стреляли не на поражение. Они достаточно хорошо знали, чего я стою, чтобы подчиниться приказу своего командира. Семья позади меня стреляла в голову любому, кто высунется наружу; они продолжали защищать меня, даже рискуя подставиться под пули.

– Прекратить огонь!

Холлоуэй вышел, подняв руки вместе с пистолетом над головой. Он встал напротив меня, загораживая вид на южный вход. В пространстве между двумя нашими сторонами клубился дым от потраченных впустую пуль. Над станцией снова повисла странная тишина.

– Камилла, – громко заговорил Холлоуэй. – Из-за тебя погибнут все, кто тебе дорог, включая твоего мужа. Сдавайся, отдай вагон, и сегодня ночью никто не понесет наказания. Это более чем справедливо.

– Ах, справедливо? – рассмеялась я. – Вы считаете справедливым то, что творит Девятка? Что творил Феликс с теми, на ком проводил испытания? Через что прошли в Хайтауэре потомки Отмеченных? Это все не имело ничего общего ни с законом, ни со справедливостью, ни с правильными поступками. Все дело лишь в маниакальном стремлении Девятки поддерживать Порядок.

– Ты не сможешь остановить нас, Камилла.

Я медленно покачала головой, выигрывая еще несколько секунд.

– Я уже это сделала.

За его спиной, слишком стремительно, чтобы кто-то смог что-то предпринять, появился вагон. Скорости отцепленного вагона, катившегося по рельсам, хватило, чтобы ржавый конец сцепки пронзил насквозь человека, стоявшего напротив меня и не подозревавшего ничего, пока не стало слишком поздно.

Холлоуэй потрясенно разинул рот, и вагон, который больше никто не толкал, замедлился и остановился всего в нескольких футах от меня. Остекленевшими глазами он посмотрел на свою грудь, на торчавший из нее металлический стержень, а потом снова на меня.

Его рука медленно поднялась, и перед моим лицом внезапно оказалось дуло пистолета.

– Милла!

Я грохнулась на землю прежде, чем прогремел выстрел. В висок впились острые камни, но Нико уже был рядом, и его руки заскользили по моему телу.

– Семь кругов Инферно, Милла! О чем ты только думала?

Его колотило. Я резко поднялась и села, осматривая его и оглаживая пальцами каждую черточку его лица. Под его покрасневшими глазами залегли темные круги. Он дышал тяжело, словно откуда-то быстро бежал, но кожа была холодна как лед. Холоднее, чем у того, кто просто замерз за зимнем ветру.

Внутри все сжалось от страха.

– Нико... ты выбрал свой След до конца?

– Я... – Он тяжело выдохнул. – Не знаю. Наверное.

Но я не могла смотреть на него долго: Стражи вышли из укрытия и побежали к вагону, стоявшему напротив нас. Нико заметил, как они пытаются вытащить груз, и закричал:

– Адлер! Сожги его!

– Нет!

Я пыталась остановить это, но кузен Нико всегда подчинялся его приказам. Воздух вокруг нас внезапно стал еще холоднее, рельсы покрылись льдом, когда маг огня забрал оставшееся тепло и раздул инфернальное пламя внутри вагона, сжигая все, что там было. Сжигая последний шанс Нико вернуть свою тень.

Стражи грязно ругались, глядя друг на друга и на мертвое тело своего командующего, прикидывая шансы против Аттано, прежде чем принять решение об ответном ударе. Я тоже была разочарована, но по совершенно иной причине. И они, и мы проиграли.

– Все в порядке, любовь моя, – сказал Нико, прижав меня к холодной груди. Его сердце медленно билось над моим виском. – Так даже лучше.

– Нет, импульсивный ты дурак! – Я колотила кулаком в это слабеющее сердце, ругаясь на каждый пропущенный удар. – Нужно было пригнать этот вагон Дезмонду и закрыть сделку.

– Сделка ничего не значит, если...

– Ты не умираешь! – заорала я. Он замер, открыв рот, словно собираясь что-то спросить. – Клинок Девятки тебя не убьет. Арамис объяснил мне, как действует этот яд, и пока у тебя нет тени, ты от него не умрешь.

Но теперь... без последней партии груза...

Осознание рухнуло на Нико всей тяжестью. Его лицо исказилось. Я никогда не видела его таким сломленным, как сейчас.

– Вот зараза.

Мы сидели, обнявшись и глядя, как языки пламени рвутся в ночное небо, пока жар от огня не стал слишком сильным. Мои братья помогли нам выбраться на платформу, где уже собрались Аттано. Я как можно короче объяснила им, что произошло на празднике и каковы будут последствия уничтожения груза, умолчав, впрочем, про путешествие за Порог Забвения – для этого время еще не пришло.

Адлер ругался, злясь на себя.

Фран провела по щекам рукой в перчатке, украдкой смахнув слезы.

– Это еще не конец. Мы Аттано. Мы найдем выход. Где мы падаем, там поднимаемся.

– Un cancidamus orbitur, – разнесся над станцией голос Лотара. Мы обернулись и увидели его вместе с Финном и еще одним из Мальчишек Канари. – Мы найдем этого гребаного заказчика и позаботимся, чтобы он согласился на компенсацию. Если он примет предложение, посредник тоже будет доволен. Раз надо, прямо сейчас и начнем искать!

– Что ты собираешься делать, Нико? – спросил племянника Сол.

Нико опирался на меня, не слишком хорошо держась на ногах. Казалось, его совершенно не интересуют ни поиски заказчика, ни что бы то ни было еще.

– Я хочу домой.

Я сжала его руку, делая вид, что мое сердце не разрывается от боли.

– Я оставила кое-что в экипаже. Пойду заберу.

Он отрешенно кивнул и пошел за мной к подъездной дороге. Однако там нас ждал не только пустой экипаж. Было и кое-что еще, в том числе человек, которого я меньше всего на свете ожидала здесь увидеть.

Ваня Хартсонг.

– Прошу прощения, что так задержалась, – с сожалением произнесла она. – Потребовалось некоторое время, чтобы принуждение Феликса перестало действовать и я смогла уйти с праздника. На мое счастье, всех подряд сразу же начало кошмарно рвать. Как же хорошо, что праздник проходил не в нашем доме. – Она подмигнула нам. – Кажется, я как раз вовремя.

– Ваня, мы...

Она подняла руку в перчатке, давая мне знак замолчать.

– Не нужно ничего объяснять. Дайте я посмотрю, чем могу помочь.

– В этот раз ты не сможешь помочь, Ваня, – шепотом ответил Нико.

Она мягко улыбнулась ему, а потом стремительно прошла мимо нас.

– Я обижена, Нико. После всего, что я сделала, даже ты меня недооцениваешь. Давай оценим ущерб.

Стражи прямо-таки рвались рассказать Ване, как главе Комитета по связям с общественностью, что произошло этим вечером. Ведь после смерти инспектора она была следующим официальным лицом в цепочке руководства.

И она могла арестовать Нико на месте за незаконный провоз запрещенного груза через город. Ваня, однако, состава преступления не разглядела. Даже увидев, в каком состоянии находится тело Холлоуэя, и поморщившись, узнав о его нелепой смерти.

– Насколько я могу судить, здесь нет никакого запрещенного груза, просто пустой вагон, в котором что-то сгорело, – сказала она. – Что же до Холлоуэя – то, что с ним случилось, действительно весьма прискорбно. – Она посмотрела на ближайшего к ней Стража. – А теперь скажите, видел ли кто-нибудь из вас, как кто-то из Аттано толкнул его на сцепку?

– Нет, мисс, этот вагон катился сам по себе...

– А он стоял к нему спиной на путях? Что ж, я бы сочла этот жуткий несчастный случай следствием огромной небрежности с его стороны. Находиться на железнодорожных путях опасно в любое время, особенно по ночам, да еще и в такой туман. Вы согласны, капитан? Или я должна сказать «коммандер»? Должность, как-никак, свободна.

Страж тут же захлопнул рот.

– Полагаю, это точная оценка ситуации.

– Безусловно, – с улыбкой ответила Ваня. Она снова посмотрела на нас с Нико и кивком дала нам знак пройти за ней дальше вдоль платформы – туда, где не было Стражи.

– Ваня, я очень благодарен тебе, но ты не...

– При всем уважении, Николаи, пожалуйста, замолчи. – Она легонько похлопала его по плечу. – Полагаю, с учетом того, что между нами было, я могу и с Дезмондом что-нибудь придумать.

Я разинула рот от изумления, сомневаясь, что поняла ее правильно.

– Ты знаешь Дезмонда?

– Ну конечно. Я – его самый ценный клиент. – Она на секунду замолчала, чтобы до нас дошло, а потом улыбнулась уголком рта. – И если вы вдруг еще не поняли, то это я заказала Демону-посреднику перевезти через город неприлично огромную партию мракодрева. И я была просто поражена, узнав, что из всех, у кого есть След, именно ты подрядился на эту работу, хотя это сработало нам обоим на пользу.

Нико моргнул несколько раз, осмысливая все, что она только что сказала.

– Ты хочешь сказать, что согласуешь сделку с Дезмондом? Я получу свой залог назад?

– Если он хочет и дальше работать в этом городе, то сделает все, что бы я ему ни сказала.

Мы оба облегченно выдохнули, и я увидела, как на лице Нико появляется широкая улыбка. Он был уже не таким бледным, а во взгляд возвращалась жизнь.

– Но зачем? Зачем тебе вообще было?..

– Нанимать его, чтобы перевезти груз? Очень просто. Фиренце, стоявшие во главе Девяти Корон, преследовали мою семью, и мне нужно было, чтобы ими кто-то занялся. Я нанесла болезненный удар по их благосостоянию, доверив тебе закончить все остальное. И кстати, прости, пожалуйста. Сдавать тебя им было ужасно, но я правда не видела другого способа протащить вас обоих настолько близко, чтобы вы сумели разделаться с Феликсом навсегда.

Ник поскреб подбородок.

– Ты могла бы и посвятить меня в свой план, Ваня. Не представляешь, насколько все было бы проще.

– Я не знала, что на сделку подрядился именно ты, пока Камилла не упомянула об этом при встрече, и, давай начистоту, тогда было уже слишком поздно. Мне пришлось кое-что спланировать по обстоятельствам, но у нас все получилось. Мы избавили город от угрозы и теперь можем двигаться дальше. Надеюсь продолжить то, что мы начали этим вечером, Николаи.

– Будет непросто, – ответил он.

– Будет. – Она посмотрела на меня. – Но никто из нас не идет на это, потому что будет легко. Люди хотят перемен. Им нужен мир. И этого получится добиться, лишь когда все мы, неважно какой стороне мы принадлежим, будем чувствовать себя достаточно безопасно, чтобы быть самими собой.

Я улыбнулась.

– Слушай, когда бы ты ни решила участвовать в выборах, я за тебя проголосую.

Ваня громко рассмеялась, но махнула рукой.

– Дам отцу досидеть свой срок, но он в курсе, что я мечу на его место. И однажды он поймет, что я этого заслуживаю. Ну а пока мне достаточно женской солидарности и светских приемов.

Она протянула руку Нико, и он крепко ее пожал.

– Спасибо, Ваня. С тобой, как всегда, приятно работать.

– Спасибо тебе, Нико. Вам обоим. А теперь уносите-ка ноги, пока не объявилась остальная Стража. Я немедленно передам Дезмонду, чтобы он вернул твою тень.

– Думаю, это мудрое решение. Похоже, остальные тоже хотят поскорее вернуться. – Нико кивнул в сторону моего брата, схватившего книгу, за которой я возвращалась.

Когда я начала долгий путь к виадуку, Нико потянул меня обратно, удерживая на месте.

– Что-то не так?

Глупый вопрос. Он почти вычерпал свой След и чувствовал себя препаршиво, разумеется, его мучило многое.

– Уже утро. – Он кивнул в сторону горизонта. Небо над восточной частью города прояснилось, разгоняя темноту, окрашиваясь в золотой и розовый, суля надежды нового дня.

Он притянул меня к груди, запустив искусственную руку под пиджак, который одолжил мне Гидеон, и я еле удержалась, чтобы не задрожать от холода металла и от его касания, ставшего таким привычным.

– Я люблю тебя, Камилла Мерси Маркезе-Аттано. Не знаю, сколько еще мне осталось дней, чтобы исполнять по утрам обещание, что я тебе дал, но я буду. Я люблю тебя.

От его слов у меня перехватило дыхание.

– Я тоже люблю тебя, Николаи Аттано. Навсегда, сколько бы это ни длилось.

Он поцеловал меня так, словно наше «навсегда» зависело от этого поцелуя, и его руки были сразу всюду. Сжали талию, вцепились в бедра, обхватывали за плечи, пока он запускал пальцы мне в волосы. Он целовал меня, пока солнце не взошло над крышами вдалеке, заливая сортировочную станцию золотым сиянием.

Я оторвалась от его губ.

– Нико?

– Да, любимая?

– Я не хочу уходить.

Его пальцы вплелись в волосы у меня на затылке и потянули так, чтобы я запрокинула голову, подставив горло.

– Хорошо. Можем и остаться, если ты хочешь.

Я глубоко вдохнула, и он поцеловал меня в шею.

– Да, хочу, – наконец вышло сказать у меня. – Я готова рассказывать тебе все, Нико. Я хочу, чтобы ты знал меня даже с тех сторон, которые я больше всего ненавижу, даже если ты сам их терпеть не можешь. Потому что каждая часть меня любит тебя, и мне нечего больше дать тебе, кроме всей себя целиком до конца наших дней.

– Я твой эгоистичный поганец, Милла, – сказал он, касаясь холодными губами бьющейся на шее жилки и заставляя сердце затрепетать. – Я приму все, что ты мне дашь, пока ты со мной.

Позади по снегу захрустели чьи-то шаги. Нико ослабил объятия и оглянулся через плечо. Лотар подходил медленно, прикрывая глаза одной рукой и нащупывая путь другой.

– Вы там еще одетые?

– Пока – да, – ответил Нико. – Но ты все же поторопись.

Лотар вздохнул и с обреченным видом покачал головой.

– Я просто хотел сказать, что семейство отправляется в бар праздновать. Думал, может, вы захотите к нам присоединиться, если только у вас нет... – он демонстративно кашлянул, – других планов.

– Наши планы могут и подождать. – Я улыбнулась и посмотрела на Нико. – Я бы не отказалась выпить.

Нико поцеловал мою руку, за которую держал меня, и подхватил под локоть.

– Ты босс.

Мы вместе вернулись в Роу, в то самое заведение на углу улицы, куда я слишком долго не заходила. Туда, где наливали эль прямо из бочки, а у хозяина, угостившего меня выпивкой и заставившего опьянеть от его поцелуев, было личное жилье на втором этаже. Тихое местечко на тихой улице, где все в моей жизни встало на свои места благодаря одному танцу и паре кружек за счет заведения.

Мы начали новую историю так же, как начали предыдущую, – в «Доме Бейна».

Глава 54. Камилла

За несколько недель, последовавших за Маграэлем, ритм жизни города странно изменился. Общество распустили, на смену ему пришла идея новой рабочей структуры охраны правопорядка, в которую входили бы и потомки Отмеченных. Смерть Холлоуэя признали несчастным случаем, а Фиренце не подавали голоса: без поддержки сторонников и без «бликов» их дело вылетело в трубу.

Тело Феликса так и не нашли; меня никто не обвинил и даже не заподозрил в его убийстве. Особенно после того, как Ваня дала показания, что собственными глазами видела, как он застрелил инспектора, и выдвинула еще ряд тщательно сформулированных обвинений, добавивших репутации семьи Фиренце позорных пятен. После такого у алхимиков не осталось способов вернуть былой статус, и они ограничились продажей каких-то лекарств и настоек, что, как я слышала от Вани, приносило куда меньшую прибыль, чем раньше.

Благодаря Ване Нико вернули – вернее, доставили – его тень. На следующий же день после праздника к нам приехала некая женщина по имени Синтия со шкатулкой, внутри которой была тьма. И, лишь увидев, как его черный силуэт тянется по полу, я почувствовала, что тяжесть этого мира на моих плечах стала легче.

Новая программа Хартсонга меняла жизнь в Линчхэвене. Теперь, когда Верховный Наблюдатель получил полную власть и Девятка ему больше не угрожала, в руководстве появились новые места, а у потомков Отмеченных – право голоса. Нико стал представителем Роу и теперь пользовался своим влиянием, не прибегая к шантажу и вымогательству. Я иногда поддразнивала его, говоря, что он полностью легализовался. Прямо образцовый кавалер, если не знать, как он себя ведет за закрытыми дверями. Впрочем, теперь это играло мне на руку.

Мои братья отправились домой, в особняк Маркезе, который Ваня лично вернула им из городской собственности. Я туда так и не заходила, но когда-нибудь хотела бы. Слишком много призраков осталось в его коридорах, а я была слишком занята подготовкой к грядущему, чтобы смотреть в глаза прошлому.

Наши с Арамисом отношения внешне казались теплыми. Я никогда не сомневалась, что он хотел мне помочь, однако некоторые обиды не забываются, как бы их ни оправдывали. И хотя моя голова уже простила его, сердцу требовалось больше времени, чтобы вновь начать доверять.

И все же он принял мое приглашение на сегодняшний вечер, чем приятно меня удивил.

– Должен признать, – сказал Нико, – я думал, что обожаю, как ты выглядишь в красном, но в белом ты чудо как хороша.

– Не привыкай, – улыбнулась я его отражению в зеркале, разглядывая платье из кремового шелка, расширяющееся книзу от тщательно подогнанного лифа.

Оно было очень простым и почти без деталей. Все внимание привлекал к себе шелк, струящийся по моему телу волнами цвета слоновой кости. Сзади по полу стелился короткий шлейф.

– Я надела его, только чтобы соблюсти традиции.

Металлическим пальцем искусственной руки, не спрятанной под перчаткой, он провел по моим волосам, волнами спадающим мне на плечо.

– Кстати, у меня твое кольцо. Его наконец подогнали под твой размер.

Разговор об украшениях достаточно отвлек меня от собственного отражения, чтобы я подошла за ним к его рабочему столу. Из запертого ящика он достал бархатную коробочку и немного подержал передо мной, прежде чем открыть.

– Должен тебя сразу предупредить, это не то кольцо, которое ты выбрала.

– Что ты имеешь в виду? Что там?

Мы купили кольцо несколько недель назад, после того как Нико сделал мне предложение в баре. Мы оба были уже пьяны, и дядя Нико был не в восторге от этого импульсивного поступка, однако в конце концов все сложилось как надо.

В конце концов, я надела белое платье.

– Давным-давно ты сказала мне, что не любишь бриллианты, так что я не стал покупать кольцо, которое ты выбрала, а воспользовался возможностью подогнать для тебя то, что по-настоящему твое.

У него даже шея покраснела. Неужели так нервничает?

– Нико. – Я накрыла коробочку рукой, заставив его посмотреть на меня. – Я уже раз вышла за тебя без всякого кольца. Выйду и без чего угодно.

Он изогнул бровь.

– И даже без денег?

Я улыбнулась еще шире и нежно похлопала его по руке.

– Давай не будем так торопиться.

– Камилла!

– Шучу! – Я рассмеялась. Как будто бы. – Ну пожалуйста, покажи мне уже это проклятое кольцо.

– Избалованная папенькина дочка, – тихо пробормотал он, качая головой.

Но когда он поднял крышку шкатулки и показал, что выбрал, я потрясенно разинула рот, оценив размеры рубина.

– Семь кругов Инферно! Нико... – выдохнула я в изумлении. – Оно... оно великолепно.

– Бабушкино, – ответил он.

И пока я стояла, не в силах произнести ни слова, он взял меня за левую руку и надел кольцо на безымянный палец. Оно подошло идеально. Каждая грань камня отражала свет газовых ламп и сверкала, пока я им любовалась.

– Я должен был отдать тебе его давным-давно, но все как-то не складывалось. Мы использовали его, чтобы создать портал для штурма Хайтауэра. Точка выхода – в гараже у Эсме, и она поклялась хранить это зеркало до скончания дней.

Сама мысль об этом вызвала у него усмешку.

– Если ты когда-нибудь окажешься далеко, Милла, – выразительно произнес он, – и не сможешь найти дорогу обратно, оно вернет тебя домой. Портал все еще работает, нужно только повернуть бриллиант книзу и оживить тени внутри.

То есть это было не просто кольцо. Это была частичка его дома – нашего дома, – которую я могла всегда носить с собой; наследие, которое мне доверили передать дальше; напоминание о том, где меня ждут. Я откашлялась, чтобы не расплакаться. Для этого было еще слишком рано.

– Я не планирую когда-либо уезжать далеко от дома, Нико, но это чувство просто невероятное.

Он со вздохом отошел назад и перевел взгляд на нашу постель.

– Я думал, мы поклялись ничего друг от друга не утаивать?

– Я не... – Я перевела взгляд туда, куда он смотрел, – на книгу, лежавшую на покрывале. Я прочла ее от корки до корки раз десять, отметив закладками те места, которые считала важными. Моя мать не только рассказала свою историю, но еще и предупредила меня о грядущем.

Я просто... еще не обсуждала это с мужем.

– Я прочел ее, когда ты была занята, – сказал он. – Почему ты не сказала мне, что твоя мать жива?

Я сглотнула подкативший к горлу комок и повертела на пальце кольцо, ставшее внезапно таким тяжелым.

– Я всего лишь хотела сама во всем убедиться, прежде чем говорить тебе.

– Милла, – тихо сказал он. Эта знакомая интонация заставила меня поморщиться. – Сабина сказала, что видела, как твоя мать уехала – живая, – и книга это подтверждает. Она же практически умоляет тебя найти ее. Почему бы не узнать, куда это приведет?

– Потому что в кои-то веки мы все наконец счастливы! – Я приподняла юбки для удобства, меряя шагами комнату. – У тебя здесь обязательства и семья, которая тебя любит. Я не могу оторвать тебя от них из-за призрачной возможности, что моя мать все еще где-то здесь.

– Но она же предупредила...

– Двадцать один год назад, – отрезала я. – Да, формально она сказала мне найти ее, когда я буду готова. Но я не готова. Я не хочу переворачивать с ног на голову все, что у нас есть...

– Я хочу ее найти.

Я чуть было не споткнулась о край ковра.

– Что ты сказал?

Он стоял, засунув руки в карманы, и выглядел слишком непринужденно для этого разговора.

– Я хочу отправиться на Континент. Хочу помочь тебе найти мать. Ты видела Святого, которого она заперла за Порогом Забвения, и, если его угрозы правдивы, Хаос может быть единственной, кто способен помочь нам, если Порядок найдет оттуда выход. – Он совершенно серьезно посмотрел на меня сверху вниз. – Думаю, тебе нужно ее найти, Милла.

Внутри у меня все сжалось, и я пожала плечами.

– Я даже не знаю, откуда начать.

– Веспер и Кэллоу отбывают в начале весны, когда условия для плавания станут получше. Может быть, с их связями у нас получится найти кого-то, кто сможет помочь.

Я даже не знала, пришла ли я в ужас от его предложения, или оно принесло мне облегчение. Какая-то часть меня ему радовалась, но другая не считала его оправданным. Мы же оставим все, чего добивались, и отправимся туда, где жизнь устроена настолько иначе, что эти края вполне сойдут за другой мир.

– Не задумывайся об этом слишком глубоко сегодня вечером, любовь моя, – сказал он. – У нас еще вся зима впереди, чтобы принять решение, но я думаю, тебе нужно как следует все обдумать.

– Нет никаких гарантий, что мы вообще вернемся, Нико.

Он невозмутимо покачал головой:

– Есть ли вообще гарантии в завтрашнем дне, Милла? Я готов рискнуть, если ты рискнешь со мной.

В дверь нашей комнаты постучали. Мои братья приехали, чтобы отвезти меня к Сабине, любезно предоставившей один из своих складов, чтобы отпраздновать нашу свадьбу. Я разгладила юбки, которые помяла, пока расхаживала взад-вперед.

– Обсудим это позже. А пока – никому ни слова.

Нико кивнул.

– Разумеется. – Он решительно прошагал через всю комнату, чтобы открыть дверь, хотя на мгновение задержал руку у дверной ручки. – Теперь ты – моя семья, Камилла. Куда ты – туда и я, покуда смерть не разлучит нас.

– Все еще прикидываешь, сколько лет я у тебя отниму? – пошутила я, но моя улыбка быстро исчезла.

– Нет, – ответил он. – Ты слишком много раз меня спасала, чтобы это было правдой.

Он повернул ручку. За порогом ждали мои братья в своих лучших костюмах.

Нико прислонился к двери.

– Готова к новому приключению, принцесса?

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы.

– Готова.

Благодарности

Некоторые истории меняют жизнь и остаются с тобой надолго. Вот почему мы читаем. Вот почему нас постоянно тянет к новым мирам, новым героям и новым счастливым финалам. Это чувство, возникающее от обретения идеальной истории, ближе всего к магии из всех ощущений, что мы испытываем в жизни. А иногда, барахтаясь в волнах хаоса, именуемого писательством, ты сам пишешь историю, которая меняет твою жизнь, и я с гордостью заявляю, что эта история изменила мою.

Моему замечательному мужу Кеннону. Ты был моей каменной стеной, когда ситуация в мире книгоиздания была нестабильной, продаж никто не обещал, а будущее представлялось туманным. Ты откуда-то знал, что я могу писать, даже до того, как я сама взяла в руки ручку. Ты постоянно напоминаешь мне о моей ценности для нашей маленькой семьи и поддерживаешь, когда я принимаю пугающие решения, зная, что они приблизят меня к воплощению того, о чем я мечтаю. Спасибо, что ты такой же сумасшедший, как я сама, и продолжаешь этот путь со мной вместе.

Моему редактору Бриттани Корели за невероятно кропотливую работу с текстом на всех этапах его создания. Ты помогла мне довести его до совершенства и представить читателям во всем великолепии. У всех нас есть человек, меняющий траекторию жизни просто своей вдохновляющей дружбой. Спасибо за то, что стала таким человеком для меня, и за то, что подбадриваешь меня, когда я уверена, что наступила полная катастрофа.

Моему литературному агенту Эмили Форни, сделавшей за короткое время нашего знакомства так много для этой истории. Спасибо не только за то, что разглядела потенциал «Дома отравы и крови», но и за то, что увидела что-то во мне. Я очень благодарна за то, что могу работать с тобой над этим проектом и над теми историями, что еще напишу!

Моей подруге Бриттани Б. за то, что слушала меня во время посиделок за коктейлем, когда я громко жаловалась буквально на все подряд. Ты помогала мне сохранить трезвый ум на протяжении последних нескольких лет, и я очень благодарна тебе за нашу ни к чему не обязывающую дружбу.

Моей сестре Бритни (знаю, в моем окружении много кого зовут Брит) за то, что познакомила меня с жанром романтического фэнтези, когда я снова начала читать. Уверена, без тебя я точно ничего бы не написала. Спасибо, что читаешь все мои книги и не рассказываешь маме про не слишком пристойные части текста.

Вокруг меня столько людей, благодаря которым писательство становится для меня не только возможным, но и желанным. Спасибо моей семье и жителям моего городка за то, что помогали мне носить все эти шляпы и иногда одалживали какую-то себе, когда они громоздились друг на друге.

И наконец, моим чудесным читателям за то, что у меня снова все получилось. Спасибо за все хештеги в соцсетях, за обзоры, картинки, видеоролики, сообщения, электронные письма и добрые слова, которые вы присылали мне на протяжении прошедшего года, когда я заканчивала дилогию. Ваша любовь к Камилле и Нико так вдохновляет, и я до слез растрогана вашей постоянной поддержкой. Спасибо за то, что терпеливо ждали выхода книги, за то, что дали мне шанс, и за то, что позволили мне жить своей мечтой. Спасибо всем вам за то, что вы изменили мою жизнь!