Дмитрий Белов

Шаг в неизвестность

Глава 1

Заказ

Все тело ныло, отдавая неприятными покалываниями. Я уже битый час лежал на полу в квартире пятиэтажки в ожидании своих «клиентов». Наружная стена была обрушена до основания, открывая замечательный вид на бульвар, и поэтому я не волновался, что кто-нибудь сможет проскочить незамеченным со стороны набережной. При этом сам я не стал располагаться у края, увеличивая просматриваемую площадь, а залег в глубине комнаты, скрываясь в тени, дабы не попасться на глаза какому-нибудь незадачливому стрелку, которому вдруг взбрело бы в голову пострелять по лежащей мишени.

Вокруг царила гнетущая тишина. Нет, эту тишину, конечно, нельзя сравнить с той, когда, например, тебя закапывают заживо в гробу, и все, что ты слышишь, – набатное биение собственного сердца и сиплый скрежет сосудов, по которым оно гонит кровь. Звуки были – шелест катаемых по бетону листвы и мелкого мусора, треск аномалий поблизости, непонятные скрипы и нечто отдаленно напоминающее уханье совы. Но для человека, давно топчущего Зону и привыкшего к постоянной стрельбе, реву мутантов, крику погибающих в «топках» людей, все эти звуки на улице становились со временем привычным фоном, в какой-то мере даже успокаивающим, убаюкивающим.

Будь я в другом месте и в другое время, мне обязательно захотелось бы спать, и, вероятно, я бы, сам того не заметив, давно уже храпел и пускал на пол слюну. Сейчас же я терпеливо ждал, потому что поспать я всегда успею, а вот возможность срубить деньжат, да притом неплохих деньжат, выпадает в последнее время не так часто.

Не знаю, сколько прошло времени в ожидании, но, когда я заметил движение, солнце уже давно было в зените. По крайней мере, мне так казалось, потому что наше всеми любимое небесное светило как таковое – явление в Зоне редкое: небо здесь почти всегда закрывали тяжелые свинцовые тучи, вот-вот норовящие обрушиться дождем. Время определялось либо по часам, если они не наловили глюков от аномальных воздействий (а тут бывает такое даже с механическими), либо предполагалось по уровню освещенности, что я в принципе сейчас и попробовал сделать.

Из-за домов в полукилометре от моего укрытия вышли три человека. Я припал к оптике, чтобы убедиться, что это мои долгожданные товарищи. И точно, они самые.

Первым шел военный. Мягкие, легкие, но при этом точные и уверенные шаги выдавали в нем профессионала: в прошлом – армейский спецназ, не иначе, а сейчас, видимо, военный сталкер, выступающий в роли проводника. На нем была «Горка» с камуфляжными вставками, отлично подходящими для действий в городе; в руках он держал привычный для таких людей АК – без всяких побрякушек и излишних тактических обвесов, которые, по моему мнению, только мешали в условиях городского боя.

Вторым шел ученый. Представителей этого сословия в Зоне можно было разглядеть и без оптики, потому что в своих неизменных защитных костюмах зеленого или оранжевого цвета они выделялись на фоне серых пейзажей Зоны, как упругая грудь у девушки в тонкой маечке, попавшей под дождь: нужно быть слепым, чтобы не заметить. Так и наш друг мирно топал вторым номером и привлекал внимание всех, кого жизнь не обделила зрением и кто сейчас мог смотреть в ту сторону.

Замыкал еще один военный. Снаряжение не отличалось от того, что было у ведущего, да и манера перемещения была аналогичной. Можно было бы даже подумать, что это два брата-близнеца, настолько они были похожи друг на друга, но так это или нет – определить было невозможно, поскольку лица обоих скрывались за масками.

Значит, два спеца и один ученый. Непривычный состав, так как обычно на охрану и сопровождение научных экспедиций в пределах Зоны военное руководство выделяло хорошо вооруженный отряд минимум из восьми элитных бойцов – так сильно армейцы ценили яйцеголовую братию. Ну или просто верхушкам перепадали хорошие проценты в том случае, если вся движуха заканчивалась благополучно.

Может, конечно, я все-таки чего-то не знаю и изначально отряд был больше, а это – все, кто дошел. Но встретить я должен был именно троих – и вот, собственно, ровно столько сейчас и наблюдал. С одной стороны, это разумно: чем меньше отряд – тем большей мобильностью он обладает. С другой же стороны – не дай бог какая серьезная заваруха, где преимущество в численности будет на стороне врага, будь то люди или мутанты, – и всё, пиши пропало. Или эти два спецназовца, приставленные к ученому, настолько круты, что и вдвоем могут крушить супостата, словно Рэмбо? Возможно, но не в Зоне. Тут будь ты хоть самым крутым мужиком в округе – а при определенных обстоятельствах обделаешься, точно маленький ребенок, и при этом не один раз. Хорошо если выживешь и сможешь подтереться, а то, бывает, так и помирают с полными штанами.

Между тем группа медленно продвигалась вперед. Люди держались ближе к зданиям, изредка огибая брошенные прямо на тротуаре проржавевшие автомобили. Я бы сказал, что это был бы целый клондайк для активистов какого-нибудь «СтопХама» с их наклейками. Вот только в Зоне активистов не было, а нерадивые водители либо давно находились далеко отсюда, либо их кости, покрывшиеся пылью, лежали в этих же автомобилях и всем видом показывали, что они ну просто невероятно сожалеют, что нарушили правила парковки.

Как бы ведущий ни хотел вести группу в тени домов, не выходя на простреливаемую улицу и не подставляясь под потенциального врага, все же ему пришлось это сделать. Перед ними лежало поле запримеченных мною еще с утра «гравиек». Неприятные аномалии. Днем определить их можно было только по легкому искажению воздуха, а ночью – по крику товарища, шедшего первым и в темноте не заметившего опасность. Полностью заряженные «гравийки» втягивают свою жертву и с неимоверной силой вминают в землю. В итоге потом остается действительно лишь мокрое место. Те, что послабее, не убивают, однако радости от того, что ты выжил, попав в эту аномалию, немного, потому как целые кости в теле можно будет пересчитать по пальцам. Ну а молодые аномалии, еще не набравшие достаточно силы, просто притягивают свою жертву, и если у той жертвы хватит упорства, есть вероятность выбраться и отделаться лишь синяками и ушибами. А если упорства не хватит, то так и будет бедолага лежать там, медленно умирая от истощения.

Ведущий поднял руку. Вся группа остановилась в десятке метров от ближней к ним аномалии. Пошарив по карманам, военный достал горстку гаек с привязанными марлевыми лентами и начал «прощупывать» проход. Хм-м, а я думал, эти крутые ребята ходят с такими же крутыми детекторами, тем более в составе группы был ученый, а у них всегда полно с собой всякой заумной электроники.

Хотя, возможно, детектор у них и был, но вся беда в том, что аномалии располагались близко друг к другу и на небольшом экранчике они, скорее всего, отображались сплошным пятном. По этой причине, может, ведущий и воспользовался старым, но надежным, проверенным кровью и временем методом.

Я терпеливо наблюдал за действиями военного. «Прощупывая» гайками проход между аномалиями, он медленно продвигался вперед, потихоньку смещаясь ближе к центру бульвара, чего изначально пытался избегать.

Поле было небольшим в глубину, но при этом лежало поперек всей улицы от дома до дома. В принципе, можно было бы обойти его дворами, но почему-то делать это ведущий не стал. Как вариант – там, за углом, тоже были аномалии, которые лежали вне просматриваемой мной территории, вот военный и решил не дергаться туда-сюда и повел группу вперед.

«Давайте, ребята, аккуратно, спокойно, без лишних движений, – подумал я. – Не хотелось бы мне лезть туда и отковыривать вас от асфальта».

Впрочем, ведущий свое дело знал. Медленно, но уверенно он провел группу сквозь аномалии, и когда замыкающий вышел за пределы поля, я тихо выдохнул.

«Молодец мужик. Хороший ты проводник, опытный. Жаль, что на этом ваш путь подходит к концу», – подумал я и с этой мыслью медленно вдавил спусковой крючок. Не издав и всхлипа, замыкающий рухнул на землю лицом к небу. Ведущий не сплоховал и тут: молниеносно отреагировав, он ухватил ученого и оттолкнул его за стоящее рядом дерево, сам же упал и перекатился за одинокую лавочку, уходя с линии огня. Но это не спасло ни его, ни яйцеголового.

Расстояние до них было небольшим, метров двести, да и военный точно не знал, откуда ведут стрельбу. Скорее всего, предполагал, что с противоположной стороны, потому что до этого они шли под прикрытием домов, а стрельба началась только когда они переместились к центру бульвара. Вот он и старался исключить прострел по себе именно с той стороны. Это его и погубило: тихий щелчок, и вторая пуля ушла прямиком в неаккуратно подставленную макушку. Минута – и два элитных спецназовца греют землю. Даже как-то неловко стало за них: опытные ребята, а погибли так быстро и так просто. Ну а что? Я так-то тоже не новичок сопливый.

С ученым было гораздо проще. Оставшись в одиночестве и не чувствуя рядом серьезных ребят, он запаниковал. А когда человек паникует, что происходит? Правильно. Мозг отключается, и человек судорожно пытается спрятаться, убежать от угрозы, забиться в угол, стать маленьким и незаметным. Это наш ученый друг и хотел сделать, ломанувшись, как ему показалось, в самое безопасное место – к пятиэтажке напротив. Однако пуля оказалась быстрее, догнав беглеца в пяти метрах от его первоначального укрытия.

Еще минут десять я продолжал лежать на полу, ожидая, не появится ли кто-то еще. Вдруг не один я пришел по души этих товарищей? Но все было тихо. Тянуть дольше было нельзя, так как на запах крови обязательно заглянут мутанты, предвкушая парну́ю трапезу, да еще и устроенную на халяву.

Я медленно встал, пару раз наклонился вперед-назад, разминая мышцы, и вышел из комнаты. Спускаясь вниз, я не забывал обезвреживать растяжки, предусмотрительно оставленные для нежданных гостей, которых, слава Зоне, сегодня не оказалось.

Высунувшись из подъезда, я тщательно осмотрел улицу и стоящие по обе стороны дома, уделяя особое внимание окнам и пытаясь разглядеть кого-либо, кто мог прятаться в тени. В Зоне ведь как? Тише едешь – живее будешь. Поэтому я не пренебрегал необходимостью лишний раз проверить обстановку и убедиться, что ничего из того, что неожиданно может меня убить, в пределах видимости нет. Да и было бы забавно, если бы я сейчас схлопотал пулю. Опыт малоприятный, и только что нам это доказали три человека, развалившиеся на земле неподалеку.

Хотя о чем может быть речь? Это Зона. Тут ведь не погибнешь от пули – так скопытишься от чего-нибудь еще. В грязи какой поковырялся – умер, по нужде присел – умер, и не от избыточного внутреннего напряжения, а просто потому что это Зона. Тут зачастую подыхают внезапно, а обстоятельства смерти так и остаются неразгаданными.

Я подошел к трем неподвижным телам. Интересовал меня в первую очередь ученый, так как все ценное он наверняка держал при себе. Мужчина лет сорока пяти на вид, с небольшим ежиком волос с проседью, лежал уткнувшись в землю лицом, смешно раскинув руки. Я перевернул тело на спину, и на меня тут же уставились полные застывшего страха глаза.

«Прости, дружище, такая работа. Надеюсь, ты действительно был нехорошим человеком и я сделал мир чуточку лучше», – подумал я и начал осматривать вещи, коих оказалось не так много. На поясе висел небольшой подсумок, и именно в нем я нашел то, что было мне нужно: старенький потертый планшет – маленькую электронную безделушку, из-за которой только что погибло три человека, но за которую платили хорошо, даже подозрительно хорошо. Рядом с подсумком был прикреплен серый контейнер. Открыв его, я невольно улыбнулся. В нем лежал зеленый артефакт, похожий на чайное блюдце. Артефакт – это здорово. При том что про него в заказе не было ни слова. Стало быть, я по праву мог оставить его себе. Так сказать, небольшая премия за проделанную работу. Хотя за сколько он зайдет в Баре – я пока не знал, как и в принципе пока что не знал, что это за артефакт такой, потому как видел подобный впервые.

Закрепив подсумок с контейнером у себя на поясе, я мельком пробежался взглядом по воякам. Где-то среди домов неподалеку раздался вой вперемешку с тихим рычанием. Значится, званый ужин вот-вот начнется, а я сегодня был не в настроении присутствовать на нем, поэтому развернулся и быстро пошел по бульвару вглубь городка. Простите, товарищи военные, но ваши вещи я оставлю для досмотра братьям нашим меньшим.

Прежде чем уйти с бульвара и двинуться к недострою, где была назначена встреча с заказчиком, я свернул в пятиэтажку, похожую на ту, в которой я находился с утра.

Поднявшись на второй этаж, я проник в первую же открытую квартиру, прошел в дальнюю комнату и сел у стены лицом к выходу. Достав планшет, я нажал на кнопку включения. Экран озарился синим цветом, выводя на мое обозрение название устройства, версию операционной системы и еще кучу всякой не имеющей для меня значения информации. Дальше загрузочного экрана дело не продвинулось, поскольку необходимо было ввести пароль. Это хорошо, хоть и немного осложняло задачу. Раз имеется пароль – значит, есть что скрывать. Придется повозиться, но, думаю, оно того стоит: информация в наше время идет наравне с маленькими зелеными бумажками, приятно отягощающими карманы после удачных сделок.

Из кармана на рукаве я достал свой ПМК, оттуда же извлек короткий USB-провод. Соединив два устройства между собой, я запустил специальную чит-программу и стал ждать, пока она подберет необходимую комбинацию и даст мне доступ к сокровенным тайнам.

Не прошло и десяти минут, как мой ПМК тихо пискнул, сообщая, что возложенная на него задача выполнена. Быстро, однако. Похоже, пароль был лишь маленькой формальностью. По всей видимости, ученый был сильно уверен в том, что планшет, как и данные на нем, никогда не попадут в чужие руки. Ну или тут сыграла уверенность в том, что окружающие его люди не сунут свой нос и не пустят чужой. Свой, возможно, не совали, а вот от моего не уберегли.

Еще десять минут – и все данные с планшета ученого перекочевали в мой ПМК.

За окном начинали сгущаться сумерки. Сначала имеет смысл разобраться с заказом, получить деньги, добраться до схрона и там уже со спокойной душой под вкусный кофе окунуться в мир интереснейшей информации (а я надеюсь, что именно такой она и является, потому что всякий хлам, засоряющий просторы различных электронных носителей, трех трупов не сто́ит). Быстро рассовав все по своим законным местам, я направился на выход.

* * *

Ничего. Совсем ничего, что могло бы вызвать подозрения. Тишь да гладь. Убрав бинокль, поудобней перехватив автомат и еще раз окинув взглядом местность, я медленно пошел в сторону заброшенной промзоны.

Промзона представляла собой два недостроенных производственных цеха и несколько проржавевших ангаров, находящихся в стороне от основных сталкерских троп и брошенных задолго до Катастрофы.

Промзоны никогда не вызывали у меня доверия, так как в подобных местах часто любили селиться всякие неприятные создания. По этой причине без надобности я бы туда не полез. А надобность имелась, потому что выбор места встречи был прихотью заказчика. Ну как – прихотью... Мне просто на ПМК упала информация, где меня будут ждать, а я что-то не подумал спросить, какие еще есть варианты мест для встречи.

Я бы с радостью сдал все где-нибудь в Баре, в тишине и спокойствии, но, видимо, заказчик хотел избежать лишнего внимания. Что ж, логично: за всякую мелочь такие деньги не платят, потому и место было выбрано в стороне от чужих глаз.

«Вот-вот! Именно что в стороне от чужих глаз! Чтоб, как говорится, и рыбку съесть, и в холодец не присесть. Чикнут тебя пером, чтоб деньги не отдавать, – и всё, и кто тебя искать тут будет? Был сталкер Ипа – и не стало сталкера Ипы!» – запаниковала маленькая девочка, которую злой дядя позвал в подвал, чтобы угостить конфеткой и показать котят. Нет, оно и понятно – ни место, ни заказчик у меня доверия не вызывали, а сумма, на которой мы сошлись, казалась слишком высокой, чтоб вот так просто взять и отдать ее мне. Но особого выбора нет: дело сделано, а карман уже открыт, чтобы принимать купюры. Можно, конечно, слиться и попытаться толкнуть информацию налево, но не факт, что я получу сопоставимые деньги, да и своей репутацией, заработанной по́том и кровью, я дорожу – это как минимум. А как максимум – найдут меня потом в какой-нибудь канаве, потому что серьезным дядям дорогу перешел.

Параноик я тот еще. Везде и всюду ищу подвох, постоянно оглядываюсь, чтоб ничего в спину не прилетело, и близких приятелей в сталкерском кругу не имею. С другой стороны, может, именно благодаря этой черте я уже не первый год топчу эти плодородные земли и смотрю на эту притягательную серость.

В общем, до тех пор, пока не вернусь в схрон, я решил не расслабляться, хотя соблазн наплевать на предусмотрительность и поскорее закончить дело был велик.

– Ствол в землю! Пароль! – громом с небес прозвучал голос из тени небольшой пристройки к цеху, как только я переступил через остатки забора, когда-то ограждающего территорию промзоны. М-да, вот это я, конечно, аккуратен как никогда.

– А мы что, елы-палы, его придумывали? – прокричал я в ответ, опустив ствол к земле, но готовясь, если что, быстро уйти с линии огня, перекатившись под защиту запримеченной мною кучи строительного мусора.

– Ипа, ты, что ли? Извиняй, не признал. Ты в сумерках на утырка аномального похож, даже страшно иногда становится, хы! – Под аккомпанемент неприятного смеха из тени пристройки вышел такой же неприятный человек. Имени я его не помнил, но он был то ли левой, то ли правой рукой заказчика. Именно через него Иосиф на меня и вышел, и от него я получал все указания. – Ну, ты здесь, в глазах твоих не вижу я печали – значит, все хорошо, заказ доставлен. Пойдем внутрь, нечего маячить на улице зазря, Иосиф скоро прибудет.

«А Иосиф что, на свои деньги бессмертие купил? Почти ночь на дворе, в такое время только ты, дебил, по Зоне можешь шастать, а нормальные люди, тем более такие важные особы, укладываются спать в хорошо оборудованных схронах, чтобы наутро продолжить вершить свои серьезные дела. Но, как видишь, Иосифа почему-то нет – он откуда-то в такую темень прибывает. Хотя сам ты превзошел себя: вместе с небольшой дозой радиации возымел немного пунктуальности и явился на место к оговоренному сроку. А в Зоне это сродни новичку, одним взглядом положившему упыря, то есть – НЕВОЗМОЖНО. Ну все, это знак, точно знак», – опять разбушевалась маленькая девочка-паранойя в моей голове.

Иосифа еще нет, и странного в этом тоже ничего нет. Мало ли какая ситуация возымела место быть по пути, вот и задержались. А этих хлопцев (а неприятный, встретивший меня здесь, явно был не один) отправили первыми на случай, если я объявлюсь раньше срока.

Обойдя притаившиеся у стены аномалии, мы нырнули во тьму цеха через ржавые остатки покосившихся ворот.

– Гоша, свои! – не стесняясь, на весь ангар прогремел Неприятный (так я его окрестил) и начал подниматься по имевшейся внутри цеха лестнице, ведущей на антресоль, расположенную на уровне третьего этажа.

Не знаю, какие цели преследовали проектировщики, задумывая антресоль, но в настоящий момент это было лучшее место для ожидания заказчика, поскольку мы, так скажем, хоть и в притворах Зоны, всякое безобразие может и тут прижать как следует. А на антресоль вел всего лишь один путь – через лестницу, а она хорошо просматривалась и хорошо простреливалась, если вдруг начнется какая-то суета.

«Вот-вот, путь на антресоль один, но и с антресоли, получается, один. Если вдруг начнется какая-то суета – смекаешь? Разве что в окно!» – Моя маленькая девочка-паранойя все никак не хотела успокоиться и судорожно продолжала прогонять через себя всю поступающую информацию в поисках подозрительных вещей.

– Че орешь на весь Предбанник? – с явным недовольством буркнул Гоша, когда мы поднялись по лестнице и вступили на широкую площадку. – В Зоне лучше не орать. Я и так видел, что вы идете. Не хватало, чтобы на твой мерзкий голос гадость какая-нибудь из лесу прибежала или из подвала вылезла.

Гошу я до этого не видел, и если встретивший меня был правой рукой Иосифа, то этот был левой, или наоборот. Да даже Гошей его называть как-то неправильно – Георгий Батькович как минимум, потому что для просто Гоши он имел слишком властный голос и слишком серьезный вид.

– Данные у тебя? Выкладывай.

– Бедные твои девушки. Ты, я погляжу, любишь сразу к делу, без лишних прелюдий, – с усмешкой ответил я. Смело, конечно, с моей стороны – дяди-то серьезные, вот только и я не по помойкам копошусь, цену себе знаю. – Ты уж извини, мил человек, но результаты своей работы я по условиям договора должен передать Иосифу, и он, я так понимаю, скоро будет.

– Скоро будет, – лицо Гоши немного скривилось, однако мою дерзость он проглотил. – Но прежде чем дело закончить, надо убедиться, что ты принес то, что нужно. Буду откровенен: я вам, сталкерам, не доверяю, не нравитесь вы мне. Поэтому, чтобы для босса вдруг не стало сюрпризом, что ты левак какой-то подсунул, я хочу точно убедиться, что все в порядке. По-моему, все логично. Или тебя что-то смущает в моем желании?

– Буду откровенен: я вам, не-сталкерам, не доверяю, но своей репутацией дорожу, не просто так Иосиф обратился ко мне. Тебе не о чем переживать, здоровяк, твой босс будет доволен, – примирительно ответил я, решив не накалять обстановку: их все-таки двое, а я у мамы один. – Я вообще-то с дороги жрать хочу, а вы даже чаю не предлагаете.

– Ну смотри, сталкер, если ты пришел с пустыми руками... Думаю, ты понимаешь, что будет. – Гоша похлопал рукой по набедренным ножнам, криво осклабился, отошел к дальней стене и примостился на какие-то старые ящики, поставив рядом свое ружье. – Не мнись, Сеня просто проверит, что это именно тот ПМК, – и всё, сэкономим время для Иосифа, получишь остаток и пойдешь пить дешевое пойло в местной забегаловке.

Сеня сидел в углу площадки, в тени окна, поэтому изначально я его не заметил. Худощавый, в очках, больше похожий на компьютерного задрота, коим в Зоне не место.

Так как аванс я все равно получил, а в контейнере висел артефакт, который, возможно, сто́ит хороших денег, да и информацию, скачанную с ПМК ученого, я мог толкнуть еще раз кому-нибудь другому, я решил не ломать комедию: достал планшет из рюкзака и передал Сене. Он, не сказав ни слова, открыл небольшой чемоданчик, до этого лежавший на его коленях, подключил ПМК и пристально уставился в монитор – даже стало интересно, как быстро он подберет пароль.

– Кто-то уже побывал внутри, слито на еще одно устройство, – сказал Сеня.

Быстро, однако, я даже отойти от него не успел.

Гоша посмотрел мне в глаза и все понял. И я все понял. А мои рефлексы сообразили еще раньше и быстро отправили мое тело к единственному выходу из этой неловкой ситуации – к окну, так как лестницу заслонил Неприятный. К сожалению, дробь, выпущенная Гошей мне вслед, оказалась быстрее и догнала меня, когда я уже почти перевалил за край. Сильный удар в спину развернул мою тушку в воздухе, и я полетел вниз, прямиком в притаившиеся аномалии.

«Я же говорила – только в окно», – последнее, что прозвучало в моей голове, прежде чем мир погас.

Глава 2

В ловушке

Если помимо Зоны как таковой на земле существовал ад, то я, наверное, сейчас находился на первом его круге. Черный Сталкер был милостив: мало того, что я приземлился прямиком в безопасную зону между аномалиями, так еще и дробь, отправленная мне вдогонку и заставившая меня фристайлить в воздухе, угодила в консервные банки в рюкзаке. А тщательное ощупывание собственного мужественного тела на предмет лишних отверстий результата не дало. Напоминанием о неудачном опыте паркура остались только ссадины, ушибленные ребра и больная голова.

На этом хорошие новости заканчивались, и приходилось возвращаться к новостям плохим – мой первый адский круг представлял собой площадку два на два метра, окруженную «батутами», и безопасного прохода между ними я не видел. И не просто не видел, но и прощупывать опасался. Расстояние слишком маленькое: брошенный мною болт, если я промахнусь с границами аномалии, мог с большой скоростью отправиться в обратное путешествие – например, прямиком мне в лоб. А такое я уже навряд ли переживу. Хотя если это все-таки ад, то суждено мне будет приходить в сознание в этом же месте, бросать болт и опять ловить его лбом – и так по кругу. Может, кстати, башка-то у меня не от падения болит?

Решение проблемы в голову не шло и, если честно, вся эта ситуация казалась мне безвыходной. Я достал из рюкзака потертый поджопник, кинул на землю и примостился сверху – не факт, что выберусь, но застудить себе чего лишнего, пока я здесь прохлаждаюсь, не хотелось.

В целом место, конечно, хорошее: мутанты не достанут, стрелять в меня бессмысленно, так как аномалии будут искажать траектории пуль, и можно тут пустить их сотни, прежде чем одна шальная до меня все-таки долетит. Я быстрее сам себя своим же болтом прибью. Этот факт закрывает вопрос, почему меня не добили. Если пытались, конечно, а не решили, что я и так не жилец. Хотя если и пытались, но плюнули на это дело из-за аномалий, то это показывает уровень сообразительности шестерок Иосифа, потому что при сильном желании достать меня все же было можно – поднявшись на антресоль и закидав из окна хоть камнями.

Тем не менее я был жив. Надеюсь, в моем запасе оставалось еще немного удачи, чтобы отсюда выбраться, потому что серьезные дяди, оказавшиеся (что, впрочем, неудивительно – да, паранойя?) нехорошими людьми, должны быть наказаны: называйте меня Робокоп, я иду наказывать плохих парней. Ну нет, пока, разумеется, не иду, сижу вот тут, но в планах имеется.

Захрустев галетами, вынутыми из рюкзака, я смотрел на серое небо Зоны, осмысливая свое положение. Вариантов было немного. Вариант номер один: сидеть куковать. Еды с водой хватит на пару дней, если растягивать, а после я умру от истощения в надежде, что кто-то меня отсюда вытащит. Вариант номер два: попытаться прощупать проход. Однако, скорее всего, и в этом варианте я умру, запущенный аномалиями в короткий полет над Зоной и валяющийся потом где-нибудь в кустах с переломанными костями. Вот, в принципе, и все варианты. Осталось только выбрать, каким образом помереть будет предпочтительнее.

Ладно, это, конечно, здорово, однако я все-таки, мать вашу, опытный сталкер, который в каких только ситуациях не бывал. В таких, положим, не бывал, но что поделать, всё когда-то случается в первый раз. Поэтому и умирать предпочтительнее как сталкеру – пытаясь выбраться из очень затруднительной ситуации.

Ширина площадки в два на два метра была условна, так как замерить ее я, естественно, не мог – прикинул примерно по росту своего распластанного тела, которое лежало здесь всю ночь и не было притянуто аномалиями.

Способ прощупывания границ лежал на поверхности и был логичен и понятен, однако возник в моей голове только после того, как я намотал с сотню кругов, продумывая различные варианты – сказывались ночной полет и до сих пор гудящая голова.

Из рюкзака я достал шомпол, которому предстояло стать чем-то вроде щупа, к одному из его концов с помощью куска бинта примотал болт – получилось что-то вроде детской удочки (в детстве у меня была такая, только вместо болта там был магнит, с помощью которого можно было ловить игрушечных рыбок). Лег на живот, возле себя положил горстку болтов, чтобы обозначить место, с которого начал, и аккуратно пополз вперед, вытянув перед собой свой импровизированный щуп. Полз я медленно, щуп продвигался сантиметр за сантиметром, но все равно рывок, с которым утянуло волочащийся до этого болт, был неожиданным.

Так, начало положено. Болт висел в воздухе, натянув бинт и показывая примерное место, где аномалии принимались настойчиво увлекать к себе. Ножом всковырнув землю, я обозначил условную границу и начал смещать щуп правее, потихоньку разворачиваясь по часовой стрелке. Все это было направлено на то, чтобы найти небольшой, узкий проход между аномалий. О том, что этого прохода может и не быть вовсе, я старался не думать.

Медленно, сантиметр за сантиметром я проворачивался по кругу, периодически отползая немного назад, когда тяга со стороны болта становилась ощутимее и возникал риск, что аномальная сила может вырвать щуп из моих рук. Когда тяга ослабевала, я снова продвигался немного вперед. Оставленные мною засечки на земле показывали, что все мои телодвижения происходят в пределах двадцати-тридцати сантиметров.

Процесс оказался утомительный, хоть и осуществлялся из лежачего положения. Мне было страшно, не скрою, и я был напряжен до предела, боясь каким-то образом проворонить проход, если он тут имелся.

Пот, стекая со лба, попал в глаза, заставив прищуриться, и я сначала даже не разглядел, что болт тянет не прямо, а в сторону от щупа. Я сместил щуп правее, пока тяга на болт не ослабла и он не упал на землю. Значит, спереди был либо карман, либо изгиб границы аномалии. Радоваться мысли, что это может быть проход, я не стал, Зона такого не любит. Расслабляться было рановато – я аккуратно пополз вперед.

Я полз и работал щупом, как миноискателем: водил им влево-вправо, следя за натяжением бинта, соединяющего болт с шомполом. Мне пока везло, потому что ширина прохода от крайней левой точки, где болт начинало утягивать, до крайней правой была достаточной, чтобы я медленно, но верно мог перемещаться вперед.

Мне казалось, что я прополз уже метров пять, но, аккуратно оглянувшись, понял, что одолел около полуметра. Шея затекла, держать голову на весу становилось невыносимо больно. В копилку вариантов моей смерти добавился еще один – такими темпами я умру от перенапряжения. Поэтому я аккуратно положил щуп на землю и сам уткнулся в нее лицом.

Торопиться было некуда, да и не следовало. Единственное, что могло заставить меня ускориться, – Выплеск, но он был совсем недавно и в обозримом будущем не предвиделся. Поэтому, спокойно отдохнув, я снова взялся за щуп, поднял свою тяжелую ношу, коей являлась моя умная голова, и пополз вперед.

Потихоньку я удалялся от места своего пробуждения, сантиметр за сантиметром продвигался к свободе. Щуп влево, щуп вправо, ползем вперед. Щуп влево, щуп вправо, вперед – и так по кругу.

Стабильность и целеустремленность перемещения придавала уверенности. Единственное, что меня начинало тревожить, – ширина предполагаемого спасительного выхода. Амплитуда движения щупа уменьшалась – следовательно, ширина прохода тоже. Если изначально я полз свободно, то чем дальше, тем больше приходилось ужиматься – кожей, мышцами, а затем и всем нутром ощущая тягу «батутов».

В конечном итоге сантиметров через двадцать я понял, что просто ползти, размахивая щупом, не получится. Тяга аномалий увеличивалась, и в один момент из-за неосторожного движения я мог закончить свое утомительное путешествие быстро и неприятно – не тот исход, к которому я стремился все это время.

И снова я встал перед выбором – изворачиваться змеей и двигаться дальше, не имея уверенности, что выход там все же есть (ведь если я упрусь в тупик, то возвращаться в исходную точку будет весьма неудобно), либо отползти назад сейчас и шерстить аномалию дальше, в других направлениях.

И вновь я пришел к выводу, что торопиться мне некуда, а «карман» нужно проверить до конца (почки я все равно уже, скорее всего, застудил, хуже уже не будет). Поэтому я взял щуп в левую руку, вытянул ее перед собой, перевернулся на левый бок и медленно, аккуратно помогая правой рукой и перебирая ногами, пополз дальше.

В какой-то момент я почувствовал себя спелеологом, или как там называют тех отчаянных людей, которые лазают по пещерам. Одна рука вытянута вперед, тело с двух сторон зажато аномалиями, и даже дышать трудно – будто ты залез в очень узкий ход в пещере, шириной чуть больше твоего туловища, и на тебя давит тысяча тонн горных пород. И пусть по факту я был на открытом месте, казалось, что сейчас меня может накрыть волна аномальной клаустрофобии.

Скорость передвижения упала до минимума. Если руки были просто в неудобном положении, то ногами я не мог работать в полную силу, так как колени могли зацепить границу аномалии. В итоге передвигался я маленькими рывками длиной в пару сантиметров.

Я потерял счет времени. В такие напряженные моменты реальность размазывалась, и казалось, будто прошла вечность, хотя по факту – всего пара минут. Выглянуло солнце, которое для вечно осенней Зоны было явлением редким. Видимо, Бог, если он существует, разогнал тучи, поскольку ему тоже стало интересно, сумеет ли этот сталкер обмануть смерть. А что? На самом деле, это заявка на успешное телешоу – хоть сейчас запускай трансляцию и загребай миллионы от просмотров. А еще дай возможность зрителям отправлять платные СМС с их ставкой на успех моего мероприятия – и всё, безбедное будущее тебе обеспечено.

А вот реальность моего будущего пока под вопросом. Сделав небольшой перерыв, я продолжил свой тернистый путь, и наконец-то мои страдания были вознаграждены: тяга спереди начала ослабевать. Я прополз еще немного, пока она не исчезла совсем и болт не упал на землю под собственным весом. От радости я чуть не вскочил, но вовремя себя успокоил – радоваться все еще рано. Поводив щупом из стороны в сторону, я определил примерную ширину моего спасительного выхода – получалось сантиметров тридцать, маловато. К тому же это мог быть не выход, а очередной изгиб границ. Проверить это я уже не мог, потому что, даже изловчившись, аккуратно проползти не получится, проход слишком узкий.

Оставалось только два варианта: попытаться рвануть наружу – или ногами вперед со скоростью уставшей улитки ползти обратно, что в данный момент мне представлялось сущей пыткой.

Я предпочел рискнуть. Но для начала следовало набраться сил для последнего рывка. Все было бы гораздо проще, если бы аномалии имели явные признаки, но, к сожалению, границы были невидимы, лишь легкое дрожание воздуха выдавало их присутствие.

Дрожания воздуха перед собой и по сторонам, докуда была возможность повернуть голову, я не наблюдал, хотя тщательно всматривался в окружающее пространство в течении десяти минут, пока отдыхал. Значит, надо рискнуть, авось пронесет. Границу как минимум одного «батута» я в любом случае задену, но у меня будет пара секунд, чтобы отскочить подальше и за что-нибудь ухватиться, прежде чем аномалия разойдется во всю мощь. Благо продержаться надо будет всего секунд десять, прежде чем «батуты», мною потревоженные, разрядятся.

То, за что я буду хвататься, я уже тоже присмотрел. Метрах в четырех по курсу из земли торчал кусок какой-то металлической конструкции. Надеюсь, что коррозия и время его не сильно подточили и в земле он сидит надежно, потому что в ином случае я отправлюсь обратно вместе с этим самым куском металла. Однако выбирать было не из чего, так что опять положимся на авось.

Пора было пробовать, хотя неосознанно я пытался отсрочить попытку спасения, делая вид, будто мне просто нужно подкопить еще силенок, поэтому я вот тут еще немного полежу. Силы были, поэтому я аккуратно подогнул левую руку под себя, носками ботинок чуть утрамбовал почву для упора, резко оттолкнулся всем чем можно и рванул вперед едва ли не в положении параллельно земле. Аномалии тут же среагировали, но прежде чем меня дернуло назад, что грозило мне потерей равновесия и дальнейшей погибелью, я успел сделать один мощный шаг наподобие тех, какие тренируют прыгуны в длину, и полетел щучкой вперед, надеясь, что мне хватит инерции преодолеть оставшиеся метры до примеченного куска металла.

Адреналин играл в крови, и казалось, что время замедлилось, а сам я тупо завис в воздухе. Однако так и было на самом деле, просто я не успел осознать, что уже мертвой хваткой держусь за металлическую конструкцию, а мои ноги продолжают висеть в воздухе, притягиваемые аномалиями. За спиной одна за другой срабатывали аномалии, спровоцированные той, которую, в свою очередь, спровоцировал я, но, к счастью, крепости пальцев и надежности конструкции оказалось достаточно. И когда позади стал стихать гул и все аномалии разрядились, я всего лишь плюхнулся пузом на землю под действием обычной, родной силы тяжести, не веря, что у меня получилось.

Однако медлить не стоило. Возможно, только что я потратил весь свой запас удачи, и будет не очень смешно, если, например, сюда сейчас случайно забежит какая-нибудь плешивая собака и обнаружат такое счастье, лежащее вверх филейной частью. Либо, что для Зоны было бы совсем не удивительно, я, удачно улизнув от аномалий, схватился за этот спасительный кусок металла, а на нем сидит какой-нибудь ядовитый гриб-невидимка, и примерно через минуту я начну корчиться от дикой боли и умирать в страшных мучениях.

Немного передохнув и дав сердцу успокоиться, я поднялся, отряхнулся и повернулся к затихшим аномалиям. Радость от спасения начала улетучиваться, когда взгляд зацепился за рюкзак и оружие, лежавшие в эпицентре моего бывшего заточения. За всей этой напряженной суетой я совсем о них позабыл. Вот, видимо, удача моя и закончилась: остаться в Зоне без огнестрела – значит с очень большой вероятностью умереть.

Так, ладно, мысли о смерти мы отложим. Зря я напрягался, что ли? Да и не любит Зона такого, как, например, не терпит, когда сталкер начинает радоваться, что вернулся живой из ходки, еще не оказавшись в безопасном месте. Бывало, это приводило к наинелепейшим смертям на последних метрах маршрута.

Пока в голове не сформировался план дальнейших действий, я решил не маячить на улице, а вернуться на антресоль, с которой (да-да, моя маленькая паранойя!) выход либо по одной лестнице, либо в окно.

Нырнув в цех, я свернул на уже знакомую лестницу и начал медленно подниматься. Ступени неприятно скрипели под ногами, и этот скрип, казалось, гремел на всю округу, оповещая находящуюся поблизости (что весьма вероятно!) зоновскую живность о таком вкусном, да еще и безоружном сталкере.

На последних ступенях я резко остановился, по привычке присаживаясь и пытаясь снять с плеча несуществующее оружие. Того, из-за чего я напрягся, а мое сердце заработало как турбина, готовя тело к действиям, я совсем не ожидал здесь увидеть. Два человека. Точнее, сначала глаза увидели двух человек, потом мозг осознал, что это два мертвых человека, поэтому я медленно выдохнул, поднялся во весь рост и ступил на площадку.

Наличие на антресоли двух бездыханных тел меня несколько удивило и озадачило. А когда в убиенных я опознал вчерашних Сеню и Неприятного, я озадачился еще больше. Стеклянные, но при этом не выражающие страха глаза покойных говорили о том, что они, скорее всего, ничего и понять не успели. Вот они были живы – а вот уже умерли. При этом на площадке не было Гоши. Я на всякий случай высунул голову за ограждение и глянул вниз, однако третьего тела там тоже не обнаружилось. В принципе, вообще больше не было никаких тел, кроме этих двух.

И что мы имеем? Гоша убил своих коллег? Решил кинуть Иосифа? Или не Гоша? А кто тогда? Если бы на них напали, то были бы следы перестрелки и, скорее всего, еще трупы. Может, деструктор? Залез в мозг, заставил пострелять друг друга, а Гошу забрал как самого сытного, чтобы потом им отобедать. Хотя вряд ли: у этих двух в глазах отпечатался бы животный страх, так как человек, попавший под влияние деструктора, не может шевелиться без приказа, зато все прекрасно понимает. Да и деструкторы так близко к Периметру, на моей памяти, никогда не встречались.

Как говорится, очень интересно, но ничего не понятно. Правды, которая имеет границы, я пока не знаю, ну а фантазия безгранична, поэтому различные умозаключения я предпочел оставить на потом. На всякий случай я решил выглянуть в окно – быть может, Гошино тело лежит где-то снаружи, и я, пока ползал по аномалиям, попросту его не заметил.

Хорошо, что, пусть я и был поглощен мыслями об убиенных, мой сталкерский мозг в фоновом режиме продолжал следить за окружающей обстановкой, поэтому людей, направлявшихся от леса к недострою, я заметил и среагировал до того, как вылез в окно и обозначил свое присутствие.

Дальше сработали опыт и, так скажем, насмотренность – в приближающихся незнакомцах я определил военных сталкеров. Хоть снаряжение издали не сильно отличалось от экипировки каких-нибудь одиночек-ветеранов, именно манера передвижения выдавала в них тех, кем они, к моему большому сожалению, являлись.

Вот военсталов мне сейчас совсем не хватало! Непонятно ведь, случайно они тут или по мою душу. Идут мстить за своих убитых коллег и, возможно, за яйцеголового? Притом целеустремленность их явно говорила о том, что направляются они сюда.

Быстро и тихо спуститься с антресоли, чтобы затеряться в темноте цеха, я уже не успевал, а встречаться с камуфляжными товарищами не планировал, ибо намерения их мне не ясны. Поэтому, имея ограниченные возможности в сложившейся ситуации, я просто заполз за старые ящики, на одном из которых вчера сидел Гоша. Надеюсь, военным незачем будет тут все шерстить.

Не успел я нагреть свое временное ложе, как раздался скрип ступеней. Глядя в окно, я насчитал четверых военных – значит, минимум двое сейчас поднимутся на антресоль, оставив одного-двух контролировать ситуацию снизу. Но это не точно. Я вжался в ящики, стараясь стань невидимым, аки упырь, всем нутром ощущая вибрацию ступеней под неопределенным количеством ног, которые неумолимо возносили неопределенное количество людей наверх.

– Почему-то я не удивлен, – раздался голос номер один сразу после того, как стих скрип ступеней.

– Что, опять? – прозвучал голос номер два. Значит, я верно предположил, что сюда поднимутся двое.

– Да. Опять мы не вовремя. Притом не в первый раз. Надо сказать полковнику, что подход нужно менять и отправлять нас сразу.

– Ну тут, по крайней мере, понятно, что это сталкерюга дел наворотил, а не долбаный неуловимый Фантомас.

– Думаешь?

– Ну его трупа я здесь не вижу, а эти двое – вот, лежат.

Гошиного трупа вояки тут тоже не увидели, но говорили так, будто его тут быть и не должно. С другой стороны, откуда им в принципе знать, что тут должен быть третий, и откуда они в принципе знают, что тут был я (слово «сталкерюга» я воспринял именно на свой счет)? Либо вояки имеют дело с Иосифом (но тогда они должны были отметить и отсутствие Гоши), либо они работают против. В любом случае сейчас я понял, что в этом деле интерес имеется и у военных в лице неизвестного мне полковника. Вот это поворот, как говорится. Что-то мне подсказывает, что мое желание срубить зеленых привело меня в не очень хорошую ситуацию, о чем, собственно, немножко свидетельствует то, что я, безоружный и в неудобной позе, лежу за какими-то ящиками, и у этой нехорошей ситуации имеется тенденция становиться еще хуже.

– Ладно, сворачиваемся. Маякни нашим, пусть пасут сталкера, глядишь, где объявится. И полковнику отчитайся.

Военные начали спускаться с площадки, а я продолжал тихо лежать дальше, с одной стороны – радуясь, что в данный момент меня пронесло, с другой – огорчаясь, что ввязался непонятно во что и теперь меня будут пасти не только шестерки Иосифа, но еще и военные.

Страдальчески заурчал живот, и я решил, что для начала надо добраться до схрона, поесть, отдохнуть и потом со свежей головой приступить к анализу сложившейся ситуации. А сейчас необходимо все физические и психологические силы направить на то, чтобы до этого схрона добраться, так как я все еще оставался безоружным. Нет, я не был прям настолько безоружным, ведь у меня имелся нож, но в данном случае он бы больше подошел для того, чтобы вскрыться и не мучиться, а не лазать по Зоне. Но суицид – не наш путь.

Бегло оглядев площадку, я с сожалением отметил, что оружие убитых отсутствует, а оно могло бы значительно облегчить мои тяготы. Военные тут мародерской возни не устраивали, а стало быть, оружие забрал Гоша – других вариантов в моей голове пока что не было.

Выждав минут двадцать, я аккуратно выглянул в окно и, не обнаружив признаков присутствия военных, решил выдвигаться к схрону, так как близился вечер, а засиживаться до темноты в мои планы не входило.

Спустившись с антресоли к выходу из цеха, я немного постоял, вслушиваясь в окружающие звуки, затем аккуратно выглянул наружу, еще раз проверяя местность на наличие негативно настроенных в отношении меня объектов. Чуйка молчала, визуально все было спокойно, поэтому я выскользнул из цеха и, включая все свои сталкерские ресурсы, быстрым шагом направился в простирающийся рядом с недостроем лес.

Глава 3

Друзья человека

Чуете, чем пахнет? Нет? А вот собаки чуяли. Органами обоняния, развитыми в ходе эволюции и усиленными воздействием радиации и аномальной среды, они великолепно улавливали запах относительно свежего мяса, то есть меня.

Послышалось завывание сначала одной особи, потом второй, третьей. Я пытался себя успокоить тем, что они могут выть от безделья, от хорошей жизни, от мыслей о луне, которую по причине отсутствия глаз они не могут лицезреть во всей красе, но головой понимал, что, скорее всего, они уже сели мне на хвост. Как я это понял? Все просто: если в Зоне тебе кажется, что может произойти что-то нехорошее, то тебе не кажется – это твои внутренние аналитические центры проанализировали поступающую через органы чувств информацию, сделали поправку на ветер, замерили температуру, уточнили расположение Юпитера, политическую обстановку в стране, курс доллара и, как итог, выдали результат в виде устойчивого ощущения приближающегося аларма. Многие называют это той самой легендарной сталкерской интуицией, я же называю это опытом.

Ситуация, если кратко, складывалась неприятная. По моим прикидкам, выло около десяти-пятнадцати четвероногих (иногда, конечно, конечностей и больше) друзей человека. С одной стороны, вроде ничего такого. Что я, по собакам никогда не стрелял? С другой стороны, если глаза мои меня не обманывали, оружия в моих руках, кроме ножа, еще пока не появилось, а это значительно увеличивало шансы собак добиться моей скоропостижной смерти.

Я, как вы уже поняли, не изменяю себе и своим принципам даже в кажущихся на первый взгляд безвыходными ситуациях, поэтому ложиться, скрестив руки в ожидании мутантов, я не собирался. А вот что я собирался сделать, я еще не придумал. Я уже достаточно углубился в лес и точно знал, что поблизости негде укрыться. Кругом росли разлапистые деревья и, безусловно, можно было взобраться на них, но с таким же успехом можно было вернуться назад, залезть обратно в аномалии, из которых я с таким трудом вылез, и умереть там. Потому что, загнав себя на дерево, я отрежу любые пути отступления, а собаки сядут внизу и будут ждать, пока я, обессилевший от голода и обезвоживания, не грянусь оземь с приятным для них хрустом. Так что вариант с деревьями мы пока отложим в сторону – на самый крайний случай.

Если исключить периодические завывания за спиной, то лес, по которому я шел, в другой ситуации мог бы послужить отличным местом для прогулок на свежем воздухе. Здесь не так обильно разросся кустарник, отсутствовал непроходимый бурелом, а деревья не были изуродованы радиацией так, как их собратья ближе к центру Зоны, то есть их не скрючило в замысловатые спирали, не накренило к земле, не завило в кольца – почти обычные деревья, только с вечно пожухлой серо-желтой листвой или такими же серо-желтыми иголками.

Сказывалась, конечно, и близость Периметра: воздействие Зоны не так сильно изменило растительность, и аномалии не плодились целыми пачками в разных вариантах и комбинациях, не образовывали непроходимые участки. И вроде радоваться должен, что есть возможность двигаться быстро, но ведь и собаки, соответственно, тоже не пешком перемещаются. На собак в принципе не распространяется одно из правил Зоны: «Не бегать!» Когда надо – бегают только так, особенно когда аномалий мало. Кстати, четвероногие прекрасно их чувствуют и в своем умении их обходить могут посоперничать с любым из опытных сталкеров. Со мной, например.

У одного из деревьев, которое недавно, по всей видимости, подверглось насилию со стороны какого-нибудь кабанчика, я подобрал отломанную ветвь. Будет у меня теперь еще одно разящее мутантов оружие – деревянная дубинка, каковой я буду колотить по собачьим черепушкам.

Обогнув пару приметных аномалий, я вышел на небольшую прогалину и огляделся, решая, в какую сторону двигаться дальше, чтобы увеличить свои шансы выйти сухим из воды. Кстати о воде: всякие фильмы-боевики учат нас, что если залезть в какую-нибудь реку и пойти против течения, то велик шанс сбить собак со следа. Можно было бы, конечно, проверить эту теорию на себе, но, во-первых, поблизости не было никакой даже захудалой речушки, а во-вторых, лезть в даже захудалую речушку мне бы решительно не хотелось, потому что мои тестикулы не свинцовые и хранятся не в прорезиненном мешочке, а родители все еще лелеют надежду понянчить внуков.

Выбрать направление дальнейшего движения мне не дал выскочивший на прогалину молодой пес: шерсть его еще не была покрыта колтунами, тело не опоясывалось несметным множеством гноящихся ран, но он все равно выглядел неприятно и вызывал непременное, а в моем случае и естественное желание хорошенько по нему приложиться. Однако пес не спешил атаковать – он остановился, завертел своей мордой с пустыми глазницами и принялся медленно продвигаться в мою сторону, скалясь и тихо рыча. Ждет своих сородичей? Или осторожничает, потому что с генами его родителей передалась и информация о том, что двуногие жертвы могут с помощью железных штук в их руках делать очень больно? Железных болетворящих штук в руках у меня не было, однако была штука деревянная, которую пес мог воспринимать как железную. Ну да мне и не важно было, как пес воспринимает палку в моей руке, потому что с ним все равно надо было что-то делать. Он ведь сам не отстанет, еще и друзей позовет.

А время меж тем уходило, и в любую минуту на прогалину могла заявиться основная часть собачьей стаи. Пес же не приближался, сохранял дистанцию, а я продолжал двигаться вперед, потому что движение – это жизнь.

Прогалина закончилась, и я вновь углубился в лес. Пес не отставал. Со стороны посмотришь – получается умилительная картина: человек и его дворняжка на прогулке. Только вот я не гулял. У меня была определенная тактика, и я ее придерживался. Точнее, тактики не было – зато имелось желание добраться целым до схрона, поэтому я резко развернулся и рванул на не ожидавшего такого поворота пса. Быстрый взмах рукой – и пес, от неожиданности не успевший отскочить, хорошенько получил по черепушке моей палкой. Раздался хруст (собачьих костей или дерева, я не понял), но пса, осевшего на пятую точку и оглушенного, удар не убил, поэтому в дело пошел нож, который я вогнал собаке под нижнюю челюсть. Вот так вот: ввел в заблуждение противника, который привык, что обычно жертва от него бегает, а не бросается с разворота, и убил.

Вытерев нож о шкуру поверженной твари, я осмотрел разящую дубину и, удовлетворившись тем, что она еще может послужить мне какое-то время, двинулся дальше. Собаки завыли где-то совсем недалеко, видимо, почуяв кровь сородича. Небольшую фору я себе выиграл, потому что почти все стайные мутанты в Зоне не пренебрегали тем, чтобы отведать мяса павшего в бою товарища, и собаки не были исключением. Хоть какая-то часть идущей по следу стаи обязательно отвлечется от меня, потому что есть труп проще – труп не бегает и не дерется. А я за это время, может, успею сделать еще пару трупов. А может, и не успею. Кто ж его знает, как оно все обернется.

Обходя очередное дерево, я уперся в несколько аномалий, расположившихся на пути. Пришлось взять чуть левее. Миновав опасное место, я приблизился к оврагу, рассекавшему лес на две части. Овраг я этот помнил. В нем постоянно скапливались дождевая вода и непонятный зеленый кисель, который испускал ядовитые миазмы, густой дымкой колыхавшиеся на дне. Спускаться я туда не буду, это понятно, но овраг какое-то время побудет моим товарищем, прикрывая меня от нападения хотя бы с одной стороны. Да и можно, в случае чего, изловчиться и загнать вниз парочку псин, пусть их там «кисель» переваривает. Главное – самому не свалиться.

Если я правильно сориентировался на месте и за то время, что я здесь не был, ничего не изменилось, то примерно километра через два будет небольшой мост через овраг – кем-то или чем-то поваленное дерево, по которому можно перебраться на другую сторону и занять, так скажем, тактически выгодный плацдарм. Собакам тоже придется воспользоваться мостом, коль они все-таки захотят близкого знакомства со мной, и мне будет проще бить по одной черепушке за раз, а не по всем сразу. Да и собаки не отличаются дисциплиной, потому, возможно, на мосту начнется суета, толкучка и несколько тварей, может быть, самостоятельно ухнут вниз.

Ходьба по лесу не радовала разнообразием красивых видов: дерево, куст, дерево, куст. Как под копирку. Это даже немного убаюкивало, точно продолжительная езда по прямой дороге. В этом и заключалась опасность: Зона только и ждет, что ты расслабишься и во что-нибудь вляпаешься, ведь пусть это, считайте, Предбанник, но аномалии, хоть и в ограниченном количестве, тут имелись. Много новичков, считая походы по таким местам относительно безопасными, расслаблялись, не прислушивались к опытным товарищам и погибали, после чего становились кормом для каких-нибудь мутантов. Для собак, например, которые сытно кушают, плодятся, сбиваются в стаи, а потом бегают за одинокими безоружными сталкерами. Я же новичком не был, поэтому мой мозг в фоновом режиме, на автомате, отмечал видимые аномалии или кажущиеся подозрительными места и в целом не расслаблялся никогда, даже во время сна.

Я успел пройти еще метров пятьсот вдоль оврага, когда различил шорох опавшей листвы под тяжестью собачьих туш. Плохо. Придется встречать врага в невыгодной позиции.

Я обернулся, но собаки все еще не показывались, умело скрываясь за кустами и деревьями. Оно и понятно: им глаза не нужны, они и так понимают, где я. Чуют. Я их тоже чуял, поскольку попутный ветер приносил запах тухлятины и мокрой собачей шерсти. А с учетом несовершенства человеческих органов чувств – собак либо было значительно больше, раз они создавали такой смрад, либо они были совсем рядом. Ни тот, ни другой вариант мне не нравился, потому что в любом из них для меня явно обозначались большие проблемы. Хотя о чем это я? Проблемы обозначились сразу же, как только я впервые услышал вой за спиной.

Повернувшись полубоком, чтобы контролировать тыл, я попытался максимально ускориться, передвигаясь на грани бега, но так, чтобы раньше времени не провоцировать собак. Можно было, конечно, психануть и ломануться лупить мохнатых палкой и кромсать ножом, надеясь, что они растеряются, как первый пес. Вот только времени их растерянности вряд ли хватит, чтобы уложить всех, и те псы, до которых я не успею дотянуться, просто задавят меня количеством.

От напряжения я взмок, майка под курткой неприятно прилипала к спине. Я судорожно искал дополнительные способы отделаться от навязчивых попутчиков, но в голову ничего стоящего не приходило. Шанс вытащить эту потную катку были малы, но все-таки они были. И ведь сам виноват – совершил оплошность, оставив оружие средь аномалий, хотя в Зоне без ствола даже за кустиком не приседают и спать не ложатся. Был бы автомат – я бы уже давно закрыл этот вопрос. С другой стороны, с рюкзаком и автоматом я бы вообще мог не выползти из той засады. И без них-то еле протиснулся.

Я преодолел еще метров двести–двести пятьдесят, когда собаки наконец явили себя миру, дружно вывалившись из кустов. Быстро пробежавшись взглядом, я насчитал восемь особей. Маловато как-то. Где-то по кустам, скорее всего, шхерятся еще. Собаки оказались терпеливы, сразу не ломанулись на меня, а принялись кружить неподалеку – видимо, понимая, что мне деваться некуда. Я сбился с шага, но все равно продолжал двигаться, псины же перемещались параллельно мне, медленно замыкая вокруг меня полукольцо и прижимая к оврагу. Эти были все как на подбор: мохнатые, драные, сплошь покрытые рубцами и язвами, из пастей стекала желтоватая пена и такая же желтоватая слюна. И если первый пес (я начал сомневаться в его родстве с особями, кружившими сейчас рядом) был просто неприятен, то эти были неприятны до омерзения. Если таких и захочется погладить (собачки все-таки), то только в перчатках от ОЗК и с противогазом на лице. И желательно уже мертвых.

Иных вариантов, кроме как бить собак, не имелось, поэтому я уже морально настроился к кровопролитию. И к моему, и к собачьему. Я был готов, потому рывок собак, которые труси́ли у меня за спиной, не стал для меня неожиданным. Наоборот, именно этого я и ожидал, именно этого я и хотел. Две твари, решив, что тянуть дальше нет смысла, ринулись ко мне – либо намереваясь сразу вцепиться в мое тело, либо сбить с ног, либо просто, так скажем, проводя разведку боем. Пошел обратный отчет, измеряемый метрами, и когда до меня оставалось совсем немного, первый пес, хорошенько оттолкнувшись от земли, устремился мохнатым снарядом в меня. Второй, находившийся чуть дальше, прыгать не стал. Резко присев в удачный момент (спасибо вырабатываемой годами реакции!), я перехватил собаку за лапы и, немного скорректировав направление ее полета, помог ей отправиться прямиком в ад. В овраг то есть. Ну а чем не ад, коли угодившая в «кисель» собака, громко завывая, начала заживо вариться, как в котле где-нибудь на первом адовом кругу?

На псину я потратил секунды три, хоть и отвлекся в своей голове на сравнения, поэтому и на вторую тоже успел среагировать. Подхватив с земли палку, которую мне пришлось сначала бросить, чтобы освободить руки, я наотмашь рубанул по зубам второму мутанту, сбив его с намеченной цели. Не теряя времени и не давая мохнатому опомниться я, вложив всю силу в свои ноги, резко подскочил к собаке и, особо не целясь, жестким пинком с криком: «Это Спарта!!!» – отправил ее в овраг следом за собратом. Ну ладно, никаких пафосных выкриков я не делал, это я так, к слову, потому что ситуация подходящая. Скорее всего, я просто орал дурниной, потому что, если быть честным, было страшно, хоть и адреналин, в большом объеме поступивший в мою кровь, этот страх немного притупил.

Минус два за десять секунд. Неплохой результат. Я бы даже сказал – великолепный. Я бы даже начал радоваться такому началу нашего с собаками противостояния, но вовремя себя остановил, так как радоваться раньше времени – плохая примета, как мы помним. Да и собаки не хотели давать мне поводов для веселья. Неудачу первых двух своих собратьев оставшиеся псы приняли очень близко к сердцу и, прекратив формировать вокруг меня полукольцо, просто все вместе устремились ко мне. Да-да, это только в фильмах враги нападают по одному, давая главному герою возможность всех их отделать. Собаки, к сожалению, сценарии таких фильмов не изучали.

Я отскочил от оврага на пару шагов, оставляя себе площадку для маневров, и вытянул вперед палку, сразу же встретив ею самого прыткого пса. В это же время еще один, подскочив сбоку, вцепился в мою стопу. Спасибо качественным берцам – укус они выдержали, зубы до моего мяса не добрались, но без синяков я точно не останусь. Резкий рывок заставил меня упасть на одно колено. Псу, по ходу, очень понравилась моя обувка, и он пытался меня от нее избавить. Двинув локтем по челюсти первому мутанту, я подогнул оккупированную ногу под себя, притягивая второго ближе, и, как только его голова оказалась в зоне досягаемости моей руки, по самую рукоятку вогнал в собачью черепушку нож. Пес захрипел, но хватку не ослабил, а даже сильнее сжал челюсти – видимо, пытаясь мне хоть как-то под конец нагадить. Немного потеряв мобильность, я не успел перегруппироваться, встать в подходящую стойку. Этим воспользовался первый пес или третий, а может, пятый – короче, какой-то из тех, что тоже подскочили ко мне. В меня влетела восьмидесятикилограммовая туша, а так как на ногах я стоял неуверенно, не имея опоры на обе стопы, я просто рухнул на спину, но не на свою, а на спину собаки, которая как раз зашла сзади и уже прицеливалась. Раздался хруст позвоночников (я так-то тоже не пушинка), и псина, не убитая, но потерявшая возможность использовать четыре лапы, извернувшись, вцепилась зубами в мое предплечье. Куртка, защищавшая меня от агрессивных воздействий окружающей среды, такого внепланового воздействия, к сожалению, не выдержала. Боль пронзила руку, прострелила в голову, и я, утробно взревев, принялся без разбора, не целясь, лупить руками во все стороны. Как я остался без палки, я не помнил, нож торчал в собачьем черепе, и у меня осталось одно оружие – мои кулаки. Точнее – кулак, так как другая рука была зажата в собачьей пасти. Сбив ударом пса, повалившего меня наземь, я, взбодренный болью, прытко перевалился через плечо, вырывая раненую руку из захвата, и вскочил на ноги, чуть не рухнув обратно из-за травмированной ступни.

Осталось четыре пса. Хороший результат для безоружного сталкера. И потери с моей стороны были значительно меньше, чем ожидалось изначально. Ну и не отрицаем факт того, что и собак я ждал больше. Впрочем, есть вероятность, что не все еще подоспели к торжеству. Мутанты, получив отпор, не спешили атаковать снова – возможно, раздумывая, сто́ит ли этот мешок с костями таких жертв или можно перекусить своими плешивыми собратьями.

Я осмотрел место схватки. Ага, вот и моя дубинушка, которую я обязательно заберу с собой в схрон в благодарность за то, что́ мы с ней вместе прошли. Вроде только недавно ее нашел, а уже так с ней сблизился. Отличное оружие. Можно сказать, великолепный артефакт эта палка, не имеющий негативных воздействий и дающий плюс десять к урону животным. Нож тоже был недалеко – торчал из собачьего черепа, как меч Артура из камня. Его я тоже заберу. Ну или, как минимум, постараюсь забрать.

Пес, оставшийся без задних лап и без моей руки во рту, потерял ко мне интерес и теперь зачем-то пытался укусить себя за отнявшиеся ягодицы. Четверо оставшихся мялись в стороне, не нападая, но и не собираясь успокоиться и отвалить по своим собачьим делам. Они чуяли запах моей крови, стекающей по запястью и капающей на траву, и этот запах не давал им покоя. Следовало поторапливаться, потому что я был уверен: это не все мутанты в округе, а силы мои не безграничны.

Ладно, погнали. Я рванул в сторону палки, потому что до нее было ближе, чем до ножа, который еще надо было быстро выдрать из костей, а в том, что это получится быстро, я немного сомневался. Но моя виртуозная импровизация полетела вместе со мной в тартарары, потому что травмированная ступня не поддержала моих начинаний, и я, крякнув от боли, растянулся на земле. Собаки подобного маневра не ожидали, поэтому кинулись на меня не сразу. Будем считать, что я так и планировал. Кувыркнувшись через бок, я подхватил палку и обрушил ее на ближайшего пса, еще одному подставил ногу, встречая его зубы своей крепкой подошвой. Перекат, чтобы не дать тварям возможности вогнать в меня зубы, удар палкой, удар ногой, удар кулаком. Конвейер, штампующий тумаки и раздающий их собакам. Первый раунд завершен, счет по очкам пока что в мою пользу. Трехсекундный перерыв – и погнали дальше. Собаки ломанулись с четырех сторон, взяв меня в кольцо. Выбрав пса поменьше, я метнул в него палку и сам прыгнул следом. Пес, отвлекшись, не успел увернуться от меня, я крепко схватился одной рукой за рваное ухо, второй ухватился за нижнюю челюсть и резко провернул собачью голову, дав ей возможность посмотреть на спину. Псу увиденное так сильно понравилось, что он умер. Я сразу же кувыркнулся вбок, уворачиваясь от двух других, которые, не поделив чашу первенства, столкнулись в полете. Снова подхватив палку (мы так часто с ней расстаемся в последнее время, мне даже немного неловко перед ней), я отвесил еще пару ударов и отскочил в сторону. Сил становилось все меньше и меньше, стоять было тяжело, однако я всем видом старался показать мутантам, что им лучше уйти подобру-поздорову. Мою уверенную позу собаки, конечно же, не видели, но я искренне надеялся, что по меньшей мере чувствовали исходящую от меня готовность хорошенько им навалять. А я вот почувствовал исходящую от собак неуверенность: они поскуливали и, поджав хвосты, переминались в сторонке.

Контролируя оставшихся тварей, я медленно подошел к одному из поверженных слепышей и, приложив некоторые усилия, достал свой нож из его черепа. Теперь, если драка все-таки продолжится, мне будет полегче. Припадая на травмированную ногу (ух, надеюсь, связки мои не сильно пострадали), я двинулся спиной вдоль оврага. Собаки за мной не последовали – наоборот: они начали, поскуливая, суетиться среди своих мертвых товарищей. Отдалившись от места схватки метров на пятнадцать, я снова развернулся полубоком, чтобы контролировать периметр, при этом не упуская из виду псов и следя за наличием аномалий, и поковылял вперед. И вот! Случилось то, о чем я говорил ранее: вроде всё, собак отделал, можно выдохнуть и порадоваться – но нет, делать так нельзя. И я не радовался, не нарушал одно из правил Зоны, честное слово! Вот только это мне не помогло, потому что на поляну, от которой я удалился уже метров на сто, из кустов высыпали еще собаки. Штук эдак десять. А представьте, если бы я еще и порадовался раньше времени? Умер бы уже, наверное.

Стараясь максимально аккуратно наступать на укушенную ногу, я побежал, воспользовавшись тем, что собаки заняты поеданием своих друзей, а может, и родственников. При этом я прекрасно сознавал, что запас везения закончен и с этой толпой я уже не справлюсь.

Мост из поваленного дерева, о котором я говорил ранее, уже был в прямой видимости, до него оставалось метров двести. Всего двести. Целых двести. С учетом скорости моего перемещения (ведь это я только на словах бежал, а на деле ковылял, как инвалид, которому на его дорогах приключений прострелили колено), мне казалось, что спасительная переправа ни на метр не приближается. Я постоянно оглядывался, боясь увидеть, что собаки уже мчатся следом, но они, к счастью, все еще были заняты тем, что грызлись друг с другом за мясо убитых сородичей. Слегка выдохнув, когда одна моя нога наконец-то ступила на дерево, я в очередной раз оглянулся назад – и выдохнул уже посильнее: стая все же про меня вспомнила, и веселая компания мчит в мою сторону.

Чтобы не бороться с вестибулярным аппаратом, я просто упал на четвереньки. Хорошенько ухватившись за ствол и выжав из себя всю доступную в моем возрасте мощь, я пополз к противоположному склону. Руки периодически соскальзывали, так как дерево поросло мхом и еще какой-то непонятной растительностью, и я пару раз был близок к тому, чтобы свалиться вниз. Для полноты картины не хватало того, что мост подо мной начнет рушиться и мне придется бежать, чтобы в последний момент, оттолкнувшись, прыгнуть на склон, схватившись за его край, и, естественно, как вы поняли, именно к этому все и шло. Нет, мост не начал рушится (это же все-таки цельное дерево, и даже под моим весом оно не сломается пополам), просто край ствола, упирающийся в склон, к которому я полз, начал медленно сползать вниз. А вниз – это туда, куда мне совсем не надо. Я еще активнее заработал конечностями, подгоняемый рычанием собак за спиной и шипением «киселя» снизу. Хорошо, что ширина оврага была небольшой, поэтому я успел перевалиться на другой склон до того, как первые собаки вступили на мост, который (не без моей помощи) все-таки ухнул вниз. Раздалось шипение аномалий, визг попавших в них мутантов и вой вперемежку с рычанием тех тварей, что остались на противоположном склоне.

Но даже сейчас, оказавшись в относительной безопасности, я не испытал облегчения. До схрона я еще не дошел, а аномальная фауна в этом секторе Зоны не ограничивалась только той стаей слепышей, которую я сегодня немного проредил.

Бегло оценив свое состояние (обувь цела, да и явных ран, кроме прокушенной, но, слава богу, не разодранной до кости руки, не было), я поднялся и поковылял вдоль оврага дальше. Пейзаж не изменился: вокруг все так же лежали кусты, деревья и одинокие аномалии, которые я без труда вычислял и обходил.

Скорость передвижения снизилась – сказывались травма ноги и потеря, пусть и не такая обильная, крови. Аптечки не было, я не мог спокойно присесть и обработать рану. А ведь собаки не гнушались жрать падаль и гниль, поэтому их па́сти были полны всяких болезнетворных бактерий, которые сейчас, скорее всего, активно размножались в моей прокушенной руке. А это в перспективе грозило мне остаться без этой самой руки или чего еще похуже.

Я шел медленно и чутко, пытаясь заблаговременно услышать опасную живность, которой в Зоне была любая живность, даже маленькие жучки и комарики. Но пока что меня окружали лишь шелест листвы и треск лежащих неподалеку аномалий.

Свернув от оврага в сторону, я углубился в лес и вышел на неприметную тропу, которая, петляя средь деревьев, вела к небольшому брошенному хутору, где я, собственно, и оборудовал один из своих схронов.

Спасибо Зоне, оставшийся путь прошел без излишних приключений. Уже смеркалось, когда я, валящийся с ног, вышел к брошенным домам. Свой схрон я оборудовал в одном неприметном погребе, вход в который хорошенько замаскировал. Немного подождав и убедившись, что рядом нет посторонних, которым знать о моем убежище не обязательно, я расчистил люк от маскировки, обезвредил растяжки и, еще раз оглядев округу, спустился в прохладную тьму.

Глава 4

Схрон

Прежде чем закрыть за собой люк, я щелкнул неприметным выключателем, подождал, когда в помещении зажжется старая лампочка, невесть как еще не перегоревшая за столько лет, и только потом начал спускаться по лесенке, предварительно обезвредив еще пару растяжек – да, внутри они тоже были, чтоб уж если кто-то и залез в мои импровизированные хоромы, то тут бы и остался и ничего с собой не унес. А может, и добавил бы чего к моему имуществу.

Организм требовал скорее закончить прелюдии и уложить тело в горизонтальное положение, потому что в вертикальном оно пробыло уже достаточно. Но еще до того как окончательно спуститься с лесенки, я медленно осмотрел свои владения, проверяя, все ли лежит так, как должно лежать, и нет ли чего подозрительного. Я даже хорошенько принюхался, потому что запах в Зоне тоже может сказать о многом. То, что вход в схрон был замаскирован и ни одна растяжка не потревожена, еще ни о чем не говорит, ибо в подобных местах происходит то, что происходить по всем законам не должно, а убивает то, чего ты даже и представить себе не мог. Вдруг в моей берлоге поселился какой-нибудь крот-людоед – естественно, вошедший не через главный вход, а прорывший себе новый? Или на влажной стене вырос какой-нибудь грибок, выделяющий ядовитые споры? Или на полу народилась какая-нибудь доселе невиданная мной полуподземная аномалия? Вариантов можно придумать тысячу, поэтому я просто сканировал обстановку, анализируя информацию, поступающую в мой организм через органы чувств. Визуально все было спокойно, и нутро не сигнализировало об опасности, поэтому я ступил на пол схрона и наконец-то немного выдохнул.

Схрон представлял собой обычный укрепленный кирпичными стенами погреб, раньше хранивший различные соленья-варенья, а нынче – мое потрепанное жизнью туловище и материальные блага, этому туловищу необходимые. Полки, стоявшие по периметру помещения, я давно разобрал, оставив лишь пару относительно сохранившихся. Банки, в которых соленья со временем превратились во что-то омерзительное (и я бы не удивился, что, возможно, и живое), я выкинул на улицу. Все, что создавало видимость захламления и никоим образом не могло быть использовано мной в быту, я также выкинул вслед за банками. В дальнем углу схрона размещались небольшие деревянные нары, возле которых стояла маленькая тумба, принесенная из ближайшего дома и используемая мной в качестве стола. Свое барахло я хранил в деревянных армейских ящиках, защищавших материальные ценности от грызунов, буде такие сюда заберутся. В целом подобный способ хранения – просто фикция, потому как местным грызунам такие ящики – что картонная коробка: прогрызут и не заметят. Самое же ценное, без чего в Зоне очень грустно (а это патроны и медикаменты), хранилось в цинках – к последним я, собственно, и направился в первую очередь.

Скинув с себя куртку и обильно залив укус извлеченным из цинка антисептиком, я вколол себе несколько различных антибиотиков, обработал рану зеленкой, залил БФ-клеем и плотно перевязал чистым бинтом. Надеюсь, что заражение крови я еще не схлопотал, а зараза, попавшая в мою кровь с собачьих клыков, не выдержит конкуренции с заразой, уже во мне имеющейся, и после целебного многочасового сна я наутро как минимум проснусь. Как максимум – проснусь, все еще оставаясь самим собой.

Достав с полки походную газовую горелку и баллон к ней (да, такое тут тоже имелось), я начал готовить себе ужин, потому что кроме медикаментов организм надо было наполнить и другими спасительными веществами. А в моем случае источником данных веществ были пара консервных банок с тушеной говядиной, галеты и травяной чай.

Пока закипала вода и разогревалась тушенка, я скинул с себя оставшиеся грязные вещи, нашел относительно чистую тряпку, изначально предназначавшуюся для портянок, и, набрав в небольшой тазик холодной воды, устроил себе импровизированную помывку – не душ, конечно, не банька деревенская, но тоже приятно. Хорошо, что я не замечал своего запаха, потому что вонь, скорее всего, стояла неимоверная: пот, кровь, собачьи слюни – намешалось все, что только могло. Я тщательно тер себя «портянкой», уделяя большое внимание важным для мужчин областям, смывая с тела грязь и суету прошедших дней. Материя быстро приобрела цвет земли, и я, еще раз подумав о хорошо протопленной бане, решил, что для относительно спартанских условий, в которых я находился, того объема мыльно-рыльных процедур, которым я себя порадовал, будет достаточно.

Натянув на себя теплое армейское белье с шерстяными носками, я вернулся к столу. Не смог вспомнить, когда я ел крайний раз, но сейчас горячая тушенка из банки и травяной чай, приправленный парой ложек сахара, казались мне вершиной кулинарного искусства. Я даже забыл, где я, кто я, и даже перестал обращать внимание на тянущую боль в прокушенной руке. Я наслаждался моментом, наслаждался тишиной, спокойствием и теплом, а в Зоне такие моменты редкость, и кто ж его знает, когда в следующий раз мне удастся вот так вот посидеть. Да и удастся ли вообще?

Анализировать ситуацию, в которой я оказался, вспоминать о проблемах и прорабатывать план дальнейших мероприятий я решил утром, которое вечера мудренее, а сейчас, укутанный в теплую одежду и утоливший свои базовые потребности, я решил, что вот теперь самое время наградить свой организм крепким, но чутким сталкерским сном. Тем более что уже начинали действовать ранее отправленные в мои кровеносные сосуды лекарства, усталость холодной мокрой тряпкой я с себя не смыл, да и плотный перекус уже заставил кровь отхлынуть от мозга в область желудка.

Я проверил вход в схрон, вернул на место пару растяжек и направился к деревянным нарам, чувствуя, что веки мои сами собой смыкаются.

Уснул я быстро и был очень благодарен Зоне, что ничего меня за ночь не побеспокоило.

* * *

Я проснулся, а тут не каждому выпадает такое счастье. Стало быть, можно считать, что день начался хорошо. Что мне снилось и снилось ли вообще хоть что-то, я не помнил, но осадка на душе, который ощущается после дурных кошмаров, даже если их содержание ты не помнишь, у меня не было. А сны в Зоне если уж и посещают сталкеров, то редко бывают красочнее и веселее, чем то, что окружает их в реальности.

Чувствовал я себя хорошо: либо антибиотики, отправленные в меня перед сном, либо сам сон, либо все вместе сыграло роль. В теле не было тяжести, не ломило мышцы и суставы, и даже травмированная рука не напоминала о себе.

Прежде чем приступать к активному образу жизни, решил проверить предплечье, от которого в целом этот образ жизни и зависел. Сняв с себя майку и дотянувшись до фляги, немного смочил бинт, чтобы не снимать его вместе с присохшей кровью и лишний раз не тревожить раны. Эх, жаль, под рукой не нашлось «подорожника» (не того, на который в детстве плевали и лепили к разбитым коленкам, а артефакта). Будь он в наличии – сейчас бы я точно не переживал за последствия собачьих укусов. А то, глядишь, может, еще и зашивать себя придется. Немного подождав, аккуратно размотал бинт и вытянул руку, подставляя ее под свет лампы (да, я спал с включенным светом, но будем считать, что у меня просто не было сил его выключить) и осматривая ее состояние. Раны за ночь подзатянулись и вроде даже сильно не кровоточили, края их не почернели, пальцы шевелятся – никаких признаков того, что я могу остаться без конечности. Хотя моя ипохондрия и паранойя с радостью отправили бы меня в больницу, чтобы я сдал анализы и на всякий случай понаблюдался в стационаре. Но какая уж в Зоне больница? Максимум – самопальный лазарет или хибара Доктора в Топях, но до него еще добраться надо и не сгинуть.

Удовлетворившись тем, как выглядела моя рука, я снова принял горизонтальное положение. Как в далеком прошлом говорил мой начальник на одной из работ, «чтобы день прошел продуктивно, начинать его нужно с планирования и постановки задач», поэтому я спланировал и поставил себе две основные задачи: поесть и подумать о жизни. И именно в такой последовательности, не наоборот и даже не параллельно, потому что думать надо на сытый желудок.

Встав со своих нар, я аккуратно потянулся, проверяя, как отреагирует тело на физическую активность. Тело молчало и никакого излишнего дискомфорта, кроме того, который должен присутствовать после таких приключений, которыми наградила меня Зона за последние дни, я не ощущал.

Я включил газовую горелку и поставил на нее металлическую кружку, предварительно насыпав туда кофе и залив его водой. Не зря тащил с собой лишние двести граммов, чтобы в один прекрасный день, коим можно было считать день нынешний, внести в свою жизнь маленькую радость в виде бодрящего сладкого напитка. Настоящие ценители кофе будут фыркать, но да, в кофе я обязательно добавляю сахар (как, в принципе, и в чай), потому что без сахара кофе – это горечь, а горечи в жизни сталкера и без того достаточно.

Вторым ингредиентом, обеспечивающим настроение, была сигарета. Да не простая. Достав с полки баночку с качественным табачком и обрадовавшись, что он не отсырел, я быстренько соорудил себе самокрутку, и к тому моменту, как приготовился кофе, я уже был готов получать удовольствие от этого утра.

Сделав первую затяжку, я уперся спиной в стену, закрыл глаза и вытянул ноги. За первой затяжкой последовал первый глоток свежесваренного кофе – по внутренностям потекло приятное тепло. Будем считать, что это моя маленькая традиция, маленькая церемония, которую я стараюсь соблюдать всякий раз, когда оказываюсь в одном из своих схронов. Коли в вашей жизни таких церемоний нет, настоятельно советую их в свою жизнь привнести, потому что если вы вдруг не знаете, ради чего жить, то хотя бы ради таких моментов, в предвкушении которых вы будете возвращаться из ходок.

При всем при этом я понимал, что польза от кофе весьма сомнительная, а курение – вообще зло, которое ведет к онкологии, проблемам с сердцем и импотенции. Оправдывал я свои порочные слабости исключительно тем, что сейчас я в ЧЗО, а тут в принципе что угодно может привести к вышеупомянутым проблемам. Если вы не курите, то и не начинайте – придумайте себе другую утреннюю церемонию. Как минимум не будут мучить одышка с аритмией, когда придется бегать от оголодавших мутантов или толпы фанатиков в Мертвом городе.

Вскоре я встряхнулся и вернулся к газовой горелке, чтобы поставить разогреваться банку с овсяной кашей. Пора было приступать к выполнению поставленных мною задач.

С первой я справился успешно: оперативно насытил организм, укомплектовав свой желудок в три слоя – банка каши, пачка галет и травяной чай – опять же с сахаром.

Достав из рюкзака ПМК, я вернулся на нары и вновь принял горизонтальное положение, чтобы лишний раз не отвлекать свой желудок от переваривания пищи. Да и в целом такое положение тела предусмотрено законами физики (хотя в Зоне они не всегда действуют либо действуют не так, как до́лжно) – я, как и любая условная система, пришел к состоянию равновесия с наименьшими затратами энергии. Энергия мне пригодится, так как дальше у нас по списку стояла задача посложнее – думать о жизни. А думать – это вам не мешки ворочать.

Начать я решил с информации, которую скачал с ПМК ученого. Сперва надо разобраться, что там, и от этого уже плясать. Я все еще не представлял, какие последствия для меня несет наличие этой информации и что с ней делать дальше.

Включив ПМК и увеличив яркость экрана, я зашел в раздел «Хранилище» и открыл папку с документами с планшета ученого. Сейчас будем разбираться, что же там за данные такие, из-за которых я чуть не схлопотал дробь и которые так интересны военным.

Файлов, на мое удивление, оказалось не так много: две папки, один текстовый документ и одна звуковая дорожка. С одной стороны, хорошо – меньше времени уйдет на анализ информации, с другой – я ожидал увидеть множество каких-нибудь секретных отчетов и чуть ли не карты с обозначенными клондайками, пароли от секретных лабораторий, сборник с тайнами Зоны и фотографии всех Хозяев (коли они действительно существуют). В общем, совсем другое я себе напредставлял, когда думал о тех деньгах, которые мне предложили за работу.

Изучать все я решил по порядку, поэтому открыл первую папку. В ней как раз и обнаружились секретные отчеты. Хотя, может, и не секретные. Если бы это были документы в бумажном виде и лежали бы они в потрепанной желтой папке с каким-нибудь красным грифом «Совершенно секретно» или «Для служебного использования», сомнений бы не возникло. Прокрутив ползунок, я посмотрел, сколько примерно в папке документов, и, вернувшись в начало списка, открыл первый файл. Какие-то графики, цифры, диаграммы и, естественно, куча умных слов (куда ж без них!), которые я, за неимением у меня никаких ученых степеней, совершенно не понимал.

Остальные документы прозрения мне не принесли. В целом, там для несведущего человека, каковым в данной ситуации я и являлся, было то же самое, что и в первом документе: те же непонятные графики с теми же непонятными словами. Была бы ситуация немного иной, я бы обязательно наведался к знакомым научникам со Смоли и попросил меня проконсультировать по поводу ценности раздобытой мною информации. И в случае обнаружения этой самой ценности, возможно, там бы эту информацию и загнал. Впрочем, подобный вариант мы тоже оставим в уголочке, потому что пока непонятно, как дальше будет развиваться ситуация.

В следующей папке обнаружились фотографии. В основном это были фотографии артефактов, большая часть которых мне была известна, и приборов, большая часть которых мне была неизвестна, а если точнее, то узнал я только осциллограф. Включаем великолепную сталкерскую дедукцию: ПМК принадлежал ученому, а ученые что-то изучают, а тут вот фотографии артефактов – значит, изучали они артефакты, отчеты об изучении которых лежат в папке номер один. Отлично, какую-то минимальную ценность данных документов мы определили.

Дальше в списке на изучение у меня числился текстовый документ. Открывая его, я ожидал опять наткнуться на непонятный отчет, но в файле не обнаружилось ни графиков, ни диаграмм, ни цифр. Просто текст. Что-то вроде записной книжки, личного дневника ученого.

Ошибочка вышла. Судя по тому, что я успел прочитать, это дневник не ученого, а ученой. А яйцеголовый, с которого я снял ПМК, был мужчиной. Или это была очень некрасивая женщина? Хотя что это я, не смогу мужчину от женщины отличить? Да и ведь не перепроверить уже: от ученого в месте его внезапной кончины остались, наверное, только пятна на земле, а по пятнам пол не определить. А если это не его дневник, то чей? Или, может, в этом дневнике автор к нему и обращается? Не получилось отправить бумажное письмо, зато потом, вероятно, получилось отправить файл, вот ученый его и хранил – от любимой ведь. Может быть и такой вариант, а может – какой-то другой. Слишком мало исходных данных, чтобы делать определенные выводы. Но и текстовый документ еще не закончился.

В целом, я убедился, что обладаю великолепной дедукцией и вообще, в принципе, человек умный, потому что прочитанный текст подтвердил то, о чем я подумал раньше: яйцеголовые изучали артефакты, а под образцами и материалами я понимаю именно их. Отметили, зафиксировали, отложили в голове.

Все. Больше текста не было. На самом интересном моменте все оборвалось. Залип, как будто книгу читал. А над «Фоллаутом» даже усмехнулся, не ожидая от ученой такого сравнения.

Оставался последний файл – звукозапись. Сначала я решил ознакомиться с ней, а после приступать к анализу поступившей в мою голову информации и мозговому штурму.

Сделав звук погромче, я нажал на файл. Из динамиков зазвучал приятный голос, который, по моим ощущениям, принадлежал молодой и, скорее всего, симпатичной девушке.

Голос девушки дрожал, она была явно взволнована.

На фоне раздались звук открывающейся двери и мужской голос, который, видимо, и принадлежал Павлу Николаевичу:

Запись закончилась. Как сказал один великий классик (и я неустанно люблю это повторять): «Ничего непонятно, но очень интересно».

Значит, я, вероятнее всего, шлепнул Павла Николаевича. А он, возможно, был хорошим человеком. Если, конечно, на упомянутом нижнем уровне не экспериментировал над ни в чем не повинными людьми, а то имеется за учеными такой грешок.

В общем, одно подтвердилось точно: в «центре», как его назвала ученая, изучали артефакты. Был ли убитый мною научник Павлом, начальником Алены, неясно. Возможно, он уже успел передать планшет своему коллеге, для которого записи и предназначались и который впоследствии погиб от моей пули. Имеет ли это для меня сейчас какое-то особое значение? Вроде бы не имеет, но отложим в голове, что это мог быть все-таки Павел Николаевич или возлюбленный Алены. Или ни тот, ни другой.

О каких неизвестных образцах Алена говорила, тоже непонятно. Предположим, это именно то, что лежит в снятом с ученого контейнере. А возможно, то, что лежит в контейнере, было найдено по дороге от точки А, то есть «центра», в точку Б, то есть в место моей засады. Шут его знает, какую роль в истории играют упомянутые образцы, но однозначно – не просто так их изъяли у отдела Алены и передали на какой-то нижний уровень. Попутно прихватив и Павла Николаевича, да.

Относительно аварии и карантина я не удивлен. На запретной территории это классика. Если в каком-то месте ЧЗО произошло что-то плохое – уточни, не было ли там ученых со своими непонятными экспериментами. Я б не удивился, если бы Алена написала, что после аварии изо всех щелей полезли страшные твари, которых, используя артефакты, вывели на нижнем уровне.

Отложив планшет, я уставился в потолок. Нужно было покопаться в памяти – не говорил ли в последнее время кто-нибудь из бродяг, сидя у костра, об ученых и их неудачных экспериментах. Бродяги ведь любят потрепаться, хотя и преувеличивают знатно. Такого иногда нагородят, что писатели-фантасты обзавидуются! Вот только я считал, что лучше эти байки внимательно слушать, впитывать, потому что фиг его знает, что из рассказанного вымысел, а что может тебе однажды пригодиться. Информация в Зоне – товар дорогостоящий.

Какие-то явные примеры в голову не лезли. Единственное, что я вспомнил, это что где-то на севере, за Баром, месяцев этак шесть назад случился странный катаклизм, после чего целый участок Зоны стал опасным и гиблым местом. Кто-то, естественно, утверждал, что это ученые опять раз нагадили, кто-то – что это очередная выходка Зоны. Сам там не был, не проверял, только что-то слышал краем уха. Но если верить слухам – много кто из тех краев не вернулся.

Относится ли эта история к «центру», в котором работала Алена? Нет никаких подтвержденных фактов, которые бы указывали на связь. Если бы убитый мной ученый не шел в сторону Периметра и не был перехвачен в Предбаннике, можно было бы предположить, что «центр» вообще находится вне Зоны. Хотя, опять же, у меня нет достоверной информации, что он шел именно из «центра», а не завершал какой-нибудь полевой выход, которые ученые любят устраивать в сопровождении военсталов. Но зачем он тогда таскал Аленин планшет с собой?

Облегчения и понимания изученная информация мне не принесла. Наоборот: чем больше пытался в нее вникать – тем больше возникало вопросов.

В любом случае за эту же информацию изначально обещали большое вознаграждение и из-за нее же меня чуть не прихлопнули.

Зачем она Иосифу? Почему его вообще интересуют научные отчеты? В них есть что-то, чего я из-за своей некомпетентности не понимаю? Секрет «суперсборки»? Или, быть может, Иосиф и есть тот, кому писала Алена? Но ведь в таком случае ученый именно ему и нес планшет и не было необходимости перехватывать и убивать бедолагу. Наоборот, имело смысл встретить и сопроводить яйцеголового. Опять возникает много вопросов, на которые я не могу однозначно ответить.

То ли дело военные. С ними все, в целом, понятно. Если где-то экспериментируют научники – значит, над ними по умолчанию сидят майоры-полковники-генералы и пристально наблюдают, а иногда и непосредственно контролируют. Поэтому их интерес тут можно предположить: наверняка что-то важное для них отражено в отчетах. И, скорее всего, «важное» – это информация о чем-то, что либо приведет к созданию какого-нибудь супероружия, либо уже этим оружием является.

Остается один вообще непонятный элемент – Гоша. Я так и не пришел к однозначному выводу – это он убил своих коллег или нет? При этом военные, заглянув на недострой, планировали обнаружить там трех человек – Сеню с Неприятным и меня. И, не обнаружив там «сталкерюгу», то бишь меня, они решили, что тех двоих покрошил «сталкерюга», то бишь я. Также они упоминали какого-то неуловимого Фантомаса – тут у меня даже вариантов в голове не возникло.

Возможно, у военных была недостоверная информация от их условного информатора по количеству участников. Сеня с Неприятным обращались к Гоше как к главному, а значит, для них это был свой человек. Отсюда я могу предположить, что военные не имеют связи с Иосифом. В противном случае они бы не забыли и про Гошу.

В итоге мы имеем в данном конфликте три стороны: Иосиф, военные и Гоша, цели и интересы которого пока что не ясны (если предположить, что это все-таки он завалил двух человек).

Вот такая не совсем радужная картина у меня получилась. Военные, не найдя мой труп, точно меня пасут – они об этом так и сказали. Да и люди Иосифа мой труп тоже не найдут – его там нет. Стало быть, и они меня будут пасти, решив, что я их попросту кинул.

Мне эта ситуация очень не нравилась, и я решил, что с нее надо как-то грамотно сливаться.

Как вариант – залечь на дно. Однако запасы провианта в моих схронах не бесконечны, поэтому рано или поздно мне придется наведаться к торговцам, а я поименно и поголовно людей Иосифа не знаю, так что примем за вводную, что его люди априори могут быть везде и походы за продуктами станут для меня смертельно опасны. Я ведь, как параноик, буду в постоянном напряжении – вечно оглядываться и ждать пулю в затылок.

В голове созрел вариант, как говорится, на тоненького. Если предположить, что Гоша затеял свою игру, то это можно использовать при решении ситуации с Иосифом. Мол, так и так, твой человек чего-то попутал, напал на меня зачем-то, еще двух положил, а я вообще-то исполнитель ответственный, у меня репутация как-никак, поэтому, вопреки всем невзгодам и ненастьям, я принес тебе всю информацию, которую ты так хотел получить.

Понятно, что я сейчас все это в своей голове прогоняю в упрощенном виде, а по факту надо будет тщательно продумать, что и как я буду говорить, чтобы где-то не проколоться и не сболтнуть лишнего. Если все получится провернуть гладко, то я, как минимум, отмажусь от Иосифа и его кодлы, а как максимум – возможно, даже гонорар какой урву. В целом, конечно, фиг с ними, с деньгами, мне б хотя бы один хвост с себя снять.

Зато если все пойдет гладко и окажется, что Иосиф имеет какие-нибудь связи, получится и второй хвост в виде военных от себя отцепить. Это уже, разумеется, верх мечтаний, но мало ли.

Оставалось решить одну-единственную проблему: я понятия не имел, как выйти на Иосифа. А на него нужно выйти до того, как меня завалят. При этом нет уверенности, что меня не завалят, когда я на него все же выйду. И сомнительно, что, даже если я закрою вопрос с ним, меня не убьют военные. Я вообще пока весь в смутных сомнениях.

Ни номеров, ни паролей, ни явок у меня не имелось. Иосиф на меня вышел через посредника, через Неприятного, который нынче был мертв. Даже почты не оставил, чтобы письмецо накатать можно было.

Как я уже говорил, информация в Зоне – товар востребованный, а иногда и дорогостоящий, и если тебе очень хочется что-то узнать, нужно двигаться в место, куда эта информация стекается. В Зоне это – любой стационарный сталкерский лагерь, а если быть точнее, то это любое питейное заведение на территории лагеря.

Можно бы было двинуть в сторону Деревни новичков, но я решил, что чем ближе к Периметру, тем больше вероятность наткнуться либо на военных, либо на людей Иосифа. Поэтому остался второй вариант – двигать в Бар. В этом случае тоже имелись свои риски, потому что Бар находится на территории завода «Восток», а «Восток» считается территорией клана «Честь». А все знают, что «честные» непосредственно связаны с военными и, возможно, уже получили от последних наводку на мой счет.

Задерживать меня на собственной территории и передавать в руки военным не станут – это сильно ударит по репутации «Чести»: одно дело – ручкаться с вояками, другое – сдавать им вольных бродяг. Так себя вести в Зоне будет непростительно даже для такого неслабого клана. Но сто́ит мне только оказаться у входа на «Восток», как информация обо мне тут же улетит к лицам в этой информации заинтересованным. Впрочем, с этим ничего не поделать: рано или поздно я все равно засвечусь.

Также не стоит забывать, что на территории «честных» я буду в относительной безопасности от людей Иосифа (а в том, что они там есть, я не сомневаюсь), потому что они, как минимум, поостерегутся использовать оружие.

В моей голове сформировался примерный план дальнейших действий. Все, в принципе, просто: я добираюсь до Бара, по дороге стараясь не умереть, через Бармена выхожу на Иосифа, а дальше действую по обстоятельствам, в зависимости от того, как сложится мое с Иосифом общение.

Определившись с тем, что я буду делать дальше, я покинул свое уютное ложе, приготовил обед и, наполнив желудок, принялся собирать снаряжение.

Первое, с чего я начал, – оружие. Из небольшого шкафчика я достал завернутый в ветошь «калаш». Да, не «винтарь» мой, конечно, но тоже любимый и верный товарищ, не единожды спасавший мне жизнь. Разборка, чистка, сборка прошли на автомате – мыслями я был в одном месте, а руки были здесь и занимались тем, что я сделал бы без заминок даже с закрытыми глазами.

Дальше пошло пополнение боекомплекта. Цинки с патронами шли мне в руки, патроны из цинков отправлялись в магазины, магазины аккуратно складывались в сторонку, в ожидании своего времени отправки в карманы разгрузки. Туда же, к стопке магазинов, легли две коробки патронов по шестьдесят штук в каждой.

К походу в Бар я готовился как к рейду в центр Зоны. Опытные бродяги меня поймут. Ты можешь выйти из схрона по малой или большой нужде, а обратно уже не вернешься, начнется суета какая-нибудь. А запасных портянок ты не взял, потому что никаких продолжительных мероприятий не планировал, и из-за этого придется потом неизвестно сколько месить грязь стертыми до крови ногами. Поэтому даже в ходках на небольшие расстояния, когда в планах метнуться кабанчиком туда-обратно, лучше брать с собой все то, что может пригодиться, если эта ходка вдруг растянется на неопределенное время. В Зоне такое происходит повсеместно.

Разобравшись с оружием, я уложил в рюкзак несколько банок тушенки, четыре полторашки воды, два сухих пайка. Туда же, в рюкзак, полетела пара портянок – да, пример про портянки я привел не просто так: я считаю их одним из лучших изобретений человечества, спасающим сталкеров от кучи проблем с ногами. Аптечка, бинты, запасные батарейки, второй фонарик, коробо́к охотничьих спичек и прочая необходимая мелочовка расположились в дополнительных карманах.

Укомплектовав рюкзак, я закинул его на спину, попрыгал, проверяя, что все улеглось по науке, не трещит, не гремит, и отрегулировал ремни, чтобы нагрузка распределялась равномерно и лямки не натирали плечи.

Подготовка не заняла у меня много времени, потому что я проделывал это все не один десяток раз. Оставалось только одеться, раскидать по разгрузке магазины для АК, и можно было выдвигаться в путь.

Я не следил за временем, поэтому, когда взял в руки планшет и увидел, что дело уже близится к вечеру, решил, что выдвижение в путь можно отложить на раннее утро. Если выйти сейчас, я вряд ли до сумерек успею утопать далеко, а там еще и укрытие на ночь искать придется. Целесообразнее и логичнее задержаться в схроне, отлежаться, отоспаться, пока есть возможность, и дать организму скопить побольше энергии.

Вечер прошел без развлечений, потому что развлечения в моем схроне, к сожалению, не предусматривались. Я сделал зарядку, растяжку и перепроверил всю свою материальную базу, делая пометки, что в схроне на исходе и запасы чего нужно в идеале пополнить. После завершения ревизии я сделал себе очень сытный ужин, ко всему прочему открыв последнюю банку бычков в томате, запил сладким чаем и в конечном итоге вернулся к тому, с чего этот день и начинался – завалился на нары.

Если у кого-то вдруг есть проблемы со сном – Зона великолепное лекарство. Тут ты за короткий промежуток учишься засыпать где угодно, в какой угодно позе и в какое угодно время дня и ночи. Поэтому я, хоть совсем и не устал за день, уснул минут через пять после того как тело приняло горизонтальное положение.

Глава 5

В путь

Будильник я не ставил специально, давая организму самому решить, когда проснуться. Открыл глаза, взглянул на часы – четыре тридцать. Полтора дня отдыха и сон в относительно спокойной обстановке не прошли даром – чувствовал я себя так, будто заново родился.

Не вставая с кровати, я пошевелил травмированной рукой и проверил места укусов. Боли почти не было, и этот факт меня порадовал, потому что в Зоне руки – твои товарищи, и не хотелось бы, чтобы один из этих товарищей в неподходящий момент тебя подвел. Потом в свете лампы оглядел и ощупал свою ногу, о которой я, на самом деле, забыл сразу же, как только вернулся в схрон. Опухоли не было, лодыжка не болела и в целом выглядела и ощущалась так, как будто меня за нее никто и не кусал. Это хорошо, потому что ноги – еще одни наши товарищи наравне с руками.

Хоть торопиться мне особо было некуда, я считал, что раннее утро в Зоне – самое спокойное время суток, в той мере, в которой, конечно, тут хоть что-то можно было считать спокойным. Поэтому я решил не засиживаться и выдвигаться в ближайшие полчаса. Ночные мутанты в эту пору уже начинали расползаться по норам, а дневные продолжали сладко спать, наслаждаясь своими мутантскими снами, в которых они, возможно, видели незадачливых сталкеров, самовольно прыгающих в пасти.

Основной минус походов по Зоне в такое время – темнота, в которой очень сложно обнаруживать определенные аномалии. А есть ведь и такие, которые и днем не разглядишь, если у тебя опыта недостаточно. То ли дело химические и электрические порождения Зоны – и днем не пропустишь, если ты не совсем уж бестолковый, и ночью они сияют, как гирлянды (зрелище завораживающее, на самом деле).

Перед выходом необходимо было подкрепиться. Я разогрел консервы и, закусывая галетами, быстро отправил в рот.

Медленно допивая остатки кофе, я прикидывал свой маршрут до Бара, пытаясь спланировать путь в обход основных троп, но при этом так, чтобы не лезть в места, в которые лезть просто так я бы не хотел. Основное, чего не нужно было делать, – идти через заброшенный НИИ и Мусорку. И тут было два варианта: выйдя к НИИ, свернуть на север и дальше через Смоль идти к Диким землям и заходить на территорию Бара с той стороны, либо по дуге огибать НИИ и после по краю, так сказать, по кустам, идти вдоль Мусорки. Первый вариант мне нравился меньше, потому что в окрестностях Смоляного озера ошивалось много ходячих трупаков, которые по старой памяти при наличии у них рук и оружия любили пошмалять во все, что движется, а Дикие земли не просто так назывались дикими. Второй вариант был предпочтительнее по части всяких тварей и аномалий, зато шанс столкнуться, например, с братками Иосифа был выше.

Примерно прикинув варианты маршрута, при этом не забывая, что Зона все равно внесет в него коррективы, я решил сначала добраться до НИИ и там уже смотреть по обстоятельствам, куда двигать дальше.

Перед уходом я навел небольшой порядок, сложив все, что во время пребывания в схроне мною использовалось, на свои места. Да, в целом, я мог все оставить как есть, и никто бы, как в детстве, не отвесил бы мне за бардак. Вот только мне почему-то казалось, что таким образом я готовлю схрон к своему возвращению в следующий раз, а значит, этот следующий раз точно будет. Маленький ритуал, суеверие. А возможно, помимо ипохондрии и тревожности у меня еще до кучи было и обсессивно-компульсивное расстройство, из-за которого мне казалось, что если я не приберусь, то точно сгину в Зоне. Как я до сих пор тут не помер с такими загонами? Необъяснимо, но факт. Хорошо хоть утюга в схроне не было, а то пришлось бы возвращаться каждый раз и проверять, выключил ли я его.

Закончив все необходимые утренние процедуры, я быстро собрался, благо подготовил все с вечера, и покинул схрон, попутно вернув на места все свои импровизированные средства защиты от нежелательного проникновения.

Зона встретила меня утренней прохладой, пройдясь по неприкрытому лицу легким ветерком. Оглядевшись вокруг, я присел возле люка, закрыл глаза и постарался расслабиться, чтобы послушать Зону и настроиться на вылазку. Утренняя тишина заставляла на мгновение забыться и ощутить себя не на опасной территории, желающей любыми способами тебя убить, а где-нибудь в другом месте: в лесу на Урале, возле реки в Сибири или среди горных хребтов на Алтае. Наваждение отпускало в ту секунду, когда слух начинал улавливать звуки, не присущие мирной природе на Большой земле: тихий прерывистый треск электрических аномалий, легкий, на грани слышимости, гул гравитационных ловушек.

Паранойя молчала, внутренности не сжимало от в моменте непонятной, но явно чем-то обоснованной тревоги, через которую мои интуиция и опыт обычно сигнализировали о возможной опасности.

Этот маленький ритуал я называл «приветствие Зоны». Многие опытные бродяги «здоровались» с Зоной перед началом похода, чтобы по своим внутренним ощущениям или знакам извне определить, будет ли она благосклонна к ним в ходке или нет. Обычно сталкеры делали это, когда возвращались с Большой земли и, перебравшись через Периметр, ступали на аномальные территории. Я же это делал и в те моменты, когда покидал схрон, независимо от того, как долго я в нем пробыл. Люди, далекие от сталкерской жизни, посчитали бы такие действия бессмыслицей, но для нас, сталкеров, это было чем-то бо́льшим, нежели просто традиция, – это было частью нашей жизни, и ни один опытный ходок по своей воле не нарушил бы то, что здесь, в Зоне, стало неколебимым устоем.

Открыв глаза, я встал с земли, бросил взгляд на небо, которое потихоньку начинало перекрашиваться из черного цвета в серый, и аккуратно, придавая визуальной естественности, замаскировал вход в схрон.

Для того чтобы выбраться к НИИ, мне следовало идти по лесу вдоль оврага, за которым я сутки назад оставил без обеда слепышей, потом свернуть направо и, выйдя из леса, обогнуть Лысый хутор. Затем потребуется вновь углубиться в лес, вплотную примыкающий к территории заброшенного института с запада. Раннее время и отсутствие популярности этих мест у ходоков с большой вероятностью исключали незапланированные встречи, а так как я не знал, кто ходит под Иосифом, любая встреча для меня была незапланированной и, я бы сказал, очень даже нежелательной.

Если на открытом пространстве было просто темно, то лес встретил меня мраком, хотя произрастающие тут деревья не могли похвастаться густыми кронами с обилием листьев и хвои, среди которых бы терялись ранние солнечные лучи. У меня не было кошачьего зрения, поэтому я, дабы из-за лишней самоуверенности не угробиться, включил фонарик, подсветив себе путь. Да, маскировка сразу становилась нулевой, но расчет опять же был на то, что все, кто мог бы меня сейчас заметить, крепко спят. А если уж думать серьезно, то касалось это только людей, поскольку мутантам было пофиг, с фонарем я или нет, они и без этого меня бы почувствовали.

Знаете же, как меняется восприятие окружения при различных условиях? Например, при наличии или отсутствии солнечного света. Лес, который днем я сравнивал с местом для прогулок и отдыха, сейчас совсем не воспринимался таковым. За годы в Зоне я привык всегда быть начеку, видел всякое и давно привык, что бояться нужно не темноты, а того, что она скрывает, но все равно сейчас, ступая по подстилке из опавших листьев, я невольно переносился в детство, вспоминая тот ужас, который я испытывал, когда оказывался в кромешной тьме. Знал бы я тогда, чем стану заниматься через много лет, темнота бы мне казалась сущим пустяком.

Чуть кольнуло в пальцах. Я сразу замер, молниеносно отогнав ненужные мысли, и снова сконцентрировался на обстановке. Доля секунды. И именно это в большинстве случаев отличало опытных сталкеров от еще не окрепших и не готовых к вольному брожению новичков. Человек такое создание, которое, как бы ни хотело, не может не думать о посторонних вещах. Даже когда идет по смертельно опасной местности. У опытных бродяг уже на уровне рефлексов закрепилось реагирование на любые изменения в окружающей среде, даже если в момент этих изменений мыслями они были где-то в другом месте. Ситуация из разряда «сначала выстрели – потом спроси, кто там». Только тут организм сначала напрягся, и лишь затем ты разбираешься почему.

Я погасил фонарь и, подождав, когда глаза снова привыкнут к отсутствию источника света, начал вглядываться в темноту в поисках того, что меня остановило. Долго искать не пришлось, потому что слева от тропы, по которой я углублялся в лес, расположилась небольшая «розетка», которая выдавала себя легким синеватым искрением.

Я снова включил фонарь и, чтобы увериться наверняка, достал из кармана болт с привязанным к нему кусочком марли и бросил вперед по ходу своего движения. Болт, описав небольшую дугу, тихо упал на землю. Повторив это действие несколько раз и оставив позади аномалию, я подобрал свой импровизированный мини-детектор и засунул его обратно в карман разгрузки. Часто ведь как бывает: ты увидел одну аномалию, даже, возможно, с ходу определил ее границы и уверенно двинул дальше, забыв о том, что рядом могут быть и другие подлянки. А обходя один источник смертельной угрозы, ты можешь ненароком вляпаться в другой. Поэтому я и провесил маршрут болтом – не был уверен, что организм среагировал конкретно на «розетку». Но в данном случае получилось, что именно на нее.

Скорость моего передвижения была максимально низкой, хотя в данном районе никогда не было замечено большого скопления аномалий. В этом, собственно, и крылась причина пониженного интереса к здешним местам со стороны других бродяг: мало аномалий равно мало артефактов. Если ты и мог тут на кого-то наткнуться, то это либо одиночка, который еще не осмелел двигаться дальше на север, либо опытный сталкер в компании новичков, которых он взял на попечительство и которым передает свои знания и навыки, при этом не сильно углубляясь в Зону, чтобы не рисковать здоровьем молодых. Если, конечно, он не взял их в качестве «отмычек».

Много сталкеров полегло от излишней самоуверенности. Фразы из разряда «да я здесь уже был, и ничего не случилось» нужно забывать сразу же, как только ты оказался на запретной территории. Я эту фразу давно забыл, поскольку прекрасно понимал, что могу прямо сейчас развернуться на сто восемьдесят – и тут же вляпаться в какую-нибудь «мясорубку», которой десять секунд назад на моем пути не было. Это Зона, она любит подкидывать подлянки там, где ты их меньше всего ждешь. Поэтому я не спешил, хотя в этом лесу бывал не единожды.

Небо потихоньку светлело, наливаясь привычной для него серостью, и к моменту, когда я вышел к оврагу, мрак, окутывавший лесное нутро, начал понемногу расходиться.

Примерно прикинув, когда мне нужно будет выворачивать из леса к Лысому хутору, я двинулся вдоль оврага, пытаясь полностью сконцентрироваться на маршруте и мобилизовать свой организм. Однако утренняя тишина и спокойствие не отпускали, заставляя периодически уплывать мыслями куда-то в сторону. Организму нужна была встряска, чтобы он очухался и вспомнил, в каком месте он пребывает. И эта встряска не заставила себя ждать, когда правее моей тропы раздался треск веток и шум чего-то или кого-то неведомого, ломящегося сквозь кусты.

Сердце ухнуло, руки вскинули оружие, а тело приняло полуприсевшее положение. Фонарь я гасить не стал: вряд ли там шумит человек, а мутант, как уже говорилось ранее, в первую очередь ориентируется на свое звериное чутье, а не на свет. Если это, конечно, не какой-нибудь полуразумный болотный упырь или деструктор – те используют все свои органы чувств для достижения цели. А цель у них у всех в принципе одна – уменьшить популяцию сталкеров. Только исполнение разное.

Треск повторился снова, на сей раз левее, ближе к оврагу. При этом, по ощущениям, в мою сторону источник звука не смещался. Я притушил свет, решив, что если на меня еще никто не бросился, то, возможно, меня все-таки не учуяли – благо и ветерок, чуть колышущий листья над головой, дул мне за спину.

Я решил обойти стороной «неведому зверушку», потому что, если придется стрелять, я точно всполошу весь лес. Ну представьте сами: вы сладко спите, и тут вас кто-то будит, хотя просыпаться вы не планировали, – вас это, безусловно, разозлит, а вы и так, если что, не из самых добрых. Посему, чтобы никого не злить, я тихо сдвигался в сторону, огибая кусты и стараясь не шуметь.

Если я пытался минимизировать уровень производимого мной шума, то тот, кто был по ту сторону, вообще, как мне кажется, ни от кого не скрывался: вместе с треском и шорохами до меня долетело еще и неразборчивое бормотание. Такой же полуночник, как я, который решил вылезти из своей норы ни свет ни заря? Да нет, не может быть. Сталкеры, даже если они на голову отбитые, так себя не ведут.

Оставался еще один относительно безобидный (раз уж не застал меня врасплох) вариант, и я решил его проверить.

Все так же тихо, не издавая лишних звуков, я направился в сторону источника шума. Чем ближе я подходил, тем отчетливее становилось бормотание, так и не собравшееся для меня во что-либо вменяемое. Как будто там, за кустами, какая-то полоумная бабка, приговаривая что-то неразборчивое себе под нос, собирает грибы-ягоды. Ну или хворост – если учесть треск веток.

– Мрлмрмрл, – снова раздалось бормотание, когда я почти вышел к оврагу.

Присев, я продвинулся еще ближе и аккуратно выглянул из-за отделяющих меня от нарушителя тишины кустов.

– Мурлинап, – подал голос источник утреннего шума, коим оказалась относительно небольших размеров хрюшка.

Никогда не понимал, почему кто-то, раздававший названия зоновским порождениям, решил, что данные мутанты – производные от свиней. Сходства-то были минимальными! Хотя, может, эти названия раздавали научники, а они наверняка проверили, так сказать, откуда ноги растут. Вот же Зона поиздевалась над «пятачками»! Ну или те же самые ученые. По слепышам вон сразу видно, что собаки радиации нахватали, облезли и стали чуть больше. А тут не мутировавшая свинья получилась, а пельмень, который забыли в кастрюле во время аварии и который на нервной почве отрастил ноги-копыта. Бегает теперь по лесам, людей пугает. Колобок, который ушел от деда с бабкой и решил попробовать себя в сталкерстве.

Относительно безобидная, как я уже сказал, зверушка, если не дать ей застать себя врасплох. А делать это хрюшки умели неплохо. Непонятное бормотание, по которому я, в принципе, и предположил, с кем имею дело, иногда складывалось в максимально простые, но все же человеческие фразы. Наслушавшись сталкерских разговоров и запомнив отдельные слова, свиньи могли сымитировать голос и, затаившись в кустах, попросить о помощи. И вот ситуация: идешь ты, значится, по своим делам и слышишь, что кто-то где-то рядом помирает. Ты, естественно, не пройдешь мимо, потому что в Зоне так не принято, и отправишься помогать нуждающемуся. Вот только никакого бедолагу ты там не найдешь. Зато там будет свинья в засаде. А нападать этим чучелам есть чем: острые зазубренные копыта-колья, что пробивают и бронежилет, и нетолстый лист металла, и, естественно, твое мягкое туловище.

Короче говоря, еще один представитель местной фауны, готовый тебя убить. Только, на самом деле, хрюшки в основной своей массе падальщики и очень редко устраивают засады на сталкеров. Обычно это происходит от безысходности, когда голод сильнее страха перед людьми, вооруженными автоматами. Иногда свиньи могут напасть на тебя в открытую, если, например, ты ранен и у тебя нет сил и патронов, чтобы сопротивляться. И то мутант сначала будет ошиваться рядом, ходить вокруг да около, потому что так-то они очень трусливые. В большинстве случаев достаточно пару раз пальнуть в их сторону, чтобы они ретировались туда, откуда пришли.

– Проблемэбрат, – проскрежетала хавронья.

Она стояла в паре метров от оврага и что-то усердно ковыряла в земле копытами. Что там так заинтересовало мутанта – мне не было видно. Может, у нее там тайник, а может, она копошилась просто от безделья. Кто ж знает, что там у нее в голове.

Я уже начал медленно смещаться в сторону, предпочтя просто так не рисковать, когда свинья запрокинула голову и начала шумно принюхиваться.

Я замер, надеясь, что тварь просто наслаждается свежим воздухом, но в какой-то момент она опустила морду и стала поворачиваться в мою сторону. Стрелять не хотелось, и я (не знаю, как мне это вообще взбрело в голову) сделал то, что потом в Баре, вероятно, будут рассказывать как анекдот.

– Ты что тут делаешь? – не слишком громко, но так, чтобы мутант услышал, произнес я.

Эффект оказался неожиданным даже для меня. Хрюшка, не успев до конца развернуться в мою сторону, громко взвизгнула и, не разбирая дороги, ломанулась через кусты вдоль оврага. Что я говорил? Очень трусливые твари. С другой стороны, если бы меня среди ночи неожиданно окликнули из темноты, я бы тоже испугался. Но, скорее всего, не побежал бы без оглядки, а на рефлексах полоснул бы короткой очередью по кустам, чтобы неповадно было.

Через минуту, когда шум от удирающего во все четыре копыта мутанта стих, я вышел к тому месту, где свинья что-то откапывала. Немного раскидав ногой землю, я подсветил «раскопки» фонариком, но, как и предполагал, не увидел там ничего интересного. Видать, свинку просто мучила бессонница, вот она и пыталась чем-то себя занять.

Стало светлее. Минуты капали, и солнце, парящее где-то за серым небосводом, медленно отвоевывало у темноты территории. Еще полчаса – и можно будет тушить фонарь и дальше передвигаться, как говорится, не отсвечивая.

Перекинув поудобнее ремень автомата, я пошел дальше, огибая кусты и редкие аномалии.

Лес потихоньку просыпался, наполняя пространство новыми звуками: где-то кто-то рыкнул, где-то что-то хрустнуло, прогудело, до ушей долетел тихий собачий лай. Возможно, это мои давние знакомые там, за оврагом. Сторону точно определить не получалось, но главное, что лаяли не где-то рядом.

К границе леса я вышел, когда уже окончательно рассвело. Спасибо моему решению выйти рано – мутанты мне больше не встретились. Аномалии – да, но они хотя бы лежат себе на земле, просто существуют и никого не трогают, если ты сам в них не вляпаешься. Бывают, конечно, исключения, но такие исключения попадаются крайне редко, особенно в этих местах.

Впереди простиралось поле. Возможно, раньше это были сельхозугодья, сейчас уже поглощенные разнотравьем. Местами, выбиваясь из общего пейзажа и мерно покачиваясь на ветру, над полем возвышались борщевики. Если за Периметром эти растения насчитывает около ста сорока семи подтвержденных видов (откуда я это знаю?), часть из которых представляет опасность для человека, то передо мной, я думаю, был пока еще не подтвержденный сто сорок восьмой вид. И мне почему-то казалось – самый опасный. Возможно, после прикосновения к этому растению тебя вообще разъест до атомов. Хотя ни разу не слышал, чтобы кто-то в Зоне погиб от борщевика. С другой стороны, возможно, рассказать было попросту некому. Как раз потому, что разъело до атомов.

Дальнейший путь пролегал через поле к Лысому хутору. Поднявшись на небольшой пригорок, я осмотрелся, прикидывая, как лучше идти. По внешнему виду травы, выбивающемуся из остальной массы, будь то более темный цвет, пожухлость или примятость, я попытался определить, где могут находиться аномалии. С этой точки (а стоял я ненамного выше, чем растущие травы) удалось разглядеть несколько подозрительных мест, информацию о которых я отложил в голове.

Спустившись с пригорка и окончательно покинув лес, я медленно зашагал через поле. Трава в отсутствие деятельности человека неприлично разрослась, временами доставая мне почти до груди.

Ступать приходилось аккуратно, чтобы ненароком не провалиться в какую-нибудь яму или не подвернуть стопу. Растительность цепляла одежду и неприятно царапала руку, вытянутую вперед. На штанах начинал появляться природный камуфляж в виде репейника и каких-то других, ранее не встречавшихся мне колючек. В целом приятного было мало. Но чтобы миновать поле, пришлось бы делать значительный крюк, а это в мои планы не входило.

От сосредоточенного движения, в процессе которого мои глаза постоянно бегали туда-сюда, следя за тем, что под ногами, и тем, что впереди, меня отвлекло ощущение чужого взгляда на затылке. Я, как всегда, резко присел и только потом развернулся, пытаясь понять, что меня так напрягло. А напрягать меня было некому – если, конечно, абстрактный наблюдатель не притаился вдалеке, в тени деревьев. Возможно, никого там и не было, но подобные ощущения не возникают с бухты-барахты.

Крепче сжав цевье автомата, я полубоком, не выпрямляясь, двинулся дальше. Если бы где-то сзади был человек и он хотел бы в меня выстрелить, то уже бы это сделал. А если он хотел выстрелить, но до сих пор не сделал этого, то, возможно, его смутило расстояние до меня. Следовательно, это расстояние нужно увеличивать. В любом случае на месте оставаться – штука непозволительная: я тут практически как на ладони. Можно, конечно, распластаться, полностью скрываясь в траве. Но тогда я, во-первых, перестану видеть, что происходит вокруг, а значит, потеряю контроль над ситуацией. А во-вторых, ползком я от преследователя, буде такой найдется, не сбегу.

Ветер, до этого гулявший со мной по лесу, сейчас притих; трава застыла в молчаливом безмолвии, периодически отвечая на мои телодвижения легким шорохом. Только борщевик, раскиданный по полю тут и там, продолжал качаться, будто забывшись в медленном танце. Хм... А ведь действительно! Все растения-переростки гнутся в одну сторону – в мою! И это при полном отсутствии внешних раздражителей!

В полуприседе отдалившись от леса еще немного, я окончательно осмелел и встал в полный рост, однако тут же поплатился за свое поспешное решение: уже в следующую секунду я падал наземь (спасибо рефлексам!), уворачиваясь от спор борщевика, которыми тот, словно дробью из ружья, выстрелил в мою сторону. До ближайшего растения, покусившегося на мое здоровье, было метров пятнадцать, но споры надо мной буквально просвистели. Это с какой же силой борщевики стреляют?! И на какое расстояние они бьют?

Вот, значит, чей взгляд я ощущал на затылке. И что же это такое? Растение-мутант или аномалия, притворившаяся растением? А что будет, если споры попадут в меня? Прошьют насквозь, или меня разъест до молекул, или я мутирую и тоже стану борщевиком? Десятки мыслей пронеслись за секунду, а в следующий миг я приподнялся с земли, пытаясь разглядеть сквозь просветы в траве ближайшего ко мне представителя агрессивной флоры: чем оно занимается теперь, когда я пропал из зоны видимости? Кстати, а как оно вообще определило, где я? Среагировало на звук? Движение? Уловило мою биоэнергетику?

Ситуация, в которой я оказался, складывалась не ахти, поскольку я не знал, с чем имею дело и как с этим бороться. Повадки, если так можно выразиться, борщевика мне не были известны. Погнаться он за мной, положим, не погонится – но чего еще можно ждать от аномального растения... или все-таки структуры?

С другой стороны, представилась великолепная возможность почувствовать себя одним из пионеров запретной территории – они же тоже в первое время после возникновения Зоны изучали ее методом проб и ошибок – так сказать, способом натурных испытаний.

Я сел на корточки и прислушался к окружающему пространству, пытаясь по звуку определить, происходит ли что-то рядом. Тишина. Хотя что я хотел услышать? Как борщевик матерится, потому что потерял меня из виду?

Я приподнялся еще выше, оставшись в полусогнутом положении, так, чтобы трава, захватившая поле, не мешала смотреть кругом и мне было просто упасть обратно, если в меня снова полетят споры. Борщевик все так же стоял на месте и мерно покачивался, никак не проявляя свою заинтересованность в моей персоне. Возможно, его хватало на один залп, и сейчас им овладела печаль, потому что он впустую израсходовал весь боезапас.

Я сделал аккуратный шаг, готовый в любую секунду кинуться на землю. Снова ничего. Наклонившись, я поднял камень. В моменте я почувствовал себя не просто первым сталкером, а ученым, выбравшимся на полевые испытания и проверяющим реакцию неизведанного аномального образования на различные виды механического воздействия.

Аккуратно замахнувшись, пытаясь не делать резких движений, я отправил импровизированный снаряд в полет в сторону борщевика. Раздался шелест подминаемой травы и тихий стук. Растение среагировало и изменило сторону своих покачиваний в направлении того места, куда упал камень. Подобрав с земли еще один, я аккуратно отправил его за первым. В этот раз борщевик на моих глазах немного сжался, по стеблю пробежала небольшая дрожь, после чего с легким хлопком в сторону камня была отправлена посылка в виде спор. Значит, все-таки на звук? Сначала, по ходу, прицеливалось, потом, так понимаю, отстреливалось. Только прицел у борщевика был точно сбит, потому что споры пролетели метрах в двух над тем местом, куда упал камень. А возможно, проблема была не в прицеле, а в том, что строение стебля не позволяло растению наклоняться, как человеку. Хреновые углы горизонтальной наводки, получается.

Немного прояснив ситуацию и поняв, на что примерно способен борщевик, я набрал с земли камней и двинулся дальше. В целом можно считать, что это еще одна аномалия: очень уж всё было похоже на то, как сталкеры, например, разряжают электрические ловушки. Наткнулся, например, на «розетку», накидал в нее болтов, она сработала – и ты быстренько проходишь вперед. Здесь принцип действия был схож: кинул что-нибудь, чтобы борщевик отстрелил споры, и двигаешься дальше.

Периодически пополняя запасы камней, я лавировал среди аномальных растений, выбирая наиболее оптимальный путь, чтобы обходить агрессоров на как можно большем расстоянии. Естественно, из-за этого увеличилось расстояние, которое мне нужно было пройти, но, как известно, прямых маршрутов в Зоне не бывает. Прямые маршруты тут обычно в одну сторону.

Прошло, наверное, часа полтора, прежде чем я приблизился к Лысому хутору, оставив позади поле и борщевик, о котором надо будет непременно рассказать научникам на Смоляном озере и коллегам-сталкерам, чтобы знали, с чем они могут столкнуться и как с этим бороться.

Снова поднялся ветер, приятно обдувая покрытое испариной лицо. Ожили стоявшие невдалеке дома, оглашая округу стуком бьющихся о рамы ставень и скрипом давно проржавевших петель.

Лысый хутор, к которому я вышел, на самом деле хутором не являлся, потому что состоял не из одного дома, а из пяти. Время не пощадило деревянные избы: где-то просела крыша, где-то покосилась стена, в окнах не было стекол, а некогда ухоженные дворы заросли сорняком.

Было ли какое-то настоящее название у этого места – никто не знал, а Лысым хутор прозвали из-за одной особенности: он стоял на пятаке земли, где не росла трава, не считая той флоры, что разрослась в палисадниках. При этом почва была не привычного коричневого цвета, а маслянисто-черной. Создавалось впечатление, будто все здесь пропитано мазутом. К тому же границы у этого участка были идеально ровными, словно их очертили с помощью циркуля. Что это и опасно ли оно для человека – никто не знал. Говорили, что сюда даже научники наведывались с огромным количеством аппаратуры, что-то замеряли, изучали, но ясности это не принесло, поскольку оказалось, что никаких аномалий тут нет, а земля, взятая на пробы, оказалась просто землей, просто почему-то необычного цвета.

Научникам сталкерская братия не поверила: одно дело – какие-то измерения с непонятными цифрами и графиками, сухо констатирующие, что все хорошо, и другое дело – твое нутро, твердящее, что все плохо. Слабоумных и отважных, чтобы проверить на себе, действительно ли это место безопасно, среди бродяг не нашлось, и посему хутор просто обходили стороной. По крайней мере, я не знал ни одного человека, кто осмелился бы пройтись по этому «черноземью». Хотя скажу честно: даже меня иногда одолевал интерес и очень хотелось зайти в дома – вдруг там обнаружится что-то очень ценное? Однако инстинкт самосохранения в этом вопросе всегда оказывался сильнее.

Я обогнул Лысый хутор и выбрался на старую проселочную дорогу, которая убегала куда-то в сторону Периметра. На дороге, отсвечивая ржавыми боками, покоился старый «москвич». Резина давно рассохлась и почти рассыпалась, оголяя такую же ржавую, как и сам автомобиль, штамповку. На удивление сохранившиеся стекла давно покрылись слоем грязи, поэтому невозможно было понять, что внутри. Желающих забраться в машину на моей памяти не нашлось: ее связывали с хутором и считали такой же аномальной и опасной, пусть даже ничего опасного в ней не было. Ну, визуально.

Оставив «москвич» и хутор за спиной, я спустился с дороги и снова углубился в лес. Расстояние между тем лесом, из которого я вышел к полю, и этим, в который я только зашел, не превышало пары километров, однако они разительно отличались – словно находились в разных регионах страны. Если первый был больше похож на место для прогулок, то в этот как будто вообще не ступала нога человека. Растительность здесь захватила все свободное пространство, напоминая темную чащобу из какой-нибудь сказки, в которой обязательно присутствует леший. Ну, кстати, не удивлюсь, если последний тут действительно обитает. Это же Зона, она и не такое может учудить.

Цепляясь за сучки и ветки, путаясь в хитросплетениях корневищ и тихо матерясь под нос, я пробивался сквозь заросли, пытаясь найти хоть какую-то мало-мальски проторенную тропку. Хорошо, что тут не было мелкого гнуса, потому что сейчас я бы был притягательной добычей и мое путешествие, и без того не сладкое, стало бы еще хуже.

В конце концов я вывалился на небольшую прогалину. Кинув пару болтов и убедившись, что свободное от растений место не таит ничего опасного, я устроил небольшой привал. Костер разжигать не стал. Не из целей маскировки, а дабы не тратить время на поиск и сбор пригодного хвороста. Примостившись на покрытом мхом стволе давно упавшего дерева, я сообразил легкий обед в виде тушенки, пары галет и воды из фляги.

Холодная еда не располагала к наслаждению, я шустро отправлял куски говядины в рот, откуда они, периодически вставая комом посреди глотки, отправлялись в желудок. Получать удовольствие от трапезы мешал и тот факт, что я находился в лесу, причем не в самом безопасном месте этого леса: приходилось все время вертеть головой и прислушиваться. На мое счастье, за те десять минут, что у меня ушли на обед, никто на поляну не заявился. Даже не шуршал поблизости, если не считать ветра, звуки которого, на самом деле, быстро становились фоном.

Закончив с едой, я прикопал образовавшийся мусор тут же, под деревом, на котором сидел, закинул за спину рюкзак, перепроверил, как сидит снаряжение, и двинулся дальше.

Пройдя пару метров, я обнаружил следы копыт и место чьей-то старой лежки, припорошенные листьями и потому не замеченные мной ранее. Видимо, этой поляной пользовался не один я. Судя по отметинам, это было семейство радиоактивных кабанчиков.

Обнаруженные следы были не первой свежести, а значит, вероятность того, что где-то рядом могут находиться кабаны, отличающиеся тупостью и безмерной агрессией ко всему шевелящемуся, была невелика. Возможно, они нашли себе место поприятнее и переместились туда, а может, давно погибли от сталкерских пуль, аномалий или в схватках с другими мутантами. Но в любом случае расслабляться не стоило.

Обнаруженная старая лежка намекала на то, что должна быть и старая кабанья тропа, по которой мутанты на эту лежку приходили. Я окинул взглядом растительность, окружающую поляну, и зацепился взглядом за обломанные ветки кустарника. Убедившись в правоте своих мыслей, поудобнее перехватил автомат и уверенной походкой направился на выход из леса. Спасибо кабанам, что их маршрут пролегал в том же направлении.

Благодаря тропе скорость моего передвижения увеличилась в разы, и уже совсем скоро я наконец-то вышел к окраинам заброшенного НИИ, оставив позади лес с его вечными сумерками.

Глава 6

НИИ

Взгляду открылась холмистая местность, покрытая кустами и редкими деревьями. Заброшенный НИИ представлял собой комплекс разбросанных по территории зданий. Никто достоверно не знал, чем здесь занимались до аварии, но часть корпусов до сих пор занимали военные – скорее всего, не просто так, а что-то охраняя. Среди сталкеров ходило много слухов о том, что под НИИ (как, в принципе, и в других подобных местах в Зоне) располагалась секретная лаборатория, тайные ходы от которой тянулись аж до самого Севера. Сам я считал, что так оно и было. Как минимум, в плане подземной лаборатории, потому что других весомых причин для нахождения здесь «зеленых человечков», которые притом с излишней агрессией отстреливали нашего брата сталкера, я не видел.

В нынешней ситуации (да и в целом по жизни) пересекаться с военными я не хотел, и даже если учесть, что занятые солдатней корпуса находились в стороне, по правую руку от меня, я решил сделать крюк побольше, чтобы ненароком не наткнуться на патруль и не маячить в прицеле у какого-нибудь заскучавшего снайпера на вышке.

Прямо по курсу располагались корпуса НИИ, за которые в давние времена шла упорная борьба между одиночками и военными. Для сталкеров это было отличное место, чтобы встать на ночлег, отдохнуть и набраться сил. Выгода же вояк оставалась под вопросом: даже выбивая бродяг с территории, здания они почему-то не занимали, оставляя пустовать. Возможно, им просто было не по нраву такое соседство.

В каком статусе сейчас были эти корпуса и находился ли там кто-то, я не знал, а поскольку какой-то определенной нужды туда наведываться у меня не было, из своего маршрута я их тоже исключил.

Прикрываясь растительностью, я двинулся вдоль кромки леса в сторону тропы на Смоль. Сама тропа меня не интересовала, как и Смоль, идти через которую обстоятельства меня пока не вынуждали. Но если взять от тропы вправо, то можно холмами и оврагами обогнуть территорию НИИ и, особо не отсвечивая, выйти к Мусорке.

Впереди замаячила Рука Мертвеца – аномалия, издалека напоминающая огромные пальцы, торчащие из земли. Смесь гравитации и огня зачастую порождала в таких аномалиях хорошие артефакты, но та же смесь мало кому давала шанс попытать удачу и эти самые артефакты достать, ломая и прожаривая насквозь редких смельчаков. Я смельчаком не был и лишний раз не рисковал, но всегда при виде таких творений Зоны сталкерское нутро начинало брать верх над инстинктом самосохранения и подталкивало меня на слабоумные и отважные поступки. Мол, я же сталкер, сама суть моей жизни – лезть в самую задницу, чтобы урвать там ценный куш. Благо инстинкты все-таки были сильнее, оттого-то я до сих пор топтался по Зоне.

В целом за свою сталкерскую карьеру я залезал в места и похуже, но зачастую в эти места меня гнали обстоятельства, угрожающие жизни. Во всех остальных случаях не обходилось без тщательной подготовки и внимательного изучения всей имеющейся информации, связанной с тем местом, в которое я планировал наведаться. Если взять, например, все ту же Руку Мертвеца, то я совсем не знал ее свойств, и если бы я все же решил в нее лезть, то сначала как минимум обкидал бы ее болтами и понаблюдал.

Мероприятия познавательного характера и поиск артефактов в моем плане на сегодня отсутствовали, поэтому я обогнул аномалию, периодически бросая на нее взгляд, и вышел к небольшому болоту.

До аварии на этом месте либо был карьер, либо планировали что-то строить, потому что среди камышей можно было разглядеть старый, насквозь прогнивший бульдозер, на корпусе которого местами еще сохранилась старая желтая краска. Тут же валялись какие-то бетонные трубы, какие обычно укладывали под дорогами, чтобы пускать через них ручьи и мелкие речушки. Через весь этот мусор, торчащий из камышей, кто-то предусмотрительно соорудил из досок петляющие над водой мостки, уходящие на другую сторону болота. Именно эта рукотворная тропа и вела к одному из путей на Смоль. Болото не было большим, но мостки появились тут по той причине, что края топи были усыпаны аномалиями, а местами (и никто не понимал почему) радиационный фон здесь был значительно повышен.

Пройдя вдоль болота, я уперся в небольшой земляной склон и, цепляясь за торчащие корни и периодически оскальзываясь на глине, поднялся наверх. Гусиным шагом, дабы не отсвечивать, я шустро скрылся в облюбовавших края склона кустах.

Среди зарослей обнаружилось место сталкерской стоянки: угли от костра вперемешку с ржавыми консервными банками и непрогоревшим мусором и бревно, служившее чем-то вроде скамьи. Место, на мой взгляд, было не особо удачным, потому что, с одной стороны, ты вроде как защищен от чужих глаз, но с другой – незваный гость может подойти незамеченным почти вплотную. Да и дым от костра демаскирует, тем более что стоянка на возвышенности.

Оставив ее за спиной и обогнув пару покрытых мхом валунов, я уткнулся в цепочку аномалий. Мне повезло, что подлянки расположились не сплошным фронтом, поэтому, потратив на разбрасывание болтов пять минут, я провесил границы и обнаружил достаточно широкий проход, благодаря чему не пришлось делать лишний крюк.

За аномалиями начинался пологий склон, по которому я спустился в низину между холмов. Хотя холмами, наверное, эти возвышенности сложно было назвать. Зато перепады высот, образованные ими, давали возможность идти не ныкаясь за кустами.

На территории НИИ аномалий было побольше в сравнении, например, с районом недостроя или лесом возле моего схрона, только вот место все равно не пользовалось популярностью у бродяг. В основном, наверное, из-за находившихся здесь военных, да и артефакты тут появлялись нечасто, по большей части мелочовка, не считая тех, что порождала Рука Мертвеца. Но там еще поди достань.

Огибая аномалии, я периодически поднимался на склоны и, не доходя до самого верха, спускался обратно. Запас болтов и гаек у меня был невелик, и хоть в Зоне было достаточно мест, где их можно набрать, я все-таки тратил время, ковыряясь в траве в поисках тех, что были мною брошены и угодили на безопасный пятачок. Кто его знает, как оно там дальше повернется.

Маршрут был в целом спокойный – сказывалась удаленность от Центра. Подлянки, которые и болтом-то обнаружить сложно, встречались нечасто. А это в свою очередь приводило к тому, что мне пока что не приходилось топтаться на месте в попытках определиться, куда протиснуться, и не нужно было метаться туда-сюда в поисках обходного пути. Возвращаться по своим следам – плохая примета, даже если других вариантов нет. Обычно это относили не к конкретным ситуациям, когда тебе требовалось отступить на десяток шагов назад, чтобы обойти аномалии, а к ходке в целом, считая, что если ты возвращаешься тем же путем, по которому шел, то обязательно во что-то вляпаешься. И в этом была своя логика: человек мог расслабиться, решив, что раз в ту сторону на маршруте ничего под ногу не попалось, то и на обратной дороге тоже ничего не будет. В Зоне это так не работает. В Зоне все работает по-своему. И выживает тут тот, кто эту мысль осознает как можно быстрее.

Холмы гасили звук, и даже ветер не заглядывал в низину, поэтому до меня особо не долетали присущие дневному времени суток звуки выстрелов, рычание, вой. Наверное, это было хорошо: если бы я что-то из вышеперечисленного слышал – значит, это вышеперечисленное где-то в относительной близости. А на кой оно мне? Иду себе тихо, не трогаю никого и очень надеюсь, что до Бара и меня никто не потревожит.

Над головой, каркая, пролетела ворона и, сделав пару кругов над низиной, примостилась на дерево в стороне от тропы. Отвлекшись на пернатую, я пропустил момент, когда снова уперся в россыпь аномалий, преградивших путь. Только вот думал, что тут аномалии сплошным фронтом не встречаются, и вот тебе на! Впереди на все сто восемьдесят градусов моего обзора (или какой он там у людей?) пространство заполонило легкое дрожание воздуха, как бывает в жаркий день где-нибудь над раскаленным асфальтом.

В ход снова пошли болты, которые я предусмотрительно собирал до этого, но результат оказался не слишком оптимистичным: не нашлось ни одной достаточно широкой бреши, в которую я мог бы безопасно протиснуться. Вариантов оставалось немного. Я повернул направо и пошел вдоль аномалий, которые по визуальным признакам не думали заканчиваться.

Подниматься наверх изначально я не планировал, надеясь до самой Мусорки дойти по низинам, но в Зоне уже можно считать чудом, коли первые сто метров твоего пути совпадут с твоими планами. Если аномалии неистовствуют и дальше, придется спускаться на ту сторону холма и выходить к старому ж/д-туннелю и дороге, что идет от корпусов НИИ.

Свинцовые тучи, заволакивающие небо, давили к земле, и чем выше я поднимался по склону, тем они становились ближе, будто давая возможность до них дотянуться. Со временем к такой погоде привыкаешь, а поначалу бывало, что даже сердце ухало в груди, когда казалось, что на тебя падают небеса. Стремно, но при этом, если честно, завораживающе.

На вершину холма я выбрался в полуприседе, сразу же сместившись за растущие тут деревья поближе к противоположному склону.

По левую руку все так же располагались аномалии, убегающие к темному провалу ж/д-туннеля. По крайней мере, на первый взгляд все выглядело так, а дальше нужно разбрасываться болтами и проверять достоверность увиденного.

Из темноты туннеля выныривали рельсы, на которых покоилось несколько покосившихся грузовых вагонов, и уходили к брошенным корпусам НИИ, постепенно теряясь средь высокой травы. С другой стороны туннеля, на Мусорке, расположилось депо и, собственно, оттуда (ну или дотуда) пролегали рельсы. В чем был смысл этого относительно короткого ж/д-пути и какие грузы по нему курсировали, я не знал. Да, думаю, никто не знал. Как минимум никто из обычных сталкеров. Но факт есть факт: рельсы тут имелись, и туннель тоже. И что там, в этом туннеле, и насколько безопасный через него путь на Мусорку – неизвестно. Попытался вспомнить, говорили ли что-нибудь по этому поводу бродяги на огоньке, но кроме того, что вход в туннель напичкан аномалиями, ничего в голову больше не пришло.

Начал накрапывать дождь, который, согласно причудам Зоны, в любой момент мог или прекратиться, или перейти в ледяной ливень. Плюс в том, что мало кто любит ходить под дождем, а значит – меньше лишних глаз. Минус же в том, что я тоже таких мокрых походов не любил.

Кинув пару болтов перед собой, я двинулся вниз по холму. Надежда на удобный проход исчезла почти сразу, потому что под дождем стало хорошо видно, что аномалии лежат плотным ковром аж до самого туннеля и далее уходят на насыпь над ним. Странное, конечно, дело: такой плотности ловушек в южных регионах на моей памяти никогда не было.

Железнодорожный туннель встретил меня запахом сырости и затхлости. Света, проникающего снаружи, было недостаточно, чтобы я мог хорошо разглядеть, что происходит внутри, зато в темноте отчетливо виднелось искрение расположившихся там «молнияр». Ну да и ладно, мне туда не надо.

Дальше за туннелем была дорога, которая, как и рельсы, пролегала между НИИ и Мусоркой. Популярный маршрут перемещения между локациями у бродяг всех мастей, поэтому идти этим путем не хотелось, как и делать крюк, обходя дорогу по холмам и лесам с противоположной стороны. Нужно по дороге вдоль туннеля обогнуть преградившие мне путь аномалии и, если их там не наплодилось как собак нерезаных, вернуться в низину, по которой я шел изначально.

Прикидывая маршрут, я почему-то совсем не подумал посмотреть на дорогу, убедиться, что она свободна. Просто и тупо, уверенной походкой вышел на нее, а уже через пару секунд нырял обратно, надеясь, что мой маневр остался незамеченным.

Метрах в восьмистах от меня стояли военные. Сколько их было точно и в какую сторону они смотрели, разглядеть я не успел. Тело сработало быстрее, чем мозг успел до конца обработать поступившую зрительную информацию. Вот о чем я и говорил – популярный маршрут.

Прижимаясь к траве, я аккуратно выглянул. «Зеленая братия», до этого мирно стоявшая на месте, сейчас короткими перебежками двигалась в мою сторону – заметили, стало быть. Или у них сегодня запланирована тренировка по тактическим перебежкам по территории НИИ, а я просто невовремя тут оказался?

До корпусов института я добраться бы не успел. А если бы и успел – непонятно, что творится внутри. Возможно, там сейчас тоже военные. Возвращаться в низину не вариант, потому что, если даже откинуть приметы, я окажусь в невыгодном положении: укрыться негде, и пострелять по мне можно будет, как в тире.

Не тратя время на лишние раздумья и выбор меньшего из зол, я нырнул в туннель и вдоль стены, давая время глазам привыкнуть к мраку, приблизился к лежащим на пути аномалиям. В крови вскипел адреналин, заставляя мозг работать в усиленном режиме. Раз ловушка, два ловушка, три ловушка. Это прямо передо мной. Сбоку, на всю ширину туннеля, еще россыпь. Времени спокойно и методично провешивать маршрут не было от слова «совсем». Я уже спиной чувствовал, как в проем сзади выскакивает вояка и кладет очередь прям промеж моих лопаток.

Рука, достающая болт из кармана, вспотела, пальцы мелко подрагивали, из-за чего обработанный кусочек металла чуть не выскользнул и не упал под ноги. Первый отправился над аномалиями и, упав сантиметрах в сорока от последней, потерялся где-то среди гравия. Чисто.

В то, что я сделал дальше, наверное, не поверил бы никто. Кто меня научил этому, я не помнил, но век буду благодарен тому человеку, чьи знания спасли мне жизнь. Три болта с разницей в доли секунд полетели вперед, и как только раздался первый хлопок, оповещающий о том, что «молнияра» сработала, я сорвался с места. Сколько нужно было пробежать? Метра четыре? Пять? Дело двух секунд, но эти секунды показались мне вечностью. Вечностью, в любой момент которой я ожидал, что сейчас умру, пронизанный тысячей молний с напряжением в сотни тысяч вольт.

По инерции я пробежал еще пару метров, прежде чем понял, что я все же не умер, что у меня получилось практически одновременно разрядить сразу три «молнияры» и пройти через опасный участок. Трюк хороший, но повторять я его, конечно же, не стану. Вдруг это только сейчас мне повезло, а какая-нибудь другая «молнияра», например, окажется многозарядной и ей не нужно будет время, чтобы набраться сил и прожарить мои внутренности?

Вновь прижавшись к стене туннеля, я начал медленно двигаться вглубь, периодически бросая перед собой болты и надеясь, что треск «молнияр» за спиной заглушит звук падающего на гравий металла. Фонарик я включать не спешил: пока что попадающего снаружи света было достаточно, чтобы более-менее ориентироваться в пространстве. Хорошо еще, что, пробегая через аномалии, я от страха плотно закрыл глаза, а то во мраке у срабатывающих «молнияр» эффект как у фотовспышки – наверняка ослеп бы на какое-то время и стоял бы у всех на виду, как беспомощный котенок.

Далеко углубиться в туннель я не успел. За спиной послышались голоса, и я тут же упал, вжимаясь в гравий и прикидываясь шпалой.

Если хоть у одного из вояк есть нормальный тактический фонарик – темнота меня не спасет. В Зоне, конечно, не бегают, но лучше, наверное, было просто мчаться вглубь, уповая на то, что там нет аномалий. А сейчас даже и не вскочить нормально – сразу внимание привлечешь. Притвориться мертвым? Так ведь могут пару раз пальнуть – для профилактики.

Что же делать, что делать?!

Я осторожно приподнял голову. Стоят, родненькие, что-то обсуждают, совещаются. Но меня вроде не заметили, фонариками не светят и стрелять не собираются. О чем думают, что планируют? Непонятно. Зато и внутрь пока не лезут.

Стараясь не шелестеть, я пополз дальше во тьму. Главное, чтобы там меня не ожидал тупик. Поотстреливаться от военных, буде они все-таки пойдут следом, конечно, можно, но я предполагаю, что они попросту закидают меня гранатами. А в замкнутом пространстве от осколков не скроешься.

Я полз прямо, но стена, которая была сантиметрах в десяти от меня, в какой-то момент оказалась чуть дальше. Взгляд назад. Действительно, туннель начал изгибаться, понемногу забирая на север. Это хорошо. Значит, совсем скоро можно будет, во-первых, встать, а во-вторых, включить фонарик. Хотя я почему-то всегда думал, что туннель прямой. До сего момента мне как-то не приходило в голову, что в этом случае я бы видел вдалеке яркое пятно выхода. Разумеется, если впереди не обрушился свод.

Как только последние капли дневного света рассеялись и я убедился, что от входа меня точно не видно, я встал и подсветил путь перед собой. Как всегда, мозг превентивно успел нарисовать всякие ужасы, которые луч мог бы выхватить из темноты, но ничего такого передо мной не было. Точнее, совсем ничего. Ржавые рельсы, прогнившие шпалы и гравий, хрустящий под подошвами, – вот и весь ассортимент объектов.

Выбора направления для движения у меня не было, поэтому я зашагал дальше. По логике, через какое-то время я должен увидеть свет в конце туннеля и выйти к Мусорке. Возле которой меня, кстати говоря, могут ждать военные. Ну а что? Они ведь тоже прекрасно понимали, что если я не полез назад, то путь у меня остался всего один. Поставили часовых с этой стороны, а сами поверху пошли перехватывать меня с другой. Или не пошли – вдруг выход все-таки завален, просто я об этом, в отличие от них, не знаю? А может, и вовсе ушли по своим делам, потому что убеждены, что обратно я уже никогда не выйду.

По спине пробежал холодок. Я ведь действительно совсем ничего про этот туннель не знал. А вдруг он ведет вовсе не к Мусорке? А куда? К подземным путям, уходящим прямиком на Север, к мифическим лабораториям под Станцией? Прямиком в лапы к адептам Обелиска?

Безусловно, можно было бы развернуться и пойти обратно и там, сидя во мраке неподалеку от входа, ждать, когда военные устанут меня караулить, проголодаются и уйдут. А как я пойму, что они ушли? Вряд ли они крикнут в темноту туннеля: «Ладно, хрен с тобой, сталкер, мы по домам!» С другой стороны, с чего я вообще взял, что они шли конкретно за мной, то есть за сталкером Ипой, и будут теперь меня караулить? Предположим, это вообще какие-то другие вояки, у которых нет задания меня поймать. Просто среагировали на нарушителя на вверенной территории, а когда с ходу меня зажать не получилось, плюнули на это все и ретировались на исходную.

Из размышлений меня вырвало какое-то легкое изменение в окружающем пространстве. Вперед полетела пара болтов, однако за этим не последовало никаких реакций. Тишина. Только воздух как будто бы стал плотнее.

Я обернулся. Туннель, изгибаясь, уходил во тьму. Что в одну, что в другую сторону. Не нравилось мне это. Чувство тревоги медленно поднималось из недр, начинало жечь в груди. По-хорошему, явных поводов для переживаний пока что не было и все мое напряжение шло от неизвестности. Никакой информации об этом месте, никакого понятия, чего ждать. А когда не знаешь, чего ждать, начинаешь придумывать сам – от этого и тревожишься, ведь придумываешь обычно совсем не благоприятные варианты.

Монотонность движения убаюкивала, заставляя все время окунаться в свои мысли. Шаг, шпала, шаг, другая. И хоть бы аномалия какая, чтоб взбодриться, – так ведь и этих пакостей на пути не встречалось! Или крыса какая... Хотя нет, крыс не нужно. Там, где одна, обычно и сотня других поблизости – задавят количеством и сожрут заживо.

Звуков тоже практически не было. Хруст под ногами да шелест одежды – вот и все мое звуковое сопровождение. Тишина давила на нервы, поэтому я непроизвольно начал насвистывать какую-то мелодию, которая потихоньку перешла в пение.

– Мунлайт энд водка, тэйкс ми эвэй... – Что за песня, не помнил, но почему-то именно она заиграла в моей голове. – Миднайт ин Москоу, ланчтайм ин ЭлЭй.

Водка. Никогда не любил ее. Еще со школьной поры, когда впервые познакомился с алкоголем.

Туннель наконец выпрямился и теперь терялся в темноте не за изгибом стен, а там, докуда хватало мощности моего фонарика. Свет в конце не брезжил, лицо не улавливало потоков свежего воздуха, и ожидать, что скоро я окажусь на воле, не приходилось.

Внутри снова разрослась тревога, а по спине пробежал холодок. Я глянул на часы и сообразил, что иду уже несколько часов. А по ощущениям – прошло минут двадцать, тем более что и ноги не чувствовали усталости, и организм в целом не просил привала. Может, с часами что-то не то? Вроде механические никогда не подводили. М-да, блин... Все обычно пытаются из задницы выбраться, а я, по ходу, сейчас в нее залез.

Желание развернуться и рвануть назад не успело овладеть моим разумом, потому как в однообразном туннеле наконец-то появилось кое-что новое: рельсы вдалеке разбегались в стороны, образуя два пути, и шагов через сто я попал на развилку. Уже что-то. По крайней мере, тревога по поводу того, что я буду бесконечно идти прямо, пока не поеду крышей, стала чуть меньше.

Налево пойдешь – хрен его знает, что там найдешь. Направо – та же история. Спасибо, что нет третьего направления, ибо при текущем раскладе вероятность правильного выбора – пятьдесят процентов, а это не так уж и мало.

Выбрал я правое ответвление, поскольку решил, что, по логике, именно оно ведет к Мусорке. Можно было, конечно, вообще развернуться на сто восемьдесят и идти назад, но почему-то именно сейчас во мне проснулся дух настоящего сталкера, исследователя, и я решил не возвращаться. Тем более что явных угроз пока не наблюдалось, если не считать непоняток со временем.

Эта часть туннеля отличалась от той, по которой я шел до развилки. Такие или похожие бетонные своды можно встретить на перегонах где-нибудь в московском метрополитене. Не хватало только разного рода кабелей, тянущихся вдоль стен, и контактного рельса. По бокам периодически встречались бетонные ниши, назначение которых оставалось загадкой, но их наличие заставляло чаще крутить головой и фонариком по сторонам, чтобы никакая пакость меня не подловила, выпрыгнув из темноты.

Отличие в архитектуре можно было объяснить логически: туннели, вероятно, строили в разное время, применяя разные технологии. А можно было объяснить и в стиле сталкерских баек: шагнув в правое ответвление, я попал в другое измерение или, например, в другой временной промежуток...

Тьфу ты! Монотонность пути снова дала волю фантазии, и моя излишняя тревожность начинала брать верх над хладнокровной рассудительностью, разгоняя в голове всякого рода жуткие мысли. Хотя чего уж тут говорить, если все эти туннели обычными были только визуально. На часы смотреть не стал, однако был уверен, что там опять набежало чуть больше времени, чем прошло по ощущениям.

В реальность вернуло изменение в окружающей обстановке. Луч фонаря, до этого честно высвечивавший тянущиеся вперед рельсы, сейчас вдруг потерялся во тьме. Дабы проверить, что у меня не зрительные галлюцинации, я посветил назад, убеждаясь, что объекты начинают теряться по мере ослабления луча, а потом снова вперед: вот идут рельсы, шпалы, щебенка – а потом все это пропадает. Резко. Хотя своды туннеля на месте, их я все еще вижу.

Вперед батьки, как всегда, полетел болт, но привычного «дзынь» не издал, а беззвучно растворился в темноте. И что это у нас? Аномалия? О таких мы не слышали, таких мы не знаем. Еще пара болтов, запущенных чуть слабее, полетели прямо по курсу и, пару раз блеснув гранями в свете фонаря, упали с характерным звуком на щебенку.

Я аккуратно двинулся вперед, готовый в любой момент развернуться и дать деру. Но необходимость в тактическом отступлении снижалась тем сильнее, чем ближе я подходил к тому, что сначала принял за незнакомую мне аномалию. Хотя то, что я увидел перед собой, возможно, аномалией и было. Или последствиями от действия этой аномалии.

Рельсы, шпалы и вообще все, кроме сводов туннеля, резко обрывалось, и дальше начиналась пропасть. Нет, даже не пропасть, а непроглядная бездна, пожирающая луч фонаря. Интересным было то, что рельсы не просто резко обрывались, а, загибаясь под девяносто градусов, уходили вниз. Значит, из двух вариантов с вероятностью в пятьдесят процентов пойти туда, куда нужно, я выбрал тот вариант, куда идти было как раз таки не нужно. Ну ладно, это Зона, тут такое случается. Если в Зоне ты все время идешь прямо, то, скорее всего, в могилу.

Решив, что при первой возможности нужно будет порасспрашивать сталкеров про эти туннели, я развернулся и побрел в обратном направлении.

Назад шагать было так же скучно. Все то же самое, что я уже видел. Монотонный путь, загоняющий в мысли. Только теперь я периодически бросал перед собой болты, пытаясь не расслабляться, чтобы не влететь случайно в какую-нибудь неожиданно появившуюся под ногами пакость.

Привыкнув, что в туннелях почти нет звуков, кроме тех, которые я издаю сам, на тихие голоса, долетевшие до моего слуха, я среагировал быстро, сразу же погасив фонарь и вжавшись в стену.

Вояки, видимо, все же пошли за мной следом. А стали бы они это делать, если преследуемый ими человек не представляет для них особого интереса? Значит, точно по мою душу. И что теперь? Перспектива возвращаться к пропасти и, используя шпалы между рельсов как лестницу (если они там вообще были), спускаться в бездонный провал, не вызывала у меня особого оптимизма.

От адреналина в крови мелко задрожали руки, а спина вмиг стала мокрой. Не придумав ничего более оригинального, я чуть отступил назад и забился в ближайшую ко мне бетонную нишу. Расчет был на то, что военные так же, как и я, от монотонности движения потеряют бдительность и не станут заглядывать в каждый темный угол.

Голоса становились все ближе, а страх, сковывающий тело, все сильнее. Указательный палец напрягся, норовя ненароком нажать на спусковой крючок. Костяшки кисти, сжимающей цевье автомата, наверняка побелели от напряжения.

В проеме замелькали лучи фонариков. Мне кажется, в моменте я даже перестал дышать, молясь про себя всем известным богам Зоны, чтобы никто не посветил в этот совсем пустой и совсем неинтересный темный угол, но воображение уже рисовало, что вот-вот прям мне в лицо ударит луч, а затем и очередь.

– Это насколько ж больную фантазию нужно иметь, чтобы такое придумать? Тут вообще когда-нибудь поезда ходили?

– До того как Чернобыль в первый раз рванул, ходили каждый день.

– Спасибо, я сам знаю.

– А зачем тогда спрашиваешь?

Видимо, сознавая свое преимущество передо мной, преследователи шли, особо не скрываясь и разговаривая почти во весь голос. В диалоге участвовало двое, но, судя по шагам, шло за мной не менее четырех человек.

Мимо проема, не останавливаясь, промелькнуло несколько теней. Я сжался в комок, готовый в любую секунду выпустить в темноту весь магазин. От напряжения заныли мышцы рук, а пот, обильно выделяемый организмом, заливал глаза.

– Это начинает действовать мне на нервы.

– Не тебе одному.

– Я знаю, но я озвучил свои мысли – и мне стало легче!

– Жестокий ты человек, Борл...

Голоса, как и шаги, резко оборвались, и я решил, что всё, обнаружили мою нычку и, соответственно, меня любимого. Я еще, наверное, пять минут лежал, крепко вцепившись в автомат, готовый палить на любое, даже малейшее, движение, пока не понял, а точнее даже, почувствовал, что за углом никого нет.

Поднявшись с пола, я ощутил, как сильно затекло все тело, пребывавшее до этого в тотальном напряжении. Аккуратно выглянув из ниши и убедившись, что преследователи тут действительно отсутствуют, я включил фонарь и двинулся дальше в направлении развилки. Думать о том, куда так неожиданно исчезли вояки, я не хотел, держа в голове мысль, что если они просто замолчали и пошли дальше, то скоро доберутся до обрыва и (естественно, если у них не возникнет навязчивой мысли спускаться вниз) сделают все то же самое, что и я: развернутся и пошагают обратно. А значит, снова сядут мне на хвост.

Луч фонаря, скользящий сквозь темноту в такт моим шагам, выхватил интересный участок пути, на который я до этого не обратил внимания. Рельсы, которые (как, собственно, им и подобает) шли параллельно друг другу, но в одном месте внезапно пересеклись крест-накрест, меняясь сторонами. Это интересное инженерное сооружение я на всякий случай обошел по дуге, предварительно, естественно, метнув туда болт. Да, любопытный, однако, туннель.

До развилки я дошел без лишних приключений и ничего интересного по пути мне больше не встретилось.

С выбором дальнейшего маршрута проблем не возникло. В сторону НИИ возвращаться было опасно, потому что ушедшие за мной вояки наверняка оставили на выходе из туннеля караульных, а это грозило мне тем, что я могу оказаться зажатым с двух сторон. Да и, насколько я помню, ни бетонных ниш, ни чего-то подобного в том направлении не имелось, так что и заныкаться там негде.

Левое ответвление по своей архитектуре было похоже на правое. Если сильно не всматриваться, то в целом они были идентичны. Будет забавно, если и тут в конечном итоге я также приду к обрыву. Но теперь, мне, наверное, придется все-таки спускаться вниз, надеясь, что там есть дно и с этого дна есть другой выход. Либо вариант на крайний случай – штурмовать главный вход. И промежуточный вариант, который идет перед крайним случаем: сидеть и ждать, пока воякам не наскучит шастать за мной следом и они не уйдут.

Фонарик, чего я от него вообще-то сейчас совсем не ждал, начал мигать. Лечебные удары по корпусу, которые обычно идут первым профилактическим мероприятием для устранения неисправностей, не помогли, и чем дальше я продвигался, тем чаще мой источник света переставал быть таковым.

Мысль о том, что нужно остановиться и поменять батарейки, пришла в мою голову именно тогда, когда фонарь потух окончательно и в ответ на мои удары не подавал никаких признаков жизни.

Перед глазами замельтешили маленькие светящиеся снежинки, будто осыпающиеся со сводов туннеля. Сталкерский инстинкт должен был сработать безотказно, среагировав на что-то для меня неизвестное, но я, чувствуя какую-то внутреннюю уверенность в том, что так надо, шагнул вперед, в этот водопад маленьких частиц. В следующую секунду они пропали, а мой фонарик снова засветил, и вместе со светом, ударившим по глазам, в нос ударил запах свежести.

Снова отложив анализ произошедшего на потом, я пошел вперед, и с каждым метром воздух в туннеле становился все менее застоявшимся, а кожа лица улавливала легкие потоки свежего воздуха.

Минуты через три пятно света провалилось в боковое ответвление, к которому я и направился. К моему счастью, я не уперся в бетонную нишу наподобие той, в которой прятался, а оказался у небольшого технического туннеля. Луч фонаря разрезал тьму и уткнулся в пустующий дверной проем в конце.

На всякий случай проверив путь на наличие растяжек или других сюрпризов, я двинулся вперед и вскоре оказался в прямоугольной бетонной шахте, уходящей вертикально вверх. Возможно, это сооружение – часть системы вентиляции, а может, путь эвакуации из туннелей в случае ЧП. Мне, в целом, подходили оба варианта, благо все они выводили меня туда, куда очень хотелось, – на поверхность.

Спасибо тем, кто все это построил, или матушке Зоне, что она это не разрушила, потому что маршевая металлическая лестница, идущая по периметру шахты, сохранила все пролеты, ступени и в целом вела себя достойно под натиском моего веса.

Чем ближе я поднимался к поверхности, тем четче ощущал накопившуюся в ногах усталость и затаившийся внутри голод, на которые в туннелях почему-то не обращал внимания. Выберусь на поверхность, сориентируюсь в пространстве, а там можно будет и привал сообразить, но прямо сейчас я не хотел останавливаться ни на секунду, чтобы поскорее коснуться пожухлой травки и вдохнуть полной грудью.

Лестница заканчивалась небольшой металлической площадкой, с которой я через небольшой проем прошел в бетонный колодец. Подняв глаза, я увидел серое небо Зоны, которое сейчас показалось мне нестерпимо ярким. Ухватившись за металлические скобы, вмонтированные в стены, я, быстро перебирая руками-ногами, устремился наверх.

Предварительно выглянув из колодца и убедившись, что рядом никого нет, я перебрался через край и развалился на земле, вдыхая свежие, живые ароматы Зоны. Многое познается в сравнении, после полученного опыта. Сегодня я понял, что мне не нравятся подземелья, туннели и все подобное. За несколько часов в темноте я, оказывается, реально соскучился по этой желто-зеленой траве!

Дав себе две минуты на небольшую передышку, я поднялся с земли и огляделся по сторонам. Выбрался я на небольшом холме, усыпанном деревьями и кустами, скрывающими меня от взглядов со стороны. Доставать ПМК, чтобы свериться с картой, не пришлось – сквозь растительность взгляд улавливал очертания знакомых производственных зданий, среди которых расположился Бар.

Глава 7

Бар

Солнце, периодически выглядывающее из-за серых облаков, почти скрылось за горизонтом, когда я подошел к блокпосту «Чести», разместившемуся у самого выхода с территории бывшего завода. Из маленького бетонного дота на меня поглядывал массивный ствол ручного пулемета. Часовые, занявшие места за импровизированными баррикадами из мешков с песком, лениво потягивались, не особо заинтересованные моей персоной, которую они заметили еще до перехода через давно вырытый здесь ров с воткнутыми в дно заточенными арматурами, служившими первым препятствием на пути любивших ошиваться на этой территории собак.

Заранее закинув автомат за спину, чтобы лишний раз не заострять на себе внимание, я махнул рукой в знак приветствия, старательно пряча лицо под капюшоном, но так, чтобы это не казалось подозрительным, и просочился мимо караульных.

Паранойя в голове, как всегда, не спала, и в том, что у меня даже не спросили, кто я такой и куда иду, углядела то, что караульные меня узнали. Ну конечно! Их заранее обо мне предупредили, поэтому и не стали они приставать с вопросами, чтобы я не передумал идти в Бар. С другой стороны, а что меня ждет в Баре? Или кто? Стрелять тут категорически запрещено, так что если меня захотят шлепнуть, нужно либо заманить меня в темный закоулок, где никто не ходит, либо дождаться, когда я сам покину территорию завода. Во втором варианте, кстати, была логика, потому что, как бы долго я ни прятался по схронам, рано или поздно мне бы пришлось выйти к торговцам. А места, где сидят эти самые торговцы, можно пересчитать по пальцам. Поэтому ждут меня в Баре не для того, чтобы тут шлепнуть, а потому что так будет проще упасть мне на хвост, чем рыскать по всей Зоне.

А может, никто меня и не ждет тут и никому я не интересен. Есть же фильмы, книги, где главный герой, грубо говоря, гонялся за призраком, за человеком, которого либо уже не было, либо никогда не было. Я вот, получается, наоборот – бегаю от каких-то призраков, а на деле же меня никто и не преследует. И вояки на недострое не обо мне говорили. А те, что в туннеле, вообще просто мимо проходили.

Завернув за угол и переведя дух, я зашел в небольшое кирпичное здание, проход через которое выводил, так скажем, на центральную улицу бывшего производственного комплекса. На металлических мостках, нависавших над головой, бродил еще один караульный – тоже, слава Зоне, моей персоной не заинтересовавшийся.

Пройдя здание насквозь, я свернул налево и, петляя между небольшими строениями, вышел к спуску в Бар, который, как и полагается таким заведениям, занимал подвальные помещения. На лестницах, в небольших углублениях, ограниченных металлическими решетками, дежурили охранники Бармена. Одинаковая серо-зеленая форма, балаклавы и угрюмые взгляды заставляли думать, что эти ребята либо братья, либо взращены из одной пробирки где-нибудь в подземельях Серой Долины. Никогда не видел их за пределами Бара, а из живой речи от них я обычно слышал только две фразы: «Оружие сдай!» и «Проходи, не задерживайся». Возможно, это и не люди вовсе, а киборги, привезенные по спецзаказу с Большой земли.

Оставив оружие на временное хранение, я спустился еще на пару пролетов и оказался в относительно небольшом зале, который, собственно, был непосредственно питейным заведением, столовой, местом встречи, прощания, точкой, где можно было найти работенку или узнать последние сталкерские сплетни.

На удивление, хоть время потихоньку и катилось к ночи, в Баре было немноголюдно. Пара человек, что-то тихо обсуждая, стояли у самодельных стоек, размещенных вдоль стен; две небольшие группы по три-четыре человека, особо не скрывая тематики своих разговоров, заняли два круглых стола.

– Да не, Сивый, я тебе зуб даю, так и было, – донеслось до меня от одного из столов. – Мерки гнать не будут. У них, сам понимаешь, того! Репутация.

– И что, я действительно должен поверить, что какая-то баба за ручку с деструктором направо и налево крошила наемников пси-атаками? – В голосе Сивого слышался скептицизм, а я, пропустив начало разговора, пока не понимал, о чем речь.

– Не просто баба, а из «Обелиска»! А они ж там сами либо зомби, либо мутанты!

– Ну так вот ее деструктор и взял, как марионетку. От пуль шальных прикрывался, словно живым щитом.

Дослушивать я не стал и направился к Бармену. Нужно было скорее решать свои вопросы, чтобы жить без всяких хвостов или хотя бы определиться с дальнейшими действиями, которые помогут мне этот хвост сбросить.

– Здорова, Ипа.

И как только разглядел под капюшоном, что это я?

Бармен был, наверное, такой же легендарной фигурой в Зоне, как Звериный Доктор или Семецкий. Радушно встречал всех заходящих сталкеров, давал задания, кормил, поил, не забывая на всем этом неплохо зарабатывать. В хорошем расположении духа мог бесплатно поделиться интересной информацией, за которую какой-нибудь Информатор, часто ошивающийся тут же, взял бы нехилую сумму. Сколько топчу аномальные территории, не помню ни разу, чтобы за этой стойкой стоял кто-то другой, если не считать молодого сменщика, который был то ли сыном, то ли племянником, то ли внуком.

– И тебе не хворать, старый, – ответил я на приветствие.

– Ха-ха, – рассмеялся Бармен. – Будем считать, что это комплимент, потому что хоть кому-то суждено было в Зоне дожить до старости, чего вам, сталкерюгам плешивым, скорее всего не светит.

Прошлое этого человека было такой же большой загадкой, как и, например, то, что таят в себе подземелья под Станцией. Многие говорят, что Бармен был одним из первых сталкеров, но то ли аномалия, то ли боевое ранение заставило его завязать с опасным ремеслом и осесть здесь, потихоньку обрастая знакомствами и связями, что в конечном итоге привело к тому, что он стал незаменим для экосистемы и экономики Зоны и мог ставить на место даже представителей «Чести», которые считали, что закон в ЧЗО один и они здесь власть.

– Как нынче в Зоне дела? – Я решил не спрашивать прямо, а зайти издалека, проверяя, насколько торговец настроен сегодня откровенничать.

– Тебя что-то конкретное интересует или в общем? – Бармен перестал натирать стеклянные стаканы и пристально посмотрел мне в глаза. Постоянное общение с людьми, я думаю, вырабатывает проницательность, и с этим качеством у торговца проблем не было. – Если в общем, то все как всегда: мутанты бегают, аномалии рождаются, сталкеры друг в друга постреливают. А если хочешь что-то конкретное узнать, так спрашивай прямо. Не люблю, когда вокруг да около ходят.

– Вот не проведешь же тебя, старого! Насквозь видишь. – Я склонился ближе к стойке, чтобы окружающие ненароком не услышали, о чем мы разговариваем. – Мне нужно выйти на Иосифа. Знаешь такого?

От меня не ускользнуло, что Бармен мельком пробежался взглядом по залу и тоже склонился чуть ближе.

– Лично не знаю, но пару дел с ним имел. Точнее, не с ним даже, а с шестерками, действующими от его имени. А тебе он на кой сдался?

– Ну, если вкратце, – решил я не вдаваться в подробности, – работу одну выполнял для него, а там все так повернулось, что теперь как бы крайним не остаться. И мертвым.

С Барменом я был знаком давно, с тех самых пор, как впервые осмелился зайти дальше Мусорки. Много чего для него сделал, до сих пор периодически получал у него задания и самые диковинные артефакты обычно приносил ему, поэтому, хоть это и нельзя было назвать дружбой, находился у торговца на хорошем счету.

– Ох, Ипа, говорил я тебе, чтобы не общался с мутными типами и по молодости своей и неопытности на скользкие темки не подписывался. Небось, на большие деньги повелся? А они, сам знаешь, просто так не достаются. Только стабильный и упорный труд на торговца ведет к светлому и беззаботному будущему.

Отпираться я не стал, потому что основная причина, по которой я оказался в этой ситуации, действительно гонорар. Вроде ни в чем не нуждался – но нам, людям, всегда мало. И мне в том числе.

– Каюсь, повелся на зеленые в большом количестве, хотя моя паранойя сразу мне сказала, что дело шлак. Пошел против своих принципов, наперекор интуиции, и вот я здесь.

– Ну, врать не буду: как выйти на Иосифа, я не знаю. – Бармен снова глянул в зал, сделал какую-то пометку карандашом в потрепанном блокноте и вернулся к натиранию стаканов. – Дел у нас с ним было немного. Ребята, что приходили от него, хоть и мутные, но темы, которые были им интересны, не показались мне странными. Я получше копнул, кто такой Иосиф, какой группировкой руководит и какие цели она, группировка эта, преследует. По мне, так это еще одна шайка мародеров – уголовники, которые хотят от Зоны что-то поиметь, а в итоге их имеет сама Зона.

Если Иосиф и являлся очередным пресловутым бандитом со своей шайкой, то либо был слишком в себе уверен, либо Бармен его недооценивал: как-никак, он влез в дело, в котором интерес имеется и у военных. А служивые по Зоне из-за всяких пустяков не бегают.

– Ладно, по старой дружбе постараюсь разузнать чуть больше. – Видимо, задумчивость на моем лице Бармен расценил как печаль. – Хрен его знает, на кой тебе этот Иосиф сдался, но я в чужие дела без надобности не лезу. Ищешь связи – значит, есть зачем. Закину пару удочек, и завтра к обеду, может, какая информация появится.

– В долгу не останусь, ты меня знаешь.

– Естественно, знаю. Выполнишь для меня пару заданий – и мы в расчете. Но это если я что нарою. А пока все, что могу тебе предложить, – вкусный по меркам Зоны ужин и уютный по тем же самым меркам номер в гостинице.

Я кивнул Бармену в знак того, что меня устраивает его предложение, и уже было собрался пойти к свободному столу, как торговец меня окликнул:

– А, Ипа, совсем из головы вылетело! – Он снова навис над стойкой, и я последовал его примеру. – Тут какой-то хлопчик днем тобой интересовался.

– Что за хлопчик? Я его знаю?

– Я не знаю, знаешь ли его ты, но я эту физиономию видел впервые. А у меня память на лица хорошая.

– И как он выглядел?

– Ну, ты, Ипа, и приколист! Я тебе его сейчас опишу – и под это описание подойдет каждый второй в Зоне. Обычный сталкер: рожа хмурая, снаряжение потрепанное.

– И не представился?

– Ну, – Бармен на секунду задумался, – может, и представился, но я не запомнил. Единственное, что действительно бросилось в глаза, – ему тут было некомфортно. Дегтяря мне напомнил.

– Чем?

– Тем, что был похож на профессионального вояку, которого забросили к сталкерам делать делишки. А наша братия, если ты вдруг забыл, «зеленых», мягко говоря, не очень любит.

Интересно все закручивается. Я ведь ни слова Бармену про военных не сказал, а вон как совпало. Если это был действительно вояка под прикрытием, то дело плохо: видать, взялись за меня конкретно. Служивые к такому прибегают редко, обычно просто прилетают вертолеты и крошат всё и вся.

– Так он был просто похож? Или это был военный в сталкерской одежде?

– Ну не знаю, чем он занимается сейчас по жизни, но раньше точно служил. Я повадки этих товарищей за версту вижу, а запах гуталина – за две чую.

– Так и что в итоге он хотел? – Голова потихоньку начинала гудеть, потому что появлялись новые вводные, которые нужно было структурировать и разложить по полочкам.

– Да ничего конкретного. Знаю ли тебя, видел ли, когда последний раз заходил. Попросил сообщить ему, если ты объявишься.

– И что, ты согласился?

– Ипа, – на лице Бармена расплылась ухмылка, – ты меня за кого держишь? Я информацию о своих людях просто так не раздаю. Я его вежливо отправил топтать Зону, поэтому и адресок, на который можно было бы о тебе сообщить, он не оставил, если вдруг твой следующий вопрос был бы о нем.

– То есть где он сейчас, ты не знаешь.

– Конечно нет. Мне зачем голову лишней информацией забивать? Может, тут где ошивается; может, свалил куда.

Под то лаконичное описание, что предоставил мне бармен, действительно подходил каждый второй сталкер. Соответственно, каждый второй сталкер, разгуливающий по базе «честных», может оказаться тем самым хлопчиком, и мне почему-то с ним встречаться совсем не хотелось. Если бы у него были благие намерения, он мог узнать мой адрес у Бармена и кинуть сообщение на ПМК, в котором бы изложил причину заинтересованности моей персоной.

С другой стороны, нет стопроцентной уверенности, что это действительно военный под прикрытием. «Под прикрытием», блин. Шпионский боевик какой-то получается. Многие сталкеры до Зоны служили, поэтому наличие армейских повадок – совсем не показатель того, что человек до сих пор относится к военизированным или силовым структурам.

«Нет, Ипа, верь в лучшее, но готовься к худшему. Этот хлопчик наверняка военный и, скорее всего, какой-нибудь хренов супер-Рэмбо. Как в шпионских боевиках, да. И те, за кем такие идут, обычно умирают», – паранойя, как всегда, давила здравые мысли и сводила все к печальному финалу. Надо к Доктору на Болота заглянуть, вдруг он еще и психотерапевт хороший, поможет выбить дурные мысли из головы.

– Еду скоро принесут, – выдернул меня из раздумий Бармен. – Номер можешь занимать тот же, что и всегда. Он свободен.

– Спасибо, – ответил я и направился к свободному столу в самом дальнем углу, чтобы избегать лишних взглядов, но при этом просматривать весь зал. Да, блин, как в шпионском боевике.

Еду принесли достаточно быстро, я даже не успел вновь погрузиться в размышления о делах насущных. Если опираться на тот факт, что по большей части рацион сталкеров состоит из консервов и сухпайков, ужин в Баре, по меркам Зоны, был действительно вкусным: жареная картошка с грибами неизвестного происхождения, четверть палки колбасы, миска с сухарями и сладкий чай. На голодный желудок и после продолжительной сталкерской диеты все это воспринималось как какое-нибудь дорогостоящее блюдо из ресторана с мишленовской звездой.

В Зоне привыкаешь поглощать пищу быстро, потому что в любой момент обстановка может измениться так, что тебе придется куда-нибудь мчаться или от кого-нибудь отстреливаться, и неизвестно, когда ты сможешь поесть в следующий раз. Но в Баре я всегда старался вкушать размеренно, целенаправленно замедляя тот бешеный ритм жизни, в котором мы все тут находились. Осознанно наслаждался моментом спокойствия, когда никуда не нужно бежать, не нужно сражаться и бороться за свое выживание.

Бар потихоньку заполнялся людьми, гомон посетителей становился громче, а дым от сигарет гуще. Кто-то только вернулся из ходки с хорошим хабаром и планировал проставиться. Кто-то к ходке только готовился, обсуждая с приятелями предстоящую вылазку.

Друзей, которым я бы мог доверить свою спину, у меня не было, да и в принципе тех, с кем я делился заботами, было не так уж много. Привык как-то больше полагаться на себя. А сейчас наличие «второй головы», с которой я мог бы обсудить всю ситуацию, возможно, помогло бы посмотреть на все происходящее с другого ракурса и придумать, что делать дальше. Но «вторая голова» отсутствовала. Разве что Бармену все выложить без утайки. Наверняка у него есть выход на военных. А дальше что? А дальше я не придумал. Дальше мозг отказывался заниматься мыслительной деятельностью.

Как говорят, утро вечера мудренее, если ты до него дожил. Поэтому я решил отдохнуть, выспаться и только потом загрузить голову размышлениями, а там, глядишь, к обеду и Бармен чего нароет.

Картошка с грибами была действительно вкусной. Мое любимое блюдо с самого детства. Особенно если добавить к нему салат из только что собранных на огороде огурцов с помидорами. Если как-нибудь полезу за Периметр, то это будет первое, что я себе приготовлю. И картошку обязательно пожарю на костре, а не на плите.

Тарелка с едой начинала пустеть, а по организму потекло благостное чувство насыщения. Теперь, когда трапеза подходила к концу, можно было отвлечься от мира внутреннего и обратить внимание на мир внешний. Любое питейное заведение, коих в Зоне немного, являлось местом, куда стекается вся информация, все сплетни и слухи. И что бы ты тут ни услышал, каким бы бредом тебе ни показалось то, что рассказывает какой-нибудь хорошенько принявший на грудь сталкер, впитывать в себя нужно было всё. Никогда не знаешь, какая информация тебя в будущем выручит, а может, и жизнь спасет. Сталкеры были теми еще сказочниками, часто приукрашивая и преувеличивая произошедшие с ними или с их знакомыми события. Главное – из всей полученной информации выудить зерно истины. Что-то запомнить, что-то взять на заметку, а что-то отложить в сторонку как непригодное.

Я редко разговаривал в Баре, зато слушал всегда внимательно. Ну, может, не так внимательно, как это звучит из моих уст, потому что про туннели между НИИ и Мусоркой данных у меня было мало. Благо их недостаточное количество не сыграло со мной злую шутку, и я все-таки оттуда вышел с минимальными потерями. По факту, только время потерял. А это самое меньшее, чем ты можешь расплатиться в Зоне за свою неосведомленность.

– Слышал краем уха, что где-то в Забайкалье тоже хрень какая-то образовалась, – закинув в рот фисташку, заговорил вольный бродяга за соседним столом, – только, говорят, не такая, как у нас тут.

– И какая же? – заинтересовался второй сталкер, сидящий за тем же столом.

– А я так и не понял. Говорят, небо там белое и аномалии другие.

– А что там, в Забайкалье? Вроде ни атомных станций, ничего такого нет. От чего ж там хрени какой-нибудь появляться? – подключился к диалогу третий сталкер, до этого усердно вычищавший свою тарелку от остатков еды.

– Ну так там же глушь такая. Населенных пунктов мало, тайга кругом. Наверняка ученыши лабораторий секретных там настроили и опять где-то с чем-то перестарались. Вот у них чего-нибудь и жахнуло.

– А я всегда говорил, что есть вещи, в которые человеку лучше не вмешиваться. Вечно мы куда-то лезем, а потом страдаем от последствий.

Допив чай, я посидел еще немного, слушая, что говорят кругом, и решил, что количества слухов для моей и так переполненной мыслями головы на сегодня достаточно. Многие разговоры, начинаясь с какой-то интересной ситуации, зачастую скатывались в область философии, где просыпались размышления о бренности бытия и проблемах уже не столько человеческих, сколько метафизических.

Я встал из-за стола, отнес посуду на стойку и, кивнув Бармену, направился на выход. Шел я, не показывая видом, что напряжен, но при этом взглядом из-под капюшона сканируя пространство на наличие персон, которые могут оказаться людьми Иосифа или переодетыми вояками. Как я это должен был понять – не знаю. Просто почему-то был уверен, что интуиция меня не подведет. Но либо она меня все же подвела, либо в зале не было тех, кто мог представлять для меня опасность.

Забрав оружие, я поднялся по лестнице и вышел на улицу. После душных помещений Бара, наполненных запахом сигарет, пота и перегара, свежий ночной воздух казался пьянящим. Я пару раз глубоко вдохнул, прикрыв глаза и давая организму насытиться кислородом.

На улице никого не было. Курить можно было в Баре, драться – тоже (естественно, компенсируя впоследствии затраты на восстановление поврежденной мебели и посуды), поэтому поводов выходить наружу, кроме как направляясь на боковую, не было.

Я отошел в тень, скрываясь от света одиноко болтающегося над входом фонаря, и решил постоять пять минут, чтобы убедиться, что за мной никто не выйдет. В голове, конечно же, рисовалась картина, что с громкими криками: «Где этот Ипа? Мы по его душу!» – выскочат какие-нибудь типы с бандитскими рожами. И я сразу догадаюсь, что это за мной. Но то в голове. На деле же я совсем не понимал, как определить цели выходящего из Бара человека. Может, он тоже спать идет. А даже если и пойму, что это мой преследователь, дальше-то что? Стрелять тут не просто не рекомендуется, а категорически запрещено. И «Честь» за нарушение своих запретов наказывает жестко: могут вальнуть, а могут на Арену отправить. Хотя какая разница, кто меня вальнет, если я не начну валить первым? Либо одни, потому что не начал первым, либо вторые, потому что первым начал.

Можно, конечно, угрожая автоматом, начать задавать вопросы, перехватив, так сказать, инициативу. Но я, опять же, не представляю, сколько человек за мной выйдет, если таковые найдутся, и нет ли у них тут тоже рядом где-нибудь в тени подмоги, которая подкрадется сзади и тупо даст мне по котелку.

Минуты капали, однако никто из подвала так и не вышел. Можно было спокойно отправляться на боковую, но паранойя в голове твердила, что как только я отойду – мои преследователи тут же объявятся и в итоге застанут меня врасплох. И уже они будут угрожать мне автоматом и задавать вопросы, а у меня в кустах точно подмога не припрятана.

Для верности постояв еще пару минут и так никого и не дождавшись, я свернул за угол и направился к стоящему неподалеку небольшому двухэтажному зданию, которое Бармен переоборудовал под гостиницу.

На входе меня встретил такой же охранник, как и на спуске в Бар. Третий брат из пробирки, получается. Не задавая лишних вопросов, он вручил ключ от номера и сразу же потерял ко мне интерес, всем видом намекая, чтобы и я вопросов не задавал, а шел куда надо.

Я поднялся по лестнице на второй этаж, состоявший из одного длинного коридора с расположенными по обе стороны небольшими однокомнатными номерами. До аварии, по ходу, это здание было тоже чем-то вроде общежития, поэтому Бармену не пришлось тратить много средств на его переоборудование. Бо́льшую часть мебели, составляющей убранство комнат, скорее всего, насобирали в помещениях соседних построек, а остальное соорудили из собачих фекалий и палок. Но грех было жаловаться, так как по комфорту с данным местом в условиях ЧЗО мог посоперничать только хорошо оборудованный схрон или покои глав группировок. Хотя, если честно, не довелось ни разу увидеть, как живут эти самые главы.

Зайдя в номер, я закрыл за собой дверь, бросил рюкзак на стул и присел на старую металлическую кровать, которая, естественно, тут же подо мной неприятно заскрипела. Прохудившийся матрас, неизвестно как сохранившееся армейское одеяло и желтая подушка без наволочки – вот и все, на что Бармен расщедрился, считая, видимо, что этого базового минимума будет достаточно. Ну а мы, сталкеры, народ непривередливый – и не на таком спали.

Помимо кровати в комнате также были небольшой деревянный столик и маленькая квадратная тумбочка, которыми, если честно, я за все разы пребывания здесь никогда не пользовался.

Глаза начинали слипаться, а тело заполняла усталость, поэтому из всех приготовлений ко сну, которые в обычном мире совершают почти все сознательные взрослые люди, я не стал делать ничего. Я в Зоне, мне можно. Единственное, на что все же сподобился, – подпер дверь тумбочкой, благо открывание было предусмотрено вовнутрь помещения. Не панацея, конечно, но лучше, чем совсем ничего, если ночью ко мне решит кто-то наведаться. Как минимум, проснусь от шума.

Раздеваться я не стал. Лег так, как был. Даже контейнер с пояса и обувь не снял. Автомат, как верная боевая подруга, разместился рядом. Вызывало ли это все у меня дискомфорт? Нет. Наоборот, так было даже спокойнее.

Мозг, вопреки ожиданиям, не погрузился в сон, как только тело приняло горизонтальное положение. В голове роились мысли, перескакивая одна через другую так, что ни за одну из них я зацепиться не мог. Слишком много событий, слишком много вводных и слишком много недостающей информации. Коли мне начнут снится сны, не удивлюсь, если это будет либо полнейший бред, либо какой-нибудь ужастик. Мозгу нужно будет как-то переработать данные, и он без моего участия сделает это по-своему.

Не знаю, спят ли в действительности сталкеры или всегда находятся в состоянии полудремы, потому что даже в относительной безопасности организм не может расслабиться окончательно. Но если все-таки спят, то это самый чуткий сон, который вы себе можете представить.

Я не зафиксировал момент, когда все-таки уснул. Зато помню, как резко проснулся, тут же схватившись за автомат. Мозг отреагировал на какой-то звук. Сердце внутри колотилось, а остатки сна испарялись вместе с адреналином.

В коридоре все было тихо, за окном тоже. Не разглядев в темноте время на часах, я достал из кармана ПМК, нажал кнопку разблокировки и понял, что звуком, разбудившим меня, был сигнал пришедшего минуту назад сообщения. И кому это у нас не спится по ночам?

Я открыл сообщение, текст которого окончательно выбил сон из моей головы:

Ёпрст. Ну вот серьезно, ну что за шпионский боевик, в который я попал? Адрес отправителя, естественно, не определился. Кто написал – непонятно. Как реагировать и что делать – хрен пойми. Куда уходить и от кого – тоже вопрос.

С учетом времени получения сообщения и времени, которое с этого момента прошло, оставалось минуты две до того, от чего меня попытался уберечь неизвестный благодетель. Если это, конечно, не ловушка. Аккуратно встав с кровати, чтобы она сильно не скрипела, я приблизился к двери и прислонился к ней ухом.

Сердце пропустило удар, когда я расслышал за дверью мягкие шаги и приглушенные голоса. Два варианта: либо кто-то идет спать и из вежливости делает это максимально тихо, либо этот кто-то идет сюда и старается не шуметь, чтобы не разбудить ни моих гипотетических соседей, ни вполне конкретного меня.

Шаги замерли аккурат возле моей комнаты, остались только тихие голоса, но, к сожалению, я не мог разобрать, о чем идет речь. Подхватив со стула рюкзак, я, стараясь не издавать ни звука, направился к окну. «Да, Ипа, опять убегаешь через окно. А внизу-то тебя наверняка кто-нибудь ждет», – не упустила возможности вставить ценную ремарку девочка-паранойя.

Вряд ли преследователи будут действовать грубо, выбивая дверь, так как лишний шум им тоже ни к чему. Поэтому постараются тихо открыть дверь, а я в этот момент постараюсь тихо открыть окно.

Щеколда поддалась сразу, я схватился за ручку и потянул одну створку на себя. Без лишнего шума не обошлось, но, видимо, окном тут часто пользовались – петли оказались исправны, и створка с тихим скрипом отошла в сторону, впуская в комнату свежий воздух. Высунувшись наружу, я быстро глянул по сторонам, однако никого внизу не обнаружил. Если кто-то и караулит меня, то или за углом, или у главного входа, который находился с противоположной стороны. Интересно, что сейчас делает охранник? Убит? Или он тоже в теме?

Сзади раздался тихий металлический лязг, сигнализирующий о том, что недоброжелатели приступили к вскрытию замка. Значит, и впрямь по мою душу. Я бы и от этого звука подорвался, но спасибо неизвестному благодетелю, давшему мне несколько дополнительных минут, чтобы я успел заблаговременно отреагировать на грядущее вторжение в мои покои.

Перекинув ноги через подоконник, я уперся мысками в небольшой карниз, идущий по всему периметру здания, а руками зацепился за кирпичный бортик над оконным проемом. Не знаю, в чем была суть этих конструктивных особенностей, какую роль они играли изначально, но сейчас именно они дали мне возможность не прыгать вниз, а проползти вдоль стены, чтобы попытаться спуститься на крышу небольшой пристройки, которую я заприметил, когда выглядывал из окна.

Я успел убраться метра на четыре, когда из моей комнаты раздался скрежет отодвигаемой тумбочки, которой я подпер дверь. До пристройки оставалось метров шесть – добраться до нее я уже не успевал. Внизу расстилалась тьма, скрывающая то, на что я могу приземлиться, если просто спрыгну. А там может и арматурина какая торчать, на которую я насажусь и тем самым значительно облегчу преследование своим недоброжелателям.

Короче, я даже не успел решить, что делать, когда из окна показалась голова в черной балаклаве. Преследователь заметил меня сразу, это было несложно. Я освободил одну руку, и схватился за автомат, собираясь дать бой, хоть и находился в таком неудобном положении. Неизвестный тоже сильнее высунулся из окна, принимая положение для стрельбы, но в следующую секунду его голова разорвалась кровавым фонтаном, на стену брызнули ошметки содержимого черепной коробки.

От неожиданности я расслабил вторую руку, которой держался за бортик, и полетел вниз параллельным курсом с бездыханным телом одного из моих преследователей. Падение смягчили разросшиеся внизу кусты, в которых, слава Зоне, не оказалось ничего, что могло бы меня сильно покалечить. Либо организм на адреналине не чувствовал боли, а у меня сейчас где-нибудь в спине торчит железяка, с которой я еще какое-то время буду бегать.

Быстро прикинув маршрут и вспомнив все известные мне на территории ходы и лазейки, я выскочил из кустов и припустил вдоль здания, на всякий случай поглядывая на окно моей комнаты, из которого вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения мог высунуться кто-то еще. Времени изучить жмура, дабы обзавестись какими-нибудь дополнительными сведениями, у меня не было, поэтому останавливаться я не стал.

До угла здания мне оставалось буквально несколько шагов, когда из-за него вышел еще один неизвестный. По мою ли он душу, просто ли отлить отошел – я разбираться не стал: не останавливаясь, вложив вес тела в приклад, я на ходу зарядил ему прямо в лоб. С тихим хрипом тело рухнуло на землю, а я, не сбавляя скорости, пролетел два метра открытого пространства и нырнул за покосившийся бетонный забор.

Дальше, попетляв между производственными корпусами и строениями невнятного назначения, я мог либо скрыться в Диких землях, чего ночью мне делать категорически не хотелось, либо, миновав северный блокпост «честных», уйти в сторону Складов. Выбор пал на второй вариант.

Постоянно оглядываясь, я обошел стороной старый цех, сквозь разбитые витражи которого лился мягкий свет костра и доносилось легкое бренчание гитары. Сидят сталкеры, отдыхают, даже не подозревая, что у них за спиной тут хренов шпионский боевик происходит.

Взяв левее, я пробрался между двух одноэтажных построек, окна которых были заколочены, и вышел к разбитой дороге, что вела в сторону Складов. Чуть дальше как раз и находился блокпост, а мелькнуть перед ним лишний раз – себе дороже.

Спасибо моей тяге к познанию и впитыванию информации – если бы не она, я сейчас в ночи спокойно заблудился бы среди нагромождения разномастных зданий. Но в моей голове уже выстроился маршрут, и я, обогнув еще пару цехов или корпусов, перебрался через покосившийся забор и ступил на Дикие земли.

Скорость упала до минимальной. Пусть и перемещался я вдоль базы клана, здесь уже не орудовали воины «Чести», зато властвовали аномалии и мутанты. Хорошо, что сильно углубляться на данную территорию мне не придется, проскочу по краешку. В противном случае проще было и из комнаты не сваливать, а лежать и ждать своей участи.

Потихоньку начинало светать. Преследователи, конечно, молодцы, выбрали время перед рассветом, когда сон, по идее, самый крепкий. Но одного не учли: кто-то неизвестный был заинтересован в том, чтобы я успел свалить. Кто – вопрос. Может, тот «хлопчик», что спрашивал обо мне у Бармена? Тогда он не может быть военным. Или может? Ай, хрен с ним! Этот вопрос мы пока положим рядом с остальными накопившимися. Ответа я все равно не рожу, только отвлекусь от дороги.

Передвигаясь вдоль забора (теперь уже с наружной его стороны), я вышел к старым металлическим воротам, которые сюда, по моему мнению, притащили со склада декораций для фильма ужасов. Створки были изогнуты, местами заляпаны спекшейся кровью и исчерчены глубокими бороздами от когтей неизвестных мне мутантов. Именно эти ворота служили условной границей, отделяющей территорию «Чести» от Диких земель. Сквозь дыры в воротинах виднелся блокпост, на котором несли службу «честные», облаченные в тяжелые бронекостюмы.

Я проскочил мимо, зная, что даже если мое передвижение и заметят, то в темноте решат, что это какая-то живность носится. Проверять не сунутся, хотя для острастки могут пальнуть пару раз.

Теперь, чтобы покинуть богом проклятую местность под названием Дикие земли, которая на самом деле раньше была одним целым производственным комплексом, включавшим в себя всю окрестную инфраструктуру (то есть и те локации, где ныне располагались база клана и Бар), мне предстояло пройти через одно здание, ограничивающее территорию с севера. И днем-то там было не по себе, а ночью – страшно до жути. Однако вариантов у меня не так чтобы много.

Схватившись за оконную раму, я подтянулся и залез на подоконник. Хоть на улице и начинало светать, внутри царила кромешная тьма, и неизвестно, кто эту кромешную тьму выбрал себе для ночевки.

Я слез на пол, приготовив фонарик. Под ногами неприятно захрустело кирпичное крошево и какой-то мусор, оповещая всех возможных обитателей данного убежища о моем здесь появлении. Немного постояв в тишине и не уловив звуков чьего-либо присутствия, я осторожно пошел к двери, ведущей в коридор. Фонарь я пока не включал: глаза и без того различали оконный проем, находящийся в комнате на противоположной стороне коридора.

Медленно высунул голову из помещения – и окаменел. Как в фильме ужасов, честное слово! Потому что в глубине коридора я увидел во мраке фигуру маленького мальчика. Или это там мусор так причудливо свален? Но почему у меня внутри сильное ощущение, что этот мусор сейчас смотрит мне прямо в глаза?

Тело буквально онемело, и я не мог пошевелить пальцами, хотя внутри разрастался дикий страх, от которого хотелось бросить все и рвануть к спасительному окну. Состояние, похожее на сонный паралич (если вы с ним когда-нибудь сталкивались), только я-то не во сне! Хотелось закричать, но и закричать я не мог. Может, вот так себя чувствуют сталкеры, когда их разумом завладевают деструкторы? Всё понимают, а сделать ничего не могут.

То, что произошло дальше, я потом спишу на усталость и повышенную пси-активность в данном здании, но я отчетливо увидел, как маленькая фигура подняла руку и указала на меня пальцем, а затем развернулась и пошла в конец коридора, медленно растворяясь во тьме. Контроль над телом вернулся так же неожиданно, как и пропал. Задерживаться здесь дольше я причин не видел, поэтому, предварительно кинув перед собой несколько болтов, шустро пересек коридор до комнаты напротив и направился к окну без рамы и стекол, через которое изначально и планировал покинуть здание. Не помню, кто рассказал мне про этот короткий маршрут, но, судя по всему, пользовались им нечасто и наверняка лишь самые смелые.

Выбравшись на улицу, я присел у стены, переводя дух. Сердце колотилось так, будто я только что пробежал три километра. Хорошо, что психика сталкеров, хоть и не у всех, адаптируется под приколы Зоны, и всё выходящее за рамки обычного ты начинаешь воспринимать как само собой разумеющееся. Типа, это ж Зона, тут и не такое можно встретить. Но, наверное, сказывается и то, что многое можно объяснить либо действием аномалий, либо мутантами. Маленький силуэт во тьме, от которого я, скорее всего, поседел, мог оказаться каким-нибудь деструктором-ребенком (ну вдруг и такие существуют?), или на мое серое вещество подействовала какая-нибудь пси-ловушка, поселившаяся в пустующих помещениях. «А может, это был призрак из прошлого. И ткнул он в тебя пальцем, потому что хотел забрать тебя с собой. Или сказал этим, что ты следующий. А может, это была „черная метка“ – Зона тебя пометила. Ты проклят, Ипа!» Ну да, если когда-нибудь я сам недостаточно хорошо подумаю над скверными вариантами, паранойя сделает это за меня. Или это не паранойя, а тревожное расстройство?

Хорошо, что вдоль здания росли кусты, поэтому меня, сидящего у стены, сложно было разглядеть в предрассветных сумерках, и хорошо, что я решил у этой стены присесть и отдохнуть. Людей в зеленом камуфляже я заметил сквозь просветы в кустах, когда они уже проходили мимо, так как передвигались они почти беззвучно.

Военные (а по обмундированию несложно было понять, что это они) двигались в сторону северного входа в Бар. Шесть человек. Значит, брать меня решили на выходах с территории и, возможно, раскидали такие группы и со стороны Мусорки, и со стороны Смоляного озера. А может, это все-таки не за мной? Может, просто так совпало, что военные здесь ошиваются?

И в Бар теперь не сунуться... Надеюсь, торговец, коли найдет какую информацию по Иосифу, не поленится мне ее скинуть сообщением. И надеюсь, это сообщение до меня дойдет, а то сеть тут, в Зоне, по большей части отсутствует.

В любом случае оставаться здесь становилось опасно. Для начала я решил схорониться на Складах в одной старой нычке, которой уже давно не пользовался, а там уже покумекать, что делать дальше. Как знать, возможно, неизвестный благодетель, отправивший мне предупреждение и, скорее всего, застреливший бандита в окне, снова проявит себя. У меня с ним связи не было, но если он во мне заинтересован, он наверняка сам найдет способ со мной связаться.

Глава 8

На хвосте

Убедившись, что военные ушли достаточно далеко, я двинулся на север, прикрываясь деревьями и редким кустарником. Если преследователи решат, что я все еще на территории Бара, то у меня будет запас по времени, чтобы затеряться, до тех пор пока они не поймут, что меня уже там нет. Дальше все будет зависеть от того, сколько в их распоряжении человек и в каком направлении они решат искать. Либо всей толпой ринутся в одну сторону (и я надеюсь, что не в сторону Складов), либо разобьются по вот таким группам в шесть человек и пойдут по основным маршрутам, пытаясь взять след хоть на одном из них.

До Складов шла дорога, вдоль которой обычно все и перемещались между локациями, но я решил держаться в стороне от проторенных троп и взял чуть западнее, поднимаясь на холм, утыканный кривоватыми деревьями.

Светало. Вечно хмурое небо, нависающее над головой, потихоньку становилось бледно-сероватым. Поначалу любого бродягу угнетает этот вид, но потом ты привыкаешь, понимаешь, что плотные облака – неотъемлемая часть этого мира, и ясная погода с кристально чистым синим небом уже становится чем-то аномальным, странным. Вот такой парадокс. Нормальное тут иногда пугает больше, чем то, что не описывается законами физики.

Звука выстрела я не услышал, поэтому осознал, что щепки из дерева полетели не просто так, уже когда упал на землю и перекатился под укрытие кустов, уходя с линии огня и прячась от стрелка. Тело, как всегда, сработало на опережение.

Интенсивно поработав руками и ногами, я отполз в сторону, под защиту завалившегося дерева. Аккуратная оценка обстановки дала неутешительные результаты: короткими перебежками в сторону холма двигались фигурки в зеленом камуфляже, плохо различаемые среди растительности. Я насчитал троих, а это могло значить, что оставшиеся трое (если это были те же самые ребята, которых я видел у цеха) обходят меня с флангов.

Флажок предохранителя – в положение на стрельбу по три патрона. Выдох. Короткая очередь ушла в сторону ближайшего ко мне военного. Попасть с такого расстояния я и не планировал, имея целью лишь притормозить перемещение «зеленых человечков».

Еще пара коротких очередей по кустам, среди которых я видел движение.

В отличие от военных, использующих оружие с приборами бесшумной стрельбы, мне заглушать звуки выстрелов было нечем, поэтому все три очереди прокатились громом по утренней Зоне, демаскируя мое местоположение.

Еще разок коротко огрызнувшись, я быстрым шагом, зигзагами виляя от дерева к дереву, устремился дальше по склону.

Если не считать убитого мною ученого и его сопровождающих, я предпочитал не стрелять по военнослужащим. Это же чьи-то сыновья, мужья, отцы, несущую службу в первую очередь во благо Родины. Люди, не имеющие ко мне никаких личных претензий, а просто выполняющие приказ, который они и оспорить-то не могут. Однако сейчас обстоятельства складывались таким образом, что либо они меня, либо я их. Никто ведь даже поговорить со мной не попытался, сразу палить начали – стало быть, нет у них указаний брать меня живым. Но тут уж извините! Я просто так не дамся – буду, как та лягушка, до последнего бить лапами.

Лицо обдало жаром, а брови чуть оплавились, когда я, потеряв бдительность, ненароком зацепил зону действия «топки», выпустившей в ответ на мое вторжение несколько столбов огня в небо. Повезло, что аномалия оказалась молодой и я успел вовремя отскочить в сторону, в противном случае оплавились бы не только волосы на лице, но и само лицо.

Чем дальше на север, тем коварнее становились ловушки, тем больше их попадалось на пути. Расслабляться нельзя было ни на секунду, хотя когда в деле замешаны вояки – и так особо не выдохнешь. Страх подгонял, хотелось перейти на бег, но я понимал, что далеко не убегу. Надежда была на то, что и служивые носиться не станут, если у них в распоряжении, конечно, не оказались какие-нибудь сверхнавороченные научные детекторы, в реальном времени определяющие аномалии и прокладывающие маршрут. С другой стороны, для меня в этом был бы очевидный плюс: человек, полностью положившийся на электронику в Зоне, скорее всего, умрет уже сегодня. И не так уж важно, насколько крутая эта электроника.

Спускаясь с холма, я стал забирать еще западнее, чтобы не оказаться в клещах, если меня начали обходить с боков. Открытое пространство нервировало – ни укрыться нормально, ни поотстреливаться. Далеко я вряд ли оторвусь, рано или поздно придется вступать в перестрелку, и лучше, чтобы хотя бы пара сторон в этот момент у меня была прикрыта кирпичными стенами. Ну или хотя бы деревянными.

От интенсивной ходьбы тело взмокло, утренняя прохлада забиралась под одежду, заставляя тело покрываться мурашками. Спасибо Зоне, обычные вирусы тут, видимо, не прижились – по крайней мере, я не помнил ни одной истории, герой которой слег с простудой или гриппом, поэтому и не заморачивался, если приходилось по несколько дней ходить в мокрой одежде и обуви.

Впереди показались покосившиеся дома, над полуобвалившимися крышами которых возвышалась старая водонапорная башня. Отличное место для обороны, если у тебя есть значительный запас патронов и провианта, а у противника нет тяжелого вооружения и он в целом не готов осаждать тебя больше одного дня.

Таких брошенных деревень в Зоне было много. Какие-то сохранились лучше, от каких-то оставались только унылые печные трубы, напоминающие проходящим мимо сталкерам, что когда-то здесь кипела жизнь. Что стало с жителями этих деревень, одному богу было известно. Кто-то уехал еще во времена Первой аварии, кто-то, возможно, остался и погиб во время Второго взрыва. А кто-то, быть может, до сих пор здесь – давно потерявший человеческий облик и ставший частью Зоны. Да, такие истории я тоже слышал.

Обогнув остатки деревянного забора и кинув напоследок взгляд за спину, я пробрался к ближайшему дому, чудом сохранившему не только все четыре стены, но и крышу. Можно было засесть тут и встречать преследователей еще на подходе, оставив им в качестве ненадежного укрытия вон те кривые деревья. Однако у меня не было уверенности в том, что гости пожалуют с той же стороны, что и я. А еще можно просто залезть в дом и надеяться, что военные не будут досконально проверять каждую избушку-сараюшку в округе. Решат, что я ушел дальше, – и сами задерживаться не станут.

Сомнения – часть человеческой жизни. В каждом следующем шаге, от которого зависела моя жизнь, я сомневался. Мозг придумывал сотни вариантов, почему тот или иной мой выбор приведет к печальному финалу. В итоге я решил довериться интуиции, а она говорила, что следует шпарить дальше.

Передвигаться между домами приходилось аккуратно. Во-первых, неизвестно, какая дрянь могла выскочить из темноты дверного проема, в большей части которых отсутствовали двери. Во-вторых, на пути встречалось много аномалий, которые приходилось обходить.

Я старался держаться ближе к стенам, чтобы меньше показываться на открытом пространстве, зная, что с холма меня будет прекрасно видно до тех пор, пока я не уберусь в дальнюю часть деревушки, ближе к водонапорной башне.

В голове витала какая-то тревожная мысль, которую я не мог уловить, но которая была напрямую связана с данным местом. Что-то, что должно было меня заставить обходить эти угрюмые дома стороной.

Тревожности добавлял и тот факт, что было слишком тихо. Не скрипели болтающиеся на проржавевших петлях ставни на окнах, не гудел ветер, мечущийся по пустым брошенным домам. Даже вороны не каркали, хотя почему-то мне казалось, что они должны здесь быть.

Тревожная мысль обрела форму в моей голове вместе с ударом сильной когтистой руки, появившейся из ниоткуда. Воздух выбило из легких, и я, с хрипом пролетев пару метров, приземлился на землю, больно ударившись головой обо что-то твердое. Перед глазами заплясали кровавые круги, в то время как руки, вмиг ставшие непослушными, поливали короткими очередями из автомата пустое пространство передо мной. Естественно, никого там уже не было.

Упырь, до этого не выдававший своего присутствия, сейчас носился где-то рядом, утробно дыша и заставляя мои глаза судорожно бегать из стороны в сторону в поисках хоть каких-то визуальных ориентиров. А какие ориентиры я мог увидеть, если в глазах от боли потемнело? В данном случае оставалось реагировать на звук.

Времени полежать и дать организму прийти в себя не было. В любой момент упырь мог зайти на новый вираж, а шансов в партере против такой твари у меня точно не было.

Вскочив на ноги, я ломанулся к ближайшему дому и, не раздумывая, прыгнул в окно. Приземлился я на удачно стоявший у оконного проема старый деревянный стол и, проскользив по нему, рухнул на пол, закусив от боли в груди губу. Наверняка ребра сломаны. Или в них была трещина, и сейчас своим паркуром я их доломал окончательно.

Упырь, похоже, не оценил мои трюковые умения и, зарычав, побежал вокруг дома. Я же, уповая на слепую удачу, сделал обманный маневр, выскочив обратно в окно и устремившись к соседнему строению. Расчет был на то, что мутант потеряет меня из виду. О том, что ему не обязательно меня видеть и он отыщет меня по запаху, я в тот момент не думал вовсе.

Во вторую избу я зашел, а точнее, забежал уже как цивилизованный человек – через дверь. Под ногами валялся мусор, о который я запнулся, чуть снова не оказавшись в горизонтальном положении. Сзади раздался тяжелый топот, и я, не успев покинуть сени, развернулся на сто восемьдесят и дал длинную очередь в дверной проем. Пули, хоть и не причинили рокового вреда, сбили спесь с мутанта: уходя с линии огня, он был вынужден рвануть в сторону, так и не зайдя внутрь.

Упыри, помимо невидимости, славились еще и отличной регенерацией, поэтому шансы завалить такого в одиночку были достаточно малы, но, слава Черному Сталкеру, не были равны нулю. Впрочем, я не собирался биться с мутантом насмерть – я выбрал тактическое отступление. Мечась по опустевшим комнатам, я искал лестницу на чердак – желательно, чтобы она была приставной (ни разу не слышал, чтобы порождения Зоны такими пользовались).

Во второй избе лестницы не обнаружилось и я, опять услышав топот за спиной, снова сиганул в окно, давая себе драгоценные двадцать-тридцать секунд, пока упырь будет носиться внутри.

У третьей избы входная дверь оказалась на месте, вот только она была заперта изнутри. По крайней мере, с первого раза я ее открыть не смог и, не тратя время на еще одну попытку, рванул дальше.

Либо у меня было паучье чутье, о котором я не знал до сего дня, либо моя задница научилась чувствовать неприятности пуще прежнего, но от удара второго материализовавшегося передо мной упыря я увернулся перекатом вбок за секунду до того, как мощная лапища окончательно доломала бы те ребра, которые я не успел сломать самостоятельно. Стрелять я начал еще в падении, попав мутанту куда-то в область шеи, что заставило его снова уйти в инвиз и скакнуть куда-то в сторону. Я же, по инерции вскочив на ноги, метнулся в другую.

В еще один дом мне заходить не пришлось – вместо лестницы я воспользовался остовом старого трактора, мирно покоящегося в торце здания так, что по нему реально было забраться на крышу. Подгоняемый адреналином, я и не заметил, как земля осталась в нескольких метрах внизу. Тяжело дыша, я упал на деревянное перекрытие, заслоненный от взглядов со стороны и от беснующихся снизу монстров остатками кровли.

На всякий случай подняв голову и убедившись, что на чердак нельзя легко подняться изнутри избы, я уткнулся лицом в рукав и громко закашлялся, чувствуя тупую боль в грудине и горение в легких от интенсивного бега.

Снизу шумели кровососущие твари, наворачивая круги возле дома и злясь из-за упущенного ужина. По ходу, алгоритм подъема наверх с использованием трактора оказался для них слишком сложен. Где в этот момент были военные, я не понимал – они уже давно должны были выйти к деревне, потому что разрыв между нами изначально был небольшим. Они наверняка слышали стрельбу и, возможно, видели мой забег с холма. Если они не уследили, куда я в итоге забрался (а я на это рассчитывал), то могли решить, что я пал смертью храбрых в жестокой битве с порождениями Зоны.

Впрочем, если вояки были осведомлены о данной деревне и знали, кто здесь обитает, они вряд ли сюда сунутся, даже будь они обвешаны стволами, как новогодние елки гирляндами. Это я наткнулся всего на двух упырей, а кто ж его знает, сколько их тут на самом деле. Так что если «зеленые» видели, что я не помер и где схоронился, то либо будут ждать меня возле деревни, как ранее намеревались подловить меня у Бара, либо постараются добить меня с использованием снайперской винтовки, стоит мне неудачно высунуть свой котелок.

Перебравшись в дальний угол чердака, где крыша сохранилась получше, я умостил голову на рюкзак и принялся ждать. Чего я планировал ждать, я еще не придумал, но решил не упускать выпавшую возможность полежать и прийти в себя. Тем более что боль в груди не располагала к дальнейшей беготне, и это вынудило меня достать аптечку и вколоть себе пару ампул.

Упыри, бывшие мне злейшими врагами пять минут назад, сейчас стали моими невольными охранниками. Даже, я бы сказал, временными союзниками, дающими небольшую уверенность, что к моей лежке не получится подобраться незамеченными, пока я не слежу за обстановкой.

Минут через пятнадцать мутанты снизу затихли – видимо, потеряли ко мне интерес и пошли по своим делам. Либо просто перестали бегать и, задрав бошки, стоят ждут, когда я соизволю спуститься. Так и представляю себе этот кадр со стороны: «А Ипа гулять выйдет?» – «Нет, мальчики, он неважно себя чувствует».

В свой старый схрон добраться не получилось, хотя в целом до него оставалось совсем немного. Вояки, упавшие на хвост, спутали все планы. Как они вообще меня выследили? Увидели, как я, ныкаясь по кустам, ухожу от Бара? А как поняли, что это именно я? Потому что сталкер, который ни от кого не прячется, передвигается иначе? Может, жучок на мне? Хотя в этом случае меня бы уже давно настигли. Непонятно, в общем.

Светло-серое небо начало темнеть, облака вновь опустились ближе к земле, заморосил прохладный дождь. Часть капель, которым повезло не разбиться об остатки кровли, начала падать мне на лицо, вынудив забиться еще глубже в угол, чтобы не промокнуть. Сквозь щели проник ветер, показавшийся мне слишком студеным для этого времени года.

Спустя пять минут дождь разошелся вовсю, превратившись в полноценный ливень. С одной стороны, плотные потоки воды, падающие с небес, ухудшали видимость. С другой – в такую погоду становились различимы разные гравитационные аномалии и, естественно, пребывающие в инвизе упыри, о тела которых разбивались капли, создавая вокруг мутантов некий водяной ореол.

Достаточно полежав, я занял полусидячее положение и прильнул к ближайшей ко мне дыре. Обзор был не очень, но я смог разглядеть часть деревни и склон холма, по которому недавно спускался. Ожидал ли я в этот момент увидеть военных? Нет, не ожидал. Но именно их, медленно продвигающихся к крайним домам, я и увидел. Видимо, все-таки знают, что я еще не помер, и решили дожать меня окончательно.

Четыре фигуры, двигаясь как в сцене из боевика, дошли до ближайшей к ним избы и сразу рассредоточились у стен, без лишних знаков и движений разобрав сектора для контроля. Двоих, наверное, оставили на холме, прикрывать из оптики, но, как я ни старался, никого среди кустов и деревьев заметить не смог.

Четверо меж тем, пройдя вдоль дома, поднялись на покосившееся крыльцо и по очереди скрылись в дверном проеме. Дверь за военными закрылась, и в течение следующих пяти минут, что я продолжал наблюдать, больше ничего не происходило. А где же мои друзья упыри? Еще не среагировали? Или все еще меня пасут снизу?

Какой у вояк был план, я не понимал. Зачем им лезть в деревню, даже если они знают, что я тут, неизвестно. Не хотят под дождем мокнуть? Или боятся упустить меня по темноте, поскольку людей у них недостаточно, чтобы контролировать деревню со всех сторон?

Прошел еще час, который я скоротал, наблюдая за обстановкой. Военные не проявляли никакой активности. Как ни пытался я высмотреть хоть что-то сквозь темный провал единственного видимого отсюда окна, ничего не получалось. То ли зрение уже не ахти, то ли вояки просто приучены не мельтешить возле окон.

Вспомнился отрывок из какого-то старого фильма ужасов, который почему-то отложился у меня в голове. Там вроде бы японский (или американский?) солдат шел за своими сослуживцами по полю, то ли пытаясь догнать товарищей, то ли просто окликая их. В какой-то момент все, кто шел впереди, начали, как по команде, безмолвно ложиться на землю, скрываясь в высокой траве. И когда герой дошел до этого места, там, в траве, никого не оказалось. Его сослуживцы попросту исчезли. В детстве на меня этот эпизод произвел сильное впечатление. А вспомнил я этот момент, потому что на секунду представилось: а вдруг военные зашли в дом и тоже исчезли? Может, аномалия там какая? Или тайный ход есть? Или вышли они с другой стороны, через окно, и сейчас подбираются ко мне?

Если военные выйдут из дома и углубятся в деревню, то я не смогу и дальше контролировать их перемещения. Просматриваемая мной область была не такой уж большой – мешали остатки кровли, другие избы и надворные постройки. Да и находился я недостаточно высоко, чтобы видеть все, как если бы наблюдал с водонапорной башни.

Дождь почти сошел на нет, но прозрачную фигуру, о которую разбивались капли, подбирающуюся к дому военных, я все же смог разглядеть. Значит, мои товарищи от пассивной охраны перешли к активному наступлению. Если это, конечно, один из тех упырей, с которыми я столкнулся ранее.

Не один я, видимо, заметил мутанта, потому что, когда он приблизился к дому, в его тело влетела пуля, вырывая куски плоти. Значит, военные оставили на холме снайпера, следящего за деревней с высоты. Засевшие в доме не заставили себя ждать: из окон показались стволы, беззвучно поливающие пулями мутанта, вышедшего из режима невидимости. Упырь, не ожидавший такого поворота событий, с громким ревом устремился прочь; ему из глубины деревни таким же ревом ответили другие твари.

Отлично, военные переключили внимание монстров на себя. Сомневаюсь, что в этом была их цель, когда они полезли в деревню, но Зона обычно плевать хотела на всякие цели и планы, внося в них свои корректировки.

«Да, Ипа, они отвлекли на себя мутантов, чтобы оставшимся воякам было проще к тебе подобраться», – как всегда неожиданно подкинула мне навязчивую мысль паранойя. Выглядело это предположение притянутым за уши, не стали бы «зеленые» действовать настолько топорно и глупо. Но, как бы то ни было, они были слишком близко, а мне нужно, чтобы слишком близко их не было, поэтому надо линять отсюда.

Следовало внести суматоху, разозлить мутантов и добавить военным проблем, поэтому я, недолго думая, достал две гранаты и поочередно отправил их в сторону дома с преследователями. Расстояние было немаленьким, поэтому добросить я не смог бы при всем желании, но мне это и не требовалось. Броски отозвались тупой болью в грудине, заставив меня сжать зубы. Гранаты, упав где-то среди домов, одна за другой взорвались, разбрасывая в стороны смертоносные осколки. Судя по реву, наполненному злобой, кто-то в этот момент оказался не в том месте. Вернее, как раз в том.

Не дожидаясь, когда стихнет эхо взрывов, я, так же используя трактор вместо лестницы, спустился с крыши и двинул на запад, стараясь держаться в тени домов, чтобы меня не было видно с холма.

Все время казалось, что вот-вот из-за угла выскочит упырь, которого я даже не успею заметить, либо я напорюсь на военных, которые обошли меня с тыла. В очередной раз захотелось припустить бегом, однако мне пока удавалось сдерживать свой страх, лавируя среди аномалий и разрушенных строений.

Плана не было. Куда идти дальше, я не понимал. Прорываться к схрону на Складах опасно: он сзади, а там вояки. Идти в Бар тоже нельзя, там меня наверняка ждут. Где искать укрытия и как выходить из сложившейся ситуации – одному черту известно.

Можно было обогнуть Дикие территории и через Смоль уйти на Болота, а там поискать помощи у Звериного Доктора. С другой стороны, не хотелось вносить в жизнь данного человека свои проблемы. В Зоне существовало правило, согласно которому и сам Доктор, и его владения считались неприкосновенными. Против того, кто посмел бы нарушить это правило, ополчилась бы вся Зона, и уйти от последствий данному абстрактному персонажу было бы сложнее, чем мне сейчас уходить от преследования. Но кто знает, как далеко готовы зайти военные? Они, может, плевать хотели на все сталкерские законы. Еще возьмут и угробят одну из легенд этих мест, если та встанет у них на пути. Ну уж нет, не хочу быть ни причиной, ни поводом.

Единственный вариант, который приходил в голову и который под весом каких-либо аргументов я не отмел сразу, – вернуться в основной схрон и засесть там на недельку-другую, а может, и на месяц, если удастся грамотно распределить запасы. Глядишь, военные решат, что я сгинул на просторах ЧЗО и переключат свое внимание на другие проблемы. И все же рано или поздно я где-то светанусь, и никто не гарантирует, что за меня не возьмутся пуще прежнего.

Я поднялся на небольшой холм, раскинувшийся западнее деревни и, умостившись среди кустов, проверил свой тыл. Стрельбы стихла, зато периодически я замечал мелькающие среди домов силуэты упырей и слышал злобный рык. Военных видно не было, но, судя по суетливым мутантам, они все еще были где-то там. Со стороны холма, на котором, по моим прикидкам, оставалось прикрытие, движения я также не видел. Очень неприятно, когда ты на какое-то время отпустил ситуацию, а потом, вернувшись к ней, не понимаешь, когда и откуда тебе прилетит.

Дальше высматривать что-либо смысла не было, поэтому я пошел себе дальше.

Сквозь чахлые деревья, усеивающие склон холма, проглядывали силуэты пятиэтажек Мертвого города. Посещение данного места в моем графике отсутствовало. Да, там много потайных углов, где можно прятаться, однако прятаться пришлось бы уже не только от военных, но и от наемников, которые, если ничего не поменялось, держали этот город. Надеяться на то, что при встрече те и другие начнут стрельбу и перещелкают друг друга, не приходилось, потому что, насколько я знаю, у них какой-никакой нейтралитет, пока они прямо не затрагивают интересы друг друга.

Зона притихла. Ни ветра, ни карканья ворон, ни воющих вдалеке собак. Обычно такое затишье ничего хорошего не предвещало.

Чем ближе к Северу, тем пустыннее и мертвее становились пейзажи. Привычных мутантов, населяющих южные районы, здесь становилось меньше, зато больше становилось тварей, встречаться с которыми не хотелось даже в мыслях. Аномалий в этих краях было как грибов, и от постоянного напряжения уставали глаза и начинала болеть голова.

Спустившись с холма, я взял чуть левее и углубился в небольшой лесок, закрывающий меня от возможных взглядов как со спины, так и с пятиэтажек Мертвого города. Деревья по большей части не имели густой листвы и выглядели так, будто их пытались скрутить, согнуть либо проводили с ними другие экзекуции, что привело к образованию у стволов причудливых форм. Не такие, конечно, уродцы, как в Ржавом лесу, но и этого было достаточно, чтобы понять: ты давно не в южных районах проклятой земли.

В лесу было много «жгучего пуха» и «ржавых волос», облюбовавших деревья. Приходилось петлять – мое снаряжение не защищало от химического воздействия, а умирать в муках заживо разъедаемым кислотой я не хотел. Запас болтов был не бесконечным, поэтому большинство участков, которые вызывали у меня хоть какое-то подозрение, я просто обходил стороной.

Живот предательски заурчал, выдавая мое местоположение, и я понял, что последний раз ел еще прошлым вечером в Баре. Не дело. Так и до гастрита недалеко. Необходимо было сделать небольшой привал и перекусить. Попетляв еще минут пятнадцать меж деревьев, я вышел к поляне, окруженной плотной зарослью кустов. Не особо безопасное место, но я и не планировал задерживаться тут надолго.

Умостившись прямо на земле и прикрыв спину густой растительностью, я скинул рюкзак и достал банку тушенки с галетами. Отточенное движение ножом – и вот первый кусок жирного мяса полетел мне в рот. Внутри сразу растеклось блаженство, а живот снова заурчал – видимо, выказывая свою мне благодарность.

Среагировать на новых действующих лиц на пикнике я не успел, так и оставшись сидеть с приоткрытым ртом. Даже за автомат не схватился, настолько неожиданно все произошло. Они появились как призраки, безмолвно вынырнув из кустов с противоположной стороны поляны. Я не сразу понял, что это не живые люди и не мои преследователи, ведь мозг сначала воспринял картину целиком, а уже потом обработал детали. Впалые глазницы, отсутствие частей тела, следы гниения и трупный цвет открытых участков кожи – это лишь малая часть того, что можно было перечислить, описывая вышедших ко мне зомби. А это именно они и были.

Шесть ходячих мертвецов (как символично!) безмолвно пересекали поляну, не обращая на меня никакого внимания. Обрывки одежды, покрытые слоем грязи и запекшейся кровью, не позволяли определить, кем были эти бедолаги до своей бесславной смерти и такой же бесславной жизни после. У некоторых было оружие, болтающееся на ремнях и, судя по состоянию, годящееся для использования только в качестве дубинок. Встречал я когда-то зомбарей, но таких потрепанных видел впервые. А то, что они не проявляли агрессии в мою сторону, – вообще нонсенс.

Все так же, не издавая ни звука, кроме шороха листвы под ногами, зомби медленно прошли мимо меня и скрылись за кустами. Я даже встал, провожая их взглядом и еще какое-то время наблюдая за их скрюченными спинами, мелькающими между деревьями.

Быстро закинув в себя остатки «яств» и запив это все водой из фляги, я двинулся перпендикулярно направлению движения ходячих мертвецов. Интересно, конечно, было бы проследить за ними, ведь куда-то они целенаправленно идут. Но была небольшая вероятность, что делают они это не по своей воле, а ведет их какой-нибудь деструктор, который почему-то еще не залез в мою голову. Возможно, был не слишком силен, чтобы держать шестерых и копошить серое вещество седьмого.

Когда я наконец выбрался из леса, день подходил к концу, надвигались сумерки. Нужно было вставать на ночлег, а делать это желательно не в открытом поле. До Смоли до темноты я дойти не успевал, а из ближайших вариантов (если опираться на мое знание географии здешних мест) оставалась расположившаяся по ходу движения небольшая деревня – Безымянка, как ее прозвали в народе.

Впереди уже виднелись крайние дома, в одном из которых, если не возникнет непредвиденных обстоятельств, я и решил переждать ночь.

До Безымянки оставалось около километра по прямой, однако расстояние это в условиях Зоны выросло едва ли не до пяти. Сначала пришлось искать удобное место, чтобы перейти ручей, мочить ноги в котором я категорически не хотел, потом блуждать среди аномалий, несколько раз возвращаясь на сотни метров назад в поисках подходящего маршрута. Поэтому к моменту, когда я все-таки добрался до ближайшего дома, мои ноги гудели от усталости, и все, чего я хотел, – просто лечь.

Первая изба показалась мне странной – нутро было против того, чтобы я в нее совался. У второй отсутствовала крыша. И только третья в ходе осмотра была выбрана в качестве временного убежища. Вроде обычные дома, как и в других брошенных деревнях, но почему-то тут, в Безымянке, от них веяло тревогой, заставлявшей напрягаться. Стремное место, однако за неимением других вариантов придется перекантоваться здесь.

Забравшись на чердак, я предусмотрительно затащил за собой приставную лестницу и закрыл слуховое окно остатками фрамуги. Крыша сохранилось на удивление хорошо, лишь в нескольких местах вечерний свет просачивался внутрь сквозь трещины в черепице.

Ужин был такой же простенький, как и обед. Быстро подкрепившись, я залез в дальний угол и, примостив голову на рюкзак, предпринял очередную попытку систематизировать информацию в своей голове.

Ничего нового я не придумал, а то, что я уже и так знал, собираться в общую картину не хотело. Никакие неизвестные переменные за день не отвалились, поэтому и решений с выводами никаких в голове не сформировалось. Даст бог, удастся поспать, а утром, глядишь, что дельное в мозгу появится.

Глава 9

Безымянка

Я должен был бы уже час наслаждаться чутким сталкерским сном, но холод, пробирающийся через все возможные щели и проникающий под одежду, к тому же сырую, не давал уснуть. Обыденные мелочи бродяжьей жизни, но с учетом идущих по пятам военных эти мелочи могли в дальнейшем сыграть со мной злую шутку. Если наутро я не буду преисполнен энергии для продолжения этого безумного марафона – кранты мне.

Мое местоположение на окраине Безымянки вносило свою лепту: девочка-паранойя в моей голове была твердо уверена, что стоит мне на полподошвы вступить в царство Морфея – случится нечто страшное. Ну и, как следствие, самые разные варианты этого страшного изобиловали в моей утомившейся голове, что, опять же, не способствовало качественному и продуктивному отдыху.

Какие-то шорохи, скрипы, а иногда как будто и голоса доносились со стороны деревни. Для Зоны это нормально. В целом, для любого заброшенного поселения даже вне ЧЗО наличие разных звуков – норма. Но туман тайн и сталкерских баек, окутавший Безымянку, в вопросе устрашения одиноких сталкеров добавлял ей исключительности, и любой привычный звук, на который в ином месте ты бы и внимания не обратил, здесь воспринимался как проявление чего-то враждебного и чуждого, что только и ждет момента тебя угробить.

Что это за деревня и какое название она носила до Катастрофы – никто не знал. Ее и назвали Безымянкой, чтобы выделить среди других брошенных населенных пунктов, обильно раскиданных по запретной территории. Краем уха как-то в Баре уловил разговор вольных бродяг, которые утверждали, что на старых картах этого поселения нет. Сам не проверял – надобности не возникало. Верил, что Безымянку просто отчего-то забыли нанести. Случается же такое, наверное? Ведь если это не так – значит, этой деревни здесь быть не должно. А она – вот, грубо говоря, за стенкой. И тогда тут опаснее, чем просто опасно.

Впрочем, под лаконичное описание «опаснее, чем просто опасно» в той или иной степени подходило любое место в Зоне. Какой-то конкретики о Безымянке в моей голове не было – либо я не запомнил что-то важное (нонсенс!), либо некому этим важным было поделиться, потому что никто конкретику за пределы деревни унести не смог. А когда в мозгу недостаточно достоверной информации, что происходит? Правильно – включается фантазия. Поэтому моя рука непроизвольно тянулась к оружию в ответ на подозрительные звуки. А так как я не знал, чего мне ожидать, подозрительными звуками на всякий случай считались все.

Разводить костер я не стал. Военсталы – не бессмертные киборги, чтобы бродить по Зоне ночью (по крайней мере, я на это надеялся). Да и понимания, как далеко я оторвался, у меня не было – вояки могли окопаться недалеко на опушке либо вообще заселиться в соседний дом. Пришлось обходиться без тепла и света, чтобы ненароком себя не обнаружить.

Перед тем как забиться в угол, я, естественно, умял банку тушенки с галетами и, само собой, в целях профилактики лучевой болезни накатил сто граммов крепкого, но это не помогло мне окунуться даже в тревожную дрему. А я был согласен и на нее, потому что это всяко лучше, чем совсем не спать.

Знаете это чувство – когда ты уже почти задремал и вдруг неожиданно дергаешь ногой и просыпаешься? Видимо, усталость взяла свое, и я уже клевал носом, когда все мое нутро, не просто нога, дернулось, и я подорвался с четким ощущением внутри: ОПАСНОСТЬ!

Это больше было похоже на паническую атаку. Явных признаков угрозы не имелось, ибо на меня пока никто не лез, а косвенных, которые, возможно, меня и разбудили, я уловить не мог. Что это было? Какой-то выбившийся из общей какофонии звук, который сквозь сон уловил мой чуткий слух, и на это оперативно отработал мой чуткий мозг, переместив меня в вертикальное положение?

Я крепко сжимал в руках оружие, медленно водя стволом из стороны в сторону, пытаясь понять, изнутри помещения исходит опасность или снаружи. Крышка люка была закрыта, да и предусмотрительно оставленная мной примитивная сигнализация из консервной банки и гайки о вторжении в мое временное убежище меня не извещала. Значит, это что-то либо изначально было здесь и я его проглядел, когда осматривал чердак, либо это что-то своей аурой опасности пробивает сюда аж с улицы.

А внутренности мои меж тем все больше сжимало от ужаса, и настойчивый голос в голове предлагал бросить все и спасаться бегством, наплевав на то, что в Зоне не бегают, тем более ночью.

Пси-аномалия? Мозголом? Недосып и утомление?

Вместе со страхом на меня начала накатывать злость. Одно дело – бояться чего-то конкретного и в теории знать, что с этим делать, другое – страх без причины, который, как мы знаем, признак дурачины. Или близкой кончины? Или там вообще про смех было?

Может, действительно Безымянка – одна большая пси-аномалия? Сталкер ловит паническую атаку, дальше, естественно, действует по заложенному эволюцией механизму: бежит без оглядки, попадает в ловушку, погибает, а деревня продолжает обрастать жуткими слухами и тайнами.

Аккуратно, чтобы сильно не скрипеть деревянным покрытием, я стал обходить чердак. Хотелось включить фонарь, чтобы разогнать этот мрак и убедиться, что никто не притаился во тьме, но тогда бы я точно обнаружил себя для тех, кто может сейчас находиться снаружи. Если это мутанты, то им мой фонарик по барабану, они и без него меня давно учуяли. Но хоть снаружи и ночь, там могут быть и люди. Военсталы например, которым тоже не спится.

Паника не отпускала, и я лишь за счет крепости духа, силы воли и несгибаемого характера еще не мчался куда глаза глядят. А меж тем вариант с чем-то опасным на чердаке становился все менее вероятным, потому что на меня до сих пор никто не напал и никакая неведомо откуда появившаяся аномалия меня до сих пор не убила.

Человек боится не темноты, а того, что может в ней находиться. Я толком не подремал, вот и моя фантазия этим заниматься не собиралась, красочно обрисовывая, как мое временное убежище станет моей постоянной могилой. Медленно продвигаясь по чердаку, я, пусть и пытался гнать эти жуткие мысли, представлял, как сейчас на меня накинется неведомо что, материализовавшееся аккурат за спиной. Но раз я еще жив, значит, здесь никого нет. По логике.

Меж тем я уже почти обошел все помещение и медленно, все так же стараясь не скрипеть, приближался к слуховому окошку. Если то, что заставило меня вскочить и словить приступ паники, не здесь – значит, оно снаружи, и чем ближе я подходил к окну, тем сильнее становилось желание бросить все и метнуться куда-нибудь подальше. И страху добавляло не то, что я сейчас выгляну и что-то увижу, а то, что я не знаю, что именно могу увидеть.

Проблема еще и в том, что если я выгляну и ничего не увижу, жизнь мою это не облегчит, потому что оставалось еще как минимум пять направлений, где могла находиться причина моего столь тревожного состояния: прохудившаяся крыша, некогда жилые помещения подо мной и еще три стороны дома, которые через слуховое окно я, естественно, обозреть не мог.

Шаг, шаг, еще шаг – и вот я уже упираюсь в откос крыши, собираясь с духом, чтобы увидеть то, чего бы я, возможно, видеть не хотел. И я увидел.

Вспомните какой-нибудь фильм ужасов. Главный герой живет в небольшом американском городке в небольшом американском доме. В один из обычных вечеров он выглядывает в окно и видит, что на противоположной стороне улицы стоит некто и будто бы смотрит ему прямо в глаза. Нет, прямо в душу.

«Жуть» – самое простое слово, которое может описать то, что я почувствовал, когда медленно выглянул в слуховое окно. И это при том, что жуткого, если так подумать, в увиденном было мало. Однако паника начала накатывать на меня с новой, неимоверной силой.

На улице, метрах в ста от дома, прямо посреди поля, отделяющего Безымянку от леса, стояли шесть неподвижных фигур. Зона, расщедрившись на хорошую погоду, позволила луне пролить немного света на происходящее, но все же не так, чтобы я мог разобрать подробности. Я не видел лиц, не видел глаз, но явно ощущал, что они, как в том абстрактом ужастике, смотрят прямо на меня. Прямо в мою и без того трясущуюся душонку. Хоть мы, сталкеры, люди пуганые, я стоял скованный страхом.

Что-то странное было в пришельцах, но что – я пока не мог осознать. Во-первых, они не встали в позы, изготовившись к стрельбе или контролируя периметр. Они торчали столбами – как манекены, как пугала. В Зоне с такой беспечностью долго не живут. Тем более ночью. Во-вторых...

А что там второе, я додумать не успел, потому что ближайший ко мне пришелец поднял руку, и его бледный перст, подсвеченный лунным светом, уперся прямо в меня, точнее – в окно, из которого я выглядывал. Весь негатив, которому я все это время не давал выхода, рванул наружу, рассудок потерял власть над телом, и я с криком нажал на спусковой крючок. В тишине ночи выстрелы зазвучали как гром с небес, да и вопль у меня вышел под стать. Я давил на спуск до тех пор, пока не раздался сухой щелчок. Поняв, что ничего не изменилось и пришельцы продолжают смотреть на меня, я, гонимый обуздавшим меня безумием, сиганул в слуховое окно, даже не думая, куда я свалюсь и чем это чревато. Уже в полете, прежде чем упасть на твердую землю, я осознал, что было в пришельцах самым странным: у них не было ног.

Приземление вышло немягким, хоть тело и сгруппировалось, гася энергию падения. Повезло, что под домом не лежали какие-нибудь грабли, знакомство с которыми не сулило бы ничего хорошего. А вот словить какой-нибудь ржавый гвоздь я запросто мог. Ржавый гвоздь, да еще и в Зоне, – прямой путь к скорой смерти от аномального (да хоть бы и самого тривиального) столбняка.

Накачанный адреналином так, что шумело в ушах, я вскочил и рванул за угол. У меня не было заранее предусмотренного пути отступления на случай нештатных ситуаций, я просто мчался, не разбирая дороги, ведомый охватившим меня ужасом, лишь бы убраться куда-нибудь подальше.

Аномалии? Мутанты? Клянусь, я даже забыл, что сейчас нахожусь в Зоне! В голове пульсировала только одна мысль: «Бежать! Без оглядки!» И я бежал, как, наверное, никогда в этой жизни не бегал.

Промчавшись вдоль дома, я влетел в разросшиеся кусты, на которых когда-то, скорее всего, росла жимолость, однако вместо ягод меня встретили острые колючки, которые больно впивались в кожу и цеплялись за одежду. Я не щадил ни себя, ни вещи, только на автомате прикрывал руками глаза. И уже почти выдрался из кустов, когда что-то резко схватило меня за плечо и дернуло так, что я свалился на спину. Я заорал и, не оглядываясь, чтобы не видеть того, что меня держит, рванулся изо всех сил. У меня получилось! Вскочив на ноги, я сообразил, что всего лишь зацепился за куст ремнем «калашникова», который, сам не помня как, повесил на плечо.

Время не щадит древесину, поэтому забор, разделявший участки, я не перепрыгнул, а снес, влетев в него плечом. Дальше опять были кусты, и я вломился в них, одной рукой прикрывая глаза, другой прижав к телу оружие. В этот раз меня ничто не задержало, я вывалился к еще одному заброшенному дому и, не оборачиваясь, помчался дальше.

Обежав проржавевший, вросший в землю чуть ли не по кабину трактор, перепрыгнув через небольшую яму и обогнув что-то, что, скорее всего, когда-то было летней беседкой, я снес металлическую калитку, как до этого уже обрушил забор, и оказался на небольшой улице. Со всех сторон на меня смотрели темные окна брошенных, наполовину развалившихся и осевших домов. Я свернул направо и побежал вдоль участков. Дорога, которой не пользовались много лет, на удивление не заросла сорняками и кустами, поэтому я припустил с удвоенной силой. Как долго я мог бы бежать с такой скоростью, узнать не получилось, потому что улица заканчивалась тупиком. Но поскольку разворачиваться и бежать в обратную сторону я не собирался, я сделал то, что в последние пять минут у меня получалось очень хорошо: протаранил еще один трухлявый забор.

Участок, на котором я очутился, был в разы больше того, с которого я начал свой забег. Проскочив между домом и более-менее сохранившимся сараем, я выскочил на задний двор и оказался в лабиринте из теплиц: порванная, местами отсутствующая пленка, деревянные остовы и огромные растения, в далеком прошлом бывшие огурцами или помидорами. Лавируя по узким дорожкам, я боялся только одного – заплутать среди однообразного окружения или, сделав круг, вернуться назад, а назад мне ни в коем случае нельзя – там смерть. И страх этой смерти гнал меня дальше.

Выскочив наконец из лабиринта, я уткнулся в новую преграду – по периметру стояли какие-то покосившиеся хозяйственные постройки, вплотную примыкающие к забору соседнего участка. Взгляд зацепился за лестницу, приставленную к одному из сараев, и я, не думая, в каком она состоянии, бросился к ней. Лестница, слава богу, выдержала мой вес, либо я настолько быстро по ней забирался, что перекладины-ступеньки попросту не успели подо мной треснуть. О том, насколько обветшала крыша, я тоже не думал: и без того ясно, что к моему появлению она не подготовлена. Я все так же резво направился к противоположному краю, но когда до края оставалось сделать один шаг, доски не выдержали, левая нога начала проваливаться, и я, продолжая по инерции двигаться вперед, кувыркнулся вниз головой и свалился на землю. Сгруппироваться не успел, и удар вышиб из меня дух. Хватая ртом воздух, я пытался подняться, но силы вмиг покинули меня.

– Ну и что мы тут разлеживаем?

Чей-то голос раздался так неожиданно, что я так и замер с открытым ртом и уже даже не пытался вдохнуть. Повернув голову, я уставился на источник голоса, находившийся буквально в метре от меня. Им оказался небольшого роста седой старичок в вязаном свитере, серых хлопковых штанах и галошах.

– Ты кто? – хотел спросить я первое, что пришло в голову, но голос меня подвел, и вместо слов мой рот издал непонятный звук, больше похожий на скрип ржавых петель.

– Чаго ты лупишь так, аки призрака увидел? Перепил, штоль, молодой? – Старик по-доброму улыбнулся, глядя на меня с хитрым прищуром. – Вставай давай, требуху застудишь.

Старик протянул мне руку, помогая подняться. От его ладони по телу разлилось тепло, а голубые, наполненные мудростью глаза успокаивали и расслабляли.

– Валяешься тут чаго-то, а там ужо Машка обед скочегарила, остыл небось.

Мне казалось, что еще недавно я куда-то очень спешил, да и на земле развалился не просто так. Может, как раз к обеду я и торопился? В голове мельтешила какая-то мысль, которую я все никак не мог ухватить, поэтому я ее просто отогнал и двинулся за стариком вдоль ухоженных кустов смородины к ладному деревянному дому, из трубы которого шел дым, окунавший в воспоминания о далеком детстве у бабушки.

На душе было так спокойно, так хорошо! Я втянул в себя свежий деревенский воздух, до отказа наполняя грудь. Сейчас поем горяченького, домашнего, а потом, может, и в баньку, чтобы хорошенько так, с веничком пропариться. Либо я подумал вслух, либо старик угадал мои мысли:

– Банька ужо час как протопилась, только тебя и ждет.

А я уже думал о том, что после баньки надо будет и до пруда сбегать, окунуться, чтоб уж совсем хорошо стало.

Мы подошли к крыльцу, вокруг которого росли лилии. Или розы? Никогда в цветах не разбирался, но эти почему-то казались мне очень красивыми – надо будет и у себя такие высадить. Из дома доносился гомон голосов, тянуло свежей выпечкой и уютом.

– Афанасий, ну где ты там? – донесся приятный женский голос.

Старик встрепенулся и поднялся по ступенькам, жестом предлагая проследовать за ним. А я не видел причин отказываться, потому резво вскочил на крыльцо и зашел в сени.

– Бросай вещи тут, потом разберем. – Дед Афанасий ткнул в угол, в котором стояла метла и ведра.

Я сбросил с себя рюкзак и только потом увидел висящий на плече автомат. Оружие? Зачем мне оружие? С кем это я воевать собрался? Или уже отвоевался? Почему-то я решил, что сейчас это не имеет значения, незачем засорять голову ненужными мыслями.

Вещи умостились в углу, и я хотел было разуться, но что-то меня остановило. Какая-то мысль, как будто и не моя (мол, убегать босиком негоже), проскочила в моей голове. Убегать? Нет, убегать я никуда не собирался. От кого? Зачем? Мне и здесь хорошо. Наверное, это от голода. А меж тем мой желудок все громче и громче реагировал на доносившийся из глубин дома запах вкусной еды.

Отворив дверь, отделяющую сени от внутренних помещений, я перешагнул порог и оказался в просторной горнице. На меня после ночной тишины, царствовавшей за пределами дома, накатил шум голосов. В центре комнаты стоял большой стол, за которым на резных стульях восседали хозяева дома, их дети и друзья. Вокруг, весело хохоча, носилась мелкая шпана.

– Ну чего стоишь, аки неродной? – Афанасий уже восседал в центре стола и рукой указывал мне на свободное место. И действительно, чего это я? Все же свои, родные.

Аккуратно проскочив пустое пространство, чтобы в меня не влетели балующиеся дети, я сел на стул и придвинулся к столу. Тут же слева-справа зашевелились чьи-то руки, накладывая мне в тарелку разнообразные блюда, коих тут было огромное количество. Обладатели же рук начали засыпа́ть меня вопросами, которые слились в сплошной гул: я попросту не понимал, на какой из них отвечать.

– Куда же ты, милок, запропастился? Совсем стариков не навещаешь, – обратилась ко мне старушка, сидевшая рядом с Афанасием. – Мы ж тебя не на прополку ждем, а так, воздухом свежим подышать, отдохнуть.

Мне стало стыдно. Действительно, совсем стариков не навещаю. Надо чаще приезжать. Или вовсе тут остаться? Здесь хорошо, спокойно, нет излишней суеты, ненужной беготни.

– Да ладно, Маруся, что пристала к молодому? – Дед Афанасий с улыбкой подпихнул старушку в бок и подмигнул мне. – У них же жизнь городская, дела. Им интернеты подавай и електронику навороченную. А здеся-то им что? Хотя знаешь, тут у соседки, Зойки, ты ее помнишь, внучка такая вымахала! Красавица! Кровь с молоком. Если б не моя бабка, сам бы за ней прихвостнулся, а так, коль захочешь, мы тебя завтра же и сосватаем.

Я умиленно смотрел на деда Афанасия и бабу Машу, и внутри было так приятно! Сколько уж они вместе – даже и не припомню, а вот сидят рядышком – и как будто бы любовь их с годами стала только сильнее.

– Так, а чой-то мы вхолостую сидим? – спохватился дед Афанасий так, будто забыл сделать что-то очень важное. На столе появилась большая бутыль, и хозяин тут же начал наполнять стаканы. – Давай, молодой, за тебя.

Застучали стаканы, сидевшие рядом люди хлопали меня по плечам, обнимали и говорили какие-то слова, которые я почему-то пропускал мимо ушей. Один, особенно настырный, все пытался до меня докричаться. По-дурацки улыбаясь, я чокнулся с соседями и влил содержимое стакана в себя. Вкуса не почувствовал, но по внутренностям растеклось блаженное тепло, и я осознал, что счастлив.

Мир потихоньку начал плыть.

Нет, так дело не пойдет! Так я быстро окунусь в пьяное беспамятство. Снова нахлынул гомон голосов: все что-то обсуждали, перемывали кости соседям, шутили и смеялись. И только один голос, который выбивался из окружающего фона и все пытался что-то до меня донести, не позволял расслабиться и отдать всего себя этому месту, этим людям.

Я решил, что надо найти источник голоса и вежливо попросить не нарушать мой уют и умиротворение. Взгляд перебегал с человека на человека, с лица на лицо, пока не зацепился за молодую девушку, которая своим одеянием – грязной военной униформой – выбивалась из окружающего пространства так, что аж резало в глазах. Я вопросительно уставился на нее.

– Ну и как тебе обед? Ничего не смущает? – Голос ее показался мне знакомым, хотя саму девушку я вроде бы видел впервые.

– Нет. А должно? – Я пока не понимал, чего она хочет, и на всякий случай заглянул в свою тарелку – может, там что-то не так?

– Ну ты и дурак, конечно. Какой обед в три часа ночи?

– Поздний, – ответил я, оторвав взгляд от тарелки и вновь уставившись на девушку. – А ты, собственно, кто?

Девушку, видимо, задел этот вопрос, потому что лицо ее начало багроветь. Может, это дочь соседки, с которой я заигрывал в детстве? Ну а что? Подрасти за время моего отсутствия подросла, но обиду от неразделенной любви не забыла, вот и решила ко мне прицепиться.

– Я твоя паранойя, кретин, твой внутренний голос. А ты сейчас в полной заднице. Еще ветераном себя считал, сталкер хренов.

Сталкер.

Разум так резко вернулся в мою голову, что я чуть не рухнул со стула. Волосы на голове встали дыбом, когда зрение сфокусировалось и я увидел то, что меня окружало: огромный пыльный стол, заваленный старой посудой, на которой буйно разрослась плесень. От былого уюта не осталось и следа, только грязь, разруха и запах затхлости. Люди, которые вот только окружали меня, тоже исчезли – на стульях восседали истлевшие, с пустыми глазницами, трупы сталкеров. Так вот они где, эти несчастные, пропавшие за последние годы в Безымянке и нашедшие вечный приют в этом доме.

Я перевел глаза на стакан, из которого недавно пил, – тот был забит какой-то трухой, в которой копошились черви. Я не выдержал и вывернул все небогатое содержимое желудка под стол, отчаянно надеясь, что и черви, если я в действительности «пил» из стакана, тоже из меня вышли. Рвота меня отрезвила, наваждение окончательно рассеялось.

– Фто, ны пынраился? – донесся до меня мерзкий голос. Я поднял взгляд и увидел напротив себя полуразвалившийся труп, еле шевелящий челюстями, прогнившие зубы из которых давно выпали. Зомби. Рука автоматически дернулась к оружию, которого внезапно не оказалось на месте. А, ну да, я же сам его оставил в сенях! Вот же засада! Зомби вроде бы не проявлял агрессии, и все же я на всякий случай со всей дури запустил ему в лоб стакан. Стеклянный снаряд со смачным шлепком вошел в гнилую плоть и заставил зомби вместе со стулом завалиться на спину.

Я выскочил из-за стола, ибо желание пользоваться гостеприимством хозяев дома отпало, и рванул в сени. Среди кучи сталкерских рюкзаков и оружия я быстро отыскал свое имущество, благо оно лежало с краю, подхватил в охапку и выскочил на улицу, тут же столкнувшись с еще одним мертвяком.

Недавно появившейся в моей жизни традиции я решил в который раз не изменять, и хоть оживший покойник не был трухлявым забором или ржавой калиткой, по своему печальному состоянию он был с ними где-то на одном уровне, поэтому я на ходу снес его плечом. В ответ раздалось мычание, и в этих звуках я уловил нотки искренней укоризны – мол, мы к тебе с распростертыми объятиями, а ты...

Но одним зомби дело не ограничилось – возле избы шастали его собратья по несчастью. Оружия в гнилых руках я не заметил, а скоростью передвижения ходячие мертвецы похвастать не могли – на то они и ходячие, а не бегучие, поэтому я, не останавливаясь, проскочил к выходу со двора.

Удивительно было то, что, хоть я уже и настроился пробиваться с фейерверком, ни один зомби не шелохнулся в мою сторону, все они просто провожали меня взглядами – если так можно выразиться, ведь у многих глаза как таковые отсутствовали. Создавалось впечатление, что они спокойно занимались повседневными делами, а я, невесть откуда свалившийся на их головы, скачу тут, создаю суету.

Я миновал забор и остановился. Начинало светать. Впрочем, это не повод продолжать бегать по Зоне. Пусть мне пока и везло (хотя спурт я устроил знатный!) – так много без негативных последствий вряд ли кто-то рисковал. Спину защекотали мурашки, едва я вспомнил, от чего изначально я бежал. Паники, как и желания унестись прочь, не возникло. Наоборот, я был очень спокоен, сознавая, что все это было наваждением, мороком, и благодарил свой внутренний голос, свою девочку-паранойю, что не дала мне остаться здесь вместе с другими бедолагами.

Для себя я решил, что Безымянка – действительно одна большая пси-аномалия. Так это или нет – забота каких-нибудь научников, пусть сами разбираются, а у меня желание еще раз сюда вернуться вряд ли когда-нибудь появится.

Я оглянулся. Зомби во дворе продолжали то ли удивленно, то ли с упреком смотреть на меня и что-то мычать. Мертвяк, которого я сбил с ног, до сих пор сидел на земле с опущенной головой и будто бы плакал от обиды. На крыльце стоял еще один труп; руки его были немного разведены в стороны, и он всем видом показывал – мол, Ипа, чо за фигня?! Я даже решил, что в гнилых мозгах еще теплится разум и мертвяки действительно раздосадованы моим бестактным поведением. Ну да пусть думают, что хотят, я к ним в гости пришел не по своей воле.

Любопытным было то, что зомби не проявляли агрессии, не рычали, не гнались за мной и не пытались напасть. Кому расскажи – не поверят. Хотя слышал я одну историю про Хирурга – дескать, у того был свой ручной труп. У него даже вроде и имя было какое-то интересное, типа итальянское, но я его не запомнил.

Раз явная опасность отсутствовала, я решил все-таки вспомнить, что так-то я в Зоне, и прежде чем двинулся дальше – просканировал местность на наличие аномалий. Визуально того, что можно было разглядеть в предрассветных сумерках, я не обнаружил, но оставалось еще и то, что в темноте разглядеть нельзя, поэтому в дело был пущен старый проверенный способ – кидать перед собой гайки, болты и другую металлическую мелочовку. Правда, это никак не могло уберечь от пси-аномалий. Подобные реально обнаружить, только когда уже вляпался в одну из них. Вот как я в этой деревне. Интересно, тут всего одна такая ловушка? А какую зону она покрывает? Почему меня отпустила? Если она действует с интервалами, то с какими? А если срабатывает на что-то определенное, то на что? Опять куча вопросов! И не ко мне, а к научникам. Мне же нужны были лишь внятные ответы, но ответы отсутствовали, поэтому я просто медленно шел вперед, надеясь, что меня не накроет снова.

От дома, в котором у меня состоялось «чаепитие», шла прямая дорога, как раз в сторону, противоположную той, откуда я в деревню зашел. Ни одной аномалии на пути пока что не встретилось. Зато постоянно встречались зомби, и, судя по тому, что я видел, они тут имитировали настоящую жизнь: несколько мертвяков сидели на лавочке и мычали о чем-то своем, зомбячьем; один торчал в салоне ржавого «Москвича» и крутил воображаемый руль; еще двое, что очень меня позабавило, обменивались тумаками – соседские разборки за передел территории. Ходячих трупов наблюдалось много, и все они что-то делали. Зомбилэнд, блин, какой-то. И я им был совершенно неинтересен. Они лишь на мгновение отвлекались от своих занятий, чтобы проводить меня взглядом, а как только я отдалялся на десяток метров, возвращались к своим заботам.

Мне повезло, что не пришлось петлять: дорога, по которой я шел, вывела меня прямо к окраине деревни. Навалилась усталость, глаза начали слипаться, но, памятуя о своем недавнем опыте, я не стал хорониться в крайних домах: еще одного марафона я попросту не выдержу! В итоге я двинулся в сторону леса.

Стали попадаться аномалии, которые я из-за усталости замечал в последний момент, и хоть каких-то видимых или физически ощутимых границ я не пересекал, я понял, что зону, над которой властвовали неведомые пси-силы и которую населяли социализированные зомби, я покинул.

Нужно было хоть часок отдохнуть, потому что, получается, я совсем не спал. Плюс последствия морока не придавали бодрости. Искать схрон не было сил, да и не хотелось в таком состоянии влететь в аномалию или столкнуться с мутантами, поэтому я немного углубился в лес, выбрал более-менее подходящее дерево и, тратя последние крупицы энергии, вскарабкался по стволу. Умостившись в кроне и привязав себя ремнем к крепкой ветке, чтобы ненароком не свалиться, я тут же провалился в забытье.

Глава 10

В тумане

Сном то состояние, в котором я пребывал, назвать было сложно. Скорее это было похоже на бредовое беспамятство, какое случается при сильном жаре. По ощущениям, я вроде и не спал вовсе, находясь в полудреме, поглощенный чем-то напоминающим галлюцинации и подрывающийся от каждого шороха.

Окончательно я пришел в себя, когда над ЧЗО занялся рассвет. Кусачая утренняя прохлада уже не дала бы поспать. К тому же в горле неприятно першило, а тело ломило так, будто после годового перерыва я вернулся в спортивный зал и тягал неподъемные веса без должной подготовки.

На соседнем дереве, примостившись на ветке, сидел огромный черный ворон, бусинами кроваво-красных глаз внимательно наблюдавший за мной. Так близко представителя полноправных правителей местного воздушного пространства я видел впервые. Зона не сильно поиздевалась над пернатыми, и, если не брать в расчет внушительных размеров, они не сильно отличались от своих сородичей с Большой земли.

Возможно, ворон решил, что я умер или скоро стану мертвым, и планировал полакомиться моей плотью, поэтому смиренно ждал дальнейшего развития событий. Но я пока что был жив и расставаться со своей жизнью в ближайшее время не планировал.

Не обращая внимания на птицу, не проявлявшую никакой агрессии, я развязал ремень, уберегавший меня от падения, и достал ПМК, чтобы свериться с картой и определить дальнейший маршрут.

На экране компьютера высветилась иконка одного непрочитанного сообщения. Видимо, в какой-то момент ПМК поймал сеть, что бывает в Зоне нечасто, особенно когда ты удаляешься от южных регионов. Открывая письмо, я ожидал увидеть там послание от Бармена, которому все же удалось добыть информацию об Иосифе. Но неопределившийся адрес отправителя и краткость содержимого говорили о другом.

Опять тот благодетель, что оповестил о бандитах в Баре? Какой его интерес в моем спасении и кто, черт побери, он такой? Вряд ли он хочет моей смерти, раз помог вовремя свалить из гостиницы, но все-таки его выгода пока что была не ясна, и это раздражало.

Я сверил присланные координаты с картой и нервно усмехнулся. Где-то там, по моим сведениям, находились гиблые места, в которых, по слухам, месяцев шесть назад стали без вести пропадать сталкеры. Довольно часто. И в какое же безопасное место меня приглашает неизвестный благодетель?

Что ж, пора было уже найти ответы хотя бы на часть вопросов. Вариантов дальнейших действий у меня было немного, поэтому я решил-таки пройтись до указанных координат. Как минимум, чем дальше я углублюсь в те края, тем меньше вероятность, что вояки попрутся за мной. А как максимум – возможно, я узнаю, кто же этот таинственный незнакомец. Может, он действительно на моей стороне. Если интуиция воспротивится или в какой-то момент пойму, что дело пахнет керосином, – развернусь и двину к основному схрону или на Болота, благо запасов хватит еще на два-три дня пути.

Слезать с дерева было тяжелее, чем на него забираться, пару раз я чуть не свалился. Оказавшись на земле, я хорошенько размялся – все тело затекло от пребывания в неудобном положении.

Подтянув снаряжение, чтобы ничего не болталось, я взял в руки автомат и двинулся в северо-западном направлении. До сего дня бывать тут мне не доводилось, никаких ориентиров я не знал, поэтому постоянно приходилось сверяться с картой, надеясь, что она хоть на какой-то процент соответствует действительности. Территории в Зоне имели свойство меняться после каждого Выплеска. Где-то это было едва заметно, а где-то все переворачивалось с ног на голову, исхоженные тропы исчезали, и маршруты приходилось прокладывать заново. Народные умельцы постоянно обновляли карту, и чтобы ее актуальная версия была в ПМК, достаточно было просто поймать сеть. У меня, хотелось верить, версия как раз актуальная.

Маршрут снова пролегал через лес. Кривые деревья, кустарник – все как всегда. Местных обитателей я пока не встретил. Полагаю, здесь не особо богатые в плане пропитания угодья, поэтому они ошиваются где-нибудь в другом месте. Либо здесь есть какой-нибудь злобный хрен, который постепенно сожрал всех остальных. Пищевая цепочка, все дела.

Тишина давила на мозг, который привык постоянно принимать зрительные и слуховые сигналы извне. Говорят, от такого могут и галлюцинации начаться.

Аномалий было немного, хотя, по логике, чем дальше на север, тем больше их должно попадаться. Возможно, что-то им тут не понравилось... Пф! Думаю об аномалиях как о живых организмах, у которых есть свои ощущения и потребности! С другой стороны, никто пока не доказал обратного. Даже ученая братия не до конца понимает природу происхождения и принцип действия многих порождений Зоны.

Твердая земля начала потихоньку сменяться мягким мхом, под которым хлюпала вода. Местность становилась болотистой, хотя согласно карте ни рек, ни озер поблизости не было. Пришлось соорудить себе слегу, чтобы ненароком не провалиться куда не следует.

Аккуратно перемещаясь по кочкам, я надеялся, что впереди меня не ждет настоящая топь, которую придется обходить за версту. А между тем местами уже была не просто сырая почва, покрытая мхом, а настоящие ямы, заполненные мутной водой, – бочаги. Попадались и прогалины, в которых бурлила зеленая жижа, обозначая себя свечением и резким химическим запахом – наверняка какая-то разновидность «киселя», который обычно появлялся в подвалах, катакомбах и других подземных сооружениях.

Впрочем, довольно скоро начался подъем, и через какое-то время я вышел к небольшому прогалу. Привычный, в целом, к ненормальному, я все равно немного удивился увиденному: куски земли вместе с деревьями были вырваны неизвестными силами и сейчас, удерживаемые, возможно, теми же самыми силами, висели в воздухе. Значит, где-то тут гравитационная аномалия или целое семейство, хотя привычного колебания воздуха и завихрений из опавших листьев я пока что не наблюдал.

Я пошел вдоль прогала в поисках возможности перейти на другую сторону, потому что лезть под висящими над головой комьями земли и стволами не очень хотелось. Хотя брошенные болты спокойно пролетели через прогал, не обнаружив никаких аномалий. Но я-то понимал, что как минимум одна гигантская и мощная тут присутствует – иначе все эти кубометры леса и тонны грунта давно уже рухнули бы обратно. Так что лучше, как говорится, перебдеть. Тем более что меня пока никто никуда не гнал.

Проход обнаружился примерно через километр пути. Высота парения кусков земли становилась все меньше, и в какой-то момент я вышел к обычной с виду поляне посреди обычного с виду леса. Раз болт. Два болт. Три болт. Ничего. Идти все равно было страшновато, потому что были и такие ловушки, о которых ты никак не узнаешь, пока сам в них не окажешься. «Зыбь», например, или «жадинка».

Первый шаг я делал очень медленно, готовый в любой момент завалиться на спину, но ничего не произошло. Постояв немного и прислушавшись к внутренним ощущениям, я трусцой пересек поляну и снова углубился в лес.

По эту сторону, к счастью, не было никаких признаков заболачивания, и я зашагал увереннее, бросив бесполезную теперь слегу.

Лес закончился неожиданно. Вывалившись из очередных кустов, я оказался перед полем, на котором в одиночестве ржавел старый трактор. Чуть дальше в окружении небольшой рощицы я заметил одинокую избу. Что ж, если Зона не нагадит, можно попробовать устроить там привал и перекусить, так как силы мои не безграничны.

Путь через поле прошел без приключений. Границы гравитационных аномалий, прижимающих разросшуюся в отсутствие людей траву, определялись визуально, что облегчало движение. Хороший обзор исключал то, что какие-нибудь мутанты могут застать меня врасплох. Правда, и сам я тут был виден издалека, ну так никто и не обещал, что будет легко и просто.

Изба, раньше, возможно, служившая пристанищем местного лесника или егеря, хорошо сохранилась, несмотря на беспощадное время и постоянные Выплески. Крыша местами просела, зато не имела дыр, а значит, внутренние помещения не сгнили из-за непогоды. В некоторых окнах сохранились стекла, другие же были надежно заколочены. К домишке примыкала небольшая пристройка с запертой на навесной замок дверью.

Сквозь пыльные стекла мне не удалось разглядеть, что находится внутри, но отсутствие шумов, какого-нибудь трупного или животного запаха давало надежду на то, что тут не поселился кто-нибудь нехороший. Подойдя ко входу, я резко дернул за ручку – и внезапно дверь беспрепятственно открылась нараспашку, лишь петли издали протяжный скрип. Я тут же отскочил в сторону, направив в проем ствол автомата и готовясь выстрелить, если кто-то полезет наружу. Никто не полез.

Закинув на всякий случай через порог пару болтов и убедившись, что они упали на пол без какого-либо дополнительного физического воздействия, кроме ускорений, приданных мной и тривиальной земной гравитацией, я заглянул внутрь: крохотные сени и еще одно помещение побольше. Относительный порядок говорил о том, что данный дом не был окончательно заброшен. Либо здесь периодически останавливаются сталкеры, либо у дома имеется хозяин. Который, кстати, возможно, не совсем человек. В голове возник образ высокого лесника, закутанного в оленьи шкуры, с красными светящимися глазами и острыми зубами. Меня передернуло.

Солнце было еще высоко, но я и не планировал здесь задерживаться – в том числе и чтобы исключить вероятность встречи с хозяином дома, если таковой вдруг действительно есть.

Интерьер тут был аскетичным: небольшой деревянный стол, пара стульев, топчан с пожелтевшим матрасом да стоящие на полу деревянные ящики.

Сев на стул, я невольно вспомнил свою трапезу в компании зомби. «На самом деле, Ипа, ты так и сидишь за тем столом, как истукан, а все остальное – фантазии твоего медленно умирающего мозга!» Паранойя, хоть и докучала мне в последнее время не так часто, иногда о себе все же напоминала. С другой стороны, если бы не она, я бы, скорее всего, так и остался в компании беззубых зомби.

Обед не отличался разнообразием. В рюкзаке лежали еще два сухих пайка, к которым я пока не притрагивался, последняя банка консервов и две бутылки с водой. Негусто, но при правильном подходе хватит, как я уже прикидывал, на два-три дня. Чтобы не мусорить, опорожненную консервную банку и упаковку от галет я положил в стоящий на полу ящик.

Со стула я переместился на топчан, давая телу немного отдохнуть. Достав ПМК, я сделал пометку на карте, отмечая избу как место, в котором можно перевести дух или переночевать. При условии, что здесь не живет какой-нибудь лесной вурдалак. Единственное – я пока не понял, есть ли тут подпол, чтобы в случае Выплеска было где спрятаться. Возможно, вход в него – в пристройке, потому что здесь я никаких люков в полу не увидел. А возможно, тут и нет ни подпола, ни погреба.

Отдохнув минут двадцать, я вышел из избы, плотно закрыл за собой дверь и направился дальше на северо-запад. Хотелось успеть к условленному месту до наступления темноты, хоть я и понимал, что из-за плохого знания здешних мест я могу и задержаться. И непонятно было, где я стану ночевать, если темнота настигнет меня раньше, чем я доберусь до точки. Вот она, суть тревожных людей – беспокоиться о том, что еще не произошло, и продумывать, что ты будешь делать, если это что-то все же произойдет. Ладно, что поделать, будем решать проблемы по факту.

Обогнув небольшую рощу, я вышел к старой проселочной дороге, почти скрытой разросшейся травой и кустарником. Слева в паре километров виднелись заброшенные коровники; далеко справа над верхушками деревьев торчала труба ЧАЭС – сердце Зоны и место обитания адептов Обелиска.

Тех, кто побывал на Чернобыльской станции и сумел вернуться назад с мозгами, не превращенными в кисель, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Вот только эти везунчики никогда не рассказывали о том, что они видели и что пережили. Чаще же с Севера возвращались сталкеры с выжженными серым веществом. Либо не возвращались вовсе. По этим причинам достоверных сведений о происходящем на ЧАЭС практически не имелось.

Труба, величественно нависая над местностью, манила к себе. Казалось, в голове возникает тихий, но настойчивый зов. Мало кто это озвучивал, но многие мечтали добраться до сердца ЧЗО, узнать его секреты и, возможно, найти тот самый мистический Обелиск, который, по легендам, воплощал в жизнь самые сокровенные желания. Я во всемогущий камень не верил. Ну либо пытался убедить себя, что не верю. В любом случае меня к Четвертому энергоблоку тянула не примитивная алчность, а жажда исследования. Ведь они точно там – те тайны, раскрытие которых помогло бы понять, что есть Зона и почему она на самом деле возникла!

Если не получится избавиться от хвоста и военные с бандитами Иосифа не дадут мне спокойно жить, то я либо свалю из Зоны, либо отправлюсь туда, к разрушенному энергоблоку, искать ответы и развеивать мифы.

К брошенным коровникам я не планировал подходить, опасаясь мутантов, которые могут там жить, но замеченная мною группа людей, движущаяся перпендикулярно моему маршруту, внесла корректировки в планы, так как, кроме одиноких полуразрушенных строений, других укрытий рядом не было.

Внутрь заходить я не стал, расположившись за удачно стоящими у входа ржавыми бочками. Отсутствие каких-либо звуков внутри и то, что на меня еще никто не выскочил, давало надежду, что и здесь не будет мутантов, которых на моем пути почему-то почти и не было. Странно. Возможно, порождения Зоны тоже не любили ошиваться на Севере, предпочитая богатые на вкусных человечков южные регионы.

Пятеро неизвестных сталкеров, пересекающих маршрут, шли открыто, и это говорило о том, что либо меня не заметили, либо во мне не увидели угрозу. Расстояние между нами понемногу уменьшалось, и я наконец-то смог получше разглядеть незнакомцев, что привело к волне страха, прокатившейся по телу. Серая форма, движения как у роботов... Это были адепты Обелиска. Если в детстве вас пугали Бабайкой из-под кровати, то в Зоне пугают теми, кто охраняет сердце ЧАЭС. Все, как один, твердят, что они уже давно не люди, а зомби, послушные марионетки. Вот только встречаются адепты так редко, что для многих это просто еще одна местная страшилка.

То, что представителей Обелиска видят нечасто, объяснялось просто: они редко заходят дальше Складов, да и тех, кто с ними столкнулся и ушел живым, тоже, наверное, было немного. Я, по крайней мере, таких не знал.

Адепты пересекли проселочную дорогу, по которой я шел, и двинулись дальше, вскоре скрывшись в лежащем восточнее лесу. Я выдохнул. Неизвестно, что в голове у этих товарищей и что они предприняли бы, если бы заметили меня. Наверняка просто убили бы. Куда хуже, если бы взяли в плен и утащили в катакомбы под Станцией, где, по слухам, проводятся жуткие эксперименты над узниками. В любом случае отбиться вряд ли бы получилось, а все остальное означало бы конец моего пути на этой обожженной катаклизмами земле.

Чуйка кольнула внутренности, и я, на автомате вскидывая оружие, обернулся. И даже как-то вдруг успокоился, потому что отсутствие мутантов начинало беспокоить. А тут – сразу три храпуна, сидящих возле рощи. Нормализовалась обстановочка, короче. Храпуны тянули к небу мерзкие головы в противогазах, будто принюхиваясь, и атаковать вроде бы не собирались, но с учетом того, как быстро они могли перемещаться, расстояние и их сиюсекундное настроение не значили ровным счетом ничего. А превентивно стрелять не хотелось – так я мог привлечь внимание адептов Обелиска, которые ушли недостаточно далеко. В итоге я обошел коровники и быстрым шагом пошел прочь.

На Большой земле от опасности, с которой ты не можешь справиться, спасаются бегством, здесь же в ходу молитвы, оружие и удача, если ты ее еще не израсходовал.

Молитв я не знал. Удача и так слишком часто в последнее время меня выручала. Оставался только верный «калаш», удобно лежащий в руках и придающий уверенности, что как минимум без боя я ни мутантам, ни адептам Обелиска, коли они вернутся, не сдамся.

Храпуны, видимо, таки учуяв мой след, короткими прыжками двинулись в моем направлении.

Густая трава скрывала выбоины, в которые периодически попадали мои ноги, из-за чего я несколько раз чуть не упал. Тихо матерясь, я упрямо пер вперед.

Сзади неотвратимо приближались храпуны, прямо по курсу виднелся лес, к которому я стремился. Как минимум там, если я успею, у мутантов будет меньше пространства для маневров, и наши шансы в предстоящей схватке немного уравняются.

Дальше скрываться не имело смысла, поэтому я резко присел на одно колено и дал короткую очередь в сторону ближайшего ко мне храпуна. Мутант резко отскочил в сторону, пропуская мою очередь мимо себя и, видимо, разозленный такой наглостью с моей стороны, заскакал еще быстрее.

Еще одна очередь – и снова мимо. С такого расстояния по двигающейся прыжками-зигзагами мишени попасть было сложно. Будь храпун один, я бы подпустил его ближе, но в данном случае, пока я буду пытаться расправиться с первым, мне на голову приземлится второй – мутанты были слишком резкими, чтобы уследить за несколькими одновременно.

Еще одна очередь в молоко, и я припустил дальше. Бегать нельзя, и все же я побежал. Страх возобладал, и я мчался к спасительному лесу, на ходу меняя полупустой магазин на новый.

Мне оставалось метров пятьдесят, когда пришлось упасть на землю, уворачиваясь от летящего на меня мутанта. Храпун просвистел над головой, и, пока он гасил инерцию прыжка кувырком, я подскочил и дал ему в спину очередь. Несколько пуль попали в покрытое гнойниками тело и заставили монстра злобно зарычать.

Второй храпун не ждал, пока я расправлюсь с первым (такое только в дешевых боевиках бывает), и, скачком приблизившись, попытался ударить меня по ногам. К счастью, я успел отпрянуть в сторону, однако спусковой крючок из-за этого маневра нажал на долю секунды позже, чем требовалось: мутант успел уйти с линии огня.

Стоять на месте нельзя было ни в коем случае, поэтому я, переняв тактику врага, рванул загзагами. Каждое изменение направления я старался дополнить короткой очередью в три патрона в сторону скачущих вокруг меня храпунов. Эффективность стрельбы была минимальной, но, по крайней мере, я давал понять, что сдаваться не планирую. Впрочем, мутантов мое сопротивление лишь подстегивало, и они, утробно всхрапывая, скакали еще активнее.

Почти у леса удача про меня таки вспомнила, и одна очередь достигла цели, сбив храпуна с курса. Потеряв ориентацию в пространстве, тот свалился на землю. Эти мутанты не обладали такой сверхъестественной регенерацией, как, например, упыри, но в любом случае имели хороший запас живучести, поэтому пули, которые уже настигли моих визави, пока что даже не сказались на их скорости.

Я вломился в подлесок, судорожно ища взглядом удобное для обороны место. Что это должно быть за место – я пока не представлял. С треском следом за мной последовали и храпуны. Вот же непруха! Всё-то за мной кто-то гонится: то бандиты, то вояки, то мутанты. С последними и не договоришься особо.

Я отскочил за дерево и поймал в прицел ближайшего монстра. Растительность мешала ему разойтись по полной программе, заставляя выбирать подходящие для прыжка направления. Предугадав, куда рванет мутант, я дал на упреждение короткую очередь, с удовольствием отметив, что несколько пуль достигли цели, и тут же переместился в сторону, ища взглядом вторую тварь.

В этом смертельном танце, лавируя между деревьев, периодически стреляя по храпунам и не давая им взять меня в клещи, я углублялся все дальше в лес. Пару раз едва не вляпался в «жгучий пух», один раз чуть не свалился в небольшой овраг, но в целом Зона была ко мне милостива.

Легкие начинали гореть; я понимал, что в таком темпе скоро просто начну валиться с ног, а храпуны все никак не хотели сбавлять обороты, даже получив по несколько пуль. Наоборот, мутанты все туже сжимали кольцо, приноровившись к текущим условиям, и все шло к тому, что скоро у нас с ними случится ближний бой, в котором шансов победить у меня не так чтобы много.

Один монстр, шустро сократив дистанцию, выскочил на удобное для прямой атаки пространство. Я ринулся навстречу и, как только он оторвался от земли, упал на спину, пропуская массивное тело над собой и отправляя ему вслед порцию свинца. Я такие приколы в каких-то фильмах видел. И в целом в фильмах все было круто. У меня круто не получилось. Мутанта достигли лишь несколько пуль, и их явно не хватило, чтобы храпун либо умер, либо передумал меня есть. Хотя спесь с него немного сбили.

Я постоянно двигался, резко менял направление, перемещаясь от дерева к дереву, и пытался измотать мутантов, как они уже измотали меня.

Увлеченный бегом и стрельбой, я поначалу и не заметил, как под ногами начало тихо похлюпывать, а по земле зазмеился густой белый туман, сквозь который не было видно обуви. Только когда твари перестали скакать так же уверенно, как десять минут назад, а в их движениях появилась некая нервозность и скованность, я сообразил, что в окружающей обстановке что-то изменилось.

В какой-то момент мутанты и вовсе остановились, неуверенно топчась на месте и переминаясь с рук на ноги. Что их так напрягло? Я оглянулся по сторонам, но ничего, кроме все тех же деревьев и кустов, окутываемых туманом, не увидел. Возможно, мы зашли на чужую территорию, которая принадлежит другому мутанту, и храпуны это почувствовали? И кто это может быть? Моя паранойя молчала, не подкидывая никаких вариантов, но я и без нее представил нечто настолько ужасное, что захотелось вернуться к моим противникам и предложить бояться вместе.

И тем не менее я продолжал идти, пока храпуны не потерялись из виду. Туман с каждой секундой становился все плотнее – в какой-то момент стало казаться, что его можно потрогать. Интуиция молчала, но я на всякий случай перешел на черепашью скорость, потому что при такой видимости запросто мог не заметить аномалию.

Хлюпало все сильнее, и я снова соорудил себе слегу из удачно подвернувшейся рядом чахлой березки. Под ногами не было ни кочек, ни бугров, ни ямок – просто максимально ровная, покрытая жестким рыжим мхом земля. В какой-то момент деревья и кусты, периодически выплывавшие из тумана, тоже пропали. Остались я, влажная земля и туман.

Стало не по себе. Вообще-то туманы в Зоне не редкость, но этот был не таким, как другие. Он будто бы жил своей жизнью, двигаясь при полном безветрии и даже вроде бы обтекая меня.

Начинала болеть голова.

Я даже не пытался угадать, куда я умудрился влезть. Это просто очередная пакость Зоны, которая с вероятностью девяносто девять процентов не несет ничего хорошего. Оставалось лишь узнать, каким окажется это «ничего хорошего». Хотя нет, как раз таки знать, что будет, я совсем не хотел, потому что итог мне заранее не нравился.

Способность ориентироваться в пространстве меня покинула, и я уже не понимал, откуда и куда иду. В любом случае продолжу двигаться – куда-нибудь обязательно приду. Если, конечно, из-за научно доказанной разницы в длине ног не примусь ходить кругами.

Стало значительно теплее, и я почувствовал, как постепенно намокает белье, неприятно прилипая к телу. На всякий случай в четыре стороны улетело по одному болту, чтобы исключить наличие рядом температурных аномалий. Туман поглощал звук, поэтому я не смог понять, достигли ли мои металлические индикаторы земли, но успокаивало то, что если бы они достигли какой-нибудь «сковородки» или «топки», я бы это понял и без звука. Срабатывание гравитационной ловушки я бы, скорее всего, тоже почувствовал.

В какой-то момент слега провалилась в землю почти до половины своей длины, из-за чего я чуть не навернулся. Поверхность под ногами пришла в движение, и передо мной совершенно беззвучно начала образовываться воронка. Я отпрыгнул назад, но земля начала терять упругость, я не удержал равновесие и упал на четвереньки. Ощущения были такими, словно я забрался на полусдутый надувной матрас. Я начал быстро перебирать руками и ногами, уползая в сторону и чувствуя, как намокают колени и рукава.

Изначально небольшая, постепенно воронка за спиной становилась всепоглощающей темной дырой, норовящей добраться и до меня. Я полз не останавливаясь, сердце билось в ритме фокстрота, спина, придавленная рюкзаком, пусть уже и не таким тяжелым, как в начале пути, начинала гудеть.

Темп я сбросил только тогда, когда почувствовал относительно твердую почву, которая уже не ходила ходуном. Понять, что происходит сзади, не было возможности из-за все того же густого тумана – границы видимости составляли от силы метр. Ну и что это была за фигня? Неизвестная аномалия или просто естественно образовавшаяся каверна? Возвращаться и проверять – глупее не придумаешь. Да, наверное, я и не смог бы вернуться, потому что окончательно потерялся в пространстве.

Вариантов, как всегда, было немного: сидеть и ждать, пока разойдется туман (если он разойдется, конечно), или идти куда глаза глядят (а глядеть им было некуда, так как со всех сторон меня окутывало белое ничто). ПМК, естественно, сеть не ловил, и оттого не мог показать, где я нахожусь. На местности тоже не на что было опереться – ни построек, ни приметных деревьев, ничего. Только туман.

Я пошел прямо, тыча перед собой слегой, которая чудом осталась у меня в руке, когда я сматывался от «каверны» (так я обозвал встреченную мной аномалию). Изменений в обстановке вокруг я оценить не мог, да и под ногами ничего не менялось: все тот же жесткий мох и хлюпающая жижа под ним.

Двигающиеся параллельно мне тени появились внезапно. Хотя скорее не тени, а размытые силуэты. Я остановился, вглядываясь в туман, – и то, что в нем скрывалось, тоже остановилось. Фантазия вырисовывала невиданных чудовищ. Впрочем, чудовища не стали бы вот так надо мной прикалываться – сразу набросились бы. Я поднял оружие и медленно двинулся в сторону силуэта, который с каждым шагом становился все отчетливее, пока не оформился в медленно бредущего ко мне сталкера. Я притормозил. Неизвестный тоже. Не знаю, почему я сразу не выстрелил. Натянутые до предела нервы давали мне такое право, как и наличие оружия в руках незнакомца.

Я поднял руку в знак приветствия, и незнакомец синхронно сделал то же самое. Одинаково мыслим, получается. Я опустил оружие и медленно начал приближаться к сталкеру. Тот тоже пошел мне навстречу. Когда до бродяги оставалось метров пять, я резко остановился, а по спине побежал холодок, потому что передо мной стоял... я. Мне в последнее время нечасто приходится смотреться в зеркало, иногда даже забываю, как выгляжу со стороны, но не узнать себя я бы не смог.

Слова застряли в горле, и я просто тупо стоял, глядя на второго меня. Второй я занимался тем же. Я сделал короткий шаг, моя копия симметрично сместилась чуть ближе. Я вскинул автомат, второй я – аналогично. Он все делал синхронно со мной, я как будто бы смотрел на свое отражение.

Что-то неизвестное или непонятное в Зоне – это с вероятностью сто процентов аномалия. Я достал из кармана болт и, как бы это смешно ни звучало, кинул в себя. Мое отражение, получается, сделало то же самое. Никакого удара я не почувствовал, и мой болт, если глаза меня не обманывали, пролетел сквозь двойника. Значит, какой-то фантом.

Было жутко: какую опасность для меня представлял двойник, я не представлял. Наверное, это все мерзкий туман. Наводит на меня каких-то призраков. Хочет меня напугать.

– Хрен тебе, туман! – зачем-то начал кричать я. – Я тебя не боюсь! И второго себя – тоже!

Видимо, второму мне эта фраза не понравилась, и он, подняв одну руку и указывая на меня пальцем, медленно двинулся в мою сторону. От неожиданности я вскрикнул и выстрелил из «калаша». Какой эффект это должно было возыметь, я подумать не успел, но мой двойник внезапно исчез, превратившись в черную дымку, которая быстро развеялась в белом молоке.

Я огляделся. Вокруг, теряясь в тумане, стояли десятки размытых фигур. Кто это, не было понятно, но я предполагал, что все они – мои двойники. Силуэты не двигались, и, насколько я мог судить с учетом плохой видимости, вроде бы и пальцами в меня не тыкали.

В какой-то момент я осознал, что слышу голоса, которые из-за нервного напряжения не воспринял сразу. Казалось, звук идет не снаружи, а сразу возникает в моей голове. Слов было не разобрать, и больше это походило на то, что я потихоньку схожу с ума.

Я присел на корточки, судорожно соображая, что делать. Силуэты остались на месте, никто синхронно со мной не опустился на землю.

Я уже решил было просто идти, обходя силуэты стороной, когда сквозь туман заметил маленькую светящуюся точку, движущуюся в моем направлении и медленно увеличивающуюся в размерах. С каждой секундой точка становилась все больше, и в какой-то момент я разглядел, что это фонарик в руках человека, за которым двигались еще несколько. Силуэты, до этого окружавшие меня кольцом, расходились в стороны, будто бы отгоняемые лучом фонаря.

Когда неизвестные приблизились ко мне на такое расстояние, что туман уже не мешал мне их разглядеть, я решил, что действительно сошел с ума, потому что ко мне приближались двое военных и ученый, которых я несколько дней назад собственноручно убил.

Я застыл как вкопанный. Надвигающиеся жертвы моей же корысти не обращали на меня никакого внимания, будто я для них не существовал.

Когда процессия поравнялась со мной и прошла мимо на расстоянии вытянутой руки, я услышал голос ученого:

– Нельзя отклоняться от маршрута ни на метр, тут это критично. Если мы...

А дальше слова поглотил туман, и я не услышал концовку фразы.

Прошла минута. Военсталы с ученым исчезли в пучинах тумана, словно их тут и не было. Я продолжал сидеть в оцепенении, пока в реальность меня не вернула легкая дрожь, распространяющаяся по телу. Я резво подскочил, решив, что под ногами опять какая-нибудь «каверна», но понял, что дрожь идет от висящего у меня на поясе контейнера, о котором я все это время совсем не вспоминал.

Это-то что за бесовщина?

Я взялся за контейнер, чтобы открепить его от пояса...

Вспышка.

Глава 11

«Пузырь»

Вспышка – и вот я уже лежу, уткнувшись лицом в мягкую подстилку из опавшей листвы и хвои. Я не почувствовал никакого перемещения в пространстве. Просто один миг – и вот я где-то лежу. Где именно – пока неясно. Боли не было, и в моменте у меня даже екнуло внутри: если ты ничего не ощущаешь – с большой долей вероятности ты умер. А я умирать покамест не планировал! Успокоил себя тем, что как минимум чувствую тяжесть рюкзака, холод земли и запах листвы.

Никогда не попадал в пространственные «пузыри», но сейчас, лежа на траве, я почему-то решил, что мне посчастливилось угодить именно в него. Однако в памяти засел стойкий образ: при проходе через «пузырь» тебя всего выворачивает наизнанку, и все, что было уложено в эту изнанку на завтрак, обед или ужин, отправляется обратно на свежий воздух. Меня же сейчас даже не тошнило.

И все же, если предположить, что это пространственная аномалия, становилось понятно, куда исчезли те бедолаги, о которых ходили слухи. Коли так, я оказался в очень неприятной ситуации, потому что те бедолаги так и не вернулись. Пошли в эти края – и всё, нет бедолаг, пропали без вести, и даже некрологов на ПМК не упало. Получается, что и я, возможно, теперь пропавший без вести и тоже отсюда не вернусь.

Вспомнив, что я все-таки в Зоне (вряд ли «пузырь» закинул меня куда-нибудь в тайгу в Сибири), я нащупал оружие, подтянул его к себе, убедился в его целости и, перевернувшись на спину, стал визуально исследовать окрестности.

Только что я был непонятно где, бродя в тумане и цепенея от происходящего вокруг, и вот я уже совсем в другом месте. Или место то же самое, просто туман резко исчез?

Вокруг меня, в какую бы сторону я ни глянул, простирался обычный лес. Ни скрюченных стволов, ни кустарников с острыми иголками вместо листьев. Деревья как деревья. Это вселяло надежду, потому что чем ближе к сердцу Зоны, тем тяжелее называть раскинувшиеся там леса обычными. Значит (и я на это очень надеялся), я не где-то на Севере. Но чтобы зря не гадать, я достал планшет, чтобы посмотреть на карту и уже окончательно сориентироваться на местности. Однако, к моему большому сожалению, планшет был выключен и включаться совсем не желал. Сесть он не мог, сломаться, в принципе, тоже, потому что никаких губительных механических воздействий на него не было. А вот как электроника реагирует на пространственные перемещения, я понятия не имел, так что, возможно, ПМК просто еще не отошел от прохода через «пузырь».

Медленно поднявшись с земли и стряхнув с себя налипшую листву, я еще раз огляделся. Внутри поселилось чувство неправильности происходящего, и пусть не сразу, но я понял, с чем оно связано: здесь было слишком тихо. Ни скрипа деревьев, ни шелеста потревоженной ветром листвы, никаких иных звуков, хотя обычно любой лес ими переполнен. Только хруст опавших веток под моими ногами. В таком акустическом вакууме чудилось, что мое тяжелое дыхание разносится на километры.

Я, как всегда, постарался не терять оптимизма и для начала решил определиться со сторонами света. Нужно было понять, в какую сторону я точно не хочу идти. Вариантов пока что было три: лезть на самое высокое дерево и пытаться разглядеть хоть какие-то ориентиры; искать мох, муравейники и вспоминать, чему нас учили в школе на ОБЖ; танцевать с бубном и шаманскими песнями над планшетом в надежде, что он все-таки оживет.

Еще раз для успокоения совести попробовав включить планшет и не получив положительного результата, я убрал его в карман и принялся выбирать наиболее подходящее для моего восхождения дерево.

Тишина напрягала и давила на мозг. С одной стороны. С другой – в такой тишине я точно услышу, если кто-то попробует подкрасться ко мне со спины или будет шарахаться где-нибудь рядом.

Определившись с деревом, которое, по моему мнению, было наиболее высоким и удобным для подъема, я закинул за спину «калаш» и начал карабкаться по стволу. Процесс пошел споро, так как в последнее время мне довольно часто приходилось лазать по деревьям и даже спать на них. Даже на минутку детство вспомнил, потому что во времена, когда отсутствовали компьютеры и мы, будучи детьми, развлечения придумывали самостоятельно, лазать по деревьям для нас было одним из самых любимых занятий. В районе, где я проживал, даже был свой топ деревьев, которые ты обязательно должен покорить.

Добравшись до середины ствола, я решил немного облегчить свою тушу, поэтому снял с себя рюкзак и «калаш», умостив их аккуратно среди веток, которые дальше становились все тоньше и в какой-то момент могли меня попросту не выдержать.

Я порадовался своей физической форме, добравшись на максимально допустимую для меня высоту, потому что сделал это достаточно быстро и даже не ощутил усталости. Но вот то, что я увидел, меня не порадовало, а точнее – меня не порадовало то, что я, собственно, ничего не увидел. Во все стороны раскинулся лес, который с расстоянием медленно терялся в белесом тумане.

Я слышал о двух видах пространственных «пузырей». Первые просто телепортируют тебя в другую часть Зоны, и самое неприятное, что может произойти, – это если так называемая точка выхода окажется где-нибудь прямиком в аномалии или логове мутантов. Вторые же действуют иначе: ты как будто попадаешь внутрь «пузыря», на ограниченное им пространство, и потом бесконечно бродишь по кругу в поисках выхода. Научники бы, наверное, объяснили принцип действия понятнее, но суть я передал. На то, что я столкнулся именно со вторым вариантом, намекали и те пропавшие бедолаги, о которых я подумал, лежа на траве десять минут назад.

На дереве мне ловить больше было нечего, поэтому я начал медленно спускаться. Торопиться мне было некуда, да и не хотелось ненароком свалиться и переломать себе кости, сделав свое существование еще менее радужным.

Оказавшись на земле, я для галочки немного побродил вокруг в поисках муравейников, мха или других вещей, по которым можно было определить, где север, а где юг, хотя в целом не знал, есть ли в этом смысл и существует ли внутри «пузыря» такое понятие, как стороны света. Также я не представлял, есть ли здесь другие аномалии. Хотя от Зоны можно ожидать чего угодно – мол, я сотворила аномалию в аномалии, чтобы ты попал в аномалию, когда ты уже в аномалии.

Другие люди и даже мутанты тут точно могли быть, хотя следов присутствия ни тех, ни других я пока не заметил. Но расслабляться точно не стоило.

Чем дольше я стоял на месте, тем сильнее мной начинал овладевать страх. Чтобы не словить паническую атаку, я решил просто двигаться куда глаза глядят, так как иных вариантов для выбора маршрута у меня не было – ни тропинок, ни указателей. Положился, так скажем, на авось.

Лес казался странным, и его странность, если не считать отсутствие звуков, заключалась в его однотипности. Деревья, хоть и отличались высотой и обхватом, выглядели одинаковыми. Будто ленивый картодел в компьютерной игре просто взял одну модель и поигрался лишь с размерами, больше ничего не изменив. Кусты вообще как будто все были под копирку. Я даже на несколько минут завис на одном месте, пытаясь найти десять отличий у двух кустов. Не нашел.

Неприятный лес. Угнетающий. Впрочем, что я вообще знал о пространственных «пузырях»? Ничего. Так и откуда мне знать, какие внутренности у этого самого «пузыря»? Может, в рамках аномалии это самый стандартный ландшафт. А может, я вообще умер и это мой персональный ад. Или предсмертные галлюцинации.

Погруженный в свои мысли, я продолжал медленно идти вперед, вращая головой и пытаясь зацепиться взглядом за что-то, что будет выбиваться из общей картины и послужит мне хоть каким-то ориентиром или подсказкой. Но ничего такого не было.

За все время, пока я шел (а это, наверное, уже минут тридцать), мне не попалось ни одной аномалии, даже самой простецкой. Да что говорить о ловушках, если я даже в обыкновенную паутину лицом ни разу не влетел! А в лесах это дело обычное, грибники подтвердят. Даже насекомых здесь не было – ни комарик в шею не укусил, ни мошка в глаз не залетела. Абсолютно пустое и безжизненное место. Хотя, возможно, рано было так говорить.

Интересно, кстати, как течет время в «пузыре»? Вне «пузыря», допустим, прошло пять минут, а здесь – день? Или, например, здесь прошло пять минут, а вне «пузыря» уже сменились империи, и Зоны давно не существует? Выберусь отсюда, а там уже люди космос покорили. Не просто слетали, а прям совсем-совсем покорили. Придется заново учиться жить и адаптироваться к реальности.

Хорошо, что к нынешней реальности я уже был адаптирован: пусть в моем мозгу и крутились отвлеченные мысли, он все равно среагировал на изменение обстановки, и я присел, вскидывая оружие и чуть смещаясь за дерево. И только после этого я осознал, на что среагировал мозг. Метрах в шестистах среди однотипных стволов я заметил красное пятно, которое, когда я присмотрелся получше, оказалось развевающимся на ветру флагом.

Я медленно выдохнул, успокаивая сердце, встал и двинулся вперед. Чем ближе я подходил, тем больше дополнительных деталей открывалось взгляду. Из-за деревьев показались небольшие одноэтажные домики, которые выглядели вполне себе целыми: в окнах я заметил сохранившиеся стекла, да и краска на стенах не казалась облупившейся. Флаг же, что неудивительно, оказался советским знаменем на высоченном флагштоке.

Я замер, не закончив шаг, и осторожно вернул уже занесенную ногу обратно. Поднял голову, пристально вгляделся в кроны деревьев и, убедившись, что зрение меня не обманывает, еще раз уставился на флаг: он колыхался на ветру. А ветра-то в лесу не было. Что это, очередная аномалия на моем пути? Можно было метнуть болт, но если это все-таки аномалия, то я не знаю, как она отреагирует.

Я решил не рисковать и ушел по дуге чуть в сторону. Сомнений не было: я наткнулся либо на заброшенный пионерский лагерь, либо на базу отдыха. Правда, на заброшенность намекало лишь отсутствие людей. Домики вблизи оказались на удивление ухоженными – я не заметил вообще каких-либо следов ветшания. Складывалось впечатление, что некий объект выдернули из одного места и воткнули сюда, в лес. В Зоне я всякого повидал, но это местечко навевало жути, как Фредди Крюгер в детстве. Постоянно чудилось, что из темных окон за мной кто-то наблюдает, и я каждый раз дергался, вскидывая оружие, когда в стеклах отражался мой силуэт.

Лагерь оказался небольшим, всего двенадцать одноэтажных корпусов, которые располагались по шесть штук друг напротив друга. Образованная ими улочка одним своим концом упиралась в небольшой плац, возле которого стояло здание покрупнее – скорее всего, администрация, клуб или столовая. Это здание также не было потревожено временем.

С одной стороны, мной овладевал сталкерский интерес: хотелось узнать, что это за лагерь, настоящий он или создан Зоной. Хотелось пройти внутрь, заглянуть в домики, поискать какие-нибудь журналы, записи, может быть, даже фотографии. Прикоснуться, так скажем, к истории этого места.

С другой стороны, моя паранойя была категорически против посещения данного места и, как всегда, рисовала мне в голове различные ужасы, начиная от плотоядных домов-аномалий, завлекающих путников, и заканчивая призраками давно умерших детей.

Я не стал зря лезть на рожон, потому что не представлял, чего ожидать от места, в котором оказался. Присутствуют ли тут те же опасности, что и на остальной запретной территории? А если тут все иное, аутентичное, так сказать, то чего конкретно опасаться в данной локации?

Обогнув административное здание (или клуб), я наткнулся на небольшую игровую площадку. И тут мое тело с головы до пят покрылось мурашками, а волосы встали дыбом, потому что помимо качелей, лестниц и турников я увидел карусель, которая медленно крутилась. Даже если бы дул ветер, его силы было бы недостаточно, чтобы привести этот неказистый детский аттракцион в движение. Вот если бы порыв качнул качели – еще куда ни шло! Но плавно и без остановок вращающаяся карусель – событие из ряда вон, явно не сулящее ничего хорошего. Я давно привык: если происходит нечто нетипичное, то, скорее всего, это какая-то аномалия.

В большинстве случаев ловушку безопаснее просто обойти – целее будешь. И коль уж ты оставил за спиной «топку» или «зыбь», можно не озираться на пройденный аномальный отрезок пути, а смело настраиваться на то, что впереди. Но от этой карусели делалось так жутко!.. Я стал смещаться обратно в лес, стараясь не упускать из вида площадку: было реально страшно, что вот сейчас отвлекусь – а за это мгновение возле карусели появятся дети, и они обязательно будут стоять, смотреть пустыми белесыми глазами и показывать в мою сторону пальцами. А один будет наворачивать круг за кругом, не проявляя абсолютно никаких эмоций... Меня аж передернуло, когда я все это себе представил! В результате я не отворачивался от игровой площадки, пока ее от меня не скрыли деревья.

Как только лагерь оказался позади, я немного расслабился. Знатный кошмар я себе накрутил! Вот девочка-паранойя, наверное, завидует сейчас моей фантазии! Но теперь хотя бы очевидно, что кругом не сплошной и однотипный лес. По привычке я достал ПМК, чтобы сделать пометку на карте, однако планшет так и не ожил.

Идей, что делать, в голове пока не возникло, и все, что мне оставалось, это двигаться дальше. С чем я столкнусь там, в этом «дальше», я понятия не имел. В идеале, конечно, было бы найти обозначенный указателями и подсвеченный неоновыми огнями выход. Потому что шут его знает, как этот выход, если он вообще есть, должен выглядеть. Вдруг я его по незнанию уже пропустил? Может, он был в том лагере. Может, нужно было сесть на карусель, она бы меня раскрутила – и выкинула на фиг отсюда! Как говорят, не попробуешь – не узнаешь. А пробовать подобное... Ну, я еще не настолько отчаялся! Вот потом, когда буду на грани потери сознания от голода и обезвоживания, я, возможно, начну хвататься за любую соломинку, даже протянутую призраками детей из советского пионерлагеря. Но это потом.

Счет времени давно сбился. Я мог шататься по «пузырю» пару часов, однако с тем же успехом мог провести в нем и целый день. При этом я не чувствовал голода и усталости. И свет лился с неба с одной и той же интенсивностью, поэтому определить хотя бы примерно, утро сейчас, день или вечер, тоже не представлялось возможным. Не исключено, что время тут вообще остановилось и в данной локации круглые сутки утро. Или день.

Честно скажу, от монотонности ландшафта и из-за отсутствия явных опасностей в какой-то момент я совсем расслабился и перестал смотреть по сторонам, окончательно погрузившись в свои мысли. Поэтому появление прямо передо мной бревенчатого егерского домика стало большой неожиданностью.

Избушка посреди леса сохранилась не так хорошо, как корпуса в пионерлагере. И пусть на первый взгляд тут тоже отсутствовали какие-либо признаки ветшания (стекла на месте, крыша не провалилась, да и в целом сруб не покосился), все-таки было понятно, что этот домик далеко не новодел.

Почему-то вспомнились детские сказки – лешие, кикиморы и баба-яга. А в моих воспоминаниях уж коли ты в такой дом зашел – жди беды. Даже стих вспомнил подходящий:

Меня передернуло. Молодец я, конечно. Сам себя загоняю. А ведь вполне может статься, что мне обязательно в этот дом нужно зайти. Я ведь ищу сам не знаю что, а это что-то запросто может быть внутри. А может, внутри смерть в страшных мучениях. Пятьдесят на пятьдесят. Как повезет.

Я долго стоял и вглядывался в дом, ожидая, что тот начнет вглядываться в меня. Чутье вроде бы и молчало (возможно, не перестроившись на новые вводные и оттого не фиксируя нетипичные опасности), но нутро все равно противилось тому, чтобы я в этот дом заходил. Отметим в голове это место и обязательно сюда потом вернемся, коль других вариантов не останется. Если, конечно, я потом этот егерский приют отыщу. Ни карты, ни ориентиров у меня нет...

А раз естественные ориентиры отсутствуют, нужно делать искусственные! Я стукнул себя по лбу, потому что совсем не подумал: с самого начала пути нужно было оставлять вешки! Кустик там подрезать, засечку на дереве оставить. Вдруг необходимость вернуться назад все-таки возникнет?

Стараясь не заглядывать в окна (да, тут моя фантазия тоже не дремала), я обошел избу слева и двинулся дальше, оставляя ножом на деревьях ненавязчивые для посторонних глаз (коли тут такие все же найдутся), но заметные для себя засечки.

Путь снова стал однообразным – деревья, кусты, трава, – и я снова начал погружаться в свои мысли, не забывая при этом чисто механически орудовать ножом. Что будет дальше? Я могу идти так бесконечно или в какой-то момент упрусь в невидимую стену? А если стена невидимая, то что за ней? Или она будет как непрозрачный купол, уходящий в небеса? А может, я просто снова упрусь в туман? А что будет, если я снова пройду через него? Выберусь наружу? Или буду там бродить, как ежик из мультика, пока не перемещусь в другой «пузырь»?

Я мог разгонять эти вопросы и дальше, но выпал из размышлений, когда почуял запах дыма от костра, а следом разобрал еще и чьи-то голоса. Остановившись и присев за деревом, чтобы не маячить попусту, я стал вглядываться в просветы между деревьями, пытаясь определить, откуда веет дымком и где находятся люди. По крайней мере, я надеялся, что там будут именно они.

Определившись с направлением, я медленно двинулся вперед. Сначала следовало понять, кто там есть, в каком количестве и какие настроения по отношению ко мне могут быть. Обнаружить себя раньше времени не хотелось.

Тишина в лесу, которая сначала была мне на руку, теперь работала против меня. Приходилось плестись как улитка, чтобы ненароком не наступить на какую-нибудь веточку. Даже дышать я старался как можно тише. Сталкеры ведь в Зоне как? Сначала стреляют на подозрительный шум, и только потом спрашивают, кто идет. А мои шаги как раз и могли быть квалифицированы именно как подозрительный шум, и хоть я был скрыт стволами деревьев, пулю-дуру еще никто не отменял.

В Зоне в принципе не перемещаются быстро, и бывает, что пару километров ты можешь преодолевать целый день. Так что я не сильно напрягся, потратив полчаса, чтобы пройти пятьсот метров. В конце концов между деревьями я приметил силуэты и отблески костра, а голоса стали отчетливее. Дальше пришлось двигаться пригнувшись, уменьшая свой профиль и скрываясь за невысоким подлеском. С учетом, что за все время в «пузыре» я не встретил ни людей, ни мутантов и в целом подрасслабился, существовала ненулевая вероятность, что те, к кому я подкрадывался, тоже потеряли бдительность и не так внимательно смотрят по сторонам. Следовало воспользоваться шансом подобраться поближе и разведать ситуацию, прежде чем знакомиться. Возможно, этого знакомства я и не захочу вовсе.

Когда до людей оставалось метров сто, я принял горизонтальное положение и пополз. Еще через несколько минут я смог разглядеть через просветы в кустах: неизвестные оказались теми, кого я здесь видеть не хотел, – военсталами. Те ли это военные, которые сидели у меня на хвосте, или какие-то другие, непонятно. Хотя, с другой стороны, а каким бы еще военным быть в том же «пузыре», в котором оказался я?

Аккуратно сместившись еще ближе, чтобы лучше разбирать голоса, я поудобнее устроился на земле и превратился в слух. Обрывки фраз стали складываться в осмысленные предложения, из которых я теперь должен был что-нибудь выудить, дабы решить, как мне поступить дальше.

– Ну, блин, майор! Загнал нас, конечно, хрен пойми куда. И хрен пойми, что теперь делать, – донесся до меня голос военстала, который сидел у огня спиной ко мне.

– А что тебе не нравится? Сидишь в лесу, считай – на отдыхе. И ни аномалий тебе, ни мутантов, – ответил второй, привалившись к стволу дерева спиной.

Я смог разглядеть троих. Двое – около костра, один – у дерева. Если бы я точно знал, сколько таких товарищей ведет на меня охоту, я мог бы предположить, они это или нет. Но я не знал. И каких-то отличительных знаков у тех, что меня преследовали, тоже не было. Что те – «зеленые», что эти. Поди разбери их.

– Был бы я собакой, на старости лет пришел бы помирать в этот лес, – снова подал голос первый. – Других же причин находиться здесь я не вижу.

– Говор, ты военнослужащий, а военнослужащим по уставу не полагается быть такими душными, так что не лей воду, дай подумать. – Ага, вот и третий заговорил. Теперь, по крайней мере, смогу узнать всех по голосам. – Да и нечего майора поминать недобрым словом. Он для нас сделал достаточно. А того, что тут подлянка такая окажется, он знать не мог. Да и мы, вообще-то, подписывая контракты и шагая в Зону, прекрасно понимали, что обратно можем не вернуться. – Третий, я так подумал, у них за главного. Лычек не видно отсюда, но по интонациям сразу понятно, что он старший по званию.

– Ну, в целом да, ты прав. Это только на Большой земле легко куда-то пойти, найти человека и вывести. А в Зоне даже просто идти – сложно.

Получается, что у данных товарищей стояла задача куда-то пойти, найти человека и вывести его. Не о научнике ли речь? Хотя научник и так был с сопровождением. И даже я точно знал, где его встречать, – значит, и разыскивать его не требовалось. Но и не меня эти трое искали явно. Перед теми, что искали меня, не стояла задача найти и куда-то вывести – у них был приказ найти меня и шлепнуть. Чем они, собственно, в последнее время пусть и безуспешно, но все-таки занимались.

– Просто майору нужно было немного подождать, чтобы ситуация хоть чуть-чуть прояснилась, и тогда бы мы имели какое-то представление о том, что нас тут может ожидать. – Военстал, стоящий у дерева, переместился ближе к костру и присел на корточки, вытянув руки к огню.

– А что, в прояснившейся ситуации фигурировал бы этот «пузырь»? – хмыкнул старший. – Может, это просто мы такие везучие. Может, на момент постановки задачи «пузыря» еще не было. А если и был, то, как вы заметили, о нем не узнаешь, пока в него не попадешь. Так что, вероятно, сообщить майору об аномалии было попросту некому. В любом случае нашу задачу еще никто не отменял. Стало быть, надо отсюда выбираться.

– А ты знаешь, как выбираться из «пузырей»? Я – нет. Я вообще ни разу не слышал, чтобы из «пузыря» кто-то выбрался. – Говор (единственный, чье погоняло я уже знал) уставился на старшего.

– Если ты чего-то не слышал, это не значит, что этого нет. А если из «пузырей» действительно еще никто не выбирался – значит, мы будем первыми. – Действительно старший. Вон какую фразу выкинул. Даже у меня мотивация поднялась.

За две минуты разговора, что я подслушал, ни разу не прозвучала фраза из разряда «это все сталкерюга виноват, это из-за него мы вляпались, так что я спущу с него шкуру, когда найду», и я все больше склонялся к мысли, что это не мои преследователи.

В данной ситуации вариантов действий было много. Я мог продолжать лежать, выуживая информацию из разговора, либо я мог выйти из укрытия и познакомиться. Третий вариант – упасть воякам на хвост и смотреть, что они будут делать. Может, действительно выход найдут и мне помогут. В любом случае мы с «зелеными» в одной тарелке, так что если я к ним выйду, велика вероятность, что они даже не сразу начнут стрелять.

За спиной что-то хрустнуло, и я, вскинув автомат, развернулся к источнику звука. Да-да, рефлексы сработали быстрее, чем я успел подумать о том, что своими телодвижениями привлеку внимание военных. Мой взгляд уперся в дуло автомата, смотрящего прямиком мне в лоб. Значит, в группе военсталов был еще один. Как он оказался у меня за спиной и как так тихо подобрался, непонятно. Старею, видимо.

– Здорова, бродяга, – заговорил «зеленый», продолжая держать меня на мушке. – Кто такой? Чего по кустам ныкаешься?

– Грибы собираю, не видно, что ли? – ответил я, судорожно пытаясь придумать, что делать.

– Нормальные грибы нынче растут! Огнестрельные. Брось на землю, а сам вставай, нечего разлеживаться, почки застудишь.

«Выстрелить не успею», – подумал я. Да и трое у костра – тоже не зелень какая, явно успеют отреагировать и накидать мне по самые помидоры. Ну и уж если военный, заставший меня врасплох, сразу не шмальнул, есть возможность договориться.

Оставив «калаш» на земле, я медленно встал, поднимая руки и тем самым демонстрируя исключительно благие намерения. Военный мотнул головой в сторону костра, приглашая меня на огонек. Когда я развернулся и отошел на пару шагов, он поднял с земли мой АК и двинулся следом.

Трое у костра тоже без дела не сидели. Как я и предполагал, они отреагировали на звуки и заняли позиции за деревьями, вскинув оружие и приготовившись отбиваться от неведомой угрозы.

– Свои, – раздался из-за спины голос ведущего меня военного, после чего остальные, убедившись, что это действительно свои, опустили оружие и вышли из-за укрытий, уставившись на меня.

– Ну здорова, бродяга, – заговорил старший, когда я подошел достаточно близко, чтобы меня можно было нормально рассмотреть. – Я, конечно, рад увидеть в этом долбаном «пузыре» кого-то еще, кроме своих сослуживцев, но сам знаешь: у нас с вами, сталкерами, отношения так себе. Поэтому сначала небольшие меры безопасности, а затем уж и познакомимся нормально.

После этих слов четвертый «зеленый», продолжавший стоять у меня за спиной, подошел ближе, стянул с меня рюкзак и, откинув его в сторону, прохлопал меня по местам, где я мог хранить нож, пистолет или какое-либо другое оружие.

– Чисто, – резюмировал военный, закончив осмотр. – Можем приступать к знакомству.

– Нет, не чисто, Зуб. – Старший ткнул в меня пальцем. – Контейнер тоже лучше снять. Это ж сталкер, у него там может лежать какая-нибудь ядреная сборка. А ты, бродяга, извиняй: ничего личного. Все лишь в целях профилактики.

Зуб снова подошел ко мне и взялся за контейнер, чтобы снять его с пояса...

Вспышка.

Глава 12

Бункер

К такой быстрой смене локаций я еще не привык, а о том, что я вновь ее поменял, говорил холодный бетонный пол, на котором я лежал. Кстати, очень интересный вопрос: почему после перехода я лежу, а не стою так, как стоял до?

Решив, что ни отдых, ни застуженные почки мне пока не требуются, я поднялся с пола. В этот раз меня выкинуло в какое-то полупустое бетонное помещение, тускло освещенное аварийным светильником. Вдоль стен стояли металлические стеллажи, на которых располагалось непонятное барахло в контейнерах и картонных коробках.

Моих познаний о принципе действия пространственных «пузырей» было недостаточно, но я точно не слышал, что, попав в один «пузырь», ты можешь вот так вот внезапно перемещаться между локациями. Ну либо просто не отыскался счастливчик, который мог бы это рассказать. Значит, дело швах, поскольку меня в любой момент может бросить еще куда-то, и кто ж его знает, куда именно. Я и сейчас-то не понимал, где я.

Помещение, в котором я материализовался, было небольшим, и какие-либо ответы на вопрос, где я, сразу в глаза мне не бросились. Придется эти ответы поискать, как и, собственно, выход отсюда. Сидеть куковать в четырех стенах смысла я не видел.

Я подошел к металлической двери, ведущей наружу, и прижался ухом к полотну, пытаясь услышать хоть что-то, что могло прямо или косвенно мне подсказать, что там, по ту сторону. Не хотелось бы выйти и оказаться на каком-нибудь празднике жизни, на который меня никто не приглашал. Судя по пыли на ручке, в помещение давно никто не заходил, и я даже успел испугаться, что дверь может быть закрыта с той стороны и у меня не получится ее открыть. Это ж, считайте, все равно что оказаться погребенным заживо! Только в данном случае гроб из бетона и в нем больше места.

Не различив посторонних звуков (которые, возможно, и нереально было различить из-за хорошей звукоизоляции), я взялся за ручку и медленно потянул ее вниз. Щелкнуло. Спасибо Зоне, дверь оказалась не заперта и под моим давлением начала медленно открываться наружу. В глаза мне не ударил яркий свет, и в уши мои не полились звуки – за дверью оказалось мрачно, тихо и пусто. Я аккуратно выглянул в образовавшуюся щель и, убедившись, что никто не пытается схватить меня за торчащий нос, выбрался из помещения.

Я оказался в длинном коридоре, в котором также отсутствовало нормальное освещение, а тьму рассеивали аварийные светильники, часть которых неприятно моргала, вновь вызывая ненужные сейчас ассоциации с фильмами ужасов. С одинаковой долей вероятности это могло быть как бомбоубежищем под какой-нибудь пятиэтажкой в Мертвом городе, так и техническим помещением под ЧАЭС. В любом случае ни тот, ни другой вариант мне не подходил, потому как я снова оказался безоружным. А в подобных местах довольно легко напороться на каких-нибудь гоблинов, голыми кулаками которых я явно не отделаю.

Вернувшись в бетонный куб, из которого только что вышел, я отыскал среди барахла небольшой железный прут, имевший до этого некий невнятный смысл существования, а сейчас возымевший смысл вполне определенный – быть моим оружием. Не чета, конечно, палке, которой я отделывал собак в лесу, и все же лучше, чем совсем ничего.

По обе стороны коридора располагались металлические двери, часть которых была открыта. Стоя тут, я боролся с дилеммой: с одной стороны, меня одолевало неподдельное любопытство (сталкер все ж!), а с другой – соваться в непонятные помещения, имея в руках лишь железяку и не зная, что в этих помещениях может находиться, было, мягко скажем, стремновато.

Я простоял минут пять, вслушиваясь и вглядываясь в полумрак. Если бы здесь находились мутанты, они бы давно меня почувствовали и, скорее всего, были бы уже здесь, предварительно оповестив меня о своем интересе цокотом когтей или копыт. Но было тихо. Даже крысы не шуршали.

В любом случае, торча на одном месте, я ничего не добьюсь. Пришлось действовать как раньше – просто пойти куда глядят глаза. А глаза мои глядели на ближайшую открытую дверь. Медленно переместившись к ней и прижавшись к стене, я аккуратно заглянул в проем. Фантазия, как всегда, успела нарисовать всякого, но на деле это оказался небольшой кабинет: два стола, компьютеры, бумажки какие-то, полки с папками. Похоже на офис. Я зашел внутрь (да, все еще страшновато, но любопытство таки пересилило) и подошел к столам. Фонарик, к сожалению, остался в покинувшем меня рюкзаке, а имеющегося освещения не хватало, чтобы разобрать содержимое лежавших на столах бумаг. Зато я смог разглядеть на столе кружку, в которой еще оставался недопитый чай, не высохший и не покрывшийся плесенью. Я провел по столешнице пальцем и поднес его к носу – пыли не было. Разумеется, в Зоне возможно всякое, но выглядело так, будто помещение покинули совсем недавно. Хотя в кладовке (так я обозначил для себя первое помещение) пыль имелась.

Присев на корточки, я ради интереса нажал кнопку включения на системном блоке. На компьютере, если он не запаролен, точно можно отыскать что-то интересное, однако он не включился.

Я вернулся в коридор и двинулся дальше. Незапертые помещения, в которые я заглядывал по пути, в целом были идентичны. Отличались только расстановка мебели и количество рабочих мест.

Через пять минут своей неспешной прогулки я уперся в развилку. Получался Т-образный перекресток. Куда там в сказках ходить не советовали? Налево или направо? На авось пошел налево. Нутро этому выбору не противилось, чуйка молчала.

Ничего не изменилось. Такой же коридор, такие же двери, такие же покинутые офисы.

Прошло еще минут семь, и я снова попал на развилку. В этот раз тоже не стал ничего изобретать и снова свернул налево. За последующие семь минут во мне стало крепнуть чувство, что я хожу кругами. Если отрезки коридора одинаковой длины, то через два поворота налево я должен вернуться туда, откуда начал. А как я пойму, что вернулся на исходную, если тут все, блин, одинаковое? Я остановился, размышляя, на что мне обратить внимание, если я хочу убедиться, что вернулся на исходную. «Кладовку»-то я наверняка бы узнал, но я закрыл в нее дверь, а это значит, что мне потребуется заглянуть в каждую закрытую дверь. Или придется заглядывать в каждую открытую дверь до тех пор, пока не увижу помещение с кружкой недопитого чая. Примерно с такой, как сейчас стоит на столе в открытом офисе рядом со мной.

По спине пробежал холодок. Я зашел в помещение и заглянул в кружку – остатки чая без плесени. Геометрически я еще никак не мог замкнуть квадрат! Впрочем, и уверенности, что это та самая кружка, тоже пока что не было. Мало ли, вдруг тут все (до сих пор не знаю, кем они были или являются) грешат тем, что недопивают чай? И все-таки от такого необъяснимого сходства стало не по себе.

Я вынырнул обратно в коридор и прошел к противоположной стене, к ближайшей закрытой металлической двери. За ней оказалась «кладовка» – то есть комната со стеллажами, с одного из которых я не более получаса назад взял железный прут. Или это все же другая комната, просто очень похожая на первую?

Так. Паниковать рано, как и рано делать выводы. Нужно что-то, что однозначно подтвердит или разрушит мои опасения. Я вернулся за кружкой, взял ее, вынес и поставил на пол по центру коридора.

Идем дальше. Прямо, как по линейке. Развилка. Поворот налево...

Паника, зараза такая, начала меня захватывать, когда я наткнулся на стоявшую на полу кружку. Я физически не мог описать условный круг, сделав всего один поворот! И все же оказался в ситуации, в какой не хотел бы оказаться никто: куда бы ты ни пошел, неизменно возвращаешься на исходную. Значит, я все еще в «пузыре», просто в какой-то другой локации.

Я приложил немалые усилия, чтобы не двинуться рассудком. Ситуация еще не была безвыходной, потому что я мог попробовать свернуть на развилке направо. А если результат окажется тем же – можно еще развернуться и пойти в противоположном направлении. Также оставались помещения, в которые я пока что не заглядывал. Ну то есть масса вариантов для планомерных поисков выхода.

Быстро, не отвлекаясь на открытые и запертые офисы, я дошел до развилки и свернул направо. В этом ответвлении был точно такой же коридор, точно так же тускло освещенный аварийными лампами, но я сразу заметил (и это меня немного успокоило), что дверей по сторонам стало меньше. Через пару минут ходьбы я выдохнул окончательно, потому что ни на какую кружку все еще не наткнулся, хотя уже должен был бы, если бы все-таки вернулся на исходную.

Спасибо Зоне, что до сих пор не подкинула мне развлечений в виде каких-нибудь оголодавших мутантов. Впрочем, отсутствие последних еще больше усиливало чувство одиночества. Как будто весь мир вымер и ты остался один – ни людей, ни тварей, ни даже аномалий, кроме той, в которой находился я.

Еще через несколько минут на моем пути возникла преграда: коридор заканчивался стеной, по центру которой располагались двери грузового лифта. Индикация на панели управления отсутствовала, но я на всякий случай понажимал на кнопки, проверяя, произойдет ли хоть что-нибудь. Ничего. Лифт, к моему сожалению, не пришел в движение, но это и неудивительно: аварийное освещение намекало на то, что основное питание отсутствует.

Сбоку от лифта я разглядел латунную табличку и, напрягая зрение, прочитал то, что на ней было написано:

Значит, я в каком-то бункере и данный лифт предназначен для спуска с минус второго этажа на минус третий и, соответственно, подъема с минус третьего на минус второй. А мне на минус третий, полагаю, все-таки не нужно. Мне, полагаю, необходим нулевой. А для того, чтобы туда подняться, нужен общий лифт. И где его искать? И есть ли смысл в его поисках, если он, скорее всего, тоже не работает?

На всякий случай я засунул свой прут между створок и попытался разжать двери лифта. А то вдруг мне все же придется спускаться на минус третий? В этом случае иного варианта, кроме как лезть в шахту лифта, я не видел. Плюс шахта могла начинаться не с минус второго этажа – может, и наверх будет возможность залезть. Я поднажал сильнее, однако моих сил и возможностей прута оказалась недостаточно. Двери, по ощущениям, не раздвинулись ни на миллиметр. Ладно, оставим на потом.

Я развернулся и пошел в обратном направлении. Если на развилке я сейчас пойду прямо, то, скорее всего, вернусь на исходную. Хотя я не знал, как в этом плане работают «пузыри» и есть ли какие-нибудь правила и закономерности. Может, просто нельзя поворачивать налево, и если идти прямо, то, так скажем, кольцо разомкнется. Или нужно идти задом наперед? Или ползти? А может, прыгать? Способов передвижения много, а если вспомнить теорию вероятности и предположить, что выйти можно, если выполнишь не одно действие, а несколько и в определенной последовательности, то количество вариантов сразу увеличивается до бесконечности. Что ж, коли ситуация не изменится, я успею опробовать пару тысяч комбинаций, прежде чем умру от обезвоживания, предварительно допив оставленный кем-то чай.

На развилке я свернул налево и вернулся в изначальный коридор. Было тревожно: вдруг в конце коридора, если он будет, я снова упрусь в тупик? Или начну опять натыкаться на чертову кружку?

А может, дело в ней? Может, она таит в себе какие-то секреты? Может, из нее действительно нужно выпить чай? Или, может, она вообще артефакт и ее нужно взять с собой?

Дойдя до кружки, я присел на корточки и вгляделся в потертую керамику. Посуда как посуда. Хотя, с другой стороны, а как я должен понять, что она необычная? Что я хочу увидеть или почувствовать? Никто ж не говорил, что артефакты обязательно должны светиться и, например, парить над землей. Были бы детектор с дозиметром, я бы обязательно просканировал кружку, но пока что оставалось полагаться на глаза, которым зацепиться было не за что.

Махнув рукой, я пошел дальше. И через какое-то время снова оказался в тупике, но, к моему облегчению, это оказался не тот тупик, в котором я уже побывал. Вместо грузового лифта здесь были два обычных пассажирских на четыре-шесть человек. Отлично! Значит, именно они и предназначены для подъема на нулевой уровень. Я на всякий случай нажал на кнопки вызова, но, как и в случае с первым лифтом, эти два тоже не захотели работать.

Прежде чем что-то предпринять, я присел у стены, только сейчас осознав, что ноги гудят от бесконечных блужданий по подземелью. Сняв с пояса флягу, я сделал пару небольших глотков – воду нужно было экономить. Ну, по крайней мере, я не испытывал голода, хотя и не помнил уже, когда ел в последний раз. Может, я действительно умер, раз есть не хочется? Впрочем, вряд ли после кончины могут гудеть ноги.

Как только холод бетона, на котором я сидел, стал пробираться под одежду, я встал и подошел к лифтам. Опять дилемма: есть ли принципиальная разница, через какой пытаться выбраться? И тут же вопрос в нагрузку: смогу ли я вообще выбраться хоть через один из них?

Немножко разжав пальцами резиновые уплотнители, я подсунул в щель свой металлический прут и начал продавливать его между створками. Не без усилий, но у меня таки получилось протолкнуть железяку на треть ее длины, после чего я стал давить на нее как на рычаг. Створки нехотя начали расходиться в стороны, и я позволил себе осторожненько обрадоваться, хотя радоваться, разумеется, было рано. Когда щель стала достаточной, чтобы туда можно было свободно просунуть руку, я быстро втиснулся туда, используя в качестве распорки собственное плечо. Девочка-паранойя заверещала в голове, рисуя мне картины того, как меня сейчас перережет створками пополам. Но в целом сопротивление механизмов не было критичным, а с учетом отсутствия электричества я мог вполне обоснованно надеяться, что створки не вернутся в исходное положение. Еще минута борьбы – и я наконец-то смог протиснуться в кабину! Двери лифта, к моему облегчению, остались в том положении, до какого у меня хватило сил их раздвинуть.

В кабине лифта также горел аварийный светильник, и в его свете я разглядел три кнопки – «0», «–1» и «–2», не нажать на которые я, естественно, не мог. Нажал. Никакого отклика. А жаль, сейчас бы прокатился с ветерком.

Я был благодарен строителям, которые на данном объекте установили лифт с квадратным люком в потолке, потому что если бы люка не было, мне бы пришлось дербанить обшивку и пробивать себе выход в шахту, и кто ж его знает, сколько времени ушло бы на это и получилось бы это в принципе.

Я подпрыгнул и попытался толкнуть квадратную дверцу, надеясь, что она не заперта и не будет препятствовать моему дальнейшему продвижению, однако она не шелохнулась. Я вылез из кабины и пошел в ближайшее помещение за стулом, предварительно посильнее разжав створки, чтобы этот самый стул через них протащить. Хорошо хоть с примитивной мебелью тут проблем не было. Вернувшись в кабину, я поставил стул по центру и, взгромоздившись на него, снова надавил на крышку люка – точно закрыта. Можно было бы выбить, но с такой позиции это было очень неудобно. Присмотревшись получше, я разглядел замок – он был наподобие тех, что используются в старых поездах и открываются-закрываются трехгранным ключом. Шариться по углам и искать такой ключ желания у меня не было.

Я решил не церемониться и взял в руки свой прут. Побить мутантов этой железякой мне не довелось (и слава Зоне, на самом-то деле!), так что и дальше буду использовать ее как отмычку.

Звук от первого удара по замку показался неимоверно громким, поскольку я уже успел привыкнуть к тишине. Далее последовали еще удары, бьющие по ушам и доставляющие дискомфорт. После седьмого замок перекосило, а восьмым дверцу откинуло вверх.

Бросив прут на крышу лифта, я оттолкнулся от стула и, ухватившись за края открытого проема, полез наружу. Для ног не было нормальной опоры, поэтому я успел поболтаться беспомощным червяком, прежде чем смог уцепиться пальцами за непонятную скобу и вытянуть себя из кабины.

Еще раз спасибо строителям, возводившим этот объект! Они и в шахте предусмотрели аварийное освещение, благодаря чему я не оказался в полной темноте, в которой хоть глаз выколи.

Я осмотрел шахту, оценивая, как высоко нужно подниматься. Глазомер полагал, что до нулевого уровня, двери которого проглядывались вверху, было метров пятьдесят.

Помимо аварийного освещения предусмотрительные строители не забыли сделать лестницу. Металлические скобы, которые я заметил не сразу, начинались на уровне моего живота. Засунув за пояс прут, я полез вверх, резво перебирая руками-ногами и почему-то совсем не переживая, что «ступеньки» могут быть проржавевшими насквозь и сломаются под моим весом. Видимо, уверовал в тех самых строителей и в их фундаментальный подход к возведению подземных бункеров.

Через две минуты я уже был на нулевом уровне. Точнее, на уровне нулевого уровня. Чтобы попасть на сам этаж, мне необходимо было оказаться по ту сторону створок. А с этим были проблемы, потому что створки надо было открыть. А чтобы их открыть, необходимо твердо стоять на ногах и орудовать прутом. А твердо встать было негде. Возле створок имелся небольшой парапет, но максимум, что на нем можно было делать, – просто присутствовать. Ни развернуться, ни разогнаться.

Я смотрел по сторонам, выискивая варианты решения возникшей проблемы. Если бы трос, удерживающий лифт, не был металлическим, при наличии ножа его можно было бы обрезать, а потом, раскачиваясь на нем как обезьяна, таранить створки ногами до тех пор, пока они не выбьются или пока не откажут суставы. Вариант отметили. Ну и, собственно, всё – больше вариантов в голову пока что не пришло.

Я поднял взгляд вверх в надежде обнаружить там еще какой-нибудь люк, который, например, мог бы вести в помещение с двигателем. Однако люка я там не увидел. Зато увидел, что лестница продолжается выше и возле нее есть какая-то решетка. Ну естественно! Строители же были толковыми челами и не могли не предусмотреть вентиляцию! Окрыленный этим открытием, я быстренько поднялся по скобам и действительно оказался у решетки, закрывающей вентиляционный короб. Решетка не стала противиться моему желанию свалить из шахты и очень быстро покинула свое место – хватило всего-то пары ударов ногой.

Честно, никогда не знал и не задавался целью узнать, по какому принципу проектируют и монтируют вентиляцию в зданиях различного функционального назначения, но всегда думал (вернее, привык видеть в американских боевиках), что основные воздуховоды делают квадратного сечения и обязательно такого размера, чтобы по ним мог ползать какой-нибудь лысый мужик в белой майке. Собственно, в таком воздуховоде я и оказался. Он был не слишком большим, но места хватало как раз для того, чтобы не словить приступ клаустрофобии.

Прут, до этого торчавший за поясом, я взял в руку, чтобы он не мешал ползти, и сейчас я использовал его как слепой – трость, потому что, к сожалению, в вентканале аварийное освещение никто не предусмотрел, и чем дальше я отодвигался от шахты, тем темнее становилось.

Из тех же американских боевиков я знал, что у вентканала могут быть ответвления, поэтому водил прутом из стороны в сторону, чтобы не пропустить боковые проходы и, естественно, чтобы не свалиться куда-нибудь вниз.

Спустя минуту и без того неяркий свет аварийных ламп за моей спиной угас окончательно. Где-то впереди обязательно должны иметься вентиляционные решетки, если, конечно, я не оказался в транзитном воздуховоде, который вел непосредственно к вентилятору, обслуживающему эту шахту. Повторюсь, я не был силен в устройстве подобных систем, то есть понятия не имел, можно ли будет в этом случае спокойно вылезти. Вот только иных вариантов у меня все равно не было, поэтому я просто полз вперед.

Есть ли вообще какой-то смысл в моих телодвижениях? Смогу ли я покинуть «пузырь» или вечно буду вот так вот куда-то ползти, идти или бежать, пока не умру? И все же мне казалось, что именно вера в лучший исход придает мне сил и не позволяет сойти с ума. Пока есть возможность двигаться вперед, я решил не стоять на месте (в данном случае – не лежать) и не поддаваться упадническому настрою. Да и сам процесс, само движение помогало мне отвлечься от негативных мыслей.

Если ранее я просто потерял счет времени, то сейчас оно как будто вообще остановилось. Я выпал из реальности. Полз и полз, а вокруг были лишь тьма и холод металла. Вполне допускаю, что мне только казалось, будто я ползу, а на деле я очутился в какой-нибудь новой ловушке и сейчас просто болтаюсь среди черного ничто, а холод и ощущение перемещения в пространстве проецирует мой мозг, просто потому что ему так легче. В какой-то момент мне стало казаться, что у тьмы, окружавшей меня, появилась плотность – двигаться стало тяжелее. Не знаю, как это описать, но, наверное, можно представить, что ты ползешь через желе. И чем дальше ползешь, тем тяжелее тебе это дается.

Чтобы пробираться сквозь тьму-желе, нужно было за что-то хвататься и проталкивать себя, но в вентканале схватиться было не за что. Я полагался чисто на силу трения, досадуя на то, что руки и ноги периодически проскальзывают. В какой-то момент сопротивление тьмы стало настолько сильным, что я совсем перестал продвигаться вперед. Однако я не собирался сдаваться, хотя сознавал, насколько сильно меня это вымотало. Я взмок, и пот напрочь залил и без того ничего не видевшие глаза.

Подогнув ноги и упершись ступнями и коленями в стенки, я постарался резко вытолкнуть себя вперед, закричав при этом от напряжения. Тьма обхватила меня, сжала так, что мне почудилось, будто из меня выдавили весь воздух и я скоро задохнусь... А потом все резко прекратилось. По инерции я прополз еще немного, не чувствуя сопротивления, и распахнул глаза, которые, оказывается, некоторое время держал закрытыми. Сквозь них мне в самый мозг ударил яркий свет, а в уши устремились тысячи звуков, после тишины минус второго уровня казавшиеся громоподобными.

Пришлось замереть, давая себе время адаптироваться к резкой смене обстановки.

Яркий свет, минуту назад резанувший по глазам, все еще пробивался через вентиляционную решетку впереди, но оказался не таким ярким, как представилось вначале. Тысячи звуков разложились по полочкам, и я начал различать мерный гул вентиляторов, какие-то скрипы и чьи-то голоса.

Что в итоге произошло, я не понял. Меня снова куда-то перекинуло? Вспышки точно не было, а то, что было, сейчас казалось каким-то нереальным. Словно просто приснилось.

Аккуратно вывернув голову назад, я озадачился еще больше: точнехонько у меня за спиной находилось вентиляционное отверстие, через которое я, собственно, в вентканал и залез. И получалось, что я отполз от него метра два, хотя по ощущениям – целый километр. Что ж, оставим это ученым: если я когда-нибудь до них доберусь, обязательно перескажу свои приключения во всех подробностях. Вдруг это поможет им в каких-нибудь исследованиях или приблизит к пониманию природы и принципов действия пространственных «пузырей»? А это, в свою очередь, может кому-то спасти жизнь.

Немного придя в себя, я пополз дальше. Факт того, что я вижу свет и слышу голоса, меня бодрил. Даже если я не выбрался из «пузыря», наличие рядом других людей как-то успокаивало. Но, опять же, следовало понять, что это за люди.

Шустро преодолев двадцать метров (благо сейчас мне ничего не мешало), я завис над вентиляционной решеткой. Подо мной был какой-то коридор: пол выложен белым кафелем, поверх которого уложена потрепанная временем ковровая дорожка. Голоса никуда не делись, они стали отчетливее, но кто и о чем говорит, разобрать я не мог. Снизу прошмыгнул человек, и я по инерции отпрянул от решетки, больно стукнувшись затылком. Человек был в белом халате и нес в руках папки – это мог быть либо ученый, либо врач. А я, значит, мог быть либо в медицинском, либо в научном бункере. К последнему варианту я склонялся больше.

Если это все-таки бункер яйцеголовых – значит, тут же где-то тусуются и «зеленые», а с ними встречаться у меня желания еще не появилось. Требовалось получше разведать обстановку и как-то незаметно отсюда свалить. Задача непростая, потому что ни количества людей, ни планировки я не знал.

Только было я собрался ползти дальше, как вдруг услышал приближающиеся голоса. Решетка была небольшой, и я не мог взглядом охватить весь коридор, а видел только небольшой участок подо мной.

– Нет, все идет в соответствии с установленным вами графиком, – услышал я голос, а потом сквозь решетку увидел и синие хлопковые брюки до колен, прикрытые белым халатом. Рядом я разглядел ноги в берцах и армейских штанах. Вот и военные. Ну точно научный бункер.

– О! – неожиданно воскликнул научник. – А это, Олег Виссарионович, моя личная гордость! Молодой, но очень перспективный, подающий огромные надежды ученый, который за небольшой срок пребывания успел внести огромный вклад в наши исследования.

О ком говорил научник, я не видел – видимо, третий человек стоял близко к стене.

– Время, коллега. – Этот голос принадлежал военному, которого, по ходу, совсем не волновали заслуги молодого ученого.

– Ох, да, пройдемте, – ответил яйцеголовый и проскочил подо мной вместе со своим спутником. Я не успел рассмотреть погоны, но там точно были звезды и, кажется, большие. Полковник, возможно. Или даже генерал. Третье действующее лицо я так и не разглядел, однако расслышал тихие удаляющиеся шаги.

Я опять пополз. Прежде чем что-то делать, необходимо было максимально изучить локацию, не покидая вентиляцию. Потому что если я ее покину, обратного пути уже, возможно, не будет и дальше придется действовать по обстоятельствам.

Через пятнадцать метров я очутился на Т-образном перекрестке. Налево и направо. Снова. Будет совсем не смешно, если я сейчас поползу налево и через какое-то время окажусь над вентиляционной решеткой, возле которой только что был. На всякий случай на сей раз я свернул направо. И посчитал сделанный выбор правильным, поскольку вентканал начал постепенно сужаться. Это означало, что я точно не ползу на исходную. Но также это значило, что через какое-то время я не смогу ползти вперед.

Спереди я увидел еще одну решетку и решил, что нужно доползти до нее, оценить обстановку и потом, если габариты позволят, либо продвинуться еще дальше, либо вернуться обратно. Чем ближе к решетке я подползал, тем у'же становилось сечение. В какой-то момент я уже решил, что всё, начинаю застревать. Но оказалось, что я просто чем-то за что-то зацепился. Повернув голову, я уперся взглядом в свой контейнер с артефактом, который уткнулся в торчавший из стенки вентканала болт. Нормально дотянуться рукой до контейнера у меня не получалось, не хватало места, и я, в который раз вспомнив строителей и понадеявшись на крепость возведенной ими конструкции, резко дернулся вперед. И тут же об этом пожалел. Кусок воздуховода подо мной проломился, и я полетел вниз, на натянутый под вентканалом сетчатый подвесной потолок, при этом успев подумать, что на грохот уже бежит охрана.

Я уже приготовился к болезненному падению, однако удара о пол не последовало. Вместо вспышки боли меня поглотила просто вспышка.

Глава 13

Знакомство

И вот я снова оказался в горизонтальном положении, но сейчас подо мной были не мягкая листва и не холодный бетон – я лежал на старых подгнивших досках. Какой раз уже я переместился? Третий, получается? Как быстро мне это надоест или, наоборот, войдет в привычку?

Я не стал сразу подниматься, а просто перевернулся на спину. Но когда увидел, где нахожусь, резко сел, не веря своему счастью. Я находился в брошенной избушке, в которой был до того, как попал в «пузырь». Значит ли это, что я выбрался? Или это всё шутки Зоны? С одной стороны, я видел то, что видел, однако нутро ожидало подвоха и твердило, что радоваться рано.

Достав из кармана ПМК, я нажал на кнопку включения, и машинка заработала! В лесу даже значок загрузки не появлялся, в бункере я про планшет вообще не вспоминал, а сейчас синий экран дарил мне веру в то, что я один из тех немногих (а может, и единственный счастливчик), кому удалось выбраться из аномалии. Парень из «пузыря», ага.

Не дождавшись, когда компьютер окончательно включится, я вскочил на ноги и прошелся по комнате. Доски под ногами приятно скрипели, сквозь щели задувал легкий ветерок, и всеми по́рами кожи я ощущал, что я в Зоне, в нормальной, обычной Зоне! Вот стол, за которым я обедал, вот топчан, на котором я сидел, и даже из импровизированной мусорки торчала жестянка от тушенки, которую я ел. Значит, действительно получилось? Это же не может быть иллюзией или локацией, воссозданной «пузырем»?

Я присел на топчан. Душа требовала громко радоваться произошедшему, но мне совсем не хотелось злить Зону – мало ли чего еще удумает? Да, с одной стороны – я был рад, но с другой... Я не разжился оружием и снова был беззащитен против местных тварей. И если в «пузыре» я не встретил ни одного мутанта, то здесь, возможно, меня уже ждали прям за дверью. А если не за дверью, то за углом.

Вот что значит быть сталкером. В каком еще месте вы можете попасть в такое приключение? Ни один аттракцион в парке развлечений не сможет подарить вам подобные эмоции. Даже не просто эмоции, а настоящие эмоциональные качели. Скоро в ЧЗО появится еще одна байка про неизвестного сталкера, выбравшегося из «пузыря», которую будут передавать из уст в уста бродяги, сидя вечерами у костра. А появится она, потому как я стойко решил дойти до Смоли и все рассказать научникам, во всех подробностях. Чтобы в Зоне было больше шансов выжить, нужно знать, с чем ты можешь столкнуться и как с этим бороться. Единственная проблема – я пока не понял, что я такого сделал, чтобы в итоге оказаться здесь. Ну вот, может, ученые и разберутся.

Впрочем, поход к ним разумнее отложить на попозже, а для начала следовало разобраться с насущными проблемами, о которых в «пузыре» я практически не вспоминал. Во-первых, Иосиф со своей кодлой никуда не делся. Во-вторых, хрен знает куда делись военные и с какой стороны их ждать. А ждать их нужно обязательно – эти не отлипнут, им задача поставлена.

Прежде чем приступать к решению проблем с неприятными людьми, надо было решить проблему с одним человеком – со мной. Меня необходимо доставить в ближайший схрон и снарядить для дальнейших деяний, предварительно накормив и дав отоспаться. Снова предстояло идти по Зоне без оружия, шарахаясь от каждого шороха. Сейчас у меня не было даже ножа. И прут, похоже, остался в бункере – по крайней мере, на полу я его не обнаружил. На всякий случай обшарил избу, но, к сожалению, ничего стоящего тут не нашлось.

Еще и место это в целом гиблое, не проходное. Так-то дождался бы кого-нибудь, помощи попросил. Но я очень сомневался, что в ближайшее время здесь кто-нибудь появится. А долго ждать возможности у меня нет – все упирается в еду, воду и мою смерть из-за их отсутствия.

Вспомнилось, что к дому примыкала небольшая пристройка, в которую в прошлый раз я не заглядывал. Теперь-то точно стоило туда наведаться – глядишь, найдется что-нибудь колюще-режущее. Понятно, что в условиях Зоны это чистая фикция, но мозгу все же спокойнее, когда в руках у тебя есть хоть что-то, чем ты можешь хоть как-то отбиваться.

Я поднялся с топчана и направился к двери, ведущей наружу. Не люблю свою фантазию и паранойю, потому что они уже нарисовали картины того, как я выхожу на улицу – а там лес, в который в первую очередь меня забросил «пузырь». И дом – та избушка, в которую я не решился заходить. Короче говоря, из-под защиты толстых бревенчатых стен выбираться не хотелось, но выбора не было: мне так или иначе придется это сделать. Не медля больше, я схватился за ручку и толкнул дверь от себя.

И замер на пороге, готовясь в случае чего нырнуть обратно. На полянке возле дома горел костер, возле которого с поднятыми руками, демонстрирующими отсутствие плохих намерений, сидел человек, которого я точно не ожидал здесь увидеть.

– Погоди, не шелести особо, дай проясню ситуацию, – сказал незваный гость, опуская руки.

– Либо я все-таки умер, либо я ни хрена не понимаю. Тебя, Гоша, тут точно быть не должно! – Я не стал спускаться по ступенькам и приближаться к костру, внимательно наблюдая за сталкером и его руками. Хотя, если бы он хотел в меня выстрелить, как один раз уже делал, то уже бы выстрелил. Ослабляет бдительность? А зачем?

– Слушай, по лицу твоему вижу, что у тебя в голове много вопросов. И я готов на них ответить, – снова обратился ко мне Гоша. – Только диалог получится не очень, если ты и дальше будешь маячить в проходе.

Я медленно спустился с крыльца и по небольшой дуге двинулся в сторону костра, попутно выбирая варианты, как, если что, будет удобнее уходить с линии огня. Гоша, видимо, был человеком неглупым либо все считывал с моего лица. Он опять показал ладони и произнес:

– Если у тебя нет проблем со зрением, то ты видишь, что мои руки пусты, а автомат – вот, лежит в стороне. Я не для того ждал тут тебя три дня, чтобы начать палить. Сам же понимаешь, что если бы хотел, уже давно бы завалил. Или ты думаешь, что я не слышал, как ты возился в доме?

– Три дня?! – вырвалось у меня, и в этот момент я понял, что у меня действительно имеется ряд вопросов, на которые, я чувствовал, Гоша-то и сможет мне ответить.

– Да, три дня. Или ты думаешь, что я просто так здесь оказался? Мимо проходил, присел отдохнуть?

– Я пока что еще ничего не успел подумать. Но о том, что ты мне дробь вдогонку послал, мне думать и не надо.

– Ипа, я не буду извиняться за то, что было. Да, я стрелял в тебя, но у меня были на то причины. Будь любезен, сядь уже. Наверняка жрать хочешь, я ж сам через это проходил.

Еще больше заинтересовавшись, я подошел ближе и сел недалеко от сталкера. Чураться можно бесконечно, но в общем и целом я ничего не терял: если у Гоши в планах меня убить, то не имело значения, сяду я к костру или нет. Он что так может выстрелить, что этак. Но возле костра у меня, по крайней мере, есть шансы резко сократить дистанцию и попытаться завладеть оружием.

– Даже не думай, – хмыкнул Гоша, подкидывая сучки в тлеющий костер и доставая из рюкзака две банки с тушенкой.

– Ты деструктор, что ли, и мысли мои читаешь?

– Нет, не деструктор, – усмехнулся сталкер. – Но прекрасно понимаю, о чем ты сейчас думаешь. Еще раз проясним: у меня нет к тебе каких-то личных счетов, а то, что я в тебя выстрелил тогда, – это была вынужденная мера. Сейчас я не планирую в тебя стрелять.

Я взял протянутую банку с тушенкой, которую Гоша любезно для меня открыл, и осознал, насколько голоден, ведь крайний раз я ел как раз в доме, стоящем рядом. И судя по словам Гоши, тот прием пищи состоялся минимум три дня назад. Это если считать, что Гоша тут объявился сразу после моего ухода. Но после моего ухода могло пройти и десять дней, и месяц, и только потом сюда пришел Гоша. Снова вопросы. Сейчас поедим и на сытый желудок будем получать ответы.

– Так ты, получается, ждешь меня здесь уже три дня? – спросил я, дожевав очередной кусок тушеного мяса и мотнув головой в сторону походного чайника, стоявшего на костре.

Гоша понял мой намек правильно, достал металлическую кружку, закинул туда пакетик заварки, залил кипятком и протянул мне.

– И сахар, пожалуйста.

– Что? – Гоша на секунду завис, не сразу осознав, что я попросил. – А, сахар с собой не ношу, он вреден для здоровья.

– Вредно в людей стрелять, – не удержался я от колкости.

Гоша шутку не оценил, наградил меня тяжелым взглядом, но все же ответил на вопрос:

– Да, я здесь уже третий день. Хотя, если честно, не знал, здесь ли ты появишься и появишься ли вообще.

– Но все же ты предполагал, что я могу оказаться именно здесь.

– Да, потому что я сам оказывался здесь уже трижды.

Я удивленно уставился на собеседника. День определенно переставал быть томным. Гоша не стал выдерживать театральную паузу и продолжил:

– Та группа, которую ты перехватил, – это что-то вроде зациклившейся аномалии. То есть точно в таком же составе, в таком же снаряжении ученый в сопровождении двух военсталов появляется в ЧЗО и пытается добраться до Периметра, предварительно сообщив о себе полковнику Герасимову. И это не просто похожие друг на друга люди. Это одни и те же люди. Однако, как бы группа ни пыталась выйти за Периметр, все ее участники погибают здесь, в Зоне. В первый раз люди погибли в аномалии, во второй на них напали мутанты, в третий они просто умерли на ночевке – да, именно так: легли спать и не проснулись. Ну а в четвертый раз их убил ты, Ипа.

– Прозвучало так, будто ты меня осуждаешь. Но, судя по твоим словам, они бы так или иначе умерли. Да и посредник мне сообщил, что живыми они из Зоны все равно не выйдут. Так что я, наоборот, облегчил их страдания.

– Это еще раз подтверждает то, что им не суждено покинуть Зону.

– Ну прям «группа Семецкого» какая-то! Погибает, чтобы потом снова воскреснуть и шататься по Зоне. Опять ученыши со своими экспериментами чего-то наворотили? Сломали пространство-время, вот эти и курсируют туда-сюда?

Гоша снова наградил меня тяжелым взглядом, но сейчас в нем проскакивали еще искры злобы и... отчаяния? Он что, питает теплые чувства к ученым и не оценил мою последнюю фразу?

– Да, они что-то натворили в своей лаборатории. В итоге целый участок Зоны стал попросту непроходимым. Теперь ты сам знаешь: непроходимый он из-за того, что окружен пространственным «пузырем», и пока единственные, кто в этот «пузырь» угодил и кому удалось оттуда вернуться, – это мы с тобой.

Гоша отбросил пустую банку из-под тушенки, которую все это время теребил в руках. В голове сформировались новые вопросы, и тем не менее я ждал, что Гоша продолжит сам.

– Когда в лаборатории случилось авария, я не представлял, что конкретно произошло. Не знал, что здесь теперь пространственный «пузырь». Да и никто, наверное, не знал, кроме полковника Герасимова, но полковник хранил молчание. Я же ждать не мог, поэтому в нарушение всех приказов под видом плановой операции отправил сюда свое отделение, состоящее из опытных бойцов. Но связь с группой оборвалась где-то в этом районе, и они, как ты понимаешь, обратно уже не вернулись.

– Погоди, – перебил я Гошу. – Так ты, получается, военный?

– Бывший военный. Пропажа группы не могла остаться незамеченной, и вскоре мне начали задавать вопросы. Когда информация дошла до Герасимова – который, кстати, курировал ту лабораторию, – мне прямо и недвусмысленно намекнули, что пора уходить на пенсию и что пенсия для меня – не самый худший исход. Видимо, Герасимову было что скрывать и он очень не хотел, чтобы кто-то посторонний лез в это дело. Эх, надо было немного подождать, прояснить ситуацию! Тогда бы, возможно, как минимум группу сохранил.

– Да, они тоже сказали, что вам нужно было подождать, товарищ майор, – снова перебил я Гошу, решив проверить свою догадку.

– Что ты сказал? – Гоша аж дернулся на месте, совсем не ожидая от меня такой фразы.

– Ваши ребята сказали – точнее, один из них, – что вам не нужно было торопиться, а дождаться, когда прояснится ситуация, чтобы было понимание, чего ожидать. В «пузыре» я наткнулся на военсталов, и, так понимаю, это были ваши люди.

– Значит, они живы?

– Ну в тот момент, когда я на них наткнулся, были живы. Потом меня выбросило в другое место. Я даже толком пообщаться с ними не успел. Так что сейчас не могу про них ничего сказать.

Полковник, на которого накатила радость от новости, вновь поник.

– Значит, они живы, но застряли в этом чертовом «пузыре». Из-за меня. И я не знаю, как им помочь и как их оттуда вытащить.

– Ну мы же с тобой вышли. И ученыш с сопровождением вышел. Притом, с твоих же слов, не один раз. Откуда ты, кстати, знаешь, что они вышли четыре раза и все четыре раза погибли?

– Уйдя со службы, я стал собирать все имеющиеся данные по этому месту: рапорты бывших сослуживцев, отчеты ученых, сталкерские байки – все, что мог найти. Плюс в кругу Герасимова оставались мои люди, которые снабжали меня всей новой информацией, что касалась этого дела. Именно так я и узнал про научника из лаборатории в сопровождении военных, неожиданно появившихся в Зоне и вышедших на связь. Перехватить их в первый раз я не успел, меня опередили люди Герасимова, которые, к моему удивлению, сразу направились в сторону лаборатории, но... Не дошли они, в общем, до лаборатории. Во второй раз я был быстрее людей Герасимова, зато медленнее местных тварей. Подоспел, когда ученого и военных уже догрызали собаки. В третий раз первыми снова были люди Герасимова: в этот раз они вели группу в сторону Периметра. Остановились на ночлег, ну и... умерли, в общем. А ученый и сопровождающие его военсталы уже были мертвы к этому моменту. И никаких травм, ранений и прочего я на них не обнаружил. Спать легли – и не проснулись.

Гоша встал с места, размял затекшие ноги и потянулся. Сходив в домик, он вернулся с небольшой охапкой дров и подкинул их в костер. Затем продолжил:

– На четвертый раз в игре появилось новое действующее лицо – ты. Видимо, Герасимов решил изменить подход. И у него почти все получилось. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вообще узнать про тебя и втесаться во встречающую тебя группу. Благо я знал и Герасимова, и его людей, и всю ситуацию.

– Подожди, – остановил я майора. – Я сейчас правильно понял, что Иосиф, нанявший меня на это дело, и есть полковник Герасимов? А то я думал, что имею дело с каким-то бугром и встречали меня его шестерки. Да, сперва я решил, что ты шестерка Иосифа. И у меня долго в голове не складывалось, в чем твой интерес, раз ты покрошил корешей.

– Иосиф – это его прикрытие, второе имя. Когда нет возможности действовать силами армии, он использует местных братков для решения вопросов. Да так, чтобы на него потом ничего не вывело. Поэтому тут ты прав: ты встречался с шестерками «Иосифа», которые в свободное время пасут сталкеров на тропах и отнимают непосильно нажитый хабар. Думаю, ты не против, что я их покрошил.

– Парень, который проверял ПМК, не был похож на человека, который мародерит одиночек у Периметра.

– Я тоже не был похож на бывшего военнослужащего. Внешность обманчива, Ипа.

– Это, на самом деле, немного облегчает мне жизнь, потому что я думал, что с меня хотят спросить и бандиты Иосифа, и военные. Теперь же получается, что крыша у них одна. А тебе, кстати, новое погоняло дали. А то «Гоша» звучит как-то несерьезно. Ты теперь будешь «долбаным Фантомасом».

Гоша вопросительно уставился на меня, ожидая, когда я поясню свою реплику. Я не стал томить, вдруг его это нервирует. А я же не знаю, как он себя ведет, когда нервничает, да и оружие все еще только у него.

– После моего чудесного воскрешения на недострой заявились военные и кинули фразу – мол, в этот раз их нагнул сталкерюга, то есть я, а не «долбаный Фантомас», то есть, получается, ты.

Майор улыбнулся – либо от нового прозвища, либо от того, что трижды нагнул людей Герасимова. Подлив в чайник воды, он поставил его на снова разгоревшийся костер.

– Хорошо, – снова заговорил я, пока майор орудовал над костром и готовил чай. – Интерес Герасимова понятен. Он курировал лабораторию и, как ты уже говорил, ему, видимо, есть что скрывать. А какой в этом всем твой интерес? Ты из-за этой лаборатории положил пусть и предположительно нехороших, но все же людей. И меня (а я бродяг на тропах не обираю!) тоже чуть не положил.

Гоша оторвал взгляд от костра и посмотрел на меня. Он долго молчал – возможно, размышляя, сто́ит ли говорить, по сути, первому встречному о причинах его интереса к лаборатории. Не исключено, что ему тоже было что скрывать, как и Герасимову, и лучше мне не знать что, поскольку меня-то вежливо на пенсию не отправят.

Закончив с заваркой, Гоша протянул мне кружку и ответил:

– В лаборатории осталась моя жена.

Я уже успел придумать разные варианты, в которых майор есть человек, занимающийся плохими делами и последствия этих плохих дел скрывающий. Но все оказалось проще. Я даже немного завис, не ожидая такого ответа, и никак не мог сообразить, нужно ли майора сейчас поддержать, посочувствовать или подбодрить.

– Так ты, получается, выстрелил в меня, потому что я скачал себе документы и записи твоей жены?

– Во-первых, было два ПМК, Ипа. Тот, с которого ты скачал данные, и тот, который был личным планшетом ученого. Привыкнув, что люди носят с собой один ПМК, ты не стал искать у ученого второй, потому что не знал про него. Вот и Герасимов не знает про ПМК моей жены. Вот только планшет ученого заблокирован получше, и каким бы ты хакером ни был, в полевых условиях с него ты бы скачать информацию не сумел. А мне надо было убедиться, что ты притаранил, а когда Сеня сказал, что информация скачана, я понял, что скачана она со второго планшета. У меня попросту не было другого выбора, кроме как тебя убить. Потому что информация могла дойти до полковника, а у него хватило бы ума сопоставить все и понять, кто, как ты выразился, этот «долбаный Фантомас». Я не мог так рисковать. Ну и, коли уж на то пошло, тебя бы все равно шлепнули люди Герасимова. Так что считай, что я тебя спас, и притом не один раз.

– Ну хорошо, будем считать, что мы таким образом имитировали мою гибель. Только мне это не помогло, потому что люди полковника все равно меня ищут – мой труп на недострое они так и не обнаружили. Да и информация, которой я завладел, не стоит моей жизни, я считаю.

– Наверное, потому что ты не очень внимательно читал записи моей жены. Либо еще не успел все проанализировать и сопоставить то, что ты прочитал, с тем, что произошло. Непонятные движения начались с того момента, как в лаборатории оказались неизвестные образцы, о которых говорит моя жена. И она прямо пишет, что появление этих образцов – странное событие, ведь аномалий там не было. Образцы как будто появляются из ниоткуда. Я трижды ходил в гиблое место, трижды попадал в «пузырь», и трижды меня выбрасывало обратно. И каждый раз, оказавшись здесь, я не находил при себе артефакта, который снимал с ученого. Проверь свой контейнер – я думаю, у тебя его теперь тоже нет.

А я ведь совсем забыл про артефакт! А он все это время болтался у меня на поясе в контейнере! И только сейчас я подумал, что из леса меня выкинуло, когда за контейнер схватился военстал, а из бункера – когда я зацепился контейнером в вентканале. Я потянулся к поясу и откинул крышку. Заглянул внутрь – контейнер действительно был пуст.

– А теперь вспомни, что писала моя жена, – продолжил Гоша, посмотрев на мое озадаченное лицо. – Вот и четвертый образец, о котором она упоминала. И все это не просто так, Ипа. Какая закономерность, что на все это влияет – я пока не понял. Но уверен, что ключ к разгадке и спасению – артефакт. Я трижды оказывался в районе лаборатории, но трижды меня выбрасывало обратно. Твой заход с артефактом на ту сторону – четвертый. А все, кто попадал в «пузырь» без артефакта, как моя группа например, обратно не вернулись. И сейчас непонятно, где они и живы ли вообще. Проблема в том, что я не знаю, что происходило в лаборатории после того, как моя жена отдала свой планшет коллеге. Появлялись ли эти артефакты там еще?

– Подожди, – перебил я майора, уловив терзающую меня до этого мысль. – Так это ты тот благодетель, который меня в Баре предупредил о незваных гостях? И сюда, получается, ты меня заманил? Вот, значит, кто мне сообщения слал...

– Я же тебе только что сказал, что спас тебя не один раз. Изначально я планировал вернуться на недострой после Выплеска, когда аномалии исчезнут, чтобы забрать артефакт. Но когда до меня дошла информация, что твоего трупа там нет и, стало быть, ты жив, я решил воспользоваться твоей помощью, которую ты не предлагал и о которой, собственно, не догадывался. Извини, Ипа, но ты, сам того не ведая, поработал немного «отмычкой». Но тут и обстоятельства располагали – люди полковника все равно бы тебе жизни спокойной не дали. Разумеется, ты мог где-нибудь спрятаться, но рано или поздно тебя бы все равно достали.

– Вот сейчас даже не знаю, как реагировать на то, что мной попользовались, а я об этом и не знал...

– Будем считать, что это благодарность за спасение. Тебе ведь действительно грозила опасность, и я не соврал, что безопаснее уходить на Север. В других краях тебя бы списали быстрее.

– А если бы что-то пошло не так? Если бы я не выбрался из этого «пузыря»? Мы ведь с тобой оба пока что не понимаем принцип действия аномалии.

– Но ты же выбрался? Как и я трижды до этого. Впрочем, скажу честно: да, я действовал на авось и просто хотел проверить, что будет, если в «пузырь» попаду не я, а кто-то другой. В целом, как мы видим, результат один.

Резко заморосил дождь, прерывая наш диалог. Майор, ничего не говоря, подхватил свои вещи и направился в сторону избы; я встал и пошел следом за ним. Войдя внутрь, майор сразу стал колдовать над печкой, разводя огонь; я же просто сел на топчан, не зная, чем еще себя занять.

Ситуация складывалась интересная. Я в погоне за легкими деньгами вляпался в какое-то приключение, полное тайн и загадок Зоны. С одной стороны – это весьма радовало мое сталкерское нутро, которое привлекало все неизведанное и непостижимое. С другой – проблема с людьми полковника никуда не делась, и, судя по словам майора, если меня найдут – с наибольшей долей вероятности убьют и даже закапывать не станут.

Когда огонь в печке наконец-то разгорелся, майор, сев за стол, продолжил прерванный разговор:

– В общем, вот в такую ты историю вляпался, Ипа. Я тебе выложил, в принципе, все карты. А теперь я был бы тебе благодарен, если бы ты мне рассказал все, что происходило с тобой с момента, как ты попал в «пузырь». Прошу не упускать никаких деталей, даже самых незначительных. Все может иметь значение.

Так-то мне нечего было скрывать от майора, и я поведал ему всю последовательность событий с того момента, как очутился в лесу с его зловещим пионерлагерем и избушкой, о том, как подслушивал разговоры в вентиляции, а потом провалился и оказался здесь. Майор не просто внимательно слушал – он еще и все тщательно записывал. Несколько раз мне пришлось пересказывать эпизод с пространственной петлей в лаборатории – как я пробирался через тьму-желе в вентиляции. В общем, я выложил всё, включая мельчайшие подробности. Даже подробно описал, что я в те моменты чувствовал.

Когда я закончил рассказ, майор коротко кивнул и погрузился в какие-то свои, неведомые мне мысли. Скорее всего, он думал, что делать дальше. Все-таки от этого решения зависела судьба его жены – если она, конечно, еще жива. Я ее никогда не видел, но почему-то по записям она мне казалась хорошим человеком. Любила мужа, а майор любил ее, и я теперь даже не мог винить его за то, что он в меня стрелял. Я бы, скорее всего, на его месте поступил так же.

– Знаешь, – отвлек я майора от тяжелых дум, когда сам собой возник еще один вопрос, – я вот все это в голове гоняю, но никак не могу понять одного. Смотри: на земле лежит камень, я его поднимаю и даю тебе, ты его берешь, потом возвращаешь мне, я тебе, и так по кругу. Камень в наших руках появился, потому что я его поднял с земли. А теперь про артефакт: я его взял у ученого, пришел с ним сюда, попал в лабораторию, артефакт там обронил, ученый взял этот артефакт и, грубо говоря, снова принес мне. Круговорот камня по обе стороны «пузыря» понятен. Но откуда изначально, черт возьми, появился этот долбаный артефакт?!

Гоша поднял на меня глаза, и это был взгляд человека, который долго-долго идет к одной-единственной цели, но ни на шаг к ней не приближается. Он пожал плечами, немного помолчал и произнес фразу, дающую ответы на все вопросы, на которые ответить не смогла бы даже официальная наука:

– Это Зона, Ипа. Это гребаная Зона.

От автора

В далеком 2007-м я окунулся в мир Чернобыльской Зоны, мир аномалий и сталкеров, мир мутантов и артефактов. И этот мир стал неотъемлемой частью моей жизни, а я в свою очередь захотел стать частью этого мира.

Первая глава данной книги была написана в конце 2017-го, дописан роман был в январе 2026-го. Почти десять лет мне потребовалось, чтобы исполнить свою мечту, и я бы хотел поблагодарить людей, без которых ничего бы не вышло.

Выражаю огромную благодарность Татьяне Соколовой, увидевшей мой потенциал и направившей меня к самому важному человеку в сталкерской серии.

Выражаю огромную благодарность Алексу де Клемешье, вышеупомянутому человеку, который дал мне возможность стать частью любимой литературной вселенной.

Низкий поклон всем, кто принимал участие в оформлении, редактировании и издании данной книги.

Большое спасибо моим друзьям – Елизавете, Марии и Василию – за поддержку и веру в меня.

Ну и конечно – огромное спасибо тебе, дорогой читатель. Надеюсь, история, изложенная в данном произведении, не оставит тебя равнодушным.

Хабаровск – Санкт-Петербург

2017–2026