Глава 1. О неразделенной любви, или Покой нам только снится

С самого начала день как-то не задался. С утра пораньше у Батона на чердаке что-то громыхало, шипело и ухало, мешая мне спать. Надо было бы подняться и сходить наверх, чтобы разобраться с этим безобразием, но мне было банально лень, а посему я предпочел залезть с головой под подушку, чтобы досмотреть свой утренний сон, мысленно пообещав коту сутки исправительных работ в огороде. Но тут наверху так грохнуло, что я буквально соскочил с кровати как ужаленный и заозирался в поисках чего-нибудь тяжелого, чем я мог бы погладить нашу дорогую кису. Не найдя ничего подходящего (хотя была мысль использовать для этих целей вазу с цветами), я тяжело вздохнул и принялся одеваться. Судя по моим настенным курантам (если кто не помнит, то здоровенные такие ходики и бьют что кремлевские, достались мне вместе с домом), время едва перевалило за восемь и можно было еще поспать пару часиков, тем более что Эльфира еще вчера умчалась в свое родовое гнездо, а уроков не было по причине наступления каникул. Точнее каникулы еще не наступили, а шла предэкзаменационная сессия. Да-да, такая же, как в обычном земном институте. Детишки сдавали зачеты и готовились к экзаменам, что должны были начаться через пару дней. Кстати, моему классу в расписание их зачетов втиснули и мой предмет, что меня, надо заметить, не очень-то и обрадовало. Я уж думал, что в это время буду у себя дома дуть с Серегой пиво и смотреть футбол, да и по магазинам прошмыгнуться было бы совсем неплохо. Да-да, по магазинам, и не надо смотреть на меня, выпучив глаза, у меня тут список покупок длиною метра три, причем исключительно мелким шрифтом. Ну, там банальные бритвы, пена для бритья, носки и прочие мои мелочи занимали немного, а вот заказы моих друзей... Например, Дорофеич заказал привезти крепких напитков для дегустации, так сказать, и набор земных инструментов, Крис – книгу по истории авиации и собрание сказок (после встречи с Ягой очень уж его наша мифология заинтересовала), Батон – рыболовные принадлежности. Да-да, наш котейко тут рыбалкой увлекся и практически каждое утро прогуливается до реки. Правда как-то у него не клеится с рыбой, постоянно каких-то гольянов притаскивает – костистые они просто ужас. Однако Глафира их ему жарит, а тот ест со страдальческим выражением своей усатой морды, но рыбалку не бросает и пару раз уже приносил небольших карасиков, ну или их местный аналог. И вообще об этом своем увлечении Батон может говорить часами и частенько рассказывает ребятам в классе о своих рыболовных подвигах, причем день ото дня рыба в его рассказах увеличивается и увеличивается, пару дней назад, по-моему, ее размер превысил небольшого крокодила. Ну да ладно, занялся делом и то хорошо, а то целыми днями у Гоймерыча пропадает или тот у него, весь чердак химикатами провоняли – алхимики, блин.

Да, еще Ирен заказала различных учебников и научных книг, а Глафира каких-нибудь фильмов про любовь, ну и конечно, моя дорогая Эльфира попросила привезти что-нибудь на мой вкус, но желательно посимпатичнее – вот и гадай... Блин, я этих женщин понять, наверное, никогда не смогу: «что-нибудь посимпатичнее». Это что? Нечто мягкое, пушистое, милое, обаятельное и страшно симпатишное... не, у нас вон одно такое бегает, так что хватит, мне, по крайней мере, за оба глаза. А на мой вкус? Вот ведь елки зеленые, облезлые, ладно на месте разберусь. Куплю ей халат, а то вечно по вечерам в «одной чешуе разгуливает», ну в смысле не в чешуе, конечно, просто это она так выражается и... так, подробности пропустим, а то у некоторых уже глазки, смотрю, заблестели – не дождетесь. История совсем не об этом.

К слову сказать, тут еще одна проблема образовалась, связанная как раз с тем памятным похищением детей...

Стоп. Некоторые, я гляжу, не в курсе, так вот если кратко...

В общем так, я обычный учитель труда, волей случая приглашенный в магическую академию для обучения будущих магов владению ножовкой и молотком. Да-да, не удивляйтесь, именно так – магическая академия, причем самая что ни на есть настоящая, да к тому же находится в другом мире. И учатся тут не только очкастые мальчики с волшебными палочками, но и прочие не совсем люди: эльфы там, орки, оборотни, вампиры, ну и далее по списку. В принципе, место интересное, а уж зарплата... Мне бы в обычной школе такую сумму, что здесь платят за год, до пенсии не заработать, причем даже если трудиться в выходные, а по ночам разгружать вагоны. И все бы ничего, только вот однажды во время небольшого праздничка учеников-то похитили, причем тех, у кого я был классным руководителем. А посему пришлось мне с моими вышеупомянутыми друзьями отправляться на их поиски. В общем, не буду вас утомлять долгим рассказом (кто хочет, может прочесть мой отчет, он есть у ректора), но вдоволь нашлявшись по другим мирам, детишек мы нашли и вернули назад. Только вот в мире академии прошел целый год...

Ладно, не будем о грустном. Одевшись, я уже собирался идти вниз, тем более что по дому уже разливался аппетитный аромат Глафириной стряпни, как позади меня раздалось противное шипение, заставившее меня резко обернуться. Потолок над окном покрылся мелкой сеточкой трещин, из которых вился легкий дымок, и вдруг стал расползаться точно размокшая бумага. Я почувствовал, как моя челюсть делает попытку стукнуться об пол, и тут же с громким щелчком вернул ее на место. Из дыры в потолке осторожно высунулась усатая морда и, оглядевшись, замерла, встретившись своими глазами с моим насупленным взором, после чего так же медленно втянулась назад. Запущенная вслед ваза (причем вместе с цветами) исчезла в дыре, откуда тут же раздался возмущенный вскрик, а через минуту в комнату свалился наш завуч с обломками цветов в своей намокшей шевелюре.

– Ярослав Сергеевич, – расплылся в улыбке Антиох Гоймерыч, вытаскивая из волос поломанный цветок. – Мы, знаете ли, с коллегой там один интереснейший опыт провели.

– Знаю, – буркнул я, помогая завучу подняться. – Результат, как говорится, налицо, точнее на потолок.

– Действительно, – Гоймерыч озадаченно посмотрел на дыру в потолке. – Я...

В это время дверь комнаты с треском распахнулась и на пороге появилась моя домоправительница с неизменной сковородой в руках и замерла, пристально оглядывая мою спальню. Ее взгляд скользнул по мне, остановился на завуче, который спешно собирал с себя цветочки, формируя из них некое подобие букета, и уперся в черный зев дыры, из которой вновь выглядывала усатая морда нашего котейки. Брови Глафиры стали быстро сходиться вместе, и я понял, что мне пора банально делать ноги.

– Ну, мне тут надо в Академию, к экзамену подготовиться, – затараторил я, бочком перемещаясь к двери. – А вы тут с котом оставайтесь, чтобы, значит, ликвидировать последствия своего эксперимента.

– Конечно, конечно, – закивал головой завуч. – Только...

И тут его взгляд встретился с грозным взором Глафиры и... по-моему, у нашего завуча даже шнурки на ботинках погрустнели. Я же только усмехнулся и, вскинув руку в нопасаранском жесте, слинял из комнаты, с некой злорадностью услышав позади ласкательно-ругательно-наставительный вопль моей домоправительницы.

– Привет, Яр.

Крис как всегда медитировал в садике около дома, разглядывая летящие по небу облака.

– Привет, как дежурство?

– Нормально, – пожал плечами дракон. – А ты куда, вроде же у тебя выходной?

– Да так, дела срочные появились, – бросил я, оборачиваясь и смотря наверх, ибо в это время из окна моей спальни раздалось отборное Глафирино благодарственное слово, вслед за которым в небо со свистом ушла сковорода.

– Пожалуй, и я прогуляюсь, – задумчиво пробормотал Крис, наблюдая за пролетом данного предмета кухонной утвари.

* * *

В академии было шумно, даже прилегающая к зданию довольно обширная площадь и та была забита ученической братией. Так что, глядя на эту по-своему идиллическую картину, как-то не особо верилось, что год назад (по местному исчислению, конечно, для меня всего несколько месяцев прошло) тут царствовал багровый полумрак, а в небе носились черные драконы. Я вздохнул.

– Нер, нер, – раздавшийся откуда-то сбоку девичий крик заставил меня обернуться.

– Эрнеста, что случилось? – я вопросительно посмотрел на растрепанную вампиршу.

Да-да, самую настоящую вампиршу, и нечего тут удивляться. Кстати, свет дня их совершенно не пугает, разве только прямого солнца не любят, кожа у них быстро на нем обгорает. Так что в жаркие дни они закутываются в одежды по самый нос. Та же Эрнеста вон на улице что-то типа паранджи носит, но сейчас без нее, и белоснежная кожа на лице местами уже пошла темными пятнами.

Я быстренько схватил юную вампиршу за руку, увлекая ее под сени ближайшего дерева.

– С ума сошла, обгоришь ведь вся, – бросил я девочке, едва мы оказались в тени.

– Ой, – вампирша с испугом посмотрела на руки. – Сильно?

– Пока не очень, но пятнистой будешь.

– Плохо, – вздохнула девочка и тут же хлопнула себя ладошкой по лбу. – Нер, что это я, там же в парке... пойдемте, – она бросила обреченный взгляд на солнце и, не став слушать мои возражения, бросилась бегом через площадь.

Пришлось следовать за ней, не обращая внимания на изумленные взгляды других учеников.

Парк раскинулся невдалеке от площади, вдоль реки, что протекала рядом с академией. Вообще-то, судя по всему, этот парк разбивали не специально, а просто облагородили часть растущего вдоль берега леса, понаставив там скамеек и проторив дорожки. К тому же заботились о нем не очень, так что зарослей тут хватало. И все равно он пользовался у учеников неплохой популярностью, особенно среди влюбленных парочек (надо сказать, что тут я их вполне понимаю, укромных мест здесь завались). Но вот что там забыла Эрнеста? Насколько я знаю, пары у нее не было, видимо, все же тут сказывалась некоторая боязнь вампиров, ибо их количество в академии можно было пересчитать по пальцам одной руки. Помнится, поначалу и я опасался, пока не прочел о них в «Энциклопедии рас», так любезно предоставленной мне нашим завучем. Оказалось, что Эрнеста относится к так называемому роду «природных вампиров», а эти существа не являются нежитью, как вампиры из наших фильмов. Мало того, по своей сути они ближе к оборотням и абсолютно так же боятся изделия из серебра, что вызывают у них жуткую аллергию, которая может закончиться даже смертью от удушья. Кровь они, кстати, пьют, но человеческую не очень любят, растят для этих целей специальных животных типа наших оленей, хотя могут есть и обычную пищу. Да, еще они умеют превращаться в некое подобие летучих мышей... больших мышей. И все же многие их боятся. Вот и нашу Эрнесту парни несколько сторонятся, – даже из ее же класса. Единственный, кто к ней льнет – это Теодор (ну да он и сам оборотень), однако он ей не очень нравится, и девочка откровенно динамит парня. Ну, еще Гай в принципе всегда с ней приветлив, иногда, по моему мнению, даже очень, однако тут его сторонится сама Эрнеста, ибо парень относится к так называемым «рыцарям света», а те всегда были знатными охотниками на их род.

Все это промелькнуло у меня в голове, пока я бежал за девочкой. Кстати, бегает она очень хорошо, по крайней мере, не будь я наполовину драконом...

Стоп, для тех, кто не знает, хочу заметить, что я... ну... не знаю, как сказать, короче – мутант я. Да-да, не удивляйтесь, сам до сих пор в шоке хожу. Однако за это надо благодарить мою суженую и генную инженерию ее народа. Не буду вдаваться в подробности, но мне добавили драконьих генов, благодаря которым я теперь в прекрасной физической форме. Если честно, то я сперва опасался, как бы мне не пришлось обзавестись чешуей и прекрасным хвостом, который, как известно из одного мультика, и есть «наше главное», но пронесло. Чешуей не оброс, зато порядком похудел и приобрел пару интересных свойств. Например, могу громко рычать и высоко прыгать, причем практически без разбега, метров на десять в высоту. Меня даже мучают сомнения, те ли гены мне Эльфира подсунула, может, они там еще с кузнечиками экспериментировали, правда не знаю, могут ли кузнечики так рычать, хотя в их драконьем мире и такое вполне возможно. Как говорится: чужой мир, свои тараканы, тьфу ты... кузнечики. Да, еще, пожалуй, силушки у меня прибавилось, хотя я и раньше не жаловался, но сейчас, наверное, лом могу в узел завязать, причем бантиком.

В парке сегодня оказалось на редкость пустынно, что в принципе понятно, с утра у половины классов зачеты и различные консультации, а также сдачи «хвостов» и прочие студенческие развлечения.

Вампирша меж тем стала сбавлять свой бег и вскоре остановилась, тяжело дыша. На лице девочки уже явственно обозначились потемневшие пятна ожогов, да и белоснежные волосы местами побурели.

– Так, Эрнеста, немедленно к врачу. – Я обернулся и посмотрел на подбежавшего Криса, тот бросил взгляд на вампиршу, понимающе кивнул и подхватил протестующе вскрикнувшую девочку на руки.

– Но, нер!

– Никаких но, не хватало еще тебе в больницу угодить с ожогами.

– Да, нер, но там... – она кивнула в сторону центра парка, – новенькая с Гаем, он ей отказал, а она...

– Черт... – я мысленно выругался. – Зачем он с ней сюда поперся?

– Он со мной... точнее мы вчетвером были, и она...

– Ладно, не надо подробностей, давайте к доктору, а я тут сам разберусь.

Я быстро направился в указанном юной вампиршей направлении, мысленно ругая твердолобого Гая. И ведь предупреждали его... специально попросил жену Герберта поговорить с ним насчет суккубов, а ведь новенькая как раз из их рода.

Вообще вся эта история началась недели две назад. Меня вызвал Христофор Архипович (это, если кто не знает, наш ректор – мировой, замечу, старикан) и с каким-то странным выражением лица сообщил, что ко мне в класс определена новая ученица взамен выбывшей Парфулии Омен, которую забрали родители после упомянутого выше похищения. Я, помнится, тогда с удивлением посмотрел на нашего ректора. Действительно, с какой стати перед самыми экзаменами принимать новую ученицу? Однако Архипович ничего разъяснять не стал, а только зыркнул на меня из-под своих кустистых бровей, да еще больше задымил трубкой.

На следующий день новую ученицу привел Гоймерыч, причем почему-то в сопровождении Генриха. Я тогда как раз закончил с ребятами обсуждение последней их работы по изготовлению совков для мусора, которые они, надо сказать, изготовляли с любовью и усердием, особенно Гай... такую лопату для уборки снега заделал – любо-дорого посмотреть. Даже ручку резьбой украсил, попросив в этом помощи у нашего дриада, ибо Дерик Ойбалд вообще в этом деле дока оказался, правда, его совочек больше на лопатку для переворачивания блинчиков походил, но... Так, пардон, отвлекся.

Короче, разбор наших полетов (или пролетов, тут уж у кого как) подходил к концу, когда распахивается дверь класса и в нее входит наш завуч, а за ним девочка в незнакомой синей форме. Вообще-то у учеников нашей академии форма имеет зеленый цвет, который перемежают этакие блестящие вставочки, причем особенно много их на форме у девочек, так что в солнечный день их одежда просто переливается. У незнакомки же просто строгая одноцветная форма без всяческих излишков и вывертов: пиджачок, надетый поверх белой блузки, и прямая юбка до колен. Оказалось, что это новая ученица, переведенная к нам из другой академии. Мои ребятки сразу оживились, зашушукались, обсуждая выданную ректором новость и внимательно разглядывая новоприбывшую: девочки с легким подозрением, а мальчишки с нескрываемым интересом. Девочка, кстати, была весьма симпатичная и довольно высокая. Вон Гай у нас в свои пятнадцать уже под метр семьдесят с копейками и самый высокий в классе, но новая ученица, пожалуй, повыше его будет. Глядя на нее, я вообще засомневался, той ли она возрастной категории, что остальные ученики, слишком... гм... как бы выразиться... ну, слишком уже женственна, что ли.

– Алана Угай, – сказал Генрих, вошедший вслед за Гоймерычем, и протянул мне папку с личным делом. – Переведена из университета Ургадра.

Я кивнул и, взяв папку, бросил ее на стол, все равно сейчас прочитать не получится. Дело в том, что с этим у меня некоторые проблемы и все из-за моего антимагического иммунитета. Не буду вдаваться в подробности, но, чтобы прочитать что-либо, мне приходится размещать текст как минимум в полутора метрах от себя и приглядываться.

Детишки, кстати, при виде новенькой как-то странно зашушукались, а после урока ко мне подошел Грей (он, к слову, сынок самого настоящего Повелителя Тьмы, ужаса и вообще...) и шепнул, что эта девочка суккуб.

– Ну и что? – спросил я, пожимая плечами. – У вашего преподавателя по антимагии жена тоже суккуб.

– Так эта-то совсем молодая, – пробормотал тот, почему-то густо покраснев.

Я вздрогнул. И дело тут не в том, каким тоном это сказал Грей, просто мои знаменитые «мурашки», что при каждой опасности собираются в районе копчика, принялись активно шевелиться. Посему после урока я сразу рванул к Гоймерычу, молясь по дороге, чтобы Академия опять чего такого не выкинула. Дело в том, что само здание академии у нас как бы живое и обладает своей душой и норовом. В этом много плюсов, ну, во-первых, ибо тут учатся ученики из сотни разных миров, то она переводит все разговоры так, что все друг друга понимают. Во-вторых, приглядывает за тем, чтобы никто из них сильно магией не баловался, в-третьих... да много еще что. Минус один, для меня по крайней мере, и все опять же все из-за этого иммунитета... Дело в том, что я со своей антимагией для этого магического духа точно заноза в одном месте, вот он меня и старается при случае поддеть. То в соседний кабинет приходится полчаса топать, то вдруг перестаю понимать учеников, а один раз вообще выкинуло меня на «изнанку». Ну, «изнанка» это такой как бы параллельный мир – отражение академии, другая реальность... блин, даже не знаю, как и объяснить. Там сплошные коридоры, причем точно такие же, как в самой академии, даже классы так же обставлены, но тянутся они куда-то в бесконечность. Там можно годами блуждать, а то и вообще сгинуть (говорят, и такое бывало)... хорошо в первый раз, когда я туда попал, меня Эльфира спасла. Правда сейчас у нас с духом академии некое перемирие, особенно после того, как с ним поговорил наш ректор, но нет-нет да подковырнет.

Так вот, в этот день я добрался без приключений и буквально с порога взял нашего завуча за рога, в переносном смысле, конечно. Короче, когда я залетел в его кабинет, он варил какое-то зелье в закопченной кастрюльке и, увидев мой взъерошенный вид, извинился, быстренько переместился куда-то вглубь своего кабинета, вернувшись через минуту с горячим кофейником.

– Ну и что не так с этой девочкой? – спросил я, отхлебывая налитого мне кофе с явным добавлением чего-то крепкоградусного.

– А почему, дорогой мой Ярослав, вы решили, что с ней что-то не так? – спросил Гоимерыч, безуспешно пытаясь пригладить свои стоявшие торчком волосы.

Да, хочу заметить для тех, кто не в курсе, что наш завуч очень похож на Эйнштейна, да-да, того самого – практически копия. А еще он вечно любит ходить в помятой одежде, у меня даже сложилось такое впечатление, что он ее специально мнет самым причудливым образом, в отличие от лабораторных халатов. Те у него всегда беленькие и накрахмалены, как воротнички у рубашек, даже похрустывают при движении.

Гоймерыч меж тем придал своему лицу самое невинное выражение и едва ли мне глазки не строил, всем своим видом показывая, какой он хороший, милый старикан. Не прокатит, я уже его как облупленного знаю, до сих пор стараюсь в его присутствии через раз дышать, а то опять что-нибудь под нос мне сунет, в научных, так сказать, целях... нет уж, спасибо, я и так после одного такого эксперимента бананы страсть как полюбил.

– Гоймерыч... – я пристально посмотрел на завуча. – Я бы, может, и поверил, что все в порядке, но мои ученики зря волноваться не будут, а сегодня их после урока как ветром сдуло.

– Ну... – наш алхимик тяжело вздохнул. – Есть, конечно, одна закавыка, ну или парочка... но поверьте, Ярослав Сергеевич, все это не так страшно.

– Надеюсь, – буркнул я, самостоятельно подливая себе еще одну порцию этого замечательнейшего кофе.

Кстати, он у нашего завуча замечательный, не такой, конечно, как у Генриха (это секретарь нашего ректора), но бодрит не хуже, правда привкус какой-то специфический, однако о составе я не спрашиваю, как-то на душе спокойнее – вкусно и ладно, а тут еще сегодня и добавочка нужная.

– Так вот, – меж тем продолжил Гоймерыч, доставая откуда-то из тумбочки вазочку с печеньем. – Все дело в том, что эта девочка суккуб...

– Я это уже знаю, – кивнул я, тщетно стараясь отгрызть кусочек твердой как гранит печенюшки. – Но у Герберта его жена тоже суккуб, однако все нормально, прекрасная женщина, просто душа компании.

– Угу, Милана хорошая женщина, – вздохнул наш завуч, а его лицо на короткое мгновение приняло идиотско-мечтательное выражение.

Я аж чуть не подавился все же отгрызенным кусочком печенья, мечтательный Гоймерыч – это что-то с чем-то. Блин, да где он эти печенюшки берет? Я провел языком по зубам, проверяя, все ли целы, и, облегченно вздохнув, поинтересовался:

– Так в чем все же проблема?

– В возрасте, – улыбнулся завуч. – Дело в том, что суккубы – это существа, в некотором роде питающиеся эмоциями, причем эмоциями определенного вида...

– Я в курсе, – прервал я алхимика. – Мне Герберт рассказывал, что для них любовь как для нас еда...

– Ну не совсем верно, – покачал головой Гоймерыч, – однако можно сказать и так. Действительно, суккубы очень любвеобильны и, выбирая человека, влюбляют его в себя, питаясь чувствами партнера, однако надо заметить, что и отдают они немало.

– Да? – я удивленно посмотрел на завуча.

Интересно. Если честно, то в моем представлении суккубы всегда были демонами-обольстителями, пользующими свою жертву до изнеможения, после чего выбрасывали ее как использованную вещь и искали следующую. Правда, когда я познакомился с женой Герберта (он, кстати, бывший паладин, а сейчас ведет в академии уроки по антимагии), то мои представления, сформированные нашим кинематографом и парой фэнтезийных книг, сильно, надо сказать, пошатнулись. Милана была чудесной доброй женщиной, а уж как Герберта любила, просто зависть брала. Особо демонического я в ней не заметил, хотя при виде ее у многих мужиков крыша явно ехала, и даже наш котейко впадал в какую-то прострацию, пуская слюнки пузыриками. По моему мнению, это было напрямую связано с какими-то феромонами, выделяемыми девушкой. Почему я так решил? Ну видите ли, в мое первое с ней знакомство и благодаря вышеупомянутому Герберту, я несколько... кхе-кхе, повредился носом и, глядя на нее, ничего такого не чувствовал – женщина как женщина. Хотя до этого повреждения она мне казалась очень и очень обольстительной, даже, пожалуй, слишком, а потом как отрезало.

– Ярослав Сергеевич...

Я вздрогнул и вопросительно посмотрел на завуча.

– Я говорю, что суккубы обладают особым видом магического воздействия. Как бы это сказать попроще-то, – он на миг задумался. – Ну, в общем, те люди, которых они любят и которые полюбят их, будут очень удачливы.

– В смысле?

– В прямом смысле, – усмехнулся Гоймерыч. – Суккубы приносят своим любимым дикую удачу, им будет везти во всем. Многие из тех, кто женился на подобных существах, стали либо богачами, либо довольно известными людьми, вот и Герберт до появления здесь... впрочем, не будем, захочет сам расскажет.

– Так тогда чего мои ребята испугались?

– Ну, – завуч вздохнул. – Как я уже сказал, проблема в ее молодости. Дело в том, что в это время у девочек суккубов наступает определенный, так сказать, период... ну... э-э... в общем, они порой себя очень неадекватно ведут.

– В их возрасте это нормально, – понимающе усмехнулся я.

– Возможно, – кивнул Гоймерыч. – Но у суккубов все это чересчур гипертрофированно. Если не вдаваться в подробности, то эта девочка сейчас будет активно искать себе пару. И найдя оный предмет воздыхания, начнет его активно преследовать, здесь парню главное не давать повода и потерпеть пару дней. Видя, что предмет страсти не подает виду, она быстро охладеет и успокоится.

– Переключится на следующего?

– Нет, – мотнул головой Гоймерыч. – У них это вспышками, накатило, прошло, потом опять накатило. Так что должна успокоиться на пару месяцев.

– А как определить, когда накатывает? – спросил я, вновь прикладываясь к кружке.

– По глазам, – улыбнулся завуч. – У них тогда зрачки становятся вертикальными, как у змеи.

– А что будет, если мальчик примет ее ухаживания?

– О-о-о, это был бы самый оптимальный вариант, – расплылся в улыбке наш «Эйнштейн». – А вот если отвергнет... – он нахмурился и покачал головой. – Надеюсь, этого не случится. Но для подстраховки... – Гоймерыч положил передо мной два серебристых кольца и пояснил: – Блокирующие браслеты, на всякий случай...

– Ну, думаю, что тогда все в порядке и эти кольца мне не понадобятся, – я поднялся со стула, засовывая недогрызенную печеньку в карман своей куртки вместе с браслетами. – Девочка она симпатичная, а мальчишки у нас почти все холостые...

Как же я ошибался. Надо же было такому случиться, чтобы эта новенькая запала на нашего твердолобо-прямолинейного Гая, который сам втайне явно сох по юной вампирше.

В глубине парка неожиданно что-то громко затрещало и глухо ухнуло, я мысленно выругался и ускорил свой бег. Парковая тропинка неожиданно раздвоилась, заставив меня притормозить. Одна ее часть продолжала свой бег прямо, другая поворачивала в сторону реки, однако в этот момент справа снова затрещало, и я, плюнув на все, рванул напролом сквозь кусты.

Ой... ай... уй... блин... твою... ууу... да откуда такой сук на такой высоте... блин, колено. Я буквально кубарем выкатился из зарослей на поляну и тут же распластался на земле, пропуская над своей головой толстенную ветку. Больше всего поляна сейчас напоминала поле боя после артобстрела с воронками и поломанными стволами деревьев повсюду, причем многие из них торчали из земли, точно их туда воткнул со всей дури неведомый великан. Я приподнял голову и огляделся. Вроде никого, хотя веткой кто-то же кинул.

– Гай! Ты где?! – крикнул я, поднимаясь с земли, но каждую секунду готовясь вновь броситься к ней в объятия.

– Нер, – заляпанная землей физиономия парня выглянула из-под лежащего метрах в десяти толстенного ствола, который был перекручен так, словно кто-то его пытался выжать, как половую тряпку.

– Отказал?

– Не совсем, нер, – отвел глаза парень. – Я... это... ну Эрнесте...

– Блин, ты что, при ней в любви нашей вампирше принялся еще объясняться?

– Ну, я же не думал... – покраснел парень.

Я мысленно застонал. Нет, ведь Милана с ним битый час разговаривала, объясняя, как себя надо вести и что...

– Ты... – раздалось позади.

Я резко обернулся. Зависнув метрах в пяти над землей на своих кожистых крыльях, это существо мало походило на ту скромную красавицу. Лицо заострилось, изо рта торчат длинные клыки, глаза горят красным огнем, пальцы неестественно вытянулись и превратились в некое подобие когтей, волосы дыбом и в разные стороны, точно их хозяйку шваркнуло током, причем очень сильно.

– Алана, успокойся... – начал я. – Успокойся, спускайся сюда, давай поговорим...

– Нет!

Девочка складывает пальцы правой руки гроздью, и из них в мою сторону ударяет ярко-голубой луч. Я только вздохнул. Луч, не долетев до меня, расплескался в разные стороны, заставив суккубу рассерженно взвыть.

– Алана, – я покачал головой. – Немедленно вниз, а то вызову твоих родителей.

– Нет!

Демоница резко пикирует вниз, вонзает свои когти в торчащий из земли ствол местной сосны и, воздев его над головой словно пушинку, запускает в мою сторону. Я прыжком ухожу в сторону, а ствол врезается в стоящее позади дерево, разлетаясь щепками во все стороны, однако девочка не успокаивается, и в мою сторону летит уже следующий кусок. Я пару минут метаюсь по поляне, точно бешеный заяц в период гона, а потом делаю резкий скачок и со спины обхватываю крылатую бестию руками, после чего мы дружно бухаемся на землю. Девчонка точно оголтелая принимается колотить меня своими крыльями, извиваться, а я одной рукой держу так, чтобы меня не достали ее когти, другой судорожно извлекаю браслеты. Гай же стоит точно столб и смотрит на нас во все глаза.

– Гай, растудыть тебя, да помоги же!

Однако тот только головой замотал. Наконец-то мне удалось прижать девочку к земле и защелкнуть один из браслетов у нее на лодыжке, – хорошо хоть еще нет разницы, куда их надевать.

Алана как-то сразу обмякла, а по ее крыльям прошла судорога, воспользовавшись этим, я защелкнул второй браслет. Крылья стали стремительно уменьшаться, втягиваясь куда-то под лопатки, пальцы рук тоже, как, впрочем, и зубы, и через минуту у меня на плече уже рыдала обиженная девчонка.

– Нер, нер, он... я... а он...

– Ну-ну, успокойся, – я погладил Алану по волосам, жестом приказав Гаю отдать мне свой пиджак.

– Но я... я не специально...

Море слез и мокрая рубашка. Я накрыл плечи девочки пиджаком незадачливого ловеласа, ибо ее форма превратилась в дикие лохмотья, и тяжело вздохнул. В это время на поляне появились Крис с Гоймерычем и парой школьных магов. Увидев плачущую на моем плече Алану, те облегченно переглянулись, а завуч даже достал из кармана платок и вытер им лоб.

– Как Эрнеста? – спросил я дракона.

– Нормально, – кивнул тот. – Врач наложил ей мазь, через пару часов будет в норме, регенерация-то у вампиров хорошая.

– Вот и ладушки, – улыбнулся я, поднимаясь и подхватывая всхлипывающую девочку на руки.

Гай тем временем уставился на меня таким жалостливым видом, что мне оставалось только мотнуть головой, мол: «беги давай». Парня тут же как ветром сдуло.

– Куда это он? – Гоймерыч непонимающе посмотрел вслед убежавшему мальчику.

– В санчасть.

– Его что, зацепило? – поинтересовался он.

– Ага, – криво усмехнулся я. – Причем в самое сердце.

Глава 2. В которой наш герой узнает о странной просьбе ректора и отправляется в новое путешествие

После случая в парке я уже было хотел идти домой, ибо, во-первых, одежда моя выглядела теперь несколько (это еще мягко сказано) потрепанной, а во-вторых, пару раз девочка все же своими когтями до меня дотянулась, оставив на груди и плече кровоточащие полосы. Эти вроде бы не очень глубокие царапины стали неожиданно ныть, и поэтому я, наплевав на приличия в своем гардеробе, решил все же сходить к нашему доктору, а то мало ли чего... Хватит мне и того, что я уже полудракон, не хватало еще какую мутацию или заразу подцепить, доказывай потом, что это зеленое трехногое с вот такенными зубами – ваш любимый учитель труда.

Как бы там ни было, но я решил идти не с центрального хода, а сделал небольшой круг, чтобы зайти через хозяйственный вход. Графты, сидевшие около него на небольшой скамеечке и распивавшие свой любимый коньяк, с подозрением покосились в мою сторону, но промолчали, однако бутылку быстренько спрятали.

Помнится, в первый день свой день в академии я их за чертей принял, однако оказалось, что они только похожи, хотя, на мой взгляд, один в один. Я даже специально ради любопытства в энциклопедии рас про них прочел, чтобы понять, чем они отличаются от вышеупомянутой нечисти, но там местные ученые мужи столько тумана напустили, что я банально запутался и плюнул на это дело, сделав для себя вывод: графта можно отличить по росту (они очень невысокие, примерно мне по пояс) и, кроме всего, у них хвост без кисточки. Эти ребята, кстати, в академии вместо егерей и занимаются поддержанием порядка в местных лесах, причем, надо заметить, вполне успешно, правда до коньячка больно падки, но так как работа от этого пока не страдает, то наш ректор пока закрывает на сей неприглядный факт глаза. Посему я тоже сделал вид, что ничего не заметил, и, поздоровавшись, гордо прошествовал мимо, стараясь не особо светить дырками в штанах.

В отличие от улицы, в самой академии народу было не так много, лишь у пары кабинетов кучковалось несколько групп учеников, видимо сдающих какой-нибудь зачет или ждущих преподавателя для очередной консультации. В принципе, ничего странного, вы бы наверняка тоже предпочли находиться на улице, а не сидеть в пыльных коридорах, к тому же погода сегодня была просто замечательной.

Доктор принял меня буквально с распростертыми объятиями и перво-наперво побеспокоился о моем психическом здоровье... Вот блин, сколько уже времени прошло, а он все никак не может забыть мою несколько неадекватную (хотя тут я могу поспорить) реакцию на окружающую действительность в первый день моего пребывания в академии. Ну да, немного крыша тогда у меня поехала, признаю, хотя вы бы как отреагировали на тот факт, что оказались в другом мире? Вот то-то и оно...

В общем, врач осмотрел мои раны и, вздохнув, полез в шкаф, откуда, после нескольких минут упорных поисков, достал небольшой запыленный флакончик с синей мазью.

– Когти у суккубов ядовитые, правда яд не очень сильный, обычно он жертву просто обездвиживает, что позволяет им... гммм... ну вы меня поняли, – врач, улыбнувшись, многозначительно посмотрел на меня поверх очков, при этом забавно подергивая своими густыми бровями.

Я кивнул. Действительно, чего тут непонятного.

– Однако так как в вас гены дракона, то яд на вас практически не подействовал, только вызвал небольшое раздражение. Вот, помажете пару раз и все пройдет.

Я поблагодарил доктора и, справившись о состоянии юной вампирши, покинул медпункт, решив все-таки наведаться в свой кабинет. Тем более вспомнил, что там у меня в шкафу висела запасная одежка.

Класс встретил меня тишиной и тихим шуршанием ветвей дуба. Какого дуба, вы спросите? Да того самого, что растет у нас в классе прямо из пола – большой такой, раскидистый, а под ним небольшая полянка с гламурненькими розовыми цветочками. И не делайте, пожалуйста, таких удивленных глаз, класс у меня большой, можно сказать огромный, сюда не то что дуб – «Боинг» влезет, причем даже еще место останется. А история появления сего растения в классе проста. Я по глупости попросил сестричек-эльфиек, что учатся в моем классе, раздобыть где-нибудь растений для нашей классной комнаты, ну, в смысле фикус там какой или петунью в горшочке... а они мне дуб вырастили. Сперва мы с Дорофеичем, естественно, хотели его срубить, но, под напором эльфиек, сдались и оставили его в качестве украшения класса. Так и растет себе потихоньку. Зато зимой можно пикники устраивать после уроков, и ходить далеко не надо.

Одежда, висевшая с незапамятных времен в моем кабинетном шкафу, была несколько мятой, но это лучше, чем те лохмотья, что сейчас на мне болтались. В принципе я человек не слишком стеснительный, но дальше разгуливать по коридорам академии, когда сквозь дырки в штанах просвечивают ромашки на твоих семейниках... не, спасибо.

Едва я переоделся, как дверь класса отворилась и в него влетела фея. Вообще эти маленькие, примерно с воробья, создания, причем исключительно женского пола (или просто мне только такие попадаются, не знаю), служили здесь посыльными, уборщицами и даже лаборантами у местных магов. Короче, девчушки на все рушки... тьфу ты, руки конечно. Фея зависла напротив и бодро отрапортовала, что мне надлежит явиться в кабинет ректора, причем как можно скорее.

Я кивнул и поблагодарил малютку за доставленное сообщение, от чего та буквально расплылась в улыбке и, кокетливо подмигнув мне на прощание, умчалась по своим делам. Вообще-то, лично я считаю, что к этим девчушкам в академии слишком наплевательское отношение. Многие на них внимания обращают не больше, чем на предмет мебели, конечно, не обижают, но и относятся к их работе как к чему-то само собой разумеющемуся. А мне вот этих малюток жалко, а посему всегда говорю им спасибо и иногда даже нет-нет да угощу чем-нибудь вкусненьким, что мне с собой Глафира на работу собирает. Наверное, поэтому в последние месяцы мой класс буквально сияет чистотой, несмотря на то, что тут каждый день после уроков кошмарный бедлам творится. А ведь раньше феи-уборщицы даже носа не казали в это старое крыло академии, мне даже пришлось в начале карьеры классный час организовывать с помывкой окон и уборкой, зато теперь тут чистота, порядок и полный орднунг. К тому же феи облюбовали наш коридор и по утрам устраивают здесь посиделки с песнями и плясками вокруг люстр. Я на них, конечно, ругаюсь, но беззлобно, и они это прекрасно понимают. Дорофеич правда сперва ворчал и морщился при виде этих миниатюрных шкодниц, но после того как те привели в порядок все крыло здания, подобрел и даже иногда с ними чаи гоняет.

Ладно, что-то я опять отвлекся. В общем, пришлось тащиться к ректору. Вы, кстати, ничего такого не подумайте, я нашего Христофорыча уважаю, и как человека и как бессменного ректора нашей академии, просто начальство оно везде начальство, а от него, как известно, надобно держаться подальше. Но раз вызывают, значит надо...

В приемной сегодня было пусто, что несколько странно, ибо тут обычно всегда несколько человек (или не человек, но тут когда как) да присутствует, ну в принципе, если нет народу – это даже лучше, ждать не придется. Я поправил одежду, глянул в висевшее на стене зеркало и остался вполне доволен своим внешним видом.

А что, вполне нормальный мужик, не урод, но и красавцем не назовешь. К тому же за последнее время подтянулся и избавился от своей пивной мозоли, а косой саженью в плечах никогда обделен не был, так что надеть на меня кольчугу, в руки любимый молот и вот он – русский богатырь. Хотя стоп, они же вроде с мечами ходили, или булавами там... ну и ладно, а я буду богатырь-молотобоец. Есть кто против? Нету? Ну, вот и ладушки.

Улыбнувшись своим рассуждениям, я постучался в дверь кабинета и, дождавшись неопределенного бурчания с той стороны, вошел. Старый знакомый интерьер обычного земного офиса – ностальгия. Вот уж не думал, что при виде древнего ксерокса у меня буквально слезы умиления будут накатываться на глаза, а стоящий в углу холодильник прямо расцеловать готов (тьфу... тьфу... его вообще протирают?).

– Ярослав Сергеевич...

Я резко развернулся и, встретившись взглядом с пристально смотрящим на меня Генрихом, быстренько отодвинулся от холодильника.

– Марку вот разглядываю, – пояснил я, устремив взор на внезапно заинтересовавший меня потолок. – Думал, что интересное, а там обычный «Полюс», к тому же старой модели.

– Христофор Архипович его купил, еще когда первый раз был в вашем мире, лет двадцать назад, – пояснил секретарь ректора. – Правда, пока разобрались, как он работает, поломать успели, но Христофор Архипович его не выбрасывает, даже применение ему нашел.

Генрих подошел к холодильнику и, открыв дверцу, жестом фокусника указал на лежавшие на полках разноцветные журналы, газеты и прочую бумажную дребедень.

– Оригинально, – усмехнулся я. – Кстати, а где сам ректор?

– Его срочно вызвали в министерство, потом ему надо заехать еще в пару мест, так что в академии объявится примерно через месяц.

– Как так?!

Я непонимающе уставился на Генриха. Интересно, а каким макаром я теперь попаду к себе домой, ну в смысле в свой родной мир. Что ж мне теперь целый месяц болтаться тут, к тому же там как раз подойдет время, когда надо к будущей теще с зятем в гости наведываться, а Эльфира как раз для этого случая просила в моем мире кое-что прикупить. Блин... Издевательство какое-то...

– Собственно, по этому вопросу я вас и вызвал, – меж тем спокойно продолжил Генрих. – Мой начальник, отбывая, попросил помочь вам попасть к себе домой, собственно вот...

Он протянул мне небольшой конверт. Я взял и, открыв его, достал изнутри четыре разноцветных прямоугольника.

– Что это?

– Билеты.

– В смысле? – я уставился на секретаря непонимающе-ошалелым взглядом.

– Ярослав Сергеевич, – вздохнул тот. – Вот ответьте мне на один вопрос, как ученики прибывают в нашу академию?

– Ну, ясно ведь, они... эээ... ааа... ну.

Черт, я растерянно почесал в затылке, а ведь и правда, как? Не может же их всех наш ректор через свой кабинет приводить, а значит...

Так, для незнающих сразу сделаю отступление. Дело в том, что кабинет у нашего ректора непростой, точнее сам кабинет простой, но расположен он в некоей точке, из которой знающий маг может протянуть этакий мостик в любой из известных ему миров. Наш Архипович как раз к таким магам и относится, а посему шастает по различным мирам, куда ему только заблагорассудится. Кстати, в его кабинете вся электроника и прочие технические средства нашего мира – работают, а вот в самой академии не очень. Не, у меня, конечно, тут дома даже телек имеется со встроенным дивидишником, но, чтобы его посмотреть, приходится с ним постоянно вступать в дружеские объятия, дабы его корпус не выходил за пределы моего антимагического поля. Эльфира вон, по-моему, иногда даже ревнует. Еще у нас в академии есть одна загадочная дверь, которая ведет на «изнанку», хотя об этом я уже вроде упоминал... Ладно, надеюсь, более-менее понятно.

Так вот, слова Генриха заставили меня порядком призадуматься. Действительно, в академии учатся несколько сотен учеников, причем все из разных миров, а значит, как-то они должны сюда попадать. А насколько я знаю, напрямую переноситься из мира в мир редко кто из магов их уровня и возраста может, – скорее вообще никто. Ну, предположим, некоторых доставили сюда родители, другие прибыли посредством различных артефактов, а... Твою кису, что же я туплю-то так – вокзал. Действительно, ведь в упоминаемом мною путешествии я с друзьями побывал на одном из таких межпространственных терминалов, только неужели здесь такой же имеется? Хотя почему нет, много ли я где здесь бываю? В основном дома да в академии, ну еще к Герберту в гости захаживаю и все, а ведь Глафира упоминала даже о каком-то городке неподалеку, где она свежие овощи покупает. Блин.

– Вокзал?!

Я еще раз посмотрел на цветастые прямоугольники, уже догадываясь, что они являются обычными билетами на некое транспортное средство. Оставалось только надеяться, что не на подобное тому, которым мы пользовались в последний раз. То вообще больше на сани для бобслея походило и ездило соответственно.

– Вы правы, – кивнул Генрих. – Поезд послезавтра вечером. Так что как раз завтра примете экзамен у вашего класса и можете со спокойной душой отправляться.

– Ясно, только зачем четыре билета?

– Ну, тут одна закавыка, – секретарь вздохнул. – В общем, я прошу вас сопроводить Эрнесту к ней домой. Времени это много не займет, а ваш билет позволяет вам путешествовать с пятью пересадками и не ограничен по времени.

– А почему я? Почему она не может отправиться одна, и зачем мне еще три билета? – я с подозрением посмотрел на невозмутимого Генриха, по лицу которого абсолютно ничего нельзя было прочесть, и мысленно выругался.

– Ну, во-первых, ваш мир находится недалеко от ее, а поезд все равно идет мимо, во-вторых, в ее королевстве сейчас неспокойно, а родители не могут за ней прибыть по этим же причинам, в-третьих, просто больше некому.

– Как это некому? – удивился я, мысленно перебирая штат нашей академии. – Да у нас же столько народа работает!

– Однако послать некого, – отрезал Генрих. – К тому же с вами поедет еще и Алана Угай...

– С ума сошли? – я чуть не покрутил пальцем у виска, но сдержался. – Они же с Эрнестой поубивают друг друга.

– Не поубивают, – покачал головой секретарь. – На Алану уже надеты дополнительные ограничители, да и сама она успокоилась, а везти ее никто не берется, к тому же для многих вход в ее мир закрыт.

– А я тут при чем?

– Вам разрешили, – пожал плечами Генрих. – А в одиночку отправлять девочку в ее нынешнем состоянии, поверьте, идея не из лучших, а...

– А родители приехать не могут, – закончил я за него.

– Именно. К тому же это личная просьба Христофора Архиповича.

Вот блин, подловил. Я вздохнул. Знает ведь, что я нашего ректора глубоко уважаю (к тому же он мне премию обещал) и отказать не смогу (Премия! Большая! Просто ЗДОРОВЕННАЯ!), так что, судя по всему, придется... мдя.

– Ладно, – я засунул билеты обратно в конверт и, сунув тот во внутренний карман куртки, поинтересовался: – Кстати, а четвертый билет для кого?

– Так, на всякий случай, вдруг вы захотите взять с собой кого-то из своих друзей, – Генрих пристально посмотрел на меня и повторил: – На всякий случай.

Почему-то по моей спине побежали огромные мурашки не очень хорошего предчувствия...

* * *

Следующий день был не лучше.

– Ну и как это понимать? – Эльфира кинула билеты на стол. – Он что, никого другого послать не мог?

– Наверное, не мог, – пробормотал Дорофеич, с задумчивым видом пережевывая очередной Глафирин пирожок. – Наш ректор никогда просто так никого ни о чем просить не будет, тут дело явно серьезное, вот... – закончил он, тянясь за новым пирогом.

– Согласен, – кивнул Крис, почесывая кончик носа. – Причем почему-то никого из магов он посылать не хочет...

– Ну, тут как раз дело понятное, – перебил дракона завхоз, – особо насчет мира, где живут родители этой молодой суккубши, да ни один маг не сможет долго сопротивляться этому...

Он сделал куполообразные движения в районе груди и состроил нам глазки, от чего сидевший рядом Батон чуть не свалился со своего стула, а все остальные дружно прыснули со смеху, лишь Глафира, стоявшая у плиты, погрозила гному черпаком, которым в это время помешивала суп. Дорофеич сразу же сделал невинное лицо и послал моей домоправительнице воздушный поцелуй, отчего та зарделась словно юная дева на выданье.

– Могли бы послать женщину мага, – недовольно буркнула моя драконица.

– Результат был бы тот же, – усмехнулся гном. – Поверьте, я этот мир знаю.

– Там у них что, все такие озабоченные? – поинтересовался я, косясь на Эль.

Не, моя Эльфира женщина спокойная и понимающая, но может ведь и что-нибудь откусить, чисто в профилактических целях.

– Нет, – отмахнулся Дорофеич. – Просто многие суккубы чисто инстинктивно реагируют на человека, и он быстро попадает под их влияние и мало кто может этому сопротивляться. Кстати, редко кто из суккубов может подавлять в себе этот природный инстинкт. Так что очень хорошо, что доступ в их мир ограничен, причем и они со своей стороны предприняли кое-какие меры, ибо их свойство приносить удачу своим избранникам, знаете ли, тоже является хорошей приманкой для всякого рода авантюристов.

Действительно. А ведь гном прав. Если эти суккубы и взаправду приносят удачу, то за ними должна идти самая настоящая охота. Даже у нас народ страсть как любит всякие амулетики, фигурки и прочую дребедень, которая якобы приносит удачу, а тут живой талисман, причем симпатичный и действующий. Да за такое в нашем бы мире многие... блин, кажется, я потихоньку начинаю понимать, почему именно меня Архипыч попросил отвезти девочку.

Ну, во-первых, на меня эти суккубьи заморочки не действуют, о чем я уже, впрочем, неоднократно упоминал. Во-вторых, наш ректор знает, что я за своих ребяток пасть кому хочешь порву, потом заштопаю и порву еще раз – контрольно с извинениями и на британский флаг.

Однако все же странности имеются, ну, например, девочку мог сопроводить любой из наших драконов, их тут помимо Криса и моей Эльфиры еще штук десять постоянно крутится...

Да, а я разве не упоминал, что драконы тут что-то вроде местной охраны, следят за порядком и незваными гостями, ну и в перерывах между делом устраивают воздушные шоу. Крис вон у нас еще тот акробат, такие виражи выписывает, аж дух захватывает. Кстати, любой местный дракон спокойно превращается в обычного человека, и тогда отличить его можно, только если тот улыбнется, бррр... куча не очень мелких клыков, какого-то стального оттенка, делают эту улыбку незабываемой. У меня аж мороз по коже. Надо сказать, что моя Эль этим очень хорошо пользуется, особенно когда хочет чего-то от меня добиться. Подойдет так со словами: «дорогой я тут подумала...» и улыбнется, у меня аж тапочки с ног убегают и носки скукоживаются.

Так, о чем это я... гмм... а... так вот, странности имеются. В частности, почему это мне разрешили посещать мир Алаи и когда это успели дать разрешение, если девчонка у нас «без году неделя», или кто-то заранее готовился к тому, что ее придется везти мне? Ох, чую, дело здесь нечисто, да еще это предложение Генриха взять кого-нибудь из своих друзей... мдя... и мурашки в копчике... чую, дело табак. Я покосился на Дорофеича. Тот перехватил мой взгляд, вздохнул и развел руками:

– Извини, но на этот раз я пас, лето на носу, знаешь ли, дел в академии накопилось, одни плановые ремонты чего стоят.

Я кивнул. Ну, тут понятно. Дорофеич у нас завхоз, а заодно и глава местных гномов-строителей. Те ребята, конечно, шустрые, работящие, смекалистые, но и за ними глаз да глаз нужен. А то вон после вышеописанного инцидента на чердаке, после которого у меня в спальне дырка в потолке размером с дверной проем образовалась, Гоймерыч позвал ребят Дорофеича, и те все быстренько починили... Только вот скажите, на кой мне в спальне резная мраморная колонна? Вот и я думаю. А они ею, видите ли, заплаточку подперли, для надежности, так сказать. И ладно какая-нибудь ажурно-декоративная, так нет, поставили дуру в три обхвата, каждую секунду боюсь, что пол продавит и вниз рухнет. Дорофеич, кстати, тоже долго и с унылым видом ходил вокруг данного произведения гномьего зодчества, после чего что-то буркнул себе под нос и пообещал исправить. Ну да ладно, раз сказал – сделает.

– Крис? – я повернулся к дракону, игнорируя тянущего лапу Батона.

– Ну... я... – дракон покосился на свою сестру. – В принципе, не знаю, надо бы в гнездо наведаться, а то давно там не был, да и командир нашего отряда...

– Он поедет, – прервала брата Эльфира. – С командиром я сама поговорю, да и папа с мамой поймут, так ведь, братик?

– Так, – тяжело вздохнул юноша, отводя глаза.

А с ним еще что? Не узнаю Криса. Хотя, возможно, не отошел еще от того нашего приключения, а может, есть какие неизвестные мне причины, однако по его виду заметно – ехать он не хочет. Что ж, заставлять тоже не в моем стиле.

– Эль, перестань, – я поднялся и, подойдя к своей драконице, приобнял ее за талию. – Не заставляй брата, видишь ведь, не хочет ехать. Да и я у тебя не маленький...

– В том-то и дело, что маленький... – притворно тяжело вздохнула драконица, что почему-то вызвало у окружающих тихие смешки.

– Эль...

– Да ладно, мне же нравится, – потупила взгляд девушка, что вызвало новый взрыв хихиканья.

– Блин, народ, я ведь серьезно, мне уже больше тридцатника, думаю, уж как-нибудь с двумя девчонками управлюсь.

– Ну, это смотря как будешь управляться, – заметил гном, улыбаясь во весь рот и приглаживая бороду. – А то если малень... ой.

– Спасибо, Глафира.

Домоправительница отсалютовала мне половником и, бросив грозный взгляд на растерянно почесывающего затылок гнома, вернулась к плите.

– Так, народ, пусть Крис остается дома, а со мной отправится Батон.

Кот, все это время сигналивший мне всеми четырьмя лапами и даже хвостом, на мгновение замер в экстравагантной позе индийского йога, запутавшегося в своих конечностях, затем радостно мявкнул, попытался принять нормальное положение и тут же рухнул вниз со стула.

– Но, дорогой...

Я только вздохнул. Вообще-то я свою дорогую драконицу сегодня не ждал, по идее она должна была провести в гнезде около недели, но как-то прознала про случай с Аланой и вернулась домой, чтобы проверить, все ли со мной в порядке. Я, конечно, рад, что она обо мне так беспокоится, но думал, что мой отъезд пройдет в более спокойной обстановке, а у меня еще сегодня экзамен.

Я бросил взгляд на часы и поднялся из-за стола:

– Все, хватит разглагольствовать, я в академию.

* * *

Не, ну скажите, мне какой экзамен можно принимать по предмету: «Трудовое обучение», а? Выстругивание досок на скорость? Вбивание энного количества гвоздей за определенное время, или может разбор коловорота с завязанными глазами – бред. Пришлось крепко призадуматься и даже наведаться к преподавательнице, что работала с группой девочек. Правда, там у них не совсем был урок труда, скорее что-то типа предмета: «Магия в домашнем быту», хотя если подумать, это будущим женщинам-магам намного нужнее, чем то, чему я учу мальчишек.

Преподавательницей, кстати, оказалась весьма чопорная леди с повадками и видом английской дамы из высшего общества, ну, по крайней мере, я именно так себе подобных дам до этого представлял. Эмилия Артейл – высокая, худая, одетая в какое-то старинное платье серо-коричневой расцветки с высоким стоячим воротником, при разговоре она оказалась неожиданно приятным и образованным собеседником. Выслушав мои сомнения, эта женщина сразу же предложила выход из положения. Дело в том, что им в классе очень нужны были деревянные лопаточки, ну те самые, которыми у нас хозяйки блины на сковородке переворачивают или картошку мешают при жарке, ну... вы меня поняли. Так вот не знаю, что уж они тут с ними делают, может, какое зелье особо едкое мешают или еще что, но в классе этих предметов постоянный дефицит.

– Вот и приходится пользоваться чем есть, – со вздохом говорила Эмилия, демонстрируя мне плохо обструганную измочаленную палку, покрытую какими-то подозрительными бурыми пятнами (такое впечатление, что этой палкой кого-то долго и упорно избивали, причем, судя по ее состоянию, не один раз). – А это, знаете ли, не эстетично (ну тут я согласен, правда, надеюсь, они сим инструментом суп не мешают, а то девчонки пару раз нас с ребятами кормили...).

Ну, в общем, на том и порешили. И проблема с экзаменом решилась, и девчонкам хоть какая-то от парней польза будет.

Экзамен, надо сказать, прошел «без сучка, без задоринки». Ребята все же хоть и немногому, но кое-чему да научились. Правда, конечно, как всегда не обошлось без неких излишеств, типа слишком длинной ручки, которая делала данную лопатку похожей на миниатюрное весло (Теодор постарался), или же декоративной резьбы (ну это наш дриад выделывается), а также экспериментального образца творчества Ом Кума (это наш очкастый мальчик-волшебник), в чьем виденье данное оружие кухонной утвари стало похоже... похоже... блин, да фиг его знает, на что эта загогулина с двумя ответвлениями похожа, но за старание на тройку наскреб. В общем, все, кроме Ома, получили четверки, но последний, кстати, не очень-то и расстроился, да и что расстраиваться, если мой экзамен шел не влияющим ни на что зачетом, и оценки я расставлял больше для себя, ну и для некой отчетности перед начальством.

* * *

Вечером Эльфира попыталась меня уговорить (два раза) взять с собой Криса, но я был непреклонен. Не знаю уж почему, но Крис явно не хотел никуда ехать, хотя у меня на этот счет и имелись некие подозрения. Пару раз к нам залетала тут одна молоденькая драконица, так, якобы с приказанием от командира отряда, хотя мне лично кажется, что тут все намного прозаичнее. А уж какие они парой кульбиты в воздухе крутили, ух... да еще при луне. Так что пусть лучше парень свою личную жизнь устраивает, а я сам как-нибудь, да и Батон подмогнет, если что, он у нас кот сообразительный и боевитый.

На вокзал нас с Батоном провожала целая делегация, причем помимо Гоймерыча с Генрихом пришел и Герберт со своей женой. Так что скучно не было, не хватало только гармони с гитарой и медведя на поводке, а так полная веселуха. Герберт, естественно, приволок баклажку вина, и пока мы добрели до вокзала, который, кстати, находился в получасе ходьбы от моего дома, прямо за холмом, гном с нашим паладином уже были в полной норме, изображая из себя трезвых матросов на палубе корабля в восьмибалльный шторм. Правда, судя по многозначительным переглядам Глафиры и Миланы, вскоре их ждало нечто похуже морской качки. Гоймерыч, к слову, тоже не остался в сторонке, но того, после пары глотков, потянуло не на песни, а на научные разглагольствования. Сперва он принялся рассказывать мне о проблемах триангуляции металлов в суспензии какого-то Марлагона, но после того, как идущая рядом Эльфира пару раз, совершенно случайно, каблуками своих сапожек наступила ему на ногу, переместился к Батону, где и продолжил свою лекцию, найдя в образе кота благодарного слушателя.

Местный вокзал оказался совершенно не похожим на тот межмировой терминал, который я видел в своем недавнем путешествии. Тот был копией современной станции из пластика, стекла и бетона. Здесь же небольшой полустанок с одноэтажным кирпичным зданием вокзала и поросшей травой одноколейкой, не хватало только старенькой электрички и гомонящей толпы дачников. Хотя нет, толпа была, однако состоящая в основном из студентов, и вместо электрички у перрона стоял настоящий паровоз. Да-да, обычный такой паровоз – коптящий, урчащий, гудящий, а к нему прицеплено штук десять вполне современных вагонов.

Эрнеста с Аланой уже дожидались на платформе. Завидев нас, юная вампирша помахала рукой, хотя ее фигурку, закутанную в черный балахон, я уже давно приметил среди пестрой толпы одетых по-летнему учеников.

– Ну что, у нас третий вагон места с 13-е по 16-е, давайте идите, а я скоро подойду, – я протянул билеты Эрнесте.

– Да, нер, – кивнула та и, подхватив объемный чемодан точно пушинку, направилась к поезду.

Алана бросила какой-то затравленный взгляд в мою сторону и, коротко поклонившись, последовала следом.

– Ох, чую, дело тут нечисто, – покачала головой Эльфира, провожая удаляющихся девочек взглядом. – Зря ты Криса оставил.

– Да перестань, – отмахнулся я, хотя у самого на душе было не очень спокойно. – Пусть парень своими делами занимается, а я по-быстрому смотаюсь и к тебе под крылышко.

– Правда?

– Правда, – ответил я, целуя ее в губы.

В это время паровоз дал длинный гудок, выбросив в небо целое облако пара, и народ на перроне засуетился. Я еще раз чмокнул свою любимую, пожал руку Крису, потрепал по макушке обнявшего меня Дорофеича, крякнул от крепкого рукопожатия Герберта, покраснел от поцелуя в щеку, что подарила мне его жена, ойкнул от острого локотка Эльфиры, врезавшегося мне под ребра, послал воздушный поцелуй Глафире и, подхватив свою сумку, кинулся к поезду.

Проводник, пожилой мужчина в пенсне, мельком глянул на мой билет и, кивнув в сторону вагона, поднял желтый флажок. Едва мы с Батоном прошли в вагон, как поезд дернулся, и перрон медленно поплыл за окном. Поехали. Я с грустью смотрел на машущих мне друзей и почему-то, на короткое мгновение, мне стало странно одиноко. Батон, ушедший вперед, остановился перед дверью предпоследнего купе и призывно мяукнул.

Я вздохнул и, бросив взгляд на замелькавшие за окном пасторальные пейзажи с пасущимися на них единорогами, пошел к своему купе. Дверь послушно ушла в сторону, а я замер....

– Здравствуйте, нер, – раздался изнутри дружный хор шести детских голосов.

Твою же кису.

Глава 3. Про то, как наш герой узнает, что Алая все еще расстраивается из-за Гая, и про охоту за розовым крокодилом

Да, купе тут намного удобнее, чем у нас. Не, по компоновке оно почти такое же, а вот отделка намного лучше, да и размерчик его побольше, так что в нем можно свободно ходить, а не протискиваться друг мимо друга, ощущая практически интимную близость чужого человека. К тому же обивка у полок цивильная – на диванную похожа, а не этот кожзаменитель, который словно специально чем-то натирают, чтобы матрацы по нему лучше скользили. Туалета в вагоне, кстати, два: М и Ж соответственно, да-да, именно раздельные, а не наши общеочередные. И знаете... в них чисто и хорошо пахнет. Ко всему, они совершенно не похожи на металлизированный изнутри шкаф, в котором нужно маневрировать между металлическим умывальником и не менее металлическим «белым другом педальной модификации», принимая, при постоянной вагонной качке, такие позы, что любой мастер ушу белеет от зависти и нервно курит в сторонке. А уж как там «классно» в зимнее время умываться, бррр... уххх... бодрит... Помнится, я на дембель как раз зимой ехал, ну мы с ребятами немного посидели и меня... кхе-кхе... прижало, ну а там, в комнатке у «белого друга», педаль была сломана и... короче, я себя чувствовал полярником, присевшим над лункой в холодную арктическую ночь. Ну да ладно, не будем о грустном.

А вот виды за окном открывались просто фантастические, порою даже слишком. Например, я тут сижу себе, чаек потягиваю, думаю о высоком, мечтаю себе, понимаешь, потихоньку, поворачиваю голову – оба-на, рядом с окном плывет огромная акула, медленно так, вальяжно перебирает плавниками и плотоядно косится на меня золотистым глазом. Блин, да у меня аж кружка из рук вывалилась и прямо на штаны, а я еще автоматически ноги сдвинул, чтобы ее поймать. М-дя, идиот, одним словом... хорошо еще ребят в купе не было, а Батон уже к моим фразеологизмам привык, правда, даже у него уши пару часов как-то нервно подергивались.

Ну а так вообще-то довольно интересно наблюдать за мирами, что сменяются за окном поезда подобно стеклышкам в тубусе калейдоскопа. Вот поезд едет по бескрайним снежным просторам, а уже через мгновение за окном яркое солнце и бескрайнее синее море, а еще через миг состав мчится среди каких-то мрачных пейзажей, очень сильно смахивающих на лунный ландшафт. Короче, зрелище за окном такое, что скучать не приходится, и все бы ничего, если бы еще не мои ученики...

В общем-то ничего такого, просто, когда мы с Батоном вошли в наше купе, то помимо Эрнесты с Аланой обнаружили там еще Гая, Теодора, Грея и одну из сестричек эльфиек. Сказать, что я удивился... не – не очень, ибо внутренне я уже готов к чему угодно, так что оставалось только сделать морду лица кирпичом и удивленно приподнять бровь.

Ну, объясняться за всех принялся Теодор, так как Гай тихонько млел в углу рядышком с нахмуренной вампиршей, Грей, как всегда, уткнулся в свою книжку, а эльфийка покраснела и, скромно потупив глазки, только молча улыбалась. Глядя на ее застенчивую улыбку, я быстро убрал руки за спину. Спасибо, но я прекрасно помню, как в первый раз на классном часе буквально назвал ее своей младшей женой. Конечно, это получилось случайно, я тогда еще не знал, что обычный тычок указательным пальцем в сторону эльфийской девочки в их мире означает ласковое приветствие младшей жены, что-то типа нашего: «кисонька – лапонька – младшенькая». Блин, до сих пор стыдно.

Ну да ладно, короче, Генрих передал Эрнесте и Алане о том, что я их буду сопровождать, а вампирша пригласила эльфийку, которая была ее закадычной подружкой, поехать с ней, ибо их миры находятся на одной ветке. Сестра эльфийки отправилась домой днем ранее и той, естественно, неохота было сидеть и ждать, пока ее заберут родители, поэтому на приглашение подруги она с радостью согласилась. Ну, их разговор случайно подслушал Теодор и рассказал все Гаю, тот сразу загорелся идеей примкнуть к нашей компании, так как его мир находился на соседней ветке, и в мире Эрнесты можно было сделать пересадку, как, впрочем, и Теодору. Ладно, эльфийка понятно, Гая я тоже, с одной стороны, понимаю – любовь и все такое, а тут такая возможность побыть хоть пару дней с объектом своих воздыханий, но остальные-то зачем поперлись? Теодор вон даже на этот вопрос не знал, что ответить, просто голову опустил и сделал виноватое лицо, Грей же пожал плечами и, не отрываясь от книжки, бросил, что ему просто было скучно. Его отец в это время воевал в своем мире с очередными «силами добра», которые, в благородном порыве осчастливить всех страждущих, не оставляли за собой камня на камне, и мальчику приходилось ехать не домой, а к своей бабушке, что жила в одном из соседних миров. Для сопровождения его в этой поездке должны были прибыть специально посланные слуги, но мальчик как-то не горел желанием ехать под их конвоем, а посему решил отправиться с нами.

Вообще в академии поставлено так, что все дети до старших классов привозятся и забираются родителями или специально посланными для их сопровождения людьми (и не только людьми), но иногда эту функцию поручают учителям. Еще надо заметить, что все присланные обязательно проходят всестороннюю проверку, которая, после случая с нападением, ужесточилась в разы. В принципе, это правильно, особенно если учесть чьи дети учатся в академии. Даже в моем классе у многих родители не последние люди в своих мирах, и тут скорее надо удивляться, почему за ними толпами охрана не бегает, а не тому, почему они одни домой на поезде проехать не могут. С другой стороны, ребята говорили, что раньше подобного не было и первое время их даже одних отпускали в поездку. Впрочем, даже сейчас большинство старшеклассников добираются до дома самостоятельно, ибо многие из них уже довольно сильные маги и зачастую, случись что, охрана им будет только помехой.

Ну как бы там ни было, моим сорванцам, несмотря на все вышесказанное, удалось купить билеты, сославшись, естественно, на меня, как на их якобы сопровождающего. Самое интересное, что, несмотря на все провозглашенные меры безопасности, ни у кого не возникло вопроса: а почему это билеты дети покупают? М-дя... пофигизм – это, видать, межмировое понятие. Хотя, чем дольше едем, тем чаще у меня закрадывается поганенькое предположение, что не все тут так просто... как бы опять чего не случилось. Батон, кстати, со мной вполне согласен. Он собеседник у нас молчаливый, но мимикой и жестами все выражает бойко. Вот и сейчас, после того как я поделился с ним своими сомнениями, быстро подпоясался ремнем с висящим на нем кинжалом, на голову повязал какую-то белую тряпку, сделав из нее импровизированную бандану, и, скорчив свирепую морду, взял под козырек. Тряпка оказалась в крупный красный горошек, и одна из этих красных точек примостилась точно во лбу нашего котейки, сделав его похожим на японского кота-камикадзе, а он еще глаза щурил, пытаясь придать себе более грозный вид... Блин, я уткнулся в кружку и долго булькал в ней чаем, пуская смешливые пузырики.

Ну да, как бы там ни было, пришлось девчонок размещать в одном купе, двоих мальчишек оставлять у себя, а остальных задвигать в соседнее. Хорошо хоть билеты нам дали в одном вагоне, да еще и по соседству. Плохо, что это вновь наводило на мысль о том, что данная ситуация была спланирована кем-то заранее, только вот кем и главное зачем?

Меж тем за окном поезда замелькали какие-то строения, и он стал резко сбавлять ход. Дверь купе распахнулась и на пороге появилась Эрнеста.

– Нер, станция.

– И что? – я отставил кружку и вопросительно посмотрел на юную вампиршу.

– Мы с ребятами хотим на перрон выйти, все равно стоянка больше сорока минут, можно?

Я только вздохнул. Запрещать, конечно, смысла нет, но поостеречься надо и скорее не столько от неведомых недоброжелателей, как от самих детей. Еще мне не хватало, чтобы кто-нибудь от поезда отстал или еще чего похуже. А похуже может быть только одно – это когда мои детишки начинают колдовать со скуки, а если их не выпускать, то именно это и может случиться, так что пусть лучше проветрятся, да и я заодно. Я покосился на Батона, который все еще стоял в позе стойкого оловянного япона-солдатика, преданно пожирая меня глазами, и кивнул:

– Хорошо, только от поезда далеко не отходить, да и я сам сейчас выйду.

– Угу, – расплылась в улыбке девочка и закрыла дверь.

Я сунул ноги в шлепанцы и, скомандовав коту «вольно», отправился к выходу из вагона, тем более что поезд уже замер у широкой платформы перед небольшим обшарпанным зданием местного вокзала. Ребята мои уже были на улице и скучковались у невысокой витой оградки, что шла вдоль всего перрона, и лишь Алана стояла в стороне ото всех, что-то задумчиво разглядывая в простирающемся за оградой поле, покрытом золотистым ковром созревающей пшеницы.

– Девочка явно не в своей тарелке.

Я обернулся и вопросительно посмотрел на седого проводника, что стоял рядом с нашим вагоном.

– Девочка, говорю, переживает, – повторил тот, поглаживая свои густые длинные буденновские усы.

– Есть немного, – кивнул я. – Дела сердечные.

– Оно и видно, – усмехнулся проводник. – Суккубы всегда очень чувствительны по такому поводу.

– А откуда вы узнали, что она суккуб? – удивился я.

– Молодой человек, – покачал головой проводник. – Я на этой дороге не первый год работаю и, уж поверьте, научился отличать одних существ от других, несмотря на то, в каком обличье они сейчас находятся.

– Ах, да, – я несколько смутился.

Действительно, глупый вопрос. Уж я-то за неполный год научился эльфа от дриады отличать, а гнома от драфта (вторые не настолько упитаны, да и пониже чуток, и к тому же не такие жмотистые), а уж тут...

– Да вы не переживайте, молодой человек, на своем опыте знаю, суккубы отходчивы, так что погорюет чуток, да и забудет былое.

– Надеюсь.

Я извинился перед разговорившимся стариком и подошел к Алане. Девочка скосила на меня глаза, что-то буркнула себе под носик и отвернулась.

– Обижаешься? – спросил я.

– Нет... нер, – ответила та, упорно отводя взгляд.

– А я вот думаю, что обижаешься, но другого выбора у меня не было.

– Я знаю, – девочка тяжело вздохнула. – Это вы меня извините, просто какая-то обида внутри.

Она прижала кулачки к груди и, бросив взгляд в сторону стоявшего рядом с Эрнестой Гая, быстро отвернулась, однако я успел заметить блестевшие в уголках глаз капельки слез.

– Алана, да не переживай ты так, – я сказал я, облокачиваясь на ограду. – Знаешь, в твоем возрасте я влюбился в одну девочку из параллельного класса и предложил ей дружить.

– И что?

– Да ничего, – я грустно вздохнул. – Она сперва согласилась, а через месяц стала встречаться с моим лучшим другом, причем я ее с ним сам познакомил.

– Не может быть, – девочка неверящим взглядом уставилась на меня.

– Почему?

– Потому что нельзя влюбиться и тут же разлюбить, как нельзя и заставить кого-то полюбить.

– Скорее всего, она меня и не любила, – вздохнул я и, улыбнувшись, добавил: – Хотя, если ты не заметила, то уже сама нашла ответ на свою проблему.

– Да?

Девушка на секунду задумалась, затем грустно усмехнулась и посмотрела на меня неожиданно ясным взглядом, в котором уже не было прежней горечи.

– Спасибо, нер, вы правы, – она улыбнулась. – Пойду к ребятам, что тут одной скучать.

– А вот это правильно.

Я посмотрел ей вслед и, развернувшись, в задумчивости уставился на колышущееся море пшеницы. Молодость – как же ты порой наивна, не сдержанна, вспыльчива, а порою просто бестолкова. Но одновременно как же ты прекрасна, юна, полна чудных мгновений новых открытий и открывающихся пред тобой перспектив. В молодости много того, что ты делаешь впервые: первая любовь, первый поцелуй, первая затяжка сигареты (хотя это можно не вспоминать), первые обнимашки... Да-да, именно первые, ибо только в мгновения этих робких прикосновений ты начинаешь воспринимать человека противоположного пола именно как объект чего-то большего, нежели просто друга. В этот замечательный период много первого. В эти годы ты идешь по жизни словно исследователь неизвестного, день за днем, месяц за месяцем, год за годом, разгадывая и познавая тот мир, что окружает тебя. И пусть он не так прекрасен, как тебе кажется через призму твоей юности, пусть розовые очки мечтаний со временем спадут, но то полное надежд и мечтаний время навсегда останется в твоем сердце, всегда будет звучать громкой музыкой...

Блин, твою кису, это еще что за дешевые фокусы. Я зло посмотрел на бродячего скрипача, который пристроился рядышком и выводил на своем инструменте какую-то лирическую мелодию. Получив от меня монетку, он тут же озорно мне подмигнул и принялся наяривать нечто бравурно-ободряющее.

Ну, это другое дело, а то я уже что-то совсем расчувствовался и чуть не растекся по платформе тонким слоем склизкого розового вещества.

– Ловите его, да ловите же кто-нибудь!! – истошный детский крик окончательно привел меня в себя, разогнав остатки задумчиво-лирического настроения.

Я завертел головой в поисках кричащего и обнаружил оную метрах в двадцати от себя, рядом с выходом из здания вокзала. Маленькая девочка в соломенной шляпке, из-под которой выбивались белокурые локоны волос, в синеньком платьице, размахивала руками, одновременно показывая куда-то в мою сторону и чуть выше. Я поднял голову и несколько обалдел, ибо надо мной, лениво взмахивая роскошными орлиными крыльями, парил розовый крокодил.

Так, я дыхнул в сложенную ладошку и принюхался, вроде нормально; зубная паста, чай, колбаса – посторонние запахи отсутствуют. Хотя все могло быть, термос мне Дорофеич упаковывал, но, с другой стороны, кто знает, что он мне там заварил, прикольщик бородатый.

Я мотнул головой и вновь посмотрел на крокодила, а этот гламурный гад и не думал никуда исчезать, висит себе над головой, изредка шевеля своими крыльями. Хмм... я покосился на своих ребят, но те были настолько поглощены обсуждением чего-то, что на окружающее ноль внимания.

А девочка меж тем смотрит на меня таким умильным взглядом, что мне оставалось только вздохнуть и, вытянув руку, схватить это розовое чудо за хвост. А что, крокодил не очень большой, так, с овчарку размерчиком, к тому же, судя по ошейнику, вполне ручной.

Короче, хватаю я это летающее земноводное за хвост, а эта сволочь медленно так поворачивает голову, разевает свою пасть и делает в мою сторону огненный выхлоп. Я, естественно, его отпускаю и стою в полной растерянности, хлопая глазами. Пламя у этого розового не настолько мощное, чтобы доставить какие-то серьезные неприятности, где-то всего в несколько раз сильнее обычной зажигалки, однако, во-первых, неожиданно, во-вторых, обидно, ну и, в-третьих, зубы он, интересно, когда чистил?

Я погрозил кулаком этому летающему мутанту, который просто взмыл повыше и вновь завис надо мной, словно издеваясь. На мой жест кулаком эта гадина только скосила глаза и презрительно дернула хвостом. Ладно, значит, думаешь, что ты в безопасности. Я скинул тапочки и уже приготовился прыгнуть, как услышал, что меня кто-то зовет. Скосив глаза, я обнаружил стоявшую в паре метров от меня хозяйку крокодила.

– Дяденька, дяденька, вы только Гаврика не обижайте, ладно. Он вообще у меня хороший, только вредный очень, вы его главное схватите за поводок, а то боюсь, он снова за поездом увяжется, и я его опять долго не увижу.

– Хорошо, – я ласково улыбнулся девчушке и, озорно подмигнув ей, прыгнул.

Крокодил явно не ожидал от меня такой прыти и, по-моему, даже пасть раскрыл от удивления, когда ухмыляющаяся морда моего лица возникла у него перед глазами. Я, естественно, вежливо поздоровался и тут же хапнул его за короткий поводок, что свисал у него с шеи. Помнится, в эту минуту я страшно удивился, что это за поводок такой из огрызка толстенной цепи, но было поздно... Крокодил взмахнул крыльями и... И я почувствовал, что значит быть на буксире у сверхзвукового истребителя.

Не, я-то, грешным делом, считал, что это на спине у нашего Криса кататься неудобно, ну ветер там в лицо, да и шкура у нашего дракоши не самая гладенькая, а... кхе... ну, короче, шершавая она, причем местами весьма. Этакая крупная наждачка, и ты, сидя на ней, буквально чувствуешь, как стачиваются и полируются все твои лишние, но порой такие дорогие твоему сердцу выступы и прочие лишние части тела, причем вместе с гардеробом.

Так, о чем это я, ах да, лечу я, значит, за этим крокодилом, а этот гад к тому же давай выписывать кренделя вокруг всех столбов, да еще пару раз крутанул бочку. Блин, не знаю прямо, как удержался, впрочем, бутерброду, который я съел вместе с чаем, явно поплохело больше, чем мне, и он некоторое время упорно просился наружу, но я его не отпустил, после чего тот обиделся и принялся болтаться у меня в желудке, изредка повторяя свою просьбу. Значится, летаем мы с энтим крокодилом уже пару минут, и я даже начинаю получать от этого некое извращенное удовольствие, тем более что дотянуться до шейки этого гада не могу (ох, как бы я сжал ее в братских объятиях), а отпускать цепь как-то боязно. Мои ребятки внизу, похоже, не могут врубиться в происходящее и с изумлением наблюдают за моим полетом, хозяйка же крокодила что-то кричит снизу, а порой даже хлопает в ладошки, когда ее любимец закладывает особо крутой и мудреный вираж.

Тем временем дракон неожиданно вильнул в сторону и понесся над полями. Я мысленно выругался, тут уже не до шуток, надо что-то делать до отправления поезда минут двадцать осталось, куда может занести меня этот гордый розовый «орел», только можно было гадать.

Я принялся осторожно подтягиваться на цепи, но крокодил неожиданно рухнул вниз и пролетел прямо сквозь густую крону одиноко стоящего среди пшеничного поля дерева, заставив меня непроизвольно разжать пальцы.

Ой, ай, уй... блин... сучок... ой, еще один, ветка – тьфу, нефкуфно, ек, блин, земля, здравствуй.

Я пару мгновений лежал, растянувшись на земле, шевеля по очередности своими похрустывающими конечностями, затем резко вскочил, приложившись макушкой о низкорастущую ветку. Ойкнул, хотел выругаться, но потом махнул рукой и направился к перрону, который, слава богу, оказался неподалеку. К моему счастью, этот летучий аллигатор меня недалеко уволок, всего-то на сотню метров от того места, где я начал свой полет. Отсюда я даже видел своих ребят, которые махали мне руками с платформы. Неожиданно поезд дал гудок, заставив меня буквально подскочить на месте, черт!! Я бросил взгляд на часы, да не, вроде нормально и до отправления еще больше пятнадцати минут, однако надо торопиться. Я рванул прямиком через поле, хотя рванул громко сказано, тяжелые колосья созревающей пшеницы не давали слишком разогнаться, хорошо еще, что через пару минут я выскочил на накатанную дорогу, которая шла прямо к зданию вокзала, так что добрался быстро.

Около самого вокзала стояла небольшая повозка, запряженная парой гнедых лошадей. Я, конечно, не очень бы обратил на нее внимание, но меня неожиданно окликнул приятный девичий голосок, заставивший остановиться и оглянуться. На облучке телеги сидела высокая худенькая девушка, почему-то кутающаяся в широкий плащ, да еще постоянно надвигающая на глаза капюшон.

– Э-э-э...

– Вы меня не знаете, – незнакомка чуток сдвинула с лица капюшон и как-то по-хитрому улыбнулась.

– И чем могу помочь? – спросил я, косясь на уже стоявший под всеми парами поезд.

– Вы, ничем, – незнакомка пожала плечами и, проследив мой взволнованный взгляд, добавила: – Насчет этой дымящей машины не беспокойтесь, до ее отправления еще есть время.

– Да?

Я бросил взгляд на часы, действительно время еще было.

– Так чем...

– Я вот о том существе, – девушка ткнула изящным пальчиком в медленно пролетающего над нами крокодила.

Я скрипнул зубами. Вод ведь гад, летит себе спокойно и в ус не дует, ну я его...

– Подождите, – остановила меня незнакомка. – Я как раз хотела дать вам насчет него совет.

– Какой?

– Совет не бесплатный, – улыбнулась та. – Я ведь торговка и за свой совет хочу, чтобы вы отдали мне то, что лежит у вас в правом кармане ваших штанов.

Я автоматически сунул руку в карман брюк и нащупал там кругляш магрика. Вытащив монету, я протянул ее загадочной незнакомке, порядочно заинтригованный происходящим. Та приняла монетку, пару секунд ее рассматривала и даже понюхала, при этом макушка ее капюшона почему-то заходила ходуном, точно под ним что-то двигалось.

– Интересная монета, – девушка спрятала магрик и кивнула в сторону хозяйки крокодила, все еще стоявшей на платформе, теперь уже в окружении моих учеников.

– Эта девочка не совсем девочка, она местный дух и частенько развлекается таким образом.

– Магия?

– Нет, – торговка покачала головой. – Просто шалость. Это ее животное необычайно сильно, хотя таким и не выглядит, я не знаю, что оно такое, но в нашем мире подобного точно нет.

– Ясно, спасибо вам.

Я развернулся и чуть не столкнулся с высоким парнем, несущим какой-то ящик.

– Извините меня, – сказал тот и, подойдя к повозке, закинул в нее ящик, после чего, облегченно вздохнув, прислонился к ней спиной.

– Долго еще? – спросила девушка, спрыгивая с облучка.

– Еще четыре, да пара корзин, – выдохнул тот. – Лучше бы помогла, корзины-то легкие.

– Вот еще, – фыркнула та. – Я Хоро Мудрая и не собираюсь таскать какие-то там корзинки. К тому же, пока ты занимаешься переноской, я караулю нашу повозку, да еще и заработала на этом.

Я меж тем уже направлялся к своим ребятам, но услышав слова девушки, замер и, медленно обернувшись, посмотрел на стоящую у телеги пару. Какие-то смутные воспоминания зашевелились у меня в голове, точно я когда-то слышал это имя. Пара, заметив, что я их пристально разглядываю, вопросительно уставилась в мою сторону, мне же оставалось только улыбнуться и, помахав рукой на прощание, отправиться дальше.

Едва я приблизился к своим ученикам, как ребята сразу обступили меня, а хозяйка крокодила наоборот отошла подальше.

– Нер, как вы?

– Нормально, и не в таких передрягах бывал, однако зверюшка интересная.

– Магборский шаркозак, – сказал Грей. – Живет в одном пустынном мире, мы как-то там с отцом отдыхали. Этот еще маленький, а вот взрослая особь могла бы рыцаря вместе с конем слопать, причем за один жевок. Только откуда он здесь?

Я с улыбкой посмотрел на мальчика, не, он просто ходячая энциклопедия, причем я это уже давно заметил, хотя бы потому, что всегда знает ответы на самые каверзные вопросы, а уж это его нордическое спокойствие... Некоторых учителей это, кстати, бесит, это я уже по количеству жалоб на него знаю, сперва никак не мог понять почему, а оказалось, что он этим своим спокойствием иногда доводит до белого каления. Да еще его голос – точно у машины: ровный такой, негромкий, без намеков на эмоции, как будто не разговаривает с тобой, а тупо констатирует какой-то факт. В результате даже не поймешь, серьезен он или шутит, а может даже грубит или издевается. Правда я все-таки научился чуток отличать его эмоции, вот, например, когда он злится, то его брови чуток сходятся к переносице, когда смеется – легонько дергаются уголки рта, когда озадачен – изредка чешет мочку уха. Вот и сейчас это жест с ухом.

Я усмехнулся и, кивнув парню, повернулся в сторону хозяйки летающего крокодила, та, видимо, что-то почувствовала и принялась пятиться назад.

– Говоришь, поймать твоего любимца, – я шагнул вперед.

– Да, дяденька, – девочка быстро отступила назад.

– Говоришь, осторожно, – еще шаг вперед.

– Да, – кивает та, делая шаг назад. – Мой Гаврик очень впечатлительный.

– Ага, – я криво усмехнулся и, резко развернувшись, скомандовал: – В линию, цель одиночная, выше крыши поезда десять, с упреждением...

Так, стоп, тут надо несколько остановиться и пояснить, что в своем классе помимо уроков труда я вел еще и ОБЖ. Этот предмет наш ректор решил ввести на экспериментальной основе и, собственно говоря, полем для этого эксперимента послужил мой класс. Вот уж пришлось мне репу почесать, но, увы, лучше ничего не пришло в голову, как вспомнить уроки военной подготовки в школе, свою службу плюс немного физкультуры.

В результате мои ребятки несколько месяцев бегали, прыгали, преодолевали водные преграды, учились сбивать с помощью своей магии различные летающие цели, ну тому подобное. Кстати, это помогло нам во время очередных соревнований между академиями. Тут у них каждый год проходит что-то типа аналога нашей «Зарницы» с захватом флага, ну вот тогда мы с моими учениками и показали, что стоит наша подготовка. Наш отряд удерживал превосходящие в несколько раз силы врага, пока наши основные не совершили обходной маневр и не захватили флаг противника. Так что висящая над платформой малоподвижная цель была для них так... семечками, а ребята у меня, надо сказать, на команды уже вышколены, поэтому они не стали ничего спрашивать, хотя и удивились, а быстренько выстроились полукругом и вытянули свои руки в сторону цели.

– Значит, впечатлительный, говоришь, ну-ну... Огонь.

Сбитый звуковым ударом, а затем поджаренный на огне и доведенный до готовности на молниях крокодил... а точнее его дымящаяся и потрескивающая электричеством тушка рухнула на перрон, под бурные аплодисменты окружающих.

– Вот, – я подошел к останкам летающего гада и поднял его за хвост. – Правда, мои ребята немного перестарались, но...

Фигурка девочки вдруг рывком увеличилась, заставив нас и стоящий на перроне народ попятиться назад.

– Вы! – призрак, больше всего похожий на скелет в обносках с гривой спутанных волос, указывал на нас своим когтистым пальцем.

Я только сочувственно ухмыльнулся, что за глупый призрак, так раскрыть себя перед целым поездом магов и колдунов. Одно дело шутки маленькой девочки, а совсем другое вот это...

Я спокойно посмотрел на призрака, тянущего в нашу сторону свои когтистые руки, и отвернулся, спиною чувствуя ударившие в него струи энергии. Вздохнув, я подошел к урне, стоявшей неподалеку и, запихнув туда тушку крокодила, направился к своему вагону.

– А вы молодец, сэр, – приветствовал меня наш проводник. – Эта девочка... кхе, точнее эта тварь, частенько подшучивала над нашими пассажирами, причем не всегда беззлобно, однако всегда это делала так, что обвинить ее было невозможно. Пару раз сюда специально посылали магов из академии, чтобы они выяснили, кто это такая, но ей постоянно удавалось ускользать. В результате предположили, что это какой-то обиженный призрак, и решили не обращать на нее внимание.

– Так вы про нее знали? – удивился я.

– Конечно, – кивнул проводник, – впрочем, как и все в этом поезде. А вы разве нет?

Я покачал головой.

– Вот ведь незадача, – старик задумчиво подергал себя за ус. – И, правда, вы ведь в первый раз с нами едете.

– Точно, – я взялся за поручень, чтобы подняться в вагон, но остановился и, обернувшись, добавил: – Пожалуйста, если не трудно, но в следующий раз предупреждайте меня о подобных достопримечательностях.

– Хорошо, сэр, – старик приложил два пальца к козырьку своей форменной фуражки. – Будет сделано, однако позвольте заметить, что это была хорошая работа, и мне даже кажется, что вам нравилось то, что вы сделали.

Я пристально посмотрел на старика, в глазах которого почему-то плескался озорной смех, и, ничего не ответив, скрылся внутри вагона.

* * *

Войдя в вагон, я обессиленно плюхнулся на свое место, а Батон, бросив на меня беспокойный взгляд, молча открыл термос и наполнил мою кружку ароматным чаем. Затем нырнул на верхнюю полку, и вскоре на столике появился пакет с Глафириными пирожками.

– Есть что покрепче? – спросил я, растерянно отхлебывая чай.

Кот кивнул и вновь скрылся на верхней полке, чтобы через минуту появиться с пузатой бутылкой. Поставив ту на стол, он подошел к двери и поплотнее ее прикрыл. Я открыл бутыль и, сделав большой глоток, поморщился. Толку, конечно, мало, ибо из-за этих драконьих генов я не пьянею, но вот нервы порой успокаивает, а сейчас мне это очень нужно, хотя даже сам не знаю почему. Просто как-то все не так идет, прямо чую очередную закавыку, к которой приведет меня сия поездочка, однако делать-то нечего, детей не бросишь, один раз они и так пострадали по моей вине. Помните, я рассказывал об их похищении, так вот мало того, их тогда еще и в мышей превратили и в специальную клетку посадили, чтобы они не применили контрзаклинание. Я, помнится, тогда удивлялся, почему это мое антимагическое поле не подействовало, оказалось, все дело в этой клетке. Дело в том, что клетка была сделана в техногенном мире и излучала специальное поле... блин, короче, техномаги до сих пор разбираются в ее устройстве.

Я снова глотнул и решительно отодвинул от себя бутылку – все, хватит.

– Батон, инструмент у тебя с собой? Сейчас мы тут одну новую песню разучим.

Кот неверящим взглядом посмотрел на меня и, нырнув под стол, вытащил откуда-то небольшую гитару. Вообще-то я его увлечение песнопениями не одобряю, хотя, надо сказать, сам в нем и виноват. Нефиг было сказки Александра Сергеевича нашему коту рассказывать, особенно где кот ученый упоминается. Нашему Батону сей персонаж так понравился, что он под него косить стал, правда, сказки и песни у него почему-то чрезвычайно пошлые, так что пришлось кису учить уму-разуму. Слава богу, подействовало, однако ночью иногда нет-нет да раздастся с чердака затейливое песнопение. Правда и культурные песни у него в репертуаре тоже появились, но это уж он у меня их подслушал.

За окном стало медленно темнеть, мои ребята все скучковались в соседнем купе и играли в карты на желание, а мы с Батоном тихонько пели, причем пели настолько душевно, что у вагонного (ну вы знаете, бывают домовые, а в поезде...), даже слезу умиления пробило.

Глава 4. О том, почему главного героя вечно мучают недобрые предчувствия, а также про то, как он вновь влез в драку

Вот и первая цель моего путешествия – мир нашей Аланы. Стоянка поезда полчаса. Я вообще заметил, что в каждом мире, где есть остановки, наш состав стоит подолгу, ну уж минут двадцать – это минимум, правда пару раз были короткие на каких-то полустанках, но это скорее исключения, да и происходили они ночью. Кстати, вот тоже интересный феномен, наш поезд движется по разным мирам, соответственно разное время суток в них – это вполне нормальное явление, однако нет, смеркаться стало как всегда. Ну, в смысле у нас в академии в это время года темнеет где-то в начале десятого, так и во время поездки то же самое, смеркаться начало где-то в девять, а к одиннадцати за окном уже плескалась тьма, иногда расцвечиваемая огнями редких поселений, мимо которых проносился наш состав. Не знаю, то ли так само собой получалось, то ли маршрут был специально подобран подобным образом для удобства пассажиров, вообще-то я склонялся к последней версии, ибо свистопляска за окном со сменой дня и ночи мало кому пришлась бы по душе. Хотя, когда твой поезд идет где-то в океанических глубинах, а за окном снуют рыбки, весело сверкая чешуей в лучах солнышка, как-то нервишки, знаете ли, тоже начинают пошаливать. А вот моим ученикам хоть бы что, хотя оно в принципе и понятно, не первый год поди ездят – привыкли. Мы же с Батоном частенько задергивали шторку, чтобы не травмировать себе нашу ранимую психику.

Ну да ладно. Короче, на следующий день после случая с розовым глю... тьфу ты, крокодилом, наш состав прибыл в королевство Геркан, где и проживали родители юной суккубши. Вокзал, надо сказать, здесь был просто шикарный, нечто воздушное в древневосточном стиле, только вместо минаретов какие-то высокие ажурные конструкции, больше всего похожие на необычного вида антенны радиолокаторов. А вот народу было немного, зато вдоль перрона присутствовали угрюмого вида стражники, с ног до шеи закованные в какую-то необычную чешуйчатую броню.

Честно говоря, была у меня надежда, что Алану встретят прямо на станции, а я со спокойной душой и совестью продолжу свой путь – увы, ей не суждено было сбыться, о чем мне и сообщила девушка, внимательно оглядев встречающих. Что ж, пришлось выгружаться, причем вместе со всей своей братией.

– Мы будем здесь послезавтра в это же время, так что не опаздывайте, – сказал проводник, делая какую-то пометку у нас в билетах.

– Это как так? – удивился я.

– Как обычно, – пожал плечами тот. – Движение нашего состава расписано так, что мы бываем в каждом мире, где есть наша остановка, через день в одно и то же время. Кстати, детей я вам посоветовал бы оставить в привокзальной гостинице.

– А что-то не так?

– Да нет, – проводник покосился в сторону ближайшего стражника, – просто ТАК будет проще.

– Ясно, – я понимающе кивнул. – Спасибо за совет.

– Да не за что, – улыбнулся старик и, достав из кармана форменного пиджака плоскую металлическую баночку, протянул ее мне. – Вот, возьмите.

– Это что? – спросил я и хотел уже было открыть неожиданный подарок, но проводник быстро схватил меня за руку. – Поверьте, не стоит... это, так сказать, в особых случаях, если...

Неожиданно пронзительный гудок паровоза заглушил последние слова моего собеседника. Тот бросил взгляд на часы и, подняв желтый флажок, по-молодецки вспрыгнул на подножку вагона. Состав дернулся и медленно двинулся с места.

– В каких случаях?! – крикнул я, но проводник не ответил, а только поднес раскрытую ладонь к козырьку своей фуражки.

Твою... Я мысленно выругался, с грустью смотря вслед уходящей вдаль змеи поезда. Это еще что за неожиданные дары? Ох не люблю я всей этой таинственной непонятности, просто жуть как не люблю.

– Батон, – подозвал я кота и, когда тот подошел, сунул ему под нос подаренную баночку. – Что чуешь?

Кот возмущенно посмотрел на меня, но банку понюхал, почесал лапой промеж ушей, снова понюхал, вновь почесал... после седьмого такого почеса у меня закралась робкая мысль, что коту запах явно нравится, мало того, глаза у него какие-то слишком добрые стали, прям как у вождя мировой революции. Пришлось, к великому разочарованию котейки, срочно прятать коробочку куда подальше и решать, что делать дальше. Я задумался. Конечно, можно просто сопроводить девочку до самого дома, но, во-первых, со мной еще пяток сорванцов, во-вторых, как-то на душе неспокойно, а посему...

– Алана, а ты не могла как-нибудь связаться отсюда со своими родителями?

Девочка на миг задумалась, затем кивнула головой.

– Попробую.

Она извлекла из сумочки зеркальце в золоченой оправе и принялась что-то быстро бубнить себе под нос. Я вздохнул. Не, магия – это, конечно, хорошая штука и у нее множество плюсов, но иногда технические решения они как-то проще, что ли. Например, тот же маг может одним мановением руки снести целое здание, но в бою, пока он подготавливает свое заклинание, из него десять раз могут уже фарш сделать и пельмешки слепить. Вот и сейчас, пока Алана бормотала свое заклинание, я уже раз пять мог бы позвонить по мобильному, но, увы, в этом мире он не работал.

Вообще проблема взаимодействия магического и технического миров на повестке дня стояла довольно остро. Дело в том, что там, где действовала магия, отказывалась работать всяческая техника, не, там различные механизмы вплоть до паровозов и дирижаблей вполне нормально функционировали, а вот различные электронные прибамбасы, типа компьютеров, сотовых телефонов, телевизоров, ну и тому подобное, отказывались наотрез. То же самое было и с магией в так называемых техногенных мирах. Простые заклинания типа чтения мыслей, ну или гадания на кофейной гуще, – действовали, но попробуй маг метнуть тот же файербол, то лежать бы ему в больничке, гадая на той же гуще, чего это ему так хреноватенько. Правда, существовали еще так называемые техномагические измерения, где наука с магией развивались рука об руку, но подобное было редкостью. Мало того, подобные миры почему-то редко шли на контакт с другими измерениями, предпочитая держать свои границы закрытыми. Ну, в общем-то, на данный момент времени с академией контачил только один из подобных миров, да и то эта связь едва не развалилась после случая с похищением детей, ибо из-за применения противником технических устройств подозрение пало на эмиссаров техномагического мира. Кстати, в моем классе есть ученица Рейнера, она как раз оттуда, а ее сестра Ирен долгое время жила в моем доме, да и сейчас довольно частый гость. Она познакомилась со мной, едва узнала от Рейнеры, что я из техногенного мира, и занялась изучением истории Земли, заставляя меня через ректора снабжать ее различной литературой нашего мира. Именно из разговоров с ней я и узнал, что техногенных миров намного меньше, чем магических, а уж достигших определенной ступени в техническом развитии, когда с ними можно вступить в прямой контакт, вообще единицы. Ирен даже хотела отправиться лично в наш мир, дабы попытаться наладить дружеские отношения, но я ей тут показал пару фильмов про «добрых» дядечек в строгих костюмах и желания у нее как-то сразу поубавилось. Хотя, конечно, голливудчина была махровая, но не думаю, что реальность намного отличалась бы. Так что пришлось ограничиться обещанием свозить как-нибудь в свой мир и провести там небольшую экскурсию.

Тем временем Алана все же, видимо, с кем-то связалась, потому как отошла от ребят в сторонку и принялась что-то быстро говорить, вглядываясь в зеркало, затем тяжело вздохнула и сунула его назад в сумочку.

– Насколько я понимаю, встречать тебя никто не будет, – сказал я, подходя ближе.

Алана посмотрела в мою сторону и, коротко кивнув, отвела взгляд.

– Отец с матерью срочно были вынуждены отправиться в столицу, так что дома за старшего сестра осталась, – уголки губ девочки нервно дернулись.

– А с сестрой пыталась связаться?

– Не отвечает, а папа с мамой не знают, почему она не приехала меня встречать.

– Ясно, значит, доберемся сами, не переживай, – я ободряюще улыбнулся юной суккубе, хотя, признаться, на душе почему-то неприятно подскребывало.

В результате пары минут напряженных раздумий я решил воспользоваться советом нашего странного проводника... Почему странного? Ну, знаете ли, не верю я во всяческие случайности, а его поведение прямо вопит, что «казачок-то засланный», хотя, возможно, это моя застарелая паранойя вновь разыгралась. Не, я, конечно, от собственной тени на ближайший столб не взбираюсь, но Штирлицем порой себя чувствую. А особенно ее обострение произошло после того письма, найденного на столе прямо в моей комнате. Это случилось где-то через месяц после нашего триумфального возвращения в академию. Я тогда пришел домой и обнаружил у себя на столе запечатанный конверт. Сперва я как-то не обратил на него внимания, ну конверт и конверт, лежит себе и лежит, что тут такого? А вот потом, читая на сон грядущий свое любимое произведение о «Проблемах размножения бергерских дикобразов»... Кстати, надо заметить, презанятная книженция. Не, не в смысле содержания, ибо там такая научная тягомотина, что мозги сломаешь, занятная она в том смысле, что после нее спится хорошо. Буквально полстранички и отрубает, как от хорошего удара по башке, спишь, аки младенец только слюнки пузыриками. Я за все свое время пребывания в академии только за десяток страниц перебрался, но читаю регулярно, а посему сон у меня спокойный и крепкий. Правда, понял мало, но твердо уяснил, что бергерский дикобраз – это наше все, а еще он большой и колючий... Так, о чем это я? Ах да...

Ну, в общем, лежу я, значит, читаю, думаю о мучениях бедных дикобразиков, переживаю за животинок буквально всей душой (проблемы у них, знаете ли, еще те, да к тому же в такой сфере... а душа у меня широкая – русская), и тут бац... легкий ветерок сдувает конвертик со стола и прямо мне под нос. Я, конечно, внимания сперва ноль, пока мой взгляд не скользнул по картинке, ну что на конверте намалевана, вот тут меня проняло, ибо с рисунка на меня укоризненно взирал вождь, стоя на стареньком броневичке и указывая верную дорогу на... кхм... к светлому будущему. Блин, я аж отпрыгнул и уставился на конверт, словно у меня на кровати лежал не маленький бумажный прямоугольник, а как минимум гремучая змея. Откуда?! Я снял со стены висевший там меч и осторожно поддел им конвертик, немного пропоров бумагу... ни фига. Конверт не взорвался, не вспыхнул адским пламенем, из него не посыпался подозрительный белый порошок... ничего. Я вздохнул и, водрузив меч на место, взял конверт в несколько дрожащие руки. Конверт как конверт, правда, не современный, а скорее времен СССР, но выглядит как новенький. Чертовщина какая-то. Хотя, может, его наш ректор прислал? С другой же стороны, зачем это ему, не проще вызвать на ковер? Однако тогда откуда конверт, ибо, насколько я знаю, дорога в наш мир известна только ему. Я тяжело вздохнул и решительным движением руки разорвал конверт с краю. Внутри лежал листок бумаги, на котором аккуратным, буквально каллиграфическим почерком было написано всего пару строчек: «Все еще только начинается. Жди».

Что начинается? Кого или чего ждать?

Именно эти вопросы мы обсуждали в тот день в нашем тесном дружеском кругу за кухонным столом, но так ни к чему определенному и не пришли. Глафира лишь сказала, что в дом никто не входил и ей ничего не передавал, хотя, если честно, я в этом и не сомневался. Крис, узнав о странном письме, быстренько обошел весь дом в сопровождении Дорофеича, но ничего подозрительного не обнаружил. Гном, кстати, почти на час задержался в моем погребке, под предлогом более детального обследования на предмет подземной магии, в результате чего за ним пришлось отправлять Батона, после того как снизу стало доноситься разудалое песнопение. Кот тоже не вернулся, и в сторону погреба выдвинулась наша «тяжелая артиллерия» в виде моей домоправительницы с «половником массового поражения» в руках. Через несколько минут порядок в погребе был восстановлен, а провинившиеся вооружены метлами и щетками, после чего направлены на исправительные работы по благоустройству территории и чистке отхожих мест.

Не, Глафира у меня все же золото, глядя на нее, у меня в голове постоянно всплывают строчки стиха, ну того, что про коня остановит, в горящую избу войдет, дракону глаз на хвост натянет и хобот ему отор... блин, не, там вроде про слона, хотя откуда там слон и дракон... тьфу ты, короче, не суть важно.

Ну, значит, решили отнести письмо Христофорычу и посмотреть, что он на это скажет. Ректора письмо не столько взволновало, сколько удивило, хотя если честно, то по нему не поймешь. Он конверт зачем-то спалил в пепельнице, после чего долго мял пепел в руках и таинственно хмыкал, периодически пуская замысловатые кольца из своей длинной трубки, в результате сказал, что не чувствует плохих эманаций от этого послания, но поостеречься надо. Утешил, блин. После того нападения на академию было подозрение, что атакующим кто-то помог, так сказать, изнутри, но доказательств так и не нашли. Однако, судя по всему, наши подозрения были не безосновательны, и теперь этот неведомый кто-то вновь замыслил неведомо что-то. Вот такой печальный каламбурчик.

Так что целый месяц мы осторожничали, но неизвестный предупреждальщик никак себя не проявил, и постепенно напряжение спало. Решили, что он просто решил нас припугнуть, но сил на действительно что-то серьезное у него не хватает, тем более что Эльфира рассказала про письмо в гнезде, и драконы удвоили свою бдительность, а над нашим домом прошли трассы их патрулей. Так, опять отвлекся, хотя, с другой стороны, теперь вы понимаете, почему мне все кажется подозрительным.

Ладно, вернемся к нашим насущным, так сказать, проблемам. Короче, пришлось нам с ребятами топать в гостиницу. Мои ученики были не в особом восторге от того, что им придется куковать до моего возвращения в гостиничных стенах, но другого выхода я не видел. Тут на мою сторону неожиданно встал Гай, который напрямую заявил, что ни за что не сунется в логово суккубов. Алана было вздернулась, но моя рука, тяжелой дланью падшая на хрупкое плечо девочки, заставила ее оглянуться и, тяжело вздохнув, понуро опустить плечи. Вампирша зло зыркнула на своего ухажера, но промолчала.

А вот привокзальная гостиница меня приятно удивила. Это было четырехэтажное здание вполне современного вида из стекла и бетона, не хватало только раздвижных дверей и машин у парадного входа. Располагалось оно буквально через небольшую площадь от здания вокзала, а сразу за ним начинался высокий забор с массивными воротами, возле которых замерли стражники в знакомой чешуйчатой форме.

Внутри гостиницы все тоже было на вполне современном уровне. Большой холл с уютными дугообразными кожаными диванами, возле которых стоят ажурные столики, на которых стопками лежат какие-то журналы. Едва мы вошли внутрь, как к нам подошел пожилой господин, облаченный в строгий черный костюм, и, коротко поклонившись, сказал:

– Райтун, калубань шшш урах.

Я непонимающе посмотрел на незнакомца, потом на Батона, тот пожал плечами и посмотрел на стоящего рядом Грея. Но тут у меня в голове словно что-то щелкнуло, и уже следующую фразу пожилого господина я прекрасно понял.

– Приветствую вас в нашей гостинице и заранее приношу извинения, ибо заклятия взаимопонимания временно деактивировано.

– Он говорит, что заклятие взаимопонимания пока не работает, – перевела Алана, обращаясь ко мне.

– Спасибо, я понял.

Девочка удивленно посмотрела на меня, так что оставалось только улыбнуться и развести руками. Как уже много раз говорилось ранее, я не маг, но понимание различных языков передалось мне вместе с драконьими генами, так что можно сказать, что теперь я просто суперполиглот, и уж если меня когда уволят из академии, то без куска хлеба точно не останусь, буду зарабатывать на переводах, ну или там экскурсоводом куда устроюсь, чтобы, значит, иностранные делегации по музеям водить. Полезная, короче, особенность. Вообще у драконов хорошая генная память и многие их знания передаются из поколения в поколение буквально на генном уровне, так что можно сказать, они уже рождаются страшно умными, правда дальше уже как у людей, знания-то есть, а вот хватит ли мозгов ими воспользоваться – это уже другой вопрос. К чему это я, ах да... Короче, в свое время предки нынешних драконов попутешествовали по различным мирам, изучая их культуру и прочие особенности, а посему в их геноме куча знаний различных языков, ну и прочего. Вот только жаль, это прочее мне как-то не привилось, – в общем, гением я не стал, ну и ладно, не больно-то и хотелось. Гении они ведь страсть, какие умные и озабоченные... стоп, стоп, не в том смысле, а то уж начали фантазировать. Я имел в виду озабоченные различными умными мыслями о судьбах мира, ну или там открытия какие постоянно совершают. Вон возьмем нашего Гоймерыча, Христофорыч так ведь прямо и говорит, что наш завуч – гений алхимии. А вы его видели? Вечно взъерошенный, растерянный, что-то постоянно забывает, ибо в мозгах одни химические формы, а эта его мания вечно испытывать свои препараты на окружающих. И ладно у меня иммунитет к магии, а у других? Он вон на одном из помощников Дорофеича недавно кое-что испытал, так бедный гном месяц в кроличьей шкуре жил, пока его не поймали, правда, парень не в обиде остался, да и поголовье кролей вокруг академии как-то странно подросло. Ректор тогда долго Гоймерыча отчитывал, но, в конце концов, простил, ибо на гениев не обижаются, они ведь как малые дети, сами порой не знают, что творят.

Не, спасибо, но таким быть не тянет. Хотя надо признать, пользы от его изобретений намного больше, взять хотя бы те же «вызовники», в последнем приключении они сильно меня выручили. Мне бы их сейчас, быстро бы вызвал мам и пап моих сорванцов и передал лично в руки, однако пока с этим проблема. Прежние остались где-то среди развалин замка того мага, что некогда похищал моих учеников, а новые Гоймерыч мне так и не изготовил, пообещав их только к началу нового учебного года.

– Сэр...

– А, чего? – я вынырнул из пучины своих мыслей и непонимающе посмотрел на приветствующего нас мужчину, который в свою очередь вопросительно смотрел на меня.

– Сэр, – вздохнул тот. – Я администратор сей гостиницы и, насколько я понимаю, вы хотите у нас остановиться.

– Нет, точнее да, в общем, мне надо снять несколько комнат, чтобы разместить моих учеников.

– Ясно, – кивнул администратор. – Только спешу сообщить, что расценки у нас не дешевые, но зато мы обеспечиваем полную физическую и магическую безопасность наших клиентов, а также...

– Сколько? – прервал я администратора.

– Пять магриков с человека в сутки, но если дорого, то могу посоветовать гостиницу за периметром вокзала и...

Я с самым скучающим видом залез в свою висящую через плечо сумку и, вытащив кошелек, достал из него пару сотенных купюр. Вообще, если кто не знает, то спешу пояснить, что в магических мирах в ходу деньги именуемые «магриками», причем их номинал зависит от количества присутствующего в них минерала тероксонита. Этот материал обладает свойством аккумулировать в себе магическую энергию, передавая тем самым их обладателю (конечно, если он маг) дополнительные силы. Кстати, минерал этот очень дорогой и, например, за иголку из тероксонита я мог бы купить себе целый авианосец и всю ударную группу в придачу. В деньгах его, конечно, не так много, но зато это защищает их от подделки, ибо каждый человек, мало-мальски владеющий магией, сразу отличит настоящую купюру от поддельной. Кстати, металлические деньги здесь ценятся больше, но, по словам Дорофеича, это скорее дело привычки, ибо и в бумажные вплетена тероксонитовая сеточка.

Вот и сейчас администратор, узрев, что я ему протягиваю бумажки – поморщился, но деньги взял и повел нас к полукруглой стойке, что расположилась в глубине огромного холла.

Через пару минут мы уже поднимались по лестнице на третий этаж. Нам выделили два трехместных и один двухместный номер. Последний нам с Батоном, хотя первоначально я и хотел засунуть кота в комнату с мальчиками, но администратор сказал, что у них заселяют строго по койко-местам, а так как кот у нас существо разумное (хотя после некоторых его выходок я в этом сильно сомневаюсь), то и место у него должно быть отдельно. Пришлось снимать еще одну комнату.

Задерживаться я долго не стал, тем более что Алана осталась ждать меня внизу. Поэтому удостоверившись, что номера нормальные, я отдал последние наставления Батону и, попросив ребят вести себя прилично, вернулся к ожидавшей меня суккубе.

* * *

Вскоре мы уже ехали в дилижансе, чья стоянка находилась прямо около выхода с территории вокзала, по направлению к владениям родителей Аланы. Вообще, насколько я понял из досье девочки, ее родители были тут кем-то вроде местных князей или графов, хотя и не очень влиятельных. К тому же, судя по всему, богатством особо не блистали, ибо, судя все по тому же досье, в свою первую школу девочка поступила на общих основаниях, а не за плату. Причем школа была общеобразовательной и лишь потом, за успехи в учебе, ее перевели в университет Ургадра, а уж затем в нашу академию. Ну, это так, к слову.

А вот город меня несколько удивил, если честно, то у меня все эти магические миры до сих пор ассоциируются с каким-то мрачным средневековьем и даже мое недавнее путешествие меня в этом не очень разубедило. Ну а мир суккубов вообще представлялся этаким миром вечного тумана и зловеще-мрачных крепостей, чьи стены покрыты толщей мха, а изнутри доносятся ужасающие вопли. Брр.

На самом же деле вполне современный городок, этакая смесь середины двадцатого века с девятнадцатым и небольшим налетом восемнадцатого. Э-э-э, непонятно? Ну как вам объяснить.... Представьте сталинские пятиэтажки вперемежку с дворцами, особняками и высотными зданиями, добавьте к этому вместо автомобилей каретные экипажи, вместо трамваев конки, а также небольшие паровозики, что пыхтят по рельсам прямо посреди улиц, и вы получите нужную картину.

Ехать нам, кстати, пришлось довольно долго, и до нужной станции мы добрались уже к вечеру этого дня, от которой, по словам Аланы, нужно было добираться еще пару часов до поместья ее родителей. Причем пешком. Точнее можно было и на лошадях, однако на станции нам сказали, что все повозки в разъездах, но если мы хотим, то можем и подождать в зале отдыха. Мы вежливо отказались, ибо погода стояла хорошая, а прогуляться часок нам было не в тягость, тем более вещей у нас не много. Моя небольшая сумка через плечо, сумка Аланы и у нее еще небольшой рюкзачок за спиной с различной мелочовкой.

Шли молча. Я в основном занимался прикидками в уме, куда я дома потрачу свою зарплату, девочка же чему-то постоянно улыбалась и лишь изредка, ее лицо становилось мрачнее грозовой тучи, но правда ненадолго.

– Рада, что вернулась домой? – спросил я, когда мы остановились попить воды у небольшого родничка.

– Наверное, нер, – кивнула Алана. – Я ведь тут уже два года не была.

– Почему? – удивился я.

– Да как сказать, – лицо девочки погрустнело. – Родители хотели выдать меня замуж за одного парня, чей отец приближен ко двору, точнее этого хотел отец, а мать была против, ну и...

– Ясно, – я вздохнул. – Ты тоже не хотела этого брака, а потому под разными причинами не возвращалась домой.

– Да нет, – пожала она плечами. – Такие браки вполне нормальное явление, тут не столько любовь, сколько союз двух семей, да и паренек был симпатичный. Мы уже готовились к свадьбе, но тут он неожиданно заявил, что влюбился в другую и женится на ней. Это был удар по статусу нашей семьи, ибо женщина-суккуб, не удержавшая своего мужчину... позор. Пришлось уехать.

Она вздохнула и отвела глаза. Блин. Я сочувствующе посмотрел на девочку. М-да, ситуация, теперь я несколько понимаю, почему она настолько бурно отреагировала на неприятие ее Гаем. Для него это был просто отказ слишком настырной девочке, для нее болезненный удар по самолюбию и самоуважению.

Передохнув несколько минут и вдоволь напившись холодной, до ломоты в зубах, родниковой воды, мы не торопясь отправились дальше. В принципе, солнце хоть и клонилось уже к горизонту, но до сумерек было еще пару часов и, по словам Аланы, мы будем у нее дома еще задолго до этого момента. Дорога к тому же была хорошей, мощеной и идти по ней было одно удовольствие, тем более что жара дня постепенно спадала, а вскоре она сделала резкий поворот, и мы вошли под своды девственного леса.

Алана несколько минут усиленно озиралась, затем подбежала к торчащему у дороги металлическому столбу, обошла его кругом и, повернувшись в мою сторону, крикнула, что этот лес находится во владениях ее семьи, а значит до ее дома не больше получаса ходьбы. Я только молча кивнул, внимательно рассматривая стоящие впереди на дороге фигуры, закутанные в длиннополые плащи. Эти ребята появились там буквально из ниоткуда, пару секунд назад их не было и бац... нарисовались.

– Это не тебя встречают?

– Где?

– Вон, – я кивнул в сторону неподвижно стоящих незнакомцев.

Алана удивленно посмотрела в указанную сторону и замотала головой.

– Ясно, быстро встань позади меня, – я скинул сумки на землю, чувствуя, как мой копчик стремительно холодеет, тем более что незнакомцы двинулись в нашу сторону.

– Господа, чем можем... черт!!

Плащи распахнулись, оказавшись сложенными крыльями, и суккубы рванули в нашу сторону на бреющем. Я едва успел оттолкнуть девочку в сторону и сам бросился на землю. Твари взвились вверх и, развернувшись, зависли в нескольких метрах над землей.

– Алана, спрячься куда-нибудь! – крикнул я, вскакивая с земли и внимательно разглядывая своих противников.

Они, надо сказать, отличались от виденного мной раньше, хотя кого я кроме Аланы видел-то? А она все же девочка. Эти же ребята явно были мужского пола, этакие мускулистые крепыши с крыльями, правда в отличие от Аланы (когда она была в подобном облике) у них отсутствовали длинные когти, зато присутствовали мечевидные отростки, торчащие из локтевых суставов, да и сами мечи тоже присутствовали.

Один из суккубов растянул свой рот в зловещей ухмылке, обнажив свои клыки, и вытянул вперед руку с зажатым в ней мечом. Кончик меча засветился зеленым светом и пульнул в меня лучом, я молча отбил тот рукой, заставив суккубов изумленно переглянуться, и, не дожидаясь продолжения, прыгнул. Мой кулак врезался точно в ухмыляющуюся морду одной из тварей, послав ее в затяжной полет к земле. Суккуб с треском врезался в густой подлесок, проделав в нем приличный вывал, пару раз кувыркнулся через голову и, трепыхнув обломками крыльев, замер. Я ловко приземлился на землю и, демонстративно отряхнув руки, бросил презрительный взгляд на застывшего в воздухе напарника поверженного суккуба. Тот удивленно уставился на рухнувшего товарища, дико взревел и спикировал на меня, махая своим мечом как очумелый. Пришлось бегать, кувыркаться и уворачиваться от сверкающей вокруг меня железки и все равно через пару минут моя рубашка пропиталась кровью, сочащейся из многочисленных порезов.

Нет, так долго продолжаться не может. Я сделал пару попыток достать тварь, но та оказалась довольно-таки ловкой, и эти выпады принесли мне лишь несколько новых ран, причем одна из них на руке была довольно глубокой. И все-таки суккуб выдохся, его движения стали медленнее, и я уже без труда уклонялся от его выпадов, хотя в ушах уже шумело, а в ногах появилась предательская дрожь.

Блин, где же Алана, ее бы магия была бы как раз кстати. Мне бы пару минут передохнуть, а там уж драконья регенерация возьмет свое. Нет, раны, конечно, на глазах не затянутся, но кровь остановиться должна.

– Алана, – я завертел головой в поисках девочки и обнаружил ее сжавшуюся в комок возле большого дерева, растущего прямо у дороги.

Черт. Нашла время пугаться. Я вздохнул. Что ж, сдаваться нельзя, а значит, надо собрать силы на еще один удар....

И все-таки я его достал, точнее сказать, врезался прямо в этого летающего гада, и мы рухнули вместе с ним в кусты, выкручивая и заламывая друг другу руки и все остальное, до чего могли дотянуться. Наконец ловкий удар коленкой промеж ног и хук в челюсть отправили сознание моего противника в сладкий мир грез, а я, покачиваясь и плюясь кровью из разбитых десен, побрел обратно на дорогу.

– Нер! – юная суккуба увидев меня, тут же вскочила на ноги и кинулась навстречу. – Как вы?

– Бывало и лучше, – я попытался улыбнуться, но теми пельменями, что у меня сейчас вместо губ, это сделать было трудновато, получилась какая-то гримаса.

– Извините меня, нер, я слышала, что вы звали, но испугалась, – девочка всхлипнула.

– Да нормально, – попытался утешать я ее, держась левой рукой за правую сторону своей грудной клетки. – Заживет, только передохнем пару минут.

Я с тяжелым вздохом опустился на землю и тут же буквально вскочил обратно, непроизвольно вскрикнув от пронзительной боли в ребрах, ибо откуда-то из глубины леса послышался лошадиный топот. Через пару минут нас окружила группа всадников в зеленых камзолах, а к моему горлу было приставлено сразу с десяток клинков. Мне ничего не оставалось, как мирно и как можно медленнее поднять руки вверх.

– Капитан Лайкоста! – Алана выскочила из-за моей спины, словно чертик из табакерки.

– Мадмуазель Угай, – высокий статный мужчина, отличающийся ото всех наличием золотистых эполет на плечах, тут же махнул рукой, и стальной круг вокруг моего горла разомкнулся, что вызвало у меня вздох неприкрытого облегчения.

Глава 5. В которой нашего героя чуть не женили, а детей снова воруют

Энжела – сестра Аланы, сразу же напомнила мне Снежную королеву из детских сказок. Такая же высокая, стройная, белокурая, с пронзительным ледяным взглядом и повадками высокосветской львицы. Сестру она поприветствовала довольно холодно, хотя и сама Алана особо бурных чувств по поводу встречи не выражала, а вот меня Энжела изучала долго, раз за разом впечатывая в мою бренную тушку взгляд своих пронзительно-голубых глаз. Я же полувисел на плечах гвардейцев капитана Лайкосты, по-идиотски лыбился и из вежливости старался не отключиться.

– Так что же все же случилось, господин учитель? – холодно бросила мне суккуба.

Я только дернул плечами и хотел было ответить, но тут вмешался капитан:

– Госпожа Энжела, на мадмуазель Алану и господина Яра было совершено нападение, к счастью, учитель юной госпожи сумел справиться с напавшими. Они в данный момент схвачены и ждут, когда за ними прибудут стражники из города, дабы сопроводить в центральную тюрьму. Пока с ними работают мои люди.

– Какие-нибудь проходимцы? – лениво поинтересовалась Энжела, все еще буравя меня своим холодным взглядом.

Меня аж раздражать стало, рассматривает как музейный экспонат, того и гляди дырку протрет, буду насвистывать через нее, как резиновый ежик в детской песенке.

– На проходимцев непохожи, – ответил меж тем Лайкоста. – Больше склоняюсь к версии, что обычные наемники.

– Наемники? – «снежная королева» наконец отвела от меня взгляд и, удивленно вскинув брови, посмотрела на капитана. – Откуда они здесь и зачем?

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Но постараюсь разобраться, а пока я собираюсь доложить об этом происшествии вашему отцу.

– Не стоит, капитан, – махнула рукой Энжела. – Отцу и так проблем хватает.

– Но, моя госпожа...

– Не стоит, – в голосе сестры Аланы прорезались металлические нотки, заставившие меня навострить уши.

Капитан хотел вновь возразить, но бросив взгляд на девушку, только прикусил губу и щелкнул каблуками.

– Господин Яр, – Энжела повернулась ко мне. – Вы проявили себя как настоящий герой и, конечно же, об этом обязательно будет сообщено руководству вашей академии, а пока прошу воспользоваться нашим гостеприимством и личным доктором.

* * *

Комнатка, которую мне определили для постоя, подозрительно смахивала на тюремную камеру с наспех притащенной в нее кроватью. Впрочем, мне было все равно, раны болели так, что каждое движение причиняло пронзительную боль. Поэтому я с облегчением рухнул на мягкий матрас и тут же провалился в спасительное беспамятство. Сколько проспал, не знаю, однако проснулся от нежного прикосновения чьих-то рук к моему телу.

Оказалось, обещанный сестрой Аланы лекарь – лекарша (ф-у-у-у, слава богу), причем довольно симпатичная. Она быстро осмотрела мою израненную тушку, зачем-то тыкая пальцем в особо болезненные места, после чего принялась натирать меня какой-то приторно пахнущей гадостью. И если после первого я готов был чуть ли не придушить эту местную докторшу, то после второго впал в состояние некой прострации. Руки девушки скользили по моему телу, все больше вознося на Эверест моих желаний, но тут дверь каморки распахнулась и в комнату вошла Алана. Пришлось мне поспешно снизойти с небес на грешную землю, стукаясь своим искрящимся нимбом о пролетающие мимо облака и спешно натягивая одеяло повыше пояса.

– Как дела, нер? – в голосе девочки слышалась нескрываемая тревога.

– Да как тебе сказать, так себе, живой и ладно... – я с кряхтением сел на кровати и огляделся в поисках своей рубахи.

Оной в поле зрения почему-то не обнаружилось, хотя в принципе ничего удивительного, скорее всего оставшиеся от нее лохмотья просто выкинули на местную помойку. Хотя, с другой стороны, я же вроде одетый ложился. Интересно, кто меня раздевал, очень надеюсь, что эта прелестная докторша. Суккуба заметила, что я на нее кошусь, кокетливо улыбнулась и принялась неторопливо убирать свои снадобья в небольшой чемоданчик, стоявший у кровати на маленьком столике.

– Тавра, можно поскорее, – поморщилась Алана, с саркастической ухмылкой наблюдавшая за нашими переглядками.

Блин, что это я тут глазки девицам строю, да еще в полуголом виде и при своей ученице, совсем, видно, «лампочку» в последней заварушке стряхнули. Хотя, если честно, у меня уже давно подозрение насчет своей неадекватности, не зря ведь наш доктор в академии постоянно в мою сторону посматривает своим добрым взглядом и ласково так улыбается.

Докторша меж тем громко фыркнула и, подхватив свой чемоданчик, вышла из комнаты, одарив меня напоследок многообещающим взглядом своих прелестных карих глаз. Я только разочарованно и очень тяжко вздохнул. Не, вы не подумайте чего такого, моя Эльфира меня вполне и полностью, а также всегда и несколько раз, однако пока ведь ее рядом нет... Ну и соответственно мое мужское естество уже сделало хищническую стойку и пускает слюни при виде аппетитных возвышенностей, причем не в географическом плане. К-хе... ладно.

– Стерва, – буркнула юная суккуба, едва за докторшей затворилась дверь. – Похотливая стерва.

– Алана...

– Извините, нер, – девочка потупила взор. – Вырвалось.

– Ладно, проехали, – махнул я рукой, поморщившись от пронзившей ее боли.

Драконья регенерация, конечно, работала, но не настолько быстро, как мне бы этого хотелось. Раны все еще выглядели не очень хорошо, к тому же некоторые распухли и ныли, однако, судя по ощущениям, все было не так страшно, как выглядело. Так что до свадьбы заживет, причем в прямом и переносном смысле.

– Так что случилось? – спросил я, накидывая себе одеяло на плечи, чтобы не смущать девочку своим героическо-лохмато-обнаженный торс торсом.

– Все в порядке, – пожала та плечами, отводя глаза. – Просто пришла вас навестить.

Я вздохнул. Ну да все нормально, то-то глаза покрасневшие и мордашка чуток помято-припухшая. Врать бы сперва научилась.

– Алана, я же вижу.

– Все в порядке, нер, я, пожалуй, пойду, мне пора, – девочка буквально выбежала из комнаты, столкнувшись на пороге с капитаном, который, видимо, в это время собирался войти.

– Что это с молодой госпожой? – удивился Лайкоста, смотря ей вслед.

– Не знаю, – я задумчиво потер подбородок. – Вы что-то хотели, капитан?

– Да, пришел сказать, что ваших ребят мы оповестили о случившемся. Кроме того, наш посыльный договорился с администрацией гостиницы, что все их счета будут оплачены, сколько бы они в ней ни находились. Оплату, естественно, семья Угай возьмет на себя.

– Спасибо, – я вновь растянулся на кровати, чувствуя подкатывающую слабость. – Думаю, пару деньков придется отлежаться.

– Ну, это как вам будет угодно, – кивнул Лайкоста, с задумчивым видом оглядывая комнату. – Интересно, кто додумался поместить вас в пустующую комнату для прислуги?

– Думаю, ваша хозяйка, – усмехнулся я, припомнив холодный взор Алановой сестры. – Видимо, я ей не особо понравился.

– Возможно, – кивнул капитан. – Она вообще ваш людской род недолюбливает, а уж в вашем случае это само собой...

Он на секунду смолк, внимательно меня разглядывая и, видимо, ожидая какой-то реакции на свои слова, однако, так и не дождавшись, что-то буркнул себе под нос и отвернулся к окну. Интересно, а что он ожидал-то? Что я скажу о своей нелюбви к суккубам... так нет, я к ним нормально отношусь. А что касается выходки Аланы, так в таком возрасте и обычные детки, бывает, такое учудят, что волосы дыбом, причем даже под подмышками. Или он о напавших на нас наемниках, или... стоп, не тут дело явно в чем-то другом.

– Капитан... – я вновь сел, причем на этот раз боли в мышцах практически не ощутил.

То ли подействовало лекарство симпатичной лекарши, то ли моя регенерация уже сделала основную работу по заживлению ран.

– Капитан, – повторил я, едва Лайкоста обернулся, – давайте без этих загадочных недомолвок и таинственных взглядов, хорошо? А то у меня голова не очень-то пока и соображает.

– Хорошо, – капитан пододвинул к кровати стоявший в углу стул. – С чего бы начать...

– Желательно с начала, – буркнул я, – но только не со слов: «сначала было слово», а чуток подальше.

Лайкоста непонимающе посмотрел на меня, но я только усмехнулся и махнул рукой, чтобы он продолжал.

– В общем, ситуация такая... надеюсь, вы в курсе о произошедшем с мадмуазель Аланой конфузе?

– Это с женихом?

Лайкоста кивнул.

– Ну, в общих чертах.

– Хорошо, – капитан откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – После произошедшего молодая хозяйка покинула родительское поместье и уже несколько лет здесь не появлялась, несмотря на то, что родители постоянно звали ее домой.

– Ну, тут я ее понимаю, насколько мне известно, по местным обычаям, случившееся большой позор для девушки.

– Не такой уж и большой, – покачал головой офицер. – Лет пятьдесят назад так и было, но нравы молодых, увы, меняются...

Я понимающе улыбнулся. Действительно вечная проблема отцов и детей, времен и народов. Сам уже такой становлюсь, замечая порой, что думаю о том, как в наше время: дети были умнее и послушнее, солнце ярче и теплее, трава зеленей и выше, а птички так на головы не гадили, ну а если и гадили, то исключительно в профилактических целях, чтобы значит, волосы гуще росли и колосились.

– Так что... – продолжал меж тем Лайкоста, – это решение несколько удивило ее родителей, но в душе они одобрили сей поступок. Дело в том, что род Угай довольно древний и чтит старые традиции... ну вы понимаете...

Я не совсем понимал, но припомнив пару зарубежных фильмов про аристократов с их вечными заморочками о чести рода, кивнул.

– Так почему Алана все же решила вернуться?

– Не знаю, – пожал плечами суккуб. – Точнее, увидев ее с мужчиной, все уже было подумали, что наследница рода...

– Стоп, стоп, – я с подозрением уставился на моего собеседника, – мужчина это?..

– Вы, господин учитель, – подтвердил мой подозрения Лайкоста.

– С ума сошли, – буркнул я. – Я почти женатый человек, к тому же учитель и, кроме всего, вам не кажется, что Алана слишком молода для меня?

Офицер ухмыльнулся.

– Господин Яр, вы забываете, что она не относится к людскому роду, могу сказать, что у нас девушки ее возраста уже вынашивают не первого ребенка...

– Погодите секунду, – я замотал головой. – Кому подобное в голову прийти могло, я же учитель! И меня просто попросили сопроводить ученицу домой, так как ее родители не могут ее забрать, а у нас в академии есть правило...

– Я в курсе, – перебил меня Лайкоста. – К тому же я ничего такого и не думал, а вот ее сестра...

– Ну, так передайте ее сестре, что это неправда!

– А вот этого я делать не буду, – ухмыльнулся суккуб. – И вам пока не советую.

– Это еще почему? – я удивленно вскинул брови, чувствуя, как стремительно холодеет мой копчик.

– Ну, во-первых, хотя бы потому, что мы не посылали запрос с просьбой о сопровождении мадмуазель Аланы, а отправленные за ней люди бесследно пропали.

– Твою ж... кису, – Я почувствовал, что внутри меня словно что-то екнуло, а мои знаменитые мурашки обрадованно забили в тамтамы и начали елозить вдоль позвоночника, заставив меня зябко передернуть плечами.

– Вот-вот, – Лайкоста поднялся. – А во-вторых, вам, как так называемому «суженому» нашей госпожи, положены многие привилегии и личная охрана, что до вашего выздоровления и отъезда не будет излишним.

Он тяжело вздохнул и, посмотрев на меня с жалостью, уже менее официальным тоном добавил:

– Господин Яр, не беспокойтесь, с Аланой я уже это обсудил, как, впрочем, и с ее отцом. Он в курсе ситуации и постарается прибыть домой как можно быстрее.

– Из-за нападения?

– И не только из-за него, – кивнул Лайкоста. – Вокруг замка сложилась какая-то нездоровая обстановка, и я подозреваю, что мисс Энжела приложила к этому свою когтистую ручку.

– Но она же сестра...

– В том-то и дело, – вздохнул капитан. – Она сестра, вот только двоюродная...

* * *

Насчет охраны Лайкоста свое обещание сдержал, и теперь у меня под дверями комнаты постоянно паслись два дюжих молодца в зеленой форме. Прямо как в той сказке, где «двое из ларца одинаковы с фейса». Вот и у этих лица такие большие, круглые и страшно добрые, я прям даже не знал, кого мне больше бояться: неведомых злодеев или своих охранников.

Впрочем, к утру следующего дня, отлежавшись и почувствовав, что у меня уже от этой лежки затекли все бока, я выбрался на прогулку по замку, а также в надежде отыскать Алану для серьезного с ней разговора. Почему-то меня мучило стойкое подозрение, что в моем двусмысленном положении виновата сама девочка, только вот непонятно, зачем ей это нужно. Как бы там ни было, надо было ее найти и поговорить, а уж потом решать, что делать дальше. Тем более не нравятся мне подозрения капитана насчет сестренки моей ученицы. Я, конечно, из его объяснений мало понял, но тут все было густо замешано на титулах, наследстве, чести рода, впрочем, как всегда в подобных случаях. Короче, мне было понятно лишь одно – уж дюже невыгодно Энжеле возвращение сестры, да еще с женихом в обнимку. Сама она была давно уже замужем, но ее суженый был из бедной семьи, а у сестры Аланы, судя по словам Лайкосты, запросы были еще те... К тому же она была не родной сестрой, а приходилась отцу Угай племянницей, о которой он заботился после трагической гибели своего брата, обеспечивая всем необходимым.

– Понимаете, – объяснял мне Лайкоста. – В данный момент, в связи с отсутствием своей родной дочери, господин Угай назначил Энжелу временной управляющей земель, которые должны перейти по наследству к Алане после ее замужества. Этим он убил сразу двух зайцев, во-первых, поддержал племянницу, во-вторых, несколько облегчил себе жизнь, ибо у него и так проблем хватает. К тому же никто не может сказать, что он не обеспечивает сироту, ибо вся прибыль с этих владений идет лично на счет его племянницы. Так что, по расчетам моего господина, к тому времени как Алана найдет себе суженого и вернется домой, госпожа Энжела должна быть уже вполне обеспеченной особой.

– Ясно, – кивнул я. – Вполне разумно, но, похоже, сестра Аланы считает, что денег еще недостаточно.

– Скорее всего, их вообще нет, – буркнул Лайкоста. – О мытарствах мисс Энжелы ходят легенды...

Вот такая интереснейшая ситуация. Я вздохнул и покосился на своих охранников, которые с самым независимым видом прогуливались по аллейке, изображая джентльменов, ведущих неспешную беседу. Форму бы вот только сняли – олухи, а то вид двух солдафонов, беседующих о птичках, знаете ли, это несколько подозрительно, даже для сидящей на столбе вороны.

Птица в задумчивости почесала клюв, покосилась на меня желтым глазом и, презрительно каркнув все, что о нас думает, умчалась по своим делам.

Алану я так и не нашел, причем пара слуг, встреченных по дороге, в ответ на мой вопрос о местоположении их молодой хозяйки, только удивленно вытаращили глаза и активно замотали головами. Я было попытался расспросить об этом моих ненавязчивых телохранителей, но тут уж проще с деревьями поговорить, те хоть иногда отвечают... хотя бы листьями шелестят ну или там филином из дупла ухают. В результате получасового шатания по полупустому поместью я оказался снаружи оного в небольшом ухоженном садике. Кстати, малое количество встреченной прислуги меня несколько удивило – домик-то немаленький. Здоровенный такой трехэтажный особняк, построенный в виде гигантской буквы «П». Да тут одни коридоры не уже, чем у нас в академии, а уж комнат... Слуг тут должно быть немерено, я же встретил всего двоих, да и те старались улизнуть. Не, считайте меня страшенным параноиком, но что-то тут явно не то.

– Господин Крас Магфиг, – я вздрогнул и обернулся.

Сестра Аланы. Блин, это еще что за новость, откуда она узнала это дурацкое имя, записанное в том межпространственном пропуске, что я получил в первом моем походе по мирам на одной из станций. Тетка, что мне его выдавала, оказалась женщиной с юмором, и теперь я по всем межпространственным документам Яр Крас Магфиг. Не то чтобы меня это слишком напрягало, вообще отношусь к этому с юмором, просто не распространяюсь особо... Кстати, пропуск тот называется «магкарта» и может работать в качестве удостоверения личности, а также кредитной карточки при путешествиях между мирами.

О чем это я, ах да. Вздрогнул я, значит, оборачиваюсь, а там сестра Аланы стоит и с улыбочкой мою магкарту мне протягивает, причем рядом с ней два типа в таких черных костюмчиках с золотистой оторочкой и шпагами на поясе. На ребят Лайкосты не похожи, да и мои охранники на них с подозрением косятся, но ближе пока не подходят, продолжая свой совместный моцион вдоль парковой дорожки.

– Когда одежду выкидывали, в кармане нашли, – пояснила мне Энжела.

– Спасибо, – я улыбнулся в ответ и, забрав документ, сунул его в нагрудный карман своей новой рубахи.

Суккуба же обернулась к своим сопровождающим и махнула на них пальчиками своей руки, мол, идите отсюда, не мешайтесь. Те поклонились и, отойдя в сторонку, принялись вышагивать параллельно моим ребятам.

– Господин учитель, – Энжела взяла меня под руку. – Все хотела вас спросить, как же вы так сподобились?

Я непонимающе посмотрел на девушку. О чем это она? Хотя стоп, что это я туплю, естественно, поди о своей младшей сестренке. Надо что-то отвечать. А что? Лайкоста настойчиво просил пока не говорить о том, что все ошибаются насчет нас с Аланой, но мне неохота и поддерживать данную версию. И плевать, что здесь Алана считается уже взрослой, для меня она прежде всего ученица и маленькая девочка.

– Господин учитель...

– А? – я вопросительно посмотрел на суккубу. – Извините, задумался.

– Понимаю, – кивнула та. – И все же, вы так и не ответили на мой вопрос.

Я покосился на девушку, и на секунду наши глаза встретились. Брр. У меня аж несуществующая чешуя встопорщилась. Столько ненависти и презрения во взоре. Миг, и все это исчезло, а взгляд стал вновь теплым и дружелюбным. Поразительное лицемерие. Однако, похоже, что моя собеседница почувствовала, что я заметил ее кратковременную потерю контроля над своими чувствами, но виду постаралась не показать, наоборот она вдруг задорно рассмеялась и указала жестом своей изящной ручки в сторону небольшой беседки, что разместилась в глубине сада.

– Пройдемте.

Я покосился в сторону своих охранников, которые не столько наблюдали за безопасностью моего бренного тела, сколько за секьюрити Энжелы. Хотя опасности вроде и не было, да и я сам не лыком шит и пальцем делан. Да и что мне может сделать девушка, пусть даже и суккуб.

Хе... ошибался.

Едва мы зашли в беседку, как Энжела буквально набросилась на меня. Я до этого момента, наверное, никогда так быстро не лишался (хе, не того, что вы подумали)... рубахи и штанов. Глазом не успел моргнуть, как остался в своих любимых семейках с ромашками. Энжела же прильнула ко мне и, обняв, легонько впилась когтями в мою спину. Беседка, кстати, как назло, вся увита плющом и снаружи ни фига не видно, что делается внутри.

Я, значит, стою и не знаю, что делать. Кричать «насилуют»... блин, стыдно как-то, да и коготки у этой суккубы, чую, страсть какие острые, к тому же горло как-то перехватило... и вообще...

– Кхе...

Энжела повернула голову и нехотя разомкнула свои объятия.

– Капитан...

– Мисс, извините за вторжение, но мне нужно срочно переговорить с господином Яром.

Суккуба грозно сверкнула глазами, вздернула голову и, резко развернувшись, покинула беседку.

Капитан проводил ее насмешливым взглядом и повернулся ко мне.

– А мы... это... и вот... но не... вообще, совсем, – я развел руками.

– Примерно этого я ожидал, – усмехнулся тот, почему-то пристально рассматривая мои ромашковые панталоны.

Я сделал смущенное лицо, шаркнул ножкой и принялся быстренько одеваться, одновременно удивляясь тому, как Энжела умудрилась меня так быстро раздеть, при этом практически не повредив саму одежду.

– Руки прочь от моей жены, наглец!

Внутрь беседки влетел высокий молодой парень. Глаза горят праведным огнем, длинные белокурые волосы развеваются (причем фиг знает почему, ветра-то нет, но смотрится героически), на прекрасном лице прямо написано презрение и, судя по всему, ко мне родимому.

Мы с Лайкостой понимающе переглянулись.

– Э... э... э, капитан, это ваш суженый? – спросил я, округляя в изумлении глаза.

Лайкоста скромно потупил глаза и, щелкнув каблуками, замотал головой, потом повернулся к вошедшему и состроил ему глазки. По-моему, молодого красавца чуть шок не хватил. Застыл точно статуя и только рот по-рыбьи разевает.

– Да ладно вам, капитан, смущаться, – продолжил я с вполне серьезным видом, хотя внутри меня только что почки не хохотали. – Я, пожалуй, оставлю вас тут вдвоем. Воркуйте себе на здоровье, – голубки противные.

Незнакомец недоверчиво посмотрел на меня, причем в его взоре горела бешеная надежда, что это просто шутка, но мой ответный взор был ангельски чист и невинен. Он робко улыбнулся и перевел взгляд на капитана, но Лайкоста послал ему воздушный поцелуй с таким страстно-обаятельным взглядом, что даже у меня закрались смутно-нехорошие подозрения. В результате парень вылетел из беседки, словно кот, которому дверью прищемили любимое место вылизывания, причем два раза. А уж скорость он развил просто поразительную, аж кусты от ветра пригибались, а с деревьев сыпанула сорванная вихрем листва. А я ведь просто сделал один шаг в сторону выхода.

– Хорошо пошел, шустренько, – прокомментировал я, наблюдая за уносившейся вдаль фигурой, и покосился на капитана, который вдруг стал издавать странные булькающие звуки.

Тот перехватил мой вопросительный взгляд и буквально рухнул на стоящую в беседке скамейку, зайдясь в приступе гомерического хохота.

Через пару минут внутрь беседки заглянула Энжела и, непонимающе посмотрев на корчащегося Лайкосту, поинтересовалась о своем муже.

– Убежал туда, – кивнул я в нужном направлении. – Несомый голубым ветром неразделенной любви.

– Как убежал, каким ветром? – не поняла суккуба.

– Быстро и со счастливой улыбкой на лице.

Девушка недоверчиво на меня посмотрела, хотела что-то сказать, но покосившись на все еще валявшегося на скамейке капитана, подобрала полы своего длинного платья и гордо удалилась в указанном направлении.

– Так, похоже, меня хотели банально подставить, – буркнул я, едва Лайкоста перестал всхлипывать и корчиться.

– Вы правы, господин Крас, – капитан поднялся и несколькими движениями привел свой мундир в порядок. – Скорее всего, это должно было скомпрометировать вас и соответственно поссорить с Аланой. Возможно, супруг Энжелы даже готовился вызвать вас на дуэль, и поверьте, несмотря на его несколько комичный вид в данной ситуации, – Лайкоста ухмыльнулся, – на самом деле он один из лучших бойцов королевства.

Я кивнул. Мы, конечно, тоже ребята не промах, но не надо забывать, что и этот сбежавший франт не простой человек. Да и драться с зятем хозяина дома... м-дя, ситуация могла получиться... Я с благодарностью посмотрел на Лайкосту.

– Спасибо.

– Не за что, – махнул рукой тот, вытирая указательными пальцами выступившие от смеха слезы. – Я ведь в первую очередь забочусь о юной хозяйке и ее репутации, а не о вашей шкуре.

Вот, спасибо – утешил. Хотя, с другой стороны, я его прекрасно понимаю. Я-то для него кто? Так, случайный гость, мы ведь даже не друзья. По идее мог бы наплевать в мою сторону и забыть, предоставив самому выкручиваться из создавшейся ситуации. А он помог. Так что ему за это большое сердечное спасибо, благодарственная грамота и... чую, надо делать отсюда ноги, причем, чем скорее, тем лучше.

– Ладно, господин учитель, а теперь навестим Алану, думаю, вам надо с ней переговорить перед вашим завтрашним отъездом, или вы хотите у нас задержаться?

Я бросил взгляд на Лайкосту и отрицательно замотал головой. Не, пусть уж сами со своими внутрисемейными дрязгами разбираются, а то у меня дети на вокзале в гостинице скучают... надеюсь, не очень сильно. Раны уже почти не болят, так поднывают чуток, но чувствую себя вполне сносно, так что как говорится: «мир вашему дому, только тут меня и видели...». Однако он прав в одном – с Аланой поговорить надо.

* * *

Мы прошли с капитаном через сад, забрав по пути моих прогуливающихся охранников, один из которых к этому времени уже бессовестно дремал, прислонившись спиной к стволу какого-то дерева типа «пальма обыкновенная», а второй с умным видом так и продолжал прохаживаться по аллейке, рассматривая что-то в небе. Однако стоило нам оказаться в зоне прямой видимости, как сии добры молодцы быстро встали по стойке смирно и принялись пожирать начальника преданными взглядами. Лайкоста, приготовившийся дать нагоняй за халатность на посту, с хорошо слышным щелчком захлопнул рот, озадаченно хмыкнул и погрозил моим телохранителям кулаком.

В доме было все так же пусто. Я спросил об этой странности Лайкосту, и тот сказал, что часть слуг отправлена мисс Энжелой для приведения в порядок летнего домика семьи Угай, что находится у моря, в паре дней езды от поместья, остальные должны быть где-то в доме. Больше вопросов я не задавал, тем более что и этот, вполне, на мой взгляд, невинный, почему-то весьма обеспокоил капитана. Он заглянул в несколько комнат, мимо которых мы шли, причем в одной из них подошел к окну и что-то пару секунд высматривал во дворе за стеклом. Дальнейший путь до комнаты моей ученицы, что находилась на третьем этаже в правом крыле особняка, мы проделали практически бегом.

Уже у самой двери Лайкоста вдруг резко остановился и, выхватив шпагу, пинком распахнул дверь, буквально впрыгнул внутрь. Я вбежал следом, а за мной, топая точно пара бизонов, влетели следовавшие за нами телохранители. Пусто.

Аккуратная девичья комната, выполненная в розово-голубых тонах. С зеркалом в полстены, около которого расположился небольшой туалетный столик, уставленный разноцветными бутыльками и баночками. Большая кровать с балдахином у стены и много шкафов с книгами. И никого. Только ветер шевелит шторами в распахнутом окне, да шипит и потрескивает опаленное дерево... Блин... Я уставился на дымящиеся остатки, видимо бывшие некогда одним из книжных шкафов.

Капитан витиевато выругался и, вложив шпагу в ножны, обессиленно опустился на стоявший посереди комнаты пуфик. Я подобрал валявшийся рядом табурет и уселся напротив, пытаясь привести махом разбежавшиеся мысли в относительный порядок.

– Не думаю, что она просто упражнялась тут в магии, – сказал я, внимательно осматривая комнату и отмечая в ней следы магического противостояния.

Капитан согласно кивнул.

– Надо было поставить охрану...

– Думаете, я не оставил?! – неожиданно взорвался Лайкоста. – У комнаты постоянно дежурила пара моих ребят!

Он вскочил на ноги и принялся метаться по комнате, затем выбежал в коридор. Я с задумчивым видом посмотрел на растерянных телохранителей и понял, что похоже, мне придется здесь задержаться.

До вечера люди Лайкосты буквально перевернули весь дом и прочесали окрестности поместья в поисках пропавшей Аланы – тщетно. Энжела рвала и метала, обещая капитану немыслимые кары на его голову, но тот молча все выслушивал и вновь по десятому разу отправлял своих людей на поиски. Я тоже помогал, чем мог. Однако все тщетно, девочка словно в воду канула. Нашли только мертвые тела охранников, что сторожили комнату Аланы. Бедолаг буквально четвертовали, разбросав куски тел по лесу, что рос вокруг поместья.

Когда стемнело, мы вновь встретились с ним в комнате пропавшей девочки. Капитан выглядел усталым и каким-то постаревшим. И если днем это был молодцеватый, подтянутый мужчина лет сорока с красивым мужественным лицом, то сейчас у окна, опершись руками о широкий подоконник, стоял старый уставший солдат, тусклым взором смотрящий в ночное небо, усыпанное яркими огнями звезд.

– Как я посмотрю в глаза господину Угай? – пробормотал он, едва я встал рядом. – Как? Хозяин ведь в дочери души не чает.

Я промолчал. Вина грызла и меня. И главное не знаешь, кого подозревать. Энжелу? Да непохоже. А если и она, то доказательств-то все равно никаких, да и навряд ли она это сделала своими руками. К тому же, судя по всему, похищение произошло как раз в то время, когда она в парке пыталась меня соблазнить. Так что прямое ее участие в похищении отпадает, остаются только бездоказательные подозрения. А значит, остается только ждать и надеяться, что неведомые похитители дадут о себе знать.

– Нер!

Надо мной скользнула крылатая тень и исчезла за кроватью.

– Эрнеста?! – я резко развернулся и с удивлением посмотрел на юную вампиршу, выглядывающую из-за спинки кровати. – Что случилось?!

– Нер, Гай пропал, – вампирша стянула с кровати шелковое одеяло и принялась в него укутываться. – Сегодня вечером мы пошли за мороженым, и на него напали...

– Кто?! – я почувствовал предательскую слабость в ногах.

– Не знаю, – мотнула головой девочка. – Двое в черных камзолах. Сказали, что приехала Алана и хочет о чем-то с ним поговорить, он пошел, а его схватили. Я сразу побежала за ребятами, и Грей приказал мне лететь за вами, а сам с Теодором отправился на поиски.

– Блин, твою... – я мысленно досчитал до трех. – Куда лезут? Ладно, давай найдем тебе что-нибудь из одежды и едем скорее в гостиницу. Капитан, с транспортом поможете?

– Да, мало того, еду с вами.

Я посмотрел на Лайкосту, глаза которого вновь горели решимостью, и согласно кивнул.

Глава 6. Про поиски Аланы и несколько неожиданный их финал

Выехали втайне, в смысле подстраховались, чтобы о нашем отсутствии не узнали слишком уж быстро. Лайкоста вызвал своего заместителя, долго его инструктировал на данный счет, после чего мы переоделись в форму гвардейцев и покинули дом вместе с очередной партией солдат, отправляющихся на поиски пропавшей хозяйки. Кстати, в самом доме, да и окрестностях, неожиданно появилось много людей в черных камзолах, которые тоже активно участвовали в поисках. По словам Лайкосты, это были люди Энжелы – ее личная охрана.

– Самое интересное, что Эрнеста тоже говорила о каких-то людях, одетых подобным образом, совпадение? – я покосился на капитана.

Летучая мышь, сидевшая на моем плече, согласно пискнула и, взмахнув крыльями, взмыла в воздух.

– Не думаю, – покачал головой тот, провожая мышь взглядом. – Кстати, а эта девочка не...

– Вампирша, – кивнул я. – А что?

– Да так, – Лайкоста зябко передернул плечами. – Я о них только в сказках читал, как они по ночам нападают на юных суккубов и высасывают у них кровь и мозги.

– Мозги? – я с удивлением посмотрел на капитана. – В первый раз слышу, обычно вампиры только кровь пьют, а мозгами вроде зомби любят полакомиться.

– Да не, зомби они кости грызть обожают, – возразил Лайкоста. – Они сухожилия любят. А вот демоны...

Блин. О чем, спрашивается, разговариваем, что, тем других нет, что ли? Вокруг темнота, синий глаз луны, лес, забитый странными звуками, над головой шорох крыльев юной вампирши, рядом со мной едет суккуб, с которым мы обсуждаем гастрономические пристрастия различных монстров. Класс! Просто-таки душещипательная беседа, аж до дрожи в левой пятке.

Впрочем, вскоре пугаться стало некогда, ибо только мы покинули лес, как Лайкоста пустил свою лошадь в галоп, и мне пришлось следовать его примеру. А надо заметить, наездник из меня еще тот, ну в смысле, бедной коняшке пришлось в буквальном смысле этого слова приложить неимоверные усилия, чтобы я не поприветствовал «мать сыру землю» своей добродушной русской физиономией. Так что когда я пришпорил свою кобылку, то она повернула ко мне свою голову и глянула таким многозначительным взглядом, что у меня в мозгу сразу же всплыла пара десятков русских слов не самого лестного содержания, из которых «балбес» было самым нежно-ласкательным.

Короче, не знаю каким макаром, но до гостиницы мы добрались где-то за час, причем я упал всего один раз и то во что-то мягкое и не слишком вонючее. Если честно, даже не хочу думать, что это было, особливо учитывая тот факт, что это нечто еще и попискивало, пока я на нем валялся. А так нормально, первые полчаса этой бешеной скачки я еще как-то ощущал свою пятую точку, поминутно ойкая в уме, а уж после об этой большой натерто-онемевшей мозоли старался и не вспоминать.

В общем, когда мы подъехали к гостинице, то из седла я вывалился вполне самостоятельно и, с трудом взгромоздившись на свои раскорячки, в прошлом именуемые ногами, потопал к входу гордой походкой бывалого ковбоя.

Мои ребятки ждали нас у самого входа. Причем Эрнеста уже была среди них, одетая и причесанная, что в принципе не удивительно, ибо я сам отправил ее вперед, предупредить остальных о моем возвращении. Я оглядел ряд из понурых лиц и одного не менее понурого хвоста с усами и только вздохнул. Впрочем, с другой стороны, все на месте, даже Грей с Теодором, которые вроде бы побежали за похитителями, а это уже радует.

– Рассказывайте.

– Нер, – вперед выступил Грей. – Мы с Теодором проследили, куда увезли Гая. Это в паре километрах отсюда на окраине города.

Я кивнул.

– Надеюсь, вас не заметили?

Грей скривил уголки губ в саркастической ухмылке, видимо выражая этим предельную презрительность к антишпионским умениям неизвестных похитителей. Ну и ладно, будем надеяться, что он прав, хорошо хоть не полезли сами спасть, а то могли ведь. Не знаю, какие тут у них маги, но судя по тому, что я знаю о суккубах, ничего хорошего не получилось бы. Капитан меж тем принялся расспрашивать Грея о подробностях, а я повернулся к Батону и посмотрел на него укоризненным взглядом. И ведь просил этого гада пушистого приглядеть за детишками, так нет, пойди половину дня подушку мордой лица мял иль шатался где по городу.

Кот покосился на меня и, виновато понурив глаза, развел лапами.

– Так, вернемся домой, неделю будешь в Глафирином распоряжении, понятно?

Батон только тяжело вздохнул, ибо знал, что у моей домработницы всю неделю будет «шуршать», как хомячок при заготовке запасов на зиму.

– И как поступим? – спросил я Лайкосту. – Может, стоит вызвать ваших людей?

Суккуб покачал головой.

– Если судить по словам ваших детишек, то там явно что-то затевается, а посему боюсь, мои ребята просто не успеют. К тому же, если госпожа Энжела в этом замешана, то она, естественно, предупредит наших таинственных похитителей, ищи их потом... Хотя думаю, подмога нам понадобится... – он в задумчивости потер рукой подбородок. – Нет, поступим по-другому. Пусть ваша девочка слетает в поместье и отнесет моему заместителю записку, мы же постараемся проникнуть в логово противника и задержать его до подхода моих людей.

Я усмехнулся. А наш капитан, оказывается, авантюрист, каких еще поискать. Мысль, конечно, безумная, но, с другой стороны, мы не так давно вчетвером практически штурмовали крепость одного очень черного властелина и ниче...

– Нер, мы с вами.

Я обернулся и, вопросительно приподняв бровь, посмотрел на Грея.

– Мы с вами, – упрямо повторил мальчик. – И не пытайтесь нас отговорить, Гай наш друг.

Я только вздохнул. В принципе, и не собирался, наоборот, в голове созрела одна шальная мыслишка, как использовать магические способности своих учеников для проникновения в логово врага. Однако несколько странно слышать, когда сын Темного Властителя заявляет, что сын Повелителя Добра его друг. Хотя, если честно, это меня радует. А то, когда я пришел в класс, в нем четко отмечалось некоторое распределение по группам. Одна часть учеников с Гаем, другая с Греем и несколько нейтральных, однако постепенно эти границы стерлись, причем хочется думать, что не в последнюю очередь благодаря моим скромным усилиям, и это заявление Грея только укрепило меня в этом убеждении.

* * *

До указанного места добрались довольно быстро. Кстати, меня несколько удивило, что ночью город точно вымер. Помнится, днем, пока мы ехали через него вместе с Аланой, народу было масса, а сейчас ни одного человека. А ведь я раньше почему-то думал, что суккубы народ исключительно ночной, оказалось, что это несколько не так. Ну да как бы там ни было, но сейчас только наш небольшой отряд шествовал по его темным проулкам, нарушая своими шагами тишину спящих улиц. Правда, нас все же пару раз останавливал патруль местных стражей порядка, но предъявляемый Лайкостой какой-то документ действовал на местных полицейских не хуже дрына, приложенного к макушке. Они тут же вытягивались по стойке смирно и становились просто страсть какими любезными и обходительными.

Я, было, предложил использовать для нашего дела стражей порядка, но капитан решительно отмел данную мысль, заявив, что нельзя впутывать посторонних в дела семьи Угай.

В общем, примерно через полчаса быстрой ходьбы Теодор с Греем вывели нас к отдельно стоящему трехэтажному зданию, расположившегося в глубине прекрасного сада, с фонтанами, статуями и прочими красотами богатой жизни.

– Уверен, что здесь? – спросил капитан, с удивлением смотря в сторону здания, на которое указывал Теодор.

Оборотень только пожал плечами, как бы говоря, что считает этот вопрос глупым, и вновь ткнул пальцем в сторону особняка. Ну, в принципе, скептицизм капитана мне понятен, но зато я очень хорошо знаю Теодора и его нюх. В своем собачьем обличье он найдет кого хочешь, даже если этот кто-то спрячется очень далеко и надежно. Помнится, как-то месяц назад Батон умыкнул у Глафиры целую крынку сметаны и заныкался с ней на стадионе. Ну да, в том самом, который стоит недалеко от нашей академии и очень смахивает на римский Колизей несколько увеличенных размеров. Там внутри еще целый полигон разместился с озером, лесом, полем и прочими рельефами местности. Именно там проводятся вышеупомянутые ежегодные соревнования между академиями в стиле нашей «Зарницы», а также мои занятия с классом по ОБЖ.

Как бы там ни было, но кот почему-то решил спрятаться именно в этом месте, хотя по идее рядом с моим домом произрастает шикарный лес. Так вот, Глафира тогда попросила Теодора помочь, и наш оборотень отыскал ей кота еще до того, как он успел доесть всю сметану. Что было дальше, я лучше рассказывать не буду, но мой котик после этого случая долго в гости к соседским кошкам не наведывался, да и голосок у него некоторое время был чересчур мелодичным. Половник моей домоправительницы – страшная вещь, практически оружие массового поражения, и я даже подумываю запретить его применение не по назначению своим хозяйским указом по дому. Хотя, с другой стороны, возможность замены оного на сковороду несколько охлаждает мой пыл, тут ведь не знаешь, что хуже будет. К тому же калибр у сковородки как бы поширше и потяжельше. Ну да ладно.

Я повернулся, подозвал к себе эльфийку и, указав в сторону дома, спросил:

– Незамеченной пробраться сможешь?

Девочка коротко кивнула.

– Тогда действуй, только без фанатизма, дошла, глянула, как там, и назад, если что, кричи изо всех сил.

– Ясно, нер.

Эльфийка отошла в сторонку и, сомкнув руки в замок перед лицом, стала что-то быстро нашептывать себе под нос. Миг и перед нами стоит нечто текучее, прозрачное и переливающееся. У Лайкосты аж челюсть от удивления отвисла. Хотя, если честно, то я сам в первый раз увидел, чуть из штанов не выскочил, тем более что эта полупрозрачная фигура так напомнила мне один фильмец с Шварценеггером в главной роли... Брр. Не, ну сами представьте...

Иду я, значится, вечером после уроков по коридору, задержался чуток у Дорофеича за стопкой... чаю, настроение хорошее, безоблачное, за окнами уже темнеет, день прошел нормально, и вдруг слышу странные звуки, раздающиеся где-то впереди. Я осматриваюсь – никого. А звуки все громче. Жутковато мне как-то стало, захотелось назад в каморку нашего завхоза, еще чайку хлебануть, тем более он вообще предлагал заночевать. Ну, посему я включаю задний ход и тут краем глаза вижу, что-то впереди на подоконнике сидит, такое текуче-прозрачное. Блин, тут уж совсем жутко стало. Я, конечно, не трус, но предпочитаю не иметь дела с чем-то, что не имеет определенной формы и цвета, знаете, как-то на душе спокойнее, да и вообще... Я принимаюсь потихоньку пятиться с все возрастающим ускорением, стараясь не выпускать из виду странную фигуру, что, поверьте, совсем нелегко, ибо уже темнеет, да и та сильно уж сливается с окружающей средой.

И тут фигура поворачивается в мою сторону и, с воплем «Нер!», прыгает на меня. Вы когда-нибудь прыгали с места на несколько метров спиною вперед? Нет? Ну, попробуйте, впечатлений масса, летишь и не знаешь, что там впереди. В моем случае впереди оказался мягкий Дорофеич, вышедший в коридор по своим делам. А уж как я обрадовался знакомым фразеологическим вывертам, раздающимся откуда-то из-под меня, вы даже представить себе не можете. Аж на слезу умиления прошибло. Ну, как вы уже, наверное, поняли, этим «нечто» оказалась наша эльфийка, которая в тот день поссорилась со своей сестрой и, сидя на подоконнике, изливала душу случайно мимо пробегавшей мышке, которая чуть не утонула в море девичьих слез. Поэтому мое появление буквально спасло бедного зверька, который теперь, сидя на подоконнике с выпученно-дергающимися от нервного тика глазами, усиленно отжимал свою шерстку, изредка бросая в мою сторону влюбленно-благодарные взгляды.

Именно поэтому удивление Лайкосты я, можно сказать, понимаю, правда до сих пор не могу понять, зачем тогда эльфийка включила свою невидимость.

Тем временем нам оставалось только оккупировать окрестные заросли и ждать, надеясь на разведывательные качества Глайдуэль.

Кстати, сад по периметру окружала высокая каменная ограда, а резные ворота закрыты, так что я даже забеспокоился, как наша эльфийка туда попадет, однако судя по ее отсутствию в течение пятнадцати минут – это нашей разведчице удалось. Впрочем, ждать долго не пришлось, еще минут через пять эльфийка просто возникла из воздуха недалеко от нашей компании и сразу бросилась ко мне.

– Нер, там очень много народу, а еще эти крылатые на крыше и вокруг дома.

Блин, информативно, ничего не скажешь.

– Глайд, ты Гая или Алану видела?

Девочка отрицательно замотала головой.

– Нет, я близко подходить побоялась, эти суккубы что-то чуют, несмотря на защитную магию.

– Ясно, – я вопросительно посмотрел на Лайкосту. – Они правда могли ее заметить?

– Возможно, – пожал плечами тот. – При изменении многие чувства действуют по-другому.

– Хорошо, – я повернулся обратно к девочке. – Можешь хоть примерно изобразить, где стояла замеченная тобой охрана.

Эльфийка кивнула и, присев на корточки, принялась чертить на земле схематический план при помощи палочки, что протянул ей Теодор, изредка применяя для дополнения и пояснения изображенного различные подручные материалы. Так, два охранника на балконе, трое на крыше, еще пятеро в саду, двое в резной беседке (уж и не знаю, что они там вдвоем делают). Дом трехэтажный с великолепной лепниной на карни... Стоп, я схватил разошедшуюся Глайд за руку. Блин, я ведь попросил схематично, а не подробный план дома с прилегающим к нему садом, причем в трех измерениях. Такое впечатление, что смотришь на голограмму, вроде плоский рисунок, но если чуток изменить угол зрения, то изображение сразу же приобретает объем. Причем рисунок прекрасно виден, и это несмотря на окружающий нас ночной полумрак, рассеиваемый лишь матово-бледным светом луны да тусклым фонарем, болтающимся на столбе в десятке метров от нашего укрытия. Елки-палки, и как это она умудрилась изобразить нечто подобное на земле, причем, судя по всему, без помощи магии. Интересно, если смотреть привстав, то рисунок плоский, причем в нем то тут, то там выковыряны палкой какие-то ямки и борозды, а еще набросаны камешки и пучки травы, короче, фиг разберешь, однако стоит чуток присесть, как рисунок становится четче, объемнее. Бред...

Я вопросительно посмотрел на Батона, но кот только озадаченно чесал меж ушей, не обращая внимания на мои тычки ногой. Впрочем, остальные выглядели не лучше, даже Грею изменила его вечная невозмутимость, и он, с приоткрытым от изумления ртом, разглядывал созданное девочкой изображение.

– И давно ты так рисовать умеешь? – поинтересовался я.

– С детства, – смущенно потупила глаза девочка. – Меня мама научила, у нас это называется... – она произнесла длинную фразу на эльфийском, которую я для себя перевел как: «искусство манипулирования цветом и тенями». Поразительно...

Ладно, пока остальные продолжали с восхищением пялиться на «чертеж» эльфийки, я задумался. Если верить девочке, то вокруг дома стоит довольно плотное кольцо охраны и создается такое впечатление, точно неизвестные ждут какого-то подвоха со стороны. Хотя нечто подобное я как раз и ожидал, поэтому и взял своих ребят с собой, ибо что-что, а пакости они устраивать умеют и любят, так уж пусть развернуться на всю катушку.

* * *

Забор мы с Лайкостой перемахнули влегкую. Я просто перепрыгнул, а капитан принял свою истинную форму и перелетел, попутно удивившись моей суперпрыгучести. Кстати, вот еще для меня одна из загадок местного мира: почему здесь все суккубы ходят именно в людском обличье, а? Мода у них такая, что ли, или еще что? Ведь, насколько я узнал из «Энциклопедии рас» нашего многоуважаемого Антиоха Гоймерыча, похожесть суккубов на людей – это нечто сродни микромикрии у животных. То есть они не превращаются в людей, а становятся просто на нас похожими. Например, крылья. Когда суккуб хочет выглядеть человеком, он частично втягивает их внутрь тела в специальные подключичные мешки, а частично плотно прижимает их к телу, придавая им текстуру человеческой кожи и одновременно с их помощью корректируя фигуру, причем делает это настолько искусно, что даже в упор трудно заметить что-либо подозрительное. То же самое и с остальными частями их организма. Так что на самом деле ограничительные браслеты Аланы не столько магического действия, сколько технического, и путем определенных импульсов заставляют ее мышцы сокращаться таким образом, что она непроизвольно принимает форму человека, хотя врожденную магию девочки они все же блокируют. Короче, всякий суккуб – это немножко мимикрии, сверху приправленной магией и обильно политой феромонами. Глядишь на такую прелестницу, что важно шествует мимо, и чувствуешь, как твое мужское «Я» возносится на небывалую высоту, треща брючными швами. И тут главное не пойти на поводу у своего второго, так сказать, «мозга», что находится несколько ниже пупка, иначе не успеешь глазом моргнуть, как окажешься в их крепких когтистых ручках, впрочем, многим это нравится. У каждого, знаете ли, свои тараканы в голове, причем порой весьма большие и бешеные... Так, стоп, отвлекся... итак...

Итак, перебрались мы с капитаном через забор и засели в ближайших кустах, ожидая пока мои ученики начнут свой отвлекающий маневр. Надо сказать, чувствовал я себя несколько неуютно. Одно дело, когда Лайкоста в человеческом обличье и совсем другое, когда рядом с тобой сидит нечто крылато-когтистое с глазами светящимися бледно-красным светом. К слову, эти его светящиеся зенки страшно демаскируют, а посему капитан постоянно щурится и вообще старается смотреть в сторону забора, а посему наблюдение за окружающей обстановкой полностью моя прерогатива. Причем, судя по количеству красных огоньков впереди по курсу и на крыше здания, обстановочка для нас складывалась не очень. На чертеже Глайд охраны было раза в два меньше, а это означало, что либо кто-то перестраховывается, либо нашу эльфийку все же заметили и соответственно приняли меры. Так что я уже начал подумывать предложить капитану отход, чтобы все же дождаться подмоги, ибо я не трус, просто иногда осторожничаю, но тут началось...

Неожиданно стоящее впереди дерево качнулось и с диким хрустом принялось выдирать из земли свои корни. Надо сказать, зрелище еще то, аж мороз по коже, а у бедного Лайкосты вообще глаза настолько увеличились в размерах, что сияли прямо как два небольших прожектора, окончательно демаскируя нашу позицию. Впрочем, судя по тому, что множество подобных прожекторов зажглось и в стане наших противников, на этот факт мало кто обратит внимание. И вообще с этими округленно-светящимися глазами скрючившийся за кустом капитан очень напомнил мне нахохлившуюся испуганную сову, ну или одну знаменитую мышку из анекдота, у которой глаза тоже были большими и красными, правда, несколько по другому поводу. Я тихонько фыркнул в кулак, стараясь сдержать смешок, и покосился на Лайкосту, но тот наблюдал за ожившим деревом, как кролик за удавом, и ничего вокруг не замечал.

Меж тем дерево полностью вытащило свои корни из земли и, покачиваясь, направилось к дому. Наперерез ему метнулось несколько теней, но лишь для того, чтобы быть успешно отфутболенными куда-то в ночную даль. А наша эльфийка молодец – растет, а ведь еще каких-то пару месяцев назад максимум, что ей удавалось это маршировать цветками по подоконнику, причем иногда вместе с горшками. Бедный Теодор. Он в тот день как раз верстачок у стеночки облюбовал, стругал себе досточку потихоньку, а тут бамс... горшочек к праотцам, а довольный цветочек отплясывает у парня на макушке замысловатую джигу. Блин, вот Дорофеич тогда разошелся. Носился по классу с этим разбитым горшком, размахивал, попутно разглагольствуя о нехватке данных предметов во время обороны академии при неожиданной атаке различных супостатов. Батон тогда от удивления чуть с ветки нашего классного дуба не рухнул, слушая данные речи гнома. Да и я до сих пор не могу понять, он шутил или серьезно? И вообще, зачем нужны данные принадлежности оконного садоводства во время нападения противника. Скидывать их на головы штурмующим или же использовать обороняющим при нехватке средств головной защиты по типу «каска горшковидная обыкновенная». Хотя скорее гном просто по привычке скупердяйничал, ну тут уж ничего не поделаешь, должность завхоза, знаете ли, обязывает.

Тем временем охрана дома несколько опомнилась и, перегруппировавшись, принялась поливать бушующее растение огненными лучами, только ветки в разные стороны полетели. Судя по всему, деревцу долго не продержаться, а на второе подобное заклятие у девочки просто не хватит сил, конечно, еще остается Теодор с Греем, но все равно тянуть больше не стоит. Я пихнул капитана локтем и молча указал на небольшой балкончик на втором этаже, где маячила одинокая фигура охранника. Вообще надо заметить, что ночь тут довольно светлая, этакий полусумрак, и фигура охранника прекрасно видна, как, впрочем, и решетки в окнах первого этажа. Лайкоста посмотрел в указанном направлении и, согласно кивнув, двинулся вперед. Так перебежками от одного укрытия до другого мы быстренько добрались до дома, не встретив на своем пути ни одного охранника, которые в это время добивали все еще подергивающееся дерево, лишая его остатков корней и ветвей. Правда облегчения это им не принесло, ибо в это время земля вспучилась и из нее вылезла гигантская каменная рука, которая принялась загребать землю пальцами и, скомкав ее в некое подобие снежка, запустила его в охрану.

Я, пару минут понаблюдав за происходящим, вновь пихнул Лайкосту локтем под ребра, и мы принялись пробираться вдоль стеночки дома к заветному балкончику. Стоящий на нем охранник все свое внимание обратил к месту схватки своих товарищей с магическими тварями моих учеников и поэтому, когда посмотрел вниз, видимо заслышав хруст гравия под моими сапогами, то последнее, что он увидел, прежде чем отправиться в долгий нокаут, было мое бренное тело, летевшее в его сторону в позе Супермена.

Бросив взгляд на распластавшегося у моих ног суккуба, я махнул рукой капитану, давая понять, что путь свободен, и, подойдя к балконной двери, осторожно заглянул внутрь – пусто.

– И куда дальше?

– Не знаю, – шевельнул крыльями Лайкоста. – Давай вправо по коридору, а дальше разберемся.

Я покосился на капитана. Кстати, та форма гвардейцев, в которую мы переоделись, обладает одной интересной особенностью – она очень хорошо тянется, к тому же на спине есть специальные прорези для крыльев, мне через них уже всю спину продуло. Как бы там ни было, но после трансформации капитана из человеческого облика в родной суккубий, он не щеголяет в рваных обносках, гордо сияя своими прелестями, а это уже радует.

Ну да ладно, вправо так вправо. Я осторожно скользнул внутрь и быстро переместился к ближайшему повороту коридора. Так – лестница. И куда теперь: вверх или вниз? Я на секунду задумался. Наверное, все же вниз, ибо обычно пленников держат в подвалах, хотя, с другой стороны, могут и в любой из комнат, но у дверей, скорее всего, должна была бы стоять охрана, а тут пусто. Блин... Я вопросительно посмотрел на Лайкосту, но тот только пожал плечами.

В это время сверху по лестнице раздался топот ног, и мы с капитаном, переглянувшись, быстренько ретировались до ближайшей двери, которая, к нашему счастью, не была закрыта, но, на беду, в комнате мы оказались не одни. Молоденькая девушка в одежде горничной что-то рассматривала за окном и резко обернулась на звук открываемой двери.

Взгляд, полный непонимания, затем глаза начинают расширяться, рот приоткрывается... блин, чую, сейчас выдаст такой вопль, что сирена противовоздушной обороны позеленеет от зависти. Остается одно... Я прыгнул вперед и, обхватив ее за талию, буквально впился в ее приоткрытые губы. Не знаю почему я решил воспользоваться этим приемом, видать из-за того, что недавно пересматривал «Трех мушкетеров», а тут обстановка навеяла, или же просто девушка была симпатичной... не знаю, просто сделал и все тут. Как бы там ни было, но готовый вырваться вопль успешно утонул где-то внутри девушки, зато оттуда же стал раздаваться тихий рык. Служанка впилась пальцами мне в спину и ее коготки стали явственно удлиняться, все глубже вдавливаясь в кожу, но тут она как-то странно шмыгнула носом и неожиданно принялась меня обнюхивать. Елки... перед глазами сразу всплыл образ обнюхивающей меня Эльфиры. Затем моя бренная тушка, медленно вращающаяся на вертеле в волнах драконьего пламени. Я сразу же попытался разомкнуть свои объятья, но не тут-то было, девушка вцепилась меня, как утопающий в спасательный круг, и попыталась протиснуть свой язычок сквозь мои плотно стиснутые зубы. Мой поджаривающийся образ стал медленно покрываться румяной корочкой, а рядом почему-то нарисовался облизывающийся Батон с вилкой и ножиком.

– Я вам тут случайно не мешаю? – ехидно поинтересовался стоявший позади меня Лайкоста.

Я отчаянно замотал головой, причем вместе с девушкой, ибо она никак не хотела отпускать мои губы, оставалось только изобразить на лице сострадание и взглядом умолять капитана помочь. Тот усмехнулся и, подойдя к нам, одним резким движением откинул девицу в сторону, позволив мне облегченно вздохнуть. Та, вместо того чтобы рухнуть на пол и потерять сознание, как это обычно положено всяческой добропорядочной девушке, оттолкнулась ногами от стены и вновь прыгнула в мою сторону. Ну, тут уж я среагировал как надо, в смысле прыгнул навстречу, обхватил девушку руками, и мы ловко приземлились на стоящую посереди комнаты кровать, под бурные аплодисменты капитана. Судя по всему, Лайкоста просто наслаждался разворачивающимся перед ним шоу, блин, лучше бы за коридором следил.

– Мадам, может, вы, успокоитесь, – я увернулся от губ девушки, одновременно стараясь удержать ее вырывающиеся руки. – Мадам...

– Человек, настоящий...

Блин, да что это с ней? Неожиданно на меня сверху обрушился поток воды. Девушка дернулась и как-то сразу обмякла, а я обернулся и с благодарностью посмотрел на капитана, который с легкой ухмылкой поставил пустую вазу обратно на стол и воткнул в нее лежащие там цветы.

– Ну, спасибо, – я осторожно отпустил девушку, которая довольно-таки неохотно выскользнула из моих объятий, и убрал с носа прилипший лепесток цветка.

Лайкоста меж тем вновь принял нормальный человеческий облик и, подойдя к служанке, буквально впечатал в нее свой нахмуренный взор. Девушка было вскинулась, но тут же как-то сникла и опустила глаза.

– Мадам, насколько я понимаю, вы в этом доме работаете служанкой.

– Да, сэр.

– Тогда не подскажете ли нам с моим другом, – кивок в мою сторону, – не прибывала ли в этот дом черноволосая молодая леди в одной ночной рубашке.

Служанка замотала головой и быстро отвела глаза.

– Мадам, – тон Лайкосты сделался угрожающим.

Девушка покосилась в мою сторону и, тяжело вздохнув, кивнула.

– Возможно, сегодня ночью сюда прибыла карета, и слуги госпожи Анарии провели в дом какую-то молодую леди, кутающуюся в плащ.

– Где она?

– Не знаю, – пожала плечами служанка, – они быстро прошли через зал в библиотеку.

– Ясно, а...

– Библиотека на первом этаже, как спуститесь по лестнице, будет коридор, пройдете по нему до конца и налево, – быстро протараторила девушка, предугадав следующий вопрос капитана.

– Спасибо, – кивнул тот и направился к двери, но не дойдя до нее, неожиданно замер и, повернувшись к девушке, добавил: – Надеюсь, вы, кричать не будете.

– Нет, – мотнула головой она, – если, конечно, ваш друг... – девушка бросила на меня плотоядный взор и стеснительно потупила свой взор.

– Господин учитель, жду вас в коридоре, – улыбнулся мне капитан, быстренько ныряя во входную дверь.

* * *

Суккубы. Я раздраженно вытер губы рукавом, все еще чувствуя на них аромат уст юной прелестницы и втайне сожалея, что удержался, но образ разъяренной драконицы, постоянно вертящейся у меня в голове вместе с призрачными ароматами моей подрумянивающейся тушки, как-то не очень способствовал романтической обстановке. Поэтому, отделавшись легким поцелуем (на взгляд суккубы, конечно, по мне так засос был хлеще, чем у пылесоса), я быстренько сделал ноги. Лайкоста, ждавший меня в коридоре, только саркастически хмыкнул, но промолчал.

Мы осторожно спустились вниз по лестнице и, прокравшись по небольшому коридорчику, замерли у его поворота, ведущего в указанную служанкой библиотеку, ибо рядом с ее дверьми скучали два дюжих охранника в знакомых черных одеяниях. Как они нас не заметили – ума не приложу, видать, чересчур увлеклись подглядыванием за тем, что происходит внутри охраняемого ими помещения. Один из них просунул в приоткрытую дверь голову, а второй скакал позади, как молодой козлик по травке. Блин, прямо как дети малые, только габариты слишком уж не детские, таких без лишнего шума кулаком не свалишь. Я переглянулся с Лайкостой, и тут мой взгляд упал на горшочек с цветами, стоящий на мраморном постаменте в виде небольшой колонны... Так-с...

Перешагнув через бесчувственные тела, я аккуратно поставил колонну на пол, а капитан торжественно водрузил на нее вазу с цветами, которую я ему передал пару минут назад. Теперь оставалось надеяться, что нас не услышали внутри библиотеки. Я жестом показал капитану посмотреть за коридором, чтобы нас не постигла участь охранников, а сам сунул голову в приоткрытую дверь.

Мама родная, и это библиотека. Я пару минут с разинутым ртом обозревал огромный зал, залитый ярким светом и уставленный по периметру шкафами размером с двухэтажный дом. Пол зала покрывал узорный паркет, и вообще это помещение больше походило на какой-нибудь зал для устроения балов, а также прочих приемов, чем на тихое место для раздумья с пыльным томиком в руках. К тому же народу внутри было, что килек в банке, причем многие дамы были как раз именно в вечерних платьях, а мужчины в парадных камзолах.

– Ну и что там? – поинтересовался Лайкоста.

– Вроде бы бал, – буркнул я, стараясь разглядеть, что происходит в глубине зала, куда было устремлено все внимание собравшегося народа.

– Бал... – капитан одним прыжком оказался рядом.

– Ничего не понимаю, – я отступил от двери и задумчиво посмотрел на лежащих без чувств охранников, прикидывая, не привести ли кого из них в сознание, дабы допросить о происходящем.

– Господин учитель, идите сюда.

Лайкоста уже по ту сторону двери и, высунувшись, машет мне рукой. Впрочем, ничего странного, навряд ли кто в такой толпе обратит внимание на лишнего человека в форме, тем более что среди гостей тоже немало личностей в форменных одеждах. Я потихоньку протиснулся внутрь, и мы с капитаном уверенным шагом влились в общую толпу, стараясь не попасться на глаза типам в черных камзолах, которые стояли вдоль всего зала, образуя этакий живой коридор.

Неожиданно зазвучала торжественная музыка, и стоящий вокруг народ задвигался, оборачиваясь к ребятам в черной форме, замершим по стойке смирно при первых же звуках мелодии.

– Это не бал, – шепнул мне на ухо Лайкоста, – это свадьба.

Блин. Я мысленно выругался. Неужто наш оборотень ошибся, и мы вломились в чужой особняк к ничего не подозревающим людям, да еще во время такого торжества. Но с другой стороны, зачем такая охрана, хотя... особняк явно не из бедных и... Моя челюсть медленно с отчетливым хрустом поползла вниз, и я, повернувшись, вопросительно уставился на Лайкосту, тот так же медленно повернул голову в мою сторону. Вид у него был не лучше.

А по коридору из солдат, утопая почти по щиколотку в ворсе расписного ковра, в розово-белом платье с длинным шлейфом, с букетом цветов в руках, потупив глаза, неторопливо шла Алана. Рядом, держа ее под руку и с идиотской улыбкой на всю физиономию, в роскошном белоснежном камзоле с золотыми галунами, шагал Гай.

Твою же кису!

Глава 7. В которой наш герой расстраивает свадьбу, а также о подозрительном поведении Эрнесты

Нет, дело тут явно нечисто. Я снова покосился на Лайкосту, который, похоже, впал в некое подобие ступора. Еще бы, бежать спасать пропавших детей, одновременно стараясь не особо думать, что сделали с ними неведомые похитители, одновременно представляя, что ты сделаешь с этими гадами, причем медленно и желательно два раза, ну можно и больше, но мы же не садисты... правда, правда. И тут бац... на тебе – свадьба. Если честно, у меня в голове тоже шарики за ролики закатились и долго стукались о стенки моей черепной коробки, давя разбегающиеся в ужасе мысли. Однако я быстро взял себя в руки и, загнав куски подшипника на место, вновь заставил крутиться свои шестеренки мыслительного процесса.

Так, если рассуждать логически, то происходящее сейчас полностью абсурдно, ибо: либо Гай с Аланой так хорошо притворялись, скрывая свои истинные чувства, либо тут замешано что-то еще – второе скорее. Слишком уж хорошо я знаю нашего Гая – прямолинеен до безобразия, да еще по уши влюблен в нашу юную вампиршу. Нет, такой не способен так хорошо притворяться... в отличие от Аланы, уж она-то девочка с норовом – это заметно. Хотя, с другой стороны, может, Гай просто притворяется таким простофилей, а сам... Стоп, стоп, а смысл? Ну, влюбились они друг в друга и что? В их возрасте это вполне нормально; поцелуйчики там, полуночные свиданки, обжиманки в темных уголках... Эх молодость, молодость; пора мечтаний и влюбленности, розовых очков и первых слез разочарования... Блин, что это меня на ностальгию потянуло, чуть сопли не распустил от избытка чувств, однако пора начинать действовать. А план у меня прост, как линия партии – хватаем детишек и деру, причем хватаем как можно скорее, а убегаем как можно быстрее.

Придя в результате своей бурной мысленной деятельности к столь гениальному плану, я толкнул Лайкосту и, достав из кармана железную баночку, подаренную мне проводником, показал ее капитану. Тот нервно дернул щекой, но согласно кивнул и принялся ретироваться к выходу. Я понимающе усмехнулся и, дождавшись, пока он скроется за дверью, открыл банку.

Кстати, поясню, почему так шустро ретировался Лайкоста. Дело в том, что прежде чем отправиться выручать наших похищенных, я забежал к себе в номер, дабы немного сполоснуть свою физиономию, а заодно пошукать по сумкам, нет ли чего в них полезного, а то мало ли что мне мои домочадцы могли с собой в дорожку подсунуть. К сожалению, кроме стряпни Глафиры и небольшой баклажки с эльфийским пивом, видимо засунутой Дорофеичем, ничего путного обнаружено не было, а жаль, ибо в путь-то я отправился совершенно невооруженный. Мой молот висел на стене спальни, а лучевой меч (мне Ирен прислала еще один взамен утерянного) уютно лежал в прикроватной тумбе. Не, конечно, вместе с формой, выданной мне Лайкостой, прилагалась и шпага, но знаете, как-то я с этим видом оружия не очень справляюсь. Мне бы что-нибудь такое, поразмашистее чтобы значит; ба-ац, у-ух, чпок и хрясь по кумполу, причем поосновательнее. А вот с «вжик, вжик – уноси готовенького», как-то не ладится. Герберт, надо сказать, попытался было научить меня владению мечом, так от моих взмахов данной железкой на забор не только Батон забрался, но даже гном по яблоням лазить научился, – причем так шустренько. Хорошо наш паладин быстро смекнул, что данный вид боевого искусства как-то со мной не сильно дружит, и отобрал меч. Гном, правда, за это время уже успел съесть с десяток яблок и еще столько же насовать за пазуху, а затем весь путь до дому смачно ими хрумкал.

Блин, опять отвлекся...

Ну, значит, я уже закрывал свою сумку, как вдруг вспомнил про ту загадочную баночку, что дал мне при прощании проводник из поезда. Помнится, он еще упоминал про особые случаи, так вот, сейчас было самое оно. В общем, в баночке оказался какой-то порошок, с запаха которого суккубов плющило почти так же, как обычного человека от слезоточивого газа. По крайней мере, стоило мне только приоткрыть крышку сей емкости, как капитан рухнул на колени, зайдясь в кашле и залившись горючими слезами. К счастью, действовало зелье не очень долго, и минут через пять Лайкоста уже был как огурчик, правда, на мое предложение попробовать еще раз приоткрыть баночку, для проверки повторного воздействия данного зелья, отчаянно замотал головой. А вот на Батона данный порошочек подействовал не хуже валерьянки. Почувствовав приторно мятный запах, наш котик тут же распушил хвост, глаза его остекленели, и он точно зомби из фильма пошел в мою сторону, вытянув вперед передние лапы. Пришлось срочно прятать банку и приводить кота в чувство, задействовав для этого звуковую магию Эрнесты. Девочка так взвизгнула в ухо нашему котофеичу, что у того глаза стали больше, чем у героев японских мультиков, – однако подействовало. Котейко мотнул головой и со вздохом разочарования посмотрел на меня чистым незамутненным, как девичья слеза, но очень преданным взглядом.

Короче, дождавшись тактического отступления капитана, я приоткрыл баночку и стал осторожно протискиваться вперед, одновременно рассыпая из нее этот чудо-порошок. Реакция, надо сказать, последовала практически незамедлительно, народ позади меня стал падать на пол, словно подкошенный невидимой силой, причем реакция эта распространялась подобно волне от брошенного в воду камня. То есть сперва упали те, кто стоял прямо за мной, потом чуть подальше, а через несколько секунд в кашле зашлись стоявшие в противоположном конце зала. Медлить больше не стоило, тем более что среди народа начала подниматься паника, а солдаты, образующие живой коридор для новобрачных, уже скидывали свои человеческие личины. К тому же, судя по Лайкосте, медлить, явно не стоило, ибо в запасе у меня от силы минут пять, ну может чуток больше. А посему я метнул банку с остатками порошка прямо в спешащих в мою сторону солдат и одним гигантским прыжком оказался рядом с Гаем и Аланой. Девочку уже скрутило, а вот парень стоял столбом с глупой улыбкой на губах и полностью отсутствующим взглядом клинического идиота. Я даже помахал у него перед глазами рукой, надеясь хоть на какую-то реакцию, однако он даже не моргнул, – оставалось одно.

«Сперва оторвать шлейф у платья, – с пронзительным треском материя поддалась усилию моих мускул и полетела в сторону, накрыв группу суккубов в черных камзолах, все еще пытающихся подняться на ноги. – Отдохните, парни. А я пока... Так, Алану на правое плечо, Гая на левое и ходу, ходу. Блин, и что это Гай такой тяжелый-то?»

Я бежал сквозь толпу корчащихся суккубов, краем глаза отмечая, как некоторые из них уже поднимаются с пола и недоуменно оглядываются. Блин, а ведь прошло всего пару минут, видать, порошочек не на всех действует одинаково, хорошо еще до двери путь пока свободен. Лайкоста уже распахнул двери пошире и ждет, хотя, судя по слезящимся глазам, ему тоже досталось. Я влетел в открытую дверь и на секунду остановился, чтобы перевести дух, а капитан быстро захлопнул ее, после чего пододвинул к створкам бесчувственных охранников. Передав девочку капитану, я поправил свисающего с плеча Гая и, переглянувшись с суккубом, устремился на второй этаж. Почему на второй, ну, во-первых, спрыгнуть оттуда для меня и Лайкосты не представляло особого труда, даже с грузом на плечах, а во-вторых, мы там уже были и более-менее знали, куда бежать. Короче, мы быстро преодолели расстояние до знакомого балкончика, где вновь мой кулак повстречался с челюстью едва пришедшего в сознание охранника, и, спрыгнув вниз, направились к ограде. Точнее собирались направиться, но оказалось, что нас ждут, причем, судя по потрепанному виду местной охраны, мои детишки порезвились всласть и теперь местные секьюрити просто горели желанием дать нам матч-реванш. К тому же в доме поднялся шум, а еще через мгновение из окон и дверей, точно горох, посыпались ребята в черной форме. Я с грустью посмотрел на Лайкосту, который уже отрастил положенные суккубу по штату клыки, крылья и зубы, после чего мы, не сговариваясь, рванули с ним в разные стороны, причем так шустро, что охрана несколько опешила. Появившиеся же из дома солдаты, еще несколько ошалевшие от действия порошка, сразу не разобрались и набросились на хотевших гнаться за нами собратьев, устроив порядочную свалку. Правда, недоразумение быстро разрешилось, но это дало нам с капитаном некоторое время, чтобы оторваться от наших преследователей.

Это сладкое слово погоня. Ветер, бьющий в морду лица, и адреналин впечатлений, хлещущий чуть ли не из ушей, что может быть лучше? Ну, если честно, я бы лично назвал навскидку штук десять занятий, коими я предпочел бы заниматься, вместо того чтобы драпать, петляя между деревьями, точно заяц, от преследующей меня толпы клыкасто-крылато-орущих существ, которые, судя по пожеланиям в мой адрес, совсем не собирались заключать меня в дружеские объятия. Бегать пришлось вокруг дома, постепенно увеличивая радиус круга, дабы приблизиться к забору, ибо стоило мне просто направиться в сторону ограды, как тут же вся толпа бросалась наперерез. Уйти прыжками тоже не удавалось, ибо летали суккубы не хуже, чем я прыгал. В результате у нас образовалось некое шаткое равновесие: я, значит, бегу, постепенно увеличивая радиус своего круга, суккубы пытаются меня догнать, одновременно стараясь сей радиус уменьшить. Лайкоста занимается тем же самым, причем, что интересно, его догоняющие не обращают на меня никакого внимания. В общем, мы иногда встречаемся и машем приветственно друг другу руками, расходясь на параллельных курсах. Иногда кто-нибудь из моей группы преследования делает попытку меня схватить, но обычно лишь для того, чтобы получить по наглой клыкастой роже и прилечь отдохнуть в ближайших кустиках. Короче, дурдом и полная клиника. К тому же в мозгу настойчиво билась мелодия из «Неуловимых мстителей», ну та, что про погоню, я даже напевать ее себе под нос стал. И выглядело это примерно так. «Усталость забыта...» – хрясь ветка по лицу, ой блин, фингал точно гарантирован, причем на полфизиономии. «...колышется чад, и снова копыта», ага получил копытом, ну в смысле ногой, а нефиг лезть, ниче, немного опухнет, но ходить сможешь, а уж как петь будешь... заслушаешься. «...как сердце стучат, и нет нам покоя...» блин, да сколько же бегать-то можно. «Гори, но живи. Погоня, погоня, погоня в горячей крови».

Не знаю, сколько продолжалась бы подобная беготня, если бы к преследователям не подоспела подмога. Тут уж нас банально окружили, причем не только с земли, но и с воздуха.

– Господин учитель. – Солдаты, замкнувшие вокруг нас плотный круг, расступились, пропуская сестру Аланы.

– Мадам Энжела, все же это ваших рук дело, – прошипел Лайкоста.

– Вы на редкость прозорливы, капитан, – улыбнулась та. – А теперь позвольте, я заберу свою непутевую сестренку и ее суженого.

Я осторожно опустил все еще находящегося в полной прострации Гая на землю и, бросив взгляд на окруживших нас суккубов, спросил:

– А что будет с нами?

– С вами? – Энжела повела плечами. – Ничего. Ссориться с академией у меня в планы не входило, да и капитан мне еще живой пригодится, так что подержим вас до окончания церемонии, после чего отпустим. Впрочем, моим ребятам вы все же доставили хлопот, а посему за целостность ваших конечностей и прочих органов я ответственности не несу... сопротивление, знаете ли, при задержании.

– Ты за это ответишь, – бросил капитан. – Отец тебе подобного не простит.

– Полно вам, капитан, когда прибудет этот старый пердун, все будет уже решено. А вас сдадут властям, как незаконно ворвавшихся в имение многоуважаемой мадам Кайтаны и устроивших здесь пьяную драку.

– Отец вам не поверит.

– Отец, может, и нет, а вот власти вполне, тем более господин учитель так хорошо пнул городского прокурора, когда убегал с детишками из библиотеки.

Я усмехнулся. Так вот кто был этот усатый толстячок, так самоотверженно кинувшийся меня перехватывать. Я еще удивился, то ли на него порошок не подействовал, то ли наоборот очень сильно подействовал, только как-то не так. Однако обе руки у меня были заняты, поэтому пузу достопочтимого прокурора пришлось познакомиться, а также вступить, так сказать, в тесный контакт с моим сапогом.

– Госпожа Энжела, прежде чем мы продолжим общение с вашей охраной, не скажете ли мне, зачем вам это все надо?

Суккубша усмехнулась и жестом руки успокоила рвущихся в нашу сторону охранников.

– Конечно же, достопочтимый учитель, желание дорогого гостя для нас закон. В принципе все не так сложно, как выглядит. Наш капитан, поди, сказал уже вам, что мне не выгоден брак моей названой сестрицы, впрочем, как и ее возвращение...

Я покосился на Лайкосту, чьи глаза уже просто пылали дьявольским огнем, и коротко кивнул.

– Ну, так он прав и не прав одновременно. Действительно, как только эта дурная малолетка выскочит замуж, как мне придется вернуть ей все ее наследство, а это...

– Мало говоря, затруднительно, – буркнул Лайкоста.

– Помолчите, капитан, – поморщилась сестра Аланы. – Лучше держите понежнее мою сестренку, а то молодая невеста с синяками в таких местах, что гости подумают? А еще лучше, спустите ее на землю, ибо не думаю, что на вашем плече ей удобнее.

Капитан недоуменно посмотрел на Энжелу, но послушался и, осторожно спустив Алану со своего плеча, поставил ее на землю.

– Спасибо, – кивнула суккуба и вновь повернулась ко мне. – Так вот, господин учитель, я хотела... впрочем, опустим подробности. Ну а если вкратце, то замужество Аланы с человеком из другого мира, да к тому же достаточно влиятельным, мне очень даже выгодна.

– Чем же? – усмехнулся Лайкоста. – Неужто решила стать любящей сестрой и помочь Алане устроить личную жизнь?

– А если и так?

Капитан пару минут задумчиво рассматривал усмехающуюся девушку, затем мотнул головой:

– Не верю...

Ну, тут я был с капитаном согласен. Как-то не особо верилось, тем более если учесть, что ребятишек явно чем-то накачали, вон до сих пор какие-то заторможенные. Взгляд у обоих мутный и ни на что не реагируют, причем даже наша беготня не привела их в чувство. У Гая вообще царапина на лице, видимо веткой кожу содрало, так он даже кровь не вытрет, что по щеке стекает. Так что... Стоп. Что это я туплю-то? Ну, естественно, сестре Аланы подобный брак выгоден. Новоявленный супруг-то не местный, а значит, наверняка увезет свою молодую невесту домой, соответственно Энжела так и останется в роли распорядительницы наследства сестры. Ребятки, конечно, придут в себя, но к тому времени их брак уже будет свершившимся фактом, а кто знает, какова тут процедура развода, может вообще женят пожизненно или еще что. Нет, конечно, есть вероятность, что муженек останется здесь, но что-то я сомневаюсь. Вон ведь Милана с Гербертом живет, а насколько я знаю, жена нашего паладина тоже каких-то благородных кровей. Блин, чую, есть тут некий пунктик в местных законах по этому поводу и Энжеле он прекрасно известен.

Видимо, на физиономии у меня что-то такое отразилось, потому как лицо суккубши тут же расплылось в улыбке:

– Вижу, вы все поняли, господин учитель, в отличие от этого солдафона, – она кивнула в сторону Лайкосты.

– Да так, пришла одна мыслишка, – буркнул я, думая, как еще потянуть время, потому как уже давно приметил сидящего на дереве, что росло прямо у самого забора, Батона, который изредка высовывал свою морду из густых ветвей и делал мне лапами какие-то знаки.

– Э... э... э, а я тут при чем?

– В смысле? – брови девушки удивленно взметнулись вверх.

– Ну, почему вы ко мне тогда в парке... мы с капитаном думали, что это, а оно оказалось того и вот... ну и почему?

Энжела замерла, видать, пытаясь понять суть моего вопроса. Впрочем, судя по ошарашенному виду остальных, не она одна. Честно говоря, я и сам не слишком понял, что сморозил, просто Батон, высунувшийся из ветвей, чтобы подать мне очередной непонятный знак, неожиданно загремел вниз, а посему пришлось срочно отвлекать внимание от летящей вниз черной тушки.

Слава богу, никто не заметил, да и кот падал молча, причем не выпуская из задних лап сломавшуюся ветку, на которой он до этого сидел.

– Хватит, – неожиданно взвизгнула Энжела. – Хватит, господин учитель, не знаю, зачем вы тянете время, но хватит. Взять их!!

Она бросила взгляд на стоящих рядом с ней солдат и махнула рукой в нашу сторону. Я только сжал кулаки и усмехнулся, впрочем, судя по оскалившемуся Лайкосте, тот тоже сдаваться просто так не собирался. Солдаты переглянулись и медленно двинулись к нам, видимо, все же ребяткам порядочно досталось, коль они проявляли такую нерешительность, да еще на виду своей хозяйки.

– Давайте, летучие мыши переростки! – крикнул Лайкоста. – Покажите, что вы еще умеете. А ты, красавица, лучше подумала бы, что сделает с тобой господин Угай, когда узнает о произошедшем.

– Да плевала я на этого старого маразматик, что он может-то?!.

– Старый маразматик, говоришь!

Громовой голос, раздавшийся откуда-то сверху, заставил Энжелу буквально подпрыгнуть на месте и завертеть головой. Ее солдаты тоже замерли, непонимающе оглядываясь, и тут с неба точно горох стали пикировать суккубы, облаченные в зеленую форму гвардейцев семьи Угай. Не успели мы с капитаном и глазом моргнуть, как все окружавшее нас воинство было повязано и буквально штабелем (причем в прямом смысле этого слова, как дрова, друг на друга) сложено неподалеку, затем гвардейцы построились в две шеренги и застыли, вытянувшись по стойке смирно. Лайкоста, надо сказать, последовал их примеру, быстренько приняв человеческое обличье. Я все это время стоял, прислонившись спиной к дереву, и смотрел за Аланой с Гаем, которых пристроил рядышком с собой, чтобы те случайно не пострадали во всей этой кутерьме. Батон, выползший из растущих неподалеку кустов, примостился неподалеку и с философским видом выдергивал из шерсти репейник. Шарики местного репья были большими, с длинными иголками, но кот терпеливо их вытаскивал и складывал рядом в кучку.

– Энжела подмогу привела? – поинтересовался я.

Кот молча кивнул и с грустью в глазах посмотрел на впившийся в хвост особо большой шарик репейника.

– А ребята где?

– За оградой ждут... мяу!!

Последний вопль относился к выдранной с клоком шерсти колючке. Я только сочувственно похлопал нашего котика по голове и чертыхнулся, обнаружив, что и там колючек предостаточно, хотя и мелких. Елки фиолетовые, что ж это они тут в саду чертополох-то развели? А еще графская (или какая там по местной квалификации) усадьба, нет, чтобы насадить уютных кустиков, травки там газонной, идешь, значит, на прогулку с дамой, а тут тебе бац... полянка с густой растительностью... ну и... романтика, короче. А тут захочешь в кусты залезть (так, я не о том, о чем все тут дружно подумали), ну муравья какого там интересного заприметил иль ежика, а может, вообще мой любимый бергерский дикобраз туда спрятался. Короче, залазишь вглубь, чтоб, значит, насладить свое природно-познавательное любопытство, ну и прочее по ходу дела, а тут оп-па... полная зад... кхе-кхе, ну, в общем, очень больно, обидно и колется.

– Господин учитель. – Раздавшийся за моей спиной негромкий бас заставил меня вздрогнуть и обернуться.

Позади, опираясь на черную полированную трость, стоял высокий седовласый господин, облаченный в роскошный, ушитый золотыми нитями камзол. Длинные до плеч волосы, маленькая бородка (кажется, их еще эспаньолками называют), стать, взгляд, ну и все такое, короче, сразу видно – настоящий полков... ой, не то... герцог, граф или что-то в этом роде. А вообще очень этот мужик мне напомнил постаревшего Атоса из мушкетеров, ну того, что в фильме, блин, актера не помню, но очень похож.

– Господин учитель, – незнакомец поклонился. – Разрешите представиться – герцог Яркан Угай, отец этой непутевой. – Мужчина улыбнулся и кивнул в сторону Аланы. – А также попечитель вот этой молодой госпожи.

Он обернулся в сторону растерянной побледневшей Энжелы, которая все это время безмолвно наблюдала за тем, как гвардейцы Лайкосты расправляются с ее солдатами, и покачал головой.

– Энжела, да как ты...

– Господин Угай, – откуда-то из-за спин гвардейцев, точно чертик из табакерки, появился муж Энжелы и встал между старым суккубом и своей женой. – Господин Угай, я не позволю...

Впрочем, что он собирался не позволить, мы так и не узнали, ибо кулак Лайкосты, так вовремя оказавшегося рядом, положил конец этим начинаниям.

– Извините, сэр, но просто не удержался, – прокомментировал тот наши вопросительные с герцогом взгляды. – Лезет куда не надо.

Я только понимающе усмехнулся, впрочем, судя по легкой улыбке на губах господина Угая, тот тоже был не особо против.

* * *

Поезд уже стоял под парами, и народ суетливо забирался в вагоны, торопливо прощаясь с провожающими.

– Ну, мне пора, – Лайкоста поднялся. – Надеюсь, еще увидимся с вами, господин учитель.

– Кто знает, – я улыбнулся, пожимая протянутую суккубом руку. – Может, в том году, если приедете за Аланой, заодно погостите у меня.

– Надеюсь, это приглашение? – улыбнулся в ответ Лайкоста.

Я кивнул. А что, парень он нормальный, хотя и суккуб (ну да, у каждого свои недостатки), но за эти пару дней мы с ним столько хлебнули, что мне порой кажется, как будто я его уже ни один год знаю.

– Да, еще, – капитан остановился в дверях купе. – Господин Угай забыл вас поблагодарить, но на словах просил передать, что вы теперь практически член семьи и вас в имении всегда будет ждать личная комната. К тому же, если понадобится, его гвардия всегда к вашим услугам.

Лайкоста коротко поклонился и вышел из купе, а через пару минут поезд дернулся и стал плавно набирать ход.

Ну, вот и все. Я с какой-то грустью смотрел за проносящимися за окном городскими строениями. Свет за стеклом моргнул, и пейзаж резко сменился, как будто неведомый киномеханик заменил кончившуюся в проекторе пленку.

– Можно? – дверь купе приоткрылась, и внутрь заглянул знакомый проводник. – А я вам тут чайку принес.

Он прошел к приоконному столику и взгромоздил на него три граненых стакана, облаченных в тяжелые медные подстаканники.

– С вами попью, – пояснил он, беря один из них и с шумом отхлебывая из него чай.

Я только вздохнул и потянулся за своей порцией. Батон тут же нырнул на верхнюю полку и через минуту раскладывал на столике Глафирину стряпню.

– Ну, как все прошло? – поинтересовался через пару минут тактичного молчания старик. – Мой подарочек пригодился хоть?

– Да, спасибо, – кивнул я, с неожиданным аппетитом уминая уже вторую ватрушку. Чай у проводника был классный, а Глафирина стряпня не потеряла своей свежести даже спустя столько дней.

– Ну, тогда с вас история, – усмехнулся меж тем проводник, поглаживая свои усы.

– Хорошо, – кивнул я. – Только чаю еще можно?

– Конечно. – Проводник собрал опустевшие кружки, причем даже Батон, не очень любивший чай, и тот опустошил свою до дна.

* * *

– Вот так оно и было, – закончил я свой рассказ, одновременно отправляя в рот последний кусочек последней же плюшки.

– Да уж, – проводник снял пенсне и, достав из кармана носовой платок, несколько секунд их тщательно протирал, одновременно качая головой. – Однако везет вам на приключения, молодой человек.

Я улыбнулся и развел руками, как бы показывая, что с этим уж ничего поделать не могу.

– Ну, да хорошо то, что хорошо кончается, – проводник водрузил свое пенсне на его законное место и с добродушным прищуром посмотрел на меня сквозь его стекла. – А девочке все же повезло, что ее сестра решила провернуть эту аферу с ее же одноклассником, и вдвойне повезло, что вы оказались рядом.

– Да уж, – я вздохнул.

Дело в том, что я оказался прав, и «пунктик» насчет брака у суккубов все же существовал... у них не было разводов. Не знаю, в чем тут дело, но суккубы настолько привязывались к своему партнеру, что просто не могли без него существовать, причем в прямом смысле этого слова. Потеряв свою пару, суккуб медленно сходил с ума, превращаясь за несколько дней в неуправляемого демона. Так что развод для них равносилен самоубийству. Что интересно, в случае смерти одного из членов семейной пары такого не происходило. В результате среди суккубов нередки были случаи убийств одного из супругов другим, так как все вышесказанное, увы, не отменяло ту любвеобильность, что была присуща их расе. Наверное, поэтому суккубы предпочитали выбирать своих вторых половинок среди людской расы, ибо жизнь человеческая коротка, а вот сами они живут по несколько тысяч лет.

Все это мне рассказала Алана, после того как пришла в себя. Оказалось, что их с Гаем опоили каким-то веществом, полностью подавляющим волю, хорошо хоть доза была не очень большая, и обошлось без побочных эффектов. Хотя не знаю, можно ли назвать отсутствием оных странную любовь Гая к комнатным растениям – он их просто съел, причем не только у меня в номере, где ночевал, но еще успел добраться до коридорных. Так что пока я понял, что к чему, то поймал его у лестницы, где он с задумчивым видом обсасывал иголки, оставшиеся после употребления какого-то местного кактуса.

В принципе ничего страшного – всякая трава тоже зеленый витамин, правда, не вся одинаково полезна, но на этот раз обошлось...

Однако теперь я понимал, почему некогда отказавший Алане парень так поступил и вроде бы тоже выбрал обычную смертную в качестве будущей супруги, хотя в среде местной знати такие браки не приветствовались. Так же мне стало понятно, почему суккубы закрыли свой мир – рожать-то стало некому и не от кого. Несмотря на многочисленные плюсы брака суккуба и человека, дети от таких союзов рождались крайне редко, и над расой этих необычных существ нависла банальная угроза вымирания. Так что закрытие границ дало хоть какие-то результаты, позволив несколько подправить местную демографию, правда, для знати они оставались открытыми, однако было одно условие... Любой суккуб знатного рода, женившийся и вышедший замуж за иномирянина, не мог вернуться в свой родной мир, дабы не служить отрицательным примером для простого люда. Так что на фоне всего вышеуказанного задумка Энжелы приобрела вполне определенный смысл.

– Кстати, можно вопрос? – я вопросительно посмотрел на задумавшегося проводника.

– Конечно, юноша, спрашивайте, – кивнул тот.

– А откуда вы узнали, что мне понадобится этот ваш порошок?

– Ну, молодой человек, – старик загадочно улыбнулся и зачем-то подергал себя за ус. – Пусть это будет моей маааленькой тайной. Впрочем, мне уже пора.

Он поднялся с полки и, собрав со стола пустые кружки, вышел из купе, напоследок пожелав нам спокойной ночи.

Батон задумчиво посмотрел ему вслед и, пробормотав что-то о таинственных проводниках, полез к себе на полку. Мне же спать не хотелось, и я решил сходить, посмотреть, чем занимаются мои детишки, тем более что за стенкой в соседнем купе было подозрительно тихо. Надо сказать, что на этот раз вагон был практически пустым и помимо нашей дружной компании пассажиры присутствовали только в одном купе, – две молодые девушки лет двадцати, а может больше.

Короче, когда я открыл дверь своего купе, то обнаружил, что в коридоре развернулось самое настоящее воздушное сражение. Не меньше двух десятков бумажных самолетиков носилось друг за дружкой по коридору, поливая противника серебристыми лучиками. Мои же детишки, разделившись на две группы, разместились по обе стороны коридора и руководили данным побоищем. Увернувшись от просвистевшего перед носом самолетика, я погрозил им пальцем, приказав ложиться спать, и вернулся на место. В принципе ребята никому не мешают, ведут себя тихо. Девушки, о которых я упоминал выше, да и сам проводник с интересом смотрят за игрой моих сорванцов, так что можно быть спокойным.

Кстати, затея с самолетиками полностью моя. Где-то месяц назад я от нечего делать сидел у себя в классе и занимался тем, что делал эти бумажные еропланы и запускал парить над верстаками, размышляя о бренности бытия, а также судьбах мира (ну с кем не бывает?). За сим занятием меня застал Колайс (ну тот самый мальчуган, который темный эльф). Он долго и молча наблюдал за полетом моих бумажных птичек, затем попросил показать, как я это делаю. Ну, мне было нетрудно и... эльф запал. В смысле настолько увлекся сгибанием бумажных листов и превращением оных в самолетики, что засиделся в кабинете допоздна. А уже на следующий день весь класс обуяла самолетомания. Моих юных волшебников настолько поразил тот факт, что нечто бумажное может летать, хоть и недолго, но без помощи магии, что они готовы были запускать свои кривоватые изделия до бесконечности. Пришлось срочно организовывать мастер-класс по оригами, а заодно прочитать краткую лекцию по истории авиации. Видели бы вы, как у некоторых учеников горели глаза, так что к концу урока я уже всерьез опасался появления в моем классе самозваных Икаров и братьев Райт. Ребята, конечно, маги и все такое, но как-то я беспокоюсь, тем более что левитировать мало кто из них умеет, однако все обошлось. Нет, тот же Гай, конечно, пытался прыгнуть из окна третьего этажа в студенческом общежитии, привязав простынь к рукам и ногам, но, к счастью, зацепился за ветку растущего под окном дерева и всю ночь провисел на ней в размышлениях о судьбах авиаторов-первопроходцев.

Зато у ребят появилась новая забава – воздушный бой. Правила были простые: две команды, у каждого члена по три самолетика. Один выдерживает три попадания, другой два и третий соответственно одно. В воздух играющий мог запускать не более двух за раз, ну и соответственно та команда, которая собьет все аппараты противника – побеждала. Сложность была еще в том, что по сути-то самолетики летали сами, разрешалось только использовать легкий телекинез или любую другую магию для поддержки их в воздухе. Непонятно? Э-э-э... ну как бы это вам это объяснить, короче, представьте, что вы, запустив такой самолетик, видите, что он начал падать, и, быстро догнав его, дуете изо всех сил ему под крылья, чтобы он удержался в воздухе еще чуток. Или нет, скорее это можно сравнить с набиванием мяча на ноге, только мячик вниз, вы его снова – бах вверх, вниз – бах вверх. Надеюсь, примерно понятно. Идею этих боев, кстати, подал Крис, и ребятам она очень пришлась по душе. Так что вскоре у нас в классе по вечерам проводились целые воздушные сражения, причем это увлечение медленно, но уверенно переползло на другие классы. Детишки стали придумывать различные виды самолетиков, раскрашивать их, и через месяц, глядя на некоторые изделия учеников, я даже предположить не мог, как они так согнули бумагу, чтобы получить вот такое очередное крылатое чудо.

Ректор нашу затею неожиданно одобрил, сказав, что данное увлечение очень хорошо помогает с концентрацией внимания, а это крайне необходимо настоящему магу. Так что бум бумажной авиации в академии медленно, но уверенно набирал свою силу.

Предаваясь воспоминаниям, я не заметил, как заснул. Ночью вроде бы приходил вагонный и они с котом что-то тихонько пели на его полке, однако мне было лень просыпаться, а посему я цыкнул на этих меломанов, после чего вновь отдался в сладкие объятия бога сна.

* * *

Мир был мрачным. Серое, низко висящее небо и какой-то полумрак вокруг, такое впечатление, что был уже поздний вечер, когда солнце уже закатилось за горизонт, но ночь еще не вступила в свои права. Растущие вдоль перрона деревья больше всего напоминали мне чьи-то обглоданные скелеты, если честно, я даже не понял сразу, что это растения, думал, тут сдохло что-то большое и страшное, а это его обглоданные ребра. Однако Эрнеста, заприметив за окном сей пейзаж, прямо расцвела от счастья. Что ж, я, если честно, за год тоже соскучился по своему миру. Было бы сейчас хорошо посмотреть футбол по телику, сходить к Сереге, взяв с собой пару литров пивка, ну или просто побродить по родному городу, хоть на день забыв о магии, драконах, единорогах, суккубах и всем таком подобном. Я мечтательно вздохнул.

Эрнесту, надо сказать, встречали, что не могло не радовать. Десяток угрюмых типов в длинных черных плащах и ковбойских шляпах выстроилось около двери нашего вагона, едва поезд затормозил у перрона.

– Доченька, приехала! – из-за спин этих дюжих молодцов протиснулся невысокий пузатенький человек, облаченный в роскошный камзол с большим пышным жабо вокруг шеи, и обнял вышедшую вслед за мной Эрнесту.

– Папа, – девочка обняла отца в ответ.

Фу-у, ну, слава богу, я облегченно улыбнулся.

– О, Эрнеста, как я понимаю, это тот самый ваш новый учитель, что спас твоих друзей от похитившего их злодея?

Я коротко поклонился.

– Яр Крас, к вашим услугам, господин Гадриан.

– Наслышан, наслышан, – коротышка кивнул. – Что ж, тогда я просто должен настаивать, чтобы вы посетили с визитом наш родовой замок.

– Вынужден отказаться, я бы с радостью, но у меня еще несколько сорванцов на руках.

– Их мы тоже приглашаем, – улыбнулся вампир. – И я настаиваю.

Стоявшие позади него громилы в плащах вдруг одним быстрым движением оказались у меня за спиной, отрезав путь отступления к вагону. А еще через минуту на платформу уже была высажена вся наша группа вместе с вещами. Если честно, то я в этой ситуации впал в некий небольшой ступор и не знал, как реагировать на происходящее, поэтому лишь вопросительно посмотрел на Эрнесту, но та только улыбнулась в ответ, показав мне пару острых клычков, и виновато потупила глаза.

Твою же кису!

Глава 8. Про то, что вампиры тоже любят своих детей и часто идут у них на поводу, необычную фобию кота, а также странный звонок

В принципе, все оказалось не так уж и плохо, если, конечно, не считать окружающей нас действительности, что слишком смахивала на декорации какого-нибудь третьесортного фильма ужасов американской фабрики грез, и того, что мне пришлось в очередной раз отложить свое прибытие домой. А так нас с детишками приняли хорошо и разместили прямо со всеми удобствами, а также покормили прямо как на убой, что в замке вампиров выглядело несколько двусмысленно. Ну не знаю, как остальные, а лично у меня постоянно как-то в копчике холодело, а руки так и чесались найти где поблизости острозаточенную деревяшку. А вот детишки мои не очень нервничали, Гай тот вообще сиял от радости, как новый пятак, и смотрел на Эрнесту едва ли не с большим вожделением, чем изголодавшаяся собака на мясистую косточку. Пожалуй, только Теодор нервничал ничуть не меньше меня, эльфийке даже пришлось его успокаивать, когда тот попытался перекинуться в волчий образ. Она отвела мальчика в сторонку и что-то долго ему высказывала, почему-то заставив того надуться и густо покраснеть. Однако данное внушение подействовало, и в дальнейшем Теодор вел себя вполне смирно, правда, постоянно держался рядом с эльфийкой, не отходя от нее ни на шаг. Хотя оно и понятно, как известно, вампиры с оборотнями находятся не в самых лучших отношениях. Причем первоначально я думал, что это чисто голливудская придумка, оказалось не совсем так, по крайней мере в мире Теодора вампиры были нечто вроде местной нечисти, на которых оборотни издревле охотились. Вот только с местными у них ничего общего не было. Судя по картинкам из «Энциклопедии рас», том третий страница... э-э-э, блин, не помню, хотя фиг с ним, короче, те твари нечто среднее между ожившим скелетом и летучей мышью. Местные же вполне нормальные гуманоиды, да и кровь людскую не пьют, впрочем, об этом я уже как-то упоминал. Правда мандражировать мне это нисколько не мешало и, скорее всего, нервозность Теодора была из той же оперы.

Кстати, я тут не впервые заметил, что Глайдуэль в классе что-то вроде местного психолога. Если что происходит, все девчонки бегут к ней поплакаться, да и мальчишек она на место поставить умеет, хотя сама по себе девочка очень тихая и скромная, в отличие от ее сестры... та вообще задира и забияка каких еще поискать. Признаться, я их поначалу несколько путал, ибо девочки двойняшки и очень похожи, однако довольно быстро разобрался, кто есть кто, а главное научился различать их проделки. Например: если вы рано утречком пришли в класс и видите, что стол пустил молодые побеги, а свежевыструганная табуретка зацвела желтенькими цветочками, – то это Глайдуэль. А вот если на соседней парте группа муравьев в сопровождении сводного оркестра жужелиц выделывает танцевальные «па», при этом пчелы, летающие по классу, жужжат эльфийско-народные частушки, – то это ее сестра Эльторис. Учатся девочки обе неплохо, правда, судя по оценкам, Глайдуэль все же несколько отстает от своей сестры, особенно в дисциплине «Применение магии в боевых условиях».

Да, хочу заметить, что как-то у меня возник вопрос, а как вообще и главное какой магии обучают детей, если у них у всех разные способности. Ну, в смысле Грей вон маг земли, эльфийки пользуются силой лесов, а Эрнеста вообще специализируется на звуковой магии. Мне лично казалось, что было бы логичнее разделить ребят по способностям и уже на этой базе формировать классы. С этим-то вопросом я и подкатил к нашему Эйнштейну, ну тому, что в простонародье Антиох Гоймерыч. Тот в этот момент как раз кормил какого-то тушканчика размером с гориллу, и мой вопрос застал его несколько врасплох, как, впрочем, и тушканчика. Гоймерыч задумчиво взлохматил шевелюру, а зверь почесал нос кисточкой своего хвоста, затем оба дружно пожали плечами.

– Знаете, Ярослав, я об этом как-то не задумывался, – сказал Гоймерыч, протягивая тушканчику очередной фрукт, очень сильно смахивающий на ананас. – Однако вы правы, и во многих академиях так и делается.

– Ну, я думаю, что это правильно.

– Не совсем, – покачал головой завуч. – Дело в том, что тогда получаются маги очень узкой специализации, мы же помогаем детям освоить, хотя бы частично, и другие направления магии. Дело в том, что магия это по сути что?

– Что? – переспросил я, переглянувшись с тушканчиком.

– Магия – суть оперирование энергетическими потоками элементов, а все ее разделение на огонь, воду и прочие составляющие – это так, направленности, а иногда личные предпочтения, порожденные глубоким невежеством и различными суевериями. Для настоящего мага не должно быть разницы, какой стихией он пользуется, вот это мы и стараемся втемяшить в головы наших учеников.

– Подождите, подождите, что-то я не совсем понимаю, а вот если, например, взять «магию лесов», что используют эльфы, или звуковую магию вампиров, к каким энер...

– Земля и воздух, – перебил меня Гоймерыч. – Хотя если вы возьмете ту же магию огня, я могу утверждать, что и она использует в некотором роде процессы движения воздушных масс, так что, как я и говорил раньше, все эти разделения так – частности.

– И все же они существуют.

– Естественно, – кивнул завуч. – У каждого направления свои секреты, а также плюсы и минусы. В принципе мы помогаем своим ученикам развить их умения, и если вы, Ярослав, посетите практические уроки, то вот там как раз увидите группы, разбитые на определенные специализации.

Я тогда крепко задумался. Действительно, на остальных уроках своих учеников я как-то ни разу не присутствовал, хотя если честно, тут такое и не принято. Помнится, единственный раз заглянул к Герберту, так потом такое было... до сих пор нос болит, хотя, в принципе, после того случая мы-то как раз и сдружились. Однако как-то больше меня по чужим урокам ходить не тянет, да и вообще народ тут в академии какой-то необщительный, все сидят по своим домам, как сычи в дупле, и фиг знает чем по вечерам занимаются. Зато теперь понятно, почему о магах идет слушок, дескать, они необщительные и вообще страшно занятые личности, решающие какие-то глобальные проблемы межмирового масштаба. Угу, знаю я эту занятость, особенно грешит у нас этим Дорофеич, он после третьего бочонка эльфийского такие теории может двигать, только успевай записывать и подливать, а уж о межмировых проблемах думать... М-дя, не бережет он себя, все о судьбах мира, да о судьбах мира. Печени ему своей не жалко, хотя, по авторитетному заявлению самого завхоза, у него такая часть организма отсутствовала напрочь, потому как в гномьем теле она как бы лишняя. Впрочем, судя по выпитым им декалитрам, я начинал подозревать, что на самом деле это ни фига не шутка, а реальная особенность физиологии его рода.

Стоп, опять ушли от темы, а посему продолжим...

Сидим мы, короче, все такие наевшиеся, причем Батон уже расплылся по стулу аки блин, но все еще пытается волевым усилием запихнуть себе в пасть очередной кусок колбаски. Сидящий рядом Гай сперва косился на кота с интересом, затем с удивлением, а затем на всякий случай сместился в сторонку, видимо всерьез опасаясь, что нашего пушистого обжору вскоре просто разорвет от жадности. Меж тем колбаса лезть дальше не хотела, и наш кот так и застыл с нею в зубах, сильно напоминая мне своим обликом старинную карикатуру на буржуя с сигарой во рту. Правда надо отметить, что еда действительно была вкусной, а уж когда принесли десерт, мои детишки аж застонали от подобного издевательства, но все же дружно потянулись к ложкам, ибо соблазнительный вид разноцветных шариков мороженого, посыпанного сверху орешками, подействовал даже на меня. Пришлось срочно ослаблять брючный ремень на пару дырок.

А вот Эрнеста вполне спокойно вынесла данное пиршество, причем съев в несколько раз больше меня. Впрочем, ее аппетит я давно заприметил, еще в академии ребята над ним частенько подшучивали, говоря, что Эрнеста проглотит и дракона, особенно если его хорошенько полить ее любимым кисло-сладким соусом. Но главное при этом девочка была довольно худенькой и болезненной на вид, так что у меня всегда оставался вопрос; куда в нее вмещается подобное количество съеденной пищи? Хотя, возможно, тут все дело в ее метаболизме, – она все же вампир и нуждается в крови, точнее сказать, не в самой крови, а в некоторых ее составных элементах... блин, грубо говоря, девочке не хватает витаминов или чего-то типа этого, так что, чтобы наесться, ей приходится поглощать обычную пищу в удвоенном количестве. В принципе, вампирам в академии кровь выделяют, но по моему скромному мнению Эрнесте просто нравится вкус обычной пищи куда больше, чем те кровавые смеси, что подают ей в студенческой столовой. Брр... я один раз видел поглощаемый ею супчик, в котором плавали чьи-то подрагивающие лапки, и прекрасно понимаю, почему девочка садится за отдельный от всех столик.

Ладно, как бы там ни было, но на этот раз девочка кушала вместе с нами, а вот ее отец, встречавший нас на вокзале, отсутствовал и появился лишь после того, как слуги унесли со стола последние блюда.

– Ну как, надеюсь, господин учитель и друзья моей дочки довольны угощением? – поинтересовался он елейным голосом.

– Спасибо, вполне, – ответил я за всех, одновременно косясь на Батона, который все еще упорно боролся с хвостиком колбаски, затем тяжело вздохнул и, вынув его изо рта, положил на стол, с вселенской тоской во взоре наблюдая, как слуга, убирающий со стола, смахнул его тряпкой в мусорное ведро.

Я покачал головой и, бросив укоризненный взгляд на кота, который буквально возлежал на стуле, лениво обмахивая себя тряпичной салфеткой, повернулся к хозяину замка:

– А теперь, господин Валиус Гадриан, я хотел бы услышать объяснения по поводу задержания меня и моих учеников в вашем мире.

– Задержания? – вампир сделал удивленное лицо. – Помилуйте, господин учитель, о каком задержании идет речь, просто доченька столько о вас рассказывала, что я не мог упустить случая, чтобы не познакомиться с вами лично, извините, если что-то не так.

– Значит, мы можем в любую минуту уехать?

– Конечно, конечно, как только захотите, правда поезд будет только завтра, да, дочка?

– Да, пап, – кивнула девочка. – Нер, вы извините, пожалуйста, моего отца, но тут полностью моя вина, я действительно хотела бы, чтобы ребята побыли у меня в гостях, только мы не знали, как это вам сказать, ну и... – Эрнеста виновато потупила глаза.

Я внимательно оглядел своих притихших ребятишек, во взглядах которых читалось полное раскаянье, вперемешку с озорными чертиками, и только махнул рукой.

* * *

Вечером, когда дети собрались в комнате и занялись каким-то своими делами, мы с отцом Эрнесты уединились в его личном кабинете, где неторопливо беседовали за стаканчиком превосходного вина. Кот, кстати, на этот раз увязался за мной и тоже не отказался от бокала вина, чем порядком удивил хозяина.

– Понимаете, господин Крас, моя жена ушла из жизни в юном возрасте, ей едва перевалило за вторую сотню лет, и девочку я растил в одиночестве, так что, возможно, я ее порой балую, потакая прихотям, но, увы, ничего поделать с собой не могу, – вампир развел руками.

– Вполне понимаю вас, – кивнул я, уже другими глазами глядя на этого маленького лысоватого человечка, который, к моему удивлению, оказался любящим отцом.

В принципе, это было понятно уже по количеству фотографий Эрнесты, что буквально заполонили стены его кабинета.

– И все же думаю, тут дело не только в этом.

Отец Эрнесты несколько минут молчал, крутя в пальцах тонкую ножку бокала, затем тяжело вздохнул и согласно кивнул:

– Вы правы, господин учитель, в прозорливости вам не откажешь...

Блин, да какая тут прозорливость, просто у меня очень обостренное чувство своей пятой точки, она буквально предсказывает мне все мои приключения заранее, оповещая об этом не очень приятным чувством в районе копчика. Впрочем, сейчас вроде ничего страшного не предвидится, но все же, когда нас вежливо выставили из поезда, что-то ниже спины зазудело, однако легонько-легонько. Наверное, поэтому на душе было как-то спокойно, и гаденький червячок сомнений что-то усиленно грыз в правой пятке, заставляя ее иногда почесывать, хотя скорей всего это мне просто сапоги натирали.

Дверь неожиданно скрипнула и внутрь просунулась голова Эрнесты, девочка обвела глазами комнату и спросила:

– Пап, я вам не помешаю?

– Нет, доченька, заходи, а то я как раз собирался рассказать твоему учителю суть моей просьбы.

Юная вампирша кивнула и как-то бочком протиснулась в дверь, аккуратно притворив за собой оную.

– Ребята где? – поинтересовался я.

– Спать пошли, – вздохнула девочка. – Я хотела им устроить ночную экскурсию по замку, благо ночью тут у нас начинается самое интересное, особенно в подземелье, но все почему-то отказались.

«Угу, интересно, почему?» – я мысленно усмехнулся. Наверное, из-за этой мрачной атмосферы склепа, которая витает в коридорах, чуток развеиваясь лишь в комнатах. А так нормальный такой вампирский замок с паутиной в углах, из которой на тебя смотрят вот такенные добро-голодные глазки, и мрачными закоулками, с подозрительно шевелящейся в них темнотой. И это все в жилых коридорах, страшно подумать, что творится тут в подземельях... брр.

– Действительно жалко, доченька, – поддержал девочку отец. – Твои друзья много интересного упустили, у нас в подземелье есть несколько чудесных призраков и даже одно умертвие. А год назад даже банши селилось, но там у нас сыровато и ему это не понравилось, – жаль.

– Да уж, ребята многое упустили, – я сочувственно покачал головой, втайне радуясь предусмотрительности моих учеников. – Хотя, если хочешь, можешь Батона сводить, он этих призраков жуть как любит.

Батон аж вином поперхнулся и долго прокашливался, косясь в мою сторону укоризненным взором своих бесконечно честных глаз. Эрнеста сочувственно похлопала его по спине и, погладив между ушей, пообещала сводить котика на экскурсию, но только после нашего разговора. Батон тут же перестал кашлять и, сделав серьезную «мину» морды, заявил, что у него неожиданно появились неотложные дела, да и вообще поздновато, а он устал, однако в следующий раз обязательно и вообще... Короче, только мы его удаляющийся вежливый мявк и слышали – умчался быстрее Бэтмана на крыльях ночи. Эрнеста проводила кота взглядом и, бросив на меня озорной взгляд, задорно рассмеялась, заставив отца удивленно вскинуть брови и вопросительно посмотреть в мою сторону. Я только вежливо улыбнулся. Действительно, не рассказывать же ему всю нашу историю встречи с неким шумным призраком, который впоследствии, благодаря действиям моей любимой драконши, стал нашим милым котиком. История в принципе занимательная, но ее подробности я как-то не хочу всем раскрывать, особенно мою беготню за данным привидением в одних трусах и... блин, вы там не подумайте чего такого, просто я уже на ночлег устраивался, а этот гад мне мешал, ну... Ладно, проехали. В общем, после того как Батон стал Батоном, он призраков почему-то страшно невзлюбил, у него буквально на них какая-то аллергия образовалась, ну или что-то подобное. По крайней мере, стоило ему завидеть что-то прозрачно-дымчатое, летящее в его сторону, как наш котейко впадал в полный ступор и тупо таращился в никуда, пока это «нечто» не скрывалось из виду. Это хорошо, что у нас еще с призраками в академии напряг и полнейший дефицит, ибо их изгоняют быстренько, а не то пришлось бы нашего котика куда переводить, ну или Гоймерычу на опыты передавать, тем более он как-то слезно просил о данном одолжении. Не, кот, конечно, отважно пытается бороться со своей неожиданной фобией, и для этого ему Дорофеич даже подарил призрачную мышку, которую наш Батон выгуливает по вечерам на длинном-предлинном поводке. Картина, надо сказать, еще та, вот представьте: вечер, красивый закат на фоне леса, легкий ласковый ветерок едва колышет листву, птички что-то щебечут, а по проселочной дороге неторопливо вышагивает на задних лапах здоровенный котяра, над головой которого, на высоте пары метров, гордо парит призрак мыши, грустно позвякивая миниатюрными кандалами. Последние, кстати, на призрака навесил наш гном, заверив нас, что без данного аксессуара как-то не комильфо, и вообще это сейчас очень модно. Бедная мышка при виде данных браслетов с небольшими шариками чуть не двинула свои тапочки во второй раз, но видать, вовремя вспомнила, что такое уже не проканает, а посему просто на всех обиделась. Два дня – это маленькое нечто летало по дому, звеня своими оковами и завывая в углах, чем порядком распугала всех комаров, что прокрались внутрь, а также довело Глафиру до белого каления... а вот этого явно делать не стоило. Не знаю, что моя домоправительница с ней сделала, но несколько дней данный призрак совсем не напоминал мышь, а был похож на небольшой воздушный шарик с выпученными глазами. Короче, фобия Батона факт в нашей академии довольно известный и ставший причиной многочисленных шуточек в его сторону со стороны учеников, но об этом как-нибудь потом, ладно? А то что-то я вновь отвлекся.

Ну, значит, после ухода Батона, что больше походил на бегство, я окинул своих собеседников пристально-насупленным взглядом и спросил:

– Ну, и как мне все же понимать происходящее?

Эрнеста тут же скромно потупила взор и принялась коситься на отца, а тот достал из шкафчика новую бутылку вина (хотя мы и первую еще не допили) и принялся ее сосредоточенно откупоривать. Я несколько минут переводил взгляд с отца на дочь, потом все же остановил свой пламенный взор (ну порой мне все же хочется думать, что он у меня именно такой) на юной вампирше.

– Эрнеста?

Девочка вздохнула.

– Нер, понимаете, – затараторила девочка, – просто наши родители после того случая хотят с вами познакомиться и поблагодарить, а вы постоянно от этого отказывались, вот мы и договорились... – она бросила взгляд на мое помрачневшее лицо и быстренько добавила: – А то, что случилось с Аланой, мы сами не ожидали...

– А мне не могли просто сказать? – буркнул я.

– Так вы бы отказались, – парировала девочка.

Я только вздохнул, признавая правоту юной вампирши. Действительно, после того нашего приключения я получил множество приглашений от родителей своих учеников, однако желания разъезжать по гостям у меня как-то не было, тут бы со своими проблемами разобраться. Да и в академии все эти приемы и фуршеты в честь нашей бравой четверки мне порядком надоели, так что в основном на них Дорофеич с Крисом отдувались, я же в основном взял на себя обязанность по составлению отчета о наших приключениях и отписками от настойчивых приглашений в гости. В конце концов от меня все отстали и последним из приглашений была мятая записка от Герберта, переданная мне одной из фей, с намеком на небольшой сабантуйчик.

– И все же надо было мне сказать, – я вздохнул. – Пойми, Эрнеста, я не против познакомиться с вашими родителями и все такое, но мне надо еще дома побывать, а то пока по гостям разъезжать буду, глядь и все каникулы пройдут.

– Так вы не знали?! – девочка удивленно посмотрела на меня.

– О чем?

Эрнесто хитро усмехнулась.

– Нер, дело в том, что, сколько бы вы не ехали в свой мир, поезд туда прибудет именно в то время, что указано у вас в билете.

– То есть? – не понял я.

– Ну как вам объяснить, нер, – пробормотала девочка, задумчиво накручивая на указательный палец прядь своих белоснежных волос. – Я сама толком не понимаю, однако это факт, сколько бы вы ни находились в пути, приедете вы на свою станцию именно в тот день, год и час, что написан на вашем билете.

Я недоверчиво посмотрел на вампиршу и, сунув руку во внутренний карман куртки, достал оттуда золотистый бланк билета. Несколько минут его внимательно разглядывал и действительно обнаружил в углу тиснение, которое гласило: отправление со станции академии Штабурга в двадцать ноль-ноль по московскому времени, прибытие на станцию города Н-ска в одиннадцать сорок по тому же московскому времени, ну и чуть ниже год 202#. Ну а еще ниже большими красными буквами горело: «действителен в течение 30 дней».

Так, я озадаченно почесал макушку своей «тыковки», пытаясь заставить вернуться на место все шарики, которые по вредной привычке катанулись куда-то за ролики. Что-то меня в этой надписи насторожило.

– Эрнеста, эта надпись на билете случайно не означает, что я могу в течение месяца сколько угодно разъезжать на этом поезде?

– Ага, – кивнула девочка. – У вас учительский билет, студентам вообще выдают билеты только туда и обратно...

– Стоп, стоп, – я почувствовал, запоздалую изморось, покрывающую мой позвоночник. – Но ведь мы уже...

– Ну, это не считается, – Эрнеста хитро улыбнулась. – Вы же наш сопровождающий, так что если привозите ученика в нужный ему мир, и вам приходится там задержаться, то билеты всех учащихся вашей группы автоматически продляются.

– Значит, решили сыграть на моем незнании? – нахмурился я.

– Нер, – девочка прижала руки к груди в умоляющем жесте. – Не сердитесь на нас, ну, когда нам еще выпадет возможность хоть немного растянуть каникулы, да еще хоть немного погостить у друзей. Обычно нас развозят, как посылки по адресатам, и все... скучно.

– А просто съездить к друзьям нельзя?

– Можно, нер, только не всегда получается, – вампирша вздохнула. – Такой поезд ходит только раз в году в течение месяца и лишь на нем можно попасть в некоторые миры. В остальных случаях приходится добираться окольными путями, и мне, например, чтобы попасть к той же Алане, потребовалось бы около двух недель, а может больше.

Вот оно как. Я мысленно присвистнул, а поезд-то и взаправду непростой. Впрочем, учитывая все вышесказанное и будь я на их месте, сам бы захотел воспользоваться подобным – ведь это же здорово. Мало того, что можно погостить у друга, так еще домой приедешь вовремя и никто твоего отсутствия не заметит, а уж у меня какие возможности открываются. Эх, еще бы знать мир, в котором у них тут курорты имеются, типа нашей Турции, уж я бы на пляж завалился на недельку, радикулит свой погреть. Хотя оного у меня, конечно, нету, однако горячий песочек, море и вид девушек в бикини еще как способствует его предварительной профилактике, повышая тонус всего организма. Видимо, что-то мелькнуло у меня на лице, потому что Эрнеста вдруг расплылась в улыбке и, радостно захлопав в ладоши, неожиданно чмокнула меня в щеку.

– Спасибо, нер, я всегда говорила ребятам, что вам надо все сразу рассказать, но они боялись, что вы не согласитесь. Пойду им расскажу, пока не уснули.

Я покосился на отца вампирши, который все это время с легкой улыбкой слушал нашу беседу, и только махнул рукой.

– Ладно, проедусь по гостям, но только чур, у каждого не более пары дней, а то я по дому соскучился уже.

– Конечно, нер, – она кинулась к двери, и, распахнув ее, на мгновение замерла, затем, бросив взгляд на отца, выпалила: – Нер, у папы к вам есть небольшая просьба, выслушайте ее, пожалуйста, а то он сам стесняется вам сказать.

– Так вы все знали? – я укоризненно посмотрел на отца юной вампирши, едва за ней захлопнулась дверь.

– Конечно, – виновато улыбнулся тот. – Эрнеста сама меня упросила. Впрочем, я всегда хотел с вами познакомиться и сказать спасибо за то, что вы тогда спасли мою дочку, да и ребят не оставили в беде.

– А как я мог их оставить, – я вздохнул и благодарственно кивнул, когда хозяин замка плеснул мне в бокал новую порцию вина. – За детей-то я в ответе.

– Бросьте скромничать, господин Крас, – махнул рукой вампир. – Многие на вашем месте спокойно бы ожидали прибытия подмоги, а поиски оставили другим.

Я пожал плечами и, отхлебнув вина, которое по вкусу напомнило мне медовуху из родного мира, спросил:

– Так о чем вы хотели поговорить со мной, господин Гадриан.

Тот несколько минут молчал, взбалтывая остатки вина в своем бокале, потом стал рассказывать о своей проблеме, причем, чем дальше я его слушал, тем выше лезли на лоб мои брови.

Ага, поди думаете, что меня опять попросили кого-нибудь спасти; ну там принцессу какую или мир, а может, решили, что пойду бороться с очередным кровожадно-неубиваемым, но очень тупым чудовищем... увы, все мимо. Ничего подобного мне предложено не было, просто меня попросили на время стать модельером-стилистом, этаким Зайцевым и Зверевым в одном флаконе. Я аж остолбенел после данного предложения, мысленно прикидывая, где и какая на мне находится модная финтифлюшка, благодаря которой меня причислили к этой гламурной братии. Ничего подобного не вспомнив (ну если, конечно, не принимать во внимание мои лично-интимные аксессуары в ромашку, но их вроде не видно), я вопросительно посмотрел на отца Эрнесты.

– Ну, понимаете... – старый вампир был явно смущен больше, чем я, – понимаете, Эрнеста мне рассказывала, что вы как-то разрабатывали их классу форму для ваших занятий по... – он на секунду замялся, видимо пытаясь вспомнить незнакомое слово.

– ОБЖ, – подсказал я.

– Да, – господин Гадриан виновато улыбнулся. – У меня есть даже фотография моей девочки в этой форме, вон там на стене.

Я бросил взгляд в указанном направлении и коротко кивнул. Действительно, приступая к занятиям по ОБЖ, я столкнулся с полным отсутствием какой-либо формы, хоть приблизительно напоминавшей спортивную. А так как данные занятия я предполагал проводить в этаком спортивно-военном стиле, то форму пришлось заказывать специально, предварительно разработав ее концепцию. Форма получилась вполне даже ничего, в этаком смешанном военно-ниндзюшном стиле, однако сказать, что это я один ее придумал, было бы большой ошибкой. В основном это заслуга ребят и Ирен, которая обработала наши корявые наброски на своих техно-магических компьютерах и выдала нам нужные выкройки, которые я в свою очередь передал Дорофеичу. Об этом я прямо и сообщил отцу Эрнесты.

– Господин Крас, я это, конечно же, знаю, дочка описывала все это в своих письмах, однако признайтесь, что основная идея была ваша.

Я неопределенно повел плечами, не став отрицать очевидных фактов.

– Однако это не значит, что я могу шить одежду, максимум на что меня хватает, это на штопку своих носок, и то раз в год, когда от количества дыр в оных ногам прохладно становится.

– Знаете, – старый вампир поставил бокал с недопитым вином на стол. – Наверное, я все же не так выразился, мне не нужна швея, мне нужен человек, который бы разработал форму для моей гвардии и вообще подготовил ее к параду, что должен состояться через неделю.

* * *

Как я не послал его... к Юдашкину, ума не приложу. Видимо, слегка оторопел от данного предложения, ну как бы там ни было, я спокойно выслушал все объяснения отца Эрнесты и, вернувшись в свою комнату, долго не мог уснуть, ворочаясь в чересчур мягкой кровати. Батон, приютивший свое пушисто-объемное тело у меня на ногах, в конце концов что-то недовольно фыркнул себе в усы и, забрав одну из подушек, отправился спать в большое кресло, стоявшее у камина, и минут через пять оттуда долетело его богатырское храпо-примяукиванье.

В конце концов, мне надоело валяться, и я, встав с кровати, принялся расхаживать по комнате, приводя мысли в порядок и думая, во что же я ввязался в этот раз.

Ситуация была следующая. Отец Эрнесты был крупным землевладельцем с графским титулом и находился в подчинении у местного герцога, который в свою очередь подчинялся какому-то там лорду. Помимо отца вампирши в подчинении у герцога находилось еще несколько графских земель, блин... короче, герцог был кем-то вроде главы региона, объединяющего несколько областей, а графья были что-то типа местных губернаторов. Так вот, местный герцог всегда назначался сверху местным главвампиром, ну или президентом, честно говоря, так и не понял данной должности, и вот как раз недавно произошло такое назначение. Старый герцог удалился на покой и был назначен новый. Все бы ничего, но этот оказался матерым воякой и был просто помешан на армейской тематике. В результате в первую очередь новый начальник отправился инспектировать состояние графских дружин и соответственно для показа требовал устроения парада в его честь. Надо сказать, что, по словам господина Гадриана, состояние его войска, мягко говоря, было не очень.

– А что вы от меня хотите? – спрашивал меня он. – Регион у нас не приграничный, графство у меня спокойное, а если какой разбойник заведется, то у меня есть на сей случай несколько охотников. Да и вообще, последняя война у нас тут была лет двести назад и то до моих владений не докатилась. Вот и скажите: зачем мне держать армию?

Ну, в общем, коротко говоря, оной у графа не было как таковой. Узнав новые требования, отец Эрнесты, конечно, объявил призыв, однако, когда его свежесобранное войско выстроилось на площади, то по ехидным смешкам и комментариям собравшегося посмотреть на это действо народа граф понял, что обмундирование и экипировка его молодцев устарела на пару сотен лет.

Он попытался было обратиться к соседям, однако оказалось, что те не в лучшей ситуации. Конечно, те, кто были побогаче, быстренько выписали из столицы инструкторов и спешно готовили свои войска к приезду начальства. А господин Гадриан понадеялся на местный авось и привлек к этому делу какого-то местного ветерана на пенсии, поручив ему заняться войском. Однако неделю назад, получив письмо от герцога, в котором он говорил, что вскоре прибудет с ревизией, решил проверить свое войско, но от увиденного тут же впал в уныние, после чего вызвал к себе назначенного им же полководца и повторно отправил его на пенсию, причем как можно подальше.

– Вы бы видели, что этот мой вояка поназакупал, – вздыхал вампир. – А я ведь я отдал на это деньги, отложенные на постройку новой паровой мельницы, так нужной в хозяйстве.

– А что, этот парад так важен? – удивился я, пытаясь вникнуть в суть проблемы и толком не понимая ее.

– Еще как, – кивнул мой собеседник. – Если герцогу что-то не понравится, он может обложить мои владения повышенным налогом или вообще подать прошение о снятии меня с должности, а это будет несмываемый позор для семьи Гадриан. Мои предки несколько тысячелетий верно служили верховной власти, и я надеюсь передать бразды правления своей доченьке...

То, что граф назначаемая должность, было для меня новостью, хотя, конечно, в чужой монастырь... Да и возможно, местная должность звучала как-то по-другому, просто моя драконья способность переводила ее название подобным образом... не знаю.

* * *

Какой-то пронзительный звук, идущий от моей лежащей у кровати сумки, заставил меня прервать свои размышления и недоуменно посмотреть в ее направлении. Звонок? Что за бред. Я расстегнул сумку и, достав оттуда свой старенький смарт, недоуменно уставился на пиликающий аппарат. Надо сказать, что данный аксессуар я взял с собой совершенно случайно, наткнувшись на него в тумбочке, когда собирался в поездку. Все это время он у меня валялся без дела, ибо, как известно, в академии, да и вообще во многих магических мирах наши технические прибамбасы не действуют. А так в связи с тем, что я ехал домой, то решил забрать его с собой, тем более что там были номера друзей, с которыми я не прочь был бы повидаться. Однако аппарат был полностью разряжен и, тем не менее, в данную минуту пиликал у меня в руках как оглашенный.

Я растерянно посмотрел на проснувшегося Батона, который взирал на телефон с неменьшим удивлением, чем я, и осторожно провел пальцем по экрану.

– Але...

– Ярослав.

– Да, а кто говорит?

– Неважно, – голос на мгновение пропал. – Будь осторожен... сре... Хра... еть... друг... не... выдают.

Все, и в трубке запикали сигналы отбоя, а еще через секунду из телефона повалил густой дым, заставивший меня откинуть его в сторону. Что за головоломка? Впрочем, меня озадачило даже не это, а то, что я узнал звучащий в трубке голос... свой собственный голос.

Глава 9. Про суетливый день и неожиданный улов кота

Ну что ж, парад так парад, где наша не пропадала, точнее она где только не пропадала, но по большему счету попадала, однако тут же в основном выкручивалась. Во завернул, сам аж ничего не понял, но звучит неплохо.

Примерно с такими мыслями я проснулся на следующее утро, хотя утром эту вечную полумглу можно было назвать с очень большой натяжкой и от ночи она отличается только тем, что окружающий мир хоть как-то видно. Ночь же здесь это вообще нечто, такое впечатление, что воздух превращается в густой черный кисель, в котором теряются даже очертания ладони вытянутой руки. Да что там руки, фонари, горящие в саду, что расположен под моим балконом, видны как туманные пятна – освещать не освещают, но направление, чтобы не сбиться с пути, дают. А уж звуки, раздававшиеся ночью из приоткрытого окна, – это вообще нечто, можно смело брать какой-нибудь рекордер, записывать и тут же вставлять в фильм ужасов без обработки, гарантирую леденящий душу успех.

Однако утро было вполне нечего, даже светлее, чем вчера днем, а за окном даже зачирикала какая-то птичка, радуя мой слух, правда тут же смолкла, зато до нас долетел громкий звук почавкивания и утробного рычания с последующей отрыжкой. Батон выглянул в окно, однако тут же отошел в сторонку, сделав скорбную мину и стерев невидимую, но очень скупую кошачью слезу. Короче, уладив свои утренние дела и сбегав до «лучшего белого друга все людей после пятой кружки пива», мы с котом решительно направились к отцу Эрнесты, дабы приступить к выполнению поставленной нам задачи.

В принципе, за ночь кое-какая идея у меня в голове созрела, но надо было посмотреть лично на то, что из себя представляла на данный момент дружина отца юной вампирши. Времени на все про все у нас было чуть меньше недели, этого, конечно, мало, но если подойти с умом, то пыль в глаза пустить получится, а, как я понимаю, большего и не надо. Ко всему прочему, после того что рассказала мне Эрнеста о поезде, от души как-то отлегло, ибо мой отпуск в результате всех этих задержек-злоключений не страдал, а даже несколько увеличивался в продолжительности, ну а помочь своим ученикам... тут уж этому сам бог – покровитель учителей велел, если, конечно, оный существует.

Отец Эрнесты уже давно ожидал нас и очень обрадовался моему согласию помочь, заодно сообщив, что дети уже встали и отправились с дочкой на утреннюю рыбалку. Батон тут же заинтересовался данным фактом, и господин Гадриан, сказал, что если он хочет присоединиться, то слуги его проводят. Кот, само собой, хотел, а я в принципе не возражал, а посему вскоре мой хвостатый помощник умчался вприпрыжку вслед за юным служкой, в предвкушении любимого занятия в незнакомых местах.

Мы же с отцом Эрнесты отправились в казармы, что расположились на холме недалеко от замка, за небольшой рощицей скелетообразных деревьев, болтая по дороге о всяких пустяках. Нас, естественно, сопровождала личная охрана графа в количестве пяти штук мрачных типов в плащах и ковбойских шляпах. Идти было недалеко, так что через полчаса я уже шел вдоль строя местных вояк, стараясь не делать слишком скорбного выражения лица. Картина была весьма печальная, единственным плюсом было то, что ребята хоть строились на плацу быстро и по росту, а так... Ну представьте себе воина-вампира, наряженного в оранжево-белую куртку, поверх которой напялена блестящая кираса, а на ногах оранжевые же штаны-шаровары и сапоги зеленого цвета. Блин, картина «Клоуны в армии», особенно меня умилил шлем, очень похожий на цветочный горшок с пышным плюмажем на макушке. М-дя... хотя, с другой стороны, может, здесь все так свои войска наряжают, чтобы противник, значит, помер от смеха или еще чего, а может, в их мрачном мире подобное буйство красок действует особо устрашающе. Хотя если судить по скривленно-перекошенному лицу хозяина этой разноцветной гвардии, тот явно придерживался близких ко мне взглядов на этот карнавальный беспредел.

– Слушайте, господин Гадриан, вы же вроде говорили, что нанимали старого вояку, а не клоуна из цирка, и где он взял такие наряды? Ограбил местный шапито? – спросил я вампира, отводя оного в сторонку.

– Ну, – тот тяжело вздохнул. – Дело в том, что бывший мой командующий служил очень давно, лет четыреста назад, при дворе тогдашнего Верховного, и тогда гвардия носила подобные одежды. Вот он...

– Интересное было, видимо, время – веселое, – пробормотал я, вновь с унынием оглядывая топчущихся на месте солдат, которым явно не было знакомо понятие «стоять по стойке смирно». – Ладно, тут мне все понятно. Значит, теперь о деле. Первое: я хочу узнать, как выглядят солдаты в нынешнее время, ну там военные журналы или, может, кто на побывку прибыл...

– Так определенной формы нет, – перебил меня граф. – Каждый делает свою, только у государственной армии общая форма, впрочем, графство регулярно отправляет около полусотни солдат на службу в столицу, и у вернувшихся должна быть форма.

– Это же замечательно, – улыбнулся я. – Кстати, граф, а почему вам не набрать свою гвардию из отслуживших? Думаю, это было бы идеальным решением всех проблем, да и форму можно...

– Увы, ни первое, ни второе невозможно, – развел руками старый вампир. – Отслужившие имеют на руках бумагу, запрещающую их призыв в местное ополчение, как отдавшие долг Верховному, и призвать я их могу только в случае начала войны, да и то если это не сделает центр. Нет, они, конечно, могут пойти добровольно, но как-то никто пока не захотел, – Гадриан вздохнул. – Общую форму тоже использовать нельзя: «ибо армия каждого графа должна отличаться на поле боя, дабы отчетливо было видно, какой из вассалов проявляет наибольшую доблесть в сражении», это еще повелел Эркан Семнадцатый, что правил семьсот лет назад, с тех пор данный закон не менялся.

Бог ты мой. Я на миг представил себе разношерстную армию и только покачал головой. Хотя с какой-то стороны я этого властителя понимаю, одно дело, это когда ты весь такой отважный и великий сидишь на скакуне и, наблюдая за полем боя, говоришь своему генералу:

– Батенька, а кто это у нас на правом фланге так отважно драпает.

А тот в ответ:

– Не знаю, ваше высокоблагородье, вижу, что наши, но разобрать никак, все ведь одинаковы.

А тут глянул: о, бегут в синих штанах, значит граф Тум-Тутум, а вот если драпают те, что в зеленых с рюшечками и кольчугах в горошек, то это уже граф Та-Татам. Ну и все соответственно понятно и ясно, хотя бред, конечно, зачетный. Однако про чужой монастырь я где-то уже упоминал.

– Ладно, с этим разобрались, – кивнул я. – Значит второе, предположим, форму я придумаю, а кто ее изготовит-то?

– О, об этом не беспокойтесь, – расплылся в улыбке хозяин, показав мне два ряда белоснежных зубов с превосходными клыками. – Ваших распоряжений ожидают пара сотен швей и около сотни различных дел мастеров, готовые работать круглосуточно.

Я еще раз оглядел строй. В принципе всего человек триста, для армии, конечно, маловато, но на три полные роты наберется, и если быстро воплотить свои ночные задумки в жизнь, то думаю, все получится. Что ж, приступим...

Для работ мне выделили двухэтажную пристройку к замку, где на первом этаже развернулся самый настоящий швейный цех с рядами швейных машинок на педально-ножном приводе, а на втором разместился мой штаб по подготовке и управлению парадом. В данный момент состав штаба насчитывал несколько должностей в частности: главный дизайнер формы – Я, главнокомандующий парадом – Я, очень главный фиг знает кто – опять же Я, прочее – Батон. Последний, кстати, отсутствовал, буквально внаглую отлынивая от своей должности, а посему я выписал ему строгий выговор с взысканием из будущей зарплаты и пришпилил эту бумагу булавкой к стоявшей около стены манекену. И вот только не говорите мне, пожалуйста, что это я его сам отпустил на рыбалку, работа она, знаете ли, работа, даже если будущий сотрудник о ней не знает, однако порядок должен быть строгий и вообще, кто тут начальник?

А если честно, то просто заняться пока было нечем. Отец Эрнесты отправился куда-то по своим делам, пообещав, что все, кто мне нужен, вскоре явятся в замок, и вообще выписав мне полный карт-бланш в армейских делах, пожелал удачи, после чего улетел в неизвестном направлении. Причем улетел в прямом смысле этого слова – превратившись в большую упитанную летучую мышь. Дети еще не вернулись с рыбалки, а на улице мне как-то находиться не очень хотелось, пейзаж был мрачнее некуда, да и местная живность как-то нехорошо косилась в мою сторону. Особенно это относилось к дворовым собакам, точнее не собакам, а крокодилам, или нет... тьфу ты, не знаю, короче, такие животинки по пояс величиной, бегают на двух лапах, покрыты чешуей, имеют крокодильи морды и гавкают, как обычные дворовые пустобрехи. Так вот, эти сволочи так приветливо помахивали хвостами и при этом у них в глазах прямо-таки читался план разделки моей бренной тушки на составляющие, типа: грудинка, лопатка, филейная часть на сладкое, прочие отходы. Я в ответ глянул на них заинтересованным взглядом на предмет использования их шкурки в качестве материала для солдатских сапог, мы друг друга поняли и спокойно разошлись по своим делам. При этом я даже потрепал одного из песиков по голове, чем порядком удивил хозяина, заявившего, что обычно его собаки чужих не очень любят.

– Разрешите, – дверь кабинета распахивается и на пороге появляется незнакомый парень в бордовом кафтане с синей перевязью через плечо. – Энтони Крум – рядовой гвардии его высочества Верховного правителя Таимунарии, по приказанию графа Валиуса Гадриана, прибыл в ваше распоряжение.

Незнакомец стукнул себя кулаком по груди, затем резко отбросил руку в сторону параллельно земле, после чего вытянулся по стойке смирно. Я в это время, сидя за письменным столом, качался на задних ножках стула и чуть не рухнул вместе с ним на пол от неожиданности.

– Насколько я понимаю, бывший рядовой, – заметил я, вставая со своего места и с интересом оглядывая парня.

Высокий, мускулистый с длинными золотистыми волосами, смазливое лицо – короче, прямо один в один киношно-гламурный вампир, по которым сохнут все земные девчонки. Однако военная выправка и стать чувствуются, не то что у тех увальней на плацу.

– Давно дембельнулся? – поинтересовался я.

– Что, простите? – не понял вампир.

– Ну, уволились со службы, – объяснил я, уже после его вопроса поняв, что произнес последнее слово по-русски.

– Две недели как, господин Крас, – рявкнул тот, заставив меня невольно поморщиться.

Парень явно переигрывает в солдафона, хотя, возможно, тут так обучают отвечать, а армейская привычка – это зараза еще та, я вон неделю после дембеля ранние подъемы делал, кровать по струнке заправлял, а при виде на улице человека в офицерской форме непроизвольно подтягивался и оправлял одежду.

А вот форма на бывшем солдате добротная, нечто подобное я у нас в исторических фильмах видел. Длиннополый кафтан с золотыми пуговицами, высоким стоячим воротником и здоровенными обшлагами на рукавах. Кстати, воротник и обшлага почему-то окрашены в ярко-красный цвет, что на общем темном фоне смотрится как-то не очень. На ногах у парня плотно облегающие брюки в цвет кафтана и высокие до колен сапоги со шнуровкой через все голенище. На голову этого бравого гвардейца водружена шляпа типа старинной треуголки, точнее шестиуголки, ибо здесь данный головной убор почему-то имел форму шляпки болта. Так, я задумался, медленно обходя стоявшего навытяжку парня по кругу. В принципе, думаю, выдумывать особенно ничего и не надо, достаточно вспомнить парочку наших земных фильмов о вампирах. Там эти ребята изображаются довольно мрачными типами в черных одеждах, а их девушки часто носят обтягивающие кожаные костюмчики... эх, жаль, меня не попросили заняться дизайном одежды местных горничных, это гораздо интереснее, да и фантазии было бы где разгуляться, ладно, не будем о грустном...

Короче, мудрить мне с одежкой тоже особо нечего, возьму за основу нашу родную форму, сделаю ее черного цвета и все – дело сделано, останется только научить местных вояк более-менее держать строй. А вот тут мне понадобятся помощники, я замер и, еще раз окинув стоявшего предо мной вампира придирчивым взглядом, вкрадчиво так спросил:

– Рядовой Крум, а не желаете ли послужить еще немного отчизне, не задаром, конечно, а...

– Всегда готов, господин Крас, – не дал договорить мне бывший гвардеец и уже спокойным голосом пояснил: – Скучно мне что-то на гражданке, уже хотел вновь наниматься в армию Верховного, а тут, оказывается, наш граф решил возродить свою...

– Ясно, – я мысленно вознес хвалу местным богам, а также великому русскому «Авось», который так часто меня выручал, и, сделав мину лица посерьезнее, назначил парня командующим графской гвардии, чем ввел его в состояние полной прострации. А что, граф мне прямо так и сказал, дескать, передаю вам, господин Крас, управление над своей гвардией, ну сделайте же с ней хоть что-нибудь, вот я и пытаюсь...

Короче, отправил я своего новоявленного командарма в казармы с наказом провести смотр войска, погонять тех на плацу, после чего с командирами рот (или что тут у них) ко мне на ковер. Крум утопал выполнять поручение, причем вид у него был все еще несколько ошалелый, но я почему-то был уверен, что парень справится. Сам же я собирался было спуститься вниз в швейный цех, как дверь распахнулась и на пороге появилась весьма бодипозитивная женщина и хиленький мужичонка в очках.

– Это ты тут, который наших вояк одевать будет? – дама уперла руки в бока и окинула меня саркастическим взглядом.

Я только кивнул, с опаской косясь на длиннющие клыки этой воинственно настроенной дамочки, которые на несколько сантиметров выпирали из-под ее верхней губы, придавая и так не очень красивому лицу еще более зловещее выражение.

– Ясно, – дамочка пододвинула к себе стул и плюхнулась на него, заставив бедный предмет мебели протестующе скрипнуть. – Я Манголия, глава швейной артели, а эта драная мышь рядом со мной графский портной.

– Я не портной, я модельер и обучался в столице у самого Тайнучино... – вскинулся было мужичонок протестующе, но женщина только отмахнулась.

– Помолчи, Грегор, ты юбку-то толком сшить не умеешь, вот, господин, посмотрите, что он мне тут намодельерил.

Женщина поднялась и продемонстрировала надетую на нее цветастую юбку, одна сторона которой доходила до пола, а вторая едва доставала до колена, открывая моему взору огромную ногу, обутую в лакированный сапог на толстенной подошве. Я вежливо промолчал. Если честно, то по мне юбка как юбка, правда, больше подходит скорее для более молодых и худеньких дам, но о вкусах обычно не спорят. Впрочем, швея, видимо, восприняла мое молчание как подтверждение своей правоты и победно посмотрела на бедного модельера, который совсем сник под ее взглядом.

– Ладно, решите свои проблемы потом, – я жестом остановил женщину, хотевшую, видимо, что-то сказать и, усевшись на стол, принялся объяснять свою идею.

Где-то часа два мы пытались найти с Грегором общий язык в плане моды, но все наброски, выходившие из-под карандаша местного модельера, мною тут же браковались и количество исчирканных листов рядом со столом неукротимо росло. А ведь вроде бы дел-то всего, сделать набросок брюк, рубашки и кителя, однако то, что рисовал Георг, по моему мнению, больше походило на карнавальные костюмы, чем на военную форму. А уж его мания на жабо, широкие рукава и всякие там рюшечки, в конце концов, стала меня просто раздражать. В результате мы зашли в тупик, я просто не знал, как ему еще объяснять, а он, похоже, тупо не понимал, что от него хотят. Манголия не стала дожидаться окончания наших изысканий, а заявив, что как мы решим, то ее девочки сразу же будут готовы приступить к пошивке, ушла. И тут меня озарило. Мысленно обозвав себя олухом, я рванул из кабинета, приказав Грегору никуда не уходить, и почти бегом направился к себе в комнату. Быстренько распотрошив сумку, я с удовлетворением обнаружил на самом дне свои джинсы и рубашку металлического цвета. Да-да, те самые, в которых я в свое время пришел на собеседование, благодаря которому и оказался в академии Штабурга. Еще среди вещей оказалась кожаная куртка вполне современного покроя с множеством замков и молний, которую я также захватил с собой. В принципе, я одет был не так уж и по-старинному, но все же стиль моей нынешней одежды несколько не тот, что был мне нужен в данном случае: свободная шелковая рубаха с большим открытым воротом, коричневые кожаные брюки с декоративной шнуровкой сбоку на всю длину и куртка в каком-то индейском стиле с бахромой на рукавах. Весь этот комплект завершал подаренный Ирен пояс с функцией молекулярного сцепления с дактилоскопическим датчиком, реагирующим на мое прикосновение. Кстати, если кто не знает, то спешу сообщить, что к этому поясу прилипает все что угодно, стоит только нажать на маленькую синюю кнопку в виде треугольника, и отлипает, если нажать на красную. Вообще-то раньше у меня был несколько другой пояс и там подобные кнопки располагались у каждого вделанного в него крепления, но это было не слишком удобно. Поэтому я попросил Ирен сделать мне еще один, а кнопки вделать в пряжку, а старый использовал только для ношения молота, благо он шел в комплекте с перевязью.

В общем, я разложил все принесенные вещи на столе и сказал, что надо тупо их скопировать, поправив в мелочах. Грегор, надо сказать, заинтересовался принесенной одеждой и долго ее разглядывал, иногда саркастически качая головой, но в глазах загорелся явный огонек интереса.

– Интересная концепция, – наконец заявил он. – Хотя некой утонченности и лоска не хватает.

– И не надо, – буркнул я. – Берем данную одежду, делаем ее из другого материала, пришиваем на груди карманы, на плечи вот такие погончики, а на плечо эмблему графа – все. С курткой делаем то же самое, ясно?

Грегор посмотрел на меня укоризненным взглядом поверх очков, мол, что я спрашиваю такие глупости, и буквально за пять минут набросал примерный эскиз. Я только хмыкнул. А мужичок действительно оказался не промах, основную идею быстро ухватил, правда, когда я сказал, что для одежды нужна черная ткань с разводами, несколько минут смотрел на меня ошалевшим взглядом, однако спорить не стал, пообещал, что попытается достать такую. В результате договорились, что к следующему вечеру он представит на мой суд несколько вариантов формы.

Принесенную мною одежду он забрал с собой, пообещав ее вернуть в целости и сохранности после завершения работы.

Проводив местного Юдашкина, я решил наведаться до казарм, дабы выяснить, как обстоят дела у моего новоназначенного командующего. Во дворе меня дожидались встреченные мною ранее собачки, а в связи с тем, что я был без хозяина, эти ящерицы-переростки явно решили обогатить свой рацион за мой счет, видимо предположив наличие большого количества полезных витаминов в моей бренной тушке. Что ж, болтаясь на карнизе в виде пучка из трех особей, связанных за хвост, у них будет время подумать над своим поведением.

Отряхнув руки, я бросил вопросительный взгляд в сторону сидящей на столбе птицы, чем-то похожей на грифа, внимательно наблюдавшей за нашим поединком, но та только замотала головой, мол: я тут ни при чем и, вообще, просто сижу, перышки чищу. Видимо, чтобы убедить меня в этом, птица выдернула из хвоста пару перьев и принялась их активно продувать. Я только саркастически хмыкнул и сделал вид, что поверил, хотя пару минут назад, когда эти чешуйчатые «собачки» брали меня в кольцо, кое-кто их активно поддерживал гортанными криками, в которых прямо слышалось: «Ребята, мочи его, если что, я на шухере». Бросив последний взгляд на птицу, затем на барахтающихся в воздухе псин, я вздохнул, погрозил им пальцем и отправился дальше.

* * *

Расположившийся у казарм плац встретил меня топотом ног и гортанными выкриками команд. Я несколько минут разглядывал хаотично двигающиеся по нему отряды, пытаясь хоть что-то понять в этом бессмысленном броуновском движении, затем направился к Круму, чью облаченную в бордовый мундир фигуру я заметил стоящей на противоположном краю плаца.

– Ну и как? – спросил я, подходя ближе.

– Не очень, – вздохнул Крум. – Форма устарела на пару сотен лет, командиры когорт толком даже своих обязанностей не знают, одно утешает – маршируют неплохо.

Неплохо? Я вновь посмотрел на плац и поморщился. Если это неплохо, то как тогда плохо? По мне, так даже стадо коров и то лучше строем ходит, а уж детишки младших классов, идущие строем в кино, по сравнению с местными молодцами вообще гении строевой подготовки. Эти же вояки не идут, а бредут строем в стиле: «отступление немцев под Москвой, после того как им ввалили по полной». Не, так дело не пойдет.

– Ну-ка, Крум, а покажи-ка мне, как маршируют гвардейцы его высочества.

Вампир покосился на меня и, козырнув в своем стиле, прошелся несколько раз по дорожке, ведущей от плаца к казармам. Так – неплохо. Хотя стиль несколько непривычный, нога не прямая, а согнута в колене и задирается очень высоко. То есть идет вверх, а затем резко вниз, с характерным стуком кованой подошвы сапога о камень дорожки. Я быстренько представил сотню таких молодцов, марширующих подобным образом и, надо сказать, картинка получилась неплохая. Однако по мне так научить подобному шагу будет труднее, чем обычной ходьбе в ногу, а значит, возьмем за основу родной строевой шаг.

– На месте стой, раз, два, – скомандовал я, заставив Крума замереть. – Ходишь ты неплохо, но где ты видел, чтобы твои бойцы делали хоть что-то подобное? – Я ткнул пальцем в движущуюся по плацу солдатскую «биомассу».

– Ну... – Крум на мгновение замялся, – вообще-то они оттачивают индивидуальное мастерство шага, нас так учили. Сперва каждый индивидуально, затем по парам, десятками и в конце всей когортой.

Я мысленно прикинул весь этот процесс и ужаснулся. Я-то, помнится, в начале свой службы частенько расстраивался из-за строевой, считая, что отцы-командиры с ней несколько перебирают, но тут... м-да уж.

– Не, так не пойдет, – буркнул я. – Если мы будем обучать их таким макаром, то на это уйдет не один месяц, я прав?

Крум, помявшись, согласно кивнул.

– Обычно от двух до трех, но как я уже говорил, вверенные мне когорты неплох...

– Сколько? – прервал я вампира. – Сколько тебе понадобится времени, чтобы они прошли строем, не спотыкаясь и не наступая на ноги соседу?

– Думаю, около месяца.

– Ясно, – я вздохнул. – Не пойдет, у нас от силы неделя. Значит, делаем так, строй этот бродячий цирк, а я покажу, как надо делать, после чего будешь гонять их до седьмого пота, ясно?

Крум кивнул и, отойдя в сторону, подозвал к себе двоих солдат, отличавшихся от остальных отсутствием кирас.

– Итак, все смотрим, – я вздохнул и прошел вдоль строя, четко печатая шаг. Вот ведь, уже больше десятка лет прошло после армии, а навыков не утратил и даже носочек тяну, как надо.

Оглядев недоумевающий строй, я ткнул пальцем в нескольких солдат, стоявших напротив, приказав им повторить. В принципе получилось, правда, ребята по привычке все пытались задрать колени повыше, но для первого раза вполне сносно.

Вызвав еще нескольких вампиров из строя, я построил их в колонну по двое и попытался заставить идти в ногу – стадо на прогулке, блин. И это строй из десятка солдат, а тут... я обвел взглядом стоявшие перед мной шеренги, впервые усомнившись в реальности всей этой затеи с парадом. Однако отступать было некуда, ибо позади, как говорится, – граф, а также его незапятнанная вампирская честь.

– Крум, идея понятна? – спросил я стоящего справа от меня вампира.

– Так точно, господин Крас, – бодро отрапортовал тот.

– Кстати, сколько тут у нас солдат?

– Четыре полных когорты, господин Крас.

– Да не ори ты так. – Я зажал нос пальцами и продул уши, заложенные от последнего вопля моего подчиненного.

– Четыре когорты, – повторил тот уже более спокойным тоном.

– Понятно. – Я вздохнул, мне бы это еще что-то говорило. – А в когорте?

– Стандартно. Шестьдесят особей.

– Ясно, значит, действуем по такой схеме...

Мы с Крумом разбили когорты на взводы по тридцать человек (ну или вампиров, кому как больше нравится) и, построив в колонны по трое, несколько часов гоняли их по плацу, пока не начало темнеть. Я, естественно, собрался обратно в замок, а Крум неожиданно заявил, что продолжит тренировки. Я возражать не стал, тем более что, в отличие от меня, солдаты не выглядели особо измотанными строевой подготовкой, а я вот был не прочь приобнять мягкую подушку. В принципе, тут ничего удивительного, ибо вампиры гораздо выносливее людей, та же Эрнеста после некоторых моих уроков ОБЖ, связанных с физподготовкой, выглядела вполне свежей и бодрой, в то время как остальные ребята чуть ли не пластом на землю падали. К тому же, насколько я помнил из энциклопедии, спали вампиры всего пару часов в сутки, да и то вполне могли без этого обойтись. Правда, раз в год у них был период спячки, когда они превращались в нечто среднее между человеком и летучей мышью, погружаясь в некое подобие летаргического сна, – но опять же, сей факт я знал только из энциклопедии.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружил там Батона, сидящего на стуле у окна с тоскливой миной на морде лица. На мой вопрос котейко только ткнул лапой в сторону стоявшего у двери ведра и тяжело вздохнул. Я подошел к указанной емкости и, заглянув в нее, содрогнулся от отвращения, ибо внутри лежало нечто склизкое, истекающее слизью с огромной пастью, которая была усеяна множеством мелких зубов.

– Хороший улов, – попытался приободрить я кота, ногой отодвигая ведерко в угол и ища глазами, чем бы тяжелым его накрыть, ибо существо явно было еще живо.

Батон вновь тяжело вздохнул и скривил морду, показывая все свое отношение к данному улову, после чего вновь уставился в окно.

– Да не переживай, – махнул я рукой. – Вот приедем ко мне домой, я тебя на нормальную рыбалку свожу. Там у нас недалеко водохранилище есть, так знаешь, какие там сазаны попадаются? – Я раздвинул руки в стороны, имитируя размер небольшого крокодила. – А уж всякой там плотвы и прочей мелочовки вообще куча.

Кот повернул ко мне голову, и я увидел, как в его глазах заплескалась робкая надежда. И тут «Остапа понесло», ну в смысле я стал рассказывать Батону истории о том, как мы с Серегой рыбачили, причем после того, как дошел до поимки мною двухметрового осетра исключительно с помощью рук, понял, что пора с этими байками завязывать. Глаза у кота уже были настолько большими от удивления, что грозили вылезти из орбит и жить отдельной жизнью.

– Ну ладно, – сказал я, слезая со стола и ставя на пол торшер со свечами, с помощью которого изображал спиннинг, – поздно уже, давай спать.

* * *

Утром чуть свет меня разбудила Эрнеста с новостью, что отец задержится на пару дней и прибудет практически к самому приезду герцога. Почему-то меня сей факт не удивил, граф банально сбежал, переложив всю ответственность за обустройство парада на меня и, судя по расстроенному виду юной вампирши, она это прекрасно понимала. Я несколько отвлек девочку от грустных мыслей, попросив рассказать о вчерашней рыбалке, после чего где-то с полчаса слушал ее рассказ о ловле склизунов в Туманном каньоне.

– Батон лучше всех справился, – рассказывала Эрнеста. – Поймал аж тридцать штук, правда он их несколько боялся, и с крючка я ему снимала. Однако подобный улов большая редкость, зато сегодня будет просто царский обед.

Я неверящим взглядом посмотрел на девочку, а затем покосился на стоящее в углу ведро, которое вчера вечером накрыл тяжелым медным подносом, на котором служанка принесла мне чай, и судорожно сглотнул. Бросив взгляд в сторону лежащего на кресле Батона, который упорно делал вид, что спит, но после последних слов Эрнесты быстро открыл глаза и, посмотрев на меня умоляющим взглядом, замотал головой, затем обхватил горло лапами и, мявкнув, свесил язык набок, при этом театрально закатив глаза.

Я уже хотел было попросить девочку передать повару, чтобы готовил что-то более традиционное, но тут в дверь постучали, и на пороге возникла служанка в синеньком платьице.

– Извините, госпожа Эрнеста, но господина учителя ожидают месье Грегор и господин Энтони, – произнеся последнее имя, она почему-то покраснела и, быстренько поклонившись, исчезла в коридоре.

Пришлось извиниться перед юной вампиршей и, наказав Батону приглядывать за детьми, поспешить в свой так называемый офис. Пробегая по дворику, я вспомнил о подвешенных на карнизе собаках и, бросив взгляд в том направлении, обнаружил болтающиеся на цепи обглоданные хвосты. Видимо, эти ящероподобные создания обладали такими же свойствами, как и их мелкие земные собратья, ну или за ночь их банально кто-то сожрал. Впрочем, сами виноваты.

В кабинете помимо Грегора и Крума обнаружилась еще и Манголия, которая тут же огорошила меня вопросом о началах работ, ибо ее девочки уже второй день маются от безделья. Пообещав сегодня дать первый заказ, я выпроводил ворчащую даму прочь и занялся более насущными проблемами.

Сперва Крум доложил, что вверенные ему отряды тренировались всю ночь и даже достигли неких неплохих результатов, после чего я приказал ему продолжать занятия, а также пообещал подойти на плац через пару часов, дабы посмотреть на их успехи. Крум ушел, а я остался вдвоем с Грегором, который принес мне несколько образцов ткани и даже предоставил модель формы, сделанной из коричневого грубого сукна. Я сразу же приказал отпороть с рукавов широкие обшлага, а с воротника нечто вычурное золотистое, типа шарфа, но прихваченного в двух местах к вороту и, насколько я понял, оборачиваемое вокруг шеи. Модельер было возмутился и вновь завел свою песню об обучении в столице, но я молча показал ему кулак, после чего мы быстро пришли к взаимопониманию и полному консенсусу.

Хотя, надо признать, поработал он неплохо. Форма получилась вполне нормальная, правда по стилю больше походила не на нашу, а на американскую или даже... нет... на ту, что я видел у фрицев в военных фильмах. А уж графский герб на рукаве в виде летучей мыши, держащей в когтях меч, просто идеально вписывался в данную концепцию. Короче, нормально – для вампиров самое оно.

А вот образцы ткани были не очень. Лишь один более или менее удовлетворял моим требованиям. Правда, я хотел черную с серыми разводами, а здесь была какая-то черно-коричнево-желтая, однако выбирать особо не приходилось.

Я еще раз обошел вокруг манекена с надетой на него формой, пытаясь понять, что не так, и хлопнул себя по лбу. Блин. Фуражки с ремнем явно не хватало. Пришлось вновь брать в руки карандаш и объяснять Грегору, что я хочу. На этот раз тот понял идею довольно быстро и за пару минут накидал нечто похожее на бейсболку с графским гербом спереди. С ремнями обещал тоже решить вопрос, тем более что похожие применялись ранее.

Тут я вспомнил, что помимо рядового состава в армии существует еще и офицерский, но едва мы принялись за обсуждение ее концепции, взяв за основу разработанную нами солдатскую форму, как дверь распахнулась и на пороге появился взъерошенный Батон.

– Дети, мяу, подвал, смотреть призраков, теперь там мяу, шум, взрывы!! – выпалил кот, немного отдышавшись.

Я только мысленно застонал.

Глава 10. Про небольшую войнушку в подвале и продолжение суеты с парадом

В подвале царил полный армагеддец, ну в смысле Армагеддон, только в очень маленьких, я бы даже сказал, локально-местных масштабах. Закопченные от ударов файерболов и молний стены, какие-то дымящиеся деревяшки на полу, которые, видимо, некогда были дверьми подвальных комнат, чьи пустые провалы теперь сияли недружелюбной темнотой. В паре мест стены вспучились изнутри, замерев причудливыми фигурами. Слабо фосфоресцирующий потолок позволил мне оценить масштаб разрушений лишь приблизительно, но и этого вполне хватило, чтобы понять, что баталия здесь разыгралась нешуточная. Неожиданно впереди за поворотом что-то засвистело и с грохотом разорвалось, залив подвал призрачным неоновым светом, после чего оттуда раздался такой дикий леденящий вой, что мой внутренний голос робко поинтересовался, не свалить ли нам отсюда к «ядреной фене», но силой воли был благополучно запихнут куда подальше и, похоже, немного обиделся. Однако я все же решил быть поосторожнее и перво-наперво осторожно, по-пластунски выглянул из-за угла, дабы провести предварительную рекогносцировку местности.

Картина маслом: мои ребята прижаты буквально к стенке в конце коридора и обороняются от наседающих на них разъяренных призраков. Пол рядом с ними вспучился горбом, образовав некое подобие баррикады, напротив которой застыло с десяток полупрозрачных, постоянно видоизменяющихся фигур, которыми явно руководил стоящий позади них призрак в рваном балахоне и такой взъерошенной копной волос на голове, что наш Гоймерыч с его вечной прической типа «взрыв разума – мозги из всех щелей» просто выглядел прилизанным щеголем.

В это время из-за баррикады высунулась голова Грея, он зло зыркнул на призраков, и пол под ними буквально вскипел, заполнив узкое пространство коридора мелкой каменной крошкой. Эта магическая атака заставила нападавших попятиться назад, но стоявший позади главпризрак что-то злобно рявкнул, причем от его могучего вопля аж стены задрожали, и привидения замерли в растерянности, не зная куда бежать.

Так, похоже, пора вмешиваться.

Я поднялся с пола и, тщательно отряхнув брюки, вышел из-за угла, неспешно направясь к стоящему ко мне спиной лохматому призраку. Встав в паре метров позади него, я заложил руки за спину и несколько секунд выслушивал его вопли в адрес моих ребятишек, где он обещал им десятые круги ада и прочий показ местных экскурсионных достопримечательностей, причем частенько явно с лейблом «детям до шестнадцати». Наконец мне это надоело, и я, вежливо прокашлявшись в кулак, поинтересовался:

– Сэр, не будете ли вы так любезны прекратить свой словесный понос, ибо перед вами все же несовершеннолетние дети.

О как сказал. Впрочем, звание учителя магической академии все же обязывает быть вежливым и держать марку, хотя, если честно, хотелось ляпнуть пару великорусских фразеологизмов, но при детях решил воздержаться.

Призрак застыл, а затем медленно так, с протяжным скрипом заржавевшего в хлам механизма, повернул ко мне голову, причем именно повернул, а не обернулся, чтобы посмотреть. Я быстренько сделал «чизззз» и приветственно помахал рукой. Бедного духа аж перекосило, хотя, возможно, я ошибаюсь, и это была его добрая дружественная улыбка.

– Ты кто? – рявкнул призрак, при этом так сверкнув глазами, что аж радужные блики по стенам запрыгали.

– А вот орать незнакомцам в лицо крайне невежливо с вашей стороны, сэр, – бросил я презрительно, делая ударение на последнем слове. – Извольте представиться, или...

– Или что, смертный? – рассмеялся призрак замогильным хохотом, видимо надеясь пронять меня этим, – не удалось. За время в академии я и не такого наслушался и навиделся, а посему даже мои легендарные мурашки на копчике лишь презрительно усмехнулись.

– Ну, хорошо, – я вздохнул и приветливо помахал рукой вновь выглянувшему из-за баррикады Грею, который, заметив меня, исчез, чтобы через мгновение появиться вновь, но уже со всей честной компанией.

Ребята принялись предупреждающе кричать, при этом отчаянно жестикулируя, дабы сказать, что призраки берут меня в кольцо, однако это я и сам прекрасно видел, впрочем, особого беспокойства мне это не доставляло. Ибо, как известно: «главное оружие всех призраков – это ментальная атака, плюс звуко-кинетическое воздействие» – страница триста вторая, параграф пять, учебника «Магологии» за третий класс, вот. И не надо делать удивленные глаза, я, знаете ли, в последнее время не только судьбой бергерских дикобразиков озаботился, но и решил почитать что-нибудь по теории магии. Правда, надо признаться, дальше учебника за четвертый класс не продвинулся, а уж попытка открыть пособие для учителей чуть не закончилась переломом мозговых извилин. А вы бы попробовали прочитать о «Спиралевидной флабуации герцога Ранога по триндивидному полю», вот я бы тогда на вас посмотрел. Я вот попробовал, так потом половину ночи кошмары с физико-математическо-магическим уклоном снились. Причем в этом сне за мной почему-то гонялась облаченная в профессорскую мантию Глафира и, грозя половником, требовала пересдачу зачета по этой самой флабуации, иначе мне придется на ней жениться. В связи с тем, что про эту самую флабуацию я знал лишь одно – она существует, а посему приходилось драпать что есть сил. В результате чего я просто грохнулся с кровати, а моя дорогая драконица, не поняв спросонок, что происходит, ударом файербола вынесла в спальне половину стены. Крис, как всегда медитировавший под нашими окнами, естественно, увидел данное светопреставление и ломанулся к нам на помощь, думая о нападении злых-презлых вражин, но в темноте коридора налетел на Дорофеича, который также торопился на подмогу. В результате к нам с Эльфирой в комнату они уже буквально вкатились кубарем, сжимая друг дружку в страстно-дружеских объятиях, правда, тут же вскочили на ноги, заняв угрожающие позы, и приготовились к отражению возможной атаки. В это же время в окно с дико-устрашающим воплем влетел наш когтисто-пушистый ужас в виде кота со светящимися в темноте бледно-красноватым пламенем гвоздями на двести, по пять штук в каждой передней лапе. Последней в спальню вошла Глафира и, скомандовав парящим в углах магическим шарикам-светильникам включиться, обвела нашу застывшую «скульптурную композицию», с поэтическим названием: «Враги застали нас врасплох, но будут в пух и прах разбиты», грозным взглядом, после чего повертела пальцем у виска и, махнув рукой, гордо удалилась.

В принципе, наша группа выглядела в тот момент действительно довольно колоритно. Ну, представьте себе: моя милая драконица, завернутая в одеяло, стоит на кровати, волосы дыбом, в глазах адский огонь. Крис замер посреди комнаты с каким-то дрыном в руках, который подозрительно напоминает выдранную с корнем яблоньку, одну из тех, что растут у нас в саду под окнами. Чуть дальше у двери стоит Дорофеич, на котором из облачения присутствует лишь его борода и какие-то рейтузы с рюшечками, при этом сей отважный воитель вооружен грозным оружием в виде кухонного табурета. В углу покачивается напольная цветочная ваза, из которой вместе с оными торчит кошачий хвост, так неудачно угодившего туда Батона. Я же сижу на полу и не знаю, что делать – плакать или смеяться, а посему сразу делаю два этих дела одновременно, то есть хохочу как сумасшедший, аж слезы в три ручья.

Впрочем, опять отвлекся, так, на чем это мы остановились, ах да...

Призраки, значит, берут меня в кольцо, и этот их главный так подленько усмехается, видимо, уже представляет, как я, весь такой смелый, через пару минут буду просто трястись от ужаса – ага, размечтался. Кстати, не советую проделывать подобные трюки тем, кто слаб в магии или не имеет антимагического поля, подобного моему. Дело в том, что все показанное призраками, конечно, жутковато, но как я много раз говорил, нас, выросших на голливудских ужастиках, подобными мордами не испугаешь, а вот если данные кривляния поддержать ментальными ударами, тут уж даже самый смелый взвоет благим матом. Однако так как на меня подобное не действует, я совершенно спокойно наблюдал за тем, как привидения меняли свой облик, принимая формы одну ужаснее другой и вопя на разные голоса, затем демонстративно зевнул. Сделав шаг вперед, я неспешно размахнулся и вдвинул свою руку по локоть в ухмыляющееся лицо призрака. Прием, надо сказать, проверенный на Батоне, ну в смысле, когда он еще был призраком, правда, с ним я тогда обошелся все же повежливее. Ну, мой кулак, естественно, ничего сделать призраку не может, а вот антимагическое поле... короче, колбасит от него призраков точно так же, как персонажей американских мультфильмов, наступивших на оголенный электрический провод. Вот и этого бедолагу в такую штуку скрутило, что он человеческий облик потерял, растекшись по полу зеленоватой лужицей с глазами.

– Ну что, понял, кто в доме хозяин? – сочувственно спросил я, присаживаясь на корточки и окуная палец в зеленую жижу, от чего та завибрировала мелкой дрожью. – Вот то-то.

Я поднялся и, оглядев мигом опустевший коридор, махнул рукой своим ребятишкам, с неподдельным интересом наблюдавших, как их любимый учитель (ох, хотелось бы так думать) расплавляется со зловредными привидениями.

Дети выбрались из своей засады и направились ко мне, а Грей, немного отстав, взмахом руки разгладил стоявший бугром пол, ножкой втерев особо выпирающий кирпич. Я молча указал на вмятину в стене, очень похожую на неглубокую воронку от снаряда, и мальчик, тяжело вздохнув, в пару взмахов рук привел стену в более-менее нормальное состояние.

– Так, и что тут произошло? – поинтересовался я, оглядывая виновато потупивших глаза учеников.

– Не знаем, нер, – стоявшая впереди Эрнеста пожала плечами. – Наши призраки обычно смирные, а графа Фурина, – девочка бросила взгляд на дрожащую у моих ног слизистую субстанцию, – я знаю с раннего детства. Он мне всегда на ночь страшилки рассказывал.

– Добрый дяденька, – буркнул я, представляя, что бы я сделал с подобным типом, рассказывай он моей дочке на ночь нечто подобное, хотя, возможно, кто-то уже это сделал раньше, не зря ведь он тут призраком бродит.

– Значит, вы тут точно ни при чем?

Дети дружно замотали головами. А ведь, похоже, стервецы не врут, на шалости они, конечно, горазды, но не думаю, что у кого-нибудь из них даже возникла идея устроить в гостях у подруги битву с призраками. К тому же в моем классе нет ни одного ученика, специализирующегося на борьбе с духами. Нет, им, конечно, преподают уроки самообороны для таких вот случаев, но в основном эта тема у них должна начаться с будущего года, это я уж от Герберта точно знаю, ведь ибо именно он занимается в академии данной дисциплиной. Так что мои ребята, может, и сорванцы, но головы на плечах у них есть. И еще одна странность... Призраки подобного типа в основном пакостят как бы исподтишка; ну там цепями ночью погремят, повоют заунывную песенку, могут даже мебель попортить, покидаться всякой пакостью, запугать в конце концов, но чтобы нападать впрямую... Странно, очень странно. Я в задумчивости посмотрел на Эрнесту, которая, судя по ее растерянному виду, и сама не очень понимала суть происходящего. М-дя, надо бы, конечно, во всем этом разобраться.

Я отступил на несколько шагов назад, чтобы расплывшийся на полу призрак вышел за пределы моего антимагического поля, и, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как он вновь приобретает свой прежний облик.

– Граф Фурин, может, объясните мне и юной хозяйке сего дома, что означало ваше нападение? – поинтересовался я, едва призрак закончил формирование своей человеческой формы.

Призрак бросил в мою сторону насупленный взгляд, затем перевел его на Эрнесту и лишь тяжело вздохнул.

– Граф, – Эрнеста умоляюще посмотрела на понуренное привидение. – Наша семья уже много лет дает вам кров, так почему вы нападаете на меня и моих гостей?

Граф несколько секунд молчал, затем еще раз вздохнул и пробормотал каким-то уставшим голосом:

– Простите, юная леди, сам не знаю, что на нас нашло, такое впечатление, словно нами двигала чья-то неведомая злая сила. У меня до сих пор все как в тумане...

– В принципе такое возможно, – неожиданно встрял в разговор подошедший ко мне Грей. – Нер, в армии моего отца есть чернокнижники, которые как раз подобными вещами занимаются, возможно, и здесь есть такие.

Я посмотрел на как всегда невозмутимого сына повелителя Тьмы и согласно кивнул.

– Возможно, Грей, только вот зачем ему все это надо?

– Ну, у всякой знати существуют различные недруги...

– Я о таких не слышала, – замотала головой Эрнеста. – Мой отец старается жить в мире с соседями...

– Эрнеста, ты могла и не знать, – прервал я девочку. – Ладно, ребят, давайте наверх, а я тут пока еще с графом по душам погутарю.

Дождавшись, пока ученики уйдут и, проводив их до лестницы наверх, я вернулся к графу, который за время моего отсутствия не сдвинулся с места, хотя, если честно, было у меня опасение, что он поспешит сделать ноги. Однако призрак и не думал бежать, что, скорее всего, говорило о его невиновности.

– Итак, граф, думаете, хозяин сего замка будет рад, узнав, что вы напали на его дочь? – спросил я, останавливаясь в паре метров от призрака.

Граф промолчал и, бросив на меня злой взгляд, что-то пробормотал себе под нос.

– Ладно, не буду читать вам нотации, лучше подробнее расскажите, что тут произошло, и если ваш рассказ меня удовлетворит, попробую поговорить с господином Гадрианом о вашем будущем.

– А что рассказывать, – буркнул призрак. – Говорю же, все как в тумане, голова мутная настолько, словно я вновь стал живым и пропустил пару стаканчиков скисшей крови в баре. Последнее, что четко помню, это какой-то странный слуга в черном балахоне, идущий по коридору. Ребята решили, что он из новеньких, и захотели немного попугать...

– Стоп. Человек в черном балахоне с надвинутым на глаза капюшоном, а когда смотришь, то кажется, что его образ слегка плывет.

– Да, – кивнул Фурин. – Я даже подумал, что он из нашей братии или кто-то из местных магов, и хотел уже остановить своих ребят, а потом... не помню.

– Ясно, – я махнул рукой, чувствуя нехороший внутренний озноб.

Еще бы, дело в том, что гаду, который был виновен в том приснопамятном похищении детей, прислуживали именно такие вот типы в балахонах. Хотя вроде отцы Грея и Гая всех ухайдокали во время битвы с их хозяином, или все же не всех? Ох, чую, дело пахнет керосином, причем даже не пахнет, а воняет и очень сильно. К тому же, если сопоставить все происходящее за последнее время – блин, какие-то уже слишком случайные случайности со мной приключаются. Ладно, что гадать-то, поживем – увидим, на данный момент проблем и так хватает, парад этот еще на мою голову. Кстати, про парад. Я задумчиво оглядел призрака, вспомнив, каким громовым голосом он орал на меня недавно, и вкрадчиво так поинтересовался:

– Граф, а не будете ли вы так любезны повторить за мной вот эту фразу, да погромче: «Внимание, говорит и показывает...»

* * *

На сей раз солдаты маршировали более слитно, хотя от привычки слишком высоко задирать колени многие так и не избавились, однако надо признать, что после каких-то полутора суток тренировки достижения в строевой просто поразительные. Глядишь, еще пару суток такой муштры и ребята будут чеканить шаг не хуже, чем я во время своего армейского прошлого. А что такое возможно, я уже и не сомневался, ибо местные солдатики совсем не выглядели уставшими и довольно бодро двигались по плацу, повинуясь командам своих командиров.

– Разрешите доложить, господин Крас!

Бог ты мой. Я прочистил оглохшее ухо мизинцем и укоризненно посмотрел на вытянувшего предо мной Крума.

– Ну, докладывай.

– Тренировки проходят по расписанию, солдаты исполнены желанием выполнить приказания графа и не жалеют сил. Жду ваших замечаний!

– Молодец, приедет граф, попрошу выписать тебе медальку на грудь. Продолжай в том же духе, только смотри, чтобы ноги так высоко не задирали. И все же чего-то не хватает, не находишь... – я вопросительно посмотрел на вампира, тот ответил мне преданно-обожательным взглядом, в котором явно читалось: «ты тут главный, вот и думай». Легко сказать.

Я прошелся вдоль плаца, наблюдая за движением шеренг и пытаясь понять, что меня во всем этом не удовлетворяет. Как назло, мыслей было ноль, а те, что бесцельно слонялись по моей черепной коробке, все были о подвальном инциденте. Я честно попытался собраться, но это как-то не очень удавалось.

– Эх, жизнь моя жестянка, а ну ее в болото, – пробормотал я слова детской песенки и на секунду замер, затем со всей дури влепил себе ладонью в лоб.

Шлепок, надо сказать, получился довольно звонкий и смачный, так что проходящие мимо солдаты дружно повернули головы в мою сторону.

– Комары тут очень приставучие, – пояснил я, почесывая место удара, и поспешил к Круму, который что-то выговаривал одному из своих командиров.

Быстренько изложив свою идею, я вопросительно посмотрел на вампира, брови которого явно намеревались штурмануть макушку его головы.

– Не знаю, не знаю, – задумчиво пробормотал он. – Как-то это у нас не принято, но если вы хотите попробовать, то обратитесь к старине Глоссеру, он у графа вроде бы по этой части был.

– А где его найти?

– Так в замке...

– А, ну да. Ладно, я тогда в замок, а ты продолжай, надеюсь, солдатики не слишком устали?

– Что им будет, – пожал плечами вампир. – Когда я служил, нас, бывало, несколько дней подряд гоняли по горной дороге, да еще с постоянными оборачиваниями в мышиный облик, к тому же в этом облике мы должны были не лететь, а идти – удовольствие, надо сказать, небольшое.

Я быстренько представил себе данный процесс, особенно если учитывать, что после превращения вампир остается в чем мать родила, и сочувственно похлопал Крума по плечу. М-да уж, однако, местные вояки ребята с юморком. Толпа голых мужиков, бегущих по горной дороге, надо сказать, зрелище не для слабонервных.

Однако, прежде чем заняться поисками этого Глоссера, я забежал к себе в комнату, дабы захватить с собой Батона, а заодно проведать ребят и, в конце концов, что-нибудь перекусить. Ребята я, правда, в замке не обнаружил, а одна из служанок сообщила мне, что молодые господа и дамы отбыли вместе с мадмуазель Эрнестой на охоту за «саблезубыми скряблями». Знаете, после пойманных котом склизунов мне даже как-то не особо хотелось представлять, каковы на вид эти самые «скрябли», а посему подробностей я выяснять не стал, лишь спросил насчет провожатых. Служанка заверила, что вместе с гостями отправились личные телохранители графа, после чего я немного успокоился, ибо даже по виду этих типов в черных плащах и ковбойских шляпах было понятно, что мужики дюже серьезные и просто так в обиду Эрнесту с ребятами не дадут.

А вот с обедом нам с котейко повезло, узнав, что я проголодался, служанка провела нас в гостиную, где мы обедали в первый раз, и вскоре весь стол был заставлен таким количеством разнообразной еды, что я всерьез испугался за крепость своего брючного ремня. Батон, надо сказать, оторвался по полной и отомстил колбасе за свое прошлое унижение, умяв целую тарелку этих небольших колбасок, после чего контрольно добил их парой сарделек. А вот я все же от обжорства удержался, хотя при виде поджаренной рыбы (видать, тут не только на склизунов рыбачат) у меня началось обильное слюноотделение и пришлось попросить служанок все срочно унести, так как засевшего в моих генах любящего рыбку зверя я контролировал в таких ситуациях с большим трудом.

После обеда отправились-таки на поиски Глоссера, точнее не отправились, а практически поплелись, ибо эта бессовестно отъевшаяся скотина по имени Батон едва лапы переставлял.

Впрочем, нужную нам личность обнаружили довольно быстро, просто попросив попавшуюся навстречу служанку проводить нас. Та провела нас на этаж выше и, ткнув пальцем в широкую дверь, обитую каким-то дешевым дерматином, ретировалась со скоростью убегающей вдаль электрички, только мы ее и видели. Мы с Батоном переглянулись и с подозрением уставились на закрытую дверь.

– Стучим? – спросил я минут через пять бессмысленного буравливания взглядом дверной поверхности.

Кот молча сделал жест лапой, чтобы я немного погодил, и извлек неведомо откуда кусок колбасы, принял ее для храбрости, после чего, вытерев усы, кивнул: «дескать, можно, долбись». Я и долбанул, ну в смысле легонечко так постучал, а защелка и так на соплях держалась, честное слово.

Мы с котом дружно просунули головы в приоткрывшуюся дверь и оглядели полутемное помещение со стоящим посередине роялем. Да-да, самым настоящим роялем, – таким большим и белым.

– Кто это там в дверь скребется? – раздался из глубины комнаты громовой бас.

– Господин Глоссер, – я храбро протиснул упирающегося Батона ногой вперед в дверной проем, а потом вошел сам.

– Ну и кто тут? – голос громыхнул совсем рядом, заставив меня заозираться в поисках его хозяина.

– Да тут я.

Откуда-то сверху на меня спикировала здоровая летучая мышь и, пронесясь над головой, прямо в полете преобразилась в голого упитанного мужика с пышной бородой. Мужик плюхнулся на пол прямо своей обнаженной пятой точкой и, немного проскользив ею по мозаичной плитке пола, нашел свое счастье в виде ножки рояля, которую и приобнял своими волосатыми ногами. Я сочувственно посмотрел на замершее на полу тело, в позе футбольного защитника при пробивании пенальти, но с выпученными глазами, и предложил позвать служанку, дабы она принесла лед.

– Не надо, – пискнул бородач. – Само пройдет.

– Если не отвалится, – ухмыльнулся я. – А так посинеет, но ходить можно будет.

Минут через пять хозяин комнаты все же смог подняться на ноги и напялить на себя цветастый халат, после чего я изложил ему причину своего визита.

– Ну, не знаю, не знаю, – проворчал тот. – Я вообще вампир слишком занятой, у меня вон два сонета лежат недописанных, а вечером еще и Антала обещала забежать, а опосля Тамура, – лицо Глоссера приняло мечтательное выражение. – Так что некогда мне вашими глупостями заниматься.

– Вообще-то, граф сказал мне, что все обитатели замка должны оказывать всяческую помощь в подготовке парада...

– Граф сказал, граф приказал, – бородач махнул рукой. – Я как человек творческий вообще не могу приказам подчиняться, и если графу не нравится, то могу в любое время покинуть его жалкую халупу, ибо меня, Глоссера Омпера, даже в столице примут с распростертыми объятиями.

Я поморщился и пару минут прикидывал, не добавить ли этому расфуфыренному бородачу на (или точнее по) орехи (ам), причем, судя по виду Батона, у того в голове бродили вполне схожие мысли.

– Впрочем, – неожиданно продолжил Глоссер, – в этом деле вам лучше всего поможет Антонио, он тут у графа заведует теми шутами, что развлекают народ своими бессмысленными тра-ля-ля на праздниках, я же услаждаю уши хозяина замка лишь серьезной музыкой.

– И где мне его найти?

– Да в деревенской таверне, он там каждый день с друзьями пиликает. А теперь хочу извиниться и попросить покинуть меня, так как хочу предаться измышлениям о своем новом сонете, – Глоссер вальяжно так махнул ручкой в сторону двери и отвернулся, видимо давая таким образом понять, что прием окончен.

Я пожал плечами и развернулся, чтобы идти, не заметив, что кот остался стоять на месте, а когда я уже вышел за дверь из комнаты, до меня долетел дикий вопль в тональности чистейшего сопрано.

Я непонимающе оглянулся и заметил выходящего из дверей с самым независимым видом Батона. На мой вопросительный взгляд кот только пожал плечами и, гордо воздев хвост к потолку, направился вперед по коридору.

* * *

Кстати, если кто еще не понял, то идея, так неожиданно стукнувшая мне в мозжечок, была насчет музыки. Ибо парад без должного музыкального сопровождения это даже и не парад, – а так, бодрое шествие в ногу брутальных мужиков.

Антонио мы нашли уже к вечеру, проплутав несколько часов в его поисках, пока какая-то девочка не указала нам на небольшой дом на краю деревни. Надо заметить, что местные жители довольно приветливо к нам относились, а узнав, что мы гости графа, так вообще старались помочь, кто чем может, и было похоже, что отец Эрнесты пользуется немалым уважением среди простого народа. Деревня, кстати, расположилась под самыми стенами графского замка и состояла из трех десятков добротных домов, большинство которых имели необычные куполообразные крыши. Дом же Антонио имел обычную двускатную крышу и несколько потрепанно-обшарпанный вид. На стук нам открыла миловидная девушка в столь откровенном наряде, что я даже не сразу понял, во что она облачена: в одежду с вырезами или просто на ее обнаженное тело кое-где прилипли кусочки разноцветной ткани. Я быстренько прикрыл глаза своему пушистому спутнику, дабы не травмировать его нежно-возбудимую психику, и вежливо поинтересовался об искомом субъекте.

– Антонио, это к тебе! – крикнула незнакомка куда-то вглубь дома и, вновь повернувшись ко мне, потянула носом. – Человек?

Последняя фраза была то ли вопросом, то ли утверждением, – если честно, я не понял, но согласно кивнул на всякий случай. Девушка плотоядно сверкнула глазами и шагнула ко мне, но тут появился хозяин дома, и полуголая красавица поспешно ретировалась.

В отличие от Глоссера, Антонио быстро согласился на наше предложение и пообещал оказать полное содействие нашей задумке. И вообще парнем он оказался компанейским и довольно-таки разговорчивым, так что мы проболтали дотемна, обсуждая концепцию музыкального сопровождения. Он даже притащил свой инструмент, чем-то напоминающий американское банджо, и сбрямкал на нем пару мелодий, но я их решительно отверг, сказав, что с нужной определимся позднее, а пока его задача набрать оркестр, причем желательно до завтрашнего вечера, ибо время уже поджимало. Тут же я назначил Батона курирующим данный проект и попросил Антонио все свои пожелания и нужды передавать через кота.

В замок мы с котом возвращались практически перебежками от одного фонаря к другому, ибо, как я уже писал раньше, ночь тут была больше похожа на густой кисель черного света. Путь, конечно, получился длиннее, так как фонари стояли вдоль центральной дороги, что делала порядочный крюк на пути к замку, но решение пройтись напрямую явно привело бы к ночевке на природе под открытым небом. Данная перспектива меня не очень устраивала, ибо в окружающей тьме местная живность производила такие звуки, что волосы по всему телу нехорошо шевелились. Можно, конечно, было заночевать у Антонио, как, собственно говоря, тот и предлагал, но постоянно заглядывающая в гостиную странная девушка как-то не очень хорошо на меня смотрела, а посему я решил, что лучше вернуться в замок. Знаете, народ тут, конечно, дружелюбный и все такое, но вампиры – это все же вампиры, что бы мне кто ни говорил.

Впрочем, добрались без приключений, но едва я переступил порог, как возникшая буквально из ниоткуда служанка сообщила, что в гостиной меня ожидает господин Грегор, а посему пришлось срочно отправляться туда, хотя в данную секунду основным моим желанием был спокойный сон в обнимку с мягонькой подушечкой.

Как я и думал, модельер притащил образцы полностью готовой формы и ожидал моего утверждения, дабы передать оную на пошив швеям Магнолии. И надо сказать, местный Юдашкин справился отменно, даже несмотря на несколько непривычную расцветку материала, солдатская форма смотрелась неплохо. А вот на офицерский вариант он опять налепил каких-то оборок и рюшечек, пришлось заставлять отпарывать. Впрочем, после уборки всего лишнего оказалось, что все выглядит вполне даже ничего, и я со спокойным сердцем дал добро на изготовление, после чего отправился к себе. По пути я встретил ребят, направляющихся, так сказать, на «вечернюю заморку червячка», и минут десять выслушивал их рассказ об охоте, заодно узнав, что «саблезубые скрябли» – это небольшие зверьки типа помеси наших тушканчиков с тарантулом. Бррр, если честно, даже представлять как-то не особо охота, а уж бегать за ними по местным лесостепям и подавно. Однако ребята были довольны сим мероприятием и с восторгом рассказывали мне, как они загнали стаю этих созданий к реке, а те долго отплевывались паутиной и даже покусали Гая, кинувшегося защищать споткнувшуюся и упавшую Эрнесту. Мальчик с гордостью продемонстрировал мне место укусов, которые покрывали часть спины и ниже, заставив девочек зардеться и смущенно захихикать. Похвалив нашего героя и намекнув, что показывание данного места как-то «не очень», я потрепал покрасневшего как помидор Гая по голове и, узнав у Эрнесты, что укусы скряблей не опасны, отправился к себе.

Батон, к моему удивлению, еще не спал, а заложив руки за спину, слонялся по комнате, напевая что-то себе под нос. Заметив меня, он тут же извлек из сумки свою гитару и заявил, что как главный по музыкальному сопровождению парада просто обязан знать, какую мелодию я задумал использовать. Пришлось с тяжким вздохом извиниться перед ожидавшей меня мягонькой подушкой и заняться с котом музицированием, вспоминая все подходящие под данный момент песни. В общем, спать я лег уже под утро, при этом бурча себе под нос песню о том, что «от тайги до британских морей Красная армия (как известно) всех сильней».

Глава 11. Про парад и прочую суету

Все дни я мотался по замку и окрестностям как очумелый, подгоняя своих помощников, раздавая направо и налево ценные указания, а порой и вставляя особо умным «волшебный пендаль», дабы работа спорилась и кипела. Больше всего, надо сказать, меня порадовала Манголия, чьи швеи буквально за пару дней выдали мне все три сотни комплектов солдатской формы и десяток офицерской. Солдатики на плацу тоже трудились неустанно, так что вскоре вполне прилично держали строй и их дружный шаг был слышен аж за несколько сотен метров, особенно после того как я приказал сделать на сапоги медные набойки в виде небольших металлических подковок на носок и пятку. А вот с музыкальным сопровождением вышла небольшая заминка. Местный инструментальный ансамбль, собранный для нас Антонио, никак не мог приноровиться к исполнению отобранных нами с Батоном мелодий и выдавал такую какофонию, что бедный кот волосы себе драл промеж ушей, вызывая у меня беспокойство сим фактом. Впрочем, в эти дела я как раз лезть не стал, ибо, судя по виду моего котейки, Батон был настроен весьма решительно, а значит, только оставалось пожалеть бедных музыкантов.

Я же в это время занялся пушками, которые Крум обнаружил, инспектируя полузаброшенный военный склад. Орудия находились в довольно неприглядном состоянии, а своим видом напомнили мне дикую смесь современной гаубицы и пушки времен Наполеоновских войн. Я приказал их выкатить из склада и за день привести в божеский вид; ликвидировать гнезда неизвестных мне существ из стволов, покрасить лафеты, а также надраить украшенные причудливой чеканкой стволы, чтобы те блестели, как у боцмана... э-э-э... рында в солнечный день.

Кстати, надо сказать, что бывший рядовой Крум за несколько дней настолько врос в должность главнокомандующего графских сил, что пару раз мне приходилось его осаждать и напоминать «ху есть ху», а то больно важным стал. Форма ему, кстати, новая не очень понравилась, ибо, по его словам, не отличалась особым лоском, а вот солдатики приняли ее на «ура», заявив, что она более удобна.

В общем, оставшиеся до парада дни пролетели как-то незаметно, однако к моменту часа «Х», который должен был ознаменовать собой прибытие инспектирующей особы, я сделал все что мог, о чем со спокойной душой и доложил вернувшемуся с утра пораньше графу. Тот только вздохнул и сообщил, что был в столице, где узнал, что его сосед граф Эмирган впал в немилость герцога, так как, по словам великосветского вельможи: «был крайне неучтив в речах, а также содержал местное ополчение в крайне постыдном состоянии».

– Эмирган всегда был слишком остер на язык, – с тяжелым вздохом рассказывал отец Эрнесты. – В свое время он был приближен ко двору, но именно за свое неумение сдерживаться его отправили с глаз долой. Впрочем, он всегда выбирался из подобных ситуаций без особых проблем, уверен, что и сейчас выкрутится.

И вот пришло время парада.

Герцог со свитой прибыл буквально за час до парада и, выслушав приветствие графа, согласился на его уговоры перекусить, дабы мы все успели подготовить в лучшем виде для смотра. Я, естественно, был приглашен на этот перекус, и пока гости неторопливо кушали, буквально не находил себе места. Надо сказать, что сам герцог произвел на меня впечатление этакого старого солдата, которому тесна и даже противна его новая должность. Высокий, седовласый, с волевым лицом, он отличался какой-то резкостью движений, а в его голосе то и дело проскакивали крепкие выражения и слышались командные нотки, да и вся его свита больше походила на оперативный штаб какого-нибудь главнокомандующего, чем на расфуфыренных вельмож.

– Господин Крас, слышал, что вы приложили руку к подготовке будущего смотра, – неожиданно сказал герцог, завершая свою трапезу и промакивая салфеткой губы.

Я покосился на сидевшего рядом графа, лоб которого тут же покрылся испариной, и коротко кивнул:

– Да, герцог, надеюсь, это не запрещено?

– Что вы, господин учитель, отнюдь, мне даже интересно, что вы посоветовали нашему графу.

Я пожал плечами.

– Скоро увидите.

– Что ж, я не против, – герцог резко встал и, бросив взгляд в сторону графа, скомандовал: – Ведите, посмотрим на ваших увальней, авось, чем удивят.

Мы прошли на балкон, что расположился на третьем этаже и нависал над площадью, расположившуюся между внешней стеной и самим замком и которая была довольно большой, вмещая в данный момент не только стоявшие солдатские шеренги, но и приличную толпу зевак, жавшихся к стенам.

Я оглядел стройные ряды, отметил белые полосы разметки, нанесенные на брусчатку, и едва сдержал вздох облегчения – Крум и мои ребята не подвели. Про разметку я вообще вспомнил уже утром. Во время тренировочного прохода мы делали подобную на плацу, и она хорошо помогла солдатам держать строй. К счастью, мои ученики тут же вызвались помочь и, судя по аккуратным полосам, подошли к этой работе со всей ответственностью.

Герцог с интересом и нескрываемым удивлением осмотрел стройные ряды солдат и только хмыкнул.

– Можно начинать, господин герцог? – поинтересовался я.

– Естественно, господин Крас, приступайте, – кивнул вельможа и, опершись руками о резные перила балкона, буквально впился глазами в происходящее на площади.

Я подошел к ограждению и, отыскав глазами стоявшего внизу Гая, махнул ему рукой. Мальчик тотчас исчез в толпе, а через минуту стоявшие по стойке вольно солдаты подтянулись, вскидывая свои тяжелые карабины на плечо.

– Внимание! – громовой голос, пролетевший над площадью, заставил народ вздрогнуть и испуганно заозираться.

Я удовлетворенно кивнул и покосился на небольшую башенку, приютившуюся на стене замка, где в данный момент находился призрак графа Фурина. С помощью местного кузнеца мы там вделали в стену огромный медный рупор, так что призрак мог теперь использовать всю мощь своего и так не слабого голоса.

– Внимание!! – повторил голос. – Всем отрядам смирно, приготовиться! Парад, посвященный прибытию особо важных гостей нашего графства, объявляется открытым, ура!!

«Ура!» – дружно рявкнули три сотни глоток, при активной поддержке населения, которое за последние дни не меньше нашего переживало за данное мероприятие.

На небольшом постаменте напротив балкона появились музыканты с инструментами и, рассевшись по местам, замерли в ожидании. Через пару минут туда же важный до крайностей поднялся Батон, облаченный в черный фрак, со здоровенной золотистой бабочкой на шее. Кот повернулся к нам и, отвесив низкий поклон, жестом фокусника извлек из воздуха дирижерскую палочку. Зазвучала музыка, и на площадь выехало четверо всадников на черных как смоль жеребцах. Батон взмахивает палочкой – и над площадью воцаряется буквально-таки звенящая тишина, в которой отчетливо слышится голос командующего Крума, отдающего приказы о начале парада.

– Первая, вторая, третья когорта нале, остальные напра... во! – командует Крум, вскидывая ладонь к козырьку кепи.

Шеренги дружно разворачиваются и быстро, практически легким бегом, покидают площадь под удивленные и непонимающие взгляды герцога. Я же стою с самым непроницаемым видом и лишь ободряюще подмигнул Эрнесте, которая держит под руку явно нервничающего отца.

И тут грянула музыка. Батон как очумелый машет дирижерской палочкой, хотя вижу, что руководство оркестром тупо симулирует, но выглядит впечатляюще. Музыка довольно знакомая, точнее тут задействовано несколько мелодий, но на выходе такая солянка, что аж ушам больно, однако на вампиров, похоже, это действует несколько по-другому – слушают как завороженные. Тем временем музыка постепенно стихает, а я уже узнаю стилизованную музыку из песни про Красную армию, и тут на площадь, чеканя шаг, выходят первые колонны солдат. И знаете, хорошо идут, подлецы, я аж сам залюбовался, а уж как подбородки вскинули и дружно повернули головы, когда поравнялись с нашим балконом, тут даже сам герцог крякнул от удивления и одобрительно покосился в мою сторону. Я скромно потупил глаза и шаркнул ножкой, а мое внутреннее «я» сделало «yes» и бодренько станцевало джигу.

– Гордо шествуют наши гвардейцы – краса и гордость любимого народом графа Гадриана, – надрывался меж тем голос Фурина. – Ура графу и его гостям.

Народ на площади дружно разразился радостными криками, соответственно кидая в воздух чепчики, шапки, а также прочие предметы интимного туалета.

– А вот на площадь перед замком вступает могучая артиллерия...

Пять пушек, приведенных в порядок, конечно, не бог весть что, но смотрятся, правда, стрелять я из них не рискнул бы.

– А теперь вы видите тайное оружие графства – диких необузданных боевых призраков.

Друзья Фурина, за которыми я бегал по всему подвалу пару ночей вместе с призраком графа, пока не уговорил всех их поучаствовать в данном мероприятии. В результате сейчас около двух десятков призраков везут в больших бочках, поставленных на телегу, откуда они воют благим матом, изображая страшно ужасных привидений. Надо сказать, это им неплохо удается, ибо некоторые особо впечатлительные зрительницы начали аж взвизгивать от испуга и поплотнее прижиматься к стоящим рядом парням, к большой радости оных.

– И вот вновь мы видим славных гвардейцев графа, посмотрите, какие молодцы. А их слаженный шаг, их мужественные лица. Не одно девичье сердце сегодня будет разбито этими доблестными юношами.

Во шпарит. Видать, граф при жизни еще был неплохим оратором, а тут уж совсем разошелся, однако, судя по общественному настроению – народу нравится.

– А теперь на площадь вступает местное ополчение...

Толпа молодых парней с вилами, дубинами, лопатами и старыми дедушкиными ружьями модели «карамультук обыкновенный доисторический едва стреляющий». Идут, кое-как попадая в ногу, но рвение проявляют изрядное, чем вполне компенсируют вышеуказанный недостаток. Все. Я краем уха выслушал объявление Фурина о том, что парад окончен, а теперь начинаются массовые празднества и гуляния в честь гостей, и, извинившись, покинул балкон.

Неделя работы ради каких-то тридцати минут самого действия. Я вздохнул и, улыбнувшись миленькой служанке, направлявшейся к балкону с подносом, уставленным различными бутылками и фужерами, отправился в свою комнату.

Из открытого окна доносилась веселая музыка, и я, прикрыв его, не раздеваясь завалился на кровать. Почему-то страшно захотелось домой, холодного пива и... бананов. Тьфу ты, сколько уже месяцев прошло после тех приснопамятных опытов Гоймерыча, так нет, все еще хочется иногда скушать парочку-другую. В дверь постучали. Я вздохнул и, приняв вертикально-сидячее положение, разрешил войти.

– Можно, нер? – спросила Эрнеста, заглядывая в приоткрытую дверь.

– Конечно, заходи, – я подождал, пока юная вампирша зайдет в комнату, и обеспокоенно спросил: – Что-то случилось?

– Нет, – мотнула она головой, от чего из ее прически вылетела одна из заколок и исчезла где-то под стоящим у стены шкафом. Девочка проследила взглядом за ее полетом и, пригладив выбившуюся прядь, улыбнулась. – Я пришла сказать вам спасибо. Герцог в восторге и зовет отца с собой в столицу, дабы вынести на всеобщий пример при личном присутствии его Верховенства.

– Ну, значит, все хорошо, – я облегченно вздохнул. – Как там ребята?

– Веселятся, – махнула рукой Эрнеста. – А Гай вон за дверью ждет, прилип как хвост. – Девочка фыркнула.

– Что ж ты его так? – улыбнулся я.

– А что он... сам такой... – пробормотала вампирша, отводя глаза и неожиданно густо краснея.

– Эрнеста, – во все еще приоткрытую дверь просунулась голова Гая. – Ребята ждут, ты скоро... ой, нер, здравствуйте.

– Сгинь! – рявкнула девочка, заставив голову мальчика исчезнуть.

– Эрнеста, ну так же нельзя, – покачал я головой. – Видно же, как он к тебе относится, ты с ним как-то поделикатней бы, что ли.

– Я стараюсь, – вздохнула та, – но он... он... непутевый он какой-то, неуклюжий.

– Ясно.

Я пристально посмотрел на девочку, стараясь сдержать рвущуюся на лицо улыбку.

– Кстати, я думаю, что ты ко мне не просто так пришла поблагодарить, говори уж, что опять задумали?

Вампирша покраснела еще больше и несколько секунд молчала, бросая в сторону двери красноречивые взгляды.

– Ну, в общем, Гай хочет попросить разрешения остаться у меня на каникулы, – наконец протараторила она, набравшись храбрости.

– Э-э-э, – я оторопело посмотрел на девочку, затем в сторону двери, за которой топтался Тори, и, задумчиво почесав верхушку своей «тыковки», спросил. – А родители в курсе?

– Да, – кивнула Эрнеста. – Мой отец не против, а отец Гая сказал, что пусть он сам за себя решает и обязательно спросит у вас разрешение.

Вот уж спасибо, подставил так уж подставил. Скинул решение проблемы на плечи учителя, типа если что случится, то во всем я буду виноват, а он останется на коне и весь в белом... повелитель добра и света, блин, не может даже со своим сыном решить. У парня тут первая (или какая там по счету) любовь, гормоны из ушей, а папочка просит чужого дядю решить данный вопрос... зла не хватает.

– Да уж, – я вздохнул.

– Ага, – кивнула Эрнеста и тоже вздохнула.

– И что, все так серьезно?

Девочка пожала плечами.

– Не знаю, нер, я в себе еще не разобралась, однако мне с ним как-то... – она замялась. – Не знаю, как сказать, нер, но Гай такой непутевый и порой беспомощный, что иногда охота защитить его ото всех...

Вот она женская сущность. Мы, мужики, ради их ласкового взгляда и нежной улыбки будем гордо выпячивать грудь, бить в нее своими кулаками и вообще изображать дикий первобытный ужас, дабы показать, какие мы могучие, сильные и готовы на любые подвиги ради прекрасных дам, на вид таких хрупких и ранимых. А если не дай бог падем духом, оступимся или проиграем в бою... хе... Это мы, мужики, наивно думаем, что они слабый пол, однако влюбленная женщина способна на многое... Да ради своего защитника... да если кто его обидит... да на британский флаг, или японское солнышко, нужную часть организма супостата – одним рывком, а потом еще по кумполу, да в рыло напоследок, но исключительно в качестве профилактики, ибо ведь не злодейка какая-нибудь. А после полного уничтожения противника вновь прикинется ласковым, нежным и чрезвычайно ранимым существом, будет заниматься домашним хозяйством и с любовью в глазах слушать о подвигах своего «любимого и нежного зверя», что тот совершает... (в офисе, на войне, в соседней забегаловке – нужное подставить), о которых он ей неизменно поведает тихими уютными вечерами, сидя в своем удобном кресле. Эх... как же я когда-то мечтал о подобной жизни: работа, уютная ухоженная квартирка, любящая жена, вечера с друзьями за стаканчиком холодного пива при просмотре футбола... впрочем, я не жалуюсь. Друзей у меня много, работа интересная (порой даже очень, на кефир должны за вредность доплачивать), невеста замечательная (если, конечно, не считать, что она дракон) и вообще моя жизнь полна романтики и приключений (а также синяков, ссадин, царапин, кучи потраченных нервов и десятка седых волос, причем не только на голове).

Я вздохнул и, посмотрев на смущавшуюся девочку с легким прищуром и улыбкой всезнающего мудреца, махнул рукой:

– Хорошо, разрешу, где наша не пропадала, надеюсь, вы его тут не съедите?

– Нер... – Эрнеста бросила на меня укоризненный взгляд.

Я рассмеялся.

– Ладно, ладно, пошутил. Иди, скажи своему рыцарю в сверкающих доспехах... впрочем, – я покосился в сторону приоткрытой двери. – Он и сам все уже слышал.

* * *

Провожали меня бурно, ну в смысле с оркестром и натуральным шествием, так что на платформе даже образовалась некоторая толкучка. Причем все на прощание лезли меня дружески приобнять, в результате чего в вагон я садился в несколько помятом состоянии, втаскивая внутрь Батона буквально за хвост. Кот всю ночь гулеванил непонятно где и заявился буквально под утро, весь пахнущий чем-то приторным, томно вздыхающий и почему-то с прокушенным в двух местах правым ухом. Буквально пред самым нашим отъездом из замка он вновь куда-то исчез и на перроне уже появился в сопровождении двух девиц с очень хорошими си... кхе, короче, вот с такенным богатым внутренним миром. Девицы были высокие, и Батон шел между ними, хозяйски приобняв красоток где-то повыше колен. Красавицам это было явно неудобно, но они стойко терпели, изредка почесывая котейку между ушей, от чего тот буквально млел, а на его усатой морде отражалось просто-таки неземное блаженство. Блин, ловелас в кошечьей шкуре нашелся. Поезд уже дал второй гудок, а кот все еще тискал ножки своих подружек, а посему был нелюбезно мною оторван от данного занятия, путем хватания его за шкирку.

Кстати, отец Эрнесты, прибывший меня проводить, подтвердил слова дочери, сказав, что герцог уехал весьма довольный и даже пообещал налоговые льготы графству. Мало того, он забрал с собой Грегора, дабы тот продемонстрировал свои наработки в области военной моды верховному вампиру. В конце концов, Гадриан отвел меня в сторонку и, приобняв на прощание, пустил скупую вампирскую слезу, заявив, что я отныне лучший друг семьи, а посему в его замке всегда найдется для меня свободная комната. Я поблагодарил его и попросил присмотреть за Гаем, дабы с мальчиком ничего не случилось, а заодно и за дочкой, дабы они вместе чего такого не натворили. Граф удивленно посмотрел на меня, но через пару минут, видать, до него дошло, и он активно закивал головой, уверяя, что уж на это я могу точно рассчитывать.

Наконец поезд дал последний гудок, и знакомый мне проводник с приветливой улыбкой попросил меня пройти в вагон. Я вошел внутрь, помахал из окна провожавшим и уже хотел было идти в свое купе, как стоявший рядом Батон коротким мявком привлек мое внимание.

– Что там? – я вопросительно посмотрел на кота, который буквально впечатал свой взгляд в окошко.

– Вон, – Батон ткнул лапой в сторону толпы. – Слева от фонарного столба, мяу.

Я посмотрел в указанном направлении и замер, ибо у края перрона, стоял человек, облаченный в знакомый монашеский балахон. В этот момент поезд дернулся и двинулся с места, медленно набирая ход, а незнакомец отвернулся и вдруг исчез. Я аж мотнул головой и вопросительно посмотрел на кота; мол, не привиделось ли мне это. Судя по ответному и не менее ошалелому взгляду Батона – нет.

– Так, детям ни слова, – сказал я коту, едва мы вошли в свое купе. – И надо как-нибудь связаться с академией, чтобы сообщить об этом. Знаешь способ?

Кот задумчиво подергал себя за правый ус, потом почесал промеж ушей, затем зачем-то пожевал кончик хвоста, после чего бессильно развел лапами.

– Ясно, будь тут, пойду, поищу нашего проводника, может, у него какой способ имеется. Кстати, жест с хвостом был лишним, – бросил я, выходя из купе.

– Просто там была, мяу, колючка, – донеслось мне вслед.

Проводник оказался на месте и в ответ на мой вопрос только покачал головой, сообщив, что ничем не может мне помочь.

– Дело в том, что поезд, по сути, движется в пространстве Манбраха и никакой вид связи отсюда невозможен, так что придется потерпеть до следующей станции.

Я молча кивнул и, заказав чаю, вернулся назад.

– И? – спросил кот.

– Мы в пространстве Манбраха и связи нема, – пояснил я и сразу добавил: – Вот только не спрашивай меня, что это такое, сам не знаю, но звучит красиво и загадочно.

Кот согласно мявкнул и, пристроившись у окна, принялся наблюдать за проносящимся мимо пейзажем. Я же вновь вышел в коридор и пару минут бродил по нему, пытаясь немного успокоиться. В принципе пока предпринять было ничего нельзя, да и тревога, возможно, была ложной, хотя, с другой стороны, случай в замке... Нет, дело тут явно нечисто. Как говорят умные люди: «Надо думать о лучшем, но готовиться к худшему. То есть сделать три вещи: вырыть бомбоубежище, купить танк и запастись провиантом, дабы отсидеться подольше». Впрочем, мне этот совет в данном случае не особо подходил, хотя от танка я бы не отказался. Бандура, конечно, здоровая, но с ней (точнее в ней) как-то на душе спокойнее и уютнее было бы.

– О чем задумались, Ярослав Сергеевич? – голос проводника вернул меня на грешную землю.

– Да так, – улыбнулся я, – о том, о сем...

– Ясно, – улыбнулся в ответ старик. – Они ведь знаете какие живучие, бывает, прихлопнешь одного, думаешь избавился, ан нет, глядь, опять тут как тут.

– Вы это о чем? – я удивленно посмотрел на проводника.

– О тараканах, конечно, – с маленькой заминкой ответил тот. – Совсем сволочи одолели, и главное даже магия их никакая уже не берет, даже не знаю, что и делать.

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

– Впрочем, действительно, что я об этих тварях вспомнил, я же вам чайку-то принес, горяченького. Пойдемте, почаевничаем, заодно вашу новую историю послушаю.

Я молча кивнул и послушно направился вслед за стариком, попутно размышляя о его странных словах – тараканов в поезде ведь явно не было.

* * *

К счастью, все мои волнения оказались напрасны и дальше ничего странного со мной и моими спутниками не случилось. В мире эльфов я пробыл всего пару дней, в основном любуясь местными лесными красотами, благо Глайдуэль устроила нам хорошую экскурсию. Кстати, впервые мне не пришлось что-то делать или кого-то спасать, ну разве только Теодора из реки, так как оказалось, что наш юный оборотень не очень хорошо плавает. А так пару дней на солнце у небольшой хрустально-прозрачной реки, да под песни юных эльфиек, что они любят распевать вечерами, сидя у воды в своих прозрачных нарядах... хорошо... даже уезжать не хотелось. Правда, все же один минус был, мяса местные эльфы не ели, а жевать каждый день салаты, запивая их приторно-сладкими нектарами, как-то не очень. Батон тот вообще скис, ибо ему даже рыбу не дали половить, точнее разрешили, но с условием, что он будет делать это естественным способом без всяких приспособлений. Когда «это» опутанное с ног до головы водорослями с безумным блеском в глазах и с гольяном в зубах явилось обратно, меня аж чуть Кондратий не приобнял, думал, очередное чудо-юдо порождение тьмы откуда-то вылезло. Грей, загоравший рядышком, тоже не разобрался и шандарахнул навскидку песочным шариком, так что бедный котейко второй раз за свою жизнь изобразил «кошачью растопырку», на этот раз на груди проходившего мимо эльфа. Короче, отдохнули хорошо – от души, как говорится.

А вот Грея пришлось везти не домой, а к бабушке, что проживала в небольшой деревушке, в одном из миров, что примыкали к родному миру мальчика, и оказалась довольно бодрой и милой старушкой. Она постоянно сокрушалась, что ее сын стал супер-мега-злодеем, хотя, по ее словам, всегда хотел, чтобы было как лучше. А так он очень хороший, очень любит домашние булочки и вообще на него очень много и зазря наговаривают.

Ага, конечно, зря, – прямо ангел. До сих пор как вспомню нашу с ним встречу в замке, вот такенные мураши промеж лопаток. А уж его взгляд из прорезей шлема, такой весь «добро-огненный, до костей пробирающий»... бр-р. Да тот тип, который учеников умыкнул, по сравнению с ним – добрый дядюшка, забравший детишек на пикничок.

Кстати, бабушка Грея показала мне детские фотографии его отца, и я, грешным делом, надеялся, что наконец-то хоть раз увижу лицо настоящего Властителя Тьмы, пусть и в детском возрасте... облом. На всех фотографиях он в шлеме, причем даже сидя на горшке и кушая мороженое. Такое впечатление, что он с ним родился. Хотя нет, шлемы постоянно разные, даже есть один такой гламурненько-розовый с цветочком, это он заснят в нем на первом свидании с будущей мамой Грея. М-дя, а некоторые говорят, что это я странный или Батон.

В общем, долго мы тут не задержались и уехали на следующий день с полной корзинкой пирожков, которые и слопали в тот же вечер за стаканом чая. Правда после этого нам пришлось провести бессонную ночь, оккупировав с Батоном по очереди вагонный сортир и постоянно вспоминая нежными словами «добрую» бабушку. А ведь Грей еще намекал, чтобы я не брал пироги, типа остынут и будут невкусные. Хорошо еще хоть слабительным все обошлось, а то ведь могла и что похуже сыпануть...

У Теодора мы задерживаться не стали, а просто передали его матери, приехавшей встречать сына на станцию, и, поговорив с ней около получаса, пообещали сделать это в следующем году. Надо сказать, что в вагон мы вернулись с большим облегчением. В мире оборотней станция располагалась в таком дремучем лесу, что небо едва виднелось сквозь переплетения ветвей гигантских деревьев. К тому же назвать станцией полусгнивший перрон с покосившимся зданием без окон и следами огромных когтей на стенах, знаете, язык как-то не поворачивался.

Сама мама Теодора, кстати, очень красивая женщина: высокая, мускулистая, с большой... ну вы поняли, и миловидным личиком юной девы, встречала нас на перроне в одежде... кхе... да не было на ней никакой одежды. Бедного Батона аж чуть удар не хватил, он весь наш разговор так и простоял столбом, пялясь на прелести женщины, и только кончик хвоста (который почему-то торчал дыбом) нервно подергивался. Надо заметить, что на этот раз наш проводник не уходил с платформы, а все время стоянки поезда простоял рядом с вагоном, внимательно за нами наблюдая, как, впрочем, и другие проводники. Не знаю, чего они боялись, но по разговору с матерью молодого оборотня я ничего подозрительного не заметил, как и многие родители, она интересовалась успехами своего сына, а мода на одежду... так она везде разная и оборотням вообще не больно-таки и нужна.

Вот, собственно говоря, и все, что я могу рассказать о моей поездке. Детишек развез, и поезд наконец-то уносил меня в мой родной мир, такой привычный и не магический. Наконец-то я смогу отдохнуть от всего этого сумасшествия и хотя бы на месяц окунуться в привычные серые будни. Хотя, с другой стороны, присутствие Батона не даст мне окончательно об этом забыть, но в те минуты я надеялся на лучшее, и настроение мое поднималось с каждой минутой. Вагон был абсолютно пустой, так что мы ехали в тишине и гордом одиночестве. Правда один раз через наш вагон проходили два мальчика и девочка в незнакомой мне форме, и они даже на минуту остановились перед открытой дверью нашего купе, с удивлением смотря на Батона, пившего в это время чай с самым сосредоточенно-задумчивым выражением своей морды, однако от предложения присоединиться вежливо отказались.

– Кстати, не знаешь, из какой они школы? – спросил я Батона, задумчиво провожая взглядом детишек.

Кот отрицательно покачал головой и вопросительно посмотрел в мою сторону: «мол, а что это я интересуюсь».

– Да так, – я махнул рукой. – Герб у них больно занятный, аж четыре зверя и буква почему-то на нем русская «Н», ну или английская «ха». Хотя, с другой стороны, какая разница.

Кот согласно кивнул.

* * *

Родной мир встретил меня по-летнему солнечным небом и полуденной жарой. Я все гадал, куда прибудет наш поезд, ибо не мог представить себе его подъезжающим к обычному вокзальному перрону. Впрочем, так оно и оказалось. Минуту назад наш состав ехал среди сельских полей с пасущимися на них единорогами, миг и уже за окном мелькает знакомый индустриальный пейзаж, достойный картины о постапокалиптическом будущем. Если кто не понял, то наш поезд прибывал на один из путей полуразрушенного завода, что находился на окраинах моего родного города. Я попрощался с проводником, который сказал, чтобы я не опаздывал на обратный поезд, и что он будет ожидать меня здесь, точно в то время, что указано на моем билете, после чего мы с Батоном покинули ставший уже родным вагон.

– Ну что ж, вперед, – я вдохнул налетевший ласковый ветерок, полный запахов стали, бетона и подтаявшего на солнце гудрона, и, подхватив сумку, решительно направился в сторону города.

Дом, милый дом.

Глава 1. Про то, как наш герой выясняет, сколько на самом деле прошло времени в нашем мире, и очень генеральную уборку

Жара стояла просто сумасшедшая. Сторож Михеич развалился на потертом пластиковом стуле в тени отбрасываемой полуразрушенным зданием заводской конторы, рядом с которым приютился покосившийся вагончик его сторожки. Вчерашний день удался на славу, так как они с Григоричем нашли в завале мусора целую бухту медного кабеля, вероятно выкинутую туда еще в благословенные годы социализма и которую успешно миновало зоркое око цветметчиков, которые то и дело делали набеги на полузаброшенные цеха завода. Бухта потянула аж на триста килограммов, и пришлось делиться с Григоричем, ибо вывозку и сдачу данного цветмета пришлось осуществлять при помощи его старенького «москвичонка», объезжая пост ДПС по полям. Впрочем, даже после этого денег получилось вполне нормально, хотя Анькин Васька, что держал данную контору, конечно, принаглел... Михеич тяжело вздохнул и, отхлебнув глоток холодного пива, подумал, что отмечание успешной сдачи очередным возлиянием явно было излишним. Хорошо еще, что у жены вчера разболелась спина, и она не пришла вечером его проведывать, иначе досталось бы им с Григоричем по первое число.

Раздавшийся громкий лай Рекса – его сторожевой собаки неопределенной породы, а по определению того же Григорича, мнящего себя великим знатоком всего и вся, помесь сенбернара с пуделем, заставил Михеича вынырнуть из своей ленивой полудремы и с кряхтением подняться с кресла.

– Кого это там черти принесли? – пробубнил он себе под нос, направляясь к воротам.

Рекс уже был у него лет семь и назубок (причем даже в прямом смысле) знал не только всех окрестных мальчишек, но и большинство любителей поживиться различной халявой на территории некогда градообразующего предприятия, а посему так остервенело лаял довольно редко, в основном, когда действительно видел кого-то незнакомого.

Он отцепил Рекса и, предусмотрительно взяв его на поводок, открыл калитку – действительно кто знает, кого тут носит. Вполне возможно, что кто-то действительно решил поживиться остатками кабелей в цехах, а может, просто какие незнакомые детишки, приехавшие в гости к родственникам, решили поиграть в войнушку в пустых зданиях бывшего завода. Однако рисковать не стоило, а посему Михеич прихватил с собой старенькую двустволку, которую реально можно было использовать лишь как шумовое оружие, ибо патроны начальство выдавало исключительно холостые.

Выйдя из калитки, он неторопливо направился в сторону козлового крана, следуя за бегущим чуть впереди Рексом и с унынием оглядывая окружающие его пейзажи. Он еще помнил то время, когда заброшенные цеха и погрузочные площадки кипели жизнью, а туши мостовых кранов день и ночь громыхали по рельсам, загружая продукцией бесчисленные вереницы составов. Пес неожиданно резко встал, угрожающе зарычав и заставив Михеича оторваться от сладких воспоминаний рабочей молодости.

– Тихо, мальчик, тихо, – сказал он, успокаивая Рекса и пристально смотря на направляющегося в его сторону незнакомого человека, около ног которого трусила какая-то черная собачонка.

Нет, на любителей цветного металла явно непохож – слишком хорошо одет; брюки какого-то чудного иностранного покроя, да и рубашка явно дорогая, шелковая, такой по цехам лазить не будет, больше смахивает на какого-нибудь заблудившегося отдыхающего, тем более река как раз в той стороне, откуда он идет.

– Тихо, Рекс, – еще раз одернул Михеич своего никак не успокаивающегося кобеля, который, скорее всего, так бурно реагировал на собаку незнакомца. Хотя... хотя это не собака!

Старик мотнул головой, не веря своим глазам, ибо у ног мужчины важно шествовал здоровенный черный котяра, ростом ему где-то до колена, с головой, повязанной белым платком в крупный красный горошек. Кот послушно шел рядом с владельцем и лишь лениво вертел головой из стороны в сторону, иногда задирая голову вверх, словно что-то спрашивал у своего хозяина.

Подойдя ближе, мужчина на мгновение замер и, бросив опасливый взгляд на рычавшего Рекса, что-то скомандовал своему коту, после чего направился к недоумевающему Михеичу. Кот же послушно отошел в тенек, отбрасываемый разросшимися вдоль дороги кустами, и спокойно уселся там, внимательно наблюдая за происходящим своими ярко-желтыми глазищами.

– День добрый, – поприветствовал Михеича незнакомец, зачем-то поклонившись при этом.

– Ага, добрый, – буркнул старик, во все глаза смотря на кота, который с задумчивым видом поправлял сползший платок.

Заметив интерес со стороны сторожа, кот демонстративно развел лапами и, выдавив из себя громкое «мяу», показал язык опешившему Рексу, который так же, как и его хозяин, явно не понимал, что происходит.

– Жара, – произнес незнакомец, бросив быстрый взгляд в сторону своего питомца, который в этот момент с самым независимым видом наблюдал за сидевшей на дереве вороной.

– Да под сорок где-то будет, – согласился Михеич, думая, что с выпивкой в такую жару надо завязывать и переходить на употребление компота или минералочки, что более полезно для его хандрящей печени.

– Я тут немного заплутал, – продолжил меж тем хозяин кота. – Шел вот... – он на секунду замялся.

– С речки, – выдвинул предположение Михеич.

– Ага, точно, – улыбнулся мужчина. – На плесе загорал и решил срезать обратную дорогу, но давно здесь не хаживал.

– Ну, вам надо было вдоль путей и у бывшей второй проходной выйти, – кивнул старик. – А сейчас можно вон по той дорожке и дальше через главные ворота, от них до остановки автобуса как раз пяток минут ходьбы.

– Спасибо, – незнакомец вновь поклонился и, свистнув кота, направился по указанной сторожем дороге.

Кот с тяжелым вздохом поднялся на лапы и, сделав приличный крюк, чтобы обогнуть Михеича с все еще рычащим псом, побежал за своим хозяином. Причем старик мог поклясться, что слышал, как кот, пробегая мимо, вежливо сказал «до свидания» и шаловливо подмигнул опешившему Рексу.

Нет, с выпивкой явно пора было завязывать.

* * *

Жарким июньским днем по улице города, изнывающего от полуденного зноя, неспешно двигался высокий мускулистый мужчина, облаченный в белую шелковую рубашку, джинсы и кожаные сапоги со множеством металлических набоек. Рядом у его ног семенил большой черный кот, чьи внушительные габариты заставляли редких прохожих останавливаться и с удивлением смотреть вслед этой странной паре.

Хе... Ну, думается, со стороны примерно так все и выглядело. Мы с Батоном медленно двигались в сторону моего дома, специально решив не ехать на автобусе, а пройтись пешком. Кот (по его словам) хотел получше рассмотреть местные достопримечательности, а я не возражал. Хотя, если честно, то просто наш котейко при виде старенького «пазика» пришел в такой ужас, что количество вентиляционных отверстий на моих джинсах увеличилось в несколько раз буквально за каких-то пару секунд. Надо сказать, что народ, сидящий в салоне автобуса и наблюдающий за моими попытками разлучить свою ногу с тушкой кота, явно был заинтригован сим процессом, а также несколько разочарован, когда водитель, не став дожидаться его результатов, закрыл дверь и тронулся с места. Впрочем, возможно, это и к лучшему, в салоне автобуса явно страшенная духота, да и пройтись по улицам родного города, посмотреть, как он изменился за последнее время, будет не лишним. К тому же надо было как-то определиться со временем моего отсутствия. Дело в том, что во многих мирах время течет по-разному и порой, когда в одном из них проходит час, в другом уже может минуть не один месяц. В принципе, мне как-то Архипыч говорил, что у моего мира с академией разница во времени не так уж и велика, однако если учитывать мое недавнее путешествие... короче, со временем надо было явно определиться. Хотя, если судить по окружающему, времени прошло не так уж и много, и уж точно в далеком светлом будущем я не очутился. Однако город все же несколько преобразился, стал как-то почище, добавилось пара новых зданий, а значит, прошло явно больше года.

Я на минуту остановился и огляделся, пытаясь сориентироваться, а также припомнить, где находится ближайший газетный киоск. В данный момент мы с Батоном шли по скверу, что раскинулся рядом с бывшим зданием Дворца юных техников, ныне являющимся вместилищем нескольких десятков офисов различных фирм. Я с грустью посмотрел на украшенное аляпистыми растяжками и баннерами здание, думая, что это как-то неправильно. Стоявший рядом Батон подергал меня за штанину и, ткнув лапой в здоровенный плакат, который висел на стене, закрывая целиком одно из окон, поинтересовался, что там написано.

– Вантузы оптом от ста штук. Скидка двадцать процентов, – послушно процитировал я надпись и, бросив взгляд на вопросительно смотрящего на меня кота, пояснил: – Ну, вантуз это такая нужная шутка, которую сперва туда засовывают, а потом так резко чмок, чпок, упсс и шпок, после чего все там хорошо.

Судя по несколько окосевшему взгляду кота, а также нервно подергивающемуся хвосту, он в данный момент пытался представить сей процесс, а также куда этот таинственный предмет применяется и где это таинственное «там» находится.

– Засоры в трубах им прочищают, – быстро пояснил я, решив не мучить бедного котейку. – Там такая присоска на конце, суешь ее в раковину и чпок, чпок... – Я продемонстрировал сей процесс.

Глаза кота стали косить еще сильнее, а хвост загнулся каралькой, точно у породистой лайки.

– Короче, домой придем, покажу, – подвел я черту и, повернулся, чтобы идти, при этом едва не столкнувшись нос к носу с миловидной девушкой, что стояла позади меня и в глазах которой буквально светились цифры «03».

Виновато улыбнувшись, я только развел руками и, сделав знак Батону следовать за мной, быстренько ретировался в сторону ближайшего дворика. Девушка несколько минут смотрела нам вслед, затем поднесла к голове банку лимонада, что держала в руках, и, мотнув головой, отправилась по своим делам.

Фу-у, пронесло. Однако явно не стоит посереди улицы с котами разглагольствовать, а то и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в дружной компании знаменитых исторических личностей, что обитают в стенах местного «желтого» дома, под неусыпной опекой добрых дяденек в белых халатах. Да, впредь надо быть поосторожнее. Я огляделся.

Двор был практически пустой, если не считать парочки старушек, сидевших на скамейке, что расположилась под развесистым кленом, да грязной болонки, которая при виде Батона сделала охотничью стойку, однако окинув моего котейку внимательным взглядом, все же предпочла не связываться, а коротко гавкнув, удалилась с гордым видом куда-то в сторону детской горки.

– Так, Батон. – Я опустился на корточки и, покосившись в сторону бабулек, которые уже бросали на меня подозрительные взгляды, сделал вид, что просто глажу кота. – Слушай сюда. Нам надо вести себя осторожнее, а то, знаешь ли, в моем мире говорящие коты бо-о-ольшая редкость.

– Так значит, мяу, я тут огромная ценность, – кот аж прищурился и выпятил грудь вперед, а его внутренняя самооценка явно взлетела просто до гигантских величин.

– Ага, для лабораторных опытов ты как экземпляр просто неоценим, а еще можно в цирк... кстати, думаю, там больше заплатят, – я сделал задумчивое лицо, словно уже прикидывал, сколько можно будет выручить за своего пушистого спутника.

Батон посмотрел на меня недоверчивым взглядом, словно пытаясь определить, шучу я или нет, причем при этом сделал такие обиженные глаза, что я не выдержал и расплылся в улыбке.

– Ладно, – я потрепал кота по макушке, заставив повязанный на его голове платок сползти на глаза, и добавил: – Друзей мы не продаем. Хотя шутки шутками, однако конспирацию надо блюсти.

Кот кивнул и, поправив платок, тут же конспиративно мяукнул, мол, готов двигаться дальше.

* * *

Киоск обнаружился прямо за поворотом, едва мы миновали ведущую из двора арку. Правда, был он не газетный, но это меня обрадовало даже больше, так как пить хотелось нещадно. Надо заметить, что меня терзали различные сомнения насчет наличности. Неизвестно ведь, сколько прошло времени, а в нашей стране все возможно, однако пробежавшись глазами по ценникам и заметив в сдаче, что забирал стоящий передо мной покупатель, знакомые дензнаки, я облегченно вздохнул. В результате мой помятый стольник, что валялся в заднем кармане моих джинсов еще со времен прибытия в академию, был разменян на две банки холодного кваса, одна из которых была немедленно откупорена. На мой вкус квас был несколько сладковат и излишне газирован, но надо признать, жажду утолял неплохо, да и соскучился я, оказывается, по этому напитку, а посему кончилась полулитровая баночка буквально в пару глотков. Сидевший рядом Батон тут же состроил несчастную морду, высунул язык и принялся тяжело дышать, всем видом показывая, как ему жарко. Пришлось выклянчить у продавщицы трубочку от сока, потратив на это последние десять рублей. Нет, деньги у меня, естественно, были, но все они находились на пластиковой карте и надо было сперва отыскать ближайший банкомат. Вернувшись опять в арку, я откупорил банку и, вставив туда трубочку, огляделся, после чего протянул ее Батону. Кот непонимающе посмотрел на трубку, потом на меня, затем вынул ее из банки и... активно вытекающий из носа, рта и, по-моему, ушей шипящий напиток заставил его закашляться, а меня нагнуться и сочувственно похлопать его по спине.

– И зачем так торопиться? – усмехнулся я. – Специально ведь тебе трубочку вставил...

Кот мотнул головой и, жестом лапы отстранив меня в сторону, молча воткнул соломинку обратно, с протяжным звуком водяного насоса принявшись втягивать в себя содержимое банки.

Я же тем временем перевернул вторую посудину вверх дном и уставился на нанесенные там цифры, означающие дату выпуска, чувствуя при этом легкий холодок между лопаток. Еще бы, судя по стоявшей там дате, данный продукт был выпущен ровно через пять лет после моего приснопамятного собеседования в здании бывшего кинотеатра. Твою же кису!

* * *

Старый, поросший покосившимися карагачами и кленами двор, в котором из всех новшеств я заметил лишь разноцветный детский мини-городок со всякими горками, трубами, кольцами и цепями. Причем, судя по толщине примененных там труб и прочих материалов, данное детское сооружение делалось явно с прицелом на возможное применение его в качестве противотанкового заграждения в случае неожиданной войны. Хотя, с другой стороны, он все же на детей рассчитан и их игры, так что я бы толщину некоторых элементов даже увеличил, и чтобы из чугуния, ну или титана там...

А вот подъезд меня приятно порадовал, наконец-то он блистал свежей краской и побеленными потолками, правда, прежде чем в него попасть, пришлось минут пять сидеть на скамейке, ждать, пока кто-нибудь войдет или выйдет, так как замок на двери за это время заменили.

Ключ в замке провернулся с трудом, однако дверь отворилась легко, открывая нашему взору узкий запыленный коридор моей старой однокомнатной хрущевки.

Интересно, откуда столько пыли? Такое впечатление, что я отсутствовал не пять лет, а как минимум все пятьдесят. Я пропустил Батона вперед и, закрыв дверь, не разуваясь, прошел в зал. Все по-старому, правда дверца шкафа все же не выдержала внутреннего напора запиханного туда на скорую руку барахла, и теперь оно побуревшей кучей возвышалось на полу. Я вздохнул.

Батон покосился в мою сторону и, громко чихнув, быстро переместив повязку с головы на рот, после чего повторил мой тяжкий вздох. Да уж, похоже, нам двоим предстоял тихий ужас под страшным названием «Генеральная уборка», и начаться он должен был немедленно.

Итак, сперва переодеться, а также вспомнить, где у меня тут тряпка и ведро. Ну, с первым я быстро определился, выдернув простынь из кучи валяющегося тряпья, – действительно не стирать же все это, к тому же ткань буквально расползается в руках, однако для половой тряпки сойдет. Одежку тоже подобрал, найдя на полке старые шорты и майку, что были раньше мне малы, а посему засунуты в самый дальний угол шкафа, благодаря чему неплохо сохранились и были практически чистыми, ну, по крайней мере, по сравнению с остальным моим барахлом.

Батон тоже не стоял на месте, а, разворошив кучу, извлек оттуда махровое полотенце с нарисованной на нем полуобнаженной красавицей и быстренько обмотал его вокруг себя на манер древнегреческой тоги. Раскромсав когтями какую-то рубашку, он сделал себе пояс и бандану, после чего смотался на кухню и заявился обратно с покрытым паутиной веником. Я решил взять с кота пример и, добыв из шкафа еще одну более или менее чистую рубашку, состряпал из нее себе головной убор, завязав рукава на затылке.

И вот мы – двое борцов с пылью, грязью и страшными микробами, у которых штаб (если, конечно, верить нашей рекламе) обычно располагается под ободком, сами знаете чего, были готовы вступить в бескомпромиссную борьбу за чистоту, порядок, ну и конечно, светлое будущее всего человечества (ну, без последнего пункта никак, мы же герои и все такое...).

Однако первая наша схватка произошла не с грязью и даже не со страшно голодными тараканами, которые наверняка жадным взором наблюдали за нами изо всех щелей, а с водопроводным краном. Последний, и так всегда отличавшийся неустойчивым норовом в смысле подачи воды, совершенно не желал открываться, дабы дать нам данную живительно-хлорированную влагу.

Так что пока я задумчиво смотрел на свой потемневший от времени смеситель, вспоминая, где у меня лежат нужные инструменты, Батон забрался в ванную и буквально буравил кран взглядом, видимо пытаясь его устыдить, но тот внаглую его игнорировал. Наконец мне это надоело, тем более что вспомнить о местонахождении ящичка с разводным ключом и прочими «радостями» настоящего мужика я так и не смог, а копаться в темнушке, которую я, из-за того, что там непонятно что, где и в каких количествах находится, называл не иначе как «закрома родины»... короче, рыться там как-то особо пока не хотелось.

В общем, я тупо применил свою силушку, крутанув барашек крана от души. Кран провернулся, при этом издав подозрительно клацающий звук, и Батон, в это время зачем-то подошедший ближе к гусаку, был обдан струей холодной ржавой воды, в результате чего с обиженным мяуканьем вылетел из ванной, причем с явным намереньем теплых дружеских объятий. Я ловко увернулся и, проводив взглядом пролетевшую мимо кошачью тушку, с грустью посмотрел на зажатый в моей руке обломок крана. Кот меж тем с удивлением обнаружил по курсу полета коридорную стенку, но сделать ничего не успел и теперь с грустной физиономией медленно сползал по ней вниз. Твою ж кису! Ладно, будем надеяться, что перекрыть ее можно. Я присел на корточки и с опаской посмотрел на трубы, где стояли краны, перекрывающие подачу воды, на мой взгляд, они выглядели еще хуже. Ну, на сей раз я действовал осторожно, стараясь слишком большой силы не прикладывать, однако кран на удивление легко поддался, надежно перекрыв бивший из гусака мутный поток.

Так, будем считать, что вода есть, правда холодная, однако горячую я вообще не хочу трогать из-за боязни устроить тут сауну, нет уж, увольте, – обойдемся пока как-нибудь. Батон, надо сказать, был полностью со мной солидарен в данном вопросе, так что минут через пять, набрав воды, мы наконец-то приступили к самой уборке.

Генеральная уборка – ужас холостяков и головная боль домохозяек, пыль до потолка и в кое-то веки отмытый прабабушкин чайный сервиз, стоявший на дальней полке кухонного шкафа. Муж, с кряхтением разбирающий люстру, которую почему-то обязательно надо промыть в тазике с мыльной водой и которую он сам непонятным образом собрал пару лет назад, полностью игнорируя прилагаемую к ней малопонятную инструкцию, а посему уже с ужасом представляющий, как это будет делать вновь. Жена, нашедшая в шкафу новую кастрюлю и усиленно вспоминающая, когда это они ее купили и, главное, зачем они до сих пор пользуются той старой закопченной, которую им бог весть когда подарила ее мама. Да-а-а, генеральная уборка – это день, полный неожиданных находок, сломанных ногтей, отбитых пальцев и испорченных нервов. И знаете, тут главное не переусердствовать, а то я знавал нескольких человек, у которых данное мероприятие плавно и, совершенно неожиданно для них самих, переросло в капитальный ремонт. Однако в основном все генеральные уборки заканчиваются примерно с одинаковым результатом: относительной чистотой и порядком квартиры, а также полуживым от усталости субъектом, произведшим данное мероприятие. Последствия уборки тоже довольно непредсказуемы: нужные в повседневном быту вещи неожиданно куда-то исчезают, зато появляется масса абсолютно ненужных – приходится искать, причем порой довольно долго. Так что обычно не дольше чем через неделю квартира вновь приобретает свой первозданный вид упорядоченного бардака и стоит в таком состоянии до следующей генеральной уборки. Ну да ладно, хватит философствований.

Короче, перво-наперво я решил избавиться от этой груды пыльной одежды, валявшейся все эти годы на полу, а Батона заставил заняться предварительным пылесосиванием пола. Кстати, свет кто-то в квартире заботливо отключил, и пришлось идти на лестничную площадку, дабы его включить, где я нос к носу столкнулся с соседкой, выглянувшей из своей квартиры.

– Ангелина Семеновна, здравствуйте, – поприветствовал я пожилую женщину, закрывая крышку щитка.

– Ярослав! – соседка всплеснула руками. – Неужели ты?!

– Я, тетя Геля.

– Вернулся.

Женщина вышла на площадку и принялась меня разглядывать, словно экспонат в музее, и, приговаривая при этом, какой я стал ладный да статный.

– А нам говорили, что ты за границу подался на заработки и решил там остаться.

– Кто говорил? – я удивленно посмотрел на женщину.

– Не знаю, – пожала плечами соседка. – Приходил пару раз тут такой, весь важный такой, в костюме, сказал, чтобы не волновались и что у тебя новая работа.

Я рассеянно кивнул. Серегу тетя Геля знает, как и меня, с самого детства, а значит, скорее всего, кто-то из академии, но вот почему приходил два раза?

– Тетя Гель, вы сказали «два раза приходил», а не припомните – это был один и тот же человек?

– Да вроде, – женщина задумалась. – Хотя второй раз не я, а баба Маша его видела, но по описанию похож. Покрутился у твоей квартиры, сказал, что с тобой все в порядке, и ушел, кстати, это было всего пару месяцев назад.

– Ясно, а...

В это время в квартире раздался гул пылесоса, сопровождаемый громким кошачьем мявком, в котором слышались нотки возмущения.

– Что это там у тебя? – встрепенулась женщина.

– Кот, – буркнул я в ответ, быстренько пятясь к двери. – Большой шаловливый кот. Завел вот там у себя на новой работе, чтобы нескучно было, пришлось тащить с собой, не оставлять же там одного. Ладно, тетя Галь, пойду я, а то уборка...

Я быстренько шмыгнул за дверь и закрыл ее буквально перед носом любопытной соседки, которая явно намеревалась последовать за мной.

Войдя в зал, я обнаружил включенный пылесос и висящего на шторах Батона, который с расширенными от ужаса глазами наблюдал за вздрагивающим шлангом моего старого «Бурана». Я покачал головой и, тяжело вздохнув, нажал на тумблер, отключая воющий аппарат, после чего с сомнением посмотрел на гардину, – помнится, дюбель держался там на честном слове. Кот нервно проследил мой взгляд и только успел коротко мявкнуть, как дюбель не выдержал... Штора с шуршанием и висящим на ней Батоном быстро пошла вниз, причем кот вместо того чтобы отпрыгнуть, зачем-то попытался залезть по ней вверх, быстро перебирая лапами, в результате чего рухнул на пол, а гардина грохнулась сверху.

– Ну и что ты сюда полез? – поинтересовался я, извлекая из-под шторных завалов за шкирку насупленного Батона.

– А что он... ррр. – Кот, скрестив лапы на груди, угрюмо посмотрел на меня и обиженно отвернулся.

– Эх ты, – я поставил кота на пол и решил провести с ним краткую беседу на тему: «различные технические приспособления в быту обычного человека».

Ну, телевизор кот знал, электрический свет его тоже не особо удивил, да и наши лампочки, по его мнению, светили хуже, чем магические огоньки, применяемые в академии, а вот стиральную машинку он признал довольно полезной вещью. Я только мысленно усмехнулся, еще бы, Глафира частенько в случае наказания заставляла нашего котейку стирать всяческие тряпки типа половичков, штор и прочей подобной мелочовки. В такие дни Батон обычно бывал мокр, суперчист, зол и икал пузырьками. Так что, когда я ему объяснил принципы работы «стиралки», котейко буквально влюбился в данный агрегат и сразу же принялся убеждать меня в срочной необходимости заиметь такой же у нас дома в академии. Пришлось разочаровать его, напомнив о том, что там у нас всяческие технические штучки не особо-то и работают. Кот в ответ намекнул мне про мое антимагическое поле, но я, представив себя сидящим в обнимку со стиральной машиной, сразу же отверг данное предложение.

– А это холодильник – весьма полезная в хозяйстве штука, предназначенная для хранения продуктов. Выполняет ту же функцию, что и наш подвальчик в доме, только в холодильнике все хранится дольше и для заморозки продуктов не нужно использовать магию.

Я распахнул дверцу. Глаза кота резко увеличились в размерах, а его черная шерсть резко приобрела странный зеленоватый оттенок. Кот схватился лапой за рот и быстро кинулся к туалету. Я непонимающе посмотрел ему вслед и медленно скосил глаза в холодильник. Пять лет... пять лет кастрюлька со вчерашним супом, десяток яиц и кусок «Докторской» провели в отключенном холодильнике: сгнив, протухнув, покрывшись плесенью, которая в свою очередь погибла от старости и разложилась. Картина, короче, еще та...

Я судорожно сглотнул и быстренько захлопнул дверцу. Судя по виду кастрюльки, то, что там содержалось, относилось к высшему классу бактериологической опасности, а вон та лохматая штуковина, очень похожая на труп неизвестного науки существа, видимо, и есть остатки любимой мной колбаски. Дела... а ведь я еще, помнится, мусор не выбросил, а там... я опасливо покосился в сторону мойки, под которой находилось мусорное ведро.

Так, помнится у меня где-то маска для подводного плаванья была и респиратор. Я подошел к темнушке и, вздохнув, открыл дверь, одновременно, на всякий случай, отпрыгивая в сторону, ибо почему-то всякий раз, когда я в нее входил, на меня сверху падала елка. Ну, в смысле, конечно, не настоящая, я все же не такой маньяк, чтобы хранить у себя в кладовке подобный гербарий – искусственная, конечно, однако тоже довольно неприятно. Причем сколько я ее ни закреплял на полке, практически всегда, открывая дверь, получал этой зеленой сволочью по горбушке. Мистика какая-то...

К счастью, на этот раз обошлось, и все нужное я отыскал довольно быстро, прихватив еще и пару резиновых перчаток. Так, маску протереть и на лицо, респиратор благо что в упаковке, – некогда покупал его для дачи, но так и не воспользовался, перчатки на руки и вперед, выносить мусор.

Не буду описывать, что я обнаружил у себя под раковиной, скажу только одно: когда я пробегал мимо туалета, вышедший оттуда мне навстречу Батон позеленел еще сильнее и нырнул обратно со скоростью Супермена, которому срочно понадобилось увидеть «белого друга». Я, держа ведро в вытянутой руке, как можно быстрее спустился вниз и на первом этаже столкнулся со здоровенным мужиком, который вел на поводке не менее здоровенного бультерьера. Мужик, такой весь вполне конкретной наружности, уставился на меня с диким изумлением, а собачка уже приготовилась не менее конкретно рявкнуть, но тут их взгляд упал на то, что я держал в руках... В общем, вы когда-нибудь видели бультерьера, бегущего на задних лапах, а передними зажимающими свой нос, нет? Вот и я аж остолбенел, причем собачка еще и железную дверь в подъезде умудрилась открыть. Впрочем, его хозяина вообще такой ступор хватил, что я уже возвращался от мусорных бачков, а этот мужик так и стоял на лестничной площадке с выпученными глазами в позе вождя революции, указующего рукой, с зажатым в ней поводком, куда-то в светлое будущее. Я пощелкал у него пальцами пред лицом и, констатировав приступ «столбняка офигевающего обыкновенного», неторопливо направился на свой этаж.

Наша уборка закончилась уже затемно, и последнее, что я сделал, прежде чем рухнуть на свою старенькую софу, это вытащил холодильник к стоящим во дворе мусорным бачкам, предварительно обмотав его веревкой и нацарапав на дверце: «не открывать, опасно». Однако, когда это подобные предупреждения останавливали простого русского человека, а? Вот и сейчас, судя по дикому воплю, раздавшемуся часа в три ночи и сопровождаемого такими оборотами речи, что Батон кинулся срочно искать ручку и листок бумаги, дабы законспектировать эти выражения, мое предупреждение явно прошло, так сказать, «мимо кассы». Я же лишь устало усмехнулся. День был трудным и суетным, но, как ни странно, я был рад, что вернулся домой, причем мне почему-то казалось, что и моя старенькая хрущевка была рада возвращению своего хозяина. Она так умиротворяюще потрескивала обоями и поскрипывала половицами полов, словно хоть как-то пыталась выразить свои чувства, хотя... хотя это скорее просто мои домыслы. Пожил в мире магии, где многие вещи имеют свою душу, насмотрелся и наслушался всякого, вот теперь и мерещится невесть что. И даже тот мужичок маленького роста, одетый в старинный кафтан, подпоясанный веревкой и с бородой не хуже, чем у Дорофеича... Блин! Я вскочил с дивана и вопросительно уставился на незнакомца, стоявшего у окна и с улыбкой смотревшего в мою сторону.

– Ты кто?

– Дык, Пантелей, – неожиданно густым басом ответил мужичонка, поглаживая бороду. – Домовые мы...

– Домовые? – я покосился на Батона, который с не меньшим удивлением смотрел на нашего нежданного гостя.

– Ага, – домовой кивнул и, по-хозяйски оглядевшись, добавил: – А я смотрю, ты наконец-то соизволил порядок в хате навести.

– Э-э-э, – я замялся, не зная, как реагировать и одновременно пытаясь ущипнуть себя, чтобы понять, не снится ли мне это.

Пантелей, видимо, это заметил и, ухмыльнувшись в бороду, сказал:

– Да ты, хозяин, не нервничай, меня специально тут за твоей избой присмотреть попросили, пока ты в странах заморских обитаешь.

– Кто попросил? – удивился я.

– Ну, про то мне неведомо, знаю только, что человек непростой и волховству древнему обученный. Он меня специально в деревне заброшенной нашел и сюда привез, чтобы я, значит, дом твой хоронил.

– Ясно.

Я мысленно усмехнулся, думая, что действовал явно кто-то из академии, только вот зачем?

– Что-то ты, Пантелей, не очень сильно о порядке тут пекся, все грязью заросло.

– Эх, хозяин, – ночной гость покачал головой. – Наслушался детских сказок. Мы домовые не уборкой заниматься тут поставлены, а избу от всякой прочей нечисти стеречь да уют в доме навевать, а грязь из хаты ты уж сам должен выносить, – пояснил Пантелей нравоучительным тоном. – Понятно?

– Не очень, – честно сознался я, мотая головой. – Особенно про навевание уюта.

– Ну и ладно, неважно это, – домовой прокашлялся. – Ах да, я что проявился-то до твоих очей. Человек тут нехороший приходил, правда, давно это было, седмиц десять назад, но предупредить я хозяина должон.

– А что это за человек был? – спросил я, понимающе переглядываясь с Батоном и вспоминая слова тети Гели о хорошо одетом незнакомце, что приходил пару месяцев назад.

– Дык, откуда ж я знаю, – пожал плечами Пантелей. – Он у двери покрутился и заклад тайный колдовской оставил, что сигнал должен был дать о твоем возвращении, я, конечно, этот заклад обезвредил, но тебя решил на всякий случай предупредить, вот. Ладно, мне пора, спите давайте.

Домовой махнул на прощание рукой и, подойдя к батарее, растворился в воздухе.

– Спасибо, – пробормотал я вслед и, посмотрев на Батона, добавил: – Ох, не нравится мне все это...

Кот согласно кивнул и, натянув на голову простынь, изобразил некое подобие сгорбленной фигуры в монашеских одеяниях.

– Возможно, – кивнул я, чувствуя, как мурашки предчувствия, молчавшие все это время, встрепенулись и принялись активно тревожить мой копчик. – Все возможно... Как сказал наш общий знакомый: «тараканы они такие...»

Глава 2. Про суету сует и встречу со старым другом

Утро началось с назойливой мухи, которая упорно пыталась приземлиться мне на кончик носа, как бы я ни поворачивался. Даже зарывшись с головой под одеяло, я слышал ее настойчивое жужжание, которое упорно пробивалось сквозь дрему. В конце концов муха от меня все же отстала, но едва я стал погружаться в сладкие объятья сна, как возмущенный мявк Батона заставил меня открыть глаза и вопросительно посмотреть в сторону отплевывающегося кота.

– Залетела, гадость, – выпалил кот, с гневом смотря вслед оплеванной, изжеванной, но непобежденной мухе, что гордо удалялась в сторону открытой форточки.

– А вот рот не надо разевать, а то храпишь, аж люстра чуть не падает, – заметил я, потягиваясь и принимая сидячее положение.

Кот промолчал, однако в сторону люстры покосился, видимо, чтобы убедиться, что она до сих пор крепко держится на своем законном месте. Я усмехнулся и направился в ванную, чтобы немного сполоснуть и привести в относительный порядок свою заспанную физиономию, что с помощью одной холодной воды не очень-то хорошо удалось. Можно было, конечно, попытаться на кухне, но там смеситель выглядел вообще плохо, так что рисковать я не стал. О том, чтобы почистить зубы и побриться, вообще речи не шло. Моя старая щетка давно превратилась в нечто «пыльно-вылинявшее покусанное оголодавшей молью, несмотря на то что синтетическое» и было успешно отправлена в мусор, а лезвия для бритвы у меня закончились еще до моего отбытия в академию.

Так что сегодняшний день должен был быть полностью посвящен текущему ремонту, а также глобальным закупкам всяческих домашних полезностей, необходимых для повседневной жизни.

Правда перво-наперво все же было решено совершить набег на ближайший продуктовый магазин, ибо есть уже хотелось страшенно, а пока я мылся, гад Батон сожрал последние Глафирины пирожки, что лежали у меня на дне сумки в качестве НЗ.

– Там же десять штук было, морда ты усатая, – попытался пристыдить я кота, однако тот лишь сделал удивленные глаза и нахально заявил, что там было всего два, а остальные, видимо, я сам съел, причем не заметил когда.

Я запустил в Батона тапком, но тот ловко увернулся и показал мне язык, тут же словив второй в свою нахальную физиономию.

В результате пришлось тащиться в магазин, прихватив с собой кота, который наотрез отказался оставаться дома, заявив, что боится Пантелея, так как лицо у домового слишком подозрительное и не внушает доверия. После этих слов откуда-то со стороны батареи донеслось вежливое покашливание, и Батон тут же сделал вид, что рассматривает стоящие в серванте фужеры. Пришлось коту сделать легкое внушение промеж ушей, после чего он пообещал быть паинькой и вообще лапочкой.

* * *

Время было еще раннее и во дворе никого не было, если не считать, конечно, парочки любителей собак, что прогуливали своих питомцев. Последние весело носились по двору, оглашая его беспечным лаем и изредка орошая различные предметы дворовой застройки своей живительной влагой, видимо заботясь об их дальнейшем росте. Вчерашний хозяин бультерьера со своим питомцем также присутствовал, правда, заметив меня, почему-то демонстративно отвернулся. А вот его собачка на Батона среагировала, мигом устремившись в нашу сторону.

Мой котейко что-то пробурчал себе под нос и так плотоядно улыбнулся приближающейся собачке, что та неожиданно резко тормознула, видимо вспомнив о каком-то срочном деле, после чего резво рванула в противоположном направлении. Батон только ехидно ухмыльнулся и, гордо воздев хвост трубой, неспешно направился по дорожке под удивленные взгляды дворовых собаководов. Я только вздохнул. Мужик, гуляющий с котом – это еще ладно, однако когда оный прогуливается с котярой вот такенного размера, ну тут любопытных взглядов не избежать. Впрочем, с другой стороны, в наше время и не такое встретишь, кого только у нас не заводят, так что народ привычный, и, думаю, особых проблем с этим не будет.

Магазин встретил нас ломящимися от изобилия продуктов прилавками и недружелюбным охранником, который, бросив хмурый взгляд на вошедшего вслед за мной Батона, заявил, что с животными нельзя. В принципе я оставил кота на улице, но тот настырно следовал за мной.

– Батон, ждать, – скомандовал я, погрозив коту кулаком. Тот тяжело вздохнул и, приняв позу сфинкса, уставился на охранника немигающим взглядом.

Я взял корзинку и направился за покупками. В принципе брать я много не собирался, однако по мелочи набралось столько, что пришлось возвращаться за тележкой, и, лишь подойдя к кассе, я вспомнил, что-денег-то у меня нет. Блин, я протянул кассирше выданную мне в академии пластиковую карточку, надеясь, что магазинный терминал ее примет.

– Странная карточка, – сказала девушка, вертя в руках темно-синий прямоугольник с голографическим изображением золотистого дракончика. – Это какой банк?

– Зарубежный, – улыбнулся я. – Был за границей, там завел.

Кассирша с сомнением посмотрела на карточку и, сунув ее в терминал, протянула мне портативную клавиатуру. К нашему обоюдному удивлению, терминал послушно пискнул, и касса отбила чек на нужную сумму.

– Надо же, принял, – удивилась девушка, возвращая мне карту. – Спасибо за покупку.

Я облегченно вздохнул и покатил тележку к выходу.

Батон развлекался, входя и выходя из магазина, заставляя тем самыми то открываться, то закрываться работающую на фотоэлементах дверь. Пару раз он попробовал проделать это быстрым прыжком, и, к счастью, а также безраздельной радости этого бестолкового создания, дверь всякий раз успевала отъехать в сторону, пропуская через себя его летящую в воздухе тушку.

Охранник с несколько ошалелым видом наблюдал за данным процессом, изредка что-то говоря в свою рацию. Заметив меня, Батон радостно мявкнул и тут же взвился в воздух в особо сложном прыжке с кульбитом и, приземлившись у моих ног на задние лапы, театрально поклонился остолбеневшему охраннику.

– Он... это... а как?.. – выдавил из себя парень, смотря по очереди то на меня, то на кота совершенно обезумевшим взглядом.

– Так цирковой, – пожал я плечами, стараясь выглядеть совершенно невозмутимым. – Из цирка его вытурили, а привычки остались.

– А-а-а, – протянул охранник, облегченно вздыхая. – Понятно, а то я смотрю и удивляюсь, но если из цирка... А почему выгнали-то?

– Почему, – я усмехнулся. – Жрал много, из-за него даже тиграм не докладывали. Сперва усыпить хотели, однако я пожалел... блин...

Я дернул ногой и укоризненно посмотрел на Батона, который как ни в чем не бывало рассматривал свои когти на одной из лап.

– Дырки в джинсах сам зашивать будешь, – буркнул я потихоньку, доставая из тележки лежащие там пакеты и связывая их ручками друг с другом. – А пока будешь у меня котом-насильником.

– ?..

– Тьфу ты, носильщиком в смысле, – быстро исправился я, водружая на спину Батона связанные пакеты.

Кот присел на лапах и, бросив на меня сердитый взгляд, направился к выходу из магазина.

– А пусть жратву отрабатывает, – прокомментировал я свои действия совершенно ошалевшему от данной картины охраннику, направляясь вслед за котом.

– Ты что, обиделся? – поинтересовался я у Батона, едва мы вышли из магазина.

Тот покосился на меня, но промолчал, лишь нервно дернув ушами в ответ.

– Ну и ладно, – буркнул я. – Хотя сам посуди, куда я все пакеты дену, и так в каждой руке по три штуки, так что потерпи. Зато я тебе батон французский взял, литр сметаны, а также пару горбуш, так что вечером пожарим.

Кот тут же повеселел и, вздыбив хвост, бодро зашагал по дорожке к дому, при этом даже вежливо мявкнул сидевшим у подъезда старушкам, которые с неподдельным удивлением смотрели на моего спутника.

– Кот специальный, тренированный, заморский, воспитанный, – пояснил я бабулькам, не дожидаясь вопросов с их стороны, и быстренько шмыгнул в подъезд.

* * *

Перед текущим ремонтом мы с Батоном перекусили на скорую руку, причем на подмогу нам неожиданно явился Пантелей, который заявил, что банально соскучился по «людскому духу» и хорошей компании. Я в принципе был не против, а вот Батон был явно чем-то недоволен и, пододвинув к себе пачку со сметаной, бросал в сторону домового хмуро-подозрительные взгляды, впрочем, узнав, что тот собрался просто почаевничать, несколько подобрел и даже поделился с ним куском батона.

– Неправильно вы тут у себя в городе живете, – рассуждал Пантелей, потягивая чай (заварку он, кстати, притащил с собой). – Живности у вас в хатах маловато, да и сами хаты не живые какие-то. Камень, из которого они сделаны – мертвый. Жилой дух в нем плохо держится, потому и болеете часто.

Я согласно кивнул. Действительно, еще раньше замечал, что на той же даче, где у меня есть маленький деревянный домик, что ютится на окраине законных шести соток, как раз между зарослями малины и грядками с помидорами, точнее домик был, но в связи с таким количеством прошедшего времени... впрочем, не будем о грустном. Так вот, там, несмотря на все неудобства дачно-загородной жизни, – я гораздо лучше себя чувствую; высыпаюсь, по утрам ощущаю себя не разбито-расплющенным существом непонятного вида, а вполне нормальным человеком – практически личностью.

– А еще еда тут у вас не настоящая...

– Это в смысле? – не понял я.

– Ну, вот, например, – Пантелей ткнул пальцем в стоящую на столе упаковку чая. – Там ведь ни одного живого листа нет, как это пить можно. Вот у меня, – он продемонстрировал дымящуюся кружку. – Каждый лист играет, поет свою песню. Чай от этого наваристый и вкусный, а этот... мертвяк какой-то.

Я усмехнулся и, посмотрев на Батона, который уже приканчивал одноименный продукт, выдавливая из пакета остатки сметаны, поднялся из-за стола.

– Ладно, хорошо все это, однако дело надо делать, – сказал я, подходя к мойке и открывая ее дверцу, дабы оценить масштабы предстоящих замен.

Краны, шланги и прочее у меня, кстати, припасены еще с «тех времен», однако как-то недосуг было их поменять. А так все новенькое импортное, в целлофановых упаковках, так что остается взять ключи в зубы и вперед... в принципе я так и поступил.

Уже через несколько минут я в позе «перекрученного лотоса» лазил под раковиной, пытаясь аккуратно открутить старый смеситель вместе со шлангами подводки, которые упорно не желали это делать. Не, с моей нынешней дурной силушкой, конечно, можно было завершить сие мучение одним движением руки, но последствия могли быть не очень хорошими, а посему я терпеливо орудовал разводным ключом, пытаясь разболтать приржавевшие гайки шлангов подводки.

Батон с Пантелеем маячили где-то в районе моих ног и пытались дать зверско-умные советы, которые разнились от: постучать по трубе, дабы сбить ржавчину, до смазать свеженьким маслицем. В результате мне это так надоело, что я попросил их самих пойти... в тридевятое царство и... смазать себе маслицем там что-нибудь. Мои советчики на минуту замолкли, после чего принялись потихоньку шушукаться друг с дружкой, видимо обсуждая поступившее от меня предложение, а также возможные места смазывания. Я тем временем все быстренько раскурочил и уже было занялся установкой новых шлангов, как пронзительно тренькнувший дверной звонок заставил меня вздернуться от неожиданности и приложиться лбом о дно раковины.

– Елки зеленые обыкновенные!

Я выполз из-под мойки и, потирая ладонью лоб, отправился к двери.

На пороге, улыбаясь во весь рот, стоял Серега Крайнов. Мы обнялись.

– Какими судьбами? – поинтересовался я, отходя в сторону и пропуская своего старинного друга внутрь квартиры.

– И он еще меня спрашивает, – хмыкнул тот. – Это скорее тебя можно об этом спросить. Сперва пропадает непонятно куда, потом этот странный звонок, где мне сообщается, что он устроился на какую-то непонятную работу, и вот спустя каких-то пять лет... Не, это я тебя должен спросить: какими судьбами ты вновь оказался в нашем городке?

– Да так, – усмехнулся я. – Проезжал мимо...

– Ну, я, собственно говоря, так и думал, – рассмеялся Серега, проходя в комнату и плюхаясь в кресло. – Рассказывай...

– А что рассказывать? – пожал я плечами, усаживаясь на диван, попутно отмечая про себя, что кто-то уже предусмотрительно убрал с него мои постельные принадлежности. – Кстати, а как ты узнал, что я вернулся-то?

– Ты за эти годы забыл, где я работаю? – Серега посмотрел на меня с легкой укоризной, мол, «что ты как маленький глупые вопросы задаешь».

Я только вздохнул. Действительно, глупый вопрос, ибо в год моего отбытия Серега работал в местном отделении ФСБ, и как помнится, уже тогда ходил в звании старшего лейтенанта, – видимо, с той поры не многое изменилось. Хотя нет, вру, несколько изменилось. Как-то он... блин, даже не знаю какое слово подобрать, ну заматерел, что ли, вон складки у рта появились, морщины на лбу, взгляд стал какой-то... какой-то более въедливый. Кстати, я с ним знаком еще со школы. Как сейчас помню, он в те годы был хлипким заучкой, который на физкультуре и двух раз подтянуться не мог, но при этом имел чрезвычайно задиристый характер и соответственно постоянно влипал в различные истории, а я его так же регулярно из них его вытаскивал. В те годы я даже представить себе не мог, что этот щуплый черноволосый пацан с курносым носом вырастет в красавца мужчину, за которым тянется шлейф из десятка разбитых женских сердец, да к тому же выберет себе такую профессию.

– Так все же, где ты пропадал?

– Да так, – я в задумчивости почесал переносицу, думая, что ответить своему другу. – Преподавал в одной элитной школе закрытого типа.

– Закрытого типа?

– Ну да, такое заведение для одаренных детишек...

– Интернат, что ли? – удивился Сергей.

– Нет, – мотнул я головой. – При чем здесь интернат? Нормальная школа для одаренных детей, только вот находится в несколько, так сказать, удаленных от цивилизации местах.

– Это как? – Сергей непонимающе посмотрел на меня, затем покачал головой. – Ой, темнишь ты, Яр, что-то, темнишь...

– Серый, – я прижал ладонь правой руки к сердцу. – Ну не пытай ты меня, не могу. У меня контракт очень строгий, запрещено разглашать, ты ведь должен понимать такие вещи.

Сергей несколько минут молчал, оглядывая меня задумчивым взглядом с ног до головы, затем тихим голосом спросил:

– Надеюсь, с бандюками не связался?

Я замотал головой.

– Ну и хорошо, – расплылся в улыбке тот. – Будем считать, что это твой большой секрет, кстати, платят хоть хорошо?

– Нормально, – быстренько ушел я от ответа. – Не то чтобы о-го-го (хотя на самом деле «о-го», да еще какое), но на жизнь и булку с маслом хватает.

– Что ж, рад за тебя, а кстати... – тут Серега замолчал и удивленно уставился в сторону коридора, при этом его рука дернулась в сторону груди.

Я, полный смутных подозрений и предчувствий, покосился в данном направлении и, естественно, обнаружил там подпирающего косяк двери Батона, который стоял на задних лапах, с нескрываемым интересом слушая нашу беседу.

– Это кто? – почему-то шепотом спросил Сергей.

– Кот, – пояснил я, злобно зыркая в сторону невозмутимого котейки.

– А что это... а он... стоит.

– Когти, блин, о косяк точит, никак отучить не могу.

Батон возмущенно посмотрел на меня, перехватил мой «очень добрый» взгляд и, мявкнув, принялся с таким усердием царапать косяк, что от него аж щепки полетели.

– Брысь, – я запустил в кота тапком.

Батон медленно сполз вниз по косяку, причем не разжимая лап, отчего на том осталось несколько хорошо различимых борозд, идущих почти до самого пола, после чего гордо удалился на кухню.

Вот зараза пушистая! Ну, погоди, будешь у меня эти борозды сам заделывать, меняя весь косяк целиком!

– Уф, – Серега выдохнул. – Блин, я уже думал, что ты у себя пантеру завел, здоровый какой. Что за порода?

– Бергерская, – буркнул я. – Очень вредная и шкодливая порода, но зато у них там хорошие дикобразы имеются, у которых правда есть некоторая проблемка с размножением.

– Ты это о чем? – не понял Крайнов.

– Да так, о своем, – отмахнулся я. – Ты-то сам как, не женился еще?

– Тьфу, тьфу, бог пока миловал, – усмехнулся тот. – А сам? Смотрю, похудел, да помолодел как-то подозрительно, неужто...

– Ну, – я скромно потупил взгляд и застенчиво шаркнул ножкой. – Есть там одна особа на примете, вот вернусь из отпуска, поедем с родителями знакомиться.

– Вау, – Серега откинулся в кресле и покачал головой. – Краснов, опять ты суешь голову в петлю, помнишь, что я тогда тебе говорил, когда ты первый раз попался, а?

– Что будущую жену можно оценить по будущей теще?

– Нет, что женатый мужчина – это не мужчина, а многофункциональный агрегат для повседневных женских нужд, хотя первое утверждение тоже верно, – заявил он, наставительно указывая на меня пальцем.

– Да иди ты, – отмахнулся я, улыбаясь. – Философ фигов. Вот подожди, когда-нибудь Амур и тебя подстрелит.

– Не-а, – мотнул головой Сергей и, стукнув кулаком в грудь, добавил: – Я днем и ночью в бронежилете, так что не пробьет, если только бронебойными палить начнет.

– Знаешь, у него и похлеще имеются, – авторитетно и с глубоким вздохом заметил я, прикидывая, какими же стрелами стрелял в меня сей бог любви, коль угораздило влюбиться в драконицу, и по моим скромным прикидкам выходило, что бронебойно-трассирующими.

– Я уж как-нибудь постараюсь увернуться, – рассмеялся Серега, бросая взгляд на часы и с легким вздохом поднимаясь из кресла. – Ладно, Яр, мне пора, служба, знаешь ли.

– Понимаю, – я поднялся с дивана и прошел за ним в коридор.

– А знаешь, Яр, давай-ка завтра рванем к тебе на дачу, я у начальства отпрошусь, посидим, поболтаем, лет-то уж сколько прошло.

– Можно, – кивнул я, вспоминая, что обещал Батону сводить того на рыбалку, а рядом с моей дачей как раз протекала небольшая речушка, в которой помимо чебаков и пескарей иногда попадались неплохие экземпляры подъязков. – Вот только за пятилетку там поди все пришло в страшное запустение... и трава по пояс.

– Ну, об этом не беспокойся, – усмехнулся Сергей, жестом фокусника вытаскивая из кармана связку ключей. – Забыл, как мне одалживал как раз незадолго до своего исчезновения, так что там не так уж все и плохо. Несколько не прибрано – это да, однако я тебе в этом году даже картошку посадил, как чувствовал, что вернешься. Короче, прямо с утречка и поедем, пока не жарко, так что часиков в восемь жди.

Закрыв за Сергеем дверь, я пару минут стоял столбом, думая о том, как приятно встретить старых друзей, затем перевел взгляд на поцарапанную дверь и, зловеще усмехнувшись, позвал кота.

* * *

Пока я занимался восстановлением водопроводной системы своей квартиры, Батон был поставлен на покраску кухонного окна, которое совершенно облупилось и выглядело крайне неприглядно. Можно было, конечно, этого и не делать, тем более что специально пришлось бежать до «хозяйственного» за банкой краски и кистью, однако глубокие борозды на дверном косяке сильно будоражили мне душу, взывая к моральному отмщению. Вид кота, открывшего банку масляной краски, его добрые глаза, полезшие из орбит от ее чудного запаха, буквально бальзамом легли на мою нежную, израненную душу. Совесть, правда, там попыталась что-то пискнуть, про нежное обоняние кошачьих, но была безжалостно запинана в дальний угол злобной жаждой праведной мести.

Надо признаться, что через полчаса танцев Батона с кисточкой по подоконнику, я несколько сжалился над ним, выделив респиратор, но вид кота с оным предметом на морде в моей подрезанной майке (чтобы, значит, не заляпать шкурку) и его любимой бандане в красный горошек произвел на нас с Пантелеем такое убойное впечатление... Короче, мы минут на двадцать выпали из действительности в район зала и, похватав подушки, уткнули в них лица, дабы наш дикий хохот не собрал всех соседей около двери квартиры.

В общем, к вечеру после окончания работ Батон возлежал на моем диване с видом «кота, отходящего в иной мир, причем весьма скоренько», и даже запах жареной рыбы, которую для нас взялся приготовить домовой, его не оживил. Пришлось срочно лезть в кладовку и, достав оттуда парочку пластиковых удилищ, а также коробку с рыболовными снастями, продемонстрировать ему их, заявив о предстоящей на завтра поездке. Тут уж кота с дивана как ветром сдуло, и он буквально впился в мои старенькие удочки, принявшись их раздвигать и сдвигать обратно, при этом тихонько мурлыча себе в усы от удовольствия.

Надо заметить, что рыба у Пантелея удалась на славу, причем по нашему с котом обоюдному, но молчаливому согласию по некоторым параметрам блюдо домового превзошло даже аналогичное стряпанье нашей Глафиры, хотя, с другой стороны, может быть, мы просто сильно проголодались. Как бы там ни было, но весь оставшийся вечер я посвятил лежанию на диване и щелканью по каналам телевизора, прослушивая последние новости и пытаясь хоть немного понять происходящее в стране. Судя по лицам народных избранников, которые при крупном плане едва вмещались в восемьдесят вторую диагональ моего телевизора, благосостояние страны «росло и ширшилось», буквально год от года, вместе с самими депутатами. В конце концов, послушав минут десять депутатские сказки на сон грядущий, я зевнул и переключил на другой канал, по которому шел очередной заграничный фантастический боевичок, где группа бравых космодесантников гонялась за каким-то страшно-ужасно-мордатым монстром, безуспешно пытаясь пристрелить его. Монстр успешно дурил солдафонов, у которых, судя по их поведению, была одна извилина и та от изучения устава, а по прицельности стрельбы они могли сравниться разве только с полуслепым стариком сантехником, дринкнувшим полбутылки портвешка. Досмотрев до того места, как эта инопланетная тварь сожрала очередного десантника, а остальные забаррикадировались в какой-то подсобке и принялись истерить, как кисейные барышни, я сделал телек потише и, откинувшись на подушку, постарался хоть немного аргументировать логику увиденного на экране. Получалось, если честно, как-то не очень. Ну, во-первых, смысл жрать этой тварюшке солдат, рискуя получить несварение от чуждой органики или чего похуже? База-то в джунглях ее родной планеты и пищи вокруг бегает... главное, не подавиться от жадности. Во-вторых, как это бравые вояки, поливая в тесных коридорах из своих автоматов, умудрились ни разу не задеть это немаленькое существо, а главгероиня ранила его кухонным ножом, хотя в начале фильма упоминалось, что для пробивания панциря этой твари нужны бронебойные патроны. Бред какой-то.

Батон все это время провозился с удочками и лишь разок ради любопытства взглянул в экран, пару минут понаблюдал за творившейся там суетой, после чего вновь вернулся к разложенным на полу снастям. А вот Пантелей фильм смотрел до финальных титров, заявив в конце, что показанные там служивые люди слишком глупые, а иноземный леший совсем не страшный. Я в это время уже дремал, но с выводами домового согласился, всхрапнув для приличия и тут же погрузившись в глубокий сон.

Снилась мне всякая ерунда, видимо навязанная просмотром данного фильма, но когда Гоймерыч в тельняшке и перемотанный лентами, как пролетарский матрос, сломал шею твари из фильма, после чего, отрубив заднюю ногу, заявил, что вечером будет жаркое и он всех приглашает... Короче, я проснулся.

За окном уже светлеет, телик выключен, домовой отсутствует в поле видимости, а Батон спит на полу в обнимку с удилищем, подложив под голову катушку с леской. Я потянулся и, бросив взгляд на часы, мысленно выругался, стрелка будильника показывала без пятнадцати восемь, а зная пунктуальность Сереги...

Дача встретила меня буйно цветущей растительностью, сквозь заросли которой едва угадывались контуры грядок.

– Ну, и где твоя картошка? – ехидно поинтересовался я, вылезая из машины и разглядывая буйство трав за покосившейся оградой.

– Э-э-э, где-то там правее вон той яблоньки, – ответил Серега, делая невинное лицо и тут же добавил: – А что ты хотел, у меня дела, знаешь ли.

Я только отмахнулся. Если честно, то сейчас мне это как-то все равно. Нет, свои шесть соток я, конечно, люблю и у меня много с ними связано, но надо быть реалистами. Кто знает, когда я вернусь сюда в следующий раз... Так что, скорее всего, перед отъездом отдам ключи Сереге, чтобы он передал их моей бывшей, – не пропадать же добру.

В домике неожиданно оказалось довольно чисто, прибрано и даже уютно – сразу чувствовалось, что поработала женская рука. Я с усмешкой покосился на Сергея, который в ответ скромно потупил глаза и развел руками. Казанова, блин.

Короче, весь день мы с Серегой проваляли дурака, болтая о том, о сем, а к вечеру, прихватив небольшой мангал, отправились на речку. Сергей было удивился, но я пояснил, что хочу немного покидать удочку, пока шашлык будет готовиться, да и коту прогуляться надо. Тот покосился на Батона, который весь день ходил за нами как тень, и только озадаченно хмыкнул, однако спорить не стал.

Мы расположились недалеко от берега речушки на небольшой полянке, что в выходные дни обычно всегда забита приезжими, и, пожалев, что с нами нет прекрасного пола, занялись шашлыками. Ну, если быть откровенным, то об этом факте пожалел Серега, я как-то скромно промолчал, вспомнив улыбку своей ненаглядной во все ее пятьдесят четыре зуба (очень острых, кстати), когда она, гладя меня по голове, просила не слишком заглядываться на барышень моего мира.

Пока суд да дело, бедный Батон весь извелся, ходя вдоль берега и с тоскливым взглядом смотря на безмятежное зеркало воды, постоянно будоражимое всплесками играющей рыбы. Пришлось мне брать удочки и, сделав пару забросов в проводку, сказать Сереге, что пройдусь по берегу, поищу, где клюет. Отойдя метров на десять от нашего места пикника, я вручил одну удочку изнывающему от нетерпения Батону и, посидев с ним для приличия, а также конспирации, минут десять, вернулся назад.

– Ну, как клев? – поинтересовался Сергей, заканчивая сервировку импровизированного стола на расстеленном на земле старом одеяле. – А то что-то быстро нарыбачился.

– Да так, – я показал троих чебаков, висящих на кукане, которых успел выловить за эти минуты.

– Негусто и мелковато, – усмехнулся тот. – А что не отпустил?

– Коту отдам, кстати, ты его не видел?

– Нет, – мотнул головой Сергей. – Вроде за тобой увязался.

– И ладно, захочет жрать, придет.

– А не потеряется?

– Кто, Батон-то? – я ухмыльнулся. – Это, брат, такой кот, что даже если я сильно захочу, он не потеряется. Ладно болтать, наливай давай...

Где-то через час и полторы бутылки спустя Серегу окончательно разморило, и он пустился в разговоры про жизнь. На меня же наша сорокоградусная оказала довольно странное влияние. Нет, благодаря драконьим генам пьяным я не был, но и нормальным данное состояние назвать нельзя: мысли стали какими-то тягучими, а краски мира помутнели, однако соображал я вполне нормально.

– Э-э-э... – Сергей неожиданно уставился куда-то мне за спину, затем мотнул головой и, ткнув шампуром с недоеденным куском шашлыка на оном, пояснил: – Там твой кот глиссирует.

– Чего? – я непонимающе оглянулся и уставился на реку, над поверхностью которой скользил кот, вцепившийся обеими лапами в изогнутое дугой удилище.

Блин! Это как? Я протер глаза. Нет, действительно скользит, рассекая своей тушкой водную гладь, только хвост трубой. Промчался мимо нас в одну сторону, затем назад, потом снова и в конце концов скрылся в растущих неподалеку камышах, вломившись в них с громким треском.

– Видимо, крупняк взял, – констатировал я, косясь на сидящего с открытым ртом Сергея и попутно перебирая в мозгу возможные варианты объяснения происходящему.

– А, чего? – Серега наконец отмер и, бросив взгляд на опустевшую реку, перевел его на полупустую бутылку. Взяв ее в руки, он разлил остатки находящейся в ней «беленькой», констатировав: – Бодяжат черте что, а мы это пьем. Ну, вздрогнули...

Батон вернулся ночью и гордо продемонстрировал мне метровую щучару, которую тащил через плечо, а также остатки удилища. На мой вопрос о том, что это были за гонки по водной глади, лишь пожал плечами и пробормотал что-то о проказах русалок, но в подробности вдаваться не стал. Я тоже не стал сильно расспрашивать, однако призадумался. Действительно, очень странно получается: сперва домовой, теперь вот русалки... кто следующий? Всю жизнь прожил в своем городке и ни разу до этого ни с чем подобным не сталкивался, а теперь за пару дней... и это в мире, который считается не магическим – странно, очень странно. Вот блин, и посоветоваться-то не с кем. Хотя... хотя, возможно, из-за драконьих генов я обрел некоторое чувство видеть, так сказать, невидимое, то, что существует издревле вместе с нами, то, что обычный человек лишь смутно ощущает, порой замечая лишь неясные тени, изредка мелькнувшие где-то на границе зрения. По крайней мере, это было единственное разумное объяснение происходящему... единственное?

Глава 3. Написанная Батоном с небольшими пояснениями от Ярослава, а также про нежданную гостью

Не, ну это настоящий садизм заставлять меня сидеть в душном помещении, когда за окнами такая великолепная погода. А тут еще этот Пантелей со своими историями из деревенской жизни, настолько надоел, что я уже начал подумывать, где бы найти ваты, дабы поплотнее законопатить ею свои уши, а еще лучше рот этому говоруну. Правда, некоторое время он меня развлекал, обучая местной игре в карты, но в результате часовой игры выяснилось, что этот тип мухлюет не хуже заправского шулера на ярмарке, и теперь я должен ему убираться по квартире, а также перемыть всю посуду, коей за два дня на кухне скопилась приличная стопка. В конце концов, получив канде... пардон, подушкой по своей наглой бородатой физиономии, он прочел мне коротенькую лекцию о недопустительстве нанесения вреда хозяйскому имуществу, но заметив, что мои лапы тянутся к лежащему на диване пульту, быстренько растворился в стене, оставив вашего преданного слугу в гордом одиночестве.

Скучно. Я взобрался на подоконник и минут десять наблюдал за здоровенной вороной, пристроившейся на ветке дерева, что росло напротив окна, прикидывая питательность ее тушки, а также расстояние до сего объекта, однако представив, сколько придется возиться с дурацким замком, что не давал створкам окна распахнуться, решил пойди другим путем... к холодильнику.

Надо признать, что данный предмет обстановки в этом доме один из самых полезных, ибо играет роль этакого погребка, к тому же если его открыть, то рядом с ним весьма свежо, что в такой жаркий день очень даже способствует повышению аппетита. Вот и сейчас я распахнул дверцу и, устроившись рядышком, с удовольствием уничтожил всю сметану из бумажной крынки (необычные тут для сего благородного продукта емкости применяются), десяток яиц, после чего закусил все это колбасой. Кстати, колбаса тут весьма странная, ибо запаха мяса в ней совершенно не чувствуется, зато явно присутствует нечто рыбно-растительное и еще что-то довольно противно пахнущее, однако если слишком не принюхиваться, то есть можно. А что поделаешь, если хозяин кормит всякой гадостью, другое дело Глафира... О, эта... эта... всеобъемлющая, можно сказать, женщина, с большой, большими с... огромной душой – какие блюда она готовит, а ее рыбка, зажаренная в сухариках и сыре... мяу, да вырвите мне все когти, но дайте прямо сейчас порцию.

Да, кстати, если кто еще не понял, то на этот раз перед вами не этот, вечно шутящий по поводу и без повода двуногий громила, а любимец женского пола и окрестных кошечек, мягкий, пушистый и страшно симпатичный (а окромя всего вежливый, обаятельный и просто душечка) – кот Батон.

Да-да, не удивляйтесь, именно тот самый Батон, бывший дух графа... впрочем, неважно. О той жизни я помню не многое, да и то как-то смутно, а после того, как наша Эльфира воткнула меня в эту шкуру, так сам этих призраков боюсь до дрожи в кончике хвоста. Хотя моя ручная духо-мышь Клорентина вполне милое создание, да и польза от нее есть, она у меня вместо часов. Не знаю, что и где у этого маленького духа замкнуло, однако он явно воображает себя часовой кукушкой, завывая каждый час нужное количество раз. Так, извините, дамы и господа, отвлекся немного. Ну вот...

После позавчерашней поездки в грохочущей и воняющей невесть чем железной повозке к небольшому домику со странным названием «дача»... Кстати, хочу сразу извиниться перед другом Ярослава, но меня от этой вони вырвало разок... ну ладно пару... э-э... тройку разков, но я все убрал, честно. Ну, в смысле я аккуратно, под резиновый коврик, а потом еще травок разных туда засунул, чтобы не пахло... мяу. (Так, так, кто-то машины у нас еще не драил (Ярослав).) В общем, на этой самой даче я совершил свой очередной геройский поступок, выловив в протекающей неподалеку речке вот такенную пресноводную акулу, избавив таким образом местных жителей от сей грозной и беспощадной хищницы (Ага, слава богу, что не крокодила, – фантазер пушистый, однако, надо признать, щучка была неплоха.) Эх, жалко, об этом подвиге никто не узнает, ибо Ярослав упорно заставляет меня притворяться обычным тупым животным, прямо обидно. А так хотелось пройтись по деревне, чтобы селяне увидели мой трофей и воздали должную честь и хвалу своему герою (Угу, и передали тебя в лабораторию на опыты или еще куда, у нашего народа фантазия богатая.) С расстройства я ажно не заметил, как съел все оставшееся мясо, что мой хозяин с другом для себя приготовили, надо признать – недурно. Несколько островато, на мой изысканный вкус, но вполне, вполне... Впрочем, этого никто и не заметил, так как утром другу Ярослава кто-то позвонил на его магический кристалл, называемый в этом мире диковинным словом «смартфон», и пришлось срочно возвращаться домой. В тот день мы с хозяином сходили в одну странную лавку, где хозяин, собственно говоря, и приобрел вышеупомянутый мною холодильник, так как прежний он был вынужден выкинуть по причине... бе-е, не хочу даже об этом вспоминать, мяу. (Знаете, я тоже.) Но самое полезное, что сделал Ярослав в тот день, было, конечно, заполнение данного холодильника всяческими вкусностями. Правда, мне было запрещено к нему приближаться без разрешения, но разве настоящего кота когда-нибудь такие запреты останавливали? Так что за вчерашний вечер я успел уже подробно изучить содержимое этого чудного белого шкафчика, осознав его крайнюю пользу хозяйству и моему желудку.

А вот сегодня Ярослав прямо с утра отправился куда-то со своим другом, оставив меня с этим занудой домовым. Ну, я его, конечно, понимаю, личные дела и все-такое, однако, как мне теперь отчитываться перед Эльфирой, она же приказала ни на шаг от него не отходить... (Так он еще и шпионит за мной, ну-ну.), да и скука страшенная. И вообще, надо было остаться на этой самой даче, там и природа, и река рядом, а уж какие там русалочки... Кстати, я был приятно удивлен, встретив их в этом практически немагическом мире. Правда, девочки еще те шутницы, я их вежливо попросил рыбки мне понагнать, чтобы, значит, клевало получше, – в результате непредвиденный заплыв и мокрая, заляпанная тиной шкурка. А вы знаете, как коты свою шерстку вычищают... вот то-то и оно. Да у меня до сих пор этот привкус во рту не прошел, хотя я с утра уже два раза сметаной отобедал, однако не удовольствия ради, а чисто в профилактических целях ликвидации оного. Ну, конечно, попутно я скушал с десяток яиц и кусок этой гадкой колбасы, но ведь не дуть же сметану пустой. (Ага, пустой. Просто Батон у нас поесть ни разу не любит. Да за один утренний перекус этот пушистый негодяй умял столько еды, что у Пантелея аж глаза стали с чайные блюдца и борода от удивления сама по себе зашевелилась. И кто там сказал, про маленький желудок у котов?) Этот небольшой перекус несколько приподнял мне настроение, и я решил посмотреть телевизор, дабы побольше приобщиться к местным культурным традициям. Мама-киска! Надо же было сразу попасть на такое непотребство под названием «Дикая природа»... там такое показывали! А уж что эта огромная полосатая кошка делала со своей самочкой... да у меня аж кончик хвоста покраснел, к тому же в этот момент Пантелей рядом объявился, заявив, что страсть как любит эту самую передачу. Слава богам, дальше принялись показывать про различных птичек и жучков, а то я уже места себе не находил. Впрочем, это техническое устройство довольно занятная и полезная в хозяйстве штука, особенно когда делать нечего. Помню, когда Ярослав в первый раз нам его продемонстрировал, так ему бедняге потом пришлось чуть ли не в обнимку с ним спать, так как в нашем мире телевизор работал только в зоне его антимагического поля, а всем хотелось посмотреть на забавные движущиеся картинки. Конечно, наши маги умеют устраивать представления и похлеще, там у них все как настоящее, а не плоская картинка, однако истории, что показывает этот телевизор, куда интереснее и разнообразнее.

Передача закончилась, и Пантелей вновь куда-то исчез, оставив меня в гордом одиночестве. В принципе, я не особо возражал, во-первых, у меня от его разглагольствований скоро нервный тик начнется, ну, а во-вторых, я как раз переключил на какой-то фильм, повествующий о борьбе местных магов с различными чудовищами. Несколько минут я удивленно пялился на происходящее, не зная плакать мне и смеяться, но, когда маг на экране, одетый в какие-то рваные обноски поверх не менее драной кольчуги, минут пять на распев пел какое-то заклинание, а потом запустил в стоявшее напротив него чудовище огроменный шар огня, я не выдержал и, сбегав к холодильнику, вернулся назад с остатками колбасы, ибо смотреть на происходящее больше спокойно не мог. Колбаса же не позволит мне хохотать во весь голос, что для такого серьезного кота, как я, является верхом неприличия.

А смеяться было над чем, ну ладно, оставим в стороне сей нелепейший наряд, так как в различных мирах и не такое увидишь, хотя смысла навешивать магу на себя такое количество железа в виде кольчуги я не увидел. Тем более всякий маг знает, что на чистоту заклинаний влияет достаточно много вещей и, в частности, не в последнюю очередь то, что на нем в данный момент надето. А железо вообще относится к подразделу минералов земной стихии и его влияние на заклинания довольно сложно. Поэтому, собственно говоря, маги и стараются одеваться в одежды попроще, причем желательно животного или искусственного происхождения, дабы снизить побочные эффекты. В старину же вообще многие из них отправлялись в бой буквально в чем мать родила, что было не очень эстетично и порою приводило к различным конфузам, а уж если магом была девушка... короче, народ это страшно отвлекало от любимого занятия по маханию мечами. Вообще же настоящая одежда мага – это тоже не просто рубаха и штаны или халат со звездами. Нет и еще раз нет. В одежду мага обычно вбухано столько заранее заготовленных заклинаний поддержки, что всяческий современный маг чувствует себя без своей любимой мантии буквально не в своей тарелке. (Хе, интересно, а я ведь даже не задумывался об этом вопросе, хотя давно заметил, что магов страсть как тянет к одеждам типа «рубашка ночная аляпистая». А еще они любят смешные шляпы. Хорошо еще хоть детишкам нормальную форму сделали, хотя, судя по висящим в холле академии картинам с изображениями особо выдающихся учеников, так было далеко не всегда. Впрочем, темно-коричневые мантии, украшенные причудливыми каббалистическими знаками, смотрелись тут, скорее всего, даже несколько более к месту, чем нынешняя их униформа. Ладно, извиняюсь, что вмешался.)

Ладно, дамы и господа, оставим одежду в покое, ибо, как я уже сказал раньше, видел и более причудливые одеяния, однако действия самого мага... мяу... ну вы меня уж простите... Это что за махание руками в воздухе с заунывными причитаниями в течение пары минут, и все для того, чтобы запустить в чудище маленький шарик огня? Лично я после этих вскриков и потрясений посохом ожидал как минимум огненного шквала, да так чтобы половина леса в головешки. А таких файерболов у нас любой двоечник одним щелчком за раз штук десять запустит. К тому же любой уважающий себя монстр давно бы уже слопал этого так называемого мага и пошел дальше по своим монстрячим делам, а не стоял бы напротив, рыча и ожидая, пока его любезно поджарят до хрустящей корочки. В общем, хватило меня еще минут на десять просмотра, однако после того как два десятка элитных солдат противника не смогли справиться с главной подругой героя, бывшей служанкой его отца, мои нервы не выдержали, и я выключил этот нещадно врущий телевизор. (Вот тут я с Батоном полностью солидарен, особенно дюже мне в подобных фильмах нравятся девчонки в бронелифчиках и кольчужных трусах на голое тело. Все это, конечно, их так защищает, а уж как, наверное, удобно... а еще они так классно машут здоровенными мечами.)

Подремав пару часиков, я задумался о том, чем же мне заняться дальше, ибо Ярослав домой пока не вернулся, и тут мне в голову пришла гениальная мысль. Не буду скрывать, но мой хозяин порой смотрит на меня как на бесполезного нахлебника, хотя смею вас заверить, дамы и господа, что это не так. Я весьма полезное в хозяйстве животное, ну, во-первых, я... э-э-э... умный, воспитанный и очень пушистый, во-вторых... ну... это... как его, короче, очень нужное создание и к тому же на гитаре играть умею. Вот я и решил об этом напомнить самым простым способом, а именно сходить в местную лавку за продуктами, так как их количество в холодильнике почему-то стремительно уменьшалось. Я, конечно, подозреваю в этом Пантелея и даже попробовал выследить этого охальника, однако тот оказался хитрым созданием, и моя засада в холодильнике не принесла нужных результатов, – к тому же неожиданно закончилась сметана. В общем, я решил прогуляться, несмотря на строгий запрет Ярослава.

Денег я у него предусмотрительно разменял еще вчера вечером, причем именно разменял, взяв одну зеленую бумажку взамен за десятку магриков, – тоже бумажную. Чую, обмен не равноценный, но я кот не жадный, можно сказать даже щедрый.

С дверью, правда, пришлось повозиться, так как замок на ней был несколько неудобный для открывания – там надо было повернуть такое маленькое колесико. Однако попробуйте сделать это лапами, да еще вися на этой самой двери вниз головой, цепляясь задними за ее обивку. Пришлось потратить на это почти полчаса, но все же в конце концов замок поддался и дверь распахнулась, выпустив меня в этот новый причудливый мир. Точнее вывезя висящим на обивке вверх тормашками. Все бы ничего, но я нос к носу столкнулся с пожилой женщиной, которая в этот момент закрывала расположенную напротив дверь и обернулась на скрип. Конечно, ситуация несколько конфузная, однако я быстро спрыгнул вниз и вежливо поклонился, одновременно услышав, как позади тихонько клацнул защелкнувший замок.

– Дверь закрылась, – как-то нервно сказала женщина, зачем-то хватаясь за висящий на груди медальон в виде креста.

Я только согласно мявкнул. Действительно, как-то глупо получилось, хотя Пантелей дома и, думаю, если что, откроет, а нет, так подожду Ярослава во дворе, все веселее, чем дома сидеть.

– Мадам, – я вновь повернулся к женщине, которая зачем-то взяла в руки маленькую метлу, которую мой хозяин называет «веник». – Разрешите, мяу, отклоняться, и простите за мое столь нелепое появление, мяу.

Женщина быстро закивала головой и принялась обмахиваться веником, используя его вместо веера, впрочем, в этом несколько глупом поступке ее обвинить трудно, ибо в коридоре действительно душно.

– А-а-а... Ярослав где? – спросила она меня, едва я собрался спускаться вниз по ступенькам, при этом почему-то несколько заикаясь.

– Уехал, с другом, – махнул я хвостом и, улыбнувшись на прощание, поскакал вниз. Спустившись на пару этажей, я услышал наверху какой-то странный звук, как будто кто-то уронил на пол куль с мукой, однако возвращаться не стал, мало ли что в этом доме происходит, а излишнее любопытство, как известно, сгубило многих моих сородичей.

На улице было пустынно. Огромный двор дома, утыканный какими-то причудливыми металлическими конструкциями, на которых в этот момент лазила пара ребятишек, буквально изнывал от жары, что обрушивало на него неутомимое светило. Это было видно по опущенным ветвям деревьев, птицам, тщетно пытающимся укрыться в тени листвы, горячему воздуху, легкой дымкой колышущемуся над поверхностью дорог, и какой-то ленивой тишине, окутавшей окружающееся пространство. Даже далекий лай собаки и тот словно тонул в этой жаркой вате зноя. Лишь у подъезда на лавочке в тени растущего рядом дерева приютились три старые женщины, чем-то отдаленно напомнившие мне ту самую бабушку Ягу, у которой живет мой друган Василий. Мировой, надо сказать, котяра, мы с ним быстро нашли общий язык, жалко, тогда Ярослав не захотел задержаться у этой гостеприимной старушки подольше. Так вот бабушки дружно уставились на меня, причем с таким подозрением, будто бы я не благородный кот, а какая-нибудь шавка подворотная. Видимо, эти старушки выполняли здесь функцию местных стражей порядка, ибо в их глаза буквально плескалась бдительность, а также иногда мелькали различные буквы местного закона, хотя, может, мне это от жары померещилось. Как бы там ни было, но я прошествовал мимо лавочки буквально строевым шагом, чувствуя буравящие меня взгляды, и облегченно вздохнул, лишь миновав сих бдительных стражниц. (Эх, бабушки, бабушки, бабушки, старушки... ну и дальше по тексту песни.)

– Понавезли всяких чудных тварей, – раздалось позади.

– И не говори, Петровна, – поддакнул другой голос. – Я как увидела эту зверюгу, сама испугалась, ну чисто пантера. Я такую недавече по телевизору видела, говорят, страшная хищница.

– Ой, да не смеши, Лексевна, какая ж тебе это пантера, в той росту сколько, а в этой... Кошка это красновская, неужто не слыхали, что Ярик наш вернулся из-за границы, вот и приволок себе чудо такое. Я эту кошку с ним видела, когда он только вернулся, мы тогда тут с Егоровной сидели, а он мимо проходил, так сказал, что ученая она у него и страшно дорогая – почти полмиллиона рублей стоит. (Интересно, когда я такое говорил?)

Это... это я-то кошка!! Да у меня аж шерсть дыбом поднялась от возмущения. Я уже хотел обернуться и сказать этим пожилым дамам, что они ошиблись, ибо всякому разумному существу видно, что я КОТ и никто иной, но тут дверь подъезда открылась и на улицу выбежала маленькая беленькая собачка, которая при виде меня залилась диким лаем. Пришлось срочно ретироваться. Нет, я не испугался, вы не подумайте чего такого, просто не люблю связываться с такими вот мелкими и гавкающими, прав, не прав, все равно виноватым будешь, ибо размерами больше. Однако настырная собачонка не отставала и преследовала меня по пятам, заливаясь истеричным гавканьем. В результате мне это надоело, и я, забежав в кустарник, растущий рядом с большим деревом, дождался, пока собачонка появится рядом, и быстрым движением схватив ее за заднюю лапу, втянул в свое укрытие. Приподняв за ошейник, я посмотрел в ее ничего не понимающие глазки своим строгим, но очень справедливым взглядом и ехидно поинтересовался, что это ей, собственно говоря, надо. Собачонка сделала изумленный вид, «мол, о чем это я говорю таком», и истерично замотала головой, после чего попыталась что-то гавкнуть, но в результате издала лишь какой-то протяжный писк и застыла, смотря на меня осоловевшим взглядом.

– Лайночка, лапочка, где ты?! – раздался откуда-то женский голос. – Иди ко мне, брось эту вшивую кошку.

«Опять кошку, да еще и вшивую!!»

Я воздел глаза к небу, прося прощения у местных богов, и выпустил когти... Спокойно, господа и дамы, я ничего такого с бедной собачкой не сделал, просто несколько украсил ее шкурку надписью: «Я КОТ», путем выдирания лишней шерсти, после чего отпустил к хозяйке.

Вот только не спрашивайте меня, откуда я знаю местную письменность, – знаю и все тут. Эту свою странную особенность я заметил еще во время нашего первого путешествия с Ярославом. Стоило мне прибыть в новый мир, как я тут же начинал понимать, что говорят местные жители, а также их письменность. Не знаю откудова у меня сие умение, однако, возможно, это относится к неким способностям животных – хранителей, коим я сейчас являюсь по прихоти одной золотистой драконицы. (Кстати, я этому тоже всегда удивлялся.) Возмущенный женский вопль, прилетевший со стороны хозяйки бедной собачки, а также обещание лишить меня всего самого дорогого и бесконечно ценного моему организму, свидетельствовал о том, что мое послание было успешно замечено и прочитано. Я довольно усмехнулся и быстренько ретировался в сторону арки, ведущей из двора, так как связываться с разъяренной женщиной себе дороже, а уж если она решит реализовать свои обещания в деле... нет уж... эх, спасайте меня, мои лапки, да побыстрее.

Я словно черная молния вылетел со двора и понесся в направлении местной продуктовой лавки, которую мы не так давно посещали вместе с моим хозяином, и лишь спустя пару минут понял, что бегу куда-то не туда. Я остановился и несколько минут с изумлением оглядывал обступившие меня здания. Странно, вообще-то я всегда отличался хорошим чутьем направления, впрочем, видимо, просто не туда свернул. Я быстренько проследил в уме проделанную мною дорогу и с грустью констатировал, что попытка сократить путь через один из дворов, скорее всего, и привела меня к сему печальному результату – видимо, придется возвращаться. Я вздохнул. Лапы они, знаете ли, не железные, и одно дело по земельке да травке ходить и совсем другое по этому странному серому камню, коим замощены местные дороги. В общем, я уже собрался было идти обратно, как вдруг мой зоркий взгляд заметил небольшую вывеску на здании, находящемся напротив, извещавшей о том, что здесь находится торговая лавка. Вот повезло-то! Я быстренько направился туда и, прошмыгнув внутрь, огляделся. В принципе лавка как лавка, ничего интересного, если не считать, конечно, каких-то странных полок, закрытых зачем-то стеклом и издающих низкий утробный гул. Между этими полками был зажат небольшой прилавок с сидящей за ним продавщицей, которая что-то пила из кружки, внимательно смотря в сторону стоящего на холодильнике небольшого телевизора, на меня она даже внимания не обратила. Я с облегчением поднялся на задние лапы, ибо хождение на четырех для меня до сих пор не является привычным методом передвижения, и прошелся вдоль витрин, внимательно разглядывая лежащие в них продукты: какие-то коробочки, сверточки, бутылочки, все в разноцветной упаковке, от которой аж в глазах рябит. В следующей витрине я обнаружил ряды колбас и сарделек очень подозрительного вида, а также копченое мясо или что-то на него похожее. Кроме того, в углу обнаружилась небольшая разноцветная витрина с надписью «мороженое», что меня обрадовало больше всего, ибо это лакомство у нас в академии можно было достать только в поселке, что расположен рядом с академией, а там я бываю редко. (Блин, что же это за городок-поселок такой. Глафира ведь о нем тоже упоминала, а я вот за все время дальше поселка учителей никуда и не ходил, впрочем, мне и там приключений хватило. Однако, когда вернусь, надо устроить променад по окрестностям, с целью их подробнейшего изучения.)

Я достал деньги и... так, дамы и господа, только не спрашивайте, где я храню свои личные вещи, это тайное место, и поверьте, совсем не то, что вы могли бы подумать, а то кое-кто уже предположил... (Помню-помню, – бедный Дорофеич. Половник тогда Глафира погнула, хотя наш завхоз просто искренне пытался понять, откуда это котейко достает все свои хитрости, и так как одежду Батон отродясь не носил, то гном просто представил... ну и получил прямо по маковке.)

– Мадам, разрешите вас отвлечь и поинтересоваться, нет ли в вашей лавке свежей сметанки? – вежливо спросил я.

– Тетрапак ноль пять по сорок пять рублей, десятипроцентная, – бросила женщина, не отрывая взгляда от телевизора.

Я на пару секунд задумался, пытаясь понять сказанное и, в конце концов, решил, что этим чудным словом «тетрапак» дама назвала ту странную емкость, в которой здесь продают сметану. А вот что такое «ноль пять» и что значит «десятипроцентная», я понять так и не смог, впрочем, сие не так уж и важно, главное, что в этой лавке наличествовал нужный мне благородный продукт.

– Мне пять крынок сметаны, два мороженого и железную емкость кваса. – Последний я решил приобрести для Ярослава, который очень любит этот напиток, а я ведь очень заботливый кот и беспокоюсь о своем хозяине.

– Чего? – продавщица наконец-то оторвалась от созерцания телевизора и обернулась.

– Здравствуйте, мадам. – Ее глаза удивленно расширились, и она, непонимающе оглядев пустое помещение магазина, вновь обратила свой взор в мою сторону.

– Кот, – наконец констатировала женщина, тут же добавив: – Черный.

– Вы правы, мадам, – поклонился я. – Так как насчет моего заказа?

Глаза у женщины приобрели какое-то странно пьяное выражение, и она, мотнув головой, зачем-то потрогала себе лоб, затем протерла глаза и вновь посмотрела на меня. Я дружелюбно улыбнулся и протянул ей деньги.

– Значит, пять сметаны, два мороженого и квас? – переспросила продавщица, почему-то коротко хохотнув.

– Именно так, уважаемая, – подтвердил я и для поддержания разговора добавил: – Жарковато сегодня.

– Да уж, – кивнула та, покосившись в мою сторону. – Даже, похоже, чересчур.

Она быстро упаковала мой заказ в прозрачный пакет и протянула его мне вместе со сдачей. Я взял пакет и невольно мявкнул от его веса, едва не уронив. Пришлось срочно просить второй и распределять покупки, после чего, поступив по примеру Ярослава, связать их ручками и взгромоздить себе на спину. Надо сказать, что добрая женщина мне помогла это сделать, хотя зачем-то постоянно меня ощупывала. Не могу сказать, что мне это неприятно, однако зачем же дергать за хвост?

Я поблагодарил отзывчивую торговку, которая умиленно улыбалась мне вослед, махая бумажным платочком, и уверенно направился домой, старательно игнорируя удивленные взгляды редких прохожих. Один раз за мной увязалась стайка ребятишек, которые неожиданно захотели покататься «на этой большой черной кошке», причем, судя по их виду, они не шутили, так что пришлось срочно увеличивать ход, переходя на легкий галоп и резко уходя в отрыв. Надо сказать, что с пакетами на спине это делать не очень-то легко и я второй раз в жизни почувствовал себя этакой вьючной лошадью – маленькой, пушистой и страшно породистой. Я даже попробовал поржать по-лошадиному, ну так, для эксперимента, тем более что галоп у меня получался вполне профессионально. Сидевший на окне первого этажа серый пушистый кот, который до этого лениво рассматривал улицу, аж чуть вниз не рухнул, заслышав подобные звуки из уст своего сородича, после чего уставился на меня ошалевши-подозрительным взглядом. Я только виновато улыбнулся в ответ и, мявкнув на общекошачьем, что просто дурачусь, получил в ответ прокручивание лапы у уха.

Так что до знакомого двора я добрался без особых приключений и, пройдя арку, неожиданно услышал знакомый женский голос, который что-то говорил о бедной Лайночке, которую чуть не задрал страшный дикий зверь. Я на мгновение замер, а затем быстренько шмыгнул в густые кусты, где до этого прятался от преследовавшей меня собачонки и откуда прекрасно был виден нужный мне подъезд. Дамочка стояла там и, держа свою собачку на руках, что-то выговаривала мужчине в форменной одежде, причем это что-то явно относилось ко мне.

– Товарищ участковый, да что же это такое, собачку выгулять толком нельзя. Моя Лайночка ведь ласковая, нежная и мухи не обидит, а ее таким образом, вот посмотрите, – женщина сунула собаку прямо в лицо мужчине, заставив того невольно отступить на пару шагов назад. – Посмотрите, что этот котяра сделал с моей лапочкой. А ведь у нее шкурка нежная и ранимая.

Участковый пару минут рассматривал собаку, затем лениво поинтересовался:

– А вы уверены, что это кот сделал?

– А кто же еще? – возмутилась хозяйка собаки. – Тут же написано «КОТ».

– Да, грамотные у нас коты пошли, – кивнул мужчина, снимая фуражку и доставая из кармана платок. – Заявление писать будете?

– Буду! – буквально взвизгнула хозяйка собачки. – И я знаю, кто хозяин этого кота, мне Валентина Алексеевна сказала, она эту тварь видела. Я его по судам затаскаю!

– Кота? – лениво поинтересовался участковый.

– И его тоже!

Мужчина усмехнулся и, достав из кожаной папки пару листов бумаги, протянул их женщине, после чего они направились к небольшому столику, расположенному у соседнего подъезда.

Я облегченно вздохнул и быстренько перебежал к подъезду, скрывшись в его спасительной прохладе. Взбежав на нужный этаж, я скинул пакеты, принявшись скрестись по двери и мяукать в надежде на то, что Пантелей соизволит открыть. Наконец мои потуги были услышаны, и замок глухо щелкнул.

– О, Яр, вот и твой кот вернулся, а ты волновался, – сказал друг Ярослава, пропуская меня внутрь и, подобрав стоящие у двери пакеты, добавил: – Похоже, из магазина.

* * *

Знаете, сказать, что я волновался – это слишком мало. А вы бы не волновались на моем месте, если бы у вас сбежал говорящий кот вот такенного размера? То-то и оно. Вот и я себе места не находил, расхаживая взад-вперед по комнате под вопросительные взгляды Сергея, который несколько не понимал мои волнения.

– Яр, ну что ты маячишь туда-сюда, как маятник, никуда твой кошак не подевается, погуляет и вернется. Только вот интересно, как он из квартиры вышел?

– Да я откуда знаю, – пожал я плечами. – Может, в форточку выпрыгнул. Слуш, Серый, может, звякнешь своим, вдруг что в сводках есть.

– Ага, наверняка, – усмехнулся тот. – Сейчас позвоню и поинтересуюсь, не было ли сегодня случаев нападения черных котов на прохожих, или нет, лучше спрошу, не совершил ли некий котяра по кличке Батон налета на супермаркет, с целью воровства свежемороженой кильки в особо крупных размерах. Не говори глупостей.

– Он кильку не любит, – автоматически буркнул я, понимая, что сморозил глупость, хотя, с другой стороны, от Батона можно всякого ожидать.

Блин, и как это Пантелей не досмотрел, ведь попросил его приглядеть. Я зашел в ванную и, открыв воду, несколько минут стоял там, ожидая, что домовой объявится, даже позвал его пару раз, но тот либо не слышал, либо по какой-то причине не хотел показываться на глаза. Впрочем, с другой стороны, я сам не мог понять причину своих волнений. Батон у меня довольно самостоятельный кот, да и побывали мы с ним в стольких мирах, причем некоторые из которых намного опаснее нашего. Скорее всего, дело тут в том, что все миры, посещенные нами ранее, в какой-то мере магические и подобные животные там дело вполне обычное, чего нельзя сказать о нашей старушке Земле.

– Яр, твой кот вернулся, – голос Сергея, раздавшийся из коридора, заставил меня очнуться от раздумий и, закрыв все еще текущую воду, выскочить из ванной.

Батон сидел посереди зала и как ни в чем не было умывался, словно обычный кот. Заметив, мой насупленно-красноречивый взгляд, он виновато улыбнулся и, лизнув лапу языком, продолжил свое занятие.

– Слушай, Яр, может, я чего-то того, но похоже, твой кот в магазин ходил, – сказал Сергей, входя в зал и демонстрируя мне два связанных за ручки пакеты.

Я бросил взгляд на пакеты, в которых были упакованы коробки со сметаной, пара брикетов помятого и уже явно растаявшего мороженого, а также банка кваса, после чего вновь повернулся к коту.

– Батон, у нас же в холодильнике шесть пакетов сметаны.

Кот удивленно посмотрел на меня, сделав большие-большие и страшно невинные глаза, а ко мне в душу закралось очень нехорошее подозрение. Я быстренько переместился на кухню и, распахнув дверцу своего новенького холодильника, уставился на изрядно опустевшие полки.

Ни фига себе, я-то думал, что закупился на неделю, а тут...

– Ну ты проглот, – констатировал я, поворачиваясь к сидевшему в дверях коту.

– А ты жадина, – буркнул в ответ Батон.

– Яр! – голос Сереги, донесшийся из зала, заставил меня вспомнить о присутствии друга и погрозить коту кулаком жестом, показав, чтобы тот держал рот на замке.

– Яр, да иди же ты сюда, скорее!

Я непонимающе посмотрел на котейку и, чувствуя нехорошее шевеление своих легендарных мурашек в районе копчика, направился в зал. Сергей стоял посередине и словно завороженный смотрел за полетом по комнате светящегося шарика размером с теннисный мячик.

– Не шевелись, – приказал Сергей. – Похоже, шаровая молния.

– Не совсем, – усмехнулся я и, шагнув вперед, привычно подставил руки. – Привет, Ирен, какими судьбами?

Глава 4. Про новую и опять неожиданную проблему, а также про еще один поход за покупками

– Ну и что мы тут делаем? – поинтересовался я, осторожно ставя девушку на пол. И надо же ей постоянно плюхаться мне на руки, что за дурная привычка. Могла ведь раскомпенсироваться заранее, где-нибудь посереди комнаты или еще лучше на лестничной площадке и по-человечески позвонить в дверь, а то теперь объясняй... Я покосился на застывшего столбом Серегу, который смотрел на рыжеволосую красавицу в обтягивающем комбинезоне несколько осоловевшим взглядом, упорно пытаясь удержать «едущую» вниз челюсть.

Кстати, если кто не знает или забыл, то Ирен у нас принадлежит к цивилизации техномагов и любит передвигаться при помощи этакого компенсат-состояния, фиг знает, что это такое на самом деле, однако выглядит как небольшой огненный шарик, летающий в воздухе. Девушка как-то мне попыталась объяснить принцип работы этой транспортной системы, однако после десятой формулы, объясняющей многомерность пространства, которая как раз уместилась во всю длину стены моей спальни, я решительно отобрал у нее карандаш и вручил кисточку для покраски, ибо как раз эта стена немного обшарпалась. Единственное, что я понял из ее объяснения, это только то, что сама она находится в некоем энергетическом коконе, который невидим обычному глазу, а огонек – это что-то вроде системы наблюдения за внешним миром. Ну да как бы там ни было, но мое антимагическое поле прекрасно воздействовало на этот кокон, уничтожая его. Ирен даже провела на этот счет несколько экспериментов, однако так и не поняла причину данного явления. Блин, опять отвлекся.

Итак, значит, картина такая: Ирен стоит рядом со мной (точнее практически висит на шее, ибо рук она не разжала), Серега застыл столбом посереди комнаты, а Батон подпирает косяк двери, стоя на задних лапах и скрестив передние на груди, с легкой усмешкой рассматривает эту картину явления нашей техномагичной красавицы.

– Ирен, – я отстранил девушку от себя. – Что случилось?

– Я потеряла, – неожиданно всхлипнула техномагичка. – У меня отобрали!

Снова протяжный всхлип, и Ирен вновь бросилась ко мне в объятия, залившись горькими слезами.

– Ничего не понимаю, – я вопросительно посмотрел на Батона, затем на Сергея, который истерично замотал головой, мол, «я-то тут при чем».

– Может, ей водички принести? – Из стены появился Пантелей и встал напротив, по-хозяйски заткнув руки за цветастый кушак.

– Угу, – кивнул я и, бросив взгляд на Серегу, взгляд которого приобрел какое-то затуманенно-блуждающее выражение, добавил: – И моему другу тоже.

– Лучше грамм пятьдесят «беленькой», – нервно выдавил Сергей. – Если есть, конечно.

– Вроде где-то было, мяу.

Сергей покосился на Батона, который добро так улыбнулся ему в ответ, при этом ободряюще подмигнув и судорожно сглотнув, выпалил:

– Лучше триста и без закуски.

Пантелей саркастически посмотрел на Сергея и, добродушно ухмыльнувшись в бороду, исчез на кухне. Батон направился следом, мявкнув, что одного подпускать к холодильнику домового опасно и вообще из холодильника как-то быстро сметана пропадать стала.

– Ирен, может, хватит сырость разводить, – сказал я, пытаясь отлепить девушку от себя. – Успокойся уже.

– Угу, – хлюпнула она и, вытерев нос о мою промокшую рубаху, позволила усадить себя в кресло.

В это время из кухни появился Пантелей с непонятно откуда взятым цветастым подносом в руках, на котором стоял граненый стакан с «беленькой» и бокал с газировкой, купленной мною накануне. Кроме того, на подносе присутствовал небольшой огурчик, парочка помидор и тарелочка с порезанной копченой колбаской.

– Отведайте, гости дорогие, чем бог послал.

Пантелей поклонился практически до пола, каким-то хитрым образом умудрившись не уронить все это с подноса, но все равно идущего позади Батона сие действие заставило нервно схватиться за грудь лапой. Да и я, признаться, дернулся было в сторону домового, чтобы спасти хотя бы тарелку (знаете, у меня их дома не так уж и много, особенно чистых), и с облегчением вздохнул, когда тот выпрямился, причем даже не расплескав наполненный до краев стакан.

Сергей молча взял стакан с подноса и, одним глотком осушив его, закусил заботливо протянутым Пантелеем огурчиком, после чего его взгляд несколько прояснился.

– В норме? – спросил я его.

– Вроде, но...

– Успокойся, с ума ты не сошел и галлюциногенами я тебя не пичкал, а остальное потом объясню, – оборвал я его готовый вырваться вопрос, хотя прекрасно понимал сумбур в голове товарища, ибо некогда сам побывал в подобной ситуации. Даже на больничную койку попал, правда ненадолго, так что можно сказать, Серега держится бодрячком – вот что значит офицерская закалка.

Однако успокаивать его действительно пока некогда, в первую очередь – Ирен, так как надо срочно разобраться, что случилось с нашей техномагичкой, которой тут по идее и быть-то не должно. Насколько я помню, какой-то там их совет запретил ей проводить какие-либо изыскания в нашем мире, Ирен тогда целый день расстроенная ходила и злая, как тигра, пока не наткнулась на мою Эльфиру, которая как раз прилетела из гнезда, где опять поспорила с родителями. Эх... нашла коса на камень. Хорошо у меня в доме подвал большой, где мы вчетвером (я, Дорофеич, Батон и Крис) за бочонком вина пережидали разыгравшуюся наверху бурю, прислушиваясь к хрусту ломаемых деревьев, грохоту разрывов и звону разбиваемой посуды. А потом с рынка вернулась Глафира... и наша незапланированная вечеринка затянулась до следующего утра. Эх, ладно...

Ну, короче, не должна была Ирен тут находиться, не должна и все тут. И уж если она здесь, то одно из двух: либо что-то случилось, либо она ослушалась свое начальство, хотя, судя по заплаканной мордашке, скорее второе, хотя, возможно, и первое, но вытекающее из второго, или... Бр-р, супер-мега-злодеем, что-то я сам запутался.

– Ирен, давай уже объясняй.

Девушка бросила на меня жалостливый взгляд, покосилась на Сергея и, забравшись в кресло с ногами, принялась рассказывать.

В общем, история была примерно такова, если, конечно, рассказывать ее в краткости и вычленить все всхлипы-причитания, а также обещания кое-кому, кое-чего и кое-как, причем в самой садистской форме.

Ирен после долгих исследований, а также пары бутылок вина особо редкого коньяка, привезенного Гоймерычу, наконец-то вычислила координаты нашего мира и решила нанести визит, чисто с целью ознакомления. Я, честно сказать, не очень-то поверил словам девушки, ибо знал ее манию насчет контакта цивилизаций, сопровождаемого несением «доброго, вечного и ужасно разумного», бедным аборигенам, ну в смысле нам с вами.

Прибытие прошло вполне нормально, и, выйдя из портала, девушка нос к носу столкнулась с молодым человеком, очень культурной внешности (ну наличие очков и очень заумный вид я бы все же к данным признакам не относил), который почему-то сидел в это время под столом. Хе, я бы удивлялся, если бы он там не сидел. Еще бы. У тебя посереди комнаты открывается дыра в пространстве, а если судить по тем фильмам, что у нас показывают, оттуда обязательно должно было вылезти нечто большое, страшно противное и очень зубастое. Так что я думаю, паренек уже мысленно прощался с жизнью, одновременно посыпая себя солью с перчиком, дабы монстру не особо было приятно его кушать, и, наверное, несколько удивился, увидев перед собой вместо ужасного пришельца наше рыжеволосое чудо в облегающем комбинезончике.

Ну да как бы там ни было, но парень быстро пришел в себя и, познакомившись с девушкой, целый день водил Ирен по городу, показывая ей местные достопримечательности. Вечером он уговорил ее остаться у него переночевать, так как, по его словам, ему хотелось установить более тесный контакт (еще бы не хотелось, только зная Ирен, как-то мне страшно за его «контактерку» – отобьет за нефиг делать...).

– Я и осталась, – всхлипнула девушка. – На улице началась гроза, а он сказал, что пойдет, переночует к соседу, а утром мы продолжим наши экскурсии... (не, ну не наивная ли?).

А утром Ирен взяли. Девушка еще спала, когда дверь вынесло взрывом, и в квартиру ворвалась группа людей в масках, с автоматами наперевес. Техномагичку быстренько «скрутили» и сунули в какую-то машину без окон. Надо сказать, что девушка повела себя в этой ситуации довольно грамотно, не стала возмущаться и качать права, а дождалась возможности активировать компенсатор и быстренько смоталась от своих захватчиков.

– А меня как нашла-то? – поинтересовался я, хотя уже примерно знал ответ, который услышу.

– По маячку в штанах, – виновато улыбнулась Ирен.

Блин, сколько же она этих маячков мне насовала. Нет, надо срочно заняться ревизией своих вещей на предмет инородно-технических включений. С другой стороны, однажды подобный маячок нас уже выручил, ну это когда мы с ребятами в другом мире в местную кутузку угодили, и Ирен тогда еще мне световой меч притащила, найдя нас как раз с помощью своего устройства слежения. И все же как-то не очень чувствовать себя этаким подопытным зверьком с электронной меткой на лапке. Ну да ладно, решим этот вопрос позднее.

– Понятно, – вздохнул я. – Ну сбежала и хорошо, а что плачешь-то?

– Так все мое оборудование... – девушка судорожно всхлипнула. – Оборудование все забрали и пространственный прокольщик, а они у нас в отделе на особом учете, и если узнают...

Слезы хлынули как из ведра.

«Ситуация. А девочка-то, похоже, реально попала в передрягу», – подумал я, быстро перебирая в уме все, что знал о месте ее работы.

Насколько я помнил, это было какое-то государственное учреждение, занимающееся изучением других миров, где Ирен занимала должность штатного агента-наблюдателя. Одно время ее даже повысили, назначив постоянным послом техномагов при академии, но после той заварушки с нападением отношения с ее миром стали несколько напряженными и Ирен отозвали. Девушка, правда, продолжала нас частенько навещать, но уже как частное лицо, да к тому же у меня в классе учится ее сестра. Да еще я прекрасно помню пунктик о непередаче технологий отсталым цивилизациям, в свое время она мне им все уши прожужжала, а в данной ситуации... ох не нравится мне все это. Я непроизвольно почесал поясницу, чувствуя, как неприятный холодок начинает наращивать сосульки нехорошего предчувствия на моем позвоночнике.

– И что тебе за это будет? – осторожно спросил я девушку, с грустью смотря на свою чистую рубашку, которую я утром повесил на спинку кресла и которую она успешно применяла в качестве носового платка. – Не расстреляют ведь?

– Нет, – замотала головой девушка. – Мы же цивилизованные люди и от этого дикого способа наказания давно уже отказались. Меня... меня... – Ирен глубоко вздохнула, видимо пытаясь успокоиться, и выпалила: – Меня подвергнут принудительной трансформации.

– Э-э-э...

Я растерянно почесал в голове, покосившись на Серегу, но тот только пожал плечами и, поманив пальцем все еще стоявшего с подносом Пантелея, заказал ему еще сто граммов беленькой. Домовой покосился на меня и, получив утвердительный кивок, скрылся на кухне – страшного тут ничего нет, а Сереге явно надо еще немного расслабиться.

– Ну, преобразуют в какое-нибудь приносящее пользу существо – в корову, например, лет на пять, – девушка вновь захлюпала носом.

Хе, да уж – гуманное наказание. Хотя, с другой стороны, правильно, возьмут матерого преступника, преобразуют его в корову, и будет он лет пять молочко на ферме давать, сено хрумкать да о вечном размышлять. Опять же и воспитательный эффект, думаю, хороший будет, ну и государству польза, а передовикам удоев можно досрочную дать...

На миг у меня перед глазами предстала идиллическая картина под названием «Ферма строгого режима». А что – прикольно. Идешь, значит, по энтой ферме, смотришь по сторонам – радуешься. Тут в загончике, значит, у нас воришки травку хрумкают и мемекают, там у нас особо опасные рецидивисты поросятся, а вот здесь с зоо... ну и прочими филами, разъяснительной работой занимаются длинноухие воспитатели. А террористы у нас будут овечками – такими белыми, пушистыми, ну а вот эти буренки... Блин. Я мотнул головой, отгоняя видение рыжей коровы в обтягивающем комбинезоне, и с жалостью посмотрел на заплаканную девушку. М-дя, перспективка, в женском обличье она мне как-то больше по душе, так что похоже, опять придется встрять в очередную историю, а ведь так хотел провести свой отпуск спокойно, без всяческих приключений. Вон завтра опять на дачу собирался, с Батоном, значится, посидеть на бережке, чебаков потаскать – не судьба.

Я тяжело вздохнул, твердой рукой загоняя высунувшееся из глубин души поганенькое «я», которое принялось жалобно канючить о потерянном отдыхе, и бросил взгляд на Батона, который тут же встал по стойке смирно, всем видом показывая, что готов к новым подвигам и великим свершениям. Я почувствовал, как мой внутренний боевой хомячок принял горделивую позу, устремив свой отважный взор в неизведанную даль... и песня...

– Богатырская наша сила, сила духа и сила воли...

– Телевизор у соседей, – пояснил Пантелей, ткнув пальцем вверх.

Все дружно посмотрели в потолок.

– Может, по батарее постучать? – заботливо поинтересовался домовой.

– Не надо, время еще раннее, да и песня хорошая, – неожиданно вмешался Сергей, хрустя огурцом.

Я согласно кивнул и повернулся к моей нежданной гостье.

– Ладно, Ирен, ты хоть можешь сказать, где находится квартира этого вьюноши интеллигентной наружности.

– Конечно, запомнила, – кивнула Ирен. – Там такое приметное здание с небольшим магазинчиком на первом этаже, где продают разных животных, в его витрине еще большая зеленая ящерица лежала.

– Что-то я такого магазина у нас не помню, – сказал Серега, который, судя по всему, уже окончательно пришел в себя, хотя несколько заплетавшийся язык выдавал поглощенные им граммы. – Кстати, ты забыл представить меня своей подруге.

– Нашел время, – буркнул я, вздыхая. – Ладно. Ирен – это Сергей, Сергей – это Ирен.

– К вашим услугам, – Крайнов вскочил с дивана, при этом попытавшись щеголевато щелкнуть каблуками, но покачнулся и, виновато разведя руками, плюхнулся обратно, что вызвало легкую улыбку у заплаканной девушки.

– А это произошло и не в этом городе, – сказала Ирен, вытирая последние слезы и с удивлением рассматривая мокрую рубашку в своих руках.

– А где тогда?

Я решительно отобрал у девушки свой несчастный предмет гардероба, примененный ею не по назначению, после чего кинул ее Батону, кивнув в сторону ванной. Кот скорчил недовольную мину и, подцепив рубашку когтем, поволок в указанном направлении.

– Ну, там был большой остров и...

Ирен на секунду задумалась, видно размышляя, как лучше объяснить, а ко мне в душу закрались очень нехорошие подозрения, заставившие меня переместиться к книжному шкафу, стоявшему в углу рядом с письменным столом.

«Так, это было где-то здесь, точно помню». Я пару минут копался среди лежащих в нем книг и пожелтевших журналов, которые давно надо было выкинуть, но которые хранились по причинам «авось когда-нибудь перечитаю» и «вдруг там есть что-нибудь полезное». Хотя, что может быть полезного в журнале за восьмидесятый год прошлого века? Ах да – «Отчет пленума партии», ну это вообще убойная вещь, вырубает похлеще моих любимых «бергерских дикобразов». Ага, вот...

Я вытащил сложенную в несколько раз карту мира, хранимую мною зачем-то еще со школы, и, подойдя к Ирен, принялся раскладывать ее на полу, под вопросительные взгляды девушки.

– Ну, сможешь показать? – спросил я, поднимаясь с колен и кивая на распростершиеся у наших ног нарисованные материки, острова и океаны.

– Наверное, – неуверенно пробормотала девушка.

– Ты бы еще звездный атлас приволок, – хохотнул Сергей.

– Зачем? – удивилась Ирен. – Я ведь была на этой планете.

– Э-э-э...

Мой друг несколько «завис», видимо пытаясь понять, что имела в виду моя гостья, а я молча показал Крайнову кулак, на что тот сделал жест рукою перед ртом, как бы застегивая его на невидимую молнию. Меж тем девушка склонилась над картой и принялась ее разглядывать, что-то бормоча себе под нос, затем вытянула вперед руку, и из ее запястья ударил желтый луч. Пару раз пробежав по карте, луч замер и, сменив свой цвет на зеленый, втянулся обратно в изящный золотистый браслетик, что я разглядел на запястье девушки.

– Тут, – решительно сказала Ирен, приподнимая карту за край и с размаху тыкая в нее своим пальчиком. – Я была тут.

Бумага с легким треском лопнула, заставив ее ойкнуть от неожиданности и посмотреть на меня извиняющимся взглядом.

– Да ладно, – махнул я рукой. – Все равно давно пора было в мусор выкинуть. Однако ситуация...

Я задумчиво посмотрел на Серегу, который, вытянув шею, с любопытством наблюдал за происходящим. Заметив мой вопросительный взгляд, Крайнов пожал плечами и, саркастически ухмыльнувшись, пропел:

– Славься, Британия.

* * *

Серега ушел от меня практически под утро. Всю ночь он слушал историю моих похождений, качая головой и косясь то на невозмутимого Батона, то на домового, который в этот день взвалил на себя обязанности по кухне, до утра поя нас своим бодрящим травяным чаем. Правда было у меня нехорошее подозрение, что траву для оного он собирает прямо у нас во дворе, как раз в местах выгула местных питомцев, однако Пантелей клялся и божился, что это старые запасы, привезенные им с собой из деревни. Ирен с нами сидеть не стала, а оккупировав единственный диван, завалилась спать. Правда до этого девушка умудрилась вогнать всех в краску, так как неожиданно принялась стягивать с себя свой комбинезон, заставив нашу четверку быстренько ретироваться из комнаты на кухню: впереди Пантелей с подносом, позади него покачивающийся Серега, который все норовил обернуться, и наконец я, – несущий Батона за шкирку. Тот, естественно, возмущался, доказывая всем, что он хочет спать, и вообще – просто обыкновенный кот, к тому же страшно милый, пушистый и убаюкивающе-мурлыкающий, что очень хорошо успокаивает нервы. В результате я пообещал его познакомить с одним добрым-добрым дяденькой врачом, который убирает таким вот мурлыкам кое-какие не очень нужные вещицы, и Батон половину ночи просидел у холодильника в позе лотоса, медитируя на свой хвост, видимо, в надежде понять, что это я имел в виду.

После ухода друга я еще немного посидел на кухне, размышляя, где бы мне приютиться, и не заметил, как уснул прямо за столом, пристроив вместо подушки пустую тарелку. Проснулся я от аппетитных запахов и, открыв глаза, с удивлением обнаружил стоявшую у плиты Ирен, на которой из одежды присутствовали лишь небольшие обтягивающие шортики и маечка. Девушка что-то жарила на сковородке, а Пантелей стоял рядом, внимательно наблюдая за процессом и порой что-то тихонько ей подсказывая. Изредка его взгляд падал на выгибающуюся буграми ткань майки, и тогда как-то невинно домовой краснел, смущенно отводя глаза в сторону. Батон же возлежал у холодильника, с самым задумчивым видом потягивая сметану из пакета и, судя по направлению взгляда, думал о чем-то большом, хорошем и упругом. Впрочем, за это я его осуждать не мог, ибо на краткий миг меня самого посетили подобные философские мысли – вид Ирен, стоящей у плиты в лучах восходящего солнца, чей свет проникал сквозь неплотно задвинутые шторы, был поистине замечательный. Измазанный в муке нос, волосы, горящие огненным пламенем отраженного света, гибкий стан, который обтягивающая майка только подчеркивала, стройные ноги... у-у-у. Блин... ну почему у меня на пути попадаются исключительно рыжие особы. Моя Эльфира – рыжая, Ирен – вообще огонек, причем очень симпатичный. Я мысленно взвыл и, усилием воли загнав свое истекающее слюною похотливое «я» куда-то в район мозжечка, долго читал ему моральную проповедь о высоких, чистых и абсолютно дружественных чувствах. Судя по некоторой напряженной обстановке в нижней части моего организма, помогало не очень сильно, так что пришлось вскакивать с места и галопом бежать в ванную, делая вид что очень и очень надо. Бедный Батон от неожиданности аж чуть не подавился, однако вовремя успел убраться у меня с дороги, прижавшись спиной к холодильнику и воздев пакет со сметаной над головой.

Холодная вода и пару ударов непутевой головой по холодному кафелю над умывальником, несколько привели меня в чувства.

– Яр, с тобой все в порядке? – раздался из-за двери голос Ирен.

– Да, – я вытер лицо полотенцем и вышел из ванной, едва не налетев на стоявшую напротив девушку. Та покачнулась назад, и мне пришлось схватить ее за талию, чтобы она не упала, – возникла неловкая пауза.

– Кхе, кхе, – прокашлялся Пантелей. – Хозяин, рыбка-то готова, давайте к столу, а то твоя любава все утро старалась.

Я тяжело вздохнул, отпуская талию девушки и чувствуя страшную неловкость вперемешку со злостью к себе любимому.

– Она не моя, – пояснил я, поворачиваясь к домовому. – Моя любава далеко отсюда.

– Ну, не твоя так не твоя, – как-то по-хитрому ухмыльнулся Пантелей, поглаживая бороду.

Я покосился на Ирен, лицо которой по цвету больше подошло бы перезрелому помидору и, еще раз вздохнув, направился в кухню.

* * *

Вы когда-нибудь сопровождали женщину в ее походе по магазинам, если нет, то вам страшно повезло.

Запомните, если вы, гуляя по торговому центру, слышите фразу: «Дорогой, давай зайдем в этот отдел на пять минут, там такие красивые...», – все, срочно направляйтесь прочь, а если не успели, то плетитесь в ближайший киоск за газетой со сканвордами, дабы хоть как-то скрасить время ожидания. Ну и естественно, готовьтесь, что количество наличности в вашем кармане или нулей на кредитной карточке начнет уменьшаться просто-таки в геометрической прогрессии.

Лично я, отправляясь с Ирен в магазин, думал просто прикупить ей обычной одежки, дабы девушка не слишком выделялась в своем облегающем комбинезоне. А вот возвращаясь назад и таща все эти многочисленные сумки и пакеты, с растерянностью размышлял, ну зачем мне чайный сервиз «с такими миленькими цветочками», новый костюм и сундучок, относящийся к разряду вещей «Радость сантехника», с набором разнообразных инструментов. Но главное, как же я все это согласился купить? Хотя, с другой стороны, стоило мне взглянуть в эти умоляющие глаза, наполненные просто какой-то щенячьей радостью, как я тут же молча протягивал продавцу свою кредитку, а Ирен бежала в следующий отдел, вновь нагружаясь различным хламом. Однако, когда девушка приволокла к кассе небольшую статую Геракла, разрывающего пасть льву, я понял, что с покупками пора завязывать. Кстати, сей античный герой подозрительно смахивал на одного известного голливудского актера, а лев был явно произведением знаменитого экспрессиониста, ибо иначе я не мог объяснить тот факт, почему это бедную зверюшку так перекосило. Я даже сперва как-то не сразу врубился, что данное существо – лев, думал миниатюрная статуя Шварца, рвущего пасть Хищнику на британское знамя, однако этикетка на сем произведении упорно утверждала, что это репродукция известной скульптурной композиции. Бр-р... и продают же такое... хотя Ирен, судя по всему, понравилось. И все же я решительно отверг даже малую возможность покупки данного творения неизвестного гения китайской промышленности (а где бы вы думали это еще могли сделать?), который явно творил оную скульптуру после принятия пары литров рисовой настойки.

Девушка несколько расстроилась и даже «надулась», но лишь до того момента, как мы наконец-то добрались до отделов с одеждой, тут уж она оторвалась по полной, причем не в смысле покупки, а в смысле примерок. Около трех часов девушка мерила на себя различные кофточки, платьица, юбки, брюки, постоянно крутясь предо мной. И все бы ничего, но покупая себе нижнее белье, она бегала из раздевалки через весь зал, дабы продемонстрировать мне очередную кружевную вещицу, после чего отправлялась вприпрыжку вдоль полок, чтобы выбрать новую. Минут через десять такой суеты народу в магазине женской одежды существенно прибавилось, причем все вновьзашедшие явно не относились к постоянному контингенту клиентов данного бутика, ибо были несколько не того пола. Все наши попытки с продавщицей водворить Ирен в раздевалку, дабы занималась примеркой внутри, натыкались на ее непонимающий взгляд, и девушка лишь растерянно улыбалась, кивала, а через мгновение вновь принималась за свою беготню вдоль полок. В конце концов, продавщица, посмотрев на мое растерянное лицо, решила пойти другим путем и принялась выдворять глазеющих, заявляя, что незачем здесь просто так ошиваться. Однако народ просто так не мог сдаться и отказаться от просмотра такого зрелища, а посему некоторые мужики решительно заявили, что им срочно нужно купить кое-что своим дамам, после чего принялись наугад брать с полок вещи и выстраиваться в очередь к кассе. Особенно мне понравился такой объемный мужчина с бородой, который проявил верх находчивости, заявив, что он, дескать, истинный шотландец в каком-то там поколении, и принялся мерить клетчатую юбку, попросив Ирен помочь. Девушка, естественно, не отказалась, так что пришлось мне вмешиваться, намекнув бородатому ловеласу, что если он что сделает, то я его волынку на морской узел завяжу и заставлю сыграть на ней национальный гимн Шотландии. Мужик бросил на меня косой взгляд и, видимо, что-то почувствовал, потому как быстренько ретировался из магазина, – правда, юбку все же купил. Может, действительно шотландец, кто его знает?

В результате нашей многочасовой мерки: магазинчик получил приличную прибыль, народ морально-эстетическое удовлетворение, Ирен вышла из него похожая на обычную земную красавицу, а я заработал любовь продавщиц, скидку и нервный тик правого глаза, который продолжался до возвращения домой.

* * *

Пока Ирен с Батоном разбирали весь накупленный нами хлам, я сидел на кухне за чашкой чая и тихонько жаловался Пантелею на непутевый женский пол, а также свою мягкотелость по отношению к оному. Домовой сочувственно кивал и поддакивал, подливая новую порцию чая в кружку. Не знаю, сколько литров чая бы смог еще выпить, ибо, судя по бултыханию в животе, там его и так уже было прилично, однако дверной звонок меня спас, вовремя подав свой мелодичный голос.

– Яр, привет, ты что на звонки не отвечаешь? – спросил Сергей, проходя внутрь.

Я красноречиво покосился в сторону стоявшего на полочке пластикового аппарата, покрытого толстым слоем пыли, и пожал плечами.

– Ясно, смарт нормальный когда купишь?

– А, – отмахнулся я, – не до этого пока.

– Понимаю.

Сергей прошел в комнату и замер, разглядывая творящийся там беспорядок, созданный из разбросанных по полу различных вещей и остатков цветастых упаковок.

– И зачем это тебе? – тихонько спросил он, поднимая с пола хоккейную каску. Блин, и когда это мне Ирен ее подсунула? Я покосился на девушку, которая, высунув кончик языка от усердия, пыталась завязать на шее Батона галстук, сверяясь с инструкцией на упаковке. Кот стоически терпел завязывание на горле различных причудливых узлов и лишь жалобно покосился на меня, пустив в уголке левого глаза скупую кошачью слезу.

– О, а вот это хорошо, – сказал Сергей, заметив лежавший на спинке кресла костюм. – Давай переодевайся...

– Это еще для чего? – удивился я, пристраивая атрибут спортивной амуниции на столе.

– Да вот решил помочь твоей подруге в решении ее проблемы. Не знаю, какая из нее выйдет корова, но как девушка она просто красавица.

Я усмехнулся. Как я говорил раньше, Серега известный бабник, а Ирен ему явно приглянулась, впрочем, девушка никак не отреагировала на этот комплимент, правда я заметил, как уголки ее губ на мгновение дернулись вверх.

А вот над ее проблемой я уже задумывался, однако пока ничего умного в голову не пришло. Ясно было одно: чтобы ее решить, надо было отправляться на Туманный Альбион и уж там действовать по обстоятельствам. Однако дело это небыстрое и на изготовление одних загранпаспортов уйдет недели две. Впрочем, тут образовалась большая проблема – у Ирен паспорта не было, а в компенсат-состоянии она больше передвигаться не могла, ибо аккумулятор этой полумагической вещицы в нашем мире очень быстро израсходовал всю свою энергию, и ко мне она добралась уже практически на «сухих баках». Однако на Серегу я действительно надеялся...

– И как же ты нам поможешь?

Я послушно взял костюм и направился с ним на кухню переодеваться, ибо, если Сергей сказал, что он нужен, значит, в этом факте можно не сомневаться.

– Да познакомлю вас с одним человеком.

– Это еще с кем?

– Со своим начальником полковником Степановым.

– С ума сошел? – спросил я, выходя из кухни и отбирая у Ирен второй галстук, который она уже примеривала Батону в районе пояса.

Первый был завязан вокруг шеи кота причудливой восьмеркой, и развязывать я его не рискнул, ибо, по моему мнению, потягивание за любой из его концов неизбежно привело бы к печальному результату для нашего котейки.

– Хочешь, чтобы нас заперли в какой-нибудь очень секретный институт и на кусочки резали в научных целях, так сказать на благо цивилизации. Я, конечно, за прогресс и все такое, но извини, мне как-то приятнее быть в цельном виде, а не разобранном на составные части.

– Не говори глупости, – нахмурился Сергей. – Думаешь, я на такое способен?

Я промолчал. Тот Крайнов, которого я знал пять лет назад, был готов ради друга на все, но время, как известно, людей меняет и порою очень сильно, и все же пока другого выхода не было. Если кто и мог нам помочь, то только Сергей, ну или очередное чудо от нашего русского АВОСЬ.

– Ладно, – вздохнул я. – Тебе я верю...

Глава 5. Про встречу с полковником и утренний сюрприз

Это было серое, мрачное здание, с небольшими зарешеченными окнами и подвалами, полными ужасных тайн. Говорили, что по ночам здесь раздаются какие-то голоса на непонятном языке, а порой слышатся заунывные песнопения, сопровождаемые дикими криками и подвываниями. К тому же в окрестностях регулярно пропадают собаки, кошки и даже... домашние хомячки.

– Блин, когда же его снесут, – ворчал Серега, пропуская выруливающий с территории рынка грузовик. – Новый ведь уже построили, а тут не подъездов толком, ничего...

Наконец, минут через пять фура все же развернулась, и мы смогли проехать, оставив серую громаду городского рынка позади. Свернув с центральной улицы, Сергей зарулил в небольшой скверик и затормозил свою машину около неприметного зелененького здания еще довоенной постройки.

– Ну все, идемте, – бросил он, открывая дверь и выходя из машины.

– И я? – поинтересовался Батон, поправляя галстук, который выклянчил у меня под предлогом, что встреча очень важная, а при данном аксессуаре он будет смотреться гораздо солиднее. Не знаю насчет солидности, однако стоило кому-нибудь из нас посмотреть на кота в синем галстуке в мелкий белый горошек, как на лицо невольно наползала глупая улыбка.

– А куда уж без тебя, – ответил я вместо Крайнова, в свою очередь вылезая из его старенького «фольксвагена» и помогая выйти Ирен.

Местное отделение ФСБ встретило нас приятной прохладой выложенного потускневшей мраморной плиткой вестибюля и строгим взглядом бюста «Железного Феликса». Мне почему-то сразу захотелось вытянуться в струнку, взять под козырек и признаться, что это я с утра доел Батонову сметану, а не Пантелей, на которого кот почему-то сваливал все «шишки». Тем временем Сергей подошел к небольшой стеклянной кабинке, где размещался пост дежурного, которая расположилась рядом с ажурной решеткой, перекрывающей дальнейший вход в здание.

– Привет, Николай, я к полковнику, а эти ребята со мной.

– Хорошо, товарищ капитан, только в журнал посещений запишу, – сидевший за стеклом молодой парень достал откуда-то потертую книженцию и, раскрыв ее, вопросительно уставился на Крайнова.

– Николай...

– Вы же знаете, Сергей Алексеевич, что так положено...

Серега поморщился и, бросив взгляд на часы, затем на нас, вздохнул:

– Ладно, пиши, бюрократ. Краснов Ярослав Андреич, Ирина... э-э-э... – Сергей споткнулся и вопросительно посмотрел на техномагичку.

– Ирен, – поправила его девушка. – Ирен тес-ун Ярай.

– Как? – переспросил дежурный, удивленно подняв глаза.

– Ирен тес-ун Ярай – практически по слогам продиктовала девушка и улыбнулась парню такой белоснежной улыбкой, что аж «зайчики» по стенам запрыгали.

Я же только тихонько и очень завистливо вздохнул, припомнив улыбку своей Эльфиры. Не то чтобы у моей драконицы зубы были менее белы, однако вид ровных мелких клыков, наполняющих ее чудесный ротик, до сих пор вгоняет меня в ступор.

– Все? – спросил меж тем дежурный, с каким-то мечтательным выражением смотря на Ирен.

– Нет, пиши... и кот.

– И кто?

– Кот.

Парень как-то искоса посмотрел на Сергея, словно сомневаясь в его психическом здоровье.

– Какой кот?

– Вот этот, – Крайнов резким движением руки выдвинул из-за своих ног прячущегося там Батона.

– Ааээ, – дежурный ошалелым взглядом уставился на поправляющего галстук кота, затем как-то жалостливо посмотрел на Крайнова и почему-то шепотом спросил: – Просто кот или как...

– Батон, – представился наш котейко, вежливо шаркая лапой и коротко кланяясь.

– Угу-сь, – кивнул дежурный и, сделав пометку в журнале, щелкнул выключателем, открывающим замок решетки.

Мы поднялись по узкой лестнице на второй этаж и, пройдя по длинному коридору, устеленному красной, очень пыльной ковровой дорожкой, остановились перед дверью с табличкой: «Полковник Степанов И. М.».

– Так, народ, – Сергей окинул нас внимательным взглядом. – Предупреждаю сразу, Игорь Михайлович фигура, можно сказать, несколько колоритная, а в некоторых местах даже легендарная и...

– В каких некоторых? – поинтересовалась Ирен, перебивая Крайнова и невинно хлопая своими пушистыми ресницами.

Сергей покосился на девушку и на мгновение задумался.

– Кое в каких, но не совсем в тех, однако не будем уточнять, где, ибо это практически государственная тайна, – бросил он наконец через пару секунд, заставив нас с Батоном буквально «зависнуть» над попыткой понять смысл сказанного.

– Я сно... – кивнула техномагичка и почему-то слегка покраснела.

Мне даже стало интересно, что это за легендарные места полковника Ирен имела в виду, впрочем, судя по лицам моих друзей, которые с удивлением смотрели на девушку, не мне одному.

– О чем это я... – Сергей растерянно посмотрел на Ирен, которая сделала самые невинные глазки, принявшись зачем-то подтягивать Батону галстук, отчего у того, в свою очередь, глаза сделались большими и очень добрыми, всеми силами стремясь вылезти из своих орбит.

– Блин, ладно, – махнул рукой Крайнов и решительно распахнул дверь.

Мы последовали следом и оказались в просторной приемной с большими окнами, завешанными тяжелыми бархатными шторами кремового цвета и огромным столом в углу, за которым сидела пожилая женщина, что-то сосредоточенно набирающая на компьютере. Причем по клавиатуре она долбила с таким усердием, что та издавала звук, точно печатная машинка конца века. Сергей замер практически в дверях и как-то нерешительно прокашлялся, явно для того, чтобы привлечь внимание. Женщина на мгновение прервалась и, бросив в нашу сторону строгий взгляд поверх своих очков в тяжелой роговой оправе, продолжила добивать бедную клавиатуру. Дальнейшее выглядело примерно так.

Секретарша:

– Тук... тук... тук-тук, тук-тук.

Сергей:

– Марья Федоровна, я к полковнику, он нас ждет.

Секретарша, не отрываясь от печатанья:

– Секундочку.

Берет трубку телефона, прижимает ее плечом к уху и, продолжая печатать одной рукой, пальцем другой тыкает в кнопку внутренней связи.

– Товарищ полковник, тук-тук, к вам капитан Крайнов, тук-тук... с посетителями... тук. Ясно, – поворачивается к нам и, бросив строгий взгляд, командует: – Проходите... тук-тук, тук-тук-тук.

Мы дружно продвигаемся в сторону двери кабинета, как вдруг протестующий треск клавиш смолкает.

– С животными нельзя.

– Он со мной, – говорит Сергей.

– Я с ним, – подтверждает Батон, зачем-то прячась за меня.

– Нельзя, – отрезает секретарша.

– Но я в галстуке.

– В галстуке? – Марья Федоровна смотрит грозным взором на кота, который гордо демонстрирует ей единственный надетый на него предмет гардероба.

В приемной повисает звенящая напряженностью тишина, причем такая, что даже бесцельно бродящая по столу муха замирает на месте от испуга и на цыпочках перемещается куда-то за массивный дырокол.

– Ну, ладно, – наконец произносит секретарша, одним ударом папки с чьим-то личным делом отправляя бедную мушку к праотцам, – проходите... тук-тук, тук, тук, тук, тук... хрясь.

Звук ломающейся клавиатуры долетел до нас, когда я уже закрывал за собой дверь, входя в кабинет полковника.

* * *

Надо сказать, что едва я увидел начальника Сереги, так прямо обомлел, ибо передо мной за Т-образным столом сидел сам командарм Первой конной, словно сошедший со страниц школьного учебника истории. Я невольно подобрал живот и быстро застегнул верхнюю пуговку рубашки.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – отрапортовал Сергей.

– И тебе не болеть, – как-то растерянно ответил хозяин кабинета, задумчиво смотря на экран монитора. – Вот собака, третий пасьянс разложить не могу, – вздохнул он и, отодвинув мышку, окинул нас заинтересованным взглядом.

– Это и есть твои необычные друзья? – спросил он через пару минут.

– Да, товарищ полковник. Разрешите представить: Ирен тес-ур Ярай – техномаг из параллельного измерения...

– Вообще-то Ирен тес-ун Ярай, – перебила девушка Крайнова, – однако можно и так, только вот «ур» добавляется в случае замужества... – ее щеки тронул легкий румянец смущения.

Неожиданно она вытянулась в струнку и, прижав сжатый кулак правой руки к груди, отрапортовала:

– Ирен тес-ун Ярай, – младший квадрант третьего отделения исследовательского подразделения Огална, прибыла в ваш мир с миссией по налаживанию контактов.

– Ух ты, какая бойкая! – крякнул полковник, приглаживая свои буденновские усы и с саркастической улыбкой глядя на девушку. – Значит, из другого мира, говоришь...

– Так точно, господин полковник, – вперед выступил наш котейко, все это время стоявший позади Сергея. – Извиняюсь, что вмешиваюсь, но хочу представиться – Батон.

– К-хе, – только и сказал Игорь Михайлович и вопросительно посмотрел на невозмутимого Крайнова, затем на улыбающуюся девушку и, в конце концов, на меня. Я в ответ лишь улыбнулся и развел руками.

– Говорящий кот, значит, м-да...

– Так точно, кот! – отчеканил Батон, пожирая полковника своим преданным взглядом. – Нахожусь здесь вместе с классным руководителем восьмого-«е» класса...

– Уже девятого, – автоматически поправил я.

– Ма... – кот на мгновение запнулся, а затем продолжил: – Девятого класса «е» магической академии Штабурга.

– О как! – усмехнулся полковник и повернулся ко мне. – Значит, как я понимаю, вы и есть тот самый руководитель?

– Да, товарищ полковник. Ярослав Краснов, к вашим услугам.

– Чудны твои дела, господи, – вздохнул хозяин кабинета, вставая и подходя к массивному сейфу, приютившемуся в углу кабинета.

Открыв натужно скрипнувшую дверцу, которая, судя по ее толщине, явно первоначально предназначалась для ядерного бомбоубежища, он вытащил оттуда графин, заполненный коричневой жидкостью, и пару граненых стаканов.

– Да вы садитесь, – полковник кивнул на стоящие вдоль стола стулья. – Подчиненным, женщинам и... – он покосился на стоявшего навытяжку Батона, – и котам не предлагаю, а вот вам, товарищ преподаватель, пожалуй, налью. Коньячок настоящий, французский... – Я благодарственно кивнул, благоразумно промолчав о том, что алкоголь для меня все равно что газировка, только горькая. Мы звякнули стаканами.

– Эх, ядреный коньяк, – бросил Игорь Михайлович и поманил Батона пальцем. – Иди-ка сюда, киса.

Кот строевым шагом подошел к полковнику и замер перед ним, выгнув грудь колесом.

– Хорош... – Степанов потрепал кота промеж ушей. – Помнится, у нас похожий был в дипконсульстве, когда я еще работал в одной европейской стране, так он всех кошек американского посольства перепробовал, оно у нас как раз через улицу было. Жена посла даже жаловаться приходила, мол, ваш котяра мою породистую персидку обрюхатил. Эх, хорошие времена были... – глаза полковника на миг стали мечтательными и, глядя на их выражение, я почему-то подумал, что жена посла приходила не только за тем, чтобы на котика пожаловаться. – Слышь, Батон, а может, ты к нам пойдешь, мы тебя на довольствие поставим и даже пистолет дадим именной, но только маленький.

Кот растерянно посмотрел на полковника, затем оглянулся на меня: мол, что молчишь-то? Я только ухмыльнулся. Батон и сам прекрасно понимал, что это невозможно, однако желание заполучить именное оружие просто-таки огромными буквами горело в его глазах.

– Ладно, шучу, шучу, – рассмеялся Игорь Михайлович и вдруг резко стал серьезным, а его серые глаза блеснули стальным властным оттенком.

У меня от такой резкой смены настроения даже холодок по спине побежал и, взбудоражив моих мурашек, скрылся где-то в районе седалищного нерва. Сразу же вспомнилось, кто на самом деле этот забавный дядька, похожий на легендарного командарма, и тут же отчетливо повеяло тайными институтами, а также добрыми ребятами в однотонных костюмах. К тому же в таких институтах наверняка полно ученых типа нашего Гоймерыча, что при выборе между женщинами и любимыми колбочками с ретортами выбирают последнее... короче, не хочу! Сидевший рядом со мной Сергей нервно заерзал на стуле, бросая взгляды в мою сторону и прекрасно понимая, что от решения начальника зависит не только его карьера. Я же быстро перебирал в уме возможные пути отступления и примерные последствия нашего побега, картина получалась не очень хорошая.

– Ладно, – неожиданно сказал полковник, откидываясь в кресле и нажимая на телефоне кнопку внутренней связи. – Марьяшенька, сделай нам три кофе и... там в холодильнике вроде сливки были.

– Хорошо, Игорь Михайлович.

– Вот и отлично, а теперь гости необычные, давайте рассказывайте, что у вас за проблема.

Я облегченно вздохнул.

* * *

– Ярослав, там в дверь звонят.

Я покосился на стоящего в двери ванной Батона, который с самым независимым видом уминал за обе щеки бутерброд с двумя типами колбасы, сыром и кусочками консервированной сайры сверху. Оставалось только удивляться двум вещам: как он не лопнет, ибо за утро это уже был третий подобный бутерброд, а также, каким макаром ему удается удержать все это продуктовое наслоение на куске хлеба.

– Наверное, Серега, – вздохнул я, вытирая остатки бритвенного крема и напяливая на себя майку.

Вообще поза... позавчерашний поход к полковнику стоил мне кучи нервных клеток и пяти чашек пантелеевского чая, что были выпиты мной по возвращении. Судя по тому, что Серега от меня не слишком отставал в поглощении сего напитка, нервничал он ничуть не меньше, хотя виду особо не подавал.

И все же обещание полковника помочь давало нам хоть какую-то надежду, иначе чую, придется мне Ирен каждый месяц посылать букет цветов, чтобы, значит, молоко ароматнее было.

– Привет, – сказал Сергей, заходя в квартиру и пожимая мне руку. – Как настроение?

– Да вроде ничего, – пожал я плечами. – Ты с новостями?

– Угу, – кивнул тот. – Пойдем в комнату.

– Лучше на кухню, – буркнул я. – А то Ирен спит еще.

– Спит? Так уже почти двенадцать, – Крайнов удивленно вскинул брови.

Я в ответ только пожал плечами. Действительно, не рассказывать же Сереге, что она до полночи смотрела телек, донимая меня различными вопросами: что, как, почему и как работает продаваемая вот этой теткой суперфиговина, с помощью которой можно стать очень стройными, причем без особого усилия. Я посмотрел на демонстрируемый с экрана тренажер, явно изготовленный из деталей, оставшихся на складах старых велосипедов «Урал» и списанных байдарок (причем все это продавалось по цене от автомобиля КамАЗ), после чего объяснил магичке, что данный предмет очень хорошо работает только в случае взваливания его на шею и бега до ближайшего пункта приема металлолома. Причем результат прямо пропорционален количеству перенесенных предметов. Девушка задумалась, а я быстренько переместился на лежащий у стеночки и специально купленный мною в ближайшем хозмаге полосатый матрасик, прикинувшись активно спящим. Ну, в смысле принялся усиленно похрапывать, что аж фужеры в серванте зазвенели.

– Ладно, тогда обсудим пока с тобой. – Мы прошли на кухню, где уже суетился Пантелей, заваривая чайничек и расставляя на столе кружки.

Сергей уселся на табуретку и, бросив взгляд на домового, завистливо вздохнул.

– Хорошо тебе, тут вон Пантелей, в комнате красавица неземная спит...

– А ты не завидуй, – буркнул я.

– Просто жениться вам надо, – поддакнул Пантелей, наливая гостю в кружку ароматно пахнущей заварки. – Будет в хате любава, будет и порядок в хозяйстве, да и тоска с сердца уйдет.

– А он у тебя еще и философ, – усмехнулся Сергей.

– Нет, – мотнул головой домовой. – Я не имею отношения к сим заморским мудрецам, хотя некие их труды, признаюсь, и почитывал. Однако настоящая жизнь – это лучшая книга. А ну брысь, нечисть лохматая, и так уже с самого ранья жрешь, запасов никаких не хватит, – последнее уже относилось к Батону, который, несмотря на три супербутерброда, все это время крутился возле холодильника и, заметив, что мы отвлеклись, быстро открыл дверцу, почти полностью исчезнув в его нутре.

А надо сказать, что в связи с тем, что Батон буквально выкашивал продукты в закромах нашей квартиры, причем не брезговал даже редиской и морковкой, я принял решение ограничить его доступ к оным. Котейко, конечно, принялся возмущаться; дескать, ест мало, все это наговоры и вообще похудел он тут, ажно смотреть страшно, ребра так и выпирают. Мы с Ирен дружно переглянулись, затем уставились на кота, который, возмущаясь, размахивал кружком сырокопченой, изредка ее надкусывая, дабы перевести дух. Не знаю, как насчет ребер, но морда кота явственно ширилась день ото дня, причем с угрожающей быстротой. В результате на стражу запасов был поставлен Пантелей, с указанием применять различные доступные средства, дабы не допускать кота к холодильнику. Всю ночь из-за закрытой двери кухни раздавались странные звуки и приглушенное мявканье, а поутру Батон выглядел страшно злым и несколько помятым, впрочем, судя по прореженной бороде домового, тому тоже досталось неслабо. Короче, не знаю, что у них ночью произошло, однако после этого у кота с домовым появилась некая договоренность: Батон может есть все, что лежит на столе, а вот холодильник находится в полном подчинении Пантелея... к вечеру вчерашнего дня опустела даже сахарница. А сам котейко до темноты пролежал на подоконнике, пожирая глазами сидящих на дереве ворон.

Я вздохнул. Видимо, это все от безделья. Батона хочешь не хочешь, а приходится держать в четырех стенах, вот он и бесится, впрочем, покушать котик всегда был не дурак.

– Так, – голос Сереги оторвал меня от раздумий и заставил вопросительно посмотреть на друга. – Вот, – он сунул руку в карман и положил на стол перед собой два загранпаспорта. – Это тебе и Ирен, точнее Красновой Ирине Ивановне, тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения, – твоей супруге.

– Чего! – В кухню ворвался рыжий вихрь в неглиже и навис над Крайновым, уперев руки в бока, едва прикрытые ажурной маечкой.

– Да ничего, так чай пьем, – улыбнулся я, пиная под столом Серегу, у которого челюсть сделала попытку рухнуть на стол. – Правда ведь, Серый.

– Ага, – растерянно кивнул тот, пододвигая к себе вазочку с конфитюром и болтая в ней чайной ложечкой, при этом его взгляд не отрывался от Ирен. – Чаевничаем мы тут, – сказал он, отхлебывая из вазочки. – У вашего Пантелея чай страсть какой вкусный, сладенький...

– Еще бы, – я бросил многозначительный взгляд на домового, который понимающе кивнул и, скрывшись в коридоре, через пару минут вернулся с халатиком.

– Так, о чем вы тут минуту назад говорили? – спросила техномагичка, завязывая поясок на халате с видом каратиста, готовившегося к поединку.

– Ну, Игорь Михайлович через свои каналы сделал вам загранпаспорта, – сказал Сергей, отставляя в сторонку пустую вазочку, которую заботливый домовой тут же вновь наполнил и быстренько отодвинул на другой край стола, подсунув нашему гостью кружку с чаем.

– Я насчет супруги...

– А-а-а, – Серега усмехнулся. – Ну, по легенде, вы с Яриком теперь муж и жена и...

Крайнов резко смолк, ибо вид у Ирен был, примерно как у мавра, пришедшего в спальню к Дездемоне. Чую, еще секунда и Серегу либо придушили бы, либо сделали на морде лица боевую раскраску индейцев Северной Америки, причем без какой-либо краски.

– Ирен, успокойся... – я вскочил с табуретки и, ухватив девушку за плечи, решительно усадил ее на свое место.

– Но, супруга... – пробормотала девушка каким-то жалобным голосом, смотря на документы взглядом пса, которому подсунул сосиску, состоящую из одной сои: на вид вроде аппетитно, но по вкусу... – Я ведь... – она шмыгнула носом. – А тут...

– Успокойся, – сказал я. – Это понарошку.

Я ободряюще улыбнулся, хотя в данный момент мой мозг усердно перебирал все сведения, что я знал о техномагах. Судя по реакции Ирен, опять что-то было не так. А я ведь еще прекрасно помнил, как указав на эльфийку пальцем, таким образом назвав ее своей младшей женой. Разные миры – разные нравы и обычаи. Например, дриад нельзя угощать чаем с лепестками роз, ибо это практически означает предложение руки и сердца. А вот если вы пожмете руку оборотню, то тем самым вызовете его на поединок. Короче, в чужой монастырь... и спасибо Энциклопедии рас, что подарил мне Гоймерыч. Вещь, конечно, убойная, причем в прямом смысле, томом этой энциклопедии по башке приложишь и усе... здравствуй, святой... блин, как его там... впрочем, неважно. В общем, вещь в хозяйстве полезная во всех смыслах, только вот про техномагов там всего пару строк: типа они есть и состоят в не очень хороших отношениях с магическими мирами – все. Ну, еще как-то Дорофеич рассказывал, что когда в мире Ирен женятся, то супругам на лбы какие-то метки рисуют в виде треугольников. М-дя, надо признать, что богатством знаний по данному вопросу я не блещу.

– А что не так? – Сергей удивленно посмотрел на меня.

– Ну, знаешь ли... – я усмехнулся. – Лучше ничего придумать не могли, чем сделать нас мужем и женой?

– Да ладно тебе, это ведь действительно не по-настоящему, да и проще, к тому же вызывает меньше подозрений.

Каких подозрений? Я с удивлением посмотрел на своего товарища. Они там у себя в организации что, совсем параноиками стали? Кто и, главное, в чем нас, интересно, подозревать там собирается. Хотя, с другой стороны... Вполне возможно, что Ирен ищут, даже не вполне, а наверняка – ищут. Блин, да будь я на месте их спецслужб, всю бы страну прочесал в поисках беглянки из другого мира, тем более там той страны... это не у нас.

– Ладно, – вздохнул я. – Когда нам отправляться?

– Завтра в десять утра едем в Энск, а оттуда четырехчасовым рейсом до Лондона. К тому же я лечу с вами.

– Это еще зачем?

– Ну, во-первых, за эти паспорта и остальную помощь, которую нам окажут уже на месте, я кое-что должен сделать там для полковника, во-вторых, не хочу вас одних отпускать, ну и в-третьих... за границей я кроме как в Турции нигде и не был. Кстати, ты мне еще за билеты должен... или ты думал, что и это наша контора оплачивать должна?

Я задумчиво посмотрел на Сергея, что с невозмутимым видом прихлебывал чай, постоянно косясь в сторону техномагички, затем на Пантелея, который, судя по его озадаченному виду, никак не мог врубиться в суть разговора и лишь тяжело вздохнул.

* * *

– У вас продается славянская выхухоль?

– Осталось только две белого цвета. – Глухо клацнул замок, и дверь отворилась, пропуская меня внутрь полутемного помещения.

– Милый, я тебя так долго ждала, – Эльфира бросилась в объятия моих мускулистых рук.

– Подожди, дорогая, – я немного отстранил от себя драконицу и, сняв смокинг, принялся раздеваться, оставшись почему-то лишь в бронежилете, галстуке-бабочке и семейных трусах с надписью «009» на всю фронтальную часть оных.

– Любимый, – драконица вновь повисла у меня на шее и вдруг забормотала какую-то нелепицу. – Соединенный людьми и законом, станет моим, а я его...

– Эльфира?! – я попытался отстраниться, но женщина вдруг подпрыгнула и, обхватив меня ногами, припала к моему лбу в огненном поцелуе.

– Елки!

Я схватился за голову и, открыв глаза, резко сел, полусонным взглядом оглядывая темную комнату. Все было тихо, лишь Ирен заворочалась во сне, да из кухни выглянул Батон и тут же шмыгнул обратно. Через мгновение оттуда донеслось тихое, но «очень» литературное ругательство Пантелея, а еще через некоторое время кот вернулся в комнату и направился к своему креслу, ворча себе под нос, что он, дескать, только хотел попить, а его уже... Батон махнул лапой и полез на кресло. Пару минут оттуда доносилось его недовольное ворчание, но вскоре стихло и оно.

– Приснится же такое, – пробормотал я себе под нос, вновь опуская голову на подушку и почесывая все еще горевший огнем лоб.

* * *

Утром меня разбудил аппетитный запах блинов, доносившийся из кухни. Я открыл глаза и, потянувшись, втянул носом воздух, чувствуя, как рот заполняется слюной. Блины, надо сказать, я люблю, причем в больших количествах, особенно со сметаной. Впрочем, с последней как раз могут возникнуть некоторые проблемы. Быстренько поднявшись, я заглянул на кухню и, к своему большому удивлению, обнаружил там Ирен, «колдующую» у плиты под бдительным руководством Пантелея. К моему бооольшому облегчению, девушка сегодня была одета в свой цветастый халатик, а не носилась по квартире в облегающей маечке и полупрозрачных шортиках, как она обычно это делала по утрам. К тому же, видимо для удобства, Ирен повязала свою голову платком, правда, использовав в данных целях одну из моих многострадальных рубашек. Впрочем, не жалко. Батон же сидел на стуле и с видом профессионального дегустатора вдумчиво поглощал уже готовую продукцию, золотистая стопка которой возвышалась на стоящем посреди стола подносе.

– Утро доброе, – поприветствовал я своих друзей.

– Угу, – кивнул Батон, подцепляя очередной блин когтем и кладя его перед собой на тарелку. После этого кот неторопливо, но очень обильно намазал его сметаной и, свернув в трубочку, взял в лапы, после чего повернулся ко мне.

– Мяу, – глаза котейки удивленно расширились.

Он торопливо положил блин обратно на тарелку и, потерев лапами глаза, вновь уставился в мою сторону.

– Что?

Кот молча постучал себя когтем по лбу.

– В смысле? – не понял я.

Батон повторил свой жест, на этот раз принявшись чертить промеж своих ушей какие-то загогулины. Да что это с ним?

– О, Ярослав... – домовой запнулся, в свою очередь воззрившись на меня удивленным взором. – Что это с вами?

– А что со мной?

Я невольно осмотрел себя: две руки, две ноги, хвоста и чешуи, слава богу, вроде пока нет. Я провел руками по голове: ветвистые украшения на макушке также отсутствуют, что не может не радовать. Так в чем же дело? Я вопросительно посмотрел на домового, который неожиданно повторил жест кота, постучав себя пальцем по лбу. И тут ко мне в душу прокрались некие смутные подозрения, тем более, если учитывать сегодняшний дурацкий сон... Я с подозрением посмотрел на Ирен, которая с сосредоточенным видом пекла блины, словно не замечая происходящее вокруг. Блин! Я влетел в ванную и пару секунд стоял, опершись руками о раковину, не решаясь посмотреть в зеркало, затем медленно поднял глаза. Посереди моего лба, один над другим, красовались два треугольника: красный и синий.

Не, ну твою же кису!!

Глава 6. В которой Ирен дает некоторые объяснения, а кот превращается в статую

«Самолет – это тот же автобус, только с крыльями», – так примерно думал я к концу третьего часа нашего полета, пытаясь поудобнее устроиться в своем кресле. Билеты Серега взял далеко не в бизнес-класс (жмотоконспиратор, блин), да и наша «тушка» не относилась к разряду самолетов последнего поколения. Ирен вообще, увидев на чем мы собираемся лететь, впала в некое состояние прострации и все время, пока мы не загрузились на борт, смотрела на меня жалобным взглядом, мол: «ты шутишь или как?». Не, я девушку, конечно, понимаю, для нее наш самолет, наверно, примерно то же, что для меня этажерка братьев Райт – нечто летающее, только непонятно как, и относящееся к разряду: «нет, спасибо, я уж лучше пешочком». Правда часа через два полета девушка все же успокоилась и перестала постоянно поглядывать в иллюминатор, дабы удостовериться, на месте крыло или уже отвалилось, и мы держимся в воздухе на чистом энтузиазме наших доблестных летчиков. В результате всех своих переживаний Ирен уснула, положив мне голову на плечо, а вот у меня это, как назло, не получалось, к тому же знак на лбу принялся настойчиво зудеть, напоминая мне о возможностях грядущих проблем. Если честно, то даже боюсь представить себе реакцию Эльфиры, хотя вроде Ирен и пообещала, что знаки исчезнут где-то через пару недель, так как являются временными и от настоящих отличаются наличием зеленой каемки по контуру. Дескать, они просто означают, что мы как бы заключили договор о намерениях связать свои судьбы и ДНК... Да-да, так прям и заявила про ДНК, мне аж нехорошо стало, ибо и одного подобного связывания-привязывания вполне хватает, хорошо еще после оного чешуей не оброс, а если и эти треугольники на геном влияют... м-да, интересно, что у меня на этот раз отрастет. Короче, чую, все же кончу я свою карьеру где-нибудь в зоопарке, подрабатывая зеленым чешуйчатым, и друг у меня будет странный, с большими ушами... а еще гармошка, вот. Правда, меня несколько успокоили слова Ирен о том, что для утверждения данного соглашения нам обязательно надо отправляться к ней домой, где в специальном «Дворце Объединения Родственных душ» (красивое название, вдохновенное... хотя мне-то что с того!) нас официально, так сказать, проштемпелюют, и только после этого наш брак может считаться настоящим, а до этого ни-ни и шуры-муры только немножко, ну и чуть-чуть можно «за здесь» и капельку «за там». После данных объяснений Батон впал в некое состояние ступора, а Пантелей покраснел прямо как чили-перчик, особенно после того, как Ирен ткнула своим пальчиком в это «за здесь», прибавив к этому «ну и вот там совсем маленько».

– Ирен, ну как ты до такого додумалась? – я обхватил голову руками, плюхаясь на табуретку.

– Так ведь в тех документах, что принес твой друг, значится, что мы...

– Это ведь не по-настоящему, я же объяснял...

– У нас так не принято, – нахмурилась девушка. – Если государство прикрепляет тебе партнера, я обязана либо одобрить сей выбор, либо отказать. В данном случае у меня выбора нет. К тому же эта метка вроде как тоже пока не настоящая, – девушка улыбнулась и посмотрела на меня абсолютно невинным взором настоящего агнца.

– Блин, – я только вздохнул, быстро отводя глаза.

Ну не могу я злиться, когда на меня так смотрят, да к тому же если это красивая девушка в тоненьком халатике, а к тому же печет мне блинчики, эх... Хотя прямо-таки ощущаю всей своей пятой точкой, что меня вскоре тоже запекут, причем до золотистой хрустящей корочки.

– Ирен, у вас там что, мужей государство подбирает? – поинтересовался я, спустя несколько минут и пару-тройку нервно сжеванных блинов.

– А у вас разве нет? – удивилась девушка.

– Нет.

– Варвары, – вздохнула она. – А как же геномно-психо-тактильная совместимость?

– Э-э-э... чего?

– Неважно, – улыбнулась техномагичка. – У нас все жители проходят определенные тесты, по результатам которых выбираются партнеры, находящиеся по отношению к тебе в различных зонах психобионической совместимости. Те, что по отношению друг к другу находятся в зеленой и синей, – могут связать свои судьбы, а вот кто в красной и фиолетовой... – девушка скрестила руки перед грудью.

– А как же любовь?

– А как же здоровье детей? – переспросила в ответ Ирен. – Такой выбор позволяет получить идеально здоровое потомство, без каких-либо отклонений, впрочем, результат ты можешь наблюдать, – она игриво улыбнулась и крутанулась на месте, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. – Неужели плохо получилась?

Я покосился на Пантелея с Батоном, в глазах которых прямо-таки горели высшие оценки, выставленные родителям девушки за процесс ее производства, и отчаянно замотал головой.

– Ну вот, – девушка потянулась, заставив халатик протестующе затрещать в местах возвышенностей, а отражающиеся в глазах кота и домового «баллы» принялись стремительно уноситься к бесконечности. – К тому же, например, среди моих трехсот зеленых, что проживают только на Огалне, я наверняка найду того, с кем захочу связать свою судьбу. Однако если государство поставило мне в документ отметку о том, что мы взаимосвязаны, даже не спросив моей воли, – значит, так надо, и я просто обязана отметить своего избранника... Так положено.

– Блин. Партия сказала «надо», комсомол ответил – «есть»! – пробормотал я себе под нос, понимая, что уже ничего не поделаешь, и придется как-то выкручиваться из сложившейся ситуации.

Впрочем, о грядущих проблемах я старался не слишком-то задумываться, так как текущих было вполне предостаточно. Например, как мы найдем вещи Ирен? Ясно было, что девушку брало какое-то спецподразделение, только, во-первых, неизвестно какое, а во-вторых, легче от этого не становилось, как раз наоборот, ибо в данном случае помимо вопроса «где?» возникал и вопрос «как?». К тому же возникла неожиданная проблема с Батоном. Оставлять кота дома было довольно безрассудно, ибо существовала возможность, что возвращаться особо будет некуда, тем более что на днях, шарясь у меня на полках, котейко отыскал старый учебник по химии и теперь с интересом его изучал, временно забыв о своем обжорстве. Пантелей даже забеспокоился, не заболел ли наш пушистый друг. Я же беспокоился о другом, особенно зная, что у нашего кота имеются два любимых занятия (если, конечно, исключить постоянное посещение холодильника): рыбалка и занятие с Гоймерычем различными алхимическими опытами на моем чердаке. А, как известно, химия и алхимия где-то вполне родственные науки, к тому же дырку в потолке я не забыл...

Кстати, даже Крайнов не стал протестовать, когда я заявил, что кот летит вместе с нами, только вот сразу стал вопрос: каким образом? Купить клетку и сдать кота в багаж, в принципе, мы все сперва склонялись к этой идее, однако Сергей, позвонив в пару мест, сказал, что быстро все документы на домашнее животное редкой («Особо редкой», – подмявкнул Батон) породы сделать не получится, а значит, придется придумывать что-то еще. В результате решили везти нашего котейко ручной кладью, но тут возник вопрос с таможенным контролем, и мы вновь принялись задумчиво чесать наши «тыковки».

– Ну, с нашими таможенниками я договорюсь, однако по прилету... – Сергей вздохнул. – Видимо, все же придется отложить поездку на несколько дней, пока не оформим все справки.

– Нельзя, – неожиданно заявила Ирен. – Ровно через шесть дней сработает спас-система и прокольщик вернется домой.

– Чего сработает?

Девушка вздохнула и принялась объяснять. Оказывается, прибор для перемещения между мирами, в техномагическом обиходе – «прокольщик», модель такая-то (на самом деле прибор назывался «Ргдргусь мумрбах 94509», мы с Серегой минут пять пытались выговорить эту аббревиатуру не запинаясь – безуспешно), был снабжен неким таймером, который активировался в случае прекращении сигналов жизнедеятельности оператора. Грубо говоря, если исследователь других миров «отбрасывал коньки» и уже радостный бежал в райские кущи, то данный приборчик возвращал его хладный труп, или что там от него осталось, на родину. Там его, естественно, уже ждали, потирая руки от предвкушения, светила местной медицины, готовясь вернуть пациента на грешную землю, как бы он при этом ни брыкался и ни утверждал, что на небесах лучше. Однако в том случае, если агент сам снимал прибор по какой-либо причине, то «спас-система» могла быть активирована только в ручном режиме. В любом случае для других толку от этого приборчика было мало, ибо его использование было напрямую завязано на организм самого агента. Так как, по словам Ирен, многие из ее приспособлений являлись «симбиотическими приставками к организму» и при отсутствии хозяина являлись просто бесполезной кучкой электроники, что помогало избежать попадания технологии в ненужные руки.

– Ну а тогда чего ты паниковала? – спросил я.

– Кроме «прокольщика», у меня отобрали множество обычного оборудования, к тому же он зарегистрирован на меня, и пропажу обнаружат сразу же, едва я вернусь, – вздохнула техномагичка. – В любом случае наказания не избежать: проникновение в запрещенное измерение, раскрытие инкогнито, передача технологий представителям отсталой цивилизации, – девушка совсем поникла.

– Так зачем ты активировала эту твою систему?

– Автоматически, – виновато улыбнулась Ирен. – Нам еще со школы вдалбливали о том, что в случае опасности надо незамедлительно воспользоваться спас-системой, что я все это проделала не задумываясь.

– Значит, когда твой прибор вернется, то там решат, что ты попала в беду, и пошлют спасателей или кто там у вас? – поинтересовался я.

– Угу, – кивнула Ирен, вновь хлюпнув носом. – Они прилетят и все узнают... не хочу подвергаться трансформингу.

Запруда из слез вновь готова была прорваться.

– Подожди, – я поспешил отвлечь девушку. – Как тебя найдут-то, ты же довольно далеко от места, где потеряла свой приборчик.

– Не говори глупости, – буркнул Сергей, в задумчивости барабаня вилкой по столу. – Она же тебя нашла. У девочки, видимо, что-то осталось, раз она смогла сбежать, и, возможно, в данных приборах есть маячок. Например, твое компенсат-состояние. Его ведь тоже какой-то приборчик создает?

– Не совсем, – мотнула головой техномагичка, вытирая слезы. – В это состояние я вхожу с помощью специального внутреннего органа, вот здесь, – девушка ткнула себя пальцем в спину у основания шеи и, повернувшись к нам спиной, приспустила халатик, оголив свои острые лопатки. – Видите тут точки?

Девушка убрала палец, и я увидел в указанном месте пять родинок размером с небольшую горошину.

– Смотрите, я сделаю это медленно.

Родинки неожиданно налились белым светом, и из них ударили тонкие жгуты, которые быстро спеленали девушку в некое подобие кокона, который вдруг стал сужаться, вытягиваясь в светящуюся нить. Легкий всхлип, и перед нами в воздухе висит знакомый шарик. Сергей только рот разинул и, мотнув головой, озадаченно хмыкнул. Летающий огонек неожиданно мигнул, вспыхнул ярким светом, и девушка рухнула на пол, заставив меня кинуться к ней.

– Не могу держать, – Ирен виновато улыбнулась. – Твой мир, Яр, не дает использовать магию – вытягивает все силы. Все, что у меня было, ушло на побег и чтобы добраться до тебя.

Девушка поднялась на ноги, опираясь на мою руку, и послушно опустилась на заботливо подставленную Пантелеем табуретку.

– Это все от неопытности, дочка, – бурчал домовой, колдуя над заварником. – Я вон с измальства ворожу и ниче, от бессилия не падаю. Главное, нужные слова подбирать и знать, когда и где их применить.

– Потому что вы, Пантелей Дормидонтович (о как, оказывается, у моего домового еще и отчество имеется, а я даже и не знал, – стыдно), рождены здесь и к местным силам привычны, к тому же вы существо магическое, извините, если обидела.

– Да ладно тебе, девочка. Я ведь и так знаю, что землей русской рожден, ее водами выпоен и духом пропитан, – добродушно ухмыльнулся домовой в бороду, наливая Ирен в кружку темно-зеленой жидкости с каким-то приторным запахом.

– Это что еще за бурда? – поинтересовался я, поводя носом и с подозрением смотря на кружку, в которой буквально булькал этот подозрительный напиток, живо напомнивший мне своим видом зелья нашего завуча, коими он постоянно пытался меня напоить.

– Силыч это, – бросил Пантелей, наливая зелья еще в два бокала. – Напиток волхвов, силы дает и ясность ума.

Я осторожно взял протянутую домовым кружку и, покосившись на Сергея, который с огроменным сомнением в глазах смотрел на бурлящий напиток, отхлебнул. Блин, такое впечатление, что проглотил напиток из зубной пасты, аж в носу мятно стало.

– Не в коня овес, – вздохнул Пантелей, внимательно наблюдавший за моей реакцией.

Я только пожал плечами и отодвинул кружку подальше, чувствуя, что второго глотка моему бедному желудку не выдержать, так как после оного он точно выскажется, причем несколько раз. А вот Ирен выпила напиток с явным удовольствием и явно приободрилась. Сергей, бросив взгляд на девушку, потом на меня, зачем-то зажмурился и сделал глоток.

– Нормальный мятный чай, – сказал он через пару минут, с удивлением смотря в кружку. – Ничего необычного.

– Это потому что в тебе нет волховского духа, – кивнул домовой. – Хотя во вред он тебе тоже не пойдет. А тебе, доченька, я с собой в дорогу чайку приготовлю, он духу твоему поможет.

– Ой, спасибо, дядя Пантелей, – девушка улыбнулась и, вскочив со стула, чмокнула его в лоб, заставив домового покраснеть и смущенно замахать руками, мол, не стоит благодарностей.

– Кстати, Ирен, а почему ты раньше не рассказала нам о таймере? – поинтересовался я.

– Забыла, – девушка посмотрела на меня невинным взглядом. – А вчера перебирала свои вещи и случайно обратила внимание на свой «брас», а там время до отправки...

– Брас?

Ирен кивнула и продемонстрировала свою руку со знакомым золотистым браслетом.

– Подожди, подожди, – Серега положил вилку на стол. – Значит, этот твой браслетик имеет связь с «прокольщиком»?

– Естественно, – кивнула техномагичка. – Он же часть, симбиот...

– Стоп, – прервал ее Крайнов. – Так значит, ты можешь определить, где твои вещи сейчас находятся?

– Да.

* * *

Я вздохнул и вновь попытался поудобнее устроиться в кресле. Если судить по времени, то лететь еще часа два, а за иллюминатором ничего интересного, если, конечно, не считать облаков различных размеров. Сверху донеслось громкое шуршание, сменившееся через секунду смачным похрустыванием, так что пришлось встать с места и, виновато улыбнувшись сидевшей позади нас пожилой паре, которая с подозрением косилась в сторону расположенной над нашей головой полки для ручной клади, втрамбовать эту самую «кладь» поплотнее, чтобы, значит, не свешивалась. «Кладь» протестующе мяукнула, что-то недовольно пробурчала, однако затихла. Я сунул руку в карман и несколько мгновений раздумывал, не применить ли «стопер» заранее, однако в конце концов решил пока погодить.

Кстати, «стопер» – это такой небольшой приборчик, похожий своим видом на лазерную указку серебристого цвета, при помощи которого любое живое существо можно на какое-то время «затормозить». По крайней мере, так нам объяснила Ирен, настаивая, что это несколько отличается от понятия «парализовать» и вообще «парализатор» совершенно другое оружие.

– Парализатор это не то, а «стопер»...

Девушка растерянно оглядела кухню, и ее взгляд замер на Батоне, подпирающем спиной холодильник. Кот, воспользовавшись моментом нашего обсуждения проблемы его транспортировки, бесстыдно дожевывал каральку сырокопченой, запивая ее йогуртом с самым довольным выражением своей усатой морды. Заметив пристальный взгляд техномагички, кот судорожно сглотнул и уже совсем было приготовился рвануть из кухни, но бледно-голубой луч «стопера» заставил его застыть на месте с занесенной передней лапой и недоеденным куском колбасы в зубах. При этом его черная шерсть приобрела какой-то сероватый оттенок, впрочем, как и колбаса в зубах, а глаза стали белесыми, точно помутневший пластик.

– Интересно, – Сергей встал с места и, подойдя к Батону, присел рядом с ним на карачки, провел рукой по телу, затем постучал коту промеж ушей костяшкой указательного пальца. – Такое впечатление, что металлический. Как это получается?

– Ну, я точно не знаю, – пожала плечами девушка. – Немного не моя область, тут вроде что-то связано с изменением атомарной структуры...

– То есть он действительно стал металлическим? – Сергей попробовал приподнять застывшего Батона и ойкнул. – Елки, тяжелый.

– С ним все будет в порядке? – Я с беспокойством посмотрел на своего кота, превратившегося в статую.

– Угу, минут через пять отойдет, я специально на слабый заряд поставила. А вообще «стопер» используется специально для транспортировки различных биологических объектов, дабы не нанести им вред.

– Ну, еще бы, – усмехнулся я. – Такие вот статуйки куда проще навалом перевозить, чем каждому по персональной клетке устраивать.

Однако, как бы там не было, решили везти Батона обычной ручной кладью, выдавая его за подарок доброй английской тетушке, страшной любительницы кошачьих фигурок различных форм и размеров. А для того, чтобы удостовериться в провозимости данного груза, прошли таможенный контроль на общих основаниях. Батон полностью выдержал данную проверку, причем даже просветка багажа рентгеновским аппаратом не вызвала у работников аэровокзала особых подозрений. Лишь девушка, смотревшая на экран, удивилась, что статую кота изобразили стоящей на задних лапах и дующей что-то из тетрапака. Мы дружно промолчали, загадочно улыбаясь. И правда, не объяснять же таможеннице, что кот ни в какую не хотел «тормозиться», так что пришлось дать «стопер» Пантелею, который и подловил его за любимым занятием «утреннее тыренье продуктов, пока все спят». После таможенного контроля, приободренные успехом, мы упаковали «металлическую» тушку кота в полосатую китайскую сумку и направились на посадку.

К сожалению, в самолете кот очнулся, как раз когда я пытался засунуть его на полку для вещевой клади, и попытался было возмутиться, но тут же был втиснуть внутрь с хрустом и тихим протестующим примяукиванием, невзирая на косые взгляды окружающих нас пассажиров. Поерзав там, он все же затих, видимо обнаружив в сумке продуктовые запасы в виде литровой коробки сметаны, французского батона и десятка сосисок, специально положенных мною туда, для повышения настроя нашего котейки.

Так мы и летели помаленьку, только вот скучновато было. Серегино место вообще оказалось в другом конце салона, к тому же этот гад дрых беспробудно, впрочем, как и Ирен. Мне же оставалось тупо пялиться в иллюминатор, искренне надеясь, что там пролетит какое-нибудь НЛО, ну или на худой случай толстый прикольный чувак с вентилятором на спине, да прислушиваться к шебуршанию Батона над головой. Не, летать на Крисе куда интереснее; во-первых, там обзор, во-вторых, маневры дракоши и его чешуйчатая шкура, снабженная всяческими выступами и наростами, о которую постоянно трется ваша пятая точка, заскучать точно не дадут. Единственный минус – после этого полета часа два сидеть ни на чем не сможете, но это дело привычки, уж мне-то поверьте, потом такой мозоль на данном месте нарастет, юные двоечники обзавидуются.

Да, еще забыл упомянуть, что в связи с метками на наших лбах срочно пришлось придумывать что-то с их маскировкой. Причем хватились уже в аэропорту, заметив, что некоторые люди с интересом пялятся в нашу сторону, а кое-кто даже пытается сфотать на мобильник. В результате теперь на мне напялена лыжная шапочка неизвестного производства с косоватой надписью крупными красными буквами «Adidus», которая чрезвычайно гармонирует с моим строгим костюмом и легкой небритостью. На голове Ирен красуется зелененькая панамка с прозрачным козырьком, которая, впрочем, вполне вписывается в ее молодежный стиль: летние белые брючки, кроссовки, желтый обтягивающий топик и легкая курточка в цвет брюк. А мне вот в шапке жарко...

* * *

К моему большому облегчению, таможенный контроль по прилету мы опять же прошли без особых проблем. Упакованный в сумку Батон спокойно миновал терминал просветки багажа, не вызвав лишних расспросов. Правда, я все же заметил, как несколько вытянулись лица смотрящих на экран таможенников, они даже притормозили медленно ползущую ленту со стоящими на ней сумками различных видов и расцветок, после чего пару минут вертели головами, разглядывая выведенное на него изображение под разными углами. Я уже стал волноваться, однако, в конце концов, один из таможенников заметил, что около терминала начинает скапливаться толпа, и нас пропустили.

Пока Сергей с Ирен заканчивали со всеми формальностями, я отошел в сторонку, решив заглянуть в сумку и понять, что же так заинтересовало местную таможню.

Не знаю, чем занимался кот, когда я применил «стопер», но поза его была довольно сюрреалистична и относилась к разряду: «когда коту делать нечего, он... кхе, пузо вылизывает».

– Яр, что там?

– А, ничего, – я быстро застегнул сумку и улыбнулся подошедшей Ирен. – Просто полюбовался нашей «статуей» – прямо творение Пикассо с легким налетом старины Фрейда. А где Сергей?

– С какой-то женщиной разговаривает, – техномагичка кивнула в сторону Крайнова, который действительно о чем-то говорил с молодой черноволосой девушкой.

Заметив мой вопросительный взгляд, он жестом подозвал нас к себе.

– Знакомьтесь – это Анна, работница нашей дипмиссии в Лондоне.

Мы представились.

– Ладно, не буду задерживаться, – сказала женщина, окидывая нас изучающе-заинтересованным взглядом. – Сергею я все уже объяснила, так что мне пора.

Она улыбнулась и, махнув рукой на прощание, быстро направилась куда-то в сторону эскалатора, ведущего на второй этаж аэропорта.

– Работница дипмиссии?

– Ну, официально, – усмехнулся Крайнов, демонстрируя мне черный пакет. – Привезла нам кое-какие безделушки и ключи от машины.

– Какие безделушки?

– Если честно, то сам не знаю, – пожал плечами Сергей. – Однако думаю, нам лучше сперва найти машину и уже там посмотреть.

– Подозрительность лучшая черта шпиона.

– А также его подруга, не раз спасавшая жизнь, – буркнул тот в ответ и решительно направился к выходу.

Минут пять мы бродили по парковке, пытаясь отыскать оставленную нам машину, пока короткий писк, в ответ на нажатие кнопки сигналки, не известил нас о близости цели. Мы дружно уставились на шикарный автомобиль явно представительского класса, с затонированными стеклами.

– Странно, – Серегй с сомнением посмотрел на машину. – Анна сказала, что она будет желтого цвета и не слишком броская, а эта темно-бордовая и неброской ее не назовешь. К тому же посетовала о сокращении бюджета на спецоперации...

– Ничего себе сократили бюджет, – я присвистнул. – А до этого сокращения нам что, танк бы подогнали или вертолет?

Машина неожиданно завелась и, дернувшись, принялась сдавать назад, открывая нашему взору желтый корпус стоявшего за ней автомобиля.

– М-дя, бюджет все же сократили, – с грустью констатировал Серый.

– Причем сильно, – вздохнул я, рассматривая стоявшее перед нами четырехколесное чудо канареечной раскраски.

– Зато неброская.

– Да уж...

– А мы в него поместимся? – Ирен вопросительно посмотрела в нашу сторону.

– Не знаю, – пожал я плечами, упорно пытаясь припомнить, где я видел подобную машинку, и тут меня озарило. – Мистер Бин...

– Что мистер Бин? – не понял Крайнов.

– На такой мистер Бин в старых мультиках ездил, там у него еще дверца на замочек закрывалась, я как раз на днях по телику смотрел.

– Нам от этого не легче, – буркнул тот, открывая дверцу, которая, слава богу, имела обычный центральный замок, а не навесной, как у вышеупомянутого персонажа, иначе это был бы перебор.

Короче, втиснулись мы в энтот аглицкий «запорожец», сидим там, как кильки в банке, рассматриваем, что там нам в черном пакете передали. А внутри подробная карта острова, шесть штук паспортов и один ошейник с бляхой и надписью английскими буквами «BATONO» и бумаги на кота, как на животное редкой породы с островов Французской Полинезии. Паспорта же предназначались для нас, причем по одним мы представители дипмиссии какой-то маленькой африканской страны, а по другим граждане Соединенного Королевства: мистер Яр Смит, миссис Ирия Смит и Боб Грант.

– Интересно, почему это я Боб? – недовольно пробурчал Сергей, разглядывая свою фотографию в документах.

– Вашим там вообще надо поменьше голливудских фильмов смотреть, Бобби, – усмехнулся я.

Полосатая сумка, лежащая на заднем сиденье рядом с Ирен, зашевелилась, и девушка поспешно расстегнула молнию, выпуская на белый свет взъерошенного кота.

– А вот и наш Батоно проснулся, – я протянул Ирен ошейник, который та надела на ничего не понимающего кота. – Поздравляю, теперь ты чистопородный англицкий кот.

Батон скосил глаза на бляху, дернул усами и состряпал очень важное выражение морды, всем своим видом показывая, что он теперь важная персона, практически дворянских кровей, а также предложил называть его «сэр».

– Не, ну надо же, Боб, – все никак не мог успокоиться Сергей, забирая у нас документы и засовывая их обратно в пакет. – Это все равно на крайний случай, кто ж вас за англичан-то тут примет. Впрочем, не знаю, как Ирен, а вот у Яра в школе больше тройки по английскому никогда и не было, поэтому просто – молчи.

Я усмехнулся и, покосившись на заулыбавшуюся техномагичку, перешел на чистый английский (привет моим драконьим генам, подарившим мне знание фиг знает скольких языков разных миров... и существ, вроде бы даже лягушачий знаю, хотя тут не уверен), припомнив Серому, как постоянно помогал ему с физкультурой, ибо по ней у него было еще хуже, чем у меня по инязу.

– Так, стоп, – прервал меня тот спустя пару мину. – Знаете, народ, я уже больше ничему не удивляюсь. Даже если ты, Яр, отрастишь сейчас себе крылья и влетишь, я и бровью не поведу.

– Ну, это навряд ли, – усмехнулся я.

– Ладно, – Сергей протянул Ирен карту. – Давай смотри, где там находятся твои вещи.

Девушка кивнула и принялась водить над ней браслетом, иногда разворачивая и сгибая под другим углом, дабы просмотреть следующий участок.

– Здесь, – минут через пять сказала девушка, тыкая пальцем в изображенный на карте небольшой населенный пункт.

– А того паренька ты где встретила?

– Там же.

– Ясно, – Сергей улыбнулся. – Значит, все проще...

– Значит, ее там ждут, – буркнул я. – А это не совсем проще.

– А ты считаешь, было бы проще, если бы ее прибамбасы переправили куда-нибудь на секретную базу и заперли в маленькой-маленькой комнате с кучей охраны.

Я промолчал, хотя мог бы сказать, что некогда подобную аферу уже провернул и вполне успешно, – приперся же я тогда в замок этого самопровозглашенного «черного властелина» и ниче. Правда мне потом чуток помогли... ну ладно, не чуток, армия, собранная Христофорычем, подоспела вовремя. Однако, где наша не пропадала...

Впрочем, Сергей был явно другого мнения.

– Значит так, едем туда как туристы, выслеживаем твоего паренька, вытрясаем из него все, что он знает, а дальше действуем по обстановке. Возражения есть?

Все дружно замотали головами, показывая, что оных пока не имеется.

Крайнов улыбнулся и, вставив ключ в замок зажигания, повернул его. Низкий рокот, раздавшийся из-под капота и заполнивший салон, заставил нас удивленно переглянуться. Такой звук как-то не особо вязался с обликом этой невзрачной машинки, скорее он приличествовал гоночному болиду «Формулы-1».

– Знаешь, дружище, давай лучше не рви с места, а потихоньку, на первой, а то как-то боязно...

Сергей согласно кивнул и осторожно переключил передачу.

Глава 7. Про небольшой переполох в маленьком городке и старый танк, который может ездить очень быстро

Городок был маленьким. По сути, даже не город, а этакая разросшаяся деревня, правда, состоящая в основном из двух и трехэтажных зданий. Добрались мы до него к вечеру и, прежде чем искать гостиницу, решили навестить «знакомого» Ирен, однако поиски как-то сразу не задались. Сперва браслет техномагички напрочь отказался показывать точное местонахождение реквизированных у девушки приборов, а потом выяснилось, что она практически не помнит, где гостила у того паренька, что сдал ее с потрохами. Так что оставалась одна надежда на зоомагазин с ящерицей в витрине, который она очень хорошо запомнила. К счастью, первый же прохожий указал нам нужное направление, и вскоре мы уже стояли перед большой стеклянной витриной, в которой разместилось небольшое чучело крокодила.

– О, ящерка, – обрадованно захлопала в ладоши Ирен. – Значит, квартира Джорджа... – девушка развернулась и ткнула пальцем в окно второго этажа небольшого трехэтажного дома напротив. – Вот она.

– Уверена? – спросил я.

– Да.

– Ясно, – я покосился на Сергея. – Ну что, идем или как?

– Или как, – буркнул тот. – За этим Джорджем, возможно, следят, а значит, надо немного понаблюдать, а не переться напролом.

Я вздохнул. Ну почему так сложно. Не, в предыдущем моем приключении все было как-то попроще: или ты в дышло, или тебе в орало – и полный консенсус, а тут сплошная конспирация. Батона вон и то на поводке прогуливаем. Я посмотрел на кота, который сидел у моих ног.

– Гав, гав, – выдал тот, заметив мой взгляд, и преданно заелозил хвостом по асфальту.

– Не смешно, – буркнул я. – Ты все же кот, хоть и редкой породы, а если хочешь гавкать, то придется купить тебе намордник и строгий ошейник. Ладно, идемте.

– Куда? – удивился Серега.

– Туда, – я кивнул в сторону дома. – Знаешь, Серый, может, ты в шпионов еще и не наигрался, а мне как-то начинать неохота. Зайду к этому парню прямо и в лоб... – Батон с интересом посмотрел в мою сторону и согласно подмяукнул. – И не мечтай, просто спрошу его напрямую про произошедшее.

Кот разочарованно вздохнул.

«А потом все равно дам в лоб, чтоб значит неповадно было», – подумал я, однако благоразумно промолчал, чтобы лишний раз не провоцировать котейку на различные нехорошие поступки. Он и так уже с задумчивым видом точил свои когти об асфальт, постоянно зыркая в сторону указанного нам Ирен окна.

– И что думаешь сделать? – поинтересовался Сергей.

– На месте решу, – отрезал я.

Мы перешли улицу и, пройдя в арку, оказались на другой улице. Только в отличие от предыдущей, залитой в асфальт и с машинами, расположившимися вдоль ее обочин, эта была значительно уже, к тому же покрыта брусчаткой. Блин, тут дворы вообще есть, интересно? Если, конечно, не считать этих резных оградок вдоль зданий с небольшими клумбочками, из которых чаще всего произрастал какой-то плющ, ползущий вверх по стенам и цветущий розовыми или белыми цветочками.

Скажу сразу, в подъезде было чисто и даже приятно пахло, а главное не создавалось такое впечатление, как будто стены обстреливали из крупнокалиберного пулемета или на них сделала набег банда художников-экспрессионистов, чем частенько грешили данные поверхности в наших домах. Квартир на лестничной площадке было всего две и, вопреки ожиданиям Сереги, который пошел впереди, дабы предупредить нас о возможном шухере, злых вражеских суперагентов нигде видно не было. Ну, если они, конечно, не прятались в цветочных горшках со здоровенными фикусами, расставленных между этажами.

А вот дома хозяина мы не застали и, судя по уверениям Батона, который, припав ухом к двери, долго вслушивался в происходящее за ней, в квартире действительно было пусто. В результате десятиминутного топтания на лестнице решили позвонить в соседнюю дверь и расспросить хозяев об их соседе. Нам открыла миловидная старушка – этакий «божий одуванчик» на английский манер: в майке с изображением Биг-Бена, кремовых бриджах, широкополой шляпе и блестящих шлепанцах на босу ногу типа наших вьетнамок. Узнав, что мы разыскиваем Джорджа, старушка пару минут разглядывала нас с подозрением, потом поинтересовалась, а кто это мы такие.

– Ми-6, мадам, – бросил Сергей, оттесняя нас в сторонку. – Занимаемся расследованием произошедшего здесь недавно инцидента.

Бабуля недоверчиво посмотрела на Крайнова, но, видимо, его строгий черный костюм, аккуратная стрижка и темные очки полностью соответствовали ее представлению об агентах данной организации, поэтому бабушка несколько оттаяла, рассказав нам, что соседа дня три назад увезла полиция. Сергей с серьезным выражением лица записал все в маленький блокнотик, не забыв поблагодарить бабушку за сотрудничество со спецслужбами ее величества, после чего мы быстренько ретировались на улицу.

– Ну и что дальше? – поинтересовалась Ирен с тяжелым вздохом.

– Пока не знаю, – ответил Сергей, с задумчивым видом смотря в блокнотик. – Есть одна зацепка, некий лейтенант Олффорд, который приезжал за парнем и который, по словам этой старушки, работает в местном участке.

– Думаете, Холмс, нам надо наведаться в полицию?

– Не исключаю, Ватсон, – усмехнулся Крайнов, убирая свои записи во внутренний карман пиджака. – Однако пока предлагаю отыскать отель и обсудить все там за стопкой доброго английского чая. Кто «за», прошу поднять руки?

День выдался суетным, плюс перелет, так что все устали, а посему «за» было единогласным. Мы уже собирались идти к машине, что припарковали недалеко от зоомагазина, как вежливое покашливание за спиной заставило нас замереть на месте. Мы дружно обернулись и увидели стоящих позади нас двух полицейских.

– Господа, прошу прощения, что отвлекаю, но вынужден попросить вас убрать за вашим животным, – сказал один, кивком указывая в сторону фонарного столба, около которого возвышалась кучка.

Я непонимающе посмотрел в указанном направлении, затем вопросительно на Батона, однако кот только возмущенно фыркнул и отвернулся, всем своим видом показывая, что просто возмущен подобными подозрениями.

– Это не наше, – сказал я.

– А чье? – поинтересовался полицейский, оглядывая пустую улицу.

– Откуда я знаю.

– Сэр, вы отказываетесь убирать?

– Нет, но...

Я оглянулся на своих друзей, однако Ирен с Сергеем неожиданно заинтересовались крышами домов, внимательно их разглядывая. Бросив обреченный взгляд на суровых полицейских в дынеобразных шлемах, я вытащил из кармана платок и поплелся к столбу.

* * *

– Танк Мк-4, – решил блеснуть знанием Серега, с интересом разглядывая стоявшую на небольшом постаменте ромбовидную консервную банку на гусеницах. Я покосился на привинченную табличку, где помимо названия красовались еще и краткие данные о машине, однако промолчал, Крайнов любит покрасоваться перед девушками, блеснув знаниями в различных областях. Впрочем, в чем, в чем, а в начитанности ему не откажешь – вот и пусть развлекает.

Мы оккупировали скамеечку рядом с танком, что стоял в небольшом парке в паре кварталов от полицейского участка, поглощая купленные в небольшой забегаловке сэндвичи. Вернее сказать, поглощали мы с Батоном, а Сергей с девушкой крутились вокруг танка, рассматривая его со всех сторон. Сэндвичи были еще той гадостью, однако лучше, чем та овсянка, которой нас с утра накормила хозяйка небольшого отеля, где мы остановились. Не знаю, как она ее готовила, однако та, что я ел в армейке, была гораздо вкуснее принесенного нам варева. На что уж наш Батон неприхотлив в еде, но даже он, засунув себе ложку в пасть, пустил скупую слезу по поводу кулинарных способностей повара, приготовившего сие блюдо, после чего скрылся в ванной комнате.

Время было раннее и народу на улицах было не много, а в парке вообще кроме нашей компании и полицейского, прогуливающегося по узеньким аллейкам, никого и не было. Тот же ходил туда-сюда как заведенный и все время неодобрительно косился в нашу сторону, что, по всей видимости, было связано с нашим перекусом, однако молчал. Зато Батон, сидевший на задних лапах и поглощающий сэндвич, его явно удивил, впрочем, английская невозмутимость местного стража порядка не покинула, а его изумление выдавали лишь немного выпученные глаза и высоко взметнувшиеся брови. Котейко дожевал сэндвич и, буквально втрамбовав последний лист салата себе в пасть, отряхнул лапы, после чего направился к мусорке. Выкинув туда обертку от бутерброда, он обернулся к полицейскому и, встав по стойке смирно, отсалютовал тому лапой. Страж порядка в ответ только нервно дернул щекой, при этом почему-то посмотрев на меня строгим осуждающим взглядом, я виновато улыбнулся и дернул поводок к себе, мысленно пообещав коту много интересных и увлекательных занятий по возвращении домой. Батон тяжело вздохнул и, понурив голову, послушно уселся рядом, при этом зачем-то гавкнув пару раз. Щека полицейского вновь нервно дернулась, причем в такт издаваемым котом звукам. Котейко непонимающе посмотрел на меня и повторил – щека дернулась вновь. Кот гавкнул еще и еще, внимательно наблюдая за реакцией полицейского, после чего принялся скакать вокруг скамейки, задрав хвост и заходясь в веселом лае... пока страж порядка медленно не развернулся на каблуках и не направился куда-то вдоль по улице, тихонько посмеиваясь себе под нос. Бац... ребро моей ладони точно влипло между ушей кота, заставив того замолкнуть. Весельчак, блин.

– Развлекаетесь? – поинтересовался Сергей, усаживаясь рядом.

– Практически, – усмехнулся я. – Ну что, долго мы тут еще сидеть будем или уже пойдем?

– А у тебя есть план?

– Есть, – кивнул я. – Заходим в участок, спрашиваем этого твоего Олффорда, выманиваем его из участка под каким-нибудь предлогом и в темном уголке допрашиваем... с пристрастием.

– Хороший у тебя план, Яр, – хмыкнул Крайнов. – Можно сказать, просто гениальный, беспроигрышный.

– Он мне самому нравится, – ответил я, старательно игнорируя насмешливые нотки в голосе друга, и, встав со скамейки, повернулся к техномагичке, которая все еще торчала у танка, подозвав ее к нам.

– Подожди, – Сергей тоже поднялся, – поступим чуток по-другому. Вы с Ирен идете в участок, а я подгоню нашу машинку поближе, так... на всякий случай.

* * *

– Итак, чем могу служить? – Олффорд оказался маленьким толстячком с вечно бегающими глазами за стеклами очков в тонкой золотистой оправе.

– Ну, собственно...

Я немного «завис». Действительно, как-то вышло все быстро и непродуманно. На мой вопрос о лейтенанте первый же полицейский указал на дверь кабинета чуть дальше по коридору, и уже через минуту мы сидели перед искомым нами Олффордом.

– Э-э-э, – я быстро перебирал в уме все возможные причины нашего визита, однако, похоже, сегодня мои мысли взяли выходной, совершенно забыв меня об этом предупредить и посему в моем мозгу было пусто, лишь одинокий ветер завывал где-то в районе правого полушария.

– Господин лейтенант, – дверь кабинета отворилась и внутрь вошла молодая девушка. – Тут составили фоторобот подозреваемой, ну тот, что вы просили.

Она протянула Олффорду лист бумаги. Тот благодарственно кивнул и, кинув его на стол, вновь уставился на нас вопросительным взглядом, я соответственно на него. Вот и сидим, как два дурака, он не поймет, что нам от него надо, а я, собственно, толком и не знаю, что мне надо – ситуация идиотская. Но тут техномагичка толкает меня локтем в бок и глазами указывает на фоторобот, я перевожу взгляд... Блин. Буквально чувствую, как мой копчик начинает стремительно леденеть, а легендарные мурашки с радостными воплями несутся вверх по позвоночнику. На фото изображена Ирен, а внизу подписано, что она опасная террористка из радикальной ирландской группировки. Лейтенант, видимо что-то заметив в моем взгляде, бросил взгляд на листок, затем на Ирен, потом снова на фоторобот и опять на девушку, которая обольстительно ему улыбнулась и невинно захлопала ресницами. Следующий акт нашего марлезонского балета произошел как-то слишком быстро: Олффорд начал подниматься, одновременно потянув руку к поясу, однако вдруг замер и стал быстро темнеть, превращаясь в знакомое металлизированное изваяние. Я непонимающе переглянулся с Ирен, однако тут из-под стола выпрыгнул Батон и, взгромоздившись на стол, с улыбкой во всю морду демонстративно подул на «стопер». Елки, и когда успел следом проскользнуть, ведь специально с Серегой на улице оставили, да еще и приборчик умудрился утянуть у меня из кармана. Я молча погрозил коту кулаком и метнулся к двери, подперев ее своей могучей спиной, затравленно оглядывая маленький кабинет.

– В окно, – в конце концов скомандовал я. – Хватаем этого и в окно.

Ирен понимающе кивнула и, кинувшись к окошку, попыталась его открыть, однако почему-то это у нее не получилось, я, естественно, бросился помогать, оттеснив девушку. Техномагичка, недолго думая, решила втащить «статую» офицера из-за стола, отчего та грохнулась на пол, задрав свою пятую точку вверх, ну а Ирен соответственно приземлилась сверху, и тут в дверь вошли двое полицейских... немая сцена. Статуя лейтенанта в позе «нырнул в асфальт, не получилось», девушка, обнимающая его с задней позиции и какими-то конвульсивными движениями пытающаяся приподнять. Я – вырвавший с мясом ручку окна и с озадаченным видом ее разглядывающий, ну и соответственно Батон, с умным выражением морды наблюдающий за всем происходящим и допивающий кофе из стоявшей на столе кружки. Полицейские, видимо, не сразу поняли, что происходит, как я оказался рядом, и их тела буквально влет покинули территорию кабинета. Захлопнув дверь, я рывком поднял Ирен на ноги и, подхватив «заторможенного» лейтенанта, выкинул его металлизированную тушку в окно. Блин, хорошо еще у них тут решеток нет, впрочем, они тоже не помогли бы, ибо «статуя» лейтенанта вынесла окно вместе с рамой.

– Ирен, быстро. Батон, прикрой нас.

Кот понимающе кивнул и, спрыгнув со стола, направил «стопер» на дверь.

* * *

– Господа и дамы, пропустите, пожалуйста, человека со статуей, на реставрацию тороплюсь!

Я трусил по улице, взвалив «заторможенного» Олффорда себе на плечо и не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Еще бы, обычный человек волокет целую статую, причем чуть ли не бегом. Серега, стоявший около машины, чуть не поперхнулся, едва я затормозил рядом, опустив нашего пленного перед ним.

– Что это за произведение современного зодчества? – поинтересовался тот. – Вы что, уже местный музей ограбить успели.

– Почти, – кивнул я, – только полицейский участок. Разреши представить – лейтенант Олффорд собственной персоной.

– С ума сошли?! – бросил Серега.

– Потом объясню, – отмахнулся я. – Выбора не было, давай открывай машину.

Мы запихнули лейтенанта на заднее сиденье, и Серега, плюхнувшись на водительское место, завел машину.

Блин. Я обеспокоенно посмотрел в сторону полицейского участка – Батона все еще не было.

– Ирен, давай садись, – крикнул я девушке. – Серый, уматывайте отсюда. Я вас догоню, встретимся около той закусочной, что мы видели на въезде в город.

– Яр...

– Серег, кота я не брошу, так что не спорь.

– Я с тобой, Яр, – Ирен выскочила из машины обратно. – Жена должна быть с мужем.

– Ты мне не... – я бросил взгляд на девушку и мысленно чертыхнулся. Судя по ее решительному виду, переубедить техномагичку будет сложновато. – Ладно. Серег, ну ты все понял.

Я захлопнул дверцу и, бросив взгляд на девушку, направился быстрым шагом обратно к полицейскому участку. Как ни странно, несмотря на все произошедшее, вокруг было подозрительно тихо и как-то пустынно. Когда мы первый раз подошли к участку, народ сновал туда-сюда, а сейчас никого. И тут дверь, значит, неторопливо открывается, а из нее вперевалочку выходит наш сэр Батоно с дымящейся кружкой в руках и, отхлебнув из нее, приветливо машет нам лапой.

– Ты что, всех «затормозил»? – спросил я, неожиданно понимая причину отсутствия вокруг полицейских. Батон только усмехнулся в усы и, гордо подбоченившись, отсалютовал мне кружкой. – Молодец. Ирен, долго будет действовать эта твоя «затормозка».

Девушка бросила на меня взгляд и, отобрав у кота «стопер», который он крутил в другой лапе за небольшой ремешок, прикрепленный к одной из его сторон, сообщила, что при установленном уровне заряда где-то около десяти минут.

Ясно, значит, время еще есть, однако надо смываться и как можно скорее. Мы и рванули, однако не успели пробежать и пару домов, как позади раздался протяжный вой полицейских сирен.

Я затравленно осмотрелся. Мысль уходить от преследования бегом по незнакомому городу меня не особо прельщала. А ведь полицейские сейчас наверняка весь этот городок на уши поставят. Значит, нужно уходить отсюда, причем как можно быстрее, а для этого необходим какой-нибудь транспорт и желательно быстроходный.

– Блин, машина нужна. – Мы притаились в кустах парка недалеко от того места, где недавно перекусывали.

– А эта разве не подойдет? – девушка задумчиво посмотрела в сторону танка.

– Ирен, ты что – это же памятник, он, поди, уже лет сто не сдвигался с места, да и скорость у этих каракатиц, помнится, была... короче, на черепашках и то шустрее.

– Так я же все же техномаг, – улыбнулась та. – Или забыл?

– Забудешь тут, – пробормотал я, почесывая лоб под шапкой. – А про мое поле ты, похоже, забыла?

– Нет, – мотнула головой девушка. – Как я понимаю, тот, кто управляет этим танком, находится впереди.

Я кивнул, не понимая, к чему она клонит.

– Хорошо.

Девушка задумчиво оглядела памятник, бормоча что-то про субмолекулярные поля, скрутки Лайдноса, а также психополевые структуры, затем подбежала к танку и, озорно подмигнув нам с Батоном, неожиданно вонзила свои руки прямо в его броню. Машина издала пронзительный скрежет и, дернувшись всем корпусом, загудела словно высоковольтный трансформатор, при этом ее люки приветливо распахнулись.

– Вот, – кивнула магичка и, вытащив ладони из брони, рухнула без чувств.

Блин, ведь знала, что колдовать нельзя, какого фига начала, к тому же я имел в виду несколько другое средство передвижения, машинку там экспроприировать или мотоцикл, но не этот же гроб самоходный. Впрочем, судя по всему, выбора большого нет, придется пользоваться тем, что под рукой. Так, главное к корме этого сухопутного линкора близко не приближаться, и все должно быть нормально.

– Все на борт, – скомандовал я, подхватывая Ирен и одним прыжком взмывая наверх.

Молодая парочка, прогуливающаяся по парку, непонимающе оглянулась в сторону памятника, и я, помахав зевакам рукой, осторожно спустил Ирен в люк, затем сам скользнул следом.

Внутри гул был еще сильнее, причем шел он явно не от двигателя, однако был настолько пронзительным, что у меня аж в висках заломило. Бедный Батон только заглянул в люк и тут же выпрыгнул назад, жестами показав, что наверху ему лучше, и вообще ветерок хорошо шерстку обдувает. Что ж, попробуем, что там наша красавица намагичила, только еще бы разобраться, как эта штука управляется, придется народным методом «научного тыка». Так этот рычаг... ек... не туда. А этот... ой, скамеечка... ладно, новую поставят, ну а если вот это дернуть... ой, дерево... блин, собачка, собачка – пуделек такой симпатичный... был, ну я тут вообще ни при чем, этот коврик тут уже давно лежал, и вообще мне из этой амбразуры ни фига не видно.

В конце концов, я, видимо, дернул то, что надо, потому как танк резко рванул вперед, подминая под себя кусты и дребезжа всеми своими сочленениями. Зеваки, как-то быстро собравшиеся вокруг машины, пока я разбирался с ее управлением, сыпанули во все стороны, причем кто куда и довольно-таки быстро. Одна дородная тетка с ловкостью профессиональной альпинистки взобралась на растущее неподалеку дерево и принялась оттуда что-то кричать, гневно потрясая своей сумочкой. Затем достала из нее бутылек с духами и, примерившись, запустила им в нашу сторону. Флакон угодил Батону прямо в лоб, и кот, не ожидая такой подлянки от пожилой леди, не успел увернуться и, крутанувшись на месте, рухнул прямо в открытый люк внутрь танка. Тетка радостно замахала руками и едва не навернулась с дерева, однако вовремя успела схватиться за ствол, обняв его со всей любовью.

Ну, какая же правдивая история обходится без хорошей полицейской погони, наша уж точно нет. Хотя мне эти погони уже поперек горла. Вечно я то за кем-то гоняюсь, то убегаю, причем последнее обычно случается чаще.

Короче, жмем мы по улицам, и, знаете, этот ромбовидный тарантас прет не хуже гоночного автомобиля, только вот судя по вылетающим заклепкам и тому куску брони, что отвалился спереди, открыв мне прекрасный обзор, а также дикому хрусту, что доносится откуда-то сзади, долго это продолжаться не может. Еще одна проблема – это тряска, конструктор, видать, про рессоры не знал, маразматик был, наверное, еще тот, ну или решил, что английские танкисты ребята крепкие, с железными, кхе... короче, даже бровью не поведут, отбивая очень дорогое сердцу каждого мужчины место об эти жесткие сиденья. Посему даже при езде по асфальту танк трясется так, что зубы выбивают прямо-таки танцевальную мелодию, причем вполне самостоятельно, хотя, с другой стороны, для таких скоростей данная машинка явно не предназначена. Кроме всего, позади нас тянется уже целая вереница полицейских машин, которые натужно воют сиренами, однако слишком близко приближаться не решаются. Я совершенно заплутал в улицах этого городка и, судя по окружающему пейзажу, уже наворачиваю третий круг, мысленно подсчитывая нанесенный ущерб и свой срок заключения, если нас поймают. Если честно, то получалось не очень обнадеживающе, к третьему кругу я понял, что могу выйти на свободу, только как раз к тому времени, когда уровень нашей цивилизации догонит иреновскую, а это, поверьте, случится очень нескоро. Народ высыпал на балконы и, поглощая пиво, чипсы, ну и прочие вкусности, с интересом наблюдает за происходящим. Кое-кто даже зачем-то размахивает британскими флажками и гудит в трубы, – блин, такое впечатление, что не за поимкой преступников смотрят, а за какими-то гонками, искренне болея за свою команду.

Батон, очнувшийся после попадания в его голову стеклянного снаряда, пару минут ощупывал вздувшуюся между ушей шишку, поле чего подобрал его и, вылезя на броню, метнул тот в ближайшую полицейскую машину. Та вильнула и врезалась в фонарный столб, вызвав небольшой затор позади нас и позволив оторваться, впрочем, ненадолго. Вскоре преследование возобновилось. Батон, недолго думая, нырнул внутрь и принялся отдирать все, что плохо держится, и метать этим в полицейских, причем, судя по реакции зрителей, наш кот снискал среди них множество поклонников. А на третьем круге на крыше одноэтажного здания я увидел целую толпу фанаток нашего котейки, которые при нашем приближении дружно задрали майки и на их си... грудном отделении организма было написано «кот», а чуть пониже нарисовано красное сердце. Батона, по-моему, от этой картины чуть кондратий не хватил, он так и застыл с вытаращенными глазами и приоткрытой пастью, уставившись на открывшуюся ему взору картину, и как не слетел с танка, ума ни приложу. Я все это тоже прекрасно вижу, ибо на втором курсе верхний лист брони улетел куда-то назад, и хорошо, что Батон в это время был внутри танка, болтаясь на какой-то железяке в попытке выдрать ту из стенки корпуса.

Интересно, сколько эта погоня будет продолжаться и надолго ли хватит магии нашей техномагичке?

Ирен, кстати, тоже пришла в себя и стоит позади, охватив меня за шею, чтобы не упасть. Судя по бледному виду, ей не очень хорошо, да к тому же эта проклятая тряска, однако девушка держится. Блин, однако это, надо сказать, несколько отвлекает, ибо кое-чем она упирается мне прямо в макушку, и это так прикольно пружинит.

Наконец, после пятого круга я все же повернул, куда надо, и мы вырулили на дорогу, ведущую из города. И тут уж я решил поднажать, тем более что трасса ровная и практически пустая, а посему я со спокойной совестью прибавил газку, мысленно молясь богам и любимому русскому «авось», чтобы эта консервная банка на гусеницах окончательно не развалилась.

Серега ждал нас в кафе у развилки, сидя на улице за столиком и спокойно попивая кофе, которое едва не выплюнул назад, увидев несущийся мимо на всех парах «памятник» с Батоном наверху, приветственно машущего ему лапой. Естественно, Сергей вскочил в машину и последовал за нами.

Значится к данному моменту диспозиция сложилась такая: впереди мы на лихом... э-э-э... полуразвалившемся танке, чуть сзади Крайнов на своем суперавтомобиле, а позади штук десять полицейских машин, завывающих, как стая волков. Судя по мелькающему мимо пейзажу, наша скорость вполне приличная, да и мошкара с хорошим причмокиванием о морду лица разбивается – я уже как леопард. Кстати, если кому интересно, бабочки невкусные. В результате я натянул свою шапку пониже, проковыряв в ней дырки, и теперь со стороны похож на стопроцентного террориста.

Минут через пять нашей езды по трассе мы догнали три спортивных машины, едущие друг за дружкой, причем следом за ними следовали еще несколько с телекамерами. Я еще раз прибавил газку и, поравнявшись с впередиидущим, приветственно помахал ручкой несколько обалдевшему водителю. Кудрявый старикан приоткрыл окно и воззрился на меня, явно не веря своим глазам, причем сидевший рядом с ним оператор выглядел еще более озадаченным. Однако тут промеж нас пролетел Серега, на своей «малышке» обогнав как стоячих, и скрылся вдали. Старик вытаращил глаза, взмахнул руками и резко затормозил. В результате затор на дороге, и мы наконец-то несколько оторвались от преследователей.

Сергей ждал нас за ближайшим поворотом, так что я от неожиданности едва успел затормозить, при этом Батон все же не удержался на броне и ласточкой ушел в придорожный чертополох, однако через мгновение выскочил оттуда с диким воем.

– В машину, быстро! – крикнул Серега.

Я понимающе кивнул и, дождавшись, пока Ирен спустится с танка, развернул его в сторону поля и, передвинув рычаги вперед, подпер их какой-то железкой, после чего выпрыгнул из кабины. Надо сказать, вовремя. Едва мы отъехали, как позади застрекотало и вслед удаляющемуся по полю танку пронеслось несколько вертолетов.

– Долго он еще сможет ехать? – поинтересовался я у Ирен.

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – То, что я применила, не совсем магия, я просто заставила нужные части двигаться, используя выжигание внутренней атомарной структуры самих деталей по способу Вензеля, что позволило...

– Стоп, не надо, – прервал я техномагичку. – Давай без лекций по техномагии, главное, что сработало. Только вот следующий раз поосторожнее, знаешь же, что колдовать тут трудно.

– Ты обо мне уже беспокоишься, – Ирен, сидевшая позади, схватила меня за шею.

Батон, с философским видом извлекающий колючки из хвоста и того, что пониже, бросил на нас косой взгляд и, фыркнув, продолжил свое занятие. Похоже, одной записью в тайной книжице кота станет больше, а то, что она ведется, я не сомневался, как и в том, что эти записи будут потом предоставлены моей Эльфире. Впрочем, с этой проблемой потом разберемся.

– Серег, ты что-нибудь выяснил?

Крайнов покосился на меня и коротко кивнул.

– Олффорд оказался довольно разговорчив, когда отошел от вашей «затормозки», – усмехнулся он. – Впрочем, и не удивительно.

– И что?

– Да ничего хорошего, – бросил тот. – Приборов Ирен тут уже нет, к тому же за их похищением стоят не местные спецслужбы, а некая частная контора, специализирующая на гонке за летающими блюдцами и различными артефактами.

– Неужели легендарные «люди в черном»? – хмыкнул я.

– Не ерничай, дело серьезно, – Сергей резко свернул с трассы и погнал по проселочной дороге, вьющейся среди небольшой рощицы.

– И где нам их искать, лейтенант, конечно, не знал.

– Ну почему же, – бросил Крайнов, останавливая машину. – Единственно, что он смог сказать, это то, что они не англичане, и, по его мнению, их действия тут не совсем законны, хотя в их участок специально позвонили и просили помогать. Однако Олффорду эти типы чем-то не понравились, поэтому он не стал ничего скрывать, рассказав все, что знал. Вот, – Сергей протянул мне визитку. – Один из этих оставил лейтенанту, чтобы тот связался, если удастся задержать Ирен или будут еще какие новости о девушке.

– Корпорация «Вечный отдых», отели, гостиницы, курорты. Классное название – многозначительное. – Я покосился на Батона, который скрестил лапы на груди и, закатив глаза, высунул язык. – Вот-вот, – намекает.

– Однако это еще не все. Пока вы тут покатушки устраивали (ага, сам бы так покатался, вся физиономия ноет, а во рту чьи-то панцири до сих пор похрустывают), я связался со своими, и те пробили эту контору, так вот, догадайтесь, где они размещаются...

Серега с прищуром посмотрел на нас.

– Не томи, – буркнул я, оттирая ото лба прилипшее крыло бабочки. – Или ты думаешь, что я и мысли читать умею.

– Ну, глядя на то, что ты вытворяешь... – хмыкнул тот. – Впрочем, скажу. Их головной офис находится на небольшом островке недалеко от Кариб.

– Оба-на, значит, отпуск все же удался, – я выплюнул на руку ногу какого-то насекомого. Блин, наелся на две недели вперед. – Хоть на песочке полежим немного. Что ж, тогда в аэропорт.

– Не думаю, что туда стоит соваться, – покачал головой Сергей. – Мы... точнее вы, наверняка уже в розыске.

– И что делать?

– Да вот, дали мне тут один адресок, – Крайнов загадочно улыбнулся. – Человек это свой – надежный, он нам и поможет.

* * *

– А вот и наша птичка.

Мы остановились рядом с открытыми дверьми ангара, в глубине которого стола винтокрылая машина. Сальников Борис Алексеевич – бывший летчик нашего доблестного «Аэрофлота», перебравшийся в Англию и открывший частный аэроклуб, с улыбкой смотрел на наши вытянувшиеся лица. Даже Батон, и тот, наплевав на конспирацию, встал на задние лапы, с грустью разглядывая стоящий в ангаре двухмоторный аэроплан.

– А это еще летает? – робко поинтересовался я, разглядывая сей музейный экспонат.

– Конечно, – Борис Алексеевич подошел к самолету и с любовью похлопал его по стойке шасси. – «Дуглас С-47», этот старичок еще о-го-го. Мы с ним уже второй раз на авиашоу в Калифорнию летим, заодно и вас по пути подкинем.

– И когда отправляемся? – спросил я, не зная смеяться мне или плакать.

– Да через пару часов, – ответил Сальников, бросая взгляд на экран своего смарта. – Так что перекусите поплотнее, оправьтесь и готовьтесь на посадку, путь долгий предстоит. Кстати, если кто не знает, как этим пользоваться, советую быстренько изучить, – он кивнул в сторону длинного стола, стоявшего у одной из стенок ангара, на котором высилась гора каких-то рюкзаков.

Они что издеваются?! Я с гневом посмотрел на Сергея, который, впрочем, был удивлен явно не меньше моего.

– А что не так? – спросил Борис Алексеевич, видимо заметив мой несколько очумелый взгляд. – Аэродром там для моей птички не подходит, да и добраться вам вроде туда надо по-тихому, так что все идеально, к тому же над целью мы как раз ночью будем.

Не... ну... елки. Твою же кису!

Глава 8. Про несколько неудачное приземление и бал-маскарад

– Мы летим, ковыляя во тьме, мы идем на последнем крыле... – орал Батон песню, видимо, задавшись целью перекричать натужно ревевшие движки старичка «Дугласа». При этом кот аккомпанировал себе на каком-то замасленном ведре, отысканном им где-то в салоне самолета, барабаня по нему лапами.

Серега делал вид, что он прожженный десантник, и сидел с невозмутимым видом, хотя некоторая бледность физиономии его все же выдавала. А вот Ирен самым наглым образом дремала у меня на плече, правда до этого облазила весь самолет и даже посидела с Борисом Алексеевичем в кабине, донимая его различными вопросами об устройстве и управлении данного летательного аппарата. Я же тупо таращился в прямоугольный иллюминатор, за которым уже вовсю хозяйничала ночь, и пытался понять, как я отношусь к предстоящей высадке. Судя по зуду в копчике, гонкам «мурашек» по позвоночнику и некой вибрации в ватных ногах, выходило, что как-то не очень положительно. Нет, я, конечно, в армейке разок с парашютом на учениях прыгал, но там-то мою храбрость поддержал кованый сапог сержанта, приложенный к моей пятой точке и придавший моей тушке ускорение в нужном направлении. Сейчас же это надо было сделать абсолютно самостоятельно и что главное – ДОБ-РО-ВОЛЬ-НО.

– Ребята, подлетаем, – крикнул Сальников в открытую дверь кабины. – Через пару минут будем над островом, так что приготовьтесь. Я кружану, а Колин вам дверь сейчас откроет.

Молодой белокурый парень, летящий у Бориса Алексеевича вторым пилотом, подошел к двери и, распахнув ее, показал нам большой палец. Теплый южный ветер, вместе с надсадным гулом движков, ворвался внутрь, заставив Ирен проснуться и недоуменно завертеть головой.

Все как-то сразу засуетились. Серега вскочил с места, судорожно ища вытяжное кольцо, после чего ухватился за него обеими руками и практически строевым шагом прошагал к двери. Техномагичка тут же зачем-то ломанулась следом, соответственно врезалась в Крайнова, и они вместе исчезли за бортом. Твою же кису!!

Я схватил за шкирку Батона, на котором была надета специальная сбруя, ну типа такой большой шлейки, на которых выгуливают котов или маленьких собачек, и, пристегнув его к себе, бросился в забортную темноту.

Тишина, ночь, свист ветра вокруг, лицо, расползающееся все шире и шире под его нежными порывами, тушка кота, вжимающаяся в твои ребра, земля, украшенная разноцветными огнями, белые купола парашютов, промелькнувшие мимо... Э-э-э, блин, кольцо где, да где же оно!!

– Мяуууу!!

– Ой, пардон, не то...

Купол с шелестом развернулся над головой, а внизу уже совсем близко мелькали верхушки деревьев. О, вроде пальма и, похоже, кокосовая... блин... ек... твердая, шершавая и не очень гладкая... ой... мои ноги встретились с землей.

Я отстегнул парашют, который белой грудой повис на ветвях пальмы, и осторожно ощупал себя, – вроде все на месте, хотя грудь до этого не была такой пушистой, странно... Так, надо припомнить, я ж вроде приобнял ствол пальмы или парочку, или парочку парочек... блин, короче, этот легкий бриз с океана протащил меня по пальмовой рощице. Я даже обезьяну видел, и она очень удивилась, наверное, от испуга разумной стала, вид у ней уж очень философско-задумчивый был, прям как у Гоймерыча, когда он над своими колбочками колдует, и даже шерсть на голове дыбом, точь-в-точь как у него волосы... так, о чем это я? Ах да – Батон. Я осторожно скосил глаза вниз... блин, это даже не растопырка, а какая-то кошачья растекалка или точнее раскаталка, – звезда на моем пузе с выпученными глазами, причем очень пушистая. Такое впечатление, что он где-то по пути хвост в розетку воткнул.

– Э-э-э, Батон?

Кот медленно поднял голову вверх и жестом попросил его отстегнуть. Я послушно щелкнул карабинами. Батон буквально обнял землю лапами и, по-моему, даже поцеловал, после чего встал на задние лапы и высказал все, что он думает о таких не очень хороших парашютистах, как я.

Я минуты две молча слушал кота, который изливал мне свою душу, активно жестикулируя лапами и одновременно пытаясь пригладить свою распушившуюся шерсть, потом аккуратно взял его за шкирку и, встряхнув, грозно глянул в его выпученные глаза. Батон резко замолчал.

– Ну, больно же было, мяу, – сказал он оправдывающимся тоном, нервно дернув ушами.

Позади неожиданно что-то зашуршало, по-женски взвизгнуло, заставив меня резко обернуться и узреть Ирен, болтающуюся на парашютных стропах. Как ни странно, но девушка умудрилась попасть точно на ту же самую пальму, что недавно приветствовала меня своими шершавыми объятиями, и теперь болталась в паре метров от земли наподобие маятника, при этом плотно зажмурившись. Мы с Батоном пару минут дружно наблюдали за колебанием нашей спутницы по причудливой траектории, затем дружно вздохнули и тормознули этот симпатичный маятник.

– Уже прилетели? – поинтересовалась девушка, приоткрывая один глаз.

– Почти, – я скрипнул зубами, ибо кот, взбираясь по мне, чтобы отстегнуть парашют техномагички, явно решил намекнуть, что я бесчувственный толстокожий баобаб.

– А где Сергей?

Я аккуратно поставил девушку на землю и пожал плечами.

– Не знаю.

Ветер, прилетевший с океана, донес громкий звук всплеска и отголоски родной речи с причудливыми и не очень литературными оборотами.

– Хотя нет, вру, знаю, – я ткнул указательным пальцем в сторону песчаного пляжа, освещаемого яркой полной луной, что виднелся сквозь деревья. – Пойдемте, встретим, а то еще не хватало искать друг друга.

* * *

– Думаешь, нас заметили? – спросил Серега, отжимая носки, натягивая их и с какой-то странной тоской в глазах разглядывая вылезший через дыру большой палец левой ноги.

– Ну, это я тебя, по идее, спросить должен, ты же у нас тут разведчик, – усмехнулся я. – Правда, судя по виду, ты у нас теперь «агент на отдыхе», буквально «пляжный Джеймс Бонд».

– Ха-ха, как смешно, – буркнул тот, поднимаясь на ноги. – Попробовал бы поплавать в костюме...

Я улыбнулся и ободряюще похлопал его по плечу. Смех смехом, а Серега приземлился в паре сотен метров от берега, и ему пришлось скинуть практически всю свою одежду, оставшись в купальных плавках, майке и носках. Зато, надо заметить, мой костюм, несмотря на вышеупомянутый пролет через рощу, практически не пострадал, ибо защитный нагрудник из вашего котейки всегда поможет в трудной ситуации. Так что, граждане, покупайте наших волшебных котов, ибо данный кот в хозяйстве, самообороне и уничтожении излишков продуктов в вашем холодильнике вещь просто незаменимая, можно смело сказать – эксклюзивная. Вот, практически рекламный слоган.

– Кстати, – я вопросительно посмотрел на Серегу. – Что это за здоровенное здание все в разноцветных огнях я видел сверху, пока спускался, – какой-то отель?

– А ты что ожидал, – хмыкнул Серега. – Секретную базу? Естественно, отель. «Амарелла» – если быть точным. Тут все же курорт, хотя головной офис «Вечного отдыха» находится именно в нем.

– Ясно, – кивнул я. – Значит, все проще, идем туда, регистрируемся как постояльцы и начинаем действовать.

– Э-э-э, все сложнее. Наши паспорта-то тю, тю, точнее буль, буль, – Сергей виновато развел руками. – И деньги, кстати, тоже.

– Все?

– Все, – вздохнут тот.

– Ну, это не проблема, – я улыбнулся и, достав из внутреннего кармана кредитку, продемонстрировал ее Сереге. – Надеюсь, карточки здесь принимают.

– А я надеюсь, что документы здесь на улице не проверяют, – буркнул тот в ответ.

* * *

– Так и что это, интересно, значит? – шепотом поинтересовался я, наблюдая из зарослей кустарника за парочкой шествующих по дороге штурмовиков из «Звездных войн» в полной боевой выкладке, с бластерами наперевес.

– Откуда я знаю, – пожал плечами Сергей и тут же добавил: – О, смотри, вроде эльфы.

И действительно, клонов догнала небольшая группа остроухих длинноволосых лучников. Штурмовики дождались их, а затем, все вместе, смеясь и переговариваясь, направились дальше. Я задумчиво почесал в голове и вопросительно посмотрел на Батона, но тот только развел лапами.

В это время на дорожке показалась группа магов в остроконечных шляпах и мешковатых балахонах. Все они имели длинные белоснежные бороды, кустистые брови и отличались друг от друга только шириной – позади идущий вообще больше на Санта-Клауса похож был. Вслед за компанией магов следовало несколько брутально-небритых мужиков в плащах, причем у одного что-то подозрительно выпирало в районе груди, а еще двое явно не достигли того возраста, когда подобная небритость могла бы быть естественной.

– У них тут что, какой-то бал-маскарад, что ли? – наконец догадался Серега.

– Похоже, – кивнул я, провожая взглядом двух пошатывающихся спайдерменов, идущих в обнимку и орущих какую-то разухабистую песню.

Батон, стоящий рядом, неожиданно подергал за штанину, привлекая внимание, и молча протянул мне какую-то мятую бумажку.

– Фестиваль любителей кинофантастики, обсуждения, рецензии, тыр пыр, быр мыр... а, вот, два дня тематического карнавала «Любимые киноперсонажи фантастики и фэнтези». Отель «Амарелла». Вход строго в костюмах и по приглашению. Угу... – я усмехнулся, похоже, русский «Авось» сегодня был к нам особенно благосклонен.

– Народ, есть план. Берем кого-нибудь из этих ряженых, переодеваемся, изымаем приглашение и проникаем на эту вечеринку, есть возражения?

– Опять будем нарушать закон, – вздохнул Серега.

– А прилетев сюда тайком, мы, конечно, ничего не нарушили, да и в Англии... Хотя лично тебя можем оставить и так, снимешь майку, найдем какую железяку, будешь ее гладить и ворчать себе под нос «моя прелесть» – во маскировка.

– Все хохмишь, – буркнул Серега, ежась под порывом ночного ветерка.

* * *

Бух, бах... трах. Аааа!!

– Тихо – это не грабеж, а экспроприация на нужды агентов очень секретной разведки.

– Экспроп... что?

– Бах...

– Ай, ой, мама, да уберите вы это бешеное животное.

– Это я-то, мяу, бешеное, да я...

– Мама!!

– Всем тишина! На вот, держи пятьсот...

– Тысячу...

– Пятьсот...

– Нет...

– Блин, кровопийца, ладно, держи и уматывай...

– Но я же в одних трусах...

– Ничего, за такую сумму и эти сейчас заберем, бумажек кое-что прикрыть хватит. Так что дуй давай, если что, скажешь, что у тебя костюм потерпевшего от бесчеловечных экспериментов страшных, но очень симпатичных пришельцев.

– А можно я его все-таки укушу, мяу...

– Не надо! – Из переулка вынырнул мужик в одних плавках и понесся по улице, сверкая голыми пятками, исчезнув где-то в темноте тропической ночи.

– Интересно, почему это я Чубакка, а ты суперагент? – поинтересовался Сергей, натягивая на себя костюм инопланетной обезьяны, или кто оно там по фильму.

– Потому что «Люди в черном» всегда остаются в черном, – с философским видом пояснил я, надевая темные очки. – Вперед.

Бамц... Блин. Столб. Ни фига ведь не видно. Я сдвинул очки на переносицу и, глядя поверх, решительным шагом направился к зданию отеля, где уже вовсю кипел праздник.

* * *

Охрана (кстати, именно местные секьюрити одевались здесь в форму имперских штурмовиков) не обратила на нас практически никакого внимания, лишь бегло бросила взгляд на протянутые приглашения и тут же пропустила внутрь ограды идущей по периметру гостиницы.

– А у вашей подруги костюм из какого фильма? – неожиданно поинтересовался один из охранников.

Я покосился на Ирен, одетую в свой обтягивающий комбинезон, и пожал плечами.

– Не помню, но явно что-то космическое, а что, нравится?

– Угу, – кивнул тот. – Очень эро... симпатично.

– Согласен, – вздохнул я, смотря вслед девушке, которая застыла у огромной плазменной панели и с приоткрытым ртом наблюдала за разворачивающейся на ней космической баталией. – Только, чур, рот не раскрывать. Служба безопасности земли всегда стоит на страже, ясно, солдат!

– Так точно, – хихикнул тот и добавил: – Однако повезло тебе, чувак, такая девушка.

Штурмовик завистливо вздохнул и махнул рукой, чтобы мы шли дальше, ибо в этот момент к входу в отель подвалила целая толпа в уродливых масках инопланетных монстров.

– Сюрреализм какой-то, – ворчал Серега, засовывая трубочку от коктейля в пасть маски. – Бал уродов.

– Уж кто бы говорил, – усмехнулся я. – Да и что тут такого, ну отрываются люди, маскарад все-таки или тебе роднее, когда кругом зайчики, чебурашки и тому подобное. Так, по сути, ты сейчас тот же Чебурашка, только несколько подросший и заматеревший.

– Да я ничего, жарко только, – буркнул Крайнов задумчиво, видимо прикидывая, с какого бока он похож на ушастого героя наших мультиков. Я сочувственно похлопал друга по плечу:

– Терпи, казак, зато смотри, как на тебя вон те эльфиечки смотрят.

Сергей повернулся в указанную сторону, где у стойки бара, расположившегося неподалеку от бассейна, примостилась пара остроухих девчонок в эротичных доспехах (настоящие бы на них напялить, а не эти пластиковые бронелифчики), бросающих в нашу сторону откровенные взгляды. Крайнов тут же встрепенулся и даже попробовал привести в порядок свою шевелюру, но наткнувшись на маску, тихонько чертыхнулся, но шерсть на ее морде все равно разгладил.

– Иди уж, ловелас лохматый, – усмехнулся я. – Мы пока с Ирен тут приглядимся, что к чему, только далеко не уходи и маленьких космических обезьянок с острыми ушами не надумай там втихую заделать. – Я ловко увернулся от тычка мохнатой лапы и, демонстративно поправив галстук, неспешным шагом ретировался в сторону Ирен.

Серегу все же жалко, в его лохматом костюмчике наверняка как в парилке, ночь-то теплая. И если около океана хоть изредка дул прохладный ветерок, то тут впору было раздеваться до трусов и прыгать в бассейн, что многие, кстати говоря, и сделали.

А вообще вечеринка как вечеринка, с музыкой, танцами, а также прочими удовольствиями, если, конечно, не считать необычных костюмов и постоянных обсуждений различных фильмов и книг. Кстати, могу заметить, что все, кто тут нарядился в эльфов, совершенно на них не похожи, уж это-то я могу ответственно заявить. У эльфов: а) отсутствуют пивные животики, б) не бывает кривых волосатых ног, в) уши длиннее... намного длиннее... вот.

* * *

– Что смотрим? – поинтересовался я, подходя к девушке.

– Да вот, всегда мечтала стать космолетчиком, однако распределили в Институт межпространственных исследований.

– Ясно, – улыбнулся я, вспоминая, как сам мечтал в детстве стать космонавтом, и даже сделал себе скафандр, пустив на оный несколько пластиковых ведер.

В космос я так и не полетел, а вот ведра на дачу пришлось покупать новые, да и от отца досталось... Я вздохнул. Эх, детство, детство. Как же ты наивно и прекрасно, задорно и безмятежно. Мы все стремимся поскорее вырасти – вступить во взрослую жизнь, откинув тебя как пустую оболочку, и лишь потом, став взрослыми, понимаем, что это были наши самые счастливые годы. И уже по-другому воспринимаются все наши прошлые горести и обиды, слезы и радости, дружба и вражда. И вот уже тот задира Ванька, с которым ты дрался постоянно и который не упускал случая сделать тебе гадость – стал большим, серьезным дядькой в очках, и все его теперь зовут не иначе как Иван Николаевич, к тому же он почтенный отец большого семейства. А девочка Люда, которую ты дергал за косички в школе, теперь Людмила Петровна, мама двоих очаровательных близняшек, и при встрече с тобой почему-то постоянно отводит глаза, словно вспоминая, как вы в четырнадцать лет целовались вечером за гаражами. Время, оно неумолимо, и лишь смотря на детей, мы порою, на краткий миг, словно приоткрываем дверцу в ту чудесную страну под названием «Детство», чтобы с грустью понять – увы, возврата назад нет. Грустно. Я вздохнул, подумав, что, наверное, в какой-то степени из-за этого и пошел работать учителем, чтобы хоть краешком души, но постоянно ощущать себя причастным к этому огромному счастливому миру детства.

– Яр, – Ирен потрясла меня за плечо.

– А? Прости, задумался. Как там твой браслетик, все еще не улавливает местонахождение прокольщика?

– Вроде нет, – техномагичка бросила взгляд на запястье. – Похоже, в вашем мире умеют блокировать сигналы встроенных датчиков, это неожиданно.

– В нашем мире многое чего умеют, только обычно эти умения прикладывают не туда, где надо, – буркнул я, размышляя над сложившийся ситуацией.

Положение, надо сказать, было несколько затруднительным. Во-первых, мы тупо не знали, где искать вещи Ирен. Ее «брас» упорно не хотел показывать точное местонахождение «прокольщика», сообщая лишь, что он находится в радиусе двух километров от нынешнего нашего местоположения. Во-вторых, времени до срабатывания таймера оставалось не очень-то и много, где-то около суток, и в поисках особо не развернешься, – так что идей было не много. А по сути, план был вообще один: пробраться в отель (что мы уже практически сделали), захватить кого из обслуги и подробненько расспросить, что тут да как, а также где и почему. Была еще надежда на Батона, так как мы запустили кота (запустили в прямом смысле, за шкирку и через забор) на разведку, чтобы, значит, походил, посмотрел, посовал бы свою усатую морду в различные темные уголки. Да и тащить его через центральный вход было как-то боязно, не думаю, что разрешили бы пройти. Кстати, забор вокруг гостиницы, причем бетонный и высотой метра три, ну, это как бы, мягко говоря, странновато. Я хотел было предложить не переться через центральный вход, а махнуть напрямик, благо для меня это не проблема, однако решил не рисковать. Забор вполне мог быть оборудован какой-нибудь системой датчиков. И одно дело перелетающий через него кот (ну, может, он за птичкой гонялся и увлекся, с кем не бывает), и совсем другое, если будет зафиксирован мой рекордный прыжок. М-да, тут уж просто так не отмажешься и рассказики о детском увлечении спортом, а также слезливая история в стиле: «а мы тут с друзьями в футбол играли, вы мячик не видели?», явно не прокатят.

– Так, Ирен, давай думать логически, где бы могла размещаться контора страшно секретной организации? – сказал я.

– Ну, – девушка задумалась, а я тем временем тормознул официанта, одетого в костюм робота, и, взяв пару коктейлей, протянул один из них Ирен, которая почему-то пристально разглядывала свои сапожки.

– Думаешь, внизу? – спросил я, прослеживая траекторию ее задумчивого взгляда.

– Ага, – кивнула та, беря протянутый бокал и отпивая через соломинку.

– Что ж, тут я с тобой вполне согласен. Значит, план такой, ждем еще где-то час Батона, если не объявляется, начинаем действовать сами, ясно?

– Ясно, – кивнула девушка и, неожиданно посмотрев на меня умоляющим взглядом, добавила: – А пока, может, потанцуем?

Я только тяжело вздохнул и, взяв ее за руку, направился к небольшой площади перед отелем, где шло основное веселье. Нет, все же чую своим копчиком, гореть мне за сии грехи оранжевым драконьим пламенем, однако отказать этим озорно блестевшим глазам, смотрящим на меня с какой-то щенячьей преданностью, я тоже не мог.

* * *

– Извините, а где тут у вас библиотека?

– Чего? – охранник, облаченный в форму штурмовика из «Звездных войн», обернулся и удивленно уставился (ну, я, по крайней мере, думаю, что удивленно, все же парень в шлеме был) на стоявшую позади него Ирен.

Бац... Мой кулак врезался ему в ухо, заставив пластиковый шлем треснуть, а самого незадачливого секьюрити распластаться на полу.

– Надо же, глупость, а всегда прокатывает, – буркнул я, затаскивая лежащего в дверь и растягивая ремешки пластиковых доспехов.

– Может, стоило его из «стопера», – робко поинтересовалась Ирен, поднимая выпавшую у того из рук винтовку и рассматривая ее.

– А костюм ты как бы с него тогда снимала? – хмыкнул я.

– Не подумала, – виновато улыбнулась техномагичка. – Кстати, Яр, – это не муляж.

– В смысле?

– В прямом, – девушка протянула мне оружие охранника.

Блин, точно, какой-то автомат типа «Ингрема» с декоративными накладками, превращающими его в некое подобие бластерной винтовки имперских клонов – а вот это уже серьезно. К тому же под пластиковым скафандром у парня был пододет настоящий бронежилет. Я затравленно оглядел короткий узкий коридор, примыкающий к подземной парковке, и, отстегнув магазин, убедился, что он забит отнюдь не игрушечными патронами – одна хорошая очередь здесь из такого «малыша» и мы дуршлаги.

К счастью, камер тут нет, это Ирен с помощью своего «браса» проверила, а ту, что смотрит на дверь, я вывел из строя с помощью «стопера». Эта штучка, оказывается, действовала на различные приборы не хуже электромагнитного импульса, полностью выводя те из строя, однако на парковке их еще предостаточно. Сжечь и их означало вызвать подозрение охраны: ибо одна сгоревшая камера – случайность, две – подозрительная вероятность, ну а три и более – причина для поднятия всех «в ружье».

Дверь в конце коридора, выходящего в холл отеля, хлопнула, заставив меня нервно обернуться и недоуменно посмотреть на ввалившуюся в нее пьяную инопланетную обезьяну, шатающуюся из стороны в сторону и красующуюся отпечатками помады на своей лохматой морде.

– А вот и я...

Серега бухнулся рядом с лежащим без чувств охранником и стащил маску – на лице следов от помады было еще больше. К тому же отпечатки плавно перетекали на шею и терялись где-то в глубине костюма. Ирен с задумчивым видом, пристально, изучила их траекторию и глубокомысленно (и, по-моему, даже несколько завистливо) хмыкнула.

– Батон, ты его откуда такого выловил? – поинтересовался я, махая рукой перед носом, дабы немного развеять шедший от Крайнова запах алкоголя и духов.

Кот усмехнулся в усы и продемонстрировал нам короткую сценку с ахами, вздохами, обниманием и сюсюканьем, заставившую Ирен густо покраснеть.

– Ясно, – усмехнулся я. – Узнаю Серегу.

– А вот завидовать не надо, – расплылся в улыбке тот, махая перед моим носом указательным пальцем. – Женщины – это наше все.

– Угу, только им этого говорить не надо, – буркнул я, напяливая на голову потрескавшийся шлем. – На шею сядут.

Ирен бросила в мою сторону прищуренный взгляд, но промолчала.

– Так, Батон, где находится та подозрительная дверка, куда входили те ребята?

Кот подошел к приоткрытой двери на парковку и, распахнув ее, махнул рукой вглубь стоянки.

Надо отметить, что пока мы развлекались, наш кот провел разведрейд практически по всему отелю и засек, как несколько человек в штатском выгружали какие-то тяжелые ящики на подземной стоянке и затаскивали их в дверь с надписью: «Служебное помещение. Посторонним вход воспрещен». Естественно, Батон быстренько отыскал нас, причем в карнавальной суете на ходящего на двух лапах кота никто особого внимания не обратил, возможно, приняли за лилипута в причудливом костюме, а возможно, потому что все гости уже хорошо «приняли», причем не один раз. Короче, выслушав доклад кота, мы решили проверить, что да как, а его отправили на поиски Сергея, который куда-то запропастился вместе с вечно хихикающими девчонками в эльфийских костюмах. Тут-то и появилась проблема с камерами, которыми гостиница оказалась нашпигованной по самое не хочу. В принципе ничего удивительного, система безопасности и все такое, однако нам-то от этого факта не легче. Решение пришло как-то само собой, навеянное воспоминаниями о шпионских фильмах: выводим камеру из строя, ждем, пока кто-нибудь придет посмотреть, в чем дело, вырубаем его, переодеваемся и проникаем во вражеское логово – просто и гениально. Тем более что все дальнейшие препоны в виде кодовых замков, систем распознавания и так далее Ирен пообещала преодолеть при помощи своего «браса», что по своей сути являлся мощнейшим мини-компьютером широкого спектра действия. Оставалось удивляться, как это его не изъяли при захвате девушки, впрочем, скорее всего, приняли за обычную безделушку.

– Ну что, все готовы? – поинтересовался я.

– Да, – кивнула техномагичка, которая водила лучом, бившим из «браса», над лежащим без чувств охранником и, по-моему, даже взяла у него из пальца кровь выдвинувшейся из браслета иголкой.

– Ик... ик... – подтвердил Серега, напяливая назад маску Чубакки.

Кот промолчал, однако всем своим видом показывая, что готов к новым свершениям, и тут же пальнул из «стопера» в охранника, который неожиданно шевельнулся, заставив Батона подпрыгнуть на месте.

– Значит, действуем так. Сперва выбегает Батон, я следую за ним, мол, преследую бродячее животное. Потом выходят Ирен с Серегой и делают вид, что навеселе и не могут отыскать свою машину. Как только я проникаю за дверь, все быстро перемещаются за мной и дальше по обстановке. Ясно?

Все дружно кивнули.

План сработал даже лучше, чем ожидалось. Едва я вышел из коридора, как на стоянку ввалилась целая толпа подвыпившей молодежи, и Ирен с Серегой даже не пришлось особо маскироваться. Молодые люди расселись по машинам и, врубив музыку, принялись что-то шумно обсуждать, правда, в остальном вели себя тихо.

– Крис, – раздалось неожиданно в наушнике гарнитуры, которую я предусмотрительно изъял у вырубленного мной охранника. – Что там происходит.

– Сам не видишь? – буркнул я в микрофон, молясь, чтобы неведомый напарник Криса не понял, что голос принадлежит не его товарищу.

Вроде все обошлось, ибо в наушнике коротко хмыкнуло, после чего последовал приказ возвращаться. Я бросил красноречивый взгляд в сторону Ирен и Сереги, которые бродили среди машин, делая вид, что несколько растеряны, и направился к служебной двери, на которую указывал Батон из-под колеса стоявшей напротив машины. Дернув ее за ручку и убедившись, что она закрыта, я мысленно коротко выругался, впрочем, чего я ожидал?

Камера, висящая над дверью, дернулась в мою сторону.

– Откройте, – вновь буркнул я.

– Крис, шлем сними, – раздалось в наушнике.

Блин. Я растерянно оглянулся на Ирен, однако неведомые напарники охранника интерпретировали этот взгляд по-своему.

– Не волнуйся, – хихикнуло в ухе, – мы следим, ребята, похоже, решили уединиться, однако так перебрали, что свою машину найти не могут. Ладно, входи...

Замок двери глухо клацнул, пропуская меня внутрь. Длинный, освещенный ярким неоновым светом коридор с лифтом в конце, рядом с дверью которого красовалась прямоугольная, подсвеченная желтоватым светом металлическая пластина.

– Ну, и что там?

– Похоже, надо приложить руку, – пояснил я, оборачиваясь к Ирен. – Камеру вырубили?

– Зачем? – усмехнулась та. – «Стопер» сейчас транслирует на их мониторы, как мы садимся в одну из машин, после чего я начинаю там раздеваться.

– Чего?!

Девушка рассмеялась.

– Шучу. На изображении мы просто уходим. Кстати, здесь тоже стоят камеры, – техномагичка ткнула пальцем по углам, после чего добавила: – Головой верти поменьше, а то наблюдающие подумают невесть что, нас-то они не видят.

– Не проще сделать, чтобы и меня не видели? – поинтересовался я.

– Ага, а двери будут сами открываться, – хмыкнула Ирен. – Картинку я, может, и затру, но у них наверняка тут и другие датчики стоят, что покажут срабатывание автоматики.

– Понятно, но как...

– Просто подойди к двери и сделай вид, что приложил руку. Да не стой столбом, охрана что-нибудь заподозрит.

Я удивленно посмотрел на Ирен. Техномагичка изменилась прямо на глазах, теперь передо мной стояла не вечно растерянная и несколько легкомысленная девушка, а решительный и готовый к действиям агент института межпространственных исследований.

Я послушно подошел к двери и приложил руку. К моему удивлению, пластина тут же засветилась зеленым светом, а двери лифта послушно распахнулись.

Глава 9. Про то, что конец книги не всегда конец истории, а порой всего лишь начало новой

– Хенде хох!! – рявкнул я, едва двери лифта распахнулись, открывая нашему взору длинный коридор с множеством выходящих в него дверей.

Четверка охранников, стоявшая напротив открывшейся двери, аж присела от неожиданности и послушно задрала руки к потолку. Не знаю, кого ждали эти ребята, но появление нашей компании было для них явно большой неожиданностью. К тому же, как я уже упоминал ранее, из-за драконьих генов я теперь могу кричать громко... очень громко, да и вообще от моего вопля, если захочу, молодые деревца пригибаются, причем низенько-низенько, ну это так, к сведению, впрочем, не будем отвлекаться.

Так вот, Батон, естественно, сразу же обездвижил охрану «стопером», а Ирен, при помощи своего браслета, ослепила камеры, однако все прекрасно понимали, что это ненадолго, и поэтому, пока не прошел эффект неожиданности, следовало поторапливаться.

– И где нам теперь искать? – поинтересовался я, наблюдая, как Серега подбирает брошенные охраной автоматы.

– Ну, это просто, – улыбнулась девушка. – «Брас» засек местонахождение «прокольщика», видимо, мы уже внутри блокирующего поля, а поэтому...

Девушка вытянула руку вперед, и над ее раскрытой ладонью возник маленький лиловый шарик, который подпрыгнул в воздух, сделал круг над головой техномагички, затем на мгновение замер и неожиданно рванул вперед по коридору.

Мы понимающе переглянулись и бегом последовали за ним. Одна из дверей неожиданно распахнулась, и из нее выскочило трое охранников, на ходу извлекая пистолеты, но проскочивший мимо них светящийся шар заставил тех на секунду отвлечься, и этого мне хватило. Один большой прыжок, и вот незадачливые секьюрити летят вдоль коридора, с грустью в глазах наблюдая за тем, как мы пробегаем мимо. Батон даже лапой им помахал и, шаловливо подмигнув, поднял «стопер». Больше особых препятствий мы не встретили и, проскочив дальше по коридору, завернули в одну из дверей, за которой оказался еще один коридор, миновали его, спустились еще на одном лифте, прошли еще по одному коридору, больше похожему на какую-то металлическую трубу, и наконец-то застыли перед двухстворчатой стеклянной дверью, за которой мелькали фигуры в белых халатах. Надо заметить, что, к моему удивлению, народа навстречу нам попадалось не так уж и много: то ли сказался эффект внезапности, то ли сотрудники отрывались на балу вместе с гостями – не знаю. Однако те несколько человек, что встретились нам по пути, тут же застыли на месте металлическими истуканами, пораженные прицельными выстрелами нашего кота, который несся впереди группы, зачем-то истошно завывая, словно сирена воздушной тревоги.

– Ирен, открывай! – крикнул я, заметя рядом с дверью знакомый прямоугольник дактилоскопического детектора, и тут же мысленно чертыхнулся, ибо по ушам ударил вой сирены, а на стенах замигали красные лампы.

– Открывай же!

Девушка кивнула и принялась ощупывать свой браслет, который неожиданно принялся пулять в дверь разноцветными лучами, однако та даже не дернулась.

– Отойдите, – буркнул Серега, вскидывая автоматы и тут же открывая огонь с двух рук, я даже «мама» сказать не успел, мысленно представляя, что будет, если стекло окажется пуленепробиваемым – рикошет в таком узком пространстве вещь крайне, надо сказать, неприятная и на здоровье плохо влияющая. К счастью, стекло пуленепробиваемым не было и осыпалось на пол грудой осколков, а люди по другую сторону кинулись в разные стороны, прячась за стеллажами с мигающими разноцветными лампочками приборами.

– Всем лежать! – заорал Серега, врываясь внутрь комнаты и выпуская очередь в потолок. – Я дурная инопланетная обезьяна, к тому же мучающаяся от похмелья. Ты, лысый, – он ткнул стволом автомата в скорчившегося рядом за столом лысоватого старичка в докторском халате. – Что это за помещение?

– Лаборатория «Зет», – ответил тот дрожащим голосом.

– И что тут делают?

– Проводят предварительный анализ собранных образцов.

– Вот он! – Ирен подскочила к небольшой стойке, закрытой прозрачным колпаком, внутри которого находился небольшой серебристый рюкзачок. – «Прокольщик».

Девушка попыталась приподнять колпак, затем стукнула по нему кулачком и принялась обстреливать лучами из «браса» под удивленными взглядами ученых, которые с интересом наблюдали за происходящим.

– Батон, прикрой коридор, – скомандовал я, морщась от неумолкающей сирены, и, повернувшись к доктору, скомандовал: – Помоги девушке.

Старик кивнул и, бросившись к Ирен, что-то нажал сбоку стойки, заставив колпак подняться. Девушка схватила рюкзак, прижав его к груди, и тут же кинулась к другой стойке, где лежал серебристый пояс, сделанный из множества ромбовидных пластин, доктор последовал за ней.

В это время со стороны коридора долетел звук открывающихся дверей лифта, топот ног, затем все резко смолкло. В разбитые двери заглянул Батон и, показав три когтя, расплылся в довольной улыбке. Я показал коту пальцами «окей», хотя у самого внутри было не спокойно. Охрана, конечно, сваляла дурака, сунувшись вниз, однако следующий раз ребята будут умнее, а возможно... или нет, наверняка подключат какую-нибудь спецгруппу, и тогда нам придется несладко. Крайнов тем временем принялся бегать по лаборатории, где кроме Иреновых вещей на различных стойках лежало еще несколько непонятных артефактов, и, угрожая оружием, заставил бедных испуганных ученых упаковать ему эти предметы в какой-то пластиковый мешок, который взвалил себе на спину. И зачем они ему сдались? Впрочем, не мое дело.

– Серег, Ирен, хватаем все, что надо, и уходим, быстро, пока наверху не очухались. Док, тут есть другой выход?

Ученый, который уже что-то бурно обсуждал с техномагичкой, растерянно посмотрел в мою сторону, и мне пришлось повторить свой вопрос.

– Служебный лифт, – кивнул тот. – Но им пользуется только руководство, у нас нет доступа.

– Ирен, сможешь открыть?

– С этим-то? – девушка ткнула пальцем в надетый уже пояс, от которого к рюкзаку тянулось несколько мерцающих проводков, и кивнула. – Влегкую.

– Я покажу, господа, следуйте за мной. – Ученый провел нас среди стеллажей с приборами, глухо гудящими и таинственно мерцающими экранами, на которых то и дело высвечивались какие-то графики и таблицы, остановившись у неприметной дверцы в дальнем углу лаборатории.

Я жестом приказал всем отойти в сторону и, пристроившись сбоку от двери, распахнул ее, – чисто. Небольшая светлая комнатка и дверь лифта.

– Действуй, – скомандовал я девушке, а сам повернулся к старику-ученому. – Куда лифт ведет?

– Вроде на крышу, – сказал тот, в задумчивости поглаживая свою лысину. – Начальство к нам раз в месяц на вертолете прилетает и прямиком спускается сюда на этом лифте, да и артефакты, если надо вывезти, именно через этот лифт поднимают.

В это время со стороны лифта, через который мы спустились в лабораторию, раздался глухой хлопок и помещение начало заполняться синеватым дымом. Ученые, стоявшие ближе к двери, закашлялись и стали падать на пол, а мы с Серегой понимающе переглянулись.

– Похоже, сейчас будут штурмовать, – пробормотал тот, отстегивая магазины от своих автоматов и меняя их на новые.

– Угу, – кивнул я, с опаской косясь на приближающееся облако.

– Готово, – обрадованно доложила Ирен и приглашающим жестом указала на лифт. – Профессор, вы с нами?

Ученый покачал головой.

– Нет, мисс, я останусь, однако надеюсь, что вы со мной еще свяжетесь.

– Обязательно, – кивнула техномагичка.

Я только вздохнул. Порой создается такое впечатление, что девушка ничему не учится – страшно доверчивая. И как в ней только сочетаются бесстрашная агентесса из параллельного мира и бестолковая рыжая девчонка – удивляюсь. Я-то уж думал, что данное приключение выбьет из ее прекрасной головки мысль об установлении контакта, оказалось, что зря надеялся.

Лифт действительно вынес нас на крышу, где мы буквально нос к носу столкнулись с двумя спецназовцами (или кто они тут у них), видимо охраняющих стоявший здесь вертолет. Ребята среагировали довольно быстро, открыв огонь на поражение, и лежать бы нам тут хладными трупами, если бы не Ирен, точнее ее приборчики, встроенные в пояс. Едва двери лифта распахнулись, как в паре метров впереди нас вспыхнула настоящая стена синего пламени, поглотившая выпущенные спецназовцами пули, а еще через мгновение солдаты рухнули на крышу, корчась в судорогах.

– А вот это уже парализатор, – пояснила Ирен, опуская руку, из ладони которой за секунду до этого в бойцов ударила ветвистая молния неизвестного разряда.

– Понятно, – натужно улыбнулся я, чувствуя неприятную дрожь в ногах, не знаю, как остальным, а мне как-то не слишком приятно, когда меня почти в упор расстреливают из двух стволов.

– О, вертолет, – Серега стянул с себя обезьянью маску и отбросил ее в сторону.

– Неужели умеешь управлять? – поинтересовался я, снимая опостылевший пластиковый шлем и выбрасывая гарнитуру с рацией, которая давно уже молчала.

Однако Крайнов уже не слушал, а залез в кабину и вовсю щелкал тумблерами. Я вздохнул.

– Тебе пора, – сказал я, повернувшись к Ирен. – Насколько я понимаю, с этим твоим «прокольщиком» нет разницы, откуда стартовать.

– Нету, – кивнула девушка. – Но...

– Никаких «но», – отрезал я и пояснил: – Ирен, не дури, тебя могут хватиться в любую минуту, если уже не хватились. Давай дуй домой, а мы дальше уже как-нибудь сами.

– Яр...

– Быстро! – крикнул я, озираясь на вертолет, лопасти которого начали медленно раскручиваться. – Не знаю, какая из тебя выйдет буренка, однако такой, какая ты сейчас, мне как-то больше нравиться, да и привычнее.

– Яр, – девушка неожиданно кинулась мне на грудь и, прижавшись, быстро чмокнула в губы. Батон тактично отвернулся и сделал вид, что рассматривает вовсю светлевшее уже небо.

– Это еще зачем?

– Награда, – улыбнулась та и, коснувшись указательным пальцем моего лба, добавила: – И не забудь, что ты пока еще мой муж, пусть временный, не по-настоящему и не утвержденный.

– Ирен...

Девушка рассмеялась и, отбежав в сторону, махнула мне рукой, а вокруг нее стало разливаться золотистое сияние, миг и техномагичка исчезла. Я несколько секунд смотрел на опустевшую крышу, затем повернулся к коту, который застыл у шахты лифта со «стопером» наизготовку.

– Батон, давай на борт! – крикнул я и бросился к вертолету.

* * *

Бац... бамм... тррр... чпок. Остатки вертолета, пропахав борозду в песке, наконец, замерли. Я со скрипом в позвонках повернул голову и посмотрел на Серегу, который сидел на кресле пилота с выпученными глазами и все еще дергал ручку управления, видимо пытаясь взять выше.

– Приехали, – констатировал я, и Крайнов, посмотрев на меня полоумным взглядом, коротко кивнул, после чего щелкнул парой расположенных над его головой тумблеров, заставив все еще урчащий двигатель замолкнуть.

Изломанный винт, все это время продолжавший рубить остатки густой растительности, наконец, остановился, и от него с громким треском отломилась уцелевшая лопасть, рухнув вниз.

– Что это было? – поинтересовался я.

– Кажись, топлива все же не хватило, – пробормотал Крайнов. – Однако крепкая машинка.

– Согласен, – кивнул я, припоминая те фигуры высшего пилотажа, что закладывал Серега, пока не приноровился к управлению. По-моему, в те минуты Батон, сидевший в салоне, аж уверовал во всех богов сразу, потому как громко молился, поминая всех, кого только можно, и вроде даже пытался изобразить танец с бубном, но очередной вираж заставил котейку бросить сие занятие и быстренько вцепиться всем чем только можно в узкую лавочку, идущую вдоль всего борта.

– Батон, прилетели! – крикнул я, отстегивая ремни безопасности и ударом ноги выбивая покосившуюся дверь.

Однако не успел я вылезти, как мимо меня пронеслась черная пушистая молния и, вцепившись в покосившуюся пальму, принялась покрывать ее смачными поцелуями.

– Ну-ну, давай без сантиментов, – ласково похлопал я кота по взъерошенному загривку. – А то с такой настойчивостью тебе, как настоящему джентльмену, придется на ней жениться.

Батон покосился на меня недоверчивым взглядом, однако целовать дерево перестал и, усевшись на нем, зло посмотрел на выбиравшегося из обломков винтокрылой машины Сергея.

Что случилось дальше, думаю, нет смысла рассказывать подробнее. Скажу только, что с грехом пополам мы все же добрались до человеческого жилья, где Серега позвонил кому-то по сотовому телефону, купленному у местного жителя за две тысячи евро (причем моих евро!), и уже на следующий день мы сидели в чреве транспортного «Ила», срочно прибывшего на остров с гуманитарной помощью. Оставалось только удивляться, зачем островитянам два контейнера с килькой в томатном соусе, но это уже вопросы не ко мне. К вечеру того же дня мы уже приземлялись в аэропорту родного города, а у трапа нас ждала целая колонна черных машин и множество добрых сослуживцев Сергея в строгих костюмах.

* * *

– Ну, вы молодцы, ну, показали всем тамошним «кузькину мать» и «ексель-моксель», – говорил полковник Степанов, улыбаясь и довольно поглаживая свои буденновские усы.

Батон только что закончил рассказ о наших похождениях и, развалившись на стуле, допивал вторую кружку сливок, принесенную секретаршей по просьбе Игоря Михайловича.

– А тебе, капитан, за привезенные артефакты двойная благодарность оттуда, – полковник с многозначительным взглядом ткнул пальцем в потолок.

Я только усмехнулся, подумав, что теперь понятно, зачем он озадачился сбором трофеев в лаборатории.

– Служу России, – гаркнул Крайнов, вскакивая со стула и вытягиваясь по стойке смирно.

– Вольно, капитан, садитесь... впрочем, – полковник откинулся в кресле и, похлопав себя по плечу, добавил: – Думаю, нам скоро придется их сменить.

Серега вновь вытянулся в струнку, но бросив взгляд на полковника, передумал и молча опустился обратно на стул.

– Кстати, – Игорь Михайлович хитро улыбнулся. – Мы тут тоже не сидели сложа руки и кое-кого задержали, кстати, возможно, вы, Ярослав Сергеевич, его знаете.

– Я, знаю? – я непонимающе посмотрел на полковника, тот только загадочно усмехнулся и, нажав кнопку на телефоне, приказал привести задержанного.

Через пару минут напряженного молчания дверь распахнулась и в кабинет, сопровождаемый двумя дюжими молодцами в штатском, вошел человек в знакомом черном балахоне.

Оба-на! Я с интересом посмотрел на незнакомца, щеки которого украшала недельная щетина, а под глазом красовался здоровенный фингал.

– Знаете его? – поинтересовался хозяин кабинета, внимательно наблюдая за тем, как я разглядываю незнакомца.

– Нет, – покачал головой я.

– А я вот тебя знаю, – неожиданно прошипел задержанный. – Ты тот, кто изгнал нашего господина чужими руками, тот, благодаря кому была разрушена великая крепость Мрака, да будь ты трижды проклят, прихвостень ректора Штабурга.

– Так ты все же один из тех, кто служил этому самозваному властелинчику? – презрительно усмехнулся я, хотя фраза об изгнании заставила меня насторожиться.

– Да, служил, служу и буду служить, – бросил тот, ухмыляясь. – Запомни, Краснов, мы все равно тебя достанем, куда бы ты ни пошел, последний бой еще впереди.

– Ясно, ясно, – махнул я рукой, изображая на лице скуку, хотя внутри кипела тысяча вопросов. – Скажи еще: то, что случилось с Аланой и в подземелье замка отца Эрнесты – твоих рук дело?

– Возможно, – не стал отнекиваться тот. – Ты оказался умнее, чем я думал, однако...

– Все, вопросов больше нет, – я отвернулся и, посмотрев на полковника, добавил: – Можете уводить это мелкопакостливое существо.

– Мелкопакостливое! – встрепенулся было незнакомец, но рука охранника, упавшая на его плечо, заставила того замереть на месте и понуро опустить голову.

– И что нам с ним делать? – задумчиво пробормотал Игорь Михайлович, смотря на меня вопросительным взглядом.

– А, не знаю, – махнул я рукой. – Можете на опыты ученым отдать – это ведь один из прислужников мага, так что думаю, им интересно будет.

– Тоже вариант, – кивнул полковник.

– На опыты! – задержанный удивленно посмотрел на меня, затем на полковника, и в глазах его промелькнул испуг.

– Ну да, – кивнул я, ехидно усмехнувшись. – На опыты, пусть тебя там разрежут на сотни кусочков и разложат по пробирочкам.

– Вы не имеете права!! – неожиданно взвизгнул тот, рванувшись в мою сторону, но тут же был скручен приведшими его оперативниками.

– Уведите, – приказал Игорь Михайлович и, едва закрылась дверь, достал из стола тоненькую синенькую папочку и протянул ее мне. – Почитайте на досуге, тут все, что нам удалось из него вытянуть, может, что полезное найдете.

Я благодарно кивнул.

– Ну, все, больше вас не задерживаю, – полковник поднялся со своего места и протянул мне руку. – Удачи вам в дальнейших делах и спасибо за сотрудничество.

– Всегда пожалуйста, – уже искренне улыбнулся я, чувствуя несказанное облегчение, ибо было у меня подозрение, что нас так просто отсюда не выпустят, но, слава богу, обошлось.

– И вам спасибо, товарищ кот.

– Служу России, мяу, – отрапортовал Батон, ловко соскочив со стула и приложив к уху лапу с зажатой в ней кружкой. Полковник рассмеялся, а кот смутился и, поставив бокал на стол, виновато шаркнул перед собой лапой.

* * *

Оставшиеся от отпуска дни пролетели как-то незаметно и без особых происшествий. В основном мы провели их на даче, куда вслед за нами перебрался Пантелей, заявив, что домовым тоже отдых полагается, и вообще он устал от этих каменных стен. Батон все дни напролет проводил на рыбалке, однако рыбы приносил мало, зато от него постоянно пахло тиной, а в шерсти обнаруживалась необычайно крупная чешуя странного зеленоватого цвета. Серега у нас бывал редко, буквально с головой уйдя в работу, тем более что его действительно повысили, правда, не в звании, а сделав начальником какого-то отдела. Я же первые дни после возвращения занимался починкой своего поистрепавшегося садового домика, но потом плюнул на все и банально бездельничал, загорая и наслаждаясь ленивой тишиной летних дней. Несколько заботило, что нет вестей от Ирен, да портили настроение прочитанные мною документы, что передал мне Игорь Михайлович. Из них следовало, что тому гаду, который некогда похитил моих учеников, досталось, конечно, хорошо... очень хорошо. Короче говоря, отцы Грея и Рея, хорошенько отдубасив этого самозваного темного властелина, превратили его в хомячка, после чего подарили того какому-то первому встречному мальчику в одном из тысячи известных миров. Однако прислужники этой сволочи не разбежались, а основали некий орден, который провозгласил главной целью поиск своего господина и месть мне любимому, – а это несколько напрягало, хотя... Орден великого хомячка, блин. Даже не знаю, плакать мне от этой новости или смеяться.

Тем не менее, невзирая на все мрачные размышления, остаток отпуска пролетел тихо и незаметно. В день отъезда мы все собрались за столом на кухне в моей старенькой однокомнатной хрущевке и молча пили душистый чай, заваренный Пантелеем. Домовой весь день только и делал, что вздыхал, но ничего не говорил, хотя и так было понятно, что ему неохота нас отпускать.

– Может, с нами поедешь? – наконец не выдержал я. – Дом у меня там большой...

– Да что ты, – махнул руками Пантелей. – Я ж без земельцы русской зачахну. Нет, хозяин, езжай в свои чудные земли сам, а я здесь, за хозяйством пригляжу, авось, когда и вернешься.

– Я тоже присмотрю за квартирой, – кивнул Серега. – Не переживай.

– Ну, спасибо, – улыбнулся я, всеми своими фибрами души чувствуя, что навряд ли когда уже вернусь в этот дом, и от этого становилось еще печальнее. Видимо, друзья ощущали нечто подобное, однако вслух никто ничего не говорил.

* * *

Начало июля, по мнению Михеича, выдалось даже хуже, чем весь прошедший июнь с его вечной жарой. Пекло стояло такое, что даже не очень любящий воду Рекс постоянно залезал в наполненную водой старую чугунную ванну, примостившуюся у покосившейся колонки. Вот и сегодня стоило ему наполнить ее холодной водой, как изнывающая от жары собака буквально занырнула в живительную прохладу и упорно не хотела оттуда выбираться, – пришлось отправляться в обход одному. В принципе это было делать не обязательно, но валяться в душной сторожке и тупо пялиться в телевизор надоело буквально до чертиков, а посему Михеич решил прогуляться. Тем более к вечеру подул прохладный ветерок, а на границе горизонта, над далеким лесом появились первые облачка, давая робкую надежду на возможный дождь.

Знакомую парочку он заприметил издали. Незнакомец, облаченный все в ту же белую рубашку, джинсы и кожаные сапоги с множеством металлических набоек, неспешно шагал по дороге, а рядом у его ног все так же вышагивал здоровенный черный котяра.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался незнакомец, останавливаясь, а кот, усевшись рядом, приветственно поднял переднюю лапу, заставив сторожа мысленно перекреститься и сплюнуть через плечо.

– И вам не болеть, – поприветствовал необычных прохожих Михеич. – Куда на сей раз путь держите, если не секрет?

– Да вот, заплутали немного, – почему-то смутился мужчина. – Тут у вас где-то платформа старая должна быть.

– Платформа? – удивился сторож.

– Ну да, рельсы, платформа и там рядом какие-то здания еще стояли.

– А так это, наверное, бывшие склады ГОПРа, – догадался Михеич и, заметив непонимающий взгляд незнакомца, пояснил: – Ну, склад готовой продукции.

– Понятно, – улыбнулся мужчина. – А как туда добраться?

– А пойдемте, я вас провожу, – неожиданно для самого себя предложил сторож.

Незнакомец почему-то посмотрел на кота, и Михеич был готов поклясться последней заначкой, которую не отыскала его жена, что животное бросило в ответ на чисто русском языке что-то вроде: «Как хочешь».

Они прошли мимо полуразрушенных зданий заводских цехов, зияющих провалами дверей и остатками мутных стекол, потом поднялись на насыпь, поверх которой некогда проходил железнодорожный путь, ведущий на городскую сортировку.

– Вот и ГОПР, – Михеич кивнул на расположенные за насыпью здания, рядом с которыми расположилась заросшая кустарником полуразрушенная погрузочная платформа с нитками ржавых рельс вдоль нее.

– Спасибо, – поблагодарил мужчина и, бросив взгляд на простенький смарт, который извлек из нагрудного кармана, принялся торопливо спускаться с насыпи.

Старик несколько минут смотрел вслед, затем озадаченно хмыкнул, и уже было развернулся, чтобы идти домой, как прилетевший из-за спины громкий паровозный гудок заставил его застыть на месте.

Михеич медленно обернулся и замер, не веря своим глазам, ибо к платформе прибывал самый настоящий поезд, причем такой, какой можно было увидеть только в старинных фильмах. Огромный черный с дымящей трубой паровоз медленно подъезжал к платформе, таща за собой десяток зеленых вагонов, за окнами которых виднелись любопытствующие лица пассажиров. Поезд замер, лязгнув сцепками, а из вагонов принялись выпрыгивать проводники в необычной форменной одежде какого-то старинного покроя.

Незнакомец обернулся и, помахав остолбеневшему сторожу рукой, поднялся вместе с котом в вагон. Состав еще пару минут стоял около перрона, затем паровоз издал пронзительный гудок, а проводники вскочили на подножки вагонов, показывая машинисту желтые флажки. Состав медленно тронулся вперед, а дым из трубы паровоза неожиданно повалил гуще, окутывая вагоны туманной пеленой. Миг и поезд исчез, словно растворившись в окружившей его дымке, а прилетевший невесть откуда пронзительный порыв ветра развеял ее остатки, не оставив и следа.

Сторож еще долго стоял на вершине насыпи, смотря на опустевший перрон, затем тяжело вздохнул и медленно поплелся домой, ощущая в глубине души призрачный след какой-то полузабытой сказки, к которой вновь смог прикоснуться.

* * *

– Ну как, сэр, отдохнулось? – спросил знакомый проводник, заходя в мое купе и расставляя на столе кружки с дымящимся чаем.

– Да как сказать, – усмехнулся я, протягивая ему свой билет. – Хотелось бы, конечно, и лучше, но как уж получилось...

– Ну, тогда с вас история о ваших приключениях, – улыбнулся тот в ответ, беря билет и прокалывая в нем дырку. – Впрочем, можете не торопиться с рассказом, ехать нам еще дня три, так что успеете, а пока располагайтесь поудобнее.

– Спасибо.

Старик приложил руку к козырьку форменной фуражки и, пообещав забрать кружки через полчаса, вышел из купе. Батон тут же полез на верхнюю полку, и через пару минут оттуда донеслось дребезжание подстраиваемых струн его инструмента, а вскоре зазвучала песня.

Я смотрел в окно поезда, за которым проносились знакомые пейзажи среднерусской равнины и, слушая кота, ощущал непривычную грусть в сердце.

– Я еду домой, – тихонько пробормотал я себе под нос. – Домой.

Глава 1. В которой почти ничего не происходит (если не считать странных фей), а главного героя обуревает хандра и тянет на воспоминания

Люблю осень – теплую осень, без дождей, слякоти и вечно наступающего ОРЗ, из-за которого ты порой становишься похож на слезливо-сопливящего зомби, а основным предметом твоего гардероба становится почему-то вечно замызганный носовой платок. Причем побороть эту напасть порой не могут ни обычные лекарства, ни настойки Глафиры, ни даже таинственный настой Батона, от запаха которого дохнут матерые кухонные тараканы 80-го уровня, выдерживающие удар тапка моей домработницы. К счастью, в этом году сия участь меня пока миновала, а осень радовала теплыми погожими деньками и деревьями, одетыми в причудливый багрянец листвы.

– Эх, хорошо, – вздохнул я, «растекаясь» по укрытой от посторонних глаз в укромном уголке парка скамеечке.

Началась большая перемена, а, как известно: «война войной, но обед, а также ужин, завтрак, полдник, перекус и заначенная на черный день печенюшка всегда по распорядку». К тому же следовало хоть немного, но привести свои нервно расползающиеся в ужасе мысли в порядок. Сегодня пришлось провести предварительно-ознакомительный урок в новом классе, и это вымотало похлеще марш-броска по пересеченной местности. А ведь все, что требовалось от учеников – это обстругать дощечку ро-овненько так, гла-аденько, ла-асково рубаночком вжик, вжик и усе. Так нет же, мы ж маги и волшебники, а посему... Разваленная ударом голема парта, десяток брусков, сросшихся в непонятную конструкцию а-ля «Видение абстракциониста после ночной гулянки с возлияниями», а также офигевший Батон, спрятавшийся в ветвях нашего классного древа и отмачивающий в крынке с молоком свой подпаленный хвост. Пришлось вмешиваться и прекращать данную вакханалию, путем легких воспитательных подзатыльников и громогласно – поучительных наставлений. Кстати, вы тут не подумайте ничего такого, на самом деле я добрый, пушистый и вообще весь положительный, но с этими юными магами дашь слабину, такое устроят. Это же ходячие атомные реакторы, плюющиеся огнем, молнией и прочими стихиями, могущие искривлять пространство, время и завязывать баранкой орбиты атомов.

А теперь представьте, каково их учить, причем не магическому искусству, а работе собственными руками. Вот то-то. Спасает только мой приснопамятный полный иммунитет к любой магии, иначе я давно бы стал по-настоящему белым и пушистым, после чего румяным, поджаристым, с хрустящей корочкой и победно торчащей тушеной морковкой в одном месте. Причем я не шучу. С фантазией у юных магов всегда полный порядок, хотя это не только их касается. Помнится, когда я работал в обычной школе, ученики порой на уроках такое устраивали, волосы дыбом, причем даже на груди. Нет, поверьте, я не мазохист и не сумасшедший, я абсолютно такой же, как и миллионы, сотни миллионов учителей во всех мирах – я просто люблю свою работу. Знаете, нравится мне наблюдать, как они растут, как порой из угловатых и нескладных подростков превращаются в уверенных в себе парней и девушек. Тепло становится на душе, чувствуешь гордость, радуешься вместе с ними, особенно когда они действительно чего-нибудь добиваются, в жизни, растут над собой. И грустно становится, когда приходится прощаться. Вот и у меня скоро первый выпуск. Пройдет каких-то полгода, и ученики моего класса покинут стены своей альма-матер. Они и сейчас-то редкие здесь гости, все больше шатаются по различным мирам, перенимают опыт у других наставников, лишь изредка вспоминая о своем классном руководителе. Что поделаешь – выросли.

Скупая мужская слеза сделала попытку скатиться по моей плохо выбритой щеке, но передумала. В конце концов, день был дюже хорошим, солнышко вовсю светило через шумевшую над головой золотистую листву и грустить как-то совсем не хотелось. Тем более что пара феечек добрались до стоящей рядом со мной небольшой корзинки и упорно пытались вытащить оттуда Глафирин пирожок. Странно это, обычно феи более вежливы и всегда просят разрешения, если что-то хотят взять, тем более я с ними в хороших отношениях, хотя большинство из учителей и учащихся их просто игнорируют. Оно и понятно, эти малютки порождения стихий, одушевленных магами академии, – что-то вроде бесправной рабсилы. И все равно мне их жалко. Девчушки работают не покладая рук: чистят, моют, прибирают. Я всегда относился к ним с уважением, за что они платили мне такой же монетой и никогда не отказывали в помощи. В результате мой кабинет труда буквально сиял чистотой и порядком, хотя после дня занятий в нем всегда творился бедлам и армагеддец локального масштаба. Так что все местные феи всегда были вежливы со мной, да тут так внаглую... странно это. Я осторожно обхватил миниатюрных девушек за талии (ростом они сантиметров десять, не больше), вызвав при этом целую череду коротких протестующих взвизгиваний, и, поднеся к лицу, принялся их разглядывать. Точно не наши. Крылья какие-то аляпистые, разноцветные и мерцают зелененькими искорками, да и одежда слишком уж откровенная. Этакие полоски ткани, прикрывающие нужные места, поверх которых нацеплена тонкая воздушная вуаль, непонятно каким образом держащаяся на теле. Мордашки смазливые, глазки большие и несколько раскосые, губки явно подкрашены (наши никогда косметикой и не думали пользоваться), а волосы собраны на голове в два длинных хвоста и заколоты массивными позолоченными заколками. Похожи точно близнецы, и различить можно лишь по цвету волос. Одна черненькая, у другой, наоборот, волосы чуть ли не серебром отливают – день и ночь прямо.

– Ну, и что вы, красавицы, делаете? – вежливо поинтересовался я.

Феечки быстро переглянулись и дружно вскинули руки. Пару секунд я с легкой усмешкой наблюдал, как они безуспешно машут своими ручонками, потешно надувая щечки с таким усердием, что лица у обеих вскоре стали похожи на небольшие, но очень переспелые помидорки, затем сочувственно покачал головой.

– Ай-ай, неужели ничего не выходит?

Феи понурились и дружно замотали головами, причем вид у них был абсолютно растерянный и подавленный.

– Ну что же мне с вами делать? – я притворно тяжело вздохнул и наморщил лоб, сделав вид, что решаю какую-то большую дилемму. – Думаю, будет правильно вас съесть.

Глаза у фей стали такими большими, что любая анимешка просто померла бы от чувства собственной неполноценности. Я едва не прыснул от распирающего меня смеха и сдержался только каким-то чудом, продолжая сохранять на своем лице мину озабоченности создавшейся ситуацией.

– А что, вроде логично, вы хотели спереть у меня еду, я за это съем вас...

– Люди феями не питаются, тем более учителя, – неожиданно заявила черноволосая, складывая руки на груди и смотря на меня с вызовом.

– Добропорядочные феи тоже воровством не занимаются, – парировал я.

– Мы же хотели только один пирожок, да и то маленький кусочек, – жалобно добавила ее подруга. – Дяденька, отпустите нас, а мы больше не будем.

Блин, мне аж стыдно стало, действительно, что это я ополчился на таких малюток, ну сперли бы один пирог, от меня ведь не убыло бы. Нашел где быть принципиальным.

Я молча разжал пальцы, отпуская своих пленниц на свободу. Те отлетели метра на два, встряхнулись, точно воробьи после купания, и, резко развернувшись, выпустили в мою сторону из своих ладошек золотистые лучи. Вот ведь стервочки крылатые. Я демонстративно зевнул и, достав из корзинки один из Глафириных пирогов, принялся аппетитно похрустывать его золотистой корочкой, с интересом ожидая, что эти малявки предпримут дальше. Судя по виду, моя реакция, точнее полное отсутствие оной, их порядком озадачила. Они взмыли ввысь и закружились вокруг друг друга в причудливом танце, создав в воздухе плюющийся разноцветными разрядами полупрозрачный шар, который резко рванул в мою сторону. Я демонстративно вскинул руку навстречу, и шарик, не долетев до меня полметра, с треском лопнул, а девчушки, пронзительно вереща, разлетелись в разные стороны.

– Неудачка, – констатировал я, отряхивая с колен крошки и извлекая из корзинки бутыль с компотом. – Еще пробовать будете?

– Нет.

Черноволосая вдруг резко увеличилась в размерах и, сделав ко мне шаг, хлестко впечатала свою узенькую ладошку мне в щеку. От неожиданности бутыль чуть не выскользнула у меня из руки. Я пару минут растерянно хлопал глазами, смотря на стоявшую передо мной разгневанную девушку с радужными крыльями, затем хмыкнул и потер рукой загоревшуюся щеку, мысленно отметив крепость ее тоненькой ручки.

– Хмык и все? – фея уперла руки в бока и нахмурилась, сразу напомнив мне Глафиру перед вспышкой праведного гнева, связанной с очередной пропажей из кладовой чего-нибудь вкусненького.

Я удивленно вскинул бровь и снова хмыкнул, но на этот раз куда многозначительней, одновременно скользнув взглядом по ее грозно вздымающимся возвышенностям класса «небольшой холмик, скрытый тонкой полоской материи». Девушка проследила мой взгляд, густо покраснела, а ее руки сжались в кулачки.

– Хам!

– Воровка.

– Я не воровка, – фея гневно притопнула ножкой. – Я просто была голодная.

– А спросить можно, или гордость не позволила? – буркнул я, мысленно обзывая себя жидом, скупердяем и мелочной сволочью. Нашелся, блин, кощей, чахнущий над лукошком с пирожками.

– Может, не будем ссориться? – серебряновласая тоже увеличилась до нормальных человеческих размеров и спешно встала между нами. – Кея, успокойся, пожалуйста, мы ведь действительно виноваты.

– Вот-вот, – тут же поддакнул я.

– Простите нас, многоуважаемый магистр, – она прижала руку к груди и вдруг резко согнулась в поклоне, залепив мне одним из своих хвостов (так, господа критики, если что, я про волосы, не придираться) прямо по носу.

Не, ну издевается ведь, а глаза такие честные и невинные – прямо ангел во плоти. Крылья есть, осталось только нимб из фольги вырезать. Блин, так и захотелось сделать ответную гадость. Я скосил глаза на бутыль с компотом (сладким, липким, сливовым компотом), которую все еще держал в руках, затем перевел их на фей в прозрачных одеяниях и мысленно расплылся в злорадной улыбке. К сожалению, моей страшно-коварной мести не суждено было сбыться, так как на сцене появилось еще одно действующее лицо в виде огромного кота черной масти.

– Вот вы поглядите на него, – Батон театрально развел лапами. – Я его везде ищу, а он тут сидит и с дамами заигрывает.

Феи дружно уставились на кота, при этом черненькая пару раз мотнула головой и даже протерла глаза, видимо не совсем веря тому, что видит. С одной стороны, оно и понятно. Здоровенный кошак размером с приличную собаченцию, стоит на задних лапах и пытается читать мне нотацию. У нас на Земле данная картина прямая дорога в домик, заселенный людьми, мнящими себя известными историческими личностями (так, это не госдума, сразу говорю), но для академии не такая уж и большая редкость. Однако, судя по ошалевшему виду девушек, им подобное вообще в новинку. Блин, да откуда же они, кто вообще такие? Новые ученицы? Не-е, подобных я бы заметил, слишком уж выделялись бы из толпы. Тогда кто? Видимо, у моего кота тоже возник подобный вопрос, потому как он подошел ближе и принялся нарезать круги вокруг замерших фей, тараща на них свои зеленые глаза, словно на какую-то причудливую диковинку. Порой он останавливался, чесал лапой промеж ушей и, многозначительно хмыкая, возобновлял свое круговое движение. Девчонки же явно были напуганы не на шутку. Они прижались спинами друг к дружке и с нескрываемым ужасом в глазах наблюдали за действиями моего пушистого товарища, нервно подергивая кончиками своих крыльев. Елки, вдвойне странно. Мы с Батоном, где только не были, но подобной реакции на него я как-то не припомню. В большинстве мест моего котика женский пол просто обожал, он у нас вообще ведь ловелас знатный... был.

За последнее время мой верный мохнатый дружище раздался во всех местах и стал сильно смахивать на кота из мультиков про попугая Кешу, джинсов ему только не хватало и плеера на уши. Короче, этакая квадратная пушистая тумбочка с ушами и хвостом. На женщин теперь вообще смотрит исключительно с эстетической точки зрения. А все из-за Кисы – балует она его, одновременно цепко держа в своих когтистых лапках. Вот что значит спокойная, размеренная, сытая, женатая жизнь – постоянно растешь вширь, то и дело обещая себе сесть на диету и обязательно заняться спортом. Увы, максимум, на что обычно хватает данных рвений, это на десяток приседаний, и то в течение недели, после чего весь спорт сводится к просмотру спортивных каналов с неизменной бутылочкой пива под рукой. Ну, у Батона последнее заменено наблюдениями за птичками, низколетящими облаками и крынкой сметаны. Я вспомнил свое внушительное пузо с вечно терявшимся под ним ремнем, невольно перевел взгляд вниз и усмехнулся – сейчас мне из-за драконьих генов подобное не грозит. Я худ, подтянут, мускулист, а по утрам такой ст... сто... свежий и бодрый, аж душа радуется. Только в последнее время как-то скучновато стало. Я снова вздохнул и покосился на своего пушистого товарища, продолжавшего нарезать круги вокруг фей и многозначительно хмыкать при этом. Захотелось вернуться в те деньки, когда наша дружная четверка лазила по параллельным мирам, ну или хотя бы вновь сгонять домой, повидаться с Серегой. Интересно, сколько там уже лет прошло-то? Последний раз был там два года назад, а потом все было как-то недосуг, да и моя драконица не очень-то горела желанием меня отпускать. Хотя Батон в одном прав, в последнее время у нас с ней не ладится – какое-то охлаждение в отношениях, причем с ее стороны. Постоянно пропадает у себя в гнезде, а если и появляется дома, то ненадолго. Пару раз прилетала в сопровождении какого-то дракона, заявив, что это ее дальний родственник. Сперва меня ее поведение бесило, а затем я сам как-то резко охладел и мне стало все равно. Теперь мы видимся редко, и я даже рад, что в свое время дело не дошло до свадьбы. Все же, видимо, ее отец был прав, постоянно говоря, что мы с ней не пара, а вся наша любовь это всего лишь дурь в голове его взбалмошной дочери. Так что больше всего наш разрыв переживал Крис, который то и дело предпринимает попытки наладить наши треснувшие отношения, в чем ему активно помогает его подруга Лиция. Мы с Эльфирой им не мешаем, а иногда даже подыгрываем, но сами-то прекрасно понимаем, что ничего уже не изменить.

Удивленный мявк Батона заставил меня спешно собрать растекшиеся по черепной коробке мысли в кучку, задвинуть их в сторонку и быстренько вернуться в реальность.

Фей в пределах видимости не было, зато вокруг головы кота кружил целый рой разноцветных мушек, заставляя его вращаться вокруг своей оси и махать лапами во все стороны. Я вздохнул, отставил в сторону так и не распечатанную бутыль с компотом и, поднявшись со скамейки, сунул руку в это цветастое облако, тормознув все ускорявшегося кота. Тот протестующе мяукнул, однако махать лапами не прекратил, так как мушки, брызнув в разные стороны от моего вмешательства, вновь накинулись на свою жертву – исчезать они явно не собирались. Вместо этого моя ладонь несколько онемела и вместе с частью рукава рубашки густо покрылась разноцветными пятнами, заставив спешно отдернуть руку, уставившись на нее с неприкрытым беспокойством. Что за ерунда такая? Такое впечатление, что меня по локоть окатили из пульверизатора, а в кисть вкололи пару кубиков лидокаина. Надеюсь, что это не какой-нибудь яд, а то как-то неохота помирать в такой чудесный денек от укусов «разноцветных леталок». Без фей дело тут явно не обошлось – наверняка их рук дело, хотя и не магия. Только что мне теперь делать: бежать за помощью или попытаться отогнать эту странную мошкару, только вот как это сделать без баллончика дихлофоса? Хотя... Я принялся суетливо расстегивать рубашку, прикидывая, что лучше сделать: попробовать отогнать с ее помощью вредных насекомых или, обернув ею верхнюю часть кота, сунуть его под мышку, после чего рвануть в академию за помощью. Выбор небольшой, но действовать надо.

– Это радужные мушки, они безвредны? – раздавшийся из-за спины знакомый голос заставил меня облегченно вздохнуть.

– Крис. – Я оглянулся и, увидев стоявшего позади высокого светловолосого парня в белоснежной рубашке и таких же штанах с золотистой вышивкой, приветливо кивнул, тут же поинтересовавшись: – Сделать что-нибудь сможешь, а то скоро у нас в доме будет радужный кот. Конечно, прикольно и необычно, но думаю, его подруга не одобрит столь радикальную смену окраса.

Истошно-жалобный мявк подтвердил мое предположение – Батон явно не хотел становиться ходячим символом лиц нетрадиционной ориентации. Кстати, к слову, эта зараза добралась и в магические миры. Так, стоп, не будем о грустном, тем более что нашей истории это мало касается. Как любил поговаривать старшина у нас в учебке: «Вовремя приложенный к фейсу кулак исправляет многие ошибки природы, порой даже умственные».

Крис меж тем согласно кивнул и сделал шаг по направлению к коту, черты его аристократического лица поплыли, и сквозь них проглянула морда гигантской ящерицы. Он коротко кашлянул, обдав Батона струей сизого дыма, которая окутала кота с ног до головы. Разноцветное мельтешение сразу же прекратилось, обрушившись на землю разноцветным дождиком.

– Ни фига себе свежесть дыхания, – буркнул я, зажимая нос пальцами – от драконьего «выхлопа» аж глаза заслезились.

Такое впечатление, что рядом кто-то брызнул слезоточивым газом.

Крис сложил ладошку лодочкой, дыхнул в нее и, поднеся к носу, пожал плечами.

– Зубы с утра почистил.

– Это успокаивает, – хмыкнул я, вытирая ладонью выступившие слезы и подходя к стоящему столбом Батону.

Мой котейко был похож то ли на палитру сумасшедшего художника, то ли на какого-то клоуна, серьезно переборщившего с гримом. Сходство с последним добавляли красные круги на щеках, оранжевый нос и задорный разноцветный чубчик. Честно говоря, я даже не знал, смеяться мне или плакать, все произошедшее отдавало полным маразмом, что, с другой стороны, не такая уж и редкость в нашей академии – маги, знаете ли, народ с причудами.

– Шо с мный? – говорить коту явно удавалось с большим трудом.

– Все нормально, низ цел, так что Киса не расстроится, – успокоил я его, едва сдерживая улыбку.

Кот скосил глаза вниз, где черный мех оставался незапятнанным, так что создавалось такое впечатление, что на коте теперь надеты черные штаны, в которые заправлена аляпистая разноцветная рубашка, и тяжело вздохнул. С трудом переставляя плохо гнущиеся лапы, он заковылял к скамейке и со вздохом облегчения плюхнулся на нее, уставившись на меня просящим взглядом.

– Пиог ай.

Кто-то совсем не меняется, несмотря ни на что – ну ничем его не проймешь, обжорку лохматого. Я послушно достал из корзинки один из пирожков и воткнул его в разинутую пасть кота, как карточку в зев банкомата. Батон сразу же довольно заурчал и стал его тут же «всасывать» в себя, точно вышеупомянутый аппарат денежную купюру, причем без помощи лап. Я аж немного обалдел от данного зрелища – не самый маленький пирог (немаленький это слабо сказано, Глафира печет оные размером с лапоть) был поглощен меньше чем за минуту.

– Аще ай.

Второй пирог последовал вслед за первым.

– Ты хоть их прожевывай, – сказал я, вытирая руки лежащим в корзинке полотенцем и направляясь к Крису, который с задумчивым видом топтался у разноцветного пятна на траве.

Опустившись на корточки, я аккуратно приподнял за крылышко мертвое насекомое и принялся с интересом его разглядывать. Чем-то похоже на помесь пчелы с бабочкой. Тельце мохнатое и при прикосновении к нему на пальце остается небольшое желтое пятнышко, которое стремительно увеличивается в размерах, оставляя легкое чувство онемения. Судя по всему, никакого вреда здоровью это не несло, так как моя рука уже полностью возобновила свою чувствительность. Я поднял другое насекомое и, потрогав его брюшко, озадаченно хмыкнул. Цвет их телец одинаково желтый, но на этот раз пятно на пальце было ярко-зеленого цвета.

– Откуда ты знаешь, что это за насекомые? – поинтересовался я у Криса.

– Видел у Гоймерыча в лаборатории, он сказал, что они из какого-то дальнего полумагического мира, – пояснил дракон. – Весь вопрос, откуда они здесь?

Он вопросительно посмотрел на меня, явно ожидая объяснений.

– Это все его крылатые девчонки, – неожиданно подал голос Батон. – Я всего лишь хотел потрогать их крылья, а одна из них что-то на меня брызнула, а другая кинула какой-то шарик с этой гадостью.

– Они не мои, – буркнул я. – Сам их сегодня первый раз увидел. Кстати, ты мне пирогов-то оставь.

Батон растерянно скосил глаза на торчащий из пасти пирожок, затем перевел их на корзинку и быстренько дожевал остаток, потянулся к бутылке с компотом.

– Совсем, смотрю, оголодал бедняга, – сказал Крис, беря корзинку и вытряхивая из нее оставшиеся там крошки. – Отощал.

– Ага, одна кожа да кости, – поддержал я дракона. – Десять штук умял и не поморщился. Я думал, мне на весь день хватит и еще на завтра останется.

Кот обиженно надулся, зло зыркнул в нашу сторону и, отвернувшись, влил в себя компот, причем всю бутылку за раз. У Криса аж челюсть отвисла. Он растерянно кашлянул и посмотрел на меня. Я только развел руками.

– Ладно, – сказал он. – Так что у тебя там за история?

Я вкратце пересказал случившееся, заставив дракона посмурнеть.

– Странно.

– Более чем, – кивнул я. – Подобных фей я раньше не видел.

– Я тоже, – согласно кивнул Крис. – Ладно, сообщу своим, попробуем их отыскать.

Он присел и резко прыгнул вверх. Золотистый дракон промчался над вершинами деревьев и свечой ушел вверх, сверкнув на солнце своею чешуей.

– Выделывается. – Батон с грустью в глазах повертел в лапах пустую корзинку и, поставив в нее бутылку, аккуратно накрыл ее полотенцем.

– Он всегда так делает, а вот тебе поменьше жрать надо.

– У меня вообще-то стресс, – спокойно заметил кот, откидываясь на лавочке и складывая лапы на пузе. – И, между прочим, как всегда, из-за твоих баб. Почему-то твое общение с женским полом всегда отражается на моей шкуре. А я натура тонкая, творческая, на гитаре играю.

– Во-первых, они не мои, а во-вторых...

Я замолчал. Действительно, с какой-то стороны Батон прав. Именно Эльфира превратила его из призрака в кота, да и из-за Ирен у него шишек хватало. Ирен... Я невольно потрогал свой лоб, где все так же горел знак в виде двух треугольников синего и красного цвета. Помнится, техномагичка обещала, что это временно, но уже прошло больше двух лет, а знак так и не исчез, зато исчезла она сама. За все время появилась лишь несколько раз, да и то из-за своей младшей сестренки, которая училась в моем классе. Даже несколько обидно, особенно учитывая, сколько мы вместе пережили и чего я натерпелся, когда Эльфира увидела этот треклятый значок. Как выжил, не знаю, но верхний этаж дома Дорофеич со своей командой месяц в порядок приводил, заодно укрепил и нижний. Так что теперь у меня не дом, а настоящая крепость со стенами такой толщины, что им, похоже, не страшно даже прямое попадание термоядерного боеприпаса среднего калибра. Еще надо сказать спасибо Глафире с ее ожогозаживляющей мазью на чистом мышином помете – сильно помогла. Но даже несмотря на нее, я целую неделю ходил поджаристый, точно цыпленок табака, а все собаки в округе косились на меня с вожделением, капали слюнками и аппетитно облизывались. Слава богу, Ирен соизволила явиться и все объяснить моей крылатой возлюбленной, после чего я был прощен, а в нашей паре воцарилась гармония и порядок. Правда длилось это всего год... Я тяжело вздохнул и уселся рядом с Батоном. Судя по его сочувствующему взгляду, мои невеселые мысли были прямо-таки написаны у меня на лице.

– Не переживай, – кот ободряюще похлопал меня по коленке хвостом – приподниматься ему, видимо, было просто лень. – Потерял одну, найдешь другую. А вообще они, конечно, у тебя стервы. Одна кусает, затем бросает, другая штамп на лоб ставит и тоже бросает, а кому ты теперь такой покусанно-проштемпелеванный нужен – вопрос, – он на секунду напустил на себя задумчивый вид и, растерянно потеребив лапой разноцветный хохолок, предложил: – Слушай, а может, возьмешь недельку отгулов, съездишь в гости к Алане, подцепишь там какую-нибудь симпатичную суккубу.

– Спасибо, мне одного раза хватило, – усмехнулся я, вспоминая наши приключения.

– Ну как знаешь, – кот лениво зевнул. – Кстати, а что ты думаешь насчет той преподавательницы?

– Какой? – я непонимающе посмотрел на Батона.

– Худющей такой, в смешной шляпе, она еще постоянно с тобой здоровается и глазки строит.

– Кайлы Магладоновны, что ль? – я нервно хихикнул.

Эта дама считала себя известной соблазнительницей мужчин, хотя в академии ее успехи на данном поприще были равны абсолютному нулю, а весь сильный пол шарахался от нее не хуже, чем черт от ладана. Тем не менее свои попытки обольстить кого-либо она не оставляла, и, судя по ее поведению, очередь дошла до меня, что совсем не радовало. Ну, во-первых, я пока как бы еще официально не расстался с Эльфирой. Во-вторых, она не в моем вкусе, хотя на мордашку довольно симпатичная, но худющая, нет, не так – худюююююююююююююющая, выше меня на голову, вечно ходит в каких-то разлетающихся балахонах с неизменным вырезом на груди, коей, слава богу, он ее не обделил. А уж ее любовь к шляпам самых причудливых модификаций не знает границ. Порой такое сооружение на голову напялит, что аж драконы в полете друг в друга врезаются, засмотревшись на сие чудо. Однако самый большой и, пожалуй, главный ее минус в том, что она ведьма. Да-да, самая настоящая ведьма с метлой и стандартным набором домашних любимцев: летучие мыши вампирской наружности – 2 штуки, черный кот – 1 штука, филин ученый ухающий – 1 штука, змеи подколодные – много штук. Преподает она у нас в академии курс «Травяной магии» и в кабинете у нее довольно жутковато. Паутина по углам, решетки на окнах, освещение чисто факельное, а стоящий посереди класса огромный, заляпанный бурыми пятнами котел наводит на нехорошие мысли. Я там был всего пару раз и каждый раз по моей спине ползали вот такенные мурашки, причем не от обстановки, а от томных взглядов, бросаемых в мою сторону его хозяйкой. Слава богу, всегда удавалось ретироваться вовремя.

– Тебе не угодишь, – кот медленно сполз (практически стек) с лавки. – Пойду-ка я домой, отмываться.

– А языком...

– Издеваешься? – Батон нервно дернул ушами и, бубня в усы что-то неразборчивое, но очень недовольное, вперевалочку потопал прямиком через кусты, проложив в переплетениях их ветвей настоящую просеку.

– Ну ты заходи, если шо, – пробормотал я себе под нос, чувствуя, как на лицо наползает идиотская улыбка. Настроение стало улучшаться.

Часы на башне пробили полдень, а значит, до конца перемены осталось не так уж и много. Следовало поторопиться, тем более что следующим уроком у меня стоял «классный час» и мне было банально интересно, кто из моих ребяток сегодня соизволит заглянуть на огонек. Я уже собрался было уходить, как кусты вновь затрещали, выплюнув из своего измятого нутра моего кота.

– Это, забыл сказать. Гоймерыч тебя к себе вызывал после уроков, вот. Ну ладно, я пошел.

Он деловито кивнул и, помахав мне лапой, точно знаменитый генсек с трибуны, ушел в заросли прокладывать очередной проход.

Я пару секунд размышлял, зачем я понадобился нашему завучу, затем мысленно махнул рукой и, подхватив корзинку, поспешил в академию.

Глава 2. Про несколько грустные встречи, одну разгневанную девчонку и новую необычную просьбу

Класс встретил меня тишиной, шуршанием листьев нашего классного дерева и радостным завыванием шального осеннего ветерка, ворвавшегося внутрь через пробитую в стене дыру. Цыкнув на разошедшегося духа ветра, я с упреком посмотрел на парочку гномов, занимавшихся ремонтом со скоростью только что отобедавших черепашек. Причем выглядело это примерно так: один из них брал камень из лежавшей у стены кучи, осматривал его со всех сторон, после чего передавал своему напарнику, тот осматривал его в свою очередь, затем многозначительно хмыкал и отдавал назад. После чего процедура повторялась энцатое количество раз, и лишь минут через двадцать камень, наконец, обмазывался раствором и водружался на нужное место, после чего приходила очередь следующего. Короче, ребята тянули резину, как могли, и за то время, пока я отсутствовал, дыра была заложена меньше чем наполовину. С одной стороны, я их понимаю – сделают эту работу, Дорофеич еще чего-нибудь подыщет, он в этом большой мастер-затейник. По его мнению, всякий гном должен проводить свой день в трудах и заботах (окромя, естественно, начальника), а посему, если работы нет, то ее надо найти, пусть даже для этого придется что-то сломать и заново отстроить в связи со срочной необходимостью внести кардинальные улучшения в данный объект. В результате его доблестные подопечные трудились ако пчелки, а самой модернизируемой вещью в академии был... кхм-м, как бы сказать. Ну, в общем, уличный сортир. Эта небольшая кирпичная постройка, расположенная в глубоких дебрях парка, за последний год обзавелась тремя этажами, мраморной отделкой стен, баней, чайной и небольшой библиотекой. Однако рост его не остановился и, судя по темпам строительства, он постепенно грозил перерасти в нечто монументально-величественное. Его резные башенки, торчащие из-за крон деревьев, прекрасно были видны через вышеупомянутую дыру. Народ туда уже ходил словно на экскурсию, а у работяг гномов один его вид вызывал уже нервный тик. Нет, надо все-таки поговорить с Дорофеичем, а еще лучше попросить Глафиру сделать внушение своему благоверному, иначе этот бородатый узурпатор как пить дать загоняет своих подручных до полусмерти. Тем более что он к ферме единорогов уже приглядываться начал, конюшни ему там чем-то не понравились, по его «авторитетному» мнению – слишком тесны и неуютны. И пофиг, что там в каждом стойле КамАЗ поместиться может, а единороги чуть ли не как сыр в масле катаются, спят исключительно на траве, выращенной эльфами и скошенной в лунную ночь, а питаются сеном из четырехлистных клеверов. Бедные графты теперь ждут начала работ с содроганием и ходят, повесив хвосты. Даже свой любимый трехзвездочный коньяк глушить перестали – вечно трезвые и злые как черти. Я их пару раз попытался утешить, говоря, что наш ректор никогда не даст разрешение на перестройку без их согласия, но они только вздыхают и отмахиваются. А еще в последнее время у меня в подвале раздаются какие-то подозрительные стуки, и пару раз я замечал крадущихся по темноте гномов в касках и с кирками на плечах. Не знаю, что они там роют, но подобные сюрпрайзы меня как-то не впечатляют. Нет, все-таки надо с данной проблемой разобраться и закончить эту строительную вакханалию раз и навсегда. Я мысленно поставил себе галочку в мозгах напротив пункта «внушение гному Дорофеичу» и не торопясь направился к своей каморке, на ходу бросив:

– Чтобы к вечеру все закончили.

Гномы дружно взяли под козырек и принялись шустро укладывать камни, отчего дыра принялась зарастать прямо на глазах. Я одобрительно хмыкнул и, показав бородатым шабашникам большой палец, прикрыл за собой дверь, дабы не слышать бодрый постук их мастерков.

За прошедшие годы в моей каморке ничего практически не изменилось. Стол, стул, потертый кожаный диван вдоль стены, на небольшой этажерке стоит старинный шлем с цветущей мемпо... мемпа... мемпи... фиг его знает, девчонки что-то посадили, теперь «это» цветет, пахнет и периодически пожирает пролетающих мимо мух. И ведь жрет всегда с таким здоровым аппетитом, что аж завидно становится. Наверное, именно поэтому я про себя окрестил его Семенычем в честь моего соседа по даче, что осталась на далекой Земле. Тот тоже всегда любил поесть, причем прием пищи у него всегда протекал с таким энтузиазмом, что любой даже самый богатый стол пустел буквально на глазах. Да, еще не стоит забывать знаменитую скамейку «Радость Мазохиста», изготовленную моими ребятками в первый год моего преподавания в академии. Стоит такая вся аккуратненькая, полированная, с резной спинкой – манит присесть, вот только лучше воздержаться – поверьте. Сядете, и ваша пятая точка испытает все прелести существования в качестве подушечки для булавок, ибо вся ее поверхность тут же встопорщится иглами, точно испуганный ежик. Вот такой своеобразный юмор у юных магов. Хотя мне-то что, у меня иммунитет и для меня данное изделие просто предмет интерьера, который я обычно использую в качестве подставки под ноги – удобно.

Пройдя к столу, я приветственно кивнул уже что-то активно жующему Семенычу (он, естественно, промолчал, но жевать на миг перестал и вроде даже шевельнул листьями в ответ) и, плюхнувшись на стоявший рядом стул, пристроил ноги на вышеупомянутую скамейку, с хрустом потянулся, затем принялся рассматривать свою разноцветную руку. Онемение, к счастью, прошло, а вот цвета, наоборот, стали как-то ярче и в их красках шаловливо заиграли гламурные блестки. Брр, гадость какая, как будто всю руку помадой вымазали, хорошо еще отпечатков не оставляет – въелась намертво. И чем теперь отмывать? Вода точно не подходит, по дороге я уже попробовал сполоснуть руку в фонтане – нулевой результат. А если?..

Я открыл ящик стола, извлек оттуда темно-коричневую бутылку, плотно запечатанную пластмассовой пробкой, и, откупорив ее, на миг ощутил знакомый приторный запах. Что ж, если и это не поможет, то придется идти на поклон к Гоймерычу, наш завуч, а по совместительству местный «Эйнштейн», уж точно что-нибудь придумает. Вот только до этого проделает пару десятков различных опытов. Я ж у него просто шило в одном месте, постоянно жалящее его научно-магическую гордость, этакий уникум, которого по идее следует распотрошить, разрезать на кусочки, затем все это хорошенько изучить, а из остатков сделать чучело для музея. Не, человек он хороший, можно сказать замечательный, и мы с ним дружим, но иногда его все-таки заносит, и вот тут главное вовремя унести ноги, иначе поход к зубному и встреча с его бормашиной покажется вам легким развлечением. И все же идти к нему придется и почти сейчас, ибо уроков на сегодня у меня по расписанию больше нема. Я вздохнул.

К моему облегчению старина ацетон подействовал безукоризненно, напрочь смыв с меня эту гламурную окраску. Вытерев руки тряпкой, я в порыве благодарности расцеловал пыльную бутылку, чем явно привел в замешательство толпы сидящих на ней бактерий, после чего бережно спрятал ее обратно в ящик.

– Нер!

Дверь моей каморки стремительно распахнулась, пропуская внутрь беловолосый вихрь, и, не успел я подняться из кресла, как «он» буквально повис у меня на шее, превратившись в большеглазую, худенькую девушку.

– Как же я по вам соскучилась!

– И мы тоже!

На шее потяжелело вдвое, обе щеки явно заиграли блестками не хуже тех, что недавно красовались на моей руке, а в мозгах почему-то заиграла песенка, уверяющая меня в том факте, что «круче гор могут быть только горы, на которых ты не бывал».

– Алана, Тея, Глай.

Я по очереди снимал своих учениц со своей шеи, ставя их перед собой по росту и окидывая оценивающим взглядом. Ну что сказать – выросли. Всего-то пару месяцев прошло с момента нашей последней встречи, а они из порой нескладных девчонок превратились в молодых и довольно красивых девушек. Особенно это заметно по Глай. Та по сравнению со своими подругами была стеснительной, угловатой худышкой, а теперь предо мной стояла вполне симпатичная девушка-эльф с роскошной копной золотистых волос. С другой стороны, чему тут удивляться – возраст у них сейчас такой, меняются прямо на глазах, да и время в разных мирах течет по-разному. Тут два месяца, а в другом и пара лет... В голове сразу же всплыли воспоминания о доме, и я, мысленно вздохнув, приветливо улыбнулся своим ученицам.

– Я тоже рад вас всех видеть. По делам учебы или просто так решили заглянуть?

Девчонки удивленно переглянулись.

– Нер, вы что, забыли?

– О чем?

– У нас же скоро выпускной.

Я мысленно саданул себя кулаком в лоб, ласково обозвав «кретинусом безмозгловисум обыкновентусом». Действительно, через неделю должна была состояться церемония выпуска, с балом и прочими прелестями, включая обнимашки и целовашки выпускников в самых темных закоулках. Блин, головная боль для всех учителей, особенно учитывая устав академии, где черным по белому написано, что подобные мероприятия должны проходить в атмосфере «радостной торжественности». Вот и понимай этот пункт как хочешь. Наш ректор его понимал, но каждый год почему-то по-разному. В общем, у нас то карнавал, то чуть ли не чопорное заседание клуба аглицких леди и джентльменов, остается только догадываться, что будет на этот раз. Так, зато теперь, кажется, знаю, зачем я Гоймерычу понадобился, наверняка хочет обсудить предстоящее празднество. А еще...

– Извините, девочки, замотался, забыл, – я виновато потупил глаза и, улыбнувшись, добавил: – Однако безумно рад, что еще раз смогу вас всех вместе увидеть.

Девчонки снова переглянулись.

– А ведь и правда, скоро все наши соберутся, – задумчиво пробормотала суккуба, переглядываясь с подругами. – Нер, может, до выпускного устроим посиделки в классе, а то потом, боюсь, будет не до этого, да родители понаедут ближе к церемонии.

– В принципе можно, – согласился я, – даже нужно, но чтобы все было чинно, мирно и на этот раз без похищений.

– Нер, мы же уже не дети, – тут же обиженно надула губки эльфийка. – Кстати, а вы знаете, что Ал через два местных месяца выходит замуж за...

Вот те на! Я удивленно посмотрел на скромно потупившую глаза суккубу. Это ж надо. Получается, наш оборотень-нескладеныш все же пробил «брешь» в ее сердечке.

– Что ж, поздравляю, – я приобнял смутившуюся девушку за плечи. – Надеюсь, у вас все будет хорошо.

– Я тоже, – пискнула она в ответ и тут же протянула мне небольшой розовый конверт, изрисованный какими-то причудливыми золотистыми завитушками.

Я только мысленно вздохнул. Даже и открывать смысла нет, и так понятно, что приглашение. Вот только в мир суккубов меня как-то не особо тянет, а к оборотням и подавно, как вспомню свою короткую встречу с матерью... так сразу волосы дыбом, причем на ногах, и появляется желание начать путешествие к далекой Одинокой горе. Но не отказывать ведь, ребята приглашают от чистого сердца. Судя по всему, все мои мысли были просто написаны у меня на лбу, потому как я даже не успел рта открыть, как лицо Неи расплылось в такой лучезарной улыбке, что мне даже стало жалко мои бедные очи. Я уже было открыл рот, дабы выдать звуковое подтверждение ее догадки, но в это время «бабахнул» извещающий об окончании перемены звонок, заставивший девочек испуганно втянуть головы в плечи, а меня поморщиться.

Почему спросите «бабахнул»? Ну а как назвать вот это громогласное «бумс, бумс», от которого дрожат стекла в окнах, бедные феечки падают в обморок прямо на лету, а брутальные гномы чуть ли не крестятся.

– Нер, что это было? – наконец спросила меня эльфийка полушепотом, при этом нервно дергая своими острыми ушами.

– Да так, – я прокашлялся, прочищая уши, и тут же добавил: – Это, девочки, дурость одного жадного завхоза, которому я сегодня вечером совершенно точно начищу лысину до неприличного блеска, чтобы он ей солнечные зайчики по стенам пускал. Починил он, называется, звонок по дешевке, неделю уже нет-нет да выдает такие вот бубумсы.

– Узнаю нашего скрягу Дорофеича, – раздался у меня за спиной приглушенный бас, доносившийся словно из пустой бочки.

Я обернулся, а мои брови удивленно рванули вверх, ибо в дверях кабинета стоял здоровенный громила, закованный в сияющий белизной полный доспех. Видимо заметив это, рыцарь ухватился обеими руками за свой ведрообразный шлем и рванул его вверх, открывая нашим любопытствующим взорам мужественное лицо с вот такенным квадратным подбородком и сверкающей голливудской улыбкой.

– Привет, народ, – его голос неожиданно сорвался в юношеский фальцет, заставив покраснеть своего обладателя, а девчонок буквально прыснуть озорным смехом.

– Гай, ты ли это?

– Я, нер, – голос сына Повелителя добра совсем потерял свою мощь. – Извините, не успел переодеться, только с поезда, решил сразу заскочить в класс, поздороваться.

– Перед девчонками он решил покрасоваться, – из-за спины Гая в мою каморку проскользнула худенькая девичья фигурка. – Привет, девчонки, желаю здравствия, нер.

Вампирша присела в книксене, подметя пол полами довольно пышной юбки, которая несколько не сочеталась с откровенно обтягивающим верхом платья, вот с такенным вырезом, от одного вида которого даже листья Семеныча бодро устремились навстречу лучам солнца. Я не менее демонстративно поклонился в ответ, затем покосился на Гая, лицо которого просто светилось от желания сообщить нам нечто такое, о чем мы уже давно и так догадывались. Нет, кое-кто совсем не меняется. Этот парень всегда был прост до глубины своей души и прямолинеен, как лом, а все его мысли можно было прочитать прямо на его же добродушной физиономии.

– Значит, все-таки решились, – сказал я, усилием воли сдерживая лезущую на губы глупую улыбку. – Что ж, поздравляю.

– Вы как всегда проницательны, нер, – улыбнулась мне в ответ Эрнеста, протягивая цветастый конверт. – Ждем на церемонии, отказы не принимаются.

– Ну вот, весь сюрприз испортили, а я так хотел всех удивить, – Гай как-то сразу сник, но тут же вновь расцвел, когда девчонки кинулись его поздравлять, оставив на щеках отметины своих губ.

– Ал, – дверь кабинета приотворилась и в нее просунулась взлохмаченная голова оборотня. – Ты уже все? Ой, нер, здравствуйте.

Парень почему-то бочком протиснулся внутрь (оба-на, а наш-то нескладеныш подрос, я бы даже сказал – возмужал).

– Мы думали, что вы на уроке, а тут смотрю, Аланы долго нет, – пробормотал он, краснея и отводя взгляд от моего насмешливого взора. – Вот решил посмотреть, а вы тут... вот и девчонки.

Он стеснительно шаркнул ножкой.

– Тео, – суккуба подскочила к своему суженому. – Нер согласился.

– Правда?

– Правда, – я с улыбкой шагнул к вновь покрасневшему оборотню, протягивая ему руку. – Что ж, искренне поздравляю и обязательно буду, а потом у вас, – я повернулся к вампирше. – Надеюсь, сеи торжества не в один день.

– Конечно нет, нер, – улыбнулась в ответ та. – Сперва Алана с Тео, а мы через пару месяцев.

– Вот и хорошо, – я покосился на входную дверь, которая, судя по звукам и несмотря на свои внушительные размеры, явно едва сдерживала чей-то безудержный напор с противоположной стороны, после чего с подозрением спросил: – Тео, а что ты имел под «мы»?

– Ну... – парень развел руками. – Мы.

И тут дверь «прорвало», ее створки распахнулись и в кабинет буквально ввалилась вся остальная часть класса, устроив на полу самую настоящую кучу малу. Последним с невозмутимым видом через порог перешагнул высокий худощавый парень в черных одеждах, а буквально на секунду его опередив, внутрь ворвался небольшой, похожий на шаровую молнию шарик и, потрескивая разрядами, устремился ко мне.

Я привычно вытянул руки, которые тут же налились тяжестью под весом приятного во всех смыслах груза.

– Спасибо, нер, – Рейнера, на этот раз одетая не в свой привычный комбез, а в довольно красивое красное платье, чмокнула меня в щеку и ловко спрыгнула на пол. – Вы, как всегда, выручаете, а то что-то компенсатор опять барахлить начал, никак не могла вывалиться из свертки.

– Всегда пожалуйста, – ответил я, с некоторой грустью оглядывая девушку, которая все больше становилась копией своей сестры.

Меж тем куча-мала на полу «разгреблась», поднялась на ноги и дружно накинулась на меня, закидывая вопросами и спеша поделиться последними новостями, так что пришлось пристроиться пятой точкой на ближайшую парту и заняться выслушиванием историй своих учеников. В принципе, особо интересного ни у кого за прошедшее время не случилось, а посему все разговоры постепенно сместились в сторону обсуждения предстоящего выпускного и планов на будущее. Девчонки вообще выделились в отдельную кучку и упорхнули под классное дерево обсуждать предстоящие свадьбы Аланы и Эрнесты. Разговор же парней унесся в дали грядущих мегапланов, в которых они покоряли новые вершины магического искусства, захватывали целые миры и одной левой побеждали самых ужасных чудищ.

Мне же неожиданно стало грустно, я отошел в сторонку, прошелся вдоль верстаков, скинул щелчком с одного из них невесть как завалявшуюся там закрученную винтом стружку и тихонько вздохнул. Радостно и одновременно тяжело смотреть, как взрослеют твои ученики. Ведь еще недавно они были шкодливыми мальчишками и девчонками, что смотрели на тебя огромными глазами, наполненными страхом, недоверием и одновременно любопытством и неутомимой жаждой познания этого большого для них мира. И вот уже перед тобой вполне взрослые парни и девушки, готовы впорхнуть из гнезда своей альма-матер, дабы направиться в свой долгий путь по жизни. Ты вел их все эти годы, оберегал, опекал, нежно взращивал, но пришло время разжать ладони и отпустить... Лирично-жалобно-возвышенная мелодия резко смолкла. Я шмыгнул носом, скосил глаза на стоящего рядом гнома и, погладив его по голове, ласково так поинтересовался:

– Слушай, Паганини бородатый, ты вообще где скрипку взял?

Гном неопределенно махнул рукой с зажатым в ней смычком куда-то вглубь класса.

– Ну так положи обратно и вперед, за работу, дырка она сама себя не заделает.

Гном вздернул голову, поправил болтающееся на шее, сделанное из какой-то грязной тряпки кривое подобие галстука-бабочки и с гордо-независимым видом удалился. Через пару минут со стороны пролома донесся скребущий звук перемешивания раствора в корыте, вселяющий робкую надежду на скорое завершение ремонта.

Ребята меж тем начали под разными предлогами расходиться, и вскоре я вновь остался один, ну если, конечно, не считать двух бородатых охламонов, один из которых вновь решил заняться музицированием. Я же, вспомнив, что меня взывал завуч, закрыл свою каморку, погрозил «скрипачу» кулаком и вышел из кабинета.

– Нер.

Рейнера, сидевшая в коридоре на широком подоконнике, спрыгнула на пол, заставив пристроившихся на ее плечах отдохнуть фей-уборщиц взмыть в воздух.

– Рей... – я вопросительно посмотрел на девушку, затем бросил быстрый взгляд на подоконник и укоризненный на фей, которые тут же взяли «под козырек», бросившись на чистку несколько запылившегося объекта, – ...платья не жалко, такую красоту замараешь.

– Спасибо, нер, – румянец смущения полыхнул на щеках техномагички. – Только вы не беспокойтесь, это самоочищающаяся материя. Сами посмотрите.

Она крутанулась на носочках, демонстрируя себя во всей красоте со всех сторон. И действительно, на материи не было ни пятнышка, да и сама ткань была необычной: какой-то воздушной, развевающейся даже при полном отсутствии какого-либо ветерка, словно подсвеченная изнутри невидимыми языками пламени.

– Как вам?

– Класс, – воздел большой палец я. – Тебе очень идет.

Рейнера в очередной раз покраснела, а затем неожиданно стала серьезной.

– Нер, я тут хотела поговорить... ну, – она замялась, затем сжала руки в кулаки и пулеметом выпалила: – Нер, я вас люблю как учителя, но вы сухой, черствый и бессердечный мужлан! И все равно я вас люблю, но вы бабник и... и... соблазнитель... и разбиватель женских сердец и... и... и вообще. Вот.

Последняя фраза была сопровождена звонким притопыванием туфелькой, скрещенными на груди руками и гневным фырканьем.

О как! И что это, интересно, значит? Я посмотрел на феечек, которые, забыв про уборку, с интересом и приоткрытыми ртами наблюдали за разворачивающими событиями, но те только пожали плечами, замотали головами и развели руками, показывая этим, что они вообще «не в курсе происходящего». Из-за двери кабинета высунулась голова «скрипача», но получив в свою сторону грозное цыканье, медленно «задвинулась» обратно, после чего до меня донеслись звуки печальной мелодии с налетом легкого романтизма. Блин, нет, скрипач нам точно не нужен, я ногой резко притворил дверь и, скрестив руки на груди, хмуро посмотрел на девушку, стоящую в позе «гневной, но очень нежной фурии».

– Объяснись.

Фырканье в ответ.

– Рейнер.

– Бабник и... и... бабник.

– Рей! Объяснись немедленно.

Из-за двери донеслось мрачное там-тадам, затем возникла наполненная призрачной угрозой пауза.

– А вы сами не понимаете?

Тырым-тырым, донеслось из кабинета.

– Нет.

– Я про сестру. Она же по вам с ума сходит, вся извелась, по командировкам мотается, чтобы забыться. Вы бы на нее посмотрели, вся осунулась, на какую-то ведьму похожа стала, – каблук туфельки выбил целый сноп искр из гранитной плитки пола. – Немедленно поговорите с ней... пожалуйста.

Последнее было сказано тихим и жалостливым тоном, а из-за спины у меня полилась умиротворяющая музыка, с отдаленными нотками мендельсоновского вальса.

– Так, – я грохнул кулаком по двери, заставив скрипку «поперхнуться» и умолкнуть. – Рей, ты же сама знаешь ситуацию, и, вообще, я повода не давал.

– Ага, не давали, а это что? – ее пальчик с аккуратным, покрытым оранжево-красным лаком ноготком почти уперся в мой лоб.

Я только вздохнул, растерянно потер отметку и развел руками.

– Ну так получилось. Сестра ведь тебе наверняка рассказывала.

– Рассказывала, а еще рассказывала про поцелуй во время танца...

Пам-парам-пам донеслось заинтересованно из кабинета.

– Рей (да, да, не упоминал я сего в прошлых воспоминаниях, не, ну может ведь быть у меня нечто сугубо личное, свои маленькие тайны. Эх). Блин, да я не против с ней поговорить, но как? Я же ее уже несколько месяцев не видел.

– Значит, не против?

– Не против.

Девушка весело подпрыгнула, захлопала в ладоши и, повиснув у меня на шее, чмокнула в щеку, затем резко отстранилась.

– Как сестра вернется, сразу передам, что вы позвали ее на свидание. Спасибо, нер.

– Рей, какое нафиг...

Недослушала, взмыла вверх огоньком и ушла вдаль светящейся точкой прямо сквозь стекло. Оставалось только тяжело вздохнуть и с грустной улыбкой посмотреть на фей, которые взвились в воздух и закружились вокруг головы, то и дело проводя своими ладошками по моим щекам, явно стараясь успокоить. Нет, все же классные малышки, и за что остальные их не любят. Ах да... гномы. Я развернулся и, водрузив на лицо гримасу пострашнее, резко распахнул створки двери.

Тыр-дым, сделала скрипка и смолкла, а «скрипач» спешно убрал инструмент куда-то за спину, одновременно переместив свою самодельную бабочку на лоб, явно в желании прикинуть ее головным убором, и шаркая ножкой, уставился виноватым взглядом в пол. Ругаться как-то сразу расхотелось, да и как можно ругаться при виде бородача в рабочей робе и с кривой бабочкой на начавшей лысеть голове, скромно шаркающего ножкой. Блин.

– Так, Паганини, – я направил на него указательный палец, старательно удерживая на лице злобную гримасу, а в душе стараясь не рассмеяться во весь голос. – Не заштукатуришь к вечеру дырку, я тебе твою скрипку куда-нибудь заштукатурю. Ясно.

Гном сперва зачем-то глянул назад и вниз, затем быстро-быстро закивал.

* * *

Итак – Гоймерыч.

В кабинет завуча я входил, словно в клетку с хищником, совмещенную с минным полем: то есть старался ступать осторожно, без резких движений, да еще и не шуметь при этом. Дверь позади меня с легким скрипом затворилась, а затем из-за спины раздался знакомый зловещий голос:

– Добрый день, Ярослав Сергеевич, супчику не желаете.

Твою же кису. Я медленно и со скрипом заржавевшего киборга повернулся, тут же получив под нос небольшую кастрюльку, исходящую ароматами самого, а... блин, не знаю чего, но рванувшая канализация по сравнению с этим венец французского парфюма. Я невольно чихнул, попятился назад и, зажав пальцами нос, отчаянно замотал головой.

– Так, и это не действует, – задумчиво пробормотал Антиох Гоймерыч, стягивая противогаз и позволяя своим непослушным волосам вновь подняться дыбом.

Ну противогаз – это он поспешил. Я усмехнулся, ибо глаза нашего завуча стали неожиданно слезливо-добрыми, лицо вытянулось, а кончики волос зашевелились.

– Извините, Ярослав Сергеевич, я на минутку вас покину, – выдавил он и, надув щеки, рванул из кабинета прочь, держа кастрюльку перед собой на вытянутых руках.

Я понимающе усмехнулся и выглянул следом. Путь до туалета, что находился буквально через пару дверей до лаборатори, был отмечен корчившимися на полу мухами, тараканами и одним, видимо, случайно мимо проходящим графтом. Последний, заметив меня, все же поднялся с пола и, зажав рот руками, спешно последовал за Гоймерычем. Не успел он скрыться за дверью места «раздумий, мечтаний и великих планов», как там что-то звонко хлопнуло, запахло приторно сладким, а затем из-за двери появилась... розовая поняшка с крыльями и грустными глазами. Посмотрев на меня взглядом, полным страдания, она икнула, выбросив в воздух небольшую радугу и, цокая копытами, как-то нараскоряку удалилась вдоль по коридору, исчезнув за его поворотом.

– Да уж, какой-то непредвиденный результат эксперимента получился, но записать надо, ибо любой результат – он все равно результат.

Э-э-э. Откуда. Он же туда... а уже здесь и... блин, пофиг, эта академия вообще место для меня загадочное, несмотря даже на то, что я уже не один год провел в ее стенах. А уж про «пошел туда, а оказался там» сам знаю не понаслышке, к тому же Гоймерыч все же маг... Ладно, проехали.

– Это кто был? – шепотом поинтересовался я, закрывая за собой дверь.

– Графт, – растерянно бросил завуч, беря с полки небольшую тетрадь в цветастой обложке и ручку.

– В смысле?

– А вас что-то смущает? – удивился наш «Эйнштейн».

– Ну, – я немного замялся. – Как бы тот графт, что зашел за вами, был, так сказать, мальчиком, а это крылатое чудо – кобыла.

– Да? – Гоймерыч на секунду задумался, воздев глаза к потолку, затем пожал плечами. – Бывает. Ничего, побегает пару дней на лужке и вновь станет прежним. Однако какой интересный результат вырисовывается.

Он раскрыл тетрадь и быстро принялся покрывать ее девственно чистые страницы своими загадочными закорючками, изредка продолжая восклицать про удивительность эксперимента, поминая при этом «добрым» словом переменную Бергиоза в завихрении поля Маргулиса. Я пока решил его не отвлекать, а усевшись на стоявший неподалеку стул, по привычке принялся рассматривать висевший на стене старенький плакат с плюгавым очкастым магом и томной девицей, тянущей руки к ящику стола. Маг стоял, раскинув руки, и всем своим видом показывал, что «низзя», а девица обвила его шею одной рукой, полуголую ножку сунула куда-то промеж его трясущихся колен и, давя тяжелым грудным авторитетом, пыталась упорно дотянуться до вожделенного ящика.

– Ярослав Сергеевич...

Я с трудом вынырнул из очередных размышлений о возможном содержимом таинственного ящичка и вопросительно посмотрел на Гоймерыча.

– Значит так, – сказал он, закрывая тетрадку и откладывая ее в сторону. – У нас тут небольшая проблемка.

Блин. Неожиданно, правда? Удивил так удивил – проблема. А по иным причинам меня вообще редко вызывают. В последнее время вообще такое впечатление, что я не учитель труда, а МЧС, ну или там спасатель Малибу... хотя не, там у них было много красивых девчонок в купальниках, а у меня... На миг перед глазами встала картина, на которой был пляж, волны, солнце и куцый строй спасателей в красных трусах и купальниках с поплавками в руках... когда видение дошло до моей обольстительно улыбающейся домоправительницы, то испуганно моргнуло и погасло, а я чуть не навернулся со стула.

– И какая? – быстренько поинтересовался я, старательно стирая из воспоминаний остатки вышеуказанной фантазии.

– Артисты.

– Что артисты? – не понял я.

– На выпускном должны были выступать артисты. Музыка там, песенки, даже какая-то межмировая знаменитость должна была заглянуть.

– И-и-и?.. – потянул я с нехорошим подозрением в голосе.

– Не приехали, – подтвердил его Гоймерыч. – Отказались в последний момент. Мы, конечно, договорились с новыми, но поезд прибудет только через восемь дней, а...

– А первые выпускные начнутся через семь, – закончил за завуча я, мысленно проклиная того, кто придумал устраивать это празднество в течение нескольких дней.

Первый день, значит, поздравляют один класс, затем другой, опосля третий и в конце обще академический бал.

– Так, значит нужно продержаться один день, – задумчиво пробормотал я. – И, как я понимаю, сие задание поручают мне?

– Полтора дня, – поправил меня завуч. – А в остальном верно. Кстати, это личная просьба Христофора Архиповича.

Вот ведь блин, знают ведь, что нашему ректору я отказать не могу. Не знаю почему, но с самой нашей первой встречи этот забавный старикан, постоянно не расстающийся со своей длинной трубкой и вообще всем своим видом напоминающий самого настоящего волшебника из детских сказок, мне нравится. Он словно родной дедушка, которого я в реальности никогда не знал, приходишь к нему в кабинет и сразу как-то спокойно и уютно, а этот все понимающий взгляд из-под кустистых бровей... Блин, так и хочется уткнуться в пахнущую дымом мантию, поплакаться и обязательно пустить сопельки, а еще чтобы по голове погладили...

Я шмыгнул носом, задал пару вопросов о своих полномочиях и, получив заверения в их широкости, крепости и всеобщей поддержке, с некоторым облегчением покинул обиталище нашего алхимика, тем более что он уже вновь начинал что-то смешивать в закопченной кастрюльке, бросая в мою сторону задумчивые взгляды.

Оказавшись в коридоре, я неторопливо поплелся в сторону лестницы, а в голове, стучась о стенки черепа, летала единственная мысль: «Скрипач нам все-таки нужен». Твою же кису!

Глава 3. Про то, как опасно допускать гномов в погреб, и несколько озадаченного трудовика

Утро началось с очередных «бабах», сопровождаемого зловещим «бада-бумом» вслед за которым мое нежное обоняние накрыл приторный запах гари, заставивший меня буквально вылететь из-под одеяла и чуть ли не кубарем скатиться по лестнице на первый этаж. Вскочив на ноги, я сорвал со стены висевший там меч и принялся судорожно оглядываться в поисках врага, коварно напавшего на мой мирно спящий дом, однако мой взор лишь уперся в Глафиру, которая стояла в дверях полностью перекрывая сей проход и держа в вытянутой руке за шкирку чумазого гнома. Вид у бородача был грустный и, болтаясь в воздухе с поджатыми ногами, он очень напоминал нашкодившего котенка, которому кто-то дал в лапы кирку.

– Ну, и что там произошло? – поинтересовался я, срочно хватая свободной рукой стоявший у стены в декоративных целях ростовой щит и прикрывая им свою трусово-ромашковую красоту, ибо из-за спины Глафиры выглянула взволнованная мордашка подружки нашего дракоши и, густо покраснев, тут же скрылась.

– Гномы произошли, – меж тем буркнула в ответ Глафира. – Вот такие вот, некрупные и бородатые.

– Я просто самый низкорослый в семье, – пискнул висевший, заботливо прижимая к груди свою кирку.

– И много таких как ты в семье было? – грозно поинтересовалась домоправительница.

– Так семеро, – жалостливо шмыгнул носом гном, – я младшенький.

– Недоедал, значит. – Глаза Глафиры резко подобрели и в них заплескалось сочувствие (не, у этой женщины явно какая-то слабость к этим бородачам, нянчится с ними как с маленькими). – То-то смотрю, худышка, прям кожа да кости (ага, худышка, да это же, блин, Карлсон, косплеящий Карла Маркса).

– Народ, может, все же мне кто объяснит, что произошло? – жестко разорвал я своим вопросом назревающую гастрономическую идиллию, для убедительности хлопнув мечом по щиту. – Что за боевые действия происходят под крышей дома моего?

– А, мелочи, – отмахнулась Глафира. – Я Дорофея попросила погреб расширить, а то народу у нас много столоваться стало, продуктов вечно не хватает. Пойдем, малыш, я тебя покормлю немного.

Последнее относилось к все еще болтавшемуся у нее в руке гному.

– А колбаски будут? – застенчиво поинтересовался тот, смотря на Глафиру слезливым взглядом, полным обожания. – Берменские с лучком, я с лучком люблю.

– Будут, малыш, с лучком.

Они удалились в кухню, откуда через пару минут донеслось аппетитное шкворчание.

Так, погреб. Ладно, тут все понятно, народу действительно у меня много бывает (да ладно много, не дом, а проходной двор – тропа народная прям), но это не объясняет проведение взрывных работ – совсем не объясняет. Хотя, зная Дорофеича и его команду, я бросил взгляд в окно, откуда прекрасно был виден шпиль туалетной башни, и, нервно сглотнув, крикнул:

– Батон!

Из кухни высунулась морда Батона, измазанная сметаной, с неизменной каралькой колбасы в зубах, и уставилась на меня с немым вопросом в бесконечно преданном взгляде.

– Одежду мне!

Меч взлетел, взметнулся вверх и вонзился кончиком в потолочную балку, а из приоткрытой входной двери вновь показалось любопытствующее лицо юной драконши. Батон посмотрел на меня ошалелым взглядом и покрутил колбасной каралькой у виска, показывая этим жестом все свои мысли о моем душевном здоровье.

Нет, с ним у меня как раз все в порядке, а вот обратно в спальню подниматься неохота: во-первых, Лиция просто сверлит меня взглядом, и мне придется отступать со щитом в руках (ну стеснительный я иногда, очень стеснительный, особенно под вот такими взглядами юных дракониц), а, во-вторых, теплое нутро кровати вновь меня может заманить в ласковое пространство Морфея, а мне надо разобраться с гномами. Посему, выдрав меч из потолка, я вновь потребовал у Батона принести мне какую-нибудь одежду. Кот развел лапами, сунул остатки колбасы в рот и, протиснувшись мимо меня, запрыгал пушистым слоником по лестничным ступенькам. Через пару минут мне на плечи опустилось нечто бархатистое, я скосил глаза, затем повернул голову и зло посмотрел на Батона, который на всякий случай поднялся по лестнице повыше и, опершись лапой о стену, довольно скалился. Плащ – красный плащ, точнее бархатная накидка с диванчика, что стоит в спальне, накинутая котом мне на плечи и заботливо застегнутая на шее Эльфириной брошью в виде серебристого трилистника. Учитывая мой внешний вид, а также «легкую» небритость, так и подмывало крикнуть: «This is a labor teacher!» и ринуться на разборку с гномами. Сдержался. Погрозив кулаком с зажатым в нем мечом коту, я вернул данное оружие на стену, затем, развернувшись спиной к двери, избавился от щита и, поплотнее закутавшись в сей импровизированный плащ на манер древнеримской тоги, отправился к погребу, бодро шлепая по полу босыми ногами. Что, прикольщик пушистый – съел, нет, нас спар... тьфу ты, учителей труда просто так не проймешь. Ну, а Батон, естественно, увязался следом, за ним последовала Лиция, а уж у самых дверей кладовки нас догнал отпущенный Глафирой гном, от которого приторно пахло жареной колбасой и, по-моему, любимым дорофеевским пивом.

Так, давно я не был в своей кладовке, помнится, практически с тех самых пор, как передал ее в ведомство своей домоправительницы. В принципе ничего особо не изменилось; те же ряды окороков и колбас, свисающие с потолка, Батон, болтающийся на одной из пало... (блин, я отодрал кота от колбасы, которую он обнял, словно любимую Кису, и, грозно глянув ему в его честнейшие очи, поставил рядом), пузатые бочонки с различными напитками, полки с сырами и прочей снедью, ну и, естественно, любимая мною «лампочка подвальная мигающая». Я несколько секунд смотрел на мерцающий шарик, затем перевел взгляд на Батона, тот в свою очередь на стоявшего рядом гнома, гном попытался перевести на Лицию, но та лишь робко улыбнулась в ответ своей улыбкой в сотню острых словно иглы зубов, и бородатый охламон тут же встал по стойке смирно, пообещав, что все будет устранено, причем в самое ближайшее время.

Ну а так в принципе все в порядке, ничего необычного, однако куда ж эти бородатые охламоны шастают постоянно, да еще взрыв этот. Я вопросительно уставился на гнома, и тот, правильно истолковав мой взгляд, молча ткнул пальцем в самые настоящие кустарники из различных трав и специи, что сушились вдоль стены, развешанные там на толстых веревках. В буквальном смысле проломившись сквозь хитросплетения веток, я обнаружил там небольшую дверцу, открыл ее, лестница хорошая такая, каменная, в три пролета и в окончании еще одна дверь, открываю ее, заглядываю внутрь (Батон, естественно, последовал моему примеру) и практически сразу осторожно прикрывая. М-дя уж. Мы с Батоном переглянулись, причем, судя по виду кота, тот был удивлен не меньше меня. Впрочем, было от чего... Как бы вам объяснить. Помните в некоторых фильмах главные герои открывают дверь, ожидая там, например, маленькую комнату, а там... В общем, там был зал... не, не так... там был ЗАЛ, ЗАЛИЩЕ, да целый грот, ЧЕРТОГИ короля под горой, блин! Причем дверь вела на небольшой балкончик, а уж оттуда открывался вид на все это великолепие с колоннами, балюстрадами, а также статуями античного вида.

– Батон, ты знал? – спросил я, вновь открывая дверь и выходя на балкон.

Кот отчаянно затряс головой.

Так, судя по виду, явно не врет. Хотя неважно, все равно пора прекращать эту подземную самодеятельность.

– Уважаемые гномы!

Я воздел руку, призывая собравшихся к вниманию, а мой голос, отразившись от стен, пошел гулять по залу, заставив замереть даже поглощенных работой камнетесов, и всех дружно повернуть головы в мою сторону.

– Гномы! – повторил я.

– Аве Цезарь! – дружно рявкнула толпа бородачей.

Вот черт. Я аж присел от неожиданности и едва успел поймать упавший с головы лавровый венок, после чего со злостью посмотрел на Батона, но тот сразу же сделал невинные глаза, скороговоркой пояснив, что это я сам зацепил, пока пробирался сквозь «заросли» специй. Ладно, потом разберемся. Я демонстративно водрузил венок обратно на голову и, вновь поплотнее запахнув свой импровизированный плащ, толкнул небольшую речь, суть которой заключалась примерно в следующем. Во-первых, спасибо всем за доблестный труд, во-вторых, кончай работу, все, амба, все по домам, в-третьих, где тут чертов бригадир или иной руководитель стройки.

Судя по всему, меня правильно поняли, потому как быстренько похватали свои инструменты и дружными рядами скрылись где-то в глубинах чертогов, оставив нашу компашку стоять на балконе и разглядывать рукотворные подземные красоты.

– Ну, и что мне с этим делать? – поинтересовался я у стоящего рядом Глафириного пленника, который единственный не слинял вместе со своими соотечественниками. – Это ж не погреб – ангар для дирижабля. И кто до такого додумался?

Гном огляделся, приподнял каску, растерянно почесал в затылке, затем подергал себя за бороду, мдякнул и развел руками.

Блин. Я оперся о резные перила балкона и задумался. Не, реально, что делать с этими катакомбами? Тут же не продукты хранить, а самим хорониться на время атомной войны можно, ну или на то время, пока моя Эльфира не в духе, а то после ее последнего буйства от подпола мало что осталось, а тут глубоко, надежно, сухо. К тому же, если туда поставить стол, а вон туда пару кушеток и потом... Хотя нет, все равно не то. Я человек сугубо наземный, а не подземный, и посему пещеры оставим гномам или дра... Мой взгляд случайно упал на лицо Лиции, чьи глаза просто сияли от восторга, когда она оглядывала пещеру, а губы то и дело трогала мечтательная улыбка. Так, стоп, что там Крис говорил про их с этой девчонкой отношения? Ага, что-то типа; что у них строго и, прежде чем пара сойдется, нужно отыскать гнездо, причем то, что устроит партнершу, а самки у драконов очень капризны в выборе, и Лиция в этом не исключение. Вроде он уже десятка два вариантов ей предложил и все мимо. А тут вон как глазки загорелись.

– Нравится? – небрежно спросил я, поигрывая полой своего плаща.

Лиция медленно перевела взгляд на меня и быстро так закивала.

– Если я подарю эту пещеру Крису, выйдешь за него?

Снова быстрое кивание и щенячьи глазки, полные обожания.

– Все, она ваша, – бросил я, царственно и практически по-императорски взмахивая полой своего плаща.

Глаза юной драконицы удивленно расширились, она вновь обвела взглядом пещеру и вдруг кинулась мне на шею, пару раз лизнула в щеку, после чего умчалась по лестнице наверх.

Батон проводил ее задумчивым взглядом, затем посмотрел на меня и, поскребя в затылке, констатировал:

– Да уж, дела, мяу.

– И не говори, – согласился я с ним, мысленно уже прикидывая, правильно ли я поступил и чем мне это грозит.

В принципе, думаю, ничего плохого. Крис и Лиция и так практически у меня живут, то и дело оккупируя неделями одну из гостевых комнат, а тут у них будет собственное гнездовье и возможность поваляться в истинном облике. Да и присутствие брата с невесткой, думаю, наши с Эльфирой отношения немного смягчат, все-таки при брате она старается держать себя в руках. Сплошные плюсы. Минусы? Фиг знает, они все-таки драконы, кои, по словам того же Гоймерыча, «есть существа полумифические и до конца не изученные... точка», а посему ожидать от них можно всякого.

Ладно, хватит философствовать, пора избавляться от этой напяленной на себя хламиды, переодеваться и топать в академию. Сегодня пара уроков у младшеклассников, а опосля надо наведаться к Дорофеичу, дабы плодотворно обсудить все это безобразие и выданное Гоймерычем задание.

Я вздохнул, поправил сползший на одно ухо венок и направился к выходу, мимоходом отметив, что одна из статуй чем-то напоминает меня, причем этот каменный истукан тоже был в тоге, с венком на голове, а вытянутая вперед рука недвусмысленно посыл... указывала на дорогу в светлое будущее. Впрочем, наверняка показалось.

* * *

Легкий ветерок гулял в ветвях классного дуба, иногда донося до меня легкое лирическое треньканье гитарной струны. Солнечный свет, пробившись через новые витражи, ложился на полированный пол разноцветными пятнами. Ремонт был закончен, что успокаивало и вселяло оптимизм, а также надежду, что следующие уроки я буду вести у себя в кабинете, а не в подменном классе, больше похожем на тесную пыльную кладовку, куда Дорофеевы гномы умудрились втиснуть десяток верстаков.

Дорофеич уже ожидал меня в моей каморке, попивая чай из золотого кубка литрового объема (кружек не было, а посему пользовались тем, что было, смысл гнить посуде в завалах завхозовских складов), вольготно развалившись на диванчике и почему-то периодически опасливо косясь в сторону Семеныча.

Бамс. Я водрузил на стоящий у стены старый верстак принесенную с собой последнюю поделку одного из моих учеников.

– И что это такое? – с подозрением поинтересовался Дорофеич, окидывая прищуренным взглядом кособокое творение, казалось состоящее из одних только гвоздей разного вида и размеров.

– Табуретка.

Гном аж поперхнулся, выдав (слава богам) в сторону струю чая, достойную пожарного брандспойта, и, направив на поделку свой корявый палец с аккуратно обгрызенным ногтем, вкрадчиво поинтересовался:

– Вот это?

– Ага, – угрюмо подтвердил я, поворачивая изделие из стороны в сторону, чтобы Дорофеич получше его рассмотрел. – Сегодня один из учеников на уроке смастерил.

О, похоже, тут даже гвоздь в гвоздь умудрился вбить.

– Так...

Гном озадаченно посмотрел на почти опустевшую кружку, затем поскреб всей ладонью в голове, бросил быстрый взгляд в сторону стоящего на столе чайника и, кхекнув, решительно запустил руку куда-то под диван, вытащив невесть откуда пузатую бутылку, наполненную мутной жидкостью. Разбавив чай сией жидкостью примерно наполовину, он одним глотком опустошил кружку, после чего вновь уставился на представленное его взору творение, которое я мысленно называл не иначе как «металлический еж-мутант, сдохнувший в муках при попытке выкакать кактус». Поднявшись, гном подошел поближе к верстаку, посмотрел на изделие, затем отошел в сторону, наклонил голову в одну, затем в другую сторону, присел, подпрыгнул, сел на пол, скрестив ноги по-турецки, зачем-то подергал себя за бороду (и, по-моему, пробормотал что-то типа трах-тибидох, сяски-масяськи), после чего посмотрел на меня и переспросил:

– Точно табуретка?

– Точно, – «успокоил» его я.

– Вот же ж, – выдохнул гном и, вернувшись к столу, вновь забулькал заветной бутылкой, залпом выпил, после чего, повернувшись резюмировал: – Он бы еще из мечей склепать попытался.

– Ну, может, и была подобная задумка. Гвозди уж точно плющить пытался, но ты ж знаешь, какие они у нас.

– Еще бы, – расплылся в довольной улыбке гном. – На двести – мифриловые. Ребятки в кузнице постарались, а уж как блестят...

– Это точно...

Мы пару минут любовались вспышками падающего из окна света на острых кончиках торчащих во все стороны гвоздей, затем я, покосившись на завхоза, спросил:

– Про погребок в курсе?

– Угу, – кивнул гном, потирая шею. – Глафира с утра рассказала.

– И-и-и?.. – вопросительно потянул я.

– Все причастные будут наказаны, а те, кто чересчур и очень, даже два раза, – буркнул тот, старательно отводя глаза, хотя почему-то мне упорно казалось, что самый главный причастный к этому безобразию (ну который чересчур) был как раз наш завхоз.

– Ну и ладушки, – тактично по-дружески не стал развивать тему я. – А что думаешь насчет моего решения по поводу пещерки?

– Что думаю, – гном криво усмехнулся и, отсалютовав мне кубком, бросил: – Думаю, что ты балбес.

– Это еще почему?

– А кто вообще в своем уме станет пускать себе в дом драконью пару?

– Ну, наверное, тот, кто спит в одной постели с драконом.

– К-хе, – гном смущенно забулькал бутылкой, вновь наполняя свой кубок. – Что могу сказать – уел. Впрочем, я уже дал ребятам задание сделать отдельный вход и небольшой дворик обустроить, так что через недельку будем праздновать новоселье у наших крылатых.

– Вот и хорошо.

Я огляделся и, вытащив из ящика стола еще один чайный кубок, плеснул в его глубины сей нектар высокогорных плантаций Палнаркара. Неплохой, надо сказать, чай, тонизирующий, даже чуток бодрящий, а уж мозги прочищает так, что аж глаза навыкат, причем даже мой драконий иммунитет не помогает. И главное, резвость такая во всем организме образуется легкость, я бы сказал, гибкость и стойкость членов... к-хе, проехали...

– Ладно, этот вопрос обсудили, – сказал я, салютуя своей «кружкой», – теперь проблема номер два. Гоймерыч тут мне одно зданьице подсунул...

– В курсе, Христофорыч уже попросил тебе подсобить, вот только пока не представляю, как, – гном развел руками и вновь с подозрением покосился на похрустывающего Семеныча, который сразу же затих, прикинувшись обычным благообразным фикусом.

– Да сам пока, если честно, не очень понимаю, – ответил я, опускаясь на стоящий у стола стул. – В музыке я не очень, понял только, что нужно найти каких-нибудь артистов, дабы народ немного развлекли. У нас ведь выпускной, а значит, нужна легкая непринужденная атмосфера, музычка для танцулек, все по-простому. Где там концерт должен проходить?

– В центральном зале западной башни, – сказал гном, невинно хлопая густыми ресницами из-за ободка кубка.

Блин. Мои легендарные мурашки сделали боевую стойку, заставив меня нервно сглотнуть. Бывал я там пару раз, ну, когда нас чествовали после спасения детишек, так вот, там не просто зал, а залище, народу вмещает кучу, отделка шикарная, а уж акустика... Там не выпускные балы, а концерты звезд оперы закатывать.

– И много гостей в тот день ожидается? – хрипло поинтересовался.

– Ну... – гном замялся. – Там ведь первым класс Теодора идет... Ну, если учитывать всех гостей, плюс учителя... Думаю, под полтыщи.

– А учитывая, чьи детишки тут у нас учатся... Черт, – я обхватил руками голову. – Ну Гоймерыч, ну удружил.

– Да ладно тебе, Яр, никто ведь действительно не ожидает от тебя чего-то сверх. Ты ведь прав, нужно по-простому, по-домашнему. Фуршет Христофорыч организует будь здоров, никто даже на сцену и смотреть не будет, а детишкам в этом возрасте главное что? Верно, – обкусанный палец нравоучительно уставился в потолочную лепнину. – Пообжиматься во время танцулек.

– Ага, а играть ты им будешь?

– Хм, – гном стушевался.

– То-то и оно, – я вздохнул, несколько минут молчал, глядя в окно, за которым ярко светило два солнца этого мира, затем с робкой надеждой спросил: – Слышь, тут же вроде деревня неподалеку, может, у них какой ансамбль местной самодеятельности имеется.

В ответ гном только поморщился.

– Ясно, – я снова вздохнул. – Ну тогда, может, твои ребята чем-то подобным увлекаются, ну там художественным перестуком мастерков или хоровым пением при укладке плитки.

Дорофеич поперхнулся и, прокашлявшись, посмотрел на меня взглядом, полном сомнений в моем психическом здоровье.

– Значит, и тут мимо... хотя, – я прищелкнул пальцами. – Есть у тебя там один скрипач...

Я быстренько рассказал ему вчерашний случай с музицирующим гномом, заставив завхоза задумчиво почесать в затылке.

– Похоже, это Лурин, он недавно у меня. Ну я ему...

– Не сметь, – прикрикнул я на уже было грозно насупившегося гнома. – Скрипач нам нужен, причем как никогда.

– Да я что, – пожал плечами гном. – Нужен так нужен. Еще варианты есть?

– Ну... – сказал я.

– Э-э-э, – потянул гном.

– М-дя, – наконец резюмировали мы, дружно вздыхая.

В каморке повисла напряженная тишина. Семеныч, видимо, решил, что в комнате никого нет, ну или ему просто надоело стоять без дела, потому как он шевельнул листьями и вновь принялся чем-то смачно похрустывать, заставив Дорофеича спешно переместиться в дальний от него угол дивана.

– Знаешь, Яр, вот точно эта тварь когда-нибудь тебя сожрет.

– Ты про кого? – не понял я.

– Да вот про этого зеленого, – кивнул в сторону цветка завхоз. – Постоянно ведь что-то хрумкает, и чувствую, на меня засматривается.

– Так ты просто ешь поменьше, будешь костлявым и не аппетитным, а то я смотрю, вы с Батоном соревнуетесь, у кого раньше ремень лопнет.

– Это все Глафира. Стоп. Батон.

– Что Батон?

– Ну он же у тебя на гитаре дрынькает, петь любит и вообще подкованный в этом деле котяра.

– Есть такое, – согласился я, почесывая вдруг страшно зазудевшую шею. – Но одного Батона и твоего скрипача нам мало будет. Тут уж впору объявления развешивать, ну или конкурс объявлять типа «Алло, мы ищем таланты».

– А почему бы и нет?

– Почему бы «нет» что?

– Ну конкурс.

В общем, мы дернули еще по бокальчику чая и обмозговали это дело, затем почесали в затылках, опять наполнили наши «кружки», даже спросили мнения Семеныча (он даже снизошел до ответа, качнув макушкой, видимо в знак одобрения), и наконец сошлись на том, что мысль неплохая (да к тому же единственная).

Отставив бокал в сторону, я поднялся и, выглянув из каморки, крикнул:

– Батон!

Тишина и шелест листьев дуба.

– Батон, я в курсе, что ты там, слышал, как ты на гуслях брынькал!

Из ветвей медленно выдвинулась тушка Батона, повиснув вниз головой, словно большая упитанная летучая мышь.

– Батон, у нас тут конкурс музыкальный намечается, ты нам нужен.

Кот встрепенулся, навострил уши и тут же у него в лапах появилась сперва гитара, затем гусли, которые через секунду поменялись на укулеле, которая в свою очередь уступила место барабану, который и стянул кота вниз на бренную землю. Плюх, сделал Батон, бубамс-крях, сделал барабан, приземляясь сверху и «поглощая» немного ошалевшего от коварства гравитации кота. Я впечатал ладонь себе в лоб и, проведя ей до подбородка, посмотрел на покачивающийся инструмент, верх которого неожиданно вздулся, с треском лопнул, выпуская из своего нутра злобного, лоснящегося чернотой монстра.

– Батон, кончай изображать из себя стриптизершу и иди сюда.

Кот вздохнул, выбрался из барабана, снял с себя похожие на лифчик остатки мембраны и, вытащив невесть откуда небольшую гармошку, поплелся ко мне, наигрывая на ходу нечто унылое. Пристроившись на диване рядом с потеснившимся Дорофеичем, он растянул меха в последней грустной ноте и вопросительно посмотрел на меня.

– Инструмент можешь отложить, – сказал я, скрещивая руки на груди и подпирая дверной косяк. – На это раз ты нужен мне как рекрутер, продюсер. Ну, или как там это называется. В общем, тебе задание: найти всех тех, кто хоть как-то поет, танцует, да хотя бы читает стихи с выражением, и притащить на наш суд. Ученики и учителя исключаются. Задание понятно?

Кот молча спрыгнул на пол, достал откуда-то из-за уха галстук-бабочку (не, ну банально выделывается ведь, Акопян недоделанный), нацепил ее, вытянулся по стойке смирно, отдал честь и строевым шагом скрылся за дверью.

– И что, получается, что все сейчас зависит от кота? – после примерно минутной паузы поинтересовался Дорофеич.

– Получается, что так, – кивнул я.

– Твою же кису, – только и смог ответить гном.

Глава 4. Про обычный день, богатый на странности, и летающего кота

Несколько неожиданно, но слух о том, что мы собираемся провести конкурс по выявлению талантов, вызвал самый настоящий ажиотаж в академии, и к моему кабинету потянулись стайки желающих приобщиться к таинству сцены. К сожалению, все было не то, хотя, признаюсь, потратил почти целый день, пытаясь отыскать в этой толпе хоть какую-то жемчужину, но попадались в основном дрессировщики ежиков да метатели вилок пальцами правой ноги в яблоко, стоящее на голове юной девы. К слову, дева была не совсем юной, да и не девой вообще, ибо борода до колен, «брежневские» брови и нос картошкой ну никак не вяжутся у меня с девичьим обликом. Впрочем, спорить я с драфтами не стал (ну, дева так дева, у каждого, в конце концов, свои недостатки), а попросил продемонстрировать номер. Результат рассказать? В общем, как говаривал Пух... не попал... точнее попал, но немного не туда... совсем не туда... чуток не туда... ниже пояса. И главное, ведь долго метился, однако точно подгадал момент, когда «дама» повернулась тылом и наклонилась, дабы поднять соскользнувшее с ее лохматой головы яблоко. Пять вилок вошли в «мишень» кучно, с сочным прихрустом: две в правую часть, две в левую и одна... выбила соточку. Смотревший вместе со мной за сим действом Дорофеич аж сочувственно крякнул, но все же высказал свое авторитетное мнение, заявив, что бросок был слаб, ибо погружение зубьев в мишень неполное и соответственно нужно больше тренироваться, оттачивать и, естественно, затачивать, но не полностью, а частично. Драфты с непроницаемыми лицами выслушали произнесенную завхозом ахинею, поблагодарили за внимание, артистично поклонились и с гордым видом удалились, причем «дама» шла не разгибаясь, бодро вызвякивая вилками при каждом шаге какую-то заводную мелодию. Не, отважные все же ребята со стальными, можно сказать, за... к-хм... нервами.

В общем, пришлось мне срочно писать объявления с разъяснениями, что нам нужны артисты музыкальных жанров, певцы и прочее в том же духе, ну и совсем немного «юных дам с яблоками» для выступления в перерывах между номерами. Все... поток жаждущих иссяк. Не, еще забегал шальной тролль с номером «заглатывание гоблина целиком», но мы с Дорофеичем, переглянувшись и дружно представив извлечение одного бедняги из другого, сразу же заявили, что на сегодня прием окончен, совсем, окончательно, бесповоротно, после чего выдворили глотателя и его, с благодарностью смотревшего на нас, напарника.

Так что положение, можно сказать, было не ахти, хоть сам бери в руки гитару или баян и начинай на пару с завхозом разучивать веселые куплеты. Не, можно еще Криса попросить спеть, но лучше не надо, он как-то пытался напеть мне балладу из своего мира, так из дома аж тараканы сбежали, причем оставив записку, обвиняющую нас в нарушении конвенции «О применении звукового оружия повышенной мощности в качестве орудия пыток». Про птиц и говорить не буду. Просто поверьте, утренний хор из заикающихся соловьев слушать еще то удовольствие.

Единственно, кто порадовал, так это скрипач – сразу согласился, причем с ходу сыграл нам нечто бодрящее, взобравшись на быстро перевернутое ведро с раствором, которое нес на очередной объект. Раствор, кстати, оказался быстросохнущим, а меня до самого вечера мучили два вопроса: откуда он постоянно достает скрипку и что теперь делать с бетонным пеньком посреди коридора. Хотя, судя по угрюмому виду Дорофеича, последней проблемой можно было и не озадачиваться, ибо ближайшие несколько часов скрипач проведет явно не со смычком в руках.

Оставив гномов разбираться с неожиданной проблемой, я решил отправиться домой, ибо вечерело, уроки давно закончились, а ночевать в своей каморке как-то не хотелось. Не, диванчик там удобный, и я не раз оставался тут на ночь, особенно когда с Эльфирой началась напряженка, но все же в мягкой постельке как-то лучше спится, да и Глафира обещала к вечеру утку приготовить. Так, мечтая о приятном вечере на веранде с утиной ножкой в одной руке и бокалом пива в другой, я неторопливо брел по коридорам академии.

Небольшой холл, доска с расписанием, около которой стоит тройка старшекурсниц: кожистые крылья, тонкие хвосты, торчащие из-под юбок. Суккубы. Точнее две из них суккубы, а вот третья демоница отличается более темным цветом кожи, рожками на лбу и золотистыми змеиными глазами. Редкая, надо сказать, раса, во всей академии всего три ее представителя. Как же эту зовут?.. Я на мгновение задумался, а затем вздрогнул, чувствуя, как стремительно холодеет мой копчик. Элара Гла – специализация огненная магия, выпустилась пару лет назад. К тому же какие нафиг ученики в такое время? Я медленно и со скрипом во всех суставах развернулся – тишина, пустота и уходящий вдаль бесконечный коридор с одинаковыми дверями и запыленными окнами. Вот ведь елки зеленые, шишки моченые! Я подошел к окну, за которым в небе резвились золотые драконы, и, прижавшись лбом к холодному стеклу, тихим голосом поинтересовался:

– Ну, и что ты от меня хочешь? Зачем опять сюда забросила?

Спросите, к кому я обращаюсь? Да к Академии. Если не в курсе, то Академия не просто комплекс зданий, а еще и вполне себе разумное существо, ну или сущность, – фиг разберешь. А я, значит, со своим антимагическим полем ей словно заноза в одном месте, вот она меня и недолюбливает, и частенько пакостит в мелочах. То двери меня не туда приводят, то путь до нужного места вместо пары минут растягивается чуть ли не на полчаса, то фантом какой жуткий в темном углу сформирует. Я уже привык к подобным подлянкам и не обращаю внимания, но вот на Изнанку меня давненько уже не перекидывало, практически с самого моего появления здесь. Интересно, чем я ей насолил? Впрочем, выяснять будем потом, а пока нужно выбираться, помнится, Антиох объяснял как, вспомнить бы еще. Я задумчиво почесал свою тыковку в макушке – пусто, как корова языком слизала. Почесал сбоку, затем лоб, даже легонько постучал, попутно поразившись гулкому эху где-то в районе мозжечка, и, вздохнув, распахнул ближайшую дверь. Класс – обычный класс обычной средней школы с потертыми партами и стульями, чьи сидушки были буквально отполированы многолетними ерзаниями на них тем, что у всех есть, но слова этого как бы и нет.

Зайдя внутрь, я уселся за ближайшую парту и, подперев подбородок кулаком, уставился на доску невидящим взором. Нет, точно помню, что Гоймерыч что-то такое мне рассказывал. Думай, голова, думай, картуз куплю. Я обхватил затылок руками и уставился на парту, поверхность которой украшала надпись, утверждающая, что «Вася любит Катю», а чуть ниже добавлено «Катя любит Колю, а Васю любит Оля». Я усмехнулся – знакомо, извечная школьная проблема, любовный треугольник, порой переходящий в многогранник. Сам ведь такой был, помнится, в восьмом классе по Юльке сох, а она вообще ноль внимания, зато Сонька-цапля достала, лупила почем зря. Девчонки шепотом говорили, что это она меня так любит, а мне как-то такой любви не хотелось, тем более что Сонька была худющей, высокой пацанкой, без капли женственности, с которой связываться боялись даже дворовые хулиганы. В десятом она взяла золото на чемпионате Европы по бальным танцам и, помнится, смотря запись выступления, я поразился ее женственности, грации и красоте. Я улыбнулся своим детским воспоминаниям, поднял глаза, а там на всю доску: «Вася дурак! Тебя любит Оля!». Не, ну они издеваются, мне нафиг знать, кто тут кого любит. Черт! Шея неожиданно страшенно зачесалась. Я поскреб ее пальцами, подумав, что мыться все же надо и почаще, а не отмазываться перед собой по вечерам, что устал, до ванной аж три метра и, вообще, краны очень тугие, а подушечка такая мягенькая... Блин, сейчас бы прилечь на нее и баиньки. Рот сам непроизвольно раскрылся в могучем зевке, да так и застыл, ибо из коридора отчетливо донеслись чьи-то шаги. Я Бэтменом метнулся к двери и осторожно выглянул в ее приоткрытую створку. Нет, я не трус и, как вы знаете, повидал всякого, даже в мире некросов был, но осторожность никогда не помешает, тем более на Изнанке, что является как бы обратной стороной нашего мира, и никто не знает, что за существа тут бродят.

С одной стороны коридор был пуст, поэтому я посильнее приоткрыл дверь и высунулся из-за нее, дабы осмотреть другое его крыло – женщина. Да-да, высокая статная, фигуристая, а волосы... огненно-рыжий водопад, падающий на плечи, – а лицо, а глаза... Захотелось припасть на одно колено и вновь подарить ей свое сердце, а потом, натянув на бошку ближайший цветочный горшок, рвануть совершать подвиги. Ядрен! Я резко распахнул дверь.

– Эльфира!

Женщина медленно повернулась ко мне, а в ее прищуренных золотистых глазах зажегся немой вопрос. Она явно не узнавала меня. Голова ее по-птичьи дернулась вправо, затем влево, и сквозь человеческие черты проглянула драконья морда.

– Эльфира, это я, – я шагнул вперед, не понимая, что происходит.

Ноздри драконицы расширились, словно она к чему-то принюхивалась, а во взгляде вспыхнули огоньки интереса.

– Вы кто?

– Эл...

Мир неожиданно моргнул, и я почувствовал, как меня под мышки подхватили чьи-то руки, не дав кулем упасть на пол.

– Ярослав Сергеевич, что с вами?

Я поднял глаза и непонимающе уставился на держащего меня Гоймерыча.

– Эльфира.

– Что Эльфира? – не понял тот.

– Эльфира была здесь, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Точнее не здесь. Я был на Изнанке и видел там Эльфиру, но она меня почему-то не узнала.

– Ярослав, – Гоймерыч шагнул ближе и уставился мне в глаза немигающим взглядом. – Вы не были ни на какой Изнанке, все это время вы стояли тут, а потом вдруг стали падать. Хорошо я мимо шел.

– Да нет же, я... Блин, – я потер вспотевший лоб. – Может, тогда объясните, что это было.

– Не знаю, – завуч нахмурился. – Академия явно хотела вам что-то показать, возможно предупредить. Схожу-ка я расскажу все Христофорычу, а вы отправляйтесь домой, выспитесь и часиков в двенадцать забегайте ко мне. Хорошо?

Я согласно кивнул и медленно поплелся к выходу. Действительно, день выдался трудным и надо было отдохнуть. Однако видение... Странно, оно таковым мне не показалось, все было слишком натурально, я ведь даже запах ее духов ощутил, да и... Я немного повернул руку, скосил глаза на локоть и мысленно выругался – пиджак был весь измазан в пыли. В мелкой, серой, немного блестящей, словно она состояла из частичек графита – пыли изнаночного мира. Твою же кису!

* * *

Не спалось. Я ворочался в постели, порой перекатываясь колбаской от одного ее края к другому, ложась поперек и даже свешиваясь по пояс вниз. Увы, но сегодня Морфей явно решил обойти мои постельные угодья стороной, а может банально забухал с другими богами и забыл послать мне сладеньких снов. Блин. Я встал и, подойдя к окну, уселся на подоконник, уставившись на местную луну, которая была ярко-голубого цвета, на душе было муторно и тоскливо, так что хотелось выть... ну я и... в общем, выдал длинно, протяжно, прям на зависть всем местных собакам. По крыше неожиданно что-то загрохотало, протестующе мявкнуло и мимо меня пронесся Батон, который, пролетая мимо, одарил меня укоризненным взглядом, спеша на встречу с посаженными вдоль дома кустами роз. Через мгновение внизу затрещало, захрустело, сдавленно ойкнуло и затихло, затем ветви кустов раздвинулись и оттуда выбрался Батон с бутоном розы за ухом. Покосившись в мою сторону, он вскинул лапу, видимо прося воздержаться от комментариев, и, выдернув из носа пару колючек, поковылял в сторону входной двери. Я высунулся из окна по пояс, посмотрел наверх и, увидев выглядывающую из-за края крыши миловидную кошачью мордашку, приветственно махнул рукой.

– Привет, Киса. А твой ухажер романтик, вон как за цветами сиганул.

Рот кошки растянулся в белозубой улыбке, и она буквально растаяла в воздухе – стесняшка. Да, забыл сказать, Киса у нас из рода чеширов. Да-да, тех самых, которые являются частями, сперва улыбка, потом глаза, ну опосля остальное – то есть хвост. Бывает она у нас редко и заметить ее большая удача, мы вообще сперва долго не знали, что у Батона подруга появилась, пока однажды Глафира не поймала их в кухне за стопкой сметаны. Та, естественно, попыталась «раствориться», но от моей домоправительницы еще никто так просто не уходил, особо если был замечен за несанкционированным поглощением продуктов. После чего ее, естественно, представили пред мои очи, как злостную расхитительницу социали... учительской собственности. Что сказать – симпатичная котейка, полосатенькая, фигуристая, гладкошерстная, а уж ласковая, все ноги мне в тот вечер обтерла. Естественно, я дал добро на их совместное с Батоном проживание под крышей дома моего (причем реально под крышей, на чердаке), но все равно видели мы ее редко.

Я вздохнул, вновь посмотрел на манящую подать голос луну, но на этот раз сдержался и, пробормотав: «Голубая луна всему виной», вернулся в постель.

Сон вновь не шел. Судя по всему, Морфей окончательно забыл про мою скромную персону и, немного поелозив по кровати, я решил пойти на крайние меры.

Догадываетесь? Нет? Я переместился поближе к краю кровати и, сунув руку в прикроватную тумбу, нащупал там заветный томик в темно-зеленой глянцевой обложке. Да-да, угадали, та самая легендарная книженция, повествующая нам о проблемах размножения бергерских дикобразов в дикой природе. Хит местного книгопечатанья, вечный, никем до конца так и не прочитанный бестселлер. Вот. Едва я раскрывал страницы этой поистине уникальной книги и погружался в чтение, так сразу же в голове у меня начинал звучать голос Николая Николаевича Дроздова: «Хе, бергерские дикобразы в период ухаживания очень нежны. Самочки лапками гладят своих самцов по покрытым блестящей шерсткой пузикам, провоцируя их на более активные действия. В такие моменты наблюдать за ними особенно забавно».

Блин, всего несколько строчек, занавес, рубильник в мозгу в положение «вкл», крепкий и здоровый сон. Не, как хотите, но все-таки потрясающая книга, работает на все сто. Вот и сейчас я всю ночь спал как убитый, и мне снилось, что Эльфира с Ирен нежно гладят меня по пузику.

* * *

Утром заявился Крис. Молодой дракон прибыл со своей будущей второй половинкой и, оставив ее давать «ценные» указания переделывающим пещеру строителям, ретировался в мою сторону. Мы с ним устроились на скамейке в саду, захватив из дома небольшой чайник и пару чашек, и неторопливо потягивали чай, сопровождая сея возлияния поеданиями Глафириных пирожков, одновременно наблюдая за гномами, что мостили дальний угол моего двора массивными плитами. Именно там находился выход из пещеры и, судя по развернувшимся работам, вскоре части моего двора и куску прилегающей рощи грозила участь превращения в нечто напоминающее небольшой аэродром. На мой взгляд (и Крис был с этим согласен), гномы опять перебарщивали, однако наблюдать за их работой было интересно, особенно за процессом изготовления плит. Бралась прямоугольная опалубка, туда выливался похожий на жидкое стекло раствор, который готовился тут же в ручной бетономешалке, после чего опалубка зачем-то ставилась вертикально. Двадцать минут застывания, быстрая шлифовка и новехонькая «гранитная» плита готова к укладке – затягивающее зрелище. Вообще люблю смотреть, когда другие работают, особенно вот так, с кружкой чая, расплывшись на скамейке под ласковым утренним солнышком и краем уха слушая размышления дракона о своей будущей семейной жизни.

– ...и вообще не понимаю, куда сестра могла деться.

Мой рассыпанный пазл из расслабленных мозгов быстро собрался в кучку и пнул меня по блаженствующему подсознанию, заставив то быстро навострить уши.

– Ты сейчас про Эльфиру? – я с надеждой посмотрел на Криса.

– Прости, Яр, – тот развел руками. – Я правда пытался выяснить, где сестренка, но отец сам не в курсе, а мать просто не стала со мной разговаривать.

– Понятно, – я вздохнул и, растерянно посмотрев на зажатую в руках опустевшую кружку, потянулся к чайнику.

Не, ну а что, впадать в депрессию или плакаться в Глафирин передник (ну было, было, но всего пару раз), щедро размазывая зеленые сопельки по брутально-небритой физиономии – не хочу. Все. Как там в стишке:

Короче, дальше по желанию, либо истребление сельхозпостроек, либо еще какие действия мародерской направленности, хотя можно просто печенюшку съесть. Громить что-либо у меня желания не было, а вот насладиться стряпней моей домоуправительницы вполне себе присутствовало. Посему я напустил на себя грустно-философский взгляд, тяжело вздохнул и бодро захрустел вышеупомянутым кондитерским изделием.

– Совсем не переживаешь? – поинтересовался Крис, также нацеживая себе очередную порцию чая.

– А есть смысл? – спросил я, почесывая вновь страшно зазудевшую шею. – Хотя мне вот интересно, ты, помнится, как-то говорил, что драконы любят раз и до самого конца. Так почему же у нас так все получилось, а?

Крис скосил на меня глаза, некоторое время молчал, потягивая чай и изредка подогревая его выхлопом из ноздрей, затем вздохнул и повел плечами.

– Не знаю, Яр, клянусь всеми своими ста тридцатью двумя зубами – не знаю.

– Ста тридцатью шестью, – автоматически поправил я его.

– Да нет, сто тридцатью двумя, – возразил тот и, смущенно отведя глаза, пояснил: – Лиция просто орешков захотела, вот я ей и грыз.

– Кокосовые, что ль?

– Хуже – железнодревые.

– Ну ты додумался, – хмыкнул я. – Они ж тверже пушечного ядра. Нет, я все понимаю, любовь и все такое... но... блин... Не, ну ты как маленький.

Дракон виновато потупил свой ясный взор и пыхнул огнем в кружку, заставив чай в буквальном смысле испариться и обдать незадачливого ловеласа облаком ароматного пара. В это же время в доме где-то в районе кухни что-то громко звякнуло, затем разразилось протестующим мяуканьем, вслед за которым донесся зычный глас Глафиры, полный красочных эпитетов и непереводимых (а также не приводимых здесь, ибо запрещено Минкультуры РФ) фразеологических оборотов. Крис аж поперхнулся, а после очередной порции, в которой упоминался механизм применения столового изделия типа «скалка обыкновенная» в качестве средства для прочистки труб кормового выхлопа, сперва задумался, видимо пытаясь представить данную процедуру, после чего многозначительно хмыкнул и спросил:

– Опять, поди, за колбасу воюют?

– А то, – подтвердил я. – Вчера аж десять палок привезли.

– И как? – поинтересовался Крис.

– Пока 8–2 в пользу Глафиры.

Тут надо немного пояснить. Дело в том, что Глафира ходила как-то в город за покупками и среди оных принесла палку кровяной колбасы, на пробу, так сказать. Колбаса очень зашла Дорофеичу, особенно под кружечку пива, и посему моя домоправительница стала ее регулярно заказывать прямо на дом, дабы порадовать своего бородатого шалуна (нет, все-таки я как-нибудь расскажу завхозу, как она его называет, а то мы с Крисом еле хохот сдерживаем, когда они за столом начинают свои переглядки). И все бы ничего, тем паче что колбаса стоила копейки по местным меркам, а на мой вкус была так себе, но вот Батон при виде ее превращался в исходящего слюнями и тянущего свои когтистые лапы к вожделенному продукту котозомби, и даже знаменитый Глафирин прием «ласковое поглаживание чугунной сковородой 200-летней закопчености» не всегда мог его остановить. В результате почти каждую неделю мы наблюдали за противостоянием кота и домоправительницы, иногда делая ставки на победу одного или другого, ибо результаты оного всегда были разными. Глафира брала силой и каким-то нечеловеческим чутьем на все выходки нашего пушистого оглоеда, а тот использовал магию и все свои кошачьи хитрости. Вот и сегодня был очередной раунд, но кот безбожно проигрывал, стащив всего пару кусков из приготовленной к приходу Дорофеича нарезки.

– Эх, сдает наш котяра, – вздохнул дракон.

– Жрать просто меньше надо, – буркнул я, прислушиваясь к странно-подозрительному затишью внутри дома, – а то уже на пуфик ходячий похож. Кстати, тебе не кажется...

Договорить я не успел. Сперва послышался могучий, полный гнева вопль Глафиры, громкое «бамс», вслед за которым раздался звон разбивающегося стекла.

С ревом готовящегося перейти на сверхзвук истребителя Батон промчался над нашими головами, сжимая передними и задними лапами драгоценный батон колбасы, отчего напоминал заходящий на цель торпедоносец, и «ушел» в сторону академии.

– Хорошо пошел, – задумчиво констатировал дракон, прихлебывая чай.

– Да, – согласился я, откидываясь на спинку скамьи. – И главное, высоконько так. Думаю, погода на неделе будет хорошей

Мы чокнулись бокалами и дружно захрумкали Глафириными печенюшками, наблюдая за эпичным полетом кота, чья траектория резко пошла вниз, как раз над гномами, ставящими на сушку очередную плиту. Не ожидавшие воздушной атаки гномы сперва застыли на месте с раскрытыми от удивления ртами, а затем дружно бросились врассыпную. Правда не все, один успел окопаться, прикинувшись бугорком с каской, и не отсвечивал. Сразу видно – служил.

«Мяу!» – меж тем завопил Батон, пытаясь путем суматошного махания передними лапами сменить траекторию приземления. «Хлюп» – веско возразила плита, с аппетитом поглощая наш «пушистый торпедоносец».

– Точно в цель, – прокомментировал Крис. – Высший пилотаж.

– Ага, прям глаз алмаз – снайпер, не иначе.

Мы снова чокнулись бокалами, а гномы в это время подбежали к плите и, осмотрев ее, зачем-то приволокли к нам, поставив прямо посереди дорожки.

Растопырка, надо сказать, получилась знатная. Кот не пробил застывающую панель, но наполовину ушел в бетон (или что там использовали гномы), выперев его с другой стороны, гномам даже пришлось вставить трубочки в нос и рот, чтобы тот не задохнулся, значит. В общем, видели, как в мультиках кого-нибудь хлопают по лицу сковородкой, и оно отпечатывается на ее поверхности. Вот. Тот же результат, только на все тело, так сказать. Знатный такой отпечаток – рельефный, но самое главное, что Батон при приземлении колбасу так и не выпустил из лап. Точнее из передних выпустил, но задними... Как бы сказать... теперь она выпирала прямо посереди... чуть снизу.

– Ну, зато сразу видно – кот, – едва сдерживая смех, сказал Крис.

– Причем настоящий, – кивнул я. – Мужик, можно сказать.

Глафира посмотрела укоризненно сперва на меня, потом на лыбящегося дракона, опосля на стоящую прямо посреди дорожки скульптуру, видимо, поняла направление наших мыслей и, уперев руки в бока, рявкнула:

– Взрослые люди, а ведете себя как пацаны!

Скрывшись в доме, она через минуту вновь появилась на пороге, но почему-то со сковородкой в руках (Крис на всякий случай ретировался в сторонку, насвистывая мелодию известной девичьей группы про «не догонят»), однако моя домработница не обратила на это внимание, а буквально строевым шагом подойдя к замурованному коту, вознесла сковородку над головой. «Вжухсс», – сказала сковорода. «Бумс», – ответил отвалившийся кусок забетонированной колбасы. «Шалом», – радостно поприветствовал я получившуюся скульптуру еврейского кота.

* * *

Я стоял, опершись локтями, о подоконник и задумчиво смотрел в звездное небо. Батон примостился на крыше над самым окном и, болтая задними лапами, с утробным урчанием поглощал остатки колбасы. Он был грязн, ободран, местами до сих пор заляпан застывшим уже раствором, но, судя по морде, доволен как маленький слоник.

– И стоило оно этого? – сонно поинтересовался я.

Кот засунул в пасть остатки лакомства, вытянул оттуда перевязочную веревочку, икнул и, откинув ту в сторону, коротко мявкнул.

– Ну, будем считать, что «да», – констатировал я, потягиваясь и почесывая вновь начавшую зудеть шею. – Кстати, что там у нас по артистам, нашел кого-нибудь?

Батон молча поднялся, достал откуда-то из-за спины галстук бабочку, закрепил ее на шее и так же молча кивнул.

– Вот и хорошо, тогда завтра после уроков устроим смотр. Подготовь там все, а пока баиньки.

Батон «взял под козырек», а я, еще раз почесав шею, направился к кровати, но остановился, заметив в свете луны странный блеск на кончике указательного пальца. Чешуйка – обыкновенная чешуйка золотистого цвета, словно с хвоста какой-то ящерицы. Пожав плечами, я стряхнул ее на пол и почти ничком рухнул в мягкие объятия своего ложа.

Эх, тогда я еще не знал, что моей спокойной размеренной жизни в очередной раз приходит пушистый северный зверек, и дело ведь было как раз в этой маленькой чешуйке, которая... Впрочем, извините, опять забежал немного вперед.

Глава 5. О новых трудностях, непослушных учениках и розовом пони

– Указка вещь полезная и, я даже сказал бы, многофункциональная. С одной стороны, это предмет для тыканья в какую-либо точку, дабы привлечь к ней ваше внимание, а с другой, средство для воспитания нерадивых личностей путем прикладывания ее поверхности к определенным частям их тела. Например, верхней передней части черепа (стоявший за дальним верстаком худощавый паренек вздохнул и угрюмо почесал лоб). Кроме того, указка по своему виду практически волшебная палочка, а по размеру – палочка стратегического назначения, а посему к ее производству нужно подойти основательно, с фантазией и, я даже сказал бы – любовью. Все все поняли?

Я вопросительно оглядел класс и, отметив робкие кивки некоторых учеников, продолжил:

– Итак, работаем согласно данному чертежу и с соблюдением указанных размеров, – я ткнул пальцем в сторону доски, где красовался выполненный по всем правилам (все как надо, в трех проекциях) чертеж. – Украшательства и некоторое отклонение от изображенного образца приветствуются, но без излишков. К тому же, – мой указательный палец нравоучительно уставился в потолок, – магией пользоваться запрещается, все делать своими руками, ну или лапками (я подмигнул вздернувшей уши девочке-нэко), а также находящимися в вашем распоряжении инструментами. Так, молодой человек за третьей партой во втором ряду – это не меч, а ножовка, однако размахивать ей совершенно не стоит. Всем все понятно?

Я лениво махнул рукой в сторону летевшей в мою сторону шаровой молнии, развеивая заклинание, и, вновь оглядев притихший класс, удовлетворенно кивнул.

– Смотрю, вопросов нет, тогда приступаем. Материал возьмете там, – я указал в сторону брусков, заранее приготовленных Дорофеичем и составленных возле стеллажей с инструментами, затем, повернувшись в сторону классного дуба, крикнул: – Батон, мухой сюда!

Густые ветви древа зашелестели, извергнув из своего нутра пикирующее тело, которое при приземлении вызвало легкое кототрясение, заставившее ойкнуть особо впечатлительных учениц. Кот поднялся с пола, отряхнулся, извлек невесть откуда черную шляпу с белым кантом, водрузил ее на макушку и, придерживая лапой, двинулся в мою сторону небезызвестной лунной походкой. Остановившись около меня, он крутанулся вокруг оси и замер, смотря на меня насмешливым взглядом из-под надвинутой на глаза шляпы.

– Браво, – похлопал я кончиками пальцев, – но речь сейчас не о конкурсе. Присмотри пока за ребятишками, а я к доктору пробегусь, а то как-то неважно себя чувствую.

Батон тут же стал серьезным, отбросил шляпу и, придав своей морде строго-угрюмо-нравоучительное выражение, принялся неторопливо прохаживаться вдоль верстаков, изредка останавливаясь то у одного, то у другого, дабы обозреть с вдумчиво-умным видом происходящий там процесс творения. Я же, пожелав ему «держаться и всего хорошего», проскользнул за дверь и, закрыв ее, быстрым шагом направился в сторону медкабинета, мысленно успокаивая себя тем, что «кот у меня умный, все знает, умеет, ему не впервой и вообще, скорей всего, пронесет, тем более что я быстренько».

К сожалению, о «быстренько» пришлось забыть буквально через пару минут, ибо Академия вновь принялась играть со мной в игры «по удлинению пространства», так что на нужный этаж я попал лишь минут через пятнадцать, и, поднимаясь по лестнице, почти что нос к носу столкнулся с одетым в черный кожаный доспех высоким незнакомцем, лицо которого было скрыто за черно-золотистой ястребиной маской. Твою ж кису! Хранитель. Давненько я никого из них не видел, вроде со времени того самого инцидента с похищением моих учеников. Помнится, раньше они были этакими неофициальными стражами академии, а затем как-то незаметно все испарились, причем никто не знал куда, а некоторые так вообще позабыли об их существовании и на все мои вопросы лишь делали удивленно-непонимающие глаза. Я остановился с занесенной для шага ногой, ибо Хранитель в буквальном смысле преграждал мне дорогу.

– К-хе-к-хе, уважаемый, не будете ли вы так любезны... – начал я.

Ноль реакции, правда мне на мгновение показалось, что нарисованный глаз на маске дернулся, а клюв искривился в неком подобии ехидной ухмылки. Ну и что дальше? Лестничная площадка тут не очень широкая, а тип, стоящий передо мной, не самый худощавый, как, впрочем, и я, к тому же относится к тем типам, коих побаиваются даже драконы. Интересная, однако, ситуация.

– Может, все же пропустишь? – уже напрямую поинтересовался я, понимая, что все происходящее не просто какое-то недоразумение, однако в ответ получил лишь очередную усмешку клювастой физиономии.

– Ярослав Сергеевич, у вас все в порядке?

Ух как этот «клювастый» зыркнул, аж воздух зазвенел от напряжения, любой бы, наверное, как минимум занервничал, вон даже у меня мурашки по всей спине с кулак побежали, а вот Генриху (если кто не помнит – это секретарь нашего ректор) хоть бы хны, стоит с равнодушной физиономией и смотрит на нас скучающим взором.

– Да вот хотел к доктору нашему забежать, а тут вот столкнулись...

Хранитель молча и, как мне показалось, с некоторым усилием повернул голову в мою сторону, поклонился и сделал несколько шагов назад, освобождая дорогу.

* * *

Док, к счастью, был на месте. Впрочем, он всегда «на месте». Сколько бы раз ни заглядывал в его кабинет, так он постоянно сидит за столом и либо что-то читает, либо раскладывает какой-то хитрый пасьянс, развешивая карты прямо перед собой в воздухе.

В данный момент он был занят последним, но заметив заглядывающую в кабинет мою физиономию, оторвался от перекладывания карт и вопросительно приподнял правую бровь.

– Док, я к вам с небольшой личной проблемой.

– Вот как, – доктор взял одну из карт и перенес ее в нижний ряд. – Ну так проходите, любезный, проходите, присаживайтесь вон там.

Он указал пальцем в сторону стоящей в дальнем углу кабинета кушетки и вновь потянулся за следующей картой, а я послушно переместился в указанном направлении, приземлив свою пятую точку на протестующе скрипнувшую кушетку.

– Ну, и на что жалуемся, любезный? – сказал доктор после пары минут молчания, задумчиво потирая свою лысину и с прищуром разглядывая явно зашедший в тупик пасьянс.

– Да вот чешусь я что-то, док.

– Чешетесь? – доктор скосил на меня глаза, а в его взгляде мелькнул смешанный с сарказмом интерес. – Кхе-кхе, да вы у нас, оказывается, тот еще шалунишка, батенька.

– В смысле? – не понял я, но, тут же поняв, поспешно замотал головой: – Не-не, я не там, а на шее, ну то есть шея у меня чешется, вот здесь.

Я ткнул пальцем в нужную точку своей тушки, не забыв попутно от души там им поскрести.

– Шея? Ну тогда снимайте рубашку.

Доктор взмахом руки отправил карты в ящик стола, поднялся со своего места и, подойдя ближе, стал внимательно рассматривать указанное место моего организма, изредка тихонько что-то хмыкая себе под нос и полностью игнорируя все мои вопросы. Так продолжалось минут пять, после чего он вернулся к своему столу и, вызвав из соседней комнаты свою помощницу, попросил ту позвать завуча. Тут уж я окончательно струхнул, чувствуя, что дело тут явно нечисто, а возможно вообще полный «табак». Интересно, и что это я подхватил? Не, если честно, ничего удивительного: живешь в месте, где куча народу из разных миров, плюс всяческие магические твари, плюс все куда-то постоянно ездят, телепортируются, бродят по межмировым тропам... Да тут местные вирусы должны быть настоящими мутантами вот такенных размеров, да еще и магией баловаться. Я на миг представил себе битву местной заразы с лейкоцитами, Т-клетками и этими... макрофагами (да-да, вумный я страсть, аж самому жутко порой) за тушку какого-нибудь местного жителя, сопровождаемую различными побочными магическими эффектами (ну типа молний из ушей и живых сопелек, разбегающихся из носа), и, наверное, в тысячный раз проникся благодарностью к своему магическому иммунитету. И все же, видимо, меня что-то проняло? Интересно, что и, главное, почему? Просадка иммунитета? Мои знаменитые мурашки тут же встрепенулись и активно задвигали холодными лапками в направлении копчика, но их бодрое шествие прервала резко распахнувшаяся дверь.

Гоймерыч «влетел» в кабинет, как Ильич в Смольный, и уставился на меня таким же добрым отеческим взглядом, что сразу захотелось попросить кипяточку, фото на память и как можно крепче сжать цевье верной винтовки.

– И что у нас тут, товаргищи? – с добрым прищуром поинтересовался завуч.

– У нас вот тут небольшая проблемка, – сообщил доктор, указывая непонятно откуда взявшимся карандашом на мою шею и одновременно другой рукой пытаясь отобрать у мня стойку для капельниц, кою я держал за «цевье» нервно-крепким революционным хватом.

В общем, теперь они вдвоем с Гоймерычем уставились на мою шею и дружно принялись «гекать», «кхекать» и «таксать» с различными интонациями, что явно говорило о степени их озадаченности. Минут через пять мне это надоело, и я резко поднялся, прервав таким образом их высоконаучную дискуссию, и, естественно, поинтересовавшись результатами столь долгих прений.

– Да как бы вам сказать, Ярослав Сергеевич, – взял слово завуч, после быстрых переглядок с нашим академическим эскулапом. – Вы вообще шею свою видели?

– Не очень удобное там место для осмотра, – ответил я, попутно почесывая оную. – Да и зудеть сильно стало только пару дней назад, думал, комар какой куснул.

– Ага, большой такой комар, чешуйчатый...

Я непонимающе посмотрел на завуча, затем на доктора, который, сунув руки в карманы халата, почему-то неожиданно заинтересовался потолком. Посмотрел на потолок, но, не обнаружив там ничего интересного, кроме феи в робе с блестками, упоенно штукатурившей в угле небольшую трещину, вновь перевел свой взор на Гоймерыча. Тот лишь вздохнул, видимо поражаясь глубине моей недогадливости, и почти заговорщицким шепотом спросил:

– Надеюсь, вы все еще помните, куда вас ваша благоверная чмокнула в первый раз?

Черт! Три раза черт и еще столько же твою кису! А ведь и правда, чешется то самое место. Помнится, у меня там после ее поцелуя родимое пятно появилось в виде дракончика и тоже несколько дней страшно чесалось, но со временем оно как бы расплылось, потускнело и практически не было заметно, да и забыл я как-то о нем. И вот...

– Неужели опять пятно проявилось, – довольный своей догадливостью и со вздохом облегчения резюмировал я, но наткнувшись на «добродушно-скорбящий» взгляд Гоймерыча, нервно сглотнул, а в мозгах отчетливо заиграла веселая мелодия, сопровождающая группу пританцовывающих негров.

– И что там у меня? – пискляво выдавил я.

– Че-шу-я, – по слогам ответил завуч и, протянув руку к моей шее, заправским жестом фокусника продемонстрировал зажатую промеж пальцев золотистую чешуйку.

– И что это значит? – спросил я, беря чешуйку и разглядывая ее со всех сторон. – Очередное последствие моих мутаций?

Да, если кто забыл, то я тут немножко ГМЧ, в смысле «Генетически Модифицированный Чел» – мутант в общем. И все именно из-за нашей с Эльфирой любви, этой чертовой отметины на шее и еще пары десятков укусов в различные части организма, произведенные моей любимой драконицей в порывах неземной страсти (так, и не смотрите на меня влюбленными глазами, подробности все равно опущу). Короче, вогнали в меня кучу драконьих генов, отчего я теперь худ, мускулист, могу лом в каральку одной правой завязать, а еще по утрам такой ст... кх-м... скажем так – колю дрова, как Челентано...часа три. Если честно, то сперва я опасался, что со временем обзаведусь чешуей и чудесным хвостом (ага, куплю гармошку и оттяну Батону уши), но вроде пронесло. Хотя, судя по тому, что я вижу сейчас – не совсем.

– Так все же, что это значит? – вновь переспросил я, возвращая чешуйку Гоймерычу, который тут же упаковал ее в извлеченный из кармана бумажный пакетик.

– Понятия не имею, Ярослав Сергеевич, – честно признался завуч. – Однако думаю, ничего страшного. Ну проступит в некоторых местах чешуя, так думаю, что этим даже привлекательнее для своей избранницы станете.

– Для избранницы, – я грустно усмехнулся. – Знать бы еще, где она.

– И кто она.

Мы с Гоймерычем дружно посмотрели на доктора, который сделал нам в ответ невинные глазки и постучал себя указательным пальцем по лбу. Ах да, Иреновы отметины, они-то как раз никуда не исчезли.

– Ладно, пойду я, а то ученики у меня там одни с Батоном, боюсь, как бы чего не учудили, – я бросил быстрый взгляд в сторону висевших на стене часов. – Да и до конца урока всего пятнадцать минут осталось. Док, мазь или таблетки какие есть от этой чесотки?

Врач понимающе кивнул, и через пару минут я уже отвинчивал крышку небольшой баночки, одновременно принюхиваясь к исходящему из нее запаху. Вроде ничего, даже запах приятный, что-то с ментолом и апельсином, а то я уж боялся, что будет что-то типа Глафириного варева на чистом мышином помете – зверская штука. После его применения из дома на полдня вся живность исчезает, причем эвакуируются даже тараканы, драконы облетают за версту, а работающие в пещере гномы спешно облачаются в некое подобие ОЗК.

Я зачерпнул немного мази указательным пальцем и, мазнув ей шею, почувствовал прогоняющий зуд легкий покалывающий холодок. Нормально. Сунув баночку в карман пиджака, я попрощался с доком и о чем-то глубоко задумавшимся Гоймерычем, опосля чего поспешил обратно в класс, ибо где-то в глубине души уже несколько минут свербели мурашки дурного предчувствия.

* * *

Успел я вовремя, ибо Виннету Большой Хвост был пойман, связан, подвешен к большому сучковатому дрыну и явно готовился к принесению в жертву каким-то там божествам в невесть откуда взятом большом казане, куда один из учеников с дьявольским хохотом крошил ножовкой большую морковку.

– Отставить готовку кота! – с ходу рявкнул я, тем самым внеся смятение в ряды учеников и заставив большинство ретироваться к своим рабочим местам.

Бардак. Я, насупив брови, огляделся, порой задерживая свой угрюмый взгляд на перемазанных краской мордашках учеников, в озорных глазах которых плескалась сама невинность, и, вздохнув, бросил:

– Вернусь через пять минут.

Захлопнув дверь, я сделал шаг вперед и замер, прислушиваясь. Судя по раздавшимся из кабинета душераздирающим звукам сдвигаемой мебели, ребята все правильно поняли. Что ж, тогда подождем. Я подошел к окну и оперся руками о широкий подоконник – лепота и пастораль. Жаль, окна больно узкие, не открывают, так сказать, всю ширь и глубину поистине фэнтезийного пейзажа с мчащимися по небу драконами, что буквально купаются в лучах пары местных светил, упитанного мужика, медленно проплывающего мимо на фоне полей... Стоп. Я с подозрением уставился на бородатого «Карлсона», что медленно дрейфовал напротив окна, делая взмахи руками и ногами, словно в попытке победить в заплыве на сто метров, потер пальцами глаза и лишь потом заметил охватывающую его клетчатую рубаху, сбрую к которой крепила приличной толщины веревка.

– Интересное что увидел?

Я обернулся и, окинув ошалелым взглядом невесть откуда появившегося там Дорофеича, ткнул пальцем в болтающегося напротив окна гнома.

– Это что?

– Это? Ну... – завхоз растерянно поскреб в бороде. – Окна вот моем... Феи наши со всем не справляются, а к празднику «должна быть везде чистота и порядок», – последнее он выдал несколько хриплым голосом, явно пытаясь спародировать нашего ректора. – Вот импровизируем, экспериментируем.

– Понятно, – я сочувствием посмотрел на «Карлсона», которого налетевший ветерок-шалун развернул вокруг оси и впечатал в окно, после чего словно пушинку отбросил обратно, оставив на стекле туманный отпечаток перекошенной физиономии с выпученными глазами, и, повернувшись к завхозу, спросил: – Слышь, Дорофеич, подскажи, а чем он окна мыть будет?

– Эм...

Завхоз на целую минуту подвис, пожирая своего помощника глазами, видимо в надежде узреть торчащий из какой-либо части его тела необходимый для работы инструмент, но так и не обнаружив оного, резко развернулся и умчался в туманную даль коридора, громко рассуждая о том, где будут находиться средства для мытья, как только он доберется до этих олухов. Я лишь мысленно пожалел незадачливых работничков и, усмехнувшись, шагнул к двери класса. Так-с. Верстаки на месте, ученики... я глазами пробежался по головам... на месте, казан... большой, закопченный – отсутствует, кот черный, отъевшийся, в количестве одной штуки – присут... Я аж кхекнул от неожиданности, ибо Батон был похож на стоящий на тонких ножках огромный пушистый елочный шарик.

– Они меня сперва вжух, потом водой плюх, а затем еще и вжих-вжих ветром, и вот я... – заметив мой молчаливо-вопросительно-обалдевающий взор, заикаясь пожаловался тот.

– Зато теперь ты чистый и... – я принюхался, – пахнешь приятно, цветами какими-то.

– «Летнее утро», весь бутылек, – раздался тонкий жалобный голосок откуда-то с задних верстаков.

– А незачем было его мучить, – парировал я и тут же добавил приказным тоном: – Поделки на стол, смотреть буду.

Заложив руки за спину, я прошелся вдоль верстаков, оглядывая предоставленные творения, на миг остановился напротив плаката по безопасности, где был изображен доктор, с заботливым видом пришивающий обратно ножку нерадивому гному, рядом с которым лежала окровавленная ножовка, и, на секунду воздев глаза к потолку, двинулся в обратный путь. Не, ну скажите, что сложного в том, чтобы сделать указку, тем более что Дорофеич заранее подготовил бруски нужной формы? Наждачку в руки и полируй в свое удовольствие словно любимую волшебную палочку или там посох. Не, ну можно по граням напильником пройтись, а для особых столярных гурманов у нас даже небольшие рубанки имеются – все элементарно и ничего сверхъестественного. А в результате? А в результате большинство поделок – это эдакие занозистые кривоватые палки, годные лишь в качестве будущей щепы на растопку и отличающиеся друг от друга лишь уровнем кривизны (в принципе, ожидаемо, но не настолько же). Правда, как всегда, были и те, что выделялись из общего ряда, увы, сегодня не в лучшую сторону. Еще одна почему-то превратилась в десяток мелких «зубочисток» (правда, сделаны качественно, так что отдам феям, пусть куда-нибудь используют, ручки там для швабр...), еще одна закрутилась в тугую деревянную спираль. Я укоризненно посмотрел на уставившегося в пол мальчугана.

– Пытался магичить?

Тот, закусив нижнюю губу, молча понурил голову. Не, ну что с ними поделаешь, в каждом классе такой хитрый попадается.

– На будущее. Тут специальная антимагическая пропитка, – пояснил я. – Попробуешь колдовать, результат может быть непредсказуемым. Вон, пару лет назад один такой умник колданул, а заклинание возьми да вернись назад, так он потом неделю ходил с выросшей на лбу указкой, прям как единорог.

– Правда? – стоящая за дальним верстаком эльфийка посмотрела на меня расширенными от ужаса глазами.

– Правда, – с самым честным видом кивнул я, скрещивая за спиной пальцы. – А посему на моих уроках никакой магии, все своими руками. Ибо, как известно, труд сделал из обезья...

– Мы вообще-то произошли от великого древа Ингасиль... – перебил меня юный дриад.

Я скосил на него глаза и, усмехнувшись, бросил:

– Я в курсе, что и из прочих он тоже человеков понаделал.

В классе захихикали, я ж тем временем шагнул к последнему верстаку и несколько минут озадаченно потирал подбородок, то и дело переводя взгляд с возлежащего там изделия на стоящего передо мной практически навытяжку худощавого мальчугана в очках.

– Ну, и что это за фрактал-указкен? – наконец вкрадчиво поинтересовался я, взглядом указывая на довольно громоздкую конструкцию, состоящую из причудливого переплетения кусков дерева различной степени обточенности и до сих пор истекающую мутными «соплями» клея.

– Это? – пацан смущенно поправил указательным пальцем очки. – Нер, я просто представил, как будет выглядеть сей предмет, если его развернуть по линиям сопредельности с фокусировкой в данной матричной реальности по методу Бланша-Франкеля и...

– Стоп, – жестом руки остановил я его объяснения. – Пространственное мышление, фантазия – это важно, но не в данном случае. У вас есть чертеж, – я ткнул пальцем в сторону доски. – И там все элементарно. Вам нужно просто взять и сделать, сделать своими руками то, что там изображено. Поверьте, это не сложно. Даже можно проявить фантазию и украсить ручку указки резьбой, или покрыть ее лаком, разукрасить в конце концов в разные цвета. Однако это должна быть указка, понимаете – указка, а не вот эта вот проекция...

Я обвел взглядом дружно поникший класс.

– Ладно, сегодня двойки ставить не буду... – все дружно встрепенулись и зашушукались, – ...но, – я нравоучительно воздел указательный палец и, повернувшись к упорно пытавшемуся пригладить свою шерсть Батону, спросил: – Казан куда спрятали?

Батон сделал жест лапой «мол, секундочку» и веселым мячиком не то проскакал, не то закатился за дуб, чтобы через пару секунд, пыхтя словно маленький паровоз, вытащить оттуда упомянутую мной посудину.

– Значит так. Я сегодня тут допоздна. Не знаю как, не знаю когда, но чтобы эта посудина к моему уходу блестела, как... как... – я вопросительно посмотрел на Батона, тот на меня широко расширенными глазами, нервно дернул ухом и замотал головой... – Как рында на корабле, – нашелся я, вызвав у кота вздох облегчения. – Все понятно?

Такого дружного кивка я даже не ожидал. В это время за дверью кабинета гулко охнуло, звякнуло, бабамкнуло и взвыло всеми голосами ада, заставив меня мысленно выругаться и в который раз сделать мысленную зарубку на одной из мозговых извилин, что надо попросить Дорофеича наконец-то заменить звонок, а то кого-нибудь с непривычки может и инфаркт прихватить. В общем, пока я тряс головой, ибо в этот раз звонковый «брямс» был особенно силен, детишек уже точно ветром сдуло, только створки двери хлопнули, причем в обратную сторону. Нет, все же дети они везде дети, во всех мирах, как бы они ни выглядели и какими бы силами не обладали. Остается лишь позавидовать их вечной энергии и непоседливости, а также с доброй грустью вспоминать те дни, когда ты был точно таким же беззаботным оболтусом.

Я мечтательно улыбнулся, подхватил лежавшую на верстаке указку и, зайдя в свою каморку, плюхнулся на диван.

– Ну и что мне с этим делать? – спросил я примостившегося рядом кота.

Тот молча ткнул лапой в угол, где у меня был цельный музей подобного творчества, начиная от небольшой лавочки, которая при попытке на нее присесть сразу же отращивала себе кучу иголок, очень радуя этим клиента, и заканчивая плетеной мусорной корзиной, что телепортировала прямиком в общественные бани ближайшего поселения, причем в зависимости от вашего пола в разные ее части. Кстати, первым пострадавшим от нее был Дорофеич. Помнится, борода и без того негустая шевелюра нашего завхоза тогда изрядно поредели, зато щечки от улыбки неделю румянились, как наливные яблочки. Интересный факт: корзина нет-нет да пропадает из каморки на пару дней, но затем неизменно возвращается на место, причем никто не знает, куда она девается, а все попытки поймать злоумышленника оканчивались ничем. Говорят, что однажды, пока я был в небольшой командировке, ее брался охранять сам ректор, аж три дня охранял, или четыре... хотя нет – врут... наверное.

– Отдам Гоймерычу, – наконец решил я, осторожно пристраивая конструкцию в углу каморки. – А то «вот это», с фокусировкой «по энтому» по методу «вон того», может такое отчебучить... Не-не, пусть лучше наш завуч с этим разбирается.

Батон согласно подмявкнул, с явной опаской косясь на странную поделку, и даже на всякий случай отодвинулся к противоположному краю дивана.

– Кстати, друг мой, может, объяснишь, почему я по приходу застал тебя в столь конфузном виде? – поинтересовался я, присаживаясь рядом.

– Так ведь дети, – развел лапами кот. – Разве мог я...

– Да, дети...

Мы посмотрели друг на друга, нервно хохотнули и так же дружно вздохнули.

Семеныч, видимо, каким-то своим макаром почувствовав наше настроение, по-дружески протянул к Батону лист, на котором лежала упитанная муха с зеленым брюшком. Кот скосил глаза на угощение и отрицательно мотнул головой, затем зачем-то вопросительно посмотрел на меня, заставив спешно последовать его примеру. Цветок пожал листьями и, закинув муху куда-то внутрь скопления листьев, аппетитно ей захрумкал. Мы же, переглянувшись с Батоном, снова дружно вздохнули и погрузились в думы о будущем, прошлом, естественно, немного о баб... к-хм... возвышенном и вечном.

За стенами «бабахнул» очередной звонок, заставивший меня спешно очнуться от мыслей и, вспомнив о насущном, спросить:

– У нас же там вроде сегодня финальный смотр. У тебя там все готово?

Кот скосил на меня глаза и, молча вытащив из воздуха галстук-бабочку, пристроил ее на шее.

* * *

Итак, что мы имеем? Ну, естественно, наша звезда, буквально бородатый Ванесс Мэй и Паганини в одном флаконе – скрипач. Он же Лурин сын Корфа, характер соответственно нордическо-артистичный, душевно ранимый, очень-очень любит музицировать, не женат. На этот раз он обзавелся поддержкой в виде десятка феечек, которые очаровательно подпевали ему своими тоненькими голосками. Слова я не особо разобрал, но номер был хорош, лиричен и душевен, причем настолько, что заставил расчувствоваться даже нашего завхоза, который все время выступления хмурил свои густые брови, а затем молча встал из-за стола, пожал скрипачу руку и по-отечески, я бы даже сказал по-генсековски крепко, расцеловал. Потом он попытался двинуть речь про то, что «наши гномы самые гномные гномы во всем мире», так что пришлось спешно вмешиваться и буквально силком оттаскивать Дорофеича от засмущавшегося скрипача. После этого было короткое обсуждение, где все дружно согласились, что «скрипач, конечно, наше все», но нужно было еще что-то, ибо это все же был выпускной бал, а не бенефис. К счастью, на сей раз Батон не ударил мордой в сметану и следующим пред нами предстал какой-то там чародей с ярмарки, что, естественно, сперва вызвало удивленные переглядки (не, ну какого-то заштатного чародея в магическую академию), но как только этот смешной старичок в пенсне и дурацком колпаке со звездами взмахнул руками, началось самое настоящее чудо. Зал буквально расцвел, заиграл чудесными красками, покрылся неземными растениями, в чащах которых пели невиданные птицы, а вокруг порхали бабочки, летали какие-то звездочки и вообще творилась полная инопланетная вакханалия, на фоне которой лишь я со своим нейтрализующим полем смотрелся одиноким серым пятном. В общем, бурные аплодисменты и хитро-задумчивые лица Гоймерыча в паре с Дорофеичем, явно подсчитывающие, сколько можно сэкономить на оформлении зала. Следом шел какой-то местный деревенский квартет, сбацавший нам веселую мелодию в кантри-стиле (средне, конечно, но на безрыбье... пойдет, пустим как фон к фуршету, или что там у них будет), затем пара дриад с танцевальным номером, а вслед за ними вышел эльф с белоснежными, почти золотыми волосами и спел нам балладу о какой-то там прекрасной деве, влюбившейся в не менее прекрасного юношу. Не, голос у него красивый – заслушаешься, но сама песня... ладно, я смысл потерял на каком-то десятом куплете, запутавшись в именах и названиях, которые для меня звучали почти одинаково, так ведь на сорок третьем меня стало клонить в сон, причем не только меня. Дорофеич вон уже в открытую храпеть начал, пуская носом пузырики. Пришлось опять вмешиваться и прерывать остроухого барда, тем более что песнь грозила затянуться, ибо на пятидесятом куплете «прекрасный вьюноша» дошел до целования аж четвертого пальца своей возлюбленной, да и то его кончика. Прикинув, что еще по паре куплетов понадобится на каждую фалангу, а там и следующие пальцы наверняка подоспеют, я резко встал:

– Все это прекрасно, голос чудесный, но репертуар... – я пощелкал пальцами. – У нас же выпускной бал, праздник, все веселятся. Нужно что-то ритмичное – современное.

– Увы, нер, но я таких песен не знаю, – пожал плечами эльф. – Вся наша музыка о возвышенном, о любви, жизни, солнеч...

– Я все понимаю, дети природы там, лес родной дом... – несколько резко прервал его я, – ...но все не то, причем совершенно. Батон, – я прищелкнул пальцами, и кот появился рядом со мной, как «черт из коробочки». – Подбери этому натуральном блондину какой-нибудь репертуар и посовременнее.

Кот на мгновение задумался, почесывая зажатым в лапе карандашом за ухом, затем кивнул и, достав из-за спины блокнот (блин, да где он это все прячет... впрочем, даже представлять не хочу), что-то быстро в него записал.

– У тебя все? – спросил я, едва эльф ушел.

Батон неопределенно помотал лапой в воздухе, явно сомневаясь, стоит ли нам показывать очередного артиста.

– Слышь, у нас и так негусто, давай, не тяни, кто там у тебя еще? – подбодрил его я.

Кот вновь посмотрел на меня немигающим взглядом, мол, «точно уверен?». Я кивнул. Он лишь вздохнул в ответ и махнул лапой, приглашая очередного претендента.

Цок, цок, цок... В зал, прыгая веселым козленком, вбежала розовая пони с крылышками. Так, стоп... это же... точно, тот самый превращенный графт. Я скосил глаза на Гоймерыча, во взгляде которого читался неподдельный интерес, смешанный с бурным энтузиазмом ученого, увидевшего любопытный опытный (точнее подопытный) образец. Пони тем временем встала в горделивую позу, скрестив свои ноги, и, встряхнув гривой, запела тоненьким звонким голоском. Не, а неплохо выводит, песенка правда в стиле «а маленькая пони, она грустит в загоне», но почему-то невольно заслушиваешься, вот только кислая морда дракона чуток смущает. И тут случилось это... В общем, включите воображение и представьте: наша троица сидит за столом, с умиленными лицами слушая крылатую поняшу, та заканчивает свою песню «...тыдым и пони грустит», после чего следует громкий «ик», опосля «пук» и двустороння радуга с блестками и бабочками. По-моему, я автоматически икнул следом (так, без гнусных инсинуаций... только икнул, как, впрочем, и остальные присутствующие, хотя насчет Дорофеича не уверен) и ошарашенно посмотрел на кота, который скривил морду в стиле «Ну я же говорил». И тут сбоку от меня раздались «бурные и продолжительные аплодисменты». Я со скрипом в позвонках повернул голову. Гоймерыч хлопал в ладоши, приговаривая что-то о необычных побочных эффектах экспериментального зелья и о том, что все это надо получше изучить, углубить, даже чуток расширить, дабы использовать в нужных для общего блага целях. Честно говоря, я попытался представить себе, что это за цели и блага такие, но буквально через пару минут мой мозг вскипел возмущенным разумом, и пришлось быстренько охлаждать его из заботливо протянутой мне Дорофеичем фляжки. Блин и елки зеленые. Я укоризненно посмотрел на гнома, но тот в ответ только пожал плечами, с невозмутимо-философским видом заявив, что для подобных мероприятий вино не алкоголь, а лекарство, и принимать его нужно почаще, но исключительно для того, чтобы получше вникнуть во все перипетии и тонкости представляемого творчества. Не, в принципе даже логично, жаль только из-за моих драконьих генов для меня малоэффективно. Хотя... Я одним большим глотком осушил флягу, вернул ее гному и хотел уже сказать свое решительное... Поняшу утвердили.

* * *

Дверь класса открылась с легким поскрипыванием, как бы намекнув мне о том, что пора бы раздобыть где-нибудь масленку. Я переступил через порог и замер, ибо на одном из верстаков, призывно поблескивая крутобокими медными боками, стояла рында. Я закрыл глаза, мотнул головой, открыл – на месте. Так-с. Я оглядел класс. Казана нет, рында есть. Блин, ох уж мне эти волшебники-чародеи. Нет, пора домой, день был длинным и трудным, а завтра еще праздник у выпускников... так что домой, домой, домой. Я тяжело вздохнул и поднял голову. За окном парила пятерка драконов и с десяток гномов на веревках, которые периодически бились головами о стекло, смотря на меня грустными «коровьими» глазами. Не, ну твою ж кису!

Глава 6. Про бал, неприятные новости и небольшую драку

Знаете, наверное, за всю свою жизнь до этого я столько не танцевал. Стоило только очередной моей партнерше упорхнуть куда-то вглубь наполненного народом зала, как меня подхватывала следующая, увлекая в очередной водоворот кружащихся вокруг небольшой сцены пар. Со временем я даже как-то перестал понимать, с кем танцую очередной танец, пока в пару ко мне не встала Кайла Магладоновна, которая настолько плотно впечаталась в мою бренную тушку, что через некоторое время я начал опасться, что от сих усилий у меня на спине вылезет пара небольших упругих бугорков, кои все это время пытались пробить мой организм насквозь. При этом ведьмочка постоянно что-то болтала, а над нашей вальсирующей парой парило с десяток летучих мышей, почему-то одетых в маленькие смокинги. Судя по настроению, Кайла собиралась задержаться в моих объятиях надолго, но тут неожиданно откуда-то сверху спикировал потрескивающий разрядами молний огонек, упав к моим ногам юной рыжеволосой девицей в мерцающем струями огня платье.

– Извините, Кайла Магладоновна, но этот танец с нером мой, – с вызовом произнесла юная техномагичка, вызвав у ведьмы гневное фырканье, однако Рейнера в ответ лишь вежливо улыбнулась, как бы невзначай бросив взгляд в сторону стоявшего у сцены ректора, который приветливо и, как мне показалось, ободряюще улыбнулся в ответ.

Кайла вздохнула и, бросив в мой фейс самый томный взгляд, изобилующий многочисленными намеками, от которого у меня зашевелились не только волосы на голове, удалилась к столу с напитками.

– Нер, не тормозите, – пихнула меня локтем под ребра техномагичка, и мне ничего не оставалось, как, обхватив ее рукой за тонкую упругую талию, увлечь за собой в мир танца.

Хотя скорее это она меня увлекла, ибо, как оказалось, танцевала Рейнера просто прекрасно, и я, сам не замечая того, увлекся, плывя по волнам музыки и чувствуя, как послушно отзывается на любое замысловатое «па» моя юная партнерша. Забытое чувство, словно такое уже было, танец, веселье и робкий неожиданный поцелуй... Музыка резко смолкла, заставив меня резко остановиться...

– Спасибо, Рей, – выдавил я, отстраняясь и чувствуя, что горло предательски пересохло. – Ты прекрасно танцуешь...

– Но я не она...

– Да, ты не Ирен... извини, надо идти, – улыбнулся я и, пятясь назад, спешно смешался с толпой, направившись к так называемой «учительской зоне».

Вот ведь елки зеленые, палки моченые, наваждение какое-то, такое впечатление, что на какое-то мгновение вновь оказался на том злополучном бале-маскараде, где мы с Ирен...

– Куда-то торопитесь, Ярослав Сергеевич? – наш ректор возник передо мной, как Сивка-Бурка перед прифигевшим Иваном.

– Да я... вот... это... туда... и потом тут... мимо, – пролепетал я и, по-моему, покраснел, чем вызвал у Христофорыча добродушную улыбку (ну прям натуральный добрый волшебник, мудрый, мудрый...).

– В делах любовных иногда бывает трудно. и тогда ты сердцем думай, мысль отвергни, почувствуй духом и найдешь того, кто истинно с тобой готов плести судьбы картину, – не то просто так замысловато сказал, не то продекламировал он какой-то стих и, отечески похлопав по плечу, удалился, заставив меня с идиотски-одухотворенным видом размышлять над свалившейся в мои мозги вселенской мудростью.

– Любо смотреть на идиота, что на драконшу смог залезть, теперь стоит он обалдуем – здесь.

– Ерничаем? – скосив глаза на материализовавшегося рядом Дорофеича, спросил я.

– Сочувствуем, – притворно тяжело вздохнул гном и протянул мне пузатую бутылку с длинным горлышком. – На, хлебни, специальный, подгорный, думаю даже тебя проймет.

Я автоматически взял протянутую бутылку, отхлебнул и невольно крякнул от упавшего мне в желудок огненного метеора.

– Вы там ее на чем настаиваете, на столетнем помете летучих мышей, что ль? – поинтересовался я, немного отдышавшись и стерев указательным пальцем выступившую из левого глаза скупую слезу.

– Не, из помета не то – слабо и во рту вяжет, – отмахнулся гном. – На грибах она, на сшибальцах.

– А, ну если на грибах, да еще сшибальцах... – я вновь отхлебнул и, почувствовав напоследок странную сухость на языке, с подозрением покосился на гнома, который тут же сделал вид, что ему нужно срочно по делам, и, забрав бутылку, исчез в толпе.

Нет, мыши там явно нагадили, хотя вещь действительно ядреная, аж похорошело, на душе спокойнее стало, и даже вновь оказавшаяся в пределах моей видимости Кайла Магладоновна неожиданно оказалась дамой вполне даже в моем вкусе... и мышки у нее такие милые... лыбятся своими клычками. Я бочком, бочком, с оглядкой принялся смещаться в сторону ведьмы, но тут музыка резко смолкла, ансамбль местной самодеятельности, что развлекал гостей в течение последнего часа, поспешил ретироваться со сцены и на ней появился Батон. Игривый взмах лапы – и вот в их когтях зажат бликующий серебром микрофон.

– Господа, мяу, и дамы, – кот поклонился во все четыре стороны и, поправив немного сбившийся наискось галстук-бабочку, необычно зычным голосом выдал: – А теперь позвольте представить! Единственный раз, проездом, из оттуда – вон туда и затем далее! Золотой соловей Серебряного леса, любимец всех сумеречных эльфиек, натуральный блондин...

Так, стоп, не я, конечно, сам его так обозвал, но, Батон, ты это же не серьезно... не... Я, конечно, все понимаю... времени не особо много и проще взять уже готовое, но... блин... Громкая музыка, взрывы, хлопки петард и на сцене, в дыме, подсвечиваемом разноцветными лучами, появился он... Не-не, не тот, о ком вы подумали. На сцене появился уже знакомый мне эльф, правда на этот раз он был одет в богато украшенный блестками белоснежный костюм, а длинные волосы были собраны в хвост и так же равномерно покрыты неким искрящимся составом. Раскинув руки в стороны, словно желая обнять всех юных дев, присутствующих в зале, он выдал ослепительную улыбку и, взяв у кота микрофон...

– Мне совсем не надоело. Петь, играть, гулять, влюбляться...

Я со всей дури впечатал себя пятерню в лицо и, растопырив пальцы, оглядел зал. А вроде ниче, народу нравится, вон даже некоторые девчонки подпрыгивают и повизгивают в такт. Похоже, кот куда больше меня разбирается в том, что народу нужно... но все же... Я вздохнул. Дорофеич возник рядом, как добрый бородатый фей, и молча протянул мне знакомую бутылку, я также молча отхлебнул и, поморщившись, поинтересовался:

– Уверен, что без помета летучих?

– Ну... – гном неопределенно покрутил кистью руки в воздухе и, забрав бутыль, вновь куда-то испарился.

Мне же вновь стало хорошо и в теле такая странная легкость образовалась, что захотелось пуститься в пляс, однако я стойко подавил в себе сии дурные позывы (одновременно позволив поддаться другим) и вновь начал медленно дрейфовать в сторону Кайлы Магладоновны, но, к счастью, где-то на полпути был перехвачен Гоймерычем. Судя по его взъерошенному виду и празднично блестевшим глазам, сшибальцы добрались и до него, с чем мы друг друга и поздравили, пожав руки и буквально по-брежневски рас... Так-с, этот момент пропустим, а заодно возблагодарим того, кто догадался стол для учителей и гостей постарше предусмотрительно установить в самом дальнем и темном углу зала, да еще и частично прикрыть визуально непроницаемым магическим барьером, ибо, судя по виду собравшихся вокруг него, многие решили отметить выпуск своих чад с размахом. Досконально не помню, что было потом, кажется, мы с Гоймерычем спели пару веселых и не очень культурных песен, затем о чем-то спорили с отцом Эрнесты, который вроде как всерьез предлагал мне стать крестником (или как там это у вампиров называется) будущих внуков, опосля говорил еще с парой чьих-то родителей, больше согласно кивая в ответ и поддакивая, а потом сознание как-то резко сделало «чпок» и прояснилось. Нет, совсем я не протрезвел, но шарики и ролики в моем мозгу вновь шустро забегали, пытаясь хоть как-то привести в порядок ползающие в черепушке мыслительные процессы. Я повел глазами в разные стороны, с удивлением поняв, что мы находимся не в зале, а в одном из учебных классов, собрал их в кучу и, с трудом сфокусировав, вопросительно посмотрел на покачивающегося рядом Гоймерыча, одновременно вспомнив, что завуч позвал меня сюда, дабы поговорить о чем-то очень важном.

– Ну и о чем говорить будем? – поинтересовался я. – А то у нас там концерт, дети...

– Все нормально, – решительным жестом успокоил меня завуч. – Там все под контролем и твой кот.

– Вот как раз об этом я и беспокоюсь, – буркнул в ответ я. – Кот – это не только ценный мех...

– Мех... не-не... я не про мех, а про чеху... чепу... тьфу, про чешую твою поговорить хотел, – он шагнул ближе и принялся тыкать указательным пальцем мне в грудь, приговаривая: – Вы превращаетесь в дракона, Ярослав Сергеевич, понимаете, в дракона.

– Так я и так частично дракон. Эльфира же что-то там с моим ДНК сделала.

– Не-не, не то, – махнул он рукой. – Совсем не то. О, доска...

Он подошел к доске, взял мел и нарисовал на ней какую-то длинношеюю кракозябру с крыльями.

– Это обыкновенный дракон, – сказал он, постукивая мелком по рисунку, отчего кракозябра стала немного похожа на уродливого жирафа. – А это... – рядом с кракозяброй появилась еще одна, значительно уродливее и явно успевшая кого-то сожрать. – А это вы.

– Я?

– Вы.

– Вылитый, – согласился я и, придирчиво оглядев рисунок, добавил: – Морда правда у меня посимпатичнее, а так похож. Думаю, что удалось вам, товарищ Антиох, увидеть моего внутреннего зверя и все это передать в сем творении досочного творчества.

– Зря ерничаете, друг мой, – Гоймерыч неожиданно стал как-то подозрительно трезв. – Вы должны понять, что положение довольно серьезно. Скажу еще раз: вы превращаетесь в дракона – в обычного тупого злобного дракона.

– Почему сразу тупого, – немного обиделся я. – Может, я буду очень умным и мудрым.

– Возможно, – не стал спорить Антиох, – однако все маг-физиологические модели говорят об обратном... Да и в старинных легендах пара примеров имеется.

– Ясно, значит, будем лечиться.

– Не будем.

– Почему? – спросил я, чувствуя медленно подступающую трезвость, которая с укоризной проглядывала из-за угла мозжечка.

– Потому что лекарства нет. Тут нужна не магия, а наука на уровне магии. Мы, конечно, направили запросы техномагам, но ответа пока нет, как и от драконьего племени. К тому же все это делается неофициально, потому как очередные скандалы академии не нужны. Мы еще от того эпизода с похищением не отмылись, а если выяснится, что тут у нас учителя в драконов мутируют...

– И что же мне делать? – спросил я растерянно.

– Не знаю, – развел руками Гоймерыч. – Одно могу пообещать точно, Ярослав Сергеевич, одного вас в беде не оставим... даже если что пойдет не так, обещаю чистую клетку и сытную кормежку.

– Ага, а также элитный зоопарк и юную драконицу.

– Ну первое обещать не могу, а вот второе...

Легкий скрип двери заставил нас прерваться и дружно посмотреть в ее сторону. Внутрь влетела фея-уборщица, но, заметив нас, замерла в нерешительности, затем фыркнула, буркнула что-то типа: «шляются здесь всякие, топчут» и вновь исчезла за дверью. Наш разговор меж тем как-то застопорился, и мы решили вернуться обратно к гостям, тем более что, судя по долетавшим из зала звукам, концерт входил в завершающую фазу.

На входе в зал я вновь попал в притяжение Кайлы Магладоновны, но неожиданно и коварно напавшая на меня трезвость сняла меня с ее орбиты и заставила спешно ретироваться. Причем уходил я зигзагами, как подстреленный зая... орел, используя для маскировки местность и подручные средства.

– А теперь финальный номер нашего концерта, где перед вами выступит хор радужных пони-единорогов.

Так, стоп, хор? Какой это хор, там же был один... точнее одна... тьфу ты, не разберешься с этими радужными. Я отпустил пасть бронзового льва, рядом с которым стоял, прикидываясь частью композиции, и со скрипом каблуков повернулся к сцене. Поняши... раз поняшка, два поняшка, три поняшка, а я четвертую сорв... тьфу ты, это ж про ромушки, точнее ромашки. Пятнадцать рогатых поняш в три ряда. Если принять внимание финал песни на просмотре... Я судорожно сглотнул и медленно, дабы не создавать паники, принялся пятиться в сторону выхода, одновременно отчаянно осознавая, что тупо не успеваю, ибо коники уже дружно выводили мелодичными голосками «про грусть в загоне». Батон возник рядом как всегда неожиданно и, подергав меня за полу пиджака, молча протянул мне темные очки и пару беруш. Так же молча мы понимающе переглянулись и водрузили все это на их законные места. Блеск радуг пробил даже сквозь затемненные стекла очков, а дружный могучий «ик» вызвал камнепад в далеких горах и массовое осыпание листвы с окружающих деревьев вперемешку с птицами, белками и прочей живностью.

Ну... финал вечера в общем удался... фееричный такой получился... с радугами.

* * *

Настроение было на нуле. Я сидел в своей каморке, бездумно пялясь на напольное мозаичное панно с резвящимися в водопаде русалками, что где-то позабыли свои скрепленные веревочками ракушки, а посему предавались неге на солнышке в совершенно непотребном для учебного заведения виде. Иногда я пододвигал ногой плетеный коврик, дабы скрыть данную картину, а затем вновь его отодвигал, ибо она несколько улучшала и успокаивала поток моих бессвязных мыслей.

Не, к тому факту, что я мутант с драконьими генами, я уже давно привык, да и все вокруг были в курсе, но вот превращаться в ящера, причем реального такого ящера зелененького с хвостиком и пукающего дымком... увольте. Тем более, по словам Гоймерыча, в данном образе умом я блистать не буду и на гармошке явно не поиграю, а учитывая некоторые познания в динозаврах (почерпнутых мною из детских книг с картинками), думать буду отнюдь не головой. Печаль и беда. Я тяжело вздохнул, автоматически почесал, как назло, зазудевшую шею и покосился на Семеныча, который, видимо чувствуя мое мрачное настроение, усиленно прикидывался обычным цветком.

Входная дверь тихонько хлопнула, и класс наполнился знакомыми голосами моих учеников.

– Не, ребят, это было действительно смешно, – басил Гай. – Все как начали икать, а кругом блестки, а все чуть ли не подпрыгивают от икоты.

– Ну да, весело, – поддакнул ему Теодор. – Особенно смешно было на девчонок смотреть, как они подпрыгивали, там все так бум-бум... прыгало... ой.

Судя по сочному звуку хлопка кому-то смачно прилетело в лоб или еще куда в район физиономии.

В дверном проеме каморки на миг возникла голова Теи и тут же исчезла.

– Ребят, нер здесь, – услышал я ее голос, а уже через мгновение в учительской стало тесновато и почему-то совершенно тихо.

– Нер, – наконец после пары минут молчания с решительным видом начала Алана. – Мы все знаем.

– О чем?

– О том, что вы станете драконом.

Я скосил глаза на перетаптывавшуюся на месте суккубу.

– И откуда же?

– Я им рассказала, – с явным вызовом в голосе ответила шагнувшая вперед Рейнера. – Я пошла прогуляться и случайно услышала...

– Случайно?

Я усмехнулся, а юная техномагичка почему-то смутилась, покраснела и отвела взгляд, буркнув:

– Да случайно... я просто гуляла и услышала.

– Ой, нер, вы ведь не магическое создание, а значит, станете диким драконом, а они неразумные, – шмыгнула носом Тея, сжимая кулачки на груди. – Мне так жаль, так жаль, но поверьте, мы вас не забудем, будем ходить в гости, кроликов носить. Правда, Глай, у вас же есть ферма кроликов, будем там растить отборных для нера.

Эльфийка удивленно захлопала своими длинными ресницами, но тем не менее согласно кивнула.

– Ребят, вы что несете! – сердито притопнула каблуком Эрнеста. – Нер нам столько раз помогал, а вы кроликов ему собрались носить. Кстати, а почему кроликов?

– Потому что они не только ценный мех, но и два-три килограмма диетического, легкоусвояемого, мяса, – пробурчал я, вздыхая.

– Эм... – вампирша на секунду подвисла, затем мотнула головой и, оглядев друзей насупленным взглядом, бросила: – Нужен план.

– План чего? – не понял Гай.

– Действий, дружище, действий, – ответил вместо Эрнесты Теодор, похлопывая его по плечу. – Нам нужно придумать, как и чем мы можем помочь нашему учителю. Верно, Эрн?

Та молча кивнула.

Все вновь замолчали, порой многозначительно переглядываясь, почесывая в шевелюрах, хмыкая и вздыхая.

– И что, совершенно никаких идей? – выпалила спустя некоторое время Рейнера.

– Похоже, что никаких, – констатировала за всех Алана. – Но вы, нер, не расстраивайтесь, мы что-нибудь обязательно придумаем.

– Спасибо вам, ребят, – натужно улыбнулся я. – Но думаю, что если уж наши «верховные старики» спасовали, то путь у меня один – делать кассу зоопарка.

– Ну вообще-то одна идейка имеется, – неожиданно вмешался все это время молча подпиравший косяк двери Грей.

Все дружно уставились в его сторону, включая заинтересованно навострившего листья Семеныча.

– Арл, не тяни, – подстегнула его Алана. – Говори, что там удумал.

– Глашатай.

– Что глашатай? – удивленно переспросил Гай, переглянувшись с Теодором.

Грей тяжело вздохнул, словно от необходимости объяснять что-то такое, что, по его мнению, и так должно быть известно каждому дураку.

– Вспомните легенды о нашей академии.

– Глашатай... глашатай, – Эрнеста нахмурила лоб, в задумчивости покусывая нижнюю губу и накручивая локон волос на указательный палец. – Не помню ничего такого.

– Я помню, – неуверенно пискнула Глайдуэль. – Кажется, там говорилось о студенте, который смог с помощью этого артефакта поговорить со своими родителями в прошлом и стал гномом, так как мать после этого разговора вышла замуж за другого.

– Точно, слышал такую байку, – закивал головой Гай. – Только там парень в девку превращался, красивую такую, за ней потом весь класс ухлестывал. Ой...

– Ох уж мне эти ваши мужские фантазии, – пробурчала Эрнеста, тыкая виновато хлопающего глазами здоровяка локтем под ребра. – Точнее их отсутствие, все на девчонках завязано.

– Эрн, для меня только ты...

– В любом случае – это всего лишь байка, – подытожила суккуба, с ухмылкой наблюдая за перепалкой влюбленной парочки.

– Не совсем байка, – Грей скрестил руки на груди. – Я встречал еще несколько упоминаний об этом артефакте, причем далеко не в сборниках легенд.

– Грей, хватит уже темнить, – встрял в разговор Теодор. – Давай уж прямо: где этот артефакт находится и что он нам даст?

– Что даст? – юноша задумчиво поскоблил кончик своего курносого носа (если кто забыл, Арландино Грей фор Маушам у нас сын одного местечкового злого властелина и эта его курносость совсем не вяжется с природной арийской внешностью). – Ну, например, связаться с кем-нибудь в прошлом, кто сможет посоветовать неру не якшаться с драконицей.

– Не-не, не пойдет, – замахал рукой я. – Ребят, в отличие от вас, я читал книги про парадоксы, связанные с изменением прошлого, и если я и Эльфира...

– Ой, неужели вы сами станете драконицей... – вновь захлопала ресницами Глай. – Мы тогда будем подругами, и я буду стряпать вам тортики.

Все дружно посмотрели на резко покрасневшую эльфийку, а Гай не преминул буркнуть про неуемные фантазии девчонок, с усмешкой косясь на зачем-то уставившуюся в потолок Эрнесту. Я же, представив себя попивающим чай с тортиком, весь такой в золотистой чешуе, с бантиком на голове, который, как известно, «как прибили, так и держится» (не, а где вы ведали драконов с волосами, я не имею в виду, когда они в обличье людей... вот то-то и оно, поэтому гвоздем на двести, прямо в макушку), поперхнулся неожиданной слюнкой (на торт, видать, среагировал) и быстро замотал головой.

– Не-не, я не о том. Просто если бы я не встретил Эльфиру, то не обзавелся бы одним вредным котообразным созданием, не познакомился бы с Крисом и вся наша история, скорей всего, сложилась бы по-другому. Например, мы бы не поехали тогда в ту самую поездку...

Я замолчал и многозначительно посмотрел на своих учеников. Наморщили лбы, переглядываются, Эрнеста даже вздрогнула, зябко повела плечами и прижалась к Гаю, да и того явно проняло – кажется, поняли.

– Вот то-то и оно, ребят. А ведь ваша легенда не просто студенческий прикол-страшилка, она прямо говорит о том, что не надо заигрывать со временем. Неужели не поняли? Хотя...

Я задумался. А ведь может получиться. Если связаться с кем-то, да хоть с тем же Гоймерычем, или даже Крисом, в то время, когда я был в поездке в свой мир, или когда только вернулся, то изменится не так много. Главное ведь не давать Эльфире меня сильно кусать, а то ведь это она после моего возвращения перестаралась, чуть не превратив шею в дуршлаг и напичкав меня драконьим геномом по самую маковку. Я быстро рассказал свою идею ребятам, и те, обдумав ее, тоже не нашли особых изъянов. Хотя червь сомнения меня все же глодал, ибо про бабочку на подошве ботинка я помнил прекрасно, но в моем положении: «либо пан, либо... динозебр в зоопарке», так что выбор не особо, чтобы большой.

– И где находится этот оракул? – после недолгого, но очень дружного морщения лбов поинтересовался Теодор.

– Где? – Грей хмыкнул. – Вам понравится – на изнанке.

Так-с, приехали. Изнанка – это такая бесконечная лента Мебиуса, и искать там что-либо можно до морковкина заговенья и еще часик, причем вероятность найти стремится к лежащей на боку восьмерке. Впрочем, видимо, так думал я один, потому как мои юные маги и магички весело расшумелись, разухабились и, похоже... стоп.

– Ребят, вы что, решили прямо сейчас? – осторожно поинтересовался я.

– А чего ждать-то, – пробасил Гай. – Быстро смотаемся, поищем и вернемся, никто и не заметит. А не найдем сегодня, попробуем завтра. Идемте, нер.

– Да, но...

– Нер, не бойтесь, мы вас защитим, – Гладриэль ласково погладила меня по плечу. – А не получится, то кролики... тортики...

Тортика почему-то захотелось просто дико, прямо как бананов при посещении кабинета Гоймерыча, а если всего вместе... Перед моим мысленным взором возник огромный торт с торчащими из него и почему-то нечищеными бананами, между которыми проглядывали подергивающие кроличьи лапки. Аппетитно, блин...

– Так-с, – я сглотнул набежавшую слюну и резко поднялся. – Чего стоим, ждем – вперед на изнанку...

* * *

Легче было сказать, чем сделать. Изнанка – это вещь довольно непредсказуемая. Ну, во-первых, туда почему-то можно попасть только из коридоров академии, во-вторых, даже опытный маг не может точно сказать, когда откроется проход, но, в отличие от меня, может создать так называемую «ограниченную зону переноса». Если по-простому, то это этакий круг, откуда тебя точно перебросит, а не так как меня – невесть откуда и непонятно когда.

И вот, значит, ребятки мои достали мелки из своих «широких штанин» и принялись заниматься напольным творчеством, за которое феи-уборщицы наверняка вспомнят нас добрым словом. Впрочем, пара Глафириных вкусняшек в виде пирогов с яблоками – и эти крылатые девчонки пол так натрут, что будут блестеть хлеще Батоновых... кх-м... в общем, хлеще Батонового ничегонеделанья. Проблема тут в другом, круг-то магический, а я, можно сказать, антимагический – не продумали. С другой стороны, академия нет-нет да кидает меня на эту изнанку, так что может как-то сработает...

– Нер.

Я вынырнул из своих размышлений о принципах работы магии переноса и вопросительно посмотрел на дергающую меня за полу куртки эльфийку.

Та молча кивнула головой куда-то в темную даль коридора. Ну да, время-то позднее, а некие прижимистые завхозы вечно на лампочках экономят под лозунгом «Полумрак не темнота, а лишь немного ограниченная освещенность». Так, и что она там... Я мысленно выразился крайне нелитературным языком. Знакомая фигура в кожаном доспехе и ястребиной маске, глаза которой горели во мраке ярко-красными точками.

– Хранитель, – раздался из-за спины как всегда невозмутимый голос Грея. – Давно никого из них не видел.

– А я еще бы сто лет не видел, – буркнул я, вспоминая недавнюю довольно странную встречу и вновь ощущая возбуждение своих мурашек, спешно семенящих в сторону копчика. – Ребята, стойте здесь, я поговорю.

Ага, почти получилось... почти. Только я к нему подошел, как нижняя часть моей физиономии взорвалась тупой болью, а сам я буквально «отлетел» назад, скользя подошвами ботинок по полированному граниту пола. Вот ведь Жан-Клод Всемдам недоделанный. Я резко двинул челюстью, которая с громким щелчком заняла свое законное место. И тут мимо меня с диким боевым кличем укушенного в мягкое место Чингачгука пронесся Гай, чтобы через мгновение скользить в обратную сторону в позе оловянного солдатика. Причем «проплывая» мимо, он отдал мне честь, улыбнувшись непривычно щербатой улыбкой. Ну тут мой внутренний боевой хомячок проснулся, напялил на голову красную повязку, забил себя лапками в могучую грудь, внутри закипела странная животная ярость, а правый глаз задергался в боевом нервном тике. Не, меня можно хоть в лепешку, но детей... Ну держись, клювастый... От нашего столкновения, по-моему, даже окна затряслись, а по коридору пробежала странная дрожь, от которой со стен и потолка посыпалась штукатурка. Я ему по кумполу, а он меня под дых, и еще раз, а я ему бац... трах... бумц по дзынь-дзынь (агась, проняло), а он мне в зубы да пяткой, а я тоже пяткой... куда-то дотянулся, в ответ прямой в носопырку. Я мотнул головой и быстро оглянулся. Ребята явно испуганные: Эрнеста с Глай склонились над Гаем, Теодор уже перекинулся и дыбит шерсть на загривке, даже на лице Грея некая растерянность вперемешку с волнением. Блин, а ведь парень силен, реально силен, и чую, долго не продержусь.

«Ядрена вошь, академия! – взвопил я мысленно. – Перемещай давай, причем всех сразу, а то завтра же по всем твоим этажам пробегусь, чтобы у тебя там везде чесалось потом от моего иммунитета. А потом...»

Свет моргнул, точнее моргнула мгла, сменившись на лившееся из окон мягкое освещение, идущее от стоящих в зените двух солнц. Сработало. Я мысленно поблагодарил академию, затем пересчитал глазами учеников (все) и, повернувшись, уперся взглядом в стоявшего рядом Батона. Тот скосил в ответ на меня свой зеленый глаз, хмыкнул и сунул в рот нанизанную на вилку «могучую» сосиску.

– Ты-то тут откуда? – устало спросил я, облокачиваясь о подоконник.

– Стреляли, – деловито ответил кот, спрятал за спину вилку и, достав оттуда буденовку, напялил ее на голову.

Твою ж кису!

Глава 7. Про поиски, неудачную попытку связи с прошлым и весьма странных встречах

Как говорится: и только спустя три часа хождения туды-сюды герой «Острый ум» начал понимать, что что-то идет не так.

– Так, ребята, стоп, все ко мне, – скомандовал я после осмотра очередного, точно такого, как и предыдущая сотня, класса.

Все, кроме осматривающего соседний класс Гая, быстренько собрались вокруг, буравя меня вопросительными взглядами.

– Послушайте, может, пора возвращаться. Мне кажется, что все это бесполезно. Такое впечатление, что мы ходим кругами. Все одинаковое, даже эта ухмыляющаяся рожа на доске.

Все дружно посмотрели на классную доску, где мелом была изображена скалящаяся в улыбке кошачья морда, похожая на оную из одного старого мультфильма про девочку, полезшую туда, куда не надо.

– Ой, ребят, а может, действительно вернемся, – тут же поддержала меня Глай. – Нер, а я вам завтра тортик испеку.

Я скосил на эльфийку глаза, потом перевел их на Батона, который скорчил удивленно-вопросительно-подозрительную физиономию, затем обратно на невинно хлопающую глазками Глайдуэль, вздохнул и вновь посмотрел на доску. По-моему, улыбка кота стала еще шире и ехиднее.

– Нер, нер! – дверь класса хлопнула, пропуская протиснувшегося в нее Гая. – Там, там...

– Что там?

– Дверь странная, узкая, но двойная и кнопка сбоку светится, а еще внутри гудит что-то. Я открывать не стал, сразу за вами побежал...

Двойная, гудит, кнопка светится... так, стоп, не может быть... Я бросился к двери, и Гай спешно ретировался, пропуская меня.

– Где?

– Дальше по коридору.

Точно, а сама дверь лифта и даже табличка на месте, такая медная с витиеватым шрифтом, который гласит «НИИЧаВо – 17-й этаж».

– НИИ – чаво? – то ли поинтересовалась, то ли просто прочитала суккуба.

– Наверное, чаго-то, – с умно-задумчивым видом сказал подскребывающий сразу всей пятерней свою тыковку Гай и, получив под ребра локтем подруги, поспешил оправдаться: – А я что, я просто предположил чаво-чего-то там. Нер...

– Научно-Исследовательский Институт Чародейства и Волшебства, – выдал я автоматически и с замиранием сердца стукнул по кнопке.

Гул лифта за дверями усилился, затем резко смолк, двери с легким позвякиванием разошлись, и я едва не столкнулся лбом с шагнувшим оттуда высоким парнем в очках и несколько потертом лабораторном халате, надетом поверх рубахи в крупную красную клетку.

– Э-э-э, извините, товарищ, – несколько растерялся выходящий, тщетно пытаясь спрятать за спину нечто похожее на небольшой пулемет, от которого к болтающемуся на спине рюкзаку шел витой разноцветный кабель. – Я, кажется, ошибся этажом. Это какой?

Я молча постучал ногтем по табличке.

– Семнадцатый.

Парень нахмурил брови и развернулся, чтобы зайти обратно в лифт, но дверь буквально перед его носом с каким-то хищным шуршанием клацнула створками, отрезав его от уютного нутра кабины.

– Вот черт, – с досады выругался незнакомец. – И кому это понадобилось его вызывать, ведь специально табличку повесили.

Он забарабанил пальцем по кнопке, затем тяжело вздохнул и вновь повернулся к нам, окинул взглядом поверх очков, заметил любопытствующе-вопросительные взгляды девушек и вроде даже как повеселел.

– Похоже, придется немного пождать, – улыбнулся он и, протянув мне руку, представился: – Александр – заведующий вычислительным центром НИИЧаВо.

– Ярослав – учитель труда магической академии Штабурга, – представился я в ответ, пожимая руку и, кивнув в сторону учеников, добавил: – А это птенцы гнезда моего, так сказать.

Ребята, точнее девчата, тут же сорвались с места и окружили приезжего, представляясь и засыпая вопросами, отчего у того аж очки запотели, и, судя по его потерянно-ошалевшему взгляду, парня надо было срочно спасать.

– Так, дамы, разошлись, – скомандовал я голосом, не допускающим возражения, – мне с человеком парой слов перекинуться надо, а то накинулись на него, как... как...

Я вопросительно посмотрел на сидевшего на подоконнике Батона, но тот в ответ лишь скорчил саркастически-задумчивую физиономию и дернул ушами в разные стороны.

– Просто он милый такой, в очочках, – подала голос эльфийка, которую Рейнера с Аланой едва ли не с силой оторвали от нашего нового знакомого.

Я быстро подхватил Александра под локоток и отвел в сторону.

– Ярослав, можно вопрос? – почему-то шепотом спросил тот, едва мы отошли на пару метров.

– Валяй, – кивнул я.

– А почему у той приставучей девушки уши такие длинные и волосы дыбом?

– Ну...

Я скосил глаза на Глайдуэль. Нормальная девчонка, худенькая, стройная, фигуристая, ну да, уши длинноватые и торчат немного в стороны, и ладно, когда она с длинной прической, но сейчас у нее короткая стрижка, да еще такой хайер себе начесала – панки вешаются от зависти.

– Эльф она, – после секундного замешательства выдавил я. – А рядом с ней – ведьма, а вон та в темно-синем платье бледненькая – вампирша, а еще у нас тут суккуб и техномаг. Про парней пояснить?

– М-да, – Александр озадаченно поскреб подбородок примерно с недельной щетиной. – Я думал, у нас в институте дурдом, но смотрю, у вас тут не лучше. А вот кот на нашего Ваську похож. Тоже ученый?

– Ага, – хмыкнул я. – Колбасу со сметаной он тырить ученый.

Батон водрузил себе на нос пенсне в золотистой оправе, окинул нас высокомерным взглядом и, мявкнув «хам», отвернулся, демонстративно уставившись в окно.

– Не, ну ты видел, – сказал я. – Кстати, Саш, а почему ты с оружием?

– Это? – Александр растерянно посмотрел на сжимаемый в руках «пулемет». – А, нет, это не оружие, ну то есть оружие, но не совсем. Это протонный демолекулятор, на обычных людей он не действует, только на кадавров.

– На кого?

– Блин, – хлопнул себя по лбу Сашка. – Совсем забыл. Вы тут типа такого лысоватого в сером костюмчике не видели, у него еще на грудном кармане инвентарный номер «435КАВ» должен быть пришпилен.

– Не видели, – мотнул головой я. – А кто это?

– Не кто, а что. Жертва эксперимента это. Точнее сам эксперимент. Выбегалло решил очередной опыт поставить и на этот раз вывел «Кадавра всепоглощающего». По его задумке тот должен поглотить все, чего ему не хватает для счастья, и стать абсолютно счастливым и удовлетворенным, «а, следовательно, идеальным», – последние слова он произнес скрипуче-визгливым голосом, явно пародируя от кого-то услышанное.

– И что дальше? – с нехорошим подозрением в голосе спросил я, нижней частью спины ощущая, как мои легендарные мурашки в районе копчика шустро навострили свои ушки.

– Сожрал все, что было в лаборатории, и сбежал. Вахтер доложил, что воспользовался лифтом, вот теперь ищем. А как найдем, – он многозначительно похлопал ладонью по протоннику, – Выбегалло, конечно, будет возмущаться, топать ногами, но Кристобаль приказал не жалеть, ибо «подобной гадости в лабораториях нам больше не надо и вообще нигде не надо».

Тихо звякнул сигнал приехавшего лифта, и Александр сразу заспешил к его кабинке, но вовремя подставленная нога вашего покорного господина не дала ему уехать.

– Саш, извини, погоди немного, но нам нужна помощь.

– Помощь? – Александр удивленно поправил очки. – От меня?

– Не совсем... Я тут как-то встречался с вашими старшими товарищами, и они мне помогли, не мог бы ты и сейчас как-нибудь с ними связаться. Может, рация есть или сотовый.

– Не, – мотнул головой тот, – рации нет... хотя...

Он повернулся к панели управления и ткнул пальцем в потерто-погрызанную кнопку с колокольчиком.

– Дежурный. Дежурный. Там кто-нибудь вообще есть?

Динамик, спрятанный за дырками в алюминиевой пластине, кашлянул, выплюнул из себя целое облако пыли, заставившее нас с Александром отпрянуть назад, и оттуда раздался едва слышный голос:

– Саш, это ты? Где-ты? Нашел объект?

– Докладываю, Федор Семенович: объект не обнаружен, нахожусь на семнадцатом этаже, встретил аборигенов... – он скосил на меня глаза, затем на прыгающего с копьем и пером промеж ушей за моей спиной Батона, нервно сглотнул и тут же поправился: – Ну, в смысле местных жителей. Просят о помощи.

– О какой такой помощи, товарищ Привалов, – раздался из динамика гнусавый голос. – Вы там прекратите разбрасываться обещаниями, а то это чревато международными эксцессами и скандалами. Я вам...

По ту сторону что-то зашуршало, послышалось не очень культурное, но довольно емкое слово, и голос вновь сменился.

– Саш, что за помощь просят?

– Ну... – Александр замялся. – Тут товарищ Ярослав говорит, что уже виделся с вами, ну, когда вы тут были... и вы ему помогли...

– Понятно, дай ему сказать.

Сашка кивнул головой в сторону панели, посторонился, а сам сунул ногу под упорно пытающуюся закрыться дверь.

– Здравствуйте... – начал я.

– Ярослав, прошу короче, фантомное положение шахты лифта нестабильно и рисковать не стоит, – раздалось из динамика.

Я оглянулся на Сашку и быстро, буквально в двух словах, обрисовал цель наших поисков. По ту сторону пару секунд молчали, затем голос с небольшим иностранным акцентом произнес:

– Слушайте тишину, Ярослав, слушайте тишину.

Все, больше никаких звуков, связь оборвалась. Я сделал шаг назад, пожал Александру руку, мы пожелали друг другу удачи, и двери с легким шуршанием закрылись перед моим лицом, отрезая меня от той старой доброй сказки, что я некогда прочел в детстве и совсем не ожидал, что некогда придется встретиться ее героями воочию.

– Нер, и что вам сказали?

Я оглядел собравшихся вокруг меня учеников.

– Сказали слушать тишину, что бы это ни значило.

– Ой, а я знаю, я знаю, – запрыгала, хлопая в ладоши, Глай. – Меня мама этому учила. Нужно усесться поудобнее...

Она подобрала подол платья, обнажив стройные ноги, затянутые до колен в черные обтягивающие шорты, и буквально плюхнулась на пол, вздыбив целое облачко пыли, которое с головой накрыло стоящего рядом Батона. Кот не произнес ни слова, лишь дернул ушами и, выпустив из ноздрей и рта (и вроде из ушей) пылевой дымок, провел по глазам кончиком хвоста наподобие дворника от машины, «рисуя» на посеревшей морде черную полосу, после чего угрюмо посмотрел на усевшуюся в позе лотоса эльфийку.

– Большой и указательный пальчики делаем колечком, во так, и слушаем тишину, – меж тем поясняла та.

Мои ребятки дружно переглянулись и так же дружно пошлепались пятыми точками на пол, окатив Батона новой порцией мерцающей пыли, отчего тот стал похож на пушистую тучку с вытаращенными глазами. Я устремил свой взор к потолку, взывая к разуму вселенной, но получив в ответ полный игнор, а также мысленный образ фигуры из трех пальцев, просто прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Слушать тишину... слушать тишину... Блин, единственное, что я услышал, это как тараканы в моей голове стучали в маленькие медные тарелочки, играя на них мелодию вялотекущей шизофрении. А еще тихое насвистывание... Я приоткрыл один глаз. По коридору, огибая сидящих, подпрыгивая при каждом шаге, в камзоле, башмаках с загнутыми носами и смешной шляпе, шествовал маленький человечек, насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию. Причем никто, даже кот, не обращали на него никакого внимания.

– Куда идет веселый гном, а гном идет купаться, тирлим-бом-бом, – пробормотал я себе под нос.

Человечек замер, удивленно обернулся, вопросительно посмотрел на меня, покрутил указательным пальцем у виска и, весело насвистывая, направился дальше.

Я медленно закрыл глаза. Похоже, шизофрения прогрессировала, причем ударными темпами. Блин, так я не в зоопарке окажусь... точнее в зоопарке, но исключительно в вольере с желтыми стенами, а соседями будут веселый лемур и бравая четверка пингвинов. И мы будем постоянно пытаться сбежать... Захотелось посмеяться на все свое накопившееся сумасшествие, но я отважно сдержался, выдавив лишь легкое хихиканье.

– Кажется, что-то слышу.

Мои тараканы дружно собрали свои инструменты и, дудя в дудку бравый походный марш, скрылись среди перепутий мозговых извилин.

– Там, – Теодор, подергивая своими волчьими ушами, ткнул указательным пальцем вглубь коридора. – Что-то трещит. Так трр... тррр. Точно, туда.

Он резво вскочил на ноги и бросился бежать, я соответственно за ним, следом за нами, испуская пыльный шлейф, устремился Батон, а уж за ним остальная организованная толпа. Оборотень резко остановился у одной из дверей, сверля ее пристальным взглядом, тяжело дыша и немного высунув кончик языка, и вообще всем своим видом показывая, что нужная цель находится по другую сторону. Я как-то автоматически почесал ему за ухом, чем вызвал короткие смешки со стороны остальных ребят, смутился, кашлянул и, осторожно приоткрыв дверь, заглянул в класс. Класс как класс, все те же ряды парт, доска с дурацки ухмыляющейся рожей, разве что добавился шкаф в углу с какими-то учебными пособиям, да теле... стоп...

– Что там, нер? – ниже меня в приоткрытую дверь просунулась голова Грея, еще ниже Теодора и в самом низу почему-то виднелась совсем не голова Батона, недовольно дергающая хвостом.

– Те-ле-фон, – по слогам ответил я, распахивая дверь, чем вызвал выпадение нижерасположившейся троицы на пол с созданием небольшой кучи-малы, и подходя к парте, на которой стоял вышеобозначенный аппарат.

Телефон как телефон, только больно уж старый, потрепанный временем, и наборного диска нет, просто гладкая пластиковая поверхность, телефонного провода, кстати, тоже не видно. Просто никуда не подключенный старый аппарат, который кто-то забыл выки... Тррр... тррр... От неожиданности все дружно отпрянули от парты, и лишь Глайдуэль, словно завороженная, протянула руку к звонящему аппарату.

– Какой красивый... тррр... тррр... моя пре...

Шлеп... Ладонь Грея легонько шлепнула по запястью эльфийки, заставив ту, ойкнув, отдернуть руку.

– Не трогай, если я правильно помню, то оракул ответит только тому, кто первый его коснется.

– А это точно оракул? – спросил я, с сомнением смотря на тренькающий телефон.

– Он может принимать разные формы, но я уверен, что это он. Нер?

Я с некой опаской посмотрел на телефон. Все-таки вмешательство во временной континуум, думаю, весьма чревато, кто знает, в какую сторону вывернет, хотя вроде куда уже хуже. Вновь страшно захотелось бананов и свежих кроликов, причем сырых, а шея зачесалась так, что я вцепился в трубку, как Батон в любимую колбасу, и, сняв ее с рычагов, решительно поднес к уху. Внутри трубки щелкнуло, раздалось шипение, а затем приятный женский голос произнес:

– Здравствуйте, господин Краснов, если желаете воспользоваться нашей услугой, назовите любой номер или иной идентификационный атрибут, необходимый для установления связи с любым объектом в пределах вашей линии существования. Время на принятие решения десять секунд. Начинаю отчет: десять, девять...

И тут моя голова стала, как пустой барабан, и только ветер насвистывал веселую песенку, беззаботно стучась о ту самую нить, на которой крепились два моих симпатичных уха.

– ...три, два...

– Восемь девятьсот... – на автомате протараторил я и только опосля понял, что за номер выдал, но было уже поздно.

В трубке зазвучали протяжные гудки, а затем хриплый голос вкрадчиво произнес:

– Але...

– Ярослав? – бросил я.

– Да, а кто говорит? – в голосе по другую сторону чувствовалась плохо скрываемая нервозность.

– Неважно. Будь осторожен. Не позволяй Эльфире себя кусать. Среди Хранителей есть недруги. Симптомы пока себя не выдают, но...

Ту-ту-ту... загудела трубка, и я, осторожно положив ее на рычаги, оглядел стоящих вокруг меня ребят.

– Ну, – кот помахал в воздухе лапой. – Малопонятно, но попытался, мяу. Кому хоть звонил?

– Не поверишь, са... – И тут память отвесила мне звучную оплеуху, быстро подсунув мне картинку скудно освещенной комнаты в вампирском замке и меня стоящего около дорожной сумки со стареньким смартфоном в руках.

Ну екэлэмэнэ, это действительно старые воспоминания, или они только что появилось из-за изменения временного континуума. В любом случае получается, что толку от звонка – ноль.

– Ладно, ребят, пошли, пора возвращаться, – сказал я.

Мои ученики дружно переглянулись, видимо поняв все без слов по одному моему понурому виду, а Батон сочувственно погладил по ноге и протянул вытащенную из-за спины несколько запыленную сосиску (успокоитель, блин). Заметив мою удивленно приподнятую бровь, он осмотрел сосиску со всех сторон, видимо, что-то понял и, быстро вытерев ее прямо о шерсть, вновь протянул мне, выдав при этом самый невинный взгляд своих больших слезливых глаз. Сосиска стала похожа на большую волосатую гусеницу. Я быстро замотал головой, и Батон, пожав плечами (типа не хочешь, как хочешь), спрятал ее в свое невидимое хранилище, видимо решив, что данная вкусняшка еще пригодится.

В общем, выходим мы обратно в коридор и тут я делаю резкий «стоп», ибо напротив соседней двери стоит довольно упитанный лысоватый мужчина, одетый в серый костюм-тройку. Но самое странное было в том, что этот незнакомец, приоткрыв дверь класса, всасывал оттуда все наподобие пылесоса, причем «все» – это в прямом смысле. Ибо даже вылетевшая из дверей массивная парта на подлете к его широко раскрытой пасти искривлялась, сворачивалась в тонкую трубочку и исчезала ненасытном чреве. Волосы у меня на затылке сразу же встали дыбом, предприняв попытку покинуть свое законное место и упылить в светлую даль. Мужчина тем временем закрыл рот, промокнул губы извлеченным из нагрудного кармана платочком и, повернувшись к нам, хищно улыбнулся.

– Здравствуйте, товарищи.

Елки... точно, бирка на кармане «435КАВ». Вот же ж... как там по тексту... предыдущего вроде джинном грохнули, ну и где мне тут кувшин с Хоттабычем найти.

– Все назад, – решительно скомандовал я, преграждая путь неторопливо идущей в нашу сторону твари и оттесняя стоявших за спиной ребят обратно в класс и захлопывая перед носом кадавра дверь.

Удар. Пролетев через весь класс, я впечатался спиной в протестующе заскрипевший оконный проем, чьи стекла даже не шелохнулись от подобного удара, и, приземлившись на пол на ноги, тут же отправил прибывшую со мной дверь в обратный полет. Толстяк только презрительно усмехнулся и тут же втянул дверь в себя, удовлетворенно при этом причмокнув. Вот ведь елки зеленые – пахучие. Тра-бах. За спиной раздался громкий треск, и в кадавра ударила ветвистая молния, но тот лишь плотоядно улыбнулся, продемонстрировав нам рот, полный блестящих золотых зубов, и отряхнув своей пухлой ручкой с безупречно чистого костюма невидимую пылинку, пробасил:

– Это все гнусные инсинуации, товарищи, и поверьте, данный выпад мирового империализма не пройдет безнаказанным. Мы будем постоянно расширять, углублять и вспахивать.

– Вспахивать чего? – пискнула за моей спиной эльфийка.

– А вот это хороший вопрос, товарищ девушка, – кадавр на мгновение остановился, задумавшись, но тут же нравоучительно воздел палец вверх. – Думаю, что непаханое и, я даже не побоюсь сказать это слово – целинное.

Во взгляде его поросячьих глаз, направленных в сторону девчонок, мелькнуло нечто такое, что стул буквально сам прыгнул ко мне в руку, дабы тут же отправиться в полет. К сожалению, его благородная миссия по стремительному углублению в чью-то лысую башку была провалена, а его бренные останки сгинули в бездонной пасти кадавра, как и неведомо откуда взявшийся кактус, запущенный кем-то из моих учеников, затем череп, пара ребер, кисть руки... Я скосил глаза. Часть ребят под строгим предводительством взгромоздившегося на парту Батона вовсю потрошили стоящий в углу шкаф с методическими пособиями, обстреливая монстра его содержимым, а оставшиеся пытались открыть вторую дверь, находящуюся в конце класса, строча в ее сторону заклинаниями словно из пулемета, отчего та искривлялась, вспыхивала разноцветными огнями, порой вроде даже выражалась нецензурными словами из замочной скважины, но упорно не поддавалась.

Вот ведь ситуация. Я нервно сжал кулаки и решительно шагнул вперед, но тут же остановился – телефон. Повинуясь какому-то наитию, я вновь сорвал трубку с рычагов и поднес ее к уху. Внутри щелкнуло и милый женский голос произнес:

– Господин Краснов, должна вам сообщить, что услуга предоставлена вам в полной мере и повторное ее оказание невозможно. Если вас что-то не устроило, можете обратиться с жалобой по синему телефону.

– Синему? – я удивленно оглянулся.

– Цвета тоже будут экспроприированы, товарищи, – тут же вставил слово кадавр и, проглотив запущенную в его сторону банку с заспиртованной ящерицей, резюмировал: – Но потом.

– Слушайте, тут нет никакого синего телефона, – бросил я в трубку. – И жаловаться я не собирался, и вообще, тут у нас проблема с кадавром.

– С кем, простите? – помедлив, переспросили в трубке.

– Хреном лысым в костюме и инвентарным номером «435КАВ», – нервно буркнул я, жестом показывая стоящему в позе Наполеона Батону продолжать «обстрел» ненасытной твари.

Тот горделиво кивнул, поправил на голове невесть откуда взятую треуголку (явно сделанную из какого-то методического плаката) и, указав на кадавра линейкой, скомандовал: «Беглый огонь». Мои ребятки дружно метнули все, что было у них в руках, причем одним из предметов оказалась невесть откуда извлеченная гиря, старая такая, пудовая и очень-очень ржавая. Каким-то чудом она избежала всасывающего вдоха кадавра, а пройдя по замысловатой траектории плюхнула ему точно по темечку, отчего тот со звонким щелчком захлопнул свою пасть и плюхнулся на пол, глядя в нашу сторону удивленно-выпученными глазами, в которых просто плескалась детская обида. На секунду мне даже показалось, что он сейчас расплачется горькими слезами.

– Это провокация, – после минутного молчания выдавил кадавр, ощупывая голову своими пухлыми пальчиками. – И преднамеренная порча социалистической собственности, а все это есть деяния, наказуемые согласно УК.

Он неожиданно ловко вскочил на ноги, а его рот принялся расширяться, с каждой секундой все больше напоминая бездонную воронку, в которую со свистом устремился всасываемый воздух, увлекая за собой пока лишь мелкие окружающие кадавра предметы.

Мурашки, каждая величиной с корабельную крысу, организованной толпой проследовали по моему позвоночнику в направлении копчика, явно готовясь к эвакуации, а за спиной раздался испуганный писк девчонок. Я скосил глаза на Батона, которой все еще стоял на парте, но на этот раз взгляд его глаз был полон страдания, а в правой лапе он сжимал небольшую медную флягу, от которой за версту разило валерьяной с примесью гномьего самогона. Отсалютовав ею мне, он отхлебнул из горла и, выдав протяжный мявк, в котором угадывалось что-то типа: «Тысяча чертей, один раз живем, салаги», явно приготовился пойти на абордаж противника, используя вместо сабли математическую линейку.

В этот момент случилось неожиданное, в трубке, которую я автоматически продолжал прижимать к уху, коротко треснуло и уже знакомый женский голос произнес:

– Уважаемый господин Краснов, так как вы полностью довольны оказанной вам услугой, а также являетесь почетным сотым пользователем нашего сервиса, мы совершенно бесплатно предоставляем вам допуслугу нашего хелпдеска. Приятного вам дня.

– Чего? – только и успел сказать я в ответ, как позади кадавра гулко хлопнуло, загромыхало и пространство стало расползаться темно-синим пятном, по другую сторону которого точно в мутном зеркале были видны покачивающиеся на ветру деревья.

«Зеркало» вздрогнуло, и из него шагнул высокий беловолосый мужик с давно не бритой седой бородой в потертых кожаных доспехах.

– Зараза, ненавижу порталы, – выдавил он, мотая головой и одновременно окидывая кабинет пристальным взглядом своих кошачьих глаз, пока не уперся ими в несколько опешившего и даже переставшего всасывать воздух кадавра.

– Чую агрессивную активную протоплазму, – оскалился в ответ тот.

– И что ж вы никогда, черти, не угомонитесь.

Движение рукой, и меч из-за спины седовласого буквально прыгнул ему в ладонь. Разворот, удар наотмашь, брызги крови, восторженный (да-да, именно так) визг девчонок – и голова кадавра, улетающая в закрывающееся окно портала. Седой удовлетворенно хмыкнул, пнул сапогом распластавшееся на полу тело, подмигнул юным магичкам (вызвав косые взгляды у парней), а затем почему-то вопросительно посмотрел на меня. Я в ответ лишь нервно развел руками, мол, «ну вот как-то так получилось». Пришелец понимающе усмехнулся в бороду, и тут вновь раздался грохот, а у окна принялось расползаться темное пятно нового портала, заставившее седого в буквальном смысле застонать сквозь зубы. Прощально махнув нам рукой, он уже было шагнул к порталу, но я его остановил.

– Погодите секундочку.

Седой оглянулся, а я шагнул вперед и, нащупав в кармане куртки несколько золотых кругляшей, неведомо с каких пор болтающихся у меня в кармане, протянул их незнакомцу. Тот взял один, подкинул его в воздухе, поймал, улыбнулся одними глазами, дружески хлопнул меня по плечу, и шагнул в портал. Наступившая после закрытия портала тишина была такой, что слышно было нервное икание прятавшегося где-то за плинтусом до смерти перепуганного таракана.

– ...заплатите чеканной монетой, чеканной монетой... о... оу... оо, – неожиданно донесся из-за спины страшно фальшивящий от пережитых волнений голос моего кота, сопровождаемый аккомпанементом из бряканья когтей по металлической линейке.

Я медленно повернул голову и хотел уже было прервать это неожиданное музицирование парой пришедших в голову (и признаюсь, не очень культурных) фразеологизмов, но меня опередили.

– Батон... твою кису, – дружно рявкнули на кота шесть глоток.

Глава 8. Про то, как главный герой рассматривает странную коробку, вновь встречается с необычными феями и в конце слушает ночную песнь юной драконицы

Хорошо стоять на балконе собственного дома, с кружечкой ароматного чая в руках, облаченным лишь в любимые труселя с ромашками и, изредка почесывая всею пятерней могучую грудную клетку, наблюдать за тем, как под лучами встающего солнца тают последние клочки утреннего тумана. А вдвойне приятно одновременно с этим наблюдать погоню моей домоправительницы за котом по пересеченной местности, коей являлся мой местами довольно заросший сад. Пара, не побоюсь этого слова, «гоночных болидов», завывая на разные голоса, ловко маневрировали промеж кустарников и редких грядок, закладывая крутые повороты меж клумб с цветами, но кто из них победитель, выяснить не могли уже в течение примерно получаса. Точнее сказать, побеждал скорее всего Батон, ибо метраж развевающихся за ним словно флаг сосисок сокращался с каждой минутой. Представили картину? А теперь скиньте в своих фантазиях скорость раз в десять, ибо это была скорее гонка тяжелого танка за не менее тяжелой танкеткой, я вообще удивляюсь, как Глафира при своих габаритах могла дать аж три круга по саду, при этом поминая всех Батоновых родственников аж до самых трилобитов, которым она обещала оборвать их все ножки, мелко покрошить, смешать с водорослями, нафаршировать через одно очень интересное место, а затем обжарить на медленном огне. Думаю, получилось бы вкусно, Глафира всегда вкусно готовит. Я взял из стоящей на перилах вазочки свежевыпеченный бублик, надкусил и, макнув одной стороной в чай, принялся со смаком поглощать, одновременно переживая за своего котейку, ибо заметил, что моя домоправительница немного сошла с курса, прихватив по пути оружие массового поражения в виде небольшой чугунной сковородки. Бам-с. Точно в цель. Батон замер, выпрямился и, крутанувшись вокруг оси, с прощальным мявком рухнул на землю, старательно увернувшись от несущегося навстречу розового куста. Глафира подобрала сковородку, дунула на нее, словно ковбой на дуло дымящегося пистолета, и, забрав остатки сосисок, гордой походкой вернулась на кухню. Эх, похоже, на сегодня представление окончено и кой-кому из артистов нужна помощь. Я быстро доел бублик, отряхнул руки о ромашки на трусах, сложил их рупором и, задрав голову в сторону крыши, крикнул:

– Киса, там твоего милого опять промеж ушей приложили, пора спасать! Ориентир – розовый куст справа от клумбы с сорняками.

Из-за края крыши выглянула кошачья мордочка, сверкнула глазами и исчезла. Через мгновение Киса появилась рядом с лежащим и демонстративно хватающимся за сердце Батоном, подхватила его под лапы и вновь исчезла, на этот вместе со своим благоверным. Что ж, пора и мне собираться. Уроков сегодня нет, а вот допзанятие с младшеклассниками присутствует и мне их надо чем-то занять. Я подошел к шкафу, распахнул дверцу, пробежался пальцами по висевшим там костюмам. О, мой первый костюмчик из этого мира с броневставками, и даже бронеюбочка к нему сохранилась (не-не, не надевал я ее никогда, но комплект есть комплект) – ностальгия. Я снял костюм с вешалки, взвесил на руке и вздохнул, повесил назад – большеват стал, да и полурыцарский стиль уже как-то не привлекает, куда лучше обычная рубаха и легкая куртка, некогда привезенная Ирен из ее мира. Благо я обычный трудовик и форма одежды у меня свободная, а то бы пришлось в мантии щеголять, как остальным учителям-бедолагам: жарко, неудобно, один плюс – в этом балахоне чемодан вещей спрятать можно, ну еще в походах как плащ-палатку использовать.

Мой взгляд скользнул вниз. О, здравствуйте... не, ну большой палец левой ноги у меня просто красавчик, да и правый неплохо так в дырочке смотрится, и вообще, пятка у носков целая, а значит, носить можно, все остальное – дополнительная вентиляция. Так, все, надо идти, ибо работа отвлекает от дурных мыслей, а они, после вчерашних приключений на изнанке, нет-нет да забредают в мою дурную голову, изрядно топчась по лабиринту тамошних извилин. Например, этот звонок, ведь я точно его помню, не показалось и в моих старых записях про него упоминается. Получается, что время неизменно, все уже произошло и ничего уже не изменишь никаким вмешательством, хоть целое поле бабочек вытопчи. Короче: пей, гуляй... Или все куда сложнее? Я мотнул головой. Так, пора завязывать, а то подамся в философы, найду бочку и буду там бомжевать, попутно одаряя окружающих своими великими мыслями. Все, работа ждет...

* * *

Мои мысли, мои скакуны, как-то криво уноситесь вдаль, и хоть много вас у меня в голове, толку от этого нет ни фига... Немного нескладно, ну и ладно. Главное ведь не рифма, а процесс, хотя бы и мыслительный. А тут вот предо мной загадка... можно сказать, великая дилемма, что бы это ни значило.

– М-дя, – я задумчиво почесал указательным пальцем переносицу и, «мдякнув» еще пару раз, вновь уставился на предметы, на долгие десять минут погрузившие меня в пучину размышлений.

– Ярослав, ты тут?! – раздался из класса зычный бас нашего завхоза.

– Ну а где мне еще быть?! – ответствовал я, почесывая тыковку.

– Копченые драконы, и что это вы тут сегодня делали?! – поинтересовался Дорофеич, с хрустом бредя по щиколотку сквозь горы опилок вперемешку со стружкой.

– Совки, – буркнул я, не отрывая задумчивого взгляда от стоящей на столе резной коробки. – Всего лишь совки для мусора.

– Уверен? – гном наконец прорвался сквозь завалы и ввалился в каморку, потоптавшись на пороге, дабы сбить с сапог кудрявые останки некогда благородной древесины.

– Угу, – кивнул я, продолжая буравить взглядом шкатулку. – Вон в углу стоят, можешь полюбоваться.

Гном скосил глаза на некое подобие сделанных из дерева совковых лопат, настолько кривых, что в их дизайне неприкрыто читался стиль Пикассо, а в количестве и сложности некоторых деталей скользил пьяный бред Да Винчи.

– И это все? – спросил гном, вертя в руках один из совков и явно пытаясь понять, зачем ему две поперечины и пара колец на концах оных.

– Есть еще это, – я не глядя взял со стола «грабельки» и почесал ими вновь зазудевшую шею. – Полезная штука.

– Слышь, Ярослав, мне как раз совок нужен – обычный такой, а не творения твоих юных гениев, которые без своих волшебных палочек даже в сортир сходить не могут.

– А ты бы эти сортиры размером поменьше строил, а то в некоторых пока до нужного места доберешься, уже забудешь, зачем пришел. Вот скажи, зачем вы эту туалетную башню построили? Это ж лабиринт настоящий, минотавра только не хватает. Там ведь нет минотавра?

Я скосил глаза на гнома, который отрицательно затряс головой, правда помедлив перед этим... совсем немного... буквально секундочку.

– Дорофеич...

– Да нет там никаких минотавров, вранье все это. Там вполне культурное место для досуга и общения. В преферанс можно сыграть, в покер...

– Ага, в двадцать одно...

– Не знаю такой игры, – косо посмотрев на меня, ответил гном. – А вот покушать там и с хорошими людьми пообщаться – можно.

– Сидя на горшках? – я развел руками. – Знаешь, я даже не знаю, как себе такое представить. Римские патриции... детский сад – ясельная группа, или нет: фолк-группа «Веселый перепук».

– Да все нормально, – отмахнулся тот, – там такие ширмочки, по пояс и розы кругом в горшках... цветами пахнет... Ты мне лучше скажи, что это за коробка такая.

– Это? – я скосил глаза на шкатулку и, вздохнув, пояснил: – Это, батенька, шкатулка Шредингера.

– Кого?

– Шредингера.

Гном задумался.

– Не помню такого ученика.

– Да это не ученик, хотя сделал ее ученик... знать бы еще, кто его надоумил. В общем, там в коробке совок, но в данный момент я не знаю, цел он или нет, ибо на нем вроде бы чары разрушения. Но, – я нравоучительно воздел палец, – так как чары наложены учеником младшего класса, то они довольно неустойчивы, а значит, есть шанс, что они не сработают, а также шанс, что их развеет мое антимагическое поле и при этом совочек так же уцелеет. Но ведь может и не уцелеть – пятьдесят на пятьдесят. Понимаешь, дружище, совочек в данный момент находится в состоянии суперпозиции, и я, открыв коробку, решу его судьбу.

– Так...

Дорофеич подошел ко мне, потрогал лоб, заглянул в тумбочку, где у меня стоял коньяк, убедился, что количество оного в бутылке не изменилось (а чего ему меняться, если я почти не пью, а лишь Семенычу листья протираю, зело любит он это дело), продегустировал... еще раз продегустировал, после чего вернулся ко мне и плюхнулся рядом.

– Может, просто откроем?

– Валяй, – согласился я, на всякий случай отодвигаясь в другой конец дивана.

Дорофеич саркастически хмыкнул, резким движением открыл крышку, пару секунд смотрел внутрь, увеличивая размер своих очей с каждой секундой, затем медленно закрыл, поднялся, подошел к тумбочке, вытащил оттуда бутылку вместе с кубком и, вернувшись на место, забулькал коньяком.

– И что там? – осторожно поинтересовался я.

– Линейная сингулярность в суперпозиции, – бросил гном, залпом опорожняя дрожащий кубок и, наполнив его снова, добавил: – С совочком... и глядит от такими глазищами... прямо в душу...

* * *

Сегодня парк был практически пуст, и его, обычно оккупированные студентами, скамейки наслаждались оставшимися выходными днями, после которого их доски вновь подвергнутся массированной атаке полирующих их поверхность студенческих поп, а также резцов некоторых недохудожников, которые не то что нарисовать, надпись: «Алисия + Карнидал = близкие отношения третьего уровня» нормально накарябать не могут, еще порой и по три ошибки в ней допускают.

А вообще хорошо – тихо. Слышно лишь дуновение ветра в ветвях деревьев, да тихое похрустывание опавшей листвы под ногами. Да, если кто забыл, то у нас тут осень, но каникулы пока еще не закончились, точнее окончились, но не у всех. Младшие классы уже занимаются, но так сказать, «на расслабоне». Все основное начнется позднее, через пару недель, а пока можно не сидеть в кабинете допоздна, корпя над планами и прочей академической текучкой. Хрум-хрум... И осень хорошая, теплая. Хрум-хрум... Правда стоит отметить, что зимы здесь почти нет, так – сезон заморозков с небольшим снежком. Хрум-хрум... Не, ну не могу я так.

– Батон, ты когда жрать перестанешь? – поинтересовался я у идущего чуть позади кота.

– Так я морковку, – кот продемонстрировал мне со всех сторон обгрызенный овощ и, заметив мой удивленный взгляд, со вздохом пояснил: – Киса настояла, говорит, надо рацион менять, больше овощей кушать, вот я и... мяу.

– Ну тут она права, – улыбнулся я. – Только смотри не перестарайся, а то уши станут длиннее, а хвост, наоборот, пипочкой. Зато в определенном плане Киса даже рада будет.

– Издеваешься? – покосился на меня Батон, откусывая кусок моркови.

– Да уж куда мне. Я вон скоро сам обзаведусь чешуей и чудесным хвостом. Кстати, что будешь делать, когда меня того... в местный зоопарк определят?

– Как что, – сделал удивленную морду кот, – конечно, билеты продавать. Думаю, на бывшего учителя, ставшего ящером из-за любви с прекрасной драконице, много народу повалит. Можно даже в супертур по различным мирам отправиться, песню написать, майки там продавать с вашими рисунками – это ж какая прибыль будет. Мяу.

Кот достал из-за спины небольшую шапочку и, водрузив ее промеж ушей, сгорбился, злорадно хихикая, щуря глаза и потирая лапы.

– Издеваешься?

– Сам начал, мяу, – буркнул он в усы, пряча шапку и вновь доставая морковку. – О, смотри...

Я автоматически повернул голову в указанном направлении, упершись взглядом в трех девчонок с мерцающими полупрозрачными крыльями за спиной, одетых в разноцветные облегающие костюмы, богато украшенные россыпью блесток.

– Это кто? – спросил я у кота.

– Похоже, те самые феи, – ответил тот, по-недоброму щуря глаза и отчекрыживая зубами очередной кусок оранжевого овоща.

– Про «те самые» напомни...

– Те, что меня разукрасили.

– А-а-а, – протянул я, приглядываясь к девчонкам.

Действительно похожи, только роста теперь вполне нормального и одежда не столь прозрачная, хотя обтягивает вполне откровенно. Но вот кто они? Судя по виду, им 17–18 лет, а значит, выпускницы, вот только я не припомню подобных в нашей академии. Может, они из гостей? На выпускные народу столько наехало, что тут не только фей-переростков встретить можно, тут и эльфийки в бронелифчиках вполне обычное дело, и кентавры, и русалки, чешущие свои кудри в парковых фонтанах, и... и... в общем, да кого тут только не было, у меня уже удивлялка давно сломалась, а здравый смысл плюнул на все и удалился в туманную даль, насвистывая песню двух девчонок про «нас не догонят». Ладно, несмотря на предыдущее не очень удачное знакомство, постараемся быть вежливыми, хотя чем-то мне эти девчушки не нравятся, какие-то они неправильные, не живые... чужеродные этому миру. А может, просто не будем обращать на них внимания.

Я толкнул коленом кота и глазами указал на уходящее вбок ответвление дорожки. Тот скосил на меня глаза, пожал плечами и послушно свернул, однако не успели мы пройти и десятка метров, как девушки свалились откуда-то сверху, вновь решительно преградив нам дорогу.

– Ну, и что это значит? – поинтересовался я. – Если что, я почти женат...

– Причем дважды «почти», – добавил Батон, предупредительно занявший позицию за ближайшим деревом с воплем «кажись, грибы» и прикинувшийся там валежником.

– Мы не за этим, – махнула своими длинными хвостиками серебряноволосая и, немного выпятив грудь, добавила: – Мы радужные девчонки.

Гордые «стреляющие» из-под бровей взгляды, странные позы, взмахи руками.

– Э-э-э, какие? – озадаченно переспросил я, наблюдая за их причудливыми кривляньями.

– Радужные. Мы защитницы истинных ценностей и справедливости. Радуга одарила нас силой дружбы и любви.

– Надеюсь, в радуге были все цвета? – настороженно-лениво поинтересовался я.

– В смысле? – удивленно вздернула левую бровь «серебристая».

– Ну там: «каждый охотник желает знать, где сидит фазан». Хотя неважно. От меня-то что вам нужно? Если что, пирогов с собой больше нет, но Батон может поделиться морковкой и сосиской, – я скосил глаза на выглядывающего из-за дерева кота, немного прикрыл сбоку ладонью рот и, наклонившись в сторону фей-переростков, заговорщицким голосом добавил: – Только ее бы брать не советовал, не первой, знаете ли, свежести продукт.

– Да при чем здесь сосиска! – притопнула ногой фея. – У нас для вас послание.

– От кого?

– От нашего правителя, великого и ужасного Гу...

Сказала и смотрит так на меня пронзительным взглядом, словно вопрошая: «ну понял, какая я важная шишечка, пришла аж от самого...»

– Гудвина? – предположил я с невинным видом.

– Какого Гудвина? – не поняла та.

– Ну того самого великого и ужасного, но справедливого, он еще мозги раздает тем, у кого тямы не хватает.

– Так...

Вид у серебряновласой был такой, что будь она чайником, пар пошел бы из всех отверстий, а так только блестки брызнули в разные стороны. Она почти строевым шагом подошла ко мне и, впечатав в мой лоб свернутый в несколько раз листок, бросила:

– Это вам, – после чего махнула рукой и добавив: «Девочки, за мной», – вспорхнула ввысь, уменьшаясь на глазах.

Я проводил ее взглядом и повернулся к отважно вылезшему из засады Батону.

– Ну как грибы?

– Мелкие и в основном поганки, – отмахнулся тот и, указав лапой на мою физиономию, добавил: – Может, лучше наконец отсоединишь данное послание от своего чела, мяу, и мы его прочтем.

Действительно, что ему зря украшением болтаться. Я отлепил листок, одновременно перебирая в уме варианты того вещества, что фея использовала вместо клея, ибо при свете солнца оно подозрительно отдавало зеленью, и, развернув оный, прочел:

И подпись: Великий и ужасный Г. Х.

– Это то, о чем я думаю, мяу? – спросил меня кот после минуты затяжного молчания, сопровождаемой монотонным цвирканьем фиг знает откуда тут взявшихся цикад.

– А о чем ты думаешь? – отрешенно спросил я.

– О том же, о чем и ты.

– А о чем я?

– Думаю, что об Эльфире...

– Верно, – я сжал листок, сминая его и оглядываясь. – Где эти радужные?

– Улетели на запад, командир! – рявкнул кот, вытягиваясь по стойке смирно и вскидывая лапу к невесть когда надетой буденовке. – Какие будут указания?

– Отыскать и привести. Желательно в целости и сохранности.

– Слушаюсь, – кот сделал несколько строевых шагов в обозначенном направлении, остановился и, обернувшись, спросил: – А можно я кину в них грязью?

– Зачем? – удивился я.

– А что они сами... этими мошками... Киса так смеялась... – буркнул Батон обиженным голосом.

– Ну они все же девочки...

– А я кот...

Кусты жалобно хрустнули, пытаясь принять в объятия шагнувшего в их гущу пушистого обжору. Мне же только оставалось вздохнуть и, сжав проклятущую записку в кулаке, поспешить обратно в академию.

* * *

Закончив свой четвертый круг, гном с завучем переглянулись, пожали плечами, дружно поскребли пятернями в своих всклокоченных шевелюрах, мдякнули и зашли на пятый. Мы же с Крисом молча сидели на стульях, попивая чай из выданных нам лабораторных колб, и с интересом наблюдали за круговым движением гнома вместе с хозяином кабинета вокруг лабораторного стола.

– Ничего не понимаю, – выдал после седьмого круга Гоймерыч, притормаживая и быстро плеская чая в замызганную донельзя кружку. – А вы, коллега?

– Аналогично, – ответствовал гном, беря со стола первую попавшуюся емкость с каким-то голубоватым порошком, вытряхивая тот в стоящий на столе фикус и протягивая ее Гоймерычу.

Завуч удивленно вскинул бровь, но чай налил и, сделав пару шагов назад, с легкой усмешкой смотрел за тем, как из ушей и носа гнома повалил синий дым, окутывая его волосы, делая их гладкими и блестящими.

– Пыльца гамбурских фей пробирает аж до корней, – констатировал гном, движением головы закидывая струящиеся по плечам волосы за спину и демонстрируя нам свою лазурно-кривозубую улыбку. – Рекомендую... Тьфу, Ант, что это было?

– То, что ты сказал, – улыбнулся Антиох, быстренько делая пометки в лежащей на тумбочке знакомой тетрадке в цветастой обложке. – Пыльца фей. Дриады давно используют ее для укрепления своих волос, а даванский чай, похоже, усилил эффект. Во только нужно поработать над пропорциями...

– И еще над дымом, а то не думаю, что девушкам понравится, когда у них дым изо всех отверстий повалит, – заметил я, разгоняя взмахом руки повисшую в кабинете синеватую дымку. – А представьте, что это произойдет в какой-нибудь цирюльне, да еще когда там много клиенток, или в праздник... Бам-с, и песня «Синий туман» играет новыми красками. Прошу прощения, господин завуч, но думаю, радостная городская пожарная бригада вам первая брандспойт кой-куда вставит и кранчик повернет... чисто так, для профилактики, чтобы не придумывали всякую ерунду. А уж благодарность от женского пола подоспеет немного позднее...

– М-да, злой вы какой-то сегодня, Ярослав Сергеевич.

– А отчего мне веселиться, – буркнул я, уже привычно чухая ногтями шею. – Жену украли, сам превращаюсь в динозебра. А динозебры знаете какие злые – прям ужас. Вот, стараюсь заранее соответствовать.

– Над этим вопросом мы тоже работаем, – попытался успокоить меня завуч. – По своим каналам направили запросы во все известные академии магии, институты и даже техномагам.

– И как?

– Ну... – Гоймерыч быстро пробежался пальцами по стоящим на столе пробиркам и, вытянув из подставки одну, протянул мне, ласково и, я даже сказал бы, по-отечески улыбнувшись.

Я с сомнением посмотрел на пробирку, затем на гнома, который боролся с постоянно падающей на глаза длинной шелковистой челкой, вздохнул и выпил плещущуюся в пробирке жидкость. Хм, неплохо, почти как карамелька, правда немного захотелось пожужжать, найти меда и срочно покусать летающих на шариках медведей, а так вполне норм.

– И как? – с надеждой в голосе спросил завуч.

– Вкусно, – честно признался я, заставив того резко погрустнеть и вновь склониться над тетрадкой, быстро покрывая ее страницу непонятными мне каракулями.

– Господа, ик, – Крис тактично прикрыл ладошкой рот, выпустив сквозь пальцы струйки дыма. – Средства для волос – это хорошо, но что там с моей сестрой, вы поняли, где ее искать?

– Похоже, что именно там, где написано, – развел руками Гоймерыч. – В так называемом мире сказок и легенд.

– И где он находится?

– А нигде и одновременно везде. Мир сказок и легенд – это миф, набор побасенок для юных волшебников-недоучек, научный казус, теория.

– Ага, и сегодня этот казус щелкнул нам по носу, – усмехнулся я, мысленно прикидывая, похож ли Дорофеич на медведя и не заныкал ли он где крынку ароматнейшего липового меда.

Снова захотелось пожужжать, бананов и торта с лапками кроликов. Блин, еще одна фобия в копилку. Ух, уж мне эти маги-естествоиспытатели, экспериментаторы фиговы. Вот стану динозебром, обязательно сожру парочку, причем вместе с халатами и палочками... волшебными палочками. Хотя не, палочки скорее выплюну, во избежание, так сказать, эксцессов на выходе.

– ...однако если предположить, что все это не чья-то дурацкая шутка, а правда, то это мало чего меняет, – продолжал меж тем завуч, а я, наконец решив, что Дорофеич все же не похож на медведя и меда у него явно нет, а если и был, то наверняка весь ушел на изготовление крепленых напитков, перенес все внимание на Гоймерыча.

– А почему это ничего не меняет, место-то мы уже знаем? – не унимался Крис.

– Молодой человек, – завуч вздохнул. – Я могу долго распинаться, приводить выкладки, рисовать формулы, но скажу по-простому – мы не знаем, где находится эта страна легенд, и понятия не имеем, как туда попасть.

– Однако тот, кто писал эту записку, явно думал по-другому, – вклинился в разговор я. – Так что, возможно, кто-то знает, или мы знаем то, что думаем, что не знаем, то тем не менее это нам известно.

– То есть нам известно то, что мы не знаем, а посему мы думаем, что не знаем, но все же знаем, но не осознаем.

– В точку, профессор, – кивнул я, двумя пальцами возвращая отвисшую челюсть Криса на место. – Посему мы должны узнать, что не знаем, и тогда поймем, что нам надо делать, чтобы точно установить координаты искомого места.

– Что ж, это вариант, – согласился Гоймерыч. – Предлагаю расспросить всех кого можно, но осторожно, ибо можно предположить, что у нашего таинственного похитителя в академии есть свои глаза и уши.

– И хвост, – добавил я.

– Какой хвост? – не понял завуч.

– Большой, пушистый и обязательно песцовый.

* * *

Вечер пришел, пора подрыхнуть, вот только сна не было ни в одном глазу и вообще любой другой части организма. Вот и приходилось сидеть на кровати, наблюдая за прыгающей туда-сюда по перилам балкона небольшой желто-синей птичкой каго. Прыг... прыг... в одну сторону... разворот, прыг... прыг обратно и все по новой.

– Может, хоть споешь что или прочирикаешь? – пробормотал я после очередного «обратно», ощущая в глазах уже некоторый разбег в разные стороны и небольшую косизну.

– Каго? – поинтересовалась птичка, притормаживая и склоняя голову набок.

– Не каго, а чего, – буркнул я. – Грустно, душа песни просит. Может, чирикнешь что-нибудь?

– Каго? Каго? – не то переспросила, не то возмутилась птичка и тут же, вспорхнув, унеслась в подступающую ночь.

Ну и ладно. Я прикрыл балкон и растянулся на кровати, смотря в потолок, а мой взгляд практически сразу же уперся в металлическую, клепанную по периметру заплатку, украшенную чеканкой в виде спящего на груде золота дракона, рядом с которым, заложив руки за голову, пристроилась едва заметная человеческая фигурка. Улыбка сама растянула мои губы. Эта дыра появилась после того, как Батон с Гоймерычем решили устроить у меня на крыше филиал кружка «Юный алхимик» и провести пару опытов, после чего часть потолка просто растворилась. Подручные Дорофеича, конечно, сработали оперативно, поставив заплатку и зачем-то подперев ее здоровенной мраморной колонной. Однако после небольшого моего замечания в стиле: «какого фига и зачем» колонна изменила свой внешний вид, превратившись почему-то в худосочного мужика, подпиравшего одной рукой потолок, а другой прикрывавшей свое срамное место. Причем физиономия у этого типа была настолько подозрительна, что ее сразу можно было лепить на стенд «Их разыскивает наша доблестная милиция», а щербатую улыбку неведомый скульптор явно позаимствовал у одного прижимистого завхоза. Впрочем, в это время я уже был в поездке, развозя детишек по домам на время каникул, и дальнейшее знал исключительно со слов Криса. Эльфира, вернувшись домой и застав сию скульптуру в нашей спальне, взбеленилась, обернулась в свой драконий вид и в буквальном смысле слова «за шкирку» доставила Дорофеича с его командой к нам домой, после чего намекнула, что с ними будет, неспешно отламывая скульптуре различные органы. Причем начала отнюдь не с головы. Намек был понят быстро, а работа выполнена еще быстрее. Уж что-что, а убеждать Эль всегда умела. Я вздохнул и резко сел, услышав, как скрипнула открывающаяся дверь балкона.

– Господин, вы не спите?

Юная драконица шагнула в открывшуюся балконную дверь, поблескивая серебром покрывавшей ее тело чешуи, что целомудренно прикрывала все нужные места, оставляя открытыми, так сказать, общие планы, кои невольно заставили напрячься мою несколько больную фантазию.

– Лиция, ты это что? – обеспокоенно спросил я, быстро натягивая одеяло, ибо ромашки на моих трусах неожиданно решили стать устремленными в небо кипарисами.

– Я пришла спеть вам песнь... песнь любви.

– В смысле? – я еще плотнее запахнулся в одеяло, нутром чуя, что ромашковое поле может дать неожиданный росток.

– Это такая традиция, – драконша остановилась напротив меня и, опустившись на пол у кровати, уселась там, поджав ноги. – Прежде чем зачать потомство, мы поем песню главе нашего клана и, если она ему по нраву, он дает согласие.

– А я тут при чем?

– Ты дал нам кров, ты даешь нам пищу и заботу, я признаю тебя главой, – она склонила голову. – Слушай песнь.

Тихий рык, потом утробный звук, идущий откуда-то изнутри, который усиливался с каждой секундой, и вдруг сменился прекрасным юным голосом, что пел на совершенно незнакомом мне языке. Песня завораживала, она то уносила в небесную высь, то ныряла в темные глубины земных пещер, текла серебристыми струями воды, сияла лучами неизвестных светил, она звала и манила, а потом резко оборвалась.

– Как вам? – тихим голосом спросила Лиция.

– Обалдеть, – только и смог выдавить я. – Почему Эль никогда так мне не пела?

– Не знаю, – пожала плечами драконица. – Крис и Эльфира принадлежат к высшим драконам, а я из расы серебрянокрылов, мы немного другие, и из-за этого семья Криса не хочет меня принимать, но вы дали нам кров...

Она поднялась, шагнула ко мне и, наклонившись, чмокнула в щеку.

– Спасибо. Пойду скажу Крису, что песнь понравилась вам, – она, игриво шатнув своими бедрами, шагнула к балконной двери, но остановилась и, обернувшись, добавила: – Я слышала про вашу беду, но не верю, что вы превратитесь в зверя, я не чувствую в вас зла.

Улыбка, один прыжок, и она скрылась по другую сторону балконных перил, я обессиленно рухнул обратно в кровать, завернувшись колбаской в одеяло. Не, ну так с одинокими мужиками, почти динозебрами, нельзя. Совсем нельзя... абсолютно нельзя... Хотя она же не нарочно... точно не нарочно... уверен... Блин и твою ж кису!

Глава 9. Про то, что новые приключения всегда начинаются неожиданно

Сегодня пюрешка была до ужаса унылой – с комочками, а угрюмая котлетка жалась к краю тарелки, сочась своим зажаристым боком, постоянно избегая моих рассеянных тычков вилки. Пришлось взять себя в руки и, мстительно проткнув ее сочное тельце, с злодейским смешком полоснуть по нему ножом, распластывая на мелкие кусочки, после чего один за другим отправить в рот, неторопливо прожевывая и наслаждаясь вкусом хорошо прожаренного мяса, обильно приправленного букетом сандарских трав. А вообще с самого утра настроение было не очень, или, как говорил некогда мне хорошо знакомый сержант Кармулгубланов, переиначивая старинную поговорку, «ни в тандыр, ни в первую конную». Почему? Ну, во-первых, после визита Лиции я долго не мог уснуть, а, во-вторых, после того как известная книжка про проблемы бергерских дикобразов вновь подействовала на меня должным образом, во сне к Эль и Ирен, что привычно занимались поглаживанием моего пузика, присоединилась еще и юная драконица, а это был уже перебор, и вообще, перед Крисом как-то не удобно.

Я тяжело вздохнул и, насадив кусок котлеты, отправил его в рот, одновременно наблюдая за попытками Батона подобраться к стоящей на тумбе крынки сметаны, причем делал он это в полном соответствии заветам Винни-Пуха. Ну в смысле тупо пер напролом, насвистывая веселую песенку: «Хорошо живет на свете наш Батон, кто сожрет колбаску, коль не он, и не важно, сколь он скушал, если он сметаночки не вкушал, значит, день еще не начался – факт». Оп-па – крынка. Чья? Ничья? Значит моя – факт... парам-папам...

Скалка пала на голову кота, словно меч короля Артура на плечо посвящаемого в рыцари Ланселота, заставив Батона прижать уши к голове, а его глаза скосились так (причем в разные стороны), что я даже испугался, как бы они невзначай не мигрировали на затылок – обошлось. Кот непомерной силой воли вернул свои зенки в их обычное месторасположение, когтем приподнял скалку, осторожно отхлебнул из крынки и, поставив ее на место, уселся за стол. Глафира в ответ многозначительно хмыкнула и, выудив со скворчащей сковороды здоровенную рыбину, приземлила ее на вовремя пододвинутую котом тарелку. Батон благосклонно кивнул, выудил из своего тайного места монокль, вставил его в правый глаз, демонстративно повязал салфетку и, вооружившись ножом и двузубой вилкой, принялся неторопливо откушивать предоставленное яство.

– Я так полагаю, сэр, наши незнакомки ускользнули из ваших цепких лап, – несколько напыщенно произнес я, решив поддержать игру кота.

– Ушли, поганки, мяу, слишком шустры сеи девы крылатые оказались. Впрочем, наших летающих друзей постигла подобная же оказия.

– Ты попросил помощи у драконов?

Кот молча кивнул и, подцепив вилкой хвост, смачно захрустел хорошо прожаренным плавником.

– Народ, дома кто есть?! – раздался со стороны входной двери зычный бас завхоза. – А то я ща весь войду.

– Не, никого нет! – крикнул в ответ я. – Так что можно не входить.

– А кто тогда говорит? – поинтересовался Дорофеич, заглядывая в кухню и втягивая витающие в ней ароматы своим могучим носом.

– А какая разница, – буркнул я, гоняя по опустевшей тарелке остаток котлеты. – Ты ж все равно вошел... причем как раз весь.

– И то верно, – расплылся в улыбке гном, занимая место за столом и потирая руки при виде возникшей перед ним тарелки с хорошо прожаренными сосисками. – Глафа, ты у меня чудо.

Моя домработница тут же совершенно по-девичьи захлопала своими ресницами, ее щечки-яблочки залил густой румянец, а откуда-то с улицы донеслись знакомые романтические звуки скрипки. Я с подозрением посмотрел на невозмутимо нацеживающего себе пиво гнома, затем на домработницу, опосля на продолжавшего поглощать рыбу кота и, встав, выглянул в приоткрытое окно кухни – никого. Неужели глюки начались с недосыпу. Я вздохнул и, пристроившись на широком подоконнике, подхватил грушу из стоявшей рядом вазочки.

– Кстати, Яр, я что тут зашел, – сказал Дорофеич. – Просили передать, что уроков сегодня не будет. Там какая-то высокая комиссия приехала, заперлись у Гоймерыча и только дым коромыслом, причем в прямом смысле – не продохнешь. Что обсуждают, не спрашивай – не знаю.

– Да я и не думал спрашивать, халявный выходной это всегда «зер гуд», да и от всяческих комиссий лучше держаться подальше.

– А к кухне поближе, – поддакнул гном, обматывая бороду кухонным полотенцем.

– И не поспоришь, – я откусил кусок груши и, вытерев с подбородка сок, спросил: – Дорофеич, ты мне лучше скажи, когда звонок отремонтируешь, а то у меня от его «бабахов» голова раскалывается, да и у классного дуба листва опадает.

Гном на мгновение прекратил процесс поглощения нажаренных ему Глафирой колбасок, задумчиво уставился в потолок, почесал в макушке и пожал плечами.

– Может, на той неделе, а то дел слишком много, знаешь ли.

– Слышь, будешь тянуть, я найду, где этот звонок находится, и все провода ему пообрубаю.

– Поверь, у него нет проводов, – усмехнулся гном, отхлебывая из высокой глиняной кружки порядочный глоток пива.

– Ниче, прикручу и тут же отрежу, ты же меня знаешь.

– Удачи, – ухмыльнулся завхоз, салютуя мне кружкой.

– Так, – я хмуро посмотрел на гнома, затем перевел взгляд на свою хозяйничающую у плиты домработницу. – Глафира, можно просьбу?

Та покосилась на меня, затем на вжавшего в плечи голову гнома, затем снова на меня.

– Без колбасок, две недели, – мстительно буркнул я, подумал секунду и добавил: – И без пирожков, и вообще, переходим на салаты... полезнее будет для талии.

Батон, осторожно тянущий лапу к лежащей на столе колбасе, нервно дернул ушами и, по ошибке ухватив из салатницы капустный лист, смачно захрустел им. Судорожно сглотнув, он скривился, а заметив ползущую по листу жирную мохнатую гусеницу (которая при этом улыбнулась ему во весь свой довольно зубастый рот), извлек лист тот изо рта (одновременно несколько сравнявшись цветом с оным), аккуратно отложил в сторону и вышел из кухни на негнущихся лапах. Входная дверь хлопнула.

– И откуда эта пакость взялась, – вздохнула Глафира, выкидывая гусеницу в окно, а лист в мусорку и поворачиваясь к нам с тарелкой с мелко накрошенной зеленью. – Салатика капустного?

Судя по донесшимся со стороны гнома звукам, салата ему явно не хотелось, не успел я обернуться, как наш бородатый друг вылетел из-за стола и унесся в светлую туалетную даль. Дверь хлопнула второй раз.

Мы переглянулись с Глафирой, усмехнулись, а затем дружно вздохнули.

* * *

Незапланированный выходной – это хорошо. Вот только чем бы заняться? Крис с Лицией куда-то упорхнули прямо с утра. Дорофеич, поглотив половину бочки пива и месячный запас колбасок, умчался (переваливаясь с боку на бок) обратно в академию, делать какой-то там учет в своей кладовой, и даже Глафира собралась в соседний городок за продуктами. Сперва мне компанию составлял Батон, с которым мы даже перекинулись пар-тройку раз в «дурака», но потом проявилась Киса и умыкнула моего котейку прямо во время процесса навешивания погон. И что теперь делать? Я подошел к зеркалу и, расстегнув рубашку, оттянул воротник. Ну как сказать... чешуя хорошая, с золотистым отливом, покрывает ровным слоем часть шеи и плечо левой руки, причем все это проявилось за одну ночь. Надеюсь, Гоймерыч со товарищами из руководства что-нибудь да придумают, может для этого сегодня и собрались, а пока не будем грустить и чуток прогуляемся.

Итак, я вышел из дома... Что на мне было: куртка кожаная – 1 штука, джинсы (местами потертые) – 1 штука, рубашка безрукавка клетчатая, любимые ромашковые – также по 1 штуке, ну и полуботинки типа берцы – по экземпляру на каждой лапе. Ах да, еще в кармане горстка леденцов плюс кошель с парой сотней магриков и кепка типа бейсболки. Зачем я все это описал так подробно? Ну, наверное, для того, чтобы вы понимали, что после того, как я оказался... Так, стоп, не буду забегать вперед.

Ну значится, пылю я по дорожке, напевая: «Хорошо бродить по свету с карамелькой за щекою»... Не, ну а что мне напевать? «Выйду днем я в поле с котом», что ль? Так кота нет, а карамелек половина кармана и на вкус неплохие. В общем, топаю я по тропинке, птички там щебечут, солнышко светит, несмотря на осень – тепло, на лужайке резвятся пониграфты, порой пуская в воздух целые плеяды радуг. Кстати, превращение в поняш теперь у графтов как эпидемия, как только что не по их, так сразу оп и в поняшу и «у меня копытца», а значит, работать не могу, буду бегать на лугу. И откуда только зелье берут? Гоймерыч тут явно ни при чем, так как сам пребывает в состоянии некой растерянности, ибо работа стоит, леса зарастают, единороги нечесаные и уже жрут не четырехлистный клевер, а обычное сено, отчего у них жуткий запор и повышенное навозообразование. Попробовали подрядить на это дело Дорофеича с его ребятами, но посетив конюшни, тот вернулся назад дюже угрюмый, а на все вопросы отвечал, что на подвиги не подписывался и вообще он завхоз, а не герой древних эпосов.

Хмм... на чем это я там... а, да... В общем, все хорошо, на душе странное умиротворение, будто я и не мутирую спешно в динозебра, как всегда немного хочется меда и бананов в кроликах (или кроликов с бананами – фиг поймешь), а в небе плывут облака и пятерка драконов... ляпота. И тут бац, вспышка сверху и на меня валится знакомое мне худое чудо в обтягивающем комбинезоне, привычно приземляясь на мои спешно вытянутые руки.

– О, Рейнер, привет, а я думал, что ты уже дома, – сказал я, аккуратно ставя девушку на землю.

– Я была, но вернулась, так как мы с ребятами хотели... ой... о чем это я. Нер, меня же Генрих прислал просил вам передать... вот, – она протянула мне до боли знакомый цветастый прямоугольник.

– Билет на поезд? – удивился я. – Но зачем?

– Да там в академии такое творится, ой, не успели... – Ее глаза широко распахнулись, смотря мне куда-то за спину. – Они уже тут.

Я резко обернулся. Не, ну твою же кису. Стоят, семеро с ларца, одинаковы с клювца... точнее с клюва... с клювастой морды лица... В общем, хранители в количестве семи штук и, судя по их виду, явно сюда не прогуляться пришли, вот прямо чую. Да от их пристальных взглядов у меня даже дырки на носках скукожились.

– Они что, за мной? – полушепотом спросил я, натужно улыбаясь и махая клювастым рукой.

– Угусь, – бросила юная техномагичка и, прежде чем войти в компенсат-состояние, спросила: – Что будете делать?

Что делать, что делать? Я проводил глазами уносящийся в синеву небес огонек и судорожно сглотнул. Что делать... Естественно, как всяческий герой... вменяемый герой, а не всякие там... да бежать нафиг я буду. Я ж не с дуба рухнул с пятью клювастыми упражняться, когда меня один едва в отбивную не превратил, так что ноги в руки и ходу. Сказано – сделано. Отсалютовав хранителям двумя пальцами, я сперва медленно попятился назад, а затем, развернувшись, рванул в сторону поля с поняшами, аж пыль клубами взвилась. Они, естественно, за мной и, несмотря на все мои силы, умноженные драконьими генами, практически не отстают.

И все же я первый влетел в стадо крылатых пускателей радуг и понесся средь них, петляя точно заяц, причем при моем приближении графты с легким хлопком принимали свой обычный вид, но стоило мне удалиться, как вновь возвращались в свое конское состояние, испуганно при этом икая. Посему моя пробежка сопровождалась той еще бьющей по ушам какофонией, а испускание радуг увеличилось в несколько раз, и последние метры до раскинувшегося за полем леса идти пришлось, можно сказать, «по приборам». Спасительная чаща приняла мою несущуюся во весь опор тушку одобрительным похлопыванием своих ветвей по различным частям тела и кое-чем противно хрустящим, что само на ходу буквально запрыгнуло в рот. Если честно, было не очень вкусно, но довольно сытно – чистый белок и крупный при этом, с ножками и крылышками. Оба, еще один и еще... елки – ветка, ой, колено, блин, рука... глазик... любимый глазик... Тьфу, опять что-то невкусное, да еще со множеством дергающихся ножек. Все, вроде отстали, да и в лес далековато забрался, никогда так далеко в него не ходил, хотя пару раз тут с Батоном по грибы захаживали, да и река тут недалече, где мой кот удить любит. Значит, надо сориентироваться и понять, что делать дальше. Домой возвращаться явно не вариант. Я остановился, опершись рукой о дерево, отплевываясь и переводя дух. Во рту привкус, словно там стадо страдающих запором единорогов пробежало... хорошо карамельки остались. Я только развернул обертку, и тут бац... едва успел среагировать и увернуться. От ствола же только щепки вперемешку с кусками коры брызнули в разные стороны. Не, ну япона мама, один из преследователей все-таки умудрился меня догнать и на мирные беседы он явно не настроен, но попытаться-то можно.

– Конфетку? – дружелюбно предложил я.

Хранитель на мгновение замер, уставившись на протянутую ему карамельку, а затем бросился на меня, производя причудливые взмахи руками, и тут же, бамссс, покачнувшись, рухнул на землю, красуясь покосившимся клювом.

– Ниндзя недоделанный, – буркнул я, откидывая так вовремя подвернувшийся рядом березовый дрын и отряхивая руки.

А этот-то парень куда слабее предыдущего, медлительнее, маска у него попроще и клюв серебристого цвета. Хм... видать, они там по рангам делятся. Так, значит, серебристоклювых можно сильно не опасться, видимо, обычные подручные, в отличие от того золотого. И все же, не будь я усилен драконьими генами, навряд ли справился. Я вздохнул и, закинув в рот пару леденцов, медленно, но поспешая двинулся вглубь леса. На самом деле он не очень большой и дремучий, да еще и графты его постоянно подчищают, так что если знать маршрут, то через час буду в городе, а там и спрятаться легче. Так, стоп, билет! Я резко остановился, захлопав себя по карманам и, обнаружив искомое в одном из нагрудных, облегченно выдохнул. Теперь-то понятно, зачем Генрих его передал, непонятно с какого фига на меня эти клювастые охоту объявили и как это связано с прибывшей комиссией, а то, что это связано, прямо чую до зуда в копчике. Но пока нужно уносить ноги, а значит, город отменяется и мой путь лежит к станции, тем более что до отправления поезда не так много времени осталось, но успеть должен.

* * *

Как говорится, в Штирлице ничего не выдавало советского агента, ни буденовка на голове, ни болтающийся позади парашют.

Вот и я оказался в подобном положении, ибо, идя по перрону, только и слышал со всех сторон: «здравствуйте, господин учитель», «куда направляетесь, господин учитель», «а как себя ведет моя дочь (сын) на ваших уроках, господин учитель». Блин, и ведь с каждым надо раскланяться, переброситься парой словечек, иногда обняться и даже, следуя одной древней, но позабытой традиции, расцеловаться во всевозможных позициях. Конечно, когда это делали дамы, было довольно приятно, тем более многие из них были весьма симпатичны, а вот когда мужики... кхм... тут я прям начинал чувствовать, как у меня колосятся брови, а в дикции начинают пробиваться «сосистически сраны». И вместе со всем этим мне приходилось отслеживать клювастеньких, кои тут, естественно, присутствовали и, мало того, тянулись за мной целой вереницей, видимо выбирая момент, когда меня можно будет скрутить без лишнего шума. В результате сие действо выглядело примерно так: я неторопливо шествую по перрону, за мной шеренга хранителей в три ряда, медленно обступают... тут оба-на, очередной родитель, я делаю клювастым жест рукой «мол, погодите», и те послушно отходят в сторонку, делая вид, что заняты изучением табличек, урн, скамеечных надписей и прочих местных достопримечательностей. Не, с этим надо что-то срочно делать, тем более до прибытия поезда осталось всего десять минут, а тут вокруг дети, да и до боли знакомые типы в черных балахонах пару раз промелькивали. Ох, не нравится мне вся эта кутерьма. Так, стоп. Мой взгляд уперся в недостроенную пристройку сбоку от вокзала, которая явно принадлежала к последним работам одного известного мне архитектора, причем, судя по размерам, тянула писсуаров этак на сто, а значит, развернуться будет где. Тем более что у моих «сопровождающих» маски даже не серебряные, а обычные, с бронзовыми вставками и даже металлическими вставками (судя по всему, совсем рядовой состав), посему, может, все и получится. Попрощавшись с очередным учеником, я резко ускорился, перепрыгнул через хлипкое ограждение и, выдавив плечом дверь, оказался внутри. Что ж, просторненько, светленько, вазоны кругом, белые друзья уже стоят на своих пьедесталах. Дальше мне рассмотреть не дали, ибо дверь резко «вошла» внутрь и, приветливо просвистев мимо, унеслась вдаль. Я, быстро огляделся в поисках хоть какого-то оружия, но не обнаружив поблизости ничего, кроме туалетного ершика с длинной ручкой и швабры, вооружился чем было. Что ж, понеслась.

Я встал в грозную стойку и с ухмылкой поманил их указательным пальцем, а они, недолго думая, кинулись всем скопом. Куча-мала. Я брыкался, наверное, всеми частями своего организма, кусался, рычал, а ершик то и дело свистел словно меч-кладенец, обрушиваясь на врага всей свой мохнатой силой, ибо швабра сломалась сразу же после первого удара, жалобно звякнув о чью-то явно пустую чугунную башку. И все же, как я и предполагал, ребята были слабоваты, и уже через пару минут большинство из них лежало в отключке, причем некоторые после попытки изучить внутреннее устройство местных санфаянсовых друзей, или проверить своей дурной головой прочность цветочного вазона. Ну это они зря – погорячились. Поверьте, гномы делают эти горшки качественно, очень качественно, настолько качественно, что когда Эльфира в гневе сожгла половину сада перед домом (блин, аж метка на лбу зачесалась), ни один из подобных вазонов даже не треснул. В общем, вскоре все было кончено, и я, отсалютовав героическим, но порядком потрепанным ершиком своим стонущим в причудливо-скрученных позах противникам, направился к выходу, где нос к носу столкнулся с типом в черном балахоне. Я не ожидал, он еще более не ожидал, ну и к тому же я был быстрее. Бам-с... чпок-с и вжик-с, стекая вниз по стене. Я буквально пару секунд смотрел на вырубившегося, затем быстро принялся стаскивать с него балахон. Что ж, подумал я, накидывая на голову глубокий капюшон, пора переходить на темную сторону силы.

Надо заметить, вовремя я управился. Поезд уже подошел и стоит, утробно «чухая», пуская из трубы клубы дыма, а на перроне началась предотправочная суета, и на одинокую, тяжело дышащую фигуру в темных одеждах (ну прилетело мне по сопырке, прилетело) мало кто обращает внимание. Я же неторопливо иду вдоль вагонов и вдруг чую, как мои мурашки буквально встали дыбом и, зарычав, медленно поползли вдоль позвоночника к зоне эвакуации. И точно, толпа редеет вместе с выпущенным паровозным паром, а впереди по курсу стоит он – золотоклювый х... герой, короче. Стоит, сложив руки на груди, и ждет, причем прямо чую, что не обниматься полезет, вот чую... И тут слева пошло по перрону перекати-поле, зазвучала напряженная вестерновая музыка, а рука сама потянулась к поясу, привычно откидывая полу балахона... Блин. Я скосил глаза.

– Слышь, скрипач, ну что ты за мной таскаешься. Дел других нет?

Гном виновато потупил взгляд и шаркнул ножкой, одновременно умудрившись тренькнуть на скрипке пальцами пару грустных нот.

– Вот только на жалость давить не надо, – буркнул я, не сводя взгляда с хранителя. – Иди давай, иди, а то мы тут, чую, опять шворцами меряться будем. Традиция у нас такая, знаешь ли, как встречаемся с этим клювастым, так сразу меряемся и меряемся. Понятно?

Скрипач молча кивнул, развернулся и растворился в выпущенном паровозом очередном клубе пара, наигрывая при этом довольно знакомое тум-тум-тутудум-тум. Не, ну они издеваются... вот откуда... хотя не, знаю, наверняка Дорофеич опять видеодвойку себе упер. После того как Ирен смогла ее запустить без постоянных моих обнимашек данного девайса, наш завхоз прямо киноманом стал, и вот чую, устроил где-то подпольный видеосалон за мзду малую. Нет, все-таки нужно заняться наведением порядка в доме, а то совсем распустились, понимаешь, но пока «мы принимаем бой».

– Ярослав Сергеевич.

Я нервно вздрогнул и повернул голову. Из рассеивающегося облака пара (не, ну не паровоз, а Везувий прям во время извержения) медленно проступило очертание вагона и стоящий около него седовласый проводник.

– Ярослав Сергеевич, – повторил он, поправляя пенсне. – Вы садиться собираетесь, али как, а то мы сейчас уже отправляемся.

– Я... – я немного растерялся. – Ну вроде как, только вот...

Я посмотрел в сторону Хранителя, который так и не двинулся с места, затем на улыбающегося проводника и молча кивнул.

– Ну вот и хорошо, можно глянуть на билет?

Я сунул руку в карман и, нащупав там несколько помявшийся картонный прямоугольник, достал и протянул его проводнику. Тот бросил на него беглый взгляд и посторонился, пропуская меня внутрь вагона. Едва я поставил ногу на ступеньку, как Хранитель сверкнул нарисованными на маске глазами и, развернувшись, просто исчез, заставив окружающее пространство вздрогнуть, а меня невольно тряхнуть головой и щелкнуть отвалившейся от удивления челюстью. Впрочем, удивляться мне долго не дали, ибо поезд испустил пронзительный гудок, дернул сцепками, готовясь к отправлению, и я поспешил занять свое место.

Так-с, купе номер «7». Дверь легко ушла в сторону, и я, по-доброму чертыхнувшись, шагнул внутрь, встречаемый дружным хором четырех юных голосов.

– Здравствуйте, нер.

Эрнеста, Гай, Грей и Глай... с тортиком... судя по виду банановым – нямка. Так, пока не до этого. Я мотнул головой и, внутренне облизнув пробивающиеся клыки, угрюмо посмотрел на купейный столик, из-под которого беспалевно торчала задняя часть кой-кого черного и мохнатого.

– Батон, буду предельно честен, я тебя вижу.

Кот тяжело вздохнул, выбрался из-под стола и, напялив на голову как всегда извлеченную из ниоткуда немецкую каску, посмотрел на меня жалобными глазами, полными детской слезливой невинности.

– Как понимаю, ты им все рассказал.

Батон признавающе мявкнул и вжал голову в плечи, отчего та полностью скрылась в глубинах шлема, и он стал похож на стоявшую во дворе моего родного мира деревянную фигуру какого-то сказочного персонажа, которой местные бабульки водрузили на место потерянной головы старый помятый тазик. Сразу же захотелось как в детстве взять мелок и нарисовать смешную рожицу, причем, судя по озорно заблестевшим глазам парней, им в головы пришла аналогичная идея.

– Ладно, с Батоном все понятно, этот «хвост» моя карма, – сказал я, опираясь плечом о косяк открытой двери. – Как нашли, тоже ясно: наверняка Рейнера сказала. Но вот с чего вы решили со мной отправиться? И вообще, что там в академии творится?

Ребята дружно переглянулись и принялись рассказывать, порой перебивая друг друга и хаотично перескакивая с события на событие. Конечно, полученная от них информация была довольно сумбурной, противоречивой, порой перемежалась с их собственными домыслами и фантазиями, но примерную картину сложить у меня кое-как получилось, и ее надо было обдумать. Посему я быстро отправил ребят по своим купе, а сам растянулся на полке, закинув руки за голову и закрыв глаза.

Итак, ситуация такова, что сегодня утром в академию заявилась некая группа высокопоставленных чиновников из мумевцев... мувавцев... мумув... Тьфу, короче, группа чиновников из МУМа (и не надо ржать, это просто Министерство Учебной Магии, хотя нет, все равно каждый раз улыбает), и прибыли они именно по мою душу. Не, я знаю, что мой предмет в каком-то смысле являлся блажью нашего ректора, который считал, что всяческое нормальное разумное существо должно хоть что-то уметь делать руками, а не только макушку ими чесать и в носу ковыряться. И мне известно, что у этого подхода противников хватало и некоторые из учителей смотрели на меня искоса. Да и то приснопамятное похищение детей популярности мне не добавило, хотя все обвинения, конечно, были сняты, а некие плюшки в виде грамот и медалек подкинуты... но осадочек, как говорится, все ж остался. Затем эта метка Ирен. Техномагов тут, мягко сказать, недолюбливают, а я умудрился обручиться с одной из них, одновременно являясь практически признанной парой представительницы древнего драконьего рода. С горем пополам (а также вот такенными ожогами и разрушенной придомовой территорией) щекотливая ситуация, конечно, разрешилась, но «осадка» явно прибавилось. И вот теперь до верхов кто-то донес, что я неожиданно обзавелся еще и некой генной аномалией, которая стремительно превращает меня в нечто непонятное, возможно дикое и опасное (но очень симпатишное, в этом я абсолютно уверен). Причем данная трансформация может бросить тень опять же на древний драконий род, ибо их дочь как бы к этому причастна. Вот такая санта-барбарическая катавасия в стенах элитарной академии или, как сказал небезызвестный товарищ Швондер: «Это какой-то позор». Видимо, в министерстве были вполне согласны с данным высказыванием, а посему решили ликвидировать трудовое обучение, причем прямо вместе с учителем. Ну точнее, меня не совсем ликвидировать, а вывести, навесить бирку и поместить в пробир... в общем, на опыты во благо межпространственной науки. Не, вы не подумайте, я за науку обеими руками и ногами, вот только жутко люблю быть, знаете ли, цельным организмом, а то по частям наслаждаться жизнью несколько трудновато, да и различные опыты как-то неважно на моем духовном здоровье отражаются. Посему я очень благодарен Гоймерычу и Генриху, которые, по словам ребят, несколько задержали прибывших, пытаясь убедить тех, что все под контролем и со всеми проблемами академия справится сама, а когда поняли, что это не получается, велели отыскать меня, предупредить, а в идеале сопроводить до поезда. Именно поэтому у всей честной компании оказались билеты (ну в смысле кто меня нашел, тот и должен был вручить), и когда Рейнера сообщила, что я направляюсь на вокзал, они решили отправиться со мной. Не, конечно, я рад, что ребята решили меня поддержать, и скупая слеза умиления ползет по моей плохо выбритой щеке, но множество проблем предвижу я в сем необдуманном поступке. Благо еще не все решились: у Аланы с Тео начинаются свадебные приготовления, а Рейнера, передав мне билет, унеслась к себе, дабы поговорить с родителями, у которых вроде бы есть знакомые генетики, и заодно попытаться связаться с сестрой. Умная девочка. Пожалуй, на данный момент техномаги моя единственная надежда, согласились бы еще помочь. Я вздохнул. Так, теперь Хранители... с этими вообще мало понятно – загадочные типы, однако понятно, что они прибыли с комиссией в качестве этакой группы захвата, коли я, конечно, вздумаю сопротивляться, но, с другой стороны, с златоклювым я ведь сталкивался куда раньше... странно. И еще эти в балахонах, последователи того самого... Блин, елки зеленые и японский городовой. Я резко сел, отчего сидевший за столиком Батон подпрыгнул на месте, едва не расплескав чай.

– Я что, задремал? – спросил я, окидывая взглядом столик со стоящими там бокалами в неизменных металлических подстаканниках и приютившейся у самого окна вазочки с парой одиноких печенюшек.

Батон в ответ молча кивнул и, сграбастав остатки печенья, захрустел ими с самым независимым видом.

– Так, – я быстро, но несколько нервно, влил в себя чай. – Батон, помнишь, что было в той записке?

Кот утвердительно дернул ухом и хлопнул невесть откуда взятой бумаженцией о стол. Я пододвинул ее к себе и, проведя пальцем по строчкам, остановил его в самом конце.

– Вот смотри: «Великий и ужасный Г. Х.»

Кот скосил глаза на листок, затем на меня, пожал плечами, как бы говоря «ну и что», и вновь усиленно заработал челюстями.

– Не понимаешь?

Батон отхлебнул чай и отрицательно покачал головой.

– Тогда, может, сходишь к ребятам и узнаешь имя учителя, что был их классником до меня.

В глазах кота зажегся интерес, он поставил бокал, промокнул рот салфеткой и выскочил из купе, вернувшись обратно буквально спустя пару минут.

– Гейлар Фарузен, мяу.

– Бинго! – довольно прищелкнул я пальцами, но заметив откровенное непонимание в очах кисы, пояснил: – Гейлар, точнее Гейлар Фарузен Лиур, он же Темный Властелин не большой, но очень темной империи, характер злобный, вредный, не женат. Так, Батон, ты что там пишешь?

Кот бросил на меня угрюмый взгляд поверх небольших круглых очков, поправил серенькую папку с зелеными тесемками, куда все это время что-то быстро записывал, и, сделав мне лапой «продолжайте, товарищ, не отвлекайтесь», вновь занес ручку над лежащим в ней листком.

– Ладно, тогда пиши дальше, так, что там... вредный, не женат... лысоват и вообще противный тип. Однако он был почти год классным руководителем моего нынешнего класса, отчего немножко поехал умом, в чем, собственно говоря, я его не виню. Сам наших детишек знаешь. Записал?

Батон с серьезным видом поставил точку и кивнул.

– Так вот, из-за своих злодеяний и благодаря вашему покорному слуге... – кот укоризненно посмотрел на меня поверх очков, поэтому пришлось спешно исправляться: – А также его любимому коту и их друзьям (Батон благосклонно кивнул и вновь зашкрябал по листу ручкой) данный индивид был повержен, обращен в мелкого грызуна и выслан в некое дальнее измерение, куда и Мерлин заглядывать боялся. Все верно?

Кот пробежался глазами по написанному, почесал ручкой за правым ухом и коротко кивнул.

– А теперь внимание, логика, – сказал я, делая руками «магические» пассы. – В кого превратили этого типа? Правильно, в хомяка. То ест Г. Х. – это Гей Хомяк... Хомяк Гей... Хомяк Гей... ты найдись поско... тьфу ты... – я мотнул головой, отгоняя приставучий мотив, и подытожил: – В общем, все говорит о том, что этот Гей...лар решил взять реванш за свое унижение и каким-то макаром смог захватить мою Эль. Теперь другой вопрос: как нам до него добраться?

Батон закрыл папочку, аккуратно завязал тесемку и, спрятав ее за спину, всем видом показал, что готов слушать мои даже самые бредовые предложения.

– А тут, дружище, все просто. Вспомни, где мы встречались с подручными нашего мистера Хомы помимо академии?

Кот серьезно задумался, подоткнув лапу себе под подбородок и постоянно дергая ушами, видимо от мощного шевеления извилин, затем резко вскинулся и даже каким-то образом прищелкнул своими мохнатыми пальцами.

– Полковник Степанов.

– В точку.

Мы дружно замерли, уставив взоры в светлую даль, где перед ними возник образ, до колик в печенках похожий на легендарного командарма первой конной. Батон даже вновь буденовку натянул и слезу зачем-то пустил, а из коридора донеслась мелодия, которая намекала на то, что где-то «бьют тревожные ливни».

– Значит, к тебе? – спросил кот, не отводя пламенный взор от светлой дали.

– Да, – подтвердил я, – ко мне. Пора вновь встретиться с полковником. И кстати, – я скосил глаза на кота. – Скрипача ты притащил?

Батон отрицательно мотнул головой, а я лишь вздохнул, подумав: «Ну за что мне все это, а?».

Глава 1. Про обычный день в ожидании новостей

Сегодняшнее августовское утро выдалось на редкость теплым, и карась брал как оголтелый, причем заглатывая абсолютно любую приманку от обычного червя до дикой смеси хлеба с анисовыми каплями, толченым грецким орехом и обжаренного в оливковом масле опарыша. Эту гадость Семеныч придумал сам, находясь в оргазметической нирване после прочитки очередной подшивки журнала «Матерый рыболов», и упорно цеплял на крючок, несмотря даже на то, что от ее запаха сбегало все окружающее комарье и всплывала кверху брюхом даже самая отмороженная уклейка. Однако сегодня был поистине его день, ибо впервые на смесь попалась пара килограммовых сазанов, правда глаза у них были почему-то навыкате, а чешуя имела несколько зеленоватый оттенок. Однако все было чудесно, пока не заявились эти... Семеныч хмуро посмотрел в сторону нескольких, приткнувшихся метрах в тридцати от его места автомобилей, со стороны которых доносились громкие звуки, и, смачно плюнув на червя, точным забросом примостил поплавок в небольшое окошко чистой воды, чернеющее средь плотного одеяла озерных водорослей. А ведь всего девять, и чего этим городским не спится?

Музыка меж тем икнула, и мелодия резко поменялась, заставив редкие головные заросли Семеныча нервно задергаться, лихо сдвигая поношенную кепку набекрень.

Надрывался из колонок какой-то новый супермоднячий интернетовский певец (или как называл их про себя Семеныч – фуфларик). При звуках сего хита караси в садке сделали попытку удушить друг дружку, сазаны жестами плавников попытались дать понять Семенычу, что им треба дать еще вон той наживки, чтобы, значит, наверняка и не мучиться, а местные щуки в бессильной злобе грызли осоку, обещая поскорее мутировать в кистеперых, выползти на сушу и откусить тусующимся все лишнее, что мешает им качественно предаваться их аборигенским дергопляскам. Семеныч терпел долго и напряжно – минут пятнадцать, затем решительно натянул кепку поглубже, собрал остатки своей суперсмеси в тугой коричневый комок и, приноровившись, запустил его в сторону корчащейся в судорожном плясе компании. Непонятно какие боги, или еще кто, был на его стороне, но данный метательный снаряд, пройдя по дуге, чпокнулся прямо о устремленное к небесам щербатое лицо одного из танцоров, заставив того на мгновение замереть, а Семеныча спешно юркнуть обратно в высокие заросли травы, что скрывало его место от лишних глаз. Звук, раздавшийся со стороны стоянки отдыхающих, был похож на возмущенный крик души гурмана, которому вместо крутона подали пережаренную гренку, а Семеныч понял, что нужно срочно предпринимать стратегическое отступление в сторону деревни. Побив все рекорды по сматыванию удочек, он подхватил садок с уловом и, пригибаясь, устремился вдоль берега. Заметили. Вопль позади был похож на боевой клич орды, ринувшейся на приступ Азерота, а за бедным несущимся во весь опор рыбаком устремилась толпа изрядно угретых горячительными напитками личностей. Первым бежал тот самый бедолага, которому довелось отведать семенычевской смеси, на ходу грозя убегающему всеми небесными карами на чисто «литературном» языке и потрясая кулаком с зажатой в нем сушеной воблой. Следом трусила девица с длинными зелеными волосами, прямо за ней пара парней в растянутых трениках, которые порой останавливались, быстро разливали что-то из бутылки в граненые стаканы, чокались и, дружно занюхав выпитое рукавами стареньких олимпиек, продолжали следовать за «вождем». Следом за ними, врубив музон помощнее, следовала основная группа преследования, продолжавшая танцевать прямо на ходу, причем делали они это вполне синхронно и даже профессионально, и замыкал данную кавалькаду мускулистый бугай в кожаной куртке с перебинтованной головой и почему-то мотоциклетным рулем в руках. Впрочем, за свою жизнь Семеныч видел куда более странные компашки (особливо когда на карьеры повадились приезжать некие ролевики), а посему просто улепетывал во все лопатки. Он буквально взлетел на насыпь старой железки, идущей к остаткам ЖБК, и почти нос к носу столкнулся с поднимающимся с другой стороны высоким широкоплечим мужиком в кожаной куртке и потертых джинсах, следом за которым шел кот. Не, не так... мужик, за которым шел КОТ – котяра, котище, котеище. Семеныч аж резко затормозил, с удивлением уставившись на диковинное животное, которое спокойно уселось около ног незнакомца и, демонстративно почесав задней лапой за ухом, выдало:

– Ну, предположим... гав.

– Чего? – не понял опешивший Семеныч.

Кот тяжело вздохнул, покосился на ухмыляющегося мужика, снова гавкнул и тяжело задышал, вывалив по-собачьи язык.

– Пантера это, собачковая – редкий вид, – наконец пояснил незнакомец, видимо заметив, что глаза округляются не только у рыбака, но и у его улова.

– А ну, дык, сразу стало понятно, – смущенно прокашлялся Семеныч. – Я это... Николай Николаевича уважаю, смотрю... а еще «Охота и Рыбалка», «Бобер»...

– Ну бобер – наше все, – кивнул мужик, с любопытствующим прищуром наблюдая за приближающейся компашкой. – А это кто?

– Это? – Семеныч бросил взгляд назад. – Да так, бегуны любители.

– Ясно.

Незнакомец нахмурил брови и вдруг зычно рявкнул, да так, что сушеная вобла в руках предводителя догоняющих резко обмякла, а он сам, не сбавляя хода, резко развернулся и понесся назад. Следом за ним тут же последовала девушка со стоящими дыбом зелеными волосами, пара очень трезвых парней, которые крестились на все четыре стороны и обещали больше не пить, команда плясунов, быстро решившая сменить амплуа на команду олимпийских бегунов с препятствиями. Лишь бугай с рулем притормозил «не доезжая», с равнодушным видом молча снял бандану, вытер ей свою лысину и, заведя невидимый мотоцикл, умчался следом.

– Неплохо пошел, – констатировал Семеныч, опускаясь на ватных ногах на траву. – Видимо, профессионал. Мото... гонщик.

– Угу, – кивнул незнакомец и тут же переспросил: – Не скажешь, где это мы находимся?

– Дык это... карьеры это Евланьковские. Да я и сам из Евланьково... – пролепетал Семеныч, краем глаза отмечая, как кот, задумчиво пялясь на плывущие в небе редкие облака, одновременно пытается задней лапой пододвинуть к себе брошенный на землю садок.

– Понятно.

Мужик обернулся назад, махнул рукой, и из-за растущих вдоль насыпи зарослей черемухи появилось несколько человек: две молодые девушки лет семнадцати, пара парней примерно такого же возраста и невысокий бородатый мужичок со скрипкой в мозолистых руках. Все одеты опрятно, но дюже необычно, особенно высокий белокурый парнишка, щеголяющий в некоем подобии рыцарского доспеха, и худощавая девушка, чье платье было словно сплетено из травы и листьев.

– Так вы ролевики, – с облегчением догадался Семеныч, поднимаясь и буквально вырывая из цепких лап кота подозрительно полегчавший садок.

– В точку, вот идем брать Мордор, – кивнул мужик и, повернувшись к своим спутникам, добавил: – Так, братство чего-то круглого... и скрипач, собрались и вперед, кажется, я сориентировался, так что через час будем дома чаи гонять. И прикройте от солнца Эрнесту, а то придется девчонку в сметане отмачивать. Двинули.

Компания удалилась в сторону проходящей в полукилометре от карьеров и ведущей в город дороги, а Семеныч, вытерев густой пот, бросил взгляд на часы, собрал свои вещи и неторопливо поплелся домой, решив ничего никому не рассказывать, ибо все равно не поверят, особенно про кота... редкого... собачкового.

* * *

«Опять какие-то проститутки и наркоманы», – подумала Галина Федоровна, сверля взглядом группу незнакомых молодых парней и девчонок, остановившихся неподалеку от скамейки, которая вот уже несколько лет была их с Николаевной законным местом наблюдения. Правда сегодня подруга прогуливала дежурство и ей приходилось бдить в одиночестве, наблюдая за возящейся в песочнице мелюзгой, что непутевые родители оставили без присмотра (занимаясь своими наверняка неполезными делами), и попутно кормя оглодавших голубей, что буквально пухли от голода, едва перемещаясь по асфальту на своих худых ногах-спичках.

– Здравствуйте, Галина Федоровна, а я смотрю, вы все так же на посту. Так же бдите.

Голос, раздавшийся откуда-то сбоку, заставил ее вздрогнуть и с подозрительным прищуром посмотреть на подошедшего. Пару минут ее мозг копался в архивах памяти, сдувая пыль с давно неработающих извилин, но потом нужная информация была найдена, и рот Галины Федоровны растянулся в дежурной улыбке.

– Ярослав, неужели ты. Слышала, за границу работать уезжал, неужели выгнали?

– Почему это выгнали? – удивился подошедший. – В отпуск приехал, вот, с учениками.

Он кивнул в сторону молодых людей, которые, заметив это, дружно поклонились, заставив Федоровну несколько сместить ползунок оценки от «наркоманы энд проститутки» до «несколько распущенные личности юного возраста». Она даже поправила платок и неожиданно для себя кокетливо подмигнула кутавшемуся в плащ юноше, заставив того спешно ретироваться за спину стоящей под зонтом белокожей красотки.

– Так значит, ты ненадолго? – продолжила она, довольная произведенным эффектом.

– Не знаю, Галина Федоровна, – пожал плечами Ярослав. – Как оно пойдет.

«Как пойдет. Точно выгнали», – Федоровна мысленно фыркнула. Впрочем, ничего удивительного. Ярослав Краснов – вечный забияка, балагур и прохвост, причем с самого детства. Постоянно что-то мастерил, взрывал, поджигал, отчего неоднократно был бит хворостиной и солдатским ремнем, однако, видимо, недостаточно. Галина Федоровна вздохнула, вспомнив Сергея, который некогда выбрал вместо ее дочки ту прохвостку Юльку, в которую наверняка и пошел их непутевый сын. И ведь вроде после армии образумился, выучился, учителем стал, в школе работал, женился... Вот только за женой смотреть надо было, а он все работа, работа, потом ни жены, ни работы. Галина Федоровна вздохнула. Нет, непутевый он все же, наверняка опять ввязался в какую-то лабуду, поперся за границу. Вот и эти детишки его больно странные, вежливые такие, лощеные, явно из тех, кто поддерживает этого американского зассанца, что, по словам Николаевны, постоянно в подъездах гадит и которого она якобы пару раз гоняла веником.

– Галина Федоровна...

– А?

– Дверь, говорю, не откроете, а то мой ключ не подходит.

– Так и действительно, – всплеснула руками Федоровна. – Замок-то недавно сменили... я...

Она резко замолчала, ибо как-то неожиданно заметила сидящую рядом с ногами Ярослава здоровенную черную зверюгу, на шее которой была повязана белоснежная салфетка, а из пасти торчали голубиные перья и лапки.

– Гав, – выдал кот, сдирая салфетку и быстро пряча ее за спину. – Точнее, мяу.

Галина Федоровна почувствовала, как ее правый глаз зашелся в нервном тике, ибо за своих голубок она могла пойти на крайние меры... например, отнести мохнатого ирода к ветеринару и за свои кровные... вжух...

– Ах ты ж ирод хвостатый, – она судорожно зашарила рукой в поисках своего батожка.

В это время дверь с писком отворилась, и кот, махнув на прощание лапой, черной молнией метнулся в подъезд, заставив выходящую на улицу Николаевну судорожно перекреститься. Следом за котом в подъезде скрылась пришлая молодежь, вместе с виновато лыбящимся Ярославом, и замыкающим важно так прошествовал невысокий бородатый мужик со скрипкой, наигрывая на ходу некую бравурную мелодию. Совершенно обалдевшая от всего происходящего Николаевна хотела уже было спросить: «А чо происходит?», но тут почти закрывшаяся дверь вновь приоткрылась и оттуда высунулась морда кота.

– А голуби у вас жесткие и мясо невкусное, вот...

Бамссс... трость прилетела коту прямо в лоб, заставив глаза того немедленно сойтись в кучку, и он, покачнувшись, рухнул обратно внутрь подъезда. Дверь закрылась, напоследок звонко щелкнув магнитным замком.

– Федоровна, это что... – начала было Николаевна.

– Погоди, подруга, – махнула рукой Галина Федоровна, доставая из глубин просторной юбки небольшой смартфон и быстро набирая странный номер, всего из четырех цифр.

Как ни странно, телефон его принял, а в динамике раздались протяжные гудки, быстро сменившиеся шуршащей тишиной.

– Орел вернулся в гнездо, – шепотом, но четко выговаривая каждое слово произнесла Федоровна. – С ним пять орлят и кот. Как поняли?

– Принято, – коротко бросила в ответ трубка. – Это все?

– Так точно. Агент Бабушка номер ноль пять два ноля отчет закончила.

– Благодарим за службу.

Федоровна хотела ответить по всем правилам, но заметив совсем потерянный взгляд подруги, вздохнула и, погрозив двери кулаком, кинула привычный клич про «наркоманов энд девиц неприличного поведения», чем вывела ту из прострации. Через пару минут они уже вовсю кормили вернувшихся голубок принесенной Николаевной пшенной кашей, как всегда, обсуждая последние новости мировой политики, а также странные взгляды в их сторону соседа Михеича, который явно замышлял по отношению к ним нечто нехорошее, а возможно даже и неприличное.

* * *

Моя старенькая хрущевка встретила нас тишиной и, как ни странно, образцовым порядком. Мало того, крашеные-перекрашеные деревянные окна сменились на пластиковые, вместо продавленной софы стоял довольно современный угловой диван, а на небольшом журнальном столике стоял раскрытый ноутбук. Хм, интересно, откуда все это добро? Впрочем, на ум приходит только одно объяснение – Серега. Помнится, некогда Крайнов клятвенно обещал присматривать за квартирой во время моего отсутствия и, судя по увиденному, вполне справлялся с данной миссией. Впрочем, явно не без задней мысли... Я саркастически хмыкнул, подцепляя указательным пальцем валяющийся на диване женский лифчик, сделанный из настолько ажурной материи, что казался материализованной дымкой. Нет, кто-то совсем не меняется...

– Ой, нер, а что это у вас?

В комнату, первой преодолев возникшее в узком коридоре небольшое столпотворение, вошла Глай и сразу же с интересом уставилась на болтающийся у меня на пальце предмет женского гардероба.

– Это?

Я растерянно-вопросительно уставился на уже тестирующего диван своей пятой точкой Батона, но тот лишь криво ухмыльнулся «мол, сам выкручивайся».

– Дык шапочка это для кота, летняя, чтобы голову не напекло, – сказал я, быстро пристраивая предмет на голове возмущенно мявкнувшего кота. – Видишь, как хорошо сидит.

– Нер, тесно тут у вас, – сказала вампирша, заходя следом за эльфийкой в комнату и оглядываясь, – но уютно. Батон, а ты зачем лифчик себе на голову напялил?

Кот скосил глаза на Эрнесту, затем воздел их к потолку и перевел на несколько покрасневшего и шаркающего ножкой меня.

– Нер, мы знаем, что такое лифчик, – хохотнула в кулачок та. – Мы же уже не маленькие дети. Хотя все равно уберите, а то мальчишки у нас те еще пошляки.

Не, ну оно, конечно, видно, что уже немаленькие... местами очень. Я виновато улыбнулся, потянулся к Батону, но не обнаружив на оном предмета женского гардероба, лишь вопросительно вскинул брови. Кот в ответ лишь шевельнул ушами и улегся на диване, немного подвинувшись, дабы дать место устало опустившейся рядом вампирше. Блин, а ведь я и забыл. Эрнесте-то пришлось хуже всех. Солнце сегодня жарило от души, а топать пешком пришлось далековато, и даже зонтик, извлеченный Батоном из своей неведомой кладовой, лишь спас от ненужных ожогов, но девочка явно выглядела вымотанной, причем настолько, что не постеснялась растянуться на диване. И что делать?

– Нер, я буду в порядке, просто нужно немного прилечь, – словно прочитав мои мысли, поспешила успокоить меня девушка.

– Эрн, ты как?! – влетевший в комнату Гай бросился к вампирше и, грохнувшись на колени около дивана, схватил ее за руку.

– Хочет отдохнуть, – пояснил вместо нее я, придерживая рукой люстру, которая после «падения» нашего героя явно возомнила себя часовым маятником.

– Может, ей воды дать...

– Лучше чаю.

Я резко обернулся на знакомый голос, обнаружив стоящего у окна Пантелея.

– Пантелеюшка, дружище, мяу, – кот подскочил на диване и кинулся к домовому, обниматься.

– Рад видеть вас, хозяин, в добром здравии, – поклонился Пантелей, одновременно ускользая с траектории котообнимашек, отчего тот, явно не ожидавший подобной резвости от домового, врезался в стену, на миг застыв не ее поверхности причудливой растопыркой, в которой, без сомнения, угадывался древнеегипетский стиль рисунка.

– А чай поможет? – поинтересовался я, отлепляя кота от стены.

– Мой поможет, – успокоил Пантелей, поглаживая бороду. – Чуди вашей оборотнице не хватает, не может она ее в себе сдержать, вон как истекает. Впрочем, это всех вас, отроки, касается. Чуди от вас столько натекло, всю нелюдь в округе мне переполошите. Ну да ладно, это мы подправим. Однако ворожить даже не пытайтесь, а то кочурых мне тут не надо.

Он покачал головой, затем посмотрев на меня, спросил:

– Хозяин, а любава твоя сегодня не с тобой?

Я отрицательно мотнув головой.

– Жаль, – вздохнул Пантелей. – Путевая он у тебя, любит сильно и чудь у нее хорошая. Ладно, я за чаем.

Он исчез, войдя прямо в стену между сервантом и торшером.

– Это он не про Эльфиру спрашивал, – подал голос Батон.

– А то я не понял. Хотя что одно, что другое. Обоих, чую, потерял.

Кот успокаивающе похлопал меня где-то в районе поясницы, хотел что-то сказать, но тут из стены вновь возник Пантелей с подносом и стоящими на нем кружками исходящего паром чая. Раздав всем явственно пахнущий мятой напиток и, посоветовав пить его не торопясь, поманил меня за собой на кухню.

– Хозяин, послушай старика, уводить тебе этих отроков надо отсюда, – сказал он тихим голосом, прикрывая дверь.

– Из квартиры?

– Нет, отсюда, – он неопределенно махнул рукой, – из нашей яви. Истончатся они, чудь своя уйдет, а чтоб новую тут добыть, это родиться здесь надо, знать, как брать.

– Батону и Ирен это прошлый раз не мешало.

Домовой покачал головой.

– Ты не понимаешь, хозяин. Твоя любава обычный человек, ее сила другая, она здесь, – он постучал себе по лбу. – Она не живет чудью, она ей пользуется, а твой кот вообще чудо-чудное, а таким везде хорошо. Отроки же твои в чуди жили, ей пропитаны, на ней взращены, особливо оборотной, и лешачихе плохо будет.

– Мало понял, но спасибо за предупреждение. Времени у нас примерно сколько?

– Ну... – домовой задумчиво погладил свою бороду. – Думаю, неделю протянут, а чаек мой им поможет. На нужной землице он взращен и в нужную пору собран.

– Да, чай знатный, – согласился я, чувствуя, как из тела уходит накопившаяся усталость, а внутренний дух становится бодр и готов к новым подвигам.

– Яр, – в кухню заглянул кот. – Там все того.

– Чего того? – не понял я.

– Дрыхнут, мяу.

Я поднялся с табуретки и, выйдя из кухни, заглянул в зал. Действительно – сонное царство, аж люстра от богатырского храпа Гая трясется и бокалы в серванте друг с дружкой чокаются. Девчонки мирно посапывают на диване, Гай же, как стоял у книжного шкафа, разглядывая книги, так и растянулся рядом, аккуратно примостив кружку с чаем напротив. Скрипач... Так, а где Скрипач? Я вопросительно уставился на кота, тот на меня, затем навострил уши и решительно указал на дверь ванной. Точно, тут. Уютно устроился внутри и сопит, порой что-то подбрынкивая пальчиком на прижатой к груди скрипке – милота бородатая.

– Твоя работа? – спросил я, возвращаясь на кухню и усаживаясь обратно за стол.

– Моя, – не стал отрицать домовой. – Пусть поспят немного, чудь в них уляжется, свернется в клубок. Ворожить после особо не смогут, но зато и с ног валиться не будут. А уж как домой вернутся, так весь мой наговор быстро сойдет – не беспокойся.

– Понятно, – я оперся спиной о стену, чувствуя, что скоро последую примеру своих учеников.

Ребята заняли весь зал, так что укладываться придется на кухне.

– Ярослав...

Я приоткрыл один глаз, вопросительно уставившись им на кота, выглядывающего из-за приоткрытой дверцы холодильника, внутренности которого он изучал последние десять минут.

– Еды мало...

– Мало – это сколько? – лениво поинтересовался я, зная, что меры оной у нас с котом несколько разные, ибо что мне обожраться, ему лишь закусить.

– Мало, – отрезал кот, вновь ныряя в глубины холодильника и, судя по звуку, во что-то смачно вгрызаясь.

Вот оглоед. Нет, надо провести инспекцию. Я с легким вздохом поднялся и подошел к холодильнику. Так, не супер, но и не пусто: яйца, колбаса, пара плиток шоколада, пиво в банках почти упаковка, сыр, какое-то мясо. Судя по виду, все свежее, а значит, Серега недавно был.

– Заходил твой дружий на прошлой неделе, – подал голос Пантелей, видимо угадав мои мысли. – Часто бывает и постоянно с какой-нибудь дамой, но прибирается и меня слушает, так что и я не барагозю зазря.

– Ты, кстати, почему ему не позвонил? – поинтересовался Батон, на мгновение отрываясь от поглощения каральки краковской.

– А зачем? Думаю, он и так уже знает о нашем прибытии. А вот ты кончай жрать.

Я решительно оттеснил кота от холодильника и, захлопнув дверцу, многозначительно посмотрел на Пантелея. Тот понимающе кивнул.

Ночь в целом прошла спокойно, если, конечно, не считать небольшой войнушки, устроенной Батоном и Пантелеем за обладание холодильником. Ну в смысле домовой его защищал, а кот пытался взять штурмом и одновременно не разбудить «спящего» меня, ловко маневрируя в пространстве тесной кухни. Как ни странно, но несмотря на все приемы Батона, выигрывал Пантелей, при подходе к холодильнику кот словно терялся в пространстве и неизменно возвращался в коридор, где некоторое время растерянно зыркал глазами по сторонам, после чего предпринимал новую попытку набега. Наконец мне эта катавасия надоела, и я, поднявшись, сграбастал кота и, угрюмо буравя взглядом его честно-невинные очи, искренне пообещал пристроить его на ночь в ванной... на гвоздике вместо полотенца, причем не обязательно за шкирку. Настроение у меня было так себе, а тыгыдымы пушистого оглоеда по моей скорчившейся между столом и гарнитуром тушке радости не прибавляли, посему кот поверил сразу и безоговорочно, быстро закивав головой и пообещав больше не отсвечивать, а тихонечко сопеть во все дыры где-то в районе подоконника.

* * *

Утро началось с запахов жареных яиц и бодрого шкворчения сковородки. Я приоткрыл один глаз, шумно втянул ноздрями витающую в воздухе вкуснотищу и резко сел, стараясь особо не шевелиться, дабы не помешать домовому в приготовлении завтрака на всю нашу дивизию – теснота. Повел плечами, потянулся, и мои сочленения с громкими щелчками принялись занимать свои законные места, превращая меня из скособоченной кракозябры в некое подобие проснувшегося человека. Сидящий на подоконнике Батон, наблюдая за сим действом, аж челюсть отвесил, причем вместе с тусующейся за окном вороной, которая до этого явно провоцировала котейку, разгуливая по ветке растущего напротив дерева и демонстрируя моему оглоеду свои аппетитные окорочка. Вскоре на кухню и в «тронную кабинку» один за одним потянулись мои ученички, влекомые запахами и прочей утренней нуждой, дабы получить из рук Пантелея свою порцию омлета с обжаренным хлебом и чай (Эрнесте был выделен невесть откуда взятый гранатовый сок). Посему некоторое время квартира была наполнена стуками вилок, похрустыванием, а порой и вежливым причмокиванием, однако не успела наша трапеза закончиться, как со стороны двери послышалась короткая, но весьма настойчивая трель звонка.

Я быстро переглянулся с котом, затем посмотрел на спокойно моющего сковороду Пантелея, подспудно уже догадываясь, кого увижу за дверью, и решительно отодвинул табуретку.

Глава 2. Про детей и магазин

За те три года, что прошли в моем мире с последнего нашего с Батоном приключения, Серега, можно сказать, практически не изменился. Разве что стал еще худее, поджаристее, а в глазах появился «стальной блеск Железного Феликса». Однако его дружеские объятия были по-прежнему крепки, а улыбка радости совершенно искренна. Историю о моих проблемах, приключениях и прочих личных неурядицах он выслушал с абсолютно непроницаемым лицом, правда выпив при этом стаканов пять кофе и нервно подергивая уголком глаза. Да, кстати, обсудить все это мы решили в ближайшей кофейне, оставив ребят дома под присмотром Пантелея. В принципе, те не особо и рвались: девчонки засели за какой-то слезодавильный сериал, идущий на одном из каналов, Грей запал неподкупной любовью к книжному шкафу, а Гай вступил в неравную борьбу с ноутбучным тачпадом, пытаясь разложить тот самый пасьянс. Батон со Скрипачом увязались за нами, но на входе гном резко тормознул, заметив неподалеку от входа в заведение смуглых ребят в оранжевых жилетах, бодро вдалбливающих серую плитку в не очень желтый песок. Кот сперва остался с ним, но минут через пять примкнул к нам на открытой веранде, усевшись на стул, виляя хвостом и вообще изображая из себя верного пса кошачьей породы, очень ждущего сахарной косточки. Официантка сперва хотела его выгнать, но тот взглянул на нее таким жалобно-умоляющим взглядом, что девушка просто растаяла и пару минут гладила его по голове, а затем в дополнение к нашему заказу приперла целую миску сметаны. Так что на некоторое время кот выпал из реальности, в буквальном смысле слова погрузившись в белое молочное блаженство по самые уши.

– М-да уж, история, – выдавил из себя Серега, после того как я закончил свой почти десятиминутный монолог. – Кино снять можно.

– Блокбастер... мяу, – подал голос Батон, отрывая морду от миски.

– Это ты у нас блохбастер, – буркнул я. – Причем зажравшийся.

– Слышь, все это, конечно, замечательно, – сказал Сергей, задумчиво наблюдая за снующей меж столиков официанткой, – но на этот раз ты ведь сюда не просто погостить приехал и меня не просто так ждал. Ждал ведь?

– Ждал, – не стал отнекиваться я.

– И?..

– Помнишь тех ребят, что в прошлый раз за мной наведывались. Такие подозрительные типы в черных балахонах.

– Некие идиоты, поклоняющиеся какому-то там грызуну...

– Угу, мне нужно знать, как они проникли в наш мир.

– Считаешь, что этот путь может напрямую привести тебя к похитителю твоей драконши?

– Вумный, как вуточка, – усмехнулся я.

– Был бы глупым, работал бы учителем труда, – с легкой улыбкой парировал Сергей и, резко поднявшись со стула, добавил: – Не буду обещать, но попробую, а ты с ребятами особо не высовывайся, а то после того нашего вояжа тут такая волна поднялась... В общем, дай мне пару дней.

Мы вышли из кафе, и я остановился, оглядываясь в поисках Скрипача, с удивлением обнаружив оного неподалеку, важно прохаживающегося вдоль куцего строя плиткоукладчиков, которые сидели на корточках с покорным видом учеников строгого сенсея. Иногда он останавливался и легонько стучал кого-нибудь из них мастерком по склоненной голове, что-то при этом тихонько приговаривая и указывая другой рукой на уложенную плитку... Плитка... Ексель-моксель и япона мама токийского городничего... Вся небольшая площадка перед кафе была закрыта новенькой плиткой, да как закрыта... абсолютно ровная поверхность с каким-то причудливым узором из меняющей свое направление плитки, причем все это практически без щелей, этакий роскошный каменный ковер. Я скосил глаза на Серегу и с довольной ухмылкой легонько помог указательным пальцем вернуться его челюсти на законное место.

– Да-да, гномы, они ребята такие, могут и топором по кумполу, и плитку класть, да и вообще полезные в хозяйстве бородатики, правда некоторые еще жмотистые до ужаса, – пояснил я, припоминая закрома нашего завхоза. – Скрипач, нам пора!

Гном оглянулся, вернул мастерок рабочему, подхватил лежащую на скамейке скрипку и присоединился к нам.

Говорят, что с той самой поры небольшая площадь перед кафе стала объектом самого настоящего паломничества и достопримечательностью города, ее обнесли заборчиком и ступать туда разрешали только по большим празднествам и исключительно большим начальникам. Ходит слух, что из столицы приезжал сам великий повелитель бордюров и начальник над всей плиткой, дабы припасть устами к сему чуду и напитаться силой для новых свершений в стольном граде. Естественно, после он сказал, что все это дело его ученика и подарок городу... Впрочем, это так – отступления.

* * *

Первое, что я услышал, шагнув через порог своей квартиры, – это девичьи всхлипывания. Пара быстрых шагов через короткий коридор, и мне предстала картина маслом: девчонки сидят на диване и обильно мочат своими слезами плечи друг друга. На мой молчаливый вопрос: «Какого, простите... Херсона здесь происходит?», ответ взял Грей, воскликнув со знакомым акцентом:

– Это все коварный дон Грибелло, тысячу чертей!

Я бросил взгляд на книгу. Так, спокойно, с этим все ясно, батенька Дюма он такой, дальше только палка с крышкой и воронье перо в старую бабушкину шляпку. Гай? Сын великого героя оторвал взгляд от экрана ноутбука, где, повинуясь движению его пальца скакал бодрый коник, и, посмотрев на меня осоловелым взглядом, пояснил:

– Астрологи объявили неделю сериалов. Количество женских истерик увеличилось вдвое.

Во, объяснил так объяснил. Однако все это надо заканчивать, кто ж знал, что наша масскультура окажет подобное влияние на неокрепшие в данном плане мозги юных магов и магинь.

– Девушки, – я присел перед всхлипывающими магичками. – Вы в порядке?

– Да, – кивнула Эрнеста, вытирая глаза о рукав платья эльфийки. – Но Майана любит дона Грибелло, а он нет... а она... – Снова безудержный поток слез, причем сразу у двоих.

Не, надо что-то с этим делать. Я резко поднялся, подошел к книжному шкафу, выдернул оттуда запыленный том БСЭ и сунул его в руки Грею (пусть мозги прочистит от беллетристики), реквизировав одновременно приключения четырех французских оболтусов, после чего решительно захлопнул крышку ноутбука и, повернувшись к девушкам, бросил одно, но очень емкое слово:

– Магазины.

О как встрепенулись, глазки заблестели, дыхание стало тяжелым и томным, а слез как ни бывало. Зато пацаны, наоборот, сникли: Грей аж побледнел и коротко выругался, помянув Аристотеля и всех его потомков, а Гай впечатался лбом в журнальный столик, правда предусмотрительно взяв чуток правее ноутбука.

– Так, на все у вас пятнадцать минут. Жду вас на улице.

Вжух... два миловидных вихря едва не сбили меня с ног, умчавшись в ванную, а я, не став слушать замогильные стоны парней, в которых слышались мольба и возгласы «за что...», быстренько ретировался из квартиры. Батон, естественно, «выполз» за мной, причем выполз в прямом смысле слова, перетекая от укрытия к укрытию и вертя головой во все стороны. К его счастью, бабушки-старушки сегодня отсутствовали, и кот, поняв, что опасность миновала, быстренько оккупировал их скамейку, вольготно развалившись на ней и свесив лапы по обе стороны.

– И зачем нам в магазин?

Я покосился на кота.

– Ребятам нужно одежку сменить, а то кто знает, насколько мы тут задержимся.

– Логично, – согласился кот, почесав лапой промеж ушей. – А еще тесно очень, мяу.

– Тоже верно, – согласился я. – Думаю, надо нам на дачу перебраться.

При этих словах Батон встрепенулся, а в глазах зажегся огонь настоящего рыбака, соскучившегося по медитативно-философскому взиранию на покачивающиеся кончики поплавков, однако хлопнувшая подъездная дверь заставила его быстро соскочить со скамейки и занять место рядом со мной, прикинувшись мохнато-хвостатой пирамидкой.

– Мама, смотри, кися!

При звуках задорного детского голоска из «пирамидки» медленно выдвинулись вверх и чуть вбок два уха.

– Какая же это киса... это... это... а что это?

Молодая женщина, вышедшая вслед за вылетевшей из подъезда белобрысой девчонкой лет четырех-пяти, с опаской посмотрела на Батона, одновременно пытаясь удержать ринувшуюся к нему егозу в цветастом платьице.

– Кот это, кот, – поспешил успокоить ее я. – Порода такая просто – крупная.

– Мэй-кун? – робко предположила женщина.

– Про куна не знаю, но жрун отменный. Да вы не бойтесь, он смирный и детей страсть как любит. Любишь ведь?

Батон скосил на меня глаза снизу вверх и еще сильнее нахохлился, окончательно превратившись в треугольный пуфик.

– Кися! – девочка извернулась и, вырвавшись из рук матери, бросилась в кошачью пушистость, повиснув на шее у несколько ошалевшего от подобной наглости кота. – Мягенький. Кися.

Она принялась ерошить и мять не знавшего, что предпринять, котейку, а затем взобралась на него и, заявив, что тот будет лошадкой, принялась нокать. Батон совсем скис, но послушно поднялся и, вздыбив хвост трубой, сделал круг вокруг дерева, смешно задирая лапы и явно пытаясь гарцевать.

– Ой, какой у вас, оказывается, классный котик, – умилилась мамаша, доставая смартфон и делая несколько фоток смеющейся во весь рот дочки.

Я снисходительно улыбнулся, и тут мои мурашки почему-то заерзали промеж лопаток, не, не сильно, но весьма чувствительно. Так, что не так? Я быстро огляделся. Вроде все по-прежнему: полупустой двор, солнышко, птички щебечут, голуби ср... тусуются на крышках колодцев, тихо... Е-е... Я, медленно скрипя позвонками, повернул голову в сторону песочницы, отсутствующий детский гвалт из которой до этого шел обычным дворовым фоном. Тишина и пять пар восхищенно распахнутых в нашу сторону глаз. Моя голова с тихим пощелкиванием, словно у заржавевшего механизма, вновь развернулась в сторону Батона, который вошел в раж и скакал веселым коником под радостный хохот юной наездницы.

– Кх-м, – коротко кхекнул я, привлекая внимание пушистого скакуна и тут же показывая большим пальцем себе за плечо.

Батон послушно посмотрел в указанном направлении, и его хвост резко рухнул на полседьмого, он нервно дернул ушами и вдруг растянулся на земле, раскинув лапы во все стороны и демонстративно вывалив язык изо рта. Девочка слезла с упавшего кота, обошла его по кругу, приподняла заднюю лапу, затем хвост и, сложив руки на груди, с самым серьезным видом констатировала:

– Лошадка все, надо лечить. Будем, значит, делать операцию, – и, повернувшись к песочнице, добавила: – Коллеги?!

Коллеги не заставили себя долго ждать, бодро «десантируясь» из песочницы с лопаточками, палками, ведерками и прочими необходимыми для лечения медицинскими инструментами. Последним к ним присоединился пухленький мальчик, сжимающий в руке длинный пупырчатый огурец, и, судя по хмурому виду, недавно посмотревший ту самую передачу с советами народного доктора и теперь размышлявший: «а подойдет ли данная методика лечения к так вовремя подвернувшемуся пациенту или нет».

Видимо, Батон что-то почувствовал своей пятой точкой, потому как приоткрыл глаза, оглянулся, нервно икнул и тут же черной молнией метнулся в кусты сирени. При этом он промчался напрямую через стаю голубей, развив просто-таки сверхзвуковую скорость, отчего бедные птицы лишились своего оперения и в стыдливом танце падших лебедей спешно удалились вслед за ним, смешно суча своими упитанными окорочками и подпрыгивая в такт звучавшей со стороны подъезда музыки великого композитора.

Я повернул голову, окинул взглядом стоявшую у подъезда бравую пятерку и устало махнул рукой в сторону арки. Нас ждал ужас всех мужчин, обычно сопровождаемый головной болью, дикой зевотой, раздражением, нервно-истерическим хихиканьем, а нередко и стремительным исчезновением всех заначек, отложенных на такие необходимо-милые нашему сердцу вещички типа нового перфоратора... да-да, это он – шопинг.

* * *

Если честно, то я думал, что девчонки, которые уже смогли напутешествоваться по различным мирам, будут более сдержанны при виде наших магазинов – ага, два раза. Я сам, переступив порог новенького торгового центра, если честно, немного обалдел. Когда я получал свою работу в академии, торговые центры в моем городе больше напоминали немного окультуренные рынки, что в свою очередь выросли из стихийных барахолок, но ассортимент и крикливые тетки продавщицы оставались без изменения. Сейчас же передо мной возвышался настоящий трехэтажный «пылесос» из стекла и бетона для опустошения кошельков любой толщины, в котором можно наверняка было купить все, от мелкого шурупа до самолета с вертикальным взлетом, если, конечно, хорошо поискать его в дальних уголках полутемного склада. Осознав это примерно на второй-третьей минуте нашего прохода сквозь «туннель» из стеклянных витрин, я нервно сглотнул и скосил глаза на девчонок. Все, пропали, фурии готовы к охоте: глаза возбужденно горят, грудь вздымается, каблуки туфелек нетерпеливо цокают по полу, выбивая снопы искр, от которых шугаются в разные стороны несколько обалдевшие покупатели.

– Девочки, не забыли, мы просто зашли немного одежки прикупить, – робко начал я. – Просто немного одежки...

Те, не оглядываясь, молча кивнули и, заурчав словно голодные тигрицы, рванули вперед с низкого старта.

– Нер, мы это, тоже туда и туда, а я туда...

Парни, сделав виноватые лица, принялись пятиться, одновременно тыкая пальцами в разные стороны. Я в ответ лишь махнул рукой и плюхнулся на так вовремя подвернувшуюся скамейку, сделанную в виде какой-то рыбы, явно страдающей искривлением позвоночника, причем в нескольких местах. Скрипач присел рядышком, аккуратно пристроив свой неизменный инструмент на коленях.

– Да уж, дела, – выдохнул я.

– Женщины – существа весьма странные и подвержены зачастую малопонятным для нас порывам, – поддержал меня гном.

– А ты у нас еще и философ, – усмехнулся я, косясь на гнома и только сейчас замечая некоторые перемены в его внешнем виде.

Его расшитая рунными пластинами рабочая роба сменилась на мои старые джинсы, рубашку в клетку и потертые кроссовки (ага, то-то Пантелей с утра ножницами щелкал), а довершали весь этот новый образ широкие полосатые подтяжки (блин, это еще откуда, точно никогда не покупал подобный аксессуар). Растерянно почесав свой небритый подбородок, я несколько минут раздумывал, кого он мне напоминает, и в результате долгого спора между своими верхними мозговыми полушариями, сошелся на двух вариантах: либо это брутальный канадский дровосек в миниатюре, либо несколько бомжеватый Карлсон.

– Слышь, Склифосовский, предлагаю, как самым разумным в нашей небольшой компашке, разделиться и проследить: я гляну за девчонками, а тебе доверяю наших чудо богатырей.

– А может?.. – с надеждой скосил на меня глаза Скрипач.

– Не может, – отрезал я.

– А если?..

– А вот если, то сразу зови меня. Понял?

Гном тяжко вздохнул, поднялся, щелкнул с оттягом подтяжками и, подхватив свою скрипку, направился в сторону, куда слиняли парни. Что ж, мне тоже пора поискать наших красавиц... хотя что тут их искать. Большая золотистая вывеска «Красота и грация» и ряды разноцветной одежды за стеклами и на подбоченившихся манекенах.

– Ой, нер, а как вам это платьице? Ой, нер, смотрите какая юбочка, а вот эта, а еще кофточка, а если вместе с этой рубашкой, или нет, лучше с этой...

Уже где-то час я сидел на пуфике, прям физически ощущая, как плавятся мои извилины, выравниваясь и превращаясь в убегающие в ничто прямые. Казалось, еще немного, и я сам кинусь выбирать себе какой-нибудь кардиганчик или юбочку с рюшами. Не, Эрнеста и Глай девчонки, конечно, симпатичные, а местами уже довольно выдающиеся, но всему ведь бывает предел. Благо они еще до отдела нижнего белья не добрались, а то помню, какой Ирен тогда ажиотаж вызвала своей непосредственностью и пробежками по магазину в нарядах с налетом тяжелой эротичности. Не дай бог эти что подобное вытворят... нет, надо завязывать с шопингом. Я резко собрал в кучу остатки мыслей-скакунов вместе с несколько косившими в разные стороны глазами и решительно преградил дорогу девчонкам, ринувшимся было в свой очередной забег вдоль рядов с одеждой.

– Девушки, пора заканчивать.

– Ну, нер, там еще столько всего...

– Думаю, тут уже не меньше, – угрюмо кивнул я на возвышающуюся в раздевалках кучу, от вида которой у местных консультанток уже начался нервный тик, ибо предупреждение «не больше трех вещей» мои ученицы успешно проигнорировали.

– Но, нер, – Эрнеста просяще сложила руки на груди. – Еще всего пару вещей.

– Только пару, – поддержала ее эльфийка, преданно заглядывая мне в глаза и поглаживая по плечу. – Вы ведь хороший.

– Плохой, – ответствовал я, напрягая всю свою силу воли, которая упорно пыталась побежать задорными весенними ручейками от взглядов блестящих озорством девичьих глаз. – И воо...

Бамссс, трямссс... дрынььььь...

– Нер, смотрите, какой я классный доспех нашел!

В магазин, зазвенев сразу всеми магнитными рамками, влетел Гай, почему-то облаченный в хоккейную форму, размахивая сжатой в правой руке небольшой штангой и подволакивая левую ногу, в которую с обреченным видом мертвой хваткой вцепился бледный как смерть продавец, судя по всему, из отдела спорттоваров. Следом за ним бочком-бочком двигался Грей, сжимая в руках и под мышками какие-то цветастые книжки. В этот момент девчонки, видимо заметив мою небольшую растерянность, предприняли попытку ретироваться в сторону отдела нижнего белья, но были остановлены моим истеричным воплем:

– А ну всем стоп! Смирно!

Гай тут же послушно вытянулся по стойке смирно, предварительно успев отцепить от себя и поставить рядом бедолагу продавца и при этом зачем-то напялив на него хоккейную каску. Грей со своей «переносной библиотекой» пристроился справа от него, девчонки заняли позицию слева, причем почему-то вместе с нервно подергивающими своими нарисованными бровями продавщицами. Скрипач скромно пристроился в конце этой куцей шеренги, напялив на свою взъерошенную шевелюру невесть где раздобытую бейсболку с надписью «Спецназ».

Я заложил руки за спину и, пару раз пройдясь вдоль преданно пожиравшего меня глазами строя, остановился напротив.

– Итак, юные господа и дамы, а также примкнувший к ним рабочий персонал... – гном скромно помахал ручкой, – ...и некоторые деятели какой-то там культуры. Устроили тут, понимаешь, это и то, а также просто и вообще вакханалию. А у нас тут вот это...Что тут у нас, кстати?

– Магазин высокого качества обслуживания «Модный пескарик», сэр! – бодро отрапортовала одна из продавщиц, сделав шаг и выкатив вперед свою объемную верхнюю часть туловища.

– От оно как, – крякнул я, поглаживая невидимые залихватские усы. – Высокого качества... пескарик. А вы... устроили тут... стыдитесь.

Молодежь послушно уставила глаза в пол.

– Так, – продолжил я, вновь прохаживаясь вдоль строя. – Одежду упаковать, берем все, что отложили. Гай...

– Да, нер! – рявкнул Тори.

– Сдать амуницию под роспись обратно в магазин, взамен получить три... – я покосился на кучу лежащих в раздевалке платьев. – Лучше пять туристических рюкзаков и вернуться сюда. На все у тебя пять минут. Ты... – мой палец уперся в тощую грудь продавца спорттоваров. – Проследишь. Я потом зайду и все оплачу.

– Слушаюсь, – звонко щелкнул каблуками продавец, поправляя сползшую на лоб каску.

– Грей...

– Да понял я, понял, – тяжело вздохнул тот. – Книги верну...

– И ту, что спрятал...

– Спрятал?

Я молча указал глазами на оттопыривающуюся в районе пояса рубаху, заставив того разочарованно вздохнуть и, вытащив томик «Капитала», согласно кивнуть.

– Вот и хорошо, – сказал я, косясь в сторону выхода из магазина, где уже толпились зеваки вперемежку с охраной торгового комплекса, в насупленных взорах которых прямо-таки светилась «радужная доброжелательность». – Исполнять.

Все сразу же засуетились, а я решил переговорить с охраной, дабы успокоить этих прямолинейно-интеллектуальных ребят, но, увы, с самого начала диалог как-то не задался. Видимо, по какой-то причине они решили, что я главный виновник переполоха (признаю, не без основания), но вместо того, чтобы нормально поговорить, почему-то решили сразу скрутить. Ага, два раза... точнее минус два.

– Мужики, ну вы чего? – обиженно поинтересовался я, аккуратно укладывая пару «уставших» секьюрити на скамейку. – Я же все оплачу, деньги есть.

Мужики переглянулись, окинули меня оценивающим взглядом и, видимо, решив, что «один в поле так себе вояка», а также «три дебила – это сила, а десяток – вообще батальон дуболомов + Урфин Джус», двинули всем скопом. В ответ я только коротко рыкнул и довольно оскалился...

В общем, покидали мы торговый центр нагруженными под завязку, в сопровождении практически роты ковыляющих и местами несколько перебинтованных охранников, а также машущих нам платочками счастливых продавщиц «Пескаря», которые наверняка выполнили аж годовой план по продажам. Уже на выходе Скрипач кхекнул, залихватски перекинул бейсболку козырьком назад и, вскинув к плечу скрипку, выдал «Прощание славянки».

* * *

Батон вернулся под вечер: был он помят, взъерошен, весь украшен разноцветными ленточками, на шее на веревке болталась пустышка, а на боку кто-то нарисовал мелом большой солнечный круг. Кот, не обращая внимания на вопросительно-интересующие взгляды, молча прошел в кухню, взгромоздился на табуретку, пододвинул к себе разделочную доску и, достав откуда-то до боли знакомый пупырчатый огурец, аккуратно порезал его на ломтики, после чего со вселенской грустью в очах посмотрел на Пантелея. Тот понимающе кивнул, на мгновение исчез, а когда вернулся, у него в руках был небольшой графин, открыв который, он наполнил все пространство кухни запахом утренней свежести, приправленной тонкой нотой валерьянки.

Батон принял из рук домового наполненную рюмку и, опрокинув ее в себя, смачно захрустел куском огурца.

– Ну, и в чем причина подобных возлияний? – поинтересовался я, усаживаясь напротив.

– Я сегодня был: лошадкой, пупсиком, черепашкой и любимой дочкой Галечкой. Я сосал бутылочку с молоком, а потом мы пошли в гости и нас угощали пирожными. Нас угощали пирожными из песка, из той самой песочницы во дворе. И знаешь, что я в них почуял?.. – кот шмыгнул носом, нервно дернул ушами и, нанизав на вилку кусок огурца, опрокинул в себя вторую предусмотрительно налитую домовым стопку. – А потом из меня хотели сделать трансформера...

– Ну а чего ты ожидал? – усмехнулся я. – Дети – это цветы жизни.

– Угу, – не стал возражать Батон и, тяжело вздохнув, добавил: – Но иногда среди них попадаются кактусы.

Он стукнул пустой стопкой о столешницу и, сползя пушистым блинчиком со стула, медленно «втек» на подоконник, пробуксовав задними лапами о чугун ребристой батареи. Поерзав и в конце концов свернувшись в пушистую каральку, что-то пробормотал про трудности трансформации в Оптимуса, после чего успокоенно засопел, изредка бибикая и предпринимая странные попытки завернуть лапы за уши.

Глава 3. Про дачу, колодец и новую дорогу

Само собой, мой маленький дачный домик не смог вместить нашу «банду», но девчонкам там места хватило, и они сразу же затеяли небольшую уборку, естественно не преминув использовать свои ограниченные магические силы. Как результат, мы получили небольшой взрыв внутри помещения, сопровождаемый выбросом пыли, мусора и ошалевшей дачной живности в виде вытаращивших глаза мышей и верещавшего что-то явно неприличное на своем языке хомяка. Честно говоря, я его понимаю, ибо как тут не выражаться, когда траектория твоего полета направлена прямо в густющие заросли давно не полотого и не обрезанного крыжовника. Батон аж один глаз прикрыл и скривил морду, наблюдая за его приземлением, после чего стянул с головы кепку, а стоявший рядом Скрипач не преминул сыграть грустную мелодию.

Внутрь домка мы с ребятами заглядывали с опаской, а обнаружив там абсолютно, стерильно-блестящую чистоту и двух покачивающихся от магического истощения всклокоченных «чучундр», у одной из которых с кончика носа свисал на своей тонкой паутинке ошалевший, но все еще живой паучок, быстренько ретировались назад, с неприкрытым энтузиазмом занявшись возведением палаточного городка. Естественно, первоначально наша стройка пошла по всеми излюбленной колее: «сначала делаю, потом инструкцию читаю», и в результате у нас с Батоном получилось нечто плоское, пружинящие, очень похожее на обломки рухнувшего НЛО, внутри которого можно было поместиться разве что в позе мудреца, взирающего из-под мышки (не той мышки, что с хвостом) грустным взглядом на свой копчик. У ребят дела пошли не лучше, и вскоре нам с котом и Скрипачом пришлось в буквальном смысле заниматься отделением их от палатки, хотя Батон, бросив первоначальный взгляд на кучу темно-зеленой материи с торчащими из ее глубин ногами, руками, палками, протестующе верещащим хомяком (не, ну этот-то откуда тут взялся), тяжело вздохнул и, вытащив из своего невидимого хранилища здоровенный ржавый меч, предложил разрубить данный узел нафиг, так сказать, «ввиду бесперспективности распутывания оного». В конце концов, мы, прочитав инструкцию, все же победили и к вечеру дружно дрыхли в своих матерчатых домиках, оглашая окрестности богатырским храпом. Ну если быть точнее, то дружно дрых только Гай, оглашая и сотрясая растующую рядом с палаткой яблоньку, а все остальные сидели в беседке, отмахиваясь от комаров и разрабатывая коварно-стратегический план сбавления громкости данной какофонии, так как осуществленное Батоном контрольное заклеивание рта скотчем помогло ненадолго, ибо звук нашел какие-то другие пути выхода, став правда несколько более мелодичным. К сожалению, наш военный совет прервала Эрнеста. Точнее она сперва заявилась к нам в беседку, окинула взглядом стол с картошкой (не, ну какой нормальный стратег планирует без картошки), хмыкнула, забралась в палатку и просто чмокнула своего благоверного в лобик, отчего тот засюсюкал во сне и, повернувшись на бок, затих. Окинув нас победным взглядом, вампирша гордой походкой удалилась в садовый домик, пару раз зачем-то демонстративно хлопнув никак не хотевшей закрываться дверью. Мы дружно переглянулись, дружно пожали плечами, дружно вздохнули и также дружно принялись чистить картошку... Не, ну не пропадать же добру, тем более она печеной была.

На следующий день Серега не появился, и я начал несколько волноваться, пытаясь придумать, как мы будем выходить из сложившейся ситуации. В принципе, можно было вернуться на поезде обратно в академию, или в один из миров моих учеников, о чем мне то и дело намекали девчонки, но вот будет ли там безопасно, и в не последнюю очередь для их семей. Не, отцы Гая и Грея ребята, конечно, мощные, но мы имеем дело непонятно с кем, и далеко не факт, что эти «некто» не сильнее их вместе взятых. Нет, мою проблему надо разгребать мне, а ребят при первом случае отправить по домам. А пока, чтобы рядовой состав не занимался различными глупостями и не думал ненужные мысли, он должен быть каким? Правильно – полностью за... уставшим в общем. Посему мы сперва дружно перекопали весь участок повдоль, затем поперек и немного наискосок, затем очень дружно выдохнули и сделали второй заход. Что интересно, ребята не очень-то и возмущались, а Гай так вообще разыгрывал из себя небольшой трактор, работая за всех друзей и даже немного за бесстыдно халтурящего в ветвях яблони Батона.

Где-то к середине дня эльфийка неожиданно вспомнила, что она «дитя лесов, любительница растений, да и вообще вся за мир во всем мире...», озаботившись поливом находящихся на участке зеленых (вообще-то уже давно не очень) насаждений. На мой взгляд, этим «насаждениям» могла помочь разве что цистерна живой воды, ну или Папа Карло с Урфином Джусом, пустившие бы их на изготовление роты деревянных оболтусов. Однако та уверила меня, что в ее руках и хвост Батона зацветет прекрасными орхидеями (кот тут же задвинул хвост за спину, а сам на всякий случай бочком-бочком сховался за меня), однако срочно нужна вода, причем желательно родниковая. Все дружно посмотрели на покосившуюся колонку, торчавшую из травы у вкопанной в землю бочки.

Повинуясь могучим бицепсам Тори, бедная колонка сперва жалобно заскрипела, затем пару раз кашлянула и, издав странный утробно-рычаще-рыгающий звук, выплюнула на дно бочки струю чего-то темно-коричневого, после чего протестующе звякнула оторвавшимся от ручки поршнем. Вылезший из травы хомяк подошел к бочке, залез на нее, по-хозяйски заглянул внутрь, саркастически присвистнул и упылил куда-то по своим хомячьим делам. Мне же оставалось только почесать в затылке и посмотреть в бездонно-синее небо, в выси которого, изнывая от жары, медленно телепалась похожая на ободранного грифа ворона. Естественно, девчонки, непонятно почему до этого воспылавшие любовью к садоводству, тут же погрустнели, поникнув своими головами, но положение неожиданно спас Скрипач, заявивший, что он, дескать, вообще-то дипломированный искатель подземных вод и вообще у него грамота по лозоходству, а также вот такенный диплом по ориентированию в подземной местности. Его тут же поддержал Гай, пообещав помочь отыскать, докопаться и, если надо расширить, опосля чего обязательно углубить. Добровольцам сразу же были выданы нужные инструменты в составе: лопата штыковая немного ржавая – 2 шт., лом кривой – 1 шт., защитные средства от солнечного удара в виде бандан из кусков старых тряпок (э-э-э, стоп, а почему одна с любимыми ромашками...) – 2 шт., а также дружеская поддержка и слова напутствия от мудрого учителя (Так, шкандыбать вон туда в конец участка и копать там, а то знаю я вас кротов-переростков). Остальная группа вместе со мной и котом отправлялась на речку, что вызвало восторженное хлопанье в ладошки у девушек и насмешливый взгляд со стороны Грея в сгорбленно-унылые удаляющиеся спины наших водокопов.

* * *

Речка. Тихий шелест утекающей вдаль воды, ласковое солнышко, ненавязчивый теплый ветерок, что едва колышет заброшенные в камыши поплавки, звонкий смех девушек, плещущихся в паре десятков метрах ниже по течению, проплывающий мимо... так...

– Эй, правее возьми, Кусто лохматый, а то сам на крючок попадешь! – крикнул я.

Голова кота, в моей старой маске для подводного плаванья, на миг показалась над водой, а затем вновь пошла на погружение, однако задняя часть котового организма никак не хотела следовать за всем остальным, разрезая водную гладь причудливой «рубкой» с торчащим из нее лохматым перископом.

– Рыбу только распугал, – пробурчал я, вытаскивая удочку и поправляя на крючке несколько вялого червяка, которому, судя по его виду, было абсолютно на все «пофиг».

– Все бурчим что-то недовольно?

Я резко обернулся и тут же вскочил с земли навстречу подходящему и лыбящемуся во все свои зубы Сереге.

– Блин, ну наконец-то. Ты где вообще потерялся, узнал что-нибудь?

– Э-э-э, стоп, придержи коней, – взмолился Сергей, воздевая руки. – Дай дух перевести, а то я сегодня без машины на своих двоих по жаре, да еще в автобусе. Пожалей друга, измученного толпой с тяпками и рассадой, а также теплым «нарзаном». Блин, до сих пор живот сводит, сода сплошная.

– Ну так садись на травку, стяни удавку, вдохни свежего воздуха и успокойся.

– Лучше постою, быстрее в пузе устаканится, – отверг мое предложение Сергей, но узел галстука все же распустил, а костюм бросил на ветви растущего рядом ивняка.

– Ну, не томи, выкладывая давай, – поторопил его я. – Что нарыл? По глазам ведь вижу, что нашел что-то.

– Можно и так сказать, – усмехнулся Серега. – Только вот не уверен, будет ли толк от моей находки.

– Рассказывай, а там решим.

– Если честно, то рассказ будет не особо длинным, – сказал Сергей, наклоняясь и выковыривая из земли небольшой плоский голыш. – В общем, тот твой «дружок» в балахоне выдал нашим место перехода. Ну, ребята понатыкали там камер и взяли еще парочку гостей, естественно, те были так любезны, что рассказали о проходе и как его открыть, только вот сделать удалось это всего пару раз. Наши сунули туда дрон, засняли обычный лес и все, – он подкинул камень в руке, – дверца закрылась навсегда. Так что...

«Блинчик» плюхнулся о поверхность воды, отскочил и понесся по ее глади, набирая ход, точно маленькая торпеда. Я проследил его траекторию взглядом и как-то автоматически издал шипение, словно древний автомат «Морской бой», в конце констатировав:

– Есть попадание.

– Какое попадание? Куда? – не понял Сергей.

– Прямо в корму, – пояснил я, отдавая честь медленно погружающемуся и пускающему пузыри «черному перископу».

Серега посмотрел на меня с подозрением, затем скосил глаза на жарящее солнышко и ласково так попросил:

– Может, до дачки вернемся, посидим там в холодке...

Я задумчиво посмотрел на неподвижно стоящие, словно у молодого рыбака... поплавки, на пустой садок, согласно кивнул и, вдохнув, принялся сматывать снасти.

Естественно, ребят сперва хотел с собой забрать, но они уставились на меня такими жалостливыми взглядами, что я просто махнул рукой, приказав вампирше не вылезать из-под навеса, да и остальным торчать на солнце поменьше, а то спасительной сметаны у нас всего один пакет, да и то сомневаюсь, что целый, ибо Батон в закрома уже явно наведался, не зря же на речку направлялся перемотанный лентой сосисок, словно матрос Железняк. А на мой возмущенный взгляд пояснил, что это просто приманка для вот такенных сомов, да и вообще они все надкусанные.

В общем, мы с Серегой вернулись к дачному домику и, едва войдя в хлипко-скрипучую калитку, буквально нос к носу столкнулись с моими водоискательными землекопами, причем выражение лиц у них было такое, словно воды они еще не нашли, а вот до очень злых китайских шахтеров уже докопались.

– М-да уж, ну у вас и видок, – констатировал Сергей, окидывая взглядом моих потрепанных искателей водных жил. – Вы что, малину пропалывали?

В ответ Тори со Скрипачом только дружно вздохнули, не менее дружно шмыгнули своими носами и также одновременно вытерли их рукавами своих курток, скромно потупив взгляды в район «где-то внизу промеж ботинок».

– Что, накопались, поисковики, пойдем теперь ча... Так, стоп.

Слишком опущенные глазки и невинные моськи, прямо ангелочки, уставшие после бряканья на гуслях, ну или арфах, фиг их там разберет. Вон Скрипач даже ножкой шоркает и вообще сама святая невинность. Я покосился на Серегу, взгляд которого прямо-таки выражал твердое, практически стальное недоверие к моим работникам, и, многозначительно кхекнув, заложил одну руку за отворот своей рубашки, другой указав буквально-таки ленинским жестом в сторону малинника.

– Так, пойдемте, батеньки мои, глянем пролетарским взглядом на результат ваших изысканий.

О как, сразу поникли, глазками забегали и, повесив головы, дружно поплелись к находящимся на самом краю участка зарослям густого малинника, через «рощу» которого теперь пролегала широченная тропа, явно протоптанная сапогами нашего «чудо-богатыря». Что ж, посмотрим. Япона городовой и тридцать три самурая! Я покосился на копателей, которые, сложив ладошки в молебном жесте, дружно изучали птичек, снующих туда-сюда в бездонной голубизне летних небес, затем на стоящего рядом Серегу, который с некоторой опаской смотрел в темноту разверзшегося у наших ног бездонного туннеля, в глубинах которого материлось уносящееся вдаль эхо.

– Это еще что за black hole? – почему-то шепотом поинтересовался Сергей.

– Не знаю, что ты имел в виду, но тоже очень хотел бы это знать, – ответил я, с легкой укоризной глядя на своих горе-копателей и одновременно пытаясь вырвать из земли прут малины подлиннее и похлеще.

– Перестарались, – шмыгнул носом Тори, косясь на колючую «плеть» в моей руке.

– Перестарались? Перестарались, это когда копали ямку по пояс, а вырыли канаву по... по самое вот здесь... ну то есть здесь, повыше, что-то в районе подбородка, а вот метрополитен до Антарктиды – это не перестарались, это... даже не знаю, что и сказать. Террористический акт против свободы пингвинов, подкоп под их государственность. Ну и как нам теперь объясняться перед мировым сообществом, а?

Ага, прониклись, головы вообще опустили, одновременно вдавив в шеи. Я демонстративно вздохнул и, окинув их добрым ильичевским взглядом своих прищуренных глаз, спросил:

– Вода хоть есть?

Дружный отрицательный моток головами.

– Так и что мне с этим провалом делать, не билеты же на его осмотр продавать? – Я на мгновение задумался, хотя даже больше не о дыре, а об отсутствии земляного вала, кой должен был быть в наличии и довольно приличных размеров.

– А ничего, – встрял в мои раздумья Сергей. – Туалет у тебя тут на даче старый, так что я тут новый поставлю, капитальный и с нормальной крышей, а то в старом как дождь, так непонятно по каким делам ты там сидишь, то ли по «думским», то ли душ принимаешь, то ли совмещаешь приятное с полезным.

– Ну так шикарно же, два в одном, удобства сплошные, – усмехнулся я и, махнув рукой, добавил: – Ладно, делай что хочешь, кто знает, когда я тут опять объявлюсь, главное сам не перестарайся.

* * *

«Утро красит нежным цветом...»

...Бр-рр, да ничего оно не красит, разве только широту морды повдоль и поперек мокрой паутиной да хлесткими ветками. А еще этот густой туман, точно воздушная сметана, так и хочется достать ложку и черпать его с размаху, чтобы ложился с горкой, а затем смаковать... Эх, явно где-то во мне, глубоко-глубоко внутри, Пришвин скончался, а может даже (не побоюсь этого имени) Бианки, смотрю вон на птичку и порой хочется ее жизнь описать, красочно так, с любовью... и смерть. Я возмущенно кхекнул. Идущий впереди Батон со скрипом в позвонках медленно повернул голову, натянул на морду самое ангельское выражение, прямо говорящее, что «я тут ни при чем, оно само залетело», с легким «чпоком» вытащил из своей «упирающейся всеми зубами» пасти бедную синицу и, ласково погладив, запустил бедную пичугу по длинной параболе в дальние кусты. Я лишь укоризненно покачал головой. Ведь поели перед дорогой, и плотно. Ну в смысле мы с ребятами попили чаю, а вот мой кот основательно налег на запасы холодильника, мотивируя: «не пропадать же добру, особо тому, что длинное и в оболочке». Не, вы когда-нибудь видели исчезновение двух десятков сарделек... словно поезд в туннель, вжух-вжух, вагоны мимо со скоростью звука, аж завораживает. Все даже про чай на какое-то время забыли, а уж после одного большого булька бутылки молока...

Заросли неожиданно кончались, и я, притормозив своих галопирующих мысленных скакунов, огляделся. Тропа, дорога, фонарь, ржавый киоск и не менее ржавая конструкция, похожая на завалившуюся на бок Эйфелеву башню.

– Серег, мы что, в старом парке? – с нескрываемым подозрением в голосе поинтересовался я у своего несколько мокрого от утренней росы друга.

– Ты всегда был у нас догадливым, – подтвердил тот, с невозмутимым видом соскребая ногтем с переносицы обосновавшийся там березовый листок.

– Тогда зачем мы тыгыдымим по этим буеракам, когда можно было доехать на автобусе и спокойно пройти через центральный вход?

– Да ладно ворчать, – хлопнул меня по плечу Серега. – Нормальные герои всегда идут в обход, особенно когда на пути полно всяческих камер.

– Каких камер? – не понял я.

– В смысле каких? – немного «подвис» Сергей, удивленно смотря прямо в мои изумленно хлопающие пушистыми ресницами ясны очи, затем хлопнул себя ладонью по лбу. – Блин, совсем забыл, про твое выпадение из нашей реальности. В общем, не заморачивайся, считай, что у нас сейчас был утренний моцион.

– Маци... что? – тут же встрепенулась на незнакомое слово стоящая рядом с нами эльфийка.

– Не то, что ты подумала, – буркнул я, косясь на бодро зардевшиеся в лучах восхода кончики ее острых ушей. – Он говорил про прогулку.

– Вообще-то я так и поняла, а вы что имели в виду?

Блин, прям ангелок, сама невинность и глазенками хлоп... хлоп... Я со скрипом в глазницах перевел взор на отвернувшегося и издававшего натужно-сдерживаемо-хихикающие звуки Сергея, отчетливо ощущая, что мои уши сделали вполне успешную попытку обрести цвет знамени Великого Октября, затем посмотрел на Скрипача, который уже вскинул к плечу свой инструмент, и, бросив: «Даже не думай», решительным шагом направился куда-то вперед.

– Вообще-то нам в другую сторону, вон к тому камешку.

Голос Сергея заставил меня остановиться, затем с пронзительным скрипом дробленого асфальта под каблуками развернуться на месте. Камень, старый замшелый камень, с до боли знакомыми надписями, про туда не ходи, сюда не ходи, а если вон в ту сторону, то вообще «секир башка и Гитлер капут». Не, вообще то на самом-то деле это никакой не камень, а бетонная подделка, которую установили еще в те времена, когда парк работал, моя шевелюра была гуще и длиннее, а вид ровесниц моих нынешних учеников вызывал думы исключительно о совместных с ними моционах (и не важно, какую букву вы поставите на второе место... эх, хорошее было время... и солнце ярче, а уж трава какая зеленая была, так смешно щекотала некоторые места... мягенькая... упс, отвлекся). В общем, потом парк закрыли, рядом построили новый, а старые аттракционы и прочий хлам почему-то так до конца и не демонтировали, и он медленно зарастал травой да растаскивался на металлолом и прочие полезные для народонаселения составляющие. Надо сказать, что за прошедшие с моего последнего посещения годы асфальтовые дорожки окончательно проросли травой, бетонный лжекамень стал напоминать реальный валун, а также обзавелся десятком дополнительных надписей в стиле: «Вася любит Лену» и «Пыхтакор, отвечаю, чымпион». Над последней надписью я думал аж пару минут, пытаясь вспомнить все известные мне команды, и почему-то постоянно сползая глазами на записанный рядом номер какой-то Клавы, обещавшей «все, сразу, куда фантазия заведет и совсем недорого».

– Ну, и где твой портал? – наконец спросил я Серегу, носком ботинка и как бы невзначай затирая взбудораживший мою не очень здоровую фантазию номерок (не, ну дети ведь рядом... буквально за спиной... смотрят, а тут такая некультурщина... фантазии, понимаешь).

– Так ведь прямо тут.

– Где тут? – не понял я.

– Тут, – указал сразу двумя руками на валун Сергей. – Прямо тут.

– Прямо тут? – мой указательный палец уткнулся в полустертую надпись «Пойдешь на...».

– Именно.

– Твою ж кису...

Я вопросительно посмотрел на Батона, тот на меня, понимающе мявкнул, достал из-за уха пенсне, водрузил его на нос, обошел вокруг камня, пожал плечами и почему-то вопросительно посмотрел на эльфийку, та удивленно вскинула бровь и передала эстафету взглядов вампирше, та в свою очередь одарила улыбкой стоящих чуть в сторонке парней, а затем все дружно уставились на Скрипача. Гном напустил на себя самый серьезный вид, убрал скрипку в рюкзак и, достав оттуда молоток (который явно приватизировал в моей кладовке), начал наворачивать круги вокруг камня, порой останавливаясь и постукивая по нему своим инструментом. Вскоре к гному присоединился Грей, потом Эрнеста, а затем и все остальные мои ученики, так что со стороны все это действо начало напоминать какой-то магический шабаш, ну или на крайний случай выгул неких арестантов. Минут через пять мне надоело наблюдать за круговым движением личного состава моей команды вокруг бетонного булдыгана, и я решительным захватом «за шкварник» выдернул гнома к себе, после чего ленивенько так поинтересовался результатом их хождений. Скрипач задумчиво почесал сбившуюся набекрень бейсболку и заявил, что: во-первых, данный камень не настоящий, во-вторых, магического он в нем ничего не ощущает, а, в-третьих, надписи больно интересные. Черт... Я оглядел остановившихся ребят, во взглядах которых была полная растерянность, и повернулся к Сергею, который все это время стоял, опершись плечом о ствол растущей у дороги старой березы, с интересом и легкой улыбкой наблюдая за происходящим. Не, ведь что-то знает шельмец, но молчит, пока не спросишь, и вот вечно он так, сколько себя помню.

– Серег, кончай подпирать дерево – не упадет. Давай уже показывай, ты же вроде говорил, что ваши как-то проход открывали.

– Открывали, – не стал отрицать тот. – Просто было интересно посмотреть на твоих волшебников, увидеть их, так сказать, в действии.

– В каком действии? – вздохнул я. – Сам ведь знаешь, что Пантелей их ограничил, или ты хотел, чтобы мы тут все перерыли, так это можно, есть пара кандидатов. Гай... Скрипач... копать (о как вскинулись, глаза загорелись, «копытами» бьют, лопаты (это-то у них откуда) наготове).

– Так, стоп, не надо копать, – коротко хохотнув, примирительно вскинул руки Сергей. – А то мне тут только нового Гранд-Каньона не хватало. Сейчас все покажу.

Он подошел к камню, пару минут стоял возле него с задумчивым видом, разглядывая поверхность и явно что-то вспоминая, затем неуверенно провел по его поверхности пальцем сверху-вниз, как бы рисуя английскую букву «L», а в конце резко хлопнул по ней растопыренной ладонью. На какое-то почти кажущееся мгновение на камне вспыхнули тонкие линии, складываясь в причудливый иероглиф, и тут же исчезли.

– Ну вот как-то так, – буркнул Сергей, делая шаг назад, и, обернувшись, пояснил: – Портал после пары открытий сдох, и контора потеряла к нему интерес. Правда были планы перетащить эту каменюку к нам в хранилище, но как-то все резко заглохло, даже наружку с камерами сняли.

– Тебе не кажется, что это странно? – спросил я, с задумчиво-хмурым видом блуждая своим растерянным взором по шероховатой поверхности камня.

– И что тут... блин, – Крайнов растерянно поскреб пальцами макушку. – А ведь и правда странно, но почему-то пока ты не спросил, так не казалось, – он мотнул головой. – Чертовщина какая-то.

– Не чертовщина, а магия. А точнее... – я наклонился, сунул руку в едва заметную выемку (прям наитие какое-то, ну или я очень умный) у подножья камня и потянул ее на себя, извлекая из бетонных недр светящийся бледно-синим цветом полупрозрачный цилиндр. – ...Точнее техномагия, или я не прав?

Все дружно уставились ошалелыми глазами на мою находку, затем вопросительными на меня, потом снова на находку и опять...

– Понятно, почему мы ничего не почувствовали, – наконец сказала Эрнеста. – Техномагические устройства всегда трудно обнаружить, особенно когда в них почти не остается заряда, но как вы, нер?..

– Ну просто мы драконы-динозебры чрезвычайно умные, наблюдательные и скромные, – сказал я, потупив глаза и скромно шаркнув ножкой своего сорок пятого растоптанного.

– Нер, – неожиданно прервал мой перфоманс напускной скромности Грей. – Можно мне батарею?

Я молча кивнул, протянув оную юному магу. Тот аккуратно взял ее, покрутил в руках, показал друзьям и вернул мне, пояснив:

– Стандартная энергетическая ячейка, поставляемая техномагами во многие миры для питания своих устройств. Продается в любом их магазине.

– И что нам это дает? – поинтересовался я, одновременно пихая ботинком стоящего рядом Батона (кот отвлекся от рассматривания булдыгана и вопросительно посмотрел на меня).

– А то, что мы с ней ничего не сможем сделать, – вздохнула вампирша. – Техномагические устройства нам не подвластны.

– Эх, вы, маги-чародеи-кудесники... Батон?

Кот вопросительно посмотрел на мою протянутую ладонь, почесал лапой промеж ушей и, понимающе кивнув, дружески пожал один из пальцев. Вот ведь... по глазам вижу, что уже все понял...

Стоп. Небольшое отступление. Помните упомянутую как-то выше видеодвойку. Да-да, я все же выяснил, что Дорофеич давно уже упер ее к себе на склад, дабы устроить очередной киносеанс для всех желающих, естественно, за «мзду малую, хозяйственно необходимую». Как думаете, от чего она теперь питалась? А откуда эти элементы брались? Правильно, от Ирен, а кот каким-то непонятным образом выцыганил их у нашей техномагички, и, естественно, эти оба тоже имели какие-то свои интересы. Хотя про Батона понятно: колбаса, сметана, млеко, яйко... я-я, зер гуд, а вот что имела с этого Ир... Я на мгновенье задумался, затем мысленно махнул рукой, отгоняя преданно хлопающую глазками мою застарелую паранойю, и вновь скосил глаза на Батона, который сразу же вошел в режим «святая невинность» и, сложив лапки в молебном жесте, смотрел в ясное небо своими не менее ясными очами, даже нимб из проволоки нацепил...

– Батоша... – Мои глаза превратились в вытянутые щелки, рот растянулся в хищной улыбке, брови взлетели вверх острыми домиками, а челка привстала, имитируя два заостренных роговидных отростка. – Гони питания элемент, скупердяй лохматый.

Батон демонстративно тяжело вздохнул, поправил неведомо откуда взявшуюся под несколько покосившимся нимбом кипу, вытер скупую кошачью слезу и с видом пингвина, дающего мужику отсутствующую у него изоленту, протянул мне извлеченную из-за спины батарейку. Так, по виду похожа, но несколько маловата, уже и короче по длине, однако если немного придержать, а тут вставить монетку... Блин, мало, гвоздь... Я взял любезно протянутую котом ржавую гвоздину примерно на «сто», всунул батарею, примерился, поправил, поджал, одновременно крикнув Сереге, чтобы «жмякал на кнопку»... Ну тот и жмякнул... Шваркнуло меня так, что у моих пасущихся в районе копчика мурашек отсутствующие волосы встали дыбом, а инопланетяне из созвездия Медузы передали привет, спев известную песню про свою похожесть на полосатую ягоду.

– Уф, – выдохнул я, выпустив в воздух колечко дыма, и, взмахом руки отогнав мерцающие перед глазами созвездия далеких галактик, спросил: – Сработало?

– Еще как, – кивнул в сторону полыхающего ока портала Крайнов. – Еще как сработало.

* * *

Мы снова прощались. Я приобнял Серегу, вновь ощущая в груди холод расставания, пожалуй, с единственным оставшимся у меня другом из родного мира, затем хлопнул его по плечу и, бросив взгляд на ребят, которые спешно принимали выданную Пантелеем микстуру, что должна была разблокировать их магию, первым шагнул в призывно распахнутое окно портала. Запах хвои и утренней свежести ударил в нос, затем медленно втек внутрь, изгоняя из легких застоявшийся воздух с нотками перегретого асфальта вкупе с несколько урезанной таблицей элементов Дмитрия Ивановича.

Хорошо... Я вдохнул полной грудью и оглянулся, дабы убедиться в полном присутствии своей команды. Норм, все на месте и портал уже практически закрылся, превратившись в быстро расплывающуюся в воздухе синюю точку. Ну, и куда дальше? Я огляделся: вековые сосны нависали над узкой тропинкой, что велась средь них тонкой ниткой, скрываясь в витающем в глубинах бора таинственном полумраке. Да уж, вариантов немного: вперед-назад, ну или напролом сквозь чащи-буераки.

– Нер, – легкая рука эльфийки коснулась моего плеча, заставив меня обернуться. – Думаю, нам туда.

Ее палец указывал на невесть откуда взявшееся ответвление тропы.

– Уверена?

– Да, – решительно кивнула та после едва заметной секундной заминки.

– Ну тогда идемте.

А что? Кто я такой, чтобы спорить с дитем лесов, так, недодракон. Почти позабытая шея вдруг яростно за зудела, заставив меня немного почухать когтями проблемное место. Что ж, вперед и с песнями.

Шли мы по бору, надо сказать, недолго, как-то быстро он стал редеть, разрежаться лиственными деревьями, а вскоре тропинка вынырнула из-под его сеней и весело завиляла меж редких березок. А воздух кругом... я сделал глубокий вдох, втягивая в себя воздух, пропитанный таким знакомым и одновременно позабытым запахом русского духа, и, уже практически ничему не удивляясь, с легкой улыбкой выхватил взглядом проступающие средь деревьев очертания избы на курьих ножках.

Не, ну все же, так, на всякий случай, твою же кису!

Глава 4. Про добрую бабушку, богатыря, странное предсказание и зайца

Как ни странно, но бабуля меня сразу узнала, и ее покрытое морщинами загорелое лицо расцвело откровенно приветливой улыбкой.

– Здравствуйте, Ядвига Батьковна, – в пояс поклонился я с любопытством зыркнувшей в сторону моих учеников бабушке. – Как видите, снова занесло меня в ваши края ветром блудным.

– И тебе здравия, Ярослав свет Сергеевич, – ответила старушка, вытирая запачканные в земле руки лежащей тут же на грядке цветастой тряпицей. – Рада, что не забыл старушку, вот только чую, тот ветер, что принес тебя, очень недобрый.

– Ну... – я замялся. – История на самом деле длинная и запутанная.

– Ясно, – Яга кинула тряпку обратно на грядку. – Тогда торопиться не будем, сперва накормим, напоим, а уж затем и историю твою послушаем.

Как и в прошлый раз, угостила нас Яга буквально по-царски, и стоящий под раскидистой яблоней стол буквально ломился от различных лакомств, на которые мои ученички сперва посмотрели с некоторым подозрением, но, распробовав, принялись сметать все с тарелок с поразительным усердием и аппетитом, чем явно растрогали радушную хозяйку. Особенно отличились в этом деле Гай со Скрипачом, умяв по паре «тазиков» пельменей и, в конце концов, приняв на скамейке полулежачее положение римских патрициев, начали неторопливо потягивать поданный бабушкой ароматный травяной чай, не забывая прикусывать выданными ее же большими ватрушками. Я сперва хотел несколько ограничить своих воспитанников, особливо увлекшихся сладостями девушек, но, заметив легкое покачивание головы хозяйки, предусмотрительно захлопнул свою говорильню. Все происходящее явно не просто так. Как там в сказке: «накорми, напои, а потом расспрашивай»... А захоти хозяйка нам навредить, хватило бы и движения ее седой брови, я-то прекрасно помню, как в прошлый раз тут одного козла в буквальном смысле слова на куски порвало, и ведь тогда бабушка просто немного выругалась... Что ж... Я налил себе компота из поданного мне бабушкой кувшина и, отхлебнув терпко-сладкого, одновременно отдающего легкой горчинкой напитка, принялся за свой рассказ. Яга не перебивала, лишь изредка хмурила брови, а пару раз в ее разноцветных глазах (кстати, один у нее ярко-зеленый, а второй просто черная бездонная бездна, порой аж жутко становится) начинали мелькать золотистые искорки, похожие на миниатюрные всполохи пламени. История закончилась, а над столом установилась странная тишина, казалось, даже ветер застыл в листьях яблони, а мои ученики сидели с озадаченными лицами, бросая удивленные взгляды то на меня, то на задумавшуюся о чем-то Ягу.

– Ик...

Все дружно обернулись, а торчащая из пасти Батона сосиска смущенно исчезла в бездонных недрах моего пушистого помощника.

– Водицы хоть глотни, охальник, – улыбнувшись, пробурчала Яга и, заправив под платок выбившуюся оттуда седую прядь, добавила: – Да уж, милок, история твоя запутанная и много в ней для меня неведомых странностей, но думаю, что дорогу верную я тебе и на этот раз указать смогу.

– Реально?

– Сказочно, – буркнула в ответ бабушка и, обернувшись в сторону избушки, крикнула: – Васька! Васька, блудняк ты пушистый, а ну дуй сюда, да карту прихвати, ту, что Ивашка прошлый год оставил!

В ответ на этот окрик в окне избушки сперва показались подергивающиеся черные как смоль уши, а затем явно заспанная морда самого их обладателя. Оглядев нас своими зелеными зенками, он остановил их взгляд на все еще жующем Батоне. Вскинув лапу в приветствии, он тут же исчез из виду, чтобы через мгновение появиться в дверях в обнимку с каким-то свитком, который, после водружения и раскатки на быстро очищенной от еды части стола, оказался неким подобием карты. Причем карта была, конечно, весьма схематична, в стиле: одна елка – роща, две – густой лес, но кой-какое представление о территории давала. Так-с... леса, реки, судя по вон тому скособоченному дому – какой-то поселок, а вон та пара избушек, наверное, аж мегаполис местного разлива.

– И что это? – спросил я, с интересом разглядывая карту.

– Очки выдать? – с сарказмом поинтересовалась старушка. – Иль все-таки ясны очи сам пошире раскроешь?

– Это карта, нер, – неожиданно выдал, морща свой могуче-широченный лоб, переместившийся поближе Гай. – Карта местности.

– Спасибо, капитан очевидность, разгадал сей тяжкий пазл, – усмехнулся я. – Может, еще подскажешь, что тут изображено?

Я вопросительно посмотрел на Ягу.

– Царство это, тридевятое, ну и ближайшие окрестности, – тут же охотно пояснила та. – Вот Китеж-град, Клин, Оскол, Кщерева скала... – палец бабы Яги скользил по карте, пока не замер в самом ее углу. – Марева топь...

Довольно большое зеленое пятно, словно подернутое полупрозрачной черной дымкой. Я впился в него глазами, затем пристально посмотрел на Ягу.

– Уверены?

Скрипичные струны за спиной сделали нагнетательно-мрачное «тугу-дум».

– Полностью, милок. Тут недавно...

«Тугуду-тугудум», – нагнетала скрипка.

– Касатик, а можно я твоего скомороха бородатого в козлика обращу? – прервавшись, поинтересовалась бабуля, кося черным глазом на засмущавшегося гнома. – А то от его трыньканья у меня мигрени начнутся.

– Вам так нужен умеющий класть плитку бородатый музицирующий козел?

– Эх, молодежь, – вздохнула Яга. – В хозяйстве одинокой женщины всяк козел пользу принести может, особенно работящий, ему ж цены не будет.

– Ну так-то да, – я задумчиво-оценивающе посмотрел на Скрипача.

Тот нервно икнул, спрятал скрипку и быстренько переместился к краю стола. Старушка по-доброму усмехнулась и ударом ногтя по карте вернула себе мое внимание.

– Ну так вот. Добрыня давеча ходил к Маревой топи и увидал там твоих старых недругов.

– Тех, что в балахонах щеголяют? – после небольшой паузы спросил я.

– Угу, – кивком головы подтвердила мою догадку старушка. – Я об этих пришлых сразу нашим богатырям шепнула, чтобы если что мне говорили, как чуяла... Ну вот, тот, как их увидал, сразу смекнул, что дело тут нечисто, и полез в топи проверять. А место там дюже нехорошее, явь с маревом переплетаются, не каждый выдержит. Да уж, – пожамкала губами Яга. – Нехорошее место.

– И?..

– Не икай мне тут, – буркнула бабуся, решительным жестом скатывая карту. – Видел он там твоих клюволицых и замок чудной видел, что светится огнями, точно елка на праздник. Вот.

– Так...

Я растерянно опустился на лавку и крепко задумался, пытаясь собрать воедино кусочки пазла. Это что же получается... хотя... мир сказок и легенд, черт... мир сказок, ведь ясно было написано «СКАЗОК». А баба Яга у нас персонаж какой? Правильно... Хотя, стоп, эльфы ведь тоже, и оборотни, да и гномы... или нет? Магическая академия опять же, драконы... а тут богатыри, кот вон говорящий... хотя и у меня... Блин... И вообще, почему тут, а не в каких-нибудь «арабских ночах»... Мои мысли-скакуны задумчиво переглянулись, почесали копытами промеж ушей и, буркнув: «да ну вас в пень», весело умчались вдаль, оставив вместо себя бьющую в бубен веселую обезьянку.

– ...я вот и говорю... милок. Милок, ты вообще меня слушаешь!?

– А?.. – я вынырнул из мыслеомута, резким мотанием головы отогнав разошедшуюся мартышку, явно исполнявшую какую-то мелодию из «золотого века бубна», и вопросительно посмотрел на Ягу.

– Туда, говорю, путь твой лежит.

– Но почему? – сам для себя неожиданно спросил я. – Почему тут?

– Почему? – бабушка посмотрела на меня, затем окинула взглядом моих притихших учеников, которых, судя по горевшим от любопытства глазам, беспокоил тот же вопрос (ну, пожалуй, кроме Гая, что явно вступил в схватку с Батоном за первое место по поеданию невесть откуда взявшихся на столе пирогов), и коротко дернула плечами. – Не знаю, видно, судьба так определила.

– Смотрю, старая, гости у тебя сегодня чужеземные?

Громогласный бас заставил нас обернуться. В дверях (я бы даже сказал воротах) сложенного из массивных бревен сарая подбоченясь стоял высоченный, не менее двух метров, мужчина в простой холщовой рубахе, таких же штанах, с телосложением класса «Шварц-дрыщ» и черной окладистой бородой в стиле «зеленая зависть Карла Маркса».

– Да помилуй, Ильюшенка, какие чужеземные, – всплеснула руками Яга. – Русич это – Ярослав, а эти ребята школяры егошние.

– Русич?

Муромец подошел ближе и, нависнув надо мной живою горой, медленно оглядел с ног до головы. На миг наши взгляды встретились, и я невольно вздрогнул, так как ощутил в этом насмешливом добром взгляде просто-таки вселенскую мощь. Илья меж тем улыбнулся, дружески хлопнул меня по предательски захрустевшему плечу, отчего я немного вмялся в землю (ну как вмялся, так, ушел вниз чуток, по щиколотку примерно), после чего плюхнулся на ближайшую скамью. Сидевший по ее другую сторону Гай зачем-то вскочил на ноги, с этой стороны скамья под тяжестью богатыря просела, немного ушла ножками в землю, в результате чего гном с Батоном только что и успели дружно ойкнуть, ухватиться друг за дружку, после чего со свистом скрылись в ветвях нависавшей над столом яблони. Все дружно посмотрели вверх.

– Вот же оказия получилась, – смущенно потер нос Муромец и, повернувшись к Яге, добавил: – Вот говорил же, лучше надо землицу трамбовать.

– Не землицу трамбовать, а силу кой-кому соизмерять надо. А то уселся, как медведь в малинник, – проворчала баба Яга, не опуская головы, и, судя по движению глаз, отслеживая полет наших стратонавтов. – Эх, а ведь хорошо «поехали», прям по-гагарински.

– Десять секунд, полет нормальный! – донесся сверху голос кота. – Производится отделение гнома.

Треск ветвей, короткий вскрик, и Грей, едва успев подхватить стоящее в середке стола блюдо с жареным гусем, как прямо на его место грохнулся Скрипач с выпученными глазами, руками в разные стороны и с зеленым яблоком во рту. Вскочив на ноги, он тут же стал гнуться во все стороны, натужно пыхтя при этом, чем живо напомнил мне одного персонажа, снятого снайперским выстрелом адской свиньи при попытке овладения золотом неправильных пчел. Батон меж тем промчался по небу с диким воплем «банзай япона кот!» и, пробив соломенную крышу сарая, исчез внутри, вызвав там самый настоящий животный переполох и вылет кур через все возможные отверстия.

– Да что ж такое делается! – только и всплеснула руками баба Яга и, вместе с Васькой, все это время наблюдавшего за происходящим действом с широко распахнутой пастью, бросилась в сарай.

В это же время мои ребятки помогли гному слезть со стола, а Глай, поглаживая его по голове, резко и со чпоканьем выдернула застрявший фрукт, после чего вручила ему невесть откуда взятого огромного сахарного петушка на палочке. Гном непонимающе посмотрел на возникшую перед ним сладость, затем расплылся в улыбке, зарделся щечками, точно румяными яблочками, и, взяв петуха, сунул его голову себе в рот.

– Чудный народ с тобой бродит, Ярослав, – пробасил Муромец, глазами указывая на место по другую сторону стола и пододвигая к себе стоящий недалече высокий кувшин. – Садись, выпьем по стаканчику.

– Да я как бы...

– Травяной сбитень это, головы не заморочит, а вот силы для дороги даст, у старухи он знатный выходит. Садись, – он быстро разлил напиток по большим глиняным кружкам и подтолкнул одну из них мне. – Пей.

Я послушно взял кружку и, принюхавшись к пахнущей медом тягучей темно-зеленой жидкости, отхлебнул. Неплохо. Чем-то напомнило чай моего домового, такой же сладковато-мятный привкус... Бам-с... В голову легонько тюкнуло, мир расслоился, заполыхал причудливыми красками, а во всех членах такая странная гибкость образовалась, прям ух... Снова захотелось бананов и торт с кроличьими лапками... Тягучая слюнка скатилась по небритому геройско-квадратному подбородку.

– Ярослав, Ярослав... – Муромец, приподнявшись из-за стола, решительно потряс меня за плечо, затем обернулся и крикнул: – Старая, ты чего там в сбитень намешала!

– Да все того же, зверобой, мята, тысячекрытень... Ах ты ж божечки, как же ты туда... – донеслось из сарая, после чего оттуда раздалось воинственное «кукареку», пронзительное «мяуу», вылетел целый сноп перьев, а следом в его вихре выскочил с выпученными глазами Батон, держась передними лапами за то место, откуда произрастал его длинный хвост, преследуемый довольно драным, но от этого не менее воинственным петухом.

Через мгновение следом за ними явилась хозяйка с вознесенной над головой карающей метлой, а последним ленивой походкой вышел кот Яги. Облокотившись на косяк ворот, он несколько мгновений наблюдал за происходящим переполохом, затем достал из-за уха куриное яйцо, тюкнул его о косяк и, одним длинным глотком вытянув внутренности, подмигнул нам с Муромцем своим ярко-зеленым глазом.

Впрочем, суета улеглась довольно быстро. Батон с Петей как-то нашли общий язык и теперь сидели в обнимку в дальнем углу стола. Кот рассказывал ему про рыбалку и космос, а присоединившийся к ним Скрипач наяривал леденец и теребонькал на скрипке про траву у дома. Парни, засучив рукава, взялись помогать Яге приводить в порядок сарай, вызвав у той неподдельное удивление и одобрительное кхеканье Муромца, а у меня тайный приступ гордости, ибо в основном ребята работали руками, применяя лишь небольшую толику магии. Девчонки же занялись грязной посудой. Глайдуэль правда хотела было помочь с огородом, но не успела и рта раскрыть, дабы призвать свои силы природы, как грозный взгляд хозяйки заставил ее его захлопнуть и шустренько метнуться за вынесенными котом Васькой полотенцами для натирки до блеска всей вымытой посуды. Я же все это время сидел в небольшой прострации, открыв миру все возможные чакры, слушал музыку пространств, одновременно мурлыкая под нос песенку про медуз, пока протянутая мне Ягой кружка с каким-то напитком одним глотком не собрала мои мысли в едино-монолитную кучку.

– Блин, и что это было? – я растерянно посмотрел на сидящего напротив Муромца, но тот только пожал плечами.

– Может быть, вот это? – подошедшая Яга оттянула ворот моей рубахи и постучала ногтем по чешуе, плотной броней покрывшей часть моей шеи и уже медленно, но уверенно, перебирающейся на плечо.

Густые брови богатыря удивленно взметнулись вверх.

– Колдунство какое?

– Скорее наука, – ответила ведьма, садясь рядом со мной. – Змея в нем пробудили зачем-то, вот трава горючая и подействовала, сам же знаешь, как Горыныч с нее дуреет.

– Мне ли не знать, – усмехнулся в бороду Муромец. – Последний раз пришлось все три морды лица «гладить», а то никак не успокаивался, все кулаки стесал.

– Тебе бы только гла... Васька, ирод царя небесного, а ну положи, где взял!

Кот, вышедший из сарая с целым лукошком куриных яиц, оглянулся на вскочившую на ноги Ягу, задумчиво дернул ухом, затем бочком-бочком сместился за бревенчатый угол. Метла со свистом прыгнула в руку старухи, а сама она олимпийским прыжком с двумя кульбитами оказалась почти рядом с сараем и, издав вопль охотящегося Чингачгука, бросилась вслед за котом. У моих ребят аж челюсти поотвисали, Скрипач едва не подавился петушком, а Батон каким-то макаром успел нацепить на себя бабочку, очки и выставить перед собой табличку с оценкой «6.0».

– Ох и попадет сегодня Василию, – басовито хохотнув, констатировал богатырь, плеская себе еще сбитня, после чего, покосившись на меня, приподнялся и, взяв со стола кувшин с квасом, наполнил мою кружку. – Слышь, Ярослав, я тут вашу беседу краем уха подслушал. Как понимаю, путь твой прямиком в Маревы топи ведет.

– И-и-ии? – с нескрываемым подозрением какого-то подвоха потянул я.

– К Кощею тебе надо, – сказал Муромец, подхватывая с блюда зажаристый пирожок.

– К Кощею? – удивился я. – К тому самому?

– А ты другого знаешь?

Я на мгновение задумался, затем замотал головой, одновременно вспоминая все, что знал об упомянутом сказочном персонаже: худ, жаден, очень любит звонкую монету, характер скверно-нордический, не женат (хотя много раз пытался), бессмертен... Блин... Я нервно сглотнул и отодвинул резво сунутую мне в руки Батоном серую папочку с синими тесемками. Кот посмотрел на меня грустным взглядом поверх очков в тонкой оправе, снял и протер их, затем аккуратно спрятал папку в свое невидимое хранилище, сочувствующе покачал головой, цыкнул сквозь зубы и демонстративно провел когтем по шее.

– Да не дрейфь, Ярослав, – бросил Илья, заметив наши переглядки с котом. – Кощей мужик нормальный, свойский, со своими, конечно, мышами в хозяйстве, – он постучал указательным пальцем себе по виску, – но если к нему нормально относиться, то и он ответит тем же. Хотя, с другой стороны, как найдет... (вот за этот намек отдельное спасибо... «как найдет», судя по тем сказкам, что читал, «находит» на него довольно часто и усердно).

– А вообще, зачем мне к нему? – спросил я, на всякий случай прикидывая, «а где же у него кнопка» (точнее яйцо... тьфу ты, точнее игла в яйце, которое в утке, а та в ж... в зайце, короче... извращение еще то, если подумать).

– А как ты хочешь в Мареву топь попасть?

– Так ведь карта же есть...

– Карта, реально? – Муромец добродушно рассмеялся. – Ты мне скажи, русич ты мой дорогой, ты сюда тоже дорогу по карте отыскал?

– Ну...

Я задумался. А ведь и правда, что первый раз, что сейчас я попадал к дому Яги именно тогда, когда заходил во время своих поисков в тупик и банально не знал, что делать дальше. И каждый раз, как во многих сказках, она давала мне подсказку, путеводную ниточку...

– Кажется, ты понял, – сказал Илья. – Пришлому человеку попасть сюда трудно, вот и с топями то же самое.

– Но Яга ничего...

Муромец вздохнул.

– Ярослав. Наша бабуля человек хороший, но есть у нее одна поганая особенность... Иногда она кое-чего не договаривает, запутывает. Как Алешка говорит: «Ведьмино нутро так у нее вылазит». Хотя лично я думаю, что это не специально, нельзя ей всего говорить – не положено.

– Кем не положено?

– Не знаю, – покачал головой богатырь. – В любом случае путь твой к Кощею лежит. Сможешь с ним договориться, то откроет он тебе прямую дорогу к топям, а не сможешь... – он развел руками.

– О чем разговор?

Яга возникла за спиной Ильи, просто шагнув туда из ниоткуда.

– Да так, молодежь вразумляю, – спокойно ответил Муромец не оборачиваясь и, допив свой сбитень, резко встал, хлопнув обеими руками о столешницу, отчего стол просел на своих сучковатых ножках, ухнув при этом, словно столетний филин. – Ладно, старая, пора мне, загостился что-то.

Он сунул два пальца в рот и громко свистнул. Земля вздрогнула от мощного топота копыт, и через мгновение за оградой остановился черный как смоль богатырский конь с золотой гривой, к седлу которого были приторочены каплевидный щит и здоровенная шипастая булава. Подойдя к жеребцу, Муромец ласково потрепал его по холке и одним резким движением «взлетел» в седло, затем обернулся в мою сторону и, достав из-за пазухи небольшой перевязанный тесьмой мешочек, кинул его мне.

– Небольшой подарок на прощание.

– Что это?

– Придет время – разберешься! – бросил богатырь и, посмотрев в небо, добавил: – Вечор близко, пора и тебе собираться.

Он вскинул руку в прощальном жесте, хлопнул поводьями и исчез вместе с конем, в буквальном смысле растворившись в воздухе.

– А вот тут он прав, сынок, – рука Яги легла мне на плечо. – Действительно, пора вам, но только вам вдвоем – тебе и оглоеду твоему пушистому, молодежь же у меня пусть останется. Погостят пару деньков, подмогнут с хозяйством, вона как ловко у них выходит, а потом я им дорогу к вашей школярии и покажу.

– В смысле остаемся? – возмущенно вскинулся вернувшийся с ребятами к столу Гай. – Да мы нашего учителя ни за что не оставим, да и не маленькие уже. Правда, девочки?

– Действительно, мы уже большие и вполне постоять за себя можем, – разрозненно поддержали его девчонки.

– А ну, цыц! – прикрикнула на них Яга, заставив дружно всех умолкнуть. – Большие нашлись. В высь вымахали, а ума и опыта еще не нажили. Если говорю, что остаетесь, значит, остаетесь, понятно?

– Нет, – пискнула вампирша.

– Правда, бабушка, может, разъясните нам, – неожиданно поддержал девушку Грей. – А то девчонки ведь не успокоятся.

Баба Яга бросила взгляд на юных магичек, чьи бо-ольшие и чуть завлажневшие глаза были полны неподдельной мольбы, и, хмыкнув, махнула рукой.

– А чего объяснять-то, неуж в ваших акдемиях не учат про навьевы миры?

Девчонки дружно замотали головами.

– Эх. Ладно, слушайте сюда, отроки непутячие, – сжалилась над ними старушка. – Путь вашего учителя лежит прямиком через мир сказок, грез и фантазий (ага, а у нас тут прям нормальная реальность вокруг, в буквальном смысле – радость материалиста), а он очень коварен для таких, как вы. Весь этот мир пропитан магией, по сути, он и состоит из магии, только вот это совсем другая магия, не такая...

– Какая не такая? – заинтересованно спросила Эрнеста.

– Не такая, – отрезала Яга. – Не подчиняется она вашим магическим формулам и всяческим там законам, там главное слова нужные ведать, желать правильно и уметь видеть истину. Но даже это не главная проблема. Проблема в том, что как только вы попадете туда, то этот мир начнет поглощать вас, вытягивать, пытаться встроить в себя. Вы и заметить не успеете, как станете его частью, а во что он преобразит вас, какую историю для вас подготовит, одному Сварогу известно.

Вот те на, интересная перспективка. То есть иду я такой себе по дорожке, мурлычу себе под нос песенку типа: «я в город изумрудный иду...», глядь, а я уже, оказывается, в платьице с косичками, а Батон рядом такой веселый и гавкающий. Весело, ничего не скажешь, а главное, выбор у меня богатый – платьице или чешуя, прям даже не знаю, на чем остановиться. Хотя, стоп, почему сразу платьице, может, я богатырем стану, а Батон Росинантом верным. Я скосил глаза на кота, который почему-то вдруг фыркнул и с довольным видом захрустел морковкой.

– ...а вот вашему учителю ничего не будет.

Так-с. Я быстро вынырнул из омута своих натужных размышлений о том, будет ли гармонировать платье в чешуйку с желтым кирпичом дороги, и весь превратился в слух.

– Почему? (Молодец, Грей, правильные вопросы задаешь.)

– Да потому что он обычный человек из самого обычного мира, не нужен он навью, не интересен, да и наговор на нем охранный дюже сильный, поэтому ничего с вашим учителем не будет. Максимум заплутать может, ну или змеюка какая подколодная покусает (э-э-э, про последнее можно поподробнее, адреса там, пароли, явки, чтобы сразу, значит, сразу эту гадину по кумполу и угусь).

– А я? – вопросительно подмявкнул Батон, не прекращая жевать.

– А что ты, – отмахнулась старуха. – Таких как ты во всех мирах, что крапивы за баней. Мой вон по десять раз на дню бегает туды-сюды и хоть бы ему хны, Берендей постоянно жалуется. Ох, доберусь я до него.

– До Берендея?

– До какого Берендея? – удивленно воззрилась на меня Яга. – Тьфу ты, окаянный, не путай меня, до Васьки, конечно. Кот мой повадился у Берендея рыбу белую из погреба таскать. Позорище. Ох попадется он мне как-нибудь под горячую руку.

Батон, в это самое время добравшийся до миски с окунями в сметане, покосился на бабусю, икнул, втягивая в себя висевший из пасти рыбий хвост, и на всякий случай отодвинул посудину в сторону.

* * *

В общем, прощание с ребятишками вышло какое-то скомканное. Парни пожали руку, похлопали ободряюще по плечу (Гай пустил прощально-героическую слезу, после чего не менее героически высморкался в спешно протянутый Эрнестой платок), а девчонки, естественно, повисели на шее, облобызав меня на прощание, точно многоуважаемого генсека... (к-хм... так и захотелось брякнуть про «сосисечкие сраны» и в ответ крепким партийным, в засо... так, стоп, не о том история). Глай правда в очередной раз попыталась соблазнить меня тортиком, шепча в ухо про кроличьи лапки, но я держался стойко, хотя Батон почему-то постоянно на меня косился и даже зачем-то пытался украдкой повязать детский слюнявчик. В конце концов, старушке весь этот концерт надоел, она сняла с меня эльфийку, угрюмо зыркнула на парней, которые тут же вытянулись по струнке и почти строевым шагом направились к амбару, насвистывая что-то про монтажников-высотников, указала девушкам глазами на неубранный стол, развернулась и, не оглядываясь, двинулась по невесть откуда появившейся прямо среди грядок, выложенной белыми камнями тропинке. Пришлось идти следом. Мы поднялись в горку, затем спустились, прошли через густой кустарник, затем небольшую рощицу, поднялись на холм и остановились на его вершине. Солнечный шар медленно катился к горизонту, тропинка превратилась в обычную тропку, которая упиралась в огромный замшелый камень, а затем привычно растраивалась и разбегалась в разные стороны. А вообще красиво: лес, река, луг... буквально пастура... пустара... тьфу, лепота короче. Захотелось потянуться, зевнуть, подтянуть свои любимые в ромашку и почесать пузико... к-хм... коту, конечно...

– Вот тут мы и расстанемся, – сказала Яга, устало опираясь на клюку. – Тебе от этого камня и... куда тропа выведет.

– Какая?

– Ну, это тебе выбирать, сынок, только тебе, – усмехнулась бабуля. – Тут я тебе не помощница, все, что надо, уже сказано, теперь сам.

– Понятно, – я вздохнул и, еще раз окинув взглядом раскинувшуюся предо мной картину, спросил: – Значит, это и есть мир сказок?

– Он самый, – кивнула Яга.

– Какой-то он слишком обычный...

– А ты чего ожидал, лягушек-царевн с неба? Хотя могу устроить, правда они целоваться страсть как любят, но ты парень сильный – справишься.

На миг перед моим внутренним взором возникла картина с могилкой и памятником, на котором было выбито: «Засосан во страсти лягухой гнедой. Скончался прям здесь герой молодой». Так, стоп... что значит «гнедой»... хотя ладно, предположим, для рифмы. Бр-рр... Я замотал головой, спешно отгоняя видение лягушки с вот с такими губищами «уточкой», роскошной темно-рыжей гривой и призывно-томными взглядом из-под длиннющих ресниц. Не-не, не фантазия «на раз-два стой, налево и бегом в туманную даль». Я даже для надежности помахал рукой перед глазами, покосился в небо (так, на всякий случай, вдруг уже летят и пора делать ноги) и спросил:

– Бабушка, а откуда вообще взялся этот мир сказок?

– Откуда... – Яга на мгновение задумалась, словно подбирая нужные слова, затем стукнула себя крючковатым указательным пальцем по голове. – Отсюда, сынок, отсюда. Вы, люди, дюже всяческие чудные истории слагать любите, а слово, как известно, силу порой великую имеет, как и фантазия человеческая. Вот все это копилось, копилось, по капле, по одному словечку, фантазии, мечте, сказке, а затем... – она повела рукой, указывая на раскинувшийся перед моим взором пасторальный пейзаж с ярко-зеленым полем, за которым шумел темный мрачный лес, над которым висела какая-то темная туча.

– Мир реализованных фантазий, – я зябко повел плечами, вспоминая некоторые наши сказочки, особенно киношные. – Тут же, наверное, черте что творится.

– Ну, – Яга помахала растопыренной ладонью в воздухе. – Всяческие чудеса чудесные встречаются, но думаю, большинство тебе будет знакомо.

– Знакомо? – удивился я.

– Ну да, – буркнула бабуся. – Навьевы миры в основном появились благодаря таким, как ты – безмагичным. Магии-то в вас ноль, зато дурости много, вечно что-то выдумываете, пишете, фантазируете, вот и результат.

– А магичные, значит, не фантазируют.

– Фантазируют, но у них есть магия. Чуешь разницу?

Я замотал головой.

– Ото ж, отрок неразумный, – вздохнула бабушка. – Скажу по-простому и одновременно научному: магия аккумулирует их фантазии, впитывает и за счет этого дает силы, а что-то реализует в виде различных существ типа фей, духов и тому подобного. Посему лучший ворожей знаешь кто?

– У кого с фантазией нормально, – догадался я, расплываясь в дебильной улыбке. – Это я уже давно понял.

– Вот и молодец, возьми с полки пирожок.

Батон тут же встрепенулся и заозирался, но, не обнаружив вышеупомянутой полки, угрюмо-обидчиво покосился на Ягу, которая стояла, опершись обеими руками на свою клюку-посох, и задумчиво смотрела в даль, но почуяв взгляд котейки, тут же отреагировала:

– А ты не зыркай, нечисть ненасытная, а то мигом козленочком у меня станешь и травку жевать будешь, вишь как ее тут много.

Кот медленно перевел свой взгляд на покрытый зеленой и действительно сочной травой луг, затем на хмурящуюся бабулю, нервно сглотнул и «перетек» мне за ногу, прикинувшись деталью гардероба.

– Вот же ж заноза мягкого места, – по-доброму улыбнулась Яга и, вздохнув, добавила: – А если честно, то все куда сложнее и запутаннее. У техномагов, например, есть теория, что магические миры развились благодаря навьевым, что именно благодаря им существует магия, а многие из их жителей потомки тех, кто ушел отсюда и смог прижиться там.

– Так значит, сказочные персонажи могут переходить в обычный мир? – удивился я.

– Не все, далеко не все, – покачала головой старушка. – Скажем так: приходить могут те, в кого сильно верят, а те, о ком забыли, даже тут почти не живут...

Последние слова она произнесла едва слышно, ее взгляд подернулся дымкой, а брови сошлись к переносице, словно от каких-то неприятных воспоминаний.

Мы некоторое время помолчали. Баба Яга думала о чем-то своем, а я пытался выстроить в голове схему мира на основе полученной информации, но, если честно, получалось как-то куце, максимум вырисовывался этакий бутерброд: миры без магии – изнанка – миры сказок – изнанка – магические миры. Хм, хотя скорей всего изнанка – это этакая большая кольцевая, интересно, ее тоже постоянно ремонтируют, расширяют, бордюрчики там меняют... постоянно... год за годом, век за веком... В мыслях почему-то махом всплыл образ загорелых небритых гномов в оранжевых жилетах, спешно кладущих явно изнаночную плитку поверх другой не менее изнаночной плитки между не менее изнаночных бордюров в каменный цветочек.

– Ярослав, – клюка Яги легонько стукнула меня по ботинку, возвращая с небес на сказочную землю. – На прощание послушай еще один совет старой женщины, – старуха посмотрела на меня, а ее оба глаза превратились в два бездонно черных омута. – Не всегда тот, что ближе – ближе, а тот, что дальше – дальше, не всегда тот, кто есть – будет, а тот, кто может быть – не появится. – Баба Яга замолчала, улыбнулась и, поправив платок, добавила: – Ну все, добрый молодец, дальше сам, дорога твоя, не моя, тебе по ней и кандылякать с ветром попутным.

* * *

Дорогой долгою, да ночкой лунною... Так, стоп, какая нафиг ночь, когда день на дворе. Да-да, день и солнце в зените, яркое такое, палящее, с лучиками словно на картинке. И ведь главное, пока стояли на холме, то вполне себе вечор, а как спустились – здрасте, распишитесь, солнышко веселое, тропинка узкая, довольно-таки заросшая, причем иногда репейником, причем таким конкретным, практически родственником кактусов. Я покосился на Батона, который с философским видом и звонким «пуньк» выдергивал иголки из носа, иногда с тяжким вздохом проскребывая когтями в районе хвоста. А вот нечего было из себя Тарзана изображать и пытаться перепрыгнуть зоны репей-кактусов при помощи веток ивы, если ты больше Карлсон, но со сломанным вентилятором.

– А мы точно туда идем, мяу? – поинтересовался Батон, делая очередное «пуньк-пуньк».

– Ну, думаю, пункты «Невесту найдешь» и «Коня заимеешь» – это не про нас, а вот «Голова с плеч» – наш верный выбор.

– А вот я за «коня» (пуньк), хотя бы не пешком, мяу (пуньк-пуньк), а то все лапы стер уже...

– Угу, вот только у нас тут не демократия. Лапы он стер, идем всего ничего... Блин, да откуда ты все это берешь?!

Кот угрюмо поднял над головой плакат с надписью «Долой автократию» и демонстративно уселся прямо посреди тропинки, видимо решив организовать внеплановую забастовку, но получив ребром ладони промеж ушей, сменил плакат на полосатую шапочку и поплелся следом, укоризненно гремя нацепленными кандалами.

Таким макаром мы миновали небольшую рощу, поднялись на холм, спустились, уткнулись в небольшую речушку, нашли мост и вот на нем столкнулись с местным жителем в виде мужика, облаченного в залатанную домотканую рубаху, полосатые штаны типа ватные шаровары и почему-то с треухом на голове. А надо сказать, солнце разошлось не на шутку, посему кот с открытой пастью посмотрел на встречного, потрогал лапой свой лоб, стянул с головы шапочку, выжал ее от пота, затем снова уставился на сидящего на краю моста мужика, который с грустью смотрел на текущую внизу воду. Видимо почувствовав наши взгляды, мужичок обернулся, и вдруг в его глазах замелькали искорки неподдельного интереса.

– Привет.

– Ну привет, коль не шутишь, – буркнул я и уже хотел было пойти мимо, но мужичок резко вскочил на ноги и решительно преградил нам дорогу.

– Слышь, мужик, продай зайца.

– Какого зайца? – опешил я.

– Как какого, как какого? Вот этого, – палец мужичка указал нам куда-то за спину.

Мы удивленно переглянулись с Батоном и дружно обернулись. Блин, и вправду заяц, однако странный какой-то, слишком плюшевый, точно большая игрушка, примерно мне по пояс: серый, с длинными ушами, дергающим розовым носиком, хвостом пипочкой и... густой окладистой бородой. Меж ушей бейсболка, в лапах скрипка... Ек... Я ошарашенно посмотрел на Батона, тот на меня, затем на зайца, затем опять на меня, после чего с клацаньем вернул свою отпавшую челюсть на место.

– Слышь, мужик, а зачем тебе заяц? – осторожно поинтересовался я, на всякий случай протирая глаза и щупая лоб на предмет перегрева верхней части организму.

– Как засем, как засем? Знатная ведь зверюга. Мех, ухи... во, сам смотри какие у него ухи... да будь у меня такие ухи... в опере пел бы... А борода... да будь у меня така борода... боярином бы стал... нет... что там боярин... самим царем-императором... благодетелем...

Так. Я провел рукой по лицу... мир сказок, говорите... меняет, говорите...

– ...да я с таким зайсем... да с ним и жена не нужна... – не унимался мужичонок.

– Мужик, помолчи, – несколько нервно оборвал его я. – И вообще... шел бы... шел бы ты за елкой, что ль.

Тот резко замолчал, еще раз вожделенно посмотрел на зайца, тяжко вздохнул и, развернувшись, поплелся куда-то в сторону леса, подметая пыльную дорогу полосатым хвостом. Челюсть Батона в очередной раз со скрипом рухнула вниз, а в его направленном на меня взгляде явственно читалась просьба вызвать добреньких дяденек в белых халатах с мягкой рубашкой.

– Забудь, – махнул рукой я и, повернувшись к зайцу, с подозрением спросил: – Скрипач?

Заяц коротко кивнул. Не, ну твою же кису!

Глава 5. Про встречу с «иностранными специалистами» и легкую беговую разминку

Погоня. Сколько смысла в этом слове, сколько звуков. Стоит только его произнести, и кому-то прямо слышится топот коней, револьверная пальба, крик преследующих тебя индейцев, свист стрел. А кому-то дикий скрип шин на крутых поворотах, рев моторов, автоматная пальба... Вжух... быньк... Я резко пригнулся, а стрела впилась в пронесшуюся над головой ветку березы. Так, в данном случае у нас первое: целая туча всадников на небольших лошадках, размахивающая своими кривыми сабельками, свистящие вокруг стрелы, и я, несущийся во весь свой полудраконий опор. Под мышкой у меня заяц, на плечах верный кот, пытающийся изображать Ленина на броневике и одновременно указывать дорогу в «светлое будущее». Сусанин, блин, пушистый, судя по мелькавшему несколько раз справа стогу сена, мы пошли уже на третий заход вокруг этого поля. Нет, надо срочно что-то менять. О, кустики и густые, как говорится: «Там, где раньше волки срали, мы проложим магистрали». Сказано – сделано. Я резко завернул и с хрустом вломился в кустарник, оставляя за собой порядочную просеку. Так-с, ветка в морду, ветка в морду, паутинка, какая-то птичка с выпученными глазами, тьфу, хвост, хвост, хвост, вправо-влево... Батон, ну какого... блин, ветка снизу большая и прямо туда, куда не надо... да на скорости... епрст... корень... склон... откууууудааа...

Дальнейшее мое передвижение осуществлялось методом японского колобка-камикадзе, ну в смысле кубарем, закрыв глаза и с дико нецензурным воплем, причем, после встречи головой с каким-то пнем, просто-таки на чистейшем японском. В общем, из кустарника я выполз буквально-таки на карачках, роняя из глаз слезы вместе с сыпавшимися оттуда неоновыми искорками, отодрал вцепившегося мне в шевелюру лапами, крыльями и клювом зяблика, запустил его обратно в кусты и устало плюхнулся на спину, запланировав небольшой передых. Следом, облепленный листьями, травой, грязью и паутиной с запутавшимися в нее мошками и от этого похожий на чудо-юдо лесное, выбрался Батон и мешком рухнул рядом, обессиленно раскинув лапы во все стороны. Блин, а ведь так все хорошо начиналось, спокойно, с легким барабанным музицированием. Не, сперва Скрипач, конечно, пытался на своей скрипке, но оказалось, что «у него лапки» не под то заточены, и посему Батон вручил ему барабан, качественный такой, большой (сразу вспомнилось... «а он все движется и движется»...). Ну так вот, идем мы, значится, маршируем (а что еще под барабан делать), путь-дорожка лентою там вьется, делает загибулину... Здравствуйте. Вот, группа иностранных специалистов, широкие лица, узкие глаза, зубастая (если честно, порой не очень) улыбка... японцы, наверно, хотя, может, и буряты. Ну я прямо так и спросил...

– Татары, что ль?

– Хазары, однако, – дружным хором поправили меня «иностранные специалисты», с металлическим «вжух» доставая из ножен свой искривленный инструмент, и так же дружным хором добавили: – Богатырь?

– Однако нет, – ответил я. – Просто прохожий, иду к Кощею, дорогу точную не подскажете?

– К Кощею?

Специалисты вновь дружно переглянулись и резко всем гуртом уставились глазами в землю, сделав вид, что обнаружили там нечто весьма интересное, одновременно «выдавив» из своей толпы невысокого плюгавенького представителя.

– Э-э-э, богатыря, – неуверенно-доверительно произнес плюгавый, отводя меня в сторонку. – А тебе защем к Кощея? Он очень плохой батый, его бах, бах, голова вжух, а он все-равно вставать и всех нас больно сапогом...

Скривив лицо, он поскреб свою пятую точку, но вовремя спохватился, кхекнул и принялся поглаживать свою куцую бороденку, видимо, в надежде превратить оную в волосяную сосульку, одновременно переходя на заискивающе-доверительный шепот:

– Слушай, богатыря. Если идешь к Кощею, то видимо, сильный богатыря, очень сильный. Мы драться не хотим, наша очень долго ходил, очень проголодался сильно, хотим зайца.

– Зайца?

– Ага, зайса, – закивал плюгавый, точно китайский болванчик, и, закатив глаза, добавил: – Будем делать из него бюгюльме-кюгульне, посыпать специя, соля, тмина, укропа обязательно и хрен...

– Хрен?

– Да, хрена, кусочками, мелкими такими, – он свел вместе указательный и большой палец, видимо показывая размеры нарезки вышеобозначенного ингредиента, и мечтательно погладил себя по животу. – Укусно.

Я задумчиво покосился на Скрипача, уши которого дрожали, точно осенние листья на ветру, затем на кота, который, напялив очки, что-то быстро записывал в блокноте (как я понимаю, рецепт народно-хазарского блюда) и отрицательно покачал головой. Плюгавый как-то сразу сник и, вновь почесав свою пятую точку, с робкой надеждой спросил:

– Может, кота, богатыря. Мы его на вертел, набьем хреном, смородиной, укропа... не очень вкусна, но кушать тоже можана.

Батон нервно сглотнул, поднял завлажневший взгляд на задумчивого меня, убрал блокнот и вдруг упал на дорогу, пару раз перекувырнувшись в пыли и даже посыпал на голову песочка, видимо для придания своей тушке ореола неаппетитности. Я лишь вздохнул и, с дружеским хрустом костей приобняв переговорщика за мигом ставшими еще уже плечи, ласково предложил:

– А может, просто разойдемся. Мы пойдем к Кощею, а вы на... к-хм, в общем, в другую сторону. А?

– Значится, будем драться, богатыря...

Плюгавый противно хихикнул, вытек из моих объятий и, водрузив на голову вытащенную из-за пояса шапку (типа шляпа мушкетера с опушкой), явственно сделанную из дальнего предка чебурашки, с гордым видом заявил:

– Нас орда.

– А нас... – я оглянулся, окинув своим взглядом моих понурых «орлов», которые, судя по виду, были уже на низком старте в сторону ближайшей границы. – К-хм, не очень много. Но мы берем качеством.

Ну и понеслась веселуха: в одном углу я с товарищами, чьи брутальные физиономии застыли в героических гримасах (особенно старался Батон, у него аж подбородок квадратным стал, а в облике проклюнулось что-то техасско-рейнджерское. Так, стоп, а у котов вообще есть подбородки?), в другом группа иностранных сограждан с небольшими такими ножичками, коими они вполне профессионально размахивают и, копчиком чую, что если их не притормозить, то на бюгюльме пойдет не только Скрипач, но и кой-какой недоящер. С другой стороны, после тех клювоголовых, так себе противник, сдюжим как-нибудь.

В общем, сошлись мы ратью на рать в лютой сече. Ну в смысле я сошелся, активно работая всеми частями организма, к радости местных косто... и особенно зубоправов, а мои соратники, переместившись на лежащий неподалеку ствол поваленного дерева, активно скандировали боевые речевки, махали флажками, а в некоторые мгновения вроде даже жевали попкорн, с восторгом отслеживая полет очередного «хазарского орла» в глубину непролазной чащи. Мысленно пообещав своим ратным друганам все же испытать рецепт вышеописанного блюда, отделив от их тушек лишневыступающие элементы, я коротко рыкнул, отбрасывая в стороны кинувшихся в это время на меня хазар, и ускоренно заработал кулаками, медленно продвигаясь к повороту тропы. Оп-па... Я замер и, расплывшись буквально-таки в самой своей белоснежно-зубодобродушной улыбке, осторожно поставил на землю вознесенного над головой «специалиста», даже отряхнул его и ласковым тычком придал качающе-вертикальное положение, после чего «дал по тапкам», да так, что пыль столбом. Не, ну а че, их там реально за поворотом орда оказалась, причем ребята, судя по виду, были далеко не в настроении, тут уж одним бюгюльме явно не обошлись бы, вот прям по мордам их добрых лиц вижу.

* * *

Ну вот как-то так все и было.

– Оторвались? – спросил я, поворачивая голову с легким стоном и бодрым похрустыванием шейного отдела организма.

– По полной, мяу, – ответил Батон, шумно выдыхая отчего-то прилипший к носу листик, взвился в воздух вместе со спешно эвакуирующимся паучком.

– Да я не о том, – бросил я, наблюдая за проплывающими в небе облачками (о, а это похоже на Гоймерыча, такое же несуразно разлохмаченное). – От погони оторвались?

– Не знаю.

– Так пойди глянь.

– А может, сам, мяу.

Блин. Тяжелая длань упала на шкирку непослушного кота, сграбастала его, скрутила в пушистое ядро и запустила строго вертикально вверх. Взмыв над верхушками деревьев, кот изобразил свою знаменитую «растопырку», видимо попытавшись прикинуться белкой-летягой, однако гравитация и души поглощенных Глафириных пирожков решили иначе... Пришлось изображать из себя Рината Дасаева. Получилось, надо сказать, так себе – средненько, я не то чтобы не поймал...

– Тьфу. Ну и как? – поинтересовался я, отлепляя со своей физиономии пушистого ксеноморфа.

– Ищут, – коротко резюмировал тот, повисая у меня в руке безвольно-взгрустнувшей сосиской. – И их много, мяу.

Вот ведь блин, ну почему у меня никогда ничего спокойно и мирно не получается. Не, ну всего-то: дойти из точки «А» в точку «Б», найти злодея «Х» и... по печени, по печени, а потом дынц по кумполу, бац по бубенцам и снова по куполу, а когда сковрячится, то прочитать лекцию о добром и вечном, после чего удалиться с милой в закат. Ну все ведь просто, но почему-то постоянно какие-то заморочки, аж устал, я ведь не герой какой, а всего-то обычный учитель труда, мне вообще-то кефир за вредность положен... Я тяжко вздохнул, опускаясь на так удачно подвернувшийся пень.

– Пирожок будешь? – участливо спросил Батон, пристраиваясь рядом.

– С чем?

– С мясом. Глафирины еще.

– Давай.

Мы дружно заточили по паре больших точно лапоть пирожков, а ушастый наш Скрипач обошелся выданной запасливым котом немного подвявшей морквой.

– Слушай, Батон, а ты в человеческой жизни случайно прапором не служил?

– Вроде нет, – ответил кот, почесав лапой промеж ушей. – А, мрмяу, что?

– Запасливый больно, – сказал я, с задумчивым видом дожевывая свой пирог. – И прижимистый.

– Ну е-мое, вечно ты всем недовольный, – набычившись, проворчал Батон, протягивая Скрипачу еще одну морковку со словами: – Кушай, муршастеньий, вес нагуливай.

– Он тебе что, конь? – сказал я, поднимаясь и с тревогой оглядывая вовсю шуршавшие поверх холма кусты.

– Конь, не конь, а в хозяйстве всякий зверь полезен. Кстати, в той стороне, – лапа кота указала куда-то мне за спину, – лес кончается и там река.

– Так что ж ты молчал! – встрепенулся я – Кончаем привал, группа, рысью, бегом, марш!

* * *

Мы мчались вперед на «всех парах», а встречный ветер героически развевал наши волосы, уши и хвосты. Батон, как всегда, сидел у меня на плечах и некоторое время пытался подрабатывать навигатором, но словив пастью пару мух и большую зеленую стрекозу, замолк и только крепче вцепился когтями в куртку. Скрипач же на этот раз передвигался самостоятельно, видимо окончательно почуяв в себе заячью натуру, и даже порой вырывался вперед, чтобы через мгновение вернуться назад, дабы описать позади пару залихватских петель. Так что до речки мы добрались довольно быстро, порядком оторвавшись от улюлюкавших где-то позади преследователей и были уже практически на середине, когда те появились на берегу и замерли, потрясая своими сабельками, а также обещая пустить на шашлык-машлык и друшлык в придачу. Точнее сперва сделать друшлык, а уже после все остальное, ну или наоборот... впрочем, уточнять я не стал, а лишь демонстративно усмехнулся, показал им язык (не, ну а что вы хотели, чтобы я им показал, тут, между прочим, дети читают, так что язык, а не маяк из пальца) и, перевернувшись на спину, посвистывая про «из-за острова на стрежень», медленно погреб к противоположному берегу. Батон, естественно, попытался взгромоздиться сверху с явным желанием порулить данным кораблем, но под грозным взором и строчкой из песни «и за борт ее бросает», медленно стек назад и встал, так сказать, «на буксир», прочно вцепившись лапой в штанину. Хазары, кстати, в воду лезть не спешат, кучкуются себе на бережке и не стреляют, видимо, по причине израсходования стрелового боезапаса, да и поменьше их стало. Мы тем временем выгребли на другой берег и, расположившись на травке, принялись выжиматься (а мои животинки вытряхиваться), ну в смысле изгонять из одежды воду, ну выкручивать ее... блин, короче, все все поняли.

И вот, значится, я стою, свечу тут своими ромашковыми, можно сказать буквально сравниваю их с растущими вокруг оригиналами, кот рядом «вылизывается» при помощи честно стыренной в моей квартире старой массажки, Скрипач уши выжимает, птички кругом поют, кузнечики там в травке цвиркают цвик-цвик... и тут мой расслабленный взгляд упирается в мост. В добротный такой мост – каменный, метрах в ста ниже по течению. Не, ну вот блин, и зачем мы, спрашивается, тут водные процедуры устраивали, можно ведь было по-человечески перейти... И вот тут мои легендарные мурашки так аккуратненько постучали мне ниже спины... Я ж, значит, скашиваю глаза на кота, который, судя по всему, тоже увидел мост, у которого прямо на морде написано: «я, я... Гитлер капут», затем перевожу их на хазаров. Те смотрят на меня, затем медленно и дружно поворачивают свои головы в сторону моста, затем так же медленно и дружно обратно. Блин, такой массово-щербатой улыбки я никогда не видел.

В общем, так быстро я давно не одевался, наверное, с самой армейки, после чего, прихватив под мышку полумокрого кота и еще менее сухого зайца (причем за уши), рванул в сторону видневшейся невдалеке рощицы, которая на поверку оказалась заброшенным яблочным садом. Яблочки, надо сказать, так себе – середнячки, а к середине сада вообще мелочь пошла – сплошные ранетки, но вот прям копчиком чую, что Батон даже на бегу успел с десяток приватизировать. Нет, есть у них что-то общее в характере с Дорофеичем, нечто завхозно-прижимистое и, если где-что плохо лежит, да еще и вроде бы ничье – фьють и уже нету, а есть бумага, печать и инвентарный номер. Помнится, у меня так из дома столик пропал, учениками подаренный, красивый такой, резной, с позолотой и мне вдоволь пришлось побегать по кабинетам, подписывая различные бумажки, потому как гном никак не хотел его мне возвращать, ссылаясь на различные пункты внутреннего устава академии. Пришлось подключать в качестве тяжелой артиллерии Глафиру, опосля чего ко мне в дом не только столик вернулся, но и кухня обзавелась новой плитой, а сам гном с неделю был «тише воды, ниже травы» и в гости заявлялся тщательно причесанный и чуть ли не в смокинге с бабочкой. Так, сорри, как всегда, отвлекся.

Короче, бегу я, мониторю краями глаз окружающую обстановку и по мельканию среди деревьев подозрительных фигур вот прямо осознаю своей пятой точкой, что берут нас в клещи, окружают то есть (и как только поспевают с моей-то скоростью, хотя, возможно, это я заплутал средь одинаковых деревьев и кругаля дал). Блин, видимо, придется опять геройствовать, выдавая себя за потомка железного дровосека из будущего, ну того американского, который за бабой по заводу бегал. Вот только шкурка у меня не металлическая (пусть уже частично и чешуйчатая), а в качестве подушечки для булавок я смотреться буду не очень, физиономией, знаете ли, не вышел, да и желание отсутствует. Однако каково, «мир сказок» называется, какой-то мрачняк сплошной. С другой стороны, помнится, я как-то читал сборничек, так сказать, «не прилизанных» сказочек, так там многие современные ужастики просто детские истории под чупа-чупс. И все же каково отличие этого мира от обычного? Я прямо на бегу задумчиво почесал в макушке и, подумав, что неплохо бы найти какое-нибудь укрытие (такое хорошее, мощное, с крепкими стенами), попытался увеличить скорость, буквально через пару зарослей густого кустарника неожиданно выскочив к подножию небольшого холма, на вершине которого стоял самый настоящий форт. Я мотнул головой. Нет, и взаправду форт, прям как в читанных мной в далеком детстве приключенческих романах: покосившийся от времени, с дырами в потемневших и покрытых мхом стенах, с частоколом из заостренных бревен. Казалось, стоило оглянуться, и где-то рядом зашумит океан, а у высоких брегов вскинет на грот-мачту черный флаг одинокая бригантина.

– Тысяча чертей! Это же форт! – хриплым голосом вскричал Батон, выкручиваясь юлой и ловким юнгой взлетая мне на шею. – Капитан, берем его на абордаж!

– Берем, берем, – буркнул я, влетая в приоткрытые ворота и ударом ноги заставляя вросшую в землю створку встать на место, через мгновение после того, как в них залетело безвольно болтающееся на безмерно вытянутых ушах тело нашего гномо-кроля.

* * *

– Итак, где мы? – вопрошал Батон, щедро брызгая слюной и расхаживая туда-сюда перед куцым строем из одного Скрипача со старинным кремневым ружьем на плече. – Где мы, я спрашиваю, раз, два?! Ах да, мы в форте! А что мы тут делаем, а? Ах да, верно, мы держим оборону. Поэтому...

– Батон, у тебя трубка есть? – прервал я кота, наблюдая за кучкующимися за забором хазарами.

– Какая, мяу, трубка? – удивленно спросил кот, мигом выходя из образа.

– Примерно такого диаметра, – я вытащил из кармана куртки одну из сорванных на бегу (да, да, я тоже не удержался) ранеток величиной с небольшой грецкий орех.

Батон взял желтобокий фрукт, зачем-то попробовал его на зуб, почесал лапой промеж ушей, покосился на меня взглядом, в котором явственно проскакивал вопрос о моем психическом здоровье, но тем не менее протянул мне обрезок металлической трубы.

Я ногтем соскреб с одного конца довольно-таки приличную ржавчину, вложил ранетку и, поднеся к губам, дунул. Так, а теперь вспомните, что я совсем немного дракон, ну и... Короче, тот хазар, что решил первым штурмануть забор форта, получил фруктом прямо в «тыкву» и, прикинувшись птичкой, отправился в свой первый дальний полет. Батон аж слезу пустил в батистовый платочек и, помахав им на прощание незадачливому летуну, взглядом указал на невесть откуда появившуюся у моих ног горку ранеток. Ну и понеслось... Отважные хазарские воины лезли через забор, словно мураши к куску сахара, а я упорно надувал щеки, посылая в цель быстро подаваемые Батоном снаряды; в разные стороны летели щиты, мечи, меховые шапки, халаты, белые тапки, коньки (эти-то тут откуда, причем женские, такие с загнутыми лезвиями), а потом... а потом наши «снаряды» закончились, зато по эту сторону забора образовалась толпа очень злых прихрамывающих ребят с вот такенными «фонарями» и прикидывающими в уме счет от средневекового штоматолога, среди этой толпы затесалась даже пара лошадей, причем, судя по их суровому виду, совсем не для того, чтобы устроить для меня веселые покатушки.

– Кажется, нас сейчас будут бить, мяу, – констатировал Батон и, еще раз выглянув из-за меня в окно, добавил: – Причем иногда копытами.

– Слышь, котя, а у тебя случайно пулемета нигде не припасено? – на всякий случай поинтересовался я, прищуривая правый глаз и метая бесполезную уже трубку в решившего ринуться в атаку одинокого раскосого героя. Тот успешно поймал трубку зубами, медленно свел на нее осоловевшие глаза и тут же рухнул ничком на спину, прикинувшись спящим в траве водолазом.

– Вот чего нет, того, мяу, нет, – развел меж тем лапами кот.

– А это?

Я глазами указал на невозмутимого Скрипача, все это время усердно шомполом драящего ствол своего мушкета.

– Игрушка, – отмахнулся тот. – Эхо войны... Наполеоновской.

Дадац! Дверь, причем прямо вместе с косяком, экстренно решила сменить свое местоположение и, проносясь мимо нас, врубилась в стену позади. Мы с Батоном переглянулись. Кот достал из воздуха ковбойскую шляпу, надвинул ее на глаза, сунул в пасть спичку и, выпятив вперед свой квадратный подбородок, пробасил:

– Пусть заходят по одному, – в его лапах грозно сверкнули гвозди на «двести».

Ну они и зашли, точнее вломились всей толпой, да так быстро, что я едва успел схватить стоящий у барной стойки высокий стул... Так, стоп, какой-такой барной стойки, мы же не в каком-то ковбойском салуне или... Я завертел головой, быстро подмечая изменения в дизайне, и тут... Бабах! Грохот, дым, шевелящиеся на затылке волосы и мои драгоценные мурашки, скопившиеся на кончике копчика в ожидании экстренной эвакуации. Я аж присел от неожиданности, нервно оглядываясь, а Батон так вообще превратился в некое подобие грибочка: втянул голову в плечи, поджал хвост, и теперь над вытянувшейся в струнку «ножкой-туловищем» восседала запыленная и прожженная в нескольких местах широкополая шляпа. Скрипач же стоял на своем месте, выпучив глаза на закопченной морде, ствол его карамультука превратился в металлическую ромашку, уши дымились, а вокруг творился самый настоящий хаос. Ну в смысле: «смешались в кучу кони, люди, и залпы...», стоп, последнее из другой оперы. Сверху на меня упал чей-то дымящийся сапог, заставив задрать голову и озадаченно посмотреть на покачивающуюся над головой и явно сделанную из тележного колеса люстру, где прикорнули сразу пара человек, затем на окружающий «вывал» беспамятных тел и вновь обратить свое внимание на гнома (ну точнее зайца, но он же гном, но заяц, но гном, но по пять, а вчера по три, но боль... тьфу, неважно, в общем опять отвлекся).

– Ну ты и бахнул, – выдавил я из себя, выпустив при этом в воздух колечко сизого дыма.

Тот медленно и со скрипом повернул голову, уставившись на меня своими большими глазами-блюдцами, и так же медленно кивнул.

– Так, похоже, нам пора делать ноги, – сказал я, поднимаясь и постукивая пальцами по краю Батоновой шляпы. – Слышишь, нам пора.

– Никого нет дома, – раздалось оттуда. – И вообще я мухомьяор.

– Ну и мухоморь здесь дальше, думаю, эти ребята и от грибного супа не откажутся, когда очнутся, – сказал я, с подозрением уставаясь на появившуюся прямо напротив меня дверь в стене.

Не, ну дверь и дверь, обычная такая, даже немного скособоченная, из потемневших от времени досок, вполне возможно, что я ее раньше и не заметил во всей этой кутерьме... Ну, если бы не одно «НО», да-да, именно такими вот большими буквами «НО»; дверь по периметру вся была просто утыкана дощечками с надписью «к Кощею сюда», «здесь Кощей», «дорога сия твоя, путник, к Кощею она».

– Сэр, надеюсь, вы уже догадались, куда ведет сия дверца? – раздался из-за спины хрипловатый голос.

Я резко обернулся, вопросительно смотря на Батона, но тот лишь стрельнул глазами в сторону барной стойки, за которой, облокотившись на оную, стоял невысокий круглолицый пожилой мужчина в потертой кожаной жилетке, надетой поверх клетчатой рубахи.

– Вы кто? – поинтересовался я, пытаясь отогнать мысль о том, «что где-то я тебя точно видел».

– Бармен, – невозмутимо ответил тот, протирая поверхность стойки тряпкой.

– Откуда?

– Как откуда? Салун есть, мордобой был, даже стрельба, куда ж без бармена, уважаемый. Правда, Билли?!

Сидевший в углу ковбой приподнял указательным пальцем угол своей шляпы, передвинул из угла в угол рта торчащую оттуда веточку-зубочистку и коротко кивнул, добавив:

– Все верно, Гарри! Кстати, кажется, пришло время немножко размяться! – он скинул шляпу за спину и медленно встал, глядя насмешливым взглядом на начавших очухиваться хазар.

– Надеюсь, сегодня на хороший счет, Билли! – крикнул в ответ бармен.

– Обижаешь, Гарри, когда он у меня маленький был, – крикнул в ответ ковбой, подхватывая едва поднявшегося на ноги хазара за грудки и отправляя его в поездку по натертой до блеска барной стойке, где на его пути то и дело появлялись шустро выставляемые Гарри стаканы с виски.

– Это ж всего на три бакса! Мельчаешь, Билли!

– А если так!

Ковбой поднял, взвалил своего следующего противника на плечи и, крутанувшись вокруг оси, отправил того прямо в висевшее на стене огромное зеркало, заставив завизжать выступавших на сцене танцорш и повыскакивать со своих мест остальных посетителей салуна (мое чувство реальности срочно взяло отпуск и, покручивая пальцем у виска, удалилось в сказочные дали с узелком на плечах, нервно посмеиваясь при этом).

– О, а вот это хорошо, думаю, на двадцаточку! – погрозил Гарри пальцем Билли.

Меж тем остальные ковбои постепенно присоединялись к веселью, и вскоре по всему бару летали стулья, столы, кружки, бутылки, дерущиеся (порой почему-то в обнимку с противником), а также всевозможные детали гардероба, причем преимущественно женские. Мы удивленно переглянулись с Батоном, а затем смущенно потупили глаза, когда мимо нас промчалась стайка девушек без данных частей гардероба, прикрывая ладошками предполагаемые места их размещения. У кота вроде бы даже кончик хвоста покраснел, уши взметнулись вверх, завибрировав от напряжения.

– Джентльмены, сдается мне, что это комедия, – худой ковбой в кожаной жилетке на голое тело отхлебнул из бокала виски и, поправив идущую через глаз черную повязку, добавил: – Вот только не ваша. Прошу.

Он с легким поклоном распахнул вышеуказанную дверь, и нам ничего не оставалось, как бочком-бочком проследовать в нее.

* * *

Дорога вилась среди хмурых скал, а из хмурого неба над головой изредка разражался унылый дождик, заставляя выглядывающего из-под зонтика Батона то и дело произносить до боли знакомую фразу. В результате минут через пять мне уже стало казаться, что я иду не к Кощею, а за горшочком меда, что заныкали в дупле не очень правильные пчелы. Впрочем, меня сейчас больше беспокоила зудящая в мозгу мысль о произошедшем в форте...

– Все думаешь о произошедшем? – учтиво поинтересовался кот, складывая зонтик, так как висевшая над головой тучка неожиданно сорвалась со своего места и со скоростью скаковой лошади умчалась вдаль по своим тучковым делам.

– Да вот прокручиваю в голове. И ведь знаешь, что получается. Буквально за пару минут до всего этого я вспоминал один фильм... Блин, не получается, – я растерянно почухал свою покрытую плотной чешуей шею.

– Чего не получается?

– Да вот пытаюсь представить, что сейчас мимо нас проедет какая-нибудь попутка, автобус там, карета с принцессой, ну или на крайняк телега.

– И, мяу?

Я развел руками.

– Видимо, это как-то не так работает.

– Видимо, мяу, – согласился кот, доставая из своего таинственного хранилища пирожок и спешно откусывая его прямо до половины. – Ну ты путайся, путмайся, а то я все лупки стур.

– Сапоги надень, – буркнул я, резко останавливаясь.

Скалы по обе стороны дороги резко как-то закончились, словно отсеченные гигантским острым как бритва ножом, и нам открылся вид на рыцарский замок... э-э-э, пантеон... так, нет... колизей... Блин, короче, что-то мрачное такое, со шпилями, арочками, колоннами и парой мощных чуваков с листиками на причинных местах, подпирающих своды огромных врат. Батон аккуратно подергал меня за штанину и, заметив мой вопросительный взгляд, указал лапой на стоящий у края дороги камень, где на чисто русском было выбито: «Здесь проживает генацвале Епиох Моисеевич Кощей». О как, серьезно? Блин, и за что же тебя так болезного, хотя если на все это посмотреть вкупе, так сказать, то становится понятна тяга к поселению в горах и общее, так сказать, долголетие, а также неуемная жажда почахнуть над сокровищем какой-нибудь нации. М-дя, я задумчиво потер подбородок и, посмотрев на глубоко задумавшегося кота, спросил:

– Кстати, а скрипач наш где?

– Так за нами...

Мы дружно оглянулись, и кот аж икнул. На обломке скалы, чем-то похожем на небольшой постамент, стоял он... длинные кудри падали на плечи, мощный квадратный подбородок смотрел куда-то вдаль, устремляясь вслед за задумчивым взглядом, на накачанной груди колосились заросли, зеленая юбка была идеально выглажена и наполнена складочками со стрелочками, на голове красовалась небольшая зеленая шляпа с павлиньим пером, мускулистые руки сжимали верную волынку, а волосатые ноги... Я впечатал ладонь себе в физиономию и, воздев лицо к небу, выругался, причем похоже на чисто драконьем. Не, ну твою кису, вот только конкретно брутальных шотландских хоббитов мне сейчас и не хватало.

Глава 6. Про мрачный замок, новое знакомство и замечательную коллекцию

Врата были реально мощными, причем такой высоты и ширины, что через них, пожалуй, не самый маленький аэробус мог бы пролезть и еще место для «кукурузника» осталось. Но самое главное, не было никакого способа подать знак хозяину, что к нему тут дорогие гости пожаловали, а он как бы не в курсе. Мы с котом аж пару раз пробежались от одного их конца до другого, тщательно изучая каждый выступ и дергая за любую подозрительную закорючку, долбя в створки всеми частями организмов, и, не получив какого-либо результата, устало плюхнулись прямо у стены на островок пыльно-пожухлой травы, решив подключить к решению данной проблемы что-то помимо рук, ног и лапок. Минут десять мы дружно буравили ворота взглядами (мы с котом буравили, а Скрипач тупо стоял на очередном камне в очередной горделивой позе, так и хотелось дать ему кольцо и пусть идет... несет к далекой горе), шевеля при этом своими извилинами и ушами (это Батон, честно-честно), но мысли лишь скакали веселыми лошадками, выдавая всякую чушь в стиле «почему люди не птицы, а вообще, главное хвост», заставляя лишь тяжело вздыхать. В конце концов мне это надоело, не, ну сколько можно, тут гости у ворот околачиваются, а хозяин ни слухом, ни духом – безобразие какое-то. А если мы с недобрыми намерениями, на штурм там пойти хотим, ворота тараном пробить, а затем ворваться и творить всякие непотребности: топтать грядки с огурцами, ранетки тырить и, главное, спереть любимый тазик бабули. Да-да, каюсь, было такое в детстве, до сих пор помню, где полоса от хворостины пролегала (я невольно поерзал пятой точкой по траве). А ведь мы просто хотели сделать большой корабль (таз был здоровенный, оцинкованный и выглядел в наших глазах, как целый крейсер), однако наши восторги от первого и последнего великого похода новоявленного «Бисмарка» по пруду бабуля не оценила и выдала нашим жо... попам хороший гибкий приз. Эх, детство, детство, ты пролетело как один сказочный миг. И вроде бы до сих пор охота махнуть с пацанами на реку, погулять с девчонками до глубокой ночи, посидеть у костра, запекая в углях картошку... вот только нет уже той деревни, давно не видел тех пацанов, а у некогда озорных девчонок пролегли в уголках глаз едва заметные морщины. И все же в душе мы все те же ребята и девчата с соседних домов и подъездов – вечные десяти-двенадцатилетние озорники. Наверное, именно поэтому я люблю работать с детьми... бегу от своей взрослой действительности. Я вздохнул и резко встал на ноги, в конце концов двери сами себя не откроют, а от волынки Скрипача одна меланхолия и головная боль. Оглядевшись, я остановил свой взор на куске скалы, который очень отдаленно напоминал воткнутую рукоятью вверх огромную дубину и, поднатужившись до треска штанов ниже спины, выдернул его из земли. Что ж, постучим. Размах...

– Слюшь, дорогой, а может, не надо?

Голос с явным кавказским акцентом шел откуда-то сверху.

– Почему? – поинтересовался я, едва успев затормозить.

– Вах, совсем не понимашь, украшения на створках отлететь могут. Не видишь, работа тонкая, заморская, прям совсем красивая, а ты каменюкой хочешь. Не хорошо, дорогой, да.

– Ну так если не открывают, – смутился я, пытаясь спрятать свою дубинку за спину и виновато шаркая при этом ножкой, – вот я и...

– Э-э-э, а позвонить?

– Во что? – удивился я, еще раз оглядывая все еще плотно закрытые створы дверей.

– Слюшь, совсем слепой, да, колокольчик там весит большой такой с цепоч... – голос на мгновение смолк, а затем с нотками подозрения спросил: – Нэту колокольчика?

– Нету, – подтвердил я, разведя руками, но покосившись на все еще зажатую в одной из них и уверенно смотревшую в небеса дубину, тут же спрятал обратно за спину.

– Нигде?

– Совсем нигде.

– Вах, опять сперли, а еще рыцурями себя называли, мамой святой клялись, Шекспира читали... Вай-вай, совсэм верить никому нэльзя, – голос ненадолго умолк, а затем вкрадчиво поинтересовался: – А ви таки, собственно говоря, к кому?

– Ну дык к Кощею. Дело у меня к нему есть, точнее просьба.

– Вот как, хм, – хмыкнул голос и тут же добавил: – Ладно, заходи, если сможешь...

Вот последние слова мне почему-то сразу не понравились, прямо слышались в них сарказм и какая-то подковырка. Наверное, поэтому я совершенно не удивился, когда из-за приоткрывшихся створок нам навстречу выскочила пара здоровенных псин: шерсть прямо-таки лоснится чернотой, глаза горят огнем (причем в прямом смысле), шипящая слюна падает на землю, плавя камень. Не, ну кто бы не испугался, скажите, кто? Нет, я слушаю... Да тут даже я оробел, чуя некую гибкость в коленных суставах, особливо когда осознал, что эти псинки в холке мне где-то по грудь. Батон же с пронзительным мявком, переходящим в «полундру», взлетел практически по отвесной каменной стене и, устроившись там на каком-то скальном выступе, принялся активно успокаивать нервы каралькой «краковской». Куда делся наш «хоббит в юбке», я не заметил, но «подбадривающие звуки» волынки летели откуда-то издалека и почему-то снизу. Ну и что мне оставалось делать, тем более эти псы дружно взвились в прыжке и летели на меня с распахнутыми, пышущими жаром пастями. А там вот такенные клыки, между прочим. Пришлось быстро соскребать всю свою драконью смелось в кулачок и прицельно применять старый добрый прием под названием «был дог, стал бульдог». Получилось неплохо. Ровно два взмаха дубиной придали собачкам обратное ускорение, впечатав их в створы ворот, после чего они, превратившись в бесформенные кляксы, просто стекли вниз, быстро впитавшись в каменистую почву. О как! Я аж специально поковырял носком ботинка место впитывания и, не обнаружив ничего, кроме песка и гальки, пожал плечами, после чего протиснулся в приоткрытые врата (а что, сказали же заходить).

Естественно, нас ждали, причем не с распростертыми объятиями. Ну значит, представьте: площадь с почему-то неработающим фонтаном, по периметру деревья всякие посажены для проформы, вазоны там, статуи мраморных барышень с веслами в руках, а также прочей подчеркивающей их женственность атрибутикой. Плитка, кстати, под ногами хорошая, качественная, с рисунком в виде маленьких серебряных звездочек. Скрипач аж на миг забыл о своей новохоббитошотландской натуре и, присев на корточки, стал гладить ее пальцами, прицокивая языком и приговаривая что-то на своем гномьем. Впрочем, извиняюсь, отвлекся от темы. Значит, статуи, плитка там, газоны, вазоны... ах да, а перед фонтаном, значится, стоит ОН – весь такой в черной броне, метра два ростом, косая сажень в плечах и с вот такенной шипастой дубиной в руках, моя «каменная сосулька» от одного вида такого противника аж комплексовать стала, поникла и, треснув, осыпалась к ногам мелким крошевом. Я нервно икнул и, шаркнув ножкой, практически извиняясь, произнес:

– Здрасте, – и, не дождавшись ответной редакции, добавил: – А кольца-то у меня и нет.

– Какого такого кольца? – раздалось после некоторой паузы из-под забрала.

– Ну этого, с которым заныкиваешься в уголок и такой... «моя прелесть» и гладишь, гладишь его. Или я ошибся? Не, антураж-то похож и доспехи, хотя глаза на башне все-таки не хватает.

Мы все дружно посмотрели на торчащую словно перст башню, больше похожую на минарет.

– А зачем мне там глаз... Так, – воин с грохотом поставил булаву на землю. – Ты таки вообще кто?

– Кто? Я?

Я на всякий случай огляделся, вдруг тут кто еще присутствует, а я и не в курсе, однако площадь была пуста, и лишь одинокий ветер мел по ее камням всяческий мусор, да гремел костями скелетов, висящих на выступающих из стены балках. В щель между створками меж тем просунулась голова Батона, чуть выше голова Скрипача, но ребята быстро прочухали ситуацию и, послав мне воздушные знаки дружеской поддержки, скрылись. Вот всегда так, все сам да сам... я вздохнул.

– Что ж, разрешите представиться, господин Кощей, или кто вы там, – я нарочито медленно снял куртку и принялся закатывать рукава рубашки. – Ярослав Краснов – учитель труда в магической академии Штабурга, прибыл в данный мир с целью спасти свою благоверную.

– Царевна, что ли, иль, может, королевна какая? – с уже знакомым акцентом и нотками презрительности донеслось из-под шлема.

– Да нет... хотя... – я на мгновение задумался, припомнив, что Эльфирин род вроде бы относился к древней драконьей знати. – Впрочем, наверное, все же принцесса, только из драконьего рода.

– Серьезно, твоя любавница змеиного рода?! – Кощей аж присел, грохнув латными перчатками по закованным в броню коленям, и глухо расхохотался, а отсмеявшись, спросил: – Вах, генацвале, и как же тебя так угораздило?

– Ну, – я смущенно почесал шею. – Долгая это история...

* * *

Кощей был высок ростом (где-то под метр девяносто), худ, жилист, а лицом напоминал того самого грузина, что летал на вертолете и постоянно хотел какую-то Ларису Ивановну. Он восседал на резном троне из темно-зеленого камня, что возвышался посреди огромного зала, а у его подножия лежала пара знакомых мне уже псов.

– Говоришь, генацвале Илья просил помочь?

Я молча кивнул, Батон тоже кивнул, а Скрипач согласно дунул в волынку, проиграв на ней короткий бравурный марш (так, на пару минут), после которого я все так же молча взял протянутую котом все ту же застарелую, покрытую волосами (и местами уже плесенью) сосиску и, под одобрительные взгляды хозяина замка и его державшихся за уши собачек, засунул ее в дудку. Наш гномо-хоббит лишь вздохнул, шмыгнул носом и, мотнув своими шикарными волосами, обиженно отвернулся. Ну и ладно, не умеешь – не дуди, а то полное впечатление, что тут выступает хор напившихся валерианы мартовских котов; причем половина из них фальшивит, а другая явно уже побывала у «добренького» доктора и отчаянно мстит, вопя на разный манер.

– Значит, это Илья послал вас ко менэ? – снова спросил Кощей, привставая на троне и поплотнее запахивая свой цветастый байковый халат.

Кстати, вот вроде бы злодей и антураж вокруг соответствующий, готичненький такой, с лепниной в виде горгулий, черепков ну и прочих ужастей, а сам хозяин в халате, тапочках и с кружкой чаю (нам, кстати, тоже налили, вкусный, с малиной и мятой, и на стульчики посадили, тоже каменные, неудобные, жуть). Хотя будь я на его месте, тоже так бы ходил, ну а что, злодейство злодейством, а дома должно быть комфортно и уютно, а то посмотришь в кино на этих фэнтезийных злодеев и жалко их становится, вечно они в неудобных доспехах или каких-то задрипанных мантиях шастают. Ну сами посудите, бред ведь: в доспехах неудобно, летом жарко, натирают иногда опять же, зимой замерзаешь, словно цуцик, когда ешь, крошки внутрь сыплются, а потом чешется все, в мантии же порой выглядишь не столько злодеем, сколько бомжом, особенно если ты ее не снимал пару десятков лет. Не, сначала красиво так, с рисунком, загадочными пентаграммами, но потом все это засаливается, пятна там всякие появляются, дырки опять же (и ты, Брут), ну и запах должен быть соответсвенный. Прям «+20» к атаке ядовитым облаком и «–30» к харизме. Поэтому если быть злодеем, то только таким – в удобном халате и тапочках, а еще я бы себе завел монокль, трубку, трость и обязательно любил бы пофилософствовать. А еще злобный смех, ха-ха... Тьфу... Блин, о чем это я, опять отвлекся.

– Да, Илья посоветовал, – кивнул я, мысленно разгоняя рукой свой злобно закашлявшийся от смеха образ в черном халате с золотыми драконами. – А с этим какая-то проблема?

– Нэт, – костлявые пальца Кощея перестукнули по подлокотнику трона. – И змеи твоей у менэ нэт. Понимаэшь, не люблю змей, тем более в обличье юных прэлестниц.

– Я знаю, что ее тут нет.

– Тогда зачем пришел?

– Мне в Мареву топь попасть надо, а Илья сказал, что вы можете указать дорогу.

– Дорогу в Мареву топь? – Кощей нахмурился. – Так значит, твоя змея в полоне у новоявленного хозяина этих болот.

– Вы его знаете? – удивился я, отмечая про себя неожиданную пропажу акцента у хозяина замка.

– Виделись пару раз. Наведывался ко мне, дары странные приносил, дружбу предлагал.

Мы быстро переглянулись с котом.

– И?..

– Чуждый он и нутро зело гнилое, – махнул пальцами Кощей, хмурясь. – Однако и ссориться с ним мне смысла нет.

– Так вы мне не поможете?

– Я подумаю, – Кощей резко поднялся. – А пока прошу быть моими гостями. Проводите гостей в их комнаты.

Лежавшие у трона собаки вскочили на лапы и направились к двери из зала, но на самом выходе обернулись, явно предлагая следовать за ними. Пришлось повиноваться.

И вот значит, прошли мы по длинному широченному коридору, сделали пару поворотов в какие-то ответвления, и вот я прям копчиком (а также шустро взобравшимся мне на шею Батоном) чую, что собачки косятся на меня дюже плотоядно, судя по всему, решили взять реванш. Что ж. Я отодрал кота от своей шеи, посадил в уголок и, ободрительно похлопав по макушке, повернулся к собачкам, одновременно сделав причудливое движение руками, в попытке подражания любимым героям старых боевиков, после чего поманил животинок к себе одними пальцами. «Идите ко мне, бандерлоги».

* * *

Утро началось с упорных позывов на посещение «комнаты великих раздумий о судьбах мира». До знаменитого «Пи-Пи» танца дело пока не дошло, но момент использования некоторых его «па» неуклонно приближался. Пришлось выбираться из-под теплого одеяла и отправляться на поиски нужного мне кабинета. И тут возникла проблема. До спальни-то нас проводили, а вот сейчас помогать никто не спешил, мало того, длиннющие коридоры замка были девственно пусты, причем до такой степени, что в некоторых завывала пылевая поземка и изредка мимо прокатывались паутинные шары перекати-поля. Батон на просьбу прогуляться со мной лишь лениво отмахнулся лапой и спрятался под одеяло, Скрипача я не видел со вчерашнего дня, так что пришлось топать в одиночку, проверяя на открываемость все встречаемые на пути двери, которых было не так уж и много, причем за большинством из них скрывались практически идентичные полупустые комнаты, так что на какое-то мгновение у меня даже создалось впечатление, что я вновь каким-то образом оказался в изнаночном мире. Я уже подумывал вернуться к себе и направиться в другую сторону, ну или на крайний пожарный отыскать какой вазон побольше с «фикусом погуще», но тут коридор неожиданно кончился, упершись в уходящую вверх винтовую лестницу. С утра думать особо не хотелось, а посему, зевнув и почесав на всякий случай копчик, я отправился на штурм неизведанных мне вершин. К счастью, восхождение особо не затянулось, и буквально через пару витков я оказался на вершине высоченной башни. Ну, в смысле с одной стороны она была не особо высокая, словно этажа с четвертого смотришь на площадь перед воротами, а вот с другой... бездна, самая настоящая бездна, в глубинах которой клубились черные как смоль тучи, изредка освещая свои невидимые нутра яркими вспышками неведомых разрядов. Не, ну а что бы вы сделали на моем месте? Да-да, большой мальчишка – знаю, а может, просто уже потупел от динозебровых ген. В любом случае я так бочком-бочком к краю, нагнулся и... тьфу... Снизу в ответ взвыло и шваркнуло так, что волосы задымились, встали дыбом, а на кончике носа сплясал задорную джигу огонек святого Эльма. Так, ясно, орошение пустынных полей с высокой башни отменяется, делаем ноги.

Быстро спустившись вниз, я осторожно выглянул за угол, удостоверился, что коридор все так же пустынен, заложил руки за спину и, насвистывая «в Багдаде все спокойно», направился дальше, но почти сразу же наткнулся на знакомую мне собачку. Завидев меня, пес, видимо, почуял, что ему сейчас опять будут рвать пасть и скорей всего на ночной вазон, а посему спешно ретировался, припустив галопом в обратную сторону, причем даже не разворачиваясь, я даже «а» сказать не успел. Не, ну обидно, я ведь только спросить хотел... Я на всякий случай станцевал вышеупомянутый танец, ибо нужно было прям очень-очень, и, оглядевшись, распахнул первую попавшуюся дверь, обнаружив ведущую вниз лестницу и несколько ошалев от ударивших мне в нос аппетитных запахов.

Кухня, обычная такая кухня злодейских замков с засаленными котлами, огромными сковородами, где шкворчало и постанывало нечто непонятное, на стенах развешены ножи, мечи, пилы, вилы и все обязательно ржавые с подозрительными пятнами на рабочих поверхностях. А еще ее хозяйка. Я аж икнул от неожиданности, ибо стоящая предо мной женщина была просто копией моей домоправительницы (ну разве только лицо более суровое, обветренное, черная повязка через левый глаз, да вставленная в длинный медный мундштук дымящаяся сигарета) и точно так же постукивала о свою широкую ладонь здоровенной чугунной сковородой, видимо в размышлении о тяжкой судьбе незваного гостя. Будь это Глафира, подобный жест говорил бы о том, что она далеко не в лучшем настроении, а учитывая силу ее удара, которого опасалась даже моя благоверная... Я нервно сглотнул и оскалился в самой своей приветливой улыбке, одновременно кланяясь и метя пол пером несуществующей шляпы.

– Мэм, извиняюсь за вторжение, мы не местные и немного заблудились в коридорах данного поместья, а посему...

– Твоя животинка? – не дожидаясь завершения моего приветствия, поинтересовалась «местная Глафира» прокуренным голосом, ткнув сковородкой в ряды висящей позади нее колбасы, откуда мой удивленный взгляд выхватил подвешенную за лапы и перевязанную шпагатом тушку Батона (не, ну когда успел, оглоед лохматый), тем не менее что-то смачно жующего.

– Моя, – откровенно признался я, вытягиваясь и залихватски щелкая каблуками. – Виноват, не усмотрел.

– Хм, – домоправительница задумчиво окинула меня с ног до головы пристальным взглядом своего единственного глаза, выпустила изо рта тонкую струйку дыма и, кивнув каким-то своим мыслям, бросила: – Люблю честных – забирай.

Взметнулась рука, и огромный поварской нож «сплясал» в воздухе причудливый танец, освобождая от пут моего котейку. Тот ловко извернулся в воздухе и, приземлившись на задние лапы, по-гимнастически раскинул передние в разные стороны, но не дождавшись от нас высоких оценок, вздохнул и, понурив голову под моим грозно-указующим взором, направился к выходу. Я же вновь повернулся к хозяйке и, еще раз извинившись, собрался было ретироваться следом, но тут меня прижало. Видимо, все поняв по моим слезливым глазам, запунцовевшим щечкам и жалобному взгляду, та усмехнулась и молча ткнула сковородой в сторону едва заметной двери.

* * *

Не, все-таки Фиглира оказалась хорошей женщиной, мало того, что спасла меня от конфуза в стиле «о, тепленькая пошла», так еще и накормила до отвала, а также снабдила Батона тормозком, в который успешно упаковала пару палок колбасы, кусок мяса и кувшин с молоком, чем вызвала у того слезу умиления и почти пятиминутное лобзание рук, с причитанием про спасение от голодной смерти бедного отощавшего котика. (Это вот этот-то пуфик на ножках отощал, да он же всю дорогу только и делает, что жует, даже когда нечего, траву вроде как на вкус пробует. Вернемся домой, посажу на жесткую диету и баста. А учитывая, что они с Кисой на чердаке обитают... в общем, мне и одной колонны в спальне хватает.)

Итак, после заморения арракисовского червячка было решено отыскать хозяина замка и узнать о его решении, ибо иначе задерживаться тут смысла не было, да и как говорится: «Спасибо этому дому, но я лучше где-нибудь подальше...». Впрочем, Фиглира помогла и в этом, сопроводив нас на задний двор замка, где, по ее словам, любил находиться ее работодатель, правда при этом она почему-то странно ухмылялась, а напоследок зачем-то пожелала удачи и наградила дружеским хлопком в спину, от которого я невольно пробежал с десяток метров, едва не уткнувшись носом в искомый объект.

Сидящий на большом замшелом камне в бурке и папахе Кощей был похож на усталого нахохлившегося грифа.

– Гамарджоба, генацвале Моисеевич, – поприветствовал его я. – Чем занимаетесь в такой ранний час?

– Не видишь, что ль, возвышенностями любуюсь, – пробурчал тот. – Большими и малыми.

– Возвышенностями?

Я с подозрением окинул раскинувшуюся перед мной степь без единого намека на какой-то бугорок.

– Да, возвышенностями, вот, смотри, дорогой.

Он махнул рукой, и заросший терновником и вьюном сад перед нами вздрогнул, пошел рябью, словно испорченный телевизор, сменившись прекрасным, ухоженным парком с многоуровневыми каскадными фонтанами, резными беседками и выложенными мрамором дорожками, вдоль которых росли чудесные цветы. Но самое главное, весь этот сад был буквально заполнен ИМИ, да-да, ИМИ – юными и не очень прелестницами различных форм и размеров, порой, надо сказать, весьма выдающихся и все это затянуто в тонкую облегающую ткань, похожую на легкие разноцветные облачка.

Мы с Батоном дружно переглянулись.

– Круче гор могут быть только горы, на которых ты не бывал, – резюмировал Батон, поглаживая встопорщившийся хвост, после чего плюхнулся на травку.

Я судорожно сглотнул и спешно последовал его примеру, дабы избежать ненужных конфузов во внешнем виде.

– Красивое, – выдавил я спустя пару минут. – Так это ваш гарем?

– Зачем горем, какой такой горем-морэм... нэт, коллекция это, плюс душевные страдания, вах.

– Почему страдания?

– Почему? Слюшь, дорогой, вот посмотри на меня, я похож на красавца?

Кощей поднялся, выпятил тощую грудь и попытался принять горделивую позу, поставив ногу на камень и вглядываясь вдаль из-под поднесенной ко лбу ладони. М-дя, прям скульптура: «Жертва лечебной диеты доктора Малышковой на пенсии наконец увидела свет в конце тоннеля».

– Ну не очень, – честно признался я.

– Вот, – сказал Кощей, опускаясь обратно на камень. – Все идут и идут, в жены набиваются, в полон им, понимаешь, надо. А мнэ это зачем? Ты хоть представляешь, сколько мнэ лет?

– Хмм, много, наверное.

– Много, дорогой, очень много. Понимаешь, мне уже просто не интересно. Философия – интерэсно, шахматы – интерэсно, даже высшая матэматика – очень интэресно. Женщины – нет, надоело, неинтэресно. Я даже уже откровэнно стал говорит, что мне не интересно, так их еще больше стало... Ума не знаю, што мне с ними дэлат, вот сижу, думаю, смотрю... пусть играют, развлекаются...

– Ну да, с возрастом это бывает, – поддакнул я, упорно стараясь пялиться на фонтан, выбрасывающий вверх забавные такие струйки пенящейся воды, а не на плескающихся в его чаше прелестниц.

– У меня с этим все в порядке, – обиженно буркнул Кощей.

– Ну...

– Голубая луна всему виной, все в округе говорили, – промурчал себе в усы Батон.

– Да не в жизнь! – еще больше нахохлился хозяин замка.

Кот посмотрел на меня, затем на Кощея, почесал лапой промеж ушей, с подозрением прищурился, и на всякий случай отодвинулся подальше.

– Извратэнь мохнатый, – констатировал хозяин замка, оглядываясь и явно прикидывая, чем бы таким запустить в моего «невинного» усато-лохматого спутника.

– Там царь Кощей над златом чахнет, – задумчиво пробормотал я. – Послушайте, Епиох Моисеевич, а денег у вас много, ну в смысле золота, богатства там?

– Не бедствуем, дорогой, не бедствуем, – в глазах Кощея блеснул огонек идеи, а голос стал неожиданно заискивающе-сюсюкающим. – Слюшь, дорогой, а давай я тебе их подарю всех, всю коллекцию и к каждой по пуду злата... нет, по три пуда злата в придачу. Ты молодой, красывый, с тобой много пойдет. Денег дам, будэшь богат, как султан. Нэт, как пять султанов. Забирай и... уходи... далеко-далеко за Кудыкину гору.

Если честно, то я на мгновения задумался, но тут в мозгах у меня грянул дружный хор про султана, напоминая о том, что «тещи тоже три», и я как сумасшедший затряс головой, одновременно прикинув реакцию Эльфиры, если она вернется и застанет дома подобный цветник. Да там ядерная война покажется детской игрой с оздоравливающей прогулкой под радиоактивным дождиком и первоклассным лучевым загаром.

– Жалко, – вздохнул Кощей. – Но ты еще подумай нэмножко. Могу еще по пуду подкинуть.

Мы немного помолчали, а Батон тем временем медленно так, порой перекатами, сместился поближе к фонтану, усиленно делая вид, что зоной его интересов являлись исключительно плещущиеся в нем золотые рыбки.

– А почему вы их просто не выгоните? – поинтересовался я, садясь в позу лотоса и пытаясь познать дзен, ибо некоторые из дев явно решили принять воздушные ванны, скидывая с себя и без того слишком условные одежки.

– Э-э-э, думаешь, не пытался? – взмахнул вверх рукой Кощей. – Даже в лягушек обращал, вах, в статуи.

– Не помогло?

– Нэ помогло. Идут, лезут, просачиваются, даже стены не помогают. А выгонишь, так клевещут, что силой, мол, тащу, скандалят, царю жалобы пишут, богатырей насылают, только проблем больше от этого... а, – он тяжело вздохнул. – Думаешь, я хотэл так жить, замок-шмамок. Я домик в горах хотел, виноград растить, чачу домашнюю делать, вино. Может, найти хозяйку, но тут нэт любви... одна коллекция.

– А может, все же выгнать всех и переехать куда...

– Пытался... находят. Да и договор у меня с Берендеем, принимать всех желающих царэвн, красавиц и тому подобное, обеспечивать и давать хорошее приданое, если пробудут в полоне больше года.

– А ему-то это зачем? – удивился я.

– Казне процент и невесты богатые, «можно пристроить с пользой для государства», – последние слова он произнес с издевкой и явно кого-то пародируя шепеляво-старческим голосом.

– А вам-то это зачем? – поинтересовался я, наблюдая за Батоном, которому уже чесали пузико сразу несколько красоток, а он млел и закатывал глаза.

– Есть у него кое-что мое, – уклончиво буркнул Кощей.

Я покосился на своего собеседника, быстро пробежался по своим сказочным знаниям и понимающе кивнул.

– Понятно, буквально держат за... к-хм...

Мы снова замолчали. Кощей снова нахохлился, а я задумался, ибо образу безжалостного злодея в моих глазах был нанесен серьезный урон. Хотя, с другой стороны, мужика, возможно, так доводят, что порой он просто выходит из себя и закручивает окружающих в «бараний рог», так, чисто для профилактики. Мне-то, с моим беспокойным хозяйством, порой приходится рвать и метать, а уж тут... Да и, если вспомнить наши сказки, не всегда он там злодей, точнее его считают априори злодеем, потому что бессмертен, богат и до женского пола падок (был, видимо), хотя кто до него не падок, а? Кто, я вас спрашиваю? Нет, вы мне ответьте, какой нормальный мужик устоит перед этим... этими? Я снова бросил взгляд в сторону фонтана и, сложив указательный и большой пальцы колечками, устремил свой взор в бездонное небо, упорно пытаясь думать о высоком. Так, стоп...

– Епиох Моисеевич, если не секрет, много тратите на содержание вашей коллекции?

– Порядочно. Девы порой запросы такие выдают, – он закатил глаза.

– Вот именно, – я со скрипом расплелся из позы неопытного созерцателя Сансары. – А вот если бы вы не могли выполнить их запросы, разорились там, деньги у вас кончились, да украли их у вас?

– Ты это сейчас серьезно, пэдагог? – глаза Кощея сверкнули металлом.

– Да не по-настоящему, но главное, чтобы они в это поверили, – я кивнул в сторону плещущихся вместе с Батоном девиц. – Заодно и поймете, кто сюда пришел с серьезными намерениями, а кто за блага.

– Есть идеи, господин учитель? – на этот раз в голосе Кощея слышалась небольшая заинтересованность.

Я молча кивнул.

Глава 7. Про хороший план, почти дружескую потасовку и бобра

Проблема с массовкой решилась довольно-таки быстро, ибо неподалеку от замка располагалась небольшая деревенька, где проживало примерно два десятка угрюмых бородатых мужиков, примерно столько же их менее угрюмых жен и некоторое количество почти веселых ребятишек. Приняли нас, надо сказать, буквально с распростертыми объятиями. Не, конечно, сперва хотели подвесить за ноги и наверняка сотворить что-то выходящее за рамки приличия (пузики там пощекотать, или просто провести сеанс прилива крови к мозговым извилинам, дабы лучше соображали), но узнав, что мы прибыли с поручением от самого Кощея, тут же дружно взяли «под козырек», заявив, что готовы выполнить любой приказ, исходящий от «вашего высокогоблагородь».

В принципе ребята оказались толковыми и быстро ухватили суть, заодно предложив решение проблемы с реквизитом. Оказалось, что с этой стороны крепости их деревня играла роль этакого фильтра для прибывающих рыцарей, богатырей и прочих искателей удачи, позарившихся на сказы о богатстве нашего костлявого друга. Собственно говоря, тут их проверяли на силушку богатырскую, и с того, кто не прошел, брали некую мзду, после чего... ну, так как у нас тут добрая сказка, то скажем примерно так: «их отпускали на все четыре стороны». В результате добра скопилось много – целый сарай. Хороший такой, добротный, метров тридцать длиной, а оружия там... от деревяной дубины до здоровенного пятиметрового меча. Я даже ребят как-то зауважал, это какого же дылду они тут отбуцкали... В общем, обговорили все еще раз, после чего сопроводили нас в избу, напоили, накормили, дети там с Батоном поиграли, причем, судя по всему, играли в игру: «мы лося ловили, затем делали шашлык». Кот, естественно, играл главную роль, но вот только «лось» у него получился довольно странный, горный такой, с навыками спецназа: сигал по крышам как белка, при этом отстреливаясь от «охотников» шишками, а затем, устроив засаду, взял всех своих преследователей в плен и, связав, гонял по поселку, подстегивая хворостиной. В результате местная шантрапа его дюже зауважала и в дом, выделенный нам на постой, кот заявился со здоровенной крынкой сметаны и корзиной всяческой снеди. Я в это время уже готовился ко сну и, к радости Батона, от «легкого» перекуса отказался, ибо даже динозебры должны знать какую-то меру в еде, однако котов это явно не касалось, так что пришлось до середины ночи слушать утробное урчание, порой переходящее в причмокивание, сквозь которое были слышны слова про «мою прелесть», а край глаза то и дело выхватывал из полумрака в меру упитанную тень, то и дело обвивающую стоящий на столе кувшин со сметаной.

Кстати, наверное, пришло время объяснить мою задумку. А она предельно проста: к Кощею заявляется некий знаменитый в дальних землях рыцарь, побеждает его, забирает казну и сваливает в туманную забугорную даль. Ну а дальше: я бедный, вах-вах, несчастный, ограбленный старый человек, остался практически в одних лохмотьях, ну и далее по тексту с заламыванием рук... Оставалось только надеяться, что задумка себя оправдает, ибо в случае удачи хозяин замка клятвенно обещал всю возможную помощь и вообще сотрудничество.

Короче, с утра меня нарядили по полному параду: доспехи, щит, меч, белый плащ с вышитым драконом, коника дали, крытого попоной, ну и напоследок водрузили шлем типа «ведро с горизонтальной дыркой». Обзор как у мехвода в БМП: «ни хрена толком не видно, но ехать куда-то надо». Народ также облачился в подобающие одежды: кольчуги там, щиты, пики, шлемы почему-то в виде глубоких тазиков с прорезями для глаз. Даже Батону нечто подобное подобрали, дав вместо меча небольшой кинжал. Кот, конечно, сразу приободрился, взобрался на голову моего коня, точно Ильич на броневик, раздвинул тому уши и, вытащив «меч», встал в указующую стойку. В общем, гремя огне... (а также звонко похрустывая) всеми сочленениями и прочими частями амуниции, наша «армия» потихоньку двинулась в сторону замка.

Едем, значится, солнышко светит во всю дурь, птички поют, я медленно нагреваюсь в своей духовке, медленно вытекая в сапоги и мечтая о березовом веничке, чтобы похлопать себя по потной спинке, а потом плеснуть водицы на горячее. Дорога меж тем идет аккурат по высокому берегу какого-то озера... лепота, жара и пастораль. И вот, значится, краем глаза вижу я сидящего почти у воды и плетущего сеть бородатого мужичка в обычной такой расписной рубахе, а взгляд у него прям такой в мою сторону... аж треск льда под копытами своего коня услышал, а мои мурашки в районе копчика начали проходить ускоренные курсы глубоководного погружения. Да даже восседающий позади меня Батон что-то почувствовал, потому как, привстав, постучал мне когтями по шлему и нервно попросил немного ускориться. Впрочем, я был не против, и тут ведь что главное? Чтобы впереди неожиданно река со знакомым названием не нарисовалась, а так, «звиняй, княжие», но мне надо спешить – хорошо еще замок недалече, так что добрались довольно быстро и без приключений. Да, надо сказать, что с этой стороны замок менее мрачен, местами даже подштукатурен, камешки на дороге травкой перемежаются, ворота пониже, да и колокольчик на дверях присутствовал. Хороший такой колокольчик, большой, высотой с меня, причем вместе с конем и веревка такая крепкая, плетеная. Ну я, конечно, не удержался, подъехал, слез с коня и... позвонил... опосля еще раз позвонил... ну и контрольный (как звучит, как звучит... мощно, мелодично, нет, еще немного и я не смогу остановить...). Бзынь, бзынь, по металлическому по шлему настойчиво постучало кованое копыто, заставив меня недоуменно обернуться и встретиться взглядом с сильно увеличившимися глазами моего коника, в коих на прямом древнерусском было написано: «Окстись, балбес, уж все оглохли». Я, естественно, сразу осознал свою неправоту, стал сама серьезность, но напоследок все же звякнул и, взобравшись обратно на коня, направил его прямо в медленно распахивающиеся врата замка, однако был остановлен решительно преградившим мне путь Батоном. Тот быстро взобрался на седло позади меня, встал на задние лапы, достал из своих невидимых запасов гармонь и, повернувшись к нашей «группе поддержки», скомандовал:

– Рота, песню запевай, мяу!

Как ни странно, его послушались. Переодетые в солдат бравые селяне (а селяне ли) шустро выстроились позади меня в две шеренги и, двинувшись следом (при этом чеканя шаг), дружно заголосили на чисто иноземном:

Вот так мы и прибыли во второй раз в замок Кощея: я на коне в рыцарском облачении, позади меня наяривающий на гармони кот, ну и следующая за нами группа горланящих охламонов.

* * *

На этот раз встречающихся было куда больше, намного больше. Ну, во-первых, сам Кощей в своих устрашающих доспехах (причем наверняка спертых со съемочной площадки Питера Джексона), во-вторых, его собачки, на этот раз прикинувшиеся потомками Анубиса, ну и, в третьих, весь цветник, вся его прекрасная коллекция, разместившаяся на тянувшихся вдоль стены балюстрадах, отчего дворцовая площадь стала немного похожей на древнеримский Колизей, ну или вполне себе современный стадион. Народ наверху шумел, что-то жевал, пил напитки, увлеченно сосал сахарных петушков и изредка махал черными флажками с изображенным на них скалившимся серебряным черепком.

Я остановил коня прямо напротив опиравшегося на свою огромную булаву Кощея, неторопливо спустился вниз и, дождавшись, пока «слуги» уведут скакуна, сверкнул начальственным взглядом сквозь щель в шлеме в сторону вставшего рядом Батона. Тот понимающе кивнул, едва не потеряв свою каску-тазик, демонстративно прокашлялся, дунул в невесть откуда взятую хрипящую трубу (сильно напоминающую мятый пионерский горн), развернул длинный свиток, чей конец шлепнулся о брусчатку и раскатался прямо до ног хозяина замка, и неожиданно зычным голосом произнес:

– Мы, герр Фигвенго...

– Какой такой херр? – раздалось с галерки. – Ой, не могу. Девоньки, смотрите, он себя херром кличет.

– А может, он думает, что у него ого-го, – поддержал прыскающий смехом голосок с другой стороны стены.

– Да ну, все они хвастают! У нас вон недалече деревня есть Яповка, так там все мужики кричат, что у них в аж в локоть размером!

– И многие верят!?

– Верят, даже проверять ходят!

– И как!?

– Да вроде не жаловались пока!

Хохот шаловливыми серебряными колокольчиками лился по двору, отражаясь от стен и наших доспехов, а я, наверное, впервые за этот день не пожалел о наличии «металлического ведра» на своей голове, ибо пунцовость моей физиономии под слоем металла явно перешла в разряд «очень возмущенно-смущенный Синьор Помидор».

– Герр – это всего лишь уважительное обращение, типа нашего «господин»! – звонкий, почти командный голос заставил смех резко утихнуть, а меня повернуть голову, ища в «щелевой прицел» его обладателя.

На мое удивление, это была довольно симпатичная белокурая дева, неожиданно одетая в ажурный бронелифчик и довольно короткую кольчужную юбчонку и, вообще, вся своим внешним видом прям отражающая видение современных художников юных фэнтези-воительниц.

Я благодарственно кивнул шлемом даме и указательным пальцем постучал по каске Батона, дабы он продолжал.

– Мы, герр Фигвенго, – по новой завел кот, старательно имитируя иностранный говор. – И наши кнехты...

– Будьте здоровы, – мягким басом вежливо сказала сидевшая в переднем ряду дама в пышном платье.

– ...и наши кнехты, – повторил Батон.

– И снова будьте здоровы, – бросила дама и тут же, раскрасневшись, скрылась за развернувшимся перед лицом веером, видимо почувствовав на себе мой всеуничтожающий взор, и уже из-за него добавила: – И все же будьте здоровы.

– Блин, я в эту сову сейчас чем-нибудь кину, – шепотом буркнул я.

– В какую сову? – так же шепотом не понял кот.

– В очень мудрую, которая живет в домике. Там еще колокольчик с веревкой из ослиного хвоста, – пояснил я, пожирая злым взглядом довольно скалящуюся даму. – Читай дальше, не обращай внимания.

Батон поскреб когтями макушку своей металлической «тарелки», причем в его глазах ясно читалась мысль: «срочно нужны санитары, но где же их тут взять», поэтому он лишь тяжело вздохнул и, встряхнув свиток, продолжил:

– ...вызывает на бой хозяин этот замка. Бой будет честен... я-я, один на один. Ми одни и он один. А если ви нас боятся и трясти поджилки, то требуем отдать казна, а также сало, яйки, млеко, шнель, шнель. Отдавать будем?

Кощей отрицательно мотнул головой и, приподняв свою булаву, пару раз стукнул ей о землю, заставив ту загудеть.

– Яволь, мы все понимать и принимать бой!

Батон быстро свернул свиток, дунул пару раз в свою хрипящую трубу и, отсалютовав нам лапой, быстро ретировался в самый дальний угол площади, присоединившись к уже находящемуся там за быстро возведенным бруствером Скрипачу. Ну а мы сошлись в богатырской сече. Точнее, сначала не мы, а доблестные наши войска: с моей стороны, значит, вышеуказанные кнехты (да здоров я, здоров), а со стороны хозяина замка его человекособачки. Блестя на солнце металлом оружия, гремя броней доспехов, ощерившись стенами щитов и частоколами пик, армии столкнулись друг с другом и... принялись лениво толкаться, точно спящий народ в утреннем автобусе, при этом вся эта свалка постепенно переходила в какие-то то ли обнимашки, то ли танцы странной направленности. А тут еще Скрипач мотнул своими кудрями, достал инструмент и давай наяривать знаменитую барную тему из «Полицейской академии». В результате все это стало настолько походить на какой-то третьесортный балаган, что мне аж стыдно стало перед наблюдающими за сим непотребном действом дамами. Не, ну халтура ведь, откровенная халтура, а эти падения... блин, такое впечатление что уроки театрального искусства они брали у игроков одной многострадальной ногомячевой команды... Нет, такой бой нам не нужен. Судя по всему, Кощей подумал о том же, потому как подхватил свою булаву и медленно двинулся в мою сторону. В ответ я вынул из ножен меч и шагнул навстречу. Веселая мелодия сразу стихла, сменившись на мрачное тудум-тум. Ладно, начнем наше представление.

Удар, удар, еще удар и вот... Булава с грохотом впечатывается мне в нагрудник, а уже через секунду мой шлем проминается, касаясь макушки, еще миг и наплечник превращается в странно изогнутый блин. Вот прямо чую, что Моисеевич разошелся не на шутку, вошел во вкус, так сказать, и методично делает из меня консерву: «Трудовик в собственном соку, кусковой». Я, конечно, пытаюсь отмахиваться, но мой меч уже больше на гнутую щербатую зубочистку похож, эх, мне бы тоже булаву да пошипастее... Баба-х... Я кошусь правым глазом, и уже не удивляясь вижу буквально воткнувшееся в землю в паре метров от моей ноги нужное оружие (не, ну как это работает?). Шаг вправо, уклонение, и вот я уже ухватился за рукоять булавы, но не успел ее поднять, как получил звонкий такой пинок в свою пятую точку, после чего покатился по земле, гремя точно консервная банка. И знаете, злость меня тут вдруг какая-то взяла нечеловеческая – драконья. Правдоподобность – правдоподобностью, но меру-то тоже знать надо! На ноги я вскочил с такой легкостью, словно мне за раз проклизмовали пару ведер пресловутого мельдония (такая легкость и гибкость в организме образовалась, прям ух), и, издав животный рык, вдарил так, что Кощей взвился в воздух, точно теннисный мячик и с грохотом влепился в стену, после чего ничком рухнул вниз, заставив наблюдающих за этим красавиц издать дружный истерический визг. Я же, поигрывая булавой, двинулся к нему с неукротимым желанием «крушить, долбить и вдалбливать», но сделав несколько шагов, остановился, неожиданно осознав их кровожадность. Это был не я, точно не я и одновременно я, создавалось впечатление, что кто-то буквально на мгновение выдернул из меня всю жалость, сочувствие, а также совесть, честь и прочие подобия, оставив лишь холодную злобу. Вот ведь... Я мотнул головой, бросил взгляд на вмиг опустевшие от зрителей стены, встретился глазами с все еще стоявшей там и кусавшей губу белокурой воительницей, и повелительным жестом указал своим кнехтам на неподвижно лежащего Кощея.

В общем, покинули мы замок часа через два, увозя с собой сундуки с добром, а также млеко, яйко, колбаско... тьфу... и дернул же меня черт назначить Батона ответственным за экспроприацию, хотя если бы назначил Скрипача, не факт, что не пришлось бы тащить с собой телегу плитки аль какого инструменту. Не, конечно, все вывозимые богатства были не больше чем бутафорией, но караван выглядел внушительным, где-то около двадцати наполненных под завязку повозок, которую окружала пьяная солдатня, голосящая веселые песни на иноверских языках. Причем, судя по запаху, притворством это не было, но тут я уже ничего поделать не мог, и в первую очередь по той причине, что меня заклинило. Ну точнее не меня, а эти чертовы измятые в поединке доспехи, причем заклинило довольно качественно, мощно, да так, что я если и мог передвигаться, то мелкими шажками, а руки двигались строго в вертикальной плоскости и то едва ли до пояса. Хорошо еще ребята помогли мне переместиться в тенек, всунули в руку гнутый меч и, оставив в одиночестве, удалились. Так и пришлось торчать все два часа железным столбом (впрочем, я даже вздремнуть успел и ворон погонять), после чего меня с шутками и прибаутками водрузили на коня, и мы отправились восвояси. К моему счастью, эти «свояси» находились не так уж и далеко (буквально за парой поворотов у большого камня на берегу реки), ибо держаться в седле в моем состоянии было задачей не из легких. После чего «мое воинство» попрощалось с нами, уверив, что в случае чего придет на помощь его высокоблагородь, пожелало удачи и, всучив коту здоровенный консервный нож, удалилось. Батон сперва не совсем понял назначения переданной ему штуковины, а когда понял, то глаза его как-то нехорошо блеснули, а чувство моего самосохранения вскричало «полундра». Я, конечно, попытался сделать ноги, но получилось как-то не очень, однако метра два я со скрипом «пробежать» успел (даже пару улиток обогнал), прежде чем холодное изогнутое лезвие вошло мне под доспехи чуть пониже спины, а ехидный голос заверил, что...

– Есть пробитие, мяу.

* * *

Мы прождали весь остаток дня, но из замка так никто и не появился, так что удался наш план или нет, оставалось только гадать. Впрочем, дело там щекотливое и небыстрое. Батон пару раз порывался сходить на разведку, но я его останавливал, напоминая, что Кощей сказал нам не возвращаться, пока он сам не пришлет какую-либо весточку, да и как-то назад меня не особо тянуло. Хозяин вроде радушен и приветлив, но нет-нет да мелькнет в его глазах такой стальной блеск, что душа в пятках инеем покрывается, а мои легендарные мурашки совершают массовый суицид. В результате решено было ночевать на берегу, а уж с утра определяться с дальнейшими действиями. Батон, естественно, не мог упустить такой возможности и, оставив нас заниматься биваком, смотался на вечернюю рыбалку. Я же, закончив с костром и неким подобием палатки, принялся за массаж «закостеневшего» лица, которое настолько приняло форму измятого шлема, что Пикассо мог бы писать с меня портрет, не особо напрягаясь в изысках, а ребята с большой дороги при встрече называли не иначе как «братэлло» (Почему? А вы их рожи видели? То-то. Там такие физиономии, что при их виде ромашки вянут, причем на трусах).

Батон вернулся, когда практически стемнело, притащив в котелке с десяток довольно жирных пескарей и до самого отбоя потчевал нас историей о том, какого большого карася он упустил. Причем с каждым повторением рыба становилась все больше, и к тому моменту, как мы улеглись спать, размер упущенного улова сравнялся как минимум с небольшой такой акулой. Ну что тут скажешь, настоящий рыбак – матерый, еще немного и зимой начнет лунки сверлить, причем на стадионе. Подумав об этом, я зевнул, завернулся в свою куртку и уснул. Снилось мне безбрежно синее небо, в котором я парил вместе с другими драконами, порой выписывая фигуры высшего пилотажа, а рядом постоянно летал небольшой огненный шарик.

– Нер, нер, проснитесь... нер.

Я приоткрыл один глаз и, узрев прямо у своего лица лицо Скрипача, резко отпрянул с испуганным вскриком, едва не придавив лежащего рядом Батона. Тот даже не среагировал, а просто повернулся на другой бок, продолжив мусолить с причмокиванием кончик своего хвоста (судя по всему, доедал своего так и не пойманного карася).

– Лурин, ты что это? – спросил я с подозрением, на всякий случай перемещаясь по другую сторону костра (не, ну как-то не доверяю я этим гламурным бородачам, особливо если он хоббит, да еще и шотландский).

– Там, смотрите, – гном указал в сторону замка.

Я поднялся на ноги и, посмотрев в указанную сторону, удивленно присвистнул, ибо небо там потемнело, а низкие тучи то и дело полыхали ветвистыми молниями.

– Давно это?

– Да сразу после того, как прошел дамский караван.

– Какой караван? – заинтересованно скосил я глаза на гнома.

– Дамский, – повторил он и тут же пояснил: – Девы из замка ехали со своим скарбом.

– И много их было?

– Очень. Шли и шли, а еще возмущались постоянно. «И этому бедному дрыщу я позволила погладить свои прелестные коленки», «Почему я должна тратить свои лучшие годы на эту костлявую нищету», – неожиданно запричитал он на разные голоса, корча странные рожи и активно жестикулируя. – «Денег нет, но вы держитесь. Я ему кто, простолюдинка, что ль?», «Бюджет на маникюр придется урезать, нет, вы слышали, девоньки, слышали? Ноги моей здесь больше не будет, а еще жалобу царю-батюшке накатаю». «Девки, а вы слы...»

Он продолжал и продолжал сыпать услышанными фразами, и я, почуяв, что это надолго, уселся по-турецки рядом с проснувшимся Батоном, который молча протянул мне ведерко с попкорном. Что ж, небольшая театральная пауза, развлекаться то ведь когда-то надо, окультуриваться там, так что будем считать, что мы в театре. Вот только узнать бы, когда тут антракт и где буфет с бутербродами.

* * *

Ворота в замок были распахнуты настежь, а прямо посреди площади, где мы недавно буцкались с Кощеем, стояла ОНА – гордая и прекрасная белокурая валькирия, держащая в руках опутанное цепью молний копье. Я ее даже не сразу узнал, и лишь миниатюрная кольчужная юбка позволила мне опознать в этой грозной воительнице ту самую симпатичную зрительницу. Хозяин замка, кстати, также присутствовал неподалеку, и судя по помято-оплавленному виду его доспехов, досталось ему прилично, однако отступать он явно был не намерен, потому как вскинул запылавший огнем длинный волнистый меч и, выкрикнув что-то нечленораздельное, пошел в атаку. Громыхнуло, звякнуло, обдало жаром огня, заставив нашу наблюдающую за действом троицу дружно и поспешно юркнуть за створку ворот.

– А Кощей-то ей поддается, мяу, – сказал Батон, двумя когтями точно ножницами отчикивая медленно тлеющий ус. – Ведь мог бы ее зарубить, а, мяу, специально промазал.

– Я то...

Бабах! Длинная ветвистая молния вылетела через ворота, тут же превратив кота в наэлектризованный пушистый шар, а Скрипача сделав похожим на отмытого в бане домового Нафаню. Впрочем, мои волосы тоже встали дыбом, но больше от вылетевшего вслед за молнией оплавленного металлического мяча, в которой я практически сразу опознал голову Кощея в лишенном рогов и прочих указательных наростов шлеме. Я осторожно потрогал ее ногой и тут же отдернул ту назад, так как изнутри стального шара послышалось:

– Вай, дорогой, забрало открой.

Я нервно сглотнул, подобрал дымящийся шлем, поперекидывал его из руки в руку, точно вытащенную из костра картошку и, поднатужившись, задрал забрало, обнаружив под ним довольно скалящееся лицо Кощея.

– А вы что, живой? – растерянно спросил я.

– Конечно, живой.

– А-а-а... все остальное?

– Там, – скосила глаза в сторону ворот голова. – Где-то там валяется.

– А это... вот... там... все... и... там...

– Слюшь, дорогой, все потом, потом. Ты ее видэл? Какая жэнщина, молния, огон...

– Валькирия, – поддакнул я.

– Вот, верно говоришь – валькирия, – глаза головы мечтательно закатились. – Слюшь, будь другом, кинь меня обратно.

– Уверены? Вы в таком состоянии...

– Э-э-э, обижаешь, да... метай.

Ну, сказано – сделано. Я быстро выскочил из-за створки и, крутанувшись, словно заправский метатель ядра, запустил голову прямо в деву, мечущую из глаз небольшие молнии, после чего кузнечиком сиганул обратно. Однако место приземления я своего необычного снаряда заметить успел. Знаете, я не то чтобы не попал, скорее попал... даже почти в цель... в общем, голова упала рядом с девой и, сделав пару кувырков, оказалась прямо между ее чудесных раздвинутых ног, коими она твердо стояла на этой грешной земле. А там юбочка... да, короткая... Блин, вот ведь колобок-извратень. В общем, я сиганул в сторону и с воплем «Ложись, братцы!» попытался как можно плотнее вжаться в дорожную пыль. Ребята меня правильно поняли и тут же последовали моему примеру. К счастью, на этот раз не громыхнуло, зато из ворот раздалось нечто возмущенно-визгливое, постепенно переходящее в инфразвук и сразу же вслед за этим влетел знакомый уже «мяч». Дождавшись конца звуковой атаки, я вытащил из ушей скороспешно забитые туда пучки пожухлой травы и, пригибаясь точно под обстрелом, кинулся к голове.

На этот раз вид у Кощея был какой-то задумчиво-мечтательный, мне даже пришлось встряхнуть шлем, а затем постучать по макушке, прежде чем он соизволил сфокусировать на мне свой взгляд, да и то пару секунд смотрел куда-то вбок.

– Хороший бобер, – наконец изрек он. – Ваш?

– Какой бобер?

Я непонимающе посмотрел на Батона, который после валяния в дорожной пыли походил на бутылочный ершик серого цвета, тот в свою очередь на Скрипача, а тот, оглядевшись, указал на невесть откуда взявшегося позади нас здоровенного бобра, шустро обрабатывающего своими мощными зубами сучковатую ветку.

– Не наш, – сказал я.

– Не наш, – подтвердил Батон, зачем-то перекрестившись.

– Не наш, – почти что пропел Скрипач, теперь уже окончательно похожий на Нафаню.

– Не их я, – пискнул бобер.

– Жаль, – голова вздохнула. – Хороший такой, пушистый. Слюшь, учитель, кидай меня обратно, только чуть правее, ближе к телу.

– А может, нам как-нибудь помочь?

– Нэт, генацвале, я сам, – отмел мое предложение Кощей и, мечтательно закатив глаза, добавил: – Какая жэнщина, вах, чудо, пэрсик, богиня. Знаешь, дорогой, всэ ушли, всэ, как ты и сказал, ушли и все увезли, даже цветы с клумб выкопали – не жалко. А она не ушла, сказала, что будет со мной. Я нэ поверил, выгнать хотэл, и вот... Жэнюсь, восстановлюсь и сразу жэнюсь, клянусь своей иглой. Ничего для такой жэнщин нэ жалко. Кидай меня, дорогой, кидай.

– Подождите, а как же топь, вы же обещали.

– Ах да...

Голова что-то быстро пробормотала на непонятном мне языке, дернула бровью – и рядом со мной развернулось матовое окно портала.

– Вот, генацвале, бросай меня и иди, там уже ждут.

Я посмотрел на Кощея, затем на своих спутников. Скрипач понимающе кивнул и, подхватив Батона «за две точки», ловким броском отправил его в портал, подождал пару секунд, к чему-то прислушиваясь, и прыгнул туда сам.

– Что ж, удачи вам, Епиох Моисеевич, – сказал я, размахиваясь. – Если что, зовите на свадьбу.

* * *

Портал с шумом закрылся, оставив меня прямо посреди какой-то накрытой туманом поляны. Видно было чуть больше, чем ни шиша, хотя в этой белесой мгле все же угадывались очертания каких-то деревьев и даже несколько размытые фигуры моих спутников, почему-то смотревших вверх. Я автоматически задрал голову и нервно икнул, ибо в туманных просветах было видно небо, словно состоящее из отдельных кусков, каждый из которых мог похвастаться своеобразной инсталляцией: где-то это был торчащий прям из покрытой черными трещинами синевы вагон поезда, где-то кусок высотного дома, озеро, часть парковки, скелет какого-то гигантского существа, огромное окно... Блин, окно, что-то знакомое, я принялся всматриваться в этот кусок мира, но тут тихий голос из-за спины заставил меня нервно дернуть щекой.

– Куда путь держишь, сталкер?

Не, ну твою же кису!

Глава 8. Про то, как мы все-таки добрались до замка злодея, и про отражение в топоре

Анекдоты были настолько бородатыми, что от них зевала даже местная живность, а некоторая впадала в ступор и, после пары троек прослушанных, пыталась покончить жизнь самоубийством. По крайней мере, пытавшийся подобраться к нам волк-мутант, при очередном повествовании Хриплого, сперва замер, вытаращив глаза, потом пару минут долбился головой в ствол дерева, а затем отобрал у совершенно окосевшего зайца-мутанта сплетенную им минут за десять из травы веревку с петлей на конце и, подвывая на болтающийся над головой фонарный столб, удалился вглубь леса, цепляя ветвистыми рогами за изогнутые ветви деревьев.

– ...и тут, значит, контролер и говорит: «а чего нас бояться», – сталкер хрипло рассмеялся.

Я тяжело вздохнул и, посмотрев на своих спутников, которые сидели на бревне, нахохлившись и вытаращив свои дергающиеся зенки, словно две очумелых совы, и, окинув взглядом Хмурого, спросил, указав глазами на дерево за его спиной:

– Слышь, а у тебя там гитара просто так, иль брынькаешь помаленьку?

– А? – сталкер медленно повернул голову, уставился на торчащий из-за ствола гитарный гриф, затем буквально одним прыжком перемахнул костер, точно приземлившись пятой точкой на свободное рядом со мной место, и сиплым голосом бросил: – Не моя это.

Мы все дружно уставились на инструмент, причем Хриплый через мушку потрепанного во всех смыслах «калаша». Воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то в туманной дали кто-то истошно звал лошадку. Так, стоп, у меня же как раз мысль была, о том, что лучше бы наш проводник пел, а не все вот это... Тогда, может... Я решительно встал и, не обращая на предупреждающий вскрик Хриплого, подошел к дереву, взял гитару, осмотрел со всех сторон, провел по струнам и вопросительно посмотрел на явно заинтересовавшегося кота.

– Расстроена немного, мяу, – сказал тот, приняв инструмент из моих рук. – Но я быстро.

Он принялся тренькать когтями по струнам, иногда подкручивая колки и о чем-то тихо советуясь со Скрипачом, который, кстати, после перехода принял свой вполне обычный гномий вид, разве что повыше стал на десяток сантиметров да обзавелся роскошной бородой и здоровенной секирой. Наконец кот закончил с настройкой и вопросительно навострил ухо.

– Давай что-нибудь соответствующее обстановке, – сказал я и, покосившись на проводника, спросил: – Тут же можно?

– А? – Хриплый непонимающе посмотрел на меня, затем махнул рукой. – Пусть глотку дерет, не в зоне, чай, а с местной живностью справимся, – он ласково похлопал по цевью автомата. – Хотя вряд ли кто полезет.

Я молча кивнул коту, и тот, прокашлявшись, «вдарил» по струнам.

* * *

Натрескавшись приготовленной Хриплым из консерв гороховой каши с тушенкой, Батон со Скрипачом мирно засопели в сторонке, завернувшись в извлеченные из «Батоновой кладовой» одеяла, изредка оглашая окрестности музыкальными руладами гороховой шаловливости. Мне же пока не спалось, и я, растянувшись на своем одеяле, задумчиво пялился на медленно двигающиеся над головой осколки чуждых миров, одновременно составляя компанию заступившему на ночную стражу проводнику.

– Завораживает, да, – прервал затянувшееся молчание Хриплый, выбивая из помятой пачки несколько искривленную беломорину. – Знаешь, когда я сюда только попал, ночами мог не спать, все рассматривал, вдруг что знакомое увижу.

Он щелкнул зажигалкой, закуривая.

– Давно ты тут? – поинтересовался я, не отрывая глаз от «неба».

– Да как сказать, – проводник на мгновение задумался. – Наверное, года три, а может больше, – он вздохнул. – Сперва все выбраться пытался, дорогу обратно искал, но не один из миров меня не принял.

– В смысле? – я приподнялся на локте, удивленно посмотрев на сгорбившегося у костра и как-то резко постаревшего мужчину.

– В самом прямом, – Хриплый выпустил изо рта в сторону огня струйку дыма. – Мир сказок меня растворяет, превращает в тень, а попытка выбраться в одну из этих реальностей... – он на миг поднял глаза вверх. – В общем, задыхаюсь я там, не могу долго, такое впечатление, что на Эверест лезу...

Он затянулся сигаретой, пару минут молчал, затем продолжил:

– Вот и болтаюсь в этом месте между мирами. В принципе, мне привычно, вещички тут интересные попадаются, на которые желающие и тут и там имеются. Грех жаловаться, да и спокойнее тут, чем в зоне. А еще мне сказали, что мой мир тоже вымысел.

Его глаза буквально впились в меня.

– Ну можно и так сказать, – уклонился я от прямого ответа. – Книги, игры, я как-то не фанат этих дел. Так, краем уха слышал.

– Понятно, – сталкер щелчком отправил почти докуренную сигарету в огонь. – Значит, не соврали. Получается, мой мир тоже сказка, просто другая сказка, не такая сказочная, но видимо, и он где-то реально существует. Уф, даже как-то полегчало, – Хриплый сдержанно улыбнулся и с хрустом потянулся. – Ладно, спите, господин учитель, отдыхайте, завтра топать далече.

* * *

Сталкеровское «далече» растянулось почти на весь день топанья по не самой приятной болотистой местности, причем иногда приходилось лезть в противную кашу из грязи и ряски, да еще постоянно отгонять от себя лезущих целоваться лягушек с небольшими коронами на голове. Впрочем, Хриплый сразу предупредил, чтобы даже не вздумали пытаться их расколдовать, ибо это никакие не царевны, а местный аналог суккубов, питающийся исключительно так называемой «любовной слюной», да и глючит после их поцелуя сильно. Ну Батон, естественно, не особо поверил, а может, захотел себе личную принцессу завести... В общем, пришлось эту пушистую лягву около часа ловить, а потом еще столько же специальной настойкой отпаивать, но все равно квакать и смотреть влюбленным взглядом на местных земноводных он только к вечеру перестал. Хотя на мошек и прочую мелкую живность долго еще глядел гастрономически-задумчивым взглядом. В остальном же наше небольшое путешествие выдалось вполне спокойным, а к чудесам в виде осколков миров над головами иль встречающихся на пути странных артефактов иных миров, привыкаешь быстро. Удивила разве что классическая летающая тарелка, воткнувшаяся боком в топь, и рыбачащий с нее инопланетянин, который вполне по-дружески приветствовал нашего проводника и даже купил у Батона набор блесен, обменяв его на пачку чая со слоном и три армейских сухпайка (причем последние были почему-то американского производства). Ну как бы там ни было, но к вечеру мы добрались до нужной нам цели, которая выглядела как самый настоящий средневековый замок с высоченными метров под двадцать каменными стенами, широченным рвом, мощными окованными железом воротами и... торчащими средь зубцов стен орудийными стволами.

А теперь кратко о диспозиции: болото как-то незаметно кончилось, постепенно перейдя в редкий смешанный лес, а затем небольшую зеленую равнину с довольно высоким холмом посередине, на котором и расположился вышеописанный замок. По словам Хмурого, по другую сторону от замка опять начинался лес, переходящий во все то же болото. Мы же расположились на вершине торчащей прямо на краю леса скалы, похожей на этакий узкий каменный клык с плоской вершиной, откуда замок был прекрасно виден в одолженный мне проводником бинокль. Батон сперва скакал рядом, клянча «взглянуть одним глазком», но потом, задумавшись на секунду, извлек из своего таинственного загашника самую настоящую подзорную трубу и, напялив на голову потрепанную треуголку, задумчиво устремил свой взор вдаль, использовав мое плечо как подпорку для своей лапы.

– И как я туда попаду? – пробормотал я примерно после десятиминутного разглядывания замка и выстроившегося неподалеку от него войска, в отрядах которого были гоблины, орки, знакомые мне уже черные рыцари и прочие малопонятные твари, причем некоторых я явно некогда видел на экране телевизора. Хотя были и такие, которых можно было представить только в воображении очень больного сознания, находящего в крайнем состоянии неадекватности, подкрепленного массовым поглощением разнообразных незаконных веществ, к которым наш родной Минздрав относится крайне негативно. Хотя, судя по их виду, тут нужно было сожрать не одну тонну мухоморов, а белочка не просто прийти, а уже прописаться на постоянку, причем со своими вещами и ежедневными лекциями о вреде алкоголя. Не, ну а как иначе объяснить наличие взвода унитазов с человеческими головами или высоченных худых существ с рупорами вместо головы, или каких-то уродливых синих медведей с длинными лапами и расплющенными головами, на которых под маленькими злобными глазками размещались огромные зубастые пасти. Да тут даже возлежащая у подножия замка Годзилла выглядела вполне себе нормальной живностью среднерусской полосы. Но хуже всего было присутствие в рядах этих тварей клювоголовых, которые явно занимали там командующие позиции.

– Ну и как же я туда проберусь? – повторил я вопрос, отодвигаясь от края скалы и краем глаза отмечая появление над замком пары черных как смоль драконов.

– А вот это я уже не в курсе, – пожал плечами лежавший рядом сталкер. – Мое дело было вас досюда довести, а уж дальше думайте сами. Однако могу отметить, что хозяин этого замка вас очень боится, вон сколько нечисти нагнал, обычно тут максимум патруль ходит. И чем вы его так проняли?

– Да так, повздорили чуток, – уклончиво ответил я, совершенно не горя желанием пересказывать всю эпопею с похищением моего класса, и совершенно неожиданно для себя с коротким злобным рыком добавил: – А теперь эта крыса-переросток позволила себе схватить мою женщину.

– Вау...

Хриплый поднялся на ноги и, пошарившись по карманам своей «горки», достал очередную беломорину.

– Значит, за любовь и жизни не жалко, – сказал он, щелкая зажигалкой. – Что ж, возможно, так и надо.

– Кстати, а нас тут не заметят? – спросил я, так же поднимаясь на ноги и отряхиваясь. – По мне, так мы торчим на этой скале, как четыре тополя на Плющихе.

– Насчет этого можешь быть спок, – сталкер продемонстрировал мне соединенные в кольцо большой и указательный пальцы. – Зачаровано это место, да настолько сильно, что эту скалу могут видеть только те, кто о ней знает, а знают о ней не многие, уж поверь. Поэтому сидеть тут можно сколько влезет, и никто вас не найдет, а вот мне пора.

Он подхватил с земли свой туго набитый рюкзак, взял прислоненный к камню автомат, пожал нам руки, но, сделав пару шагов вниз по каменному уклону, неожиданно остановился.

– Да, забыл сказать, господин учитель, вам просили напомнить о неком полезном подарке.

– О каком? – удивился я.

– Понятия не имею, – развел руками наш уже бывший проводник. – А от себя хочу добавить... – он на секунду замялся, затем стрельнул глазами в сторону лежащего неподалеку камня. – Хабар у меня тут небольшой заныкан, мне в принципе он без большой надобности, а вам может и пригодиться. Ну все, бывайте.

Он вскинул руку в знак прощания и быстро зашагал вниз, чтобы через мгновение исчезнуть в налетевшем невесть откуда «языке» тумана. Мы со Скрипачом только удивленно переглянулись, а Батон, поправив идущую через глаз черную повязку, демонстративно сплюнул, пробормотав про «ух уже эти сказочки и якорь ему в печенку». Меж тем стало резко темнеть, и, посовещавшись, мы решили разбить лагерь чуть ниже по склону, ибо колдовство-колдовством, а меру в наглости тоже иметь надо, ибо кто знает, какие маги у нашего противника имеются, может, им все местное колдовство на один зубок. А пока... Я подошел к указанному камню и сдвинул его с места, обнаружив под ним углубление, а в нем довольно увесистый сверток, который тут же был положен на землю и развернут.

– Что там, что, мяу, там? – Батон выпрыгивал из-за спины, точно чертик из табакерки, стараясь рассмотреть сталкерский подгон.

– Думаю, то, что доктор прописал, – сказал я, возвращая мешочек со ржавыми гайками обратно в лунку под камнем и демонстрируя ему патронташ с самодельной кобурой под обрез двухстволки.

– Вау!

Кот тут же выхватил обрез, переломил его, заглянул в стволы, обнюхал, лизнул и уставился на меня влажно-щенячьим взглядом своих больших бесконечно-честных глаз.

– Дай?

– Вот уж нет, – я решительно забрал у кота ружье. – Я еще помню, как ты с со стопером бегал, паля во все стороны, а тут патронов всего десяток, так что на крайний случай, а то устроишь мне тут Дикий Запад.

Батон только разочарованно вздохнул и демонстративно смахнул скатившуюся на усы скупую слезу жалостливости, а я, повозившись, все-таки нацепил на себя патронташ, причем кобура оказалась за спиной. Непривычно, но в принципе приноровиться можно. Оставалось только разобраться с неким подарком.

– Ну, и у кого есть какие мысли по поводу некоего «подарка»? – спросил я своих спутников после примерно получасового кряхтения, мдяканья и чесания в затылке, а также прочих частях организма.

Кот на миг оторвался от размешивания каши в котелке, тщательно облизал ложку, одновременно задумчиво почесывая другой лапой промеж ушей, и молча пожал плечами.

– Понятно. Какие мысли у тебя? – я вопросительно посмотрел на тщательно полирующего свой топор гнома.

– Ну... – он подергал себя за аккуратно заплетенную в толстенную косу бороду. – Нер, на ум приходит только тот могучий воин, которого мы встретили у старой ведуньи, он же вам что-то дал при прощании.

– Точняк! – хлопнул я себя по лбу. – А ты, Лурин, голова и на скрипке пиликаешь хорошо.

– Ну, я еще и на гитаре, баяне и волынке... – скромно потупил свои ясны очи под густыми бровями тот.

– Вот про волынку не надо, – бросил я, с внутренним содроганием вспомнив заунывную мелодию и одновременно проверяя карманы своей куртки в поисках заветного мешочка, который и обнаружился в лапах у кота.

– Сам ведь отдал, мяу, чтобы сохранил, – пробурчал тот в ответ на мои удивленно вскинутые брови, протягивая мне подарок Ильи.

Ладно, не будем спорить, во всей этой кутерьме не то что непонятный мешочек потерять можно было, а Батон у нас все равно что ходячее хранилище, так что, возможно, и сунул ему когда. Но что там? Я быстро размотал обернутую вокруг него тесемку и, растянув пошире, заглянул внутрь. Бред какой-то. Я высыпал на руку немного содержимого, понюхал, потер пальцами, дал нюхнуть коту

– Земля, мяу? – удивился кот.

– Похоже, – растерянно пробормотал я.

В голове же упорно копалась мысль, пытаясь дорыться до каких-то детских воспоминаний. Наконец она радостно гавкнула и завиляла хвостом, демонстрируя находку.

– Кажется, это не просто земля, – сказал я, поднимаясь на ноги и оглядываясь.

Так, если память не изменяет, то нужно места побольше. Спускаться вниз не вариант, темнеет, да и заметить могут, кто знает, каков радиус невидимости, а вдруг мой антимагический иммунитет его уменьшает или частично нейтрализует. Вот блин, об этом как-то не подумали. Хотя в этом мире вообще непонятно как что работает, но в любом случае... Я решительно подошел к краю скалы, зачерпнул из мешочка горсть земли и кинул вниз, крикнув:

– Встань за добро, земля русская! – посмотрел вниз и на всякий случай добавил: – Ну и вообще кто может, помощь нужна просто позарез!

Тишина, лишь внизу заклубился знакомый туман, скрывая от меня землю.

– Ну и как? – поинтересовался Батон, подходя к краю и осторожно заглядывая вниз.

– Да никак, – бросил я, разворачиваясь. – Вообще не понимаю, как это работает, может, нужно было лизнуть, или в чай добавить, или еще что. А может, это вообще не то, что я подумал.

– Думаешь, слабительное, мяу, ну так на всякий случай. В дальней дороге вообще-то вещь полезная, особенно при нашем питании.

– Остряк, да, – я нервно скомкал мешок с остатками земли и, закинув его в темноту, направился к костру. – Все, отбой, утро вечера мудренее, завтра будем думать, как в эту цитадель пробраться.

* * *

Я нежно обнимал ее за гибкую талию, мягко притягивая к себе, а Ирен, чуть изогнувшись назад, весело смеялась, пока мы кружились в вихре заводного танца. Все было неважно: этот странный маскарад, пропажа ценного оборудования, удивленные глаза Батона, сбежавший куда-то в костюме инопланетной обезьяны Серега – сейчас были только мы.

– Я верю, что дождусь, что ты придешь, – ее теплые губы почти касаются моего уха, почему-то щекочут меня.

Я открыл глаза, покосился на прижимающегося ко мне Батона, чьи уши подергивались во сне, и резко сел, уставившись сонно-ошалевшим взглядом на сидевшего по другую сторону костра Муромца.

– Хорошо спишь, учитель. Сразу видно, человек хороший, грехи тяжкие не тревожат, – с легкой усмешкой сказал богатырь, вороша палкой костер. – Вставай давай, а то наши тебя уже заждались.

– Кто наши? – не понял я, протирая глаза и попутно щипая себя за мочку уха.

– Пошли.

Муромец решительно поднялся на ноги и направился к краю утеса, а я, недолго думая, пошел следом.

– Смотри, – Муромец повел в воздухе рукой.

Я бросил взгляд на поле, на замок, на стоящее напротив поганое войско... Ну это я все и вчера видел, разве только количество различных монстров увеличилось, да среди солдат явственно было видно какое-то волнение. А еще... Блин. Я удивленно переглянулся с возникшим рядом со мной, точно по мановению волшебной палочки, Батоном. Затем вновь уставился на выходящие из леса полки настоящих чудо-богатырей: реяли на ветру флажки, сверкала чешуя доспехов, блестели начищенные бляхи камзолов, а кончики штыков угрожающе сверкали на солнце, неземным светом горели синие звезды на буденовках, вздымали пыль потоптанные кирзовые сапоги.

– Илья, но ведь это... тут же мир сказки...

Губы Муромца тронула грустная улыбка.

– Многие из них... из нас уже давно стали в вашем мире былинами и легендами – сказкой ушедших поколений. А вообще, чему удивляешься, учитель, – хлопнул меня по плечу богатырь, заставив ойкнуть и уйти по щиколотку в скальный массив. – Ты же сам звал на помощь силы Земли Русской, а потом еще добавил... – он кивнул в сторону выходящего из леса и выстраивающегося в шеренги войска.

Батон подергал меня за штанину и, вытерев линзу подзорной трубы кончиком хвоста, протянул ее мне. Я благодарственно кивнул и прильнул к окуляру. Так, эльфы, гномы, причем всех видов размеров и, судя по всему, национальностей, рыцари в сияющих доспехах, судя по юбкам и заунывным звукам цельный батальон шотландцев, черепашки... Епэрэсэтэ... Я мотнул головой, приводя в сознание нервно хихикающее чувство реальности, и посмотрел вверх в надежде увидеть мужика в красных трусах поверх синего комбинезона, но вместо этого над головой с ревом пронесся космический корабль, заложил вираж и, блеснув буквами «SR1» на борту, унесся ввысь.

– Господа, может, хватит прохлаждаться, времени у нас не так чтобы много.

Мы с Ильей дружно обернулись. Белобрысый небритый мужик в поношенном плаще приветственно кивнул, щелкнул зажигалкой и, затянувшись сигаретой, добавил:

– Пора бы уже надрать пару задниц, а не заниматься пустой болтологией.

– И то верно, – согласился с белобрысым Илья. – Идемте, Ярослав Батькович, обсудим дальнейшие действия.

Мы вернулись в наш небольшой лагерь, где все еще горел костер, а Скрипач продолжал усердно полировать свою секиру, не сводя глаз с появившейся буквально в десятке метров от нашего бивака землянки. Да-да, обычная такая землянка с крышей в три наката, из хорошего такого кругляка, маскированная дерном и криво воткнутой сверху подзавявшей березкой (ага, вырытая прямо в скальной породе, за ночь, у нас под боком... хотя за какую ночь, когда я уходил, ничего подобного тут не было, и вот... здравствуйте). Илья даже бровью не повел, объяснять, впрочем, тоже ничего не стал, а лишь жестом пригласил нас внутрь.

Внутри было накурено и стоял непередаваемый запах, наполнивший мои глаза слезами радости от нахлынувших воспоминаний об армейской молодости и «родной казарме» после марш-броска. Я невольно задержал дыхание, отметив висевший в углу топор, а Батон несколько позеленел мордой, но уже через мгновение втискивал ее в противогаз, по скорости явно укладываясь даже в самые строгие нормативы. Закончив со своим облачением, он протянул мне подсумок, но я отверг данное предложение, ибо мы полудраконы-динозебры птицы гордые и просто так какими-то запахами нас не возьмешь, а то что лицом сине-зеленые – так это окрас такой. А так все нормально, обычный запах, русский такой, мужицкий дух, я бы сказал, от которого волосы на груди курчавятся, а в носу стоят дыбом.

– Ярослав Сергеевич, батенька, что ж вы стоите у входа как не родной, проходите давайте, проходите.

Сухонький старичок в старинной военной форме ухватил меня за рукав куртки и буквально увлек за собой внутрь землянки к стоящему посередине довольно большому, но несколько кривосколоченному столу. Все собравшиеся вокруг него дружно обернулись и немного потеснились, пропуская нас с фельдмаршалом к столу, на котором, как оказалось, была расстелена карта местности.

– Вы, Василий Иванович, продолжайте, продолжайте, – сказал старичок, окидывая карту внимательным прищуром.

– Как скажете, Александр Васильевич, – начдив подкрутил правый ус и, взяв из казанка очередную картошку, установил ее на карту. – Вот тут небольшой холм, думаю разумно поставить там товарища Янека на его «Рыжем», пусть прикроет гномью когорту, а то дюже меня стоящие там гоблины беспокоят, странные они, трубы за спиной какие-то таскают.

– Сделаем все в лучшем виде, – стоящий у края стола молоденький танкист вскинул раскрытую ладонь к шлемофону. – Разрешите выполнять.

– Выполняйте, – кивнул начдив и снова полез рукой в чугунок, на этот раз поместив картошку справа от довольно неплохо воссозданного замка (к тому же воссозданного в объеме, хотя тут вся карта была в объеме и даже отображала движение войск). – А это ваша позиция, товарищ Муромец. Там как раз ордынцы стоят. Враг вам знакомый, хотя их и усилили какими-то рыцарями в черных доспехах.

– Да хоть в золотых с продрисью, – буркнул богатырь. – Сейчас Алешка с Добрыней подъедут и выдвинемся.

– А от воздушных супостатов кто нас прикроет? – живо поинтересовался фельдмаршал. – Уж больно грозно эти ящерицы крылатые выглядят, да и других тварей не божьих в небе хватает, думаете, Горыныч с бабушками справятся?

– Летающих тварей возьмут на себя Командор и товарищ Люк.

Высокий мужчина в красно-синем бронескафандре, стоявший рядом с молодым парнем, на поясе которого болталась до боли знакомая ребристая серебристая трубка, коротко кивнул.

– Все? – старик вопросительно посмотрел на начдива.

– Ну, предлагаю еще забросить диверсионную группу в составе вот этих двух товарищей...

Василий Иванович обернулся, а у меня создалось такое впечатление, что где-то под потолком зажегся небольшой прожектор, высветивший очередных персонажей раскручивающегося действа. Первым с покосившейся скамьи вскочил мужик в красном гидрокостюме с двумя мечами за спиной.

– Ой, божечки, – театрально вскинул он руки к лицу, скрытому за маской. – Неужели это наше первое задание. Эй, лысик, слышишь, у нас задание.

Сидевший на скамье абсолютно лысый парень в желтом комбинезоне посмотрел на него равнодушным взглядом и коротко угукнул.

– Так, пошли скорей, скорей, нас ждут великие дела! – «красный» схватил лысого за руку и утянул того за собой к выходу из землянки. – Вперед, на подвиг!

– До свидания, – донеслось прощально-равнодушное из-за хлопнувшей двери.

– Хорошие ребята, настоящие чудо-богатыри, – сказал фельдмаршал, проводив их добрым прищуром своих глаз. – Но боюсь, могут наломать дров, охальники, ох, ведь могут. Пригляд за ними нужен, Василий Иванович, и наставление мудрое.

– Согласен с вами, Александр Васильевич, кого предлагаете?

– Так батеньку нашего Гасана Абдурахмановича. Надеюсь, не возражаете?

Снова невидимый прожектор зашарил по землянке, высветив сидящего в дальнем углу по-турецки мужчину в цветастой чалме, по мне так очень похожего на одного известного фокусника, зачем-то обзаведшегося длинной, но довольно жиденькой, бородой.

– О драгоценные алмазы моего сердца, – воздел к потолку руки маг. – О жемчуга глаз моих...

– Вы, товарищ джинн, прекращайте этот балаган, отвечайте четко и по-военному, – бросил начдив, очищая очередную картошку и беря из рук Муромца вовремя протянутую солонку.

– Все сделаю, о командир моей души, буду беречь сих отроков, точно казну великого Соломона.

– Так, – нахмурился Василий Иванович, обильно соля картошку. – Соломона отставить, остальное выполнять, и да... Ахалайте-махалайте и трах-тибидохайте там сколько угодно, а вот с сяськами-масяськами завязывайте, а то моим бойцам прошлый раз басурман аж гонять неудобно было. Нет, я понимаю, деморализация врага и все такое, но у меня в полку не мужики – орлы, и как им, скажите, лицезреть пред собой подобный стыд на противнике?

– Все будет исполнено, о бездонный кладезь военной мудрости, – джинн щелкнул пальцами и, хитро улыбнувшись одними глазами, исчез.

– Ох, чую, натворит там опять что-нибудь...

– Не беспокойтесь вы так, батенька, – сказал фельдмаршал и, повернувшись ко мне, добавил: – А теперь нужно решить, как поступить с вами.

– Готов выполнить любой ваш приказ, Александр Васильевич! – неожиданно сам для себя гаркнул я, вытягиваясь и отдавая честь. – Хоть в огонь, хоть в воду.

Батон же молча достал пилотку, напялил ее поверх противогаза и, выпятив вперед грудь, на которой непонятно как болталась кучей пара медалей (Судя по надписям: «Ветеран колбасных фронтов» 2-й степени и «Лучший сметаноед академии»), что-то бодро прохрюкал в гофрированный хобот.

– Не, ну посмотрите на них, прямо рвутся в бой, в гущу сражения. Богатыри, как есть богатыри. Однако не ваша это битва, родные мои, не ваша. Там... – палец полководца указал на крепость. – Там ваше поле боя, и только вы можете там победить аль проиграть. И пришло время вам туда отправляться, а мы уж тут как-нибудь сами справимся, поверьте уж старику, выиграем вам толику времени. Ну, идите, идите, с богом.

Он легонько хлопнул меня по плечу, свет моргнул, и я, не успев ничего ответить, оказался в лесу прямо посереди небольшой полянки. Чем-то это напомнило мне перемещение на изнанку. Стоящий рядом Батон с протяжным чпоком стянул противогаз, посмотрел на меня, почесал лапой промеж ушей и спросил:

– И что, мяу, дальше?

– А я почем знаю, – бросил я, оглядываясь. – Где Скрипач, не в курсе?

Треск кустов и появление оттуда утыканного сломанными ветками нашего музыканта, несущего свой начищенный до блеска топор, воздевши его вверх, точно орел легиона, стал мне ответом. Впрочем, гном пришел не один. Следом, расширяя своими могучими плечами пробитую в зарослях просеку, на поляну вышел высокий, одетый в кольчугу и чем-то отдаленно похожий на Муромца, незнакомец.

– Приветствую честной народ, – поздоровался он, поднимая руку с открытой ладонью. – Я от Ильи.

– Провожатый?

– Не совсем, – покачал головой богатырь. – Увы, пойти я с вами не смогу, а вот нужную дорогу указать – вполне.

– А что ее указывать, – буркнул я. – Замок вон он.

– Хочешь в атаку с мечом наголо? – ехидно поинтересовался незнакомец. – В последний бой, кровавый и правый?

– Ну...

В стороне замка что-то гулко ухнуло, загрохотало, а над головой с диким воплем, испуская сизый дым откуда-то из-под хвоста, пронеся черный дракон и, перевернувшись, скрылся где-то за деревьями. Громко бумкнуло.

– Кажется, шарик лопнул, мяу, – констатировал кот, провожая взглядом прошедших на бреющем грифонов.

Я прислушался: грохот разрывов, лязг мечей, стрекот пулеметов, нечеловеческие рыки и какое-то вполне хоровое пение. Да уж, похоже, битва там кипела нешуточная, и все из-за меня... Я закусил губу, неожиданно осознав, что добрая сказка постепенно превращается в какое-то темное фэнтези.

– Да не переживай ты так, – неожиданно хлопнул меня по плечу богатырь, видимо прочитав по лицу тревожащие меня мысли. – Ничего с нами не будет – не впервой. Закончится одна история – начнется другая, только и всего. Тут всегда так, мы привыкли. Таков наш мир, такова наша жизнь.

– Но мы не отсюда.

– Именно, – кивнул незнакомец. – Насчет гнома не уверен, но вот тебе и коту надо быть поосторожнее, так что слушайте внимательно. Я эти места неплохо знаю, частенько тут хаживал, а как увидел этих в балахонах...

– Так вы Добрыня, – неожиданно догадался я, вспомнив слова Муромца.

– А я не представился? Вот черт, – хлопнул себя по лбу богатырь. – Прости, совсем замотался. Хотя ты прав. Никитичи мы. Ладно, время не терпит, слушай сюда, учитель. Замок, в который ты путь держишь, возник не на пустом месте. Тут раньше развалины древние были. Я когда по топям бродил, частенько в них ночевал, так что в свое время облазил их сверху донизу. И знаешь, что я там нашел?

– Потайной ход?

– Откуда ведаешь? – удивился богатырь.

– Из книг, – махнул рукой я. – Почти в каждой книге, где есть замок, у этого замка есть потайной ход, причем о нем почему-то знают все кому не лень.

– Об этом не знают, – успокоил мне Добрыня. – Сам проверял и расчистил немного. В общем, все просто: вам надо добраться до старого расколотого дуба, там меж его корней найдете плоский камень, за ним проход. Идти недалече, версты три-четыре, может, чуть больше...

– И как я туда доберусь?

– Как-как, по дороге из желтого кирпича, конечно. Мы же как раз на ней находимся.

Я невольно посмотрел себе под ноги, с удивлением обнаружив в траве почти утонувшие в земле едва заметные желтые прямоугольники.

– И в конце нас будет ждать мудрый Гудвин, – усмехнулся я. – Ну так мы пошли?

– Давайте, – кивнул Добрыня. – И поспешите. До вечера мы это мороково войско займем, а дальше наше время кончится. И, на прощание... Учитель, ты вообще давно в зеркало смотрелся?

Я непонимающе посмотрел на богатыря, затем на уставившегося в землю и упорно натирающего лапкой кирпич Батона, перевел его на изучающего небо Скрипача, и как-то нехорошо у меня в копчике засвербело, ну вот просто очень нехорошо, аж мурашки от холода зубами застучали.

– Батон?

Кот дернул ухом и скосил на меня правый глаз.

– Зеркало есть? А впрочем...

Я буквально подскочил к гному и, выдернув у него из рук топор, заглянув в его отливающее серебряным блеском лезвие, из которого на меня взглянуло искаженное лицо с ярко-желтыми змеиными глазами. Не, ну твою же кису!

Глава 9. Про то, что мы шли-шли и наконец-то дошли, а также про то, что некоторые любители заговоров кое в чем правы

Батон мурлыкал песню, весело прыгая на четырех лапах вокруг музицирующего ему на скрипке гнома и иногда срываясь на задорный лай. Я же шагал молча, изредка трогая языком свои заострившиеся зубы, пытаясь понять, что изменилось в моем зрении, но каких-либо отличий пока не находил. Хотя вроде бы Эльфира во тьме была зорче кошки, да еще как-то упоминала о том, что может видеть идущее от тел тепло. У меня же пока ничего подобного не наблюдалось, хотя вот от торта с кроличьими лапками я бы не отказался, хотя лучше с тушками и можно без бананового крема. Я плотоядно вздохнул, повернул голову и резко затормозил, ибо в стороне замка над лесом возвышалась ОНА, та самая Годзилла. Чудище стояло на месте, мотая головой, и лишь приглядевшись, я заметил у него на голове человечка в красном, который как-то зацепился тросами за ноздри ящера, соорудив что-то вроде поводьев, и видимо пытался им как-то управлять. Получалось от слова «никак», и разве что слегка раздражало ящерку, но в быстро выданную мне Батоном подзорную трубу было видно, что мужик старается. Годзилла меж тем встопорщила свои спинные пластины и, пропустив по ним заряд, жахнула энерголучом куда-то себе под ноги, потом еще раз и еще, а затем точно гром с небес прозвучал до боли знакомый по телепередачам голос: «Сим-салабим, сяськи-масяськи!». Ек-макарек... Не, ну я многое видел в своей жизни, но к такому меня точно не готовили, впрочем, судя по виду кота (глаза навыкате, челюсть отвисла, лапы прямо застыли в жесте «а что, так можно было?»), он подобного тоже не ожидал, да и Скрипач, судя по неожиданно возникшему косоглазию, был несколько озадачен. Да, Годзилла не только офигела, но, судя по зарозовевшим на щечках чешуйкам, дюже застеснялась (кстати, на динозебровый взгляд, она так ниче, ниче... тьфу ты, вот ведь зараза).

– Это у нее много молока, – только и сумел резюмировать я через пару минут, легким тычком промеж ушей приводя кота в сознание. – Пойдем, нечего глаза таращить, чего мы там не видали.

– Да... но это... мяу... это мяу-мяу... ого и вот мяу... никогда не видал, – выдохнул кот, нервно передергивая ушами. – О, мяу, смотри.

Неожиданно рядом с мордой чудовища появилась маленькая фигурка в желтом, взмахнула рукой и...

– Нер, а разве такие монстры летают? – спросил гном, наблюдая за уносящейся ввысь с протяжным свистом тушкой монстра, который, отрикошетив от невидимой преграды, видимо отделяющей этот мир от висевших над головой осколков, рухнул где-то вдали, взвив в небо огромный пыльный гриб.

– Конечно, летают, бородатенький, – ответил я, едва сдерживаясь от истошного вопля «вспышка слева!». – Летают все. Тут ведь главное что?.. Правильно. Мотивация, а также правильно выбранная точка для придания нужного ускорения. Вот тут ускорение было очень хорошее... Батон, кончай конспектировать за мной, я тебе что, Ильич? Пошли давайте...

Кот быстренько снял пенсне, спрятал тетрадочку в нужную папочку и всем своим видом показал, что готов к дальней дороге, видно для антуражности напялив себе на голову шапку-петушок с надписью «Турист».

Ну мы и двинули вперед по дороге, которая, казалось, только уводила нас от замка куда-то вглубь леса, правда избегая особо заболоченных мест. И все же пару раз ноги замочить пришлось, а один раз даже вступить в короткую схватку с черными рыцарями и небольшой толпой гоблинов. Обошлось парой хороших ударов подобранной по пути корягой, а мелочь сама разбежалась, причем даже не пришлось снимать с плеч расположившегося там для переправы Батона, а пыхтящему позади гному грязнить свой блистающий на солнце топор. Впрочем, победе порадоваться нам особо не пришлось, ибо сбежавшие позвали подмогу, и ретироваться пришлось уже нам, причем спешно и, естественно, туда, где растительность погуще. После примерно получасового петляния по лесу преследователи отстали, а мы окончательно заблудились, потеряли дорогу и дальше двигались наугад по старинному методу: «солнце там, значит, Ашхабад где-то в той стороне». Батон несколько раз пытался залезть на дерево для рекогносцировки, но на середине пути вдруг осознавал, что у него боязнь высоты, неправильных пчел, да и вообще лапки, после чего нам со Скрипачом приходилось буквально стрясать нашего пушистого верхолаза вниз. А учитывая, что тот вцеплялся в неожиданно ставшее любимым дерево зубами, когтями и прочими частями организма, трясти приходилось довольно активно, отчего кот покидал свой насест, точно выпущенный из баллисты снаряд, но обычно летел не далеко и приземлялся постоянно в какой-то репей. Следовал небольшой перерыв на «выпунькивание» колючек, после чего мы опять двигались наугад, а затем попытка повторялась.

В конце концов мне все это надоело, и я, махнув рукой, решил идти напрямую к замку, надеясь на тот самый могучий русский «авось», что частенько помогал мне во всех приключениях. К счастью, не подвел он и на этот раз, ибо буквально через пару минут мы наткнулись на довольно хоженную тропинку, которая, обогнув густой кустарник, вывела нас на поляну, где мы нос к носу столкнулись с довольно подозрительными личностями. Личности были облачены в мантии, покрытые светящимися знаками и рисунком из золотистых черепков, и, сбившись в плотный кружок, что-то невнятно бормотали, изредка воздевая свои костлявые руки к небу. Завидев нас, они сразу же смолкли и дружно повернулись навстречу, а их горящие огнем глаза уставились в нашу сторону без враждебности, но с явным молчаливым укором. Сразу стало как-то неудобно, отвлекаем ведь людей от дела, они вон как стараются, может, дождь вызывают иль какого монстра макаронного, мир опять же захватить хотят, а тут мы, драные, грязные, с изредка «пунькающим» котом и вот такенным блестящим топором... Возникла неловкая пауза. Надо было что-то сказать, поздороваться там, иль сразу по кумполу, а затем расспросить...Что ж, сперва первое.

– Привет, народ, – сказал я, воздевая руку вверх. – Как там ваше ничего? Можно пару вопросов?

Народ переглянулся, а один их них вновь воздел руки к небу, провозгласив:

– Дела не ждут. Нужно построить зиккурат.

Ну, нужно, так... Так, стопэ...

– Жизнь за Нер Зула? – осторожно поинтересовался я.

– Я посвященный, – подтвердил мое подозрение послушник, поправляя сползающий на глаза капюшон.

Хех, значит, не ошибся. Я сунул руку в карман куртки и, нашарив там пару металлических кругляшей (и вот откуда они там постоянно образуются – загадка), шагнул вперед, протянув те вперед на раскрытой ладони. Золотые монеты призывно блеснули на солнце, заставив послушника суетливо засучить своими костлявыми пальцами.

– Нужно больше золота, – наконец заявил он.

– Ха, а то я не знаю. Батон?

Кот с заинтересованным видом молча указал лапой на уже стоящий у моих ног небольшой холщовый мешок.

Да, наверное, стоит пояснить, ну или напомнить, что золото во многих магических мирах ценилось не дороже металлолома, и у того же Дорофеича в закромах его были целые тонны, ибо оно применялось как подстилка для драконов, для каких-нибудь украшений или алхимических опытов, а также выдавалось на нужды путешествующих в немагические миры, да и манию накопительства нашего завхоза пока никто не отменял. Именно поэтому я был уверен, что у кота в его магическом загашнике обязательно находилось энное количество данного металла (так, на случай всякий) и, как видите, не ошибся.

В общем, я развязал мешок и подтолкнул его ногой к послушнику.

– Я жажду служить, – произносил тот, быстренько пряча мешок под полой мантии.

– Слышь, друг, – я заговорщицки наклонился поближе к своему собеседнику. – Там за нами типы одни гонятся, не могли бы вы их тут придержать. Без фанатизма, конечно, но и жалеть не стоит.

– Исполню с радостью.

– Вот и хорошо. Да, и вопрос. Дуб тут где-то должен быть, здоровенный такой, вековой...

Костлявый палец послушника указал мне за спину. Я обернулся и... блин, дорога из желтого кирпича, «бежит» себе по краю поляны, словно тут всегда и была.

– Ладно, удачи с зиккуратом, – воздел я вверх сжатую в кулак руку, одновременно пятясь назад. – Жизнь за Нер Зула.

– Жизнь за Нер Зула, – хором подтвердили послушники.

* * *

– Ну и кто это, мяу, был? – поинтересовался Батон, едва круг продолживших возносить свои молитвы послушников скрылся из виду.

– Да так, – вздохнул я. – Одни очень старые знакомые, буквально из детства. Сколько мы вместе с ними боев провели – не сосчитать. Как мы громили орду... Хотя не заморачивайся. Кстати, это случайно не наше деревце?

Мы остановились, с открытыми ртами разглядывая лесного гиганта, чьи ветви уносились к небу на высоту многоэтажного дома, а крона раскинулась над землей подобно гигантскому шатру, попутно удивляясь, как мы вообще могли такое не увидеть. В результате сошлись на том, что во всем виновата магия и прочие странности данного места.

Нужный нам камень нашли довольно быстро, ибо он банально был похож на дверь, которая расположилась в переплетениях огромных корней. С открытием также проблем не возникло, не считая потрескивающих от натуги штанов, а вот сам проход удивил. Ну вот скажите, что вы представляете при слове «потайной ход»? Правильно: нечто узкое, темное, пыльное, обязательно с кучей паутины, осыпающейся за шиворот землей и не очень культурно выражающимися при вашем появлении мышами. А вот фиг вам... При виде уходящего в глубь освещенного тоннеля, отделанного гранитными плитами, я лишь саркастически хмыкнул (не, ну а чему вообще можно удивляться в этом мире, да я бы даже метро не удивился с турникетом и скучающей в стеклянной будке бабулей-контролершей), а вот гном испытал самый настоящий технологический шок, особливо когда увидел надпись: «выкопано с любовью и чайной ложечкой». Причем там даже эта ложечка висела, алюминиевая, сточенная такая вся и почему-то со следами зубов на длинной ручке. После этого всю дорогу по этому странному подземному ходу гном то и дело что-то бормотал себе под нос, размахивал руками, а иногда принимался усердно колотиться головой о стену, видимо проверяя прочность конструкции, а также прикидывая, как и за сколько можно построить данный объект увиденным ранее инструментом.

К счастью, тоннель был не слишком длинным, иначе я уже начал беспокоиться за целостность облицовки, ну и, естественно, лба своего спутника, хотя первое волновало куда больше, ибо с каждым ударом над головой как-то подозрительно и не очень хорошо потрескивало. Ну как бы там ни было, но, пройдя по подземному ходу, мы очутились в небольшой тюремной камере, которая, к счастью, оказалась не запертой. Да и вообще тюрьма оказалась практически заброшенной, хотя местами было видно, что ее пытались привести в надлежащий вид: новые решетки, свисающие с потолка цепи, мощные, все еще пахнущие смазкой замки. Хозяин замка явно готовился к очередному господству. Помнится, что после первого разгрома в подвалах его крепости нашли немало местных жителей и вроде бы парочку каких-то там героев.

– А ведь когда-то ты учил детей, рррр, – пробормотал я, нервно выгибая прут решетки и зачем-то утробно рыча. – Ничему тебя жизнь не учит.

– Яр, иди, мяу, сюда.

Я оглянулся и, увидев кота, машущего мне лапой из дальней камеры, подошел к нему.

– Смотри, кого мявшел, – сказал тот, указывая в сторону свисающих с потолка цепей, на концах которых болтались прозрачные шарообразные бутылки, светящиеся разными цветами.

Так, и что это за лампочки такие? Я подошел ближе и с удивлением обнаружил, что внутри бутылок заключены те самые феи, что некогда разукрасили нас с котом во все цвета радуги, а также принесли сообщение от хозяина данного замка. Вот те раз, а этих-то за что? Не, девчонки, конечно, с норовом и краской пуляются не хуже краскопультов (точнее жуками, производящими данную краску), но в принципе безобидные, а когда увеличиваются до нормальных размеров, то в некоторых местах вполне себе симпатичные. Я осторожно пощелкал пальцем по одной из бутылок, но лежащая в ней фея лишь едва дернула крыльями и вновь замерла, зато в соседней вскочила на ноги и принялась активно жестикулировать, затем упала на колени и сложила ладони лодочкой в умоляющем жесте. Да я в принципе и так собирался. Сургучные печати слетели от одного легкого щелчка и, миновав мое антимагическое поле, на краткий миг превратились в этакие шаровые молнии, чтобы тут же лопнуть с противным треском, а бутылки просто рассыпались в прах. Фея бросилась к своим подругам, которые рухнули в спешно подставленные Скрипачом руки.

– Живые? – поинтересовался я.

– Да, – пискнула та. – Просто ослабли сильно, их ведь вперед меня поймали. Спасибо вам, магистр, что не оставили.

– Да не за что, – пожал я плечами. – Кстати, ты случайно...

– Знаю, – фея резко увеличилась, превращаясь в уже знакомую черноволосую девушку (как ее там... Кея вроде бы). – Я знаю, где находится ваша любимая и провожу. Тут недалеко.

– Ну тогда веди, Сусанин с крылышками.

Фея вопросительно вскинула вверх свою тонкую бровь, но нарвавшись на мою острозубую улыбку в фиг уже знает сколько зубов, покорно уменьшилась и рванула вперед по коридору, ну а мы соответственно за ней. Подруг нашей «Динь-Динь» Скрипач бережно упаковал в свою напоясную сумку, выстелив ее дно какими-то выделенными Батоном тряпками (и почему же они были с ромашками... подозрително-о).

Кстати, внутренний дизайн замка по сравнению с прежней обителью Властелина значительно изменился, помрачнел как-то. И если раньше у него был этакий полутемный магический хайтек, то сейчас вокруг царила готически-римская мрачность, ну в смысле было темно, постоянно какие-то барельефы с горгульями, но и мускулистых статуй в римском стиле с обнаженными чреслами вполне хватало. Впрочем, особо рассматривать и любоваться местными достопримечательностями было некогда, разве только с тыльной стороны (а там были далеко не лица с греческим профилем), ибо частенько приходилось нырять в ниши, дабы не попасться на глаза местной страже. Пока нам везло и мой любимый «авось» работал на все сто процентов, но все когда-нибудь кончается. Перед очередной дверью фея резко затормозила и, увеличившись, посмотрела на меня виноватым взглядом.

– Я дальше не могу, магистр. Тут пролегает граница нашего мира, а я слишком слаба, чтобы быть там.

– Но ты же была в нашем, – удивился я.

– Нам тогда помог Владыка, – тихим голосом пояснила та. – Дал нам эликсир. И вообще обещал превратить в настоящих, в реальных, – она зло сжала кулаки. – Он обманул, обманул, многих обманул, а когда мы попытались пойти против, то заточил в темницу, издевался, обещал в стрекоз превратить. Хорошо Владычица заступилась...

– Владычица? – мы удивленно переглянулись с Батоном.

– Да, – кивнула фея. – Владычица была добра к нам, а этот... плясать заставлял, веселить, одежды лишал... ненавижу!

Так, понятно, значит, наш Властелинчик метнулся во все тяжкие, надеюсь, с Эльфирой руки догадался не распускать, а то ведь оборву по самые уши и пришью чуть пониже, причем самыми суровыми нитками. Мое воображение сразу же подсунуло мне соответствующую картинку, саркастически посмотрело на нее, хмыкнуло и добавило пару уточняющих штрихов, ликвидирующих остатки какой-либо приличности. Я зло рыкнул, выпустив сквозь зубы небольшую струйку дыма и заставив фею с испуганным вскриком отскочить в сторону. Непривычная мне злоба набегала волнами, требовала вымещения, хотелось рвать, метать и бананового торта с кроличьей требухой, а мой внутренний боевой хомячок уже облачался в доспехи, готовясь буквально ринуться в крестовый поход. И тут, оп-па...

– Скрипач, можно твой топорик на минутку, – ласково выцедил я сквозь зубы, смотря на появившихся из-за поворота коридора гоблинов в сопровождении тройки черных рыцарей.

Те сперва радостно оскалились, видимо решив, что наконец-то в их лапы попала заслуженная добыча, но заметив мою широченную, не побоюсь этого слова, оскароносную улыбку и пламенный взор, видно, что-то поняли и дружно попятились назад. Поздненько... Как говорится: «За ВДВ!» Бам-с, бах-с, хрясь и по кумполу... так, а ты куда, сгорбившийся... я сказал, Горбатый, стоять! Сэр черный рыцарь, ты это мечом осторожнее, осторожнее... так, сам виноват и скажи еще спасибо, что не по самую рукоять! Мелкий, мелкий, ах ты мелкий, куда, а по мизинцу-то зачем, ну держи, сам напросился...Так, надеюсь, уборщицы тут хорошие, хлорочкой там присыпать, со стен соскоблить и вон того с указующего перста большой статуи не забыть... А так, батальной сценой удовлетворен, вот. Кстати, а чья это статуя... Цезарь, а может, Наполеон? Я задумчиво почесал в затылке. Хотя какая разница...

– Извини, топор немного замарался, – сказал я, возвращая оружие гному. – Крылатая, что там дальше, просвети.

– Зал ожидания, а за ним тронный. Слышала, там он и держит вашу любимую.

– Слышала? – нахмурился я.

– Да, тюремщики говорили. Еще утром она в соседней камере была, а как штурм начался ее увели.

– Значит, меня ждут, – криво усмехнулся я. – Что ж, не будем испытывать терпение его Злодейшества.

– Магистр...

Моя рука, устремившаяся к резным ручкам узкой двустворчатой двери, замерла, не коснувшись их.

– Магистр, – повторила фея, потупив глаза (Батон неожиданно принялся дергать меня за штанину, но я лишь отмахнулся). – Вы хотите бросить нас здесь одних?

Э-э-э... Я на миг «подвис». Блин, вот ведь ситуация (Батон, да отстань), а ведь она права, оставлять их одних тоже не вариант, значит, либо с собой, либо найти место, где могут спрятаться. Хотя если все уменьшатся, места много не нужно, а значит...

– Я с ними останусь, нер, – раздался из-за спины голос Скрипача.

Я удивленно обернулся.

– Ты... Кто ты?

Предо мной стоял высокий молодой человек в черном камзоле, с длинной шпагой на поясе, потрепанной лютней через плечо и странном фиолетовом берете на всклокоченной шевелюре.

– Спутник героя, конечно, нер, – поклонился, прижав руку к груди, незнакомец.

Батон тут же встал в стойку, возмущенно уперев лапы в бока.

– Один из спутников, – с легкой улыбкой сразу же поправился тот.

– Скрипач? Серьезно?

– К вашим услугам, нер, – вновь поклонился юноша и, выпрямившись, добавил: – Вам нужно идти, а мы с девочками выберемся, не беспокойтесь.

– Уверен?

– Да, нер. А вы поспешите, вас уже и правда ждут.

Он посмотрел на фею и указал глазами на правое плечо, та улыбнулась в ответ, послушно уменьшилась и, сделав прощальный круг над моей головой, уселась на указанное место.

– Ну тогда рассчитываю на тебя, – сказал я, протягивая руку для прощального рукопожатия. – И надеюсь, что скоро встретимся.

– Обязательно, – улыбнулся уголками рта тот. – Только скорее это будет в следующей жизни, и возможно, тогда я буду котом.

Батон вздернул уши, посмотрел на Скрипача пристальным взглядом, словно пытаясь что-то вспомнить, а тот, махнув на прощание рукой, быстрым шагом направился в обратную сторону.

– И что это, мяу значит? – кот растерянно почесал лапой промеж ушей.

– Кто знает, – задумчиво пробормотал я. – В одном он прав, мне пора и меня там наверняка ждут. Батон... – я присел на корточки, чтобы моя голова была на одном уровне с головой кота. – У меня для тебя будет важное задание...

Батон коротко кивнул и тут же всем своим целеустремленным видом показал, что готов к новым подвигам, как юный пионэр, даже галстук красный нацепил.

– Ты должен немедленно отправиться домой и все там рассказать нашим старикам.

– Домой? Но как, мяу? – удивленно воззрился на меня кот.

– А ты не догадываешься?

Кот замотал головой. Что ж, надеюсь, что не ошибся, а то глупо получится. Я поднялся на ноги и, оглянувшись вокруг, сказал:

– Киса, проявляйся давай. Киса... Киса, морда твоя полосатая!

Тишина и мертвые с косами... Твою ж и ядрен батон. Хотя, зная подругу нашего кота, она сто процентов его бы без присмотра не оставила. К тому же во время нашего путешествия я нет-нет да ловил краем глаза подозрительные колыхания воздуха. Я вздохнул, цыкнул на мертвецов с косами, что неуверенно толпились в глубине коридора, видимо шокированные моей предыдущей инсталляцией, особливо на тематику «меча в камне» и, отбросив осторожность, почти крикнул:

– Киса, ты реально хочешь, чтобы твой котя пошел со мной, оттуда можно ведь и не вернуться! Ну, давай, проявляйся!

Короткий мявк, заставивший меня резко повернуть голову к удивленно разинувшему пасть Батону, шею которого уже обвили нежные полосатые лапки. Киса сверкнула глазами и исчезла вместе с не успевшим даже ничего возразить Батоном. Что ж, успехов им и котят поумнее. Я грустно усмехнулся и одним толчком руки заставил створки двери распахнуться.

* * *

Большая зала с колоннадой в виде полулюдей-полудраконов, застывших в различных величественных позах. На многих из одежды лишь фиговый листик, да и тот так, прилип на произвольное место. Однако все это не пошло, а красиво – идеальные тела, можно сказать произведения искусства, вот только чувствуется во всей этой красоте какая-то затаенная злоба, аж неуютно стало, а мой внутренний боевой хомячок сжался в пушистый комочек и, почтительно стащив с головы треух, застыл с раскрытой пастью, пуская пузыриками восхищенно-испуганные сопельки.

– Долго же ты.

Я быстро «завязал» с разглядыванием достопримечательностей, ибо из-за очередной статуи навстречу мне шагнул старый знакомый в златоклювой маске. Что ж, ожидаемо, хотя думал, что встреча будет куда торжественнее.

– Смотри-ка, – я развел руки в сторону, словно в желании крепко обнять «старого друга» (ага, буквально до хруста в самой маленькой косточке), – кажется, кто-то говорить научился, поздравляю.

– Все шутите, господин учитель.

– Ну дык, хохмлю помаленьку, иначе жить скучно и нудно, но думаю, что ты тут, чтобы немного развеселить меня.

Златоклювый едва заметно склонил голову.

– Можно и так сказать. Но не беспокойтесь, убивать я вас не буду. Так, приведу немного в чувство, дабы сбить вашу спесь.

– Вау, – я расстегнул куртку и сбросил на пол сковывающую движения сбрую с кобурой. – Что ж, я не против размяться чуток. Только одна маленькая просьба, не против?

– Конечно, господин учитель.

Я покрутил указательным пальцем у себя перед физиономией.

– Маску можешь снять, хочу глянуть на твою мордашку.

Золотой клюв маски изогнулся в зловещей усмешке, а ее обладатель поднес руку к лицу. Едва слышные щелчки невидимых защелок, и маска летит в сторону. Не, ну я знал... знал ведь, где-то глубоко внутри догадывался. Вот кто у нас всегда главный злыдень и вообще тайное закулисье, а также самая большая любовь всех любителей заговоров и главного редактора одного из телеканалов... Так, вот про тех, что в шапочках, молчим... я других имею в виду. Ну-ну, думаем... Вот... вот... эти самые...

– Ну ты и урод, – вырвалось у меня

– Урод? А вы не находите, господин учитель, что между нами есть что-то общее? – обиженно прошипел в ответ мой противник.

– Общее? Ну если только две руки, две ноги и маленький хвостик, а так я гораздо красивше, красювее, краше... Тьфу ты... Короче, я симпатичнее и точка. И вообще ты себя в зеркало видел? Ты ж рептилоид.

– Драконолюд...

– Да пофиг, – я встал в стойку Брюса нашего батеньки Ли и поманил его к себе одними пальцами. – Ну, ящерка, нападай.

Зеленые чешуйки на лице драконолюда встопорщились, местами налились красным, а черный зрачок в холодных темно-синих глазах стал походить на пунктирную черту. Он не прыгнул, он как-то переместился ко мне, скользнув по поверхности пола точно по льду, причем сделал это за какую-то долю секунды, так что я едва сумел заблокировать направленный мне прямо в челюсть прямой удар. При этом удар был такой силы, что я в буквальном смысле слова отлетел назад, и это несмотря на всю мою мутантскую силу. Пришлось попрыгать и поойкать, тряся отбитыми руками. Блин, такое впечатление, что с нашей последней встречи он только сильнее стал.

Ладно, раунд два. На этот раз напал я и после небольшого обмена ударами впечатал ему кулак в район уха, заставив попятиться назад. И тут этот чешуйчатый почему-то просто озверел. Ринулся на меня, не обращая внимания на удары, и, сбив с ног, принялся мутузить меня кулаками со всей дури, заставляя мои ребра «радостно похрустывать», а носопырку принимать самые причудливые формы. Честно говоря, я немного «поплыл», но все-таки сумел собрать остаток расплесканного мозга в некое подобие разумной кучки и спихнуть с себя этого гада. Черт, как же все болит! Я немного отполз в сторону, стараясь увеличить расстояние от моего противника, распластавшегося на полу неподалеку, и, выпустив воздух сквозь зубы, медленно сел.

– А вы куда сильнее, господин учитель, чем я думал, – сказал тот, с явным трудом поднимаясь на ноги и подходя к ближайшей статуе. – Как же жаль, что вас нельзя просто прибить...

Он резким движением отломал от скульптуры металлический штырь, изображающий воткнутую в землю стрелу, и повернулся ко мне.

– Но вот чуток покалечить думаю, можно, ноги там переломать, руки – это вам только на пользу, спокойней станете.

Скосив рот в ехидной ухмылке, он направился ко мне, а я принялся пятиться назад, отталкиваясь ногами от пола.

– Вы реально думали, что вы самый сильный, самый умный – герой в сияющих доспехах. Прямо весь такой за добро, заявитесь один и накажете нас, плохишей.

– Ага, отшлепаю всех по попкам и карамельки отберу, – буркнул я, вытирая скатившуюся с уголка рта струйку крови (блин, вот чую, у меня ща не рот, а сокровищница стоматолога, особенно учитывая нынешнее количество зубов, точнее их отсутствие).

– Ха-ха-ха, – театрально рассмеялся тот. – Так вот хочу вас разочаровать...

Тыкс... моя рука уперлась в холодную рукоять, а на мои губы наползла довольная улыбка. Глаза драконолюда удивленно расширились, а в зрачках мелькнуло понимание, он рванул вперед...

– Хороший, плохой, главное, у кого ружье (давно мечтал это сказать).

Дуплет грянул громом, и моего противника просто смело назад, точно в каком-нибудь третьесортном боевике, так что оставалось только гадать, что за заряд был в оставленных мне сталкером патронах. Я с трудом поднялся на ноги, перебросил через плечо пояс с кобурой, переломил обрез, вытряхнул на пол гильзы и, вставив новые патроны, поплелся к двери. Остановившись у нее, я несколько минут стоял неподвижно, уткнувшись лбом в ее холодную поверхность, размышляя о том, что добрая сказка как-то незаметно переросла в довольно мрачное фэнтези, затем вздохнул и толкнул створки. Итак, финальный босс, вот только здоровья мало, лечилок нет, да и с боеприпасом негусто, но твою ж кису, где наша не пропадала! Вперед!

Глава 10. Про то, что на самом деле все очень сложно и совсем не так, как казалось на самом деле

Не, ну я ожидал всего чего угодно, но не пустой залы со стоящим посереди троном и тиши... Так, я угрюмо посмотрел на затащившихся следом мертвецов и молча указал им на дальний угол, куда они, бочком-бочком и позвякивая косами, послушно удалились. Я же огляделся. Знакомый интерьерчик и даже трон точно такой же, с высокой спинкой, сформированной двумя переплетающимися змеями, точнее драконами... китайскими, или как их там, ну те, которые такие длинные и без крыльев. А вот с освещенностью куда хуже, помнится, в прошлый раз было довольно светленько, а сейчас полумрак и лишь над троном болтается магический фонарик. Блин, до боли знакомый сценарий... ну так подыграем чуток. Я развел руки в разные стороны, крикнув:

– Ну, и где твое приветствие героя?! Иль снова сперва будешь прятаться?!

Над головой пронзительно взвизгнуло, полыхнуло, запахло озоном, разлетелось красивыми брызгами, ну а далее все по списку: молнии, град, нашествие мышей, ледяные стрелы и дождь из свежей рыбы. Вот последнее особенно неприятно, ибо перенос рыбы – магия, а сама рыба вполне себе обычная, так что мой магический иммунитет тут мне не помощник. И благо на этот раз была какая-то килька, а то ведь могло и чем потяжелее осыпать, так что повезло, можно сказать.

– А ты повторяешься, прошлый раз было почти то же самое! – крикнул я, снимая с макушки все еще подергивающуюся рыбину (рыбонька, вкусная, прелесть моя... блин, жрать захотелось страшенно, так что пришлось даже приложить усилия, чтобы разжать пальцы).

– А я смотрю, ваш иммунитет все так же хорош...

Рядом с троном вспыхнуло, и из клубов дыма выступили несколько человек, облаченных в черные балахоны, с такими здоровенными пушками наперевес, что у моего обреза случился приступ неполноценности и пришлось спешно прятать его за спину. Тем временем следом за своими подручными явился и сам... Невысокого роста, лысоват, не толст, а скорее, как бы сказать, плотносбитый такой, словно какой-нибудь борец, угрюмое лицо, на котором выделяются густые черные брови и просто орлиный нос. А вот щеки подкачали, прямо такие пухленькие румяненькие, ути-пусеньки... помнится, такого раньше не было, видимо, за время своей хомячковости наел. А вот одет прям дорого-богато, в расшитый золотом черный камзол.

– Гейлар Фарузен Лиур, – процедил я сквозь зубы, едва давя закипающую внутри злость.

Властелин ухмыльнулся, на мгновение склонил голову в приветствии и, усевшись на трон, вальяжно откинулся на его спинку.

– Рад, что вы меня не забыли, господин учитель, а то было подобное опасение.

– Таких, как ты, я не забываю, я им отдельный список, – я постучал себя указательным пальцем по голове, – здесь веду.

– Надеюсь, не где-нибудь в самом конце.

– О, поверьте, вы там просто гвоздь сезона, – бросил я, стреляя глазами в разные стороны и прикидывая свои шансы.

Получалось как-то не очень. Нет, можно было, конечно, рвануть в атаку с криком «банзай», но в руках у ребят явно не игрушки, а что-то типа навороченных РПК приличного калибра, и дуршлаг из меня они сделают мигом. И знаете, большое количество металла в моей красивой тушке организму пользы явно не принесут, да и сквозные дыры в груди, конечно, способствуют вентиляции (потеешь там меньше в жару), но как-то общий стиль портят, и думаю, что лучше без них. К тому же после последней драки состояние у меня как-то не очень, а значит, будем выжидать и надеяться на любимый «авось».

– Ярослав Сергеевич, – Владыка наклонился немного вперед. – Вот я вижу, что вы до сих пор считаете меня своим врагом, чуть ли не мировым злом, а ведь это всего лишь результат небольшого недопонимания.

– Серьезно?! Всего лишь недопонимания?! – невольно хохотнул я.

– Именно, – лениво махнул рукой Властелин. – Хотя каюсь, с детишками несколько переборщил, но особо вредить им намерения у меня не было, максимум взял бы с родителей мзду небольшую за все их издевательства, да отпустил по домам.

– И сильно издевались?

Лиур поморщился.

– Скорее елозили, мешались постоянно под ногами, лезли куда не нужно, – в его глазах промелькнул застарелый гнев, но он быстро взял себя в руки и даже улыбнулся. – Однако зла я на них не держу – дети.

– Ладно, с натяжкой, но предположим, – сказал я. – Тогда, может, просто отдашь мне свою пленницу, и мы разойдемся, как в море корабли?

– Пленницу? – Властелин напустил на себя удивленный вид, но видимо заметив что-то в моем взгляде, вздернул вверх правую бровь и брезгливо бросил: – Эту, что ли?

Ленивый взмах рукой, и позади меня взметнулся небольшой вихрь, который, опав, оставил вместо себя распластанную на полу женскую фигуру с растрепанными рыжими волосами. И откуда только взялись силы. Я одним рывком оказался рядом с лежащей, осторожно перевернув на спину и, приподняв с пола, откинул с глаз спутанные волосы: изможденное бледное лицо, перечеркнутое тремя все еще кровящими полосами, тяжелое дыхание, рванная в клочья одежда.

– Ирен?

Веки девушки дрогнули, и на меня уставился неожиданно ясный взгляд бездонно-зеленых глаз, а ее рука взметнулась вверх, скользнула пальцами по моей покрытой чешуей щеке и обессиленно упала назад.

– Яр...

Я замер в замешательстве, смотря на обессиленную техномагичку, пытаясь понять, что вообще происходит, одновременно ощущая, как холодная злоба начинает заполнять всю мою суть.

– Что это значит, Гейлар?! – выдавил я, осторожно опуская девушку обратно на пол и поднимаясь на ноги. – Почему здесь Ирен?! Где Эльфира?!

– Ты же спросил меня про пленницу – вот она, другой у меня для тебя нет, – ответил маг, ехидно улыбаясь.

– Издеваешься?!

Я шагнул вперед, и стража по обе стороны от трона тут же вскинула свое оружие, а на моей груди заплясали зеленые точки. Да пофиг! Я злобно оскалился, рыкнул и наклонился вперед, готовясь к своему финальному рывку (мой внутренний боевой хомячок уже вовсю рвал тельняшку на груди и похмельно орал: «Это есть наш последний и решительный...»), но мелодичный и до боли знакомый голос, шедший как казалось отовсюду, заставил меня остановиться.

– Ты стал очень вспыльчивым, дорогой.

– Эльфира? – я выпрямился, оглядываясь, затем угрюмо посмотрел на внимательно разглядывающего свои ногти Властелина. – Очередные твои шуточки?

Тот окинул меня скучающим взглядом, молча повел руками в стороны и отрицательно мотнул головой.

– И что ты нашел в этой девке?

Голос драконши зазвучал откуда-то из-за спины, заставив меня резко обернуться – никого. Вот ведь... но голос точно Эльфиры и она явно где-то рядом, ибо вязкий аромат ее любимых духов возник вместе с ним.

– Да что тут вообще такое происходит?! Эль, выходи, хватит в прятки играть, давай нормально поговорим! – крикнул я, вертя головой.

– Хочешь поговорить? Хорошо...

В углах зала за троном сгустилась темнота, а пол вздрогнул, словно от приземления огромного тела, на миг тьма приняла очертания огромного дракона и тут же опала вниз белесым туманом, из которого навстречу мне ступила стройная женская фигура, облаченная в отливающее золотом зеленое платье, словно состоящее из мелких кольчужных колечек. Водопад рыжих волос, горящие янтарем и немного раскосые глаза, точеные черты лица, изящный изгиб талии... Та, что лежала у моих ног, супротив нее была всего лишь худосочной тенью, отблеском настоящего величия, что стояла передо мной во всей своей грозной нечеловеческой красоте. Как и в первый день нашей встречи мое сердце сбилось с ритма, а душа захотела подвигов «во имя и во славу». Я даже шагнул вперед...

– Яр...

Едва слышные слова, как холодный душ. Я замер, неожиданно ощутив странную душевную пустоту, а части пазла в голове со щелчками стали вставать на свои места: случайно оброненные слова, недомолвки, нельзя, не езди, не встречайся, слежка, враг постоянно знал, где я нахожусь, странные видения. Щелк-щелк-щелк... Академия подверглась атаке непонятного врага, драконы не смогли ее защитить, Хранители тоже, среди нападавших были драконы... Щелк-щелк-щелк...

– Ты не пара моей дочери, всего лишь человек, генный ресурс, – в глазах отца Эль полное равнодушие и презрение...

Щелк-щелк-щелк...

– Эльфира, ты меня ведь правда любишь?

– Ты мой... только мой... – ее щека елозит по моей, дыхание тяжело, а тело дрожит от желания. – Мой... все неважно... главное мой.

Щелк-щелк-щелк...

Пустота в груди, я пуст, как тот пресловутый московский бамбук.

– Яр...

Я равнодушно смотрю на пытающуюся встать с пола Ирен, наклоняюсь и помогаю ей подняться, удивляясь, насколько она легкая, и уже понимая, откуда взялись на ее лице эти страшные шрамы. Она почти повисает на мне, утыкаясь лицом в плечо, а мое замершее от бесчувствия сердце неожиданно делает «тук». Тук-тук-тук... «Вася дурак! Тебя любит Оля!» – вспоминаю я некогда увиденную в изнаночном классе надпись.

– Действительно дурак, – пробормотал я, усмехнувшись, и уже спокойно поднял глаза на стоящую напротив меня драконицу. – Дурак я, Эль, дурак. Однако скажи честно, ты меня любила? Хоть немного, хоть ну вот столечко? – я почти свел вместе большой и указательный пальцы.

– Драконы любят всего раз в жизни...

Я на миг воздел глаза к высокому потолку. Ага, а рыцари всегда верны своим дамам сердца, особливо в долгих крестовых походах. По-моему, даже влюбленный по самый свой кончик хвоста Крис и тот перестал верить в эту присказку, а его Лиция в ответ на мой вопрос вообще удивленно раскрыла рот, сказав, что в их роду серебрянокрылов о таком даже не слыхали – все как у людей. Бывает, что и любовь проходит, но она надеется, что у них с Крисом будет все по-другому, они будут жить долго и счастливо и помрут в один день от рук какого-нибудь славного драконоборца. Я, помнится, тогда аж чаем поперхнулся, а на Криса недельная икота напала, причем мы с ним так и не поняли, шутила она или нет.

– Это не ответ...

– А какой ответ ты хочешь?! – зло бросила драконица. – Ты мой и только мой – это все, что тебе нужно знать.

Я хмыкнул.

– Я не вещь, Эль, и уже не твой. Пошли, Ир.

Створки дверей с лязгом захлопнулись, а рядом с ними появилась пара дюжих прислужников с автоматами.

– Ты реально думал просто так уйти?

Не прокатило – вычеркиваем. Эх. Я вздохнул и в который раз уставился в потолок, словно надеясь найти там подсказку выхода из положения. Подсказки не было, зато был изображен повернутый тыльной стороной дракон, у которого была вполне себе человеческая ж... тыльная сторона. Вот же ж, но намек понял... Не, ну почему все так сложно? Я повернулся и, посмотрев на довольно скалящегося Властелина устало-всезнающим взглядом, бросил:

– Ну давай, бухти...

– О чем? – не понял тот.

– О том, как корабли бороздят просторы Большого театра, млин. О планах своих рассказывай, вижу ведь, что зудит. Так что давай, начинай, а мы тут постоим, послушаем.

Эльфира бросила взгляд на Гейлара, лицо которого просто лучилось от распирающего его желания поделиться своими мечтаниями, молча воздела глаза в невидимое небо, но промолчала.

– Знаешь, а ведь ты прав, планы у меня просто грандиозные...

– Так, – я сделал останавливающий жест свободной рукой. – Позволь угадаю – мир хочешь захватить?

– Мелко, – отмахнулся тот обеими руками. – Да и зачем мне какой-то там мирок, что я с ним буду делать? Я говорю о многих мирах – о собственной межпространственной империи.

Так, шиза прогрессировала, ширилась, цвела буйным цветом и практически попахивала, причем сильно. Я бросил укоризненный взгляд на все еще скромно топчущихся в уголке мертвецов, но те дружно замотали черепушками, жестами уверив меня, что саваны чисты и вообще они с тетей Асей лучшие друзья, опосля чего все дружно посмотрели в сторону послушников, которые тут же принялись что-то насвистывать, уставившись на тыльную сторону потолочного дракона. И все-таки тот факт, что тут отсутствует карательная психиатрия, очень большое упущение – просто огромное, это ж сколько ненаписанных диссертаций и научных работ на тему: «Пространственный Наполеон вчера, сегодня, завтра», или вот «Влияние хомячности на манию величия». Нет, надо поговорить на эту тему с Хистофорычем и Гоймерычем, думаю, эта идея их заинтересует, особенно последнего... опыты там, испытание новых растворов и опять же, он при таких пациентах переменную Бергиоза в завихрении поля Маргулиса так завернет, что там не только поющие пони получатся... Вот только бы вернуться...

– Ирен, ты как? – шепотом спросил я, прижимая девушку к себе посильнее, так чтобы ее голова полностью легла на мое плечо.

– Лучше, чем кажется, – также шепотом ответила она. – Выиграй еще минут десять и смогу помочь.

– У тебя есть оружие?

– Издеваешься, и где бы я его, по-твоему, спрятала?

Я скосил глаза на чисто символические обрывки одежды, которые прикрывали тело техномагички (раз веревка, два веревка, лоскуток, большая дырка), и, многозначительно хмыкнув, вслух добавил:

– Я знаю, ты всегда была большой выдумщицей.

– Ну не настолько же, – хихикнула она мне в плечо. – Тяни время.

Легко сказать. Хотя...

– ...моя империя будет...

– Ты в этом уверен? – перебил я Властелина, не пытаясь даже вникнуть в его болтовню. – Я вот лично считаю, что любая нормальная армия раскатает твоих подручных в тонкий блин за пару дней и на этом все закончится. Хотя, может, и дня хватит...

Мы дружно на секунду замолчали, прислушиваясь к уже отчетливо слышимым звукам битвы. Похоже, сказочное войско уже взяло крепостные стены и готовилось к штурму самого замка. Видимо, Лиур это тоже понял, потому как скривил лицо, лениво махнул рукой, и тут же откуда-то из глубин зала к распахнувшимся дверям прошествовала целая рота вооруженных автоматами прислужников.

– Извини, отвлекся, – он снова махнул рукой, на этот раз продемонстрировав зажатую меж пальцами большую золотую монету. – Кажется, в вашем мире говорится про груженного золотом коня, что может открыть ворота самой мощной крепости.

– Про осла, – автоматически поправил я.

– Неважно, главное золота у меня много, ты же сам знаешь его цену в магических мирах – мусорный металл, – он коротко хохотнул, щелчком отправив монету в мою сторону. – Впрочем, я поступлю еще умнее. Знаешь, почему я разместил свою новую базу в этом месте?

– Нет, но ты ведь мне сейчас расскажешь, – буркнул я, чувствуя, как ослабевает давление на мое плечо – Ирен явно приходила в себя.

– О, да, расскажу, ибо мой план прост и гениален. Надеюсь, ты уже знаешь, что на это влияют фантазии обычных людей, но ты наверняка не в курсе, что это влияние обоюдно. Догадываешься, а, догадываешься? – он подался вперед, а его взгляд заблестел безумием. – Ладно, не буду тебя томить – все просто. Я создам здесь своих героев, своих монстров. Я напишу новые сказки и легенды. Я сделаю добро – злом, а зло представлю как самое доброе из добр. Ложь, зависть, жадность и похоть станут добродетелями, а честь, совесть, смелость и дружба – будут презираемы. Вот тогда миры и падут к моим ногам.

О как! Я на мгновение задумался и, знаете, как-то паршиво на душе стало, ибо нечто подобное я уже давно замечал и в своем родном мире. Совпадение это или нет – кто знает, но началось это уже давно, и Гейлар в этом явно не виноват. Впрочем, сказочный мир огромен и, вполне возможно, на его просторах существует не один подобный замок, бункер аль дворец, где сидит такой же вот гад. Хотя, скорей всего, все еще проще и подобные ему твари живут далеко не в сказке, а в самой что ни на есть реальной реальности. Живут и чувствуют себя прекрасно, потирая потные ручонки, кайфуя от власти и безнаказанности. Да, он прав: люди, потерявшие свое прошлое, своих героев, нужные ориентиры, становятся ничем не лучше тупых зомбаков, у которых лишь одна цель в жизни, да и та связана с набиванием брюха. Манипулировать такими проще простого. Хотя никто в этом не виноват, кроме нас самих, ибо это мы отринули путь созидания, поддавшись вирусу обычного потребительства. Почему? Да потому что так проще, нет трудностей роста, сомнений, мук творчества, купи себе очередную шмотку и, пуская слюни, забудься в минутном счастье и самодовольстве... А ведь могли бы покорять звезды... Прости нас, Юра... Я закусил губу.

– Гейлар, заканчивай болтать, – вмешалась в наш разговор Эльфира и, посмотрев на меня пристальным взглядом, почти ласково прошипела: – Дорогой, пойдем, не стоит тянуть время.

Ирен неожиданно оттолкнулась от моего плеча, сделала шаг вперед и, выпрямившись, исподлобья посмотрела на драконицу.

– Чешуйчатая, чего ты не поняла из того, что он сказал тебе до этого? Так я повторю – он не пойдет с тобой. Он больше не твоя игрушка!

Так, стоп, вообще-то я особо никогда игрушкой и не был, и мы были вполне себе нормальной парой. Конечно, меня иногда пытались хорошо прожарить (в прямом смысле слова, до хрустящей корочки), а порой делали много кусь в различных частях организма, однако это от избытка чувств и любви... по крайней мере до сих пор хотелось бы на это надеяться. Хотя чую, лучше пока промолчать, слушать меня явно никто не будет, вон даже Властелин снова свои ногти принялся рассматривать, дабы не влезать в женские баталии. Черт! Я рванулся вперед...

– Ты опять встаешь между нами, насекомое!

Глаза драконицы полыхнули огнем, и я едва успел заградить Ирен, расплескивая своим антимагическим полем летящие ей в грудь ярко-красные лучи.

– Эльфир, перестань, Ирен права, я никуда с тобой не пойду, если только силой (блин, во чушь то сморозил).

Рот драконицы растянулся в «милой» саркастической улыбке.

– Как скажешь, дорогой.

Она щелкнула пальцами, и темнота в углах зала зашевелилась, выпуская из-под своего полога фигуры в клювастых масках. М-дя, похоже, сопротивление будет недолгим, но зато теперь понятно, кто ими заправляет. С другой стороны, тут сплошные серебряноклювые, а они куда слабее, но все равно неприятно.

– Ну что, спиной к спине! – озорно бросила Ирен, впечатываясь в меня своими острыми лопатками. – Как думаешь, надежда есть?

– Если только на друзей, – бросил в ответ я, становясь в стойку.

– Ну тогда еще не все потеряно.

Техномагичка явно храбрится, хотя спиной чувствую – мандражирует. А положение действительно аховое, и то, что мы живы говорит лишь о том, что Гейлару и Эльфире что-то от нас, точнее от меня, надо. А вот что?

– Эль, можно последний вопрос! – крикнул я.

Легкое движение пальцев драконицы, и смыкание вокруг нас кольца из Хранителей приостановилось.

– Конечно, Яр.

– Вот скажи, Эль, – сказал я, быстро оглядываясь, дабы оценить примерный размер приближающегося на мягких лапках пушистого северного зверька. – Скажи мне, зачем я тебе так сдался, что ты готова творить все это?! Я ведь знаю, что ты не такая. Но в первую очередь ты не глупая девушка и прекрасно понимаешь, что все кончено, что насильно мил не будешь. Или думаешь, что, когда стану драконом, могу изменить свое мнение?! Ответь мне, Эль!

Эльфира отвела взгляд и настолько сильно закусила губу, что по подбородку потекла тонкая струйка крови.

– Смолчишь? – покосился на нее Властелин. – Тогда объясню я, так даже интереснее. Все дело в ваших генах, господин учитель. Абсолютный иммунитет к любой магии – это вам не шутка, даже у золотых драконов подобного нет, вот он и сводит их род с ума. Они ведь помешаны на улучшении вида. Так что я вам даже завидую, господин учитель, будете там у них главным осеменителем, все к вашим услугам, любые самочки. Пошалите вволю. Гррр... – он махнул растопыренной ладонью и зычно рассмеялся.

– Стоп, но ведь я и так был с Эль, весь ее... Эль?!

Драконица молчала, уставившись в пол, а капли ее крови стекали по подбородку.

– Да тут все просто, – скривил рот Гейлар. – Все женщины их рода страшные собственницы, и она не исключение. Знаете, даже когда она поняла, что ее чувства – это всего лишь зов инстинкта, все равно до последнего скрывала от своих вашу особенность, а когда там узнали, устроила настоящую бучу.

– Он мой... мой... только мой...

Рука Ирен легла мне на плечо и едва заметно сжала, затем подтолкнула вперед, заставив сделать шаг.

– Эль?

Драконица резко вскинулась, ее глаза полыхнули огнем, лицо поплыло, превращаясь в драконью морду, а тело принялось вытягиваться, покрываться чешуей, за спиной развернулись крылья. Ядрен батон, а такой ее формы я еще не видел – это какая-то двухметровая помесь дракона с человеком.

Короткий, не допускающий возражения рык «взять его», и Хранители дружно бросились на нас. Блин, а ведь была надежда на хороший исход – романтика вроде поперла. Твою ж... Я почувствовал, как волна звериного гнева вновь подступает к моему сознанию, и на этот раз не стал ей препятствовать, дал волю пробуждающемуся во мне дракону. Что было дальше, помню плохо, кажется, меня били и сильно, причем даже о пол, затем я кого-то бил, причем кем-то, потом мы били друг друга чем-то и как-то, но в любом случае все это время я ощущал за своей спиной присутствие Ирен, а в моменты прояснения сознания с раскрытым ртом наблюдал за ее кульбитами, коим позавидовав бы сам Джеки. И все же силы были неравны, так что минут через пять нас зажали у стенки, заставив меня грозно рычать и прикрывать собой тяжело дышащую техномагичку.

– Держишься? – спросил я, сплевывая на пол целую горсть остроконечных зубов.

– Пока да, – выдохнула та. – А вот ты совсем на ящера похож становишься.

– Ну ты же меня потом вылечишь?

Ее потный лоб уперся в мою шею.

– Если нет, то сама змеюкой стану.

– Договорились...

Я вздохнул, воздел голову к потолку в желании послать пару ласковых слов вселенной, но вместо этого лишь чертыхнулся, ибо дракон на потолке сменил свое положение и теперь показывал мне большой палец, шаловливо подмигивая при этом.

Бам! Створки двери ушли вглубь зала, прихватив с собой в добрый путь их незадачливых охранников, а на пороге появился на ходу увеличивающийся Крис, следом за которым следовал Илья с Добрыней и еще с десяток знакомых лиц. Я облегченно усмехнулся. Подмога все-таки пришла.

Глава 11. Про то, что когда-нибудь все кончается, и красавицу невесту

Дракон остановился, оглядываясь, а затем его взгляд уткнулся в немного отступившую Эльфиру.

– Сестра?

Он сделал шаг вперед, затем посмотрел на меня, на Ирен, на медленно пятившихся Хранителей, перевел взгляд на все еще продолжавшего спокойно сидеть на троне Властелина, и в его золотистых глазах замелькали искорки понимания. Не, я всегда говорил, что Крис умный, порой даже очень, а еще меня всегда радовало, что он частенько во всех спорах с сестрой принимал мою сторону, вот и сейчас, судя по появившемуся на его морде неподдельному изумлению, он явно был не в курсе всего происходящего.

– Сестра, что тут происходит? Почему ты рядом с этим... и почему на Ирен следы твоих когтей (ох ты ж, ясный наш сокол златокрылый – глаз зоркий)?

– Не лезззь! – рявкнула на него Эльфира, выплюнув из пасти целый язык пламени. – Не лезззь, брррат. Яр мойсс и только мой! Не мешайте мне, всссе вы, не мешайте! Если хотите жить!

Пламя ударило в пол, расплескивая в разные стороны махом расплавившийся гранит, а из-за сгустившейся за спиной драконицы тьмы на свет шагнуло несколько золотоклювых, пара золотых драконов в их получеловеческом обличье и трое магов в необычных, переливающихся огнем мантиях. А вот это плохо, ибо наших подоспело пока не очень много: Крис, Добрыня с Ильей, несколько магов из академии, да ребята Дорофеича в полной боевой выкладке. Ох, чую, рубилово намечается знатное, ибо парни настроены по-боевому, да и Эльфира отступать не намерена. А Гейлар развалился на троне и с неподдельным интересом наблюдает за разворачивающимся действом (ведерка с попкорном ему еще не хватает, хотя, может, где и заныкал, не, точно заныкал, вон какие глазенки хитрые – хомяк, блин, переросток), только что в ладошки не хлопает. Надо ж, весело ему. Смотри, смотри, не отвлекайся, а я пока до тебя доберусь. Я аккуратно дернул несколько «подзависшую» от всего этого Ирен за остаток тру... нижней часть одежды и, когда та вопросительно посмотрела на меня, молча указал глазами на довольно скалящегося мага. Та поняла меня с полуслова, а в глазах вспыхнул мстительный огонек (мне даже на мгновение стало жалко бедолагу, Ирен, она это... богата на разные выдумки – техномаг все-таки). Не, все-таки еще после нашего с Серегой приключения я понял, что мы с этой девчонкой на одной волне работаем, порой даже слов не надо... блин, и где мои глаза были, а также мозги, хотя с Эльфирой за меня скорее всего не совсем они думали. В общем, пока суть да дело, мы с Ирен принялись бочком-бочком смещаться в сторону Властелина, естественно, одновременно мониторя обстановку. Муромец покосился в нашу сторону, но промолчал, а лишь едва заметно улыбнулся и ободряюще подмигнул.

Напряжение меж тем нарастало и даже кое-где переросло в небольшой локальный мордобой, или точнее клювобой... Не знаю почему, но некоторые серебряноклювые проявили инициативу и, видимо, решили пойти в атаку, но нарвались на зачем-то отошедшего в сторонку Добрыню и теперь всеми своими фейсами расстраивались о данном решении. Богатырь работал неспешно, аккуратно и обстоятельно, иногда срываясь на молниеносные двоечки и троечки по мордасам и в корпус, отчего налетевшие на него «орлы» стали очень быстро похожи на отбивных квохчущих на полу куриц. Про Илью и говорить нечего, от него исходила такая сила, что один взгляд из-под густых бровей – и противник сразу же вспоминал про забытый дома утюг, уютный сортир, вкусный большой палец и даже застарелый энурез.

– Эльфира, ты что творишь!

Крис рванулся к сестре, но стоявшие рядом с ней драконы решительно преградили ему путь, однако это его не остановило. Он с разворота сбил одного из защитников своим хвостом, а второму банально заехал кулаком в челюсть, отправив того на пол «смотреть любимые мультики», однако пара Хранителей буквально напрыгнула на юного дракона, осыпая его градом ударов и заставляя отступить. А ребята реально сильны. Я как-то пытался в шутку схватиться с Крисом, так даже сдвинуть его с места не смог, зато сам был уложен на лопатки за пару минут. Не, я с той поры, конечно, стал куда сильнее, но все равно эти златоклювые впечатляют. Ладно, пока народ там развлекается, борется за все хорошее против всего плохого, порой стараясь вдолбить в плохое хоть немного доброго и вечного, ну или просто углубить на полметра в землю, мы все ближе и ближе, и сейчас будем кое-кому, кое-чем, кое-что, кое-как, но исключительно по ухмыляющейся, щекастенькой...

– Так, всем стоп!

Властелин звонко щелкнул пальцами левой руки, заставив окружающий мир притормозить, а правую, с зажатым в ней массивным револьвером калибра: «убийца динозебров 375», направил в нашу с Ирен сторону.

– Все никак не успокоимся, господин учитель?

– Ну, – я только развел руками и, оглядев окруживший нас заторможенный мир, где все едва шевелились, спросил: – А с ними-то что?

– Да все нормально, – махнул пистолетом Гейлар и тут же указал им чуток в сторону. – Давай без резких, отойди со своей красавицей туда вон... еще немного влево, вот тут и стойте.

– И все же, что ты с ними сделал? – спросил я, на всякий случай закрывая Ирен своей спиной.

– Поверь мне – ничего, – ответил Властелин, поигрывая пистолетом. – Просто выделил нам отдельный поток... ах да, вы же не в курсе. Я хроник.

– Болеешь чем-то? – сочувственно спросил я.

– А? Не-не, не в этом смысле. Просто моя основная специализация – магия времени.

– Вау! Серьезно?! – Ирен выскочила из-за меня, точно вытолкнутая какой-то невидимой пружинкой. – Вы серьезно один из властелинов времени?

Глаза девушки светились таким неподдельным любопытством вперемешку со щенячьим восторгом и буквально искрились жаждой познания чего-то нового, что Гейлар смутился, потупил глазки и, робко прокашлявшись, пискнул:

– Ну да – это я. Ну не совсем один из них, но где-то рядом...

Ох как щечки от удовольствия зарделись, хотя зря, не знаю, что он там себе напридумывал, но подобная заинтересованность Ирен никогда ничего хорошего объекту ее интереса не сулила, ибо это интерес настоящего ученого к подопытной крысе. Так что беги, Хома, – беги...

– Ладно, – я поднял руки вверх. – Мы поняли, что ты крутой маг, завоеватель миров и все такое. Дальше что? Посадишь нас в свою темницу или пустишь на опыты, только вот пистолетик тогда покрепче держи, а то просто так я сдаваться не намерен.

– Да ничего я с вами делать не собираюсь, – нервно бросил маг. – Я и зону-то выделил, чтобы в спокойной обстановке попросить вас прекратить сопротивление, а то тут скоро от замка камня на камне не останется, а в его постройку знаете сколько сил вложено.

– А может, тебе еще ключ от квартиры с деньгами.

– Послушай, учитель, – голос Властелина огрубел, из него мигом исчезла вкрадчивая мягкость. – Будь моя воля, я бы тебя и твою рыжую девку давно на кол насадил, причем одного над другим, и приказал жизнь пару недель в ваших тушках поддерживать. Или тебя в клетку, а эту оркам на развлечение. Знаешь, они до людских женщин очень падки, любят их буквально сутками, пока те еще шевелятся. И не надо на меня так злобно зыркать. Хочешь снести мне голову, давай – пытайся. Но учти, даже если ты сейчас до меня дотянешься и каким-то чудом останешься жив, то уйти отсюда далеко не получится. Вообще ни у кого не получится.

– Неужели где-то бомбу заложил?

– Что-то похожее, – скривил губы Гейлар. – Так что слушай меня внимательно, господин учитель. Сейчас мы вернемся в поток, ты остановишь своих друзей и покорно пойдешь со своей драконицей в ваше светлое совместное будущее. Со своей стороны обещаю, что все твои друзья, включая эту техносучку, уйдут из моего замка целыми и невредимыми.

– Подумать время есть? – поинтересовался я, чувствуя, как пальцы Ирен впиваются мне в предплечье, как бы намекая, что отпускать меня куда-либо она не намерена.

– Нет, – отрезал маг.

– Тогда два вопроса, или не договоримся.

Гейлар угрюмо посмотрел на нас с техномагичкой, что-то зло пробормотал себе под нос и махнул рукой с зажатым в ней пистолетом, мол, «валяй».

– Ну тогда первый: зачем было посылать то дурацкое письмо. С Эльфирой мне примерно понятно, ведь она могла просто вернуться домой и...

– Не могла, – оборвал меня маг. – Там сложная ситуация, так что просто поверьте мне на слово, господин учитель: выманить вас из мира академии было самой лучшей идеей. Сами подумайте. Сгинувший во время своего безумного путешествия мутирующий учитель труда – это же идеальный вариант для многих. Половина министерства наверняка облегченно выдохнула, а другая половина уже потирает руки в надежде прижать к ногтю строптивого ректора. Никто даже разбираться не будет с вашей пропажей – пара отписок и дело в самый дальний архив. И делов-то: непонятное письмо, небольшая погоня, ну и билет, переданный одной легковерной дурехе, якобы от завуча. Не, было, конечно, опасение, что вы вернетесь обратно в академию, но тут вы нас не подвели. А вот то, что вы заручитесь поддержкой местных и притащите сюда целое войско... ну тут уж удивили так удивили.

– Ну да, это я могу, – довольно оскалился я, чувствуя в душе некую опустошенность, усталость и какое-то странное равнодушие, думать почему-то не хотелось, зато хотелось есть и размножаться.

– Яр, Яр...

Я с недовольным рычанием повернул голову, ощущая раздражение от толкающей меня в бок человеческой самки. Чего она от меня хочет? Соития? Тут враги, сперва убить, сожрать, потом соитие... сожрать... кролики... тортик... Бамс... Тонкая, но крепкая, точно кусочек холодного металла, ладошка прилетела мне в лоб, встряхнув мозги и заставив маленького, но очень злобного-озабоченного дракончика спешно включить задний ход и, обиженно поскуливая, потеряться где-то среди мозговых извилин.

– Очнулся?

– Угу, – сказал я, потирая горевший лоб. – Нежнее нельзя было?

– Так я совсем легонечко, – невинно захлопала ресницами техномагичка, демонстративно тряся отбитой рукой. – Кто виноват, что у тебя лоб чугунный.

– Намиловались напоследок? – поинтересовался маг. – А теперь пора.

– Стоп, второй вопрос?

– А смысл? – Владыка закатил глаза. – Все уже давно решено, все произошло. О боги потока, да смотрите сами.

Он взмахнул рукой – и напротив нас заклубилось облако, почти сразу протаяв окном, по другую сторону которого находился зал, освещенный лучами света, падающими через огромные разноцветные витражи. Центральное место в нем занимал то ли трон, то ли какое-то огромное ложе с высокой спинкой, на котором полусидело, вольготно развалившись, странное создание с телом человека и черной как смоль головой дракона, которую украшали тонкие золотые рога. Рядом с этим созданием сидело несколько полуголых девиц, одной из которых явно была большегрудая эльфийка, держащая в руках истекающий кровью тортик. Существо словно почувствовало мой взгляд и медленно повернуло голову, его глаза на мгновение удивленно расширились, в них промелькнули искорки узнавания, а я вновь почувствовал странную волну безразличия и неожиданно ощутил мягкость шелковых подушек, вкус свежей крови на клыках и негу после ласки очередной самочки. Хотелось спать, и только возникшее прямо посреди гнездовья странное видение, из которого на меня смотрел какой-то до боли знакомый человек со своей рыжей самкой, почему-то гнало прочь сон, будоражило давно окостеневшую душу, заставляя бешено стучать все три мои сердца. Убрать, прогнать, изгнать, уничтожить... мой властный рев заставил стражу схватиться за оружие... Мягкая ладошка пробежала по щеке, стирая пот, и окно видения дрогнуло; пустой коридор, подоконник с облезшей белой краской, рука, тянущаяся к ручке пошарпанной двери...

– Что это было?

– Ваше будущее, господин учитель.

– А последнее?

– Какой-то сбой, – отмахнулся маг. – Так что видите, ваша судьба в буквальном смысле стать отцом-основателем новой драконьей империи.

– Почему, мы должны верить вам? Почему вы думаете, что будет все именно так, что это настоящее будущее Яра? И даже если это правда, почему меня там нет, я все сделаю для того, чтобы быть с ним!

Я удивленно посмотрел на притопнувшую ногой Ирен, затем на несколько ошарашенного и на мгновение задумавшегося Властелина.

– Кто знает, – наконец сказал он. – Я вообще не наблюдаю тебя в том потоке, и это, конечно, странно, ты словно какой-то сбой. Хм... Впрочем, неважно. А насчет того настоящее это будущее или нет – ответ в них.

Палец Гейлара указал на ближайшего Хранителя.

– Это ваши потомки, господин учитель, те, в ком течет кровь вас и вон той сумасшедшей драконицы...

Мир вокруг вернул свой привычный темп, а я до сих пор находился в некой прострации. С другой стороны, а кто бы не находился, не, с мыслью превращения в злобного динозебра я уже даже как-то смирился, но прародитель целой империи... не, извиняйте, но быком-производителем как-то быть не готов. Да еще эти пришельцы из будущего – типа потомки. Это что же, я, получается, мордобоем со своими внуками, праправнуками и праправнуками занимался, причем, судя по тем тумакам, что они мне отвешивали, любви и почтения к дедушке там как-то не особо наблюдается, скорее наоборот, от души припомнили мне все обиды детства – до сих пор ребра болят. Я что, там всем конфетки зажимал, ремнем злоупотреблял, а может, по головкам не гладил, хотя, судя по увиденному, им там свои головенки явно беречь приходилось. Из того существа, что я увидел, любящий дед, как пуля из одной пахучей субстанции, причем даже пуля лучше получится.

– Господа и дамы!

Усиленный магией зычный голос Властелина, подкрепленный несколькими выстрелами в воздух, заставил народ в зале разомкнуть свои «дружеские объятия», обратив все внимание в нашу сторону. Илья правда напоследок успел приложить в нос одному из прибывших на помощь Эльфире драконов и только после этого отпустил его шею, правда прямо на колено, резко так, с хорошо слышным хрустом, после чего отряхнул руки и посмотрел на Гейлара вызывающе-невинным взглядом, заставив того нервно поперхнуться.

– К-хм, дамы и господа! – повторил он, но на этот раз без пальбы. – Предлагаю прекратить всяческое насилие, а также разрушение моего жилища, ибо Ярослав уже принял решение, а я...

– Ты – маг-недоучка, серая посредственность, как был ей, так и остался. Даже поток толком считать не можешь, сбой у него там какой-то нарисовался, а ведь это база, основа хроноведения.

До боли знакомый голос с нотками ехидства заставил меня удивленно заозираться, а Властелина сперва резко выпрямиться на троне, затем испуганно вжать голову в плечи. Пистолет же в его руках вдруг покрылся густой ржавчиной и через мгновение осыпался на колени струйкой пыли, заставив мага бешено затрясти рукой.

– Может, уступишь стульчик старшему.

Неизменный ректор академии Штабурга, облаченный на этот раз в не ставший уже привычным деловой костюм, а что-то явно спертое из реквизита фильмов про джедаев, просто возник рядом с троном Властелина. Вот так вот просто, без различных там сгущений тьмы, огненных вихрей, летающих шаров... вообще без каких-либо спецэффектов, что обычно любит любой уважающий себя маго-колдуно-волшебник. Сперва не было и «пумс» – есть. И, знаете, смотрит, значит, так на новоявленного властителя множества миров ласково – по-отечески, можно сказать, как я на нашкодившего ученика, который вместо веника пытался мне сдать икебану из репейника. Так вот, Гейлар под этим взглядом поник и обвис даже хуже того пыльного букетика.

– Хро... учитель, – Властелин медленно, словно совершая над собой недюжинное усилие, поднялся с трона, уступая место. – Почему вы здесь? Вы же должны быть в министерстве?

– А что мне там делать? Тут куда более интересная история развивается, точнее заканчивается. Вот, решил лично поприсутствовать. А тут смотрю, прям полный консилиум нарисовался, аж душа радуется – соловьями поет. Да уж, Ярослав Сергеевич, умете вы вокруг себя интересный народ собирать, вот, например, вы знаете, кто это?

Он указал пальцем на стоявших рядом с Эльфирой магов, глаза которых испуганно забегали.

– Неужто жулики? – хмыкнул я.

– О, намного хуже – это чиновники из МУМа. И знаете, мне даже самому интересно, что они тут делают.

Хрипловатый голос ректора заставил меня задуматься, нет, не то чтобы он как-то изменился, просто я где-то слышал похожий, причем недавно. Я почесал в макушке, оглянулся и, не обнаружив рядом Батона с его вечными записями и подсказками, тяжело вздохнул – память ни к черту.

– А вот эти дракончики, – продолжал меж тем ректор, – личная охрана главы клана Эрдрайнеров. О, как интересно и запутанно, не находите, Ярослав Сергеевич?

Не, ну точно слышал и, кажется, вспомнил где. Когда мы были у меня дома в родном мире. Батон смотрел какой-то сериал по телику про врачей, так вот у главного там как раз такой голос был, нотки прям один в один, особенно когда он своих интернов распекал.

– Ярослав Сергеевич, Ярослав Сергеевич?

– А? – я вскинул голову.

– Смотрю, вы все в облаках летаете. А меж тем пора принимать решение, все ждут.

– Решение? А разве все не переопределено уже?

– И кто вам такое сказал, Ярослав Сергеевич? Неужели этот недоучка? – архимаг скосил глаза на стоявшего рядом понурого Гейлара. – Или ваша благоверная?

Эльфира оскалила клыки, а я невольно посмотрел на собравшихся в стороне и выстроившихся в шеренгу Хранителей.

– А, вы про этих красавцев, Ярослав Сергеевич. Так это мало что значит. Ну есть они и есть, пусть стоят пока, не мешаются.

– Но...

Мы непонимающе переглянулись с Ирен, а в глазах девушки зажегся огонек любопытства, смешанный с надеждой. Ректор загадочно улыбнулся и, взмахнув рукой, достал из воздуха исходящую паром чайную чашку.

– Понимаете, молодые люди, время оно как река, а река – это река. Обь не перестанет быть Обью, если я брошу в нее камень или окунусь пару раз. Вот скажите, Ярослав Сергеевич, многое изменилось после вашего звонка в прошлое?

Я отрицательно мотнул головой.

– Вот видите: вы существуете, я существую, академия тоже на месте, даже ваша ситуация особо не изменилась – Обь осталась Обью, – он отсалютовал нам кружкой и, хитро прищурившись, добавил: – Но всегда есть нюансы.

– Погодите, – вмешалась в разговор Ирен. – Но река у истока совсем не та, что в устье. В эту реку могут втекать другие реки, она может стать более грязной, на ней можно построить плотину.

– Все верно, девочка моя, она может измениться, но все равно останется той же рекой, а вот...

– Учитель, а вам не кажется, что вы нарушаете свои принципы?

– Принципы? А разве я их нарушаю? – удивленно приподнял брови ректор, повернув голову к вмешавшемуся в разговор Властелину. – Ты же знаешь, я никуда не вмешиваюсь, а просто наблюдаю за историей, любуюсь потоком, ну иногда кидаю в воду камешки. Вот такие, – он кивнул в сторону Ирен.

Дальше я не слушал, ибо мои мысли начали сбиваться дружно в кучу и, напялив мантии ученых мужей и шапочки с кисточками, выдавили из себя особливо умную, кудрявую и почему-то постоянно показывающую мне язык, которая принялась чертить прямо на мозжечке какие-то заковыристые графики. Блин, щекотно же. Но если подумать... Я позвонил самому себе в прошлое, но особо это ни на что не повлияло... хотя нет, повлияло. Помнится, с тех пор я стал куда внимательнее и больше обращал внимание на мелочи, потому и смог засечь слежку. Соответственно некоторых из подручных Властелина удалось поймать на Земле, остальные стали осторожнее. А если бы не позвонил? Скорей всего не поймали бы и действовали бы они наглее, но глобально ничего не поменялось бы. Хотя и так, и так, «река» осталась прежней. Так, а если бы мне удалось нормально передать свои опасения насчет Эльфиры? Возможно, тогда мы расстались бы раньше, или она стала действовать хитрее, напористее и в результате бац-трах – я все равно динозебр. А может... а-а-аааа. Мой разум возмущенный стал закипать, а лохматый мыслечеловечек спешно облачаться в отливающий серебром теплоотражающий костюм. Тысячи вариантов. Время, как и река, неизменно и в тот же момент постоянно обновляется, вбирает в себя новые потоки, а значит, ничего не предопределено и одновременно все уже давно случилось. Я же слишком ничтожен для реки времени, а значит бей, кромсай, грабь караваны, дави бабочек – ты просто маленькая рыбка в потоке, ты его не повернешь... но есть варианты.

– Ирен...

Девушка обернулась ко мне, и мир вокруг нас замер, утонув в таинственном мерцании ее зеленых глаз.

– Ирен, – повторил я, прижимаясь своим лбом к ее лбу. – Не знаю, что будет дальше, не знаю, сохраню ли я человечность или превращусь в бездушное чудовище, не знаю, останусь тут или сгину в каком-либо из миров, но в этот момент я хочу лишь одного. Я хочу, чтобы мы были вместе, хочу, чтобы эти чертовы метки на наших лбах стали настоящими. Прости, я дурак, болван и идиот, я все годы не замечал...

Тонкий палец нежным «замочком» лег на мои губы.

– Помолчи секунду, дурачина, – тихонько хохотнула техномагичка. – Помолчи, дай прочувствовать момент.

Ее губы тронула легкая улыбка, а мой лоб неожиданно стал нагреваться.

– Знаешь, повелители времени – это таинственная раса. Мы не знаем, кто они, откуда, но их слово весомо даже в нашем мире. Они как капитаны миров... понимаешь?

– У вас тоже есть такой обычай?

– Угу, – кивнула девушка.

Наши мысли и сердца бились в унисон, а мир почти не двигался, словно на нем вновь применили заклятие остановки.

– Тогда давай?

– Угу.

(Мой боевой хомячок быстренько приоделся во фрак и пригладил лапкой вздыбленную челку, а злобный дракоша выглянул из глубин сознания, дыхнул на лапу, сморщился и достал откуда-то флакон с подозрительной зеленой жижей.)

Мы с решительностью посмотрели друг другу в глаза и, кивнув, обернулись к ректору, который смотрел на нас просто-таки с отцовской улыбкой, усиленно пытаясь спрятать ее в густую бороду.

– Повторяй за мной, – шепнула Ирен, опустилась на одно колено и, склонив голову, громко сказала: – Мы, Ирена Ярай и...

– Ярослав Краснов...

– Склоняем головы пред Великим Взирающим за мирами и просим засвидетельствовать нашу клятву перед всеми здесь собравшимися, – она на миг замолчала, сжала мою руку, и наши голоса слились в унисон: – Мы клянемся идти по миру и жизни рука об руку, вместе познавать радости и преодолевать невзгоды. Мы клянемся любить и уважать друг друга, быть честными друг перед другом в наших чувствах и обещаниях. Мы клянемся дать жизнь нашим детям, взрастить их, подарить им любовь, заботу и счастье настолько, насколько мы это сможем. Мы клянемся быть едиными, пока река времени не разделит нас. Этими словами я, Ирена Ярай...

– И я, Ярослав Краснов...

– Свидетельствуем о нашем намерении единения и смиренно ждем вашего решения.

На какое-то время в огромном зале замка воцарилась полная тишина, и лишь где-то там, вдалеке, почти на грани предчувствия, слышался неумолимый метроном вселенского потока.

– Что ж, – Повелитель Времени поднялся с трона. – Ирена, Ярослав, я принимаю вашу клятву и даю вам свое благословение. Поднимите головы и больше никогда их не опускайте, смело смотрите вперед и идите вместе по дороге жизни. И пусть Поток будет к вам благосклонен, а его течение неспешно. Встаньте же, Ирена и Ярослав, возьмитесь за руки, ибо отныне никто и ничто не сможет разлучить вас, ибо отныне вы едины, ибо отныне вы муж и жена.

Громовой голос Повелителя смолк, но лишь для того, чтобы уступить место гулу других, в которых слышалась одновременно радость, растерянность и некоторое непонимание. Я оглянулся и мысленно присвистнул, ибо зал позади нас был полон в буквальном смысле слова; тут были все, от преподавателей академии и моих учеников до Кощея со своей новообретенной любовью и Яги, скромно стоящей рядом с Дорофеичем и уже что-то вовсю жующим Батоном. Мало того, сам зал стал больше и светлее, тьма ушла из углов, а стены украсили уносящиеся к потолку стрельчатые окна, меж которых нашлось место прекрасным античным статуям. Кстати, одна из них изображала довольно мускулистого кота в обнимку с соблазнительной во всех смыслах кошечкой. Я посмотрел на нее, затем на Батона, затем снова на статую, на Батона... Тот удивленно дернул правым усом, проследил мой взгляд и, усмехнувшись, притянул к себе прямо «из ниоткуда» протестующе мявкнувшую Кису. Ладно, будем считать, что похож.

– Ну что, мы молодых будем поздравлять, или так и продолжим пялиться!

Зычный и уже чуток хмельной голос Дорофеича заставил присутствующих встрепенуться, а толпу дернуться в нашу сторону, но не менее громкий голос Яги быстро охладил сей пыл?

– А ну цыц, говорун бородатый, поздравлять он собрался. У нас невеста почти в исподнем, да и жених на ощипанного гуся похож, – она повернулась к моим ученикам, которые только что не подпрыгивали на месте от нетерпения, и указала клюкой на Эрнесту и рвущуюся с пылающим взором к сестре Рейнеру: – Вы со мной, поможете одеть невестушку, а ты... – она подошла ко мне. – Думаю, у вас тут еще есть о чем поговорить. Позаботишься о женихе?

Ректор в ответ лишь развел руками, как бы говоря: «а что еще остается делать».

– Так, – кончик клюки указал в сторону распахнутых дверей. – Всем остальным ждать за дверьми зала, позовем.

Народ нехотя, но послушно потянулся на выход, и вскоре в зале остались только я, ректор с имеющим унылый вид Гейларом да Эльфира со стоящей чуть сбоку шеренгой Хранителей. Последним, кстати, зал покинул Крис, угрюмо оглянувшись на все это время молчавшую с каменным лицом сестру, и аккуратно закрыв за собой двери. Куда делись остальные наши противники, включая подручных мага, я как-то не заметил, хотя, учитывая окружающее, мы уже явно не в замке Властелина.

– К-хе, – привлек мое внимание Христофорыч. – Я думаю, вам стоит поговорить напоследок.

– Напоследок... неужели? – я нервно сглотнул.

Манглов покачал головой.

– Без всякой жестокости, друг мой, она и так себя уже достаточно наказала. Спелась с этим дурнем. Тоже мне нашелся хомяк-мститель.

– Что-то я его мести особо не понял.

– А это потому, что он мстит не вам, а мне... не тяните резину, Ярослав Сергеевич, вперед.

Я вздохнул и, развернувшись, подошел к потупившей глаза Эльфире. И о чем нам говорить... Вообще дурацкая ситуация, еще несколько дней назад я мечтал о встрече, о том, что, возможно, все разрешится и будет по-прежнему, а теперь мое сердце и будущее связано с другой. Долгие несколько минут мы молчали, точнее молчал я, а драконица постоянно издавала глухое рычание, явно сдерживая себя от каких-либо лишних действий.

– Эль, – наконец решился я. – Хочу сказать, что я правда любил тебя и мне с тобой было хорошо... ну до какой-то поры, а потом все закрутилось... а-а-а, блин, не то... Эль, давай начистоту, ты меня вообще любила? Вот без этого твоего «ты мой», любила, а?

Клокотание в груди Эльфиры смолкло, она подняла голову, ее рука дернулась к моему лицу, но замерла на полпути, а в золотистых глазах мелькнула растерянность.

– Прости. Ты должен был быть моим, но я проиграла. Ты не мой и друзьями нам не быть...

Она резко отвернулась, взмахнула рукой, и перед ней заклубилась серая дымка портала.

– Эль, врагами я тоже быть не хочу.

– Я не дура идти против тех, кого благословил Повелитель Времени, так что не беспокойся. Живи со свой сучкой в мире и не оглядывайся. Прощай, тот, кто не стал моим.

– Прощай, та, которую я когда-то любил.

Драконица обернулась, а в ее глазах блеснули серебряные капли, хотя скорей всего мне просто показалось. Дымка рассеялась, а я повернулся к подошедшему ректору.

– И что дальше?

– Как что? Жить, весело, долго, счастливо, жену любить, она у вас вона какая – прямо огонь. Или вас что-то до сих пор тревожит, Ярослав Сергеевич?

Я кивнул в сторону Хранителей.

– Эти не исчезли, а значит, будущее мы не изменили.

Архимаг тяжело вздохнул и покачал головой.

– А почему они должны исчезнуть, Ярослав Сергеевич. Река ведь все та же...

– Но есть нюансы...

– Вижу, понимаете, – расплылся в улыбке ректор, погрозив мне пальцем и, повернувшись к Хранителям, скомандовал: – Ну, кто-нибудь, снимите маску.

Один из златоклювых шагнул вперед и поднес руку к лицу: русые волосы, немного чешуи на щеках и курносом носу – вполне себе человек с генами динозебра, даже симпатичный. Девушка словно прочитала мои мысли, потому как улыбнулась всей своей сотней белоснежных клычков, коротко поклонилась, и вернула маску на место.

– Но...

– Да тут все просто. Эльфира ведь не просто так наделила вас драконьим геномом, благодаря этому она поглотила часть вашего. Так что это теперь не совсем ваши потомки, но какая-то часть вас в их генах присутствует.

– Эффект бабочки...

– Даже и близко нет, – махнул рукой ректор. – Если по-простому, то ваш пресловутый эффект – это снос дома и постройка нового, а тут чайник старый на новый поменяли, хотя даже не поменяли, а починили. Так что он все тот же, но с новой крышечкой и прикольной пипочкой сверху.

Так, стоп, я всего лишь простой учитель труда (я цыкнул на взъерошенного мыслечеловечка, который уже вовсю примерял белый халат на моего внутреннего хомячка, одновременно лохматя его прическу), да к тому же полудинозебр, и посему надо быть проще, ближе как-то к людям, без понимания квантовой физики и всех этих темпоральных закидонов. А значит, по-простому: мы победили, ура, хлоп салютик, ту-ду в дудочку и обязательно дискотека, иначе врач, клизма, психушка или еще что похуже – ординатура, профессура, НИИ, или как у них там. Огонек упал сверху, превратившись в Рейнеру, одетую в свое огненное платье, на этот раз с роскошным шлейфом.

– Нер, бабушка просила передать, что через десять минут мы будем готовы, и просила подготовить зал... – она замолчала, окинув меня саркастическим взглядом. – А вы переодеваться разве не будете?

Мы с Хистофорычем быстро переглянулись и едва ли нехором экнули, под короткий смешок Гейлара, который правда тут же заткнулся под нашими уничтожающими взглядами. Блин, не, ну реально, стоим тут, философствуем, о высших материях думаем, а одет я совсем не по событию, не, ну точнее был по событию, но только по тому, а не по этому, к этому же я совсем не того и не этого, хотя оно уже и прошло, но все равно тут намечается, а я хоть Индиану Джонса косплей после того, как он из Затерянного Храма вылез...

– Есть какие идеи? – нервно поинтересовался я у ректора. – Может, колданете какую одежку?

– Про свой иммунитет забыл, он любую магию развалит, – также нервно ответил он.

– Блин, ну может, что в Потоке намутите, чтобы тут магазин одежды открыли...

– Издеваешься?

– Паникую. А если...

Мы дружно и оценивающе уставились на Хранителей, затем перевели взоры на удивленно вскинувшего брови Гейлара, затем на Рейнеру (которая зачем-то сделала пару шагов назад, прикрыв рукой район груди и стреляя в нас подозрительными взглядами), друг на друга и так же дружно вздохнули. Судя по всему, все медленно, но неуклонно стремилось к положению: дунул, плюнул, протер тряпочкой – жених и так сойдет, зато невеста красавица.

– Могу свою мантию предложить, правда, каюсь, кое-где грязновата (ага, я даже знаю, в каких местах), – язвительно вставил Гейлар, но нарвавшись на угрюмый взор ректора, замолк, попытавшись срочно уменьшиться в размерах.

– Уберите этого, – бросил Христофорыч Хранителям, нервно махнув рукой. – С глаз долой, пусть там в министерстве сами думают, что с ним делать, могут хоть в девчонку с бантиками, хоть в быка-производителя, хоть в черепашку. Уведите.

Хранители молча «взяли под козырек».

– В быка, лучше в быка! – кричал уволакиваемый за шкирку бывший темный Властелин. – Обещаю ударный труд на благо народа и племенных телят, главное не в девчонку!

Я молча послал ему знак из двух сцепленных рук, мысленно пожелав удачи в охмурении буренок и одновременно послав по известным координатам одной маленькой перуанской деревушки.

– Ярослав Сергеевич, Христофор Антипович...

Генрих шагнул у меня из-за спины и с неизменно равнодушным выражением лица протянул мне вешалку с упакованным в полиэтиленовый чехол черным костюмом. Я удивленно посмотрел на секретаря, затем на ректора, но судя по дернувшимся вверх густым бровям, тот сам был удивлен не меньше.

– Думаю, вам стоит примерить...

А варианты? Я молча принялся раздеваться и вскоре остался в одних «ромашковых», переминаясь с ноги на ногу, ибо пол был реально довольно холодным.

– Можно вопрос? – сказал я, натягивая протянутые Генрихом брюки, застегивая их и принимаясь за белоснежную, аж похрустывающую от чистоты рубашку.

– Откуда я узнал ваш размер?

– И это тоже, – буркнул я, послушно приподнимая подбородок для затягивания «удавки».

– Ну размер – это просто, вы не раз заказывали мне различные вещи из вашего мира, а вот насчет костюма...

От удивления я аж отвесил челюсть, ибо впервые увидел улыбку на лице секретаря.

– Знаете, мне прабабушка часто рассказывала про свадьбу и...

– Так, хватит разговоров, – оборвал нас Христофорыч. – Жених готов?

– Как пионер, – отсалютовал я.

– Вот и хорошо. Раз...

Ректор пригладил бороду и звонко щелкнул пальцами. Повинуясь этому жесту, зал стал меняться в очередной раз: стены украсились цветами, разноцветными шарами и пестрыми лентами, под потолком зажглись магические огоньки, а появившаяся невесть откуда бригада молчаливых гномов буквально за пару минут возвела на взметнувшемся вместе с нами помосте украшенную цветами арку, простелив от нее до двери ярко-красную дорожку.

– Два...

Зал стал заполняться народом, гулом голосов и едва слышимой музыкой.

– Три...

Все звуки резко смолкли, а створки дверей медленно распахнулись и в зал вошла ОНА: белоснежное летящее платье с легкой вуалью, короткие волосы собраны похожими на маленькие цветы заколками, зеленые глаза горят счастьем. Мир вокруг замер, и казалось, что во всей вселенной остались лишь мы вдвоем. Повинуясь легкому толчку в спину, я шагнул вперед, навстречу той, что как-то постепенно и неожиданно стала для меня единственной и неповторимой. Наши руки соприкоснулись, и я, улыбнувшись в ответ ее легкой улыбке, едва слышно прошептал:

– Привет, жена.

– Привет, муж.

Барьер тишины рухнул, а вокруг зазвучали голоса, славящие молодоженов, желающие им счастья и долгих лет.

В принципе, на этом можно заканчивать, ибо дальше был пир на весь мир, точнее на все миры, так как мы начали в академии (да-да, оказывается, Христофорыч как-то незаметно переместил всех в одну из башен академии), затем продолжили в мире Ирен, где я познакомился с ее родителями, убедившись, что жена взяла многое от мамы и кончик носа от отца, после чего наведались в замок к Кощею, где он нам устроил просто сказочную гулянку. Там присутствовали все и даже хазары, которые привезли нам башкиш-машкиш в виде кучи различных украшений для «вах красивый жен» и всю ночь орали под окнами нашей спальни не совсем приличные, но вполне русские частушки, пока их не разогнала хозяйка замка, устроив хорошую «молниеносную прожарку». Попрощавшись, мы вернулись в наш дом, который, естественно, сразу заполнился гостями, так что, выдержав ровно пару дней, мы бежали, пустившись в этакое свадебное путешествие по различным мирам (естественно, с прицепом в виде Батона и на этот раз его Кисы).

К сожалению, путешествие вышло недолгим, ибо вскоре нас настигла сестра моей благоверной, напомнив про свадьбы Аланы с Тео и Эрнесты с Гаем, пришлось мчаться туда. Надо сказать, было интересно, весело и, как всегда, с приключениями. Я, естественно, не преминул влипнуть в историю, где раскрыл очередного злодея, спас принцессу кошколюдей, получил по шеям от жены, едва не был коронован, заработал легкую амнезию, проработал пару месяцев суперкарго космического корабля «Василек», участвовал в гладиаторских боях на Эквоке и был спасен братом Ирен, который явился за мной на целом космическом линкоре. В общем, было весело, а затем... а затем меня уволили. Министерство магии не простило мое мутирование (кстати, оно как-то само остановилось, хотя есть подозрения в сторону нашего ректора) и прочие выходки, попросив с вещами на выход и запретив появляться несколько лет в пределах мира академии. Я думаю, они мне бы и память стерли, пустили на опыты, иль закинули куда Макар телят не гонял, но не рискнули связываться с техномагами и неким вредным стариком, который как всегда никуда не стал вмешиваться. Посему мне выплатили увольнительные, дали неделю на улаживание всех дел и указали на дверь... точнее на поезд. Расстроился ли я? И да, и нет. Просто принял, что очередная глава моей жизни подошла к концу. Естественно, прощание с друзьями было длинно-столозаседательным с неизменной Глафириной стряпней и гномьей выпивкой, после чего я торжественно вручил ключи от дома Крису с его невестой, и мы с Ирен убыли в наш новый мир. Он был практически копией моего, разве только магии тут было чуток побольше. Денег у меня хватало и, помотавшись немного по городам, мы осели в небольшом приморском, купив себе двухэтажный дом буквально в десяти минутах от шуршащего прибрежной галькой моря.

Вот так и кончилась моя история, про учителя в магической академии, но исчезла ли магия из моей жизни? Ну как сказать. У меня в доме живет домовой, который постоянно воюет с отожравшимся черным котом, бесстыдно тырящим из холодильника все, что только можно. На втором этаже одну из комнат оккупировала юная техномагичка, которая постоянно творит какую-то не очень научную дичь, фанатея от исследований нет-нет да навещающего нас дядюшки Гоймерыча. В подвале у нас по ночам шебуршатся иногда напоминающие мне миньонов бородатые чуваки, уже углубив его вниз на несколько уровней и, судя по всему, не собирающиеся на этом останавливаться. Впрочем, все это не главное и главная магия не в этом. Главная магия заключается в топоте маленьких ножек и огненном вихре, что по утрам взлетает мне на руки с криком: «Папа, я проснулся!» В этот момент я прижимаю сына к себе, подхожу к окну и, смотря на бесстыдно парящую в небе пару драконов, чувствую себя абсолютно счастливым.