Глава I

– Убить его! – Выцарапать ему глаза! – Прогнать из леса!

Рана на животе Когтя пульсировала болью, воин чувствовал, как под его лапами липкой лужицей растекается тёплая кровь. Злобные возгласы соплеменников доносились до него будто издалека, словно он лежал на дне озера, окутанный убаюкивающим смертельным холодом.

«Ты проиграл! – гремел в ушах чей-то насмешливый торжествующий голос. – Домашние коты, трусы и мышеголовые слабаки обвели тебя вокруг твоего длинного когтя!»

Коготь собрал остатки гаснущих сил и слабо зарычал. Он никому не позволит над собой насмехаться!

«Неправда! Возможно, я проиграл битву, – с усилием признал он, – но война ещё не закончена. Я буду сражаться, пока кровь течёт в моих жилах!»

– Коготь, – услышал он ненавистный голос Синей Звезды. – Тебе есть что сказать в своё оправдание?

Серая с голубым отливом шерсть предводительницы была перепачкана кровью – своей и Когтя, её погасший взгляд смотрел куда-то вглубь себя, будто не видя ничего вокруг. Казалось, предводительница Грозового племени разом состарилась на множество лун.

По ослабевшему телу Когтя разлилась злобная радость, придав ему сил. Всё-таки его план оказался не так уж и плох! Хитроумный замысел и жестокий, сокрушительный удар достигли своей цели. Заносчивая кошка, так кичившаяся своей мудростью и прозорливостью, за одну ночь превратилась в жалкую дряхлую старуху! Нюх на слабость никогда не подводил Когтя, запах падали он чуял за десять хвостов. Пусть ему не удалось отобрать у Синей Звезды её последнюю жизнь, однако у него получилось нанести ей более страшный удар, положив конец её предводительству. Эта мысль притупила рвущую боль в животе и придала сил слабеющим лапам Когтя.

– Мне оправдываться перед тобой, жалкая насмешка над судьбой воина?! – прорычал он. – Какая ты предводительница? Ты из шкуры вон лезла, поддерживая мир между племенами! Ты помогала нашим соседям! Вместо того, чтобы спустить шкуры с Огнегрива и Крутобока, которые тайком подкармливали дохнущее с голодухи Речное племя, ты поручила им вернуть домой племя Ветра, вышвырнутое прочь за свою никчёмность! Я бы положил конец этому позору! Возродил бы былую славу Тигриного племени! Я бы сделал Грозовое племя великим!

– И сколько воинов ты принёс бы в жертву своим кровожадным планам? – отрешённо произнесла Синяя Звезда, глядя куда-то в сторону. Внезапно она встрепенулась и вскинула голову: – Что ж, если тебе больше нечего сказать, то властью предводительницы племени я отправляю тебя в изгнание. Ты немедленно покинешь территорию Грозового племени, а если посмеешь вернуться обратно, любой Грозовой воин получает право тебя убить!

– Убить меня? – глумливо осклабился Коготь. – Да не родился ещё смельчак, способный со мной справиться!

– Тебя победил Огнегрив! – воинственно прорычал Крутобок.

– Огнегрив... – Коготь содрогнулся, с ненавистью повторяя имя заклятого врага. Он расправил плечи и медленно повернул свою тяжёлую голову, чтобы взглянуть на Огнегрива.

«Что бы ни пели тебе в уши твои новые дружки, никакое воинское имя не сделает тебя лесным воином, жалкий домашний выскочка!»

– С тобой я рассчитаюсь потом, вонючий клок шерсти, – прошипел Коготь. – Только попробуй ещё раз перейти мне дорогу, и я выпущу тебе кишки!

Огнегрив вскочил и воинственно замахал хвостом, не обращая внимания на заплывший глаз и кровавую царапину на лбу, оставленную когтями вероломного глашатая.

– Я готов, Коготь! – бесстрашно мяукнул Огнегрив.

– Нет! – воскликнула Синяя Звезда, вставая между ними. – С меня довольно, я больше не допущу никаких битв! Пошёл вон, Коготь. Убирайся прочь с моих глаз!

Коготь с трудом поднялся на подгибающихся лапах. Рана на животе снова разошлась, на землю хлынула свежая струя крови. Перед глазами Когтя заколыхался красный туман, словно издалека до него донеслись испуганные вздохи котов.

«Жалкие трусы! Боль – это пустяк. Поражение – тоже пустяк. Очень скоро вы в этом убедитесь!»

– Не надейтесь, что я исчезну из вашей жизни, – прорычал он, глядя на ошеломлённых соплеменников. – Рано или поздно я возглавлю племя. И каждый, кто сейчас пойдёт со мной, будет вознаграждён сполна. – Коготь перевёл глаза на котов, которые всегда поддерживали его в стремлении поскорее стать предводителем: – Что скажешь, Частокол?

Чёрно-полосатый кот не тронулся с места.

– Я доверял тебе, Коготь! – проскулил он. – Я думал, ты самый храбрый и самый сильный кот во всём лесу. Но ты зачем-то связался с этим... с этим незадачливым тираном! – Коготь поморщился, догадавшись, что Частокол говорит о Хвостоломе, жившем в Грозовом племени на положении пленника. – Ты строил планы за моей спиной, ты ничего мне не говорил, а теперь ждёшь, что я побегу за тобой, как жалкая пустолайка за своим Двуногим? – Частокол опустил голову, пряча глаза.

«Мерзкий предатель! – вскипел Коготь. – Как ты посмел отвергнуть меня на глазах всего племени? Кто тебе позволил так со мной разговаривать? О, дай срок – ты мне за всё заплатишь, Частокол!»

Коготь выпустил длинные когти, с трудом заставляя себя сохранять спокойствие.

– Ты ничего не понял, жалкий недоумок! – презрительно бросил он. – Хвостолом никогда не был моим союзником, он был мне нужен только для того, чтобы сговориться с бродягами. Я никому не обязан давать отчёт в своих поступках, а если тебя это задело – мне плевать!

Коготь презрительно фыркнул и повернулся к другому коту, жадно ловившему каждое его слово. О, на этого воина он всегда мог положиться! Этот кот всегда уважал настоящую силу и обещал поддержать Когтя, когда тот займёт место предводителя.

– Ты со мной, Долгохвост?

– Ты приглашаешь меня отправиться с тобой в изгнание? – Коготь впервые видел этого отважного воина по-настоящему испуганным. – Нет, Коготь, это невозможно! Я – Грозовой кот и никогда не изменю своему племени.

«Так я тебе и поверил, трусливая шкура! – в бешенстве подумал Коготь. – Ты просто боишься открыто поддержать меня».

Подавив горькое разочарование, Коготь продолжал смотреть на бывших соплеменников, ища в их глазах хотя бы слабый намёк на понимание. Неужели он жестоко ошибся, считая, что среди этих жалких слабаков есть настоящие воины?

– А ты, Дым? – спросил Коготь, в упор поглядев на молодого коричневого кота. – Что скажешь ты? Не забывай, что под моей властью ты всегда будешь сыт. Разве такому воину, как ты, не позорно находиться в рядах этого племени?

Молодой кот решительно выпрямился, прошёл через толпу застывших соплеменников и остановился перед Когтем.

– Я восхищался тобой, – с нескрываемой горечью признал он. – Хотел быть похожим на тебя. Но Ярохвост был моим наставником, я любил и уважал его, он сделал меня тем, кем я стал. А ты... ты убил его. – Глаза Дыма сделались огромными, он вдруг задрожал всем телом. – Ты убил Ярохвоста, ты предал своё племя. Я скорее умру, чем пойду с тобой!

Коготь возмущённо взмахнул хвостом. Что лепечет этот глупец? Ярохвост заслужил смерть! Он был слишком похож на Синюю Звезду – осторожный, нерешительный недотёпа, предпочитавший мир настоящей кровавой схватке. Кто виноват, что Жёлудь не прикончил его во время сражения? Вот и пришлось сделать всё самому, ведь Ярохвост не должен был выйти живым из битвы.

– Коготь! – резкий голос Синей Звезды прервал мысли свирепого воина. Он сморгнул, отгоняя воспоминание о падающих камнях и широкой ране, алым цветком расцветшей на глотке Ярохвоста. – Довольно разговоров. Убирайся с нашей территории!

Коготь вскинул голову и напрягся, встретив пристальный взгляд Синей Звезды.

– Я ухожу. Но запомните – очень скоро я вернусь, и тогда вы все пожалеете о том, что родились на свет! – Коготь повернулся и побрёл прочь, скрипя зубами от невыносимой боли. Земля качалась под его лапами, но он скорее умер бы, чем показал врагам свою слабость.

Поравнявшись с Огнегривом, Коготь резко остановился. – А ты... – прорычал он и замолчал, впившись в зелёные глаза Огнегрива своими горящим взором. – Советую тебе спать с открытыми глазами, игрушка Двуногих. Ушки тоже держи на макушке и оглядывайся по сторонам при каждом шорохе. Потому что рано или поздно я приду за тобой, и тогда ты станешь падалью!

– Ты уже давно ею стал! – бесстрашно бросил ему Огнегрив, но Коготь с удовлетворением почувствовал исходящий от него едкий запах страха.

Он продолжал, не мигая, смотреть в глаза молодого воина.

«Вижу, ты знаешь, что однажды я убью тебя, – думал он, жадно впитывая чувства, трепетавшие во взгляде молодого воина. – Да-да, наглый выскочка, ты испустишь дух, валяясь на земле у моих лап. Твоя кровь омоет мою шерсть. Скалы расколются до основания и небо обрушится на землю в тот день, когда мы с тобой сойдёмся в последней битве».

Коготь взмахнул хвостом и едва не застонал от боли во вновь открывшейся ране. Стиснув зубы, он зашагал прочь, ни разу не оглянувшись. Проходя мимо детской, он услышал доносящееся из-за ежевичной стены мяуканье сына и дочери, но даже не остановился.

«Я вернусь за вами, дети мои», – мысленно пообещал он Рыжинке и Ежевичке. Он не оставит своих детей на попечение этого жалкого племени! Он вырастит их сам, как подобает настоящему отцу. Он всегда будет примером для своих детей, передаст им свою отвагу, свои боевые приёмы и свою неукротимую решимость в достижении поставленной цели.

«О да, хороший же пример ты подал своим детям сегодня! – зазвучал в ушах Когтя всё тот же невыносимый насмешливый голос. – Остролап оторвал бы тебе уши, если бы узнал, что безумная старуха и мокроусый домашний котик смогли выгнать тебя, чистокровного Грозового воина, из собственного племени!»

Коготь зарычал.

«Какое право имеет Остролап упрекать меня? – огрызнулся он, споря с невидимым собеседником. – В своё время он так и не решился стать предводителем. Если бы он не уступил Синей Звезде место глашатая, сейчас всё было бы по-другому. Остролап стал бы предводителем, он сделал бы меня своим глашатаем, а Грозовое племя стало бы самым сильным и грозным во всём лесу!»

Он протиснулся в колючий тоннель, не замечая, как острые шипы утёсника царапают его окровавленную шкуру. Ограда вокруг лагеря была повалена и растоптана лапами удирающих котов, поклявшихся не на жизнь, а на смерть сражаться рядом с Когтем в обмен на обещание сделать их полноправными Грозовыми воинами. Жалкие предатели! Коготь сплюнул. Как он мог довериться вероломным бродягам? О, он получил хороший урок! Теперь он знает, что полагаться можно только на чистокровных котов. Изменники из племени Теней тоже подвели его, впрочем, что с них взять? Они столько лун выживали в одиночку, что растеряли все свои боевые качества и пустились наутёк, едва завидев воинов, готовых до конца защищать свой родной дом. Коготь совершил серьёзную ошибку, слишком рано бросив их в бой. Нужно было не спеша подготовить их, помочь вспомнить боевые навыки, полученные от Звездолома. Что ни говори, а Звездолом был неплохим предводителем. Возможно, он требовал от своих воинов слишком многого, зато сумел за короткий срок сделать своё племя самым сильным в лесу. Разве это не самое главное?

Какая досада, что всё пошло не так, как задумал Коготь! Он вполне мог победить, если бы не Речное племя, появившееся в самый роковой момент боя. Кто мог подумать, что Невидимка и Оцелотка будут сражаться на стороне тех, кого они ещё совсем недавно считали своими заклятыми врагами? Почему коты так снисходительны друг к другу? Какое дело Речным воинам до потерь Грозовых котов? Что им за дело, если в чужом племени один предводитель сменит другого?

Внезапно Когтя осенило. Шерсть на его загривке зашевелилась и встала дыбом. Ну конечно, как он сразу не понял! Всё дело в выгоде! Речное племя заинтересовано в том, чтобы Грозовым племенем и дальше правила дряхлая слабая Синяя Звезда, не способная удержать Нагретые Камни! Разумеется, предводительство молодого, сильного и решительного Когтя для Метеора означало бы полную катастрофу. Вот почему этот кривомордый негодяй готов вылезти вон из шкуры, чтобы воспрепятствовать этому!

Пятна света и тени колыхались на траве в такт раскачивавшимся под ветром ветвям дубов и буков. В ельнике сгущались прохладные сумерки. Коготь остановился и оглянулся, чтобы убедиться, что его не преследуют.

В лесу стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы да негромкой песенкой дрозда в кроне дерева. С тяжким вздохом Коготь опустился на мшистую кочку и застонал от боли. Выгнув шею, он осмотрел рану на животе. Как Огнегриву удалось подобраться к нему так близко?

«Жалкий слабак! – презрительно фыркнул Коготь. – Если бы он хотел меня прикончить, то метил бы в глотку, а не в живот!»

Шипя от боли, он нарвал зубами мха и плотно заткнул кровоточащую рану. В глазах потемнело, тошнотворная слабость подкатила к горлу. Закрыв глаза, Коготь представил себе покинутое им племя. Что ни говори, а он оставил им после себя хорошую память! Коготь ухмыльнулся, вспомнив окровавленные шкуры бывших товарищей. Неужели он всерьёз хотел возглавить племя, которое едва не обратилось в бегство под натиском необученных бродяг? Теперь Огнегрив, как обычно, присвоит себе всю славу победы, а остальные мышеголовые олухи будут умильно смотреть ему в пасть, воспевая своего великого освободителя!

Коготь снова сплюнул от отвращения. Разве коты, готовые подчиниться трусливому домашнему хитрецу, достойны того, чтобы их возглавлял такой благородный воин, как Коготь? Как посмела Синяя Звезда его прогнать? Или она забыла, сколько раз Коготь спасал своё племя в бою? Забыла, как он кормил этих никчёмных, как защищал их границы от любых посягательств со стороны соседей? Да без него Грозовое племя уже давно погибло бы! Они всем обязаны ему, Когтю, и вот какова их благодарность! Все былые его заслуги были забыты, сегодня соплеменники обошлись с ним хуже, чем со старой бешеной лисой! А ведь он мог бы стать самым лучшим предводителем за всю историю этого жалкого племени!

«Ты был бы гораздо лучше своего отца, Соснозвёзда, – промурлыкал новый голос в голове Когтя. – Он предал своё племя – предал тебя! – сбежав к Двуногим! Ты бы никогда не покинул своё племя, ни в беде, ни в радости».

Мох под лапами Когтя медленно пропитывался кровью. Застонав, раненый кот отполз в сторону и поискал глазами новую кочку. Как назло, больше мха нигде не было видно, зато на глаза Когтю попалась куча сухих листьев. Он подгрёб их под живот, плотно заткнув рану. Коготь почувствовал прилив радости: вот, смотрите, что значит настоящий воин, который никогда не сдаётся. Лес не дал ему мха, но он не отчаялся и нашёл замену.

Коготь сел, насторожил уши и стал смотреть в лес. Внезапно дальнейший путь стал отчётливым и ясным, будто звёзды сами собой выстроились перед ним в ряд. В лесу, слава предкам, не одно племя. А что это значит? Это значит, что он ещё далеко не исчерпал свои возможности стать предводителем! Коготь встрепенулся, кровь с новой силой побежала по его жилам. Его судьба ещё не исполнилась, она ведёт его дальше. Он сдержит своё слово и вернётся в Грозовое племя, но только для того, чтобы растоптать его в бою. И на этот раз он не потерпит поражения!

Глава II

Воздух под соснами становился всё холоднее. Коготь лизнул землю, чтобы смочить пересохшую пасть, и с усилием поднялся на лапы. Оставаться здесь больше было нельзя, его мог заметить вечерний патруль. Меньше всего на свете Когтю хотелось увидеть жалость в глазах бывших соплеменников, если они найдут его – раненого, ослабевшего и беспомощного. Морщась на каждом шагу, он захромал в сосновый бор.

Территорию Двуногих Коготь обошёл стороной, сейчас он был не в том состоянии, чтобы встречаться с собаками и любопытными домашними котами. Поразмыслив немного, он решил направиться к деревянному логову, выстроенному за высокой оградой из сосновых стволов. Днём туда приходили Двуногие, рубившие лес. Протискиваясь сквозь узкую щель между досками, Коготь зарычал от боли, испачкав кровью свежую древесину. Наконец он очутился за забором и сразу же лёг, обессиленно растянувшись на голой земле. Из-под логова доносился слабый запах мышей, но Коготь был слишком измучен, чтобы выслеживать дичь.

«Эх, дружище Коготь, попал же ты в переделку! – невесело усмехнулся он про себя. – Где же мох, которым было выстлано твоё уютное гнёздышко в воинской палатке? Где мягкие птичьи перья? Неужели теперь ты будешь жить вот так? Твоей подстилкой станет голая земля, а на обед и ужин ты будешь глотать голодные слюни, потому что не сможешь себя прокормить?»

В желудке громко заурчало, и Коготь плотнее прижался к земле, стараясь заглушить этот позорный звук. Ничего, главное не поддаваться отчаянию. Жизнь как кошачья шкура – за чёрной полосой всегда идёт светлая. Сейчас сон для него важнее еды. Он выспится, наберётся сил, а там можно будет и поохотиться. А когда к нему вернётся былая мощь, он подумает о мести, которую обрушит на головы трусливых Грозовых котов.

Когтю приснилось, будто вокруг полыхает лесной пожар. Страшно горели раны, оставленные когтями Огнегрива. Коготь со стоном замахал лапами, пытаясь поскорее пробудиться, но сон не отпускал, удерживая своего пленника в забытьи. Коготь смутно понимал, что над лесом уже брезжит рассвет, но так и не смог заставить себя подняться и отправиться на поиски еды. Ночь казалась бесконечной, его мир превратился в нескончаемую череду кошмаров и невыносимой боли. Снова и снова Коготь мчался сквозь непроглядный холодный туман, подгоняемый со всех сторон пронзительными воплями. Острые когти рвали его шерсть, клыки щёлкали в усе от ушей. Он метался, пытался подняться на непослушные ноющие лапы, но кругом не было ничего, кроме сырого серого тумана.

«Беги! – хохотал в ушах ненавистный насмешливый голос. – Какой же ты неуклюжий! Неужели ты не можешь бежать быстрее? Сейчас Огнегрив и Синяя Звезда тебя поймают! Они раздавят тебя, как жука!»

– Ни за что! – рычал Коготь, не открывая глаз.

Он проснулся, будто от толчка. Обессиленный, задыхающийся, он корчился на спине, судорожно хватая пастью воздух. Живот горел огнём, когти были выпущены и полны грязи – видимо, в бреду он размахивал ими, пытаясь поразить невидимых врагов.

Коготь со стоном выполз из-под забора и с наслаждением вдохнул полную грудь холодного утреннего воздуха. Как долго он здесь пролежал? День? Два? Больше? Перед глазами всё плыло, пришлось потрясти головой, чтобы вернуть себе зоркость. Во рту было так сухо, будто он наглотался перьев. Шатаясь, Коготь поплёлся к луже, блестевшей возле забора. Вода оказалась грязной и затхлой, но он заставил себя сделать несколько глотков, чтобы унять жжение в пересохшем горле.

Возле изгороди беспечно клевал землю чёрный дрозд. Подобрав под себя задние лапы, Коготь с трудом пополз к нему. Он чувствовал страшную слабость, однако тщательный осмотр раны на животе давал надежду. Кровотечение остановилось, а рваные края раны начали затягиваться тонкими тёмно-красными корочками. Это означало, что он уже мог двигаться, нужно только не слишком растягивать тело.

«Лучше сдохнуть на охоте, чем от голода», – мрачно подумал Коготь.

Подкрадываясь к птице, он нечаянно наступил на кучку сухой хвои, предательски зашелестевшей под его лапами. Мышиный помёт! Чёрный дрозд с испуганным криком взлетел в воздух. Коготь снова выругался и сел. Справившись с гневом, он пригладил языком грязную взъерошенную шерсть на груди. Сморщился от вкуса крови и земли. Брезгливо сплюнув, Коготь посмотрел на тёмную щель под деревянным логовом. Даже сквозь сон он слышал доносившийся оттуда соблазнительный шорох и сладкий мышиный писк. Конечно, место для охоты самое неподходящее – там темно и очень тесно, но в его положении выбирать не приходится. Меньше всего на свете Когтю сейчас хотелось попытать счастья в росших вокруг логова ежевичных зарослях.

Припав к земле, Коготь пополз под деревянное строение. Рана на животе растянулась и обожгла болью. Он стиснул зубы и пролез внутрь целиком. Здесь было темно, груда земли на противоположной стороне загораживала свет. Коготь пополз в самый тёмный угол, и его чуткие усы сразу же затрепетали, уловив запах мышей. Он застыл неподвижно, выжидая, когда глаза привыкнут к темноте, потом стремительно прыгнул в сторону двух крошечных огоньков, блестевших в углу. Мыши с писком бросились врассыпную, но Коготь уже ощутил под лапами восхитительную упругость тёплого тельца. Пронзительный мышиный писк оборвался, и он с жадным урчанием впился зубами в сочное мясо добычи. Коготь не видел никакой необходимости благодарить Звёздное племя за свою еду. Это была его добыча и его удача.

Съеденная мышь придала ему сил, и Коготь без труда выбрался наружу, щурясь от яркого солнечного света. Он сел и отряхнул перепачканную землёй шерсть. Потом подошёл к забору, протиснулся в щель между досками и побрёл в глубину соснового бора, стараясь не стонать на каждом шагу. Теперь он находился за пределами территории Грозовых котов, однако редкие заросли всё равно не скрыли бы его от зорких глаз патруля.

Оставив за спиной деревянные заборы и красные каменные стены гнёзд Двуногих, Коготь остановился. Лес впереди редел, на смену высоким деревьям пришли заросли папоротников и ежевики. Проклятые колючки! Опустив голову, он обнюхал папоротники, примятые чьими-то лапами. Ага! Примерно в двух хвостах от границы Грозового племени Коготь почуял едкий запах испуганных котов, сражавшихся на его стороне в недавней схватке.

«Сражавшихся? – прозвучал насмешливый голос в его голове. – Скорее, улепётывавших, как трусливые котята! А ты был глупцом, когда доверился им. Какой же ты предводитель, если не понимаешь, на кого можно положиться, а на кого нет!»

Коготь в гневе прижал уши. Этот надоедливый голос начинал всерьёз его злить.

«У меня не оставалось выбора! – огрызнулся он. – Можно подумать, кругом было полно котов, готовых сражаться за чужую власть. Но ничего, мы ещё посмотрим, кто кого. Теперь, когда меня больше ничто не связывает с Грозовым племенем, всё будет иначе».

Выбравшись из высокой травы, Коготь пошёл по следу и вскоре очутился на краю территории Двуногих. Трава и папоротники вдоль тропы были щедро забрызганы кровью, и Коготь несколько раз останавливался, сокрушённо качая головой.

«Надеюсь, бродяги остались целы... Впрочем, какое мне до них дело? – сердито отмахнулся он. – Не хватало только нянчиться с раненными, подобно целителю! Если кот настолько беспомощен, что позволяет спустить с себя шкуру, то и поделом ему!»

Он развернул ухо в сторону территории Грозового племени, прислушиваясь, не идёт ли патруль. Солнце стояло высоко, поэтому он не мог рассчитывать спрятаться в жалкой тени, отбрасываемой заборами вокруг гнёзд Двуногих. На его счастье, в лесу стояла тишина. Наверное, его бывшие соплеменники отдыхали после рассветного патрулирования, готовясь отправиться на охоту. При мысли об охоте в животе Когтя громко заурчало, но он заставил себя снова двинуться вперёд. Не хватало только, чтобы его застали за воровством дичи, принадлежащей Грозовому племени!

Из-за деревьев доносился рокот Гремящей Тропы. Коготь скривился, почувствовав едкий смрад чудищ, к которому примешивались запахи крови и страха, оставленные удирающими котами. Коготь нырнул в густые заросли ежевики, решив, что в его состоянии лучше найти самое надёжное укрытие. Внезапно он насторожился, услышав совсем рядом чей-то негромкий шепоток.

– Тише! Сюда кто-то идёт!

– Неужели Грозовые патрульные нас выследили? Надо бежать! Здесь мы окажемся в ловушке, как кролики!

– Тише ты! Они нас услышат!

Коготь с оглушительным воем выскочил из ежевики. На него с ужасом уставились четыре пары глаз. Через мгновение страх исчез, сменившись выражением радости и стыда.

– Коготь! – выдохнул тощий коричневый кот. – Ты жив!

– Твоей заслуги в этом точно нет, Царапан! – огрызнулся Коготь.

– Ты несправедлив к нам, Коготь, – пробасил плечистый белый кот с чёрным носком на лапе. – Мы бы непременно вернулись за тобой, как только залечили раны.

Этого великана звали Чернопят. Подобно Царапану, он был одним из самых верных приспешников Звездолома и остался не у дел после сокрушительного разгрома и пленения своего предводителя.

Два других кота тоже принадлежали к племени Теней. Это были коричневый поджарый Пенёк и серая с коричневым кошка по имени Куделька. Они молча встали и почтительно кивнули Когтю.

– Я так рада тебя видеть, – промурлыкала Куделька, хотя её вставшая дыбом шерсть говорила об обратном.

«Лгунья», – злобно подумал Коготь.

Никто из этих котов, включая бывшего бродягу Корягу, огромного рыжего кота, настороженно глядевшего на Когтя огромными янтарными глазами, не был рад его видеть. Они знали, что подвели его, и понимали, что этого он им не простит.

«Жалкие трусы! Я всё рассчитал, привёл вас в незащищённый лагерь, а вы позволили королевам и старикам выгнать вас, как нашкодивших котят!»

Коготь с наслаждением вдыхал едкий запах страха, исходивший от бывших соратников. О, теперь эти коты сделают для него всё, что он захочет! Усилием воли Коготь заставил себя не выпускать когти, подавив желание порвать уши этим трусливым негодяям. Предатели! Они сбежали, бросив его одного в разгромленном лагере, перед разъярёнными соплеменниками. Однако в его положении не приходилось быть слишком привередливым. Сейчас эти трусы – его единственные союзники, связанные общим преступлением, страхом и чувством вины. Теперь он будет вертеть ими, как захочет!

– Где Маугли? – рявкнул Коготь, оглядевшись по сторонам.

Этого коричневого зеленоглазого кота он нашёл среди одиночек на территории Двуногих, сразу оценив его крепкие мышцы и тяжёлый, немигающий взгляд. Коготь пообещал сделать Маугли старшим воином, если тот выступит на его стороне, и одиночка с неожиданной готовностью ухватился за это предложение.

Пенёк пожал плечами.

– Откуда я знаю? Я видел, как тот молодой Грозовой кот – Папоротник, кажется? – в лоскуты порвал ему уши, а после этого Маугли и след простыл.

Коготь брезгливо скривился. Этот крепыш позволил ученику одолеть себя? Какой позор! Неужели он ошибся в Маугли? Нет, этого просто не может быть. Очевидно, бывшему одиночке просто требуется дополнительная тренировка. Надо научить его находить упоение в кровавой схватке, отдаваться ей со всей страстью, забывая обо всём на свете и не останавливаясь ни перед чем. Когти и зубы даны котам не для охоты на землероек, а для кровавой битвы, в которой не нужно разбирать, воин перед тобой, дряхлый старик или едва открывший глаза котёнок!

Царапан прохромал к Когтю, держа в пасти мышь.

– Вот, – сказал он, положив добычу к лапам Когтя. – Я поймал её сегодня утром. Угощайся, если хочешь.

Коготь смерил взглядом жалкое подношение. Как поступить? Поддаться слабости и жадно слопать угощение или же попытаться извлечь настоящую выгоду из своего положения? Что сделал бы настоящий предводитель?

«Синяя Звезда, конечно же, сначала позаботилась бы о самых слабых и убогих, – промурлыкал уже знакомый насмешливый голос. – Но разве таким предводителем ты хочешь стать?»

Коготь склонил голову и в два укуса расправился с добычей. Потом выпрямился и неторопливо облизал окровавленную пасть.

– Если мы хотим выжить, этого нам не хватит. Кто из вас ранен легче всего?

Куделька помахала хвостом.

– У меня укус на боку, но он быстро заживает. – Она бросила взгляд через плечо, – а у Коряги такая густая шерсть, что ему никакие клыки и когти нипочём.

Одиночка с кряхтением поднялся.

– Если хочешь, я пойду поохочусь, – пробурчал он.

Коготь одобрительно кивнул.

– Хочу. Идите в лес и не возвращайтесь, пока не поймаете каждый по две дичины.

Куделька вытаращила глаза, но не посмела возразить.

«Вот так-то, – со злобным торжеством подумал Коготь. – Я вижу, ты быстро учишься».

Коты молча побрели в чащу.

– Коготь, у тебя кровь на животе, – нерешительно сказал Чернопят. Он вытянул шею и осторожно обнюхал слипшуюся красную шерсть на боку Когтя.

– Пустяки, – оборвал его тот. – Через пару дней и следа не останется.

Чернопят отпрянул.

– Честно скажу, я не ожидал, что Грозовые коты будут так отчаянно сражаться, – со вздохом признался он. Царапан, стоявший за его плечом, кивнул. – Особенно отличился этот бывший домашний, Огнегрив. Кто бы мог подумать, что домашние способны драться не хуже урождённых лесных воинов!

– Не смей так говорить! – оборвал его Коготь. – И никогда больше не называй его воином! Он не имеет права таковым считаться, как не имеет права находиться здесь и, как равный, разговаривать с нами, настоящими лесными воинами! – Он отвернулся и принялся расхаживать вокруг себя, помахивая хвостом. – Ничего, поражение – жестокий учитель, но тот, кому хватило мужества усвоить эти уроки, сможет свернуть горы! Я разыщу других котов, я увеличу наше воинство, а потом научу вас всех правильно сражаться. И когда мы снова вернёмся в Грозовое племя, живые Грозовые коты позавидуют мёртвым! Смерть Огнегриву!

Глава III

Коготь открыл глаза, различив брезжащий за стеной ежевики серый рассвет. Сырой воздух был тёплым и неподвижным, согретым дыханием спавших рядом котов. Осторожно, чтобы не разбудить Царапана, свернувшегося у него за спиной, Коготь встал и вышел из зарослей.

Гремящая Тропа молчала, в лесу свежо и остро пахло молодой зеленью. Коготь всмотрелся в чащу, даже в полусумраке узнавая деревья, обозначавшие границу Грозового племени. При мысли об Огнегриве, спавшем сейчас в тёплом гнёздышке в воинской палатке, видя сны о своей победе, у него на спине зашевелилась шерсть.

«Сладких тебе снов, домашний котик, – злобно подумал Коготь. – Очень скоро ты заснёшь навсегда!»

За его спиной зашуршали листья, и из зарослей вышел Коряга, стряхивая с шерсти утреннюю росу.

– Патрульных не видно? – спросил он.

– Нет, ещё слишком рано, – ответил Коготь и повернулся в сторону Гремящей Тропы, едва различимой за деревьями. – Здесь нельзя больше оставаться. Нам нужно много места для охоты, к тому же рано или поздно нас могут заметить патрульные Грозового племени. Разбуди остальных. Уходим прямо сейчас, до появления патрулей.

Коряга бесшумно скрылся в ежевике, оставив Когтя один на один с лесом, в котором он родился и вырос.

«Я вернусь, – мрачно поклялся он. – Но сделаю это только когда соберу достаточно сил, чтобы покончить с проклятым Огнегривом и всем Грозовым племенем!»

Сонная Куделька, широко зевая, выбралась на поляну, но при виде Когтя поспешно захлопнула пасть и подняла голову.

– Куда мы пойдём?

Коготь махнул хвостом в сторону Гремящей Тропы.

– Перейдём здесь, а потом двинемся вдоль границы племени Теней, пока не доберёмся до ничейной территории на краю леса.

Куделька огляделась по сторонам.

– А если нас застигнут Грозовые патрульные? Вряд ли они обрадуются, увидев нас на границе племени Теней!

– Солнце ещё не встало, – успокоил её Чернопят. – В это время в лесу никого нет.

Коготь провёл приспешников через высокую траву под деревьями и остановился на краю Гремящей Тропы. Серая каменная река была тиха и пустынна, удушливый смрад чудищ никуда не делся, но Тропа блестела от росы и приятно холодила лапы. Когда коты перешли на другую сторону, Коготь заметил, что шерсть Чернопята встала дыбом. Принюхавшись, он уловил в неподвижном воздухе резкий запах племени Теней.

«Боишься старых приятелей? – усмехнулся про себя Коготь. – Понимаю».

В лесу было тихо. Коты молча пошли вдоль стен и заборов. Вскоре они добрались до густой чащи старых деревьев с плотными блестящими на солнце листьями и гроздьями пурпурных и алых цветов.

– Это самый дальний участок их земель, – прошипел Царапан, прижимая уши. – Я знаю эти кусты, они тянутся с территории Двуногих, через них очень трудно пробраться. Двуногие нарочно сажают их, чтобы отгородить свою территорию от леса.

– Похоже, даже у Двуногих бывают здравые идеи, – хмыкнул Коготь. – Думаю, эти кусты смогут защитить и нас с вами. Где-нибудь непременно должен быть проход.

– Он есть, – пробасил Чернопят. Кивнув товарищам, он молча побрёл вдоль линии кустарников. – Я не раз перелезал где-то здесь, когда был учеником.

– Тебе повезло вернуться домой целым и невредимым! – пробормотала Куделька, насторожив уши. – Мало ли, что могло поджидать тебя на другой стороне!

– Страшные лесные деревья! – фыркнул Коряга. – Что ещё там могло быть? Стаи лисиц и барсуков, готовые спустить шкуру с чрезмерно любознательного котика?

Куделька сердито взмахнула хвостом.

– Я была верна Воинскому закону и своему племени, – буркнула она. – Поэтому меня не интересовало, что делается за нашими границами!

– Но теперь всё иначе, – прорычал Коготь. – Пошевеливайтесь, довольно попусту трепать языками!

Оттолкнув Чернопята, он перелез через изогнутую ветку и пробрался в середину куста. Густая листва не позволяла разглядеть, что происходит на другой стороне, однако между стволами оказалось на удивление просторно и уютно. Услышав, как остальные коты лезут следом, Коготь стал пробираться вперёд, шипя себе под нос от проснувшейся боли в животе. Сделав последний рывок, он вышел на траву с другой стороны.

Перед ним лежал густой незнакомый лес, очень похожий на территорию племени Теней. Могучие старые дубы, до самой кроны заросшие зелёным мхом, и высокие пятнистые ясени высились перед ним, подпирая верхушками небеса.

Остальные коты, пыхтя, выбрались следом.

– Значит, теперь это наша территория, – прошипел Царапан.

Чернопят насторожил уши.

– Вон то поваленное дерево вполне сгодится для палатки, – сказал он и, не дожидаясь одобрения Когтя, побежал по влажной земле, покрытой слоем гнилой палой листвы. Нырнув под поваленный дуб, он быстро выбрался обратно и с торжеством в глазах посмотрел на товарищей. – Отличное место! Идите, взгляните сами!

Коготь неторопливо приблизился и осмотрел дерево. Надо же, не успели они ступить на незнакомую территорию, а уже нашли замечательное жильё! Да и охотиться здесь будет намного проще, ведь теперь им не будут мешать ни патрули, ни назойливые домашние коты, вечно путающиеся под лапами.

«Главное, как можно быстрее приступить к боевой подготовке, – подумал про себя Коготь. – А для этого мне нужно найти соратников! Поражение многому меня научило, – прорычал он про себя, выпуская когти. – Чтобы победить, нужна не жалкая шайка бродяг, а настоящее воинство!»

Он обернулся и увидел, что Куделька и Пенёк уже волокут к поваленному дубу охапку мягкого плюща.

– Из этого выйдет чудесное гнёздышко, – промурлыкала Куделька, не разжимая зубов.

Пенёк протиснулся между сухими ветками дуба.

– Смотрите, здесь лужица воды, – промяукал он. – На вкус совсем свежая!

Чернопят переглянулся с Царапаном.

– Может, сходим поохотиться и положим начало нашей куче с добычей?

Царапан кивнул, но Коготь решительно шагнул к котам и остановил их.

– Мы пришли сюда не для того, чтобы играть в новое маленькое племя! – прорычал он, сверкая глазами. – Уж не думаете ли вы, что я отказался от планов покорить Грозовое племя? – Он царапнул землю своими огромными кривыми когтями. – Синяя Звезда никогда не оправится от удара, который мы ей нанесли. Сейчас она стала ещё слабее, чем была, а значит, неизбежно будет ослаблять своё племя. Рыба тухнет с головы, а племя – с предводительницы. Синяя Звезда возлагает слишком большие надежды на домашнего котика, и очень скоро всё её жалкое племя дорого заплатит за слепоту и безумие своей предводительницы! Мы сокрушим Грозовое племя, мы истребим его!

Стоявшие перед ним коты неуверенно переглянулись, поджав уши. Кровь бросилась в голову Когтю, когда он заметил быстрый взгляд, который Чернопят бросил на его раненый живот.

«Наглая тварь! Уж не думает ли он, что я не поправлюсь и не смогу повести всех в последний бой?»

Коготь негромко зарычал, оскалив зубы, и знакомый голос сразу же откликнулся, будто ждал только повода дать ему очередной совет.

«Ты уверен, что эти коты до конца признали твою власть? – вкрадчиво зашептал невидимый собеседник Когтя. – Они будут смотреть на тебя, как на пустое место, если ты не заставишь их понять самое главное – ты нужен им больше, чем дичь и крыша над головой. Заставь их нуждаться в тебе, Коготь. Стань их единственной надеждой на выживание».

Трясясь от гнева, Коготь вонзил когти в мягкую лесную землю.

– Охотьтесь, обустраивайте палатку и берегитесь патрулей племени Теней, – коротко приказал он. – Сегодня мы будем обживаться на новом месте, а с завтрашнего дня приступим к тренировкам!

– Эй, Коряга, что ты медлишь? Используй свой вес против врага! Если он не сможет вздохнуть, то быстро оставит мысли о сопротивлении!

Коготь вытянул лапу и подтолкнул Корягу вперёд, так что тот навис над изрядно перепуганным Царапаном.

Пенёк насторожил уши.

– Коготь, я вижу, что Коряга сейчас стоит на трёх лапах. Значит, я без труда смогу его опрокинуть, правильно?

– Всё верно, только смотри, в какую сторону он будет падать! Ты же не хочешь раздавить беднягу Царапана?

Отойдя назад, Коготь с удовлетворением кивнул, глядя как Коряга бросается на Царапана, а Пенёк подсекает его под лапы. Огромный рыжий кот с шипением завалился на бок, позволив Царапану вскочить. Вместе Пенёк и Царапан бросились на распростёртого на земле противника.

– Вот это уже гораздо лучше, – промурлыкал Коготь. Он повернул свою тяжёлую голову и осмотрелся: – Где Чернопят и Куделька? Почему они до сих пор не вернулись с охоты?

Вот уже целых три рассвета изгнанники жили на новом месте. Все быстро поправлялись, рана на животе Когтя перестала кровоточить при каждом неловком движении. Временная палатка в пустом стволе дуба оказалась тёплой и не протекала даже в сильный дождь. Кругом вздымались высокие деревья, и дичь со всего леса беспечно приходила сюда, чтобы полакомиться жёлудями и орешками, сбитыми с ветвей проливными дождями.

Пенёк быстро переглянулся с Царапаном.

– Они скоро вернутся, – пробормотал он.

Коготь насторожился, уловив странную неуверенность, звучавшую в его голосе.

– Где они? – резко спросил он.

– Ты не подумай плохого, они не переходили границу, – залепетал Царапан, прижимая уши. – Но... просто мы каждый день патрулируем территорию, проверяя, всё ли благополучно в племени Теней. Мы... тревожимся о своих соплеменниках. Мы живём здесь уже несколько дней, но ни разу не видели пограничных патрулей. Боюсь, там случилось что-то страшное.

Коготь сузил глаза.

– А вам что за дело? Теперь это не ваше племя и не ваши соплеменники!

Пенёк резко вскинул голову и посмотрел ему в глаза.

– Но они были нашими товарищами! Мы не можем перестать думать о них только потому, что покинули племя!

Коготь прищурился. В голосе молодого воина звучал вызов, и это понравилось полосатому коту.

«Ты прав, храбрый кот лучше, чем преданный трус, – промурлыкал голос в его голове. – К тому же, верность – это очень удобная удавка, с помощью которой можно управлять котами.

Будь терпелив, Коготь, и ты сумеешь использовать преданность этих котов в своих интересах».

Коготь расправил плечи. Он уже начал привыкать к присутствию невидимого собеседника и всё чаще ловил себя на том, что ждёт его совета.

– Я схожу, разыщу их, – сказал он.

– Ты не накажешь их? – пролепетал Царапан, в страхе глядя на Когтя.

«Не спеши успокаивать его, – немедленно подсказал голос. – Страх – это очень полезное оружие».

– Сначала посмотрю, что они натворили, – неопределённо проворчал Коготь.

Он расправил плечи и зашагал прочь с тренировочной полянки, удачно расположившейся между старым пнём, зарослями ежевики и узким ручейком.

Войдя в лес, Коготь пошёл по едва заметной тропке, петлявшей среди деревьев. Он быстро сообразил, что бывшие воины племени Теней вряд ли будут высматривать соплеменников в густых зарослях, а значит, скорее всего, они двинулись на более открытую территорию, где раскидистые дубы уступают место высоким золотым соснам.

Догадка оказалась верной. Очень скоро Коготь заметил белую шерсть Чернопята, мелькавшую за стволами. Куделька семенила за ним следом, полускрытая кустами ежевики. Коготь остановился и стал ждать. Как и сказал Пенёк, оба кота не пересекали границу, они шли вдоль неё, не сводя глаз с территории племени Теней и негромко переговариваясь на ходу.

– Вы не забыли о воинской тренировке? – громко спросил Коготь, когда коты с ним поравнялись.

Чернопят и Куделька вздрогнули от неожиданности и уставились на него огромными глазами, в которых страх смешивался с раскаянием.

– Мы... мы как раз возвращались... – пролепетал Чернопят.

– Не лги! – рявкнул Коготь. Он вышел из-за куста, приблизился и обнюхал шерсть обоих нарушителей. – От вас пахнет племенем Теней, причём, гораздо сильнее, чем обычно, – с угрозой промурлыкал он. – С кем вы встречались?

Куделька прижала уши.

– Честное слово, мы не переходили границу! Мы просто хотели узнать, как они там.

– Какие такие «они»? – взревел Коготь, взмахивая хвостом.

Раскалённые когти гнева полоснули его изнутри. Он хотел заставить этих котов признать, что они остались верны своему жалкому племени, что готовы в любой миг сбежать туда, если их поманят.

«Жалкие предатели! – взревел голос. – Они никогда не будут доверять тебе, ты напрасно тратишь на них силы! Убей их, прикончи прямо здесь, где застиг!»

Чернопят шагнул вперёд, и Коготь едва не попятился, впервые заметив, что белый кот почти не уступает ему ростом и шириной плеч.

– Мы не сделали ничего плохого, – спокойно и твёрдо произнёс Чернопят. – Мы просто хотели узнать, почему в последнее время было так мало патрулей. Сегодня мы встретили в лесу Темнобрюшку и Калинку, они охотились одни. Они рассказали, что в племени Теней разразилась страшная болезнь, почти все воины слегли, охотиться некому. Племя Теней голодает.

– Болезнь пришла с Гнили, – еле слышно прошептала Куделька. – Мокроус делает всё, что в его силах, но даже он не всесилен. Больных так много, что он не успевает помочь всем.

– Почему вы решили, что это вас касается? – с обманчивой вкрадчивостью спросил Коготь. – Ваши бывшие товарищи вряд ли захотят принять вас обратно, вы слишком сильно запятнали себя поддержкой Звездолома.

Глаза Чернопята возмущённо сверкнули.

– Я не стыжусь того, что был верен Звездолому. Он был законным предводителем нашего племени, признанным самими звёздами, и долг велел мне подчиняться ему. Я был и остаюсь воином племени Теней, и могу без стыда и страха смотреть в глаза соплеменникам!

Куделька быстро закивала.

– Конечно! Наши товарищи больны и страдают от голода, их боль – это наша боль. В племени Теней живут мои родственники, мои друзья. Пусть я покинула племя Теней, но ничто не заставит меня забыть его!

На какую-то долю мгновения Коготь почувствовал укол зависти. Он сам не ощущал никакой связи с бывшим племенем и не скучал ни по кому из оставленных товарищей.

«На что они мне сдались? Я не желаю больше думать о предателе Частоколе, о вероломном Долгохвосте и прочих любителях домашних котов и дряхлых бессильных предводительниц!»

Тревога когтями стиснула его сердце. Неужели он может потерять власть над Чернопятом и Куделькой? Что, если их глупая привязанность к бывшим соплеменникам окажется сильнее его авторитета?

«Успокойся, – ласково промурлыкал голос. – Не напирай, не пытайся бороться с их преданностью и ни в коем случае не заставляй их выбирать между тобой и покинутым племенем. Ты же не хочешь, чтобы они выбрали не тебя, верно? Будь мудрее, великий воин. Не можешь победить – используй это в своих интересах. Подумай, какую пользу ты можешь извлечь из рассказа этих котов. Если племя Теней в самом деле настолько ослаблено, то оно не может стоять у тебя на пути. Помни, что милосердие – пусть даже притворное – это признак уверенности и силы».

Коготь помахал хвостом.

– Ради вашей же безопасности, я вынужден запретить вам заходить на территорию племени Теней, – пророкотал он. – Но и сам я хочу узнать, что там происходит. Давайте дождёмся следующего патруля и поговорим с ним.

Ждать пришлось недолго. Вскоре со стороны границы донёсся негромкий звук медленных спотыкающихся шагов. Судя по повторяющимся остановкам, патрульные помечали границу. Коготь сузил глаза, с трудом сдерживая смех.

«Глупцы! Неужели они думают, что запах может защитить издыхающее племя?»

Из-за деревьев показались трое котов, в которых Коготь узнал Таволгу, Оленя и Валуна. Бывший одиночка первым заметил ждущих за границей котов и подбежал к ним.

– Куделька! Чернопят! Калинка сказала, что видела вас. Что вы здесь делаете?

Глаза Валуна были ясные и чистые, но рёбра угрожающе выступали под тусклой шерстью, а бока ввалились от голода.

– Мы теперь здесь живём, – ответила Куделька, махнув хвостом в ту сторону, где остался поваленный дуб. – С нами ещё Пенёк, Царапан... и Коготь.

Валун непонимающе наморщил лоб.

– Я слышал, будто кто-то напал на Грозовое племя, – пробормотал он. – выходит, это были вы?

– Нам бы не хотелось об этом говорить, – перебил Чернопят, нервно дёрнув хвостом. – Что происходит в племени Теней? Это правда, что к вам пришла смертельная болезнь?

Таволга выступила из-за плеча Валуна. Коготь отметил про себя, что она заметно постарела, её пёстрая шерсть висела клочьями, кое-где виднелись участки голой розовой кожи. Один глаз Таволги был закрыт, из-под плотно сомкнутых ресниц сочился гной.

– Мы и раньше не раз приносили в лагерь разные болезни от крыс, – просипела больная, – но никогда ещё с нами не случалось такого. Мокроус уже четверть луны работает, не смыкая глаз, пытаясь разыскать столько целебных трав, чтобы хватило на всех заболевших.

– Зачем ты рассказываешь им всё это? – оскалился Олень, сердито расталкивая плечами соплеменников. – Они предали своё племя и перестали быть нашими товарищами! Они растоптали Воинский закон, последовав за Звездоломом! – Он гневно посмотрел на притихших Кудельку и Чернопята, потом перевёл глаза на Когтя: – А этому коту вообще нельзя доверять! – прорычал он. – Что ты задумал, Коготь? Вот уж не ожидал снова тебя увидеть! Я думал, соплеменники спустили с тебя твою вероломную шкуру!

Огромным усилием воли Коготь заставил себя пригладить зашевелившуюся было шерсть.

– Я решил покинуть своё племя, – как можно спокойнее ответил он. – Мне не нравится то, что Синяя Звезда предпочитает прислушиваться к домашнему коту, оттолкнув от себя преданных чистокровных воинов.

Ноздри Оленя затрепетали от гнева.

– Никогда не поверю, что ты смирился с поражением!

Куделька прижалась носом к боку Таволги.

– Ты выглядишь совершенно измученной, – грустно прошептала она. – Хочешь, мы поможем вам с охотой?

– Нет! – хором рявкнули Коготь и Олень.

– Мы в состоянии сами себя прокормить, – прошипел воин племени Теней.

– Вы больше ничем не обязаны этим котам, – прорычал Коготь. – Довольно, я услышал всё, что хотел. Мы возвращаемся в лагерь. За мной!

Он развернулся и напрягся всем телом, гадая, пойдут ли за ним Куделька и Чернопят. Несколько мгновений длилась мучительная тишина, затем Коготь с облегчением услышал за спиной тихие шаги.

– Пусть Звёздное племя озаряет ваш путь, – промяукала им вслед Таволга.

– И вам того же, – процедил сквозь зубы Коготь.

– Мы ещё встретимся, Коготь! – прорычал огненно-рыжий кот. – И тогда тебе уже не уйти живым!

– Да неужели, Огнегрив? – осклабился Коготь. – Ты не забыл, кто ты такой, жалкая тварь? Нежный домашний котик, вообразивший себя воином!

Трясясь от бешенства, он бросился вперёд, полосуя когтями воздух в нетерпеливом желании дотянуться до ненавистной рыжей шкуры. Со всех сторон неслись яростные вопли Грозовых котов. Могучие лапы обрушивались на бока Когтя. Рыча от ярости, он завертел головой, пытаясь понять, сколько котов бьются на его стороне. Неужели они снова предали его, оставив в одиночку сражаться против бывшего племени?

Но что это? Вместо шеренг тренированных беспощадных воинов, которых ожидал увидеть Коготь, его глазам предстала клубящаяся масса теней. Тени визжали, размахивали когтями и скрежетали зубами, однако оставались лишь неосязаемыми сгустками чёрной ночи. Боль обожгла живот Когтя – это Огнегрив сумел дотянуться до его ещё не зажившей раны. Взревев, Коготь бросился на врага и потянулся зубами к его горлу...

Он сел, сжимая в челюстях клочья гнилой листвы. Передёрнувшись от отвращения, Коготь закашлялся, пытаясь поскорее избавиться от мерзкого привкуса.

– Ты в порядке? – сонно промурлыкал Царапан, спавший рядом.

– Да! – рявкнул Коготь.

Он выбрался из своего гнёздышка и отряхнулся, прогоняя приснившийся кошмар. Предатели! Даже во сне они снова бросили его. Но он не отступит, он никогда не откажется от своей цели. Он не сдастся, даже если ему придётся выиграть последнюю битву в одиночку! Он не уступит, даже если его воинство будет состоять из бесплотных теней...

Коготь резко остановился. Только что увиденный сон вдруг предстал в совершенно новом свете. Он видел неисчислимую массу теней, которые сражались бок о бок с ним, горели его гневом и с утроенной силой повторяли каждый его удар...

Содрогнувшись от непонятного страха, Коготь запрокинул голову и посмотрел в тихое ночное небо, черневшее за ветками деревьев.

Тени... Битва... Ярость...

Неужели Звёздное племя послало ему знамение?

Неужели... неужели племя Теней станет той силой, которая поможет ему сокрушить Огнегрива?

Глава IV

Коготь сидел в зарослях папоротников, глядя на приближающийся патруль племени Теней. Дождавшись, когда коты окажутся от него в двух хвостах, он медленно вышел из укрытия.

Калинка, возглавлявшая патруль, резко остановилась, её светло-бурая шерсть встала дыбом. Патрульные выстроились за спиной кошки, с опаской глядя на Когтя.

Он неторопливо взмахнул хвостом и мягко промурлыкал:

– Я пришёл с миром. Я знаю о болезни, терзающей племя Теней, и не могу остаться равнодушным к страданиям воинов. Мы с друзьями будем охотиться для вас! О нет, не спешите возражать! Поверьте, я не прошу ничего взамен, мною движет искреннее желание помочь. Единственное, о чём я бы хотел попросить вас, касается не меня, а моих товарищей. Надеюсь, у вас хватит великодушия простить их за былую беззаветную преданность Звездолому. Они понимают, что совершили страшную ошибку, и глубоко раскаиваются в своих поступках. Поверьте, они хотят искупить свою вину и заслужить ваше прощение!

Калинка напряжённо всмотрелась в заросли за спиной Когтя.

– Но где же они? Почему я никого не вижу?

Коготь с притворной скорбью покачал головой.

– Они не знают, что я пошёл поговорить с вами. Вы же понимаете, воины племени Теней всегда остаются воинами племени Теней. Они слишком горды, чтобы просить прощения, поэтому я осмелился сделать это за них. Пожалуйста, позвольте нам помочь вам с охотой. Мы будем наполнять вашу кучу с добычей и собирать травы для Мокроуса до тех пор, пока болезнь не отступит и к племени Теней не вернутся былые силы.

Темнобрюшка осторожно вышла из-за спины Калинки, её светло-рыжая шерсть вспыхнула в неярком утреннем свете.

– Они хотят вернуться обратно в лагерь? – спросила она.

Коготь покачал головой.

– О нет, о такой чести они даже не мечтают! Мы останемся здесь, в убежище, которое устроили для себя сами. Поверьте, мы хотим только помочь!

– Я могу понять, почему наши бывшие товарищи хотят помочь нам с охотой, – медленно промяукал Кремнезуб, старый серый кот, выглядевший так, будто с радостью переступит порог палатки старейшин, если только худые подгибающиеся лапы смогут дотащить его тело до лагеря. – Но при чём тут ты, Коготь? Насколько я помню, ты никогда не был другом племени Теней!

Коготь пожал плечами.

– Кто старое помянет – тому глаз вон, верно? Ныне я живу один, не принадлежу ни к одному племени, а значит, не питаю вражды ни к одному лагерю. Ваши соплеменники недавно помогли мне в кое-каком деле, теперь мой черёд оказать им услугу.

Старый кот сузил глаза.

– Даже не знаю, что и сказать... Посмотрим, что решит Ночная Звезда.

– Он скажет: «Гордостью пустую кучу с добычей не наполнишь»! – с воодушевлением воскликнула Калинка. – Коготь, спасибо тебе! Мы принимаем ваше великодушное предложение!

– Только не приносите дичь в наш лагерь, – проскрипел Кремнезуб. – Лучше на рассвете мы будем встречаться с вами здесь, на этом месте.

Коготь кивнул.

– Конечно, я всё понимаю. Как скажете. Удачного вам обратного пути. До встречи завтра!

Он повернулся и скрылся в зарослях прежде, чем воины племени Теней успели произнести хоть слово. Отойдя на несколько шагов, Коготь позволил себе расправить плечи и торжествующе оскалиться.

«Великодушие – признак подлинной силы, – промурлыкал он себе под нос. – Жалкие мышеголовые слепцы, вы так хотели наесться досыта, что даже не заметили, как я обвёл вас вокруг моего длинного когтя! Завтра на рассвете всё племя Теней будет у меня в долгу!»

Чернопят и Куделька очень обрадовались, узнав, что племя Теней позволило им охотиться для больных, зато Царапан недовольно скривил пасть.

– А вдруг это западня? – прошипел он. – Пусть сейчас они больны, но их всё равно больше, чем нас. Мало ли что может случиться, когда мы окажемся в их лагере!

Коготь взглянул на него одобрительно.

«Молодец! Никому нельзя доверять, тем более, бывшим соплеменникам».

– Мы будем приносить еду к границе, – ответил он. – Неужели ты думал, что я подвергну вас хоть малейшей опасности ради того, чтобы набить животы воинам племени Теней?

Старые дубы наградили котов щедрой дичью, несмотря на то, что земля под ними была непривычно сырой и топкой. Коряга ухитрился одним ударом лапы сбить белку с ветки, а Куделька вернулась с полной пастью лягушек.

– В племени Теней любят лягушек! – поспешно мяукнула она, поймав брезгливый взгляд Когтя.

Коготь был доволен успехами своих охотников. Они постарались на славу, такой богатый улов обязательно должен был произвести впечатление на оголодавших воинов племени Теней, но при этом не выглядел так, будто у его котов нет других забот, кроме как помогать соседям. Несмотря на дополнительную охоту, Коготь не отменил боевую подготовку и на закате заставил всех как следует потренироваться. Во время тренировки он внимательно наблюдал за своими воинами, подмечая их сильные и слабые стороны. Одобрительно скользнув взглядом по сильным шейным мышцам Кудельки, Коготь предположил, что у этой кошки должен быть смертоносный укус, поэтому велел ей точить зубы на пне старой яблони, славящейся своей крепкой древесиной. Коряга стал более охотно использовать свой немалый вес во время атаки, поэтому в этот вечер бедному Пеньку пришлось несладко.

– Ты пришёл!

Коготь предпочёл не заметить язвительной насмешки, звучавшей в голосе Кремнезуба.

– Я всегда держу слово, – бесстрастно заметил он.

Валун опустил голову и с жадностью обнюхал дичь.

– Сегодня у нас будет лучшая куча с добычей за четверть луны! – довольно промурлыкал он.

– Спасибо! – растроганно промяукала Темнобрюшка. – Я позабочусь о том, чтобы Ночная Звезда узнал о вашем вкладе в наше выживание. Уверена, он не будет держать зла на бывших соплеменников, ведь они сохранили преданность своему племени и делают всё, чтобы помочь нам. Племя Теней будет благодарно вам!

– Это замечательно, – вкрадчиво проурчал Коготь. – Давайте мы поможем вам отнести добычу в лагерь!

– Но мы так не договаривались, – напрягся Валун. – Вы обещали не заходить на нашу территорию и не приближаться к лагерю. Мы не знаем, как вас там встретят!

– Но Темнобрюшка только что сказала, что ваши соплеменники будут рады принять нашу помощь, – возразил Коготь, перешагивая границу. Он обернулся в сторону зарослей ежевики, где прятались его соратники. – Эй, где вы там? Идите сюда!

Бывшие воины племени Теней молча приблизились к нему. Они ступали с опаской, настороженно оглядываясь по сторонам. Коготь взял в зубы белку, самую крупную дичь в сегодняшнем подношении, и взмахом хвоста приказал котам разобрать остальное.

Кремнезуб недовольно сощурился, но ничего не сказал. Темнобрюшка повела отряд через лес, по пути она несколько раз замедляла шаг, чтобы погладить хвостом Пенька. Коготь знал, что эти коты были дружны с детства, они вместе тренировались в пору ученичества, и решил не спускать с них глаз.

«Старая дружба – дело опасное. Я не хочу, чтобы верность племени и друзьям заставила Пенька отвернуться от меня».

Они ещё не дошли до ежевики, за которой прятался лагерь племени Теней, как почувствовали нестерпимый смрад. Коготь скривился и крепче впился зубами в белку, подавляя приступ рвоты. Судя по испуганным взглядам его товарищей, они почувствовали то же самое.

Перед входом в лагерь Валун решительно остановился и положил на землю воробья, которого тащил в пасти.

– У нас не осталось ни одного здорового кота, – мрачно буркнул он. – Если не хотите заразиться, идите обратно.

Коготь величественно поднял свою тяжёлую голову.

– Мы не боимся оказать помощь тем, кто в ней нуждается, – пророкотал он, не выпуская из пасти белку. Краем глаза он увидел, как Чернопят одобрительно закивал, зато Коряга неуверенно попятился назад.

Следом за Валуном они протиснулись в узкий ежевичный лаз и вышли на поляну. Зоркий взгляд Когтя мгновенно остановился на жалкой куче с добычей, сиротливо приютившейся на краю лагеря. Широким шагом он приблизился к куче и швырнул туда свою белку, разом накрывшую несколько обглоданных птичьих косточек, составлявших всю добычу племени.

Развернувшись, Коготь увидел множество горящих глаз, глядевших на него из-под ежевики. Возбуждённый шепот, как шелест ветра, полетел по лагерю.

Калинка выбралась из своей палатки и подбежала к гостям.

– Темнобрюшка говорила, что вы вызвались помочь нам с охотой, но мы не ожидали, что вы сами принесёте добычу!

Куделька высыпала в кучу лягушек и со всех лап бросилась к бывшей соплеменнице.

– Мы должны были сами взглянуть, как вы тут, – промяукала она. – Не сердись, пожалуйста! Не прогоняйте нас, мы так за вас переживаем!

За спиной зашуршали ветки. Коготь обернулся и увидел старого Мокроуса, вечно простуженного целителя племени Теней. Рядом с ним стоял чёрный кот, настолько исхудавший и измождённый, что Коготь не сразу его узнал. Казалось, жизнь уже оставила это измученное тело, превратившееся в скелет, обтянутый плешивой шкурой.

– Вы проявили немалое мужество, придя сюда, – проскрипел Ночная Звезда.

– Мужество здесь ни при чём, – ответил Коготь, вежливо склоняя голову перед предводителем. – Мы лишь исполняли Воинский закон, как подобает лесным воинам. Твои бывшие соплеменники не смогли остаться в стороне, узнав о страданиях своих товарищей. Что же касается меня, то отныне у меня нет племени, и вся моя преданность безраздельно принадлежит товарищам.

Темнобрюшка бросилась к своему предводителю.

– Взгляни, Ночная Звезда, какая у нас сегодня огромная куча с добычей! – замурлыкала она, помахивая хвостом. – Сегодня мы все наедимся досыта!

– До тех пор, пока мы держимся на лапах, наше племя обойдётся без подачек, – раздался чей-то сердитый голос с дальнего края поляны.

Коготь обернулся и заметил Оленя. Молодой кот уверенным шагом приближался к предводителю, но нездоровый блеск его глаз говорил о том, что болезнь всё-таки успела запустить свои когти под его шкуру.

– Неужели вы забыли о том, что эти вероломные коты трусливо бросили своё племя? Зачем нам принимать подачки от предателей?

– Затем, что эти, как ты говоришь – предатели, сейчас спасают нас от голодной смерти, – прошелестел Мокроус. – Переступи через свою гордыню, Олень, и научись быть благодарным!

– Где Головня? – спросил Царапан, с тревогой оглядываясь по сторонам. – Я слышал, он теперь глашатай?

Калинка медленно подошла к нему, опустив голову. Коготь сузил глаза. Кажется, он слышал, что Калинка и Царапан когда-то были вместе, а Головня был одним из их сыновей.

– Он... он умер, Царапан, – еле слышно прошептала кошка, зарываясь носом в плечо бывшего друга. – Это наш Головня принёс в лагерь смерть вместе с той злосчастной крысой!

Царапан отшатнулся, его морда исказилась от боли и страха.

– Умер... – пролепетал он, не в силах осознать услышанное. – Мой Головня, мой котёнок... он... умер? Зачем, зачем я ушёл из племени? – простонал он сквозь стиснутые зубы. – Если бы ту крысу поймал я, а не он...

Калинка нежно и грустно шлёпнула его хвостом по губам.

– Не нужно, Царапан. Не говори ничего. Наш сынок сейчас в Звёздном племени, он сыт и здоров. Поверь, он сейчас радуется, глядя с небес на нас с тобой. Подумай, как ему приятно видеть, что его отец снова спасает своё племя!

– Кто же стал новым глашатаем? – вкрадчиво спросил Коготь, щуря свои огромные круглые глаза.

Но дряхлый Ночная Звезда ничего не ответил. Он уже впал в полубессознательное состояние, закатив глаза и слабо пошатываясь на подгибающихся тощих лапах.

– Ночная Звезда сейчас слишком слаб, чтобы назначить нового глашатая, – вздохнул Мокроус, прижимаясь к впалому боку предводителя.

Коготь подавил презрительный смешок. Что за жалкое сборище полудохлых слабаков!

– Пока обязанности глашатая исполняю я, – закончил Мокроус.

Коготь даже замурлыкал от удовольствия. Удача сама шла к нему! Похоже, это племя свалится к его лапам, как переспелая сосновая шишка! Он уже понял, что у племени Теней нет ни сил, ни здоровых котов, чтобы организовывать охоту и патрулирование территории. Он догадался об этом давно, но сейчас убедился своими глазами. Итак, перед ним было племя, лишённое не только глашатая, но и предводителя – ведь не считать же полудохлого Ночную Звезду полноценным главой племени! Перед ним было племя, состоящее из жалких больных котов и двух никчёмных стариков, не способных даже донести лапу до уха, не то что его возглавлять!

Внезапно Ночная Звезда встрепенулся и посмотрел на Когтя, будто подслушав его мысли.

– Вы, конечно же, можете остаться и разделить с нами трапезу, – важно просипел он, пытаясь вести себя, как подобает предводителю. – Пожалуйста, подойдите к куче первыми и выберете угощение по своему вкусу!

– Ну что ты, Ночная Звезда, – промурлыкал Коготь, наклоняя голову в притворном почтении, а на самом деле пряча ухмылку. Неужели этот жалкий кусок падали думает, что он будет лакомиться лягушками из его зловонной кучи? – Эта дичь предназначена только для вас. Сейчас у племени Теней трудные времена, поэтому оно нуждается в еде и покое. – Коготь притворно вздохнул, а сам незаметно сделал небольшой шаг в сторону, стараясь держаться подальше от тяжелобольного кота. – Если вы позволите, – с напускной кротостью продолжил он, – мы хотели бы и дальше приносить для вас добычу! Поверьте, у нас нет никаких корыстных намерений, мы будем помогать вам лишь до тех пор, пока ваши воины не окрепнут и не смогут в полной мере исполнять свои обязанности!

– О, как вы добры, – растроганно промурлыкал Ночная Звезда, а Коготь поспешно опустил голову, чтобы никто не заметил брезгливой усмешки, исказившей его пасть. – Да хранит вас Звёздное племя, благородные коты!

Коготь взмахом хвоста подозвал к себе своих товарищей. Царапан с большой неохотой отошёл от Калинки, а Куделька с тоской переглянулась с Темнобрюшкой, однако они беспрекословно последовали за Когтем к выходу.

– Я провожу вас до границы, – вызвался Кремнезуб, но Коготь покачал головой.

– Останься в лагере и поешь вместе со всеми, – ответил он. – Мы доберёмся сами.

Он углубился в лес, рассеянно прислушиваясь к перешёптываниям сзади. Бывшие воины племени Теней с ужасом делились друг с другом впечатлениями о посещении заражённого болезнью лагеря. Коряга волновался сильнее всех, Коготь чуть не сплюнул от отвращения, слушая, как тот клялся, что будет охотиться днями и ночами, чтобы помочь воинам племени поскорее встать на лапы.

«Безмозглый мягкосердечный болтун! – брезгливо подумал Коготь. – Я бы не возражал, если бы эти вонючие пожиратели крыс и лягушек передохли все, до единого! Мне нужно племя и власть, а коты – дело наживное. – Коготь хищно усмехнулся, бросив быстрый взгляд на небо. – Что ж, если милосердие – это сила, то очень скоро я сделаюсь всесилен!»

На следующий день Коготь отправил котов охотиться для племени Теней, взяв с них слово вернуться к полудню на обязательную тренировку. Когда его новые товарищи с шумом умчались в чащу, Коготь постоял несколько мгновений, дожидаясь, когда в лесу снова станет тихо, потом развернулся и зашагал в сторону территории Двуногих. Ему не давали покоя мысли о Маугли. Пускай этот одиночка струсил и сбежал во время схватки с Грозовыми котами, однако Коготь нутром чувствовал, что в буром жилистом коте есть нечто такое, что стоит ценить. Например, его неподдельный интерес к дикой жизни и устройству племени, а главное – свирепая жажда крови, которую Коготь безошибочно угадал в глазах Маугли. Этот одиночка стоил того, чтобы за ним вернуться!

Коготь вспомнил, как Маугли сцепился с Огнегривом и уже потянулся когтями к горлу ненавистного рыжего кота, но тут невесть откуда подскочивший Бурый набросился на него и оттащил прочь.

«Пожалуй, я не должен слишком строго судить Маугли, – подумал Коготь, – тем более после того, как сам не сумел справиться с Огнегривом! Ничего, мы ещё поквитаемся с этим домашним котишкой! Решено, я дам Маугли ещё один шанс, но если он снова опозорится – пусть пеняет на себя!»

Добравшись до высокого деревянного забора, Коготь уверенно протиснулся в лаз между досками. Очутившись с другой стороны, он поморщился, вдохнув густые запахи территории Двуногих. Здесь пахло незнакомо, непонятно и всем сразу – разноцветными цветами, которых никогда не встретишь в лесу, короткой подстриженной травой, едой Двуногих и мерзким дыханием чудищ, рыщущих по лабиринтам дорог.

Коготь пробрался через куст с бледно-зелёными листьями и вскочил на невысокую каменную стену. По обе стороны от неё высились красные гнёзда Двуногих. Коготь смутно помнил, что уже бывал здесь. Кажется, если пойти прямо, потом свернуть и спрыгнуть на дорожку из шершавого чёрного камня, то она приведёт его на пыльный пятачок, куда домашние коты и одиночки приходят погреться на солнышке.

Коготь побежал вперёд, и вскоре с радостью понял, что не ошибся. Дорога упёрлась в огороженную со всех сторон площадку, на которой лежало множество котов. Большинство никак не отреагировало на приближающийся шум его шагов, только одна кошка лениво приподняла голову.

– Гляди-ка, у нас гости, – промурлыкала серебристо-серая красотка, поворачиваясь к своему приятелю.

Жирный полосатый кот нехотя приподнял голову.

– Тьфу! – скривился он. – От него воняет!

– Так пахнут лесные коты, – сказала первая кошка. – Что ты здесь делаешь, чужак? Забыл, как ловить белок? Проходи мимо, мы тебя вряд ли научим!

Коготь сделал вид, что не услышал насмешки. Он резко обернулся, заметив молниеносное движение сбоку. Сузив глаза, он уставился на поджарую тёмную фигуру с характерной узкой мордой, но незнакомец стремительно скрылся за грудой камней. Подняв дыбом шерсть, Коготь двинулся через площадку, стараясь не наступить на лежащих. Они не обращали на него никакого внимания, лишь один кот что-то недовольно пробурчал, когда тень Когтя закрыла от него солнце. Добравшись до места, где коричневый кот пропал из виду, Коготь остановился и обнюхал груду камней. Запах был ему знаком...

– Маугли? – позвал он.

Тишина. Потом едва слышно прошуршала трава.

– Коготь? – донёсся из-за кучи тихий испуганный голос.

Коготь не удостоил его ответа. Несколько мгновений длилось молчание, потом трава снова зашуршала, и из-за камней показалась испуганная коричневая морда. Маугли с опаской выбрался на открытое место и остановился возле кучи, готовый в любой миг сорваться с места и броситься наутёк. Коготь отметил про себя, что он заметно похудел, свалявшаяся шерсть на его загривке стояла дыбом, а глаза настороженно вглядывались в незваного гостя.

– Ты меня искал?

– А ты как думал?! – огрызнулся Коготь. – Зачем ещё я мог бы притащиться в это мерзкое место?

Маугли униженно распластался на земле и подполз к нему, не поднимая головы. Его подбородок оставлял след в пыли.

– Прости меня, Коготь, – проскулил он срывающимся голосом. – Я струсил. Знаю, ты рассчитывал на меня, а я позволил этому молодому рыжему коту обратить меня в бегство! Я помню, ты жаждал смерти рыжего, но я...

– Ничего страшного, – с напускным великодушием пророкотал Коготь. – Ошибиться может каждый, друг мой. Давай забудем о прошлом и будем думать о будущем. – Он ободряюще кивнул Маугли, но тут же снова грозно сузил глаза: – Я надеюсь, ты больше никогда меня не подведёшь?

Расширенные глаза одиночки радостно заблестели, он смотрел на Когтя, как котёнок на предводителя, готовый в одно мгновение сорваться с места и выполнить любой приказ.

– Никогда! – с жаром промяукал Маугли, подобострастно ловя взгляд Когтя. – Я буду сражаться за тебя до последней капли крови!

– Ну-ну, – милостиво пробасил Коготь, – так много я не прошу, мне нужна всего лишь преданность. Времена изменились, Маугли. Теперь мы живём около племени Теней и временно помогаем этим котам. Не спеши удивляться, просто поверь, что у меня есть план. Я делаю это для того, чтобы скопить силы и нанести новый – на этот раз смертельный! – удар по Грозовому племени. Я сокрушу этих котов, а Огнегрив будет убит! – с ненавистью прошипел Коготь.

Маугли вскочил и выпрямился во весь рост.

– Коготь! – промяукал он, преданно глядя на полосатого кота. – Позволь мне вместе с тобой приблизить время этой расплаты! Позволь бок о бок с тобой принести смерть в Грозовое племя! Клянусь шкурой, я больше никогда тебя не подведу!

– Очень хочу в это верить, – пророкотал Коготь, топорща усы. – Ладно, хватит болтать. Грозовое племя само себя не погубит, ему понадобится наша помощь. Идём.

Коготь взмахнул хвостом, повернулся и побежал обратно через площадку, нарочно шаркая лапами, чтобы обдать дремлющих бродяг облаками пыли. Он слышал сердитые вопли и кашель за спиной, но даже не подумал обернуться. Прежде чем ленивые бездельники успели подняться, Коготь и Маугли уже скрылись за забором.

Глава V

Когда Коготь вернулся к поваленному дереву с Маугли, коты по-разному отнеслись к появлению бродяги. Коряга удивлённо вытаращил глаза, однако с радостью поздоровался со старым приятелем и даже подыскал ему удобное местечко для подстилки. Зато Чернопят недоверчиво поднял загривок.

– Ты уверен, что ему можно доверять? – негромко спросил он, подходя к Когтю.

– А почему бы и нет? – невозмутимо пожал плечами полосатый великан. – Думаешь, он подослан к нам Грозовыми котами? – Он насмешливо сощурил свои огромные круглые глаза. – Ты не забыл, что во время последней схватки Маугли держал Огнегрива за глотку?

– Нет, я не думаю, что Маугли друг Грозового племени, – покачал головой Чернопят. – Просто сомневаюсь, что мы можем положиться на кота, который в первой же битве поджал хвост и сбежал, бросив своих соратников. Сбежал раз – сбежит снова. Не верю я трусам!

– Значит, мы больше его не увидим. Маугли знает, что я дал ему последний шанс.

Куделька грациозно спрыгнула со ствола поваленного дерева и подошла к беседующим котам.

– Коготь, мы готовы к тренировке, – напомнила она. – Кстати, пока тебя не было, мы с Царапаном встретили на границе воинов племени Теней. Они спрашивали, не сможем ли мы завтра поохотиться вместе с ними.

– Здесь, в этом лесу? – нахмурился Коготь.

– Нет, на территории племени Теней, – отозвалась Куделька. – Воины племени знают, где там водится дичь, но с нашей помощью они наловят куда больше!

Коготь быстро зажмурился, чувствуя, как мурашки восторга прокатываются по его шкуре. Осуществить его план оказалось гораздо проще, чем он думал. Несчастное племя Теней очень быстро сообразило, что его выживание зависит от Когтя и его товарищей. Но не стоит торопиться, спешкой можно всё испортить. Коготь помолчал, изображая задумчивость.

– Что ж, хорошо, – кротко сказал он, наконец. – Конечно, мы всегда рады протянуть лапу помощи другим. Но для себя мы всё равно будем охотиться отдельно. Пусть племя Теней знает, что мы вполне можем себя прокормить и не собираемся накладывать лапу на их дичь. Мы ни в ком не нуждаемся.

– Конечно, – закивала Куделька. – Спасибо, Коготь! Э-эмм... я сказала Гладкому, что мы придём. Я же знала, что ты согласишься, да? – пролепетала она.

Коготь смерил её ледяным неодобрительным взглядом, давая понять, что она совершила серьёзную ошибку, столь поспешно разбрасываясь обещаниями. Впрочем, глупая кошка и сама это поняла. Ишь как прячет глаза!

Маугли тоже выглядел растерянным.

– Мне казалось, ты ненавидишь племена, – промяукал он, вскидывая глаза на Когтя.

– Только Грозовое! – рявкнул Коготь. – Племя Теней страдает от голода и болезни. Если мы можем им помочь, мы это сделаем.

Царапан прошёл мимо них, направляясь в тенёк под большим дубом.

– Вздремну немножко, – зевнул он. – Разбудите меня, когда начнёте тренироваться.

Коготь резко остановил его лапой.

– Нет! Думаешь, ты всегда сможешь поспать перед нападением врага? Нет, приятель. Ты будешь тренироваться сейчас и выложишься изо всех сил. Ясно?

В глазах Царапана полыхнула злоба, однако он сдержанно кивнул.

– Ясно, Коготь.

«Очень хорошо, – промурлыкал в голове Когтя знакомый голос. – Эти коты должны раз и навсегда отучиться принимать решения самостоятельно. Пусть они даже вылизаться не смеют без твоего разрешения, только так воспитывается настоящая покорность. Любое своеволие должно немедленно пресекаться, друг мой. Ты ведь не хочешь, чтобы твои коты возомнили себя сильнее и умнее тебя?»

По напрягшейся спине Когтя пробежала дрожь.

«Ни за что!» – беззвучно поклялся он.

На следующий день, едва солнце поднялось над верхушками деревьев, Коготь подошёл к границе племени Теней. Гладкий уже ждал там и просиял при виде пришедших.

– Ох, а я уж подумал, что вы не придёте, – промяукал он.

Куделька быстро покосилась на Когтя.

– Мы постараемся вам помочь, – осторожно сказала она.

– Ну, с чего начнём? – спросил Коготь, переступая границу.

Маленький коричневый кот насторожил уши и воинственно мяукнул:

– Патруль возглавляет Гладкий!

– Нет-нет, Дубок, я не возражаю, – поспешно покачал головой тот. – Пусть сегодня нас поведёт Коготь.

Тощая чёрная кошка поскребла когтями по палой листве.

– Заканчивайте разговоры! – недовольно буркнула она. – У меня от голода скоро живот к спине прилипнет.

– Ох, Темноцветик, как я погляжу, ты всё такая же болтушка! – фыркнул Чернопят.

Коготь едва заметно нахмурился и напомнил себе, что почти все его нынешние соратники, за исключением Коряги и Маугли, имеют в племени Теней друзей и родню. Пока это играло на лапу Когтю, но в будущем любые привязанности его воинов могли представлять собой опасность для его власти.

– Давайте пройдём вдоль границы к ничейному дикому лесу, – предложил Коготь. – Следуйте за мной и ждите моей команды на преследование дичи.

– Но мы всегда охотимся по-другому, каждый сам выслеживает свою дичь, – снова заспорил было Дубок, но Куделька быстро его оборвала.

– Коготь лучше знает, что делать! – отрезала она.

Коготь быстро побежал вперёд, наслаждаясь ощущением твёрдой земли под лапами и густыми запахами леса. Но ещё приятнее было слышать мерную поступь котов за его спиной. Сегодня он возглавляет патруль, а завтра, глядишь, и всё племя Теней будет послушно шагать туда, куда он укажет.

– Почему ты ушёл из Грозового племени? – спросила Яблочница. Она лежала на солнышке и лениво помахивала хвостом.

Коготь подметил острое любопытство, сверкнувшее в светло-зелёных глазах и ответил кошке долгим задумчивым взглядом. Он совсем недавно вернулся в лагерь племени Теней, ведя за собой нагруженных добычей патрульных. Во время охоты он зорко наблюдал за воинами племени, подмечая их сильные и слабые стороны. Особое впечатление на него произвела Ржавница. Коготь знал, что они с Валуном раньше жили на территории Двуногих, но глядя на эту стремительную, зоркую и сильную кошку, с трудом мог в это поверить.

«Такая сила, ловкость и цепкость рождаются только в лесу! Эта кошка далеко пойдёт, можете поверить моему слову», – думал он.

Воины племени Теней с благодарностью отдали должное щедрой охоте и теперь отдыхали, умиротворённо грея бока под солнцем. Только Ночная Звезда так и не вышел из своей палатки к трапезе. Коготь несколько раз подавлял раздражение, слыша надсадный кашель, доносящийся из-за куста ежевики.

Он пожал плечами и прочертил когтем полосу на пыльной земле.

– Думаю, ты слышала немало слухов об этом, так что вполне можешь придумать свою историю, – невесело усмехнулся он.

Яблочница моргнула и вытянулась на земле.

– Слухи слухами, но я хочу узнать правду, – заметила она.

Коготь встал и окинул взглядом поляну.

– Я не могу хранить верность племени, которое предпочитает прислушиваться к домашнему котику, пренебрегая мнением урождённых лесных котов! – прорычал он. – В отличие от моих бывших соплеменников, я не забыл, что такое честь, и свято чту Воинский закон!

– Ты говоришь об Огнегриве? – спросил Крысобой, молодой коричневый воин, весь покрытый шрамами, оставшимися от крысиных зубов.

Коготь скривился.

– Если не хочешь заработать ещё одну отметину на шкуре, не поминай при мне имя этой домашней падали! – рявкнул он.

Отвернувшись от опешившего Крысобоя, Коготь кивнул Чернопяту, увлечённо болтавшему с Таволгой.

– Нам пора возвращаться.

Старый тёмно-серый кот оторвался от голубя, которого делил с другими старейшинами, и поднял голову.

– Вы уже уходите – разочарованно промяукал он. – Не спешите! Смотрите, солнце ещё не село. Я как раз собирался рассказать вам о том, как нашёл на болоте старое барсучье логово!

– Как-нибудь в другой раз, Кедровник, – с напускным огорчением вздохнул Коготь. – Мне бы хотелось выслушать эту историю, мы с друзьями непременно навестим вас ещё раз. Тогда-то и наговоримся всласть! – добавил он, мысленно проклиная болтливого старика.

– Вы же придёте завтра, правда? – с надеждой спросил Мокроус, высовывая голову из палатки Ночной Звезды. – Я... я бы хотел попросить вас о помощи. Вы не могли бы поискать травы возле границы?

Коготь склонил голову набок.

– Разве мы можем отказать целителю? – пробасил он, с притворным почтением глядя на Мокроуса. – Мы придём завтра на рассвете.

С этими словами Коготь неторопливо вышел из лагеря, позволив своим товарищам быстро попрощаться с друзьями и родными.

«Ах, Коготь, теперь я вижу, что не ошиблась в тебе, – довольно промурлыкал знакомый голос. – Теперь эти жалкие создания нуждаются в тебе, как пересохший лес в живительном дожде. Молодец, Коготь!»

Четверо котов с волнением и гордостью смотрели на Когтя. Ещё бы, ведь этот мудрый и могущественный кот только что выбрал их в свой патруль! Крепкие мышцы Ржавницы перекатывались под её рыжеватой шкурой, а Крысобой нервно выпускал и втягивал когти, будто проверяя их остроту. Царапан, как обычно, выглядел спокойным и невозмутимым, но его уши стояли торчком, а хвост едва заметно подёргивался. Рядом с ним приплясывал от нетерпения Белогрудый – чёрно-белый котик, чересчур щуплый для своего возраста, однако быстрый, выносливый и отважный, как истинный воин племени Теней. Когтю не терпелось на деле проверить его ловкость.

– Сегодня я решил поохотиться не на территории племени Теней, – объявил он.

Ржавница удивлённо склонила голову набок.

– Вот как? Куда же мы пойдём?

– В какое-то другое место? – с нетерпением выпалил Крысобой.

– Например... – Коготь замолчал, подогревая волнение слушателей. – Давайте попытаем счастья на территории Грозового племени!

Ржавница и Крысобой с готовностью расправили плечи, но щуплый Белогрудый в замешательстве попятился.

– Г-Грозового? – пролепетал он. – Ты не шутишь? Разве можно? Это же воровство!

Коготь сузил свои огромные страшные глаза.

– Ты чем-то недоволен, Белогрудый?

– Я всем доволен, но не хочу воровать дичь тем более, у Грозовых котов, – промяукал чёрный с белым кот.

Царапан вскочил со своего места и быстрой тенью метнулся к Когтю.

– Ходят слухи, – негромко прошептал он, – что в самый разгар болезни Белогрудый и Пёрышко прятались на территории Грозового племени.

– Это правда? – прошипел Коготь, устремив пылающий взгляд на Белогрудого.

Царапан тоже впился глазами в несчастного кота, который съёжился так, будто хотел сделаться невидимкой.

– Что ж, их можно понять. Эти два жалких труса настолько перепугались, что сбежали от своих умирающих товарищей, – процедил он. – Значит, мы должны проверить, насколько сильна их преданность племени. – Повысив голос, он повернулся к трясущемуся от страха чёрно-белому коту: – Белогрудый, времена, когда ты охотился там, где хотел, и так, как хотел, остались в прошлом. Сегодня ты пойдёшь туда, куда тебе прикажут, понял? – Он неторопливо прошёлся вдоль шеренги патрульных и выпустил свои страшные когти. – Вы – воины племени Теней. Все остальные племена – ваши враги. Взять дичь у врага – это не кража, а геройство. Всё понятно?

Маленький котик в страхе закивал. Коготь окинул взглядом поляну и задержался на палатке целителя, возле которой сидел Пёрышко. Серый котик перебирал травы, которые разложил перед ним Мокроус. Коготь брезгливо скривился. Пёрышко трусливо сбежал от тягот воинской жизни, поступив в обучение к целителю, так что проверить его в бою и на охоте уже не получится.

Но пусть этот малодушный слабак не чувствует в себя в безопасности! Теперь он будет у Когтя под особым присмотром.

– Вперёд! – скомандовал он, выгнув хвост над спиной.

Коготь выбежал из лагеря и трусцой направился через лес. Насторожив уши, он с удовлетворением убедился, что все четверо патрульных следуют за ним. Он развернулся и нырнул в заросли высокой травы, откуда узкие тропки вели прямиком к тоннелю, проложенному под Гремящей Тропой. Перед чёрной пастью входа Коготь остановился и полной грудью вдохнул запах племени Теней. Что он должен сейчас чувствовать? Стала ли территория племени Теней его домом? Он не ступал на землю Грозовых котов с тех пор, как...

Коготь передёрнул плечами, отгоняя воспоминание о том, как Синяя Звезда приказала ему убираться вон.

Коготь развернулся и бросился в тоннель. Звук его шагов гулко разносился в темноте, потом впереди забрезжил свет – и вот уже Коготь выскочил в зелёный лес, просвеченный солнцем.

«Дом!» – ликующе встрепенулись предательские чувства, когда Когтя обступили запахи листвы, папоротников и сочной зелени. Дичь шуршала в траве, скребла коготками по стволам деревьев, оставляла повсюду невидимые следы, по которым сейчас ринутся голодные коты...

– Ого! – мяукнул Крысобой. – Если мой нос меня не обманывает, здесь пахнет хорошей охотой!

Коготь кивнул.

– Не отходите далеко от Гремящей Тропы! – приказал он. – Давайте не будем привлекать к себе внимания хотя бы до тех пор, пока не наловим побольше дичи.

Коготь нырнул в заросли папоротника-орляка, наслаждаясь прохладой утренней росы, мгновенно промочившей шерсть на его спине. Почти сразу же он услышал шуршание грызущей семечко мышки. Приняв охотничью стойку, Коготь пополз вперёд, бесшумно переставляя тяжёлые лапы. Просунув нос между стеблями папоротников, он увидел маленькую бурую грызунью. Напружинив задние лапы, Коготь прыгнул и прихлопнул дичь правой лапой. Мышь слабо пискнула и умолкла. Крохотное тёплое тельце обмякло под лапой Когтя, восхитительный запах защекотал его ноздри, наполнив голодной слюной пасть. Коготь торопливо забросал добычу землёй, чтобы не поддаться искушению впиться зубами в нежное мясо.

Воины Теней так и застыли с разинутыми пастями.

– Ничего себе, как быстро! – мяукнула Ржавница.

Коготь почувствовал прилив гордости. Да, он был быстр, а ещё зорок, мудр и бесстрашен. Это его территория, он знает на ней каждое дерево. Кроме того, обладает всеми навыками, которые чистокровные лесные коты из поколения в поколение передавали своим потомкам.

Коготь небрежно пожал плечами и побрёл вдоль куста боярышника, усыпанного белыми соцветиями. Тяжёлый густой аромат цветов защекотал его нос, Коготь хотел чихнуть, но вдруг застыл, услышав негромкие шаги с другой стороны куста. Осторожно выглянув из-за ветки, Коготь заметил трёх поджарых котов, бегущих по тропе в сторону границы. Патруль Грозового племени!

Коготь сощурился, приглядываясь. Кисточка, Терновник и Ветрогон. Коготь выпустил когти, вспомнив, как три этих кота злобно щерились, когда он в последний раз шёл через поляну Грозового лагеря. Жалкие предатели! Они смотрели на него с презрением, как на пленного врага, потерпевшего поражение от лап их драгоценного домашнего выскочки! В груди Когтя вспыхнуло пламя гнева.

Удача сама шла к нему в когти. Он не упустит возможность поквитаться с бывшими приятелями!

– Племя Теней! – взревел Коготь, оборачиваясь. – В бой!

Глава VI

Молнией выскочив из куста, Коготь прыгнул на узкую спину Ветрогона. Не ожидавший нападения воин рухнул на землю, а Коготь впился когтями в его горло и едва не зарычал от мстительной радости, почувствовав хлынувшую на его лапы тёплую кровь. Он услышал, как Кисточка и Терновник несутся через заросли, их шаги стремительно удалялись в сторону лагеря Грозового племени.

– Трусы! – скривился Коготь.

– Великое Звёздное племя! – ахнул Крысобой. – Ты его убил!

Коготь отошёл от неподвижного тела Ветрогона.

– Ему следовало быть осторожнее, – хмыкнул он. – И быстрее.

Белогрудый на трясущихся лапах приблизился к убитому и обнюхал его шерсть.

– Но... он был на своей территории и не ожидал нападения! – пролепетал он, поднимая полный отчаяния взгляд на Когтя. – Он просто охотился!

– Хороший воин всегда готов ко всему! – рявкнул Коготь. – Ну что, кто пойдёт со мной на поиски остальных?

Царапан неуверенно поскрёб лапой землю.

– А зачем их искать? – спросил он. – Мы незаконно вторглись на территорию Грозового племени, ты ни за что ни про что убил их воина. Мы не хотим воевать с Грозовым племенем и не хотим, чтобы наше племя имело к этому какое-то отношение. По крайней мере теперь, когда мы так слабы.

Коготь поднял дыбом полосатый загривок.

– Для нападения всегда найдётся причина! Захват территории, присвоение чужих охотничьих угодий, возможность показать, кто в лесу сильнее – вот тебе и причины!

– Но мы слабы, – скупо обронил Крысобой. – Нам не победить Грозовых котов и мы не можем позволить себе безнаказанно забирать у них дичь.

Издалека послышался топот несущихся лап, хруст веток и громкий шорох листьев. Было ясно, что к месту убийства несётся большой отряд котов, не обращая внимания на шум и разбегающуюся дичь.

Крысобой расправил плечи.

– Коготь, мы пришли сюда охотиться, а не сражаться. Нас мало, мы на чужой территории, мы неправы и, самое главное, слабы. Эту битву нам не выиграть. Не сегодня.

Ржавница неуверенно переминалась с лапы на лапу.

– Нужно уходить.

Коготь заставил себя пригладить шерсть.

«Заставь их поверить, что это не они принимают решение об отступлении, а ты! – спокойно посоветовал ему голос. – Иначе всё это происшествие будет самым глупым и жалким поступком в твоей жизни. Племя Теней не захочет попасть под власть кота, который вместо силы и побед несёт им смерть и позор».

– Ладно. Вот этого, – Коготь брезгливо пнул лапой тело Ветрогона, и шерсть мёртвого кота всколыхнулась, как лист под ветром, – достаточно, чтобы напомнить соседям, что племя Теней снова стало сильным!

Он махнул хвостом, и Царапан, Ржавница и Крысобой мгновенно нырнули в бузинный куст и помчались в сторону Гремящей Тропы.

«Это я приказал вам отступать! Запомните это!»

И только маленький Белогрудый не тронулся с места, он по-прежнему сидел возле мёртвого Ветрогона, уткнувшись носом в его холодную шерсть.

– Ты идёшь? – грозно прорычал Коготь, но Белогрудый даже не шелохнулся. – Ждёшь, когда сюда прибегут твои дружки из Грозового племени? – Коготь оскалил клыки. – Я с самого начала знал, что тебе нельзя доверять! Всё, отныне тебе нет места в племени Теней, уж об этом я позабочусь, так и знай!

– Сюда! – донёсся из папоротников хриплый вопль Кисточки. – Быстрее!

Коготь поднял голову и принюхался. За едким смрадом Гремящей Тропы он отчётливо различал запахи Огнегрива и Бурана. Когтю очень хотелось задержаться и посмотреть, как бывшие соплеменники будут рыдать над мёртвым телом Ветрогона, но он прекрасно понимал, что в одиночку не сможет справиться с целым патрулём. Злобно ощерившись, Коготь бросил последний взгляд на убитого Ветрогона и нырнул в заросли.

– Он мёртв! – ударил ему в спину горестный вопль Белогрудого.

Не оборачиваясь, Коготь выскочил из кустов и ринулся через папоротники. Ломкие стебли хлестали его по морде, обжигали глаза, но Коготь только быстрее переставлял ноющие лапы. Он остановился, когда впереди показалась Гремящая Тропа. Услышав шорох за спиной, он стремительно обернулся, выпуская когти – и с изумлением увидел вылезающего из папоротников Белогрудого. Щуплый котик задыхался от быстрого бега, его глаза были широко распахнуты, по морде текла кровь.

«Неужели этот предатель ведёт Грозовых котов на лагерь племени Теней? – с бешеной злобой подумал Коготь, приготовившись броситься вдогонку за остальными, чтобы предупредить племя о нападении. – Предатель!»

Следом за Белогрудым из зарослей выскочил Огнегрив, и щуплый котик обернулся, в страхе уставившись на рыжего кота.

«Ага, предатель, ты привёл сюда моего злейшего врага! – прорычал про себя Коготь. – Веди кого хочешь, я перебью всех!»

Но Белогрудый, не сказав ни слова Огнегриву, в ужасе бросился прямо на Гремящую Тропу.

Коготь едва успел отскочить, когда огромное блестящее чудище с рёвом пронеслось в кошачьем усе от него, обдав облаком пыли и зловонного смрада. Когда воздух перестал колыхаться, Коготь увидел Огнегрива, в ужасе уставившегося на распростёртое на дороге маленькое чёрно-белое тело.

«Белогрудого сбило чудище! – Коготь сузил глаза. – Что дальше? Грозовое племя всё ещё хочет нападать?»

Белогрудый, лежащий на твёрдом чёрном покрытии, слабо шевельнулся. Огнегрив бросился к нему, присел рядом и, кажется, стал говорить со смертельно раненным, но рёв ещё одного чудища заглушил его слова. Когда чудище промчалось мимо, Коготь увидел, что Огнегрив стоит над телом Белогрудого. Чёрно-белый котик неподвижно замер у его лап, его глаза остекленели, из пасти стекала струйка крови. Коготь поднял шерсть дыбом, перехватив устремлённый на него взгляд Огнегрива.

– Гонишь на смерть полудохлых слабаков? – прорычал Коготь. – Это всё, что ты можешь сделать для защиты своего племени?

Вместо ответа Огнегрив бросился к нему, бесстрашно проскочил между двумя чудищами и вцепился когтями в шкуру Когтя. От неожиданности тот пошатнулся, оглушённый силой удара и запахом Грозового племени, поднимающегося из густой травы. Огнегрив в бешенстве молотил его лапами по рёбрам, но Коготь высвободился, встал на задние лапы и опрокинул своего противника на землю. Навалившись на него всем телом, он впился когтями в густую шерсть на горле Огнегрива. Бешеная ярость охватила его и красным туманом заволокла всё вокруг.

– Ты хорошо меня слышал, котик? – прошипел он. – Сначала я убью тебя, а потом всех твоих воинов, одного за другим!

Сзади вдруг послышался топот лап, и знакомый голос пробасил за спиной Когтя:

– Ты же не думал, что мы позволим тебе сражаться в одиночку?

Коготь обернулся и взглянул в горящие глаза Чернопята.

– Нет, друг мой, – ответил он. – Я знал, что ты придёшь.

Чернопят привёл с собой почти всех здоровых котов племени Теней, в том числе Ржавницу и Крысобоя. В тот миг, когда воины племени Теней ринулись через Гремящую Тропу, из кустов на другой стороне выбежали Кисточка и Буран.

Грозовые воины сражались отважно, но были в меньшинстве. Огнегриву удалось вырваться из лап Когтя, но это не спасло положения. С каждым мгновением становилось ясно, что победа останется за племенем Теней.

Маугли с рычанием подскочил к Огнегриву и вцепился ему в переднюю лапу. Огнегрив пошатнулся, и Коготь тут же набросился на него, приготовившись нанести смертельный удар. Глаза Маугли вспыхнули злобным торжеством. Коготь замахнулся, но вдруг почувствовал жгучую боль в животе. Он опустил глаза и изумлённо открыл пасть, увидев под собой крупного серого кота с густой пушистой шерстью. Тот безжалостно рвал когтями его едва зажившие раны.

«Крутобок! Что он здесь делает? Он же перебрался в Речное племя!»

Коготь вырвался из лап Крутобока и огляделся по сторонам. Ситуация резко изменилась. Теперь против воинов племени Теней стояли не только малочисленные Грозовые коты, но и целый патруль Речных воинов.

«Проклятый домашний! – с ненавистью подумал Коготь. – Вечно он пользуется чужой помощью!»

Крутобок и Огнегрив напали на него со обеих сторон, тесня к Гремящей Тропе. Коготь попятился, но запутался лапами в ежевике и позорно растянулся на земле. Он затравленно огляделся, ища Маугли и Чернопята, но его верные коты сражались с воинами, вонявшими рыбой. Окровавленные и растрёпанные, Царапан и Ржавница медленно отходили к Гремящей Тропе.

Огнегрив бросил быстрый взгляд на отступающих воинов племени Теней и едва заметно ослабил хватку. Коготь мгновенно воспользовался этим, вырвался и что было духу помчался к Гремящей Тропе. Его соратники ринулись следом.

Они бежали, не останавливаясь, пока не очутились в чаще соснового бора. Здесь Коготь позволил себе передохнуть. Живот горел огнём, раны на плечах дёргало и щипало. Сбившиеся вокруг него коты тоже устало переводили дух и осматривали полученные увечья.

Назойливый голос визжал на ухо Когтю:

«Трус! Ты должен был остаться и сражаться до конца! Только глупцы затевают битвы, которые не могут выиграть!»

Коготь поднял голову.

– Мы расскажем племени, что Грозовые коты напали на нас вероломно и без всякого повода, – прорычал он, обводя глазами свой потрёпанный отряд. Дождавшись, когда Царапан кивнёт, он продолжил: – Мы скажем, что наш товарищ Белогрудый пал смертью героя, пытаясь защитить своих товарищей от беспричинной ярости Грозовых котов. Он умер от когтей Огнегрива, не успев добежать до безопасной территории.

– Ни один воин не смеет безнаказанно отнимать жизнь у моих соплеменников! – прорычал Кремнезуб. – Позволь мне вернуться и отомстить за смерть Белогрудого!

Коготь похлопал дрожащего от гнева воина хвостом по плечу.

– Наберись терпения, друг мой. Возможно, Речные коты ещё поджидают нас в засаде. Давайте дождёмся, когда Грозовое племя останется в одиночестве, и тогда отомстим ему, не подвергая ненужному риску жизни наших воинов.

– Белогрудый погиб не напрасно! – взвизгнула Ржавница, и племя подхватило её вопль.

– Сегодня Грозовым котам повезло, – проронил Коготь, когда все притихли. – Но битва не проиграна, она лишь отложена. – Он посмотрел на Чернопята. Белый кот выглядел растерянным, как будто не понимал, к чему клонит Коготь.

«Глупец! Ты храбр и предан своим товарищам, но ума у тебя не больше, чем у полёвки, – презрительно подумал полосатый воин. – Прирождённый вожак может извлечь выгоду даже из позорного поражения. Сегодняшнюю стычку на границе и смерть Белогрудого мы представим племени, как историю о вероломном нападении и жестоком убийстве. Таким образом, Грозовое племя станет смертельным врагом племени Теней, а повод отомстить рано или поздно представится! Дни владычества Огнегрива над сборищем любителей домашних котиков подходят к концу!»

Глава VII

Коготь брёл через лес. Мокрые серые папоротники цеплялись за шерсть, под лапами чавкала сырая земля. Небо было угольно-чёрным, без единой искорки света. Казалось, над лесом растянули плотную тёмную шкуру, не пропускавшую света звёзд и луны. Кругом пахло гнилью как от трухлявых грибов или забытой протухшей добычи. Ветра не было, но листва над головой Когтя зловеще шелестела, а густой туман серыми клочьями расползался над землёй, холодной росой выступая на животе полосатого гиганта.

«Неужели это Звёздное племя?»

– Нет, это Сумрачный лес, – раздался голос за его спиной.

Коготь застыл. Голос был ему знаком! Это он прочно обосновался в его голове и почти каждый день разговаривал с ним, ругая, поощряя и советуя, как поступить. Коготь медленно развернулся.

В серых папоротниках стояла крупная кошка с широкой мордой и чёрно-бело-рыжей шкурой, покрытой отметинами многочисленных сражений. Её янтарные глаза сияли как две луны, заменяя свет отсутствующих звёзд. Но вот что удивительно – глаза кошки казались единственно живыми на её тусклом полупрозрачном теле, сквозь которое проступали очертания серых папоротников.

– Добро пожаловать в Беззвёздный Край, Коготь.

– Значит, это не Звёздное племя?

– Цыц! – рявкнула кошка. – Ты что, хочешь отправиться в Звёздное племя? В унылое обиталище безвольных трусов, которые цепляются за Воинский закон, как тонущие муравьи за плавающий в луже лист! Нет, Коготь, настоящих соратников ты найдёшь только здесь!

Коготь выпустил и снова втянул когти.

– Кто ты такая? Откуда ты меня знаешь?

Кошка заурчала – звук был такой, будто гиблый ветер раскачивает сухие ветки мёртвых деревьев.

– Я давно за тобой наблюдаю. – Она подошла ближе и вытянула шею, чтобы обнюхать полосатый бок Когтя. От кошки пахло гнилью, болотом и чем-то таким, от чего у живых котов без причины встала бы дыбом шерсть. Коготь едва сдержался, чтобы не поморщиться от отвращения. – Племени Теней нужен бесстрашный и сильный вожак, – продолжала незнакомка. – Ты можешь дать им всё, чего они хотят, Коготь. А потом... потом нам останется только ждать.

Кошка развернулась и пошла прочь.

– Постой! – пробасил ей вслед Коготь. – Что значит – ждать? Чего ждать? И потом, я ведь даже не знаю, кто ты такая!

Кошка остановилась и обернулась.

– Меня зовут Кленовница, – обронила она. – Я сопровождаю тебя с того самого дня, когда ты появился на свет. Помогаю тебе, наставляю и не даю уклониться от твоего предназначения. Пока тебе достаточно знать только это. Впереди у тебя ещё очень долгий путь, на котором ты найдёшь ответы почти на все свои вопросы. Наберись терпения и ты всё узнаешь!

– Подожди!

Коготь хотел броситься за ней, но его лапы запутались в папоротниках.

Воин вздрогнул и проснулся – весь промокший насквозь, пропахший поганками и падалью.

– Ф-уу! – поперхнулся Пенёк, поспешно отодвигаясь подальше. – Ты что, извозился в чём-то перед сном?

Коготь торопливо выбрался из палатки.

– Не городи ерунды! – огрызнулся он. – Вставай, нам нужно быстрее попасть в лагерь племени Теней.

Чернопят со всех лап бросился к нему.

– Что-то случилось? – с тревогой спросил он. – Тебе был сон о племени Теней?

Коготь нетерпеливо потряс головой. Они что, сегодня все сговорились выводить его из себя?

– Нет. Просто нам нужно быть там.

Он помчался через лес, а слова Кленовницы снова и снова гремели в его ушах: «Племени Теней нужен бесстрашный и сильный вожак».

Коготь слышал, как пыхтят и спотыкаются воины за его спиной, но остановился только перед входом в лагерь племени Теней. Ещё из-за ограды он услышал печальный душераздирающий звук – нестройный хор голосов, воющих от горя.

Посреди поляны, окружённый толпой скорбящих котов стоял Мокроус. Хвост целителя бессильно волочился по земле, старый кот выглядел ещё более дряхлым и беспомощным, чем накануне. Увидев Когтя, Мокроус засеменил к нему.

– Этой ночью умер Ночная Звезда, – горестно промяукал он.

Коготь склонил голову, чтобы никто не увидел радостного блеска его глаз.

«Наконец-то!»

– Я глубоко скорблю о вашей утрате, – вслух произнёс он. – Надеюсь, теперь Ночная Звезда охотится в Звёздном племени.

Мокроус дёрнул хвостом.

– Где бы ни был сейчас Ночная Звезда, я желаю ему обрести покой. Сейчас для меня самое главное – сберечь остальное племя. – Целитель поднял на Когтя огромные испуганные глаза: – Мои соплеменники боятся остаться без предводителя. Ночная Звезда не успел избрать глашатая, а Звёздное племя не посылало нам никаких знаков. Мне страшно это говорить, но мои соплеменники чувствуют себя оставленными предками. – Голос целителя задрожал и сорвался на испуганный вой. – Что нам делать? Что если мы никогда не оправимся от зла, которое причинил нам Звездолом? Раны, нанесённые им, оказались столь глубоки, что мне не по силам их исцелить!

Коготь покровительственно обнял старого кота хвостом.

– Ты должен быть сильным, – твёрдо сказал он. – Поскольку у племени Теней нет предводителя, твои соплеменники видят единственную опору в тебе. Звёздные предки не оставили племя Теней! Не позволяй себе поддаться слабости, не допускай даже мысли об этом!

Сердце Когтя ликующе пело, он надеялся, что старый целитель примет радостную дрожь, сотрясавшую его тело, за признак неподдельной скорби.

«Старый ты дурак! – презрительно думал Коготь. – Пока ты будешь плакать и шмыгать своим мокрым носом, я уведу твоё племя прямо из-под него!»

«Твоё время пришло, – прозвучал у него над ухом ликующий голос Кленовницы. – Но будь осторожен, друг мой. Ты идёшь по очень тонкому льду, и любой неверный шаг может всё погубить».

Коготь расправил плечи. Он принял решение.

– Мокроус! До тех пор, пока звёздные предки не явят свою волю в знамении, племя Теней должен возглавить ты. Твои соплеменники дважды были тяжко ранены – сначала злодеяниями Звездоцапа, потом смертельной болезнью. Выше голову! Если ты позволишь, я помогу тебе исцелить племя Теней.

Мокроус жалобно шмыгнул носом.

– Спасибо тебе, Коготь, – растроганно пролепетал он. – Я знал, что могу на тебя положиться! – Он прохромал на поляну и с трудом вскарабкался на торчащую в её центре поросшую лишайниками скалу. – Пусть все коты, способные охотиться самостоятельно, соберутся под скалой!

Пространство под скалой стало быстро заполняться сгорбленными от печали котами.

Воины племени Теней держались вместе, сбившись в кучу, как сорванные бурей листья. Коготь заметил, что Пенёк сел рядом с Темнобрюшкой, а Царапан обнял хвостом прильнувшую к нему Калинку.

– Что ты сказал Мокроусу? – шёпотом спросил у Когтя взъерошенный Коряга.

– Что мы будем помогать племени Теней до тех пор, пока Звёздное племя не укажет на кота, который станет его новым предводителем, – бесстрастно ответил Коготь.

– Да уж, этот старик и его полудохлое племя и дня не проживут без нашей поддержки, – хмыкнул Коряга.

Коготь кивнул.

– Так и есть. Разумеется, мы будем помогать им не бескорыстно, – негромко пообещал он. – Очень скоро мы потребуем платы за свои услуги.

– Это дело! – оживился Коряга.

– Племя Теней! – напрягая лёгкие, мяукнул со скалы Мокроус. – Скоро наши старейшины вынесут тело Ночной Звезды из палатки предводителя, и мы начнём наше скорбное ночное бдение. Поскольку у нас нет глашатая, я возглавлю племя Теней до тех пор, пока звёздные предки не явят нам свою волю. Мы все горько скорбим о смерти Ночной Звезды, но жизнь продолжается. Худшие времена миновали, болезнь отступила, а значит, мы должны как можно скорее снова набраться сил. Отныне охотничьи и пограничные патрули будут отправляться в лес, как и раньше, а с завтрашнего дня мы возобновляем боевые тренировки.

Слова целителя утонули в поднявшемся шуме.

– Это несправедливо! Мы ещё не оправились после болезни! Ты хочешь погубить всех нас!

– У нас не хватит сил охотиться, патрулировать границы и тренировать оруженосцев!

– Опомнись, Мокроус! Мы хотим помогать своему племени, но ты требуешь от нас слишком многого!

Не ожидавший такого отпора, Мокроус в смятении попятился от края скалы. Его растерянные молящие глаза устремились на Когтя.

Тот встал и расправил плечи.

– Друзья мои! – оглушительно пробасил могучий воин, дождавшись, когда все взгляды обратятся на него. – Если вы позволите, я мог бы вам помочь. Вы знаете, что всю последнюю луну я и мои товарищи старательно наполняли вашу кучу с добычей. Не было и дня, когда бы вы не ели досыта! Но теперь, когда вы достаточно окрепли, чтобы охотиться самостоятельно, мы могли бы взять на себя патрулирование ваших границ и подготовку ваших учеников. – Коготь опустил горящие глаза и поскрёб землю лапами, изображая смущение. – Если, конечно, вы позволите.

«Не переигрывай, Коготь, – предостерегла его Кленовница. – Твоё напускное смирение уж слишком бросается в глаза. Боюсь, даже такие мышеголовые слабаки, как эти воины, тебе не поверят!»

Мокроус, заметно приободрившись, снова подошёл к краю скалы.

– Мы с радостью примем твою помощь, Коготь! – растроганно заявил он. – Было бы преступлением пренебречь таким щедрым предложением!

– Нет, постой! – недовольно мяукнул из толпы Олень. – Зачем нам соглашаться на такое? Ты верно сказал, Мокроус, болезнь осталась позади, день ото дня мы набираемся сил. Зачем нам отдавать в лапы посторонних котов свои границы и своё будущее – воспитание учеников? Племя Теней никогда не полагалось на чужую помощь, мы всегда выживали сами!

Коготь стойко выдержал взгляд строптивого кота.

– Поверьте, мы и не думаем посягать на вашу независимость! – горячо заверил он. – Мы лишь хотим работать вместе с вами и дать вам время полностью восстановить силы. – Коготь огляделся по сторонам. – Коты племени Теней, не забывайте, что вы со всех сторон окружены врагами, которые не упустят возможности напасть на вас, пока вы слабы. Вам очень повезло, что соседи до сих пор не пронюхали о вашем бедственном положении, но долго ли будет длиться эта удача? Достаточно одному зоркоглазому коту внимательно приглядеться к вам на ближайшем Совете, достаточно слуха, перелетевшего через границу – и ваши соседи не замедлят подвергнуть вас проверке на прочность.

Племя Теней всегда внушало ужас соседям, и я готов сделать всё, чтобы так было всегда!

Ветки сосен закачались от ликующих воплей воинов племени Теней.

– Он прав! Мы не можем показывать свою слабость соседям!

– Я готов тренироваться под твоим началом, Коготь! Научи меня всему, что ты знаешь!

– Племя Теней вновь будет грозой леса!

Коготь закрыл глаза, наслаждаясь восторженными возгласами одураченных котов.

«Запомни этот миг, Коготь, – прошипела Кленовница. – Вот таков он, вкус власти!»

Глава VIII

– Ты возьмёшь на себя организацию боевых тренировок? – робко поинтересовался Мокроус. – Боюсь, я в этом совсем не силён.

– Конечно, – покровительственно ответил Коготь и взмахнул хвостом. – Чернопят, Коряга, Маугли! Возьмите каждый по воину и оруженосцу под свою опеку. Поработайте над основными приёмами нападения и защиты, а потом устроим потешное сражение. Всё понятно?

Его товарищи кивнули, а Пенёк насторожил уши.

– А нам что делать?

– Ты, Царапан и Куделька возглавите охотничьи патрули.

За спиной Когтя раздалось негромкое покашливание.

«Опять этот несносный Олень!» – раздражённо подумал полосатый воин.

– Мы сами можем возглавлять свои патрули, – сдержанно заметил молодой воин. Он говорил спокойно, но в его взгляде был неприкрытый вызов.

– Конечно, Олень, – склонил голову Коготь. – Я оговорился. Мы всего лишь хотим помочь вам поддерживать кучу с добычей полной.

Олень моргнул. Коготь чувствовал, что этот воин будет оспаривать каждый его шаг, и тайком выпустил когти.

«Терпение! – вкрадчиво прошептала Кленовница. – Разделаешься с ним потом, а пока веди себя тише воды, ниже травы. Пусть племя Теней видит, что ты движим лишь благородным желанием им помочь, а нападки Оленя выглядят чёрной неблагодарностью».

Коготь усмехнулся. Что ни говори, Кленовница всегда находит нужные слова!

Кивком он подозвал к себе Алоцветик и Кремнезуба.

– Вы пойдёте со мной.

Алоцветик насторожила ушки.

– Но нам не нужные боевые тренировки, – возразила она. – Мы стали воинами раньше тебя, Коготь!

В голосе Алоцветик звучала едва заметная насмешка, словно она разговаривала с несмышлёным котёнком. Коготь заставил свою шерсть лежать ровно. Совет Кленовницы пришёлся как нельзя кстати, он понимал, что до поры до времени должен быть тих и терпелив, как охотник, выслеживающий жирную дичь.

– Мокроус поручил мне заняться боевой подготовкой племени, – скромно пояснил Коготь. – Но я не смогу этого сделать, пока не увижу своими глазами, на что способен каждый воин.

Алоцветик захлопала глазами.

– Правда? Мне показалось, Мокроус имел в виду нечто другое.

Коготь сделал шаг к ней.

– Думаешь? Может быть, пойдёшь и сама у него спросишь? Или ты тоже считаешь, что сегодня у вашего целителя и так забот по горло? – Коготь выразительно кивнул на Мокроуса, который помогал старейшинам выносить тело Ночной Звезды из палатки.

Алоцветик пристыженно опустила глаза.

– Нет, конечно, я не стану сейчас беспокоить Мокроуса, – пролепетала она. – Хорошо, мы с Кремнезубом покажем тебе, как умеют сражаться воины племени Теней!

Коготь повёл котов на небольшую песчаную полянку, затерявшуюся среди сосен неподалёку от озера. Ещё издалека они услышали звуки прыжков, ударов и переворотов – это Маугли, Чернопят и Коряга проверяли навыки остальных воинов племени.

Остановившись под сосной, Коготь указал головой Алоцветик и Кремнезубу на полянку и стал пристально следить за каждым их движением. Некоторые приёмы были ему известны: прыжок с поднятыми передними лапами, замаскированное приближение и знаменитый беспощадный удар когтями по задним лапам, после которого противник беспомощно падает на бок, обливаясь кровью.

– Подожди! – окликнул Коготь, когда Алоцветик грациозно приземлилась на песок, увернувшись от атаки Кремнезуба. Коготь подошёл ближе и недовольно сощурил глаза: – Почему ты так быстро откатилась от противника? У тебя была отличная возможность схватить его когтями или зубами!

– Я уверен, что в пылу битвы Алоцветик так и сделает, – пропыхтел Кремнезуб, приглаживая языком растрёпанную грудку. – Но сейчас мы всё равно сражаемся с убранными когтями, так что это излишне.

Коготь грозно взглянул на него.

– Думаешь, ваши нежности сильно помогут в настоящей битве? – процедил он. – Нет, друзья мои, хватит осторожничать! Ну-ка, выпускайте когти и представьте, что вы в бою! Если вы будете опасаться получить настоящую рану, то разве сможете по-настоящему отточить свои навыки!

Алоцветик испуганно вытаращила глаза.

– Нет! Так нас заставлял тренироваться Звездолом и посмотри, к чему это привело! – воскликнула она. – Это тренировка, Коготь, а не настоящий бой! Зачем рисковать сейчас, когда нам ничто не угрожает?

– Если вы так сильны, как рассказываете, то вам вообще ничто не угрожает, – хмыкнул Коготь. – Ну-ка, Кремнезуб, покажи мне ещё разок этот удар задней лапой. Посмотрим, как Алоцветик сможет блокировать такой приём!

Кремнезуб снова бросился на Алоцветик, и Коготь довольно сузил глаза, увидев среди кошачьей шерсти блеск когтей. Но, к его разочарованию, Кремнезуб втянул когти перед ударом, и Алоцветик вновь, целая и невредимая, приземлилась на песок. Коготь не выдержал. Выскочив на полянку, он плечом оттолкнул Кремнезуба в сторону.

– Дай-ка я попробую! – рявкнул он.

Дождавшись, когда Алоцветик встанет, Коготь бросился на неё, метя выпущенными когтями ей в лапу. Алоцветик с визгом отпрянула от него. Коготь остановился, глядя, как она вылизывает кровоточащую царапину.

– В следующий раз ты будешь двигаться быстрее, правда? – спросил он.

Алоцветик кивнула, не поднимая глаз, и продолжила вылизывать раненую лапу.

– По-моему, это было лишним, – начал Кремнезуб, но Коготь взмахом хвоста велел ему замолчать.

– Давайте вернёмся в лагерь, – миролюбиво предложил он. – Думаю, охотничьи патрули уже вернулись.

Пенёк и Царапан потрудились на славу, куча с добычей радовала глаз. Довольные коты кружили вокруг неё. Из уважения к смерти Ночной Звезды, они старались говорить тихо, но их глаза горели восторгом. Увидев, как молодой ученик Дубок потянулся за землеройкой, Коготь решительно вышел на середину поляны.

– Друзья! – громко пророкотал он. – Я хочу сказать кое-что. – Коты вокруг него уважительно примолкли. Коготь махнул хвостом на кучу с добычей. – Каждый кусок добычи мы сегодня посвятим памяти Ночной Звезды. Племя Теней потеряло благородного и мужественного предводителя, мы с друзьями разделяем вашу скорбь и вместе с вами оплакиваем эту утрату.

Он склонил голову, опустив глаза в землю. В ушах у него раздался грубый хохот Кленовницы: «Ври, да не завирайся, Коготь! Ночная Звезда был слабее новорождённого котёнка! Не думаю, что его воины этого не знали».

– Спасибо, Коготь, – умильно шмыгнул носом Мокроус. Его голос задрожал. – Нам очень повезло, что в эти трудные дни такой благородный воин, как ты, оказался на нашей стороне. Мы благодарны тебе – и всем вам, – целитель посмотрел на соратников Когтя. Целитель выпрямился во весь рост и откашлялся. – От имени всего племени Теней я приглашаю вас переселиться в наш лагерь. Вы много раз делом доказали свою преданность нашему племени, и я уверен, что Ночная Звезда на моём месте сделал бы то же самое. Ваше место здесь, друзья мои, среди нас!

Коготь моргнул. Внезапное предложение Мокроуса застало его врасплох. Он не ожидал, что всё произойдёт так быстро, к тому же, он прекрасно слышал недовольный ропот, пронёсшийся по толпе воинов племени Теней. Было ясно, что Мокроус сильно преувеличил, воображая, будто говорит от имени всего племени Теней.

«Жалкий слезливый старик! – с раздражением подумал Коготь. – Неужели нельзя было дождаться, когда всё племя будет во мне нуждаться, как котята нуждаются в заботливой матери?»

Он стиснул зубы, подавляя рвущуюся наружу ярость.

«Чем ты недоволен? – немедленно отозвалась Кленовница. – Всё складывается как нельзя лучше, друг мой. Ты гораздо быстрее завоюешь их доверие, если всё время будешь находиться рядом. Только если жить с ними одной жизнью, они перестанут смотреть на тебя, как на чужака».

Что ж, совет Кленовницы, как всегда, пришёлся очень кстати. Коготь уже не раз отмечал, что старая мёртвая кошка умеет повернуть любую ситуацию в выгодную для него сторону. Он выждал немного, потом встал и склонил голову.

– Ты очень великодушен, Мокроус. Если ты считаешь, что Ночная Звезда одобрил бы такое решение, то разве могу я его отклонить?

Он поднял голову и с вызовом посмотрел на толпу, молчаливо предлагая любым несогласным высказать свои опасения вслух.

Вперёд из толпы вышла Калинка.

– Добро пожаловать в племя Теней, Коготь, – промурлыкала она, влюблённо покосившись на Царапана. – А вы, наши бывшие соплеменники – добро пожаловать домой!

Некоторые воины одобрительно зашумели, а Темнобрюшка и Пенёк дружески потёрлись носами.

Маугли и Коряга стояли в стороне от остальных, настороженно оглядываясь по сторонам.

Коготь поднял хвост.

– Мокроус, я хочу попросить тебя об огромном одолжении. Можно я присвою воинские имена моим друзьям, Коряге и Маугли? Только так они смогут в полной мере почувствовать себя дома в этом лагере. Я уверен, Ночная Звезда хотел бы того же.

Мокроус закивал.

– Ах, конечно, Коготь! Прошу тебя, выйти сюда и дай своим друзьям имена, подобающие их доблести.

Коготь обвёл глазами притихших котов.

– Только если твои соплеменники не возражают, – скромно промурлыкал он. – Поймите меня правильно, ведь такую важную церемонию может проводить только предводитель. Я не хочу никого оскорбить.

– Спасибо, мы как-нибудь переживём, – сухо заметила Таволга.

– Нам придётся с этим согласиться, – добавил Гладкий.

Коготь усмехнулся про себя и вскочил на скалу, не обращая внимания на ропот.

– Коряга, Маугли, подойдите ближе! – приказал он.

Оба кота, огромный рыжий и щуплый бурый, остановились под скалой. Коготь набрал в лёгкие побольше воздуха и громко произнёс: – Коряга и Маугли! Вы клянётесь чтить Воинский закон, а также беречь и защищать это племя, не щадя сил и самой жизни?

Оба кота дружно кивнули.

– Да, Коготь.

– Да!

– Тогда властью Звёздного племени я даю вам воинские имена. Коряга, отныне ты будешь зваться Острозуб! Звёздное племя гордится твоей силой и боевым мастерством, и мы рады видеть тебя полноправным воином племени Теней! – Коготь коснулся подбородком макушки рыжего кота и повернулся ко второму коту. – Маугли, с сегодняшнего дня ты будешь носить имя Ворчун. Звёздное племя высоко ценит твою отвагу и стойкость, а мы с радостью приветствуем ещё одного воина племени Теней! – Коготь коснулся головы Ворчуна и отступил. – Племя Теней! Я даю вам двух новых воинов – Ворчуна и Острозуба!

– Острозуб! Ворчун! – первыми завопили Куделька и Чернопят. Остальные воины подхватили их клич, а новые воины горделиво расправили плечи.

– Это неправильно! Они не прошли обучение и не тренировались вместе с нами! – раздался в задних рядах толпы недовольный голосок.

Коготь быстро высмотрел среди котов дерзкого Дубка и впился в него холодным немигающим взглядом. Ученик поспешно потупился и больше не произнёс ни слова.

Коготь спрыгнул со скалы.

– А теперь, мои дорогие соплеменники, давайте почтим память Ночной Звезды. Идите же сюда, соберёмся все вместе, чтобы достойно проводить нашего бывшего предводителя в последний путь.

Он подошёл к жалкому худому телу кота, который из последних сил старался вдохнуть силы и жизнь в несчастное племя, так страшно искалеченное злодеяниями Звездолома.

«Неужели ты всерьёз верил, что сможешь превзойти его?» – с презрением подумал Коготь. Он почтительно сел возле головы мёртвого кота и закрыл глаза, прислушиваясь к приглушённым голосам воинов племени Теней, прощающихся со своим предводителем.

«Теперь это племя моё, Ночная Звезда. Очень скоро ты увидишь, чего может добиться настоящий воин, а не жалкая душонка, теплящаяся в немощном теле! Я сделаю племя Теней самым сильным и уважаемым во всём лесу!»

Глава IX

– Коготь, проснись!

Коготь потянулся, открыл глаза и на миг растерялся, увидев вместо привычного серого ствола над головой сплетение ежевичных плетей. Потом он вспомнил, что теперь живёт в племени Теней, а не прячется по лесам, как жалкий бродяга. Коготь перекатился на бок, наслаждаясь уже знакомым ощущением того, что всё идёт так, как и задумано. Вот уже четверть луны он жил в лагере племени Теней вместе со своими соратниками, руководил тренировками и возглавлял охотничьи патрули, при этом постоянно убеждая Мокроуса, что Звёздное племя со дня на день выберет нового предводителя.

– Коготь, ты непременно должен это увидеть!

Коготь сел и недовольно посмотрел на Царапана.

– Чего ещё? – пробурчал он. – Я сегодня не собирался идти в рассветный патруль.

– Знаю, я только что оттуда вернулся. Дело не в этом! На другой стороне Гремящей Тропы творится что-то страшное! Лес горит!

Коготь вскочил и промчался мимо Царапана. Коричневый воин громко промяукал ему в спину:

– Кажется, пожар бушует прямо в лагере Грозового племени!

Коготь вихрем пронёсся через лагерь и выскочил в лес. Он бежал, не разбирая дороги, не замечая ветвей ежевики, больно хлеставших его по глазам и рвавших шерсть.

У самого края Гремящей Тропы Коготь заметил Ворчуна, который напряжённо вглядывался в клубы дыма, заволакивавшие лес на другой стороне. За деревьями мелькали языки пламени, то и дело раздавался оглушительный треск древесины, протяжный стон и тяжёлый грохот падающих деревьев. Коготь занял место на краю Гремящей Тропы и огляделся в поисках чудищ.

– Ты хочешь пойти туда? – в страхе провыл Ворчун, пытаясь перекричать шум пожара. – Я пойду с тобой! Тебе понадобится помощь!

Коготь покачал головой.

– Нет, Ворчун, не нужно. Я не собираюсь никого спасать, – прогудел он. – Просто хочу своими глазами увидеть, что там творится, и сделать это один.

Когда Коготь ступил на Гремящую Тропу, Ворчун тоже занёс лапу над чёрной дорогой, как будто собирался последовать за вожаком. Коготь грозно обернулся:

– Нет! Я велел тебе остаться!

Он перебежал через дорогу и нырнул в высокую прохладную траву.

В тот же миг его обступили запахи Грозового племени, пробивавшиеся даже сквозь смрад гари. Низко опустив голову, Коготь стал пробираться через траву. Его лапы сами собой нашли почти невидимую глазу тропу, уводящую в чащу леса, в сторону оврага.

С каждым шагом треск пламени становился всё громче, шерсть на плечах Когтя раскалилась и встала дыбом. Насколько он смог понять, пожар бушевал в чаще между оврагом и территорией Двуногих, оглушительная стена огня неумолимо приближалась прямо к лагерю Грозового племени.

«Нет!»

«Опомнись! – рявкнула Кленовница. – Это племя вышвырнуло тебя прочь, как нашкодившего бродягу! Они заставили тебя стать презренным одиночкой, предпочтя тебе жалкого домашнего котишку! Ты не должен испытывать к ним сочувствия!»

Коготь скривил губы.

«Ты заблуждаешься, если думаешь, будто мною движет забота о бывших соплеменниках! Я ненавижу их всем сердцем, но хочу уничтожить сам, своими лапами, а не смотреть, как они горят, будто попавшие в западню кролики».

Он надеялся, что старая Кленовница не чувствует ужас, когтями раздиравший его живот. Ни один кот не заслуживает страшной смерти от огня... ведь так?

Он поморщился, услышав неподалёку истошные вопли Двуногих. Огромные, замотанные в мешковатые шкуры фигуры с шумом промчались мимо, круша кусты своими тяжёлыми лапами. Двухголосый вой доносился из сердца территории Двуногих, потом мимо Когтя с шорохом проволокли что-то тяжёлое и длинное. Коготь помчался в противоположную сторону, петляя между дубами и буками, пока лапы сами не вынесли его к оврагу, столько лун бывшему ему родным домом.

Над склонами колыхались жадные клубы чёрного дыма, языки пламени лизали ежевику на дальней стороне. Из-за стены огня доносились визг и вопли смертельно перепуганных котов.

Коготь вскочил на уступ и посмотрел вниз.

В дыму виднелась белая шерсть Белоснежки. Приглядевшись, Коготь увидел, что она выводит из лагеря обессилевшую Синюю Звезду. Предводительница спотыкалась на каждом шагу, пытаясь угнаться за своими удирающими соплеменниками.

– К реке! Все бегите к реке! – раздался голос снизу. Коготь напрягся. Ну конечно, Огнегрив, как всегда, всем распоряжается! Но по какому праву? Неужели эта выжившая из ума старуха сделала его своим глашатаем? – Приглядывайте за своими соплеменниками! – коротко приказал Огнегрив. – Смотрите, чтобы никто не отстал и не сбился с пути!

«На твоём месте должен быть я! – злобно подумал Коготь. – Это я должен был стать спасителем своего племени, а не жалкий домашний котишка!»

Тем временем Огнегрив передал Долгохвосту и Кисточке котят Синеглазки и строго приказал воинам не отходить от королевы, которая несла в зубах третьего котёнка.

Коготь с замирающим сердцем вглядывался в бушующий хаос, ища среди огня и дыма стройную светлую фигурку. Наконец он с облегчением выдохнул – Златошейка была уже наверху и неслась к реке. Крохотный рыжеватый комочек семенил возле её лап.

«Молодец, Рыжинка! – с гордостью подумал Коготь. – Смогла выбраться!»

Огнегрив последним вышел из лагеря и остановился.

– Стойте! Все на месте? Никого не забыли?

Пушистый Белыш вскинул голову. Сейчас он сильнее, чем обычно, был похож на домашнего котёнка.

– Где Лоскут и Куцехвост? – пропищал он.

– Со мной их нет! – взвыл Безух.

– Наверное, они остались в лагере! – ахнула Синеглазка.

Коготь пожал плечами. Сколько шума из-за этого никчёмного старичья! Если у них не хватает сил позаботиться о себе, то зачем они вообще нужны?

– Где мой сынок? – завизжала Златошейка, и Коготь почувствовал, как кровь стынет в его жилах.

«Ежевичка! Неужели Огнегрив нарочно обрёк моего сына на гибель в огне?» Страх, бешенство и боль ослепили его, перед глазами всё почернело.

– Он был со мной, когда я поднималась на склон, но теперь его нет! – стонала несчастная королева.

– Я его разыщу, – сказал Огнегрив. – Идите вперёд, здесь оставаться слишком опасно. Буран и Частокол, поручаю вам благополучно довести всех до реки!

– Но ты же можешь погибнуть! – вскричала Песчаная Буря, с ужасом глядя на полыхающий позади лес. – Ты не сумеешь выбраться из этого пекла!

– Я постараюсь, – ответил Огнегрив.

«Хватит корчить из себя героя, лживая шкура! – с ненавистью подумал Коготь. – Хочешь сделать вид, будто рискуешь жизнью ради моего сына, а сам пересидишь в безопасном месте и вернёшься назад, обливаясь фальшивыми слезами! Я тебя насквозь вижу, притворщик! Но где же Ежевичка?»

– Я пойду с тобой! – вскочила Песчаная Буря.

– Нет! – остановил её Буран. – У нас и так слишком мало воинов. Нам нужны все оставшиеся, чтобы благополучно довести племя до реки.

– Тогда пойду я! – Коготь изумлённо вытаращил глаза, увидев Пепелицу, бегом спускавшуюся со склона. Светло-серая целительница выглядела совершенно измученной, её глаза слезились от дыма. – Я не воительница, прока от меня сейчас немного. Даже не смогу сражаться, если на нас нападут.

– Ни в коем случае! – прошипел Огнегрив.

Между ними встала Щербатая.

– Я хоть и старуха, но пока держусь на лапах получше, чем ты, – сварливо рявкнула она, смерив взглядом Пепелицу. – Я пойду с Огнегривом, а ты позаботься о племени! И не вздумай спорить!

Коготь недоверчиво склонил голову набок. Неужели жизнь его сына сейчас зависела от дряхлой целительницы и наглого рыжего выскочки?

Пепелица открыла было пасть, но Огнегрив сердито шикнул на неё:

– Хватит! Не задерживай нас! Идём, Щербатая. Все остальные – бегом к реке!

С этими словами Огнегрив развернулся и бросился в горящий лес, Щербатая помчалась за ним.

Коготь до рези в глазах всматривался в бушующий пожар, пытаясь разглядеть в этом гибельном хаосе маленький бурый комочек. Огонь пожирал папоротники вокруг лагеря, облизывал стволы деревьев. У подножия большого бука Коготь заметил две съёжившиеся фигурки. Щербатая бросилась к одной из них, подхватила и поволокла по траве. Кажется, это был Куцехвост. Огнегрив вцепился зубами в загривок Лоскута и, хрипя от натуги, потащил его вверх по склону. Щербатая передвигалась гораздо медленнее, деревья вдоль её пути уже начали пылать.

– Помогите! Помогите!

Коготь повернул голову и в ужасе уставился на маленького котёнка, цеплявшегося за ветку росшего на склоне холма дерева.

– Ежевичка! – взревел Коготь.

Кора дерева внизу уже начала тлеть, через миг весь ствол вспыхнул и запылал. Коготь хотел спрыгнуть вниз, как вдруг внизу что-то мелькнуло, и перепачканная чёрной сажей тень стала быстро карабкаться по горящему стволу.

– Огнегрив! Помоги мне! – истошно завизжал Ежевичка и, отпустив ветку, камнем полетел вниз.

Не в силах вздохнуть, Коготь смотрел, как Огнегрив хватает его сына за загривок. Но теперь они оба оказались в огненной западне. Путь вниз был отрезан пламенем. Огнегрив пополз по ветке, не выпуская из пасти Ежевичку. Полосатая шерсть Когтя встала дыбом, он с трудом сдерживал желание броситься в огонь и спасти своего сына. Но что он мог сделать? Под его тяжестью ветка непременно сломалась бы, обрушив всех в жадное пламя. Значит, ему приходилось, скрепя сердце, полагаться на Огнегрива.

Вот языки огня дотянулись до ветки и принялись пожирать её. С оглушительным треском ветка надломилась, но в последний миг Огнегрив исхитрился соскочить на землю. Ежевичка упал, и Коготь уже приготовился прыгнуть в огненную реку, но Огнегрив снова подхватил его сына и пополз вверх по склону оврага.

Внизу бушевал огонь. Горящее дерево, на котором только что были коты, с душераздирающим стоном обрушилось, скрыв из глаз Щербатую и Куцехвоста.

Коготь вдруг заметил, что дрожит всем телом.

«Спасибо, Звёздное племя, что спасло моего сына!» Он отступил обратно в папоротники и оттуда с бессильной ненавистью смотрел, как бывшие соплеменники толпой обступили Огнегрива, мяукая от восторга и счастья.

«Ничтожные душонки! Лебезят перед ним, как будто он спас не одного котёнка, а целый лес и горы в придачу! – со злобой подумал Коготь. – Не думай, что спасение моего сына что-то меняет, домашний! Я всё равно убью тебя, и ждать осталось недолго».

Глава X

– Что ты валяешься, как дохлый голубь? Вставай! Подсеки его под задние лапы! – прошипел Коготь.

Дубок растянулся на спине, опрокинутый на землю учеником Рябинкой, который радостно приплясывал вокруг него.

– Дубок – улитка! – дразнился победитель.

Коготь хлестнул себя хвостом.

– Ты позволишь врагу потешаться над тобой?

Светло-коричневый котик проворно вскочил.

– Нет, конечно!

Рыча от ярости, Дубок бросился на Рябинку и принялся молотить его лапами. Рябинка охнул и упал, а Коготь с удовлетворением отметил кровь, блестевшую на выпущенных когтях Дубка. Наконец-то племя Теней вошло во вкус настоящих тренировок!

– Рябинка ранен? – раздался за спиной Когтя надтреснутый голос.

Обернувшись, он увидел вылезающего из папоротников Мокроуса. Из носа старика, как всегда, капало, блёклые глаза слезились тревогой.

– Нет, он в полном порядке, – фыркнул Коготь. – В следующий раз будет поворачиваться быстрее, только и всего.

Мокроус кивнул.

– Я верю, что под твоим руководством эти ученики очень скоро станут грозой всего леса и не подведут нас в любом бою, – прогнусавил старый целитель. – Само Звёздное племя послало нам тебя, Коготь! Никто из нас не сомневается в твоей преданности.

«Пусть попробуют», – хмыкнул Коготь.

Вернувшись с территории горящего Грозового племени, он прикинулся испуганным, сказав, что рисковал жизнью, чтобы убедиться, что огонь не переберётся через Гремящую Тропу и не угрожает жизни котов племени Теней. Этот ловкий ход прибавил ему уважения среди новых товарищей. После этого никто уже не задавал вопросов, когда Коготь на целый день один отправился патрулировать границу с Грозовым племенем.

Он видел, как Двуногие с воплями носились по лесу, а длинные неживые змеи, трясясь от распирающей их мощи, заливали горящие деревья потоками воды. Даже сейчас, спустя три рассвета после пожара, в лесу стоял удушливый запах гари, а в глубине территории Грозового племени чернели обугленные стволы деревьев.

Когтя разбирало любопытство. Как-то Грозовое племя оправляется после такого страшного удара? Вернулись ли коты в свой лагерь? Страшно представить, сколько у них теперь хлопот! Лагерь Грозового племени превратился в сплошное пожарище, его придётся восстанавливать заново, а ведь воины сейчас, наверное, еле таскают лапы от голода и усталости. Вся дичь в округе либо погибла в пожаре, либо разбежалась.

– Я хотел бы поговорить с тобой, – нерешительно сказал Мокроус, заставив Когтя оторваться от своих дум.

– Да, конечно. – Коготь взглянул на пыхтящих учеников, убедился, что они не собираются спустить с друг друга шкуры, и отвёл целителя к кустам бузины. – Что-то случилось?

Мокроус поморгал слезящимися глазами.

– Близится полнолуние. Но племя Теней не может явиться на Совет без предводителя и глашатая! Это позор! – Он шмыгнул носом и поскрёб когтями по песку. – Но, если мы не придём, другие племена сразу догадаются, что наши дела плохи. Просто не знаю, что и делать! Может быть, стоит попросить Звёздное племя послать тучи и спрятать луну? – неуклюже пошутил старик. Он старался держаться внешне беспечно, но Коготь невольно поморщился от исходившего от целителя едкого запаха страха.

– Звёздное племя не посылало тебе никаких вещих снов или знаков? – вкрадчиво поинтересовался Коготь. Он с трудом сдерживался, внутри разгоралась свирепая жажда, когти чесались от желания поскорее схватить за хвост удачу. Он был на волосок от исполнения своей заветной мечты.

– Нет, Коготь, Звёздное племя молчит, – скорбно покачал головой Мокроус. – Хотя, возможно... Возможно, я так переживаю, мучаюсь, что не замечаю того, что у меня под носом? Но как я могу оставаться спокойным! Моему племени грозит погибель, а я ничем не могу ему помочь!

Коготь покровительственно положил хвост на плечо старого кота.

– Оглянись вокруг, дружище, – пророкотал он. – О какой погибели ты говоришь? Посмотри на своих воинов! Где ещё ты увидишь таких сильных, здоровых и тренированных котов? Твоё племя сильно и уверено в будущем. Прислушайся к себе, Мокроус. Я думаю, что предки давно послали тебе знак – ты найдёшь его в своём сердце. Оно знает, кого звёзды хотят видеть во главе племени Теней. Кроме того, – вкрадчиво зашептал Коготь, – только тебе одному ведомы знаки, которые посылает Звёздное племя. Оно тебе доверяет, ты – его голос в племени Теней. Ты всегда верой и правдой служил своим предкам, и я уверен, что не подведёшь их и сейчас. Ты поможешь Звёздным покровителям избрать нового предводителя племени Теней.

Мокроус отпрянул от него в испуге.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, Коготь! Ты хочешь, чтобы я выдумал знамение? Нет, это невозможно! Это будет святотатством и страшным преступлением против звёзд!

– Ну что ты, что ты, – успокаивающе заворковал Коготь. – Но разве любой выбор, сделанный целителем, не продиктован волей звёзд? Пусть целитель, как любой смертный кот, порой блуждает в потёмках, но звёзды знают всё, и они направляют его поступь.

Мокроус с тревогой всмотрелся в его глаза.

– Ты полагаешь, что какое бы решение я ни принял, оно будет внушено мне звёздами?

Коготь с облегчением кивнул. Старик оказался таким тугодумом!

– Поразмышляй об этом, Мокроус. До Совета у тебя есть ещё несколько дней. Будь зорок и внимателен, знаки могут оказаться повсюду, но не забывай прислушиваться к голосу своего сердца.

«Ха! – хрипло рассмеялась Кленовница. – Ловко придумано!»

Мокроус выбрался из куста и поплёлся через поляну, но Когтю не понравилась неуверенность, горбившая плечи старика и омрачавшая его взгляд. Как только целитель скрылся, ветки куста снова зашуршали, и к Когтю подскочил Острозуб.

– Если этот старик не совсем ещё выжил из ума, он выберет тебя, – проурчал он. – Но почему ты не сказал ему прямо, зачем напустил такого тумана?

Коготь сузил глаза.

– Я не могу идти против воли звёзд.

Острозуб пытливо всмотрелся в вожака.

– Не понимаю я этой вашей веры в мертвецов, – буркнул он. – Почему бы не облегчить себе жизнь?

Коготь ответил ему долгим немигающим взглядом, потом едва заметно кивнул.

– Ты был мне верным другом, Острозуб. Знай, что я этого не забуду.

Острозуб довольно осклабился.

– Знаю, – прошипел он.

Небо над верхушками сосен было чернее воды в торфяных омутах, но в свете наливающейся луны стволы светились призрачным серебром.

– Завтра Совет, – услышал Коготь взволнованный голос Таволги. – Мокроус ничего не говорил тебе? Что он собирается сообщить другим племенам?

– Не думаю, что ему вообще стоит им что-то сообщать, – буркнула Ржавница. – Всем и так ясно, что Ночная Звезда умер, а мы всё ещё без предводителя.

– И без глашатая, – вставила Яблочница. – Вот позорище! Представляю, как все будут над нами потешаться!

– Наберитесь терпения, – тихо остановила их Куделька. – У Звёздного племени ещё есть время ответить на наши мольбы.

Трава перед пещерой целителя громко зашуршала, старый Мокроус выбрался на поляну. Его клокастая серая с белым шерсть сияла в свете луны. Уверенным шагом целитель пересёк поляну и вскарабкался на скалу.

– Пусть все коты, способные охотиться самостоятельно, соберутся под скалой! – разнёсся среди сосен его высокий голос.

Коготь неторопливо вышел из тени и присоединился к занимавшим места под скалой котам.

Стоя на вершине, Мокроус был похож на хлипкого маленького котёнка. У Когтя не укладывалось в голове, как соплеменники целителя – все эти сильные, тренированные и бесстрашные коты – могут с надеждой и уважением смотреть на такое ничтожество. Неужели они в самом деле верят, что от этого сопливого старика зависит их судьба?

– Соплеменники! – начал Мокроус. – Я знаю, что вы все тревожитесь из-за предстоящего Совета. Я разделяю ваши опасения, но призываю – будьте сильными! Не теряйте веры в предков, и они пошлют нам долгожданный знак!

В толпе зашумели, со своего места вскочил Олень:

– Одной надеждой сыт не будешь! Сколько можно ждать? Совет состоится уже завтра! Неужели Звёздное племя хочет выставить нас на посмешище перед остальными племенами?

– Звёздное племя отвернулось от нас! – взвыл Рябинка и плотнее прижался к Пеньку, который принялся успокаивающе гладить ученика лапой.

– Нет, конечно, предки нас не бросили, – залепетал Мокроус, но его слова утонули в общем вое.

– Как только соседи узнают о смерти Ночной Звезды и нашем бедственном положении, они вместе уничтожат нас, как стаю крыс! – прорычал Крысобой.

– Как мы сможем выстоять без предводителя? – стонала Алоцветик. – Ни одно племя ещё ни разу не приходило на Совет настолько обезглавленным!

Мокроус молчал, свесив голову.

Коготь поморщился, почувствовав острый запах его тоски.

«Не сдавайся раньше срока, старик! – усмехнулся он про себя. – Ты ещё можешь сделать кое-что полезное».

Внезапно целитель напрягся всем телом. Его уши встали торчком, погасший взгляд цепко уставился в пространство под скалой. Там, в траве, лежало что-то, тускло поблёскивая в лунном свете. Мокроус спрыгнул вниз и зарылся носом в траву. Потом изумлённо вскинул голову.

– Это коготь! – выдохнул он. – Он лежит здесь, прямо под скалой! Никто из вас не терял коготь?

Воины переглянулись и покачали головами, племя облетел недоуменный шепоток.

Мокроус снова уставился на коготь. Он вытянул лапу, осторожно дотронулся до него и пошевелил, чтобы все могли видеть.

– Смотрите, смотрите! – зашептал целитель. – Луна бросает на него тени... Нет, это не тени... Это полосы! – Мокроус отшатнулся и уставился на Когтя. – Полосы... как на тигриной шкуре!

– Это знак! – пролепетала Таволга. – Знак звёзд!

– Звёздное племя избрало нашего предводителя! – громко воскликнул Чернопят.

Всё племя дружно повернулось к Когтю.

– Коготь! – воскликнул Мокроус. – Звёздное племя явило свою волю. Мы обязаны повиноваться.

Коготь почувствовал, как у него в горле встал ком. После стольких испытаний предки наконец-то его выбрали! Он так долго верой и правдой служил им, ради них он восстал против слабой власти в Грозовом племени и попытался вернуть своему родному дому былую силу, но был предательски изгнан и вынужден лебезить перед чужими котами, чтобы заслужить их доверие. И вот теперь Звёздное племя наконец-то вознаградило его за все перенесённые страдания! Оно подарило ему власть над целым племенем!

Коготь закрыл глаза и почувствовал, как его со всех сторон окружают шеренги окутанных сумраком ночи свирепых котов. Подобно тёмной волне, они хлынули в лес, и трава не пригибалась под их стремительными лапами. Из груди Когтя вырвался боевой клич, он бросился за сумрачными воинами и вместе с ними помчался в кровавую битву с бывшими соплеменниками.

«За мной!» – ревел он, и бесчисленные полчища вырастали за его спиной, наступали сзади, шагали рядом. Вперёд, вперёд, враг уже трепещет, предчувствуя неминуемую гибель...

– Коготь? – негромко окликнул его Чернопят. – Мокроус хочет с тобой поговорить.

Коготь вздрогнул и открыл глаза. Целитель стоял прямо перед ним, обдавая Когтя своим зловонным старческим дыханием.

Встретив взгляд Когтя, Мокроус низко склонил голову.

– Ты окажешь нам честь, заняв место нашего предводителя, Коготь? – почтительно спросил целитель. – Ибо тебя избрало Звёздное племя.

«Мы этого добились! – радостно завизжала Кленовница Когтю на ухо. – Ну, что я говорила? Разве не обещала, что так всё и будет?»

– И мы тоже тебя избрали! – завопил Валун, перекрикивая ропот соплеменников. – Ты помог нам окрепнуть и выжить после смертельной болезни. Ты вытащил нас из пропасти, в которой мы оказались после смерти Ночной Звезды. Ты вдохнул в нас веру в себя, ты научил нас снова быть сильными!

Коготь склонил голову.

– Я ошеломлён решением наших предков, – с напускным волнением пробасил он. – Судьба поздно свела нас вместе, я лишь недавно стал вашим соплеменником, но надеюсь, что никто из вас не усомниться в моей безграничной преданности всему племени и каждому коту в отдельности. Я никогда не искал власти! Но если вы верите в меня, если готовы чтить волю Звёздного племени, то я могу ответить только одно – да!

– Да здравствует новый предводитель племени Теней! – тоненько завизжал Мокроус, и ночное небо над поляной огласилось радостными возгласами.

За спиной Когтя тихонько зашуршали кусты ежевики. Он обернулся и увидел два янтарных глаза, глядящих на него из темноты. Острозуб, хромая, вышел на поляну. Одна его лапа была в крови, на ней недоставало вырванного с мясом когтя. Коготь бросил быстрый взгляд на кровоточащую рану.

– Ты сильно рисковал, – негромко прошептал он. – Вдруг ничего бы не вышло?

Острозуб хлестнул себя хвостом.

– Дело сделано! – прорычал он. – Отблагодаришь меня позже.

Коготь отвернулся от него и вышел на середину поляны. Одним могучим прыжком он вскочил на вершину скалы, и все разом смолкли, устремив на него взгляды.

Коготь пошире расставил лапы на гладком холодном камне и обвёл взглядом своих новых соплеменников. Вот стоят Ворчун и Острозуб, бывшие бродяги, отныне преданные ему до последней капли крови. Вот Мокроус и Пёрышко, его целители, которые теперь будут толковать знамения, посланные новому предводителю. Вот сильные воины и здоровые королевы, вот резвые ученики, ловящие каждое его слово и мечтающие быть похожими на него. Коготь посмотрел на Чернопята. Пожалуй, ещё до того, как луна поднимется над верхушками деревьев, он сделает этого кота своим глашатаем. Да-да, его, а не Острозуба, которому очень скоро придётся убедиться в том, что новый предводитель племени ничего ему не должен.

Коготь расправил плечи. Ему нужно хорошенько подготовиться к завтрашнему Совету, на котором гордой Синей Звезде придётся не только снова увидеть бывшего глашатая, но и разговаривать с ним, как с равным. Отныне Коготь возглавит племя, которое очень скоро сметёт с земли Грозовых воителей.

Но это всё будет завтра. А сегодня он будет наслаждаться голосами, снова и снова повторяющими его имя.

Звездоцап! Звездоцап!

Глава I

– Не вертись, Берёзовик! Если не перестанешь крутиться, я попрошу Дыма сесть на тебя сверху!

Листвичка с раздражённым шипением подобрала упавший кусочек мха и снова занесла над воспалённым глазом оруженосца.

– Ой, щиплет! Больно же! – взвыл Берёзовик.

– Неужели больнее когтей барсука? – недоверчиво хмыкнула Листвичка.

Она зажала мох между лапами и выдавила каплю зелёного сока прямо в середину полуприкрытого глаза оруженосца. Берёзовик взвыл, но Листвичка быстро прижала его веко лапой, чтобы целебный сок впитался и вступил в борьбу с заражением.

Глядя на Берёзовика, она невольно вспомнила недавнее нападение барсуков. Страшные картины замелькали перед глазами целительницы...

Вот они с Грачом вбегают в лагерь и в ужасе застывают перед выходом, ослеплённые и оглушённые происходящим. Рёв барсуков, топот, хруст ломаемых веток, душераздирающие кошачьи вопли и леденящий кровь звук падения лёгких тел на землю. Мелькание сильных чёрно-белых лап, сверкание острых клыков, крики, запах крови... Берёзовик ещё легко отделался, выйдя из этого кошмара лишь с расцарапанным глазом. Сумрак погиб, прямо в детской была убита целительница Пепелица, до последнего вздоха пытавшаяся защитить Медуницу, окотившуюся в самый разгар битвы.

Страшное горе острыми когтями стиснуло сердце Листвички, тяжесть раскаяния сгорбила её плечи. Мудрая и добрая наставница погибла одна, без неё. Некому было защитить её от смерти. Наверное, она умирала в страхе за своё племя, оставшееся без целительницы...

«Я вернулась, Пепелица, я вернулась навсегда!» – прошептала Листвичка, надеясь, что наставница услышит её даже в Звёздном племени.

– Сама с собой разговариваешь? – поинтересовался Бурый, заглянувший в пещеру.

Листвичка отогнала страшные воспоминания.

– Нет, просто вспомнила кое-что важное, – ответила она. – Тебе что-то нужно, Бурый?

– А мне уже можно идти? – пискнул Берёзовик, косясь на целительницу полуприкрытым глазом, залитым зелёным соком.

– Да, беги, только ни шагу из оврага, понял? – напутствовала его Листвичка. – Не хватало только, чтобы ты ещё поранил глаз о ежевику!

Берёзовик поспешно удалился, что-то недовольно ворча себе под нос. Когда он протискивался мимо Бурого, тот легонько шлёпнул его хвостом и сказал:

– Некоторым котам нужно почаще напоминать о том, как им повезло выйти живыми из этой битвы!

Листвичка низко склонила голову.

– А тех, кто пал в ней, никогда не забудут.

Бурый вошёл в пещеру. Подобно большинству Грозовых котов, он с тревогой покосился на каменный свод, словно опасался, что тот рухнет ему на голову.

– Меня прислала Медуница, – сказал он. – Пепелинка где-то набралась блох, и Медуница спрашивает, нет ли у тебя какой-нибудь мази, чтобы она не так чесалась.

Листвичка живо представила, как маленькая серая кошечка яростно расчёсывает укусы.

– Ах, вот несчастье! – вздохнула она. – Конечно, сейчас всё соберу. Передай Медунице, что я скоро принесу лекарство.

Бурый сузил глаза.

– Не торопись. У тебя усталый вид, Листвичка. Может, я могу тебе чем-то помочь?

Листвичка замотала головой.

– Нет-нет, спасибо. Всё хорошо, просто после битвы у целителей всегда уйма хлопот, а у нас ещё полная детская, тут только успевай поворачиваться! – залепетала она, пытаясь скрыть свою тревогу. – Нет, ты только не пойми меня неправильно! – спохватилась Листвичка. – Конечно, я счастлива, что у нас так много котят!

Взгляд Бурого потеплел.

– Котятки – просто чудо, – промурлыкал он и вышел из палатки.

Листвичка проводила его до порога и остановилась в луче солнечного света.

На противоположном краю поляны её сестра и Ежевика с аппетитом уплетали мышь, медно-рыжая шерсть Белки смешивалась с полосатой шерстью коренастого воина. Листвичка с тревогой покачала головой. Похоже, сестра всё-таки сделала выбор и предпочла влюблённому Угольку воина, о котором вздыхала чуть ли не с самого детства. Листвичка вся извелась, пока сестра выбирала между двумя котами, но теперь, когда Белка определилась, она бы отдала всё на свете, лишь бы та приняла другое решение.

Как она могла рассказать Белке, что видела во сне, как Ежевика тренируется в Сумрачном лесу под руководством своего отца, кровавого Звездоцапа? Сколько бы Листвичка ни твердила себе, что Ежевика много раз на деле доказывал свою преданность Грозовому племени, она постоянно помнила о том, кем был его отец. Разве сын самого страшного кота в истории племён может быть достойной парой её сестре?

Но целительница не могла забыть и о другом знамении, явившемся ей закатным вечером на берегу озера. Два звёздных кота, в которых Листвичка сразу узнала Белку и Ежевику, шагали по небу, сплетя хвосты. Что это было, как не знак того, что этим двоим суждено быть вместе? Листвичке очень не хотелось рассказывать сестре о своём видении, но промолчать она тоже не решилась. Целителям дан дар общения со звёздами не для того, чтобы они по своей воле определяли, что предавать огласке, а что хранить в секрете. Звёзды высказали свою волю – значит, она должна передать это племени.

Листвичка понимала, что её рассказ помог Белке выбрать между Ежевикой и Угольком, и это тяготило её. Она обрабатывала раны Ежевики, полученные во время тренировок в Сумрачном лесу, но ни словом не обмолвилась об этом сестре, продолжая надеяться, что рано или поздно Ежевика разорвёт все связи со своим отцом и будет довольствоваться только теми приёмами, которым могут научить его живые коты.

Блошиные укусы Пепелинки оказались пустяковыми, Листвичка без труда вылечила их втиранием целебной кашицы из календулы. Но малышка так отчаянно вырывалась из лап целительницы, что её сёстры тоже оказались щедро перемазанными календулой.

Медуница с благодарностью улыбнулась Листвичке. Она лежала в своём гнёздышке, приятно уставшая от кормления и забот о своих неугомонных дочерях. Листвичка вдохнула сладкий молочный запах детской, который всегда действовал на неё успокаивающе. Вот и сейчас ей ненадолго стало легче. Она хранила воспоминание о детской до самой ночи, когда пришло время ложиться спать.

Без Пепелицы в пещере было пусто и тоскливо, холодные недобрые тени затаились в грубых каменных стенах. Листвичка покрепче зажмурилась, накрыла нос хвостом и глубоко вздохнула. Сегодня ей хотелось попасть в Сумрачный лес. Нужно было узнать, чем занимается Ежевика и не собирается ли он разорвать отношения с отцом.

Листвичка проснулась в густом зелёном лесу, озарённом серебристым лунным светом. Она привычно содрогнулась, представив мёртвых котов, прячущихся среди деревьев и наблюдающих за ней злыми жёлтыми глазами. Пересилив страх, целительница пошла по тропинке, петлявшей между стволами, поросшими густой шкурой мягкого мха. Сердце отчаянно колотилось в груди, целительнице казалось, будто каждый её тихий шаг оглушительным грохотом разносится по притихшему лесу.

Внезапно она остановилась. Чуть впереди, спиной к ней стояли три кота. Двух из них Листвичка узнала сразу – и это не были воины Сумрачного леса! Шерсть котов искрилась холодным звёздным светом, серебряные лучи разбегались из-под их лап, как будто они стояли в воде. Вот коты обернулись – и сердце Листвички затрепетало от счастья.

Синяя Звезда!

– Иди сюда, Листвичка, – промурлыкала звёздная кошка. – Мы давно ждём тебя.

Листвичка робко приблизилась и вдохнула запах ветра и звёзд, исходивший от шерсти предводительницы.

– Долго же ты собиралась! – проворчала Щербатая.

Третьего кота Листвичка видела впервые. Это был высокий плечистый воин с золотой шерстью и добрым, внимательным взглядом. Он приветливо кивнул ей.

– Здравствуй, Листвичка. Меня зовут Львиногрив. Я был глашатаем Синей Звезды в ту пору, когда твой отец пришёл в лес.

– Для меня большая честь познакомиться с тобой, Львиногрив, – вежливо ответила Листвичка. – Но почему я здесь оказалась? Зачем вы привели меня сюда?

Ей ещё никогда не снилось такое загадочное место. Теперь Листвичка точно знала, что это не Сумрачный лес, ведь звёздные коты не могут находиться в страшном Беззвёздном краю.

– Идём! – вместо ответа приказала Синяя Звезда, поворачиваясь к Листвичке спиной. Не сказав больше ни слова, она зашагала в чащу леса.

Вскоре они вышли на тихую поляну, залитую лунным сиянием. Высокие деревья, ещё недавно казавшиеся Листвичке такими чужими и зловещими, теперь выглядели красивыми и приветливыми, пропитанными запахами дичи и зелени. В высоком ясном небе, усыпанном бесчисленными светилами, нестерпимо ярко сияли три звезды.

– Что это, Синяя Звезда? – прошептала Листвичка, не в силах отвести глаз от звёзд.

Синяя Звезда не ответила. Она молча вышла на середину поляны и взмахом хвоста велела Листвичке сесть. Та снова взглянула на небо, но три звезды уже исчезли.

– Вы хотите передать мне знак? – шёпотом спросила она.

– Не совсем, – ответила Синяя Звезда. – Мы хотим сказать, что тропа твоей жизни, и без того не слишком прямая, очень скоро сделает ещё один крутой поворот.

– Да уж, – хмуро брякнула Щербатая. Вид у неё был такой, будто ей очень хотелось сказать гораздо больше, но она крепилась, связанная каким-то обещанием. – Ты ступишь на путь, на который до тебя ступали лишь немногие целители.

Листвичка похолодела от страха.

– Что это значит?

– Три звезды – три кота, которых тебе предстоит узнать, – глухо проронила Синяя Звезда. – Они полностью изменят твоё будущее.

«О чём они говорят?»

Львиногрив вышел вперёд, положил свой хвост на плечо Листвички и прижал её к себе. Она вдохнула его запах и почувствовала, как её наполняет храбрость, покой и сила.

– Мы пришли дать тебе сил, – прошептал золотой кот.

– Что бы ни случилось, помни – мы всегда с тобой, – сказала Синяя Звезда.

Листвичка заглянула в её глаза, лучившиеся добротой и заботой, и почувствовала, как холодок страха проникает в её сердце. О чём хотят предупредить её эти коты? Почему они говорят о поворотах в её судьбе? Она приняла решение, отныне путь её жизни будет прям и твёрд, как камень, как стены её пустой пещеры под скалой. Она будет целительницей Грозового племени до тех пор, пока не настанет пора уходить в Звёздное племя. Всё, что было у неё с Грачом... с этим покончено навсегда. Эта часть её жизни прожита и забыта, очень скоро она сотрётся из памяти и сгинет без следа.

– Я ничего не поняла, – беспомощно прошептала Листвичка. – Вы не можете сказать мне больше?

Синяя Звезда грустно покачала головой.

– Даже Звёздное племя не видит всего, чему суждено случиться. Путь твоей жизни теряется во мраке, но знай – мы всегда будем рядом. Даже в самую тёмную пору, когда тебе будет казаться, что ты осталась совсем одна, помни – мы с тобой.

Эти слова немного успокоили Листвичку, хотя предсказание темноты и одиночества заставило её сердце тревожно сжаться. Но чего ей бояться, если само Звёздное племя будет сопровождать её?

Когда Листвичка бросила племя ради любви Грача, ей казалось, что предки навсегда отвернулись от неё. Но сердце позвало целительницу обратно, она вернулась в Грозовое племя и предки простили её. Они снова будут рядом, чтобы защитить, помочь, направить на истинный путь и избавить от зла.

«Я сделала правильный выбор – нет, не правильный, а единственно возможный! Я вернулась домой и останусь здесь навсегда. Больше ничто и никогда не будет угрожать моей судьбе целительницы Грозового племени».

Глава II

Мох под лапами Листвички похрустывал от мороза. Она направлялась в палатку Огнезвёзда, погружённая в свои мысли. Прошла целая луна с той ночи, когда ей было послано видение о трёх маленьких звёздах. Пора Листопада сменилась стужей Голых Деревьев. Листвичка распушила шерсть и напомнила себе попросить Белолапку набрать побольше свежего мха для палатки предводителя. Огнезвёзд поправлялся после потери жизни, сейчас ему нужны были тепло, покой и уход.

Листвичка вздрогнула, вспомнив кровавые события минувшего дня. Она вновь, будто наяву, увидела отца, распростёртого на траве с удавкой на шее, и Ежевику, стоящего в воде над мёртвым телом своего кровного брата Коршуна. Прошло много лун с тех пор, как Листвичка получила пугающее и загадочное пророчество о крови и озере: «Прежде чем наступит мир, кровь прольёт кровь, и вода в озере станет красной». Смысл предсказанного открылся ей только в тот день, когда Коршун попытался убить предводителя Грозовых котов, заманив его в лисью ловушку. Ежевика спас жизнь Огнезвёзда, подкопав деревянный колышек, удерживавший петлю, а затем в схватке убил Коршуна. Так кровь пролила кровь, а вода в озере сделалась красной. Последующее видение Листвички о кольце колючих ежевичных ветвей, плотной стеной защищавшей лагерь Грозового племени, совпало с решением Огнезвёзда сделать Ежевику глашатаем вместо пропавшего Крутобока.

– Это ты, Листвичка? – донёсся из темноты пещеры слабый голос Огнезвёзда.

– Ш-шш, помолчи немного, – попросила целительница.

Она склонилась над отцом и принюхалась. Слава Звёздному племени, заражением не пахло. Рана, оставленная удавкой на шее Огнезвёзда, оказалась неглубокой и быстро заживала. Конечно, горло у него ещё какое-то время будет болеть, но на этот случай у Листвички было запасено немного мёда и маковых семян, которые помогут больному поспать.

– Вот, съешь, – велела она, развернув слипшийся от мёда лист, на котором лежало маленькое чёрное зёрнышко.

– Спасибо, не нужно, – отказался Огнезвёзд. Он приподнялся в своём гнёздышке, его рыжая шерсть засветилась в сумраке пещеры. – Не суетись.

– Я буду суетиться столько, сколько нужно! – возмутилась Листвичка. – Вчера ты потерял жизнь, не забыл?

Зелёные глаза её отца лукаво заблестели.

– Такое забудешь! – усмехнулся он. – Но и ты не забывай, что я предводитель. Грозовое племя должно знать, что я жив, здоров и полон сил. Нужно заниматься патрулями, позаботиться об охоте и охране границ...

– Со всем этим превосходно справится Ежевика, – сухо прервала его Листвичка. – Он уже отправил охотников в лес. Я сказала всем, что ты полностью здоров и просто отдыхаешь. Так что ложись и спи, если не хочешь, чтобы я позвала Кисточку! Уж она быстро усыпит тебя своими рассказами!

Огнезвёзд негромко замурлыкал и свернулся клубочком на своей подстилке.

– Ох нет, лучше маковое семя, чем Кисточка! – фыркнул он. – Хорошо, Листвичка, я буду тебя слушаться. – Он ласково улыбнулся дочери: – Прости, милая. Порой я забываю, что ты не только моя дочь, но и целительница!

«Да, – думала Листвичка, спускаясь по каменной осыпи на поляну после того, как Огнезвёзд съел лекарство и крепко уснул, – я целительница Грозового племени. Я должна исполнять свой долг, всё остальное неважно».

Она стала составлять в уме перечень трав, которые нужно было успеть собрать до прихода настоящих холодов.

«Остался ли мёд в старом пчелином гнезде на вершине скалы? Нужно сходить проверить...»

Листвичка прервалась, увидев белую фигурку, выскочившую из палатки оруженосцев.

– Белолапка! – окликнула целительница, подбегая к ней. – Будь добра, сбегай в лес за сухим мхом для подстилки Огнезвёзда. Только собери самый сухой, поняла?

– Конечно, – кивнула ученица. – Я управлюсь до тренировки!

Она шмыгнула мимо целительницы и протиснулась в узкий лаз в колючей стене лагеря.

– Ну вот, из-под носа украли ученицу! – раздался добродушный голос за спиной Листвички.

Она обернулась и поймала пристальный взгляд Бурого.

– Прости, но это ненадолго, – смутилась Листвичка. – Мне показалось, что подстилка у Огнезвёзда слегка подмёрзла.

– Как он? – обеспокоенно спросил Бурый.

– Хорошо, – ответила целительница. – Но потеря жизни – это серьёзно, поэтому я велела Огнезвёзду сегодня полежать.

– Правильно, – кивнул Бурый. – Ежевика отлично справится без него.

Листвичка пристально посмотрела на воина.

– Ты думаешь, Огнезвёзд поступил правильно, объявив Крутобока умершим и назначив вместо него Ежевику?

Бурый взмахнул хвостом.

– Конечно. По-моему, он даже затянул с этим решением. Племя без глашатая – это не племя. Я всегда чувствовал, что это делает нас слабее. Достаточно вспомнить, как на нас смотрели на Советах! – он сердито фыркнул, потом наклонился и потёрся носом о макушку Листвички. – Но есть потери и пострашнее. Я счастлив, что ты вернулась, Листвичка. Боюсь, без целительницы Грозовому племени и вовсе не выжить.

Листвичка хотела что-то сказать, но тут из детской донёсся оглушительный визг, и маленькие лапки торопливо протопали на поляну.

– Бурый, Бурый! – пропищал Ягодка. – Смотри, чему меня научил Терновник! – Он подбежал к воину и запрыгал на месте от восторга. – Мне уже не надо ждать целую луну, чтобы стать учеником! – верещал малыш. – Огнезвёзд даст мне наставника прямо сейчас, потому что я уже умею защищать своё племя!

Малыш припал к земле и свирепо уставился на муравья, ползущего по полянке. С оглушительным визгом котёнок подпрыгнул в воздух, растопырив в полёте все четыре лапы. Муравей в страхе юркнул под камень, а отважный охотник шлёпнулся на живот.

– Да, ты уже почти готов, дружок, – промурлыкал Бурый, поднимая малыша за загривок и ставя на лапы. – Ещё немного тренировок, и ты прославишь своё племя!

Из детской выскочила взъерошенная Ромашка.

– Ягодка! Перестань отвлекать Бурого! Иди сюда, я ещё не закончила тебя умывать!

Из-за спины матери выглянули весёлые мордочки Орешинки и Мышонка.

– Да! – пропищала Орешинка. – Ты ужасный грязнуля! Такого непослушного котёнка Огнезвёзд скормит барсукам, так и знай!

– Что ты такое говоришь! – всполошилась Ромашка. – Глупости какие, никогда Огнезвёзд так не сделает! А ну-ка, все марш назад! На поляне холодно, – и кремовая кошка погнала свой выводок в детскую.

– Ромашка совсем замучилась с ними, – промурлыкала Листвичка, глядя ей вслед.

Бурый ласково подтолкнул Ягодку к детской.

– Да уж, в детской сейчас не протолкнуться, – промурлыкал он. – Даже не помню, когда у нас было столько котят в начале Голых Деревьев.

Листвичка кивнула.

– Хорошо, что котята Ромашки уже совсем скоро смогут помочь нам с охотой.

– Помочь или помешать? – фыркнул Бурый, качая головой. Он встал и расправил плечи. – Но раз Звёздное племя одарило нас таким многочисленным пополнением, значит, предки знают, что мы сможем их всех прокормить и вырастить! Это наш долг, – решительно закончил он и зашагал прочь, по пути окликая Уголька, с которым они должны были отправиться на тренировку.

Ветки детской снова зашуршали, и на поляну выбежали четверо котят.

– Не поймаешь, не поймаешь! – верещал Кротик, семеня на коротеньких лапках через поляну.

– Поймаю! – пропыхтела его сестра Медвянка, бросаясь в погоню.

Следом, гораздо медленнее, бежали Маковинка и Пепелинка.

– Ой, холодно! – поёжилась Маковинка, распушив мягкую пёструю шёрстку.

Пепелинка оглянулась по сторонам, и Листвичка отчего-то вздрогнула, почувствовав на себе взгляд голубых глаз малышки.

– Ой, смотрите, это же Листвичка! – пропищала Пепелинка. Она побежала к целительнице, помахивая коротеньким серым хвостиком. – Как чувствует себя Огнезвёзд? Мы слышали, с ним случился ужасный несчастный случай?

– Да, небольшая неприятность, – откликнулась Листвичка. Мудрая Медуница не стала пугать детей рассказом о том, что на самом деле произошло на берегу озера. – Но он поправляется и скоро будет совсем здоров, – промурлыкала она. – Сегодня отдохнёт, а завтра снова возьмётся за дела.

– Вот и хорошо! – серьёзно кивнула Пепелинка. – Потому что племени нужен предводитель!

Листвичка впилась глазами в Пепелинку. Почему ей всё время кажется, что эта малышка разительно отличается от остальных котят? Порой Пепелинка вела себя так, что казалась намного старше, а иногда Листвичка ловила её взгляд, обращённый на кого-нибудь из соплеменников, и замечала в нём совсем не детскую мудрость и прозорливость, как будто Пепелинка видела нечто, недоступное взорам земных котов. Да и сам её запах что-то смутно напоминал Листвичке, было в нём нечто иное, знакомое, отличное от тёплых молочных ароматов детской и Медуницы.

Листвичке и сейчас захотелось наклониться и уткнуться носом в шерсть Пепелинки, но тут из детской вышла Медуница. Живот молодой королевы ещё болтался, не успев подтянуться после недавнего окота.

– Детки! – позвала она. – Не мешайте воинам!

– А мы не мешаем! – пискнула Медвянка. – Мы с Кротиком тренируемся в беге!

– Ага, и я быстрее тебя! – гордо заявил её брат, вытянув вперёд коротенькую переднюю лапку. – Гляди, какие у меня лапы! Длиннее, чем у тебя!

– Зато мои быстрее! – взвизгнула Медвянка, бросаясь на брата.

Медуница вздрогнула, когда её чересчур резвая дочурка едва не сбила с лап вернувшуюся из леса Белолапку. Ученицу было почти не видно из-за огромной охапки мха, которую она тащила в зубах.

– Ах, Медвянка, смотри, куда бежишь! – воскликнула Медуница. Она взглянула на Листвичку и закатила глаза: – Просто не представляю, о чём думало Звёздное племя, посадив мне на шею этих четырёх озорников!

Однако её мурлыкающий голос был полон обожания и нежности.

Листвичка задержала дыхание, чтобы перетерпеть сильнейшую судорогу, скрутившую её живот. Это случалось с ней уже не в первый раз, но она до сих пор вздрагивала от страха. Прошла уже половина луны с тех пор, как Листвичка поняла, что означало знамение о трёх звёздочках. Синяя Звезда, Щербатая и Львиногрив – они все не понаслышке знали о том тернистом и тайном пути, на который вот-вот придётся ступить Листвичке. Целительнице казалось, что котята, брыкающиеся у неё в животе, бросают ей вызов – перестать лгать самой себе, признать их существование и начать готовиться к ожидающему её будущему.

«Мои котята!»

Но это тоже было неправдой. Котята были не только её – у них был отец. Грач.

До их появления на свет оставалось меньше луны.

«Что же мне делать?»

– Ты не заболела? – спросила Медуница, с тревогой вглядываясь в глаза Листвички. – Тебе плохо?

Листвичка отвернулась. Она не хотела, чтобы Медуница пригляделась к ней повнимательнее. Любая кошка, сама выносившая котят или знающая, как выглядит беременная королева, могла с лёгкостью разгадать её тайну.

– Нет, всё в порядке, – выдавила Листвичка, превозмогая боль. – Просто живот с утра разболелся. Наверное, это всё из-за старой землеройки, которую я зачем-то съела вчера.

Она огляделась по сторонам и увидела полосатый хвост Ежевики, скрывающийся в воинской палатке. Значит, охотники уже вернулись.

– Мне нужно осмотреть Ежевику, – торопливо обронила Листвичка, бросаясь наутёк. Она чувствовала, что Медуница пристально смотрит ей вслед, но заставила себя не оглядываться.

Ежевика лежал в своём гнёздышке и вылизывал лапы. Его когти были сбиты после вчерашнего рытья земли, шкура покрыта шрамами от когтей Коршуна, однако глашатай настоял на том, что будет ходить в патрули наравне со всеми. Он выглядел уставшим, и Листвичка видела, что воин с трудом терпит боль.

«Но он сам во всём этом виноват! Я же видела его в Сумрачном лесу со Звездоцапом и Коршуном! Наверняка, они вместе придумали, как заманить Огнезвёзда в ловушку!»

Листвичка не могла понять, почему Ежевика решил освободить Огнезвёзда и убить Коршуна, она настолько не доверяла новому глашатаю, что ей было проще предположить, будто в последний момент в планы заговорщиков вмешалась какая-то случайность, чем поверить в искреннюю преданность нового глашатая своему предводителю. Но сомнения всё-таки оставались.

«Я же видела кольцо колючей ежевики, защищающее лагерь Грозового племени и всех нас! Почему же я отказываюсь доверять Ежевике?»

– Дай я осмотрю твои лапы, – сухо сказала она, наклоняясь над глашатаем.

Ежевика с ворчанием повернулся и по очереди поднял лапы. Часть когтей шатались и могли выпасть в любой момент, стоит Ежевике прыгнуть на дичь или сильно наступить на лапу, однако запаха заражения не было.

– Если ты будешь отдыхать, всё заживёт быстрее, – сказала Листвичка. Ежевика молча пожал плечами. – Я пришлю к тебе Белолапку с соком календулы. Будешь втирать в подушечки на лапах и во все царапины на шкуре. Если у тебя нарушился сон, я дам тебе маковых зёрен.

– Спасибо, этого мне не нужно, – ответил Ежевика.

Листвичка повернулась к выходу, торопясь побыстрее выйти из этой тёмной и тесной палатки. Ей было тяжело находиться рядом с Ежевикой и вновь испытывать сомнения.

Она почувствовала спиной жгучий взгляд глашатая.

– Теперь ты можешь мне доверять, Листвичка, – сказал Ежевика.

Она резко обернулась.

– Не мне тебя судить.

– Я знаю, ты видела меня в Сумрачном лесу, – не дрогнув, ответил глашатай. – Ты видела, как я тренировался с Коршуном и Звездоцапом.

Листвичка сжалась в комок.

– Я не могу... не могу делать вид, будто этого не было! – прошептала она.

Ежевика покачал головой.

– Я тебя об этом и не прошу, – сказал он. – Это было, но прошло. Я понял свою ошибку. Вчерашний день всё изменил. Коршун мёртв – он пал от моей лапы. Я убил своего брата! Отныне я знаю, кому принадлежит моя преданность. Я глашатай Грозового племени и теперь это для меня самое главное.

Внезапно в животе Листвички снова завозились котята, да так энергично, что она пошатнулась.

– Что с тобой? – резко сел Ежевика. – Тебе плохо?

– Н-нет, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Я... я по ошибке глотнула немного мышиной желчи, когда выводила клещей у Кисточки.

– Тебе нужно на воздух, – приглядевшись, сказал Ежевика. – Иди скорее, обо мне не беспокойся. Белолапку отправишь ко мне, когда отлежишься и почувствуешь себя лучше. Не торопись, это не к спеху. А в следующий раз не забывай, что для ловли блох в лагере есть ученики! У тебя полно других хлопот.

Листвичка торопливо выбралась из палатки и с наслаждением глотнула холодный морозный воздух. Ягодка, Орешинка и Мышонок возились на поляне, по очереди наскакивая на палку.

– Попался, хитрый враг из племени Теней! – рычал Мышонок, скаля крохотные белые зубки.

Ягодка прыгнул двумя лапами на палку и надавил что есть силы, так что она треснула.

– Смерть тебе! – тоненько пропищал он.

Орешинка хотела было присоединиться к ним, но замерла, увидев проходящего мимо Долголапа.

– Вот настоящий враг! – заверещала она, хватая отца за хвост.

Долголап выронил дичь, которую тащил в зубах, и с визгом обернулся.

– Что ты творишь? – рявкнул он, вырывая свой хвост у дочери.

Орешинка испуганно втянула голову в плечи.

– Я... я просто поиграть хотела, – пролепетала она.

– Не приставайте к отцу! – всполошилась Ромашка, выскакивая из детской.

Долголап недовольно буркнул себе под нос и подобрал с земли оброненную добычу. От Листвички не укрылось, каким неприязненным взглядом проводила своего бывшего друга Ромашка.

«А вот Грач с радостью играл бы с нашими детьми», – мелькнула неожиданная мысль, и Листвичка едва не застонала от боли. Она живо представила себе тёмно-серого кота, окружённого весело пищащими котятами, которые бесстрашно скачут по его спине и вовсю дёргают за хвост и усы. Листвичка не могла разглядеть, где разыгрывается эта счастливая сцена – среди высоких серых скал или на продуваемой всеми ветрами вересковой пустоши, но это было неважно. Какая разница, где жить, если они будут вместе – и счастливы?

Глава III

Листвичка прижала уши, устыдившись своей невольной слабости и злясь на себя за это малодушие.

Однажды она уже предала Грозовое племя и свою наставницу, бросив соплеменников на погибель во время нападения барсуков. После того как её бегство обернулось смертью Пепелицы, Листвичка поклялась Звёздному племени, что больше никогда не сложит свои обязанности целительницы.

«Пепелица, где бы ты ни была сейчас, если ты слышишь меня, знай – я больше никогда не покину своё племя!»

Котята в её животе принялись протестующе брыкаться. Казалось, они слышали мысли матери и теперь возмущённо кричали: «А как же мы?» Листвичка уже приготовилась извернуться и прижаться щекой к боку, но вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд Ромашки. Затаив дыхание, она выпрямилась и побрела к каменной осыпи. Во всём мире было только одно место, где она могла побыть одна и обдумать своё положение.

– Огнезвёзд, мне нужно посетить Лунное Озеро.

Предводитель Грозового племени с удивлением взглянул на дочь.

– Вот как? Это настолько срочно, что не может подождать до ночи половины луны? Возможно, ты от меня что-то скрываешь?

– Нет-нет, ничего! – солгала Листвичка. – Но это очень важно.

– Тогда, конечно, нужно идти, – кивнул Огнезвёзд. Он с наслаждением прогнул спину и вытянул передние лапы. – Яролика позаботится о Ежевике в твоё отсутствие. – Листвичка открыла было пасть, чтобы что-то добавить, но Огнезвёзд её опередил: – А я даю тебе слово, что до конца дня не выйду из палатки. Надеюсь, ты позволишь мне хотя бы высунуть голову наружу, чтобы подышать свежим воздухом?

– Конечно, но только голову! – промурлыкала Листвичка.

Получив разрешение навестить Лунное Озеро, она почувствовала головокружительное облегчение. Звёздное племя её не отставит, оно подскажет ей выход, и всё снова будет хорошо.

Огнезвёзд нетерпеливо повёл ушами.

– Поторопись, если хочешь добраться до Лунного Озера до темноты, – сказал он. – Иди, и да хранит тебя Звёздное племя!

– Спасибо, Огнезвёзд, – растроганно ответила Листвичка, с благодарностью глядя на отца. – Постараюсь вернуться как можно быстрее!

Она осторожно спустилась вниз по осыпи, стараясь не оступиться на камнях. Тяжёлый живот мешал идти, теперь Листвичка постоянно боялась потерять равновесие и неуклюже растянуться на ровном месте. Она нашла Яролику возле кучи с добычей, сказала, что отлучится на денёк, и поручила присматривать за Ежевикой. От Листвички не укрылась тревога, мелькнувшая в единственном глазу Яролики, но она сделала вид, будто ничего не заметила.

– Листвичка, случилось что-то плохое? – не выдержала одноглазая кошка. – Тебе было знамение?

– Нет-нет, – пролепетала Листвичка, пряча глаза. – Всё будет хорошо.

Вернувшаяся с охоты Белка бросила в кучу дрозда и подозрительно взглянула на сестру:

– Ты куда собралась?

– К Лунному Озеру, – быстро ответила Листвичка. – Мне нужно поговорить со звёздными предками.

Белка бросила быстрый взгляд на пасмурное серое небо.

– Гроза собирается. Ты твёрдо решила идти одна?

– Конечно! – с излишней горячностью воскликнула Листвичка. Она поморщилась, поймав удивлённый взгляд сестры. – Звёздное племя озарит мне путь.

Белка кивнула на принесённого дрозда.

– Может, хотя бы перекусишь перед долгой дорогой?

– Нет-нет, мне нужно торопиться, – пролепетала Листвичка, подавляя приступ тошноты. Она быстро дотронулась носом до плеча Белки и повернулась к выходу, пока кошки не забросали её новыми вопросами.

Ей нужно было торопиться. Несмотря на тяжесть в животе, лапы сами собой несли Листвичку вперёд. Звёздное племя не оставит её! Оно подскажет выход.

Гроза разразилась, когда Листвичка начала карабкаться на высокий склон, за которым лежало Лунное Озеро. Ледяной ветер ерошил её шерсть, осыпал шквалом ледяного града, вымочил насквозь ливнем. Трясясь от холода, Листвичка низко наклонила голову и побрела против ветра, стараясь как можно глубже впиваться когтями в чавкающую между камней глину. Котята в её животе испуганно притихли.

«Не бойтесь, малыши! Мама с вами. Мама не даст вас в обиду».

Дрожа от холода и усталости, Листвичка стала спускаться по мокрой извилистой тропе, то и дело оступаясь и попадая лапами мимо следов, оставленных древними. Добравшись до кромки воды, она рухнула на твёрдый камень и закрыла глаза. Озеро кипело, ледяные волны нахлёстывали на берег, заливали лапы целительницы. Одна волна ударила её прямо в нос, окатив с головы до хвоста. Но Листвичка даже не подняла век. Она так устала, что даже не смогла обратиться к Звёздному племени, а сразу провалилась в глубокий сон.

Она очнулась в тёплом зелёном лесу, залитом приветливым солнечным светом. Вокруг соблазнительно пахло дичью, из ближайших зарослей доносился шорох маленьких лапок. Листвичка огляделась, ища звёздных воителей, и вздрогнула, увидев поджарого тёмно-серого кота, глядевшего на неё, чуть склонив голову набок.

– Теперь ты, Листвичка, – промурлыкал он и подтолкнул к ней комок зелёного мха. – Не забыла, как нужно прыгать?

Грач?

Значит, она не в Звёздном племени? Но почему она оказалась в воспоминании о времени, проведённом с Грачом за границей племён? Зачем предки напоминают ей об этом?

Грач весело помахал хвостом.

– Испугалась мха, трусишка? – пошутил он. – Не стоит! Допустим, у кроликов есть острые зубы и когти, но мох тебя точно не обидит.

Листвичка припала к земле и поползла к моховому мячику. Прижав уши, она старательно перенесла вес на задние лапы и прыгнула, выбросив вперёд передние. Она была уже в усе от цели, когда Грач ловко откатил мячик в сторону, и Листвичка цапнула когтями пустоту.

– Ой, какая неожиданность! – промурлыкал Грач. – Мячик убежал!

Листвичка развернулась, прыгнула на моховой комок и с рычанием порвала его в клочья.

– Вот тебе! – шипела она, расшвыривая в стороны зелёные ошмётки. – Будешь знать, как от меня удирать! – Она подняла глаза на тёмно-серого кота, фыркнула и покатилась со смеху: – Ох, Грач! Я ни разу не играла в мяч с тех пор, как вышла из детской!

– Оно и видно, – хмыкнул Грач, щуря глаза.

Листвичка бросилась на него, обхватила лапами, повалила на сухие листья.

– Думаешь, я совсем безобидная, да? – мурлыкала она, не в силах оторвать взгляд от пронзительных глаз Грача. – А вот и нет! Если я захочу, то всегда тебя поймаю, так и знай!

– Я никуда от тебя не убегу, – прошептал Грач, влюблённо глядя на неё. – Никогда... Ой!

Листвичка в страхе отскочила от него.

– Что? Я сделала тебе больно? Где?

Грач сел, повернул голову назад и принялся лизать свой хвост.

– Нет, ты тут ни при чём. Кажется, я упал прямо на колючку.

– Дай-ка мне взглянуть! – Листвичка отодвинула морду Грача и поворошила лапами шерсть у основания его хвоста. – Так и есть, в тебя воткнулась крошечная, но очень противная колючка. Сиди тихо, сейчас я её... – Она наклонилась ниже и схватила шип зубами. Он легко вышел наружу, а Листвичка растёрла больное место лапой. – Вот и всё! Жить будешь.

Грач лизнул её в щёку.

– Слава Звёздному племени, которое послало мне целительницу!

– Давай залезем на дерево, – предложила Листвичка. Она подошла к поросшему мхом дубу и запрокинула голову, чтобы посмотреть на ветки.

Грач приблизился к ней.

– Не понимаю, почему бы нам не остаться на земле? – промурлыкал он. – Мы же коты, а не белки!

– Да брось! – отмахнулась Листвичка. – Это совсем не так сложно, как кажется, зато какой вид открывается сверху! Ты не пожалеешь, честное слово.

Она вскочила на нижнюю ветку, подтянулась на следующую. Грач недовольно последовал за ней. Он лез гораздо более осторожно, чем Листвичка, однако благодаря проворству и маленькому весу подъём давался ему легче и быстрее, чем ей. Сухие крепкие ветки отлично держали котов, а их шершавая кора с глубокими бороздками была словно специально создана для цепких кошачьих когтей.

Листвичка не успела даже запыхаться, когда листва над её головой вдруг расступилась, и она очутилась на вершине. Грач вылез следом и с такой силой вцепился в тонкую ветку, что та закачалась.

– Всё хорошо, – сказала Листвичка. – Я не дам тебе упасть.

Грач покачал головой.

– У нас обоих нет крыльев, – проворчал он. – Так что ты уж не обижайся, но мне не нравится торчать на такой высоте.

– Но ты только взгляни вокруг! – восторженно ахнула Листвичка.

Они находились по другую сторону невысокой горы, за которой лежало озеро, поэтому территории всех четырёх племён были скрыты от их глаз. Под ними, насколько хватало глаз, плавно стелилась и горбилась земля, холмы и долины чередовались до самого подножия высоких синих гор. То тут то там пестрели красные гнёзда Двуногих, но даже они терялись на фоне огромного пустынного простора.

Листвичка теснее прижалась к Грачу и положила голову ему на плечо. От его шерсти пахло травой и ветром с лёгким привкусом кроликов.

– Я никогда не думала, что мир за нашими границами такой огромный, – прошептала Листвичка.

Грач потёрся подбородком о её макушку.

– Где-то там лежит место, где мы с тобой сможем всегда быть вместе. Ты же в это веришь, правда?

Она ещё плотнее прижалась к нему и закрыла глаза.

– Да... Вот только найдём ли мы его? – еле слышно прошептала она.

Листвичка почувствовала, как Грач напрягся.

– Ради этого я готов отдать жизнь!

Неожиданно на дерево обрушился ветер. Листвичка не успела даже глазом моргнуть, как Грач сорвался с ветки. Она завизжала от ужаса, глядя на его стремительно падающее тело. Листвичка хотела прыгнуть следом, но ветер с диким воем трепал и сгибал ветку, на которой она сидела. Умирая от страха, Листвичка вцепилась когтями в кору, прижала уши и завыла. Потом её накрыло ливнем, а лес исчез в кромешной колышущейся тьме.

– Помогите! – надрывалась Листвичка. – Грач! Гра-ааач!

Ветка под ней исчезла, Листвичка заскребла когтями по мокрому камню. Ветер стих. Она открыла глаза и увидела, что стоит на берегу Лунного Озера. Два горящих глаза смотрели на Листвичку из темноты, знакомый запах окутал её.

– Пестролистая! – с облегчением прошептала целительница.

Красивая пёстрая кошка вышла из мглы. Её шерсть искрилась звёздным блеском, а глаза сияли, как две луны.

Листвичка почувствовала, что её котята перестали шевелиться. Теперь они лежали в её животе, как холодные тяжёлые камни, не подавая никаких признаков жизни. Она вся заледенела от страха. Что случилось? Неужели тяжёлое путешествие к Лунному Озеру в такую непогоду причинило им вред?

– Котята! – взмолилась Листвичка, глядя на Пестролистую. – Мои котята... Они живы?

– Да, они здоровы, – отозвалась Пестролистая. В её голосе звучала глубокая печаль. – Ах, Листвичка, что же ты наделала? Глупая ты, глупая кошка!

Листвичка отшатнулась, как будто Пестролистая её ударила.

– Но я...

– Не трудись придумывать себе оправдания, – холодно перебила её Пестролистая. – Тебе не кажется, что это недостойно? Не говоря о том, что поздновато.

– Помолчи, Пестролистая! – раздался из темноты знакомый сварливый голос. Старая кошка с густой всклокоченной шерстью устало брела по камням. Её плоская морда и кривые редкие зубы светились тем же таинственным звёздным светом, что и фигура её спутницы. – Что толку корить её теперь? Что сделано, то сделано. Листвичка сама это понимает, не маленькая.

Пестролистая сузила глаза.

– Если ты видишь, как ей из этого выпутаться, то ты намного мудрее меня, Щербатая! – огрызнулась она.

Старая целительница недовольно дёрнула драным ухом.

– Мудрость мудрости рознь. Ладно, оставь нас. Мне нужно поговорить с Листвичкой наедине.

Щербатая кивнула в темноту. Пестролистая, бросив последний испепеляющий взгляд на Листвичку, повернулась и удалилась.

Листвичка сжалась в комок, не смея пошевелиться. Она ждала, что Щербатая сейчас скажет ей всё, что следовало сказать в этом случае – о том, как безответственно она поступила, как оскорбила доверие звёзд и опозорила само целительство. Она даже вздрогнула от неожиданности, когда почувствовала прикосновение шершавого языка к своей макушке. Дрожа всем телом, Листвичка отдалась этой скупой ласке.

– Ах, детка, – сокрушённо проскрипела Щербатая, – мне так жаль, так жаль...

– Ты-то тут при чём! – всхлипнула Листвичка, уткнувшись носом в шерсть Щербатой.

– А при том, что ты не первая целительница, с которой такое случилось, – буркнула старая кошка.

– П-правда? – Листвичка так поразилась, что отодвинулась от неё.

Щербатая закивала, касаясь подбородком ушей Листвички.

– Ещё бы не правда! – вздохнула она. – Когда-то давно это случилось и со мной.

Листвичка так резко отшатнулась, что ударилась головой о челюсть Щербатой.

– Что?

Серая кошка снова вздохнула и отвернулась, глядя на тёмную гладь Лунного Озера. Вода была тиха, как отполированный ветрами камень, бесчисленные звёзды отражались в чёрной глубине.

– Ты слышала о Звездоломе? – спросила Щербатая.

– Конечно, – кивнула Листвичка, не понимая, куда она клонит. – Он был предводителем племени Теней перед Ночной Звездой и Чернозвёздом. Он хотел уничтожить Грозовое племя и напал на него во главе стаи бродяг.

Щербатая мрачно кивнула.

– А ещё он был моим сыном.

От удивления у Листвички подкосились лапы.

– А... кто-нибудь знал об этом?

– Никто. Это была ужасная ошибка, а расплата за неё оказалась стократ ужаснее. Ах, дитя, ты ещё не знаешь, что ждёт тебя впереди... – проскрипела Щербатая, сокрушённо качая головой.

– Значит... это случится и с моими котятами? – в ужасе пролепетала Листвичка. – Они тоже – чудовищная ошибка, да?

Щербатая на миг зажмурила слезящиеся глаза.

– Не говори так, слышишь? Никогда так не говори. Ошибку совершила ты, и вина во всём только твоя. Эти котята – безвинны и чисты. Любая жизнь бесценна, дитя. Не случайно, мы цепляемся за неё даже тогда, когда она нам невыносима.

– Но целителям запрещено иметь котят! – завыла Листвичка. – Я преступила закон целительства!

Она снова упала на камень и закрыла голову лапами. Ледяной холод обжигал её тело, но Листвичка не могла понять, откуда он исходит – снаружи или изнутри.

– Да, ты преступила закон, но жизнь не измеряется одним лишь целительством, – загадочно ответила Щербатая. – Нам не позволено иметь котят, потому что мы должны с одинаковой заботой относиться ко всем своим соплеменникам, не выделяя никого. Что станет с племенем, если целители будут в первую очередь бросаться к своим детям, забывая об остальных? То-то! Но когда твои котята появятся на свет, ты узнаешь, что в твоём сердце гораздо больше места для любви, чем ты могла вообразить. Любовь безгранична, Листвичка. Как у матери хватает любви на всех своих детей, так и у тебя хватит сердца и на котят, и на племя.

– Значит, нужно изменить закон? – с надеждой спросила Листвичка.

Щербатая гневно взмахнула хвостом:

– Я этого не говорила! Закон целительства напоминает нам о наших обязанностях. Мы не можем его изменить, как не можем по своей воле повелевать погодой или изменять времена года.

Котята робко завозились в животе Листвички, и она испуганно обвила себя хвостом, защищая их.

– Скажи, есть ли надежда, что Грозовое племя примет моих котят?

Щербатая грустно покачала головой.

– Грозовое племя живёт и дышит Воинским законом. Не думаю, что твои соплеменники простят тебя. Но они так настрадались в последнее время, что самое главное для них сейчас в том, чтобы ты была с ними. – Взгляд старой кошки потеплел. – Твои котята не обречены стать такими, каким стал мой сын. Если они с рождения будут чувствовать себя любимыми и желанными, у них будет возможность вырасти сильными, преданными и добрыми воинами! – Щербатая опустила глаза. – Я совершила ошибку, отдав своего единственного котёнка на воспитание кошке, которая возненавидела его с первого взгляда. Каждая капля молока, которую она давала ему, была отравлена злобой!

– Умоляю, помоги мне! – взмолилась Листвичка. – Я хочу служить моему племени, но я не могу отказаться от моих котят!

Щербатая встала и ответила, по-прежнему не глядя на Листвичку:

– Значит, тебе придётся быть сообразительнее, чем я была в твои годы.

Листвичка хотела спросить, что это значит, но налетевший ветер нагнал клубы тьмы, а когда мгла рассеялась, целительница очнулась на берегу Лунного Озера. Котята отчаянно брыкались у неё в животе – наверное, устали от долгого лежания на холодном камне. Листвичка с кряхтением поднялась на лапы. Звёздное племя явило свою волю – она должна остаться целительницей Грозового племени. Но как она сможет сделать это, если станет матерью?

Листвичка знала, что должна поделиться с кем-то своей тайной. В Грозовом племени была лишь одна кошка, которая сможет её понять. Более того, звёзды одарили эту кошку даром бесконечной любви и счастья, рядом с ней любая беда казалась поправимой и самое страшное горе переносилось легче. С этой кошкой Листвичку связывала самая прочная связь, которая не прервалась даже тогда, когда их пути разошлись в разные стороны. Эта кошка свято чтила Воинский закон, но Листвичка знала – в её сердце с лихвой хватит любви для беспомощных котят.

Глава IV

– Белка, мне нужно с тобой поговорить.

Тёмно-рыжая кошка обернулась и посмотрела на сестру.

– Это срочно? – Её шерсть стояла дыбом, зелёные глаза потемнели от раздражения. – Ежевика послал меня за влажным мхом для детской, представляешь? Это работа учеников, но ему как будто и дела нет! Несносный полосатый задавака! С тех пор, как Огнезвёзд сделал его глашатаем, он раскомандовался вовсю!

– Я схожу с тобой, – вызвалась Листвичка.

Белка повела ушами.

– Ну ладно, если у тебя других дел нет.

Они направились в лес и возле самого выхода столкнулись с входившей в лагерь Кисточкой. Старая кошка покосилась на округлившийся живот Листвички и громко фыркнула:

– Хороши, видать, мыши возле Лунного Озера, да? Ишь, какое ты там пузо нагуляла!

Листвичка съёжилась, опустила глаза и судорожно втянула бока.

– Звёздное племя благословило нас щедрой добычей в эту пору Голых Деревьев, – пробормотала она, ускоряя шаг.

Когда они выбрались наружу, Белка взглянула на сестру с сочувствием.

– Кисточка иногда бывает такая грубая, просто ужас! – заметила рыжая красавица. – Хотя она права, конечно. Признавайся, ты тайком съедаешь по три порции добычи? – усмехнулась она. Белка говорила тепло и шутливо, но каждое её слово заставляло Листвичку корчиться от стыда и страха.

– Я никогда не объедаю других, – мяукнула она и побежала вниз по склону в сторону озера. Прикосновение холодных папоротников успокоило её и немного остудило пыл. Белка, семенившая сзади, продолжала недовольно бурчать себе под нос.

– Нет, я просто не понимаю, почему Ежевика позволяет себе обращаться со мной, как с ученицей! Настоящая заноза под хвостом, а не кот! Впрочем, все они такие. Ах, Листвичка, ты даже не представляешь, как тебе повезло! Тебе не надо постоянно сердиться и воевать с этими несносными котами, которые только и думают, как побольнее наступить тебе на хвост... – Она осеклась и виновато заглянула в глаза сестре: – Ой, прости... Я знаю, что Грач...

Листвичка ничего не ответила. Они выбрались из зарослей на берег озера. Галька захрустела под лапами сестёр, когда они приблизились к самому краю тихой холодной воды, в которой отражалось серое небо.

Белка, взмахнув хвостом, побежала вдоль берега.

– Кажется, тут где-то рядом была отличная мшистая кочка, – промяукала она. – Подожди чуть-чуть, сейчас я намочу комок, и мы сможем вернуться в лагерь! У меня просто лапы чешутся подложить этот мокрый мох в гнёздышко Ежевике!

Листвичка дождалась, когда сестра скроется за поваленным деревом, густо поросшим зелёным мхом. Её сердце бешено колотилось в груди, шкура зудела и чесалась от волнения. Котята в её животе притихли, будто затаились.

«У меня просто нет другого выхода», – напомнила себе Листвичка.

– Белка, мне нужна твоя помощь! – громко произнесла целительница.

Рыжая кошка замерла и обернулась.

– Нет проблем! – весело отозвалась она. – Что мне для тебя сделать? Набрать целебных трав? – Белка задумалась и вдруг скорчила кислую мину: – Только не говори, что у тебя кончились запасы мышиной желчи!

– Нет. Речь не об этом.

Белка застыла и вытаращила глаза:

– Хочешь, чтобы я передала от тебя весточку Грачу? Нет, Листвичка, даже не проси, я не могу!

Листвичка поморщилась и на мгновение зажмурила глаза.

«О нет! Вот об этом Грач никогда не должен узнать!»

Белка переступила с лапы на лапу, мелкая галька покатилась по склону.

– Тогда что, Листвичка? Я уже вижу, это что-то важное. – Белка тихо вздохнула. – Раньше я всегда знала, что тебя тревожит или огорчает, но в последнее время... то есть после появления Грача... ты как будто что-то от меня скрываешь. Я же твоя сестра, Листвичка! Неужели есть что-то, чего ты не можешь мне рассказать?

Листвичка отвернулась и посмотрела на озеро. Солнце спряталось за тучи, но крохотные искорки золотого света танцевали на его серой глади.

– Я жду котят.

– Ты...что? – Белка спрыгнула с поваленного дерева и со всех лап бросилась к сестре. – От Грача?

– Конечно, от кого же ещё! – огрызнулась Листвичка.

– Конечно... от кого же ещё... – повторила Белка, не сводя с неё глаз. – Значит, теперь ты снова уйдёшь? Но я буду ужасно скучать! И потом... кто же будет нашим целителем?

Листвичка гордо вскинула голову.

– Я целительница Грозового племени! – резко и громко заявила она. – Это самое главное – и для меня, и для всех. Белка, ты поможешь мне найти способ вырастить этих котят и продолжать служить моему племени?

Белка ошеломлённо попятилась:

– Я? Это невозможно!

– Но если я буду вынуждена уйти или оставить своё призвание, Грозовое племя лишится целителя! – горячо воскликнула Листвичка. – Я уже не успею подготовить себе замену, а у нас до сих пор не все воины залечили раны после нападения барсуков!

Белка с тревогой смотрела на неё.

– Ничего, Листвичка. Звёздное племя нас не оставит. Кто-нибудь временно возьмёт на себя твои обязанности, пока предки не укажут нам на нового целителя. Все знают, что Яролика хорошо разбирается в травах – чем она не замена? Ты не обязана быть целительницей, Листвичка. Ничего страшного не случится, если ты переберёшься сначала в детскую, а потом в воинскую палатку. Постепенно все привыкнут к тому, что случится. Ты ведь догадываешься, что всё племя уже знает о тебе и Граче.

– Нет! – взвизгнула Листвичка. – Грозовому племени нужна я, а не какая-нибудь другая целительница! Я не могу иметь котят!

Белка посмотрела на её округлившийся живот.

– Боюсь, у тебя уже нет выхода, – сказала она и шагнула к сестре. Листвичка почувствовала тёплое дыхание Белки на своей щеке. – Не бойся, я никогда тебя не оставлю, – прошептала та. – Я помогу тебе всем, чем смогу. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Листвичка посмотрела на крохотные искорки света, танцующие на серой воде.

«Ах, Белка! – с мукой подумала она. – Ты ничего не понимаешь! Ничего уже не будет хорошо».

Глава V

Листвичка взглянула на Ягодку, который, хромая, вошёл в детскую.

– Что на этот раз? – спросила она.

Орешинка высунула голову из-за плеча брата.

– Он наступил на огромную-преогромную колючку! – пропищала она. – И теперь у него вся лапа в шипах!

Ягодка жалобно всхлипнул и поднял переднюю лапу. При этом он закатил глаза и отвернулся, чтобы не видеть свою страшную рану.

– Я теперь никогда не смогу охотиться? – проскулил он.

Листвичка внимательно осмотрела крошечную розовую подушечку и не сразу заметила кончик шипа толщиной не больше мышиного усика.

– Думаю, со временем сможешь! – фыркнула она.

– Можно войти? – раздался тихий голос со стороны входа. Это была Яролика, катившая перед собой огромный ком паутины. – Ах, вот ты где! – обрадовалась она, увидев Листвичку. – А я хотела тебе показать, какие залежи паутины отыскала под куском гнилой коры на берегу озера.

– Это просто чудо! – радостно кивнула Листвичка. – Кстати, раз уж ты пришла, не хочешь вытащить гигантскую занозу из лапы вот этого храброго воина?

Яролика серьёзно кивнула.

– Конечно, – она быстро взглянула на лапку Ягодки: – Ого, вот это занозища! Ну-ка, Ягодка, сиди смирно.

Ягодка со страдальческим видом уткнулся в плечо Орешинки, а Яролика склонилась над его лапкой и нащупала зубами занозу. Через мгновение она выплюнула шип на лист и выпрямилась.

– Вот и всё.

– Было очень больно? – в страхе спросила брата Орешинка.

Ягодка важно посмотрел на неё и вздохнул:

– Очень. Но я уже почти воин, поэтому умею терпеть. Спасибо, Яролика!

Он весело взмахнул коротеньким хвостиком и выбежал из детской вместе с сестрой.

Яролика проводила их взглядом и посмотрела на Листвичку.

– Ты что-то хотела мне сказать? – спросила она, участливо глядя на целительницу своим единственным глазом. В полумраке детской рыжие пятна её шерсти ярко выделялись на фоне белой спинки и боков.

Листвичка вздрогнула.

– Что? Почему ты так думаешь?

Яролика улыбнулась.

– Листвичка, сегодня ты попросила меня обработать загноившийся блошиный укус на шкуре Кисточки, потом посадила перебирать оставшиеся у нас запасы тысячелистника, после отправила собирать паутину, а вот теперь поручила вытащить пустяковую занозу. Листвичка, ты знаешь, что я всегда рада тебе помочь, но сейчас это выглядит так, будто ты хочешь сделать меня своей ученицей!

– И что бы ты на это ответила? – тихо спросила Листвичка.

Яролика замурлыкала.

– Я бы ответила, что очень польщена, но как быть с Белохвостом и Белолапкой? Я мать и подруга, и от этого я никогда не откажусь. Нет, Листвичка, ты очень смелая кошка, раз смогла выбрать такой путь... даже после... после истории с Грачом. Но у меня другая дорога, и я счастлива быть воительницей, подругой Белохвоста и матерью Белолапки. Я и дальше буду с радостью тебе помогать, но думаю, тебе стоит внимательнее присматриваться к детской. Твои будущие ученики растут там!

С этими словами Яролика поднырнула под низкие ветки входа и исчезла в холодном солнечном свете. Листвичка осталась стоять посреди пещеры. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой. Потом котята снова завозились в её животе, напоминая, что отныне она уже никогда не будет одна.

Листвичка гневно сжала зубы, внезапно обозлившись на нерождённых малышей.

«Зачем вы появились? Ваш отец даже не знает о вашем существовании! Вы хотите разрушить всю мою жизнь – и даже больше!»

Прошло ещё три рассвета.

Листвичка потеряла сон, каждое утро она встречала на пороге своей пещеры, глядя, как небо медленно светлеет над верхушками деревьев. Она совсем извелась, измученная бессонницей, тяжестью внизу живота и постоянным страхом разоблачения и позора. Листвичка старалась как можно реже выходить из своей пещеры, чтобы её раздувшиеся бока не бросались в глаза соплеменникам. Особенно она боялась Кисточку, поэтому посылала к ней Яролику, а сама находила самые разные дела, лишь бы не показываться на глаза зоркой и острой на язык старухе. К разговору об ученичестве они с Яроликой больше не возвращались.

Листвичка пересчитывала свои запасы, когда на поляне вдруг поднялся шум. Высунув голову, Листвичка увидела Белохвоста, тащившего на плечах неподвижное тело Белолапки. Остальные патрульные испуганно толпились вокруг.

– Листвичка, ты где? – оглушительно завыл Терновник. – Белолапка ранена!

Яролика выскочила из воинской палатки.

– Что случилось? – бросившись к дочери, она помогла Белохвосту опустить раненную на землю. – Белолапка! Деточка, очнись!

Листвичка уже бежала к ним через поляну.

– Отойди, Яролика, – тихо попросила она. – Позволь мне её осмотреть.

Яролика отошла и прижалась к Белохвосту.

– Детка, маленькая моя, – шептала она.

Маленькая белая кошка лежала совершенно неподвижно, однако Листвичка с облегчением услышала её слабое поверхностное дыхание. Сердце тоже билось, хотя и очень робко. Листвичка посмотрела на Бурого, в страхе глядевшего на свою ученицу.

– Что случилось?

Золотисто-коричневый воин в недоумении покачал головой:

– Сам не понимаю. Белолапка готовилась к испытанию. Кролик перебежал через границу с племенем Ветра, она погналась за ним. Я видел, как Белолапка поймала кролика, но тот вырвался и убежал. Когда я добежал до Белолапки, она лежала вот так и не шевелилась.

Голос воина дрожал, в глазах застыло безмерное удивление.

Листвичка ощупала тело Белолапки, ища сломанные кости. Всё было цело, только нижняя челюсть ученицы слегка опухла и была горячей на ощупь.

– Бурый, ты не видел – этот кролик мог ударить её по голове?

Бурый задумался.

– Наверное, мог.

– Я думаю, всему виной этот удар, – сказала Листвичка. – Она оглушена. Кролик был большой?

– Здоровенный! – кивнул Бурый. – Ума не приложу, почему Белолапка решила, что сможет с ним справиться! Он был вдвое крупнее её.

Яролика судорожно вздохнула.

– Бедная моя храбрая девочка!

Листвичка продолжила осмотр. Она надеялась, что Белолапка очнётся сама, но хотела убедиться, что других повреждений нет. Лапы ученицы выглядели целыми и невредимыми, но хвост лежал под каким-то странным углом.

– Боюсь, она вывихнула хвост, – сказала целительница.

Белохвост моргнул.

– Разве такое бывает?

– Очень редко, но я слышала про такие случаи.

Листвичка провела лапой вдоль спины Белолапки, нащупывая место вывиха. Белолапка пошевелилась.

– Она просыпается! – ахнула Яролика. – Ей сейчас больно?

– Да, – кивнула Листвичка. – Но когда я буду вправлять хвост, будет ещё больнее.

– Так дай ей что-нибудь, чтобы она не страдала! – воскликнула Яролика. – Принести маковых зёрен?

Листвичка задумалась. Маковое семя погрузит Белолапку в ещё более глубокий сон, но не опасно ли это в её состоянии? Нет, нужно поскорее разбудить раненную, чтобы узнать, не болит ли у неё ещё где-нибудь.

– Нет, – решила целительница. – Боль продлится недолго, но она поможет нам разбудить Белолапку, а это только на пользу. – Яролика протестующе взвыла, но Листвичка даже не посмотрела в её сторону. – Терновник, разыщи палку покрепче и всунь её Белолапке между зубами. Бурый, ты подержи её за задние лапы, вот так. – Листвичка показала, как нужно удерживать раненную на земле. Белолапка негромко замурлыкала.

Бурый стиснул зубы и сделал так, как ему показали.

– Держи изо всех сил, – предупредила Листвичка. – Она будет вырываться. Боюсь, поставить хвост на место будет не так-то просто.

Она заметила, что у неё дрожат лапы. Листвичка зажмурилась и попыталась представить себе скелеты землероек и кроликов, на которых Пепелица показывала ей сочленения костей и суставов. На миг ей стало страшно. Что если она ещё сильнее искалечит маленькую ученицу?

И тогда Бурый наклонился к её уху и прошептал:

– Я знаю, у тебя всё получится. Давай, Листвичка!

Она сделала глубокий вдох и обхватила лапой хвост Белолапки в месте его сочленения со спиной. Убедившись, что Бурый крепко держит ученицу за лапы, она начала поворачивать хвост.

Белолапка истошно завизжала, не открывая глаз. Яролика рванулась к ней, но Белохвост удержал её. Бурый захрипел от натуги, пытаясь удержать бьющуюся на земле Белолапку. Листвичка повернула хвост ещё чуть-чуть и почувствовала слабый щелчок. Хвост тут же обмяк в её лапе, а Белолапка еле слышно вздохнула.

– Получилось! – выдохнул Бурый.

Белолапка содрогнулась и открыла глаза:

– Где я?

– Ты в лагере, всё хорошо, – бросилась к дочери Яролика. Она пробежала лапой по её голове и погладила уши. – Листвичка поставила на место твой хвост!

– У меня пасть болит, – захныкала Белолапка. К этому времени её челюсть опухла так сильно, что ученица с трудом могла говорить.

– Надеюсь, в следующий раз ты не станешь затевать драку с огромными кроликами и позволишь им спокойно убежать домой, – наставительно сказала Листвичка. – Ничего страшного, до Юных Листьев всё заживёт. Поболит немного, но я дам тебе травы, чтобы стало легче. Бурый, Терновник, отнесите, пожалуйста, Белолапку в мою пещеру. Я сейчас пошлю Берёзовика за свежим мхом и перьями, чтобы сделать ей подстилку.

Терновник осторожно положил Белолапку на плечи её наставника, и все пошли в сторону пещеры целительницы.

– Ты просто умница, моя дорогая, – раздался нежный голос за спиной Листвички.

– Песчаная Буря! – не оборачиваясь вздохнула целительница. Оказывается, её мать всё время была здесь, а она даже не заметила!

– Я так тобой горжусь, – сказала Песчаная Буря, с восхищением глядя на Листвичку. – Ты даже Яролику сумела успокоить!

– Какая мать может спокойно смотреть на страдания своего ребёнка! – вздохнула Листвичка.

– Конечно, милая, – кивнула Песчаная Буря и, подойдя ближе, ласково погладила дочь хвостом. – И даже когда котятки вырастают, они всё равно остаются для матери детьми, за которых у неё до самой смерти будет болеть сердце. – Листвичка зажмурилась и глубоко вдохнула тёплое и благоуханное дыхание матери. – Листвичка, у тебя всё хорошо? – с тревогой прошептала Песчаная Буря. – В последнее время ты какая-то грустная, я вижу, что тебя что-то гложет. Милая, ты можешь рассказать мне всё. Я всегда рядом, не забывай.

«Нет, я не могу тебе этого рассказать!» – с тоской подумала Листвичка. Она вдруг почувствовала необоримый позыв бежать из лагеря. Какая-то неведомая сила гнала её прочь из оврага, прочь от Песчаной Бури и её заботливых расспросов, прочь от материнской прозорливости, которая в любой миг поможет Песчаной Буре распознать в целительнице Листвичке обыкновенную королеву на сносях.

– Мне... мне нужно пополнить запасы тысячелистника! – торопливо выпалила Листвичка. – Скажи, пожалуйста, Яролике, чтобы она посидела с Белолапкой и ни в коем случае не давала ей маковых зёрен до моего возвращения. Я скоро вернусь!

Песчаная Буря как-то странно посмотрела на неё, но кивнула и не стала задавать никаких вопросов. Листвичка повернулась к матери спиной и торопливо засеменила к выходу. Лапы сами понесли её к вершине холма. Тысячелистник можно было без труда найти гораздо ближе к лагерю, но она бежала к ручью, служившему границей с племенем Ветра.

Листвичка полной грудью вдохнула запахи пустоши и кроликов, и тут же почувствовала, как котята оживлённо завозились у неё в животе.

«Неужели они чувствуют, что там живёт их отец?»

Листвичка перекусывала сочный стебель тысячелистника, когда услышала приближающиеся шаги на другой стороне ручья. Патруль племени Ветра! С опаской высунувшись из травы, она увидела четырёх котов, бегущих по склону. Впереди нёсся Грач, его тёмно-серая фигура, как тень, летела над травой. Рядом с ним мчалась крупная тёмная кошка.

Листвичка поспешно выскочила из зарослей травы и шмыгнула под куст остролиста. Колючие листья царапнули по её шерсти. Листвичка не делала ничего плохого: она не переходила границу, не воровала чужую дичь и даже не разговаривала с соседями, она просто не была готова выслушивать насмешки воинов племени Ветра, прекрасно осведомлённых о её недавнем бегстве с Грачом.

Сидя в укрытии, Листвичка услышала, как воины задержались, чтобы обновить метки, а потом продолжили свой путь. Дождавшись, когда их шаги стихнут на вершине холма, Листвичка осторожно выбралась из-под куста и отряхнулась.

Вернувшись к ручью, она подобрала валявшийся на песке стебель тысячелистника, и уже хотела взобраться на берег, когда услышала знакомый голос:

– Думаешь, я тебя не заметил? Ах, Листвичка, твой запах я узнаю где угодно!

Листвичка выронила стебель, и он с громким плеском упал в ручей.

– Грач! Что ты здесь делаешь? Где твой патруль?

– Я отослал их проверить границу за горным хребтом, – ответил Грач. Его пронзительные глаза с тревогой всматривались в Листвичку. – Я просто... просто хотел увидеть тебя. Узнать, как ты.

Листвичка попятилась прочь от берега.

– У меня всё прекрасно! Я очень занята, как видишь.

Внезапно Грач одним прыжком перемахнул через ручей. Его запах окутал Листвичку, она почувствовала почти неодолимое желание прильнуть к плечу Грача, почувствовать тепло его шерсти.

– Я скучаю по тебе, – прошептал он, его дыхание коснулось щеки Листвички. – Ты нужна мне, Листвичка. Я не могу без тебя... Как бы я хотел, чтобы всё было иначе!

– Я тоже хотела бы, – отозвалась она. – Гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить. – Но потом перед её глазами вновь встало неподвижное тело Белолапки, распростёртое на поляне, воспалённые блошиные укусы на шкуре Кисточки, заноза в лапке Ягодки. Этим котам она была нужнее, чем Грачу. Листвичка встряхнула головой и выпрямилась. – Но мы не в силах ничего изменить, Грач. Всё кончено. Отныне я целительница Грозового племени и останусь ею, пока не уйду в Звёздное племя.

Она почувствовала, как Грач отстранился и молча смотрит на неё.

«Неужели он верил, что можно всё вернуть и начать сначала? Ах, Грач... Что бы ни ждало меня в будущем, это моя судьба – и только моя. Грачу там места нет».

– Я думаю, тебе пора, – сухо сказала Листвичка. – Твои патрульные скоро вернутся. Ты ведь не хочешь, чтобы соплеменники снова усомнились в твоей верности?

Грач смотрел на неё с такой растерянностью, что у Листвички защемило сердце.

– Разве нам с тобой не всё равно, что о нас подумают соплеменники?

– Мне – нет, – отрезала Листвичка. – Возвращайся в своё племя, Грач. Я больше не позволю тебе разрушать мою жизнь.

Грач отшатнулся от неё так, словно она его ударила. Несколько мгновений он смотрел на неё огромными глазами, полными боли и непонимания. Потом его взгляд погас, он кивнул и шагнул назад:

– Хорошо, если ты этого хочешь.

– Да, хочу! – рявкнула Листвичка.

Котята в её животе забились с такой силой, что Листвичка испугалась, как бы Грач этого не заметил.

«Неужели они слышат, как я прогоняю их отца? Ах, маленькие мои, но что ещё мне остаётся делать? Если я потеряю своё положение в Грозовом племени, то что будет с нами?»

Грач, не проронив больше ни слова, перепрыгнул через ручей. Очутившись на другом берегу, он обернулся и хотел что-то сказать, но тут сверху донёсся торопливый топот. Патрульные возвращались. Листвичка поспешно обернулась и снова забилась под остролист. Выглянув из-под ветки, она увидела, как патрульные обступили Грача. Крупная чёрная кошка прильнула к нему, переплела свой хвост с его серым хвостом. Присмотревшись, Листвичка узнала в ней Сумеречницу, воительницу племени Ветра, известную своей особой неприязнью к Грозовым котам.

– Всё хорошо? – промурлыкала Сумеречница. – Ты с кем-то говорил?

– Да так, пустяки, даже говорить не о чем, – бросил Грач, и Листвичка почувствовала, как у неё разрывается сердце. – Идём, нам пора в лагерь.

Когда воины племени Ветра ушли, Листвичка медленно выбралась из своего укрытия.

«Пустяки? Даже говорить не о чем? Значит, с Сумеречницей тебе есть о чём говорить?»

Неужели Грач врал, когда говорил, что хочет всё вернуть? Судя по всему, он был вполне доволен своей жизнью, для него всё сложилось благополучно. Соплеменники не усомнились в его преданности, а некоторые даже готовы были доверить ему своё сердце. А Листвичка... а вот Листвичке суждено было одной расхлёбывать последствия их необдуманного побега.

Она понимала, что несправедлива к Грачу и что сейчас в ней говорят страх, обида и боль. Грач никак не мог помочь ей, поскольку она сама прогнала его. Она не рассказала ему о котятах, ни словом не обмолвилась о своих трудностях, более того, она сказала, что он едва не разрушил её жизнь. Не удивительно, что он ушёл!

«Звёздное племя отказалось помочь мне советом, но Щербатая должна что-нибудь придумать! Я вернусь к ней, напомню, что однажды она сама была в моей шкуре, и упрошу помочь мне. Я не могу справиться с этим одна!»

Глава VI

Яролика просидела над Белолапкой всю ночь, хотя в пещере сразу сделалось очень тесно, Листвичка была только рада помощнице. Бедная Белолапка постоянно просыпалась и скулила от боли в челюсти и хвосте. Листвичка не рискнула дать больной маковое семя, поэтому Яролика нежно вылизывала дочери ушки и мурлыкала над ней, пытаясь убаюкать. К утру обе кошки наконец уснули, а Листвичка на цыпочках вышла из палатки, чтобы принести им кусочек свежей дичи.

Белка и Ежевика только что вернулись из рассветного патруля и весело мурлыкали над какой-то шуткой Сероуса. Судя по счастливым физиономиям обоих, их недавняя ссора была позабыта. Когда Ежевика побежал на каменный карниз, чтобы доложить Огнезвёзду о состоянии границ, Листвичка подошла к Белке.

– Сходишь со мной к Лунному Озеру? – спросила она. – Мне нужно поговорить со Звёздным племенем, а я не могу пойти одна. – Листвичка в страхе покосилась на свой выпирающий живот. – Ну, ты понимаешь.

– Конечно, я тебя провожу, – кивнула Белка. – Ты хочешь пойти прямо сейчас?

– Если можно. Яролика присмотрит за Белолапкой.

– Но сначала я должна получить разрешение у Огнезвёзда и Ежевики.

Белка взбежала по каменной осыпи и скрылась в палатке предводителя. Листвичка сжала зубы. Котята брыкались так сильно, что она со страхом думала о предстоящем походе к Лунному Озеру.

– Всё в порядке, – весело мяукнула Белка, сбегая вниз. – Идём. – Она посмотрела на небо. Солнца не было видно, но облака цвета голубиного оперения не обещали скорого дождя. – По крайней мере, сегодня мы не промокнем.

Белка оказалась права, но путешествие оказалось для Листвички гораздо тяжелее, чем она думала. Камни так и норовили выкатиться из-под её лап, ветки цеплялись за шерсть, а тяжёлый живот мешал дышать. Белка шла рядом с ней, помогала перелезать через скалы и мягко подгоняла, когда Листвичке хотелось лечь на землю и не двигаться.

Наконец они добрались до извилистой тропы, ведущей к Лунному Озеру. Белка застыла на вершине, любуясь величественной красотой ущелья. Уже стемнело, и в тёмной глади Озера начали вспыхивать маленькие серебряные искорки отражённого звёздного света.

– Какая красота, – прошептала Белка.

После того, как коты покинули старый лес, многие традиции изменились, и ученики больше не посещали священное место во время обучения. Белка впервые видела Лунное Озеро, и Листвичку очень обрадовал её искренний восторг.

– Правда? – мяукнула она. – А ты чувствуешь следы на тропе?

Белка нахмурилась, поскребла лапой по вмятинам в камне и кивнула.

– Это отпечатки лап древних котов, которые приходили сюда задолго до нас, – объяснила Листвичка. – Мы не первые коты, поселившиеся здесь.

– Ого! – ахнула Белка. – Я очень волнуюсь. Это такая честь – побывать здесь!

– Я тебя понимаю, – вздохнула Листвичка. – Иди за мной. Мне нужно лечь у самой воды.

Они спустились на берег и остановились. Звёзды сияли ещё ярче, а вода казалась ещё чернее. Листвичка со стоном опустилась на камень и закрыла глаза.

– А что теперь? – шёпотом спросила Белка, усаживаясь рядом с ней.

– Я усну и во сне поговорю со Звёздным племенем. Ты тоже можешь вздремнуть, если хочешь. Нам ещё предстоит долгий путь домой.

Белка улеглась и заворочалась, жалуясь на холод и твёрдый камень под боком. Когда её дыхание сделалось ровным и глубоким, уснула и Листвичка, убаюканная мирным сопением и сладким запахом сестры.

Открыв глаза, она сразу увидела стоящую над ней Щербатую. Серая шерсть старой целительницы, как всегда, торчала во все стороны, а в её груди так хрипело, что эхо разносилось по всему ущелью.

– Опять пришла? – без всякого тепла хмыкнула Щербатая.

Листвичка торопливо поднялась.

– Умоляю, помоги мне, Щербатая! Я так боюсь! Мне кажется, кругом сплошная тьма, я не вижу выхода! Помоги мне!

Старая кошка со вздохом уселась на камень.

– Мне жаль, что ты так мучаешься, – проворчала она. – Но ничего этого не было бы, будь у тебя голова на плечах. Раньше думать надо было!

– Хорошо, я не подумала! – взорвалась Листвичка. – Сколько раз мне ещё повторить, что я сожалею? Думаешь, это что-то изменит? Прошу тебя, помоги мне! Подскажи, что мне делать? Мне некого больше просить!

Она ждала, что Щербатая сжалится над ней, но та долго молчала. Потом старая кошка с кряхтением повернулась к Белке и потрясла её лапой. Белка подняла голову и сонно захлопала глазами.

– Что, уже пора? А я только глаза закрыла... – Она зевнула да так и застыла с разинутым ртом, уставившись на Щербатую. – Ой! Ты из Звёздного племени, да?

Щербатая повела ушами, сиявшими звёздным светом.

– Вроде того. Ты знаешь, кто я такая?

Несколько мгновений Белка разглядывала её, склонив голову набок.

– Наверное, ты Щербатая, – сказала она наконец. – Я много слышала о тебе. – Белка окинула взглядом свалявшуюся серую шерсть целительницы, её кривые когти и покачала головой: – Да, тебя я бы ни с кем не спутала.

– Спасибо за комплимент, – сухо буркнула Щербатая.

Белка встала и перевела глаза со старой целительницы на сестру:

– Почему я здесь? Я могу как-то помочь Листвичке с её котятами?

– Можешь, – брякнула Щербатая. – Ты заберёшь их и вырастишь, как своих собственных.

Белка в страхе отпрянула.

– Что? Как это возможно? – ахнула она. – Нет, я не могу! Видит Звёздное племя, я на всё готова ради Листвички, но я не могу врать Огнезвёзду и всему племени! Я не могу обманывать Ежевику! Это было бы чудовищно!

Старая кошка впилась в неё своими огромными глазищами.

– Соврёшь, как миленькая! – буркнула она. – Потому что иначе этих котят не спасти!

Белка возбуждённо забегала по берегу.

– Нет! Простите меня, но нет. Я не могу этого сделать. Просто не могу, и всё! Это слишком. Я не могу лгать Ежевике. Он этого не заслужил!

Щербатая тяжело вздохнула.

– Что ж, у меня нет власти заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Тем более в таком деле, – проскрипела она. – Я понимаю, почему ты боишься брать на себя такую огромную ответственность... Хотя где мне понять, что это такое – я же целительница.

Листвичка напряглась. Значит, Щербатая не собирается открывать Белке правду о своём запретном материнстве? Сколько же лжи громоздится вокруг её нерождённых котят...

– Но я давно приглядываюсь к тебе, Белка, – продолжала Щербатая. Теперь она говорила так тихо, что обеим кошкам приходилось напрягать слух, чтобы расслышать её слова. – Я знаю, что ты будешь прекрасной матерью.

Жёлтые глаза целительницы затуманились и потемнели, она отвернулась к Озеру и долго смотрела на чёрную гладь, тронутую лёгкой зыбью. Её уши чуть шевелились, будто Щербатая слышала что-то, недоступное слуху земных кошек. Потом она моргнула, встряхнулась и снова повернулась к Белке.

– Мне так жаль, – прошептала целительница.

Белка непонимающе уставилась на неё:

– Чего тебе жаль?

Старуха вздохнула:

– Я бы очень хотела, чтобы звёзды не посылали мне этого горького знака. Но мой долг передать тебе волю небес. Белка, у тебя никогда не будет своих котят.

Листвичка похолодела. Что?

Белка с размаху села на камень.

– Ты... это правда? Ты уверена? Ты это точно знаешь?

– Ты не доверяешь Звёздному племени? – прошипела Щербатая. Она покачала головой и пригладила вздыбленную шерсть. – Листвичка даёт тебе единственную возможность стать матерью. Ежевика будет замечательным отцом, в этом можешь не сомневаться! Однажды он станет предводителем Грозового племени! Подумай о своём друге, Белка! Ему нужны дети, которые унаследуют его отвагу, стойкость и преданность.

Листвичка затаила дыхание. Её сестра встала, подошла к краю Лунного Озера и уставилась в чёрную глубину. Щербатая тенью последовала за ней.

– Я знаю, это тяжкая весть. Но ты должна быть сильной. Возвращайся домой и отдохни. Когда проснёшься, всё будет гораздо проще. Соглашайся и ни о чём не думай.

Щербатая отвела Белку обратно к камню, помогла лечь, и та, послушная и притихшая, как котёнок, закрыла глаза. Щербатая села над ней и принялась убаюкивать, мерно вылизывая её затылок.

Листвичка подождала, пока сестра уснёт, потом встала и подошла к Щербатой.

– Звёздное племя ещё никогда не видело будущее в глади Лунного Озера, – тихо сказала она. – Ты сказала Белке правду?

Щербатая подняла на неё холодные жёлтые глаза:

– Правда в том, что Белка будет твоим детям лучшей матерью, чем ты. Это единственное, что сейчас имеет значение. А ещё правда в том, что ты просила меня помочь – и я тебе помогаю. Твоя сестра не согласится лгать ради тебя, если у неё будет выбор. Ты же не хочешь, чтобы она отказалась?

Листвичка хотела что-то сказать, но мягкая тьма окутала её, увлекла в глубокий сон. Она ещё успела увидеть, как сияющая фигура Щербатой тает в темноте, а потом провалилась в беспамятство.

Когда она снова открыла глаза, то сразу увидела Белку, стоявшую перед Лунным Озером. Не оборачиваясь, Белка спросила:

– Ты помнишь этот сон?

– Да, – прошептала Листвичка.

Её била дрожь.

«Неужели это всё правда, и Белка заберёт моих котят?»

Но если это единственная возможность оставить котят в Грозовом племени, если только так Листвичка сможет быть целительницей и видеть, как растут её дети... то, наверное, она должна смириться?

Белка обернулась и посмотрела на сестру огромными печальными глазами.

– Я люблю тебя, Листвичка, и помогу тебе. Но не проси меня дать тебе больше, чем в моих силах. Я не смогу до конца своих дней лгать Ежевике, Огнезвёзду, Песчаной Буре и всему племени. Если бы это касалось только меня, я бы согласилась, не задумываясь. Но Ежевика не должен быть жертвой обмана. Я не могу лгать тому, кого люблю. Прости, но этого я не могу сделать даже ради тебя.

Глава VII

Когда сёстры добрались до своего оврага, небо над их головами уже просветлело. Листвичка совсем ослабла от усталости и большую часть пути шла, опираясь на плечо сестры. Однако сейчас ей нужно было найти силы самостоятельно войти в лагерь. Соплеменники не должны заметить, что их целительница едва переставляет лапы! Собрав все силы, Листвичка доплелась до своей пещеры и с облегчением увидела, что Белолапка сладко спит.

Яролика сидела над дочерью, складывая в кучки только что высушенные листья тысячелистника.

– Сегодня она уже не так мучается, – шёпотом сообщила она Листвичке. – Ох, бедняжка, да ты едва на лапах держишься! – всполошилась Яролика, пристально взглянув на целительницу. – Неужели шла всю ночь, без остановки? Ложись, отдохни немножко. Я присмотрю за Белолапкой.

Листвичка со вздохом опустилась в своё гнёздышко.

– Ты права, мы ужасно устали, но не хотелось оставаться на ночь в горах. Иди, Яролика, поешь, пока тут всё спокойно.

Яролика ещё раз пристально взглянула на неё, покачала головой и вышла. Листвичка со стоном вытянулась на подстилке и поудобнее устроила свой живот.

«Всё, котятки, мама больше не будет таскать вас к Лунному Озеру, честное слово. Звёздное племя сделало для нас всё, что в его силах. Наверное, Щербатая была права, и отдать вас Белке – единственная возможность оставить вас в лагере. Но раз Белка не хочет нам помочь, придётся искать другой путь».

Она погладила лапой свой живот. Листвичка знала, что котята появятся на свет через четверть луны, а то и раньше. Значит, ей нужно будет заранее покинуть племя и найти какое-нибудь безопасное местечко, чтобы окотиться вдали от посторонних глаз. Что будет потом, Листвичка не знала. Если соплеменники откажутся принять котят, значит, ей придётся навсегда покинуть Грозовое племя.

«Ничего, я не пропаду, – подбодрила себя она, пытаясь побороть тошнотворный ужас, леденивший её сердце. – Другие коты уходили из своих племён, и ничего, выжили как-то! Я тоже справлюсь. Конечно, будет непросто охотиться с грудными малышами, но я смогу какое-то время поголодать. Наверное, нужно будет как следует отъесться перед уходом из племени, – решила целительница. – Буду есть за троих, главное, чтобы меня не поймали за этим!»

На следующем рассвете Белолапка села в своём гнёздышке и заявила, что больше не может торчать взаперти. Это был лучший знак того, что дела ученицы пошли на поправку. Листвичка с облегчением вздохнула. В последнее время Яролика уже не суетилась над дочерью, а лишь навещала её, принося еду и влажный мох, а также терпеливо выслушивая бесконечные жалобы ученицы на скуку.

Листвичка взмахом хвоста поманила Яролику в дальний угол пещеры.

– Ты не возражаешь, если я ненадолго покину лагерь? – спросила она.

Яролика встревоженно распушила шерсть.

– Что-то случилось? – спросила она, широко распахивая свой единственный глаз.

– Нет, но... просто мне нужно поискать одну траву, которая не растёт на нашей территории, – запинаясь, соврала Листвичка. – Когда я была у Лунного Озера, Звёздное племя подсказало мне, где её искать.

– Нам угрожает Зелёный кашель? – в страхе прошептала Яролика.

Листвичка помотала головой.

– Нет, насколько мне известно. Так ты сможешь заменить меня ненадолго?

– Конечно, – заверила её Яролика. – Только возвращайся поскорее, Листвичка. Племени нужна целительница!

Убедить Огнезвёзда оказалось совсем не так просто.

– Звёздное племя точно знает, что нам нужна эта трава? – недоверчиво переспросил он.

– Да! – ответила Листвичка, сгорая от стыда. Ей было невыносимо лгать своим соплеменникам, тем более Огнезвёзду, который доверял ей толкование знамений Звёздного племени.

«Что же я за целительница? – горько подумала она. – Тайком сбежала с котом из соседнего племени, бросила товарищей в беде, завела котят, и вот теперь использую безграничное доверие, которым пользуются целители, чтобы снова обмануть всех... Наверное, мне нет места в Грозовом племени!»

Она не знала, простят ли её предки за всю ту ложь, к которой она постоянно вынуждена прибегать.

– Тогда, конечно, иди, – согласился Огнезвёзд. – Звёздное племя сказало тебе, сколько времени уйдёт на поиски?

Листвичка сглотнула и нервно выпустила когти.

– Возможно, меня не будет больше луны...

– Больше луны? – опешил Огнезвёзд. – Тебе понадобится целая луна на поиски травы? Ну и ну, – он покачал головой. – Должно быть, это очень редкая трава. Может, она исцеляет смертельные раны?

В это время в палатку вошла Песчаная Буря.

– Ты опять уходишь, Листвичка? – спросила она. – Это точно нельзя отложить до конца Голых Деревьев? – Мать говорила спокойно, но каждое её слово раскалённым шипом вонзалось в шкуру Листвички.

«Неужели она обо всём догадалась? – в страхе подумала она. – Мама знает, зачем я ухожу?»

– Нет, это очень срочно, – пролепетала Листвичка и умоляюще посмотрела на отца. – Звёздное племя никогда не послало бы меня в такой долгий путь, если бы нашему племени грозила какая-нибудь опасность, – солгала она. – Даю слово, что постараюсь вернуться как можно скорее!

Огнезвёзд дёрнул хвостом.

– Ты должна идти одна?

Листвичка кивнула, но тут в палатку вбежала Белка:

– Нет, она не может уйти одна! Я пойду с ней!

Листвичка ошеломлённо уставилась на сестру, а та стремительно обернулась к ней.

– Это правда, что рассказала мне Яролика? Ты покидаешь Грозовое племя?

– Я... нет, я просто... – залепетала Листвичка. – Совсем ненадолго...

– Тогда я иду с тобой, – объявила Белка.

– Мне будет спокойнее, если ты будешь не одна, – сказал Огнезвёзд.

– Мне тоже, – негромко обронила Песчаная Буря, продолжая пристально смотреть на дочь.

– Я разрешу тебе уйти, только если Белка пойдёт с тобой, – решил Огнезвёзд.

Листвичка посмотрела на сестру и поняла, что придётся смириться.

– Хорошо, – еле слышно прошептала она. – Спасибо, Огнезвёзд.

Отец дотронулся подбородком до её макушки и кивнул на выход. Спустившись вниз, Листвичка повернулась к Белке: – Ты знаешь, почему я ухожу, да?

Белка кивнула.

– Да. Я обещала тебе свою помощь – и сдержу слово.

– Ты уже рассказала Ежевике?

– О чём? – огрызнулась Белка. – О том, что я ухожу с тобой и меня какое-то время не будет в лагере? Да. – Она скривилась. – Он пытался уговорить меня остаться, хотел послать с тобой Сероуса или Терновника, но я сказала, что ты очень меня просила.

Неожиданно Листвичка почувствовала, что смертельно устала от всей этой лжи и полуправды, от всех уловок, недомолвок и груза секретов.

«Скорее бы всё закончилось!» – с тоской подумала она.

– Я рада, что ты будешь со мной, – прошептала она.

Белка потрепала её по уху кончиком своего рыжего хвоста.

– Я бы никогда не позволила тебе пройти через это одной, – просто ответила сестра.

Они вышли из лагеря до полудня. Тяжёлые желтовато-серые облака, висевшие над верхушками деревьев, по-прежнему скрывали солнце. На прощание Ежевика обвил свой полосатый хвост вокруг рыжего хвоста Белки и потёрся щекой о её щёку. Листвичка видела, что ему очень хочется уговорить её сестру остаться, но Белка шутливо отпихнула его.

– Надеюсь, ты сумеешь разобраться с патрулями и без моей помощи! – пошутила она, но по тому, как резко и пронзительно звучал её голос, Листвичка догадалась, что Белка очень напугана.

Листвичка вздохнула. Белку страшило то, что ждало их впереди, но чем Листвичка могла утешить сестру? Будущее разверзлось перед ней, как огромная бездонная пропасть, а путь, лежащий впереди, вёл в кромешную тьму.

Они поднялись на вершину холма и, не останавливаясь, перешли границу Грозового племени. Теперь, когда пути назад не было, Листвичка испытывала неодолимое желание очутиться как можно дальше от дома, там, где её не достанет подозрительный шепоток соплеменников. Не обращая внимания на свой тяжёлый живот, она постоянно ускоряла шаг, так что Белке то и дело приходилось её догонять.

– Куда ты так спешишь? – не выдержала Белка.

Листвичка косо посмотрела на неё, и Белка пристыженно отвела глаза.

– Ладно, как хочешь. Идём.

Вскоре густой подлесок и молодые деревца, неотличимые от тех, что росли на территории Грозового племени, уступили место более старым и кряжистым стволам, густо поросшим серебристым лишайником. Папоротники редели, мягкая трава зашуршала под кошачьими лапами. Здесь можно было идти ещё быстрее, но Листвичка уже выдохлась. Её лапы горели огнём, спину ломило от тяжести, и она, незаметно для себя, стала отставать. Белка, не говоря ни слова, пошла рядом, поддерживая сестру, когда та спотыкалась.

Посмотрев на озеро, светлевшее за деревьями, Листвичка догадалась, что они приближаются к территории племени Теней. Она надеялась, что ветер отнесёт их запах в другую сторону, и подозрительные соседи не ринутся по следу беглянок. Сёстры обогнули заросли кустов, и вдруг Белка негромко вскрикнула.

– Смотри! Это же старое гнездо Двуногих!

Она бросилась вперёд и лёгкой тенью проскользнула в гнездо из тёмно-красных камней. Листвичка робко остановилась на пороге. Если Двуногие и жили здесь когда-то, то очень давно ушли. В крыше зияли прорехи, плющ оплёл красные камни, как пушистая зелёная шкура.

Белка снова показалась на пороге.

– Здесь можно остаться на ночь, – объявила она. – Там внутри тепло, сухо и восхитительно пахнет мышами.

Листвичка с опаской вошла внутрь. В каменном гнезде было темно, но тепло и можно было хоть немного отдохнуть от пронзительного холодного ветра. Белка прошмыгнула мимо сестры и стала рыться в груде старой соломы.

– Ты только посмотри! Отличное местечко, чтобы окотиться! Здесь сухо, тепло и чисто, а ещё полно дичи, и племена недалеко, можно будет сбегать за помощью, если что-то случится.

Листвичка выпустила когти и зашипела на сестру:

– Мы не можем обращаться за помощью к племенам! Нет, нет и нет, здесь мы не останемся! Это место слишком близко к территории соседей, они могут нас услышать или увидеть. Мы пойдём дальше!

Её охватила паника, и котята, почувствовав смятение матери, судорожно заворочались у неё в животе. Не помня себя от страха, Листвичка бегом бросилась из каменного гнезда. Белка устало поплелась за сестрой, даже не пытаясь спорить.

Листвичка была благодарна Белке за её молчаливую поддержку. Она не могла бы объяснить сестре тот клубок непонятных неистовых чувств, с каждым днём всё сильнее бушевавших внутри неё. Листвичка догадывалась, что её состояние означает скорое появление котят на свет. Она не понимала, что с ней происходит, но твёрдо знала одно – бороться со своими инстинктами бесполезно.

Деревья редели, впереди показался широкий луг, на котором в пору Зелёных Листьев любили селиться Двуногие. Сёстры дошли до узкого ручья, бурлившего в высоких крутых берегах.

Белка остановилась.

– Надеюсь, ты не собираешься прыгать? – устало спросила она.

Листвичка покачала головой, у неё уже не было сил говорить.

Белка сощурилась, окинув взглядом ручей.

– Всё, хватит. Дальше ты идти не можешь. Давай вернёмся в лес и найдём местечко для ночлега.

Она повернулась и пошла вдоль ручья. Лес снова стал гуще, деревья сомкнулись вокруг сестёр, а когда птичьи трели стихли, наступила тишина.

Листвичке стало казаться, будто они с Белкой остались единственными живыми существами на земле. Пошёл дождь. Мелкая морось быстро превратилась в проливной ливень, и в считаные мгновения кошки вымокли до костей. Листвичка начала дрожать всем телом, её зубы выбивали дробь, заглушающую стук капель по земле.

Неожиданно Белка резко остановилась и принюхалась.

– Чую кролика, – прошептала она и, не говоря ни слова, бросилась к ручью. – За мной, Листвичка! – донёсся голос Белки из мокрых зарослей папоротника. – Иди сюда, я не оставлю тебя здесь одну!

Листвичка слишком устала, чтобы спорить. Она поплелась следом за сестрой по едва заметному следу кролика. Тропа долго петляла вдоль ручья, а потом вдруг вывела кошек на песчаную полянку, всю утыканную круглыми отверстиями. Кроличьи норы! Листвичка заметила, как Белка облизнула губы в предвкушении хорошей охоты.

Однако на полянке чувствовался ещё один запах – и гораздо более сильный, чем кроличий – лишь частично размытый дождём. Это не кролик, а...

– Лиса! – взвизгнула Белка, резко оборачиваясь. – Бежим отсюда!

Но было уже поздно. Папоротник перед сёстрами бешено заколыхался и раздвинулся – и оттуда показалась узкая морда хищника. Но это была не лиса, а барсук!

Маленькие злые глазки огромного зверя засверкали, пасть жадно распахнулась, обнажая два ряда острых жёлтых зубов. При виде кошек барсук грозно зарычал.

Белка загородила собой Листвичку.

– Дождись, когда он бросится на меня, а потом беги! – выдохнула она.

Листвичка собралась, приготовившись бежать. Котята заворочались у неё в животе, будто почувствовав материнский страх. Листвичка пошатнулась, потрясённая приливом неистовой любви к своим нерождённым детям. Она в бешенстве уставилась на барсука, чувствуя, как её губы сами собой расползаются в стороны, обнажая зубы. Если она не сможет убежать, она останется здесь и примет бой. Она больше не боялась барсука.

«Только попробуй причинить вред моим детям!»

Глава VIII

Барсук сделал шаг вперёд и наклонил голову, приготовившись напасть. Внезапно за его спиной раздалось пронзительное тявканье, и из ближайшей норы выскочила крупная огненно-рыжая лисица. Листвичка оцепенела, собравшись проститься с жизнью, оказавшись между лисой и барсуком. В следующее мгновение её обдало зловонием – это лиса перепрыгнула через её голову и бросилась на врага. Воспользовавшись этим, Белка подскочила к сестре и затолкала её в ближайшую нору.

Земля тряслась над головами сестёр, шум дождя заглушал свирепый вой и рычание сцепившихся противников. Сёстры поглубже залезли в нору и свернулись в углу, тесно прижавшись друг к другу. Они обе были слишком напуганы, чтобы говорить.

Наконец сверху донеслось торжествующее лисье тявканье, и тяжёлые шаги убегающего барсука. Листвичка хотела было встать, но Белка её удержала.

– Подожди, – шёпотом попросила она. – В темноте лучше отсюда не высовываться, тем более что сейчас мы не найдём никакого укрытия, да ещё под дождём! Я думаю, лучше переночевать здесь.

Листвичка в страхе уставилась на сестру. Остаться на ночь в лисьей норе? Неужели Белка совсем тронулась рассудком? Но заглянув в измученные глаза сестры, она поняла, что та права. У них обеих больше не было сил. Судя по запаху крови, проникавшему в нору, лиса была тяжело ранена, поэтому сейчас ей, наверное, не до двух кошек.

– Хорошо, – подавив дрожь, согласилась Листвичка. – Давай немного передохнём.

Белка почти сразу же уснула, её тихое посапывание было едва различимо в монотонном шуме дождя.

Котята в животе Листвички проснулись и устроили такую возню, что она никак не могла заснуть. Какое-то время она ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее и успокоить разошедшихся котят, но её живот продолжал содрогаться от толчков изнутри. Испугавшись, что эта возня разбудит Белку, Листвичка с усталым стоном поднялась и побрела к выходу из норы. Но снаружи хлестал дождь и дул холодный ветер, поэтому, потоптавшись на пороге, Листвичка побрела вглубь тоннеля, с опаской ощупывая путь усами.

Узкий луч лунного света пробивался сквозь свод над её головой, серебрил песок под лапами. Листвичка сделала ещё несколько шагов и оказалась в просторной пещере. Резкий лисий запах едва не заставил её броситься прочь, но она убедила себя остаться на месте и вгляделась в сумрак.

Лиса была здесь, от неё по-прежнему пахло злобой и кровью, но она спала, прижав к себе своих щенков. Лисята были совсем маленькие, не крупнее котёнка. Несмотря на кровавые раны, покрывавшие шкуру матери, она крепко прижимала их к своему животу, а когда один из лисят вдруг завозился, лиса с урчанием притянула его поближе и лизнула в голову.

Листвичка почувствовала, как её переполняет странная радость.

«Я знаю, что чувствует эта лиса, – подумала она. – Даже во сне она остаётся матерью. Очень скоро и у меня появятся дети, которых я буду защищать до последнего вздоха и любить до последнего удара сердца».

Листвичка ещё раз взглянула на лису, разрываясь от нежности и зависти, потом повернулась и бесшумно побрела по тоннелю к сестре.

– Вставай, Листвичка! Уже рассвело! Нужно уходить, пока лиса не почуяла наш запах, – просила Белка, расталкивая сестру лапой.

Листвичка повернулась на бок и открыла глаза. К утру её котята наконец успокоились, и она забылась, погрузившись в сны о добрых лисах и весёлых огненно-рыжих лисятах. Кряхтя от натуги, Листвичка поднялась и охнула, почувствовав, как тяжёлый живот качнулся вниз.

– Что с тобой? – всполошилась Белка, бросаясь к ней.

Листвичка выпрямилась и сделала глубокий вдох.

– Мне кажется, котята родятся сегодня, – прошептала она.

Она ожидала, что Белка испугается, но её сестра взглянула на неё спокойно и решительно.

– Сегодня так сегодня. Но ты же не собираешься окотиться прямо здесь! Нужно как можно дальше отойти от лисьей норы и найти хорошее укрытие.

Она помогла Листвичке выбраться из норы на холодный, сырой воздух. Дождь прекратился, лес затих, лишь стук падающих капель нарушал тишину.

Листвичка слышала, как у Белки урчит в животе от голода, но сестра решительно зашагала вперёд, ни словом не обмолвившись об охоте. Сама Листвичка даже думать не могла о еде. Ей хотелось только одного – найти укромное место и окотиться. Белка остановилась перед кустом папоротников, принюхалась и сунула голову в заросли.

– Кажется, тут сухо, – сообщила она.

– Если снова пойдёт дождь, будет мокро, – недовольно пробурчала Листвичка. Она шагнула в сторону и едва не упала, зацепившись за ежевичную ветку.

– А под этим кустом? – предложила Белка, помогая Листвичке выпутаться из колючек.

– Хочешь, чтобы мои котята искололись шипами? – недовольно прошипела Листвичка.

Белка, не говоря ни слова, зашагала дальше.

– Что скажешь вот об этом поваленном дереве? – спросила она, указывая хвостом на огромный дуб, лежащий поперёк поляны.

Листвичка сморщила нос.

– Здесь плохо пахнет! – она понимала, что ведёт себя глупо, и чувствовала, что Белка вот-вот взорвётся. Листвичка хотела сделать шаг, но вдруг согнулась пополам, застигнутая резкой болью в животе: – О-ой! Кажется, началось!

В тот же миг Белка прильнула к ней.

– Нет-нет, потерпи ещё немножко! Мы должны найти безопасное место!

Превозмогая боль, Листвичка подняла глаза и увидела прямо перед собой огромное кривое дерево, такое старое и раскидистое, что сразу и не скажешь, дуб это или вяз. Кряжистый, корявый ствол снизу густо порос плющом, а чёрная расщелина, сбегавшая от нижних сучьев до земли, говорила о том, что когда-то давно дерево пережило страшный удар молнии. Листвичка почувствовала, как какая-то невидимая сила тянет её туда, словно мать тащит за шиворот своего котёнка.

– Мы его нашли, – прохрипела она, превозмогая новый приступ схваткообразной боли. – Мои котята появятся на свет здесь.

Глава IX

Листвичка не помнила, как дотащилась до дерева и со стоном упала на укрывавшие его корни сухие листья. Словно сквозь туман, она видела, как Белка суетится вокруг, подгребает ей под бока листья, кладёт под нос комок мха, пропитанный дождевой водой. Листвичке казалось, будто весь огромный мир съёжился до размеров её тела, превратился в тугой ком пульсирующей багровой боли и удушливого страха. Потом она вдруг почувствовала тянущую резь внизу живота и закричала от ужаса.

– Скажи, что мне делать, – зашипела ей на ухо Белка. – Я вижу котёнка!

Листвичка заскрипела зубами, пережидая новый приступ боли.

– Подожди, пока он не выпадет, потом перекуси зубами околоплодный мешок, вытащи и дай мне, чтобы я его вылизала.

Она пронзительно завизжала, чувствуя, как её разрывает изнутри. Маленький покрытый слизью комочек выскользнул на сухие листья. Белка стянула с него прозрачный мешок, и Листвичка похолодела, услышав тоненький писк.

Белка подтащила котёнка поближе к материнскому животу, Листвичка свернулась вокруг него. Мир боли и страха чуть-чуть расширился, впустив в себя это крохотное чудо. Листвичка принялась вылизывать малыша и едва не застонала от нежности, почувствовав прикосновение его маленького языка к своей шерсти.

Через несколько мгновений ей пришлось отодвинуться, потому что новая схватка, на этот раз ещё более сильная, сотрясла всё её тело. Листвичка ждала, когда боль отступит и котёнок опустится ниже, но спазмы следовали один за другим, не ослабевая. Корчась в красном тумане невыносимой муки, Листвичка ощутила леденящее приближение паники.

Что-то было не так.

– Я вижу второго котёнка! – донёсся до неё крик Белки. – Но он не шевелится! Тужься! Тужься сильнее!

Листвичка не могла найти силы, чтобы ответить. Она хотела поднести лапы к своему вздрагивающему животу, чтобы подвинуть котёнка, как она не раз делала, помогая королевам, но тело уже ей не повиновалось. Листвичка чувствовала, что Белка пытается помочь, давит ей на живот лапами, но она не знала, как это нужно делать, а у Листвички не было сил ей объяснить. Вокруг неё начала сгущаться тьма, убаюкивать, тащить куда-то далеко от леса, от Белки, от маленького комочка, лежавшего где-то рядом. Листвичка знала, что если котёнок застрянет, она умрёт.

«Великое Звёздное племя, спаси и сохрани нас всех! Помоги мне!»

Она почувствовала, как воздух рядом с ней всколыхнулся, и её усов коснулся знакомый запах. Чьи-то невидимые сильные лапы сдавили бока Листвички, и котёнок начал поворачиваться у неё внутри. Сквозь колышущийся багровый туман Листвичка увидела силуэт косматой плоскомордой кошки.

Щербатая...

Белка, открыв пасть, застыла рядом.

– Что стоишь, помогай! – рявкнула на неё старуха, и её голос был похож на дуновение ветра среди холодных звёзд. – Подай Листвичке воды да разотри хорошенько вот эту чёрненькую, чтобы согреть.

Белка пододвинула сестре влажный мох и с такой силой принялась вылизывать котёнка, лежавшего под боком Листвички, что тот запищал. Щербатая сунула палку в зубы Листвички.

– Будет больно, – буркнула она и с такой силой надавила обеими лапами на её живот, что та оглушительно завизжала. – Ничего, не теряй веры, – шипела Щербатая.

В животе Листвички что-то перевернулось, и на свет появился котёнок – огромный золотой мальчик с широченными плечами и оглушительным голосом. Белка подтащила его к чёрной сестрице, а Листвичка недоверчиво уставилась на сына. Он сразу же прильнул к её животу и начал сосать молоко, а Листвичка уронила голову на листья. Никогда в жизни она не чувствовала такой усталости. Её словно вывернули наизнанку, и ей хотелось только одного – закрыть глаза и уснуть.

Но Щербатая грубо встряхнула её за плечо.

– Не спать! – рявкнула она. – Там ещё третий на подходе!

– Я не могу, – проскулила Листвичка, не открывая глаз. – У меня больше нет сил...

– Ты должна! – прошипела Белка, её огромные зелёные глаза ярко сверкали в сумраке. – Давай!

Она положила голову Листвички на своё плечо и прижала к себе, когда новая схватка сотрясла её тело. На этот раз котёнок появился на свет легко и быстро. Это был крохотный серый котик, совсем маленький, гораздо меньше сестры и брата.

– Ещё один мальчик, – пробурчала Щербатая, ловко стаскивая с малыша околоплодный мешок. – Поздравляю, Листвичка. – На этот раз в голосе старой кошки была искренняя нежность, её глаза потеплели.

– Спасибо тебе, – еле слышно прошептала Листвичка. Она наклонилась к детям и принялась слабо вылизывать их мокрую шерсть.

Словно сквозь туман она слышала, как Щербатая наставляет Белку, говорит ей, что королеве и детям сейчас нужен отдых, а потом можно принести воды и еды.

– В овраг возвращайтесь только после того, как котята откроют глазки, – бурчала Щербатая. Потом она надолго замолчала и негромко прибавила: – Если, конечно, захотите возвращаться.

Проваливаясь в сон, Листвичка думала о том, что хотела бы навсегда остаться здесь, в этом дупле.

«Всё, что мне нужно, уже со мной...»

Её разбудил сильный мясной запах. Открыв глаза, Листвичка увидела, что Белка пихает ей под нос сочную землеройку.

– Ты два дня ничего не ела, – сказала сестра. – Давай-ка, съедим вместе.

Листвичка с трудом приподнялась, чувствуя сосущую пустоту в животе. Опустив глаза, она заметила трёх котят, спавших под её животом. Её сердце расцвело от любви и нежности. Никогда прежде она не знала, что любовь может быть такой огромной и яростной.

«Я умру за вас!» – подумала Листвичка, глядя на котят. В дупле было холодно, сквозь разлом в стволе просачивался странный белый свет. Листвичка вытянула шею и разглядела снежинки, медленно падающие с серого неба на землю.

– Да, снег пошёл, – промурлыкала Белка. – Охотиться, конечно, стало труднее, зато он скрыл наши следы.

Она смотрела, как Листвичка с аппетитом набросилась на еду. Чёрная кошечка откатилась от своих братьев и тоненько запищала, почувствовав холод. Листвичка мгновенно оторвалась от еды и ласково вернула малышку под свой тёплый живот.

– Вот видишь? – промурлыкала Белка. – Ты сама знаешь, что нужно делать. Я же говорила, что ты станешь прекрасной матерью!

В её голосе звучала грусть, и Листвичка невольно вспомнила слова Щербатой о том, что у Белки не будет собственных детей. Теперь Листвичка не могла без стыда вспомнить о том, как не хотела появления на свет этих котят.

«Я была совсем мышеголовая, – подумала она. – Правильно Бурый сказал, котята – это счастье. Спасибо тебе, Звёздное племя!»

Белка легла рядом с сестрой, загородив собой отверстие дупла, из которого тянуло холодом. Листвичка почувствовала тёплое дыхание сестры на своей шее и вскоре уснула, убаюканная покоем и сытостью.

Её разбудило какое-то колебание воздуха. Открыв глаза, Листвичка увидела тихий лес, укутанный белой шкурой снега. Котята тихо пищали под её животом, рядом мерно сопела Белка.

Но было здесь что-то ещё...

Холодный звёздный луч прорезал сумрак дупла, и из него появилась сверкающая фигура. Из темноты засветились добрые глаза, и Листвичка вдохнула тёплый, полузабытый запах. Но на этот раз это была не Щербатая, а...

Ласточка!

Серебристо-серая кошка вышла из тени и остановилась, глядя на котят. Её громкое мурлыканье всколыхнуло тёплую тишину дупла, Белка заворочалась во сне, потом застыла.

– Ласточка? – громко ахнула она и вскочила.

Белка бросилась к мерцающей звёздной фигуре, попыталась прижаться к ней, но легко прошла сквозь воздух.

– Я даже не мечтала снова увидеть тебя! Ты пришла полюбоваться на котят Листвички? Только взгляни, какие они чудесные! – Белка наклонилась над сестрой. Очень бережно одного за другим она пододвинула котят поближе к звёздной кошке. – Чёрная кошечка и два котика – серый и золотой. Никогда в жизни не видела таких красивых котяток! – Голос Белки задрожал и оборвался.

Глаза Ласточки светились любовью.

– Они восхитительны... Грач был бы так горд.

Листвичка вздрогнула, вспомнив, что Ласточка была первой любовью Грача. Неужели она проделала этот долгий путь из Клана Бесконечной Охоты только для того, чтобы сказать Листвичке, что Грач имеет право знать о своём отцовстве? Но Ласточка, будто подслушав её мысли, грустно покачала головой.

– Ты даже не можешь себе представить, что это за котята! – тихо и торжественно прошептала она. – Они – настоящее сокровище и величайшая ценность для всех племён. О них сложат легенды, старейшины будут рассказывать о них поколениям будущих котят. Ради блага всех племён эти котята должны остаться и вырасти в Грозовом племени, в любящей семье, где отец и мать будут гордиться ими и разделять эту гордость с соплеменниками! Они должны жить в любви, покое и счастье, чтобы вырасти сильными, уверенными в себе и преданными племени воинами.

Листвичка уже открыла пасть, желая объяснить Ласточке, что это невозможно, потому что её соплеменники никогда не примут Грача, как отца её котят, а её саму, возможно, выгонят из племени, потому что не смогут доверять целительнице, преступившей закон. Но Ласточка смотрела не на неё, а на Белку.

– Я знаю, как сильно Листвичка любит своих котят, – прошептала она. – Но их матерью должна стать ты. Только ты сможешь вырастить их в Грозовом племени достойно, с высоко поднятой головой. Только в твоей семье они вырастут не отверженными незаконными детьми, а настоящими Грозовыми котами, окружёнными любовью и доверием соплеменников.

Белка отпрянула и в гневе уставилась на звёздную кошку.

– Да как ты смеешь? – яростно прошипела она. – Если ты звёздная кошка, это не значит, что ты имеешь право ломать мою жизнь! Ты просишь меня лгать всем, кого я люблю! Ты просишь, чтобы я обманула доверие кота, который верит мне, как самому себе!

Вместо ответа Ласточка легко погладила лапой спящих котят.

– Я делаю это потому, что люблю этих котят так же сильно, как ты. Да и как иначе, ведь это дети Грача. Я хочу для них лучшей жизни, а не прозябания в позоре и изгнании!

– Ты бы хотела, чтобы они были твоими? – шёпотом спросила Белка.

Серебристая кошка опустила глаза.

– Этому не суждено было случиться. Судьба этих котят, предначертанная задолго до моего рождения, начинается сейчас, и только ты, Белка, можешь всё изменить. Прошу тебя, поверь мне – эти котята должны остаться и вырасти в Грозовом племени.

Силуэт Ласточки начал бледнеть, и вскоре на том месте, где только что стояла звёздная кошка, проступила кора старого дуба. Белка пристально смотрела на сестру. В её глазах блестели слёзы.

– Ласточка права, – прошептала рыжая кошка. – Я люблю этих котят и хочу для них самого лучшего, что бы ни ждало их впереди. – Она сделала глубокий вдох. – Хорошо. Я выращу их. Я объявлю их своими котятами от Ежевики. Они вырастут истинными детьми Грозового племени.

Листвичка закрыла глаза.

«Так будет лучше для моих деток, – с мукой прошептала она себе. – Я должна быть благодарна!»

– Спасибо, – еле слышно выдавила она.

И тут золотистый котёнок заворочался и заскулил. Листвичка притянула его к своему животу, но малыша, похоже, не интересовала еда, ему просто хотелось опробовать свой голос. Его чёрная сестрёнка зарылась в материнский живот, а серый котик приподнял головку с плотно закрытыми глазами и покрутил шеей, словно хотел понять, откуда раздаётся такой шум.

– Я должна дать им имена, – промурлыкала Листвичка, любуясь своими чудесными детьми. Такие маленькие, а уже такие разные. Она всмотрелась в золотого котёнка. Его шейка была окружена пушистой золотой гривкой, а в приоткрытой пасти блестели тоненькие белые зубки. – До чего похож на львёнка! Назову его Львёнком.

Белка кивнула.

– А малышка чёрненькая, как кора остролиста. Может, назовём её Остролисточкой?

Листвичка заколебалась.

«Моя дочь как две капли воды похожа на Грача. Может быть, её следует назвать в честь отца, чтобы она хранила память о нём, даже если он никогда не узнает правду?»

Белка пристально вгляделась в глаза сестры.

– Листвичка, – сказала она с такой осторожностью, с какой белый снег падает на землю. – Я буду растить этих котят вместо тебя. Ты не думаешь, что я имею право дать им имена?

Листвичка едва не застонала в голос. Боль, пронзившая её тело, была острее мучительных родовых схваток.

«Это мои котята, мои и только мои!»

Ветер задул пригоршню снежинок в дупло дуба, они немного покружились в воздухе и сели на шерсть Листвички. Она выпустила когти, подавив мучительное желание накрыть котят своим телом, чтобы защитить от снега, дождя, ветра и всего, что может тронуть хоть шерстинку на их мягких детских шкурках. Потом она снова почувствовала в воздухе нежный аромат Ласточки и смирилась. Судьба её котят была уже решена. Ни её чувства, ни страдания, которые она будет испытывать в будущем, не имели никакого значения. Важно было только одно – лучшая жизнь для её детей.

Белка прижалась щекой к плечу Листвички.

– Грозовому племени нужна наша целительница, – сказала она. – А я буду любить твоих детей так же сильно, как своих собственных. В этом ты можешь не сомневаться! Да я уже люблю их, Листвичка! Они будут расти в Грозовом племени, ты каждый день будешь их видеть и знать, что они счастливы. Они будут считаться моими детьми, а значит, твоей роднёй, поэтому ты всегда сможешь играть с ними и любить их, не скрывая своих чувств. Помнишь, что сказала Ласточка? Этим котятам нужны родители, которые будут ими гордиться, которые смогут вырастить их среди соплеменников, как достойных и преданных будущих воинов. Мы с Ежевикой это сделаем. А тайна их рождения умрёт вместе со мной, клянусь тебе!

«Но ведь это мои дети! Я – их мать!» – беззвучно завыла Листвичка. Но в душе она знала, что Белка права. Она не может вырастить этих малышей. Какое будущее ждёт котят, чья мать – целительница, а отец – воин соседнего племени, к тому же, уже успевший обзавестись новой подругой?

– Мне нравится имя Остролисточка, – глухо ответила она.

Глава X

Рассветы шли своим чередом в снежной дымке Голых Деревьев. Котята росли быстрее, чем думала Листвичка, и с каждым днём им становилось всё теснее в дупле старого дуба. Через пять дней Белка и Листвичка решились вывести малышей наружу. Котята смешно ковыляли по снегу на своих коротких лапках, задрав вверх крохотные хвостики. Львёнок и Остролисточка уже открыли глазки – янтарные и зелёные, напоминавшие матери о золотой поре Юных Листьев и тепле, которое неизбежно придёт на смену снежной стуже.

Самый маленький котёнок до сих пор оставался безымянным, а его глазки были крепко закрыты. Он по самые ушки провалился в пушистый сугроб, а когда Листвичка вытащила его оттуда, то Белка так и покатилась со смеху при виде его растрёпанной серой шёрстки и круглых голубых глаз, рассеянно глядевших куда-то сквозь неё.

– Ах, ну вот ты и открыл глазки! – воскликнула Листвичка. – Какой же ты смешной, малыш, настоящий нахохлившийся воробушек!

Белка подбежала к сестре и с улыбкой замурлыкала:

– Давай назовём его Воробьишкой, не возражаешь?

Листвичка кивнула.

«Когда подрастёшь, то получишь птичье имя, совсем как твой отец, – подумала она. – Тебя будут звать Воробьём!»

Воробьишка с писком отбежал от них, забегал кругами и снова провалился в сугроб. Белка с весёлым мурчанием выудила его оттуда.

– Эй, малыш, смотри куда бежишь! – засмеялась она. – Ты уже открыл глазки, так привыкай ими пользоваться.

Львёнок громко запищал, и Воробушек посеменил на звук. Листвичка обернулась и поискала глазами дочь. Остролисточка сражалась с упавшим листом, кусая его крохотными зубками и царапая коготками.

– Ах ты моя маленькая свирепая воительница! – умилилась Листвичка. – Идём скорее в гнёздышко, пока не замёрзли!

В дупле Листвичка едва успела насухо вытереть всех троих языком, после чего малыши вырвались и убежали исследовать дупло. Львёнок отыскал комочек сухого мха, из которого Белка поила Листвичку во время родов, и принялся в упоении катать его по земле, оглашая дупло громким урчанием. Несколько мгновений Остролисточка следила за братом, потом взвизгнула и присоединилась к игре. Кусочки мха так и полетели во все стороны, и очень скоро с добычей было покончено.

Листвичка поискала глазами Воробьишку. Маленький серый котёнок шагал через дупло, пока не врезался носом в ствол. Листвичка хотела утешить сыночка, но тот упрямо помотал головой, повернулся в другую сторону и подбежал к сестре и брату. Остролисточка села рядом и подтолкнула брату изрядно потрёпанный моховой мячик – вернее то, что от него осталось после того, как мох побывал в зубах у Львёнка.

Глядя на детей, Листвичка почувствовала прилив такой любви и гордости, что зажмурилась.

«Великое Звёздное племя, за что ты наградило меня таким прекрасным смелым сыном и такой доброй и заботливой дочкой?»

Однако она знала, что в её сердце всегда будет особое место для самого маленького сынишки, казавшегося таким беззащитным и уязвимым по сравнению со своими шумными братом и сестрой.

Миновала половина луны. Снег начал таять, и сёстры наслаждались неожиданным теплом на проталине перед дуплом. Котята натаскали в кучу пожухлые стебли папоротников и с писком прыгали в неё с невысокой кочки.

– А я прыгаю выше всех! Смотрите! – верещал Львёнок. Он с силой оттолкнулся от кочки своими крепкими задними лапками и с визгом плюхнулся в кучу.

– Я тоже так могу! – пропищал Воробьишка. Он спрыгнул с кочки – и приземлился прямо на спину брата, который ещё не успел отойти.

– Воробьишка, смотри, куда прыгаешь! – весело замурлыкала Остролисточка. – Ты такой глупый, просто беда!

Котята поднялись из кучи, с ног до головы покрытые бурой трухой.

– Листвичка, мы с тобой только что видели захватывающий полёт летающих ёжиков, – рассмеялась Белка. – Идите сюда, безобразники! Дайте-ка я вас почищу.

Но Львёнок даже головы не повернул в её сторону.

– Вот это здорово! Воробьишка, давай ещё разок! – взвизгнул он и снова полез на кочку.

– Сейчас! Подожди меня! – запищал Воробьишка.

Листвичка только головой покачала.

– У них столько энергии! – вздохнула она.

– Они быстро растут, – сказала Белка. Она помолчала, и Листвичке почудилось, будто весь лес притих в напряжённом ожидании. – Нам пора возвращаться, – сказала Белка.

Листвичка зажмурилась.

– Как жаль... – прошептала она. – Они здесь так счастливы.

– Я понимаю, – вздохнула Белка. – Но у нас нет выхода. Если мы задержимся здесь дольше, котята могут слишком многое запомнить.

Листвичка новыми глазами посмотрела на своих детей.

«Неужели они забудут это время? – с тоской думала она. – Или у них внутри навсегда останется уголок, в котором будет жить правда?»

Листвичка не сомневалась, что Белка будет любить её детей, но как поведёт себя Ежевика? А самое главное, как отнесётся к этому его отец, Звездоцап?

«Вдруг ему известно, чьи это дети? – со страхом подумала Листвичка. – Что, если он заманит моих котят в Сумрачный лес?»

Её мысли прервал отчаянный вопль. Листвичка вскочила и с ужасом поняла, что не видит Воробьишку. Куда он пропал? Львёнок и Остролисточка стояли на вершине кочки, спинами к Белке и Листвичке, и что-то высматривали внизу.

– Воробьишка провалился в яму! – громко промяукал Львёнок. – Кажется, он там застрял!

– Воробьишка-глупышка! – фыркнула Остролисточка.

– Цыц! – сердито шикнула на неё Листвичка, бросаясь к кочке.

Серенький малыш скрылся в яме, откуда недавняя буря вывернула с корнем молодое деревце. Из рыхлой земли торчали только кончики маленьких серых ушей.

– Помогите! – надрывался малыш.

Листвичка покрепче упёрлась задними лапами в кочку и наклонилась над ямой.

– Лезь сюда, Воробьишка, – прокряхтела она. Почувствовав, как её нос защекотала младенчески-нежная шёрстка, она покрепче схватила сыночка зубами за загривок и потянула вверх. Последний рывок – и вот уже серый котик рядом с ней.

Воробьишка отряхнулся, разбрасывая комья земли. Потом поднял на Листвичку круглые глаза цвета безмятежного ясного неба.

– Спасибо, что спасла меня! – пропищал он. – Это было настоящее приключение, правда?

– Конечно, – промурлыкала Листвичка, вглядываясь в глаза сына.

Очень красивые глазки, просто необыкновенные, вот только...

– Милый, вон там лежит большой лист, – попросила она, кивая в сторону. – Принеси мне его, чтобы я могла хорошенько тебя обтереть.

– Я принесу! – вызвалась Остролисточка, спрыгивая с кочки.

– Не надо, Воробьишка сам справится, – сказала Листвичка, глядя вслед сыну. Вот он наступил на хрупкий сухой лист и остановился.

– Этот? – громко спросил Воробьишка.

– Найди побольше, пожалуйста, – сказала Листвичка.

Воробьишка опустил мордочку и потрогал усами валявшиеся у его лап листья. Фыркнув, он перешёл к следующему листу, потом ещё к одному. Наконец, довольно хмыкнув, Воробьишка подобрал второй лист и отнёс его Листвичке, по пути едва не наступив на край своей ноши.

– Спасибо, малыш, – поблагодарила Листвичка. – Этот отлично подойдёт!

Она проводила котёнка задумчивым взглядом.

– Что это было? – с любопытством спросила Белка. – Не рановато ли готовить малыша к обязанностям ученика?

Листвичка грустно покачала головой.

– Он принёс не самый большой лист, – со вздохом сказала она. – Ты заметила, что он остановился только тогда, когда наступил на лист? А видела, как он определял размер листьев при помощи усов?

Белка с недоумением захлопала глазами:

– Прости, я не понимаю.

Листвичка набрала в грудь побольше воздуха.

– Я думаю, Воробьишка слепой.

– Слепой? Ты уверена?

Листвичка кивнула. Белка уставилась на маленького серого котёнка, который ковылял за Львёнком и тоненько рычал, изображая барсука. Львёнок на ходу обернулся и осторожно отпихнул его лапой.

– Бедный малыш, – прошептала Белка. – Какая жизнь его ждёт!

– Такая же, что его сестру и брата, – огрызнулась Листвичка.

Но Белка с грустью покачала головой.

– Слепые коты не могут быть воинами! Когда Долгохвост ослеп, он перебрался в палатку старейшин. Найдётся ли в племени место для кота, слепого с рождения?

– Воробьишка имеет право на то же место, что его брат с сестрой! – запальчиво заявила Листвичка. – И я этого добьюсь, хочешь ты этого или нет! Ты только посмотри на него! Он даже не подозревает, что отличается от остальных!

Кошки молча уставились на котят, возившихся в мокрой траве. Когда Воробьишка подкатился слишком близко к колючей ежевике, Остролисточка оттолкнула его в сторону, и только после этого с оглушительным писком прыгнула ему на хвост.

– Львёнок и Остролисточка уже научились заботиться о нём, – сказала Листвичка.

У неё разболелось сердце.

«Будь храбрым, мой сыночек. Я всегда буду рядом, даю слово!»

Глава XI

На следующее утро они покинули дупло. В лесу было тихо и холодно, в самых глухих его уголках всё ещё высились сугробы. Котята пустились в путь с восторгом, но быстро устали. Их короткие лапки вязли в снегу, редкая шёрстка быстро намокла и отяжелела. Листвичка тоже выбилась из сил, измученная приливом молока и резью в животе. Белка без устали сновала между ними, успевая помогать всем. Она то вытаскивала котят из сугробов, то подставляла плечо сестре, то тормошила Воробьишку, который то и дело садился на землю и отказывался идти дальше.

Солнце уже поднялось на макушку неба, когда Листвичка устало повалилась в заросли папоротников и разрешила котятам немного отдохнуть. Белка тут же умчалась на поиски дичи, Воробьишка и Остролисточка прижались к материнскому животу в поисках тепла и молока, а Львёнок уселся рядом, с любопытством поглядывая на мать.

– Куда мы идём? – спросил он.

– В место, где живут Грозовые коты, – ответила Листвичка. – Это большой овраг, там много тёплых палаток и полно места для игр. Там живёт много-много котов, а неподалёку есть большое озеро, где всегда можно напиться и остудить лапы в жаркий день.

– А мне не жарко, – резонно заметил Львёнок. – И вообще, мне больше нравится жить в нашем дереве!

– Я знаю, – кивнула Листвичка. – Но посмотри, какой ты большой, скоро ты уже не поместишься в дупле! Ты же не белочка, а Грозовой кот, ты должен жить со своими соплеменниками.

– А они меня полюбят?

– Конечно, милый, – замурлыкала Листвичка.

Белка вернулась с тощей полёвкой, которую разделила с сестрой. Обглодав последнюю косточку, Листвичка ласково затормошила котят.

– Вставайте, малыши. Пора идти.

– Я не хочу никуда идти, – захныкал Воробьишка. – У меня лапки болят!

– Залезай ко мне на спину, – предложила Белка, опускаясь на землю. – Я понесу тебя немного.

– Так нечестно! – возмутилась Остролисточка. – То, что Воробьишка ничего не видит, вовсе не значит, что у него лапки не ходят! Мы тоже устали!

– Но мы же больше, чем он, – вступился за брата Львёнок. Он с гордостью посмотрел на свои пушистые лапки. – И лапы у нас длиннее, чем у него, поэтому нам легче идти. Давай наперегонки до того дерева, Остролисточка? Кто последний – тот совиная погадка!

Листвичка с нежностью посмотрела вслед своим детям, которые с визгом улепётывали от неё, разбрасывая пушистый белый снег.

«Как быстро они успели подружиться, мои чудесные котята! Пока они вместе, им ничто не страшно».

Они шли вдоль крутого берега ручья, пока не увидели впереди спускавшийся к озеру широкий луг. Здесь кошки повернули и побрели вдоль хребта в сторону границы Грозового племени. Снег на вершине холма уже растаял, и котята весело бежали впереди, принюхиваясь к новым запахам.

– Скоро мы перейдём границу, – сказала Белка.

Листвичка кивнула. Её мутило от страха и отчаяния. Один маленький шаг навсегда изменит всё, вернёт её к жизни целительницы – жизни достойной, полезной, нужной, но одинокой и бездетной. А ведь она даже не успела толком побыть матерью! Листвичка невольно замедляла шаг, а Белка терпеливо шла рядом, не подгоняя и не торопя.

Львёнок вскарабкался на поваленное дерево.

– Ой, я вижу озеро! – завизжал он. – Оно огромное... как небо!

– Я тоже хочу! – пропыхтела Остролисточка, пытаясь взобраться к брату. Она так отчаянно скребла лапками, что нечаянно сбила Львёнка с лап, и тот с отчаянным визгом покатился на землю.

Листвичка хотела броситься к сыну, но остановилась и посмотрела на Белку.

– Иди ты, – выдавила она. – Они должны привыкнуть к тому, что ты их мать.

Каждое слово было похоже на шип, вонзавшийся ей в гортань. Деревья покачнулись и стали расплываться перед её глазами.

– Ты уверена? – тихо спросила Белка. Её глаза были полны сострадания. – Я знаю, что мы обо всём договорились, но ты ещё можешь передумать. Я приму любое твоё решение, Листвичка.

Поддавшись слабости, Листвичка обессиленно повисла на плече сестры.

«Как бы я хотела, чтобы всё сложилось по-другому! – выла она про себя. – Котята, мои родные котята! Простите меня, простите...»

Она выпрямилась и отвернулась.

– Я уверена. Будь к ним добра. Люби их больше жизни.

– Обещаю, – сказала Белка.

Листвичка втёрла немного молока в шерсть Белки и села, глядя как её сестра бежит спасать Львёнка, который вовсе не нуждался в спасении, но возмущённо вопил, требуя к себе внимания. Когда Белка вытащила золотистого котёнка из травы, её обступили Воробьишка и Остролисточка.

– Поможешь нам залезть? – наперебой пищали они. – Мы тоже хотим увидеть озеро!

Белка обняла обоих хвостом.

– Конечно, мои хорошие! – промурлыкала она. – Только по очереди и, чур, не толкаться!

Листвичка заставила себя отвернуться и побрела в заросли. Ей нужно было как можно быстрее отыскать травы, которые остановят молоко. Она помнила, что возле границы были заросли дикой петрушки. Осторожно раздвигая носом папоротники, Листвичка отыскала обожжённые заморозками листочки и аккуратно оборвала их. Часть она съела сразу, остальные свернула в комок, чтобы отнести в свою пещеру.

«Я целительница Грозового племени, – в который раз твёрдо повторила она себе. – Моя сестра родила трёх здоровеньких котят, и я безмерно счастлива за неё и её семью!»

Они перешли границу возле одного из входов в тоннели и начали спускаться по склону к оврагу. Остролисточка остановилась возле тоннеля, сунула голову внутрь и испуганно отпрянула, когда холодный ветер пригладил её шерсть.

– Держись оттуда подальше! – предостерегла Белка. – Внутрь заходить очень опасно!

Львёнок сморщил нос.

– Да кому надо туда лезть? Там темно и страшно!

Воробьишка обнюхал мшистую кочку.

– Пахнет котами! – пропищал он.

– Ты угадал, милый, – проворковала Белка. – Это запах твоих соплеменников.

Остролисточка подбежала к ней и ткнулась носом в живот:

– Я есть хочу! Куда подевалось твоё молоко? Ты пахнешь молочком, но его нет!

Листвичка молча смотрела, как Белка гладит Остролисточку хвостом.

– Мне так жаль, детка. У меня пропало молоко, но в лагере нас ждёт добрая кошка по имени Ромашка, уж она накормит вас досыта!

– Не надо мне никакую Ромашку! – надулась Остролисточка. – Я хочу твоего молока!

Листвичка подавила стон. Её живот разрывало от боли, гораздо более страшной, чем родовые схватки. Она отстала от Белки, которая повела котят по узкой тропинке вниз. Нельзя было позволить, чтобы голодные котята учуяли запах её не пропавшего пока молока.

Заметив глубокий снег, лежащий под корнями дерева, Листвичка остановилась и как следует извалялась в нём, уничтожая запах котят, впитавшийся в её шерсть. После этого она покаталась по мокрым папоротникам, пока её светлая шёрстка не пропиталась резким травянистым запахом.

Держась на расстоянии, она пошла следом за сестрой и детьми. Она слышала, как Белка рассказывает котятам, что они вырастут отличными воинами, ловкими в бою и на охоте.

– А я уже умею сражаться! – похвастался Львёнок. – Вот, смотри! – Он с рычанием бросился на ветку, валявшуюся на палой листве, и с визгом отпрыгнул, напоровшись глазом на сучок. – Ой!

– Ну-ка, иди ко мне, маленький вояка, – промяукала Белка. – Давай постараемся довести тебя до лагеря целым и невредимым!

– А ты почему больше не идёшь с нами? – раздался тоненький голосок за спиной у Листвички.

Она вздрогнула от неожиданности и посмотрела в ослепительно-голубые глаза Воробьишки.

– Я... мне... Мне нужно собрать целебные травы, – ответила она, опуская свой свёрток на землю. – Видишь ли, малыш, я целительница Грозового племени.

Воробьишка склонил голову набок.

– Ты жила с нами в дупле, да?

– Да, милый. Я сестра твоей мамы. Я помогала ей, когда вы решили появиться на свет.

– А почему мама ушла из племени, если знала, что мы должны родиться? – не отставал котёнок.

Сердце Листвички тревожно заколотилось.

– Потому что... потому что нам с твоей мамой пришлось отправиться в путешествие, – пролепетала она. – Никто и подумать не мог, что вы появитесь на свет так рано! Вы застали нас врасплох. Но я целительница, а это значит, что я должна заботиться обо всех своих соплеменниках, когда они больны или оказались в беде. Вашей маме повезло, что я была рядом.

Воробьишка поморгал своими необыкновенными глазами.

– Ты помогаешь всем котам, да? Значит, ты сделаешь так, чтобы я мог видеть? – промяукал он. – Ты мне поможешь? Остролисточка и Львёнок всё видят, я знаю. И мама тоже, и ты, наверное... Только я ничего не вижу! Это нечестно.

Листвичка почувствовала, как у неё разрывается сердце.

– Я не знаю, почему так случилось, мой хороший, – прошептала она. – Мне очень жаль, но я не смогу тебе помочь. Это не в моих силах. Я бы всё для тебя сделала, если бы могла, но...

Воробьишка пожал узенькими плечами.

– Ну, ладно, – пискнул он и повернулся к Листвичке спиной.

Не в силах пошевелиться, Листвичка смотрела, как он семенит вниз по склону, ступая точно по следам своих брата и сестры. Вот Воробьишка догнал их и ухватился зубами за чёрный хвостик Остролистой, так что та пронзительно взвизгнула.

Впереди показалась колючая ограда лагеря. Листвичка увидела, как Белка остановилась перед ней и сделала глубокий вдох.

Целительница понимала, что взвалила на плечи сестры почти непосильную ношу. «Я испортила ей жизнь, – горестно подумала она. – Я заставила её до конца своих дней обманывать кота, которого она любит...»

Но Листвичка не видела другого выхода. «Я знаю, что эта жертва не напрасна! Мои котята достойны самого лучшего. Я не забыла, что сказала Ласточка – моим детям предназначено изменить судьбы всех четырёх племён!»

Белка посмотрела на трёх котят, сидевших у её ног.

– Ну, маленькие герои? Вы готовы встретиться со своим отцом? – спросила она. – И со своими соплеменниками?

Маленькие головки – золотая, чёрная и серая – энергично закивали.

– А когда я стану воином? – деловито спросил Львёнок.

– Скоро, – пообещала Белка, лизнув его в макушку. Она подняла голову и посмотрела на сестру: – Вот и всё, – негромко промурлыкала она.

– Спасибо, – прошептала Листвичка.

Белка повела котят в лаз, придерживая плечом колючие ветки. Львёнок и Остролисточка шагали по бокам от Воробьишки, защищая брата от шипов. Вот ветки сомкнулись за их спинами, и наступила тишина. А потом до Листвички донёсся топот множества лап и возбуждённые голоса:

– Белка! Ты вернулась!

– С котятами? Ну и ну! А я и не заметила, что ты ждала котят!

– Слава Звёздному племени, что с тобой была Листвичка! Как ты? Здорова? Ах, какие котятки, просто загляденье!

– Ежевика, Ежевика, ты только погляди! Ты стал отцом!

Листвичка стояла за оградой, не в силах пошевелиться. Она закрыла глаза, но три крошечные фигурки никуда не исчезли. Они стояли перед её внутренним взором, их глаза – зелёные, золотые и пронзительно-голубые – сияли в темноте.

«Будьте счастливы, мои любимые! Вы всегда будете жить в моём сердце».

Глава I

Голубка неподвижно стояла посреди лагеря, окружённая оглушительной тишиной. Краем глаза она видела две бледные тени – огромную барсучиху с длинным полосатым носом и лысого кота с выпученными невидящими глазами. Они кивнули ей, выходя из оврага. Голубке захотелось броситься за ними, вернуть назад, попросить рассказать, что будет дальше.

«Полночь! Утёс! Как вы можете вот так вот бросить нас? Пусть мы одолели Сумрачный лес, но потеряли всё!»

Мёртвую тишину под деревьями нарушило сдавленное рыдание. Убитая горем Песчаная Буря сидела над телом Огнезвёзда, всё ещё лежавшего у подножия опалённого молнией дерева.

– Мы потеряли всё, – вслух прошептала Голубка.

Она безучастно смотрела, как Листвичка прижимает моток паутины к глубокой ране на задней лапе Пеплогривки. Львиносвет ни на шаг не отходил от неё, взволнованно раскачивая хвостом, и ушёл только когда Листвичка отправила его в пещеру целителей за пижмой и календулой.

Милли коснулась носом плеча Голубки.

– Ты ранена? – спросила она.

Голубка покачала головой. Она не знала, была ли ранена, она не чувствовала боли – она вообще ничего не чувствовала. Тяжёлая, давящая пустота сковала её от кончика носа до кончика хвоста, а в ушах всё ещё ревели звуки кровавого побоища.

– Тогда помоги нам, – попросила Милли и повела Голубку к краю поляны, где лежали тела Остролистой, Кисточки и Тростинки. Дым в оцепенении стоял над Тростинкой, его тёмная шерсть потемнела и слиплась от крови, на боках и плечах недоставало клочьев шерсти.

– Тебе нужно сходить к Листвичке, – негромко сказала Ледосветик, подняв голову от тела Тростинки. Она приглаживала языком растрёпанную шерсть мёртвой воительницы, поправляя её мягкий хвостик. – Не волнуйся, я сделаю всё, что нужно. Ни на шаг отсюда не отойду.

– Не могу, – прошептал Дым. – Я больше никогда не оставлю её одну. – Он ударил лапой по земле, со стоном выпустив когти. – Я должен был остаться с ней! Моя Тростинка, она... Она не должна была оказываться один на один со Звездоломом! Он играючи отнял у неё жизнь, для него она была просто дичью!

Ледосветик выпрямилась и гневно посмотрела на него.

– Никогда не говори так о моей матери! Она погибла, защищая детскую! Она отдала свою жизнь, ради спасения котят, а не стала случайной жертвой кровавого злодея! Не унижай её после смерти, Дым. Не отнимай у Тростинки её благородства, самопожертвования и героизма!

Долголап, хромая, подошёл к отцу и обнял его хвостом.

– Ничего, Листвичка попозже сама придёт тебя осмотреть, – сказал он окаменевшему Дыму. – А сейчас мы все должны быть рядом с Тростинкой. Берёзовик повёл Лисохвоста в палатку целителей, но скоро он вернётся сюда и приведёт Листвичку.

Голубка съёжилась от сострадания к отцу. Бедный Берёзовик! Какое это страшное горе – потерять мать. Голубка вздрогнула от неожиданности, когда к ней подошла Белолапа. Белоснежная шерсть матери была вся забрызгана кровью, её глаза погасли. Голубка открыла было пасть, чтобы попросить мать немедленно бежать к Листвичке, но Белолапа помотала головой, угадав её мысли.

– Это не моя кровь, – быстро сказала она. – Ты не могла бы помочь Пурди?

Белолапа махнула хвостом на старого кота, который безуспешно пытался сложить лапы мёртвой Кисточки. Голубка зажмурилась, пережидая новый приступ боли. Тяжёлый ком встал у неё в горле, сухие глаза защипало. Не в силах вымолвить ни слова, она, словно во сне, подошла к Пурди и придержала задние лапы Кисточки, позволив старику бережно подвернуть передние под живот, так что героическая кошка стала выглядеть спящей. Глаза старика были полны слёз, он часто-часто моргал и всхлипывал, содрогаясь всем телом.

Потом Голубку отвлёк какой-то шум, донёсшийся со стороны входа. Воробей и Ежевика стояли возле кучи растерзанных и смятых ежевичных плетей, ещё недавно служивших неприступной оградой лагеря.

– Я ухожу к Лунному Озеру, – громко объявил Ежевика, и его голос гулко разнёсся в мёртвой тишине ночного леса. – Сейчас Грозовое племя больше всего нуждается в предводителе. – Ежевика запнулся и посмотрел на огненно-рыжее тело, неподвижно лежащее на траве. Сглотнув ком в горле, он понизил голос и продолжил: – Получается, теперь мне суждено стать им. – Он кивнул Белке, глядевшей на него печальными зелёными глазами: – Белка, отныне ты моя глашатая, поэтому я оставляю лагерь на тебя.

Не сказав больше ни слова, Ежевика повернулся и скрылся в кустах. Воробей устало побрёл следом за ним, его серая шерсть казалась серой тучей, случайно спустившейся с небес и затерявшейся среди травы.

Белка вскарабкалась на каменный карниз с таким трудом, как будто в её теле не осталось ни одной целой косточки. Она посмотрела вниз, на притихший лагерь и заговорила:

– Прежде всего, мы все должны заняться своими ранами! Листвичка вас ждёт, идите к ней. – Голос Белки звучал глухо, было видно, что страшная битва не только исчерпала её силы, но и временно оглушила, сделав бесчувственной ко всему. – Не нужно геройствовать. – Белка выразительно посмотрела на Дыма, но тот даже не повернул головы в её сторону, глядя только на мёртвую Тростинку. – Грозовому племени нужны сильные воины!

Голубка быстро осмотрела себя, но не заметила никаких серьёзных ран. Вздохнув, она наклонилась и стала вылизывать уши Кисточки, но Пурди ласково потрепал её хвостом по плечу.

– Не надо, – ворчливо попросил он. – Я сам о ней позабочусь.

Голубка кивнула и отошла, освободив старому коту место возле головы старой кошки. Когда Пурди наклонился и принялся вылизывать шерсть Кисточки, Голубка стиснула зубы, чтобы не застонать от невыносимой боли.

«Ах, Кисточка, Кисточка... Как же Пурди теперь будет без тебя? Как все мы будем без тебя?»

Она посмотрела на молодую воительницу, сосредоточенно вычищавшую остатки листьев из чёрной шерсти Остролистой. Голубка подошла к сестре и прижалась к её боку.

– Как ты, Искра?

Серебристо-белая кошка кивнула, не поднимая глаз.

– Я жива, верно? Благодаря Остролистой. – Искра прижалась щекой к спине чёрной кошки. – Если бы не она, Коршун бы меня убил. Ради меня Остролистая пожертвовала собой!

Голубка сжалась в комок от горечи, прозвучавшей в срывающемся голосе сестры.

– Не забывай, Остролистая и сейчас смотрит на тебя с небес, – прошептала она. – И никогда не пожалеет о своей жертве!

Ромашка, сидевшая с другого бока Остролистой, горячо закивала. Она расчёсывала когтями длинную чёрную шерсть и так бережно распутывала каждый колтун, словно воительница была жива и могла чувствовать боль.

– Она погибла, как воительница! – сказала Ромашка.

Голубка обернулась, услышав приближающиеся шаги.

Бурый, помахивая хвостом, шёл к ним через поляну.

– Никто не видел Медуницу? – обеспокоенно спрашивал он.

Яролика выглянула из растерзанной палатки старейшин, белые пятна на её шерсти призрачно засветились в темноте. Из-за сломанных ветвей доносился встревоженный писк котят:

– А сейчас нам уже можно выйти?

– Мёртвые коты уже ушли? Они были такие ужасные!

– Ой! А чего Каплик пихается?

Яролика обернулась. Голая кожа на её изуродованной щеке покраснела и натянулась от напряжения.

– Посидите ещё немного внутри, – попросила она. – Очень скоро вы сможете выйти, честное слово! – Яролика снова посмотрела на Бурого. – Я видела, как Медуница входила в детскую. Поищи её там!

– Спасибо!

Бурый повернулся и рысью бросился в заросли ежевики, оставшиеся невредимыми благодаря отваге хрупкой Тростинки.

Голубка потрясла головой, пытаясь избавиться от жужжания в ушах. «Что-то не так, – пронеслось у неё в голове. Шерсть на спине встала дыбом от нехорошего предчувствия. – Почему я не слышу Медуницу? Я стараюсь – но не могу».

– Всё хорошо? – спросила Искра.

Голубка с трудом оторвала взгляд от детской, в которой скрылся Бурый.

– Да, – глухо ответила она.

– Не-ет!

Единственное слово, вырвавшееся из пасти Бурого, камнем упало в глубину скорбной тишины, царившей на поляне. Не помня себя, Голубка бросилась в детскую.

Бурый стоял перед гнёздышком Медуницы, глядя на лежащее там неподвижное пёстрое тело. В палатке сильно пахло кровью, Голубка почувствовала, как что-то липкое чавкает у неё под лапами.

Из-за спины Медуницы вынырнула Кувшиночка. В голубых глазах малышки застыл страх.

– Мы никак не можем разбудить маму! – пропищала она, с тревогой глядя на отца. – Мы будим, будим, а она всё спит.

Следом из гнёздышка выбралась Семечко. Её золотистая шёрстка растрепалась и торчала во все стороны, так что малышка была похожа на забавного светлого ёжика.

– Она просто устала после битвы, правда?

– Устала... – с усилием прошептал Бурый, не в силах оторвать взгляд от полуприкрытых глаз Медуницы. Мёртвая воительница выглядела такой умиротворённой, что, в самом деле, казалась уснувшей.

– Семечко, Кувшиночка, пойдёмте со мной, – позвала Голубка. Голос, вырвавшийся из её пасти, прозвучал глухо и хрипло, словно чужой.

Сёстры стали карабкаться через тело Медуницы.

– Ой, прости, мамочка! – пискнула Кувшиночка, задев лапой ухо мёртвой кошки.

Голубка подавила дрожь, увидев пропитанную кровью шерсть на животах обеих малышек. Она покосилась на Бурого, но тот ничего не заметил. Его лапы подогнулись, он упал возле тела Медуницы и зарылся носом в её пёструю шерсть.

– Проснись, любовь моя, – шептал он. – Ты не можешь нас оставить. Ты нужна нашим детям.

Голубка погнала котят к выходу.

– Папочке грустно, – пропищала Семечко. – Можно я его пожалею?

– Нет-нет, ему сейчас лучше побыть одному, – ласково ответила Голубка.

Она вышла с котятами на поляну. Вокруг детской уже выстроились Грозовые коты, в их глазах слабая надежда смешивалась с болью. Увидев перепачканных в крови котят, Яролика громко ахнула и бросилась к ним.

– Белохвост! Скажи нашим котятам, чтобы не высовывались!

Белоснежный воин помчался к палатке старейшин, а Яролика, ласково мурлыкая, хвостом обняла осиротевших дочерей Медуницы и стала вылизывать их испачканную шёрстку. Не отрываясь от своего занятия, она вопросительно посмотрела на Голубку поверх маленьких головок, прильнувших к её животу. Голубка скорбно кивнула. Яролика судорожно вздохнула и ещё крепче прижала к себе котят.

– Что случилось? – спросила подошедшая Белка.

– Медуница умерла, – глухо ответила Голубка. Эти два слова далась ей с таким трудом, словно она вытягивала из горла колючки.

Вишня пошатнулась, а Белолапа зажмурила глаза. Белка ошеломлённо уставилась на Голубку.

– Но... но она же только что была жива! Она даже не сказала, что у неё что-то болит! – Медно-рыжая кошка обвела глазами поникших соплеменников. – Вы заметили, что она была ранена?

Песчаная Буря устало подошла к ним, не поднимая мокрых глаз. Она со вздохом положила хвост на плечо Белки и покачала головой.

– Если она была так страшно ранена, то мы ничем не смогли бы ей помочь.

Белка сбросила с себя материнский хвост.

– Не говори так! Мы должны были попытаться!

Из детской донёсся душераздирающий вопль.

– Медуница! Не оставляй меня!

– Я пойду к нему, – прошептала Милли, бросаясь к палатке. – В такое время никто не должен оставаться один.

Крутобок медленно приблизился к ним. Голубка поморгала, не сразу узнав серого воина. Казалось, за эту ночь он страшно постарел и ослаб, разом превратившись в старейшину.

– Сумрачный лес унёс ещё одну жертву, – мрачно процедил Крутобок. – Ну что ж, пусть Медуница тоже приглядывает за нами с небес.

Он уронил голову и побрёл прочь.

Белка возбуждённо забегала вокруг котов.

– Я же велела вам всем показать свои раны Листвичке! – причитала она. – Кто ещё этого не сделал? Я не хочу, чтобы ещё кто-нибудь умер!

Голубка виновато опустила глаза и лизнула царапину на своём боку. Нужно обработать её, пока не началось заражение! Она побежала в пещеру целителей и увидела, что Долголап помогает Листвичке обрабатывать глубокую, рваную рану на животе Лисохвоста. Рыжий кот лежал неподвижно, только подрагивание его век говорило о том, что он ещё жив.

Услышав шаги, Листвичка обернулась.

– Ты ранена, Голубка? Это срочно?

В глазах целительницы было отчаяние.

– Медуница умерла, – тихо прошептала Голубка.

Листвичка так сильно вздрогнула, что даже потеряла равновесие, едва не наступив на Лисохвоста.

– Что? Но как же так? Она даже не сказала мне, что ранена!

– Она никому не сказала, – всё так же тихо ответила Голубка. – Я думаю, она знала, что умирает, и хотела хоть немного побыть со своими детьми.

Плечи Листвички сгорбились.

– Да пребудет с ней Звёздное племя... Подожди немного, Голубка. Сейчас я закончу с Лисохвостом, а потом вынесу наружу паутину и целебные травы, осмотрю тебя и всех остальных, кого ещё не видела.

Голубка вышла обратно на поляну.

Грозовые коты обступили тела своих погибших друзей и родных. Искра не отходила от Остролистой, Шмель сидел возле тела Огнезвёзда рядом с Крутобоком. Перехватив взгляд Голубки, полосатый Шмель поманил её ушами, но она только устало покачала головой. Сейчас Шмель должен был быть рядом со своим отцом.

Белохвост и Ягодник хлопотали над разрушенной палаткой старейшин, вытаскивали оттуда уцелевшие подстилки. Белка подошла к ним и попросила прекратить работу.

– Не нужно сегодня ничего делать, – сказала она спокойно и твёрдо, как настоящая глашатая, а не испуганная отчаявшаяся кошка. – Нам всем нужно немного отдохнуть до возвращения Ежевики.

«Он вернётся домой уже не Ежевикой, а Ежевичной Звездой», – подумала Голубка. Устало вздохнув, она подошла к песчаному пятачку вокруг пня, около которого любили тренироваться ученики. Здесь она легла, укрыла лапы хвостом и уставилась в ночное небо. Глядя на светлый Серебряный пояс, Голубка пыталась найти на нём новых воинов, ушедших к предкам в эту страшную ночь. Но сейчас звёзды в бескрайней черноте небес казались ей не более, чем холодными огоньками в глухой ночи. Голубка не чувствовала от них ни тепла, ни утешения.

«Даже не верится, что мы выиграли эту битву... Потому что я этого совсем не чувствую».

Голубка насторожила уши, чтобы услышать, как другие племена оплакивают своих мёртвых и ухаживают за ранеными, но сколько ни старалась, вокруг неё раздавался только шелест листвы под ветром. Лес мрачно сомкнулся вокруг лагеря Грозовых котов, впервые в жизни он показался Голубке недобрым и полным угрозы. В её сердце проник страх. Она не знала, сможет ли когда-нибудь вновь почувствовать себя в безопасности.

Глава II

Голубка открыла глаза и заметила серый рассвет, проступающий за голыми ветвями деревьев. Она окоченела от холода, дыхание облачками пара вырывалось из её пасти. Кругом на поляне сидели её соплеменники. Этой ночью все спали на голой земле, рядом с телами убитых. Тело Медуницы ночью вынесли из детской и положили рядом с Кисточкой – пёстрая шерсть мёртвой королевы резко выделялась на фоне тусклой коричневой шкуры старейшины. Бурый сидел над своей погибшей подругой. Его глаза были закрыты, но Голубка знала, что этой ночью он точно не спал.

Зыбкая тень устало выползла на поляну и стала обходить проснувшихся котов. Это был Пурди, но Голубка не сразу узнала старого кота. Казалось, за эту страшную ночь его морда поседела ещё сильнее, плечи согнулись под тяжестью горя, а неухоженная шерсть больше прежнего торчала клочьями.

– Наше бдение окончено, – негромко говорил Пурди котам. – Настало время предать мёртвых земле. – Когда Крот что-то недовольно пробурчал в ответ, Пурди бесстрастно ответил: – Я теперь единственный старейшина в племени, а одному мне не под силу с этим справиться.

Пристыженный молодой кот низко склонил голову и побрёл за Пурди через поляну туда, где лежали тела погибших. Вскоре к ним присоединились Крутобок, Пестроцветик, Шиповница и Шмель. Голубка тоже пошла со всеми, но отстала. Казалось, за ночь её лапы окаменели и перестали слушаться. Проходя мимо палатки старейшин, она услышала приглушённый писк, звуки возни и шорох веток. Шум стоял такой, что было ясно – Яролика и Ромашка переселили сюда и котят Медуницы, и теперь пытаются всеми правдами и неправдами удержать их внутри, не выпуская на поляну.

Шмель направился к телу Огнезвёзда, а Искра склонилась над Остролистой. На негнущихся лапах Голубка подошла к сестре и взяла тело Остролистой за загривок. Она видела, что её отец подходит к Тростинке. Долголап и Ледосветик, склонив головы, стояли над телом своей матери, их лапы дрожали от усталости, бока ввалились. Завидев Берёзовика, Дым бросился к нему и загородил собой тело Тростинки.

– Мы всё сделаем сами, Берёзовик, – тихо произнёс он.

Кончик хвоста Берёзовика резко дёрнулся.

– Тростинка и моя мать тоже! Я хочу проводить её в последний путь.

Дым прижал уши к голове.

– Не смей называть себя её сыном! Ты предал свою мать, когда перешёл на сторону врага!

Дым сказал это так тихо, что Голубка с трудом разобрала слова. Она выпустила загривок Остролистой и затрясла головой, не понимая, почему так плохо слышит. В чём дело?

К её удивлению, Берёзовик ничего не сказал в ответ. Он молча развернулся и пошёл обратно в воинскую палатку. Голубка вытянула шею и хотела окликнуть отца, но Искра её остановила.

– Не сейчас, – попросила сестра. – Сначала мы должны сделать главное.

Она наклонилась и снова взялась за загривок Остролистой. Белохвост и Маковка подхватили тело погибшей за задние лапы. Все молчали, глаза котов ввалились и погасли от горя и усталости. Краем глаза Голубка заметила, как Терновник, Мышеус и Пестроцветик уходят в воинскую палатку следом за Берёзовиком. Неужели им тоже отказали в праве хоронить мёртвых? По телу Голубки пробежала тревога, шерсть зашевелилась у неё на спине.

«Значит, теперь все будут избегать этих котов за то, что они тренировались в Сумрачном лесу?»

Голубка не успела додумать эту мысль до конца, потому что скорбная процессия двинулась к выходу из лагеря, и ей пришлось пошире расставить лапы, чтобы принять на себя часть ноши.

Остролистая не была тяжёлой, но её холодное окоченевшее тело сделалось негибким и неподатливым, оно то и дело норовило соскользнуть со спин котов и лишить их равновесия. Зато Дым и Долголап несли Тростинку с такой лёгкостью, словно она была пёрышком. Ледосветик шла за ними, обвив материнский хвост вокруг своей шеи. Шмель, Львиносвет, Пеплогривка и Пурди взяли на себя Кисточку. Упрямая, ворчливая, бойкая на язык старейшина умолкла навсегда, но её пасть была слегка приоткрыта, словно она и сейчас хотела что-то сказать оставшимся в живых. Крутобок, Песчаная Буря, Белка и Милли несли тело Огнезвёзда.

Голубка зажмурилась от боли, когда до неё донёсся едва слышный шёпот Милли:

– Кто может поверить, что мы с тобой родились домашними, мой бесценный друг!

Бурый не сразу позволил другим котам прикоснуться к Медунице, он загораживал её собой, словно боялся, что чужие лапы могут потревожить сон его подруги. Но Шиповница, Ягодник и Белолапа подняли мёртвую королеву так бережно, словно она была новорождённым котёнком. Когда они уже готовы были тронуться в путь, Бурый остановил их, чтобы в последний раз прижаться шеей к голове Медуницы. Горе плотным туманом окутывало осиротевшего воина, и Голубка отвернулась, не в силах смотреть на него.

Листвичка привела скорбную процессию в самую старую часть леса, между лагерем Грозового племени и озером, где росли скрюченные от старости могучие дубы. Мшистая земля под корнями деревьев была мягкой и легко уступала кошачьим когтям. Коты бережно опустили на землю свои ноши и отошли, чтобы Листвичка могла постоять над каждым телом и произнести последние слова напутствия, с которыми души умерших отправятся в Звёздное племя.

«Они уже там!» – подумала Голубка, вспомнив мерцающие силуэты, появившиеся накануне в разгромленном лагере. Она оглянулась, ища глазами тех, кто вернулся в воинскую палатку. К скорбящим присоединились Прыгунец и Орешница, но остальных не было видно.

– Берёзовик не пришёл! – взволнованно прошептала Голубка на ухо Искре. – Может, сбегать за ним?

Сестра гневно взглянула на неё.

– Не смей! Нашего отца здесь нет потому, что ему никто не рад! Все знают, что Берёзовик сражался на стороне Сумрачного леса, как и Пестроцветик, Терновник и Мышеус. Они предатели, все до единого! Как и я... в глазах многих наших соплеменников.

– Но это несправедливо! – вскинулась Голубка. – Они совершили ошибку, но многие успели её исправить! Ты помогла им открыть глаза.

Но Искра понурилась и покачала головой:

– Я ничем не лучше этих котов, Голубка. Я тоже добровольно пришла в Сумрачный лес и тренировалась там гораздо дольше, чем остальные. Мне понадобилось немало времени, чтобы прозреть, у них этого времени было гораздо меньше... Дурные поступки забываются нескоро, Голубка, тем более, когда за предательство одних заплачено жизнями других... Остролистая погибла, спасая меня от Коршуна, которого я так долго считала своим наставником! – она содрогнулась всем телом. – По справедливости, на её месте сейчас должна лежать я.

Голубка подошла к сестре и погладила её хвостом по серебристому боку.

– Не смей так говорить! – шикнула она. – Слышишь? Остролистая знала, что делает. Она верила, что ты достойна спасения. И она погибла, как подобает настоящей воительнице!

Листвичка закончила прощание, пожелав каждому погибшему лёгкой дороги к звёздам и пообещав неизбежную скорую встречу на небесах. Затем она обошла погибших, ласково прикоснувшись щекой к каждому. Подойдя к Остролистой, целительница застыла, шепча губами последние напутствия дочери. Голубка поймала себя на том, что по привычке напрягает слух, пытаясь расслышать негромкие слова и, устыдившись, отвернулась. Всё, что говорила Листвичка, предназначалось только Остролистой и никому больше. Голубка надеялась, что где бы сейчас ни была храбрая чёрная кошка она слышит прощальные слова матери.

Белка подошла к Листвичке и остановилась рядом. Её глаза были закрыты, плечи сгорбились от горя. Наконец она вышла из оцепенения и подняла голову.

– Мы все знаем, чем обязаны нашим погибшим, – глухо заговорила глашатая. – Отныне мы должны каждый день доказывать им, что достойны этой великой жертвы! – Белка посмотрела на Огнезвёзда, коснувшись лапой его головы. – Доброй тебе охоты в Звёздном племени, отец.

Пурди проковылял вперёд.

– Не ройте ямы слишком близко друг к другу, – взволнованно проскрипел он. – И пусть они будут глубокие, не меньше лисьего хвоста в глубину. И ещё... – Старейшина замялся, переступая с лапы на лапу. – Это всё делается для надёжности... Ах да, если вырытая яма начнёт заполняться водой, сразу бросайте её и начинайте рыть другую, выше по склону. Вот... кажется, всё.

– Спасибо, Пурди, – поблагодарила Белка. – Это точно всё?

Старик тяжело вздохнул и повёл ушами.

– Кисточка... Она любила смотреть, как солнце садится в озеро. Я часто ходил с ней полюбоваться закатом, а она мне говорила: «Гляди, Пурди, вода как будто горит огнём», – голос кота жалобно задрожал и сорвался, он шумно сглотнул. – Так что я бы... я бы похоронил её там, где открывается хороший вид на озеро. Скажем, вон там, – старик кивнул на поросший травой склон, откуда можно было хорошо разглядеть всё озеро. – Знаю, её здесь уже нет, но... но... – он всхлипнул, – ...это хорошее место для неё.

Песчаная Буря подошла к Пурди и нежно провела хвостом по его вздрагивающей спине.

– Спасибо, Пурди. Это прекрасная мысль. Как хорошо, что ты подсказал её нам.

Голубка сморгнула набежавшие слёзы.

– Мы так и сделаем, – выдавила она. – Теперь давайте найдём место для Остролистой.

Коты бесшумно заскользили под деревьями, ища участки с самой мягкой землёй. Маковка остановилась под молодым кустом остролиста, росшим неподалёку от склона, который Пурди избрал для могилы Кисточки.

– Вот, что скажете? – промяукала она, оборачиваясь к товарищам.

Белохвост подошёл ближе, поскрёб землю когтями.

– Годится, – кивнул он и, не тратя лишних слов, начал соскребать слой прошлогодней палой листвы, сгребая его в кучу под дерево. Голубка и Искра пришли на помощь старшему воину и принялись копать. Рядом с ними Шмель, Пеплогривка и Львиносвет рыли могилу для Кисточки.

– Чуть подлиннее, – сказал Пурди. – Что ж ей там тесниться, пусть вытянет лапы, как следует.

Над склоном повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только скрежетом когтей, шумом раскидываемой земли и лишь изредка негромкими голосами котов. Голубка взмокла от усилий, но продолжала копать, хотя сырая земля комьями налипла на её когти, а глаза слезились от песка, летевшего из-под лап Искры. Маковка и Белохвост работали возле куста остролиста, но не жаловались даже когда колючки впивались в их шкуры.

– Ой! – раздался громкий возглас над головой Голубки.

Она подняла глаза и увидела Львиносвета, держащего на весу свою переднюю лапу. Из-под сорванного когтя капала кровь.

Пеплогривка серой тенью метнулась к нему.

– Что случилось?

Львиносвет потряс лапой, алые капли закапали на мох.

– Я... я зацепился за корень, – пробормотал он. – Ничего страшного.

Пеплогривка склонила голову набок, в её голубых глазах Голубка увидела растерянность и тревогу.

– Правда?

Вопрос прозвучал как-то странно, но Голубка мгновенно поняла, в чём дело. Львиносвет был неуязвим. За всю свою жизнь он ни разу не получил ни единой царапины, из самой страшной схватки он выходил непобеждённым и невредимым. Если даже Сумрачный лес не смог нанести ему ни одной раны, то почему это сделал безобидный корень?

Львиносвет отвернулся к могиле.

– Сказал же – всё в порядке, – буркнул он, и грохот комьев земли заглушил его сопение.

Голубка тоже вернулась к работе.

«Это ничего не значит, – сказала она себе. – Львиносвет просто устал после битвы, вот и не смог защитить себя, как обычно».

Тихое жужжание в её ушах растворилось в звуках сыплющейся со всех сторон земли, и вскоре Голубка перестала слышать что-либо, кроме своего надсадного дыхания.

Наконец все пятеро погибших нашли покой в своих земляных гнёздышках. Пурди тщательно проверил каждую могилу, чтобы убедиться, что никакие запахи не пробиваются сквозь толщу земли и листьев.

– Не хватало только, чтобы прожорливые твари нашли себе здесь наживу, – пробурчал он в ответ на вопросительные взгляды котов.

Голубке захотелось подойти и крепко обнять старого кота. Сейчас никто не мог бы и подумать, что он не только не был рождён в лесу, но и никогда не носил воинского имени.

Вернувшись в лагерь, коты в изнеможении растянулись на песке, не в силах даже дойти до кучи с добычей, хотя там уже лежали воробьи и даже жирная белка. Судя по всему, пока они хоронили погибших, Берёзовик и остальные успели сходить на охоту. Возможно, это был знак примирения? Но вскоре Голубка заметила, что вернувшиеся с похорон коты даже не думают поблагодарить своих соплеменников или заговорить с ними. Она не поверила своим глазам, увидев, как Дым прошёл мимо её отца, даже не взглянув на него.

«Зачем же ты так? – захотелось закричать Голубке. – Он же твой сын! Он не враг!»

Когда на лагерь опустилась ночь и коты начали разбредаться по своим временным местам для сна, со стороны входа послышался негромкий топот. Ежевичная Звезда перепрыгнул через растоптанную ограду и выбежал на поляну. Следом за ним показался Воробей, с опаской прокладывавший себе путь через колючки.

Голубка во все глаза уставилась на нового предводителя. Его тёмная полосатая шерсть сияла ярче прежнего, словно озарённая звёздным светом, янтарные глаза полыхали, как две луны. Неужели его так преобразили девять жизней, полученные от предков? Голубка напрягла слух, пытаясь услышать голоса Звёздных воинов, окружавших Ежевичную Звезду, но вокруг раздавались только негромкие разговоры соплеменников.

«Так мне и надо! – фыркнула Голубка. – Ишь, чего захотела – вот так просто беседовать со звёздами, как целитель или предводитель!»

Белка выбежала навстречу новому предводителю.

– С возвращением домой! – промурлыкала она, низко склоняя голову. Голубка заметила, что Белка тоже не может отвести восхищённых глаз от Ежевичной Звезды.

Предводитель окинул взглядом лагерь и сузил глаза, заметив Мышеуса, Берёзовика, Терновника и Пестроцветик, которые сидели на краю поляны, в отдалении от остальных котов.

– Как дела? – спросил Ежевичная Звезда. – Вы похоронили погибших?

Белка шагнула к предводителю и что-то негромко зашептала ему на ухо, смущённо помахивая хвостом. Голубка вся подалась вперёд, пытаясь расслышать, о чём говорит глашатая.

– Мне кажется, этот разговор не предназначен для твоих ушей, – сухо прозвучало у неё за спиной.

Голубка вздрогнула от неожиданности и обернулась к матери. В голубых глазах Белолапы стояла тревога.

– Ты... ты говорила, что можешь слышать всё, что происходит кругом, даже далеко отсюда, – неуверенно продолжила мать.

Голубка кивнула. Она приготовилась выслушать упрёки, но мать неожиданно вздохнула и с нежностью погладила её хвостом по плечу.

– Бедная моя, – прошептала она. – Должно быть, это так странно... Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь? Ах, что же ты раньше мне не рассказала? Я бы постаралась хоть чем-нибудь тебе помочь.

– Это... было частью пророчества, – промямлила Голубка, чувствуя себя ужасно неловко. – Эта способность позволила мне помочь нам всем победить Сумрачный лес. Она меня совсем не обременяет, честное слово.

Белолапа выпрямилась, но её взгляд по-прежнему был полон тревоги.

– Если ты захочешь поговорить со мной об этом, я всегда рядом, – сказала она и кивнула в сторону Ежевичной Звезды и Белки. – Но, мне кажется, что подслушивать всё-таки некрасиво. То, что ты можешь всё слышать, вовсе не значит, что это стоит делать просто из любопытства.

Голубка пристыженно уставилась на свои лапы.

– Я знаю, – виновато пробормотала она. – Да я всё равно ничего не могу разобрать. После битвы у меня всё время жужжит в ушах, и голова болит.

Белолапа окинула дочь испуганным взглядом.

– Ты непременно должна сходить к Воробью и рассказать ему об этом! – воскликнула она. – Это дело серьёзное, милая. Возможно, ты получила травму, о которой даже не догадываешься! Не надо мучиться и терпеть, немедленно беги к целителям!

Голубка послушно кивнула, побрела к пещере целителей и просунула голову сквозь ежевичные заросли.

– Воробей, ты здесь? Можно мне войти?

Голова целителя показалась из пещеры. Его серая шерсть стояла дыбом, морда была перекошена.

– Это срочно? – неприветливо рявкнул он. – Листвичка уснула, а я меняю повязку Лисохвосту.

– Как он? – спросила Голубка, холодея от страха.

Воробей оглянулся на лежавшего в пещере воина. Иглогривка подползла к раненному и нежно вылизывала ему уши.

– Плохо, – процедил Воробей. – Ну, чего тебе?

– Ничего, это может подождать, – пролепетала Голубка. – Я приду завтра, если будет нужно.

Воробей, не говоря ни слова, скрылся в своей пещере, а Голубка в растерянности уставилась на качающиеся ветки ежевики. Что творится с Воробьём? Конечно, она давно привыкла к его сварливому характеру, но сейчас слепой целитель вёл себя необычно. Он казался... напуганным. Но что могло испугать Воробья сильнее, чем нападение Сумрачного леса?

«Мы выиграли битву! Нам больше нечего бояться... правда же?» – с надеждой прошептала про себя Голубка.

Глава III

– Осторожнее! Глаза!

– Ой, прости!

Голубка отпустила свой конец ежевичной ветки и попятилась, чтобы Шмель мог выбраться наружу.

Они чинили растоптанную воинскую палатку. Работой должен был руководить Дым, но он куда-то пропал. Голубка вздохнула. Она догадывалась, что воин вновь ушёл на могилу Тростинки. Прошло всего два рассвета после похорон павших, и ни Дым, ни Бурый никак не могли оставить любимых лежать в холодных тёмных гнёздышках. Никто в племени не осуждал их, напротив, страшное горе осиротевших котов было окружено почтительным состраданием.

Зато к котам, временно перешедшим на сторону Сумрачного леса, продолжали относиться, как к заболевшим Зелёным кашлем. Они даже спали отдельно ото всех, позади палатки старейшин. Прошлой ночью Искра тоже легла с ними. Голубка догадывалась, что сестру терзает чувство вины перед остальными перебежчиками, поскольку к ней, бывшей ученице Коршуна, в племени относились более снисходительно, чем к ним.

Эта ситуация терзала Голубку, она понимала, что дальше так продолжаться не может и с нетерпением ждала, когда Ежевичная Звезда примет какое-то решение, но новый предводитель был слишком поглощён повседневными делами и хлопотами по восстановлению лагеря.

Шмель шутливо потёрся носом о плечо Голубки.

– Да ничего страшного, я легко отделался, – промурлыкал он. – Лучше помоги мне распутать этот плющ.

Они принялись вдвоём разматывать тугой зелёный комок. Все Грозовые коты с утра до позднего вечера трудились над восстановлением лагеря, стараясь как можно быстрее починить разрушенные войной палатки.

Внезапно Пеплогривка, работавшая над оградой, громко промяукала:

– Чернозвёзд пришёл!

Голубка высунула голову из палатки и увидела, как на поляну, пошатываясь от слабости, выходит старый Чернозвёзд. Глашатай Рябинник ни на шаг не отходил от него, поддерживая плечом. Было видно, что без помощи верного глашатая старый предводитель вряд ли устоял бы на лапах.

Шмель бросил стебель плюща, над которым трудился, и остановился рядом с Голубкой.

– Интересно, что ему нужно?

В голосе молодого полосатого воина не было ни вражды, ни подозрения, да и остальные Грозовые коты смотрели на Чернозвёзда с искренним любопытством, без тени затаённой злобы.

«Сумрачный лес изменил нас до неузнаваемости», – подумала Голубка, не забывшая, что ещё совсем недавно появление чужого предводителя в лагере вызвало бы переполох и настороженность. Теперь никто не сказал пришедшим ни единого слова.

– Чернозвёзд! Входи и присядь, – Ежевичная Звезда спрыгнул с каменного карниза и указал предводителю племени Теней на поросшую травой полянку, где Чернозвёзд мог бы дать отдых своим подгибающимся лапам.

– Великое Звёздное племя, да Чернозвёзд-то едва жив, – прошептала Пеплогривка, стоявшая рядом с Голубкой.

Белка выбежала из детской, где она помогала Ромашке развлекать котят, пока Яролика охотилась.

– Как дела в племени Теней? – вежливо поинтересовалась она, обменявшись почтительным кивком с Рябинником.

– Всё хорошо, – проскрипел Чернозвёзд так тихо, что Голубка с трудом его расслышала.

Страх скользкой змеёй заполз в её сердце.

«После битвы прошло уже несколько дней, почему же я по-прежнему ничего не слышу?»

Чернозвёзд с трудом выдавливал из себя слова, в груди у него всё хрипело и булькало, поэтому Рябинник вынужден был сам взять слово.

– Мы пришли поговорить с вами о приспешниках Сумрачного леса, которые до сих пор живут с нами, – резко сказал он.

Голубка вздрогнула. О каких котах они говорят? Она увидела, как её соплеменники распушились и выпустили когти.

– Вы знаете, – продолжал Рябинник, – что Сумрачному лесу помогали предатели из наших племён! – Глашатай замолчал и выразительно обвёл глазами поляну, как будто собирался прямо сейчас назвать виноватых поимённо. – Некоторые из них погибли, но некоторые продолжают жить в наших лагерях. Нужно решить, что с ними делать.

Ежевичная Звезда смущённо переступил с лапы на лапу.

– Я согласен, что это очень серьёзный вопрос, но мне кажется, что каждое племя должно решить его самостоятельно. Ведь речь идёт о наших соплеменниках.

Чернозвёзд с усилием поднялся и хлестнул себя хвостом.

– Мы всё ещё связаны договором, заключённым для борьбы с Сумрачным лесом, – просипел он. – Такое важное дело касается всех четырёх племён, его нельзя решать в одиночку!

– Ну и ну! – прошептал Шмель на ухо Голубке. – Он что, так и не понял, что битва окончена? Мы больше не союзники с племенем Теней!

Ежевичная Звезда медленно обвёл глазами своих соплеменников и остановил взгляд на четырёх котах, которые, держась особняком, убирали сломанные ветки от входа в лагерь.

– Хорошо, Чернозвёзд, – сказал он. – Пожалуй, ты прав, и мы должны принять общее решение. Давайте встретимся завтра на острове?

Чернозвёзд кивнул.

– Хорошо. Если ты дашь моим воинам право прохода по вашему берегу озера, я передам это приглашение воинам племени Ветра и Речным котам.

– Конечно, – кивнул Ежевичная Звезда. Когда старый белый кот поднялся, чтобы уходить, новый предводитель Грозового племени подошёл к нему и с благодарностью склонил голову: – Спасибо, что пришёл, Чернозвёзд. Не спеши, отдохни как следует перед завтрашней встречей.

Чернозвёзд лишь недовольно буркнул себе под нос, Рябинник же поклонился Ежевичной Звезде и повёл старого предводителя через разрушенную стену в лес.

Шерсть Голубки встала дыбом, дрожь пробежала вдоль позвоночника. Шмель, заметив это, ласково погладил её хвостом по спине.

– Успокойся, – прошептал он. – Тебе ничто не угрожает!

– Я боюсь не за себя! – резко воскликнула Голубка. – Я волнуюсь за Искру. И за своего отца. Нельзя наказывать их за ту ложь, которой их одурманил Сумрачный лес!

Шмель снова взялся за свой побег плюща.

– Я тебя понимаю, Голубка. Но пойми и других. Мы не можем забыть их предательства. Думаю, эти коты должны понести какое-то наказание, чтобы поняли – они поступили очень плохо.

– Но Пестроцветик – твоя сестра, – еле слышно прошептала Голубка. – Неужели ты веришь, что она могла бы предать своё племя?

Серый кот вздохнул, не поднимая глаз от плюща.

– Я не знаю, о чём думала Пестроцветик, когда согласилась тренироваться в Сумрачном лесу. Она не могла не знать, что Воинский закон этого не допускает, – процедил он.

– Но в Воинском законе ничего не говорится о том, что мёртвые могут напасть на живых! – горячо возразила Голубка. Она вытянула лапу и дотронулась до плеча Шмеля. – Наши товарищи совершили ужасную ошибку, однако когда дело дошло до выбора, они все, не колеблясь, выбрали нас. Они были преданы нам, и только нам!

Шмель с усилием поднял на неё печальные встревоженные глаза.

– Ты... ты, правда, так думаешь?

Голубка уверенно кивнула.

– Искра – моя сестра, как и Пестроцветик – твоя. Я без колебания доверю Искре свою жизнь. А ты?

Шмель долго молчал, потом кивнул.

– Спасибо, Голубка, – прошептал он.

Голубка хотела сказать что-то ещё, но тут у неё за спиной раздался голос Ежевичной Звезды:

– Голубка, я хочу с тобой поговорить.

Она даже подскочила от неожиданности. Что такое? Почему она не услышала, как предводитель подошёл к ней?

– Я хочу, чтобы ты отправилась со мной на встречу предводителей, – сказал Ежевичная Звезда. – Кроме этого со мной будет Воробей и все коты, которые тренировались в Сумрачном лесу, но я решил, что вы с Львиносветом тоже должны присутствовать. Вы лучше других были осведомлены о планах Сумрачного леса... – Предводитель прикрыл глаза. – Я имею в виду пророчество.

Голубка молча кивнула.

– Вот и хорошо, – Ежевичная Звезда отвернулся. – Выходим завтра после заката. Постарайся хорошенько отдохнуть перед долгой дорогой.

После ухода предводителя Голубка не сразу вернулась к прерванной работе. Она долго стояла неподвижно, прислушиваясь к голосам вокруг. Её шерсть шевелилась от тревоги и раздражения. Голубка чувствовала, что мысль о предстоящем наказании оступившихся котов приятно волнует большинство Грозовых воинов. Голубка сердито топнула лапой.

«Как вам не стыдно? Неужели вы не понимаете, что это не враги, а ваши друзья, родственники и преданные коты, которые совершили всего одну ошибку, пусть и очень тяжёлую! Они и так сполна расплатились за своё заблуждение. Можно подумать, никто из вас никогда ни в чём не ошибался!»

Она подняла голову и попыталась узнать, что говорят о предстоящем собрании в племени Теней. Неужели там тоже предвкушают наказание своих соплеменников? Но сколько ни прислушивалась Голубка, она различала только шорох веток под лапами Шмеля и Пеплогривки да громкий писк, доносящийся из детской.

Судя по всему, кто-то из котят наступил на колючку.

Голубка сдвинула брови и попыталась мысленно перенестись в лагерь племени Теней, но в голове у неё было пусто, перед внутренним взором колыхался серый туман. По шерсти Голубки прокатился страх, превратив в лёд кровь, бегущую по её жилам.

«Почему я больше ничего не слышу и не вижу, как раньше? Что со мной случилось?»

Она посмотрела на Искру, выбиравшую чистый мох из большого комка, вытащенного из детской. Нет, она не могла делиться своими страхами с сестрой, бедной Искре сейчас хватало своих поводов для волнения. Воробей был поглощён заботами о тяжелораненом Лисохвосте и другими пострадавшими, Львиносвет постоянно находился в патрулях. Голубка похолодела, вспомнив сорванный коготь молодого воина. Она вдруг перестала слышать, Львиносвет так же неожиданно получил рану, пусть и пустяковую.

«Неужели это не случайность, и с нашими способностями что-то произошло?»

Глава IV

Бледный ломоть луны уже выплыл из-за верхушек тёмных сосен, когда коты перешли по поваленному дереву на остров. Голубка шагала рядом с сестрой, пытаясь вселить в неё силы своим молчаливым присутствием. Искра шла с высоко поднятой головой, закинув на спину хвост, но Голубка чувствовала – сестра смертельно боится решения, которое будет принято на собрании.

Ежевичная Звезда и Воробей возглавляли патруль, Берёзовик, Мышеус и Пестроцветик держались на заметном отдалении. Шерсть троих котов стояла дыбом, от них волнами исходили тревога и подавленность. Голубка изнывала от желания подбодрить их, сказать, что они должны выше держать хвосты, но не смела нарушать общее молчание. Степень вины перебежчиков решать не ей, а предводителям.

Чернозвёзд уже сидел у подножия дуба, рядом с ним устроился целитель Пёрышко. На фоне могучего дерева оба кота выглядели совсем старыми, дряхлыми и немощными. Крысобой и Когтегрив пристроились на небольшом расстоянии от своего предводителя, насторожив уши и крепко обвив хвостами лапы.

Ежевичная Звезда остановился на середине поляны и резким движением хвоста приказал спутникам сесть.

– Расположимся здесь, – негромко сказал он.

Голубка украдкой перевела дух. Она была рада, что Ежевичная Звезда предпочёл остаться с ними, а не занять своё законное место рядом с другими предводителями.

Грозовые коты ещё не успели рассесться, когда на поляне появился Однозвёзд со своими воинами. Предводитель племени Ветра пришёл на собрание в сопровождении целителя Пустельги и единственного воина Ветерка. Чёрный кот с вызовом посмотрел на собравшихся и презрительно повёл усами. В отличие от подавленных и испуганных перебежчиков, Ветерок держался уверенно и смело.

«Вот он, похоже, совсем не чувствует себя виноватым», – с удивлением отметила про себя Голубка.

Рассевшись, три племени в полном молчании стали ждать прихода запаздывающих Речных котов.

Наконец шум в кустах возвестил о появлении Невидимой Звезды и её воинов. Первой из кустов вышла предводительница Речного племени, за ней последовали Мотылинка и Метелица. Голубка похолодела, впившись когтями в землю.

«У нас больше всего перебежчиков! Неужели коты Грозового племени оказались самыми ненадёжными в лесу?»

Ежевичная Звезда угадал, о чём думают его соплеменники.

– В других племенах коты, выступившие на стороне Сумрачного леса, погибли в битве, – тихо сказал он. – Наши воины остались в живых, поэтому они все здесь.

Эти слова немного приободрили Голубку. Внезапно её сердце затрепетало, а по шерсти разлилось сладкое тепло. Обернувшись, Голубка поймала горящий взгляд Когтегрива. Она отвернулась. Нет, сейчас в её жизни и так слишком много сложностей, не хватало ей ещё больше всё запутать!

Первым заговорил Однозвёзд.

– Что здесь делают Львиносвет и Голубка? – сварливо осведомился он. – Насколько мне известно, они не сражались на стороне Сумрачного леса!

– Нет, – невозмутимо ответил Ежевичная Звезда. – Но они больше других знают о котах, сражавшихся на стороне Сумрачного леса. – Предводитель встал, обернулся к примолкшим котам и по очереди посмотрел на каждого предводителя. – Мы должны разобраться в том, что произошло, а главное – что заставило наших соплеменников поступить так, как они поступили. Битва окончена, никакой угрозы теперь нет, а значит, эти коты нам больше не враги.

Полосатая шерсть Ежевичной Звезды топорщилась во все стороны, глаза сверкали. Голубка поняла, что, несмотря на свои недавние заверения, он тоже глубоко задет тем, что на поляне оказалось так много перебежчиков из Грозового племени. Какое бы решение ни приняло собрание, Грозовое племя пострадает сильнее всех.

Воздух на поляне потрескивал от напряжения. Голубке было странно видеть предводителей, сидящих рядом с остальными котами, но ещё более странным и пугающим было поведение вчерашних отступников. Они жались друг к другу, распушив загривки, словно готовясь дорого продать свою жизнь, если дело дойдёт до схватки.

Невидимая Звезда подняла голову.

– Вам всем известно, что Тонкокрылый и Жукоус погибли в бою, поэтому избежали нашего суда. Метелица знает, что связь с Сумрачным лесом стала испытанием её преданности, и она это испытание не выдержала. Однако она вынесла урок из этого страшного происшествия, и я уверена, что теперь на неё можно положиться. Метелица всегда была хорошей воительницей. Одна ошибка не должна перечеркнуть всё прошлое – а вместе с ним и будущее.

– Я согласен с каждым словом, – громко объявил Однозвёзд. – Племя Ветра понесло страшные потери. Я был бы плохим предводителем, если бы в такой ситуации стал преследовать уцелевших воинов! Ветерок нам нужен, он сильный и умелый воин, он ещё послужит своему племени как на охоте, так и в бою. Как говорится, кто старое помянет – тому глаз вон.

– Но они нарушили Воинский закон! – возразил Чернозвёзд. Он с глубокой печалью посмотрел на Крысобоя и Когтегрива. – Эти коты предали свои племена, своих предводителей и самих себя! Как можно оставить такое без должного наказания?

Однозвёзд впился глазами в Грозовых котов.

– Я считаю, нужно забыть о прошлом и жить будущим. Давайте признаем, что некоторые наши соплеменники по разным причинам вступили в союз с Сумрачным лесом. Кстати, в одних племенах таких предателей было больше, чем в других, – многозначительно добавил он, покачав хвостом.

От такого оскорбления Голубка вспыхнула от ушей до кончика хвоста. Она увидела, что Ежевичная Звезда уже открыл пасть, чтобы ответить, но тут слово взяла Невидимая Звезда.

– Я согласна, мы должны идти вперёд и жить будущим, но нужно же принять какое-то решение! – воскликнула она. – Ни одно племя не хочет терять своих воинов, значит, мы не будем приговаривать виноватых к изгнанию.

Голубка вздрогнула. Изгнание! Великое Звёздное племя, она даже не думала, что такое возможно!

– Расскажи им, как всё было, – горячо зашептала она на ухо Искре. – Как Коршун обманом заманил тебя в Сумрачный лес! Расскажи, что ты никогда не предавала своё племя! Должны же они это понять!

Ежевичная Звезда услышал её шёпот и кивнул:

– Да, Искра. Говори, мы слушаем.

Серебристо-серая кошка, заметно смущаясь, вышла на середину поляны. Несколько мгновений она не могла найти слов, но когда заговорила, её голос прозвучал твёрдо и спокойно:

– Я попробую объяснить, почему некоторые из нас примкнули к Сумрачному лесу, – начала Искра. Однозвёзд и Чернозвёзд воинственно подняли шерсть, но Искра даже усом не повела. – Мы сделали это не потому, что ненавидели своих товарищей или утратили веру в Воинский закон. Мы думали, что в этом загадочном месте мы научимся новым приёмам и навыкам, которые впоследствии сможем использовать на благо своих племён! Коты из Сумрачного леса приходили к нам во сне... они использовали наши слабости и личные причины, чтобы увлечь своими тренировками.

Искра подняла голову и в упор посмотрела на Голубку. Та растерянно моргнула.

«Это я, что ли, личная причина?»

Берёзовик и другие перебежчики молча кивали, не сводя глаз с Искры.

– Я не знаю, что побудило остальных принять приглашение мёртвых воинов, но могу рассказать о себе, – продолжала Искра. – Коршун нашёл ко мне подход. Он убедил меня, что только упорные тренировки в Сумрачном лесу помогут мне стать настоящей Грозовой воительницей и послужить своему племени. Коршун говорил, что без устали тренируясь, я стану более сильной, выносливой и преданной. Он заставил меня почувствовать себя... особенной. – Искра запнулась и несколько раз вздохнула, чтобы справиться с волнением. – Но однажды я случайно подслушала разговор Коршуна со Звездоцапом. Они планировали напасть на наши племена! Только тогда у меня открылись глаза. Я пришла в ужас. И обо всём рассказала своим соплеменникам. С тех пор я стала лазутчицей Грозового племени в Сумрачном лесу. Ловила каждое сказанное там слово, следила за всем, что происходит, и обо всём рассказывала дома. Я знала, что вместе со мной тренируются и другие коты из разных племён, но не могла их предупредить, чтобы не навлечь на себя подозрения. – Искра обернулась и посмотрела на отца. – Только перед самым началом битвы я рассказала им обо всём. Поверьте, они все последовали за мной, чтобы сразиться против захватчиков вместе со своими товарищами! Они никогда не предавали свои племена! Подобно мне, они чистосердечно обманывались, думая, что в Сумрачном лесу из них сделают непобедимых воинов!

Ветерок слушал рассказ Искры с таким самодовольным видом, что Голубке нестерпимо захотелось как следует причесать когтями его уши. Кто-кто, а Ветерок вовсе не стремился стать отличным воином племени Ветра и ещё лучше служить своему племени! Его интересовали только сила и власть.

Берёзовик, словно подслушав её мысли, наклонился к уху Голубки.

– Если один из нас получит прощение, то и остальные должны быть прощены, – прошептал он.

Чернозвёзд с трудом поднялся на подгибающихся лапах.

– Ты хорошо говорила... как там тебя... Искра? – проскрипел он. Чернозвёзд долго смотрел на серебристую кошку, моргая слезящимися от старости глазами. – Но я лично видел, как мои соплеменники сражались со своими товарищами. Сомневаюсь, что ими двигало стремление стать более достойными воинами. И не думаю, что преданность выглядит именно так.

– Они были обмануты, – пролепетала Искра. – Нам говорили, что есть много способов служить своим племенам!

– Я верю тебе, Искра, – вздохнула Невидимая Звезда. – Наверное, так оно и было, хотя это совсем не красит наших воинов. Спасибо тебе за рассказ.

Однозвёзд задумчиво прочертил когтями по песку.

– Меня не волнует, почему Ветерок принял такое решение, – буркнул он. – Единственное, что имеет значение – можно ли доверять ему сейчас? Я считаю, что можно.

Чернозвёзд покачал своей огромной белой головой.

– Боюсь, не могу с этим согласиться, – со вздохом сказал он, стараясь не смотреть на Когтегрива и Крысобоя, которые, затаив дыхание, ловили каждое слово своего старого предводителя.

Голубка затрепетала от страха. Какое решение примет упрямый Чернозвёзд? Что будет с Когтегривом? Голубка знала, что он всегда был предан своему племени, но как объяснить это другим?

– Я вижу, мы все по-разному относимся к этим котам, – продолжал старый предводитель. Вид у него был слегка растерянный, словно он никак не мог понять, куда пропало единство, ещё совсем недавно связывавшее племена в борьбе против Сумрачного леса.

– Это понятно, и у всех есть на это свои причины, – сказал Ежевичная Звезда, в упор посмотрев на Ветерка. – Но здесь присутствует воин, напавший на Грозовых котов с Сумрачным лесом. Вот в этом поступке я не вижу ничего, кроме вероломного нарушения Воинского закона.

– Ветерок никогда не поднимал лапу на своих соплеменников! – немедленно парировал Однозвёзд. – А разве не это – суть и смысл Воинского закона? Кроме того, хочу напомнить, что Ветерок – мой воин, и только мне решать, что с ним делать!

Невидимая Звезда кивнула:

– Это разумно. Наверное, каждое племя должно решать судьбу своих воинов самостоятельно. В конце концов, мы знаем их лучше, чем другие.

– Но мы должны действовать сообща! – возмущённо прижал уши Чернозвёзд. – Решение должно быть одно, иначе это несправедливо!

– Я не позволю племени Теней принимать решения относительно судьбы воинов племени Ветра! – обозлился Однозвёзд. – Не бывать этому!

– Когда мы объединились в борьбе против Сумрачного леса, между нашими племенами было куда больше согласия, – пробормотал Терновник. – Мирное время разом вытащило на свет старые раздоры!

Мотылинка вышла из-за спины Невидимой Звезды и остановилась на середине поляны. На её длинной шерсти искрился звёздный свет.

– Я считаю, эти коты должны принести новую клятву верности Воинскому закону, – негромко, но отчётливо произнесла она. – Пусть они ненадолго свернули с пути чести и закона, но сейчас должны вернуться на дорогу, по которой из поколения в поколение идут коты-воители. Не нужно никого наказывать. Наши племена понесли такие страшные потери, что мы не может позволить себе новые. Но мы должны знать, что можем доверять своим оступившимся соплеменникам.

Голубка с облегчением перевела дух. Какая умница Мотылинка! Это было самым очевидным и благоразумным решением, почему только оно раньше никому не пришло в голову? Остальные предводители тоже закивали, даже Чернозвёзд выглядел довольным и одобрительно поглядывал на золотистую Речную целительницу.

И тут из группки провинившихся котов раздался голос:

– Эта клятва... мы должны принести её прямо сейчас? Здесь? Перед чужими котами, с которыми у нас нет ничего общего?

– Нет, – ответил Ежевичная Звезда. – Я думаю, будет лучше, если каждое племя разберётся с этим само. Что скажешь, Чернозвёзд?

Старый кот помолчал, жуя губами, потом проговорил:

– Племя Теней сделает это сразу после того, как мы вернёмся в лагерь.

Однозвёзд кивнул.

– Мы поступим так же.

Голубка покосилась на Ветерка и её снова передёрнуло от гнева. Она своими глазами видела, с какой яростью этот предатель нападал на её соплеменников! В его поведении не было ничего благородного и заслуживающего понимания! Кто-кто, а он точно не заслуживал прощения!

«Ладно, с этим пусть разбирается Однозвёзд, – подумала она, отворачиваясь. – Слава Звёздному племени, мой отец и Искра останутся в Грозовом племени, и скоро всё будет, как раньше. У нас впереди ещё столько хлопот! Нужно восстановить лагерь, набраться сил перед грядущими холодами, не буду я забивать себе голову мыслями о том, что меня не касается!»

Коты начали покидать поляну. Когтегрив поравнялся с Голубкой и заглянул ей в глаза. Она на миг застыла, увидев в его взгляде невысказанные вопросы. Но оцепенение быстро прошло, Голубка встряхнулась и отвернулась. Она забудет о Когтегриве! Отныне он, как и битва с Сумрачным лесом, станет для неё только частью прошлого.

Глава V

– Пусть все коты, способные охотиться самостоятельно, соберутся под каменным карнизом на общее собрание!

Громкий голос Ежевичной Звезды ещё отражался эхом от каменных стен оврага, когда Грозовые коты начали выбегать из своих полуразрушенных палаток. Было так рано, что даже рассветный патруль ещё не выходил из лагеря.

Тень луны медлила покидать мутное серое небо. Голубка взглянула на полосатого кота, стоявшего на каменном карнизе, и невольно спросила себя, что чувствует Ежевичная Звезда, по праву предводителя созывая своё племя. Впрочем, если он и испытывал волнение, то умело это скрывал.

Когда взъерошенные со сна воины, моргая и позёвывая, собрались под стеной, Ежевичная Звезда сделал несколько шагов вниз по каменной осыпи.

– Сегодня на совете предводителей племён решалась судьба котов, сражавшихся на стороне Сумрачного леса, – начал предводитель. – Мы приняли решение, что эти коты должны принести соплеменникам клятву верности. – По толпе собравшихся пробежал ропот, но Ежевичная Звезда поднял хвост, призывая племя к тишине. – После этого прошлое будет забыто, и мы будем жить дальше. Грозовое племя должно быть едино, чтобы пережить боль страшных утрат, восстановить лагерь и подготовиться к грядущей поре Голых Деревьев. Надеюсь, вы все это понимаете?

Ежевичная Звезда посмотрел на столпившихся внизу котов, и Голубка заметила, как некоторые из них, включая Дыма и Ягодника, недовольно прижали уши.

– Ты хочешь, чтобы мы простили слишком многое, – прошипел Дым, и коты, стоявшие вокруг него, согласно закивали.

– Нет, Дым, – покачал головой Ежевичная Звезда. – Я прошу вас простить не смертельных врагов, а оступившихся друзей. Вы все знаете, что как только наши товарищи узнали всю правду о своих новых союзниках, они в ужасе отвернулись от Сумрачного леса и сражались против него со всей отвагой и преданностью истинных воинов Грозового племени. На мой взгляд, нам особо нечего им прощать.

Было видно, что этот ответ не удовлетворил Дыма, а Ягодник обернулся и стал что-то недовольно шипеть на ухо Маковке. Голубка посмотрела на отца.

Берёзовик, Терновник, Мышеус, Искра и Пестроцветик стояли в стороне от всего племени, помахивая хвостами от напряжения.

– Надеюсь, это поможет, – прошептал Шмель.

Голубка положила хвост ему на плечо.

«Я тоже надеюсь».

Ежевичная Звезда кивнул пятерым котам.

– Идите сюда, – приказал он, спустившись на поляну.

Воины выстроились перед ним в шеренгу. Голубка видела, что Ежевичная Звезда заметно нервничает, ведь такая церемония проводилась впервые в истории племени. Предводитель даже не знал, какие слова ему следует произнести.

– Коты Грозового племени, – начал Ежевичная Звезда. – Только вам одним известно, что побудило вас встать в ряды Сумрачного воинства. Однако знайте – отныне эти причины не имеют никакого значения. Сейчас важно только одно – ваша преданность Грозовому племени и Воинскому закону. Мы должны знать, что какими бы посулами ни соблазняли вас в следующий раз, вы, наученные горьким опытом, твёрдо и решительно выберете главное – своё племя, Воинский закон и верность товарищам, – закончил он суровым и непреклонным тоном.

Пятеро котов кивнули. Ежевичная Звезда на мгновение задумался, а затем продолжил:

– Если вы согласны, повторяйте за мной: «Отныне и до конца своих дней, когда мне настанет пора переселяться в Звёздное племя, я буду воином Грозового племени, до последней капли крови преданным своим товарищам и Воинскому закону».

Берёзовик заговорил первым, остальные присоединились, слегка смущаясь и пряча глаза. Голубка возмущённо выпустила когти. Почему Искра должна произносить эту клятву наряду с остальными? Она рисковала жизнью, ночь за ночью проникая в Сумрачный лес и выведывая секреты врагов! Какое ещё доказательство её преданности нужно Ежевичной Звезде?

Когда воители закончили приносить клятву, Ежевичная Звезда взмахнул хвостом.

– Всё! Раздоры в племени должны быть забыты! – громко объявил он. – Вы все знаете, что наша главная задача – как можно скорее вернуть силы нашему племени. Живите, трудитесь и исполняйте свой долг сообща, и да хранит вас всех Звёздное племя!

Предводитель повёл ушами, показывая, что собрание окончено. Большинство котов поспешили в свои палатки, чтобы умыться и подготовиться к патрулированию, но несколько воинов остались на поляне. Ягодник и Дым были среди них.

– Неужели мы вот так просто всё забудем и простим? – шипел Ягодник. – Если бы эти предатели не выдали наши секреты врагам, возможно, Сумрачный лес и вовсе на нас не напал бы!

«Неужели они могут верить в такую чушь?» – ахнула про себя Голубка. Однако Маковка горячо закивала, вторя Ягоднику.

– Конечно! – промяукала она. – Пусть сначала докажут, что мы можем им доверять, – проворчала она, со страхом оглядевшись по сторонам, словно в любой миг ожидала нападения затаившихся котов Сумрачного леса.

Дым вытянул шею и зашептал что-то, но Голубка не смогла расслышать ни слова.

«Что стряслось с моим слухом? – в страхе подумала она. Её голова раскалывалась от боли. – Что со мной творится?»

Нужно было как можно скорее поговорить с Воробьём и Львиносветом и выяснить, как обстоят дела с их способностями!

Голубка заметила Львиносвета, шедшего через лагерь, и уже открыла рот, чтобы окликнуть его, но тут раздался громкий возглас Пеплогривки:

– Львиносвет! Я же велела тебе сегодня отдохнуть! Никаких патрулей, пока коготь не заживёт!

Только сейчас Голубка заметила, что Львиносвет тяжело хромает, держа на весу раненую лапу.

– Всё нормально, – недовольно пробурчал он. – Прекрати меня опекать!

Пеплогривка сердито сузила глаза.

– Не смей ничего от меня скрывать! – прошипела она, взмахивая хвостом. – Если твоя рана загноилась, немедленно иди к Воробью!

– У меня нет времени, – буркнул Львиносвет. – Нужно успеть хорошенько поохотиться, пока погода не испортилась!

Он выразительно посмотрел на пасмурное серое небо. Тяжёлые тучи, как исполинские жирные коты, разлеглись на кронах деревьев.

– Я пойду с тобой, – вызвалась Голубка.

Может, они смогут поговорить, оставшись наедине?

– Никуда вы без меня не пойдёте! – упёрлась Пеплогривка. – Подождите, я только сбегаю к Белке и спрошу, где нам охотиться.

Она бросилась через поляну к кустам, где стояла глашатая. Львиносвет хмыкнул и посмотрел на Голубку.

– Ты как? В порядке?

– Нет, я... – пролепетала Голубка и замолчала, увидев выходящую из воинской палатки Искру.

– Привет! Вы в патрулирование? А можно мне с вами? – Искра подбежала к ним, её серебристая шёрстка распушилась от холода. – Я готова делать что угодно, лишь бы согреться! Ветер просто пробирает до костей!

– Конечно, – вздохнул Львиносвет.

Когда вернулась Пеплогривка, они все потянулись к выходу из лагеря.

Львиносвет шагал впереди. Голубка морщилась всякий раз, когда он спотыкался и шипел, поджимая раненую лапу. Она ещё никогда в жизни не видела, чтобы неуязвимый Львиносвет испытывал боль.

Добравшись до росших над оврагом папоротников, коты разделились и приступили к охоте. Вскоре Голубка уловила сладкий запах мыши и побрела по следу, уткнувшись носом в землю. Обогнув ясень, она замерла, почуяв свежий след, и едва не взвизгнула от неожиданности, услышав громкий шорох и топот.

Из зарослей выскочила Искра, промчалась мимо сестры и прыгнула на белку. Прикончив дичь быстрым укусом в шею, кошка села и облизнула окровавленные усы.

– Добрая охота, – мяукнула Голубка.

Искра удивлённо склонила голову к плечу.

– Да что с тобой, Голубка? Как же ты могла её не услышать? – промурлыкала она. – Эта белка чуть не прыгнула тебе на голову! Может, у тебя уши заросли мхом?

Голубка вспыхнула от стыда.

– Я... я просто увлеклась выслеживанием мыши, – пролепетала она.

Искра встала и разгребла прошлогоднюю листву, чтобы спрятать свою добычу.

– Так беги и поймай её! – бросила она каким-то странным натянутым тоном. Голубка похолодела.

«Неужели Искра уже догадалась, что я потеряла свои способности?»

Не сказав ни слова, Голубка побрела в папоротники и с облегчением вздохнула, когда они сомкнулись за её спиной, скрыв от глаз сестры. Вскоре она снова отыскала след мыши и поймала маленькую грызунью, которая беспечно лакомилась каким-то семечком.

«Спасибо тебе, Звёздное племя, за посланную дичь», – прошептала Голубка над маленьким бурым тельцем.

Она продолжила охоту, но удача отвернулась от неё. Когда Львиносвет объявил о том, что пора возвращаться, Голубка вернулась к нему с одной мышкой. Сам Львиносвет поймал жирного голубя, а Пеплогривка держала в пасти двух полёвок. Голубка устыдилась своего скромного улова, тем более когда Искра с пыхтением выволокла из зарослей белку.

Львиносвет одобрительно кивнул.

– Молодец, Искра! Если скоро похолодает, с дичью будет туго, так что нужно охотиться, не покладая лап.

По дороге в лагерь Голубка не сводила глаз с Львиносвета. Он постоянно отставал, хотя по напряжённым мышцам плеч и спины воина было видно, каких усилий ему стоит не хромать. Голубка нарочно задержалась и пошла рядом с ним. Как только Пеплогривка и Искра скрылись в чаще, Голубка положила свою мышь на тропинку и обернулась к золотистому воину.

– Львиносвет, мне нужно с тобой поговорить.

Он с явной неохотой опустил своего голубя и терпеливо посмотрел на неё.

Голубка набрала в грудь побольше воздуха.

– Тебе не кажется, что мы теряем свои способности? – выпалила она. В глазах Львиносвета сверкнул гнев, но Голубка не дрогнула и продолжила говорить: – Я больше не могу слышать, как раньше. Ты поранился о корень дерева, это же уму непостижимо! А Воробей... он как будто чем-то страшно напуган. Может, он тоже утратил свою способность проникать в чужие сны?

Львиносвет стиснул зубы и поставил тяжёлую лапу на грудь мёртвого голубя.

– Великая битва отняла у нас слишком много сил, – сказал он. – Кто знает, сколько нам потребуется времени, чтобы полностью восстановиться. Наберись терпения, Голубка.

– Но это же не боевые раны! – воскликнула Голубка. – Это нечто другое, во мне что-то изменилось, ты понимаешь? Не могу выразить это словами, но чувствую – это что-то серьёзное. Я уже не та, что раньше!

Львиносвет перевёл глаза на дерево и уставился на стрекочущую на ветке птицу.

– Если тебя это настолько тревожит, поговори с Воробьём. Он разбирается во всех этих делах гораздо лучше, чем мы с тобой. И не мучай себя понапрасну. Мы же участники пророчества, верно? Разве это может так просто измениться?

Голубка собралась возразить, но Львиносвет решительно подобрал с земли голубя, давая понять, что разговор окончен. Неуклюже припадая на больную лапу, он потрусил по тропинке и вскоре скрылся в папоротниках. Голубка подняла свою мышь и пошла следом, уныло волоча хвост.

– Воробей! – Голубка вся дрожала под гулявшим под скалой ветром. Не выдержав, она шмыгнула в папоротники, дававшие хоть какое-то укрытие. – Воробей, мне нужно с тобой поговорить!

– Правда? Прямо сейчас? – раздался из пещеры сердитый голос.

Голубка собрала всё своё мужество.

– Да!

– Тогда входи. Только ничего не трогай!

Голубка протиснулась сквозь ежевику и остановилась, ожидая, когда её глаза привыкнут к полумраку пещеры. Песчаный пол был сплошь завален разложенными травами, как свежими и остро пахнущими зеленью, так и сухими, превратившимися в чёрные хрупкие завитушки. Воробей сидел над Лисохвостом, который с закрытыми глазами вытянулся на своей подстилке из мха. Целитель осторожно снимал кусочки сухих листьев, приставших к животу раненого.

Голубка в страхе попятилась. От раны Лисохвоста исходил тяжёлый гнилостный запах.

– Великое Звёздное племя, – только и смогла прошептать она.

– Согласен, – сухо фыркнул Воробей и, не оборачиваясь, зачерпнул лапой с пола горсть только что разжёванных листьев. – Чего тебе надо? – прошипел он, накладывая мазь на открытую гноящуюся рану.

Голубка стиснула зубы, подавляя приступ тошноты.

– Лисохвост чувствует боль? – выдавила она.

– Нет, спасибо Звёздному племени, – ответил Воробей. – Я кормлю его маковым семенем, чтобы он постоянно спал, и он теперь почти не ворочается. Пока рана не начнёт затягиваться, так для него лучше. Так в чём дело, Голубка? Как видишь, я очень занят. Листвичка собирает травы в лесу, потому что Яролика теперь нянчит котят Медуницы, а я сбиваюсь с лап, пытаясь успеть повсюду. Даже Иглогривке ничего нельзя поручить, она отправилась в лес с Ромашкой, чтобы размять лапы.

Голубка пересилила себя и подошла ближе.

– Воробей, мне кажется, со мной что-то случилось после Великой битвы, – робко начала она. – Мои способности... с ними что-то не так. То есть они исчезли. Теперь я вижу и слышу, как все обычные коты, не больше. А Львиносвет недавно поранил лапу, чего с ним раньше никогда не бывало. Я хотела узнать, с тобой ничего такого не происходит?

Воробей застыл, его лапа повисла в воздухе над животом Лисохвоста. Потом целитель сердито засопел и дёрнул ухом.

– Голубка, это не к спеху. Позволь мне заняться Лисохвостом и другими раненными, требующими моего внимания. У тебя ведь ничего не болит, я правильно понимаю?

Голубка помотала головой, но потом вспомнила, что Воробей всё равно не может этого увидеть.

– Нет, – прошептала она.

– В таком случае ничем не могу тебе помочь. Сейчас я должен думать только о своих обязанностях перед племенем! – Воробей повысил голос, его свободная передняя лапа скрючилась от гнева. – Лисохвост не может умереть! Мы и так потеряли слишком много котов! За что Звёздное племя так жестоко нас карает?

Голубка в ужасе посмотрела на целителя.

– Не говори так! Мы победили Сумрачный лес! Мы выиграли битву!

– В самом деле? – едко спросил Воробей. – Что-то это не слишком напоминает победу, Голубка. Я бессилен. Всё, что мне осталось – это сидеть и смотреть, как мои товарищи погибают, потому что я ничем не могу им помочь!

– Даже тебе не дано оживлять мёртвых, – еле слышно прошептала Голубка.

– В таком случае к чему мне все эти способности и пророчества? – прошипел Воробей. Он снова склонился над животом Лисохвоста и провёл лапой по слою мази. – Уходи, Голубка.

Поговорим позже, когда я не буду пытаться спасти жизнь умирающего. Потому что сейчас для меня нет ничего важнее этого.

Голубка вышла из пещеры и остановилась на краю поляны, подставив пылающую шерсть порывам ледяного ветра. Теперь она была уверена, что с Воробьём что-то неладное. Чем вызвано его отчаяние? Бессилием спасти раненых? Скорбью о погибших? Или он знает что-то об их способностях?

– Голубка? – окликнули её из палатки старейшин. Обернувшись, Голубка поймала слезящийся взгляд Пурди. Совсем недавно воины восстановили детскую, и Ромашка перевела котят туда, а старый кот остался совсем один в опустевшей палатке. – Кажись, у меня блоха на спине, а самому мне никак её не достать, – пробурчал старейшина.

– Ладно, сейчас взгляну, – отозвалась Голубка.

Поскольку в племени временно не было ни одного оруженосца, воинам пришлось разделить их обязанности между собой. Голубка знала, что сегодня была очередь Ягодника заниматься Пурди, но тот ушёл на охоту, а она была свободна. В любом случае, она не могла отказать старому коту в помощи. Голубка вошла в палатку и стала ждать, когда Пурди усядется на свою подстилку.

– Ну и холод, все косточки выстудил, – пожаловался старик, с трудом подворачивая под себя негнущиеся лапы.

– Хочешь, я наберу тебе перьев для подстилки? – предложила Голубка.

Пурди с надеждой посмотрел на неё.

– Только если у тебя найдётся шерстинка свободного времени, – пробормотал он. – Я же знаю, как вы все сейчас надрываетесь... Ах, что за время наступило... Столько потерь, столько горя, столько раненых...

Голубка провела лапой по тощей спине Пурди, пытаясь нащупать блоху.

– Ничего страшного, мы справляемся. Большинство раненых уже поправляются. Только Лисохвост всё ещё между жизнью и смертью. – Она наткнулась лапой на блоху, и Пурди крякнул. – Нашла! Сейчас принесу немного мышиной желчи, и от блохи не останется даже воспоминаний!

Голубка хотела встать, но Пурди её удержал.

– Не надо, это не к спеху, – с мольбой в голосе пробормотал он. – Ты... ты лучше поговори со мной немножко. Мне так одиноко без Кисточки. – Он обернулся на пустующее гнёздышко, холодное, пыльное, но всё ещё хранящее отпечаток тела Кисточки. – Я так страшно тоскую по ней... – прошептал старый кот. – Порой она была несносной старой лисицей, настоящая колючка в шерсти, но я не знал кошки добрее. Сварливая речь и мягкое сердце... Ах, Кисточка! По крайней мере, она погибла, защищая своё племя. Она мечтала о такой смерти.

– Да, – сглотнув ком в горле, ответила Голубка.

– Почему же тогда все вокруг ходят такие несчастные? – фыркнул Пурди, приподнимаясь с подстилки. – Я теперь не люблю высовывать нос из своей палатки, но вижу, что в лагере все ходят такие хмурые, будто мы всё ещё хороним наших погибших. Неужели никто не гордится тем, что мы прогнали эту дохлятину прочь? Ведь Сумрачный лес побеждён, правда?

Голубка не нашлась с ответом.

– Я... я не знаю, что тебе сказать, Пурди. Наверное, мы никак не можем смириться с потерями. Мы все осиротели.

– Да, но ведь мы победили! – сердито рявкнул старый кот. – Или Кисточка и все остальные погибли напрасно? Думаешь, ей нравится смотреть, как вы ходите с кислыми мордами, будто заячьей капусты объелись? А я так тебе скажу – это оскорбление памяти погибших, вот как! Вы позорите их, когда ведёте себя так, будто потеряли всё! Как будто победа ничего не значит. – Пурди откинулся назад и зашёлся в приступе кашля. – Прости, малышка. Я погорячился. Просто мне обидно, понимаешь? За них всех обидно, а больше всего за Кисточку.

– Нет, Пурди, ты прав, – вздохнула Голубка. Она протянула лапу и погладила всклокоченную шерсть старика. – Мы победили и должны ценить эту победу если не ради себя, то хотя бы в память о наших погибших товарищах. Прости и меня, Пурди. А сейчас я всё-таки сбегаю за мышиной желчью.

Голубка встала и выбралась из палатки. Ледяные капли дождя хлестнули её по голове, она низко пригнулась и помчалась в пещеру целителя. Наверное, он не будет сердиться, если она потревожит его ради желчи? Голубка ещё не успела добежать до пещеры, когда душераздирающий стон заставил её остановиться под ливнем.

– Нет, Лисохвост, нет! Я же сделал всё, что было возможно! Великое Звёздное племя, почему ты оставило меня? Почему не позволяешь спасти раненных?

Голубка содрогнулась всем телом. В голосе Воробья звучало такое безмерное отчаяние, что у неё земля ушла из-под лап. Как кот может носить в себе такое горе? Как будет жить Дым? Сначала он потерял любимую подругу, теперь Сумрачный лес отнимает у него сына. Сможет ли он когда-нибудь пережить это?

Голубка стояла, раскачиваясь под дождём, и беззвучно выла от горя. Так её и нашла Листвичка, вбежавшая в лагерь с охапкой листьев в пасти. Коротко взглянув на дрожащую мокрую Голубку, она бросилась в пещеру целителей.

– Воробей! Что случилось? – Последовала тишина, потом из пещеры донёсся громкий вопль: – Нет! Лисохвост!

– Видать, Звёздному племени он нужнее, чем нам, – злобно прошипел Воробей.

Листвичка замурлыкала, утешая его, но Голубка не могла расслышать слов. Она отвернулась и бросилась бежать, ничего не видя перед собой. Через несколько шагов она врезалась в Крутобока, торопившегося под дождём и ветром к куче с добычей.

Когда пушистый кот с удивлением посмотрел на Голубку, она не выдержала.

– Сумрачное племя ещё не закончило истреблять нас! – выкрикнула она. – Лисохвост умер!

Глава VI

– Кхе-кхе! Кххх-е! Ох, простите, – прохрипела Песчаная Буря и снова зашлась в приступе кашля. – Кха-кха!

Шмель завозился на подстилке рядом с Голубкой.

– Мне, конечно, очень жаль Песчаную Бурю, но спать в палатке стало совершенно невозможно, – прошептал он, опаляя тёплым дыханием шерсть на шее Голубки. – Может, ей всё-таки стоит сходить к Воробью?

– Думаешь, она сама это не понимает? – тихо ответила Голубка. От недосыпания у неё щипало глаза, ей тоже ужасно хотелось, чтобы Песчаная Буря вела себя потише, но сейчас она испытывала только сострадание к несчастной кошке, три ночи подряд не дававшей никому спать.

Мимо Голубки прошла тёмная фигура.

– Вот тебе влажный мох, Песчаная Буря, – ласково промурлыкала Маковка. В темноте послышалось негромкое хлюпанье. – Попей, тебе станет легче.

– Спасибо, – прохрипела старая кошка. – Мне очень неловко, честное слово, простите меня...

Голубка услышала, как Песчаная Буря жадно высасывает влагу из мха, затем наступила благословенная тишина, и она, как и остальные воины, провалилась в сон. Очнулась она от того, что Белка тормошила её, пытаясь разбудить.

– Да вставай же, соня! Ты поведёшь рассветный патруль.

Голубка сонно поднялась и, зевая во всю пасть, поплелась к выходу. Утро встретило её недобрым морозным холодом. Всего одна луна прошла после Великой битвы, но Голые Деревья наступили стремительно, укутав лес толстой шкурой снега и льда. Голубка клацала зубами, её дыхание облачками пара вырывалось из пасти.

Прыгунец подбежал к ней, щуря глаза от яркого света.

– Я уже не помню, когда в последний раз спал целую ночь, – пожаловался он. – Если Песчаная Буря и сегодня не пойдёт к Воробью, то клянусь Звёздным племенем, я сам оттащу её туда!

У Голубки не было сил спорить. Выслушав указания Белки, она повела Прыгунца, Орешницу и Шиповницу через заново выстроенный выход в лес, а оттуда побежала к берегу озера, возле которого проходила граница с племенем Ветра.

На пустоши было тихо, густой туман укутывал заросли вереска, так что патрульные вернулись обратно, не встретив никаких признаков недружественного поведения соседей. Едва войдя в лагерь, Голубка увидела, что почти всё племя собралось на поляне. Коты с аппетитом ели добычу, разминали окоченевшие от холода лапы и негромко переговаривались между собой. Песчаная Буря стояла в стороне от остальных, сотрясаясь всем телом в новом приступе кашля.

– Ежевичная Звезда! – громко мяукнул Ягодник. – Ты не мог бы попросить Песчаную Бурю лечь сегодня в палатке старейшин? Она каждую ночь кашляет без остановки, мы не высыпаемся и не можем полноценно заниматься дневными обязанностями!

Голубка заметила, как Пурди обрадованно насторожил уши.

Ежевичная Звезда вопросительно посмотрел на Песчаную Бурю.

– Что скажешь, Песчаная Буря? Я думаю, ты быстрее поправишься, если не будешь волноваться из-за того, что будишь других воинов? Мы собираемся в скором времени построить вторую воинскую палатку, но это будет не раньше следующей четверти луны.

В зелёных глазах Песчаной Бури сверкнул вызов.

– Это всего лишь лёгкий Белый кашель! – прохрипела она. – Уж не собираешься ли ты сделать меня старейшиной? Не дождёшься, Ежевичная Звезда! Я ещё много лун буду служить своему племени!

Голубка уловила в её резком тоне отчётливый отголосок страха, и её сердце сжалось от жалости к старой кошке.

«Я понимаю, что она сейчас чувствует... После утраты своих способностей, я тоже боюсь стать для племени бесполезной обузой», – с тоской подумала она.

На протяжении всех последних дней Голубка охотилась хуже всех в племени, а когда ходила в патрулирование границ, изводила себя безуспешными попытками услышать хоть что-нибудь происходящее на соседних территориях.

«Что, если твои способности никогда не вернутся?» – спросил тихий голос внутри, но Голубка поспешно отогнала от себя эти мысли. «Зачем я буду нужна племени, если ослепну и оглохну? Ведь тогда я стану беспомощнее Иглогривки!»

Ежевичная Звезда подошёл к старой палевой кошке и потёрся щекой о её плечо.

– Никто не просит тебя становиться старейшиной, – заверил он. – Я просто хочу, чтобы ты как можно быстрее поправилась. К тому же я прошу тебя подумать о своих товарищах. Не слишком хорошо не давать им спать по ночам из-за своего упрямства!

– Я схожу к целителям за мёдом и мигом поправлюсь, – фыркнула Песчаная Буря, резко вскидывая голову. – Но если все настаивают, я могла бы перебраться в палатку оруженосцев, благо пока она всё равно стоит пустая!

Увидев, как грустно поникли плечи старого Пурди, Голубка задумалась. Может, ей стоит на какое-то время переселиться к нему и спать на месте Кисточки? Ночи были уже по-зимнему холодные, и Пурди, наверное, сильно мёрз один.

– Воинская палатка переполнена, – взял слово Ягодник. – Мы с Маковкой с радостью переберёмся к Пурди, если он захочет, конечно.

Глаза старого кота просияли.

– Да я с радостью, конечно! – засуетился он. – Я прямо сейчас побегу, устрою для вас уютные гнёздышки!

И он помчался прочь, весело помахивая задранным вверх хвостом.

– Ягодник и Маковка очень добры, – прошептала Голубка на ухо Искре.

Сестра подозрительно сузила глаза.

– Ты так думаешь? Или они просто не хотят спать рядом с предателями, служившими кровавому Сумрачному лесу?

Голубка уставилась на неё в изумлении.

– Зачем ты так говоришь? Прошла уже почти целая луна после того, как вы принесли клятву верности! Всё уже позади, племя вас простило!

– Не всё, – сухо ответила Искра. – Неужели ты не замечаешь, что Дым лучше будет голодать возле кучи, переполненной самой вкусной добычей, чем сядет есть рядом с нами?

Искра вскочила и побрела прочь, волоча хвост по посеребрённой инеем траве.

– Мы тоже хотим спать у старейшин, – объявила Вишня, указывая хвостом на своего брата Крота.

«Что ж, их можно понять – ведь Маковка и Ягодник их родители, – подумала Голубка. – Конечно, им хочется спать рядом с отцом и матерью».

Но тут она поймала полный ненависти взгляд, брошенный Кротом на Берёзовика, и похолодела. Неужели Искра права? Но откуда эта злоба? Сколько можно видеть предателей и врагов в тех, кто со дня Великой битвы только и делает, что не покладая лап трудится ради своего племени?

– Хорошо, – сказала Белка, взглянув на молодых котов. – А я буду спать с Песчаной Бурей в палатке оруженосцев, чтобы в воинской палатке было хоть немного посвободнее. – Песчаная Буря встрепенулась и приготовилась заспорить, но Белка ласково посмотрела на мать. – Это не обсуждается! – решительно заявила она. – В такой холод я точно не позволю тебе спать одной!

Коты разбежались по лагерю и засуетились, готовясь к переселению. Голубка осталась на месте, будто примёрзнув к траве. В ушах у неё снова гудело, перед глазами колыхались тени, так что сердце лихорадочно колотилось в груди. Переселение воинов в разные палатки казалось ей грозным предзнаменованием грядущих бедствий. Несмотря на пережитые испытания, несмотря на победу над кровавым злом, Грозовое племя вновь раскалывалось! Неужели все так быстро забыли уроки Великой битвы? Почему её соплеменники решили помнить только плохое, закрыв глаза на хорошее? Неужели им удобнее ненавидеть своих товарищей за ошибки и недолгую слабость, чем уважать их за отвагу в бою и ежедневное служение племени?

– Голубка! Ты хорошо себя чувствуешь? – вывел её из оцепенения встревоженный голос Белолапы.

Голубка встрепенулась, стряхивая с шерсти капли тумана.

– Да, конечно.

– Поможешь мне набрать немного мха? – попросила Белолапа. – Ах, дочка, мы с тобой так давно не были вместе!

Они протиснулись сквозь лаз в ограде, ставшей после ремонта ещё прочнее и неприступнее, и побежали в сторону озера. Путь к лучшим залежам мха проходил мимо места, где были похоронены воины, павшие в Великой битве, и Голубка невольно замедлила шаг, чтобы взглянуть на маленькие холмики, покрытые тонкой корочкой льда.

– Вы видите, что с нами происходит? – еле слышно прошептала она. – Вы чувствуете, что вы умерли напрасно?

– Ах, детка, ты ведь так не думаешь, правда? – всполошилась Белолапа.

Голубка вздрогнула и обернулась. Она не заметила, как подошла мать.

«Да, я больше ничего не слышу! Я глухая, глухая!» – отчаянно закричало её сердце. Она посмотрела на мать и тяжело вздохнула.

– Мне кажется, что после Великой битвы всё стало плохо, – призналась Голубка. – К котам, которые тренировались в Сумрачном лесу, относятся хуже, чем к бродягам, а о тех, кто лежит здесь... о них вообще не вспоминают.

Голубка не смогла заставить себя поделиться с матерью своими страхами по поводу утраты способности слышать. Она чувствовала, что с этой бедой ей придётся разбираться самой.

Белолапа погладила дочь хвостом по спине.

– Милая моя, каждая битва оставляет глубокие раны, пусть даже они не заметны глазу, – сказала она. – А раны лечит только время. Ты сама это знаешь, Голубка. Не вешай нос и не поддавайся отчаянию.

С этими словами мать развернулась и пошла прочь. Голубка ещё немного постояла, глядя ей вслед. Она думала о Лисохвосте, умершем от заражения в пещере целителя.

«Есть раны, которые нельзя исцелить, несмотря на все старания», – с тоской прошептала она про себя.

Наступила ночь Совета. Огромная белая луна висела над оврагом, окрашивая шерсть котов таинственным серебром. Это был первый Совет после битвы, а значит, первая возможность своими глазами увидеть, как залечивают свои раны другие племена, сражавшиеся с Сумрачным лесом плечом к плечу с Грозовыми котами, однако настроение в лагере было мрачным. Впервые на памяти Голубки её соплеменники явно не хотели идти на Совет. Сидя на поляне, она услышала, как Ягодник шепчет на ухо Прыгунцу:

– Я просто своим ушам не поверил, когда узнал, что Ежевичная Звезда решил взять на Совет Пестроцветик и Терновника! Ты представляешь? Как на нас посмотрят другие племена? Скажут, что мы покровительствуем предателям!

Прыгунец взмахнул своим пушистым чёрно-белым хвостом.

– Другим племенам хватило ума перебить своих предателей, – прошипел он. – Почему бы и нам не последовать их примеру?

Вспыхнув от ярости, Голубка бросилась к ним и выпустила когти:

– Почему бы вам не понять, наконец, что ваши соплеменники никакие не предатели! В битве они все как один сражались против наших врагов!

– Голубка, остановись! – воскликнула Белка, бросаясь к ним. – Что здесь происходит?

Голубка сердито дёрнула ухом. Не хватало ещё, чтобы Ягодник и Прыгунец подумали, что она ябеда, чуть что бегущая жаловаться глашатой.

– Да ничего, просто поспорили немного, – ответил Ягодник и быстро покосился на Голубку. – Некоторые никак не могут смириться с тем, что не все думают одинаково. Пора бы повзрослеть, – фыркнул он и отвернулся.

Белка сузила глаза.

– Вы не заметили, что сегодня полнолуние? – рявкнула она. – Тогда я вам напомню, что это означает ночь Священного перемирия, а именно полный запрет распрей – как между соседями, так и среди соплеменников. Идём, а то опоздаем!

Она повернулась и побежала к выходу, где ждали Ежевичная Звезда и другие коты.

Голубка смерила гневным взглядом Ягодника и Прыгунца, потом тоже развернулась и побежала через поляну. На полпути её догнала Пестроцветик.

– Я видела, что случилось, – негромко промяукала она, поравнявшись с Голубкой. – Не надо, Голубка, не заступайся за нас. Мы заслужили такое отношение... Нам потребуется время, чтобы доказать племени свою преданность.

– Не нужно ничего доказывать! – взорвалась Голубка. – Вы принесли клятву, а главное – вы никому не причинили зла! Вы же не выступали на стороне Сумрачного леса, вы только тренировались там!

– Воинский закон – это основа всего, – твёрдо ответила Пестроцветик. – Мы преступили его и должны быть наказаны. Это справедливо.

Они присоединились к остальным и вместе с ними полезли в узкий лаз, ведущий в лес. Голубка морщилась и скрипела зубами, когда колючки впивались в её шерсть.

– Если этот лаз не сделается мягче, мы все станем лысыми, – проворчал Крутобок.

Когда коты побежали по склону к берегу озера, Голубка нагнала Шмеля и пристроилась рядом с ним. Сегодня они вместе нежились на поляне под лучами неожиданно выглянувшего солнышка, и Голубка с тех пор испытывала гораздо более тёплые чувства к полосатому коту.

– Эй, Шмель! Подожди!

Пушистый серый кот остановился и обернулся.

– Поднажми, ножки-крошки! – рассмеялся он.

Они помчались вперёд и нагнали остальных у самого берега.

В лунном свете блестела галька, на берег накатывали тихие волны. Голубка по привычке напрягла слух, как делала всякий раз перед Советом, чтобы узнать, что происходит в других племенах в эту ночь. Волнуются ли там по поводу предстоящего Совета? Пытаются ли скрыть что-то? Но сегодня не различила ничего, кроме плеска волн да хруста гальки под кошачьими лапами.

Голубка нахмурилась и попыталась сосредоточиться.

«Должна же я услышать хоть что-нибудь! У меня было достаточно времени, чтобы восстановить свои способности после битвы. Нет, придётся снова поговорить с Воробьём и Львиносветом, я заставлю их признаться в том, что происходит с их способностями! Вдруг мы лишились своих сил навсегда?»

Она запнулась лапой о валявшуюся на берегу палку и чуть не упала носом в гальку, но Шмель вовремя подставил ей плечо.

– Как ты? Всё нормально? – спросил он.

– Да! – огрызнулась Голубка. – Просто не заметила в темноте палку, было бы о чём говорить! – Она увидела, как Шмель обиженно прижал уши, и почувствовала острый укол вины. Пусть она не могла поделиться с ним тем, что творилось в её душе, но он не заслужил такой грубости. – Прости, – промурлыкала она. – Спасибо, что поймал меня! Я бы со стыда сгорела, если бы шлёпнулась мордой вниз!

– Я всегда буду рядом, чтобы поймать тебя, – тихо сказал Шмель.

Он потёрся носом о затылок Голубки, и дальше они шли молча, чуть соприкасаясь боками.

Глава VII

Первое, что бросилось в глаза Голубке, когда она вышла из кустов на поляну Совета – это присутствие почти всех бывших союзников Сумрачного леса. Она озадаченно склонила голову набок. Зачем предводители сегодня взяли с собой этих котов? Только ли для того, чтобы показать всем остальным, что их племена вновь едины и связаны взаимной верностью соплеменников? Или на это есть какая-то другая причина?

Голубка заметила, что в других племенах к бывшим перебежчикам относятся менее враждебно, чем у неё дома. Наверное, это объяснялось тем, что в Грозовом племени все союзники Сумрачного леса остались живы. Возможно, простить одного кота легче, чем многих?

Заметив в толпе Крысобоя, Голубка невольно поймала себя на том, что жадно высматривает рядом с ним знакомую полосатую фигуру. Где же он? Неужели Чернозвёзд не взял его сегодня на Совет? Когда толпа воинов племени Теней расступилась, пропуская Чернозвёзда к дереву предводителей, Голубка вздрогнула, увидев Когтегрива, о чём-то оживлённо беседовавшего с Горностайкой. Хорошенькая пёстрая кошечка смотрела на Когтегрива таким обожающим взглядом, будто он поверял ей главный секрет своей жизни. Голубка стиснула зубы, стараясь побороть приступ ревности, скрутившей её живот.

«Хорошо, что в племени Теней простили Когтегрива, – сказала она себе, пытаясь найти светлую сторону в том, что происходило перед её глазами. – А между нами всё конечно. Теперь я со Шмелём».

Серый полосатый кот тут же вынырнул из темноты, словно подслушав её мысли.

– Ты не против, если мы сядем рядом с Пестроцветик? – шёпотом спросил он. – Понимаешь, мне бы не хотелось оставлять её одну.

– Конечно! – ответила Голубка, чувствуя к нему прилив нежности.

Вместе они заняли пустовавшие места позади Пестроцветик и Терновника. Голубке пришлось сесть рядом с Прыгунцом, и она едва сдержалась, чтобы не зашипеть, когда он скривился при виде неё.

Первой слово взяла Невидимая Звезда. Она шагнула вперёд, и лунный свет озарил серебром её лёгкую фигуру.

– Речное племя здорово и сильно, недавние испытания не сломили нас, а только сделали дружнее и крепче, – начала она. – Всю эту луну наши воины трудились, не покладая лап, чтобы как можно лучше подготовиться к грядущей поре Голых Деревьев. Я не могу не поделиться с вами радостной новостью – наши Лепестянка и Просвирник ждут котят. – Предводительница замолчала, ласково глядя на приосанившуюся серебристо-белую королеву, которая распушила грудку и зажмурилась от удовольствия. – Но не обошлось и без происшествий, – продолжила Невидимая Звезда. – Некоторое время назад в нашей заводи завелась щука, которая повадилась охотиться на мелкую рыбку. Но наша Озёрница придумала, как нам защититься от прожорливой хищницы. Речные коты отгородили камнями мелководье, так что теперь крупным хищникам, вроде щуки, путь туда заказан. – Невидимая Звезда с гордостью посмотрела на своё племя. – Вот так мы защитили и сберегли свою дичь, поэтому голод нам не грозит. Надеюсь, то же самое смогут сказать и другие предводители. – Она склонила голову и закончила: – Да хранит вас всех Звёздное племя!

Когда предводительница Речных котов вернулась на своё место, с ветки медленно поднялся Чернозвёзд. Белая шерсть предводителя заметно поредела от старости, а в серебряном лунном свете старик казался не земным котом, а звёздным воином, сошедшим с небес.

– Племя Теней сильно и отважно, как всегда, – начал он так тихо, что коты на поляне вытянули шеи, чтобы его услышать. – Мы восстановили свой лагерь, мы патрулируем свои границы. Мои воины смелы, выносливы и полны сил, с ними наше племя чувствует себя в безопасности и не боится наступающих холодов.

Голубка поёжилась, заметив тоску в глазах старого предводителя. Вопреки его бодрым заверениям, она видела, что старого кота гложет какая-то тревога. В груди Чернозвёзда всё сипело, казалось, каждый глоток воздуха давался ему с трудом.

– Одно время нас тревожила лиса, поселившаяся возле нашей дальней границы, – с усилием продолжал Чернозвёзд. – Но наши воины сумели её прогнать, так что племени Теней больше ничто не угрожает.

На этом Чернозвёзд резко сел и закрыл глаза, его бока тяжело вздымались и опадали.

Следом заговорил Ежевичная Звезда, последним выступил Однозвёзд. Оба предводителя, как и их предшественники, говорили сухо и кратко. Они скупо перечисляли разные будничные мелочи, вроде восстановленных палаток и пойманной дичи, но никто ни словом не обмолвился ни о прошедшей битве, ни о боевом товариществе четырёх племён, плечом к плечу противостоявших Сумрачному лесу.

Голубка нахмурилась. Неужели можно так быстро обо всём забыть? А как же воины, павшие за свои племена и теперь лежащие в холодных земляных гнёздах? Почему никто не сказал о них ни слова?

Но предводители уже спрыгнули с дерева (за исключением Чернозвёзда, который очень медленно сполз на землю и долго сидел, пытаясь отдышаться) и начали собирать свои отряды, не выказав никакого желания задерживаться на острове. Никому не хотелось общаться с друзьями из соседних племён, обменяться сплетнями или поговорить о былом. Напротив, каждое племя держалось обособленно, все нетерпеливо помахивали хвостами и переминались с лапы на лапу, торопясь уйти.

Первыми остров покинули воины племени Ветра, за ними ушло Речное племя. Ежевичная Звезда взмахнул хвостом – и вот уже Голубка, со всех сторон зажатая боками соплеменников, – вновь оказалась на берегу озера.

– Странно всё это, – пробормотал Львиносвет, когда Грозовые коты брели к своей территории. – Можно подумать, за всё время ни в одном племени не случилось ничего более важного, чем появление жадной щуки, позарившейся на дичь Речных котов! Как будто не было ни битвы, ни всего остального...

Долгое время все молчали, было слышно только, как галька хрустит под лапами. Наконец Пеплогривка задумчиво вздохнула.

– Я думаю, есть много причин молчать о главном... Может, так оно и лучше. Все по-своему залечивают свои раны. Главное, что наши племена приходят в себя и восстанавливают силы. Это хорошо, что всё осталось прежним.

– Прежним? – недоверчиво переспросил Шмель. – А по-моему, всё изменилось до неузнаваемости.

Голубка грустно вздохнула, соглашаясь с ним. Она обернулась и посмотрела на Искру, которая с отрешённым видом шла чуть поодаль от остальных, держась поближе к Терновнику. Неужели Шмель прав? Неужели Сумрачный лес всё-таки одержал свою главную победу – разрушил единство Грозового племени, посеял вражду и недоверие между его воинами?

Когда коты приблизились к лагерю, из-за деревьев донёсся оглушительный лающий кашель. Воробей мгновенно встрепенулся и помчался вверх по склону, двигаясь в кромешной тьме с уверенностью зрячего кота, отлично знающего дорогу.

– Орешница! – раздался сверху пронзительный голос целителя. – Кто позволил тебе брать на себя ночную стражу? Неужели больше некому это сделать?

Подбежавшая Голубка увидела, как Воробей тщательно обнюхивает коричневую кошку и прижимает лапу к её груди, чтобы послушать сердце.

– Да я отлично себя чувствую, – просипела Орешница. – Просто кашляю немножко.

– Ну конечно, а сидение на холоде отлично помогает от кашля! – окрысился Воробей. – Марш отсюда, сегодня ты будешь спать в моей пещере! – Не слушая слабых возражений Орешницы, он погнал её в сторону входа в лагерь. – Ежевичная Звезда, поставь кого-нибудь на стражу вместо неё, – бросил целитель через плечо.

Милли с готовностью повернулась к предводителю:

– Я заменю Орешницу. Сегодня я совсем не устала, так что не надо никого будить среди ночи.

– Спасибо, Милли, – кивнул Ежевичная Звезда. Он остановился и пристально посмотрел на оставшихся котов. – Кто-нибудь ещё чувствует себя плохо? Не пытайтесь перенести болезнь на лапах, чем раньше вы начнёте лечиться, тем лучше будет для всех – как для вас, так и для племени.

– Прыгунец сегодня почти ничего не ел, – выпалила Маковка, бросив встревоженный взгляд на чёрно-белого кота.

– Просто аппетита нет, ничего особенного, – пробормотал тот.

Ежевичная Звезда прищурил глаза.

– Если аппетит не появится и завтра, будь добр, покажись Воробью. А теперь все быстро спать! Завтра у нас, как всегда, куча дел.

Голубка стала ждать, когда коты по одному протиснутся в лаз. Переминаясь с лапы на лапу, она услышала, как Яролика сердито прошипела Белохвосту:

– Ты почему не сказал Ежевичной Звезде, что у тебя болит горло?

– Брось, это пустяки, – отмахнулся белоснежный кот. – Я схожу к Воробью, если станет хуже, обещаю.

Голубка с тревогой повела ушами. Мало того, что Сумрачный лес унёс их лучших воинов и посеял раздор среди оставшихся в живых, так теперь ещё все заболели с наступлением Голых Деревьев! Что-то будет дальше?

«Спаси и сохрани нас, великое Звёздное племя!»

Моргая сонными глазами, Голубка с рассветом выбралась из воинской палатки и увидела, как Воробей уверенно поднимается по каменной осыпи на карниз, где находилась палатка предводителя. У неё тревожно сжалось сердце.

– Ежевичная Звезда заболел? – испуганно спросила она.

Воробей остановился и покачал головой.

– Нет, он здоров. Я просто хочу предупредить его, что Орешницу на какое-то время придётся освободить от всех обязанностей.

Заслышав их голоса, предводитель сам вышел из палатки, спустился на поляну и выгнул спину, сладко потягиваясь после короткого сна.

Из пещеры целителя донёсся громкий лающий кашель. Воробей мрачно насупился.

– Мне кажется, что у Орешницы Зелёный кашель. У неё сильный жар, и мне совсем не нравится, как бьётся её сердце.

Кто-то громко ахнул за спиной Голубки. Она обернулась и увидела Милли, стоявшую перед входом в лагерь.

– Что же будет с моей Иглогривкой? Она не может находиться в одной пещере с больной Зелёным кашлем! – Бросив пост, Милли помчалась к пещере целителя. – Иглогривка! Немедленно иди сюда!

Зашуршала ежевика, и из зарослей высунулась тёмная мордочка заспанной Иглогривки.

– Что стряслось? – зевая, спросила она.

– Я не разрешаю тебе находиться в одной пещере с Орешницей! – рявкнула Милли. – Мы устроим тебя в каком-нибудь другом месте!

Иглогривка выползла на поляну, уверенно подтягиваясь на сильных передних лапах. Голубка невольно отвела глаза, чтобы не смотреть на безжизненные задние лапы искалеченной кошки.

– Я и сама не прочь переселиться в местечко потише, – призналась она. – Бедняжка Орешница кашляет, не переставая. – Иглогривка остановилась, повернула голову и почесала зубами зудящее место на спине. – И вообще, мне уже не обязательно жить в пещере целителя, правда? Я же не больна!

Листвичка вышла из пещеры, сжимая в пасти комок мха. Положив его на землю, она вопросительно взглянула на Воробья.

– Мне кажется, Иглогривка права, – заметила она. – За ней больше не нужно присматривать по ночам, она вполне может жить с другими котами.

Иглогривка с трудом повернулась, чтобы заглянуть в глаза Ежевичной Звезде, который, закончив потягиваться, приглаживал языком свою пушистую коричневую грудку.

– Можно я буду спать в воинской палатке, Ежевичная Звезда? Ну пожа-а-луйста!

Предводитель нахмурился.

– Даже не знаю, – вздохнул он. – Там не так много места, коты до сих пор спят чуть ли не на головах друг у друга.

Тем временем проснувшиеся коты выходили на поляну. В лагере сразу стало шумно, воины потягивались, зевали, разминали озябшие за ночь лапы и обсуждали предстоящие патрули.

Пурди, усевшись на пороге своей палатки, приглаживал всклокоченную со сна шерсть и внимательно прислушивался к разговору.

– Пусть переселяется к нам, Ежевичная Звезда! – промяукал он, кивая на куст бузины, из которого доносилась возня и негромкое мяуканье семейства Ягодника.

Иглогривка уныло повесила голову. Было заметно, что она мечтала занять место в палатке воинов, а не стариков.

– Я могу поменяться местами с Иглогривкой, – вызвалась Голубка. – Пустишь меня к себе, Пурди?

Шмель перестал вылизываться и с изумлением посмотрел на неё:

– А как же я? Я уже привык спать рядом с тобой!

– Это же не надолго, – успокоила его Голубка. – Скоро мы построим вторую воинскую палатку, не забыл?

– Спасибо тебе, Голубка! – радостно замурлыкала Иглогривка. – Можно я взгляну на твоё гнёздышко?

Голубка кивнула, и искалеченная кошка стремительно поползла в сторону воинской палатки, оставляя чёрный след на припорошенной инеем земле. Вот она скрылась в зарослях куста и почти сразу же выбралась обратно, озабоченно глядя на воинов.

– Отличное гнёздышко, как раз мне по размеру, только очень жёсткое, – сказала она. – Вы не раздобудете для меня голубиных перьев?

Львиносвет с насмешливой почтительностью склонился перед ней:

– Слушаюсь, предводительница! Чего ещё изволите? Кусочек свежей дичи? Комочек влажного мха?

Он шутил добродушно, без тени издёвки, в его блестящих глазах плясали озорные огоньки. Но Пестроцветик, внимательно прислушивавшаяся к их разговору, мгновенно распушилась.

– Ничего смешного, Львиносвет! – набросилась она на золотистого воина. – Иглогривка не из прихоти просит мягкое гнёздышко, ей оно необходимо! Она просто не почувствует, если уколется каким-нибудь шипом или колючкой, понимаешь? А если она поранится, то рана успеет загноиться, прежде чем она что-то заметит!

Львиносвет успокаивающе потрепал Пестроцветик хвостом по плечу.

– Конечно, я всё понимаю. Белка, можно мы перед охотой поищем мох и перья для Иглогривки? А потом поохотимся.

– Хорошо, – кивнула глашатая. – Возьми с собой Голубку, Искру и Шиповницу. Только следите, чтобы мох для подстилки был сухим, хорошо? И не стесняйтесь накормить нас сегодня голубятиной, добывая перьев на подстилку! – подмигнула она.

Голубка замурлыкала. Пожалуй, такая охота ей по душе!

Глаза Иглогривки просияли.

– Спасибо вам! Я не останусь в долгу, вот увидите! Я вам всем услужу. Буду будить вас в рассветные патрули и заботиться о ваших подстилках, пока вы охотитесь. У меня тоже должны быть обязанности, ведь я воительница!

Глава VIII

Целых два дня после Совета Грозовые коты наслаждались спокойной жизнью, а на третий день заболел Прыгунец. Проснувшись от надсадного кашля воина, Голубка с трудом нашла в себе силы посочувствовать заболевшему.

«Он же знал, что заболевает! Его предупреждали! Почему он не пошёл к Воробью?»

Орешница всё ещё лежала в пещере целителя, но поскольку Прыгунец чувствовал себя не так плохо, Воробей и Листвичка перевели его в палатку оруженосцев, где уже спала Песчаная Буря.

Белка снова перебралась в воинскую палатку, сказав, что кашляющие коты прекрасно могут кашлять по ночам и без неё. Она шутила, но Голубка видела в глазах глашатой отражение своего страха. Сколько ещё котов сразит болезнь?

Теперь Листвичка стояла перед кучей с добычей и зорко следила за тем, как коты едят. Когда Голубка как-то раз вытащила для себя совсем тощую крошечную мышку, целительница остановила её.

– Эту мышь возьму я, – сказала она. – А вы со Шмелём берите белку!

Голубка взглянула на толстую пушистую белку, лежавшую у лап целительницы.

– Листвичка, но она же такая огромная! Нам вдвоём её за целую луну не съесть!

– Значит, поделитесь с Пурди.

Голубка послушно потащила белку к пню, стараясь не чихать от щекочущей шерсти, то и дело попадавшей ей в нос. При виде белки глаза старого Пурди радостно заблестели.

– Ого! Да у нас сегодня настоящий пир!

– Шмель! – позвала Голубка. – Иди к нам!

Серый полосатый Шмель немедленно выбежал из куста, за ним, пошатываясь, показалась Песчаная Буря.

– А для меня останется кусочек? – хрипло спросила она, осматривая добычу. Глаза старой кошки слезились, она выглядела измученной, её рёбра угрожающе выпирали под палевой шкурой.

– Конечно, – прочавкал Пурди, с аппетитом жуя сочный кусок. Он немного подвинулся, чтобы Песчаная Буря могла сесть и откусить жирный кусок от задней части белки.

Проглотив первую порцию, Пурди впился глазами в Прыгунца, уныло шедшего через лагерь в палатку оруженосцев. Его сопровождал Воробей с охапкой свежего мха в пасти.

– Вот несчастье-то! – вздохнул старик. – Помните, как такая же вот болезнь как-то напала на наш лагерь? Огнезвёзд тогда – вот ведь мудрый был кот! – решил увести всех больных котов в старое гнездо Двуногих. Он и сам туда ушёл со всеми, геройский был предводитель, иначе не скажешь... Смело он тогда поступил, и так спас всё племя от заражения.

– Да, только ему это стоило жизни, – глухо напомнила Песчаная Буря.

– Как вы думаете, Ежевичная Звезда сделает так же, если у нас ещё больше котов заболеет? – спросила Голубка, выковыривая когтем мясное волокно, застрявшее у неё между зубами.

– Будем надеяться, что нет, – поёжилась Песчаная Буря. – Видит Звёздное племя, я никого не хочу заразить, но не думаю, что в такие холода больным будет лучше в разрушенном гнезде, продуваемом всеми сквозняками! Я бы предпочла остаться здесь, поближе к целителям.

Песчаная Буря со вздохом опустила глаза, вдруг потеряв интерес к белке. Голубка виновато повела ушами. Неужели это она так расстроила Песчаную Бурю, напомнив ей о тяжёлых временах прошлой болезни?

Голубка выпрямилась и окинула взглядом лагерь. Было около полудня, но тяжёлые серые тучи скрывали свет солнца, а резкий порывистый ветер доносил с собой сырость приближающегося дождя. Грозовые коты с аппетитом обедали. Ветер выжимал слёзы из их глаз, трепал шерсть, поднимал её дыбом, делая поджарых и ухоженных Грозовых воинов похожими на гигантские пушистые шишки.

Внезапно внимание Голубки привлекло какое-то движение возле изгороди. Приглядевшись, она увидела, как Пестроцветик тихо выходит из лагеря, но почему-то не через обычный лаз, а сквозь едва заметную прореху сбоку. Голубка похолодела, чувствуя, как шевелится шерсть на её спине. Неужели Пестроцветик не хочет, чтобы кто-то заметил её исчезновение? Но почему? Голубка сосредоточилась, пытаясь послать свои чувства следом за Пестроцветик, но испытала лишь привычное разочарование. Она не видела ничего, кроме серой колышущейся мглы, и не слышала ничего, кроме голосов Грозовых котов, негромко переговаривавшихся за едой. Но куда же пошла Пестроцветик? Был только один способ это узнать.

Голубка кивнула сидевшим рядом с ней котам и встала.

– Я отлучусь ненадолго, мне нужно на поганое место, – шепнула она Шмелю, который тоже вскочил, готовый бежать следом за ней.

Голубка вышла из лагеря через выход, приятно удивившись тому, что он стал гораздо менее колючим и неприступным.

В лесу разгулялась непогода. Ветер сгибал деревья, выл в чаще. Хотя листва уже почти облетела, ветви однако же не пропускали вниз достаточно солнечного света, поэтому у самой земли царил полумрак.

Найдя запах Пестроцветик, Голубка уткнулась носом в траву и побежала по следу. Назойливое жужжание в ушах стихло, зато в голове поселилась мучительная тяжесть, а знакомый лес вдруг стал казаться чужим, зловещим и полным угрозы.

Внезапно за спиной Голубки громко хрустнула сухая ветка, а потом Пестроцветик всей тяжестью обрушилась ей на спину, повалив на землю. Голубка взвизгнула и вскочила, обернувшись к пёстрой кошке:

– За что ты на меня напала?

– За то, что ты за мной следила! – с вызовом рявкнула Пестроцветик, смерив Голубку презрительным взглядом. – Зачем ты это делаешь?

Голубке захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Она втянула голову в плечи и уставилась в землю, не смея поднять глаза.

– Я... мне... Я просто хотела узнать, куда ты идёшь...

Пестроцветик возмущённо фыркнула и взмахнула хвостом.

– Да неужели? А догнать меня и прямо спросить не догадалась? – злобно процедила она. – Что ж, можешь пойти за мной и проверить, какое страшное предательство я замышляю!

С этими словами Пестроцветик развернулась и бросилась в заросли. Голубка, сгорая от неловкости, помчалась за ней, не обращая внимания на ветки, хлеставшие её по глазам. Нырнув в очередной куст, она вылетела на открытое место возле старой Гремящей Тропы. Пестроцветик, не останавливаясь, свернула и помчалась по светло-серой каменной дорожке прямо к полуразрушенному гнезду Двуногих.

Голубка даже пасть приоткрыла от удивления, когда увидела, как Пестроцветик подбежала к увитому плющом покосившемуся гнезду и, не оглянувшись, шмыгнула куда-то за угол. Голубка остановилась. Зачем Пестроцветик туда полезла? Может, там, внутри – тайное собрание воинов Сумрачного леса? Она сердито топнула лапой и отогнала от себя эти гадкие мысли.

«Хватит! Я и так оскорбила Пестроцветик своими подозрениями. Она не сделала ничего такого, чтобы я имела право усомниться в её верности!»

Голубка решительно направилась к гнезду и увидела, что Пестроцветик деловито роется когтями в рыхлой чёрной земле. Приглядевшись, Голубка заметила, что пёстрая кошка вытаскивает оттуда какие-то увядшие росточки.

– Я ищу кошачью мяту, – процедила Пестроцветик, предупреждая вопрос Голубки. – Довольна? Или думаешь, что я копаю подземный ход в соседское племя? – Она громко фыркнула. – Я знаю, что Воробей высаживал здесь целебные травы, и решила посмотреть, не осталось ли тут чего-нибудь. Скоро у нас будет половина племени заболевших, нужно придумать, как быстро поставить их на лапы, чтобы не пришлось рыть новые могилы на склоне холма!

Голос Пестроцветик задрожал от переполнявших её чувств, и Голубке захотелось сгореть от стыда и чувства вины.

– Я тебе помогу, – выдавила она, не поднимая глаз. Шагнув к Пестроцветик, Голубка прижалась к её боку, пытаясь вложить в этот дружеский жест всё своё раскаяние, и принялась рыть когтями влажную землю. Ей повезло – очень скоро она наткнулась на тонкие зелёные стебельки со сморщенными листочками. – Как ты думаешь, это подойдёт? – спросила Голубка у Пестроцветик.

Та кивнула.

– Всё лучше, чем ничего. Только не рви, а осторожно перекуси стебель зубами, а корни оставь, чтобы мята продолжала расти.

Вскоре они отправились обратно в лагерь, бережно неся в зубах нежные стебельки.

– Прости меня, – попросила Голубка, не разжимая зубов. – Я не должна была сомневаться в тебе.

Пестроцветик остановилась и опустила свою ношу на землю.

– Наверное, на твоём месте я бы сделала то же самое, – с горечью прошептала она. – Тренировки в Сумрачном лесу были самой страшной ошибкой в моей жизни... Я даже не знаю, смогу ли когда-нибудь простить себя.

Голубка вытянула шею и прижалась мордочкой к шее Пестроцветик.

– Непременно прости, и побыстрее! – прошептала она. – Сделай это ради всех нас. Мы должны жить дальше, идти вперёд и найти новые способы стать сильными.

Собственные слова показались Голубке холодными и тяжёлыми, как камни.

«Значит, мне тоже предстоит научиться жить без своих способностей? – с горечью подумала она. – Сейчас я, подобно Пестроцветик, ненавижу себя за то, что потеряла... Не хочу быть такой, какая я сейчас! Как я смогу служить своему племени?»

Глава IX

Перед тем, как протащить добычу сквозь узкий лаз, Голубка остановилась перевести дух. Она несла в лагерь дрозда – измятого, окровавленного и грязного. Можно подумать, эту птицу поймала собака, а не воительница Грозового племени! Голубка стиснула зубы. Да, она совсем разучилась охотиться, но сегодня ей посчастливилось вернуться в лагерь не с пустыми лапами! Миновала четверть луны с того дня, как они с Пестроцветик искали кошачью мяту, и за это время в нём прибавилось заболевших. Два рассвета тому назад в лагерь приходил Пёрышко из племени Теней, просил Воробья поделиться запасами кошачьей мяты. Было ясно, что болезнь вышла далеко за пределы Грозового племени.

За спиной Голубки вырос Крутобок, державший в пасти полёвку.

– Ты что задумалась, Голубка? – спросил он, выплюнув добычу на землю. – Не заболела?

– Нет, всё хорошо, – встрепенулась Голубка. Она подобрала дрозда и полезла в колючки. Выбравшись на поляну, Голубка увидела, как Шиповница с гордостью кладёт в кучу свой трофей – нежного молодого кролика.

Ежевичная Звезда подошёл осмотреть принесённую добычу.

– Вы отлично потрудились, – довольно промурлыкал он. – Я понимаю, как тяжело кормить лагерь, когда у нас столько больных, но что делать? Племя должно быть сыто, иначе болезнь свалит и остальных.

Голубка с тревогой взглянула на исхудавшего предводителя. Его рёбра выступали под шкурой, глаза ввалились. Судя по всему, Ежевичная Звезда ежедневно отказывал себе в еде, оставляя лучшие куски больным и усталым воинам. Из лаза выбралась Яролика с зажатым в пасти дроздом-рябинником. Своих котят она оставила на попечение Ромашки, чтобы помочь воинам с охотой, и теперь едва держалась на лапах от усталости, ведь ей приходилось выкармливать не только своих котят, но и сирот Медуницы.

В лагерь вошли Листвичка, Ягодник и Маковка со свёртками листьев в зубах. Заслышав их шаги, Воробей нетерпеливо выскочил им навстречу, Иглогривка тоже выползла на поляну, чтобы помочь разобрать принесённые травы.

– Нашли кошачью мяту? – выпалил Воробей. В его голосе звенела тревога.

Ягодник печально покачал головой.

– Нет. Мы обыскали все места, о которых ты говорил, но там нет ничего, кроме сухих стеблей. Извини.

Воробей поник.

– Вы-то тут при чём, – буркнул он, отворачиваясь.

– Вот, Листвичка сказала, что это тоже может помочь, – промяукала Маковка, поднося свой свёрток к носу Воробья.

– Это фенхель, – торопливо пояснила Листвичка. – Я знаю, обычно мы применяем его при отравлениях и рвоте, но я не раз видела, что фенхель помогает котам облегчить дыхание.

– Отлично, – без особого энтузиазма кивнул Воробей. – Ястребинка тоже помогает, да только где её сейчас найдёшь!

– Завтра поищу, – пообещала Листвичка. – Кажется, я знаю, где она может расти.

Голубка с гордостью посмотрела на обоих целителей. Есть ли на свете хоть одна трава, которой они не смогут найти применение? С такими целителями Грозовое племя непременно выиграет битву с болезнью... правда же?

Внезапно около детской раздался пронзительный визг.

– Ой, помогите! Помогите! – верещала Янтаринка. – Сумрачный лес хочет утащить меня к себе!

Голубка в страхе обернулась, подняв дыбом шерсть, но тут же расслабилась, увидев, как Крот подкрадывается к визжащей малышке, грозно скаля зубы и размахивая передними лапами с тщательно втянутыми когтями. Снежок и Каплик бросились на помощь сестре.

– Убирайся прочь, мерзкий предатель! – зашипел Снежок, распушив свою тонкую белую шёрстку. – Ты говорил, что ты Грозовой кот, но теперь мы узнали правду! Ты предатель! Ты притворялся, а сам хотел нас убить!

Крот с рычанием выгнул спину.

– Ага! Значит, вы не поверили мне, даже после того, как я принёс клятву верности? Ах вы маленькие негодники – вы были правы! Я ваш злейший враг и только ждал случая вас погубить! – с этими словами он бросился на котят, размахивая хвостом.

Не помня себя от гнева, Голубка бросилась к нему и преградила дорогу.

– Что ты творишь? – взвизгнула она.

Крот уставился на неё с недоумением.

– Играю с котятами, – с невинным видом ответил он. – А что?

– Не притворяйся! – зашипела Голубка. – Ты прекрасно знаешь, что это не просто игра. Зачем ты пугаешь котят Сумрачным лесом? Это осталось в прошлом.

Крот с вызовом посмотрел на Терновника и Берёзовика, обедавших под пнём.

– Не совсем! – со злобой рыкнул он.

– Уходи, Голубка! – сердито замяукала Янтаринка. – Ты мешаешь нам играть! Мы так веселились, а ты пришла и всё испортила.

Из детской выскочила всполошившаяся Ромашка:

– Что здесь происходит? Голубка, что случилось? Я выпустила котят немного поразмяться на свежем воздухе, пускай поиграют! Разве они тебе мешают?

– Н-нет, – промямлила Голубка, не зная, что ответить. – Просто мне показалось, что Крот выбрал не очень хорошую игру.

Ромашка недовольно сощурила глаза.

– Все котята играют в битвы и сражения, уж поверь моему опыту, Голубка! – проворчала она. – Не вижу в этом ничего плохого! Никто не поранился, никто не ушибся, все довольны, чего ещё надо? Оставь их в покое, Голубка. Я уверена, у тебя есть дела поважнее, чем портить настроение котятам, да и нам с Кротом тоже!

С этими словами королева развернулась и скрылась в детской.

Крот насмешливо взглянул на поникшую Голубку.

– Слышала? Займись своими делами и не суй нос в чужие, приставала!

– Теперь я вижу, что ты делаешь это нарочно, Крот! – прошипела Голубка. – Наверное, ты думаешь, что помогаешь своему племени, но это не так!

Она развернулась и пошла прочь, дрожа от гнева и бессилия. Не успела она отойти на несколько шагов, как сзади послышался восторженный визг котят и громкие стоны Крота.

– Вот тебе, негодяй! – пищал Каплик. – Мы убили предателя! Грозовое племя в безопасности!

У Голубки упало сердце.

«Грозовое племя никогда не будет в безопасности, пока вражда и недоверие разрушают наше единство».

На следующее утро Белка велела котам заняться охотой самостоятельно, а сама отправилась в обход границ. Голос глашатой звучал непривычно тихо и сипло, и Голубка испугалась, уж не заболела ли и она.

Когда Белка и её патруль, к которому этим утром присоединился и предводитель, скрылись в зарослях, Грозовые коты с недоумением переглянулись.

– Давайте я тоже поведу патруль, – вызвалась Маковка.

Львиносвет и Пеплогривка немедленно подошли к ней.

– Я с вами, – заявил Берёзовик.

– Ой, вообще-то я собиралась пригласить Милли, – отрезала Маковка и повернулась к подруге Крутобока: – Милли, ты готова пойти с нами?

Серая кошка с лёгким удивлением взглянула на неё и кивнула. Голубка напряглась, увидев боль в глазах отца. Почему Маковка так себя ведёт? Зачем она это делает?

– Я поохочусь с тобой, Берёзовик! – предложила она. – Терновник, Искра, Мышеус и Пестроцветик, вы пойдёте с нами?

«С меня хватит! – решительно подумала она. – Я не позволю Грозовым воинам постоянно мучить этих котов за единственную ошибку, которую они совершили! Это несправедливо!»

Голубка поморщилась, заметив, с какой благодарностью смотрят на неё названные коты.

«Я не оказываю им никакой услуги, просто делаю то, что положено делать!»

Вишня, Крот и Шиповница объединились в третий отряд, и все патрули отправились в лес. Маковка повела своих котов к старой Гремящей Тропе, Вишня решила обследовать вершину оврага, а Голубка направилась на границу с племенем Ветра и вскарабкалась на склон, где деревья росли реже и можно было без труда заметить птиц, слетевших на землю поклевать семян.

Искра почти сразу же поймала дрозда и забросала его палой листвой под кустом. Голубка обнаружила было запах кролика и даже пошла за ним, но след привёл её к ручью, через который длинноухий зверёк вернулся на территорию племени Ветра. Разочарованно вздохнув, кошка вернулась обратно и присоединилась к отцу, который медленно подкрадывался к белке, грызущей блестящий жёлудь. Бесшумно переставляя лапы, Голубка и Берёзовик осторожно приблизились к зверьку, а когда до того осталось не больше лисьего хвоста, Берёзовик прыгнул, приземлился прямо на спину дичи, прикончил её одним быстрым укусом и торжествующе вскинул голову.

– Добрая охота! – промурлыкала Голубка. – Я отнесу её к кусту остролиста.

Она подобрала белку, потащила её к тому месту, где Искра спрятала свою добычу, и только хотела набросать побольше листьев, как услышала громкий топот на склоне. Вытянув шею, Голубка посмотрела вверх.

Из кустов выскочила Вишня, её пасть была оскалена, шерсть стояла дыбом. Крот и Шиповница мчались за ней, у обоих топорщились хвосты, а глаза сделались круглыми от страха.

Не выдержав, Голубка сорвалась с места и бросилась им навстречу.

– Что? Что случилось? – промяукала она.

Вишня резко остановилась, едва не упав на скользких листьях.

– Мы... мы... – она замолчала и сделала несколько вздохов, чтобы восстановить дыхание. Потом вскинула голову и посмотрела прямо в глаза Голубке. – Мы напали на лисий след на нашей территории! Видимо, это та самая лиса, которую прогнали воины Теней, только теперь она нашла убежище на земле Грозового племени и собирается поживиться нами!

Остальные коты из патруля Голубки обступили взволнованных воинов.

– Не слишком хорошие новости, – буркнул Терновник.

– Это хуже, чем... – начала Шиповница, но Крот её перебил.

– Мы должны сообщить об этом Ежевичной Звезде, – сказал он. – Наверное, он пошлёт патруль, чтобы выследить лису и прогнать её с нашей территории.

– Мы могли бы пойти туда прямо сейчас и посмотреть, где лиса и куда направляется, – вызвался Берёзовик, а Пестроцветик горячо закивала.

– Нас пятеро, – вставила она. – Мы справимся с одной лисой!

Вишня переглянулась с братом, и в её глазах промелькнуло какое-то странное выражение, которое Голубка не смогла понять.

– Отлично! – отозвалась Вишня. – Тогда мы побежали к Ежевичной Звезде, а потом сразу к вам. Пока!

Вишня махнула хвостом патрулю и помчалась вниз по склону. Крот первый кинулся за ней, но Шиповница почему-то медлила, переминаясь с лапы на лапу. Наконец она тоже потрусила в сторону кустов, но прежде чем скрыться в зарослях, зачем-то обернулась и как-то странно посмотрела на оставшихся котов.

Нехорошее предчувствие пробежало по шкуре Голубки, её шерсть заискрилась, как перед грозой. Она вдруг пожалела, что не расспросила Вишню подробнее, но Мышеус уже мчался вверх по склону.

– Скорее! – вопил он. – Нельзя позволить лисице зайти ещё дальше на нашу территорию!

Остальные патрульные бросились за ним, и Голубке ничего не оставалось, кроме как помчаться следом. Она летела, не ощущая под собой лап, но предчувствие беды не только не оставляло её, но с каждым шагом становилось всё сильнее.

Искра обернулась и взглянула на неё.

– Ты в порядке?

Голубка кивнула.

– Давайте остановимся на гребне холма. Я попытаюсь услышать лису.

Искра слегка замедлила бег.

– Ты... думаешь?

– Да! Я попробую! – прошептала Голубка.

Воины промчались через кусты, миновали рощицу и преодолели последние хвосты крутого подъёма, ведущего к вершине.

– Стойте! – заорала Голубка, и Мышеус моментально замер на месте.

– Что? Что случилось? – промяукал он.

– Ничего, – пропыхтела Голубка. – Я просто... просто хотела прислушаться. Вдруг мы услышим лису... или почуем её запах.

Они были уже около границы, запах свежих меток Грозового племени отчётливо ощущался в холодном сыром воздухе. Голубка до рези в ушах напрягла все свои чувства. Ничего! Только сопение запыхавшихся котов да шелест ветра в ветвях. Может, лиса затаилась перед нападением?

Внезапно пасмурный воздух прорезал истошный визг. Коты разом вздрогнули, вздыбив шерсть.

– Что это? – прошептала Пестроцветик.

– Похоже на лису, – рявкнул Терновник. – Бежим!

Он помчался вниз по склону и влетел в заросли папоротников, которые хлестнули по глазам поспешившую следом за ним Голубку. Душераздирающий визг повторился, жутким эхом облетев притихший лес. Чем бы ни занималась невидимая пока лисица, было ясно одно – сейчас ей было очень несладко.

Коты выскочили на песчаную прогалину на склоне холма и застыли от изумления и страха. На дальнем краю поляны стояла лиса. Её пасть щерилась в рычании, напряжённая спина выгнулась, как от мучительной боли. Но что с ней такое? Или коварная хищница заманила воинов в смертельную ловушку?

– Великое Звёздное племя, – пролепетал Терновник, стоявший рядом с Голубкой. – Да она попалась в западню!

Голубка присмотрелась и ахнула, увидев блестящие серебристые челюсти, безжалостно сомкнувшиеся на передней лапе лисицы. Голубка содрогнулась, сглотнув подкатившую тошноту, когда ей в глаза бросилась белая кость, торчавшая из разодранной рыжей шкуры.

«Какой ужас... Как же она сейчас страдает!» – невольно подумала Голубка. Но в следующий миг она похолодела от страха, представив, что в ловушку мог попасться кто-то из её товарищей.

– Что делать? – прошипела Пестроцветик. – Нельзя оставлять её здесь!

Искра, не говоря ни слова, поползла через поляну.

– Вернись! – взвыла Голубка, но сестра даже не обернулась.

С диким визгом лисица вскочила и бросилась на Искру, волоча за собой зубастую ловушку. Не помня себя, Голубка прыгнула на спину хищнице и впилась ей в загривок.

Страшные зубы клацнули над головой Искры, но та чудом увернулась. Терновник и Берёзовик повисли на задних лапах лисы, а Мышеус и Пестроцветик драли её когтями за уши. Обезумевшая от боли лиса сражалась не на жизнь, а на смерть. Она кусалась и царапалась, как бешеная, её тяжёлая лапа обрушилась на грудь Терновника, опрокинув его на землю. Но Искра поднырнула под лисий живот, схватила оглушённого падением Терновника за загривок и оттащила на безопасное расстояние. Переведя дух, Терновник снова бросился в бой, рыча и размахивая когтями.

Голубка впилась в густую рыжую шерсть лисы и с мрачным удовлетворением почувствовала, как её когти входят в плоть. Лиса с рычанием замотала головой, так что у Голубки закружилась голова, однако она лишь сильнее вцепилась в загривок хищницы. Словно сквозь туман она заметила какое-то движение на краю поляны, повернула голову – и на миг ослабила хватку. Этого оказалось достаточно, чтобы лиса сбросила её с себя, как жука. Голубка перелетела через голову раненой хищницы и с глухим стуком грянулась на землю. От удара у неё перехватило дыхание.

Сквозь колышущийся туман Голубка увидела склонившуюся над ней знакомую золотую голову.

– Лежи, не шевелись. Тебя оглушило, – сказал Львиносвет. – Пеплогривка, присмотри за ней.

С этими словами он исчез, а ещё через мгновение Голубка услышала дикий вопль лисицы.

Поморгав, она с трудом сосредоточила взгляд на троящейся фигуре Пеплогривки.

– Мы услышали шум и прибежали, – быстро объяснила серая кошка. Она вскинула голову и поморщилась от страха. – Я никогда не видела, чтобы лиса сражалась с таким ожесточением! Ах, нет, Львиносвет, нет!

Голубка с трудом села, опираясь на плечо Пеплогривки. Львиносвет сидел на спине лисы, впившись зубами в её шею. Кровь хлестала из его надорванного уха, но он как будто не замечал алых капель, стекавших ему на глаза. Ниже Терновник и Мышеус рвали когтями свободную переднюю лапу лисы, а Пестроцветик и Искра мёртвой хваткой вцепились в её задние лапы.

Четверо воинов действовали настолько слаженно – укус за укусом, удар за ударом – что Голубка невольно вспомнила о том, как долго они тренировались вместе там, куда нет и не было пути простым земным котам. Что и говорить, боевое мастерство Сумрачного леса намного превосходило земные навыки!

Лиса извернулась и щёлкнула пастью перед носом Львиносвета. Пеплогривка с отчаянным визгом бросилась вперёд.

– Не-ет! Она его убьёт!

Голубка заковыляла за ней, поймала лапой за шерсть и потянула назад.

– Нет, он справится, – сказала она. – Не мешай ему.

Пеплогривка обернулась, и Голубка увидела её огромные, полные отчаяния глаза.

– Но он лишился своей силы! Он потерял свою неуязвимость!

– Я знаю, – кивнула Голубка. – Мои способности тоже пропали. Но Львиносвет по-прежнему самый лучший и самый отважный воин Грозового племени. Не лишай его этого, Пеплогривка. Не унижай его.

Пеплогривка долго смотрела на Голубку, потом обречённо уронила голову:

– Хорошо... Ты права.

Лиса издала новый душераздирающий вопль, который вдруг резко оборвался. Затем раздалось отвратительное бульканье, из раскрытой лисьей пасти хлынула кровь, и хищница неуклюже повалилась на землю. Терновник и Мышеус едва успели отскочить в сторону, чтобы их не придавило.

Голубка задрожала всем телом. Львиносвет спрыгнул с лисьей спины и встал над умирающей хищницей, глядя, как судорога проходит по её телу.

Зашуршали папоротники, и на поляну выбежали Ежевичная Звезда, Белка и Вишня с Кротом. Предводитель Грозового племени остановился как вкопанный, увидев издыхающую лису и стоящего над ней окровавленного Львиносвета.

– Во имя Звёздного племени, что здесь произошло? – воскликнул он.

Белка бросилась к Голубке:

– Ты цела? Стоять можешь?

– Д-да, – пролепетала Голубка. Она выпрямилась и с большой осторожностью по очереди вытянула каждую лапу. Рёбра с одной стороны ныли от удара о землю, но, слава Звёздному племени, серьёзных травм, кажется, не было.

Львиносвет ткнул лису лапой. Голова хищницы безжизненно откинулась в сторону, из пасти снова хлынула кровь.

– Она мертва, – сказал Львиносвет, хотя все и так это видели.

Ежевичная Звезда подошёл к лисе и уставился на серебряные клыки, стискивавшие её истерзанную лапу.

– Вишня и Крот доложили мне, что обнаружили лисий след на нашей стороне границы. Это вы загнали лису в капкан?

Голубка, шатаясь, шагнула к предводителю.

– Нет! – громко промяукала она. – Когда патруль Вишни впервые наткнулся на эту лису, она уже была в капкане. – Голубка гневно уставилась на двух молодых воинов: – Ведь это так, да?

Вишня пристыженно кивнула. Вид у неё вдруг сделался очень несчастный.

Ежевичная Звезда сурово сузил глаза.

– Та-ак... Но мне они об этом не сказали.

– Нам тоже, – прошипела Голубка. – Они сказали, что на нашей территории бродит лиса, а мы вызвались выследить её, пока патрульные Вишни побегут докладывать тебе. Я думаю, они устроили всё это для того, чтобы мы столкнулись с этой лисой – пойманной в капкан и обезумевшей от боли.

– Но зачем? – с недоумением спросила Белка.

Голубка перевела взгляд с пристыженных котов на свой доблестный патруль.

– Затем, что в моём патруле были все коты, которые когда-то тренировались в Сумрачном лесу! – громко выпалила она. – Вишня и Крот не считают их своими товарищами и не испытывают к ним никакой преданности, поэтому они так легко, не задумываясь, подвергли их смертельной опасности!

«И меня заодно, – добавила она про себя. – Не говоря уже о Львиносвете, который едва не погиб, сражаясь с лисой».

Полосатая шерсть на плечах Ежевичной Звезды встала дыбом.

– Это правда? – прорычал он.

Крот виновато переступил с лапы на лапу.

– Мы не думали, что они нападут на неё! – жалобно проскулил он, не смея поднять глаз. – Мы просто хотели их припугнуть!

Золотой вихрь мелькнул на поляне – это разъярённый Львиносвет бросился к Вишне и Мышеусу и грозно встал перед ними.

– Лисий помёт! – взревел он. – Вы что, совсем разум потеряли? Вы же могли всех погубить!

Вишня в страхе съёжилась в комок.

– Мы не хотели... мы не подумали... – всхлипывая, лепетала она.

– Отойди от них, Львиносвет, – приказал Ежевичная Звезда. – Довольно. Мы немедленно возвращаемся в овраг. Все, кто сражались с лисой – сразу идите к Воробью, пусть он осмотрит вас.

Предводитель резко развернулся и пошёл прочь. Коты поплелись за ним. Все молчали: одни от стыда, другие от усталости после смертельной схватки.

У Голубки снова закружилась голова, и она с благодарностью оперлась о плечо Пеплогривки.

Войдя в лагерь, Ежевичная Звезда сразу же направился к каменной осыпи и взобрался на карниз.

– Пусть все коты, способные охотиться самостоятельно, соберутся под скалой! – громогласно объявил он.

Удивлённый ропот пролетел по поляне, все головы обратились к каменному карнизу. Побросав недоеденную добычу, коты отбегали от кучи с добычей, другие, зевая, вылезали из палаток.

Шмель вихрем бросился к Голубке:

– Великое Звёздное племя! Что случилось? Как ты? Цела?

Она вдохнула его тёплый запах и почувствовала, как уходят страх и боль.

– Всё хорошо.

Ежевичная Звезда подождал, пока всё племя соберётся, и заговорил. Его слова падали в овраг, как тяжёлые камни в гладь озера.

– Сегодня здесь сидят храбрейшие из храбрых – истинные воины Грозового племени, не побоявшиеся вступить в бой с жестоким врагом, чтобы защитить всех нас, – начал он. – Эти коты рисковали жизнью, они вступили в смертельную битву, не зная, что ждёт их впереди, но не отступили и не повернули назад. Они сражались с заклятым врагом лесных воителей – и победили. Сегодня мы все у них в долгу.

Толпа загудела, коты удивлённо завертели головами, не понимая, о чём идёт речь. Что произошло, пока они были в лагере? Неужели на них снова напали?

– Искра, Пестроцветик, Мышеус, Терновник и Берёзовик! – выкликнул Ежевичная Звезда. – Выйдите вперёд.

Пятеро котов, хромая, подошли к каменной стене. Терновник тяжело припадал на раненную лапу, из его разорванной губы сочилась кровь, над бровью Искры набухал шрам, а Берёзовик и Мышеус потеряли несколько клочьев шерсти.

– Некоторые из вас продолжают осуждать этих котов за их недолгую связь с Сумрачным лесом, – продолжал Ежевичная Звезда. – Я хочу сказать всем – вы неправы. Сегодня они спасли нам жизнь. Их обманом заманили – да, заманили – на поединок с раненой лисой. С радостью сообщаю всем, что лиса убита, и Грозовому племени больше ничто не угрожает. Единственные чувства, которые преданный Грозовой воин должен испытывать к этим котам, – это уважение, благодарность и доверие. Сегодня ваши соплеменники делом доказали, что готовы отдать свои жизни ради вашей безопасности. Таков долг воина, Грозовые коты. Возможно, когда-нибудь и вы встанете перед таким же выбором.

Голубка украдкой огляделась по сторонам и заметила, что некоторые её соплеменники чувствуют себя очень неуютно. Они сидели, прижав уши и уткнувшись взглядом в землю. Маковка и Ягодник тоже были среди них.

Ежевичная Звезда обвёл притихшее собрание горящим взглядом своих огромных янтарных глаз.

– Вот что я хочу сказать вам, Грозовые коты. Сумрачный лес победит, если мы не научимся прощать тех, кто однажды совершил ошибку. Сумрачный лес победит, если вражду и недоверие мы предпочтём преданности и сплочённости. Великодушие сильнее ненависти и недоверия. Если мы едины – мы сильны и непобедимы. Если мы разобщены и поражены взаимным недоверием – мы слабы и неизбежно погибнем. Помните, что Сумрачный лес ещё рядом, он подстерегает слабых в ночной тиши, чтобы явиться к ним во сне и увести за собой. Наша вражда, наша злоба и недоверие – вот добыча, за которой охотятся враги всего живого. Неужели вы хотите вновь вскормить Сумрачный лес и дать ему силы? Неужели вы готовы уступить врагу, за победу над которым отдали свои жизни наши товарищи?

– Нет! – раздались нестройные голоса.

Ежевичная Звезда склонил голову набок.

– Я вас не слышу!

– НЕТ!

Поляна содрогнулась от дружного вопля племени, редкие листья, уцелевшие на ветках деревьев, испуганно задрожали.

– НЕТ!

Ежевичная Звезда опустил голову.

– Великое Звёздное племя, мы благодарим тебя за то, что сегодня ты вдохнуло отвагу и силы в наших воинов. Мы всегда будем благодарны им за этот подвиг!

Его слова эхом облетели притихший овраг, а потом Грозовые коты негромко повторили за своим предводителем слова благодарности.

Послышались тихие шаги, и к скале вышли понурившиеся Вишня и Крот.

– Нам очень стыдно, – пролепетал Крот, не поднимая глаз. – Мы поступили плохо. Мы нарушили Воинский закон.

– Мы больше так не будем, – жалобно шмыгнула носом Вишня.

Берёзовик вытянул хвост и погладил её по пушистому боку.

– Я тебе верю, – промурлыкал он. Потом, ненадолго задумавшись, спросил: – Ты пойдёшь со мной завтра на охоту, Вишня?

Молодая кошка горячо закивала.

– Конечно! Я почту за честь пойти с тобой в любой патруль!

Голубка с облегчением перевела дух.

– Я пока не понимаю, что происходит, но чувствую, что без тебя тут не обошлось, – прошептал Шмель, глядя на неё сияющими глазами. – Спасибо тебе! Ты даже не представляешь, как много это для меня значит!

Он с любовью посмотрел на сестру, которую уже со всех сторон окружили воины. Всем не терпелось узнать, как себя чувствует Пестроцветик, не ранена ли она и как прошла битва с лисой.

– Я понимаю, – шепнула в ответ Голубка. Она насторожила уши, увидев Львиносвета, устало бредущего в воинскую палатку. – Извини, – быстро сказала она Шмелю и, сорвавшись с места, бросилась вдогонку за Львиносветом. – Постой, нам нужно поговорить!

Золотистый воин остановился и взглянул на неё.

– Я знаю. Идём, разыщем Воробья.

Целитель уже сидел на пороге своей пещеры. Не дожидаясь, пока гости откроют рты, он устремил на них невидящий взгляд своих загадочных голубых глаз и сказал:

– Ну вот, вы как раз вовремя. Идём. Поговорим в лесу.

Коты молча перешли через поляну и выбрались за ограду. Воробей уверенно повёл Львиносвета и Голубку в лес и вскочил на поваленное дерево.

– Наши силы исчезли, – без обиняков начал Воробей. – После Великой битвы я больше не могу проникать в миры других котов, когда они спят, и подслушивать их мысли, когда они бодрствуют.

– А я потерял свою неуязвимость, – сказал Львиносвет с таким смущением, будто только что это заметил.

– А я больше ничего не слышу и не вижу, – грустно подытожила Голубка. Она подняла голову и посмотрела на котов. – Почему это случилось? За что? – её голос горестно задрожал. – Нас наказали за то, что Грозовое племя раскололось после битвы? Или за то, что наши племена потеряли так много воинов? Нас лишили силы насовсем или только временно? Мы всё ещё остаёмся избранниками пророчества или уже нет?

Воробей резко дёрнул хвостом.

– Не знаю, – ответил он. – Но думаю, есть только одно место, где мы сможем получить ответ. Вы готовы прогуляться?

– Конечно! – с готовностью ответил Львиносвет.

– Наверное, – неуверенно пробормотала Голубка.

Воробей спрыгнул со ствола.

– Тогда за мной.

Глава X

Лунное Озеро сверкало внизу, словно огромный серебряный глаз, в котором отражалось пустое ночное небо. Затаив дыхание, Голубка спускалась по извилистой тропке, чувствуя лапами следы, оставленные котами, ходившими здесь много-много лун тому назад.

– Какая красота! – вырвалось у неё.

– Жутковато тут, – поёжился Львиносвет.

Воробей привёл их к кромке воды, тихой и неподвижной, как отполированный временем камень.

– Ложитесь и закройте глаза, – приказал он.

– И что будет? – с опаской поинтересовался Львиносвет.

– Звёздное племя придёт к нам, – ответил Воробей. – Только оно знает, почему мы утратили свои способности и какова судьба пророчества.

Он поудобнее устроился на камне и подвернул лапы под грудь.

Голубка легла рядом с целителем, Львиносвет устроился с другой стороны.

Собравшись с силами, Голубка в последний раз взглянула на мерцающую серебристую гладь и закрыла глаза.

«Звёздное племя, ты здесь?»

Голубка вздрогнула от пронзительного свиста ветра и открыла глаза. Она стояла на вершине горы, со всех сторон окружённая тёмным беззвёздным небом. Ветер рвал её шерсть, гладкий камень обжигал холодом лапы. Львиносвет и Воробей стояли рядом, низко нагнув головы, стараясь устоять под порывами ветра.

– Это Звёздное племя? – провыла Голубка, пытаясь перекричать ветер.

Честно говоря, она ожидала, что это место будет выглядеть... более уютно.

– Нет! – проорал в ответ Воробей. – Я не знаю, где мы!

«Великое Звёздное племя! Это же не Сумрачный лес, правда?» – в страхе подумала Голубка.

Львиносвет махнул хвостом на край скалистого плато.

– Смотрите!

Из темноты к ним приближались две фигуры. Это были не древние коты, созданные из ослепительного звёздного света, а странные создания, с тяжёлой поступью и горящими пронзительными глазами. Одна фигура была больше другой – широкоплечая, узкомордая, с огромными лапами. Её спутник шёл, слегка покачиваясь, его голая шкура поблёскивала в сумраке.

– Полночь и Утёс! – прошептала Голубка, чувствуя, как опускается шерсть на её спине. Значит, они всё-таки не в Сумрачном лесу!

Барсучиха и слепой лысый кот остановились перед котами. Полночь опустила голову.

– Добро вам пожаловать, – пробасила она. – Зайти далеко пришлось вам, миновав тяжкие времена. Спросить хотите, верно?

– Почему я больше ничего не слышу? – выпалила Голубка. – И не вижу?

Утёс повернулся и остановил на ней мутный взгляд своих выцветших глаз.

– Мне кажется, ты совсем неплохо видишь, – хмыкнул он. – Да и глухой тебя тоже не назовёшь.

Голубка вспыхнула от смущения:

– Да, конечно, но это другое... Раньше я могла видеть всё, а теперь... Теперь я вижу только то, что у меня перед носом. И со слухом то же самое.

– Мы все утратили свои способности, – сказал Воробей. – Силы, данные нам, как избранникам пророчества. Помните? «Придут трое, кровь твоей крови, и сила звёзд будет у них в лапах».

– Воробей думает, что в Звёздном племени могут знать, почему это случилось, – подал голос Львиносвет.

Полночь повернулась к нему:

– Не от Звёздного племени были ваши силы. Они даны древними и от древних. Ваши силы от земли, от воды, от камня и воздуха. Вы утратили дары свои, это правда. Не в моих силах изменить это. Но в потере нет наказания. Вы потеряли силы, потому что больше вам они не нужны.

Голубка сдвинула брови, пытаясь понять загадочные слова барсучихи.

– Значит, наши племена теперь в безопасности? Мы им больше не нужны?

– Вы всегда будете нужны своему племени, – проскрипел Утёс, и его голос показался Голубке ожившим голосом самого ветра. – А порой и другим племенам. Но вам больше никогда не придётся принимать участие в битве, подобной той, для победы в которой вам были даны древние силы. Трудностей и горестей будет ещё много, но это будут иные, земные сражения. Сейчас в вашем лагере свирепствует Зелёный кашель, но целители достаточно мудры и искусны, чтобы справиться с ним. Вы ещё не раз будете сражаться с соседями, но вашим воинам хватит сил и навыков, чтобы выстоять в таких испытаниях. Порой вы будете побеждать, иногда проигрывать. Такова жизнь.

Полночь тяжело шагнула вперёд и положила свою старую мудрую голову на плечо Львиносвета.

– Не теряй веру, храбрый воин. Настоящая храбрость – это идти в бой, зная, что раны неизбежны. Вижу я, в сердце твоём живёт такая храбрость. – Полночь повернулась к Воробью: – Ты, целитель, мудр и много знаешь. Ты сможешь заботиться о своих соплеменниках и без того, чтобы подслушивать их мысли и подглядывать в их сны. Уважай чужие тайны, целитель. Пусть они останутся скрытыми от твоих глаз.

Наконец Полночь подошла к Голубке и обдала её несвежим дыханием:

– Маленькая воительница, будь сильной. Много опасностей окружают того, кто слеп и глух. Но у тебя остались и глаза, и уши. Научись пользоваться ими, как это делают все твои соплеменники. Преодолей себя, и ты не будешь слабее всех.

Полночь отошла и испустила тяжкий вздох, как будто этот разговор отнял у неё много сил.

Голубка невольно задумалась над тем, насколько стары их таинственные собеседники. Старше леса? Старше Лунного Озера? Может быть, так же стары, как звёзды?

– Ваши силы помогли четырём племенам победить в Великой битве, – заговорил Утёс. – Именно это обещало пророчество, и пророчество было исполнено. Лишившись своих сил, вы будете чувствовать себя хуже, слабее и бесполезнее своих товарищей, но это не так. Найдите силу в отваге и навыках, которыми вы обладаете наравне с соплеменниками. Великая битва осталась позади. Впереди вас ждут новые времена – и новые испытания.

– И ещё помните, что победа в Великой битве – это не только ваша заслуга, – прогудела Полночь. – Все племена, все воины, все королевы и даже старейшины, котята и целители – все сражались как герои. Но вы не смогли бы защитить их всех, даже несмотря на свои силы. Великая битва унесла гораздо больше, чем дар силы, слуха или сновиденья. Глубокие раны оставила она, страшную пустоту поселила в сердцах. Но сила Воинского закона никогда не исчезнет.

В небе полыхнула молния, Голубка невольно зажмурилась от страха, а когда снова открыла глаза, Полночь и Утёс уже исчезли. На их месте стоял огненно-рыжий кот, в зелёных глазах которого светилась бесконечная любовь.

– Огнезвёзд? – пролепетала Голубка, но видение растаяло в воздухе, а она снова очутилась на краю Лунного Озера, рядом с Воробьём и Львиносветом. Вода была тиха и неподвижна, как прежде.

Львиносвет повернулся к Голубке:

– Всё хорошо?

– Лучше, чем раньше, – кивнула Голубка.

Воробей нетерпеливо взмахнул хвостом.

– Нашли время разговоры заводить! У меня полный лагерь больных! Пошевеливайтесь, нам нужно успеть обратно до рассвета!

С этими словами он повернулся и уверенно засеменил вверх по петляющей тропинке, его серая шерсть казалась почти неразличимой на фоне скал. Львиносвет заспешил за братом, но Голубка ненадолго задержалась у края воды. Она чувствовала себя преображённой. Надежда окрылила её и прогнала тоскливый страх.

«Мы победили в Великой битве. Мы переживём Зелёный кашель. – Голубка развернулась, чувствуя небывалую лёгкость в лапах и вприпрыжку побежала за своими товарищами. – А Воинский закон будет жить вечно!»