Евгения Малинкина

Старый новый кот

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Малинкина Е.2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Души людей связаны невидимыми нитями. Нити переплетаются, сходятся и расходятся, тянутся параллельно друг другу, снова сближаются и сплетаются в узлы, которые невозможно распутать, не разорвав их зубами. Нити – пути. Бесконечная паутина судеб, переплетений, точек пересечения. Потяни за нить, и ты узнаешь, что всё это когда-то было.

19 июля 1996 года, пятница, Санкт-Петербург

Несколько дней подряд шёл дождь. Июль выдался холодным и мрачным. Ехать на дачу не хотелось, но Марина обещала сыну и маме, они ждали совместных выходных и возможности хотя бы на пару дней выбраться из тесной квартиры.

Марина была рада, что их подбросят до дачи и не придётся тащиться с сумками в электричке. Данька, небось, насобирал кучу игрушек, приготовился к поездке.

Марина улыбнулась. Сын всегда вёз на дачу целый арсенал игрушек: меч, пистолеты, автомат, который работал от батареек и как-то ночью ни с того ни с сего начал «стрелять», испугав Марину с мамой. Даньку же из пушки не разбудишь.

Разговаривать не хотелось. Она уставала на работе от бесконечного общения. Хотелось тишины. Она была благодарна за то, что к ней не лезли с разговорами и за молчащее радио. Каждый был погружён в свои мысли.

Проехали перекрёсток, и автомобиль, вопреки ожиданиям, не свернул к дому, а продолжил движение по прямой.

– Мы пропустили поворот!

Неожиданно Марина почувствовала укол в ногу и удивилась.

– Оса в машине?

Голова закружилась и последнее, что она услышала, теряя сознание:

– Быстрее!

07 декабря 2019 года, суббота, Санкт-Петербург, улица Беринга, Васильевский остров

– Мам, ты спишь?

Даша не ответила, сделав вид, что заснула. Тим поднялся на локте и потрогал её за нос. Даша с трудом скрыла улыбку.

– Не буди мать, – буркнул кот Василий, и Тим послушно лёг на подушку.

Кот перевалился на другой бок и положил лапу мальчику на лоб. Тим затих и через некоторое время Даша услышала ровное дыхание спящего сына. Стараясь не шуметь, она осторожно спустила ноги с кровати, нащупала тапочки и на цыпочках вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Спустя пару секунд кот тенью последовал за ней. Даша включила чайник и остановилась у окна.

– Снег.

Василий запрыгнул на подоконник и подтолкнул лбом её руку, предлагая почесать за ухом.

– Стучат. Слышишь? Кого-то принесло, – проворчал кот.

– Вику, конечно. Кто может знать, что Тим спит и поэтому нужно стучать?

* * *

Вика жила по соседству. Они сдружились, когда Даша перебралась в квартиру побольше из центра Васильевского острова ближе к станции метро «Приморская».

У Вики был свой весьма прибыльный бизнес: импровизированный салон красоты, под который она отвела целую комнату в их с мамой трёхкомнатной квартире. Вика в совершенстве постигла тайны декоративной косметики. Она лучше всякого художника владела кисточками и карандашами. Также, при необходимости, стригла, красила и могла соорудить невероятную свадебную причёску. К ней записывались невесты, которым она делала «лук под ключ», так она сама называла наведение красоты перед походом в ЗАГС. Ремесло процветало, а работа Вики вызывала восторг и восхищение у клиенток.

Однако, чтобы посещать салон Вики, нужно было обладать крепкими нервами и хорошим чувством юмора. И дело не в её мастерстве, а в способности говорить людям правду в глаза. Если Вике казалось, что кто-то поступает неправильно, она не стеснялась высказывать своё мнение прямо в лицо. От желания немедленно восстановить справедливость и правду, она мгновенно закипала и взрывалась. Вокруг образовывалось торнадо, всё закручивалось, неслось, падало и переворачивалось с ног на голову. Такие вспышки длились недолго, но, как правило, оставляли яркие воспоминания.

К примеру, как у той девушки, которая, пока Вика колдовала над её причёской, призналась, что спит с женихом своей сестры. Невеста, о которой шла речь, к тому времени уже ушла, довольная своим «луком», а тут её сестра внезапно разоткровенничалась. Пришлось бедолаге удирать без причёски, хорошо волосы на голове остались. Вика как-то через год встретила её в универсаме, та поспешила спрятаться за овощами. Узнала, в общем.

Своим характером и красивым профилем Вика была обязана отцу-армянину, с которым у её мамы тридцать пять лет назад случился короткий курортный роман, подаривший миру жгучую черноглазую красотку Вику. Отец души не чаял в дочери. Несмотря на то, что в Сочи у него была другая семья, он дважды в год садился в старый ржавый фургон и приезжал в гости с горой провианта, полагая, что жители севера отчаянно страдают от отсутствия витаминов и калорийной пищи.

* * *

Вика, одетая в розовую пижаму, вошла в квартиру, держа в одной руке телефон, а в другой – кружку с кофе. Она сразу направилась на кухню.

– Дашка, у меня суперновость! Потрясающее предложение! Только ты должна обещать, что согласишься, не раздумывая.

Вика села спиной к окну и поставила кружку на стол.

– Ты же за любой кипиш?

Даша налила себе чай.

– Наш завуч в таких случаях говорил: «А если Боброва тебя попросит из окна выпрыгнуть?»

– У нас с тобой был один завуч?

– Тогда уж и одна Боброва.

– Что за Боброва? – поинтересовалась Вика.

– Да, была у нас заводила, то организует экспедицию, чтобы увидеть северное сияние, и тогда половина класса вместо того, чтобы вернуться домой, едет на электричке на Северный полюс, то собаку математички спасает от хозяйки, потому что математичка обмолвилась, что на задачах повышенной сложности собаку съела. В общем, с Бобровой было страшно, но интересно. У вас так же?

– Один в один. Только в нашем классе Бобровой была я. – Вика хмыкнула, вспомнив о каких-то школьных проделках. – Короче, в шоу «Семья с первого взгляда» ...

– О, я так надеялась, что оно уже закончилось.

– Если бы ты видела нового красавчика-ведущего, то не язвила бы.

– Вика, не ты ли мне вчера говорила, что тебя больше не интересуют красавчики?

– Я передумала.

Вика постоянно находилась в поиске идеального мужчины. Романы заводила мгновенно, ухажёры не переводились, но все как один сбегали, услышав какое-нибудь очередное справедливое замечание или правду, которую им «обязательно нужно знать».

Вика никогда не была замужем, даже за отцом своей дочери, хотя он был одним из немногих, кто стойко выносил её характер. По словам Вики, Иван был не лучшим примером и большим её просчётом. Василий, который неоднократно слышал эти слова, всегда говорил, что достойные примеры можно найти только в учебнике по математике.

– Тебе тоже пора развеяться и завести какой-нибудь роман. Нельзя же вечно сохнуть по неизвестно кому.

– О ком ты?

– Как о ком? Об отце Тимофея, конечно. Сама говоришь, что всё в прошлом, а мне даже имени его так и не назвала.

– У меня есть причины о нём не говорить.

– Ну вот опять. Ты слышала, что твой Тим моей Мане сказал? Что его папа четвёртый богатырь из «Сказки о мёртвой царевне». И когда у него будет волшебная палочка, он наколдует, чтобы папа-богатырь вернулся домой. Как тебе?

– Я знаю, ему понравилась картинка в книжке. Он часто говорит о волшебной палочке, – Даша нахмурилась.

– Он ведь никогда не видел своего отца? – спросила Вика.

– Видел. У Тима есть его старая фотография, – ответила Даша.

На самом деле на этой фотографии отца Тима было почти не узнать. Даша специально выбрала такой снимок в интернете на всякий случай, потому что оставлять сына без изображения папы она считала несправедливым по отношению к ним обоим.

– Ух ты! Покажи!

– Не могу.

– Я сама тогда у Тима попрошу.

– Он не покажет. Знает, что это секрет. Потому что папа не только богатырь, но и секретный агент.

– Да ладно? Правда, что ли?

Даша приподняла бровь.

– А, поняла, это легенда такая. Ну-ну. И всё-таки, мне ужасно любопытно, что это за богатырь такой, которого ты забыть не можешь.

– Вика, я его стараюсь забыть, почти забыла. Но меня мучает совесть, ведь я так и не рассказала ему, что у него есть сын.

– Он живёт на другой планете?

– Нет, всего лишь на другой ветке метро.

* * *

Даша никому не рассказывала об отце Тима, даже своим родителям. Она хранила в тайне, какой мужчина вскружил ей голову и оставил, даже не узнав, что она носит его ребёнка. Отец Тима должен был узнать о сыне только от неё самой или не узнать вовсе.

В свидетельстве о рождении сын был записан как Тимофей Андреевич Оленев – отчество и фамилия по отцу Даши. В январе Тиму исполнится четыре года, а отец так и не знает о его существовании. И не Дашина в том вина.

Как-то раз её шеф, Егор Андреевич, начал расспрашивать об отце Тима. Даша пыталась сменить тему разговора, но Егор Андреевич знал о её непродолжительных отношениях с Кириллом и задавал неудобные вопросы. Чтобы убедить его, что Кирилл не имеет отношения к Тиму, Даше даже пришлось придумать историю о недолгом романе с другим мужчиной. Ей не хотелось впускать в свою личную жизнь посторонних.

Она расскажет ему сама. Только сама.

После рождения сына в жизни Даши всё изменилось. Работа, окружение и место жительства – всё стало другим. Но самое главное, у неё изменились приоритеты. Теперь она всё делала с оглядкой на Тима. По этой же причине она не заводила новых романов: боялась, что эти отношения могут навредить её сыну.

Конечно, её приглашали на свидания. Она была обаятельной: с лучистыми зелёными глазами, задорными ямочками на щеках, стройная и длинноногая – всегда привлекала внимание мужчин. Однако до серьёзных отношений дело не доходило, и ей хотелось верить, что её чувства к отцу Тима были здесь ни при чём.

Четыре года назад она без памяти влюбилась в Кирилла и думала, что её чувства к нему – это навсегда. Она была уверена, что только с ним хочет идти по жизни рука об руку. Но где он? Глупая ошибка, недопонимание, и он исчез, заподозрив Дашу в измене^[1].

Он уехал за границу. Он так легко от неё отказался.

Когда Даша узнала о своей беременности, это придало ей сил, чтобы переступить через свою гордость, найти его и рассказать правду. Она искала возможность встретиться и поговорить с ним, передавала свою просьбу через общих знакомых, но не называла причину, по которой хотела встретиться. Однако его телефон был вне зоны доступа, общие знакомые, словно сговорившись, не признавались, что знают, где Кирилл. Возможно, они и на самом деле не знали.

Кирилл продал дом, квартиру и уехал. Бизнесом в России заправляли доверенные лица, а он начал новый проект где-то за рубежом.

17 июля 2018 года, вторник, Санкт-Петербург, набережная канала Грибоедова

Даша узнала о возвращении Кирилла из-за границы совершенно случайно. Её внимание привлекла фотография на обложке журнала, а вскоре после этого в новостях заговорили о новых проектах с его участием.

Даша уже давно перестала искать информацию о нём в интернете, потому что всё, что она находила, было сплетнями и домыслами, а его фотографии вызывали у неё только тоску и боль. После пары месяцев бесплодных поисков она решила отпустить ситуацию и позволить времени всё уладить.

Даша понимала, если Кирилл вернулся и не нашёл её, значит он не хочет встречи. Но она решила сделать ещё одну попытку рассказать о сыне.

С трудом раздобыв новый адрес, она отправилась туда. Даша сама не хотела себе в этом признаться, но где-то в глубине души ещё жила надежда на возможное возобновление отношений.

Они с Тимом только вернулись из поездки на море. Сыну было два с половиной года. Он научился плавать в нарукавниках и очень этим гордился. После затяжных дождей в Питер пришло долгожданное жаркое лето.

– Мы волшебники и привезли с собой хорошую погоду, – говорила Даша Тиму, и он радовался.

Загар Даши приобрёл золотисто-персиковый оттенок. В жару она предпочитала обходиться минимумом косметики, но для встречи с Кириллом подкрасила глаза и губы. Надев легкое голубое платье, Даша улыбнулась своему отражению. Несколько тонких браслетов на её запястье весело звякнули, когда она подняла руку, чтобы поправить волосы. Даша светилась от радости и предвкушения судьбоносной встречи.

Кирилл переехал в дом на набережной канала Грибоедова. Его квартира занимала половину второго этажа. Чтобы попасть внутрь, нужно было позвонить консьержу. Этот человек, словно цепной пёс, охранял покой жильцов и отказался впустить Дашу, так как хозяева не предупредили его о её визите. Однако ей всё же удалось проскользнуть внутрь, пока консьерж отвлёкся на разговор с доставщиком еды.

Дверь открыла девушка модельной внешности, облачённая в свободную кружевную блузку и джинсовые шорты. Её рыжие с золотом волосы были заплетены в длинную толстую косу, спускавшуюся ниже пояса. Треугольное лицо «сердечком», аккуратный чуть вздёрнутый нос и миндалевидные глаза какого-то невозможного синего цвета делали их обладательницу нереальной красавицей.

Даша невольно залюбовалась и даже поздоровалась не сразу, а спустя пару секунд. Красавица, проигнорировав приветствие, с чуть заметной усмешкой уставилась на неё. Даше показалось, что её появление здесь не стало неожиданностью. Она уловила знакомый, еле ощутимый древесный запах парфюма, которым пользовался Кирилл. Даше так хотелось увидеть Кирилла, что она не могла понять, на самом деле она чувствует аромат парфюма или это игра воображения.

Девушка молча разглядывала Дашину фигуру, ведя взглядом почему-то снизу вверх: от длинных загорелых ног в босоножках на узких ремешках к лёгкому голубому платью, невесомым браслетам на тонких запястьях, и, наконец, к лицу Даши, загорелому румянцу, острому носу и встревоженным светло-зелёным глазам в ореоле вьющихся светло-каштановых волос. Под её взглядом Даше сделалось неуютно.

Красавица, просканировав её глазами, едва заметно кивнула – то ли своим мыслям, то ли решила-таки поздороваться в ответ. Даша набралась смелости.

– Меня зовут Даша Оленева. Я знакомая Кирилла. Он дома? Я могу с ним поговорить? – голос дрогнул.

В потемневшем взгляде синих глаз полыхнуло пламя, и Даше показалось, что та сейчас испепелит её.

– Зачем вы сюда пришли? Вас приглашали?

Она говорила мягко, слегка растягивая шипящие звуки, но в её вкрадчивом тоне Даше послышалось что-то зловещее, как шипение змеи или разъярённой кошки. Она не нашлась, что ответить.

– Он вас приглашал?

Даша покачала головой. Она не могла произнести ни слова, словно кто-то на мгновение отключил её способность говорить. Сердце бешено колотилось от какого-то непонятного, неосознанного страха, предчувствия чего-то тяжелого и непоправимого.

Тем не менее, красавица продолжала атаковать.

– Вы напрасно думаете, что если будете бегать за Кириллом, он на вас обратит внимание.

– Я... я ... не бегаю. То есть раньше я пыталась его найти, но потом он уехал ...

– Какая наглость! Забудьте сюда дорогу, не смейте здесь больше появляться!

– Но почему? Я хочу с ним поговорить, я всё объясню.

– Вы так и не поняли?! Имейте хоть каплю гордости! В жизни Кирилла есть только одна женщина – это я. Мы любим друг друга. Вам понятно? – с этими словами красавица шагнула вперёд, словно намереваясь столкнуть незваную гостью с лестницы.

Даша отшатнулась.

– Любите? Но Кирилл ...

– Забудьте сюда дорогу!

Дверь захлопнулась. Даша в растерянности спустилась по лестнице, не замечая ничего вокруг, вышла на улицу и села в машину. Некоторое время она сидела, уставившись в одну точку. В горле стоял комок, не дающий возможности дышать. В машине и без того было душно. Дрожащей рукой она включила зажигание. Заработал кондиционер. По радио заиграла мелодия, мужской голос пел: «Как исцелить пугливость женских рук, ждущих не встреч – только разлук?»

Даша, словно очнувшись, нажала на газ. Выезжая, она увидела, как на её месте припарковалась другая машина. Ей показалось, будто за рулём сидел Кирилл, но это уже не имело значения.

«Больше никогда, никогда ...» – повторяла она.

07 декабря 2019 года, суббота, Санкт-Петербург, улица Беринга, Васильевский остров

От промелькнувшей перед глазами картины защекотало в носу. Даша отвернулась, делая вид, будто что-то попало в глаз.

– Никогда не говори «никогда», – мяукнул кот.

– Ты Василия своего кормила? Так жалобно мяукает.

– Кормила, раз десять.

– Врёт, – Вася спрыгнул с подоконника и, гордо подняв хвост, подошёл к миске с едой.

Вика отхлебнула кофе и поморщилась.

– Остыл.

– Давай сварю. Этот можешь вылить.

Даша поставила турку на огонь и насыпала коту корм из цветного пакета. Вика подошла к раковине, выплеснула из чашки холодный кофе.

– Даш, давай начистоту. Дом – работа, дом – работа. Никакой личной жизни. Хотя с такой работой, как у тебя... Следить за чужими отношениями.

– Вот-вот. Чужая личная жизнь.

– Я ни на что не намекаю, но тебе всего лишь тридцать два, а ты решила похоронить себя с котом.

– Позвольте не позволить, о похоронах мы не договаривались, – послышалось из-под стола.

Вика протянула руку и погладила кота.

В тёмном небе кто-то запустил фейерверк. Всполохи освещали детскую площадку перед домом. Даша с задумчивым видом смотрела в окно и не уследила за туркой. Пенка кофе поползла вверх, и коричневая лужа залила плиту.

– Мой кофе!

– Замечталась...

Даша выключила конфорку и собрала губкой сбежавший кофе.

– Новый сварить? Тут мало осталось.

– Нет, давай этот. Хватит кофе переводить. Рассказывай, о чём или о ком ты замечталась? Что-то случилось? Меня не проведёшь.

– Хочу уволиться.

– Оп-па! Перемены? Как по мне, давно пора. Ты таки решилась?

– Надоело. Неинтересно заниматься одним и тем же. Неверные мужья и жёны. Все измены как под копирку. У половины клиентов просто крыша поехала от ревности на пустом месте, а там, где подозрения небеспочвенны – там мерзко.

– Так скажи своему Клещу. Пусть даст тебе заниматься чем-то поинтересней.

– Бесполезно! Я уже говорила. Слушать ничего не хочет. Я же не профессиональный сыщик. Всё, что он мне разрешает, это наводить справки и мониторить соцсети, а иногда вести скрытое наблюдение из машины. Издалека. Даже не преследование, а просто дежурство рядом с домом. Безопасно и скучно. В общем, теперь, когда Тим ходит в садик, пора подыскать другую работу. В понедельник поеду к Егору Андреевичу в офис. Или он разрешает мне участвовать в достойном расследовании, или я увольняюсь.

– Ну ты даёшь, подруга. Пойдёшь на шантаж?

– Да уж какой там шантаж? Просто хочется чего-то настоящего, а не этого всего...

Кот потёрся носом о ножку стола:

– Давненько в нас никто не стрелял.

– А ты, вообще, помолчи, – сказала Даша коту и обратилась к подруге: – Ладно, давай давай не будем о работе. Что ты опять придумала, рассказывай.

– Только чур не отказывайся сразу.

– Хорошо, откажусь не сразу, – засмеялась Даша.

Вика в шутку погрозила ей кулаком.

– В шоу «Семья с первого взгляда» набирают участников для нескольких питерских выпусков.

Вика выставила вперёд руку предупреждая Дашин комментарий.

– Туда попасть сверхсложно, почти невозможно.

– И?

– Не надо вот этого скептического «и». Ты, вероятно, думаешь, что это снова какая-то афера и я буду просить тебя устроить меня на шоу через связи твоего всемогущего шефа?

– Думаю.

– Не буду!

– Уже интересно.

– Вот именно! Очень интересно! Туда попадают избранные. Всё-таки женихи и невесты часто – это реальные звёзды.

Даша не смогла сдержать улыбки. Вику с недавних пор манила звёздная жизнь, она знакомилась с актёрами, пробиралась на звёздные тусовки и не упускала случая познакомиться с селебрити. Когда-то Иван, отец её дочери Мани, казался Вике идеальным молодым человеком. Он был изобретателем, работал над проектом и писал диссертацию. Однако, когда пелена влюблённости спала, Иван превратился в горе-изобретателя, Вика критиковала каждую его новую придумку и предпочла воспитывать дочь в одиночку. Больше никаких изобретателей!

– Представляешь? Приходим, а все так и падают от нашей красоты. У них вечно на шоу какие-то странные девицы. То ума, то красоты не хватает. А тут удачное совпадение! Всё при нас. Но, Дашка, самое главное, там можно познакомиться со звездой! Понимаешь, к чему я веду?

– К чему?

– К достойному мужу для тебя и для меня.

– Не путай холодное с зелёным. На таких шоу вряд ли кто-то находит себе пару. Скорее всего участники идут туда на людей посмотреть и себя показать.

– Возражения не принимаются. Завтра съёмки. Я через знакомого нашла выход на администратора шоу, мы в списке. Ты же не занята в воскресенье?

– Лучше бы она тебя в цирк пригласила, давно не смеялись, – подал голос кот.

– В воскресенье исключено!

– Почему?

– Потому что я давно обещала Тиму пойти с ним в железнодорожный музей. Он ждёт. Если ты собираешься на съёмки, я могу и Маню с собой захватить. Тим будет рад, он мне все уши прожужжал, Маня обещала научить его какому-то фокусу.

Дочке Вики Мане недавно исполнилось семь, она училась в первом классе и для Тима была непререкаемым авторитетом.

– Так и быть, пойду одна и выйду замуж за актёра, а ты будешь локти кусать.

– Прекрасный план!

– Эх, Дашка, видела бы ты, какие там холостяки участвуют! Ведущий такой лапочка! Почти что Серкан Болат!

– Звучит так себе, – отозвался кот.

– Подруга, берегись, достойный звёздный муж – это оксюморон!

– Будь здорова, – отреагировал Вася.

Вика лишь отмахнулась. Она уже наметила цель и сворачивать не собиралась.

09 декабря 2019 года, понедельник, Малодетскосельский проспект

Даша сидела в мягком кресле напротив бесконечно огромного стола шефа. Егор Андреевич перебирал увесистые папки в шкафу, стоя к ней спиной.

С тех пор как Даша ушла из журнала «333 кв. м.» и начала работать в детективном агентстве у Егора Андреевича Клеща^[2], прошло более трёх лет. Поначалу она радовалась тому, что в её обязанности входит выполнение довольно простых заданий, например, мониторить соцсети, и у неё есть время на сына. Она могла работать, пока гуляет с коляской или помешивает кашу. По правде сказать, каша обычно не терпела конкуренции и пригорала. Всё же это было роскошью – четыре часа работы из дома за неплохие деньги. Пока сын был совсем крохотным, эта работа её спасала. Тим подрос, Даша стала оставлять его с няней или отдавать на пару дней родителям, а с сентября Тим пошёл в детский сад.

Рабочие задачи Даши стали сложнее. Она участвовала в переговорах, собирала документы и даже вела наблюдение, но ей больше не хотелось этим заниматься. Может быть, снова уйти в журналистику?

Егор Андреевич опустился в кресло напротив Даши. На его гладком литом лице не было ни одной мимической морщинки, все эмоции он держал под контролем: заранее предположить, о чём шеф хочет поговорить, было просто невозможно.

Что бы ни случилось, Егор Андреевич Клещ на всё реагировал с каменным выражением. Но за несколько лет работы под его руководством Даша узнала, что за бесчувственной маской скрывается добрый и отзывчивый человек.

– Как дела, Даша? Как сын?

– Спасибо, всё хорошо. Ходит в детский сад.

– Хорошо так хорошо. Тогда сразу к делу. Знаю, что тебе надоели однообразные задания, которые приходится выполнять. Но ты должна понять, я не могу поручить тебе что-то серьёзное и допускать тебя к делам, где есть хоть какой-то риск для жизни. У тебя нет соответствующих навыков, к тому же я когда-то обещал...

Даша вопросительно посмотрела на шефа. Егор Андреевич переложил бумаги с места на место.

– Это неважно. Что-то я заговариваюсь. Старею.

– Я...

– Подожди, не перебивай. Я хотел сказать, что очень ценю твой вклад в работу агентства, то, как ты серьёзно и ответственно подходишь к моим поручениям. Вижу, что ты последнее время недовольна своей работой и подумываешь об увольнении.

– Но откуда? Егор Андреевич...

– Теперь к делу. В пятницу ко мне пришёл молодой человек. Его зовут Даниил Иванов. Он разыскивает свою мать, Иванову Марину. Признаюсь, сначала я хотел ему отказать. Дело давнее и я не знаю, сможем ли мы ему помочь. Но молодой человек настаивал, и я сдался. Хочу поручить это дело тебе. – Шеф посмотрел на часы. – Через полчаса он придёт сюда и сам обо всём расскажет. Я подумал, что тут пригодится твоя особенная интуиция, ну ты понимаешь, о чём я. Ты готова?

Шеф не признавал существование паранормальных способностей и отрицал всё, что выходило за рамки понимания материального мира. Но это не мешало ему иногда пользоваться Дашиной возможностью слышать другой мир^[3], упрямо называя это особенной интуицией. Она частенько предчувствовала, чем закончится то или иное расследование, ещё при первой встрече с заказчиком. Но всё равно приходилось искать доказательства вины или невиновности жён и мужей, даже если интуиция почти никогда не подводила. Жаль, что та самая интуиция отказывалась с ней разговаривать, когда дело касалось собственной жизни.

– Готова, Егор Андреевич! – Даша была рада, что не пришлось говорить об увольнении, и дело, которое шеф собирался ей поручить, отличалось от того, чем она занималась раньше.

* * *

Даша сидела за столом в небольшой переговорной и пила кофе в ожидании Даниила.

В агентстве было оборудовано несколько комнат для переговоров. Все без окон, с качественной шумоизоляцией, но с кондиционером, удобной мебелью, картинами на стенах, изображающими окна, с подсветкой, заменяющей дневной свет: так что можно было вести конфиденциальные переговоры, не чувствуя дискомфорта.

Молодой человек появился в переговорной в сопровождении помощницы шефа за десять минут до назначенного времени, Даша успела допить кофе, но не успела подготовиться к разговору. После коротких слов приветствия и знакомства, Даниил устроился за столом напротив Даши. Помощница шефа предложила выпить чай или кофе, молодой человек выбрал кофе с сахаром.

Даша достала из сумки ноутбук, диктофон, блокнот – на случай, если придётся что-то зарисовывать, поставила на беззвучный режим мобильный – проделывая всё это, она исподтишка рассматривала молодого человека. Пшеничные волосы вились мелкими кольцами, уши – Даша никогда не встречала такой формы ушной раковины – они были похожи на уши эльфа с вытянутым острым уголком, серые глаза и по-девчачьи длинные пушистые ресницы, бросающие на щёки тень. Стройный и ладный парень заметно нервничал, не зная, куда деть руки. Когда помощница шефа принесла кофе, он с радостью вцепился в чашку.

– Мне было четыре года, когда пропала мама. Я сам её почти не помню, но знаю по рассказам бабушки, – Даниил тяжело вздохнул, пытаясь справиться с волнением.

– В каком году пропала ваша мама?

– В девяносто шестом. Девятнадцатого июля.

Даша записала дату в блокнот.

– Была пятница, мы собирались поехать на дачу в Орехово. Мама сняла там полдома на лето, но мы с бабушкой без мамы туда не ездили. В пятницу мы ждали её дома. Она часто задерживалась на работе. Ждали, ждали, а она не вернулась.

Даниил произносил слова с надрывом в голосе, словно заново переживая тот вечер.

– Бабушка всю ночь обзванивала больницы и морги, а утром мы пошли в милицию. Но маму начали искать только в понедельник.

– Но поиск ничего не дал или были какие-то зацепки?

– Никаких зацепок не нашли. По крайней мере, мне ничего об этом не известно. Бабушка оформила надо мной опекунство. Через год или чуть больше поиски прекратили и признали маму пропавшей без вести.

Даниил вынул из кармана две фотографии и положил на стол перед Дашей. Сходство матери и сына бросалось в глаза. Пшеничные мелкие завитки волос, упрямый круглый подбородок, разрез глаз. Один снимок был профессиональным, чёрно-белым, снятым в фотоателье. Другой – любительский, снят на простую камеру, но на цветную фотоплёнку.

На чёрно-белом снимке Марина с натянутой улыбкой наклонила голову и смотрела прямо на фотографа. На втором снимке – она в красном платье сидела на столе в классе или аудитории, закинув ногу на ногу, и смеялась, глядя в сторону, наверняка зная, что её фотографируют. Короткая стрижка, напоминающая одуванчик из вьющихся волос, щедрый макияж – всё по моде тех лет. На оборотной стороне не было никаких пометок.

Мы часто смотрим на любительские фотографии, даже не задумываясь о том, что они могут рассказать не только о людях в определённый момент времени, но и о тех отношениях, которые связывают фотографа и его героев. Кто фотографирует человека, что он говорит в этот момент и даже о чём думает. Даша была уверена, что этот снимок был разговором двух влюблённых, находящихся по разные стороны кадра.

– Я могу оставить эти фотографии пока у себя?

– Да, конечно.

Даша отложила фотографии в сторону. Ей не терпелось поработать с ними, но при Данииле делать это не стоило.

– А ваш отец?

– У меня нет отца. То есть теоретически он, конечно, есть, но я не знаю его. Мама никому не сказала, кто он. Даже бабушка не знала. У меня фамилия и отчество моего деда – Даниил Николаевич Иванов. Отец никогда не пытался связаться с нами. Я думаю, что его нет в живых.

Даша нахмурилась.

– Почему вы так считаете?

– Если бы он был жив, то наверняка объявился бы после маминого исчезновения. Он не мог меня бросить.

– Вдруг отец даже не подозревал о вашем существовании?

На лице Даниила мелькнуло сомнение.

– Я думал об этом, но считаю, что это невозможно. Почему мама ему не сказала?

– Я не могу назвать причину. Но вероятность, что могло быть именно так – есть. Вы упомянули о бабушке. У вас есть ещё родственники? Дяди, тёти, дедушка?

– Был дедушка, но он умер ещё до моего рождения. У бабушки была только одна дочка – моя мама. Больше у меня никого нет.

– Почему вы решили возобновить поиски вашей матери именно сейчас? Прошло столько лет...

– Бабушки Люды в октябре не стало. Она до последнего верила, что мама вернётся домой. На прошлой неделе я разбирал бабушкины бумаги. Нашёл письма мамы из пионерского лагеря, записку, которую она написала из роддома, сообщив, что назовёт меня Даниилом. Бабушка почему-то не показывала мне их. Я видел в основном только детские фотографии мамы.

– Наверное, бабушке было тяжело.

Даниил пожал плечами.

– Мама была жизнерадостным человеком. Она очень любила меня и не смогла бы меня оставить. Я хочу найти её и... – Даниил сглотнул, – и если она уже не жива, то похоронить рядом с бабушкой. В полиции мне сказали, что они не занимаются такими поисками. Знакомый посоветовал обратиться к Егору Андреевичу.

* * *

Ещё некоторое время они сидели в переговорной. Даша записывала подробности исчезновения, которые знал Даниил. Они договорились встретиться на следующий день. Даша хотела изучить семейный архив Ивановых.

Удивительно, но у Марины Ивановой не было друзей, о которых знал бы её сын. Куда же исчезли школьные друзья, приятели со студенческих времён и коллеги по работе? Единственным объяснением этому могло быть то, что, став матерью-одиночкой, она ограничила свой круг общения.

Даша видела точки пересечения с собственной жизнью. На что намекает пространство?

* * *

Прежде чем убрать фотографии в сейф, Даша разложила их перед собой на рабочем столе. Она посидела немного с закрытыми глазами, пытаясь сосредоточиться. Но сделать это было не так легко, потому что двое коллег, с которыми она делила кабинет, были на месте и разговаривали друг с другом. Даша подержала ладонь в сантиметре от каждой из фотографий и ощутила лёгкое покалывание. Ни холода, ни тепла.

Даша пересняла фотографии на телефон, а оригиналы убрала в сейф.

09 декабря 2019 года, вечер понедельника, Васильевский остров, улица Беринга

Тим вынул леденец в виде медвежонка изо рта. Медвежонок тут же прилип к варежке.

– Выброси, – попросила Даша.

Тим помотал головой.

– Неа, смотри, он смешной!

У медвежонка появилась причёска из ворсинок варежки.

– Давай оставим его. Пусть живёт у нас дома, а? – шапка съехала на лоб, Тим поправил её, дёрнув за помпон, и посмотрел на Дашу серьёзными зелёными глазами.

Даша улыбнулась.

– Пусть.

Они шли домой из детского сада. Обход близлежащих площадок, ставший традицией, был позади. Детские площадки плавали в воде. Тёплый декабрь не давал снегу залёживаться, но это не мешало Тиму скатываться с каждой горки и раскачиваться на всех качелях подряд. Тим забрался на скамейку и постучал по ней ладонью, предлагая Даше сесть рядом.

– Я должен сказать тебе кое-то важное.

Даша не стала садиться на скамейку, а присела на корточки рядом с сыном, чтобы видеть его глаза.

– Говори.

– Я люблю Лизу. Она умеет рисовать метлу.

– Какую метлу?

– Понимаешь, у снеговика есть метла. У меня не получалось нарисовать. Лиза мне помогла. Поэтому я её люблю. Она добрая.

– А как же Арина?

– Арина сегодня не пришла, заболела.

* * *

Вика звонила уже несколько раз. Ей не терпелось рассказать, как прошли съёмки шоу. В воскресенье они не виделись, после железнодорожного музея Даше пришлось сдавать Маню в руки Маниной бабушке Нинель и заодно прослушать целую гору жизненных советов.

Кот ждал в прихожей.

– Обзаведусь собственными ключами и буду сам ходить в магазин за продуктами. Один по снегу. Совести у вас нет. Где вас так долго носило?

– Я катался на горке! – похвастался Тим.

Способность понимать кота передалась сыну от Даши. Это не очень ей нравилось, поскольку Василий не церемонился в выражениях, не признавая различий между взрослым и ребёнком.

Вика примчалась, едва они успели войти. Тим стягивал с ноги второй сапог.

– Где Маня? – спросил он, втискивая сапоги на коврик под вешалку.

– Решит задачу с бабушкой и придёт.

– Она уроки делает?

– Уроки, уроки. Математику.

Тим понимающе кивнул.

– Я тоже умею считать. Пусть приходит, я помогу.

Вика потрепала Тима по макушке.

– Спасибо, добрый ты человек. Пусть она с бабушкой решает. В следующий раз поможешь.

Даша зажгла на кухне свет.

– Тим, помой руки, скоро будем ужинать. Ты будешь?

Вика помотала головой. Вася тёрся у ног в ожидании еды.

– Я буду, я. Меня спроси. Давай корми уже.

Вика села на своё любимое место, спиной к окну.

– Зачем детям так много задают в первом классе? Честное слово, я никогда столько не училась.

– Я подозревал, – мяукнул кот.

– Ах, до чего же ты хороший! Сладкий котик! Всё понимает! Мяу говорит, отвечает! – Вика подхватила кота на руки и сжала в объятьях, тот выпучил глаза.

– Она меня придушит!

– Вик, отпусти кота, я его покормлю.

Но Вася сам вывернулся из рук и спрыгнул на пол.

– Железная хватка, чуть не сдох на голодный желудок, – прохрипел он. – Обидно.

Даша насыпала страдальцу в миску корм и тот принялся энергично хрустеть.

От долгого сидения в квартире и редких променадов на балконе, когда позволяла погода, кот раздобрел, чёрная шерсть на боках лоснилась, из-за живота он не всегда видел свои лапы, зато в жёлтых глазах по-прежнему горел огонь – дикая смесь наглости и мудрости. Летом было проще. Кот целыми днями пропадал на улице, Даша подозревала, что он облюбовал ближайшую зелёную зону – Смоленское кладбище – и гулял там в своё удовольствие.

– Мне нужно о многом тебе рассказать, – сообщила Вика.

На кухне тут же материализовался Тим:

– Кто обидел Васю?

– Никто его не обижал, Тим, он сам кого хочешь обидит.

Тим сел за стол. Вика подошла к Даше и прошептала:

– Очень жаль, что ты со мной не пошла, выпуск будет огонь, но у тебя ещё есть шанс.

– Нехорошо шептаться, когда рядом сидит ещё один людь, – насупился Тим.

– Это что ещё за правила такие? – рассмеялась Вика. – Кто тебе сказал?

– Вася.

– Этот Вася? – Вика показала пальцем на кота, уплетающего корм. – Какой умный у вас кот! – засмеялась она.

– Что есть, то есть! – откликнулся Василий.

Даша поспешила направить беседу в безопасное русло, она не собиралась признаваться Вике, что в их семействе принято разговаривать с котом. Вася был весьма умён не только по кошачьим, но и по человеческим меркам, однако эта информация не предназначалась для тиражирования. Если же узнает Вика, то рано или поздно возле их двери будет дежурить телевидение.

Маня, Вика в миниатюре, пришла через пятнадцать минут, когда Тим доедал ужин. По тому, как Маня сердито пнула ботинок, на который наткнулась в прихожей, было понятно, что она не в духе.

– Как поживает задача? Решила?

Маня покачала головой и вернула ботинок на место.

– Нет, у меня перерыв. Еле вырвалась. Бабушка держит меня в наложницах.

– Может, в заложницах?

– Всё равно неприятно. Не понимаю, зачем эта математика нужна, – Маня села за стол и схватила из корзинки печенье.

– Пойди, вымой руки, – озаботилась Вика.

К всеобщему удивлению, Маня не стала спорить и доказывать, что не успела испачкаться по пути из соседней квартиры, а отложила печенье в сторону, встала из-за стола, подошла к раковине, подержала руки под струей воды, вернулась на место, откусила печенье и яростно захрустела. Все силы для споров ушли на математику.

– Между прочим, математика – королева наук! – сказала Даша. – Тебе налить чаю?

– Ага. Вот пусть королевы и считают эти бидоны с молоком.

– Настоящие уроки! Вот бы нам в саду что-нибудь задали, уроки какие-нибудь! – Тим с восторгом глядел на Маню.

– Тебе интересно? Тогда ты идёшь со мной! Поможешь считать бидоны. – Маня соскочила со стула, но сразу села обратно. – Нет, сначала чай с печеньем.

– Посчитаем! – Тим радостно потёр ладоши. Он сел напротив Мани и принялся гипнотизировать её взглядом, чтобы та быстрее пила свой чай, и они шли заниматься математикой.

Даша улыбнулась. Тим так быстро рос, он с радостью и какой-то жадностью поглощал новую информацию, познавая окружающий мир.

* * *

После того, как дети отправились в соседнюю квартиру разбираться с Маниной математикой, Даша, наконец, смогла присесть за стол.

– Ну рассказывай, чего я лишилась, не участвуя в этом шоу?

– Что ты там потеряла, вот в чём вопрос, – уточнил Вася и направился к выходу из кухни.

– Съёмки были огонь. Слушай, Даш, у тебя есть что-нибудь покрепче кофе?

– О как! – обрадовался кот и притормозил у выхода. – Затевается что-то интересное. Я рано собрался спать.

– Коньяк подойдёт?

– С дня рождения ещё, что ли? Давай.

Даша принесла бутылку, достала бокал и поставила перед Викой.

– Ты не будешь?

Даша помотала головой.

– Как хочешь.

Вика налила коньяк в бокал и сделала глоток.

– В общем, в шоу я тоже не участвовала, но съёмки были огонь!

Кот крякнул и уселся в позе «батона» под столом.

– Уже интересно, – усмехнулась Даша.

– Только не смейся. Я перепутала двери, меня начали гримировать, потом пришёл этот козёл.

– Какой козёл?

– Тот самый, сейчас расскажу.

Вика сделала большой глоток и поперхнулась.

– Вот чёрт, вспомни про козла на ночь глядя, – сквозь кашель проговорила она.

Вытащив салфетку, Вика вытерла выступившие на глазах слёзы.

– Мой бывший ухажёр, якобы звёздный массажист, помнишь, я тебе рассказывала.

– Тот, кто продержался три месяца?

– Да, но только потому, что взял у меня в долг. Пока он не отдал деньги, я решила быть с ним помягче.

– Но он же так и не отдал?

– Я не железная, чтобы терпеть три месяца. Сбежал. Выкинешь? – Вика протянула Даше скомканную салфетку. – Короче, меня загримировали, но для другой передачи. Я сразу не поняла, с закрытыми глазами сидела. Ты же знаешь, я не люблю вмешиваться в чужую работу. Вдруг чувствую, она мне нос чем-то странным мажет, не пудрит, а так, с хорошим нажимом. Открываю глаза, ради любопытства, а я уже не я, а какая-то зелёная мымра из сказки. Гримерка для детской передачи.

Под столом послышалось кудахтанье.

– И тут входит этот козёл. Тоже дверью ошибся. Меня не узнаёт. Вообще ноль внимания. Я-так его сразу узнала. Спрашивает, где гримерка «Семьи с первого взгляда». У меня прямо всё вскипело, этот козёл мне долг вернуть не может, а сам на передачу женихом намылился, держусь из последних сил, спрашиваю: «Что я так сильно изменилась, ты меня не узнаёшь?» А он мне: «Вы кикимора?» Ну тут я ему и напомнила, кто я такая, как рявкну: «Ах ты павлин лохматый! Жениться на актрисе захотел? Ты когда деньги вернёшь, Валера?» Что с ним было! Едва в обморок не грохнулся. Побледнел, рот разевает, а что хочет сказать – непонятно. Прохрипел: «Наташенька, я верну». Это было последней каплей. Дальше я не очень помню, что было. Меня от него целой толпой отдирали.

– Господи, он хоть живой остался?

– Живой, что с ним будет! Откачали. Он на шоу, конечно, не пошёл. Куда с фингалами в телевизор лезть?! Я грим смыла, он меня и признал. Даже деньги потом на карту перевёл. В шоке был, наверное. Хэппи энд.

– А с шоу что?

– Там вообще умора. Получается, я не успела, Валера, понятное дело, тоже. Пару на замену нашли, но девушка оказалась бывшей женой одного из участников. Они сразу не признались, а под конец он её приревновал к новому избраннику.

– Какому избраннику?

– Ну из шоу. Они же там пару выбирают. Женихи подрались, а потом и невесты тоже сцепились. Только ведущий Олежка – красавчик! Держался молодцом. Всех расцепил. Сам, правда, немного пострадал, ему Валера губу разбил.

– Валера-то тут причём? Он же в шоу не участвовал.

– Не участвовал. Он у машины скорой болтался, а я с ведущим туда пострадавшую девицу привела. Мы с Олежкой стоим, болтаем, Валера меня увидел и полез номер телефона спрашивать, к какому карта привязана, чтобы деньги перевести. Олежка не разобрал и оттолкнул его, меня защищал. Пока я ему объясняла, что да как, Валера ему сдачи дал. Ну и деньги мне потом отправил.

– Согласна, шоу огонь...

– Огнище! – фыркнул Василий. – С такими подругами в цирк ходить не нужно!

– Короче, на следующей неделе в этом же павильоне будут снимать «Точку соприкосновения». Очень классная игра. Тебе точно понравится. Я нас записала по блату. Не отвертишься.

– Вик, что ещё за «Точка соприкосновения»?

– С ума сошла? Это лучшая игра всех времён и народов! Правда, ещё никто передачи не видел, но мне Олежка рассказал идею, его сестра Лика там рулит. Она нас и внесла в список на запись пилотных выпусков. Там вообще одни звёзды! Ты понимаешь?

– Понимаю. Опять одни звёзды. В чём суть?

– Смотри, в каждой части по четыре пары участников. Пара, обязательно разнополая, состоит из звёздного и простого участника. Даются задания, которые нужно выполнить вместе, найдя точки соприкосновения. Там и на выносливость, и на логику, и вообще в заданиях всякая всячина попадается. Не угадаешь. Новогодние выпуски снимут и запустят в эфир, когда народу у телевизора будет больше. Идём?

– Надо подумать.

– Что тут думать?! Надо соглашаться!

Даша посмотрела в горящие глаза Вики и рассмеялась.

– Ладно, пойдём, уговорила. Тима родители забирают на следующей неделе куда-то в Приозерский район, навестить мамину подругу, она там купила дом.

Вася вышел из-под стола и потянулся:

– Завертелось колесо фортуны, дождались перемен, – он потёрся подбородком о ножку стула и направился вон из кухни. На пороге остановился и посмотрел на Дашу. – Давно пора.

Июнь 1989 года, Ленинград, за семь лет до исчезновения

Студенты вечернего отделения факультета психологии Ленинградского государственного университета отличались от тех же студентов, учившихся на дневном. Дневники учились пять лет, а вечерники – шесть. Дневники не работали, по крайней мере, на первых курсах об этом речи не шло. А вечерники и учились, и работали.

Марина поступила только через год после окончания школы и сразу на вечернее. Среди студентов встречались и вчерашние школьники, ровесники Марины, и ребята постарше. Некоторые студенты уже обзавелись семьёй и детьми, но учёба уравнивала всех и за партой различия в возрасте были не так заметны.

Марина устроилась работать в школу: по утрам занималась с второклассниками, которые учились во вторую смену. Это называлось продлёнкой, хотя по факту учёба у этих страдальцев начиналась только днём, а заканчивалась не раньше семи вечера. На продлёнке вместе с Мариной они делали уроки и гуляли возле школы, если позволяла погода. Марина любила своих второклассников. Они отвечали ей взаимностью.

Там же, в школе, Марина сдружилась с девочками – учителями начальной школы – Ларисой и Инной. Обе пришли работать в школу после педагогического училища одновременно с Мариной и сразу приняли её в свою компанию. Общаться получалось урывками. В пересменки они пили чай за последней партой в классе и делились скудными припасами к чаю: у кого сушки, у кого сухари с сахаром, у кого варенье из ревеня.

С Сергеем Марина познакомилась на третьем курсе. Он перевёлся с математико-механического на факультет психологии, чем вызвал одновременно восторг и недоумение со стороны бывших и новых сокурсников. Сергей уже отслужил в армии и был лет на пять старше Марины. Он сразу обратил на себя внимание всей девичьей половины курса. Не красивый, а скорее, наоборот, он обладал дьявольским обаянием. Неизвестно, с чьей подачи он получил кличку Бельмондо, но одногруппники за глаза и в глаза называли его именно так.

Бельмондо часто вступал в дискуссии с преподавателями, задавая лишние, как казалось Марине, вопросы. Он разбирался абсолютно во всём, о чём бы ни заходила речь. Марину это раздражало, она сама не могла понять почему. Она практически ненавидела его, когда он, не поднимаясь из-за стола, подавал очередную реплику и лекция превращалась в дискуссию.

Марина почти не общалась с Бельмондо. Его всегда окружала толпа однокурсниц, заглядывающих ему в рот и смеющихся над каждой шуткой. Всё изменил один пустяковый случай.

В мае занятия у детей закончились, и Марина взяла на работе положенный отпуск, чтобы сдать сессию. Оставался один экзамен по философии и долгожданная свобода – отпуск.

Профессора философии побаивались. Он был принципиальным и требовал не только присутствия на каждой своей лекции, что устраивало далеко не всех студентов, но ещё и конспекты должны были быть подробными, с собственными заметками на полях. О заметках узнали буквально за несколько дней до экзамена от студентов дневного, они сдавали философию чуть раньше. Без этих заметок на полях конспект не считался действительным.

Предстоящий экзамен обсуждали всем курсом, сидя в кафе недалеко от метро Василеостровская. Бельмондо и тут был в центре внимания. Поскольку заметок практически никто не делал, а до экзамена оставалось два дня, Бельмондо взял инициативу по спасению однокурсников в свои руки. Он листал чужие конспекты и комментировал, что и где написать, чтобы заметки понравились преподавателю. Он сам, единственный на курсе, получил за экзамен «отлично» автоматом, благодаря бесконечным философским дискуссиям с профессором на протяжении двух семестров.

Марина, как и большинство однокурсников, не делала никаких пометок.

Факультет психологии некогда отпочковался от философского. Количество дисциплин, в которых так или иначе присутствовала философия на психфаке, преподавалось довольно много. Марина не собиралась просить совета у Бельмондо. Ещё чего! Сколько разных философий уже было сдано, трудно сосчитать. Она была уверена, что справится без посторонней помощи.

– А ты, Маринка, что задумалась? Давай посмотрим, что тут у тебя. – Бельмондо склонился к ней и провёл пальцем по открытому конспекту. – Какой у тебя красивый почерк! Ты и сама очень красивая, – прошептал он, склонившись к самому уху.

У Марины внезапно пересохло в горле. Она закашлялась и не смогла ответить, щёки залила краска. Бельмондо по-дружески приобнял её за плечи и заглянул в глаза.

– Не волнуйся так, сдашь философию, ты же звезда! А если нужно, то я помогу!

Марина кивнула, будто проблема и правда была в этом. Она и сама не поняла, почему так странно отреагировала. Ведь знала же, что он щедро раздаривал комплименты. Марине он ничего подобного не говорил. Она и не ждала. В этом дело? Внезапное внимание Бельмондо заставило её взглянуть на него без прежнего раздражения, но всё же держаться от него подальше.

09-10 декабря 2019 года, ночь с понедельника на вторник, Васильевский остров, улица Беринга

Глубоко за полночь, когда Тим давно спал в своей кровати в обнимку с котом, Даша сидела на кухне и невидящим взглядом смотрела в окно.

Телефон на беззвучном режиме периодически жужжал. Она не обращала на него внимания, думая о деле, которое ей поручил расследовать Егор Андреевич. О Данииле, его маме и бабушке. Внезапно она вспомнила о фотографиях, которые сделала в офисе.

Она вытащила из розетки зарядное устройство и взяла телефон в руки. Жужжал чат группы детского сада, куда ходил Тим. Пролистав сообщения, где обсуждалось, что в коробках закончился белый пластилин и нужно его докупать, потому что впереди ещё две работы на зимнюю тему, а синий пластилин не подойдёт, она открыла одну из фотографий Марины.

Ещё совсем недавно она не знала, как пользоваться своей интуицией и ощущениями, которые появлялись будто из ниоткуда. Просто пришло время, как непременно сказал бы Вася, если бы сейчас услышал её мысли.

Медиум Серафима, с которой она познакомилась несколько лет назад^[4], как-то поведала о каналах, которые откроются у Даши один за другим, если она будет их использовать во благо и развивать. Поначалу Даша не поняла, как её разговоры с котом могут служить во благо чего бы то ни было. Разве только во благо кота. Но разговоры с котом привели к завершению истории, тянущейся ни одну сотню лет^[5], и освобождению её самой от морока и помешательства. Эти разговоры и послужили открытию других способностей, дремавших в ней и ожидающих своего часа.

Даша стала видеть души и параллельную реальность, но это скорее пугало её и расстраивало. Очень сложно смириться с тем, что говорящий с тобой человек – не человек вовсе, а душа или существо из параллельной реальности.

От Серафимы Даша узнала о существовании практик, которые позволили ей упорядочить общение с параллельным миром. Теперь, чтобы услышать тонкий мир, ей нужно было настроиться и войти в особое состояние.

Иногда иная реальность заставала её врасплох, но чаще всего это происходило, когда Даша чувствовала эмоциональную незащищённость или была расстроена. По этой же причине она могла совсем не слышать и оставаться глухой к параллельному миру.

Когда Даша задумывалась о человеке, изображённом на фотографии, она могла ощутить его присутствие, используя внутреннее зрение, а затем и другие чувства. Обострялся слух – время от времени она могла слышать голоса. Зрение тоже становилось каким-то другим: она начинала видеть тонкие оболочки, а предметы вокруг приобретали сочные цвета. Нос улавливал запахи, которые возникали из ниоткуда, словно доносились из параллельного измерения. Во рту мог появиться вкус сливочного мороженого или горького табака – как отражение происходящего в тот момент, когда был сделан снимок. Но эти ощущения не оставались с ней надолго, они мелькали и исчезали, словно кадры киноплёнки.

Тяжелее всего чувствовался запах смерти. Даша сталкивалась с ним несколько раз: тошнотворный, гнилостный, от которого было сложно избавиться.

Однажды Даше попались фотографии человека, которого разыскивали родные. Это получилось случайно. Она ждала шефа в его кабинете, была расстроена, потому что у Тима поднялась высокая температура, и хотела взять несколько дней, чтобы побыть с ним. Даша ходила по кабинету взад и вперёд, готовая, предупредив шефа, скорее мчаться домой. Она остановилась перед фотографиями, которые висели на доске после совещания. Человек на снимках перед её носом был самый что ни на есть живой, но Даша почувствовала запах гнили и разложения, исходящий от фотографий. Тот, кого ищут – мёртв!

Ощущения были настолько острыми, что она поделилась своей догадкой с шефом. Егор Андреевич отнёсся к информации скептически, но через некоторое время уже специально попросил её посмотреть на фотографию пропавшей женщины. Даша сначала ничего не почувствовала и попросила шефа дать ей снимок на некоторое время, чтобы она могла сосредоточиться. Она закрылась в переговорной и попыталась настроиться, как её когда-то научила Серафима. Медитировать не всегда получалось, потому что Даша, как все матери с маленькими детьми, страдала недосыпом и могла заснуть даже стоя, от чего медитация часто заканчивалась сном. В тот раз у Даши всё же получилось настроиться, и только она взяла в руки снимок, как почувствовала сладко-гнилостный запах крови.

После этого случая её тошнило несколько дней. Она не могла притронуться к еде. Егор Андреевич, видя её реакцию, больше не просил её смотреть на подобные фотографии. Все дела, которые он поручал ей, не были связаны со смертью и такое состояние больше не повторялось.

Испытав совершенно иные чувства, Даша стала более осторожно относиться к этой способности. Похоже, что канал, о котором говорила Серафима, теперь работал с перебоями или вообще перестал функционировать. Возможно, таким образом высшие силы оберегали её.

Однако теперь ей предстояло расследовать дело о пропавшем человеке. Она не знала, пахнет ли старая смерть так же, как те, что случились относительно недавно. Она вообще не знала, получится ли у неё что-то ощутить через экран смартфона.

Даша двумя пальцами увеличила изображение. Кончики пальцев, скользящие по экрану, словно разом укололи тысячи иголок. Она одёрнула руку. Пытаясь почувствовать хоть что-нибудь, она всматривалась в улыбающееся лицо Марины. Удивительно, как черты лица Марины повторялись в её сыне. Пожалуй, только уши у матери и сына отличались. У Марины были обычные, не заострённые и никаких эльфов не напоминали.

Должно быть способностей Даши всё же не хватало, чтобы по мановению волшебной палочки прочитать информацию о человеке. Это только в кино человек со сверхспособностями водит рукой или закрывает глаза и тут же перед ним возникает картинка. Но на самом деле всё происходит далеко не так. Даша убедилась на собственном опыте.

Серафима говорила, что экстрасенсорные способности нельзя назвать необыкновенными, практически каждый человек может настроиться и чувствовать то же, что и Даша, но многие настолько не доверяют своим ощущениям, своей интуиции, что отвергают даже малейшие признаки чего-то сверхъестественного, происходящего в их жизни. Вот и Даша не могла поверить и полностью довериться. Ведь как проверить, что действительность, а что плод воображения.

До встречи с котом Василием Даша вообще не догадывалась, что обладает какими-то способностями. Но когда постоянно говоришь с котом, то рано или поздно начинаешь воспринимать окружающий мир через призму «всё может быть и почему бы и нет», стоит только прислушаться.

У кого-то чувствительность выше, у кого-то ниже, но все люди без исключения способны слышать и ощущать мир. Просто у кого-то эта способность развита лучше, а у кого-то хуже.

Даша снова провела пальцами по экрану и взглянула на фотографию Марины. То самое ощущение тысячи иголок на кончиках пальцев вернулось. Но на этот раз в её голове зазвучали слова: «Маленький, маленький, маленький».

10 декабря 2019 года, вторник, метро Проспект Большевиков

Дождь со снегом – это одновременно и огорчительное, и желанное явление. В такую погоду каждый стремится как можно скорее оказаться дома или добраться до работы, чтобы пожаловаться на ненастье и промокшие ботинки. А после можно с удовольствием выпить горячего чая или кофе, обязательно с какой-нибудь плюшкой или конфетой. В такую погоду это просто необходимо как глоток жизни! Всего лишь немного, и настроение сразу поднимается. Даша была убеждена, что даже один день, наполненный маленькими радостями и приятными мелочами, может значительно улучшить качество жизни.

Она припарковала машину возле дома в Клочковом переулке, открыла дверцу и тут же оказалась по щиколотку в луже подтаявшего снега со льдом. Приятное начало расследования. Несмотря на то, что ботинки высокие и пропитаны специальным водоотталкивающим средством, Даша всё равно почувствовала, как холодная лужа обнимает ботинок. Однако ноги остались сухими. Прекрасно.

Даниил жил в доме из серо-зелёных бетонных блоков, стоящем сразу за станцией метро. По словам Даниила, семья переехала в этот дом уже после его рождения. До этого они жили в коммунальной квартире где-то в центре города.

Шестнадцатый этаж. Двери лифта распахнулись, и Даша увидела Даниила с огромной сумкой в руках. Он шагнул к ней в лифт и нажал кнопку первого этажа.

– Извините меня, мы собирались с вами встретиться и поговорить, но меня срочно вызвали на работу.

– Что-то случилось?

– У нас всё время что-то происходит. Час назад только оттуда приехал, а теперь возвращаться. Съёмки завтра, а они с вывесками напортачили.

– Далеко ехать? – сочувственно спросила Даша.

– За Сосново.

– Ближний свет...

– Вы на машине?

– Вас нужно подвезти? – встрепенулась Даша.

– Нет, я на машине, наоборот, хотел вас подвезти, – Даниила рассмешил Дашин испуг. – Эта сумка для вас, я туда положил всякие бумаги и альбомы с фотографиями. Раз уж я подвёл вас с разговором, то семейный архив в полном вашем распоряжении.

Даша взглянула на увесистую сумку и кивнула. Лифт остановился на седьмом этаже и в него, медленно ведя перед собой ходунки, вкатилась пожилая дама в вязанном платье с кокетливым кружевным воротником и в домашних тапочках.

– Вера Семёновна, добрый день! На улице зима, куда вы в вечернем платье? Где ваше манто?

– Здравствуйте, – поздоровалась Даша.

Вера Семёновна припарковала ходунки и, смеясь, посмотрела на Даниила.

– Шутник! Васильевна на кофе позвала. Нажми третий.

Даниил нажал кнопку и лифт поехал на третий этаж.

– Добрый день! – решила поздороваться Вера Семёновна и кинула острый взгляд на Дашу, но больше ничего не сказала.

На третьем этаже Вера Семёновна вышла, так же медленно катя перед собой ходунки.

– Подружка моей бабушки, Людмилы Михайловны, бывшая соседка по коммуналке, – пояснил Даниил, как только двери лифта закрылись.

Они вышли на улицу.

– Где ваша машина?

– Вон у той большой лужи.

Обойдя лужу, Даниил закинул сумку в багажник Дашиной машины.

– Я бы на вашем месте забирался к рулю через пассажирское сиденье. Утонете в луже.

Даша улыбнулась.

– Спасибо за совет, Даниил...

– Можно просто Даня.

– Даня, я пока займусь архивом, но у меня, наверняка, появятся вопросы, давайте договоримся о следующей встрече.

– Конечно, только у меня чрезвычайно сложный график. Мотаюсь между объектами.

– Кем вы работаете?

– Кем-то вроде прораба: отвечаю за всё, даже за что не должен.

– В кино? Вы упоминали съёмки...

– Мы строим киногородки и деревни. «Киноантураж» – может быть, слышали?

Даша кивнула.

– Слышала, – с трудом выдавила она.

– Я поехал, мне ещё два часа по пробкам добираться. Созвонимся.

Даша снова кивнула, не в силах больше произнести ни звука. Даня щёлкнул замком стоящего неподалёку джипа и помахал ей рукой.

– Аккуратней с лужей.

Даша проследила взглядом за Даниным джипом, который, мигая поворотником, выехал на дорогу, и повернулась к своей машине. Не замечая лужи, она распахнула водительскую дверь и села за руль.

«Киноантураж». Даша отлично знала эту фирму и даже видела, как выглядит кинодеревня. Это была фирма, принадлежащая Кириллу Громову, отцу её Тима. Неожиданное совпадение. Интересно, кто Дане посоветовал выбрать контору Егора Андреевича для поиска матери? Не Кирилл ли?

Даша выставила на навигаторе точку назначения «дом» и выехала из переулка на проспект Большевиков, направляясь на Васильевский остров. Она решила не везти семейный архив Ивановых в контору, как предписывалось правилами, а поработать с бумагами дома.

10 декабря 2019 года, вторник, Васильевский остров, улица Беринга

Василий встречал Дашу, сидя на коврике у дверей в прихожей.

– Где Тим?

– В садике. Позже за ним схожу.

– Что за баул?

– Работу на дом взяла.

– Там труп, что ли?

– Какой ещё труп? Нет, конечно.

– Тогда, так и быть, заноси.

Кот посторонился, пропуская Дашу в прихожую.

– Вот спасибо. С каких пор ты у нас таможенником стал?

– Полдник отрабатываю.

– Что ещё за полдник?

– Которым ты меня накормишь, раз уж явилась пораньше.

Даша сняла верхнюю одежду и отнесла сумку с архивом в свою комнату, где у неё стоял небольшой письменный стол.

– Здесь не ставь, все спотыкаться будут, когда ночью носятся.

– Кто эти все, что собираются носиться здесь ночью?

– Ладно, не все. Но ты тоже можешь упасть. Я о тебе беспокоюсь, кто меня кормить будет?

Василий попытался переставить сумку чуть дальше, схватив зубами за ручки.

– Ты уверена, что там нет трупа? По весу похоже на дохлого осла.

Даша запихнула сумку под стол.

– Это семейный архив нашего клиента Даниила Иванова. Он ищет мать, – объяснила она Васе. – Кстати, хочешь знать, где работает Даня?

– Не хочу. Но, по всей видимости, придётся.

– В «Киноантураже».

– Это нам о чём-то говорит?

– Вася, как же ты забыл! Это фирма Кирилла!

– Какого Кирилла?

– Как какого Кирилла!? Громова.

– Ах, этого Кирилла. Космонавта дальнего плаванья. Или разведчика. Уже не помню, что ты там Тиму наболтала.

– Секретного агента.

– Вот-вот, я и говорю. Секретней некуда. И что же теперь будет?

– Может, Кирилл хочет встретиться, поэтому Даню прислал.

– Как-то он издалека заходит, мне кажется.

Вася от души почесал за ухом и переместился за Дашей поближе к кухне в ожидании внепланового полдника.

– Может и не хочет, я и сама не знаю, хочу ли его видеть. Наверное, хочу. Хотя... нет, не хочу.

Даша остановилась на полпути с коробкой корма.

– Я когда о нём думаю, у меня в душе всё перемешивается. Ярость и любовь. Понимаешь?

– Ещё как понимаю. Прямо с языка сняла. То же самое испытываю.

– К Кириллу?

– Нет, в ярость впадаю, когда жрать хочу, а ты разговоры разговариваешь. Сыпь давай.

Даша спохватилась и насыпала корм в миску.

– Подумаешь, я вообще не знаю, зачем с котом разговариваю.

Василий что-то прохрустел.

– Можешь есть свой корм, я всё равно не понимаю, что ты там отвечаешь.

– Я говорю, приятного аппетита, Васенька. Сам себе не пожелаешь, от тебя не дождёшься.

Декабрь 1990 года, Ленинград, за шесть лет до исчезновения

В пятницу вечером договорились пойти на дискотеку куда-то к метро Ломоносовской. Марина не часто попадала на дискотеки – с учёбой в университете не так-то просто выкроить свободное время. Инна с Ларисой бывали чаще и знали, где лучше музыка, где есть зеркальные шары, и контингент не разогревается алкоголем до пьяных драк.

Инна и Лариса, собираясь на дискотеку, становились похожими друг на друга, словно сёстры. Они одинаково закручивали длинные чёлки, обводили контур губ ярко-красным карандашом (он и был у них один на двоих), красили губы тёмно-вишнёвой помадой, ею же румянили щёки, чертили длинные чёрные стрелки огрызком карандаша, густо красили ресницы и щедро посыпали всю красоту блёстками. Поверх блузки свитер с закатанными до локтей рукавами, блестящие лосины – у Инны чёрные, а у Ларисы тёмно-розовые, джинсовые мини-юбки и полусапожки на шпильке.

Лариса всегда смеялась, фантазируя, как по дороге на дискотеку они случайно встретят завуча начальных классов Веру Семёновну, которая ревниво следила за моральным обликом вверенных ей педагогов, а над Инной с Ларисой, как над приезжими, даже взяла шефство: пристроила в хорошее общежитие через свою знакомую. Лариса и Инна обе были из Приозерского района Ленинградской области и не могли тратить на дорогу по пять часов в день.

Девчонки в ожидании Марины вертелись перед зеркалом в фойе. Марина подбежала к подругам и растянулась у их ног, поскользнувшись на мокром полу.

– Маринка, шесть-ноль за технику, шесть-ноль за артистизм! – хохотнула Инна и тут же пожалела подругу, у которой «поехала» стрелка чуть выше колена.

Маринина одежда не сильно отличалась от наряда Инны и Ларисы. Такая же мини-юбка и полосатый свитер, только лосин у неё пока не было. Марина забежала в туалет и стянула колготки. Не танцевать же с дырой – позор. Они ещё повертелись у зеркала и, пританцовывая, пошли в зал, где гремела музыка.

Бельмондо Марина заметила сразу. Он выглядел как американский актёр из «Грязных танцев»: чёрные брюки, тёмная рубашка расстёгнута почти до середины груди. Он и танцевал не хуже, чем тот актёр, выгодно отличаясь от остальных танцующих.

Большинство парней танцевали, переваливаясь с ноги на ногу или дёргаясь на месте, размахивая руками, наподобие ветряной мельницы. Некоторые пытались изобразить брейк. Бельмондо же двигался как бог. По крайней мере, так показалось Марине. Она застыла, не в силах отвести от него взгляд. Что-то в душе перевернулось.

Девчонки увидели кого-то из знакомых, замахали руками и потянули Марину в круг танцующих.

Диджей ставил песню за песней. Танцующие по залу разделились на кружки. Девчонки бросили свои сумки в центр круга. Танцевать без сумки на плече было гораздо удобнее. По лицам метались разноцветные огни. Оглушительно пахло смесью пота, сигарет и парфюма.

Танцевать в свитере стало жарко. Марина стянула его и повязала за рукава вокруг пояса, оставшись в простой футболке.

Как Марина не пыталась отвлечься, она всё время краем глаза видела танцующего неподалёку Бельмондо.

Ритм сбился, заиграла медленная музыка, толпа схлынула к стене, кто-то сразу соединился в пары. Бельмондо танцевал с какой-то рыжей девчонкой. Марину пригласил парень из новой компании. Он обхватил её талию огромными потными лапищами и Марине стало нестерпимо душно. Они раскачивались под музыку. Парень тяжело дышал после бешеного танцевального ритма и рассказывал Марине какой-то несмешной анекдот. Внезапно перед ними возникли Бельмондо с рыжей девчонкой.

– Привет, Маринка!

– Привет!

– Дружище, меняемся дамами! – крикнул он Марининому партнёру по танцу.

– Ага, – вяло согласился тот.

Бельмондо взял Марину за руку и притянул к себе, но медленная музыка, как назло, закончилась.

– Не повезло, Маринка, значит, в следующий раз потанцуем.

Подошли Инна и Лариса. Марина представила им Бельмондо.

– А мы и не знали, что ты знакома с Сергеем, – шепнула ей чуть позже Лариса.

Выяснилось, что Маринин однокурсник – завсегдатай дискотек, а Инна с Ларисой давно положили на него глаз, но у них никак не получалось с ним познакомиться.

Когда заиграл следующий медленный танец, Инна поймала подошедшего к Марине Бельмондо за руку и утянула танцевать.

11 декабря 2019 года, поздний вечер среды, Васильевский остров, улица Беринга

– Если ты думаешь, что я буду укладывать ребёнка, пока ты преспокойненько рассматриваешь чужие фотографии, то не надейся.

– Ну, Вася. Мне нужно поработать.

– Без «нувасей», пожалуйста. Ребёнок интересуется, почему нянечка в детском саду сказала, что к охраннику дяде Феде приходила белочка, а к ним в группу белочка не зашла. Также его интересует, почему охранник сказал, что нянечка хитрая и у неё усы, как у лисы. Весь этот зоопарк вне моей компетенции.

– Вася, придумай что-нибудь.

– Ребёнку нужна правда. Когда он узнает, что я соврал, пострадает моя репутация.

– Я думаю, что он не узнает. Просто скажи, что ты не в курсе, а потом посмотришь в интернете. А сейчас спой какую-нибудь песню.

– «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла» в прошлый раз тебя не устроила.

– Сказку расскажи.

– Я не знаю никаких сказок. Только быль могу рассказать.

Даша вздохнула, ей надоело спорить с котом.

– Расскажи быль.

– Заметь, ты сама об этом попросила.

Даша махнула рукой. Просмотрев с десяток объёмных альбомов, в которых были собраны детские фотографии, она наконец нашла альбом со снимками уже повзрослевшей Марины.

Василий нырнул в приоткрытую дверь детской.

– Сейчас расскажу, как мы однажды пришвартовались в Сен-Мало, и я повстречал златовласую Катрин – стерву, которая испортила мне много жизней.

– Ура! – Тим захлопал в ладоши. – А что такое «стерва»?

– Вася! – раздался голос Даши из другой комнаты.

– Ладно, ладно, понял, – отозвался кот. – В общем, Тим, у Катрин были прекрасные синие глаза и отвратительный характер. Она всем давала отпор, а перед моими чарами не устояла, правда, не в тот раз.

– Она тоже любила котов?

– Я тогда был в человеческом обличье.

Даша заглянула в детскую.

– Вася, без подробностей, – попросила она.

– Как получится!

– Василий!

– Все планы поломала, так и быть, про Катрин не буду.

– Вася!

– Ну что ещё?

– Мне потом расскажешь.

Тим что-то сказал коту, Даша не разобрала.

– Про стерву нельзя, плохие сны будут сниться, – услышала она ответ кота. – Нет, не проси. Мы не можем себе позволить плохие сны, они вредны для здоровья. Как не вредно? Очень даже вредно. Твоя мама перестанет меня кормить, я упаду в голодный обморок и буду лежать на холодном полу, а лежать голодным на холодном полу очень вредно. Я тебе лучше расскажу про хромоногого Генри. В общем, слушай...

Даша села за стол и взяла в руки альбом. Лёгкий. Фотографий немного. Только треть альбома заполнена снимками. Все аккуратно закреплены, уголки заправлены в прорези на странице, и подписаны карандашом под снимком на альбомной странице: год, иногда место и имена.

Дашу заинтересовало несколько фотографий на которых были ровесники Марины или упоминались имена её друзей. Эти фотографии немного подсвечивались, словно звали остановиться и рассмотреть их. Несколько снимков были подписаны: «1982 год. На дне рождения у Наташи». Пятеро девчонок и один мальчишка сидят на диване, одна девочка играет на гитаре, остальные с разинутыми ртами – поют. У Марины длинные, заплетённые в косу волосы. Кто из девочек та самая Наташа, у которой был день рождения – не понятно. На других с той же подписью Марина была одна: позировала с гитарой, гладила пуделя, сидела за праздничным столом.

Даша аккуратно достала снимок, где Марина была в окружении подруг, отложила его в отдельную папку и сделала пометку в блокноте.

В альбоме склеились две страницы, и Даша сначала попыталась перевернуть их, но потом попыталась аккуратно их разъединить. Небольшое усилие – и страницы наконец-то разделились. На них оказались два снимка грибников: «Поход за грибами с Грибовыми. 1984 год» – на фото Марина показывает корзину с грибами, а парень, чуть ниже Марины ростом, заглядывает в её корзину, изображая удивление. Рядом две женщины в одинаковых косынках, тоже с корзинами, одна опирается на длинную палку. Обе улыбаются. За спиной видна деревня. Грибники, видимо, только вышли из леса. На другом снимке парня нет, зато есть сразу двое мужчин. Один приземистый, улыбается сквозь усы, куртка с трудом застёгнута на одну пуговицу где-то в районе пупка. Другой постройнее – светловолосый и худой, схожесть с Даней бросается в глаза, должно быть его дед, отец Марины.

Даша дотронулась до фотографии, и её пальцы словно обожгло. Она с удивлением посмотрела на свою руку, ожидая увидеть на ней следы ожога, но ничего не обнаружила. С осторожностью вытащив оба снимка, она аккуратно сложила их в папку, и ощущение исчезло.

В папку отправились фотографии, подписанные «Летний лагерь, вторая смена». На них уже взрослая Марина была окружена детьми. Однако эти снимки не вызвали у неё никаких ощущений.

Странно, но более поздних фотографий практически не было. Только те, что Даше на самую первую встречу принёс Даня. Детских фотографий хоть отбавляй. Много любительских снимков, а вот студентки Марины нигде нет. По какой-то причине не фотографировалась? Или...

Даша продолжила листать альбом в надежде найти хотя бы одну забытую фотографию. Её внимание привлекли прорези, которые хранили следы извлечённых снимков. В некоторых местах края были надорваны, а в других – едва заметные отпечатки. Были видны следы от ластика, стёршего карандашные надписи.

Вот как. Фотографии, которые когда-то были, куда-то исчезли. Нужно спросить у Дани. Возможно, они хранятся в другом альбоме. Такое иногда случается: взяли и переставили.

Дверь приоткрылась, и в проёме показалась морда Василия.

– Тим спит. Отрубился на перечислении награбленных сокровищ. Никогда не выдерживает до конца списка. Как твои успехи?

– Части фотографий нет. Видишь, заметно, что вынули.

– Значит, пора сделать перерыв.

– И выпить чайку с котом?

– Лучше с бутербродом. Кот тебе ещё пригодится. Кстати, если осталась та колбаса, то мне тоже отрежь.

Даша отложила альбом в сторону, приглушила свет настольной лампы и вышла следом за котом из комнаты.

– Ты обещал мне рассказать о златовласой Катрин.

– Я надеялся, что ты забудешь. Достаточно того, что она снова начала мне сниться.

Они вошли на кухню. Даша задёрнула занавеску.

Кухонное окно единственное из всей квартиры, которое смотрело на Смоленское кладбище. Днём – куда ни шло, а ночью видеть темнеющее за окном кладбище – удовольствие под настроение. Иногда такое настроение её посещало, но не в этот раз.

Даша заглянула в холодильник.

– Колбасы сколько отрезать?

– Кусок, – Вася облизнулся. – Нет, два давай, чтобы точно. Или три, чтобы наверняка.

* * *

Даша пила чай и смотрела на кота. Тот быстро умял свою порцию колбасы и теперь умывался, балансируя на краешке стула.

– Так как насчёт Катрин?

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень настырная? Ладно, всё равно не отстанешь.

Даша помотала головой.

– Не отстану, рассказывай.

Вася посмотрел Даше в глаза и на его морде появилось задумчиво-мечтательное выражение, явно порождённое приятными воспоминаниями. Надо же, Даша раньше не замечала у кота какой-либо мимики, а тут точно человеческие эмоции. Даже пасть приоткрыл, словно удивлялся своим воспоминаниям. Но, как выяснилось, Даша ошибалась. Мысли кота были не очень приятными. Оказалось, тогда в Сен-Мало, он расстался с последней своей человеческой жизнью.

– Мы с Катрин любили друг друга в добром десятке наших воплощений. Она всегда оказывалась моей любовницей. Жаркая и ненасытная. Мы были без ума друг от друга. В каждой новой жизни нам было достаточно одного взгляда друг на друга, чтобы страсть вспыхнула с новой силой. Было одно «но». Я не помнил наши предыдущие жизни и встречи, а она помнила. Она была ведьмой. Из-за моего предательства она всякий раз попадала на костёр. Каждое новое воплощение заставляло меня выбирать между любовью и жаждой быстрого обогащения. И я каждый раз выбирал деньги. История повторялась, а бедная Катрин не могла устоять перед моими чарами, надеясь, что в этой жизни я выберу её.

Даша во все глаза смотрела на кота. Воображение рисовало портрет статного мужчины с янтарными кошачьими глазами.

– Моя последняя жизнь в человеческом обличье была счастливой. У меня были деньги, титул, красота и наглость. Я жил азартно, рискуя, беря на абордаж чужие корабли и чужих женщин. Я купался в удовольствиях. Свободный и взбалмошный, я терпеть не мог неподчинения своей воле и сам делал только то, что хотел. Я не знал, что это последнее испытание. Испытание, которого я не выдержал.

Василий тяжело вздохнул и запрыгнул на подоконник. Даше был виден только хвост, торчащий из-под короткой, аккурат до подоконника, кухонной занавески.

– В Сен-Мало, где мы сгружали награбленное, Катрин была хозяйкой таверны. Таверну она унаследовала от покойного мужа. Её мужья во всех жизнях умирали через неделю после свадьбы. Та жизнь не была исключением. Брак Катрин длился шесть дней. Муж, владелец таверны, скончался от внезапной лихорадки. Она взяла дело в свои руки и неплохо справлялась, несмотря на довольно омерзительную публику, пропивающую добытые убийством и грабежом монеты. У неё был скверный характер и острый язык, им она жалила больнее кинжала и выставляла на посмешище любого, кто посмел бы к ней прикоснуться или относился без должного уважения. Я пришёл один, она принесла мне кувшин вина. Когда я её увидел, то сразу понял, что это моя женщина. Как она на меня посмотрела! – Вася замолчал.

Даша заглянула под занавеску. Кот смотрел куда-то в темноту невидящим взглядом и слегка покачивался из стороны в сторону, словно впал в медитативное состояние.

– Эй, ты в порядке?

Вася не ответил, продолжая сверлить чернеющую пустоту за окном.

– Продолжение в следующей серии?

Вася не откликнулся. Полчаса они просидели в тишине.

– Ладно, я пойду спать. Утро вечера мудренее. Надеюсь, к завтраку ты по мне соскучишься. Ты не думай, я от тебя не отстану. Придётся рассказать всё, раз уж начал.

12 декабря 2019 года, четверг, Васильевский остров, улица Беринга

Утро ушло на перелистывание оставшихся альбомов и сортировку писем по датам. Марину в детстве фотографировали очень часто. В то время многие увлекались фотографией, покупали специальное оборудование, сами проявляя плёнку и снимки. Возможно, родители Марины были из числа фотографов-любителей. Скорее всего, фотографировал отец, потому что на большей части семейных снимков он не присутствовал. Лишь Марина и её мама. И только иногда Марина с папой.

Альбом с исчезнувшими фотографиями оказался единственным, в котором были снимки Марины, сделанные в конце восьмидесятых – начале девяностых годов. Даня говорил, что у него есть только одна фотография, где он с мамой. Её он не отдал, но Даша и не видела смысла забирать этот снимок.

* * *

Егор Андреевич без восторга воспринял информацию о том, что Даша хранит фотографии и письма, доверенные клиентом, не в сейфе агентства, а у себя дома.

– Непорядок, – крякнул он в трубку, когда Даша позвонила ему с отчётом о встрече с Даниилом и рассказала, что тот отдал ей сумку с семейным архивом.

– Егор Андреевич, сумка тяжёлая, а фотографии Марины в основном детские, взрослых почти нет. Я отобрала несколько из одного альбома, остальные верну Даниилу, нет смысла отвозить сумку в агентство.

– Мы не можем быть уверены в том, что детство Марины Ивановой не имеет отношения к её исчезновению, так что сумку лучше всего пока попридержать. Существуют правила и у нас не принято их нарушать. Изъятые фотографии пусть хранятся в деле, сделаешь копии тех, что тебе нужны для работы.

– Хорошо, Егор Андреевич.

Даша чувствовала себя уязвлённой, потому что в первом своём деле допустила оплошность. Пусть шеф и не кричит, как это делал её предыдущий начальник, но от этого не менее досадно.

– Жду тебя завтра с отчётом.

– Егор Андреевич, у меня ещё один вопрос.

– Слушаю.

– Вы знаете, кто рекомендовал Даниилу наше агентство?

– Знаю. Дарья, ты уже что-то разведала, поэтому спрашиваешь.

Ей показалось или шеф подтрунивает над ней?

– Агентство посоветовал наш общий знакомый, Кирилл Алексеевич Громов. Помнишь такого?

Даша ждала такого ответа, но у неё всё равно перехватило дыхание, когда она услышала это имя.

– Дарья, ты меня слушаешь? Что-то ещё? Мне нужно идти. У меня через две минуты совещание.

– Нет, Егор Андреевич, спасибо, – выдохнула в трубку Даша.

– Тогда жду тебя завтра утром с отчётом.

* * *

Последние четверть часа из квартиры по соседству раздавались крики. Даша старалась не прислушиваться. Время от времени к Вике приходили очень шумные клиентки. Свадебные хлопоты выводили их из равновесия, и они бурно проявляли эмоции, будь то радость или гнев.

Вася после полуночных откровений вёл себя тихо, поел и теперь почивал под одеялом на кровати Тима.

Между тем, шум, доносящийся из-за стенки, переместился на балкон. Вопли зазвучали слышнее. Теперь Даша различала выкрикиваемые фразы, изобилующие ненормативной лексикой. Недовольный голос явно принадлежал клиентке. Но что там произошло? Даша приоткрыла окно. В комнатное тепло ворвался колкий ледяной ветер.

Даша расслышала Викин голос, который на фоне криков звучал чуть тише и показался ей встревоженным.

– Пойду узнаю, что там происходит, – сообщила она кочке под одеялом.

Даша решила, что Вика в очередной раз борется за справедливость и воспитывает клиентку, и боялась только за Вику, чтобы она сгоряча не наделала очередных глупостей. Даша нажала звонок. Дверь тут же распахнулась. Открыла Викина мама – Нинель. Увидев Дашу, она крикнула:

– Это не скорая! Это Даша!

– Сколько они могут ехать? – Викин голос звучал еле слышно.

– Что случилось? – испуганно спросила Даша. – С Викой что-то? С Маней?

Из комнаты, где у Вики был салон красоты, послышалась нецензурная брань.

– Типун тебе на язык, – громким шёпотом ответила Нинель. – У нас тут испанские страсти. Невесту бросили, пока они тут кудри репетировали для свадебной прически.

– Бедная!

– К сожалению, богатая. Сначала попросила коньяку с тигровыми креветками. Опорожнила половину бутылки из горла, занюхала розовым париком. Где мы за пять минут ей тигровые креветки найдём?

Даша сочувствующе покачала головой.

– Потом решила мстить. Господи, чего мы только не наслушались, но Вика-то моя привычна к таким пассажам, а я нечасто подобное слышу. Я ей валерьянки принесла, так она больше полфлакона в себя опрокинула. Вроде поуспокоилась. Коньяк с валерьянкой подействовали. Решила лететь, никому не сказав, прямо от нас на Бали. Полчаса названивала в агентство и орала на своего турагента, как ненормальная. Билет только на завтра можно достать. Криком не поможешь.

– Так в чём проблема? Пусть летит завтра.

– В оттенках мести. Она хочет сегодня. Завтра, видимо, не будет такого эффекта. Вся беда в том, что Вика её о том же самом спросила, а эта дурища в атаку полезла. Разозлилась. Вику сгоряча в шкаф запихнула и закрыла. Ключ в окно выбросила. Так старалась подальше кинуть, что в створку на лоджии высунулась по самое не балуйся. Теперь торчит там, мёрзнет.

– Почему торчит?

– Сама не понимаю, или пьяная, или просто застряла: филейную часть только видно, остальное на улице. Кричит! Сейчас уже тише. Надоело, видать, или замерзать начала. Хотя на коньяке ещё как минимум десять минут продержится. К себе не подпускает, ногами брыкает. Гордая. А Вика в шкафу. Бросить их не могу. Мало ли что ещё случится. Надо найти ключ. Вот такая чехарда. Позвонила по секрету от Вики Ивану, пообещал скоро приехать. Сказал в скорую сам позвонит. Скорая что-то не едет.

Вывалив всю эту информацию, Нинель с тревогой покосилась на Дашу.

– Если она застряла, то нужно МЧС вызывать, а не скорую, – посоветовала Даша, хотя сама плохо представляла, что делают в подобных случаях.

– Точно, дело говоришь. Вика, потерпи, вызываю МЧС!

Нинель ушла на кухню, где не так были слышны крики. Даша заглянула в комнату, где у Вики был организован салон красоты. Из узкой створки застекленного балкона торчала солидная со всех сторон девица и что-то выкрикивала. Как она умудрилась застрять – непонятно. Даша постучала в шкаф.

– Вик, ты там как? Есть чем дышать?

– Есть! У меня сегодня днём невеста, у неё свадьба вечером, а я мобильник на столе оставила. Посмотри, эта зараза его не выкинула?

– Нет, лежит на столе.

– Есть сообщения?

Даша нажала на кнопку сбоку мобильного телефона.

– Одно, от Ивана.

– От Ивана? Ему-то что от меня нужно?

Даша не стала выдавать Нинель.

– Мне прочитать?

– Не нужно! Потом прочитаю, – проворчала Вика. – Пропади пропадом этот шкаф! Весь график сбился. Хорошо, невеста пока не подошла. Эх, сама замок надёжный поставила, чтобы Манька не лезла, сама и попалась. Бешеная мадам ключ выкинула. Пойдёшь, поищешь под окнами?

– Да, схожу, конечно.

Даша осторожно приблизилась к окну, из которого выглядывала крупная фигура.

– Может, потянуть вас за ноги? Или пледом укрыть? Холодно, – осторожно поинтересовалась она у застрявшей, которая теперь уже молча болтала ногами, видимо, осознав своё положение и то, что рядом посторонние.

Даша не сомневалась, что на улице уже начали собираться любопытные.

– Я тебе сама все ноги повыдёргиваю и пледом накрою! Все вы тут мастерицы чужих женихов уводить! Ненавижу!

Девица дёрнула ногой, рама затрещала.

– Вам плохо?

Девица в ответ громко выругалась.

Даша подумала, что больше не стоит предлагать свою помощь, и отправилась на поиски ключа.

Девице можно было только посочувствовать. Вероятно, Вика, осознавая это и сопереживая, отнеслась к ситуации спокойно. Спокойно для Вики. Иначе МЧС и скорой дело бы не обошлось.

– Вызвала, все едут, – Нинель вошла в комнату и плюхнулась в кресло, стоящее перед зеркалом.

– Эй! Не ломай раму-то! – крикнула она девице.

Та передумала торчать в окне и выкручивалась из рамы по правилу буравчика. Треск, рама повисла на одном креплении.

– Не девица, а гренадёр какой-то! – охнула Нинель. – Сейчас уже Маню из школы забирать, а у нас тут этот компот с бегемотом.

– Мам, позвони учителю, пусть Маня на продлёнке посидит.

Загудел домофон.

– Приехали!

Даша поспешила ретироваться, ей не хотелось видеть застрявшую девицу целиком, хватило половины.

Она забежала домой за курткой.

Вася проснулся и сидел, покачиваясь, у двери в ванную.

– Что у нас происходит?

– Одна ненормальная заперла Вику в шкафу, а сама застряла в окне.

– Из-за чего весь сыр-бор?

– Жених бросил, резко охладел перед свадьбой, видать, а она с горя коньяку с валерьянкой напилась.

– Хм... Губа не дура: коньяк с валерьянкой, – сказал Вася, помахав хвостом. – Передай ей, что, когда мужчина становится холоден, его закапывают, а не страдают ерундой.

Соседская дверь громко хлопнула. Неужели подъехали сотрудники МЧС или скорой помощи? Даша выглянула на лестничную площадку, но там уже никого не было.

– Но коньяк с валерьянкой – неплохо, неплохо. Одобряю, – услышала она, запирая дверь.

Даша спустилась вниз. У входа припарковался автомобиль МЧС, из которого вышли двое спасателей с чемоданчиками. Несколько человек с любопытством смотрели на окна Вики. Похоже, первым приехал папа Мани – Иван. Как же Вика «обрадуется»!

Дамы на балконе уже не было, видимо, помощь спасателей не понадобилась.

– Вы опоздали! – сообщила соседка с первого этажа Даше. – Тут одна ненормальная собиралась покончить с собой.

– Что вы говорите?! – всплеснула руками подошедшая соседка из другого подъезда. – Неужели Вика?

– Нет, не Вика, невеста какая-то. Говорят, диеты, диеты. От них сплошной вред!

– Причём тут диеты?

– Так будь она худая, выскочила бы из окна, а так застряла, и живёхонькая осталась. Весь вред от этих диет.

Стоящие рядом согласно закивали головами.

Ключ лежал возле куста, покрытого замёрзшими белыми ягодами, которые любил собирать Тим, приговаривая, что их «есть нельзя, но лопать интересно».

– Дашка, ключ нашла? – Вика высунулась из окна. – Меня без ключа выпустили! Иван дверь заколкой открыл!

Даше показалось или Вика сообщила об этом с гордостью?

– Что у нас тут за митинг собрался? Господа, расходитесь, расходитесь. У нас всё прекрасно, лучше не бывает! Работа кипит. Сейчас МЧС уедет, а ко мне невеста придёт.

* * *

Даша второй раз набрала номер Дани, но абонент был недоступен, поэтому она отложила телефон и решила заняться письмами Марины.

Письма были рассортированы. Каждая пачка аккуратно перевязана верёвкой. Даша взяла пачку, на верхнем конверте которой детским почерком был выведен адрес: город Ленинград, улица Желябова, дом 11. Все письма, за исключением одного, были написаны Мариной и адресованы родителям.

Даша открывала одно за другим:

«Здравствуйте, дорогие мамочка и папочка! У меня всё хорошо! Мы играли в „Зарницу“. Наш отряд сегодня поднимал флаг. Я хожу в библиотеку. Читаю книгу про Робинзона Крузо. Это человек, который оказался один на острове...»

«Здравствуйте, дорогие мамочка и папочка! У меня всё хорошо! Мы с отрядом ходили в лес, собирали чернику...»

Четырнадцать писем, в которых всё хорошо и безоблачное пионерское детство. Даша улыбнулась.

Надо же, как бывает! Она сама несколько раз отдыхала в летнем лагере и также писала письма родителям, но настроение в них было совершенно противоположным. Она сочиняла жалостливые послания, с перечислением дел, которые она сделает, как только вырвется из ненавистного лагеря. Придумывала список блюд, какие бы она съела, как только окажется дома. Ничего общего с письмами Марины, в которых пионерская жизнь прекрасна и удивительна. Идеальный ребёнок!

Даша посмотрела на часы. Скоро идти за Тимом в садик. Завтра бабушка с дедушкой поедут с ним куда-то за Сосново. Тим ждал этой поездки и учил сразу два стихотворения, которые собирался рассказать бабушкиной подруге на новоселье.

«Отправлю ли я когда-нибудь Тима одного в детский лагерь? – От этой мысли Даше стало не по себе. – Вот уж никогда не думала, что самое сложное в родительстве – отпускать».

– Вася, ты не видел мой мобильник? Был где-то здесь. Мне за Тимом идти. Вась?

Кот растянулся тут же на письменном столе и делал вид, что не мешает.

– Посмотри под письмами.

Даша по очереди поднимала бумаги, папки, письма.

– Тут нет.

– Тогда в сумке.

– На кухне.

– Под подушкой.

– На балконе.

Кот подавал реплику за репликой, а Даша металась по квартире.

– Так, стоп. Почему на балконе? Я час назад звонила Дане и сидела здесь, за письменным столом. Потом поставила телефон на подзарядку. Как он мог оказаться на балконе? Он наверняка где-то здесь. Вот и провод из-под тебя торчит. Вася, ну-ка подвинься.

– Ладно, ладно, забирай свой телефон. Он такой тёпленький. Пригрелся.

– Даня звонил. Почему я не слышала?

– Потому что Вася, – кот спрыгнул со стола и вышел из комнаты.

Даша набрала Даню. После третьего гудка он взял трубку.

– Пришлось задержаться в киногородке.

– В области?

– Да, работа у меня непредсказуемая, – Даня хохотнул. – Во вторник, наверное, вернусь, тогда встретимся. Вы хотели что-то узнать?

– Как раз хотела договориться о встрече.

– Тогда до вторника!

– До вторника!

– Даша, подождите.

– Да, слушаю.

– Вы меня просили рассказывать обо всём, что вспомню. Я вспомнил. Но это может быть не так важно.

– Даня, всё важно.

– Я вспомнил, что у мамы был вкусный запах. Мне очень нравился этот запах – запах мамы, такой уютный и надёжный. Когда мама пропала, я забирался в шкаф, где висели мамины платья. Но потом платья куда-то исчезли и запах тоже исчез. Не сразу, постепенно.

– Духи?

– Может быть, и духи, но скорее нет. Так пахнет в кондитерских. Вкусный запах, сладкий.

– Интересно...

– Мне не попадался этот запах нигде. Но в третьем классе под Новый год мы устраивали чаепитие. Кто-то принёс зефир. Я уловил мамин аромат. То есть, я понял, что моя мама пахла зефиром. Она часто приносила зефир к чаю. Но потом, когда мамы не стало, бабушка не покупала зефир, и я как-то забыл о нём. Не знаю, как это объяснить, но сладкий запах зефира стал ассоциироваться у меня с мамой. Тогда, в третьем классе, я забрал себе пустую коробку из-под зефира и не расставался с ней, пока запах не выветрился, а потом бабушка эту коробку конфисковала. Выбросила, наверное, куда-то.

– Почему?

– Наверное, посчитала мусором.

– Она не знала, что коробка – это воспоминание о маме?

– Нет, я почему-то не говорил никому, как я по ней скучаю. Стеснялся. Мальчики не плачут. Так бабушка говорила. Она хотела, чтобы я вырос настоящим мужчиной.

У Даши сжалось сердце – столько горечи было в этих словах. Но она не решилась сказать Дане, что взрослые не всегда бывают правы: мужчины, конечно же, плачут, если им больно, от этого они не перестают быть мужчинами.

– Я начал вести дневник, записывать, что вспомню о маме, даже попытался нарисовать нашу комнату в старой квартире. Но про зефир я совсем забыл, а тут мы сегодня чай пили в подсобке, кто-то коробку зефира принёс. И я неожиданно вспомнил! Не очень полезные сведения, да?

– Всё пригодится, Даня. Чем больше мы знаем, тем ближе к цели. Вы так и не вспомнили, где работала ваша мама?

– Нет. Бабушка как-то обронила, что мама зарывала свои таланты, могла найти работу получше, но что это была за работа, я не знаю. Бабушка не упоминала.

– Мы сделали запрос, надеюсь, в скором времени узнаем о её последнем месте работы. А кем были ваши бабушка и дедушка?

– Дедушка работал на заводе, но на каком – я точно не знаю. Он умер, когда я ещё не родился. А вот бабушка была ого-го! Всю жизнь преподавала в институте! Она мечтала, чтобы мама пошла по её стопам, а мама решила поступать в другой ВУЗ и там экзамены провалила, а на следующий год поступила, но уже на вечернее, вопреки бабушкиным мольбам. Она считала психологов шарлатанами. Но мама была самоуправная. Бабушка её так называла.

– Возможно, мама устроилась работать психологом?

– Не уверен. Есть подозрение, что бабушка тогда бы так не ворчала.

– Она редко говорила с вами о маме?

– Бабушке было сложно о ней говорить. Любой вопрос или слово о маме почти всегда заканчивались слезами и сердечными каплями. Когда я стал старше, то просто перестал упоминать её при бабушке.

Даша услышала, как Даню окликнул бархатный голос.

– Я должен идти. Созвонимся позже?

– Конечно.

Даня нажал отбой, а Даша смотрела на экран мобильного, словно завороженная. Она узнала бархатный голос, он по-прежнему заставлял её сердце биться в два раза быстрее.

13 декабря 2019 года, пятница, Малодетскосельский проспект

Погода никак не напоминала зимнюю. Ветер не унимался и разгонял последние осенние листья по углам и грязным лужам. Снег, если и выпадал, то тут же таял, чтобы, не дай бог, никто не подумал, что пришла зима. Даша где-то видела набухшие почки на дереве: природа не понимала такую зиму и готовилась к весне.

Тёмные мрачные декабрьские дни без снега казались ещё темнее и мрачнее. Утром не хотелось вылезать из тёплой постели. Рассвет наступал намного позже звонка будильника. День заглядывал ненадолго и быстро тускнел, едва начинался вечер. Слабый свет фонарей, которые включались автоматически, немного разгонял серый цвет улиц. Но новогодние гирлянды, которыми начали украшать витрины ещё с ноября, немного добавляли уюта в унылые петербургские будни.

Расположение детективного агентства было весьма удачным для центра города. На каком бы вездеходе ни приехал клиент, он всегда мог найти место для парковки. Даша без труда припарковала машину возле дверей агентства. Очень удачно, с учётом неподъёмной сумки, которую она привезла с собой, чтобы оставить в офисе.

* * *

В кабинете Егора Андреевича висел густой аромат крепкого кофе. В плетёной корзинке горкой была выложена мини-выпечка, рядом лежала неоткрытая пачка бело-розового зефира.

– Будешь кофе?

Даша кивнула.

– Спасибо.

Шеф позвонил помощнице. Через пару минут та бесшумно зашла в кабинет и поставила перед Дашей чашку кофе.

– Растолкуй про пирожки, – попросил её шеф.

– Круглые с грибами, треугольные сладкие, яблоко-брусника вроде, квадратные с капустой, Егор Андреевич.

– А с мясом есть?

– Нет.

– Ладно, – шеф махнул рукой. – Спасибо.

Помощница так же бесшумно исчезла за дверью.

– Архив Ивановых у нас?

– Да.

– Так-то лучше.

– С Даниилом ещё раз встречалась или только по телефону?

– По телефону, он где-то за Сосново.

– Понятно. Ты бери пирожок. Угощайся.

Даша протянула руку и взяла тот, который помощница назвала сладким. Он оказался с лимоном.

– Я был у них в киногородке. Гостил неподалёку у товарища на даче, вот и заехал.

Егор Андреевич пристально посмотрел на Дашу. Она сделала невозмутимое лицо. С пирожком во рту это почти получилось.

– Ты там не была?

Даша помотала головой.

– Полюбовался на киногородок. Интересная работа у ребят. Как всё продуманно! Эти декорации, столько деталей. Впечатляет. Будет возможность, съезди обязательно. Да и к Даниилу можешь поехать, если нужно будет. Такая у нас работа. Ты ешь, ешь пирожки. Рассказывай, что удалось выяснить.

Даша рассказала, что удалось узнать, но про запах зефира упоминать не стала, почему-то постеснялась.

– Хорошо, хорошо. А что твоя особая интуиция подсказывает?

– Не знаю, Егор Андреевич, пока не могу понять.

– Вот как? Ладно, расскажешь, если что-то учуешь. Я хоть и не знаток всей этой хиромантии, но то, что ты со своей интуицией часто попадаешь в яблочко – факт.

– Дело такое давнее, я боюсь, у меня не получится ничего почувствовать.

– Получится – не получится, не будем на этом циклиться. Твоя основная задача – расспрашивать, слушать, вчитываться, вглядываться, замечать, подмечать, в общем, искать нити, за которые можно потянуть и вытянуть на свет скрытое.

– Даня был совсем ребёнком, когда пропала мама. Он многого не помнит или не знает.

– На то мы и нужны, чтобы узнать, что Дане не под силу, – шеф отодвинул от себя чашку. – Сведения, что мы запрашивали по этому делу, уже пришли. Посмотришь в папке. Что-то может помочь. Воспользуйся информацией. Времени прошло немало, но это не означает, что дело глухое. Буду с тобой честен, случись это исчезновение лет десять назад, я бы тебе не поручил заниматься его расследованием. Всё-таки здесь давность. Безопаснее. Но и следы не так-то просто найти. Точки.

– Точки? – переспросила Даша.

– Да, точки пересечения и соприкосновения. Человек не может исчезнуть бесследно. Всегда есть люди, которые о нём помнят что-то своё, может, незначительное, на их взгляд, но это незначительное может помочь уловить важное. Бытовые детали, оброненные фразы, посторонние взгляды. Нам сложно представить, сколько следов на самом деле оставляет человек. Нужно искать точки пересечения Марины с людьми в её окружении, чтобы потянуть за правильные нити. Так, только так.

Шеф потёр большим пальцем переносицу.

– Что-то голова разболелась. На погоду стал реагировать. Старость. Ты ешь пирожок. Мне одному эту корзинку не осилить, а из команды нас только трое в офисе, все остальные в полях.

Даша кивнула, мысленно пообещала себе не ужинать и взяла прямоугольный пирожок, который оказался с мясом.

* * *

Папка с информацией состояла всего из трёх файлов. В первом были сведения о прописке: улица Желябова, дом 11. Теперь она именуется Большая Конюшенная. В начале девяностых улице вернули дореволюционное название. Даша вспомнила, как недавно была с Тимом неподалёку и удивилась огромной очереди в пышечную. Теперь там культовое местечко, с лёгкой руки какого-то путешественника, упомянувшего пышечную в путеводителе. Последнее место прописки Марины – Клочков переулок. Тот дом, где Даша встречалась с Даней.

Следующий файл о месте учёбы. Марина училась в Ленинградском госуниверситете на факультете психологии, но его не окончила, взяла академический отпуск, а затем забрала документы. Даша посмотрела на дату: академический отпуск пришёлся как раз на время рождения Даниила. Потом, видимо, было не до учёбы, вот и не вернулась.

Третий файл касался места работы. Последним и единственным местом работы Марины значилась школа в Дзержинском районе города Ленинграда. Из школы Марина уволилась через полтора года после рождения сына. Даша поискала информацию и нашла, что ровно столько длился оплачиваемый отпуск по уходу за ребёнком. Дзержинский район слился с несколькими районами, расположенными в центре города, и теперь все вместе они назывались Центральным районом. Марина работала в той же школе, которую оканчивала. Значит, была вероятность, что в школе её кто-нибудь да вспомнит.

Апрель 1991 года, Ленинград, за пять лет до исчезновения

После случайной встречи на той дискотеке Марина больше не избегала посиделок в компании Бельмондо. Когда он не появлялся на парах, она откровенно скучала. С ней творилось что-то непонятное, она никак не могла найти объяснения такой перемене. Каким-то образом за последние несколько месяцев Бельмондо стал для неё центром вселенной.

Бельмондо встречал её после работы и до начала занятий они шли в пышечную, пили кофе и говорили обо всём на свете. Марине казалось, что более начитанного и остроумного человека, чем Сергей, нет на всём белом свете. Он провожал её до дома после занятий, и они не могли друг от друга оторваться, целовались до распухших губ. Не разжимая объятий, подолгу стояли возле Марининого подъезда.

Женитьба Бельмондо на Инне стала для Марины полной неожиданностью.

* * *

На большой перемене они, как обычно, собрались пить чай на задней парте. Инна вся светилась, рассказывая свою новость. Лариса ахала и причитала, сыпала поздравлениями и разными благоглупостями, Марина же не могла вымолвить ни слова. Первое, что она спросила, когда пришла в себя:

– Мой Бельмондо?

– Почему твой?

– Потому что мы с ним встречаемся!

– Что за чушь? Мы с ним скоро поженимся! Поженимся! Ты слышала? Он не может с тобой встречаться. Ты всё себе придумала.

– Но мы... мы... – Марина никак не могла подобрать нужных слов, чтобы доказать, что ей вовсе не показалось. – Мы целовались!

– Ха! Мало ли с кем он целовался! Он у меня парень видный! Эх, Маринка, забудь, что было, ты же не будешь отбивать будущего мужа у своей подруги?

– Да, Марина, не самое лучшее время вспоминать, что было, – заметила Лариса. – Когда у вас свадьба?

– В мае.

– Погуляем!

– Вера Семёновна говорит, что в мае выходить замуж – всю жизнь маяться.

– Не слышала о такой примете.

– Ерунда это всё, старушечьи приметы. С таким мужем, как Сергей, нельзя маяться. Он совершенство.

Марина больше не могла выдержать этот разговор и выбежала из класса.

14 декабря 2019 года, суббота, Васильевский остров, улица Беринга

Тим с бабушкой и дедушкой отправились в путешествие в деревню Морошкино Приозерского района. Даша решила устроить себе настоящий выходной и выспаться. Но Василий в пять тридцать утра потребовал огласить меню на субботу.

– Ты на часы смотрел? Совести у тебя нет.

– Если ты успела заметить, часов у меня тоже нет.

Пришлось вставать, кормить и читать вслух названия на всех оставшихся пакетиках с кормом.

Когда Даша вернулась в кровать, сна не было ни в одном глазу. Зато Василий удобно свернулся калачиком у неё в ногах и тут же захрапел. Через час борьбы с мыслями о работе и о Тиме, Даша задремала и была разбужена телефонным звонком.

– Дашка, ты ещё спишь?

– Мгмм.

– Ты забыла, у нас сегодня «Точка соприкосновения»?!

– Что? Который час?

– Уже семь.

– Семь? Ты меня будишь в субботу в семь? Вика, я тебя убью!

– Я тебя тоже люблю.

– Вообще-то я не это сказала, ну ладно.

Даша окончательно проснулась и посмотрела на развалившегося на одеяле Василия. Спит и в ус не дует.

Вика не унималась:

– Сейчас же вставай, быстро собирайся и не вздумай краситься. Там сделают профессиональный макияж. Через тридцать минут стартуем.

– Куда?

– Не тупи! На съёмки «Точки соприкосновения».

Даша села на кровати.

– Вика, я совсем забыла. Извини.

– Только не говори, что не поедешь. Ты обещала. Через полчаса, чтобы стояла у подъезда, умытая, кофепопитая и одетая. Я вызову такси.

– Зачем такси? Можем на моей.

– Нет, тогда ты не сможешь выпить, а там будет фуршет. После съёмок принято тяпнуть. Кто мы такие, чтобы нарушать традиции?

14 декабря 2019 года, суббота, Петроградская сторона, «Точка соприкосновения»

По дороге выяснилось, что Вика забыла упомянуть тот факт, что пригласила Ивана принять участие в шоу. Ведущей нужен был проверенный мужчина «из народа». Также она пригласила ту самую девицу, которая накануне застряла у неё на балконе.

– Ивана – я понимаю, ты позвала из благодарности, а девицу ту эту зачем? – не поняла Даша.

– Я пригласила её до того, как она меня заперла в шкафу. Надо было как-то утешить брошенную невесту, все средства хороши, вот и позвонила при ней Лике. Сама не рада, что пригласила. Но я и так Лику задёргала, не отменять же. Кстати, эту девицу зовут Глафира.

– Интригующе.

* * *

Шоу снимали в кинопавильоне на Петроградской стороне. Их проводили в просторную гримерную для участниц. Кроме них в шоу участвовали ещё шесть девушек, четверо из которых были известными личностями. Даша никого из них не знала, но Вика была в восторге. Одна – ведущая новостей, другая – фигуристка, чем занимаются две другие, Даша прослушала.

– Никогда бы не подумала, что для профессионального макияжа требуется целый чемодан косметики!

Визажист усмехнулась и кисточкой указала на ещё один нераскрытый чемодан, стоявший в углу. Даша рассмеялась.

– И всё это будет у нас на лице?

– Дашка, не гунди, – Вика сидела с закрытыми глазами на соседнем кресле, пока визажист растушёвывала тени. – Как неродная, в самом деле. Скоро будем красотками.

Слева от кресла Вики разместились еще две красотки, над которыми тоже колдовали визажисты. В комнату заглянула конопатая девушка, на носу-кнопке которой чудом удерживались модные очки в красной оправе.

– Всем доброе утро! Я Лика – помощник программного директора. Девочки, вы уже знаете список участников?

– Знаем, – ответила за всех Вика. – Список – огонь!

– У меня есть особое пожелание! – подала голос пышнотелая яркая брюнетка, сидевшая в самом дальнем от Даши кресле. Даша узнала по голосу ту самую девицу, половину которой видела на Викином балконе.

– Особые пожелания не учитываются, все участники делятся на пары, согласно жребию.

– Я сама хочу выбрать себе пару!

– Сочувствую, но ничего поделать не могу. Если вы не готовы принимать участие, то мы возьмём девушку из резерва.

– Окей, окей, жребий так жребий, – согласилась Глафира.

– Вот и отлично! Через полчаса начинаем.

Лика повертела головой, рассматривая работу визажистов, потом удовлетворённо кивнула и скрылась за дверью.

– Кто такой-эдакий будет участвовать, что у твоей Глафиры есть особые пожелания? – спросила Даша у Вики.

– Эдакие тут все, я тебе говорила. Во-первых, олимпийский чемпион Артур Дрёмов.

– Ух ты!

– Погоди, это ещё не всё. Во-вторых, Дмитрий Крупкин, режиссёр мюзиклов.

– Ой, я его знаю.

– Ну, конечно, знаешь. Его все знают. В-третьих, Кирилл Громов, киномагнат всея Руси.

Даша почувствовала, как её лицо заливает краска.

– Что молчишь? Ты не слышала никогда о Громове?

– Не слышала, – зачем-то соврала Даша.

– Кстати, он красавчик, зеленоглазый брюнет, под два метра ростом. Такой весь из себя правильный и невозмутимый, но внутри, я уверена, страсти кипят. Знаю я таких товарищей с ямочкой на подбородке. Они очень непросты. За ним толпы поклонниц бегают. Неужели не слышала?

– Нет, – внезапно осипшим голосом ответила Даша.

Глафира оживилась.

– Помните эту историю, как к нему голые девицы на день рождения завалились? В интернете только ленивый не прокомментировал!

– Громов с Крупкиным участвовали в интеллектуальном шоу, и рейтинги зашкаливали. Чур, Крупкин мой! Девочки, давайте, если он вам попадётся, то мы поменяемся? – предложила звёздная участница, то ли блогер, то ли фигуристка.

– Нет уж, – запротестовала её соседка. – Я ни с кем меняться не буду. Я верю в судьбу.

– Мы тоже не будем, – отрезала Вика. – Ты веришь в судьбу?

Даша молча кивнула. Она всё ещё находилась в потрясении. Вика не заметила странной реакции подруги и продолжила перечислять участников, Даша её почти не слышала, только кивала.

Кирилл Громов здесь. Первым её желанием было улизнуть. Она постаралась успокоиться, решив вести себя максимально сдержанно, даже равнодушно, если получится. Тем более что встретиться с ним после долгой разлуки при полном параде и в боевой раскраске – не самый плохой вариант.

– Что ты киваешь, как китайский болванчик? Специально спросила тебе соль в кофе добавить, а ты киваешь, вижу, что не слушаешь. Пойдём, нам пора выбрать, кто с кем в паре играет.

Даша поймала свой встревоженный взгляд в зеркале.

– Хватит вести себя, как испуганная лань перед королевской охотой, – прошептала она своему отражению и, поднявшись с кресла, вышла из гримёрки.

* * *

Этап жеребьёвки был частью шоу. Игра началась, и участники ещё не видели друг друга. Женщин и мужчин разделял занавес. Сначала они по очереди доставали из барабана по половине шара с цифрой. Даша вытянула свою и продемонстрировала цифру зрителям.

Ведущий радостно комментировал каждое действие участников. Воздух, казалось, раскалился от количества съёмочной техники и слепящих ламп, окружавших пространство. Но Дашу внутри бил озноб. Она надеялась, что шёлковое платье, доходящее до щиколоток, скрывает дрожащие мелкой дрожью колени.

– Сейчас каждый участник впервые встретится со своим партнёром, чтобы вместе начать увлекательную игру! В ходе игры каждая пара постарается найти как можно больше точек соприкосновения и побороться за выход в финал. Это игра «Точка соприкосновения»!

Занавес, отделяющий участников игры друг от друга, поднялся. Даша увидела Кирилла. Намеренно или нет, но он её не замечал. Она старалась смотреть на других участников и улыбаться, но видела только его.

Ведущий предложил участникам найти первую точку соприкосновения, объединив половины шаров. Даша инстинктивно сделала шаг назад, словно пытаясь спрятаться, оттянуть время и прийти в себя перед тем, как встретиться лицом к лицу с Кириллом. Она была уверена, что их половинки совпадут. Однако её особая интуиция подвела.

Краем глаза Даша заметила, как к Кириллу подбежала какая-то девушка, но цифры на их половинах шара не совпали. Зато подошла половина шара Вики. А цифра Даши совпала с цифрой спортсмена Артура Дрёмова. Глафира встала в пару с Иваном.

Даша понемногу успокоилась, колени перестали дрожать, но даже стоя к Кириллу спиной, она ощущала его присутствие. Она автоматически отвечала на вопросы, смеялась над шутками Артура, старательно не замечая Кирилла.

Пары разделились для выполнения первого задания – за короткое время найти как можно больше точек соприкосновения во вкусовых предпочтениях. Даша постаралась переключиться на Артура.

– Ещё я люблю вареники с вишней и Гауду, – вещал он.

Даша кивнула.

– А еще потребляю белок с ударением на «о», – Артур захохотал, будто сказал что-то и вправду остроумное. – У нас осталось три минуты, ты почти ничего о себе не рассказала.

– Я тоже люблю вареники, но с картошкой, – спохватилась Даша, потому что пропустила мимо ушей почти всё, перечисленное Артуром. – Сало с хлебом, кислые щи, безе и кофе с лимоном.

– Тебе никто не говорил, что у тебя странный вкус? – поинтересовался Артур.

Затея с игрой и съёмками нравилась Даше всё меньше.

Ноябрь 1991 года, Санкт-Петербург, за пять лет до исчезновения

В мае Инна и Бельмондо поженились. Марина больше не общалась с Инной. Они не ссорились, но поддерживать прежние дружеские отношения не получалось. В сентябре стала понятна причина поспешной женитьбы: Инна собралась уходить в декрет. В университете Бельмондо перевёлся на заочное отделение и ввязался в какой-то кооператив, начав зарабатывать деньги. У него появилась машина и странные друзья, в компании которых Марина пару раз случайно его видела.

Лариса и Инна знали о влюблённости Марины и даже сочувствовали ей, по крайней мере, делали вид: Инна – как победительница лотереи, Лариса – как человек, который мог оказаться в подобной ситуации, но, по счастливому стечению обстоятельств, не оказался. В их глазах Марина была кем-то вроде безвинно пострадавшей в любовной катастрофе, тем более что сама Марина не делала никаких попыток увидеться с Бельмондо. Марина изо всех сил пыталась забыть его. Сделать это было не так просто, потому что Сергей то и дело приходил на работу к жене. Марина в такие моменты старалась не показываться.

Тогда, ещё в апреле, между ней и Бельмондо состоялся разговор, который не принёс облегчения. Бельмондо даже клялся ей в любви, а женитьбу на Инне оправдывал непредвиденными обстоятельствами. Марине не хотелось в этом разбираться, гордость не позволяла устраивать скандалы и лезть с расспросами.

Спустя пару месяцев, когда Инна уже ушла в декрет и перестала появляться на работе, Марина неожиданно столкнулась с Бельмондо в школьном коридоре. Он принёс какие-то справки Инны. Вид у него был измученный. Они вместе вышли из школы. На улице быстро темнело. Ни у кого не было зонта. Марина шла к остановке, Бельмондо шёл рядом. Холодный ветер забирался в рукава и за воротник, летящая с неба ледяная морось царапала лицо. Они спрятались под козырьком подъезда, сев на противоположные края облупленной скамейки. Сергей выкурил сигарету и сразу взялся за следующую.

Марине не хотелось первой начинать разговор. Они перекинулись парой фраз ещё у школы, а теперь оба молчали. Это молчание нельзя было назвать неловким. Просто нужно было молчать о том, о чём хотелось сказать, а остальное было неважным.

– Ты куда сейчас?

Марина промолчала.

– Домой?

Марина разглядывала дрожащее отражение фонаря в тёмной луже.

– Не хочешь со мной разговаривать. Оно и понятно. О чём со мной говорить? Я подонок, предатель.

– Ты не подонок! – не выдержала Марина. – Ты мне ничего не обещал.

– Я клялся тебе в любви, а женился на Инке, разве этого мало?

– Ты же не мог бросить ребёнка.

– Не мог.

Бельмондо обхватил голову руками, погрузив длинные пальцы в густые волосы. Марина посмотрела на него. Несчастный вид, уши эти смешные, словно у сказочного существа – с заострёнными уголками, а никак не человеческие. Сердце сжалось от любви и жалости к нему, к себе, к их несостоявшейся любви. Она подсела ближе и нежно погладила его по руке. Он схватил её руку и поцеловал запястье, затем прижал ладонь к своей щеке. После этого он притянул её к себе и начал покрывать её лицо поцелуями. Его безудержной радости не было конца.

– Щекотно, – рассмеялась Марина.

Бельмондо неохотно отстранился и заглянул ей в глаза.

– Поедем со мной? – спросил он.

Она не ответила, но он прочитал ответ в её глазах.

* * *

Бельмондо что-то радостно рассказывал, пока они мчались к другу, который жил на проспекте Просвещения. Марина провела около пятнадцати минут в одиночестве в машине, пока Бельмондо ходил к другу за ключами от дачного домика. Она даже думала сбежать, пока он не пришёл, но не могла противиться своим чувствам.

Всё было как во сне. Они ехали на дачу куда-то вглубь Ленобласти. В машине было душно из-за работающей печки. Кассету заело, а радио хрипело, не в силах поймать волну в этом глухом месте. Тускло освещённая трасса всё больше напоминала просёлочную дорогу с её рытвинами и колеями. Электрические столбы исчезли, и редкие встречные автомобили лишь на мгновение освещали полоску обочины и непроглядный лес, после чего дорога вновь погружалась во тьму, освещаемую лишь фарами.

У Марины было ощущение, что они крадутся с фонариками по лесу, а вокруг непременно бродят волки или ещё какие-то хищники. Но с Бельмондо она чувствовала себя удивительно защищённой и настолько счастливой, что её мало волновало, куда он её везёт.

В садоводстве, где-то в Орехово, куда они приехали, вовсе не было света, за исключением одинокого фонаря у самого въезда, который раскачивался на ветру. На повороте к дому машина чуть не увязла в глубокой луже. Снег тонким слоем покрывал чуть примёрзшую дорожную грязь и пожухшую траву по обочинам дороги. Они бросили машину у чужих ворот. Потом долго открывали калитку и замёрзший замок на двери летнего домика.

В доме света тоже не было. Должно быть, во всём садоводстве отключили электричество. Бельмондо отыскал запас свечей, одну поставил на стол, принёс дрова и развёл огонь в буржуйке. На озябшей кухне постепенно стало тепло. Марине нравился этот садовый домик с крохотной кухней и комнатой, мерцание свечи, живой свидетельницы её уютного и недолгого (она хорошо это понимала) счастья.

В тот момент Марина не хотела думать о своих родителях, которые, вероятно, уже начали беспокоиться, ведь она никогда не пропадала из дома без предупреждения. Она не хотела думать о беременной Инне, которая где-то там в Ленинграде, или уже по-новому, в Санкт-Петербурге, ждала мужа и тоже волновалась. Не существовало ничего и никого, кроме них двоих. Весь мир сосредоточился здесь – в маленьком холодном садовом домике.

* * *

Всю ночь и ещё один день они провели вместе, не думая ни о чём, откладывая неизбежное возвращение к реальности. Они ходили пешком за несколько километров в магазин, где смогли купить только хлеб и кулёк слипшихся жёлтых конфет – лимончиков.

– Лимончик мой, – шептал Бельмондо на ухо Марине.

День пролетел. Затем наступила ещё одна ночь, приближая их расставание.

Марина, закутавшись в одеяло, босиком прошлёпала по ледяному полу к столу. Очень хотелось пить. Она взяла кружку с давно остывшим чаем и подошла к окну. На ясном небе сидели несколько блестящих точек. Кожа горела, Марина чувствовала, что заболевает. Она прислонилась лбом к холодному стеклу и увидела идущего по дороге от их калитки человека. Он шёл медленно, словно каждый шаг давался ему с трудом.

– Папа! – крикнула Марина и бросилась на улицу за удалявшейся спиной.

– Ты куда? – Бельмондо вскочил за ней. – Сумасшедшая! Босиком!

На дороге никого не было. Словно человек испарился. Бельмондо выбежал следом, схватил её в охапку и поднял на руки.

– Ты что творишь?

– Папа! Там был папа!

– Здесь никого нет! Смотри, даже следов нет. Если бы здесь кто-то проходил, то остались бы следы. Посмотри, как мы с тобой наследили!

Действительно, дорожка была покрыта ровным слоем снега, выпавшего накануне. На снегу отчётливо виднелись следы босых ног Марины и Сергея, которые вели от садового дома.

– Но я его видела! – упрямо повторила Марина.

– Тебе показалось. Здесь никого нет, откуда он мог появиться, ночь на дворе. Маринка, – Сергей прислонился щекой к её щеке, – ты вся горишь!

– Отвези меня домой.

– Когда? Сейчас? Ночью?

– Да, я хочу домой. Отвези.

– Ладно, едем.

* * *

По дороге они не обменялись и парой фраз. Волшебство было разрушено. Марина то засыпала, то просыпалась. У неё был жар, ей казалось, что она уже дома, что отец и мать сидят за столом и слушают, как она рассказывает им, куда исчезла и просит не волноваться, потому что она любит Сергея, она так счастлива. Они что-нибудь обязательно решат, как-нибудь выпутаются из этой ситуации. Ведь они любят друг друга.

Бельмондо разбудил её. Машина стояла возле дома на Желябова.

– Я провожу до квартиры. Не сопротивляйся. Когда придёшь домой, выпей аспирин, у тебя есть?

Марина вяло кивнула.

Она не помнила, как попрощалась с Бельмондо и когда он ушёл. Внезапно она обнаружила, что лежит в пальто на неразложенном диване в своей комнате. В окно ярко светит солнце. Ужасно болит горло, но температура, кажется, упала. По крайней мере, мысли не путаются, и комната не плывёт перед глазами.

Марина переоделась, тихонько проскользнула в общий коммунальный коридор и подошла к комнате родителей. Там царила тишина. Она подергала за ручку, но дверь оказалась заперта. Из кухни доносился аромат жареного лука – соседка готовила обед.

– Так увезли вчера отца-то, инфаркт! – сообщила она Марине, деловито перемешивая на сковороде овощи. – Мать со скорой поехала. Наверное, ещё не возвращалась, не видела её сегодня.

На шум голосов из комнаты вышла Вера Семёновна. Увидев Марину, которая, словно оглушённая, стояла посреди кухни, она покачала головой.

– Как же ты могла, Марина? Довела отца до такого состояния.

14 декабря 2019 года, суббота, Петроградская сторона, «Точка соприкосновения»

Победителями становилась пара, которая находила как можно больше общего. Соврать или уклониться было невозможно, потому что всё общение проходило под прицелом видеокамер. Для прохождения большинства испытаний пару разделяли, а на мониторе сравнивали, как они проходили этапы, насколько схожи их рассуждения, вкусы и взгляды. Также смотрели, что у обоих вызывало трудности, а что давалось легко. Они ели на камеру, выбирая блюда по отдельности.

Зато вместе собирали комод по инструкции и делали много других вещей, которые, по мнению Даши, скорее могли бы разъединить, чем помочь найти точки соприкосновения.

Во время игры она не видела других участников, лишь своего партнера Артура Дрёмова. Под конец дня Даша основательно подустала от такой активности напоказ.

К чему она была совсем не готова, так это к спортивному испытанию в финале. Искать общие интересы с олимпийским чемпионом – занятие бесполезное, учитывая, что у неё даже не было никаких спортивных увлечений. Физическая культура и Даша существовали на разных планетах.

В школе Даша пыталась заниматься спортом: ходила в бассейн и на лёгкую атлетику, но ничего путного из этого не вышло. Хотя она и научилась плавать, однако прыгать и бегать по-прежнему ненавидела.

Для спортивного состязания они переоделись. Наконец, их пара встретилась с остальными участниками игры. На Даше, как и на всех остальных, были шорты и футболка с огромной эмблемой программы. Пары можно было различить по цвету футболок. Артуру и Даше достались синие.

Глафира с вызовом поглядывала на Вику и Кирилла, громким шёпотом настраивая Ивана обойти эту пару в финале.

К тому времени стало очевидно, что Даше с Артуром не удастся занять первое место. Пары Вики и Кирилла, Глафиры и Ивана значительно опережали их по очкам. Артур заметно нервничал: всё-таки он был олимпийским чемпионом, а здесь всего лишь телевизионная игра, и он не может претендовать на победу.

Задача, стоящая перед ними, была одновременно спортивной и логической. Паре нужно было пройти своеобразный лабиринт, преодолевая на пути препятствия: подтянуться, добраться до мяча и этим мячом выбить кегли, проползти, перепрыгнуть, взобраться и так далее.

Даша смертельно устала, она медленно ползла по лабиринту и проклинала того идиота, который выдумал спортивное состязание поставить в конце целого дня нелепых испытаний и, главным образом, того, кто придумал эту ужасную игру.

Когда она увидела, как Артур на горизонте взбирается по канату, по которому она даже в школе никогда не лазила, её охватила волна безысходности. Она мысленно пожелала программе антирейтингов, а её создателю – поноса. Затем она сразу же всех пожалела и от всего сердца пожелала им процветания и крепкого здоровья. «Не стула, здоровья», – поправила она свой внутренний голос, настойчиво предлагавший ей более радикальные варианты.

Участники, прошедшие все испытания, оставались в студии и с балкона наблюдали за тем, как их соперники справляются с последним заданием. Даже Глафира с её приятными формами оказалась не в пример спортивнее Даши, преодолела все препятствия и теперь оживлённо беседовала с Иваном на балконе.

Канат, свисающий с потолка, как лиана, раскачивался из стороны в сторону. С помощью него нужно было перелететь через конечное препятствие – солидную ёмкость с водой. Попасть на верхушку каната можно было двумя способами: обычным – подтянуться или же забраться наверх по шведской стенке, а затем ухватиться за раскачивающуюся верёвку.

Даша, покраснев до ушей, но с невозмутимым видом, поднялась по шведской стенке. Артур, перебравшийся на другой берег минут двадцать назад, теперь ждал её, расхаживая взад-вперёд и время от времени вскидывая руки. Эта пантомима раздражала Дашу, и она старалась не смотреть в его сторону.

Она схватила качающийся канат и перебралась на него. Взглянув на балкон, Даша увидела машущую ей Вику, и Кирилла, стоявшего рядом. Их взгляды впервые встретились, её сердце забилось быстрее. Голова закружилась, в глазах потемнело, и она, не удержавшись, выпустила канат из рук.

Сам полёт она не помнила, но мягкое приземление почувствовала, утонув в подушках, специально расстеленных на полу. Ей было так стыдно, что она долго не решалась открыть глаза.

* * *

Даша шла по дороге вдоль кладбища. Её мысли путались, она не могла сосредоточиться и понять, о чём ей нужно думать в первую очередь. Сердце начинало бешено колотиться, едва только её мысли возвращались к нему. Ситуация требовала быстрых решений, но никак не поддавалась спокойному размышлению. Даша на него просто не была способна.

Он есть.

Он был рядом.

Он не забыл её.

Даша поняла, что по-прежнему важна для него. Она почувствовала, что теперь Кирилл захочет встретиться и поговорить.

С другой стороны, он смог продержаться без встречи с ней несколько лет, и это означало, что он способен контролировать свои эмоции и идти против собственных желаний.

Или она всё это выдумала?

Выдумала? Нет, это невозможно. Первое, что она увидела, открыв глаза, было его обеспокоенное лицо. Ей не показалось. Он был там, держал её за руку. Он беспокоился о ней, и всё остальное было не важно. Она перехватила его взгляд, полный искренней тревоги за неё, и в нём горел огонь, который мог быть вызван только сильными чувствами. Его глаза не выражали безразличия. Но что, если это была ненависть?

Даша множество раз представляла себе их встречу и разговор с Кириллом, но встреча на съёмках застала её врасплох. Она даже представить не могла, что может отключиться от переизбытка эмоций.

Как только Кирилл убедился, что с ней всё в порядке, он сразу же отошёл в сторону. Или его оттеснил Артур, который настаивал на том, чтобы она поехала в больницу? Но Даша отказалась. Всего лишь пара ссадин на локте и то полученных при сборке комода. Ей повезло приземлиться на мягкое покрытие. Если бы она упала в воду, это было бы эпично, как заявила суетящаяся рядом Вика. Кирилл же в это время беседовал с кем-то из участников шоу и, казалось, больше не замечал её.

Она должна была попытаться поговорить с ним, не дожидаясь, пока он сам узнает о сыне. Если он вообще захочет что-то узнавать: Даша не знала, чего ожидать от Кирилла. Она была уверена, что если бы Кирилл узнал о сыне, то ни за что не отказался бы от него. У Тима мог бы быть настоящий отец, а не только на фотографии или на картинке в книжке.

Вдруг он не обрадуется, а рассердится? Просто подойти и сказать: «Знаешь, у нас с тобой растёт замечательный мальчик, его зовут Тим». Но почему-то именно самое простое сделать труднее всего.

У ворот небольшой кладбищенской калитки на раскладном рыбацком стульчике сидел старик и беспокойно оглядывался по сторонам. Когда Даша поравнялась с ним, он, поймав её взгляд, обрадовался и попросил конфету.

– У меня нет.

– Ах, как жаль, как жаль.

– В следующий раз захвачу.

– Спасибо, дорогая. Если меня здесь не найдёшь, слева по дорожке – Митричу отдай, – старик махнул в сторону Смоленского кладбища.

Даша собралась ответить, но увидела, что мужчина исчез.

– Так, так. Особое состояние, – пробормотала она.

Как только её что-то расстраивало, она теряла эмоциональную защищённость. Тут же начинали появляться души умерших людей, словно стена между мирами истончалась. Обычно они ничего не просили, а только молча смотрели.

Когда живёшь напротив кладбища, такие встречи происходят намного чаще. Завтра нужно будет купить конфет и отнести их Митричу, раз уж обещала.

Старик, хотел он того или нет, ненадолго отвлек Дашу от мыслей о Кирилле. Кроме того, предстоит объясниться с Викой. Кажется, она что-то поняла или поймёт в ближайшее время.

Вика осталась праздновать их общую с Кириллом победу, а Даша поспешила уйти, пока её не убедили остаться на банкет. Ей с трудом удалось уговорить партнера по игре не провожать её. Она была уверена, что он предлагал свою помощь лишь из вежливости и с гораздо большим удовольствием остался бы на банкете.

14 декабря 2019 года, суббота, улица Беринга, Васильевский остров

Даша повернула ключ в замке, вошла в тёмную прихожую и, не включая свет, села на тумбочку у зеркала. Тумбочка ожила и, ругнувшись, вцепилась ей в спину.

– Вася, прости, я тебя не заметила.

– Я уже понял.

Даша стряхнула кота на пол, зажгла свет и сняла куртку.

– Что-то случилось? Ты выглядишь, будто на тебя тоже кто-то приземлился.

– Я с потолка рухнула.

– Не сказать, что это новость, – хмыкнул кот. – Ты не шутишь?

Даша покачала головой и начала снимать ботинки один за другим.

– Не шучу.

Замигала лампочка. Даша с упрёком взглянула на неё, и та перестала мигать. Вася обошёл упавший набок ботинок и потёрся щекой о тумбочку.

– Кто тебя загнал на потолок?

– Сама залезла.

– Час от часу.

– Я в шоу участвовала, там конкурсы всякие, все на потолке побывали, одна я упала.

Вася глубокомысленно вздохнул и последовал за Дашей на кухню. Даша механически сполоснула руки, затем открыла дверцу холодильника и в задумчивости уставилась на кастрюлю. Холодильник начал противно пиликать, но Даша продолжала гипнотизировать кастрюлю.

– Мне тоже не нравятся эти розочки, – мяукнул Вася.

– Какие розочки? – очнулась Даша, закрыла дверцу и с удивлением посмотрела на кота.

– На кастрюле.

Даша озадаченно подняла бровь и снова открыла холодильник.

– Д-а-а-а, – потянул кот, – я как-то упустил из виду, что ты с потолка рухнула.

– А ещё я встретила там старого знакомого, – глухим голосом произнесла Даша.

– На потолке?

– Нет, на шоу.

– Насколько старого?

– Кирилла.

– Того самого отца, которого мы как бы не знаем?

– Того самого.

– Ну что же... Вполне ожидаемо. Как говорится, рано или поздно это должно было произойти. Ты же хотела с ним встретиться? Видимо, время пришло.

Холодильник снова запищал, и Даша, опомнившись, закрыла дверцу, так ничего оттуда и не вынув.

– Чего это ты есть не просишь? – спросила она у кота.

– Пока тебя не было, я случайно уронил пакет с кормом, он лопнул. И вот.

Кот выпятил живот и икнул.

Даша взяла в руки полупустую упаковку из-под корма.

– Интересно, как ты сам не лопнул.

– Странные у тебя интересы. Между прочим, ты знаешь, что, осуждая кого-то, принимаешь часть его кармы на себя?

– Опять ты со своей философией...

– Лучше не осуждать.

– Я и не думала тебя осуждать, не придумывай.

– Ты иронизируешь – это и есть осуждение. Поверхностным суждением о чужих делах ты заставляешь пространство открывать тебе лишние дороги. Чтобы понять другого человека, тебе придётся самой пройти путь, о лёгкости которого ты судишь вскользь, не задумываясь.

– А если я не захочу его проходить?

– Кто спрашивает? Пространство тут же нарисует тебе лишнюю дорогу, путь подлиннее.

– Как таксист, который хочет заработать лишних денег?

– Только здесь никто кроме тебя не будет виноват. Стоит ли идти по чужому пути, забывая о собственном – решать тебе.

– Что-то я ничего не поняла. Плохо соображаю. Ты переел, поэтому у тебя плохое настроение и тебя пробило на философские размышления?

– Опять ирония. Хорошо, подойдём с другого края, – Василий принял позу мудрого льва из Алупкинского дворца. – Такие люди, как ты...

– Какие люди? – перебила Даша. Обычно она любила философствования кота, но сегодня его речь больше напоминала ворчание, хотя и не лишённое здравого смысла.

– Люди, обладающие особым знанием, получают ответ от пространства очень быстро, – продолжал Василий.

– То есть ты хочешь сказать, что таким как я за неправильные поступки прилетает быстро?

– Да. Только последствия могут быть тяжелее, потому что ты видишь больше остальных. Я к тому, что ты не зря с потолка свалилась. Небось напортачила где-то.

С деланным недовольством Вася вильнул хвостом и, кряхтя, запрыгнул на подоконник. Даша присела рядом с ним и, вспомнив свои сегодняшние мысли о создателях программы «Точки соприкосновения», подумала, что кот не так уж и неправ.

В квартире все подоконники были широкими. На кухонном подоконнике Даша разложила подушки. Иногда она выключала свет, усаживалась на подоконник и смотрела в темноту за окном. Даша погладила кота по голове и почесала за ушком. Вася тут же начал вылизываться, будто она его испачкала.

– Ты всегда был таким мудрым?

– Нет. Знание открылось, только когда я стал котом.

– Ты помнишь, что обещал рассказать о Катрин?

Вася сделал вид что не услышал, увлечённо вылизывая лапу.

– Эй, слышишь меня? Ты обещал!

Кот нехотя отвлёкся от лапы и вздохнул.

– Хорошо. На чём я остановился?

– Когда ты увидел Катрин.

– Я увидел Катрин...

Вася на секунду задумался.

– Когда я её увидел, то сразу понял, что она – моя женщина. Как она на меня посмотрела! – кот, как и в прошлый раз, на этой фразе замолчал.

Даша забеспокоилась, что снова не услышит продолжения, потому что он всё время застревал на одном и том же, как поцарапанная виниловая пластинка. Но Вася внезапно очнулся и продолжил:

– Непокорная, резкая. Я был уверен, что в эту же ночь она станет моей. Я был красавчиком, и все женщины без исключения падали к моим ногам. Я всегда делал только то, что хотел.

– Будто сейчас по-другому.

– Не поверишь, я сильно изменился. Я не граблю и даже не убиваю ради удовольствия.

– И что же Катрин?

– Катрин была хороша, но опасна. Я и не подозревал насколько. Меня тянуло к ней с бешеной силой. Я предложил ей провести со мной ночь, но она рассмеялась мне в лицо, и в этом смехе не было ничего весёлого. Ты когда-нибудь слышала, как смеётся ведьма, которая отказалась от любви?

Даша неопределённо пожала плечами.

– Катрин не интересовали мои деньги и всё, что я обещал, стремясь её заполучить. В той жизни она решила поступить иначе, несмотря на страстную ко мне любовь, не ослабевающую из жизни в жизнь. Она больше не хотела оказаться из-за меня на костре, поэтому не подпускала к себе, что ещё больше распаляло меня. Наша страсть ослабляла её защиту. Как только мы сближались, тут же находились люди, которые распознавали в ней ведьму, искушали меня деньгами, а её волокли на костёр. Подпусти она меня к себе в тот раз, история повторилась бы. Она отвергала меня и хохотала своим странным печальным смехом. Ещё ни одна женщина не посмела отказать мне, все до единой были готовы лечь со мной в постель и пойти за мной куда угодно, сделать, что бы я ни просил. А Катрин хохотала.

Хвост Васи ходил ходуном.

– Я обезумел. Мною управляла страсть. Я решил добиться её любой ценой. Наша бригантина покидала Сен-Мало следующим утром. Времени не оставалось, я не знал, вернёмся ли мы обратно. Решив взять Катрин силой или увезти с собой, я укрылся и просидел в таверне до глубокой ночи, затем последовал за хозяйкой, когда та поднялась наверх.

– Неужели у тебя не возникло ощущения, что эта встреча повторяется из жизни в жизнь?

– Нет. Людям нельзя помнить такие вещи, это мешает усвоению земных уроков.

– Нас часто окружают те, кого мы знаем не первую жизнь?

– Всегда. Будто ты не знаешь.

– Пока не пройдём урок?

– Именно.

– А если не получается пройти в этой жизни?

– Будешь проходить в следующей, только он будет ещё жестче предыдущего. Поэтому никогда не опускай руки, всё по силам, даже когда кажется, что не тянешь. Тяни.

– Я не опускаю.

– Да, в этой жизни ты держишься молодцом, согласен.

– Спасибо.

Даша тяжело вздохнула, в носу защипало.

– Этого ещё не хватало. Мне рассказывать или ты устала слушать?

– Рассказывай, конечно.

– То-то.

Вася немного посмотрел в одну точку и продолжил:

– Тогда я даже не догадывался, что Катрин ведьма, и не помнил, сколько раз предавал её в других жизнях. Она же помнила всё. Знала, что я прячусь и поднимусь за ней.

Вася закрыл глаза и принялся раскачиваться из стороны в сторону. Даша испугалась, что он опять замолчит, как в прошлый раз, но на этот раз кот заговорил, однако голос его изменился, стал хриплым, будто он и вправду был мужчиной, а не котом.

– В кромешной темноте я добрался до её комнаты. Охваченный страстью, я не слышал ничего, кроме шума крови, которая бурлила в моих ушах. Дверь была заперта. В отчаянии я ударил по ней кулаком, но Катрин не издала ни звука. Тогда я закричал и попытался выбить дверь плечом. И тут произошло нечто странное и необъяснимое.

Вася замолчал.

– Что произошло? Вась, не томи.

Кот громко всхрапнул и резко открыл глаза.

– Кажется, я заснул, – произнёс он обычным голосом. – На чём мы остановились?

– Василий, ты меня с ума сведёшь. Мы остановились у двери Катрин.

– Дверь не поддалась.

– И? Ты сказал, что произошло что-то странное.

– Да, это было очень странно. Я услышал шипение. Мои глаза понемногу привыкли к темноте, я различал отдельные предметы, но всё же не мог понять источник звука. Огонь? Змеи? Откуда? И словно в ответ на мой безмолвный вопрос, луна вышла из-за туч, и я увидел их – огромные рыжие кошки надвигались на меня. Их становилось всё больше, они возникали из ниоткуда и шипели. Тогда я терпеть не мог этих животных и даже корабельные коты при виде меня выгибали спины, а завидев издалека, обходили стороной, не рискуя попасть под мой сапог.

Шерсть Васи встала дыбом. Даша сделала вид, что не заметила.

– Кошки сидели на ступенях, выходили из тёмных углов, прыгали откуда-то с потолка. Я подумал, что схожу с ума. Я схватил одну из кошек и швырнул с лестницы, тут же остальные кошки завизжали, словно им тоже было больно. Они набросились на меня, цепляясь когтями за одежду, они явно собирались расправиться со мной. И тогда я сделал это.

– Что?

– Я вытащил шпагу и прикончил их. Всех до единой. Эти кошки и были самой Катрин. Я не знал об этом. В них заключалась её сила, она хотела напугать меня, она защищалась от меня. Если бы я убежал, она смогла бы противостоять мне, и я покинул бы Сен-Мало ранним утром. Возможно, в тот же день я бы погиб, но при других обстоятельствах. Всё могло сложиться иначе.

– Тебе не следовало убивать.

– Именно так. Я снова не прошёл испытание, обрекая нас с Катрин на ещё большие страдания.

– Катрин не устояла?

Вася как-то странно посмотрел на Дашу.

– Убив кошек, я выломал дверь и обнаружил её бездыханное тело.

– Как же так?

– Расправившись с кошками, тем самым я расправился с ней.

– Получается, ты снова убил её.

– А я тебе о чём говорил? Нет мне прощенья. В тот момент, когда я увидел мёртвую Катрин, мне открылись все прежние жизни, я вспомнил всё и от горя и ужаса не дожил до утра.

– Почему же ты снова не родился мужчиной и снова не встретил свою Катрин?

– Не достоин. Катрин перед смертью прокляла меня. Я уже сбился со счёта, какую кошачью жизнь проживаю без неё.

– Неужели тебе так и быть котом?

– Проклятье непростое. Снять его может только Катрин, но с тех пор я её не встречал.

– Ты же сказал, что она умерла.

– Не тупи. Даже если бы она осталась в живых, всё равно, с тех пор прошло немало столетий. Я имею в виду реинкарнацию моей Катрин.

* * *

Даше не спалось, было далеко за полночь, кот дремал, свернувшись клубком тут же на письменном столе. Она аккуратно поставила чашку на подставку из можжевельника и открыла ноутбук. Впервые за долгое время она разрешила себе поискать информацию о Кирилле. Она ввела его имя в поисковую строку и с удивлением взглянула на экран.

Декабрь 1991 года – январь 1992 года, Санкт-Петербург, за четыре с половиной года до исчезновения

После похорон отца мать перестала общаться с Мариной. Не то чтобы совсем, она могла сказать: «закрой форточку» или «нужно сходить в магазин, закончился хлеб».

Мать винила Марину в смерти отца, а Марина винила себя и не могла без боли думать о Сергее. Если бы она тогда не уехала с ним, никого не предупредив, отец был бы жив. Марина желала, чтобы время вернулось назад, и тогда она не поехала бы с Сергеем на чью-то дачу.

После произошедшего Бельмондо настойчиво искал встречи с ней и обрывал коммунальный телефон, но она не хотела больше его видеть, ведь это из-за их глупой связи не стало её отца. Даже мысль о том, что они могут продолжить общение, была Марине невыносима.

Под Новый год Марина осознала, что с ней что-то не так. Она быстро уставала и могла, не услышав будильник, проспать на работу. Её мутило от запахов, доносящихся из школьной столовой. А когда Лариса принесла в учительскую радостную новость о том, что Инка родила мальчика, Марина выбежала из учительской и с трудом успела добраться до туалета, где её стошнило.

Непонятно, каким образом, Марина ничего ей не говорила, но мать узнала о её беременности. Вопреки ожиданиям, она не стала уговаривать Марину сделать аборт, а наоборот, даже повеселела и снова стала общаться с дочерью. Постепенно отношения между ними наладились.

Марина взяла отпуск, чтобы сдать сессию. Ей предстояло выдержать несколько непростых экзаменов у преподавателей, чьи лекции она посещала всего пару раз. С ноября она практически не бывала в университете.

К сожалению, среди этих преподавателей оказались двое профессоров, которые славились своим принципиальным характером. Это означало, что Марине предстояли долгие и утомительные объяснения с ними и в деканате, а также необходимость просить, а потом ночами переписывать конспекты других студентов.

Неожиданно для себя Марина осознала, что не хочет проходить через всё это, не хочет продолжать обучение и писать диплом.

Не сказав ничего матери, она сначала взяла академический отпуск, а потом и вовсе забрала документы из университета. Это было её личное решение, которое она приняла втайне от всех. Ей казалось, что внутри неё поселился бунтарь, словно не она сама, а ребёнок, растущий внутри, принимает за неё решения. Она уже безумно любила этого ребёнка, хотя бы за то, что с ним она смогла отважиться на то, на что без него у неё не хватило бы духу.

14-15 декабря 2019 года, суббота – воскресенье, улица Беринга, Васильевский остров

Даша с интересом рассматривала фотографии на экране ноутбука. Свадебная фотосессия! Множество снимков, на которых счастливая пара, улыбаясь, позирует на фоне осенних листьев в Павловском парке. Кирилл и та самая барышня, которую Даша видела год назад, когда приходила к нему домой.

Вот и ответ на вопрос! Она резко поставила чашку мимо подставки, пролив чай на стол. Вася, до этого спавший, открыл глаза, затем вскочил и уставился на экран. Его усы и хвост задрожали, словно он увидел за окном птичку.

– Вася, что с тобой? Ты увидел привидение?

– Это моя Катрин!

* * *

Даша почти не спала. Как только она закрывала глаза, в её памяти возникали свадебные фотографии, на которых красивая пара была запечатлена на фоне осеннего Павловска. А когда она пыталась забыть о Кирилле, её отвлекали звуки, издаваемые котом.

Вася беспокойно расхаживал по комнате, бормотал что-то себе под нос. Казалось, он произносит клятвы или заклинания, звучавшие одновременно печально и устрашающе.

Иногда, не открывая глаз, Даша в ответ на его жалобы говорила: «Возможно, тебе показалось, столько лет прошло». Вася в ответ недовольно фыркал и продолжал ходить по комнате.

* * *

Даша проснулась от звонка в дверь. Васи в комнате не было. За окном падал снег крупными хлопьями. На улице было светло, значит, она всё-таки уснула. Не обувшись, Даша босиком добежала до двери и посмотрела в глазок.

– Я тебе звоню целое утро, а ты не откликаешься. Подумала, опять телефон не слышишь. Уже день на дворе, а ты спишь, – проговорила Вика, не успев переступить порога квартиры.

– Как день? – хриплым ото сна голосом откликнулась Даша.

– Так, день. На время посмотри! Половина второго.

– Родители с Тимом скоро вернутся! А мне ещё к Митричу на кладбище нужно сбегать. У тебя есть конфеты? Ночью Вася колобродил, спать не давал.

– Ты заболела? – Вика деловито пощупала Дашин лоб. – Нет, температуры нет. Как локоть?

– Нормально.

– Значит, жить будешь. Почему ты вчера улетела так быстро? Вечеринка была что надо.

– Не хотела оставаться.

– Не хотела, – передразнила Вика. – А где виновник ночного торжества?

– Вася? Не знаю! – Даша беспокойно посмотрела на ключи, лежащие у двери, словно кот мог взять их и уйти из дома.

– Всё, Дашка, просыпайся. Пойдём кофе пить. Я больше не могу церемонии разводить, я должна узнать, откуда ты знаешь моего Кирилла.

– Твоего Кирилла? – эхом повторила Даша.

– Моего партнёра по игре. Колись давай, где ты с ним познакомилась? Не бойся, Артур мне больше понравился. Он меня домой вечером проводил. Ты же не против?

Даша помотала головой.

– Вот и хорошо, а то я домой только под утро пришла. Болтали с Артуром.

– Ничего себе новости! Ты же сказала, что он тебя проводил?

– Проводил. Сначала он меня, потом я его. Что тут такого? К тому же, он живёт недалеко от нас, – Вика махнула рукой куда-то в сторону в ванной. – На Крестовском.

– Да, совсем недалеко, – хмыкнула Даша, – особенно по прямой.

Они прошли на кухню. Даша достала из шкафа пачку печенья и высыпала его в вазочку.

– Как душно, – Вика приоткрыла окно. – Ты заметила, что у дома опять что-то копают?

– Может, нефть ищут?

– Тогда мы в доле. Утром наши машины эвакуатор переставил к соседнему дому. Ты не слышала? Сигнализация срабатывала.

– Я спала.

Вика заняла своё любимое место за столом – спиной к окну. Даша поставила перед ней кофейную пару. Затем она насыпала кофе в турку и определила её на огонь.

– О чём же вы болтали с Артуром до утра?

– Обо всём. Я даже думала с ним переспать, но потом что-то меня остановило. Наверное, что за нами всю дорогу таскался Иван.

– О, времена, о, нравы! – раздался голос откуда-то сверху.

Кончик хвоста Василия свесился с верхней полки посудного шкафа. Дашу так и подмывало ответить «кто бы говорил», но она сдержалась. Во-первых, рядом находилась Вика. А во-вторых, ей было искренне жаль Васю.

– Иван за вами следил? – спросила Даша, не совсем понимая, о чём говорит Вика.

– Нет, я фигурально. Я почему-то всю дорогу об Иване думала. Что бы он сказал на это и на то. Вроде как мысленно советовалась. Не понимаю, что со мной. Он с этой Глафирой ушёл.

– От добра бобра не ищут, – мяукнул Василий. – А ещё можно валерьяночки попить.

– Может, и не нужен тебе никакой Артур? – предположила Даша.

– Не знаю. Расскажи мне лучше о Громове, – попросила Вика.

Даша рассеянно посмотрела на свисавший со шкафа хвост, затем в окно.

– О Громове... Не возражаешь, если я приготовлю тебе кофе, а сама займусь обедом? Скоро привезут Тима, а в холодильнике ничего нет.

– Не возражаю. Только ты мне зубы не заговаривай, давай рассказывай о Кирилле Громове. Ты с ним знакома? Мне не показалось?

– Не показалось, погоди, сейчас расскажу.

Даша, пытаясь собраться с мыслями и понять, о чём говорить Вике, а о чём не стоит, выудила из морозильника куриную грудку и отправила её размораживаться в микроволновку. Нашла пару картошин и морковку – отлично, то, что нужно для супа.

– Тим очень любит сырные клёцки и просит их добавлять практически в каждый суп, – сообщила она Вике, всё ещё не решив, что ей следует рассказать о Кирилле Громове.

– А без клёцек не ест?

– Ест, но неохотно.

– Ты его балуешь.

Супы без клёцек Тим ел так медленно, что в супе успевали образовываться островки застывшего бульонного жира. Даша снова заглянула в холодильник. Сыр, яйца и даже веточка укропа есть – значит, клёцкам быть. Она обернулась к плите и едва успела поймать кофе, пытавшийся сбежать. Пена, которая уже начала подниматься, осела, и Даша поставила турку на подставку из можжевельника перед Викой.

– Тебе налить?

Вика пристально посмотрела на Дашу.

– Я сама, – она налила себе кофе. – Дашка, что-то здесь не так. Чем больше ты мне грузишь про клёцки, тем сильнее я подозреваю, что между тобой и Кириллом что-то было.

– Ничего не было, – произнесла Даша поспешно и отвернулась, чтобы Вика не заметила вспыхнувших щёк.

Как же её раздражала эта дурацкая привычка краснеть по любому поводу!

– Мы познакомились, когда я проводила журналистское расследование в коттеджном посёлке «Чудо-деревня». Он помогал мне в этом деле^[6], – произнесла Даша, по-прежнему не поворачиваясь к Вике.

– Это всё?

– А что ещё? Там произошло сразу несколько убийств.

– Ого! Ты об этом не рассказывала.

– Об этом трубили по всем новостным каналам и в интернете было много информации, можешь почитать.

– А в каком году это было?

– Не помню, – солгала Даша.

Вика с энтузиазмом принялась изучать информацию о «Чудо-деревне» в своём телефоне.

Даша смешала тёртый сыр с укропом и яйцом, посолила, добавила немного молока и пару ложек муки. Получилась смесь для клёцок. Чуть-чуть постоит, загустеет, пока она занимается бульоном. Потом останется лишь набирать смесь в чайную ложку и бросать в кипящий бульон. Она надеялась, что успеет приготовить обед к приезду Тима.

Вика сосредоточенно листала заметки в интернете и даже посмотрела видеорепортаж одного из новостных каналов.

– Удивительно! – восклицала она. – Как же так, я совсем не помню об этом! А где твой репортаж?

– Он тоже был, но не для телевидения, а для журнала «333 кв. м».

– А с Громовым ты как познакомилась?

– Он жил неподалёку от того коттеджного посёлка.

– Понятно. Поэтому он так трепетно к тебе относится?

– Не придумывай. Мы просто немного общались, вот и всё.

– Вот и всё... – произнесла Вика, словно эхо, и провела пальцем по экрану своего смартфона.

Даша поставила вариться бульон и повернулась к Вике.

– О тех ужасах так много писали, потому что было слишком много жертв. Громов и сам пострадал тогда – в него стрелял тот самый убийца. Не очень приятные воспоминания.

Даша машинально дотронулась до подбородка, где у неё остался небольшой шрам. В тот день, когда в Кирилла стреляли, она была рядом. Кирилл мог погибнуть, и только её своевременная помощь помогла ему продержаться до приезда скорой. А потом, когда Кирилла увезли на скорой, она побежала искать кота Василия, оставшегося в лесу, упала и рассекла подбородок^[7].

Вика отложила смартфон на край стола и одним глотком допила кофе.

– Да, я слышала что-то такое о Громове, но уже забыла. Теперь понимаю, почему ты не хочешь вспоминать об этом. Мне бы тоже не хотелось. Ладно, я позже ещё к тебе загляну. Маня новогоднюю поделку делает, завтра в школу нести, пойду, пока они с бабушкой не подрались. Извини, что пристала с расспросами. Мне просто стало любопытно, где ты могла познакомиться с Кириллом и почему молчала об этом до сих пор.

Даша закрыла за Викой дверь, вернулась на кухню и уменьшила огонь под кастрюлей с закипающим бульоном.

Май 1992 года, Санкт-Петербург, четыре года до исчезновения

– Ты только не переживай, но я считаю, что ты должна об этом знать: Маринка Иванова беременна.

Лариса сидела на диване, а Инна ходила по комнате, пытаясь укачать сына.

– Вот так новости! У неё кто-то появился? Я и не подозревала, думала, она до сих пор влюблена в моего Серёгу, – Инна взглянула на малыша, – в нашего любимого папочку. Да, дорогой? Наш папа – самый красивый.

– В том-то и дело, – произнесла Лариса, закидывая ногу на ногу. – Насколько мне известно, у неё никого нет.

– Ты мой сладенький, – продолжала нежно разговаривать с сыном Инна, внезапно её осенило, и она села на диван рядом с Ларисой. – А срок какой, не знаешь?

– Не знаю, немаленький уже. Она всё в балахонах ходила, никто не догадывался, а тут тридцатого жарко было, я с ней в канцелярии столкнулась, на ней легкое платье было и живот виден. Мне кажется, она в декретный отпуск собралась.

Инна отнесла засыпающего сына в кроватку и снова села рядом с подругой.

– Так... – она прикинула в уме срок и посмотрела на Ларису. – Ноябрь! Ты считаешь, что это может быть ребёнок Сергея?

– Ну, раз уж ты сама заговорила об этом, – Лариса замялась. – Мне кажется, что отцом может быть твой Сергей.

– Он сам не свой ходил, когда Маринкин отец умер. Всё время ей названивал, я слышала, как он уговаривал её встретиться. Вот же зараза! Забеременела от моего мужа! Нет, я Серёгу ей не отдам!

– Она ведь не просит, – заметила Лариса. – Ты расскажешь ему?

– Ещё чего не хватало! Нет, конечно. И к ней не пущу. Пусть не думает, что может просто так уйти.

– Твой Серёга молодец, как о сыне и о тебе заботится, – вставила Лариса.

– Конечно, заботится. Он – мой, я его ни с кем не собираюсь делить! – Инна почти кричала.

– Хорошо, хорошо. Я просто решила тебе рассказать, потому что тебе нужно об этом знать, – снова повторила Лариса.

– Спасибо, – рявкнула Инна.

Ребёнок закряхтел в кроватке, и Инна тут же подскочила к нему.

– Ты мой хороший, прости свою глупенькую мамочку, расшумелась, спать сыночку своему не даёт.

15 декабря 2019 года, воскресенье, улица Беринга, Васильевский остров

Отец Даши шагнул в прихожую, держа Тима на руках.

– В машине разморило, никак не может проснуться, – объяснил он, ставя внука на ноги. – Мама в машине ждёт, не хочет из-за аллергии на кота подниматься.

Тим разлепил сонные глаза и покачнулся. Отец поддержал его за капюшон куртки. Даша опустилась на колени и крепко обняла сына.

– Как же я соскучилась по тебе!

– И я, – пробормотал Тим, не открывая глаз.

– Дашка, кажется, наш герой чуток приболел.

Даша с тревогой прикоснулась губами ко лбу сына. Лоб был горячим.

– Мне дядя Илья подарил волшебную палочку! Где моя палочка, дедушка? – встревоженно спросил Тим.

– Не переживай, в рюкзаке, – ответил тот и передал Даше рюкзак Тима, который висел у него на плече. – Там местный умелец, Илья, вырезал ему из дерева волшебную палочку. Я пойду, мать в машине ждёт, позвони потом, как температуру измерите.

– Конечно.

– На следующих выходных к нам приезжайте, а то, смотри, сейчас же его к себе заберём.

– Не нужно, – Даша покачала головой, – мы справимся. Не волнуйся.

– Всё, я пошёл, лечи героя.

* * *

Даша освободила сына от верхней одежды и отнесла на диван.

– Ты что, вздумал болеть?

– Я снег не ел, только чуть-чуть попробовал, десять снежинок.

– От такого количества не заболеешь.

– Бабуля говорит, что заболеешь.

Дашина мама была увлечена медициной, она любила лечить и лечиться, поэтому Даша старалась не обсуждать с родителями темы, связанные со здоровьем.

– У тебя болит горло?

Тим помотал головой.

– Покажи!

– А-а-а, – Тим старательно высунул язык.

– Вроде бы не красное. Но всё равно сейчас ляжешь в постель, и я напою тебя вкусным чаем.

– С малиной?

– С малиной.

– Хорошо, – выдохнул Тим. – Хорошо дома.

Температура оказалась немного повышенной, такое с Тимом случалось от переизбытка эмоций.

Даша напоила сына чаем и уложила в постель, хотя на часах не было и половины седьмого. Пусть выспится. Завтра садик отменяется. Возможно, на следующей неделе придётся воспользоваться услугами няни.

Вася устроился рядом с Тимом на подушке и со стороны казалось, будто на голове у Тима меховая шапка.

После бессонной ночи кот пребывал в глубокой задумчивости и неохотно вступал в диалог, словно анализировал свои прошлые жизни и выстраивал стратегию поведения на будущее. Днём, когда Вика ушла, Даша предложила коту:

– Хочешь, я узнаю о той женщине больше?

– Само всё узнается, когда придёт время, – отрезал он. – То, что принадлежит тебе, не ускользнёт, как бы ты ни старался.

– А то, что не принадлежит?

– А не твоё само убежит, как бы ты за ним ни гнался.

– Хм...

– Именно так.

– Но мне кажется, теперь вы слишком разные...

– Ты намекаешь, что я теперь кот?

– Намекаю.

Даша с трудом могла себе представить, как кот собирается налаживать отношения с женщиной, пусть даже и той, с которой он был связан на протяжении множества других жизней. Она почувствовала легкий укол ревности, ведь эта женщина смогла завладеть вниманием сразу двух важных для неё особ.

С няней, по совместительству хорошей подругой соседки Нинель, вышло договориться только на вторник. Даша сделала морс, чтобы потом напоить сына, и села за ноутбук. Она не была уверена, что сможет работать завтра, когда Тим будет дома, поэтому решила воспользоваться моментом и, пока сын спит, просмотреть фотографии из семейного архива Ивановых, которые она предварительно отсканировала и скопировала себе на флешку.

Даша рассматривала лица девочек на фотографии, подписанной как «1982 год. На дне рождения у Наташи». Она предполагала, что на снимке могут быть друзья Марины, которые, вероятно, знали о её жизни и о том, что с ней происходило в начале девяностых. Даша собиралась прийти в школу, где когда-то училась Марина, с этой фотографией. Она надеялась, что кто-то из пожилых учителей вспомнит девочек на снимке.

«Поход за грибами с Грибовыми. 1984 год» – прочитала Даша. Она увеличила снимок и внимательнее присмотрелась к лицу светловолосого худого мужчины, сомнений не было, это дед Дани. Марина похожа на отца, а внук похож на деда. Даша перевела взгляд на два дома, которые виднелись за спинами грибников. Сейчас нечасто можно увидеть такие богато украшенные резными наличниками дома, даже в деревне. Она максимально увеличила изображение, пытаясь разглядеть номер дома, который был ближе всего. Однако изображение размылось, распавшись на пиксели.

Ближайший дом был виден более отчётливо. Крепкий, красивый, с виднеющимися под крышей узорными планками, расположенными крест-накрест, как в настоящих русских избах. Возможно, хозяин дома увлекался плотницким делом. А может быть, и не хозяин, а просто работа мастера из этой или соседней деревни.

– Это дом тёти Вали?

Даша не заметила, как Тим подошёл к ней и уже некоторое время стоял за её спиной, рассматривая фотографии.

– Почему ты так думаешь? – спросила она, сажая сына к себе на колени.

– Вот же петушки и солнышко, как у тёти Вали! – воскликнул Тим, указывая пальцем на узор. – Они рано встают и мешают спать соседям. У одного дедушки в деревне есть и петух, и куры, и даже хрюшки.

– Свиньи!

– Нет, мама, не надо так говорить. Там хрюшка и хрюшонок.

– Свинёнок, то есть поросёнок, – снова поправила Даша сына.

– Мама, если бы ты видела этого поросёнка! Он такой хрюшонок!

Даша улыбнулась и прикоснулась к его лбу. Лоб был прохладным, температура снизилась до нормальной.

– Кажется, дела идут на поправку! – сказала она с облегчением.

Тим зевнул, и Даша, взяв его за руку, повела в детскую.

– Пойдём, я переодену тебя в сухую пижаму, а затем перестелю постель. Похоже, ты сильно вспотел.

Даше пришлось стряхнуть на пол сонного Василия, который не хотел возвращаться в реальность и бормотал какие-то ругательства, крепко вцепившись когтями в подушку.

– Вася не в духе, – сказал Тим, надевая пижаму.

– Отрок истину глаголет, – ответил Вася, отряхиваясь. – Неужели нельзя было просто перенести меня в кресло?

– Прости.

– Какие уж тут извинения, сон как рукой сняло.

Даша поцеловала сына, укрыла его одеялом и выключила свет.

– А теперь спать! Уже очень поздно!

Тим послушно закрыл глаза. Даша посидела немного на краешке кровати, а когда услышала, как он засопел, вышла из комнаты и вернулась к фотографиям.

Василий поплелся за ней и запрыгнул на письменный стол.

– Как ты думаешь, могли эти фотографии быть сделаны в той же деревне, где сейчас живут знакомые родителей? В Морошкино? – спросила Даша, показывая на ноутбук.

Вася широко зевнул и потянулся, затем, прищурившись, взглянул на экран.

– Возможно! Ты не знаешь название деревни, где сделаны фото?

– К сожалению, нет. И Даня ничего не смог вспомнить.

– Тогда тебе нужно самой поехать в Морошкино и посмотреть.

– Нет, это, скорее всего, просто совпадение. Я покажу фотографии Дане и завтра спрошу у родителей.

– Совпадение! – хмыкнул кот. – Неужели ты ещё в них веришь? Их просто не бывает.

Даша ещё некоторое время рассматривала фотографии, перелистывая их то в одну, то в другую сторону. Кот, громко вздыхая, следил за происходящим на экране, но больше не произнес ни слова. Наконец, Даша перенесла в телефон часть фотографий и занесла в электронную записную книжку вопросы, которые нужно выяснить в первую очередь и выключила ноутбук.

Уже лёжа в постели, она вдруг вспомнила, что так и не спросила у Вики, что та узнала о Кирилле во время игры, ведь их пара одержала победу. Значит, точки соприкосновения были. Но, зная Викину болтливость, можно было не сомневаться, что она обязательно обо всём расскажет. Болтливость Вики была практически профессиональным навыком. Поддержание разговора с клиентками едва ли не так же важно в процессе создания красоты, как и умение обращаться с ножницами и косметикой.

Мысли Даши вернулись к Кириллу. Она вспомнила дом, в котором он когда-то жил, и как уютно там было. Незаметно для себя она погрузилась в сон. Внезапно на неё словно упал кирпич, и она резко открыла глаза. На её груди сидел Василий.

– Боже мой!

– Нет, это всего лишь я.

– Что ты здесь делаешь? – Даша потянулась за телефоном и посмотрела на время. – Три часа ночи. Ты с ума сошёл?

– Это срочно! Ты мне нужна. Включи свою технику.

– Ноутбук? Зачем?

– Хочу её увидеть. Хочу всё о ней знать.

– А вечером ты не мог попросить? Ты же сидел рядом.

Даша встала и, не включая свет, подошла к столу, на котором лежал ноутбук. Сведений Даша не нашла, кроме имени и пары строчек под свадебными фотографиями. Кирилл Громов и Карина Островская – пара влюблённых. Реклама свадебных нарядов от модного дома.

Кирилл по-прежнему давал много интервью, но все они касались работы и «Киноантуража», а о личной жизни – ни строчки. Сплошные сплетни в комментариях, которые она принципиально не хотела читать. Не хотела, но застряла и прочитала все. Некоторые восхищались этой парой, а другие оставляли едкие комментарии в адрес Карины.

Говорили, что пара познакомилась в Европе. По информации из «достоверных источников», Карина уже много лет была «беременна» и ревновала Кирилла к ассистенткам, официанткам и другим женщинам, которые появлялись на их горизонте. О ревности Кирилла ничего не говорилось, возможно, потому что комментарии писали в основном женщины. Кто-то предположил, что Кирилл – нетрадиционной ориентации. Похоже, особа тоже столкнулась с отказом.

Даша подключила принтер и распечатала один из свадебных снимков для кота. Отдельной фотографии Карины найти не удалось. Василий ревностно наблюдал за процессом.

Даша, не без удовольствия, отрезала Кирилла от Карины. На талии Карины осталась его рука. Другая часть фотографии отправилась в мусорное ведро.

– Давай я заштрихую руку?

– Так сойдёт, давай её мне скорее!

Вася, прихватив зубами край фотографии, растворился в глубине квартиры.

Даша, закрыв ноутбук, легла в постель. Проворочавшись в кровати до шести утра, она встала и отправилась варить кофе.

17 декабря 2019 года, вторник, Советская улица, Центральный район

Даня припарковался у главного входа в бизнес-центр, обошёл машину, достал из багажника несколько объёмных коробок. Не решаясь поставить их на мокрый асфальт, он локтем закрыл багажник. На втором этаже бизнес-центра располагался один из офисов компании «Киноантураж». У входа в офис его встретила секретарь Ника. Она заботливо придержала дверь, чтобы он мог пройти с коробками.

– Ой, – воскликнула она, следуя за Даней вглубь офиса, – ты где-то испачкался, дай отряхну!

Даня поставил коробки на специально приготовленный для них стол. Не дожидаясь ответа, Ника уже приступила к оттиранию грязи с рукава его куртки.

– Спасибо, Ника, я сам.

Он отдернул руку и направился к дверям.

– Будет ещё что-нибудь или это всё? – спросила она, провожая его взглядом.

– В машине есть ещё две.

– Хорошо, тогда я не буду закрывать дверь.

Когда Даня вернулся, коробки уже исчезли со стола, а на их месте лежала бумажная скатерть и стояли бумажные тарелки. Эта традиция – праздновать завершение каждого проекта так же, как и в первый раз, с недорогой посудой и незамысловатыми закусками – бережно соблюдалась, в прочем, как и все приметы, связанные с запуском и закрытием проектов.

Пахло докторской колбасой и свежей зеленью. Соки окружили две бутылки с «Советским» шампанским, а в центре стола гордо красовался традиционный компот из сухофруктов, поданный прямо в кастрюле, из-под крышки которой выглядывал черенок поварёшки.

Ника и ещё пара девушек колдовали над столом.

– Опа! Когда вы успели?

Девушки засмеялись.

– Кирилл Алексеевич звонил, сказал Карина Викторовна забежит.

– Карина? – Даня внезапно вспомнил об испачканной куртке, снял её и отряхнул грязь на локте, поискал глазами зеркало и, не найдя, провёл пятернёй по непослушным волосам.

Он всегда стремился произвести на Карину впечатление солидного мужчины и быть лучше, чем есть на самом деле. Однако случай, когда он мог бы продемонстрировать свои лучшие качества, никак не представлялся. Карина только потешалась над его неуклюжим интересом к ней. Странно, но с другими девушками он ощущал себя намного уверенней.

Официально в «Киноантураже» считалось, что Карина – девушка Кирилла. Чтобы удовлетворить любопытство прессы, иногда говорили, что Карина – жена Кирилла Громова. Однако Даня подозревал, что это всего лишь уловка для прессы и тех, кто любит совать нос в чужие дела. Он до сих пор не мог понять, что связывало Кирилла и Карину, но был уверен, что это не романтические отношения. Между ними существовала какая-то договоренность, о которой не знал никто, кроме них самих. Даже свадебные снимки и те были лишь рекламной кампанией.

Карина была личной помощницей Кирилла. Все ценили её за твёрдый и решительный характер. За что бы она ни бралась, всё получалось у неё быстро, легко и красиво. Однако, Даня не мог поверить в то, что между Кариной и Кириллом была любовная связь.

Завибрировал карман, где лежал телефон. Даня посмотрел на экран. «Даша из детективного агентства». Он нажал зелёный кружок.

– Добрый день... Нет, не знаю... так не скажу... Скиньте мне фото на телефон или лучше приезжайте ко мне и поговорим... Да, я уже в Питере. Сейчас продиктую вам адрес офиса.

* * *

Даша никогда не бывала в этом бизнес-центре, но как-то, проходя мимо, видела вывеску «Киноантуража». Офисов у компании было множество: в городе, в пригороде и области, по всей стране и за рубежом. Ничего удивительного, поскольку бизнес Кирилла процветал.

Сегодня она очень боялась увидеть Кирилла. Понимала, что рано или поздно встреча произойдёт, потому что все случайные встречи не случайны. Любое, казалось бы, случайное столкновение служит открытию неизвестных точек пересечения между людьми. Неопределённость пугала Дашу, пускай Вася и утверждал, что подобные чувства люди испытывают, когда движутся в правильном направлении. Но она до сих пор не была в этом уверена.

Вчерашний день выдался суматошным, несмотря на то что она взяла отгул и занималась исключительно домашними делами. Тим чувствовал себя отлично и не хотел просто тихо рисовать за столом. Он вывалил на пол детской коробку с деталями от конструктора и начал собирать дом для Василия. Кот, который теперь не расставался с фотографией Карины, смотрел на Тима глазами, полными слёз благодарности. Даша подозревала, что причиной сентиментальности Василия были не дом и забота Тима. Целый день Василий бормотал себе под нос лирические стихи, отдалённо напоминающие известные поэтические строки, и всхлипывал, гипнотизируя фотографию Карины.

Даша продемонстрировала документы администратору и с улыбкой заметила табличку с именем Василий Котов на лацкане его пиджака. Затем она поднялась в офис «Киноантуража» и открыла дверь. Звякнул колокольчик. Люди, сидевшие вокруг стола, обернулись и уставились на Дашу. На мгновение воцарилась тишина, и тут из массы незнакомых лиц отделился Даня. Поднявшись из-за стола, он поспешил к Даше.

В офисе витал густой аромат цитрусовых, закусок и шампанского.

– Легко нас нашли?

– Да, без проблем.

– Вы как раз вовремя! Коллеги ещё не всё съели. Мы празднуем завершение проекта. Будете шампанское?

Даня с готовностью помог Даше снять куртку и повесить её на вешалку, которая стояла тут же у входа.

– Спасибо. Я за рулём. Нам бы поговорить.

– Успеем поговорить. Садитесь с нами за стол!

Даня принёс стул и поставил его рядом со своим. Краем глаза Даша заметила, что девушка, раньше сидящая рядом с Даней, была не слишком этим довольна.

– Какой проект вы завершили? Тот, что недалеко от Сосново?

– Нет, тот только стартовал.

Даня взял из стопки бумажный стаканчик и налил сок для Даши.

– Этот проект длился два месяца и готовился год!

– Полтора года! – поправила девушка, теперь сидящая по правую руку от Даши.

Колокольчик на двери снова брякнул.

– Раз Ника говорит полтора, значит полтора! – чему-то обрадовался Даня.

Все разом оживились, повскакивали со своих мест и бросились навстречу только что вошедшей высокой рыжеволосой женщине в модном коротком пуховике оливкового цвета. Только и слышалось:

– Карина, Карина Викторовна! Уже думали, что не придёте!

Карина что-то певуче отвечала. Даша была единственной, кто не вскочил с места. От волнения она засунула в рот кусок колбасы и теперь жевала, глядя на всеобщее оживление.

Все вернулись к столу. Даня усадил Карину на своё место, а сам остался стоять, хлопоча, чтобы Карине налили шампанского и дали чистую тарелку. Наконец, когда Карина держала в руке бумажный стаканчик с шампанским, Даня решил познакомить всех с Дашей и Дашу с Кариной.

– Вы, наверное, не знакомы. Карина, это Даша. Даша, это Карина – ассистент нашего босса, и по совместительству душа нашей компании и источник вдохновения.

– По совместительству жена босса, – прошипела Ника.

На этот раз Даня не расслышал слова Ники.

– А Даша работает в детективном агентстве. Она помогает мне в поисках мамы.

Все сразу заохали и запричитали. В общем гомоне трудно было разобрать, кто что говорит. Но не было сомнений, что все посвящены в историю об исчезновении Марины Ивановой.

Карина повернулась к Даше и посмотрела ей прямо в глаза, отчего у Даши по коже пробежал холодок, а где-то глубоко в душе возникло чувство узнавания. Нет, дело было не в той встрече двухлетней давности и не в том, что прошлой ночью Даша распечатывала на принтере и вырезала для Васи фотографию Карины. Даша знала Карину, а Карина знала Дашу. Когда-то давно, явно не в этой жизни и далеко не в этом столетье.

Карина взяла её за руку, и Даша услышала голос, словно звучащий у неё в голове. Сама Карина лишь смотрела на неё, её губы оставались неподвижными:

«Когда я увидела тебя, то сразу поняла, что час расплаты для него близок, оставалось дождаться, когда он узнает меня и ты сама всё поймёшь. Ты приведёшь его ко мне, как и обещала. Больше ничего не нужно. Возможно, и я сдержу своё обещание».

Даша помотала головой, желая убедиться в том, что она не спит.

– Можешь в этом не сомневаться, – уже вслух произнесла Карина.

Всё произошедшее заняло пару секунд, но Даше показалось, что прошла вечность.

– Карина Викторовна, с вас тост!

– Тост, тост!

Карина подняла вверх стаканчик с шампанским и произнесла что-то весёлое. Все засмеялись. Даша не могла сосредоточиться, она не понимала, что происходит. «Час расплаты? Расплаты за что? Вася! Она говорила о Васе!»

Карина повернулась к Даше и подмигнула ей. В ответ Даша слегка улыбнулась, но её улыбка вышла кривой. «Почему я улыбаюсь? – мысленно отругала она себя. – Опять эта вежливая улыбка. Ведь ничего весёлого в том, чтобы привести к ней Васю, нет». Даша не была уверена, стоит ли рассказывать Васе о встрече с Кариной. Кармические отработки – довольно странная штука. Кот должен ответить за подлости, совершённые сотню жизней назад.

У Даши разболелась голова и ей захотелось поскорее уйти с праздника. Но её останавливало то, что она так и не поговорила с Даней. А он, будто павлин, распустил хвост и выхаживал перед Кариной, словно перед павой. «Почему он так за ней увивается? И Вася с Кириллом туда же. А ведь в ней нет ничего особенного», – подумала Даша, не без ревности.

В ответ на свои мысли она почувствовала, как её словно обожгло от быстрого проницательного взгляда Карины. «С ней нужно быть настороже», – подумала Даша и снова убедилась, что Карина умеет читать её мысли.

– Даня, мне кажется, у Дарьи есть к тебе рабочие вопросы, – произнесла Карина.

Даня послушно переключил своё внимание на Дашу.

* * *

Они устроились за столом, стоявшем в глубине офиса, подальше от шумной компании. Даша достала свой мобильный и показала на экране снимок пустых альбомных страниц.

– Я открыл этот альбом впервые во время поминок по бабушке. Не помню, были ли здесь фотографии. Скорее всего, нет. Куда бы им деться, если этот альбом всегда хранился в квартире на антресолях?

– Никто другой не мог его взять? Ваша девушка, например?

– Нет, у меня сейчас нет девушки, – быстро взглянув на Карину, произнёс он.

– Значит, впервые открыли альбом на поминках? А до этого почему не открывали?

– Бабушка каждый раз переживала, когда рассматривала мамины фотографии, поэтому эти альбомы и хранились на антресолях, я их видел только в детстве. Бабушка показывала фото, когда я особенно скучал по маме. А на поминки пришли бабушкины подруги, ещё с институтских времён. Кто-то из них попросил показать альбомы с фотографиями.

– Кто? Не помните?

– Нет, – Даня покачал головой. – Не вспомню сейчас. Не обратил внимания, как-то не до того было.

– Я понимаю.

Даша пролистнула фотографии в телефоне и нашла нужную – «Поход за грибами с Грибовыми. 1984 год». Даня, увидев фотографию, улыбнулся:

– Здесь мама ещё школьница. Грибовы – это бабушкины друзья. Бабушка любила собирать грибы. Мама, наверное, тоже. Не знаю.

– А где был сделан этот снимок? – поинтересовалась Даша.

Даня задумчиво потер лоб.

– Не знаю, но попробую выяснить, перекиньте мне на телефон. Это место может иметь отношение к исчезновению мамы?

– Буду честной, пока не знаю. Но информации у меня не так много, и я пытаюсь найти хоть какую-то зацепку, связь с прошлым. Ниточку, за которую можно было бы потянуть. А что стало с Грибовыми? Вы поддерживаете с ними отношения?

– В основном с Грибовыми общалась бабушка. Муж тёти Гали умер очень давно. Бабушка говорила, что он не долго прожил после смерти сына. Очень переживал. А тётя Галя приезжала к нам в гости. Но она тоже умерла года два назад.

– Жаль.

Даша решила переключиться на другие фотографии. Она пролистала снимки в телефоне и остановилась на фотографии со дня рождения Наташи.

Даня взглянул на снимок.

– Вот это моя мама, остальных девочек я не знаю. Мальчик на кого-то похож. Хотя нет, не могу вспомнить. Наверное, показалось. Бабушка рассказывала, что мама была весёлой и у неё было много друзей, но со временем она всех потеряла.

– Почему так произошло? Бабушка не рассказывала?

– Мама очень изменилась.

– Когда? Что-то произошло?

– Наверное, ничего особенного. Просто я родился, – невесело ухмыльнулся Даня.

– Хорошо, я позвоню, если возникнут новые вопросы.

– Отлично!

– Пожалуйста, узнайте, что за место на фотографии.

Даня хлопнул себя по лбу:

– Уже вылетело из головы! Сейчас поставлю напоминание на телефон, чтобы точно не забыть.

* * *

Даша спешила покинуть бизнес-центр, чтобы скорее оказаться на свежем воздухе. Она прошла мимо администратора, который приветливо улыбнулся ей. Войдя во вращающуюся дверь, Даша замерла. Навстречу ей шёл Кирилл.

– Девушка, проходите, не задерживайтесь, а то застрянете, – окликнул её администратор.

Даша механически выполнила просьбу администратора, и вращающаяся дверь практически вытолкнула её наружу.

Кирилл зашёл в боковую дверь, но затем, передумав, снова вышел вслед за Дашей.

– Даша, здравствуй, – услышала она за спиной бархатный голос и обернулась.

– Здравствуй.

– Ты заходила к нам в офис?

Простой вопрос немного привёл Дашу в чувство.

– Да, я была у Дани.

– У Дани? – удивился Кирилл.

– Я занимаюсь расследованием исчезновения Марины Ивановой, он разве не говорил?

– Я не знал, что ты занимаешься поисками. Ты работаешь у Егора Андреевича?

– Да, работаю. Мне уже нужно бежать по делам, – заторопилась Даша. – Увидимся как-нибудь.

– Увидимся.

Даша махнула рукой, развернулась на каблуках и стремительно направилась к своей машине. Она не знала, наблюдает ли за ней Кирилл или уже скрылся в здании бизнес-центра. Сев в автомобиль, Даша завела двигатель, включила поворотник и с решимостью выехала на дорогу, едва не подрезав проезжавшую машину.

Однако Кирилл не ушел. Он стоял и с улыбкой смотрел вслед удаляющейся машине.

17 декабря 2019 года, вторник, улица Беринга, Васильевский остров

Дома творилось нечто невообразимое. Тим, проведший весь день с няней, невероятно обрадовался возвращению Мани из школы.

Пока Нинель разговаривала с няней на кухне, дети увлечённо играли в спасение принцессы. Они соорудили башню из стульев и диванных подушек, и Маня, забравшись на самую вершину, объявила, что она в заточении. Попросив передать ей носовой платок, она начала громко оплакивать свою загубленную молодость. Прибежавшим на звуки рыданий взрослым коротко объяснили сюжет игры и те оставили детей в покое, предварительно убедившись в надёжности конструкции, на которой восседала принцесса.

По задуманному Маней сюжету, Тим для начала должен был сразиться со злым драконом. Роль дракона сначала исполнял плюшевый крокодил, но исполнял плохо, без огонька, как заявила Маня. Поэтому роль досталась Васе. Он хоть не сильно походил на дракона, зато был живым.

Размякший от любви Вася, был согласен на всё и лишь смахивал кончиком хвоста слёзы умиления. Игра в дракона хоть немного отвлекала кота от грустных мыслей. Однако в какой-то момент Маня, увлекшись, чуть не задушила его подушкой по причине того, что рыцарь Тим слишком сильно жалел дракона.

Даша позвонила в дверь в тот момент, когда принцесса превратилась в учителя, а Тим и Вася стали учениками. Они выполняли какое-то задание: Тим с воодушевлением, а Вася без особого энтузиазма. Оба получили двойки, выведенные красным фломастером: у Тима под старательно выведенными каракулями, а у кота – на чистом тетрадном листе.

– Ура! Мама пришла! – обрадовался было Тим.

– Звонок для учителя, – строго ответила Маня. – Сиди, Оленев.

Тим с неохотой подчинился. Даша заглянула в детскую.

– Что делаете?

– У нас урок овощезнания, – сказала Маня.

Тим важно кивнул.

– Это не девочка, а маленький тиран, забери меня на кухню, – попросил Вася.

– Ученик Василий Оленев, нельзя мяукать во время урока! – рассердилась Маня.

– Зачем вам Вася? Возьмите в игру мишку или крокодила! – воскликнула Даша.

– Мама, ты не понимаешь, он же живой, – возразил Тим.

– На самом деле, почти живой, – мяукнул Вася и тут же получил ещё одну двойку, теперь уже за поведение.

Тим с опаской покосился на учителя Маню и решил промолчать.

– А когда у вас перемена?

– Как только прозвенит звонок! – ответила Маня.

В дверь позвонили.

– Звонок! – обрадовалась Даша.

– Звонок для учителя! – провозгласила Маня с серьёзным видом.

– У нас как в театре, – проворчал кот, – Будем ждать третьего звонка.

* * *

На пороге стояла Вика.

– Представляешь, сегодня приходила та сумасшедшая, которая выкинула ключи от шкафа в окно и чуть не улетела на Бали, а потом с Иваном в шоу участвовала.

– Глафира? Зачем приходила?

– Чтобы извиниться. Принесла коньяк и торт. Но что мне её коньяк? После таких клиенток только валерьянку пить.

– Хорошо, что она пришла, могла бы и не подумать извиниться.

– Она пришла не просто так, ей понадобился мой Иван! У неё, якобы, шкаф плохо открывается, и ей нужен мастер.

– И ты дала ей номер Ивана?

– Конечно! Пусть деньги зарабатывает!

– Они же вместе ушли с шоу, ты сама говорила. Значит, он не дал ей свой номер.

– Ну и что. Она ему свой дала, но он не звонит.

К разговору подключилась Нинель, которая вышла проводить няню.

– Проворонишь ты мужика, Виктория! – Нинель обернулась к няне. – Ваня такой мужчина! Золотые руки! Не пьёт, не курит!

– Только нищий, – парировала Вика.

– Ничего не нищий. Если мужик с руками, он всегда заработать сумеет.

– Вот пусть и зарабатывает, – буркнула Вика. Ей было неприятно думать, что кто-то может увести Ивана, пускай сама она уже восемь лет водила его за нос, отказываясь выходить за него замуж.

Вечером Даша так и не решилась рассказать Васе о встрече с Кариной. Карма кармой, но отдавать ни в чём не повинного кота она не собиралась.

18 декабря 2019 года, среда, улица Большая Конюшенная, Центральный район

Школа, в которой когда-то работала Марина, находилась в старом здании, построенном ещё до революции. Солидные тяжёлые двери, которые, вероятно, были здесь раньше, сменили на современные железные, покрытые грязно-серой краской. На входе сидел охранник, который попросил у Даши паспорт и записал её данные в толстую тетрадь, разлинованную от руки.

У Даши была назначена встреча с директором школы. Охранник отловил верзилу старшеклассника и попросил его показать, где находится кабинет директора.

Кабинет располагался на втором этаже. Старшеклассник указал на нужную дверь и сразу же ретировался, вероятно, не испытывая восторга от перспективы встречи с директором.

Директор – молодой мужчина в галстуке-бабочке и огромных в пол-лица очках сначала не мог понять, что от него хотят. Он решил, что Даша покушается на доброе имя школы и затевает скандал, связанный с событиями тридцатилетней давности. Из отведённых на встречу пятнадцати минут Даша потратила примерно десять на объяснение обстоятельств дела. Только после того, как она заверила директора, что доброе имя школы не пострадает, он согласился дать ей имена двух учителей, которые проработали в школе более тридцати лет и могли помнить Марину Иванову.

Секретарь проводила Дашу в учительскую, как раз шла перемена. Однако её ждало разочарование: обе учительницы из старой гвардии не смогли вспомнить Марину. Правда, с трудом, но припомнили какую-то грустную историю о пропаже бывшей сотрудницы. Для полноценного расследования этой информации было явно недостаточно. Даша показала им фотографии, которые были у неё в телефоне. Марину дамы не узнали. Но одна из учительниц, показав на мальчика на фотографии с дня рождения, спросила другую:

– Посмотри, разве это не её сын?

– Чей сын? – тут же встряла Даша.

– Да, нет. Это не он, – ответила другая, склонившись над фотографией и, внимательно рассматривая её, надвинула на нос очки.

Когда Даша уже собиралась уходить из школы не добившись желаемого результата, одна из учителей посоветовала ей пообщаться с завучем начальной школы Ларисой Фёдоровной. Та как раз пришла работать в школу тридцать лет назад и могла бы вспомнить Марину, тем более что они были примерно одного возраста.

Даша спустилась на первый этаж, где находились младшие классы, и без особого труда отыскала кабинет завуча. Перемена уже закончилась, и школьные коридоры были пусты. Она постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, дёрнула за ручку. Лариса Фёдоровна – причёска в стиле «потрёпанный пудель» и строгие ярко-синие татуированные брови – разговаривала по телефону и жестом попросила Дашу подождать за дверью.

Даша простояла под дверью около десяти минут, слушая, как завуч обсуждает участие в новогодних мероприятиях кого-то из РОНО. Как только Лариса Фёдоровна закончила разговор, в кабинете воцарилась тишина.

Даша подождала ещё пару минут, а затем, решив, что про неё благополучно забыли, снова постучала.

– Войдите, – в голосе Ларисы Фёдоровны слышалось раздражение.

Войдя в кабинет, Даша почувствовала, как её охватывает беспокойство, словно она нашкодившая ученица, а не пришла сюда по работе. Она попыталась избавиться от этого чувства, сфокусировавшись на вопросах, которые собиралась задать, понимая, что лишние эмоции могут помешать расследованию.

– Здравствуйте, меня зовут Дарья, – представилась она.

– А по отчеству?

– Андреевна, Дарья Андреевна.

– Слушаю вас, Дарья Андреевна. – Завуч перелистнула ежедневник, где крупным почерком у нее были записаны планируемые встречи. – Вы мама близнецов Льва и Максима? Вы знаете, что ваши дети вчера устроили?

Даша повертела головой.

– Они принесли в школу кота, и скажу без прикрас, уж извините, он обоссал весь физкультурный зал, пока его не поймал учитель ОБЖ!

– Подождите, я не мама близнецов.

– Дарья Андреевна?

Даша кивнула.

– Ах, да. Ту мамочку зовут Дарья Владимировна. Погодите, вы по какому вопросу? Вы чья мама?

– Я мама Тима. Но он ещё не ходит в школу.

– Не понимаю тогда... Вы собираетесь в первый класс? Тогда ничем не могу помочь, собрание родителей будущих первоклассников было в начале декабря, вы поздно спохватились! – Чему-то обрадовалась Лариса Фёдоровна. – Объявление висело на сайте и на дверях школы с начала мая! Слышите, с мая!

Даше уже порядком надоела вся эта неразбериха, и она выпалила:

– Я следователь и веду дело о пропаже Марины Ивановой, работавшей в этой школе воспитателем группы продлённого дня тридцать лет назад!

Лицо Ларисы Фёдоровны на миг потеряло краску и отчаянно татуированные брови взметнулись вверх испуганными галками.

– Марины Николаевны Ивановой? – С дрожью в голосе спросила она и указала на стул. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Даша поняла, что наконец-то попала по адресу.

– Да, Марины Ивановой. Вы работали вместе?

– Не совсем. Марина Николаевна была воспитателем, а мы с Инной – учителями начальных классов.

– Вы общались? Может быть, дружили?

– Мы были одногодками и почти одновременно пришли работать в школу. Она училась на вечернем отделении, а мы только закончили педучилище. Общались, конечно, но дружбой это сложно назвать. Но почему следователи снова заинтересовались пропажей Марины? – Лицо Ларисы Фёдоровны постепенно обретало свой прежний цвет, и она снова взялась задавать вопросы. – Почему вы ищете её? Мне казалось, что следствие было закрыто, и Марину признали без вести пропавшей. И да, вы не показали своё удостоверение.

Даша достала из кармана удостоверение, в котором было указано, что она следователь в частном детективном агентстве. Лариса Фёдоровна повертела в руках документ и вернула его Даше.

– Ах, так вы из частной фирмы? – произнесла она. – Кто же вас нанял? Зачем понадобилось возобновлять поиски спустя столько лет? Или это секрет?

– Нет, это не секрет. Марину Иванову разыскивает её сын.

– Сын? – Лариса Фёдоровна второй раз за последние пять минут побледнела. – Её разыскивает сын?

– Да, Даниил Иванов. Почему вы так удивляетесь? Разве сын не может разыскивать мать?

– Нет, я не удивлена. Просто я очень давно ничего о нём не слышала: с момента, как пропала Марина, и все переживали за неё и за судьбу её маленького сына. У Марины не было мужа, по крайней мере, никто в школе не знал, кто отец её ребёнка. Она была матерью-одиночкой. Но потом мы узнали, что ребёнок остался на попечении бабушки, и со временем эта история забылась.

– А когда вы в последний раз видели саму Марину?

– Ой, это было очень давно. После рождения сына она пару раз заходила в школу, вот тогда мы и виделись.

– Вы же общались и за пределами школы?

– К тому времени уже не так тесно. Марина как-то отдалилась от нас. Инна ушла в декрет, затем и Марина родила сына. Ни та, ни другая больше не вернулись в школу, а я с тех пор работаю здесь.

Даша показала фотографии, которые принесла с собой. Лариса Фёдоровна сразу узнала Марину на всех снимках, но больше никого не вспомнила.

В досье, которое предоставил Егор Андреевич, последним местом работы Марины значилась школа. Шеф попытался получить доступ к делу, которое завели в связи с исчезновением Марины. Однако оно куда-то затерялось, и официальные запросы не дали никаких результатов.

– Вы знаете, куда ушла работать Марина после декретного отпуска?

– Куда? Уж точно не в нашу школу, – с вызовом произнесла Лариса Фёдоровна, глядя на Дашу в упор. Та почувствовала, что слова завуча не соответствуют действительности: Лариса Фёдоровна что-то знала, но по какой-то причине не желала делиться этой информацией.

– Хорошо. Благодарю вас за информацию, Лариса Фёдоровна, – произнесла Даша, поднимаясь с места.

Лариса Фёдоровна явно почувствовала облегчение, что неприятный для неё разговор подошёл к концу.

– Рада была помочь.

Но Даша, стоя на пороге кабинета, ощутила нарастающее беспокойство. Она осознавала, что, возможно, находится на верном пути к разгадке.

– А Инна? – задала она вопрос.

– Что Инна? – переспросила Лариса Фёдоровна.

– Ваша подруга Инна, почему она не вернулась работать в школу? – уточнила Даша.

– У Инны богатый муж, Сергей Белов, не слышали? Ей незачем работать. У него фабрика сладостей.

– Сладостей? – растерялась Даша.

Лариса Фёдоровна, неправильно поняв замешательство Даши, решила, что необходимо пояснить:

– Они производят печенье, пряники, зефир...

– Зефир, – повторила Даша. – Могу я поговорить с Инной? Как её найти?

– Я не могу дать вам её номер телефона, поймите меня правильно, – ответила Лариса Фёдоровна. – Да и вряд ли она сможет рассказать вам что-то новое. К тому же она может быть за границей, у них есть дом в Испании.

Даша решила не настаивать. Она попрощалась с заведующей и покинула кабинет, сжимая в руке ненужную визитку Ларисы Фёдоровны, которую та дала ей вместо телефона Инны. В коридоре по-прежнему было тихо, шёл урок. Даша увидела в рекреации кулер, вытащила из перевёрнутой стопки пластиковый стаканчик и налила себе воды.

В школьные годы она, как и все её друзья, пила воду из-под крана, хотя это было запрещено. Учителя приводили в пример Петра Ильича Чайковского, но это мало кого останавливало, никому не хотелось тащиться в столовую и пить тёплую кипяченую воду из алюминиевого чайника.

Допив воду, она выбросила стаканчик в стоящее тут же мусорное ведро. Проходя мимо кабинета завуча, она услышала, как та разговаривает по телефону:

– Согласна, Инночка, давно не виделись. Нужно будет как-нибудь встретиться... Да, не за что, Инночка, я должна была тебя предупредить. Конечно, не дала твой номер, как договаривались. Да, рано или поздно. А может, и не узнает. Но ты и так настрадалась. Конечно, конечно. Пока, увидимся.

* * *

Даша села в машину. Ей хотелось сразу же позвонить Ларисе Фёдоровне, чтобы потребовать номер Инны, но она вспомнила инструкцию и набрала номер Егора Андреевича. Она пересказала шефу свой разговор с Ларисой Фёдоровной. Тот пообещал узнать всю информацию об Инне.

– Что касается её мужа, Сергея Белова, Бельмондо, то я тебе и так могу сказать, что это довольно известный человек. В своих кругах, конечно. Начал свой бизнес в момент развала СССР и сильно поднялся за эти годы. Без криминала не обошлось, но, как бы это помягче сказать, всё прошло довольно экологично. Сейчас Белов уважаемый человек. Уверен, что в интернете ты найдёшь много информации о нём. Не звони Ларисе, тем более, как ты услышала, она заодно с Инной и нам не поможет. Я дам тебе знать, когда можно будет действовать. Если ты на правильном пути, то лучше действовать осторожно.

– Почему вы назвали его Бельмондо?

– Прозвище родом из девяностых.

Поговорив с Егором Андреевичем, Даша тут же залезла в интернет и обнаружила множество статей с упоминанием Белова, в основном касающихся открытия производств, каких-то мероприятий, конференций. Также ей попалось несколько статей о семье и пара семейных фотографий начала нулевых годов. На одной из них была запечатлена Инна – стильная блондинка с короткой стрижкой под мальчика, в очках в тонкой оправе, с жёстким ртом и волевым подбородком. Дамочка явно пробивная.

Телефон завибрировал, экран погас, батарея разрядилась. Даша бросила мобильный в сумку и завела двигатель.

– Как быстро всё вокруг тебя завертелось, Дашенька, к чему бы это? – произнесла она вслух. Включив радио, она услышала: «Но доверяй хотя б самой себе, не растеряй всех тёплых дней в судьбе...» – Прекрасно!

Пространство, как обычно, разговаривало с ней всеми доступными способами. Часто это происходило, когда по радио звучали песни, словно отвечая на её мысли.

18 декабря 2019 года, среда, улица Беринга, Васильевский остров

Даша припарковала машину возле дома, привычно подняла взгляд на окна своей квартиры и увидела Вику и Нинель в куртках, торчавших на соседнем балконе.

– Дашка, привет! – закричали они, размахивая руками.

– Вы почему на балконе гуляете?

– Мы не гуляем, – ответила Вика, – мы следим! Маню выгуливаем.

– Первый раз самостоятельно гуляет на детской площадке, – похвасталась Нинель.

– А сама Маня-то где? – не поняла Даша.

Девочки не было видно ни на горке, ни на качелях.

– Упустили! – раздалось с балкона. – Говорила тебе, рано ей еще одной гулять!

– Мама, что ты стоишь! Надо бежать вниз!

Обе исчезли в недрах квартиры. Даша закрыла машину и решила не подниматься домой, а идти вместе с соседями искать Маню.

Из подъезда выкатились мать и дочь.

– Где? Где она? – вопила Нинель, пытаясь бежать сразу в разные стороны, от её куртки шёл пар.

– Мама, без паники! – скомандовала Вика срывающимся голосом. – Я налево, ты направо, Дашка, стой тут на всякий случай.

И тут все увидели Маню, виновато выглядывающую из-за угла дома.

– Ах ты зараза такая!

– Солнышко моё, где ты была?

Одновременно воскликнули бабушка и мама.

Маня сделала шаг по направлению к родственницам и, выбрав меньшее из двух зол, произнесла:

– Мама, ты не будешь сердиться?

– Конечно же нет, – елейным голоском ответила Вика, будто от ответа зависело, вернётся Маня домой или нет.

Маня с облегчением выдохнула.

– Можно, мы возьмём к себе щеночка? – и, увидев в глазах матери испуг, тут же добавила: – Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Какого-такого щеночка? – насторожилась Вика.

– Бедненького, несчастненького, его все бросили. Это девочка, я назову её Рапунцель.

– Это большая ответственность, – зашипела на ухо дочери Нинель, – кто будет животное выгуливать, кормить?

– Мама, – прошипела в ответ Вика, – у ребёнка должен быть объект заботы, тогда она вырастет доброй!

– А кто будет выгуливать эту Распутин?

– Рапунцель. Мы с Маней.

– Мань, а где щенок? – спросила Даша, с улыбкой наблюдая за соседями.

Маня, поняв, что ей дан зелёный свет, направилась к взрослым, потянув за бесконечный грязный шнурок, который скрывался где-то за углом дома. Наконец, когда все уже начали терять терпение, на том конце шнурка показался грязнющий, в листьях и репейнике, волкодав, размером с небольшого десятиклассника. Маня светилась от счастья.

Нинель схватилась за сердце.

– Это кто? – не поняла Вика.

– Так Распутин же, – прошептала Нинель. Она всё помнила, в отличие от дочери, которая пребывала в полной растерянности.

Собака села возле Мани и смотрела на всех грустным понимающим взглядом.

– У собаки есть ошейник, – подсказала Даша. – На нём могут быть данные владельца.

– Ошейник! Да! – обрадовалась Вика. – Хорошая собачка! Дай, посмотрю.

Собака не возражала, она явно устала носиться по окрестностям и мечтала о мисках с едой и водой, а, если повезёт, может, и на диване полежать дадут. На ошейнике не было ни строчки. Но Вика дала надежду дочери и не собиралась отступать.

– Его нужно отмыть! – решительным тоном заявила Вика.

– Где? В ванной? Это катастрофа! – откликнулась Нинель.

– Нет, в раковине, – съязвила Вика.

– Ура! – запрыгала Маня, поняв, что щеночек остаётся у них. – Ты самая лучшая мама на свете!

– Батюшки-светы! – воскликнула Нинель. – Даша, ты посмотри на этих сумасшедших! Это же не щеночек, а самосвал белорусского производства!

– Я думаю, надо поискать хозяина, наверняка, его кто-то ищет, – ответила ей Даша.

С грохотом и шумом они поднялись по лестнице. Няня, которая присматривала за Тимом, с любопытством приоткрыла дверь. Василий сидел на коврике у входа в квартиру.

– Почему все орут, как потерпевшие? – поинтересовался он у Даши.

– Собаку вот Маня нашла, а хозяина по ошейнику не определить, нет номера телефона или клички, – пояснила Даша одновременно няне и коту.

Собака односложно гавкнула.

Нинель, шедшая позади всех, от неожиданности боком присела на ступеньку.

– Пёс говорит, что у него чип в ухе, – спокойно перевёл Вася.

– Кажется, у пса есть в ухе чип, – сообщила всем Даша.

– Надо позвонить в неотложку! – Вика всё ещё не могла адекватно мыслить.

Тим, которого Даша сразу не заметила, выглянул из-за спины няни.

– Мане купили собаку? – спросил он.

– Не купили! – ответила Маня. – Я её сама нашла. Хочешь, и тебе найду?

– Можно не надо? – мяукнул кот.

– Мы позвоним Ивану, – решила Нинель, открывая дверь квартиры и впуская внутрь дочь, внучку и плетущуюся следом на шнурке собаку. – Иван точно знает, что делают в таких случаях.

Из глубины квартиры послышался Манин голосок.

– Ура! Папа придёт!

Дверь захлопнулась.

* * *

Вечером, после принятия ванны, съев сковородку котлет, разбив флакон с духами и повредив несколько полок, Рапунцель, которого на самом деле звали Кондратием, благоухающий духами Вики, покинул гостеприимную квартиру в компании своего счастливого хозяина.

Манины рыдания утихли только после того, как ей пообещали купить собаку. Иван, который приехал по первому зову, помог отмыть пса и быстро нашёл его хозяина, остался утешать Маню и читать ей на ночь книгу. Даша уложила Тима спать, и они с Викой устроились на кухне.

– Ты знаешь, иногда мне кажется, что Иван не самый плохой вариант... – призналась Вика.

– Не самый плохой? Да твой Иван просто чудесный! Он любит Маню и тебя, несмотря ни на что.

Вика хотела было возразить, что означает «несмотря ни на что», но потом передумала.

– Думаешь? – спросила она.

– Стал бы он приезжать по первому зову, если бы не относился к вам по-особенному.

– К Мане, а не ко мне.

– Мне кажется, он только и делает, что спасает тебя. То чинит что-то, то из шкафа вызволяет.

– Возможно, – Вика задумалась. – Сваришь кофе?

– На ночь?

– Ай, всё равно не усну, не день, а сплошной стресс.

Даша поставила вариться кофе. В дверь позвонили.

– Откроешь? А то у меня кофе сбежит, это, наверное, Нинель или твой Иван.

– Вряд ли, – ответила Вика, вставая и направляясь к двери, – все в курсе, что нужно стучать, когда Тим спит.

Дверь щёлкнула, в прихожей было тихо. Даша сняла турку с огня. На кухню вернулась Вика, на её лице читалась растерянность.

– Это к тебе, – произнесла она, указывая рукой в сторону прихожей.

Даша не увидела, скорее почувствовала. Сердце ухнуло куда-то к ногам. Медленно, словно во сне, она вышла в прихожую.

– Привет!

– Привет!

Дверь детской открылась, и оттуда вышел сонный Тим. Он потёр глаза, увидел Кирилла и бросился к нему, обвив его руками и ногами.

– Папа! Мой папа вернулся!

Возникла немая сцена. Первым опомнился Кирилл. Он поднял Тима на руки и, серьёзно посмотрев ему в глаза, произнёс:

– Ты ошибся, малыш...

Но Тим не слушал, он обнял его за шею и зашептал на ухо:

– Папа, папа! Я знал, что ты придёшь! Волшебная палочка настоящая!

Кирилл вопросительно и беспомощно посмотрел на Дашу.

– Да, малыш, это твой папа, он просто немного растерялся. Кирилл, это Тим. Твой сын Тим.

Вика наблюдала за происходящим с раскрытым от удивления ртом, затем, с кружкой кофе в руках, незаметно выскользнула за дверь. Перед уходом она глазами показала Даше, что под впечатлением и с нетерпением ждёт подробностей завтра.

Даше с трудом удалось убедить Тима разжать объятия и позволить папе снять пальто и ботинки. Эти простые действия позволили ей немного прийти в себя.

Кирилл сохранял удивительное спокойствие, хотя было очевидно, что новость об отцовстве стала для него шоком. Он механически снял пальто, стянул ботинки. Тим проводил его в ванну, показывая, каким мылом мыть руки и каким полотенцем их вытирать. Он не отходил от отца ни на шаг. Усадив Кирилла на стул, он вскарабкался к нему на колени, не переставая болтать.

Даша налила чай. Кирилл не обменялся с ней и парой фраз. Каждый из них разговаривал с Тимом, но не друг с другом.

Тим объяснял Кириллу, почему он временно не ходил в детский сад, сколько у него друзей и что он первым делом сделает, когда завтра вернётся в свою группу. Рассказал, как они с Тошей играли в футбол, и его сандалия улетела в аквариум, потому что он плохо её застегнул. Из-за этого ему пришлось ходить в чешках оставшуюся часть дня, пока сандалия сушилась на батарее. Даша диву давалась, сколько всего можно выболтать за полчаса.

Она была признательна Кириллу за его реакцию. Ей очень хотелось поговорить с ним, но в то же время она радовалась небольшой отсрочке, потому что не представляла, как теперь может сложиться разговор. Да что там разговор, она не представляла, как теперь может сложиться их жизнь.

Избегая взгляда Даши, Кирилл смеялся и шутил с Тимом, как будто находился рядом с сыном с самого его рождения, а не узнал о нём только меньше часа назад. Тим выболтал всё, что мог, включая историю о собачке, которая из Рапунцель превратилась в Квадратия.

– Кондратия, – поправила его Даша.

Наконец, у Тима «села батарейка», глаза начали слипаться, и Кирилл отнёс его в детскую.

Василий, который всё это время спал в изголовье кровати, очень удивился, увидев Кирилла, укладывающего Тима спать.

– Кажется, я пропустил первые три серии, – мяукнул он, зевнув, – потом расскажешь.

Кирилл, осторожно прикрыв дверь детской, сразу направился в прихожую, где начал одеваться.

– Кирилл, нам нужно поговорить, – тихо произнесла Даша.

– Да, – ответил он, не глядя на неё. – Мы обязательно поговорим, но не сейчас.

– Я хотела тебе всё рассказать, но у меня не получалось.

– Даша, – Кирилл наконец посмотрел на неё. – Я же сказал, что мы обязательно поговорим, но не сейчас, позже.

Закрыв за Кириллом дверь, Даша прислонилась к ней спиной и заплакала. Василий вцепился в придверный коврик и начал яростно точить когти.

– Так случается, когда слишком долго хранишь тайны, – проворчал он.

– Как?

– Чем дольше, тем тяжелее последствия.

– Думаешь, он больше не вернётся?

– Думаю, что тебе пора подумать о себе. Если ты о себе не думаешь, зачем это делать кому-то другому? Или мной займись, пока я не ушёл.

– Котик мой! – Даша присела на корточки рядом с Васей. – Куда ты собрался уходить?

– На зов любви, конечно. Куда обычно уходят все котики?

– Насовсем?

– Ну, если Карина не будет меня кормить, тогда, возможно, вернусь.

Даша всхлипнула.

– Эй, я пошутил. На самом деле, я не знаю. Есть вещи, которые нельзя узнать заранее, они скрыты.

– Ты не знаешь, что произойдёт, когда ты уйдёшь к Карине?

– Не знаю. Будущее многовариантно. Одно могу обещать: я всегда буду помнить о тебе.

– Вась, мне страшно. Может быть, ну её, эту любовь?

– Глупо отказываться от любви в пользу безмятежной старости. Жить нужно наотмашь, не жалея о неосуществлённом.

– Вася, я должна признаться: вчера я видела Карину, и мы говорили о тебе.

Василий выслушал рассказ Даши, время от времени вздыхая. Затем настоял на том, чтобы на следующий же день она отвезла его к Карине.

– Не реви, я ещё не знаю, сможем ли мы с ней беседовать также, как с тобой.

– Думаю, сможете.

19 декабря 2019 года, четверг, Васильевский остров

Утром Даша отвела сына в детский сад. Они едва успели к завтраку. По дороге Тим без умолку говорил о папе. Даша лишь поддакивала и улыбалась, но внутри её переполняли чувства тревоги и колоссального напряжения. Она старалась держаться, чтобы даже намёком не показать сыну, что его отец может не вернуться. Обычно Тим тонко чувствовал её состояние, но сейчас он был увлечён и не заметил Дашиного напряжения.

«Кирилл совсем не такой человек», – говорила она себе, но тут же задавала вопрос: «Откуда ты знаешь, какой он? Разве ты вообще его знаешь?» Не было смысла строить догадки, пока они с Кириллом не поговорят.

Даша взглянула на свою машину, одиноко стоящую во дворе. Две соседние уже уехали по своим утренним делам, и на их месте остались лишь сухие прямоугольники. Сейчас ей нужно было отвезти Васю к Карине, как она и обещала.

«А вдруг мы больше не увидимся? Нет, это невозможно», – подумала она.

У Даши не было номера телефона Карины, поэтому она решила позвонить Дане. Он точно должен был знать, как её найти. Ведь ехать к Кириллу домой было бы слишком.

– Как же хорошо, что вы позвонили, Даша! – с радостью воскликнул Даня. – Я как раз собирался звонить вам. Сегодня утром я нашёл ещё одну фотографию под обувным ящиком, она, наверное, упала, когда я доставал альбомы с антресолей. На ней тоже изображены грибы и Грибовы. Возьмёте её для расследования?

– Она чем-то отличается от тех, что у меня уже есть?

– Да, мне так кажется.

– Вы можете сфотографировать её?

– Ой, я не подумал об этом, уже убежал, еду в киногородок за Сосново. Как знал, что она понадобится, оставил фото у консьержки. Заберёте?

– Конечно!

* * *

Даша раздобыла телефон Карины, и уже через час они с котом ехали к ней в офис. Василий был в приподнятом настроении, а у Даши на душе скребли кошки. Как смеет Карина отнимать у неё то, что ей дорого?

Карина ждала их в офисе на Васильевском острове, недалеко от прежнего места жительства Даши. Пока они ехали по Большому проспекту Васильевского, Даша, стараясь не думать о разлуке с котом, вспоминала, как в прошлой жизни Кирилл заезжал к ней в квартиру на 14-й линии. Она поняла, что даже не спросила его, как он узнал её новый адрес. Хотя она и не скрывала, что переехала на Беринга, но всё же...

Карина встретила их у входа в офис. Она была полностью одета в чёрное: пушистый свитер, обтягивающие джинсы и даже маникюр в том же цвете. Её одежда создавала резкий контраст со светлым нарядом Даши: молочным платьем и кашемировым пальто цвета сильно разбавленного молоком кофе. Кот сидел в переноске тише воды ниже травы. Это было на него совсем не похоже.

Даша была готова к длительному разговору, но Карина торопилась, и встреча оказалась короткой.

Даша никак не могла отпустить переноску. На глаза навернулись слёзы. Василий, словно желая смягчить неловкий момент, проворчал:

– Не реви, не в последний путь провожаешь, – и чуть слышно добавил: – Все мы гости на этой земле.

Карина открыла переноску и засмеялась.

– Ну, здравствуй, дорогой! Ты изменился!

– Просто мы давно не виделись! Tempora mutantur, et nos mutamur in illis.

– Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. Прежде, чем ты расскажешь мне, что ты делал без меня, давай отпустим Дашу. Ей ни к чему слушать наши разговоры.

Даша кивнула, хотя на самом деле ей очень хотелось остаться. Карина, казалось, это заметила и буквально вытолкала её за дверь к лестнице, выйдя вместе с ней. Даша даже не успела попрощаться с Василием.

– По поводу вчерашнего инцидента, – тихо сказала Карина. – Ты поступила с Кириллом нечестно и глупо. Он не заслуживает такого отношения. Если это действительно его сын, – Карина смотрела Даше прямо в глаза, – то Кирилл должен получить над ним опеку. У него больше возможностей для воспитания сына.

Даша с ужасом смотрела на неё. Карина, не обращая внимания, повернулась к двери.

– Пока, спасибо, что привезла Василия.

Дверь офиса захлопнулась. Даша, оглушённая произошедшим, вышла на улицу и остановилась, не зная, как быть дальше. Где-то в районе солнечного сплетения, словно удар поддых, сжались в комок обида, страх потери, тревога и ужас от того, что с ней происходит. Ей казалось, что она не может дышать. По щекам текли слёзы, она их не замечала.

Усевшись в машину, она принялась искать телефон, чтобы позвонить Егору Андреевичу. Он знал ответы практически на все вопросы. Даша сбивчиво объяснила ему, что случилось. Егор Андреевич слушал, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.

Даша рассказала ему всё: сначала о текущих делах на работе, чтобы собраться с мыслями, а потом о сыне, о Кирилле, о словах Карины. Умолчала только о том, что Карина забрала у неё Василия: слишком долго пришлось бы объяснять.

– Что мне делать? Я не представляю, как жить дальше, если Кирилл заберёт сына.

– Во-первых, тебе нужно успокоиться. Ни одно решение не должно приниматься на эмоциях.

– Хорошо.

– Во-вторых, Тим – твой сын и никто не в праве его у тебя забрать. Ты хорошая мать и все об этом знают. Я первый готов это подтвердить, если понадобиться.

– Спасибо!

– Пока не за что. В-третьих, я бы не стал полагаться на слова той женщины. Даже если она и является женой Кирилла, это не гарантирует, что её мнение о Кирилле соответствует действительности. Тебе следует поговорить с ним лично.

– А если он не захочет со мной разговаривать?

– Мне кажется, что он захочет увидеться с тобой. Вчера я взял на себя ответственность и дал ему твой адрес, прости. Мне казалось, что так будет лучше. Я чувствую себя виноватым.

– Всё к лучшему, Егор Андреевич. Я очень долго не могла с ним поговорить. Правда, теперь мне кажется, что моя жизнь катится под откос, – произнесла Даша срывающимся голосом. – Но Кирилл должен был узнать.

– Ты права. Вот мой совет: съезди сейчас за фотографией к Даниилу, а потом найди кого-нибудь, кто сможет посидеть с Тимом, пока ты будешь решать вопросы с Кириллом.

– Да, я попрошу родителей.

– Отлично! Тим останется с твоими родителями, а ты отправляйся к Кириллу. Я дам тебе адрес киногородка, он сейчас там, для него эта работа что-то типа отдыха, чтобы собраться с мыслями. Я разговаривал с ним за пятнадцать минут до тебя.

У Даши ёкнуло сердце.

– По поводу меня?

– Да, он задавал мне вопросы, на которые я не смог ответить.

– Он злился?

– Нет, он был спокоен.

– Понятно...

– Что касается Инны Беловой, завтра или послезавтра я дам тебе информацию. Пока не предпринимай ничего сама. Я нашёл человека, который поможет организовать вашу встречу. К ним не так просто подобраться, но он проследит, чтобы с тобой ничего не случилось.

– Хорошо.

– Ну раз хорошо, тогда до связи, Дарья Андреевна. Не вешай нос. Всё решаемо, если решать.

После разговора с шефом Даша немного пришла в себя и успокоилась. Она позвонила родителям и договорилась, что привезёт к ним Тима и оставит на пару дней. Затем она отправилась к Дане за фотографией.

19 декабря 2019 года, четверг, в районе станции метро Проспект Большевиков

Даша вошла в подъезд вслед за пожилой дамой, с трудом передвигающей ходунки, на которых висел пакет с мандаринами.

– Вы к кому? – проявила бдительность дама.

Даша узнала Веру Семёновну, подругу Даниной бабушки, которую они встретили тогда в лифте. «Подругу!» – Даша мысленно себя отругала. «Как же я раньше о ней не вспомнила? Даня упоминал, что его бабушка была знакома с Верой Семёновной. Возможно, она сможет пролить свет на некоторые детали, касающиеся Марины».

– Я пришла к Даниилу Иванову, то есть к консьержу. Даня оставил для меня сообщение у консьержа, – начала Даша.

Вера Семёновна медленно повернулась к ней всем корпусом и внимательно посмотрела на неё.

– Сейчас у всех есть мобильные телефоны, – возразила она.

– Даня оставил мне фотографию. Я расследую дело об исчезновении его матери, – сказала Даша.

– Марины? Вы? – удивилась Вера Семёновна.

Вероятно, Даша не производила впечатления человека, способного вести расследование.

– Мы с вами виделись пару дней назад, когда я спускалась вместе с Даней на лифте.

– Да-да, припоминаю. Как вас зовут?

– Даша.

Консьержка с любопытством наблюдала диалог из-за стекла комнатушки, обильно увешанной традесканциями и оттого похожей на джунгли. Она протянула Даше из окошка конверт с фотографией. Даша вынула снимок и, заметив, что Вера Семёновна тоже пытается рассмотреть его, передала фотографию ей в руки. На снимке были изображены те же Грибовы, Марина и еще чья-то спина, возможно, просто случайного человека, проходящего в тот момент мимо. Вера Семёновна, пытаясь рассмотреть изображение, поднесла снимок к лицу и подняла очки на лоб.

– Хорошие были времена. Очень жаль, что у этой семьи сложилась такая судьба. Николай, отец Марины, увлекался фотографией и снимал всех и вся без исключения, у меня тоже есть фотокарточки его авторства.

– Вы могли бы рассказать мне о Марине? – попросила Даша.

– Конечно. Поднимемся ко мне, я вас угощу чаем и расскажу, что знаю.

Даша помогла Вере Семёновне донести пакет с мандаринами. В прихожей горел свет.

– Мне так удобней, когда ухожу-прихожу. Кажется, будто кто-то встречает, и на душе становится легче, – сказала Вера Семёновна.

– Да, со светом радостней, – поддержала разговор Даша. – Вы живёте одна?

– Одна, сын давно за границей.

В квартире царил музейный горьковатый запах старой мебели, который смешивался с ароматом лекарств. Вера Семёновна тяжело опустилась на кресло в прихожей.

– Сейчас немного отдышусь и займусь чаем.

– Я вам помогу.

* * *

Они пили чай в уютной гостиной, сидя за круглым столом, накрытым льняной скатертью. Даша обратила внимание на старую школьную фотографию, висящую на стене. Вера Семёновна, заметив её интерес, сказала:

– Это мой первый выпуск. Тогда я была молодой и полной жизни, а теперь чувствую себя старой развалиной.

– Вы были учителем? – спросила Даша.

– Да, я преподавала в начальной школе, а затем стала завучем.

– Можно мне поближе рассмотреть фотографию? – снова спросила Даша.

– Если вам так интересно... – Вера Семёновна начала раздражаться.

Даша подошла к фотографии, и первое, что бросилось ей в глаза, был номер школы. Вера Семёновна работала в той же школе, где преподавала Марина.

– Вы, получается, работали вместе с Мариной? – спросила Даша.

– Да, конечно, – ответила Вера Семёновна. – Я начала там работать ещё до того, как Марина Иванова пошла в первый класс. Она была моей ученицей.

– Вот это удача! – воскликнула Даша. – Значит, вы сможете многое рассказать о ней?

– Вас интересуют школьные истории из семидесятых? Вы думаете, они как-то связаны с её исчезновением? Почему вы ничего не едите? Угощайтесь печеньем! Оно вкусное, я покупаю его в хорошей пекарне.

– Спасибо! – сказала Даша, беря печенье из корзинки.

– Хорошо, а что вы можете сказать о взрослой Марине? У вас были какие-то предположения о том, где она может находиться, когда она пропала?

– Сейчас уже сложно вспомнить, о чём я думала в тот момент. Наверное, в основном о том, как утешить Людмилу Михайловну, её мать. Знаете, Марина доставила своей матери много хлопот. Она была симпатичной девочкой, и мальчишки часто в неё влюблялись, а она вертела хвостом. Людмила много сил в неё вложила, но, как говорят, не уследила. Николай, отец Марины, слишком её баловал. Людмила, хоть и строгая была, но что поделать, если девчонка такая своенравная. Говорит родителям одно, а сама делает другое. То по крышам где-то лазает, то за черникой из пионерского лагеря убегает. Но училась хорошо, ничего не могу сказать. Только проку-то? Она же родила Даньку не пойми от кого.

– Людмила Михайловна не говорила вам, кто отец Дани?

– Откуда ей было знать? Марина молчала, и сколько Людмила её ни расспрашивала, она так и не призналась. Ведь отец-то Маринин как умер? Знаете?

Даша помотала головой. Она вдруг осознала, что у неё возникло чувство дежавю. Она уже видела этот момент, чашку в своих руках, Веру Семёновну, сидящую напротив. Такое с ней уже случалось, когда вселенная словно подбадривала её узнаванием ситуации, сообщала, что она находится на верном пути и что с ней происходит нечто важное, что Даша не должна пропустить.

– Марина пропала на два дня. Она всегда предупреждала родителей. Гуляет, но предупреждает. А тут, ни слова не сказав, исчезла, никто не знал куда. Мать с отцом в милицию, по больницам, моргам. Отец и не выдержал, как же, любимая дочь. Маринка-то явилась, а отца с сердечным приступом увезли ещё до её возвращения.

– Он не поправился?

– К сожалению, он умер той же ночью. А ей хоть бы что. Отца похоронили. Она через некоторое время новое учудила, в подоле принесла, да ещё и из института ушла. Людмила внуку, конечно, обрадовалась. Из нашей школы Марина ушла, как только декретный отпуск закончился.

– Вы не знаете куда?

– Знаю, на производство. Деньги пошла зарабатывать.

В устах Веры Семёновны слова о зарабатывании денег прозвучали как обвинение. Дашу осенило, и она догадалась, о чём идёт речь.

– Сладости делать?

– Я смотрю, вы неплохо осведомлены. Даже Даниилу, насколько мне известно, Людмила постеснялась рассказывать, где работала Марина. Откуда вы узнали?

Даша проигнорировала вопрос.

– Почему Людмила не рассказывала внуку о работе Марины?

– Говорю же, стеснялась, – с раздражением ответила Вера Семёновна, – Людмила Михайловна – научный работник, а кто её дочь? Вот такой поворот. Ребёнок должен воспитываться на положительных примерах.

– В девяностых, должно быть, непросто было жить на зарплату воспитателя группы продлённого дня?

– Да, непросто, но мы все тогда трудно жили.

Даша всё ещё не могла понять, что плохого в работе на производстве, но решила не задавать лишних вопросов, чтобы не расстраивать Веру Семёновну, которая, похоже, придерживалась тех же взглядов, что и её покойная подруга.

– Марина была с кем-то дружна? Вы знали её друзей?

– Нет, не припоминаю.

Даша достала мобильный и открыла фотографии, на которых была запечатлена Марина вместе с друзьями на дне рождения девочки Наташи. Вера Семёновна, взглянув на снимок, улыбнулась.

– Да, знакомые лица. Это дети из моего класса. Правда, здесь они уже в средней школе. Наташенька – замечательная девочка... Однако не помню, чтобы Марина была с ними близка, возможно, их дружба закончилась именно в средней школе.

– А Лариса и Инна были Мариниными подругами?

Вера Семёновна вздрогнула.

– Вы знаете про Ларису и Инну?

– Я была в школе, разговаривала с Ларисой Фёдоровной.

– Понятно. И что же она вам сказала? Вряд ли она могла больше рассказать, чем я. Немудрено, что девочки не смогли продолжить общение с Мариной. Слишком разные. Ларису и Инну я знаю давно. Я поспособствовала, чтобы они пришли работать в нашу школу. Очень хорошие девочки, умницы. Инна, правда, вышла замуж и не вернулась в школу, а вот Ларисочка работает. Она прекрасный педагог. Уходя на пенсию, я доверила ей своё место завуча начальной школы и вот она уже пятнадцать лет прекрасно справляется со своими обязанностями. С Инной вы тоже говорили?

– Нет, пока не удалось.

– Они с Сергеем часто путешествуют за границу. На зиму обычно уезжают туда, где потеплее.

– Вы с ней часто общаетесь?

– Да, мы поддерживаем отношения. Они всегда присылают мне цветы и сладости на все праздники и дни рождения. Инна и Сергей очень внимательны.

– А на этой фотографии? Ваш ученик?

Даша показала на фото смешного веснушчатого юношу со скрипкой в руках.

– Нет, это мой сын. Он великолепный музыкант, выступает на лучших сценах мира.

– На фотографии у Наташи на дне рождения не он же? Немного похож.

– Может и он, слишком мелко, я не разглядела. Ничего удивительного, он всегда предпочитал дружить с девочками.

– Где он сейчас?

– В Лондоне, играет в «Ковент Гарден».

– Наверное, вы очень гордитесь своим сыном.

– А как же!

– Мне нужно идти, Вера Семёновна. Спасибо за чай и за ценную информацию.

Уже на пороге Даша вспомнила, что не спросила у Веры Семёновны о должности Марины на производстве.

– Кем она могла работать, не доучившись в вузе на какого-то психолога? Секретаршей! Людмила Михайловна была страшно недовольна!

Даша попрощалась с Верой Семёновной и, выйдя на улицу, столкнулась с консьержкой, которая отклеивала от двери приляпанные кем-то посторонним объявления.

– Скорей бы уже снег пошёл. Всё веселее было бы. Не люблю, когда темно целыми днями, – обратилась она к Даше.

Та улыбнулась ей в ответ.

* * *

Даша заехала домой. Вика, увидев ее размазанную по щекам тушь, без лишних разговоров отвела к себе в салон, усадила в кресло и навела такой макияж, что невеста, приехавшая чуть раньше записи, попросила сделать ей точно такой же. Однако Вика возразила, что её цель – подчеркнуть естественную красоту Даши, в то время как невесте нужен макияж, который позволит ей хорошо выглядеть на фотографиях.

Для достижения разных целей требуется разный подход.

19 декабря 2019 года, четверг, Ленинградская область, Приозерский район

Даша отвезла сына родителям. Тим был рад, что поедет в гости и даже согласился на то, что ещё несколько дней не увидится с папой. Родителям Даша ещё по телефону рассказала о произошедшем с ней. Пришлось рассказывать, кто отец Тима не так, как она планировала, а по телефону. Объяснять, зачем она едет в Приозерский район. Отец Даши был готов поехать с ней и прийти на помощь, если кто-то попытается причинить ей вред. Однако мама его отговорила.

И вот теперь, одетая с иголочки и внешне готовая к встрече с Кириллом, Даша ехала по трассе в одиночестве. С каждым километром приближаясь к своей цели, она всё яснее осознавала, что не имеет ни малейшего представления о том, что скажет ему.

У неё был адрес маминой знакомой, тёти Вали, которая купила старый дом в Морошкино, недалеко от киногородка. Она планировала переночевать у неё, а заодно поискать место, где была сделана фотография с Грибовыми. Тим утверждал, что это место похоже на то, где находится дом тёти Вали.

На улице давно стемнело, поэтому, когда Даша свернула на просёлочную дорогу, ведущую к киногородку, на которой совсем не было освещения, стало совсем темно. Она ехала медленно, потому что колеса то и дело попадали в рытвины и ямы, которыми была испещрена дорога. По обеим сторонам дороги чернел лес, который пугал своей непроглядной тьмой и причудливыми тенями, рождавшимися под светом фар, выхватывавших стоящие впереди деревья.

Наверное, никогда прежде Даше не было так страшно. Когда у неё появился Тим, чувство страха возросло многократно, ведь она стала бояться не за себя, а за сына, если с ней что-то случится.

Однако теперь у Тима появился отец, который знал о его существовании. Но страх только усиливался, потому что даже в отце ребёнка Даша видела опасность. Ей хотелось защитить сына от всего: от всех бед, неприятностей и разочарований. Но она прекрасно понимала, что это невозможно. Тем не менее, она была готова бороться за счастье Тима.

Деревья расступились, открывая взору бескрайнее поле, на котором просёлочная дорога делилась на две ветки. Даша свернула направо, затем налево и вновь оказалась в лесу. Спасибо навигатору, который уверенно указывал путь.

Лес оказался всего лишь небольшим перелеском, и вскоре на его опушке появился караван вагончиков съёмочной группы. За ними начинался киногородок – на этот раз не просто городок, а целый уездный город.

Даша остановила машину перед шлагбаумом, и к ней сразу же подошёл человек в форме сотрудника охранного предприятия. Он жестом показал, чтобы она уезжала, и было ясно, что он не собирается её пропускать. Даша не стала выходить из машины и опустила стекло.

– Уезжайте, здесь закрытая территория, посёлок находится в другой стороне, – объявил охранник.

– Мне не нужен посёлок, я приехала в киногородок, – ответила Даша.

– Вашей машины нет в списке, – сказал охранник. – У вас есть пропуск?

– Я приехала к Кириллу Громову.

– Он вас ждёт?

– Не знаю, то есть, мы не договаривались.

– Тогда я вынужден попросить вас уехать.

Даша заметила Карину, направляющуюся к вагончику.

– Подождите, она меня знает. Карина! – крикнула она. – Пожалуйста, скажите, чтобы меня пропустили.

Даже на расстоянии было видно, как вспыхнули глаза Карины.

– Это наша гостья! – сообщила Карина охраннику.

– В следующий раз заказывайте пропуск. Никакого порядка! – сказал охранник и открыл шлагбаум.

Даша проехала дальше и припарковала машину на небольшом свободном участке, так как вся остальная парковка была заполнена. Выйдя на мокрую дорожку, она пожалела, что не додумалась надеть что-то более подходящее для такого случая.

«Костюм лесной феи или грибника», – раздался в её голове голос Василия.

«Ах, Вася, Вася, ещё и ты от меня сбежал», – невесело подумала Даша.

«С ума не сходи, ты сама меня отвезла», – тут же прилетела ответная фраза.

– Не умничай, – ответила вслух Даша.

Не зная, куда идти, она подошла к вагончику, в котором скрылась Карина. Постучав в дверь, она не услышала ответа и попыталась её открыть, но дверь оказалась заперта.

«Странно, – подумала она. – Я была уверена, что Карина только что зашла сюда».

Даша, отойдя от вагончика на шаг, заметила в его окне полоску света. Сама не осознавая, зачем она это делает, она подошла к окну и, прижав ладони к стеклу, заглянула внутрь. Через висящие на окне жалюзи ей удалось разглядеть несколько горящих свечей, и она подумала о романтическом ужине. Но тут же её взгляд встретился с Кариной, которая смотрела на неё исподлобья, а в её глазах читалась неприязнь. На губах Карины Даша заметила кровь. Что это? Какой-то ритуал? Может быть, Карина колдует, чтобы превратить кота в человека?

Не успела она подумать об этом, как из-под жалюзи за стеклом показалась морда кота и подмигнула ей. «Человек ест пирог с вишней, успокой своё воображение и иди куда шла, ты вроде по делу приехала», – услышала Даша голос кота.

Она попятилась и чуть не упала, оступившись. Тут же в голове пронеслось наглое хихиканье Василия.

– Хорошее начало, – пробормотала она.

Даша погрозила вагончику пальцем.

– Кирилл Алексеевич! – раздался совсем рядом женский голос.

Даша увидела Кирилла, шедшего от парковки совсем недалеко от неё.

– Кирилл Алексеевич!

Он остановился и девушка догнала его. Здесь, у вагончиков, было тихо, только где-то неподалеку работал генератор. Даше было отчётливо слышно каждое слово.

– Вас искал администратор, хотел предупредить, что вас спрашивала какая-то девушка и он пропустил её на территорию без пропуска, потому что Карина Викторовна разрешила. Но он просил выписать для неё пропуск, чтобы она смогла въезжать и выезжать с территории. Потому что он не пускает на территорию посторонних.

– Он уже пустил, – сказал Кирилл и оглянулся, сразу обнаружив стоявшую чуть поодаль Дашу. – Ника, выпишите пропуск на имя Оленевой Дарьи Андреевны, я подпишу.

Ника кивнула и умчалась также быстро, как и прибежала. Даша пошла навстречу Кириллу. Он не двинулся с места, просто стоял и ждал. Пока Даша шла, она пыталась привести в порядок мысли, но все мысли в панике разбежались и приводить в порядок оказалось нечего.

«Зато глаза накрасила», – пронёсся в голове голос кота.

Кирилл пристально смотрел на неё.

– Привет! – сказала она.

– Привет! – ответил он. – Зачем было ехать так далеко?

– Где мы можем с тобой поговорить?

– Могу тебе предложить только мой дом на колёсах. В офисе «Киноантуража» сейчас не протолкнуться. У фудтрака тоже толпа.

Дом Кирилла стоял чуть на отшибе от основной цепи, стоящих друг за другом вагончиков, и был полноценным домом на колёсах. Они зашли внутрь. Дашу тут же окутали тепло и аромат древесного парфюма. Кирилл включил свет и предложил Даше снять пальто. Он взял его и повесил на единственные плечики, а свою куртку повесил на крючок сверху.

В доме на колёсах, сразу за водительским местом, была расположена кухня с узким полукруглым диванчиком и небольшим столом, а в хвосте – спальня с кроватью от стены до стены и чем-то наподобие шкафа.

Даша смотрела на спину Кирилла, подмечая каждую деталь его одежды с какой-то особой остротой зрения, даже крохотную вытянутую ниточку на свитере.

Он обернулся, поймав её взгляд.

– Чай или кофе будешь?

– Нет. Да. Спасибо.

Кирилл нажал кнопку на чайнике и, пока он доставал кружки и делал чай, Даша продолжала медитировать на торчащую из свитера нитку.

– Я хотел, чтобы наш разговор состоялся чуть позже, – признался Кирилл, всё ещё стоя к Даше спиной.

– Почему не сейчас? – спросила Даша.

– Мне нужно было пару дней, чтобы собраться с мыслями.

– Или собрать документы для опеки? – неожиданно для себя самой выпалила Даша. Волнение куда-то ушло, а на его место пришёл страх, что у неё отберут ребёнка.

– Опеки? – Кирилл подошёл к столу и поставил на него две чашки. – Подожди, давай не будем вести разговор на повышенных тонах.

Бархатный голос Кирилла обволакивал, но Даша была готова защищаться.

– Тим – мой сын! – сказала она.

– Насколько я теперь знаю, Тим и мой сын тоже.

– Ты же не уверен! Тебе нужна экспертиза ДНК! – воскликнула она.

– Так, Даша, – произнес он, впервые за вечер назвав её по имени, – не горячись. Откуда у тебя эта информация?

Она промолчала. Он принёс вскипевший чайник и налил воду в чашки.

– Я не собираюсь делать никакой экспертизы. Я и так вижу, что Тим – мой сын. Если бы я показал тебе свои детские фотографии, ты бы поняла, что я имею в виду. Тим – моя копия.

– Тогда скажи мне, что ты собираешься делать? Ты хочешь отобрать у меня сына?

Кирилл взял раскладной стул и сел рядом с Дашей.

– Я не собираюсь отбирать у тебя сына, успокойся, пожалуйста, – он дотронулся до её плеча, но тут же отдёрнул руку, словно обжёгшись. – Всё же мне бы хотелось услышать, как получилось, что я не знал о нём и, если бы не пришёл к тебе на Беринга, то, возможно, так и не узнал бы?

– Как получилось? – с вызовом спросила Даша.

– Да, почему ты не сказала мне, что беременна?

– Потому что ты приревновал меня к Роману! Ты подумал, что у меня с этим человеком может быть роман! После того, что было между нами!^[8]

– А что я мог подумать, если ты столько времени не отвечала на мои звонки и даже не навещала меня в больнице? Я ждал, я звонил тебе по сто раз на дню!

– Скажи спасибо Альбине!

– Опять Альбина! – воскликнул Кирилл. – Что она сделала?

– Она ждала вместе со мной, пока тебе делали операцию, а когда вышел врач, она показала ему штамп о браке с тобой и сказала, что она твоя жена, а меня прогнала, не дав поговорить с врачом. Я только позже узнала, что это было неправдой.

– Поэтому ты всю информацию выведывала у Егора Андреевича, а со мной не хотела общаться?

– Да.

– Даша, ты хоть понимаешь, сколько проблем можно было избежать, просто поговори ты со мной?

– Я хотела поговорить, но было поздно. Ты куда-то уехал после того, как решил, что у меня отношения с Романом. Я не смогла тебя найти.

– Да, я приехал, как только меня выписали из больницы. Я никак не мог понять, почему ты меня игнорируешь. Я не слушал Альбину, которая нашёптывала мне про то, что у тебя любовь с Романом. Когда я увидел эти ромашки, бокалы с шампанским, я решил, что ты попала в сети Романа, как это было когда-то с Альбиной. Я не хотел верить, но факты были налицо.

– Какие факты? Роман пришёл поблагодарить меня за участие в расследовании.

– А плюшевое сердце?

– Я не знаю, зачем он его принёс. Но я точно не собиралась с ним встречаться.

Кирилл тяжело вздохнул и сжал голову руками.

– Я никому не сказала, кто отец ребёнка, даже своим родителям. Они до сегодняшнего дня не знали. Мне хотелось, чтобы ты узнал о Тиме первым. Прошлым летом я приезжала к тебе на набережную канала Грибоедова.

– Ты была у меня дома?

– Я столкнулась с Кариной, и она ясно дала мне понять, что вы вместе и я должна уйти с вашего пути. О Тиме я, конечно, ничего не сказала.

– Ты решила не мешать? – рассердился Кирилл. – Ты не подумала, что сыну нужен отец, а отцу – сын? Что это важнее в сто крат! Важнее того, что ты услышала от Карины. Даша, Тим тут ни при чём. Я в любом случае никогда бы не отказался от своего сына.

– Мне показалось, что так будет лучше для всех.

– Для кого лучше? Для Тима, который мечтал увидеть отца? Он, наверное, во всех твоих мужчинах видел папу?

«Не было никаких других мужчин», – хотела ответить Даша, но не стала. Её охватила горечь от слов Кирилла. «За кого он её принимает? За легкомысленную мамашу, которая приводит домой своих поклонников и флиртует с ними на глазах у ребёнка? Возможно, он не это имел в виду, но прозвучало именно так. А может быть, он ревнует?»

– У Тима есть твоя фотография. Он узнал тебя, – сказала она.

– И на этом спасибо.

«Ну зачем он так?»

Кирилл взял в руки кружку и поставил обратно на стол:

– Для кого лучше, если сын и отец не будут знать друг друга? Для кого? Я настолько ужасен, что ко мне нельзя подпускать детей?

– Я так не говорила...

– Подожди, не перебивай. Разве для Карины было бы лучше, чтобы я не знал о сыне? Ты не знаешь, кто такая Карина, а уже всё решила!

– А кто такая Карина? – тихо спросила Даша.

– Карина – моя правая рука в «Киноантураже». Кроме того, она изображает мою жену, прикрывая меня от поклонниц и СМИ, согласно контракту.

– Контракту?

– Да, у нас чисто деловые отношения. Это оптимальное решение, чтобы никто не вмешивался в мою личную жизнь.

– Так вы не женаты?

– Нет! Почему тебя это интересует?

Даша вспыхнула.

– Меня это не интересует, – она вскочила на ноги. – Меня интересует только Тим.

Она бросилась из дома, забыв, что на улице зима. Вечером похолодало ещё больше, воздух стал колючим, и, пробежав три метра, она моментально замёрзла и вернулась в вагончик. Кирилл уже стоял с пальто в руках.

– Мы ещё поговорим! – пригрозила Даша. – Отдай пальто.

– Погоди, – Кирилл втянул её за руку обратно в дом. – Не убегай, пожалуйста, сразу. А то мы так и не поговорим, если будем всё время бегать друг от друга.

– Отпусти!

– Хорошо, я не держу. Только скажи, чего ты добиваешься? Чего ты хочешь?

Даша взглянула в глаза Кириллу и чуть не утонула в них, но вовремя отвела взгляд. Он выглядел спокойным и, как ей показалось, безразличным.

– Я хочу, чтобы ты не забирал у меня сына, – ответила она.

– Я не собирался этого делать.

Даша зашла на кухню и села на своё прежнее место.

– Кирилл, я все эти четыре года думала о нашей встрече, – произнесла она, подняв глаза и встретив его недоверчивый и насмешливый взгляд. – Не потому, что хотела найти тебя для себя, то есть...

– Понимаю.

– Я действительно сразу хотела рассказать тебе о сыне. Я ни на секунду не забывала, что он – твой сын. Он знает о тебе из моих рассказов. Ты для него...

– Богатырь и секретный агент?

– Он рассказал! – улыбнулась Даша. – Да, ты агент и богатырь, извини.

– Ничего, мне даже нравится, мы что-нибудь придумаем с этим.

– Мне хочется, чтобы у Тима был настоящий отец.

– У Тима есть настоящий отец. Даша. Он постарается стать лучшим.

* * *

Они вышли на улицу.

– Где находится деревня, в которой ты собираешься переночевать? – спросил Кирилл.

– Судя по навигатору, она где-то рядом, – ответила Даша, показывая ему карту на экране телефона. – Морошкино.

– Теперь у тебя есть мой номер. Пожалуйста, напиши, как доедешь, – попросил Кирилл.

Даша села в машину и обернулась, чтобы посмотреть на Кирилла. Он стоял вполоборота к ней и, казалось, был занят чем-то другим – его взгляд был прикован к экрану телефона.

«Вот и всё, – подумала она. – У Тима появился отец, настоящий и лучший, если верить его обещаниям. Я же этого хотела? Иногда так сложно быть честной с самой собой. Конечно, я мечтала о большем, потому что никогда не забывала Кирилла, и даже спустя столько лет я не могу быть такой же равнодушной, как он. Он даже не смотрит на меня».

Даша завела двигатель.

– Постой, Даш, не уезжай, – попросил он. – Я посмотрел, деревня находится недалеко, если идти напрямик через лес. Но на машине тебе придётся проехать по просёлочным дорогам около десяти километров, если выезжать на трассу, то все тридцать. Там нет освещения, а в некоторых местах дорога настолько плохая, что ты можешь застрять на своей машине. Я там ездил, знаю. Что ты будешь делать одна на дороге, если ещё и связи не будет?

– Ты считаешь, мне лучше пойти через лес? – спросила она.

– Конечно, нет, – улыбнулся он.

– Тогда что мне делать? Я собиралась не только переночевать, но у меня там есть дело, связанное с расследованием.

– Переночуешь сегодня здесь, а утром я отвезу тебя на своей машине, потому что на этой ты не проедешь.

– Где я буду ночевать?

– В моём фургоне.

– Нет, я не могу у тебя.

– Не беспокойся, я переночую в другом месте.

Кирилл проводил Дашу в свой передвижной дом и вытащил свежее постельное бельё.

– Пожалуйста, запри дверь, чтобы никто не пришёл.

– А ты где будешь?

– У меня есть куда пойти.

«Глупая, глупая Даша, зачем я спрашиваю?»

Даша оказалась в одиночестве. Она сразу же заперла дверь, как ей показал Кирилл. Ей никогда раньше не приходилось ночевать в доме на колёсах посреди леса, хотя он и находился недалеко от киногородка и других вагончиков.

Она посмотрела на телефон, но сигнал сети был почти нулевой. Ей нужно было позвонить тёте Вале, чтобы та не ждала её сегодня, а также родителям и Тиму, чтобы узнать, как у них дела.

Осторожно открыв дверь фургона, Даша обнаружила, что сигнал стал немного лучше. Поговорив сначала с маминой знакомой, а затем с родителями, она нажала отбой. Разговор получился коротким, потому что голос постоянно прерывался. Тим уже спал, и дома всё было хорошо.

Из киногородка доносились голоса и смех. Съёмочный день закончился, но, несмотря на поздний час, не все ещё разошлись по своим вагончикам, предпочитая общаться на свежем воздухе. Фургон Кирилла стоял чуть поодаль, и неприятная темнота вокруг словно обступила её снова. Поёжившись, Даша поскорее вернулась внутрь и заперла за собой дверь.

Можно ложиться спать, но как тут уснуть, когда весь дом пропитан его запахом, повсюду его вещи, а мысли заняты только им? Часы показывали уже за полночь, а из киногородка раздавались приглушённые крики. Постепенно шум прекратился, и голоса стихли. Но Даша не могла заснуть.

В наступившей тишине стал слышен лес. Ветер и треск ветвей. Она прислушивалась к шорохам и ей казалось, что кто-то ходит возле дома.

20 декабря 2019 года, пятница, Ленинградская область, Приозерский район

Дашу разбудили голоса снаружи и стук в дверь. Открыв глаза, она обнаружила, что за окном начинает светать, а значит, уже больше девяти часов утра.

Она не стала одеваться, лишь накинула пальто, как халат, и открыла дверь. За дверью её ждала Карина в распахнутой куртке и оранжевой толстовке с надписью «Киноантураж».

– Доброе утро!

– Доброе!

– Меня прислал Кирилл, он просил передать, что мы завтракаем в фудтраке. Но если хочешь, завтрак могут принести сюда.

– Нет, я дойду сама.

– Окей. И ещё, – Карина уже собралась уходить, но остановилась, – надеюсь, ты не думаешь, что всё это время он ждал тебя и постился?

– Ты о чём?

– Ты прекрасно меня поняла. Так вот, он не ждал и не постился. На твоём месте я бы не питала иллюзий.

– Карина...

– Да? – Карина с вызовом посмотрела на Дашу.

– Питаю я иллюзии или нет – это тебя не касается. Последний человек, с которым бы я стала обсуждать свою личную жизнь – это ты.

– Ха! А когда-то мы были подругами, и ты доверяла свою личную жизнь только мне. Ну что ж? Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.

– К счастью, я не помню, что происходило в других жизнях, – Даша сразу поняла, о чём идёт речь.

– Зря, тогда бы ты не думала, что Василий единственный, кого я у тебя когда-то забирала.

– Мне казалось, что Василий – причина всех твоих бед и любовь всей твоей жизни?

Карина расхохоталась каким-то картонным безрадостным смехом.

– Считай, я тебя предупредила, – сказала она.

Даша со злостью захлопнула дверь, все еще слыша механический смех.

– Да кем ты себя возомнила? – воскликнула она, обращаясь к удаляющейся Карине. – Лезет, как будто её кто-то спрашивает! Со своей личной жизнью пятьсот лет разобраться не может, а всё туда же!

В фургоне замигал свет. «Опять двадцать пять!» – подумала Даша. Ей нужно успокоиться, иначе от её эмоций техника снова может выйти из строя.

* * *

В фудтраке была небольшая очередь. Даша взяла кофе с сырниками и позавтракала тут же, стоя у высокого прилавка. Кирилла нигде не было видно. Но искать его не пришлось – он догнал её, когда она возвращалась к фургону.

– Доброе утро! Удалось позавтракать? – спросил он.

– Доброе утро! Спасибо, да! – ответила Даша.

– Готова ехать?

– Да, только возьму сумку.

* * *

Даша взобралась на пассажирское сиденье высокой машины Кирилла, больше похожей на танк. В голове тут же промелькнуло воспоминание о их последней поездке. Это было в тот самый день, когда Кирилл чуть не погиб, а у неё появился небольшой, теперь уже едва заметный, шрам на подбородке. Даша прикоснулась к нему указательным пальцем, словно хотела убедиться, что всё случившееся с ними когда-то – не сон.

Кирилл сел в машину, и они молча выехали из киногородка. Охранник выскочил из своего вагончика, как только они приблизились к шлагбауму, и без лишних слов открыл проезд.

Даша смотрела на лес, мелькающие стволы сосен. Дорога была слегка подморожена. Выглянуло солнце. Сосновые стволы светились, приумножая солнечный свет. Весь лес просматривался насквозь.

Они выехали к полю, а затем снова углубились в лес, свернув на дорогу, которая вела к нужной Даше деревне, уводя в сторону от шоссе. Даша была рада, что не поехала этой дорогой вчера самостоятельно. Но, в то же время, исчезла до этой поры теплящаяся в душе надежда на то, что Кирилл уговорил её остаться в киногородке, потому что хотел побыть с ней подольше.

– Как спалось на новом месте?

– Спасибо, прекрасно! А тебе?

«Боже, о чём я спрашиваю?»

– Мне тоже.

«Спросить его о личной жизни и Карине?»

– Даш?

– Да?

– У тебя кто-то есть?

Если бы она не была пристёгнута, то, вероятно, не смогла бы усидеть на месте.

– Есть, то есть нет.

– Не понял.

– А у тебя?

Кирилл остановил машину и посмотрел прямо на Дашу.

– Даш, я всё понимаю. Прошло много времени, и ты не обязана отчитываться передо мной. Конечно, как отец Тима...

– Как отец Тима?

– Я хотел сказать, что мне важно знать, с кем ты, потому что я забочусь о сыне.

Даша разозлилась, хоть и понимала, что отчасти он прав, но ничего не могла с собой поделать.

– Я никогда не сделаю ничего такого, что могло бы навредить Тиму, – произнесла она сквозь зубы.

– Понятно.

Они снова медленно поехали. Даша хотела задать вопрос о Карине, но гордость не позволила ей это сделать. В горле стоял комок невысказанных слов, но она молчала, словно чувства сами по себе наложили табу на их проявление.

Больше до самой деревни они не произнесли ни слова. Кирилл смотрел на дорогу, а Даша погрузилась в свои мысли, не замечая ничего вокруг.

– Мне пойти с тобой? – спросил Кирилл, когда они въехали в деревню, и Даша попросила остановить машину возле первого дома.

– Нет, спасибо, я справлюсь сама, – ответила она.

– Тогда я съезжу по делам и вернусь за тобой через час, – предложил Кирилл.

– Лучше через два, – уточнила Даша.

– Хорошо, я подъеду пораньше и буду ждать тебя здесь. Подходи, как только освободишься, – сказал он.

– Отлично, – сказала она, выходя из машины, – спасибо тебе.

Он грустно улыбнулся в ответ.

* * *

Даша без труда отыскала дом тёти Вали, маминой знакомой. Эта деревянная постройка действительно напоминала дом со старого снимка: такие же резные наличники с множеством искусно вырезанных забавных фигурок. Настоящее произведение искусства. Однако это был не тот самый дом.

Поговорив с тётей Валей несколько минут, Даша спросила, не узнает ли она дом на старых снимках с Грибовыми.

– Нет, Дашенька, – ответила тётя Валя. – Здесь несколько похожих домов. Возможно, где-то есть и такой, но я не могу сказать точно. Если хочешь, сходи на другой конец деревни. Там есть пара домов послевоенной постройки, похожих и на мой, и на тот, что на фотографии.

Соседка, которая в этот момент зашла к тёте Вале за солью, тоже заинтересовалась фотографией.

– Так он сгорел! – воскликнула она. – Откуда тебе знать, Валя? Это, наверное, лет двадцать назад было.

– Дом сгорел? – переспросила Даша.

– Ну да. Давно уже. Хозяева другой построили.

Даша растерялась и даже не спросила, где искать новый дом. Хотя, по большому счёту, это уже и не имело смысла. Но соседка тёти Вали могла ошибаться, и стоило расспросить кого-нибудь ещё. Соседка вообще оказалась довольно странной особой.

– Ты, девушка, тут аккуратней передвигайся, – предупредила она Дашу, – у нас незамужних не очень жалуют.

– Люба, не стоит пугать её этими легендами, – вмешалась тётя Валя.

– А что? Пускай знает! У нас незамужним нельзя ходить одним. А то встретишь белую невесту – и всё.

– Белую невесту?

– Ну да. Она, если девушку незамужнюю увидит, сразу приревнует и погубит.

– Погубит?

– И много в Морошкино загубленных девушек? – насмешливо поинтересовалась тётя Валя.

– Пока нет, но я вас предупредила, – сердито произнесла соседка, пожевав губами.

Тётя Валя рассказала Даше, как найти местного плотника, который сделал волшебную палочку для Тима. Даша надеялась расспросить его об узорах на наличниках домов. Возможно, он знаком с работами мастера и сможет определить, где были сделаны фотографии.

Деревня состояла из одной широкой, но очень длинной улицы и нескольких кривых улочек, уходивших на два – три дома в стороны. За деревней раскинулся прозрачный лес с янтарными сосновыми стволами.

Дом плотника выделялся среди остальных своей аккуратностью и ухоженностью. Его окружал старый, но ровный, подтянутый, деревянный забор, а резная калитка, словно девица в кокошнике, встречала гостей.

Даша толкнула калитку и та, натянув как тетиву тяжёлую пружину, захлопнулась у неё за спиной.

К дому примыкала мастерская. Дверь была не заперта, но подпёрта стопором – вырезанным из дерева чудиком. Даша всё равно постучала. Никто не ответил и она вошла внутрь. Вдоль обеих стен тянулись полки, на которых были разложены деревянные спилы, коряги и куски дерева. В конце небольшого коридора была ещё одна дверь с табличкой «мастерская». Даша снова постучала и услышала глухой голос:

– Входите, кто там церемонится?

Навстречу Даше вышел плотный белобородый мужчина, который был похож одновременно на Деда Мороза и на царя-батюшку из русских сказок. Образ немного портили очки в роговой оправе, державшиеся на резинке.

– Здравствуйте! Вы Илья Ильич?

– Да, он самый, здравствуйте! Вы что-то хотите заказать или на «Поляну сказок» посмотреть?

– «Поляну сказок»? – удивилась Даша.

– Слышу удивление, значит, вы по какому-то другому вопросу. Обычно ко мне приводят детей, потому что на заднем дворе у меня стоят деревянные фигуры сказочных персонажей, – объяснил Илья Ильич. – Вам нужно что-то починить?

– Нет, нет, чинить ничего не нужно. Скажите, калитка и резные наличники – тоже ваша работа?

– Наличники? Этим мой отец занимался, он был мастером на все руки. К нему из соседних деревень за наличниками и кружевными ставнями приезжали, да что там говорить, бывало, что и из других районов.

– Илья Ильич, меня зовут Даша, и у меня к вам необычное дело. Не могли бы вы взглянуть на эти фотографии? Возможно, вы узнаете местность, где они были сделаны?

– Так-так, – Илья Ильич взял телефон из рук Даши и поднял очки на лоб. – Даже не знаю, что вам сказать.

Илья Ильич как-то странно посмотрел на Дашу. Его тёплый взгляд внезапно сменился на холодный и колючий.

– Почему вы спрашиваете? Кто вы?

– Я... я работаю в детективном агентстве и веду расследование одного давнего дела.

– Частный детектив, значит? Интересно. И что же произошло, о чём вы хотите узнать?

– На этих фотографиях запечатлена девушка, которая исчезла в девяносто шестом году. Снимки были сделаны ранее, но, к сожалению, никто не знает, где именно. Надеюсь, если мне удастся найти какую-либо информацию об этих снимках, я смогу приблизиться к разгадке тайны исчезновения Марины Ивановой.

– Девушку звали Мариной? – Илья Ильич как-то потемнел лицом, словно погрузился в свои мысли, или, возможно, Даше только показалось. – Знаете, боюсь, что я не смогу вам помочь.

– Вы не узнали местность?

Илья Ильич уже собирался что-то ответить, но тут в дверь постучали, и в мастерскую вошёл Кирилл. Мастерская сразу словно уменьшилась в размерах.

– Кирюха! – обрадовался Илья Ильич. – Вот так сюрприз! Добро пожаловать! Нашёл-таки время меня навестить!

– Ильич!

Кирилл и Илья Ильич сцепили руки и обнялись, похлопывая друг друга по плечу.

– Снова нужна моя помощь в «Киноантураже»? – спросил Илья Ильич.

Кирилл взглянул на растерянное лицо Даши и, казалось, прочитал в нём, что её затея не увенчалась успехом.

– Для тебя у нас всегда найдётся работа, Ильич. А почему моя Даша так загрустила? Неужели ты не смог порадовать её никакими интересными сведениями?

Даша покраснела, когда он произнёс «моя».

– Вы знакомы? – Илья Ильич, казалось, тоже был смущён.

– Мы знакомы, более того, Ильич, мы родители замечательного мальчика Тима.

– Вот это новости! Так вы вместе? Не знал! Сын! Надо же!

– Я обязательно познакомлю тебя с ним.

– Мне кажется, Илья Ильич уже знаком с Тимом. На прошлой неделе Тим гостил неподалёку и теперь не расстаётся с волшебной палочкой, которую ему подарил мастер.

– Ах, так этот смышлёный пацан – твой сын? Кирюха! Ну, поздравляю! Прекрасный ребёнок! Он задал мне столько толковых вопросов! Очень умён.

Кирилл просиял от радости, а Даша, глядя на него и слушая мастера, ощутила, как её охватывает счастье. Сколько человеку нужно для счастья? Всего лишь наслаждаться моментом.

В ходе беседы Илья Ильич, казалось, немного смягчился. Когда они стали собираться, он, вероятно, принял какое-то решение. Пока Кирилл увлечённо разглядывал причудливую корягу, Илья Ильич отвёл Дашу в сторону и попросил показать ему фотографию ещё раз. Даша достала свой телефон.

– Что ж, могу сказать, что наличники делал мой отец, и я, с большой долей вероятности, знаю этот дом.

– Как мне его найти?

– Вы не сможете его найти, Дашенька, он сгорел. Могу только указать место, где он стоял.

– Сгорел? – по спине Даши пробежал холодок, словно она приблизилась к важной разгадке. Соседка тёти Вали была права. – Когда это произошло? Давно?

– Вам повезло, я могу назвать точную дату. Тот дом сгорел в ночь с девятнадцатого на двадцатое июля девяносто шестого года. Так совпало, что это случилось аккурат на мой пятидесятый день рождения.

– Поздравляю! – машинально откликнулась Даша.

Илья Ильич приподнял бровь.

«Вот оно!» – пронеслось в голове у Даши. Она понимала, что не может быть простым совпадением то, что дом сгорел в тот же день, когда исчезла Марина. Даша почувствовала, что подобралась к какой-то тайне, которую ей предстоит раскрыть.

– Илья Ильич, почему вы сразу не рассказали мне о сгоревшем доме?

– Признаюсь, я испугался, простите. Подумал, что вы журналистка и снова будете донимать местное население странными вопросами.

– Например, какими?

– Про белую невесту, – рассмеялся Илья Ильич.

– Вы тоже верите в эту легенду?

– Боже упаси! Люди придумывают всякие небылицы. Одному почудилось, другому показалось, третьему привиделось, и пошло по всей деревне гулять.

– Нет, я ни о чём таком не собиралась спрашивать, – ответила Даша, но про себя подумала, что всё же стоит подробнее расспросить соседку тёти Вали об этой белой невесте.

– У них тут чудес хватает, – сказал Кирилл, который с некоторых пор прислушивался к разговору. – Взять хотя бы этого чудика, который здесь постоянно крутится. Ездит на велике и арии распевает во всё горло. Представляешь? Спасатель или спаситель, как вы его называете?

Илья Ильич посмотрел на Кирилла исподлобья, возможно, он устал от разговоров и хотел поскорее вернуться к своей любимой работе.

– Спасатель, – произнёс он наконец.

– Какой спасатель?

– Есть тут у нас один чудик, мы его спасателем называем. Не дал бог ума, но сердце у него доброе. Всем помогает, всегда в нужный момент на месте оказывается. Он не только арии поёт, но и всю советскую эстраду. Любит это дело.

Временами люди, кажущиеся странными, оказываются вовсе не такими. Они видят больше остальных и могут рассказать о том, что порой ускользает от внимания окружающих. Даше захотелось пообщаться с этим необычным человеком.

– Скажите, а я могу поговорить с этим чудиком?

– Наверное, можете. Он не скрывается.

– Как его зовут?

– Антоша. – Ответил Илья Ильич. – Имейте в виду, он очень чувствителен к людской беде, как это сейчас называется... слово забыл...

– Эмпат! – подсказал Кирилл.

– Вот-вот, эмпат! Чуть какая-то трогательная история – у него сразу глаза на мокром месте. Вы уж не обижайте его.

– Ильич, как мы можем кого-то обидеть?

– Не можете! – подтвердил Илья Ильич.

– Мы, наверное, поедем.

– Погодите! Даша, я хочу подарить вам небольшой сувенир. Надеюсь, он понравится вам не меньше, чем вашему сыну. Вдруг понадобится.

Илья Ильич скрылся в глубине мастерской. Даша бросила взгляд на Кирилла, он улыбнулся и подмигнул ей. В этот момент ей больше всего на свете хотелось оказаться в его объятиях.

Вскоре Илья Ильич вернулся с вазой, полной длинных корявых веток с изящным кружевным узором, вырезанным на них.

– Выбирайте любую! – торжественно произнес он.

– Волшебные палочки! Какие чудесные! Настоящее произведение искусства! – воскликнула Даша, протянув руку к одной из резных веток и ощутив исходящее от неё тепло.

Конечно, она понимала, что это не настоящая волшебная палочка, но, когда человек вкладывает в создание вещи свою душу, любовь, огонь и мечты, то волшебство происходит само собой. Отчего-то изделия, созданные своими руками с добротой, заботой, любовью и светлыми мыслями, так притягивают людей.

Они попрощались с Ильёй Ильичом и направились к машине.

– Едем искать чудика? – предложил Кирилл.

– Нет, сначала я хочу поговорить с соседкой тёти Вали, Любовью Никитичной. Она живёт на другом конце деревни, – ответила Даша.

Однако им не пришлось никуда ехать. Проехав всего пару домов вперёд, они заметили Любовь Никитичну, которая шла с сумкой полной продуктов из местного магазина.

– Подожди, остановись! – попросила Даша.

Она выскочила из машины, слегка напугав женщину.

– Любовь Никитична!

– Ох, я уж подумала, что вы хотите отобрать у меня продукты. А, это ты, Даша? Ну как тебе наша деревня? Я вижу, ты не одна. Это хорошо.

– Как же вы ходите одна по деревне? – удивилась Даша.

– Я уже старая, кто на меня позарится. Разве что продукты отберут.

Кирилл вышел из машины и предложил подвезти её, подхватив сумку с продуктами. Соседка, охая, забралась на пассажирское сиденье.

– Поеду как царица, – пошутила она.

Даша решила сначала расспросить у Любови Никитичны про чудика. Любовь Никитична почувствовала благодарную аудиторию и оказалась бесценным источником самой разнообразной информации.

– Вы об Антоше? Положительный человек. Странный, это да. Но худого не сделает, точно говорю. Всегда поможет. Едет мимо, песни поёт, всегда спросит, как дела, баба Люба. Одно время, очень его журналисты полюбили, проходу не давали. Спасатель наш несколько лет назад ребёнка в лесу нашёл. Новорожденного. Журналисты набежали, им история нужна, да посочней. Тут история и о давней находке всплыла. Тоже в лесу новорожденного нашли, и тоже спасатель наш наткнулся. Что тут началось! Каким-то образом связали тот давний пожар с найденным ребёнком. Вот и мучили нашего чудика: как да что.

– Пожар?

– Ну, тот дом, про который ты спрашивала. На фотографии. Он сгорел тогда. И ребёнка когда-то в эти дни нашли. Одна особенно въедливая журналистка проводила расследование, а потом куда-то исчезла. Постойте! – воскликнула Любовь Никитична.

Кирилл остановил и без того медленно движущуюся машину.

– Нет, поехали, ещё четыре дома осталось. Я не об этом. Мне вдруг подумалось, а что, если ту журналистку утащила белая невеста?

– Подождите, Любовь Никитична, расскажите, пожалуйста, всё по порядку, – попросила Даша. – Антон нашёл ребёнка в лесу? Как же там оказался новорождённый?

– В том-то и дело, что непонятно.

– Это произошло не один раз? Где же эти младенцы?

– Их отвезли в дом ребёнка, а уж что с ними дальше – не знаю. К нашему спасателю журналисты прицепились, всё связь искали. Особенно одна, въедливая, все избы обошла, вопросы задавала, лезла во все углы без спросу. У неё статья в интернете вышла. Не понимаю, что за журналистика такая – без газеты, без журнала, читай в компьютере! Но нервы нам изрядно подпортила.

– Хорошо, а что это за легенда о белой невесте? – спросила Даша.

– Ага! – обрадовалась Любовь Никитична. – Испугалась?

– Мне стало интересно.

– Говорят, эту невесту бросили перед алтарём, и она покончила жизнь самоубийством. Утопилась в колодце. Есть у нас тут старый заброшенный колодец в том конце деревни, как пить дать, в нём утопилась бедняга. Теперь её неупокоенный дух ходит по деревне и утягивает в колодец молоденьких девушек. Вроде как завидует, что те могут выйти замуж, а она уже нет. Вот как.

– Вы видели белую невесту?

– Я? Нет, что вы! – Любовь Никитична размашисто перекрестилась. – Но когда-то, когда у нас ещё не было магазина, мы ходили за покупками в соседнюю деревню. Сейчас же так удобно: стоит только пройти немного по улице – и вот он, магазин. К тому же там иногда бывают скидки. О чём это я?

Даша и Кирилл переглянулись.

– О белой невесте, – напомнила Даша.

– Да, о невесте. Её кто-то из наших видел. Идёт вечером поздно из магазина. Мы в соседней деревне тогда закупались. Видит, а перед ним девушка прошла, в белой фате до земли. Он как увидел, так не знал, как до дому от страха добрался. А потом ещё одна у нас тут бабка жила. Она её из окошка ночью видала. Туман утром стелится. Бабка до ведра встала, в окно выглянула, а там невеста по двору бродит. Вот страху-то натерпелась! Вот уже моя калитка. Спасибо вам, милки!

– Погодите, я помогу вам с сумкой, – предложил Кирилл.

Он помог Любови Никитичне выбраться из машины, подхватил её сумку и донёс до дома. Даша снова перебралась вперёд на пассажирское сиденье. Вернувшись, Кирилл не сел в машину, а открыл пассажирскую дверь и посмотрел на Дашу.

– Даша, прости меня, – неожиданно произнёс он.

От его бархатистого голоса по коже Даши пробежали мурашки.

– Когда я высадил тебя в деревне и оставил одну, мне стало так плохо. Я думал о том, сколько времени упущено, о сыне, о тебе. Мне стало страшно, что из-за каких-то глупых недоразумений мы снова будем избегать друг друга.

Кирилл взял её за руку:

– Даша, я не хочу тебя снова потерять. Я не хочу больше быть без тебя. Это слишком дорого нам обходится.

Даша чувствовала тепло его руки, а её сердце бешено колотилось.

– Кирилл, я тоже не хочу тебя терять, – произнесла она, выходя из машины и становясь рядом с ним.

Внезапно всё стало таким простым и лёгким, словно рухнула стена, которая разделяла их. Кирилл нежно обнял Дашу, и она, ощущая его тепло, прижалась щекой к его груди. В его объятиях было так уютно и безопасно! Они простояли так некоторое время, не в силах оторваться друг от друга.

* * *

Дом чудика находился на одной из маленьких кривых улочек, которая вела от широкой центральной улицы к лесу. Когда машина Кирилла свернула на дорожку, ведущую к нужному дому, навстречу им на велосипеде выехал человек, похожий на пчёлку из мультфильма: огромные очки с большими диоптриями, а на шее – длинный полосатый шарф, который свисал так низко, что волочился по земле. Удивительно, как он ещё не попал в велосипедную цепь!

– Мне кажется, это Антон.

– Мне не кажется. Это точно он. Давай его остановим, пока он не превратился в Айседору Дункан.

Кирилл опустил стекло, и Даша громко крикнула «здравствуйте». Велосипедист резко затормозил и, не удержавшись на велосипеде, упал на землю. Даша и Кирилл выбежали из машины и поспешили к нему на помощь.

– Извините, я, кажется, напугала вас.

Кирилл одним движением поставил велосипедиста на ноги вместе с велосипедом.

– Антон?

Чудик испуганно хлопал глазами.

– Вы не ушиблись?

– Ничего, ничего, я сам виноват, вечно не смотрю, куда еду. Падаю по несколько раз на дню.

Чудик отряхнул колени. Издали Даше показалось, что Антону не больше сорока лет, но рассмотрев его вблизи, она мысленно прибавила ему еще лет пятнадцать.

– Мы хотели у вас узнать... – Даша поняла, что не знает, о чём спросить чудика. Показать ему фотографию? Что это даст? Спросить о пожаре? Так он был на другом конце деревни.

Она в растерянности замолчала. На помощь пришёл Кирилл.

– Илья Ильич нам рассказал, что вы местный спасатель.

При упоминании Ильи Ильича чудик расплылся в улыбке.

– Вас мастер прислал? Мы с ним дружим.

– Где же вы нашли детей?

– Как где? В лесу ребёнка нашёл, давно это было. Шёл по лесу и нашёл. Лежит кулёк и пищит.

– Не помните, когда это было?

– Так давно. Не помню, конечно. Ходил, слушал птиц и нашёл.

– Как же он там очутился?

– Не знаю, точно не сам пришёл, – чудак глупо хихикнул.

– А второго недавно?

– Какого второго? Ах да, вы про это... Так я про него и говорил. Ехал на велосипеде, услышал, кто-то кричит. Смотрю, опять маленький в одеяле. Вот так бывает. О первом не помню уже. Давно было. Забыл.

– Вы сами детей отвезли в детдом?

– Детей? Ах, ну да, их же двое. Это же мальчик и девочка. Сам отвёз. То есть не сам, их Ильич отвёз, у него «Нива». Хорошая машинка. На ней по лесу можно кататься, представляете?

– Представляем, – ответил Кирилл.

– Я поеду, наверное, а то мне в магазин, а потом на урок, – сказал чудик.

– На урок?

– Вы учитесь?

– Почему учусь? Я учу! Я репетитор! – с нескрываемой гордостью ответил чудик.

Только когда они попрощались с чудиком, Даша вспомнила, что не спросила его, что он репетирует со своими учениками. Впрочем, это было уже не так важно.

Они проехали по деревне и остановились у участка, где когда-то стоял сгоревший дом. На его месте был построен кирпичный. Даша, раньше работавшая в журнале, рекламирующем недвижимость, на глаз определила, что дому не меньше двадцати лет, а значит, он был отстроен практически сразу после пожара.

Даша набрала Егора Андреевича и рассказала о результатах поездки. Егор Андреевич заинтересовался сгоревшим домом и обещал узнать о его владельцах.

– Пока ты там, Даша, съезди в детский дом и разузнай всё об этих младенцах. Без имён и дат я вряд ли смогу найти что-то стоящее, по крайней мере, это займёт некоторое время. Статью в интернете тоже прочитай.

– Вдруг эти дети не имеют отношение к делу?

– Даже если они не связаны с нашим расследованием, мы должны быть уверены в этом.

– Хорошо, Егор Андреевич, я съезжу и статью прочитаю.

– Мы – съездим, – одними губами произнёс Кирилл.

Даша кивнула ему.

– Мы с Кириллом съездим, – подтвердила она.

– Прекрасно, Дарья, во всех отношениях прекрасно! – Даше показалось, что Егор Андреевич подтрунивает над ней.

Когда Даша закончила разговор с шефом, Кирилл взял её за руку, но она осторожно высвободила свою ладонь. Мысли о Васе, Карине и её угрозах не давали ей покоя.

Что имела в виду Карина, когда говорила о Кирилле? Сейчас их связывают не только деловые отношения? Её счастье с Кириллом казалось так близко. А Василий? Что его ждёт с этой женщиной? И вообще, что ей делать с Кариной, которая успевала и там, и тут.

«Спасибо, вспомнила, – прозвучал в голове голос кота. – Лучшее, что ты можешь сделать – не вмешиваться».

Кирилл обнял Дашу и нежно притянул к себе.

– Почему ты так напряжена?

– Я вспомнила...

– О чём ты?

– О Карине. Скажи, кто она тебе? Только правду, пожалуйста.

– Друг и помощник.

– И всё?

– Даша, сейчас это не имеет значения. Я хочу, чтобы ты знала: никогда и ни к кому я не испытывал и тысячной доли тех чувств, которые я испытывал и испытываю к тебе. Я пытался забыть тебя, но только потому, что уважал твой выбор и решил отойти в сторону.

Даша недоверчиво покачала головой.

– Ну и потому, что я безумно ревновал. Мне казалось, что я не выдержу и убью своего соперника, если останусь рядом ещё на день и буду вынужден наблюдать за вашим романом.

– Ты так просто от меня отказался!

– Я не мог вынести, что ты выбрала другого.

– Но я не выбирала другого!

– Знаю, теперь знаю. И мне очень горько от этого, от своей глупости. Я понимаю, что тебе непросто снова довериться мне, но я постараюсь сделать всё, чтобы в будущем ты не пожалела о том, что решила быть со мной.

Даше казалось, что она перестала дышать. Она так долго проигрывала в голове возможные сценарии их взаимоотношений с Кириллом, но даже в самых смелых мечтах не могла представить силу его любви к ней. Силу их любви.

Кирилл наклонился к ней и дотронулся губами до её щеки, Даша потянулась к нему навстречу. Их поцелуй был нежным и долгим, тягучим, словно августовский мёд.

Они направились в Приозерск. Даша украдкой рассматривала Кирилла. Он вёл машину ровно и спокойно.

Говорят, лучшие друзья женщин – драгоценности, но нет: самое ценное сокровище для любой женщины – это ощущение безопасности и надёжности, которое она ищет в отношениях с мужчиной.

В детском доме им с трудом удалось попасть к директору. Не потому, что она не хотела их видеть, а потому что её время, казалось, было расписано по минутам. То они узнавали, что она в группе, то она занята в столовой, то общается с потенциальными усыновителями. Наконец, Дашу и Кирилла пригласили подождать возле кабинета директора.

Пока они ждали, внимание Даши привлек стенд с фотографиями «Наша гордость». В верхнем ряду она увидела фото Дани Иванова.

– Кирилл, смотри, это же наш Даня! Как такое возможно? – воскликнула она.

– Точно, наш! – удивился Кирилл. – Даниил Горелов. Выпуск 2014 года.

К ним подошла директор детского дома и, открывая дверь кабинета ключом, откликнулась на последние слова Кирилла:

– Даня Горелов был отличником и очень хорошим парнем!

– Был? С ним что-то произошло? – испугалась Даша.

– Нет, конечно. Что вы такое говорите? Был и сейчас есть, он наш выпускник.

– Вы не могли бы подсказать нам его дату рождения?

– К сожалению, для этого нужно посмотреть архив, а у меня совсем нет времени. Извините, но меня ждут в отделе образования через пятнадцать минут. Посчитайте сами: выпуск минус восемнадцать лет.

– Девяносто шестой год!

– Это не наш Даня! Но как такое возможно?

– Может быть, вас подвезти? Вдруг по дороге вы вспомните что-то ещё? – предложил Кирилл директору.

– Меня довезёт водитель. Я советую вам поговорить с Ниной Леонидовной, воспитателем. У них была особая связь с Даней. Она работала нянечкой в доме малютки, когда он туда попал, а потом перешла к нам.

Деловая директор забежала в кабинет, набрала внутренний номер и попросила воспитателя спуститься к гостям. Затем она быстро надела пальто и умчалась.

Пока они ждали воспитателя, в голове у Даши вертелись сотни вопросов. Самая главная мысль, которая не давала ей покоя, была такой: «Вдруг Нина Леонидовна как-то связана с Мариной или она и есть сама Марина?» Даша отгоняла эти мысли одну за другой, потому что они казались ей абсурдными. Она посмотрела на Кирилла, и он, казалось, прочитал её мысли.

– Связь точно есть. Давай попробуем выяснить.

* * *

Примерно пятнадцать минут они ожидали воспитателя в холле. Вдалеке слышались детские голоса, а из столовой доносились не слишком аппетитные запахи капусты и чего-то мясного. Нина Леонидовна стремительно появилась откуда-то из боковой двери и, поравнявшись с Дашей и Кириллом, приветливо поздоровалась. Рядом с высоким Кириллом воспитательница выглядела хрупкой и миниатюрной. Её седые волосы были аккуратно уложены в причёску.

– Вы по поводу Вани? – спросила она с доброй и располагающей улыбкой.

– Нет, мы по поводу Дани Горелова.

– Данечки? – Нина Леонидовна, присев на скамейку, с тревогой взглянула на них. – Кто вы? Почему вы его ищете? Неужели снова журналисты?

– Нет, мы не журналисты.

– Откуда вы знаете Даню?

– Мы не знакомы с ним, но только что увидели его фотографию, и у нас возникли вопросы. Возможно, вы сможете на них ответить.

– Только что?

– Да, мы увидели её на стенде перед кабинетом директора. Дело в том, что Даня Горелов очень похож на нашего Даню Иванова.

– У меня есть фотография Дани Иванова, – сказал Кирилл. – Можете посмотреть и убедиться сами.

Кирилл полистал фотографии в своём мобильном телефоне и открыл снимок Дани, сделанный на одном из мероприятий «Киноантуража».

– Да, это Даня. Но какой-то он возмужавший. Ничего не понимаю. Где он сфотографирован? Столько людей вокруг... – Нина Леонидовна была в замешательстве. – Кто вы, если не журналисты, ответьте наконец?

Даша рассказала, кто они такие и объяснила причину расспросов. Вопреки ожиданиям, Нина Леонидовна стала ещё тревожней:

– Значит, ваш Даня и мой Даня – родственники. Или всё же совпадение? Нет, не совпадение. Таких совпадений не бывает. Сама вижу, вон уши ни с какими другими не перепутать, как у норвежского тролля. Что же это получается?

– Нина Леонидовна, расскажите нам о Дане Горелове. Вы так сильно переживаете за Даню. У вас так много подопечных, вы ко всем так относитесь?

– Они же сироты, как ещё... – Нина Леонидовна посмотрела на Дашу и тяжело вздохнула. – Нет, конечно, не ко всем. Понимаете, Даня мне как сын. Я же работала в доме малютки, когда его привезли. Он был таким крошечным, недоношенным, пока мы ждали скорую помощь, он всё время был со мной, а когда его увезли в больницу, у меня сердце болело. Потом, когда он был у нас в доме малютки, я, бывало, приходила не в свою смену, не могла долго без него. Говорили, что он не будет ходить, а он пошёл. Тогда стали говорить, что разговаривать не сможет, а он заговорил. Я всё боялась, что его усыновят, но он был такой болезненный, что никто так и не решился. А как подрос, уже и усыновителей практически не осталось. Старших берут неохотно. Пугает пубертатный период и прочие заморочки. Не знаю, что бы я делала, если бы его в семью забрали или мать нашлась. Очень я прикипела к нему.

– Почему вы сами не усыновили Даню?

– Мне не позволили. Я очень хотела, несколько раз подавала запрос, но мне постоянно отказывали. Это и понятно, ведь условия для усыновления были неподходящие. Мы с мамой жили в бараке, и только недавно мне дали квартиру. Мамы нет десять лет, а Данька уже вырос.

– Скажите, вы знаете дату рождения Дани?

– Конечно, знаю. Он родился 20 июля 1996 года.

Даша и Кирилл переглянулись.

– Скажите, а где Даня Горелов сейчас?

– Так в Питере, квартиру снимает, а сейчас вообще куда-то в Испанию уехал, по обмену. Всё учится, учится. Он компьютерами занимается, не помню, как называется профессия. Он у меня очень умный! – с гордостью произнесла Нина Леонидовна. – Получается, вы ищете мать сразу обоих Дань?

– Трудно сказать, являются ли они детьми одной матери. Для этого нужно провести расследование и сделать ДНК-экспертизу на родство.

– Даня был очень обижен на свою мать. Она ведь чуть не погубила его, оставив в лесу. Как хорошо, что его так быстро нашли!

– Да, это действительно счастье.

– Вы знаете, наши дети, как это ни удивительно, очень любят своих матерей. Даже если те пьют, бьют их, а потом бросают, для них всё равно нет никого ближе и роднее. Вот и Данька, одно время, оправдывал мать, ждал. Ревел, когда ему кто-то по глупости сказал, что его мать волки съели, а его не успели. Потом стал подростком и возненавидел её. Вот так бывает. А получается, что с ней, действительно, что-то случилось. Вы, наверное, захотите с ним поговорить?

– Да, обязательно поговорим. Дайте, пожалуйста, его координаты.

Нина Леонидовна продиктовала Данин номер телефона.

– Только сейчас он за границей. Вы ему лучше через три месяца позвоните, когда вернётся.

– Скажите, а почему ему дали фамилию Горелов?

– Фамилию ему в больнице выбрали. Думаю, потому что я им рассказала про тряпку, в которую он был завёрнут, когда его принесли, от неё пахло костром.

* * *

Когда они вышли из детского дома, на улице уже совсем стемнело.

– Ты устала? – спросил Кирилл.

– Да, очень, – ответила Даша.

– Тогда предлагаю перекусить и вернуться в киногородок, – предложил Кирилл.

После разговора о детском доме Даше совсем не хотелось ночевать в киногородке. Она мечтала о доме и о встрече с сыном.

– Давай где-нибудь поедим, а потом я поеду домой, – предложила она. – Мне очень хочется увидеть Тима.

– Я тоже очень хочу его увидеть, – ответил Кирилл. – Давай я тебя сначала накормлю, а потом мы вместе поедем в Питер. Если ты, конечно, позволишь.

Декабрь 1993 года, Санкт-Петербург, за два с половиной года до исчезновения

Марина приехала на Невский, но не пошла в сторону школы, а свернула на канал Грибоедова, пройдя мимо шумных ларьков с кооперативными сувенирами, где иностранцы примеряли ушанки и раскручивали матрёшки.

Её отпустили из дома всего на несколько часов. Мама согласилась посидеть с полуторагодовалым Данькой, пока она съездит на свою бывшую работу, в школу, а затем за справками в детскую поликлинику. Данька должен был пойти в детский сад, и маме с трудом удалось получить место в яслях.

Но Марина решила украсть час для себя и привести в порядок мысли. Чувство вины и ответственности теперь стали её постоянными спутниками. Вины перед родителями: погибшим по её вине отцом, вынужденной перебиваться частными уроками мамой, кормящей дочку и внука. Вины перед ребёнком, растущим без отца. И ещё уймой всяких причин, не дающих поднимать голову.

Теперь к этой вине прибавится еще одна.

Она не хотела возвращаться в школу. Она не хотела видеть поджатые губы Веры Семёновны, слушать её нотации. По дурацкому стечению обстоятельств, Вера Семёновна с сыном после расселения их коммунальной квартиры, снова стали их соседями, теперь по дому в Клочковом переулке.

Марина стояла у парапета рядом с глухим забором, за которым возвышался Спас на Крови и смотрела на чёрную воду канала Грибоедова.

«Интересно, что будет, если прыгнуть? Сначала, наверное, холодно, а потом... Нет, конечно, нет. У меня Данька. Какая глупость иногда лезет в голову!» – думала она.

Данька уже говорит много слов на своём забавном языке. Он ещё слишком мал, чтобы спрашивать об отце, но зато об отце ребёнка вовсю спрашивали многочисленные мамины приятельницы. В школе, куда Марина так не хотела возвращаться, тоже задавали вопросы. Особенно старалась Вера Семёновна, которая не скрывала своего недовольства.

Вера Семёновна была очень обеспокоена моральным обликом своего коллектива. Каждый раз, когда она видела Марину с коляской у подъезда, её лицо сразу же искажалось от недовольства. Она начинала говорить, что если Марина хочет работать в школе, то ей нужно получить диплом, а иначе она не достойна даже быть воспитателем группы продлённого дня. Тем более ребёнок, он будет болеть, как только пойдёт в садик.

Марина старалась избегать встреч с Верой Семёновной и разворачивала коляску в противоположную сторону, как только замечала её издалека.

Вера Семёновна предпочитала жить по старым принципам. Она, конечно, не догадывалась, кто отец Дани, а если бы догадалась, то Марине пришлось бы нелегко, поскольку Вера Семёновна радела за «своих девочек», как она называла Инну и Ларису.

От своей матери, которая тоже не подозревала, кто отец Дани, и которая продолжала общаться с Верой Семёновной, Марина знала, что у сына Инны и Сергея обнаружилось какое-то редкое заболевание. О возвращении Инны в школу не могло быть и речи. Благо, Сергей зарабатывал всё больше и больше. Открыл сразу несколько кооперативов, а затем собственное производство.

От бывших подруг, Инны и Ларисы, Марина предпочитала держаться на расстоянии, ей не хотелось, чтобы кто-то узнал её тайну. Она по-прежнему любила Бельмондо, и не проходило и дня, чтобы она не вспоминала о нём.

Марина перешла на противоположную сторону улицы, вошла в ворота Михайловского сада и тут же лицом к лицу столкнулась с Бельмондо. Сначала она даже не поверила своим глазам, слишком часто она думала о нём и слишком часто видела его в других прохожих. Он изменился, стал каким-то гладким и холёным. На нём была дорогущая дублёнка, которая ужасно ему шла. Он был не один, а в компании нескольких таких же холёных мужчин. Увидев Марину, он быстро попрощался с ними и, не скрывая радости, обнял её и прижал к себе.

– Маринка! Лимончик мой! Как же я рад тебя видеть! Ты похорошела! А почему на тебе такое тонкое пальто? На улице мороз!

– У меня нет другого, – ответила Марина.

– Ты как? Где живёшь? Я заходил к тебе на Желябова, но там ремонт, какой-то авторитет твою квартиру купил.

– Да, нас расселили. Мы теперь у метро Большевиков.

– Надо же! Да, Вера Семёновна была у нас недавно, что-то говорила о расселении. Получается, вы где-то с ней рядом.

– Да, она опять наша соседка.

– Ты же ушла из школы, насколько я знаю. Почему?

– Я тебе, наверное, расскажу, но не сейчас. Хорошо?

Марина так и не сказала Сергею про сына, а теперь, зная об их проблемах с сыном, она тем более хотела сохранить рождение Дани в тайне от Сергея. Она была уверена, что ни Инна, ни Лариса не сказали ему о её декрете. К тому же, она боялась, что Сергей, узнав о сыне, может забрать его у неё.

– Как скажешь! Таинственная такая! Где же ты работаешь?

– Нигде пока. Не хочу возвращаться в школу. Буду, наверное, что-то искать.

– Слушай, а ты умеешь печатать на машинке?

– Когда-то печатала курсовые.

– Отлично! Пойдёшь ко мне в помощницы? Я тебе хорошую зарплату дам, не обижу. Не то, что в школе.

– Пойду!

Марина ухватилась за эту возможность, как за спасательный круг. Неважно, что предложение исходило от Бельмондо. С ним надёжнее. Наконец-то она сможет купить Даньке шубу, которую видела в Апрашке, а маме зимнее пальто и себе пуховик!

Однако, как сказать маме, что она больше не вернётся работать в школу? Мама злилась на неё за то, что она бросила университет и не хочет больше учиться.

20 декабря 2019 года, пятница, Ленинградская область, Приозерский район

Они быстро перекусили в кафе с кошачьим названием. В качестве сувенира Даше вручили пакетик с кошачьим кормом. Этот подарок сразу же напомнил ей о Васе, и в её голове снова завертелись тревожные мысли.

* * *

Шлагбаум открылся, как только машина появилась из-за поворота. Они въехали на территорию и ещё издалека заметили Карину, которая махала им рукой. Кирилл припарковал автомобиль возле дома на колёсах.

Даша только начала отстёгивать ремень безопасности, как Карина уже подбежала к ним.

– Я тебя искала, а ты не отвечаешь! – воскликнула она с упрёком, обращаясь к Кириллу.

– Ты звонила? Я не слышал, – спокойно ответил Кирилл.

Карина с прищуром недобро посмотрела на Дашу и снова обратилась к Кириллу:

– Ты был мне нужен. Мы можем поговорить без посторонних?

– Тут нет посторонних. Мы с Дашей собирались уезжать в Питер. Что у тебя?

– Это конфиденциальный разговор. Пусть она возвращается одна. У нас проблема.

Карина снова зыркнула на Дашу. Даша ответила ей насмешливым взглядом.

– Даш, подождёшь в доме? Вот ключи. Я быстро узнаю, что случилось, и приду.

Даша молча взяла ключи. Карина победоносно задрала подбородок, словно только что выиграла международные соревнования. Даша пожала плечами и, не оглядываясь, пошла к дому на колёсах. Неожиданно под ногами появился Василий.

– Вот ведь какая женщина! – вздохнул он. – Меня раздражает, что я кот.

– Даже так? – спросила Даша.

– А как ты себе это представляла?

– Честно говоря, старалась не представлять.

– С глаз долой, из сердца вон? Всё с тобой ясно.

– Вася, ну что ты, в самом деле? Конечно, я скучаю по тебе. Мне очень жаль, что я оставила тебя с этой огонь-женщиной.

– И Кирилла тоже оставила. Тоже переживаешь?

– Вася, неужели ты ревнуешь?

– Нет. Я к тебе привык. У тебя, случайно, нет с собой корма? А то Карина как-то без понятия к моему рациону.

– Точно! Корм!

Даша порылась в сумочке и вытащила сувенирный пакет с кормом.

– Есть! Мы с Кириллом ходили ужинать и нам дали рекламный пакетик.

– Боюсь спросить, что вы сами ели.

* * *

Когда Кирилл вернулся, Василия и след простыл, побежал вслед за Кариной.

– Дашка, мне нужно остаться. Сегодня в первом часу ночи приезжает продюсер. Здесь без меня не обойтись.

– Не проблема, тогда я поеду в Питер одна.

– Ты не поняла. Я быстро всё улажу, и мы поедем вместе.

– Ночью?

– Почему бы и нет?

– Кирилл, мне ещё за Тимом к родителям, – напомнила Даша.

– Наверное, уже поздно, – предположил Кирилл. – Да и сейчас уже поздно. Тебе часа два с половиной ехать. Давай тогда завтра утром?

Даша с сомнением взглянула на Кирилла. Ей хотелось остаться и не играть во все эти игры, но бывает так трудно признаться самой себе в самом простом, тем более сказать об этом вслух.

– Ты избегаешь оставаться со мной наедине?

Даша заглянула в его глаза, в которых плясали весёлые искорки, и улыбнулась в ответ.

– Ты прав, если поедем сейчас, то всё равно поздно забирать Тима. Не стоит будоражить его перед сном, потом ему будет трудно заснуть. Хорошо, поедем с утра.

Кирилл обнял её за плечи и поцеловал в висок.

– Хочешь, я покажу тебе наш киногородок? Ты ещё не видела, что мы здесь построили! Сейчас в конце второй улицы идут съёмки, и я могу тебе почти всё показать.

Кирилл взял Дашу за руку, и в этот момент с неба крупными хлопьями посыпался снег.

– Надо же, снег!

– Зимой! – поддержал её восторг Кирилл.

Смеясь, они направились к киногородку.

– А что сейчас снимают? – спросила Даша.

– Сейчас – детективный сериал. История столетней давности об исчезновении изумрудов, кажется, 1914 год.

Даша тихо охнула.

– Ты что? – спросил Кирилл.

– Никак не могу привыкнуть к тому, как в жизни всё переплетается и пересекается, словно двигаешься в паутине.

– Главное, в ней не запутаться, – улыбнулся Кирилл.

– Смотри, следы!

Даша показала на кошачьи следы на дорожке, которые сначала шли в одном направлении, а потом пересекались с другими следами под углом сорок пять градусов.

– Может, Вася.

– А может, и не Вася. Я в прошлом году здесь с отличным котом подружился, с Барсиком. В этом году только следы вижу, сам не появляется.

Они шли вдоль разноцветных фасадов, бутафорских витрин и вывесок с «ятями»: «Заграничныя Шляпы Всемiрно Извѣстных Фабрикъ», «Парфюмерные Товары», «Платья и Манто. Шерстяныя и Шёлковыя», «Большой Выборъ Часовъ», «Отдѣленiе Конторы Товарищества Похоронныхъ Процессiй», «Писчебумажный Магазинъ и Отдѣленiе Типографiи».

– Странно, ни одного кафе или ресторана.

– Ты снова проголодалась?

– Нет.

– Кафе, рестораны, продуктовые лавки и даже рынок – всё есть, но на соседней улице.

– Сколько же вы всё это возводили?

– Не так долго, как это может показаться. Дольше идёт подготовка. Проекты, согласования, потом изготовление на производстве. После этого дело техники. Тут есть полноценные дома, а где-то только часть стены. В киногородке снимают только наружные сцены, но их тоже немало. Другая часть съёмок проходит в павильоне, где создают интерьеры этих домов. Например, актёры входят в цирюльню, – Кирилл распахнул дверь под вывеской «Цирюльня», – а усы им закручивают уже в павильоне.

– А зачем приезжает продюсер?

– Им понадобилось другие сцены отснять тоже здесь. Что-то там у них не срослось, не по нашей вине, но придётся ставить ещё один павильон. Земля наша, а павильон не наш, сторонней организации.

Они прошлись до следующей улицы, где было многолюдно. Пары прогуливались в дореволюционной одежде, а извозчик в круглой меховой шапке дремал на шкуре в двухместных санях. Они обошли весь городок, не побывав только там, где велись съёмки и было много съёмочной техники, и по заснеженной лесной тропинке вернулись к дому на колёсах.

– Замерзла? Сейчас поставим чайник. Или, может быть, тебе хочется чего-то покрепче?

– Спасибо, мне, пожалуй, будет достаточно чая.

Даша не отрывала взгляд от Кирилла, который с улыбкой заваривал чай. Она была заворожена его неспешными, почти медитативными движениями и наслаждалась моментом. После того, что она пережила без него, ей казалось, что это тихое и спокойное приготовление чая и есть настоящее счастье. Почему-то она подумала, что это мгновение, которое она должна запомнить. Или не должна? В любом случае, она чувствовала себя счастливой в этот момент. И это было для неё настоящим благословением – ощущать счастье здесь и сейчас. Её тихое и спокойное счастье.

Она была настолько погружена в свои мысли, что не сразу осознала, как он оказался рядом. Задав вопрос, он терпеливо ждал ответа.

– Дашка! – ласково позвал он, нежно коснувшись губами её макушки.

Она вздрогнула.

– Я задумалась.

– Я подумал, что ты уснула с открытыми глазами. Уже поздно, ты, наверное, устала, я пойду, а ты запри дверь.

– Нет.

– Нет?

– Я не устала. Не уходи, останься со мной.

Кирилл пристально посмотрел ей в глаза, потом притянул к себе и поцеловал в губы. Она задрожала.

– Тебе холодно?

– Нет, – выдохнула Даша.

– Иди сюда, – он подхватил её на руки, крепко прижал к себе и закружил по кухне.

Что-то упало, и они оба тихо рассмеялись, чувствуя, как их переполняет счастье. Кирилл осторожно опустил её на кровать. Его ладонь пробралась к ней под свитер. Даша почувствовала, как тает под горячими и нежными прикосновениями. Кирилл медленно раздел её, не позволяя прикасаться к себе. Каждый раз, когда она пыталась это сделать, его словно пронзало током.

– Подожди, я сейчас.

Он скинул с себя одежду. Она прильнула к нему и провела кончиками пальцев по его спине. Он замер и на мгновение отстранился.

У Даши в голове пронеслись слова Карины, она будто увидела её обжигающий взгляд, совсем рядом. Она стоит на пути их счастья, словно непреодолимое препятствие, не позволяя Даше прикоснуться к любимому. Но Даша, осознавая свою силу, не собиралась отступать. Она не знала, как преодолеть эту преграду, но в душе молила высшие силы о помощи. И её кто-то словно подтолкнул – она обняла Кирилла за шею и тихо прошептала ему на ухо: «По воле моей – ты мой, ты мой, ты только мой». Ей нестерпимо захотелось взять его руки в свои, и она притянула их к себе и нежно поцеловала его ладони.

Кирилл издал глухой стон. Острое щемящее чувство одиночества, которое не покидало его несколько лет, проведённых без неё, и которое в глубине души мучило его даже после встречи с ней, в одно мгновение исчезло. Даша почувствовала, будто упала последняя преграда на их пути друг к другу. Чары? Она больше не хотела об этом думать. Она сильнее. Даже если это не так, ей нужно быть сильнее Карины.

– Дашка, родная, я так соскучился. Где ты была?

Он, наконец, позволил дотрагиваться до себя, испытывая мучительное, сильное желание, возбуждаемое ласками любимой. Он держал её крепко, потом отпускал, гладил, чувствуя, как каждая клеточка её тела откликается на его прикосновения. Она не могла больше думать ни о чём другом, только трогать его, только наполняться им, только ощущать груз его тела. Он ощущал то холод, то жар: прохладу её кожи и жаркое тепло внутри.

Словно изнывающие от жажды люди, которые пьют крупными глотками воду, так и они пили друг друга, не в силах оторваться и расцепить горячие объятия. Казалось, время для них двоих течёт по-другому или его просто нет. Они держались друг за друга, проваливаясь всё глубже и глубже в это безвременье, ощущая радость обладания, чувствуя невозможность существования порознь.

– Я тебя больше никуда не отпущу, – шептал Кирилл.

– Куда?

– Никуда.

– Хорошо, – соглашалась Даша.

– Хорошо!

* * *

Даша высвободилась из объятий, перевернулась на живот и, приподнявшись на локтях, посмотрела на Кирилла. Он улыбнулся. На душе стало так хорошо и легко, как не было долгое время. Он протянул руку и убрал за ухо упавшую ей на лицо прядь волос. Она поймала его руку и пощекотала указательным пальцем ладонь. Он поморщился.

– Щекотно.

– Удивительно, какая у тебя линия жизни, – произнесла она.

– Какая? Короткая? Мне Карина говорила, – отозвался Кирилл.

При упоминании Карины Даша нахмурилась.

– Нет, наоборот, очень длинная, длиннющая! – возразила она.

Кирилл внимательно посмотрел на свою ладонь.

– Хм... странно! Ещё утром она была короткой. Точно помню, потому что оттирал с руки краску.

– Похоже, за день твоя линия жизни значительно удлинилась, – улыбнулась Даша.

– Потому, что ты рядом.

Они не слышали шагов, но вдруг кто-то резко дернул ручку двери.

– Кирилл! – раздался голос Карины, она открыла дверь и заглянула внутрь. – Ты здесь? Макеев приехал.

В салон дома на колёсах ворвался поток холодного воздуха.

– Я сейчас приду, займи его чем-нибудь, – глухо откликнулся Кирилл.

Карина ушла. Её появление не разрушило волшебство их близости.

Кирилл, не в силах отпустить Дашу, скользнул рукой по её телу и прижал к себе.

– Если бы я мог, то остался бы здесь с тобой навсегда, – сказал он, поднимаясь и заботливо укутывая её в одеяло, как маленькую девочку. – Никуда не уходи, я скоро вернусь.

– Мне лежать тут, как тутовый шелкопряд, и ждать твоего возвращения?

– Нет, не получится, – Кирилл уже натягивал свитер. – Придётся запереть за мной дверь. Ходят тут всякие...

«Карины» – хотела добавить Даша, но благоразумно удержалась от комментариев.

* * *

Сна не было ни в одном глазу. Она раскрыла жалюзи на окошке в изголовье кровати. Острые верхушки елей, словно космические корабли, указывали своими стрелами в ясное небо, усыпанное холодными крупинками звёзд. Сосны, которых было значительно больше, чем елей, позволяли разглядеть лес во всей его красе. Даже ночью в лесу было не так темно, особенно когда выглядывала луна. В неподвижной темноте она увидела сидящего у машины Васю. Она оделась и вышла на улицу.

– Вася? Вась, ты здесь? – кот не отозвался. Должно быть, ей показалось.

К ночи воздух стал прохладным и колючим. За верхушкой ели она разглядела тонкую полоску месяца, словно улыбку Чеширского кота. Возвращаться в дом не хотелось, она решила пройтись.

Откуда-то из киногородка слышался стук топора. Жизнь в бутафорском городе не останавливалась ни на мгновение. Но без городского гула эти одинокие звуки лишь больше подчёркивали тишину, и даже лес застыл, будто прислушиваясь.

Она шла по лесной тропинке, стараясь не терять из виду домики. Заблудиться в чернеющем редколесье было бы глупо. Она практически вышла к киногородку. Проходя мимо фудтрака, Даша увидела в ярко освещённом окне небольшой столовой компанию людей, они сидели за единственным широким столом. Их голоса доносились и снаружи, но слов было не разобрать. Несколько незнакомцев, Даня, Карина и Кирилл. Она видела, как Кирилл что-то втолковывает человеку, сидящему напротив него. В этот момент Карина, смеясь, подошла к Кириллу, поцеловала его в макушку и по-хозяйски положила руки ему на плечи.

Даша остановилась, не желая, чтобы её заметили. Не дожидаясь продолжения сцены, она развернулась и быстро пошла обратно в дом на колёсах. Не было сомнений – она ревновала Кирилла к Карине, хоть и понимала всю беззащитность положения ревнивицы. Сначала ей захотелось сбежать. Ведь это так просто – убежать, не разбираясь в своих чувствах, и притвориться обиженной. Пусть тот, кому это нужно, догоняет. Однако так было раньше. Прежняя Даша, возможно, уже сбежала бы. Нынешняя же, хоть и была готова к побегу, решила подумать и не торопиться с выводами.

Что с того, что Карина обняла Кирилла за плечи? Очевидно, она не отпустит его просто так. Несмотря на все свои колдовские способности, Карина оставалась обычной женщиной, желающей быть рядом с мужчиной. Одно дело – решать кармические задачи, и совсем другое – испытывать вполне земное влечение.

Даша закуталась в покрывало и легла на кровать. «Что там Карина говорила о пересечении жизней? Не первый раз с ней сталкиваемся».

Она закрыла глаза и постаралась не думать о Кирилле и Карине. Она пыталась расслабиться и представить себе холодное и манящее звёздное небо. Это было что-то вроде медитации, которая помогала ей избавиться от лишних мыслей. Постепенно чувство тревоги отступило, и его место занял свет. Он становился всё ярче и шире, пока не окутал её с ног до головы, нежно баюкая и погружая в сон.

21 декабря 2019 года, суббота, Ленинградская область, Приозерский район

Она стояла посреди комнаты и наблюдала за тем, как в кресле в дальнем углу, обнявшись, спят двое. Окно было приоткрыто, и сквозь щель проникал свет огромной луны. Полнолуние. Время исполнения желаний.

Она сама позволила сестре увести своего жениха. Катрин достигла своей цели. Они заключили договор: проверить, устоит ли он перед её чарами. Но она переоценила силу своей любви. Чары сестры оказались сильнее, иначе он не лежал бы сейчас в её объятиях.

Как же так вышло? Она увидела перед собой смеющиеся глаза сестры – Катрин.

Как же хорошо им было в детстве, когда они делились друг с другом всем! Они были лучшими подругами. Но любовь к мужчине нельзя разделить поровну. Можно лишь уступить.

Лицо сестры было совсем рядом. Она услышала шепот: «Отдай его мне. Ты всё равно его не удержишь. Ты не любишь драться, ты же привыкла отступать».

– Нет! – закричала Даша. – Нет!

И проснулась от собственного крика. За окном была тяжёлая тёмная ночь. Звёзды исчезли, мрачные сосны скрипели от поднявшегося ветра, а по стеклу били дождевые капли. Даша посмотрела на экран мобильного. Почти шесть утра. Кирилл ещё не вернулся.

«Нужно поехать в Питер и забрать Тима, – подумала она. – Может быть, дождаться Кирилла? Не идти же его искать».

Если она уедет, будет ли это означать победу Карины?

– Нет! – воскликнула она вслух. – Он мой и только мой. Соревнования отменяются!

Какой смысл в этой битве с Кариной, если самая главная битва происходит в её собственной голове и сердце? В осознании того, что она не позволит себе быть ведомой. Невозможно быть ведомой, если ты уверен в своей воле. Будет так, а не иначе. По моей воле. Эта внутренняя уверенность придаёт сил и словно выходит за пределы твоего тела. Ты просто не можешь проиграть, потому что не играешь. Всё здесь происходит по твоей воле.

– Так и до шизофрении недалеко, – услышала она за дверью голос кота.

– Вася?

– Нет, прошлогодний Барсик! Открывай! У тебя не осталось ещё немного того корма?

– Не осталось. Но я скоро должна ехать в город, могу тебе привезти.

– Правильно, мы в ответе за тех, кого один раз накормили. Что, совсем ничего не осталось?

– Увы.

Вася обошёл кухонный стол по периметру и понюхал сумку.

– Что у тебя стряслось? Давно ты сама с собой разговариваешь?

– Ну как тебе сказать, тебя же нет.

– Вали всё на котика, я привык.

– В общем, мы с Кириллом снова вместе.

– Это я уже понял.

– Но сейчас он с... – Даша замялась.

– С Кариной. Можно было догадаться. Понимаешь, Дашенька, на то она и отработка кармы. Тебя выводят из себя, а ты будь добра балансировать и гармонию в этом хаосе находить. В этом весь смысл. Вот как мне нужно реагировать?

– Вась, что-то ты совсем не похож на пылкого влюблённого.

– Ты хоть знаешь, сколько времени прошло с момента нашей первой встречи?

– Сколько?

– Без малого тысяча! Время, как говорится, лечит. Как понимаешь, когда из красавца-мужчины делают кота, он лишается своих важных преимуществ.

– Зато ты красавец-кот.

– Сейчас не об этом. Сложности начинаются. Видеть начинаешь многое, что раньше не замечал. Понимаешь, что ты эпизод. Понимаешь, что другие варианты тоже возможны. Комбинации чувств. Катрин, то есть Карина. Твой Кирилл, я и ты. Всё так непросто.

– Кажется, я понимаю, о чём ты.

– Но лучше до жёстких кармических отработок не дотягивать, дабы однажды не проснуться каким-нибудь крокодилом. Сейчас я смотрю на любимое лакомство, то есть Карину, а съесть не могу. Вот это я понимаю, проверка чувств. Может, у тебя что-то типа колбасы есть?

Даша открыла холодильник.

– Тут выбирать не из чего, есть только банка шпрот.

– Прекрасный выбор, открывай.

Даша открыла шпроты, и Василий, причмокивая и постанывая от удовольствия, принялся есть. В самом деле, будто неделю не кормили!

Булькнул мобильный. Даша посмотрела на экран. Сообщение от Егора Андреевича: «Даша, я договорился о разговоре с Беловыми. Сегодня в 14.00. Успеешь?» Даша набрала ответ. Затем достала из сумки блокнот, вырвала листок и написала: «Кирилл, я отдала коту твои шпроты. Мне нужно в Питер по делу Дани. Ждать не могу. Увидимся». Она подумала написать «Целую» или поставить сердечко, но не стала. Они вышли с Василием на улицу. Ключи Даша решила отдать охраннику на въезде, искать Кирилла по киногородку не хотелось.

Василий как-то без энтузиазма побрёл к своему вагончику.

– Вась!

Кот обернулся.

– Я тебя люблю.

– И я тебя, красотка.

Даша вернулась в дом и пририсовала на записке сердечко.

Она подошла к вагончику охраны, когда к шлагбауму на большой скорости подъехал джип Дани. Она помахала Дане рукой, и он опустил стекло. Рядом с ним сидела Ника.

– Доброе утро! – поприветствовала их Даша.

– Доброе-недоброе! – ответил Даня.

– Что-то случилось?

– Ничего, так, – отмахнулся Даня. – Вы уезжаете?

– Да, хочу вернуться в Питер. У меня совсем нет времени искать Кирилла. Подумала отдать ключи охраннику.

Даня как-то нехорошо усмехнулся.

– Зачем его искать? Он в комнате отдыха у фудкорта. Лучше отдать ключи ему. Не стоит оставлять их охране.

– Хорошо, – нехотя согласилась Даша.

– Как продвигается расследование? – спросил Даня.

– Движется. Возможно, скоро у меня будет что вам рассказать.

Егор Андреевич попросил не сообщать Дане о том, что у него, может быть, есть брат, пока они не будут владеть всей информацией. Даня уехал, а Даша про себя отметила, что настроение Ники было гораздо веселее, чем у Дани. Во время их разговора она постоянно улыбалась, хотя и не произнесла ни слова.

Пришлось возвращаться к фудкорту. Комнатой отдыха называли примыкавший к нему вагончик. Даша вошла в небольшую, тускло освещенную прихожую, где стояла тумба для обуви и висели крючки для верхней одежды. Приоткрыв дверь в комнату, она увидела в полоске света Кирилла, лежащего на диване, и Карину, сидящую на нём в полуобнаженном виде.

Карина обернулась и с притворным испугом посмотрела на Дашу. Затем она выгнула спину, закрыла ладонями грудь и замурчала от удовольствия, как будто ничего необычного не произошло, и сцена, которую увидела Даша, была не более чем дружеским чаепитием. Кирилл же лежал с закрытыми глазами и не проронил ни слова.

Не испытывая никаких эмоций, Даша молча закрыла дверь, машинально повесила ключ от дома на крючок для одежды и вышла из вагончика.

21 декабря 2019 года, суббота, Санкт-Петербург, улица Беринга

Трасса была полупустая и Даша уже через пятьдесят минут подъезжала к городу. Увиденная в комнате отдыха картина с какой-то невероятной резкостью всю дорогу стояла у Даши перед глазами: фальшивый испуг Карины, её обнажённая грудь с напряжёнными сосками, распущенные по голой спине рыжие волосы, рука спящего Кирилла, свисающая с дивана. Даша поняла, что эта сцена была срежиссирована, и больше не собиралась поддаваться на уловки хитрой соперницы. Интересно, чем она опоила Кирилла, чтобы устроить этот спектакль?

Телефон по-прежнему молчал, значит, Кирилл всё ещё не прочитал записку.

Даша заехала домой, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Тима она решила забрать вечером, после поездки к Беловым. Встреча с ними была назначена на два часа дня.

Уже на подъезде к дому Даша заметила ржавую газель, занявшую сразу два удачных парковочных места. Она повертелась и пристроила машину у соседнего дома. Когда она проходила мимо газели, та ещё пахла теплом и недавней долгой дорогой. Не было никаких сомнений, приехал дядя Вардан, отец Вики. Правильно, его время: перед Новым годом обеспечить любимую дочь и внучку продуктами. Нинель, обиженная таким недоверием к её кулинарным способностям, обычно все действия дяди Вардана воспринимала в штыки. Это было какое-то давнее соревнование за любовь дочери, а теперь ещё и внучки. Без победителей и побеждённых. Но споры начинались буквально сразу же, как дядя Вардан, нагруженный тюками, переваливал за порог.

– Ты бы свою газель скотчем обмотал, а то в следующий раз тюки по дороге потеряешь, – заводилась с порога Нинель. И дальше по нарастающей.

– Моя газель ещё нас с тобой переживёт! Правнуки мои будут ездить!

Нинель плевала в сторону прихожей и громко стучала о деревянный дверной косяк.

– Это из дээспе! – парировал дядя Вардан.

– Газель твоя из ДСП! – не уступала Нинель.

Неудивительно, что дядя Вардан никогда не оставался с ночевкой и предпочитал отдыхать где-то в мотеле по дороге обратно.

* * *

– Дура! Дура! Моя любимая девочка такая умница-красавица, а такая непроходимая дура!

Даже сквозь шум воды, принимая душ, Даша слышала крики дяди Вардана, доносящиеся из соседней квартиры. Она выключила воду.

– Ты сама не понимаешь, о чём ты говоришь! – за стенкой продолжал воспитывать дочь дядя Вардан.

Даша включила фен, так и не расслышав, что говорит в ответ Вика. Когда Даша, накинув халат, вышла из ванной, скандал выплеснулся из соседней квартиры и теперь звонили Даше в дверь.

– Да что же у вас происходит? – с негодованием произнесла Даша, открывая дверь.

В квартиру, словно разъярённая фурия, ворвалась Вика.

– Я больше не могу этого выносить! Это несправедливо!

– Что случилось? – спросила Даша.

– Папа приехал, – ответила Вика.

– Это я уже поняла.

– Мы сильно кричим? Да?

– Не громче обычного, – отмахнулась Даша. – Так что же произошло на этот раз? Чем дядя Вардан недоволен?

– Что я не вышла замуж за Ивана. Ты же знаешь, что он считает его лучшим из лучших. Даже сыном его называет. Вон, продукты ему привёз.

– Ну у тебя всё впереди. Может быть, ещё выйдешь.

Вика как-то странно скривилась и всхлипнула:

– Не выйду. Он с невестой сегодня пришёл продукты забирать.

– С кем?

– С невестой, – повторила Вика и разразилась рыданиями.

– Погоди, где он её взял? Чепуха какая-то. Может, розыгрыш? Он же только тебя любит.

– Сказал, устал ждать, хочет счастье новое строить. Строить! Слово какое-то дурацкое! – ревела Вика.

– Ты видела его невесту?

– Конечно, видела! – Вика взяла из стопки бумажную салфетку и громко высморкалась. – Он же с ней явился, я говорю.

– Как она выглядит?

– Отлично! Ты сама её видела – это та крутая девчонка, которая заперла меня в шкафу, Глафира, будь она неладна.

– Удивительно! Когда же они успели договориться?

– В детском саду! – воскликнула Вика и снова заплакала.

– Теперь я ничего не понимаю. В каком детском саду?

– Откуда мне знать? Они вместе ходили в детский сад. Узнали друг друга на фотографии. Она ему уже свои детские фотографии показывала. Он был в неё влюблён ещё в детском саду! Понимаешь, ещё до меня!

– Это серьёзно.

– Ты тоже так считаешь? – Вика перестала плакать и посмотрела на Дашу глазами испуганного оленя.

– Нет! Ты неглупый человек, а ведёшь себя как дура! – Даша почувствовала, что повторяет слова дяди Вардана. – Посмотри, кто такая эта «детсадовская любовь»? Истеричка! Она только что устроила в твоей квартире цирк, заперла тебя в шкафу, выхлестала коньяк, висела на балконе и орала так, что на Смоленском кладбище было слышно. И ты хочешь сказать, что твой Иван, который любит и ждёт тебя с незапамятных времён, бросит всё и пойдёт устраивать своё счастье с ней? Бред!

– Не такой уж бред! Папе она тоже понравилась.

– Дяде Вардану? – удивилась Даша.

Вика кивнула и взяла новую салфетку.

– Что я могу сказать... – Даша действительно не знала, как помочь.

– Ничего ты не можешь. Я ненавижу эту Глафиру, – всхлипнула Вика, прижимая к лицу салфетку. – Ненавижу детские садики.

– Не стоит отчаиваться. За счастье нужно бороться, – сказала Даша, не совсем понимая, кому из них этот совет нужнее.

21 декабря 2019 года, суббота, Санкт-Петербург, улица Таврическая

К Беловым Даша отправилась в сопровождении сотрудника детективного агентства. Он отвёз её и остался ждать в машине, готовый в любой момент прийти на помощь.

Семья Беловых жила в двухэтажном особняке с видом на Таврический сад. Пока Даша поднималась по широкой парадной лестнице в сопровождении прислуги, в её голове крутились строки из стихотворения Чуковского: «Я к Таврическому саду, перепрыгнул чрез ограду, а она за мною мчится и кусает, как волчица».

Гостиная, в которую провели Дашу, могла бы соперничать с залами Екатерининского дворца своей роскошью и обилием золота. В углу гостиной стояла наряженная новогодняя ёлка, и Даша сразу вспомнила, что ещё не купила подарок для Тима на Новый год и ёлку они не нарядили. А ведь праздник всего через десять дней!

Она подошла к окну с широким мраморным подоконником и посмотрела на Таврический сад, где в субботний день было многолюдно.

– Здравствуйте, вы от господина Артёмова?

Даша обернулась. Егор Андреевич предупредил её, что договориться о встрече было непросто. Это было многоходовое мероприятие с использованием различных связей. Хозяева не были в курсе истинной цели визита, так как им сообщили совсем о другом. Согласно легенде, Даша писала биографию предпринимателя, с которым Сергей Белов познакомился ещё в самом начале своей головокружительной карьеры. Но Даша не собиралась долго вводить хозяев в заблуждение. Её целью было узнать о Марине Ивановой.

Холёная и несчастная – первое впечатление Даши об Инне Беловой было именно таким. Даже многочисленные косметические процедуры не могли скрыть её пристрастие к алкоголю, скорее, они его только подчёркивали. Вслед за Инной вошёл Сергей. Они были чем-то похожи. Сергей тоже выглядел холёным и несчастным. Муж и жена – одна сатана, как говорится. Только, в отличие от жены, у Сергея на лице не читались проблемы с алкоголем. Наверное, у Инны было больше на это времени.

После знакомства и рукопожатия Даша с Инной расположились на диване с золотыми подлокотниками, а Сергей сел в кресло. Прислуга принесла кофе в крошечных чашках.

– Вы будете записывать наш рассказ на диктофон или запомните? – с холодной вежливостью поинтересовалась Инна.

– Я хочу сразу признаться, что не пишу биографию Артёмова.

– Вы пишете детектив об Артёмове? – спросила Инна с лёгкой усмешкой, но, посмотрев на мужа, осеклась. Тот сидел с невозмутимым лицом.

– Вы почти угадали, но я не пишу детектив, а провожу расследование, – ответила Даша.

Инна слегка подалась вперёд, словно готовясь встать с дивана.

– То есть вы нас обманули?

– А что же Артёмов? – спокойно спросил Сергей.

– Простите Артёмова, он знал, что наши цели благородны, и поэтому согласился помочь. К вам трудно попасть, чтобы просто поговорить. Я расследую дело об исчезновении Марины Ивановой.

– Марины? – удивлённо воскликнул Сергей.

– Я не хочу тратить время.

Инна поднялась, чтобы уйти.

– Подожди, Инна, не спеши, – сказал Сергей, – мы же говорим о твоей подруге и моей однокурснице. Спрашивайте, что вас интересует?

Даша, взглянув на взволнованное лицо Сергея, спросила:

– Вы сказали, что были её однокурсником?

– Мы вместе учились на факультете психологии в большом университете. Но это было очень давно. Насколько мне известно, Марина забрала документы практически перед самым дипломом. Мне неизвестны причины такого поступка, – ответил Сергей.

Инна фыркнула. Даша пристально следила за её реакцией.

– Мне не удалось узнать много о друзьях Марины, но я знаю, что вы, Инна, и ваша подруга Лариса работали вместе с Мариной под началом Веры Семёновны в школе.

– Это правда, мы работали вместе, но потом я ушла в декрет и больше не возвращалась в школу.

– Но с Ларисой и Верой Семёновной мы поддерживаем связь, – добавил Сергей.

– А с Мариной я не общалась с тех пор, как ушла из школы. Вы зря теряете время.

– Не обижайтесь на мою жену, мы пережили страшное горе. У нашего сына были проблемы со здоровьем, он много болел.

– Серёжа, не нужно сейчас об этом, – попросила Инна.

Сергей наклонился к жене, положил свою руку поверх её, а затем посмотрел на Дашу.

– Наш сын умер, когда ему было шесть лет.

– Простите, я не знала.

– Именно поэтому нам больше нечего вам рассказать. Нам было не до Марины, – произнесла Инна.

– Я подумала, что вы можете знать о её другом месте работы. Она ведь где-то работала после ухода из школы, – сказала Даша, посмотрев на Сергея.

Он не отводил взгляда. Обычно лжец старается избегать зрительного контакта, в то время как человек, который пытается скрыть правду, смотрит прямо в глаза. Сергей, кажется, знал что-то, но не хотел говорить. Он решил взять инициативу в свои руки и начал задавать вопросы:

– Почему вы занялись этим расследованием? Прошло столько лет...

– Мы ведём расследование по просьбе сына Марины.

– У Марины был сын? – Сергей был удивлён и взволнован. – Но как? Почему мы об этом не знали?

– Зачем тебе было об этом знать? – парировала Инна.

– Как? Ты знала, что у Марины есть сын, но ничего мне не сказала?

– А что бы изменилось? – с вызовом ответила Инна. – Все знали, ну и что? Твоя любимая Вера Семёновна всегда была их соседкой.

– Почему же она мне об этом не сказала?

– А с чего вдруг она должна тебе об этом говорить? Ты вроде бы не родственник Марины и даже не близкий друг. Или я чего-то не знаю? К тому же, Вера Семёновна сама настрадалась из-за Марины.

– Как?

– Ты думаешь, почему у неё проблемы с сыном? Всё из-за неё, из-за Марины! Он был влюблён в неё, его едва спасли, когда она посмеялась над его любовью, отказала ему. Он в десятом классе учился, был отличником, а она первокурсница уже. Взрослая девчонка, а перед ним хвостом крутила. Он таблеток наглотался. Вся жизнь под откос. Всё! Я не хочу больше участвовать в этом допросе, я пойду.

Инна поднялась с дивана и, словно впечатывая своё настроение в дубовой паркет, тяжёлой поступью вышла из гостиной. Сергей развёл руками, показывая Даше, что не может повлиять на решение своей жены.

– Пойдёмте, я провожу вас, – сказал он.

– Вам тоже нечего мне сказать? – спросила она.

– Идёмте, не здесь, – повторил он.

Они вышли на улицу в сопровождении охранника.

– Дарья, я не хотел говорить в доме, – начал Сергей. – Вы не возражаете, если я вас немного покатаю?

Даша помахала коллеге, который сидел в машине неподалёку.

– Не против, – ответила она Сергею.

– Отлично.

Сергей кивнул, и откуда-то сразу же появилась машина. Даша с Сергеем устроились на заднем сиденье, а охранник – на переднем пассажирском. Хотя Даша и была немного напугана, но уверенность ей придавало то, что Егор Андреевич отправил её не одну, а с коллегой, который держался поблизости. Да и что плохого может сделать ей Белов?

Как только машина тронулась, перегородка между водителем и ими поднялась, и они остались вдвоём.

– Дарья, вы сказали, что Марину разыскивает сын. Но она никогда не говорила мне о сыне, хотя мы были близкими друзьями.

Даша кратко рассказала Сергею о Дане. Сергей был взбудоражен новостью.

– У вас есть его фото?

– Есть, в телефоне!

Кирилл переслал ей фотографию Дани, когда они были в детском доме.

– Не могу найти телефон.

Сергей включил свет, и телефон сразу же обнаружился в сумке. Она отыскала в нём фотографию Дани. Сергей взял телефон из её рук, вытащил из-за пазухи очки в золотой оправе, надел их и стал внимательно рассматривать лицо Дани на снимке.

Даша же внимательно рассматривала Сергея. Её взгляд остановился на его забавных, словно у эльфа, ушах. Она никогда раньше не видела такой необычной формы ушной раковины – с вытянутым острым уголком. Только у обоих Дань и вот теперь у Сергея.

– Вы – отец Дани! – вырвалось у неё.

Он поднял на неё глаза.

– Мне тоже так кажется, но до вашего появления я даже не подозревал об этом.

– Пожалуйста, расскажите мне о Марине.

– Хорошо, я расскажу. Только вы должны понимать, что этот разговор конфиденциальный. Я не хочу, чтобы моя жена об этом узнала.

Даша пообещала ничего не говорить Инне, и тогда Сергей поведал ей историю своей любви с Мариной.

Он собирался уйти от Инны, но не мог решиться на этот шаг, поскольку их сын был болен. Он оттягивал разговор, не зная, как разрешить эту дилемму. Если бы Инна согласилась, он бы забрал сына с собой, и Марина была бы не против. Однако, по какой-то причине, она так и не рассказала ему об их общем сыне. Марина исчезла, а разговор Сергея с Инной так и не состоялся.

– Могла ли Инна догадываться о вашем желании уйти от неё? – спросила Даша.

– Сложно сказать. Скорее всего, нет. Мне кажется, ей было не до этого. Она была занята сыном. У меня же всегда было больше свободы. Бизнес только набирал обороты, и я часто отсутствовал по причине занятости. Вы спрашивали о последнем месте работы Марины, так вот, она работала у меня. Она была моей помощницей. Предупреждая вопрос, Инна не знала об этом. Я не хотел её волновать. Когда я приглашал Марину на работу, я и не подозревал, что между нами всё закрутится с новой силой. Я любил Марину и, оглядываясь назад, понимаю, что многое должен был сделать по-другому. Но кто из нас может вернуться в прошлое?

Даша верила Сергею. Она ощущала, как в нём кипит любовь – настоящая, искренняя, которую невозможно сыграть. И тогда она рассказала ему о другом, втором Дане, стараясь не думать о том, что скажет Егор Андреевич о её самодеятельности.

– Получается, Марина была беременна. Как же я этого не заметил? Да, в последнее время она немного поправилась, но я не обращал внимания. Я даже шутил над ней, что она стала есть много сладостей.

Зазвонил внутренний телефон, но Сергей не стал отвечать на звонок. Он нажал на кнопку, опустил перегородку и раздражённо спросил у охранника, что тому нужно.

– За нами всё время следует машина, – ответил охранник.

– Это мой коллега, – смутилась Даша, – я забыла предупредить, что мы вместе.

– Мы уже всё обсудили. Куда вас подбросить?

– Не нужно, я поеду с коллегой.

– Как скажете. И ещё кое-что...

Сергей снова поднял перегородку.

– Я оставлю вам свой номер телефона, и прошу вас держать меня в курсе событий. Я понимаю, что должен дождаться окончания следствия, но я не могу ждать так долго. Всё это время я даже не подозревал, что у меня есть ребёнок от Марины. Даже два ребёнка.

– Это пока не точно.

– Я не могу ждать, зная, что у меня теперь есть сыновья.

– Я понимаю вас. Буду держать в курсе, – ответила Даша. – У меня ещё один вопрос. Можете ли вы рассказать о последнем рабочем дне Марины? Может быть, она говорила что-то, что вам запомнилось?

– К сожалению, я не могу вам помочь. Когда Марина пропала, я был в командировке и вернулся только через несколько дней после того, как стало известно о её исчезновении. Милиция задавала мне вопросы, как и другим сотрудникам, но никто ничего не знал. Я сам пытался её найти, но безуспешно. Единственное, чего я не могу понять и принять, – почему мне никто не сказал, что у Марины остался сын?

– Вероятно, кому-то это было невыгодно.

– Вы имеете в виду Инну?

– Да, она могла что-то подозревать, ведь они раньше общались с Мариной. К тому же, у неё всегда были рядом Вера Семёновна и Лариса. Вера Семёновна – соседка Марины, и она могла догадываться о вашем романе. Например, видела вас вместе. А школа – это женский коллектив, где все всё видят и знают.

– Просто серпентарий какой-то!

– Именно. А сама Марина, по всей видимости, молчала, потому что не хотела давить на вас. У вас с Инной болел сын, и я её понимаю.

– Прошу прощения. Мне нужно время, чтобы всё обдумать и прийти в себя. Сообщите мне, когда я смогу увидеться с сыном. С сыновьями.

Даша вышла из машины и пересела в автомобиль коллеги. Пока она была на встрече, ей звонил Кирилл, но она сбрасывала звонок. Сейчас она написала ему сообщение, что занята и перезвонит позже. Ей нужно было придумать, как освободить Кирилла от влияния Карины. Она не сомневалась, что Карина не отступит от него, но также понимала, что противостоянию «бывших сестёр» нужно положить конец. И Васю тоже нужно спасать, в обличие кота он не сильно интересовал Карину.

Даша набрала Егора Андреевича. Он спокойно выслушал рассказ о встрече и о её признании Белову. Вопреки ожиданию, Егор Андреевич увидел в этом плюс, потому что, благодаря несанкционированным откровениям Даши, они узнали новые подробности.

– Завтра-послезавтра у меня будут сведения по поводу владельцев сгоревшего дома. Что касается Инны Беловой, могу сказать, что она ведёт себя крайне подозрительно и ревность могла стать мотивом к совершению преступления. Но, но... Главный вопрос, как она смогла бы осуществить всё, неотрывно находясь рядом с больным ребёнком? Есть над чем подумать. Завтра созвонимся, а пока можешь отдыхать. Кстати, второго Даню нам не удалось найти, он участвует в каких-то компьютерных курсах в Испании. Вернётся, тогда поговорим с ним и сделаем ДНК-тест. Так что здесь ты поспешила. Как у тебя самой дела?

– Всё хорошо, сейчас поеду к родителям забирать Тима.

– Я не спросил тебя, ты нашла заметку того блогера? Журналистское расследование о найденных детях?

– Ой... Я поискала, но ничего не нашла, а потом как-то вылетело из головы, – призналась Даша.

– Да, девичья память... Ну ничего. Можешь не искать. Я попросил коллегу найти эту активную журналистку, оказывается, она удалила свою статью. Наверняка по чьей-то просьбе или за деньги, теперь не дознаться. Всё, пока. Отдыхай.

21 декабря 2019 года, суббота, Санкт-Петербург, улица Беринга

По дороге домой Тим болтал без умолку, взахлёб рассказывая о новой собаке соседей, бабушки и дедушки, которая рассказала ему, что прежде жила у дяденьки, который её обижал, а теперь она радуется, потому что хозяева попались добрые, но не всегда понимают её. Даша не удивилась. Способности Тима иногда превосходили её собственные.

– А ещё во дворе появилась новая горка, с которой можно катиться долго-долго! – с восторгом поделился сын.

Даша так соскучилась по своему ребёнку, что не могла сдержать улыбки, слушая его. Фургон дяди Вардана уже уехал, и как только они вошли в квартиру, следом прилетели Вика с Маней. Дети сразу же отправились играть в комнату, заявив, что у них «гениальная» репетиция.

– Что это за репетиция? – заволновалась Даша.

– Не переживай, – успокоила её Вика, – Маня участвует в школьном новогоднем спектакле и репетирует при любой возможности. Даже за завтраком! Папа и тот не избежал. Тоже репетировал сегодня.

– Новогодний спектакль! – хлопнула себя по лбу Даша.

– Что-то забыла?

– Это катастрофа! Мне срочно нужен костюм волшебника! У тебя случайно нет?

Вика помотала головой.

– А когда Тиму выступать?

– Кажется, во вторник.

– Ну, до вторника ещё уйма времени, найдёшь или сама склеишь. Я думала, тебе к завтрашнему утру нужно.

– Поделка! К понедельнику! – в панике воскликнула Даша. – Как я могла забыть?

– Так, успокойся, мы и не из таких ситуаций выходили. У меня есть идея: возьмите Манину. Она уже получила пятёрку, теперь ваша очередь.

– Ну это как-то неправильно.

– Сейчас спросим! Мань! – крикнула Вика.

На зов прибежал Тим, а за ним появилась Маня, осторожно неся на голове конструкцию из подушки и Дашиного ожерелья из ракушек. Тим уговорил её купить это ожерелье во время поездки на море.

– Какая красота! Маня, что у тебя за роль? – поинтересовалась Даша.

– Снежная королева, а что? – с вызовом спросила Маня.

– Очень красиво! Я примерно так себе Снежную королеву и представляла, – поспешила оправдаться Даша.

– Правда? – с недоверием спросила Маня.

– Моя мама никогда не врёт, – вмешался Тим.

Вика и Даша переглянулись. Теперь было как-то неловко просить у Мани поделку.

– Тим, в понедельник в садик нужно принести новогоднюю поделку, – напомнила Даша.

– Знаю, – отмахнулся Тим. – Мы с дедушкой уже начали. Сейчас покажу.

Тим сбегал в комнату и вернулся с картоном, на который ровным слоем была наклеена вата.

– Это снег, – объяснил он. – Ещё нужна большая шишка – для ёлки.

– Ёлку можно сделать из бумаги, – предложила Маня, качая подушкой на голове.

– А я хочу шишечную!

– Где же мы найдём шишку для ёлки? – спросила Даша.

– А ты разве не привезла? Дедушка сказал, что ты поехала свои шишки набивать.

Вика прыснула от смеха. Тим строго посмотрел на неё.

– Не привезла, – огорчилась Даша.

– Можно на кладбище посмотреть, там ёлки есть! – предложила Маня.

Вика уже веселилась в голос.

– Ладно, идите играйте. Что-нибудь придумаем, – сказала Даша, тоже едва сдерживая смех.

Вика открыла форточку, и в кухню ворвался морозный воздух с улицы.

– Я решила выйти замуж, – стоя спиной к Даше, сообщила она.

– За кого?

– За Ивана.

– Ничего себе новости. Иван в курсе?

– Пока нет. Но я его пригласила на разговор.

– Поздравляю!

– Пока рано. Завтра час Икс.

– Ты ему сказала, чтобы приходил на встречу без невесты?

– Нет. Надеюсь, сам догадается.

Отчего-то ситуация Вики, когда нужно было вернуть Ивана, показалась Даше более реалистичной, чем ситуация с наглой ведьмой Кариной, Кириллом и Василием. Она чувствовала свою силу и правоту, но это касалось одного Кирилла. Если говорить о Василии, то тут всё становилось сложнее и запутаннее. Чувство тревоги за него не покидало ни на минуту. Она собиралась завтра же вернуться в киногородок. Возможно, она поторопилась, забрав Тима от родителей. Ей не хотелось, чтобы Карина его увидела. Однако нужно было ехать.

Во-первых, она обещала накормить Васю. Во-вторых, ей нужна была шишка для поделки. Да-да, это очень важно. А в-третьих, она хотела окончательно разобраться с Кариной и поговорить с Кириллом.

Даша так и не перезвонила ему. Она не знала, что можно сказать в телефонном разговоре после всех испытанных эмоций. Для этого разговора ей был нужен его взгляд, возможность обнять и увидеть живую реакцию. Она вздохнула.

– Что вздыхаешь? – спросила Вика.

– Да так, своим мыслям, – ответила Даша. – Что тебе такого сказал дядя Вардан, что ты решила выйти замуж за Ивана?

– Многое, но я приняла решение не из-за этого, а раньше. Мой папа сказал, что только глупые люди считают, что в отношениях обязательно должны быть бабочки в животе. Любовь не самое важное в отношениях, хотя она тоже имеет значение.

– А что, по его мнению, самое важное?

– Уважение и доверие. Он сказал, что я неправильно понимаю суть любви. Мужчина проявляет свою любовь не словами, а поступками. Он делает что-то для своей любимой и, самое главное, делает её счастливой. Он хочет видеть её счастливой каждый день. И она делает его счастливым в ответ. Понимаешь? Папа сказал, что Иван уже столько времени доказывает свою любовь поступками, что я просто непроходимая дура, хоть и его дочка.

– Это я как раз слышала.

– Считай, ты услышала самое важное. Да, я дура.

– Вика, ты не дура. Просто тебе потребовалось время и взгляд со стороны. Никогда не поздно всё изменить.

Вика тяжело вздохнула.

– Ладно, Тиму уже скоро ложиться. У меня работа с утра пораньше, завтра две невесты. Маня, пойдём!

– Да, у нас ещё поделка.

– Держись, у тебя ещё школа впереди, – улыбнулась Вика. – А волшебник только ко вторнику.

– Мне и сейчас волшебник бы не помешал.

Маня, войдя в образ Снежной королевы, попрощалась с Дашей холодным кивком.

– Тим, давай доделаем твою поделку завтра, я привезу тебе шишки, – предложила Даша, закрыв за гостями дверь.

– Шишки уже в пути, я договорился! – радостно сообщил Тим.

– С кем же ты договорился?

– С папой! Он позвонил тебе, а я ответил.

Даша нахмурила брови.

– Я знаю, что так делать нельзя, но это же папа звонил! Маня прочитала «Кирилл Громов». Я тоже теперь буду Громов, да? Ведь папа нашёлся! Он привезёт шишку. Он скоро приедет.

– К нам?

– Мама, какая ты несообразительная! Конечно, к нам. Не к Мане же.

Словно в подтверждение этих слов, раздался звонок в дверь.

* * *

Поделка получилась странной и немного кривой. Тим изъявил желание приклеивать всё самостоятельно. Хотя Даша не была уверена, что с их помощью она получилась бы красивее.

Тим заснул. Кирилл сидел на любимом месте Вики, спиной к окну. Даша не знала, как начать разговор, и делала вид, что занята неотложными делами: мыла посуду и подумывала о том, чтобы протереть духовку изнутри. В голове роились мысли. Она понимала, что Кирилл вряд ли воспримет всерьёз её слова о Карине. Даже то, что она видела сегодня утром, вероятно, не убедит его в коварстве Карины.

Интуитивно, сама не осознавая до конца, что делает, она смогла выстроить защиту от воздействия ведьмы и чувствовала себя как никогда сильной и правой. Но больше всего Даше хотелось, чтобы ей не приходилось постоянно противостоять Карине.

– Почему ты отдала кота Карине? – неожиданно спросил Кирилл.

– Он сам так захотел, – ответила Даша.

– Сам?

– Понимаешь, это слишком долгая история... – начала Даша. – Ты можешь неправильно её понять.

– Неправильно? Как именно? Мне бы не хотелось, чтобы между нами были тайны. Даже те, о которых сложно говорить, лучше рассказать. Тайны – это не то, на чём строятся доверительные отношения. Ты знаешь, когда мы с тобой потерялись, я долго думал и понял самое важное. В отношениях нельзя скрывать то, что заставляет душу болеть. Мы не должны терять доверие друг к другу.

Даша уже второй раз за вечер слышала о доверии. И действительно, как они смогут быть вместе, если не смогут доверять друг другу? Но как объяснить всё то, что происходит?

– Просто расскажи, – произнёс Кирилл, словно услышав её мысли. Он поймал Дашу за руку и усадил к себе на колени. – Просто расскажи мне всё.

Они проговорили полночи. Даша рассказала Кириллу обо всём. О Васе, о переплетениях прошлых и нынешних жизней. О том, что Тим унаследовал Дашину особую интуицию, и как она боится за него. Особенно тяжело ей было говорить о Карине. Кирилл сидел, не двигаясь, и лишь крепче обнимал Дашу, словно она могла улететь.

– Всё это звучало бы как сказка, если бы я сам не начал замечать, как Карина влияет на меня. Мы познакомились во Франции. Наши отношения были лёгкими, и я даже подумал, что нашёл человека, который поможет мне забыть о тебе.

Даша напряглась, но Кирилл крепко прижал её к себе.

– Однако это было выше моих сил. Забыть тебя оказалось невозможно. Наши отношения с Кариной так и не стали чем-то большим. Они закончились, едва начавшись, переросли просто в дружеские. Карина долгое время была моим другом и помощником, но она очень ревностно относилась к своим обязанностям и ко мне. Карина уговаривала меня остаться, забросить дела и уехать ещё дальше, в Латинскую Америку. Как только я заговаривал о Питере, так происходило что-то, что не давало мне вернуться. В один прекрасный день я не стал поддаваться и решил вернуться. Карина поехала со мной. Пусть я не мог быть с тобой – я так думал – но я мог находиться в одном городе с тобой. Ты приходила ко мне во сне. Иногда это были тяжёлые сны, как будто я видел прошлые жизни. В них было всё, о чём ты говоришь, Катрин и ты, не может быть простым совпадением. Если чего-то нельзя объяснить, это не значит, что этого не существует. Я ничего не знал о твоей жизни и старался не интересоваться ею, потому что даже мысль о том, что ты с другим, причиняла мне боль. Но я всё равно всё время думал о тебе, даже когда пытался забыть и даже на нашем любимом месте... Нет, об этом я пока не могу тебе рассказать. Пусть будет приятным сюрпризом.

– Сюрприз?

– Ты не любишь сюрпризы?

– Люблю, только приятные.

Даша осознавала, что, поделившись с Кириллом всем, что так долго скрывала, она словно открывает перед ними новый путь, по которому они могут идти вместе, и никакие чары не могут помешать им. Иногда, чтобы развеять злые чары, нужно просто поговорить друг с другом.

Они долго сидели обнявшись, в невозможности оторваться друг от друга.

22 декабря 2019 года, воскресенье, Ленинградская область, Приозерский район

Кирилл согласился остаться с Тимом, пока Даша съездит в киногородок. Он был рад возможности провести время с сыном, а Тим просто светился от счастья.

– Пожалуйста, не вмешивайся в конфликт с Кариной, – попросил Кирилл. – Они с Василием должны сами во всём разобраться, не стоит им мешать.

Даша купила любимые лакомства Василия. Ей казалось, что она едет не покормить кота, а на свидание в тюрьму. Чувство тревоги усилилось, как только она выехала на трассу.

Она попыталась настроиться на позитивный лад. Представив, как обрадуется Василий, увидев любимые вкусняшки, Даша улыбнулась. Несмотря на свою странную историю жизни, Василий оставался обычным котом, который больше всего на свете любит поесть и поспать.

Даша вспомнила тот день, когда познакомилась с Василием. Они попали под дождь, и она сушила его феном, а потом он с ней заговорил^[9]. Вспомнила, как боялась его первое время, а потом полюбила всем сердцем. Нет, она не должна оставлять его Карине.

Чем дальше на север области, тем чаще на обочинах и в лесу встречались островки снега. А на подъезде к киногородку пошёл густой снег, с которым с трудом справлялись дворники. На дороге, по которой свернула Даша, не было следов машин. Даже если кто-то проезжал здесь пять минут назад, его следы быстро исчезли под снегом.

Охранник, вероятно, был предупреждён о её приезде, поэтому, едва завидев машину Даши, он сразу же открыл шлагбаум. У неё были с собой ключи от вагончика Кирилла, но она решила не терять времени и отправилась на поиски Василия.

Кот всегда хорошо её чувствовал, а ещё лучше – приближение еды. Поэтому Даша не сомневалась, что ей не придётся долго ждать его появления.

Она немного помедлила возле вагончика Карины, а затем всё же набралась смелости и постучала. Однако никто не отозвался, и она решила на всякий случай подергать ручку двери и позвать Васю. Он тоже не отозвался, и тогда Даша пошла к киногородку. Возможно, парочка была там.

Она срезала путь по тропинке, чтобы не идти мимо вагончиков. Чуть в стороне от киногородка, на строительной площадке, возводили новый павильон. Несмотря на густой снегопад, работа не останавливалась. Ворочался небольшой кран, перенося конструкции, рядом суетился автопогрузчик.

Даша приблизилась в тот самый момент, когда раздались крики «Отойди, зашибёт» и следом «куда лезешь, чуть не убило дуру». Работа резко прекратилась. Даша увидела Даню, огромными прыжками перемахивающему сложенные строительные материалы и кричащему что-то водителю погрузчика.

– Я же просил остановить работу! На улице снег!

– Да что снег! Мы же не асфальт кладём, а только материалы перегружаем. Кто же знал, что она подойдёт так близко? Ведь ничего же не случилось, – ответил водитель погрузчика.

Даня, не слушая его, подбежал к Карине. Она только поднялась на ноги, стряхивая с себя снег.

– Карина, ты в порядке? – спросил Даня.

– Да, – ответила она, но по её виду было понятно, что она нервничает, её взгляд испуганно метался по сторонам. – Со мной был кот, и, кажется, он оттолкнул меня. Вы видели кота? Вася! Вася!

В этот момент Даша осознала, что произошло. Ноги словно не слушались её, когда она шагнула к Карине. В это время рабочий с помощью крана поднял обломки и вытащил из-под них тело кота, положив его на снег.

– Кажется, он того, – произнёс кто-то.

– Он спас меня, – тихо произнесла Карина, присев на корточки перед Васей. Подняв глаза, она увидела перед собой Дашу.

– Нет, нет, – повторяла Даша, её тело била мелкая дрожь.

– Жалко котика, – всхлипнул рядом девичий голос. Это была Ника или кто-то другой.

Даша, не отрываясь, смотрела на кота. Вася не подавал признаков жизни. Карина поманила её рукой. Даша, как во сне, сделала ещё один шаг.

– Ты приехала за ним? Можешь его забрать. Он выполнил своё предназначение – спас меня, не думая о своей жизни. Он больше не будет котом. Перерождения не будет. Проклятие потеряло силу. Сочувствую, если ты к нему привязалась. Но он справился с задачей. Ты рада?

Карина внезапно расхохоталась невесёлым картонным смехом. Даша молча размотала шарф и закутала в него мёртвого кота. Он был тяжёлым, но вместе с тем будто норовил выскользнуть из рук, словно не желал, чтобы его трогали.

«Его нужно похоронить. Нет, я не могу похоронить его здесь. Я не хочу, чтобы кто-то к нему прикасался», – эти мысли вихрем проносились в голове Даши, словно в бреду.

Рядом суетился Даня, предлагая свою помощь и пытаясь забрать кота из рук Даши. Одновременно он перебрасывался фразами с Кариной и Никой. Однако Даша никого не слушала. Она молча дошла до машины, положила кота на переднее сиденье и, не желая больше оставаться в этом месте ни секунды, завела двигатель. Даня что-то кричал ей вслед, но она ничего не слышала и ни с кем не хотела делить Васю.

«Вася, Вася, Вася!» – повторяла она.

На выезде из киногородка Даня перегородил ей дорогу.

– Я никуда вас не отпущу в таком состоянии! – выкрикнул он и упёрся руками в капот машины.

– Даня, отпусти меня. Мне нужно побыть одной. Ты можешь тоже заняться своими делами, я нашла твоего отца, его зовут Сергей Белов, а ещё у тебя возможно есть брат, его тоже зовут Даня. За подробностями к Егору Андреевичу. Всё. Меня не трогай. И, да, с Кариной лучше не связывайся, обрати внимание на Нику.

Даня, ошеломлённый свалившейся на него информацией, отступил. Даша понимала, что её поступок был не совсем правильным и совсем непрофессиональным, но в эту минуту ей показалось, что это было лучшим решением.

Даша ехала по заснеженной дороге, забыв включить навигатор. Но ей было всё равно, куда она едет. Всё вокруг стало бесцветным, чёрно-белым, как картинка за лобовым стеклом, картонным, как смех выполнившей свою миссию ведьмы.

Даша выехала на трассу, но по-прежнему не узнавала дороги и вела машину наугад. Она не заметила, как справа появился тяжёлый грузовик. Водитель не видел её из-за густой пелены снега, застилавшей всё вокруг. Вдруг, словно в тумане, Даша услышала голос Васи: «Стой!» Она вздрогнула и очнулась от своих мыслей. В последний момент она успела резко затормозить, избежав столкновения. Послышался странный треск.

– Спасибо, Вася! – Даша посмотрела на падающие сверху хлопья снега и залилась слезами. – Ты там, но в очередной раз спас меня.

– Вообще-то я тут, – услышала она голос кота, который от резкого торможения свалился на коврик под пассажирским сиденьем. – Добить меня решила? Если бы ты водила аккуратнее, то у меня даже переломов бы не было. Слышала треск?

Не веря своим глазам, Даша наклонилась к коту.

– Вася! Вася! Васенька! – произнесла она.

– Уймись, лучше убери из-под меня эту палку, пока она во мне лишнюю дырку не проткнула.

Даша вытащила из-под кота переломанную пополам волшебную палочку.

– Сломалась! – воскликнула она.

– Что это было? – поинтересовался кот.

– Волшебная палочка.

– Ты вышла на новый уровень? – усмехнулся он.

– Она игрушечная! Поверить не могу, что ты жив!

– Чуть жив! Езжай осторожнее.

– Ты не умер!

– Вот заладила! Не умер! Правда, когда на меня эта штука падала, подумал, что всё. Но удар подействовал на меня отрезвляюще. Вышибло и душу, и всю любовь к Катрин, даже говорить и шевелить лапами не мог.

– Я думала, что ты больше не вернёшься. Ты был такой... мёртвый...

– Я и был мёртвый. Но душа увидела, сколько ты мне вкусняшек привезла в багажнике, и решила вернуться в тело. Не оставлять же всю еду бездомным котам, о которых ты вспомнила бы через месяц.

Даша не понимала, шутит Вася или говорит серьёзно.

– Ну и потом, кто-то должен тебя держать в тонусе, третировать по утрам.

– Как хорошо, что ты жив! Третируй на здоровье!

– Думал, вся жизнь под откос.

– Вся жизнь под откос, – машинально повторила Даша. – Так, стоп!

Даша притормозила, а затем снова тронулась с места, мигнула поворотником и свернула к вовремя попавшейся на пути автозаправке.

– Что опять?

– Беловы сказали, что у сына Веры Семёновны вся жизнь под откос пошла после отравления. Но он же в «Ковент Гарден». Что это значит?

– Меня уже тошнит, укачало от твоего постоянного дёрганья.

– Извини, котик. Ты, наверное, хочешь есть?

– С этого нужно было начинать. Я голоден, как лев из-за всех этих кармических переработок.

Даша припарковала машину и достала из багажника все вкусняшки, которые закупила коту в его любимом магазине. Пока Вася с аппетитом уплетал корм и хрустел печеньем, Даша набрала Сергея Белова.

– Вы с Инной говорили о школьной влюблённости сына Веры Семёновны в Марину. Потом Инна обронила фразу, что вся жизнь его пошла под откос. Что она имела в виду?

– Наверное то, что ему пришлось полежать в психиатрической клинике.

– Но мне известно, что сейчас у него всё хорошо, он живёт в Лондоне и играет в «Ковент Гарден».

– Откуда вам об этом известно? От Веры Семёновны?

– Да...

– Да, так и есть. Старушка так всем и рассказывает. Вера Семёновна держится за эту легенду клещами, иначе ей придётся признаться в собственном педагогическом фиаско.

– Но зачем? Где же её сын на самом деле?

– Вы задаёте слишком много вопросов, Дарья, но я попробую ответить. Во-первых, Вера Семёновна долгое время работала завучем в школе. Там на педагогические промахи пристально смотрят не только террариум коллег, как мы с вами уже выяснили, но и вездесущие родители. Во-вторых, сын давно не живёт с Верой Семёновной, не навещает, не привозит продукты. Для соседей легенда тоже очень удобная. Где сын? В Лондоне! А что он там пишет, звонит или присылает деньги, никому неизвестно, никто не будет проверять. Но иногда соседи могут помочь сходить за хлебом, ведь сын далеко, в Лондоне, и его не отправишь в булочную.

– Так, где же он?

– Я могу вам рассказать, но мне не хочется навредить бедной старушке. Если вы пообещаете не тиражировать эту информацию. Конечно, это не совсем секрет, и моя Инна с её подругой Ларисой в курсе, но они не будут говорить об этом. А вот если узнают соседи или бывший коллектив, боюсь, старушка мне этого не простит.

– Конечно, я не собираюсь рассказывать соседям и коллегам. У меня другие цели.

– Всё довольно просто. Сын Веры Семёновны живёт на даче, занимается хозяйством и даже сам обеспечивает себя. Периодически лежит в психиатрической клинке. Он безобидный человек, просто немного не в себе. Я бы не знал об этом, если бы пару лет назад он не заболел. Кажется, у него было обострение, и Вера Семёновна попросила раздобыть для него лекарства, которые у нас исчезли. Я достал лекарства, наш водитель ему их отвёз. Могу узнать адрес и отправить его вам.

Через пару минут телефон завибрировал, и Даша прочитала сообщение: «Антон (сын В. С.)» деревня Морошкино, дом...

– Вася, нам нужно съездить к Антону, – сказала она. – Это тот самый Антоша, понимаешь? Эмпат.

– Я думал, мы едем домой, – ответил кот, – мечтал о любимом тёплом подоконнике с видом на кладбище.

– Потерпи немного, планы изменились, – сказала Даша.

Зазвонил телефон, и на экране появилось имя Егора Андреевича.

– Как он узнал, что я собираюсь что-то сделать без его ведома? Почувствовал? – спросила Даша.

– Может быть, у тебя в машине датчик, – сделал неожиданное предположение кот.

– Не говори ерунды, – фыркнула Даша и нажала кнопку ответа.

– Дарья! Что случилось в киногородке? Твоего кота зашибло? Мне звонил Даня, ты рассказала ему всё об отце и втором Дане, я с трудом его успокоил.

– Я думала, что мой кот погиб, но он не погиб.

– То есть кот жив. Так в чём же дело?

– Извините меня.

– Ладно, я всё равно хотел предложить тебе завтра передать ему часть информации. Он имеет право знать. Конечно, не в такой форме и не таким обескураживающим образом. Даша, я вот ещё по какому делу, пришли сведения по сгоревшему дому. Этот участок принадлежал неким Грибовым. Помнится, на фотографиях тоже была семья Грибовых.

– Да, этот дом как раз и был на снимках с ними.

– Там произошла трагедия. Во время пожара погиб сын Грибовых – Вячеслав. Как сообщили пожарные дознаватели, причиной возгорания стало неправильное использование газового оборудования, проще говоря, баллон взорвался. Участок переуступили по договору купли-продажи через год после пожара, сейчас он принадлежит другим людям.

– Егор Андреевич, я хотела сейчас по пути заехать к Антону и поговорить с ним.

Даша поделилась новыми сведениями, полученными от Сергея Белова.

– Поговорить с Антоном необходимо. Возможно, он что-то знает о Марине и о том пожаре. Если он был влюблён в Марину и нашёл ребёнка, которого, как мы предполагаем, тоже родила Марина. Знаешь, что интересно: Лариса и Инна – обе из той же деревни Морошкино. Но мать Инны теперь живёт за границей, а родители Ларисы умерли. Теперь понятно, почему Вера Семёновна знала девушек и опекала. Скорее всего, она знала обеих с детства, возможно, девочки росли вместе с её сыном.

– Так я еду к Антону?

– Езжай. И посмотри, что он тебе ещё расскажет, только не выдавай себя, просто расспроси о пожаре и задай вопрос о Марине.

* * *

Даша подъехала к дому Антона. На калитке висел замок, а сверху на замок, словно колпак, была надета половина пластиковой бутылки.

Выйдя из машины, Даша приподнялась на цыпочки и заглянула через забор. Дорожка к дому была занесена снегом, снегопад прекратился, а свежих следов не было, что свидетельствовало о том, что в доме действительно никого нет. Тогда она решила прогуляться до Ильи Ильича пешком.

– Пойдёшь со мной? – спросила она у Василия.

Даша взяла с собой сломанную волшебную палочку, надеясь, что Илья Ильич сможет её починить.

– Лапы разомну. Куда ты собралась тащить эти палки?

– Хочу отдать в починку.

Вася спрыгнул на снег.

– Зачем? Теперь у тебя просто две волшебных палочки.

– Хочу поговорить с Ильёй Ильичом, ищу повод, – призналась Даша.

– Тогда давай ты и меня понесёшь. А то у меня что-то тоже всё раздваивается, как бы ни пришлось склеивать.

Илья Ильич оказался в мастерской и очень обрадовался появлению Даши.

– Какой шикарный кот! Можно погладить? Как зовут красавца?

– Василий, – представился кот.

– Василий, – повторила Даша, не надеясь, что мастер понял с первого раза.

Илья Ильич, смеясь, погладил кота и почесал ему за ушком.

– Склеить волшебную палочку? Честно говоря, я не уверен, что это стоит делать. Возможно, она уже выполнила свою задачу.

– Выполнила задачу? – Даша смутилась, она не понимала, шутит с ней Илья Ильич или говорит серьёзно.

– Меня оживила, так в бок воткнулась, что я с того света вернулся, – мяукнул Василий.

У Даши мурашки пробежали по коже. «А ведь и правда», – подумала она.

– Илья Ильич, у меня возникли вопросы по поводу Антона.

– Антоши? Он был у меня в гостях, пил чай с баранками. Сейчас позову его.

Не успела Даша и слова сказать, как Илья Ильич направился в дом. Однако через пару минут он вернулся и сообщил: «Нет, наверное, уже ушёл».

– Даже не сказал, что уходит?

– Он часто ко мне заходит, мы не церемонимся. Пришёл-ушёл. Мало ли. Так какие у вас были ко мне вопросы? Задавайте.

– Антон сказал, что вы отвозили младенцев в детский дом.

– Да, это правда. Так и было. Но что делать? У нас тут машины не в каждом дворе. Надо же было быстрее.

– Просто вы сначала не упоминали об этом.

Илья Ильич развёл руками.

– А пожар?

– Что пожар?

Даша услышала, как в доме что-то брякнуло. Илья Ильич отмахнулся.

– Не обращайте внимания, опять кошка по столам и шкафам лазает, что-то уронила.

Даша улыбнулась. Вася, вальяжно махнув хвостом, вышел из мастерской. Должно быть, пошёл посмотреть на кошку. Она надеялась, что интерес к Карине у него окончательно пропал.

– Первый ребёнок был найден на следующий день после пожара, поэтому я и спросила. Вы не говорили мне этого, но я узнала, что при пожаре погиб сын хозяев – Вячеслав.

– Ах, вот вы о чём. Я уверен, что ребёнок никак не связан с пожаром, по той простой причине, что не погибший же молодой человек его родил, в самом деле. Я немного знал эту семью. Хорошие люди. Но общался с ними, так, постольку-поскольку.

– Ребёнка привезли завёрнутым в тряпку, которая пахла пожаром.

– Это немудрено, у нас вся деревня в тот день пахла пожаром. Все тушили, да не спасли человека.

Даша поблагодарила Илью Ильича и, подозвав кота, отправилась обратно к дому Антона. Вдали она разглядела мелькнувшее за деревьями отъезжающее такси.

На сей раз калитка оказалась не заперта, и Даша беспрепятственно вошла во двор. Вася отказался идти за ней, заинтересовавшись белой с рыжим пятном кошкой, сидевшей на заборе. Входная дверь в дом была распахнута. Переступив порог, Даша постучала во вторую дверь, обитую дерматином. Стук был глухим, и она, решив проверить, дома ли Антон, осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

– Антон! – позвала Даша, но не получила ответа.

Сняв обувь, она прошла по разноцветным половикам и снова позвала Антона.

В доме громко тикали часы. Даша взглянула на них, и тут же секундная стрелка застыла на месте. Как всегда, Даша не могла найти общий язык с часами. Дом, казалось, замер вместе с ходиками, прислушиваясь к шагам Даши. Ей стало неловко от того, что она вторглась в чужой дом. Она снова позвала Антона, но в ответ не услышала ни звука.

Внезапно её внимание привлек свет, пробивающийся из приоткрытой двери в дальней комнате. Подойдя ближе, она услышала неясное бормотание. Распахнув дверь, она увидела замотанную в платок женщину, сидящую спиной к двери на низком диванчике.

– Марина?! – вырвалось у Даши.

19 июля 1996 года, день исчезновения

Марина очнулась от того, что кто-то тащил её за подмышки по земле. Она ощущала, как её ноги скользят по влажной траве. Видимо, она потеряла сознание в машине. Неужели они уже приехали на дачу? А как же Данька и мама? Голова была мутной. Она почувствовала, как с ноги упала босоножка, но не могла пошевелиться и произнести ни слова. Её мутило, и она ощущала тяжесть во всём теле. Она застонала.

Руки, которые тащили её, внезапно ослабили хватку.

– Чёрт, она жива! – воскликнул кто-то.

– Как же ты проверял? – раздался второй голос.

– Я не знаю! – ответил первый.

– Не знаю, – передразнил его второй. – Слава Богу. Камень с души.

Марина снова застонала.

– Что теперь с ней делать? – было последним, что она услышала, прежде чем вновь потеряла сознание.

В следующий раз она пришла в себя, когда её тащили по гравийной дорожке. Затем она почувствовала, как её поднимают по ступеням и вносят в дом. Её положили на пол в прихожей. Даже не открывая глаз, она поняла это по отвратительному запаху старого обувного крема. В эту беременность ей было особенно тяжело переносить запахи. Даже сейчас, когда срок был почти тридцать недель, её тошнило от чужих духов и других ароматов, которые встречались по дороге на работу. Зато зефир она уплетала пачками. Она надеялась, что на УЗИ смогут разглядеть девочку, ведь её всю дорогу тянуло на сладкое.

Живота почти не было видно, но она знала, что скоро он начнёт резко расти, как это было и в предыдущую беременность с Даней. Но теперь она хотела рассказать обо всём Сергею. Вот приедет из командировки на следующей неделе, и тогда она всё ему расскажет. Ей надоело жалеть других, Инну, их с Сергеем общего ребёнка, ей безумно было жаль себя саму. Она скажет ему, и она точно знала, что больше ей не придётся ни о чём беспокоиться.

Она не могла понять, что происходит и как оказалась здесь. Почему Славка ведёт себя так странно? Последнее, что она помнила, это как они пропустили поворот к дому. Ей что-то сделали или ей просто стало плохо? Тошнота не проходила, а глаза никак не хотели открываться. Она перестала сопротивляться и лежала, не шевелясь.

– Может быть, отвезём её обратно? – услышала она голос и поняла, что этот голос принадлежит Славке Грибову. – Я больше привык спасать, а не наоборот, – продолжал Славка.

– Это не шутки, идиот! Нужно было раньше думать. Она должна была ребёнка потерять, а не умереть у меня в машине! Тебя просили просто уколоть, чтобы ненадолго отключилась и родила по-быстрому.

Славка что-то проворчал.

– А ты что сделал? Оставили бы на остановке в Орехово и дело с концом. Ты сам сказал, что она мёртвая.

– Там недалеко люди были! Следующую остановку ты сам проехал!

– Там гаишники стояли.

– Теперь ты сам её пожалел. Я же предлагал в лесу оставить. Может быть, её разбудить и сказать, что ей просто стало плохо?

Тот второй замолчал и после долгой паузы произнёс:

– Когда ты сказал, что она мертва, меня будто по голове молотком ударило, что мы делаем? Где была моя голова? Теперь вроде как спасать девчонку надо. Но я не знаю, как мы из этого выпутаемся. Что ей сказать? Почему тогда мы её домой не отвезли, а сюда приволокли? Она беременная. Просто так от неё не отделаешься.

– Что же делать?

– Не знаю, думай. Я сейчас вернусь, только машину подальше переставлю.

Слава ходил по дому, и его шаги тяжёлым гулом отдавались в голове Марины. Она приоткрыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на тусклом свете заходящего солнца, проникающем через маленькое окно прихожей. Но её снова затошнило, и она, закрыв глаза, погрузилась то ли в сон, то ли в забытье.

Сколько времени прошло, она не знала. Внезапно она почувствовала, что лежит уже не на полу в прихожей, а на чём-то мягком. Должно быть, это был ковёр в комнате, потому что в нос ударил запах пыли, смешанный с запахом плесени. Кто-то сидел над ней на корточках. Марина открыла глаза и в расплывающемся свете зажжённой люстры увидела совсем близко лицо Славы Грибова. Судя по всему, он уже хорошо выпил и не собирался останавливаться. В руке он держал бутылку.

– Очнулась? Вот и хорошо. Прости, Маринка, я тебя подвёл, не оставил на остановке. Нет, – Славка помотал головой и едва не упал на Марину, – ты должна радоваться, что не оставил. Кстати, твой живот двигается, ты видела? Будешь жить, плодиться и размножаться.

Славка усмехнулся и рыгнул.

– Прошу пардона.

– Что ты удумал? – Марина попыталась приподняться на локтях, но у неё ничего не вышло, она могла лишь слегка приподнять руку. – Что ты со мной сделал?

Теперь Марина не сомневалась, что он ей что-то вколол. Славка был главным виновником её теперешнего состояния. Ведь он работал фельдшером на скорой помощи и разбирался в медикаментах. Она знала Славку давно, их родители дружили. По совпадению, Славка был лучшим другом Антона, сына Веры Семёновны. Даже дачи у них были в одной деревне.

Славка и Антон – друзья детства, когда-то они всё делали наперегонки. И в Марину тоже влюбились оба – сначала Антон, потом Славка, словно соревнуясь друг с другом. Но когда она отказала Антону, он, глупец, наглотался таблеток. А Славка быстро остыл и переключился. Антон пролежал в больнице и смог закончить школу с горем пополам. Мама и Вера Семёновна, хоть и понимали, что Марина тут ни при чём, но всё равно, нет-нет, хоть намёком, но упрекали её в том, что подающий большие надежды Антон стал инвалидом.

– Мы решили тебя осчастливить. Работа-дом, работа-дом. Ты же хотела отдохнуть от трудов праведных? Вот, наслаждайся!

– Что ты мне вколол? – спросила Марина.

– Я? Как я мог? – с наигранным удивлением ответил Слава.

– Я беременна, и это может быть опасно для ребёнка, – пояснила Марина.

Она решила не признаваться, что слышала разговор, когда её тащили в дом.

Слава разразился грязными ругательствами, чего Марина никогда от него не слышала. Он поднялся, и она заметила, что он настолько пьян, что с трудом стоит на ногах. Во дворе скрипнула калитка, и Слава, перешагнув Марину, нетвёрдой походкой подошёл к окну и тут же отпрянул.

– От тебя одни неприятности! – воскликнул он. – Тётка Вера нарисовалась!

Он выругался.

– Небось не терпится меня проконтролировать! Куда мне теперь тебя девать? Смотри, если что-то вякнешь, прибью!

Он с какой-то неожиданной силой и яростью подхватил Марину за запястья и поволок, по дороге падая, поднимаясь и заново хватая её за руки. Он дотащил её до чулана, где Грибовы хранили корзины, вёдра, коробки – нужный и ненужный хлам.

У неё всё ещё не было сил, чтобы встать и двигаться самостоятельно. Она слышала, как вошла Вера Семёновна и начала отчитывать Славку за то, что он напился.

Через некоторое время Славка вернулся. Марина по-прежнему лежала, не в силах пошевелиться. Славка сопел и матерился, возясь с Марининой юбкой.

– Что ты делаешь? Оставь меня в покое! – Марина попыталась пошевелиться, она решила, что Славка совсем сбрендил и собрался её изнасиловать. Но потом она почувствовала болезненный укол в бедро.

Казалось, она на секунду прикрыла глаза, но когда открыла, то увидела, что дверь кладовки открыта и в дверном проёме стоит парень.

– Ты меня слышишь? Сможешь идти?

– Смогу, – ответила Марина, хоть не была в этом уверена. Она вообще не могла вспомнить, кто она и где находится.

– Тогда пошли за мной.

Марина с трудом поднялась, сначала встав на четвереньки, потом зацепившись рукой за полку с корзинами встала на ноги.

– Уходи отсюда, только быстро.

Марина почувствовала запах газа.

– Пахнет газом, – сказала она.

– Уходи отсюда, – повторил парень.

Марина на подкашивающихся ногах вышла из дома, затем за калитку. Её босоножки куда-то подевались, она была босиком, и острые камни больно кололи стопы. Она не прошла и ста метров, когда её догнал парень. Он подхватил её под руку и почти волоком, потому что она не могла быстро идти, отвёл к себе в дом.

Вдалеке раздался громкий хлопок. Марина взглянула в окно и увидела отражение зарева, похожего на закат, хотя на улице уже давно было темно. Парень запер её в комнате с диваном и велел сидеть тихо.

Марина и сама была не готова двигаться, её тело отказывалось ей подчиняться. От быстрой ходьбы или, возможно, из-за полученной ранее инъекции, её живот начал сжиматься и разрываться от прорезывающей боли. С каждой новой волной боль становилась всё сильнее. Она не понимала, что с ней происходит. Она попыталась выйти из комнаты, чтобы позвать на помощь, но дверь оказалась заперта снаружи.

22 декабря 2019 года, воскресенье, Ленинградская область, Приозерский район

Женщина обернулась.

– Вера Семёновна? Что вы тут делаете? – с удивлением спросила Даша.

– Приехала к сыну, а вы что тут делаете? Почему вы решили, что мой сын прячет у себя Марину?

Вера Семёновна жестом попросила Дашу подойти ближе и встать перед ней, так как ей было неудобно смотреть на неё, сидя вполоборота. Даша была настолько удивлена, ведь она ожидала увидеть здесь Марину, что безропотно подчинилась.

– Ах! – Вера Семёновна рассмеялась, – вам, наверное, рассказали, что мой сын был влюблён в неё.

– Вы мне сказали, что ваш сын живёт в Лондоне.

– Уж извините, но вас это не касается. Я не обязана всем отчитываться. Это только моя боль.

– Где Антон? Он скоро вернётся? Мне хотелось бы с ним поговорить.

Вера Семёновна поджала губы и как-то почти мстительно выпалила:

– Он уехал к ученикам!

Видимо, Даша должна была понять, что не все ведут себя так же, как она. Кто-то действительно занимается делом.

– Я его подожду, – сказала она.

Вера Семёновна собиралась возразить, но в этот момент они услышали, как закрылась дверь.

– Антон? Антон! – позвала Даша.

Она подошла к двери и попыталась её открыть, но дверь не поддалась. Вера Семёновна тоже начала беспокоиться.

– Антон, прекрати! Открой сейчас же! – сказала она строгим учительским голосом. – Стучите сильнее, – добавила она, обращаясь к Даше.

Даша с силой толкнула дверь плечом.

– Можете не стараться, – внезапно переменила мнение Вера Семёновна. – Здесь хороший замок, ещё мой муж его устанавливал, чтобы Антоша занимался, а не отлынивал. И звукоизоляция здесь хорошая. Он нас не слышит, зря кричим. Что он задумал?

– Вера Семёновна, что вы скрываете? Антон знает, где Марина?

– Не глупите! Откуда ему знать! Отстаньте от него раз и навсегда! Он инвалид!

Даша вспомнила, что у неё с собой телефон. Сети не было. Она встала ногами на диван. Может быть, выше сигнал появится.

– Что вы делаете? – возмутилась Вера Семёновна.

– Ловлю сигнал, чтобы позвонить.

Вера Семёновна поджала губы.

– Что Антоша удумал? Что удумал? Это из-за вас он нас запер. Мне лекарства скоро принимать.

Внезапно Дашу осенила мысль.

– Вася! – закричала она, стоя посреди комнаты. – Вася!

Как же она раньше не подумала, что кот всегда может её услышать!

– Девушка, вы сошли с ума? Моего сына зовут Антон! – воскликнула Вера Семёновна, явно возмущённая. – Какой ещё Вася?

– Василий!

– Кругом одни сумасшедшие! – проворочала Вера Семёновна. Она прилегла на диван и принялась постанывать, время от времени бросая обвинения в адрес Даши.

Прошло около получаса, и вдруг Даша почувствовала запах дыма.

– Откуда дым? – с удивлением спросила Вера Семёновна, с трудом поднимаясь с дивана.

Внезапно дверь распахнулась, и в проёме, словно из тумана, появился Илья Ильич. Запах дыма тут же стал нестерпимым: резанул глаза и не дал свободно дышать.

– Выходите быстрее! Горим!

– Ходунки! – приказала Вера Семёновна.

– Выходим, выходим. Потом! – ответил Илья Ильич.

Он подхватил под руку Веру Семёновну и повёл к выходу. Даша взяла старуху под другую руку, а на выходе у двери даже умудрилась ухватить свои ботинки, но надевать их пришлось уже на улице.

На улице Даша с трудом отдышалась и увидела, что горит угол дома, а рядом лежит канистра с бензином. От канистры по снегу тянулись кровавые следы, которые вели за калитку.

Пока Илья Ильич разбирался с голосящей и охающей Верой Семёновной, Даша пошла по следам и вскоре обнаружила Антона, рыдающего на бревне возле забора. Его лицо было расцарапано, а из ран на лбу и щеке текла кровь. Очки Антона валялись чуть в стороне, а рядом с ними сидел взъерошенный Василий, не сводя глаз с хозяина очков. Илья Ильич и Вера Семёновна тоже обнаружили Антона. Вера Семёновна подняла крик. Её причитания были слышны по всей деревне. Даша только могла предположить, что произошло, потому что Василий явно не собирался сейчас объясняться.

Соседи бегали вокруг с ведрами воды, стараясь потушить огонь. Благодаря их усилиям, пожар удалось потушить довольно быстро. Дом почти не пострадал. Если бы Антон успел обойти дом с канистрой, последствия могли бы быть гораздо серьёзнее. К дому собиралось всё больше людей.

Даша подхватила взъерошенного кота и усадила в машину. Тот не сопротивлялся. Чтобы освободить место для подъехавшей пожарной машины, ей пришлось немного сдвинуть свою машину к дому тёти Вали. Тётя Валя, конечно, не стала бы возражать. Даша была очень рада, что она уехала в Питер, иначе все её приключения стали бы известны родителям. А родителей, как известно, нужно беречь.

– Что здесь произошло? – спросила она у Васи, медленно проезжая мимо деревенских заборов.

– Это я у тебя хотел спросить, – ответил он.

– А что случилось с Антоном?

– Я доходчиво объяснил ему, что он не причинит тебе вреда, пока я жив.

– И как ты?

– Пока что жив.

– Спасибо тебе, котик. Но всё же, зачем ему поджигать собственный дом?

– Это тебе у него нужно спросить. Если бы не я и этот Дед Мороз...

– Дед Мороз? Илья Ильич? Я забыла его поблагодарить. Нужно с ним поговорить. И с Антоном тоже. Только теперь я не знаю, как с ним разговаривать после всего случившегося.

– Позвони шефу.

– Вася, ты просто гений!

Вера Семёновна то громко жаловалась на плохое самочувствие, то принималась выговаривать сыну за то, что он устроил. Наконец, её под локотки посадили в подъехавшую машину скорой помощи, чтобы привести в чувство и измерить давление. Антон отказался идти с матерью и его увёл к себе Илья Ильич. Даша набрала Егора Андреевича и рассказала о случившемся.

– Думаю, нам стоит проконсультироваться с психиатром, а лучше с лечащим врачом самого Антона, если таковой имеется. Но, боюсь, нам не получить консультацию так скоро, как бы нам хотелось. Тебе больше не стоит с ним разговаривать. Попрощайся и сделай вид, что ты списала действия Антона на его неуравновешенную психику. Что недалеко от истины. Но я не хочу, чтобы ты там оставалась. Не нравится мне всё это. Где сейчас Антон?

– Ушёл с Ильей Ильичом. У него дома находиться невозможно, всё в дыму. Пока проветрится.

– Ты сама как?

– Пока жива, – словами кота ответила Даша.

– Хорошо! Попрощайся и уезжай. Чтобы завершить пасьянс, нам нужны ещё карты. Какие именно – предстоит выяснить. Я подключу к расследованию двоих следователей. Тебе больше не придётся приезжать в Морошкино. Дело принимает серьёзный оборот. Но то, что уже происходит, свидетельствует о том, что ты на правильном пути. Молодец! Но попрощайся и уезжай – так будет лучше.

Даша не могла понять, радоваться ей или огорчаться. Ей не терпелось самой раскрыть дело и найти Марину, особенно когда она чувствовала, что близка к разгадке тайны. Но, с другой стороны, у неё был Тим, и она не была готова рисковать своей жизнью ради завершения расследования.

Пока она сидела взаперти, ей в голову приходили самые разные мысли. Она поняла, что самым правильным решением будет следовать указаниям Егора Андреевича и больше не искать приключений.

В сопровождении кота Даша отправилась к дому Ильи Ильича. Всё ещё взъерошенная шерсть придавала Василию воинственный вид.

– Как же тебе сегодня досталось! – с сочувствием произнесла Даша, обращаясь к коту. – Сколько же жизней ты спас сегодня? Героический кот!

– Я знаю, – скромно ответил Вася.

У дома Ильи Ильича Вася внезапно остановился и попросил Дашу не двигаться. Вскоре из дома вышел Антон и направился вглубь двора.

Стараясь остаться незамеченной, Даша последовала за ним.

– Куда он идёт? – шёпотом спросила она у кота.

– Откуда мне знать? Наверное, в туалет, – ответил кот.

– Зачем же мы тогда за ним идём?

Антон тем временем обошёл дом и, открыв калитку, вошёл в следующий двор. На калитке было написано «Поляна сказок». Даша, осторожно придерживая калитку, чтобы она не хлопнула, заглянула во двор. Вдоль дорожек стояли деревянные фигуры сказочных персонажей.

– Старый колодец! – прошептала Даша.

– Ну и что? Ты колодец первый раз видишь?

– Там белая невеста утопилась.

– Так. Теперь уже мне страшно. Ты угарным газом надышалась?

– Тс-с, это так, легенда. Вспомнилась. Это ненастоящий колодец. Тут всё для детей.

– Уф, успокоила.

Антон остановился и оглянулся, но они успели спрятаться за скульптурой медведя и, кажется, остались незамеченными. Даша увидела, как Антон прошёл за плетёную ограду на которой висела деревянная табличка с надписью «Баба Яга». Затем подошёл к небольшой избушке без окон.

Даша с Васей, как заправские разведчики, на полусогнутых подбежали к ограде. Даша осторожно выглянула из укрытия. Антон нажал на какой-то рычаг, и избушка повернулась к нему стороной, на которой были дверь и одно окно. Избушка, по-видимому, служила хозяйственным помещением. На двери избушки было написано «Вход воспрещён». Даша решила последовать за ним. Вася замешкался.

– Ты идёшь? – спросила она.

– Иду, иду. Эти чучела уж очень страшные, – ответил он, кивая на сидящих на ограде сов, тоже вырезанных из дерева, но как настоящих.

Антон зашёл внутрь, и избушка вернулась в исходное положение. Немного подождав, Даша прокралась к избушке. Поискала рычаг. Его было не так-то просто найти. Им оказалось полено, немного выдающееся из аккуратно лежащей на крыльце стопки. Избушка, стоявшая на поворотном круге, бесшумно повернулась.

Даша осторожно приоткрыла дверь в помещение, куда вход был запрещён. За ней обнаружилась небольшая прихожая, а из прихожей – ещё одна дверь. Они с Васей вошли внутрь.

– Стучать – не стучать? – едва слышно спросила Даша.

– Вот в чём вопрос, – проворчал кот. – Открывай уже, настучались за сегодня.

Даша распахнула дверь и увидела Антона, который сидел за столом и плакал. Над ним стояла женщина с ватным диском в руках, обрабатывая его раны.

Даша поздоровалась. Антон, заметив её, испуганно вскочил на ноги и уронил стул.

– Прошу прощения, я зашла на минутку, чтобы попрощаться и узнать, как вы.

– Как вы меня нашли? Это же тайное место! Я не закрыл дверь? Уберите кота.

– Вась, я сейчас вернусь, – Даша выпустила кота за дверь.

Женщина молча подняла стул, усадила его обратно и погладила по голове.

– Тише, тише, маленький, маленький, лимончик мой!

– Марина? – вырвалось у Даши.

– Марина, – эхом повторила женщина.

Даша почувствовала, что близка к обмороку от переполнявших её эмоций. Марина была одновременно похожа и не похожа на себя молодую с фотографии. За это время Даша много раз рассматривала её фото и хорошо изучила черты её лица. И всё равно, увидев её, она не сразу узнала.

– Вы пропавшая Марина Иванова? – спросила Даша.

Женщина испуганно, чуть исподлобья, взглянула на Дашу.

– Нет, я не пропадала. Я всё время здесь, – ответила она.

В прихожей раздалось громкое мяуканье кота. Дверь распахнулась, и в дом, подволакивая ногу, вошёл Илья Ильич со сторожевым котом Василием, крепко вцепившимся в его валенок.

– Я так и знал, что этим всё закончится, – произнес он. – Вы всё же нашли Марину. Что ж, значит, так тому и быть. Антон, идём, твоей матери плохо.

Антон послушно оделся и вышел вместе с Ильёй Ильичом. Вася, посчитав свою миссию выполненной, камушком свалился с валенка и остался рядом с Дашей. Трясущимися от волнения руками Даша достала телефон и второй раз за последние полчаса набрала номер Егора Андреевича.

Через час возле дома Ильи Ильича уже стояла полиция и несколько скорых. Всё это время Даша провела с Мариной. Марина вела себя спокойно и как-то отрешённо, словно уже давно смирилась со своим положением, но старательно исполняя роль хозяйки и даже напоив Дашу чаем.

Даша пыталась выяснить у неё подробности жизни в этом месте и то, как она здесь оказалась.

– Марина, почему вы не давали о себе знать все эти годы? Вы всё время жили здесь?

Марина кивала и мотала головой, словно не совсем понимая, о чём идёт речь, и повторяла, что она с Антошей.

– Вас искали.

– Кто? – Марина развела руками.

– Ваша мама, ваш сын.

– Мама? – Марина нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить.

– Ваш сын Даня. Он вас ждал, искал.

Марина пожимала плечами, словно не понимая, о ком может идти речь. Так Даша промучилась с ней до приезда скорой и полиции. Затем Даша долго давала показания и делилась результатами частного расследования со следователем.

Егор Андреевич приехал чуть позже, к моменту, когда Даше уже разрешили уехать домой. Шеф обнял Дашу и прижал к себе.

– Ну что, следователь Оленева? Поздравляю! Тебе удалось найти Марину! Живой и почти здоровой! Невероятно! Ты обнаружила точки соприкосновения там, где их не могли найти опытные следователи несколько десятилетий назад! Молодец! Нашла! И с такой скоростью! Нет сомнений, что я недооценивал твои возможности!

– Спасибо, но вы меня зря так хвалите. На самом деле, я так и не поняла, как Марина попала сюда и прожила незамеченной несколько десятков лет.

– Антон и сотоварищи дают показания. Уже скоро мы узнаем, что случилось, а пока езжай домой. Сможешь сейчас за рулём или позвонишь Кириллу?

– Нет, не нужно Кириллу. Он сейчас с Тимом. Мы разговаривали днём, я не стала ему ничего говорить. Расскажу, когда приеду. Всё в порядке. Тем более со мной Василий.

– Наше вам с кисточкой, – мяукнул Василий. Ему не терпелось вернуться в машину, где, он точно знал, было ещё много корма.

– Кому нам стоит позвонить, так это Дане. Позвонишь сама или лучше мне?

– Лучше вы, Егор Андреевич, – струсила Даша.

Егор Андреевич вытащил телефон и убрал обратно.

– Знаешь, пожалуй, не будем спешить. Он не ожидает, что мать жива, хоть и надеется. И меньше всего он ожидает, что мать его не помнит. Тут нужен подход. Тем более, что один стресс ты сегодня ему уже устроила.

Шеф задумался.

– Езжай. Тебя ждут.

Даша, сев в машину, обнаружила несколько пропущенных вызовов от Вики. Обычно Вика не звонила так много, ведь она знала, что если Даша не ответит сразу, то перезвонит, как только увидит пропущенный вызов. Похоже, у её соседки произошло что-то экстраординарное.

Не успела Даша набрать номер Вики, как та позвонила снова. Услышав, что та плачет, Даша испугалась, что случилось что-то плохое. Выяснилось, что Вика поговорила с Иваном и он отказался на ней жениться.

– Ты сделала ему предложение? – не сразу поняла Даша.

– А зачем тянуть? – ответила Вика.

– И то верно, – согласилась Даша.

– Он, видите ли, слишком долго ждал!

– Вика, подожди, не спеши. Возможно, он сказал это сгоряча, если учесть, сколько раз ты ему отказывала.

– Ладно, подожду. Но я это так не оставлю. Это не справедливо! Какая-то брошенная невеста подобрала моего будущего мужа. Я ему покажу, как меня на какую-то дуру менять!

– Как покажешь-то?

– Увидишь! Кстати, что это там у тебя всё время хрустит? Ты чипсы ешь, что ли?

– Это Вася.

– Тебе вернули кота?

– Можно и так сказать.

– Твои, я видела, ещё утром куда-то уехали. Тим Маньке по секрету сказал, что у них для тебя сюрприз.

– Сюрприз? Они мне ничего не говорили.

– Ну ты даёшь, это же сюрприз!

Даша попрощалась с Викой и посмотрела на часы. По-хорошему, Тим через пару часов должен ложиться спать. Она набрала Кирилла и включила громкую связь. В ответ услышала голос Тима.

– Мама, ну почему ты так долго не звонила! Я тебе кружок оставил.

– Какой кружок? – не поняла Даша.

– Сообщение в кружке. Мы с папой оставили. Ждём тебя тут, а ты не едешь.

– Где ждёте?

Трубку взял Кирилл.

– Солнышко, извини, мы хотели сделать сюрприз.

От бархатного голоса Даше сделалось тепло и спокойно.

– Ты обещала позвонить, как только освободишься. Мы приготовили обед, а теперь это уже ужин.

– Я уже в пути.

– Не посмотрев кружок от Тима?

– Нет. Тут столько всего случилось. По телефону не буду рассказывать.

– Тогда посмотри и приезжай к нам. Мы тебя ждём. Обещаем тебе полный релакс, вкусный ужин и заботу.

Даша открыла видео-сообщение. Тим стоял на берегу Финского залива. Место действительно было для неё знакомым.

– Мама, у нас для тебя сувенир. То есть, как его, сюрприз. Вот здорово, да? Ладно, всё, пока!

В следующем кружочке появилось смеющееся лицо Кирилла.

– Дашка! Мы тебя ждём здесь! Узнаёшь?

Даша, конечно, знала это место. Она помнила, что и Кириллу оно нравилось. Куда они её зовут? В ресторан? На пикник в темноте?

Она посмотрела на карту. Ехать, конечно, меньше, чем до дома. Василий, наевшись от пуза, спал, свернувшись калачиком на переднем сиденье. Даша переставила координаты на навигаторе.

22 декабря 2019 года, воскресенье, Курортный район Санкт-Петербурга

Приморское шоссе не было таким загруженным, как оно бывает обычно летом, когда в сторону Финского залива в пятницу и субботу, а в воскресенье вечером и в понедельник утром – в обратную сторону, движется череда машин, спотыкаясь на бесконечных пешеходных переходах и ограничениях скорости по всему побережью Курортного района.

Даша вышла из машины, следом объевшимся кульком выпрыгнул Василий. Они перешли дорогу и направились в сторону пляжа. К точке, обозначенной на карте.

Даша любила приезжать в Репино и гулять вдоль берега, смотреть на далёкие баржи, паромы и рыбацкие лодки. Отсюда был виден Кронштадтский собор и новая, только что отстроенная башня Лахта-центра. Но всё это были развлечения лета. В другие дни она здесь бывала редко. Теперь даже не могла вспомнить, когда приезжала сюда в последний раз.

Она немного злилась, больше на себя, почему она не рассказала, что приключилось с ней и Васей сегодня. Тогда Кирилл бы понял, как они устали и не стал бы устраивать сюрпризы, втягивать Тима.

Обычно ворчавший кот притих, сосредоточенно забираясь вместе с Дашей сначала на высокий песчаный холм с растущими на нём соснами, а потом спускаясь вниз к пляжу.

Они увидели друг друга одновременно. Тим и Кирилл, как персонажи Свифта: один очень маленький, а второй громадный – оба с квадратными сказочными фонарями.

– Мама! – закричал Тим. – Это мы тебя встречаем! Ты нас видишь?

– Вижу!

– Ура!

Тим поставил фонарь на землю и побежал ей навстречу. Даша обняла сына.

– Какие у вас красивые фонари!

– А ещё у нас сюрприз.

Тиму не терпелось рассказать о сюрпризе, он сдерживался из последних сил.

– Я очень хочу увидеть ваш сюрприз. Что же вы придумали? Надеюсь, в ваш сюрприз включён большой бутерброд для мамы?

– У нас целый ужин для тебя припасён! – Кирилл обнял Дашу.

Из темноты вынырнул кот.

– Ура! – снова закричал Тим. – Ты уже погостил у своей голубоглазой Катрин и приехал обратно к нам?

– Погостил, потом тебе расскажу, – пообещал кот.

– Вася! – одёрнула его Даша.

Она понимала, что спорить с котом на педагогические темы совершенно бесполезно. Кот считал, что дети – это те же взрослые, но плохо проинформированные.

Людям вообще не повезло: при входе в новое воплощение им постепенно отрубают доступ ко всем воспоминаниям, связанным с прошлыми жизнями. Лет до пяти человек ещё что-то помнит и даже может рассказать, если его спрашивают, конечно, а потом забывает. Чистый лист. Пиши историю жизни заново.

Даша предполагала, что скоро и Тим начнёт забывать, но ни о чём не спрашивала, боялась. Кто знает, как они были связаны в прошлых воплощениях.

– Где же ваш ужин? Под сосной?

– Нет! – радостно рассмеялся Тим. – Закрой глаза!

– И открой рот, – проворчал Вася.

– Я не смогу идти с закрытыми глазами!

– Тогда я отнесу тебя на руках! – Кирилл тоже поставил фонарь на землю и подхватил Дашу на руки. – Фонари потом заберём, нам и без них всё видно.

Тим завизжал от восторга.

– Ничего себе, какой ты сильный, папа! Мама же весит как товарный вагон!

Даша мысленно поблагодарила саму себя за фразу, которую она иногда произносила, стоя на напольных весах. Вася захихикал.

– Ты что! Мама – пушинка! – со смехом возразил Кирилл. – Она же даже не ужинала!

– Точно, я и забыл! – согласился Тим.

– Можно мне открыть глаза? – спросила Даша.

– Потерпи, почти пришли! Тим, помоги мне достать пульт из кармана. Через несколько мгновений Даша услышала тихий металлический звук отъезжающих ворот.

– Мам, можешь открывать.

Даша открыла глаза и увидела открывающиеся ворота, а за ними сказочный дом, украшенный новогодними гирляндами.

– Мы попали в сказку? – спросила Даша.

– Ура! – Тим захлопал в ладоши. – Как тебе наш сюрприз?

– Я построил этот дом, не переставая думать о тебе, и в надежде, что когда-нибудь мы снова будем вместе.

– Он сказочный! Но когда?

– Когда вернулся в Питер.

Кирилл, увидев беззвучный вопрос в глазах Даши, ответил.

– О нём никто не знает. Это моё тайное убежище. Теперь оно наше.

* * *

Тим носился по дому в радостном возбуждении, показывая маме комнаты и ёлку, которую они украсили сегодня с папой.

– Мамочка, пожалуйста, давай здесь праздновать Новый год!

Даша посмотрела на Кирилла. Тот улыбнулся.

– Конечно, малыш, и Новый год и Рождество! – ответил за Дашу Кирилл.

– И Старый Новый год! – дополнила Даша.

– Старый новый кот – это кто? – не понял Тим.

– Это я, – ответил Вася, вернувшийся из путешествия по комнатам. – Но не такой уж я и старый.

* * *

Тим уже давно спал в обнимку с Василием в комнате, которую сам выбрал. Даша и Кирилл выключили новогодние гирлянды и сидели, обнявшись на диване. Из окон дома были видны далёкие огни, рассыпанные по всему побережью. Почти пресный Финский залив зимой замерзал, но нынешний декабрь был тёплым, и вода в заливе не замёрзла. Чернела, сливаясь на горизонте с тёмным небом, подмигивая огнями далёких судов.

Даша тихо рассказывала Кириллу о перипетиях этого дня.

– Пообещай мне, – попросил Кирилл, – что первый человек, которому ты будешь звонить, если что-то происходит, конечно, после пожарной, скорой и службы газа, буду я.

– Обещаю. Я и так едва сдержалась сегодня, чтобы не рассказать всё по телефону, но не захотела нарушать ваш первый день с сыном.

– Тим задаёт столько вопросов! – поделился Кирилл. – Я сегодня целый день отвечаю. Ты знаешь, о некоторых вещах я даже не задумывался, пока он меня не спросил.

– То ли ещё будет! – рассмеялась Даша.

* * *

Даша проснулась глубокой ночью, открыла глаза и увидела спящего рядом Кирилла. Последним её воспоминанием было то, как Кирилл наполняет для неё ванну, а она лежит в ванной и борется со сном. Даша поняла, что заснула в ванной, а Кирилл отнёс и уложил её в постель. Значит, они пропустили интересную часть вечера.

Кирилл во сне притянул её к себе поближе, и Даша растворилась от наполняющего её душу счастья, она закрыла глаза и снова уснула.

23 декабря 2019 года, понедельник, посёлок Репино

Егор Андреевич позвонил утром, когда они собирались уезжать в город, а Тим, высунув язык, натягивал сапоги.

– Ну и задали мы задачу следствию! – сказал он.

– Как Марина? – спросила Даша.

– Её увезли в клинику. В хорошую. Сергей Белов договорился.

– Сергей? Но откуда он узнал? Я ему не звонила.

– Тестю понадобился адвокат, вот он и позвонил зятю.

– Кому?

– Илье Ильичу. Он отец Инны. Ты не видела, что её отчество Ильинична?

– Видела, но не связала.

– Сергей уже и с сыном встретился. Старшим.

Даша затаила дыхание.

– И как прошла встреча?

– По-моему, они в восторге друг от друга.

– Уф... А как Антон? Вера Семёновна? Илья Ильич?

– С ними всё в порядке. Антон в той же клинике, где Марина. Вера Семёновна в больнице, под наблюдением врачей и полиции. Кое-что успела рассказать, только бы выгородить Антона. Илья Ильич сотрудничает со следствием.

– Как же так получилось, что он столько лет прятал у себя Марину и никто об этом не узнал?

– Самый лучший способ что-то спрятать – оставить у всех на виду. Пока идёт следствие, у меня не так много информации.

– Егор Андреевич, мы сейчас едем в город. Я потом могу заехать в офис.

– Нет уж, отдыхай. Налаживай личную жизнь. У тебя, небось, ёлки, костюмы и прочее. Поговорим после Нового года.

* * *

Тим, который пыхтя пытался застегнуть куртку, но не мог, потому что в молнии застрял шарф, радостно поручил это дело маме. Потом выбежал во двор к папе и снова вернулся в дом.

– Мам! Поехали! Нам ещё за поделкой заезжать! Кстати, Вася спрашивает, вернёмся ли мы сюда. Сказал, что у него тут червивый интерес появился?

– Вот как? Сейчас иду, только сумку захвачу.

Они вышли во двор. Из-за облаков просачивался тусклый солнечный свет. Даша улыбнулась.

– Какая красота!

Кирилл подошёл к ней и обнял.

– Поехали, а то за поделкой не успеем.

– Да, скорей, – заторопился Кирилл, – у нас важное дело!

Он распахнул перед Дашей дверцу своей машины, решено было возвращаться в город на его машине, а Дашину оставить здесь. После вчерашних событий, Кирилл сказал, что будет теперь Дашиным шофёром. Василий не успокоился, пока весь его корм не перегрузили в багажник машины Кирилла.

– Мам, а что такое червивый интерес? – спросил Тим, только они выдвинулись по Приморскому шоссе в сторону города.

– Мне кажется, Вася имел в виду червовый интерес. Наверное, Вася влюбился.

– Ух ты! Не знал, что коты тоже влюбляются!

– Ещё как, мой мальчик, ещё как, – мяукнул Василий, уже свивший себе гнездо в брошенной на сиденье куртке Тима.

– Мам, а где моя волшебная палочка?

– Дома.

– Я возьму её в садик, когда буду в костюме волшебника.

– Костюм волшебника... – застонала Даша.

– Поехали скорее в садик! У меня там червивый интерес! Я давно Арину и Лизу не видел, соскучился.

Даша с Кириллом переглянулись. Было видно, что оба изо всех сил сдерживаются, чтобы не засмеяться.

13 января 2020 года, понедельник, посёлок Репино

Даша поставила перед шефом чашку чая с мятой и корзинку с печеньем. Егор Андреевич приехал к ним в Репино на вечеринку по случаю Старого Нового года последним. Вика и Иван после ужина ушли гулять по берегу. Кирилл наверху читал Тиму и Мане книжку.

Даша присела на диван рядом с шефом. У неё наконец появилась возможность услышать ответы на оставшиеся вопросы.

– Егор Андреевич, расскажите мне, что там произошло. Я всё же не понимаю, почему они на это пошли?

– Небезызвестный тебе Илья Ильич всегда жил в Морошкино. Сначала с женой и дочерью, потом один. Жена ушла вместе с дочерью. Но недалеко, там же в Морошкино в родительской избе жили. Дочка выросла, перебралась в город. Он редко общался с ней, но, когда у той родился сын, часто ездил к ней в гости. Очень переживал из-за болеющего внука. Тогда так совпало, что в гости к Инне в тот день пришла и Вера Семёновна.

– Они знали друг друга?

– Они были давними знакомыми, ведь Илья Ильич, как ты знаешь, – мастер-плотник, и такого человека всегда знает и уважает вся округа. Однако в тот раз Вера Семёновна пришла к Инне с неприятным известием – её муж ей изменяет.

– Очень «мило» с её стороны.

– Безусловно, это большая гадость. Но как есть. Вера Семёновна на Марину давно обиду держит. Сын же по вине Марины стал таким.

– И всё же...

– Согласен. Но из песни слов не выкинешь. Вера Семёновна пришла и сообщила, что, пока Инна заботится о больном ребёнке и не спит ночами, её муж крутит роман с Мариной Ивановой, женщиной, которая уже родила от него сына.

– Инна знала о Дане?

– Инна знала всё от начала до конца. Кстати, это она подкупила и припугнула ту журналистку, которая подобралась слишком близко к Марине.

Егор Андреевич взял чашку.

– По непонятным причинам, Марина не рассказала Сергею о сыне. Но Вера Семёновна уверила Инну, что та обязательно расскажет, дело нескольких недель.

– Но откуда Вера Семёновна обо всём узнала? Почему она была так уверена, что Марина признается?

– Она видела, как Сергей подвозил Марину домой. Она же её соседка по подъезду. А ещё она углядела у Марины живот. То, что Данька похож на Сергея, это она уже давно определила.

– Даня не похож на Сергея. Разве ушами.

– Вот именно. Ушами. Слишком приметные.

– И как отреагировала Инна?

– Ей, конечно, было обидно, что их законный сын болен, а ребёнок, нажитый с любовницей, здоров.

– А Илья Ильич?

– Илья Ильич рвал и метал. Вера Семёновна подала всю историю, как заправский рассказчик, на блюдечке с голубой каёмочкой – интеллигентно и мило, но так, что святой рассвирепеет.

– Но что произошло, почему она оказалась у Ильи Ильича? К тому же, Марина ничего не помнит?

– Илья Ильич захотел отомстить за дочку и внука. В общем, говорили, говорили, и задумали наказать Марину. Всем занимались Вера Семёновна и Илья Ильич. Она пообещала дать денег на машину Славе, если тот сделает Марине укол, от которого она должна была отключиться, а потом укол, от которого у неё должны были начаться роды. Они хотели оставить её на остановке в Орехово. «Ехала на дачу и не доехала. Ничего не помнит, ребёнка потеряла. Если повезёт, кто-нибудь подберёт». Такая картина была в представлении Веры Семёновны. Вроде не убийство, но наказание суровое.

– Ужасно.

– Вот что произошло дальше. Пока Сергей Белов был в командировке, они решили действовать. Вера Семёновна приехала вечером и стала ждать вестей от сообщников у себя в Морошкино, попивая чай в компании сына. Илья Ильич и Слава разыграли случайную встречу и забрали Марину с работы, пообещав подвезти её с сыном и мамой на дачу в Орехово. Ведь это было по пути. Сначала всё шло по плану Веры Семёновны, но Слава допустил ошибку – он вколол слишком большую дозу лекарства. Они подумали, что Марина мертва, и повезли её в лес. Однако, она неожиданно пришла в себя. Тогда Илья Ильич тоже, наконец, пришёл в себя, одумался и не смог оставить Марину в таком состоянии. Вокруг было много сотрудников ГАИ, которые проводили операцию «трезвый водитель». Не зная, что делать, они зачем-то отвезли Марину не в больницу, а в Морошкино и затащили в дом к Славе.

– Невероятно.

– Илья Ильич тогда сбежал к себе в дом, не дожидаясь, пока Марина придёт в себя. Слава напился от страха и еле двигался. Вера Семёновна пришла проверить, всё ли в порядке, всё ли пошло по плану, и обнаружила пьяного Славу. Тогда она пошла к Илье Ильичу и от него узнала, что ничего не вышло, план провалился, и Марина цела и почти невредима находится в доме у Славы. Вера Семёновна, испугавшись последствий, решила замести следы. Приказала Славе ещё раз уколоть Марину. Якобы собираясь дальше всё решить сама. Потом поздней ночью она пришла в дом к Славе. Тот спал пьяным беспробудным сном. Марина тоже лежала в полубессознательном состоянии. Вера Семёновна подкрутила газовый баллон, стоящий на кухне, и где-то оставила источник открытого огня. Она надеялась так разделаться сразу с двумя: со Славой, свидетелем и соучастником их преступления, и с Мариной. Но, в итоге, Антон, который следил за ней, спас Марину и спрятал от матери в глухой комнате. Спасти Славу или закрутить обратно газовый баллон он не сообразил или просто не решился. Но он и так герой, учитывая обстоятельства. Ночью газ взорвался, вспыхнул пожар. Илья Ильич помогал его тушить. Не заходя домой, Вера Семёновна прошла пешком до соседней деревни, и ранним утром уехала на первой же электричке в город, чтобы не сталкиваться с Грибовыми. Уверенная, что ни Славы, ни Марины нет в живых. А Илья Ильич поклялся ничего не рассказывать, боясь за Инну.

– А как же ребёнок?

– А потом к нему постучался Антон с ребёнком Марины на руках. Марина после родов была без сил, но при малейшей попытке общения с ней вела себя агрессивно. Илья Ильич, не зная, что делать, отвёз ребёнка в приют. Для приюта была придумана сказка о найденном ребёнке, но, чтобы Антон не сболтнул лишнего, в приют ребёнка отвозил Илья Ильич. Антону столько раз повторили эту легенду, что он в неё поверил.

– Зачем же Илья Ильич столько лет скрывал произошедшее? Боялся тюрьмы?

– Конечно, он боялся. Но больше всего он переживал за судьбу дочери. Если бы он заговорил, Вера Семёновна наверняка всё бы свалила на него. Особенно смерть Славы. Она всегда всех держала под контролем, по крайней мере, пока могла. Но своей ненавистью она ничего не добилась. Как же сложно всю жизнь считать себя самым умным человеком, быть уверенным в своём превосходстве и не понимать, насколько ты глуп и несчастен!

– Мне кажется, я понимаю, куда исчезли фотографии из альбомов, которые мне передал Даня. Вера Семёновна вытащила их, когда была на поминках Людмилы Михайловны. Скорее всего, на фотографиях была и она с сыном. Должно быть, Даня что-то говорил о том, что попытается отыскать мать. Вера Семёновна заметала следы?

– Очень может быть. Это не самое ужасное, что она уже сделала.

– Но Марина ничего не помнит.

– У меня предположение, что с памятью что-то произошло после лекарств и полученного стресса. Возможно, они кормили её какими-то психотропными средствами. Илья Ильич упомянул о каком-то средстве, что время от времени принимал Антон, от которого, по всей вероятности, Марине досталась немалая доза: она вела себя нервно и могла при первом удобном случае сбежать и выдать их, хоть ничего и не помнила. Вера Семёновна тут тоже постаралась, узнав, что Марина жива. Учитывая обстоятельства и возможное количество напичканных в неё лекарств, даже странно, что сейчас Марина выглядит почти нормальным человеком.

Даша забрала у Егора Андреевича чашку.

– Ещё чая?

– Нет, спасибо, Даша.

Даша снова села на диван. Она услышала наверху детский смех и улыбнулась.

– Марина сбегала пару раз, пока Илья Ильич не построил дом и не поселил её там. Та легенда о белой невесте. Марина сбегала и бродила по деревне, завернувшись в белую простыню. Потом Илья Ильич придумал для Марины убежище, дом с поворотным механизмом и спрятал там её вдали от любопытных глаз, но на виду у всех. Антон выхаживал Марину. Марина со временем почти пришла в себя, но, к сожалению, ничего не помнила. У Антона и Марины даже родилась девочка, но её «сбыли» тем же путём, отвезли в дом малютки. Родители, как я понимаю, не возражали. Девочку удочерили в первый год жизни. Хочется верить, что её судьба сложится лучше, чем у её матери.

– Мам! – послышался голос Тима сверху. – Иди к нам!

Даша посмотрела на Егора Андреевича.

– Иди, иди. Я ещё посижу, полюбуюсь огнями. У вас тут хорошо. Так спокойно. Даже не верится, что за стенами этого дома бушует океан страстей.

– В этом доме тоже страстей предостаточно, рассказать – не поверит, – буркнул Василий, всё это время слушавший рассказ Егора Андреевича, лёжа в кресле и оставаясь незамеченным.

Даша встала с дивана, погладила кота и поднялась наверх.

– Мама, представляешь, Манина мама выходит замуж за Маниного Ваню.

– Запутанная история, – улыбнулся Кирилл.

– Это прекрасно, – рассмеялась Даша.

– Когда же ты выйдешь замуж за папу?

– Даже не знаю... – прикусила губу Даша, делая вид, что задумалась. – А нужно?

– Нужно, нужно, точно нужно!

– Тогда скоро!

– Ура!

Кирилл поднял Дашу на руки и закружил по комнате.

* * *

Карина, сидя на выступающем из песка корне сосны, смотрела на сверкающую воду залива. В нескольких метрах от неё прошла обнимающаяся пара. Они были увлечены друг другом и не заметили её. Карина посмотрела на дом, крыша которого была подсвечена новогодней гирляндой и виднелась за высоким, но полупрозрачным забором.

– Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними, – прошептала она в темноту. – Пусть живут. Я отпускаю их. Я знаю, кому нужна и с кем мы ещё не встречались в этом воплощении.

* * *

Души людей связаны невидимыми нитями. Нити переплетаются, сходятся и расходятся, тянутся параллельно друг другу, снова сближаются и сплетаются в узлы, которые невозможно распутать, не разорвав их зубами. Нити – пути. Бесконечная паутина судеб, переплетений, точек пересечения. Потяни за нить, и ты узнаешь, что всё это когда-то было.

Май 2024 – январь 2025 года, Санкт-Петербург