Пролог

Ночь, когда вервольф выпустил кишки помощнику шерифа Джо Бакли, началась как обычно.

Рация патрульной машины ожила в час ночи: диспетчер получила вызов по 911. Услышав описание ЧП, Бакли рассмеялся. Что-то, видите ли, напугало лошадей Нэнси Рэндалл. Трата времени, но Нэнси состояла в окружном совете, так что к ней надо было ехать первым делом. Бакли оказался ближе всех, он и вызвался.

Ферма Рэндаллов располагалась на Клифф Роад, дальше по двадцать шестой трассе. Из-за дождя на дорогах было скользко, поэтому от Коппер Лейк он полз минут двадцать. Ферма за завесой мелкого ледяного дождика стояла темная, тихая. Бакли вылез из теплого «Краун Вика» и побежал под козырек крыльца.

Нэнси открыла ему с дробовиком наперевес, быстро высунулась, глянула в одну сторону, в другую.

– Ну наконец-то явился, Джо!

А чего она ожидала? Живет посреди нигде, а в округе Коппер всего горстка полицейских! В этом районе ничего не было, кроме заброшенных шахт, рощ и разбросанных среди полей ферм.

– Тише, Нэнси, – попросил Бакли. Она всегда была женщиной спокойной, но теперь отчего-то побледнела и тряслась. – Опусти дробовик, успокойся.

– А ты мне не указывай! Слышал что-нибудь по дороге?

– «Что-нибудь» это что?

– Рычание, – ответила она, смотря куда-то ему за плечо.

– Рычание? Какое?

– Страшное. А потом крики... Много криков.

Бакли нервно рассмеялся, но Нэнси не улыбалась.

– Сначала грохот и треск. Потом крики. Я подумала, что там, за амбаром, кому-то помощь нужна, вышла посмотреть и услышала... Черт, даже не знаю, как это описать. Загнала детей в самую дальнюю комнату и позвонила в 911.

– Ерунда, наверное, – вздохнул Бакли. Вероятно, какое-то животное застряло в ограде, струхнуло, поранилось и подняло шум. Эти бедолаги криками правда могут напугать, такие вызовы редкостью не были. Хотя от Нэнси, которая тут сто лет живет, Бакли такого не ожидал. – Пойду взгляну.

– Осторожнее там.

Бакли пожелал Нэнси спокойной ночи и отправился обходить участок, рассчитывая увидеть енота или следы каких-нибудь хулиганов. К его изумлению, лошади все не могли успокоиться: фыркали, били копытами в дверцы денника. Бакли подивился их искреннему страху: может, Нэнси не зря переживала.

Он пошел искать следы, но вокруг было слишком темно и сыро, а инвентарь выглядел нетронутым. Зря покопавшись с фонариком вокруг сарая и чуть ноги себе не переломав обо всякий хлам, промокнув и промерзнув до костей, Бакли решил, что с него хватит. Что бы там ни напугало лошадей, оно уже смылось. Он вернулся в «Краун Вик», радуясь, что в машине есть хорошая печка и термос горячего кофе.

Снег в этом году запаздывал, но это был север Мичигана – если повалит, то уж повалит. Окна запотели в секунду. Бакли включил подогрев стекла, сунул руки в карманы и собрался подождать немного, пока зубы перестанут стучать, а уж потом звонить диспетчеру.

«Краун Вик» шатнуло вдруг. Бакли вскинул голову, но сквозь запотевшие окна ничего не мог разглядеть. Что происходит, он не понимал и заподозрил выходку хулиганов, как вдруг нечто здоровенное ударилось о капот.

Скри-и-и-и-ип.

От противного скрежета у Бакли мороз прошел по коже. Кто-то сдирал краску на хрен!

Он потянулся к дверной ручке.

– Сукин ты...

Лобовое стекло взорвалось, обдав его осколками, огромные черные лапы просунулись в дыру. Бакли вскрикнул, ткнувшись лицом в черный мех, на автомате задергал ручку, но тварь рванула его на себя так, что он распластался на руле. Исполинские когти, разорвав мясо, выпустили фонтан крови, лапы стиснули череп и давили, давили, пока кость не треснула.

Лапы вытащили его, брыкающегося, сквозь лобовое стекло на капот, швырнули в холодную грязь. Когти исчезли, Бакли отчаянно пытался оттолкнуть ком жаркой шерсти, бился, катаясь и разбрызгивая грязь. Наконец он упал на спину и затих. В свете фар Бакли разглядел тварь, возвышавшуюся над ним, и понял, что сейчас умрет. Истекая кровью из разодранного горла, потянулся за пистолетом...

Зверь ухмыльнулся, наблюдая, как медленно выходит из полицейской кобуры «беретта», – сверкнули длинные, острые, словно шестидюймовые лезвия, клыки. Удар когтей – и пистолет улетел в ночь, а руку рассекло надвое вдоль, от локтя до ладони. А потом зверь прыгнул на Бакли, и тот в ужасе, не веря своим глазам, увидел, как узкая морда сунулась ему под кевларовый бронежилет и вгрызлась глубоко в живот, замотала туда-сюда. Внутренности словно огнем прожгло.

– Хватит.

Зверь поднял окровавленную башку, между зубов у него свисало что-то красное. Бакли в шоке потянулся к нему обеими половинками руки, будто прося эту свою запчасть обратно, но монстр уже отступил в темноту. Бакли попытался заговорить, но все, что смог, – закашляться кровью. И почувствовал, что замерзает, как лужа, в которую его втоптали.

Кто-то появился в свете фар. Слава богу! Наверное, он отогнал зверя и может позвать на помощь! Нужно просто держаться...

Но пришедший не выглядел взволнованным. Не звал подмогу. Не просил Бакли успокоиться. Вместо этого он присел рядом на корточки. Лицо его было скрыто широкополой шляпой, только глаза горели расплавленным золотом. Он осмотрел огромную дыру в животе Бакли, нахмурился. Поцокал языком разочарованно, и зверь печально взвыл.

Бакли потерял так много крови, что больше уже не боялся. Ему просто было очень холодно. Человек в шляпе снял с его рубашки золотистую бирку, прочитал имя.

– Прошу прощения, офицер Бакли, – сказал он. Бирка плюхнулась в лужу. – Сомневаюсь, что вы выживете. А ведь стае вы бы пригодились. Может, я ошибаюсь, но такое редко случается... Приберегу вас для волколаков.

Он поднялся, одернул пальто. Помощнику шерифа Бакли оставалось только смотреть угасающим взглядом, как он уходит.

Глава 1

Застрелили меня пятьдесят три раза. Пыряли, резали и кусали столько раз, что я счет потерял. Меня взрывали, били током, замораживали, хоронили заживо, поджигали. Однажды даже сбил поезд. Я ветеран обеих мировых войн и парочки обычных. Убивал людей на всех континентах, кроме двух. Убивал монстров по всему миру. И в других мирах. Дважды.

Живу, короче говоря, на полную катушку.

Муж, отец, дед, а теперь вот и прадед. Поколения сменялись у меня на глазах. Я десятилетиями любил и защищал свою семью, Шэклфордов, присматривал за ними. И, за исключением пары отщепенцев, выросли они все хорошими ребятами. А это важно, потому что Шэклфорды – люди особенные. Но этот дневник не о них.

Я управляю компанией «Охотники на монстров», лучшей в нашем бизнесе. Когда долго работаешь, всякого насмотришься. Я встречал самых странных созданий, многих из них поубивал. Вы не поверите, с какой хренью нам пришлось биться. Множество ни в чем не повинных людей до сих пор живо только потому, что один из моих охотников встал и сделал то, что надо было сделать. Самые храбрые люди в мире признают меня своим лидером, и это большая честь. Но дневник и не о них тоже.

О них я уже все написал. Осталось самое трудное. Это – третий дневник, который я пытаюсь написать. Если вы его читаете, значит уже знаете обо мне правду. Это книга о вещах, которыми я не хочу делиться, которые я хотел бы забыть. Но никто не вечен. Надеюсь, когда уйду, эта книга поможет тем, кто остался. Один мудрый человек как-то сказал мне, что мы не умнее, чем охотники, что были до нас. И мы хоть что-то знаем только потому, что они не поленились это записать. Поэтому вот так.

Я вервольф.

Вам не понять, как тяжело мне было это написать. Я смотрю на эти слова, и мне хочется вырвать страницу, сжечь как доказательство. Мы ребята скрытные.

На мне, видите ли, лежит проклятье. Такое, что либо ты подчиняешь его, либо оно тебя. Нытье тут не поможет. Принятие тебя уничтожит. Я смотрел злу в лицо и сам был злом. Много плохого натворил. Хорошо, что жизнь мне досталась долгая, ведь я все еще стараюсь сравнять счет. Некоторые это называют искуплением. Я это зову работой.

Я – Охотник. Я – Монстр. В 1900 году при рождении крещен Рэймондом Эрлом Шэклфордом – младшим. Сын величайшего из живших на свете охотников.

С тех пор я носил много имен.

Теперь меня называют Предтечей.

* * *

– Ну какую мелодраму гонишь, а! – пробормотал себе под нос Эрл Предтеча, перечитав начало. Он сам себе удивлялся: смог написать столько страниц! Зато теперь было что перечитать в ожидании встречи. Книжка в кожаном переплете исчезла в кармане потертой куртки-бомбера, вместо нее объявилась пачка «Мальборо». Он вытряхнул сигарету, задумчиво взял ее в рот.

Автобиография была идеей Джули. Он сперва сопротивлялся, не хотел записывать хронику своей жизни, но битва с демоном Рок'хасна'гневом дорогого ему стоила. Вот, например, зажигалка – яркий пример того, как мелкий Древний смог повредить его разум. На этой «Зиппо» была гравировка с логотипом К.О.М., и Предтеча знал, что это подарок на день рождения, но никак не мог вспомнить, когда и кто его подарил. Это была одна из сотен мелочей, которые он потерял. Древний вырвал из его памяти детали в случайном порядке, заглотил их целиком или разорвал, расшвыряв невнятные обрывки. Вот такая он был сволочь – Рокки, пожиратель душ, разрушитель миров.

Вместо событий остались проплешины, пустоты, невнятные картинки, но зато Эрл помнил, как рассказывал об этих случаях остальным, – странные, вторичные воспоминания. Он даже не мог понять масштаб потери и записи начал делать, чтобы найти похищенное. Первая хроника была об истории семьи Шэклфорд, вторая – о К.О.М. И когда он осознал, сколько всего забыл, его как холодной водой окатило.

Думать об этом было горько. Жаль, Зет воткнул штык Зверюги прямо Худу в черное сердце. Эрл считал, что Мартин Худ еще легко отделался. Рокки, может, и забрал воспоминания, но, по сути, просто выполнял работу, ради которой его вызвали. А вызвал его как раз Худ – из личной ненависти.

Иронично, но сюда Эрл тоже пришел по личному делу. Призраки прошлого снова вернулись – когда живешь больше ста лет, у тебя их много накапливается.

Света в баре было мало, полутьма скрывала грязноватую обстановку и маскировала недостатки набивавшихся вечером посетителей. Старомодный музыкальный автомат у стены наигрывал кантри.

Эрл выбрал столик подальше. Было еще рано, поэтому единственными посетителями оказались одиночки, у которых одна забота – пропустить пивка до обеда. Эрл медленно потягивал свою пинту. Вполне в духе Коновера было позвать его на конфиденциальный разговор в такую вот наливайку.

С их последней встречи прошел не один десяток лет, но, получив сообщение, Эрл тут же все бросил. Придумал для отряда всякие оправдания: сказал, что едет в отпуск, чем поверг всех в шок; пообещал, что вернется до полнолуния, – и, закинув в пикап кое-какое снаряжение, рванул за шестьсот с хреном миль в иллинойскую глубинку.

Он не любил врать своим ребятам. В их работе недоверие к команде могло убить. Но К.О.М. это все не касалось. И если дела обстояли так, как он опасался, втягивать их ему не хотелось.

Эрл окинул взглядом остальных посетителей, обычных работяг. Усталый бармен смотрел висящий на стене телевизор и грыз черствые брецели. Недостаточно симпатичная официантка протирала столы. Обостренный нюх говорил Предтече, что тут все зарабатывают на хлеб тяжелым трудом. От них воняло химическими удобрениями, кабинами грузовиков, моторной смазкой и картошкой фри. Эрл умел определять, кто кем трудится, еще до того, как человек открывал рот. Если тут и сидели какие-нибудь федералы под прикрытием, решившие за ним пошпионить, замаскировались они отлично.

Учитывая, чем он занимался у Коновера, это место должно было кишеть жучками и агентами. Но на деле самым интересным запахом тут оказался фритюр, и то потому, что Эрлу есть хотелось.

Сообщение капитан прислал короткое, не сказал, какое дело хочет обсудить, но оно совершенно точно касалось старых деньков. И вышел на связь только по одной причине: русский вернулся.

Эрл глубоко затянулся, глядя в пустоту. Самый жесткий сукин сын, против которого он имел неудовольствие выходить. Да, в прошлый раз он победил, но много людей погибло. Хороших людей. К сожалению, большинство этих воспоминаний Рокки оставил, злобное демоническое отродье.

Русский исчез с радаров много лет назад. Эрл надеялся, что он сделал всем одолжение и помер, но знал: это так, мечты. Только одна причина могла привести Николая Петрова в Америку, однажды он все равно бы объявился. Ночь за рулем дала Эрлу время обдумать, что же происходит, и он только порадовался, что поехал один. Его охотники всяких ужасов повидали, но Николай был не простым монстром.

В этот раз все случится иначе. Он не станет играть в игры Николая. Со времен Вьетнама многое изменилось. Больше не будет никаких дуэлей, никаких пряток и прочей хрени. Только старая добрая казнь.

Мысли о мести прервал внезапно открывшийся в дальней стене прямоугольник света. В бар вошел высокий, исполненный достоинства джентльмен с седыми волосами. Он был в джинсах и фланелевой рубашке, но на нем даже такая одежда начинала выглядеть как-то официально.

Это прибыл Кирк Коновер.

Он вошел в зал, взглядом разбил пространство на квадранты, просканировал каждый на предмет угроз, как и положено опытному оперативнику. Глянув в сторону Эрла, он быстро кивнул и, убедившись, что никто не наблюдает, бывший офицер связи Подразделения Нелюдей «Химера» двинулся к цели.

Эрла отвлек женский голос:

– Здесь нельзя курить.

Он поднял голову и увидел, что недостаточно симпатичная официантка смотрит на него, неодобрительно уперев руки в бока. Он заговорил, позволив недокуренной сигарете прилипнуть к губе.

– Мы же в баре...

– Никаких сигарет, – строго припечатала она.

– Серьезно?

По ее нахмуренному лицу ясно было, что она совершенно серьезна. И не скажешь ведь, что это лекарственная сигарета, а никотин здорово лечит от желания стать зверем и разорвать всех в этом зале. Частично это была правда, но звучало не очень.

– Ну пожалуйста.

Она покачала головой.

– Закон штата, извините. Нам могут штраф впаять.

– Дурацкий закон, – пробормотал Эрл. Теперь, куда ни сунься, – законы, законы, сплошные законы громоздятся друг на друга горой, готовые обрушиться. И в получившейся лавине увязают все.

– Ладно. – Он языком загнал зажженную сигарету в рот и проглотил. Горло обожгло. – Довольна?

– Гадость, – сказала официантка и быстро ушла.

– Принеси мне то же, что этому хамлу, красавица, – бросил ей вслед Коновер, остановившись перед столиком Эрла. Он постарел. Неудивительно: с Вьетнама, где они виделись в прошлый раз, много времени прошло. Бывший пилот истребителя, переквалифицировавшийся в шпиона, когда-то возвышался над Эрлом на несколько дюймов и был в отличной форме. Теперь, приближаясь к закату, он как будто усох немного, но для пенсионера казался очень даже подтянутым.

– Да ты все такой же сердцеед, я смотрю.

– Это тебя всегда женщины любили, а не меня, Эрл отсалютовал ему бутылкой «Сэма Адамса».

– Садись, кэп.

– Я на пенсию ушел полковником, – ответил Коновер, придвигая стул. – И было это давненько... Но, черт возьми, Эрл, ты почти не изменился. Разве что побрился и постригся.

– Было пару раз.

– Это ты правильно сделал. А то выглядел грязным хиппи.

Эрл пожал плечами.

– Ты нас так загонял, что об укладке и маникюре думать некогда было.

– Да уж, и прощание получилось... сумбурное, – усмехнулся Коновер.

Но Эрл не шутил. Он и остальные бойцы «Химеры» были чуть свободнее рабов, и этот офицер стал их надсмотрщиком. Эрл внимательно вгляделся в старого босса, Коновер ответил тем же. Они посидели так, в неловком молчании. Эрлу всегда говорили, что его взгляд нервирует, но Коновер был одним из тех крепких людей, которые могли смотреть ему прямо в глаза. Это, по крайней мере, не изменилось.

Вернулась официантка, поставила на стол еще бутылку. Надо было отдать Коноверу должное – он вел себя достойно, насколько получалось в тех обстоятельствах. Действительно приглядывал за монстрами, мутантами и фриками, собравшимися в его отряде. Фонд астральных сил был слеп как богиня Фемида и куда менее милосерден. Если твой вид в списке, ты – законная цель. Право стать для ФАС исключением надо было заработать, и желающие у правительства всегда находились. Когда Эрл выполнил условия своего договора, Коновер тоже сдержал слово и внес его имя в список исключений.

Может, бывший босс и постарел, но не размяк – все еще смотрел на него не моргая. Вины во взгляде не было. Коноверу отдавали трудные приказы, он исполнял свой долг. Все. И Эрл его за это уважал. Они не разговаривали с последней эвакуации, и ему интересно было, как там остальные выжившие.

– С Шэрон Магнум виделся? – наконец спросил Эрл.

Коновер усмехнулся кривоватой улыбкой, которую девушки в сайгонских барах считали очаровательной.

– Мы поженились сразу после того, как ты закончил гастроли.

– Вот это да, – сказал Эрл с каменным лицом. В конце концов, все знали, что у этих двоих все серьезно. В такой безумной компании правила о неуставных отношениях быстро вылетели в трубу. – Я знал, что так будет. Мои поздравления, хоть и очень запоздалые.

– Лучшее, что со мной случалось. Потом агентство нас кидало с место на место – можешь себе представить, как она это ненавидела. Но потом меня перевели в Вашингтон, и мы осели. Переехали, когда я вышел на пенсию.

– Дети есть?

– Сын и три дочери.

– Люди?

– По большей части.

– Рад слышать, кэп. – В случае Шэрон могло получиться по-всякому. – Она хорошая девчонка. Столько раз спасала мой зад!

Коновер тяжело вздохнул.

– Она погибла в прошлом году. Автомобильная авария.

Что же это за авария могла быть, если убила полусирену!

– Прости. Я знаю, что ты чувствуешь. – Вот и заводи после этого задушевные разговоры. – Я так понимаю, ты мне таинственное послание настрочил не для того, чтобы по пиву бахнуть.

– А зацепило тебя, да? – Кирк невесело рассмеялся и сделал большой глоток. – Старые времена... На деле мы с тобой никогда друзьями не были, так, Эрл?

Коновер был хорошим командиром, учитывая обстоятельства, но все же Эрла в отряд затащили против воли. Он к войне относился спокойно и убивать умел – пошел бы служить, если б его попросили, запугивать было не обязательно.

– Мне нравится о нас думать как о деловых партнерах, чьи отношения основаны на взаимном уважении. Ну... А еще меня бы казнили, если бы я нарушил твой приказ.

– Все остришь. Когда тебя ко мне назначили, в личном деле написали, что у тебя проблемы с субординацией и мне, скорее всего, придется тебя уничтожить.

– Ой, это они все жала крючат после того, как я врезал Джимми Картеру.

Джимми тогда был просто губернатором, и эта выходка стоила К.О.М. части заказов, но ублюдок заслужил.

– Ты у нас всегда был одиноким волком, а? – спросил Кирк, не ожидая ответа. – Ладно, ближе к делу. Кое-кто все еще у меня в долгу, так что если где-нибудь что-то случается, я об этом сразу узнаю.

У людей вроде Коновера многие были в долгу.

– Николай вернулся, так?

– Боюсь, что так. Ушел, как говорится, на фриланс. Стал вервольфом-наемником, жрал одних плохих парней для других плохих парней... И вдруг все, тишина. Исчез и до этой недели не появлялся. Как думаешь, что это его вдруг из норы выманило?

Эрл пожал плечами.

– Николай – крутой русский мужик. А у крутых русских мужиков три состояния: месть, депрессия и водка. Где он?

– Вот тут заковыка, Эрл. Сперва я должен тебя спросить: вот ты его найдешь – и?

– Ты прекрасно знаешь, что будет, когда я его найду.

Коновер кивнул.

– Знаю, дурень. Я же сам тебя позвал. Ты самый упорный убийца, какого я встречал: если пойдешь по следу, Николаю конец. Ты не полуволк, ты у нас полуволкодав. Нет, Эрл, я не хочу знать, что ты с ним сделаешь. Я хочу знать почему. Я на пенсии. В рапорт это не пойдет. Можешь со мной говорить открыто.

Эрл молчал. Как тут ответить? Николай был опасен. Все недостатки волка-оборотня в чертовски безжалостной и умной упаковке. Тот самый «злой и страшный серый волк». Да, он был злой, но в мире много злых людей, не будешь же охотиться за каждым.

– Месть, пожалуй, не самая плохая причина.

– Попробуй еще. – Кирк откинулся на спинку стула, внимательно глядя. – Это была война. Мы все выполняли приказы.

Кирк понимал монстров лучше, чем большинство... Черт, да он женился технически на монстре! Почему бы и не сказать ему.

– Да, есть другая причина. Существуют правила, принципы, по которым все должно делаться. Так всегда было. Самый сильный эти правила и устанавливает.

– Я слышал, что оборотни иногда собираются в стаи. Хочешь сказать, есть какое-то общество вервольфов? Волчий закон? Я что-то такого на брифингах не помню.

– Все немного не так. Может, «правила» не самое точное слово, но сойдет. Новые вервольфы их нарушают, потому что не могут иначе: большинство обращенных тут же бегут делать, что чуйка велит. Но если выживают, начинают понимать, как оно все работает, и либо подчиняются, либо кто-нибудь вроде меня приходит и убивает их.

Кирк окинул его задумчивым взглядом.

– Кто-нибудь вроде тебя... Охотник или вервольф-альфа?

Эрл кивнул. Кирк знал термины: ему, как всегда, было известно больше, чем он показывал.

– Одна фигня. – Хотя на самом деле вовсе не одна. – Иногда старые вервольфы тоже нарушают правила, но в основном стараются сильнейших не злить. Потому что, если все выплывет наружу, придется дорого заплатить.

– И какие сейчас правила?

– Их немного, в основном все про то, что к людям лезть нельзя. Благодаря тому, что матерые слушаются, обычные люди даже не знают о нашем существовании.

По лицу Кирка было видно, что его подозрения только что подтвердились.

– Так и думал. С тех пор, как мы с тобой вместе работали, я кое-что выяснил про вервольфов. Большинству плевать, делают что хотят, не слушая стариков.

– Я и не говорил, что эта система четко работает, но ты не хотел бы жить в мире, где вервольфы инстинктивно берут пример с агрессивного лидера. Сейчас все куда лучше.

– А что будет, если появится новый босс?

– Они все это почувствуют. Правила изменятся... и тебе не понравится, если их изменит кто-то вроде Николая. Он не видит в нас людей, которые просто отличаются от остальных. Для него мы – высшие хищники, а люди – добыча. Проклятие распространится шире. Стаи будут расти. Прогрессию сам посчитай.

Кирк понимающе кивнул.

– Я так и думал, что замешана какая-то монстропсихология.

– Ты спросил, почему Николай должен умереть. – Эрл откинулся на стуле, скрипнула куртка из кожи минотавра. – Потому что я так сказал. Я, король вервольфов.

Похоже, именно этого ответа Кирк и ждал.

– Николай в Америке.

– Не сомневался. Где?

– Севернее, в какой-то мичиганской дыре. Прибыл на прошлой неделе. Птичка на хвосте принесла, что направлялся к городу Коппер Лейк. Слышал о таком?

– Ни разу в жизни. Откуда ты все это знаешь?

– Я на пенсии, а не помер. У меня все еще остались друзья, которые думают, что мне стоит быть в курсе таких вещей.

Размытый ответ означал, что он пока не готов раскрыть все карты.

– Бюро собирается его прикончить?

– Бюро контроля за монстрами даже не знает о его существовании. Когда нас прикрыли, мы передали свои базы данных, но не все. В те времена Бюро было просто особой породой копов для заметания следов, а наше подразделение занималось нацбезопасностью. Кому нужно было, тот о нас все знал. Этим не надо было.

– Хорошо. Они бы все только усложнили. – Последнее, что Эрлу сейчас нужно было, – шныряющие вокруг люди Майерса. – Ладно, Кирк, на все вопросы я ответил, теперь твоя очередь. Почему ты меня привлек к этому делу?

Коновер покачал недопитую бутылку, уставился на пивной водоворот внутри.

– Слышал, кстати? Разрушитель все еще жив, – заметил Эрл.

– Серьезно? Чокнутый зеленый берет Питт? Хм, не знал. Он, наверное, настолько секретными делами занимался, что прошел у моего отдела под радарами. В общем, у нас теперь проблема с Николаем, а я не люблю оставлять проблемы нерешенными. Я слишком старый, не устраню его. Да и в лучшие годы не смог бы! А вот ты – другое дело. Конечно, я мог бы позвать Бюро – они с ума сойдут, если узнают, что у них под носом ручной вервольф Сталина бегает, – но пусть лучше все останется между нами.

Эрл чувствовал, что он не закончил.

– И?

Коновер уткнулся взглядом в столешницу, раздумывая.

– Шэрон всю нашу семейную жизнь мучили кошмары. Одни и те же: золотые глаза, белые клыки... Мол, он придет за ней, убьет наших детей просто из ненависти. Для нее вся эта история так и не закончилась. Он убил бóльшую часть наших, и ей всегда казалось, что он придет довершить начатое.

Кошмары. Эрл их никогда не видел. Зато многим в них являлся.

– Этот сукин сын украл у Шэрон лучшие годы жизни, а я не смог ее защитить. И вот теперь узнал, что он живой... Убей его, Эрл. Уничтожь. Я хочу, чтобы он почувствовал то, что чувствовала она. Я видел, на что ты способен. Сделай это ради отряда. Ради нее. А когда уничтожишь... Схожу к Шэрон на могилу, расскажу, что все закончилось.

Эрл поднял бутылку.

– За тех, кто ушел.

Они чокнулись.

– За павших друзей и дохлых краснопузых.

За это Эрл Предтеча выпил с удовольствием.

Глава 2

Наутро после первого превращения я проснулся голый в луже крови. Чужой крови. В фермерском домике-пуэбло на берегу реки. Хлипкая дверь, сорванная с петель, лежала на дворе, окруженная клюющими травку курами. Семью фермера размотало по всему двору, по стенам, по потолку, замесило в грязь на земляном полу. Я все еще чувствовал их привкус во рту. Куски мяса застряли у меня в зубах.

Это трудно объяснить. Когда я в другой форме, то и воспоминания другие. Их сложно пересказать человеческими словами. Это словно проснуться ото сна, который едва помнишь... Вот только я не забыл, что сделал с ними. У К.О.М. тогда мало было сведений о вервольфах – сборная солянка из мифов и баек, но теперь я знал, как передается проклятие. Один укус месяц назад. И моя жизнь кончилась.

На полпути к колодцу я нашел фермерский «Кольт Нэви». Я все еще чувствовал удар пули, пробившей мне ребра там, где под запекшейся кровью больше не было раны. Смутные воспоминания намекали, что пуля меня взбесила. Кольт фермеру ничем не помог, но теперь, стоя на ярком утреннем солнце, я молился, чтобы сейчас он на мне сработал. Я убивал монстров. Я не собирался сам становиться монстром. Поэтому сунул дуло под челюсть так, чтобы мне разнесло заднюю стенку черепа.

Я знал: остальные точно скоро найдут это место – наверное, уже разглядели кружащих стервятников. Увидев, что со мной случилось, охотники научатся на моих ошибках. С этой мыслью я спустил курок.

А потом очнулся с головной болью. Как я уже писал, мы тогда мало знали о вервольфах.

* * *

Хизер Керконен не обязательно было работать в ночную смену. Как старшая по званию, она могла брать себе только дневные, но по натуре была совой. Да, ночные смены отнимали шанс на хоть какую-то личную жизнь, но, за исключением мелких происшествий типа драк в баре или хулиганства, ночью обычно бывало тихо, даже мирно.

Прошлая ночь стала исключением: звонки шли один за другим. Полиция нашла в кемпинге какого-то бродягу, орущего о конце света, и отвезла в ближайший участок с обезьянником – в Коппер Лейк, где чокнутый вырвал кусок из руки офицера, пока его паковали.

Хизер, только что заступившая на дежурство, решила проблему щедрой струей из перцового баллончика и дубинкой.

Потом поступил звонок о двух туристах, которые отправились в горы и до сих пор не вернулись, но это перекинули на поисковиков округа Барага.

Потом заявили о пропавшем человеке: мистер Луара не дошел домой с работы, наверное опять свалился где-то пьяный...

Но это все отошло на второй план: она узнала, что Джо Бакли задрал медведь.

Конечно, в Северном Мичигане водились и медведи, и волки, но никто вспомнить не мог, когда они в последний раз на кого-то нападали. Услышав паникующий голос в трубке, Хизер сперва не поверила. Решила, что это ошибка. До Клифф Роад она гнала словно безумная, но к тому времени, как добралась, Бакли уже погрузили в скорую. Прогноз был мрачный, и, увидев кровавую лужу, из которой достали Бакли, она поняла, что друг умрет.

Его обнаружила Нэнси Рэндалл. Бедная женщина была в шоке. Рассказывала полицейским, что слышала вой. Но это, конечно, абсурд: такого ни один волк не смог бы сотворить. Когти, оставившие царапины на капоте, проткнули металл!

Через полчаса подъехали люди из Департамента окружающей среды и волонтеры с умелыми охотничьими собаками, но ни единого медвежьего следа не обнаружили. Собаки отказывались слушаться. Обнюхав землю вокруг покореженной машины Бакли, они сбежали, зажав хвосты между ног, и никакими уговорами нельзя было заставить их вернуться.

Хизер охотилась в этих лесах с детства – не для удовольствия, просто семья у нее была нищая, мясо на столе появлялось, только если ей удавалось что-нибудь подстрелить. Вот только она понятия не имела, как выслеживать зверей. Сидя на охотничьей вышке и поджидая оленя, следопытом вроде Дэви Крокетта не станешь. Но она достала из машины дробовик «винчестер», заряженный тяжелыми пулями, и пошла искать.

Мокрую землю так изрыли ботинками, что даже с фонариком следов было не найти, и рассвет не помог. Приехали еще волонтеры, но чертов медведь ушел.

Когда она вернулась, место преступления уже кишело «лесниками» из охраны окружающей среды, и сам шериф приехал раздавать приказы. Кай Хинце был шерифом с тех пор, как Хизер вернулась в Коппер Лейк из Миннеаполиса. Пятьдесят лет, пятьдесят кило лишнего веса и жесткий сдвиг на научной фантастике – Хизер от своего босса многого не ожидала, но шериф Хинце оказался хорошим лидером, ему не было плевать ни на своих помощников, ни на округ. Его все время переизбирали, потому что, в отличие от своего некомпетентного предшественника, он искренне заботился о людях, и весь Коппер его за это любил.

Он как раз говорил с одним из егерей. Тех независимые личности, жившие в городках вроде Коппер Лейк, наоборот, недолюбливали. Ей уже приходилось иметь с ними дело, когда она подростком охотилась на дичь как в сезон, так и не в сезон. Самыми противными были скользкие защитнички природы, но этот вел себя точно старый профи и явно понимал, о чем говорит. Хизер потихоньку подошла со спины, чтобы не мешать.

– Говорю вам, шериф, тут явно что-то не так. Террил Эрион, коллега мой из штата Вашингтон, рассказывал о похожем случае. Нападение зверя, но ни на что не похожее. Там вмешалось одно правительственное агентство... Понимаете которое?

Шериф Хинце кивнул.

– Все шерифы в стране знают, что, если случилось странное, надо звонить по такому-то номеру. Думаешь, это... Ну нет, ерунда. – Он заметил Хизер и резко замолчал. Егерь отвел глаза, будто его застукали за каким-то неприличным разговором. Шериф откашлялся. – Помощник Керконен. Что-нибудь нашли?

– Ничего, сэр. Про Бакли что-то слышно?

– Пока нет. – Он окинул ее взглядом с грязных ног до мокрой головы. – Давно вы тут?

– С тех пор как мы приняли вызов.

– Выглядите замученной, и смена ваша кончилась несколько часов назад. Вам тут уже делать особо нечего.

– Сэр, я...

– Понимаю. Джо и мой друг тоже, Хизер. Может, пойдешь навестить его?

«Пока не поздно».

Она села за руль, отъехала на милю и заорала от отчаяния, ругаясь, молотя по рулю, пока рука не заболела. Ее департамент и раньше терял людей, но то были понятные смерти: взбесившийся наркоман, авария... А что значит «задрал медведь»?! Это же не Аляска. Это Мичиган.

Хрень какая-то. Зима близко, даже зоологом быть не надо, чтобы знать: медведи зимой спят. Во время атаки шел ледяной дождь – зачем зверю вылезать из берлоги и нападать на машину? Хизер понятия не имела. Чувствуя, что рука разнылась, она отругала себя за истерику. Ей всегда приходилось бороться со своим темпераментом.

Почему не она приняла тот вызов?! Может, теперь Бакли не умирал бы. Может, она смогла бы сделать что-то иначе... Глупо было себя винить, но Хизер всегда пыталась защитить тех, кого считала своими. За это ее любили коллеги, но вот с начальством в предыдущем участке из-за того же возникли проблемы.

В округе Коппер было иначе. Ее город, ее люди, ее департамент – ее семья. И вот теперь член этой самой семьи умирает, а она ни черта не может сделать. Как же бесит!

Через несколько часов после вызова к Бакли она вернулась, наконец, в Коппер Лейк. Половина персонала их маленького участка и родные собрались в больничной комнате ожидания. Бакли многие любили. Каким-то чудом он до сих пор не отдал концы, врачи не понимали причин, говорили, что еще рано судить, а перевозить его, даже вертолетом, в госпиталь получше было слишком рискованно. Хизер не любила торчать в больницах, нервная и взвинченная: слишком много такого было в ее жизни. И, хотя ее смена закончилась, она вызвалась вернуться в участок, помочь там. Сон все равно к ней не шел – эмоции хлестали через край, – да к тому же дома ее, кроме собаки, никто не ждал.

Приехав в участок, голодная и усталая, она увидела, что никто, конечно, не позаботился сварить еще кофе. В автомате Хизер купила диетическую колу и шоколадные пончики с вышедшим сроком годности. Хрустящие пончики не норма, но зато в них было самое важное – сахар. Она знала, что, если не перестанет налегать на всякую вредную еду, даже ежедневные ревностные подходы к беговой дорожке не спасут – превратится в типичную «снежную корову» с севера. Но готова была пойти на риск.

– Керконен, видела Джо? – спросил Чейз Темпл, новенький, один из патрульных дневной смены. Хизер пока не познакомилась с ним как следует, знала только, что он недавно отслужил в морской пехоте и заочно учился на политолога в Университете Северного Мичигана. Из-за его мальчишеского энтузиазма она себя чувствовала старухой. Ей только что исполнилось тридцать шесть.

– Слышала, все плохо. – Она сделала паузу, чтобы не болтать с набитым пончиком ртом. Все равно не знала, что сказать. – Сама я не видела, но врачи заключили, что ему досталось. Череп проломлен, тело разодрано, большая кровопотеря, пара футов кишок пропала...

Даже если Бакли выкарабкается, то до конца своей короткой жизни останется калекой. Подумав об этом, она расстроилась еще больше.

– А как наш любимый постоялец? – Она указала в сторону камер, меняя тему.

Участок в Коппер Лейк был маленький, поэтому Темпл сразу понял, о ком она.

– Билл просто взбесился, когда этот чокнутый его хряпнул, – ответил он. Биллом звали помощника, который прошлым вечером дежурил в участке. – Ему пять швов наложили. Но я слышал, как ты долбанутому за это врезала. Бах! Прямо в морду! Это в большом городе так работают?

Хизер не ответила на его идиотскую ухмылку, поэтому он перестал лыбиться и постарался себя вести как профи.

– Я ничего такого сказать не хотел... Просто слышал, что у тебя репутация и все такое... Типа, хладнокровно справляешься с любым дерьмом.

Хизер неопределенно пожала плечами.

– Делаю то, чему меня учили.

– Ага. Я слышал про...

– Ребенка надо было защитить. Кроме меня, рядом никого не оказалось. Ерунда.

Стоит накрыть сеть торговли людьми – и у тебя появляется репутация. Одна беспорядочная перестрелка – и ее публично поощрили за храбрость, приватно пожурили за глупость и поставили на рельсы детективной карьеры. По этим рельсам она и двигалась, пока мамина болезнь не привела ее обратно в родной городок. Неважно. Коппер Лейк спокойнее Миннеаполиса. Она решила сменить тему разговора так, чтобы Темпл не свернул обратно.

– Личность кусаки установили?

– Когда спрашиваем имя, он просто пялится в пространство и бормочет, что слышит какой-то гул. Пока ничего о нем не выяснили, проверяем.

Ее друга только что выпотрошили, она не в настроении была возиться с вонючими психами, вот только В. П. – Верхний полуостров Мичигана – стал для таких типов, можно сказать, краем света: здесь почему-то скапливались психи, будто так и шли по прямой из Чикаго и Миннеаполиса через лес, пока не упирались в озеро Верхнее. А тут уж неизбежно становились ее, Керконен, проблемой.

– Больше ничего не случилось?

– Туристов в Бараге все еще не нашли.

– Может, их тот же медведь сожрал, – пробормотала Хизер. Туристы в их краях терялись часто. Северный Мичиган – это в основном заросшие лесом холмы, а между ними горстки ферм и городков. Если сошел с тропы, потеряться очень легко. Местные любили стричь с туристов денежки, а вот искать их им быстро надоело.

– А еще какой-то федерал звонил из Вашингтона, расспрашивал о нападении медведя.

– Кто? – спросила Хизер. Быстро они! Наверное, «рыбий коп» через свое начальство стукнул тем, о ком они с шерифом говорили.

– Не знаю. Кто-то-там по фамилии Джефферсон, который так презрительно цедил слова, что я его сразу перекинул на шерифа. Спрашивал, были уже такие нападения в последнее время или нет, может люди пропадали или что-то такое. Сказал, пошлет кого-нибудь пообщаться с Бакли, если... – он тут же поправился, – когда тот очнется. Я ответил, что, если прогноз погоды не врет, им надо поторопиться, потому что сегодня большая буря намечается. А он велел обязательно им звонить, если случится что-то странное.

«Странное»? Небольшие барибалы – местные черные мишки – обычно переворачивали мусорные баки, а не разбивали лобовые стекла, чтобы выковырять из машины здорового вооруженного мужика. «Странное» это еще мягко сказано.

* * *

Агент Дуг Старк из Бюро контроля за монстрами Департамента внутренней безопасности США поднял трубку звонящего на столе телефона. День у него и так выдался суматошный: пришлось изымать камеру и видеофайлы у подростков, наткнувшихся на создание второго типа, пожирающее бездомного в дренажной трубе. Старк не любил запугивать свидетелей и выживших, чтобы молчали, но был в этом очень хорош.

– Агент Старк, – коротко ответил он.

– Привет, Дуг, – поздоровался знакомый голос. Значит, Вашингтон звонит. Черт. Вашингтон набирал, когда возникали проблемы, а он надеялся уйти с работы пораньше: дочь играла на тромбоне, у нее как раз был концерт. – Это Грант Джефферсон.

Старку новичок не нравился – слишком уж лощеный, – но директор Майерс на него нарадоваться не мог, взял под крыло и поручал бывшему комовцу все подряд. Начальника из него готовил, не иначе, потому что сам пришел от частников. Вот так оно: эти наемники сперва срубают все деньги и славу, а потом заявляются в Бюро и уводят из-под носа повышение.

– Доброе утро, Грант. Чем могу помочь? – совершенно неискренне спросил Старк.

– В твоем регионе потенциальное нападение. Модус операнди как у ликантропа, но точно пока не известно. Один выживший.

Вот что Бог подает тому, кто рано встает. По правилам проверку нужно было начинать сразу же.

– Укушен? – Старк потянулся за блокнотом, вытащил ручку из розовой глиняной кружки с надписью: «Папа № 1».

– Возможно, но точно неизвестно. Готовься к худшему. Возьми набор для анализа. Не исключено, что цель придется устранить.

Старк согласно угукнул. Что этот выскочка о себе мнит? Объясняет ему азы! Да Старка, еще новичка, пришедшего в Бюро прямо из «морских котиков», натаскивал работать со свидетелями сам страх божий – агент Фрэнкс! Старк был работником старой школы – когда заправлял отделением в Финиксе, смог семью, разорванную рептоидами, выдать за жертв койотов! Он так и не простил, что его поставили спецагентом в Чикаго, а исполняющим обязанности директора поставили Дуэйна Майерса. До повышений Майерс был спецагентом по Далласу, козлина, в той же должности, что и он!

– Местонахождение?

– Коппер Лейк, Мичиган.

– Это еще где? – Он откинулся на спинку кресла, изучая заламинированную карту США на стене. Офисное кресло скрипнуло под его весом. Может, Старк уже давно не мальчик, но любил качать железо, и бицепсы у него в обхвате были как у некоторых мужиков ноги. Он гордился тем, что может еще потягаться с агентами вполовину его младше.

– Где-то возле озера Верхнего... кажется, – сказал Джефферсон. – Подожди, посмотрю на Google Earth. – Ну конечно. Сегодня не просто придется работать, а ехать на чертов В. П. морозить задницу среди финнов-юперов. – Так, тут агент Арчер... говорит, что вырос неподалеку, в Калуме... Советует утеплиться. – Грант рассмеялся.

«Любят же канцелярские крысы из головного офиса посмеяться за мой счет», – подумал Старк. Он уже лет двадцать пять этим занимался. Знал о полевой работе больше директора Майерса. Да кто они такие, чтобы над ним ржать?! Он рассеянно записывал за Грантом детали, но думал о другом. Его взгляд скользнул по таблице выплат ФАС, прикнопленной на стену возле карты. Госслужащие от ФАС ничего не получали, но частникам за ликантропов давали хорошие деньги... И, прощаясь с Джефферсоном, он уже знал, что будет делать.

Как большинство секретных подразделений, Бюро контроля за монстрами большим штатом не отличалось. Даже агенты ФБР и Иммиграционная полиция, с которыми они делили здание, понятия не имели, над чем работают эти ультрасекретные ребята. Как специальному агенту, ответственному за оперативную работу, Старку полагалось шесть подчиненных в Северо-Центральном регионе плюс те, которых он мог выдернуть из Миннеаполиса, но сейчас он шумиху поднимать не хотел. Он вызвал агента Мошера, быстро объяснил ситуацию и велел готовить фургон. Вертолет отпадал: погода ухудшалась, да к тому же, раз цель была – не привлекать внимания к нападениям монстров, то это самое внимание и следовало минимизировать. Стоит посадить черную вертушку в каком-нибудь захолустье – и пойдут слухи, а раз местные уже решили, что это медведь, не стоило все портить «Черным ястребом».

– Мне собрать отряд? – спросил Мошер. – Если это вервольф, будет опасно. – Гайге Мошер был новичком: суровый парень, военная спецразведка. Но даже боевые ребята не мелочатся, когда дело касается оборотней.

– Нет, – ответил Старк. – Мне нужно стряхнуть пыль с ушей. Поедем вдвоем, поговорим со свидетелем. Интуиция мне подсказывает, что виновато простое животное, – соврал он. – А если действительно окажется оборотень – до полнолуния еще несколько дней. Майерс пошлет оперативников, пусть свой бюджет и тратит.

На самом деле ему просто хотелось отделаться минимумом работы и срубить немного деньжат на стороне. Лишние агенты ему были там не нужны, а Мошер так старался не ударить в грязь лицом перед опытным Старком, что точно не станет открывать рот.

Когда Мошер удалился, Старк тоже вышел, якобы купить перекус в дорогу. По пути он задержался у телефона автомата. «Бриарвуд» ему не нравились, он им не доверял, но надо же что-то отложить на пенсию. Идти к их конкурентам мешала гордость. Он терпеть не мог говнюков из К.О.М. с тех пор, как проиграл в пьяной драке Сэму Хейвену на встрече выпускников учебки «морских котиков» в баре. Но не К.О.М. единой. Эти новые ребята были местные, голодные, не отягощенные моральными принципами и не против тайком отстегивать ему процент от выплаченного ФАС.

– «Бриарвуд», – коротко сказала в трубке секретарша. Они любили создавать вокруг себя ауру таинственности и крутизны: мол, если не в курсе, чем они занимаются, значит тебе и звонить им не стоило.

Никаких имен.

– Это я. Есть дело. – Старк окинул взглядом шумную улицу. За такие выкрутасы его могли уволить, а уж если узнает кто-то вроде агента Фрэнкса... Когда этот парень брался за дело, на обычные меры наказания не стоило рассчитывать.

– Мы всегда ценим вашу информационную поддержку, – промурлыкала в ответ девица. У нее был томный европейский акцент. Агент никогда ее не видел, но представлял сексуальную блондинку в обтягивающей черной коже. Старк западал на европейских чикс еще с тех пор, как их полк был расквартирован в Италии.

– Комиссионные по моей обычной таксе.

– Ну разумеется, – ответила она. Для таких деньги – брызги: наемные охотники их лопатой гребли. Он представлял, как горячая секретарша сидит в тайном пафосном офисе на верхнем этаже небоскреба, внутри сплошь мрамор и черное стекло. Для этих людей двадцать процентов от выплаты ФАС ерунда, но для госслужащего со средненькой зарплатой – пара лишних выплат по ипотеке. – Что и где?

– Коппер Лейк, Мичиган. Возможно, ликантроп. Сегодня узнаю точно. Пусть ребята сидят тихо, пока я не перезвоню, ясно? – Старк повесил трубку, не дождавшись ответа. Всегда любил указывать наемникам их место. Потом он достал мобильный, предупредил жену, что задержится допоздна, и заранее извинился, что пропустит дочкин концерт.

* * *

Офис «Ликвидационной компании “Бриарвуд”» располагался на втором этаже дышащего на ладан кирпичного здания в полутрущобном районе Чикаго. На первом этаже играли в бильярд, на третьем упаковывали купоны в буклеты, а единственными обитателями четвертого были голуби.

Райан Хорст даже перестал чистить карабин, чтобы послушать, как Джо Энн говорит по телефону. Она опять изображала голос богатой европейской чиксы – значит, договаривалась о заказе. Джо Энн Шнайдер была из Висконсина и говор имела тамошний, но, когда они с Райаном познакомились, как раз работала в сексе по телефону. Она могла использовать практически любой голос, и их маленькой компании это только добавляло таинственности. Хорст знал, что успех – это маркетинг.

– Райан! Это Старк, козел старый, звонил! – крикнула Джо Энн через весь опенспейс, бросила на стол гарнитуру. – Подогнал большую работку!

– Ну наконец-то, – пробормотал он, протягивая чистящий шнур через ствол FAL. Он собрал крепкую команду, но ребята успели заскучать. Он обещал им огромные деньги, куда больше, чем они до того зарабатывали своими умениями. Когда люди так хорошо умеют делать больно другим людям, испытывать их терпение не хочется.

– Что у нас? – спросил он, нацелив ствол на лампу, и прищурился, рассматривая. Хром сиял чистотой, как и должен был. Хорст тщательно заботился о своем оружии.

– Ликантроп в Верхнем Мичигане. Это же вервольф, так? Ты в курсе, сколько за него дают?! – Она чуть ли не повизгивала.

– Конечно в курсе, детка, я же эксперт.

Джо Энн подбежала к нему, остановилась рядом, радостно подпрыгивая на месте. Вид был отличный, особенно когда она надевала маечку. Хорст почти разглядел в ее зажегшихся глазах долларовые знаки: даже новенький вервольф стоил не меньше сорока штук, а чем старше они становились, чем больше людей убивали, тем больше за них начисляли выплаты ФАС. Когда дело касалось ликантропов, верхней границы не было. Хорст успел запомнить таблицы расценок ФАС до того, как эти целки алабамские его выкинули из учебного лагеря.

«Социопат» – вот как его назвала бой-баба Пакстон, прежде чем выпереть. Ну и пошли они. У Хорста была предпринимательская жилка, и в одиночку он справлялся лучше. Конечно, в основном он занимался не совсем законными делами, но никогда не попадался и не сидел. Слишком был умен для этого.

Поэтому он заполнил бумаги, занял у дяди Мики денег, подал на лицензию ФАС, взял государственную субсидию на оружие по тринадцатой статье и собрал свою команду безжалостных убийц.

И вот, получив лопату, которой можно деньги грести, он искал монстров пожирнее, чтобы ее применить. Даже отстегивая процент Старку, все равно мог оплачивать счета. Пока «Бриарвуд» упокоил только парочку местных монстров. А вот если убить вервольфа... да что там – любого оборотня, – дела пойдут в гору. Хорст не спеша собрал карабин, пару раз дернул рукоятку взведения. Ходит как по маслу.

– Отличная работа, детка. А теперь будь умницей, позови парней. Добудем себе вервольфа!

Глава 3

Одна из баек про вервольфов гласит, что проклятье можно снять, если убьешь вервольфа, который тебя укусил. Если бы! Теперь мы знаем, что в слюне вервольфа содержится возбудитель, который, попав в кровь жертвы, вызывает мутацию человеческой ДНК. В двадцатых это считали просто черной магией и проклятием. А я, заразившись, готов был пробовать все что угодно, только бы от проклятия избавиться.

Пришлось прибегнуть к волшебству, но я нашел вервольфа, укусившего меня. Год я шел по ее следу. Десять лунных циклов, по три ночи, а если терял контроль, то больше. К тому времени я начал кое-что соображать: обратившись, я мог в какой-то степени собой владеть, но слетал с катушек в полнолуние – пришлось учиться себя сковывать. Про слабость против серебра я тоже узнал, но надеялся, что не придется его против себя применять, если найду злодейку, которая меня на это обрекла.

Она отправилась на юг, вглубь Мексики. В отличие от меня, она любила убивать. Когда след остывал, я просто сидел и ждал, пока где-нибудь не найдут изуродованные тела: так за ней было проще следить. Мы разминулись в Гондурасе: я порвал цепь, которой приковал себя к дереву, и убил козопаса. Она подалась обратно на север. У Залива я ее снова потерял, но в конце концов опять напал на след. Вервольфа, однажды узнавшего твой запах, практически невозможно стряхнуть с хвоста, если не знаешь пару трюков.

Перебравшись через море, я наконец поймал ее в Гаване. Испытал огромное удовлетворение, убивая ее, но как только закончил, понял, что ничего не вышло. Я все еще слышал Гул и знал: в следующее полнолуние все начнется снова.

Я умер для своей жены, для всей своей семьи. Для друзей-охотников. Никто не знал, где я и что со мной, – и все ради призрачной надежды, что убийство вервольфа меня вылечит. Каким же неудачником я был! Она умерла, но и я не мог жить.

Каждый день я боролся за свою человечность. А хотел только перекинуться в волка. Охотиться. Убивать.

Поэтому рассвет меня застал на стене старого испанского форта на Кубе с бутылкой хорошего виски в одной руке и «Смит и Вессоном 1917», заряженным одной серебряной пулей, в другой.

* * *

Хизер знала, что если сейчас пойдет домой, то у нее будет время поспать как следует перед сменой. Ей еще хотелось снова зайти в больницу, выказать поддержку, но она почему-то решила в последний раз взглянуть на задержанного.

В участке Коппер Лейк было всего две камеры, ничего особенного. Тюрьма побольше располагалась в Хоутоне, через округ. Личность бродяги так и не выяснили: он нес какую-то чушь, документов у него при себе не было, и совпадений по отпечаткам пальцев не нашлось. Скорее всего, его должны были забрать на психиатрическое обследование, так что скоро департамент шерифа округа Коппер с ним распрощается навсегда.

Задержанный сидел на тонком матрасе, пялился в пространство. Хизер остановилась перед решеткой, присмотрелась. Лет тридцать, крепкий на вид, слишком хорошо питается для бездомного. Бледный, волосы темные, борода неухоженная. Что-то неприятно заворочалось у нее в животе, и это были не просроченные пончики.

– Эй! – крикнула Хизер, но задержанный на нее даже не взглянул, только продолжил покачиваться.

Что-то с ним было не так – и дело не в том, что он псих и полез в драку. Услышав крики Билла, она зашла, оттащила от него бродягу, пустила ему в рожу струю перцовки, а когда тот не захотел сесть спокойненько, как она потребовала, – получил дубинкой.

В отчете она это назвала «силовые методы убеждения». Первые несколько ударов по рукам и ногам под это описание подходили, но последний, в голову, он получил просто потому, что разозлил ее.

Хизер была единственной женщиной-офицером на весь этот тестостероновый городок безработных шахтеров. Ей не нравилось причинять людям боль, в драку она зря не лезла, но быстро всем показала, что и к ней лучше не лезть. На деле она была не такой крепкой, как про нее думали, но местное хулиганье ее побаивалось, и это здорово облегчало жизнь.

Хизер старалась избегать конфликтов, но, если надо было, не стеснялась применять силу. Получив дисциплинарный удар в морду, парень наконец перестал сопротивляться. Он напал на ее друзей, так что, по мнению Хизер, заслужил здоровый синячище, который она ему вчера поставила.

Задержанный как будто заметил ее наконец, повернул голову, прищурился, наблюдая и не переставая покачиваться. Что-то было не так. Усталый мозг Хизер не сразу сообразил, в чем подвох. Синяк исчез. Вообще никаких следов удара не осталось, а она ведь хорошенько ему врезала! Хизер прошла чуть дальше вдоль решетки, просто убедиться, что правильно запомнила: может, она ему врезала с другой стороны? Но и там ничего не оказалось.

Странно. Ей бы радоваться, что синяка не осталось, потому что с ее удачей у этого типа обнаружится брат-адвокат, но почему-то Хизер пробрал страх. Она помнила, с какой силой его ударила, обязательно должен был остаться след.

– Как вас зовут? – спросила она. – Мы не сможем оказать качественную помощь, если не узнаем, кто вы.

Он перестал покачиваться, словно прислушался к далекому звуку. А потом улыбнулся, и Хизер с удивлением увидела ровные белые зубы. Она ожидала, что те у него будут хреновые. Он смотрел сквозь нее неприятным отсутствующим взглядом.

– Ты симпатичная.

Нормального, приятного парня она бы поблагодарила. Но этот не был ни приятным, ни нормальным. От него такие слова только нервировали. Если с психами соглашаться, они только убеждаются в своей правоте, а если спорить, начинают злиться. Лучше сохранять деловой подход.

– Как вас зовут? – повторила она.

Он медленно поднялся с койки. Скрипнули пружины. Что-то странное было в его движениях – слишком уж они плавные для мужика такого размера.

– Тебе повезло, что ты симпатичная. Ему нравятся рыжие? Я не знаю. Рыжих у нас нет. Он, наверное, оставит тебя себе. Такой вот он эгоист.

Хизер надо было отвернуться и просто пойти домой, может зайти к флористу, купить Бакли цветы – что угодно, только не говорить с этим типом. С ним что-то явно было не так, неправильно, но вопрос вырвался сам собой:

– Кто «он»?

Задержанный наклонил голову к плечу.

– Альфа, конечно. Он специально выбрал это место. Они все скоро умрут. Все начнется здесь. Придет снегопад, и все изменится. Пойдет как лавина. Вам не остановить лавину. Тебе повезет, наверное: тебя он оставит себе. Остальных соберут как урожай... – Он глубоко вдохнул носом, раздувая ноздри, запрокинул голову, будто жадно пил запах. – Но ты... ты пахнешь хорошо... – Его глаза расширились вдруг, словно он что-то понял, отсутствующий взгляд сделался возбужденным. – Твой запах! У тебя кровь, которую он ищет!

Он бросился на решетку, и Хизер инстинктивно отступила.

– Где оно?! Оно должно быть у него! – Он потянулся к Хизер, брызгая слюной. – Кощеево сокровище! Где этот вор его спрятал?! Где?!

Тут Хизер поняла, что для одного дня безумной хрени достаточно, развернулась и ушла. Чокнутый продолжал кричать ей вслед, но она не обернулась, так и шагала, мысленно костеря чертовых медведей и сумасшедших.

* * *

Агенты Старк и Мошер приехали в Коппер Лейк еще до заката. Найти больницу не составило труда: она оказалась одним из самых больших зданий в городке. Предъявив подставные удостоверения, которых у них было много на разные случаи, агенты зашли, взяли образцы и удалились.

– Ну и дыра, – пробормотал Старк, когда они оказались снаружи. Лило беспощадно, прогноз погоды говорил, что скоро ливень превратится в снег. От долгой поездки в «Субурбане» у Старка заныло колено – старая рана, получил, когда гнался за тупым бигфутом. Он отцепил от пальто бейджик Центра по контролю и профилактике заболеваний, сунул обратно в карман.

– Ну как, – отозвался Мошер, – когда-то город был покрупнее, шахты процветали. Людей тоже немало жило, потом случилась большая авария, компания обанкротилась. Множество шахтеров потеряло работу, и местечко заглохло. Так и не поднялось больше.

– Откуда ты знаешь всю эту ерунду?

– Поискал в интернете, после того как вы сказали, куда мы едем. Ну и люди тут дружелюбные. Просто времена трудные.

Морпех вступается за кучку хиллбилли, ну конечно.

– Это дыра, – припечатал Старк. Он ненавидел работать в таких местах. Прикрывать паранормальную активность в большом городе легко: там люди постоянно пропадают или умирают насильственной смертью. В маленьких городках сложнее: все друг друга знают и любят поболтать. К счастью, можно было все сваливать на диких зверей.

Агент Мошер был еще молодой, и никто его не учил вовремя затыкаться.

– Ну...

– Дыра! – прорычал Старк. Настроение у него стало особенно поганое: Грант Джефферсон не потрудился сказать, что жертва, вообще-то, коп. Прикончить обычного зараженного – это одно, но с копом все иначе. Во-первых, больше бумажной работы. – На этом конце страны только деревья выращивать и в индейских казино играть.

– Да, сэр, – ответил Мошер, сев за руль их правительственного внедорожника. Основная обязанность Бюро – удерживать существование монстров в секрете. Большинство выживших можно было запугать, чтобы молчали. С дураками разбирались по-разному: их либо выставляли психами, либо, если не помогало, принимали более экстремальные меры. В таких случаях агентам давали много свободы. Старк любил называть это «лицензией на убийство».

Так что, если помощника шерифа Бакли заразил вервольф, агент имел совершенно законное право всадить в него серебряную пулю. Вот только тогда трое других копов, сидевших в комнате ожидания, вполне могли его пристрелить. Поэтому, если результат теста окажется положительным, придется сперва ехать к шерифу, рассказывать ему, чем занимается Бюро, – а это значит еще больше бумажной работы, – потом поехать и убить его помощника – еще больше бумажек. Старк ненавидел заполнять бумажки.

Он всмотрелся в колбу, которую держал. Это был полевой набор для проверки на оборотничество. Кровь Бакли сделала раствор розоватым – на химическую реакцию требовалось несколько часов. Если жидкость останется красной, значит тревога ложная, и бумажек будет мало. А вот если посинеет – придется в них закопаться.

Старк, впрочем, не вчера пришел на эту работу. Он оценил степень увечий, поговорил с копами, побывавшими на месте преступления. Чуйка ему подсказывала, что это вервольф. А очевидные следы укусов на теле жертвы – что в следующее полнолуние вервольфов станет двое.

Но, может, он неправильно к этому относится?

Если «Бриарвуд» убьет двух оборотней, он, Старк, получит больше, к тому же, если самому не придется стрелять в помощника шерифа, то и надоевшие бумажки заполнять не надо будет.

Он покачал колбу. Тестам не всегда можно верить. Если результат будет отрицательный, а офицер все равно обратится, никто и глазом не моргнет. Такое уже случалось.

– Ну, куда теперь? – спросил Мошер, постукивая пальцем по рулю.

Если жидкость посинеет, он просто позвонит «Бриарвуду», а Мошеру скажет, что результат отрицательный. Вервольфа все равно убьют, общество защитят, только агенту Старку еще и заплатят наконец то, чего он заслуживает.

– Посмотрим, как на этой помойке дела обстоят с едой, – ответил Старк. Настроение его улучшалось на глазах.

* * *

Попрощавшись с Коновером, Эрл Предтеча проехал еще сотню миль, припарковался на остановке для грузовиков и покемарил пару часиков, надвинув бейсболку на глаза. Когда доберется до места, нужно быть в здравом уме.

Вервольфы видят сны, как все остальные. Но чем ближе подбиралось полнолуние, тем больше его сны становились похожи на горячечные видения его звериной формы. Может, сейчас они начались раньше из-за сути нынешнего задания, но проснулся он от воспоминания о том, как бежит сквозь лес, охотится, убивает, – и все ощущения такие правильные, такие естественные... Он решил, что это хороший знак. И поехал дальше.

Шли часы, поля уступили место городу, затем вернулись снова, потом заросли деревьями. Эрл никогда еще не был в Верхнем Мичигане, но виды ему нравились: холмы и леса, прямо как дома. Вот только алабамцы оказались поумнее, не стали селиться в местах, где бывает такая холодина. Стоило в лесу появиться прогалине, как на ней обнаруживался запущенный рудничный подъемник, разбитые доски и ржавые стальные конструкции, некоторые неожиданно высокие. Похоже, шахты в округе переживали тяжелые времена.

Плотные тучи бежали быстро. Огни отражались от висящей в воздухе хмари, и все казалось розоватым. Чувствовалось: вот-вот пойдет снег. Когда навигатор показал, что вот оно, нужное место, время было уже позднее. Знак на въезде заявлял, что население чуть больше двух тысяч человек. В городке обнаружилась главная улица с одним светофором. Центр был застроен двух- и трехэтажными домами, кирпичными в основном: видно, строились во время экономического бума. Многие теперь были пусты. Напротив неожиданно большого уродливого школьного здания в стиле шестидесятых возвышалась лютеранская церковь со шпилем. Автомобили вдоль улицы стояли скромные, их хозяева явно тяжелым трудом зарабатывали на жизнь. Маленький американский городок как он есть.

И от него прямо-таки несло вервольфами.

Глава 4

Я не хотел умирать.

Я никогда не сдавался. Благодаря этой черте, пожалуй, и стал отличным охотником: абсолютное, ярое упрямство в нашем деле помогает.

Конечно, я попытался себя прикончить в то первое утро, когда проснулся с полным животом человеческого мяса. А какой нормальный человек не попытался бы? Но после я с год прожил, движимый местью, и, по правде говоря, расхотел умирать.

Однако это был мой долг. Я поклялся папке, что буду биться с монстрами до конца. У меня даже мысли не возникало, что я когда-нибудь сам стану монстром, но, справедливости ради, Шэклфордовские профессиональные бойцы с нечистью до этого никогда и не сталкивались с вервольфами. Нежить – другое дело. Если обратишься нежитью, это не считается: ты больше не человек. Просто пустая, бездушная оболочка, автоматически повторяющая действия живых. А я, обратившись, стал отвратительнейшим из убийц, но все еще считал себя человеком. Чувствовал себя личностью, хоть и знал правду. Я – монстр. А монстров нужно уничтожать. Выпив половину бутылки, я пришел к четкому решению. И в этот раз, с серебряной пулей, все должно было получиться.

Старый форт стоял на отшибе, но я услышал шаги на каменных ступенях еще до того, как увидел человека, которому они принадлежали. Я был достаточно вежлив, чтобы не делиться зрелищем своих разбрызганных мозгов, поэтому спрятал пистолет обратно под рубашку.

Однако незнакомец не просто шел мимо. Он был высоким, очень тощим, с крючковатым носом. Не старый, но лысеющий, в черном костюме и с белым воротничком католического падре. Он показался мне подозрительно похожим на стервятника, но, впрочем, я был пьян. Священник заявил, что его послали меня найти и ему крайне требуется моя помощь.

– Без обид, отец, но я немного занят, – ответил я.

Он склонил лысоватую голову.

– Понимаю. Вы как раз призадумались, прежде чем застрелиться. Но сперва не уделите ли мне минутку вашего времени?

Он выглядел местным, но английским владел превосходно – получше меня!

– Все так очевидно?

– Да, однако я уже какое-то время за вами наблюдаю. И мне прекрасно известно, что вы такое.

Я был уверен, что до этого его запах мне не попадался. Я пришел сюда по следу другого вервольфа. Я был хищником. Бегал ночи напролет по улицам старого города. Если бы кто-то за мной следил, я бы точно заметил его.

– Серьезно? И что же я такое?

– Человек, несущий бремя проклятия. – Священник смахнул пыль с камня и сел рядом. – Несущий на себе метку Каина. – Он помедлил, словно ожидая, что я буду спорить. – Уверен, вы знаете, что задумали совершить ужасный грех.

– Да, да. Добавлю еще один к списку. Мне и так дорога в ад. Смекаете?

– У меня сложилось впечатление, что вы хороший человек, попавший в затруднительное положение. Полагаю, на вашем месте я выбрал бы умереть так, чтобы принести пользу своим братьям во Христе. Есть великое благородство в жертвовании.

Я был пьян, но не настолько.

– Священника из меня не выйдет точно. Я убил до черта людей... нескольких съел.

– О, нет, нет! – Священник засмеялся так, что аж задыхаться начал. Никогда раньше не видал, как смеется стервятник. – Я вовсе не это имел в виду.

Ему пришлось даже отдышаться немного. Похоже, одна мысль о том, что я могу прийти к Богу, казалась ему ужасно смешной. Какое-то время мы любовались рассветом, а потом он наконец вывалил свое предложение:

– Есть одна деревня, которой нужна помощь.

– Какая помощь?

– Такая, что вы, скорее всего, погибнете, пытаясь ее оказать.

* * *

Хизер как раз собиралась на работу, подтягивая ремешки ненавистного бронежилета, но в дверь постучали. Может, «ненавистный» – слишком сильное слово для штуки, спроектированной так, чтобы спасти ей жизнь, но бронежилет был неудобным, раздражал и полнил ее. К сожалению, носить его надо обязательно. Этот жилет хотя бы был женской модели – то есть, в отличие от того, который ей выдали в Миннеаполисе, не расплющивал грудь. Хизер накинула зеленую форменную рубашку, начала застегивать.

Хоть старый дом семьи Керконен стоял посреди городка, гости у нее бывали редко, а когда бывали, Отто предупреждал еще до того, как они показывались на подъездной. Обычно ее старая трехногая немецкая овчарка – вышедший на пенсию служебный пес – скакала по гостиной, усиленно линяя и радуясь гостям, но теперь ее нигде не было видно.

– Ну ты и сторож, – пробормотала Хизер.

Ответом ей был испуганный скулеж из-под кухонного стола. Пес забился в самый дальний угол, прижав уши к голове и не сводя черных глаз с передней двери.

– Что с тобой?

Отто и до пенсии не был самой тренированной собакой. Бюджет у округа Коппер оказался невелик, поэтому, когда шериф решил, что им нужен сотрудник К‑9, они купили Герра Отто Уберпса у второсортного тренера. Отто оказался сравнительно бесполезен, но его водили на дни «Скажи наркотикам “нет”», и дети его обожали. Хизер забрала пса к себе, когда он погнался за теннисным мячом и выскочил прямо перед снегоуборщиком, став Отто Трехлапсом.

В дверь снова постучали, Отто заскулил громче, будто просил не открывать. Он был немного дурачок, абсолютно преданный и слишком дружелюбный, даже себе во вред, но Хизер никогда еще не видела его таким напуганным. На трех лапах он носил восемьдесят фунтов храбрых тевтонских мускулов – и такое странное поведение ее немного нервировало.

– Боже, пес, успокойся, – велела она, посмотрев в глазок.

Лампочки на крыльце давали мало света, но достаточно, чтобы разглядеть: пришел незнакомец. Отто негромко заворчал – впервые она слышала от него такой рык. Дверная цепочка была на месте, но Хизер достаточно взломов с проникновением повидала и знала, насколько цепочки бесполезны. Положив руку на табельную «беретту», она приоткрыла дверь так, чтобы гость заметил ее униформу. Табличка «С просьбами не беспокоить» лучше работала, когда в проеме торчал человек с полицейским значком.

– Добрый вечер, – вежливо произнес незнакомец.

– Чем могу помочь? – Глаз у Хизер был наметанный, она с одного взгляда могла собрать о человеке всю необходимую информацию. Белый мужчина, симпатичный, красивый даже, возможно ее ровесник, темные волосы коротко подстрижены, бородка аккуратная, рост шесть футов, атлетичный, хорошо одет – светлая рубашка, шерстяное пальто, – руки держит в карманах. Приехал на новой серебристой БМВ M3. «Бэха» выделялась среди пикапов и старых машин, припаркованных вдоль улицы. Хизер сразу же подумала, что незнакомец либо попытается что-нибудь продать, либо хочет спросить дорогу.

Он обезоруживающе улыбнулся – большинство женщин повелось бы, но Хизер была тем еще тертым калачом, чтобы так просто поддаться.

– Надеюсь, что кое-чем сможете! Меня зовут Николас Питерсон. Простите, что беспокою так поздно, офицер.

Выглядел он довольно симпатично, однако Хизер унаследовала финскую подозрительность своей родни.

– И?

– Мне ваш адрес дали в библиотеке. Я кое-кого ищу. – Он сказал это с легким акцентом, но Хизер не могла понять с каким. Но говор точно был не местный. Нью-Йорк? – И, судя по вашей нашивке, попал куда нужно. Вы знакомы с Акселем Керконеном?

Ну здорово. Еще один дедов кредитор. А она-то думала, что закончила с этим. В первый год они лезли изо всех щелей, но поток постепенно иссяк.

– Это мой дед. Он умер.

– Очень жаль слышать. Мои соболезнования.

– Несколько лет прошло. Что вам от него нужно? – Она приготовилась увидеть счет, потому что, кроме выпивки, драк, азартных игр и шахтерской работы, у деда было хобби – он виртуозно умел выталкивать Керконенов за черту бедности.

– Возможно, вы сможете мне помочь. Видите ли, я историк, провожу исследования для книги. Ваш дедушка эмигрировал сюда из Финляндии в сорок седьмом, верно?

– Вроде того, – с подозрением ответила она. В биографии деда ничего не могло историка заинтересовать, если только книгу он писал не о пьяных поножовщинах в краю Великих озер. – Здесь много финнов. Вы, наверное, ищете кого-то другого.

По матери Хизер была ирландка и неважно знала семейную историю.

– Он воевал на Советско-финляндской войне?

Дед и правда воевал, был кем-то вроде снайпера, но особо не рассказывал об этом. До самой смерти отлично управлялся со своей старой трехлинейкой и на лыжах скользил, как призрак. Только нажравшись, заводил про «враг как дичь, которую можно без лицензии стрелять».

Она кивнула. Петерсон достал из кармана листок бумаги, но это оказался не счет, а ксерокопия рисунка.

– У него, случайно, не было вот такой медали? – Он поднял листок. – Где-то дюйм в диаметре, сравнительно плоская. Возможно, на простой цепочке. Серебристая, выполнена, как видите, довольно грубо.

Первым порывом было спросить, ценная ли она, потому что несколько сценариев у разводил начинались именно так. Но мошенники обычно были поумнее – нацеливались на вдов и дур, а не на подозрительных копов. Она мельком глянула на рисунок: кривоватый звериный след с четырьмя длинными когтями, в центре силуэт человеческой ладони.

– Извините, никогда ее не видела, не могу вам помочь. Мне пора на работу, мистер Петерсон.

– Готов хорошо заплатить, – настойчиво сказал незнакомец. – Может, он оставил ее вашему отцу?

Хизер была совершенно не в настроении это обсуждать.

– Отец тоже умер. И все остальные. Если у моего деда и было что-то ценное, то оно давно в ломбарде. Доброй ночи.

Она начала закрывать дверь, но он быстро сунул ногу в щель, мешая.

Хизер скептически взглянула на его кожаную туфлю. Вот это наглость!

– Это шутка что ли? Слушайте...

Но что-то в поведении незнакомца неуловимо изменилось. Слишком сильно он наклонил голову к плечу, слишком внимательно смотрел. Его глаза как-то странно отражали свет, и Хизер вдруг почувствовала, что Отто прижался к ее икрам, рыча и трясясь. По спине у нее пробежал холодок, ладонь сильнее стиснула рукоятку пистолета.

Секунду незнакомец изучал ее.

– Она говорит правду... – Даже голос его изменился, сделался ниже.

С улицы послышался шум: компания подростков шла по тротуару, смеясь и дурачась. Петерсон быстро глянул в их сторону, и Хизер готова была поклясться, что видела, как на его шее бьется пульс.

Мужчина повернулся обратно, чуть улыбаясь.

Хизер не должна была испугаться: она вооружена. Ей приходилось сталкиваться с мужчинами пострашнее этого историка: в Миннеаполисе чокнутый насильник тыкал ей в лицо пистолетом, но она хладнокровно держала ситуацию под контролем... Но эта легкая улыбочка по какой-то ужасной причине напугала ее до чертиков.

– Уберите ногу, или я... – начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

И вдруг так же быстро его поведение сделалось нормальным, почти даже покорным. Изменилась поза, странный золотистый отсвет исчез из глаз – Хизер даже подумала, не показалось ли ей.

– Прошу прощения, – он отошел, склонил голову. – Это для меня очень важно. Если вспомните что-нибудь про амулет – я на несколько дней останусь в гостинице «Боддингтон». Простите, что помешал, офицер.

Без лишних слов он развернулся, сошел с крыльца, не оборачиваясь, добрался до машины и уехал. Хизер наблюдала за ним, пока огоньки задних фар не скрылись за углом. Потом заперла дверь и поняла, что автоматически открыла клапан на кобуре. Руки тряслись.

Какого черта? Она бывала в драках не на жизнь, а на смерть, где ее не так трясло, как от этого парня, который просто постоял на крыльце. Хизер села на диван. Он сунул ногу в дверь, улыбался. Вел себя грубо. Все. Никто никогда не назвал бы ее трусихой, ее непросто было напугать. Может, это стресс из-за Бакли? Может, бессонница. Она просто на взводе. Вот и чудится всякое.

Но даже после таких трезвых выводов она чувствовала, что с таинственным мистером Питерсоном что-то не так. Было в наклоне его головы что-то звериное, пугающее. Он ее нервировал.

Отто заскулил. Под ним на ковре расползалось мокрое пятно. Похоже, пес был с ней солидарен.

* * *

Надо было ее убить.

– Заткнись, – велел Николай. Он включил поворотник и свернул направо, на главную улицу Коппер Лейк. В какой бы стране Николай ни оказался, всегда старался соблюдать правила дорожного движения.

Схватить ее. Разорвать ее. Убить ее. Сожрать ее. Люблю рыжих.

– У нее нет амулета. Я не завалю миссию ради твоего удовольствия.

В городке был всего один светофор, и Николаю не повезло на нем застрять, прямо за грузовиком.

– Насилие только привлечет внимание. Особенно внимание властей.

Поздно спохватился.

Это была правда. Он слышал о нападении на помощника шерифа. Были наверняка и другие случаи, о которых еще не узнали.

Началось. Волколаки собрались.

Первая пухлая снежинка упала на лобовое стекло и осталась лежать, будто насмехаясь над ним. К ней начали присоединяться другие и за секунду закрыли обзор. Время уходило.

Так ей и надо. Отродье вора, предателя-финна!

Николай тряхнул головой. В последнее время та часть стала куда требовательнее. Мыслить ясно было все труднее.

– Сосредоточься. – Предстояло еще много работы. Опросить людей, знавших Акселя, обследовать нужные места... Решить проблемы, которые клыками, когтями и даже ружьем в багажнике не решаются. – Нужно действовать тихо.

Чувствуешь запах?

Он принюхался.

– Волчий аконит...

Печка, перегоняя воздух, принесла запах знакомый, хоть и еле различимый – Николай узнал его только потому, что привык к нему, помнил, что он несет. Предупреждение. Хоть травы и притупляли острый нюх, маскировали местонахождение самого важного – остальных вервольфов, особенно носителя артефакта.

Предтеча.

На светофоре зажегся зеленый. Николай включил дворники, смахивая собравшийся снег.

* * *

Рудник «Квинн» годами стоял закрытым. Он начал сдавать еще в старые добрые времена, когда там работала половина региона, а к тому времени, как случилась трагедия, Горнодобывающая компания «Квинн» давно превратилась в бледную тень прошлого промышленного гиганта. Лишь две из дюжины штолен продолжали работать, таскать медь из земных недр, когда потолок рухнул и двадцать рабочих завалило в Шестой штольне. Семь дней спасатели безнадежно пытались их вытащить, и когда двух спасателей убило неисправным оборудованием, попытки решили прекратить. Это стало последним гвоздем в гроб без того захиревшего рудника.

Большинство зданий уцелело, защищенное от вандалов лесом и холмами. Оборудование, ставшее причиной судебных исков, бросили ржаветь. Волонтеры из Исторического общества округа Коппер пару раз в год водили туда экскурсии, преподаватели Мичиганского технологического ходили в походы, но остальную часть года лабиринт вагончиков-офисов, дробильные установки, здания подъемников и склады стояли пустые, понемногу разваливаясь.

Когда «Квинн» закрылась наконец, Итан Пидди из шахтеров переквалифицировался в ночные сторожа. Единственное, что в этой работе было интересного, – гонять подростков, пришедших похулиганить или попугаться призраков погибших в завале шахтеров, которые тут, по слухам, обитали. В прошлом году он даже провел на территорию телевизионщиков с кабельного – снимали на кучу камер какое-то шоу про охоту на призраков. Ничего не нашли, но Итан все равно уверен был, что призраки тут водятся.

Например, в здании, стоявшем над Шестой штольней, которое он сейчас обходил, на него всегда нападало жутковатое чувство. Несколько узких ярусов из занозистых досок, свисающие с них жестяные конструкции, ставшие домом крысам и голубям. Стоило ветру подуть, как все это начинало скрипеть и стонать. Под ногами у Пидди зияла дыра, уходившая на пять тысяч футов вниз – дальше, чем Бог заповедал людям спускаться, – девять тысяч миль туннелей, покрытых красной железистой пылью, и где-то в глубине, в багряном мокром аду – скелеты двадцати его лучших друзей, умерших от удушья среди непроглядной темноты. О да, если где и водились призраки, то в старой Шестерке.

Он взял пару выходных на День благодарения, потом простудился из-за адской холодины. Перекушенная цепь, валявшаяся на снегу у ворот, намекала, что кто-то пролез в Шестерку, пока его не было. Чертовы детишки. Они, наверное, давно убрались, но если нет – велик был соблазн отделать кого-нибудь из них дубинкой.

Итан заметил, как луч фонарика мелькнул впереди и исчез внизу, на лестнице. Это бесило. Из-за легенд, окружавших Шестерку, всякие идиоты сюда вламывались, чтобы девчонок впечатлять, поэтому он делал обходы как минимум по два раза за ночь, даже в холодрыгу вроде сегодняшней. Религиозным он не был, но Шестерку считал могилой, а значит, местом священным: нечего всяким тупым подросткам тут бегать.

Нравится детям бояться... Они не знали, что такое страх. Страх – это когда ты снова спускаешься в эту дыру, хотя камень вокруг скрипит и хрустит, готовый снова обвалиться, и пытаешься пробиться к людям, которых все считают мертвыми, задохнувшимися от пыли. Итан спускался дважды, отчаянно долбил камень двадцать часов. Но настоящим храбрецом был чокнутый Аксель Керконен, начальник на Шестерке, в одиночку спустившийся в последний раз, когда уже спасателей отозвали. Упрямый старый ублюдок никогда не умел вовремя остановиться.

В пыли четко были видны отпечатки. Эти дети оказались храбрее многих, решили добраться по гнилым шпалам прямо ко входу в штольню. Стальные рельсы давно сняли и продали на металлолом. У железного мостика следы исчезли.

Впереди внизу висели две здоровые бухты кабеля, на котором опускали и поднимали вагонетки. Если подросток решил туда сунуться, то он совсем идиот. Дальше разливалась чернота, в которой была куча острых ржавых кусков металла, о которые легко приложиться. Штольни для безопасности закрыли толстыми решетками. И хотя балки штольни тоже обвалились так, что между ними не проползти, лежали они все равно в паре сотен футов.

Итан остановился вытащить паутину из волос и вдруг услышал хруст. Сперва он решил, что это гравий хрустит под чьими-то ботинками на верхнем ярусе, но нет – звук был слишком громкий, резкий, эхом отдавался от каменных стен. Итан не понимал, что именно он слышит. Пробираться в штольню было опасно: даже если кто-то протиснется между балок, нижние уровни затоплены грунтовыми водами, затекшими внутрь, когда отключились насосы. Застрять там и утонуть – раз плюнуть.

Выйдя на твердый пол, Итан посветил вокруг фонариком, ища новые следы. Они нашлись: одни от ботинок, другие от кроссовок... И еще одни – будто кого-то тащили. Вот это было интересно. Оглядывая пол, он двинулся на шум. Пыль тут была вся истоптана. Может, в Шестерку заселился какой-нибудь бродяга... Чокнутый бродяга... Итан вдруг осознал, как темно вокруг. Из света только фонарик, из оружия – дубинка, больше ничего компания охранникам носить не разрешала. Наверное, ему стоило вернуться наверх, позвонить в полицию – пусть шериф разбирается.

Дохнуло какой-то гнилью. И тут Итан заметил такое, что решил, будто у лекарства от простуды обнаружилась побочка: галлюцинации. В пыли виднелся отпечаток лапы размером с ботинок сорок четвертого размера.

Итан медленно обернулся. Следы лап были повсюду. Самые странные среди них походили на птичьи: три длинных пальца и шпора, как у курицы. Только в два фута длиной и десять дюймов шириной.

Луч фонарика поднялся, дрожа, и осветил существо, издававшее хруст.

Кости. Красные блестящие кости. Большие живые твари в тенях перекусывали костями.

– Господь всемогущий... – выдохнул Итан.

Шепот у него за плечом раздался так внезапно, что сторож едва из своей шкуры не выпрыгнул.

– Тут он тебе не поможет.

Глава 5

Падре оказался не из болтливых. Почти ничего не сказал о работе, которую хотел мне поручить, – только упомянул, что мои шансы выжить минимальны и что против монстра лучше всего выпускать монстра. Он не рассказал, как нашел меня и смог остаться незамеченным. И откуда ему вообще известно, кто я.

Полнолуние недавно прошло. Время у меня было, а вот планов никаких – разве что успеть на экспресс до ада. Так почему не поучаствовать?

Мы проехали по большому острову до южного берега. Там уже ждала рыбацкая лодка, она отвезла нас на островок Кайос де Тибурон.

– На другой стороне острова деревня. Там моя церковь. Мою паству терзает существо из океана, оно унесло многих. Мы – простые люди, живущие дарами моря, но из-за чудовища рыбаки боятся выходить на лов. Оно медленно убивает нашу деревню.

– Набрали бы парней с ружьями и дождались, пока оно появится. Почему нет? – спросил я.

– Мы пытались. Оно слишком умное, выбирается на берег только охотиться на безоружных и беспомощных. Видимо, оно уже попробовало пулю, поэтому, когда мы готовы, не появляется. Выглядит тупым монстром, но на деле очень, очень умное. Оно огромно, с головой акулы и щупальцами кальмара. Жестокое: сперва разрывает жертву на части, потом поглощает или утаскивает в свои подводные пещеры. Индейцы называют его «луска».

– Значит, вы хотите, чтобы я дождался, пока эта луска вылезет меня сожрать, и убил ее голыми руками или хотя бы так ранил, пока она меня жрет, чтобы не вернулась. Верно?

– Это было бы замечательно.

Перспектива умереть от серебряной пули в висок звучала все лучше и лучше.

На пляже было хорошо и тихо. Впервые за долгое, очень долгое время на меня снизошел абсолютный покой. Я собирался умереть за правое дело. Над головой висела яркая луна – тоненький полумесяц, и Гул был всего лишь шумом на фоне. Я снял ботинки и рубашку, присел на корточки у воды, пропуская между пальцев ног песок, выжидая. Револьвер я оставил уплывшему падре. Ну, посмотрим, насколько эта тварь умная. Мой инстинкт выживания уравновесило жгучее желание поохотиться. Я нашел баланс.

Луска быстро заметила меня – одинокую беспомощную добычу. Я чувствовал, как она изучает меня, скрываясь среди волн. Я ей должен был показаться беззащитным.

Сперва я унюхал легкий запах гнили – чуть сильнее запаха океана. Ужасная древняя вонь. Полчаса монстр наблюдал за мной. Понял, что я не обычная его жертва, но пока не догадывался, на что способен вервольф, даже в человеческой форме.

Наконец луска решила, что я – еда, и выбралась на мелководье, выползла на берег всей своей гигантской черной блестящей тушей. Башка у нее действительно была как у громадной акулы, с полной пастью блестящих зубов и красными глазками по бокам. Задняя часть представляла собой клуб кальмарьих щупалец. Два самых длинных щупальца оканчивались зазубренными шипами, напоминающими длиннопалые руки. На этих вот ручищах она подняла свою тушу и, перебирая мелкими щупальцами как ногами, побежала по песку прямо на меня.

Вот она, смерть, достойная охотника!

* * *

Хизер несколько минут как заступила на смену и была вся в мыслях о странном мистере Питерсоне, когда здоровенный черный навороченный пикап «Форд» промчался мимо нее на скорости в сорок пять миль (при разрешенных двадцати пяти) прямо на красный свет, даже фарами не моргнув. Ну, за работу.

Она на автомате включила сирену и погналась за машиной.

Пошел снег. Пока несильный, но плотные тучи намекали, что скоро вовсю повалит. Дороги все еще были безопасны, но всегда находились идиоты на здоровенных пикапах, считавшие, что крутая тачка дает им право гонять по скользким дорогам, отменяя законы физики. Туристы чертовы. Лучше сейчас выписать придурку штраф, чем потом его из кювета вытаскивать.

К тому времени, как водитель заметил красно-голубую мигалку и свернул на обочину на углу Квинн и Рэд Джэкет, она успела передать диспетчеру номер его машины. Остановившись неподалеку от пикапа, осторожно приблизилась к водительской двери. Коппер Лейк был тихим городком, но она гордилась своим профессионализмом.

Окно было опущено – кто-то любит холод, ты смотри! Водитель выглядел непримечательно: мужчина, белый, лет сорок с небольшим. Волосы светлые, короткие, насколько она могла увидеть под шапкой. Телосложение среднее. Потертая кожаная куртка. Руки на руле. Пикап был высокий, приходилось смотреть на водителя снизу вверх, но Хизер была уверена, что если тот выйдет из машины, то окажется ростом выше шести футов. Глаз у нее давно наметан.

Мужчина повернулся, вежливо кивнул. Щетина трехдневная, не меньше, есть седина. Волевой подбородок. Никакого лишнего жира. Подтянутый. Типаж – «крутой». Глаза странного голубого оттенка. Выражение лица слегка раздраженное.

– Добрый вечер, офицер. Я немного превысил?

Алабамский говор – неявный, но есть. Хизер решила проявить твердость.

– Да, превысили. О наркотиках, оружии в транспортном средстве заявить хотите?

– Нет, мэм.

– Права и страховку, пожалуйста. Вы видели, что на красный едете?

Он вздохнул.

– Нет, мэм.

На его шапке красовалась нашивка – зеленый смайлик с рожками. Наверное, какая-то алабамская спортивная команда, о которой она никогда не слышала. С другой стороны, из таких игр Хизер смотрела только хоккей и очень сомневалась, что у Алабамы была хоккейная команда.

– Ладно, мистер... – она взглянула на права, – ...Предтеча, вам стоит ездить медленнее и быть повнимательней. – День благодарения закончился пару дней назад, люди еще индейку доедали. Она знала едва ли не весь округ, наверное и тех, к кому он приехал, знала тоже. – С какой целью прибыли в Коппер Лейк?

Он странно взглянул на нее.

– Просто проезжал мимо. Никогда еще в этой части страны не бывал.

– Угу... Подождите. – Хизер вернулась к машине пробить по базе права туриста-идиота.

* * *

– Чтоб его, – пробормотал Эрл, когда дамочка-коп удалилась. Он ездил по городу, принюхивался, пытаясь напасть на след. Падающий снег скрадывал запахи, волчий аконит в карманах тоже не облегчал задачу. И вот, отвлекся.

Одно он знал точно, понаблюдав за полицейской в зеркале заднего вида: она человек. Вот только запах оборотней на ней чувствовался. Один был сильнее, но незнакомый, а вот другой... Она недавно была рядом с Николаем. Его запах едва ощущался, но точно присутствовал. Если б Николай до нее дотронулся, запах был бы сильнее... Но все равно ясно: он подходил к ней. Запах вернул воспоминания. Им бы хлынуть потоком, но из-за Рокки они сочились тонкой струйкой, а вместе с ними чувствовалась пустота, потеря и жгучее желание вырвать Николаю кадык.

Он наблюдал за полицейской машиной, пока снег не налип на стекло. Женщина симпатичная, насколько он смог разглядеть: она укуталась по самые уши, чтобы не замерзнуть. Глупый вопрос про оружие и наркотики его насмешил. Неужели преступники бывают настолько тупые, что честно на него отвечают? У него под хардтопом, закрывающим кузов пикапа, лежало столько пушек – хоть переворот в какой-нибудь стране третьего мира устраивай, а транквилизаторами, которые он с собой тащил, можно было слона вырубить. Их он возил на случай, если застрянет где-нибудь до полнолуния и не успеет в стальную клетку с замком на таймере, занимавшую половину кузова. Не так удобно, конечно, как его клетка на базе, но лучше отходняка от снотворного.

Полицейская быстро вернулась, отдала ему права и желтую, сделанную под копирку копию, на которой большими черными буквами было припечатано: «НАРУШЕНИЕ».

– Как-то я легко отделался.

Ее форменный пуховик представлял собой дутое зеленое монструозное нечто с желтым шевроном. Волосы скрывала черная вязаная шапочка, щеки порозовели от холода. Ее уже успело запорошить снегом.

– Это только за проезд на красный. Вам повезло, что я в хорошем настроении, но могу и накинуть за превышение скорости, если хотите. Двадцать лишних миль потянут на серьезный штраф, – без особых эмоций сказала она. Черты лица у нее были миловидные, крупноватый нос придавал им неидеальности. Глаза зеленые, волосы, выбившиеся из-под шапочки, темно-рыжие. Эрл решил, что если бы она улыбнулась, то стала бы совсем красавицей, но эта женщина была не из улыбчивых. Запах может целую историю рассказать о человеке. От нее пахло стрессующим трудоголиком, но, несмотря на недосып, она была здорова, жила одна, держала собаку, ужинала шоколадным печеньем и газировкой.

Спрашивать, как она наткнулась на бывшего ассасина КГБ, было, конечно, нельзя. Николай мог прикинуться кем угодно, а английским владел получше самого Эрла.

– Много у вас тут туристов бывает? – спросил Предтеча.

– Обычно нет, пока не установится хорошая погода для снегоходов. Но в последнее время чужие к нам зачастили.

– Серьезно? Чего так?

Где же ты его встретила...

Но, похоже, она, хоть и жила в маленьком городке, не любила сплетничать про чужаков, поэтому только плечами пожала.

– Езжайте медленнее и будьте осторожнее. Иначе можете кого-нибудь покалечить.

За «покалечить» он сюда и приехал, но вместо ответа вежливо кивнул. Впрочем, узнай он, где она встретила врага, получил бы серьезное преимущество, поэтому попытался еще раз, пока она не ушла.

– Давайте я угощу вас ужином, а вы мне побольше расскажете о вашем симпатичном городке?

Она удивленно взглянула на него.

– Вы же понимаете, что это никогда не работает, да? – спросила полицейская, а потом вдруг чуть улыбнулась хитро. – А еще вы не мой типаж. Спокойной ночи, сэр.

– Типаж? – пробормотал Эрл, когда она ушла. – Девочка, да я даже не твоего вида!

Он сунул новый штраф к остальным за среднюю консоль. Оуэн злился, когда он не сохранял чеки... Смахнув снег с зеркала, он проводил полицейскую взглядом до патрульной машины. По крайней мере, форменные брюки на ней сидели хорошо. Наверняка много занимается. Эрл дождался, пока она уедет, даже помахал ей на прощание, и снова вырулил на главную улицу.

Весь последний час он изучал местность, но теперь голод взял свое, а охотиться за своей немезидой на пустой желудок Эрл не собирался. Плюс ему хотелось поболтать с местными. В Коппер Лейк происходило что-то непонятное. Несколько вервольфов... Значит, Николай задумал какую-то странную хрень.

Они с Эрлом всегда были похожи: оба одиночки. Присоединиться к стае – это не его стиль. Военная разведка считала, что он даже отказывался создавать себе подобных для хозяев. Сталин был последним лидером, которого Николай уважал настолько, чтобы позволить собой командовать. Впрочем, советская военная машина не много потеряла от отсутствия вервольфов: для друзей они оказались не менее опасны, чем для врагов.

Кирк Коновер всегда говорил, что Николай не хочет никого обращать, потому что ему нравится быть особенным – единственным вервольфом, на которого может рассчитывать КГБ. Эрл же знал: Николай просто не любит конкуренцию. После развала Союза он исчез, но некоторые вещи ведь не меняются...

Что ж, похоже, это уже не так.

Неподалеку от больницы нашелся работающий допоздна дайнер – типичное для маленького городка заведение, где деды, с которых уже песок сыпется, сидят, покуривают и болтают с любым, кто готов слушать, что странного случилось и что поменялось. В таком месте охотник может взять холодного пивка под горячий стейк, поболтать и уйти, оставив щедрые чаевые, но приобретя точную картину происходящего. В общем, как раз по вкусу Эрла.

Наверное, поэтому вид внедорожника с правительственными номерами его взбесил.

Эрл выругался себе под нос, припарковав комовский внедорожник за черной машиной. Может, это было какое-нибудь безобидное федеральное агентство, но лишние антенны и тонированные окна в городе, кишащем оборотнями, просто кричали: Бюро контроля за монстрами.

– Ну везучий же я парень...

Если федералы приехали по душу Николая, значит точно все испортят. Русский заляжет на дно и не покажется еще лет десять. Эрл не спеша прикинул варианты: можно продолжить кататься в поисках вервольфов, а можно зайти и попытаться подслушать федералов. Вдруг там кто-то с ним не знакомый – и проговорится о важном? Слух у Эрла был куда лучше, чем у обычных людей, попробовать стоило.

В худшем случае, если это окажется какой-то видевший его федерал, можно начать до него докапываться: вдруг со злости ляпнет то, чего не стоило! Агенты любили кидать понты, а он любил их провоцировать – легкое и приятное хобби. Одна мысль об этом была такой соблазнительной, что он едва не оставил шапку с логотипом К.О.М. Наконец благоразумие победило, и он бросил вещь в машине.

В дайнере было тепло, пахло хорошей едой. Для такого позднего времени народу собралось сравнительно много. С другой стороны, вечер пятницы...

Эрл сел у барной стойки рядом с несколькими старыми джентльменами, увлеченно жалующимися на политику. Федералов легко было заметить: они торчали за столиком в углу, единственные посетители в галстуках. Когда вокруг сплошная фланель, галстуки выделяются еще сильнее. Молодого агента Эрл не знал, но выглядел он типично для Бюро: напряженный, мускулистый, с квадратной челюстью – биоплатформа «надиратель задниц и запугиватель свидетелей». Старший сидел спиной к бару, но его хрипловатый бас был Эрлу знаком.

Лысый амбал, скуластый и носатый. Как там его... Шторм? Шторка? Когда-то был напарником Фрэнкса... Сэм его еще в нокаут отправил на каком-то армейском сборище... Старк. Точно. Тот еще козел. Вот тебе и незнакомые агенты!

Федералы болтали между собой. Как большинство людей, всю жизнь имевших дело с огнестрелом, агент Старк неосознанно повышал голос, будто был глуховат. Он жаловался на погоду, на местных и на то, что Коппер Лейк смеет не быть Чикаго, но ничего полезного не говорил. Подошел молоденький официант, и Эрл его удивил, заказав две порции ребрышек по шестнадцать унций – прожарка минимальная, а вот всего остального побольше. Официант спросил, ждет ли он кого-нибудь, на что Эрл улыбнулся и ответил, что у него просто метаболизм быстрый.

Он продолжил подслушивать, но привлекли его внимание не федералы, а местные.

– Да это прямо монстр какой-то был. Я слышал, дело плохо: прямо в лоскуты его разорвал.

– Точно. Никогда такого не видел. Отожрал Джо кусок живота! Повезло парню, что вообще выжил.

Эрл повернулся к сидящим на стойке слева от него.

– Простите, что влезаю... Тут что, кого-то съели?

– Медведь сожрал, – ответил первый говоривший. – Можешь представить, а?

Эрл присвистнул.

– И часто у вас такое бывает?

– Да примерно никогда, – вставил второй. Ему явно хотелось поболтать. – Весь город об этом говорит. У меня племянник в больнице работает, все мне рассказывает.

– А ты откуда сам? – подозрительно спросил первый. Эрл узнал его акцент: слышал такой, когда был на одном выезде в Финляндию. – Ты не местный, говор странный.

– Алабама. У нас медведи не едят людей, снега обычно нет, а тот, кто хочет послушать байку, проставляется рассказчикам. – Эрл по опыту знал, что если понравиться финнам или хотя бы убедить их, что в тебя не надо тыкать ножом, лучше компании не найти. Суровый климат рождает суровых людей. – Меня Эрл зовут.

– Хорошие у вас традиции, сынок, – одобрительно кивнул первый и показал официанту три пальца. – Я Айно, это Генри. Там на Клифф Роад местного помощника шерифа, Джо Бакли, медведь из машины через окно вытащил и кусок отгрыз.

– Он у Рэндалловской конюшни был, – прибавил Генри. – Вот рудник «Квинн», а конюшня на другой стороне холма. Я на руднике в свое время поработал, до большого обвала.

– Темный день для Коппер Лейк, – пробормотал Айно.

Эрл не знал, говорит старый финн о нападении или об обвалившейся шахте.

– А медведя поймали? – спросил он, уже догадываясь, какой будет ответ. Деды покачали головами. – Я, кстати, профессиональный охотник. Может, смогу помочь.

– Может. – Айно поскреб щетинистый подбородок. – Искали его, ничего не нашли. Джо Бакли хороший паренек, так что, охотник, если увидишь медведя, сделай одолжение – пристрели его.

Вернулся официант с тремя бутылками пива.

– У меня есть пара ружей в пикапе, – ответил Эрл и отсалютовал дедам бутылкой. «Пара» – это было, конечно, преуменьшение. – И стреляю я неплохо.

Официант фыркнул, сдул челку с глаз.

– Из-за таких, как вы, оружие на улицы и попадает.

Эрл глянул на него, будто впервые увидел.

– А благодаря таким, как ты, картошка мне попадает на тарелку. Давай, пацан, пошел!

Официант рассерженно утопал. Айно одарил Эрла широкой ухмылкой. Ну надо же, новое достижение – подружился с финном! Похоже, размякают они от жизни в Америке.

* * *

Старк глазам не поверил, но да: на баре сидел самый ублюдочный наемник, Эрл Предтеча собственной персоной.

Жуя свой куриный стейк в панировке и разговаривая с агентом Мошером, Старк все время поглядывал на колбу, которую держал под столом. Как только жидкость в ней посинела, он сказал Мошеру, что ему надо отлить, встал, собираясь позвонить «Бриарвуду», чтобы приезжали и заработали им денег... И увидел чертова Предтечу, смеющегося и распивающего пиво с какими-то стариканами. Это был удар.

К.О.М. приперлись. Старк пробормотал под нос целую матерную тираду. Эти сволочи убьют вервольфов раньше, чем явится «Бриарвуд», уведут деньги у них из-под носа, а он ни черта не сможет с этим сделать. Нельзя даже объявить это дело юрисдикцией Бюро, потому что сперва придется заполнить кучу бумажек, а если он еще и соврет, что результат теста негативный, начальство его не поймет.

Он ненавидел Предтечу. Не только потому, что тот был настолько богатый и успешный, что ни одному госслужащему во сне не снилось, – у этого мужика вместо мелочи сенаторы были в кармане, – он еще и бойцом оказался первоклассным. По Бюро ходили слухи, что он выбил дерьмо из команды директора Майерса и ему ничего за это не было. Еще одна причина заменить Майерса. Если бы Старка поставили у руля, паршивый вервольф не посмел бы на Бюро даже гавкнуть.

Вот оно, самое главное. Предтеча был вервольфом, мерзким, вонючим ликантропом, не лучше того мусора, который Старк уничтожал всю свою сознательную жизнь. Все спецагенты знали о нем. Местные деревенщины понятия не имели, что сидят рядом с жестоким зверем, а Старку даже нельзя было поступить разумно и всадить пулю монстру в башку. Существа, на которых не распространялись выплаты ФАС, были вне его юрисдикции. Исключение – если они самовольно покинут резервацию и что-нибудь учудят. Стоит Предтече продолбаться, Бюро тут же возьмет его за задницу, но пока руки у них были связаны. Никто не знал, как Предтеча попал в список неприкосновенных, но Старк был уверен, что К.О.М. просто закидали бесхребетных политиков деньгами.

Надо было что-то предпринять, и быстро. Предтеча точно пойдет к укушенному помощнику шерифа. Они всегда так набирали рекрутов: покупали выживших сладкими обещаниями. Предтеча сам вервольф, он тут же поймет, что полицейский заражен, учует что-нибудь. И все деньги достанутся К.О.М.

Старк, оставаясь незамеченным, завернул за угол, к туалетам. Ему повезло: в глубинке мобильные ловили плохо, поэтому тут имелся таксофон. Значит, не придется звонить в «Бриарвуд» со служебного телефона. В таких делах лишняя осторожность не повредит.

После четвертого гудка европейская секс-бомба подняла трубку.

– «Бриарвуд».

Он перешел сразу к делу:

– Если ваши парни успеют вовремя, получим в два раза больше. Но им лучше поспешить. Есть осложнения. Тут ваши конкуренты.

– Конкуренты?

– Алабама, если вы поняли, о ком я. Одна цель в больнице. До полнолуния не обратится, но если успеете, анализ крови подтвердит ФАС. – Старк не стал упоминать, что в больнице полно копов. Пусть «Бриарвуд» сами разбираются. – Тот, что его укусил, где-то в округе. Как быстро приедете?

Последовала долгая пауза, словно она прикрыла трубку и задала кому-то вопрос.

– Наша команда почти на месте.

Старк взглянул на часы и выругался. Все висело на волоске.

– Пусть едут сразу в больницу.

Он бросил трубку на рычаг.

Выйдя обратно в зал, он тут же наткнулся на взгляд ничуть не удивленного Предтечи. Старк замер. Охотник так обнаглел, что даже поднял бокал, словно чокнуться с ним хотел. Вот и вся конспирация. Старк подошел к бару приструнить зарвавшегося оборотня.

Вблизи Эрл Предтеча выглядел совершенно обычным, но было что-то угрожающее в его взгляде: он словно решал, сожрать тебя или нет. Однако Старк служил в Бюро, а агентов Бюро не запугать даже оборотню.

– О, агент Шторка. Давно не виделись, – проговорил Предтеча дружелюбным тоном. Его конфедератский, деревенский, неграмотно-козотраховский кантри-песенный акцент взбесил Старка еще сильнее.

– Старк, – поправил он. – Что ты тут делаешь, Предтеча?

– Отпуск отгуливаю. Эти джентльмены мне как раз рассказывали про здешнюю рыбалку. И стейки тут отличные. А ты что тут забыл?

– Я по официальному делу. От которого тебе лучше держаться подальше.

Предтеча улыбнулся.

– Твое дело настолько моего времени не стоит, что я в минусе останусь, если возьмусь.

– Пошел ты, – автоматически бросил Старк, но вдруг почувствовал панику. А если Предтеча слышал разговор с «Бриарвудом»?

Он задумался. Конечно, он никак не мог ничего услышать, но на больную мозоль все равно наступил.

– Слушай сюда, ублюдок. Если ты хочешь...

– Э, мистер, – перебил один из деревенщин. – Что за наезд?

– Заткнись, дед, – рявкнул Старк. – Не твое дело.

– Эрл, это что за хрен нарисовался? – спросил другой местный.

– По морде хочет, – сказал первый дед с сильным акцентом. Он слез со стула, но оказался Старку всего по подбородок. – Проблемы, жирный?

– Все нормально, Айно, – успокоил Предтеча, положив руку ему на плечо. Потрепанному деду было за шестьдесят, и все равно Старк собирался ответить на оскорбление, но тот, сверля его глазами, вернулся на стул.

– Мы со Шторкой уже видались. Он просто на взводе... Что, больше Фрэнксу подштанники не стираешь? И как оно, на свободе?

Мошер, услышав напряженный разговор, подошел, понятия не имея, что происходит. Старк указал мясистым пальцем Предтече прямо между бровей.

– Ты у нас шутник, да? Не забывай, шутник: дошутишься однажды, и мы тебя возьмем.

– Угу. – Предтеча сделал долгий глоток. – Не знаю, что я такого натворю, но определенно что-то стоящее.

Старк дураком не был и, даже разозлившись, понимал, что Предтеча специально его доводит. Да к тому же его пьяный дружок будет свидетелем, случись что – проблем не оберешься.

– Уходим с этой помойки, Мошер. А ты, Предтеча, не попадайся мне, а то пожалеешь.

– Увидимся, Шторка.

– Иди, гуляй, – добавил дед с акцентом.

Сжав кулаки, Старк вернулся к внедорожнику. Мошер все спрашивал его, что это было. Морозный ветер немного охладил горячую голову Старка. И решение пришло само собой.

– Едем в больницу, – бросил он. «Бриарвуду» лучше поторопиться, потому что лучше он пристрелит полицейского сам, а потом будет возиться с бумажками, чем позволит К.О.М. украсть его деньги.

Глава 6

Когда меня укусили, я, конечно, почувствовал в теле изменения. Я стал сильнее, быстрее, проворнее, хотя поначалу не понимал насколько. Мой слух, мое обоняние стали острее. Я теперь видел в темноте. Но самое главное – мои раны затягивались с феноменальной скоростью.

Это неудивительно. Раз мое тело теперь могло полностью переломаться и принять новую форму за минуты (тогда это были минуты, сейчас – секунды), сращивание этих самых сломанных частей было отличным побочным эффектом. Раны, нанесенные всем, кроме серебра, все еще были неприятны, но заживали как на собаке. Хотя до боя с луской я не знал, на что способен по-настоящему.

Я схватил первое подползшее щупальце. Его «пальцы» напоминали толстую крабью ногу. Я отломил один, и вонзил в луску ее же коготь. А когда она попыталась перекусить меня пополам – расхохотался почему-то и смылся быстрее, чем она успела среагировать. Она поползла за мной по пляжу, размахивая щупальцами как сумасшедшая, хлеща ими вокруг акульей головы как кнутами. Стоило шипу меня ударить, как он вспарывал мне кожу. И как бы быстро она ни восстанавливалась, каждый раз было чертовски больно. Наконец я вырвал большое щупальце и влупил им монстру прямо по башке.

Луски тяжелые твари, но быстрые, как молния. Она нагнала меня, подмяла под себя, вжимая в песок. До сих пор в носу этот запах гнилой рыбы. Луска схватила меня щупальцем за ногу, поднесла к пасти и попыталась разгрызть. Зубы наполовину вошли в плечо, в ребра, легкое, желудок, разломали мне тазовые кости пополам. Она трепала меня, как терьер крысу, пока не сломала позвоночник. А когда я безвольно повис, скользнула обратно в черную воду.

И вот тогда я разозлился по-настоящему.

В те времена я только учился сдерживаться, не превращаться. Теперь я превращаюсь, когда позволяю Гулу взять верх или в полнолуние, когда выбора у меня нет. Но тогда, стоило мне рассердиться или испытать сильную боль, я тут же перекидывался.

Только луска заплыла на глубину, как добыча в ее пасти вдруг начала вырываться яростнее. Позвоночник с хрустом встал на место, каждая клеточка тела приняла новую форму. Я ударил стремительно отрастающим когтем и распорол надвое маленький красный глазик луски. Челюсти распахнулись, и тварь выпустила меня.

Следующие несколько минут я помню плохо: обратившись, смог добраться до горла луски и вырывал здоровенные кровавые куски мяса, сводя ее с ума. Раскрыл ее челюсти, тянул, пока кости не сломались. Вгрызся в плоть, поливая пляж кровью тварюги. Я грыз, рвал, царапал, пока монстр не попытался сбежать, откатиться. Тогда я схватился за большое щупальце и вытащил тварь в пять раз меня больше обратно на песок. Одуревшая от боли и кровопотери, она полила меня чернилами, но только больше разозлила.

Дырки, которых она во мне наделала, зажили, но крови я потерял много и ослаб. Тут помогла ярость. Луска истекала алой жидкостью из всех щелей, один вид меня подстегивал. Эта тварь теперь боялась меня, выла на частоте, человеческому уху недоступной, предупреждая своих не соваться на этот остров.

Я помню, как сидел на корточках, чернила капали со шкуры на могучую тушу твари, когти глубоко вошли в жировую прослойку. Помню, как победно завыл на луну. А потом разорвал луску на части: мне нужно было есть, восполнить энергию и массу, которую я потерял.

На вкус луска как тунец, только пожестче будет.

* * *

После того как Джо Энн приняла звонок агента Старка, Хорст велел Линсу давить педаль в пол. Они и так превышали, но лишнего вервольфа он упускать не собирался.

– Не знаю... Дорога все хуже, – сказал Линс.

Он был прав: снег повалил гуще. Но ехал отряд на «Эскалейде», на хорошей резине, к тому же почти добрались, и Хорст не собирался позволять тем, из Алабамы, лезть на его территорию и мешать его бизнесу. Правда, конкретно эта территория не похожа была на чикагские улицы, к которым он привык. Деревья его нервировали. Как-то оно неправильно: одна земля и никаких тротуаров.

– Не нуди, Ларри, – сказал Келли, набивавший магазины на заднем сиденье. Хорст уже и не знал, сколько их там у него, но любое дело, отвлекавшее бородатого мордоворота, одобрял, потому что этот если начнет, его не заткнешь. – Перекрестись и тапку в пол.

Келли представлял собой странное сочетание: истово верующий рецидивист. Хорст впервые смекнул, что тут заковыка, когда заметил, что его ручищи покрыты тюремными татуировками с цитатами из Библии, но рекомендации у мужика были отличные.

– Иисус нас из кювета не вытащит, Робб, – сказала Джо Энн, как всегда нарываясь.

– Закройся, корова.

Хорст поднял руку, показывая, что не в настроении. Оба захлопнулись. Может, Робб Келли и провел много времени, ломая колени бедолагам, выбравшим не тех кредиторов, Хорст знал, что у Джо Энн Шнайдер больше полезного опыта, чем у остальной команды, исключая его самого. Отмотала самый долгий срок, поучаствовала во всех возможных аферах, прикончила уйму народу и выглядела так соблазнительно, что здорово облегчала работу с населением.

Локо, устроившийся на переднем сиденье, как всегда тихо смотрел в окно. Он был настолько же тихий, насколько Келли болтливый. Локо его звали не потому, что он был сумасшедший, хотя Хорст подозревал, что немножко есть. Это было просто сокращение от фамилии Лококо. Джейсон Лококо, огромный, уродливый и бритый наголо, щеголял стеклянным глазом, который никогда не смотрел точно в то же место, что глаз живой. Этот гигант жал от груди фунтов пятьсот и отсидел пять лет за непреднамеренное убийство: врезал мужику один раз. Ясно как день, почему Хорст его нанял.

– Скользко, вообще-то! – запротестовал Линс. – Стараюсь как могу.

Времени на эту ерунду не было. Лоуренс Дж. Линс, для друзей просто Ларри, был самым старшим членом «Бриарвуда», снайперил для банд в Кливленде. Его дядя рекомендовал Линса из-за репутации: выглядел тот как седой байкер, деловой, серьезный, и сверхъестественная дрянь его не пугала.

Хорст недолго пробыл в К.О.М., но успел понять, что ребята, которых они нанимают, слишком мягкотелые для такого бизнеса. Конечно, они пережили нападение монстра и много о себе возомнили, но на деле были и вполовину не так круты. Обыватели, играющие в героев. После того как монстры пожрали совсем бесполезных новичков, осталась неплохая команда, но К.О.М. по сути своей были слишком мягкими. Себя Хорст окружил крепкими орешками. Его отряд готов был кого угодно завалить без колебаний. У него единственного не оказалось судимостей, потому что он действовал умно и не попадался.

Осторожность Лина могла влететь «Бриарвуду» в кругленькую сумму, так что пришла пора напомнить им, кто тут главный.

– Слушай сюда, – холодно сказал Хорст. – Это наш билет в большую игру. Если убьем вервольфа, у нас будут деньги, имя и очередь клиентов на два квартала. Я тебе рассказывал о ребятах, на которых работал. У них вертолеты свои. Вертолеты, мать твою! Вот о каких бабках речь. Или что, хочешь снова магазины с бухлом обчищать?

– Нет. С этим я завязал, – ответил Линс.

– Тогда хватит ныть как сучка и гони быстрее, – велел Хорст.

Линс только вздохнул и прибавил газу. А Хорст мысленно себя похвалил за управленческие способности.

* * *

Больница была одним из самых новых зданий в Коппер Лейк. Не самая большая в регионе, но приличная и вместительная – безликий двухэтажный бетонный куб, обслуживавший пациентов из маленьких городков, разбросанных вокруг. Бакли с такими ранениями нельзя было везти в Хоутон, в большую больницу, – врачи решили дождаться, пока его состояние стабилизируется, хотя никто не верил, что это случится. Но Бакли всех удивил и не умер. Говорили, что доктор Гленн дар речи потерял, увидев, как быстро он идет на поправку. Хизер подумала, что насчет его ран все изначально преувеличивали.

Она решила заскочить к нему. Бакли жил один – ни девушки, ни семьи. Они пару дней назад вместе праздновали День благодарения в участке – то есть ужинали в комнате отдыха. Такие сотрудники всегда вызывались дежурить на праздники, чтобы их сослуживцы могли отметить с родными.

Он был приятный парень, но по натуре одиночка. Хизер он всегда нравился: хороший стрелок, со всеми дружелюбный – прекрасный человек, на которого можно положиться в трудной ситуации. Сердце кровью обливалось от того, что приходилось навещать его в больнице.

На втором этаже находилась комната ожидания для семьи и друзей. Хизер знала ее лучше, чем хотелось бы. Много ночей проспала на тамошнем диване. В этой больнице умерла ее мама – она заболела, но до самого конца была не одна. Дед провел тут последние дни после инсульта. Потом сюда же загремел отец. Хизер привыкла к этому дивану. Да что там – они были старыми друзьями.

В комнате ожидания никого не обнаружилось: слишком поздний час. Медсестра узнала Хизер и провела ее прямо в палату Бакли. Конечно, часы посещения давно закончились, но в маленьких городках люди сами решали, когда правила надо соблюдать, а когда нарушать. Этим утром Бакли сделали еще одну операцию, и, по-хорошему, никого, кроме членов семьи, к нему пускать нельзя было, но для шерифа и его помощников сделали исключение.

Бакли выглядел ужасно – лежал, замотанный бинтами. Его симпатичное лицо осунулось, на пробитом черепе белела повязка, на руке, которую, видимо, пытались собрать по кускам, – огромный гипс. Остального не видно было под одеялом. Везде стояли цветы. В Коппер Лейке все любили Джо и как могли пытались его поддержать. Хизер тоже сперва хотела принести букет, но заключила, что будет как-то глупо. Джо к цветам был равнодушен... Да он ко всему сейчас равнодушен. К тому времени, как он очнется, букет все равно завянет.

Никаких официальных приказов не было, но весь департамент по очереди дежурил у постели Бакли. Шериф, человек добрый и сердечный, решил, что кто-то из его ребят должен быть рядом с Бакли, когда тот придет в себя. Сегодня пришла очередь Чейза Темпла – он сидел в глубоком кресле в углу, одетый как обычно.

Темпл положил учебник по политологии и потянулся.

– Привет, Керконен.

– Как он? – тихо спросила она.

– Так же. Трудно сказать... не знаю. – Темпл поднялся. – Посидишь минутку? Я пойду покурю, этот запах меня убивает.

– Запах? – переспросила Хизер. – Цветочный?

– Нет, больничный антисептик. Чувствуешь? Тут пахнет нездоровыми людьми.

Она пожала плечами. Давно привыкла к этому запаху, даже не заметила.

– Ты голодный?

– Столовая закрыта.

– Они обычно оставляют сэндвичи за прилавком, там кофейная банка для денег. Все на доверии. Принеси мне пончик, если можно.

– Опять ешь всякую дрянь... – Темпл улыбнулся. – Она тебя однажды убьет.

* * *

Итан Пидди в ужасе съежился на полу, глядя, как существо, выглядящее как хрупкая голая девушка, сидит напротив и высасывает мозг из человеческой бедренной кости. Фонарик откатился, в тенях ее глаза светились золотым.

Девушка ему до груди едва доходила, но одним ударом сбила на пол, схватила железной хваткой за ногу и легко, словно он ничего не весил, потащила к куче мяса и костей. Там он и замер, дрожа. Существа, прятавшиеся в тенях, были мохнатыми. Пар, поднимавшийся от их тел, прогревал воздух. Они даже голов не подняли от еды. Голая девчонка чувствовала себя с этими жуткими тварями как дома. Повернув голову, Итан увидел останки тела в джинсах и кроссовках.

Пахло мускусом. Вокруг собрались огромные плотоядные звери. Он знал, что стоит ему встать, как они нападут. Двое, щелкая зубами, принялись драться за оторванную руку. Девушка улыбнулась, глядя на них.

– Вы... вы кто? – прошептал он.

– Стая, – бросила она и снова впилась в кость.

Было темно, ее всю покрывала запекшаяся кровь, а грязные, пыльные волосы спутались, поэтому он не сразу узнал в ней одну из девчонок, работавших на кассе в универмаге «Разумная цена». Всегда дружелюбная, улыбчивая и приятная. Если он правильно помнил, она несколько лет назад была в команде поддержки.

– Ты же дочка Лэнгли, да?

– Больше нет.

Итан понимал, что существо, сидевшее среди ужасных зверей, действительно не было милой местной девочкой, которую он знал. Больше не человек – что-то дикое, кровожадное, опасное.

– Что ты со мной сделаешь?

– Если бы это я решала, уже съела бы тебя, – ответила она. – Поэтому заткнись. Ведьмовские твари еще ищут. Им не надо дышать, так что не бойся, мы скоро уйдем. Альфа сказал, они почти нашли.

Она говорила какую-то чушь.

– Пожалуйста, отпусти. У меня жена, дети...

– Люди такие сопливые нытики... – В штольне что-то лязгнуло, она резко обернулась, уставившись в темноту. – Он идет. Лучше не зли его, а то пожалеешь.

Она испуганно отступила и растворилась в тенях.

Итан попытался сделаться как можно меньше и безобиднее. Ближайшая тварь сидела всего в нескольких футах, выпрямив спину. Луч фонарика освещал одну из ее передних ног, и Итан понял, что видит пальцы. С черными когтями... но все же пальцы. Не лапа.

Звери одновременно повернули длинные морды ко входу, покорно наклонили головы. Итан не видел, на что они смотрят, но из темноты вдруг послышался мужской голос.

– Копатели нашли его.

Звери взвыли в унисон. Звук разнесся по всей Шестерке.

Мужчина подошел ближе к свету. Итан, съежившийся в позе зародыша, смог рассмотреть его силуэт: длинный черный плащ, шляпа с широкими полями. Лицо осталось в тени, но глаза светились, как и у девушки. Он поставил на пол перемазанную грязью шкатулку и сел перед ней на пыльный пол.

– Ты кто? – спросил он, заметив Итана.

Во рту так пересохло, что трудно было говорить.

– Ночной сторож, – выдавил он.

– О... Да, я тебя узнал. Был однажды на экскурсии. – Послышался долгий вдох. Незнакомец обнюхивал его. – Ты был там. Твой страх остался внизу, когда штольня обвалилась. Я чувствовал его на стенах. Ты знал Керконена?

– Знал, – прохрипел Итан. При чем тут старина Аксель?

Черная шляпа кивнула. Рука легла на шкатулку.

– Эту вещь нельзя уничтожить. Он наверняка пытался. Ее не сломать, не сжечь, не расплавить. Сейчас такие уже не делают. Поэтому он попытался ее спрятать. Боялся, что придет кто-нибудь вроде меня. Думал, если закопает поглубже, я не найду. Засунул в самую глубокую дыру на земле и залил водой. Прекрасная попытка, признаю. Мне много лет понадобилось, чтобы найти это место.

Это был небольшой денежный ящичек из нержавейки. Незнакомец одной рукой сорвал замок. Петли заскрипели, крышка открылась впервые за долгие годы. Чудища сгрудились посмотреть, Итан чувствовал их жар.

Незнакомец достал из ящичка гнилую тряпку, вылившаяся вода смешалась с кровью на полу.

– Взгляните, дети мои, – с волнением заговорил незнакомец. Тряпка распалась, блеснуло что-то серебристое: цепочка выскользнула, закачалась.

Улыбка Черной шляпы была видна даже в темноте – слишком острые зубы.

– Амулет Кощея Бессмертного.

Ужасные звери возбужденно подались вперед, стоило ему снять шляпу и надеть амулет на шею. Он вздрогнул, как только медальон коснулся его груди. Золотые глаза закрылись. Стая словно затаила дыхание, наблюдая, что же будет дальше.

Незнакомец принялся что-то бормотать себе под нос, словно читая молитву, но гортанный язык был Итану не знаком. «Молитва» зазвучала громче, чудища заскулили в испуге, вытянули шеи. Казалось, воздушные потоки завихрились вокруг. Фонарик мигнул и погас.

– Да заплачут небеса ледяными слезами, – закончил незнакомец на английском. – Да наполнятся реки кровью.

Он медленно выдохнул и открыл глаза. Золотой блеск сменился ярким красным свечением.

– Да начнется великая охота!

Крики Итана Пидди застряли в горле – ужасные челюсти вонзились в него со всех сторон, разрывая на части.

* * *

Гул пришел из ниоткуда.

Эрлу пришлось схватиться за стойку, чтобы не упасть со стула. Он конвульсивно дернул рукой, сшиб свою тарелку. Она разбилась, внезапный грохот привлек внимание.

Что-то было не так. Хреново. На секунду Эрл подумал, что вот сейчас превратится. Перед глазами встали кровавые видения: он всех тут поубивает. У них нет ни шанса.

Айно положил ладонь ему на плечо.

– Друг, ты как?

Эрл стиснул зубы, пытаясь сидеть ровно, в ушах звенело, волосы на руках встали дыбом. Он дернул плечом, отталкивая Айно. Такое ощущение, будто дни перед полнолунием ужали в одну секунду, плотную, как кирпич, и врезали ему по башке.

К счастью, ощущение быстро исчезло, Гул притих до обычного уровня.

– Я в норме. Сейчас... – Эрл глубоко вдохнул. Какого хрена это было?

Под взглядами посетителей он поднялся, сделал пару осторожных шагов. Его шатало, голова кружилась. По взмокшему лицу текли капли пота.

Подошел зануда-официант.

– Все в порядке, мистер?

– Может, тебе врача? – спросил Генри.

– Ничего... Я в порядке. Надо подышать. Свежим воздухом. – Эрл вытащил из кошелька две сотенных и запихал официанту в карман рубашки. – Извини за беспорядок.

Все еще шатаясь, как пьяный, он побрел к выходу.

Снаружи бушевала метель. За шумом ветра слышался волчий вой.

* * *

Только Хизер открыла рот, чтобы рассказать Темплу, куда именно ей не упали лекции двадцатилетки о пончиковой зависимости, как Джо Бакли громко застонал, напугав их обоих. Аппараты у его постели панически запищали, Бакли дернулся, кривясь от боли.

– Позови медсестру, – велела Хизер. Бакли засипел, распахнул глаза. Ему явно было очень больно. Он окинул палату непонимающим взглядом и душераздирающе заорал. – Беги!

Темпл вылетел за дверь. Хизер подошла к Бакли.

– Джо, ты меня слышишь?

Бакли заметался, стиснул кулак, схватился за грудь. Попытался сесть, но снова закричал и упал на спину, попытался снова... Что-то хрустнуло. Хизер понятия не имела что, но могла поклясться, что звук шел из-под бинтов. Испугавшись, что у него швы разойдутся, она взяла Бакли за плечи, пытаясь его удержать.

– Джо! Успокойся!

Он вдруг обмяк. Монитор сердцебиения запищал как бешеный.

Бакли не мигая уставился куда-то сквозь нее. Мертвый.

– О боже. Джо, и ты тоже...

А потом он моргнул.

На его лбу, на шее набухли вены, от тела вдруг пошел такой жар, будто оно сейчас вспыхнет. По лицу градом покатился пот. Джо снова закричал. Он орал, пока не кончился воздух, а потом вдохнул и заорал опять, брызжа слюной. Капли падали Хизер на лицо, но она все пыталась его удержать. Никогда еще не видела, чтобы человеку было так больно...

– Помогите! Нужен доктор! – крикнула она в сторону двери. А когда обернулась, увидела, что сосуды в глазах Джо полопались и белки затянуло красным, радужка сделалась желтой, как золото. Кричать он перестал, но дышал загнанно, отчаянно. Шокированная Хизер поняла вдруг, что его кожа действительно жжет руки. Ахнув, она отпустила его и отпрянула. Бакли выгнулся над постелью, трубки и сенсоры начали отваливаться, мониторы завопили еще громче. Он забился, разбрасывая одеяла, что-то снова захрустело, словно ломались кости, и его тело рухнуло обратно.

Тяжело дыша, он взглянул на Хизер и просипел сквозь выступившую на губах пену.

– Убей меня, прошу. Быстрее.

Его голос как будто стал ниже. Десны кровоточили, окрашивая зубы алым.

Прибежал Темпл с доктором Гленном и медсестрой. Доктор тут же начал раздавать указания. Хизер, зажав рот руками, попятилась – и пятилась, пока не уперлась спиной в стену. Бакли, сходивший с ума от боли, схватился за больничную рубаху и принялся рвать ее странно длинными ногтями.

* * *

Когда шибануло, Николай как раз вел машину по заснеженному шоссе, проклиная свои неудачи и планируя следующий шаг. Приступ прокатился сквозь него, накрыл как приливная волна. Словно полная луна не просто вышла, а выла ему прямо в ухо.

– Нет! – смог выдавить он, когда забурлила кровь.

Да! Да! – заорал внутри Зверь.

Он попытался бороться с превращением. Спазм сковал мышцы, нога невольно вдавила педаль газа в пол, руль повело в сторону. БМВ закрутило, вынесло на соседнюю полосу, прямо на огни чьих-то фар. Оранжевый силуэт несся на него в фонтанах грязного снега.

– Вот говно... – пробормотал Николай, обмякнув.

Ковш снегоуборочной машины с грохотом врезался в БМВ, капот смяло пополам, металл и стекло полетели в салон, небо и земля поменялись местами: автомобиль взлетел над дорогой, и Николая, не пристегнувшего ремень, вынесло сквозь лобовуху.

* * *

Эрл стоял на парковке, закрыв глаза и подняв лицо к небу. Снег залетал в открытый рот, на вдохе обжигал легкие льдом. Холод очищал, успокаивал горящую кожу. Что-то было фундаментально не так. За все годы своего проклятия он никогда такого не чувствовал.

Лунный Гул по-прежнему стоял в ушах, как и всегда. Эрл чувствовал его всей своей душой. То нарастал, то убывал, четко по расписанию, как сама луна. Но этот Гул был иным – неестественная вибрация, исходившая не от луны, от чего-то другого.

Эрл опустил руки, открыл глаза. Ветер трепал куртку, настоящая снежная буря налетела будто из ниоткуда. Он медленно повернулся кругом, наблюдая, как городские огни исчезают за сплошной стеной снега.

Новый Гул взывал к нему, фальшивая луна. Он чувствовал. Мог идти на него, как на маяк. Но рядом происходило что-то еще. Куда ближе.

Он повернулся к приземистому бетонному зданию больницы. Пробуждение вервольфа... в больнице, забитой ни в чем не повинными людьми.

– Черт тебя возьми, Николай. Что ты наделал?

Фальшивой луне придется подождать. Эрл сунул руку под куртку, нашарил успокаивающе знакомую рукоятку «Смита и Вессона 625» на бедре. Сорок пятый калибр, заряжен особыми 230‑грановыми комовскими серебряными пулями. Он, подозревая, что они ему скоро понадобятся, рванул к больнице.

Глава 7

– Впечатляюще, – сказал мне падре на следующее утро. – Даже для вервольфа. Особенно такого молодого.

Я проснулся внутри остова луски с ее печенью вместо подушки. Абсолютно сытый, воняющий рыбьей кровью и жиром... и в человеческом облике. Выбравшись из клетки ребер, я пошел на мелководье отмываться. Священник последовал за мной. Оттирая песком чернила, я спросил его: он что, спец по оборотням?

– Что ж, это действительно так.

Я остановился, понюхал воздух. Нет, падре был не из моей породы. Это точно.

– Продолжайте.

– Меня зовут отец Сантьяго. Я не всегда был простым приходским священником. В молодости занимал особый пост в Ватикане. Вы ведь знаете, что у церкви есть свои охотники?

Мать настояла на том, чтобы вырастить меня в лоне Южной баптистской конвенции, но мы с религией максимально далеки друг от друга. Даже тогда у нас были конкуренты, но с церковниками мы никогда не сталкивались: все в этом бизнесе оставались из-за денег, как и мы.

– Пожалуй, неудивительно, что есть.

– Ваша организация основана в тысяча восемьсот девяносто пятом году. Наша – в двенадцатом веке. Я был архивариусом, поэтому кое-что знаю о вервольфах.

– Что за «архивариус»? – спросил я, выдав свою необразованность.

– Человек, занимающийся документами. Как я уже сказал, кое-что о вервольфах мне известно. К примеру, я знаю, что вы не обычный оборотень.

– Почему это?

– Многие из них оказались бы в животе луски, но не с таким комфортом, как вы. Это луска переваривала бы вас, а не наоборот. К тому же новоиспеченные вервольфы крайне раздражительны и легко впадают в ярость, но вы ни разу не попытались меня убить.

– Ну... как-то занят был. Думал, что как-нибудь без этого обойдемся.

Отец Сантьяго снял туфли – в них мог набиться песок – и зашел в воду.

– Что бы вы сказали, если б я вам поведал о случаях, когда ликантропы, обладающие такой же силой воли, учились контролировать свое проклятье и проживали долгую плодотворную жизнь?

Что-что, а перед трудностями я никогда не пасовал.

– Я бы сказал, что послушаю.

* * *

Мобильный потерял сеть. Агент Старк взглянул на дисплей. У него получилось дозвониться в офис, отчитаться, что он на месте и все в порядке, но вот до жены достучаться не успел. А она всегда включала стерву, если он не звонил. Говорила, это потому, что волнуется, но он-то знал: она просто помешана на контроле и не успокоится, пока до смерти его не занудит.

– Наверное, помехи из-за бури, – вставил свой полезный комментарий агент Мошер.

– Серьезно, Эйнштейн? – Старк указал на лобовое стекло внедорожника, в которое стучался ветер со снегом. Остальные машины на больничной стоянке быстро начинали напоминать сугробы. Он готов был поклясться, что за десять минут снега навалило на два дюйма. Дворники елозили по стеклу не прекращая, только поэтому он еще мог наблюдать за стоянкой. Старк снова набрал номер, но три палочки антенны превратились в большое жирное «Нет сети».

Проползла минута неловкого молчания. Младший агент чувствовал, что его босс в плохом настроении.

– Может, поедем в отель? – предложил Мошер. – Зачем мы вообще вернулись? Вы же сказали, что тест отрицательный.

– Интуиция, – соврал Старк. Он просто ждал, когда появятся «Бриарвуд» или К.О.М. Если это будет «Бриарвуд», можно ехать отдыхать. А вот если Предтеча, придется подстрелить помощника шерифа. – Поверь мне, парень. Я этим давно занимаюсь. Иногда агент просто должен доверять чуйке.

Мошер кивнул. Он знал, что Старка тренировал легендарный агент Фрэнкс, так что если Старк что-то говорит, значит так оно и есть. Те, кто поработал с Фрэнксом, имели право задирать нос. Этот мужик убивал все на своем пути. Ходили слухи, что он даже Древнего взорвал какой-то ньютоновской приблудой, но Майерс все детали новозеландской миссии закрыл под гриф «совершенно секретно».

Палата помощника шерифа была на верхнем этаже. Кое-где в окнах горел свет, показывались силуэты людей, но все оставалось спокойно. Может, все сложится неплохо. Может, копы ушли спать. С больничным персоналом иметь дело будет куда проще, к тому же его сейчас мало. Старк нахмурился. В окне над ними началась какая-то суета. Жалюзи были приоткрыты – если он правильно запомнил расположение палат, эта принадлежала как раз их цели.

Старк проверил телефон. Сети все еще не было.

Мошер подавил зевок.

– И вот, мы здесь. Так что должно случиться, как думаете?

– Что-то... должно. – Старк снова повернулся к окну – и вовремя: оно взорвалось осколками сверкающего стекла, и вместе с ними вынесло мужчину в голубой униформе врача. Пролетев по воздуху, он упал лицом вниз на их припаркованную первым рядом машину, силой удара погнув крышу.

– Вы это видели?! – крикнул Мошер.

– Такое сложно пропустить. – Не может быть. Слишком рано. До полнолуния еще несколько дней, но безжизненное тело, пялившееся на них вверх тормашками, и розовеющий снег не врали. – Пошли, – велел Старк, открывая дверь.

– Черт, сэр, а вы хороши! – воскликнул Мошер, следуя за ним.

* * *

Хизер не могла забиться дальше в угол, но очень хотела. Доктор попытался что-то сделать с Бакли, но пациент просто махнул рукой, и тот исчез. Она подняла голову, увидела кровавый след на потолке, проследила его до выбитого окна. Обрывки жалюзи качались на ледяном ветру, задувавшему в палату снег.

Помощник шерифа одним шлепком вышвырнул доктора Гленна из окна.

Бакли сел. Он больше не кричал. Дышал все еще тяжело, но как-то успокоился. Взгляд его золотых глаз упал на нее, кровавые слезы катились по щекам.

– Убей меня... пожалуйста.

Он говорил с трудом, словно у него язык перестал умещаться во рту. Сквозь рваную больничную рубаху виднелась шерсть. Бакли взглянул на свою руку, на покрасневшие ногти, с которых капало.

– Пожалуйста...

Его рот распахнулся слишком широко для человеческого, как на петлях.

Темпл окаменел от шока. Медсестра попятилась, запнулась обо что-то и упала. Хизер достала пистолет.

– Джо?

– Убей! – взревел он. Боль снова накрыла его, но вместо человеческого крика он издал жуткий вой. Кожа запульсировала, пошла волнами. Хизер не могла поверить глазам.

Вой стих. Свет мигнул два раза, и палата погрузилась во тьму. Замолчали мониторы. Жуткая тишина опустилась на больницу.

Единственным светом было призрачное отражение уличного фонаря в разбитом стекле. Хизер подняла пистолет. Кровать Бакли загремела.

– Джо?

Ответом ей было тяжелое дыхание. В животе Хизер заворочался тяжелый ком. Собрав всю свою волю в кулак, она отошла от стены. Через несколько секунд включился аварийный генератор, лампы заработали на половине мощности. Свет от них шел тусклый, мигающий.

Бакли исчез. Вместо него на кровати сидело нечто иное. Он... оно смотрело на нее. Хизер пошевелила губами, пытаясь что-то сказать, но звука не было. Это все еще было похоже на Бакли... Немного. Хрустнул череп, лицо превратилось в жуткую морду. Но когда он взглянул на нее снова, она окончательно убедилась, что Джо больше нет.

Он поднялся с кровати, выгибаясь, тяжело дыша. Десны вылезли из раздавшегося рта.

Медсестра вскрикнула и поползла к двери. Шум привлек внимание Бакли. Удлинившаяся голова резко повернулась к женщине. Ее попытка сбежать что-то пробудила в нем. Он спрыгнул...

– Стой! – крикнула Хизер, одновременно нажав на спусковой крючок. Она не помнила, как прицелилась, как убрала с «беретты» предохранитель, но перекрестье светящегося прицела встало прямо на центр инерции, как ее учили. Стоило существу приземлиться, как она снова нажала на спуск и снова – когда оно бросилось на медсестру. Женщина закричала, клыки Бакли впились в ее грудь, когти – в шею. Бакли замотал головой, завозил жертву по полу, беспомощную, вопящую, а Хизер все продолжала стрелять.

Бакли дернулся, получив несколько пуль в спину. Отпустив медсестру, он запрокинул голову, кровь веером плеснула у него изо рта. Воспользовавшись этим, Хизер выстрелила ему в горло. Бакли поднялся, сделал несколько шагов к выходу и свалился в коридоре.

Хизер трясло. На пистолете сработала затворная задержка. Магазин девяносто шестой «беретты» рассчитан был на одиннадцать патронов. Она как-то умудрилась расстрелять их все. От адреналина выстрелы звучали как далекие хлопки. И только сейчас она поняла, что все это время не дышала.

«Сосредоточься, Керконен».

Бакли не двигался. Он выпал в коридор, но его ноги остались в палате, только вот это были не человеческие ноги... Хизер заставила себя посмотреть по сторонам. Медсестра кашляла кровью. Кость ее ключицы торчала наружу. Темпл так и стоял столбом. Хизер двинулась к раненой женщине, на ходу доставая новый магазин. С двух попыток ставшие вдруг неуклюжими пальцы все же сунули его в пистолет.

Хизер присела на корточки рядом с медсестрой. Рана выглядела так, словно ее бензопилой нанесли. Кровь толчками лилась на рубашку. Бакли буквально кусок выгрыз...

Перепуганная женщина попыталась заговорить.

– Все хорошо, – соврала Хизер. Поставив пистолет на предохранитель, она сунула его в кобуру, как на тренировках. – Не волнуйтесь. Мы найдем врача, он поможет.

Ее и этому учили – говорить раненым, что все будет хорошо, даже если знаешь: им конец. Пугаться и лепетать: «О, черт, ну тебя и размотало, ты не жилец» – все равно что убить человек своими руками. Но к такому курсы первой помощи Хизер не готовили, так что она понятия не имела, что делать. Она попыталась зажать самую большую дыру. Кровь брызнула между пальцев. Но это было уже неважно. Струйки потекли медленнее, потом вовсе остановились. Медсестра умерла. Хизер не знала ее имени. Новенькая, наверное.

Отойдя от нее, по локоть в крови, Хизер попыталась вызвать подмогу по рации, но услышала только помехи. Телефон на тумбочке тоже не работал. А помощь была нужна. В коридор высыпали люди: пара ходячих больных, разбуженных выстрелами, и последний выживший из ночной смены этажа. Все они стояли и смотрели на мутировавшего Бакли, лежащего на ковре лицом вниз, в багряной луже.

Наконец еще одна медсестра осторожно переступила через него, чтобы помочь новенькой. Ее Хизер знала – Бэйли Что-то-там. Была к ней добра, когда дед умирал в этой самой больнице.

– Что случилось?

– Бакли... сожрал ее, – попыталась объяснить Хизер.

– Где док Гленн?

Она неловко указала в сторону окна. Вокруг творилась какая-то странная хренотень.

Бэйли принялась за работу, хоть Хизер и знала, что уже слишком поздно.

Нужно было держать себя в руках. Вызвать подмогу.

– Чейз?

Он так и стоял, открыв рот, даже не услышав ее.

– Помощник шерифа Темпл! – рявкнула Хизер. – Доставай хренову пушку!

Темпл подпрыгнул.

– Да, сэр! – ответил он, наконец-то вернувшись в реальность.

– Следи за Бакли. Если дернется, стреляй в голову. Понял?

– Да, сэр.

Стиснув зубы, она переступила через Бакли, изо всех сил стараясь не смотреть на него, растолкала больных и, завернув за угол, двинулась к сестринскому посту, безуспешно пытаясь оживить рацию. Все еще ничего, кроме помех. Больничный телефон, как оказалось, тоже умер. Даже гудка не было. Ни электричества, ни связи...

– В задницу это все...

Ну и что еще могло пойти не так?

А потом раздались крики. И Темпл начал стрелять.

* * *

К счастью, электричество выключилось до того, как агент Старк зашел в лифт. Застрять в лифте, пока снаружи вервольф жрет людей, – стыдоба! Стал бы легендой Бюро, но не в положительном смысле. Другие агенты ему бы это всю жизнь потом припоминали.

Мошер тут же включил фонарик. Яркий свет «Стримлайта» осветил холл.

– По лестнице?

– По лестнице, – ответил Старк, доставая свой «Глок 20». – Пошли.

Он снял с пояса тактический фонарик, прицепил на свой десятимиллиметровый пистолет, но когда они нашли лестницу, свет уже включился. Стоило ему открыть дверь, как сверху раздалась пальба.

Замешкавшийся уборщик испуганно уставился на двух вооруженных типов в костюмах.

– Эвакуируйте всех, – приказал Старк. – Тут... – Он запнулся. Историю для прикрытия так и не продумал: считал, что до полнолуния времени полно. Как же муторно будет разгребать весь этот бардак...

– На верхнем этаже бушует сбежавший псих с топором. Убирайтесь отсюда, быстро!

* * *

Мимо нее проскакал на одной ноге пациент в гипсе – костыль он где-то потерял от ужаса. Хизер же контринтуитивно бежала навстречу опасности. За скакуном спешила старушка в халате. Прокричав что-то невнятное, она заскочила в свою палату, захлопнула тяжелую дверь. Хизер завернула за угол... и остановилась, едва сдержав вскрик.

Кровавая баня – вот что это было.

Коридор заляпан красным. Она же отлучилась всего на пару секунд... Так мог бы выглядеть несчастный случай в цеху. Это одно тело? Два? Она не могла понять – просто какая-то кучка конечностей. Она неосознанно попятилась назад, к безопасности.

В палате Бакли кто-то закричал.

Ботинок скрипнул по линолеуму, и Хизер вдруг поняла, что отступает. Она остановилась. Несмотря на здравый смысл и логику, она знала свою работу и собиралась ее выполнить.

– Черт, черт, черт! – Достав «беретту», она сняла ее с предохранителя, подняла дрожащими руками и двинулась к палате Бакли.

Темпл вывалился в коридор на четвереньках, поскальзываясь в крови. Сквозь порванную рубашку видны были глубокие раны от когтей.

– Помогите!

Он смог проползти пару футов, прежде чем что-то здоровенное, покрытое черным мехом, выскочило за ним с невероятной скоростью. Совершенно точно не человек. Зверь схватил Темпла за ногу и одним легким движением утянул обратно в палату. Чейз успел лишь удивленно открыть рот.

Только кровавый след остался на полу. Все случилось так быстро, что Хизер даже выстрелить не успела. Что это было?

– Бакли?

Темпл взвыл от боли. Хизер бросилась вперед.

– Держись, Чейз! Я иду!

Зверь снова выпрыгнул в коридор. Стремительно, словно материализовался в воздухе. Заметив ее, он тут же ринулся в атаку на всех четырех лапах. Хизер несколько раз спустила курок. Чудовище за секунду оказалось перед ней, прыгнуло...

Уклоняться времени не было. Она закрыла глаза, готовясь к удару.

Раздался душераздирающий хруст. Но боли не последовало.

Хизер открыла глаза. Чудовище пятилось подальше от нее, на жутком зверином лице застыло совершенно человеческое удивление.

Мужчина в кожаной куртке появился перед ней словно из ниоткуда, закрыл собой. Он тряс рукой, будто ударил что-то твердое.

– Держись за мной.

– Вы... вы что, кулаком ему врезали?

– А почему бы и нет? – Незнакомец ухмыльнулся, подмигнул, и Хизер наконец узнала раздражающего южанина, которому недавно выписала штраф. – Ну что, теперь простите меня за превышение?

Зверь поднялся и, взревев, бросился на него.

– Осторожно!

Южанин легко повернулся. В руке у него возник здоровенный револьвер из нержавеющей стали. Он палил так быстро, что выстрелы слились в сплошной стрекот. Каждая пуля вошла точно в цель – прямо в голову зверя. Кровь с ошметками шерсти забрызгала стены. Чудовище упало, по инерции заскользило вперед, обмякнув. Мужчина выщелкнул цилиндр револьвера, выбил отстрелянные гильзы и зарядил еще шесть патронов с такой скоростью, что успел как раз к тому моменту, как тело доехало до него. И спокойно остановил его ногой.

– Как... что... как?! – забормотала Хизер. Существо под ботинком незнакомца было странным, ненормальным. Один из его когтей остановился в паре дюймов от ее ноги. – Черт! – Она оттолкнула лапу.

Южанин не спеша выстрелил еще раз, между глаз зверя. Хизер вздрогнула.

– Серебряные пули, – объяснил он, пихнул пистолет обратно в кобуру, достал из внутреннего кармана сигарету, сунул в рот. – Ваши обычные пукалки вервольфу ничего не сделают. Но за попытку ставлю «хорошо».

Хизер потеряла дар речи. Этот чокнутый без страха и упрека просто появился, одним ударом отшвырнул чудище на другой конец коридора, расстрелял, а теперь говорит о каких-то вервольфах.

– А?

– Оценка, конечно, относительная. «Отлично» – это один из моих ребят, который вервольфа завалил голыми руками. И еще одного – бильярдным кием.

– Вервольфа?..

– Ага. Вот эта мертвая туша – вервольф, – объяснил он, указав на труп. Прикурил зажигалкой, появившейся в другой руке, сделал долгую затяжку и выдохнул облако дыма. – Я Эрл. Эрл Предтеча.

– Ага. Да, – ответила Хизер, не сводя глаз со зверя.

Южанин был совершенно спокоен, даже свежие мозги на ботинке его не тревожили.

– После этого вы вроде как должны назвать свое имя в ответ, офицер...

– Керконен.

Это существо действительно Джо Бакли? Предтеча назвал его вервольфом, но это же абсурд.

– А вы разговорчивая. Ладно, офицер Керконен. Мои поздравления. Вы только что пережили нападение монстра. Добро пожаловать в старшую группу нашего детсада. Пойдем, поищем других выживших?

– Темпл! – Она перешагнула через лапу зверя, отказываясь думать о нем как о вервольфе или Джо Бакли. Если она поверит, что эта штука – Бакли, то просто с ума сойдет. – В палате были еще люди.

– Тогда идем, – кивнул он, сняв ногу с головы чудовища.

Хизер в последний раз взглянула на труп. Несколько дюймов – и он бы схватил ее...

– С... спасибо, – заикаясь, сказала она, осознав, как близко была к смерти от когтей. Не опуская пистолета, она двинулась к палате Бакли.

Не успели они пройти и пары футов, как зверь огромной черной тенью поднялся над ними и вонзил клыки Хизер в плечо.

* * *

Помощник шерифа Керконен удивленно взглянула на Эрла, но стоило клыкам вонзиться в плечо, как удивление сменилось осознанием, она вскрикнула от боли. Вервольф поднял ее над полом, помотал и с размаху отшвырнул куда-то в коридор. А потом повернулся к Эрлу, раскрыв окровавленную пасть.

Тот среагировал быстро – врезал зверюге прямо в морду. Хрустнули кости, полетели зубы. Он ударил снова, с такой силой, что любому человеку конец пришел бы, а когда вервольф пошатнулся, пнул его в живот так мощно, что монстр выбил спиной тяжелую деревянную дверь и влетел в палату.

Невозможно. Новорожденный вервольф получил в башку серебряными пулями. После такого не выживают. Никто. Все вервольфы уязвимы к серебру.

Эрл вошел в палату. Старушка, лежавшая на кровати, удивленно уставилась на зверя. Она сняла кислородную маску и завизжала что-то о диких животных, которые будят среди ночи.

– Прошу прощения, мэм, – вежливо извинился Эрл. Вервольф снова поднимался. Эрл наступил ему на затылок, удерживая, достал «Смит», но помедлил. – Ушки прикройте, пожалуйста.

Дождавшись, пока она послушается, он всадил пять оставшихся пуль вервольфу в голову, загадив его мозгами весь пол. Пациентка принялась неистово давить на кнопку вызова медсестры.

– Не думаю, что кто-нибудь явится, мэм.

– Да что ж это за больница такая, – прохрипела она. Ворча, выбралась из постели, схватилась за трость и поплелась к выходу.

Пока она уползала, Эрл наблюдал, как затягиваются раны от пушки. Снял с пояса пулевой зажим-мунклип, проверил, прежде чем перезарядиться. Все было в порядке: стандартные комовские пули – серебряный шарик, запаянный в обычную пустотелую свинцовую головку. Вервольф давно должен был лежать да остывать, а не дергаться и портить ему настроение.

– Черт меня побери.

Время регенерации впечатляло – быстрее, чем в первый раз! Словно он адаптировался на глазах. Сильная дрянь... Отшвырнула Эрла, поднимаясь с пола.

Он едва успел отскочить – когти полоснули воздух там, где только что была его голова. Слишком быстро. Сверкнули челюсти, Эрл спокойно подставил под них правую руку. Зубы сжались на кожаной куртке, зверь попытался мотнуть его туда-сюда. Эрл чувствовал, как сдавило руку, но мало что на земле могло проткнуть шкуру минотавра.

Эрл снял с поясницы энтрековский нож с фиксированным лезвием, который носил как раз на такой случай. Аккуратно достал его из чехла левой рукой и всадил оборотню между ребер.

Вервольф, не ожидав такого, разжал челюсти. Эрл молниеносно выдернул нож и полоснул врага по горлу. Вервольф покачнулся, забулькал. Сейчас его мозг еще страдал от нехватки кислорода, но Эрл все подсчитал: парень был слишком быстр и силен, раны уже заживали. В человеческой форме его не победить, а превращаться опасно: слишком много народу вокруг. Вот и настоящая драка внезапно его нашла, и этого, молодого, надо упокоить, пока он еще кого-нибудь не ранил. Большие пушки остались в пикапе, а гранату в карман сунуть перед ужином он даже не подумал.

Но как только его взгляд упал на брошенный баллон с кислородом, идея сама собой возникла в голове. Как говаривал его папаша, Старшенький Шэклфорд, величайший охотник на монстров в мире: «Если ничего не помогает – жги».

* * *

Хизер пришла в себя. Она лежала на спине, над головой, гудя, тускло светились лампы. Голова болела от удара. Грудь покрывало что-то теплое и скользкое.

«У меня кровь».

Она кое-как расстегнула мокрую рубашку, ощупала плечо. Бóльшую часть урона приняла на себя лямка бронежилета, но на коже осталось несколько ран, медленно сочившихся кровью. Было больно, но кости уцелели. Сильнее всего болела голова – от удара об пол. Повезло. А могла бы кончить как та медсестра. Стоило подняться, как тут же накатила тошнота. Из соседней палаты слышался грохот – там, наверное, убивали этого Предтечу. Но Хизер сейчас больше волновала палата Бакли. Чейза Темпла ранили, ему нужна была помощь. Необходимо вытащить его отсюда.

К палате Бакли вели красные отпечатки лап. Пол стал скользким от крови. Хизер пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы устоять.

Посреди палаты спиной к ней стоял мужчина: высокий, широкоплечий, стриженный под машинку. В руках он держал пистолет, и все в нем так и кричало: спецслужбист. Помощь прибыла. Слава богу.

Темпл лежал на полу, живой, но сильно раненый. Бэйли – вверх тормашками в углу, мертвая, почти обезглавленная.

– Вас укусили? Существо вас укусило? – спросил Темпла мужчина.

– За ногу, – отозвался Чейз сквозь стиснутые зубы. – Сильно. Помогите, пожалуйста.

Хизер разглядела профиль незнакомца – молодой, мощная челюсть. Он печально покачал головой.

– Мне жаль, приятель.

– Что? – жалобно переспросил Чейз. – Вытащите меня от...

«Костюм» поднял пистолет и хладнокровно выстрелил ему в грудь, дважды. Один раз в голову.

Мир едва не ушел из-под ног Хизер. Она открыла рот, не веря в то, что видит, но не смогла издать ни звука.

– Чисто! – крикнул убийца, опустив оружие.

Хизер попятилась, потянулась за «береттой», но кобура оказалась пуста. Оружие вылетело, когда она приземлилась. Борясь с головокружением, она запнулась об оторванную руку, поскользнулась на кровавой луже и упала. Убийца услышал – вышел в коридор, целясь ей в лицо, держа палец на спусковом крючке.

– Не двигайтесь! Агент Старк. Коридор. Еще одна выжившая.

Из комнаты сбоку появился второй незнакомец, тоже в костюме, тоже целящийся в нее. Этот был еще мощнее первого, старше, лысый и явно настроенный крайне серьезно.

– Черт. Местный коп... Придется с бумажками повозиться. Дамочка, где это существо?

Хизер, перепуганная до смерти, постаралась говорить спокойно. Эти ублюдки только что расстреляли беднягу Чейза. И она следующая.

– Вон там. Не стреляйте. Пожалуйста.

– Вас укусили? Оно вас укусило? – спросил убийца.

Он, наверное, не заметил ее, когда задавал Чейзу тот же вопрос.

– Нет! Я в порядке! – крикнула Хизер.

«Они меня убьют».

Хизер знала, что, если сделает резкое движение, ее пристрелят, но нужно было что-то предпринять. Если б только запасной пистолет остался с ней... но маленький триста восьмидесятого калибра, купленный специально для этой цели, отдыхал в ее ящике для носков, потому что она разленилась.

Ладно, у нее еще есть чем их удивить. Главное, спокойно...

Старший осторожно подошел ближе, не сводя с нее пистолета, схватил за обрывки рубашки и потянул. Она поморщилась, чувствуя, как ткань впивается в рану. Прикусив губу, он оглядел ее окровавленное плечо, повернулся к напарнику, покачал головой и ушел с линии огня.

– Подождите! Я в порядке! Что вы делаете?!

– Мне жаль. Но это для вашего же блага, – извинился палач Темпла, целясь ей в сердце.

– На ней бронежилет, – напомнил тот, что постарше.

– А, да. Не подумал. – Палач пожал плечами, дуло уставилось Хизер в лоб.

И тут больница взорвалась.

Глава 8

Моим новым домом стала маленькая черная скала посреди океана. На ней умещалось несколько деревьев, пляж и хижина. Я мог весь остров за две минуты обойти.

– Милое местечко, – сказал я, оглядывая хижину, сделанную из связанных между собой обломков старого корабля. – А что соседи?

Сантьяго усмехнулся.

– Достаточно далеко, чтобы не возникло искушения ими отобедать.

Мы перетаскали припасы на берег. Он пообещал навестить меня через месяц.

– В Ордене Христа был как-то рыцарь-командор по имени Бартоломеу Зарко Кабрал. Укушенный ликантропом, он заперся на вершине горы, погрузился в молитвы и тем смог преодолеть свою природу, стал грозным защитником добра. Однажды даже защитил инфанта Генриха Мореплавателя от вампира-хозяина. Удивительный был человек.

Не знаю, рыцаря он имел в виду или этого мореплавателя.

– Ага... и долго он молился на той горе?

– Двадцать лет ему понадобилось, чтобы перестать впадать в безрассудную ярость, – сказал Сантьяго, но тут же постарался меня утешить: – Однако вы, по-моему, быстро учитесь!

* * *

Николай разглядел, как вдалеке поднимается огненный шар. Он был едва заметен – оранжевая вспышка среди метели, – но для того, кто достаточно взрывов повидал в окопах Сталинграда и после, ее цвет и скорость долетевшего звука сказали все и о небольшом размере и о расстоянии. Учитывая странности, происходившие в этом городке разом, это точно был не несчастный случай.

Оценка взрыва стала первой его связной мыслью после аварии. Зверь не сразу вернул ему контроль, поупирался секунду. Он завидовал, но понимал, что сейчас время для осторожной стратегии. Безжалостная дикость тоже пригодится, но сейчас именно Николаю стоило сесть за руль.

Неудачное сравнение.

– Молчи... – просипел Николай.

Огни вдоль дороги потухли. Большинство огней в городе погасло, задние фары снегоуборщика горели ярдах в пятидесяти. БМВ врезался в дерево.

Три ребра сломано. Одно легкое пробито и не функционирует. Из-за поступающей крови давление в грудной клетке увеличено. Это была самая серьезная травма. За ней – открытый перелом бедренной кости. Перелом левой большой берцовой кости. Полностью уничтоженное пальто от «Армани».

Николай поморщился, ткнул себя пальцем в бок, выдавливая ребро из легкого. Ладонью впихнул кость обратно в ногу. Стоило помехам исчезнуть, как ткани тут же начали срастаться, клетки – сжигать энергию, чтобы вернуться в свое обычное состояние. Николай понимал, как это происходит с научной точки зрения. Вервольф – два отдельных биологических модуса. Высвобождая колоссальные объемы энергии, организм способен быстро между ними переключаться. Быстрое исправление любых отклонений от модуса было побочным эффектом.

Но даже со всеми этими знаниями и восьмьюдесятью годами опыта видеть, как затягиваются собственные раны, было все равно что смотреть на магию.

Что случилось?

Только одна вещь могла произвести на них такой эффект.

– Амулет освобожден, – объяснил Николай Зверю. Ложная луна все еще чувствовалась, но ее зов ослаб, и невозможно было понять, откуда он исходит.

Он понюхал воздух.

– Но... Волколаки пока не пришли. Время есть.

Он наверняка у Предтечи.

– Не глупи. – Николай встал, наклонился и выхаркнул кровавый ком. Дыхание медленно восстанавливалось, самочувствие становилось лучше. – Не дай ненависти затуманить разум. Если бы эта сволочь некультурная^[1] его нашла, мы уже были бы мертвы. Предтеча послал за ним своих мальчиков на побегушках. Нужно перехватить их прежде, чем он активирует силу... – Он заметил мертвое тело, остывающее на снегу. – А это еще что?

Водитель снегоуборщика. Подошел нам помочь. Я нас защитил. Надо бы его съесть.

Регенерация отнимала энергию. Николай слышал, как урчит в животе, но знал, что человеческая плоть только возбудит Зверя, сделает его еще невыносимее.

– Не время для твоих игр. – Николай потащился, спотыкаясь, к дереву, но когда добрался до останков БМВ, хромота пропала, шаг сделался уверенным.

Багажник взятой напрокат машины помялся, но он смог просунуть пальцы в щель, сломать замок и поднять крышку. Ружье, которое Николай забрал в схроне, к счастью, не пострадало.

Бесшумный «Вал» был любимцем русских истребителей монстров. И не зря.

Оптика от «Кобры» разбилась, так что он снял ее и отбросил. Пристрелянного стального прицела для его целей вполне хватало. Он надел синий камуфляжный бронежилет с подсумками, набитыми запасными магазинами 9x39 на двадцать патронов, сложил металлический приклад «Вала» и повесил оружие под руку. Потом надел запасное пальто. Защита от холода ему была не нужна, просто не хотелось себя выдавать.

Поздновато для этого.

Николай ничего не ответил. Остальной багаж он оставил: все чистое, владельца не отследить. Машина была оформлена на фальшивые документы. Время осторожного расследования прошло. Теперь требовалось найти и нейтрализовать Предтечу, пока не стало слишком поздно. Значит, нужен транспорт. Двигатель снегоуборщика все еще работал. Подойдет.

* * *

Охота началась.

Стая собралась за деревьями. Перед ними расстилался потемневший город, беззащитный, мягкотелый, готовый сам свалиться в пасть. Линии передач перерезали. Ведьма обещала, что вся электронная связь со внешним миром будет заблокирована. Метель бушевала вокруг. Он расставил отряды на каждой дороге, ведущей из города. Люди Коппер Лейк были отрезаны от безопасности своего общего стада. Когда человечество узнает, что здесь произошло, будет уже слишком поздно.

Амулет Кощея теплел на его обнаженной груди. Долгое время артефакт спал, но видел сны, и эти сны привели его нынешнего владельца сюда, чтобы тот смог выполнить миссию всей своей жизни. Металл сочился силой, но желал большего. В этом городке было еще двое, способных удовлетворить алчность амулета, тянущихся к нему как мотыльки к пламени, рабы инстинктов, преданные и обманутые.

Он повернулся к стае. Большинство было обращено несколько месяцев назад, их можно было пустить в расход. Костяк стаи же пробыл с ним дольше. Он обратил их, обучил и держал под контролем. В атмосфере строжайшей секретности это было нелегко. Зато как приятно думать о том, что они станут вытворять, когда получат абсолютную свободу!

– Тут сегодня два сильных вервольфа. Один из них мне нужен живым, неважно какой. С остальными делайте что хотите: обратите, сожрите, бросьте волколакам. – Глядя на грозных хищников, сидящих на корточках в снегу, он уже чувствовал запах резни. – Бегите на волю, дети мои! Бегите на волю!

Вервольфы победно завыли и, выскочив из-за деревьев, помчались туда, где ждали ничего не подозревающие люди. Добыча даже не поймет, кто ее настиг. Он наблюдал за своими разбегающимися детьми и волновался за них, как волновался бы на его месте любой хороший отец.

Ведьма наблюдала тоже, молча, закутанная в шубу, делавшую ее стройную фигуру куда массивнее, чем на деле. Между капюшоном и шарфом видны были только блестящие глаза. По бокам от ведьмы не шевелясь стояли ее копатели – огромные тощие несуразные существа. Их странных фигур почти не видно было за снежной завесой. От ведьмы пахло возбуждением и легким страхом.

– Ты правда думаешь, что твои дети способны притащить Предтечу или Петрова?

– Притащить? Конечно, нет... – Послышался звон бьющихся окон – дети достигли домов на окраине. – Они могут устроить бойню среди местных овец, но с охотником или ассасином им не справиться. Я хочу, чтобы стая выкурила этих двоих, ускорила их маленькую игру, столкнула лбами. Выживший будет ослаблен. Сам упадет в руки, как спелый плод.

Ведьма повела плечами под шубой. Тревогой теперь пахло почти так же сильно, как ее обычной фанатичной экзальтацией. Возможно, сейчас, перед моментом истины, она наконец осознала, как опасны их противники.

Он усмехнулся.

– Тебе не о чем волноваться, правда. Я и раньше смог бы любого из них завалить. А с этим, – он указал на амулет, – они даже дотронуться до меня не смогут.

– Они чертовски непредсказуемы, – не успокаивалась ведьма.

«В отличие от твоего отца, я не такой дурак, чтобы недооценить Предтечу», – подумал он, но вслух говорить не стал. Это лишь разозлит чувствительную ведьму, а она нужна ему сосредоточенной.

– У меня все под контролем.

Последовало долгое ледяное молчание.

– Хорошо, – наконец ответила она.

Внизу завыли его дети: загнали жертву в угол. Ему захотелось обратиться самому, вкусить радостей охоты, но у него еще были дела. Годы подготовки – и вот, долгожданная ночь.

– Просто будь наготове.

– Обо мне не волнуйся. – Ведьма была не меньше него преданна миссии, но по совсем другим причинам.

Ветер донес крики умирающих.

Мужчина крепко сжал амулет.

* * *

Старк сообразил, что если агент Мошер пристрелит раненую офицершу до того, как приедет «Бриарвуд», кругленькая сумма вылетит в трубу. Это были легкие деньги – остановить бы Мошера! Но у него не получилось и слова сказать, как больницу тряхнуло. Оранжевое пламя вырвалось из комнаты дальше по коридору – Старк едва успел упасть на пол. Огонь вспыхнул до потолка, но быстро исчез – остался только дым и взвесь, забивающая легкие. Взрыв произошел маленький, но внимание привлек будь здоров!

– Какого хрена это было?! – крикнул Мошер, прикрывавший голову руками.

Старк откашлялся от взвеси и поднялся.

– Я не зна...

Плечо вдруг кольнуло, потом бок... А потом он едва не откусил язык, потому что ужасная дергающая, раскаленная добела молния прошла через все его тело. Мышцы заклинило, и он рухнул обратно на пол. Двигаться не получалось, кричать тоже – только дергаться.

А потом боль исчезла так же быстро, как возникла.

– Какого черта?

Раненая офицерша сидела, целясь чем-то ему в грудь, и агент Старк заметил тонкие проводки, тянущиеся к его телу от ее правой руки.

– Ах ты су...

И снова получил «Тазером».

Мошер заорал, покатился по окровавленному полу, схватившись за лицо, а офицерша вскочила и бросилась наутек. Старк смог наконец сосредоточиться и несколько раз пальнуть в нее, но она уже исчезла за дымовой завесой. Он с отвращением выдернул из себя провода «Тазера», поморщившись, когда крючочки рванули кожу.

– Мошер!

– Мои глаза! – крикнул Мошер. – Я ничего не вижу!

Он закашлялся, его слизистые не выдерживали. Сбежавшая распылила столько перцового спрея, что Старк едва не задохнулся. От одного взгляда на Мошера глаза слезились. Офицерша от души полила младшего агента липкой оранжевой пенкой.

«Да как ты посмела?!»

Старк в ярости вскочил и бросился за ней. Добравшись до горящей палаты, быстро оглядел коридор из конца в конец. Полицейской нигде не было.

– А ну вернись! – крикнул он.

– Эй, агент Старк, – сказал кто-то позади него. Оглянувшись, он увидел силуэт человека, выходящего из дыма. – Там тебе жареный вервольф. – Эрл Предтеча показал большим пальцем в огонь. – К серебру у него иммунитет, прикинь? Так что я его запек до хрустящей корочки. Думаю, все выжившие пациенты уже смылись. Огнетушитель не видал? Все равно лучше потушить.

Этот грязный, вонючий вервольф посмел остановиться прямо перед Старком и достать пачку сигарет. Предтеча помолчал, сунув сигарету в рот. Протянул ему пачку.

– Хочешь?

Старк стиснул зубы. К.О.М. здесь. Предтеча увел его добычу. Он все испортит. Агент был в такой ярости, что почувствовал, как кровь бросилась в лицо. Его только что унизили, какая-то финка отделала его «Тазером», а теперь кровожадный монстр над ним смеется! Ручища Старка сжала «глок», нацелила дуло прямо в самодовольную волчью рожу Предтечи.

– То есть... сигарету не хочешь?

– Ты арестован, – бросил Старк.

Предтеча не впечатлился – поднял бровь и закурил.

– Теперь-то за что?

– Ты как-то к этому причастен! Вы, чертовы вервольфы, друг к другу липнете!

– Ага, поэтому я только что одного своего сжег.

Пожарная сигнализация наконец уловила дым, на потолке заработали водяные распылители. Предтеча раздраженно глянул на них, достал изо рта промокшую сигарету.

– Всегда срабатывает...

Вода, наверное, долго сидела в трубах, потому что оказалась темной и тухлой, как настроение Старка. Он сморгнул попавшие в глаза капли, не сводя дула с пронырливого вервольфа.

– Ты идешь со мной. Зададим тебе пару вопросов.

– Слушай, Старк, – Предтеча слегка нахмурился, – не надо передо мной тут агентскими мускулами играть. Творится что-то странное, что-то плохое, и мне надо понять что, прежде чем пострадают невинные люди. – Они так и стояли, глядя друг другу в глаза под искусственным дождем. – Ладно, давай я тебе на пальцах объясню. У нас тут вервольф впервые обратился не в полнолуние. Такого не бывает. Такого не может быть. А еще у него иммунитет к серебру. Тебе это странным не кажется? В городе отрубился свет, я слышу вой других вервольфов, жаждущих крови. Тут что-то есть, что-то злое, и оно идет. Времени у нас мало. – «Глок» не шевельнулся. Предтеча вздохнул. – Опусти пушку, или я ее тебе в задницу поперек засуну.

Старк прищурился.

– Ты... ты мне угрожаешь?

– Да уж не на выпускной зову, – нетерпеливо ответил Предтеча. – Ну что, агент? Позволишь мне делать мою работу или у нас проблема?

Предтеча посмел ему угрожать! Старка это шокировало. Он годами проделывал с людьми то же самое, и никогда никто не угрожал ему в ответ. Ему даже понадобилась пара секунд для осознания.

– Да кто ты такой, чтобы со мной так разговаривать?! – выпалил он.

И не успел даже среагировать – Предтеча ударил его по руке, отбросив ее. Потом схватил Старка за мощную шею и впечатал в стену, вздернул так, что ноги остались болтаться.

– Кто я такой? – рявкнул охотник, вырвав у него пистолет. Он держал Старка, весившего фунтов двести пятьдесят, в нескольких дюймах над полом, и руки у него даже не дрожали. – Я надирал монстрам задницы, когда тебя еще в планах не было. Жрал людей, по сравнению с которыми ты – маленькая сучка. Я – Эрл Предтеча, мать твою!

Старк захрипел, хватая ртом воздух. Эрл выпустил агента – тот рухнул – потом достал магазин, выщелкнул патрон из дула и швырнул пистолет на пол.

– Лучше тебе об этом помнить.

Старк встал на колени. Предтеча его сделал, как мальчишку. Были вещи, которых специальный агент Дуг Старк из Бюро контроля за монстрами просто не выносил. Например, когда им помыкали. И больше рассердился, чем испугался.

– Ты себе смертный приговор подписал, – просипел он.

Предтеча повернул к нему мокрое лицо.

– Иди Майерсу пожалуйся, – прорычал он и, развернувшись, зашагал по натекшим лужам. – А со мной не связывайся. Не твой уровень.

К тому времени, как полуослепший Мошер добрался до Старка, сидевшего на полу под разбрызгивателями и, ругаясь, потиравшего синяки на горле, Предтеча уже исчез.

* * *

Ни мобильные, ни стационарные телефоны в больнице не работали, поэтому Эрл вернулся к пикапу. Изначально он планировал заняться этим в одиночку, думая, что Николай, его старый враг, тут по личному делу, но оказалось, что все совсем не так. Эрл считал себя упрямым и гордился этим, но дураком он не был... Правда, мог сглупить, когда его злило какое-нибудь хамло. Что-то странное творилось, но Эрл признавал, что он не всемогущ и целая стая волков, накачанных темной магией, в его компетенции не входила. Поэтому план был такой: позвонить Джули по спутниковому телефону, чтобы побыстрее вызвала ближайшие команды. Зная ее – казадорские ребята тоже подъедут.

К Старку, небось, тоже несется подмога из Бюро.

С тех пор как фотографии Арбмунепа расползлись по интернету, они сделались особенно нервными. Гигантское дерево плюс Пять Минут, серьезно поколебали статус-кво. К счастью для Бюро, конспирологи в один голос утверждали, что Арбмунеп – космический корабль, а правительство навострилось выставлять любителей инопланетян чокнутыми. И все же по стене молчания пошли трещины. С каждым годом хранить тайны становилось все труднее. Эрла это устраивало: если правда выйдет наружу, работать станет куда легче. Как бы К.О.М. поднялась, если бы им разрешили рекламу! А Дуэйна Майерса от стресса удар хватил бы – приятный бонус!

Эрл понимал Бюро. Хоть и ненавидел всей душой, но смысл в их тактике просматривался. Они безжалостно защищали страну. Симпатичная полицейская, которой он пытался помочь, Керконен, была, по сути, мертва. Бюро найдет ее и уничтожит. Он ничего не мог с этим поделать. Сам подвел ее, недооценив новорожденного вервольфа, хоть и осознавал, что никак не мог знать об иммунитете к серебру. Но остальных он защитит.

Буря усилилась. Видимость упала до нескольких футов. Ветер бросал в лицо кристаллики льда, царапавшие как наждачка. Холод был такой, что остужал даже гиперметаболизм вервольфов. Эрл слышал, что в этой части страны зимы отвратительные, но подозревал, что сейчас буря связана с фальшивой луной. Его подозрения подтвердились, когда спутниковый телефон тоже отказался работать. А стоил он, между прочим, недешево! Эту штучку разработали для отряда «Дельта», она должна была даже на обратной стороне луны ловить. Обычная рация тоже молчала.

«Ну что, теперь ты сам по себе».

Эрл посидел в машине, слушая, как буря стучится в окна, а потом развернул пикап. Блэкаут и пропажу связи можно было с точностью отнести в список странностей. Николай в этот раз открыл ящик Пандоры. Раз подкрепления не будет, значит нужно придерживаться первоначального плана: найти Петрова и выбить из него все дерьмо.

Но с чего начать? Он достал волчий аконит из кармана, сунул обратно в пластиковый пакет и положил на приборку. Да, так Николай скорее найдет его сам, но лучше пойти на риск. Ничто не должно мешать его восприятию – ну, кроме сигарет. С куревом он расставаться не собирался. Он опустил окно, немедленно получив пригоршню льда в лицо, и вдохнул запахи города.

Кровь пролилась.

Не в больнице, но где-то рядом. Эрл включил полный привод и отправился на запах смерти.

Глава 9

Время я определял по силе Гула.

Никто не знает, почему фазы луны так на нас влияют, но что есть, то есть. Мы слышим луну. Она всегда с нами. И когда ее голос становится невозможно выдержать, мы изменяемся.

Если я обращаюсь, когда Гул слаб, то владею собой. Но когда он силен – я его раб. Во мне словно живет совершенно отдельное существо, захватывающее мое тело в полнолуние. В такие ночи я становлюсь иным. Становлюсь зверем.

Каждый новый месяц, проведенный на острове, делал меня чуть спокойнее, чуть сильнее. Я скучал по жене. Скучал по детям. Каждую ночь видел их во сне. Думал, ждут ли они меня? Часть меня хотела, чтобы они двигались дальше, ради их же блага, но другая часть, эгоистичная, мечтала, чтобы они дождались. Я пообещал себе, что сделаю это ради них – вернусь человеком, которого они любили.

Звучит безумно, но я специально причинял себе боль, подвергал свое тело такому стрессу, чтобы даже самая невыносимая боль не заставила меня обратиться. Снова и снова я бросался со скалы на камни. Оказалось, вервольф может упасть с большой высоты и выжить. Хуже всего был голод: регенерация требует столько калорий, что я хотел есть постоянно. Сожрал столько рыбы, что потом еще тридцать лет даже смотреть на нее не мог.

Сантьяго всегда причаливал вовремя, как прибывают приливы и отливы. Каждый месяц он завозил мне припасы и по нескольку дней гостил на острове. В основном рассказывал обо всем, что узнал в библиотеках, по которым так скучал. Он был образованнейшим, начитанным человеком. Я же проучился всего три года, но умел читать. Дураком я не был, просто мне не хватало знаний. Так вышло, что моими университетами была охота на монстров, и уж ее нюансы я вызубрил.

В шашки я играл отвратительно, но Сантьяго – намного хуже. Еще, думаю, я его всерьез напугал, когда пробил ладонь рыбацким ножом насквозь и показал ему со словами: «Видите? Даже не дернулся!» Впрочем, он тоже был непрост: я заметил, что он приберег-таки серебряную пулю на случай, если наш эксперимент не сработает.

Все старые свитки и книги Сантьяго пришлось оставить в Европе, но это было неважно. Может, память у него была и не фотографическая, но очень близко к тому. Он изучил каждую историю о ликантропии и передал свои знания мне.

Мы начали с основ. Никто не понимал, откуда появилось проклятье. Существовали теории, некоторые – совершенно абсурдные. Существовали мифы и легенды, половина из которых – я на собственном опыте узнал – были ложью. Начиная от римлян, пожирающих собственных детей, и заканчивая всякими сделками с дьяволом.

Но были в старых сказках и крупицы правды. Я узнал, как Сантьяго смог незаметно за мной проследить в Гаване: сунь в карман немного волчьего аконита – и ликантроп тебя не учует. Сам волчий аконит унюхать можно, но все остальное он исказит. Обо мне Сантьяго рассказал гаитянский предсказатель, знавший, чем тот раньше занимался. Похоже, настоящие предсказатели чувствуют, когда оборотни рядом. Эта информация мне потом не раз пригождалась.

Однажды мы сидели в хижине, склонившись над доской с шашками. Я рвал его как грелку, но все же он за этот год натренировался. А параллельно рассказывал мне, что в каждом регионе всегда есть самый главный ликантроп.

– Ну, я нашего еще не встречал.

– Откуда ты знаешь, что это мужчина?

– Просто знаю, – честно ответил я.

– Интересно... – Мой ответ заставил его задуматься. – Мы узнали, что существует иерархия. Порядок. Когда ликантропов много, они естественным образом собираются в группы... стаи, я бы сказал. Один из них неизбежно становится лидером. И да, все лидеры, которых мы встречали, были мужчинами.

– Во главе встают самые опасные, – сказал я, понятия не имея, откуда у меня такая уверенность.

– Так и есть. Но существуют и другие, подобные тем, о ком я тебе рассказывал: сир Кабрал, монсиньор Раттон. Они тоже пали жертвами проклятья, но, не желая поддаваться звериной натуре, остались одинокими волками без стаи. Другие ликантропы частенько нападали на них. Их ненавидели той особой ненавистью, которую испытывают к предателям. Вернувшись в мир, будь готов к тому же. Ты будешь сам по себе. И они увидят в тебе угрозу.

* * *

– Наверное электричество вырубилось, – сказал Келли с заднего сиденья, хотя это и так было очевидно. – Выглядит как город-призрак какой-то.

Он был прав. То, что на дорогах никого не было, не удивляло: почти полночь, метель разыгралась. Вот только на улицах не светилось ни лампочки, даже вывески потухли. Все побелело, стены занесло. Да уж, когда в Мичигане снегопад – это настоящий снегопад.

– Все нормальные люди внутри, в тепле, – отозвался Линс. – И нам бы стоило.

– Юперы холода не чувствуют. – Джо Энн даже хрюкнула от смеха. – Слишком тупые.

Хорст подумал, что уж не бабе с самым сильным висконсинским говором, что он слышал, смеяться над соседями, но сам он был парень городской, для него это все одна глухомань.

– Заткнулись все, – велел он. – Голова от вас болит. Где там эта больница дурацкая?

– Не знаю. Навигатор потерял сигнал пару миль назад, – ответил Линс, постучав по коробочке навигатора, показывавшей только синий экран.

Хорст тихо выругался. Системы OnStar он в машине отключил, так что на них тоже рассчитывать не приходилось. Что поделать, не любил он, чтобы правительство слушало его разговоры, когда им захочется, или двигатель ему вырубило. Его кузена надолго закрыли, после того как ФБР, получив ордер, подслушало по OnStar, как он обсуждает, не выкинуть ли труп на мусорку в Джерси.

Хорст решил, что если когда-нибудь попадется на карандаш к ФБР, пусть они хотя бы постараются и сами ему жучок подбросят. Впрочем, об этом теперь беспокоиться не приходилось: он стал настоящим бизнесменом, все по закону. Ирония была в том, что всяких пушек у него стало больше, чем в те времена, когда он выполнял всякую мелкую работенку для дядюшки. «Работенка» обычно состояла в том, чтобы всадить кому-нибудь пулю в ухо или обработать типа битой, чтобы отпало желание стучать копам.

– Там, – тихо сказал Локо, и Хорст действительно пригляделся, не ожидав такого. Это было первое слово, которое здоровяк произнес с тех пор, как они выехали из Чикаго. Больница светилась – единственный признак цивилизации в городке. На парковке стояли машины скорой и одна пожарная, такая грязная, что даже свет красно-голубой мигалки с трудом пробивался.

Линс застыл на секунду, заметив полицейскую машину, запорошенную снегом, но расслабился. Инстинкт подсказывал ему, что, если едешь в машине, полной пушек, копов лучше избегать, но он помнил, что говорил Хорст. Хоть и сложно было привыкнуть к мысли, что все эти потрясные штуки легальны.

Они остановились за пожарной машиной с большой надписью «ДОБРОВОЛЬЧЕСКАЯ ПОЖАРНАЯ БРИГАДА ОКРУГА КОППЕР» на боку. Несколько окон на верхнем этаже больницы были выбиты, почернели, как от огня.

– Припоздали мы, кажется, – сказала Джо Энн. – А все потому, что Ларри еле тащился!

Линс обернулся к ней.

– Захлопнись, Джо, или я сам тебя заткну.

Хорст нахмурился.

– Сидите здесь, ребята. Я пойду проверю, что как. – Он застегнул куртку по самый подбородок и вышел, оставив команду орать друг на друга. Если повезет, к его возвращению никто никого не пристрелит и не пырнет.

Снаружи было так невероятно холодно, что он едва не запрыгнул обратно. Кристаллики льда тут же залетели ему в рукава, за ворот, вонзились в кожу прямо через джинсы. Да какими психами надо быть, чтобы тут жить? По сравнению с этим местом Чикаго – Город ветров – просто курортом казался. Он потрусил к крыльцу, но поскользнулся и упал на бок. Вскочил, отряхиваясь, обернулся к машине, потому что если кто-то над ним посмеялся, то без рожи останется... К счастью для них, никто и не пикнул.

Всю больницу, похоже, согнали в холл. Большинство народу было одето как пациенты: одни в халатах, другие завернулись в одеяло. Кое-кто был в униформе, свитерах – наверное, местные сотрудники. Еще двое – в черно-желтых брезентовых костюмах пожарных. У входа тихо спорила парочка: пожарный что-то доказывал лысому мокрому здоровяку в костюме и при галстуке. Хорст вошел как раз на середине спора.

Пожарный заметил его, потому что вместе с Хорстом вошел порыв ледяного ветра, но снова обернулся к лысому:

– До распоряжения шерифа никуда я эти тела переносить не буду.

Лысый в грязном костюме ткнул пожарного в грудь мясистым пальцем.

– Слушай внимательно, ты, гондон. Видишь это? – Он показал удостоверение, прицепленное к лацкану. – Тут написано: «Департамент внутренней безопасности», и у нас террористическая атака. Я тут закон, и я хочу, чтобы все эти тела перенесли в одно помещение, закрыли дверь и не трогали, пока не приедут мои люди, – или я лично разрушу твою жизнь такими способами, которые твой крошечный мозг даже осознать не сможет. Слышишь меня?

Пожарного это явно взбесило, но уверенности в себе у него не было.

– Я сперва хочу поговорить с кем-нибудь из департамента шерифа.

– Ну давай, попробуй, – ответил безопасник. – Только трубку они не возьмут. А пока дозваниваешься, тащи задницу наверх и начинай переносить тела. И все их запчасти тоже. Чтобы ни ногтя не пропало, или я тебя в такую дыру закину – твой адвокат со спелеологами искать будет. О том, что видел, ты никому не расскажешь. Одно слово – и я тебя всей правительственной мощью раздавлю, как жука, никто даже и не почешется. Понял?

Сдавшись, пожарный потопал к лестнице. Самодовольный костюм повернулся к Хорсту.

– А ты кто, мать твою?

Хорст, выдавив свою самую профессиональную и деловую улыбку, шагнул вперед и протянул ладонь для рукопожатия.

– Агент Старк, полагаю? Райан Хорст, ликвидационная компания «Бриарвуд».

Старк кивнул, глядя на протянутую руку, но не пожал.

– Вы опоздали.

– Лучше поздно, чем никогда. – Хорст не убрал ладонь, все еще улыбаясь. Раздраженный федерал все-таки нехотя ее пожал. Ручищи у него были размером с боксерские перчатки, но Хорста такое не пугало.

Отпустив его ладонь, агент Старк оглянулся проверить, ушли ли пожарные наверх, как он приказал.

– Кто-то увидел взрыв и побежал их будить. Местная помощница шерифа пропала. Еще пара наверху, мертвые, а полицейских у них, похоже, и так было не густо.

– И что мы имеем в итоге? – спросил Хорст, потому что звучало это как логичная вещь, которую может спросить профессиональный охотник на монстров.

– Бардак. Множественные жертвы, инфицированная сбежала, связи никакой, где существо, начавшее все это, непонятно, и... – Лысая башка повернулась на бычьей шее, проверяя, не подслушивает ли кто. – У меня есть еще одна проблема, с которой вы можете помочь. Предпочитаю, чтобы мой партнер не знал о вашем приезде. Дело деликатное. Давайте пройдемся, мистер Хорст.

Хорст последовал со Старком в дверь, за которой оказалась просторная кладовая. Лампочка горела совсем тускло, и Хорст сообразил, что в больнице, похоже, работает запасной генератор. Со Старка катил пот.

– Какую должность вы занимаете в «Бриарвуде», мистер Хорст?

«Я им владею, идиот», – подумал он, но Старку не надо было знать, насколько маленькая у них организация.

– Менеджерскую. Командую отрядом, уполномочен принимать решения по всем вопросам, включая финансовые, если вы об этом.

– Вы моложе, чем я думал.

Хорсту было двадцать шесть, но тут котировался не возраст, а опыт. Он делал вещи, от которых кровь стыла в жилах у людей в два раза старше.

– Меня повысили благодаря впечатляющей работе. Я добиваюсь результата, агент Старк.

– Прекрасно. – Старк оперся о стеллаж и глубоко вздохнул. Потом продолжил: – У меня к вам деловое предложение. Куда значительнее, чем до этого. Гораздо значительнее. Можете сорвать большой куш. Но за пределы этой комнаты наш разговор выйти не должен, вы меня поняли?

– Я слушаю, – ответил Хорст. Он знал, что Старк играл грязно и доверять ему нельзя было. Если б не экстремальные обстоятельства, решил бы, что их хотят подставить. Но сейчас на Старке вряд ли была прослушка.

– Вам известен размер выплат ФАС за вервольфа старше ста лет?

Таблица выплат ФАС заканчивалась раньше. Цифра навскидку была астрономической.

– Шутите?

– А если я вам скажу, что столетний вервольф прямо сейчас бегает по Коппер Лейк?

Хорст смог сохранить лицо. Старк чокнулся.

– Если б я говорил не с агентом Бюро, а с простым обывателем... – «То сказал бы, что ты брехло, и заставил зубы на бордюр поставить», – ...то решил бы, что вы преувеличиваете.

Старк улыбнулся.

– Думаете, это сказки? Понимаю. Когда впервые о нем услышал, тоже так решил. Он жив лишь потому, что на него распространяется иммунитет ФАС из-за каких-то секретных причин.

– Если у него иммунитет, то при чем тут я? – Хорст скрестил руки на груди. Полная хрень. Он в детстве аферы поумнее проворачивал.

– Иммунитет действует, пока он подчиняется правилам, то есть ведет себя как человек, а не как чокнутое животное. Но, боюсь, наш вервольф слетел с катушек. Все сегодняшние проблемы из-за него. Он обратил другого вервольфа, подтвержденного, и бог знает сколько еще. Напал на меня и сбежал, прежде чем я смог его взять. Если у меня получится передать сообщение Бюро, агенты тут же его накроют, как свинцовый саркофаг. Мы уже давно ждем, когда нам разрешат от него избавиться, но до этого дня руки были связаны. Но если я не смогу передать все Бюро и какие-нибудь охотники пристрелят его первыми, они станут героями.

Столетних вервольфов не существовало. Чушь какая-то. Вервольфы были слишком сумасшедшие и жестокие, чтобы даже половину этого срока прожить. Не располагал их образ жизни к долголетию.

– Тогда покажите нам этого суперволка, а мы о нем позаботимся.

Старк помедлил, будто боялся продолжать. Поросячьи глазки на широком лице так и бегали.

– Хочу половину! – выпалил он.

Ясно, зря только бензин жгли. Старк оказался идиотом. В лучшем случае он искал обычного вервольфа, в худшем – новорожденного или едва укушенного, да к тому же не собирался Хорст отдавать ему пятьдесят процентов!

– Забудьте.

– Но выплата ФАС будет многомилионной! – не сдавался Старк. – Нам всем хватит.

Взявшись за дверную ручку, Хорст ответил ему так вежливо, как только мог при растущем раздражении.

– Будет, если суперволк действительно существует. Тогда получите свою половину. Обычный вервольф – обычная доля.

– Он существует, поверьте. – Старк схватил его за рукав, заговорщицки подтащил ближе. – Его зовут Эрл Предтеча.

Предтеча... Хорст замер. Он это имя знал, и очень хорошо.

– Реднек-курильщик и говорит как мужики из «Избавления»?

– Так вы встречались.

– О да, встречались. Подождите, то есть лидер К.О.М. – вервольф?

Старк кивнул.

– Да, и он здесь.

– Чувак... – начал Хорст, но что-то в этом было. О подвигах Предтечи ходили легенды. Даже ветераны К.О.М. говорили о нем так, будто он был какой-то полубог – победитель монстров. Некоторые истории выглядели ну слишком надуманно, такое о себе парни на районе накручивают, когда авторитет поднимают, но охотники ему казались слишком бывалыми, чтобы на такое вестись.

А вот если он вервольф, то все эти невероятные битвы начинали казаться более реалистичными. Плюс Предтеча поддержал решение Пакстон выставить Хорста с тренировок просто потому, что у того кишка не тонка оказалась сделать то, что надо было сделать. Этот высокомерный ублюдок даже позвал его в кабинет на разговор. Столько болтовни было про «гибкий ум», а как дошло до дела, К.О.М. оказались такими же слабаками, как все.

Если так подумать... Допустим, «Бриарвуд» замочит крутейшего охотника в истории. Кем они тогда станут? Он, Хорст, точно сделается легендой. Зачем набирать сосунков из К.О.М., когда можно нанять «Бриарвуд», компанию, которая их лучшего стрелка в асфальт втоптала, как бычок от дешевой сигареты? Куча денег плюс возможность посмотреть на рожу Предтечи, когда тот поймет, что его вынес его же бывший салага? Бесценно.

– Он старейший известный вервольф в мире. Это все равно что в лотерею выиграть. Я улажу дела с Бюро, скажу им, что убийство было легально. Вы получите выплату ФАС. Все в выигрыше.

– Кроме Эрла Предтечи. – На поджатых губах Хорста заиграла искренняя ухмылка. Вот это будет то что надо. – По рукам, Старк.

* * *

Хорст вернулся в «Фольксваген» и рассказал отряду о новых условиях миссии и новой цели, опустив, что Предтече больше ста лет. Во-первых, он не знал, действительно ли это возможно, а во‑вторых, нечего болтать перед всей командой о таких гигантских суммах. Взрослый вервольф уже неплохо стоит, они и так получат больше, чем им обещали. Зараженная рыжая офицерша шла бонусом. Старк даже сказал, что не возьмет за нее процент: главное, чтобы она сдохла.

Все приободрились. Келли и Линс пришли в этот бизнес за деньгами, и теперь их ожидало больше нала, чем они зарабатывали за всю свою бандитскую жизнь. Джо Энн просто была адреналиновой маньячкой, ей хватало того, что Хорст покупает ей побрякушки, красивые одежки и дает убивать. Только Локо сидел тихо, переваривая новую информацию. Он вообще был такой тихий, что иногда казалось, будто у него проблемы с башкой. Выйдя из тюрьмы, он действительно получил вмятину в черепе на супернелегальных подпольных боях. Там же потерял и глаз. Локо был такой здоровый и страшный, что Хорст даже представить не мог, какое чудовище против него вышло. Но повредили ему мозги или нет – наняли здоровяка за силищу.

Старк почему-то решил, что серебро на вервольфов в этом городке может не сработать. По мнению Хорста, он страдал какой-то паранойей: К.О.М. на своих уроках постоянно рассказывали, что этот метод безотказный, но на всякий случай он с командой все равно поделился. Будь у него бюджет как у К.О.М., взяли бы огнетушители и зажигательные химические гранаты! Но это ничего, бюджет появится, а пока надо было импровизировать. Ящик с тысячей композитных серебряных пуль 5.56, которые, по бумажкам Бюро, «потерялись», и так им стоил целое состояние.

– То есть наши серебряные пули могут не сработать, но Старк одного оборотня сжег? – уточнил Келли.

– Точно сжег. Там все провоняло паленой шерстью, – ответил Хорст. – Я смотрю, у тебя идея наметилась.

Келли просиял как рождественская елка.

– Мы там магазин проехали. Куча стеклянных бутылок, а бензин можно с местных тачек слить, если ты понимаешь, о чем я.

– Молодец, огнедышащий ты наш. – Хорст и забыл, что Келли когда-то подрабатывал поджигателем, терроризируя бостонские предприятия, не платившие за крышу. – В правильную сторону думаешь...

Пассажирская дверь вдруг открылась, впустив порыв ледяного ветра. Локо выбрался наружу и поплелся к пожарной машине.

– Что этот идиот творит?! – спросила Джо Энн. – Закрой дверь! Я замерзаю.

Локо, под снегом похожий на йети, пошарил по кузову машины и вскоре вернулся с острым пожарным топором. В его массивных ручищах тот выглядел крошечным. Слишком маленькие для здоровой круглой башки глазки смотрели на Хорста ясно и уверенно. Хорст глянул на топор и одобрительно кивнул. Здоровяк вернулся в машину.

Старик Предтеча даже понять не успеет, откуда ему прилетело.

Глава 10

Когда становишься ликантропом, вместе с телесными изменениями приходят и психологические. К несчастью для многих из нас, даже святой превращается в кровожадного убийцу. Может, благодаря тому, что я и до этого был умелым убийцей, у меня лучше, чем у многих, получилось держать жажду крови в узде. Желание убивать мне было не в новинку. Первого своего монстра я убил в десять лет и с тех пор так и продолжаю. Правда, однажды сделал перерыв на несколько лет – пошел добровольцем на «Великую войну», как мы ее тогда называли. Хотя и там как-то втиснул в служебный распорядок охоту на монстров: во Франции генералу Першингу понадобился человек, умеющий выкуривать гулей, которых так и тянуло на братские могилы.

После войны я снова вернулся к охоте. Это было единственное дело, которое я знал назубок. Единственное дело, в котором я был хорош – очень хорош. Идеальные инстинкты хищника большинство ликантропов сразу толкают на территорию безумия. В меня же они вошли как к себе домой. Все равно что кастет надеть на боксера.

Еще одна заметная перемена – резко возрастает инстинкт выживания. Вервольфы – прирожденные выживальщики. К тому времени, как укушенный понимает, чем он стал, найти в себе силу воли, чтобы покончить с проклятием, практически невозможно: жажда жизни побеждает все. Ты чувствуешь себя сильнее, быстрее, умнее, здоровее, крепче, сексуальнее – лучше во всем. Короче говоря, быть вервольфом чертовски приятно. Но в тоже время всегда есть соблазн гордыни, опасное чувство, будто ты лучше обычных людей. Живешь рядом с ними, но существуешь отдельно. Очень легко начать наслаждаться своим превосходством, а оттуда короткий путь до того, чтобы начать видеть в людях объекты, хрупкие вещи, существующие ради нашего увеселения... Еду, добычу.

Приплюсуйте к этому невероятную физическую силу, безжалостность, ненасытное желание убивать – и вот перед вами рецепт катастрофы.

Решение простое: стать сильнее своих порывов. Несколько лет я провел на том крошечном карибском островке, обучаясь понимать и контролировать свою новую природу. Рокки много воспоминаний о том времени у меня забрал: спокойные размышления и медитацию, закаты, плаванье в океане, сон на песке, часы обучения и наблюдения. Мои самые болезненные и жестокие воспоминания он планировал сожрать последними, но не успел. Так что самые важные уроки, которые я вынес там, остались со мной.

Сантьяго дал мне надежду.

* * *

В участке было тихо. Огни в округе тоже не горели, и Эрл едва мог различить с улицы приземистое здание. Кровью пахло именно оттуда. Вернее, не только оттуда, конечно, но это место было ближе всех.

– Добром не кончится, – пробормотал он себе под нос. Противник нейтрализовал одновременно энергетику, связь и силы правопорядка, похоже. Это уже не разборки альф, это скоординированная атака. Николай был более чем способен на такое – Эрл в Юго-Восточной Азии навидался. Но здесь в этом смысла не было. Единственное, чего вервольф мог такой атакой добиться, – привлечь внимание.

А значит, и охотников.

Как любой уважающий себя бойскаут или охотник на монстров, Эрл был всегда готов. Он снял мокрую одежду, натянул особый комовский бронекостюм. Майло как раз выдал ему новый, потому что старый проела кислотой мерзкая стая пауков-вертушек, обнаружившихся в Альбукерке. Умница Майло, как всегда, прислушался к отзывам и внес улучшения. Личный бронекостюм Эрла был менее объемным, чем стандартный, и из менее шуршащего материала: скорость, подвижность и незаметность Эрлу куда более важны, а усиленной защитой можно и пренебречь.

К тому же Майло подумал наперед и поставил на боках застежки, чтобы Эрлу не пришлось рвать костюм, если понадобится быстро превратиться. Сказал, что устал каждый раз заказывать замену, да к тому же Оуэн вечно нудит из-за бюджетов. Даже ботинки были на змейках, чтобы быстро сбросить, – правда, об этом он пожалел: ледяная жижа тут же промочила носки. Новый материал был крапчатый, серого цвета, на вкус Эрла очень даже эстетично.

Снега у крыльца намело по щиколотку, у стен – еще выше. Дыхание вырывалось облачками пара, замораживая губы, но эти облачка тут же сносило воющим ветром. Впервые за многие годы Эрл по-настоящему замерз.

На крыльце он приложил ладони в перчатках козырьком ко лбу и заглянул сквозь стекло. Внутри было тихо.

С собой он взял семидесятилетний пистолет-пулемет Томпсона, несколько гранат с серебряной проволокой и еще всякие подарки в подсумках. Будь внутри копы – занервничали бы, увидев, как в окно заглядывает вооруженный до зубов мужик, но запах крови и внутренностей, доносимый сквозняком, намекал, что нервничать уже некому. Табличка на двери говорила, что рабочий день окончен и в случае чего надо звонить 911. Дверь, к счастью, была не заперта.

Пристроив «Томпсон» на плечо, Эрл вошел. Штуковина была старая, весила тонну, и молодые охотники посмеивались над тем, с какой древностью он ходит, но Эрл впервые пристрелялся к этой штуке, когда старый козел Вудро Вильсон был президентом, и с тех пор «Томпсон М1» сорок пятого калибра в его руках строчил чисто, что твоя швейная машинка. Охота на монстров оружие не щадила, но Эрл не боялся остаться без замены, несмотря на то что таких пушек уже не делали. В сорок шестом он вышел на одного флотского офицера, задолжавшего ему услугу. Ему поручили скинуть списанные после войны железяки в океан. Несколько палет оружия он действительно выкинул за борт, только приземлились они на палубу нанятого К.О.М. корабля. Эрл терпеть не мог государственного расточительства.

В участке запах смерти и запах вервольфа сделались острее. Самец пометил территорию где-то в глубине здания. Запах ударил по обонянию, оскорбил Эрла на уровне инстинктов.

В холле валялись перевернутые металлические скамейки. Кровь залила монитор на стойке администратора, но тело вервольф утащил, чтобы сожрать без возможных свидетелей. Эрл двинулся дальше, тихий, как призрак.

В участке царила чернильная тьма. В отличие от новых пушек охотников, обвешанных рельсами для всего, от фонариков и лазеров до сырных терок и часов с кукушкой, «Томпсон» был весь сплошь дерево и фосфатированная сталь. Но большинство охотников и не могло видеть в темноте. Эрл же фонариком не пользовался – разве что попалась бы какая-то очень глубокая яма. Когда глаза привыкли к темноте, мир вокруг сделался серым, малейшее движение – подозрительным. За стойкой администратора находилось полуоткрытое пространство с несколькими столами. Деревянный пол усыпан был стреляными гильзами, в стенах виднелись дырки от пуль. Он присел на корточки, поднял гильзу.

«Смит и Вессон» стандартного для офицеров сорокового калибра. Кто бы ни дежурил в ночную смену, без боя он не сдался.

Позади рабочих мест начинался коридор, ведущий к камерам. Даже Эрлов чувствительный слух не понадобился бы, чтобы расслышать чавканье. Похоже, вервольф его пока не почуял. Сосунок. Представилась хорошая возможность получить кое-какие ответы, поэтому Эрл тихо повесил «Томпсон» на плечо, сунул руку в аптечку.

Его внимание привлекло движение в углу, проблеск в окне. Кто-то шел снаружи с фонариком, наверное двигался к задней двери.

Ветер относил запахи, но он очень надеялся, что это не Старк лезет куда не надо. Времени не было с ним нянчиться, к тому же, если специального агента Бюро сожрут, Майерс станет еще въедливее.

Чавканье прекратилось. Эрл замер. Но вервольф не услышал его – он тоже заметил свет фонарика. Эрл выругался про себя: теперь придется спешить, чтобы вервольф не сожрал их гостя! В полуприседе Эрл нырнул между столов, занял позицию.

Раздался шум: кто-то подергал дверную ручку. Задняя дверь оказалась заперта. В ответ из темноты коридора раздался тихий рык. Секунда – и тень, распластавшись по полу, подползла к двери. Лязгнула задвижка: кто-то вставил ключ.

Когда дверь откроется, вервольф прыгнет на вошедшего. И тот умрет, даже не поняв, что его убило.

Эрл достал шприц из подсумка, зубами снял с иглы пластиковый колпачок. Лошадиный транквилизатор не сразу успокоит активного вервольфа, придется с ним побороться, но отвлекающий маневр тоже неплохое преимущество.

Дверь приоткрылась, блеснул яркий серебристый свет, дохнуло холодом. И стоило вервольфу прыгнуть, как Эрл, зарычав, оттолкнулся от стола и бросился на него, врезался плечом.

От удара они оба впечатались в торговый автомат, разнесли толстое стекло. Эрл оказался сверху, но ненадолго: волосатая когтистая лапища врезала его в грудь и отшвырнула назад. Эрл влетел спиной в доску для записей на стене так, что расколол ее. Но добился, чего хотел.

Взревев, вервольф выдернул из шеи опустевший шприц. Транквилизатор должен был вот-вот подействовать. Эрлу пришла в голову идея, он уже рванул к цели, как вдруг дверь с грохотом распахнулась, ветер завыл, швыряя в коридор снег, разметав по офису бумажки. У Эрла не было времени смотреть, кто там заявился, – он схватился за торговый автомат и потянул изо всех сил. Задняя лапа ударила когтем его щиколотку. Эрл поморщился, но броня защитила.

Он вовремя успел отпрыгнуть от падающего торгового автомата. Вервольф болезненно взвизгнул, когда автомат приземлился на него с диким грохотом. Шоколадки и пончики разлетелись по полу.

Вервольф выл, бился, но сбросить с себя тяжесть не мог.

– Это тебя пока подержит, – сказал Эрл, отходя. Все четыре лапы изо всех сил царапали бока автомата, но Эрл знал: к тому времени, как он выберется, транквилизатор уже подействует.

Он обернулся к двери, заслонил приспособившиеся к темноте глаза от ослепительного цвета.

Укушенная офицер Керконен стояла на фоне метели с двенадцатизарядным дробовиком, и фонарик над дулом бил прямо в голову.

Сердитая, она передернула затвор, посылая патрон в ствол.

– Тихо, тихо! – Эрл поднял руки.

– Ложись! – крикнула она.

Эрл услышал шорох шерсти, поток тепла, и вервольф выбежал из коридора, прыгнул на Керконен, но та нажала на спусковой крючок. Дробовик грохнул в закрытом пространстве. Она дернула затвор и выстрелила снова. Вервольф взвизгнул, но не остановился. На третий выстрел Эрл выхватил свой 625‑й и пальнул ему прямо в башку. Прежде чем вервольф упал, он успел выстрелить еще пять раз, подняться, перезарядиться и сунуть револьвер обратно в кобуру. Зверюга, конечно, уже начала регенерировать. Для допроса Эрлу нужен был только один язык, так что он не стал рисковать – навалился ему на спину, достав тяжелый нож боуи, и вонзил в шею вервольфа так, что острие царапнуло пол. А потом начал резать.

– Лежи спокойно, чтоб тебя!

Горячая кровь брызнула, обдавая его руки.

– Гадость какая, – сказала помощница шерифа, борясь с рвотными позывами.

Через несколько секунд голова отвалилась, залив все алым. Эрл скатился с тела, сел на пол и, глядя в свете фонарика на новенький, загаженный кровью бронекостюм, спросил:

– У вас тут бумажные полотенца найдутся?

* * *

– Кто такой Марстерс? – спросил Предтеча, выходя из коридора обезьянника. Он бросил на стол Хизер золотую бирку с именем.

На полу валялось чудовище без головы, еще одно валялось в обмороке под торговым автоматом, в глубине здания лежали растерзанные тела двух сослуживцев, поэтому Хизер срочно нужно было присесть. Она выбрала свой стол – знакомый и этим немного успокаивающий.

– Билл Марстерс был одним из помощников. – Она взяла бирку, заляпанную кровью. – Значит, Билла тоже...

– Скорее Билл их.

Хизер нашла один из их туристических фонарей на батарейках, он светил не так ярко. Пугающий человек, дравшийся как какой-нибудь супермен в кино, вышел из теней к ее столу и указал на обезглавленного зверя.

– Это Билл.

– Брехня, – бросила она, открыла нижний ящик и, достав коробку патронов для дробовика, принялась яростно запихивать их в свой «винчестер». – Брехня полная.

– Скоро сама увидишь. – Он подтащил стул на колесиках, сел. Скрипнул странный бронекостюм, когда Предтеча закинул ноги на стол. Хизер хотела сказать ему, чтобы не делал так, – но какой смысл? Он сидел за столом Чейза, а тот был мертв, как и все остальные.

– Почему? Что я увижу? Это как в кино про оборотней? Превращаются обратно в людей, как только помирают? – Она зло рассмеялась.

– Не, нет так быстро, конечно. Ну, разве что ты смертельно ранишь его, и он медленно сдохнет. Тогда станет человеком еще до момента смерти. Но это редкий случай. Обычно людьми они становятся, когда тело остывает. Поэтому держать ликантропов в тайне довольно просто: никаких улик. Но всю ночь мы возиться не можем. Я про второго парня. – Он указал большим пальцем на зверя, без сознания лежавшего под торговым автоматом. – Дверь камеры выбита изнутри, думаю, это он там сидел.

– У нас был один чокнутый. Патрульные его задержали, ходил возле кемпинга, проповедовал об Армагеддоне.

Она сперва решила, что его тоже съели, как остальных, когда напали чудовища, но теперь ругала себя за отрицание. Она же видела, как превращался Бакли.

«Родная, ты не знаешь, что ты видела».

– Его специально к вам заслали, – сказал Предтеча, глядя в потолок. – Интересно.

Хизер достала из нижнего ящика свою «Беретту 96», запасные магазины к ней и коробку «Голд дотс» сорокового калибра. Зарядка магазинов успокаивала.

– Ты кто такой, мать твою? – наконец спросила Хизер.

– Ничего, если я закурю? – Не дождавшись ответа, он щелкнул зажигалкой. – Я из К.О.М. – компании, охотящейся на монстров. Убиваю всякую сверхъестественную дрянь за деньги.

– То есть для тебя это простой рабочий день?

Он пожал плечами.

– Везде есть свои плюсы.

Это не объясняло, как он умудрялся двигаться в два раза быстрее, чем все, кого она в жизни видела. Сидел, курил – раздражающая привычка! – и никаких больше комментариев не давал. Зарядив все магазины, она встала.

– Мне нужен пончик.

К счастью, несколько упаковок отлетели довольно далеко от чудовища, потому что она к нему, спящему, подходить не собиралась, даже остро нуждаясь в сахаре. Хизер нашла старые пончики в посыпке и вернулась за стол.

– Как твое плечо? – наконец спросил Предтеча.

Сбежав из больницы, она завернула в туалет на заправке, промыла рану и наложила повязку на место укуса. Оно зудело и ненормально пылало жаром. Разумнее всего было бы провериться на бешенство, но когда за тобой гонятся странные мужики с пистолетами, пытаясь убить, не до таких мелочей. Перед глазами у нее все еще стояла красная точка, появившаяся на лбу Чейза, его разорвавшийся затылок... Она не доверяла этому Предтече. Он был таким же, как те убийцы.

– Не твое дело.

– Я тебя не трону, – мягко сказал он. – Проблем тебе не доставлю. Те люди были из правительства, и вот они, боюсь, будут тебя преследовать, пока не убьют. Очень настойчивые, этого у них не отнять.

– Пошли они, – пробубнила Хизер, сунув в рот черствый, упоительно хрустящий пончик. Она вдруг ужасно проголодалась. – Почему? Почему они пытаются меня убить? Почему застрелили Чейза?

Предтеча убрал ноги со стола, оперся руками о колени. Ему как будто больно было говорить об этом.

– Скажу как есть. Тебя укусил вервольф. Значит, передал проклятье. Ты теперь станешь одной из них.

– Самая дурацкая вещь, которую я слышала.

– Я говорю правду. – Он тяжело вздохнул. – В следующее полнолуние ты превратишься в вервольфа. Потеряешь контроль над собой и убьешь любого, кому не повезет с тобой столкнуться. Но есть вероятность, что ты впадешь в психоз и начнешь убивать до того. Это все будет некрасиво.

Хизер рассмеялась и тут же подавилась пончиком. Слезы выступили на глазах, она поплакала немножко, понимая, что люди, застрелившие Чейза, тоже так думали.

– Ты во все это веришь?

– Прости, – искренне извинился он. – Это моя вина. Будь я быстрее, ты бы в такой заднице не оказалась.

«Возьми себя в руки».

Хизер быстро вытерла глаза, собралась. Нельзя плакать перед этим странным типом.

– Послушай, как там тебя... Предтеча. Город в опасности. Кто-то должен всех предупредить об этих тварях. Я пойду делать свою работу. Если увижу этих тварей, разберусь с ними.

– Скоро сама почувствуешь. Сперва голод, потом силу, потом позывы. – Он печально покачал головой. – Твоя рана быстро затянется. К тому моменту изменения начнут проявляться вовсю. Ты мне не веришь. Нужно время, чтобы это все улеглось в голове...

Он замолчал, странно глядя на нее.

– А теперь-то что? – спросила Хизер.

– Время... Когда порвали твоего друга, который был в больнице?

– Его звали Джо Бакли. – Столько всего случилось, будто целая вечность прошла. – Где-то сутки назад.

– А Билл? Какие-нибудь царапины, укусы?

– Я не зна... – Она остановилась, вспомнив, как чокнутый его укусил, когда они боролись. – Подожди. Задержанный чуть кусок из его руки не выгрыз вчера.

– Вчера? Не может быть. – Предтеча нахмурился. – И в человеческой форме... О черт. Это хреновые новости.

– Почему? – спросила она, но Предтеча повернулся к торговому автомату, встал и пошел к пошевелившемуся монстру. – Он очнулся?

Она сообразила, что неосознанно называет его «он», а не «оно».

– Вроде того. – Предтеча закинул свою короткую пушку на плечо и поднял автомат. Тот весил пару сотен фунтов, но этот тип только крякнул, ставя его на место. Черт, да он сильный. Разноцветные снеки хлынули на мохнатую тушу. Хизер взялась за дробовик и встала.

– Осторожно.

Горка снеков начала уменьшаться, зашуршали обертки, но Хизер тут же поняла, что это не пластик уменьшается, а тело под ним. Мех на дергающейся лапе уже не был таким густым. Хизер моргнула, и он стал не гуще волос на человеческой руке. Уменьшились длинные черные когти и побелели. Кожа вокруг них казалась влажной, мягкой, как пластилин.

Голову все так же скрывали упаковки. Хизер тошнило, но она должна была увидеть.

– Его лицо. Мне надо посмотреть на его лицо.

Предтеча кивнул, присел на корточки и смахнул снеки. Хизер поморщилась от отвращения.

Голова была не совсем собачей, но близко к тому. Длинные челюсти, а вот вместо выпуклого носа, как у пса, – ноздри на конце морды, отверстия в коже. Череп не плоский, кругловатый, похожий на человеческий. Мех на морде исчезал – волоски втягивались в кожу, – организм заново поглощал их протеин, сама кожа из серой сделалась отвратительно розовой. От хруста ломающихся костей Хизер передернуло.

Шкура существа покрылась каплями пота, уменьшающиеся челюсти оскалились от боли, вдавливаясь в череп, оставляя только хрящеватый комок там, где должен находиться человеческий нос. Мокрая кожа сперва обвисла, но тут же начала натягиваться, пока дырки ноздрей не вернулись на место. Существо болезненно втянуло воздух.

Хизер отступила, закусив костяшку. Самым ужасным был скрежет и мучительные стоны. Наконец пародия на человека открыла глаза. Один оказался золотым. Другой карим. Оборотень в ужасе огляделся, обнажив все еще острые зубы.

«Оборотни существуют».

Хизер едва не вырвало.

Предтеча достал револьвер, приставил к голове вервольфа.

– Спокойно, приятель. Не будем усложнять.

Теперь его легко было узнать.

– Что ты со мной сделал?.. – Голос задержанного оказался слишком низким, слова едва можно было разобрать.

– Вкатил столько транков, что яка можно уложить. Давай-ка поболтаем.

Задержанный закрыл глаза, тяжело дыша. Его зубы заскрипели – словно ногтями провели по доске, – и Хизер снова передернуло. Постепенно его дыхание замедлилось, влажно блестящая кожа приобрела нормальный оттенок. Оба открывшихся глаза стали карими.

– Ты Предтеча, – сказал он почти человеческим голосом.

– Он самый, – ответил Предтеча сквозь болтающуюся во рту сигарету. – Расскажи-ка мне секрет, друг. Зачем Николай сюда приехал?

Вервольф попытался сесть, но не смог и снова свалился. Его прошиб смех – ужасный, неестественный звук.

– Николай здесь по той же причине, что и ты.

– Отвечай прямо, или будет больно. Ты уж мне поверь. Того, кто постоянно регенерирует, долго можно пытать.

– Вы с ним оба идиоты. Рабы старых порядков. Рабы своих инстинктов.

Предтеча нахмурился.

– Некрасиво так говорить о своем лидере.

Вервольф зарычал.

– Николай достоин возглавлять нашу стаю не больше, чем ты, предатель. Нас ведет Альфа. Он не запирает себя в клетку, как трус, не держит часть своего разума на цепи. Отец мой – король всех вервольфов!

Предтеча глянул на Хизер.

– Хм, что-то не припомню такого. – Он снова повернулся к вервольфу. – Расскажи-ка мне об этом Альфе. Хочется как-нибудь с ним повидаться.

– О, ты повидаешься! – Он захихикал жутко, безумно. – Он придет забрать твою душу! Через нее породит волколаков!

Последнее слово получилось гортанным, сдавленным.

– Что еще за вилк-и-лак? – спросил Предтеча. У него получилось что-то совсем другое.

– Ты увидишь! – радостно объявил вервольф. – Они прекрасные ангелы. Прекрасные! Они поведут нас в новый век! Однорукая ведьма указала путь! Но для их рождения требуется идеальная душа.

Предтеча закатил глаза.

– Метафизическая херня. Вот вечно, вечно вы начинаете нести метафизическую херню. Керконен, заткни уши.

Хизер едва успела послушаться, прежде чем он приставил пистолет к коленной чашечке оборотня и выстрелом вышиб мясо и кости. Тот заорал, схватившись за ногу.

– Итак, я привлек твое внимание, так что давай договоримся: будешь мне тут стихи декламировать – прострелю вторую. Понял? Зачем твоя стая приперлась в Коппер Лейк?

Кривясь, тот ткнул покрытым алым пальцем в Хизер.

– Это из-за ее крови!

Предтеча навел пистолет на второе колено.

– Стой! Это правда! Ее предок, финн, украл у нас кое-что ценное. И спрятал тут.

– Мой дед? – переспросила Хизер.

– Он вор! Ему повезло умереть раньше, чем Альфа напал на след. Но теперь весь этот городишко заплатит за его грехи!

– Что? – крикнул Предтеча и ударил его по раздробленному колену. – Что он украл?

– Ладно, ладно! – всхлипнул вервольф. – Амулет Кощея Бессмертного! Как же больно...

– Ненавижу магию. Это явно и была причина энергетического выброса. Что он делает?

– С ним мы становимся неуязвимыми. Носящий его не может умереть, как древний Кощей. Луна больше не имеет над ним власти! И дети его тоже получают благословение. Амулет делает нас сильнее. И порождает волколаков. Стая, владеющая амулетом, непобедима!

– Где он прячется? – зарычал Предтеча. Хизер неосознанно отступила на шаг.

Вервольф засмеялся.

– Думаешь, он прячется? И позвал вас сюда, чтобы прятаться? Нет! Хватит нам жить во тьме! Теперь мы свободны! Сегодня стая будет пировать, станет сильнее! Он идет за тобой! Он идет за твоей душой!

Вервольф снова залился безумным булькающим смехом.

– Достаточно, – коротко сказал Предтеча, и Хизер по его голосу поняла, что он готов подвести мрачный итог.

– Предтеча, не надо, – взмолилась Хизер. Происходящее было неправильным. Она должна защищать порядок. Этот человек под ее юрисдикцией.

– А что ты сделаешь? Обратно его закроешь? Или хочешь его отпустить, потому что недостаточно крови пролилось? Становишься животным, пересекаешь черту – все, никто тебя жалеть не будет. Это так не работает. – Предтеча повернулся к вервольфу. – У меня это так не работает. Последние слова, выродок?

– Альфа заберет ваши души! – заорал вервольф. – Все ваши души!

Это было неправильно, но она взглянула на обезглавленный труп своего друга и промолчала.

– Уши, – бросил Эрл. Хизер послушалась. В этот раз Предтеча выстрелил в грудь. Безумный смех захлебнулся, превратился в долгий стон.

Предтеча отступил, не сводя глаз с раны.

– Интересно. На обращенных до выброса серебро работает. Неуязвимы к нему только новорожденные.

Вервольф страдал от боли, но фанатизм не давал ему бояться.

– Идиот. Я из его стаи. Он почувствует мою смерть и придет за тобой...

Его голос затих.

Эрл кивнул.

– Отлично. Тогда давай его поторопим, – сказал он и всадил пулю умирающему в лицо.

* * *

Внезапная смерть его дитя причинила боль. Это была не настоящая, не физическая боль – скорее ощущение потери, обрыва уз среди стаи. Они утратили часть. Кровь его дитя взывала из праха о мести.

– Твоя жертва не напрасна, – прошептал он ветру и повернулся к ведьме. – Один из стаи пал.

– Кто его убил? – спросила та безо всякого удивления. – Предтеча или Петров?

– Какая разница? Идем, время почти пришло.

Ведьма кивнула, ее просторный меховой капюшон едва заметно шевельнулся.

Мужчина двинулся сквозь глубокий снег так быстро, что она едва за ним успевала на своих слабых человеческих ногах.

Один из ее копателей заботливо протянул металлическую конечность и, дождавшись, пока она с благодарностью заберется к нему на руки, прижал ее к груди, как мать обнимает дитя, хотя на деле все было наоборот.

Устроив ее, копатели бросились за бегущим Альфой.

* * *

Эрл с отвращением сунул револьвер в кобуру и отошел от трупа. Самый паршивый сценарий разворачивался прямо на его глазах: целая стая волков объявила войну человечеству.

Стаи собирались стихийно, охотились часто, но осторожно: похищали беглецов, бездомных, отвозили в глушь, загоняли всей толпой, потом успокаивались, чтобы повторить то же самое позже. Узнавая о таком, Эрл посылал К.О.М. выследить стаю и уничтожить. Но здесь творилось другое. Стая угрожала целому городу, отрезав его от цивилизации. Люди сидели по домам, не зная, что их ожидает. А назревала резня.

Вервольфы жили на периферии общества. Открытая война с человечеством была безумием. Чтобы внушить сторонникам такое контринстинктивное поведение, требовался невероятно сильный лидер. Такая самоубийственная верность сбивала с толку. Извращала естественный порядок вещей.

Нарушала его собственные правила.

И бесила его.

Помощница шерифа все глядела на тело: наверное, только теперь осознала, что Эрл ей, кажется, не врал.

– Керконен, – позвал он. Секунда ей понадобилась, чтобы сосредоточиться. – Ты сказала, что хотела всех предупредить. Что ты планировала?

– Я так далеко не заглядывала.

– Стая будет прорываться в город, возможно с нескольких направлений. Сперва убьют тех, кого считают угрозой, пока цели этого не ожидают. Как здесь. – Он жестом обвел разгромленный участок. – Остальными займутся, когда будет время.

Она снова уставилась на труп.

– Откуда ты это знаешь?

– Сам бы так сделал. Разбуди всех, кого можешь. Сначала надежных людей. Пусть оповестят остальных. Собирайтесь группами: чем больше народу, тем безопаснее, одиночек легче достать. Есть в городе неприступное здание? Чтобы можно было фортифицировать.

– Есть пара церквей с крепкими стенами... – начала она.

– Слишком легко поджечь. Те твари выглядят как животные, но ум у них человеческий. Они вас выкурят.

– Старшая школа. До того как шахты закрылись, народу было больше, поэтому в школе построили огромный спортивный зал.

– И что? Звучит не очень.

– Ты его не видел. Он гигантский, с толстыми стенами, окна высоко. Под ним даже бомбоубежище есть, потому что строили в шестидесятых, а неподалеку была авиабаза. Сейчас в бомбоубежище склад. Вход один, сплошной бетон, крыша металлическая. Поджечь будет нелегко.

Эрл кивнул. Эта мысль ему нравилась.

– Собирай людей туда. Если места не хватит, загони внутрь женщин и детей, запри наглухо. Если кого-то поцарапали или укусили – неважно, уверена ты в этом или просто подозреваешь, – не смей таких людей впускать в убежище. У меня в пикапе серебряные пули трех калибров, бери какие надо. Обычные патроны сработают, но оборотни быстро лечатся, так что, пока не восстановились, стреляй снова. Отрежь голову, вырежи сердце, можно сжечь. Не жалей.

– Мы справимся, – пообещала она. Эрл одобрительно кивнул в ответ. Что-что, а слабовольных на Верхнем полуострове не водилось. – А ты что будешь делать?

– То, что отлично умею: пойду в атаку. Лучшее, что я могу сделать для твоего города, – уничтожать их по одному. Чем больше вынесу, тем меньше вашим останется беспокойств.

– И сколько там тварей?

– Не знаю, – честно ответил он. Об этом лучше было бы спросить мертвого вервольфа, но момент малость упустили. Хотя, если судить по мешанине запахов, которую он почувствовал, когда въехал в город... – Дюжина, может в два раза больше.

Его больше волновал другой вопрос: что насчет новых? Обычно для обращения требовалось несколько недель и власть полной луны. Но он видел вот уже два обращения, случившихся меньше чем за сутки – из-за того неестественного выброса.

Он с подозрением взглянул на Керконен. Она сама стала бомбой замедленного действия и даже не понимала этого.

Эрл уже пытался помогать проклятым, но Сантьяго оказался прав: проклятие почти невозможно контролировать. Это не физическая мутация, а изменения на самом фундаментальном психологическом и философском уровнях. За эти годы вервольфы не раз кусали его охотников. Бойцы, крепкие – гвозди бы делать, – но не один из них не справился. Счет выживших, которым он пытался помочь, шел на десятки: молодые вервольфы инстинктивно находили его, нуждаясь в совете... Но все погибли. Большинство – от своей руки или, если не хватало сил, – от его.

Для того, чтобы одолеть проклятье, мало запирать себя в четырех крепких стенах на пару дней в месяц. С каждым днем оно делает из тебя все более совершенного хищника. И заставляет желать убийств.

Предстояла самая тяжелая часть.

– Слушай внимательно, офицер Керконен. Сейчас я тебе скажу тяжелую вещь. Ты заражена. Мне надо, чтобы ты держала себя в руках. Люди в тебе нуждаются.

– Заражена? – удивленно спросила она. – Вроде... Как болезнью? И что с этим делать?

– Лекарства нет и никогда не было. Поверь мне, много умных людей пыталось его найти. Зараза всегда передается через укусы. Если начнешь обращаться, то станешь частью проблемы. – Он достал запасной пистолет, короткоствольный 625, крутанул в ладони и протянул ей рукоятью вперед. – Вот решение.

– Не понимаю, – чуть слышно прошептала она.

– Он заряжен серебряными пулями. Если начнешь превращаться, сунь его в рот и жми на курок.

– Это...

– ...Необходимо, – холодно закончил он. – Иначе ты обратишься и убьешь всех, кто окажется рядом. Будешь убивать, убивать и убивать, пока тебя не раздует от крови, потом проблюешься и пойдешь убивать снова. Первый раз самый худший.

– Я тебе не верю, – заявила она громче.

– Нет. Веришь. – Он так и держал «Смит и Вессон» между ними. – Бери. У меня есть запасной.

– А другого выхода нет? – наконец спросила она.

У Эрла в пикапе специально для этого был ящик с замком на таймере, если вдруг проторчит тут до полнолуния... Но ящик едва вмещал одного человека. Если будет еще выброс, более сильный, там можно переждать.

Керконен была в ужасе, но старалась этого не показывать. Эрл знал, что скрывается за ее уверенностью: он унюхал ее страх. Она нерешительно взяла у него пушку.

Он, наверное, сможет себя контролировать, если выброс случится снова. Она – нет. На транквилизаторы надежды не было: безопасная доза может не сработать вовремя, а та, что вырубит ее, может и убить. Серебряные пули на других молодых вервольфах не подействовали, значит могут не подействовать и на нее, а ему совсем не хотелось самому убивать бедную напуганную девочку – он же не бессердечный живодер из Бюро. Черт...

Он решился.

– Есть один способ. Если сможешь где-то запереться одна, получится и переждать. Но место должно запираться действительно крепко: ты видела, что вервольф сделал с вашей камерой. Твоя сила многократно вырастет. Но у меня в багажнике пикапа ящик, который сможет сдержать тебя. – Он передал ей ключи. – Возьми пикап. Прячься там, если что. Закроешь за собой крышку, и замок сработает.

– А как я выберусь? – спросила она с подозрением. – Потому что звучит так, будто у тебя в багажнике отделение для серийного маньяка, Гарри Гудини.

– Откроется автоматически через восемь часов. – Он улыбнулся. – Так что не забудь в туалет сходить.

Она застонала.

– Я все еще думаю, что это брехня... Но если предположить – просто предположить, – что ты не совсем сумасшедший, как я узнаю, что пора?

«Когда жечь начнет так, что сама захочешь себе пулю в рот пустить».

– Узнаешь, поверь мне. Надо выдвигаться. Удачи, Керконен.

– Хизер, – безжизненно сказала она, пытаясь запихать большой револьвер в карман куртки. – Меня зовут Хизер, и если ты мне соврал, то очень пожалеешь. Увидимся в бомбоубежище.

Глава 11

Регулярные визиты Сантьяго прекратились. Последний был в 1929‑м – шел мой третий год на острове.

– Как давно ты понял? – спросил он, когда мы с падре сидели на камнях с удочками.

– Несколько месяцев назад, – честно ответил я. Унюхал лекарства, которые он принимал. Рак засел в его костях. Болезни я чувствовал за милю: хищнику естественно ощущать слабости. – Решил, ты сам расскажешь, как будешь готов.

– Sic transit gloria mundi... – Он заметил мое непонимание. – Латынь. Значит: «Так проходит мирская слава». Такова жизнь, друг мой. Церковь уже прислала замену, и, кажется, он неплохой человек. О пастве позаботятся. Видимо, труды мои здесь окончены. Я сделал все, что мог, и отправляюсь к Господу со спокойной душой. А ты готов вернуться в мир?

Я не был уверен. Спросил, что он думает.

– Ты сидел на скале, позволяя ураганам побивать тебя. Истязал свою плоть, чтобы не превращаться непреднамеренно. Семь раз прочел Библию, впитал все мои знания о вервольфах и проводил дни в раздумиях и созерцании. Ты можешь стать могущественным орудием в руках Божьих. К тому же у меня больше не получится доставлять провизию, а рыбак из тебя ужасный. – Он завел руку за спину и показал знакомый револьвер. Открыл цилиндр, вынул мунклип и передал мне. – Это твое, полагаю.

Я взял мунклип с одинокой серебряной пулей.

– Я могу передать тебе проклятье. Ты тут же вылечишься, полностью. Вервольфы не болеют. Ты же сильный, научишься контролировать все это лучше, чем я.

– Не искушай меня, Рэймонд. Я сильнее боюсь оступиться, чем умереть... Тебе известно, почему меня изгнали сюда? – Не получив ответа, Сантьяго продолжил: – Мой лучший друг тоже был охотником, завербованным благодаря храбрости, что он проявил, сражаясь с легионами зла. Однажды его укусил вервольф. Наш рыцарь-командор приказал мне положить конец его страданиям, но я солгал и вместо этого спрятал друга. Я пытался помочь ему так же, как тебе. Нашел в ватиканских библиотеках все возможные сведения о ликантропии. Стал нашим лучшим экспертом. Но у меня ничего не вышло. Мой брат так и не смог овладеть собой. Зло поработило его. Много ни в чем не повинных людей погибло. Меня заставили лишить его жизни. Покрытый позором, я сделался изгоем своего ордена и был отправлен доживать свои дни на остров, где никому не смог бы причинить зла.

Он повернулся ко мне, и взгляд его печальных глаз вонзился больнее, чем самый острый нож.

– Я вверяю тебе труд всей моей жизни. Чтобы ты не дал ему пропасть втуне.

И я пообещал.

* * *

Николай вел снегоуборщик по пустым улицам Коппер Лейк. Учитывая обстоятельства, с транспортом ему очень даже повезло: здоровенный, с высокой кабиной и кузовом, полным песка, он был тяжел и сцепленим обладал хорошим. Амулет был где-то здесь, но точно понять где не получалось. Фальшивая луна сводила его с ума: всегда где-то рядом, только руку протяни, и всегда ускользала, словно двигалась.

Буря мешала сосредоточиться. Запахи казались приглушенными, спутанными, быстро тонули в снегу. Городок за мечущимися по стеклу дворниками выглядел миражом. Николай, приближаясь к центру, выехал на улочку с жилыми домами. Единственными источниками света в окнах были фонари на батарейках и мерцающие свечи, но большинство жителей спало. Каждая прямая линия, выведенная человеческой рукой, каждый угол округлился, маленькие дома завалило несколькими футами снега. Даже дорожные знаки выглядели огромными белыми леденцами. Кроме этого, ничего мягкого в снегопаде не было: ледяной, жестокий, безжалостный. Зима пришла выстудить это место до смерти.

На родные места похоже.

– Заткнись, – велел Николай. – Мне нужно сосредоточиться.

Но Зверь был прав. Коппер Лейк и правда напоминал ему родные места, ранние годы, что они провели в сибирских лесах: прятались днем, охотились ночью, всегда на шаг впереди охотников НКВД. Нападали на маленькие деревушки, пожирали скот или, если Зверь брал верх, людей, часто – детей. Зверь предпочитал детей, ему приятнее был их вкус.

Иногда границы размывались настолько, что он не мог вспомнить, кто из них творил эти ужасы.

То было тяжелое время для Николая, юного идеалиста, чья жизнь рухнула после нападения вервольфа, но все же он начал понимать эту новую часть себя и достиг перемирия между двумя личностями, жившими теперь в одном теле. Они пришли к соглашению и стали еще опаснее.

Многие сталинские охотники из лучших погибли, недооценив их. Но после долгой погони через самые жестокие снега родной страны НКВД наконец припер их к стенке в одной из долин Алтайского края.

Неожиданно вместо серебряной пули его ждало помилование. Сам Сталин, впечатленный докладами охотников, решил, что юный Николай Петров ему еще пригодится. Стальному Кобе уже служил один грозный старый вервольф, и он решил, что Николай станет его протеже. Так одним махом Петров получил задачу, учителя и цель жизни.

Скучаешь по тем временам.

– Иногда, – искренне ответил Николай. Миссия окончилась провалом, учитель оказался сумасшедшим, но все же Сталин дал ему нечто большее – цель, в которую он верил. Развал, распад Советского союза оставил его в пустоте, бесцельно продавать свои способности тому, кто предложит больше. Николай сделался фаталистом, ни искры оптимизма не осталось в его душе.

Как вдруг он снова нашел в жизни смысл. Нашел человеческую девушку, которая его не боялась. Казалось, это невозможно! Но Лайла... Она требовала от него стать лучшей версией себя и любила несмотря на то, что он творил в прошлом. И он заставил Зверя умолкнуть. О, как тот сопротивлялся! Но в конце концов Николай победил. И стал жить с Лайлой, жить как человек. Они были так счастливы... Пока Предтеча все не разрушил.

И Николай выбрал освободить вторую половину сознания. С тех пор она стала требовательнее. При ней тяжело было мыслить связно.

Пахнет смертью.

Он ударил по тормозам: наперерез выбежала какая-то фигура и упала. Многотонная машина проскользнула по тормозному пути, снегоотвал остановился в нескольких дюймах от упавшего.

Николай взял «Вал» и вышел из снегоуборщика. Спрыгнув, он подошел к человеку – тот как раз пытался встать, хватаясь за обледеневший отвал. Одет он был в синий комбинезон и трясся так, что Николай буквально чувствовал привкус его страха на языке.

– Надо бежать! – крикнул человек, в ужасе глядя через плечо.

Ноздри Николая дрогнули. Вервольф бежал в их сторону. Волчица выслеживала добычу, и неудивительно, что нашла ее так скоро: вонь страха служила отличным маяком.

Николай не слышал ее приближения за рокотом дизеля снегоуборщика и воем ветра. Фары освещали лишь маленький пятачок дороги, снег валил густой, будто статика в телевизоре. Николай прислонил приклад к плечу, снял «Вал» с предохранителя. Металл обжег щеку холодом. В голове наступила ясность.

Волчица бросилась сквозь статику. Добыча закричала, прижалась к отвалу. Николай спокойно прицелился, нажал на спусковой крючок. Глушитель сработал, единственным звуком был металлический звяк затвора и резкий щелчок пули. Волчица запнулась, – тяжелая пуля попала ей в ногу, как и было задумано. Тварь не сбавила хода, и Николай, шагнув вперед, ударил ладонью прямо в морду чудовища.

Волчица взвизгнула, как щенок, и шлепнулась на спину. Прокатившись по снегу, она вскочила на все четыре лапы, скуля. За ней тянулся яркий кровавый след.

Прикончи ее!

– Сам знаю, что делать, – бросил Николай.

Рука схватилась за его пальто.

– Спасибо! Спасибо! – заныла жертва, выбираясь из снега. – Вы мне жизнь спасли! Эта тварь порвала Бада! Горло ему выжрала, а потом за мной! Их там еще много, целая тьма! Мы все умрем!

От человеческого нытья становилось тошно. Тяжело было представить, что когда-то он сам был таким мягкотелым и жалким.

Был. Пока я не пришел.

– Держи себя в руках, – велел Николай. – Где эти чудовища?

Все еще трясясь, он промокнул глаза. На именной бирке значилось «Стивенсон». Кроме страха, от него пахло бензином и сигаретами.

– В бакалейном магазинчике. Бад разгружал грузовик с мороженым. Я зашел включить генератор, света-то нет! – объяснил он, пока Николай прислушивался, склонив голову к плечу. Шум и возня должны были привлечь молодых вервольфов. – А без холодильников все овощи повянут. – Он обхватил себя руками, чтобы хоть как-то согреться. – Спасибо, друг! Я Джастин, ты мою задницу спас. Но надо отсюда сваливать, их там еще штуки две было...

Николай схватил его за волосы и резко шмякнул лицом о толстый металлический верх отвала. Противно хрустнули, вылетая, зубы. Он разжал хватку, позволив Джастину безвольно осесть в снег.

Прекрасно.

Кто совершил этот импульсивный поступок? Он? Зверь? Порой трудно было сказать наверняка. Николай решил взять ответственность на себя.

– Его скулеж меня раздражал.

Он подошел к месту, где приземлилась самка. Яркие брызги крови легко было заметить на снегу. Он встал на колени, втянул носом воздух, а потом, набрав пригоршню красного подтаявшего снега, сунул в рот, покатал влагу на языке, распробовав артериальную кровь и отдающий копченым привкус костного мозга. Волчица обратилась недавно, пробыла со стаей всего несколько месяцев, но ее ценили. Серебряная крошка начала жечь десны, и он выплюнул кровь.

Смертельно раненая, неспособная регенерировать из-за отравляющего ее тело серебра, – точно отправится к Альфе, чтобы умереть среди своих.

Ум и беспощадность. Люблю эту нашу сторону.

Джастин что-то нечленораздельно застонал. Николай забрался обратно в кабину снегоуборщика и поехал вперед, сбив слабого человечишку отвалом. Через полквартала тело затянуло под колеса и с хрустом размазало, но машину лишь легонько тряхнуло. Медленно покатив вперед, на запах крови, Николай опустил стекло, наслаждаясь кусачим морозом.

* * *

Не зная, кто из их маленького участка выжил, Хизер сперва решила заехать к шерифу Хинце. Он жил неподалеку, на отшибе, в конце длинного проезда, но пикап Предтечи без цепей едва тащился. В округе Коппер к снегу привыкли, но эта буря даже по мичиганским стандартам выходила за всякие рамки. По дорогам еще хоть как-то можно было ездить лишь потому, что ветер с воем сдувал снег с плоских поверхностей. За последний час намело фута два.

Невозможность ни позвонить, ни связаться по рации бесила. Помощь так близко, всего-то в соседнем округе, но до нее не достучаться. Хизер пообещала себе, что, когда отыщет кого-нибудь из своих, пошлет его за подмогой на снегоходе. Но пока приходилось справляться самой. На случай, если кто-нибудь придет, она оставила в участке записку, но сомневалась, что кто-то явится. Население в округе Коппер было сравнительно маленькое, а значит, и департамент шерифа небольшой. Почти половину помощников убили за вечер, и насчет других у нее тоже было нехорошее предчувствие.

Подъехав к дому шерифа, она сразу поняла, что опоздала. Дверь была открыта нараспашку и не закрывалась – столько под нее намело снега. Луч фонарика высветил то, что осталось от шерифа Хинце: он лежал в коридоре, одетый в пижаму и лишившийся почти всей шеи.

Несколько часов назад этот вид ее напугал бы. Может, ее бы затошнило. Но теперь она просто разозлилась. Присев на корточки у тела, она повела «Винчестером‑1300», готовая разнести любого, кто дернется, но в доме было тихо, лишь старые доски поскрипывали. Какое бы чудовище это ни сделало, оно давно ушло. Хизер поймала себя на том, что нюхает воздух, тряхнула головой и вернулась на крыльцо.

Предтеча сказал, что это было организованное нападение, – естественно, они избавились от шерифа. Босс, умный человек, точно бы нарушил их планы. И все же почему она поверила Предтече, этому человеку-загадке? Но ведь если верить в то, что он сказал о нападении, почему не верить остальным его словам? Плечо чесалось, но больше не болело. Она боялась взглянуть на рану.

Этот вечер так выжал ее эмоционально, что даже от взгляда на мертвого шефа хуже не стало. Хизер просто вернулась в заведенный пикап и поехала по следующему адресу. Живот болезненно крутило от голода. С заднего сиденья пахло едой. Она подтянула к себе портативный холодильник Предтечи и, схватив из него что-то, начала набивать рот, замедлившись всего на секунду: нужно было разорвать упаковку. Что бы там ни сказал Предтеча, от обязанностей ее никто не освобождал. Она поклялась служить и защищать и к присяге своей относилась очень серьезно.

* * *

В угловом магазинчике горел свет.

Здание было небольшое: типичная местная бакалея, цены завышенные, но она не прогорает, несмотря на крупные супермаркеты вокруг, потому что удобна. Ее уже украсили к Рождеству. Вывеска на двери сообщала, что это магазин «Разумная цена» и сейчас идет акция на упаковки «Доктора Пеппера», а за дверью, прямо у магазинных тележек, вервольф шумно выгрызал внутренности из грудной клетки какого-то бедолаги.

Эрл присел за стоячий кусок льда, кажется бывший когда-то почтовым ящиком, и вгляделся в витрину. Прятался он с подветренной стороны, а если направление вдруг изменится – менялось оно постоянно, – достаточно положить волчий аконит обратно в карман. Кроме цели, оказавшейся на виду, в здании был еще как минимум один член стаи. Эрл хотел уложить как можно больше вервольфов и как можно быстрее. Если кто-то сбежит, придется его преследовать, терять время. Лучше это самое время потратить на убийство этих малолетних дебилов, прежде чем они убьют еще больше ни в чем не повинных людей.

Показался темно-коричневый мех второго врага – тот прошел мимо касс и пластикового Санта-Клауса, присоединился к первому вервольфу, посветлее. Они принялись щелкать друг на друга зубами, соперничая за лучшие куски человечины, но так, не всерьез. Светлый вервольф явно доминировал, поэтому новичок отодвинулся и принялся глодать ногу.

– Ешьте, парни. Пока можете, – пробормотал себе под нос Эрл, пробираясь сквозь снег к двери. Подняв «Томпсон», он дождался, пока цель по другую сторону тяжелой стеклянной двери не окажется на линии огня так, что не промахнуться.

Его раздражали эти двое: жрали, ни о чем не думали. Он восемьдесят с гаком лет упорно трудился, чтобы расплатиться за свои ошибки, а эти щенки полагают, что могут заявиться в город и творить что захотят! Эрл заскрипел зубами. Чтобы наказание этих двоих поскорее нашло, он поднял дуло «Томпсона» и забарабанил им в стекло.

– Эй!

Две башки тут же вскинулись, уставились на него: с морд капала кровь, шлепнулись куски мяса.

«Томми-ган» застрочил из стороны в сторону, выкашивая их, – целый рожок серебряных пуль сорок пятого калибра понадобился, чтобы как следует полить двух вервольфов потоком горячего металла. Монстры задергались, бутылки с газировкой, рядком стоявшие у них за спинами, взорвались.

Стоило вервольфам упасть, как Эрл нырнул под брус разбитой двери, на ходу выдергивая из «Томпсона» пустой магазин.

Светлый был мертв. Темный пытался уползти, изрешеченный пулями. Раны уже затягивались.

– А, ты из новых? – крикнул Эрл, закрепив новый магазин. – Смотрю, никто тебе не сказал про два правила?

Вервольф схватился за кассу, подтянулся, поднимаясь. Эрл бросил пистолет-пулемет висеть на ремне и достал охотничий нож.

Молокосос обернулся, скалясь. Одним мощным ударом тяжелого ножа Эрл наполовину отсек ему башку. Вервольф упал, заливая все кровью.

– Правило первое! Не убивать... – Эрл снова вскинул нож и ударил с другой стороны. Башка отлетела и, подпрыгивая, покатилась по резиновой кассовой ленте. – ...Невинных людей!

Тело пошаталось секунду и глухо ударилось об пол, спазматически дергая задней лапой.

Эрл опустил окровавленный нож. Где-то в глубине гудел генератор. Лампы над кассами позволяли во всех подробностях рассмотреть обрывки красного форменного фартука продавца на обезглавленном теле. Еще один бедолага, обращенный сегодня. Эрл сплюнул на пол.

– А второе правило?

Он обернулся, подняв нож. Голос шел из-за стеллажей посреди магазина, но никого не было видно: большинство ламп не горело.

– А ты еще кто? – вместо ответа спросил Эрл.

– Тот, кого ты ищешь, – сказал голос спокойно, почти дружелюбно, но с уверенностью.

Это точно был не Николай. Эрл вытер нож о штанину и вернул в чехол, поудобнее перехватил «Томпсон».

– Ты вожак стаи?

Искренний смех.

– Я – вожак всех вервольфов.

– Угу. Если бы мне давали по пять центов каждый раз, когда такое заявляет очередной ублюдок... – Эрл осторожно, сбоку заглянул в темный проход между стоящими перпендикулярно кассам стеллажами. Даже в темноте ему легко было заметить цель. Надо только найти этого типа, нафаршировать пулями – и конец.

– Они ошибались. Но я ошибок не делаю. Я – король вервольфов, следующая ступень нашей эволюции. Можно сказать, наше будущее. Я – Альфа.

Голос шел как будто бы слева. Эрл двинулся дальше, держа пистолет-пулемет наготове. Пусть болтает, не останавливается.

– Зачем ты это делаешь? Глупо затевать с человечеством войну, которую не сможешь выиграть.

Следующий проход. Чисто.

– Не думаешь же ты, что люди могут ее выиграть! Лучше спросить, почему ты сам здесь, Предтеча?

Следующий проход. Никого.

– Приехал покончить с Николаем Петровым. Сначала уберу тебя, потом пристрелю его и вернусь в Алабаму еще до ужина.

Осталось всего несколько проходов.

Странно, но даже острейший слух Эрла не мог уловить, откуда именно идет голос.

– Но ты не знаешь, зачем сюда приехал Николай, верно?

Чисто.

– Пожалуй, не знаю. За какими-то волшебными бусами?

– За амулетом, – поправил голос. – Амулетом Кощея Бессмертного, если точнее. Потому я и заманил сюда вас обоих. Лишь душа самого сильного вервольфа может пробудить этот артефакт. Слабые души дадут негодный результат. Нужны самые яростные. Либо ты, либо Петров.

Чисто.

– Я, конечно. – Последний проход. Эрл крепче стиснул приклад. – Это же очевидно.

– Но в прошлом у вас, похоже, вышла ничья. Ваше перемирие мне было неудобно. В идеале вы двое должны сойтись и выяснить, кто из вас победитель, а я потом заберу его душу. Мне нужен только лучший из лучших. – Голос казался молодым, но с вервольфами тяжело сказать точно. У самого Эрла, например, голос не смахивал на голос курильщика. – Но раз вы оба взялись убивать моих детей...

Последний проход. Эрл резко завернул за угол...

Черт. Пусто, только человеческий труп размазало от одного конца до другого. Значит, прячется где-то у дальней стены. Эрл тихо двинулся туда, мокрые ботинки даже не хлюпнули.

– ...Значит, мне нужно ускорить процесс.

Дойдя до другого конца прохода, Эрл заглянул за угол. Ни в молочном отделе, ни в мясном не было никакого движения. Он втянул носом воздух. Противник тоже наверняка взял аконит. За вкусным запахом сырого мяса ничего не разобрать было.

– Хочешь помахаться? Ну давай.

Невозможно отделить голос от источника. Магия?

– Тех, кто ниже меня, я на бой не вызываю, Предтеча.

– Тогда, может, покажешься? Узнаем, правда ты король вервольфов и все такое или просто болтать любишь.

– Я больше, чем вервольф, нечто более великое, чем ты способен осознать. К тому же, как я уже сказал, мне нужно ускорить процесс. Боюсь, тебя ждет другой бой. А я потом займусь тем из вас, кто покажет себя достойнее.

Эрл замер. Дверцы холодильника с молочкой завибрировали. Что-то приближалось.

– Кстати, пока я не ушел... Мне правда стало любопытно, каково второе правило?

Витрина магазинчика озарилась светом фар, который становился все ярче и ярче, вибрация превратилась в звяканье, все громче ревел мощный двигатель, быстро приближаясь.

– Не злить меня, – пробормотал Эрл, и отвал здоровенного снегоуборщика врезался в витрину.

Махина прорвалась внутрь под градом осколков стекла и обломков бетона, не останавливаясь снесла несколько касс, витрин с едой и три высоких стеллажа, выехав до самой середины магазина. Банки, пакеты и коробки разлетались перед его отвалом во все стороны, стеллажи начали валиться друг на друга как домино, разрушение шло каскадом.

Эрл метнулся вбок, в дальний угол, собственной ругани не слыша за какофонией ломающейся плитки, бьющегося стекла и ревущего двигателя. Он вовремя нырнул в безопасное место – оранжевый снегоуборщик с грохотом врезался в заднюю стенку мясного отдела, отвал застрял в толстом железном столбе так внезапно, что машина резко затормозила и вскинула кузов на целый фут, рассыпав песок. Удар был настолько сильный, что выбил из бетона стальные балки. Все здание пошатнулось, двадцать футов потолка провалилось внутрь.

«Разумная цена» лежала в руинах. Десятки молочных бутылок вылетели из холодильника и раскатились по полу, открытые. Через центр магазина пролегла глубокая борозда, уцелела только пара стеллажей. Мощный дизельный движок все ревел, но снегоуборщик безнадежно застрял, наполовину вонзившись отвалом в стену.

– Сукин сын, – пробурчал Эрл, поднимаясь. Оставшиеся лампы мигали, смятый электрощиток на дальней стене выбрасывал снопы искр. Сквозь дыру в потолке валил снег.

Эрл навел «Томпсон» на кабину.

– Николай...

Лучше перебдеть, чем недобдеть. Целый магазин пуль прошил снегоуборщик, оставляя дыры. Запрыгнув на боковую стенку упавшего стеллажа и распихав пакеты чипсов, Эрл подбежал к водительской дверце, перезаряжаясь на ходу, и сунул дуло в окно.

Никого. Кто-то зажал педаль газа.

– Черт.

Он глянул в сторону витрины, но ничего не разглядел за метелью. В помещении двигатель ревел так громко, что своих же мыслей не слышно было, да и ядовитое облако из выхлопной трубы ситуацию не улучшало. Эрл с раздражением распахнул дверь и потянулся за ножом, которым заклинили педаль.

Внезапно оказалось, что нож воткнут в одну из его собственных комовских нашивок.

«А она что тут делает?»

Он достал знакомый улыбающийся смайлик с рожками, старый, испачканный засохшей кровью. На сиденье лежал открытый рюкзак. Из него торчало что-то обмотанное черной изолентой.

И Эрл понял, как сильно облажался.

– Сука! – крикнул он, бросаясь в сторону от бомбы.

Но чуть-чуть не успел.

Глава 12

Последнее полнолуние я провел на свободе. Тот остров был не лучшим местом для второй половины моей души: никакой интересной добычи, ни одного зверя больше чайки. Зверь во мне был зол, разочарован, но потакать ему я не собирался.

Следующее утро я провел, сидя на камнях у берега своего безымянного островка и дожидаясь Сантьяго, который должен был отвезти меня обратно на Кайос де Тибурон со всем моим имуществом, состоявшим из сумки с потрепанной одеждой, книгой, что он мне одолжил, парой полезных мелочей и моим револьвером «Смит и Вессон» сорок пятого калибра.

Но что-то было неправильно. Иначе. Незнакомое ощущение носилось в воздухе, но я не мог его ухватить, решил, что это просто волнение перед возвращением в мир.

Лодка была та же, шла с подветренной стороны, поэтому я увидел их прежде, чем почуял. Но все равно понял: что-то не так. Вместо одного пассажира на борту было трое. К тому времени, как я за вонью дизеля различил запах других вервольфов, оказалось уже поздно.

Мужчина был выше меня, африканец в просторном хлопковом жилете на голое тело, состоящее из сплошных мускулов. Он даже улыбнулся, увидев, как я спрыгиваю на песок. Девушка оказалась красавицей – латиноамериканка с длинными черными волосами и приятной формы грудью под белой рубашкой... Я так-то три года не видел женщин.

Последним я заметил Сантьяго, лежавшего на носу лодки. Половину его лица покрывала засохшая кровь, свежая текла изо рта и носа. Его беспощадно избили, связали руки веревкой. Он взглянул на меня заплывшими глазами и неслышно прошептал:

– Прости.

Здоровенный, угрожающего вида африканец безо всяких усилий поднял Сантьяго за шею, чтобы я лучше его разглядел.

– Ну здравствуй, сын мой, – пророкотал вервольф, и я вдруг понял, что это вожак. – Я шел за тобой издалека. И давно почувствовал.

– Отпусти моего друга, – велел я, достав из кобуры на пояснице «Смит» и направив незнакомцу в лицо. Серебряная пуля у меня была только одна. – Сейчас.

– Ты же знаешь, что так дела не ведутся, – сказал незнакомец с сильным акцентом. – Что там тебе наврал старый святоша?

– Убей его! – завизжала девчонка. – Убей, как он убил мою сестру!

Я направил оружие на нее. Сестру?..

– Дамочка, я понятия не имею, о ком вы.

– О той, кто тебя обратила. Я обратил ее. Значит, ты – мой. Ты из моей стаи, сосунок, – проговорил незнакомец, передавая Сантьяго девчонке. Она тут же прижала длинный нож к горлу моего друга. Африканец выпрыгнул из лодки на песок. – Я – Шеймас. Это, – он указал на остров и океан, – все мое. Я вожак. За мной следуют многие.

– Убей его, – снова сказала девушка. Сантьяго поморщился: лезвие царапнуло его шею. – За Марию!

– Тише, девочка, – велел вожак, даже не оглянувшись. Он подходил все ближе. – Ты же чувствуешь, верно? Знаешь, что я – отец.

Теперь я видел, что его глаза странного цвета. Слишком яркие, чуть ли не сияющие золотом. Сам я понятия не имел, как выглядят мои глаза, когда я собираюсь превратиться. В последнее время любоваться собой в зеркале не приходилось.

– Мои дети делают то, что я скажу. Живут так, как я хочу. Давай я научу тебя правде. Не сказкам церковников. Покажу тебе настоящую свободу: каково это – жить вольно, охотиться со стаей, чувствовать себя богом.

Я давно не стрелял, но тренировался всю жизнь, такие навыки не забываются. Прицел мой даже не дернулся.

– Отпусти его, или пожалеешь.

Шеймас только посмеялся над моей дурью.

– Тебе меня не одолеть, сосунок. Так дела не делаются. Войди в стаю или умри. Что выбираешь?

Нас, Шэклфордов, нерешительными не назвать. Я нажал на спусковой крючок.

* * *

Сильный взрыв тряхнул магазинчик, выбив все витрины внутри и окна соседних зданий. На улицах взвыли сигнализации машин. Городок за шумом бури вряд ли слышал выстрелы, но такое должно было его разбудить.

– Не этого я ожидал, – невозмутимо сказал Альфа. Он, ведьма и два ее прислужника сидели на крыше напротив магазина – на лучших зрительских местах, невидимые, благодаря ведьминой магии. На их глазах Николай Петров пробежал по парковке за снегоуборщиком. – Я думал, у них будет более традиционная дуэль. Он жульничает.

– Я же говорила, они непредсказуемые, – заметила ведьма. – Ты решил, будто они придерживаются старых правил, но они эволюционировали, прямо как ты. Петров слишком безжалостен для игр, особенно когда дело личное. Похоже, мы заберем его душу.

– Возможно, ты права. – Альфа сжал амулет Кощея на груди. Артефакт был голоден так же, как он. Неважно, чем кончится битва, – его нужно будет накормить.

Николай занял позицию у дыры в стене, быстро заглянул внутрь, в пылающий хаос, вскинул ружье и вошел.

– И все же я бы не сбрасывал охотника со счетов.

Ведьма усмехнулась.

– Десять фунтов на то, что Петров его уничтожит.

Альфа не в курсе был, сколько это в долларах, но знал: Предтечу очень трудно убить.

– По рукам.

* * *

Когда взрыв сотряс город, Хизер, ездившая от дома к дому и будившая людей, как раз убеждала миссис Валикангас, что надо брать охотничье ружье и выдвигаться в безопасное место.

Миссис Валикангас, учительница начальной школы на пенсии, скептически заявила Хизер, что та плохо выглядит и ей надо бы зайти погреться у камина, а то за нее прямо тревожно. Хизер с каждой секундой раздражалась все сильнее, живот урчал все громче, как вдруг она услышала взрыв. Дом стоял довольно далеко, но ударная волна тряхнула крыльцо так, что снег сошел с крыши. Секунда – и рокот затих.

Она сбежала по ступенькам, глядя в сторону взрыва. Буря как будто усиливалась, но казалось, что все наоборот, потому что Хизер теперь слышала лучше. И видела дальше.

– Что это было?! – заверещала миссис Валикангас.

– «Разумная цена» взорвалась, – бросила Хизер. Все же было очевидно. – Вы что, слепая?

Та уставилась на завесу метели, отделявшую их от Мэйн-стрит.

– Как ты...

– Тихо! – шикнула она на женщину, учившую ее в пятом классе. Хизер вдруг захотелось врезать этой упрямой старухе по лицу, чтобы замолчала, – непривычное желание. Злость так и бурлила внутри: вскочить бы на крыльцо и...

«Спокойно».

Хизер заставила себя сделать глубокий вдох. Злость прошла.

– Я же вам сказала. На нас напала стая существ. – Звучало по-идиотски, но спорить с каждым жителем времени не было. – Будите семью, берите оружие. Идите в бункер старшей школы или оставайтесь тут на съедение зверям. Мне плевать.

Не дождавшись ответа миссис Валикангас, Хизер вернулась к пикапу, бросила дробовик на пассажирское сиденье и села за руль. Миссис Валикангас кричала ей вслед что-то про ее странные глаза, но Хизер было все равно – она захлопнула дверь, прерывая поток болтовни.

Колеса прокрутились, но резина все же зацепилась за снег, и пикап покатил к «Разумной цене». В зеркале заднего вида светили фары нескольких машин – хоть кто-то к ней прислушался.

Она нашла серебряные пули, о которых говорил Предтеча, зарядила двенадцатым калибром свой «Винчестер‑1300». Странно, но страх ушел, теперь ей даже хотелось встретить этих монстров. Она представляла, как разнесет их в мясо из дробовика. Они убили ее друзей, напали на ее город. На ее территорию. Она поотстреливает им головы. Вырвет сердца. Сожрет их.

– Что? – Хизер ударила по тормозам, встав посреди улицы. – Ты что делаешь?

Руки в перчатках вибрировали на руле, но не из-за двигателя. Она только что мечтала о том, как убьет монстра и слопает его бьющееся сердце. Дышала слишком быстро. Сердце так и колотилось в груди.

– Держи себя в руках. Держи себя в руках.

Это все был стресс, конечно стресс. Друзей убили у нее на глазах. Федералы пытались убить ее саму. На нее напали. Просто стресс. И голод тоже из-за него.

– Умираю от голода.

Мини-холодильник Предтечи был забит едой. Она быстро достала упаковку нарезки, разорвала пластик и засунула куски мяса в рот.

– Черт. Умираю от голода и говорю сама с собой, – пробубнила она, чавкая ростбифом. – Все, разваливаюсь.

Протеин успокоил ее нервы. Работа никуда не делась.

Она снова поехала вперед. Что-то случилось в «Разумной цене», ее долг – помочь. Возбужденная, рассеянная и все сильнее злящаяся, Хизер не забывала о цели и, доехав до Мэйн-стрит, полностью сосредоточилась на своих обязанностях.

Только одно ее до сих пор беспокоило. Откуда взялся этот чертов гул?

* * *

Это было больно.

Эрл попытался перекатиться, но не смог. Что-то уперлось ему в бок... Поправка – воткнулось ему в бок. В глазах стоял багровый туман, словно их выжгло. Он вдохнул полные легкие пыли и тут же болезненно закашлялся кровью. Не сразу вспомнил, где находится.

«Николай... Ах ты хитрый сукин сын».

Злость напомнила Эрлу о цели. Шевелиться надо было быстро: русский вот-вот явится.

«На что там я насадился?»

Конечности сперва не хотели слушаться, кости в правой руке сломались, пальцы не желали сжиматься в кулак, но он смог опереться на левую ладонь, хотя поворачиваться оказалось чертовски больно. Источник проблемы нашелся быстро: зазубренный кусок стеллажа пробил броню.

«Черт...»

Опершись рукой о полку, он кое-как заставил себя подняться. Шесть дюймов окрашенной стали выскользнули из дырки между ребрами. Боль была невероятная. Он даже поблагодарил мысленно звон в ушах, представив, какой мерзкий звук получился, когда он снялся с этой штуки...

Рука соскользнула с полки, Эрл снова свалился на пол, прямо в кучу битых бутылок.

«Уксус?»

По крайней мере, нюх все еще был при нем. Похоже, приземление прошло в отдел с солениями и маринадами. Последние Эрл терпеть не мог.

«Шевелись».

Он снова поднялся, ни черта не видя перед собой. Тело уже восстанавливалось, переводило клетки в один из двух модусов, но на лечение требовалось время, а времени у него не было. Инстинкт кричал поддаться боли и гневу, выпустить волка. Но Николай только что подорвал его бомбой, а значит, добивать собрался из оружия – мозги сейчас требовались сильнее, чем ярость. Если обращаться, то в безопасном месте.

«Ни хрена не вижу».

Взрывная волна делает некрасивые вещи с мягкими, как желе, глазными яблоками. Черт. Николай приближался. Нужно было найти убежище.

Даже истекая кровью из глаз и ушей, Эрл был совершенно спокоен. Он быстро оценил обстановку, насколько мог. Запах. На вдохе снова наглотался пыли. Снегоуборщик дымился, но не горел. Его вонь отвлекала, но под ней... Молоко. Мясо. Выход.

«Туда. Быстрее».

Кашляя, Эрл потащился вглубь магазина. Через три шага споткнулся, упал, но заставил себя снова подняться. Правая щиколотка сломалась, ногу пришлось просто волочить за собой.

Взрыв серьезно его потрепал. Эрл чувствовал, как кровь льется горячими струями. Везде зияли открытые раны, кости терлись друг о друга. Обычный человек уже давно перестал бы соображать от такой боли. Пробираясь вслепую, Эрл ощутил, как ботинок попал в лужу. Запах молока...

Он привалился к ледяной дверце холодильника. Раны горели, затягиваясь, останавливалась кровь. Неуклюже ощупав лицо, он поморщился: щека повисла лоскутами, мокрая и скользкая. Он кое-как прилепил ее обратно к оголившимся зубам. Николай учует кровь и легко его выследит. Слепым Эрл против него не выстоит. Вариант прятаться отпадал.

«Включай голову».

Эрл снова заставил себя подняться, зная, что надо делать. Перехитрить врага. Он ударился о стену, заляпал кровавыми отпечатками стеклянные створки. К тому времени, как он доплелся до двойных дверей склада, открывающихся в обе стороны, кости рук достаточно срослись, чтобы пальцы складывались в кулак.

* * *

Кровь. Николай вдохнул, невольно раздувая ноздри. Под запахом дыма, тысячей борющихся друг с другом ароматов еды, вони химикатов и пыли чувствовалась свежая кровь. Внутри были трупы и вервольфов, и людей, как минимум одно тело снегоуборщик размазал по магазину, но даже сквозь эти сбивающие с толку помехи Николай чувствовал Предтечу – ослабевшего, раненого.

Только страхом не пахло. Если так подумать, Николай понятия не имел, как пахнет его страх.

Мы его поймали! Поймали! Наконец-то!

Зверь рвался в бой. Пульс Николая участился, дыхание сделалось тяжелее. Снегоуборщик замер у дальней стены, полный песка кузов едва виднелся, заваленный потолочными плитами. Николай побежал по оставленной отвалом прогалине, ища взглядом Предтечу. Он собирался прострелить врагу голову серебряной пулей, как только увидит.

Это было неспортивно. Нечестно. Не так, как того требовал инстинкт, но он решил, что сейчас не до реверансов. Амулет явил себя, нельзя позволить, чтобы монстр вроде Предтечи завладел настолько могущественным артефактом.

Не успел он добежать до кузова, как Зверь закричал в голове:

Там!

Звериное чутье срабатывало быстрее, чем аналитический человеческий ум. Но Николай тут же понял причину возбуждения: на сломанном стеллаже осталось множество кровавых отпечатков – там и приземлился Предтеча. От стеллажа вел след из частых капель. Николай повернулся к полностью уничтоженной кабине: металл оторвало, покорежило взрывом. Предтечу отбросило на двадцать футов. Нужно было взять больше взрывчатки.

Зазубренный кусок металла весь покрыло кровью и кусками плоти. Судя по отпечатку руки, здесь Предтеча заставил себя встать на ноги. Дальше шли кровавые следы, но отпечаток подошвы был только один, второй смазался: враг хромал, волоча ногу. Николай не мог понять, кто возбужден сильнее – он или Зверь. Предтеча ослаб. Месть уже близко.

Он вскинул «Вал» и двинулся по следу.

Вот здесь Предтеча упал, задержался ненадолго. Николай присел на корточки у невысокого холодильника со сливочным маслом, быстро осмотрелся. Крови враг потерял много, но капель стало меньше, отпечатки обоих ботинок сделались отчетливыми. Впечатляющая регенерация.

Быстрее! Убей его! Убей!

Зверь был прав. Нужно бить, пока Предтеча слаб. Николай пошел быстрее. Идти по следу было легко даже среди обломков: кровь никогда не лгала. Предтеча врезался в стеклянную дверь холодильника с молоком, протащился вдоль нее и...

Он на складе!

На створках складских дверей действительно алели отпечатки ладоней – очевидный знак. Подгоняемый Зверем, Николай пинком распахнул двери, вошел...

Никого.

Горели лампочки. Гудел в дальнем углу большой генератор. По стенам протянулись ряды полок, но кровавый след оборвался. Везде валялся мусор, часть отвала пробила стену насквозь, но Предтече негде было прятаться.

Нет! Нет! Где он? Надо было выпустить меня на охоту!

– Заткнись! – рявкнул Николай. Он встал на колени, обнюхал пол. Предтеча сюда не входил. Оставил свой запах на двери... и повернул обратно. Специально запачкал все, чтобы сбить с толку. Кровь никогда не врала, а вот Предтеча...

– Твою мать! – Николай поднялся, развернулся обратно к магазину и получил пригоршню песка в глаза.

* * *

Пригоршня песка из кузова снегоуборщика ослепила Николая, но и Эрл ни черта не видел. Противник ему казался сгустком яркого красного тумана, но длинная трубка у него в руках точно была ружьем, поэтому он выбил ее. Оружие загремело по полу. Эрл с ревом схватил Николая за отвороты пальто и швырнул в развалины магазина.

Чтобы спокойно регенерировать, нужно было спрятаться. Оставив отпечатки на дверях склада, он прыгнул к снегоуборщику так далеко, как мог, надеясь, что пролившийся дизель временно скроет его следы. Схватился за холодный металл кузова и, не видя других вариантов, перевалился через борт, зарылся в песок. Большинство его костей уже срослось, кровотечение практически остановилось, вернулся слух и даже какое-никакое зрение, но он все еще был чертовски слаб и дезориентирован. И в отвратительном настроении, потому что песок забился в каждую щель.

Николай налетел на стеллаж, рухнул на спину. Эрл тут же прыгнул на него, врезал в лицо. Русский вскинул руки, пытаясь его спихнуть, но Эрл оттолкнул их и врезал снова, навалился ему на грудь и бил, бил, превращая его лицо в кровавую кашу.

– Мразота хитрая! – взревел Эрл, далеко отведя кулак, чтобы пробить эту рожу насквозь, но Николай заблокировал удар рукой и, изловчившись, воткнул ему палец прямо в глаз. Эрл взвыл, чувствуя, как глазное яблоко вдавливается внутрь, но не сдался – схватил голову Николая обеими руками, поднял и ударил ею об пол, снова и снова. Второй удар расколол плитку, третий – череп Николая.

Хватая ртом воздух, Эрл снова поднял кулак, но замер: дикая боль пронзила его бок. Он скатился с противника, ругаясь, и обнаружил, что из почки торчит рукоять складного ножа. Стоило ее выдернуть, как хлынул фонтан крови. Николай, воспользовавшись заминкой, пнул Эра в грудь так, что тот отлетел на снегоуборщик.

Пытаясь проморгаться от крови, Эрл шагнул вперед. Враг уже поднялся и успел подобрать банку кукурузной каши. Эрл бросил в него нож – промахнулся. Николай швырнул в него банкой и попал. Банка расплющила его нос, и, воспользовавшись преимуществом, враг врезал ему коленкой. Он смог пару раз попасть в бок, потому что Предтеча невольно схватился за сломанный нос, и бил так сильно, что Эрла даже подбрасывало, пока он не оттолкнул Николая.

Оба двигались с невероятной скоростью, атакуя, блокируя. Каждый удар был достаточно силен, чтобы убить человека. Николай схватил Эрла за разгрузку и швырнул в проход. Эрл больно ушибся плечом, зато успел нашарить кое-какое оружие и влупил подоспевшему русскому винной бутылкой по голове. Глухой удар разнесся по всему магазину. Эрл замахнулся снова, но бутылка разбилась о подставленную руку. Не теряя времени, Эрл воткнул получившуюся зазубренную «розочку» Николаю в живот. И получил в ответ такой пинок, что пролетел сквозь витрину с закусками.

Они сошлись в следующем проходе, медленно кружа друг напротив друга, дожидаясь, пока затянутся раны.

– Ты стал медленнее, – заявил Николай, рукой зажимая живот, чтобы содержимое не вывалилось.

– А ты – тупее, – бросил Эрл. – Купился на такое! Поверить не могу.

– А ты попался на обычную мину-ловушку... – Николай стер с лица кровь и песок. – Напал со спины. Но мог сперва превратиться. Разорвать меня на части. Так почему не превратился?

– Чтобы убить щенка вроде тебя, мне и превращаться не надо. В городе полно обычных людей, – ответил Эрл, моргая. Глаз встал на место, зрение сделалось лучше. – Ты как посмел тут вызывать меня на бой?

На мгновение Николай переменился в лице.

– Это не вызов, – прорычал он чужим басом. – Хочешь боя? Тогда...

Он вдруг поморщился, стиснул зубы.

– Нет... рано, – снова заговорил он нормальным голосом. – От тебя ничего, кроме вреда, Предтеча. Ты – бедствие.

– А ты – чокнутый, – ответил Эрл. Он русского запомнил более адекватным.

– Я не позволю тебе его забрать. – Николай зажмурился, его пробрала дрожь. Вернулся второй голос. – Хватит! Закончим это по-моему!

Глаза Николая блеснули золотом. Трансформация началась.

– Здесь нельзя этого делать! – Эрл отступил на шаг. – Ты сумасшедший. Психопат чертов. Мы в городе. Тут люди живут!

– Сами виноваты! – рыкнул Николай.

Превращаться было рискованно, но выбора не оставалось. Если он не успеет за Николаем – не выживет. Нужно было просто уничтожить его и, взяв себя в руки, сбежать в лес, пока жажда крови не утихнет. Он расстегнул броню.

– Можно сделать это по-старинке, тогда никто не пострадает.

Николай зарычал не своим голосом, сжав кулаки, оскалился. Каждая вена на его шее вздулась, словно он боролся... с чем-то.

– Тебе я слова не давал! – крикнул первый Николай. – Ты убил ее! Он была беззащитна! Ни в чем не виновата!

– Я много кого убил. Конкретнее.

– Лайла! – Николай был в ярости, с его губ брызгала кровавая слюна. – Ты убил ее. Убил мою жену!

Эрл задумался, нахмурившись.

– Не помню такую.

Николай взревел и бросился в атаку.

* * *

– Я же говорил, что мы увидим хороший бой, – заметил Альфа. Ведьма сердито глянула на него и снова повернулась к дерущимся. Ей не нравилось ошибаться.

Альфе приятно было сознавать, что он сделал правильный выбор. Предтеча с Петровым казались невероятно грозными противниками в человеческом облике – на что они способны в своем «чистом» виде, оставалось только догадываться. Разумеется, он любого из них мог победить в бою, но считал себя выше этого. Он не будет рабски следовать старым правилам, а проложит свой, новый путь для всего их вида. Дурацкие правила Предтечи гласили, что вервольфы ничем не лучше людей, просто немного от них отличаются и потому должны жить в тени разбухшей человеческой массы. Петров же, хоть и понимал, что они превосходят людей, что они высшие хищники, все равно оставался инструментом человеческих идеологий, ему недоставало воображения, чтобы совершить то, что дóлжно было. Обладал рабским менталитетом. Ни у кого из них не было визионерских качеств, необходимых для того, чтобы вести вид вервольфов в будущее.

Обостренные чувства говорили ему, что люди начали выходить из домов. Они услышали взрыв. Кто-то понял, что на них напали, и предупреждал остальных. На улицах бурлило движение, это сбивало его детей с толку. Магическая буря набрала невероятную мощь. Но все это было неважно. Важно – узнать, кто же из могучих вервольфов, сражавшихся внизу, поможет ему вознестись на вершину.

То было прекрасное сражение. Природа отобрала двух идеальных хищников. Один из них умрет. Второй сможет насытить голод. Но кто из них запустит метаморфозу? Это возбуждение трудно было выносить.

Плотской рукой ведьма указала вниз.

– У нас гости.

На парковку «Разумной цены» как раз въезжал черный внедорожник. Водитель, похоже совсем ничего не видящий из-за снега, мягко ткнулся в фонарный столб.

Двери открылись, наружу вышли пятеро тяжеловооруженных людей.

– Бюро? – спросил Альфа. Но не могли же федералы сюда добраться сквозь бурю. До утра они даже о резне в Коппер Лейк не должны узнать.

– Хуже, – буркнула ведьма. – Охотники.

– Люди Предтечи?

Странно. Ему доложили, что Предтеча приедет один и не станет втягивать в дела вервольфов свою человеческую стаю.

– Нет, совершенно не похожи, тех я узнала бы. К.О.М. более... самоуверенные. Если они приедут, я буду абсолютно счастлива, – пробурчала она и вылезла из сугроба, которым замело крышу. – Наслаждайся представлением, я разберусь с гостями.

Она щелкнула языком, и копатель шагнул вперед, готовый служить. Восемь футов бронированной жути склонились перед госпожой. В этот раз она указала вниз искусственной рукой. Стальная перчатка, высунувшаяся из рукава шубы, выглядела непропорционально огромной.

– Уничтожь этих людей.

Здоровенный копатель спрыгнул с крыши двухэтажного здания и бесшумно приземлился в снег. Альфа одобрительно кивнул: эти странные создания показали себя очень эффективными. Прикончить паразитов им ничего не стоит. Он снова сосредоточился на магазине – оттуда как раз послышался душераздирающий вой. Главный номер представления начался.

– Прекрасно.

* * *

– Ты что с моим Кадди сделал?! – Хорст пробрался сквозь три фута свежевыпавшего снега к переднему бамперу «Эскалейда», вдавленному в фонарный столб. На самом деле, выглядел он не так уж плохо, но Линс облажался. Конечно, через пургу и слякоть ехать сложно, но поцарапанную машину это не оправдывает. – Там вмятина? Точно, вмятина. Вычту из твоей доли, идиота кусок.

Линс тоже вылез из машины, злой.

– Пошел ты, Райан. Ты чего ожидал в метель?

– Дал бы мне порулить, – влезла Джо Энн. – Я хотя бы не...

Звук, заглушивший ее голос, пробрал весь «Бриарвуд» до глубины души. Начинался он как невероятно громкий человеческий крик, полный гнева и боли, но постепенно делался все ниже, яростней, такой долгий, что ни одни человеческие легкие не выдержали бы, и превратился в конце концов в звериный вой. Дикий, жуткий на уровне инстинктов – ни одно обычное животное не смогло бы так выть. От холода Хорст замерз снаружи, но этот вой леденил кровь прямо в жилах.

«Бриарвуд» даже перестал в кои-то веки трещать. Хорст взглянул на своих сотрудников. Все, кроме Локо, смотрели в ответ огромными глазами. Здоровяк только угукнул и продолжил вытаскивать из Кадди свой пулемет. Наверное, был слишком тупой, чтобы испугаться.

– Я, кажется, обоссался, – заявил Келли.

Джо Энн повернулась к магазину.

– Это что за хрень?!

Эта «хрень» была настоящим монстром. Все, с которыми им приходилось встречаться до этого, ни в какое сравнение не шли. Страх, который он внушал, был первобытным, не имеющим ничего общего с разумом и логикой. Он исходил из самых глубоких слоев сознания, предупреждая, что надо убираться отсюда, прежде чем их всех сожрут. Хорст заставил себя говорить, и говорить уверенно.

– Так звучат большие деньги, детка.

Вой раздался снова, еще громче, чем в первый раз, и Хорст инстинктивно понял, что это другой вервольф. Линс подпрыгнул.

– Их двое?! Ты не говорил, что их двое!

Они готовы были соскочить.

– Заткнись! – крикнул Хорст. – Всем заткнуть рты!

– Это не похоже на зомби, которых мы шинковали, – сказал Келли. – Я сваливаю!

Джо Энн и Линс тоже что-то кудахтали, засовываясь обратно в Кадди. Мечты Хорста рушились прямо на глазах. Его люди были напуганы до чертиков. Они не трусы, но никто из них этого не ожидал. Вой был просто... неестественным. А тот, ответный, еще хуже. Теперь Хорст поверил, что Старк сказал правду. Это был не нормальный вервольф, а древняя тварь, выплата ФАС за которую стремилась в бесконечность. Нельзя было сбегать. Правительство обещает такие бабки, потому что ни один разумный человек не полез бы на существо такого уровня.

Хорст чудом отыскал в себе храбрость. Он был лидером элитного отряда охотников на монстров. Если сейчас развернуться и уйти, выскочки типа К.О.М. станут над ним смеяться. Райан Хорст поклялся, что никогда больше его не назовут «никем».

Нужно было что-то сделать, и быстро. Он перебрал в памяти свои тренировки с К.О.М. Что бы они сделали? Всегда такие замотивированные... Что бы сделал Эрл Предтеча? Он бы как-то свою команду зажег.

«Я тоже могу».

Хорст достал из наплечной кобуры под курткой свой FN5.7 и пальнул в воздух.

Выстрел привлек их внимание. Хорст тут же сообразил, что сделал глупость, потому что правое ухо заложило, словно по нему молотком ударили.

– Слушать сюда! – заорал он во всю силу легких, указывая пистолетом на огромную дыру в витрине магазина. – Вот на это вы подписались! Соберитесь, чтоб вас! Каждый из этих шерстяных ублюдков стоит пятьдесят кусков, не меньше. Пятьдесят! Мы столько проехали, чтобы их завалить. У нас пушки. У нас серебряные пули. А у них что? Зубы? Ни хрена у них нет! Я без ковра из вервольфа домой не уеду! Слышите меня? Мы – «Бриарвуд», мы этим тварям покажем, кто тут босс!

Троица, попытавшаяся сбежать, неуверенно к нему обернулась, избегая смотреть в глаза. Так-то!

Опустив пистолет, Хорст наградил их горящим взглядом. Устроив салагам К.О.М. встряску, Эрл Предтеча всегда понижал голос, чтобы донести главную мысль. Будто показывал, что ради них даже напрягаться не стоит. Фокус был в том, что к тихому голосу невольно начинаешь прислушиваться. Поэтому Хорст заговорил тихо, но твердо.

– Так что соберитесь – и пойдем. Мы сможем это провернуть.

К его удивлению, они правда послушались и принялись за работу. Лязгнул металл, пушки пришли в боевую готовность.

На лице Хорста заиграла ухмылка.

«Черт. А я хорош!»

* * *

Николай бросился на него в мгновение ока, ударив отросшими когтями. Эрл легко увернулся: превращение прогоняло по его организму лошадиные порции адреналина. Тело так и исходило жаром, несмотря на порывы ледяного ветра, врывавшиеся сквозь разбитую витрину, пот катился градом. Время словно замедлилось: вот Николай снова замахнулся когтями, вот Эрл ответил тем же, широко растопырив пальцы, и был вознагражден фонтаном крови: когти вошли в плоть.

Враг отскочил, медленно пошел по кругу. Четыре раны рассекли его грудь, повисли чисто разрезанные подсумки. Николай сорвал их, отбросил.

– УБИЙЦА! – взревел он, поводя начавшей вытягиваться челюстью. – Я тебя разорву за то, что ты с ней сделал!

Он прыгнул, но Эрл поймал его еще в воздухе и, пользуясь инерцией, швырнул в проход. Маневр стоил ему половины уха.

Николай ударился об пол, перекатился и проехался на коленях. Тело его менялось с каждой секундой.

– Ты умрешш... – прошипел он и прибавил еще что-то, но треск разрываемой одежды заглушил слова. – Умрешь за то, что сделал...

Эрлу трудно было выдать ответ. Разум менялся вместе с телом, слова становилось труднее понимать и еще труднее использовать.

– Попробуй убей... – хрипло прорычал он.

После жара его пробрала боль. Она начиналась в костях и распространялась по всему телу. Словно кости терлись друг о друга, высекая огонь, – ужасное ощущение. Челюсть ломалась, хрустела, удлиняясь, кровь текла между растущих зубов, новые клыки прорывались острыми концами сквозь десны. Сердце колотилось быстрее, ускорялось дыхание. Эрл поморщился, чувствуя, как лопается кожа.

Тело Николая повторяло все его мучения как зеркало, так же кость ломалась за костью. Темно-серый мех быстро полез из всех пор.

Одежда. Мешает.

Эрл стащил остаток бронекостюма, ботинки. Проклятие переломало его, изменяя, – стремительнее, чем в первый раз, но боль никуда не делась, только пробегала по его телу быстрее. Обжигая. Выворачивая.

Он шагнул вперед. Ступни у него были жесткие, как подошвы, но стоило им коснуться пола, как Эрл закричал – кости хрустнули, отделилась пятка. Когти, отросшие на ногах, вонзились в замусоренный пол. Еще шаг – и боль пошла по ноге выше, разрывая связки, перетягивая. Мышцы напряглись, стали сильнее, прочнее. Только благодаря привычке он мог еще двигаться. Упал на четвереньки, но, хоть угол зрения изменился, это уже не имело значения.

Эрл процарапал когтями пол и завыл. Началась настоящая битва.

Он был зол. Голоден.

Николай яростно оскалился, показывая клыки. Эрлу захотелось отгрызть его рожу.

Разум срывался в хаос, кровавые видения заполнили сознание, и последней связной мыслью стала отчаянная мольба:

«Господи. Помоги мне. Оставь мне разум. Убить врага. Никого больше не тронуть. Аминь».

Глава 13

Если бы я потратил единственную серебряную пулю на альфу, Сантьяго тут же перерезали бы горло. Поэтому я выстрелил в девчонку. Давно не тренировался, так что пуля прошла через ее щеку, прямо под левым глазом. Впрочем, выстрел все равно ее убил – она перевалилась через борт, утаскивая Сантьяго за собой.

Шеймас бросился на меня. Он превращался на ходу, быстрее, чем я способен был воспринять. И ударил меня сильнее, чем я когда-либо получал. Швырнул меня через полпляжа. Я поднялся с полным ртом песка и двумя порезами на ребрах, а вервольф снова пер на меня.

Он назвал меня идиотом за то, что решил с ним схватиться. Его голос менялся, последние слова превратились в рык. Он сбросил жилет, тело стремительно покрывалось черным волосом. Глаза горели, пальцы удлинялись, хрустели кости. Несколько секунд – и вот надо мной возвышается самый грозный вервольф в мире. Его превращение казалось невероятно плавным, в отличие от того, как дергало меня. Он мог бы просто оторвать мою человеческую башку, но вместо этого остановился на четвереньках, вонзив когти в песок, наклонил голову к плечу – ждал, пока я его догоню. Я ведь оспаривал его первенство. Тогда я этого не понимал, но такая дуэль должна была проходить на равных, иначе победа в ней ничего не значила.

Я чувствовал, как зверь внутри требует, чтобы его выпустили наружу. Он был зол. Зол на меня. Мне приходилось запирать его, давать ему волю лишь тогда, когда выхода не было. Я обращался с ним некрасиво, а теперь звал, чтобы он спас мою жизнь. От злости он мог мне отказать, оставить подыхать, вот только мы были единым целым. И оба хотели выжить.

Боль превращения прожигает насквозь. Челюсти сжимаются как в припадке. Кровь пульсирует в глазах. Мышцы пульсируют в агонии, словно тебя бьют током, – сжимаются, разжимаются, снова сжимаются, так резко, что каждый раз хочется сдохнуть. Ты меняешься. Даже на уровне индивидуальных протеинов. И чувствуешь каждое мгновение.

Болит как пиздец.

Неважно, что свидетелей не было. Он ждал. Такие были правила. Бесчестное убийство обесценивало победу. Мы были вервольфами, рабами инстинкта и странных традиций. Один из нас умрет. Один выживет.

Когда боль кончается, приходит эйфория. Я стал цельным. Зверем и человеком одновременно. Вместо Я теперь было Мы. А потом другой вервольф напал на нас с яростью, которой я раньше представить не мог. Враг был больше, сильнее, быстрее и опытнее, песок за пару секунд пропитался нашей кровью. Мы должны были проиграть. Схватившись с ним, мы рвали, били, катались по песку, а потом вдруг впились клыками в его шею, и горячая артериальная кровь заполнила нашу пасть.

Он попытался нас отшвырнуть. Когти вскрыли наш живот, вонючие внутренности вывалились, но это была всего лишь боль. Она не шла ни в какое сравнение со вкусом крови. Выбрав угол получше, мы впились в него сильнее, разрывая плоть, ломая позвонки, и продолжали грызть, пока враг не ослабел, не обмяк, пока лапа, рвавшая наш живот, не упала бессильно, подергиваясь.

Мы как-то смогли победить превосходящего по силам противника. А потом зверь ушел, оставив меня наедине с болью.

Это была моя первая дуэль. Но не последняя.

* * *

Линс поднес зажигалку, и пропитанная бензином тряпка, засунутая в бутылку, загорелась. Келли поджег от этой бутылки свою.

– Офигенно! – крикнул бородатый пироман, шагая к магазину с коктейлем Молотова в каждой руке. – Я их сделаю!

– Прикройте его, – велел Хорст, упирая приклад в плечо. Остальные трое тоже заняли позиции, готовые стрелять, пока Келли бежал по колее, расчищенной снегоуборщиком, видневшимся у дальней стены. Добежав до точки, с которой удобно бросать, Келли маньячно заржал.

– А если там остались гражданские? – быстро спросил Линс, сообразив, что такого варианта они не обсуждали.

– Хрен с ними, – бросила Джо Энн. – Я туда не попрусь.

Хорст нахмурился, но признал, что его девушка права. Дальше «все сжечь, всех, кто выйдет, перестрелять» они не думали, но внутри так все разворотило, что выжившие вряд ли остались.

– Если там кто и не сдох, то не повезло им.

Линсу это явно не понравилось, но он не стал спорить, молча уставился в эймпойнтовский прицел карабина.

Они поделили между собой единственную коробку серебряных пуль на 5.56. Хорст купил им всем по автомату, а потом, прямо как четырехглазый гик Купер на тренировках К.О.М., всем велел стрелять только в полуавтоматическом режиме, потому что «потерянные» федералами пули шли по десять баксов за штуку. Зато с ними чувствовалось, почему К.О.М. на миссии берет все самое качественное.

Себе Хорст оставил FAL и к нему умудрился стащить из Алабамы несколько магазинов с серебром 308 калибра. Всем, кроме Локо, раздал карабины М‑4. Здоровяку отдал автомат M249 Squad – самому большому парню самую тяжелую пушку, все логично.

Пироман между тем швырнул первый «молотов» прямо через пробитую витрину. Бутылка разбилась, бензин подпалил разломанные стеллажи. Келли говорил, что, будь у них побольше времени, он намешал бы коктейль получше, из разных горюче-смазочных, но судя по тому, как быстро распространялся огонь, внутри горючих материалов и так было полно.

С безумным огоньком в глазах Келли вскинул кулак в воздух, переложил вторую бутылку в рабочую руку, замахнулся, чтобы кинуть подальше, и вдруг остановился, резко повернул голову, словно что-то его напугало. Хорст прищурился, тоже пытаясь разглядеть, что это за длинная тощая чертовщина тащится к нему через сугробы.

Слишком высокая для человека, и, если только К.О.М. не врали, точно не вервольф. Бесформенная башка ритмично покачивалась на тонкой шее, что-то вроде мешковатой одежды моталось туда-сюда. Оно шло к Келли, можно сказать, прогулочным шагом, вот только длинные ноги-палки за один шаг покрывали огромные расстояния.

– Это что?! – крикнул Линс.

Хорст понятия не имел. Наверное, его выставили из тренировочного лагеря раньше, чем Пакстон на лекциях дошла до гигантских серых металлических роботов-пугал.

– Впервые вижу.

В три шага «пугало» дошло до Келли. Тот с диким криком помчался наутек, забыв о горячей бутылке, расплескивающей бензин. Ручищи у «пугала» были такие длинные, что волоклись по снегу. Одна поднялась – ее кисть смахивала на здоровенную садовую лопату с тремя отростками.

– Огонь! Огонь!

Все четверо принялись палить как сумасшедшие, напрочь забыв про «полуавтомат, прицеливание, беглый огонь». Пули высекали искры, ударяя в монстра, отскакивали на снег. Келли неверяще уставился на гусиный пух, полезший из дырки в куртке: кто-то из отряда случайно пальнул ему в грудь.

– По своим не стрелять! – заорал Хорст, но это было уже неважно. Монстр махнул металлическим когтем, ударил Келли по руке. Он упал, бутылка разбилась, заливая его и горящую тряпку бензином. Огонь вспыхнул, охватил тело поджигателя. Келли, пронзительно взвыв, забился, катаясь по снегу как сумасшедший, но одежда уже вплавилась в его кожу. Несколько секунд – и черный дым пополам с оранжевым пламенем скрыли охотника целиком. А монстр просто стоял и смотрел.

– Оно убило Робба! – завизжала Джо Энн.

К тому времени, как Хорст расстрелял боезапас, Келли перестал кричать. Чудовище еще немного понаблюдало за ним, словно прикидывая, жив он или нет. Когда стало очевидно, что катания по снегу новоиспеченному трупу не помогли, бесформенная голова повернулась на неестественно длинной шее, и тварь зашагала к ним.

Патроны кончились у всех, кроме Локо, потому что тот обвязался лентой на двести патронов и стрелял короткими точными очередями, как было велено. Даже с одним глазом он оказался единственным, кто попал по монстру.

– Перезаряжай! Перезаряжай! – крикнул Хорст, пытаясь вытащить из кармана новый магазин.

Существо быстро приближалось. Длинные ножищи мерно шагали, оставляя следы, похожие на отпечатки огромных трехпалых птичьих лап. Бóльшая часть панических выстрелов прошла мимо него, а те, что попали в цель, никакого вреда не нанесли.

Вблизи стало заметно, что на его круглой голове нет лица. Ни глаз, ни ноздрей – только длинная поперечная щель, что-то вроде рта. Шея – ненормально длинная, впереди что-то болталось на каждом шагу, словно обвисшая кожа. Частично монстр выглядел сделанным из грубого металла, но на сочленениях виднелась серая плоть. То, что Хорст сперва принял за одежду, тоже оказалось ритмично качавшейся кожей. Словно огромный толстяк скинул тонну и от него остался скелет в этаком мешке, которого дьявол еще и запихнул в ржавые железные доспехи.

– Цельтесь не спеша! – крикнул Хорст. – В мягкие части!

Следуя собственному совету, он навел прицел на ком, бывший у твари вместо башки. Он всю жизнь провел с оружием в руках, в основном дешевым, пригодным, чтобы палить из окна проезжающей машины по домам тех, кто дяде денег задолжал. Профессионально целиться его научили К.О.М. И он оказался хорошим учеником.

Пуля ударила монстра прямо между глаз – вернее, ударила бы между, будь у него глаза – и застряла. Из-под нее потекла зеленая жижа.

Джо Энн шагнула вперед.

– Ну что, нравится, а? – крикнула она, стреляя монстру в голову. – Нравится?!

Ответ она узнала через секунду, когда тварь нависла над ней, широко распахнув ротовую щель. Ручищи легли Джо Энн на плечи, не давая вырваться, подняли и сунули в отверстие головой вперед.

– Какого хе... – успела крикнуть она, но тварь запрокинула голову. Хорст увидел, как яростно дергаются ноги, торчащие из пасти, но вот тварь сглотнула, мешок у нее под горлом раздулся, как у пеликана, сожравшего рыбу, и Джо Энн исчезла целиком, заскользила по длинной глотке. Кожа натягивалась, под гладкой мембраной видны были очертания дергающегося тела.

Монстр опустил голову, закрыл пасть и повернулся к Хорсту. Висячая кожа натягивалась то там то тут – Джо Энн яростно билась внутри, как ребенок, играющий под одеялом. Ее крики едва слышны были из наполнившегося кожаного мешка на пузе твари.

Огромный безликий робот-пеликан на куриных ногах только что сожрал его подружку.

– Нахрен. Уходим! – крикнул Хорст, развернулся и рванул изо всех сил. Линс уже мчался к дороге, опередив его футов на двадцать.

* * *

Ярость кипела в крови Эрла. Николай навалился на него, вырвал клыками кусок мяса пополам со светлой шерстью из его морды. Эрл отшвырнул вервольфа, разрубив когтем нос. Они сошлись снова, передними лапами пытаясь схватить противника за горло, задними – вырвать из живота мягкие кишки, клыками целя в яремную вену.

Заливая все вокруг кровью, они рухнули среди человеческого мусора. Эрл был все еще слаб, мышцы его дрожали. Тело, словно тигель, плавило само себя, чтобы выжить.

Двигаться быстро. Снова разойтись. Кружить. Снова атаковать. Ударить.

Николай вскрыл ему грудную клетку, но не выломал кости. Снова ударил когтями, но в этот раз Эрл был готов. Его клыки пронзили плоть.

Вкус крови.

Запястье Николая почти оторвалось, он отступил. Слабак.

Потом напал снова, клыками достал до кости, но то была ерунда. Когтями Эрл выпустил ему кишки. Тот отскочил, упал. Эрл снова щелкнул зубами, но промахнулся, не задел шею и раздробил кости в его плече. Когти располосовали спину так, что достали до внутренностей. Привкус собственной крови обжег язык.

Но враг был слаб, пытался уползти. Нет. Нельзя. Нужно убить. Только убить. Эрл завыл.

Николай умирал. Эрл снова вгрызся в его плоть, почувствовал вкус мяса. Голод требовал свое. Когти рвали. Сломались ребра. Вот оно, бьющееся сердце!

Что-то не так. Разбилось стекло, побежал огонь.

ОГОНЬ.

Он добрался до Эрла, поджег его шкуру. Николая тоже – он зарычал от боли. Эрл отскочил от него – огонь полыхал между ними, дочерна сжигал человеческий мусор. Голое сердце Николая билось в открытой ране. Красное. Так близко. Эрл попытался добраться до него, но огонь обжигал.

Все еще полыхая, он отодвинулся.

ЗЛОСТЬ!

Николай сбежал. Ускользнул. Но вонь его страха была сильна. Эрл завыл, чтобы весь мир знал о его гневе.

Обойти. Кинуться. Николай не мог сбежать. Эрл ушел от огня в безопасный холод. Снег растаял на тлеющей шкуре, вода охладила тело.

Снаружи раздался какой-то шум. Стрельба. Люди на снегу. Неизвестная угроза, надвигающаяся на них...

Охотники? Мои охотники?

Человеческая часть Эрла взяла верх. Луна была не полная, Гул тихий – он все еще мог думать. Вонь собственной паленой шерсти забила все запахи, но он знал, что это охотники. Его стая. Он забыл про Николая. Охотники в опасности. Никто не трогает моих охотников.

Он выскочил на снег.

Монстр проглотил человека. Это разозлило Эрла.

Ближе. Видно лучше. То были не его охотники, но все же охотники. Этого достаточно.

Монстр пах глубинной землей. Грязью. Вонял Древними. Гниением. Разложением.

В несколько прыжков Эрл нагнал монстра. Высокий. Он напал, целясь по ногам. Оболочка твердая, но в промежутках слабая плоть. Он ударил, целя по сухожилиям. Кожа была толстая, пробивалась тяжело, но Эрл рвал яростно, и она поддалась, полился то ли гной, то ли кровь. Сухожилия лопнули.

Монстр упал. Эрл тут же прыгнул на него, разрывая плоть, и все рвал, не желая останавливаться. На верхней части металла было меньше, она оказалась мягче, проще поддавалась когтям и клыкам. Слабая длинная шея... Эрл вцепился в нее, рот наполнила жижа...

ЯД!

Эрл выплюнул его. Пасть жгло. Он отпрыгнул, борясь с тошнотой.

Монстр молча поднялся. Одна нога была изранена, но никакого запаха страха. Кожаный мешок впереди шевелился. Внутри все еще боролся живой человек. Эрл сунул морду в снег, пожевал его, счищая яд с зубов.

Монстр открыл безгубый рот и выблевал человеческую женщину. Она слабо шевелилась, вся покрытая жижей. Но пахла так, будто выживет.

Опустошив мешок, монстр стал быстрее. Он готов был к драке. Металлические когти собирались рвать. Старое чудовище, набиравшееся сил глубоко под землей. От него воняло темной магией: магией Худа. Эрл ослаб, его мышцы дрожали. Он замерз, двигался с трудом. Николай его крепко потрепал. А монстр был сделан из металла и смерти.

Но Эрл уже разозлился.

* * *

– Дамы и господа, а вот и наш победитель!

Из горящего магазина вышел Предтеча. Его светлый мех легко было узнать даже под слоем нагара и крови. Несмотря на раны, он двигался с огромной скоростью – за долю секунды перескочил парковку. Ведьма не отрываясь смотрела, как легко он повалил ее огромного копателя.

– Похоже, ты был прав.

– Я всегда прав. Мой выигрыш, – потребовал Альфа.

Предтеча совершил ошибку: укусил ядовитую плоть копателя, и отпрыгнул от жертвы, которую легко мог добить. Альфа с интересом наблюдал, как копатель поднимется и выплевывает женщину. Слуги Древних и правда были крепки. А вот Предтеча находился не в лучшей форме. Николай почти его убил, но в случае с такими закаленными старыми бойцами, как этот, «почти» не считалось.

– Прости, забыла кошелек дома. Ты готов забрать его душу?

Пришла пора освободить силу Бессмертного. Армия волколаков жаждала родиться. Значит, время закончить начатое эволюцией.

– Берем его.

* * *

Эрл сосредоточился на убийстве монстра. На здоровенного человека с топором он не обращал внимания, пока тот не всадил оружие ему между лопаток.

Лезвие вошло глубоко. Эрл вскрикнул.

И упал, стоило охотнику выдернуть топор.

Непонимание. Кровь заполняла легкие. Охотник решил, что он враг. Занес топор снова. Эрл хотел ударить, но Гул был слаб, человеческие мысли – громче.

Нет.

Он пощадил охотника. Поймал топор. Охотник был силен, но с ним не мог сравниться. Эрл выдернул у него оружие, сломал, как ветку, и отшвырнул здоровяка, стараясь не вспороть плоть когтями. Тот встал тут же – от него пахло страхом, но решимость была сильнее. Эрл отбросил топор, зарычал. Охотник знал, что смерть близко, и все равно выбрал сражаться.

– Локо... помоги! – закричала лежавшая в снегу женщина.

Охотник поднял кулаки, но замешкался.

Иди.

Эрл мотнул головой, отпуская его, и повернулся к настоящей угрозе.

Монстр не двигался. К нему подошел второй такой же. Эрл выкашлял кровь, раны затягивались. Все тело горело, слабое, но полное ненависти. Охотник-здоровяк подбежал, подхватил женщину, но монстры его даже не заметили. Они пришли за Эрлом. Он подождал, пока люди уберутся, и бросился на врага.

ОГОНЬ!

Но это был не огонь. Это был свет. Яркий, обжигающий. Свет прошел сквозь него, Эрл увидел свои кости через плоть. Слабую дрожащую плоть. Он взревел и шагнул вперед.

– Он впечатляет, не правда ли? – знакомый голос. Фальшивка. Фальшивый Альфа. – Взять его.

Свет столбом выстрелил в небеса. Снег растаял. Воздух набух влагой. Эрл едва мог двигаться, но все же шел вперед. Он убьет того, кто посмел оспорить главенство. Разорвет на части. Свет стал ярче, ослепил его. Что-то металлическое сжало с двух сторон, железные пальцы схватили за лапы. Эрл пытался вырваться, щелкал челюстями, но лишь вновь наглотался ядовитой жижи.

– Я готова, – сказал женский голос.

– Давай, Люсинда! – закричал фальшивый Альфа.

Она начала читать заклинание. Так звучала магия Древних.

Человеческая часть Эрла вновь перехватила контроль.

Сосредоточься. Надо выбираться.

Не могу сопротивляться черной магии.

Человеческая рука схватила его за горло. Эрл попытался ее откусить, но вторая рука крепко зажала его челюсти. Кто-то сильный...

– Я давно этого ждал, Предтеча.

Заклинание стало громче. Громче ветра. Громче пылающего света. Альфа орал ему в ухо. Он пах кем-то знакомым. Давно знакомым, но запах был немного другим.

– Я привел сюда вас обоих, потому что вы лучшие из своего вида. Подошел бы и Николай, но я хотел, чтобы это был ты. Так что я рад.

Эрл чувствовал, как свет прожигает его насквозь, разрывает. Даже перевоплощаться было не так больно. Рука все еще сжимала его морду, заглушая крики агонии.

– Чувствуешь? Чувствуешь?! – спросил фальшивый Альфа. – Это амулет поглощает твою силу. Осознай, как это важно для меня, для нашего рода. Из твоей души родится могучая армия. Новые поколения, что будут править этим миром, не забудут твою жертву.

Что-то было не так. Тело не изменилось, но теперь Эрл мог мыслить ясно.

Хаотичные видения вспыхивали у него в голове одно за другим, проносились быстро, словно кто-то тасовал их как карты. Он помнил все, он мог мыслить рационально, следить, как магия перелистывает его жизнь, будто каталог. На секунду его разум сделался целостным, вервольф с человеком полностью слились воедино, и Эрл увидел. Дух вервольфа путешествовал сквозь поколения, каждая жизнь вспыхивала на секунду и исчезала. Видения полетели все быстрее, быстрее, боль достигла пика...

А потом Эрл увидел начало всех вервольфов.

Агония вернула его в настоящее – боль была такая, словно обжигающая магия Древних разматывала его как веревку. Потом веревка разделилась на нити. Те – на нити потоньше. И снова, и снова. Вервольф отделился, и с ним исчезла память предков. На груди фальшивого Альфы зиял водоворот, втягивал в себя нити, забирая одни, отбрасывая другие.

В глубине водоворота пылала четырехпалая когтистая лапа.

«Я умираю».

Впервые Эрл почувствовал запах своего собственного страха.

– Спасибо, отец, – прошептал ему на ухо фальшивый Альфа.

Эрл почувствовал, как жизнь покидает его.

Женский голос в исступлении кричал заклинание. Свет поглотил все.

Водоворот заполнился, и мир содрогнулся.

* * *

Жалкое человеческое тело повисло в лапах двух копателей. Альфа коснулся пальцами окровавленного виска Предтечи. Пульса не было. Дыхания тоже. Амулет Кощея насытился. Великая личность пала.

– Все... – выдохнула ведьма. Сделала пару шагов, шатаясь, и, обессиленная, рухнула на колени. Ее металлическая рука звякнула об асфальт: заклинание сдуло весь снег с парковки.

Альфа должен был ощущать триумф, но вместо этого чувствовал пустоту. Пожалуй, это уместно, решил он. Старая эра уходит, приходит новая. Он убрал ладонь от виска Предтечи, вытер о штанину.

– Отпустите его, – тихо сказал он копателям.

Ведьма щелкнула языком, и они тут же послушались. Суставы их металлических когтей лязгнули, Предтеча рухнул как мешок с картошкой.

– Осторожнее! – воскликнул Альфа, оскорбленный таким неуважением.

Снег, выжженный амулетом прямо в воздухе, повалил снова, в этот раз – мягко и спокойно. Вдалеке выла стая, бесчинствуя в городе. В ответ гремели выстрелы. Добыча сопротивлялась.

Ведьма положила человеческую руку на его предплечье.

– У нас еще много работы, – напомнила она. – Время не терпит.

Он взглянул на неподвижного Предтечу. Ведьма была права. Нужно успеть до рассвета. От этого зависел успех всей миссии.

– Знаю, – ответил он и двинулся прочь. Ведьма шла за ним вместе со своими копателями. Один из них хромал.

Альфа мысленно пообещал себе, что, если Бюро не сбросит на этот городишко ядерную бомбу, он вернется однажды и поставит тут памятник Предтече. Герою всех вервольфов.

* * *

В молодости меня часто ругали: «Ты что, бессмертным себя возомнил?» Я рисковал, проделывал вещи, которые другие считали безумными, и выживал. Еще мальчишкой я не слушал папкиных приказов и вечно ввязывался во всякие опасные авантюры. Для меня это было так, игра. Потом записался в Американский экспедиционный корпус. Меня не брала ни пуля, ни болезни, ни ядовитый газ, я пережил суицидальные вылазки на спорные территории. А потом вернулся домой и взялся убивать тварей, которых нормальный человек даже представить не может. Про меня все говорили, что я либо сумасшедший, либо неуязвимый, либо и то и другое. Наверное, я постепенно и сам в это поверил. Господь доверил мне миссию – убивать монстров. Став вервольфом, я точно получил послание от Него:

«Да, сын мой. Ты неуязвим. А теперь иди, работай».

* * *

– Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.

Так холодно...

– Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать.

Что-то давило на его грудь, какие-то ритмичные толчки в унисон со счетом.

– Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать.

Собачий холод. А он еще и лежал на асфальте.

Счет остановился. Чьи-то руки заставили его запрокинуть голову, открыли рот. Мягкие губы, прижавшиеся к его губам, были такие горячие... А может, это просто он замерз.

Воздух пошел в легкие, тепло исчезло...

И снова толчок в ребра.

– Один. Два. Три.

«Я живой. Ну какие ж прекрасные новости!»

Эрл засипел, закашлялся. Давление ушло. Приоткрыв глаза, он увидел женщину, склонившуюся над ним. Плотный снег падал на ее огненно-рыжие волосы, летал вокруг, словно нимб...

– Предтеча, ты меня слышишь?

Хизер... Почему он не почуял ее запаха? Он попытался пошевелиться. Кровь, покрывавшая его тело, застыла, приморозила его спиной к асфальту. Голова кружилась. В уши будто ваты напихали, все казалось темным, нечетким. И почему так холодно?

Гул исчез.

– Предтеча, – Хизер помахала рукой перед его лицом, – не отключайся.

Впервые за восемьдесят лет Гул исчез. Мир затих. Это было невозможно. Такого просто не могло случиться.

– Что? Что ты говоришь?

Она наклонилась, подставив ухо.

– Я человек, – чуть слышно прошептал он.

* * *

Когда я стал мыслить достаточно связно, чтобы кишки запихать обратно в пузо, то был уже почти человеком.

Серебро не единственный способ убить вервольфа, но самый простой. Мы регенерируем с огромной скоростью, но для этого требуется много энергии, а она в теле не бесконечная. Превысишь предел – и умрешь. Потеряешь слишком много крови – и конец. Если у тебя, как у Шеймаса, голова останется висеть на одном лоскуте, это тоже сработает. Выяснено опытным путем.

Даже со связанными руками Сантьяго умудрился как-то выплыть на берег. Его избили сильно: переломы, внутреннее кровотечение... Я чувствовал, как разрастается в нем смерть.

К тому времени, как я затащил его обратно в лодку и поплыл искать помощь, изо всех сил разгоняя жалкий маленький мотор, Сантьяго впал в забытье.

– Ты жив... – прошептал он, глядя на меня расфокусированным взглядом.

– Мы найдем тебе врача.

– Я знал, что ты справишься. Сможешь подчинить монстра. Господь поведал мне, что сможешь. Послал меня к тебе...

Он начинал заговариваться.

– Сантьяго, держись. Только держись.

– Он наделил тебя даром. Ты... – Он закашлялся. Я слышал, как скрипят у него в груди сломанные кости. – Великим и ужасным даром... Используй его во благо...

То были его последние слова. Я остался один, тишину нарушал только гул мотора и шум волн. Океан был таким ярким, таким бесконечно голубым... никогда его не забуду.

Глава 14

На Окинаву я прибыл ранней весной, через месяц после того, как мне предложили снова послужить стране, пригрозив, что вычеркнут из списка исключений ФАС, если откажусь. Меня забирали на службу уже далеко не первый раз. Все проходило по одной схеме: находился какой-нибудь ублюдок-федерал, начинал мне напоминать, что я вервольф, а значит, у них под сапогом. Вообще-то, хамить было не обязательно, я и так пошел бы добровольцем.

Теперь все было не так, как в тот раз, когда страны «оси» пустили в ход черную магию и Управление стратегических служб собрало свое первое особое подразделение. Кого лучше выпустить против монстров, как не других монстров?

Я в этом всем варился уже давно. Сперва думал, что смогу отсидеться в Корее, но меня притащили как «консультанта», когда китайцы начали активно заниматься магией. Я стал широко известен в узких кругах как спец по такой ерунде.

За последние два года до меня доносилось много слухов о каких-то странных вещах, которыми занимались красные, и я даже удивился, что правительство так долго собирало новое подразделение. Разумеется, мне прямая дорога была во Вьетнам.

На вертолетной площадке меня встречал капитан ВВС США. Мне, как «консультанту в штатском», отдавать честь не полагалось, а в АЭК я дослужился всего лишь до капрала, но он все равно отсалютовал. Я набычился и спросил, зачем это было.

На его нашивке значилось «Коновер», и я решил, что это не настоящее имя. Он был атлетично сложенным молодым парнем и заливался одеколоном так, что в моем волчьем носу свербело.

– Мне рассказывали о вашем послужном списке в УСС. Впечатляюще: Северная Африка, Париж, Берлин, весь Тихоокеанский регион.

– Никогда больше мне честь не отдавайте. Снайперы.

Он непонимающе огляделся.

– Мы же на Окинаве.

– Здесь теперь приятнее, чем в мой прошлый приезд. Никаких огненных демонов-самураев.

Капитан Коновер очень старался быть гостеприимным. Даже порывался с сумками помочь, но так как оставался всего лишь человеком, мою сумку ему до джипа пришлось тащить волоком. Мы проехали всю базу и притормозили у маленького бетонного здания.

– Добро пожаловать в Подразделение Нелюдей «Химера».

– Подразделение Нелюдей «Химера»? Серьезно? Опять какой-то идиот в Пентагоне дурью мается?

– Все знают, что химер и прочих единорогов не существует, мистер Вольк.

Новый позывной я сразу возненавидел.

* * *

Он видел сон о том, как все началось. Самый яростный зверь в мире был пойман, скован цепями. Его пытали, калечили. А потом, надеясь создать оружие, человечество совершило ужасную ошибку.

Сон рассеялся, сознание вернулось. Он не помнил, как именно кончился сон, помнил только, что плохо.

Сперва он решил, что пришел Гул, но это гудели большие круглые лампы на потолке. Под ними краснело баскетбольное кольцо. За ним висела голубая растяжка с надписью «ВПЕРЕД, БУЛЬДОГИ!». Кругом сновали люди, от стен эхом отдавались голоса: возбужденные, нервные, злые, растерянные. И все их перекрывал звук, обычный для любого ПВР: детский плач.

От голода тошнило. Каждый лишний грамм жира в его теле пошел на превращение. Минута понадобилась, чтобы сообразить, что он лежит на деревянном полу спортзала: живой, уставший, ослабевший, остро нуждающийся в куреве... И каким-то чудом не вервольф.

«Я человек. Спасибо, Господи, я снова человек».

Эрл Предтеча всегда ратовал за гибкость ума и умение быстро адаптироваться к изменениям, но все же ему нужно было время, чтобы осознать: нерушимое проклятье снято. Он давным-давно смирился, что умрет вервольфом. Лекарства от ликантропии не было и быть не могло. И все же таинственный амулет Альфы высосал из него оборотничество.

На амулете изображена была трехпалая когтистая лапа с противопоставленным большим пальцем, внутри – обычная человеческая рука. Он уже не помнил своего сна, но амулет точно в нем присутствовал. Тогда его считали важным, он был важен и сейчас, но этот, другой Альфа, его забрал.

Альфа, назвавший Эрла отцом...

Чушь какая-то. Всех своих детей Эрл знал. Он был примерным семьянином, и, хоть жена умерла много лет назад, точно оказался бы в курсе, если б зачал еще кого-нибудь. Святым он, конечно, не был, как бы его богобоязненной матушке этого ни хотелось, но и детей всем подряд не заделывал.

Значит, Альфа имел в виду другое...

Но это потом. Сперва нужно было оценить ситуацию. Эрл сел, поморщившись, чувствуя боль в груди: Керконен здорово приложила его по ребрам, оказывая первую помощь. Давно он уже не чувствовал такой боли дольше пары секунд. Совсем забыл, что раны у людей не исчезают сразу. Но в остальном тело было в целости, разве что ныло, да и голод никуда не делся.

По спортзалу шаталось не меньше двух сотен людей. Большинство успело одеться, но некоторые выбежали прямо в пижамах. Половина взрослых, не меньше, была при оружии. Пушек Эрл насчитал так много – в основном охотничьи ружья на оленя или на уток с вкраплениями дробовиков и вороненых стволов, – что порадовался: повезло оказаться в сельской местности, где люди знают, как выглядит самозащита.

В паре футов от него совещалась группка горожан. Черноволосая женщина в красной парке заметила, что он на них смотрит, и подошла, топая здоровенными зимними ботинками.

– Очнулся? Отлично. Как раз вовремя. Офицер Хизер сказала, ты в курсе, что происходит. – Высокая, лет сорок пять и явно привыкла командовать. Мужчины, с которыми она говорила, подошли тоже. – Выкладывай, мистер.

Он подумал было встать, но сообразил, что под одеялом совершенно голый, а тут, вообще-то, дети.

– А вы-то кто?

– Нэнси Рэндалл, окружной совет по округу Коппер. – Она окинула взглядом зал. – Единственный выживший его член, я так понимаю.

Мужики, стоявшие по бокам от нее, пялились на Эрла с откровенным недоверием. Один держал «Моссберг 500», второй – AR‑15. Внаглую они на него дула не направляли, но явно об этом подумывали. Он их винить не мог: ночь была нервная, а он чужак – значит, подозреваемый.

– Я лично видела, как волосатый человек-волк оторвал голову мэру. Хизер сказала, что у нашего шерифа теперь горла нет. Полагаю, я теперь тут главная. Так что происходит?

– Я – Предтеча. Охотник на монстров. – Эрл не стал ходить вокруг да около: эта женщина, похоже, ценила краткость. – В общем, ваш город атаковала стая вервольфов, Нэнси. Они вас изолировали и, как я думаю, планируют к рассвету всех перебить.

Мужики обменялись взглядами. Тот, что с «Моссбергом», был толстый, лысый и потный. Второй, с AR, – молодой, тощий и нервный.

– Бред какой-то, – сказал тощий.

– Закройся, Филип, – приказала Нэнси. – Вервольфы... Хизер предупреждала, что так ты и скажешь.

– Я одному в башку попал. В упор, – поделился толстый. – Мозги ему вышиб! А он вскочил, выпрыгнул со второго этажа и убежал, как ни хрена и не было! Я теперь во что угодно поверю.

– Да, Стив, – проговорила Нэнси убийственно снисходительным тоном. – Мы все уже слышали про вышибленные мозги, бла-бла-бла, забудь уже. – Она повернулась обратно к Эрлу. – Так что будем делать с этими тварями?

С такими людьми можно было организовать оборону против вервольфов – народ крепкий. Но как быть с таинственным Альфой, слугами Древних и черной магией? Это стоило серьезно обдумать.

– Есть закурить?

– В школе курить запрещено! – заявил Филип.

Нэнси закатила глаза.

– У нас тут конец света, если ты не заметил. Высунь голову из задницы и выдай человеку какую-нибудь одежду.

– У меня есть смена в пикапе. Он тут? Большой черный «Форд».

– На парковке, – пробурчал Филип и ушел. Нэнси достала из кармана куртки пачку «Вирджиния Слимс» и одноразовую зажигалку. – Прости моего друга. Он директор нашей замечательной старшей школы. Обычно джентльмен до мозга костей, но ночка сегодня выдалась тяжелая.

Эрл взял предложенные сигареты. Девчачьи, на его вкус, но пойдет, если откусить фильтр.

– И что мы тут имеем?

– Нескольких людей потеряли по дороге. Эти твари в снегу как призраки: не увидишь, пока она на тебя не прыгнет. Пытались нас окружить, но мы их изрешетили, и они умчались. Я послала ребят убраться в старом бомбоубежище, так что, если надо будет, спрячем туда деток. На крышу поставила десяток человек с ружьями. Всех, кого подозреваю в браконьерстве, кстати.

Эрлу этот город определенно нравился.

– Сколько людей у вас смогут драться?

Нэнси взглянула на толстяка.

– Это Стив, окружной ревизор. Назначила его ответственным за организацию. Сколько у нас бойцов?

Толстяк пожал плечами.

– Да не знаю. Какое-то число наберется.

– Предлагаю их посчитать. – Эрл с радостью заменил бы этого парня своим личным бухгалтером, и глупо было думать, что это их с Николаем личные разборки. К.О.М. тут устроили бы веселое Рождество, но раз их нет, значит время собирать отряд из салаг. – По патронам: у меня в кузове триста восьмой калибр, сорок пятый и двенадцатый, раздайте всем, кому подойдут.

Нэнси быстро кивнула.

– Хизер нам уже их отдала, сказала, что сработают на этих тварях лучше.

– Хорошо. – На помощницу шерифа можно было положиться, с тех пор как они разделились, она времени не теряла, предупредила и организовала городских. Может, у этих людей еще есть шанс. – Где Керконен?

– Собрала несколько групп из доверенных людей, – отозвался Стив. – Одни обходят дома, другие пошли в больницу.

– Много раненых, – сказала Нэнси с нажимом, будто винила Эрла. – Там настоящий кошмар.

Эрл нахмурился, закуривая. Темная магия и дурацкий амулет изменили естественный порядок вещей. Люди обращаются слишком быстро, устойчивы к серебру, даже нерушимые проклятия развеиваются. Это его нервировало. Раненые вот-вот могли превратиться, но об этом думать было некогда. Оставалось надеяться, что Керконен предупредила своих людей, что такая возможность есть... Черт, да это и ее касалось. Такое ощущение, что все вокруг стали вервольфами, кроме него.

Он вдруг закашлялся. Дым обкусанной сигареты обжег легкие.

– Сука... – просипел Эрл.

– Курение убивает, – заметил Стив.

Эрл вытащил сигарету изо рта.

– Сука... Оно ж теперь и правда может меня убить! Обалдеть!

Нэнси понятия не имела, о чем он, поэтому просто взглянула на него как на дурака.

* * *

Ты мне отвратителен.

Николай затаился в тенях между мусорными баками и ждал, сам не зная чего. Им, обессилевшим, не сразу удалось уползти в безопасное место. Если Предтеча или молодые вервольфы их сейчас найдут – смерть.

Неудачник. Ты неудачник. Слабак. Жалкий слабак.

Зверь все сыпал оскорблениями, и самое печальное, что Николай был с ним согласен. Если бы огонь не отвлек Предтечу, тот просто вырвал бы ему сердце. Предтеча был сильнее, быстрее, превосходил его во всем. И Николай ненавидел себя за то, что не смог отомстить за свою Лайлу.

Это уже второй раз. Дважды ты позволил ему выиграть. Ты подвел своих. Родину подвел. Он уже однажды поднял тебя на смех. Высмеял, как шавку. Трус. Имбецил. Если б не я, уже сдох бы. Да ты и должен сдохнуть. Командовать должен я. Я бы выпил его кровь, сожрал его кости.

Его тело было обезображено. Ребра торчали сквозь кожу. Если бы его не покрыло снегом, он выглядел бы изможденным трупом. Лишние клетки плоти сгорели в тигле регенерации. Он отчаянно нуждался в пище, но не мог заставить себя шевельнуться. Пусть лучше холод заберет его в посмертие.

Вот что бывает, если на столько лун меня запирать. Ты ослабил нас. Мы должны быть сильными. Готовыми ко всему. Но нет, ты пытался стать человеком. Ты не человек, Николай. Ты врал сам себе. Пытался ублажить ту человеческую сучку.

– Заткнись, – выдохнул Николай. Снег тут же забился в рот, влага немного охладила пересохшее горло. – Никогда о ней не заикайся.

Мы правили ночью. Все нас боялись, но ты посадил меня на цепь. Ради нее! Ты предал меня, своего единственного настоящего друга, ради мягкотелой человеческой девчонки! А теперь я, значит, тебе нужен, и ты ко мне приполз. Посмотри на нас! Счастлив? Она заслужила смерть. Она умерла, потому что с ней ты стал слабаком.

– Хватит!

Провокация сработала, его голос стал громче.

Интересно, что Предтеча с ней сделал? Я знаю, что сделал бы сам. Какими способами он ее пытал? Она плакала? Умоляла? Спорю, она молила о смерти. Обещала что угодно, только б он остановился. Что угодно.

В тот раз он поздно вернулся с охоты: выпустил Зверя в замерзшую якутскую тундру к северу от Склада, как того требовала полная луна. По сложившейся за годы привычке он ушел на пять дней: один на дорогу, как можно дальше от людей, три на охоту, один на возвращение. Зверь презирал его за это, но Лайла за эту жертву любила еще сильнее. Милая всегда встречала его, но тогда, вернувшись, он обнаружил в доме разруху.

Сейф взломали, бумаги, которые он забрал из архивов распадающегося КГБ, валялись на полу. Пропала только одна папка, и лишь когда он понял какая, осознал всю серьезность кражи. В папке было все, что они собрали на убийцу Кощея, включая название американского городка, в который тот эмигрировал.

Тело Лайлы они бросили наверху. Она лежала в спальне, замученная до смерти. На лоб ее как визитку прилепили маленькую зеленую нашивку.

Я мог защитить ее, а ты заставил меня гоняться за оленями, как собаку. Она умерла, потому что ты слабак.

Из снега вырвался кулак.

– Хватит! – взревел Николай, схватился за железный край бака, подтягиваясь. Накатило головокружение, но он устоял на дрожащих ногах. Слишком много крови потеряно. Чтобы восстановиться, нужна энергия. Услышав движение, он распахнул крышку бака. У крысы не было ни шанса – его рука метнулась молниеносно, схватила ее и запихала блохастую дрянь в рот целиком, та только успела поцарапать его палец. Крыса полна была горячей крови, а значит, вкусна.

Слушай меня, ты...

– Нет. – Николай проглотил крысу и вытер грязное лицо еще более грязной рукой. Нужна еще энергия. А потом – найти свой «Вал». – Это ты меня слушай. Еще раз заикнешься о Лайле – и, клянусь, я нас обоих прикончу. Понятно тебе?

Ты не посмеешь.

– Посмею... – прошептал Николай, вспоминая послание, написанное кровью его жены на стене спальни: «ПОПРОБУЙ ОСТАНОВИ». В старые времена они все время оставляли друг другу записки... Монстру вроде Предтечи нельзя было доверять амулет. – У меня есть только одна цель в жизни. Попомни мои слова: он умрет за то, что сделал. И ты не встанешь у меня на пути.

* * *

У агента Старка кончались идеи и место для трупов.

Сперва он решил не высовываться и позволить «Бриарвуду» заработать для него деньжат. Но это было до того, как он понял, насколько плохо в городе обстоят дела. Все больше раненых и умирающих тянулось в больницу. Везде продолжались нападения. Врачи выбивались из сил, но ситуация была катастрофическая. Пожарные, вызвавшиеся помогать, складывали трупы рядами на промокшем втором этаже и накрывали простынями, но в какой-то момент до них дошло, что на город напали, и они тихонько сбежали к своим семьям.

К счастью, новые укушенные умирали сразу по прибытии – Старк боялся, что, если начать отстреливать бедолаг, юперы его живым не выпустят.

Мошер принес из машины их снаряжение и оружие. Связь не работала, от «Бриарвуда» не было никаких вестей, погода все так же стояла ужасная, и число людей, знающих о паранормальном, росло с каждой минутой. Гигантский столп света, бивший с час назад из центра города и на пару секунд осветивший улицы как днем, ситуации не помог.

– Так и молчит? – спросил Мошер, подойдя. Парень укомплектовался F2000 со всеми примочками, включая сорокамиллиметровую ракетницу, и ему явно не терпелось опробовать ее. Старк, конечно, рад был, что с ним такой энтузиаст, но предпочел бы полноценный отряд. Он видел, что может сделать один вервольф. Выходить против целой стаи этих ублюдков? Ну нет.

Старк опустил спутниковый телефон.

– Сигнала нет. Мы сами по себе. К тому времени, как приедет подмога, у нас тут будет пятый уровень заражения. Такого в Штатах не было со времен эпичного проеба Майерса на концерте в Монтгомери.

Лицо младшего агента до сих пор не утратило оранжевого оттенка, он то и дело смаргивал набежавшие слезы. Перцовый баллончик – праздник, который всегда с тобой. Мошер окинул долгим взглядом коридор, полный тел под простынями.

– Сэр, больше ждать нельзя. Эми Ли готова к бою. – Он похлопал свою пушку. Старк понятия не имел, зачем было давать имя оружию. – Нужно что-то делать.

– Знаю, – ответил Старк. – Лучшее, что мы можем сделать, – попытаться уехать отсюда, дозвониться до начальства и потребовать отряд зачистки. Если он не прибудет до того, как дадут электричество, эти финны на весь интернет сплетни разнесут, а мне тут пятый уровень утечки не нужен.

Мошер медленно кивнул, не сводя глаз с аккуратного ряда тел. Очевидно, бежать парню не хотелось.

– Прошу разрешения говорить честно.

Старк утвердительно буркнул.

– Этих людей просто режут как скот. Монстры ходят от дома к дому. К тому времени, как подкрепление приедет, в городе живых не останется. Нужно отбиваться. Защитить их.

Этого Старк и боялся. У юного агента Мошера была совесть. Старк одобрительно прищелкнул языком и постарался заговорить как мудрый наставник и отцовская фигура. Его собственный ментор, агент Фрэнкс, согласился бы с Мошером и пошел ломать вервольфов об колено, но, увы, Старк, в отличие от него, был очень даже смертен.

– Очень храбро с твоей стороны, Гайге, думать об этих несчастных людях.

– Э... спасибо, сэр.

– Нет-нет, это тебе спасибо. Ты смотришь на ситуацию с точки зрения морали. Это очень ценное качество. Но ты забыл кое-что важное. Самое важное.

– Что именно? – непонимающе спросил Мошер.

У Старка был дар. Он обладал очень громким голосом и не стеснялся его использовать для нужного эффекта.

– Это не наша работа!

Мошер вздрогнул. Старк наклонился к нему, не уменьшая громкости.

– Протокол Бюро – сдерживание любой ценой! Думаешь, какой-то ссаный городишко имеет значение для нашей главной задачи?! Первые люди страны послали нас сюда закрыть крышку на банке с червями! Люди поумнее тебя организовали эту миссию по определенной причине, и ты ее знаешь. Агент Мошер, назовите Первую причину!

Важность миссии Бюро намертво вколачивали в голову каждого нового рекрута еще на тренировках.

– Чем больше людей верит в Древних, тем сильнее те становятся! – отчеканил Мошер. – Сэр!

Мошер понятия не имел, правдива ли Первая причина, но такова была доктрина, к тому же каждое разумное правительство в мире считало, что чем меньше людей знает о Древних и верит в них, тем меньше эти кальмары смогут вмешиваться в человеческие дела. Конечно, никто не был в курсе, связаны ли ликантропы с Древними, потому что неизвестно было, как они вообще появились, но правила придумали не просто так, и распространялись они на всех монстров.

– Если нас там сожрут, кто первым обо всем доложит? Не успеем изолировать город – и новости распространятся как лесной пожар. Хочешь стать агентом, пустившим под откос целую страну? Хочешь стать агентом, уничтожившим сто лет безупречной службы?

Мошер встал по стойке смирно, глядя прямо перед собой.

– Никак нет, сэр!

– Вот именно, агент Мошер! – Старк понизил голос. Раз парень слушается, дальше давить не стоит. – Вот что мы сделаем. Мы поедем на юг вызывать подмогу. Будем ехать, пока не поймаем сигнал или не доберемся до соседнего города. Когда предупредим начальство, вернемся и пойдем на этих ублюдков сами, пока не прибудет подкрепление, это я тебе обещаю, – солгал он. – Но сначала миссия.

– Как скажете, сэр!

Неважно, что там Старк сказал. Он не собирался помирать. Ни за что.

* * *

Тошнота накатила внезапно.

Напитавшись энергией от могучей волчьей души, Альфа чувствовал себя сильным, ощущал триумф. Он не знал, как именно амулет Кощея повлияет на его тело, но во всех легендах говорилось о бессмертии и неуязвимости. Считалось, что сам Кощей прожил семьсот лет, пока из-за своей гордыни не погиб от рук финна.

Сила клокотала в нем, пьянила. Все чувства обострились, новая информация бомбардировала его со всех сторон. Мир казался странным, сюрреалистичным – глаза адаптировались к инфракрасному и ультрафиолетовому спектру. Он слышал малейшие звуки, незнакомые непонятные шумы, а запахи... Каждое живое существо на мили вокруг, каждый химикат, каждый минерал, феромон – бесконечный поток!

Это было слишком. Альфа тонул в ощущениях. Был ослеплен многократно усилившимся зрением. Его кожа горела от малейших движений воздуха, волоски на ней покалывало от изменений электромагнитного поля земли. Не боль, но нечто похожее...

– Что со мной? – прорычал он.

– Ты меняешься, – терпеливо объяснила ведьма. – Твоему телу нужно время, чтобы адаптироваться. Когда метаморфоза окончится, ты очистишься. Все в рамках ожидаемого.

Пусть логически это и было в рамках ожидаемого, но ощущалось куда хуже, чем он представлял. Он надеялся насладиться резней и привести в мир волколаков, а на деле едва мог контролировать свое тело – что уж говорить о сотнях воинов. Ему нужно было запастись терпением.

Пошатываясь, он принял решение.

– Мне нужно отдохнуть.

Ведьма не удивилась.

– Мы вернемся к тебе домой? – Она и сама ужасно устала. Нельзя было забывать, что черная магия вытягивает силы, особенно из молодых практиков. Люсинда Худ талантливо управляла энергией своего нового темного божества, но пока не обрела и крупицы той мощи, которой владел ее отец до того, как его убила К.О.М. – Я должна подготовиться.

Перед обновленным разумом Альфы развернулась сотканная из ощущений карта всего города. Его дети разбрелись, охотясь кто поодиночке, кто – особенно молодые – парами, вылавливая добычу. Люди Коппер Лейк тем временем объединились в вооруженные группы и патрулировали улицы, отыскивая выживших, – можно сказать, сбились в свои стаи. Одна такая стая как раз шныряла у его дома. Несмотря на силу, переполнявшую все его тело, он был пока не уверен в новых способностях и не хотел их проверять.

– Нет. Туда сейчас нельзя.

– Вот черт... – Она тяжело вздохнула. – Значит, обратно в шахту? Что ж, один из моих копателей ранен. Они рады будут вернуться под землю: она дает им силы.

Альфе не хотелось отступать, когда цель маячила так близко, но, в отличие от своих предшественников, он был не рабом инстинктов, а мастером логики и планирования. Он делал лишь то, что должно было открыть его народу врата в светлое будущее.

Глава 15

То, что у моего нового отряда оказалась аббревиатура ПНХ, было даже уместно: именно это нам на брифинге по безопасности велели говорить всем, кто сунет нос не в свое дело. Наше подразделение было настолько секретным, что названия такому уровню секретности, наверное, не придумали.

Делилось ПНХ на два отряда: один человеческий, другой не очень. Так как я выглядел как человек, то мне приходилось ходить на все совещания.

Первый отряд состоял из смертных бойцов, которых сперва передали секретному подразделению спецназа, а потом нам. Хотя было понятно, кто кем командует, официальной иерархии не предусматривалось, и среди нас была куча народа в звании «мистер». А окрестили их так, как решили неизвестные боссы Коновера или какой позывной прицепится. Меня представили как мистера Волька.

В первом отряде самым опытным был здоровенный полинезиец, которого другие прозвали Разрушитель. Для друзей – Оги, но другом его я не был. Он, страшный как смертный грех, смотрел всегда осуждающе, терпеть не мог, когда ему втирают всякую дичь, а ручищи у него были такие, будто он джипы от груди жмет. По нему прямо видно было, что он зеленый берет и что я ему с первого взгляда не понравился. Много лет спустя я случайно взял на работу его сына. Мир – большая деревня.

Они должны были обеспечивать нам охрану, транспорт и все необходимое. Не должны были: пялиться на наш второй отряд, говорить с нами, пока сами не обратимся, и задавать вопросы. Думаю, из-за этой секретности Разрушитель нас и невзлюбил. После брифинга Коновер выставил меня из комнаты. Наверное, не хотел, чтобы я слышал вторую часть: если кто-то из нас ослушается приказа, его надо будет тут же пристрелить. Мне и не надо было слушать. Наслушался с сорок второго года – стандартный протокол для таких подразделений.

Хоть нас было всего трое, нам провели собственный отдельный брифинг. Мне предстояло служить с этими ребятами целый год, но увидел я их впервые. И стоило нам войти, тут же почувствовал, что дело пахнет керосином. Девушка выделялась. Такой невероятной красавице трудно было не выделяться – она разве что не светилась. Такая неестественно прекрасная, что больно было на нее смотреть. Я решил, что у нее какая-то божественная наследственность. Ее нам представили как Шэрон Магнум, кодовое имя – Певица. Она вежливо кивнула мне, но ничего не сказала.

О ее красоте лучше всего говорило то, что я не сразу заметил существо, сидевшее рядом с ней. У него была голова быка и человеческое тело. Мне пара секунд потребовалась, чтобы осознать, что это не какая-нибудь маска коровы на плечах здоровенного мужика в зеленом комбинезоне. Шерсть у существа была темно-коричневая, черные глаза смотрели на меня вполне осмысленным взглядом.

Я впервые встретил самого настоящего минотавра. Слышал, что за них ФАС давал большие деньги, но сам ни одного не видел. Они вроде как были одиночки, редкий вид, смертоносные берсерки. Но этот не спешил на меня кидаться и рвать, значит в историях их звериное поведение преувеличивали.

– Приветствую, – сказал минотавр басом. – Ты, видно, вервольф.

– Ага. Впервые вижу минотавра.

– Минотавра? – Монстр вдруг встал. Он был футов семь ростом, с рогами по футу каждый. Пол скрипнул под его весом. Я невольно отступил. – Я тебе что, на грека похож, козлина?

В таких ситуациях нужно сразу показывать, кто тут главный.

– Ты так не заводись, а то будешь похож на стейк и пару новых сапог.

Минотавр оскалил квадратные белые зубы.

– Ах ты ублюдок мелкий...

– Тревис, тише, – попросила Шэрон, положив ладонь на массивную волосатую руку минотавра. Ее голос был как успокаивающая музыка. Даже я сразу остыл.

– Прошу прощения, мисс Шэрон, – минотавр медленно сел обратно на пол.

– Никаких обид, друг, – сказал я, встряхнувшись, чтобы проветрить голову. – Перелет был долгий.

– Это тебе еще не пришлось в грузовом отсеке лететь... Слушай, приятель, просто со словом «минотавр» много всяких плохих ассоциаций. – Тревис громоподобно фыркнул. – Мое племя, слава богу, из Техаса, и мы предпочитаем называться «быколюды». Я – Тревис Аламо Сэм Хьюстон из племени быколюдов Восточного Техаса, прибыл доказать нашу верность Соединенным Штатам.

– Полные имена не используйте, – напомнил Коновер.

– Есть, сэр. Извиняюсь, капитан, – ответил Тревис. Непонятно, правда, чем ему помогла бы конспирация. Шпионы перепутали бы его с другим шестисотфунтовым быкоголовым мифическим монстром? – Я приехал заработать амнистию от ФАС и послужить стране, ради этого готов врагу копыто запихнуть куда солнце не светит. Больше не облажаюсь, сэр.

Коновер вздохнул. Мне даже жалко стало парня. Задание ему досталось тяжелое.

* * *

Эрл вымылся в душе мужской раздевалки, отскреб кровь и переоделся, чтобы выглядеть для всех этих людей хоть немного презентабельно. Но на деле смотрелся он наверняка как всадник Апокалипсиса – тот, который Голод, – потому что ремень пришлось затянуть на три дырки. Под конец он причесался, убедился, что на зубах не осталось крови. Чем менее чокнутым выглядишь, когда просвещаешь нормальных людей насчет сверхъестественного, тем лучше.

Его лекция о вервольфах представляла собой сокращенный вариант того, что он обычно рассказывал салагам, но времени вдаваться в детали не было.

– Вопросы?

Поднялась дюжина рук. Это были вежливые горожане. Остальные просто начали бомбардировать его вопросами.

На деревянных трибунах перед ним сидело человек пятьдесят мужчин и женщин, вокруг было еще более шумно и людно, чем когда он проснулся. Генераторы работали на полную мощность, поэтому о свете и тепле не надо было беспокоиться – только о бесконечном ручейке стекающихся горожан. Нэнси Рэндалл собрала тех, кто, по ее словам, «кое-что соображал», Филип провел быстрый опрос, выявив ветеранов, охотников и оружейных фанатов: в Северном Мичигане таких было предостаточно. Еще двадцать человек Хизер Керконен отобрала лично в патрули – они пока не вернулись. На крыше, у окон и дверей тоже засели стрелки. Численностью Эрл был доволен, а вот отношение ему не нравилось.

– Ты шибанутый?! – заорал плотный мужик с самого верхнего ряда.

Эрл пожал плечами.

– Это вопрос или утверждение?

– Оба два, козлина!

Он привык иметь дело с охотниками. Даже его самые зеленые новички однажды пережили встречу с неведомым – чтобы не сдохнуть, им пришлось поверить в то, что они ни черта не знают о реальном мире. Но здесь поднялся крик: те, кто видел вервольфов, железных пугал с обвисшей кожей или черномагический столп света, спорили с теми, кто не видел. Эрл знал, что, если хочет организованный отряд, надо это прекращать.

– Заткнулись! – рявкнул он. Его рык прокатился по всему залу.

Может, оборотничество Эрл и потерял, а вот командный тон никуда не делся. Толпа заткнулась.

Эрл продолжил, расхаживая по линии, делившей площадку пополам.

– Мне плевать, считаете вы меня чокнутым или нет. Это неважно. Важно, что кто-то пытается вырезать весь город. С этим не поспоришь. Если я говорю правду, вам придется объединиться, чтобы с ними справиться. Если не прав – тоже.

Толпа отозвалась согласным бормотанием. Обезображенные тела на улицах видели почти все.

– Если хотите дожить до рассвета, придется драться.

– Так чего ждем? Пошли, покажем им! – подал голос молодой парень из первых рядов. Загар не по сезону, отличная физическая форма. Эрл решил, что он наверняка из недавно вернувшихся ветеранов.

– Их не меньше тысячи, двигаются так быстро, что, когда их замечаешь, уже слишком поздно! – крикнул кто-то позади него. – Лучше остаться здесь, пусть сами попытаются нас достать!

Эрл кивнул. Вот они, две противоположности: сторонники атаки и сторонники защиты. И обе необходимы. Точно как в дикой природе: если все пойдут стадом, хищники задерут самых слабых. Если останутся просто сидеть – их окружат.

– Поступим и так и так. Эти твари охотятся поодиночке, но чем меньше станет добычи, тем быстрее жажда крови погонит их к выжившим. Оставим здесь достаточно бойцов, чтобы защитить женщин и детей...

– Это сексизм! – вставила какая-то девчонка.

– Это фигура речи, – ответил Эрл. – Тут взрослый разговор, не до этой хрени. Поставим здесь бойцов, чтобы держали оборону. Остальные разделятся на отряды и пойдут отстреливать ублюдков. Одиночек они легко прикончат. – Прежде чем он начал речь, Нэнси уже рассказала, как некоторые ушли искать родных. И до сих пор не вернулись. – Неважно, насколько вы круты. На триста шестьдесят градусов все равно смотреть не можете, а они куда быстрее человека.

– Я видел, как один прямо на крышу банка запрыгнул!

– Угу, – отозвался Эрл, слушая, как поднимается волна рассказов о том, кто что видал. Сам он беспокоился не о вервольфах, а о других чудищах, скрывавшихся за стеной снега. Их способности оставались загадкой. Он подождал, пока все поделятся своими байками: рассказ соседа рассеивает недоверие лучше, чем слова какого-то Эрла.

– А что делать с ранеными? – спросила женщина, сидевшая на среднем ряду.

– Им нельзя доверять, – холодно ответил Эрл. – Особенно укушенным. Оцарапанные в серой зоне. Они могут быть заражены, могут напасть на вас.

Как он и ожидал, в ответ толпа возмущенно заревела. Вот поэтому он всегда посылал Джули на переговоры. Сам высказывался слишком прямолинейно.

Его слова особенно не понравились Нэнси Рэндалл.

– Что? – Репутация у нее была такая, что сердитые голоса тут же утихли. – Это наши друзья, семья. Мы не можем их бросить.

– Слушать меня или нет, решайте сами. Но на вашем месте я бы их изолировал. Если они начнут обращаться, делайте то, что должны.

Он видел, что большинство ему не верит. Иногда неприятная правда слишком уж неприятна.

Нэнси нахмурилась, раздумывая, но в конце концов подняла руку, пресекая возражения.

– Об этом поговорим потом. Помощник шерифа Керконен сказала, что видела, как ты убил несколько этих монстров, и что ты какой-то там профи. Откуда ты знал, что они придут?

– И почему нас не предупредил? – крикнул какой-то мужчина. Друг положил ему руку на плечо, но он не успокоился. – Моя жена была бы жива!

– Спокойно, Стэн, – предостерегла Нэнси. – А ты, Предтеча, отвечай на вопрос.

Они не поверили, что вервольфы существуют. Точка. Не было смысла им объяснять нюансы ликантропического социума и необходимость убийства Николая. К счастью, прежде чем он придумал ответ, стрелок у главного входа крикнул, что на парковке движение. Все похватали оружие, но расслабились, когда стрелок передал, что это патрульные. Большинство продолжило орать на Эрла.

Люди вошли, отряхивая куртки, сбивая снег с ботинок. Все они дрожали, кроме шагавшей впереди Керконен. Ее было не узнать: она выкинула свой рваный полицейский пуховик и нашла просторную черную парку. Стоило ей откинуть капюшон, как стали заметны разительные перемены. Человеческие органы чувств слабы, Эрл ощущал себя медленным, как с похмелья, зрение казалось нечетким, но даже он видел, что цвет ее глаз стал более металлическим, щеки разрумянились, движения стали слишком плавными. Вряд ли остальные что-то заметили, да и она тоже, но Эрл знал эти признаки по собственному опыту. Хизер Керконен становилась полноценным оборотнем.

И всего за несколько часов... Обычно перевоплощение занимало недели. Эрл сглотнул. Плохо...

– Что вы нашли, офицер? – спросила Нэнси.

– Много мертвых людей, еще больше пустых домов. Несколько выживших, их сейчас проверяют у входа на наличие укусов, – ответила Хизер. – Нам тут вервольфы не нужны.

От Эрла не укрылась вся ирония этого заявления.

В этот раз не выдержал Филип, школьный директор.

– Хватит этой чуши про вервольфов. Должно быть рациональное объяснение.

Мрачная Хизер закинула дробовик на плечо и обвела взглядом толпу.

– Я знала, что такой разговор будет. Поэтому мы кое-что принесли, вам всем надо это увидеть. – Она поманила двоих патрульных. Они несли что-то продолговатое, завернутое в брезент. Явно тело. – Покажите им.

– Хизер, тут дети, – сказал мужчина, держащий узкий конец брезента. – Может, стоит...

– Они тоже должны это видеть. Нет времени, – отрезала Хизер, снимая перчатки и холодно глядя на Филипа. Эрл знал этот взгляд. Она наверняка пыталась угадать, каков директор на вкус. – Разверните ее.

Мужчины опустили свою ношу. Она с гулким стуком ударилась о доски. Стоило им развернуть синий брезент, как толпа ахнула. Некоторые отвернулись.

– Всем смотреть, – приказала Хизер.

Вервольф был женского пола. Без волчьего обоняния Эрл не мог угадать возраст. Открытые золотые глаза, оскаленная кровавая пасть... Причина смерти очевидна: грудная клетка вскрыта, сердца нет. Даже на самых отъявленных скептиках вид такого человекоподобного существа должен был сработать как ведро ледяной воды в лицо.

– Это, наверное, какое-то неизвестное науке животное, – пробормотал Филип. – Криптид! Какой-нибудь сбежавший генетический эксперимент!

– Ага, это сейчас прибыльное направление – горилл с волками скрещивать, – фыркнул Эрл. – Любят эти ученые такие шутки.

Хизер присела на корточки рядом с трупом, схватила его запястье, молча подняла. Самые храбрые из первых рядом подошли ближе. Молодой ветеран первым заметил, что она показывает.

– На лапе обручальное кольцо.

Скептики повернулись к директору, который за эту пару секунд вдруг сделался их лидером.

– Возможно, кто-то окольцевал зверя.

– Черт! Да что ты несешь, Филип? – крикнул кто-то. – Ты больной?!

Хизер бросила на него неприязненный взгляд, уронила лапу зверя и указала на зияющую рану в грудной клетке.

– Когда я вырезала ей сердце, чтобы она не смогла регенерировать, заметила вот это.

Люди окружили вервольфа – со склоненными головами они выглядели как футбольная команда, обсуждающая тактику. Солдат заговорил снова:

– Что это за мешки?

– Это, Мэттью, грудные импланты, – ответила Нэнси, отступая на шаг и протирая глаза. – Это чудище себе когда-то сиськи сделало.

На это Филипу нечего было ответить.

– Это не все, – сказала Хизер. – Узнаете?

Повисло молчание. Люди переглядывались, задние ряды пытались рассмотреть, что происходит. Некоторые начали ругаться.

– У Роуз Грир такое же тату, в том же месте. Мы вместе на подстанции работали, пока она не перешла в ночную смену, – произнес кто-то.

Нэнси заговорила вновь, громче:

– Ну, Филип? Зачем кому-то надевать обручальное кольцо на дикого зверя, пришивать ему грудные импланты и набивать розу на шее?

Филип, естественно, промолчал. Эрл хотел выдать, что в интернете и не такие видео найти можно, но сейчас не время было для сарказма.

Хизер отошла от трупа и повернулась к трибунам. Ее голос разнесся по залу.

– Посмотрите на это. На нее. Вчера эта тварь была Роуз. – Она подождала, пока до всех дойдет. – Она убила всех на электростанции, разнесла ее, а потом пошла домой. Я ее поймала, когда она доедала своего мужа. Вот против чего мы бьемся. Эти чудовища сейчас ходят по улицам. Некоторые – чужаки, как шизик, который вырвался из нашего обезьянника. Некоторые – наши друзья и соседи, которых вы встречаете в магазине, с которыми ходите в одну церковь. Но они больше не люди.

Круг распался, чтобы все смогли увидеть ужасный труп.

– Они стали чем-то другим. – Хизер, злая, с дробовиком на плече, подошла и жестоко пнула тело прямо в морду. Кровь забрызгала брезент. Эрл напрягся, но Хизер хорошо себя контролировала. – Они теперь – враг. И мы должны их уничтожить прежде, чем они уничтожат нас.

Атмосфера в зале изменилась. Люди сплотились. Хизер, местная, смогла сделать то, чего не смог чужак. Она быстро глянула на Эрла, будто спрашивая, как она справилась. Он одобрительно кивнул. Она отвернулась, смутившись, но Эрл успел заметить золотой блеск в ее глазах. Крепкая женщина, из нее получился бы отличный охотник.

Жаль только, что ее придется пристрелить еще до рассвета.

* * *

Добровольцы ушли через десять минут. Три малых отряда, по одному на каждый выезд из Коппер Лейк. Эрл позаботился, чтобы у каждого были серебряные пули и телефон К.О.М. Если поедут быстро и на снегоходах, может у них получится. Он подозревал, что Альфа позаботился о препятствиях, хотел поехать сам, но понимал, что нужен здесь. Два больших отряда вот-вот готовы были выйти кошмарить вервольфов и искать выживших.

Хизер подошла к Эрлу, как раз надевавшему свой старый бронекостюм. Тот был прожженный, весь в дырах, но Эрл порадовался, что взял его как запасной. Кожаная куртка на него налезала – и хорошо: тепло сейчас было важно. Люди очень легко замерзали.

Они стояли в тенях коридора, у входа, тут свет не зажигали: берегли электричество. Хизер скрестила руки на груди, прислонилась к витрине с наградами. Посмотрела на Эрла долгим взглядом, но промолчала.

– Этот костюм и лучшие времена видал, – сказал Эрл, чтобы не стоять в тишине. На каждом бедре Майло пристроил кобуру, как у ковбоев. Эрл вытащил свой S&W Nightguard сорок пятого калибра из сумки, проверил, заряжен ли, и сунул в левую кобуру. – Пойду наружу.

– Я знаю. И, кстати, приятно было бы услышать «спасибо» за то, что я тебе жизнь спасла. Выглядишь бодрым для человека, у которого час назад пульса не было.

Он и правда чувствовал себя нормально. Неуклюжим, медленным, слабее, чем раньше, но здоровым. И подозревал, что амулет для чего-то оставил его в живых.

– Спасибо. Серьезно, спасибо тебе.

Она прикусила губу, словно набираясь храбрости.

– Предтеча, скажи честно...

Эрл уже знал, о чем она собирается спросить.

– На тебе проклятье, – ответил он тихо, чтобы никто этого не услышал.

– Уверен?

Он достал второй револьвер, проверил патроны, захлопнул цилиндр и сунул пушку в кобуру.

– Уверен. Мне жаль.

Она медленно кивнула.

– Я просто подумала, что... Неважно. – Ее глаза наполнились слезами. – Это нечестно.

Хизер отошла от витрины, сжала руки в кулаки.

– Черт!

Удар пришелся в стенку шкафа, дерево раскололось, с грохотом посыпались стекло, кубки и медали. Хизер отдернула руку, пораженно глядя на дыру, которую проделала в доске.

– Как...

– Тебе теперь посдержаннее надо быть, – заметил Эрл. – Суперсила плохо сочетается с привычкой избивать предметы, когда злишься.

На шум тут же прибежали горожане во главе с директором, готовые стрелять во вторженцев. Эрл успокаивающе помахал рукой.

– Извиняюсь, пнул ваш шкаф, – объяснил он. Хизер спрятала оцарапанную руку за спиной. Филип и так его не любил, так что если взять вину на себя, репутацию это не испортит. – Случайно пнул, спокойно.

– Значит, когда все закончится, купишь нам новый, – пробормотал Филип, уходя.

Когда все разошлись, Эрл повернулся к Хизер.

– Дай посмотрю руку.

Она нехотя позволила.

– Я же его несильно ударила. – Царапины, конечно, уже затягивались. Ладонь подрагивала. – Поверить не могу. Это уже слишком.

Чисто на техническом уровне Эрл поражен был скоростью регенерации вервольфов, созданных после выброса. Чисто на практическом – держал за руку женщину, плачущую оттого, что ее жизнь кончена.

– Все будет хорошо.

– Нет, не будет.

– Будет, – настойчиво повторил он. – Ты не обязана становиться как они. Это можно контролировать.

«А если не сможешь, мне придется тебя убить», – подумал Эрл, но тут же отбросил неприятную мысль.

– Откуда ты знаешь? – Она хлюпнула носом.

У него плохо получалось успокаивать людей. И говорить об этом тяжело, но какая теперь разница?

– Просто я тоже вервольф.

От удивления Хизер вырвала ладонь из его руки.

– Что? Да ладно! – Она инстинктивно наморщила нос, принюхиваясь, пытаясь определить, говорит ли он правду. – Нет. Нет, ты нормальный... О черт, что я сейчас сделала? – Ее глаза округлились. – Я теперь людей обнюхиваю! О господи!

Эрл поднял руки, извиняясь.

– Ну, я был вервольфом. Пока тот здоровенный магический луч света не высосал из меня все оборотничество.

– Почему? Как? И какого хрена я тебе верю? – спросила Хизер, отступив еще на шаг и скрестив руки на груди, словно защищаясь. – Вот поэтому у тебя клетка в багажнике. Поэтому ты так быстро двигался тогда, в участке. Но... Но почему ты не... злой?

Значит, у нее уже появились позывы. Она хорошо их скрывала.

– Слушай, Хизер... – Он подошел чуть ближе. – Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Тебя определяют не мысли, а поступки. Ты можешь с этим бороться.

– Но я хочу всех убить! – прошипела она, оглядываясь, проверяя, чтобы никто не услышал, и еще понизила голос. – Хочу их тупые рожи поотрывать от черепа! Кости им переломать голыми руками.

– Эти желания никуда не денутся, но приглушать их станет легче. Друг, который мне помог, предлагал молитвы и медитацию. Так что я выбрал курить. Это помогло. Черт... Я как те нытики, которые пытаются что-то бросить и всем об этом рассказывают, – пробормотал он. – Терпеть их не могу.

– Ты сказал, что магия тебя вылечила. – Глаза Хизер подозрительно сузились. Звучало безумно даже по стандартам Эрла. – А, к черту, почему бы и нет? Я же не верила в вервольфов, а теперь можно и в магию поверить! Но в участке ты, что лекарства нет, люди его искали веками!

Эрл пожал плечами.

– Что я могу ответить. Я в него не верил еще час назад, а теперь можно и поверить.

Она печально рассмеялась.

– Знаешь эту шутку – мол, когда женщина жалуется на свои проблемы, она не хочет, чтобы мужчина их решал, она просто хочет пожаловаться? – Хизер вытерла слезы. – Это хрень полная. Как мне вылечиться, скажи?

Эрл вообще не думал, что есть такой вариант. Исцеление всегда казалось просто фантазией: ты либо контролируешь себя, либо умираешь. Но теперь он сам стал живым доказательством того, что это возможно. А что, если амулет действительно обладает способностью снимать проклятье? Он даже дышать перестал от таких перспектив.

– Помнишь, как твой сиделец говорил про амулет? Он меня исцелил. Нужно его найти.

Хизер обеими руками ухватилась за эту крупицу надежды как за соломинку.

– Я, кажется, могу его чувствовать. Такое странное жужжание, никак не исчезает.

Эрл больше не слышал Гула – ни настоящего, ни фальшивого. Он двигался вслепую и найти эту штуковину мог только с помощью Хизер. Следовало еще разобраться с Альфой и его дружками, но Эрл и до проклятья был отличным охотником, знал пару трюков.

– Выйдем с отрядами, потом от них отделимся и направимся по следу амулета. Если найдем его, найдем и выродка, который за этим стоит.

– Меня вылечим, его пристрелим, спасем город. Отличный план.

Глава 16

В этот раз начали русские.

Шла война, ужасная по всем параметрам, и это русские первыми втащили потусторонние силы в обычный дерьмовый человеческий конфликт. Операции, которых не существовало в планах, проведенные гипотетическими отрядами на территории стран, возможно участвовавших в конфликте, а возможно, и нет, оказались успешными. И Советский Союз одолжил своим сторонникам специалиста, чтобы положить этому конец. Как вы понимаете, о некоторых вещах мне распространяться не положено, особенно в дневнике.

Подполковник без имени и такой же безымянный старик в рубашке и при галстуке провели нам последний брифинг перед вылетом во Вьетнам. Если противник захотел эскалации на паранормальном фронте, мы должны были ответить симметрично. Миссия ПНХ – пробраться на территорию, где американцев быть не должно, и уничтожить врага. Потом повторить в другом месте.

Такие задания мне не нравились. Не то чтобы у меня не получалось – я, наоборот, был очень хорош. Я смирился с тем, что стал монстром, но выпускать внутреннего зверя следовало осторожно. Даже у монстров есть правила. Ну, у некоторых.

В идеале наши действия должны были привлечь русского «консультанта», чтоб мы смогли его нейтрализовать. Люди без имен сказали, что он известен как Николай.

И охота началась.

* * *

Убежав от монстра, Хорст с Линсом перелезли через сетчатый забор и спрятались в сарае. Там они и сидели, пока не отморозили задницы и не решили, что можно вернуться к машине. А потом свалить. Хорст был напуган, но изо всех сил старался не показывать этого Линсу, пока они сидели, съежившись, и молча слушали вой вервольфов. Вся ситуация настолько превосходила возможности «Бриарвуда», что прямо обидно было!

Обратно до Кадди они плелись целую вечность. Из-за снега, из-за того, что на бегу куда-то сворачивали и Хорст не хотел признавать, что потерялся. Маршрут получился таким странным, потому что идти по открытым улицам значило стать добычей вервольфов, так что пробирались они дворами. Через двадцать минут прыганья через заборы они вернулись к сожженному магазину и «Кадиллаку». Хорст был удивлен, что выжили не только они с Линсом.

Джейсон Лококо сидел на капоте, высматривая цели. Расстреляв весь свой боезапас, он взял карабин Джо Энн, казавшийся в его руках игрушечным. Хорст чуть не отругал его за то, что царапает краску, но гигант выглядел так, словно сейчас начнет палить, и он передумал.

– Локо, рад тебя видеть! – объявил Хорст, радуясь, что здоровяк слишком тупой, чтобы сбежать. Локо согласно угукнул. – Думал, ты не жилец.

– Фух! А я рад, что ты с машиной не утек, – добавил Линс.

Только Локо явно ничему не рад был.

– Ключи у тебя, – он спрыгнул с капота, и рессоры выпрямились, скрипнув от облегчения. – Поехали.

– Давайте выбираться из этой дыры, – согласился Хорст.

– Нет. Надо в больницу. – Локо отпер заднюю дверь. – Оно ее выблевало.

– Джо?

Это был еще один сюрприз. Хорст не ожидал, что его подружка жива. Локо убрал третий ряд сидений, чтобы ей удобно было лежать. Умыл ее, как мог, потратив всю бутилированную воду, и укрыл одеялом.

Внутри Кадди жутко воняло. Запах новой машины сменился запахом монстровой блевотины. Джо Энн дрожала в испарине, ее лицо приобрело болезненный серо-желтый оттенок. Длинные волосы выпали клоками, кожа на голове пошла лиловыми пятнами.

– Райан? – хрипло позвала Джо Энн, не открывая глаз. Хорст с отвращением заметил, что ее веки слиплись от какой-то зеленой слизи. – Это ты?

Он подавил желание сказать ей, что выглядит она – краше в гроб кладут.

– Да, детка. Я вернулся за тобой.

– Я знала, что ты вернешься. Ох, что-то мне нехорошо...

Она закашлялась, и ее вырвало прямо на коврик. Хорст невольно шагнул назад.

– У нее все плохо, ребята, – заявил Линс, закрыв рот и нос рубашкой. – Подхватила в желудке пугала какую-то заразу.

Джо Энн Шнайдер и правда была серьезно больна. Хорст попытался вспомнить, чему их учили на тренировках салаг. Горячая блондиночка Холли Ньюкасл прочитала им целую лекцию о том, какой ужасной дрянью можно заразиться от монстров и как ее лечить. Увы, бóльшую часть лекции он пялился на Холли и не слушал. Все равно это для задротов из поддержки, он-то собирался быть командиром! Вот только теперь Джо Энн плавилась или вроде того. И это могло быть заразно.

– У нее жар, – сказал Локо. – Я думал сам ее донести, но решил, что монстры учуют. Ей нужны антибиотики или что-то вроде.

– Антибиотиками такое не вылечить, парень. Это что-то вроде эболы или СПИДа, – настаивал Линс. – У этой сучки эболоспид. Я с ней в машину не сяду. Не дождетесь. Не до...

Он только дернулся: Локо двинулся с неожиданной скоростью. Здоровенная ручища схватила Линса за горло, тот лишь жалко пискнул.

– Тогда пойдешь пешком, – сказал Локо, подтащив его к себе, вперившись стеклянным глазом ему в лицо. Он даже голоса не повысил, но видно было, что трахее Линса вот-вот придет конец. – Дай ключи, Ларри.

Перепуганный Линс полез в карман и достал оттуда звенящую связку ключей. Локо не глядя забрал их, сжал его горло чуть сильнее – для профилактики, – потом отпустил. Линс, шатаясь, отошел, надсадно кашляя.

Локо повернулся к Хорсту.

– Проблемы, босс?

Его маленькие, смотрящие в разные стороны глазки выглядели безумными. Самый настоящий loco, чокнутый.

Хорст помотал головой, сгорая от стыда, потому что чертовски боялся своего же подчиненного.

* * *

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил Предтеча в третий раз за несколько минут.

Хизер задумалась, не зная, что ответить. Раньше жужжащий шум был сильнее, теперь почти пропал.

– Это странно. Он был сильный, потом как будто исчез. Теперь здесь другой, словно фоновый шум. Не такой громкий, но... больше. Понимаешь?

– Это луна, – объяснил Предтеча, когда они свернули на очередную знакомую улицу. С цепями по снегу ехать было куда удобнее. Пусть Хизер сперва и приняла Предтечу за глупого туриста, он, оказывается, знал, что делает.

– То есть я могу прямо слышать луну?

– Что-то вроде. Это все сложно.

– Так, может, мне следует об этом узнать, нет?

– Вот не надо сарказма. Я могу тебе рассказывать занимательные факты о вервольфах из пыльных сказочных книжек, а могу – важные советы о том, как не превратиться в бешеного каннибала. Выбирай.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты неприятный тип?

– Раз или два, – снизошел Предтеча. – Как я понял, Гул, который мы слышим, издает не сама луна, но на то, что его вызывает, влияют лунные циклы. Это низкочастотный звук, хоть кое-где он и громче, но никто не знает почему. Даже некоторые люди могут его иногда слышать, но он не влияет на них как на нас. Может, это гудят магнитные поля, а мы просто более чувствительные. Может, какая-то магия. Понятия не имею, но в полнолуние он всегда врубает наш внутренний тумблер. Три ночи в месяц ты не сможешь себя контролировать.

– Звучит неплохо. – Три ночи, с этим уж она справится. Но Предтеча нахмурился, не сводя глаз с дороги. – Что? Тут какое-то «но»? Всегда есть какое-то «но».

– Все сложно... В эти три ночи тебе придется превращаться, но хотеться будет все время. Собаки, когда видят, что кто-то бежит, сразу кидаются в погоню. У нас то же, только хуже. Когда кто-то тебя бесит, ты хочешь его убить. Когда тебе чего-то хочется, просто забираешь. Когда кто-то заводит... – Он осекся, глянул на нее и покраснел. К удивлению Хизер, оказалось, что Предтеча довольно старомодный. – Прошу прощения.

– Предтеча, я коп, а не монашка. Начинала в большом городе, а в местной полиции симпатичных девчонок всегда отправляют под прикрытием в проститутошные. – Хизер никогда не считала себя красавицей, но знала, что на «симпатичную» тянет. – Работаешь с тем, что природа дала. Тридцать шестой D, детка!

Предтеча вежливо кашлянул.

– Понял.

Мистер Крутой-охотник-на-монстров, а такой джентльмен.

– Я видела вещи, которые тебе мозг взорвали бы. Вот тебе полезный факт: если у проститутки все зубы целы, значит это коп под прикрытием.

– Кхм. Скажем так, может выйти некрасиво. Пока луна нарождается, потренировавшись, сможешь контролировать себя, даже перекинуться, если придется. Чем ближе к полнолунию, тем труднее становится, а в полнолуние в человеческой форме сдерживать себя будет очень тяжело, в волчьей – невозможно. У меня были годы тренировок, но я до сих пор на три ночи запираюсь в подвале... Вернее, запирался. Не привык еще, что больше не надо будет.

Хизер снова повернулась к окну. Они заехали далеко, но все эти улицы патрули уже проверили. Хизер взяв карту и маркером разделив крошечные районы Коппер Лейк на секции, отправила группы. Никто не спрашивал, чего это она раздает задания. Оказалось, что если ведешь себя как главная, все и начинают считать тебя главной.

– Тут поверни налево.

Предтеча послушался.

– Что-то услышала? – с надеждой спросил он.

– Пока не понимаю. – Чувствовала она себя очень даже неплохо. Приступы дикого голода улеглись, вспышки гнева тоже. Все вернулось на круги своя, разве что лампочки на приборке казались слишком яркими, двигатель слишком громким, воздух, дующий из печки, раздражал немного, а вокруг носилось слишком много непривычных запахов. – Давай честно. Насколько это сложно?

– Зависит от тебя, – уклончиво ответил он.

– Не жмись. Скажи прямо.

Он надолго замолчал. Похоже, ему тяжело давался разговор об этом. Хизер открыла было рот, но он ее прервал.

– Я – редкий экземпляр. Вернее, был редким. За всю историю нашего существования очень мало вервольфов научились себя контролировать. Тут нужна железная воля. Со временем становится проще, но я долго работал над собой. Почти все становятся чистейшим злом. А если сдерживают свои порывы, то не потому, что им так хочется. Просто они боятся, что придет кто-то вроде меня, вот и не высовываются. По моим подсчетам, примерно девяносто процентов после обращения живут несколько месяцев, еще девять – максимум год... – Он помолчал. – А тот процент, что остается, – самые опасные. Большинство из них охотиться не перестает, просто они достаточно умные, чтобы не попадаться.

– И есть такие, как ты.

– Есть. Но мы скорее исключение.

Хизер была не из тех, кто сдается. В витрине, которую она расколотила, стояло много наград с ее именем. Она пошла в мужскую хоккейную команду из принципа, просто потому, что кто-то вякнул: девчонки не могут играть. По той же причине стала офицером полиции. Жизнь била ее на каждом шагу, а она просто стискивала зубы и шла дальше. Много было поводов сдаться. Она столько близких потеряла одного за другим! После всех трагедий последних лет никто не удивился бы, если б она сдалась. Но ирландский темперамент и финское упрямство не давали ей проиграть. Раз Предтеча смог победить проклятье, то и она сможет.

– Ты сказал, что долго тренировался.

Он усмехнулся.

– Ты мне поверишь, если я скажу...

Хизер даже не моргнула.

– Ладно. К черту. Я родился в тысяча девятисотом.

– А?

– Прописью: одна тысяча девять сотен. Один-девять-ноль-ноль.

Хизер молча уставилась на него.

– Тысяча девятисотый год от Рождества Христова. Следующий год за тысяча восемьсот девяносто девятым. Я воевал на Первой мировой. У меня внуки старше тебя. Кстати, моя правнучка тебе бы понравилась. Думаю, вы бы с ней поладили. К ней тоже на кривой козе не подъедешь.

Хизер прикрыла глаза. Не увидь она, как легко заживают царапины на костяшках и прочую сверхъестественную ересь, решила бы, что Предтеча обкурился. Но теперь все стало возможно.

– Выходит, вервольфы не стареют?

– Нет. Стареем. Просто очень медленно. Превращение нас обновляет, такая вот ежемесячная подтяжка. Плюс раны быстрее затягиваются, перестаешь болеть. У меня простуды не было с двадцатых. Если б не жажда крови, мы были бы в шоколаде. Я миллион сигарет выкурил, но каждое полнолуние у меня новенькие легкие. А, кстати, когда зубы станут клыками, пломбы у тебя повылетают, зато кариес больше не побеспокоит.

Безумие какое-то.

– Это все так... Вау. Черт. Даже не знаю.

– Трансформация сжигает калории не хуже марафона, поэтому едим мы от души. Команда, когда мы оказываемся на шведском столе, вечно меня дразнит, что это не я наедаюсь, а просто еда кончается. Каждый месяц пытаюсь поднабрать вес... Черт, не удивлюсь, если эта драка мне сегодня тридцати фунтов стоила.

– Стой! – Хизер подскочила так неожиданно, что Предтеча дал по тормозам. Пикап проехался по снегу.

– Что? Чувствуешь амулет? – быстро спросил Предтеча, оглядываясь в поисках угроз.

– Нет. Не то. Хочешь сказать, я могу есть что угодно, сколько угодно и не толстеть?

Предтеча такого явно не ожидал.

– Ну... да, конечно.

Это были потрясающие новости.

– Пончики, печенье, шоколад? О господи... Пироги?! – спросила Хизер. Он кивал в ответ. – Серьезно? Пироги?

– Хоть в бекон их заворачивай.

Предтеча подождал нового взрыва восторга, но его не последовало. Хизер просто сидела, широко ухмыляясь. Они снова двинулись вперед, и через полквартала она опять заговорила:

– Если б я знала, давно попросила бы какого-нибудь вервольфа меня укусить.

– Про жажду крови и убийства не забывай.

– Да помню я. Но бесконечные пироги! – Хизер решила думать о хорошем. Кроме темперамента, она унаследовала от мамы и любовь к сладкому. К сожалению, мама растолстела и к сорока годам заболела диабетом второго типа. Хизер обожала есть и ненавидела заниматься спортом, но упражнялась каждый день, поклявшись себе не стать как мать: разжиревшей, с ампутированными большими пальцами. – Пироги, Предтеча. Это потрясающе.

Он только плечами пожал.

– Я не лицемер, так что честно скажу: табачник Рейнольдс, небось, себе самолет купил с тех денег, которые я ему отдал.

Они доехали до ее улицы. Вокруг стояла жутковатая тишина, дома укрыло пушистым снегом, темнели окна.

– Припаркуйся вон там. Это мой дом, голубой. – По правде цвет было не разобрать: снег намело на стены. – Я кое-что вспомнила.

– Перекусить захотелось? – спросил Предтеча, лишь наполовину шутя.

– Ну, если доживем до утра, сожру целый торт и запью галлоном газировки. Нет, задержанный кое-что сказал о моем дедушке... – Пикап остановился, она выпрыгнула, прихватив «винчестер». Предтеча не стал глушить мотор, вышел со своим старым «Томми-ганом». Ветер свистел так, что приходилось перекрикиваться. – Сегодня еще кое-кто спрашивал о дедушке! Искал медальон! Сказал, что его фамилия Петерсон!

Предтеча навострил уши.

– Красавчик? Ростом пониже меня?

– Ага. Сперва показался милым, но что-то с ним было не так.

– Николай Петров, любимый вервольф Сталина.

– Твой друг?

– Я два раза почти его убил. Его запах остался на твоей одежде. Повезло тебе, что ты выжила.

Они двинулись к дому. Предтеча все время крутил головой, высматривая опасность. Хизер не могла объяснить, как это вышло, но она знала: вервольфов тут нет. Они были неподалеку, но не настолько близко, чтобы представлять опасность прямо сейчас. Иметь такое вот шестое чувство было довольно круто. Например, она услышала чужую машину до того, как увидела свет фар.

– Кто-то едет. – Хизер указала на дорогу.

Предтече пришлось долго щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть. Он выругался.

– Я теперь как слепой!

Это был внедорожник, «Кадиллак», хромированный во всех местах, с безвкусными дисками. Хизер тут же заметила номера Иллинойса. Еще туристы. Значит, нужно их предупредить. Она замахала руками.

* * *

По дорогам едва можно было проехать. Видимость стояла ужасная. Машину вел Локо, Линс сидел рядом, открыв окно: он больше боялся подхватить болячку Джо Энн, чем отморозить что-нибудь. Хорст сидел за ними на среднем ряду, пытаясь сообразить, как спасти остатки компании, а Джо Энн лежала сзади, издавая странные сипящие звуки. Быстро глянув на нее, Хорст поморщился: ей явно стало хуже, лицо сделалось лилово-серым, словно по нему расплывался один большой синяк, пот поблескивал как слизь, на выдохе из ноздрей появлялись пузырьки и тут же лопались.

Хорст закрыл шарфом рот и нос, решив смотреть только вперед.

Люди посчитали бы его странным за то, что ему совершенно плевать было на жизнь Джо Энн. Да, она ему нравилась: приятная на вид, полезная. Но Райан Хорст никого на самом деле не любил. Да, его окружали люди. Кто-то был полезен, кто-то нет. Если она умрет, то принесет проблемы – вот и все, что он об этом думал.

Что его грызло, так это абсолютный провал дела. Его компания и он сам будут дерьмово выглядеть, когда все закончится. Ему плевать было на людей в общем, но вот что подумают люди, чье мнение важно... Келли мертв, Джо Энн скоро умрет, Линс и Локо кинут его, потому что он не сможет им заплатить... Такими темпами он в бизнесе не преуспеет.

Они почти доехали до больницы, когда впереди показались фары. Первая «живая» машина, которая им встретилась с тех пор, как они выехали с магазинной парковки. На обочине был припаркован большой пикап: фары горели, из выхлопной трубы валило облако, значит двигатель работал. Сквозь снег пробирались две фигуры. Хорст повернулся рассмотреть их: мужчина и женщина, оба закутанные по самые брови и с оружием. Женщина жестами пыталась их остановить: наверное, хотела предупредить, что этот дурацкий городок кишит монстрами. Локо просто проехал мимо. Мужчина проследил за ними взглядом и холодно кивнул.

Хорста, узнавшего его, как ледяной водой окатили.

– Это Эрл Предтеча. – Джекпот. – Тормози.

– Сначала помочь Джо, – заявил Локо.

– Тормози, идиот! Предтеча – вервольф! – крикнул Хорст, но машина даже не замедлилась. – Локо, слушай сюда. Он бешеных денег стоит!

Хорст резко обернулся. Предтеча и женщина уже скрылись из виду. Они смоются, пока «Бриарвуд» будет отвозить Джо Энн.

А Хорст потеряет миллионы.

Он повернулся обратно.

– Останови машину. Это приказ. Надо пристрелить этого парня прямо сейчас.

Локо даже не дернулся – слишком тупой, чтобы слушать голос разума.

– Она умирает. Времени нет.

Черт!

– Предтеча самый старый вервольф в мире, выплата ФАС на него огромная, и он прямо сейчас уходит!

Линс оглянулся, насторожившись.

– И почему ты раньше не сказал?

«Потому что собирался бóльшую часть присвоить».

– Не хотел, чтобы вы размечтались и отвлеклись. Сведения у меня прямо от правительства. – В смысле от Старка, но не соврал же. – Предтеча стоит не меньше миллиона.

Мотивы Линса легко было понять. Думал он недолго.

– Ты его слышал, Локо. Тормози.

– Вернемся, когда поможем Джо, – не сдавался тот. – Больница рядом.

– Да пошла она! – заорал Линс. – Я сюда приехал не для того, чтобы болячку подхватить! А за деньгами!

– Нет, – с нажимом отозвался Локо.

Хорст глянул сквозь заднее стекло. Предтеча сейчас точно укатит в другую сторону и заберет с собой шанс на гигантскую выплату ФАС, но нельзя было сдаваться так просто. Локо же идиот. Расстегнув кобуру, Хорст наклонился к нему.

– Последний шанс, – сказал он голосом тихим и угрожающим, как FN Five-seveN. – Останови машину.

– Или что? Застрелишь нас с Джо?

– Она хотела бы, чтобы мы его поймали. Она была предана делу компании.

Локо рассмеялся. Хорст никогда раньше не слышал его смеха. Веселья в этом звуке не было.

– Ну ты и черт, Хорст.

Приняв решение, он плотно уткнул дуло FN в спинку сиденья перед собой.

– Ларри, хватай руль.

И нажал на спусковой крючок. Выстрел 5.7‑миллиметровки в таком замкнутом пространстве был оглушительный. Локо взревел: пуля вошла ему в спину. Линс перехватил руль и попытался ногой ударить по тормозам, но крепкий здоровяк схватил его за рубашку, и пришлось Хорсту, подняв пистолет выше, прострелить Локо затылок.

Стоило тяжелой башке упасть на руль, как Линс все же перехватил управление. Они затормозили, прокатились боком по скользкой дороге, вылетев на середину. Лобовое стекло разбилось, приборную панель залило кровью. Локо слабо пошевелился, застонав от боли. Хорст только по касательной задел его тупую тыкву и с радостью всадил бы в нее еще несколько пуль, но Линс теперь торчал на линии огня. Последний оставшийся сотрудник «Бриарвуда» открыл водительскую дверь и выпихнул Джейсона Лококо в снег.

Глава 17

Мы правили ночью.

Противник отличался хитростью – суровые были ублюдки, злые, и воевать собирались до победного. Приходилось убивать их и убивать, иначе запугать не получалось.

Тревис оказался просто штурм-машиной. Выяснилось, что быколюды ребята крепкие: их шкура практически непробиваемая и регенерируют они быстро. Не так быстро, как ликантропы, конечно, но с Тревисом бывало так: сегодня принимает полный магазин АК‑47 в грудь, а завтра готов снова в поход. Попадали по нему часто, потому что скорости парню не хватало, да и спрятаться как следует он не мог: слишком здоровый. Но нам приходилось пускать его перед уязвимыми смертными бойцами из первого отряда, потому что наш Тревис страдал приступами ярости. «Чарли» – вьетнамцы – о нем рассказывали друг другу байки у костра. Даже придумали прозвище, переводится примерно как «яростный водяной буйвол».

Шэрон меня удивила. Позывной у нее был Певица – благодаря способностям. Ее отец – моряк, мать – сирена. Их отношения сложились лучше, чем обычно бывает у таких пар: моряка не утопили и не съели, зато получилась Шэрон, выросшая в цивилизации, ставшая воспитанной юной леди. Жила себе спокойно, пока правительство не решило, что на полусирен тоже распространяется выплата ФАС.

По иронии судьбы она и мухи не обидела до того, как федералы помогли ей раскрыть этот свой талант. Хоть она и была куда сильнее человека, все равно не такая крепкая, как я или наш Техасский Водяной Буйвол. Но ее боялись по другой причине. Ее песня, как призрак джунглей, заплывала человеку в голову, переворачивала все так, что он верх от низа отличить не мог. Часовые ничего не замечали, патрули разбредались кто куда, и ни один мужчина не мог устоять перед ней на допросе. Стоило ей хлопнуть ресничками и сказать пару слов, как мужики все вываливали. А она ведь даже языка не знала.

Нам пришлось взять переводчика-вьетнамца, местного по имени Ван. Разрушитель с ним однажды работал и утверждал, что тот говорит на каждом диалекте региона. Его французский был лучше его английского, а его английский – лучше моего. Ван оказался на удивление молоденьким, но помощь его была бесценна, и шутки мальчишка отмачивал смешные.

Мы показывали крайнюю эффективность. В первом отряде были лучшие бойцы, что я встречал. Разрушитель – профи до мозга костей. Даже сидя в вертушке напротив ссутулившегося, накрытого большим одеялом Тревиса, не задавал никаких вопросов. Заводил нас куда надо, прикрывал наши задницы и выводил. Друзьями мы так и не стали. Он выполнял приказы, говорил мало. Может, ему не нравился я, может – задание в принципе.

Из Коновера командир получился лучше, чем я ожидал. Он правда заботился обо всех в своем отряде. Был из тех редкой добросовестности лидеров. За эти годы я на тайных операциях много офицеров повидал и благодарил судьбу, что нам достался Коновер. Не останься он служить и после войны, я бы с удовольствием принял его в К.О.М. Командир отряда из него вышел бы отличный.

А что до меня... Я отвечал за успех наших миссий на месте. У меня было больше всего опыта. Первый отряд думал, что я простой человек, разве что хожу очень тихо и умею партизанить в джунглях. А вот Разрушитель, наверное, подозревал, что я такой же, как огромный черт в одеяле и светящаяся богиня, заставлявшая всех надевать беруши. На три ночи в месяц меня сажали в яму, и Тревис заваливал ее чем-нибудь тяжелым. Даже на войне есть правила, которые нельзя нарушать, если хочешь и дальше себя считать хорошим человеком, – так я думал.

Но однажды все изменилось.

* * *

Хизер остановилась на крыльце снять перчатки и достать ключи. Старожилы Коппер Лейк даже не думали запирать двери, но она знала статистику по преступлениям. Даже в их маленьком городке хватало подонков, чтобы в этой статистике появилась немаленькая графа по взломам с проникновением. Тут, как и во всей сельской части страны, достаточно было незаконных лабораторий, а где «колеса», там и кражи. Если ей повезет, какие-нибудь вервольфы сожрут торчков и откинутся от химозного коктейля в их крови. Двух зайцев одним выстрелом.

Раздались далекие хлопки. Она замерла, прислушиваясь.

– Слышал?

Предтеча огляделся.

– Неа. Я будто оглох.

Зубы у него стучали, несмотря на то, что он накинул старую кожаную куртку на свой странный бронекостюм.

– Выстрелы... – Хлопнула дверь машины, взревел двигатель, завизжали колеса. – Тот внедорожник разворачивается.

Ее вдруг охватил страх. Наверное, это федералы. Они убили Чейза, а теперь вернулись и ее прикончить.

– Давай внутрь, – приказал Предтеча.

Хизер наконец нашарила ключ, открыла замок. Огни фар уже скользнули по двору. Предтеча последовал за ней и запер дверь.

В кухне залаял испуганный Отто. К его чести, он готов был выгонять взломщиков: как тень скользнул по гостиной, ссутулившись, низко опустив голову.

– Тише, мальчик, – сказала ему Хизер. – Это я.

Лай стих. Отто замер, наклонил голову к плечу, сбитый с толку. Он словно не узнал ее в темноте – оскалился и зарычал.

– Тихо ты, дурачок!

Но он подошел ближе, не переставая рычать. Хизер сообразила, что нюхом чувствует его страх. Отто боялся ее.

Предтеча сквозь жалюзи изучал улицу.

– Хм... Я их не знаю. А ты?

Отто был ее собакой, ее верным другом, а теперь готовился вцепиться ей в глотку. Может, у него было всего три ноги, но восемьдесят фунтов наетых на «Пурине» мускулов никуда не делись.

– Предтеча, моя собака меня не узнает.

Он даже головы не повернул.

– Забыл тебе сказать. Животные нас боятся. Собаки – вообще ненавидят. Надеюсь, ты верховой ездой не занимаешься.

Только не Отто. Только не самый верный друг! Она любила Отто. Не может быть... Хизер потянулась к нему, и храбрый рык превратился в скулеж, а потом пес и вовсе сбежал на кухню, спрятав хвост между ног. Это разбило ей сердце.

– Что там эти ублюдки затеяли? Подожди. Один вылез. Пушки. Ложись! – Предтеча схватил ее за рукав и дернул вниз. Вовремя: окно разлетелось на осколки. Хизер больно ударилась о ковер, над головой зарокотал пулемет, вбивая пули в стену. Посыпались щепки, шпаклевка.

Предтеча навалился на нее, закрыв собой, – чисто инстинктивное движение, и абсолютно идиотское, потому что теперь он был не лучше мешка с мясом.

– Ползи! В укрытие! – крикнул он ей на ухо, откатился, вскинул свой «Томпсон» и выстрелил в окно. Ответом ему была новая очередь, но Хизер уже кралась на четвереньках в кухню. Она добралась до линолеума, когда в нее прилетела пуля. Словно бейсбольной битой шарахнули – нога тут же перестала слушаться, и Хизер, вскрикнув, шлепнулась носом в пол.

В нее никогда раньше не попадали. Она даже не сразу поняла, что ее подстрелили. Перекатившись на спину, ощупала лодыжку – кровь потекла между пальцев. Кухонные шкафы начали распахиваться от выстрелов, так что Хизер как могла распласталась на полу.

Предтеча услышал ее крик. Поднявшись, он попятился, продолжая отстреливаться, дошел спиной вперед до кухни и занял позицию за дверью.

– Попали?

– Я в порядке, – ответила Хизер, как вдруг жжение превратилось в ужаснейшую боль. – О черт! Нет, не в порядке! Моя нога!

Предтеча подполз к ней под пулями и неласково схватил за ногу – Хизер чуть сознание не потеряла. И заорала, стоило ему заученными движениями ощупать рану: оборванные нервные окончания словно полыхнули, боль перещелкнула какой-то тумблер внутри, разбудила что-то в глубине. Хизер ахнула, но в этот раз от иного чувства.

– Артерия не задета. Так и держи, пережимай, – велел он. – И не поднимайся.

– Да ладно! – крикнула Хизер, перекрывая взрыв микроволновки. Но Предтеча уже исчез. Может, он сейчас и был человеком, но крайне быстрым.

* * *

Закрыв лицо курткой из кожи минотавра, Эрл нырнул в окно с торца. Дом был старый, прочный, и Эрл, от возбуждения все забывший, вспомнил, что он не вервольф, больно приложившись плечом о деревянную раму и под градом битого стекла рухнув в снег.

– Черт, – прохрипел он, затаившись в тени стены. Оказалось, такое вытворять больно. Стрельба прекратилась. Он тут же встал и двинулся к фасаду. Бежать сквозь сугробы оказалось тяжелее, чем он привык: ноги стали слишком слабыми. Добравшись до крыльца, он забился в узкое пространство между стеной и заснеженным кустом. Ночь освещали только фары, которые нападавшие не догадались направить на цель: свет, отражаясь от снега, выхватывал из тьмы кусок двора, и только.

Эрл выглянул из-за крыльца. Стрелков оказалось двое: низкий белый парень, стриженный под машинку, сражался с обоймой SAW, очевидно впервые взяв такую пушку в руки. Тот, что старше, с седой шевелюрой и карабином М‑4, поднимался по ступенькам к расстрелянной входной двери. Окна у машины были тонированные – не разглядеть, сколько еще целей внутри, так что Эрл решил начать с этих двух дебилов.

Легко было бы их тут же и скосить, но ему сперва хотелось узнать, зачем они по нему палят. Он давно навесил на «Томпсон» тактический ремень через плечо, прицепленный к бронику, чтобы пушка оставалась при нем, когда нужно поработать руками. А Эрл Предтеча руками работать любил. И отпустил «Томпсон», когда второй стрелок, отдуваясь, добрался до входной двери.

– Давай, Райан! Прикрой меня!

– Хренову пушку заклинило, – раздраженно ответил первый, бьющийся с SAW. – Сейчас, Ларри. Подожди.

Имена ему ничего не говорили. Эрл улыбнулся. Двое идиотов дальше своего носа не видели. Так зацепились за то, что враг в доме, и не разглядели опасности прямо перед собой. Когда адреналин играет, очень просто сфокусироваться на том, что перед глазами, позабыв о боковом зрении. Потому Эрл и твердил новичкам каждую секунду осматриваться.

– Хрен с ним! – крикнул Ларри и пинком распахнул дверь. Эрлу оставалось только сунуть руку под перила, схватить его за щиколотку и дернуть. Тот вскрикнул от неожиданности, полетев назад, и повалился на ступеньки. Эрл, пулей выскочив из укрытия, пнул карабин подальше в снег, а потом с размаху всадил кулак Ларри в рожу – вырубать с одного удара он умел. Собственные кости от удара неприятно заболели, зато противник отключился.

Другой, Райан, поднял голову, перестав возиться с затвором, и увидел Эрла, прущего на него с уверенностью хищника.

– О черт! – Райан отбросил SAW, сунул руку под мышку. Наплечные кобуры – забавная штука. Удобные, но не годятся, когда противник прямо перед тобой. Что Эрл и продемонстрировал, легко удержав его руку под курткой.

– Черт! – снова крикнул Райан, поняв, что не может вытащить пистолет. Эрл улыбнулся ему в округлившиеся глаза и жестоко ударил коротышку лбом в лоб.

Их черепа с душераздирающим стуком ударились друг о друга, и Райан плашмя шлепнулся на спину. Эрл отступил, пошатнувшись, держась за лоб. Еще один маневр, который у вервольфов работает отлично, а вот у людей не очень.

– Сука, больно-то как...

Удары лоб в лоб никого не щадят! Но, как говорится, если дурацкая идея сработала, значит не такая уж она и дурацкая. Райан валялся, постанывая, нейтрализованный. Эрл присел рядом с ним, пытаясь высмотреть, есть ли в машине еще враги. И, проклиная человеческие притупленные ощущения вообще и собственную глухоту в частности, решил, что придурков было двое.

Чувствуя, как нарастает головная боль, Эрл достал пистолет из-под куртки Райана. Это была одна из здоровенных пластиковых бельгийских пушек, в которые полкоробки бронебойных пулек помещалось. Он выкинул оружие в кусты. Ларри лежал без сознания, но Эрл и его на всякий случай обыскал. Уловом оказался «Дезерт Игл» пятидесятого калибра, пушка абсолютно неносибельная, а у этого еще и, прости господи, позолота. Поморщившись, Эрл зашвырнул безвкусную штуковину на крышу Керконен – пусть никто не увидит, пока снег не растает. Потом, за ногу, утащил Ларри к его дружку и бросил рядом. Райан как раз зашевелился, а резкий пинок по ребрам окончательно привел его в чувство.

– Ох... Голова... – Райан увидел направленное ему в лицо дуло «Томпсона», правильно оценил обстановку и начал ныть. – Пожалуйста, ну не убивай меня! Прости! Предтеча, прости, правда. Пожалуйста, не стреляй!

– Ты смотри, да у тебя преимущество: ты в курсе, кто я. А ты кто такой и какого хрена по мне палишь? – Эрл не сразу понял, что лицо у этого Райана какое-то знакомое. – Подожди-ка...

Он сгреб парня за ворот, поднял. Ну конечно, один из его салаг!

– Хорст? Райан Хорст?

– Ага. Ты вспомнил! – Хорст поднял руки, защищаясь. Очевидно, не готов был к тому, что Эрл будет его на мушке держать. – Слушай, ты это, тыкай пушкой в людей осторожней.

– Этой пушкой? – Эрл встряхнул «Томпсоном» у него перед носом. – Повезло, что я ее тебе в задницу не засунул. Что ты тут забыл?

– Охочусь на монстров, как ты учил, – голос Хорста дрожал.

– Учил? Пацан, да я тебя из учебки выгнал. – Эрл вспомнил, что Хорст был из плохого района, но выставили его, конечно, не за это – в К.О.М. оказывались и отсидевшие, принимали всех, кто пережил встречу с монстром. Проблема была в том, как именно Хорст выжил. И когда они об этом узнали, выкинули его тут же. – И правильно сделал, я смотрю. Ни один хороший охотник не даст себя вот так вырубить. Ты чего по мне стрелял?

Хорст нервничал, то и дело поглядывая на ствол сорок пятого калибра. Эрл помнил, что парень – тот еще скользкий тип, думает, что умнее всех, от всего может отбрехаться. Льющаяся из носа кровь придавала ему жалкий вид, но смотреть Эрлу в глаза он старался прямо.

– Обещаю: если отпустишь, никому не расскажу твой секрет.

– Как... Ты о чем вообще?

Такого он не ожидал. Всегда старался, чтобы салаги не узнали о его состоянии... Ларри застонал, приоткрыл расфокусированные глаза и попытался встать. Пришлось дать ему по башке прикладом. Ларри вскрикнул, схватился за голову.

– Лежать. – Дуло «Томпсона» вернулось к шее Хорста. – А ты говори.

Врал он – заслушаешься.

– Я никому не скажу, что ты вервольф. Слушай, могу тебе заплатить неустойку. Кучу денег. У меня богатый дядя! Он...

Эрл отвесил ему пощечину. Рука тут же заныла на холоде.

– Я на идиота похож? Кто тебе сказал, что я вервольф?

– Агент Старк! – выпалил Хорст, надеясь перевести его гнев на кого-нибудь другого. – Старк объяснил, какая огромная за тебя выплата ФАС! Сказал, что ты злой и вся эта резня сегодня из-за тебя.

Старк. Эрл нахмурился. Если Бюро открыло на него охоту, это проблема даже посерьезнее Николая, таинственного Альфы, Древних и стаи волков. Может, Бюро и неприятные ребята, но упорные. Если они откроют на него охоту, придется залечь на дно до конца жизни.

– Где Старк?

Хорст обрадовался, что у Эрла появилась новая цель для злости.

– Последний раз видел его в больнице!

У Эрла появилась идея.

– Старк тебе соврал. Уж не знаю зачем. Он чокнутый. Смотри. – Он опустил «Томпсон», достал выкидуху из кармана и одним движением открыл. Хорст дернулся: наверное думал, что его сейчас будут резать, – но вместо этого Эрл надрезал собственную ладонь и поднес к его лицу.

– Видишь? Не заживает. Я не вервольф, обычный человек. – Кровь так и текла, подтверждая его слова. – Ты с моего убийства срок поимеешь, а не выплату ФАС.

– Это все Старк виноват. – Хорст закивал на окровавленную руку. – Я просто помочь пытался! Ну, ты знаешь: спасать людей, защищать, как К.О.М. Мы на одной стороне! Это все одно большое недоразумение. Я просто делал свою работу!

– Работу? – Даже если они из конкурирующей компании, охотники смогут здорово помочь. К.О.М. были лучшими, но и среди других случались отличные профи, а Коппер Лейку сейчас любые бойцы пригодились бы. – Да кто вообще нанимает таких, как ты?!

– Ликвидационная компания «Бриарвуд», – быстро ответил Хорст.

– Впервые слышу.

– ЛКБ? Из Чикаго.

– Вообще мимо.

Хорст как-то сдулся. Ларри снова начал подниматься, но Эрл пнул его в плечо. В этот раз тот понял намек и остался лежать смирно. Но должны же быть и другие охотники – те, которых он спас у магазина, в качестве благодарности получив топор в спину. – Где ваш командир?

Хорст помедлил с ответом.

– Я командир...

Эрл фыркнул. Ну разумеется. Конечно, были компании профессиональные, но на одну такую приходилось по пять однодневок, пытающихся срубить выплаты ФАС. Их помощь ему не нужна была – без сопливых разберется. Если они его пытались подстрелить, тупо поливая пол-улицы из пулемета, то для местных такие помощнички опаснее вервольфов. Эрл наклонился к Хорсту и отдал приказ. Не предложил, а именно приказал, недвусмысленным тоном:

– Собери своих. Выметайтесь из города. Если сможешь, вызови подмогу.

Хорст глянул на него круглыми глазами, не веря своему счастью, что выжил. Эрл отпустил его ворот и ножом указал на Ларри. Райан поднял своего витающего в облаках дружка и побрел с ним к машине.

– Хорст! – крикнул Эрл ему вслед. Его бывший салага остановился. – Мы с тобой охотники, так что на этот раз я тебя отпущу. Из профессиональной солидарности. Но еще раз мне дорогу перейдешь – урою.

Он кивнул, но Эрл видел в его глазах ненависть. С этим типом могли быть проблемы. Эрл подумал даже, не застрелить ли обоих – и дело с концом, но из дома раздался вдруг жуткий вопль, такой громкий, что заглушил даже вой ветра. «Бриарвуд» быстренько нырнули в машину. Эрл отвернулся от них, поднял «Томпсон».

– Черт, Хизер, только не сейчас!

Пока «Кадиллак» улепетывал, он взбежал по обледеневшим ступенькам крыльца. Ему не хотелось убивать Керконен, но выбора, похоже, не было.

* * *

«Где я?»

Пришлось оглядеться. Было темно, но она хорошо все видела. И лежала на кухонном полу – отсюда следовали новые вопросы, например как она туда попала. Потом поняла, что вокруг разруха. Холодильник стоял открытый... Наверное, электричество вырубили: он не светился изнутри. Часы на микроволновке тоже погасли. А потом, когда зрение стало почетче, она разглядела, что та распахнута, а дверь холодильника вся в дырах. И створки шкафчиков свисают с петель. Окно над раковиной разбито, ветер бросает внутрь снег, раздувает шторы.

«Почему я вся липкая? Бр-р-р. Что за бардак...»

Ее руки, лицо покрыты были чем-то теплым и склизким. Оно пропитала одежду так, что та липла к телу. Тошнило, все плыло, как при температуре.

«Как же я, похоже, нажралась...»

Постепенно начали возвращаться события прошлой ночи. Бакли, монстры, укус, побег, попытка отбиваться... струйка воспоминаний превратилась в поток, словно дамбу прорвало, и Хизер вспомнила, как оказалась на полу. Подняв порванную штанину, она осмотрела икру, но мышцы и кожа зажили, крепкие, гладкие. Хизер откинулась обратно на пол, тяжело дыша, радуясь, что выжила, и надеясь, что это все был просто плохой сон, и зная, что нет, не был.

Ее чувства слишком обострились. Она слышала голоса во дворе, гудение двух двигателей. Кухня пахла содержимым разбитых контейнеров, свежей бетонной пылью и... смертью? В панике Хизер поняла, что не помнит ничего после того выстрела. Ее подстрелили. Было больно. Было страшно, а потом... Что? Что она натворила? Страх, направленный внутрь, вырвался гневом, а потом... пустота.

Стулья лежали перевернутые. Один был сломан. Под столом что-то темнело.

Воспоминания казались чужими, но он знала, что сама швырнула «это» под стол. Кровь на одежде, лице, руках – вся «его». От боли она кинулась... Потом инстинктивно ела и ела, чтобы восстановиться. Потом – шок, внезапное отвращение. Поток «чужих» воспоминаний иссяк, оставив ее в одиночестве.

Она подползла к столу.

– Отто?

Тишина. Тень не шевельнулась. Это был он. Отто умер. Она притянула своего пса к себе, положила на колени и заплакала, покачиваясь. Убила свою собаку, своего друга... Запрокинув голову, она взвыла, выплескивая свою печаль нечеловеческим криком.

Убила Отто и даже не могла толком вспомнить как. Слезы потекли по ее щекам, размывая кровь. Вот об этом Предтеча ее предупреждал. Она стала монстром. Даже не превратившись, сожрала свою собаку.

Шаги она услышала издалека. По человеческим меркам Предтеча ходил тихо, но для нее – громыхал. Он остановился в дверях. Хизер, сидевшей к нему спиной, не нужно было поворачиваться: она и так знала, что на нее наставлена пушка.

– Хизер? – спросил он неуверенно, готовый, что она вот-вот прыгнет на него, сверкая золотыми глазами, выпустив когти, и тогда придется безжалостно дать по ней очередь. – Хизер?

– Я убила его, – прошептала она.

– Кого? – Еще шаг. Осколок стекла хрустнул под ногой.

– Отто. Я убила Отто. – Она прижала к груди остывающее окровавленное тело, все укачивая его. Ее злая часть оторвала ему еще одну ногу. Неужели решила, что это смешно? – Я убила его и съела.

Охотник молчал. Мысленно она видела, как он приставляет приклад старого пистолета-пулемета к плечу, тщательно целится ей в затылок. Она ничего не почувствует. Она это заслужила. Но вместо того, чтобы усыпить ее как бешеную псину, он сказал:

– Это была случайность. Ты быстро взяла себя в руки. Это хорошо.

– Предтеча, пристрели меня.

– Только если другого выхода не будет.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Металл предохранителя звякнул о металл, скрипнул нейлоновый ремень – Предтеча убрал оружие. Еще два шага, и теплая рука легла на ее плечо.

– Пойдем, – мягко сказал он. – Давай тебя отмоем.

Глава 18

С этого момента воспоминания мутнеют. Выпали дни, даже целые недели. Тут Рокки много кусков из меня вырвал.

ПНХ хорошо сработались за эти несколько месяцев, и нас послали в регион с кодовым названием «Салемский дом». Возможно – гипотетически, – в то время мы могли проникнуть на территорию другой страны, например... Камбоджи. На место нас закинул СН‑3, здоровенная и очень полезная вертушка. Все эти рабочие полеты меня убедили, что К.О.М. обязательно нужен вертолет, и я пообещал себе, что, как только вернусь домой, куплю нам такой.

В «Салемском доме» пропал патруль дальнего радиуса. Считалось, что это дело рук таинственного русского. Коновер надеялся выяснить, существует ли этот Николай на самом деле, и если да – что он такое и как его убить.

Мы вскоре нашли останки патруля. Всех уничтожили так быстро, что они не успели даже выйти на связь. Только двое смогли открыть огонь. Но им это не помогло. Я везде чуял запах другого вервольфа. Он оставил мне записку: написал на обратной стороне карты и пришпилил к трупу солдата его же штыком.

Так началась наша личная война.

ПНХ на следующий день напали на колонну снабжения. Убили десятерых. На командире я оставил записку:

Через два дня напали на базу огневой поддержки. Нам буквально показали, что мы для врага как на ладони. Для Коновера это был удар: подразделения ведь не существовало. Четверых постовых сняли совершенно бесшумно, а потом убийца прошел в центр лагеря и оставил на командирской койке записку. Голову майора забрал с собой. Никто не слышал ни звука.

Следующая ночь была ночью полнолуния. Я сказал Коноверу, что в этот раз рыть яму не надо. Я пойду в джунгли один. Он собрал отряд внутри периметра и всем раздал серебряные пули.

* * *

Сказать, что мост подорван, значило преуменьшить масштабы разрушения. «Разнесло к хренам» – вот более точное описание. Старк, хоть и давно отошел от подрывных работ, все же в них разбирался и сразу понял, что это работали любители и взяли объемами взрывчатки там, где не смогли взять умением. Маленькие заряды, поставленные в правильных местах, смогли бы всю конструкцию обрушить в реку. А эти, похоже, положили один здоровенный прямо посреди моста и рванули. Впрочем, сработало. По этим обуглившимся останкам проехать было невозможно.

Агент Мошер раздраженно саданул по рулю.

– Опять!

Это был уже второй мост, которые они проверили. Первый тоже оказался подорван.

– На этом хотя бы тел нет, – заметил Старк. На предыдущем мосту они обнаружили пару снегоходов. Их хозяева попытались перейти реку вброд ниже по течению. Вервольфы сожрали их на другом берегу – только окровавленные руки-ноги остались торчать из снега. Старк проверил часы. Теперь, наверное, трупы полностью завалило, не найти до весны.

Существовал еще один маршрут, но Старк не сомневался, что враг постарался и там. За ними и сейчас наблюдали: густой лес по обе стороны дороги наверняка кишел вервольфами. Нетипичное поведение. Вервольфы никогда не показывали такого уровня координации и планирования. Даже самые организованные стаи, попадавшиеся Бюро, им уступали.

– Может, попробуем вброд? Там вроде бы неглубоко, – предложил Мошер.

Желание стать героем его явно отупляло и сквозило во всех его идеях.

– О, им понравится. Река еще не до конца замерзла, по льду не перебраться, а гидрокостюмов у нас нет. Упадешь в воду – и конец, поверь мне. Они будут ждать на другом берегу и сразу на нас кинутся, как на тех бедолаг. Мокрый и замерзший человек – легкая цель.

Агент Мошер тихо выругался. Внедорожник разворачивался целую вечность: дороги никто не чистил – повезет, если получится вернуться в город, не застряв.

– Осторожнее, – велел Старк. Если они тут завязнут, станут отличным кормом для вервольфов. – Тихо, тихо, аккуратно.

– Я умею водить в такую погоду, сэр. Я нас вывезу. На карте есть третий маршрут, – сказал Мошер. – Следующий город на юго-западе, он на этой же стороне реки, никаких мостов. Давайте попробуем туда.

Старк, спорщик по натуре, хотел возразить. Они легко могли застрять или вылететь с дороги, но из вариантов было: идти пешком, чтобы их сожрали вервольфы, или сидеть в машине, пока печка не сожжет весь бензин, они не замерзнут до смерти и их не сожрут вервольфы. Других идей у него не появилось.

Поездка была нервная: вокруг только черно-белая ночь и постоянно летящий в лобовое стекло снег. Они проехали машину, брошенную на обочине, метель заметала салон сквозь открытые двери. И ни следа водителя. Мошер, все поняв, даже не попросил остановиться и проверить. Они так и ползли по скользкой проселочной дороге. Ползли уже полчаса. Неуютное молчание затягивалось, Старку не хватало постоянного фонового шума радио. Значит, надо было завязать разговор.

– Ну, Мошер, как ты к нам попал?

– Аккадский песчаный демон напал на нашу автоколонну на выезде из Фалуджи. – Мошер нервно хохотнул: их задние колеса вильнули, но он смог выровняться и не улететь в кювет. – Правда, мы тогда не знали, что это аккадский песчаный демон. Думали, это просто гигантская мумия-скелет, которая убивает струей песка. Оказалось, они в Ираке на каждом шагу. Официальная версия – мы нарвались на растяжку. Кое-кто выжил, их рекрутировали. А как вы оказались в Бюро, сэр?

– Глубинные, – ответил Старк.

– Я слышал, рыболюды не подарок, – заметил Мошер. – Мы же сколько... с тридцатых по их городам торпеды пускаем?

– Ты даже не представляешь, насколько не подарок. – Стоило улучшиться аппаратам для глубоководной съемки, как каждая страна, способная позволить себе субмарины, начала вычищать этих тварей. Они попрятались в маленьких поселениях далеко от берега, а последние их города были слишком глубоко, чтобы достать торпедами. – Чешуйчатые мрази залезли на круизный лайнер, сожрали мужчин, похитили женщин. Я тогда как раз вступил во Второй отряд «морских котиков», мы были рядом на учениях. Маленькую команду десантировали с вертолета, прежде чем сардины успели смыться. Мы их перебили, спасли заложников, но потеряли несколько хороших парней.

– Жаль, что так вышло, сэр, – отозвался Мошер.

Тем не менее карьера Старка пошла в гору. Старшим из выживших десантников был Сэм Хейвен. Ему не понравилось, как Старк выполнял боевую задачу, – так не понравилось, что он начал обвинять Старка: мол, тот поплыл под давлением. А чего они хотели? Он же не знал, что там будут рыбы-монстры, мечущие икру внутрь туристов! Но Хейвен оказался слишком совестливым для своего же блага: поцапался с Бюро, требуя не устранять выживших. Кончилось тем, что его вышибли из армии, а вот Старк официально стал героем дня. А уж дальше пошло-поехало.

По последней дороге, ведшей из Коппер Лейк, было больше не проехать. Но Старк понял, что происходит, до того, как они въехали в зону поражения.

– Тормози, – велел он. Мошер немедленно послушался. К счастью, стоящие впереди автомобили ярко контрастировали с белым снегом. Ниже, в самом узком месте, дорогу полностью перекрывал грузовик. Несколько машин пытались объехать его по лесистой обочине и застряли. Ни единой живой души не видно было. – Это ловушка.

– Черт. – Мошер сдал назад и, оглядываясь через плечо, покатил туда, откуда они приехали. Первая пуля пробила ветровое стекло и центральную консоль, остальные с громкими металлическими щелчками ударили по корпусу. – Засада!

Старк не видел, где засел снайпер, зато заметил тени, двигавшиеся между деревьями вдоль дороги. Вервольфы.

– Не останавливайся, – велел Старк, опустил окно и, высунув в него свою SCAR-H, выстрелил. Приклад был сложен, так что он ни по кому не попал, но вервольфы попрятались, решив не рисковать.

Стоило Мошеру завернуть за поворот, как стрельба прекратилась. Молодой агент в три приема развернул машину, оставляя в снегу глубокие колеи, Старк все это время целился.

«Только б не застрять. Только б не застрять».

Вервольфы залегли на краю леса, наблюдая. Свою задачу они выполнили.

Старк выругался, стукнул по приборной панели. Эти чертовы твари были везде!

Только отъехав на полмили от засады, Мошер заговорил, тяжело дыша от возбуждения.

– Остановимся здесь, попробуем срезать через лес пешком!

– Отставить. Я видел двух вервольфов, не меньше, плюс снайпер в человеческой форме. Пугающе хорошая скоординированность для этих зверей. Лезть в чащу? В таких условиях? Да нас через десять минут разорвут, мы пикнуть не успеем.

– Но у нас прибор ночного видения и тепловизор.

– А у них миллион лет эволюции, и это, – Старк махнул рукой в сторону заснеженного леса за разбитым стеклом, – их вотчина. Они заточены на преследование добычи в лесу! По регламенту охотиться на вервольфов в лесополосе необходимо с целым отрядом огневой поддержки.

– Соседний город в паре километров, – не сдавался Мошер. – Я добегу мигом. Высадите меня, езжайте в город, а я побегу за подмогой.

«И я останусь тут один? Ну нет!»

Парень был храбрый, но очень уж тупой.

– По правилам мы не можем разделяться.

Агент Старк не был трусом. Он совершал довольно-таки храбрые поступки... когда был помоложе. Эта маленькая подработка, чтобы получить втихую кусочек выплаты ФАС, превратилась в катастрофу, и ему не хотелось, чтобы его сожрали ни за что. Он когда-то был как Мошер, слабоумный и отважный, но годы перекладывания бумажек и бездушной системы высосали из него всю юношескую наивность. Он давно смирился с тем, что бюрократ, а не герой. Пусть молодежь вроде Мошера рискует и играет в героев. Он, Старк, теперь начальник.

Его молодой напарник, похоже, принял отсутствие ответа за неуверенность.

– Нужно что-то делать. Люди гибнут!

Старк вздохнул. Слишком уж этот Мошер искренний. Нужно было выбрать с ним другую тактику.

– Правильно, агент. И если нас разорвут оборотни в лесу, мы им ничем не поможем. Так что вези нас назад в больницу. Сделаем то, что ты предлагал сначала: защитим этих деревенщин.

Мошеру это явно не понравилось, поэтому обратно они ехали в гробовом молчании. Но, как все хорошие агенты Бюро, Гайге Мошер приказов не оспаривал.

* * *

Эрл Предтеча оказался в щепетильной ситуации. Обычно, стоя рядом с новообращенным вервольфом, он бы и бровью не повел. В худшем случае, если у бедняг срывало вентиль, он прибегал к старому доброму насилию. Но теперь преимущество было не на его стороне. Раньше, распори ему новичок бочину, он бы просто башку ему снес в ответ и тут же вылечился. А вот если Хизер сейчас решит на него кинуться, он даже пушку не успеет выхватить. Он перестал быть королем вервольфов. Сделался простым хрупким человеком и должен в этой ситуации поступить как любой разумный человек: прострелить ей башку, как только она отвернется. А вместо этого успокаивал девушку, превратившуюся в машину для убийства, потому что она съела своего пса.

– Уверен, что Отто застрелили раньше, чем ты на него кинулась, – сказал Эрл. – Уверен, что это тебя спровоцировало. Он даже ничего не почувствовал.

Хизер смогла стереть бóльшую часть крови, ее только что десять минут рвало в ванной, но выглядела она сравнительно неплохо.

– Правда? – переспросила она, протиснувшись мимо него в коридор.

– Конечно. Иначе он бы просто от тебя убежал. Собаки ведь умные. Не гноби себя за это. Впервые превратившись, я сожрал семью из пяти человек.

– Не успокоил.

Эрл прошел за ней в спальню. Хизер не уточняла, что ищет, объяснила только, что оно связано с амулетом и с тем, что задержанный сказал, будто именно ее дед украл этот самый амулет. Хизер тут же принялась шариться в шкафу. Темнота стояла, хоть глаз выколи, но она не включила фонарик. Эрл не стал ей на это указывать, чтобы не тревожить еще сильнее.

Его собственное зрение теперь никуда не годилось, пришлось разглядывать комнату с фонариком. Она оказалась очень женской: пастельные тона, ароматические свечи, подушки с рюшами. Он не ожидал такого, наверное потому, что видел только боевую сторону этой девушки. Эта спальня слишком напоминала, что она еще и человек, что мешало прикидывать, как бы застрелить ее побыстрее. Луч его фонарика выхватил несколько фотографий.

Сперва Эрлу показалось, что на первой королева эльфов – такая же огромная, с нездоровым ожирением, но у этой женщины были ярко-рыжие волосы. Стоявший рядом с ней мужчина был тощим и темноволосым.

– Твои родители где-то тут живут?

– Жили. Они умерли, – не глядя ответила она.

– Жаль слышать.

– Это была трудная пара лет. Сперва заболела мама, хотя она и до этого не отличалась особым здоровьем. Из отца сиделка никакая, он не справлялся, так что я уволилась и вернулась сюда. Получила работу в управлении шерифа. Сперва думала, что это временно... Черт. – Раздался грохот: Хизер сшибла что-то с полки. – Мама умерла, потом заболел дедушка, так что я задержалась. А после смерти деда отец... Там все сложно.

– Не надо было мне спрашивать.

– Ничего. После смерти деда отец изменился. Они не были близки, но это все сильно по нему ударило. Мамы рядом не осталось. У него начались психологические проблемы, бессонница, ему становилось все хуже. Он не хотел об этом говорить. Не шел лечиться. Впал в депрессию... На прошлое Рождество застрелился. Так что пролетел почти год.

Тяжелый получился рассказец.

– Мои соболезнования.

– С этим он тоже не справился. Неделями лежал в коме, пока не отошел. Надо было у меня спросить. Господи, да я на столько суицидов выезжала, что знаю, как правильно... Ой. Как-то мрачно получилось. Прости.

На это Эрл не понимал, как ответить.

– Наверное, я все еще немного на него злюсь. Мне грустно, и горько... В общем, никого не стало. После смерти отца я почувствовала, что должна быть здесь. Не могу объяснить, что изменилось. Я же уехала из Коппер Лейк, как только смогла. Ненавидела это место. И вот снова тут, откуда начинала.

– Странная штука – жизнь. – Он навел фонарик на следующее фото. – Это твой дед?

Хизер высунулась из шкафа. Она куда-то дела шапку, волосы закрыли один глаз.

– Ага. Знаменитый Аксель Керконен.

Видавший виды старикан сурово хмурил в камеру морщинистое лицо, скрестив на груди жилистые руки. Рядом стояла худенькая девочка-подросток, только цвет волос выдавал в ней маленькую Хизер.

– Выглядит не особо приветливым.

– Он такой и был. – Хизер продолжила поиски. – Угрюмый алкаш с ужасным характером. Местная легенда: выбивал дерьмо из молодой гопоты, на ножах дрался. Наверное, в тюрьму не попал только потому, что его весь город боялся, никто бы не стал стучать.

– Я так понимаю, ты его не любила.

Она достала длинную деревянную коробку, положила на кровать.

– Неправда. Деду Акселя я очень любила. И, кажется, кроме меня, ему никто во всем мире не нравился. Тот еще персонаж был. – Хизер открыла замочки, подняла крышку. – Это его. Он служил снайпером во время Советско-финляндской войны.

Эрл посветил в ящик фонариком. Старая «Мосинка».

– Можно?

Хизер кивнула. Он аккуратно достал длинную винтовку с отполированными от постоянного использования деревянными частями. Прицела не оказалось – по американским стандартам необычно для снайперки, но прицелы тогда были не так хороши, в тумане служили плохо, а это важный недостаток, когда воюешь в собачьем холоде и до Заполярья рукой подать. Эрл с одного взгляда мог сказать, что пользовались винтовкой постоянно, но и заботились о ней хорошо.

– М28. – Он поднес рамку к свету. – «Сако». Тридцать девятый год. Слышал, финские точнее.

Хизер вынимала вещи, хранившиеся под винтовкой, раскладывала их на кровати.

– А ты разбираешься в оружии.

Эрл пожал плечами.

– Ну, меня из такого подстрелили однажды. Прямо в пасть. Бах! Больно. – Он заметил ее странный взгляд. – Но то была русская версия, в сорок пятом. Все спешили гитлеровский экспериментальный оккультный бункер обнести... В общем, долгая история, неважно. Что ты ищешь?

Хизер протянула ему записную книжку.

– Это тоже дедова. – Она пролистала страницы, пока не остановилась на нужной. – Я и забыла о ней, но тут твой русский друг спросил про амулет, который мог оказаться у деда. Смотри.

Он отдал ей винтовку и забрал книгу. Она почти не отличалась от записной книжки в кожаном переплете, его дневника, лежавшего в кармане. Эрл поднес фонарик к пожелтевшим страницам. Буквы были корявые, скорее нарисованные, чем написанные.

– Я не умею читать по-фински.

– Я тоже. Но неважно, дед был полуграмотный. Ты посмотри на рисунок.

Эрл нашел чернильную каракулю, о которой она говорила. Аксель Керконен и художником был посредственным.

– Какая-то капля с рукой внутри.

– Я тоже так думала, когда нашла книжку после его смерти. Но посмотри на петлю вот здесь. Если под ней коготь, значит это тот артефакт. А петля – наверное, цепочка медальона.

И правда амулет. Предтеча не очень хорошо рассмотрел его, пока тот рвал вервольфа на куски. Лапе на рисунке тоже не хватало одного пальца.

– А еще смотри сюда. – Хизер придвинулась к нему, перелистнула страницу. – Как думаешь, что это?

На следующем рисунке теснились схематичные человечки, один из них держал винтовку. От него шло несколько стрелок, еще финские слова и мультяшный взрыв. Эрл не сразу заметил, что все действия человечков пронумерованы.

– Это инструкции.

– Бинго! – оживленно воскликнула Хизер. – Задержанный сказал, что дед украл их амулет. Уверена, тут показано, как он это провернул. Может, если повторим, сможем забрать эту штуку и вылечить меня.

Эрлу стало неудобно от ее близости, он чувствовал жар, исходящий от ее кожи. Увлеченная книжкой, офицер задела его грудь, бедром коснулась его бедра. Эрл вежливо отошел.

Хизер заметила это и нахмурилась.

– Спокойно, Предтеча. Я тебя не съем.

На самом деле съесть она могла, но в этот момент он думал о другом. Эрла Предтечу воспитывали джентльменом. Он попытался вернуться к теме.

– Знаешь кого-нибудь, кто читает по-фински?

– Многие старики умеют. У нас тут большое иммигрантское сообщество, я кое-кого видела в спортзале. – Хизер положила древнюю «Мосинку» на кровать. – Идем назад.

– Подожди... – Эрл заметил в ящике что-то блестящее. Обойму с пятью патронами. Он взял ее, принялся рассматривать. Обычные 7.62x54R для винтовки Мосина, но вот пули... – Странно. Тут поддоны.

– В ящике таких целая коробка. Что за поддоны?

– Удерживают маленькую пулю, которая не подходит по калибру, в полете отваливаются, – объяснил Эрл. Хизер пожала плечами: ей это ни о чем не говорило. – Из чистого серебра пули хреновые: слишком легкие, слишком жесткие, чертовски трудно правильно отлить, поэтому охотники импровизируют кто во что горазд. Эти серебряные, но что-то с ними не так. Слишком блестящие.

– Дай посмотреть, – нетерпеливо попросила Хизер.

Эрл положил магазин в протянутую руку, но стоило кончикам пуль коснуться ее кожи, как раздался хлопок, «серебро» выплюнуло оранжевые искры. Хизер отбросила магазин, прижала руку к груди.

– Оно меня током ударило!

– Дай взгляну, – попросил Эрл. На этот раз Хизер протянула руку осторожнее. Там, где пуля коснулась кожи, алел самый настоящий ожог. Хизер отдернула ладонь, прижала ее ко рту. Эрл поднял старый магазин.

– Что-то не так. Серебро раздражает вервольфов, жжет немного, но такого оно делать не должно. Опасно, когда тебе его внутримышечно вводят... на огромной скорости. Что это за штука?

Хизер убрала ладонь от лица.

– Опасные электрошоковые пули.

Эрл забрал странные боеприпасы себе. Могли пригодиться.

– Говоришь так, будто это что-то плохое.

Глава 19

После этого все стало некрасиво. Я превращался и охотился в джунглях. Николай отвечал новым вызовом. Я убивал его союзников, он – моих. Все больше и больше. Он вырезал деревню наших и рассаживал трупы так, словно они позируют для группового фото. Я в ответ пробирался в систему подземных туннелей и заливал ее кровью. Шли месяцы.

Он подначивал меня, заставлял обращаться к тьме, которую я как будто укротил в себе. Я обращался все время. Это стало влиять на меня, на мои решения. Сантьяго я бы очень разочаровал.

Но я должен был остановить Николая. Он ужасен. Олицетворял все чужое мне. У него не было ни сомнений, ни тормозов, ни жалости. Николая нужно победить, потому что если победит он, значит его путь правильный, а мой – нет.

Что движет таким человеком? Наполовину логика, наполовину дикость. Я не мог его поймать. Не мог его перехитрить. Чтобы идти с ним на равных, мне пришлось делать вещи, которые я себе запрещал.

Я не выпускал зверя беситься как ему нравится, с тех пор как охотился на японцев в островных джунглях. Мне было слишком весело и хорошо. Я стал свободным, все мои действия казались оправданными. Я отупел от гордыни. Подошел слишком близко к краю. И расплата не заставила себя ждать.

* * *

Смотри, какие жалкие слизни. Давай их убьем?

Николай засел в тени за сараем, одетый в снятую с трупа одежду, и наблюдал, как гражданские продолжают искать выживших.

– Что нам это даст?

Они заслужили. А тебе причина нужна? Раньше обходился. Смотри, куда нас завела твоя разумность. Ладно: они слабые, глупые, и у них вкусное мясо. Мы на вершине пищевой цепочки. Есть их – наша работа.

Голос продолжал бубнить, но Николай сосредоточился на потенциальных угрозах.

Три пикапа шли конвоем: в кузове и кабине вооруженные люди. Две группы по четыре человека прочесывали дом за домом по обе стороны улицы. Он мог бы сперва тихо убрать последних, как только уйдут из поля зрения конвоя. Потом – тех, кого пошлют за пропавшими. Потом – не спеша добить оставшихся. Несложно.

Он тряхнул головой, развеивая красный туман. Чей это был приступ гнева, его или Зверя? Слушать голос разума трудно: дикая половина угрожала, настаивала, становясь все более и более требовательной. Из своего богатого опыта Николай вынес, что, если сейчас не проявит решимость, потеряет все. Убийство этих людей ничего ему не даст.

– Нет.

Мы слабы. Мы голодны. А они прямо под носом! Убей их! УБЕЙ ИХ! СОЖРИ ИХ!

– Хватит на меня орать.

Это разозлило Зверя еще сильнее. Николай поморщился от внезапной головной боли. Зверь боролся, пытаясь захватить контроль над телом. Потребовалось собрать в кулак всю силу воли, чтобы сдержать жажду крови, пульсирующую в венах. Николай думал, что три года в изгнании укротили Зверя. Он так долго был главным, что забыл, как сильна другая половина. Кости хрустнули, он неловко уронил оружие в снег. Ногти удлинились, превратившись в когти. Николай сжал пальцы в кулак, впившись когтями в мясо.

– Я отказываюсь.

Не отворачивайся от меня! Ты мне должен. Вставай. Вставай и дерись!

Дрожа от боли, он сосредоточился, как учил его наставник, Кощей. Сдаться Зверю значило сделать его сильнее; каждый раз, отдавая контроль, он мог потерять себя навсегда. Не нужно было вообще выпускать его, но после того, как Предтеча убил его жену, он впал в отчаяние. Ярость взяла верх над разумом, и Зверь вернулся, охваченный жаждой мести. Он злился на то, что его так долго держали в цепях. И теперь спокойно уходить не собирался.

Перед глазами замелькали видения резни. Зверь рвался в бой. Вкус горячей крови наполнил рот, разбудил жажду. Сглотнув, Николай заставил себя представить лицо Лайлы, живой и здоровой: провожая его голубыми, как летнее небо, глазами, она стояла на крыльце их дома, махала, пока Николай не скрылся за холмом, – так она делала каждый месяц, гордясь, что он снова приносит эту жертву, но уже скучая по нему. Видение резко сменилось воспоминанием о ее изуродованном трупе. Николай знал: это Зверь пытается разозлить его, заставить перекинуться.

Но миссия была прежде всего. Николай зашипел сквозь стиснутые зубы, пар застлал глаза так же, как гнев Зверя застилал его мысли. Он собрал все силы и вытолкнул его из сознания, побеждая в битве за их тело.

Давно уже он не мог мыслить ясно – с тех пор, как Лайла умерла. Кровь просочилась между стиснутых пальцев. Он заставил себя разжать кулак, подобрал «Вал», ткнул дуло под подбородок. Челюсть болела, вытягиваясь, клыки, заостряясь, рвали десны.

– Я тебя предупреждал.

Нет. Стой. Если сейчас убьешь нас, никогда не отомстишь! Вспомни Предтечу! Вспомни, что он с ней сделал!

Дуло «Вала» холодило горло.

– Зато ты замолчишь.

Он не блефовал. Хватит с него. Больше он не станет жить как животное. Она бы этого не одобрила. Расстроилась бы. Николай нашарил пальцем спусковой крючок.

В этот раз ты победил, трус.

Окровавленные когти медленно спрятались, боль в челюсти стихла. Николай прислонил автомат к сараю и бессильно осел в снег. Недовольный Зверь убрался в подсознание. Голова очистилась впервые с тех пор, как он нашел Лайлу. Он остался один.

Лайлу разорвали на части. Запахи говорили о жестоких пытках. Он нашел нашивку Предтечи, его сообщение – все место провоняло запахом этого вервольфа. В гневе Николай нарушил священную клятву, данную любимой: освободил Зверя и начал охоту.

Лежа в снегу, слабый, замерзший, он снова вспомнил тот день. Он обладал аналитическим складом ума, мешал только гнев другой половины. Николай заставил себя вспомнить детали. Раньше, стоило ему только попытаться, Зверь вмешивался и направлял его мысли в сторону мести. Он ненавидел его милую Лайлу. Каждый день умолял его избавиться от нее, чтобы все пошло по-старому.

Во всем виноват Предтеча. Николай не был верующим, но думал, что даже если Бог и существует, его грехов он не простит. Но впервые за всю свою долгую жизнь он нашел простое человеческое счастье. А потом охотник заставил его снова взяться за оружие.

Да, этот ублюдок изобразил непонимание, когда они подрались. Конечно, он знал, зачем Николай сюда приехал. Предтеча напал на след Кощеева амулета и убил любимую женщину Николая – как он мог ничего не понять? Он точно был в курсе, зачем Николай тут. Может, хотел позлить, отвлечь?

Но Предтеча актерскими талантами не блистал. На войне всегда показывал себя человеком прямолинейным. Убей он Лайлу – не стал бы этого отрицать, даже похвастался бы. Ему не хватило бы изворотливости запутать его. И, несмотря на их сражения, он старался не убивать ни в чем не повинных людей. Испытывал к человечеству странное уважение, которого даже человеческая часть Николая не могла толком понять.

Запах. Нашивка. Послание. Все ведь было очевидно. Николай снова тряхнул головой, снова неуверенный, чья именно это мысль. Лайлу растерзали, но во время войны Предтеча не наслаждался резней. Даже его волчья часть отличалась прямолинейностью: он убивал быстро, без жалости и шел дальше. Возможно, он изменился... Но такие люди, как Предтеча, не меняются. Следуют четким курсом до неизбежного конца.

Зачем Предтече вообще амулет? Он всегда плевал на традиции и борьбу за главенство. Предтеча был королем, бросившим трон, чтобы жить среди людей. Во всем этом не было смысла.

Зверь тихонько, на мягких лапах, вернулся в его мысли, нервно разнюхал его подозрения.

Хватит, Николай. Пожалуйста.

Просить было не в его характере, обычно он только требовал. Что он от него скрывал?

Нет времени для слабости. Только месть! Только убийство! Сомнения делают тебя слабым!

– Сомнения делают меня человеком.

Новый пикап появился дальше по дороге. Волчий аконит в кармане сбивал нюх, но Николай знал, кто едет. Предтеча. И сейчас он развеет все подозрения. Николай поднялся, взял «Вал» и побрел сквозь снег.

* * *

– Вон они, – указала Хизер на дорогу. Эрлу пришлось прищуриться, чтобы разглядеть стоп-сигналы. – Айно Хаапасало с друзьями. Его семья переехала, когда он был подростком. Он сможет перевести.

– Ворчливый такой, бывший шахтер? Знаком с ним. Хороший дядька.

В кузове каждого пикапа сидели закутанные по самые глаза стрелки с винтовками наготове, высматривали цели.

– Я его позвала в патруль. Он крепкий старый хрен, дед вечно ходил с ним на охоту. Хорошо стреляет, когда не пьяный.

Эрл улыбнулся.

– И часто это?

– На оленей всегда ходил поддатый. Все старики любили дедов самогон. На вкус как ацетон, настоянный на ржавых гвоздях, но по шарам давал.

Кажется, ей стало чуть получше. Но кому легко было бы сожрать свою собаку!

– Как ты?

– Я не из тех, кто сдается, если ты об этом. Я дала присягу защищать город, и я ее не нарушу. – В ее голосе слышалась стальная решимость. – Остановим монстров, заберем амулет, вылечим меня – план такой. Пошли.

Местные делали все по инструкциям Эрла: патрулировали на нескольких машинах, держались по центру дороги как мобильные огневые точки, прикрывавшие группу, ходившую от дома к дому и стучащую в двери. Фары не включали: им лучше было видно сквозь снег, когда он не отражал свет. Когда против тебя быстрый и незаметный противник, хорошо бы держаться там, где он не сможет наблюдать из засады.

Парковались они под прицелами ружей. Люди были напуганы, но готовы драться. Эрла это впечатлило, а его мало что впечатляло. К.О.М. могла бы тут много рекрутов набрать, главное им пережить эту ночь.

Коппер Лейк держался... но против самого Альфы у них не оставалось шансов.

Улица была окраинная – несколько больших домов, а за ними уже лес. Патрульные наверняка уже прочесали другие районы. Эрл вылез из машины, вытащил «Томпсон» и запахнул куртку поплотнее, спасаясь от адского холода.

Какой-то паренек перемахнул через борт ближайшего пикапа и подошел к ним.

– Офицер! – нетерпеливо крикнул он сквозь вой ветра. – Мы что-то нашли! Вам обязательно надо посмотреть, идемте! Это последний дом, но там такая штука, вы не поверите!

Хизер взглянула на Эрла, пожала плечами и пошла за пареньком.

Тяжелые ботинки протоптали дорожку от кованых ворот к дому. В метель сложно оказалось разглядеть, но дом был точно из лучших в городе, почти особняк. Их провожатый проскользил к крыльцу, у которого ждали еще двое вооруженных людей. Они явно нервничали. Паренек указал на дверь и присоединился к ним. Внутрь он почему-то не спешил, несмотря на снег.

Дверь была открыта. Внутри маячила еще одна фигура. Эрл едва узнал Айно в огромной шерстяной шапке и шарфе, намотанном по самые глаза. Закутанный, старик казался огромным.

– Рад, что тебя никто еще не сожрал, Хизер. – Он коротко кивнул Эрлу. – Мистер Эрл, хорошо, что ты с нами. Это поинтереснее, чем медведей стрелять, а?

Эрл кивнул в ответ.

– Что вы нашли?

– Что-то странное. – Айно наклонился, сплюнул через перила. – Там, внутри.

Он по привычке потопал на коврике, стряхивая снег, и повел их дальше, подсвечивая фонариком.

Эрл пошел было за ним, но заметил, что Хизер стоит как вкопанная. Ее округлившиеся глаза бегали. Почуяла какую-то пугающую дрянь.

– Вервольфы?

Она огляделась, убеждаясь, что никто не услышит.

– Нет, но были. Один из них сильный. Живет тут.

– Кто он? – спросил Эрл, уже зная ответ.

– Не знаю. Но это его... – Хизер потянула носом. – У меня от него голова кругом. Поверить не могу, что ты не чувствуешь... Такой... терпкий запах. Как очень резкий одеколон.

Эрл мысленно обругал свой жалкий человеческий нюх. Информатор Коновера сказал, что Николай только приехал в страну, значит это должна быть территория Альфы. Их таинственный враг оказался местным.

– Давайте сюда! – крикнул Айно. – Чем скорее отсюда уберемся, тем лучше!

Эрл вошел, подсвечивая фонариком. Место было приятное, но голое – ни картин, ни декора. Слишком чисто. Хизер шла за Эрлом, неосознанно съежившись. Он знал такую манеру себя вести: более слабых вервольфов все в альфе пугает, а они вошли в его логово без разрешения. Сам Эрл был слишком упрямый, чтобы кланяться какому-нибудь вервольфу, но ощущение помнил. Инстинкты Хизер наверняка орали ей не входить. Может, она и не понимала, какая храбрость требовалась, чтобы их перебороть, зато Эрл понимал.

– Чей это дом?

Хизер вздрогнула, вернувшись в реальность. Сглотнула.

– Раньше тут жила семья Квинн, владельцы шахты. Но после обвала у них все отсудили. – Она сжала дробовик так крепко, что перчатки заскрипели. – Потом он долго стоял пустой, а прошлым летом его купил тот парень из большого города, стал ездить сюда на выходные. – Она нахмурилась, оглядывая в свете фонарика полупустую прихожую. – Никогда его не встречала, он держался особняком, жил один.

– А зовут как?

– Смит, кажется, – ответила она. Фонарик Айно мелькнул впереди и исчез за углом, в гостиной.

– Угу. Не сомневаюсь.

– Местные девчонки много о нем болтали. Он холостяк, вроде бы симпатичный, богатый, дневной трейдер с Восточного побережья или что-то такое. Но он ни с кем особо не общался.

Эрл все крутил в голове тот факт, что Альфа назвал его отцом, но никак не мог вспомнить, чтобы заразил кого-то проклятьем, не насмотревшись на последствия. Возможно, Рокки повредил эти воспоминания, но в дневниках не осталось пробелов, куда можно было бы втиснуть такое. Может, дом подскажет, с кем он имеет дело.

Гостиная оказалась огромной – настоящий зал с двойным освещением и высоким потолком. Айно ждал их у холодного камина.

– Мы вошли в калитку, заметили на задах пару автодомов. Номера не нашего штата – решили, что к хозяину гости приехали. На звонок в дверь никто не отвечал, пришлось ломать. А потом я увидел это...

Айно осветил фонариком дальнюю стену. При виде монстра Хизер ахнула и невольно отступила на шаг.

– Вот черт, – Эрл присвистнул. – Такое не каждый день увидишь.

Скелет был огромен. Ни в одну комнату с обычным потолком он бы не поместился. Тень, которую отбрасывали потемневшие кости, делала его еще огромнее. Клыки сверкали белым, когтистая лапа вытянута ладонью вперед, словно предупреждая не подходить. Он стоял на задних конечностях, нависал над ними, страшный как смертный грех.

– Странный у мистера Смита вкус на интерьеры. – Заинтригованный, Эрл осторожно подошел к скелету, зная по опыту, что если тело мертвое, это не значит, что оно не может напасть. Однако это оказалась не какая-нибудь злая нежить, а просто куча костей, соединенных стальными штырями, экспонат музейного качества. Череп скалился на него длинными клыками, острыми как бритвы, несмотря на состояние.

– Я сначала думал, парень себе динозавра прикупил – ну, ты знаешь, богатеи! Но это ж не динозавр, так? У него волчья башка. Я их достаточно настрелял и освежевал, я разбираюсь, – сказал Айно. – Ой, Хизер, да не смотри так. Что ты мне сделаешь? В суд потащишь? Глянь на череп. Это волчий череп на почти человеческом теле. Знакомо?

– Да, это вервольф. – Эрл обошел скелет, изучая расположение костей. – Но я таких раньше не видел.

– Потому что он с лося размером.

– Дело не только в размерах. Ты бы на варга посмотрел.

– Что за варг? – спросил Айно.

– Огромная заноза в заднице, которую хрен приучишь не гадить где попало, – пробормотал Эрл, хмуро закуривая сигарету и не переставая разглядывать скелет. Не получится изучать монстров целый век и не узнать кое-что о биологии. Выглядели кости действительно как останки вервольфа, но что-то с ними было не так, не только размер. Когти толще и более загнутые, челюсти длиннее, суставы не такие. Хоть вервольфы могли недолго бегать на четырех лапах, в основном все же были прямоходящими. А эту штуку хоть и поставили на задние лапы, чувствовалось, что удобнее ей было бы на четырех. – Я много монстров повидал, но понятия не имею, что это за чертовщина.

– Оно старое, – впервые подала голос Хизер.

– Скорее всего. – Эрл осмотрел вытянутую лапу. Кости были очень плотные. Если эта тварь умела регенерировать со скоростью вервольфа, хорошо, что не пришлось с ней драться. – Трудно сказать, когда она умерла.

– Нет, я имею в виду... очень старое. Я чу... – Хизер бросила взгляд на Айно. – Я вижу. Это древняя тварь.

Эрл знал, что нюх сообщает ей вещи за гранью человеческих ощущений.

– Как думаешь, насколько древняя?

– Точно не знаю.

Иногда говорят знания, а иногда – инстинкт.

– Давай, навскидку.

Хизер смутилась.

– Лохматых мамонтов гоняла, если понимаешь, о чем я.

Эрл снова пожалел о пропавшем волчьем обонянии. Он и забыл, как плохо люди ориентируются в окружающем мире. Если б он только мог... Эрл мысленно оборвал себя.

«Не дури».

Всю жизнь мечтал избавиться от проклятия – и вот, чудом получилось, а несколько часов спустя уже ноешь! Лицемер.

Снова сосредоточившись на задаче, Эрл осмотрел предплечье зверя до самых когтей. Все было как у вервольфа, но лапа заканчивалась ладонью, пальцами с противопоставленным большим. Он даже не сразу понял, что не так.

Пальцев было всего четыре. Мизинец отсутствовал. У любого другого скелета это было бы в порядке вещей, но этот выглядел тщательно собранным. Кость отпилили, он только не мог понять, до или после смерти зверя.

Из памяти всплыл вдруг фрагмент сна. Забытая сигарета повисла на нижней губе. Мертвые кости словно покрылись мышцами и сухожилиями, кожей, мехом. Живое, дышащее чудовище билось, связанное толстыми канатами, примотанными к тяжелым валунам. Одинокий воин выступил вперед – сковать душу монстра, целая армия натянула канаты, поднимая лапу монстра так, чтобы человек мог прижать свою ладонь к его ладони.

Эрл моргнул, видение пропало. Он неуверенно протянул руку, коснулся ладонью холодной кости, стальных штырей... Вот оно, изображенное на амулете. Начало всего.

– Вот черт... – Он шагнул назад, потер лицо. Это был не какой-то музейный экспонат. Священные останки. Священное капище Альфы.

– Предтеча, что такое? – спросила Хизер.

– Это самый первый, – прошептал он. Все как в тех видениях, которые ему явились, когда Альфа вырвал проклятье из его души. Эрл повернулся к Хизер. – С него началось проклятье!

– То есть пещерный вервольф? – спросила она.

– Нет. Оно никогда не было человеком. Люди думают, что вервольфы это смесь человека и волка, но нет. Поведение не то, внешний вид не тот. Это смесь человека и чего-то... но не волка. Чего-то похожего, но более древнего, сильного. Злого. Чего-то вымершего.

Айно поскреб щетинистый подбородок.

– Ни слова не понял.

В отличие от Хизер.

– Когда-то это был волк, но что-то исказило его. Извратило.

– Есть и другие типы оборотней, их много – всякие сочетания людей и животных. Но вервольфы – самые дикие из всех, остальные даже близко не стоят. – Эрл уставился в глазницы гигантского черепа. – Смотри! Это же...

– Какая красота.

Голос раздался откуда-то сверху. Эрл развернулся, глянул в ту сторону, куда метнулся фонарик Айно. Николай Петров стоял на втором этаже, оперевшись на перила, потрепанный, под бешеными глазами залегли черные круги. Эрл потянулся за «Томпсоном», зная, что слишком поздно. Русский растянул губы в сдержанной улыбке человека, принявшего свою судьбу, и направил свой странный автомат Эрлу в лицо.

– Положи оружие на землю. Медленно.

Эрл подчинился, снял с плеча пушку, положил на ковер. Николай застал их врасплох. Наверное, зашел через верхнее окно. Отвлекшись на скелет, они его даже не заметили. Хизер и Айно разоружаться не спешили, но Эрл кивнул им. Николай был так быстр, что они и оружие поднять не успели бы.

– Мелкий калибр тоже. – На Николае была перепачканная кровью куртка, рваная рубашка. Ребра торчали под бледной кожей. Выглядел он как ходячий скелет. Их битва дорого ему обошлась. – Тебе надо было меня прикончить, когда представилась возможность, Предтеча.

Выругавшись про себя, Эрл бросил револьверы на пол, медленно поднял руки, сдаваясь.

– Если б кто-то меня не поджег, я бы и прикончил.

– Да. Мне повезло. Застрелить бы тебя сейчас, но... – Николай вдруг поморщился, словно от ужасной боли. Эрл замер, готовый подхватить револьвер, но Николай все так же целился в него. Русский покраснел, быстро моргнул несколько раз. – Я должен знать почему. Почему ты это сделал? Почему после стольких лет ты нарушил наше перемирие?

– Я ничего не...

Николай дернулся, на его скулах заходили желваки.

– Заткнись! – заорал он, брызнув слюной. – Заткнись!

– Я пытался ответить на твой вопрос.

– Да не ты, идиот, – прорычал Николай, схватился за перила. – Он. Я задал тебе вопрос, Предтеча. Отвечай.

А Николай-то окончательно чокнулся.

– Отвечу, если перестанешь орать, – сказал Эрл самым спокойным голосом, на который был способен. – Решай, что тебе надо.

Николай направил автомат чуть ниже и прострелил ковер в нескольких дюймах от ботинка Эрла. Выстрел, даже с глушителем, глухо бахнул в закрытом пространстве.

– Хватит игр. Зачем ты ее убил? Она ничего тебе не сделала.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Ты приехал в Склад и разорвал ее на части.

– Что еще за Склад?!

– Там был мой дом! – взревел Николай. Следующая пуля прошла мимо ноги Эрла, слегка задев броню, поцарапав кожу. Эрл поморщился. Хизер вскрикнула. Куртка из кожи минотавра, может, и смогла бы остановить пулю, но обычный броник охотника был на это не рассчитан. Эрл понимал, что следующая пуля пройдет мимо жизненно важных органов. Порез жгло, по ноге потекла тонкая струйка крови.

– Никогда там не был, никогда о нем не слышал и никого специально убивать не ездил.

Другой звук вырвался из глотки Николая – низкое, гортанное рычание:

– Он лжет! – Голос стал нормальным: – Я же велел тебе заткнуться! – Снова бас: – Он изворотливый обманщик! Уничтожь его! – Николай тряхнул головой: – Хочу сперва узнать правду.

Эрл глянул на Хизер. Она была еще сильнее сбита с толку. «Псих», – произнес Айно одними губами. Эрл повернулся обратно к Николаю.

– Я не приходил на твою территорию. Ты зашел на мою. Клянусь, я понятия не имею, о чем ты.

Николай нахмурил лоб.

– Он говорит правду. Но как... его запах... нашивка... Постой. Ты хотел, чтобы я поверил. Ты солгал мне.

– Да не вру я!

– Я не с тобой говорю, Предтеча! – Николай становился все дерганнее. – Это был простой фокус. Я сразу должен был понять, но ты заставил меня поверить. Все это время затуманивал мой разум, чтобы самоуправствовать!

Чем безумнее становился русский, тем выше были шансы получить пулю.

– Тебя сюда заманили. Думаю, нас обоих. Опусти пушку, Николай. У нас есть общий враг.

Лицо русского исказила гримаса. На мгновение он стал будто совершенно другим человеком. Странный низкий голос вмешался снова:

– Предтеча лжет! Я бы никогда тебя не предал!

– Меня подставили. Ты же видишь? Нас обоих использовали. Меня, тебя и... тебя. Вас обоих.

– Не смей говорить со мной снисходительно! Я должен бы убить тебя на месте... но ты говоришь правду. У тебя нет амулета. Я бы почувствовал. Ты... – Николай потянул носом воздух. – Невозможно. Наверное, это все волчий аконит. Я чувствую запах женщины, но твой – нет. Словно ты – один из них.

Он понял. Может, если сбить Николая с толку, появится шанс?

– Твой реальный враг использовал амулет, чтобы снять мое проклятие. Я просто человек, больше тебе не угроза. А вот другой Альфа... Он силен. Слишком силен – и задумал какую-то хрень. На его стороне магия и слуги Древних. Помоги мне его остановить, Николай. Это он убил твою женщину, а не я.

Николай притих, задумавшись. Минута прошла в абсолютном молчании. Эрл почувствовал, как, несмотря на холод, капля пота катится по его лбу. Поднятые руки начали дрожать от напряжения. Наконец Николай выдохнул, в его голосе послышалась усталость:

– Теперь я знаю, что нужно делать.

Скорость его движений поразила Эрла. Но вместо того, чтобы выстрелить, Николай отбросил «Вал» и перепрыгнул через перила. Безо всяких усилий приземлился на корточки. Эрл дернулся было поднять револьвер, но, уже схватившись за рукоять, знал, что слишком поздно. Скорость его человеческой реакции была слишком низкой. Николай – слишком быстрым.

Тощая, как у скелета, рука крепко схватила Эрла за запястье, золотые глаза оказались так близко, что он чувствовал дыхание русского. Но вот Николай отпустил его, отступил на шаг. Они оба наблюдали друг за другом, но Эрл знал, что русский может убить его одним ударом, а он и сделать ничего не успеет. Так чего ждет? Николай еле заметно кивнул, словно стрелок из вестерна. Эрл напрягся, ожидая смертельного удара...

Но удара не было. Вместо этого Николай поклонился.

Эрл быстро вскинул револьвер. Они были так близко, незачем выцеливать – он просто ткнул дуло в макушку Николая.

Тот заговорил спокойно, впервые со своего прибытия в дом к Альфе:

– Я повинуюсь.

Эрл помедлил, не нажимая на спусковой крючок.

– А?

– Ты сильнейший из волков, – почтительно сказал Николай. – Я подчиняюсь твоей стае.

– Чего? – Нажать еще немного – и серебряная пуля войдет врагу прямо в мозг. – Николай... что ты творишь?

– Сдаюсь. Я вызвал тебя на бой и проиграл. Делай со мной что хочешь.

Эрл удивленно уставился на него.

– Ты уже забыл, что я больше не вервольф?

– Это неважно. – Николай опустился так низко, что лбом коснулся пола. – Ты мне нужен. Я недостаточно силен, чтобы дальше его сдерживать. Зверь внутри меня верит в старые порядки. Зверь последует за ними, у него нет выбора. Того требуют инстинкты. Ты победил. Мы проиграли. Я прошу места в твоей стае. Делай со мной что хочешь. Можешь убить меня... но сперва помоги найти человека, причинившего боль Лайле.

Щелк. Эрл большим пальцем отвел курок. Это было совершенно не обязательно, но почему-то так он чувствовал себя увереннее.

– Ты чокнутый. Держал меня на мушке, чтобы... вот это сказать?

Ответа не последовало. Николай озвучил просьбу и теперь смиренно ждал приговора.

– Ты чего ждешь?! – крикнул Айно. – Пристрели его!

Но впервые в жизни Эрл Предтеча был слишком удивлен, чтобы убивать.

Глава 20

Здесь в моей памяти провалы начинают встречаться чаще, и я, наверное, даже благодарен Рокки за то, что он забрал у меня некоторые моменты. Кое-что лучше не вспоминать.

Я превращался и ходил в джунгли один, надеясь отыскать запах противника, но Николай был слишком умен. Однажды я наткнулся на вьетконговцев, устанавливавших мины. Убил, по их следу дошел до базы. Это был не партизанский лагерь. Просто деревня.

За то, что случилось дальше, я могу себя оправдать. Там жили враги. Их семьи тоже, но враги сами были виноваты, что прятались за ними. Это война. Николай не должен был меня подзуживать... Однако эти оправдания – пустышка. Они человеческие, так убеждал бы себя человек. Но я был вервольфом, мной управляли инстинкты, и делал я то, что само напрашивалось.

Через несколько дней мы нашли новую записку.

* * *

Альфа проснулся внезапно. Его преследовали горячечные сны, видения слабых вервольфов, пытавшихся до него. Странная энергия переполняла его тело. Перевоплощение завершилось.

Он нашел убежище в Шестой штольне. Ведьма зарыла своих копателей у входа, чтобы охраняли его, уязвимого во сне. Сама же Люсинда отдыхала наверху, у пропанового обогревателя. Он легко чувствовал ее через несколько этажей. Пленник, которого схватили прислужники Люсинды, сидел в другом помещении: на него еще были планы. Несколько детей вернулись в сравнительно безопасную штольню зализывать раны. Двое, приняв человеческую форму, спали рядом на земле, излечиваясь от многочисленных пулевых ран.

Покоящийся на его груди амулет Кощея пылал жаром души вервольфа, дикой половины Эрла Предтечи. Взяв артефакт в руки, Альфа почувствовал, как душа эта шевельнулась внутри. Она питала его, давала жизненную и телесную силу – так же первый из их племени, бывший человеком, забрал дух могучего предка, чтобы стать чем-то бóльшим.

Время вознесения приближалось, пора было призвать волколаков. Эта мысль будоражила его. Они неостановимой волной накроют всю землю! Кощей слишком боялся выпускать их, но он был идиотом, бессмертным без амбиций, жалким созданием. Альфа же был визионером.

Все очень просто. Волколаки распространятся как лесной пожар. Этот отрезанный от мира городишко был лишь репетицией. Первую волну люди, скорее всего, смогут сдержать, но Альфа слишком долго готовился к этому моменту.

Сперва Бюро попытается замалчивать нападения, но их будет все больше и больше: волколаки размножаются очень быстро. Альфа знал, как поведет себя Бюро, потому что изучал их доктрину. Коппер Лейк станет выжженной землей. Что ж, городок это заслужил – за то, что, сам того не зная, дал убежище Акселю Керконену, человеку, посмевшему украсть вещь, принадлежащую бессмертным по праву.

Да, можно было так же изолировать любой маленький городишко в центре Штатов – в Коппер Лейк жило так мало людей, что выпустить на них волколаков казалось расточительством. Он бывал тут наездами весь последний год, пытаясь отыскать амулет, и решил, что место прекрасно подходит для отладки всех процессов так, чтобы руководство Бюро не занервничало. Они решат, что это разовое нападение, и все прикроют. Похожие вещи случались раньше и будут случаться – еще одна произошедшая по вине монстров трагедия в их длинном списке. К тому времени, как они сообразят, что случилось, начнется вторая волна.

Время большого шоу придет позже. Он проанализирует сегодняшнюю миссию, внесет необходимые изменения. Он знал: древняя магия – вершина, которую не одолеть с наскока, но мечты его были амбициозны. Следующая волна станет еще грандиознее. Он расставил детей по большим городам с высокой плотностью населения по всей стране. Прогнал множество симуляций на софте, разработанном Бюро. Если все пойдет как задумано, за восемь часов будет обработано восемьдесят процентов населения Чикаго. За шесть – Нью-Йорка.

В этой резне человечеству не выстоять. Оно – эволюционный тупик. Избранные станут вервольфами. Сражавшиеся – жертвой для волколаков. Оставшиеся – добычей. Целые регионы он сделает охотничьими угодьями. Перезагрузит этот мир.

Душа Предтечи вполне подходила для создания местных волколаков, но Альфа пока не хотел растрачивать такую силу. Этот амулет создали для ловли душ монстров с помощью темной магии, что было ясно как день. Жизни стали его топливом, каждое использование артефакта тратило это топливо. Значит, нужно его постоянно пополнять: чем сильнее вервольф, тем лучше. Пойми он это вначале, не позволил бы Предтече убить Петрова. Забрал бы их обоих. Он терпеть не мог расточительство.

Можно было, конечно, использовать остальных, его стаю. Но большинство из них ничего не стоили.

«Странно», – подумал Альфа, перебирая в уме жертв. Когда-то он любил свою стаю, но теперь они потеряли важность. Еще час назад они были его любимыми детьми, а теперь стали просто топливом. Двое, лежавшие рядом с ним, вполне подходили. Почему-то он не мог вспомнить их имен.

Он громко позвал Люсинду: для пробуждения ему нужна была ее помощь. Вся штольня содрогнулась, вервольфы проснулись, испуганные, попытались отползти, но он подманил их обратно ласковыми словами, использовав всю силу голоса, и они покорно вернулись. Он взял женщину за горло.

Жатва началась.

* * *

Николай сидел на кожаном диване в дальнем углу гостиной Альфы. Он казался вполне вменяемым, но Эрл не хотел рисковать, поэтому стоял у противоположной стены, держа его на мушке и сняв «Томпсон» с предохранителя. Одно движение – и получит очередь.

Гигантский скелет наблюдал за ними из теней. Хизер отдала отцовскую записную книжку Айно для расшифровки, и старый шахтер ушел к конвойным: с ними он был в сравнительной безопасности.

Эрл попросил Хизер осмотреть дом – вдруг найдется что-то интересное? Она не была тренированным охотником и вряд ли знала, что искать, но Эрлу хотелось допросить Николая в одиночку. А когда разговор закончится – убить. Звать свидетелей казалось бесчестным. Может, в Николае и не было ничего хорошего, но он оставался воином и заслужил достойную смерть.

– Я всегда подозревал, что умру от твоей руки, – начал Николай.

– Я и сам о тебе пару раз вспоминал, – ответил Эрл. – Но не думал, что ты придешь об меня убиваться.

– В тот день я умер вместе с Лайлой. Эти недели прожил как в ночном кошмаре.

– Я об этом ничего не знал. Даю слово.

– Теперь я это понимаю. Зверь отступил, я снова вижу ясно. – Николай покачал головой. – У них наверняка было что-то тебе принадлежавшее, так они и оставили на месте преступления твой запах. Я мог сразу разгадать маневр, но Зверь воспользовался моим гневом, запутал меня, чтобы выбраться на свободу... Не понимаю, как ты это делаешь? Как посадил своего на цепь? Он же вечно требует, перебивает, позволяет мне думать, только когда ему это нужно.

Они впервые действительно разговаривали, и Эрл с некоторым удивлением понял, что знает своего старого врага не так хорошо, как думал.

– У меня это работает не так.

Вервольф внутри Николая стал отдельной личностью. Вервольф внутри Эрла был всего лишь тенью, застилающей его разум смесью гнева и желаний. Его передернуло при мысли, что это все еще и разговаривать с ним могло. Эрлов волк, похоже, был стоическим молчуном.

– Тебе повезло, – сказал Николай. – Я сдерживал его. Чем сильнее становился, тем больше он затихал, пока не замолк совсем, просыпаясь только в полнолуние. Лайла помогла мне найти мир в душе, но когда я ее потерял, та часть всколыхнулась вновь... Ладно, хватит об этом, камрад. Ты примешь мою службу?

– Пока еще не решил, – соврал Эрл.

Николай знал правду.

– Понимаю. Делай что хочешь, но помни: пока не спустишь курок, я твой. Я тебе верен. Не могу позволить Зверю победить. Он подчиняется инстинктам, а инстинкты говорят идти за самым сильным вервольфом. И он последует.

– Вот только я сейчас особым оборотничеством не отличаюсь. Проблемка получится, когда он решит вылезти и сожрать меня.

– Обещаю, с этим я справлюсь.

– Ты служил ассасином в КГБ. Уж прости, но твои обещания меня что-то не успокаивают.

Николай усмехнулся.

– Верь во что хочешь. Я буду отвечать на твои вопросы так подробно, как смогу, до самого моего конца. Зверя я пока сдерживаю. Прошу у тебя одного: отомсти за Лайлу. Укравшего амулет Кощея нужно остановить любой ценой.

– А у кого этот амулет, ты знаешь?

– Я, конечно, думал, что у тебя. Конкретное имя не назову, но, чтобы управлять артефактом, нужен кто-то очень сильный. Впрочем, теперь это неважно.

– И почему же?

– Амулет наверняка его уже изменил, стер, кем бы он ни был. Это очень сильный артефакт.

У Эрла начали уставать руки. Он и забыл, какая тяжелая штука «Томпсон» – крепкое дерево, обработанная сталь, таких теперь уже не делают!

– Рассказывай.

– Ты знал Кощея? – Увидев, что Эрл отрицательно мотает головой, он продолжил: – Он был моим наставником. Старейший из вервольфов. Поклялся в верности сперва Ленину, потом Сталину, но никто из них не осознавал, насколько тот древний. Думали, что он просто вервольф, который хочет им служить в обмен на защиту и свободу. Знакомая история, не правда ли?

Эрл решил не принимать этого близко к сердцу.

– Не потопаешь – не полопаешь.

– Надевая амулет, Кощей становился практически бессмертным. Он жил тихо, делал то, что должен был, и не раскачивал лодку. До Советов он служил русским царям, до них – князьям. До князей... кто знает! Главное, что по натуре он был ведомым, а не ведущим. Его образ оброс мифами. Его называли Бессмертным, хотя он редко прибегал к силе амулета. Думаю, он ее боялся. Я стал ему как сын, тогда он и показал амулет мне. Он и сам не знал, откуда взялась эта вещь: древняя и дает ужасающую мощь, вот и все.

Эрл кивнул в сторону скелета.

– Ваша бижутерия, случайно, не как лапа этой штуки выглядит?

Николай молча всмотрелся в четырехпалую конечность.

– Пожалуй, да. Я не знаю, что это за существо, но оно взывает ко мне. Ты не слышишь его песню? Нет, конечно, не слышишь. Я забыл, что твоего Зверя заткнули. Поверь мне, Предтеча, это не просто кости. Они священны.

– Ты про ужасные силы говорил. Что за силы?

– Амулет питается жизненной энергией вервольфов и передает ее носителю. Кощей использовал ее редко, только чтобы не стареть. Для убежденного коммуниста он слишком боялся загробной жизни. Но меня беспокоит другое. Ты слышал про волколаков?

Тот бродяга в тюрьме о них говорил. Но пришлось его «усыпить», чтобы не мучился.

– Мельком.

– Я впервые о них услышал от одного из румынских некромантов. Узнав, что родина проводит такие эксперименты, Кощей крайне обеспокоился. Подозреваю, что он даже саботировал проект. Кхм, наверное, «саботировал» не совсем точное слово, он ведь убил нескольких некромантов. Кощей прожил семь веков, и ничего не встревожило его сильнее, чем волколаки. Я не знаю точно, что это за существа: они как-то связаны с вервольфами и черной магией и вселили ужас даже в неостановимого человека.

– Ну, кто-то же его остановил, раз медальон оказался в Мичигане. – Эрл наконец сдался и сел на ковер, прислонившись усталой спиной к стене. Но пистолет-пулемет с Николая не сводил. – Ты знаешь, как он умер?

– Меня там не было. Сталин отправил его на Финскую войну. Обратно Кощей не вернулся. Разведка установила личность устранившего его бойца – молодой снайпер по фамилии Керконен. Амулет не нашли, но так как о его сущности знал только я, искать его и не стал.

– Почему нет? Твоим хозяевам ублюдским он очень пригодился бы.

Николай неприятно улыбнулся.

– Если бы ты знал моего Зверя, то понял бы. Ему нельзя доверять такую игрушку. Так было лучше для всех.

Это подтверждало то, что Эрл уже знал: дед Хизер как-то смог победить бессмертного вервольфа, а потом привезти его магический талисман в Америку. Почему он не уничтожил эту дрянь? Зачем притащил сюда? Понял ли он, чем владеет?

– Кто еще знал про амулет? – вслух спросил Эрл. – Сильный вервольф переехал в тот самый город, где спрятан амулет, и в чемоданчике привез скелет прапрадеда всех вервольфов. Это точно не случайность.

– Может, просто судьба? – предположил Николай.

– Мы с судьбой не особо ладим, и в совпадения я не верю. – Не отпуская «Томпсон», Эрл левой рукой выудил из кармана сигарету. – Закурить хочешь?

– Может, и глаза мне перед расстрелом завяжешь?

Эрл усмехнулся.

– Ты ж не захочешь. Не переживай, все увидишь. Это будет честно... – Эрл затянулся как следует, выдохнул дым. Понадеялся, что Альфа не курит: можно хоть его пафосную гостиную провонять. – И как этого говнюка убить?

– Не знаю, но хочу помочь. Мне легче, когда есть цель. Если прикажешь мне помочь, Зверю придется подчиниться.

– Николай, боюсь, ты на всю голову поломанный, и доверять я тебе не могу. Мне тяжело решить, что с тобой теперь делать, и, подозреваю, решение мое тебе не понравится.

– Я могу быть полезен.

– Не сомневаюсь. Один вопрос. – Эрл затянулся еще раз, смакуя дым. Как тут не скучать по регенерирующим легким... – Сколько ни в чем не повинных людей ты убил? Всех не перечисляй, иначе мы тут всю ночь просидим. Сколько убил со своего последнего срыва?

Николай опустил взгляд, рассматривая руки.

– Слишком многих.

– Один – уже слишком много, дорогой товарищ.

Хизер, спустившаяся к ним, вежливо кашлянула.

– Я не помешала?

– Мы ничего важного и не делаем. Эрл просто меня судит, – сказал Николай, бросив на нее взгляд. – Офицер, какая прелестная из вас вышла особь! Некоторым проклятье идет больше, чем остальным. Спорю, сейчас вы чувствуете себя чудесно. Просто бабочка по сравнению с гусеничкой, которую я встретил вечером.

– Замолкни, псих. – Хизер обошла Николая по широкой дуге. – Предтеча, все чисто. И пусто. Одежда сложена, ни удостоверения личности, ни документов, ни личных вещей – ничего. На кухонном столе «Мак», в школе найдем розетку и глянем, что на нем.

Она протянула Эрлу какую-то бумагу.

– Единственная выделявшаяся вещь во всем доме, кроме мистера Костяшки, конечно. Нашла в тумбочке у кровати.

– Держи его на мушке, – сказал Эрл, взяв у нее фото. Хизер направила дробовик на Николая.

– Уверяю, это лишнее, дорогая моя. – Николай с невинным видом поднял руки.

Хизер склонила голову к плечу.

– Вам, похоже, часто говорят, что вы обаятельный, мистер Питерсон.

– Это правда.

– Врут. А теперь заткнись, нахрен.

Фото было старое, пожелтевшее, рвалось по местам сгибов. Эрл поднес к нему зажигалку, рассматривая. Фото выцвело так сильно, что он не сразу понял: на нем знакомые люди.

Быть не может...

Головоломка вдруг сложилась.

Наверное, он издал какой-то звук.

– Предтеча? – озабоченно позвала Хизер. – Ты в порядке?

«Нет. Ни черта».

Альфа назвал его отцом. Эрл не помнил, чтобы заражал кого-то проклятьем, но доказательства были налицо. Он не понимал, как его обманули, но темная магия могла обманывать чувства. Не тот запах, не тот голос... Но их с Николаем заманили сюда не только из-за их силы, но и из-за тех, с кем они были связаны. Тот, кого он считал другом, обманул – Эрл такое ненавидел.

Он поднес фотографию к пламени. Она занялась быстро. Он держал ее, пока пальцы не начало жечь, только тогда бросил на ковер. Соблазн спалить весь дом был велик, но Эрл растер ботинком горящую бумагу в пепел.

– Хизер, подожди меня снаружи.

– Но...

– Иди!

Хизер поспешила к выходу. Эрл, дождавшись, пока она скроется, положил «Томпсон» на колени, закрыл глаза. Ему вдруг стало плевать, кинется Николай или нет. Вервольф, правда, попытался сдержать обещание и остался сидеть на диване.

– Что такое? – спросил он, почувствовав перемену в настроении Эрла.

– Все как в старые добрые времена, Николай... Нас использовали. Как в старые добрые времена... – Он устало потер лицо ладонями. Наверное, надо было разозлиться, но он чувствовал только боль. В последний раз такое он ощущал, когда узнал о предательстве Мартина Худа. Как же достала эта вечная ложь...

– Помнишь нашу войну?

– Как я могу забыть.

– А я вот забыл. Многое. Не сам – воспоминания у меня отобрали. – Эрл открыл глаза. – Похоже, я потерял больше, чем думал.

– Не понимаю, – неуверенно сказал Николай.

– Неважно. Много хороших людей погибло, сражаясь с тобой.

– Верно и обратное. Много хороших людей погибло с обеих сторон.

– Помнишь нашу последнюю встречу во Вьетнаме? Расскажи.

– Я руководил нападением на вашу оперативную базу. Было много пострадавших. Мы жестоко друг друга ранили, нас обоих эвакуировали.

– А я... ранил кого-нибудь из своих?

Этот вопрос поставил Николая в тупик.

– Нет, ты был благородным противником.

Эрл улыбнулся, поднимаясь.

– Хотел бы я сказать то же самое о тебе, но ты был самым упорным сукиным сыном на моей памяти. – Он снял с пояса свой Nightguard, достал обойму-мунклип. – Жуткий, злобный, безжалостный, но целеустремленный.

Он сунул мунклип в один карман, порылся в другом и достал еще один, на шесть патронов. Поднял к слабому свету, провел пальцем по патронам, кивнул.

– Это я в тебе уважаю. Так что дам тебе шанс.

– Каким же образом?

– Хочешь, чтобы я тебе доверял? После того, что ты творил, доверие надо заслужить. – Он достал из мунклипа патрон с фланцем, осмотрел его и, удовлетворенный, сунул в барабан, крутанул его посильнее, защелкнул на место. – Ты говоришь, что твоя жизнь ничего не стоит и что ты согласен подчиняться старым законам. Ну что ж... – Эрл бросил ему револьвер через всю комнату. – Докажи.

К тому времени, как пушка приземлилась у ног Николая, Эрл уже поднял «Томпсон».

– Русская рулетка? Серьезно?

– Логично, не правда ли? – Эрл указал стволом на пол. – Подбери. Но только дернись в мою сторону – я тебя серебром разнесу. Ты быстрый, но не настолько.

Николай медленно подобрал револьвер. Его лицо ничего не выражало.

– Поднеси к виску.

Николай послушался, хоть руки у него и дрожали.

– Зверю такое развитие событий не нравится, – заявил он после долгого молчания.

– Твой звер просто нытик и трусливая сучка. Скажи ему: король вервольфов приказывает заткнуться. Вот как мы сделаем: я задаю вопрос – если отвечаешь неправильно, жмешь на спуск.

– Надеюсь, это будет короткая викторина.

Глава 21

Шэрон первая заговорила со мной. Мы долго воевали бок о бок, и она знала меня как облупленного. Подошла ко мне однажды – я как раз сидел, усталый, небритый, потрепанный, курил и пялился на джунгли. Даже в человеческом виде меня переполнял гнев. Начальство давило на Коновера, он давил на нас. Шэрон сказала, что ей за меня тревожно.

– Просто делаю свою работу, – ответил я.

– Ты изменился, Эрл. В тебе растет тьма. Я чувствую.

Я собрал всю свою волю в кулак, чтобы не вызвериться на нее. Она была права. Мне все труднее становилось себя контролировать.

– Не читай мои мысли. Они тебе не понравятся.

У нее был прелестный смех.

– Я не читаю в прямом смысле. И магия мне тут не нужна, у тебя все на лице написано. Ты – не он. Он – не твое отражение. Николай просто монстр.

– А мы кто? – бросил я.

Она ласково положила руку мне на плечо, и все проблемы показались вдруг далекими, всколыхнулись счастливые воспоминания.

– Прости. Ты не монстр, просто девушка со сложной семейной историей. И Тревис не монстр. Жуть такая, что нарочно не придумаешь, но на самом деле просто большой гиперактивный подросток. Но я... Я отвратителен.

– Ты делаешь то, что должен. Не получаешь удовольствия, в отличие от Николая. Мы все видели, что он после себя оставляет. Но ты начал думать, что вы одинаковые.

– Потому что теперь мы одинаковые. Я хочу только убивать. Это все, о чем я могу думать.

А потом Шэрон спросила у меня одну вещь, которая до сих пор крутится в голове:

– Почему тебе так важно быть человеком, если ты не человек?

На этот вопрос у меня ответа не было.

– О, Эрл, задумайся: ты человечнее многих людей, которых я знаю. Ты должен сделать выбор. Должен попытаться. Давай я тебе помогу, – предложила она. – Я могу успокоить тебя. Чтобы монстр внутри замолк.

Я рассмеялся.

– Ты что, клеишь меня?

Она отшатнулась.

– Б-р-р! Без обид, но я из потомков Ахелоя. Моя практически бессмертная мать влюбилась в отца, потому что он был самым идеальным мужчиной, которого она встретила за сотню лет. Сброшу с себя ФАС и стану моделью или выйду замуж за какого-нибудь миллионера. Ты совсем, совсем-совсем не моего уровня. Если я включу обаяние, мужчины готовы будут умереть, только бы встречаться со мной. А ты... обыкновенный. Середнячок, прямо скажем. Невысокий. И говор у тебя ужасный.

– Вау. Не сдерживайся, милая.

– А целоваться с тобой наверняка все равно что пепельницу лизать. Нет, Эрл, я имела в виду, что успокою тебя своей магией. Помогу снова найти себя. Позволь использовать голос.

Я позволил. И, знаете, моряки не просто так тонут, пытаясь добраться до сирен.

Есть что-то в этих сказках о музыке, успокаивающей дикого зверя. Сантьяго мне тоже об этом говорил: разные времена требуют разных мер, но Господь всегда посылает способ сдержать зверя в себе. Иногда этот способ – смерть, но даже она лучше того, что случилось бы взамен.

* * *

Вставай! Вставай и защищайся!

Несмотря на крики отчаяния, несмотря на дуло большого американского револьвера, прижатое к виску, Николай чувствовал странный покой. Зверь ничего не мог сделать. Его голос звучал тихо – так и будет, пока луна не сделает его во много раз громче. Сейчас Николай управлял собой, а Зверь мог лишь подчиняться, как капризный ребенок, набираясь сил.

Он даже не вервольф! Предтеча теперь жалкий человечишка! Еда! Еда не может нас подчинить!

«Сталин тоже был всего лишь человеком».

Молчание.

На это Зверю нечего было возразить. Николай улыбнулся про себя. Пойманный охотниками НКВД, он принес присягу Советскому Союзу. СССР был силен, победил его, стал его альфой, вся родная страна – его стаей. Инстинкт получил свое, и этого хватило надолго. Николай жаждал порядка. Несмотря на все протесты, Зверь тоже в нем нуждался. Подчиняясь сильному, они вместе обретали цель. Оставшись одни – начинали бороться за главенство.

Мы всегда были хорошим солдатом.

Николай не знал, кто из них это сказал.

Предтеча был человеком слова. Провал теста означал смерть. Такая перспектива его пугала – вервольфами управляло желание выжить, – однако Николай тоже не отступался от своих обещаний и знал, что Предтеча был суров, но милосерден. Когда-то это казалось слабостью, но теперь они в ней нуждались. Если они все сделают правильно, он отомстит за Лайлу, и Зверь утолит свою ярость кровью врагов Предтечи.

– Первый вопрос. Этот ты убил Ван Хуна?

Николай впервые слышал это имя.

– Кого?

– Неправильный ответ. Жми.

Когда не нужно было бороться за контроль над телом, его разум в самые стрессовые моменты анализировал происходящее еще быстрее. Шансы один к шести. Семнадцать процентов. Разумная жертва ради примирения.

ЩЕЛК.

Курок ударил в пустоту. Николай медленно выдохнул. Медленно отжал спусковой крючок.

– Ван был моим переводчиком. Исчез во время вашей атаки, числится пропавшим без вести. Теперь помнишь?

Он вспомнил. Перед нападением они собрали полное досье на каждого в ПНХ, на всех людей и нелюдей.

– Да. Я убил его своими руками.

Взгляд Предтечи посуровел над железной мушкой старого «Томпсона».

– Он был хорошим мальчишкой.

– Если тебя это утешит, я проскользнул к нему за спину и свернул шею. Очень быстро. Он ничего не почувствовал.

– И ты не почувствуешь. Неправильный ответ. Жми.

– Но это даже не вопрос...

– Стреляй! – рявкнул Предтеча.

Два к шести. Тридцать три процента. Если взглянуть с другой стороны – один из пяти. Двадцать процентов. Николай задержал дыхание.

– Жми на спуск, – велел Предтеча. – Или я нажму.

Цилиндр провернулся. ЩЕЛК.

Предтеча невольно удивился.

– Кто нас предал? Как вы нашли подразделение?

Это давно перестало быть государственной тайной.

– Привезли казахского орка-следопыта. У всех орков есть особый дар, от следопыта никто не мог уйти. Он не сразу привык к местности, но стоило ему акклиматизироваться, как он привел нас прямо к вам.

– Орки и правда талантливые. Мне в нагрузку к вертолету достались узбекские. Хорошие ребята.

– И все равно вы далеко нас погнали.

– Это правда. – Уголки губ Предтечи приподнялись в подобии улыбки. – Та еще мясорубка была.

– Признай, тебе понравилось.

– Немного. – Предтеча усмехнулся, но тут же стал смертельно серьезен. – А, и... Неправильный ответ.

Три из шести. Пятьдесят процентов. Все равно что бросить монетку. Одна пуля на четыре выстрела. Всего двадцать пять процентов.

Это не успокаивало.

– Начинаю думать... – голос дрогнул, и Николаю стало стыдно за это, – что в твоем тесте нет правильных ответов.

Предтеча пожал плечами.

– Может, и нет.

Хватит! Это безумие! Наведи на него ствол! Убей Предтечу! Убей их все...

ЩЕЛК.

Его трясло. Во рту пересохло. Желудок скрутило от нервов. Но отступить он не мог. Только Предтеча и Альфа способны его победить, но Альфа убил Лайлу. Без хозяина он станет просто животным – уж лучше смерть, чем провал. Николай заставил себя выдавить:

– Дальше.

Забытая сигарета повисла на губе Предтечи.

– Не слабо. Не хочу скрывать. Может, ты и злодей, Николай, но как человек впечатляешь. Последний вопрос.

Четыре из шести. Шестьдесят семь процентов на серебряную пулю после ответа. Или один из трех. Тридцать три процента.

– О чем ты сожалеешь?

Странный вопрос, но не для Предтечи. Он мыслил моральными крайностями. Николай задумался над вопросом. За десятилетия он уничтожил столько невинных жизней, что сбился со счета. Совершал преступления, шел за безумцами, убивал, сжигал, пытал, разрушал, полмира стало его охотничьими угодьями. Он притаскивал людей в лагеря, «забивал торчащие гвозди». Убивал диссидентов, оставляя полусъеденные трупы на улице как предупреждение. Он, винтик в огромной машине смерти, прожил жизнь без сострадания и милосердия и не понес за это никакого наказания. И совершал все это с попустительства своего человеческого ума. Даже проклятьем оправдаться не мог.

Ты назвал меня диким Зверем, но кто из нас настоящий зверь?

Был лишь один правдивый ответ.

– Я сожалею только об одном... Что встретил Лайлу. Она показала мне мир, которому я никогда не принадлежал. Я старался ради нее, я так старался... Меня, павшего, любила невинная душа. Сколько таких же, как она, я убил за эти годы? Я даже посчитать не могу, и вот один хороший человек простил меня. Только... – Его голос упал до шепота. – Только, став частью ее жизни, я приговорил ее к смерти. Лучше б она никогда меня не знала. Лучше б меня никогда не было.

Он не стал дожидаться приговора Предтечи. И сам спустил курок.

* * *

– Не понимаю, про что там Аксель пишет. Первую часть прочитал, там про войну. А дальше... – Айно показал на картинку с амулетом. – Ерунда какая-то, выдуманные слова. Может, армейский шифр какой-то?

Грянул выстрел. Хизер подняла голову от дедовых записок. Стреляли в доме.

– Что-то услышала? – спросил Айно.

– Четко и ясно. – Ей трудно было поверить, что до его слуха ничего не донеслось, пришлось напомнить себе, что она больше не нормальный человек. – Сейчас вернусь.

Она взяла дробовик, выбралась из пикапа и захлопнула за собой дверь. Ветер кусался, но после искусственного тепла надсадно греющей печки мороз освежал. Хизер взбежала на крыльцо, легко перепрыгивая через три ступеньки, и даже не заметила этого. Остальные брели за ней, высоко поднимая ноги, чтобы пробраться через сугробы. Хизер заставила себя замедлиться, чтобы не выглядеть подозрительно.

Она нашла Предтечу в гостиной. Скелет все так же возвышался над ним, Николай Петров все так же сидел на кушетке, опустив голову, и сперва ей показалось, что ничего не изменилось, но запах вылетевших мозгов и крови рассказывал другую историю.

«Откуда я вообще знаю, как пахнут мозги?»

Попробуй угадай.

– Что ты делаешь?

Предтеча подошел к телу, забрал с дивана один из своих здоровенных револьверов.

– Ищу что-нибудь, чем можно писать. Я же сказал ждать снаружи.

Кровь стекала по раздробленному виску Николая на лицо, капала в лужицу на ковре. Хизер подумала, что должна испытывать что-то... может, отвращение? Но не испытывала. Скорее привычка, чем реальное чувство, заставила ее выдать:

– Ты чудовище.

– Поправка: охотник на чудовищ. – Предтеча перезарядил револьвер и спрятал под куртку. – А сам становлюсь одним из них, когда надо. Ручка есть?

* * *

Альфа открыл глаза. Он стоял в центре нижнего этажа Шестерки. Стены были забрызганы кровью. Ничего не понимая, он взглянул на свои руки, все в красном до самых локтей. Подняв голову, он увидел на лестнице Люсинду, наблюдавшую за ним с открытым ртом. Наверное, она увидела нечто ужасное – что еще могло шокировать некромантку?

– Что ты наделал?

Он снова опустил взгляд. Двое из стаи лежали у его ног, едва узнаваемые, – больше переломанных костей, чем плоти. Амулет почти обжигал кожу. Он напитался силой. Они напитались силой.

– Пора освободить волколаков, – сказал он.

Ведьма прикрыла рот искусственной рукой и кивнула, не сводя с Альфы округлившихся от ужаса глаз.

Глава 22

Я перестал играть в игры Николая. Мы четко выполняли свои задачи и уходили. Он все так же оставлял мне записки, но я их игнорировал. Шэрон помогла мне поставить зверя на место. Я решил, что больше не позволю вытащить его наружу. Мы продолжали сражаться, многого достигли и не потеряли ни единого бойца.

Николай несколько недель не пытался выйти на контакт. Коновер сказал, что русского, по версии разведки, отозвали домой. Нам велено было сидеть и ждать дальнейших указаний.

Через неделю мы получили подтверждение. Николай вернулся в Москву. Президент Никсон согласился отозвать наши сверхъестественные подразделения: оказывается, мы во Вьетнаме были не одни, хотя никого из нелюдей больше не встречали.

Первый отряд должны были расформировать, бойцов отправить обратно по их подразделениям. Второй – увезти домой с благодарностями, о которых нельзя говорить, и свежим добавлением в списки исключений ФАС. Мы праздновали.

Николай нанес удар следующим вечером. Волки любят нападать исподтишка. Вцепляются тебе в глотку, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

* * *

Старк нервно расхаживал туда-сюда вдоль сложенных на полу тел. С тех пор как они ушли за помощью, убитых стало только больше. Проходя мимо голов, агент что-то бормотал себе под нос.

– Началось с нас, но другие выжившие тоже свозят тела сюда, – объяснил агент Мошер. – Охрана внизу сказала, что городские собрались, укрепили школу, сформировали патрули, чтобы бороться с монстрами и искать людей. Как я и предлагал несколько часов назад.

Мошер все обижался. Слишком глуп был, чтобы понять, в какой заднице они окажутся, когда начальство узнает масштабы бардака. Все эти трупы, число людей, поведавших о случившемся... Если Старк сейчас рухнет с карьерной лестницы, то больше не поднимется – возраст уже не тот.

– Ты со мной таким тоном не разговаривай, парень. – Старк остановился у последнего тела. Оно принадлежало первому зараженному, помощнику шерифа Джо Бакли, его форма под простыней отличалась от остальных. Старк присел на корточки и сдвинул простыню. В сгоревших заживо ничего приятного нет. Кожа становится черной, как корка, кое-где лопается, обнажая красную мышечную ткань. Бакли выглядел еще хуже: весь перекореженный, почти превратившийся в вервольфа, чуть-чуть не хватило до конца. Странной форма тела казалось из-за лапы, словно тянувшейся к Старку. Когти на ней загнулись от жара.

Старку это не нравилось: вервольф как будто не желал повиноваться смерти. И почему монстры вечно не хотят себя вести как все нормальные люди? Старк поставил ногу на его плечо, надавил. Лапа не шевельнулась. Он, кряхтя, навалился всем весом. Кости противно хрустнули, взметнулись хлопья пепла, но рука наконец опустилась, как и положено.

– Вот так лучше, – прошептал Старк.

– Вам нехорошо, сэр? – обеспокоенно обратился к нему Мошер.

Старк, не ответив, пошел дальше по коридору, все так же бормоча, кипя бессильным гневом. На секунду он услышал шум, что-то вроде тихого-тихого гула. Но шум тут же стих – остался лишь звон в ушах и нарастающая головная боль.

– Вы слышали? – нервно спросил Мошер.

– Ерунда, наверное, – ответил Старк, не глядя на напарника. Он обнаружил комнату отдыха, а в ней автомат с газировкой. Ну хоть генераторы тут работали. Он достал из-под бронежилета кошелек и принялся перебирать купюры. Мошер бежал за ним как потерявшийся щенок.

– Сэр? Что теперь будем делать?

– Я лично возьму «Доктор Пеппер». Бумажки по доллару есть? У меня только двадцатка.

Все как на «Пасифик Стар». Один вертолет с морпехами против океанского лайнера, набитого Глубинными. Их было чертовски много: лезли сквозь стены и пол, валились с потолка. Взбирались на борт и совали склизкие головы в иллюминаторы. Только обернешься – и вот уже новые. Убили всех, кроме них двоих. У рыболюдов было численное преимущество и поддержка хренова Дагона. Магия, когти и древние мутанты против двух морпехов! Чего, спрашивается, сержант Хейвен ожидал? Конечно, Старк спрятался... Это был абсолютно разумный поступок – спрятаться и ждать подкрепления.

Но только не для Сэма Хейвена, мистера Последнего героя! Ему прямо необходимо было выйти, тряся стальными яйцами, и положить в одиночку с дюжину рыболюдов, а потом еще ткнуть древнее божество в глаз.

«Ну и кто из нас мертвый, а, ублюдок? Да, Сэм, ты. Ты в могиле, а я в кресле начальника!»

– Нет, я... Я хотел сказать... – Сбитый с толку Мошер начал заикаться. Возмутительная привычка для агента Бюро. – Что мы будем делать с этой ситуацией?

Головная боль Старка становилась все сильнее. Ему надоело нытье Мошера. Напарник слишком далеко высунулся, как та лапа сгоревшего вервольфа.

– Я что-нибудь придумаю... Но пока у меня другие проблемы.

Он обхватил автомат ручищами, встряхнул. Старк умел решать чужие проблемы, но никогда выше головы не прыгал. Он был идеальным госслужащим. Не по его вине вервольфы захватили целый город! Старк изо всех сил пнул автомат, но тот не желал сотрудничать.

Мошер закрыл дверь.

– Сэр, что вы говорите? У нас есть более важные задачи. Там люди умирают!

Что ж, это решаемо. Специальный агент Дуглас Старк из Бюро контроля за монстрами – профессионал. И он получит свою газировку. Неудача исключена. Старк поставил свою SCAR в угол, достал соговский нож и, воткнув его рядом с замком, принялся орудовать лезвием как гвоздодером. Все повреждения можно свалить на вервольфов. Старк усмехнулся, довольный тем, как умно все придумал.

– Агент Старк? Старк! Ты серьезно?! – Мошер раздраженно грохнул кулаками по столу. Но шум не отвлек Старка от важной задачи. – Что мы будем делать?! – Рука в перчатке схватила Старка за широкое плечо, развернула. – Да смотри ты на меня...

Старк сорвался. Ударив бронированным предплечьем в грудь, он впечатал не успевшего ничего сообразить Мошера в стену, вдавил локоть в его горло, прижал боевой нож к щеке. Мошер побурел, хватая ртом воздух.

О той миссии подано было два совершенно разных рапорта. В первом группа морских пехотинцев подверглась нападению при попытке спасения заложников, в живых остались только двое бойцов: сержант и новичок, для которого это было первое задание. Новичок всю ночь прятался в бельевой корзине, а сержант в одиночку предпринял самоубийственную попытку спасти как можно больше заложников из лап амфибий, служащих древнему божеству. Вот только сержанту не понравилось, что прибывший на место отряд зачистки из Бюро устранил и неинфицированных выживших. Он устроил скандал, и официальным лицам сложно было это проглотить.

– Слушай сюда, кретина кусок. Я наружу не пойду! Они в меня икру не отложат! – Старк надавил острием, немного, чтобы пустить кровь. – И ты тоже никуда не пойдешь! Приказ был не разделяться! Слышишь, Хейвен?! Никакой икры!

Второй рапорт рассказывал другую историю: отряд морской пехоты уничтожил жителей глубин, потеряв в процессе бóльшую часть личного состава. Прибывший на место отряд зачистки безукоризненно выполнил предписания Бюро, однако один из выживших морпехов начал действовать иррационально и бросаться ничем не подкрепленными обвинениями в том, что Бюро якобы уничтожило неинфицированных выживших. Причиной такого поведения стал, возможно, посттравматический стресс.

Итого: одного принудительно отправили на покой, другого – в Бюро.

– Я победил, – Старк широко улыбнулся. – И это повторится, ведь показания дают только выжившие.

Вдруг он понял, что прижимает к стене не Сэма Хейвена, они не на круизном лайнере и запаха рыбы вокруг нет. Понял, что душит специального агента Бюро контроля за монстрами Гайге Мошера в богом забытом городке, полном вервольфов. И холодная штука, прижавшаяся к его уху, – десятимиллиметровый «Глок 20».

– Отпусти, ублюдок, – прошипел Мошер.

Старк убрал локоть и нож, отступил. Но Мошер снова направил на него пистолет.

– Успокойся, Гайге. Это нарушение субординации. – Старк медленно опустил нож. – Ладно тебе. Давай...

– Стоять, – приказал Мошер, нашарив свободной ладонью дверную ручку. – Ты с ума сошел. Поверить не могу... ты сломался!

Старк рассмеялся.

– Абсурд! Я просто тебя проверял. Вместе мы разберемся...

– Херня! Все, Старк. Ты меня достал. Если Бюро работает вот так, с ним мне тоже не по пути! – Мошер был в ярости. – Мне надоело сидеть на заднице и ни черта не делать, пока там люди гибнут! Трус хренов, поверить не могу. У нас есть пушки. Нас к этому готовили. Мы должны быть героями, а не уборщиками. Наш долг – защищать страну от монстров.

Чтобы какой-то сраный фермерский сынок из Айовы на него орал?!

– Ты мне тут лекций не читай, сопляк! Я был...

– Ты бюрократ. Ленивый, бесполезный и никчемный. Ты бумажки перекладываешь, ходишь на совещания, подписи ставишь, но забыл о нашей реальной работе!

– Твоей карьере конец.

– Карьере? Ты все еще о карьере думаешь?! Я тебе говорю о работе. Наша работа – быть героями. Вот за этим я шел в Бюро! Стать героем, надирающим монстрам зад! Сиди тут, насилуй автомат с газировкой, а я пойду делать свою работу. – Не сводя со Старка «глок», он осторожно открыл дверь. – Увидимся, агент Старк.

Взгляд Старка метнулся к чему-то в дверях.

– О черт.

Мошер нахмурился.

– Я на это не поведусь.

Черная искореженная фигура, бывшая когда-то Джо Бакли, помощником шерифа, поднялась позади Мошера. Шкура вервольфа сгорела, обнажив плотные мышцы, твердая корка кожи на них лопалась, кровоточила при каждом движении. Разбитая пасть оскалилась, с клыков потекла кровавая зола. Мошер повернулся на звук, скрипнув бронежилетом, и оказался с вервольфом нос к носу.

А потом клыки Джо Бакли впились в лицо Мошера.

Старка окатило брызгами крови. Он моргнул. Бакли потащил орущего, сопротивляющегося Мошера в коридор, раздалось несколько выстрелов – Мошер пытался стрелять, но не попал ни разу. Старк подбежал к двери, закрыл ее пинком...

Успев увидеть, как поднимаются аккуратно сложенные трупы.

* * *

– Хреново у тебя получается, – заявил Линс Хорсту.

– Пошел ты, – пробормотал Хорст, у которого не было энергии спорить. Плюс он не мог отвлечься: старался вести Кадди так, чтобы тот не застрял.

– Нет, серьезно. Возвращайся к тому, чем ты там занимался: охотник на монстров из тебя никакой.

Они снова заблудились. Да, городок был невелик, но Предтеча так дал Хорсту по башке, что тот, наверное, и сотрясение заработал: сосредоточиться не получалось, в снегу все выглядело одинаково. Для таких случаев был, конечно, GPS, но дурацкая карта показывала, что машина посреди пустого голубого поля.

Сзади раздался жуткий стон. Хорст поморщился: скорее бы она уже померла. Судя по звукам, ей там было совсем плохо. Когда он в последний раз проверял, Джо была вся опухшая и в слизи. Но почему-то цеплялась за жизнь и бесила.

– А что, если она мутирует в гигантского робота-пеликана? – спросил Линс, глянув через плечо. От ударов Предтечи половина его лица опухла и полиловела.

– Мы даже не знаем, что это за хрень была. Джо либо помрет, либо ее как-нибудь вылечат. А если... мутирует... тогда соберем за нее выплату ФАС.

Линс уставился на него.

– Вот это было до хрена цинично.

Хорст потерял одного сотрудника, убил другого, третья лежала отравленная. Ночка выдалась та еще. Он бы сейчас и за собственную мать выплату ФАС забрал.

– Вон больница.

– Может, просто бросим ее на крыльце и свалим? – предложил Линс.

– И кто теперь циничный?

– Она же не моя девушка.

– Доверься мне, Ларри, – сказал Хорст. Его единственный выживший подчиненный фыркнул. – Может, план у меня и безумный, зато четкий.

– Да? Ну и что ж там за невероятный план? У нас осталось сколько? Две пушки? А серебра? Твой вервольф на миллион человеком оказался. Что теперь делать будем, умник?

Хорст улыбнулся.

– Помнишь, я тебе говорил, что там паленой шерстью воняет? Это потому, что они сожгли вервольфа где-то наверху. Раз Предтеча занят, значит он труп не забрал. То есть в больнице просто валяется куча бабла.

Линс медленно кивнул, ухмыльнулся.

– Беру свои слова назад, план правда четкий. И делить придется всего на двоих.

У самого Хорста ухмылка вышла неискренней.

– Ага, я же говорю.

Пожалуй, Линса надо было пристрелить вместе с Лококо. Особой пользы от него все равно нет.

Как же легко все это выглядело у К.О.М...

Окна в больнице светились – значит, генератор работал и внутри будет тепло. Холод в этой дыре такой, что мозги замерзали. Машин на парковке прибавилось, у входа стояли люди с оружием. Не федералы, не охотники, просто местные на стреме.

– Вот и добрались.

– Что там? – спросил Линс, показывая на окно второго этажа. Оно как раз открылось, и из него вылез здоровый мужик в черном.

– Придурок какой-то. Что он делает?

Мужик свалился прямо в сугроб, и с немаленькой высоты.

– Странно, чего это он... – На глазах Хорста упавший выбрался из сугроба и похромал прямо к ним. – Старк?!

– Кто? – переспросил Линс.

– Агент из Бюро... – начал объяснять Хорст, но Старк обернулся, вскинул пистолет и несколько раз выстрелил в окно, из которого прыгал. – Черт!

Хорст дал задний ход, колеса беспомощно закрутились, пытаясь зацепиться за лед. Он оглянулся через плечо, убедился, что позади никого, резко развернулся... И чуть из штанов не выпрыгнул, когда Старк впечатался прямо в водительское окно, заколотил в стекло. За ним следом выпрыгнуло еще что-то – рыбкой, не осторожничая, – и исчезло в сугробе.

Они покатили назад, Старк бежал рядом с машиной, крича что-то вроде «помогите!». Черная фигура поднялась из сугроба. Старк повернулся, выстрелил несколько раз, фигура снова скрылась. На этот раз Хорст услышал его четко.

– Впустите! – Старк схватился за ручку задней двери, подергал, но она оказалась заперта. – Впустите, мрази! – Он начал отставать. – Мрази!

– Райан, смотри! – крикнул Линс.

Стеклянные двери больницы были сплошь залиты чем-то красным. Но там же люди стояли секунду назад...

– Ого...

Дверь распахнулась, из больницы выбежал мужик в большой шерстяной шапке, за ним женщина. Только двигалась она странно: на четвереньках, но очень быстро. Одежда свисала с нее лохмотьями. В один миг она догнала мужика, принялась рвать его пальцами... то есть черными когтями. Снег вокруг окрасился розовым.

– Ого... – повторил Хорст.

Засмотревшись, он въехал задом в чей-то пикап. Они резко затормозили, Хорст ударился подбородком о руль.

Агент Старк догнал их, разбил стекло задней двери пистолетом, открыл замок и ввалился в салон.

– Езжай! Езжай, идиот! Давай!

Хорст переключил передачу и вдавил педаль в пол, но колеса вхолостую завертелись на льду.

– Да не так, мать твою!

Тварь, гнавшаяся за Старком, поднялась, и побежала к ним. Старк, высунув обе руки из окна, открыл пальбу прямо над левым ухом Хорста, оглушая: не слышно было, что там говорит Линс.

– ...сначала медленно. Пусть сперва поедет.

Из дверей больницы повалили новые твари. Одна створка была открыта, но они, не замечая, прорвались наружу сквозь вторую, разбив стекло. Одни выглядели почти как люди. Некоторые похожи были на вервольфов, фото которых ему показывали в учебке, но лишь отдаленно. Они словно застряли между двумя формами, уродливые, искаженные. Шерстью они не обросли, но кожа их натянулась так туго, что виднелись красные мышцы, хищно изгибались когти и клыки, и скорость, с которой эти монстры приближались, была нечеловеческая.

– Гони, или я сам тебя убью! – заорал Старк Хорсту в ухо, перезаряжая пистолет.

Только призвав весь свой самоконтроль, Хорст смог сделать все правильно. Медленно, аккуратно прожал газ – такое сложно провернуть, когда на тебя бежит визжащая толпа тварей.

Шина зацепилась, они покатили вперед, набирая скорость. Хорст рассмеялся, но смех превратился в крик: один из монстров приземлился на капот. На нем был черный бронекостюм, на ремне поперек груди – обрез, хотя тварь, похоже, даже не понимала, что у нее есть огнестрел.

Лица у нее практически не было: только длинная полоска кожи свисала на окровавленный череп. Глаза сохранились – огромные, без век, белые и совершенно мертвые.

Полувервольф распахнул пасть, полную длинных острых клыков, но не издал ни звука. Его кулак в перчатке вошел в лобовое стекло, трещины тут же закрыли весь обзор.

– Мошер! – заорал Старк и, сунув пистолет между Хорстом и Линсом, выпустил с дюжину пуль, оглушив обоих. Тварь таки свалилась с капота.

– Что за «мошер»?! – крикнул Линс.

– Мой напарник, – ответил Старк, тяжело дыша. – Был напарником. Он уже один из них! Секунды от заражения до трансформации, смерть и мгновенная регенерация... Это плохо. Это очень плохо.

Они выехали на дорогу, Хорст глянул в зеркало. Монстры гнались за ними, и расстояние все сокращалось. Первый мужик, выбежавший из больницы, дергался в снегу. Но через секунду вскочил и побежал за остальной стаей.

Глава 23

Мы оказались в сравнительно безопасной местности, на юге. В настоящем городке, с асфальтом, тротуарами и прочим. Название его я бы в жизни произнести не смог, но пытался – Ван в ответ очень реалистично изобразил мой акцент, издеваясь. Рядом была расквартирована сотня морпехов, много месяцев мы не чувствовали себя в такой безопасности. Отряд расслабился.

Ожидая приказа, мы разместились в двухэтажном отеле, из которого давно всех эвакуировали. Отель кишел крысами, но сон под крышей для нас уже был люксом. Как обычно, два отряда держались по отдельности: первый внизу, мы наверху. Это давно потеряло смысл: все уже видели Тревиса, Разрушитель даже сказал Коноверу, что хоть Тревис и ходит в «маскировке» – в одеяле с дырками для глаз, – отпечатки копыт-то оставляет. Но приказ есть приказ, а для Тревиса убрать свое племя из списков ФАС было делом чести. Быколюды к чести очень серьезно относились. Привязался я к этому большому лохматому теленку.

Шэрон, несмотря на высказывания про средненьких человеческих мужчин, то и дело строила глазки Коноверу. Запахи не лгут – они много времени проводили вместе. Он был симпатичный и, в отличие от всех офицеров, которым мне приходилось подчиняться, заслужил мое уважение. Пусть она и полусирена, могла выбрать мужчину хуже. Коновер был восходящей звездой разведки и наверняка хотел бы еще с ней поработать... Вот так мой командир сошелся с богиней любви. Спорю, в официальный рапорт это не попало.

В ту ночь мы с Тревисом заболтались. Я спросил, оскорбляет ли его, что люди едят говядину. Он ответил, что вопрос дурацкий, и спросил, оскорбит ли меня, если он съест обезьяну. Это, конечно, привело к интересной теологической дискуссии, потому что я себя родственником обезьян не считал. Потом перешли на анатомию быколюдов, особенно их женщин. То есть если они полудевчонки и полукоровы... Что там у них с выменем? Ну, анатомически. Оно наверху или внизу? А если внизу, то как они тогда ходят? И это... там две или четыре? Тревис мне ответил, чтобы я приезжал в гости в Техас, но если назову его девушку телкой, он меня вызовет на смертельную дуэль.

Мы часто вот так болтали. Тревис стал мне как младший братишка. Гигантский монструозный младший братишка-берсеркер, ну вы поняли. Он все считал. Сказал, что я спас его жизнь семь раз, он мою всего два раза и он не успокоится, пока не сравняет счет. Быколюды, они такие.

То, что было дальше, больно описывать. Первое воспоминание яркое, а потом какая-то муть. Я помню, как все началось и как закончилось, а все, что между, Рок'хасна'гнев у меня забрал.

Прозвучал взрыв.

Потом я узнал, что рванул грузовик-камикадзе. Несколько тонн взрывчатки сдетонировало между нами и бараком морпехов. Вот я сижу, играю в карты с Тревисом, а в следующую секунду на нас валится потолок.

* * *

Хизер рада была выбраться из дома Альфы. Там все им пропахло, а скелет наполнял ее ужасом: ей казалось, он злится на нее, молча говорит, что она недостойна. Предтеча в паре шагов от нее неуклюже ковылял по ступенькам, то и дело поскальзываясь.

Он был таким грациозным! Жаль, что теперь стал медленным слабым человеком. Интересным человеком, впрочем. Повстречайся она с ним раньше, точно захотела бы поближе познакомиться.

Со свиданиями у нее не ладилось, счет шел на единицы. В Коппер Лейк она считалась привлекательной, но нормального парня так и не нашла. Потом пыталась знакомиться через интернет, но, тратя деньги на то, чтобы съездить в соседний город на встречу с очередным придурком, чувствовала себя одиноко и глупо, поэтому сдалась.

Таких, как Эрл Предтеча, она раньше не встречала. Не то чтобы она, конечно, просила eHarmony мэтчить ее с курящими южанами – охотниками на монстров. Он был джентльменом, но со стальным характером. Плюс симпатичным. Пусть на нем сейчас был объемный бронекостюм, она все равно видела, как напрягаются мускулы его... ног, когда он пытается отыскать равновесие. Хоть он и утратил оборотничество, но и для человека был силен. С таким не стыдно спариться...

«Спариться? Кто вообще говорит “спариться”?!»

Хизер резко остановила поток мыслей. Она что, правда хочет Предтечу? Что за черт?!

«Сосредоточься, подруга. Может, ты и психованная волчица, но стандарты у тебя есть».

Она тряхнула головой, прочищая мозги. Все как он и предупреждал.

«Борись с импульсами, будь спокойна, никого не сожри, не сожри свою собаку, ни с кого не срывай одежду. Это мне по силам».

Она сделала глубокий вдох. А Предтеча пусть ее сперва хоть ужином угостит.

– Ну что, перевели дневник? – крикнул Предтеча Айно, когда они дошли до пикапов. Айно начал отвечать, но Хизер ничего не услышала, потому что жуткий гул врезал ей вдруг по мозгам.

Она закричала, зажав уши, упала на колени. Это был тот же гул, что она слышала всю ночь, но в тысячу раз хуже, боль пронзила череп, словно туда лом вогнали. Убийственный звук...

Предтеча схватил ее за куртку, поставил на ноги.

– Что такое?

Хизер попыталась ответить, но челюсть заболела так, что ни слова не выдавить было. Кажется, она снова закричала. Схватила Предтечу за ремни разгрузки, вцепилась в него. Боль разлилась по позвоночнику, вошла в кости, что-то хрустнуло внутри, начали меняться суставы... И вот теперь она закричала точно.

Предтеча шевелил ртом: бросал приказы. Она сосредоточилась на своих кровоточащих ногтях, вцепившихся в тканевые кармашки у него на груди. Боль прошла по лицу до самых зубов. Крепко зажмурившись, Хизер попыталась преодолеть боль, но там, за гранью, был ужас хуже боли.

Она открыла глаза. Мир изменился. Цвета поблекли, выделялся лишь свет и тени, в которых можно было прятаться. Она видела, как кровь бьется в венах на шее Предтечи, ей хотелось потянуться к ней, освободить...

– Опустите борт! Большой железный короб выгружайте! Быстро! – крикнул он и повернулся к ней. – Идем, Керконен. Вот сюда. Держись.

– Что с ее глазами? – Голос звучал так, будто его замедлили на магнитофоне. Лязгнул затвор. – Глаза желтые! Она из этих!

– Успокойся, – медленно-медленно ответил Предтеча. – С дороги.

– Пристрели ее!

Кажется, она загорелась: руки так пылали жаром, что она инстинктивно отдернула их и замерла, рассматривая ладони. Нет, они не горели, только ногти удлинились. Она всегда обкусывала ногти. Ужасная привычка, из-за нее у Хизер никогда не было маникюра. Жаль, что ногти кровоточат, что их жжет...

– Отойди, я сказал, – прорычал Предтеча невидимому препятствию.

– Делай как Эрл говорит, – испуганно сказал Айно.

Новая волна боли, сильнее прежней, но теперь из грудины. Хруст ломающихся костей слышался даже сквозь гул. Ее согнуло пополам, пришлось погрузить руки в снег, чтобы не упасть.

– А ты вообще хрен знает кто, уйди с дороги, – услышала Хизер словно издалека. Она узнала голос. Как его... Прескотт. Останавливала его когда-то за вождение в нетрезвом виде... Тот еще гаденыш. Но сейчас в его голосе слышался страх. Наверное, из-за этих криков...

«Стоп, это же я кричу».

– Я вас обоих пристрелю! Я не шучу.

– Нет времени на твою хрень. – Что-то шевельнулось перед ней, послышался звук удара, но Хизер не смогла сосредоточиться достаточно, чтобы поднять голову. Кто-то упал в снег. – Что рты раскрыли? Если сунетесь, так же огребете, – сказал Предтеча. – А ты, пацан, делай что сказано. Остальные свалите. Живо!

Огонь разошелся дальше. Пылающая кожа состязалась с болью в костях, кто быстрее разорвет тело. Хизер представить не могла, что будет настолько хреново. Жар тем временем побеждал – она сорвала куртку, упала в снег, но это не помогло. Кто-то схватил ее за форменный ремень и потащил.

– Держись, Хизер. Ты сможешь.

По ее ногам пробежала дрожь, кости ступней сломались одновременно. Она невольно взбрыкнула, толкнула что-то, и Предтеча упал рядом. Жжение не прекращалось. Она принялась срывать с себя одежду. Пряжка ремня не поддавалась, слишком сложная, поэтому она поднапряглась и порвала кожаный ремень. Попыталась криком облегчить боль, но этого было мало.

– Первый раз всегда самый трудный, – сказал Предтеча ей на ухо, помогая встать.

Говорил он с трудом, будто ему было больно.

«Прости!» – подумала Хизер, но там, за жжением, болью, страхом, появилось что-то еще. Возбуждение. Оно манило, и этот зов преодолеть было сложнее, чем все остальное. Руки Предтечи на ее голых плечах казались холодными, как ледышки. Он подталкивал ее к чему-то. К серебряному ящику. Внутри зияла тьма.

«Не ходи в темноту. Там только смерть».

Она оттолкнула Предтечу так, что он перелетел через улицу.

«Прости! Я не хотела, честно!»

Она в ужасе взглянула на свою руку, покрытую теперь рыжей шерстью. Рыжей, как огонь, вырвавшийся наружу. Ногти заострились как ножи.

Предтеча, упавший футах в десяти от нее, сел. Спереди его бронекостюм будто рассекли несколько раз. Он ощупал разрывы, поморщился, увидев кровь, и поднял револьвер.

– Эх, к черту!

«Прости! Прости!»

Хизер потянулась к нему, но ее поясница хрустнула, переламываясь, позвоночник выгнулся, словно испытывая кожу на прочность, клыки прорезались из челюстей. Она упала, снова крича, но крик изменился. Этот, новый, мог выразить больше боли. Нет, это был не крик. Это был вой.

Подняв голову, она увидела над собой истекающего кровью Предтечу.

– Мне жаль, – сказал он.

Но Хизер видела перед собой только кусок мяса.

Теперь она понимала, почему Джо Бакли просил убить его. Понимала, почему Предтеча дал ей револьвер с серебряными пулями, оставшийся в кармане куртки. Ей становилось все лучше.

«Убей меня! Быстрее, пожалуйста!»

Предтеча поднял револьвер.

Хизер опустила голову.

«Убей меня, пока я тебя не убила!»

Наступила тьма.

* * *

Крошечная свечка мерцала, воткнутая в жалкий маленький кекс.

С днем рожденья меня.

С днем рожденья меня.

В шахте с ужасным вервольфом...

С днем рожденья меня.

По всему Коппер Лейк вставали мертвецы, повинуясь волнам силы, расходящимся от Кощеева амулета. Все, убитые стаей Альфы, поднимались проклятыми волколаками. Это были необыкновенные создания: ликантропы-нежить, словно застрявшие между человеком и вервольфом, почти лишенные разума, ведомые лишь одним инстинктом – распространять свое проклятие. Они никогда не устанут. Никогда не остановятся. Почуяв добычу, они уже окружили школу, полную выживших.

Они убивали, но не питались плотью: разрывали ее, как вампиры выпивали кровь, и через пару мгновений погибший становился одним из них. Стоит последнему выжившему в городе присоединиться к стае, как волколаки бросятся во всех направлениях. Они были быстры, и могли преодолеть много километров, прежде чем утихнет магическая буря.

Люсинда знала, что американское правительство не допустит распространения волколаков – просто сравняет Северный Мичиган с землей. Но Альфа все продумал. Прежде, чем упадут бомбы, Люсинда магией переместит себя и Альфу на следующую точку. Портальная веревка у нее на талии ждала своего часа. Трупы убитых вервольфами заготовлены были по всей стране. Волколаки восстанут везде, воцарится хаос. Ее новый бог будет доволен.

План этот жесток и прост. Ее отец не одобрил бы. Мартин Худ был осторожен, орудовал магией, словно хирург скальпелем. Каждый свой ход он планировал на годы вперед. План Альфы по сравнению с его планами обладал изяществом отбойного молотка.

Мартин Худ ревностно служил Владыке Ужаса, но в итоге – пшик. К.О.М. убили и ее отца, и ее бога. Ее церковь развалилась, ее руку оторвала суперзлая вампирская сука. Оставшись одна, Люсинда из магии и стали сделала себе новую руку и начала восстанавливать созданное отцом. То были тоскливые времена.

Но потом она нашла нового бога, вернее это он нашел ее, открыл перед ней мир новых возможностей. Она привела к нему Альфу. Альфа уже работал со Священным Культом Обратимой Смерти. Даже обменял двух вервольфов из своей стаи на двух отцовских копателей, чтобы те помогли ему найти амулет Кощея. Вервольфы погибли при осаде базы К.О.М. от рук проклятого Оуэна Питта и отвратительного существа, известного как агент Фрэнкс. Но Альфа понял, что их смерти были ради высшего блага.

Сперва она уважала Альфу. Трудно было это признавать, но он почти заменил ей родителя с тех пор, как штык Питта пронзил отцовское сердце. Он казался ей обаятельным – не только из-за унаследованных с рождения даров, но и благородства цели: он стремился защитить расу вервольфов.

Но чем дольше длилась ночь, тем непредсказуемей Альфа становился. Магия амулета меняла его. За последний час он поглотил нескольких своих детей, даже не заметив. Хоть он и нуждался в ее магии ради своих планов, она начала его бояться.

Однако ее новый бог остался доволен их прогрессом, а ему она подчинялась беспрекословно. Он был не таким древним как Владыка Ужаса, лишь недавно проснулся от тысячелетнего сна, но куда больше интересовался делами человеческими, чем далекие Древние, которым она служила с рождения.

Новый бог чувствовал, что пора проверить человечество на прочность. Альфа должен был стать его инструментом, а она – пророчицей. Сегодня ее девятнадцатый день рождения. Вместе с магическими принадлежностями она взяла в Коппер Лейк химозный магазинный кексик, свечу и зажигалку: все же праздник. Воткнула свечу в кексик, подожгла. Петь для себя самой было странно, но вервольфы либо прятались от Альфы, либо были им поглощены, а копатели не умели не то что петь – даже разговаривать. Она снова осталась одна.

Люсинда Худ, склонив усталую голову на холодную искусственную руку, смотрела, как за двойными окнами падает снег. До рассвета всего несколько часов. Загадав желание, она задула свечу.

* * *

Что было дальше, я не помню. Рокки уничтожил воспоминания о моем последнем бое с Николаем. Разорвал их, разбросал – мне остались только фрагменты.

Садясь за этот дневник, я уже знал, что этой части не хватает. Первое мое настоящее воспоминание после того боя – как я выхожу из вертолета на борт авианосца. Шесть бойцов первого отряда были убиты, один пропал без вести. Остальные ранены.

Медики уложили на палубу огромное тело Тревиса Аламо Сэма Хьюстона, все так же в одеяле, но промокшем от крови. Коновера и Шэрон тоже задело: Коноверу легко досталось, а Шэрон получила несколько рваных ран, и ее тут же увезли в операционную. Мы не были уверены, справится ли она. Коновер плакал у меня на плече.

Воспоминания все равно были бы мутными: я знал, что мы сражались в обличье вервольфов, что заключили перемирие, но как – понятия не имею.

ПНХ расформировали. Нам приказано было не говорить о нем и не контактировать друг с другом. Меня отправили домой. Через несколько месяцев я получил пафосное официальное письмо, гласящее, что я снова не являюсь целью ФАС, и анонимную записку о том, что Шэрон жива, – больше ничего.

Через год после возвращения, ко мне в Казадор приехал быколюд. Мои охотники его чуть не пристрелили, пока я не вмешался. Это оказался шаман. Он сказал мне, что Тревис Аламо Сэм Хьюстон заработал исключение из ФАС для быколюдов Восточного Техаса и в последнем своем письме написал, что побратался с вервольфом, приняв его в племя. Шаман принес мне подарок. Шкуру.

Я чуть не послал его, когда выяснилось, что это Тревис. Шаман объяснил: высшая честь для быколюда – всем своим телом послужить племени. Наверное, таким образом Тревис пытался сказать, что даже после смерти меня прикроет. Не приняв подарок, я жестоко оскорбил бы всех быколюдов. К тому же шаман оказался отцом Тревиса.

В письмах домой Тревис рассказывал, что ему надо еще несколько раз спасти мне жизнь, чтобы сравнять счет. Шаман объяснил, что, лишь сделав это, он сможет с чистой совестью упокоиться в быколюдском раю. Вместе мы сшили из шкуры куртку, погнув в процессе кучу иголок, а потом шаман зачаровал ее самым сильным быколюдским зельем. Эта куртка и сейчас на мне. Лучший подарок, что я получил в жизни.

О Николае я больше не слышал. Он где-то там. Выжидает. Знаю, однажды мы встретимся снова, и молюсь только, чтобы в этот раз быть сильнее и мудрее. Превзойти себя.

Николай напомнил мне, что такое настоящий вервольф. Клыки и когти не главное, не в физиологии дело. А во тьме, живущей во всех нас и вырвавшейся на свободу. Гул пробуждает внутри зло. Единственная разница между нами и другими людьми – мы неспособны сдерживать зло в себе. Нам приходится сталкиваться с ним. Преодолевать его. Во Вьетнаме я этого не смог. Чтобы сразиться с Николаем, я стал таким же, как он.

Если бы я мог исполнить любое свое желание, пожелал бы избавиться от проклятия. Я мечтаю снова стать человеком, обычным смертным. Что я тогда почувствую? Свободу? Я совсем не помню, каково это. Но даже если завтра проклятие спадет, мне все равно придется искупить грехи.

Если проклятие спадет... Этого не случится. Мечтать о несбыточном глупо и тщеславно. Вместо этого я буду просто жить, каждый день стараясь сделать хоть что-то ради искупления. Это лучшее, что я могу.

Сантьяго ошибался. Он думал, я хороший человек. Это не так. Я никогда не стану достоин этого звания. Мой отец был хорошим человеком. Сантьяго был хорошим человеком. Тревис был хорошим человеком, хоть и обиделся бы, если б я его человеком назвал. Бойцы первого отряда, сотни охотников, которых я проводил в последний путь, были хорошими людьми. Но не я. Лучшее, что я могу, – надирать задницу злу при любой возможности, пока однажды оно не победит и не убьет меня.

Тогда я смогу посмотреть Господу в глаза и сказать, что сделал все, что мог, с теми картами, которые мне раздали.

О большем вервольф и просить не может.

Глава 24

«Кадиллак» компании «Бриарвуд» застрял.

– На счет «три», – скомандовал Старк. – Раз, два, три! – Он всем весом навалился на бампер, колеса беспомощно прокрутились в снегу. – Нет! Идиот! Раскачивать надо, понял?! Раскачивать!

Райан Хорст высунулся из окна.

– Я пытаюсь, ясно?! Хватит на меня орать.

Старк выпрямился, закряхтев. Спина его убивала – он точно что-то потянул, выпрыгнув из больничного окна. Только они оторвались от зомби-вервольфов, как Хорст загнал их в канаву. Второй охотник «Бриарвуда», Линс, пытался помочь, вытащить перед машины, но дело было безнадежное – только трактором цеплять.

Они с Линсом остановились передохнуть. Старк оглянулся: монстры могли появиться в любую секунду, но из-за метели у него даже не получалось прикинуть, далеко ли они, сколько еще осталось тащить.

– Весь хромированный, как чайник, а лебедки нет?! Диски, значит, пафосные поставил, а лебедку не купил?! Издеваешься, что ли?!

Линс пожал плечами.

– Мы такого не ожидали, начальник. Ехали, считай, на сафари.

– Ни тяжелых пушек. Ни мозгов. Детский сад – штаны на лямках. – Старк огляделся. Его парка осталась в больнице, ветер задувал в швы бронекостюма. Нужно было погреться, но, если они задержатся, монстры их разорвут. Должно же тут быть что-то полезное или место, где можно спрятаться! – Поверить не могу, что я вам, идиотам, доверился!

– Эй! Смотри! – Линс указал на что-то вдалеке. Прищурившись, Старк кое-как разглядел огни.

– Кажется, это старшая школа. Я мимо нее же проезжал.

– Есть идеи получше?

У Старка лицо горело от холода. Уши явно готовы были почернеть и отвалиться. Возможно, в школе тоже собрались одни идиоты, но, по крайней мере, у них есть свет, а значит, генератор – помирать, так в тепле.

– Все лучше, чем снаружи. – Он ударил кулаком по капоту, привлекая внимание Хорста, и тут же пожалел об этом: замерзшей руке стало еще больнее. – Давай, идиот. Двинули.

Хорст глянул мрачно, но у него хватило ума вылезти из машины молча. Старк был не в настроении.

Они втроем собрались возле багажника, чтобы Старк смог оценить арсенал. У Хорста и Линса было оружие, но магазинов осталась всего пара на двоих. У Старка – табельный «глок» и бойцовский нож. Все. В подсумках лежали магазины для SCAR, полные композитных серебряных пуль на 7.62, но сам автомат стоял у стены в комнате отдыха: Старк так и забыл его, пытаясь сбежать от Бакли. Еще позорнее было другое: внедорожник, набитый топовым агентским снаряжением, пылился на больничной парковке, кишащей зомби-вервольфами.

– Прежде чем мы на свет рванем... Лишняя зимняя одежда у вас есть? – спросил Старк, стуча зубами.

– Была бы – сам бы надел, – отрезал Линс, садясь на бампер. Зажав М‑4 между колен, он натянул свитер до самого носа, сунул руки под мышки. – А с Джо что делать?

Ладонь, покрытая слизью, шлепнула о заднее стекло. В окне показалась жуткая рожа: бледная, опухшая, истекающая потом. Глаза налились кровью, из открытой пасти текла слюна. Монстр с влажным чавканьем прилип к стеклу.

– Угроза! – крикнул Старк, схватившись за пистолет.

– Нет, стой...

БАХ.

В стекле образовалась дыра, жуткая рожа исчезла.

Линс скатился с бампера.

– Сукин сын! Ты Джо пристрелил!

Старк медленно опустил «глок», наблюдая, как сползает по стеклу склизкая рука.

– Джо? – Он глянул на Хорста, но тот так и застыл с открытым ртом, шокированный. – Что за Джо?

– Это Джо Шнайдер. – Линс поднялся. – Она с нами, девушка Хорста! Черт, ты нашу секретаршу грохнул!

Старк не с первого раза смог засунуть «глок» обратно в кобуру.

– Ту, что с сексуальным голосом? – пробормотал Старк. – Я... о как. Я ее покрасивее представлял.

– Она и была покрасивее, пока ее гигантское робочучело не выблевало, – ответил Линс.

Хорст молча шагнул к «Кадиллаку», открыл багажник. Старк заглянул ему за плечо. Женщина, завернутая в одеяло, хреново выглядела и до выстрела – зомби здоровей бывают.

– В свою защиту скажу, что она вылитый монстр.

Джо Энн была еще жива, но, скорее всего, ненадолго. Пуля пробила ей плечо, и по количеству крови Старк предположил, что перебил подмышечную артерию.

– Э... черт. Прошу прощения, в общем.

Джо Энн прищурилась, ей трудно было сфокусироваться.

– Я... только хотела сказать... что мне лучше.

Линс нервно похлопал Старка по плечу.

– У нас гости.

Старк обернулся. В конце квартала на фоне белого снега двигались темные фигуры. Нежить вернулась. Бежала пока не к ним, но все могло измениться.

– Пора бежать, Хорст... Хорст?

Хорст стоял столбом, уставившись на женщину. Старк наклонился к нему, зашептал:

– Не время для розовых соплей, парень. Хочешь ее пристрелить из жалости – давай быстрей, только тихо.

Хорст покачал головой и отошел.

– Нет. Все нормально.

– Райан? – прохрипела Джо Энн.

– Ничего личного, детка, но папаша мой говорил: когда бежишь от медведя, достаточно быть не быстрее него, а быстрее твоего медленного друга.

Взгляд у него источал холод, как и метель вокруг.

Джо Энн потянулась к нему, изо всех сил вцепилась в рукав.

– Не бросай меня!

Отвернувшийся Хорст выдернул рукав из ее хватки.

– Если нам повезет, они остановятся перекусить. Все, пошли.

Старк присвистнул. Это было жестко даже по стандартам Бюро.

* * *

Эрл закрыл задвижку на стальном гробу и отступил, морщась от боли. Он чувствовал, как горит свежая рана на груди. Хизер как следует его полоснула: немного выше – и остался бы без горла. Но о ране все равно надо позаботиться, пока не стало совсем плохо. Он всегда возил с собой аптечку для своих охотников. А сам давненько ею не пользовался...

Эрл повернулся к единственному человеку, оставшемуся перед домом Альфы.

– Другие решили не глупить и смылись. А ты упертый.

– Я такого еще не видал. – Айно не просто остался – ему хватило смелости помочь уложить потерявшую сознание Хизер в ящик. – Ее дед мне жизнь спас, в штольне из-под завала вытащил. Я думал, ты ее убьешь, решил, что обязан за ней до конца присмотреть, должок ведь перед Акселем. Удивил же ты меня: не убил ее, помог. У тебя кровь хлещет, дай посмотрю.

Эрл расстегнул куртку. Хизер умудрилась достать его как раз повыше застежки, один коготь прошел через кевлар.

– Просто царапина, – соврал он.

Нечестно было винить Хизер, она же не специально. Эрл решил, что они сравняли счет: он-то ее бил по голове прикладом, пока тот не треснул. Безопаснее всего было бы застрелить, но Хизер оказалась хорошей девушкой. Пусть ее шансы победить проклятье стремились к нулю, она заслужила шанс. Сантьяго сделал бы для него то же самое. Хотя ей ой как не понравится, когда она очнется в темном стальном гробу.

Сев в пикап, Эрл включил свет, нашел аптечку и расстегнул бронекостюм. Хизер все же нанесла ему серьезную рану: прямо над ключицей лоскут кожи повис, из-под него широким кругом текла кровь.

– Черт. Неприятно.

– Царапина, значит? – пробурчал Айно.

– Широкая, но неглубокая. Убивает как раз глубина. – Эрл приставил лоскут на место, полил йодом и наложил давящую повязку. Как только выдастся минутка, надо бы зашить: заклеить не выйдет, слишком широкая. Будет трудно, угол обзора неудобный. Последний раз он себя штопал в двадцатых и немного потерял сноровку.

– Печку не включишь? – спросил Эрл, закрыв глаза и откинувшись в кресле. – И зачем вы живете в такой холодине?

– А чтоб чужие не лазили... Это раньше был тихий город.

– Подловил. – Эрл подкурил сигарету и решил перейти к делу. Тридцать секунд посидел и хватит, потом будет время кровью истекать. – Мне надо, чтобы ты расшифровал дневник, и быстро.

– Это я могу. А что с Хизер делать будем?

– Она теперь одна из них, хоть и не по своей воле. Пока она в ящике, никому вреда не причинит, но если выберется... Она уже не та девочка, которую ты знал.

– А вылечить ее можно?

Удивительно, но теперь он мог ответить: «да». Если амулет вылечил его, значит может вылечить любого. Эрл очень сильно подозревал, что с этой штуковины проклятье и началось, а раз так, она и поможет с ним покончить. Поможет не только Эрлу и Хизер – всем вервольфам в мире. Надо только заполучить ее и понять, как она работает.

Пикап тряхнуло. Сзади послышался отвратительный звук – когти скребли по металлу. Потом – яростный рык. Хизер проснулась злая, что неудивительно.

– Вылечить можно, – заявил Эрл. Его решимость вернулась. Может, он случайно и создал монстра, терроризирующего город, но эту ошибку можно исправить, проклятье – снять. – И я знаю, у кого средство.

* * *

Буря понемногу начала утихать, метель превратилась в густой снегопад. Хорста это должно было порадовать, но он думал лишь о том, что волки теперь лучше их видят. Увы, брошенная Джо Энн этих тварей не надолго замедлила. В снегу они, правда, увязали так же, как охотники, за которыми гнались, зато не уставали, а вот Хорсту казалось, что сердце сейчас разорвется.

Монстры нагоняли.

– Почти на месте! – крикнул Линс. Единственный выживший охотник «Бриарвуда» оказался самым быстрым и остановился, только обогнав их футов на двадцать. Он вскинул карабин и пару раз пальнул в преследователей. – Давайте!

Хорст хватал ртом морозный, обжигающий легкие воздух. Агенту Старку явно приходилось не легче – староват он был прыгать в горку по сугробам, – но толпа зомби-вервольфов позади послужила отличным мотиватором. Хорсту очень хотелось выстрелить Старку в ногу, чтобы отвлечь врагов еще раз, но до цели было добрых двести ярдов. Этот вариант мог подождать.

На вершине холма показался забор. Обогнав Линса, Хорст ударил по сетке, стряхивая снег. Сетка загремела. Этой ночью главе «Бриарвуда» много пришлось прыгать через заборы, так что он за секунду повесил карабин на шею, подтянулся, перелез, мягко приземлился с той стороны и побежал. Не остановился даже посмотреть, нужна ли кому-нибудь помощь, но сетка снова загремела – кто-то все же перелез. Он пробежал по узкой дорожке между бетонных трибун и оказался на длинном белом поле. Едва заметные под снегом столбики ворот на разных концах подсказывали, что поле футбольное. На дальнем конце пылал огнями спортзал. На крыше светили прожекторы – их-то они и заметили с дороги. Один из них повернулся, ослепив его, и Хорст замахал руками как сумасшедший: слишком задыхался, чтобы кричать.

«Беги, беги! Уже почти! Ты сможешь!»

В К.О.М. салаг постоянно гоняли; Хорст этого терпеть не мог, но теперь жалел, что забросил бег.

«У меня все нормально. Я справлюсь, – подумал он, но тут его снова обогнал Линс. – Черт! Да у него просто ноги длиннее!»

Сзади послышался ужасный звук. Хорсту слишком страшно было оборачиваться, но он знал, что должен. Неостановимая волна полумутировавших тел, мохнатых и голых, красно-черных, хлынула через забор. Первый монстр, приземлившись, тут же рванул вперед, скрюченный, переломанный, как жертва пожара.

Агент Старк вскинул пистолет и принялся палить в горелого. Тот поскользнулся и ударился о трибуны, но остальные даже не замедлились. Старк расстрелял по толпе всю обойму, но она как будто совсем не заметила. От такого зрелища у Хорста открылось второе дыхание, и он побежал еще быстрее.

Что-то резко зажужжало над головой. Пули! Люди на крыше тоже стреляли в монстров! Может, выиграют им хоть немного времени...

Впереди показался еще один забор, но ворота, к счастью, были открыты. Линс добежал до кирпичной стены спортзала, вот только двери не нашел – одни лишь сугробы по пояс. Окна светились слишком высоко.

– А теперь куда?!

– К фасаду! – заорал догнавший их Старк и, захлопнув ворота, в ярости отобрал у Хорста карабин. – Дай сюда, если не стреляешь! – Он вскинул карабин к плечу и принялся палить по полю. – Выкусите, рыболюды! Живым не дамся!

Хорст понятия не имел, что там за рыболюды, но монстры догоняли быстро. Линс побежал к фасаду, Хорст рванул за ним. Но едва успел ярдов пятьдесят пробежать, как увидел спину подчиненного: тот пятился, стреляя от бедра.

– Они с главного входа ломятся тоже! Назад! Назад!

– Куда – «назад»?! – отчаянно закричал Хорст, развернулся и понял, что Старк исчез. – Что? Как...

– Наверх! – крикнул Линс, схватил его за руку и потащил за собой. Оказывается, кто-то открыл окно и сбросил веревку. Старк как раз карабкался по ней, упираясь ногами в стену. Может, бегун из него был не очень, но взбирался он быстро. К тому времени, как Хорст с Линсом добежали до окон, чьи-то руки уже втащили Старка внутрь.

Веревка была их единственными шансом. Монстры лезли через забор на сколько хватало глаз, гнались за Линсом от крыльца, валили сквозь вышибленные ворота.

«Окружены!»

Хорст потянулся под куртку за FN, забыв, что Предтеча его прикарманил.

– Я без пушки!

– Лезь, – велел Линс, шагнув вперед. – Я их задержу. Давай!

Храбрость Хорста впечатляла. Он и не думал, что Лоуренс Дж. Линс на такое способен.

Монстр бросился на него – скорее вервольф, чем человек, в махровом банном халате и с розовыми бигуди в волосах. Мертвые белые глаза вперились в цель, пасть раскрылась в безмолвном реве. Линс вскинул пушку и выпустил серебряную пулю твари прямо в нос. Во вторую пришлось выпустить четыре пули, прежде чем она упала. Хорст перепрыгнул через труп, схватился за толстую нейлоновую веревку. Подбежал еще один монстр, но Линс встретил его ударом приклада в лицо – вервольф улетел в сугроб.

От ужаса и адреналина Хорст лез как проклятый. Какие-то люди внутри тянули веревку, он словно взлетал над землей.

– Давай! Давай! Нападай! – слышалось снизу между выстрелами. Потом стрельба прекратилась: у Линса кончились патроны. А потом раздался крик, но Хорсту было слишком страшно посмотреть вниз. Что-то ужасно хрустнуло, и крик превратился в бульканье.

На веревке через каждый фут повязаны были узлы – кто-то просто срезал физкультурный канат и высунул в окно.

Вот он, лидер элитного отряда охотников на монстров, и жизнь его висит на канате из спортзала, сброшенном каким-то деревенским дурачком. Вся его команда мертва. Это провал. Все будут над ним смеяться.

Монстр прыгнул. Коготь задел ботинок, Хорст взвизгнул и подтянул ноги к груди, крепко зажмурился. Он был так напуган, но так рад, что выжил! Слезы текли, замерзали у него на щеках.

Теперь он знал, что чувствовала та девочка.

Он сделал то, что должен был. Застрял на складе с партией товара да гулем, сожравшим почти всех. И дочкой одного из мулов – девочкой лет восьми, даже не говорившей по-английски. Гуля надо было выманить, и он сделал самую логичную вещь – использовал приманку. На ломаном испанском он соврал, что сейчас обвяжет ее веревкой и спустит в безопасное место. Она была в ужасе, но радовалась, что спасется. Радовалась... сначала. Потом он дождался монстра и прикончил его.

Вот почему его выгнали. Но кто такие К.О.М., чтобы его судить?!

Из окна дохнуло теплом. Рука схватила его за куртку, потянула.

– О, спасибо! Спасибо! Спасибо!

– Привет, босс.

Хорст открыл глаза. Сморгнул слезы.

– Ты же умер.

Локо медленно кивнул туго забинтованной башкой. На толстой белой повязке алело красное пятно, как раз там, где прошла пуля Хорста.

– Не совсем.

Сердце билось так отчаянно, что трудно было говорить.

– Я же выстрелил...

– Ну, не везет тебе сегодня. Пуля мне черепушку поцарапала. Вторая через сало навылет прошла. Болит как сволочь, но ничего важного не задето. Эти милые люди меня подлатали. Нашли там, где ты меня оставил умирать.

Ткань Хорстовой куртки треснула: Локо подтащил его нос к носу. Хорст уставился в его темные глаза – один стеклянный, второй же полный злобы – и впервые осознал, что сильно недооценивал некоторых своих подчиненных.

– Хочешь что-то сказать?

Внизу, в двадцати футах, монстры дрались за мертвого Линса, воя и щелкая друг на друга клыками.

– Прости... – пискнул Хорст.

– Мистер Лококо, выжившие есть? – спросил изнутри женский голос.

Локо обернулся.

– Нет, миссис Рэндалл! Они не успели.

– Подожди... – только и успел сказать Хорст, полетев вниз.

Сугроб смягчил падение. Он приземлился на спину, да так и остался лежать в снежном облаке, слишком боясь вздохнуть, слишком боясь оглядеться. Отовсюду доносилось чавканье, звук разрываемой плоти.

«Я умер».

Он медленно открыл глаза. Монстры окружили его. Холодные – из клыкастых пастей не вырывалось ни облачка пара. Молочно-белые глаза изучали его: что это вдруг плюхнулось им на головы? Линс лежал неподалеку, ему оторвали нижнюю челюсть и ухо. Он вдруг открыл глаза: белые, мертвые.

Хорст не хотел закончить вот так. Карабин Линса валялся рядом, надо просто удержать его, чтобы прострелить себе башку. Он осторожно потянулся к нему, подтащил дуло под подбородок...

Кто-то наступил на карабин, прижимая его к земле. Взгляд Хорста медленно заскользил снизу вверх по знакомой фигуре в рваном, заляпанном кровью одеяле, фигуре с липким от капающей слизи лицом и мертвыми глазами зомби-вервольфа. Фигуре, когда-то бывшей секретаршей «Бриарвуда» Джо Энн Шнайдер.

– Гребаная карма... – успел выговорить Хорст, прежде чем Джо Энн наклонилась, даря ему последний поцелуй.

Глава 25

Пикап К.О.М. остановился у самой парковки старшей школы Коппер Лейк. Хизер начала плакать. Звук был жуткий, Эрл совершенно точно не слышал его от вервольфов раньше. Что-то было не так. Он оставил свет Айно, чтобы тот мог читать дневник Акселя Керконена, но, затормозив, выключил, пытаясь разглядеть, что творится снаружи.

– Эй! Я дошел до того, как Аксель у Бабы-яги достал волшебные слова... – Айно поднял голову. Вспышки на крыше значили, что стрелки Нэнси Рэндалл палят как проклятые. Их прожекторы метались туда-сюда, высвечивая сотни силуэтов, бегущих вдоль забора. Айно прищурился. – Что за черт... Это что, все вервольфы?

– Не может быть. Слишком много. Они не могли так быстро обратить целую толпу.

Снег успокоился, можно было смотреть вдаль, так что Эрл взял с приборки бинокль и вышел из пикапа.

От того, что он увидел, у него сперло дыхание. Одни твари были больше похожи на вервольфов, чем другие, но никто не превратился полностью. Они все словно зависли в середине трансформации. Движения у них были дерганные, много ран, много отсутствующих конечностей. Опыт говорил ему, что это какая-то нежить. Десятки монстров навалились на вход в спортзал яростной кучей-малой. Если они ворвутся... Эрл запрыгнул обратно в пикап.

– Думаю, это волколаки, о которых все говорят. – Он передал бинокль Айно. – Я должен их остановить, пока не прорвались.

– И что делать будешь?

Бежать на них с пушкой наперевес благородно, но бесполезно. Взрывчатка может повредить спортзал и открыть пролом оставшимся монстрам.

– Не знаю, – с досадой ответил Эрл. – Я всего лишь человек.

– Как и мои ребята внутри, приятель. Давай придумывай что-нибудь, и побыстрее.

Способностей и уязвимостей волколаков никто не знал. Существовала нежить тупая как брокколи, например зомби, а вот личи или вампиры даже после смерти сохраняли интеллект. Некоторые обладали особыми способностями, как парализующие жертву умертвия, или убивающие воем банши, или калечащие одним взглядом ночницы. Одних легко упокоить, другие – ходячие танки...

Танк! Вот что бы сейчас пригодилось! Монстров собрались плотной толпой, но места для маневра большой давящей штуки много. Ко входу в спортзал вело что-то вроде коридорчика, тварям из такого не выскочить.

– У вас тут где-то оружейная нацгвардии должна быть. Там танк не завалялся?

– Нет. На кой черт нам танк? Это самая дурацкая... – Айно медленно опустил бинокль. – Подожди. Я понял. Так. Поехали! Чего ждешь?! Гони! Тут полквартала. Займем у округа шнекороторную снегочистку!

Эрл не знал, что такое шнекороторная снегочистка. Он был из Алабамы, где практически не было техники с приставкой «снего-», но понадеялся, что это что-то хорошее.

* * *

В спортивном зале царил ад. Каждый метр был буквально забит людьми – негде даже сесть. Здесь собралась бóльшая часть выживших. У дальней стены группа женщин спускала плачущих детей в какой-то подвал. От окон и с крыши слышалось постоянное эхо выстрелов, но его заглушала нервная болтовня, ругательства и горячие молитвы.

Сначала специальный агент Дуг Старк подумал, что скрыть такое событие будет очень сложно, но, услышав, как трещат баррикады перед спортивным залом, осознал, что все умрут прямо здесь. Так что не до сокрытия.

По крайней мере, в зале было тепло. Даже жарко – после гонки со смертью. И душно: слишком уж много набилось народу. Старк внимательнее оглядел толпу. Учитывая, как быстро обратился Мошер, даже если одно из этих существ сюда проберется, то сможет все превратить в кровавую баню.

Он кое-как спустился по лестнице, несколько минут не мог отдышаться. Этот снежный спринт у него несколько лет жизни забрал! Хорст и Линс подняться не успели, значит «Бриарвуду» конец, никто ему за это задание доли с выплаты ФАС под столом не передаст! Старк мысленно отвесил себе подзатыльник. Если б только он следовал правилам и привел с собой отряд, ничего бы не случилось. Все это была... его вина. Старк замер. Он не привык ни в чем себя винить.

Он пошел через толпу, пытаясь оценить ситуацию. Маленькая девочка показала на него, потом на что-то наверху, за его спиной, и захихикала. Обернувшись, Старк увидел флаг с эмблемой школьной команды – мультяшным бульдогом, здоровенным, щекастым и хмурым. И удивительно на него похожим.

– А и правда, – сказал он девочке.

– А ты еще кто? – спросила, выйдя ему наперерез, высокая женщина в парке и указала на бронекостюм. Старк достал настоящее удостоверение личности: притворяться было бесполезно.

– Правительственный агент. Я здесь, чтобы вам помочь. Агент Старк, Бюро контроля за монстрами Департамента внутренней безопасности. Кто здесь главный?

Она вздохнула с облегчением.

– Я. Но если вы привели морпехов, с радостью вам уступлю. Нэнси Рэндалл, Совет округа Коппер.

– Я один. Морпеху, который со мной был, отгрызли лицо.

– Подмога придет? – В ее глазах зажглась искорка надежды. Старк эту искорку безжалостно растоптал.

– Сомневаюсь. Я должен выйти на связь в восемь часов утра. Если этого не случится, меня будут искать.

Нэнси глянула на часы.

– До восьми еще уйма времени!

А скорее всего, и не до восьми. Да, все агенты на задании должны звонить и подтверждать статус, но если он не выйдет на связь, кавалерию за ним не пошлют. Скорее всего, отправят кого-нибудь проверить, что стряслось, но ближайшие агенты в нескольких часах езды.

– Доложите обстановку.

Искорка надежды потухла, Нэнси вздохнула. Ночка у этой женщины выдалась долгая. Она указала на дверь.

– Нам конец. Вопрос – как долго мы продержимся.

Трибуны в спешке разломали, досками и обломками забаррикадировали входные двери. Куча получилась внушительная, но монстры раз за разом кидались на нее. В щели то и дело просовывались когтистые лапы, защитники рубили их топорами, били лопатами и молотками. Из каждого окна торчало по стрелку. К счастью, на уровне пола окон не было. В окошко над дверью бросили коктейль Молотова. Тени стрелков заплясали на потолке, но огонь остановил тварей всего на пару секунд.

Старк видел, сколько их там, – скорее всего, большинство местных было обращено, к тому же зомби оказались на удивление крепкие. Он всаживал им пули в лоб без особого эффекта.

– Да. Вам конец.

Терпение Нэнси иссякло.

– Вот это вы помогли! Не зря налоги плачу. – Она топнула с досады. – У нас кончаются патроны, они этих монстров не убивают, только замедляют. Огонь их сдерживает где-то на минуту, но бензин у нас остался только в генераторе. Из больницы новостей нет.

– Там все мертвы. Я как раз оттуда, – сказал Старк.

– В общем, когда патроны кончатся, они ворвутся. Все, что мы можем, – спрятать детей в бомбоубежище и надеяться, что через большую стальную дверь этим тварям не пробиться.

– Бомбоубежище? – оживился Старк. Если тут есть бомбоубежище, то, может, он и до прибытия кавалерии доживет! И вообще, когда Бюро узнает, что тут творится, им проще будет этот городок разбомбить. Убежище – как раз то, что надо.

– Всем в нем места не хватит, – пояснила Нэнси. – Мы сможем защитить только детей. И то не всех. Мне тут со злыми родителями старших школьников разбираться приходится.

– Да, конечно, – согласился Старк, не слушая. Это все личные проблемы. Его задача – попасть в убежище. Должен ведь остаться кто-то сведущий, чтобы написать отчет. Но чем раньше ворвутся монстры, тем больше времени будут ломать дверь в убежище до прихода Бюро. Значит, нужно держать их на улице как можно дольше, а для этого – организовать идеальную оборону. – Ладно, миссис Рандом, послушайте меня.

– Рэндалл, – поправила она.

– Неважно. Теперь я командую парадом. Видите баррикаду? Это моя баррикада. Видите фермеров с ружьями? Это мои фермеры. – Он сложил мощные руки на груди, медленно кивнул, оглядывая свое королевство. – Держитесь меня, и прорвемся.

На баррикаде кого-то полоснули когтем, бедолага закричал.

– Чтоб тебя! Всему вас учить надо! – крикнул ему в ответ Старк и умчался осматривать баррикады.

Нэнси молча смотрела ему вслед. К ней подошел Филип, директор школы.

– Мне сказали, тут люди из правительства! – радостно воскликнул он. – Мы спасены!

– «Спасены» – слишком оптимистично сказано, – пробормотала она.

Старк добрался до баррикад. Неприятно было признавать, но юперы неплохо справились, принимая во внимание проблемы с логистикой. Однако монстры грозились вот-вот пробиться внутрь. Старк выглянул в щель. Среди леса размахивающих лап в задних рядах молчаливой стаи высилось знакомое существо – вервольф, но обгорелый, как головешка.

– Снова мы встретились, помощник шерифа Бакли, – сказал Старк. – Всю ночь ты мне жить не даешь. Ну давай, подходи, шкварка!

Но Бакли и несколько тварей рядом с ним вдруг замерли и одновременно подняли головы, словно услышали что-то. Не издав ни звука, четверо отделились от стаи и убежали прочь. Старк понятия не имел, куда они, но чем меньше монстров, тем лучше, так?

* * *

– Когда штольня обвалилась, я стал на округ работать, – объяснил Айно, сняв амбарный замок. Эрл поспешно поднял здоровенную дверь мастерской. Он старался не шуметь, но дверь поехала вверх автоматически, отчаянно дребезжа. Эрл поморщился, быстро оглядел казенную стоянку округа. Несколько школьных автобусов, снегоочистители, тракторы, между ними – никакого движения.

Айно на шум не обратил внимания.

– Работал на полставки, но на этих штуковинах успел покататься. Тут она стоит, как раз готовая к буре – дороги там расчищать. К счастью для нас, у нее предохранители на шнеках сломались, то есть, если лезвия на что-то твердое наткнутся, то не остановятся автоматически. Для нашего дела только лучше. – Он осветил фонариком самую здоровенную оранжевую махину в гараже.

– Это трактор, – заметил Эрл. Он не так уж много знал о сельскохозяйственном оборудовании, но выглядела эта штука как большой яркий трактор.

Айно фыркнул.

– Чего? Какой это тебе трактор, парень? Это новейшая, лучшая, на заказ сделанная шнекороторная снегочистка! Ну, снегоочиститель! Шнекороторный! – Эрл пожал плечами. – Не знаешь? Ну да, у вас же таких не бывает. – Невысокий старичок подошел к гигантскому, оплетенному цепью колесу. – Две тысячи лошадиных сил. Через что угодно пройдет! В этих краях снег сырой и тяжелый, тут нужна мощь.

– А почему бы монстрам просто не залезть к нам в эту маленькую стеклянную кабину?

– Ну так ты поработаешь своими крутыми пулеметами, чтоб не залезли. – Айно подошел к машине спереди и сдернул синий брезент. – А я ублюдков вот чем угощу!

Эрл присвистнул, увидев стену лезвий. Три здоровенных стальных шнека – на острых кромках прямо свет играет. В огромном ковше, куда маленькая машина поместиться может, – лезвия.

– Тонну снега в час перекидывает, а без предохранителей я ею бревна пилить могу! – Айно осветил фонариком лезвия. – Вервольфов сгребаем сюда... – Луч фонарика пополз вверх по трубе в два фута шириной. – А отсюда они выходят. Уже фаршем.

– То есть твое секретное оружие – снегоуборщик.

– Самый здоровый, – уточнил Айно. – Самый, мать его, здоровенный снегоуборщик в мире.

– Я надеялся на какую-нибудь бронемашину, но времени нет, других идей тоже. Ну, мой финский друг, заводи свою таратайку, а я пока заберу оружие из пикапа. Давай спасать твой город.

Айно маньячно ухмыльнулся ему и взялся за работу.

Эрл выбежал на стоянку, опустил борт пикапа. Раздался удар: Хизер попыталась вырваться из ящика, но тяжелая задвижка даже не дернулась. Эрл знал: ни одному вервольфу не вырваться, если только ему не откроют снаружи. Придется ждать, пока сработает автоматический замок.

– Прости, Хизер, потом меня поблагодаришь. – Он похлопал по ящику и принялся выгружать все необходимое.

Со снайперкой в кабине не развернуться, так что свой «Винчестер Магнум» трехсотого калибра он оставил в багажнике, убедился, что револьверы на месте, и мунклипов до черта. Подсумки на груди набил магазинами для «Томпсона». Еще неплохо было бы взять пятидесятипатронных магазинов. Майло их переделал, чтобы подходили к старым армейским «Томпсонам». А раз он все равно поедет, а не пойдет пешком... Он перекинул «Томпсон» на спину и обеими руками вытащил самую большую нейлоновую сумку.

«Карл Густав» будет как раз кстати, если явятся те ненормальные существа, воняющие Древними, или Альфа. Может, амулет и давал бессмертие, но наверняка никто еще не пробовал стрелять в его обладателя 84‑миллиметровыми боеприпасами из безоткатного орудия. Эрл давненько был в этом бизнесе, и знал: бессмертие – штука относительная.

Хизер печально заскулила в ящике.

– Знаю, знаю. Сначала достану тебе амулет и только потом взорву ублюдка. Обещаю.

Эрл закряхтел, взгромождая здоровенную сумку на плечо. Раньше он даже не замечал, сколько весит хорошая пушка, а вот став человеком, почувствовал, как тяжело их таскать. Он чуть не оставил старую «Мосинку» Акселя Керконена, но решил все же забрать. Что-то особенное было в этих странных серебряных пулях, чувствовалась связь с дневником. Винтовка еще может пригодиться. Раз Аксель с ней однажды победил Кощея, глупо будет ее бросить. Что еще... Раз есть подсумки для ручных гранат, надо их набить.

В гараже взревел мотор снегочистки, рыгнул дизельным дымом. Хизер завыла, заметалась в ящике.

– Тише. Все будет в порядке. Я вернусь... Наверное.

Снова тот же звук. Знакомый. Эрл больше не ощущал своих инстинктов: в человеке они зарыты слишком глубоко. Потом она зарычала, так тихо и угрожающе, что он едва ее расслышал за ревом трактора.

Хизер пыталась ему что-то сказать. Пыталась предупредить.

Эрл вовремя обернулся. Успел пригнуться – когти волколака вспороли воздух там, где только что была его голова. Он отступил назад, уходя от следующего удара, вскинул винтовку. Когти вырвали кусок дерева из приклада. Пришлось отступать, быстро, стараясь не путаться в ногах.

Этот волколак был молодым человеком, одетым так, будто его убили в постели. На груди и шее зияли раны от укусов. Выглядело так, словно он ожил, почти перекинулся в вервольфа, но застрял посередине, превратившись в странное, неловкое существо: одна рука оканчивалась когтистой лапой, другая осталась обычной, конечности – неуклюжие, изломанные, и лишь поэтому он до сих пор не разорвал Эрла.

Странное существо ударило снова, выбило из рук винтовку – та улетела во тьму. Не дожидаясь следующей атаки, Эрл выхватил оба револьвера.

Два выстрела грохнули одновременно, пыхнуло из стволов пламя. Волколак попятился, получив одну пулю в голую грудь, а вторую в лицо, но не упал. Вытянув руку, Эрл сунул дуло существу прямо в глазницу, глубоко вдавливая белый глаз, и выстрелил. От взорвавшихся при выстреле газов второй глаз тоже разнесло потоком белой слизи. Волколак пошатался секунду и рухнул в снег.

– Крепкие ублюдки, – заметил Эрл, будто кто-то мог его услышать за ревом трактора, на всех парах вырвавшегося из гаража. Его так тянуло на одну сторону, что он снес край стены ковшом. Эрлу пришлось отскочить, чтобы и его не снесло. Двигатель, не привыкший так газовать, рычал, шнеки завертелись с утробным металлическим скрежетом. Эрл не мог понять, что задумал Айно, но потом разглядел: старика отвлекали двое волколаков, пытавшихся пробиться в кабину. Эрл не слышал, что там старик орет, но и так понятно было: материт монстров, пытающихся его сожрать.

Сбросив с плеча тяжеленный «Карл Густав», Эрл сунул пустые револьверы обратно в кобуры и побежал за трактором. Тот как раз кружил по двору, всасывая снег между шнеков и выплевывая в небо мощной дугой. Эрл дернул ремень «Томпсона», схватился за пушку двумя руками.

Снегочистка врезалась в желтый бок школьного автобуса так, что оттолкнула его на несколько футов. Лезвия разодрали металл, пуская снопы искр. Волколак пробил кулаком окно, и трактор мотнуло вправо: Айно бросился на пол, уворачиваясь от когтей. Тварь снова и снова кидалась на стекло. Пара секунд – и Айно конец.

Эрл приставил «Томпсон» к плечу, аккуратно прицелился. Кровь брызнула из дырки в волколачьем боку, осела розовым туманом в свете фар. Монстр упал, разжав хватку, и неприятно хрустнул под задними колесами. За трактором по снегу потянулась красная полоса.

Еще один. Но он пробивался с противоположной стороны – не прицелиться. Айно больше не крутил руль, снегочистка сама развернулась обратно к мастерской, раздирая и царапая казенный транспорт. Эрл бежал за ним, пытаясь поймать момент для выстрела, и понял, что махина идет по дуге прямо на его пикап.

– Нет! – Край ковша вошел четко в «Форд», корежа его стеной лезвий. – Только не пикап!

Но снегочистка легко подбросила машину – та ударилась о гараж, со скрипом сползла и рухнула набок.

– Сука! Да чтоб тебя!

Край ковша вцепился в стену гаража, трактор резко остановился, и второй волколак улетел в снег. Эрл на бегу открыл огонь. Тварь даже подняться не успела – ей едва не снесло голову очередью серебряных пуль. Предтеча замер, для верности всадив монстру в череп еще пять-шесть.

– Я же любил этот пикап!

Трактор остановился, но мотор все еще работал. Пикап смяло в блин. В кабине снегочистки – никакого движения.

– Айно, ты в по...

Третьего волколака он заметил слишком поздно – тот врубился в него плечом, повалив на пол. Удар был такой сильный, что даже снег не смягчил падения – Эрл влетел в твердый асфальт.

Монстр тут же бросился на него, оскалив клыки. Эрл вскинул руку, и когти ударили в рукав из шкуры минотавра, едва не раздробив кость. Вторая рука уткнула «Томпсон» волколаку в пузо и набила его пулями сорок пятого калибра. Волколак оттолкнул дуло, откатился.

Кое-как встав на ноги, Эрл попытался поднять «Томпсон», но монстр, вернувшись, бросился снова, когти не смогли пробить куртку, однако удар отшвырнул Эрла назад.

Монстр унесся куда-то. Дезориентированный, Эрл попытался отследить цель. Этот был быстрее других...

«Вон он!»

Тень, возвращаясь, метнулась среди других теней. Этот волколак отличался от остальных не только скоростью: больше вервольф, чем человек. Его кожа сгорела в угли, потрескалась. Сквозь трещины виднелось красное от загустевшей крови мясо. Тварь Эрл тут же узнал: уже убил ее один раз.

Бакли бросился на него. Эрл выстрелил от бедра, пробил волколаку лапы, но тот, падая, все равно успел вцепиться в него, утаскивая за собой, впился клыками в плечо, мотнул башкой. От невыносимой боли Эрл заорал, но клыки все равно не смогли распороть куртку.

«Это был еще раз, Тревис».

«Томпсон» оказался зажат между ними, поэтому Эрл выхватил охотничий нож и бил, бил Бакли между ребер, пока тот пытался разорвать его клыками.

Поняв, что не сможет ухватиться, волколак разжал челюсти и отпрыгнул. Эрл кое-как поднялся. Матч-реванш, значит... Только в этот раз Бакли был сильнее. Он глянул на новые дырки в теле, на Эрла, сообразил, что жертва не такая уж беспомощная, и пошел в обход по дуге.

Эрл выставил нож, защищаясь. «Томпсон» болтался на груди, пустой. Перезаряжаться времени не было.

– Эй, Бакли! – крикнул Эрл, чтобы его слышно было сквозь лязг шнеков. Изо рта вырывались облачка пара. – Сколько тебя еще убивать, чтобы ты сдох наконец?!

Бакли прыгнул, широко раскинув лапы, но Эрл успел отступить. Охотничий нож рассек бицепс до кости – волколак даже не почувствовал. Его отнесло в сторону, он тут же развернулся и кинулся опять.

Но все-таки достал. Эрл моргнул, почувствовав, как обожгло вдруг вспоротую когтем щеку. По лицу потекла кровь.

– Это все, на что ты способен?! – Эрл стер кровь, отошел так, чтобы лезвия снегочистки оказались прямо за спиной. Они были близко, он чувствовал от них ветерок. Волколаки, конечно, крепкие, но вроде не такие уж умные. – Меня монстры покруче убить не смогли, пацан! Давай, нападай!

Бакли напал. Эрл отскочил, надеясь подманить его ближе к лезвиям, но тварь разгадала маневр и успела перестроиться. Тяжелая лапа ударила Эрла в грудь, и оба свалились на землю. Эрл приложился головой о край ковша и рухнул лицом вниз.

Это его едва не вырубило. Он чувствовал, как все плывет, лежал всего в футе от крутящихся шнеков трактора, стоявшего на месте лишь потому, что стена мешала. Застонав, Эрл перекатился на спину. Оживший труп помощника шерифа Джо Бакли стоял над ним. Из шеи Бакли торчал охотничий нож, кровь из раны стекала по растрескавшейся груди и капала прямо на Эрла.

Когтистая лапа ухватила нож за рукоять, дернула, швырнула в снег. Кровь все так же медленно струилась, не останавливаясь. Бакли наклонил голову к плечу, блестя глазами. В этот раз точно вцепится в незащищенное место, и тогда – конец. Но Эрл был готов. По крайней мере, сможет схватить волколака, пока тот будет его жрать, и вместе с ним броситься на лезвия.

– Никто еще не пытался меня сожрать безнаказанно.

Краем глаза Эрл заметил движение. Сложно было сосредоточиться на чем-то, кроме блестящих клыков, но он увидел, что стальная крышка «гроба» валяется, выбитая, на обломках пикапа.

Эрл никогда еще не видал рыжего вервольфа.

Бакли не понял, что за ним кто-то есть, пока не стало слишком поздно. Когти мелькнули справа, слева, разрывая спину Бакли. Он развернулся, и Хизер ударила снова, крест-накрест разрывая его плоть, его ребра. Он вскинул лапу, но Хизер легко отбила атаку. Попытался поднять вторую – она начисто оторвала ее ниже локтя и выкинула в темноту.

Волколаку не сравниться с настоящим вервольфом.

Еще удар – и кровь веером разлетелась по парковке. Бакли упал, но Хизер этого было мало: она рассекла его горло до самых позвонков, сунула ладонь внутрь и, ухватившись за хребет, как за ручку, швырнула волколака на крутящиеся лезвия. Бакли просто-напросто разорвало. Секунду назад он еще стоял здесь – и вдруг превратился в фарш, а потом и вовсе вылетел в трубу облаком кровавой измороси.

Вервольф стоял, тяжело дыша, темно-рыжая шкура выделялась на фоне снега. Хизер, больше ничем не похожая на человека, обернулась к Эрлу и оскалила клыки.

Эрл потянулся за ружьем.

Она без усилий поймала его когтистой лапой за запястье, придавила, чтобы не смог поднять вторую руку. Клыки замерли в паре дюймов от его шеи. Поймала его. Эрл вздохнул.

– Лучше умереть от твоих рук, чем от какой-то грязной нежити.

Она ткнулась носом в его окровавленную щеку, обнюхивая, пытаясь почуять запах страха, запах жертвы.

Но Эрл Предтеча страха не чувствовал – только смирение. Он закрыл глаза, ожидая смерти. Бесполезно уговаривать, бесполезно просить. Он погибнет, но, может, хоть что-то хорошее его смерть принесет. Умереть человеком, свободным от проклятия... О таком он и не мечтал.

Оставалось надеяться, что она справится лучше. Он заговорил, так четко, как мог:

– Хизер, слушай. Может, ты вспомнишь потом мои слова. Неважно, что будет. Ты сможешь победить проклятье, я знаю. У меня в кармане дневник. Хочу, чтобы ты его забрала. Там все, что я узнал. Может, он тебе пригодится. Если вспомнишь, когда придешь в себя, вернись, забери его с моего трупа.

Ее горячее дыхание обожгло его шею. Жесткая шерсть царапала кожу. Скоро все закончится.

Она оскалилась, клыки коснулись шеи...

А потом мокрый язык лизнул его в щеку.

Ничего не понимая, Эрл приоткрыл глаза. Хизер отступила, зарычала. Ее радужка сияла золотом, как у всех вервольфов, но во взгляде читалось нечто иное. Такое, чего он не видел ни у кого из сородичей.

Разум.

– Чтоб меня... – Он готов был поклясться, что жуткая волчица кивнула. Хизер отступила еще на пару шагов, вскинула голову и победно завыла. Она наконец уничтожила Бакли, имела право.

– Эрл, осторожно! – крикнул Айно.

Обернувшись, Эрл увидел, что тот целится из старой финской винтовки.

– Стой! – крикнул Эрл, но поздно. Айно выстрелил. – Нет!

Хизер удивленно посмотрела на него и как будто подала плечами. А потом убежала с парковки, перескочила через забор, словно не заметив его, и исчезла за стеной снегопада.

Айно ее не застрелил? Эрл перекатился на живот. Тогда что... О.

Целью оказался первый волколак, которому Эрл прострелил глаз. Он снова ожил, но за шумом трактора его не слышно было. Судя по тому, что с ним сделали странные серебряные пули, начинены они были какой-то магией. Верхнюю половину торса просто размазало по стене мастерской на десять футов во все стороны.

Эрл поднялся. Голова болела, но валяться перед лязгающими ножами было как-то тревожно.

– Я думал, ты целил в Хизер.

– Зачем? Она вроде смирная была. Видал, как бахнуло? – Айно похромал к нему. – Voi kyrpa! Разорвало ублюдка!

Эрл, шатаясь, побрел ему навстречу.

– Красиво. Дай-ка мне эту винтовку. Надо город спасать.

Глава 26

Кровь на ковре. Он уставился на загустевшую лужицу между ступнями и понял, что она, наверное, натекла из его черепа. Боль поутихла, но смутное воспоминание о том, как голова разлетается на части, осталось. Во рту, между зубами, перекатывалось что-то твердое и хрустящее. Он неуклюже сплюнул в ладонь свинец и осколки костей.

Что случилось?

Полностью придя в себя, Николай огляделся, оценивая ситуацию. Они сидели на диване в гостиной Альфы. Предтеча исчез. Нюх подсказывал, что в доме пусто, остался лишь запах Альфы и неестественная вонь просмоленного скелета. Он помнил, как спустил курок, помнил вспышку, а потом – ничего.

Почему мы не умерли? Зачем ты нас застрелил?! Идиот!

– Теперь ты знаешь, что я говорил всерьез. Больше не сомневайся. – Это заткнуло Зверя. Николай чувствовал его страх. – Склонись. Ты видел, что будет, если не подчинишься мне.

Но почему они выжили? Он сыграл в игру Предтечи и проиграл. Николай обнюхал то, что осталось от пули. Только свинец. Никакого серебра.

Но ты думал... Ты бы нас убил...

– А ты лгал мне. Манипулировал. Пытался обмануть. Больше я такого не потерплю.

У него не сразу получилось встать: он был слишком слаб от голода. Тело, пытаясь восстановиться, сожгло все запасы. В кармане испорченной рубашки нашелся сложенный листок бумаги, явно вырванный из какой-то записной книжечки. Глаза болели, в темноте едва удалось различить почерк.

«Николай,

Это была разрушающаяся свинцовая пуля. Противная штука, регенерировать после нее долго приходится, но ты выживешь. Я должен был знать, что ты говоришь правду. Ничего личного. Пожалуй, я теперь лучше тебя понимаю. И я впечатлен. Это могло быть серебро, но ты все равно спустил курок. Теперь у тебя два пути: если передумал, уходи. Но если ты человек слова, помоги найти Альфу и убить. Помоги спасти этот городок. Это не их война. Их в это втянули из-за нас, оборотней. Помоги мне все исправить. В любом случае соболезную насчет твоей жены. Клянусь, что не имею никакого отношения к ее убийству. Он заманил сюда нас обоих. Он должен за это заплатить. Его нужно остановить».

Предтеча оказал ему нежданную милость. Попытка заткнуть тварь должна была убить обоих. «Вал» так и лежал на полу, в кухне осталась еда. Регенерировать достаточно, чтобы выйти на охоту, будет несложно.

А теперь что будем делать?

Зверь покорно просил указаний. Не орал, не приказывал. Николай не привык такому тону.

– Я победил, – прошептал он. Николай умолял Предтечу помочь, но это его собственная храбрость дала перехватить контроль. Предтеча остался трикстером, хоть и не был больше королем вервольфов. Но Николай и не нуждался больше в хозяине. Предтеча оказался и вполовину не так умен, как о себе думал. Николай показал Зверю, кто тут хозяин. А Предтеча теперь – досадное бельмо на глазу.

– Мы пришли отомстить. И мы отомстим за Лайлу. Найдем Альфу и уничтожим.

А наш заклятый враг?

– Сперва расплата. Потом сведем старые счеты.

* * *

Снегочистка казалась неповоротливой, но мчалась быстро – до школьной территории они доехали за три минуты. Айно остановил трактор, чтобы Эрлу удобнее было осмотреть местность.

– Как думаешь, услышали они, что мы едем?! – прокричал он с соседнего сиденья сквозь грохот мотора.

В кабине было тесно из-за оружия, так что Эрлу, чтобы поместиться, пришлось выбить боковые окна – так он и сидел, свесив ногу над колесом, чуть ли не насмерть замерзая на ветру.

– Они же мертвые, а не глухие. – Эрл опустил бинокль. Некоторые волколаки уже бежали на перехват, но большинство все еще пробивалось в спортзал. – Вон они! Давай к главному входу, их там толпа.

Айно отжал сцепление, и трактор пополз вперед. Защитные очки, прихваченные из мастерской, точно должны были пригодиться: работенка предстояла грязная.

– Если увидишь кого-то знакомого, помни: это уже не человек. Газуй, не глядя в лицо.

– Ну... – Айно переключил передачу. – Да мне тут особо и не нравился никто. А уж когда они меня сожрать пытаются...

Они собирались личным блендером дьявола наделать из нежити смузи, но Айно пока на потенциального пациента «Эпплтона» или другой психушки не был похож.

Эрл сел на самый край, чтобы дальше высунуться из окна. Несколько волколаков неслись прямо на трактор. Штраф за превышение скорости, даже возле школы, им не грозил, но ехали они достаточно быстро, чтобы волколак успел залезть на машину. Работа Эрла – отслеживать это.

Пятидесятизарядный магазин сделал «Томпсон» тяжеловеснее, зато сорок пятый калибр быстренько отправил первых волколаков в сугроб.

– Запускай! – скомандовал он, засунувшись обратно в кабину.

Айно потянул рычаг, шнеки снова закрутились со зловещим скрежетом. За несколько секунд скрежет превратился в рев. Первый подстреленный волколак встал и тут же намотался на лезвия, исчезая внутри машины. Второго разорвало на куски и разбросало по округе.

– Офигеть! – крикнул Эрл, когда отрезанная нога вылетела из ковша и ударилась в стекло. – Даже Майло оценил бы!

Айно только сплюнул на пол и включил дворникам вторую скорость. Эрл, высунувшись, продолжил стрелять во все, что двигалось.

На них поперла новая волна. Эрл гасил их пачками, пока затвор не встал на задержку. Отработанными движениями он выдернул тяжелый магазин и вставил новый. Возиться пришлось подольше, чем с пистолетными, и к тому времени, как он закончил, вокруг все уже кишело тварями. Айно выкрутил руль, ловя очередного волколака в ковш.

– Езжай на толпу! – крикнул Эрл, выдергивая чеку осколочной гранаты. – Я добью отставших!

Он выкинул гранату в противоположное окно. Через несколько секунд она сдетонировала, разрывая волколаков фрагментами серебряной проволоки.

Они ехали слишком медленно. Сообразив, что происходит, твари убегали от ковша и лезли с боков. Эрл снова открыл огонь: разносил одну цель, отвлекая остальных, потом тут же переключался на другую. Второй магазин закончился слишком быстро, он бросил еще гранату, но прежде, чем она взорвалась, пришлось выхватить револьвер и пристрелить волколака, карабкавшегося на трактор сзади.

– А быстрее едет?!

Айно снова переключил передачу. Выхлопная труба выплюнула облако черного дыма, Эрл вставил новый магазин – и вовремя: волколак уже лез на кабину между колес. Эрл едва успел взвести курок – монстр уже был на капоте. Пришлось стрелять через кабину. Лобовое стекло пошло трещинами, волколак улетел обратно.

– Я теперь не вижу ни хрена! – прокричал Айно.

Эрл выбил остатки лобового стекла прикладом.

– Лучше?!

– Гораздо! Спасибо!

Их окружили. Те твари, что пострадали сильнее остальных, намотались на шнеки или колеса, но многие были быстрыми, как вервольфы, – серьезная проблема! Двоих Эрл скосил из «Томпсона», в лезущего по лесенке разрядил револьвер, отсек охотничьим ножом лапу, сунувшуюся сзади в окно, но волколаки все наседали.

С «Томпсоном» в одной руке и ножом в другой он метался от окна к окну среди тянущихся когтистых лап и лезущих тел, стреляя и перезаряжаясь на боевом автопилоте. Айно, пустив снегочистку прямым курсом к дверям, схватил дробовик Хизер и тоже принялся отстреливаться. Они были все равно что плот в море монстров. «Томми-ган» раскалился. Эрл бросил последний барабан на усыпанный гильзами пол и вставил коробчатый магазин.

Антифриз и масло лились из пробоин в крышке двигателя, когти драли шины. Особо ловкий волколак ухватился за колесо в нижней точке и поднялся на нем до кабины. Когда-то это была девчонка. Ухватившись за водительское сиденье, она подтянулась и сунулась внутрь. Но не успела кинуться на Айно, как Эрл вонзил нож ей в башку, схватил ее за хвостики и выкинул из окна.

С треском и скрежетом они врубились в толпу у входа. Эрл вовремя поднял глаза, чтобы увидеть, что лезвия делают с прижатыми к дверям спортзала волколаками. Белые глаза, щелкающие клыки, волнами исчезали в снегочистке. Тварям некуда было бежать: с обеих сторон возвышались стены. Ковш едва помещался между ними – сотни монстров оказались заперты.

Даже по меркам профессиональных охотников на нечисть зрелище было жуткое. Но Эрл не мог оторвать глаз. Машина просто поглощала волколаков, как комбайн пшеницу. Некоторые умудрялись выбираться из ковша, но, лишившись ног, тут же оказывались под колесами.

Трактор дернулся, механизм застонал – столько волколаков набилось в ковш.

– Сейчас на L переставлю! – Айно бросил дробовик и плюхнулся на водительское сиденье. Двигатель заревел, выталкивая в трубу галлоны красной жижи пополам с тряпками, быстро раскрасившей стены спортзала, плеснувшей в выбитые окна, заляпав защитные очки.

– Это... потрясающе, – сказал Эрл. Но тут снизу высунулась, яростно размахивая, когтистая лапа, пришлось обратить на нее внимание и топтать, пока все кости не переломались.

Медленно, дюйм за дюймом, трактор продвигался вперед. Волколаки полезли на стены, пытаясь сбежать, но их неудержимо затягивало внутрь, перемалывало в фарш и выкидывало в трубу. Оказавшиеся у дверей с удвоенной энергией начали пробиваться сквозь баррикады, но сдавались под натиском волколаков, напиравших сзади.

За трактором собрались оставшиеся монстры, рвали без того разлохмаченные шины, лезли на бампер. Эрл с дюжину патронов расстрелял в одного, пока не понял, что на нем броник Бюро. Пришлось целиться в голову. Дохлый агент упал, но на его место ринулось столько волколаков, что револьверами не отделаться было.

– Ложись! – крикнул Эрл, выкинув из заднего окна пару гранат. Взрыв разнес оказавшихся поблизости на куски. Волколаки были такими же дикими, как любая нежить, попадавшаяся Эрлу, но не дураками. Они знали, когда стоит перегруппироваться. Толпа, собравшаяся за трактором, быстренько разбежалась.

Последних, лезших в спортзал, намотало на шнеки. Баррикады опустели. Айно встал, заглянул в ковш.

– Все, кончились.

Вовремя: двигатель зашипел, зачихал, приборная панель расцветилась предупреждающими лампочками.

Кабина вся была холодная, мокрая и склизкая, воздух на вкус как кровь. Эрл откашлялся: кровавая взвесь оседала в легких.

– Дай заднюю, – велел он.

Снегочистка сдала задом, хрустя волколаками. Эрл огляделся, но не заметил ни одной стоящей цели. Айно аккуратно затормозил, двигатель заурчал, замедлились лезвия, и снегочистка встала. Все замерло, только оторванные конечности подергивались. Кровь капала с потолка кабины, покрывала все поверхности, собиралась в лужицы вокруг гильз на полу. Кирпичный коридор, ведущий к дверям, был залит субстанцией, которой больше всего подходило слово «каша». Вокруг снегочистки все стало грязно-красного цвета, еще на сотню футов снег розовел.

Эрл попытался найти на себе хоть что-то не заляпанное кровью, чтобы вытереть очки, но плюнул и просто выкинул их из окна. Айно заглушил мотор, трактор в последний раз булькнул. После его шума и стрельбы ночь казалась ненормально тихой. Только воздух шипел, выходя из пробитых колес. Даже снег перестал падать.

– Знаешь, я этим давненько занимаюсь. – Эрл достал сигарету, закурил. Хоть что-то осталось сухим. – И такой поразительной, мерзкой хрени никогда не видел. А я всякое повидал, брат, ты уж поверь. Курить будешь?

– Ага. – Айно окинул взглядом кровавое месиво. Эрл был впечатлен: деда даже не стошнило. Крепкие они, северяне. – Это вот так себя чувствуешь, когда ты типа герой и всех спас?

– Вроде того. Добро пожаловать в прекрасный и удивительный мир охоты на монстров. Обычно мы такую грязь не устраиваем... Нет, руки пачкать приходится, но это прям новый уровень.

* * *

Близился рассвет. Буря стихала. Ослабевала энергия, блокировавшая связь. Совсем скоро Бюро узнает о том, что здесь случилось, и наступит час расплаты. Около двадцати лет прошло с тех пор, как на американской земле происходила сверхъестественная резня такого масштаба. Бюро должно было отреагировать с разрушительной мощью.

Но Альфа ничуть не волновался.

Люсинда Худ, собрав всю свою храбрость, спустилась в Шестую штольню. Альфа удивился, увидев ее во тьме. От ведьмы несло страхом – не просто тревогой. Он повергал ее в ужас.

– Они перебили почти всех твоих чертовых волколаков! Нельзя тут оставаться! – крикнула она. – Это безумие!

– Исполнять волю судьбы – не безумие, – поправил Альфа. Ее слова его совсем не расстроили. Эта девчонка с ее жалкими пятью чувствами не видела того, что узрел он. Даже ее новый бог не мог сравниться с тем, чем становился он. – Мы уйдем. Но осталось еще одно дело. Он идет за мной.

– Кто? – спросила Люсинда. – Кто идет за тобой?

Амулет нашептывал, что для обращения нужно пройти последнее испытание. Чем больше душ он поглощал, тем более осознанным становился и наконец начал разговаривать с Альфой напрямую. Беспокойный дух первопредка, так долго спавший во власти Кощея, должен был убедиться, что новый хозяин достоин его даров.

– Я не знаю, – честно сказал Альфа. – Он скоро будет здесь. Я докажу, что достоин. А потом мы уйдем.

– Достоин? Предтеча убил Петрова. Ты убил Предтечу. Кого еще ты ждешь? Вервольфов их уровня осталось мало, и все они далеко.

– Петров жив, я чувствую его запах. Может быть, это он придет, а может быть, и нет. – Несмотря на крайне обострившиеся чувства, он не мог понять, что с Предтечей. Рыскай в округе еще один Альфа, он знал бы, к тому же он видел, как Предтеча умирал, как его дух вырвался из тела и напитал амулет... И все же что-то носилось в воздухе, словно от Предтечи осталась некая тень.

Рядом был еще один вервольф, созданный сегодня его племенем, но не вошедший в стаю. Аномалия, появившаяся по вине безумных флуктуаций амулета. Женщина, в чьих жилах текла кровь вороватого финна... Но что-то не так было с ее запахом, что-то странное. Может, это она придет? Абсурд: она слишком неопытна, чтоб угрожать ему.

Женщина наблюдала за ним из лесной чащи, думая что ее не видят. Альфа решил было, что она пришла проситься в стаю, ведомая инстинктом, но нет, она все так же наблюдала. Возможно, боялась спуститься. Поняла, что он поглощает своих... Но пока он был сыт. Жажда крови прошла, он стал милостив, ей ничего не грозило. Однако решимости в женщине было куда больше, чем страха.

Люсинда продолжала умолять, но она никогда не смогла бы осознать, чего хочет амулет. Его же собственное понимание все росло. Теперь он точно знал, что с помощью этого артефакта создали первого из их вида. Амулет не был ни разумен, ни одушевлен, скорее «запрограммирован» искать достойного. Рассказывал обо всем, что требуется, чтобы подтвердить это звание. Например, лицом к лицу встретить неизвестного противника.

Об амулете Альфа узнал из разведданных, собранных первым подразделением «Химера» во время Второй мировой. Это было задолго до его рождения, но он прочел детальные доклады УСС о таинственном Кощее и его способностях. А когда археологи отыскали кости первопредка, он до конца осознал свою миссию. Бюро реквизировало скелет, но вести уже дошли до его собственной организации. Впервые коснувшись костей, он понял. Дух первопредка наполнил его разум видениями. Скоро пришли и сны – поиск потерянного амулета сделался целью его жизни.

Конечно, все это судьба. Он стал вервольфом, но с самого начала был больше, чем человеком. Совершенно ясно, отчего первопредок выбрал именно его. Как и зачем был создан амулет, плод человеческой алхимии и магии Древних, как с его помощью человек вырвал дух яростнейшего из монстров и соединился с ним – все это было выше его понимания, но он всей душой верил: никто, кроме него, не достоин этого дара. Он истинный Альфа, тот, кто проложит путь.

Пока он выслушивал ведьмины протесты, незнакомка, наблюдавшая за ним, выскочила из леса и побежала обратно в город. Догнать ее было бы легко, но амулет велел отпустить. Похоже, и у нее была роль в планах судьбы.

Глава 27

Честной народ Коппер Лейк вывалил из спортзала посмотреть на выживших и рубануть топором любого волколака, который еще дергался.

– Чтоб мне сдохнуть, мистер Предтеча. Ну и бардак вы тут развели! – сказала Нэнси Рэндалл, пробравшись через баррикаду. Она с отвращением посмотрела на хлюпающую под ногами органическую жижу, потом – с чуть-чуть меньшим отвращением – на Эрла. У того существенно ничего не изменилось – с бронекостюма все так же текла кровь.

Она улыбнулась.

– Если б не эта гадость, я бы вас обняла.

– Большое спасибо, мэм, – ответил Эрл и кивнул на подошедшего Айно. – Но эта лесопилка на колесах – идея Айно. Округ ему задолжал рождественскую премию в размере дохренадцати окладов.

Нэнси глянула на Айно, который был немногим чище.

– Устроим парад и ключи от города передадим.

– Не надо ключи, лучше оплачиваемый отпуск, – ответил Айно. – Съезжу куда-нибудь, где оборотней нет.

Из спортзала донеслись радостные крики: там уже узнали о дохлых волколаках.

– Не расслабляйтесь раньше времени, – предупредил Эрл. – Они вернутся. Их явно было меньше, чем погибших за ночь. Те, кого мы успели потрепать, убежали, но ненадолго. Трактору конец, но мы можем укрепить им баррикаду. Правда, у нас есть проблемы посерьезнее...

– Еще какие, – пробормотала Нэнси, заметив массивную фигуру, выбравшуюся из-под баррикады.

Эрл нахмурился.

– Агент Шторка?

– Старк, – автоматически поправил агент и тут же разразился тирадой, брызгая слюной во все стороны: – Черт тебя подери, Предтеча! Я еще не пристрелил тебя на месте только потому, что эти навозники с пушками тебя считают каким-то...

Он запнулся, подбирая слова.

– Героем? – подсказал Эрл, глядя на залитые кровью стены, и развел руками. – Ну...

Лицо Старка побурело от ярости.

– Знаешь, что я тебе скажу? Когда вернемся в цивилизацию, тебе конец. Я тебя...

– Заглохни, толстый, – сказала Нэнси. – Идемте внутрь, парни. Тут вонища.

Она провела их через дыру внутрь.

Старк, очевидно, не привык подчиняться гражданским, но когда Эрл якобы случайно с ним столкнулся, испачкав бронекостюм кровью, не стал возмущаться. Разбитые в щепки двери заменили досками с трибун, туалетными кабинками – короче, всем, кроме шила и гвоздя. Выглядело так, словно все это стащили ко входу в последний момент.

Внутри было куда теплее, замерзшее лицо Эрла начало покалывать десятками невидимых иголочек. Несмотря на кровь, незнакомцы на баррикадах хлопали его по спине. Он не привык, чтобы так много людей смотрела на него... вот так. К.О.М. старались не высовываться... Его все это внимание нервировало. Кто-то передал ему полотенце из раздевалки, вытереть лицо.

– Кыш! Дайте людям пройти! – велела Нэнси. Толпа тут же расступилась. Похоже, эта женщина окончательно стала тут лидером. – Ты сказал, у нас серьезные проблемы. Выкладывай.

Шум стоял такой, что вряд ли кто-то услышал бы то, что слышать не следовало.

– Тот, кто эту кашу заварил, еще в городе. Я должен его найти. Если не найду, он повторит то же самое в другом месте.

– Могу кого-нибудь с тобой послать, – кивнула Нэнси. – Тебе пригодятся...

Эрл поднял руку, останавливая ее. Он собирался идти к Альфе, местные будут только мешаться под ногами и погибнут в конце концов. Они были смелыми людьми, но тренировки им не хватало. Ему пригодились бы охотники.

– Придут еще волколаки, они быстрые, их сложно убить. Плюс он может напустить на вас и других тварей. Вам пригодятся все стрелки, какие есть.

– Я пойду, – заявил Айно. – По мне никто скучать не будет.

Эрл не знал, что на это ответить. Айно был крепким дядькой, хорош в бою, это точно, но он был одного возраста с его детьми – слишком старый, чтобы гоняться за монстрами.

– Ты сегодня хорошо справлялся, но...

– Кучу знакомых в пюре передавил! – громко напомнил Айно.

– Было дело, дружище. Мы об этом поговорим, но сперва мне нужно, чтобы ты расшифровал дневник Акселя.

Старому пню это явно не понравилось, но он понял. Кивнул красной от крови башкой и ушел работать.

Старк снова влез в разговор.

– Никуда ты не пойдешь. Уверен, за всем этим стоишь именно ты, а теперь задумал сбежать, чтобы прикрыть свою задницу. Откуда мне знать, что ты не уничтожишь доказательства?

Не обращая внимания на идиотизм этого заявления и внезапное желание дать Старку в рыло, Эрл улыбнулся.

– Тогда, может, пойдете со мной, проследите, чтобы я не натворил чего, а, агент? Вы же все-таки профессионал экстра-класса.

Это застало Старка врасплох.

– Ну... я... Я нужен здесь для... контроля и командования...

– Не нужен, – заметила Нэнси. – И без тебя отлично справлялись.

– Но... Кто-то должен выйти на контакт с Бюро, если наладится связь.

Нэнси уперла руки в бока.

– Ну так не забудь телефон. Снаружи все равно лучше ловит. Когда твои люди вернутся, я им расскажу, какой ты был смелый, попытался защитить нас, бедных, беззащитных людей от ужасных монстров. Звучит лучше рассказа о том, как ты ни черта не делал и пытался выбить себе место в подвале.

Эрл понятия не имел, что там у них произошло, но Старку явно стало некомфортно, значит Нэнси все говорила правильно.

– Ты не посмеешь... – медленно начал Старк.

– Кто бы ты там ни был, все равно госслужащий. Я сама в политике и знаю, что такое госслужба. Ты так уверенно командуешь, значит большая шишка, но за такую трагедию тебе и ответственность нести немаленькую. Неважно, на кого ты работаешь, – они не обрадуются, узнав, что ты собирался детей из бомбоубежища выкинуть на съедение монстрам, только бы свою уродливую задницу спасти.

– Я... я хотел сказать... – Старк покосился на Эрла и вздохнул, поняв, что его переиграли. – Черт. Пойду надену что-нибудь теплое.

С этими словами он разочарованно потопал прочь.

– Я, вообще-то, не собирался его брать, – заметил Эрл, глядя ему вслед. – Просто заткнуть хотел.

– Лучше я его тебе сбагрю. Будет огрызаться – толкни его случайно под снегочистку.

– Соблазнительно. Ладно, агенты Бюро хотя бы в бою неплохи. Настоящий охотник мне пригодится.

– Мистер Предтеча? – пробасил кто-то позади него, вклинившись в разговор.

Эрл обернулся, поднял глаза... Даже голову немного задрал. Этот мужик был здоровенный, больше Питта и Грегориуса, его самых крупных охотников. Футов семь ростом и мощный как футбольный лайнмен. На его бритой башке красовалась повязка, один глаз искусственный, на лице шрам, как у человека, пережившего серьезную черепно-мозговую травму. Несмотря на то, что такое чудо забыть сложно и они точно раньше не разговаривали, Эрлу не мог понять, почему тот ему знаком.

– Мы уже встречались?

– Я вас сегодня ударил топором по спине. Хотел извиниться.

Эрл кивнул. Те, другие охотники.

– «Бриарвуд», да?

– Да, сэр. Но я остался последний. Джейсон Лококо. Люди меня обычно зовут Локо.

– Среди людей обычно дураков хватает. Как предпочитаешь, чтобы к тебе обращались?

– Я... Можно просто «Джейсон», сэр.

Других бриарвудцев, обстреливавших дом Хизер, действительно не было видно.

– Что с Хорстом?

– Нету. – Джейсон мрачно усмехнулся, давая понять, что Хорст кончился совсем, а не просто ушел. – Оказалось, не такой он умный, как думал. В К.О.М. есть вакансии?

– У нас всегда есть вакансии.

– Я без резюме, но рекомендации предоставить могу.

– Ты смог меня топором огреть, – заметил Эрл. – Сойдет за резюме для начала. Но ты ранен.

– Просто царапина. – Джейсон указал на повязку. – Райан выстрелил мне в голову, потому что я не хотел вас убивать.

– Начальник от бога, а?

– Да, сэр. Я неплохо бью монстров, и мне надо содержать семью. Я могу помочь.

Эрл задумайся. В конце концов, этот парень был охотником, пусть и работал не в лучшей компании. Сойдет.

– Ладно, ты нанят. Считай, у тебя испытательный срок. Если не помрем, обсудим зарплату и бонусы. Собирайся, встретимся здесь же через десять минут. И выдвигаемся.

Джейсон как будто испытал искреннее облегчение.

– Спасибо, сэр. Вы не пожалеете.

Нэнси дождалась, пока здоровяк отойдет подальше.

– Когда мы его перевязывали, оказалось, что он весь в тюремных наколках.

Эрл пожал плечами. Не первый раз он нанимал охотника после отсидки.

– Так и я его не в церковный хор беру. Уже доверяю ему больше, чем Старку. Когда закончим, подниму его личное дело. Если он совершил что-то совсем дерьмовое – убил без причины, обидел женщину или ребенка, – тогда снова заведу снегочистку.

– Странные у тебя взгляды на жизнь, Предтеча. Но давай вернемся к теме. Мне точно полегчает, когда отсюда уберут говнюка, который это все затеял. Как ты собираешься его найти?

В баррикаду вдруг постучали. Защитники побежали смотреть, что там творится.

– Откуда он взялся?! – крикнул кто-то.

– Я никого не видел! – крикнул часовой, дежуривший у окна над дверями. – Он внезапно появился!

На баррикаде поднялась суматоха. Эрл убедился, что «Томпсон» готов к стрельбе, подождал. Секунд через двадцать прибежал подросток.

– Мистер Предтеча, там с вами кто-то хочет поговорить. Какой-то Николай.

– Вот как я собираюсь его найти, – сказал Эрл Нэнси. – Отойду ненадолго. А, и если этот ублюдок попытается меня убить, расстреляйте его.

Двое мужчин отодвинули для него кусок баррикады. Судя по форме, это были останки шкафа с наградами, который сломала Хизер. Николай ждал снаружи, повесив на плечо «Вал» и скрестив руки на груди. Он переоделся в чистую зимнюю одежду – наверное, нашел у Альфы в шкафу – и перестал казаться скелетом, обтянутым кожей.

– Выглядишь здоровым на голову, – поприветствовал его Эрл.

– А ты – довольно дерьмово, – ответил Николай и провел большим пальцем под глазом, где Бакли пометил Эрла. – Смотрю, даже шрамами обзавелся.

Болела не только царапина, болело все.

– Вот так и забываешь, как хороша регенерация, пока не лишишься ее.

– Очень хороша. Я вот успел поесть. Наш таинственный Альфа любит консервы «Спам». – Николай похлопал себя по животу. – Шесть банок протеина в жире – и я как новенький.

– Консервированная ветчина или смерть... сложный выбор. – Эрл достал пачку сигарет. – Я больше по солонине. Сигарету?

– Нет, спасибо. – Николай оглядел залитые кровью стены. – Интересно ты стены покрасил, мне нравится. В стиле лофт.

По-дружески болтать с Николаем оказалось как-то неловко.

– Хватит фигней страдать, давай к делу. Ты со мной или против меня?

– Ты все еще жив. Думаю, сам способен вывести заключение из этой предпосылки.

– Вывести заключение из... Тебя где английскому учили?

– Прошу прощения, в КГБ курсов быдлятского нет.

Эрл вздохнул.

– Так ты отведешь меня к Альфе или нет?

Николай кивнул в сторону гор.

– Он где-то там. Я чувствую амулет, за ночь он стал сильнее. Точное место назвать не могу, но хотя бы поведу нас в нужном направлении.

– И я могу тебе доверять?

– Нет, но придется. Ты помог мне сделать то, что нужно было сделать давно. Я вернул контроль. И пришел убить человека, забравшего у меня Лайлу. Пока не сделаю этого, не остановлюсь.

– Справедливо. – Доверия между ними не было, но они достаточно друг друга уважали, чтобы вместе выполнить задачу. Эрл протянул ему руку. – Перемирие?

Николай недобро усмехнулся.

– Не надо снисхождения, Предтеча. Сперва убьем эту залупу волчью. Потом обсудим наши отношения.

Тоже неплохо. Сначала устранить Альфу, а уж после разобраться друг с другом. Эрл даже бровью не повел, но про себя решил, что Николая нужно кончать. Обе его личности были слишком опасны. Судя по хмурому лицу Николая, русский думал о том же.

– Согласен. – Говорить об этом вслух было больно, но необходимо. – Я, похоже, знаю, кто наша цель. Человек из прошлого. Наш Альфа – Кирк Коновер, так мне кажется. Я его знал под этим именем.

Николай задумался.

– Офицер связи, командир ПНХ? Сомнительно.

– Не знаю, на кого он работал после войны, кажется каким-то разведчиком. Это он сказал мне, что ты в Коппер Лейк. Заманил меня сюда, а я повелся, как младенец. Не знаю, как он это провернул, но пахло от него человеком и выглядит он на свой возраст.

– Мы как-то... встретились разок, очень давно. Зачем ему нападать на мою семью?

– У него с тобой свои счеты. Его жене до самой смерти о тебе кошмары снились.

– Она не одна такая. – Николай нахмурился. – Как ее звали?

– Твои ее знали, наверное, как Шэрон Магнум. Дочка моряка и сирены. Служила со мной в ПНХ. Я нашел у Альфы дома старое фото Кирка и Шэрон. Единственная личная вещь во всем доме.

– Ах да, Певица. Она не зря боялась, ее считали приоритетной целью. Любой боец, способный управлять чужим разумом, крайне опасен. – Однако русского это как будто не убедило. – Но фотография ничего не доказывает. Ее могли подбросить, чтоб сбить тебя со следа.

– Могли, но это не то. Не знаю... Это единственная подходящая версия. Я не видел Альфу, но говорил с ним. Он умеет перенаправлять свой голос, наверное какой-то магией, и голос молодой... Но этот ублюдок все обо мне знает. Подробностей я, правда, выяснить не успел: ты как раз снегоуборщиком стену протаранил и взорвал меня.

– Да, хорошо получилось, – заметил Николай, довольный собой.

– Я в нем не узнал Кирка, но раз он пользуется магией, то, вероятно, мог поменять и голос. Альфа сказал, что нас обоих сюда заманил. Кирк отправил меня сюда. Тебя он презирает, достаточно о тебе знает, чтобы манипулировать, и ресурсы, чтобы тебя найти, у него были. А у тебя есть другие варианты?

– Если Коновер Альфа, то когда он стал оборотнем?

Эрл выкинул недокуренную сигарету в красный снег.

– Не знаю, но когда Альфа вытаскивал из меня проклятье, назвал отцом.

– О, теперь понимаю. – Николай усмехнулся. – Поэтому ты спрашивал, не заразил ли кого-нибудь во время нашего последнего боя. Я еще подумал, что странно не запомнить, как укусил своего...

Он умолк, словно задумался. И явно что-то скрывал.

– Что?

– Ты действительно не помнишь? Вот не думал, что у волков бывает деменция.

– Пошел ты, водкохлеб ушаночный. Демон украл мои воспоминания, ясно? Я помню, как твоя бомба взорвалась, помню, как меня эвакуировали, но посередине – пустота. Хватит мне мозги пудрить. Что ты знаешь?

– Ты спрашивал, заразил ли кого-нибудь. Ты не спрашивал, укусил ли кого-то из своих.

Пришел черед Эрла задуматься.

– А какая разница?

– Проклятье переходит только на людей. Существа божественной природы, даже полукровки, вервольфами стать не могут. Только укушенные люди. Я был уверен, что ты в курсе.

– Конечно, но... – Воспоминания не вернулись. Но в подразделении был лишь один боец, подходящий под описание. – Это невозможно.

– Понял теперь? Ты был ранен, сбит с толку и укусил одного их своих. Но не Коновера. Убей ты своего командира – были бы серьезные последствия, которые ты точно запомнил бы. Но ты укусил существо, для которого такая рана ничего не значит, которое не может обратиться и быстро регенерирует. Певицу.

– Ты врешь.

– Скажи, ты общался со своими сослуживцами после войны? Вы поддерживали связь? «Химера» устраивает встречи однополчан? – Николай отвернулся, усмехнулся холодно. – А я еще думал, верить ли докладам!

– Хватит! – Эрл схватил русского за ворот, развернул к себе, не думая, что тот может его убить за полсекунды, прорычал: – Что ты знаешь? Что произошло?

– Тебе ничего не сказали. – Николай спокойно встретился с ним взглядом. – Но я знаю, кто наш враг. После войны мы следили за выжившими бойцами всех американских отрядов особого назначения. Мне о твоих боевых товарищах известно больше, чем тебе.

Это, похоже, была правда. Эрл не знал даже, что, кроме них, существовали другие подразделения.

– Большинство выживших были, как ты, исключены из списков ФАС и вели нормальную жизнь. Нескольких признали слишком опасными и ликвидировали. Один сделался легендарным оружием Бюро. Но мое начальство заинтересовали не они, а двое выживших, которые исчезли через несколько лет после возвращения. Монстр и человек. Они поженились, завели детей, заняли скучные должности госслужащих под фальшивыми именами. А потом вдруг испарились. Четко сработанная операция: все следы их существования были подчищены. Но до этого мы успели установить за ними наблюдение...

– О ком ты? – спросил Эрл, ничего не понимая.

– А, ты, видимо, не получил приглашения на свадьбу. Через восемь месяцев после нашей последней битвы Певица родила ребенка. Здоровенького мальчика.

Его словно ногой в живот пнули. Эрл отпустил Николая, отвернулся. Но тот безжалостно продолжил:

– На полусирену проклятье не подействовало. Но четверть-сирена... там уж шансы пятьдесят на пятьдесят. Не угадать. А что насчет зародыша, едва начавшего развиваться в утробе матери, но вдруг получившего проклятье через ее кровь? Какая ужасная судьба ждет такого ребенка!

Эта жуткая мысль не укладывалась в голове. Обычно маленькие дети, зараженные проклятьем, не выдерживали и умирали. Но если ребенок уже наделен сверхъестественными силами, то может пережить превращение...

– Что я наделал... – прошептал Эрл.

– Можешь себе представить? Сверхъестественное создание, да к тому же вервольф с рождения! Крайне полезный инструмент в правильных руках. Разумеется, как только этот талант начнет проявляться, семью нужно спрятать в режиме строжайшей секретности. Чтобы защитить. Чтобы... развить таланты.

– Ты ничего не знаешь.

Николай покачал головой.

– Подтверждения действительно не было, только слухи. Но не настолько же ты наивен, чтобы думать, будто твое правительство после Вьетнама прекратило совать нос в сверхъестественные дела. Подобное существо, натренированное, умеющее контролировать свои таланты, пришлось бы им как раз кстати.

Вервольф с рождения, но в нем не человеческая сторона контролирует звериную – обе его половины монструозны.

– Господи... Что я наделал...

– А теперь представь: что, если это чудесное создание сбежит, как у вас говорят, из резервации и найдет древний талисман, который в десятки раз усилит его внутреннего вервольфа?

– Его невозможно будет остановить. – Эрл снова оглядел кровавое поле боя, и его впервые затошнило. Все это случилось из-за его создания. Он укусил беременную женщину. Проклял еще не родившегося ребенка и сотворил монстра. – Это все моя вина.

– Да, – согласился Николай. – Поняв, что ты мне больше не нужен, я задумался, как поступить с тобой, когда прикончим Альфу. Но теперь... Ты должен выжить. Осознание того, что все это безумие произошло по твоей вине, ранит тебя сильнее, чем любой мой удар. Проклятье покинуло тебя, но живет в твоем потомке, в ужасах, которые он сотворил. Ты проклят, что бы ты ни делал. Запомни: для таких, как мы, избавления нет.

Николай не понимал одного: дело было не в избавлении. А в искуплении. Порой остается лишь надеяться, что сможешь хоть как-то исправить содеянное. Эрл взглянул на холмы, на густой лес, простирающийся до горизонта. Он знал, что где-то там ждет Альфа, его собственное ублюдочное творение.

Глава 28

Предтеча ей соврал. Оказалось, быть вервольфом и вполовину не так плохо, как он описывал.

Конечно, сперва ей стало очень нехорошо: дикая боль, звериная злоба, кровожадные мысли, от которых даже распоследний маньяк ужаснется... Эта часть оказалась именно такой, как он описывал. Но потом она научилась лавировать. Думать было тяжело, но возможно. Секрет в том, чтобы сосредоточиться получше.

Сначала, оказавшись в темноте ледяного железного ящика, она испугалась. Потом разозлилась. Убить всех, кто ее в этот ящик засунул, – вот единственное, чего ей хотелось. Черная ярость затмила все, пока буквально не выдохлась.

Постепенно сквозь безумие начали просачиваться другие мысли. Хизер вспомнила свою семью. Пусть все умерли, но им не понравилось бы ее поведение. Им стало бы стыдно за то, что она отрывает людям конечности. С детства она была миротворцем: успокаивала спорщиков, била хулиганов, шутила, помогала нуждающимся. Став старше, продолжила делать то же самое и даже больше.

Она родилась с обостренным чувством справедливости, всегда старалась поступать правильно. Когда ей говорили, что она чего-то не сможет, Хизер из чистого упрямства пыталась этого достичь. Она так и осталась миротворцем, а после стала еще и защитницей. Ей, женщине-офицеру, приходилось работать в два раза больше, чтобы ее хотя бы принимали всерьез. Поэтому трудоголизм и перфекционизм сделались ее второй натурой.

В Миннеаполисе она рискнула жизнью, спасая ребенка от торговцев живым товаром, от исчезновения в преступном мире. Она была под прикрытием, просто наблюдала за «массажным салоном» для полиции нравов. Они понятия не имели, какая грязь там на самом деле творилась. Одна, со сломанной рацией, без подкрепления, против толпы противников... Но какая разница? Некому больше было защитить ребенка. После этого ее детективная карьера пошла в гору.

Потом заболела мама, Хизер бросила работу и вернулась домой не задумываясь: там нужна была ее помощь. Вот только все, что она смогла, – обустроить какой-никакой уют. Мамина смерть стала потрясением. Потом все повторилось с дедом, потом – с отцом. Все уходили один за другим. Дед всегда был человеком угрюмым и сердитым, а когда умер, вся его мрачность словно перешла отцу, а когда и тот умер – ей, словно семейное проклятье. Все ушли, а она осталась, выгоревшая и пустая. Она отдала все, ничего больше не было. Жизнь превратилась в существование на автопилоте.

А потом приперся какой-то выродок и начал угрожать ее городу. Защитница в ней проснулась, у Хизер снова появилась цель. А завидев цель, она становилась силой, с которой приходится считаться.

Сперва за ней тянулась цепочка звериных следов, но чем дальше, тем сильнее они менялись. К тому времени, как они превратились в отпечатки человеческих ног, разум к ней вернулся. Она бежала по лесу, не останавливаясь. Лед должен был ранить ступни, но боли не было. Холод должен был обжигать голое тело, но ей было тепло. Она бежала к городу быстрее, чем смог бы человек, но не выдыхалась, не уставала. Как приятно быть сильной! Свернуть бы куда-то и бежать, бежать... но Хизер сосредоточилась на работе. Люди надеялись на нее. Она не могла их подвести.

* * *

Коппер Лейк пожертвовал экспедиции несколько снегоходов с полными баками. Нэнси заявила, что они уже ничейные, и послала людей забрать их из пункта проката. Теперь они стояли у входа в спортзал, за пределами кровавой зоны. Эрл, попросивший местных сгонять за оружием из его пикапа, как раз цеплял ящики на багажник самого нового «Полариса», а Айно читал ему вслух дневник Акселя.

– Вот эту часть не понимаю, – пожаловался Айно. – Бред какой-то.

– Прочитай.

– Да это набор букв.

– Это заклинание, – вздохнул Эрл. Он терпеть не мог магию, таланта к ней у него не было, но когда занимаешься охотой на монстров, невольно узнаешь всякие вещи. Эрл близко познакомился с черной магией: видел, как встают мертвецы, как моря кипят и небеса мечут пламя, но мысль о том, чтобы колдовать самому, казалась отвратительной. Впрочем, ради победы над Альфой Эрл и черной магией не погнушался бы. – Давай, читай.

– Аксель пишет, что его Баба-яга заставила сперва прочитать вот эти слова. Я тебе не лесная ведьма.

– Нет, конечно, ты куда красивее. – Эрл никогда не видел настоящую Бабу-ягу: они редко встречались даже в темных мерзлых уголках Европы, которые их породили, а уж на территории К.О.М. их не видали вообще, но, по свидетельствам очевидцев, эти фейри были жуть какие уродливые. – Читай уже.

– Аксель наверняка все перепутал, но тут что-то вроде... – Айно откашлялся. – Allut tvar mataw.

Агент Старк, разжившийся оружием и боеприпасами, подошел к снегоходам.

– Вы что делаете?! – разозлился он. – Звучит как язык Древних! Да вы за это в тюрьму пойдете!

– Добавляй в список обвинений, которые ты мне выкатишь, – бросил Эрл. – Все в дневнике, Старк. У СССР был крутой вервольф по имени Кощей, изрядно потрепал финнов на войне. Его прозвали «Бессмертный» из-за вот этого чертова амулета. Никто не мог Кощея убить, пока не объявился молодой офицер, которому надоело убегать. Он заключил с Бабой-ягой договор в обмен на способ прикончить Бессмертного.

– И насколько это сложно?

Айно оторвался от записной книжки.

– Она сотворила какую-то странную магию. Сначала убила медведя, у него внутри была лиса, в лисе курица, в курице яйцо с серебряным слитком, она этот слиток расплавила и наделала иголок. Вот это, по-моему, хрень собачья, чтобы с армии побольше денег стрясти. Серебряные иголки надо всадить Кощею прямо в лоб – только в лоб. Его это обездвижит на минуту. Тогда надо хватать амулет и читать заклинание, только потом можно снять.

Эрл указал на старинную «Мосинку», которую прицепил на багажник.

– Это наш дальнобойный аппликатор для иголок. Находим супервервольфа. Стреляем ему в рожу. Говорим пару слов. Потом едем за кофе и пончиками, я угощаю.

– Главное, чтоб с посыпкой, – пробурчал Айно.

Старка это не впечатлило.

– Ну разумеется: волшебное яйцо, древние серебряные пули... И как, сработало?

Эрл, закреплявший ящики, даже не обернулся.

– Выжил только наш Аксель, но с Кощеем справился.

– Суеверный бред. Нужно все делать по уставу. Заклинания противозаконны.

– Знаю, но если ты хочешь на кулаках, без обмана, выйти против самого мощного вервольфа, которого эта мерзлая земля вообще носила, – вперед.

– Вы привлечете внимание Древних или, хуже того, призовете Древнего, тогда мы...

Эрл даже не ожидал, что комсостав Бюро может быть настолько невежественным. Майерс по сравнению с ним еще компетентным выглядел!

– Хорошо, хорошо. Слушай... – Эрл попытался запихать раздражение поглубже, но ему приходилось бороться еще и с желанием придушить Старка, поэтому получилось так себе. – Вас там в вашей элитной школе Бюро хоть чему-нибудь учат, кроме запугивания свидетелей, а? Бага-яга – фейри, а не Древняя.

– А в чем разница? – спросил Айно.

– Разные измерения. Плюс Древние куда злее, – объяснил Эрл. – Фейри, конечно, тоже не сахар, но гадят хотя бы конкретным людям, а не пытаются конец света устроить. Давай, Старк, отрасти уже яйца!

– И все-таки... звучит так, будто он все выдумал.

– Он не был агентом Бюро, идущим на повышение, так что нет. Значит, так: я хватаю амулет и говорю заклинание. Вы меня прикрываете. В худшем случае, если Альфа меня не убьет – а он, скорее всего, убьет, – я разозлю бессмертную бабку, она прилетит первым же рейсом из Финляндии и проклянет меня. Только сперва пусть очередь отстоит, стерва.

Старк скрестил руки на груди.

– Лучше не шути так. Проклятия – серьезное дело.

Уж Эрлу не надо было напоминать о серьезности проклятий.

– Да мне для коллекции как раз одного не хватает, решил поднабрать. А после этого в Египет поеду, гробницу с мумией оскверню.

– Как хочешь, – сдался Старк и залез на снегоход. – Посмотрим, кто будет смеяться последним, когда тебя превратят в лягушку. Можешь играть со своими древними пулями, но сперва доберемся до моей машины, я возьму современное оружие.

Эрл только улыбнулся. Старк ни черта не знал. Ну да, у него имелась пара револьверов, пистолет-пулемет времен Второй мировой войны и винтовка, пережившая царей, но кроме этого – безоткатный гранатомет и достаточно зарядов, чтобы половину округа выжечь. Эрл Предтеча был человеком ретропрактичным.

– Айно, повторишь заклинание?

– Allut tvar mataw. Allut tvar mataw.

Слова звучали резко, неприятно, царапали язык, но, по крайней мере, не пытались свести с ума, как язык Древних. Эрл запомнил слова, попытался повторить. Ничего магического в них как будто не было. Наверняка провалит он все дело...

Подошел Джейсон Лококо, свалил взятое у местных снаряжение на багажник снегохода. Ему Эрл определил самого большого железного коня – монстра на восемьсот кубов. Великан остановился, молча послушал заклинание Бабы-яги. Когда Эрл повторил за Айно в пятый раз, Джейсон спросил:

– А если не поможет, что делать будем?

– Что угодно, главное – чтобы сделать этой дряни побольнее. А если не сработает, бегите как проклятые, – проинструктировал Эрл. – Если меня убьют, кто-то должен выжить и всех предупредить об Альфе.

Старк поднял руку.

– Может, мне тогда стоит остаться здесь? Ну, чтобы подать рапорт...

Эрла охватило странное чувство: никогда еще он не скучал по профессионализму агента Майерса. Несмотря на взаимную ненависть, Майерс хотя бы трусом не был. Что уж там – он бы сейчас Старка на любого знакомого агента променял! Грустно признавать, но Фрэнкс точно пригодился бы. Просто пошел бы к Альфе и забил его кулачищами до смерти.

– Да ладно вам, агент Старк, – усмехнулся Джейсон. – Сами-то так звали нас вервольфов убивать, когда были в доле!

– Заткнись, идиот! – прошипел Старк.

– А? – Эрл прищурился. – В какой еще доле?

Старк поднял руки в защитном жесте.

– Понятия не имею, о чем он! Доля? Что еще за доля?

– Не знаете? – Джейсон покачал головой. – Хорст отдавал Старку что-то типа двадцати процентов выплаты ФАС. Это Старк нам рассказал, что в больнице зараженный помощник шерифа. Что это будут легкие деньги.

Старк позвонил «Бриарвуду»? Джо Бакли обратился раньше времени, поубивал людей в больнице, заразил Хизер... И все это можно было предотвратить. Правила Бюро предписывали агентам оставаться с потенциальными вервольфами до поступления результатов анализа. А Старк не только знал, что помощник шерифа заражен, но еще и бросил его в людном месте! Эрл сжал обтянутую перчаткой руку в кулак. Сэм Хейвен предупреждал его об этом парне. И, похоже, не преувеличивал.

Он пошел к снегоходу Старка.

– Это идиотизм! – крикнул Старк Джейсону, пытаясь изображать возмущение и безбожно переигрывая. – Предтеча, он лжет!

– А когда с помощником шерифа не выгорело, Старк рассказал Хорсту о вас, – сказал Джейсон. – Сам разговор я не слышал, но Хорст думал, вы столько стоите, что за такие деньги можно и мне в спину выстрелить, и девушку свою оставить гнить до смерти, только б вас убить.

– Ты... что сделал?

– Предтеча, я...

Кулак Эрла впечатал его нос в череп. Старк кувыркнулся через свой снегоход, Эрл прыгнул за ним и врезал снова, стоило ему начать подниматься. От удара заныл кулак. Старк со стоном повалился в снег. Эрл отошел было, потирая гудящую руку, но передумал и, вернувшись, пнул Старка по ребрам.

– Лежи, не вставай! – Эрл был не просто зол – в ярости. Будь он сейчас вервольфом, пришлось бы собрать всю волю в кулак, только б не превратиться на месте. Старк нарушил доверие. Эрл заработал амнистию от ФАС. Кто он такой, этот бюрократ, чтобы ее отнимать?!

Старк потянулся под куртку. Сверхъестественной скоростью Эрл больше не обладал, но для человека был быстр. Выхватив охотничий нож, он сгреб Старка за капюшон, заставил запрокинуть голову и, не дав вытащить пистолет, прижал холодное лезвие к яремной вене. Старк замер.

Одно движение запястья – и агент умрет.

– Я выполнял все, что мне приказывали... Ты хоть знаешь, сколько людей я убил, сколько друзей потерял... Война за войной, только чтобы какой-то секретарь мог печать поставить на бумажке. Бумажке, которая мне разрешает жить как человеку!

Из носа Старка лилась кровь.

– Н... не знаю, – пропищал он.

– Я таких, как ты, навидался, парень. Пришли новые мудаки, ни черта не знают о том, на какие жертвы мы шли. Ни хера не понимают. Для тебя мы все одинаковые! Разницы между человеком и монстром вы не знаете! Правил напридумывали, только не для себя. И защищают они таких, как я, только когда вам это удобно.

Лезвие вошло чуть глубже, надрезая кожу. Старк вскрикнул.

В поле зрения Эрла показалась пара ботинок.

– Я не помешаю? – вежливо спросил Николай.

– Да нет. Я тут просто решаю, перерезать агенту Старку глотку или нет.

– Я напал на след, – сказал Николай. Эрл, помедлив, поднял голову. Русский указывал в сторону холмов.

– Тебе сегодня везет, – прошипел Эрл, наклонившись к уху Старка, и отпустил капюшон. Агент шлепнулся в снег лицом вниз. Эрл встал, спрятал нож. – Где он?

– Ушел на север по Клифф Роад.

– В той стороне только фермы и... старая шахта «Квинн», – сказал Айно.

– Та, где работал Аксель? – спросил Эрл.

– Ага. Одна из самых глубоких в мире была, пока не обвалилась и не поубивала наших.

– Подходящее место, чтобы спрятать магический амулет, как думаешь? – спросил Эрл у Николая.

– Оно определенно в моем списке. Затопленная штольня тянется на милю под землей. Там очень трудно было бы найти амулет.

Эрл вспомнил запах твари, которая его схватила. Запах глубинной земли.

– Если только под рукой нет монстров, которые умеют копать. Тогда это вопрос времени. Шахту он, скорее всего, сделал своей базой.

Николай замер, склонил голову к плечу. Эрл узнал это выражение лица: он слушал голоса в голове.

– Да. Да, думаю, так и есть. За мной.

Николай запрыгнул на снегоход, завел его и рванул в темноту.

– Ты этому психу доверяешь? – спросил Айно.

– Ни грамма.

– Тогда я еду с тобой.

– Тебе сколько, семьдесят стукнуло? – спросил Эрл.

– Да мне двадцать всего. Вот что хреновый климат с кожей делает, – фыркнул старик. – Я могу помочь. Предприятие большое, но я его хорошо знаю. И штольню тоже, если придется спускаться.

Айно Хаапасало был ворчливый, упрямый и храбрый дед, но это все от Альфы не спасет.

– Ты же давно там не был.

– Место, которое тебя убить пыталось, так легко не забудешь. И не вздумай себя винить, если помру. Я много лет назад должен был умереть. С тех пор просто сижу, время тяну. Да и вообще... – Он поднял записную книжку Акселя. – Только я могу это прочитать. Может, еще пригодится.

Обычные люди каждый раз удивляли Эрла. Он хлопнул Айно по плечу.

– Ладно, запрыгивай. Вперед, за чокнутым русским.

Старк со стоном перекатился на спину, зажимая рукавом разбитый нос. И вздрогнул, когда Эрл пнул его в бедро.

– Чего разлегся? Выдвигаемся.

– Но я...

– О, думал, что если разозлишь меня, то и работать не придется? Хрен тебе. Видишь ли, мы с твоим боссом старые знакомые. Не друзья, конечно, но я знаю, что он строго следует закону и от своих людей того же требует. А вот ты берешь взятки и нарушаешь правила ФАС ради денег. Поможешь победить Альфу, и я, когда встречусь с Майерсом, забуду про твои мелкие нарушения. А теперь поднимай задницу, пока я не передумал!

Старк бросил на Эрла уничтожающий взгляд, но нехотя поднялся и залез на снегоход, натянув очки на кровоточащий нос. Он промолчал, но на его бульдожьем лице ясно читалось: «Ты еще пожалеешь». Мотор снегохода взревел, и Старк унесся за Николаем.

– Вот это я понимаю! – Может, брать Старка было ошибкой, но и оставлять его тут тоже не хотелось: мало ли что выкинет! Так что либо убить его, либо взять с собой. Хорошо бы, конечно, первыми объясниться с Бюро, когда те явятся. Прежде, чем Старк все обернет в свою пользу. Но на всякий случай...

Эрл повернулся к Джейсону.

– Сделай одолжение: если агент Старк пальнет мне в спину, снеси ему башку.

– Да, сэр, – ответил Джейсон, садясь на снегоход, казавшийся под ним совершенно игрушечным. Тот жалобно скрипнул. – Знаете, мне эта работа уже нравится больше предыдущей.

Глава 29

Лес в предрассветной тишине казался пугающе неподвижным. Снегопад кончился. Ветер стих. Со стороны города то и дело слышались выстрелы, но такие далекие, что это даже успокаивало. Значит, еще есть кому отстреливаться. Плохо только, что защищаться в принципе приходилось.

Кто-то приближался. Сперва она услышала рев двигателей и инстинктивно спряталась за деревьями, выжидая, пока незваные гости проедут. Звук далеко разносился по холмам, снегоходы долго не появлялись. Их было несколько, шли они из города – значит, возможно, друзья, но она на это не надеялась.

Потом она учуяла запах. Горячий металл двигателей, едкая вонь выхлопа. Ехавший впереди пах странно, сбивал с толку – словно освежителем воздуха пытались замаскировать какой-то резкий запах. Наверное, волчий аконит, о котором предупреждал Предтеча. Он и должен был сбивать оборотней с толку.

Остальные не скрывались, их легко было унюхать. От кого-то пахло страхом, от кого-то решительностью и... табаком?

Хизер наморщила нос. Предтеча.

Вздохнув с облегчением, она побежала из чащи к свету приближающихся фар. Ее зрение изменилось, так что Хизер прекрасно видела дорогу в темноте. Стоило ей замахать руками, как раздался крик, и фары развернулись к ней.

Теперь она различала и остальные личные запахи. Айно Хаапасало пах таблетками от высокого давления и пивом, которое пил на ужин. Правительственный агент, пытавшийся ее застрелить, сильнее всех вонял страхом. Мускулистый незнакомец истекал кровью и страдал от боли, но старался не показывать слабости. Под волчьим аконитом можно было теперь различить и запах вервольфа. Николай каким-то чудом выжил, и его запах сигнализировал об опасности.

«Беги! Беги!» – орала часть ее разума, но Хизер велела ей заткнуться. Если этот псих разъезжает с Предтечей, значит есть причина.

Снегоходы остановились шеренгой, водители сняли защитные очки. Самый здоровый окинул ее умеренно любопытным взглядом.

– Вам не холодно?

Только тут Хизер сообразила, что абсолютно голая. Черт! Она неловко попыталась прикрыться руками, но без особого успеха. Разгуливать без одежды казалось так естественно, даже в мороз, что она и внимания на это не обращала, но стоило людям на нее взглянуть, как Хизер вдруг застыдилась.

Эрл Предтеча припарковался ближе всех. На его одежду налипло столько кристалликов льда, что он едва ли не сиял. Заглушив мотор и положив руку на револьвер, он вперился в нее внимательным взглядом, и нагота была тут не при чем.

– Скажи что-нибудь.

Она так давно не разговаривала, что рот болезненно пересох.

– Э... привет. Можно одолжить одежду?

– Как же я рад тебя видеть... – Предтеча с облегчением выдохнул и, спрыгнув со снегохода, поспешил к ней. Сняв свою кожаную куртку, он накинул ее Хизер на плечи, будто защищая. В этом жесте было что-то рыцарское. – Почему ты снова человек?

– Не знаю. Просто... захотела превратиться обратно и превратилась.

Она запахнула куртку поплотнее. Подкладка хранила тепло человеческого тела и пахла Предтечей.

– Ты... Но как... Ладно, неважно. Джейсон, подай вон то одеяло.

– Все в порядке, мне не холодно. Просто... – Она заметила, что федерал с бульдожьей мордой уставился на нее, и глянула в ответ. – Чего? Женщину никогда не видел?

– Ты – помощница шерифа из больницы. Ты теперь одна из них.

– Вау. Вот это ты гений, просто Шерлок. – Она взяла у великана одеяло, завернулась и прислонилась к снегоходу Предтечи. – Что же меня выдало? Голые пробежки по зимнему лесу?

– Все в порядке? – спросил Предтеча. – Ты никого не...

– Нет, я никому не причинила вреда, – быстро ответила она. Важно было, чтоб Предтеча это знал. По какой-то неведомой причине ей важно его мнение. – Я убежала из города, чтобы не было соблазна.

– Ты отлично справилась. Первый раз самый трудный. Если смогла сохранить рассудок в первое превращение, справишься и дальше. Я впечатлен.

Она покраснела.

– Умеешь ты польстить девушке.

Губы сами собой растянулись в совершенно нехарактерной для нее улыбке. Предтеча неуверенно улыбнулся в ответ.

Остальные слезли со снегоходов и собрались вокруг. Она ловила каждое их движение, ничего не могло от нее укрыться: движение пальцев, любой нервный тик. Последние пару часов она смотрела только на снег и черные заметенные деревья, и только поняв, какими тусклыми выглядят ярко раскрашенные снегоходы, осознала, как сильно изменилось ее зрение.

– Все такое серое... Как ты это выносишь?

– Больше палочек, меньше колбочек, – терпеливо объяснил Предтеча. – Это часть превращения. Не переживай, утром опять начнешь видеть цвета. Я бы сейчас с удовольствием с тобой поменялся: слепой как летучая мышь.

– Что он тут делает? – спросила Хизер, когда подошел Николай. Страшный русский остановился, наклонил голову к плечу, изучая ее.

– Он на нашей стороне. Почти. Потом объясню.

Она нашла тех, кто помог бы ей вылечиться от проклятья, и слова полились сами собой:

– Я выследила нашего злодея. Я его не видела, но он в шахте «Квинн», в Шестой штольне. Ее охраняют вервольфы. Я насчитала восемь или девять, но их может быть и больше. Много мертвых тел, но пахнет парой живых людей. Не знаю, на чьей они стороне. Наверху есть источники света, но через окна я никого не увидела.

– Ты так много запомнила? – резко спросил Николай.

– Да. Я как раз бежала за помощью, когда вы показались.

– Невозможно, – сказал Николай, обращаясь к Предтече, словно ее тут и не было. – Никто не способен так быстро преодолеть безумие. Особенно щенок. Она лжет.

– Я не лгу. – Она обернулась к Предтече, но тот разглядывал ее скорее обеспокоенно, чем с подозрением. – Зачем мне это?

– С ней что-то не так. Это ловушка Альфы, – заявил Николай.

– Что? Нет, серьезно. Я говорю правду.

Голос Николая внезапно стал ниже.

– Точно ловушка. – Даже его поза изменилась: он ссутулился, полусогнул колени. – Убей ее.

Предтеча напрягся, положил руку на револьвер.

– Тихо, Николай, – сказал он нарочито спокойным тоном. – Не дергайся. Амулет исказил привычный порядок вещей. С ней все в порядке.

– А я согласен с этим биполярником, – вмешался агент. – Лучше перебдеть, чем недобдеть. Пристрели ее.

– Забавно, я то же самое о тебе подумал, Старк, – бросил Айно.

– Убей ее, или я сам это сделаю, – прорычал Николай. Хизер заметила, как напряглись его мускулы, готовясь к движению. Время словно замедлилось: вот пальцы Николая сжимаются вокруг приклада, ствол приподнимается...

Хизер ответила мгновенно. Не думая, быстрее, чем смог среагировать даже вервольф, она скинула одеяло и с неожиданной мощью ударила Николая открытой ладонью. Сила была такая, что несколько ребер хрустнули, ломаясь. Как в замедленной съемке Николая подбросило и швырнуло на землю футах в десяти. Он проехался по снегу, но не успел открыть глаза, как она инстинктивно метнулась добивать – навалилась на грудь, прижала его руки коленями к земле, схватила за горло железной хваткой и уже занесла когтистую руку, чтобы снести ему лицо...

– Хизер!

– Не сейчас, Предтеча, – бросила она.

– Я пообещал ему. Сначала мы разберемся с Альфой. Николай нужен нам живым.

Хизер вздохнула.

– Ладно.

Николай в шоке уставился на нее. Проследив за его взглядом, она осмотрела свою руку и поняла, что ногти превратились в смертоносные когти.

– О... Хм. Откуда они взялись? – спросила она, рассеянно их разглядывая. Даже не почувствовала, как они вылезли... Она снова глянула на удивленного вервольфа. – Что, не ожидал такого от щенка? Знаешь, кого я терпеть не могу? Тех, кто нарывается. Думает, что может всех вокруг кошмарить. Надоело, шутки кончились. Понял, Ники?

Его взгляд стал осмысленнее. Ответить придушенный вервольф не мог, но дернул головой, кивая. Хизер сжала руку в кулак, и когти сами собой втянулись. Немного болезненно, но это была приятная боль.

Четверо остальных смотрели на нее, открыв рты. Она подобрала куртку Предтечи, надела, на этот раз застегнув: вместе с человеческим сознанием вернулось и немного достоинства. Даже Предтеча был удивлен ее скорости.

– Что она такое?! – заорал федерал.

– Она на нашей стороне. Это все, что должно тебя беспокоить.

– Но вервольфы так делать не могут!

– Как? – спросила она и подошла к Предтече, невинно похлопав глазками в сторону Старка. Похоже, такое пугало его еще сильнее, и Хизер это нравилось.

«Я, конечно, обещала Предтече никого не есть, но, может, ради этого он исключение сделает?»

Хизер тут же прогнала эту мысль. Она не убийца, и потом, в Старке наверняка полно холестерина.

– Он о том, что ты по желанию трансформируешь части тела и движешься со скоростью вампирши-хозяйки, – сказал Предтеча. – Впечатляюще даже по моим... по нашим с Николаем стандартам. Обычно, чтобы такому научиться, надо долго тренироваться. Но в первую же ночь эти трюки освоить? Я был уверен, что это невозможно. – Он передал ей одеяло. Хизер набросила его на плечи, как плащ, закрывшись до самых щиколоток. – Но эта ночь полна сюрпризов.

Великан и Айно все так же пялились на нее, испуганные. Она знала Айно с самого своего рождения, он был старым другом семьи, единственным товарищем ее мрачного деда, поэтому Хизер всегда его воспринимала как дядюшку. Его испуганный взгляд разбивал ей сердце. Айно, наверное, решил, что она сейчас кинется на него и разорвет. Что она окончательно стала монстром.

Николай поднялся. С ужасающим хрустом вправил себе руку. Теперь, когда кости соединились правильно, он начал регенерировать. Наблюдал он за ней пристально, но, похоже, его чуть менее злая часть снова забрала контроль. Это что же с ней, Хизер, стало, если даже вервольф-ассасин с раздвоением личности ей не доверяет? Даже монстры ее боятся, так чего ждать от сравнительно нормальных людей? Шанс, что Хизер поверят, был мизерный, но они нужны были ей, чтобы снять проклятие.

– Пожалуйста, выслушайте меня, – начала она как можно жалобнее. – Я не такая, как остальные. Знаю, это все странно, но я на вашей стороне. Я просто хочу вернуть амулет и вылечиться. Пожалуйста, прошу! Мне нужна ваша помощь!

А потом Айно сделал удивительную вещь. Подошел к ней и вдруг ласково положил руку на плечо.

– Все хорошо, девочка. Ты этого не хотела. Мы все знаем, что ты изо всех сил стараешься. Я тебя не застрелил, когда все было хреново, а сейчас уж точно не собираюсь. Ты как человек совсем не изменилась, да и я-то всегда за тебя.

Хизер едва не захлебнулась слезами от такой внезапной нежности.

– Спасибо... Я...

Старый шахтер, похоже, израсходовал свой запас сочувствия.

– Чего еще? Обнять тебя или чего? Пошли уже тебя лечить. Я двадцать часов на ногах, устал как собака.

– Приношу извинения, помощник шерифа Керконен, – сказал Николай. Слова были вежливые, а вот тон... – Этого больше не повторится.

Она ни на секунду ему не поверила. Вполне возможно, что он имел в виду «никогда больше ты не застанешь меня врасплох и не победишь».

– Спасибо, – ответила она. – Мир?

Николай коротко кивнул и сел на снегоход. Остальные последовали его примеру. Старк все еще ее боялся, великан Джейсон как будто не определился, но все равно пристально наблюдал. Воздух наполнился воем двигателей. Один за другим снегоходы уносились, расчерчивая следами нетронутый снежный покров Клифф Роад.

Только Предтеча не спешил. Хизер подошла к нему поближе.

– Ну как тебе?

– Неожиданно... Магия амулета на тебя повлияла не так, как на остальных свежеукушенных, понятия не имею почему. Знаешь, Керконен, есть в тебе что-то особенное.

– Ого, мистер Предтеча, вы со мной флиртуете?

– Что? Нет, – серьезно ответил Предтеча, но тут же понял, что она шутит. Закатил глаза. – В смысле ты особенный вервольф. Для того, кому по всем параметрам рано превращаться, ты на удивление хорошо себя контролируешь. Делаешь вещи, на которые у меня ушло сорок лет тренировок. Должно быть какое-то объяснение.

Хизер снова почувствовала, что улыбается во весь рот.

«Чего это он так на меня действует?»

Она почти его не знала, но было в Предтече что-то... правильное. Джентльмен, но честный, не юлит. Абсолютно бесстрашный, но при этом не тупой бугай. Охранитель.

Хизер никогда не была душой компании – так, стояла в уголке красивая. Но, став вервольфом, почему-то развеселилась.

– Жаль... Я про флирт. А то начала уже надеяться.

Впервые с тех пор, как они встретились, – то есть с вечера, который был как будто вечность назад, – Предтеча потерял дар речи.

– Я... Э...

– Польщен?

Он рассмеялся.

– Пожалуй, что так. Ты невероятная женщина. Может, если не умрем... – Возникла неловкая пауза. – Не знаю, в кино сходим или еще что?

Она совершила невозможное. Нашла человека, который был во всех этих «отношениях» еще хуже.

– А ты, похоже, давно никого на свидания не звал, да?

– В последний раз я водил женщину на фильм с Хамфри Богартом, и это была премьера, так что...

– На молоденьких потянуло?

Ему все ж было больше сотни.

Предтеча пожал плечами.

– Вервольфам в этом смысле трудно: все вокруг стареют быстрее тебя, так что в долгих отношениях появляются... свои сложности. Я как-то и не думал, что эта часть смертной жизни ко мне вернется. Но мы тебя тоже вылечим, – пообещал он, и Хизер почувствовала, что он в это верит.

Она подошла ближе.

– Ты милый.

А потом поцеловала его.

Она этого не планировала. Его губы были ужасно холодными, ее – ненормально горячими. Сперва он слишком удивился, чтобы ответить, но потом идея ему явно понравилась.

Он оказался хорош, хоть практики ему явно не хватало.

Через минуту он мягко отстранился.

– Нам пора.

– Так что, Предтеча? Свидание?

– Можешь звать меня Эрлом. Но если станешь берсерком и попытаешься меня убить, я все равно тебя пристрелю.

Хизер уперла руки в бока.

– Ну вот, такой милый момент испортил!

Предтеча подмигнул.

– Клянусь, я это сделаю без всякого удовольствия. – Он указал большим пальцем на снегоход. – Подвезти?

– Думала, ты никогда не попросишь.

Глава 30

Рев Альфы сотряс здание, пыль струйками посыпалась вниз, переходной мостик затрясся под тяжелыми шагами.

Ожидание было невыносимо. Амулет раскалился – казалось, он вплавляется в грудь. Даже вливая в Альфу силу, он манил силами еще бóльшими. Они были так близко – руку протяни! – но первопредок не желал выдавать своих тайн до первого испытания. Пусть Альфа стал в сотни раз могущественнее, однако впереди ждало большее!

Рассвет надвигался слишком быстро, грозя все испортить. Люсинда Худ предупреждала, что остатки чар развеются вместе с тьмой. Вскоре Коппер Лейк явится миру. Время уходило, но амулет велел ждать...

Он думал ослушаться приказа артефакта и сбежать, как планировал. Для него, обученного осторожности, обученного продумывать все пути отхода и никогда не откусывать больше, чем сможет прожевать, ожидание было мучительно. Разум подсказывал отступить, перегруппироваться и обдумать следующий шаг. Впервые инстинкт и тренировки не противоречили друг другу.

В шахте его удерживал страх. Альфа боялся, что если ослушается амулета, тот больше никогда не сочтет его достойным. Он будет величайшим, но всю оставшуюся – почти вечную – жизнь просуществует словно без руки. Никогда не исполнит своего предназначения. Тревога разрывала его изнутри. Удар кулака вырисовал в железном столбе вмятину.

– Нужно с ним посоветоваться, – пробормотал он себе под нос. Собравшиеся члены стаи старались держаться позади, испуганные вспышками его гнева. Они не понимали, почему он вдруг стал пожирать их сородичей. Тень, оставшаяся от его человечности, понимала их страх, но у новой части их трусость вызывала отвращение.

– Приведите пленника.

Вервольфы сбежали, а он продолжил мерить шагами мостик. Мостик проходил над Шестой штольней, с обеих концов к нему подходили лестницы. Альфа замер над массивными катушками давно остановленного подъемника. Как же раздражало сидеть в этой могиле...

Они вернулись через несколько минут, таща под руки потрепанного человека. На голову ему надели мешок, но пятна крови на разорванной рубашке были красноречивы. Его пришлось избить. Это не входило в план, но при похищении он яростно сопротивлялся слугам ведьмы, телепортировавшимся к нему домой. По своей воле он ни за что не пришел бы – отсюда и необходимость.

От его жалкого вида у Альфы заныло сердце. Стоило догадаться, что без боя он не сдастся.

– Отпустите его.

Вервольфы послушались, им хватило ума опустить его на пол как можно осторожнее.

– Уберите свои грязные лапы! – крикнул пленник, не видя, что стая отступила. Он с трудом встал на колени – судя по наклону головы, прислушивался, продумывая побег. Альфа подошел к нему и сдернул с головы мешок.

Кирк Коновер моргнул подбитыми глазами, привыкая к полутьме здания после темноты мешка. Наконец он смог разглядеть тощего человека в длинном черном пальто и широкополой шляпе.

– Адам, освободи меня. Еще не поздно все исправить.

Альфа покачал головой и усмехнулся.

– Привет, пап.

Кирку Коноверу связали руки за спиной ради его же безопасности. Он был бодр для своего возраста и, без сомнения, имел пару козырей в рукаве, его ведь тренировали лучшие. Он уже искал способы выпутаться. Тень человечности, оставшаяся в сердце Альфы, любила эту его черту, но внутреннего монстра она только сильнее злила. Альфа прошептал ей успокоиться. Он нуждался в отцовской мудрости, и раньше тот охотно ею делился.

Над мостиком висели покрытые паутиной цепи и шкивы, но со связанными руками он не смог бы до них дотянуться. Оценив ситуацию как безнадежную, Кирк снова обернулся к сыну.

– Послушай меня. Это безумие. Терзайм будет рвать и метать, когда поймет, что ты наделал.

Правительство не любило, когда его сверхъестественные оперативники пускались во все тяжкие, и жестоко с ними расправлялось.

– Я не боюсь Терзайма.

– А стоило бы. Я не знаю, чего ты тут добиваешься, но ты неправ.

Альфа прислонился к холодным металлическим перилам.

– Это больше, чем мое желание, папа. Это судьба. Я знал, что ты не послушаешь. Никто бы не послушал, но теперь у них нет выбора.

– Это все та ведьма, встречал я ее. Не знаю, что она тебе внушила, сын, но она – наложница демона. Нам рассказывали о ней на брифингах. Дочка Худа, происходит из рода некромантов. Скажем Терзайму, что она промыла тебе мозги.

– И ты еще смеешь говорить о промывке мозгов? Это не я превратил своего ребенка в оружие! Ладно, неважно. – Он по опыту знал, куда эта тема их заведет. Не стоило снова начинать старые споры. Пусть каждый останется при своем. – Я ее завербовал, не наоборот. Это мой план, ее бог просто на него согласился. Я разрабатывал эту операцию три года...

Альфа сделал паузу. До отца дошло, его взгляд наполнился болью.

– Значит... до того, как твоя мама умерла?

– С тех пор как я узрел скелет первопредка. Он показал мне видения, которые оказались сильнее фальшивых мыслей, подсаженных ко мне в голову мамой. Мыслей, которые я считал своими.

Отец охнул, словно его ударили в живот. Заговорил было, но остановился, нервный, сбитый с толку. Значит, не ожидал такого.

Мама использовала свой дар, чтобы сын в полнолуние не терял спокойствия и рассудительности, но вместе с тем пыталась удержать его, не давала идти к цели, и он не мог этого просить. Когда она попыталась заставить его забыть об амулете, стало ясно, что ее придется убрать.

Он всегда любил маму. Несмотря на их странную жизнь, несмотря на то, что он с подростковых лет убивал людей во время тайных операций, с родными у него оставались на удивление нормальные отношения. Родители были справедливыми, добрыми и старались воспитывать его нормальным ребенком, несмотря на дар. Их дом был полов любви. Вот поэтому, когда пришло время убрать маму, он убедился, чтобы все прошло как можно быстрее и безболезненней.

Разумеется, отцу он об этом рассказать не мог. Не нужно ему пока знать, как далеко все зашло. Иначе он точно не смирится.

– Хотел бы я показать тебе видения первопредка! Может, тогда бы ты понял.

– Но твоя мать... Когда она умерла и некому стало тебе помочь, я подумал, может, ты...

– Сошел с ума? Нет. Ничего подобного. Конечно, от маминого пения я ходил как по струнке, оно успокаивало во мне зверя и все прочее, но это не значит, что я не мог планировать будущее. Знаю, вы думали, что помогаете мне сдержать волчью половину, но мы оба понимаем, что все дело в желании меня контролировать. А я не был рожден для рабской доли.

– Ты не был рабом, – выпалил Кирк. – Откажись мы на них работать, они убили бы тебя. Но ты стал лучшим оперативником за все время. Ты служил своей стране. Делал великие дела!

– Конечно, но предназначен для более великих, – в сотый раз попытался объяснить он отцу. – Ты никогда меня не слушаешь. Никто из вас, людей, никогда меня не слушал.

– Но сын, ты тоже человек.

– МОЛЧАТЬ! – крикнул он с такой силой, что отец поморщился. Хватит этого спора, надоело! Если отец будет упорствовать – увидит, как от его собственных внутренностей пар идет на морозе! – Я не обязан ничего тебе объяснять! Не для того я велел вас сюда доставить!

– Куда – «сюда»? И кого это – «нас»?

– Мы в Коппер Лейк, штат Мичиган. Слышал о таком? – спросил он, заранее зная ответ. Кирк побледнел. – Ну конечно же слышал. А ты знал, что я читал доклад об артефакте, который вроде бы спрятали где-то тут? Знаешь что? – Альфа постучал себя по груди. – Я его нашел, прямо вон в той дыре. Целую вечность добирался до этой чертовой игрушки! И это я привел сюда Николая. Пришлось выпустить кишки его жене: оказалось, он не такой кровожадный, как ты описывал.

– Может, размяк с возрастом. – Кирк прищурился, явно считая сына слишком нестабильным. – Что за игру ты затеял, Адам?

– Убедился, что ты увидишь сообщение о Петрове. Может, ты и на пенсии, но из «Химеры» так просто не уходят. Я знал, что ты позвонишь Предтече. Вы с мамой всегда о нем говорили как о святом каком-то, будто мне нужно на него равняться. Конечно, ты тут же позвонил своему старому приятелю, мистеру Вольку, так что я просто расслабился и наблюдал за представлением... Думал, что ты и сам приедешь, но ты уже староват для полевых операций, верно? И все равно мне хотелось, чтобы ты был тут, у меня же что-то вроде выпускного. Прости, что копатели Люсинды тебе немного наваляли.

– Что с Эрлом?

– Мертв. Поняв, что он тот, кто мне нужен, я вырвал его душу.

– Нет, только не Эрл... – пробормотал Кирк. – Зачем?

Альфа ласково похлопал по амулету.

– Он продолжает жить во мне. Какая ирония! Он наконец-то стал тем, кем себя назвал когда-то. Предтечей. Прокладывающим путь. Уж не первопредок ли нашептал ему это имя?

– Неблагодарный маленький ублюдок! – сорвался отец. – Эрл спас меня и твою мать! Если бы не он...

– Я никогда не стал бы вервольфом, – с улыбкой закончил Альфа.

Еще одно болезненное открытие для Кирка Коновера. Он едва смог выдавить:

– Ты... Ты знал?

Они попытались скрыть это от него и, разумеется, не смогли.

– Додумался. Бóльшая часть информации о вашем подразделении была строго засекречена, но я выяснил, что это либо Предтеча, либо Петров. Вы так и не сказали мне, кто именно, так что я позвал обоих. Предтеча оказался сильнее. Я чувствовал, что это должен быть он. Это ведь он?

Кирк молча кивнул.

– Так значит, он мой настоящий отец! – Альфа победно взмахнул кулаком. – Ха! Так и знал!

– Я твой отец.

– Мой человеческий отец, – бросил он. – Моя самая жалкая треть! Часть божества, часть короля чудовищ и... что? Человеческая часть? Открытка на День отца – все, чего ты заслуживаешь.

Свет в глазах Кирка потух. Он опустил голову.

– Мама была бы очень разочарована.

Альфа схватил отца за горло, поднял в воздух. Ему пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы не порвать человечишку надвое и не сбросить вниз.

Он с отвращением швырнул Кирка обратно на мостик. Старик застонал от боли, ударившись о холодный металл.

Альфа ожидал совсем не этого: не горечи, не враждебности! Он надеялся получить совет, но понял, что это всего лишь слабость его человеческой частицы. Пусть она скорее отомрет. Так будет лучше.

– Я не отказывался от человечества. Это оно отказалось от меня. Я не бойцовская собака, которую можно держать на поводке. Я первый из нового вида! Следующая ступень эволюции! – Амулет сделался горячее. Испытание близилось. – Я в шаге от совершенства!

Кирк не смотрел на него.

– Мой сын мертв.

Эти слова смогли ранить Альфу, что его разозлило.

– Бросьте человека обратно в клетку! Разберусь с ним потом, – крикнул он стае и зашагал навстречу последнему испытанию.

* * *

– И какой у нас план? – спросил Старк.

Эрл как раз изучал шахту «Квинн» в бинокль. Место было здоровенное, настоящий лабиринт ржа-веющих механизмов и старых зданий. Хизер сказала, что самое высокое – Шестая штольня. Она серым кубом нависала над остальными. Чтобы до нее добраться, придется сначала идти через лес, потом через ржавый лабиринт, наверняка полный ловушек.

Что ж, по крайней мере, в ад они будут буквально спускаться. Спасибо, что не придется идти в гору. Эрл поерзал, пытаясь поудобнее устроиться на обледенелом булыжнике. Все тело ноет, все мышцы болят, бинты мешают... Он и забыл, как хреново иногда быть человеком. Положив бинокль, достал сигареты, но решил, что курить не стоит: ветер мог перемениться в любую минуту. С тяжелым вздохом он положил пачку обратно.

– План? – снова спросил Старк.

Вокруг много гиперчувствительных вервольфов, тихо прокрасться невозможно. Забор сетчатый, но по верху колючая проволока. Хизер и Николай перепрыгнуть смогут, а вот остальным придется идти через ворота. Значит, полноценный штурм – лучший выбор.

Они залегли в трех сотнях ярдов на гребне холма, дававшем хорошее укрытие и огневую позицию. Солнце взойдет в любую секунду и светить будет в спину – о лучшем он и не мечтал. Проблема была в том, что он не спал всю ночь и чертовски устал, а усталый охотник – глупый охотник. Ошибок они себе позволить не могли, ему нужно было еще мнение.

– Николай?

Вервольф сидел так тихо и неподвижно – легко было забыть, что он вообще здесь.

– Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Квадратным клиньям квадратные дырки. Используем свои сильные стороны.

– А? – Старк взглянул на одного, на второго. – Что он задумал?

– Да, – ответил Николай. – Я самый быстрый. Прорываюсь через ворота. Остальные обеспечивают мне огневое прикрытие и снимают часовых.

– Каких часовых?

Эрл передал Старку бинокль.

– Первое здание, двухэтажное. Выглядит как офис. Верхнее окно, за ним ходит несколько целей.

– Еще как минимум трое внутри. Двое за деревьями прямо перед главными воротами, – добавил Николай. – Не пытайся разглядеть, все равно не увидишь.

– Ты хороший стрелок, агент Старк?

– Квалифицированный эксперт.

Эрл вздохнул. Ну да, может, когда-то и был, но сейчас выглядел так, будто чаще бумажки перекладывает, чем на стрельбище тренируется.

– Квалификацию давно подтверждал?

– Недавно! – окрысился Старк.

Покачав головой, Эрл сполз с булыжника, остальные последовали за ним. Старк наделал больше шума, чем он, Николай – куда меньше. Они вернулись через лес к команде. Снегоходы оказались штукой удобной, но слишком громкой, так что их припарковали у подножия холма, а остаток пути проделали пешком. Ковылять по глубокому снегу было нелегко, особенно с семидесятью фунтами на спине: безоткатной пушкой и боеприпасами.

Хизер, Джейсон и Айно засели в небольшом овражке, согнувшись в три погибели. Айно, нацепив на голову фонарик с красной линзой, листал дневник Акселя, выискивая все, что может пригодиться. Джейсон, услышав хруст веток, вскинул пушку, но тут же опустил, увидев нового начальника. Эрл поскользнулся и последние двадцать метров неуклюже съехал на заднице – усталость и грация понятия взаимоисключающие, но он постарался сделать вид, что все так и задумано. Старк споткнулся на полпути и скатился кубарем, так что на его фоне Эрл выглядел все равно что балерина. Николай спрыгнул с самого верха и бесшумно приземлился. Выпендрежник.

– Все в силе? – спросила Хизер. Пока он ходил на разведку, она прорезала в сером шерстяном одеяле дырку для головы и подпоясалась куском паракорда. Получилось скромное пончо, защищавшее скорее от взглядов, чем от погоды. Обуви и штанов ей не хватало, а куртку она не сняла. Эрл был не против. Тревису Хизер наверняка понравилась бы.

– Все в силе. Симпатичное пончо, кстати.

Хизер подобрала края одеяла и сделала реверанс. Остальные собрались вокруг Эрла.

– Закрепимся здесь, – он указал наверх. – Пока Николай прорывается, стреляем во все, что движется. По моей команде выдвигаемся за ним.

– Щенок может идти со мной, если угонится. Но когда войдем, не путайся под ногами, – сказал Николай. – Когда я увлечен, с трудом различаю своих и чужих.

Эрл резко схватил его за рукав.

– Не смей трогать никого из своих.

Николай отбросил его руку.

– Если б ты сам своему совету следовал, мы бы сейчас тут не оказались, верно?

С этими словами он развернулся и ушел.

– Что это было? – нервно спросил Старк.

– Ничего, – пробормотал Эрл. – Неважно. Когда уйдем с огневой позиции, двигаемся быстро, но держимся вместе. Остаемся начеку. Будет светлее, а мы дождемся, пока солнце над холмом встанет.

– Через пятнадцать минут значит, – сказал Айно.

Старк достал телефон.

– Сигнала все еще нет.

С тех пор как они выехали, федерал проверял связь каждые пару минут.

– Когда появится, только попробуй вызвать бомбардировщиков, а не подкрепление, – предупредил Эрл.

– Что? Они могут взорвать город? – спросила Хизер.

– Нет конечно, – соврал Старк, убирая телефон. – Это было бы слишком. Наша главная миссия – защищать население от монстров.

– Ваша главная миссия – скрывать правду, – заявил Эрл, прекрасно зная, что Бюро еще как способно на перегибы. Они уже уничтожали населенные пункты, предотвращая прорыв сверхъестественных угроз. Пенсильвания в восьмидесятых, Техас в сороковых, а еще до основания Бюро правительство с теми же целями сожгло городок в Висконсине. И такая политика проводилась не только в Америке. Африка, Индия, Россия, Европа – одни методы: стерилизовать местность, свалить все на природные или индустриальные катастрофы. Даже К.О.М. не обо всех случаях знала. Происходили такие кровавые трагедии редко, но лучше уж это, чем массовые катастрофы. – Мы устраняем цель, и операция окончена, Старк. Не заставляй этих людей страдать еще сильнее.

– Взорвешь мой родной город, и я тебе задницу надеру, – предупредила Хизер.

– Об этом не волнуйся, дамочка. А вот с тобой Бюро еще не закончило, – прорычал агент. – Ты знаешь, что бывает с подтвержденными вервольфами. Ты у нас за все...

– Старк, – резко перебил его Эрл.

– Что?

– Еще слово – и я тебя своими руками убью, а Майерсу скажу, что это вервольфы. – Эрл даже не моргнул. Старк открыл было рот, чтобы возразить, но передумал и закрыл. За Предтечей в Бюро закрепилась определенная репутация, и даже Старк не был настолько упертым, чтобы его злить.

Эрл всмотрелся в лица. Хизер нервничала, но в ней сквозило хищное нетерпение. У вервольфов такое бывало. Если не слетит с катушек и не начнет кидаться на своих, все будет хорошо. Джейсон Лококо выглядел спокойным и, несмотря на то, что пришел из не самой лучшей компании, вел себя профессионально. Айно, упертый старый пень, поехал как будто за компанию, но его действия говорили больше, чем слова: он в самом деле хотел защитить город. Старк – чмошник, но из Бюро, а эти драться умеют. Николай уже ушел, наверное споря на ходу с голосами в голове. Они все устали, задача им была явно не по зубам. Эрл не задумываясь обменял бы их на свой родной отряд, но приходилось работать с тем, что есть.

– Ладно, народ. Слушайте. Мы справимся. Побьем этого урода.

– Ты никак мотивационную речь задвигаешь? – удивился Айно.

– А то как же. Всегда так делаю. Мы достанем этот вонючий амулет и вылечим Хизер. Если испугаетесь, все равно прите вперед. Да, они вервольфы, они страшные, но не бессмертные. Это ваша территория. Он сюда приперся. Он это все начал. Он причинил боль вашим. Там, внизу, люди на нас рассчитывают. Мы их не подведем. Все вы кого-то потеряли сегодня: друзей, напарников, боевых товарищей. Мы его возьмем за задницу до того, как он сбежит и так же ранит кого-нибудь еще. Его очередь проигрывать. Его очередь истекать кровью. Его очередь, нахер, умереть!

Он не спеша взглянул каждому в глаза. За эти годы он начал кое-что понимать в лидерстве и мог угадать, кто чего стоит, просто взглянув человеку в глаза. Его охотник или солдат где-то во французском окопе – Эрл Предтеча всегда мог распознать сердце воина. Слишком молодые, слишком старые, слишком неопытные, выхолощенные бюрократией – других у него не было. Они напуганы. Но они справятся.

– Хорошей охоты. Выдвигаемся.

Глава 31

– Они здесь, – сказал Альфа. – Буди копателей. Готовься.

Люсинда подошла к окну. Солнце едва поднялось над горами. Снаружи незаметно было никакого движения, только один из стаи в человеческой форме ходил туда-обратно перед воротами.

– Кто? Где?

Он не знал, кто именно. Запахи сбивали с толку. Он точно чуял Петрова и женщину-вервольфа, каких-то людей... и нечто странное. Это был Предтеча и в то же время не он. Этот фальшивый Предтеча раздражал. Нельзя ведь учуять призрака.

– Отойди от окна. – Он взял юную ведьму за руку и оттащил подальше. Ему совершенно не хотелось, чтобы снайпер всадил в нее пулю и нарушил его планы. – Ты нужна мне живой.

– Ой, спасибо, я тоже тебя обожаю. – Голос Люсинды так и сочился сарказмом.

– Ты знаешь, что я имею в виду. – Портальная магия ведьмы была их главным средством побега. – Охраняй моего отца. Я с ним еще не закончил. Будь осторожна, он хитер. Спускайся на дно и жди меня, встретимся у подъемника. – Его рука неосознанно легла на амулет. – Много времени это не займет.

Из головы вервольфа-часового фонтаном вылетели мозги. Чистое попадание. Он упал, и через секунду донесся звук выстрела.

* * *

Взбираться на холм с оружием было тяжело, но Эрл решил, что раз уж притащил столько игрушек, надо с ними повеселиться. Нести самое тяжелое он заставил Джейсона: есть свои преимущества в том, чтобы быть начальником!

Он поймал первого вервольфа в зайссовский прицел. Прямо в башку, козлина! Эрл был правшой, и у него стоял под правую руку, но с сошек он обычно стрелял левой: так ему не нужно было каждый раз поднимать голову и убирать руку со спускового крючка. Правая рука быстро дернула затвор вверх, назад, вперед, снова вниз. Так выходили куда быстрее. Гильза «винчестера» трехсотого калибра выскочила, новый патрон вошел в патронник как по маслу. Следующий.

Он поймал в прицел второго часового. Вервольф двинулся, унюхав кровь своего товарища. Зайссовский прицел был как раз пристрелян для этого калибра, Эрл навел трехсотъярдовую горизонтальную направляющую на грудь вервольфа. Цель двигалась, так что он решил стрелять в самую крупную часть. Ветра не было, поправка не требовалась. Эрл выдохнул...

Спусковой крючок сработал чисто. Тяжелая болтовка от G.A. Precision едва дернулась на сошках. Эрл снова поймал объект в прицел. Вервольф дернулся: сто шестьдесят восемь гран свинца и серебра пробили его торс. Вервольф пошатнулся, но продолжил бежать. Крутой, значит? Эрл передернул затвор.

Джули в команде была снайпером – обладала талантом дырявить пулями очень маленькие цели на очень большом расстоянии, и очень быстро. Но стрелять ее когда-то научил Эрл, он и сам неплох со снайперкой. Есть! Вервольф теперь убегал по прямой. Направляющая прицела шарила по его спине.

Он снова выдохнул, левый палец лег на спусковой крючок. Эрл всегда задерживал дыхание для выстрела.

БАХ.

В этот раз пуля ударила вервольфа прямо между лопаток. Он повалился в снег, заливая все вокруг кровью.

Эрл оторвался от прицела. Шахта ожила, как разворошенный муравейник. Он улыбнулся: нет ничего лучше для охотника, чем зона, полная целей. Внизу что-то мелькнуло – Николай и Хизер бежали между деревьев.

– Чего ждете?! – крикнул Эрл остальным. – Устройте ад!

* * *

Вот это дело!

Николай чувствовал, что Зверь доволен. Ему плевать было, на кого охотиться, главное – охота! Когда монстр приходил в возбуждение, границы всегда размывало: не понять, где чьи эмоции. Поэтому Николая тоже охватило пьянящее предвкушение хорошей охоты.

Все еще в человеческой форме, он бежал между деревьями. Глубокий снег ему не мешал, гравитация стала союзником. К цели он продвигался прыжками, все быстрее и быстрее, пригибаясь под ветками, огибая деревья, перемахивая через бревна. К его удивлению, молодая самка не отставала, хотя давно уже должна была намотаться на дерево. Даже Зверя она впечатлила.

Бегает не по-щенячьи.

«И выбила из нас дух, когда ты начал ей угрожать», – напомнил Николай обеим своим половинам. Ее нельзя было недооценивать. Последний прыжок сквозь цепкие ветви и – открытое пространство, дорога к главным воротам. Враг такого не ожидал: застыл на месте, в человеческой форме.

А так она может?

Николай прицелился в прыжке. «Вал» зашипел, выплюнул искры, заглушенный выстрел прошил живот и грудь часового, отбросив его. Приземлившись, Николай проскользил по снегу и ударил слабака прикладом. Не успел тот подняться, как еще две пули разнесли ему голову.

Начавшие удлиняться клыки победно оскалились, изо рта повалил пар. Николай был в своей стихии.

Ложись.

Зверь первым почуял опасность. Приближался еще один враг. Николай нырнул, уходя от пули, перекатился и вскочил, готовый стрелять. Между деревьями показался черный силуэт врага, мелькнуло что-то серое, и он испарился.

Николай моргнул. Самка ударила противника так, что он словно исчез. На самом же деле они приземлились неподалеку, сцепившись, пытаясь вспороть животы друг другу. Керконен встала, схватила его за шею и швырнула в древнее дерево. Треск расколовшегося ствола прошел по всей прогалине. Переломанный вервольф соскользнул в снег. Керконен подошла к поверженному противнику, на ходу снимая со спины дробовик. Приставила прикол к плечу, выстрелила раз, другой, третий. А удовлетворившись, отвернулась от мертвого противника и очень по-американски показала Николаю большой палец.

Эта девчонка ненормальная.

«Да. Абсолютно».

Но сексуальная. Я бы с ней спарился.

У Зверя, конечно, было много недостатков, зато он обладал прямолинейностью.

– Сначала миссия, – Николай побежал к воротам.

Земля под ногами затряслась так, что он не удержался и упал. Снег фонтаном взлетел в воздух между железных столбов ворот. Из-под земли вырвался ржавый металлический блок, выпустил три когтя. Рухнув на землю, он заскреб, ища опору, за ним потянулись нескладные конечности. Огромное существо пыталось вылезти на поверхность.

Копатель!

Николай никогда с ними не сталкивался, но на тренировках слышал о таких тварях, слугах Древних. Согласно аналитикам КГБ, несмотря на пугающий вид, они были не такими уж мощными. Он направил «Вал» вниз и побежал, стреляя на ходу. Пули 9х39 высекли искры из брони монстра, вырвали куски вонючего зеленого мяса из шкуры. Оставалось открутить от тела безликую башку...

Оказавшись на краю дыры, Николай прыгнул, целя монстру в шею.

Металлическая ручища отшвырнула его через прогалину, выбив воздух из легких. Пролетев сквозь ветки, Николай ударился о древесный ствол и шлепнулся лицом вниз.

Похоже, аналитики ошиблись.

* * *

– Это что за черт?!

Эрл отстрелил еще одному вервольфу лапу и повернулся посмотреть, о чем там Айно.

У ворот земля вздыбилась пузырем, затем лопнула, и из нее вылез монстр – один из прихвостней Древних, вроде того, что он видел у супермаркета. Николай побежал на него и тут же отлетел через дорогу.

– Эта хреновина съела Джо, – сказал Джейсон. Старк нацелил на монстра SCAR триста восьмого калибра и принялся его расстреливать, Джейсон и Айно не отставали. Они, конечно, старались, но Эрл знал, насколько эти твари крепкие. Малого калибра было недостаточно.

– «Густав»! Тащите самую здоровую пушку! – крикнул Эрл. – Быстрее!

Джейсон притащил безоткатный «Карл Густав». Эрл взял у него гранатомет, открыл казенную часть. Эффективнее всего было управляться с нею вдвоем: один стреляет, другой заряжает, но времени тренировать никого не было.

– И сумку! Живо!

84‑миллиметровые боеприпасы занимали много места, так что он взял совсем мало. Джейсон подтащил сумку из кордуры и открыл. Эрл выбрал противотанковый заряд, закрыл казенник. Встав на колено, он закинул «Густава» на плечо.

– Назад!

Гранатомет соответствовал имени: отдачи почти не было, а вот сопловая волна... Военный устав даже ограничивал количество выстрелов в день: боялись, что солдаты заработают повреждения внутренних органов.

Он нашарил существо прицелом – оно как раз вылезло из ямы и шагало к Хизер. Оставалось надеяться, что она догадается убраться с дороги. Странная безглазая голова моталась на длинной шее, растянутая кожа свисала складками между листов брони. Эрл собрался и выстрелил. Весь гребень холма содрогнулся.

Целится он метко. Граната ударила слугу Древних в корпус, и того накрыло взрывом. Заряд предназначался для подрыва бронированных машин, ни одному живому существу после такого не выжить, разве что дракону.

Сквозь прицел «Густава» с трехкратным увеличением Эрл наблюдал, как прогалину засыпает мясом.

«Давай, Хизер... Где же ты?»

Дым и пыль рассеялись, стало видно, что в бронированном корпусе монстра дырка и из нее вылезли склизкие зеленые кишки. Монстр издох, но Хизер не было...

«Вон она».

Она была жива, как раз встала из снега.

Пуля просвистела мимо его головы. Вервольфы, засевшие в двухэтажке, начали отстреливаться. Им сложно было целиться против солнца, но плотным огнем они могли кого-нибудь да задеть.

– Надоело с вами цацкаться. – Эрл наклонил «Густава», чтобы открыть казенник, но кто-то потянул гранатомет назад.

– Не за что, – сказал Старк, доставая стреляную гильзу. Гранатомет зазвенел как колокол.

Похоже, от Старка все-таки была польза. Заряжать он умел.

– Противобункерный, – велел Эрл, не оборачиваясь.

– Фугасный, двойного действия, – отозвался Старк, загнал боеприпас и, закрыв казенник, похлопал Эрла по плечу, показывая, что все готово. Потом отбежал, чтобы поберечь барабанные перепонки. – Давай!

Эрл направил прицел на офисное здание. Выглядело оно крепким, но построено было, скорее всего, из дерева и кирпича. Противобункерный предназначался для укрепленного бетона, так что, хоть серебра в нем и не было, Эрл знал, что оборотням подарок все равно не понравится. Он выстрелил.

Снаряд ударил в фасад, пробил его и через мгновение сдетонировал. Половина здания тут же осела щепками и кирпичной пылью, а через десять секунд с эпичным грохотом и вторая.

– Лучшее шведское изобретение после бикини, чтоб его! – крикнул Эрл.

Пока Старк возился с гильзой, Эрл оглядел периметр. Хизер отдирала Николая от дерева, раненые вервольфы шевелились под завалом и среди оборудования, уцелевшего позади двухэтажки. Боеприпасов для «Густава» осталось немного, но начинкой одного из них были 666 шарикоподшипников, потому что Майло был не только безумным гением, но еще и юмористом.

– Подай демонстрофикатор.

Старк выдернул гильзу. Пынь!

– Демонстро... чего?

– Красный заряд, – прорычал Эрл.

* * *

– Ты в порядке? – спросила Хизер.

– В порядке, – Николай оттолкнул ее руки. – Не стоит беспокоиться.

Из его предплечья торчала кость, острый конец которой пробил рукав куртки.

– Но...

Николай здоровой рукой взялся за кость и с душераздирающим хрустом вставил ее обратно.

– Видишь? – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Просто царапина.

Хизер пока не привыкла к тому, что вервольфы крепче простых людей.

– Все чисто. Предтеча взорвал...

Николай вдруг опрокинул ее на спину.

«Он меня убьет», – подумала Хизер, но не успела среагировать, как что-то резко просвистело над головой и черным облаком взорвалось над территорией шахты. Потом раздался странный звук – будто десять миллионов разозленных пчел начали пикировать, с грохотом разбиваясь о цель. А потом закричали вервольфы.

– Охотники... Вечно у них какой-нибудь трюк в рукаве. Вот теперь все чисто. Идем. – Николай поднялся, вытащил из сугроба свой «Вал». – Чего ты ждешь?

– Просто перевожу дух.

– Тебе больше не нужно переводить дух. Человеческая психология мешает твоей эффективности. Идем. – Николай протянул руку, помогая ей встать. Хизер замешкалась, но Николай выглядел сравнительно нормальным, так что она схватилась за ладонь и позволила себя поднять. – Если будешь мыслить как человек – погибнешь.

– Но я снова стану человеком.

Николай невесело усмехнулся.

– Поверю, когда сам увижу. Кстати, зачем тебе им становиться.

– На мне проклятье. – Этот чопорный ублюдок ее всерьез нервировал. – Ты не избавился бы от своего, если б мог?

– Конечно... нет... – Николай замер, как громом пораженный, но тут же встряхнул головой.

– Хватит. Мы тратим время.

Он убежал на крики. И так как по пути к избавлению приходилось следовать за чокнутым убийцей, Хизер помчалась за ним так быстро, что лед захрустел под ее босыми ступнями.

* * *

Они зачистили внешнюю территорию. Цели кончились, оставшиеся вервольфы спрятались внутри. Ни Альфы, ни второго копателя не было видно. Единственное движение – Хизер и Николай, бегущие через ворота. Нельзя было ослаблять давление.

– Пошли! – крикнул Эрл. У «Густава» остался один HEAT-заряд. – Джейсон, держи.

В руке Джейсон сжимал один из SCAR, подхваченных во внедорожнике федералов, вокруг ствола рябил нагретый воздух. Второй SCAR взял Старк, Айно – свой старый рычажный.30–30.

– Айно, возьми мою болтовку. Тебе пригодится штука, которая серебряными пулями может палить.

Эрл бросил старику-шахтеру последний магазин.

– Тяжелая штуковина, – пробурчал Айно, беря у него пушку.

– А ты их убить хочешь или позлить? – задал Эрл риторический вопрос, в одну руку взяв «Томпсон», а в другую винтовку Акселя. – Все за мной!

Отдав приказ, он первым шагнул за край. Склон был довольно крутой – только на санках кататься. Эрл даже умудрился съехать почти прямо. Заняв оборонную позицию, он дождался остальных.

От шахты послышалась стрельба. Хизер в опасности. Он едва не бросился к ней, но остановил себя. Спокойно. Эти люди в нем нуждаются. Хизер может о себе позаботиться. Она все-таки теперь физически сильнее него. Ох и достанется ему комментариев от отряда! Сходил в отпуск впервые за черт знает сколько лет – и тут же в шахте вырыли какой-то артефакт, в городе резня, сам он излечился от ликантропии и нашел подружку, оказавшуюся очень странным вервольфом... Печально, конечно, что один день отпуска может быть в их профессии интереснее рабочего!

Остальные один за другим соскользнули за ним. Никто ничего себе не сломал. Эрл задал самый быстрый темп, какой мог, то есть, учитывая рельеф местности и их потрепанное состояние, – никакой. Старк, подвернувший ногу после прыжка из окна, хромал. Айно – старик. Джейсон потерял много крови. Ни конкурс красоты, ни Олимпиаду таким составом не выиграть.

Где-то на половине пути они услышали писк.

Старк остановился и принялся лихорадочно рвать клапан кармана.

– Мой телефон!

Эрл подал знак остановиться. Айно выглядел так, будто ему очень нужна была передышка. Он для своего возраста был в хорошей форме – бегать мог, правда, только за пенсией. Поэтому теперь весь побурел от усилий. Джейсон держался, но двигался как-то странно, словно у него болел бок.

– Управление! – просипел запыхавшийся Старк, достав телефон. – Да! Это Старк! Подождите... Я вас почти не слышу. У нас происшествие! Код Дельта-Дельта-Пять-Девять-Пять! Вы пропадаете...

Эрл оглядел лес. Разделяться было рискованно, но у них нет времени ждать, Коппер Лейку нужно было подкрепление.

– Старк! Только людей! Никаких бомбардировок! Слышишь?

Агент быстро кивнул и поднял руку, прося тишины.

– Айно, останься со Старком.

Старик благодарно кивнул и прислонил болтовку к дереву, уперся ладонями в колени, пытаясь отдышаться.

– Джейсон, ты со мной.

Оставив двух самых медленных бойцов позади, Эрл набрал скорость. Под бронекостюмом пот тек ручьем, а вот на лице замерзал сразу.

Они пробежали еще ярдов сто, впереди показался забор. Вдруг Джейсон подал голос.

– Мистер Предтеча?

– Просто Эрл. Что?

Он выглядел смущенным.

– Если я не выживу... У меня семья. Понимаете, я в жизни много глупостей натворил. С судимостью-то тяжело вести честную жизнь. Я дрался за деньги, пока один пацан меня чуть не убил: сломал мне челюсть, выдавил глаз. Когда Хорст предложил работу... В общем, в герои я не мечу. Это все ради моей дочки. Я что хочу сказать: если будет выплата от ФАС...

– Думать тебе было некогда, понимаю. Скажу так: если что-то случится, твою семью я поддержу. Как семьи моих охотников.

Джейсон подобрался.

– Дайте слово.

Предтеча остановился. Эрл не привык к тому, что кто-то сомневается в его честности.

– Хорошо, клянусь, что, если погибнешь, о твоей семье всегда будут заботиться. Как думаешь, сколько сирот я в колледж отправил? Сколько домов купил? Я сотни бойцов потерял, но люди продолжают ко мне записываться. Как считаешь, я вру?

Джейсон виновато опустил глаза.

– Извините. Просто мои прошлые работодатели...

Эрл все же хлопнул его по плечу.

– Мрази они были. А я – К.О.М. Так что вытащи голову из задницы и за работу. Сосредоточься – и не узнаешь, какие хорошие у нас выплаты семьям погибших.

Глава 32

Альфа распахнул двери Шестерки и вышел на свет. Мир снаружи оглушил его. В воздухе стоял запах пыли и крови. Стаю уничтожили. Он чувствовал боль от серебра, жгущего их раны. Соседнее здание горело, оранжевые искры вспыхивали посреди черного дыма – это трескались и ломались балки. Но там, за всем этим хаосом, предстояло испытание. От амулета исходило нетерпение: он ждал этого мига тысячи лет.

Альфа широко раскинул руки.

– Я здесь! Сразись со мной!

Облако дыма неестественно качнулось – слабое движение воздуха, создание менее совершенное его и не заметило бы. Альфа с легкой улыбкой повернулся в его сторону.

Николай Петров выпрыгнул из пламени прямо на него.

Словно в замедленной съемке Альфа наблюдал, как летят серебряные пули. Они казались ему толстыми слизнями, которых легко выхватить прямо из воздуха. Альфа отступил, и пули беспомощно ударились о ступеньки.

Он мог теперь видеть, как затвор ходит вперед и назад, как блестит на солнце отполированный металл. Глаза Николая расширились: для него противник просто вдруг испарился.

Альфа поймал его за щиколотку, потянул, и несовершенный вервольф мешком ударился о ступеньки. Поднять и бросить его о стену не составило никакого труда. Гофрированный металл сложился.

– Ну и ну... Товарищ Николай Петров, бич степей, любимый вервольф Сталина, призрак долины Кох. Убийца мужчин, женщин и детей. Приятно познакомиться с тобой лично. Ты представить не можешь, как много я о тебе слышал за эти годы! По воспоминаниям моей мамы, ты что-то среднее между Фредди Крюгером и Бугименом. Признаюсь, я немного разочарован. Разговоров-то было!

Николай закашлялся, отлипая от стены, пошатнулся, но ухватился за какой-то обломок.

– Я пришел вызвать тебя на бой.

Альфа рассмеялся.

– Я этого ждал.

Николай сплюнул на бетон кровавую слюну.

– Ты убил мою Лайлу?

– Так ее звали? Я и забыл. Крепкая, все никак не хотела умирать. И так кричала! Я думал, она никогда не заткнется. Потому и пришлось вырвать ей язык...

Николай бросился на него. Взметнулись кулаки. Альфа позволил ему атаковать – просто ушел от ударов. Наблюдать за этими усилиями было забавно – все равно что смотреть, как капризный ребенок кидается на родителей. Он нюхом чувствовал ярость Николая, его отчаяние... и нотку страха. Чем больше ударов уходило в пустоту, тем быстрее этот страх рос. Такой вкусный! Хотелось проверить, может ли он вырасти еще.

Альфа ударил Николая о землю. Хрустнули кости. Он отступил, снял шляпу, аккуратно повесил ее на перила. Шляпу мама подарила ему на Рождество. Следом отправилось и пальто – он аккуратно сложил его, чтобы не помять.

– Хочешь дуэль? Тогда сделаем все по правилам. Я дам тебе время подготовиться.

Выстрел из дробовика ударил его прямо в поясницу. Серебро на мгновение обожгло, но гиперрегенерация тут же вытолкнула дробь из плоти. Женщина-вервольф в двадцати ярдах как раз перезаряжала дробовик.

– Симпатичное пончо, Рэмбо.

Она снова нажала на спусковой крючок. Пришлось просто отступить с пути серебряного облака. Он схватил дробовик за теплое дуло и вырвал у нее из рук. Выражение ее симпатичного личика говорило, что она такого не ожидала.

– С тобой я разберусь через секунду. – Он взял дробовик обеими руками и ударил ее словно бейсбольной битой. Деревянные части раскололись, самка отлетела далеко в сторону.

Он отбросил погнувшийся дробовик.

– Так на чем мы остановились, Петров? Ах, да. Ты оспаривал мое превосходство.

Русский превращался: кости выворачивались, кожа натягивалась. Альфа спокойно снял порванную рубашку, скинул туфли. Он ждал.

Превращение Николая заняло всего полминуты, но для Альфы растянулось на целую вечность. Телу противника для превращения требовалось сжигать энергию организма. Альфа же знал, что ему амулет даст энергию моментально.

Николай был готов. Он поднялся, скалясь, полный ярости. Альфа нехотя признал, что до амулета счел бы Николая впечатляющей, даже грозной особью. Ровесник века, закаленный войнами и пытками, обезумевший от ненасытной жажды крови, – ужасающий противник!

Был ужасающим. Альфа даже не стал превращаться. Он театрально зевнул.

– Ты совершенно не стоишь моего времени.

Но Николай рвался в бой.

* * *

Старк расхаживал туда-сюда по снегу. Он едва слышал, что там бормочут из Бюро. Кажется, на том конце отвечал агент Майерс, но с одной мигающей палочкой сети понять было тяжело.

– Коппер Лейк, Мичиган. Вервольфы, чтоб их. Сотни вервольфов! – крикнул Старк в трубку.

Треск.

– ...вольфы? ...становку...

Шипение, щелчки.

– Черт! – Старк пнул дерево. Но добился только того, что с веток сошел снег и засыпал его. Холодный, мерзкий ком завалился за ворот прямо под рубашку, а оттуда по спине в трусы.

– Обстановка – ХЕРОВАЯ!

Старый мрачный иммигрант отошел в сторонку, сел на бревно. И, похоже, глубоко задумался.

– ...рк. – Статика шумела так, что Старк ни слова не мог расслышать. – ...эвакуацию?

– Что? Я вас не слышу! Мошер мертв! Бóльшая часть жителей мертва! Мне нужна помощь! – Он вспомнил предупреждение Предтечи, но тот зря старался: Старку и самому не хотелось, чтоб ВВС бомбили городишко, пока он не выберется. А потом? Плевать. Но сначала – на самолет и домой! – Подкрепление! Не бомбардировка!

Треск, гудение.

– Запрашиваете бомбардировку? Подтвердите...

Молчание.

Старк взвыл от отчаяния.

– Нет! Не надо бомб! – Но звонок уже сорвался. Он нажал на кнопку быстрого вызова, пытаясь снова дозвониться до Бюро, замахал телефоном над головой, словно магическим талисманом, отгоняющим зло. – Связи нет!

– Связи... – пробормотал Айно. – О. Сейчас в голову пришло...

Он достал старый финский дневник из-за пазухи и пролистал в конец. Хорошо, что никакие вервольфы ими не заинтересовались, пока Старк бегал кругами, ловя сигнал, а Айно сидел, зарывшись в записную книжку.

– Черт... Это плохо. – Старк сдался и упал на бревно с единственным оставшимся компаньоном. Все остальные наверняка были мертвы.

Айно закрыл книжечку.

– Я сейчас понял. Они неправильно все делают. Надо их предупредить.

– Наверняка уже поздно, – сказал Старк. – Нужно отсюда выбираться до того, как мои люди нас взорвут.

– Нет, – с мрачной решимостью заявил Айно. – Пошли. Мы еще догоним Эрла. Если не пойдем, Хизер умрет. Я знаю, почему она не такая, как остальные.

Старк покачал головой. Они обречены. Все это было немного слишком. Он с самой учебки так не уставал, а ведь тогда он был куда моложе и ему правда хотелось себя проявить. Сейчас бы спать дома, в теплой постели. Надо было идти на концерт дочери, пусть он и наверняка ужасен. А не пытаться переиграть систему, чтобы прикарманить выплату ФАС, а теперь он, получается, за эти деньги умрет... Эх. Ладно. Лучше ядерная бомба, чем рыболюды, мечущие в тебя икру, так что всегда бывает вариант хуже.

– Мистер Старк! – взмолился Айно. – Мне надо, чтобы ты меня прикрыл. Надо к ним бежать. Заклинание неправильное! Аксель только потом это понял... Пошли! Вставай. Я давно должен был помереть под завалом в той штольне. Но Аксель Керконен меня вытащил. Я ему задолжал, но так и не отплатил. Значит, отплачу его внучке. Она хорошая девочка, но потеряет душу, если мы до них не доберемся!

Старк только вздохнул. Он не слушал, что там бормочет старый финн, потому что понял: ядерка это хорошо, когда ты в эпицентре взрыва. Иначе – медленная и мучительная смерть от радиационного отравления. Вот дрянь!

Айно решил сменить тактику.

– Хочешь дозвониться своим приятелям?

– Разумеется.

– Я знаю, где хорошо ловит. – Айно указал за деревья, на самое высокое здание в округе. На самый верх Шестерки.

* * *

Хизер лежала на снегу лицом вниз. Она перекатилась, моргнула, щурясь от света. Рыжие волосы нимбом разметались вокруг ее гудящей головы. В ушах звенело. Ощупав череп, она почувствовала, как затягивается рана. Кровь испачкала пальцы.

– Ах ты... – Она села. Череп сросся, головокружение понемногу пошло. – Грязный, жалкий... – Гнев смыл остатки боли. – Отвратительный, мерзкий, ублюдский сукин сын!

«Винчестер» лежал на земле: ложе сломано, ствол погнут буквой L. Впрочем, она бы его не взяла, даже если б он остался в рабочем состоянии. Ей надо было разорвать выродка голыми руками.

Николай полностью превратился. Она еще не видела его в форме вервольфа, но сразу узнала: темная шерсть, гладкое стройное тело. Его сила, скорость и ярость были неоспоримы, но против Альфы это все ничего не значило.

Альфа остался в человеческой форме. Он разделся до пояса, и явно забавлялся, уходя от когтей и щелкающих челюстей Николая. Он появлялся и исчезал, словно телепортировался с места на место. Хизер моргнула, но нет, черепно-мозговая травма была не при чем. Он действительно двигался настолько быстро.

Человеческая рука схватила Николай за запястье, выкрутила так, что оно сломалось. Ногой Альфа ударил вервольфа по щиколотке. Хизер поморщилась, слыша, как хрустнули кости. Николай щелкнул челюстями, пытаясь укусить Альфу, но тот отпустил его и ударил в грудь – ребра вдавились внутрь. Из пасти вервольфа выплеснулась кровь.

Пока он лежал на земле, пытаясь отдышаться, пока его грудь понемногу принимала прежние очертания, Альфа обернулся к ней с уверенной улыбкой.

– Привет. Удивлен, что ты так быстро встала. Ты нечто. Я вижу... ты особенная. Очень.

Колени Хизер подгибались. Она ощущала, как горят щеки, как голова идет кругом. Голос Альфы был таким успокаивающим...

– Ты другая, я чувствую это в твоей крови. У тебя, как и у меня, есть силы по праву рождения. Но не ты мое испытание. Как тебя зовут?

– Иди на... на... – Она не смогла закончить оскорбление. Слишком устала. Веки словно тонну весили, хотелось просто свернуться калачиком в тепле и уснуть.

– Как тебя зовут? – снова спросил он.

Хизер очень захотелось его порадовать. Он был прекрасен, самый прекрасный в мире. Теперь понятно, почему его последователи были фантиками. Он был так красив и носил луну на шее. Альфа сиял...

И это сияние убило половину ее города...

Гнев снова вскипел внутри и выжег весь туман. Гнев стал ее якорем. Альфа пытался ее загипнотизировать. Пошел он!

– Я – помощник шерифа округа Коппер Хизер Керконен. Но ты... – Она раскинула руки, чувствуя, как злость превращается в силу. Вытянула пальцы, ощущая, как вырастают когти. – Можешь звать меня Смерть!

Яростно закричав, она бросилась в атаку.

– Чудно! – заявил Альфа. Он ударил ее прямо в горло. Она располосовала когтями его руку, но он даже не заметил. Пальцы сжались, обрубая ей воздух. – Реплика не самая удачная, но попытка хороша. Очень яростно. Мне нравится! Я всегда прекрасно ладил с противоположным полом. Это, можно сказать, у меня в крови. Давно женщина мне вот так не сопротивлялась! Я прекрасно проведу с тобой время!

Хизер забилась, но он оказался слишком силен. Легко развернул ее и подтащил к себе, прижал спиной к груди, коснулся кончиком носа волос, вдыхая запах. Кровь текла из оставленных ею ран, но Альфе было плевать.

– О... Теперь я понял. Вот почему ты так отличаешься от остальных моих детей. Коснувшись амулета, твой дед кое-что забрал. Частичка духа первопредка соединилась с его душой. Он наверняка передал ее тебе.

Хизер, продолжавшая вырываться, чувствовала, что он говорит правду.

– Теперь я вижу... Ты его наследница. В тебе дух первопредка. Поэтому ты так хорошо себя контролируешь. Тебя готовили к этому всю жизнь... еще одна воровка из воровского рода! Но я верну себе этот дух!

Чувствуя, что он расслабился, Хизер сделала то, чему ее учили: ударила его локтем по ребрам, потом пнула в пах. Это отвлекло его достаточно, чтобы она успела податься вперед и швырнуть его через плечо.

Хизер отпрыгнула от упавшего Альфы.

– Ты монстр!

Превращение далось ей легко. В этот раз было не больно. Она попыталась крикнуть что-нибудь еще, но получилось только зарычать сквозь растущие клыки. Она чуть не запнулась о Николая, вскочившего, готового к бою. Может, у них что-то получится...

– Я монстр? – Альфа расхохотался, поднимаясь. – Кто бы говорил, детка. Хочешь монстра? Я покажу тебе его, настоящего!

Гул, который Предтеча называл лунным, стал в сотни раз громче. Только его издавала не луна, он был всего в десяти футах и приближался. Хизер заткнула уши, закричала. Николай взвыл. Воздух вокруг Альфы дрожал от жара. Снег у его ног растаял, лужи тут же испарились. Его кожа надувалась, растягивалась и в конце концов порвалась, выпуская пучки шерсти.

Он рос.

Росли и ширились раны на лопнувшей коже, разветвлялись, разбегались. Серебряный трехпалый амулет ослепительно засиял. Его чистая энергия била прямо в душу. Даже если б Хизер не превратилась, амулет заставил бы ее. Альфа как будто высасывал энергию из самого воздуха. Хизер поднимала глаза все выше, выше, пока он не вскинул похожие на древесные стволы ручищи к дереву и не издал оглушительный победный рев триумфа.

Его громоподобный голос сотряс ее разум.

– УЗРИ ЖЕ МОНСТРА!

* * *

Шум был такой жуткий, такой болезненно громкий, что на секунду Эрлу показалось, будто Бюро все же сбросило на них ядерную бомбу, чтоб все тут зачистить. Вот только этот рев казался странно естественным.

Эрл вбежал в ворота, обогнув дыру подземного монстра, мимо железного знака «ШАХТА “КВИНН”», перепрыгнул через горящие доски. «Мосинка» с каждым шагом била его по спине. Из руин показался раненый вервольф – самка превратилась, но мех ее сгорел, остались черные ожоги и красная корка запекшейся крови. Эрл, даже не замедлившись, всадил ей в лицо несколько серебряных пуль сорок пятого калибра.

К счастью, новых, не боящихся серебра оборотней среди охраны не было. Волшебные пули ему пока использовать не хотелось, он решил сохранить их для большого... Эрл завернул за угол и потерял мысль. Перед ними возвышался самый, мать его, гигантский вервольф в мире.

Он стоял всего в ста ярдах, черный как ночь, двенадцати футов в высоту, и швырял Николая туда-сюда, как тряпичную куклу. Это был не просто огромный оборотень – живое воплощение скелета первопредка, обросшее крепчайшими мышцами и шкурой.

Мелькнул рыжий мех – еще один вервольф прыгнул на спину Альфе. Хизер! Гигант с шокирующей скоростью схватил ее прямо в воздухе и отбросил в стену. Хизер пролетела сквозь ряд окон с тяжелыми рамами и исчезла внутри Шестерки.

– Вау, – сказал Джейсон.

– Су-у-у-ка... – Эрл убежден был, что охотник должен иметь гибкий ум, но вот такой хренотени он еще не видал.

– Уволиться уже поздно?

– Пожалуй... – Эрл глянул на «Томми-ган» в руках, снова на супервервольфа.

– Базуку хотите?

– Неплохая идея. – Эрл сменил «Томпсона» на «Карла-Густава». – Ложись!

Альфа как раз повернулся к ним спиной: слишком занят был, весело чеканя Николаем. Эрл закинул тяжелый гранатомет на плечо, уставился в прицел. Тот заполнило черным мехом.

ТУУУУУУМ.

Граната вылетела прямо в цель, но Альфа каким-то чудом успел обернуться и ударить ее в воздухе.

БУУУУУУМ.

Она сдетонировала, выпустив волну раскаленного воздуха. Альфа отлетел, выпустив фонтан крови, и ударился в стену Шестерки.

Эрл отбросил пустой «Карл Густав».

– Бессмертный, ага.

Заскрипел-застонал металл, и обломки с грохотом повалились внутрь.

– Эта штуковина танк подорвать может! – радостно сказал Джейсон.

А потом Альфа завыл. Вот только это был не вой смертельно раненого. В этом леденящем душу звуке звучали боль и безграничная ярость. Эрл почувствовал, как Альфа вторгся в его разум.

«Предтеча? Ты жив... Не знаю, как так вышло, но это ненадолго».

– О черт. – Эрл снова взялся за «Мосинку». Драться с монстрами, способными выдержать попадание противотанкового снаряда, было, мягко говоря, неприятно. – Возвращаемся к плану А. Надо его загасить, пока не регенерирует. Пошли!

Раздался рокот, земля содрогнулась. Снег водопадом полетел в разлом. Эрл проследил взглядом трещину, бежавшую все дальше через территорию, – она расширилась футов на пятьдесят, большие куски асфальта полетели вслед за снегом. Гигантский металлический коготь зацепился за край – явился второй слуга Древних.

Альфа... Нужно было разобраться с Альфой, прежде чем тот регенерирует, на обоих времени не было. Они с Джейсоном застряли между двумя монстрами и без гранат.

Джейсон тоже понял проблему.

– Этого я задержу. Давайте за переростышем.

– В одиночку у тебя нет шансов.

– А если переростыш отрастит лапу, ни у кого не будет. – Он протянул Эрлу «Томми-ган».

Эрл был впечатлен храбростью парня.

– Оставь себе. Тебе понадобится все, до чего дотянешься. – Он сунул два последних магазина Джейсону в карман. – Пошел! Не дай ему себя в угол загнать.

– Понял, тренер, – сказал Джейсон, поднял «Томпсон» одной рукой, другой – SCAR-H. – Не забывай наш уговор.

– Не теряй голову – и не придется, – ответил Эрл и побежал к Шестерке так быстро, как мог. У него за спиной Джейсон открыл огонь.

Глава 33

«Что-то мне надоело просыпаться на земле».

Хизер лежала на холодном куске бетона. Вокруг валялись осколки битого стекла, через дыру в стене этажом выше падали солнечные лучи, один согревал ее руку.

Она снова стала человеком.

«Уже? Как...»

Но она чувствовала, что энергия ушла. Альфу ранили, и он вытянул силы из всех окружавших его вервольфов, чтобы регенерировать. На секунду ей показалось, что проклятье спало... Но нет, она все еще слышала чертов Гул. Проклятье никуда не делось. Она должна была добраться до амулета.

Хизер встала, поморщилась, чувствуя, как что-то мешает. Нашарив воткнувшийся в бедро огромный кусок стекла, Хизер выдернула его, отбросила. Одеяло она где-то потеряла, но куртка Предтечи была на месте – даже не надорвалась нигде во время превращения. Благодаря ей только торс и руки не изрезались стеклом. Неудивительно, что Предтеча так любил эту куртку, – просто магия какая-то!

«Где я?»

Своим поблекшим зрением она не могла рассмотреть деталей, но увидела достаточно, чтобы понять: на первом этаже Шестерки. Отец когда-то водил ее сюда, когда она была младше. На этом месте случилась самая большая трагедия в их маленьком городке... Теперь – вторая по величине.

Хизер захромала вперед, прислушиваясь к себе, пытаясь придумать, что делать дальше. Посреди надземной части ничего особенно и не было, кроме подъемника. По стенам к дверям технических помещений шли лестницы. Внизу висели огромные лебедки с кабелем, терявшимся в глубине штольни.

В стене зияла здоровенная дымящаяся дыра, все вокруг оказалось залито кровью. Альфу не просто задели – его ранили всерьез. В крови виднелись свежие отпечатки ботинок. Пахло Предтечей, и запах еще не остыл: Предтеча прошел тут с минуту назад. Кровавый след вел к металлической лестнице. Значит, туда и стоило идти.

* * *

Эрлу мерещилось, что он спускается по лестнице уже целую вечность. В левой руке он держал фонарик и постоянно водил лучом по сторонам. Финская винтовка казалась абсурдно длинной, в узком пространстве лестницы с ней было не развернуться. Ноги скользили по крови, но чем дальше, тем меньше ее становилось. Это был либо хороший знак – кровяное давление у Альфы ослабло, – либо плохой – он регенерировал.

Завернув за угол, он вышел на мостки и увидел женщину со слипшимися от грязи и ржавчины волосами. Она диковато смотрела на свои руки, потом заметила его, ее глаза сверкнули золотом.

– Я должна тебя убить. Почему я не могу превратиться?

– Понятия не имею, – ответил Эрл, прицелившись из винтовки. 7.62x54R оглушительно грохнула в закрытом пространстве. Волчица взорвалась. Все, кроме ее, ног исчезло где-то внизу. Эрл опустил дымящийся ствол и посветил фонариком, разглядывая капающие останки. – Надо достать себе этих пуль Бабы-яги...

– Эрл! – раздалось из глубины. – Я здесь!

– Заткните его! – крикнул девчачий голос.

Он рискнул приглядеться повнимательнее. Далеко внизу на цепях рядком висели несколько переносных фонарей над зияющей дырой в каменном полу. У дыры на коленях стоял мужчина со связанными за спиной руками, позади него – девушка-брюнетка в шубе.

– Кирк?

– Я тут... – крикнул Кирк, но девчонка занесла руку в какой-то рыцарской перчатке и врезала ему по лицу.

– Взять его! – завизжала девчонка. – Убить Предтечу!

На дальнем конце мостков что-то шевельнулось. К нему двигался целый отряд, судя по золотым глазам – оборотни. Он дослал еще патрон и выстрелил – нового вервольфа тоже разнесло на кровавые ошметки. Эти тоже почему-то не могли превратиться, зато притащили огнестрел и открыли беспорядочную пальбу. Пули зазвенели по мосткам, высекая искры.

Никакого укрытия на мостках не было, останешься – умрешь. Прыгнуть вниз? Слишком далеко. Он заметил цепь, свисающую с балки. Эрл закинул ружье на плечо, перемахнул через край и заскользил вниз. Ржавая сталь разорвала перчатки. За десять футов до пола цепь кончилась и пришлось падать. Он жестко ударился подошвами об пол, что-то хрустнуло в колене.

Металл загрохотал под ногами вервольфов, бегущих наверху. Один прыгнул и грациозно приземлился в нескольких футах. Револьвер у Эрла был уже наготове – довольная ухмылка даже не успела сползти с морды врага, а мозги уже расплескались по стене.

Не успели остальные десантироваться за ним, как раздался удар, крики. Мостки затряслись, посыпалась пыль. Воя от боли, через перила перевалился еще один вервольф, и уж точно без всякой грации: он боком врезался в один из шкивов и неприятно хрустнул. Похоже, подоспела помощь.

Следующий вервольф в полете влетел в паутину цепей, запутался, соскользнул и насадился на крюк. Он истошно вопил, пока Эрл не выстрелил ему в лицо.

– Предтеча! Наверху все чисто! – раздался голос Хизер, и Эрла сразу охватило чувство облегчения. Он повернулся к оставшейся угрозе – девчонке, тыкавшей в его сторону металлической рукой. Ее взгляд замер, губы ритмично двигались, и бормотала она точно не по-английски. Ледяной воздух сделался еще холоднее, словно она вытягивала из него энергию. Магия! Эрл пальнул в ведьму из пистолета, и пуля, отрекошетив, высекла искру из перчатки. Девчонка упала, вернулся обычный мороз.

Эрл подошел к Кирку.

– Отличный выстрел! – похвалил тот.

– Я ей в голову целился. – Эрл достал охотничий нож, перерезал веревку на его запястьях. Девчонка села, пришлось снова направить на нее пистолет. – Не шевелись, малявка.

Хизер перепрыгнула через перила, мягко приземлилась и подбежала к ним. Царапины на ее теле уже заживали, с одолженной куртки стекала кровь.

– Не волнуйся, она в основном чужая, – сказала Хизер, заметив его обеспокоенный взгляд. Затем отлепила от кожаного рукава сплющенную пулю. – Отличная куртка, кстати.

– Спасибо, она из моего хорошего друга. Долгая история. – Эрл повернулся к Кирку. – Что происходит? Где Альфа?

Он глянул на девчонку.

– И кто ты вообще такая?

– Я – верховная жрица нового...

Эрл для драматического эффекта взвел курок.

– Короче.

– Я Люсинда Худ. Твои уроды убили моего отца.

– Худ? Так ты дочь Марти. Значит, Культ тоже замешан? – Этого Эрл не ожидал. Он был уверен, что его уничтожили. – Оуэн мне о тебе рассказывал. Что ты тут делаешь? Вы, злые выродки, все, что ли, в связке работаете?

– Ты заплатишь за... – начала Люсинда.

– А знаешь, что? У меня нет на это времени. – Эрл подошел к ней и отвесил пощечину, сбив с ног. – Обычно я маленьких девочек не бью, но для культисток смерти делаю исключение. Куда он пошел, Кирк?

Выглядел Коновер так, как Эрл себя чувствовал. Ему точно досталось.

– Адам? То есть я думаю, что это был Адам... – Кирк указал вниз, в дыру. – Но он изменился. Эта вещь его извратила.

– Адам? Альфа... Он твой сын, так?

Кирк молча кивнул.

Эрл тоже был отцом и даже представить не мог...

– Не думаю, что он сдастся, – сказал Эрл. – Это...

– Нет. Он не остановится. Делай что должен. Я не знал... Думал, что он контролирует проклятье. Столько лет все было хорошо... Но потом мы нашли тот скелет, и он заронил в разум Адама какие-то видения. Он начал замыкаться в себе. А затем, когда Шэрон умерла... Ему дали отпуск. Начальство решило, что ему нужна пауза, отгоревать. Я должен был заметить...

Слишком много вопросов. Эрл тряхнул головой. Времени не было. Пока заклинание Бабы-яги не выведет амулет из строя, волколаки продолжат вырезать город. Он посветил вниз, в шахту, но свет даже не приблизился к дну. И как прикажете туда спускаться...

– Я не знал, Эрл. Клянусь, я тебя сюда не заманивал. Я говорил правду. Мне известно было только, что Николай в Америке. Адам все подстроил.

Подъемник где-то далеко внизу, да и электричества все равно нет. Похоже, над дырой для безопасности сделали решетку, но Альфа оставил от нее только куски. Шахта была десять на десять квадратных футов размером, посередине болталось несколько толстых кабелей. Если на таком закрепиться... Вместе с клейкой лентой Эрл всегда носил небольшой моток паракорда. Настало время и для него.

– Почему ты мне не рассказал о сыне?

– Он оперативник агентства, которого официально не существует. Все строго засекречено. Я не знал, что он здесь. Думал, Николай вернулся...

– Нет. Почему ты не рассказал, что я проклял твоего нерожденного ребенка? – Эрл начал обвязывать себя паракордом для страховки.

– Потому что... Шэрон этого не хотела.

Эрл завязал паракорд на поясе. Он терпеть не мог все это акробатическое дерьмо и теперь, перестав быть вервольфом, засомневался в своих способностях. Добраться бы до кабеля...

– С какой стати?

– Ты ранил ее, пытаясь спасти. Шэрон... любила тебя. – Кирк заговорил тише. – Сказала, что тебя и так мучает совесть. Не хотела добавлять еще и это.

Эрл нахмурился. Если б он только знал... Может, что-то изменил бы. Остановил до того, как началось. Может... Может, вот именно это Шэрон и пыталась предотвратить.

– Не думаю, что ты смог бы его победить. Даже до того, как он нашел эту чертову штуку. Он силен, Эрл. Ты такого еще не видел. Я попробую вызвать подмогу, у моей старой гвардии есть еще порох в пороховницах. Возможно, у них получится взять его живым.

В нем говорил отцовский страх за сына. Никакая «старая гвардия» не успеет спасти этот город.

– Слишком поздно, – бросил Эрл. – Я иду за ним. Пожелай удачи.

Хизер нахмурилась.

– Предтеча... Стой.

Но время колебаться и нервничать прошло.

– Я должен это сделать.

– Нет. – Хизер наморщила нос, будто унюхала какую-то гадость. – Он идет.

* * *

Старк нервно заглянул в дыру, зиявшую у ворот. Оттуда выбралась тварь, которую Предтече пришлось убивать из гранатомета. Спрашивается, сколько еще слуг Древних затаилось прямо под ногами?

Рядом послышалась стрельба. Старк заставил себя идти на звуки, старый пень с акцентом потащился за ним.

Когда-то Дуглас Старк был храбрецом. Членом одного из самых гордых воинских братств в истории. Правда, недолго: все закончилось на первой же операции против Глубинных. Старку нравилось думать, что, если б ему выпало биться против обычных людей, все было бы нормально, он не узнал бы о своей трусости. Но вместо этого его затащило в сверхсекретный мир охоты на монстров.

Но даже после этого он проявлял не так много храбрости, когда это оказывалось необходимо. Агентам Бюро приходилось делать множество жутких вещей, но Старк всегда умудрялся сваливать самую грязную работу на других. Да, он дрался против монстров, убил нескольких, но никогда не вызывался на дело сам. Работа с Фрэнксом была самым страшным временем в его жизни, но Фрэнкс брал на себя все самое опасное, что казалось вполне честным, он ведь не мог умереть. Старк отлично умел скрывать свою трусость. К счастью, так как Бюро было правительственной организацией, успех в нем зависел от выслуги лет и от умения лавировать внутри системы, а не от энтузиазма.

За десять лет в кресле начальника ему редко приходилось пользоваться той частью мозга, что отвечала за храбрость. Старк был хорошим управленцем, отлично умел перекладывать бумажки, запугивать свидетелей и заметать следы, но в глубине души осознавал, что может сломаться под давлением. Признание это давалось ему тяжело, но, пожалуй, именно поэтому он так страшно завидовал повышению Дуэйна Майерса. Майерс был таким же хитрым и безжалостно эффективным, вот только он умел брать на себя ответственность. Храбрец, который оказался достаточно проницательным, чтобы понять: Старк совсем другой.

«Видел бы он меня сейчас», – подумал Старк, трусцой передвигаясь между горящими обломками. Из-за угла сквозь дым вывалился истекающий кровью вервольф. Старк, взревев, выпустил в него пуль десять. Следующий вышел, подволакивая ногу, почти оторванную серебряной шрапнелью. Старк скосил и его.

– Туда! Глянь туда! – крикнул Айно.

Еще один подземный монстр с болтающейся кожей гонял последнего бриарвудовского охотника между шахтерскими механизмами. Джейсон заметил Старка с Айно, поднырнул под кузов грузовика и побежал в их сторону. В руках он держал «Томпсон» Предтечи – хороший знак: может, самого страшного ублюдка сожрали наконец.

Вот только монстр уже перелезал через грузовик, гонясь за добычей.

– Не беги сюда! В другую сторону! – закричал Старк, но все было бесполезно. Идиот вел эту заразу прямо на них. – Чтоб тебя...

Джейсон, весь в поту, хватал ртом воздух. Кровь текла из-под повязки на голове, пропитала сбоку куртку. Похоже, монстр смог ударить его разок.

– Патроны кончаются... – выдохнул он.

– Ты что, мою пушку потерял? Это табельное оружие, между прочим! – На этот случай тоже имелась бумажка, а Старк терпеть не мог лишнюю офисную работу. Правда, сейчас на них надвигался монстр, так что это могло подождать. Он приставил SCAR к плечу и начал палить.

Джейсон расстрелял последний магазин. Пули вошли в цель, но монстр даже не заметил, только помотал башкой, приоткрыв огромную пасть. Из дырочек в его шкуре сочилась зеленая жижа. Джейсон отбросил пистолет-пулемет и схватил горящую доску.

– Я его задержу! – заорал он и бросился на тварь.

Вот это храбрость. Старк выстрелил уже раз двадцать, но даже броню не повредил. Пока он менял магазин, Джейсон подбежал к монстру и врезал ему по ноге. Горящая доска рассыпалась пеплом и искрами, а монстр даже не вздрогнул. Джейсон попятился, увидев, как поднимаются металлические ручищи.

– Здоровяк! Лови! – крикнул Айно. Старк обернулся и с удивлением разглядел, что старикан держит подожженную динамитную шашку. Он бросил ее Джейсону, который легко поймал ее одной рукой.

– Где ты ее взял? – спросил Старк.

– Всю ночь с собой таскал, пора и попользоваться.

Джейсон встал с горящей шашкой, мрачный и решительный. Тварь схватила его за плечи, оторвала от земли и, распахнув ужасную пасть, сунула его туда, проглатывая целиком. Кожаный мешок на ее горле растянулся.

– Это все мерзко и неестественно, – заметил Старк.

Монстр развернулся к ним, раздутый мешок мотался на его горле. Башка так и кивала, словно он задумался о чем-то. Монстр шагнул вперед, замер. Посреди мешка появилась зеленая точка, потом превратилась в прямую линию – нож прорезал кожу изнутри. Монстр открыл пасть, чтобы выплюнуть Джейсона, но было уже поздно.

Из трехфутового разреза вылезла сначала рука охотника, потом голова, а затем и охотник целиком, хватая ртом воздух, вывалился на снег, весь в зеленой слизи. Не теряя времени, он вскочил, успел отбежать на десять футов... и динамит, оставленный внутри, сдетонировал. Взрыв получился не такой масштабный, как Старк надеялся, но разнес кишки твари футов на шесть вокруг. Башка скособочилась, монстр постепенно осел на землю, упал и затих.

– Как-то не слишком эпично.

– У меня ж только одна шашка была. Здоровяк! Ты как?

Джейсон добрел до них, покрытый слизью. Его так шатало, что он едва переставлял ноги. Упав на колени, он протянул Старку руку. На осклизлой ладони лежал знакомый нож. У Старка был такой же... Агент схватился за чехол – ножа не было.

– Как... Как ты успел его достать?

– Ты его выронил, когда катился по холму, – ответил Джейсон. – Вот, возвращаю.

Да уж, это не то что автоматы с газировкой вскрывать. Старк глянул на зеленую дрянь.

– Да нет, оставь себе. А я попытаюсь поймать сигнал, пока нас не разбомбили к чертям собачьим.

– Ладно. Я отдохну пока... – Джейсон с глухим стуком повалился на землю. – Делайте там что надо, ребята...

Он был храбрецом, без сомнения. Далеко пошел бы в Бюро с такой находчивостью. Может, он и был теперь при смерти, зато в процессе надрал порядочно задниц. Старк сегодня уже потерял одного старательного парня. Он попытался вспомнить, чему их учили на тренировках. На медицинских занятиях точно шел разговор про таких вот потусторонних тварей. Эта слизь... Старк достал из кармана аптечку, пошарил в ней, нашел нужный шприц и всадил в Джейсона, надеясь, что вспомнил правильно.

Он проверил телефон. Сигнала не было. Взглянул на крышу шахты. Пришла его очередь стать героем.

– Надо идти.

Айно передал ему снайперскую винтовку Предтечи.

– Вот, вдруг там еще вервольфы сидят.

– Неплохо вышло... – пробормотал Джейсон Лококо, глядя в пустоту.

Глава 34

Альфа взбирался по механизму подъемника. Николай чувствовал, что дьявольский волк полностью излечился: ушло странное ощущение, будто из него тянут силу. Альфа больше не нуждался в энергии извне. Когда он появится, станет буквально неуязвимым.

Николай замер на мостках, оперся грязными человеческими руками на перила, сохраняя равновесие, – с тех пор как он превратился обратно, голова все время кружилась. Предтеча и Керконен ждали внизу, готовые встретить судьбу лицом к лицу. Нужно было решить, собирается он умирать вместе с ними или нет.

Бежим?

«Зачем?»

Зверь надолго замолчал.

Чтобы выжить.

«Неужели в жизни нет другой цели?»

Я не знаю.

«Как так»?

Я – это ты, а ты не знаешь.

Николай ослаб. Альфа легко одолел его какую-то секунду назад. Встать против него снова – самоубийство.

Ты собирался себя убить, только б не дать мне захватить контроль.

Это была правда. Потерять себя страшнее смерти. В смерти не было никаких загадок. Николай ни во что больше не верил. Идеи, которые вели его в жизни, оказались пшиком, а уж дедовским сказкам он не доверял тем более. Ни счастливой загробной жизни, ни Бога, что осудит, ни вечного покоя, чтобы преклонить усталую голову. Все это не для него.

Мрачно, но поэтично.

«Я вырос среди мрачных, но поэтичных людей. Что бы ты предпочел? Будем драться и погибнем или сбежим как трусы?»

Ты... спрашиваешь меня?

«Почему бы и нет? Я устал бороться. Устал от того, что мой разум мне не принадлежит. Просто... устал».

Зверь задумался. Альфа взвыл с такой яростью и силой, что, казалось, все здание сейчас рухнет им на головы.

Он вторгся на нашу территорию. Убил самку из нашей стаи. Она ведь была и моей тоже. Я не одобрял... Но все-таки он забрал наше. Будем драться. Чтобы наша смерть имела смысл.

Николая удивил этот ответ.

«Но почему ты так решил?»

Потому что я – это ты. И я... знаю, что так надо.

* * *

– Вон он! – крикнула Хизер.

– Уходи, Кирк, – велел Эрл и, заметив, что тот колеблется, прибавил резко: – Иди, вызывай своих. Кто-то должен будет его остановить.

Кирк быстро кивнул и убежал.

– Хизер, готовься.

Он видел глаза Альфы далеко внизу, горящие, будто желтые фары. Туша супервервольфа занимала почти всю шахту. Он карабкался по одной траектории, подбрасывая себя прыжком на несколько ярдов вверх, глубоко впиваясь когтями в камень и сталь. Смотреть на него было все равно что стоять в конце туннеля и встречать несущийся на тебя поезд.

И сбросить-то на него оказалось нечего! Хизер швырнула отвертку, пнула ржавый ящик с инструментами. Альфа даже не моргнул.

Я ИДУ ЗА ТОБОЙ, ПРЕДТЕЧА.

У «Мосинки» оставалось три выстрела до перезарядки. Аксель писал, что выстрелил Кощею прямо между глаз. Эрл прицелился. Выстрелил. Шахта на секунду вспыхнула серебром, Альфа взревел. «Фары» моргнули пару раз и снова поперли вверх.

– Не сработало?! – крикнула Хизер. – А теперь что?! – Она отбросила брезент, ища, что еще кинуть в шахту. – А как же «выстрелить и сказать волшебные слова»?

Черт! Черт!

КОЩЕЙ БЫЛ СЛАБ. ОН НЕ ПИТАЛ АМУЛЕТ ТАК, КАК Я.

Эрл загнал в патронник еще один патрон от Бабы-яги. Тщательно прицелился. Старая винтовка оказалась пристреляна идеально. В этот раз он выбрал горящий глаз.

ТЫ ДАЖЕ НЕ ВЕРВОЛЬФ! Я ЗАБРАЛ ТВОЮ ДУШУ. ТЫ НИЧ... СУ-У-У-КА!

Альфа взвыл: серебряная пуля уничтожила его глазное яблоко.

– О, а это ты почувствовал! – крикнул Эрл, передергивая затвор. В магазине остался последний патрон. И только один луч желтого света внизу. Он заметался по шахте – Альфа потряс башкой и продолжил лезть.

ВОТ ТЕПЕРЬ Я РАЗОЗЛИЛСЯ.

Хизер нашла керосиновую лампу и бросила в шахту. Лампа разбилась об Альфу, керосин загорелся, шипя, но пылающий вервольф продолжал взбираться, огонь быстро затухал.

– Еще есть? – спросил Эрл.

– Остальные на батарейках.

– Вот черт. – Последний выстрел. Эрл прицелился, пытаясь попасть в ритм моргания массивных век. Хорошо, что цель увеличивалась... Плохо, что при этом она приближалась. – Бабушка, почему у тебя такие большие глаза... – пробормотал он. Из дыры валил дым, воняющий горелой шерстью. Эрл спустил курок. Второй глаз-прожектор погас, погрузив шахту во тьму.

ААААААРРРГХХХХ! – От рева заложило уши, загудело в голове. – НИЧЕГО, ОТРАСТУТ! ЧТОБЫ СОЖРАТЬ ТЕБЯ, МНЕ НЕ НАДО ВИДЕТЬ!

Эрл достал обойму с пятью волшебными патронами и принялся большим пальцем закладывать их в винтовку. Он такими пушками не пользовался с самой войны в Корее. Тут главное – не забивать патроны слишком далеко... вот так. Он передернул затвор.

Альфа как раз показался из шахты.

Он умудрился стать еще огромнее – ему пришлось нагнуться, чтобы пройти под шнеком.

ГДЕ ТЫ?

Ноздри, такие здоровые, что грейпфрут можно закинуть, раздулись. Башка повернулась к Эрлу, челюсти распахнулись. Каждый клык был размером с армейский нож.

ВОТ ТЫ ГДЕ.

Пасть раскрылась так широко, что могла человека целиком проглотить, но цапнула воздух.

Эрл прокатился по земле, сбитый чем-то темным и меховым. Сперва он решил, что его спасла Хизер, но это оказался Николай в волчьей форме. Его клыки были совсем рядом, и на секунду Эрлу показалось, что его смертельный враг, ужасный зверь, улыбнулся.

Николай развернулся, зарычал и бросился на Альфу.

ПЕТРОВ.

Ослепший Альфа взмахнул могучей лапой, вырвав из бетонной стены тысячефунтовый кусок. Николай, прорвавшись через обломки, приземлился прямо на шею врага, вгрызся в нее, разрывая когтями.

При падении Эрл выронил винтовку, она отлетела на пару футов. Он кинулся к ней.

Хизер, снова превратившаяся, бросилась в схватку. Она атаковала Альфу со спины, впилась в заднюю лапу, пытаясь перегрызть сухожилие. Гигант просто отшвырнул ее одним ударом.

Николай не отступал, снова и снова кидаясь на врага с небывалой жестокостью, вырывая огромные куски мяса, разбрызгивая кровь. Гигантская лапа сомкнулась на его ноге, отдирая яростного вервольфа. Он повис в воздухе, забился, но, сломав лапу в процессе, умудрился подтянуться и впиться в запястье. Альфа взревел от боли, когда он смог-таки перегрызть артерию.

ТЫ МНЕ НАДОЕЛ.

Не отпуская, Альфа сцапал переднюю лапу вервольфа, казавшуюся в его хватке игрушечной, и потянул. Николай заорал от боли, конечность оторвалась.

Эрл схватился за деревянный приклад винтовки.

Николай продолжал биться, продолжал атаковать, не обращая внимания на кровь, толчками вырывавшуюся из раны. Альфа вонзил когти в грудь Николая и потянул его за заднюю лапу, начисто вырвав ее. Николай закричал снова, уже слабее.

«ПЕТЯ И ВОЛК». НО С ПЛОХИМ КОНЦОМ. НЕ СТОИЛО ТЕБЕ ВЫЗЫВАТЬ МЕНЯ НА БОЙ.

За задней лапой последовала передняя, и Николай обмяк, его голова безвольно повисла.

ОТПРАВЛЯЙСЯ НА СВАЛКУ ИСТОРИИ. К СВОЕЙ ИМПЕРИИ.

Альфа занес Николая над шахтой и стряхнул с когтей. Русский полетел во тьму.

Слепой монстр развернулся, довольный.

ГДЕ ТЫ ТАМ, ПРЕДТЕЧА?

Огромные ноздри раздулись, отыскивая запах врага...

И Эрл засунул в одну из них винтовку на целый фут. А потом спустил курок.

Свет ослепил его. В этот раз телепатическое послание Альфы было неразборчивым – в мозг Эрла хлынуло столько непонимания и боли, что его на секунду закоротило.

Альфа отшатнулся, ударился о шкив, развернулся и упал. Эрл отпрыгнул, чтобы его не задавило. Падение Альфы сотрясло здание до основания.

НННННУУУУУУУООООО...

Эрл помотал головой. Альфа лежал на спине. Винтовка все так же торчала из его носа. Нельзя было терять ни секунды. Он понятия не имел, как быстро монстр регенерирует после такого. Николай своей жизнью купил ему немного времени, единственный шанс. Эрл перепрыгнул через вытянутую лапищу, схватился обеими руками за черную шерсть и полез на торс Альфы, волоча свое избитое тело.

Амулет. Там. Едва заметный среди меха. Никакой цепочки не было – серебро словно вплавилось в грудь вервольфа. Открытая ладонь, три пальца – прямо как на скелете первопредка, как в видении, пришедшем, когда из его души вырвали проклятие.

Он вцепился в амулет, погрузив пальцы в шкуру Альфы, и заорал слова из дневника Акселя:

– Allut tvar mataw!

Он потянул изо всех сил. Амулет даже не шевельнулся.

– Allut tvar mataw! Allut tvar mataw! – взревел Эрл, с еще большей силой потянув так, что вены на шее вздулись. Ничего. – Allut tvar mataw! Мать твою! Вот поэтому я ненавижу магию!

Эрл глянул на винтовку. Альфа наверняка уже начал регенерировать. Время всадить еще дозу серебра ему в мозг!

– ПРЕДТЕЧА.

Тело под коленями Эрла содрогнулось.

– О черт.

– ПЕРЕДАВАЙ ПРИВЕТ ПЕТРОВУ.

Эрл попытался сбежать, но от гигантской лапы никуда не деться было, все равно что удирать от стены. Лапа сшибла его, он отлетел, больно ударившись об пол, и тут же получил сверху, проехался по каменной крошке... прямо в шахту.

Он падал.

И отчаянно пытался схватиться хоть за что-то. Рука задела металл, камень, снова металл, на секунду он даже успел вцепиться в него. Эрла дернуло так, что сустав вышел из плеча, скоба, на которой он повис, сломалась, и он полетел дальше.

Воздух свистел в ушах. Эрл ударился о центральный кабель, соскользнул, ударился снова, кое-как смог схватиться, замедляя падение, от трения перчатка задымилась...

«Не могу я так умереть. Только не так».

Эрл сжал кабель другой рукой. Но остановиться не мог. Попытался зацепиться ногой, кабель вгрызся в кожу сквозь бронекостюм. Боль была дикая, но Эрл вцепился крепче.

И замедлился. Замедлился...

А потом кабель кончился. Скользнул по его ноге, по рукам и исчез.

Эрл крикнуть не успел – земля ударила его снизу.

* * *

Альфа вытащил ружье из носа. Боль была чертовски сильная: серебряная игла буквально мозги ему перемешала. Надо бы сожрать Предтечу хотя бы ради калорий, но и столкнуть его в смертельную яму было неожиданно приятно. Он полежал немного, дожидаясь, пока регенерируют глаза, и начал уменьшаться. Поддерживать исполинскую форму было слишком энергозатратно. Волны жара расходились от его очеловечившегося тела.

Все. Испытание пройдено. Больше нечего доказывать. Он подождал, прислушиваясь, не поведает ли амулет ему другой секрет, но чертова побрякушка молчала.

– Чего еще ты от меня хочешь?

Ответа не было.

– Скажи!

– Адам! – Это был голос отца. Его человеческого отца. Настоящего. Его отец-вервольф погиб. – Адам, стой!

Альфа обернулся к нему. Кирк где-то нашел револьвер – наверное, револьвер Предтечи – и, держа его обеими руками, целился сыну прямо в сердце. Лицо у него было на удивление суровое.

– Ты должен прекратить все это. Артефакт меняет тебя. Путает мысли.

– Не вини амулет, папа. Он меняет меня физически, – Альфа постучал по виску, – но командую я. Это мой план. Моя миссия. Моя судьба.

– В револьвере серебряные пули. Я не хочу в тебя стрелять, но придется.

– Не сомневаюсь, что ты выстрелишь. Ты всегда был крепким орешком. Уже давно все решил, правда? Если твой ужасный, проклятый сын-монстр пойдет по кривой дорожке, станет плохим, ты сам его пристрелишь. Долг, честь, страна... А семья – в последнюю очередь.

Револьвер не дрогнул.

– Я люблю тебя, сынок, но убью, если придется.

Альфа покачал головой.

– То же самое я сказал себе, когда решил убрать маму.

– Ты... ты... что?

Вот теперь револьвер задрожал.

– Я любил ее, но она стояла у меня на пути.

Похоже, правда нанесла Кирку удар, лишила воли. Альфа шагнул вперед так быстро, что его отец даже моргнуть не успел. Обхватил револьвер. Кирк попытался бороться, но Альфа был сильнее – развернул оружие дулом под отцовский подбородок.

– Теперь вы снова будете вместе.

Он надавил на палец отца, лежавший на спусковом крючке, и зажмурился.

Все закончилось. В душе наступила странная пустота.

Альфа отступил от отцовского тела, коснулся амулета. Все еще тишина. Он только что оборвал последнюю ниточку, связывавшую его со смертной жизнью.

– Чего еще ты от меня хочешь?! – заорал он в отчаянии, схватил гаечный ключ и швырнул в стену, разбивая на куски. Солнце встало. Нельзя больше ждать! – Хорошо! Значит, это место – первое испытание! Я подниму волколаков в больших городах! Удовлетворю тебя наконец!

Люсинда Худ лежала в углу. К счастью, ее не задело в драке. Он в мгновение ока подскочил к ней.

Ведьма как раз приходила в себя.

– Что... что случилось?

– Предтеча ударил тебя, и ты отключилась. Давай, просыпайся. Пора идти.

Люсинда помотала головой, окончательно просыпаясь.

– Дай мне секунду. – Она запустила руки под шубу и начала разматывать веревку на поясе. Веревка была ключевым элементом в одном из заклинаний телепортации, доведенном до совершенства Повелителем Теней.

– Быстрее. Тут нам больше делать нечего. – Альфа потянул носом воздух. Перед глазами все расплывалось, но запахи он чуял, по крайней мере одной ноздрей. На их этаже еще был кое-кто живой. – Стой... вот оно!

– Что? – спросила заторможенная Люсинда.

Женщина. Ее дед украл часть духа первопредка, когда забрал Кощеев амулет. И передал этот дух своим потомкам. Благодаря ему она так хорошо управляла собой. Вот что нужно было амулету для завершения.

– Работай. Много времени это не отнимет.

Он обнаружил Хизер на другом конце комнаты, в ловушке. Упав от его удара, она напоролась на торчащую из пола арматуру. Один прут проткнул ее икру, другой – бедро. Проткнул насквозь – по полтора фута металла торчало из плоти. Самой ей не сняться было с них, разве что отгрызть себе ногу.

И, судя по решительности в глазах рыжей волчицы, она об этом подумывала.

– Регенерация – невероятный дар. Вот только залечить раны, пока в тебе посторонний объект, ты не сможешь. Сколько крови... Поразительно, что ты все еще жива. – Он протянул к ней руку и использовал магию, пришедшую с материнской стороны. – Тише, тише... Давай я успокою твою боль. Все хорошо, все скоро кончится.

Волчица расслабилась, перестала бередить окровавленные раны на ногах. Она выдохнула, успокаиваясь, возвращаясь в человеческую форму. Альфа нежно погладил ее по волосам.

– Вот так. Все скоро кончится.

Он терпеливо дождался, пока она превратится в человека окончательно... а потом убрал руку, обрушивая на нее всю боль разом. Хизер закричала. Должно быть, ужасные мучения.

– Что ты делаешь? – прошипела она сквозь стиснутые зубы.

– Забираю то, что мне принадлежит. Ничего, много времени это не займет. Вставай. – Он схватил ее за потрепанную куртку и сдернул с арматуры. Хизер снова закричала. На руках, как ребенка, он отнес ее к шахте. Волчица потеряла слишком много крови, чтобы бороться. Он заберет украденный дух первопредка и швырнет ее обратно к остальным, посмевшим бросить ему вызов. Это было правильно. Однажды вервольфы, которым будет принадлежать мир, построят здесь храм.

– Хизер! – крикнул с мостков одинокий хрупкий человек. Он был стар, слаб и жалок, жить ему осталось так мало, что даже Альфа, убив его за вмешательство, ненамного ускорил бы процесс. – Еще не поздно! Я знаю, как его победить!

– Кто-нибудь, убейте его, – приказал Альфа, но тут же вспомнил: стая мертва. Еще один пункт в списке того, что придется создавать заново. Он бесцеремонно бросил Хизер на пол возле дыры. – Что ж, придется самому.

– Хизер! Все написано в дневнике твоего деда! – Старик замахал над головой какой-то книжечкой. – На первой странице!

Интересно. Полезно будет узнать, как простые солдаты победили великого Кощея. Альфа взял пятифутовую стальную балку, взвесил в руках и двинулся к человеку.

– Прочитай слова! Вот! – Старик швырнул Хизер книжку. Бросок был хорош, книжка приземлилась всего в нескольких футах от нее. Хизер на удивление решительно метнулась к ней, волоча за собой разорванную ногу.

Альфа повернулся к досадной помехе. Хизер придется подождать минутку. Он метнул балку. Она не попала в старика, но ударила по мосткам, выбила ржавые болты из стены.

– Айно! – крикнула Хизер.

Конструкция с ужасным грохотом рухнула на первый этаж, подняв огромное облако пыли. Альфа обернулся к женщине. Она успела повалиться на бок и открыть книжку, в отчаянии выискивая способ его остановить.

Альфа подошел к ней, вырвал книжечку из рук.

– Что тут у нас...

Он скользнул взглядом по первой странице. Почерк был корявый, неразборчивый.

На мне, видите ли, лежит проклятье. Такое, что либо ты подчиняешь его, либо оно тебя. Нытье тут не поможет. Принятие тебя уничтожит. Я смотрел злу в лицо и сам был злом. Много плохого натворил. Хорошо, что жизнь мне досталась долгая, ведь я все еще стараюсь сравнять счет. Некоторые это называют искуплением. Я это зову работой.

Я – Охотник. Я – Монстр. В 1900 году при рождении крещен Рэймондом Эрлом Шэклфордом – младшим. Сын величайшего из живших на свете охотников.

С тех я носил много имен.

Теперь меня называют Предтечей.

Это был не дневник Акселя Керконена.

Альфа взглянул на женщину. Хитрость была у нее в крови. Она держала в руках совсем другую книжку и читала...

Читала заклинание. Воздух искрил от чистой энергии.

– Стерва!

Он потянулся к настоящему дневнику, но когтистая лапа, высунувшаяся из-за края дыры, зацепила его ногу и потянула за собой.

Глава 35

Эрлу снился сон. Из тех, в которых ты падаешь... и тут же вскакиваешь с постели, просыпаясь.

Только это был не сон. Он действительно свалился, да так, что переломал все кости.

Он лежал, глядя на квадрат света далеко вверху. Так далеко... Наверное, затормозить себя все-таки удалось, иначе не очнулся бы уже никогда.

Эрл попытался дотянутся до стены. Одна рука не слушалась. Ощупав ее, он охнул от боли: из предплечья торчала кость.

«Надо отсюда выбираться. Надо двигаться».

Ног он не чувствовал.

Вот черт...

Говорят, когда умираешь, вся жизнь проносится перед глазами. Эрл в это не верил. Он кучу раз умирал, и никогда слайдов презентации не видел. Но в последние моменты думал о разных вещах... Вещах, которые не сказал. Не сделал. В этот раз, правда, все было иначе. У него теперь есть куча времени подумать о будущем.

Там, наверху, Альфа убьет Хизер. Она славная девушка. Она заслужила шанс. Потом он сбежит и продолжит убивать, но станет опытнее. А все потому, что он обиженный на отца ублюдок с манией величия. Амулет научит его, как стать сильнее. И когда мир поймет, с чем столкнулся, будет уже поздно. Не выйдет даже передать весточку К.О.М., чтобы продолжили дело... Сукин сын наводнит мир зомби-волколаками.

Эрл молился об излечении от проклятия. Пытался заключить с богом сделку. Сделал все, что мог, весь земной шар обыскал, заглянул под каждый камень – и ничего не нашел. Поэтому смирился, попытался выжать из проклятия все, что можно. Стал воином добра. Превратил озвездюливание зла в бизнес, спас тысячи невинных жизней, куда больше, чем забрал... Но все бы отдал за то, чтобы снова стать человеком.

«И вот желание сбылось. Ну и любишь же ты иронию, Господи».

Он бы посмеялся, если б смог издать хоть звук. Вот оно... Снова человек... без пяти минут мертвый. Весь труд, все битвы – все было напрасно.

«Зря я тратил время, загадывал какие-то там желания. Надо было просто использовать твои дары на полную катушку».

– Пред... теча... – раздался хриплый шепот. Такой тихий, что Эрл сперва списал все на воображение или на ангела, пришедшего его забрать. Вот это интересный вышел бы Судный день!

– Предтеча...

«Николай?» Он наконец понял, что не один. Голос был нечеловеческий, явно шел из полусформированной пасти, полной клыков.

– Я умираю...

Точно. Даже у вервольфа регенерация не всемогущая, и три оторванные конечности, пожалуй, ее предел. То, что Николай вообще жив, было удивительно. Упертый русский ублюдок!

– Я тоже... – выдавил Эрл. Все как надо. Они давно должны были умереть – вместе, последние из своей породы.

– Нет... – Николай закашлялся. – Еще нет... От тебя... не пахнет смертью.

Эрл попытался отстраниться от боли. Его так часто ранили, что он научился смотреть на свои увечья со стороны, анализировать их. Он знал, как ощущается сломанный позвонок или раздробленная кость. Николай был прав: он еще не умер. Такое можно пережить.

Его найдут. Хизер к тому времени погибнет, Альфа сбежит, но Эрл Предтеча уцелеет и просуществует остаток жизни как человек.

Никчемный человек.

Николай шевельнулся. Он был совсем рядом, но не получалось ни разглядеть его в темноте, ни пощупать отнявшейся рукой.

– Амулет... Выбрасывает... такую сильную магию... Как никогда раньше.

О чем это он? Первые выбросы заставляли всех вервольфов в округе превращаться, но раны Николая были слишком серьезны, вервольфы не могут отращивать конечности. Умирая, он снова превращался в человека, и трансформация вот-вот должна была завершиться. А обычному человеку амулет уже ничего не сделает...

Но еще не поздно. Хоть это и значит отказаться от всего, о чем он мечтал.

Шэклфорды все доводят до конца.

Эрл поднял наименее переломанную руку и протянул Николаю.

– Укуси меня.

Раздался шорох, умирающий вервольф подполз ближе.

– Закончи... это...

Хрустнула кость. Эрл закричал, чувствуя, как клыки пронзают руку.

Челюсти разжались, он подтянул изувеченную руку к груди. Николай тяжело, часто дышал. Смерть была совсем рядом.

– Кое-что... на память обо мне.

Это были его последние слова.

Хриплое дыхание затихло. Эрл остался наедине со звоном в ушах и отупляющей болью, проходящей по всему переломанному телу.

Сработает? Или это было зря?

Все, что он мог, – смотреть на квадрат света далеко вверху. Альфа зарычал, рык эхом прокатился по шахте. У Эрла потемнело в глазах, желтый солнечный свет поблек, посерел...

Нет, не поблек. Изменился.

Звон в ушах превратился в гул. Но не обычный. Тот Самый Гул.

Проклятье вновь устремилось по его венам. Эрл сосредоточился на сером свете. Обычно для обращения требовались недели, но с амулетом... Хизер обратилась за считаные часы, Бакли и остальные – тоже.

Вот только у него не было часов, такими темпами он умрет до того, как включится регенерация.

Убитый вервольф за секунды превращается в волколака, хоть это и частичная трансформация. И что с этим делать? Пожелать себе смерти, а потом вернуться зомби? Нет уж, спасибо.

Хизер обратилась за часы из-за фальшивой луны. Но она была новым вервольфом. А если проклятье попадет в кровь, знакомую с превращением? В кровь того, кто знает, чего хочет и как запустить процесс?

«Боже, помоги. Дай мне сил. Помоги превратиться. Я все сделаю, я стану твоим воином. Дай мне силу. Прошу тебя».

Эрл очистил разум и открыл душу Гулу.

Температура тела стремительно поднималась. Эрл все еще не чувствовал ног, но готов был поклясться, что они дернулись.

Гул возобладал над всем. Призывал его. Эрл потянулся ко второй половине своей души. Она была не врагом, а старым другом. Ему показалось, будто он слышит какой-то звук. И снова. Треск...

Позвоночник менялся.

К нижней половине тела вернулась чувствительность, и болела эта самая нижняя половина чертовски. Все было раздроблено.

«Да!»

Он обрадовался боли как родной. Обрадовался гневу. Обрадовался монстру.

Осколки костей начали соединяться сперва медленно, потом все быстрее. Он поднял руку к квадрату света, и на секунду ему показалось, что он галлюцинирует: лапа с противопоставленным большим пальцем и тремя обычными...

«Николай, сукин ты сын! Мизинец можно было и не откусывать!»

Эрл поднялся, выпутался из обрывков бронекостюма и полез наверх. Превращение охватило все его тело, но разум был ясный, мысли связные – его собственные. Он нащупал скобу и подтянулся на ней, потом нащупал еще одну. Кости соединились и выгнулись под новыми углами.

Боль была ужасна. Так же ужасна, как в первый раз, но вместо того, чтобы в приступе безумия кататься по полу, Эрл продолжал взбираться. Он был уже не тот, что много лет назад. Через двадцать футов все девять оставшихся пальцев отрастили когти – удобнее стало цепляться за стену. Еще двадцать – и зубы заострились, готовые рвать вражескую плоть. Еще тридцать – и он снова обрел способность двигаться со скоростью монстра, хватаясь за малейшие выступы. На полпути все человеческие особенности исчезли окончательно. Он карабкался все быстрее и быстрее, прыгал, отталкиваясь от одной стены, от другой, все выше и выше.

Квадрат серого света увеличился. Послышались голоса. Гул фальшивой луны был так близко, что казалось, луна орет прямо на ухо. В воздухе искрила магия фейри. Альфа был уязвим.

Эрл вырвался на свет. Схватил Альфу за человеческую ногу и потянул, позволяя и себе упасть. Лучше умереть, расплющив злодея магией ускорения свободного падения.

ПРЕДТЕЧА?

Альфа перекинулся практически мгновенно. Вот он человек – и вот уже идеальный вервольф. Они сцепились, пытаясь разорвать друг друга. Альфа был быстрее, но в свободном падении это ничего не значило.

ЧТО СО МНОЙ? ОНА ЗАКОЛДОВАЛА МЕНЯ!

Эрл уцепился за стену, когти заскрежетали, оставляя в камне борозды. В двадцати футах ниже Альфа повис, схватившись за кабель, и стремительно увеличивался в размерах.

ПОЧЕМУ ТЫ НИКАК НЕ СДОХНЕШЬ?!

Он отпустил стену и полетел к Альфе.

Потому что я Эрл Предтеча.

Они сшиблись. Альфа удержался, но Эрл бил и бил его, доставая когтями до самой кости. В ответ враг ударил его так с такой силой, что другого убило бы на месте. Эрл вонзил большие пальцы под растущую морду Альфы, и разорвал ему глотку. Кровь хлынула в шахту.

Король вервольфов.

Они продолжили падать. Энергия амулета залила дыру ярчайшим, обжигающим светом, и Альфа вновь взревел. Он вырос так, что смог упереться лапами в стены и остановиться. Эрл пролетел мимо него, но успел уцепиться за ногу монстра. Ударили когти, но он вцепился клыками в сухожилия Альфы, замотал головой. Альфа взвыл.

И у меня только два правила.

Когти задней лапы вспороли ему плечо, отшвырнули. Эрл рухнул камнем, глядя в полете, как Альфа лихорадочно карабкается к краю. Спокойно вытянув руку, Эрл поймал мотающийся кабель, повис на нем и полез за целью.

Правило первое: не убивать невинных людей.

Добравшись до Альфы, он ушел от нового удара задней лапы, прыгнул на стену и принялся карабкаться наверх со скоростью, которой сам от себя не ожидал. Добравшись до лапы врага, он впился в нее зубами и когтями, прогрыз мышечную ткань, почувствовал на языке вкус костного мозга.

Ты его нарушил.

Альфа все еще пытался карабкаться, не понимая, как Эрл стал таким быстрым, откуда у него вдруг эта сила. Он хотел выбраться на открытое место, где смог бы достаточно развернуться, но Эрл не собирался отпускать добычу: он почуял запах страха. Самый прекрасный запах в мире. Сам он не пах так никогда. Всадив когти Альфе в шею, он откусил его ухо. Крик боли казался ему чарующей музыкой.

Второе правило: не зли меня.

Они добрались до верха. Альфа попытался подтянуться на массивном когте, но Эрл, метнувшись к его морде, выбил оба огромных глаза.

Второе ты нарушил чертовски злостно.

Взобравшись по гигантской руке, он принялся полосовать ее когтями снова и снова, оставляя глубокие раны. Альфа взвыл и разжал хватку, они полетели во тьму, то и дело ударяясь о стены, но Эрл бил и бил, так, что казалось, будто красный дождь хлещет вокруг. Мимо его морды промелькнул кабель. Эрл ухватился за него, но не для того, чтобы замедлить падение.

Ты не король.

Альфа зацепился за стену, взметнулась каменная крошка. Эрл захлестнул кабелем шею Альфы, перекатился ему на грудь и вонзил четырехпалую лапу в плоть вокруг амулета.

НЕТ. ВЛАСТЬ МОЯ ПО ПРАВУ РОЖДЕНИЯ.

Ее нужно заслужить.

Альфа отпустил стену в отчаянной попытке оторвать Эрла от амулета. Они снова упали, когти Эрла сомкнулись вокруг жгущего лапы куска серебра.

Кабель закончился. Петля, повязанная Эрлом, затянулась, и Альфа всем своим гигантским весом потащил ее вниз. Хрустнули позвонки, порвались мышцы. Амулет выпал из груди Альфы, Эрл полетел вместе с ним на дно шахты.

В полете он успел ухватиться за выступ, вонзить когти в стену. Амулет жег его руку, но Эрл держался. Над ним висел обмякший, безжизненный Альфа. Свет в его золотых глазах угасал.

Эрл понятия не имел, слышит ли его Альфа или может только сам посылать мысли. Но попытаться стоило.

«Прости, что проклял тебя, Адам. Если б я только знал... Может, я смог бы что-то сделать. Помочь тебе. Может...»

Энергия начала покидать тело Альфы, и оно стало уменьшаться. Голова оторвалась от тела и обе части полетели мимо Эрла во тьму.

Глава 36

Странные слова висели в воздухе, повторяясь и повторяясь в ушах даже после того как, Альфа исчез в дыре. Перед глазами у Хизер все поплыло, слова все звучали на разные голоса. Привычный мир растаял, его заменил другой, старый, давно обратившийся в прах. В нем одна из четырех фракций собралась, чтобы создать своего героя.

Могучего зверя заковали в цепи. Этот подвиг многим охотникам стоял жизни, но должен был свершиться: зверя нужно взять живьем, ведь у мертвого нет духа, который можно забрать.

Хизер стояла перед великим демоническим волком, куда более ужасным, чем Альфа. Он, закованный в цепи, зажат был между двумя каменными столбами. Из его плоти торчала сотня стрел и сотня копий, шерсть сгорела, оставив лишь черную голую кожу.

Он был последним из своего рода. Враг не создавал его. Враг не умел создавать, лишь осквернять. В сагах рассказывалось, что Враг взял волка и превратил его в чудовище, прежде чем уснуть глубоко под землей. Он будет спать до тех пор, пока не сломается и не починится время, а потом воспрянет чтобы вступить в великую войну между живыми и мертвыми. Но до своего ухода Враг оставил демонов-волков, чтобы мучить и уничтожать людей.

Однако человек решил украсть дух великого демона-волка и присвоить себе, чтобы встретить вернувшегося Врага его же оружием.

Сотня сильнейших мужчин натянула веревку, поднимая переднюю лапу волка. Артефакт был готов. Мудрейшие из людей создали его по чертежам безумного Павшего инструментами, украденными у Древних. Артефакт наделили разумом и всего одной целью – передать людям оружие Врага. Мудрейшие окружили дрожащую лапу и прижали пламенеющий артефакт к ладони зверя. Вой потряс основы мироздания.

Величайший охотник вызвался стать оружием. Он вложил ладонь в пламя и соединил свою душу с душой зверя.

Ритуал длился три дня и три ночи. Через артефакт сила волка постепенно, по капле, перетекала в сердце величайшего. Когда взошла луна, все было отдано и поглощено без остатка. Зверь, все три дня и три ночи вывший в агонии, затих, мертвый. Все было кончено.

Но что-то пошло не так...

Охотник не смог управлять духом зверя – тот захватил его. В полнолуние он превратился в бледную тень великого демона-волка. Он начал сеять безумие. Видение окрасилось кровью.

Хизер утерла глаза и попыталась подняться. Голова кружилась. Видение медленно таяло, она вспомнила про обвалившиеся мостки и побежала к Айно – вытащила его из-под обломков, постаралась остановить кровотечение. Но было слишком поздно. Он лежал на спине, алые струи текли из его ушей и носа. Хизер чувствовала его слабость, внутреннее кровотечение, смерть, подошедшую совсем близко.

Он упорно сжимал ее руку.

– Вылечиться не получится, – сказал Айно. – Прости.

– Не говори ничего. Отдыхай.

– Аксель слишком поздно это понял. Баба-яга не лгала, она не знала всей правды. Сначала ты отдаешь себя амулету, а потом он решает, кому достанется. Они два раза бились с Кощеем. В первый раз Аксель остался единственным выжившим, но забрал с собой часть волчьего духа. А когда они бились снова, амулет решил, что Аксель ему больше нравится...

– Ш-ш-ш... Держись... Я тебя отсюда унесу.

– Не шикай на меня, девочка. Я умираю, а не в маразме. Слушай... Ты должна знать. Аксель два раза дрался с Кощеем, так? Второй раз... Сказал заклинание снова и забрал его. Волчий дух оценивает тех, кто за него дерется... выбирает, кто достойнее. Он использовал Акселя. Изменил его. А когда он умер, изменил твоего папку, а потом тебя...

– Почему?

– Что-то в твоей семье было особенное. У этой штуки работа такая – выбрать наследника. Она ищет последнего...

– Не понимаю.

– Последний владелец получает все. Аксель его спрятал... Потому что если оно выберет последнего... – Он закрыл глаза и вздохнул. – Добро или зло... Оно решает. Ты решаешь...

Он умолк.

– Айно? – Ее голос задрожал.

– Старая добрая Шестерка... – прошептал он. – Всегда знал, что она-то меня и убьет...

– Айно? – Она стиснула мозолистую ладонь, жесткую от многих лет работы в шахте, но ответа не было. Слезы жгли глаза. – О, Айно...

Что-то заскребло в шахте. Она повернулась, думая, что это Альфа лезет прикончить их раз и навсегда. Хизер огляделась, но некому было ей помочь. Даже девчонка, которую ударил Эрл, исчезла. От нее остался только кусок веревки и странное пятно сажи на полу.

Она была одна. Внезапный грохот металла открыл, что монстр уже почти наверху.

«Теперь я сама по себе».

Она подобрала дедову винтовку и решительно подошла к краю: если уж умереть, то сражаясь.

Вервольф карабкался быстро. Он уменьшился до нормальных размеров, но это было неважно. Хизер знала, что он все еще сильный. Она прицелилась в череп Альфы, но помедлила. Даже изменившимся зрением она разглядела, что этот вервольф светлее. Он, наверное, услышал шаги, потому что поднял на нее золотые глаза. Она никогда не видела его в этой форме, но инстинктивно узнала и опустила винтовку.

– Предтеча?

Она нервно отступила. Предтеча был другим. Он рассказывал ей о том, как влияет на него луна, как ему приходится запираться в клетке, когда превращение отнимает у него разум. Его звериная версия была животным, чистой воды убийцей – совсем не тем благородным человеком, которого она знала. Опасностью.

Вервольф уцепился за край, с усталым кряхтением подтянулся и вылез. Теперь он нависал над ней, возвышаясь на целый фут. Его светлая шерсть слиплась от крови, на теле зияли десятки рваных ран, кровавая пена падала с челюстей. Он наклонил голову к плечу, изучая ее. Сделал шаг вперед.

– Предтеча! Стой. Я не хочу в тебя стрелять. – Он снова неуверенно шагнул. Она подняла винтовку, но не увидела оскала, не услышала рева и рычания. Он просто стоял, усталый. – Эрл?

Он медленно протянул ей израненную руку, покрытую окровавленной шерстью. Вместо мизинца остался почерневший пенек, на ладони что-то лежало. Она подошла ближе. Амулет! Предтеча отдавал ей амулет! Он сделал еще шаг, пошатнулся, едва не упал. Даже не задумываясь, она бросилась к нему, подхватила.

Мохнатая лапа легла ей на плечо. Когти пачкали ее щеку кровью Альфы, но она чувствовала, что никакой опасности нет, и держала Эрла, пока его дыхание не успокоилось.

Клыки превратились в плоские зубы, исчез мех. И через пару секунд Эрл снова стал всего на несколько дюймов выше. Хизер продолжала держать его, пока не оказалось, что она держит очень сильно избитого мужчину. И все-таки, несмотря ни на что, она сжала его крепче. И только теперь поняла, что плачет. Он положил ладонь ей на затылок, ласково поцеловал в лоб.

– Все хорошо, – прохрипел он. – Теперь все хорошо.

– Знаю... – сказала Хизер, но не отпустила его.

Он взглянул мимо нее, на тела Айно и Кирка.

– Ох, черт. Так много...

Предтеча был жив. Он добыл амулет.

– Он...

– Мертв. Альфа мертв, я забрал эту штуку... – устало ответил Эрл, выставив перед ней амулет Кощея. – Твой город теперь в безопасности. Теперь надо понять, как вылечить тебя... нас... всех нас. Стой...

Он осекся, в ужасе глядя, как серебряная лапа трескается, рассыпается в пыль.

– Нет. Нет! НЕТ!

Он отпустил Хизер, пытаясь удержать распадающиеся кусочки, но пыль просочилась между пальцами. И все равно он не сдавался, упал на колени, подбирая крупицы... Секунда – и они исчезли тоже.

Хизер почувствовала, как уходит магия, а вместе с ней – последние смутные обрывки видения.

– Поверить не могу... Это же было лекарство... – Предтеча так и остался стоять на коленях. – Нет... Мы же могли покончить с проклятьем.

Хизер мотнула головой, пытаясь вспомнить видение.

– Он ждал достойного. Проклятье – это часть испытания, к которому люди не были готовы. Они не знали, чего хотят. Дух монстра был сильнее их душ. Но у амулета собственный разум, и он специально кое-что утаивал.

– Ты тоже что-то видела... так?

– Да, только что. Он как будто хотел, чтобы я это узнала.

– Я тоже видел, когда потерял проклятье, когда увидел кости. Не все, обрывками... – Предтеча провел пальцами по кучке пыли. – Амулет это испытание, да...

– Он хотел, чтобы его обнаружили. Ждал кого-то. Делал вервольфов сильнее, чтобы им бросали вызов сильнейшие. – Она ласково положила руку ему на плечо. – Он нашел что искал. Он выбрал тебя.

– Нет, не меня. – Предтеча поднялся, обнял Хизер снова. – Меня недостаточно. Он выбрал нас.

– Предтеча?

– Эрл. Просто Эрл.

Она нежно поцеловала его. На вкус он был как кровь.

– Давай отсюда выбираться.

* * *

– Слышишь? – спросила Хизер, когда они вышли наружу. – Как тихо...

Эрл прислушался. Приятно было снова слышать по-настоящему.

– Даже слишком тихо, но это, наверное, потому, что мы перебили всех на милю вокруг.

– Нет, умник. Я про то, что выстрелов из города не слышно.

Значит, все как он и думал: волколаки существовали только благодаря амулету. Вместе с ним исчезла и сила, заставлявшая нежить двигаться. Вопрос был в том, вовремя ли их остановили. На перилах у входа висела одежда, и у Эрла поднялось настроение. Он себя не стыдился – вервольфы вообще редко страдают неуверенностью в себе, – но все-таки считал себя южным джентльменом, которому разгуливать перед дамой с голым задом не подобает. Хизер в придачу к своей куртке он отдал брюки, себе взял отличное шерстяное пальто, пахнущее Альфой, надел широкополую шляпу.

– Сувенир.

– Выглядишь как извращенец из парка, – сказала Хизер, натягивая брюки. Они оказались для нее широковаты, так что она не задумываясь выпустила коготь, чтобы проткнуть в ремне новую дырочку. – Мог бы и так идти. Для дедули постпостпенсионного возраста у тебя отличное тело.

– Черт, женщина, слишком уж в лоб! – Эрл проверил карманы. Увы, Адам Коновер не курил. – В мое время...

– В твое время аэроплан изобрели. Ладно, можешь идти в пальто, а то кто-нибудь увидит – и придется арестовать тебя за непристойное обнажение. Пойдем, поищем выживших и будем отсюда выбираться.

Эрл слишком устал, чтобы думать, но поймал себя на том, что улыбается. Задорная девчонка! Если не превратится в безумную убийцу, может у них и сложится. Приятно будет снова сойтись с женщиной.

– А потом позавтракаем. Я коня могу проглотить.

– Я, кстати, знаю одно ранчо неподалеку. Дом Рэндаллов, как раз за холмом. Разделим коня.

Из-за огня, дыма и трупов они не смогли сразу отыскать своих товарищей по запаху, пришлось потратить больше времени, чем Предтече хотелось бы. Джейсона Лококо обнаружили у ворот. Он был плох: весь в слизи, едва в сознании, но дышал. Вокруг валялись ошметки Копателя.

Эрл опустился рядом с ним на колени.

– Как ты, Джейсон?

Он слабо махнул рукой в сторону пустого шприца.

– Старк... Антидот. – Живой глаз Джейсона закатился, и он потерял сознание. Эрл проверил шприц. Атропин. Старк, видимо, знал, что яд копателя вызывает паралич нервов. Мерзкая штука, но, похоже, ее вовремя купировали. Нюх говорил ему, что Джейсон будет жить.

– Хорошая работа, парень. – Лококо был раза в два больше него, но Эрлу не составляло никакого труда его нести. – Давай-ка найдем ему врача. У паренька есть потенциал!

– Значит, остался только Старк, – сказала Хизер, оглядывая территорию. – Интересно, куда он сбежал?

* * *

Специальный агент Дуглас Старк из Бюро контроля за монстрами Департамента внутренней безопасности следил за рыжим оборотнем в прицел снайперской винтовки Предтечи. Перекрестье плавало по затылку Хизер. Позиция была удобная, ветер улегся. Старк знал, что они остановятся помочь раненому охотнику. С крыши Шестой штольни до цели было каких-то жалких сто пятьдесят ярдов. Ерунда.

– Агент Старк. Старк! Вы меня слышите? – раздалось в наушнике. – Вы в порядке?

Он дозвонился до Бюро. Помощь придет. Нацгвардия из Маркетта оцепит местность, Бюро пришлет команду «уборщиков» избавиться от трупов и запугать свидетелей. Они, как всегда, придумают удобоваримую историю для прикрытия, и вся эта заварушка в Коппер Лейк забудется как страшный сон.

– Я на месте, – прошептал Старк.

– К вам движутся вертолеты. Запрашиваю у них время прибытия. Вы в безопасности? – спросил агент Арчер.

На лестнице валялось трое мертвых вервольфов, вставших у него на пути. Он этими выстрелами гордился. Осталось всего двое оборотней, и он как раз в них целился.

– Да, в безопасности.

– Отличная работа, Старк, отличная работа. Распространение нечисти остановлено. Спасибо. – Арчер будто подавился чем-то. – Спасибо вам.

Старк перевел прицел на спину Предтечи. Надавить на спусковой крючок – и пуля зайдет в оборотня, как к себе домой. А потому что не надо было бить Старка по лицу!

– Что такое, Арчер?

– Мой родной город как раз недалеко. Если б вы с Мошером не остановили прорыв, нам пришлось бы... Короче, вы поняли, сэр. Просто... Спасибо.

– Угу. – Старк положил палец на спусковой крючок. Разумеется, он предоставит начальству свою версию событий. Объяснять придется много, но он справится.

– Вы герой, сэр. Настоящий герой.

Он опешил на секунду. Никто еще не звал его так. Самый сильный комплимент, что он получал на работе, – «четко выполняет приказы».

Герой. Вот как тебя называют, когда рискуешь собой ради других, когда спасаешь людей... а они ведь спасли кучу людей. Всех, кто пережил ночь в этом сраном городишке, всех в соседних городах, которые Бюро все же не застеклило ядеркой... Спасли благодаря Предтече и тем, кого он за собой повел.

Он не мог застрелить Предтечу и рыжую девчонку, которая ему помогла. Они были настоящими героями. И Мошер стал бы таким, если б сделал все как хотел. Он был как Сэм Хейвен, а Старк вдруг испытал сильнейший стыд.

И убрал палец со спускового крючка.

– Сегодня твой счастливый день, герой.

К тому же был маленький шанс, что он промахнется, и если такое случится, Предтеча очень разозлится... а в гневе он ужасен.

* * *

Приехавшие агенты Бюро сразу же приняли Эрла, допросили и передали военным. Съев три сухпайка, позаимствованных у мичиганской нацгвардии, Эрл упал на койку и уснул мертвым сном. Давно он так не уставал – может, вообще никогда. Спал он так крепко, что даже стук в дверь не сразу его разбудил.

Он не спеша закурил – не только сухпайки у гвардейцев стрельнул – и только потом вылез из постели. Приоткрыв дверь, прищурился от яркого света, ударившего в щель.

– Что?

В коридоре стоял молодой лейтенантик.

– Мистер Предтеча, идемте со мной, пожалуйста. – Он нервничал, не понимая, почему секретное федеральное агентство, прорабатывающее этот инцидент, засунуло непонятного человека в местный занюханный мотель, а потом приставило с дюжину охранников, чтобы этот непонятный не ушел. – Агент Майерс хочет вас видеть.

Эрл оглядел номер, заметил обувь и аккуратно сложенную на стуле одежду. Его верная куртка из шкуры минотавра валялась на полу.

– Ладно. Скажи Дуэйну, чтобы расслабил булки, буду через минуту. Кстати, который час?

– Пятнадцать ноль-ноль, сэр. Он в командном центре, то есть в администрации округа.

– Как мой охотник? Здоровяк со стеклянным глазом.

– Мы его очистили, сэр. Он очень плох. Доктор сказал, что будет отлеживаться долго, но поправится.

Это были хорошие новости. Эрл не спеша оделся. Майерс мог и подождать: наверняка и так был занят, организуя прикрытие. Задача перед ним стояла грандиозная. Оставалось надеяться, что Майерс не воспользуется поводом казнить его наконец.

Презентабельно одевшись – насколько это возможно, когда из вариантов только «пиксельный» камуфляж, – Эрл прошел за офицером к «Хаммеру». Воздух был морозный, небо чистое. Коппер Лейк пах дохлыми вервольфами, кровью и дымом. Что-то в этом было.

Специальный агент Майерс сидел в бывшем кабинете мэра. Набившиеся туда агенты Бюро и военные громко спорили, склонившись над картами. Заметив вошедшего Эрла, Майерс нахмурился.

– Всем выйти, – бросил он. – Сейчас же.

Эрл дождался, пока толпа уберется в коридор.

– Привет, Дуэйн.

– Эрл. – Ни рукопожатия, ни прочих фальшивых любезностей. Его бывший боец постарел с последней встречи. Побледнел, будто слишком много времени проводил в кабинете, волосы его поредели, он потерял больше килограммов, чем мог себе позволить. Даже костюм выглядел не таким аккуратным, как обычно. Майерса загоняли.

Он указал на металлический складной стул.

Эрл сел. Сигарету он не потушил, но вроде правила не курить в административных зданиях перестают действовать, когда вокруг такая анархия.

– Ну? Что в этот раз придумали?

– Место слишком глухое для террористической атаки. Один из моих младших сотрудников слишком быстро выбежал к прессе, сказал, что шахты под городом загорелись и взрыв унес сотни жизней. Идиот, забыл, что это медная шахта, а не угольная. Так что я сейчас разрабатываю версию с газом, с радоном. Но позвал тебя не за этим.

Майерс не расположился за столом, как ожидал Эрл, а подошел к окну, наблюдая за вертолетом, садящимся на школьную парковку, и долго не говорил ни слова.

Если бы Бюро хотело исключить его из списков ФАС, давно бы уже исключило. Значит, дело в другом.

– Я думал, ты хочешь сам меня допросить... – Майерс ничего не ответил, и Эрл с удивлением понял, что беспокоится. Может, Дуэйн и был занозой в заднице, но ответственной занозой. – У тебя все нормально?

– Нет. Абсолютно. – Майерс покачал головой и печально усмехнулся, не отрываясь от окна. – Все ускоряется... верно?

– Ты о чем?

– О событиях. С каждым месяцем все больше инцидентов. Они как будто не связаны, но показатели растут.

Монстры активничали, К.О.М. была по уши в работе, но у Майерса явно куда больше данных. Эрл промолчал, ожидая продолжения.

– Несколько лет назад мы поломали время, едва не открыли портал в Алабаме. Напугали весь мир, но как-то смогли это списать на природное явление. Потом Арбмунеп в Новой Зеландии. Ты даже не представляешь, насколько тяжело было его прикрыть. Про то, что недавно случилось в Калифорнии, ты, возможно, даже и не слышал. Там все было серьезно, но мы закинули туда Фрэнкса, и он быстро все решил. Случаи не повторяются... но происходят один за другим, все быстрее и быстрее. Я и половины не могу тебе рассказать.

– Скрывать это все от людей тяжело, но ты знаешь мое мнение насчет этой дурацкой политики.

– Дело не только в секретах. Что-то надвигается, Эрл. Я чувствую. И не только на нас. В Южной Африке недавно исчезла целая деревня, и мы понятия не имеем, что произошло. Что-то серьезное на прошлой неделе случилось в китайской глубинке, но они ничего нам не рассказывают. Теперь это.

Эрлу странно было слышать, как агент Бюро, из которого обычно слова не вытащишь, изливает ему душу. Правительство смотрело на частников вроде К.О.М. как на неизбежное зло, и то когда было в хорошем настроении.

– Почему ты мне это рассказываешь?

– Потому что ты понимаешь. А мое начальство – нет. Они в отрицании, они устали от моих попыток до них достучаться. Думают, если забросать проблему деньгами и кадрами, она исчезнет... Ты знаешь, что я думаю о К.О.М.

– Я бы сказал, что ты нас ненавидишь иррациональной ненавистью.

– Вы безалаберные, безответственные, опасные, но, хоть мне и неприятно это признавать, эффективные бойцы. Враг моего врага мой друг и все такое. Просто не забывай мои слова. Я хочу, чтобы вы были готовы, Эрл. Не знаю к чему. Просто будьте готовы.

– К.О.М. всегда готовы. Просто укажи нам на врага и не задерживай оплату.

Майерс отошел от окна, сел за стол, в мягкое крутящееся кресло, снова напустив на себя деловой вид.

– Итак, касаемо твоих показаний. Все подтвердилось. По словам местных, ты очень помог, даже агент Старк с этим в основном согласен, хоть и указал, что после зачистки в живых остался один вервольф – недавно обращенная помощница шерифа. Так что сперва мы с тобой должны прояснить этот момент...

Эрл решил рассказать все честно. Почти все.

– Большинство погибло в городе. Остальных, включая детектива Керконен, взорвали в шахте. Я требую, чтобы выплаты ФАС за них – плюс за копателей и нежить – поделили между всеми выжившими в городе. За того, который всю эту кашу заварил, заплатите как за уникального – он был гибридом вервольфа и сирены, влетит вам в копеечку. Заявление я заполню сам. Тело найдете на дне шахты, двумя кусками.

Майерс поставил локти на стол, скрестил пальцы.

– Да, насчет него...

– Его звали Адам Коновер.

– Такого человека никогда не существовало.

Эрл сердито покачал головой.

– Не играй со мной. Он собственность государства. Цепной монстр, сорвавшийся с поводка. Один из твоих.

– Не из моих. Не говори о нем, не упоминай, забудь о его существовании.

– Вот так, значит?

– Вот так. – Майерс потер лицо ладонями, будто решая, что же все-таки стоит сказать. – Строго между нами: он работал на подразделение, с которым ты связываться не хочешь. Бюро – это щит. Они – меч, или, если точнее, отравленный кинжал. Отчитываются только перед самыми большими шишками. Их мало, но они имеют дело с вещами, к которым я на пушечный выстрел не подойду. Зарок долгой жизни – не говорить о них никогда. Это ясно?

Если вервольфы что и умеют, так это хранить секреты.

– Как день.

Глава 37

Это будет последняя запись. Я начал вести дневники, чтобы обнаружить дыры, которые демон оставил в моей памяти, и многие дыры я заполнил. Кое-что пропало, но по большей части я снова вернул себе свою жизнь. Выкуси, Рокки. Я победил, сукин ты сын.

Первая книжка была о моей истории, вторая – о моих охотниках, третья – о моем проклятии. Хотя называть это проклятием мне больше не хочется. Амулет Кощея изменил меня. Прошло четыре месяца с той ночи в Коппер Лейк, и многое стало иначе. Превращения теперь легче контролировать, и хоть безумие никуда не делось, теперь оно мне подчиняется. Даже в полнолуние я хотя бы наполовину остаюсь собой, а это серьезный прогресс. На всякий случай я все еще запираюсь, но теперь чувствую себя куда увереннее. Теперь я командую монстром внутри, а не наоборот.

У меня всегда была семья, наставники, друзья, моя стая – охотники, и все же иногда я себя чувствовал одиноким волком. Даже моя любимая жена, царствие ей небесное, не могла до конца понять мою вторую половину. И вот впервые в жизни рядом та, кто знает, что я чувствую, но при этом не стала маньячкой. Я учу Хизер, и она все схватывает куда быстрее меня.

У нас не всегда все гладко, со мной бывает трудновато – тоже мне новости! Но эти несколько месяцев было ничего так. Черт. Я просто мастер преуменьшать. Это было здорово, в чем-то даже лучше многих месяцев моей жизни. Но если думаете, что я тут буду разливаться о чувствах, поищите лучше еще чей-нибудь дневник. Жизнь хороша – вот все, что я скажу.

Эрл Предтеча перестал писать, выглянул в окно домика. Какой-то странный, неестественный звук послышался в горах. Рука тут же легла на револьвер, лежавший на краю стола. Вокруг не было ни души: частное владение, одинокий охотничий домик в сотне миль от цивилизации, купленный когда-то на давно не существующее имя. Идеальное место, чтобы залечь на дно. Чтобы новоиспеченный, якобы погибший, вервольф мог потренироваться, угрожая только местным зверям. Съедобным, кстати, разве что с медведями приходилось нелегко.

Треснуло бревно в камине, заскрипели под ветром стены. Эрл, нахмурясь, вгляделся в ночь, царящую над Аляской, но странный звук не повторился. Ерунда, пожалуй. Он убрал руку с револьвера и продолжил писать.

Сперва я, конечно, не обрадовался, что меня снова проклял мой старый враг. Но Николай, злобный сукин сын, сделал мне в той черной яме большое одолжение. Я думал, что все отдам, только б снова стать человеком. Но это была ошибка. Быть вервольфом – моя судьба. Я и монстр, и охотник.

Я – это я.

– Снова пишешь? – спросила Хизер из дверей спальни.

– Так, пописываю. – Эрл отложил ручку. Он не услышал, как она подошла. Хизер умела становиться незаметной, когда хотела. – Хочу кое-что закончить перед дорогой.

Завтра их в ближайшем городе будет ждать посланный Джули самолет. Для Хизер уже готовы документы, с которыми она поживет, пока юристы К.О.М. работают над ее условным исключением из ФАС. Действовать им приходилось осторожно, но за то Эрл и платил им тысячу баксов в час. К.О.М. хорошо справлялись и без его присмотра, но он не валил монстров с ноября, и теперь руки сами тянулись к пушке. Снег таял. Пришло время вернуться в мир.

– Ты правда думаешь, что я готова? – спросила Хизер.

– Готова не меньше меня.

– Но ты-то три года над собой работал.

Они уже несколько раз это обсуждали.

– Мне пришлось учиться с нуля. А у тебя есть способности, знания и инструктор-красавчик.

– Богатый к тому же. – Хизер скрестила руки на груди, с усмешкой глядя на него. Эрл заметил, что, приняв свое новое состояние, она все больше расцветала. По его мнению, не было ничего лучше хорошенькой девушки, которая уверенно выйдет против белого медведя. – Ты недооцениваешь привлекательность миллионов. Мама всегда хотела, чтобы я нашла себе богатого.

– Я инвестировал когда-то пару выплат ФАС – и вот, база дала неслабые проценты.

– Ты прав. Я готова. – Хизер улыбнулась ему. – Но буду скучать по нашему шикарному дому. Заканчивай, нам завтра долго лететь. Иди в постель.

– Надо сперва завершить дневник. Когда прилетим в Казадор, отправлю в архив. Может, однажды кому-нибудь пригодится.

– А ты серьезно заботишься о потомках. – Хизер подошла к нему, обняла за шею, чтобы удобнее было шептать. – Но спорим, я смогу тебя отвлечь?

Эрл ухмыльнулся.

– О, да неужели?

Когда ты с кем-то проводишь целую зиму, поневоле хорошо его узнаешь. Эрл узнал, как виртуозно Хизер умеет отвлекать.

* * *

Звук раздался снова, посреди ночи. На этот раз он был громче и появился так внезапно, что они оба вскочили с кровати. Одеваясь на ходу, Эрл побежал к двери. Звук реактивного истребителя на секунду повис над горами. Еще секунда – и над озером в бреющем полете промчался второй истребитель, так близко, что с крыши сдуло снег.

Под крылом он нес бомбы.

– Что это было? – крикнула Хизер.

– F‑16 пролетели, – ответил Эрл.

Хизер подошла к нему, застегивая рубашку.

– Может, тренировочный полет?

Первый истребитель уже разворачивался над горой.

– Сомневаюсь.

– Но... Ты чист, а я официально мертвая!

Самолеты набрали высоту и пошли на большой круг над хижиной. Эрл проводил взглядом их оранжевый выхлоп. Чертовски большая огневая мощь...

Вдали снова послышался шум, но уже другой. Вертолет.

– У нас гости. Придется встречать.

– Может, сбежим?

– Нет. – Эрл покачал головой. – Охотники – они такие: если попытаешься от них сбежать, это их только раззадорит.

По лицу видно было, что она борется с собой. Инстинкт говорил ей бежать, но она доверяла Эрлу.

– Надеюсь, что ты прав.

– Посмотрим, что они скажут. Если б хотели нас прикончить, просто сбросили бы бомбу.

Эрл быстро умылся, оделся, убедился, что вещи на завтра собраны. Хизер от волнения не могла ни слова сказать. Эрл постарался ее успокоить, но и сам не знал, что происходит. Тот, кто приходит с дружеским визитом, истребители вперед себя не пускает.

– Останься внутри. Может, им ничего о тебе неизвестно, – предупредил Эрл, нежно поцеловав ее. – Я скоро вернусь.

– Уж постарайся. Больше реанимировать тебя не буду, – ответила она.

– Но у тебя так хорошо получается!

Он закрыл за собой дверь. Козырек над крыльцом надежно защищал от снега, так что Эрл закурил сигарету и принялся ждать. Через две минуты «Чинук» без опознавательных знаков приземлился перед охотничьим домиком. Стоило рампе опуститься, как из него выскочили четыре фигуры в броне, встали полукругом, защищая пятого, который не спеша сошел по рампе. Незнакомец не стал даже оглядываться – направился прямо к дому. Четверо солдат шеренгой двинулись за ним.

Он был высокий и выглядел тощим даже в теплом пальто. Через сугробы пробирался энергично, за ним, не менее энергично, – солдаты, хотя по сравнению с их камуфляжной керамической броней тяжелые бронекостюмы К.О.М. выглядели как трико. Когда они подошли ближе, Эрл заметил, что их начальник не носит головного убора, но при этом лысый как коленка. Даже среди ночи он не снял странных очков с оранжевыми стеклами.

Винты «Чинука» все еще крутились, за ними тяжело было расслышать незнакомца.

– Добрый вечер, мистер Предтеча, – сказал он, подходя ближе.

Эрл кивнул.

– Ваш вертолет мне вид портит.

Солдаты вежливо замерли в двадцати футах от домика. Их начальник, наоборот, подошел еще на пару шагов, остановился под козырьком.

– Он здесь ненадолго. – Незнакомцу было сорок с хвостиком, рост – шесть с половиной футов, конечности длинные, а кожа такая бледная, что если б Эрл не унюхал в нем теплую, человеческую кровь, решил бы, что перед ним нежить. Этот мужик казался изможденным, но движения намекали на силу. Вроде бы человек, хоть и странный. – Я – мистер Терзайм.

Эрл сделал вид, что не расслышал из-за винтов.

– Чего? Микрозайм?

– Терзайм, – повторил тот.

– И даже руки не пожмем?

– У вас есть определенная репутация, – отозвался Терзайм. – Мое хобби – игра на пианино, и не хотелось бы, чтобы мне сломали кисть. Могу я войти?

– Нет. Что вам надо?

– Отнять минуту вашего времени. Я могу быть вежлив, а могу и не быть. Решайте, что вам больше нравится. – Терзайм снял оранжевые очки, глаза у него были красные, как у альбиноса. – Еще я хотел бы поговорить с мисс Керконен.

Этого Эрл и боялся.

– Офицер Керконен погибла в шахте «Квинн».

– Мы оба знаем, что это неправда. Я лишним временем не располагаю, мистер Предтеча. Мне здесь торчать совсем не хочется, и холод я переношу плохо. Выведите ее.

Эрл окинул взглядом четырех солдат. Шлемы у них были непрозрачные, закрывали все лицо – не понять, что там у них на уме. Хорошо, этих четверых он бы, пожалуй, вынес... А что делать с F‑16?

– Не знаю, о чем вы.

– Ладно, в твоем досье сказано, что ты заноза в заднице. Над этой местностью неделями летал спутник. Здесь проживает рыжая женщина где-то пяти футов и восьми дюймов ростом, сто тридцать фунтов весом. С шикарной фигурой. В свободное время превращается в вервольфа и терроризирует белок. Помаши, придурок. Тебя снимает скрытая камера.

Эрл подозрительно выглянул из-под козырька и покосился на небо.

– Что ты там высматриваешь, идиот? Ты его не увидишь, он же в космосе.

– Она может себя контролировать. Как и я.

Терзайм неприятно рассмеялся.

– Думаешь, мне не плевать? Думаешь, я из Бюро? Они лузеры. Им никто не даст менять маршрут спутника ради какого-то ликантропа. Если б мне велели ее прикончить, я бы одним звонком застеклил всю эту долину. – Терзайм перестал ухмыляться, его красные глаза вперились в Эрла. – Зови ее.

С этим мужиком шутки были плохи. Эрл приоткрыл дверь.

– Хизер?

– Я слышала, – тихо сказала она и, выйдя, гордо встала рядом с Эрлом. – Что вам от нас надо?

– Вервольф должен заслужить право на существование. Исключение из ФАС – редкая, ценная привилегия. К счастью, вервольфы замечательно полезные существа, и одно такое существо мне как раз пригодится.

Что, опять? Эрл выбросил бычок в снег.

– И надолго в этот раз?

– Два года, начиная с этой секунды. За удовлетворительное выполнение задачи – сертификат, гарантирующий владельцу полный ФАС-иммунитет.

– Пока большие шишки снова не передумают.

– Разумеется. Предложение действительно пять минут. Да или нет? «Да» – немедленная погрузка в вертолет и никаких контактов ни с кем, кроме моей организации. Ни с друзьями, ни с семьей. На следующие семьсот тридцать дней вы – собственность правительства. Семьсот тридцать один, если год високосный. Я с календарем не сверялся.

– Что за работа?

– Определенные задачи. Опасные, но в пределах возможностей. Всем необходимым обеспечат. Потом – свобода, однако вся информация о моей организации остается засекреченной. Нарушение секретности влечет за собой отзыв иммунитета и уничтожение.

– А если ответ «нет»?

Терзайм снова неприятно улыбнулся.

– Устное порицание... – F‑16 с ревом пронесся мимо. – И ковровое бомбометание.

Эрл глянул на молчащих солдат. Никто из них даже не дернулся, и в этом было что-то неестественное. Ни запаха страха, ни возбуждения, никаких узнаваемых гормонов. Они пахли неопределенной смесью оружейной смазки, синтетических тканей, плоти, кости и крови. Они были либо нечеловечески хорошо натренированы, либо просто людьми не являлись. Из-за шлемов не понять.

Он повернулся к Хизер. Она так и держала его за руку, испуганная. Солдаты пугали ее не пушками – она только-только научилась себя контролировать, он был ее якорем, ее учителем, ее любовником, и вот эти странные люди забирают его. Терзайм причинял боль не только Эрлу – ей тоже.

Эрл ласково коснулся ее щеки. Хизер повернулась к нему, понимающе глядя в ответ. Она знала, что у него нет выбора. Хизер всегда была сильной, но стала еще сильнее. Она справится.

Едва заметный кивок. Эта женщина доверяла ему, несмотря ни на что.

Терзайм ждал ответа. Он – если это вообще был «он», а не «оно» – все еще улыбался, но странные глаза остались холодны. Все как раньше. Новое десятилетие, новая война, но правила игры все те же. Для них вервольф – не человек с проклятием, а оружие, пешка. Они дадут ему новое имя, наведут на цель. И он выполнит свою работу, как раньше.

Только в этот раз его будет ждать любимая женщина. Будет к чему стремиться.

Эрл откашлялся.

– Я пойду.

– Не ты. – Терзайм покачал головой и указал длинным пальцем на Хизер. – Мне нужна она.

Пауза. Пальцы Хизер сжали его плечо.

– Ты, ублюдок! – прорычал он, шагнув вперед. Безликие солдаты, громыхнув, вскинули пушки.

– Стой! – крикнула Хизер, потянув его к себе.

Терзайм поднял руку. Солдаты тут же остановились, но карабины не опустили. Четыре лазерных прицела плясали на рубашке Эрла. Ничего, Терзайм сдохнет еще до того, как попадет первая пуля...

– Хрен тебе, Белоснежка. Ты ее не заберешь. Если тебе нужен вервольф, бери меня.

– Вы знаете, как это работает, мистер Предтеча. Монстр должен заслужить место в нашем мире. Вы свое уже заслужили, в вас мы не сомневаемся. Вы патриот, живое доказательство того, что система работает. Увы, времена изменились: боюсь, вербовка человека с вашим характером будет плохим кадровым решением. А вот о мисс Керконен мы ничего не знаем. Она еще должна доказать, что достойна. К тому же, как вы знаете, моя организация недавно лишилась вервольфа.

– Ты про Адама?

– Да, – легко ответил Терзайм. – Он был лучшим на моей памяти. Я глубоко уважаю его родителей. Оба работали на меня, потом вышли на пенсию: Шэрон решила заботиться о внуках. Оперативник Альфа был идеальным убийцей, как вы когда-то. Он тоже заслужил место в мире людей, но решил, что оно для него недостаточно хорошо.

– Ваш парень сошел с ума и вырезал мой родной город, – прорычала Хизер.

– Я размяк, начал думать о нем как о равном. Больше такой ошибки не повторю. – Терзайм взглянул на Хизер в упор. – Часики тикают. Знаете, сколько стоит минута реактивного истребителя? И это все вычитают из моего бюджета.

Эрл рассчитывал, за сколько секунд сможет вырубить солдат. Потом взять Терзайма в заложники, заставить пилота вертушки отвезти их в...

Хизер сжала его руку. Она прекрасно знала, о чем он думает.

– Я это сделаю. Докажу все, что нужно. Только отпустите его.

Эрл закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается пустота.

– Мудрый выбор, мисс Керконен, – отозвался Терзайм. – Берите вещи, вылетаем.

Хизер повернулась к Эрлу.

– Эрл, прости, я... Я...

Он крепко обнял ее.

– Не делай этого.

– Я вернусь. – Она очень старалась не плакать. – Я буду сильной.

– Я не об этом волнуюсь, – прошептал Эрл. – Никому не доверяй. Я могу...

– Прошу прощения, – перебил Терзайм. – Я сказал, собирай манатки. Время – деньги, Керконен.

Хизер нехотя отстранилась и ушла в дом. Эрл проводил ее взглядом, понимая, что ничего не сможет сделать. Правительство Соединенных штатов было самым безжалостным монстром, с которым он сталкивался и которого так и не смог победить.

– Не пытайся с ней связаться. Будет только хуже, – предупредил Терзайм.

Эрл сжал кулаки.

– Хизер отработает сколько положено. Потом ты ее отпустишь. Сдержишь свое слово – или будешь иметь дело со мной.

Терзайм согласно кивнул.

– Меньшего я от тебя и не ожидал. Как я могу предать нашу едва начавшуюся дружбу? Я не злодей, Предтеча. Просто делаю свою работу, как и ты когда-то. Я не забираю монстров в рабство. Наша задача важна, никто, кроме нас, не сможет ее выполнить.

Если б ненависть могла убивать, Терзайм уже сгорел бы заживо.

– На хер тебя и твою важную работу, – прошептал Эрл.

Хизер вышла на крыльцо, держа в руке рюкзак. Эрл снова обнял ее, погладил по волосам, соврал, что все будет хорошо.

– Я люблю тебя, Эрл. Дождись меня.

Он не смог внятно ответить, лишь отчаянно закивал. Они поцеловались, губы Хизер были солоны от слез. А потом она ушла под конвоем, и Эрл не мог сделать ничего, только смотреть.

– Она вернется к тебе. Обещаю, – сказал Терзайм.

– Что мне твои обещания. Я даже не знаю, кто вы такие.

Терзайм задумался.

– Мы – никто. По-твоему, монстров держат в тайне? Да они знаменитости по сравнению с нами. Я бы сказал тебе об этом помнить, но лучше забудь, что это все вообще было.

Хизер взошла на рампу, помахала ему и послала воздушный поцелуй. Солдат взял ее за плечо, и она скрылась в вертолете. Эрл выдохнул, стараясь успокоиться, сохранить человеческий вид.

– Слушай внимательно, Терзайм. Она хорошая девушка. У нее человеческое сердце. Она не такая, как Адам, и уж точно не такая, как я. Включишь заднюю, попытаешься схитрить – и, клянусь, проблем у тебя будет до задницы, проболтаюсь я или нет. Богом клянусь, если что-нибудь с ней случится, никто в этом мире тебя не спасет.

– Твои угрозы меня не волнуют, проболтаешься ты или нет – тоже. Убьешь меня – на мое место придет новый. Мне хватает скромности понимать, что я просто винтик в большой машине. Болтай сколько угодно, никто тебе не поверит. – Терзайм снова надел свои странные очки и зашагал было к «Чинуку», но обернулся. – Потому что, мистер Предтеча, все знают, что химер и всяких там единорогов не существует.