Мария Дубинина

Белая ворона

© Дубинина М., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Дождь собирался весь день, но тучи, точно издеваясь, все никак не проливались на землю. Стоило сказать спасибо хотя бы за то, что весь день было пасмурно, а после заката вечер уже мало чем отличался от ночи. В Бриджтауне граница между ними сильно размыта, возможно, именно поэтому я до сих пор отсюда не уехала. А еще из-за холода и дождя – о большем и мечтать не приходится.

Я преследовала свою жертву неторопливо, по невесомому флеру из алкогольных паров, неудовлетворенного желания и глупой человеческой отчаянности. Когда я была настолько голодна, не составляло труда ощущать подобное, ведь именно благодаря инстинктам наш вид здравствовал по сей день, не исчезая под напором разрастающихся людских городов. Тяжело не превратиться в пережиток прошлого, когда все вокруг считают тебя вымышленным существом.

Нырнув в дыру в металлическом ограждении, я, не выпрямляясь, подняла голову и втянула носом влажный вечерний воздух. В ушах громко бился участившийся пульс, но это мне нисколько не мешало. Сейчас я ощущала мир иначе, чем обычно, иначе, чем днем. Иначе... чем люди. Острый слух уловил хлопанье голубиных крыльев на верхних этажах недостроенной многоэтажки, скрежет металла в тех местах, где листы забора расходились и задевали друг друга от ветра. Я слышала, как бьется сердце моей жертвы под покровом темноты бетонных конструкций. Городские окраины – не место для прогулок, если, конечно, не ищешь неприятностей. Хотя даже в таком случае не факт, что неприятности в это время не ищут тебя.

Я выпрямилась и, не особо скрываясь, пошла вперед.

Тот, кто смотрел на меня из-под навеса крыльца, видел молодую девушку в черной кожаной куртке, узких брюках и грубых ботинках. Она приближалась расслабленной неторопливой походкой, и ветер поигрывал длинными белыми волосами, собранными в высокий тугой хвост. Кто бы стал бояться ее? Правильно – никто.

И все же, когда я подошла достаточно близко и тусклый свет лег мне на лицо, жертва почувствовала тревогу. Пальцы разжались, окурок упал на грязный пол, в лужицу, и с шипением потух.

– Чего тебе надо? – послышался ожидаемый вопрос, приправленный волнением и недоверием. – Эй, ты кто такая?

Я улыбнулась и показала пустые руки.

– Поклонница. Хотела познакомиться, – я понизила голос, – без свидетелей.

Парень хмурился и смотрел с сомнением, но я уже перехватила его взгляд, а дальше – дело техники.

– Успокойся, – почти проворковала я. Чертовы инстинкты, всегда ненавидела эту часть охоты. – Больно не будет.

Я приблизилась вплотную, толстая подошва наступила в лужу, сминая окурок. А парнишка-то ничего, если присмотреться, высокий, как я люблю. Жаль, все равно скоро умрет.

– Кто ты? – спросил он снова, и я вместо ответа ласково провела кончиками пальцев по его щеке, ощущая легкую шершавость короткой щетины. Возможно, не стоило вводить человека в транс так рано, но я была слишком голодна. Мягко толкнула парня к стене и, прижавшись, взяла за руку. Сквозь тонкую кожу ярко и возбуждающе пробивался ток крови. У меня все задрожало внутри, хотя я еще даже не начала. Закатала мешающий рукав его куртки и на пробу коснулась языком теплой кожи, жар ударил в голову, и я почувствовала привычное жжение в глазах, потом заныла верхняя челюсть, и я, зажмурившись, перетерпела секундную боль от того, как из десен выходят тонкие клыки. Их острые кончики прижались к чужой плоти, и я без дальнейших колебаний надавила. Кожа разошлась, я сильнее сжала зубы, и в рот проникла горячая соленая кровь.

Я была вампиром, и тихий стон удовлетворения, который я не смогла сдержать, уже давно меня не смущал. Стыдно всегда становилось утром.

Парень оставался в сознании, и я знала, что ему больно, но и приятно, потому как у меня была масса времени отточить свои навыки гипноза, к тому же вампирская слюна работала и как легкий анестетик, и как заживляющее средство. Если бы природа не позаботилась об этом, половина человечества ходила бы с дырками от клыков.

Насытившись, я еще раз провела языком по ранам и опустила обмякшее тело парня на бетонный пол. Скоро очнется, замерзший и преисполненный уверенности, что последняя бутылка пива была лишней. Его вещи лежали тут же, и я прекрасно знала, зачем молодому парню потребовалось идти в такое неуютное место на ночь глядя в одиночестве. Я опустилась на корточки, достала из потрепанного рюкзака тщательно упакованный пакетик, вскрыла и рассыпала по полу содержимое, а потом для верности подошвой ботинка смешала с пылью.

Этот человек все равно скоро умрет, но мне почему-то становилось легче от мысли, что я сделала хоть что-то, чтобы это изменить.

– Прости, красавчик, – я опустилась рядом с ним на одно колено и погладила по волосам, – лучше нам больше не встречаться.

Уверена, он бы согласился, если бы мог адекватно оценивать реальность, но, судя по всему, он был мастером в запудривании собственных мозгов. Я выпрямилась, отряхнулась и направилась прочь. Вот-вот грозил начаться дождь, а я обожала гулять в такую погоду. В моей крови бурлила энергия, все чувства обострились, я сама себе напоминала оголенный нерв, каждый шаг будто подначивал меня оттолкнуться от земли, бежать по крышам домов, обнимать воздух широко раскинутыми руками. Останавливало только наличие у любого жителя города смартфона с камерой. Становиться звездой интернета я пока не планировала.

Под открытым небом меня немного отпустило, но стоило расслабиться, и до слуха донеслась подозрительная возня в глубине мертвого здания. Перед тем, как заняться своим делом, я специально проверила – внутри и поблизости никого не было.

– Проклятие! – выругалась я. Только свидетелей мне не хватало.

Я поменяла свои планы неторопливо прогуляться до квартиры и завалиться перед телевизором и неслышно нырнула в темноту гулкого пустого холла. Времени у меня было не очень много, скоро жертва придет в себя, ничего толком не вспомнит, если, конечно, не увидит смутно знакомую блондинку в черном. Я тенью кралась на звук, ухо уже улавливало неразборчивый пока гомон голосов. Только убедиться, что они ничего не видели, и сразу домой.

Я дошла до лестницы и, легко перескочив через кучу строительного мусора, сваленного у подножия, начала подъем. Свет мне не требовался, особенно после питания, а прямоугольники окон я миновала, низко наклонившись. Второй этаж, третий, четвертый. Дыхание не сбилось даже на девятом. И вот там-то я четко разобрала то, о чем говорили прямо над моей головой. И, черт побери, это было совсем не мое дело. Людей убивали каждый день, причем их же собственные собраться. Мы же просто пытались себя обезопасить. Человеческий вид поступал точно так же.

Я решила оставить местную молодежь разбираться с невольным свидетелем их кровавого пиршества, но не успела и шага сделать, как мимо окна пронеслось тело. Я поморщилась, но не услышала ожидаемого удара о землю. И правда, на фоне свинцового неба виднелись пальцы, отчаянно впивающиеся в край оконной рамы. Пахло кровью из разодранной кожи. Я должна была отвернуться и уйти, но человек упрямо цеплялся за жизнь, я увидела кудрявую светлую макушку, потом влажно блестящий лоб, сведенные брови.

И глаза.

Я сжала кулаки, но самое страшное уже случилось – я не хотела смотреть ему в лицо, но смотрела, и это было как мой гипноз, только наоборот.

– Помоги... – выдавил человек. Он уже смог закинуть один локоть на подоконник, но силы его таяли и стекали каплями едкого пота по лицу. – Помоги мне.

Я опомнилась, только когда схватила бедолагу за шкирку и без усилия втянула в окно. Это послужило сигналом для тех, наверху. Они не пытались действовать скрытно, я слышала их приближающиеся быстрые шаги. Спускались по лестнице.

– Ни звука, – пригрозила я человеку, обхватила за пояс и выпрыгнула в окно.

Его сердце так громко и часто заколотилось, что, кроме этого стука, я больше ничего не могла расслышать. Ну, хотя бы не кричал. Я приземлилась достаточно мягко, тело еще переполняла чужая жизненная сила, впитанная мной через кровь, поэтому за себя я не волновалась, а вот спасенный пребывал в глубоком шоке. Я позволила ему упасть лицом в землю и обернулась.

– Ты за это заплатишь! – крикнул из окна восьмого этажа тощий парень в футболке с енотом. – Он должен умереть!

Девчонка с ежиком красных волос схватила его за плечо и что-то шепнула. Парень нахмурился и снова посмотрел на меня. Я улыбнулась и, потянув человека на себя за локоть, потащила его к дыре в заборе. Погони не было, хотя я нарушила все мыслимые и немыслимые правила местного вампирского общества. Но девчонка молодец, узнала меня. Она произнесла одно слово, которое давало мне отсрочку от наказания.

Она сказала: «Ворона».

Собственно, Ворона – это я.

Спасенный отключился еще на полпути, пришлось тащить его на своем горбу, проклиная момент глупой слабости. Если бы вовремя отвернулась, сидела бы сейчас перед телевизором, смотрела то тупое реалити, которое всегда показывают за час до полуночи. Но вместо этого обнимала незнакомца за пояс, и редкие прохожие принимали нас за подвыпившую парочку. Я накинула капюшон, и как раз вовремя – дождь все-таки начался резко, сразу огорошив тугими косыми струями, от которых тонкая кожанка спасти не могла. Хорошо, что я была слабо чувствительна к перепадам температур.

Я сторонилась лишних знакомств, поэтому снимала сразу два этажа в старом таунхаусе из сырого красного кирпича, побитого временем и отсутствием нормального ремонта. Однако внутри жилище выглядело лучше, чем снаружи. Я втащила человека в прихожую и бросила на ступеньки, сама стянула ботинки и повесила куртку на вешалку.

– Ну и что мне с тобой делать, проблема? – обратилась я к парню, но он, естественно, не ответил по причине обморока. Передо мной открылась полная картина творящегося безумия: я вмешалась в разборки местных вампиров, зачем-то спасла чужого мне человека, обреченного на смерть в любом случае, и приволокла к себе, одним этим подставившись под удар местного общества. И из-за чего? Из-за того, что на меня посмотрели большими испуганными глазами и попросили о помощи? Для оправдания звучит неубедительно.

Вздохнув, я закинула тело на плечо и поднялась наверх. На первом этаже у меня были кухня, кладовая, санузел и вход в подвал, на втором – спальня и гостиная, часто используемая в качестве рабочего кабинета. Одной более чем достаточно, а гостей я не водила. Я положила ношу на диван, предварительно сдернув с него плед, чтобы не намочить. По-хорошему, человека бы еще раздеть и разуть, но возиться не хотелось. Я села в кресло напротив и нетерпеливо забарабанила пальцами по подлокотнику.

Он очнулся через час и семь минут, за которые я не пошевелилась ни разу. Длинные светлые ресницы задрожали, веки сморщились, распахнулись, и на меня уставились два мутно-зеленых глаза. Осознания в них не было, и я не стала делать резких движений, чтобы человек привык и не начал творить всякие глупости.

– Привет, – осторожно то ли сказал, то ли спросил он. – Ты...

Я молча ожидала продолжения.

Он прокашлялся и повторил попытку:

– Ты кто?

Я улыбнулась одними губами и поднялась из кресла, стараясь двигаться не слишком порывисто, однако человек все равно вздрогнул и вжался в спинку дивана. Я медленно выдохнула через нос и отошла на несколько шагов назад, как бы невзначай становясь между ними и дверью в коридор.

– Лучше тебе не знать, – сказала я. – Поверь на слово. И если можешь говорить, то, значит, и ходить сможешь.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Вообще-то да.

Он сел и запустил пятерню в густые растрепанные волосы, к слову, не блондинистые, как мне показалось сначала, а светло-рыжие, вьющиеся и непослушные.

– Я не могу уйти, я... – заикнулся он и, на мою неудачу, вспомнил. – Я видел их!

Я поморщилась от громкого голоса, но вопреки ожиданиям человек не впал в истерику, а вроде бы даже обрадовался. Еще один наркоман? Или просто полоумный?

– А теперь забудь. И советую до утра собрать вещи и валить из города на первом же автобусе.

– Ты не понимаешь! – Он вскочил и чуть не упал, ухватившись на край столика в последнюю секунду. – У меня должно было остаться видео. Черт! Да где телефон?

Он зарылся в карманах мешковатого плаща песочного цвета, вывернул карманы джинсов и снова выругался.

– Поздравляю, тебе крышка.

Он вскинулся и посмотрел на меня таким пристальным и немного безумным взглядом, что стало не по себе.

– С чего ты взяла?

– С того, что если ты оставил там свой смартфон, то найти тебя – дело, – я посмотрела на наручные часы, – пяти минут. Образно говоря, конечно, но мне бы хотелось, чтобы ты умер не на моем ковре.

– Я должен вернуться и найти телефон.

– Дерзай.

– Помоги мне.

И был он при этом убийственно серьезен. Каламбур заставил меня скупо улыбнуться, правда, веселье быстро прошло.

– Ты не оставляешь мне выбора.

Я шагнула к нему, но парень неожиданно ловко перемахнул через спинку дивана и оказался на другой его стороне.

– Если я не буду смотреть тебе в глаза, ты меня не заколдуешь.

А вот это уже интересно. Пока он старательно глядел куда угодно, кроме как на меня, я метнулась в обход и очутилась у него за спиной раньше, чем он успел сделать вдох.

– Я знал, – прошептал он, игнорируя мою ладонь на своем горле, – ты такая же, как они. Ты вампир.

– Видишь, я не сильно скрываюсь.

– И ты убьешь меня, потому что я узнал правду?

– По-хорошему бы надо. – Я чуть разжала пальцы, но руку не убрала, чтобы не расслаблялся. – Зачем ты разыскивал нас?

Мне не разговоры надо было с ним разговаривать, а либо свернуть ему шею самой и закопать труп по частям в палисаднике, либо сдать с рук на руки тем, кто с удовольствием сделает с ним вещи пострашнее. Но отчего-то я медлила.

– Лучше тебе не знать, – ответил он. Еще и издеваться умудрялся.

– Что ты будешь делать, когда получишь свои видео?

Его смешок мне очень не понравился.

– Заставлю их отвечать на вопросы.

– Ты чокнутый. – Я отпустила его и отошла к окну. За шторкой было уже совсем темно, только фонарь горел на противоположной стороне дороги. – Никто не станет тебя слушать. Таких видео в интернете тысячи, шантажом ты ничего не добьешься.

– Значит, придумаю еще что-нибудь.

– Если я верну тебе телефон и удалю с него все, ты уедешь из города? Ради своей безопасности?

Он повернулся ко мне, и я столкнулась с полным сумасшедшего отчаяния взглядом.

– Конечно нет.

Кажется, я все, наконец, поняла. Устало привалилась к стене и еще раз посмотрела на часы.

– У тебя есть немного времени, чтобы рассказать мне, за кого ты собираешься мстить, а потом решим, что с тобой делать.

В хрупком человеческом теле будто закончился завод, и плечи парня устало опустились. Он тоже покосился на окно, но едва ли что-то там увидел.

– Ни за кого, – ответил он со слабым раздражением в голосе. – Это не имеет значения.

– Так не имеет или ни за кого?

Простой вопрос, но я уже и не ждала ответа. Парень отвернулся, и в этот момент раздалась трель дверного звонка. Надо же, я думала, что вломятся так.

– Стой тут и ни шага с места, – велела я. – Это понятно?

Он рвано кивнул, и я тенью выскользнула из комнаты. Гости терпеливо ждали на пороге, не обращая внимания на дождь и не делая попыток ворваться, хотя могли бы. По сути, правда на их стороне. Я отперла замок и распахнула дверь перед носом смуглокожего молодого мужчины с почти черными глазами. На нем была не по погоде тонкая яркая рубашка с пальмами, от вида которой стало холодно даже мне.

– Доброй ночи, – поприветствовала я, не делая, впрочем, попытки посторониться. – Чем обязана позднему визиту?

Мужчина смерил меня нечитаемым взглядом темных глаз и с широкой ухмылкой кивнул.

– Доброй ночи. И мне правда стоит отвечать на вопрос?

Я поджала губы и сдвинулась так, чтобы полностью перекрыть вход в дом.

– Вы его убьете?

– Таковы правила, Ворона.

– Тогда вы в курсе, что мне плевать на ваши правила? Их пишет тот, кто сильнее и старше.

– Мы против тебя? – уточнил мужчина, и даже мне было ясно, что преимущество тут не на моей стороне. Но Вороной меня назвали не просто так.

– Вам ведь не нужны неприятности? – уточнила я.

– А тебе?

За его спиной никого не было, но я легко ощущала присутствие еще минимум троих вампиров на той стороне дороги, и кто знает, сколько их ошивалось поблизости, скрытых за серой пеленой дождя.

– Вы привели весь клан, чтобы справиться со мной?

– Мы уважаем дитя Ашера.

Клыки с резкой болью вырвались наружу, я подобралась и повела пальцами, чувствуя, как зудят подушечки.

– В драке нет необходимости, – спокойно возразил гость и выставил перед собой раскрытую ладонь. – Отдай его.

– Я отказываюсь.

– Этот человек обречен. Разве он стоит конфронтации с целым обществом себе подобных?

– Может, я хочу попробовать?

Ногтевые пластины утолщились, отросли и превратились в острые кинжалы. Главное преимущество бытия хищником в человеческом обличии – это то, что оружие всегда при себе.

Вампир шагнул вперед, но едва его нога зависла над порогом, передумал и попятился – вполне ожидаемое действие. Я лишь надеялась, что он достаточно благоразумен.

– Отличная реакция. А ты и правда непроста, – похвалил он, изучая меня с куда большим интересом, чем раньше. – Что ж, когда-нибудь и тебе тоже не повезет.

– Возможно.

– Это еще не конец, сеньорита Ворона.

Я выпрямилась и послала ему воздушный поцелуй.

– Чао.

Черноглазый без лишних слов развернулся и мгновенно скрылся в ночной тени, за ним ушли и все остальные. Я встряхнула руками, сбрасывая напряжение, – примерно представляю, что они наблюдали, но на самом деле я не настолько глупа, чтобы надеяться на легкую победу. Просто знаю парочку лайфхаков, как обезопасить свое жилище на непредвиденный случай, а все, что связано с колдовством, вызывает у таких, как я, инстинктивное отторжение. У меня тоже, но в прошлом приходилось делать и менее приятные вещи. А кто говорил, что быть вампиром просто?

Вернувшись в дом, на лестнице я ожидаемо столкнулась с человеком.

– Почему я не удивлена? – прокомментировала я нарушение им моего запрета сидеть тихо и не отсвечивать. По возможности я старалась избегать близкого общения с людьми, но, как видно, не всегда получалось.

– Потому что мы отлично понимаем друг друга?

– Потому что ты слишком предсказуем.

Я прошла мимо, намеренно задев его плечом. Человек охнул и ударился о стену, но сразу, как мячик, отскочил и поспешил за мной. Я уже была на втором этаже, смотрела на дождь, серыми нитями вырисовывающийся на полотне рыжего света уличного фонаря. Сегодня определенно не мой день, или кровь того парня оказалась на диво крепкой штукой, но я за несколько часов нарушила все свои неписаные правила. И ради кого?

– Они за мной вернутся, ведь так? – спросил человек, замирая в дверном проеме, лохматый, несуразный, помятый и такой молодой.

– Или так, или попробуют устранить, когда меня не будет рядом, – честно ответила я. – Это главный принцип нашего существования, закон выживания. Люди не должны о нас знать, а ты видел то, чего нельзя было видеть. Прости, мне нечем тебя утешить. – Я пожала плечами. – Хотя я в принципе не собираюсь.

– Тогда все-таки зачем ты меня спасла?

Кто бы мне объяснил... Я не хотела на него смотреть, но видела его силуэт в отражении на темном стекле.

– Можешь остаться до утра, а потом просто проваливай, хорошо?

– С рассветом вампиры возвращаются в свои гробы?

В первую секунду я не могла понять, он шутит или что? Потом повернулась и увидела широкую, немного кривую улыбку.

– Не бойся, я не воткну тебе кол в сердце, пока ты будешь спать, – сказал этот самоубийца. – В конце концов, я забыл свой кол дома. И, кстати, как тебя зовут?

– Рэй.

Он проследил за моим взглядом, вернувшимся к окну:

– Я Мартин, но лучше зови меня Марти. А Рэй – это Рэйна?

– Нет. Рэй – это просто Рэй.

Я рывком задернула шторы, и воспоминания, которые всегда возвращаются вместе с дождем, растворились в сумраке темной комнаты. Я прошла мимо растерянно моргающего человека и заперлась в спальне.

«Я дам тебе новое имя, куколка. Я назову тебя...»

Глава 2

Марти снились кошмары. Он часто вздрагивал, сжимал и разжимал пальцы, шумно дышал через рот – я наблюдала за ним из тени, но даже когда нас разделяла закрытая дверь, я ощущала удушающий запах его страха, плотно сплетенный с кисловатым душком пота и крови из прикушенной губы. Нужно быть железным, чтобы спокойно пережить то, что с ним случилось, а на железного Марти похож не был. Скорее, на обиженного ребенка, прячущегося за напускным задором и шутками. Вампиры не читают мыслей, но обмануть нас непросто. Можно притворяться очень искусно, но никогда не знаешь, откуда за тобой будут следить хищные неморгающие глаза.

Я вернулась в спальню и открыла крышку ноутбука. Незаконченная глава укоряюще развернулась на весь экран, интригующе подмигивая курсором в конце оборванного предложения. Меня кормили, выражаясь языком людей, не мои романы, но они обеспечивали прикрытие, делали похожей на человека и не требовали каждый день являться в какой-нибудь офис и сидеть там по восемь часов. Но в последние дни вдохновения не было, хотя я ответственно относилась к этому занятию. Свернув текстовый редактор, я запустила браузер.

– Мартин, значит? – пробормотала я, но искать стала не по дурацкому имени, ассоциирующемуся у меня с кошачьей кличкой. «Вампиры в Бриджтауне». Почему-то не было сомнений, что Марти где-то да засветился, его желание доказать всем наше существование попахивало чем-то очень личным, а в таких вопросах личное быстро превращается в маниакальное.

В темноте экран ноутбука сиял как маленькое прямоугольное солнце, яркий свет, который, в отличие от оригинала, я могла выносить без последствий в виде мигрени, кровавых слез и потери зрения. Иногда кажется, что проще сразу сгореть, как пишут в книгах, чем быть почти бессмертным аллергиком.

Тихое шуршание колесика мышки в очередной раз прервалось. Клик-клик. Я открыла новую вкладку и пролистала фотографии улыбчивого кудрявого паренька, где-то еще совсем юного, лет семнадцати, потом заметно постарше, даже с бородкой, которая довольно быстро исчезла. Как и фото за двенадцать месяцев жизни. Я сравнила даты и обнаружила, что пробел начался примерно в это же время год назад, а на последних картинках не было самого Мартина, только ничего не значащие мелочи – еда, книги, голуби из центрального парка. Виртуальная жизнь у Марти кипела и бурлила, и, судя и, судя по комментариям, не меня одну удивило такое внезапное затишье.

«Эй, чувак, ты в порядке?»

«Скажи, если нужна помощь».

«Мне жаль, но ты держись. Она бы этого хотела».

Некоторые подобные посты были удалены владельцем страницы, отсутствующие фотографии – возможно, тоже. Все сложилось в более или менее стройную историю, и я откинулась на спинку кресла, собираясь дождаться тут утра.

Мне не нужно было спать столько, сколько людям.

Ждать пришлось долго, мой вынужденный гость продрых до десяти часов, потом начал бродить по комнате, наводя шорох. Я потянулась и выглянула из-за двери – так и есть, парень ползал по полу в поисках чего-то.

– Не меня ищешь?

– Вообще-то свои ботинки.

Он вытащил из-под стола голову с похожей на гнездо прической и фыркнул, сдувая с носа непослушную прядь.

– С этим чуть сложнее. Я скинула их с лестницы, чтобы не воняли под носом. Поищи их внизу.

Марти распрямился, охая и держась за поясницу. Ночью он частично разделся, и на меня вызывающе смотрели пальцы, торчащие из двух идентичных дырок в черных носках. Я пробежалась взглядом вверх, по длинным ногам в широких штанах, мятой майке, болтающейся на тощем теле, по шее, лишенной отметин. Его не кусали, уже хорошо.

– Иди искупайся, – резюмировала я. – Воняешь.

– У тебя тонкий нюх, – польстил Марти. – У вас у всех такой?

– Много будешь знать, придется тебя съесть.

Не то чтобы я шутила, но Марти решил, что это весело, и показал большой палец.

– Все-таки у тебя есть чувство юмора! Хорошо, а то я уже боялся, что ты совсем не похожа на человека. Кстати, где тут ванная?

Я поморгала, привыкая к непоследовательному течению мысли этого существа, и кивнула на дверь в коридор.

– Не заблудишься.

Он без страха прошел прямо рядом со мной и запрыгал по ступенькам, как заправский кенгуру. Может, он сумасшедший? Или чокнулся от ужаса минувшим вечером? Или я просто слишком давно не разговаривала с людьми, а охотилась на них?

Шум воды подсказал мне, что нужное помещение Марти все же нашел. От нечего делать я тоже спустилась и прошла на кухню. После вчерашнего тело пока не просило другой еды, но в кофе я себе отказать не могла. По комнате поплыл горьковатый аромат кофейных зерен, я смолола их и бросила в кофеварку.

– В холодильнике есть замороженная пицца, можешь погреть в микроволновке, – сказала я, потом вспомнила, что человек не способен слышать на таком расстоянии, и подошла к двери. – Марти!

Вода продолжала литься, а у меня, между прочим, не настолько огромная ванна, чтобы так долго ее наполнять. Дверной замок я даже не заметила, если вообще о нем помнила за ненадобностью, и сразу увидела, как вода начала переливаться через края. Капли только готовились удариться о черно-белую плитку, а я уже оказалась рядом с краном, выкрутила его и за волосы вытащила человека на поверхность.

– Марти! – Я не знала, что делать в таких ситуациях. Он же не собирался покончить с собой? Было бы неудобно помешать, хотя лучше бы ему вытворять подобное вне пределов моего дома. – Открывай глаза, или я тебя ударю.

Выждав три секунды, я легонько хлопнула его по щеке, отчего голова дернулась и с мокрых волос разлетелись теплые брызги.

– Ооооох... – простонало это недоразумение и разлепило ресницы. – Рэй? Что ты...

Я разжала пальцы, и он неловко упал к моим ногам.

– Ты хотел утопиться?

– Что?.. Нет! Конечно нет! – воскликнул он и побледнел. Я приподняла брови, наклонилась и попробовала воздух вокруг Марти на вкус.

– Твоя кровь подсказывает мне, что тебе нужна помощь врача. Возможны серьезные внутренние ушибы, – я взяла его за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза, – и сотрясение мозга.

– Ты первая, кто признал у меня наличие мозга, – пошутил он и скривился. – Ты чувствуешь это... по запаху моей крови?

– Не совсем, – уклончиво ответила я. – Тебе не нужно знать всего. Ты еще не расплатился за прошлый раз.

Марти понял, о чем я, отвел взгляд и вдруг стремительно поменял окрас с белого на пунцово-красный.

– Я голый! Черт, я голый! – завопил он и ладонями прикрыл то, что меня в нем совершенно не интересовало. – Отвернись приличия ради!

И сам, оттолкнувшись пяткой от скользкого пола, развернулся ко мне спиной. Я взяла полотенце и собиралась уже кинуть в него, как застыла на месте. Холод, более глубокий и страшный, чем тот, что я ощущала всегда, волной пронесся вдоль позвоночника, превращая меня в ледяную статую.

– Что это? – Собственный голос вдруг стал мне незнаком. – Что это? На твоей спине.

– А? – растерянно отклинулся Марти и неловко попытался заглянуть себе через плечо. – А, ты об этом... Ерунда, просто...

Я не дала ему договорить, оказавшись перед ним и рывком поднимая с пола за горло. Под пальцами жаром чувствовалась живая кровь, скрытая тонкой, слишком тонкой кожей. Ее так легко порвать неосторожным движением когтя. Однако я отбросила эту мысль и поймала испуганный взгляд жертвы.

– Отвечай мне. Откуда на твоей спине этот знак?

Серо-зеленые глаза Марти подернулись дымкой, он еще сопротивлялся, смазано царапая мою кожу, с его волос летели брызги остывшей воды, капли стекали по напряженному телу и срывались с пальцев, не достающих до пола. Я держала Марти на весу одной рукой.

– Отвечай мне.

Главное – задавать правильные вопросы, короткие и не оставляющие места для увиливания. Грудь переполняла ярость, но одновременно с ней и страх, и отчаяние, и вина – слишком много чувств для одной меня. Внезапно Марти обхватил мое запястье обеими руками, но не в попытке освободиться, а напротив, сжимая в подобии успокаивающего пожатия.

– Х... Хватит. Рэй... Хватит.

Пальцы разжались раньше, чем я обдумала его слова, Марти мешком рухнул на плитку, чудом не разбив себе голову, и остался лежать без движения. Я выскочила из ванной, пронеслась через кухню наверх, в свою спальню и обратно, уложившись секунд в десять, Марти еще лежал на полу, но уже мелко вздрагивал. Я чувствовала его сердцебиение, ток крови, слышала частый пульс.

– Прикройся, – коротко велела я и все-таки бросила в него полотенцем.

Долго ждать не пришлось, я успела только налить кофе в две белоснежные чашки, как он вышел из ванной с полотенцем вокруг бедер. Выглядел он неважно, еще не до конца высохший, с липнущими к лицу волосками. Я была готова к возмущению или страху, но Марти просто сел на стул и подвинул к себе чашку.

– Ммм... Ненавижу кофе, но раз сварила ты, так уж и быть, попробую. Не хотелось бы снова тебя взбесить.

И демонстративно подул на горячую жидкость.

– Ты на голову отбитый, – поделилась я своими наблюдениями.

– И это не значит, что надо продолжать ее отбивать.

– Слушай, я...

– Это пятно появилось после смерти моей сестры. Оно было у нее с детства, – сказал Марти и задумчиво отхлебнул из чашки. – Ожог или что-то вроде того. Никто не помнит, как и когда точно оно появилось. И что значит, я тоже не знаю. А ты? Ты знаешь?

Я покачала головой.

– Нет.

Марти посмотрел мне в глаза, почти как я ему недавно, только, кроме легкого укола вины, я ничего больше не почувствовала.

– Еще скажи, тебя вывело из себя несовершенство моего тела, – хмыкнул он.

– Я тебе не подружка, – напомнила я. – Просто постарайся надолго об этом не забывать.

– Это уход от ответа, Рэй.

– Это дружеский совет. И по поводу твоего тела, – я выразительно округлила глаза, – ему действительно далеко до совершенства.

– Куда нам, простым смертным, – проворчал Марти и поднялся, в движении ловя ускользающее полотенце. – Я оденусь и уйду, как и договаривались.

Я позволила ему скрыться на втором этаже и только после этого уткнулась лицом в столешницу.

Проклятие! Проклятие! Проклятие! Проклятие! Я просто хотела спокойно жить, я сделала для этого слишком много того, о чем жалела, так почему опять ничего не получается?

Дверной звонок раздался как знак с небес, что бы он ни предвещал. Мы с Марти оказались в прихожей одновременно, он уже был в мятом плаще и ботинках. Я остановила его и осторожно приоткрыла дверь, готовая к любой угрозе.

Красный картонный конверт на резиновом коврике у порога не собирался на меня нападать.

– Письмо? – оживился Марти. – От кого?

На конверте не было подписи, только старомодная сургучная печать с оттиском. Я не стала делать из происходящего секрета и когтем сковырнула сургуч. Марти едва сдерживался от того, чтобы навалиться на меня и заглянуть внутрь конверта через мое плечо. Я развернула послание и позволила ему посмотреть.

– «Сегодня в полночь приведи его», – прочитал Марти вслух. – Меня? Куда хоть? На казнь?

– На суд, – поправила я и убрала бумагу обратно в конверт. – И тебе полагается адвокат.

– Надеюсь, он профессионал своего дела и знает, как спасать людей от клыков и прочего. Кто он?

– Ну, вообще-то я.

– Шутишь.

– Ни капли. – Я втолкнула его в прихожую и заперла дверь. – Мы пойдем в логово местного общества и поговорим. Забрать тебя силой пробовали, не вышло, значит, сейчас пойдут переговоры.

Я хищно улыбнулась, и Марти передернуло.

– Ты будешь меня защищать?

– Ты мне еще пригодишься.

– Из-за того, что у меня на спине?

– Не забивай себе голову, пока она на месте, – сказала я и посмотрела на часы. – До полуночи тебя никто не тронет, так что иди домой и возьми самое необходимое. Поживешь пока у меня, так будет удобнее за тобой присматривать.

– Знаешь, Рэй, – серьезно сказал Марти, – ты самая неромантичная девушка из всех, кого я знаю. Но вот еще что. Ты точно самая эффектная.

Выдав этот сомнительный комплимент, он повел себя неожиданно разумно – действительно отправился домой, собираясь вернуться к вечеру. Я же решила не откладывать в долгий ящик свое обещание найти его мобильник, хотя, если подумать, я обещала сделать это при условии, что Марти сдастся, но сейчас сама подталкивала его по неправильному пути. За нереально долгие годы жизни совесть атрофируется одной из первых, за ней в спячку уходят жалость, сострадание и сомнение. Мы знаем, как их сымитировать, но, наверное, лишь немногие из нас и впрямь могут испытывать нечто подобное. Иногда мне казалось, что я избавилась от этих чувств навсегда, но в самые неудачные моменты что-то вечно шло не так.

Так вот, руководствуясь своим удобством, а не эмоциями, я проверила прогноз погоды, сменила майку на черное худи с глубоким капюшоном, сверху накинула короткую куртку и выскользнула из тепла. Дождь прекратился ночью, но тучи низко висели над городом, почти ложась брюхом на крыши домов. Пахло мокрым асфальтом, бензином и гамбургерами из бистро по пути к остановке. Я запрыгнула в автобус, хотя быстрее было бы добежать самой, однако днем главное правило – не выделяться. Я села на дальнее сиденье в хвосте и сделала вид, что крайне увлечена своим смартфоном. Пара девчонок лет шестнадцати обсуждали школьные будни, иногда забываясь и повышая голос. Их смех перебивал Рианну, поющую в динамиках что-то из старенького, и бормотание парня, от самой остановки оправдывающегося перед кем-то по телефону. Ближе к водителю сидели пожилая женщина с бумажным пакетом на коленях и девушка в наушниках. Но отчего-то мне было неспокойно. На следующей же остановке я вышла и, сунув руки в карманы, быстрым шагом скрылась между магазином полезного питания и ателье. Человек потерял бы меня за мгновение, но ощущение недоброго взгляда как будто только усилилось. Я плюнула на все и сорвалась на бег, вкладывая в каждое движение впитанную накануне энергию, об экономии поразмышляю в другой раз. По крышам удалось бы хорошо срезать, но не в это время суток, поэтому я неслась сетью узких переулков, которые изучила сразу же после переезда в Бриджтаун.

А вот и силуэт недостроенной многоэтажки на окраине.

Я остановилась и дальше пошла обычным шагом. Такими темпами завтра придется устраивать новую охоту, хотя, как правило, добычи мне хватало дня на четыре. Чертов Марти, чтоб ему икалось.

На мгновение из-за туч выглянуло пятно солнца, и я поспешно натянула капюшон, прячась за нависающей над глазами тканью. Мир потерял краски и снова обрел. Я помотала головой, прогоняя слезы, и сосредоточилась на запахах. Телефон Марти должен пахнуть им, даже после ночного ливня я не могла его не почувствовать, учитывая, что в кармане у меня лежал чужой мятый носовой платок, который я еще минувшим вечером достала из плаща Марти. От куска ткани слабо несло затхлостью – видимо, его не извлекали на свет с прошлого года – и самим Мартином. Я поводила головой и, определив направление, двинулась туда. Место, где мобильник лежал, я нашла почти без труда, но вот самого телефона там уже не было.

– Интересное кино, – протянула я и провела пальцем по чуть влажной пыли. – И кто же меня опередил?

Гадать особо не приходилось. Это могли быть подростки, прогуливающие тут школу, бродяги, или, что больше смахивало на правду, телефон забрали вампиры из общества, причем уже под утро, когда ливень перешел в моросящий дождик. Я поднялась, отряхнула колени – и резко ушла в сторону. Свистящий звук неприятно царапнул чувствительный слух, я развернулась, выставляя перед собой руки с отросшими когтями, но за спиной никого не оказалось.

– Выходи, – позвала я. Зрение и обоняние оставались глухи, я не ощущала чужого присутствия на физическом уровне, но внутри все кипело и бурлило от волнения.

Вместо ответа меня ударило в грудь и откинуло к стене дома. Сверху посыпалась бетонная крошка, я пошевелилась, и на губах выступила теплая влага. Подняться, прижимаясь к стене, оглядеться, сосредоточиться на ощущениях и чутье. Ток моей собственной крови замедлился, в голове я могла видеть гораздо больше и гораздо дальше, чем с помощью глаз. И все равно не успела. Удар в грудь впечатал меня в бетон и дальше, сквозь него. В окружении серого крошева и колючих обломков я влетела внутрь дома и проехала на спине по грязному полу. Так меня давно не избивали, даже и не припомню, когда такое вообще было. В груди хрипело и булькало, кровь заливала глаза. Я подняла голову, но пока меня больше не трогали.

Я провела ладонью по лицу, поморщившись, когда пальцы задели острые осколки, торчащие из тела, дернула рукой наотмашь, разбрызгивая свою кровь, и она, вместо того, чтобы растечься по полу, застыла в воздухе. Капли потянулись друг к другу, растягиваясь тончайшей кровавой сетью вокруг меня. Естественная защита, которая, увы, выпивала последние силы.

– Ну же, подходи, гаденыш, – прошипела я, и сразу же сеть отозвалась на чужое прикосновение. Я послала энергетический импульс, нити завибрировали, наполняясь силой и перламутровым светом и прилипая к моему противнику. Я метнулась к медленно проступающей из сумрака невысокой фигуре, но внезапно сеть порвалась и пролилась в пыль, а на моем горле сомкнулись ледяные пальцы. Из-под подошв ушла опора, и, что самое страшное, я не находила в себе ни сил, ни желания сопротивляться.

Лицо с раскосыми непроглядно черными глазами проплыло мимо и исчезло за жесткой шапкой ярко-синих волос. Увы, я не имела возможности опустить голову и рассмотреть получше. Чужая парализующая воля сдавливала виски и грудь, не позволяя сделать вдох. Я своими руками разбрызгала вокруг свою кровь, даря противнику возможность воздействовать на меня через нее. Хотя теперь я не сомневалась, что в любом случае имела маловато шансов.

А потом он просто отбросил меня в сторону, как какой-то мусор.

Заморосил дождь, просачиваясь сквозь щели в перекрытиях и смешиваясь с моей кровью, пока я не оказалась в грязно-бурой луже. Болело абсолютно все, надо было убегать отсюда, но я с трудом встала на колени, уперлась ладонями в пол и тяжело дышала. Да уж, хороша же я сейчас была, просто загляденье. Согнулась от жжения в подживающих ушибах, и кончики влажных, некогда белоснежных волос, упали в лужу, моментально тяжелея и темнея, сплюнула сгусток крови и неловко растерла остатки по подбородку.

И все же уму непостижимо! Эти сволочи наняли Охотника! Двуличные ублюдки! Сначала официальное письмо, потом нож в спину. Собравшись в кучу, я разогнулась и встала, то и дело отталкивая шатающееся тело от стены. Человек бы на моем месте умер еще после того, как пробил ее собой, но я была покрепче, поэтому вышла под открытое небо, на ходу затягивая волосы в узел и накрывая их капюшоном, а дождь скрыл следы моего валяния в грязи, а заодно смыл с лица и рук кровь. Куртку пришлось застегнуть, чтобы спрятать дыры в толстовке, а вот те, что украшали теперь штаны, надеюсь, могли сойти за дизайнерское решение. Проигнорировав на этот раз общественный транспорт, я отправилась обратно пешком.

В доме меня ждал сюрприз, не то чтобы совсем неожиданный, но малоприятный, учитывая, что дверь я запирала.

– Привет, – жизнерадостно для потенциального трупа поздоровался Марти и так широко распахнул глаза, что стало не по себе. – О! Рэй, тебя машина переехала?

Я отмахнулась от него и перешагнула порог.

– Какого черта ты тут делаешь?

– Ты хотела спросить, как я вошел? – догадался он и перестал блаженно улыбаться, наткнувшись на мой взгляд. – Большинство людей хранят запасные ключи под ковриком или цветочным горшком. Даже если эти люди – вампиры.

Так глупо я себя давно не чувствовала. Вырвала из его пальцев дубликат, которым он помахивал в такт словам, и демонстративно затопала по ступенькам.

– Эй, подожди! Рэй! Расскажешь, что случилось?

Он нагнал меня уже в гостиной, где я лежала на диване, позволяя своему телу справляться с повреждениями. Марти явно собирался налететь голодным коршуном, точнее, взволнованной курицей, но вовремя передумал, остановился в сторонке.

– Это те другие вампиры так с тобой? Из-за меня?

– Не они. Хотя... Нет, не они.

– Хотя? – уцепился Марти.

– Не рой себе могилу, – сказала я и дернула правой рукой. При заживлении кожных покровов всегда становилось щекотно и невозможно лежать спокойно.

– А не поздно?

Я подумала немного и согласилась, что поздно. Если у них хватило смелости и, что не менее важно, возможностей нанять Охотника и натравить на меня, жизнь Марти пора начинать оплакивать прямо сейчас.

– Ладно, не переживай раньше времени, – сказала я, – может, все не так плохо.

– Ты сама-то в это веришь?

Я швырнула в него диванной подушкой и получила в ответ сдавленный стон, в умелых руках и подушка – оружие.

– Лучше принеси воды и салфеток, лень вставать.

Марти поверил и умчался на поиски нужного, даже забыв спросить, где его искать, и я получила возможность побыть в тишине и покое хотя бы недолго.

Все-таки не состыковывалось. Если у местного общества уже утром был Охотник, а за пару часов его не найдешь, то какой смысл имитировать желание переговоров? Этот обман ничего бы им не дал, разве что письмо – ловушка, и на месте встречи меня бы ждал убийца. Но он явился раньше, чем испортил весь сюрприз. Почему? Хотел не уничтожить, а припугнуть? Или...

Или к обществу он не имеет никакого отношения и как раз не хотел, чтобы я туда попала.

Внизу какое-то время слышалась возня и стук шкафчиков, потом все так незаметно стихло.

– Марти? Марти!

Он не отозвался, пришлось встать и спуститься на поиски этого недоразумения. Попутно я прислушивалась, однако в доме абсолютно точно было пусто, уж это я могла определить.

– Марти? – позвала я уже без особой надежды, потому что дверь была открыта, а я слишком задумалась, чтобы выцепить из общего шороха щелчок замка. Аптечка лежала на кухонном столе, Марти нашел ее и, наверное, собирался нести мне – и исчез.

Глава 3

Меня переполняла ярость. Наверное, если бы я сейчас встретила кого-то из общества, наплевала бы на все принципы, тем более с запрета на невмешательство я уже начала недавно. Моросил дождь, и запахи различались не так хорошо, как в сухую погоду, но я все равно попробовала.

Марти вышел через дверь, как и ожидалось, спустился по ступеням, и размытый запах его волос дымкой повел меня за забор и через дорогу. Я выбирала дом с тем умыслом, чтобы поблизости было поменьше людей, так что напротив за живой стеной простиралась зеленая зона с довольно высокими деревьями и сумрачными тропинками для прогулок. Мне нравилось из окна гостиной наблюдать, как за зоной света уличного фонаря колышутся на ветру темные ветки. Сейчас они тоже шевелились, и остатки знакомого запаха развеялись как раз на подходе к парку. Я метнулась через невысокую ограду и притаилась в тени. Аллея просматривалась хорошо, и не требовалось особых способностей, чтобы увидеть потеряшку – Марти стоял в компании трех молодых вампиров, которые вчера хотели его убить.

Я дернулась вперед, но вовремя остановилась. Меня пока не почувствовали, и лучшим решением было просто понаблюдать.

Марти отчаянно жестикулировал, и никто вроде не собирался на него нападать, наоборот, слушали внимательно и даже кивали. Это показалось мне странным. Марти, конечно, был тем еще отбитым на голову придурком, страх ему будто вообще неведом, как и самосохранение, но все равно это выглядело... странно. Я повторялась, но более подходящего слова не находила.

Марти эмоционально взмахнул рукой в мою сторону, троица проследила за его жестом, и я медленно вышла из тени. Секундный испуг не промелькнул только на лице Мартина.

– А вот и она сама, – торжественно представил он, словно я была номером, который ему доверили объявить, а сама я стояла на сцене, а не на жирной после дождя земле.

– Ворона... – пронесся шепоток.

– Приятно познакомиться, – холодно улыбнулась я и поправилась: – Точнее, нет. Марти.

Парень переместился ближе ко мне, троица молодых вампиров, наоборот, отпрянула. Вчера они казались более дерзкими.

– Ты правда ученица Ашера? – прямо спросила девчонка с красными волосами. Рука у меня дернулась впиться ей в горло за одно только упоминание этого имени, но я заставила себя отпустить эту злость. Девочка была совсем юной, как по человеческим, так и по вампирским меркам, все еще хотела выглядеть заметнее, эпатажнее, от вызывающе короткой стрижки до рваных колготок, рокерских ботинок и клетчатой мини-юбки, над поясом которой из пупка торчала крупная блестящая сережка.

Разглядывая ее, я возвращала себе ледяное спокойствие.

– Не помню, чтобы собиралась отвечать на вопросы.

Тощий парень в смешной гиковской футболке положил ладонь ей на плечо.

– Кира, остановись.

– Да, Кира, – поддержала я, – остановись.

Третий молчал. Точнее, третья, но под мешковатым джемпером с капюшоном и широкими джинсами с грубо обрезанными штанинами не сразу удалось рассмотреть детали. Только когда она заговорила, стало ясно, что это девушка.

– Бон убьет нас, если узнает, что мы с ней виделись, – сказала она, и любопытное лицо Киры исказилось. Думаю, с наказаниями от загадочного Бона она была знакома слишком хорошо. – Давайте вернемся?

– Лори дело говорит, – почти жалобно сказал парень.

Марти обернулся на меня и поиграл бровями, как будто я должна была понять эту пантомиму. Я не поняла.

Кира грубо сбросила с плеча чужую руку и первой рванула прочь, за ней так же быстро и почти бесшумно исчезли и остальные. Морось потихоньку превращалась в настоящий дождь, опять.

– И как мне это понимать? – спросила я, и Марти виновато отвел взгляд.

– Я увидел их в окно, они позвали меня и...

– Позвали? И ты пошел?

Кого я приютила? Трехлетнего ребенка?

– Ты сама говорила, что если бы они планировали убить кого-то из нас, сделали бы это раньше. Я просто хотел узнать у них что-нибудь насчет приглашения. Разведать обстановку.

Я моментально приблизилась и ударила его по затылку раскрытой ладонью, кудри, конечно, смягчили шлепок, но не сильно.

– Еще раз выкинешь нечто подобное, и я сама тебя убью. Так будет быстрее и проще.

Вместо того, чтобы испугаться или, на худой конец, обидеться, он расцвел широкой улыбкой.

– Рэй, ты что, заботишься обо мне?

– Угроза убийством так похожа на заботу?

– Ты переживала за меня.

– Я разозлилась, потому что ты сводишь на нет мои усилия.

– Усилия по моей защите. Ты такая милая.

В мечтах я свернула ему шею, однако стоило признать, что его ставящее в тупик поведение и образ мыслей начинали мне нравиться. Это было совсем нехорошо, и все же...

– Насчет убийства я не шутила, – напомнила я и пошла назад к дому более обычным, человеческим путем, по тропинке до выхода с территории парка. Марти побежал за мной, к счастью, не продолжая издеваться.

Пока меня не было, Марти не только успел вернуться, найти запасной ключ к дому и затащить в гостиную свои пожитки, но и разложить в холодильнике еду. День перевалил за середину, и человек должен был проголодаться, в отличие от меня. Марти явно чувствовал себя на моей кухне как на своей, потому что сразу организовал чайные посиделки с пиццей и каким-то неведомым образом затащил на них меня.

– Ты так и не рассказала, кто напал на тебя сегодня утром, – напомнил Марти, подталкивая ко мне кусок пиццы на тарелке из моего, между прочим, шкафа.

– Потому что я не хочу рассказывать.

Кусок пах аппетитно, но недостаточно.

– Ну же, Рэй! Мы в одной лодке.

– Нет, Марти, лодки у нас разные. У тебя каноэ, а у меня катер с мотором. Чувствуешь разницу?

Или все-таки аппетитно?

– Знаешь, вообще-то обидно. На каноэ тоже можно далеко угрести. – Марти сопроводил свои слова движением пиццы в воздухе, а потом острый кусок со свисающей на расплавленном сыре начинкой скрылся у него во рту.

– Или огрести.

Марти сосредоточенно и очень быстро заработал челюстями, чтобы ответить, но подавился и отчаянно закашлялся. Кашляющим он нравился мне больше, чем болтающим.

На самом деле, не было никакой объективной причины, почему я не говорила ему о нападении охотника на вампиров. Может, не желала еще больше втягивать в свой мир, который к таким, как он, очень недружелюбен, или, может, не хотела видеть его волнение. Он бы точно начал кудахтать, как курица, и носиться вокруг меня, словно я уже умираю на его руках. Удивительно, как много я могу представить, учитывая, что знаю этого человека второй день.

– В любом случае, если ты пострадаешь, мне точно крышка, – резюмировал Марти и сунул в рот оставшееся в руке тесто. – А ты фто не ешь?

Я пожала плечами, не подозревая, что этим еще больше разожгу в Марти любопытство.

– Вампиры совсем не употребляют обычную еду? Она не переваривается? Нужна только кровь? Когда ты пила кровь в последний раз? Что будет, если ты съешь, скажем, гамбургер?

Я молча взяла кусок пиццы и откусила. Прожевала и бросила на Марти тяжелый взгляд.

– Я люблю с морепродуктами.

В глазах Марти загорелись опасные огни, он забыл про еду и налег на стол, как будто собирался перелезть через него и заглянуть мне прямо в мозг.

– Значит, ты можешь есть!

– Не только могу, но и ем, – ответила я и вздохнула. – Не знаю, кем ты меня видишь, но я пока что не труп, и моему телу для жизнедеятельности нужна та же энергия, что и тебе. Просто гораздо меньше и с небольшим исключением.

– Кровью?

– Кровью.

– И?..

– И все, – оборвала я и откусила еще тонкого теста. Марти своего желудка не жалел, выбрал азиатскую, с кучей перца, острым соусом и не менее острыми колбасками. После двух укусов я ощущала себя не вампиром, а драконом, и приятного в этом было мало. Как бы уныло это ни звучало, но вампирам нужно полезное питание.

Марти на какое-то время замолчал, потом встал, организовал нам еще по чашечке чая – нашел в ящике не помню когда купленную упаковку с пакетиками – и серьезно на меня посмотрел.

– Ты мне нравишься, Рэй. Постоянно кажется, что я должен тебя ненавидеть, но не получается.

– Должен? Странный подбор слов.

– Это... сложно объяснить. – Он отвернулся к окну и задумчиво погремел ложечкой в чашке. – Просто знаю, что должен. Вампиры – зло.

– Вчера ты увидел их впервые. Я же права?

– Неважно.

– Или не впервые?

– Это... – Марти вдруг осекся и стал таким трогательно беспомощным в своем замешательстве, как потерявшийся щенок. – Я не знаю. Я не знаю, Рэй.

На этом застольная беседа и завяла. Я могла бы потребовать ответа и, более того, могла его получить тем или иным способом, но Марти погрустнел, а таким я его еще не видела, помыл обе чашки и сам убрал остатки пиццы в холодильник, в общем, оказался полезен в хозяйстве. Я сослалась на дела и ушла к себе в спальню, тем более, что они у меня действительно были. Я села за рабочий стол и раскрыла ноутбук, где на загоревшемся экране все еще висела забытая накануне вкладка с фотографиями Марти. Я закрыла ее и сосредоточилась на работе.

Чем мог заниматься вампир, практически не способный выносить солнечный свет, рискующий ненароком выдать непосвященным свои превышающие норму физические показатели и всерьез опасающийся загрызть слишком доставучего начальника? Фрилансом! Я многое перепробовала за годы после-жизни и сейчас остановилась на заработках от страшных историй, которые публиковала на сайте, специализирующемся на подобном контенте. Заработок тут вообще не играл особой роли, но мне проще было притворяться человеком, имея какое-то постоянное занятие. Может, потом начну вязать шарфы на продажу.

За работой время пролетело незаметно, и когда единственным источником света в комнате стал ноутбук, я поставила точку. Разместила готовый текст в форму, выставила таймер и довольно откинулась на спинку кресла. Еще на неделю можно об этом забыть.

Марти нашелся в гостиной, беззаботно дрых на диване, закинув ноги на подлокотник. Я решила его не будить, но стоило мне спуститься на одну ступеньку по лестнице, как он вскинулся и позвал меня по имени сонным голосом.

– Лежи, рано еще, – успокоила я.

– А ты куда?

– Сварю кофе.

Марти сел и взъерошил гнездо на голове.

– А тебе не нужна... ну, кровь?

– Интересно, – я передумала уходить и расслабленно прислонилась спиной к стене, – хочешь проспонсировать голодного вампира?

Судя по тому, как Марти непроизвольно вздрогнул, эта мысль была ему не по вкусу, и все же он упрямо мотнул головой.

– Если надо. Это же меня не убьет, да?

– Как повезет, – ответила я и улыбнулась, позволяя деснам раскрыться и выпустить наружу два острых клыка. Марти чертыхнулся и впился пальцами в обивку дивана. Готова поспорить, только сейчас он впервые увидел во мне чудовище, правду о которых так жаждал обнародовать. Ну и хорошо. Выдуманная им «подружка Рэй» существовала лишь в его голове и и должна была исчезнуть, как только придет время.

И тут Марти неуверенно потянул вверх рукав рубашки.

– Запястье подойдет? В шею это как-то слишком интимно, прости. Я пока к такому не готов.

Я закатила глаза и отвернулась – все-таки я приютила уникума.

Часа за полтора до полуночи Марти начал всерьез переживать. По поводу дресс-кода.

Он почему-то решил, что мы идем на какую-то средневековую церемонию, где будем вместе поклоняться дьяволу, пускать по кругу кубок с кровью младенцев, а потом обязательно устроим оргию. И именно для оргии, видимо, у него не было подходящего костюма.

– Ты в этом пойдешь? – почти ужаснулся он, когда я вышла из спальни.

– Если мы не договоримся, тебя убьют на месте, – жестко сказала я. – Не все ли равно, какая на тебе будет футболка?

– Ты ничего не понимаешь.

– Да куда уж мне.

Я проверила время, сделала скидку на скорость передвижения Мартина и застегнула куртку.

– Идем, такси поймаем по дороге.

Я не стала спрашивать, как Марти вообразил себе место, в которое мы направлялись, скорее всего, что-то похожее на мрачные катакомбы или канализацию, как в «Черепашках-ниндзя», хотя не сказать чтобы он совсем уж не прав. Я тормознула пустое такси и назвала адрес, который Марти ни о чем не говорил, да и не должен был, потому что оттуда нам еще предстояло прогуляться пешком. Главное преимущество полного неведения со стороны моего спутника – его напряженное молчание. Только когда мы вышли из теплого салона, у него снова прорезался дар речи.

– Мы разве собирались не в центр?

– С чего бы?

– Ну... – Он задумался. – Вампиры же такие крутые по сравнению с людьми, наверняка у них есть какой-то легальный бизнес, которым они прикрываются, чтобы собираться вместе и помогать друг другу. Вряд ли это место находится в таком убогом районе.

– Район как район, – пожала я плечами. – И ты явно переоцениваешь нашу тягу к приятной компании.

– Да? Расскажи побольше, Рэй.

Признаться, меня давно так часто и охотно не называли по имени. Сородичи обходились прозвищем, люди использовали фамилию – мисс Хантер, – которую я выбрала, когда стала свободна. Ворона-охотница, в этом была своя ирония.

– Нечего тут рассказывать. Мы предпочитаем жить и охотиться поодиночке, так безопаснее и, – я сделала паузу, пытаясь смягчить свои слова, – этого требует зверь внутри нас.

Мартин нахмурился, но ничем больше не выдал отторжения или страха. Он точно был сумасшедшим.

– Даже волки сбиваются в стаю, – сказал он.

– Мы хуже волков, поверь мне.

– Мне кажется, – начал он и как-то смущенно замялся. Это что-то новенькое. – Мне кажется, ты не очень любишь своих.

– Ты можешь сказать, что любишь все человечество?

– Ну... Нет, наверное.

Он наконец-то заткнулся и переваривал услышанное молча, пока я вела его за собой через дворы. Вампиры и впрямь не стремились к обществу себе подобных, но для выживания требовались правила и контроль за их соблюдением, и поэтому из самых сильных и старых вампиров города выбирался один, тот, кто будет следить за порядком и учить молодняк, если он появится. На моей памяти новоиспеченные вампиры были нечастым явлением, с ними много возни, ведь первое время новообращенные почти неуправляемы, вечно голодны и не в ладах с рассудком. А чем старше становишься, тем меньше хочешь тащить на себе ответственность за кого-то.

Я не так давно приехала в Бриджтаун и не виделась с главой местного общества лично, только получила письмо с приветствием и ответила на него заверением, что не собираюсь приносить проблемы.

Выходит, обманула.

– Тут воняет, – заметил Марти и демонстративно зажал нос двумя пальцами. Запах доносился со стороны давно не опорожняемых мусорных контейнеров, которые стыдливо прикрывали ширмой из пары металлических листов. Да уж, непосвященному могло показаться, что мы собрались в наркопритон или что-то вроде того.

– Расслабься, нам не туда.

Мы обошли пустой склад вокруг, и я открыла перед Марти дверь. Он смешно вытаращил глаза, но вошел и тут же обо что-то споткнулся. Я скользнула следом за ним и взяла за локоть.

– Где здесь выключатель? – голосом обиженного ребенка спросил Марти.

– Его нет. Держись за мое плечо.

Отсутствие освещения меня не смущало, глаза уже переключились на другой режим, и картинка стала серой, немного расплывчатой по краям. Пальцы Марти сжались на моем плече, и я пошла вперед, пока не обнаружила загороженную ящиками дверь.

В прошлом городе вампиры прятались более надежно, тут же справились бы даже скучающие подростки. Ну, может, разве что кроме Мартина.

– Я пойду первой, а ты не отставай, – велела я, и Марти яростно закивал. Вот бы он всегда был таким послушным.

Вниз вели бетонные ступеньки, ровно семь, я машинально посчитала. Узкий коридор освещался неприятно прерывистым красным светом, раздражающим глаза. Мелькание было частым и с разными перерывами, сложно так сразу под него подстроиться – и не тьма, и не свет. Я пошла вперед, выцепив в дальнем конце еще одну дверь, надеюсь, на этот раз последнюю. Марти шел след в след за мной, и я перестала отвлекаться на беспокойство за него. Меня больше волновало, почему я, вопреки законам физики, все еще продолжала идти, хотя этот чертов коридор уже давно должен был закончиться?

Что-то не так. Что-то тут не то.

Я моргнула, и за мгновение до того, как ресницы сомкнулись, темный силуэт промелькнул прямо передо мной. Я тут же широко распахнула глаза, но, кроме мерзкого красного мигания, ничего не увидела. Потом снова – я моргаю, и кто-то на долю секунды появляется между вспышками света. Я не заметила, как выпустила когти и чуть согнула колени, готовясь к прыжку. Внутри меня все вопило об опасности, но я не видела ее, не слышала и не ощущала.

– Марти, – позвала я, обернулась и застыла от ужаса. Человека не было. Нигде. – Марти, черт возьми!

Ненавидела чувствовать себя беспомощной, ненавидела, когда со мной пробовали играть так, словно добыча – это я, а не кто-то другой. Хищник во мне расправил плечи, позволил острым клыкам вспороть десны, я была готова рвануть вперед на скорости, которую только могло выжать усовершенствованное перерождением тело, но...

– Спи.

Темнота опустилась на меня внезапно вместе с тихим голосом над самым ухом.

Жужжал кондиционер, и лицо ласкала приятная расслабляющая прохлада. Едва я ее заметила, и сознание включилось как по команде, я резко села и повернула голову на запах, который мгновенно узнала, еще до того, как открыла глаза.

– Марти!

– А, Рэй, – легкомысленно отозвался он и помахал рукой с пола. – Долго ты провалялась.

Долго? Что... Где мы?

Мартин сидел на пушистом пледе возле огромного экрана и вместе с двумя уже знакомыми мне вампирами из молодняка играл в приставку. Красноволосая обернулась и послала мне странный, немного обиженный взгляд, а парень в гиковской футболке азартно комментировал видеоряд на экране. Угрозы от обоих не исходило, по крайней мере, на данный момент, но я им все равно не доверяла.

Сама я лежала на кожаном диванчике с заботливо подсунутой под голову круглой подушкой, и кондиционер работал точно надо мной. Помещение было небольшим, зато здесь имелся кухонный уголок со столиком, несколькими металлическими стульями с мягкими сидушками, узким шкафом-пеналом, кулером с водой и микроволновкой. В общем, ничего, что напоминало бы о кровавых пиршествах и всем таком.

– В городе странная атмосфера, – раздался глубокий мужской голос, – пришлось нарушить законы гостеприимства и немного подстраховаться.

– Вообще-то, вы на нас напали, – сказала я и решительно поднялась навстречу мужчине, когда он полностью вышел из тени, в которой скрывался дверной проем.

– Мы лишь убедились, что вы те, кем кажетесь.

Я озадаченно нахмурилась.

– Есть основания сомневаться?

– Это долгая история. К слову, мне стоит представиться?

– В прошлый раз до этого как-то не дошло, – напомнила я о том, как этот черноглазый красавец пришел в мой дом, чтобы забрать Марти. Тогда он отправился восвояси, получив ответ, сейчас я была на его территории, и это не очень хорошо. Возможно, для него.

– Бон.

– Ммм... Ожидала чего-то посложнее.

– И это мне говорит женщина по имени Рэй?

Возле телевизора послышались странные сдавленные звуки, затихшие под грозным взглядом Бона. Пока он отвлекся на учеников, я позволила себе удовольствие еще раз его изучить. Рослый и стройный, с кожей изумительного оливкового оттенка, высокими скулами и чуть приподнятыми внешними уголками глаз. В нем угадывалось что-то и от латиноамериканца, и от азиата – прекрасное сочетание генов. В тот день его волосы были гладко зачесаны назад, а сейчас свободно спадали почти до самых плеч, небрежно присобранные на затылке резинкой. Когда он вновь посмотрел на меня, я ощутила себя пойманной в ловушку его беспросветно темными глазами. И единственная мысль, которая возникла в мозгу моментально:

«Он совсем не похож на Ашера».

Впрочем, это еще не основание для доверия.

– В любом случае, – улыбнулся Бон, – переговоры же никто не отменял, да?

Я покосилась на Марти, как всегда беззаботного, будто жизней у него больше, чем у кошки.

– Я точно не отменяла, но вот в чем проблема, Бон. Накануне на меня напал Охотник, а такое начало как-то не способствует приятному разговору.

Возня возле телевизора мгновенно стихла, казалось, даже кондиционер сбавил обороты. Бон перестал улыбаться, и его красивое лицо хищно заострилось.

– Охотник? Ты уверена?

– Я не говорю то, в чем не уверена. И ты бы тоже вряд ли стал сомневаться, встреть его сам.

На секунду я почти поверила, что Бон удивлен и не представляет, откуда эта напасть могла свалиться на наши головы, точнее уж, на мою, только вот я лишь выгляжу молодо, и жизненный опыт подсказывал никому не верить на слово. Особенно вампирам.

«Я позабочусь о тебе, моя куколка».

Чертовы воспоминания! Когда кажется, что от них не осталось и следа, они внезапно возникают и начинают отравлять каждую секунду моего существования.

– Мы здесь ни при чем, – уверенно сказал Бон. – Наш клан не ищет неприятностей.

– Никто уже давно не использует слово «клан».

– Мы используем. Есть еще одно слово, Ворона, которое мы употребляем в отношении себя. – Улыбка тронула его красивые губы. – Семья.

Я хмыкнула и не стала комментировать такое громкое заявление. Хотят играть в дочки-матери – пожалуйста.

– А если не вы, тогда кто? Еще скажите, он тут проездом, решил размяться на мне.

– Кира, сделай нашей гостье кофе, – вдруг распорядился Бон. – Боюсь, разговор может затянуться.

Марти по-прежнему не выказывал признаков страха или беспокойства, сидел на полу и посматривал в нашу сторону, как ребенок, следящий за спором родителей, смысла которого пока понять не мог.

– Кофе подождет, – сказала я, обращаясь к Бону. – Хочу поскорее решить вопрос с жизнью Мартина.

– Мартин Фланаган, – протянул Бон задумчиво. – Потомок эмигрантов из Ирландии, с рождения проживает в Бриджтауне, в прошлом году был отчислен из института за систематические прогулы и одно нападение на студента. Сестра-близнец Аманда умерла при невыясненных обстоятельствах чуть раньше. Родители погибли в автокатастрофе, когда близнецы заканчивали школу. Если сегодня жизнь этого человека прервется, никто даже не заметит.

– Я замечу.

– Рэй по прозвищу Ворона, создание самого Ашера, взяла на поруки человека?

– По крайней мере, я не называю нас семьей.

Получилось излишне едко, но Бон этого словно не заметил, продолжая мягко улыбаться и смотреть мне прямо в глаза.

– Ты можешь к нам присоединиться.

– Это против моих принципов.

– Значит, ты Рэй Белая Ворона? Знаешь, в нашей среде мало настоящих одиночек.

– Мартин, – напомнила я. Игра словами начала меня утомлять.

– Да, Мартин, – подал голос сам предмет переговоров. – Что с Мартином?

– Ты знаешь правила, Рэй, – сказал Бон, перестав улыбаться. – Но мы решили дать тебе шанс. Сможешь победить меня – он твой.

– Будем драться? На каких условиях?

– На моих, конечно.

– Когда? Где?

– Сейчас. В моем раю.

– Нет! – вырвалось у меня прежде, чем я это обдумала. – Ты с ума сошел!

Глава 4

Рай. Каждый вампир знает, что это такое, но не все могут завести свой собственный. Место, существующее только в воображении и по законам, которые это воображение задает. Рай – это личный уголок подсознания. Священная земля, где можно скрыться ото всех и переждать опасность. Тело впадает в состояние, близкое к настоящей смерти, все жизненные системы замедляются настолько, что неподготовленный человек никогда не уловит разницы. В те времена, когда нам приходилось прятаться днем, чтобы не привлекать внимания мнительного люда, тело лежало в склепе, а дух, сознание – пребывало в раю. Сейчас это больше походило на страшилки для молодняка, а собственный рай для многих был чем-то вроде сказки, ведь создать свое личное внутреннее убежище способны только вампиры, перешагнувшие столетний рубеж. Физическое превращение занимает много времени, и где-то к этому моменту тело становится готово к своеобразному анабиозу. Вот только, к счастью, мы уже не боимся проснуться с колом в сердце, а на человека в темных очках и широкополой шляпе или глубоком капюшоне в солнечный день давно никто не обращает внимания. Можно затянуть другого в свой рай, для этого достаточно получить от него кровь и выпить ее. И после этого получивший кровь сумеет в любое время воспользоваться своей властью над давшим ее, и затягиванием в свой рай это может не ограничиться.

– Ты хорошо знакома с функционированием рая, – заметил Бон. – Был печальный опыт?

Он издевался. Знал и издевался.

– Да пошел ты, – огрызнулась я, едва подавив клокочущий в горле рык.

– Ну уж нет. В таком случае уйдешь ты. Одна.

Марти, что удивительно, молчал, хотя я могла себе представить, каких трудов ему стоило не влезать с вопросами. Я очень давно не была на месте беспомощного человека, никто не решал мою судьбу, я и человеком-то не являлась. И когда посмотрела на Марти, внезапно начала вспоминать – то, что мечтала забыть больше всего на свете.

– Если я одержу победу, вы отстанете от нас навсегда, – сказала я, не подразумевая вопрос. Нет, это было условие.

Бон блеснул белоснежными зубами.

– Справедливо. Тогда идем за мной, Рэй, не будем откладывать такое важное событие.

Марти смотрел мне вслед, и я видела, как он порывисто поднялся, но молодой вампир легко удержал его за локоть и усадил на место. Все-таки Марти заложник, как бы хорошо тут к нему ни отнеслись. И будет чудесно, если он сможет вбить себе это знание в голову.

Когда за нами закрылась дверь, мысли о человеке мгновенно улетучились.

– Это что, твоя спальня? – удивилась я. Темнота не скрывала деталей обстановки: широкую кровать с черным бельем, пару торшеров на длинных ножках – все-таки со светом гораздо удобнее – и белый мохнатый ковер на полу.

– Просто спальня, – усмехнулся Бон. – Для важных гостей.

Я смело прошла мимо него и развела руками.

– Отлично. Мне приятно ощущать себя VIP-персоной, но давай ближе к делу.

– Ты голодна, – заметил Бон, и меня передернуло. – Прости, но я старше тебя и хорошо ощущаю такие вещи. Как закончим с формальностями, можем поохотиться вместе.

– Нет. Я охочусь одна.

Жесткий ответ не смутил Бона. Он подошел к кровати, сел и похлопал ладонью рядом с собой.

– Садись. Тебе должно быть удобно.

Я сталкивалась с вхождением в рай достаточно часто, и мне нравилось, но сейчас от того удовольствия остался только мутный тошнотворный осадок. Я не хотела повторять.

– Расслабься, – прошептал Бон. – Я чувствую твой страх. Твое сомнение... неприятие. Почему ты так боишься? Ведь я же знаю, что дело не во мне.

Его голос успокаивал, отзывался в теле приятной истомой, которую надо бы сбросить, но если я сделаю это, потом не заставлю себя попробовать снова.

– Ты из тех, кто ненавидит свою слабость, – шептал мне в темноте красивый мужской голос. – Кто скорее вырвет себе сердце, чем даст кому-то доступ в него.

– Я не на сеансе психоанализа, – устало огрызнулась я. – Просто делай, что надо.

Я протянула ему руку, и Бон бережно взял ее, отодвинул край рукава и коснулся губами тонкой кожи. Совсем не то, к чему я была готова, но попытка отдернуть руку не увенчалась успехом, пальцы Бона внезапно превратились в стальные тиски, и я снова занервничала.

– Ты...

– Спокойно, – попросил он и подул на влажный след от поцелуя. – Ты больше похожа на человека, чем я ожидал.

Я слышала эти слова прежде, точнее, звучали они иначе, но смысл... Когда-то он внушал мне ужас.

– Хватит! – дернулась я, и Бон, наконец, обнажил клыки, но вместо того, чтобы рвать мне кожу ими, сделал аккуратный надрез когтем. Пугающе медленно опустил голову и провел языком, слизывая первые алые капельки, потом прижался губами, и я почувствовала, как он втягивает мою кровь в себя. Недостаточно много, чтобы ослабить, но сам факт был противен моей сущности. Мы берем кровь, а не отдаем ее. Это закон природы, против которого очень сложно идти, не только из соображений безопасности, но и чисто психологически. Я прокусила губу, и боль немного отрезвила, хотя стоило разжать зубы, как ранка начала затягиваться. Чем меньше повреждение, тем скорее оно заживает. Иногда даже слишком скоро.

Бон отстранился, и моя рука безвольно упала на одеяло. Тень мужчины становилась все размытее, очертания терялись в окружающем мраке, и я больше не могла видеть сквозь тьму так же ясно и четко, как минутой ранее.

– Идем со мной, – позвал Бон, и я рухнула в бездну.

– Идем, куколка, – позвал Ашер, и я легла рядом с ним на атласную подкладку дорогого лакированного гроба. Ашер любил театральность, его жилище было похоже на замок, где все действительно важное находилось ниже уровня земли. Я всегда ощущала тяжесть и удушье, если долго не могла покинуть подземелье, которым Ашер так гордился и которое я успела возненавидеть за десятилетия жизни после жизни.

Он неторопливо покрывал мое тело укусами, оставляя быстро, но болезненно заживающие ранки на шее, груди, руках. Он пил мою кровь, как дорогое вино, слизывал каждую капельку, удовлетворенно урча, когда я непроизвольно вздрагивала. По углам дрожало пламя в бронзовых чашах, потолок был высоко, и я вглядывалась в него в ожидании забвения. Вот только знала, что вместо этого получу лишь новый виток страданий.

В раю Бона было холодно.

Первое, что я почувствовала, открыв глаза вне своего тела, – это продувающий насквозь ветер, несущий с собой ледяные мелкие снежинки, врезающиеся в кожу, вдруг ставшую слишком чувствительной. Я прикрыла глаза ладонью и вгляделась в уходящий вдаль белый простор. Метель толкнула в спину, я шагнула вперед и упала на колени, не сумев справиться с глубоким сугробом, который намело вокруг меня.

В общем, от моего представления рая кого-то столь же знойного, как красавчик Бон, это было слишком, слишком далеко. Но смущали даже не обманутые ожидания. Я посмотрела на свои покрасневшие ладони и на пробу провела по одной ногтем. Вдавила что есть силы, но, кроме вмятины в форме полумесяца и неприятного жжения, ничего не заметила. Надавила сильнее, и длинный аккуратный ноготок прогнулся. И это тоже было больно! Я снова упала на колени и неверяще смотрела на свои руки. Обычные, человеческие руки, которые могут столь мало, которые так слабы и беспомощны. Вот почему я дрожу от холода, а ветер оставляет на лице онемение и покалывание в обмороженной коже.

Я человек.

Испытывать боль, слабость и смятение как человек... Когда такое было со мной в последний раз? Я адаптировалась многие годы, подстраивалась под течение времени, идеально вписывая себя в любые реалии. Но стать такой, как все вокруг, на самом деле невозможно. Однако я не в реальном мире, я в чужом подсознании, которое играет со мной по своим правилам. Чертов Бон.

– Я найду тебя, – пообещала я буре, не сомневаясь, что ее создатель слышит каждое слово и видит мельчайшие детали моего унижения. Потом поднялась и пошла вперед.

В такую адскую погоду сложно было правильно оценивать расстояние, равно как и время. Мне казалось, я шла несколько часов, но могло статься, как все пять, так и всего лишь пятнадцать минут. Мое тело быстро выматывалось, по спине тек едкий пот, мышцы наливались тяжестью и противно ныли. Я даже перестала замечать холод, от которого не защитишься тонкой кожаной курткой и джинсами. Я будто превратилась в бревно, едва способное передвигать конечностями на автомате – шаг, второй, шаг, второй, шаг... Я сбилась с последовательности и споткнулась. На этот раз падать было даже приятно, снег такой мягкий и пушистый, совсем не холодный. Я устала бороться, представляя, как медленно погружаюсь в сон и меня уносит в мир, где я никогда не выходила ночью из дома и не шла на зов незнакомца в дорогой одежде и с красивым лицом монстра.

Там я могла бы остаться собой.

– А... шер.

Имя сорвалось с губ и утонуло в белой хрустящей подушке. Забавно. Оказывается, забыть того, кто причинил мне столько боли, гораздо сложнее, чем вспомнить того, кто мог бы зваться моим мужем. От него остался только темный силует в памяти, ни лица, ни голоса, даже имя хоть и всплывало, но уже ничего не значило. А Ашер значил. Продолжал значить, несмотря ни на что. Он придавал мне силы, и я уперлась ладонями в промерзшую землю, встала на четвереньки и, стиснув зубы, заставила себя подняться.

Я смогла уйти от того, от кого не уходят на своих ногах, и главе малочисленного общества города, о котором знают только его соседи, меня не остановить.

Метель взялась за меня всерьез, но я была упряма еще при первой своей жизни, поэтому двигалась на силе собственной злости. Весьма неплохое топливо, как по мне. Шла, шла и шла, пока не заметила вдалеке странное сооружение. Снег слепил глаза, но я видела цель, и это помогало не падать духом. Чем ближе я подбиралась, тем сильнее росла тревога. На фоне темного зимнего неба возвышался дом изо льда и с ледяной же дверью. Прикосновение к ней обожгло ладонь, я застонала и с трудом смогла протиснуться в образовавшуюся щель – на большее не хватило моих человеческих сил.

Похоже, у Бона с головой не все в порядке, иначе мне не объяснить, почему его рай – такая отвратная штука. Внутри ледяное здание имело всего одну комнату, стены которой были собраны из множества отполированных глыб замерзшей воды. Зеркала всевозможных размеров и форм отражали мою скорчившуюся черную фигуру со всех ракурсов, искажая ее и делая мутной, похожей на призрак. Я сдвинулась с места, и десятки моих копий повторили движение. Я старалась не смотреть, но от отражений было не укрыться, все на виду. За стенами свистел и завывал ветер, я слышала, как шуршат колючие снежинки, без жалости швыряемые на неприступную преграду. Оказаться там снова... Нет, для меня это уже слишком.

– Куколка... Куколка...

Внешний холод был мигом забыт, когда внутри все покрылось инеем от тихого, такого знакомого шепота. Но откуда... Бон не мог знать моего прошлого настолько хорошо, никто не мог. Колени подкосились, и я рухнула на ледяной пол, даже не почувствовав боли. Сжала непослушными ладонями виски и закричала:

– Прочь из моей головы! Не смей!

Крик забрал последние крупицы энергии, я опустошенно согнулась и увидела свое отражение в блестящих плитах пола. Девушка с темно-русыми косами, загорелая и полная жизни, смотрела на меня из глубины прошлого и казалась незнакомкой, чьего изображения не сохранилось, чье истинное имя кануло в Лету. Тогда еще не Ворона, а, скорее, воробушек. Картинка помутнела, когда на нее упали первые слезинки. Глазам было горячо, неприятно, больно – я забыла, каково это – плакать. Не хочу становиться человеком! Я не вынесу. Это слишком тяжело.

Отражения в зеркалах перестали показывать реальность, теперь каждый осколок льда демонстрировал мои подавленные воспоминания. И Бон их видел, ведь все вокруг – его место, его угодья. Я ударила в ближайшее зеркало кулаком, но лишь поранила ладонь. Боль не отрезвила, только накинула на разум красную вуаль ярости. Я колотила по безучастному льду, окрашивая все вокруг кровью. А потом наплевала на холод и метель, выскочила наружу и бежала до тех пор, пока еще могла переставлять ноги.

В чем же заключается бой? Я согласилась на него, но, похоже, меня просто решили устранить в условиях, с которыми я ничего не могла поделать. Такова природа рая – в нем возможно все, что пожелает создатель, его же пленник становится рабом чужого подсознания. Как я когда-то и как я сейчас.

Я едва окончательно не впала в уныние, но тут увидела приближающегося ко мне человека. Ему не мешали ни снег, ни ветер, и я оскалилась, узнав Бона. Тело среагировало по привычке, и я бросилась вперед, занеся руку с с растопыренными для удара пальцами.

Медленно. Так медленно.

Бон оказался рядом в мгновение ока, перехватил мое запястье и несильно сжал.

– Рад, что ты не теряешь присутствия духа, Рэй.

– Хрр... – прорычала я. Горло сжималось от ледяного воздуха, злость не спасала ни от обморожения, ни от крупной дрожи, изматывающей уставшие мышцы.

– Тише, тише. – Он свободной рукой откинул с моего лица смерзшуюся белую прядь. – В такую погоду лучше не разговаривать.

Он еще смеет издеваться?! Я извернулась, вцепилась зубами в его ладонь и уже в процессе поняла, что не смогу причинить ему вред, только еще больше себя унижу.

Челюсть разжалась.

– Зачем? – прохрипела я. – Это нечестно...

Мне хотелось сражаться, но тело перестало слушаться, я словно больше не была собой. Бон притянул меня к себе и обнял.

– Мне не победить тебя здесь, – пожаловалась я. – Так в чем был смысл?

– О, – Бон довольно хохотнул. Я почувствовала, как задвигалась его грудная клетка под моей щекой. – Я и не планировал с тобой сражаться, Ворона. Я хотел, чтобы ты попробовала сразиться с собой.

Холод исчез, и волосы на затылке зашевелились под прикосновениями теплого ветерка. Смена декораций была такой быстрой и такой разительной, что закружилась голова.

Теперь мы стояли на террасе с видом на море, тень от навеса падала на круглый столик и пару глубоких плетеных кресел. Бон все еще продолжал обнимать меня, и как только я почувствовала себя в относительной безопасности, сразу оттолкнула его и повалила лицом на стол, прижимая сверху. Мои силы ко мне вернулись, хотя и не в полной мере. Впрочем, я и так могла бы прямо сейчас сломать этой сволочи шею.

– Стой! – Бон захлопал ладонью по столешнице. – Дай мне объяснить!

Мы все еще были в его раю, так что в любую секунду он мог сделать со мной что угодно, но вместо этого фактически просил пощады. Я не понимала его.

– Спасибо, – поблагодарил он, когда смог выпрямиться. Поправил растрепавшиеся волосы и мятый воротник белой рубашки. – Давай присядем. Думаю, ты устала.

Остатки той трапезы, после которой я обзавелась специфическим домашним питомцем, ушли на восстановление организма, так что да, я чувствовала себя уставшей и очень голодной. Бон будто читал меня как раскрытую книгу, это раздражало.

Я села в кресло и уставилась на него.

– Мне было интересно проверить, на что ты готова пойти ради этого человека, и, признаюсь, результат меня удивил.

– Это должно мне льстить?

– Оставлю на твое усмотрение, – усмехнулся Бон и сел напротив. – Это довольно скользкая тема для нашего вида, ты знаешь. Поэтому я решил, что лучше обсудить ее там, где некому будет нас подслушать.

– Экстремальный способ избежать лишних ушей, – заметила я.

– Зато действенный. Да и проверку ты прошла.

– Давай ближе к теме. Если пришлось пойти на такие уловки, значит, у тебя есть ко мне встречное предложение?

– В точку. Мы должны устранить Мартина Фланагана во благо всего рода, но, если ты будешь контролировать его, мы могли бы пойти на уступки... За одну услугу.

Это все дурно пахло, прямо-таки воняло, но я видела, во что наступаю, когда привела Марти к себе домой.

– Я слушаю.

– Знал, что ты поступишь разумно, – кивнул Бон. – Нам нужен кто-то со стороны, чтобы избежать локальной войны.

Он замолчал, и пришлось немного подстегнуть неторопливую беседу под плеск волн далеко внизу.

– И? Что такой посол доброй воли должен сделать?

– Ну, не совсем посол. Надо вернуть домой нашего товарища. Он... Он попал к ведьмам.

Я запрокинула голову и протяжно вздохнула. Ах вот от чего так дурно попахивало.

– А вы умеете нажить себе проблем, – сказала я, на что Бон только фыркнул.

– Кто бы говорил.

Тут сложно было поспорить, и я решила узнать подробности, прежде чем соглашаться или отказываться. Марти нужен мне живым, но и сама себе тоже живой нравлюсь больше, а остаться таковой, связавшись с ведьмами, будет тяжеловато. Наш род и их враждовали столетиями, и хлипкий мир последних десятилетий мог рухнуть от любой провокации. Например, моего участия в сомнительной миссии по спасению незнакомого мне вампира.

– Алекс сложный член семьи, – поделился Бон так, будто жаловался на трудного подростка. – Он всегда влезал в неприятности, но, как правило, решалось все быстро. Но он подсел на ведьминскую кровь, уж не знаю, как он умудрялся добывать ее прямо у меня под носом.

Признание своего промаха далось ему подозрительно легко, учитывая, что, возвышаясь над людьми, мы от своих создателей впитывали их гордыню. Или он опять темнит, или и впрямь доверяет мне. С чего бы?

– Если он стал зависим, даже возвращение его в общество ничего не изменит, – сказала я. – Рано или поздно он сам убьет ведьму, и тогда в городе не останется спокойного места. Только не говори, что он...

– Нет, он никого еще не убил, но попытался.

– Он идиот. И ты, прости, тоже, раз позволил этому произойти.

Честно, я думала, Бриджтаун настолько скучный городок, что я просто поживу тут, пока позволит неменяющаяся внешность, а потом поеду дальше, но, кажется, что-то пошло не по плану.

– Каюсь, – развел руками Бон, – не доглядел. Алекс один из моих первых созданий, я привык, что всегда немного чудит, но он хороший парень. Вот увидишь.

– То есть, мой отказ в сценарий не входит?

– Мартин тоже хороший парень. Так ведь?

Я ударила кулаком по столу, но Бон даже глазом не моргнул. Он знал, что раз я зашла так далеко, не отступлю, услышав условия.

– Каковы гарантии?

– Мое слово подойдет? – спросил Бон, наклонившись ко мне через стол. От него шел теплый аромат солнца и соли, обычно мы так не пахнем. Мы вообще почти не источаем своих запахов.

– Не уверена.

– Тогда давай поступим так. Я отпущу твоего человека домой, пока ты отправишься за Алексом, и тогда гарантии потребуются уже мне. Но я не стану их требовать. Мы же не подведем друг друга?

Ага, а его «семья» глаз с Марти не спустит, так что даже если я выполню свою часть сделки, его все равно могут выковырять из моего жилища и оставить кишки на пороге мне на память.

Я долго смотрела Бону в глаза. Правда или ложь? Искренность или обман? У людей все так просто, читается по взгляду, движению бровей, даже по запаху. Мы – иное дело. Я могла изучить и намертво запомнить каждую черточку экзотического лица, но так и не разобраться, что оно на самом деле выражает.

– Допустим.

– Есть всего два варианта, – поправил он. – Да или нет.

Я заставила свое тело не реагировать, хотя тянуло скрести когтями по столу. Пусть тоже поломает голову, о чем я действительно думаю.

– Да, – сказала я. – Счастлив?

– Не то слово. Теперь я знаю, что Алекс в надежных руках.

– Пока он в их руках, – напомнила я. – И давай тогда начистоту. Предположим, вас всех так тревожит судьба товарища, но у меня ведь в первую очередь другая миссия, да? Я нужна в качестве жертвы, если все пойдет не так. Договор нарушил ваш Алекс, значит, правда на стороне ведьм. И если меня поймают, вину повесят на меня, ведь всем известно, что я одиночка и к вашему обществу отношения не имею. Легко будет откреститься и обойтись малой кровью.

Бона моя речь ожидаемо не впечатлила. Он провел ногтем по столу, и перед нами возникли бокалы с рубиновой жидкостью. Я нахмурилась, и Бон широко улыбнулся.

– Имитация вина. В своем раю я могу допускать многие вольности, на которые не способен за его пределами. Ты уже заметила.

– Тешишь себя иллюзиями?

– Иногда бывает полезно. – Бон поднес бокал к губам и посмотрел на меня. – Ты думала о плюсах и минусах своего существования, Рэй? Скажи, чего ты насчитала больше?

Плеск волн так подходил к его голосу, будто изысканный, идеально подобранный аккомпанемент. Мужчина передо мной мог бы жить на лазурном берегу, держать кафешку у самого моря, готовить коктейли в сочных полостях тропических фруктов и рассуждать с завсегдатаями на философские темы, которые были бы далеки от размеренной, уютной, такой свободной жизни.

А мне больше подходил холод, что Бон мне и показал.

– Это личное дело, – отрезала я и поднялась. – Возвращаемся.

В мгновение ока исчезло все – и терраса, и море, и солнце над головой. Только шорох прилива еще звучал в ушах, как прощание. Я открыла глаза и рывком села. В спальне больше никого не было, я вышла в гостиную и увидела Марти, нервно измеряющего комнату широкими шагами. В кресле, закинув ноги на журнальный столик, сидела Кира и читала мангу.

– Рэй! – заорал Марти и кинулся ко мне. – Живая!

А затем, растаптывая мою репутацию в пыль, обнял за шею. Я знала, к чему все идет, но почему-то позволила ему это сделать, правда, всего на несколько секунд. Потом незаметным для него движением скинула его руки и отступила на шаг.

– Оу... – протянул он понятливо. – Взрослая страшная Ворона, точно.

Я изогнула бровь, и Марти изобразил, будто запирает рот на замок. Клоун.

– Мы уходим.

– И... я?

Я молча схватила его за шиворот и потащила к выходу. Он был выше, но для меня это не имело значения, главное, он легкий, как котенок, и не сопротивляется.

Нас не останавливали и не задавали вопросов, позволили спокойно выбраться на старый склад, оттуда – на улицу. Безлунная ночь давно не была так хороша, как сегодня, я вдохнула полной грудью и почти сорвалась с места, чтобы вволю пробежаться, привести мысли в порядок и изгнать из памяти ласковые прикосновения морского ветра и пальцев Бона. И вовремя вспомнила про Марти.

– Ты бледная, – заметил он. – Не пойми неправильно, ты и раньше румянцем не блистала, но сейчас... С тобой все хорошо?

– Будет хорошо, когда мы уйдем отсюда, – буркнула я. Повсюду ощущалось присутствие других вампиров, даже если обычный человек ничего бы не почувствовал, и у меня внутри все сжималось в тугую пружину. Древние инстинкты хищника, не переносящего на дух членов чужой стаи. Они были для меня чужой стаей, и мне хотелось верить, что ей и останутся.

Такси проезжали мимо, и я не горела желанием их тормозить, а Марти не следовало знать почему. Но этот настырный человек крутился совсем рядом, презрев опасность. Я не понимала его, я боялась его понять.

– Рэй? – Он поддержал меня под локоть так, будто я и правда могла вдруг свалиться. – Ты в...

– Отстань!

Я оттолкнула его, и проезжающая мимо машина ослепила нас светом фар. Я без труда схватила Марти за руку и вытащила из-под колес, слушая поток грязных ругательств водителя, благо машина не успела сбавить хода.

– Ты можешь просто не приставать ко мне, пока мы не придем домой? – сказала я устало.

– Ты победила Бона? – с надеждой спросил он. Свет уличных фонарей отражался в его глазах, делая их похожими на звезды.

– Д... Да. Победила.

– И он меня отпустил?

– Ага.

– Да! – Марти вскинул руку. – Так и знал, что ему с тобой не тягаться.

Я фыркнула и отвернулась. Пусть остается в блаженном неведении относительно нашего с Боном договора, я все устрою сама. Сделала шаг, и волна дурноты поднялась из желудка. В горле стало сухо и горько, грудь сдавило. Мое тело нашло самое неудачное время, чтобы восстать против безалаберной хозяйки. Меня буквально швырнуло на исплеванный асфальт, и я потянула за собой Марти, забыв, что держу его за запястье. Он вскрикнул от боли и шлепнулся рядом со мной. Откуда-то слышалась музыка любителей ночных автопати, где-то подвывали собаки. Дорога снова стала безлюдной и темной, и это был отличный момент, чтобы...

Я зашипела и ниже склонила голову. Волосы упали на лицо, скрывая нечеловеческий оскал обнажившихся клыков. На несколько секунд биение его пульса заглушило все остальные звуки, я слышала только, как кровь циркулирует по его венам, ощущала ее манящий сладкий аромат. Худший вид мании – жажда человеческой крови. Я буду гореть в лихорадке, внутренние органы начнут замедлять работу, лишившись энергии, которая заставляла их функционировать. Время повернется вспять.

– Езжай домой, – велела я, когда справилась с голосом и вернула лицу человеческое выражение. – Я буду позже.

– Но...

– Ты меня слышал? Домой!

– Да, мамочка, – обиженно передразнил Марти и поднялся, потирая запястье. И вроде бы даже отвернулся, чтобы уйти, но тут его осенило. – Рэй! Ты хочешь... хочешь крови?

Проклятие! В каком бреду я остановила его полет навстречу смерти? С моей головой точно какие-то проблемы.

– Я могу помочь, – предложил Марти и торопливо и не очень ловко закатал рукав тонкой куртки. – Вот. Так подойдет? У тебя нет аллергии на туалетное мыло?

Это уже просто ни в какие ворота не лезло – он предлагал себя! Опустился на одно колено рядом и сунул мне под нос голое запястье. Под тонкой кожей просвечивался узор голубых вен. Я готова была взвыть, но заставила себя не совершать ничего такого, что напугало бы человека, не хватало еще одной пролетающей мимо машины. Я не для того влезла в этот кошмар.

– Убери, – хрипло приказала я. – Живо.

– У меня высокий болевой порог. Я потерплю, кусай.

Как и всегда в таком обостренном голодном состоянии, я легко уловила его эмоции: капля волнения, любопытство и предвкушение чуда. Он что... правда этого хочет?

– Смерти ищешь?! – не выдержала я.

Глава 5

За что мне это наказание, я решила выяснить позже. Марти удалось спровадить домой едва ли не пинками под тощий зад, и древние видят, насколько я была терпелива. Мне хотелось хотя бы немного побыть в одиночестве, раз уж в собственном жилище в этой привилегии мне теперь отказано. А еще надо было поесть, чтобы не свернуть Марти шею, когда вернусь. Он, конечно, заслужил, но легкой затрещины вполне хватит.

В ночном городе все гораздо проще и понятнее, чем в дневном. Обостряются запахи и звуки, мое зрение без труда расщепляет тьму на отдельные цвета, словно изображению подкрутили контрастность. Я шла вдоль шоссе и на ходу поправляла волосы и одежду – внешний вид важен, даже если ты столетний вампир, который способен загипнотизировать жертву с первого взгляда. Что поделать, стремление соблазнить, очаровать лежало в основе нашего поведения и лишь со временем перестало быть необходимостью. Достаточно просто одной зайти в переполненный клуб, сесть за стойку и заказать чего покрепче.

– Привет! – заорали мне на ухо, обдав удушливым запахом дешевого пойла. – Скучаешь?

Вокруг грохотала музыка, которая для меня сливалась в сплошную устрашающую какофонию, конвульсивно мигал свет. Человеку рядом со мной приходилось надрывать горло, чтобы докричаться до меня, а вот я была вынуждена терпеть излишний шум, ведь я прекрасно слышала его и так.

– Ты же не против познакомиться?

Его рука легла мне на плечо, и я позволила притянуть себя в грубой пародии на дружеское объятие. Симпатичный парень, в последнее время мне везет на красавчиков, а им не везет на меня.

– Не против, – ответила я и провела рукой по распущенным волосам. Парень как зачарованный проследил за этим жестом. Сменилась музыка, и от долбежки заболели уши.

– Спенсер, – представился он. – Мы тут с ребятами празднуем кое-что. Не хочешь присоединиться?

Я бросила взгляд ему за спину и безошибочно опознала «ребят» – двое спортсменов с осоловелыми глазами. Они смотрели на нас и ждали, я чувствовала их нетерпение. Что бы они там ни отмечали, Спенсер обещал подогнать им главное блюдо вечера.

Какая ирония, блюдом сегодня будет кто-то из них.

Я кивнула и в сопровождении парня пересела за их стол. Как я и подумала, все трое изрядно навеселе, обсуждали какую-то игру и кидали на меня сальные взгляды. Я безропотно пила все, что мне наливали, и смеялась шуткам.

– Мне надо в туалет. – Я поставила стакан и, пошатываясь, поднялась. – Никуда не уходите без меня, мальчики.

Мой зад, обтянутый тонкой черной кожей брюк, вызвал довольные выкрики и свист, пока я протискивалась мимо Спенсера. Охота требовала жертв и от охотника в том числе. В узком служебном коридорчике было потише, но категорически не хватало света. Я постояла у зеркала, а потом зашла в туалет, в дальнюю кабинку. И едва собралась запереться, как снаружи потянули за ручку.

– Эй, только не надо смущаться, – ухмыльнулся Спенсер и потеснил меня своим крупным, пахнущим потом телом. Я сделала вид, что споткнулась об унитаз, и покачнулась. Его друг, имени которого я не стала даже запоминать, заблокировал выход, и никто из тех, кто уже был в туалете или только вошел, не обратил на эту сцену внимания.

– По очереди или сразу? – Спенсер дыхнул в лицо перегаром, и я все-таки поморщилась. Убийственная вонь.

Его лапища легла мне на талию и грубо стиснула.

– Она же не будет тут вопить? – запоздало встревожился товарищ.

– Не будет. Ты же хорошая девочка? Хорошие девочки знают, чем все заканчивается.

Я перестала сопротивляться и покорно взялась за пояс его джинсов.

– Я поняла. Только не... не сразу оба, хорошо? Я не буду кричать, только не делайте мне больно.

Этот взгляд я долго тренировала. Трепетная лань на прицеле. Спенсер кивнул, и его товарищ нехотя отодвинулся и закрыл дверцу кабинки. Мы остались наедине, но только этот ублюдок потянулся к моему лицу, я перехватила его взгляд.

– Ты был плохим мальчиком, Спенсер. Очень плохим.

От него неприятно пахло смесью алкоголя, жареной еды, пота и возбуждения, но мне некогда было выбирать. Голод поднялся из глубины, превращая меня из разумного существа в хищное животное, готовое на все, лишь бы насытиться. Я даже не стала аккуратничать, как обычно, просто вонзила клыки в нежную тонкую кожу чуть выше ворота футболки, и горло наполнилось пьянящей жидкостью. Какое блаженство! Я бы выпила ее всю, до последней капельки! Мое довольное урчание снаружи могло бы вызвать у караулящего парня зависть, и я чудовищным усилием воли отстранилась и провела языком по губам, слизывая все подчистую. Ранки на теле жертвы еще кровоточили, но превратятся в следы комариных укусов уже через пару минут. Я в последний раз облизнулась, отпихнула парня с пути и грациозно выскользнула из кабинки.

– Забудь, – приказала я удивленному человеку, подпиравшему стену рядом, и он глупо захлопал коровьими глазами. Отлично, с последним важным делом на сегодня покончено, можно возвращаться.

Обратный путь я преодолела бегом, чтобы израсходовать излишек сил. Не иначе общение с Боном и Марти дурно повлияло на мой характер, но беднягу в клубе я бросила без жалости, даже толком не прочистила мозги. Хотя то количество выпитого, что он потребил, сработает не хуже моего гипноза.

На подходе к дому я перешла на шаг и огляделась в поисках шпионов Бона. Глупо было бы полагать, что он отпустил Мартина под честное слово, но, как ни странно, я так никого и не почувствовала.

Непутевый человек еще не спал, судя по звуку, мерил гостиную шагами, шаркая, как девяностолетний старик, а запах кофе пропитал воздух во всем доме. И вдруг, совершенно внезапно и беспричинно, мне стало... стыдно.

– Что за бред? – спросила я сама у себя, но так и не вышла из тени на другой стороне дороги. Окно на втором этаже призывно светилось желтым, и нет-нет, да на шторах вырисовывался силуэт Марти. Ждет, проверяет.

Я посмотрела на свои руки, будто на них могли остаться следы крови, но, конечно, ничего не обнаружила. Еще одно из свода правил каждого уважающего себя вампира – не наследи. Рукав куртки немного задрался, и холодной волной накатили воспоминания о губах Бона, нежно касающихся моего обнаженного запястья. Ума не приложу, как решилась на такое. Второй раз за время своего существования я позволила взять над собой контроль, и если первый был моим кровавым создателем, то сегодня я просто поддалась сумасшествию. Иначе это никак не объяснить.

Марти отошел от окна, и свет погас. Я натянула рукава пониже и тенью скользнула через дорогу, обогнула дом с задней стороны и вскарабкалась по стене к приоткрытому окну своей спальни. Привычка оставлять возможность войти и выйти не через дверь выработалась с годами, я никогда не ставила мебель возле окна и не загромождала подоконник. Оказавшись внутри, я неслышно спрыгнула на ковер и прислушалась – Марти размеренно дышал в соседнем помещении.

Я легла поверх одеяла и подложила ладони под щеку. Тишину нарушал не только ход настенных часов, но и шорохи, издаваемые живым существом через тонкую перегородку от меня. Это так непривычно, можно и пристраститься ненароком.

Мартин Фланаган. Какие же тайны ты в себе хранишь? Я пошла наперекор всем законам и собственным принципам, а ты даже не можешь уложить в своей кудрявой голове, какие опасности на себя навлекаешь. Но между нами имелось кое-что общее, что не давало мне по-настоящему разозлиться на дурака. Он был одинок, без семьи и тех, кто разделил бы его проблемы. Ему было нечего терять, кроме него самого. Как и мне.

Я знала, что ближе к утру он заходил в мою спальню и накрывал меня пледом, и слова его я тоже слышала.

– Вот дурочка. Напугала меня. Спокойной ночи, Белая Ворона.

Вампирам нужен сон, что бы там ни говорили люди. Иногда даже ночной сон, иногда даже положенные восемь часов. Я проснулась довольно поздно и первым делом прислушалась к звукам в доме. Марти был на кухне, и я позволила мышцам расслабиться. Потом проверила телефон и обнаружила сообщение с незнакомого номера.

«Полагаю, понадобятся детали. Как насчет буррито в обед?»

Я добавила контакт в телефонную книгу смартфона, на секунду задумалась, как подписать, и хмыкнула. Раз у них дружная вампирская семья, будет «папочкой». Закончив, я подхватила свежие вещи и пошла в ванную.

Марти готовил, и на моей кухне никогда еще не было настолько грязно, жарко и шумно.

– А, черт! – эмоционально воскликнул он и отдернул руку от раскаленной сковороды. – Да чтоб тебя!

Меня он даже не заметил, и я бесшумно скрылась за дверью ванной комнаты.

Ванне я предпочитала душевую кабину, которую купила первым же делом, как въехала в квартиру. Пока лилась вода, я стояла без движения с закрытыми глазами. Мне нравилось купаться, наверное, во всем виновато крестьянское прошлое. Познакомившись с водопроводом и прочими благами цивилизации, я чуть с ума не сошла от восторга. Правда, сейчас в душевой кабине помимо шампуня и мятного геля пахло человеком, и это немного отвлекало. Кроме того, это запах не просто человека, а взрослого мужчины, и охотничьи инстинкты во мне даже на полный желудок подавали признаки жизни. Мужчины-вампиры чаще охотились на девушек, а женщины – на юношей, так уж сложилось. Я выкрутила кран на полную, чтобы смыть даже намек на мысли о Марти как о добыче, почистила зубы и посвежевшая вышла навстречу Мартину, закончившему громить кухню своими кулинарными экспериментами.

– Мы могли бы просто заказать доставку из ближайшего вока, если тебе так захотелось лапши, – прокомментировала я его старания.

– Что? Даже не попробуешь? Никто еще не жаловался на мою лапшу.

– Ничуть не сомневаюсь, но меня уже пригласили на обед, а трехразового питания мне не требуется.

Пахло, впрочем, не так уж и дурно, а может, дело в том, что последние лет двадцать точно никто не занимался готовкой у меня в доме, и это... это давало ложные надежды.

– Рэй!

Но я уже вышла из кухни и поднялась в комнату.

– Рэй, ты идешь на свидание?!

Вот же безмозглое создание. Я постаралась не хлопнуть дверью за своей спиной, но звук все равно получился излишне эмоциональным. Жизнь под одной крышей с человеком не шла мне на пользу. Не зря ни одно вампирское общество не поощряло такие связи, тем более любовные, но, к счастью, чтобы влюбиться в Марти, мне надо окончательно сойти с ума.

Если он сейчас ворвется в спальню, я сломаю ему руку. Ну, или, по крайней мере, некоторое время он точно будет так думать. Но Марти не ворвался и вообще не покинул пределов первого этажа: или умнеет, или запах собственной стряпни оказался соблазнительнее меня.

Прогноз погоды – очень полезная для современного вампира штука. Мне даже не понадобилось расшторивать окно, чтобы мысленно обозвать Бона показушником. День обещал быть теплым и солнечным, самое то, чтобы напоследок, перед сырой осенью, показать тело. Я приблизилась к тому сроку существования, когда солнце становится лишь досадным недоразумением, от которого можно защититься кремом против загара, но еще не достаточно. Так что Бон наверняка издевался. Я ощущала почти июльский жар сквозь стекло и плотную ткань штор, и это еще сильнее портило настроение.

Хочет посмеяться надо мной? Что ж, не стоит заставлять себя ждать.

Марти мыл посуду, когда я прошла мимо дверного проема кухни и сняла с крючка черную бейсболку.

– Это Бон? – Марти выскочил в коридор, разбрызгивая пенную воду с рук. – Он хочет... Рэй?! Это точно ты?!

Я застегнула молнию на высоком сапоге и выпрямилась. На каблуках я возвышалась на лохматой макушкой Марти не меньше чем на три-четыре пальца, а еще я точно знала, что причиной заблестевшего взгляда парня стали мои ноги в тонком капроне, открытые узкой черной юбкой из искусственной кожи почти на грани приличия. Сетчатая водолазка, надетая под топ на бретелях, скрывала беззащитную перед солнцем кожу. Я была столь же раздета, сколь и одета. Сняла с крючка тонкий коричневый плащ и накинула на плечи.

– Так сойдет?

– Ты...

– Ладно, не трудись. Я пошла.

– Нет, стой! То есть, – Марти покраснел, и это было более чем заметно, – ты круто выглядишь. Правда. Как супермодель.

Я невесело хмыкнула. В бытность человеком никто не делал мне таких комплиментов, ведь люди несовершенны, но я видела себя в настенном зеркале, и девушка с длинными ногами, узкой талией и безупречной осанкой была болезненно идеальна. Марти протянул мне крупные солнечные очки, и на их фоне темно-вишневые губы стали еще ярче. Я сунула руки в карманы плаща и вышла за порог.

Центр города трещал от количества людей, пытавшихся в него вместиться. Выходной день, вернувшееся ненадолго лето, безоблачное небо – настоящий подарок для жителей Бриджтауна и сущее проклятие для меня. Я проходила мимо парочек с мороженым, шумных компаний подростков и семей с детьми и кучей пакетов после удачного шопинга и неизменно приковывала взгляды, тянущиеся за мной, как невидимый шлейф. Запах горячего теста, пряных приправ, тающего сыра и зелени окутывал летнее кафе с говорящим названием «Мексика». Несмотря на свободные места, прохожие обходили стороной полосатые зонтики над круглыми столиками, один из которых занимал молодой мужчина. На нем были черная футболка с эмблемой какой-то рок-группы, джинсы с подворотами и белоснежные конверсы – студент после сессии, а не столетний вампир во главе городского сообщества. Кажется, не только я решила сегодня удивлять и менять первое впечатление.

Бон посмотрел на меня и иронично изогнул черную бровь.

– Мы обязаны сделать селфи, иначе Кира с ребятами мне не поверят.

Я села напротив и закинула ногу на ногу. Марти думал, я иду соблазнять Бона, но это всего лишь способ вести войну без военных действий. Кто лучше маскируется под человека, тот живет дольше. Можно сказать, все мы соревнуемся в том, чтобы слиться с социумом. Вампир, одетый в черный плащ с алым подбоем, драматично поигрывающий перстнями, ушел в прошлое, но еще никто из нас не смог до конца избавиться от позерства.

– Просто хочешь похвастаться. – Я улыбнулась краем ярко-накрашенных губ. – Но мне совсем не интересно фотографироваться с тобой.

– Ты так жестока, linda!^[1]

– Мы будем обедать или нет?

– Вчера ты хорошо поохотилась. Ноа видел тебя и был впечатлен. – Бон отсалютовал бутылкой минералки. – Еще немного, и моя молодежь будет брать пример с тебя, а не с меня.

– Я хотя бы не использую других в своих интересах.

– Забавное заблуждение. То есть Мартин Фланаган сумел влюбить в себя Ворону? Иначе зачем держать на поводке молодого парня, не питаться им и не делать подобным себе. Разве что, – Бон хитро прищурился, – тебе нужно от него что-то другое. Наверное, даже он сам пока не знает об этом.

Ногти впились в ладонь, но я смогла удержать лицо бесстрастным, в чем мне сильно помогли очки и тень от козырька бейсболки.

– Мне перехотелось с тобой обедать, к тому же не люблю острую пищу. Давай ближе к делу.

– Но погода так и шепчет, – улыбнулся Бон и откинулся на спинку кресла. – К тому же редко доводится искупаться в солнечном свете в приятной компании. Куда нам спешить?

– Ультрафиолет старит.

– Как и занудство. Скажи мне, Рэй, с Ашером ведь было веселее, чем одной? Слышал, он знал толк в развлечениях. Ты не грустишь о его смерти?

– Мы все чуточку мертвы, – холодно парировала я. – Ты скорбишь о каждом?

Бон кивнул, но мне показалось, что это не было ответом на мой вопрос, скорее, он согласился со своими мыслями, озвучивать которые не собирался. Солнечные блики танцевали на открытой бронзовой коже его рельефных предплечий, словно ласкались. Я чувствовала одновременно и страх, и зависть. Начала болеть голова, и если Бон в ближайшее время не выложит то, зачем в действительности позвал, я плюну на гордость и забьюсь в самую густую тень, какую найду.

Он перестал крутить в пальцах пластиковую бутылку и посмотрел мне в глаза, безошибочно перехватив взгляд за темными стеклами.

– Алекс виноват, его уже предупреждали не связываться с ведьмами, но он слишком молод и слишком легкомысленен. Кто-то приторговывает ведьминской кровью, и я скоро узнаю кто. Надо вернуть Алекса скорее, пока он еще в состоянии говорить.

– У вас сложности с местным ковеном?

– Вообще-то нет. Точнее, не было. Они обитают на ферме между Бриджтауном и Нью-Келси, нам нечасто приходится пересекаться, но глава вампирского общества в Нью-Келси тоже столкнулся с подпольным распространением ведьминской крови среди молодняка. Ты знаешь, что она способна с нами творить.

– Кто-то распространяет запрещенку среди неофитов, – подытожила я и потерла ноющий висок. – И твой Алекс – один из дураков, погнавшихся за развлечением, теряя тапки. И я должна разгрести бардак, чтобы ваша «семья» осталась как бы ни при чем? Ах, да. Для этого надо тащиться на ферму за городом?

– Я скину тебе координаты, не заблудишься.

И в подтверждение мой телефон вздрогнул от входящего сообщения.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

– Ты просто душка.

Я молча поднялась из-за стола и оттянула козырек бейсболки еще немного вниз. Проклятое солнце выжигало глаза даже сквозь очки, тело чесалось, но я, гордо цокая высоченными каблуками, неторопливо двинулась в сторону тротуара, скрытого в тени деревьев.

Ведьмам и вампирам, казалось, нечего было делить, однако они всегда находились в состоянии холодной войны, и причина в крови ведьм. Колдовство придает ей особый вкус, точнее, послевкусие – оно напрочь сносит голову. Желанный нектар для тех, кто охотится в ночи, опасный, но затягивающий деликатес. В вампирских сообществах запрещено баловаться ведьминской кровью, но нет, наверное, ни одного, в котором такое время от времени не происходило. Это как курить в школе: вроде не обязательно, но каждый второй точно попробовал, пока родители далеко.

Я не сорвалась на бег только потому, что дневной свет выпивал мои силы, приходилось экономить. Возле маркета села в такси и едва не свилась в клубок на заднем сиденье. Чертов Бон! Сначала ледяной рай, потом обеденный зной. Показывает мне, кто в городе главный. Я сняла очки и потерла переносицу. Устала, как же я устала. В такие моменты начинаешь ощущать нехватку уютного гробика в собственном подвале.

Такси свернуло не в тот переулок, и я протянула руку, чтобы привлечь внимание водителя.

– Простите, но адрес...

Что-то с молниеносной скоростью промелькнуло перед капотом, таксист вывернул руль, завизжали тормоза. Я не пристегнулась, и меня швырнуло сначала в одну сторону, потом в другую. По стеклу разбежались мелкие трещинки от столкновения с моим виском. Запахло кровью. Наконец, бешеное движение прекратилось, и в ту же секунду дверцу, к которой я прислонилась, сорвало с петель. Меня схватили за плечо, выволокли наружу и швырнули с такой силой, что от удара об асфальт я едва не потеряла сознание. Все происходило слишком быстро, чтобы я хоть что-то успела сделать. Только пошевелилась, собираясь подняться, как горло перехватило, точно проволокой, руки и ноги отяжелели и буквально пригвоздили меня к земле. Осколок от разбитых очков застрял где-то над бровью, и кровь заливала глаза.

И страх. Я чувствовала, как меня парализует от страха.

Кто-то – я не могла рассмотреть – опустился на корточки рядом со мной и обмакнул палец в кровь, текущую у меня по щеке. В ужасе от того, что он собирается сделать, я забилась, и у меня получилось прорваться сквозь оцепенение. Я резко выпрямила ногу, и каблук треснул, столкнувшись с твердой, как камень, плотью.

А потом сопротивление исчезло, я завалилась на бок, почти лицом в грязный асфальт. Рядом исходила воплем сигнализации покореженная машина, что с водителем – непонятно, да мне и некогда проверять. Кое-как поднявшись, я убежала так быстро, как могла.

В городе нет такого вампира, с которым мне было бы не по силам справиться, по крайней мере, бой вышел бы затяжным. Даже Бон в одиночку не мог бы причинить мне серьезного вреда не в своем раю. Единственная польза от моего создателя. Так что это Охотник. Он второй раз нападает на меня и отпускает живой, будто играется. И я понятия не имела, чем эта игра закончится.

В квартале от дома пришлось остановиться и привести себя в порядок. Порванные колготки и сломанный каблук я починить не могла, ограничилась лицом и прической. И все равно витрина магазина отразила отвратительное зрелище, а должна была просто показать меня. Проклятие!

Я собралась свернуть на соседнюю улицу, как почувствовала знакомый запах, можно даже сказать, уже родной. Обернулась и успела увидеть, как Марти роняет под ноги бумажный пакет из-под выпечки.

– Рэй! – Он суетливо подхватил покупки и ринулся ко мне через парковку, лавируя между машин с грацией фигуриста. – Господи, Рэй! Что он с тобой сделал?

Глава 6

Остановить рвущегося мстить за меня Марти оказалось нелегко даже мне. От ярости он сильно раскраснелся, пунцовыми стали не только щеки, но и шея, презабавное зрелище. Приходилось сдерживать неуместный смех.

– Он за это поплатится! Я ему руки переломаю, мерзавцу! Он на коленях у тебя прощения будет просить!

Люди на парковке отвлеклись от утрамбовывания покупок в багажники своих машин и начали с любопытством на нас коситься. Еще бы, тощий лохматый парень в мятом плаще и пыльных кедах кричит как потерпевший, собираясь ломать руки за побитую девушку в сапогах без одного каблука и в драных колготках. Не удивляюсь, если кто-то уже позвонил в полицию.

– Это не Бон, – прервала я поток красноречия. – Идем отсюда, по пути расскажу.

Марти заткнулся, словно я нажала на кнопку магнитофона, и поспешил за мной.

– Не Бон? Тогда кто? Разве ты не самая крутая среди вампиров?

– С чего ты это взял?

– Если бы был кто-то круче, стали бы они с нами церемониться?

Он мыслил как ребенок, но стоило признать, иногда ему удавалось ухватить самую суть.

– На меня напал Охотник.

Марти резко затормозил и снова едва не выпустил из рук многострадальный пакет.

– Он хочет тебя убить? Зачем? Почему?

– Спрошу при случае. – Я пожала плечами, и что-то с хрустом встало на свое место.

– Рэй! Нельзя быть такой легкомысленной. Может, лучше на время уехать из города? Ну, залечь на дно.

Он достал из пакета пончик с потекшей розовой глазурью и откусил сразу почти половину, щеки у него при этом раздулись, как у рыжего хомячка.

– Примерно так я и планирую поступить. Сегодня вечером.

Звуки торопливого жевания стихли, и Марти шумно сглотнул.

– Поедешь к ведьмам? А вдруг это засада?

Я не стала говорить, что все это дело – одна большая засада. Нахмурилась по привычке, и не до конца еще затянувшаяся царапина над бровью неприятно заныла. Странно, должна была уже зажить, если только ей ничего не мешает. Я остановилась проверить, и Марти тихо охнул.

– Неужели тебе совсем не больно? – удивился он и с содроганием вытащил из раны крохотный осколок солнцезащитного стекла.

– Почему же? Больно.

Края царапины сошлись и с легкой щекоткой соединились. Через пару минут не останется и шрама, а если прямо сейчас выпить свежей крови, даже минуты ждать не придется. Но я готова потерпеть.

– Надо было отказаться.

Я на ходу вытащила кислотно-желтый пончик с разноцветной кондитерской посыпкой и откусила. На вкус как влажная вата, а глазурь похожа на дешевое мыло. И мне вдруг подумалось, каким его ощущает Марти? Наверное, не как унылый обмылок.

До дома добрались раньше, чем по нашим следам пустили сразу и санитаров, и копов. Я уже полностью восстановилась и соображала, не оставила ли чего на месте происшествия, возвращаться не хотелось. Марти по пути съел почти все содержимое пакета и выкинул его в урну в парке напротив. Слежки не ощущалось, впрочем, если работал Охотник, я бы все равно ничего не заметила, а вот со стороны Бона глупо оставлять меня без присмотра.

Марти вызвался донести мои испорченные вещи до мусорного контейнера, а я воспользовалась моментом, чтобы поработать в тишине. До отъезда следовало закончить несколько статей, отправить заказчикам и получить оплату. Увы, можно быть хоть трижды сверхъестественным существом, но чтобы жить в мире людей, надо думать как они. Я уже почти закончила, когда телефон громко завибрировал рядом с ноутбуком. В сообщении от Бона говорилось, что он не смог найти никакой информации о цели Охотника в городе. Было весьма мило с его стороны хотя бы попробовать, но я не сомневалась в результате. Охотников выращивали для того, чтобы выслеживать сородичей, не знаю, смог бы сам Ашер справиться с одним таким один на один.

– Кхм! – раздалось за прикрытой дверью. Я отвлеклась и только тогда заметила, что день клонился к закату. – Ммм, ты в порядке?

– В полном.

Я потянулась и неслышно перетекла от кресла к двери, распахнула ее и поймала пошатнувшегося от неожиданности Марти за плечи.

– Почему ты так одет?

– Если мы собираемся за город, то...

– Мы? Никаких «мы», Марти. Даже не думай.

– Но почему? Да, я бесполезный смертный, но – поправь меня, если я ошибаюсь – ведьмы тоже люди. К тому же я никогда не видел настоящих ведьм.

– Зато видел вампиров, и смотри, чем все закончилось. Нет, Марти. Ты остаешься.

– Ты не можешь за меня решать.

Мне стоило только чуть сжать пальцы, как он болезненно поморщился.

– Все еще не могу?

– Это произвол и тирания, и ты это понимаешь, – обиженно пробурчал он.

– Подай на меня в суд.

Марти понял, что зашел в тупик, и надул щеки. Это было даже мило, я почти впечатлилась и все же осталась тверда.

– Ведьмы не похожи на сериальных Сабрин, – сказала я, чтобы хоть как-то утешить человека. – У них что-то вроде общин. Секта, сестринство. Обряды под полной луной.

– Звучит интересно.

– Поверь, в реальности это дико, грязно и кроваво.

– Ты, кажется, много о них знаешь.

Я пожала плечами.

– Доводилось сталкиваться. Ты ничего не потеряешь, если останешься дома.

Я сама не заметила, как начала уговаривать его, точно маленького ребенка. Марти растерянно взъерошил спутанные кудри и вздохнул со вселенской скорбью во взгляде.

– Не веди себя со мной так, будто ты моя мамочка, только выглядишь как вечно-молодая Барби.

– Следи за словами.

– Это был комплимент, ты слишком отстала от жизни.

Он улыбнулся, широко и открыто, и уголки моих губ дрогнули в ответ. Жалко будет, если все окажется напрасно.

Когда мне наконец-то удалось избавиться от настойчивого «защитника», я постаралась выкинуть его из головы, что, конечно, было непросто. Но я справилась. Все, что я сказала Марти о ведьмах, во многом правда. Они неприятные. Сложно объяснить, ведь с виду это просто женщины, отличающиеся от остальных разве что выбором занятия. Их магия сильнее, когда они вместе, поэтому они живут ковенами – и это в гораздо большей степени семья, чем клан Бона, потому что в основе ковена всегда лежит кровное родство, это его центр, его сердце. Мужчины не могут входить в ковен и живут отдельно, если вообще не сбегают сразу после того, как понимают, что их жена, девушка, любовница – нечто большее, чем казались вначале. А мальчиков у них и вовсе не рождается, магия заботится о своем продолжении.

Я повторила это слово про себя, когда садилась в такси. Магия.

Ашер был ею одержим, мечтал подобрать к ней ключик и сделать своей, но правда в том, что мы не можем заполучить ее. Магия – это сила жизни, ведьмы черпают ее из природы и своего животворящего женского начала. А вампиры не могут порождать настоящую жизнь, только такую – поддельную, замороженную, прекрасную, как бабочка под стеклом.

– На ферму Майерсов, – попросила я водителя и откинулась на спинку сиденья. Ехать придется долго.

Солнце скрылось за горизонтом, и я пересела ближе к окну. За ним проносились однообразные пейзажи с лугами и холмами, поросшими низкорослыми деревцами. Вдоль дороги тянулись линии проводов, и столбы мелькали один за другим, напоминая о том, что цивилизация близко. Небо за городом казалось необъятным, многоцветным и таким глубоким, что на него страшно слишком долго смотреть. В те времена, когда я могла подставлять лицо солнцу, небо было таким же.

– Приехали, мисс.

Я нехотя отвела взгляд от окна.

– Нет.

– Дальше я не поеду. Выходите.

Это было грубо, и я могла заставить его продолжить поездку, даже не притрагиваясь пальцем, но от человека исходил удушливый страх, и я кивнула.

Ведьмы хорошо охраняли свои владения.

Желтое пятно автомобиля быстро скрылось в клубах пыли, я дождалась, когда и она осядет, после чего повернулась к подмигивающим огням далекой фермы. И стоило пересечь невидимую границу, как воздух стал плотным и обжигающим, в груди потяжелело, и если бы я могла, предпочла бы вернуться. Но я не могла, а вот, умение задерживать дыхание и останавливать сердцебиение именно сейчас оказалось очень кстати. И неторопливо пошла по разбитой колее, которая, видимо, должна была демонстрировать гостям, насколько обитатели фермы близки к дикой природе. Я цивилизацию, в общем-то, любила и асфальтированные дороги считала отличным ее проявлением. Рыжая пыль оседала на ботинках и штанинах, возвращая к реальности. Но сколько бы я ни шла, огни впереди оставались все такими же далекими. Успело основательно стемнеть, воздух остыл, и в нем расплылись острые запахи сухой травы, навоза и дыма. От последнего драло горло, и я надеялась, что жгут мусор, а не Алекса.

Но дорога все не заканчивалась, и это начинало злить.

Я сжала кулаки, и заострившиеся когти впились в ладонь, оставляя на коже вмятины, но не дырявя ее. Я умела себя контролировать, хотя ведьмы определенно пытались вывести меня на эмоции, тогда у них появился бы неоспоримый повод прогнать меня или даже напасть. Судя по всему, одному глупому вампиру удалось пошатнуть многовековое равновесие. Хорошо, что Марти остался дома, в безопасности.

Я продолжила спокойно идти, даже видя, как медленно, но верно луна движется к наивысшей точке. Сколько прошло? Такси уехало не меньше трех часов назад, телефон показывал какую-то околесицу, приходилось ориентироваться по собственным ощущениям.

– Я пришла не воевать, – тихо произнесла я, щурясь в ночную тьму. – От меня не нужно так защищаться.

Запах горького дыма стал сильнее, словно кто-то дунул мне им в лицо, а потом я заметила две босые загорелые ноги, вышедшие навстречу из темноты. Я видела сквозь ночь, но умудрилась не заметить женщину, стоявшую в двух шагах от меня. Примерно за это мы и не любили ведьм.

– Я уже думала, ты никогда не догадаешься заговорить. Тебя прислал Эстебан?

– Эсте... – начала я, но женщина меня перебила:

– О, он что, даже не представился? Красивые мужчины нередко страдают нехваткой мозгов.

Теперь я могла видеть ее всю, от золотых браслетов-цепочек на тонких щиколотках до волос, туго стянутых в высокий хвост, похожий на курчавый черный шар. Кожа ведьмы отливала теплым шоколадом и была украшена росписью хны. Даже когда женщина не шевелилась, казалось, что многочисленные подвески и браслеты на ней мелодично позвякивают на ветерке.

– Насмотрелась? – спросила она и обнажила в улыбке крупноватые зубы. – Не бойся, белоснежка, у тебя будет уйма времени на это, устанешь любоваться.

Я почти отступила, почти передумала, поддавшись первобытным инстинктам. Но – почти.

– Я пришла всего лишь поговорить.

– Мы любим гостей. Мы очень, очень гостеприимны. Идем. Идем-идем.

Она схватила меня за запястье, а я даже не смогла уклониться от нежелательного прикосновения. Будто... будто снова стала человеком.

Но я точно знала, что это не так.

– Соланж, прекрати.

Смуглокожая ведьма разжала пальцы, и мне стало легче дышать, как бы странно это ни звучало. Меня больше ничто не подавляло, и приближение другой женщины я заметила издалека, хотя ее голос только что раздавался совсем рядом с нами.

– Что опять? – возмутилась Соланж. – Я ей ничего не сделала, только поздоровалась.

Ветер донес до меня тихий усталый вздох.

Все ведьмы были разными и похожими одновременно, внутри ковена они становились роднее сестер, и пусть их внешность оставалась прежней, в глубине что-то неуловимо менялось, перенастраивалось, и появлялось общее – я чувствовала их всех как единое существо. Оно пахло одним запахом, было окружено одной аурой и источало одно и то же ощущение тревоги. Перестав скрывать себя, Соланж буквально окатила меня волной угрозы, как если бы напрямую приставила нож к моему горлу. Ведьма, которая ее остановила, не спеша добралась до нас, и мягко улыбнулась.

– Мы ждали гостей, но не думали, что им окажется кто-то нездешний. Меня зовут Айон, в этом году я возглавляю ковен.

Айон была приятной женщиной лет тридцати пяти, светловолосой, с округлым добродушным лицом матери большого семейства и с такими же уставшими, но добрыми глазами. Такая могла бы печь пироги по субботам или выгуливать в парке детишек, но ее дети – это ведьмы ковена Майерс, и за ними нужно куда больше присмотра.

Красавица Соланж фыркнула и изящно отвела ногу, оголяя бедро в вырезе светлой юбки.

– Она кровососка, как и те, кто решил, что может безнаказанно пить кровь наших сестер. Айон, мы должны...

Матриарх ковена не сделала ничего, заметного взглядом, но Соланж подавилась несказанными словами, прижала ко рту ладонь и с ужасом посмотрела на отпечатавшийся на коже алый влажный след губ.

– В ближайший час тебе лучше помалкивать, – посоветовала Айон, и кровью запахло еще сильнее, еще соблазнительнее. Соланж с трудом сглотнула, и что-то сдвинулось у нее в горле, острыми углами оттягивая кожу. И мне не хотелось знать что.

Айон перевела взгляд серых глаз на меня и кивнула.

– Давайте пройдем в дом, сестры приготовили поздний ужин.

И я с трепетом поняла, что все – от крови, которой захлебывалась дерзкая Соланж, до приглашения на ужин – испытание для меня. Проверка, сколько я выдержу. А еще это значило, что ведьмы не сомневаются в своем превосходстве, раз готовы дразнить пса косточкой. Будь ты проклят, Бон! Нет у них конфликтов... Да как бы не так. Я действительно еще жива лишь потому, что прежде меня не видели, и ничего не помешает им уничтожить меня после ужина, если Айон так решит.

– Да, давайте перейдем в более подходящее место для разговора, – ответила я с некоторым запозданием, и ведьма его заметила. – Кстати, меня зовут...

– Нам известно, как тебя называют, Ворона. Или, лучше сказать, Белая Ворона. Так тебя называют тоже. И нам известно, что истинное имя ты услышать боишься.

Меня словно ударили плетью по лицу, а Айон уже развернулась и пошла обратно, не проверяя, собираюсь ли я за ней следовать. Боюсь, выбора все равно не было.

Вечер в противовес дню выдался прохладным, я заметила это отстраненно, по выработанной привычке, и, похоже, не мне одной было плевать на температуру. Соланж шла чуть впереди, но не сильно опережая, так что я всю дорогу до калитки была вынуждена наблюдать, как плавно и женственно движутся ее широкие бедра. Отсутствие обуви для нее не являлось проблемой, как и топ-бандо, вызывающе оголявший плоский живот, плечи и ключицы. Я не выдержала и поравнялась с ведьмой.

– Что она с тобой сделала? – спросила я.

Соланж вместо ответа приоткрыла губы и провела по ним окровавленным языком. Я не знала, как реагировать, и Соланж хрипло рассмеялась, впрочем, надолго ее не хватило. Прижав ладонь ко рту, она замолчала и ускорила шаг, почти бегом устремившись за Айон.

Окна в длинном фермерском доме призывно светились на обоих этажах и даже на мансарде. Главная ведьма провела нас к крыльцу мимо хозяйственных построек и собачьей конуры. Судя по настороженному рыку из ее глубины, такая псина могла разорвать человека на части. Луна уже была высоко, когда передо мной распахнулась дверь, и девочка лет восьми серьезно спросила:

– Ну мы будем сегодня ужинать или нет? Я есть хочу.

– Ты же сама сказала, что надо подождать мертвую со снежными волосами, – улыбнулась Айон, потрепала недовольную девчушку по белобрысой голове и обратилась уже ко мне: – Филиппа родилась со склонностью к ясновидению. После обеда она предупредила всех, что ты придешь.

Филиппа вздохнула и схватила меня за ворот куртки.

– Идем скорее! Без тебя никто не начнет.

Вот и весь наш крутой план посыпался горсткой игральных карт благодаря маленькой Филиппе, видящей будущее. Я позволила ей довести меня до столовой и усадить на свободный стул. В тот момент, как я вошла в комнату с растопленным камином и вполне современными торшерами по углам, все взгляды скрестились на мне, точно металлическая сеть. Тяжелая. Из-под нее не сбежать.

– Она пришла, – сказала Айон, и напряжение развеялось без следа. Я не понимала этих женщин, хотя и много слышала о жизни в ковенах, они были слишком живыми для вампиров и слишком пугающими для людей.

Мне оставили место ближе к главе стола, где ожидаемо разместилась матриарх, а Соланж оказалась напротив меня. Кровь с ее губ исчезла, даже запаха не осталось, но смотрела она так, будто искушала, как Змей Еву. Я отвернулась.

– Поблагодарим предков и духов неба, земли, воды и огня за эту еду и день, прожитый в радости и благодати. Я в сестрах, и сестры во мне.

– Мать в сестрах, и сестры в Матери.

Родовые отношения ведьм могли смутить неподготовленного человека, каким я, к счастью, не являлась. Главную в ковене выбирали сроком на один год, и она занимала условную позицию Матери для всех остальных. Этакая волшебная мамочка целой толпы сестричек.

Маленькая Филиппа постучала вилкой по столу, глядя на меня с умильно-серьезным выражением личика.

– Уже можно, да?

– Да, – улыбнулась Айон. – Приятного аппетита, дорогая.

Еда оставила меня равнодушной, но, чтобы не выделяться, я съела кусок яблочного пирога с ягодным чаем, почти не ощущая вкуса. Что я тут делаю? Меня не должно здесь быть.

Но я здесь.

– Курочка чудесна, Мила, – похвалила Айон. – Новый рецепт?

– Весь секрет в травах, потом скину в чат.

Женщины принялись негромко переговариваться на совершенно обыденные темы вроде кулинарии, шопинга, цен на продукты и вредителей в цветнике. Я молча пила чай.

– А почему никто не разговаривает с гостьей? – вдруг спросила Соланж и подперла щеку кулаком. – Это даже как-то невежливо. Давайте поинтересуемся, какие блюда предпочитает она. А, Рэй?

Мое имя она произнесла, растягивая гласную, как жвачку. И чем я ей так не понравилась, причем с первого взгляда?

– Кофе, – спокойно ответила я. – Я люблю свежесваренный кофе.

Наверное, она не ждала ответа, потому что на миг в ее темных глазах промелькнула растерянность, сменившаяся гневом.

– О да! Особенно, если добавить в него пару капель...

– Соланж!

– ...коньяка. Я имела в виду коньяк, – улыбнулась Соланж и откинулась на спинку стула, подогнув одну ногу под себя. В вырезе юбки сверкнуло блестящее смуглое бедро. – Что? Что опять не так?

– Иди в свою комнату и проведи обряд очищения. Живо.

Соланж поднялась из-за стола и гордо удалилась.

– Извините. – Я тоже встала. – Я испортила вам ужин.

– Прости нашу сестру, – попросила Айон, откладывая приборы в сторону. – Соланж очень сильна, но абсолютно несдержанна. С ней приходится быть строгой, но не всегда получается.

Примечательно, что больше никто, кроме матриарха, ну, и маленькой прорицательницы, не пытался вступить в разговор, предпочитая общаться между собой. Меня давно не задевали подобные мелочи, скорее, в данном случае, настораживали. Ковен враждебно настроенных ведьм... Возможно, я бы предпочла еще раз сразиться с Охотником.

Айон тепло улыбнулась и вдруг потянулась ко мне и с материнской нежностью коснулась плеча.

– Ты долго слушала нас, пришло время нам выслушать тебя, Белая Ворона.

Ведьмы как по команде поднялись, быстро собрали посуду и унесли на кухню. Мы с Айон перешли в соседнюю комнату, небольшую и уютную, где я буквально утонула в объятиях мягкого кресла-мешка. Она щелкнула пальцами, и в холодном темном нутре камина полыхнуло рыжее пламя. Я не замерзла, но камины обладают поистине магическим свойством согревать словно бы изнутри. И это без всякого колдовства.

Главная прошла вдоль тяжеловесных, под старину, полок, огонек с кончика ее пальца перекидывался на фитили декоративных свечек, и скоро вся гостиная освещалась дрожащим желтым мерцанием. На мгновение мне почудилось, что я снова в замке Ашера, но наваждение быстро схлынуло.

– Дело касается вампира по имени Алекс, – сказала я, когда Айон опустилась напротив и накинула на колени тонкий плед в желто-коричневую клетку.

– Мы предпочитаем не знакомиться с вашим племенем, – с улыбкой ответила Айон, но глаза ее при этом, напротив, похолодели. – Тебе же известно про дурман ведьминской крови? – Я кивнула. – Ты пробовала ее?

– Когда... очень давно, – призналась я. Лгать не имело смысла.

– Тогда ты понимаешь, что стоит одному из вашего общества сорваться, как это распространится на остальных подобно волне. Нас долго не трогали, мы в ответ не создавали проблем. Но я должна заботиться о сестрах. А теперь... Теперь они постоянно оглядываются. Понимаешь?

– Проблемы вампирского общества Бриджтауна и вашего ковена меня не касаются, – ответила я. – Но я здесь. Не из-за вампира. Из-за человека.

Изначально я не планировала распространяться насчет Марти, но вдруг почувствовала, что это нужно сказать. Разжалобить ведьм не получится, но что я уяснила из своего прошлого опыта, так это то, что с ними надо быть предельно честной. Можно умолчать о чем-то, но солгать нельзя – они почуют это, как собаки.

– Точно так же твои дела с людьми или другими существами не касаются моего ковена. Но я ценю откровенность. Тот, кого ты ищешь, у нас. Повезло, что Соланж не успела добраться до него, иначе твой путь был бы проделан зря.

Я подозрительно сощурилась.

– Так вы отдадите его мне?

– Ты можешь его увидеть, – уклончиво ответила Айон. – А потом, быть может, ты сама не захочешь забирать его отсюда.

Глава 7

Ключ от камеры Алекса позвякивал при ходьбе.

До сих пор не верилось, что все обошлось так легко. Матриарх просто дала мне связку ключей и показала путь до амбара, где под мороком скрывался вход в подземное убежище, по совместительству – темница для непослушных. Когда я сделала первый шаг и почувствовала спертый запах земли и влажного камня, в груди вспыхнула самая что ни на есть человеческая паника. Я ненавидела подвалы, они ассоциировались с наиболее темным этапом моей жизни – обращением и мучительными попытками свыкнуться с этим ужасом. Тогда я еще не была Рэй по прозвищу Ворона.

Я все ждала, что за спиной опустится плита, замуровывая меня под землей, но сверху продолжал просачиваться тусклый свет, и я пошла дальше. Толстые подошвы ботинок тяжело опускались на каменные ступени, и ключи звякали – дзынь, дзынь, дзынь. Пока я не оказалась на ровной поверхности. Отсюда начинался присыпанный пылью и редкими пучками соломы коридор, ничем не освещенный, но мне свет и не требовался. Все, что надо, я уже увидела.

Кого-то грубо сколоченные деревянные решетки, сквозь прутья которых при желании мог бы пролезть подросток, ввели бы в заблуждение. Почему узники не пытаются сбежать? Я отсчитала три камеры, на четвертой остановилась и заглянула в еще более густую, чем снаружи, тьму за перекрестьем прутьев.

– Алекс? Меня прислал за тобой Бон.

Темнота зашевелилась, и тогда я разглядела стройного молодого человека с взъерошенными светлыми волосами, чуть более темными у корней. Он повернул ко мне лицо со впалыми щеками и долго просто смотрел равнодушным взглядом. Я ждала.

– За мной? – заторможенно переспросил он. – За мной?

– Да, за тобой, если ты и правда Алекс.

Он перестал вжиматься в дальнюю стену и по-паучьи подполз к решетке, стараясь случайно ее не коснуться. Его глаза с расширенными зрачками безостановочно блуждали, как у безумца. Впрочем, примерно из-за этого он и угодил к ведьмам.

– Ты пришла за мной? – снова спросил он. Скорее всего, моих ответов он вовсе не слышал. – Нет, так не бывает. Кто ты такая? Ты кто? Кто?

На смену апатии пришло крайнее возбуждение, и изголодавшийся вампир вцепился в прутья, желая выломать, но пропитывающая их магия сработала не хуже заряда электричества для смертного – Алекса затрясло, а потом с силой откинуло назад. Он еще немного подергался и затих.

Мне было жаль его, но вместе с тем я не могла избавиться от чувства брезгливости. Ведьминская кровь еще блуждала в нем, я успела заметить синие прожилки на его запястьях. Она лишала Алекса ясности мысли, путала, мучила изнутри вместе с обостряющейся с каждым часом жаждой. Я даже засомневалась, хватит ли у меня сил справиться с безумцем, в котором сейчас животного было больше, чем человеческого.

– Алекс? – позвала я. – Ты меня слышишь?

– Слышу. Ты пришла за мной.

– Именно, Алекс. Ты совершил ошибку, но Бон готов тебя простить. Я заберу тебя и отвезу к нему.

– Не заберешь.

Он рывком сел, и огромные блестящие глаза, похожие на черные агаты, уставились на меня.

– И почему же?

– Потому что ты тоже отсюда не уйдешь. – Он повел носом, с шумом, как голодный хищник. – Ты вампир, но не из наших. Бон не говорил, что у него есть такие хорошенькие подружки. Я бы с удовольствием углубил наше знакомство, но, увы, мы оба покойники. На этот раз в самом буквальном смысле.

Его речь вдруг сделалась вполне разумной и живой, но я не тешила себя иллюзиями – это лишь короткое просветление.

– О чем ты? Я говорила с Айон, матриархом ковена, она сказала...

– К черту Айон! Ты дура? – Его снова переклинило. – Они тебя уже заколдовали!

– Нет. Я бы почувствовала колдовское влияние.

И это не ложь. Благодаря Ашеру я знала об этом много, больше, чем остальные. В каком-то роде я должна была сказать ему за это спасибо, если бы не собиралась бежать от него хоть на Северный полюс.

– А еда? Питье? – Алекс снова перебрался поближе к решетке и нервно смахнул с глаз грязную челку. – Ну же, детка, не разочаруй меня.

Я застыла и посмотрела на связку ключей в своей руке. Она продолжала позвякивать, но дело в том, что я давно не шевелилась. Откуда этот звук? И почему становилось все темнее?

– ...так и знал. Хорошенькая, но глупенькая...

Я уже почти его не слышала, лишь обрывки фраз. Меня мелко затрясло, казалось, будто сильно замерзла, но я не чувствовала холода, я вдруг перестала чувствовать даже саму себя. Тело отяжелело, и я вроде бы двигалась, а вроде и нет. Язык едва шевелился во рту.

– Что... Что со... Что со мной?

– Это с непривычки. Скоро должно стать лучше.

– Но... Но я... Я не...

– Ведьминская кровь, детка. Если ты раньше не пробовала, то мои поздравления. Расслабься и получай удовольствие, пока можешь.

У меня будто что-то треснуло в голове и раскололось на части. Ведьминская кровь? Они... Они что, напоили меня собственной кровью? Зачем? Ради чего? Я все еще могла мыслить связно, но знала, что скоро окончательно провалюсь в сладкий бред, и, пока этого не произошло, надо сделать хоть что-нибудь.

Я заставила тело качнуться вперед и почти свалиться на прутья решетки. Спасибо действию ведьминской крови: если защитная магия и жгла меня, я не ощущала боли. Потыкала ключом в замочную скважину, ни разу не попала. Металл скреб о металл, пока ключ не выпал из онемевших пальцев, и мне вдруг стало легко-легко. Пол под ногами исчез, тьма расступилась, и я увидела яркий свет, в центре которого навстречу мне распахнулись объятья. Я бездумно полетела в них, похожая на снежинку, подхваченную ветром.

Ашер... Ашер, прости. Я не хотела...

Меня разбудил нежный поцелуй с навязчивым запахом роз. Я пошевелилась, скользя локтями по шелковой простыне, и открыла глаза.

– Вставай, спящая красавица. Гости скоро прибудут.

Я прищурилась, прячась от яркого желтого пламени, которым освещалась комната. Там, наверху, мир медленно становился другим, обновленным, но под землей было наше царство. Наше время, которое никогда не закончится. Остро пахло свечной гарью и сладко – свежими цветами. Я села и успела увидеть, как дрогнула полупрозрачная ткань балдахина, и за ним мелькнула высокая стройная фигура моего создателя. Шелк под моими ладонями оставался холодным, несмотря на то, что мы провели эту ночь вместе, как и почти все ночи до этого. Просто я больше не могла согреть постель теплом своего идеального тела, застывшего в безвременье. Я была холодна, как алебастровая статуэтка, но внутри меня постоянно горел огонь.

Я проснулась голодной.

– Куколка, у тебя совсем немного времени, чтобы нарядиться. Ты же не хочешь меня разочаровать?

Я выскользнула из постели и ступила босыми ногами на ледяной пол, который не спасал даже ковер цвета бордо. Ворс был жестким и холодил ноги – сквозняки пронизывали старинный особняк в предместье Лондона, приобретенный Ашером не так давно, чтобы сменить место жительства. Изредка приходилось переезжать, когда люди начинали обращать внимание на всякие странности. Я еще даже не вышла за пределы человеческого срока жизни, а мы уже переезжали дважды, чтобы моя молодость не бросалась в глаза. В тех краях, откуда я родом, к сорока женщина была похожа на увядший цветок. А я... Ашер сравнивал меня с бутоном белой розы, и я старалась соответстовать сравнению.

Мой создатель выходил, а когда вернулся, я сидела за туалетным столиком и примеряла то одни серьги, то другие. Ашер возник за спиной, точно бледный призрак с алеющим ртом, и пропустил мои волосы сквозь пальцы. Пара волосинок зацепились за перстни, и он безжалостно их вырвал.

– Ты прекрасна, куколка, – похвалил он и нежно прижался губами к моей макушке. В зеркале я видела теперь лишь его тонкие длинные пальцы, лежащие на моих плечах, и свет от свечей играл на гранях драгоценных камней, заключенных в плен серебра. – Надень эти.

Я послушно вставила в уши комплект из все того же, так им любимого, серебра, тяжелый и сияющий мелкими сапфирами. Ашеру нравилось одевать и украшать меня, будто я и правда была его куклой. Он с одобрением наблюдал, как я поправляю пояс чулок, опускаю подол атласной комбинации, и помог застегнуть крючки платья на спине, и я расправила длинную юбку, стекающую по ногам до круглых мысков лаковых туфелек. Шелк цвета слоновой кости и кружево на восковой белой коже, темно-красная, как запекшаяся кровь, помада, платина волос уложена идеальными волнами и скреплена невидимками. Длинные перчатки выше локтя, нитка бус вокруг шеи. Светло-голубые глаза в обрамлении смоляных ресниц и дымчатых теней. Искусственный румянец на скулах.

Я была готова к этой ночи.

– Миссис Альбеску, – он протянул мне руку, и я вложила свои пальцы в его ладонь. Белое к белому. Даже придуманная фамилия выходцев из аристократических кругов Восточной Европы означала этот чистый цвет, призванный оттенить багрянец крови и черноту осенней ночи.

– Мистер Альбеску...

Огонь за нашими спинами пригнулся и снова воспрял, когда закрылась дверь. По винтовой каменной лестнице мы поднялись на первый этаж и рука об руку встретили гостей в огромном мрачном холле.

Я танцевала и пела, музицировала на пианино, раздавала улыбки быстро пьянеющим англичанам и англичанкам, приглашенным на музыкально-поэтический вечер. Несмотря на богемное название, все постепенно свелось к виски, джину и томным взглядам из-под ресниц. Ашер любовался сценой со стороны, как творец за своим произведением искусства. Я не знала, как у него это получалось, но его присутствие возбуждало в людях все самое низкое и порочное, что в них дремало. Оно поднимало голову, вдыхая пары дорогого алкоголя и приторную сладость женских духов, и становилось главным на этом празднике жизни и смерти. Я уже ощущала ее запах, будоражащий аромат приближающейся развязки.

– Почему он вас так называет? – спросил какой-то молодой мужчина, подсев ко мне на диван. – Папуса... Это же не имя?

Он был рыжеволосым, худым, с умным, тронутым пятнами веснушек лицом. Его не должно быть здесь. У тех, кого мы всегда ждем, другие лица, другие глаза. Другие вопросы.

– Верно, не имя, – кивнула я. – Папуса означает куколка. Это... Это прозвище с моей родины.

– Для румын вы отлично владеете английским.

– Мы не всегда жили в Румынии. По правде говоря, мы любим путешествовать.

– Ваш супруг очень интересный человек, – заметил мужчина и чуть придвинулся. – Ему стоит уделять вам больше внимания.

Я улыбнулась и склонила голову, пряча глаза за веером густо накрашенных ресниц. Нет, ошиблась, все то же самое, все по сценарию. Тут как раз заиграл Эдди Кантор, и ярко размалеванные девушки с жеманным хихиканьем потащили мужчин танцевать под задорную энергичную мелодию. Мне нравилась современная музыка, но гораздо больше я любила голос Бесси Смит. Но Бесси не нравилась Ашеру.

– Потанцуете со мной, миссис Альбеску?

Я не помнила его имени, если вообще знала, но приняла приглашение, и мои каблучки звонко застучали по свежему паркету музыкального кабинета. Руки рыжеволосого человека были горячими, как печка, широкие ладони лежали на моей талии, сжимая тонкую ткань платья. Я ощущала запах пота, джина и крови, бегущей под разрумянившейся кожей, видела каждую веснушку в отдельности, при этом теряя из фокуса все лицо в целом. Я была голодна, очень голодна.

Когда рычаг проигрывателя зловеще заскрежетал, кто-то сменил пластинку. Я оказалась рядом с Ашером, он притянул меня к себе за талию и, прижавшись носом к моей шее, шумно вдохнул.

– Вкусно пахнешь, куколка... – прошептал он. – Этот человек хотел тебя?

Я вспомнила умное веснушчатое лицо, но оно быстро сменилось воспоминанием о горячих ладонях и шуме крови в его венах.

– Да.

– Тогда не будем его разочаровывать.

Мне было почти физически больно отстраняться, но Ашер подтолкнул меня обратно к дивану, в окружение мужчин, пьющих виски и говорящих об умных, по их мнению, вещах.

– Миссис Альбеску! – Совсем еще юноша, в модном жилете и с напомаженными волосами. – Вы просто прелесть! С вас надо писать картины!

– Приходите обязательно в мой фотосалон на будущей неделе, – перебил его сосед. – Я хочу вас сфотографировать.

Я принимала комплименты, улыбалась и пила свой ликер. Художники, музыканты, поэты и литературные критики – Ашер умел подбирать компанию. Они мнили о себе много, но готова поспорить, что у этого поэта не опубликовали ни единого стихотворения, а музыкант играл в дешевом пабе за гроши. Все видимость. И они, и мы. Все не то, чем кажется.

– Моя любимая песня, – механически сказала я, и очередной танец закружил меня в вихре пьянящих ароматов и ударов чужих сердец.

Чуть позже я припадала ухом к груди фотографа, пачкаясь в крови, но внутри уже почти не стучало.

Ашер гладил шелковистые черные волосы молоденькой актрисы, что лежала на его коленях, безжизненно откинув голову и глядя в потолок еще не остекленевшими глазами. Его сорочку оросили мелкие красные капельки, и это было красиво. Так же красиво, как он слизывал с пальцев еще теплую кровь.

– Ты обворожительна, моя дорогая, – сказал он. – Просто прелесть. Сharme!^[2]

Я продолжала слушать удары сердца. Все медленнее и медленнее. Кровь стекала с его опущенной руки на пол, собиралась лужицей, ее пряный аромат витал в музыкальной комнате подобно флеру французских духов. Обнаженные женские тела лежали у ног Ашера, разложенные по ему одному понятным эстетическим требованиям. Нитки искусственного жемчуга на их холодной коже были похожи на застывшую росу. Еще недавно все бегали и кричали, звали на помощь и взывали к Богу. Я так долго терпела, что вонзала клыки то в одного, то в другого, поначалу даже не чувствуя вкуса. Ашер умел пробудить во мне зверя, ему нравилось смотреть, как я, такая красивая и холодная снаружи, терзаю еще живую плоть добычи, которая пытается ускользнуть в спасительную дверь. Мы не запирали ее, все равно пересечь коридор удавалось не всякому, а в фойе не выбежал ни один из гостей. И потом под поскрипывающий блюз и шум октябрьского ветра за толстыми стенами мы лежали на полу рядом с мертвецами и держались за руки. Мне было так хорошо, так хорошо... Комната мягко вращалась, украденное тепло бродило по телу, приятно покалывая кожу. Мое дорогое платье задралось, обнажая ноги до ажурной резинки чулок, и колено прижималось к щеке рыжеволосого мужчины с умным лицом. Впрочем, теперь оно стало самым обычным, исковерканным ужасом неминуемой смерти.

– Вечеринка удалась на славу, – лениво протянул Ашер. Его пальцы были переплетены с моими, а свободной рукой он ласкал оголенную грудь девицы с вульгарным макияжем, потекшим под глазами уродливыми кляксами. Плоть была еще мягкой, девица испустила дух одной из последних.

Я повернула голову и посмотрела на него. Вся нижняя половина лица в крови, в улыбке блестят белоснежные зубы с не втянувшимися клыками – он не любил их убирать без надовности, – черные волосы в беспорядке, но даже так Ашер был прекрасен, как древний бог, спустившийся на землю. Я не могла налюбоваться на это изумительное сочетание черного, белого и красного. Он мог быть пугающим и властным, романтично юным, загадочно манящим, отстраненно инфернальным. Я же видела его таким, как сейчас, одна в целом мире – и я не знала, как его назвать. Он был Ашером, он был моим всем.

– Ты довольна, куколка? – спросил он на языке моей родины. – Все только для тебя. Я хочу, чтобы ты наслаждалась этой жизнью.

Я улыбнулась и потянулась за поцелуем, у которого был преследующий меня повсюду головокружительный привкус свежей крови. Клыки Ашера цепляли мои губы, и проколы заживали едва ли не быстрее, чем появлялись.

– Спасибо, – прошептала я. – Спасибо тебе.

Ашер лениво откинулся назад, разметав мягкие волны черных волос по паркету, и я устроилась у него на груди.

И тут увидела...

Рыжеволосый мужчина стоял в дверях музыкального кабинета и смотрел на меня с ужасом и отвращением. Я вскинулась, мгновенно оказалась на ногах, туфли заскользили по глянцевым красным лужицам.

– Ты умер! – обличающе выкрикнула я и обернулась на Ашера. – Он умер! Почему он там?

Ощутимо зазнобило и почему-то стало неприятно от того, что тот видит меня такой. Ашер продолжал лежать, скрестив ноги в лакированных туфлях, и мертвая актриска возле него вальяжно потянулась и прижалась голой грудью к его плечу.

– Что не так, куколка? – спросил мой создатель. – Разве тебе не понравилось? Что за взгляд?

Я отшатнулась и угодила в объятия фотографа с разорванным горлом. Кровь уже не текла, и под бурой тонкой корочкой виднелись следы моей темной помады.

– Пусти! – взвизгнула я и оттолкнула его. Все в комнате пришли в движение, пытаясь рвано, неуклюже повторить отшумевшее веселье. Закряхтел граммофон, и голос Бесси Смит больше не казался божественным, скорее дьявольским. Я бросилась к двери, но рыжеволосый мужчина уже исчез, и его фигура мелькнула в темноте арки, ведущей в холл. Ашер не останавливал его, и, наверное, впервые, мне и не пришло в голову спросить разрешения. Я оказалась в холле за мгновение до того, как мужчина взялся за дверную ручку.

– Кто ты такой? – прорычала я, теряя остатки человечности. Клыки заострились, лак струпьями сполз с огрубевших когтей. Я ссутулилась и приготовилась нападать, если жертва рискнет сбежать.

– Рэй? – услышала я надломленный голос из уст пугающего незнакомца. В его волосах запеклась кровь, но от этого они еще ярче светились медью. – Рэй? Рэй?..

– Я не Рэй! Я... Меня зовут...

Я произнесла три слога, но они потонули в вязкой тишине. Я сама вдруг попала в липкий кокон, как муха в янтарь. Только слышалось это короткое странное имя.

Рэй... Рэй... Рэй...

Лицо рыжеволосого размылось, и я больше не могла вспомнить, как выглядели его черты.

Рэй... Рэй... Рэй...

Пожалуйста, Рэй!

Запах крови больше не дразнил, но я все равно настороженно повела носом и только после этого открыла глаза. Пахло свежим постельным бельем, эфирным маслом мяты и древесной стружкой.

– Спокойно!

Я застыла, почти вжавшись носом в прозрачную преграду, но то, что я ее не видела, еще ничего не значило, потому что она точно была. По коже пробежался морозец, и я отошла назад. Напротив меня стояла Айон и благожелательно улыбалась, вот только стало сложнее верить этой улыбке после того, как мои вены посинели от действия ведьминской крови. Я задрала рукава тонкой кожаной куртки и убедилась, что все так. Меня отравили.

– Я спокойна, – заверила ее и кивнула под ноги. – А вы, видимо, нервничаете?

– Это для твоего блага, Рэй. Нам надо было проверить, насколько ты искренна.

– Напоив меня кровью своих сестер?

– Вы слишком привыкли притворяться, – уклончиво ответила Айон.

– Не мы одни, не мы одни... – пробормотала я. – Где я?

– Это спальня для гостей. К счастью, Филиппа предупредила, что их будет много.

– Много? – Я напряглась. – Кто еще?

Вообще-то я уже знала ответ, но готова была молиться кому угодно, лишь бы ошибиться.

– И даже не попросишь выпустить тебя из круга?

– Если можно.

Айон покачала головой и просто стерла меловую линию носком домашней туфли. Подавляющее действие магии развеялось, и я медленно вышла из круга. Ведьмы умели справляться с такими, как я, и с теми, кто был даже страшнее. За моей спиной на дощатом полу мелом начертили магический круг с вязью рун и горящими связками особых трав по сторонам света. Они еще источали пряный острый аромат, но уже стали всего лишь сухими растениями, не способными ни на что.

– Идем, – сказала Айон, – тебя ждут.

Не знаю, рассчитывала ли она на такую реакцию, или мне удалось ее удивить, в любом случае, матриарх ковена повернулась спиной и, кутаясь в теплую шаль, вышла из спальни и начала спуск по протяжно поскрипывающей лестнице. С тяжелым сердцем я отправилась вслед за ней и еще на нижних ступеньках почуяла знакомый запах, которым успели пропитаться оба этажа моего дома. А после и услышала голос.

– ...в порядке? Она хоть и похожа на снежную королеву, но душа у нее добрая...

Марти заливался соловьем, беззаботно попивая чай из фарфоровой изящной чашки с цветочным орнаментом. Я остановилась на пороге, а он меня даже не заметил!

– Вы только не подумайте, что я принижаю ваши достоинства, просто Рэй мне как родная. Можно сказать, старшая сестра. Она...

– Да? – улыбнулась я, когда его взгляд упал на меня. – Продолжай, братик.

Марти подавился чаем и надрывно закашлялся, и Соланж похлопала его по спине, не переставая мерзко скалиться.

– На твоем месте, – сказала она, – я бы тщательнее выбирала родственников, малыш.

– Я рада, что ты снова можешь разговаривать, но было бы здорово, если бы сейчас ты помолчала, – оборвала я ее и дернула Марти за воротник. – А ты...

– Какое счастье! – завопило это рыжее недоразумение и кинулось мне на шею. – Я знал, что ты пройдешь любые испытания! Поздравляю!

Щекам впервые за последние лет пятьдесят стало жарко от смущения и неловкости, ведь в дверях столпилась половина ковена и с хихиканьем наблюдала за тем, как человек тискает вампира. Я бы с бо́льшим удовольствием подремала в магическом круге еще пару часиков, чем участвовала в этой любительской постановке.

– Я тоже очень рад, Рэй, – проворковал в толпе ведьм сладкий голос Бона. – Точно не хочешь присоединиться к семье?

Глава 8

Так я узнала, что пробыла в бреду почти двое суток. Когда к следующему вечеру я не явилась домой, Марти занервничал. Не представляю, как ему удалось выяснить точный адрес, но, едва дождавшись утра, он вызвал такси. Те, кто следил за домом, немедленно доложили Бону, он послал Киру остановить Мартина, но та не рискнула соваться на территорию ведьм, в отличие от человека, и вернулась ни с чем.

Одного я понять не могла.

– Какого черта, Бон? – спросила я, сама не понимая, злюсь на него за вмешательство или тронута его присутствием. – Я еще не закончила с поручением.

– Остынь, Ворона, я передумал. К тому же я вдруг осознал, как некультурно отправлять даму в пекло вперед себя.

Айон дала нам время выговориться, а потом привлекла внимание деликатным покашливанием.

– Эстебан нам все объяснил.

Бон передернул плечами, и я заметила тень неудовольствия на его смуглом лице. Надо запомнить, что у нас с ним похожая проблема с именами. Он не любил свое, а я своего боялась.

– Айон, дорогая, к чему все эти формальности? Давай поболтаем как старые приятели?

Он даже приобнял ведьму за плечи, но тут же отдернул дымящуюся руку – Айон явно не стремилась сокращать дистанцию.

– Соланж, принеси нам свежего чая, – распорядилась она, и Соланж нехотя сползла с дивана и, виляя бедрами, прошла мимо, толкнув меня плечом. Другие тоже разбежались, и в уютной гостиной остались я, Бон, Айон и Мартин.

Бон перестал улыбаться.

– Что с Алексом?

Меня этот вопрос тоже интересовал. Матриарх запахнула шаль и села в кресло с достоинством императрицы.

– Я держу обещания, в отличие от тебя. Ваш друг свободен, но ему нужно еще немного времени на восстановление.

Я поежилась, вспомнив безумный взгляд и ломаные звериные движения за прутьями клетки. Но Бон уже вернул на лицо расслабленную улыбку.

– Я знал, что ты его не тронешь. У тебя доброе сердце.

Айон, показалось мне, дрогнула, как и пламя в камине за ее спиной, будто почувствовав настроение хозяйки.

– Не трать мое гостеприимство понапрасну, – попросила она. – И не надо, пожалуйста, думать, что мы прощаем охоту на своих сестер. Но сейчас гораздо важнее другое.

Если для ведьмы есть что-то более важное, чем ее ковен, то...

– Ашер скоро проснется.

– Про... – Бон не смог закончить, я его перебила:

– Как скоро?

– Этого я не могу сказать. Но мы не ошибемся. Он скоро пробудится.

– Разве он не мертв? – простодушно спросил Марти, про которого все как-то забыли. Я закрыла глаза, но даже так продолжала видеть лицо своего создателя – своего самого страшного кошмара. – Кто-то обмолвился... Не помню. Но мне показалось, что он должен быть мертв, нет?

– Никому не хватит сил убить Ашера, – призналась я и устало опустилась в кресло. – Никому.

Тяжесть прожитых в постоянном бегстве лет упала на плечи, и я некрасиво ссутулилась. Скоро... Мне казалось, у меня есть все время мира, чтобы уйти как можно дальше, стереть себя из его памяти, раствориться среди других людей и вампиров. Я не думала, что в действительности у меня будет всего несколько десятков лет мнимой свободы – ничто даже по меркам смертных.

Ладонь Марти легла мне на спину и нерешительно погладила. Это заставило меня вспомнить, кто я, и выпрямиться, чтобы встретить правду лицом к лицу.

– У Филиппы было видение? – спросила я.

– Не только. Мы все это видим, каждая по-своему. Соланж практикует погружение в транс, Тиффани гадает на картах, Мила читает знаки в воде, а я – в огне. Просто Филиппа особенная, она ясно видит.

Я вспомнила пронзительный и хмурый взгляд девочки и поняла, что имела в виду Айон. Филиппа смотрела на мир не детскими глазами.

– И эта ваша юная провидица предрекла пришествие Ашера? – уточнил Бон. По нему нельзя было понять, насколько серьезно он все воспринимает, но я надеялась, что он не просто так возглавлял вампирское общество Бриджтауна. – Тогда у меня вопрос. Что же с ним все это время было на самом деле?

Взгляды скрестились на мне, бежать некуда, да я и не собиралась больше. Откинулась на спинку кресла и нервно побарабанила пальцем по подлокотнику. С чего бы начать?

– Ашер не умер.

– Рerfecto!^[3] Я почему-то и не думал, что будет легко. Но ты умеешь удивлять, Рэй, мне нравятся девушки, которые могут быть внезапными.

Айон закатила глаза и жестом велела вошедшей ведьме поставить поднос с чашками и заварником на каминную полку.

– Соланж? – тихо спросила она.

– Решила убедиться, что те не сбегут.

Те – это, наверное, Алекс и свита Бона, и ради них Соланж снова пошла против воли матриарха. Проблемная девочка.

Когда в комнате не осталось посторонних, я неохотно продолжила.

– Мы с Ашером начали придерживаться разных... взглядов на жизнь, и... И рано или поздно кому-то пришлось бы уйти. Вот только...

– От Ашера не уходят, верно? – угадал Бон.

– Верно. К тому же он меня создал, я не могла противиться ему, сколько бы десятилетий ни прошло. Но однажды я поняла, что он слабеет. Я не знала, что происходит, но это был мой шанс.

– Ты с ним сразилась? – пораженно выдохнул Марти.

– Конечно нет. Я дождалась момента, когда неизвестный недуг ослабил его настолько, что ему пришлось погрузиться в рай, и запечатала его убежище. А потом ушла.

– Запечатала? – не понял Марти.

– Позволь я объясню, – вмешалась Айон. – Люди боролись против вампиров разными методами, единственным по-настоящему действенным из которых был огонь. Отрубание головы, само собой, тоже работало. Но вот осина, чеснок, святая вода – все ерунда. Но ведьмы придумали много других методов защиты, хотя все они требовали способностей к магии от использующего их. Кто-то помог тебе?

– Была одна ведьма. Эйприл. Ее звали Эйприл.

– Где она сейчас? – заинтересовался Бон.

Я промолчала.

Я познакомилась с Эйприл за три месяца до ее смерти. Ашер умел убивать медленно, особенно если жертва была нужна ему живой, но не обязательно целой. И не обязательно в здравом рассудке. Ведьму держали в подвале настолько глубоко, что, кроме холода, она уже ничего не чувствовала. Ашер никогда не оставлял для нее источника света, и она заживо гнила в абсолютной темноте, и я не смела нарушить установленных правил. Уже тогда, пока Ашер жаждал силы ведьм, я искала их знаний.

Но вампир ведьме не товарищ, и я обманула Эйприл. Обещала отомстить, но всего лишь унесла ноги, не заботясь о последствиях. Ее секрет я никому не рассказала, кто в своем уме станет делиться с другими действенным способом утихомиривать себе подобных? Разве что люди.

– Она сказала, что с этим заклятием справится даже вампир.

– Бред, – фыркнул Бон. – Так не бывает. Вампиры не способны к колдовству, это всем известно. – То есть ты хочешь сказать, что эта Эйприл научила тебя, как надежно усыпить самого крутого вампира тысячелетия, чтобы он гарантированно проспал до второго пришествия? – Кажется, Бон не слишком-то поверил, но мне его вера была и не нужна. Прямо сейчас я как будто заново переживала ту ночь, когда сжигала все свои вещи, чтобы у Ашера было меньше способов обнаружить меня после неминуемого пробуждения. Я не питала иллюзий, что смогла избавиться от него навсегда. Была поздняя осень, канун Дня Всех Святых. Пламя лизало стены нашего очередного жилища, пока не превратило загородный дом в псевдоготическом стиле в обугленные руины, под которыми глубоко – так глубоко, как только можно, – спал Ашер.

Айон задумчиво смотрела на огонь.

– Эстебан прав, такое невозможно, ведь колдовство основано на жизни, от которой вы отказались, – сказала она, – но... Именно поэтому колдовство изменчиво. Кто знает, насколько невозможно то, что мы таковым считаем.

– Это правило старше нас всех вместе взятых, – возразил Бон, – и даже старше Ашера. Никому еще не удалось стать вампиром-колдуном, и я слишком взрослый, чтобы верить в сказки. Наверное, эта Эйприл сама что-то сделала, воспользовавшись доверием Рэй.

Я пожала плечами, мне было все равно, даже если я случайно совершила чудо. Тогда меня волновал только результат.

– Это было где-то рядом? – настороженно спросил Марти.

– Нет, в Англии.

– Тогда он нас точно не найдет, – обрадовался Марти, но быстро сник под нашими хмурыми взглядами.

– Он нашел бы то, что ему нужно, даже если бы пришлось идти по воде через весь Атлантический океан. А сейчас, между прочим, есть самолеты.

На душе было скверно, хотя я ни в чем не виновата, и все же мне казалось, что это я навлекла угрозу на всех вокруг. Я разозлила Ашера.

– Не бойся, Рэй, – надо мной мачтой навис долговязый Марти, – мы с ним справимся.

И тут мне стало по-настоящему страшно.

– Марти...

Он смотрел на меня незамутненным взглядом безмозглого оптимиста, и я не смогла произнести вслух то, о чем подумала. Не знаю как, не знаю точно ли, но Мартин и его сестра как-то связаны с делами Ашера, хотя это и кажется невозможным – я оставила его под землей еще до того, как их родители успели познакомиться. И все же...

– Мы никогда не жили в мире с вашим племенем, – сказала Айон, нарушив повисшую паузу, – но с Ашером у нас особые счеты.

– Значит, вы на нашей стороне? – спросил Марти. Мы с Боном не были настроены так радужно.

– Нет. Я не могу проигнорировать то, что сделал ваш друг Алекс. Он нарушил договор, и неизвестная нам сестра пострадала ради его минутного удовольствия. Но угроза реальна, и мы готовы пойти на сделку.

Сделка, разумеется... Все вокруг меня очень любят заключать сделки.

– Говори, – кивнул Бон. Он стоял у камина, рядом с Айон, и отблески огня танцевали на его смуглой коже, слишком открытой для пасмурного осеннего дня. И я вдруг обратила внимание на тонкие белые шрамы, покрывающие его руки ниже локтей. Их было много, они образовывали паутинку, от которой давно бы не осталось и следа, но почему-то они так и не зажили до конца.

– Филиппа видела место, в котором Ашер спрятал один из своих секретов. Никто из нас не сможет попасть в это место, оно защищено от всех, кроме того, кто близок по крови.

Земля перестала уплывать у меня из-под ног, когда я поняла, что все эти пафосные речи вели лишь к одному.

– Вы хотите, чтобы я сделала грязную работу?

Бон при этом многозначительно хмыкнул, ведь именно из-за такой «грязной работы» я тут и оказалась. Но едва ли в нем в действительности проснулся стыд.

– Разве тебе в первую очередь не выгодно, чтобы Ашер никогда не вернулся в этот мир?

Я смотрела в светлые глаза Айон и не могла найти в них ничего, ни намека на обман, насмешку или злорадство. Она просто представляла интересы своего ковена и множества других, которые пострадают, когда Ашер вернется, ведь он никогда не останавливается на полпути. Ему нужна магия, и только они, по его мнению, способны ему ее дать.

В памяти многих Ашер остался одержимым кровью и смертью безумным эстетом, но его настоящая одержимость была куда страшнее гор трупов, в которых он видел искусство. Уж я-то знала.

– Если бы он и спрятал где-то ценные для него предметы, то точно не здесь, – сказала я, имея в виду не только штат Висконсин, но и весь континент. Ашер его не особо жаловал.

– Филиппа покажет на карте.

– Отлично.

– Нет, не отлично, – возмутился Марти. – Ты не обязана делать то, что тебе не хочется. Тем более что-то опасное.

– Ты найдешь это и уничтожишь. – Айон даже не услышала его. – Нельзя оставить ему ни единого шанса.

– Я поняла.

Что, в конце концов, мне надо было делать? Бежать дальше? Куда? В Гренландию?

Я поднялась и прошла мимо застывшего Марти к выходу. В гостиной было слишком жарко, хотелось на воздух. Я уже пересекала порог, когда услышала чей-то вопрос:

– Ей же не обязательно делать это в одиночку?

Дальше слушать не стала, прошла через весь дом и вышла на улицу. Навес крыльца бросал объемную тень, но и без нее мне ничего не грозило – день выдался пасмурным и промозглым. В воздухе скопилась влага, и ветер гонял ее по двору, пока не бросил мне в лицо. Я обхватила себя за плечи, но отнюдь не от холода. Я носила черное, кожу и брюки, потому что меня бросало в дрожь от ощущения гладкого атласа на голой коже, и сейчас оно вернулось, это воспоминание. Как будто я вдруг оказалась в вечернем платье на морозе, бледная, беловолосая, с горящими алой помадой губами – еще один каприз Ашера. Ему нравилось, как я выгляжу на фоне снега. А потом он собственными руками залил все вокруг меня свежей кровью, и ее тяжелый дурманящий запах раз за разом лишал меня рассудка. Или это я сама убегала от действительности? Уже не помню.

– Смотри, что я нашел.

Мне на плечи упала тяжелая накидка из волчьего меха, жесткие шерстинки защекотали щеку, и я обернулась на Марти.

– Интересно, они сами поймали этого волка? Может, они принесли его в жертву?

Я не понимала, шутит он или всерьез, но не могла не улыбнуться.

– Едва ли. В жертву обычно приносят менее хищных животных.

– Ну и хорошо. Я бы не рекомендовал держать в доме шкуру жертвенного волка, это как-то... не по фэн-шую. Ты в порядке?

– В порядке? – удивилась я. – Да. Да, я в порядке.

Улыбка Марти стала шире, но я без труда ощущала его беспокойство.

– Мы правда пойдем на поводу у этих негостеприимных дам?

– Ты слышал, что сказала Айон. И она чертовски права, мне в первую очередь выгодно, чтобы мой... Чтобы он не вернулся.

Почему-то в разговоре с Марти один на один мне не хотелось упоминать имени Ашера, словно от этого он мог появиться между нами и все испортить.

– Марти, ты...

Не уверена, что точно хотела сказать, может, поблагодарить. В любом случае, в этот момент нас позвали из дома, и через пару минут я узнала место, в которое мне предстояло отправиться.

– Озеро? – удивилась я.

– Большое озеро, – подтвердил Бон. – Очень большое озеро.

– Это не смешно.

– Напротив. Чем дальше, тем больше меня тянет на истерический смех. Тебя нет?

Бон развалился на диване в просторной светлой гостиной, из которой все перебрались, чтобы Филиппа показала на карте место, пришедшее к ней в видениях. И первая подсказка от маленькой ясновидящей поставила меня в тупик.

– Ладно, к черту озеро. Но почему так близко? Почему это вообще Америка? Ашер ненавидел ее.

– Ты поэтому здесь застряла?

Айон отошла по делам, и в комнате остались только мы трое. Бон перекинул одну ногу через подлокотник, вторую свесил вниз, как сытый домашний кот, и закинул руки за голову.

– Не ожидала, что ты такой умный, – съязвила я.

– Ты многого обо мне не знаешь, Ворона, но у тебя все впереди, потому что я еду с тобой. Не забудь, пожалуйста, купальник.

– А? Что? – занервничал Марти. – Я с вами.

– Нет, – в один голос ответили мы, мне даже не по себе стало от такой синхронности. – Исключено. С этого момента ты под домашним арестом Мартин Б. Фланаган.

– Что еще за «Б.»? – возмутился он. – Ты что, собирала на меня досье?

– Он собирал, – беззастенчиво сдала я Бона.

– Малыш, скажи спасибо, что я читал про тебя не из гастрономического интереса.

Марти благоразумно промолчал в ответ.

До ворот нас не провожали, Айон больше не появилась, но просила передать, что кто-то должен остаться в качестве залога, и как бы ни был велик соблазн оставить им Марти, нашу не слишком дружную компанию покинула красноволосая Кира. Ведьмы не любили вампиров, но женщину готовы были потерпеть, да и сама молодая вампирша горела желанием показать свою полезность после провала со слежкой за Мартином. Так все остались при своих интересах.

Внедорожник Бона был брошен посреди дороги как попало, и пока мы шли к нему в молчании, дом покинул еще один персонаж. Я узнала его по запаху – Алекс. Мы притормозили, и когда провинившийся догнал нас, Бон с милой улыбкой повернулся к нему.

– Хочешь что-то сказать, Алекс?

Тот открыл рот, но сжавшиеся на горле сильные пальцы прервали будущую тираду на вдохе.

– А я вот тебя слушать не желаю, – прорычал Бон ему в лицо, и в тусклом дневном свете сверкнули выдвинувшиеся клыки. – Еще один такой выверт...

Пальцы расслабились, и Алекс рухнул к ногам главы безвольным мешком, подняв клубы пыли. Что ж, я впечатлена.

– Никогда, Бон... Никогда, слышишь?..

Бон помолчал и протянул Алексу руку.

– Вставай, бестолочь. Надеюсь, ты запомнишь свои слова, а эта леди будет свидетелем.

Взгляд Алекса скользнул по мне, узнавая. Глаза у него, кстати, оказались не черными, а голубыми, очень приятный свежий цвет.

– Мы уже виделись? Не могу сообразить...

– Ты был не в себе, – напомнила я. – Но можешь не благодарить.

Я прошла мимо и села в машину на заднее сиденье, Бон явно не трясся над сохранностью своего имущества и оставил двери не запертыми. Рядом почти сразу устроился Марти, избавляя меня от компании любого из местных вампиров, я была не в настроении терпеть их обоих.

Двигатель с готовностью заурчал, взрыкнул, как огромный зверь, и Бон повез нас обратно в город. Внутри почти не качало, не то что в такси, пахло кожей и кофе, и я закрыла глаза. Под веками тут же вспыхнула картинка из интернета – озеро Эри, соединяющее штаты и Канаду, огромное и гладкое, как зеркало, в обрамлении скалистых берегов, поросших широкими раскидистыми соснами. Я не понимала, как это место могло быть связано с Ашером. В моем сердце остался определенный отпечаток создателя, и то, каким я его помнила, не накладывалось на фото из сети. Но отчего-то я верила Филиппе, ее глаза заставляли меня ей верить. Даже если Айон что-то замышляла, я не могла остановиться. Это было важно лично для меня.

– Рэй?

Мягкое тепло коснулось плеча, и я резко распахнула глаза. Марти невольно отпрянул, и мне стало стыдно.

– Прости, задумалась.

– Об Ашере?

– Не надо, – перебила я слишком поспешно. – Не надо произносить это имя без необходимости.

– Не думал, что ты суеверна.

– Поживи с наше, – хмыкнул с водительского сиденья Бон. Кто бы сомневался, что он подслушивал. – Я вот до сих пор верю, что лесные духи шанеке могут украсть твою душу. Повезло, что у нас ее с большой вероятностью, нет.

– Глупости, – возразил Мартин уверенно. – У всех она есть.

– Что это за забавный малыш? – с усмешкой спросил Алекс. – Не помню, чтобы мы заводили такого.

– Заткнись, Алекс, – посоветовал Бон. – На твоем месте я бы даже дышал через раз, пока все не уляжется.

Нежданная поддержка помогла – Марти замолк, Бон тоже отвлекся на дорогу, и я смогла побыть наедине с собой почти до самого дома. Нас заботливо высадили у калитки, и внедорожник с ревом понесся дальше.

– Мог бы научиться водить по-человечески, – буркнул Марти, и по цвету лица я догадалась, что его укачало. Бон не слишком осторожничал за рулем, но мне это не доставило дискомфорта, в отличие от моего смертного товарища. Он вошел в дом и покачнулся, опершись ладонью о стену. Через пару минут он скрылся в ванной, а я отправилась варить кофе. По-хорошему, стоило бы подкрепиться, но мысли были далеки от этого, и пусть люди зачастую несложная добыча, я не могла позволить себе охотиться в таком состоянии.

Со стороны ванной послышался гул воды, и вскоре бледный до синевы Марти присоединился ко мне за столом.

– Меня от одного только запаха тошнит... – простонал он, глядя на кружку в моих руках. По большей части я наслаждалась теплом керамических боков, нежели в действительности собиралась пить кофе.

– В тебе еще что-то осталось? – намекнула я на звуки из туалета минутой ранее. Стоит отдать Марти должное, он тщательно почистил зубы, жалея мое обостренное обоняние. А еще он мило смутился после моих слов.

– По крайней мере, я не сажусь за руль, не умея водить.

Злится. Это тоже... забавно. Я изучала его из-под полуприкрытых век, находя все больше интересных черт, на которые прежде не обращала внимания. Марти был по-своему привлекателен, необычен, но он был человеком, это вновь напомнило мне, что стоит отвести взгляд.

– Бону сейчас нелегко, – не знаю, зачем, вступилась я за него. – Кажется, он и впрямь старается устроить из местного общества подобие семьи, где всем будет хорошо и комфортно, но такие, как этот Алекс, все равно норовят все испортить. Думают, что быть вампиром – значит ни в чем себе не отказывать. Поначалу все так думают.

– Ты тоже?

– Чем я лучше?

– Ну... – Марти честно задумался. – Всем?

– Ты льстишь, и не очень умело, – сказала я, но на самом деле так не думала. Марти, может, и страдал излишней наивностью, но был искренним настолько, что рядом с ним становилось неловко. Такое поведение у других людей обычно вызывает недоумение, за него вешают тяжелые ярлыки – дурачок, не от мира сего – тогда как, по мне, это должно вызывать уважение. Я никогда так не могла. Хотя, может, еще давно, еще когда носила другое имя...

– Ты все чаще становишься печальной. Это из-за А... того, о ком упоминали ведьмы?

Я стиснула кружку и вовремя остановила себя, пока та не раскололась на части.

– Говори уже, что хочешь спросить.

Хотя разговаривать не было желания. Не об этом... Не об этом всем. Но Марти молчал и смотрел как тот, кто способен выслушать, – это не его история, он далек от нее, он даже не вампир, и я со вздохом поставила кружку на стол и сцепила пальцы в замок.

Марти не стал заваливать меня кучей разрозненных вопросов, как я от него ждала, а помолчал немного и осторожно поинтересовался:

– Почему ты сразу не ушла от Ашера? Я могу ошибаться, но, кажется, ты его любила?

– Любила. Но не так, как ты думаешь, – ответила я. Надо же, не так уж и сложно это.

– А в чем разница?

– У тебя была хорошая семья?

– Да. Мама, папа, сестра-двойняшка и кот Пончик.

– Тогда мне будет сложнее объяснить. Ашер был моей семьей. Он как мать, которая ругает, не понимает своего ребенка, и он почти ненавидит ее. Но вместе с тем, кроме нее, у него никого нет. Родители – это навсегда. К тому же когда Ашер обратил меня, я даже читала едва-едва. Он научил меня всему, давал книги, водил по музеям, рассказывал, как менялась история на его глазах. В каком-то смысле он сделал из меня не только вампира, но и человека. А любовь... Я научилась жалеть его. – Я с горечью усмехнулась. – Знаешь, у женщин есть такое свойство. Как только я поняла, что не смогу его покинуть, я нашла, за что его можно пожалеть. Я старалась думать, что нужна ему, чтобы спастись от одиночества. Даже когда он убивал направо и налево, я убеждала себя, что это просто жест отчаяния. И я хотела быть с ним.

– Изменить его?

– Нет. Просто быть рядом.

– Но ты ушла.

– Даже у жалости есть предел.

А вот у жестокости, как мне тогда думалось, нет. Я сделала глубокий глоток, и горячий кофе хлынул в желудок, минуя вкусовые рецепторы. Я не имела возможности даже напиться как следует – алкоголь ненадолго пьянил, но выветривался из организма буквально через пять-десять минут. Я потянулась за вторым глотком, но тут ладонь накрыли теплые пальцы.

Мы сидели в полутемной кухне за столом, друг напротив друга, и Мартин держал меня за руку.

Глава 9

Кошмары вернулись.

Чертовы ведьмы, пусть катятся в ад. Я открыла глаза и уставилась в потолок, когда почувствовала, что снова погружаюсь в прошлое. Ведьминская кровь пробудила самые мерзкие, самые темные, самые сладкие воспоминания. Какое-то время казалось, что они не связаны со мной, что я сейчас и та я, в платье из шелка на голое тело, – разные существа. Только я знала ее, а она меня – нет. Другая бы на моем месте записалась к психологу, походила на сеансы, выговорилась, но вряд ли психолог оценит мой рассказ. Я даже усмехнулась в темноте и покинула теплую постель. Яркий прямоугольник экрана ноутбука на миг ослепил, и я замерла, не зная, что собираюсь делать дальше. В соцсетях меня нет, работа временно закончена, и я тупо пялилась на заставку с овечками.

А потом выскочило окошко мессенджера.

«Здравствуй, куколка».

Спина заледенела, а голову, наоборот, жарко повело. Машинные буквы, будто дразнясь, вдруг начали расплываться, и я вцепилась в край стола, чтобы остановить движение планеты.

Я испугалась.

Удар сердца – и сообщение исчезло, точно ничего и не было.

Может, и правда не было?

Стул подо мной перестал раскручиваться по часовой стрелке, и я сделала вдох. Экран ноутбука все так же ярко светился, но теперь мне страшно было на него смотреть. Чутье подсказывало, что нет – не показалось. Кто-то узнал мой номер и отправил... это. Кто? Зачем? И почему именно это слово? Я резко поднялась, скрипнув колесиками кресла по полу, и вышла из комнаты.

– Рэй? – сонно протянул Марти с дивана. Одеяло накрывало его почти с головой, а вот длинные босые ноги торчали из-под него на милю, перекинутые через подлокотник. – Куда ты?

– Спи.

– Нет, подожди. Куда ты собралась? Охотиться?

На секунду я замешкалась, но потом спокойно ответила:

– Да.

– Оу... – Марти смутился. – Будь осторожна.

Я махнула рукой и быстро спустилась по лестнице. Ночь была пасмурной, ветреной, с тучами, затянувшими луну, и очень холодной. Я выбежала как есть, в черных лосинах и тоненькой белой майке без рукавов. Холод меня не беспокоил, и даже мелкий дождик, лениво брызнувший на распущенные волосы, радовал – мне нужно было освежиться. Я сорвалась на бег, чувствуя, как ветер колючими плетьми бьет в лицо. Покинула свой район и свернула с дороги в сеть переулков. Бродячие кошки шарахнулись во все стороны с разгневанным визгом, я оттолкнулась кроссовкой от грязной лужи и взмыла на ближайшую крышу. Дальнейший путь прошел по верхам. Я была точно тень, и, пока на душе становилось спокойнее, энергия начала заканчиваться. Я затормозила на краю пустыря рядом с местом, где впервые столкнулась с Охотником и где встретила Мартина. Тучи немного разошлись, и тусклый свет упал на бетонные перекрытия недостроенных зданий, но их многочисленные пустые окна оставались все такими же черными и зловещими. Я пошла прямиком к ним.

– В странные места тебя тянет, Ворона.

Я не стала оборачиваться, пока не добралась до навеса крыльца. Бон шел за мной неторопливо, почти не издавая звуков, будто плыл по воздуху. Когда я все-таки обернулась, он остановился и помахал рукой.

– Не обязательно было меня преследовать через весь город. Мог просто окликнуть.

– Мне стало интересно, куда ты так спешишь.

– Подальше от тебя, очевидно.

– Ворона не в духе, – сыронизировал Бон. – Даже оставила своего человека без присмотра.

– Он не... Он в состоянии побыть один пару часов.

– А ты? Поправь меня, но люди в твоем состоянии нуждаются в компании.

– Что не так с моим состоянием?

– Ты зла, – загнул палец Бон. – Растеряна, сбита с толку и напугана. Все пошло не по плану, полагаю, ты не ждала пробуждения Ашера еще ближайшие лет пятьдесят, а то и вообще никогда. Но вот он, сюрприз. Так где я, скажи, не прав?

Я не собиралась с ним соглашаться, однако и оспорить не могла, это было бы нечестно. Поэтому я просто промолчала. Мелкий дождь взялся за меня яростно, будто пытался реабилитироваться за то время, что в прямом смысле не мог меня догнать, майка промокла и прилипла к телу, волосы облепили плечи. Бон тоже оделся не по погоде, как всегда, яркий: в гавайской желто-розовой рубахе и с собранными в неаккуратный узел низко на затылке волосами. От влажности они сильно вились.

– Поохотимся? – неожиданно предложил он.

А я неожиданно кивнула.

Спустя час мы сидели под навесом закрытого на ночь кафе. Дождь мерно стучал по тугому полосатому брезенту, влажный осенний холод пробирался под кожу, и это было даже приятно. Бодрило. В животе у меня в противовес этому поселилось тепло, и волны сытой удовлетворенности разгоняли по венам мою и не-мою кровь. Можно сколь угодно яростно ненавидеть свое жалкое паразитическое существование, но именно эти минуты наполненностью украденной и до конца не переваренной пока частички чужой жизни могли оправдать все. Ну, или почти все.

Бон закинул ноги в рыжих замшевых ботинках на пластиковый столик. Из-за мягкого язычка обувки выглядывали провокационно яркие пятнышки желтых носков. Я усмехнулась.

– Да ты бунтарь.

– Только не говори, пожалуйста, что у тебя даже трусики все сплошь черные, – фыркнул Бон. – Никто не может быть настолько скучным.

– Поспорим?

– Нет, я пас. Значит, то, что я о тебе слышал, все-таки правда.

Я догадалась, что речь не о моем нижнем белье, и поэтому молча ждала продолжения. Мой нрав смягчала охота, точнее, то, что следовало за ней, – насыщение.

– Ты выбрала того парня за его хулиганские замашки.

– А ты выбрал ту девицу за длинные ноги?

– Ну знаешь... У нее хороши были не только ноги, хотя они и впрямь просто бесконечные. А ты, выходит, идешь на сделки с совестью? «Раз нападать на людей все равно приходится, буду наказывать зло»? Ты действительно Белая Ворона в нашем чернокрылом курятнике.

– Когда это говоришь ты, звучит неимоверно глупо.

– Может, потому что так оно и есть?

– Это просто...

– Принципы? Не сердись, Ворона, я уважаю чужие принципы. Без них все бы давно окончательно рухнуло в бездну.

Налетавший изредка ветер вновь всколыхнул навес, и с собранных в воланы краев полилась вода. В темноте прошуршали по асфальту брошенные мимо урны пластиковые стаканчики из-под кофе и хрустящие упаковки давно съеденного фастфуда. Вдалеке понеслась сигналка полицейской машины.

Мне вдруг так захотелось сказать правду, и я ее сказала:

– Мне кажется, сегодня я получила сообщение от Ашера.

Бон даже не дернулся, но я сразу ощутила, как его тело будто сжалось изнутри, отвердело, превратившись в готовую к атаке стальную пружину.

– В самом деле? В таком случае он быстро осваивает блага цивилизации.

– Это не повод для шуток!

Дождь на мгновение затих, а может, я сама себя оглушила, сорвавшись на крик. Со мной что-то происходило. Это была будто не я.

– Я верю тебе, потому что ты веришь себе, – спокойно пояснил Бон, сел ровно и повел плечами, разминаясь. – Но подумай вот о чем, Ворона. Стал бы он размениваться на такие дешевые эффекты? Эсэмэску мог скинуть какой-нибудь киношный маньяк, который освободился из тюрьмы и намекнул сдавшей его героине, что придет за ней. Это совсем не красиво.

– Сообщение удалилось, – невпопад сказала я. Слова Бона звенели в ушах.

– Пришло на телефон или почту?

– В мессенджер, он привязан к номеру.

– Тогда оставь телефон мне, у меня есть умелец, он попробует разобраться, откуда пришло сообщение.

Я кивнула. Не была зависима от техники, все, что мне необходимо, есть в ноутбуке. Только вот выскочила из дома пулей, с пустыми руками, даже без куртки.

– Разберемся, – легкомысленно бросил Бон и до предела откинулся назад, рискуя сверзиться с хрупкого сиденья. – Завтра?

– Не стоит тянуть.

– Как думаешь, это правда?

Я отвернулась, наблюдая за мельтешением кругов на поверхности огромной лужи посреди тротуара. Свет с проезжей части слабо бликовал от воды. Мне нравилось смотреть на дождь, всегда. Казалось, в нем можно спрятаться от чего угодно.

– Рэй?

– Ашер был удивительным, – немного заторможенно ответила я. – Ты не знал его. Он... Если дело касалось его, все становилось возможным, даже самое невероятное. Он пытался заполучить способности к колдовству, хотя всем известно, что наши тела его отвергают. Ашер – мужчина и вампир, в его случае колдовство вдвойне невозможно. Но я не помню, чтобы он когда-то допускал мысль, что тратит силы попусту.

– Кажется, ты им восхищаешься.

– Именно. Я почти уверена, что ему нечего было делать в Штатах, тем более что-то здесь прятать. Но не удивлюсь, если это так.

– И в предсказание Филиппы тоже веришь?

– Что с приходом Ашера прольются реки крови? А ты разве нет?

Бон легко покачал головой.

– Ты права, я не знал его лично, но мой создатель с ним сталкивался. И он не любил вспоминать об этой встрече. Однажды он сказал, что если бы вампиры выбирали себе короля, им бы стал Ашер. А ты бы, наверное, стала его королевой. Да?

Меня передернуло, и будто наяву носа коснулся сладковато-соленый пьянящий запах смерти, заполняющий гостиную, полную мертвых тел.

– Завтра вечером на автовокзале. Как только сядет солнце.

– Билеты с меня, – сказал Бон и посмотрел на часы. – Загулялись мы, reinita^[4]. Проводить или сама?

– Сама.

Я плавно выскользнула из пластикового плена неудобного кресла и шагнула под дождь. Частые капли облепили роем холодных мух, но мне не хотелось переходить на бег. Я шла по пустым ночным улицам. До рассвета было еще далеко, но и полночь тоже осталась за спиной. Время, отданное людьми нам, и тьма как завеса, разделяющая нас прозрачной, но нерушимой стеной. Я старалась ни о чем не думать, просто ощущала колкие удары дождя и слушала, как из-под подошв кроссовок разлетаются брызги.

У низкой ограды сквера возле моего дома грустной тенью стоял Мартин и держал раскрытый зонтик над лохматой головой. И тепло, которое я вдруг почувствовала, было приятнее того, что согревало меня минутой назад.

– Я точно не могу поехать с тобой?

К его чести, вопрос поднялся впервые после прошлого моего отказа. Мартин быстро учится. Я застегнула рюкзак и взвесила в руке – легкий даже для простого человека. Мне особо ничего не нужно было в пути, перекусить можно по прибытии, чтобы обеспечить тело необходимым минимумом, и на дне рюкзака сиротливо приютилась смена белья и теплые носки. Никому в этом не признавалась – не было нужды, – но я чисто психологически любила тепло, хотя холод мне ничуть не мешал.

– Точно.

– Скажу прямо, – будто решившись на что-то, выпалил Марти, – я ему не доверяю.

– Бону?

– Вот только не надо так удивляться. Зачем ему тащиться с тобой после того, как он буквально пихнул тебя в пасть льву, точнее, львицам? Что за приступ благородства? Может, все-таки...

– Нет, – оборвала я и закинула рюкзак за спину. На самом деле, сомнения Марти, хоть и отдавали дешевой ревностью, не были лишены здравого смысла. Насколько вообще к нему можно было отнести это понятие.

– А вот в тебе я не сомневался, – буркнул Марти, и я невольно смягчилась.

– Не дуйся. Хочешь, привезу тебе сувенир?

После минувшей ночи что-то во мне перезагрузилось или просто наконец начало работать нормально. Меня все еще тревожила неизвестность и перспектива встретиться с пробудившимся создателем, но вид замерзшего Мартина, ждущего моего возвращения и протянувшего раскрытый зонт так, будто мне он действительно был необходим, напомнил об одной немаловажной вещи. Я повзрослела. Не в плане возраста, по нашим меркам я могла измениться разве что на пару месяцев – ерунда, незаметная глазу. Выйдя из-под властной опеки Ашера, я стала сильнее сама по себе и не могла позволить снова запихнуть себя в коробку для игрушек.

Да. Я тоже кое-чему научилась.

– Ты выглядишь довольной, – подметил Марти, навалившись животом на спинку дивана, стоящего в центре гостиной на втором этаже. – Вчера случилось что-то хорошее? Почему я этого не помню?

Я пожала плечами.

– Потому что это случилось не с тобой?

– Опять эти ваши вампирские тайны, – хмыкнул он, но хитрая понимающая улыбка все равно выползла наружу.

И я тоже улыбнулась.

– Будешь за главного. Если повезет, мы вернемся через два дня, проголодаешься – закажи пиццу или вок.

– Эй, я умею готовить.

– Примерно поэтому я предлагаю тебе просто заказать еду на дом.

Марти заполнял собой тишину моих коротких сборов, и это помогало не концентрироваться на домыслах, все равно в них не было толка. Никто, в том числе и я, никогда бы не догадался, что творилось в голове Ашера. Если честно, то лучше даже не пытаться.

В прихожей я обернулась на странно мнущегося человека. В тесной полутьме его зрачки были сильно расширены, заполняя собой зеленую радужку почти полностью.

– Ну? – поторопила я. Понятно же, он хочет что-то сказать.

Но я ошиблась. Он не хотел сказать, он хотел сделать.

Марти сошел с нижней ступеньки лестницы как шагают с моста, рывком, качнувшись вперед так, что я даже едва не вздрогнула. И, раскинув руки, как крылья, обнял меня.

Еще одно допущение, еще одна недозволительная вольность, которую я ему спустила, еще одна рухнувшая мне под ноги оказавшаяся такой хрупкой стена. И я сомкнула руки на его лопатках.

– Ни пуха ни пера, так, кажется? – горячо шепнул он куда-то мне в шею, щекоча непослушными завитками волос.

– Это же не экзамен.

– Ты уверена?

Тело будто окаменело, но Мартин уже разжал объятия, оставив мне на память стойкий аромат лавандового мыла и тепло, проникшее под одежду.

– Я пошла.

– Удачи, Рэй.

Он помахал на прощание, и я закрыла за собой дверь.

Начался дождь, и на вокзал я пришла изрядно промокшая. Бон ждал под козырьком остановки и при виде меня помахал рукой. От сырости его волосы вились сильнее обычного, и он нацепил тонкий деревянный ободок, который, вопреки всему, не делал его образ менее крутым.

– Питомец отпустил тебя наконец?

Я не удостоила его ответом и встала рядом. Посмотрела на табло с расписанием рейсов, потом на время.

– Взял билеты?

– В ту сторону едет экскурсионный автобус, так что поиграем в туристов. Как тебе идея?

– Безвкусная.

– Знал, что ты оценишь. Я нам и легенду придумал. Мы молодая супружеская пара, которая...

– Лучше помолчи, – перебила я поток его пустопорожней болтовни. – Нам не нужна никакая легенда, мы просто едем к озеру.

– Ты можешь быть хоть иногда поживее? Глядя на тебя, мне хочется выть.

Я пожала плечами.

Тут как раз подъехал наш автобус, и экскурсовод начала пересчитывать выстроившихся в очередь туристов. Мы пристроились в самый конец.

– Кармилла и Лоренсо Вега!

Бон помахал рукой и помог мне первой забраться в салон автобуса. Наши места были рядом в «хвосте», и, когда я села, Бон просочился мимо, чтобы сесть у окна.

– Что за Кармилла? – прошипела я.

– Ты не читала Ле Фаню?

– Тогда кто такой Лоренсо?

– Просто Лоренсо, – хмыкнул Бон. – Мне в детстве очень нравилось это имя.

Сбитая с толку его логикой, я стала смотреть в окно на другой стороне, но там сладко ворковала парочка в одинаковых свитшотах, и пришлось отвернуться. Чувствовалось, что дорога будет длинной.

Предчувствие меня не обмануло, и автобус тащился сквозь октябрьскую морось со скоростью улитки, в салоне было слишком тепло, и на стеклах скапливался тонкий слой конденсата, который Бон то и дело стирал ладонью. Я боялась, что он затеет разговор, но в его ушах торчали беспроводные наушники, а голова мягко покачивалась в такт музыке. Я пожалела, что не догадалась сделать то же самое – заполнить голову музыкой было бы неплохо.

Люди бесконечно гомонили, шуршали, передвигались по салону, пересаживались, знакомились, обменивались контактами. Ко мне подошел парень в светло-серой толстовке и попытался втянуть в общий обмен любезностями, но я притворилась, что сплю. Кажется, Бон сделал какой-то знак, потому что я из-под ресниц увидела, как парень изобразил виноватое выражение на лице и вскинул руки. Бон наклонился ко мне и, обдавая мятным дыханием, шепнул:

– Не переживай, госпожа Вега, ты под надежной охраной.

Из его наушника слабо доносилась медленная лиричная мелодия. Я отодвинулась, но вдруг подумала, что напрасно так отчаянно дистанцируюсь. Кажется, Белой Вороне пришла пора кое-что поменять в своем одиноком полете.

Мне понравилось, как звучит эта мысль, и я улыбнулась.

Несколько раз за почти одиннадцать часов мы останавливались на заправках – первый раз в Чикаго, дальше я уже не запоминала. Народ угомонился довольно поздно, ближе к полуночи, и после этого под скрип кресел и раскатистый мужской храп я смотрела в черноту за окном, которую, как молнии, изредка разрезали вспышки неоновых вывесок и огней заправок. Постепенно я провалилась в забытье, в котором плавал серый туман и слышались смазанные голоса, зовущие меня с разных сторон. Не очень приятное состояние, и проснулась я перед рассветом с чувством облегчения.

– Мы останавливались на десять минут, я успел купить тебе кофе.

Тут я ощутила терпкий манящий аромат совсем рядом со своим носом. Бон как-то умудрился выйти и вернуться, не потревожив меня, и это... восхищало.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я и взяла высокий закрытый стакан.

– Скажешь спасибо своему человеку, он дал мне инструкцию, как ухаживать за одной вредной девчонкой.

Я едва не обварилась, отхлебнув слишком много.

– Марти давал тебе указания, как вести себя со мной?!

– Он был очень серьезен.

Даже не знаю, когда они успели обменяться телефонами, или как там еще они поддерживали связь за моей спиной, но гораздо больше меня волновала дерзость, с которой Марти играл с огнем. Он или правда сумасшедший, или я его просто недооцениваю. Но черт возьми, почему мне так приятно?

– Не думала его обратить?

Вопрос застал меня врасплох.

– Марти?

– Ну а кого еще? Если ты спросишь моего мнения, то тебе не помешал бы постоянный, скажем так, компаньон.

– Прости, но я не спрашивала твоего мнения, – ответила я и переложила горячий стакан из одной руки в другую. Немного нервно, возможно. – Долго еще ехать?

Бон посмотрел на циферблат.

– Не особо. Через два часа будем на месте. – Он перестал улыбаться. – Знаешь, что нам делать дальше?

– Понятия не имею.

Автобус тронулся, и уже через полчаса в салоне не спал ни один человек. Озеро Эри – четвертое в системе Великих озер, одиннадцатое в мире по площади, что внушает уважение. Если честно, я не фанат любования природой, но могла понять желание увидеть такую красоту своими глазами хотя бы раз. Впрочем, в нашей ситуации, приедь мы на озеро, к морю или в горы, результат бы не изменился – я не имела ни малейшего представления о том, что нам нужно было отыскать.

Видимо, Бон думал о том же, правда, он недолго хмурился и выдал очередную странную ремарку:

– Мы, как Ван Хельсинг и Мина Мюррей, приехали искать логово страшного вампира, чтобы поразить его осиновым колом.

Я уставилась на него, приподняв брови.

– В былые времена тебе бы за такие фантазии оторвали голову.

– Ты старше, тебе виднее.

Удивительно, но напряжение немного отпустило. Скоро по левую сторону заблестела на рассветном солнце полоска воды, пересекаемая пунктирной линией то появляющегося, то исчезающего соснового перелеска. Небо светлело, но прослойка свинцовых туч так и висела со вчерашнего дня, лишь редкие лучи проникали в быстро затягивающиеся прогалины и отражались от поверхности озера. И даже из автобуса я видела, какое оно действительно огромное.

Автобус встал на парковке для экскурсионного транспорта. Ближайший город остался позади, и отсюда начиналась тропа, ведущая вдоль побережья. Мы с Боном отошли в сторону от группы. Ветер вблизи от воды был невероятно холодным, влажным и хлестким, бил по лицу, как мокрое полотенце. Волосы тут же зашевелились вокруг головы, капюшон толстовки затрепетал за спиной, как парус.

– Мистер и миссис Вега! Вернитесь, пожалуйста! – донесся до нас громкий голос молодой девушки-экскурсовода. Бон тронул меня за рукав куртки.

– Я разберусь.

Он ушел, и я издалека наблюдала, как он общается с экскурсоводом и как на ее смуглом лице расцветает идиотская улыбка. Бон не делал ничего особенного, просто смотрел ей в глаза и нес всякую чепуху – я знала. Внушение сильного вампира, прожившего больше одной человеческой жизни, действовало почти незаметно, но сопротивляться ему было невозможно. Девушка слушала поток бессмысленных слов, и в голове у нее складывалась картинка, нужная нам, можно сказать, она сама уговаривала себя, что нас в этом автобусе никогда не было, она ни разу не встречала мистера и миссис Вега и будет верить в это до конца жизни, если Бон так захочет.

Он вернулся через пару минут, довольный собой.

– Идем прогуляемся, миссис Вега.

– К черту миссис Вега, – усмехнулась я и проигнорировала оттопыренный локоть. – С сегодняшнего дня эта фамилия под запретом.

– Тогда Кармилла...

– И имя тоже.

Он расхохотался, и я улыбнулась, стоя под пронизывающим ветром, и за спиной у меня хранило какую-то тайну неприветливо серое озеро Эри.

Глава 10

Середина октября – определенно не лучшее время для пикника у воды. Ветер гонял по поверхности озера рябь, и только птицы изредка проносились над ним в поисках пищи. Экскурсионная группа давно ушла проторенной тропой вдоль побережья, а мы остались. Впервые за время поездки и немного до нее я так остро ощутила всю глупость ситуации. Зачем мы здесь? Что делаем? И, главное, почему именно мы?

– Мы ждем знака, – со значением произнес Бон несколько часов назад, и мы ждали. Хорошо, облака были достаточно плотными, чтобы защитить нас от солнечных лучей, но от психологического дискомфорта никуда не деться. Я знала, что сейчас день, почти обед, а мы сидим на поваленном сухом дереве в тени от раскидистых сосен и издалека смотрим на озеро. Если честно, то я даже заскучала по обычно не слишком-то нужному мне смартфону.

– Может, то, что видела Филиппа, под водой? – предположила я.

– Бутылка с посланием? – хмыкнул Бон.

– А если и да?

– Хочешь нырнуть – ныряй. Я с удовольствием согрею тебя по возвращении.

Я наклонилась вперед и спряталась за надвинутым на самые глаза капюшоном. Я вампир, я быстрее, сильнее, лучше людей. Так почему сейчас я чувствую такую беспомощность? Я поднялась с бревна и только собиралась сказать, что иду прогуляться, как услышала его.

Знак.

– Эй! Ты куда?

Я не стала мешкать, побежала в сторону наступающего на берег леса, потом перешла на быстрый шаг, а под тень деревьев ступила куда осторожнее. Бон уже стоял за плечом и принюхивался.

– В чем дело? – спросил он.

– Ты не слышишь? Музыка.

– Музыка? – Он закрыл глаза и прислушался. – Извини, но нет. Не слышу.

Я же узнала этот скрежет иглы по пластинке сразу, едва ветер донес до меня еле различимое эхо. А потом запела Бесси Смит. Ее голос был искажен, будто проникал напрямую из тех далеких лет, сквозь время, сквозь расстояние. Наверное, ей было трудно выбираться из моей памяти, которую я заперла на десять замков и погрузила в самый глубокий подвал. Но с некоторых пор в этом подвале стало слишком оживленно. Не тратя силы на объяснения, я направилась к источнику звука. Тихо, невесомо – как умеют ходить только хищники – я кралась между деревьями. Кроме потрескивания древней пластинки, других звуков не было, не щебетали птицы, не шелестели на ветру пожелтевшие, отжившие свое листья. Я вдруг почувствовала, что если сделаю еще хоть шаг, не смогу повернуть обратно.

Я раздвинула низко нависшие голые ветки и вышла к воде.

Мы описали дугу и оказались на побережье чуть левее того места, где сидели на бревне. Музыка доносилась приглушенно, будто граммофон уносили все дальше и дальше от меня. Но впереди было озеро, просматриваемое на много миль вокруг. И, повинуясь инстинкту, я двинулась прямо, пока каменистый берег не закончился, и я сразу по колено погрузилась в холодную воду.

– Стой! – крикнул Бон. – Ты с ума сошла?

Он и не представлял, насколько мог оказаться прав. Я упрямо шла дальше, утопая по бедра, потом по талию. Тепло словно бы полностью покинуло мое тело, и я больше не чувствовала его. Неправильно. Еще слишком рано.

Я опустила взгляд, и он проник сквозь серую толщу воды, где у моих ног стоял граммофон, пластинка крутилась, игла царапала ее, но музыки больше не было. Только тишина. Я прикусила губу, позволив себе лишь один миг сомнения, прежде чем нырнуть. Вода сомкнулась над моей головой, и стало так тяжело, будто на меня давила вся мощь океана. Я потеряла ориентацию в пространстве, все органы чувств вдруг отказали, и я беспомощно заметалась, но не могла ни всплыть, ни разглядеть хоть что-то в чернильном холодном мраке. Потом кто-то схватил меня за запястье и дернул вниз.

Так я оказалась в раю. Или, если быть точнее, в аду...

Ад смотрел на меня застывшим взглядом со старинного полотна в вычурной раме. Я не выдержала и опустила глаза.

Если я не спала и мне не снился кошмар, то меня из одного места за мгновение перенесло через половину планеты в совсем другое, а такого не бывает. Значит, кто-то воспользовался своим правом затянуть меня к себе в рай, а таких вампиров насчитывалось... Да, их всего двое – Ашер и Бон. Бон был со мной, у него имелась возможность, может, даже причина, однако как ему удалось так точно воссоздать замок Ярна? Неужели из моей памяти? Не думала, что Бон настолько хорош. Потому что если это не он, то – конец.

Я тряхнула головой, и абсолютно сухие волосы выпали из-под капюшона. Шаг, другой – заскрипели старые половицы. Ярна хоть и звалась замком, была лишь пустым, мертвым жилищем, таким же холодным, как и ее имя – Зима. Она всегда была такой, сколько помню. Я втянула носом воздух и поежилась. Пахло плесенью, подвалом, сквозняки гуляли между толстых каменных стен, пробирались под пыльные гобелены и шевелили тяжелые полотнища. Ашер обожал роскошь и красоту, но Ярну почему-то не трогал, позволяя своему замку медленно проигрывать беспощадному времени. Здесь всегда было сыро и неуютно, на чердаке шуршали летучие мыши, в подвале селились крысы, привыкшие пировать остатками хозяйских трапез. По коридорам, словно дыхание призраков, бродил ветер, и клочья паутины в углах узких слепых окон заменяли занавески. Однажды я прочитала Оскара Уайлда и поняла, что Ярна – это отражение Ашера, то, чем он является в действительности, вне стен шикарных кабинетов, заполненных светом ламп, голосами гостей, жаром камина и блеском драгоценностей. Пустой, заиндевелый и всегда голодный.

Я нашла в себе силы снова посмотреть на портрет, висящий прямо напротив входа, над темным камином, а рядом начиналась изогнутая лестница с каменными ступенями. Сбоку от меня в тени пряталась толстая деревянная дверь в самое сердце Ярны – подвал, который стал моей колыбелью когда-то. Я отвернулась и пошла прямиком к лестнице. В замке мало окон, надо найти хотя бы одно, чтобы оглядеться. Это не может быть настоящая Ярна, но я просто должна убедиться, должна развеять морок в своей собственной голове.

Эхо моих шагов оглушало, пока я поднималась на второй этаж. Темный узкий коридор казался прогрызенным в толще камня каким-то жутким монстром, я не стала останавливаться и поднялась еще выше. Света было мало, если считать таковым крохотные серые пятна, проникающие сквозь смотровые окошки по одну сторону от меня. Наконец я прекратила подъем и ступила под своды каменного коридора. Здесь окна были, но за ними я разглядела только тьму, лижущую грязные стекла. Я прошла дальше, уклоняясь от свисающей с низкого потолка паутины, и наугад толкнула одну из дверей. Хотя нет, не наугад, я точно знала, что за ней найду.

Окно было большим, с ажурной рамой, покрывающей стекло будто морозным узором. Одна из створок оказалась неплотно прикрыта, и воздух в спальне отличался, более острый, свежий. Им хотелось дышать. Я присела на корточки возле широкого камина и кочергой поворошила давно остывшие угли. Паутина затянула дымоход, но вспыхнула и исчезла, стоило поднести каминную спичку. Огонь был настоящий, он лизал мне щеки шершавым горячим языком, трогал замерзшие кисти рук и чуть шевелил волосы у лица. А еще он потрескивал, и этот звук придал жизни всему, что меня окружало.

– А ты правда одинока, Ворона, – сказала я себе, – раз так радуешься даже каминному теплу.

И улыбнулась. Кажется, убегая, я прибежала в начало и, поднявшись, дерзко бросила в огонь:

– Я здесь, Ашер. Ты этого хотел? Ты хотел, чтобы я вернулась для наказания? Я здесь!

Почему-то больше не было страшно, скорее, я вдруг почувствовала облегчение. Подошла к окну и распахнула створку, за которой не увидела ничего – только ночь и пустоту. Замок нависал над пропастью одним боком, внизу вечно стелился туман, скрывающий острые пики скал, а днем отсюда можно было увидеть далекие крыши моей деревни. Сейчас ее нет, я узнавала, но все равно смотрела в ту сторону в глупой надежде различить огоньки в окнах домов. Будто меня еще кто-то ждет.

А потом на плечи легли ладони и мягко проскользили вниз-вверх в ненавязчивой ласке, убрали мне волосы на одну сторону. Я сжалась, и холодное дыхание коснулось шеи.

«Куколка... Моя маленькая фарфоровая красавица».

Дыхание превратилось в пар, я замерзала изнутри, пока эти невидимые ладони напрасно пытались разжечь во мне страсть. Впрочем, он всегда добивался желаемого, рано или поздно.

Я смотрела в огонь, когда почувствовала зов своего создателя. Встрепенувшись, я подхватила юбки и побежала в холл, стуча босыми пятками по ледяному полу пустых коридоров и лестниц. Ашер хотел меня видеть, и я знала, что бывает за непослушание. Волосы, отросшие почти до бедер, развевались белым полотном, собирая паутину. Замок был заброшен, несмотря на то, что в нем обитали мы – я и тот, кто сделал меня такой. Высоко в горах всегда было холодно и дул ветер, подражая стонам замученных в этих стенах мертвых душ. Иногда мне казалось, что я их видела – отражения в грязных окнах, тени, скользящие по пыльным гобеленам, холодные прикосновения к лицу. Я ненавидела замок Ярна – и боялась его.

Ашер не любил ждать, и я услышала его голос раньше, чем добежала до середины лестницы между вторым и первым этажами.

– Ты снова пыталась уничтожить мой дар? – прогрохотало внизу, и я испуганно застыла, не зная, продолжать ли спуск или сразу упасть на колени. Вышла из тени и пролепетала:

– Н... нет. Я бы не посмела...

Пальцы дрожали, хотя я слабо ощущала холод, но от эмоций превращение в чудовище не спасло. Я ненавидела, боялась этого мужчину и восхищалась им, стоящим у основания лестницы, одним своим видом распространяя вокруг ауру подчинения. Он казался миражом, картинкой из прекрасного сна. Красивый, молодой, утонченный, царственный – только глаза страшные, темные, как самая длинная ночь в году, но в ободке из чистого золота.

И лишь потом я заметила девушку за его плечом.

– Я знаю, – кивнул Ашер и поманил меня к себе. Сверкнул на указательном пальце крупный рубин. – Подойти, куколка. Я привел кое-кого навестить тебя.

– Мала!

Я зажала рот ладонями, но крик уже вырвался, и Ашер растянул тонкие губы в оскале.

– Чему я тебя учил, куколка?

– Люди больше ничего для нас не значат, – послушно повторила я заученный урок. – Люди – это пища.

– Верно. Ты же проголодалась за эти дни? Но не спеши, сначала поиграй. Ты выглядишь печальной, моя дорогая.

Мала, повинуясь приказу, вышла вперед и, покачиваясь, бессмысленным взором смотрела в пустоту. Ашер щелкнул пальцами, и глаза девушки прояснились. В этот миг она стала так похожа на ту крошку, которую моя старшая сестра качала на коленях, напевая вполголоса старинную колыбельную. Мала выросла, сделалась красивой статной девушкой с полной грудью и тонкой талией, длинная русая коса растрепалась от злого ветра, и завитки волос обрамляли бледное лицо. Крошка Мала... Сколько же лет прошло? Я совсем перестала замечать бег времени.

– Это твоя тетка Ровена, – безжалостно произнес Ашер, – сестра твоей почившей матушки.

В глазах Малы читался животный ужас. За эти годы я почти потеряла себя, но становилось легче, и сейчас я понимала и чувствовала все. И знала, что девушка видит перед собой: белокожее беловолосое существо в тонком платье с оборванным подолом, босое и хрупкое, похожее на призрак. Но даже так у меня оставалось мое лицо, а мама говорила, что мы со старшей сестрой похожи как две капли воды.

Мала отшатнулась и уперлась спиной в твердую как камень грудь Ашера. Он ласково отвел от ее лица волосы, пробежался кончиками пальцев по подбородку и погладил лебединую шею, где под нежной кожей хорошо прощупывался ток крови.

– Ты ведь узнаешь ее? – прошептал он и легонько подтолкнул девушку к лестнице. – Ну же, не надо бояться, глупышка. Тетя Ровена просто соскучилась по семье.

Он не называл меня по имени ни разу с тех пор, как обратил. Это имя причиняло боль, но почему-то он не использовал его для ударов, будто приберегал для особого случая. И вот он наступил.

Коготь расцарапал кожу, я заметила это только сейчас. Мала задышала чаще, ее кровь разогналась, распространяя дивный аромат, и я снова начала терять в себе человека. Будто засыпала и просыпалась другой, хищной, голодной, безумной. А приходя в себя, пыталась покончить с этим несчастным существованием, пока Ашер в очередной раз не наказывал меня. Говорил, это нормально, говорил, что я сильнее, чем пытаюсь казаться. Говорил, что поможет мне стать настоящей. Но я знала, что на самом деле он меня переделывает так, как ему хочется. Я стала куклой. Его куколкой, которую пока держали в холодной коробке, чтобы проучить.

Возможно, мне и не суждено покинуть эту коробку.

А кровь текла. Мала запаниковала, заметалась, но Ашер надежно стоял между ней и выходом, другие двери были заперты, и девушка начала плакать и выть, невольно размазывая по себе кровь. Я тонула. Я засыпала. Красным огоньком сиял рубин на пальце Ашера, ветер снаружи подвывал несчастной жертве, а во мне просыпался голодный хищник, с которым я не могла справиться.

– Давай же! – прозвучал властный голос, и я прыгнула сверху на обезумевшую девушку и повалила на пол. Стиснула острыми коленями ее бьющееся в припадке тело, выкрутила руки и, ощутив, как во рту стало щекотно от выступивших клыков, вгрызлась в податливую плоть. Я пила некрасиво, грязно, жадно, громко причмокивая и слизывая языком каждую капельку. Кровь Малы перепачкала мне лицо, пятнами впиталась в платье на груди, мои пальцы были красными, под ногтями застряли кусочки кожи. Мала больше не дергалась, ее юное лицо застыло в глянцево-красном ореоле, и это было красиво. Лишь я отвратительным падальщиком сидела на ней сверху, заливаясь слезами, – глубоко внутри, потому что потеряла способность плакать от горя. Я убила свою повзрослевшую племянницу и все, что испытывала, – стыд.

– Хорошая девочка, – ладони Ашера легли мне плечи, – моя опасная куколка. Я знал, что ты станешь лучшим моим творением. С тобой у меня наконец все получится.

Украденное тепло гуляло по венам, и я прижалась щекой к ледяным пальцам Ашера, позволяя гладить себя по волосам. Это как опьянение, ленивая сытость, которая делает тебя мягким и податливым, я поддалась ей, и стыд незаметно осел внутри меня тонким слоем горечи, так похожим на копоть. Снаружи я была белая как снег, а глубже – одна чернота.

Я тихо захныкала, и Ашер подхватил меня на руки и понес в подвал. Дверь сама открылась перед ним под порывом ветра, и на глаза легла плотная завеса абсолютной тьмы. Мы спускались и спускались, пока тьма не стала прозрачной для меня, и кровь превратилась в подсыхающую корку на коже. Здесь был настоящий дом старого вампира, зовущего себя Ашером. Здесь он спал днем, здесь превратил меня в себе подобную. Запах земли, стук капель с высоких сводов потолка, идущий от каменного пола холод – все это я впитала, едва открыв глаза, едва осознав себя заново.

– Мала... – прошептала я. – Мала...

– Я о ней позабочусь, – сказал Ашер так, будто меня волновало, куда он денет тело. Я и без того это знала – оно отправится на корм оголодавшим за зиму волкам. – Ты чувствуешь себя лучше?

Это действительно было так, я ощущала себя сильнее, живее, мне больше не казалось, что сквозняк выдует меня в окно. Но вместе с тем я знала, что эти силы были похищены у мертвой ныне девушки, и принимая их, я принимала и вину за ее гибель. Ашер говорил, что это пройдет, но я не верила.

Он раздел меня и, уложив на шелковую простыню огромной постели, нежно обтирал мое тело влажной тканью, а бордовую корку на шее и лице вылизал языком, как прекрасная черноволосая кошка. Я не могла сопротивляться, не смела – да и не хотела тоже. Ашер был нежен и ласков со мной, как и всякий раз, когда я вела себя хорошо. Даже если в поцелуях он легонько покусывал мне кожу, оставляя быстро заживающие ранки, я была счастлива. Я ненавидела Ашера за то, что он лишил меня всего. Я любила его за то, что он стал моим всем.

Я вздрогнула и посмотрела на свое отражение в темном стекле. В нем была лишь я одна и пустая холодная комната за моей спиной. Обернувшись, я обнаружила, что огонь в камине исчез, паутина все так же свисала из дымохода, будто я не растапливала пламя всего пару минут назад. Я опустилась на корточки и потрогала старые угли – на ощупь как лед. В ту же секунду меня отвлекло какое-то движение сбоку. Я выпустила когти и осторожно поднялась, одновременно с этим поворачиваясь лицом к потенциальной опасности. Совсем расслабилась, вспоминая былое, а ведь я, должно быть, в раю Ашера, на его территории. Все, связанное с ним, автоматически становится опасным.

Даже я.

Порыв ветра ударил в спину и накинул мне волосы на лицо. В ту же секунду пол под ногами вздрогнул и будто бы пошел волной. Чутье ничего мне не подсказывало, я ничего не ощущала – ничего и никого, но что-то уже происходило. Я двинулась к двери, но она растворилась в стене, напоследок явив взгляду вытянутый человеческий силуэт, похожий на тень или отпечаток сгоревшего тела, превратившегося в жирный пепел. Я кинулась к окну, но и оно пропало. Детали комнаты исчезали одна за другой, шторы, ковер, камин, кровать. Стены зарябили, вздулись пузырями, и когда один лопнул, из него показалась уродливая безглазая голова. Она была вытянутой и совершенно лысой, с дырой вместо носа и щелью рта, разрезающей жуткое обескровленное лицо почти пополам. Следом показалась одна костистая рука, заканчивающаяся паучьей кистью с шестью длинными пальцами, потом вторая, и существо вытолкнуло себя из пузыря мне под ноги. А я слишком ошалела, чтобы отреагировать раньше.

Оно двигалось со странными щелчками, будто выпрямляясь на искривленных ногах, собирало себя по суставам заново. А когда оказалось вровень со мной, открыло рот и издало что-то похожее на стрекот. Тогда я ударила. Когти полоснули по отвратительной морде, и из глубоких рваных ран выступила прозрачная жидкость, а вовсе не кровь. В ответ тварь широко распахнула пасть с мелкими лезвиями зубов и беззвучно закричала. Пространство вокруг пришло в движение, совершенно обезумев. Я едва могла стоять на ногах, тогда как пол превратился в бурлящее желе, в котором вязли ботинки. Из пузыря на месте камина вылезло еще одно существо, я атаковала его, но оно будто не чувствовало боли. Я не понимала, что это, не знала, что оно собирается со мной сделать. Звук на грани слышимости, что они издавали, лишал сил, и я отмахивалась от тихо наступающих монстров все медленнее и медленнее.

Наконец отступать стало некуда. Я прижалась к вязкому месиву, в которое превратились стены, и прилипла. Оно обволакивало меня и на ощупь было теплым и влажным, как раскуроченная, но еще живая плоть, и сладко пахло разложением. Я теряла волю к сопротивлению – зачем, если мне все равно никогда не покинуть Ярну, пока он меня не отпустит?

Почему ты сразу не ушла от Ашера? Я могу ошибаться, но, кажется, ты его любила?

– Любила. Но не так, как ты думаешь, – ответила я. Надо же, не так уж и сложно это.

– А в чем разница?

Голос Марти выплыл из глубин памяти, когда я уже готова была закрыть глаза, чтобы не видеть окруживших меня слепых белых теней, которые будто ждали, когда у жертвы закончатся силы. Они пили меня на расстоянии, как я пила кровь, чтобы жить. Марти пришел бы в ужас. Нет. Нет, он бы начал задавать вопросы, лезть под руку. Наверное, ему бы даже не хватило ума испугаться.

Почему тогда я испугалась?

Одно из существ сделало короткий шажок вперед и наклонилось, почти касаясь провалом носа моего лица. И что странно, оно совсем ничем не пахло. Я высвободила руку из плена и молниеносным движением вырвала ему глотку. Меня окатило фонтаном прозрачной жидкости. Я же, не теряя времени, освободилась и, прокусив себе запястье, создала из капель крови широкие короткое лезвие, зажала один конец в ладони, а вторым рассекла ближайшей твари место, где должны были находиться глаза. Этот удар ей не понравился. Зашипела белесая плоть, запахло гарью, и я вдруг провалилась одной ногой в пол по колено. Черт! Я крепко застряла и теперь могла только отмахиваться кровавым клинком, но твари снова начали «кричать», и я поспешно зажала уши, хотя это не помогало. Каким-то образом им удавалось обессиливать меня. Если упаду, уже не смогу подняться. Я уперлась в студень перед собой острием клинка и надавила. Брызнула алая кровь, и я провалилась еще глубже. Я угодила в кошмар, из которого нет выхода. В отчаянии я принялась вырезать целые куски мерзкой субстанции вокруг. Еще немного... Я смогу... Я...

Ладоням стало мокро – клинок истаял, став снова тем, из чего был создан.

Глава 11

– Руку!

Я ухватилась скользкими пальцами за широкую ладонь. Через секунду хлябь полов выпустила жертву с разочарованным хлюпом, и меня протащило сквозь стену в коридор. Не дав опомниться, Бон потянул за собой прочь, и, обернувшись напоследок, я увидела, как на нас надвигалась тьма. Она пожирала пространство, и замок стирался метр за метром. И я побежала.

– Как ты здесь оказался? – спросила на бегу.

– Да не за что. Я обожаю спасать красавиц из беды, – съехидничал Бон и спрыгнул в холл сразу через половину пролета.

– Я серьезно! Это же рай...

– Нет.

Бон посерьезнел и, скользя взглядом по сторонам в поисках угрозы, коротко бросил:

– Потом. Надо выбраться.

Тьма стекала по ступеням, пожирая их. Замок больше не казался замерзшим неподвижным исполином, он будто начал дышать – очень и очень угрожающе. Как маньяк из кино, наступающий жертве на пятки. У меня язык чесался продолжить расспросы, ясно же, Бон понимал, что происходит, но он был прав: если не поторопимся, сами станем частью этой тьмы.

Высокие створки входных дверей не спешили исчезать, но, сколько бы мы ни напирали, оставались закрыты. Лестница позади уже полностью растворилась и лизала камин, подбираясь к мужчине с портрета. На мгновение закралась мысль, что ей не удастся ничего сделать великому и ужасному Ашеру, но все-таки это были лишь краски на холсте, которые, к счастью, не умели взглядом превращать твои внутренности в дрожащий от страха кисель.

– За мной, – я схватила Бона за локоть, – вниз.

Ашер был старой закалки, считал: наше истинное царство под землей, все, что выше, лишь декорация. Тьма не добралась до подвала, и я первой начала спускаться в святая святых Ярны. Эти ступени знакомы мне до мельчайшей трещинки и каждого скола; на стенах были крепления с покрытыми вуалью паутины фонарями, которые редко зажигались. Бон бесшумно скользил следом за мной и молчал. Где-то размерено, как тиканье метронома, разбивались сорвавшиеся с потолка капли. Когда ступени закончились, я снова воспользовалась своей кровью, только на этот раз взмахнула раненой рукой, и веер мелких брызг превратился в рой красных огоньков. Они разлетелись по подземелью в поисках выхода.

– Ты хорошо владеешь силой крови, – заметил Бон. – Наверное, уходит масса энергии.

– У нас есть выбор? Это... место распадается на атомы, я не могу тратить время на беготню в темноте, а эти крошки используют частицы моей памяти и выведут нас.

– Страшные истории о любимом создании Ашера и правда не лгали. Наверное, и рай свой уже есть.

– В моем возрасте это нормально. Странно, если бы не было.

– Еще и скромная. Просто чудо.

Я жестом прервала его и поманила за собой. Один из огоньков нашел ход, которым можно было незаметно покинуть замок, вел он внутрь скалы, а оттуда извилистым, буквально выцарапанным в камне тоннелем – в долину под ним. Я знала о нем потому, что дважды пользовалась, и Ашер не узнал – или сделал вид. Едва заметное движение воздуха подсказывало, что и в этом жутком месте ход существовал. Внезапно Бон остановил меня.

– Это не тот же замок, Ворона, так что пропусти мужчину вперед.

Его спина скрылась во мраке, вытекающем из низкой арки, в которую даже мне приходилось заходить сильно пригнувшись. И тут я ощутила беспокойство. Оно не было связано с тем, что впереди, и я шагнула назад.

– Рэй? – раздалось из тоннеля.

– Подожди, я быстро.

– Рэй, не сходи с ума. Надо валить!

Как будто я не понимала. Но что-то влекло меня обратно, хотя кровь снова стала всего лишь кровью, и я не получала больше никаких сигналов. Просто... Не могла я иначе.

Сорвавшись, вихрем пронеслась по знакомому – и вместе с тем уже забытому – пространству. Анфилада пустых серых помещений метр за метром возрождала мою спящую память. Нельзя остановиться и отмахнуться, и я позволила ногам нести меня туда, куда так влекло. А там уж будь что будет. И только перед створками дверей, такими черными, что позолоченные узоры на них казались отлитыми из солнечных лучей. Это место Ашера, его святая святых.

Я застыла, не в силах уговорить себя поднять руки и толкнуть двери. Все еще боялась, слишком глубоко ужас перед Ашером пророс во мне, и даже сейчас, точно зная, что его там нет, я не желала рисковать. Нет, не так. Я боялась вызвать его гнев.

А, к черту все!

Я отошла на шаг и ударила ногой, готовая отразить любую атаку, но из темного проема никто не выпрыгнул, лишь жутко заскрипели старые петли. Я поджала губы и, не дав себе времени на сомнения, перешагнула порог. И ничего не произошло – Бон прав, это не тот же самый замок, да и я уже не та же. Нервно усмехнувшись, я прошла вперед и сразу почувствовала это.

Гроздья паутины свисали с потолка до самого пола, напоминая старый пыльный тюль, бархатистый на ощупь. Когда я проходила сквозь него, отодвигая рукой, клочья касались лица с легкой неприятной щекоткой. Твари будто тоже не решались войти в покои Ашера, и я не ощущала угрозы, пока двигалась к вещи, лежащей в лакированной шкатулке внутри открытого гроба. Ашер предпочитал их кроватям, и я знала этот. Помнила прикосновение дорогого белоснежного атласа к голой коже. И неотвратимость опускаемой крышки, будто напоминание о моей сущности.

Вдруг разозлившись, я грубо схватила шкатулку, разломала пополам и бросила под ноги. В руке осталась толстая тетрадь в обложке из коричневой кожи с металлическими тиснением и застежкой. Никаких подсказок, и я попыталась открыть тетрадь, но обложка не поддалась, будто приклеенная. Стены внезапно завибрировали и «поплыли», как воск горящей свечи. Я попятилась и бегом выскочила из комнаты.

Бон не ушел, ждал у входа в тоннель.

– Святая Гваделупе! – выплюнул он как выругался. – Ты ненормальная! Давай скорее!

Он сгреб меня за воротник и буквально закинул в тоннель и нырнул следом. Я приземлилась кошкой и сразу побежала. Время истекало, это чувствовалось по тому, как холодел воздух. Хотя правильнее было бы сказать – затвердевал. Мы неслись, пригнувшись под низким сводом, и что-то – лучше даже не знать что – хватало меня за волосы, за одежду, за ноги, будто тайный ход отрастил десятки цепких рук, которыми пытался удержать дерзких беглецов. Когда из-под подошв вдруг исчезла опора, я ощутила удар ветра в лицо и покатилась вниз по крутому склону. Острые выступы скал рвали на мне одежду и вколачивались в тело до треснувших костей и лопающихся, напряженных до предела мышц. Но я лишь крепче прижимала к груди украденную книгу.

Падение завершилось ударом о землю, от которого перед глазами заплясала кровавая радуга. Больно... Как же больно! А дальше будет только хуже, когда тело начнет исцеляться, но даже моих способностей едва ли хватит, чтобы быстро привести себя в боевой вид. В лучшем случае я смогу хотя бы передвигаться на двух ногах.

Застонав, я перекатилась на бок и выплюнула на жухлую прошлогоднюю листву сгусток крови вперемешку с выбитыми зубами.

– Это было весело, – простонал где-то неподалеку Бон и зашипел. – Черт, мои ребра...

– Бон? – тихо позвала я, голос шелестел, как доигравшая свое пластинка.

– В порядке, – отозвался он. – А ты?

Я догадывалась, что его «порядок» примерно такой же, как у меня, – то есть совсем даже не порядок, но не стала разоблачать чужую ложь. Села и, кусая губы, оглянулась туда, откуда мы так быстро скатились. Высота была приличной, темный провал отсюда едва угадывался под тенью нависающего замка, похожего на уродливую старую птицу, нахохлившуюся на ветру.

– Знаешь, если ты всегда так спускалась, – сказал Бон, – то я готов признать, что ты самая крутая из всех, кого я знаю.

– Нет. Не всегда. Здесь была узкая тропа, почти незаметная, но по ней можно было безопасно спуститься в долину. Не понимаю, почему ее нет. Только если это рай Ашера, и он просто не знал, что спуск существует...

– Никакой это не рай. Это кормушка пожирающих память.

– Пожирающих память? – не поняла я. – Что это такое?

Я нашла Бона взглядом, и он с кряхтением выпрямился и даже протянул мне руку, чтобы помочь. Выглядел он при этом в лучших традициях легенд о живых мертвецах.

– Идем отсюда. Они будут искать тебя по вкусу твоих воспоминаний, так что лучше уйти как можно дальше от гнезда.

Колени подгибались, и треск в суставах говорил о том, что процесс сращивания начался, но я выпрямилась и, лишь чуть-чуть опираясь на Бона, поковыляла прочь. Я понятия не имела, как далеко простиралось это таинственное гнездо и насколько местность окажется похожей на ту, что я знала с детства. И все же мы шли, с каждым шагом увереннее и быстрее. Стоит поблагодарить неведомых тварей за горячий прием, иначе я бы уже начала ощущать всю прелесть голода, но инстинкт самосохранения его притуплял до лучших времен. Было бы неплохо до них дожить.

Бон твердой рукой поддержал меня, когда я споткнулась и едва не завалилась носом вперед.

– Потерпи немного, нам лишь нужно найти источник воды.

– Воды? – не поняла я, а потом сообразила: – Хочешь попробовать выйти отсюда так же, как вошли?

– Верно мыслишь.

– Но дело было не совсем в воде, – разочаровала я его и вкратце поведала о мелодии, что вела меня, и об эпизодах, с которыми она связана.

– А это? – Бон кивнул на книгу, что я несла под мышкой. – Не будит никаких воспоминаний?

Я передернула плечами и поморщилась.

– Мне нужно подумать.

– Намек понят, – хмыкнул Бон и честно молчал до тех пор, пока тропа не вывела нас к выходу из долины. Отсюда я уже должна была увидеть дома родной деревни, но видела лишь туман. Кажется, здесь иллюзорное пространство заканчивалось.

Бон устало сел на камень и вытянул ноги. Из прорех в ткани проглядывала смуглая кожа в корке подсохшей крови.

– Пришли, – подытожил он и откинулся назад, упираясь в камень руками.

Я всматривалась в серую дымку, беспрестанно движущуюся, меняющую форму, будто внутри скользили тени уродливых монстров, неуловимых и от этого особенно пугающих. Может, они мне даже и не мерещились.

– Сядь ты уже, напрягаешь, – велел Бон и пожаловался: – Холодает...

– Здесь всегда холодно, – ответила я и поправилась: – В реальности.

– Сядь. Расскажу тебе сказку.

Я сразу же послушно села, но не рядом, а напротив, прямо на землю, уложив книгу на колени. Бон только хмыкнул.

– Ты и так умеешь, оказывается. Смотри, могу и привыкнуть, что ты такая покорная.

– Не успеешь, – огрызнулась я.

– Ничуть не сомневался. Так вот... Пожирающие память. – Он замолчал, будто собирался с мыслями, но в действительности лишь играя на моих нервах. – Если честно, вряд ли я скажу тебе многое, о них сейчас мало кто помнит. Ты ведь наверняка в курсе, что всякое колдовство, даже простенькие манипуляции с кровью, оставляет след. Считай, выхлопные газы после проехавшего автомобиля. И иногда такие следы превращаются в... да в разное. Только на это нужно невероятно много времени, сотни лет, наверное. У большинства таких эволюционировавших выбросов даже названий нету, какие-то вообще незаметны, какие-то опасны для людей, иные – только для ведьм или для вампиров. Пожиратели памяти как раз из последних, но чтобы сплести гнездо из воспоминаний жертвы, они должны получить к ним доступ.

– То есть кто-то натравил их на меня.

– Примерно так.

– Ашер, больше некому.

– Он же... – Бон замялся. – Ты же говорила, он еще долго не выберется.

– Я уже ничего не знаю, – вздохнула я и потерла лицо ладонями. И впрямь холодно. Энергия была на нуле, последняя ушла на физическое восстановление, если не поем в ближайшее время, перестану соображать совсем.

– Ладно, без паники, Ворона. Хотя признаю, ты раскрываешься с неожиданных сторон. Что дальше, признаешься мне в любви?

Я оценила его попытку подбодрить меня шуткой кислой улыбкой. Бон покачал головой и кивнул на туманную завесу.

– Это конец. Есть идеи, которые спасут нам жизнь?

– А нужно ли ее спасать? – хмыкнула я. Откуда ни возьмись нахлынула тоска, как будто все, что я пережила от перерождения до этого момента, сжалось до замкнутого круга, в котором я от чего-то бегу, но снова возвращаюсь в исходную точку. Обидно.

Бон наклонился вперед, упершись локтями в колени, и посмотрел мне в глаза. Его испачканные в крови, слипшиеся волосы больше ничего не сдерживало, и они падали на лицо унылыми сосульками.

– Ты спасла человека, Ворона. Не убегай теперь от ответственности, потому что без тебя и меня его растерзают в первые же сутки. А если даже и нет, через двое он сам найдет себе приключения. И напомни-ка мне, когда я стал твоим психологом?

Наваждение схлынуло потоком ледяной воды, и я поежилась. Бон заметил и криво улыбнулся.

– Ты исходная точка этой проклятой кормушки, неудивительно, что ты теряешь хватку. Но знаешь, что забавно?

– Нет. Просвети меня.

– Все-таки в тебе гораздо больше человеческого, чем во всех нас.

Его слова задели, хотя сложно разобрать, чем именно.

– Почему ты так думаешь?

– Ты не могла не заметить, что после обращения чувства изменились. Из них исчезла прежняя острота. Мы больше не боимся конца, а без страха завершенности нет истинной красоты мгновения. – Бон сел ровно и посмотрел немного затуманенным взглядом в клубы за моей спиной. Глаза его, насыщенно-карие, почти до черноты, подернулись серым. – Когда-то я мечтал о своем ресторанчике на побережье, но, знаешь ли, я мог бы его открыть и сейчас, если бы действительно захотел.

– Так почему ты этого не делаешь?

– Боюсь, что, перестав быть мечтой, это желание потеряет всю привлекательность. Оно поддерживает во мне человека. Если я его лишусь, ничего не останется.

Я никогда не говорила с кем-то о чем-то настолько личном, разве что в детстве или когда нашла человека, с которым готова была встретить неминуемую старость, но... Уж точно я не думала, что стану говорить о таком с кем-то вроде Бона.

Вдруг захотелось защититься, и я сказала:

– Глупости. Ты сам себя зациклил на ерунде.

– Вот видишь. Ты не понимаешь меня, потому что ты другая. Даже Ашер был одержим красотой, это поддерживало в нем искру. А тебе это не нужно – внутри ты все еще живая. Я даже немного завидую.

Я молчала и только надеялась, что приступ откровенности напал на Бона не в ожидании той самой смерти, которой он якобы не должен был бояться. И все же его слова произвели впечатление, я будто увидела в нем себя – заранее опустившую руки перед неизбежностью, – и это меня встряхнуло.

– Будет тебе еще ресторан, – сказала я поднимаясь. – И с тебя коктейль за счет заведения.

Я развернулась лицом к туману и прислушалась. Сначала к звукам и запахам, потом – к ощущениям. От преграды веяло такой безысходностью, что любой бы на моем месте просто лег и перестал дышать, но, специально или нет, Бон нащупал во мне что-то, уже начавшее гаснуть.

– Идем, – позвала я. – Почему-то мне кажется, с этой вещью нам нечего бояться.

Я прижала книгу к груди и шагнула в туман. Краски смазались, звуки исчезли, и я оказалась в искусственной пустоте одна, пока на плечи не легли ладони Бона. Его насмешливый голос нарушил тишину.

– Готов идти за тобой хоть на край света, но теплые страны мне нравятся больше.

Думаю, он не мог не ощутить облегчения, которое я испытала, услышав его. Да и ладно, черт с ним. Уже неважно. Я пошла вперед, и туман расступался – самую малость, но достаточно, чтобы видеть на два шага перед собой. Сердце замирало при мысли, что я возвращаюсь домой, но в реальности никакого дома не было, ни на самом деле, ни тем более здесь, в иллюзии, призванной сделать из нас с Боном закуску для потусторонних тварей. Я больше не пыталась вглядываться в сумрак, сосредоточившись на мысках своих ботинок. Шаг, еще шаг, перешагнуть камень, немного пройти вперед. Не знаю, что меня вело, чему я доверилась, но уже не сомневалась, что двигаюсь в верном направлении. Вот и музыка, слабая, дребезжащая, до боли знакомая мелодия старого граммофона. Под нее танцевали призраки моего прошлого.

Ладонь Бона сильнее сжалась на плече, и я остановилась.

– Чувствую опасность, – сказал он. Я будто вынырнула из глубокого омута, куда сама себя погрузила. Звуки музыки стихли, и на меня накатило отчаяние, какого я давно не испытывала.

Пожирающие память рядом!

Я выругалась и побежала. Бон молча устремился за мной, не тратя время на вопросы, но уверена, позже он все мне выскажет. Мы мчались прямо в ловушку, но я не видела иного выбора – если промедлить, я могу потерять направление или того хуже – сама приду на съедение. Туманная завеса вдруг расступилась, и я едва не зажмурилась от неожиданности, перепутав яркий блеск воды с солнечными лучами. Вот только нам повезло, и свечение исходило из глубины озера, как будто на дне рассыпали содержимое сундука с сокровищами.

По берегу лениво бродили уродливые существа с гипертрофированными конечностями. Их спины были сильно выгнуты, как у животных, вынужденных передвигаться на задних лапах, острые позвонки едва не разрезали сероватую кожу. Чем дольше я смотрела на них, тем острее ощущала тошноту.

Туман окончательно улегся к моим ногам, и Бон за плечи мягко потянул меня в сторону, под прикрытие чахлых деревьев, но тут что-то произошло. Я ощутила электрический импульс, прошедший сквозь тело. Меня швырнуло на землю, Бон не смог удержать, и я буквально выпала из укрытия. Десятки уродливых лиц в едином порыве обернулись, глядя на меня складками кожи на месте глаз. Рты раскрылись, и высокий режущий уши звук ударил как взрывная волна. Я успела вскинуть руки, и чертова книга оказалась перед лицом. Возможно, это спасло мне жизнь.

Бон отпихнул меня и, прокусив запястье, материализовал два кровяных кастета, которыми начисто срезал голову самому дерзкому монстру. Одна растянувшаяся во времени секунда, и побережье озера превратилось в побоище. Я не жалела ни крови, ни силы, но казалось, что враги не заканчиваются. Их близость холодила внутренности, я знала, почему это происходило, но знание не помогало сопротивляться. Мы не продержимся долго.

– Бон!

Он переместился ближе ко мне, тяжело дыша.

– Делай что хочешь, Ворона, но вытащи нас.

Он был серьезен, а еще с ног до головы покрыт черной слизью, которая наполняла костлявые тела пожирающих память.

И, черт побери, у меня оставался один вариант в запасе, но как же я не хотела к нему прибегать.

– Рэй!

Я крутанула в пальцах кинжал и, пока не передумала, вонзила его себе в грудь. Кровь встретилась с кровью, в глазах потемнело, но я знала, что Бон попытался меня поддержать, пусть и не сумел. Я быстро покрывалась алой пленкой, и чем больше слабела, тем плотнее и живее она становилась. Будто бы вокруг меня, в точности повторяя очертания тела, без начала и конца текли потоки крови, сплетаясь в единое полотно. Кинжал еще торчал из груди, но постепенно уменьшался, впитываясь в меня. Надо успеть до того, как он исчезнет полностью.

Я раскинула руки, и древняя магия вампиров – магия крови, которой владели основатели нашего рода, – откликнулась на зов. Я стала всего лишь проводником для чего-то древнего и первородного, как сам грех. Разум трепетал, и мне было непросто подчинить силу себе. Кровавый шторм раскручивался вокруг, алые ленты разрубали все, до чего могли дотянуться. Воздух звенел от боли и нечеловеческого воя.

Потом я моргнула.

Ощущение падения накатило внезапно, но во мне уже не осталось сил, и под щекой оказался пропитанный теплой влагой песок. Пахло железом, но не так приятно, как когда голодна и присматриваешься к жертве. Совсем не так. Пахло старой смертью, вырывавшейся из меня. В конце концов, я всего лишь неслучившийся мертвец, которому кто-то навязал второй шанс.

Я так устала...

– Ворона!.. Во... Только попробуй...

Это Бон. Я видела его лицо, потому что не могла закрыть глаза, а он перевернул мое тело и тряс так, что вытряс бы душу, в случае ее наличия, конечно. Захотелось усмехнуться, но губы не дернулись. Холодно. Почти как тогда, в раю Бона.

– Черта с два ты умрешь! – рыкнул он и поднял меня на руки. – Твой человек мне этого не простит!

Глава 12

Я зависла на мысли, какого черта Бона беспокоит мнение Марти и, главное, сколько еще он собирается называет его «моим»? Будь моя воля... Ах! Это она и была – спасти человека и взять на себя ответственность за это. Если бы я могла все переиграть, поступила бы иначе?

Времени подумать было в избытке, потому как тело все еще не ощущалось, а глаза подернулись пленкой, защищающей их от высыхания. От трупа я сейчас отличалась чуть меньше, чем ничем. Это было даже хуже оцепенения при входе в рай, ведь нынешнее состояние я контролировать не могла. Честно говоря, я даже не представляла, что происходит вокруг меня, кроме того, слух тоже пропал. Я начинала медленно поддаваться панике.

А потом моргнула.

Глаза жгло как от яркого солнца и еще сильно тянуло почесать нос. Что я и сделала, едва только разобралась, как двигать руками.

– Не видел в жизни ничего милее, чем печально известное дитя Ашера, сонно потирающее носик, – ехидно протянул Бон, и я разглядела его смутный силуэт чуть в отдалении. Я, судя по неровностям под спиной, лежала на камнях, на которые заботливо подложили тонкую куртку. Села, сфокусировала взгляд и поморщилась – закатное солнце отражалось в воде и бликовало – не больно, но в первую секунду пугает.

– Да, вид отменный, – прокомментировал мою заинтересованность игрой света Бон. – Никогда бы не подумал, что буду так счастлив просто сидеть на бревне без страха быть сожранным.

– Мы...

– Ты нас спасла, Ворона. Ну и я тоже не растерялся.

Я наконец полностью пришла в себя и осмотрелась. Похоже, что мы снова оказались на пляже озера Эри, только не ранним утром, а на закате дня. Автобус, наверное, уже уехал. О чем я думаю? Какой автобус? Я зашарила руками вокруг в поисках книги и обнаружила ее на коленях Бона. Он сидел, закинув ногу на ногу, и постукивал пальцем по кожаной обложке. Волосы, к слову, у него были влажными, как и одежда. И только тогда я почувствовала, что со мной то же самое.

– Как мы смогли вернуться?

– Ну, я-то надеялся, что ты все объяснишь, – притворно вздохнул Бон. – Просто когда нас уже кусали за задницы, мне подумалось, что выход обычно бывает там же, где и вход. Ты привела нас к нему, я лишь пошире распахнул дверь.

Так мы вернулись через воду. Стоило сказать Бону спасибо за то, что он умеет быстро соображать в подобных ситуациях. Я подняла голову и обнаружила, что он как раз смотрит на меня смеющимся взглядом.

– Всегда пожалуйста, – сказал он, хотя я еще ничего из себя не выдавила. – Давай, reinita, поднимайся. Пора возвращаться.

Он кинул мне книгу, и я почувствовала облегчение от того, что она снова у меня. Странно. Неужели мы пришли именно за этим?

Я решительно взялась за обложку и попыталась раскрыть книгу на середине.

– Бесполезно. – Бон стоял надо мной, завязывая волосы в хвост. – Я уже пробовал.

И впрямь, листы склеились намертво, будто я держала сплошной монолит бумаги, вроде шкатулки, замаскированной под старинный томик. Так же было и тогда, когда я увидела ее впервые.

Решив отложить проблему до более удобного времени, я приняла руку Бона и поднялась на ноги. Солнце почти скрылось в озере, туристы разъехались по домам и гостиницам, а мы шли вдоль дороги, пока не выбрали подходящий автомобиль, движущийся в нужном направлении. Немного гипноза, и вот уже нас везут на заднем сиденье как старых друзей. Водитель – полноватый молодой мужчина в чрезмерно тесной для него куртке – всю дорогу о чем-то болтал, а мы слишком устали, чтобы заставлять его заткнуться. В какой-то момент я уснула и проснулась на вокзале. Одна.

Недавно прошел дождь, и асфальт перед зданием с кассами блестел в тусклом утреннем свете. Я вышла за территорию вокзала и впервые пожалела, что отдала мобильник специалисту Бона, отследить отправителя сообщения. Город только просыпался, вялый и оцепеневший в серой осенней промозглости. Я шагала знакомой дорогой, но отчего-то ощущала тревогу. Я сделала то, что от меня ждали. Переоденусь, приму душ, как-нибудь переживу любопытство Марти и поеду в ковен отчитываться. Давно у меня не было настолько насыщенной на события жизни.

Несмотря на погоду и сбивающую с ног усталость, я улыбнулась. Ранние пташки, спешащие с одинаково заспанными лицами по своим офисам и торговым точкам, сталкивались со мной взглядами и ускоряли шаг. На их фоне я, идущая наперерез, мокрая, но не сутулящаяся от холода, была белой вороной. Я накинула капюшон и свернула с главной улицы в темные дворы. Слишком неподходящий час для охоты, но нос уже уловил приятный дразнящий аромат, а я была чересчур голодной и обессиленной, чтобы и дальше сдерживаться.

В подворотне тяжело опирался на забор парень в расстегнутой кожаной куртке, явно после бурной вечеринки. Запах его разгоряченной крови смешивался с менее приятным алкогольным амбре и терпкостью сигарет. Я приблизилась и, сунув руки в карманы, остановилась в паре шагов от него. Парень меня еще не заметил, ему было нехорошо, наверное, он возвращался домой, но по пьяни забрел в чужой район. Или его высадил брезгливый таксист. Иногда мне нравилось строить такие предположения, прежде чем перейти к делу.

Он наконец поднял голову, и я перехватила его взгляд. Слюна заполнила рот, и я тяжело сглотнула. Надо бы завязывать с долгими диетами, пока не начала терять человеческий облик от голода. Подойдя вплотную, я сжала безвольный небритый подбородок пальцами и отвернула в сторону. Из-под воротника куртки показалась тонкая светлая кожа, и я выпустила клыки. Ожидала привычной горечи – наркоманы и пьяницы были так себе на вкус, если честно, особенно после первого глотка, – но не ощутила ее. Кровь полилась в горло, однако насыщения не было. Я оторвалась от трапезы и недоверчиво провела языком по влажным губам. Парень все еще не отошел от ментального воздействия, стоял прямо в ожидании продолжения, а потом вдруг резко посмотрел на меня. Я вздрогнула от мгновенного чувства узнавания.

– Мар... – едва не задохнулась я, но, к счастью, обозналась. Просто рыжие волосы, темнее, чем у него, зеленые глаза, только ближе к карему. Да и вообще – ничего общего. Я шагнула назад, и тогда лицо парня снова показалось знакомым, но уже из более далекого прошлого. Другой рыжий мужчина. Давно убитый и сгнивший в земле.

Да что со мной сегодня такое?!

Я развернулась и выбежала из подворотни. До дома добралась быстро, как будто за мной гнались волки, отперла дверь и с порога поняла, что здесь нет никого живого. Осознание этого заставило похолодеть, застыть на мгновение, а потом взлететь вверх по лестнице, проверить гостиную – покрывало на диване было сбито, но место давно остыло. В ванной не шумела вода, из кухни не несло перцем от заказанной пиццы. Удивительно, как много времени ушло на то, чтобы признать, что Мартина здесь нет. Скорее всего, со вчерашнего вечера. Ни у него, ни у меня сейчас не было телефонов, я свой отдала, а смартфон Мартина разбили из-за содержимого. Даже запах уже развеялся, я не могла понять, куда Мартин пошел, выйдя за дверь. Домой?

Я не задержалась ни секунды, сразу вызвала такси и поехала туда, где до встречи со мной жил Мартин Фланаган. Время шло, а на улице не светлело, тучи низко висели над городом, воздух остыл, а редкие прохожие поднимали воротники и натягивали шапки. На мне все еще была мокрая одежда, и таксист хмурился, но не рисковал сделать замечание, что я порчу его новенький салон. Адрес, который я запомнила из интернета, оказался крохотной квартиркой на втором этаже, одной из тех, что обычно сдают студентам, не желающим ютиться в общежитии. Я легко уговорила хозяина здания дать мне запасные ключи и выслушала ворчание по поводу вечных задержек оплаты. Когда за мной закрылась дверь, затхлый сумрак узкого коридора навалился на грудь. Здесь не ощущалось тепла человеческого жилища, но непохоже, что я ошиблась адресом. Пройдя мимо двери в ванную, оказалась в комнате, совмещающей гостиную и спальню. На спинке разложенного дивана раскиданы вещи, на журнальном столике пятна от пролитого кофе и стопка пластиковых тарелок, разумеется грязных. Дверца шкафа приоткрыта из-за торчащего оттуда рукава пуховика. Я прямиком направилась к окну и раздвинула жалюзи. Как только свет попал в комнату, стала видна противоположная стена с пришпиленными к ней карандашными рисунками.

И Марти, черт возьми, весьма недурно рисовал. Но вот что...

Я сорвала с цветной кнопки лист с мужским профилем. Он был сделан небрежно, в углу расплылось высохшее пятно от красного вина, и все же я не могла не узнать своего создателя.

Мартин встречал Ашера? Нет! Невозможно! Я оставила Ашера в колдовском сне почти пятьдесят лет назад, тогда даже родители Марти еще, должно быть, не появились на свет. Я срывала рисунки, изучала и бросала на пол один за другим, пока в руках не оказалось схематическое изображение странного родимого пятна со спины Мартина. Он говорил, что такое же было у его сестры-близнеца. Я разжала пальцы и положила ладонь на бедро, где уже много лет не заживал до конца «подарок» Ашера – отпечаток руки как знак принадлежности, метка вечной рабыни. Он был похож на несходящий синяк бордового цвета, и точно такой же отпечаток, но более смазанный, посветлевший, был на спине у Мартина. Возможно, я тогда и не придала бы этому значения, если бы не видела себя в зеркало каждый день.

Я не верила в совпадения. Не в нашем с Ашером случае.

– Постойте! А кто погасит долг? – понеслось мне вслед, но квартирные трудности Мартина волновали меня сейчас меньше всего. Я слишком долго тянула, совсем расслабилась. Поймав такси, я приказала водителю отменить предыдущий заказ и ехать за город, к ферме Майерсов. Если бы могла летать, выпорхнула бы в окно и понеслась вперед машины, но пришлось терпеть поездку по тряской дороге, которая началась, едва более или менее приличные районы города закончились. Загипнотизированный водитель не задавал вопросов и плату тоже не потребовал. Я отпустила его и встала перед чертой, незримо охраняющей земли ковена. И перешагнула ее.

Гром не грянул и даже невыносимая Соланж не возникла передо мной, испепеляя темным взглядом, – дурной знак. До самого крыльца усадьбы мне так никто и не встретился, а вот за дверью стало понятно почему. На первом этаже витал густой тяжелый запах смерти. Сначала это было лишь ощущение, а потом нос уловил аромат крови – не той, что будит аппетит, а старой, мертвой. Она остыла уже какое-то время назад. Так пахла музыкальная гостиная в том старинном особняке в английском графстве Суррей после вечеринки у «супругов Альбеску», этот запах въелся в камни подземелья Ярны. Я мотнула головой, сбрасывая оцепенение, и вошла в дом.

Большая часть ведьм была в столовой за ужином, когда их настигла смерть. Тела сидели на прежних местах, будто даже не успели понять, что с ними случилось, но стоило подойти ближе, как становилось ясно – всё они поняли. Искаженные ужасом лица с широко раскрытыми глазами застыли, и меня замутило от мысли, что эти женщины были еще живы, когда им голыми руками вскрывали грудные клетки. Сердца лежали на тарелках перед ними, а в центре стола, раскинув руки, распласталась совсем молодая девушка, пронзенная множеством ножей и вилок. Кровь заляпала скатерть и собралась в подсохшие лужи на полу.

Я пошла дальше, по красным следам.

Еще одна ведьма была прибита к стене металлическим трехрогим подсвечником. Ноги бедняжки немного не доставали до пола, и страшно представить, какой силой обладал этот... вампир?

Я поднялась по лестнице и на втором этаже сразу поняла, куда надо идти. В светлой комнате девочки-подростка на постели лежала Филиппа. У нее не доставало нижней челюсти, а вырванный язык покоился на груди. Меня все-таки скрутило, и пришлось выйти в коридор и отдышаться. Отовсюду смердело страшной, жуткой смертью, и я даже не стала возвращаться к выходу и выбралась на улицу через окно. На заднем дворе, прежде, наверное, предназначенном для больших ритуалов, валялась Соланж, покрытая укусами и с разорванным горлом, как после нападения диких собак. А чуть дальше к столбу было привязано обгоревшее тело Айон. Она сопротивлялась огню до последнего, и у него не вышло совсем поглотить ее, но в том, что уцелело, я узнала матриарха лишь потому, что искала ее.

От ковена Майерс ничего не осталось.

Обыск территории занял много времени, я заглянула в каждый уголок в надежде найти Марти – живого или мертвого, но или его здесь не было, или убийца забрал его с собой. У меня заслезились глаза, но, поскольку у вампиров не очень получалось плакать подобно простым людям, я стиснула кулаки и ушла. Дальше это уже не мое дело. Сообщу Бону, если найду, и займусь Мартином. Однако я прошла совсем немного, прежде чем меня все-таки скрутило болезненным спазмом. В желудке давно не было обычной еды, и облегчения не наступало. То, что я видела... Это могло сделать только животное, монстр, но... Я не могла врать себе – это Ашер. То, как он раскладывал трупы, как и где убивал – все это его стиль. Его уродливое видение красоты, кровавая эстетика смерти. Мне вдруг показалось, что мои собственные руки по локоть вымазаны темно-красной липкой жидкостью. Я села, откинулась назад и задрала голову. Небо было тусклым и серым, светлое пятно солнца за покровом облаков едва виднелось. Я смотрела так долго, что не поняла, когда в глазах заплясали мушки.

Нет. Это просто пошел снег.

Город неуловимо изменился за то время, что меня не было. У обочин дорог успел скопиться снег, тонкий белый покров лежал на всех поверхностях, а вот на проезжей части он уже превратился в грязевые лужи. Я по-прежнему не ощущала холода, но догадывалась, что сегодня значительно посвежело, может, скоро совсем все завалит, и даже ночью станет светлее – но вряд ли. Наверное, к утру все стает.

Я стояла перед заброшенным складом и пыталась понять, где кроется подвох. Я уже не раз бывала здесь, но сейчас все казалось незнакомым. Одна из тройки молодняка, не помню, как ее зовут, мастерски влияла на разум на расстоянии и без какого-либо контакта, физического или зрительного. Именно она усыпила меня в красном коридоре в ночь переговоров о жизни Марти. Я ощущала, как мысли словно отзеркаливаются, не могут соотнести воспоминания с реальностью, а значит, без этой талантливой девчонки не обошлось. Вот только не припоминаю, когда Бон решил усилить охрану своего убежища.

Я покружила немного по территории и вернулась к тому самому – вроде бы – зданию. Растерянность сменилась злостью. Толкнула дверь, вошла и интуитивно повернулась в сторону груды коробок и ящиков. Там. Но и шага сделать не успела, как почувствовала свист, и рядом с ухом пронесся тонкий шип. Здание превратилось в ловушку, и я выбежала на улицу. Поднявшийся ветер превратил легкий снегопад в белую круговерть, и где-то в ее глубине двигался быстрый человеческий силуэт. Я действовала на рефлексах, уклонилась, пригнулась, рванула в сторону под прикрытие здания. Мой противник не показался следом, но почти тут же я ощутила приближение кого-то сверху и успела переместиться легким длинным прыжком. Несколько острых шипов вонзились в землю на моем месте и растеклись кровавыми лужицами.

Сначала я думала, что за мной снова явился Охотник, но это явно не его стиль.

– Ну же, детка! – раздался насмешливый голос. – Не заставляй нас разочаровывать босса. Выходи.

Алекс. Должно быть, он меня просто не узнал. Я рискнула высунуться, и мы вдруг оказались почти нос к носу. На его слащавом лице расплылась зловещая улыбка, и я в последний момент выставила руку и почувствовала, как шип входит в плоть и застревает в кости.

– Какого черта? – Я отпрянула. – Это я, Рэй...

– Я в курсе. Бон предупредил, что с тобой лучше не вести разговоров, но я, видишь ли, люблю поболтать с блондинками перед тем, как убить.

Его взгляд был обычным, значит, он не пил ведьминскую кровь.

– Это приказ Бона?

– Умненькая девочка, – издевательски протянул Алекс. – Может, дать малышне с тобой поиграть?

Происходящее слишком напоминало кошмар. С моего возвращения из поездки прошло полдня, а меня уже загоняют в угол.

Тело отреагировало раньше мозга, и я напала на Алекса почти одновременно с тем, как из его ладони наполовину вылез шип, нацеленный мне в живот. Мы стояли так близко, что он мог бы проткнуть меня насквозь. Хрустнула кость, и рука Алекса, которую я сломала, обмякла. От удара второй я уклонилась и могла бы тут же добить врага, но все же не стала.

– Передай Бону, что такие игры мне не нравятся. Если хочет, пусть придет за мной сам.

Я с силой наступила Алексу сначала на одно колено, потом на второе. На восстановление уйдет время, то самое драгоценное время, которое нужно и мне, – от раны на предплечье начало распространяться онемение, и я понятия не имела, что с этим делать.

Алекс прошипел оскорбление и вскрикнул, когда я пнула тяжелым ботинком его правую ногу.

– Ты мне сразу не понравился, – сообщила я ему с каким-то мстительным удовольствием, которого прежде в себе не замечала, и поспешила прочь, пока еще кто-нибудь не появился.

Снежное крошево лезло в глаза, но при этом мешало другим слишком уж рассматривать спешащую в неизвестном направлении не по погоде одетую девушку, истекающую кровью. А я шла и сама не знала куда. Домой нельзя, а больше некуда.

К остановке подъехал автобус, я скользнула взглядом по маршруту, напечатанному на стекле, и приняла мгновенное решение.

Скоро я растянулась на диване в квартире Мартина и застонала сквозь стиснутые зубы. Этот псих серьезно ранил меня, понятно, почему Бон готов был ради него рискнуть не только мной, но и собой. Он действует быстро, нагло, и его навык создания оружия из крови отточен почти до автоматизма. Но должно быть еще что-то, потому что от простого прокола я бы уже пришла в норму. Сев, стащила тяжелую куртку, за ней толстовку и осмотрела предплечье.

– Проклятие!

Кровь продолжала течь, а кожа вокруг раны потемнела и стала твердой с черными прожилками. И адски болела.

После промывания над раковиной в неухоженной темной ванной лучше не стало, и я догадалась, что меня отравили. Закружилась голова, и я едва не ударилась лбом о зеркало. Вцепилась в края раковины так, что та чуть не пошла трещинами, выдохнула и, едва не теряя сознание, вернулась в комнату.

Здесь что-то неуловимо изменилось. Стало холоднее и...

– Если не остановить это, твоя рука превратится в бесполезный кусок мяса минут через тридцать.

Я выставила перед собой здоровую конечность и выпустила когти. Конечно, против Охотника мне бы это ничем не помогло, к счастью, он пока не планировал нападать.

Он вышел из тени, как из портала – сразу стали видны синие, будто нарисованные, волосы, такая яркая примета для тайного убийцы вампиров, что смахивало на вызов.

– Не веришь?

– А должна?

Его раскосые глаза чуть прищурились, оценивая меня и мое состояние. Будто не было сразу видно, что мне не выстоять против него и десяти секунд. Но я все равно попробую.

– Рэй Белая Ворона, – протянул он без каких-либо эмоций. – Есть два варианта развития событий. Я помогаю тебе, и мы отсюда уходим. Ты не даешь мне помочь, и отсюда ухожу только я.

– А я...

– А ты остаешься. Мне не придется тебя убивать – не понимая, где находишься, ты и сама долго не протянешь.

Я сглотнула и заставила себя опустить руку.

– Хорошо. Если у тебя есть ответы, я их выслушаю.

Он сделал шаг ко мне, и внутри все напряглось в естественном стремлении выжить.

– Скажи мне, Рэй Белая Ворона, где, по-твоему, мы сейчас находимся?

Я вдохнула, выдохнула и хрипло ответила:

– Мы... Мы в раю?

Глава 13

Самый страшный мой кошмар все-таки сбылся. Я бегала-бегала и прибежала прямиком в рай Ашера. От внезапного озноба кожа покрылась мурашками, а в груди, наоборот, стало жарко. Захотелось сесть, но я и без того осела на пол, разом лишившись сил. Темный силуэт Охотника стал выше, и вот уже я смотрела на него снизу вверх.

– Верно. И коль уж ты догадалась, я в последний раз предлагаю выбор. Ты идешь со мной или нет?

Я много лет сознательно избегала чужой помощи, не желала оказываться в долгу, оставлять хоть какие-то следы в жизни и памяти других людей. Мне так тяжело было поднять руку и протянуть ее Охотнику в немой просьбе. Он немедленно обхватил мое запястье и дернул на себя. Силы в нем оказалось более чем достаточно, и сквозь вспышку боли я обнаружила, что Охотник обнимает меня, но в этом однозначно не было ни капли нежности или заботы. Его пальцы как когти жестко впились мне в талию, и я ощутила себя в капкане.

К счастью, это длилось недолго. Боль в раненой руке перестала ощущаться, впрочем, и сама рука перестала функционировать, глаза заволокло тьмой, и в следующую секунду меня довольно грубо бросили на диван – тот самый, что в квартире Марти, но при этом будто неуловимо другой. Я попыталась сесть, но ладонь легла на грудь и надавила, не позволяя даже вдохнуть. Синеволосая голова возникла в поле зрения, и Охотник велел:

– Не шевелись.

Отчего-то у меня не мелькнуло ни единой мысли о сопротивлении. Наверное, так себя ощущал Марти, когда я только привела его к себе. Передо мной был хищник гораздо более опасный, нежели я сама.

Я смогла расслабиться, но все усилия полетели к чертям, когда он поднес мою руку к своему рту и без предупреждения впился клыками, уж точно не заботясь об эстетике. И онемение не спасло, потому что едва моя кровь смешалась со слюной Охотника, мне показалось, будто я сунула руку в костер. Боль распространилась по телу со скоростью лесного пожара, от шока я даже не вскрикнула, хотя готова была заорать в голос. Я видела цветную макушку с топорщащимися жесткими волосками, попыталась сконцентрироваться на ней и больше ни о чем не думать. Получалось так себе.

Наконец Охотник закончил, пару раз, как огромная кошка, лизнул место прокола и выпрямился. Его губы были в моей крови и еще в чем-то черном и вязком.

– Яды на меня не действуют, – пояснил он и вытер рот краем пледа. – И тебе стоит знать, что другой нормальный вампир на твоем месте умер бы в муках через три-пять минут. Так что поздравляю.

– С тем, что я не нормальный вампир?

– В данных обстоятельствах это должно тебя радовать.

Я сомневалась, что сейчас хоть что-то могло меня действительно обрадовать. Разве что кроме...

– Мы все еще в его раю?

– Нет.

– Как ты смог вывести нас? И как туда попал? Ты встречался с Ашером раньше?

Глаза Охотника сузились, и он чуть повременил с ответами, давая мне возможность осознать, что требую их от того, кто может убить меня, если захочет, и ему за это ничего не будет.

Только вот у меня, кажется, закончился лимит страха.

– Он мой создатель, – наконец произнес Охотник.

В голове пронеслась целая вереница мыслей, итог которых отразился на моем лице.

– Я не выполняю его приказы, – озвучил он. – Я ушел от Ашера, но ты зашла дальше. Я прав?

Измученное тело вновь расслабилось, и я сомневалась, что снова смогу собраться с силами. Их попросту не осталось. Не позволяя голове беспомощно упасть на спинку дивана, я сказала:

– Все без толку. Он проснулся и нашел меня. Иначе я бы не оказалась в его раю. Не знала, что Охотники способны на такое, но спасибо, что вытащил.

– В благодарности нет необходимости. Мне было проще убить тебя, пока все не усложнилось, но я не успел, слишком долго размышлял. Моя ошибка.

– Не стоит говорить людям, что оставить их в живых – это ошибка, – сказала я в нелепой попытке пошутить. Не иначе дурное влияние Марти.

– Но мы не люди.

– Да, – выдохнула я. – Мы не люди.

Молчание не было неловким, скорее морозным и неприятным, от него так и тянуло поежиться. Я взяла с пола рюкзак, который, по счастью, не потеряла при перемещении. Достала книгу Ашера и без слов бросила Охотнику. Уверена, он нашел меня только из-за нее и лишь благодаря этому я все еще жива.

И каково же было мое удивление, когда Охотник лишь скользнул по ней равнодушным взглядом.

– Мне нет в ней нужды. Ты просто не должна была к ней прикасаться, но теперь уже поздно сожалеть.

– Не должна прикасаться? – Кажется, я начала соображать. – Значит, все это было огромной ловушкой? Еще с момента видения Филиппы о вещи на озере Эри? Ашеру просто надо было, чтобы я однажды пришла и вынесла книгу из его рая? А сам он этого не делает, потому что... Почему? Почему бы ему самому не забрать книгу, раз она ему так нужна?

Я не видела причин, и это нервировало. Я никогда до конца не понимала мыслей Ашера, его намерений, желаний, стремлений, да я даже настроение его не всегда интерпретировала верно. Ему нужно было, чтобы я вытащила книгу в реальность, и единственное, в чем не стоило сомневаться, так это в том, что все не к добру. Но когда я подумала о ведьмах, то мысли сразу переметнулись к Марти. Если увиденное мной было ненастоящим, то может... может, он все так же ждет меня дома?

– Мне неизвестны его цели, – сказал Охотник, возвращая меня к реальности. – Но ты должна в них разбираться. Ты его последнее создание, самое ценное. Раз тебе суждено было выжить, узнай, чего Ашер хочет.

– Почему я обязана это делать?

– Потому что мир не бесконечен, и однажды станет некуда бежать. – Его тон неуловимо изменился, и это заставило меня внимательнее вглядеться в его безжизненные темные глаза. – Я знаю. Я пробовал.

Возможно, дело было в этом. Или нет. Но я не сказала ему «нет», как, впрочем, не сказала и «да».

Мы покинули квартиру Марти вместе, но домой я пришла одна, покрытая кровью, в разодранной одежде и со смертельной усталостью в глазах. И меня никто не ждал.

Поднявшись на второй этаж я почувствовала острый приступ дежавю и даже засомневалась в рассказе Охотника. Вдруг я все еще не выбралась? Может, я и из кормушки пожирающих память не спаслась. Нет, нельзя допускать отчаяния, оно – враг здравомыслия, которое мне, похоже, еще пригодится. Я спустилась в ванную, с особым старанием смыла с себя следы долгого путешествия, убедилась, что рана на руке полностью затянулась, оделась в чистое и, на миг засомневавшись, все-таки вытащила книгу из рюкзака и спрятала. Ведьмам не стоило доверять так безоговорочно.

Охотник не вернулся, и я вызвала такси.

Если Марти не в ковене, то все повторяется, и это значит, что кто-то меня обманывает. И Бон, кстати, тоже под подозрением, уж больно удачно он пропал и так и не появился. Его не могло затянуть в рай Ашера, но непохоже, что он сильно старался найти меня после. И тут меня осенило такой простой мыслью, что даже стыдно стало. Тело! Мой разум блуждал в лабиринтах иллюзорного мира, но мое тело, оно должно было остаться где-то. Я вышла из рая в квартире Марти, в которой была лишь раз – в иллюзии. Меня вывел Охотник. Он...

– На твоем лице читается подозрение, – сказал водитель, и я вжалась в спинку заднего сиденья. – Позволь мне угадать. Ты размышляешь, что происходило с твоим телом все это время?

Я уставилась в затылок, скрытый скучной вязаной шапкой. Когда ее сняли и бросили на пассажирское сиденье рядом, мне открылся вид на окрашенные в ярко-синий короткие волосы. Я даже ничего не почувствовала, ни сразу, ни спустя время, что потребовалось на выезд из города.

– Я отвечу, – меж тем спокойно продолжил Охотник, глядя на дорогу. – Я забрал твое тело и принес в ту квартиру, после чего присоединился к тебе в раю Ашера.

– Но я сама выбрала спрятаться там, это было случайное решение. Так как вышло, что ты знал о нем заранее?

– Решение не было случайным. Я постоянно был рядом.

– Ты внушил мне это!

Его слова вызвали одновременно и ужас, и восторг. О способностях тех, кто становился на путь убийства себе подобных, ходило много слухов, а вот подтвердить их было особо некому – хорошие Охотники не оставляли свидетелей, а плохие умирали. Сами или им помогали. И если все, что я постепенно узнавала, правда, то они были просто невероятны!

Вместе с тем пришло понимание, что мне становится известно слишком много, а свидетелей, как уже упоминалось, Охотники не оставляли.

– Ведьмы не должны узнать о моем участии. Прошу принять это во внимание.

Я поймала его быстрый взгляд в зеркале заднего вида и кивнула. Особые откровения в мои планы тоже не входили. И несмотря на массу вопросов, которые я еще могла бы задать, я отвернулась к окну, продолжая боковым зрением следить за водителем, замолчала. В салоне не играла музыка, и тишина была совсем даже не уютной – все равно что сидеть рядом с бойцовской собакой, которая вроде не собирается разрывать тебе горло, но ты не можешь просто расслабиться и ожидаешь нападения каждую секунду. Охотник был такой собакой и пока, вроде, не собирался кусаться.

Такси выехало на проселочную дорогу, ведущую через луга к отдаленной ферме. Вокруг на много миль не было ни одной души, даже крыш домов не видать на горизонте. Поздней осенью пустынный простор, не оживленный ни цветом, ни ленивым движением пасущегося скота, навевал тоску. Ветер поднимал поземку, черная земля просвечивала сквозь тонкий слой снега, сыпавшегося с самого утра, но этого было недостаточно, чтобы спрятать всю грязь. Машина резко затормозила, и я тряхнула головой, сбрасывая неуместную меланхолию. Вышла и оценила расстояние до охранной черты ковена – далековато.

Охотник сидел за рулем, безучастно глядя куда-то не только сквозь меня, но, кажется, вообще сквозь пространство и время. Я развернулась и пошла вперед, оставляя за собой четкие отпечатки на нетронутом кружевном покрове снега. Интуитивно почувствовав грань, за которую нельзя было заступать, я уже подняла ногу, но тут увидела Соланж. На этот раз она не просто появилась будто из ниоткуда – это действительно было так. Ведьма возникла из воздуха точно передо мной и сразу воинственно вскинула подбородок.

– Ты не вовремя.

– Спасибо, что поинтересовалась, через что я прошла, – холодно улыбнулась я. – Мне нужно увидеть Айон.

И пусть я мастерски держала лицо и эмоции, но никогда еще вид смуглокожей дерзкой ведьмы так сильно меня не радовал. Слишком хорошо я запомнила ее растерзанное, почти неузнаваемое тело на черной земле этим утром. Соланж ни о чем таком не догадывалась и продолжала буравить меня темноглазым недружелюбным взглядом.

– Ей сейчас не до тебя, так что свали. Пожалуйста, – почти плюнула она мне в лицо.

А я радовалась: значит, матриарх тоже жива, хотя и странно, что к ней нельзя попасть.

– Разве это не ваша маленькая прорицательница отправила меня черт знает куда? – парировала я. – Я выполнила поручение. Пропусти, мне надо к Айон.

– Это больше не имеет смысла! – воскликнула Соланж, и из ее глаз брызнули слезы. Такие неожиданные, что я опешила.

– Что случилось, Соланж? Что у вас там произошло?

Девушка моргнула и зло шмыгнула носом, совсем как обиженный капризный ребенок.

– Черт с тобой, – выдохнула она. – Филиппа умерла. Ночью.

– Ее...

– Она просто, – голос Соланж сорвался, – просто не проснулась. Даже Айон пока не поняла, почему так произошло. Почему именно с ней?

И это был правильный вопрос. В устроенном для меня представлении Ашер показал, что может убить всех и каждого, и даже верховная ведьма для него лишь топливо для костра. И вот я возвращаюсь в реальность и узнаю, что мертва девочка, способная видеть будущее, девочка, которая могла разглядеть планы Ашера.

– Мне жаль.

– Вали к дьяволу со своей жалостью. Уверена, все из-за тебя и твоих кровососущих дружков.

Я проигнорировала ее попытку задеть и спросила:

– Мартин у вас? Рыжий парень, человек, он в прошлый раз пришел вместе с другими вампирами из местного общества.

– А, тот чокнутый, – вспомнила Соланж и покачала головой. – Нет, он больше не появлялся. Не удивлюсь, если его сожрали по пути домой.

Марти не был у ведьм, дома его тоже давно не видели, у себя я пропажи не обнаружила. Куда же он запропастился?

– Если у тебя все, дай нам спокойно проводить Филиппу.

Я отступила на шаг и отвернулась. Мои соболезнования им действительно не нужны, тем более что Соланж права: если бы не я, ведьмы не были бы впутаны в это. Филиппе не пришлось бы умирать. Невозможно вообразить, какой бы сильной предсказательницей она выросла, но уже не вырастет. Марти...

Я просто хотела верить, что он в порядке.

Охотник все так же сидел за рулем и будто бы даже в той же позе. При моем приближении он отмер и, потянувшись, распахнул для меня переднюю пассажирскую дверь. Я села, подавляя инстинкты, что велели держаться от него подальше, пристегнулась. Медленно выдохнула.

– Они живы. Почти все.

– Те смерти были инсценировкой в его раю, – напомнил Охотник. Стекло с водительской стороны было опущено, и холодный воздух гулял по салону, раскачивая нелепое украшение над приборной панелью.

– Знаю. Но...

– Слишком реальной?

– Прости, но мне до сих пор трудно принять реальность, где я сижу рядом с Охотником, который пытался меня убить. И да, это было очень... очень достоверно. Я и забыла.

Возможно, то, что мы оба сбежали от нашего общего создателя, роднило нас на каком-то особом уровне. Я была напряжена, но уже не боялась. И могла говорить более откровенно.

– Марти нигде нет. Его не было и в раю.

Пальцы Охотника с силой стиснули руль.

– Это не должно тебя волновать сейчас. Ашер проснулся, и ты принесла в мир то, что он спрятал. Людей наши дела не касаются.

– Ошибаешься, – возразила я, чем заслужила-таки его взгляд. – Марти не случайный человек.

– Говори.

– Нечего пока говорить, – солгала я. – Когда снова его увижу, пойму, что с ним не так.

Он сделал вид, что поверил, по крайней мере, мне так показалось, завел мотор, и такси повезло нас обратно в город, а мне все мерещились взгляды, которыми нас провожал погруженный в траур ковен ведьм. Наши дела с ними не закончены, лишь отложены на время.

Дома было тихо. Я никогда особо не обращала внимания на такие вещи, привыкла к безмолвию пустых комнат и не допускала мысли, что мне это не нравится, но сейчас стояла в темной прихожей, смотрела на висящий на крючке слишком легкий для нынешней погоды плащ и не могла отделаться от ощущения безвозвратной потери. Вдохнула еще не до конца выветрившийся запах человека и, наконец, разулась.

Я здесь одна и это то, как все и должно быть.

Остаток дня я честно старалась занять руки и голову обыденными делами, которые тоже иногда требовали моего внимания. Работа за ноутбуком, уборка после довольно продолжительного периода – это помогло очистить разум от лишних и бесполезных мыслей, к которым чаще всего относилось нечто вроде «а если бы я не...» и «это моя ошибка». Они никогда не приводили ни к чему хорошему, я знала, потому что этими «если бы» могла заполнить целую коробку. Убрала пылесос, заправила растрепавшиеся волосы за уши, и тут услышала дверной звонок. Солнца не было, так что это мог оказаться кто угодно, и я настороженно спустилась в прихожую, запрещая себе по пути думать о Марти.

Конечно, это был не он. Красноволосая девица в короткой куртчонке не по погоде и в черных шортах поверх рваных колготок молча протянула мне телефон. Мой телефон.

– Бон слишком занят, чтобы вернуть его лично?

Кира поморщилась.

– У главы и без того дел полно.

– Правда? И чем же он занят?

Кира открыла рот и сразу закрыла, видимо, вспомнив какой-то запрет. Но по лицу я видела: ей очень хотелось рассказать мне, чтобы почувствовать себя взрослой – настоящим вампиром, а не опекаемым всеми молодняком. Я могла бы чуть надавить, но не стала.

– Ладно, не говори. – Я покрутила в руке телефон. – Позвоню сама.

Кира чуть заметно выдохнула и махнула на прощание.

– Ну тогда бывай.

Я закрыла дверь, но отчего-то знала, что она, уходя, оборачивается на мой дом. Интересно, Бон там пугает их моим именем или наоборот, сочиняет про меня всякие сомнительные небылицы? Я зашла в адресную книгу, где почти никого не было, но недавно появился некий глава вампирской общины Бриджтауна. И кто бы сомневался, что он переименует контакт – сейчас я звонила «Моему спасителю».

– Да, – ответили мне непривычно серьезным голосом Бона.

– Это Рэй.

– Да, привет, Ворона, я тебя узнал.

Он показался мне рассеянным, будто в это время его внимание было сосредоточено на чем-то более важном, чем я.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

– О чем? Ах, ты, наверное, об этом... Конечно, я пришел в ужас от твоей пропажи, но еще больше от того, что у кого-то хватило наглости меня вырубить. Хотя тут не надо долго гадать по поводу кандидатуры.

– Охотник связывался с тобой после?

– Да. Прости, мои ребята не уследили за твоим человеком.

Я подошла к окну и отодвинула штору. Снежинки превратились в мелкое сухое крошево, сыплющееся из плотного покрова облаков.

– В чем дело, Бон? Что там у тебя происходит?

В трубке зашуршало, потом Бон весело хохотнул.

– Да все в порядке. Как-нибудь надо поболтать о всяком, о разном, да? Скажем, когда я найду окошко в своем расписании.

Я поняла, что он не хочет говорить по телефону, но о времени и месте встречи сообщит сам. Дальше мне уже лезть не стоило.

– Хорошо.

Я сбросила и сжала мобильник в пальцах. Когда Охотник сказал, что Марти сейчас не самое важное, он это имел в виду? То, что в городе происходит нечто похуже пропажи одного человека и... Да, почти наверняка это должно быть связано с Ашером. Я упала на диван и лишь на миг закрыла глаза, как он тут же явился, будто ждал приглашения. Он любил старые-добрые суеверия.

Обильно смоченный в крови палец гулял по моей обнаженной спине, гладкий шелк холодил грудь и живот, но я лежала молча, слишком разморенная и сытая, чтобы на что-то жаловаться. Запах недавней смерти еще гулял по комнате, и из головы не выветрилось, как расширились в неверии и ужасе глаза той милой девочки, которая мечтала стать певицей, но искала работу прислуги. Я хорошо запомнила ее историю, почему-то это казалось важным – помнить их всех. Но если бы я заикнулась об этом Ашеру, он бы запер меня на неделю в подвале, посадив на цепь, как в прошлый раз. Мне не нравились цепи, не нравился шелк, не нравилось все холодное и безжизненное.

И я себе тоже не нравилась. Никогда.

– Ты грустишь, куколка, – укоризненно произнес Ашер, и его ноготь болезненно поддел кожу. – Как можно грустить, когда сегодня мы идем в театр с той очаровательной семьей... Как же их звали? Грейсоны?

– Грэгстоуны.

– Верно, Грэгстоуны. У Грэгстоуна свой театр, а его жена похожа на фарфоровую статуэтку. Хочешь, я подарю ее тебе?

– Я не хочу... – Я осеклась и продолжила иначе: – Не хочу пить женскую кровь.

– О да, я заметил. Тогда, может, кузен миссис Грэгстоун? Он весьма красив и так юн, что его кровь на вкус, должно быть, сладкая, как молодое вино.

Я не видела этого человека и боялась однажды увидеть. Скоро мы покидали Эдинбург, и в газетах уже писали о пропавших без вести людях. Иногда Ашер напоследок оставлял полиции подарок в виде обескровленного обнаженного женского тела где-нибудь в оживленном месте. Кто-то даже обвинял вампиров, но мы читали об этом уже из другого города, и Ашер улыбался с видом творца, чье детище имело успех.

– Ну же, куколка, порадуйся вместе со мной! Не так часто удается встретить замечательных людей. Может, я даже оставлю Грэгстуона жить, ради его театра. Люблю театр с восемнадцатого века, в Италии тогда начали ставить весьма смелые пьесы.

Он заставил меня перевернуться на спину и погладил по лицу. Его перстень с рубином легко царапнул щеку. Я смотрела в темные глаза своего создателя, и тьма наполняла меня, напоминая о подчинении, не угрожая, но предостерегая. Губы Ашера были красными, и когда он говорил, между ними блестели белоснежные зубы с парой выдвинутых клыков, и от его улыбки становилось холоднее. Прекрасное, почти идеальное лицо с гладкой кожей не хранило ни единого напоминания о настоящем возрасте. В обрамлении иссиня-черных волос оно казалось изысканной скульптурой, лишь глаза жили, всегда пылали огнем из-под длинных ресниц. Ему невозможно было противиться.

– А еще, – он говорил медленно и тихо, лаская меня, как котенка, – приглашен инспектор из Скотланд-Ярда. Мне не терпится с ним познакомиться.

На миг – всего на краткое мгновение – в голове родилась глупая идея рассказать инспектору все, и Ашер улыбнулся. Он читал мои мысли раньше, чем я успевала додумать их до конца.

– Все правильно, куколка. Ты очень медленно учишься показывать зубки, но прогресс есть. Хотя мы оба знаем, что ты никогда не предашь меня.

– Никогда, – прошептала я.

Кому вообще хватило бы смелости отвернуться от такого, как он?

Я мелко задрожала, когда он наклонился ко мне и прижался губами к шее. Клыки пропороли кожу, и я не смела даже моргнуть, терпела боль и унижение. Я была игрушкой, красивой куклой работы мастера, и он мог наряжать меня и всем показывать, а мог оторвать руки и ноги и бросить в коробку. Укус перерос в поцелуй, язык Ашера бережно зализывал ранки, и трепет страха сменился дрожью возбуждения. Он хохотнул, отстранившись, и погладил меня по обнаженному бедру.

– Ты прекрасна. И пока ты лучшее из того, что мне удалось создать.

Я не понимала до конца, что он имел в виду, но он меня хвалил, и это было хорошо. А вечером мы пошли в театр, познакомились с кузеном миссис Грэгстоун – очаровательным юношей в дорогом черном костюме с белой розой в петлице и инспектором Скотланд-Ярда – немолодым мужчиной с заметной проседью и уставшим взглядом. Им он окинул Ашера и, конечно, ничего не заподозрил.

– Душечка, – улыбнулась миссис Грэгстоун, – ты прелесть! Дорогой, посмотри на этот типаж! Снежная королева! Вот бы нам заполучить такую красавицу.

Она еще что-то щебетала, пока ее не увели за кулисы готовиться к первому акту. Ашер приобнял меня и повел в ложу, откуда мы любовались игрой на сцене, после поужинали с четой Грэгстоун, а в конце вечера ушли в арендованный коттедж.

А после полуночи в дверной молоток постучала миссис Грэгстоун. Молли. Она была одета в пальто поверх пеньюара, и бог знает, как она добралась через половину города в домашних тапочках, простоволосая и заторможенная, как сомнамбула. У нас не было слуг, и Ашер сам впустил молодую женщину.

– Давай поможем ей сыграть свою лучшую роль, – обратился он ко мне и закинул Молли на плечи. Она не сопротивлялась и ничего не понимала, пока не оказалась подвешена за руки в подвале. Тогда она закричала.

Крики жертвы будили подавленные инстинкты, я стояла в тени и боялась пошевелиться. Не хотела быть замеченной, мне было стыдно после всех добрых слов, что эта несчастная женщина наговорила мне совсем недавно. Но ее безумный взгляд уже нашел меня.

– Миссис Альбеску! Пожалуйста! Рэй... Рэйвен!

Она захлебнулась визгом. Ашер лишь расхохотался в ответ, отбрасывая остатки ее одежды. Ее тело, еще не испорченное родами, было идеально, то, как оно дергалось, не в силах удержать равновесие на кончиках пальцев, завораживало.

– Ты голодна, любовь моя? – Я покачала головой. – Тогда не будем отвлекаться.

Он водил когтем по светлой коже, рисуя багровые узоры под сотрясающие высокие своды крики, а потом одним ударом пробил грудную клетку и достал еще бьющееся сердце. Яркий цвет крови застилал мне глаза, пульсация отдавалась в висках, и меня затошнило от отвращения к себе. Я все еще была здесь, хотя меня никто не удерживал. Я смотрела. Неужели мне нравилось?

Ашер протянул сердце мне и улыбнулся.

– Подержи пока у себя, надо закончить этот шедевр.

Глава 14

Я проснулась глубокой ночью от ощущения чужого взгляда. Оно было таким сильным, что первым делом я выбросила вперед руку, желая схватить этого кого-то за горло, но пальцы поймали пустоту. В комнате никого не было, как и во всем доме. Но я все равно включила свет, чтобы прогнать тени воспоминаний. Мир из серого сделался цветным, я моргнула и поняла, что вырубилась прямо на диване в гостиной. Телефон валялся на полу, мигая сообщением о разряженной батарее. Ощущение было странным, будто не я спала и проснулась, а наоборот – вдруг оказалась в каком-то мутном, бредовом сне, где все ненастоящее, не такое, как было всегда. Но, к счастью, длилось это недолго. Я отодвинула занавеску, заглянула в свою спальню в поисках неведомых чудовищ, что могли там притаиться. Иронично – искать чудищ, будучи, по сути, одним из них.

Померещилось.

Зазвонил телефон, и я едва не подпрыгнула от неожиданности. Да, нервы ни к черту, а то ли еще будет.

– Алло? – произнесла я в трубку. Номер был незнакомым (как и большинство номеров). – Кто это?

И как в дурном триллере в ответ услышала лишь глубокое размеренное дыхание.

– Кто это?!

Отчего-то сердце так заколотилось, что я сорвалась на крик. Звонивший тихо хмыкнул и сбросил вызов. Я не могла легко произносить его имя, но за миг до коротких гудков все-таки спросила:

– Ашер?..

Ашер и мобильный телефон. Я едва не расхохоталась, схватилась за горло, и булькающие звуки все-таки прорвались истеричным смехом. Мне надо было проветриться, вернуть хладнокровие, и погода за окном как нельзя лучше этому способствовала. Я спустилась в прихожую в чем была – черных лосинах и белой длинной футболке, надела тонкую куртку, затянула шнуровку на высоких ботинках и почти вылетела за дверь. Ледяной ветер с колючими крапинками льдинок впивался в лицо. Я бежала через весь город, пока не оказалась на заброшенной стройке, где имела неосторожность спасти человека. Застыла в отдалении, не понимая, как очутилась в этом месте, а оно уже запустило в меня скользкие щупальца вины и сожалений. «Мы в ответе за тех, кого приручили», – а я потеряла Марти. Нет, не совсем верно. Я поняла вдруг – именно сейчас, что из нас двоих это я была приручена.

Ветер поднял в воздух выпавшие из слабого хвоста волосы, я запрокинула голову и нашла взглядом то самое окно. Оно ничем не отличалось от остальных одинаковых черных прямоугольников пустоты, и из него точно так же смотрела чернильная мгла. Меня словно заворожило ею.

И тут в окне появился силуэт.

Мое зрение было острее человеческого, несмотря на расстояние, я достаточно четко разглядела мужскую стройную фигуру. Но дело даже не в этом. У мужчины были кудрявые рыжие волосы. Они сверкнули яркой медью и растворились в темноте, а я уже неслась к зданию. Секунда, две, три... Я взлетела по лестнице, не замечая пролетов, пока не оказалась в той самой квартире – голом пыльном помещении, в котором уже вряд ли когда-то поселятся люди. Здесь никого не было, лишь на полу возле окна валялась мертвая ворона и черные перья вокруг нее. Выглянув в окно, увидела, как показался бок ущербной луны, роняя тусклый свет на мигающий ночными огнями город.

Померещилось?

Дома было тепло после улицы, но совсем не уютно. Я согрела чайник и заварила растворимый кофе – не до церемоний. С бодрящим запахом кухня ожила, и я просидела под лампочкой, поджав ноги, до самого рассвета.

Когда стало светлеть, поднялась к себе и застыла на пороге. Тепло, которое пришло вместе с целым чайником кипятка, мгновенно ушло, оставив влажный холодный ужас. На столе, поверх крышки ноутбука, лежала книга из рая Ашера. Она была раскрыта на середине, и сквозняк из распахнутого окна шевелил страницы. Я глубоко вдохнула и выдохнула, остужая кровь. Кто-то был здесь, скорее всего, в мое отсутствие, тот, кто мог пройти сквозь барьер, знал о книге в тайнике и имел отношение к Ашеру, ведь он смог снова сделать книгу читаемой.

Бон?

Охотник?

Мне не нравились оба эти варианта, ведь к главе вампирского общества я привыкла, а Охотник был слишком опасным противником, старше и сильнее меня, с особыми навыками борьбы с себе подобными. Собственная комната, как и весь дом, резко перестали казаться безопасными.

Я схватила книгу, ноутбук и кое-что из вещей, запихнула в дорожную сумку и, не оглядываясь, покинула дом.

Сложно было отделаться от ощущения, что вот-вот из-за угла полетят ядовитые иглы, но никто не кинулся на меня, никто вообще не показался, пока я пересекала захламленный двор и заходила на старый склад. И все же шаги мои были тише и легче обычного, а кончики пальцев зудели. Я зависла на грани и не пересекла ее только чудовищным усилием воли.

В подземном коридоре тоже оказалось пусто, и лишь постучав в дверь в его конце, я почти убедила себя, что все ужасы остались там, в несуществующем месте, куда меня затащил ненавистный создатель.

– Ворона? – красноволосая Кира сидела за столом, прижав одно колено к груди, и что-то быстро-быстро печатала в телефоне. – Наконец-то. Бон тебя ждет.

Я прошла мимо, ничего не говоря. Разумеется, мое приближение не могло остаться для главы сообщества незамеченным, но сейчас даже в этом мерещился подвох. К тому же, кроме Киры, других вампиров не было. Куда все подевались?

Бон был в своем кабинете, и лицо мужчины мне не понравилось.

– Тебе надо больше отдыхать, – посоветовала я, и темная бровь Бона удивленно приподнялась.

– Сказало мне привидение, – хмыкнул он. – И напомни, разве ты не должна была ждать моего звонка? Мне, конечно, нравятся настойчивые девушки...

– Хватит, – оборвала его я и бросила сумку на пол между нами. – Мне нужна защита.

Готова поклясться, в уставших глазах Бона не промелькнуло и тени удивления. Да и вообще не похоже, что он меня совсем уж не ждал, учитывая, что сказала Кира.

– Даже высмеивать тебя не хочется, – признался он и кивнул на кресло. – Садись, выслушаю твои излияния.

Мне не понадобилось много времени на изложение фактов. Только помялась немного в части про свои подозрения. Было бы глупо говорить тому, от кого ждешь защиты, что не исключаешь его вины.

– Ты не читала книгу?

– Когда бы?

– Точно, ты же летела ко мне на крыльях любви.

– Бон! Все серьезно! – не выдержала я. – Ашер и правда проснулся, и он где-то рядом. Следит за мной, за всеми нами.

– Если бы он только следил, – как-то совсем обреченно вздохнул Бон и взъерошил распущенные густые волосы цвета горького шоколада. – Кто-то взялся охотиться на ведьм в Бриджтауне и его окрестностях.

У меня в мозгу сразу возникли картинки с фермы из видения – растерзанные женские тела, пустые глаза и лужи вязкой крови. К счастью или нет, Бон быстро развеял мои страхи.

– У них выкачивают кровь, а тела бросают где попало.

– Это совсем не красиво, – заметила я.

– С чего бы этому быть... – начал Бон и осекся. – Ты права. Если бы это было дело рук Ашера, он бы действовал эстетичнее.

Меня передернуло.

– Значит, ты поэтому резко стал таким занятым?

– Забота о подобных делах – моя работа, – сказал он. – Если кому-то нужна ведьминская кровь, это почти на сто процентов связано с нами. Люди тоже ведут расследование, но они не знают того, что знаем мы. Это не случайный выбор жертв.

– И много их? Я виделась с Соланж, она не пустила меня на территорию ковена, но объяснила это похоронами Филиппы. Ни слова о других жертвах.

– Не все ведьмы состоят в ковене и уж точно не все конкретно в этом ковене. Но у ведьм хорошо работает, скажем так, сестринский дух. Айон тоже зашевелилась.

– И маленькая прорицательница мертва и ничем не сможет помочь, – зачем-то сказала я.

Бон заинтересовался.

– Она умерла в выстроенном для тебя раю и умерла в действительности. Не похоже на совпадение.

– Он играет с нами, – уверенно заявила я. – Заставляет нервничать, терять голову.

– Наши головы еще при нас, – усмехнулся Бон. – И лучше бы нам постараться их сохранить. Так что займи свободную комнату, выдохни и изучи книгу. Даром она все еще у тебя и даже гостеприимно распахнула свои страницы. А я займусь всем остальным.

Он поднялся, намекая, что разговор окончен, но я собиралась попросить еще об одном одолжении.

– Я хочу тренироваться с вами, – сказала я и поймала удивленный взгляд. – Учиться у вас.

– Знаешь, Рэй, – он хитро улыбнулся, – вообще-то я ставлю тебя в пример своим.

– Так ты согласен или нет?

– Не могу отказать даме, – раскланялся он. – К тому же что-то мне подсказывает, что ты стараешься не только ради самозащиты, но и ради спасения знакомого нам обоим человека. Если он еще жив.

Упоминание Мартина неприятно резануло.

– Не приплетай Марти. Он не так важен на фоне происходящего, – солгала я ему, повторив мысль Охотника, вот только непохоже, что Бон поверил. Покачав головой, он пропустил меня вперед и велел Кире заняться моим обустройством.

В убежище было полно места, как я уже успела понять. Пустые комнаты не поддерживались в порядке, но в них имелось все необходимое, что могло понадобиться в случае расширения общества или прихода гостей вроде меня. Односпальная кровать у стены, тумбочка с лампой на длинной изогнутой ножке, платяной узкий шкаф, в противоположном углу примостился старинный письменный стол с тумбой со множеством выдвижных ящиков, почти музейный стул с мягким сиденьем и металлическая вешалка-стойка. И разумеется, ни одного окна, их заменяли картины с морскими пейзажами. Что ж, мне приходилось ночевать и в менее пристойных местах.

Сумку разбирать не стала, просто запихнула в шкаф, положила ноутбук на стол и застыла, держа в руках зловещую книгу. Именно такой я ее видела – страшной, будто ядовитая гадина, способная ужалить. Или уж сразу откусить кисть. Даже думать не хотелось, что меня буквально подталкивали прочитать ее, если уж любезно явились распечатать ее в мое отсутствие. А я просто боялась правды. Боялась узнать нечто такое, что опять все изменит, вывернет мою жизнь наизнанку.

Но Бон прав, я должна постараться справиться не только ради себя – на этот раз у меня был кое-кто, за кого я несла ответственность. Тот, ради кого стоило выжить.

Заперев дверь (глупая предосторожность), я легла на кровать, подсунув под спину пухлую подушку, и устроила книгу на коленях. Раскрыла обложку.

Укуса не последовало, и ядовитая пыль не поднялась со страниц, чтобы отравить меня. Просто старый дневник, исписанный от руки мелким изящным почерком, к счастью, по-английски, хотя местами – бросилось в глаза – шли целые отрывки на французском и румынском. И с тем, и с тем я была хорошо знакома.

«Любые знания пригодятся, куколка, – говорил Ашер, гладя меня по волосам. Было холодно, но камин не радовал теплом, и стены комнаты в замке Ярна едва не покрывались инеем. – Однажды ты будешь стоять по правую руку от меня во главе всего этого глупого смертного мира. Смотри, слушай, запоминай. Я не терплю невежества почти так же, как и уродства».

Тогда я была слишком запугана, слишком сбита с толку, чтобы понимать, о чем он говорил, а ведь могла еще сотню лет назад догадаться, что Ашер не просто безумец, растрачивающий вечную жизнь на жуткие и мерзкие вещи. О, он решил пойти дальше и стать безумцем, завоевавшим мир. Я провела ладонью по глазам, когда строчки начали плыть, а ведь я только приступила.

Ашер явно не был поклонником подробных записей о распорядке дня, своих мыслях, планах и развлечениях. Почти сразу я поняла, что читаю заметки ученого, состоящие из непонятных формул, латинских терминов и символов, которые мне прежде никогда не встречались. Что-то напоминало кулинарные рецепты, но уж точно ими не было, что-то походило на молитвы или, скорее даже, заклинания. Я потеряла счет времени, пока едва не вскрикнула, увидев женский портрет, выполненный парой метких чернильных штрихов. И узнала себя.

«Ровена Санду, 19 лет от роду. В семье были ведьмы, так что для эксперимента подходит наилучшим образом. Физически здорова, наследственных заболеваний не имеет, не рожала».

«Старая ведьма что-то подозревает. Придется ускорить события, ждать больше нельзя. Заберу испытуемую после похорон».

Похорон... Мне казалось, я уже почти не помню то время, когда меня и правда звали Ровена, мне было девятнадцать, и в семье все переживали, что я никогда не выйду замуж. Но потом... потом появился Януш. Проклятие! Не хочу вспоминать!

Я отбросила книгу и спрятала лицо в коленях.

В ту зиму мы похоронили бабушку Раду. Она и правда умела многое, что простым людям было недоступно, гадала по руке, помогала выбрать жениха, лечила травами и заговорами. Но это никогда не казалось мне чем-то особенным, бабушка и сама не раз говорила: чтобы быть гадалкой, не обязательно уметь читать прошлое и будущее, достаточно смотреть людям в глаза. Бабушка Рада умерла внезапно. Я не успела ее оплакать, как пропал Януш, люди говорили, его могли задрать волки – в ту зиму, холодную и снежную, звери близко подбирались к селениям.

У меня кружилась голова, хоть я и сидела на кровати. Как будто сорвало стоп-кран, и мой вагончик покатился с горки, и я не могла его остановить, только смотреть в черную пропасть перед собой.

Этот красивый богатый человек уже приходил в деревню, искал гадалку, и его отправили в наш дом. Я не запомнила лица, только руки – изящные, с длинными пальцами и чуть заостренными ногтями, а еще рубин в перстне. Крошку Малу его блеск словно загипнотизировал, и она, сидя на руках у матери, не сводила с него больших черных глазенок.

Малу я тоже старалась забыть, особенно то, что сотворила с ней.

Потом этот человек появился снова, но он не искал гадалку, он стоял на окраине деревни, возле реки, и ветер трепал его пальто и длинные темные волосы. Ни холод, ни пурга его не заботили, как и меня. Я еще не понимала, что со мной все кончено, просто шла на зов, что звучал в моей голове ласково, как голос матери, как первое признание в любви. Невозможно противиться, не потому что не дают, а потому что я бы сошла с ума, если бы кто-то попытался меня остановить. А в его объятиях было так тепло и хорошо, что я готова была плакать от счастья, когда он прямо там, на холодном снегу, впервые попробовал вкус моей крови. Наверное, это было даже красиво – кровь на замерзшей коже, кровь на белом снегу, кровь на красных губах Ашера, а потом и на моих тоже.

Домой я не вернулась, он забрал меня в замок и еще семь долгих дней завершал мое превращение. Было больно, было страшно. Я не понимала, кто я и где нахожусь, не знала, почему мое тело горит, когда вокруг только холод и темнота. Просто желудок скручивало от голода, но хозяин не позволял насытиться. Я умирала и возрождалась каждый день, пока однажды муки не прекратились. Я открыла глаза и увидела Ашера. Он улыбался.

Мне казалось, все это лишь печальное стечение обстоятельств, прихоть уставшего от однообразия вампира, которого чем-то пленила девушка из глухой карпатской деревни. Я увидела себя впервые день на десятый, когда начала связно соображать и попыталась вернуться домой. Побег закончился довольно быстро – в отражении оконного стекла я увидела новую себя. Тощее бледное существо, будто бы напрочь лишенное крови, с тонкой сухой кожей, безумным взглядом ярко сверкающих голубых глаз и спутанными седыми волосами. Стекло я разбила тотчас же. А потом Ашер унес меня в подземелье, засунул в гроб и не выпускал несколько дней, пока я не лишилась даже способности выть, и в следующий раз не смела и шагу ступить без разрешения – до новой попытки, но не сбежать, а убить себя. Тогда мне было ясно, что я каким-то образом превратилась в стригойку, кровопийцу из рассказов бабушки Рады. Наверное, думала я, Бог наказал меня за грехи, я умерла и стала нежитью. От меня прежней – живой, кареглазой и темноволосой – ничего не осталось.

Потом Ашер забрал даже мое имя. Так я стала называться Рэйвен. Ему нравилось, как это звучит.

Прятаться и дальше лицом в коленях было глупо, и я подняла голову. Поток воспоминаний отошел на задний план, как работающий в соседней комнате телевизор, что-то, что больше не касалось Рэй по прозвищу Ворона. Я подобрала с пола дневник и дочитала его уже более беспристрастно, насколько, конечно, это вообще было возможно.

Итак, самое главное, что мне удалось понять: Ашер выбрал меня из-за моей наследственности. Он устал быть просто вампиром и решил стать вампиром, который умеет колдовать, а это, как известно, невозможно. Мы используем энергию крови и смерти, ведьмы – энергию природы и жизни. Мы разные. Но когда Ашера останавливали такие несерьезные препятствия? Я знала об этой его одержимости, но, если честно, никогда до конца не принимала всерьез. Ашер умел быть очень увлеченным, будь то магия, красивые убийства или прекрасные женщины.

Обратив меня, он добился не всего, чего хотел. Строго говоря, я не видела в себе отличий от других вампиров, кроме того, что моя внешность изменилась на полную противоположность. По крайней мере, часть записей была посвящена уже не мне, а обычным людям, которым Ашер пытался привить способности к колдовству: ритуалами, медицинским путем, много разных сумасшедших попыток вплоть до полной замены всей крови. Понятное дело, что выживших после всего этого не оставалось. Он похищал ведьм и пытал их в стремлении докопаться до таинственного источника их сил, будь то энергия, кровь, какой-то особый орган. На всех подопытных, которые проживали чуть дольше, чем пару часов после конца экзекуций, он ставил свое клеймо – отпечаток ладони на коже. У меня был такой, у Марти тоже. У Марти...

Стало так холодно, что я буквально обледенела.

Рисунок двоих детишек, мальчика с кудрявыми волосами и девочки.

Но это невозможно!

Когда я погрузила Ашера в сон, Мартин еще не родился, но я не сомневалась, что это он. И девочка – Аманда, сестра Марти, что-то произошло, и она умерла при невыясненных обстоятельствах. «Это пятно появилось после смерти моей сестры. Оно было у нее с детства. Ожог или что-то вроде того. Никто не помнит, как и когда точно оно появилось». Я окончательно перестала что-либо понимать. Ашер проснулся раньше? Да и спал ли он вообще? Вдруг все эти полвека он следил за моими передвижениями, как за мышкой, которую пустил в лабиринт ради смеха? Теперь, когда выяснилось, что я зачем-то была нужна ему с самого начала, я больше не могла тешить себя иллюзиями, что смогу убежать и больше никогда снова его не встретить.

Остальные листы были чистыми, и мой взгляд прикипел к карандашному наброску маленьких близняшек. Его будто специально приберегли напоследок, чтобы именно он остался в памяти прочтения. Что ж, в любом случае, это сработало.

Я убрала дневник, достала телефон, и в ту же секунду пришло СМС со скрытого номера:

«Теперь ты понимаешь, насколько исключительна?»

Текст удалился раньше, чем я успела перечитать его заново. И на этот раз паника не сдавила горло и мне не захотелось бежать отсюда без оглядки. Если я не могу скрыться, значит, надо остановиться и вернуться к началу. Но перед этим как следует подготовиться.

Глава 15

Алекс был быстрым, острые спицы вылетали из его рук со скоростью пулеметной очереди и, не достигнув цели, возвращались обратно. Я отступила на шаг вправо, сместила корпус, повернула голову, и острая смерть пролетела так близко, что едва не поцарапала щеку. Я не стала ждать: кувырком ушла в сторону и, воспользовавшись не до конца зажившим с начала тренировки запястьем, бросила в Алекса наспех созданный кровавый нож.

Алекс уклонился и трижды хлопнул в ладоши.

– Браво! Если ты не возьмешь меня силой, то измором точно.

Я выпрямилась и проверила себя – ни одного нового ранения. Прогресс.

Прошла неделя с тех пор, как я поселилась в убежище вампирского общества Бриджтауна. С того самого дня, как чтение дневника Ашера добавило мне головной боли, я каждый день заставляла Бона и его вампиров себя тренировать. Обычно мне хватало силы, ловкости и скорости, которые, честно говоря, были у всех нас, а теперь неприятно удивилась, насколько разнообразными и необычными талантами обладали другие. Заниматься с Алексом оказалось сложнее всего. Кроме того, что он реально хорош в создании этих своих ядовитых спиц и управлении ими, так он и просто вызывал у меня отторжение как личность.

Сегодня мне удалось уйти от всех его атак, поэтому у Алекса было такое кислое лицо и особо едкие замечания.

– Продолжим? – спросила я.

– Ну уж нет! Ты совсем не устала? Ты точно вампир, а не вечный двигатель?

Алекс махнул рукой, и тут я увидела, как из-под манжета его куртки медленно вытекает алая струйка. Он ее тоже заметил и недоуменно поднял брови.

– Что за?..

Я достала его! Я сделала это! Всю неделю этот говнюк кичился тем, что скорость его атак не давала мне возможности ответить, только уворачиваться и прятаться. Настал мой звездный час – наслаждение его растерянностью.

– Черт, и правда достала, – признал он. – Один раз не считается. Вечером я надеру тебе зад.

Днем он упорно не желал со мной заниматься, говорил, что солнце сбивает концентрацию, даже если на улице снеговые тучи превращали полдень в полночь. По-моему, он просто ленился. И возможно, я ему тоже не нравилась, потому что вытащила его задницу из крупных неприятностей. Я сталкивалась с такими людьми, помощь они принимают легко, а вот стоит проблемам остаться в прошлом, как эта самая помощь становится для них унизительна.

Я вернулась в помещение, приняла душ – не самый современный, но хотя бы с горячей водой, и еще какое-то время просто стояла под лейкой, ожидая, пока бьющая в макушку струя не выбьет из головы лишние мысли.

Каждый день я просыпалась после изнурительных кошмаров. В них ко мне приходил Ашер, одевал меня в белое и застегивал на шее сапфировый ошейник. Мы вместе пили кровь и занимались любовью на шелковых простынях или на липком полу прямо в красных лужах, натекающих из чьих-то истерзанных тел. Иногда я видела Мартина, который плакал над женским трупом без лица, но я знала, что это его сестра. Или еще хуже – уже я сидела в темноте и лила слезы над мертвым Мартином, его рыжие кудри слиплись и потемнели, а голова едва держалась на обглоданной шее. И я знала, что это моя работа. Когда-то я убивала людей точно так же, словно голодный дикий зверь, дорвавшийся до добычи.

Заниматься с молчаливой девушкой в вечной толстовке было проще, но одновременно сложнее. Ее звали красивым именем Глория, но в обществе все называли ее просто Лори. Ее таланты лежали в плоскости гипноза и иллюзий. Даже не глядя человеку в глаза, она могла спутать его разум и заставить видеть то, чего нет. В физической силе Лори заметно уступала остальным, но мне понадобилось гораздо больше времени, чем с Алексом, чтобы научиться защищаться от ее воздействия. Как ни странно, помог мне в этом все тот же Марти.

– Я не знаю, – ответила Лори на мой вопрос, как избежать ее гипноза. – Но Кира думает о мужиках.

– Что, прости?

Лори раздраженно передернула плечами и, казалось, еще глубже ушла в свой бездонный капюшон.

– Она говорит... ну, что представляет голых мужиков. Это ее отвлекает.

Так передо мной встала задача найти то, что сможет перетянуть на себя все внимание во время направленного воздействия Лори. Я правда не знала, что это может быть, перебрала все заглушенные прожитыми годами воспоминания, но они скорее мешали, чем шли на пользу. Пока однажды не обратила внимание, как Кира посматривает на Бона. Могла заметить и раньше, но даже не подозревала, насколько была поглощена собой. Бунтарка Кира влюблена в своего главу и создателя. Собственно, кто из нас через это не проходил? Связь с создателем перекрывает все – родство с матерью, прежние влюбленности и привязанности. Однажды Марти спросил у меня, любила ли я Ашера, и я ответила словами взрослой Рэй, а та слабая, беззащитная молодая вампирша («стригойка» сказала бы бабушка) видела в Ашере бога. И да, она его полюбила больной зависимой любовью, конец у которой никогда не стал бы хорошим.

В тот раз я засыпала со всеми этими мыслями, и сон мой был короток. Я открыла глаза от прикосновения к щеке. На секунду почудилось тепло ладони, приятная шершавость подушечек пальцев и даже запах. Но стоило окончательно проснуться, как все исчезло, растворилось в темноте. Я снова была одна в чужой комнате, измотанная каждодневными нагрузками, тревогами и переживаниями. Но со временем действительно становилось проще – наверное, даже к постоянному страху можно привыкнуть.

Алекс в общей комнате лениво метал дротики в доску для дартса, Кира залезла с ногами в старенькое кресло и в наушниках смотрела клипы в телефоне. Я успела только поздороваться, как вошел Бон, и оба резко повернулись к нему – Кира немного раньше, она вообще отличалась от остальных повышенной чувствительностью к приближению других вампиров и могла «предсказывать» их появление поименно. С людьми и того проще.

– Есть успехи? – спросил Бон, падая на диван и перекидывая ноги в грязных ботинках через подлокотник. От него пахло холодом и сыростью, скорее всего, на улице шел мокрый снег или вовсе дождь. – Из Лори слова не вытянешь.

– Ты спрашивал ее о моих успехах?

– Ну разумеется, – усмехнулся Бон. – Ты попросила помощи, и теперь моя обязанность как хорошего хозяина и друга убедиться, что ты получаешь то, ради чего пришла. Ну так какие дела?

Алекс цыкнул и особо глубоко вонзил острие дротика в доску. Точно в яблочко. Кира молчала, но слушала с живым любопытством. Я пожала плечами.

– Пока по-старому. Хочу сегодня попробовать кое-что. Где мне найти Лори?

– У нее работа. Кстати, Кира, для тебя тоже будет задание по профилю.

Девушка с готовностью кивнула и бросила наушники на столик.

– Что-то случилось? – спросила я у Бона. Он уже не первый день ведет себя подозрительно, но упрямо ничего не рассказывает. Ну я, конечно, тоже не без греха, про свою роль в опытах Ашера не поведала, а вот про Марти пришлось. Нужно было стимулировать процесс поиска человека, хотя Бон и так заверял, что поднял все связи, но в городе Марти не было. Или он уж очень хорошо прятался, во что я бы ни за что не поверила. Скорее уж, кто-то очень качественно его прячет.

Бон наконец соизволил выдать нечто похожее на ответ:

– Дела вампирские. Белой Вороны это не должно касаться, так что расслабься. – Он запрокинул голову и широко зевнул. Чтобы довести вампира до такого, надо постараться. – Кто-то наводит в городе беспорядок и умело заметает следы. Чертовски не вовремя.

– Это связано с ведьмами?

Он на миг застыл с закинутыми назад руками и скосил взгляд на Алекса. Тот быстро замотал головой.

– Я ничего не говорил!

– Я тоже, – подхватила Кира настороженно. – Ты же не велел чесать языками.

– Значит, я права? – пошла я в наступление.

– Права, права, – нехотя ответил Бон и сел. – Неужели нельзя быть хоть немного поглупее, Рэй? Не добавляй мне головной боли, пожалуйста...

– Как ты догадалась? – прямо спросила Кира. Хоть она и старалась при Боне выглядеть этакой женщиной-вамп, глаза, обведенные черными стрелками и фиолетовыми тенями, у нее сейчас блестели любопытством. А я ведь до сих пор не выяснила, что он там плетет своим ученикам про меня.

– Это неважно, – отмахнулась я, не сводя с Бона взгляда. – Гораздо важнее, что если пропадают ведьмы, то...

То это точно Ашер. Я не договорила, не хотела накликать, наверное – странная для вампира суеверность, проснувшаяся внезапно. Да и не стоило Алексу и Кире этого слышать.

– Я тебя понял, – серьезно кивнул Бон и размял пальцами шею. – Даже если и так, я не могу просто сдать назад. Пойми, это моя обязанность. Долг, если хочешь.

– Долг... – рассеянно повторила я и порывисто убрала волосы со лба назад. Можно ли назвать то, что я сейчас чувствовала, долгом? Спасти Марти, втянутого в совершенно не человеческие дела, ответить за то, что Ашер вернулся в мир так быстро. Кажется, у этого есть название. Люди говорят – это значит нести ответственность.

Примерно то, чего я так старательно и так долго избегала.

– Бон, мне нужны детали.

Он бросил на меня тяжелый темный взгляд, которым буквально проклял без слов. С натугой сел ровно и поскреб небритый подбородок.

– Ладно. Хорошо. Кто я такой, чтобы тебе мешать.

Он кивком поманил меня за собой в кабинет, в который никто не заходил без разрешения. Странно, но там пахло морем и немного – вином, хотя, казалось бы, откуда? Бон рухнул в кресло, достал из ящика стола початую бутылку текилы, закинул ноги на столешницу и сделал большой глоток. Я смотрела, как жизнерадостно золотистая жидкость перетекает по прозрачному стеклу в горло Бона, и с тоской подумала о кофе, который варил Марти. Как умел, но... Это было вкусно.

– Гадость, – сообщил мне Бон и, вытерев губы тыльной стороной ладони, убрал бутылку обратно в стол.

– Зачем тогда пьешь?

– Психология, чтоб ее. Пытаюсь чисто по-человечески убедить себя, что алкоголь избавляет от всех проблем. Как видишь, работает не со всеми.

– Не со всеми проблемами?

– Не со всеми людьми, – хмыкнул Бон. – Хотя и не со всеми проблемами тоже. А у меня тут даже не проблема, Рэй, у меня тут катастрофа. Если так продолжится, все ковены севера страны явятся по мою душу. Ну почему этот чертов маньяк не мог выбрать себе местечко потеплее?

Текила и правда не помогала, только если в мечтах. Вампиры плохо усваивали алкоголь, точнее, он быстро растворялся, не позволяя забыться даже на несколько минут. Просто горьковатая невкусная жидкость без удовольствия, без пользы. Особенно обидно для того, кто мечтал открыть свой ресторанчик на побережье.

– Как их убивают? – спросила я, облокачиваясь на узкий стеллаж у стены, сидеть не хотелось.

– Жестоко. Кроваво. Полиция пока старается выехать на версии с дикими собаками, но скоро им не удастся списывать вполне себе человеческие укусы на звериные. Ты бы только видела, как их терзали. Даже меня пробрало.

Я поежилась и скрестила руки на груди, чтобы скрыть волнение.

– Могу себе представить, наверное, – сказала я, припоминая детали видения из чужого рая. – Кровь выпили?

– Там так сразу и не поймешь, – поморщился Бон. – Натекло немало, это точно. Но Кира явно ощутила присутствие незнакомого вампира. Она умница, но иногда слишком торопится и делает неверные выводы. Но, между нами, лучше бы это и права был чужак.

– Пострадали только ведьмы?

– Нет, но ведьмы не попадаются на каждом углу, а тут уже две убиты. И три простые девочки.

Итого пять жертв – некрасивых, судя по всему, не эстетичных. У Ашера поменялись вкусы или это просто не он? Кто-то совершенно случайный?

Чужак.

– Мне надо посмотреть, – наконец решила я, и Бон кивнул.

– Как хочешь. Я бы предпочел, чтобы смотреть больше было не на что.

Он с тоской скосил взгляд на шкафчик, где прятался алкоголь, вздохнул и опустил ресницы. Я просто не могла не смягчиться при виде кругов под его глазами.

– Отдохни, – сказала я, оттолкнувшись от стеллажа и подойдя к выходу. – На тебя смотреть больно.

Он приоткрыл один глаз и вяло улыбнулся.

– Ты меня пожалела, значит, я страдал не зря!

Я улыбнулась в ответ, вышла и прикрыла за собой дверь.

В следующий раз мы увиделись уже при более неприятных обстоятельствах.

Бон постоянно был занят и нагружал остальных приближенных к нему вампиров, а вот меня не трогал. Поэтому когда завибрировал телефон, я схватила его, уже зная, что это важно. Адрес, точнее, геолокация, скинутая с номера Бона. Я пыталась медитировать по совету Лори, но вся так и не случившаяся расслабленность и умиротворение полетели к чертям – нашли новое тело. Следовало торопиться, пока не прибыла полиция, и тогда осмотреться как следует не получится, да и тело заберут в полицейский морг. Это, конечно, не большая преграда, но стерильность морга быстро сотрет запахи и ощущения, важные таким, как мы.

Я успела вовремя, Бон и Кира были на месте, девушка вертелась, будто принюхиваясь, как собака, а Бон сидел на корточках и хмурился, глядя на расползшееся под женским изломанным телом кровавое пятно, смешавшееся с грязью и подтаявшим снегом. Душный запах смерти неприятно раздражал нос, я замедлила шаг, но на меня все равно никто не обратил внимания.

– Не знаю, – растерянно протянула Кира, поворачиваясь к своему главе. – Запах незнакомый и... он странный какой-то.

– Но тот же самый?

– Да, – кивнула Кира. – Но...

– Ну что еще за «но»? – раздраженно повысил голос Бон и поднял на меня темный взгляд. – Говори, не тяни!

Кира совсем стушевалась, покосилась на меня, и это еще больше ее сбило. Пока она молчала, Бон поднялся и нервно передернул плечами. Я могла понять его состояние – чем меньше проблем с законом происходило на нашей территории, тем меньше внимания мы привлекали. Так что, в некоторой степени, там, где обосновалось вампирское общество, был довольно низкий уровень преступности. Нельзя гадить там, где питаешься.

Я склонилась над мертвой девушкой и задержала дыхание.

Красивая. Молодая. На вид сложно сказать, была ли она ведьмой или нет, но, должно быть, ее смерть сделает несчастной хотя бы одного мужчину. По-детски маленькое большеглазое личико исказилось от боли и предсмертного ужаса, светлые волосы разметались вокруг головы, наполовину окрасившись в темно-бордовый. А то, что ниже подбородка, представляло собой сплошную рану, и казалось, белокожее лицо выглядывает из уродливого красного цветка.

– Кира! – уже не сдерживаясь, рявкнул Бон, и девушка торопливо ответила:

– Мне кажется, что аура убийцы постоянно меняется. Он то больше вампир, то больше... больше... – она сглотнула, – человек.

– Бред собачий, – выплюнул Бон, но уже больше устало и опустошенно, чем яростно.

Звучало реально как бред, такого просто не могло быть, потому что ты либо человек, либо нет. Нет никаких киношных дампиров, якобы рожденных от союза обычной женщины и вампира. Это чушь, к сожалению, не имеющая ничего общего с жизнью. Я окунула палец в кровавую лужу, а когда медленно подняла, за ним потянулась слабо светящаяся алая ниточка. Что ж, мои тренировки явно не прошли даром, несмотря на сжатые сроки. Я не чувствовала ничего особенного, как Кира, но эта ниточка, словно указательная стрелка, мигом развернула меня в нужную сторону, и ни дождь, ни мокрый снег, скрадывающие запахи, не стали помехой. Я осторожно выпрямилась, чтобы не потерять концентрацию, и сделала шаг. Не глядя под ноги, побрела по следу, одновременно пытаясь просканировать пространство далеко вперед, понять, куда меня тянет. И только достигла успеха, как ниточка начала разрушаться.

Я сорвалась с места и побежала.

Силы от последней охоты были уже не те, но на забег по вечернему городу хватило, и я остановилась среди одинаковых гаражей, отличавшихся друг от друга только скудным выбором оттенков краски на воротах. Здесь недоставало нормального освещения, лишь загорались и гасли лампы, реагирующие на движение. Одна такая погасла справа от меня. Я долго не шевелилась, прислушиваясь, а потом где-то впереди вспыхнула желтая лампочка. Я ринулась туда, но в полукружии света никого не было, только след на грязном снегу, подтверждающий, что я пришла куда надо. И когда надо.

Ногти удлинились и заострились, я стала слышать четче и видеть дальше, клыки чуть цепляли сухую нижнюю губу. Со стороны я все еще казалась обычной девушкой в черной куртке с капюшоном, непонятно зачем забредшей в поисках приключений в не самое безопасное местечко, но хищник во мне уже поднял голову и настороженно водил чутким носом. Ноздри трепетали, улавливая запах недавно пролитой крови, она все еще была на убийце, манила, звала меня. Но почему-то никак не получалось отследить передвижения врага.

Лампочки вдруг начали вспыхивать одна за другой, наполняя беззвучный холодный воздух тихим жужжанием. Мне надоело выжидать, и я включилась в игру в догонялки. Кирпичные коробки гаражей складывались в прямые углы, повороты, линии, развилки. Не знала, что их здесь так много. Разозлившись, я запрыгнула на крышу одного и, выпрямившись, увидела на фоне темно-синего, уже почти чернильного неба высокую мужскую фигуру. Ветер трепал полы его не по погоде тонкого плаща, волосы скрывал капюшон худи. На миг мне показалось, что наши взгляды пересеклись, а потом он исчез.

Нет, конечно, не исчез – просто убежал так быстро, что даже мне было за ним не угнаться. Скорость настоящего зверя, впервые вышедшего за пределы хрупкого смертного тела. Я выругалась сквозь зубы и пошла обратно, кутаясь в расстегнутую куртку, – внезапно стало слишком холодно.

Бона и Киры возле трупа уже не наблюдалось, зато набежали полицейские и рыдающая навзрыд, перепуганная до полусмерти женщина с собакой на длинном поводке. Собака была маленькой, комнатной, но даже она ощущала угрозу и безостановочно рычала, срываясь на визгливое поскуливание, и ее тощее, одетое в смешную курточку тельце сильно дрожало. Я быстро скрылась с места преступления и вскоре шагала по ярко освещенной улице мимо неоновых вывесок круглосуточных магазинов и палаток со всякой всячиной. Компания подвыпивших парней едва ли старше восемнадцати, возбужденные запретным для них пока алкоголем, проводила меня заинтересованными взглядами. Кто-то присвистнул, кто-то – кажется, короткостриженный парень с татуировкой на бычьей шее – пошел дальше.

– Эй, киска! Не хочешь с нами затусить? Будет клево!

Не знаю, кто вообще велся на такие дурацкие и откровенно пошлые зазывания. Я не повернула головы и услышала вслед: «Ну и катись». А вскоре, не успела я уйти достаточно далеко, парни заговорили с кем-то еще, спросили зажигалку.

Я нырнула в темноту переулков.

Зазвонил телефон, и я ответила.

– Да.

– Стало быть, не догнала, – угадал Бон. – А он хорош.

– Он обращен недавно, – поделилась я неприятным предположением. – У него звериные рефлексы и такая же жажда. Я... Мы оба знаем, что только новообращенные готовы так рвать добычу, наплевав на самосохранение.

Повисла чуть шуршащая тишина, и наконец Бон ответил:

– Мне тоже это пришло в голову, но у нас нет новеньких. Я послал запрос в соседние общества, у них тоже все те же лица.

– Забрел издалека? – Я перепрыгнула через лужу и поморщилась. Здесь пахло кошачьей мочой и мусорными баками. – Лишился создателя?

– О смертях среди наших я не слышал, но поспрашиваю, может, он действительно перебрался откуда-нибудь с юга или вообще из Канады.

Я уже собралась отключиться, как услышала:

– Будь осторожнее, Ворона.

Улыбнувшись, я нажала на отбой.

Ситуация стала развиваться совершенно не по плану. Да и был ли он у меня, этот план? Просто убийства женщин, новообращенный безумный вампир и прочее никак не вписывались в мои переживания по поводу дел Ашера и моей в них роли. Как будто посреди знакомой до оскомины на зубах попсовой песни вдруг громыхнули тяжелые басы. Не то, совсем не отсюда, не вписывается. Я сунула руки в карманы и ускорила шаг, изредка выдыхая облачка пара. Начался мокрый снег, налипающий на ресницы и норовящий залететь в рот. И когда до выхода из переулка оставались считанные шаги, ветер вдруг донес до меня запах крови, и пристальный взгляд уперся между лопаток.

Обернувшись, я никого не увидела.

Глава 16

На следующий день в убежище почти никого невозможно было застать.

Бон отправился организовывать встречу сразу нескольких соседствующих вампирских обществ, что, прямо скажем, явление не частое Молодняк вынюхивал информацию, рассредоточившись по городу, благо пасмурная и промозглая погода почти не мешала передвижению. Оставшись наедине с запертым в шкафу дневником Ашера, я чувствовала нервозность и не могла отделаться от ощущения опасности.

Мне занятия не нашлось.

Звонил Бон, сказал, что в Нью-Келси жертв не было, но они готовы оказать помощь, если понадобится. Нью-Келси более крупный город, и вампирское общество там куда обширнее, поэтому я удивилась, что у них нет новичков. Хотя сейчас мы реже берем на себя ответственность чьей-то новой жизни, не то что в прежние времена.

Я снова бросила взгляд на замочную скважину, за которой скрывался старый дневник, поднялась и, схватив с вешалки куртку, вырвалась из темной комнаты на свободу. Следовало подкрепиться, если я не хочу, чтобы слабость и жажда застали меня врасплох в самый неподходящий для этого момент. И вскоре грохот электронной музыки слился с током крови множества людей, собравшихся в поздний час в баре с небольшим танцполом и очень большим выбором алкоголя. Неоновые вспышки света – красного, фиолетового и голубого – превращали танцующих в инопланетных существ, чьи движения то искусственно замедлялись, то, срываясь, напоминали конвульсии. Так громко, что мысли, едва появляясь в голове, падали обратно на дно сознания, придавленные децибелами. Я прошла мимо занятых молодежью столиков к барной стойке. Троица подруг в коротких платьях и высоких сапогах низко склонялись друг к другу, чтобы перекричать музыку, одна рассмеялась, широко растянув темно-красные губы, две другие оглянулись на только им известного парня из толпы.

Я села чуть в стороне и заказала коктейль. Он почти не имел вкуса, несмотря на яркий бирюзовый цвет и запах кокоса – мне он был нужен только чтобы занять руки и не выделяться.

Наверное, сегодня у меня не получалось притвориться как следует, потому что ко мне так никто и не подошел. Три подружки нашли себе партнеров на вечер и извивались в танце, выгодно демонстрируя стройные тела. На мгновение я даже подумала, а не пойти ли туда, в людской водоворот эндорфинов, жара разгоряченных тел и отпущенных на волю тайных желаний. Поставила пустой стакан на стойку и поднялась уже было, но в этот момент увидела, как открылась дверь и мелькнула светловолосая макушка. Не знаю, что это было, но мне захотелось пойти именно за этим человеком.

За стенами бара начиналась крутая лестница, подсвеченная красноватым мерцанием одинокой лампы и яркой вывески с названием. Поднявшись, я оказалась на тротуаре, медленно, но уверенно заметаемом снегом. Снежинки тяжело кружились в желтом свете уличных фонарей, как крупные белые мухи. Я сразу увидела того самого человека, идущего нетвердой походкой от одного фонаря до другого, вычерчивая следами извилистую дорожку на снегу. Я выдохнула и, уняв гул в ушах после долбежки в баре, неторопливо пошла за ним.

Охота не приносила удовольствия сама по себе, лишь краткие минуты сразу после насыщения становились особенными, когда чувствуешь себя сверхсуществом, полным и цельным, всемогущим. Все остальное – неприятная обязанность, рутина, от которой не избавиться. Впрочем, так думали не все. Ашер не думал. Я тряхнула головой, вместе с прилипшими снежинками на волосах скидывая ненужные мысли. Моя будущая жертва была изрядно пьяна, и даже если бы я шла за ним след в след, жадно дыша в затылок, он бы, наверное, не заметил. Только вот куда его понесло? Я ускорилась и догнала покачивающегося рослого парня за углом ближайшего здания. Это все еще был центр, самая его окраина, но на освещении частенько экономили, и я вслед за парнем оказалась в темноте между близко подступающими друг к другу кирпичными стенами. Он задел ногой мусорный бак и остановился ко мне спиной. Медленно повернулся.

Интересно. Это я его преследовала или он меня заманивал?

Но от человека сильно пахло спиртным, он бы не мог спланировать все, скорее начал бы приставать где-нибудь посреди улицы. Но я все равно замешкалась под его немигающим немного расфокусированным взглядом.

– А ты, выходит, идешь на сделки с совестью? «Раз нападать на людей все равно приходится, буду наказывать зло»?

– Когда это говоришь ты, звучит неимоверно глупо.

– Может, потому что так оно и есть?

Голос Бона прозвучал вдруг внутри черепной коробки как-то по-особенному издевательски. Парень не подавал никаких признаков сознания – стоял на месте и изредка моргал. Совсем, что ли, гашеный?

Я отбросила сомнения, стремительно приблизилась и толкнула человека к стене. Он ударился затылком о кирпичную кладку, но даже не застонал, а я уже рванула на нем воротник – излишне грубо – и вонзила клыки в кожу.

На вкус лучше, чем обычно.

Я торопилась, втягивала все до капельки, как будто долго голодала, и чуть не пропустила момент, когда пора было остановиться, если не хочу убить жертву. Провела кончиком языка по проколам и с сожалением отстранилась. И вот тогда-то увидела те самые мусорные баки, на которые не обратила внимания сразу, если не считать грохота. От них воняло, но воздух был достаточно морозным, чтобы вонь можно было терпеть. Но этот запах... Он...

Я отпихнула все такого же заторможенного парня и ногой сбила крышку с одного из баков. Металлический лязг мог привлечь нежелательных свидетелей, если бы не поздний час, хотя кого я обманываю? Мне было плевать, потому что из бака торчала рука. Тогда я толкнула его набок, и тело наполовину вывалилось на грязный асфальт.

– Твою ж... – выдохнула я, прежде чем взять эмоции под контроль. Короткий ежик светлых волос, цветная татуировка во всю шею. Мы недавно пересекались, он что-то выкрикнул мне вслед, когда я шла с места преступления, что-то скабрезное, но не обидное. Глупо обижаться на пошлые шуточки, когда тебе недавно перевалило за сотню.

Я присела на корточки и увидела приколотый к его свитеру на груди листок, оказавшийся чем-то вроде импровизированного конверта, внутри которого лежало мое фото. Пальцы дрогнули, и вмиг заострившиеся когти едва не порвали карточку.

Моя кухня, мой дом, мой профиль, в руках чашка кофе, волосы небрежно стянуты на макушке в неопрятный слабый узел. Ворона, которую никто не видел, кроме...

Фото я порвала на мелкие-мелкие клочки, а потом собрала все до последнего и сунула к себе в карман.

Снег измельчал, почти превратившись в дождь. Я уходила все дальше от тела в мусорном баке, не испытывая по этому поводу никакого раскаяния. Он уже мертв, но не загрызен, как те девушки, у него была сломана шея. Не хотелось думать, что все это происходило из-за меня, но просто отвернуться не получалось. Так же как и от громких голосов под одним из фонарей впереди. Было уже достаточно поздно, чтобы приличных людей на улицах не осталось, а от тех, что продолжали слоняться по городу, жди одних неприятностей. И я бы, наверное, вмешалась, если бы смуглокожая девушка с копной курчавых черных волос и рисунками хной на лбу и щеках не щелкнула пальцами. Ее полные темные губы шевельнулись, произнеся что-то, и компания подростков вокруг нее отшатнулась в едином порыве. Еще одно слово, и хулиганы принялись бешено хлопать себя ладонями, будто пытались сбить невидимое пламя. Вопя от ужаса, они бросились врассыпную, а взгляд Соланж остановился на мне.

– Где неприятности, там ты, – сказала она и сморщила нос. – Ну, чего встала? Я хочу кофе.

Я приблизилась и изучила знакомую ведьму так, будто увидела впервые в жизни. Она была одета в шерстяную юбку ниже колен, сапоги на каблуках и замшевую куртку с расклешенными рукавами. Шею в несколько оборотов укрывал длинный яркий шарф. Такая Соланж сильно отличалась от той, что мне запомнилась.

– Ты всегда так медленно соображаешь? – фыркнула она и отвернулась. – Здесь есть круглосуточное бистро, там делают не самый мерзкий кофе в городе.

Ее широкие бедра под плотной тканью юбки гипнотически покачивались, так что неудивительно, что те ребята надумали подкатить к одинокой красотке. Я усмехнулась превратностям судьбы, которые вдруг решили свести меня с этой женщиной, и пошла за ней.

Забегаловка была пуста, если не считать дремлющей на стуле молоденькой официантки и мужчины в фартуке, смотрящего комедийное шоу на планшете. Тихо играла музыка, что-то из восьмидесятых, красные кожаные диванчики выстроились вдоль окон, разбавленные деревянными столами со стандартными наборами из соли, перца, горчицы и вазочки со скрученными салфетками. Соланж расстегнула куртку, размотала шарф, оставив его свисать свободно длинными красными змеями, и села поближе к окну. Я опустилась напротив, скинула капюшон. Наши смазанные отражения на темном стекле выглядели ничуть не дружелюбнее нас.

Сонная официантка подошла за заказом, Соланж попросила два латте макиато и вперила в меня взгляд черных, как агаты, глаз.

– Не обязательно было прибегать к колдовству, – сказала я. – Ты же заранее меня увидела. Разве не так?

Соланж пожала плечами.

– Может, я сделала так именно поэтому?

– Показать свое превосходство?

– Только кто-то вроде вас постоянно думает о превосходстве. Мне просто хотелось посмотреть, как ты отреагируешь, Рэй по прозвищу Ворона.

Уютно гудела кофемашина, запах кофейных зерен дразнил обоняние. Меня немного вело, я будто бы была здесь, на красном диванчике, а вроде бы еще смотрела на руку, торчащую из мусорного бака. Или стояла на крыше гаража и следила за фигурой в плаще. Или видела перед собой убитую девушку. Или читала в полутьме старинный страшный дневник. Или...

– Он убил еще одну нашу сестру, – сказала Соланж и, не глядя, махнула рукой. Под широким рукавом куртки звякнул браслет, и сонные глаза официантки, принесшей два высоких стакана, пахнущих кофе и корицей, стали совсем пустыми. Поставив заказ, она, чуть пошатываясь, механически двинулась к своему месту.

– Она забыла, что видела нас, – поделилась Соланж. – По идее, я могу даже не платить за кофе, но это будет нечестно.

– Ты отобрала у человека воспоминания, странно говорить о честности.

Нелепый получался разговор. Понятно же, что ведьма позвала меня не обсуждать ее моральные принципы, как, впрочем, и мои. Нас волновала совсем другая проблема.

– Последняя... девушка, она из вашего ковена?

– Да. Прибилась не так давно, сбежала от мужа, когда поняла, что он готов сдать ее в психушку. Думаешь, почему мы всегда жили общиной? Иногда даже самые близкие люди не готовы посмотреть правде в глаза.

И я понимала, только сомневалась, что мои слова будут что-то значить для Соланж, поэтому промолчала.

– Вы были там после, – продолжила она, перестав стискивать пальцы в кулаки и взявшись за горячее стекло бокала. – Я это сразу почувствовала. И...

Она запнулась и сердито перевела взгляд на свое отражение в окне. Мне вдруг стало весело.

– Ты позвала меня пить кофе, чтобы попросить о помощи?

Спина Соланж так неестественно выпрямилась, выдавая внутренний протест, что я не могла не улыбнуться, чем, естественно, сделала только хуже.

– Айон не хочет беспокоить вашего главу! – рявкнула она. – Как будто нам должно быть дело до его беспокойства! Наши сестры гибнут, и кто-то из кровососов виноват! Скажи мне, что я не права. Ну же, скажи!

Корица в ее бокале медленно растворялась и утопала в белой молочной пенке, никому сейчас не нужная. Вдруг захотелось попробовать, какой тут кофе на вкус, и я поднесла бокал к губам.

– Ты такая... холодная, – сказала Соланж, но уже без ненависти, будто просто решила мне об этом сообщить, чисто по-дружески.

– Разве, по-твоему, я не ходячий труп? – Я пожала плечами. – И знаешь же, за что меня прозвали Вороной? Я прилетаю, приношу неприятности и улетаю. По крайней мере, так говорят.

– Я не думаю, что ты приносишь проблемы. Я бы сказала, они просто время от времени тебя догоняют.

Ведьмовской взгляд карих, подсвеченных изнутри золотистым ореолом, глаз что-то искал во мне и, кажется, находил. Меня передернуло – за это и не любила ведьм.

– Порядок не имеет значения, – отмахнулась я. – Я веду к тому, что я не та, у кого стоит искать помощи. Мертвые ведьмы меня не особо интересуют.

– Зато тебя интересует судьба рыжего парнишки, который ходил за тобой по пятам, а потом, пуф! – Соланж растопырила пальцы, звякнув браслетами. – Пропал.

Я напряглась.

– Что тебе известно о Мартине?

– Пока ничего, – Соланж сделала акцент на первом слове и подалась вперед. – Но это можно исправить. Взамен на информацию об убийце.

– Торгуешься? Мне виделось в тебе больше гордости.

– Не забывайся, кровососка, – вмиг ощетинилась Соланж. – То, что я говорю с тобой, еще не значит, что мы подружки. Поняла?

Я подняла руки.

– Никаких подружек! Это было бы слишком.

Она немного успокоилась, потеребила рукав куртки и призналась:

– Кажется, Айон не хочет конфликта, поэтому ничего не предпринимает. Это глупо. Есть договор, и не мы его нарушаем. Почему мы должны просто смириться?

Меня отчего-то зациклило на этом слове, и, если Соланж что-то еще и говорила, я ее не слышала.

Смириться.

Есть в этом слове что-то горько-сладкое, притягательное. Гораздо проще смириться и отправиться дальше, смирение – это ведь тоже выбор. Но, вероятно, все же не мой.

– Хорошо, – я поставила стакан с недопитым макиато, – давай договоримся. Ты ищешь для меня Мартина, я для тебя собираю информацию по убийце.

– Как мне понять, что ты не обманешь?

– Точно так же, как мне не проверить, обманешь ли ты.

Соланж несколько секунд напряженно смотрела мне в глаза, потом выдохнула и откинулась назад.

– Впервые о чем-то договариваюсь с вампиром.

Я не стала говорить о том, что со мной такое бывало один раз, нечего напоминать Соланж о тех несчастных, сгнивших в подземельях Ашера. Поднявшись, я положила на стол крупную купюру. Не хотела пользоваться чужим колдовством, чтобы просто сэкономить. И, кивнув на прощание, вышла на улицу.

Заемная энергия бурлила во мне, так что насчет холодной Соланж ошиблась – на данный момент я была достаточно горячей. Люди, даже самые дурные, по большей части уже сидели по домам, и я рискнула пробежаться по центру города, не особо сдерживаясь. Тело отзывалось приятной легкостью, пружинистостью, я неслась так, что едва касалась подошвами асфальта, пока не оказалась в одном квартале от своего покинутого в спешке дома. Я обычно не привязывалась к вещам, но они до этого и не успевали накопить столько воспоминаний, которые отчего-то не хотелось терять. И я свернула в сторону и уже гораздо медленнее пробежала через парк.

В окнах второго этажа горел свет.

Тут бы мне удивиться или даже испугаться, но я лишь мрачно усмехнулась. Вот будет умора, если внутри меня ждет бедняга Марти, которого никто не может отыскать. Но охота веселиться отпала возле порога. Я почти взялась за ручку двери, вспомнив вдруг, что не взяла ключи, но в тот же миг поняла: они не понадобятся. Скрипнули петли, и вместе с темнотой прихожей на улицу просочился запах, который на сытый желудок совсем не вызывал аппетита. Напротив, я поморщилась и помахала ладонью перед лицом. Темнота быстро перестала быть непроглядной, я поднялась до середины лестницы и увидела пляшущие на стенах отблески горящих наверху свечей. А еще кровь – она расписывала обои со скромным цветочным орнаментом, но напоминала не художественные мазки кисти, а безумную абстракцию сумасшедшего.

Свечи стояли на подоконнике, на полу, на полках, не занятых никакими безделушками, которые обычно превращают просто дом в жилище. Воск не успел сильно оплавиться, и я напряглась, позволяя хищной сущности выглянуть на поверхность. Кто-то не пожалел пары литров чужой крови, чтобы добавить обстановке красок, и это случилось не так давно. Я обошла гостиную по кругу и остановилась возле приоткрытой двери в спальню. Покачивалась оконная рама, шуршала ткань занавески. На постели лежал парень, от которого я питалась сегодня, только тогда он был еще жив, а сейчас смотрел в потолок застывшим стеклянным взглядом мертвой куклы. И вот тут я наконец почувствовала постороннее присутствие.

Прятаться не имело смысла – он узнал, что я здесь, раньше, чем я узнала о нем. И мне не нужен был свет, чтобы все понять, но я все равно застыла в дверном проеме кухни и, отведя руку в сторону, щелкнула выключателем.

Сидящий на стуле за обеденным столом скривился, пряча глаза за растопыренными пальцами, потом опустил ладонь и подмигнул мне, словно все это: свечи, кровь, растерзанный труп в моей постели – было лишь дружеской шуткой. Милый розыгрыш в честь воссоединения.

Я не трогалась с места, так что ему пришлось оттолкнуться от стола и, проскрипев ножками по полу, развернуться ко мне.

– Как я точно угадал, да? Сначала думал, ты придешь через пару дней, когда сложишь два и два, но вот ты здесь. Это так круто! Скажи?

– Почему? – только и смогла вытолкнуть я из сжавшегося горла. – Это... Кто это сделал?

Он закатил глаза и отвернулся допить кофе из моей чашки, чтобы потом без жалости разбить ее об пол на десятки мелких керамических осколков.

– А что такое? Ты не рада? Теперь не сможешь делать это свое высокомерное лицо перед ничтожным человечишкой, от которого одни проблемы?

Лампа мигнула, и в эту секунду темноты он вскочил со стула и оказался прямо передо мной. Выше, чем я. И сейчас гораздо опаснее.

Так почему мне не страшно, а больно?

– Марти...

– К черту эту собачью кличку! – рыкнул он мне в лицо, и я ясно ощутила запах старой крови из его рта и не смогла сдержать дрожи.

– Тогда как мне тебя называть теперь?

Я заставила себя поднять взгляд и найти его пылающие глаза – такие нереально зеленые, сочные. Я прежде и не замечала.

– А никак, – прошептал Мартин и наклонился к моему уху, касаясь губами. – Ну же, расслабься. Ты просто кусок льда, Рэйвен.

И лед, с каким меня сегодня упорно сравнивали, с треском раскололся от одного только звука этого имени. Я ударила Мартина в грудь, но он успел отскочить так быстро, что я лишь едва его задела. Зелень глаз насмешливо блестела, как гниющие головешки, в тусклом свете почти перегоревшей лампочки. Под когтями осталось немного его кожи, а у него на груди – три быстро заживающие царапины.

– Хорошая попытка, Рэйвен, – нащупав слабое место, с наслаждением надавил он. – Только вот ты в курсе, что сейчас тебе за мной не угнаться. Я сильнее, я быстрее, я лучше тебя во всем.

Я прыгнула, метя ему в лицо растопыренными пальцами, разум застилал кровавый туман. Казалось, я в очередном страшном сне, в котором ничего не решаю, как бы ни старалась. А я старалась. Я дралась как не дралась давно, но Мартин был новообращенным вампиром, кровь создателя и всех тех жертв, которых он разбрасывал по городу, делала его сверхсуществом, и пока эффект не пройдет, мне не выйти из схватки победителем. Да и черт побери! Точно ли я хотела победить?

Мартин откинул меня к стене пинком и так быстро оказался рядом и схватил за горло, что я почувствовала себя пришпиленной к альбому бабочкой.

– Хватит, Рэй, – спокойно приказал он и сдавил пальцы чуть сильнее, так чтобы острые кончики загнутых когтей вошли в кожу. – Мне больше не весело.

– Это тебе надо остановиться, – прошипела я, отчаянно пытаясь дотянуться носками ботинок до пола. – Ты сошел с ума. Это Ашер? Ашер свихнувшийся монстр! Он хочет сделать с тобой то же самое, что...

Мартин вдруг рассмеялся, сверкая клыками.

– Знаешь, раньше я думал, что ты такая крутая. Но теперь я вижу: ты всего лишь ноющая слабая девица, которая только и может, что носиться со своей душевной травмой, делая трагедию из любой ерунды. Ах, мы убивали людей! Какой ужас! Ты и правда белая ворона, Рэй. А знаешь, что случается с белыми воронами? Их заклевывают свои же.

– Имеешь в виду себя?

– Почему бы и нет? По-моему, все очевидно. Ты больше не его лучшее творение.

Пальцы разжались, и я едва не рухнула на пол. Был шанс атаковать, но вдруг это потеряло смысл. Мартин стоял передо мной, и кривая усмешка искажала знакомые черты. Нет больше той наивной чистоты во взгляде, порывистой жажды справедливости, не было и тепла, которое... которое так напоминало мне меня саму когда-то. Ашер снова нашел способ ударить так, чтобы не оставить мне и шанса оправиться. Снова отобрал все, что у меня было.

– Скажи мне, где он? Где Ашер?

Мартин погладил меня по щеке, и я отшатнулась.

– Еще не время, Рэй. Наберись терпения. Кстати, на забудь про подарок в спальне. Я выбрал его для тебя, жаль, тот, с татухами, которому ты так приглянулась, уже испортился. Но этот еще для чего-нибудь сгодится. До скорой встречи.

А через мгновение его уже не было.

Глава 17

Я вернулась в убежище под утро, чтобы забрать вещи.

Бон был на месте и молча смотрел, как я застегиваю молнию на сумке, ни о чем не спрашивая, но явно ожидая объяснений. Я же понимала, что двигаюсь слишком порывисто, не в силах сдержать эмоции под привычным покровом из холодного равнодушия. В итоге я рванула застрявшую «собачку» и вырвала ее с мясом.

– Может, поговорим?

Бон обезоруживающе улыбнулся. Я перестала терзать сумку и села на кровать. Взъерошила волосы, выдохнула напряжение через нос.

– Ашер забрал Марти и обратил его. Он... он теперь вампир.

Даже не думала, что, произнеся это вслух, сделаю себе еще больнее.

– Марти не должен был становиться таким, как мы. Понимаешь? Он совсем другой. Он... – Я бессильно хлопнула себя по коленям. – Он такой живой. Ты просто не видел. Он... На себя не похож, так... так изменился. Марти больше нет. Больше нет.

В глазах помутилось, но заплакать не получалось, лишь неприятно пекло и пощипывало. Бон сел рядом и потрепал меня по плечу.

– Я понимаю.

– Ашер наверняка все спланировал, – уже не могла остановиться я. – Забрал Марти у меня, потому что я это заслужила. Потому что он мой создатель и может делать со мной что угодно!

– Но ведь это не так?

Я замерла и уставилась на узоры темного ковра. Бон ждал ответа, потому что он был нужен не ему – а мне.

– Не так, – прошептала я и облизнула губы. Протест против Ашера, такой открытый, высказанный кому-то другому, был непривычным на вкус. – Я не хочу больше ему повиноваться.

– Марти сейчас не в себе. Он запутался, ты же помнишь, как это бывает. Что бы он ни сказал тебе, потом он пожалеет.

Я не выдержала и позволила себе припасть щекой к плечу Бона. Когда-то очень давно я искала помощи и поддержки, но не находила, поэтому научила себя быть холодной, быть Вороной. А сейчас снова смогла принять хотя бы дружеское плечо.

– Спасибо...

– Ну, Рэй, ты меня смущаешь, – Бон хохотнул. – В конце концов, я обещал найти твоего человека, но ты нашла его сама... О, прости.

Я выпрямилась и пригладила волосы.

– Ничего. Это я не уберегла его, ты ни при чем. И ты должен знать еще кое-что.

– Что это, скорее всего, Мартин убивает ведьм?

Я кивнула.

– Это вероятно, но пока не доказано, – сказал Бон и пихнул меня локтем. – Ну же, взбодрись, reinita! К чему унывать раньше времени? У нас еще полно дел впереди. Убедимся в том, имеет ли Мартин отношение к убийствам или нет, потом придумаем способ, как избавиться от самой главной проблемы.

– Ты серьезно? – усмехнулась я. – Собираешься устранить Ашера?

– Он стал угрозой для моей семьи. Я же говорил, что мы все здесь – семья, и ты теперь тоже с нами. Так ведь?

– Так, – улыбнулась я и похлопала себя по щекам. – Если Марти виновен, я помогу его остановить, в конце концов, мы с ним...

Я не стала продолжать, решив дать Бону возможность додумать самому. Встала и с сожалением вывалила одежду обратно на кровать.

– Лишняя сумка есть?

Бон зашелся в беззвучном хохоте и, махнув рукой, повалился на спину. Разве я сказала что-то смешное?

Сумка, к слову нашлась, и вскоре я стояла на пороге. Молодняк вышел провожать всем составом, в кои-то веки за последние дни собравшись вместе в одно время. Меня это развеселило, Бона, кажется, тоже. Он подмигнул и легкими воспитательными подзатыльниками разогнал всех по разным углам. А ведь и впрямь как семья. Вот уж не думала, что буду грустить из-за ухода, но прятаться дальше – глупо. Мне нужна была передышка, я ее получила и теперь должна встретиться с прошлым лицом к лицу. И заодно с будущим.

На улице оказалось неожиданно солнечно и морозно, серебрился иней, воздух чуть звенел и был таким прозрачным, что больно смотреть. Я, наверное, была единственной в солнечных очках и в не по погоде тонкой кожаной куртке поверх черного худи. Снежок хрустел под подошвами ботинок, создавая неповторимое зимнее настроение. Школьницы, прогуливавшие уроки в парке, фотографировали друг дружку на фоне припорошенных белым елей. Ничего вокруг не напоминало о ночных трагедиях и минимум двух смертях. А мне еще предстояло разобраться с бардаком в доме и с телом в спальне. С ним было сложнее всего, очень надеюсь, запах не успел стать невыносимым.

Школьницы расхохотались, рядом щелкнула камера на телефоне, и я, вопреки совсем не радужным размышлениям, улыбнулась. У кого-то продолжается жизнь, краткая, как удар сердца, и полная маленьких радостей и горестей. Я невольно замедлила шаг, чтобы, несмотря на едкие уколы солнечных лучей, подольше побыть незаметной частичкой этой чьей-то беззаботной жизни, но вот девчачье щебетанье осталось далеко за спиной, и я вышла к калитке своего дома.

– Мог и прибрать за собой, – проворчала я, разуваясь в прихожей и стряхивая снежок с капюшона.

Марти, где бы он сейчас ни был, меня, конечно, не услышал, и я, переодевшись в домашнее, принялась за уборку. Хотя кое-что хорошее все-таки произошло – труп из постели исчез, видимо, Марти забрал его с собой. Зачем? Сегодня думать совсем не хотелось.

Собрала постельное белье, запустила стирку, оттерла кровавые разводы с тех поверхностей, с которых могла, а обоями пришлось пожертвовать, и гостиная сразу стала похожа на жертву неудачного ремонта. Я окинула взглядом ровные голые стены и подумала, что можно было бы их покрасить. Скажем, одну часть в горчично-желтый или даже оранжевый, а остальные в белый. И заодно заменить текстиль. И заказать диван посовременнее...

Как будто мне вдруг захотелось задержаться здесь дольше обычного. Навсегда.

Я так завертелась, что очнулась уже в сумерках. Позвонила в доставку и заказала пиццу с морепродуктами. Пока ждала, сварила кофе и приняла душ. Но не успела выйти из ванной, как почувствовала в доме постороннего. Силой утихомирив внутреннего хищника, недовольного вторжением себе подобного, я обмоталась полотенцем и вышла на кухню.

Марти сидел за столом, и на чисто вымытом полу алели следы его ботинок. Кровь же украшала бледные щеки, и на их фоне густая зелень глаз завораживала.

– На двери есть звонок, – бросила я и прошла мимо.

– Что? Даже не будешь на меня кидаться? – фыркнул он и оттолкнулся ногой от пола, откидываясь на задних ножках. Стул скрипнул.

– А есть смысл?

Я надеялась, что он не ощущал, насколько тяжело мне давалось это показное спокойствие. Я остановилась в дверях, борясь с желанием обернуться, проверить, что он делает, смотрит ли на меня, как именно смотрит. Но я пошла дальше и по ступеням поднялась на удивление вдумчиво, не прыгая через одну, чтобы поскорее оказаться вне зоны его досягаемости. И только в спальне скривила губы в беззвучном рычании. Марти в моем доме, он приходит, когда захочет, и у меня не хватит сил его выгнать. И не только физических, к сожалению.

Слышала, как затрезвонил дверной звонок, как хлопнула дверь, запахло горячим тестом и кальмарами. Я быстро оделась и спустилась на кухню, где Марти с брезгливым выражением лица изучал кусок пиццы в своей руке. Кончик уныло повис, склеенный с остальными длинной ниткой расплавленного сыра.

– Как ты можешь это есть? – спросил он и разжал пальцы. Кусочек теста шлепнулся на стол, растеряв часть начинки, зато запах стал еще интенсивнее. Я на ходу доплела косу из мокрых волос и села напротив Мартина, взяла пиццу и принялась жевать, хотя прежнего желания уже не испытывала.

– И почему ты никогда не говорила, что кровь – это настолько... настолько божественно? – Он налег на стол и заглянул мне в лицо. – Если бы я знал раньше.

Пицца едва не встала поперек горла.

– Это эйфория после обращения.

– То есть ты хочешь сказать, с моим мозгом что-то не в порядке?

Его голос стал ниже, в нем появились угрожающие рычащие нотки, и мне захотелось выпустить клыки.

– Это не навсегда. По идее. – Тут я вспомнила Ашера, и аппетит совсем пропал. – Слушай, Ма... Послушай меня, я знаю Ашера дольше тебя. Он тебя обманул. Что бы он ни пообещал, это ложь. Тем более если он пообещал оставить меня в покое.

Глаза Марти опасно блеснули, и он так резко отклонился назад и захохотал, что я вздрогнула.

– Так в этом все дело? Ты серьезно считаешь, что я пришел к Ашеру ради тебя? Чтобы что? Спасти? Тогда ты еще большая дура, чем мне казалось. – Он выпрямился и посмотрел на меня в упор. – Рэй по прозвищу Ворона, а не слишком ли ты зациклена на себе? В тебе не так много ценности, как ты думаешь.

– Тогда почему?

– Не твое дело.

– Я сама решу, мое оно или нет!

Марти прищурился и вдруг одним рывком опрокинул стол на меня. Горячие брызги кофе разлетелись по всей кухне. Я отскочила в сторону, и в ту же секунду оказалась отброшена Мартином в дверь ванной. Удар был такой силы, что я выбила ее спиной и упала рядом с душевой кабиной.

Мартин вошел следом, вытирая руки кухонным полотенцем. Белокожее лицо с крапинками подсохшей крови было совершенно безумно – и невероятно красиво. От понимания этого я застыла и не стала бороться, когда он опустился на одно колено передо мной и поддел пальцем мой подбородок.

– На человека ты бы так не смотрела, – произнес он с досадой и покачал головой. – Ты ведь ничем не лучше меня или Ашера. Он все мне про тебя рассказал. Ты купалась в крови, Рэй, и не надо сейчас говорить о сожалении. Я вижу по твоим глазам: внутри ты уже вся горишь. Представь, что мы могли бы устроить вместе? Ты и я. Такое не снилось бы и нашему создателю.

– Я ни за что не вернусь к той жизни.

– Но ведь ты ничего не забыла.

– Верно, – ответила я. – Я помню все, вплоть до имен. Но не потому что скучаю по тем временам, а потому что не хочу, чтобы это все снова повторилось. Потом, чуть позже, ты поймешь.

– Вот уж вряд ли, – хмыкнул он и погладил меня по щеке, смял нижнюю губу. Глаза его потемнели. – Идем со мной, Рэй.

– Это он тебя прислал?

– А если и да? Слышал, ты так меня ищешь, что даже с ведьмой договорилась. Вот же он я. Сам пришел.

Он широко улыбнулся, но это была не та улыбка, которая наполняла холодную одинокую Ворону теплом. От этой улыбки хотелось зажмуриться.

Но я сцепила зубы и продолжала смотреть в упор, может, так удастся разглядеть под кровавой маской моего Марти.

Он вскинул голову, и мы одновременно почувствовали возле дома нескольких вампиров. Сначала меня охватило облегчение, а потом разочарование. Мартин убрал руку и тенью выскользнул из ванной, а спустя пару секунд его уже не было в доме.

От меня слабо тянуло его запахом, который одновременно пробуждал во мне злость и горькое сожаление. Как бы я хотела вернуть все по своим изначальным местам! Но давно поняла, что это невозможно, остается только бежать – вперед или назад.

Я бездумно занялась уборкой, в который раз, а когда закончила, пришло сообщение от Бона, он предлагал поехать вместе с ним в Нью-Келси, на территорию вампирши по имени Доминика, на встречу с главами двух других обществ, и я сразу согласилась. И совсем немного – самую малость – во мне говорила трусость. Едва ли Марти последует за мной в пекло, где ему неминуемо бы оторвали голову, и у меня будет немного времени все обдумать и составить план.

Но сначала эта чертова уборка.

Я рассказывала Марти про нашу жизнь мало и с неохотой, потому что в глубине души мне нравилась мысль, что за спиной всегда будет группа сородичей с главой, который не бросит своих в беде. Но со мной такого никогда не было, по понятным причинам, и я сама себя убедила, что одной лучше. Безопаснее. Спокойнее. Заметая следы, как бешеный заяц, я избегала близкого контакта с вампирскими обществами тех мест, где ненадолго останавливалась. В Бриджтауне я жила чуть меньше года и вскоре наверняка отправилась бы дальше, но поймала пролетающего мимо окна заброшки рыжего парня.

Общество Нью-Келси было больше и не ютилось в подвалах под старым складом. Над землей – недурная гостиница, в которой работали люди, а под ней – два этажа для тех, кому уютнее в темноте. И, как ни странно, в обычных номерах с видом на город поселились самые старые из собравшихся на совещание. Я тоже не стала спускаться в убежище и пропустила неофициальную часть, что-то вроде встречи выпускников, но без танцев и шампанского. Если честно, то я попросту не знала никого и не горела желанием знакомиться. Когда придет время, я выступлю перед главами, а пока... Пока я собиралась спуститься к кофемашине в холле.

Я благополучно справилась со строптивой техникой и отошла к диванчику в тени цветочных горшков. За стойкой администрации сидела девушка и смотрела в экран компьютера, негромко работало радио, пахло как-то совсем по-домашнему, насколько мне вообще было знакомо это понятие – домашнее. Потом раздались шаги, и молоденький на вид парень с короткими темными волосами подошел к кофемашине и оттуда заметил меня. Кивнул в знак узнавания и вежливо улыбнулся. Я чувствовала в нем вампира, причем, скорее всего, не новичка. Он взял стаканчик и подошел ко мне.

– Приветствую. Прошу прощения за любопытство, но ты, похоже, та самая Рэй?

– Вполне возможно, – ответила я.

– Мы не знакомы. Адам. – Он протянул руку, и я пожала ее, хотя изначально не собиралась. – Глава, я имею в виду Доминику, рассказала, в чем суть собрания. Ты правда считаешь, что Ашер представляет для нас угрозу?

Меня подкупило то, как этот Адам держался, несмотря на молодое симпатичное лицо, которое могло принадлежать старшекурснику, в нем угадывался опыт долгой жизни. Это сложно объяснить, если сам не прожил хотя бы одну.

– Да, считаю. Но пока хватает и того, какой бардак он начал устраивать, даже без своего личного присутствия.

Адам криво усмехнулся и посмотрел на наручные часы.

– Мне пора, рад был познакомиться, Рэй. Скоро увидимся.

Он ушел, и я допила кофе, выкинула в мусорку стаканчик и вернулась в номер на третьем – он же был последним – этаже. Небо над Нью-Келси было пасмурным и унылым, крупными хлопьями валил снег, и мне захотелось открыть окно и подставить ладони, чтобы ощутить щекотное прикосновение холодных пушинок к коже. В зеркале сбоку отразилась моя одетая в черное фигура – свитер оверсайз крупной вязки поверх майки, лямки которой белыми нарушителями спокойствия проглядывали в широкой пройме, узкие темные джинсы. Неестественно светлые волосы собраны в высокий тугой хвост. И только губы – яркое клубнично-красное пятно, как напоминание о том, кто я есть и за счет чего существую. Улыбнувшись, я отвернулась и прошла прямиком к окну, распахнула створки, впустив в комнату свежий морозный воздух, перекинула ноги через подоконник и села лицом к снегопаду. А снежинки и впрямь похожи на перья...

Скрипнувшая за спиной дверь меня не смутила, как и намеренно тяжелые шаги по зеленому ковролину.

– Если я тебя сейчас толкну, будет отличный сюжет для детектива, – протянул Бон, подходя ближе. – Гостиница на окраине, непогода, группа случайных и не очень персонажей и одна прекрасная и невинная на первый взгляд жертва.

– А на второй?

– А на второй чудачка, которая охотится на снежинки в открытом окне третьего этажа.

– Падение отсюда меня не убьет, ты же знаешь. – Я со вздохом обернулась. – Но если хочешь, можешь попробовать.

– Слышал, ты сегодня познакомилась с Адамом, новым фаворитом Доминики.

Бон отошел от окна и опустился задом на край тумбочки, чудом не задев торшер.

– Он сам ко мне подошел. С ним что-то не так?

– Да нет, я навел справки – о нем говорят в основном хорошее, что само себе странно. Этот Адам пришел в общество Нью-Келси около трех лет назад, перебрался из Старого Света сначала куда-то на юг, потом добрался до наших краев.

Три года назад я еще не знала о существовании Бриджтауна и не планировала узнавать. Связи нет, и все же я напряглась.

– И за три года он стал фаворитом главы? Должно быть, он необычный вампир.

– Он еще даже до создания своего рая не дожил, но Доминика его очень ценит. Говорит, что он мастерски решает конфликты.

– Видимо, раз и навсегда, – усмехнулась я.

– Вот тебе весело, а ведь это правда так.

– Тогда неудивительно, что ты слышал про него только хорошее. Плохое говорить стало некому.

Я перекинула ноги обратно в комнату, но окно не закрыла, сквозняк с запахом свежего снега бодрил, не хотелось это прекращать.

– Как думаешь, если я сегодня расскажу им про Марти, Адама пошлют решить этот «конфликт»?

– Скорее всего, – серьезно ответил Бон. – Прости. Я не предугадал такое развитие событий.

– Я не уверена, что Марти виновен в этих убийствах.

– Он новообращенный вампир, и обратил его Ашер. Прости, Рэй, – голос Бона посуровел, – но, по-моему, все очевидно.

Я не стала начинать бессмысленный спор. К тому же Бон не знал, что Марти заходит в мой дом как в свой, и я рискую жизнью каждую минуту нахождения там. Новообращенные неуправляемы, их ведет жажда крови, азарт, а здравый смысл не может победить буйство силы, которую, кажется, некуда деть. Она распирает изнутри, ты чувствуешь себя почти богом, и только создатель имеет право отдавать приказы. Если, конечно, он достаточно силен. И даже когда ослепительная иллюзия всесилия и вседозволенности сойдет на нет, обуздать в себе хищника еще долго будет непросто. Так что Бон прав – у Марти все шансы быть нашим убийцей, тем более минимум два трупа за ним точно числятся.

– Не переживай, я скажу все как есть, – заверила его я.

– И чувства тебе не помешают?

Я пожала плечами.

– Не понимаю, о чем ты.

Бон загадочно улыбнулся, и мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.

– А мне вот кажется, что все ты прекрасно понимаешь. Но Ворона же не такая, я помню.

Он поднялся, пригладил волосы, бросив взгляд в зеркало на стене, и махнул рукой.

– Ладно, заболтался я с тобой. Просто будь осторожна.

На прощание он напомнил о времени собрания и ушел, а у меня пропало желание смотреть на снег, и голова сразу налилась тяжестью. Замерев у раскрытого окна, я постояла несколько секунд, а потом перемахнула через подоконник.

Смеркалось, и непогода добавляла темных красок вечерним сумеркам, и все равно прыгать из окна третьего этажа было глупой и детской выходкой. Но я сделала это и ощущала странное удовлетворение. Сунув руки в карманы тонкой куртки, пошла прочь от гостиницы, впитывая свежий аромат начала зимы. Неподалеку пролегала трасса, соединяющая города в огромную, покрывающую весь континент, человеческую сеть. Мне не надо было сегодня охотиться, но меня тянуло поближе к людям, и я свернула в сторону центра и пошла вдоль трассы, накинув на голову капюшон. Нас с редкими проносящимися на полной скорости машинами разделял невысокий полосатый бордюр, с темного неба сыпал крупный, но уже куда менее частый снег, красиво искрящийся в свете фонарей и фар. Пару раз мне даже посигналили, но я сделала вид, что не поняла намека, – приставать не стали и поехали дальше.

Жаль, скоро придется возвращаться, после полуночи надо будет предстать перед собравшимися в подземелье под придорожной гостиницей с речью, которая может стоить Мартину жизни. Но это мой долг – не дать Ашеру вернуться в этот мир победителем. Только как донести сухими словами тот ужас, что я испытывала рядом с ним? Тот позор от наслаждения, которое он заставлял меня получать от всех тех жутких и мерзких вещей, которые он называл красотой? Как убедить привыкших стоять на вершине пищевой цепочки, что для Ашера даже они могут стать предметом его кровавого искусства? А если он закончит свои изыскания и будет единственным в природе вампиром-колдуном?

На мгновение холод пробрался под одежду, и я вздрогнула. Свет лампы в фонаре передо мной замерцал, раздражая глаза, пока, ярко вспыхнув на прощание, не потух. Холод стал ощутимее, и я почувствовала, как леденеют пальцы. Обернулась и обнаружила, что два предыдущий фонарных столба исчезли во тьме. Где-то еще дальше лампы начали искрить одна за другой.

Впереди под звон стекла что-то взорвалось с громким хлопком.

Я втянула голову в плечи и отшатнулась дальше от дороги. Тут же холод сменился жаром, и я скинула капюшон, жадно втягивая ртом колючий воздух. Творилось что-то странное, и я не понимала причины. Просто не могла избавиться от страха, который накатил внезапно, выкручивая внутренности до боли. Мимо с гулом пронеслась длинная фура, и ее тень скрыла собой последние крупицы света, а холодный, пахнущий бензином и выхлопными газами воздух взметнул волосы и набросил мне на лицо.

А потом все стихло, и только в ушах билась кровь и... что-то еще. Голос?

Я зажала уши ладонями, пытаясь прислушаться, пробиться сквозь навязчивый стук внутри собственной головы. Сначала ничего не получалось, а потом я будто прозрела. На смену странным звукам пришла абсолютная тишина, но я увидела снег, капли крови и край длинного яркого шарфа. Я словно смотрела на это сверху, чьими-то чужими глазами, и страх, который я только что испытала, тоже был не моим. Он принадлежал этому человеку.

От неожиданности я потеряла картинку и вернулась в реальность, но напоследок услышала свое имя.

– Рэй?

Глава 18

А это уже произнесли на самом деле. Голос раздался со спины, а я даже не заметила приближение чужака. Обернувшись, я пошатнулась и сквозь пелену перед глазами увидела мужчину в черном приталенном пальто нараспашку. Темные волосы ерошил ветер, в них застревали хлопья снега.

– Адам?

– Рэй, что... Эй! – Он стремительно приблизился и попытался взять меня за плечи, но я инстинктивно ударила его в грудь, вполсилы. Шум в ушах стал походить на гул высоковольтной линии, он не давал ни на чем сосредоточиться.

– Рэй, смотри мне в глаза! – Адам все-таки схватил меня и удержал на месте. Его синие глаза ярко горели на бледном лице. – Кто-то оказывает на тебя колдовское воздействие. Ты должна сопротивляться.

Я уцепилась за его голос, пытаясь расчленить речь на отдельные слова. Колдовское воздействие. Колдовство. Шарф на снегу. Колдовское воздействие.

Я прикусила губу, и вкус собственной крови разбудил способность связно мыслить. Я поймала взгляд Адама и сказала:

– Мне надо вернуться.

– Я провожу.

– Нет, мне надо в Бриджтаун. Немедленно.

– Ты уверена? – спросил он и прищурился. – Это было бы весьма некстати, учитывая, что после полуночи минимум три главы вампирских обществ будут тебя ждать.

И почему мне слышится насмешка в его тоне? Словно для него эти самые главы значили не больше трех столбов вдоль дороги. Я уже чувствовала себя гораздо лучше, осмысленнее так точно, и могла стоять прямо без посторонней помощи.

– Уверена, – кивнула я и скользнула взглядом по пустой трассе. – Скажи Бону, что ему придется выступить от моего лица. Главное он знает, а болтать умеет лучше меня.

Адам отошел на шаг, но не спешил растворяться в ночи.

– Я отвезу тебя в Бриджтаун, так будет надежнее. Если поторопимся, можем даже вернуться не слишком поздно.

Я удивилась и посмотрела на Адама уже более недоверчиво.

– С чего такой альтруизм?

– Альтруизм подразумевает бескорыстную заботу о других, – усмехнулся Адам. – Но позволь тебя разочаровать, я преследую выгоду, ведь если я лично займусь решением твоей проблемы, то смогу проконтролировать и твое скорейшее возвращение. Доминика не любит, когда ее заставляют ждать. И я тоже.

Я на миг опустила ресницы, принимая решение.

– Хорошо, – кивнула в ответ. – Понятия не имею, как это работает, но одному... одной ведьме прямо сейчас может быть нужна помощь.

Глаза Адама вспыхнули интересом.

– Ведьме? Это что-то новенькое.

– У нас тоже взаимовыгодное сотрудничество, – солгала я. Ну, почти, ведь помощь Соланж в поисках Мартина мне уже без надобности, а вот моя ей – еще нужна. Ашер бы посмеялся надо мной сейчас, ведь для него все ведьмы были лишь расходным материалом, чем-то, что не заслуживало жизни рядом с ним.

Адам отвел меня обратно и сел за руль блестящего черного «бентли». В салоне восхитительно пахло кожей, и я не без удовольствия устроилась рядом с водителем, хотя обычно предпочитала заднее сиденье. Но сейчас мне предстояло побыть штурманом, пусть я сама понятия не имела, куда именно мне было так надо попасть. Машина тронулась с места плавно и тихо, длинные тонкие пальцы Адама уверенно лежали на руле, который с готовностью отзывался на малейшее движение его рук. Я смотрела на них и не могла оторвать взгляда. Меня охватило вдруг странное оцепенение, как будто я куда-то проваливаюсь и не могу задержать падение. А потом за окном промелькнул неоново-розовый свет от заправки, и я очнулась.

– Позвоню Бону.

– Вряд ли он возьмет трубку, – заметил Адам, не отрывая взгляда от дороги. – Напиши сообщение.

Я все же набрала номер, но сразу же услышала короткие гудки. Скинула пару слов по СМС и спрятала телефон в карман куртки.

Адам кинул на меня цепкий взгляд через зеркало.

– Эта ведьма сильно тебе доверяет, раз рискнула позвать. Слышал, подобное отнимает у них много сил. Наверное, она в критической ситуации.

Это я уже и без него поняла. Видение шарфа на утоптанном снегу было таким ярким, будто Соланж каким-то образом позволила мне глядеть своими глазами, но почему-то смотрела не вперед, на врага. Не могла поднять голову?

– Рэй, ты снова что-то видишь?

– Нет, – коротко ответила я и отвернулась к окну. – Может, уже поздно?

– Сосредоточься на тех ощущениях, помоги ведьме удерживать канал, – посоветовал Адам. А он много знал о колдовстве.

Я закрыла глаза и почти сразу почувствовала толчок в грудь, будто при взлете. Мягкий подголовник сиденья перестал ощущаться, и я очутилась на морозе, причем ощущала его не так, как обычно. В последний раз настолько сильно я мерзла в раю Бона, а там я была человеком. Но ведьмы и есть люди...

Я погрузилась еще глубже, и перед закрытыми глазами возникла освещенная одиноким фонарем подворотня, мусор валялся возле металлического контейнера вдалеке, мелкие снежинки под натиском ветра летели по косой в желтом электрическом ореоле. Я перевела взгляд ближе – или это была не я? – и увидела человеческую тень. Она двигалась, будто ее обладатель топтался на месте, не решаясь подойти, но и не уходя. Но мне нужно было больше, гораздо больше деталей. Где это? Что происходит? Кто наблюдает за Соланж из-за границы освещенного круга? Неужели Марти?

Мне нужно было увидеть его, чтобы убедиться. Ну же, Соланж! Покажи мне!

Но ведьма, похоже, совсем ослабела. Сколько бы я ни ругалась про себя, все, что я могла, – это набраться терпения.

А потом реальность словно сошла с ума. Меня тряхнуло, в грудь больно врезался ремень безопасности, но челюсть клацнула, и рот наполнился кровью. Машину завертело на обледенелой дороге, развернуло несколько раз, и едва движение прекратилось, как Адам исчез из салона. В длинном ярком свете фар мелькнула одна тень, за ней другая. Я торопливо отстегнулась и выскочила из автомобиля. Кажется, до Бриджтауна оставалось всего несколько миль, погода здесь немного отличалась от более южного Нью-Келси, и снег сыпал именной такой, как в моем видении, – мелкий и колючий.

Я едва успела пригнуться, как над моей головой через «бентли» перелетел Адам и покатился по асфальту. Но миг – и вот он уже вскочил и принял прямой, как таран, удар... Охотника?! Я не поверила глазам, но даже в ночной тьме различила синие пряди его волос. И только потом ощутила и присутствие, обычно тщательно скрываемое от таких, как я.

Но что, черт возьми, тут происходит?

Два вампира дрались на пустой трассе как дикие звери, готовые растерзать друг друга голыми руками или, точнее, клыками. Я даже не успевала следить за их молниеносными движениями, настолько они оба были невероятно быстры и сильны. В руках Адама оказался металлический штырь от смятого ими ограждения, и вот он уже торчит из живота Охотника. Тот выдергивает кусок железа из себя и отбрасывает далеко на обочину. Драка сместилась к центру дороги, и тут их обоих ослепил дальний свет приближающейся фуры. Водитель, наверное, задремал за рулем, потому что не собирался сбавлять скорость, а может, так испугался, что решил задавить всех монстров разом. Порыв ледяного ветра ударил меня по лицу, и на несколько секунд Адам и Охотник исчезли из виду, а когда трасса снова опустела, обоих и след простыл. Ветер завывал в подступающих к обочине посадках, похожий на протяжный, полный боли и тоски, стон. Я стояла в нерешительности, пока новая волна слабости не накрыла меня и в голове не возник все тот же навязчивый и ничего полезного не говорящий образ. Но картинка будто бы стала еще более тусклой, нечеткой, временами подергивалась рябью.

Я подошла к брошенному «бентли», заглянула внутрь, а потом уселась на водительское место и завела мотор. И через минуту на не предусмотренной для этого отрезка пути скорости неслась в Бриджтаун.

Бон не перезванивал, а время уже перевалило за полночь. Я ворвалась в пределы города и сбавила скорость, чтобы сосредоточиться на ощущениях. В один прекрасный момент погружаться в себя и вести машину стало невозможно, и пришлось дальше двигаться своим ходом. Автомобиль бросила без сожаления, надеюсь, Адаму он не слишком дорог, да и жив ли он еще, этот Адам? Меня волновало мало.

Наконец я почувствовала, что приближаюсь к Соланж. Это было похоже на то, как подходишь все ближе к костру, – жар пока не опаляет, но постепенно становится все теплее, кожу чуть покалывает. Я как будто играла с ведьмой в «горячо-холодно». В Нью-Келси было «холодно», сейчас «теплее».

«Горячо».

Я замерла на самой грани этого странного чувства, сделай шаг – и обожжешься. Кажется, впереди больше нет опасности. Я вышла из тени и увидела Соланж. Она ничком лежала на снегу в темной подворотне, лампочка в уличном фонаре была разбита, и лишь мое вампирское зрение позволило разглядеть девушку. А еще запах – слабый, но невероятно аппетитный аромат крови ведьмы.

– Соланж? – Я подошла ближе. – Соланж!

Она была жива, я не могла ошибиться, но слаба настолько, что в ответ лишь слегка пошевелила побелевшими от холода пальцами. Ведьма находилась в центре круга, очерченного ее же кровью, наверное, именно он спас ей жизнь до моего прихода. Она сидела в нем, таком тесном, без возможности пошевелиться, и одновременно удерживала защиту и звала меня. Не своего матриарха. Она выбрала меня.

Пальцы Соланж добрались до границы круга и взъерошили снег. В ту же секунду я поняла, что могу приблизиться. Опустилась на колени перед ведьмой и помогла привстать.

– Что произошло? Кто на тебя напал?

Она была непривычно бледной, с посиневшими губами, и только рисунки из рыжей хны выделялись еще ярче. Я не знала, вызывать ли «скорую», или люди не смогут ей помочь, и Соланж все-таки заговорила, опередив меня, уже надумавшую звонить в больницу.

– Я в порядке... – прохрипела эта упрямица и вдруг с неожиданной силой схватила меня за воротник. – Я видела его! Эту тварь, которая... Я видела!

Она сипло рассмеялась, трясясь то ли от веселья, то ли от холода, сумасшедшая ведьма.

– Это был Мартин? – прямо спросила я, стараясь, чтобы голос не подвел. Получилось достаточно безразлично. Сразу от двух сил мне его не защитить.

– Что? – Соланж отпустила меня и попыталась сесть самостоятельно. Кажется, она не была ранена, кроме тех царапин, которые нанесла себе сама. – К черту твоего Мартина, Ворона! Я видела убийцу своих сестер. Она поплатится за это, клянусь. Она за все ответит...

– Она? – только и смогла проронить я. – Так получается, что Марти...

Соланж снова счастливо рассмеялась, и я, вопреки всему, присоединилась к ней.

К счастью, ведьма была в большей степени истощена, чем ранена, и помощь ей не требовалась. Закончив веселиться, она ненадолго потеряла сознание, а когда пришла в себя, выглядела куда бодрее.

– Значит, на этом все, каждая получила то, что хотела, – заключила она, выслушав меня. Поднялась, отряхнулась и скрестила руки на груди. – Тогда забудем о договоре, я продолжу одна.

– Нет, дело не в договоре. Эти убийства в любом случае происходят не без участия моего создателя, так что я не могу их игнорировать, – сказала я. Отчего-то быть откровенной с Соланж оказалось не так уж сложно, наверное, это как с психологом – она мне чужая, мне неважно, что она будет думать обо мне или что скажет. – Я продолжу искать убийцу.

– Хорошо, – кивнула ведьма.

Похоже, ей было непросто признать, что она доверилась мне настолько, что вызвала аж из другого города, поэтому ее лицо выражало дивную семь гордости и смущения.

– Тогда я пошла. Будь осторожна, Соланж.

Она фыркнула в ответ, и мы разошлись в разные стороны. Я сразу погрузилась в мысли, обдумывая рассказ ведьмы. Толком она ничего не разглядела, вампир двигался в тени, получив отпор после первой яростной попытки напасть, поэтому Соланж дала немного размытое описание: высокая, худая фигура, определенно принадлежащая женщине, черное длинное пальто, яркие красные волосы, которые Соланж поначалу приняла на деталь одежды, – цвет был очень насыщенный, искусственный. Больше ничего рассмотреть ей не удалось, вливая силы в барьер, она едва могла отвлекаться на заклинание призыва. Красные волосы были у Киры, но она ростом ниже среднего, и ее оттенок скорее бордовый, не так бросался в глаза. И длинные пальто явно не вписывались в ее стиль.

Я не смогла ни до чего додуматься, телефон молчал, а номер Бона все так же находился вне зоны действия сети. Полночь миновала, и, даже если я сейчас же вызову такси или пойду к брошенному «бентли», не успею вернуться вовремя. Что ж, мне не впервой разочаровывать других.

Так я и оказалась на пороге своего дома и сразу поняла, что у меня снова гости. Вот только запах крови, который стойко окружал этого нового для меня Мартина, был другим – человеческим. В животе образовалась неприятная пустота, и я ворвалась в дом, едва не снеся с петель незапертую входную дверь. Запах крови усилился в разы, и теперь пропали последние сомнения в том, кому она принадлежала. Я замерла на миг, а потом безошибочно выбрала направление – ванная комната.

Парень лежал на кафельном полу, длинные ноги немного торчали через порог, плитка пестрела кровавыми разводами. Видимо, часть пути он не прошел, а прополз. При моем появлении Марти широко улыбнулся, демонстрируя красные зубы.

– Рэй... Я так рад... рад тебя видеть.

Улыбка превратилась в болезненную гримасу, и Марти с силой сцепил челюсть, чтобы не застонать. У меня обмякли колени, но я сжала кулаки и опустилась рядом осторожно, будто каждое мое движение могло причинить ему вред.

– Мартин?

– Мне больше нравится, когда ты зовешь меня Марти, – буквально вытолкнул он сквозь зубы. – Так... привычней.

Взгляд скользнул вниз, с бескровного лица с заострившимися чертами на грудь и чуть ниже, на ладонь, прижатую к дыре в плоти. Сглотнув, я дернула его за запястье.

– Нет! – вскрикнул он, но я уже увидела.

– Марти... – голос охрип. – Кто это сделал? Это он? Скажи, это Ашер?

Дыра была точно с кулак, и я почти видела, как бледная изящная кисть погружается в тело Марти, глубоко, но так, чтобы не запачкать манжеты сорочки. Он бы мог вырвать сердце, я видела это раньше, но не стал. Он хотел, чтобы Марти успел добраться до меня прежде, чем умрет.

– Ты не умрешь, – больше себе, чем ему, сказала я. – Ты не умрешь.

– Рэй, – Марти кашлянул, обрызгав меня кровью, – прости. Прости... Прости...

Его начало трясти, рана не затягивалась, как будто ей что-то мешало, кровь продолжала вытекать. И я поняла гораздо более страшную вещь – если бы Марти пришел сюда раненым, кровь была бы везде, в том числе и на улице, но я почувствовала ее только подойдя к порогу.

Он схватил меня за руку скользкой, неожиданно горячей для вампира ладонью. Его губы дрожали, когда он попытался снова заговорить.

– Рэй... Рэй, он...

Нет, не получится. Марти умирал, и я не могла этого остановить. Пульс так грохотал в ушах, будто на эти растянувшиеся минуты чужой агонии я вновь стала живой, смертной. Мне было горячо, больно и страшно. Я сжала пальцы Марти и, не выдержав, издала тоскливый вой, заменяющий нам слезы, ведь мы не могли плакать как люди. Но могли чувствовать боль, как они.

Марти снова кашлянул и, часто задышав, попробовал приподняться. Я обняла его, жалея, что так долго и так по-дурацки упрямо сохраняла дистанцию прежде. Марти давно уже не просто мой «питомец», как сказал бы Бон. Он – лучшее, что было во мне, но истлело под натиском времени. Не дам этому окончательно исчезнуть. Ни за что. Больше Ашеру ничего у меня не отнять.

Прерывистое дыхание Марти опаляло кожу, пока я скользила губами по его шее, собирая алые капли, а потом вонзила клыки. Короткий вздох, и я почувствовала восторг, какого не испытывала с первых дней новой жизни. Оторвалась с трудом и сразу же возродила в памяти образ, который берегла ото всех, – свой рай.

Не было времени подбирать место, где останутся наши тела, я просто ушла туда и затянула с собой Мартина. Он стал первым, кому я показала это драгоценное место.

Здесь пахло речной водой и уходящим летом. Один из тех прекрасных, похороненных под слоем пепла моих грехов дней, когда я чувствовала этот мир по-настоящему. Солнце поднималось из-за зубчатых верхушек гор на востоке, медленно окрашивая золотистым светом их серые склоны, подбираясь к ютящейся в долине деревеньке. А здесь, у реки, тихо шуршали камыши, окружавшие бревенчатые мостки, на которых женщины стирали белье. Я обнаружила себя сидящей на прохладной после ночи траве, Марти лежал рядом и смотрел в небо. Сначала его взгляд ничего не выражал, потом в нем блеснул свет, и юноша вскинулся. Сел и завертел рыжей головой.

– Где я? Что это? Рэй?

Я поймала его за плечо и сжала, успокаивая.

– Это мой рай. Здесь я могу удерживать тебя от смерти, – прямо сказала я и сжала губы. По моему взгляду Марти понял, что это ненадолго.

– Зачем? – тихо спросил он. – Ты просто оттягиваешь неизбежное.

– И что? Я должна смотреть, как ты умираешь у меня на руках?

Марти опустил взгляд на свой живот, но здесь его тело не было повреждено, более того, неосознанно я одела его в ту же самую одежду, что и в нашу первую встречу на стройке.

– А ты опять в черном, – улыбнулся он. – Рэй, я... Прости меня. Пожалуйста, прости. Я не хотел делать все это. Или, может, все-таки хотел? Я запутался.

– Мы все через это проходили, – успокоила я. – И уж я-то знаю, что значит быть созданной Ашером.

Наши взгляды встретились, и зелень глаз Марти влажно заблестела.

– Нет, ты не знаешь, – проронил он и опустил ресницы. – Я как будто сошел с ума. Я ударил тебя. Я убил того парня, который заговорил с тобой, потому что... Черт, потому что он посмел сделать это.

Меня передернуло, но я очень постаралась, чтобы Марти не заметил.

– Ты убил парня с тату, потому что он заговорил со мной?

– Потому что он мог говорить с тобой, смотреть на тебя, не прячась, а я не мог... больше не мог, – еле слышно пробормотал Марти куда-то в прижатые к лицу ладони. – Ты нарушила правила, спасла человека. А я больше не человек. Мне так стыдно! Я разочаровал тебя.

Я осторожно отвела его руки в сторону и, обхватив Марти за щеки, заставила посмотреть на меня.

– Это был не настоящий ты. Настоящий ты здесь, сейчас.

– Но если я вернусь в реальность, то снова стану чудовищем. Хотя, – он грустно улыбнулся, – я тут же умру от потери крови.

Я сильнее сжала его лицо, но нужные слова все не находились, а может, я просто боялась, что голос подведет. Поэтому смотрела ему в глаза и молчала.

Марти положил свои ладони поверх моих и улыбнулся.

– Раз у нас мало времени, наверное, стоит сказать. – Он быстро облизал губы. – Рэй, спасибо тебе за все. Несмотря ни на что, я был рад, что познакомился с тобой.

Он будто прощался. Нет, черт возьми! Он и правда прощался со мной.

– Я не хочу, чтобы ты умирал, – сказала я. Просто не знала, что нужно сказать, чтобы правильно выразить то, что чувствовала. Если он исчезнет, я снова буду одинока. Он верил в меня, отдал в мои руки свою жизнь, поэтому я сказала ту самую острую, самую яркую правду, на какую была в этот момент способна. Я не хотела, чтобы Марти исчезал. Ни сегодня, ни когда бы то ни было еще.

– Ну, вряд ли получится, – неловко усмехнулся Марти. – Извини, что опять все испортил. И я не убивал всех этих девушек, веришь?

– Верю.

– Но я хотел убивать, – горячо прошептал он. – Очень.

Его глаза затуманились, и я поняла, что даже рай не может остановить бег его часов, только растягивает их ход.

– Рэй, ты в опасности, – снова заговорил Марти. – Брось меня и убегай.

– Нет, нет.

– Убегай! Ашер воспользуется твоей слабостью так же, как воспользовался моей. Ты столько лет была сама по себе, я только мешаю. Пойми же ты! Если бы ты тогда не вытащила меня, у тебя было бы больше шансов.

– Заткнись! – прорычала я.

– Ты думала, что я пошел на сделку с Ашером из-за тебя, чтобы тебе помочь. Но на самом деле... – он вдруг осекся и часто задышал. – На самом деле он... Он давно... Больно!..

Он схватился за живот.

– Марти?

– Все хорошо, я в порядке. Возвращай нас обратно, а потом сразу уезжай из города. Никому не рассказывай об этом, даже этому своему Бону. Поняла?

Его речь становилась лихорадочной, прерывистой и слишком громкой. Глаза пекло от непролитых слез, в отличие от Бона, я не могла даже здесь сделать себя человеком до конца.

– Марти, – я притянула его к себе и прижалась лбом к его лбу, – заткнись, правда. Послушай теперь меня. Мне до чертиков надоело бегать, прятаться, бояться собственной тени. Ашер уже знает, где я живу, с кем общаюсь и кем начала дорожить. Думаешь, я и правда смогу так просто скрыться снова? Нет, я не стану этого делать. И не дам тебе умереть. Ты ведь веришь мне.

– Верю, – эхом отозвался он, и я почувствовала улыбку в его голосе.

– Верь в меня и дальше, хорошо? – попросила я жалобно, даже сама не ожидала. – Пожалуйста.

Марти что-то ответил, но я с ужасом поняла, что больше его не ощущаю. Мой рай начал рушиться, и на смену утреннему солнечному свету пришла холодная беспощадная тьма.

Глава 19

Пахло сырым подвалом. Я точно знала этот запах. Я в нем родилась.

Перемещение сознания из одного рая в другой за такое короткое время – стресс, и я возвращала себе чувства по очереди: сначала пришло обоняние, потом слух, а зрение, точно пытаясь уберечь меня, восстановилось последним. Я открыла глаза и увидела свое отражение в темном оконном стекле. За тонкой преградой в обрамлении резной рамы выла вьюга, запутавшись в острых заснеженных вершинах гор. Ее стенания пронизывали стены, сливались с ними, оплакивая души несчастных, навеки оставшихся здесь.

И мою, наверное, тоже.

– Добро пожаловать домой, куколка.

Его отражение еще не успело сформироваться на темном стекле, как я уже развернулась и рассекла когтями воздух. Шипение, которым я сопроводила этот отчаянный удар, совсем не походило на человеческое.

– Ты стала быстрее, – похвалил голос в полутьме, а потом из тени вышел Ашер. Такой, каким я его запомнила, с волнами черных волос, скульптурно вылепленным остроскулым лицом, благородным профилем с легкой горбинкой и нечеловечески холодным взглядом. На нем был жуковой смокинг с бордовым жилетом поверх белоснежной сорочки с высоким строгим воротником. На пальце поблескивал перстень с кроваво-красным рубином.

– Так и будешь молчать, моя милая Рэйвен?

С каждой фразой он подходил на шаг ближе, и пределы замковой спальни, казалось, сужались в угоду хозяину. И вот мы уже стоим лицом к лицу, и я даже чувствую сладковатый запах тлена и роз, исходящий от его бледной кожи. Мне бы ударить, убежать, вцепиться в горло со всей накопленной злостью, но... Я стояла и смотрела на него, беспомощно запрокинув голову, силясь убедить себя, что это не на самом деле. Просто очередное кошмарное видение.

Ашер погладил мою щеку, задевая твердыми, как камень, темными когтями.

– Моя девочка, моя Папуса.

И словно все снега Карпатских гор обрушились мне за воротник. Я отшатнулась, одновременно с этим впиваясь когтями себе в ладонь. Капли крови в мгновение ока собрались в тонкий стилет, и я ударила Ашера в грудь. Невероятно быстро даже для меня, но алое острие прошило пустоту, и по инерции я шагнула вперед и угодила точно в объятия создателя.

– Отпустить тебя определенно было хорошим решением, – шепнул он мне на ухо самодовольным тоном. Меня уже ослепила ярость, поэтому я просто вцепилась ему в плечо клыками, однако не ощутила сопротивления, словно Ашер состоял из тумана. И в ту же секунду его тело, холодной статуей прижимавшееся ко мне в отвратительном объятии, истаяло, обернувшись ничем. Это лишь сильнее распалило меня, едва не лишило разума.

– Выходи! Хватит прятаться! – рычала я, и кровавый клинок в руке вырос, напитываясь мною, почти на локоть.

Что-то ударилось в окно с той стороны, я обернулась и снова попала в кольцо ледяных твердых рук, будто в объятия покойника. Ощутила сладкий тошнотворный запах его дыхания, прикосновение сухих губ.

– Как ты не понимаешь, глупышка, что все это ради нас с тобой?

– Я убью тебя!

– Я уверен, ты скучала по мне и тем дням, что мы провели вместе. И я скучал, но знал, что надо просто немного подождать. Ты никуда и никогда не сможешь от меня уйти. Ты моя куколка, Рэйвен, мое лучшее создание.

Его голос придал мне сил, я вырвалась и ударила не глядя, наотмашь, и черный туман разлетелся клоками по комнате, оседая на выцветший ковер горстками жирного пепла.

– Ты начинаешь меня утомлять.

Миг – и ветер поднял мои волосы, закрыл глаза, а потом холодные пальцы сжались на горле. Короткий полет, и я прижимаюсь спиной к стеклу, а испепеляющий взгляд Ашера наливается опасной краснотой.

– Мы с тобой Адам и Ева вампирского мира! Я оказал тебе честь! – Его голос громыхал в ушах. – И хочешь ты того или нет, но ты встанешь по правую руку от меня, когда придет время. Ждать осталось недолго. Благодаря тебе, глупая кукла, я успел закончить почти все к нужному сроку.

– Что?.. – прохрипела я, расцарапывая в лохмотья кожу на его запястье, но раны затягивались тут же. – Ты же...

– Спал непробудным сном от заклятия той жалкой ведьмы? – Смех Ашера разнесся по замку. – Ты правда веришь в это?

Я перестала ощущать смертельное давление его пальцев. Глаза Ашера блеснули торжеством, и он продолжил:

– Ну же, не будь глупышкой, просто подумай немного. Я приглядывал за тобой и знаю, что ты умеешь думать. Хотя не скажу, что одобряю некоторые твои последние знакомства. Впрочем, – Ашер хищно улыбнулся, – это скоро перестанет иметь значение.

Когда я больше не могла сделать и маленького вдоха, зависнув на тонкой грани, создатель позволил мне снова дышать. Я упала на колени перед ним, ослабевшая от жуткой догадки.

– Я уберу все лишнее, – пообещал Ашар, и я увидела возле лица его протянутую ладонь с рубиновым перстнем на указательном пальце. Я взялась за нее, встала и не успела даже додумать мысль об атаке, как та же узкая белокожая ладонь глубоко погрузилась мне в живот.

– А это за того человека, – услышала я сквозь адскую боль, сжигающую внутренности, холодный голос.

Хочу вернуться, хочу уйти отсюда. Вернуться. Я хочу вернуться к Марти!..

Поворот запястья, и я уже кричу от невыносимой боли, а когда она достигает апогея, тело вдруг перестает ощущаться. Я парю и...

...касаюсь щекой прохладной мягкости подушки.

На осознание ушло секунды три. Я вскочила, кто-то схватил меня за плечи и толкнул обратно, носа коснулся сладковатый запах, смешанный с горьким дымом, и я снова перестала контролировать руки и ноги, только сознание не угасло на этот раз, и я видела и слышала все, что происходило вокруг.

– Она будет в порядке?

– Странно, что тебя это беспокоит. Мне казалось, вы с Рэй не особо дружны.

Этот голос я сразу узнала – Бон. Похоже, он разговаривал с Алексом, но был в комнате и кто-то третий, но я не могла его почувствовать, чертов дым путал мысли и мешал сосредоточиться.

– Я помогу ее разуму восстановиться, но не более, – услышала я наконец этого самого третьего человека. Говорила Соланж. – Мне пора возвращаться.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил Бон.

– Будешь должен, кровосос, – хмыкнула она, и я почувствовала на себе ее пристальный взгляд. – Я предупрежу Айон насчет случившегося. Если она не бредила, а она вряд ли бредила, то мы больше не можем оставаться в стороне.

Стук каблуков удалился, проскрипели ступени, хлопнула входная дверь. Значит, я дома. Все верно, я и была дома, когда...

Когда нашла в ванной умирающего Мартина.

– Тихо! – Бон снова перехватил меня, но не уложил обратно, а придержал под спину. – Ты только что сделала нечто невероятное, поэтому не надо напрягаться. Никто не знает, как это могло на тебя повлиять.

Тогда я заметила кое-что странное – от запястий в кожаных браслетах шли цепи, приковывающие меня к собственной постели, запах трав подтормаживал мои реакции, а Алекс топтался на границе защитного круга. А вот Бон пересек его и стоял возле кровати, помогая мне удержать вялое тело в сидячем положении.

– Невероятное? – уточнила я. – О чем ты?

– Поздравляю, Рэй, кажется, ты совершила невозможное – вырвалась из чужого рая.

Я прикрыла глаза, пытаясь уместить в голове мысль, которую Бон сумел уложить в пару слов. Но... это ведь и правда невозможно. Рай – личное ментальное пространство вампира, он может туда пригласить или затянуть, пользуясь чужой кровью, но покинуть его без разрешения хозяина нельзя. Так я попала в рай Бона и была там беспомощна, пока он не позволил мне уйти. Ашер забрал меня от Мартина, и я успела его выпустить. Кажется. Но вот непохоже, чтобы Ашер планировал так быстро со мной прощаться.

Или нет?

– Не может быть, – уверенно заявила я. – Это ошибка. Ашер наверняка сам отпустил меня. Он со мной играет, понимаешь? Как кот с мышью, отпустит, поймает.

– Если бы сам, то твоя светлая головушка, – Бон постучал меня согнутым пальцем по лбу, – не пострадала бы. Но Соланж тебя еле откачала. Твой разум расщепился, ты была не в себе. Какие еще нужны доказательства?

– Нет, этому точно есть объяснение.

Например, что опыты Ашера сделали из меня что-то неправильное.

Я зарычала и, согнувшись, яростно взлохматила волосы. Не хочу! Я не хочу быть какой-то особенной из-за того, что Ашер так решил! Я не игрушка!

– Рэй?

Прикосновение ладони к плечу пробило, словно током. Я дернулась, и звенья цепи на одной руке, тонко звякнув, раскрылись.

– Бон? – сразу насторожился Алекс, выхватив свои смертоносные иглы.

– Все в порядке, Алекс, – успокоил глава. – Дама изволит негодовать.

– Иди ты... – прошипела я сквозь зубы и вдруг поняла, что больше не злюсь. – Что ты вообще здесь делаешь? Как собрание? Где Мартин?

Мой дом окончательно перестал быть крепостью с тех пор, как через его порог перешагнул Ашер. Впрочем, едва ли в этом городе осталось хоть одно безопасное для меня место, так что я просто отстегнула наручники и потерла запястья. Бон кивнул, и Алекс вышел за дверь и демонстративно заскрипел ступеньками лестницы.

– Мартина мы не нашли, – сказал он другим тоном. В нем одновременно угадывались и усталость, и напряженная сосредоточенность. – Что тут у вас вообще произошло и как, черт побери, вы с Мартином оказались вместе? Не мне тебе напоминать о том, как непредсказуемы новообращенные.

– Это все неважно, – ответила я. – Ашер был здесь, он ранил Мартина и подбросил сюда в качестве приманки для меня.

– И она сработала, как я понимаю.

– Сработала... – еле слышно призналась я.

– Ох, Рэй, – вздохнул Бон. – Ты и правда проблемная девочка.

– Дальше никому из ваших нельзя вмешиваться, – сказала я. – Серьезно, Бон, хватит. Ашер не оставит меня и Марти в покое. Если повезет, вас не заденет, так что...

Внезапный толчок в плечо едва не опрокинул меня на бок.

– Не заставляй меня быть грубым с дамой, я этого не люблю.

– Бон...

– Ты даже в курсе моего полного имени! – шутливо возмутился он. – Мы почти родные, так что не надо заводить грустную песню самопожертвования. Этого я не люблю тоже.

Он поднялся и, проведя ладонью по спутанным волнистым волосам, повернулся ко мне уже с неизменной улыбочкой.

– Теперь мы все в одной лодке, которую Ашер решил раскачивать. Перебирайся обратно к нам, а я навещу Айон, вдруг у Соланж не вышло ее убедить.

Он направился к выходу, почти скрылся за дверью, когда я смогла открыть наконец рот, не борясь со спазмом в горле, и сказать одно единственное слово:

– Спасибо.

Вот только покидать свой дом я не стала.

Когда он опустел и я заглянула в каждый угол, едва ли не обнюхивая его по-собачьи, я вернулась в спальню, которая будто еще хранила ощущение чужого присутствия. Чутье подсказывало, что Марти выжил, если бы нет, тело осталось бы на полу в ванной, залитое кровью, но его не было. А я так и не спросила у Бона, как прошло собрание в Нью-Келси, если оно вообще завершилось с его участием. Адам – что стало с ним? Почему напал Охотник? От кого защищалась Соланж? Столько вопросов, что мне казалось, я тону в них.

...хочешь ты того или нет, но ты встанешь по правую руку от меня, когда придет время. Ждать осталось недолго. Благодаря тебе, глупая кукла, я успел закончить почти все к нужному сроку.

Ашер был рядом, касался меня. Хотелось смыть с себя липкую грязь его прикосновений, содрать с кожи.

Я уберу все лишнее.

Взгляд упал на тайник с дневником, я кинулась проверять, но тетрадь лежала на месте, гипнотизируя черной обложкой.

Марти нуждается в спасении, нуждается во мне, но что я могла сделать? Одна – ничего.

Я опустилась на пол, подтянула ноги к груди и расплакалась бы, если бы еще умела. Бон, Кира, Алекс, Лори, Соланж, Айон и их сестры – все умрут, если я не найду способ остановить Ашера снова. На этот раз наверняка. Перебирая в уме знакомые имена, я вдруг нащупала ниточку. Охотник. Он всегда появлялся и исчезал, когда считал необходимым, и все, что я знала: он был созданием Ашера, но покинул его и с тех пор через многое прошел, чтобы стать тем, кто может ему противостоять. Враг моего врага... Но у меня нет его номера телефона, адреса и ведьмовских сил, чтобы отыскать его без всего этого. Нет даже его крови, чтобы заманить в свой рай.

Или есть?

Решение могла мгновенно. Я вскочила, бросилась вниз и, торопливо влезая в куртку и ботинки, помчалась за город. Постепенно светало, но люди еще спали, и я не сдерживала сил, хотя их осталось всего ничего. Голод вот-вот сомкнет на горле когтистую лапу, но кое-что я еще успеваю сделать.

Трасса в такую рань была пуста, и казалось, ее укутывала серая дымка, превращая дорогу в декорацию к фильму ужасов. Я встала на обочине, прокручивая в голове воспоминания минувшей ночи. Мне ничего не мешало – было так тихо, что я могла услышать шорох воздуха, который выдыхала. Но все тщетно, заморозки надежно поглощали запахи и превращали в ничто, и я пошла вдоль смятого, как после автомобильной аварии, ограждения в попытке отыскать откинутый в пылу драки окровавленный штырь. Если попробую крови Охотника, рискну затянуть его в свой рай и там поговорить начистоту. Попрошу помощи, наверное, впервые с того дня, как заговорила с Эйприл в подземелье, где Ашер держал пленников, и эту ведьму в том числе. Я попросила ее о помощи и получила ее, не отдав ничего взамен. Сейчас я готова была платить по счетам – но после.

Холод не мешал, но ощущался, ненавязчиво, осторожно поглаживая щеки. Я была сосредоточена на себе, когда вдруг уловила приближение постороннего. Это был вампир, и я не сразу его узнала.

Адам вскинул руки еще издалека, чтобы я не атаковала.

– Я надеялся встретить тебя здесь! – крикнул он и улыбнулся. – И думаю, про «бентли» лучше не спрашивать, да?

Он опустил руки и приблизился, демонстративно держа ладони на виду. Я немного расслабилась, но не до конца.

– А что с Охотником?

– Так это был Охотник? – вопросом на вопрос ответил Адам и все-таки сунул руки в карманы черного распахнутого пальто. – Что ж, он показался мне знакомым.

– Почему он набросился на тебя?

– Мне известно кое-что, что может тебя заинтересовать, – сказал Адам, перестав улыбаться. – Кто знает, возможно, он не хотел, чтобы эти сведения были обнародованы?

Серый туман расползался все дальше с трассы, спускался призрачными щупальцами с обочины вниз, к черным голым деревьям лесополосы. Все казалось таким однотонным, невыразительным, кроме глаз Адама – они ярко сияли синим светом, похожим на блеск драгоценных сапфиров, которые я когда-то возненавидела.

– И что же это за ценные сведения такие? – спросила я.

– Я знаю, кто собирал кровь ведьм и для чего.

Я невольно подобралась, втянув носом воздух.

– Кому ты еще об этом говорил?

– Никому. Скажу только тебе.

– Почему?

– Потому что ты мне нравишься, Рэй по прозвищу Ворона. И я бы обошелся без него, оно звучит некрасиво. Ты не находишь?

Что-то царапнуло на грани сознания, какое-то то ли воспоминание, то ли неоформившаяся догадка. В любом случае, я не могла на ней сосредоточиться, а потом продолжила задавать вопросы.

– Не коротковато знакомство для возникновения симпатии? – Я не отрываясь смотрела ему в глаза, завороженная их нереальным цветом.

– Иногда достаточно мгновения, – улыбнулся Адам и, вынув правую руку из кармана, протянул мне раскрытую ладонь. – Готова довериться? Лишь одно «да» в обмен на информацию, которая пригодится твоему главе.

– Бон не мой глава, – возразила я, с трудом переведя взгляд на белоснежную ладонь с длинными аристократичными пальцами.

– Ты не представляешь, как я рад это слышать.

Он знает, кто убивал женщин, значит, ему известно лицо и имя той вампирши, что напала на Соланж. И это в свою очередь значит, что он поможет мне узнать больше о планах Ашера. И снять обвинения с Марти. У меня даже голова закружилась. Не дав себе снова погрузиться в сомнения, я вложила пальцы в ладонь Адама и будто угодила в капкан. Холод от его кожи впитался в мою, и вот я уже дрожу и не могу заставить себя пошевелиться и скинуть хватку.

– Но сначала, Рэй, – он произнес мое имя так, словно говорил его впервые, – я хочу познакомить тебя со своим новым лучшим другом. Уверен, ты высоко оценишь мой выбор.

Я дернулась, но ладонь как приклеилась. Мы стояли с Адамом друг напротив друга, держась за руки, словно влюбленная парочка, а вокруг непроницаемой стеной собрался туман, незаметно подобравшийся вплотную и скрывший собой очертания местности. Но вот появился черный силуэт, идущий к нам со стороны лесополосы. У меня перехватило дыхание в дурном предчувствии, я даже перестала сопротивляться, уставившись в серую мглу, пока силуэт не приблизился, приобретя плотность и детали. И вот уже это не просто безликая тень, а молодой мужчина, изможденный болью и страданиями, рыжеволосый, зеленоглазый...

– Знакомься, это Мартин, и он хотел лично тебя поприветствовать. Ведь ты останешься с нами, Рэйвен?

Я похолодела, если еще могла сделать это сильнее, чем уже успела, и обреченно прикрыла глаза. Мне не нужно было смотреть, чтобы понимать – Адама больше нет. Есть лишь он.

Ашер.

Глава 20

Потеря сознания грозила войти в привычку. Впрочем, каждый раз для этого находилась все новая и новая достойная причина, например, я встретилась со своим ожившим кошмаром и не посмела сказать ему «нет». Сомневаюсь, что я вообще выдавила из себя хоть что-то, и вопрос повис в воздухе.

Ведь ты останешься с нами, Рэйвен?

Если бы я только могла уйти!

Если бы только это было еще одной иллюзией, но...

Шелк простыней был более чем реален, как и холодок, бродивший по обнаженной коже. Я хотела сразу вскочить, но заставила себя еще немного полежать спокойно, вслушиваясь, впитывая запахи и ощущения. Свежо, но не так, как на улице, просто не хватает огня в камине. Или, на худой конец, электрического обогревателя. Пахло лилиями и нарциссами – сильный, неприятный аромат. И самую малость – пылью, как в доме, где давно не жили люди. И тогда я открыла глаза и села, огляделась вокруг. Спальня была небольшой, и прямо напротив кровати над черным провалом камина висело зеркало в антикварной раме: и в нем отражалась я и часть балдахина на резных деревянных столбиках.

Я прикоснулась к своему лицу, как будто боялась, что это маска. Нет, я надеялась на это, потому что облик в отражении навевал слишком много плохих воспоминаний. Аккуратные волны укладки в стиле тридцатых, молочный атлас сорочки на бретельках, сапфировое колье на тонкой шее, темно-вишневая помада. Образ куклы из фантазий Ашера – вот кто я сейчас. Снова.

Стиснув кулаки, я проделала в нежной ткани пять дырок, и тут в дверь постучали.

Я не успела ответить, как в комнату проскользнула девушка с огненно-красными длинными волосами, прямыми, точно отутюженными, и идеально ровной челкой, цепляющейся за красиво загнутые кукольные ресницы. Она остановилась передо мной и просто смотрела, не меняясь в выражении. И было в ее неживом лице что-то цепляющее, заставляющее мозг работать. Эти черты мне кого-то напоминали.

– Мэнди, нет! – послышалось из коридора.

Дверь распахнулась шире, и красноволосая девушка приоткрыла маленькие пухлые губы. Но ничего не сказала, зато я, не сдержавшись, выругалась, потому что на пороге спальни стоял Марти собственной персоной. Он первым делом обхватил девушку за плечи и притянул к себе. И я на секунду почувствовала непривычную ревность, но потом пришло понимание.

– Аманда? – спросила я. Губы Мартина вытянулись в ниточку. – Это твоя сестра Аманда?

Измененное обращением лицо Мартина и впрямь было как две капли воды похоже на красноволосую девушку, с той лишь разницей, что у нее оно точно застыло восковой маской, а глаза были начисто лишены эмоций и будто бы даже не блестели. Жуткие, неестественные глаза почти той же изумительной зелени, что и у Марти.

Я соскользнула с постели, и Мэнди впервые проявила что-то вроде эмоций, она оскалилась.

– Тссс, Мэнди, тише, котенок, – прошептал ей на ухо Марти. – Я здесь, с тобой.

Жемчужное сияние острых клыков скрылось за алыми губами-сердечком, и Мэнди обмякла в руках брата, вновь потеряв ко всему интерес. Даже я не была... такой.

Брат и сестра – оба во власти Ашера, и, положа руку на сердце, мне стоило предвидеть это, раз уж узнала его метку на спине Марти. Но я была такой глупой.

– Прости, – еле слышно произнесла я, не решаясь сдвинуться с места. – Я не знала...

– Рэй.

– Я правда думала, что он никогда не проснется. Я убедила себя в этом, и вот...

Слова путались, цеплялись друг за друга, нарушая стройную цепочку смысла. Я давилась ими и в итоге несла какую-то околесицу. Мне так стыдно.

– Это все моя вина.

– Ну что за глупости, Рэй? – ответил Марти, мимоходом успокаивающе целуя сестру в макушку. – Откуда бы тебе было знать? Я и сам, – быстрый взгляд, полный тоски, на Аманду, – был в шоке, когда Ашер привел ее к твоему дому. Я ждал твоего возвращения из поездки к озеру, когда он явился и, не таясь, сразу выложил все карты на стол. Что бы ты сделала на моем месте? И пусть я сказал, что решился на это не ради тебя, чтобы ранить, я и не совсем лгал. Вы обе для меня важны, – Марти невесело усмехнулся, – и обе вампиры, и обе принадлежите ему. Я просто думал, смогу хоть что-то исправить, помочь вам хоть чем-то.

– Он тебя обманул.

– Обманул.

Марти разомкнул руки и подтолкнул Аманду к выходу. Та, подчиняясь приказу, плавно вышла за дверь и скрылась с глаз. Мы с Марти остались одни. В его глазах плескалось отчаяние, но я не хотела верить, что это конец и мы навсегда останемся пешками на чьей-то доске. Недаром я Ворона – я летаю там, где мне вздумается.

– Рэй, послушай, пожалуйста, – вдруг быстро зашептал Марти и, в момент оказавшись рядом, схватил за плечи и сильно сжал. – Еще не все потеряно. Ашер не вошел в полную силу, мы нужны ему, чтобы завершить какой-то ритуал, и пока этого не случилось, можно...

Он сбился и болезненно застонал. Я почувствовала запах его крови.

– Марти?

– Осталось время, мало, но... но...

Он зарычал и оттолкнул меня с такой силой, что я ударилась о столбик кровати, и раздался сухой хруст дерева.

– Марти, что происходит?!

Он царапал себе горло, пока вместе с кровавыми разводами на коже не проступила тонкая черная полоска, похожая на удавку. Это было мне смутно знакомо.

– Неповиновение! – ахнула я. – Он заставил тебя поклясться именем создателя?

Если Марти поклялся Ашеру, что не причинит ему вреда, то едва он пытался нарушить слово, как его моментально настигало наказание. Кровь Ашера восставала против него изнутри. Работало в основном на новообращенных, кто пока не мог противиться воле создателя, а еще на тех, кто не успел вдоволь напитаться. Значит, Марти не был убийцей, как я когда-то.

Я шагнула к нему, но тут почувствовала приближение других вампиров, они ворвались в спальню и молча выволокли почти бессознательного Мартина. Я рванулась вперед, но на границе комнаты будто натолкнулась на невидимую стену.

– Ублюдок! – закричала я в пустоту. – На этот раз я тебя убью! Убью!

Разумеется, Ашер мне не ответил.

Сложно сказать, сколько я провела запертой в комнате, на двери которой, кажется, даже замка не было. Ярость клокотала в груди, не позволяя сорваться в пропасть уныния и самобичевания, хотя я была в шаге от этого. Все начало обретать иной смысл и складываться в картинку. И она мне не нравилась. Не хватало только связующих деталей.

Ашер выбрал меня не просто так, а потому что моя бабушка была гадалкой и мне, скорее всего, должен был передаться ее дар. Поскольку Ашер был одержим идеей заполучить способности к колдовству, ему, как и всем вампирам, неподвластные, он, возможно, еще и до меня, проводил опыты над людьми и себе подобными, чтобы найти способ осуществить свое желание. С чего-то он решил, что мое обращение приблизит его к цели. Не знаю, что он со мной делал и как, и не уверена, что хочу это знать, но я точно имею для него особое значение. Даже сейчас он вместо мести лишь вернул меня. Зачем? Чтобы, как он сказал, поставить по правую руку от своего трона? «Мы с тобой Адам и Ева вампирского мира». А еще – срок приближается.

Я застыла возле камина, хватаясь за эту мысль.

Мартин тоже говорил про время, значит, есть какая-то дата, до наступления которой остается шанс все изменить. Но прежде надо подумать. Думай же, думай!

Марти и Аманда получили метки в раннем детстве, Аманда как бы погибла, но теперь стало ясно, что ее забрал Ашер, сделал своей новой игрушкой и использовал, чтобы заманить Марти в ловушку. Такие ухищрения, чтобы в итоге Мартином заманить меня. И снова кажется, что не поймай я его в ту ночь, пролетающего мимо окна недостроенной многоэтажки, всего этого бы не было сейчас, но жалеть поздно. Однако когда Мартин с сестрой были детьми, Ашер должен был лежать под властью заклятия, которое подсказала мне ведьма Эйприл. Она обещала, что с ним справлюсь даже я, вампир, но теперь мне думается, все не так просто. Вампир и магия – я и заклятие Эйприл. Смог бы кто-то другой воспользоваться им, или Ашер и правда сотворил из меня что-то новое? Но что гораздо важнее, он лишь позволил мне уйти, а сам, судя по всему, мог освободиться в любой момент. И восстал он раньше, чем я думала, и в другом, омолодившемся виде. Проник в вампирское сообщество Нью-Келси, поближе ко мне, и наверняка стоял за убийствами ведьм и распространением их крови среди вампиров. И все это происходило потому, что я выполнила роль, которую он мне отвел.

Что еще произошло якобы случайно, а в действительности – как он спланировал?

А ведь я так и не успела предупредить Охотника, да и Бон с его семьей могут быть в опасности. У меня перехватило дыхание, и тонкий атлас сорочки показался холоднее льда. Реки крови, которые увидела малышка Филиппа, были как никогда близки к воплощению.

Он пришел тогда, когда во мне кончились силы, и я просто сидела на полу возле роскошной постели, вытянув ноги. Мной потихоньку овладевал голод, оттесняя остальные мысли и желания. Ашер элегантно переступил порог и окинул разруху насмешливым взглядом синих глаз. Он выглядел все так же молодо, короткая стрижка придавала ему современный вид, а белоснежная сорочка с пышными рукавами и кружевом на манжетах вкупе с приталенным жилетом с выбитыми на дорогой ткани розами делали древнее чудовище героем девичьих грез. Прекрасный, вечно юный вампир с обволакивающим взглядом и легкой усмешкой на алых губах. Я будто смотрела на него и одновременно на кого-то другого. А потом он перестал улыбаться, и в хищном собственническом взгляде я снова увидела Ашера.

– Ты давно не портила вещи, – заметил он, проводя когтями по трещинам в деревянном столбике кровати. – Полагаю, это была попытка примириться с неизбежным.

– Иди к черту, – бросила я устало и сама же прекрасно слышала, насколько жалко это прозвучало.

– Ну уж нет, куколка. Пусть они все идут к нам.

Он опустился на одно колено и погладил меня по щеке. Холодные пальцы очертили линию скулы и соскользнули на шею. Нашли бьющуюся жилку и чуть надавили, наслаждаясь биением пульса.

– Я так скучал, моя дорогая, так скучал. Все мои сны были о тебе, веришь?

Прикосновения пальцев сменились щекоткой грубых когтей, которые Ашер почти никогда не убирал, гордясь своей природой. Я невольно затаила дыхание. Просто привычка.

– А я думала, о мировом господстве, – ответила ему дерзко, на что он только тонко улыбнулся.

– Вместе с тобой, душа моя. Моя куколка. Моя прекрасная Ева.

Меня замутило, и дрожь, прошедшую сквозь тело, Ашер принял за восторг.

– Нам надо столько наверстать, – сказал он, отодвигаясь. – Никогда бы не подумал, что мир может так быстро меняться. Я наблюдал эти изменения, но до конца оценил только когда проснулся.

– Наблюдал? – переспросила я. – Каким образом?

Ашер поднялся на ноги и протянул мне руку. Я могла отбить ее или проигнорировать, даже укусить, но я позволила ему помочь мне встать с пола. Время словно исчезло, и я снова оказалась в одном из английских особняков Ашера, где он собирал нищую богему на последние в их жизни вечера.

– Где мы?

– Не терпится осмотреть владения? – оживился Ашер. – Мы не покинули эту диковинную страну, но я заранее присмотрел местечко, которое пришлось мне по душе.

Он взял меня за руки и, поднеся к губам, поцеловал их.

– Почему... – я буквально заставляла себя сохранять ясность мысли. – Почему ты выглядишь так?

– Как Адам? – Ашер усмехнулся.

– Да. Что с самим Адамом?

– Его никогда не существовало. Это все еще я, моя новая версия. Тебе нравится?

Я молчала, и тогда Ашер наклонился и, грубо стиснув мой подбородок пальцами, поцеловал, и этот властный поцелуй имел послевкусие тлена.

– Не нравится, – сам себе ответил Ашер, обдавая лицо своим слабым, еле ощутимым дыханием, но теплее от этого мне не становилось. – Ничего, ты привыкнешь.

– Но я все еще не понимаю, – сказала я и прикусила губу. Внутри мне было противно от самой себя, но, может, если Ашер так жаждет свою игрушку, стоит дать ему хотя бы ее иллюзию?

– Милая глупая куколка. – Ашер растянул губы, но глаза его блеснули темным льдом. – Разговоры подождут, пока ты не утолишь голод. Идем со мной.

Он провел меня сквозь барьер, потом обернулся и окинул критическим взглядом.

– Нет, постой-ка. На кого ты похожа? Это просто невообразимо.

Он хлопнул в ладоши, и в ту же секунду послышался шорох торопливых шагов, все ближе и ближе, и я оказалась в руках двух безмолвных девушек. Они были людьми, но находились под полным контролем Ашера. Они увели меня в другую комнату, побольше, заставленную вешалками и манекенами с дизайнерскими платьями в стиле прошлых веков. На туалетном столике и на полках громоздились шкатулки и подставки с украшениями, косметика, шляпки, нижнее белье – кукольный домик в реальном размере. Девушки в четыре руки облачили меня в жемчужно-белое вечернее платье со шлейфом и россыпью мелких блестящих камешков на лифе и горловине-ошейнике, от которой зона декольте и руки до запястий были скрыты тонкой сеткой кружева. Я стала похожа на невесту-призрака из готических фильмов. Длинные белые волосы уложили щипцами волной на одну сторону и закололи с другой серебряными заколками с голубыми топазами, под цвет глаз. Когда меня закончили красить, я полностью скрылась под маской леди Рэйвен Альбеску, загадочной, томной, непостижимой – и пустой, как ваза из китайского фарфора.

Ашер ждал меня в столовой. Похоже, это было огромное поместье в английском стиле, но, исходя из слов Ашера, мы не покидали Штатов. Мне не встретилось ни одного окна, что было странно, но перед двойными дверьми в столовую детали архитектуры враз перестали меня волновать.

Ашер сидел во главе длинного обеденного стола, которому позавидовал бы трапезный зал средневекового замка. Спинка его стула больше походила на трон, а одежда – на костюм опального принца. Он был красив идеальной, свежей красотой, какая бывает только на картинках и в мечтах. Оказывается, тогда, в дни, когда я была им околдована, он был еще не на пике своей красоты. Жаль, что за прекрасным слоем краски – давно сгнившее смрадное полотно.

– Дорогая моя, – Ашер переплел пальцы под подбородком, любуясь мной как произведением искусства, – ты обворожительна, как и всегда. Эти драгоценности тебе очень к лицу и белый цвет тоже.

«Ты сделал меня такой», – подумала я и молча приблизилась к выдвинутому стулу. Села и уперлась взглядом в пустую тарелку. На столе ничего не было, кроме блестящего клоша в самом центре. С обреченностью висельника я отметила про себя, что это точно будет неприятный сюрприз.

– Я ждал тебя с нетерпением, чтобы презентовать главное украшение ужина, за исключением, конечно, тебя. – Ашер поднялся из-за стола и лично подошел к клошу. Я не заметила, как сильно стиснула кулаки. – Готова, моя куколка?

Я не пошевелилась, но он и не ждал от меня особой реакции. Изящным жестом поднял клош, и я вскрикнула.

– Надеюсь, вы не успели подружиться.

Синие прядки спадали на обескровленный серовато-белый лоб, раскосые глаза были удивленно распахнуты, став после смерти мутными и неприятно матовыми.

– Йошинори был красивым мальчиком, – с притворной грустью произнес Ашер и погладил отрезанную от тела голову по волосам. – Таким необычным, как экзотический цветок в унылой степи. Жаль, что он не сумел оценить моей милости.

Так я узнала имя Охотника, но лишь тогда, когда обращаться им стало не к кому.

– Ты убил его в ту же ночь? – спросила я.

– Не скажу, что это было просто. Йошинори изначально обладал большим потенциалом, ты же понимаешь, иначе я бы не обратил на него внимания. Я столько вложил в него, а получил лишь черную неблагодарность. К сожалению, такое случается сплошь и рядом.

Я ждала, что Ашер скроет под крышкой жуткое зрелище, но он положил ее рядом и обошел стол, чтобы приблизиться ко мне и встать за спиной. Его холодные руки помассировали мне плечи, и в этом мне виделся намек – это могла быть твоя голова, Рэй.

– Слышал, он хотел тебя убить, – шепнул он мне на ухо. – Глупец. Искренне верил, что в моем милом тайнике с пожирающими память хранится оружие невиданной силы, которое нельзя оттуда выносить. А это было всего лишь послание для тебя. Чтобы ты познакомилась с правдой о себе.

Я напряглась. Ашер обвел вокруг пальца всех, даже того, кого я считала сильнее каждого из нас.

– Ладно тебе, не переживай, наше основное блюдо на подходе. Ты не останешься голодной, дорогая моя.

Стоило ему договорить, как с другой стороны в столовую вошли давешние молчаливые девушки, только на этот раз в красивых вечерних платьях с открытыми плечами и декольте, а волосы были высоко забраны драгоценными гребнями.

– А вот и ужин! – радостно воскликнул Ашер.

Волна тошноты подкатила к горлу, но тут пальцы Ашера мертвой хваткой сжали мне шею сзади, и я услышала тихий зловещий шепот:

– Будь хорошей девочкой, Рэйвен, не зли меня.

Марти и его сестра где-то в доме, я не могу позволить себе слабость хотя бы ради них, если не ради себя. Я должна выжить, должна спасти их, закончить этот растянувшийся на десятилетия кошмар.

Повинуясь щелчку пальцев, девушки разошлись по обе стороны стола и покорно легли на него лицом к потолку. Они двигались на автомате, взяли серебряные ножи и принялись водить по коже, оставляя глубокие, но не смертельные порезы. Кровь потекла на скатерть, расползаясь на ней алыми цветками. Ржавый и в то же время невыносимо сладкий запах забил ноздри, и я не могла сдержать порыв – жадно втянула его и сглотнула слюну. Я была чудовищно голодна.

– Ну же, не надо стесняться, – мягко подталкивал меня Ашер. – Это наша природа, мы хищники, они – жертвы. Мы берем то, что нам полагается по праву сильного. Пей, Рэйвен, пируй! Забирай жизни, потому что это право, которое я тебе подарил.

А кровь текла и текла, пропитав скатерть, девушки слабели и приближались к грани, за которой их тела превратятся в куски бесполезного мяса. Я была слишком голодна и измучена, чтобы смотреть, как пища, сама просящаяся в рот, просто утекает.

Я встала со стула. Миг, который будто вывалился из памяти, и я уже стою коленями на столе, задрав платье, и тяну на себя почти лишившуюся жизни девушку. Пульс еще бился под ее исчерченной кривыми порезами кожей, и я, дрожа от отвращения и возбуждения, слизнула кровь с тонкой шеи.

Нет, я не должна!

Запах заволакивал сознание, и жжение в горле и в деснах стало невозможно игнорировать.

Нет, это неправильно!

Губы прижались к длинной неглубокой ране, и я почувствовала, как рот наполняет восхитительная, теплая, сладкая кровь. Мне даже не нужно было кусать – просто надавить, чтобы пища сама просачивалась в горло, насыщая и принося ни с чем не сравнимое удовольствие.

Но я не такая!

– Хорошая кукла, – похвалил Ашер и сел на край стола рядом со мной, с ленивой грацией сытого тигра играя с безжизненной от слабости рукой второй жертвы. – Ты получишь награду. Ты же хочешь посмотреть, как я буду встречать гостей?

Я зажмурилась, чтобы он не увидел отражение ужаса и ненависти – к нему и к себе самой – в моих глазах.

– Тогда решено. В конце концов, я долго ждал дня, когда ты снова будешь смотреть на меня, моя Рэйвен.

Ашер потянулся ко мне и, целуя, облизал мои губы, собирая капли чужой крови. Я же чувствовала себя грязной, униженной и растоптанной, но если у меня еще есть шанс, я не имею права его упустить, пусть и такой ценой.

Жизнь покинула девушку в моих руках, и я закрыла ей глаза, мысленно прося прощения. Кто она, как ее звали и как она попала сюда, мне неизвестно. Может, она хотела стать вампиром, может, просто угодила под чары Ашера. Какая теперь разница? Еще одно лицо в галерее посмертных портретов моей долгой жизни.

Когда я спустилась на пол и одернула платье, Ашер уже стоял передо мной, протягивая руку. Я взялась за нее и почувствовала, как он забирает меня в свой рай.

Глава 21

Я узнала Ярну, едва открыла глаза. Что ж, хотя бы это в моем создателе не изменилось – он все так же придает огромное значение замку как символу из прошлого. Этот зал был мне знаком, но Ашер никогда не использовал его для приема гостей, начиная с того, что гостей в Ярне не бывало. Сейчас же я стояла возле старинного кресла с бархатным сиденьем, к которому вели две ступени – я на второй. На задней стене раскинулся гобелен со сценой охоты на оленя в тот момент, когда свора собак принялась раздирать благородное животное на части. Отвернувшись, я оглядела остальную обстановку, точнее, ее отсутствие: темные дубовые панели добавляли залу мрачности, как и свисающая с потолка люстра со свечами. Другой мебели не имелось.

Ашер возник в кресле на несколько секунд позже меня и поманил пальцем, указывая себе под ноги. Я послушно опустилась на пол, избегая контакта, но Ашер уже запустил ладонь мне в волосы, поглаживая, как любимого пса. А потом явились и «гости».

– Мой господин! – Высокая крепкая женщина с копной каштановых кудрей опустилась на одно колено и склонила голову. – Я счастлива снова увидеть вас.

Я прежде не встречала ее, но имя, которым Ашер ее назвал, было мне знакомо.

– Встань, Доминика. Я хочу тебе кое-кого представить. – Он жестом велел мне поднять голову и сказал: – Это Рэйвен, мое лучшее создание.

Карие глаза Доминики чуть расширились, она явно поняла, кто я, а также что именно ради моего рассказа об Ашере было созвано то толком не состоявшееся собрание вампирских обществ. Какая ирония, что главной на нем была помощница Ашера, которая, судя по всему, прекрасно знала, кто такой на самом деле ее советник Адам.

– Она идеальна, – с едва заметной запинкой похвалила Доминика.

– Мне не нужна твоя лесть, – вдруг осадил ее Ашер. – Что с теми ведьмами из списка? Твои слуги закончили с ними?

– Да. Вся кровь собрана и будет доставлена вовремя, мой господин. Только... – Она замолчала, то и дело косясь на меня.

– Говори.

– Бон и его молодняк ищут... Рэйвен. Бон задает неудобные вопросы, мне кажется, он скоро все поймет.

При упоминании Бона и его ребят сдавило горло.

– Ему никогда не понять моих замыслов, – холодно произнес Ашер и погладил меня по волосам. – Но этот клоун мне не нравится. Избавься от него и его созданий. Не хочу, чтобы они и дальше смущали мою куколку.

Доминика подобострастно склонилась, и я открыла новую для себя истину: Ашер, любящий одиночество, ставящий себя выше всех и вся и потому взирающий на мир с отстраненной брезгливостью, вдруг обзавелся почитателями. Последователями. Я не знала, как их назвать, наверное, слуги – точнее всего. Но слуги эти не какие-то загипнотизированные люди, а вампиры, сумевшие встать во главе общества себе подобных. Это навеяло мне мысли о культе, в котором Ашер планировал стать богом. Если он достигнет цели и получит возможность использовать магию ведьм, то... он и правда станет почти что божеством.

Доминика исчезла, и мы остались одни. Ашер потянул меня вверх и усадил к себе на колени.

– Теперь понимаешь, куколка, что все изменилось? Я настолько близок к цели, насколько это возможно, и все благодаря тебе. Ты моя драгоценность. Нет, ты оправа для моей драгоценности. Ключ ко всему.

– Что это значит?

– Вот и подумай своей очаровательной головкой, – усмехнулся Ашер. – А вот тебе пища для размышлений. Ты получила заклинание от ведьмы, потому что так было надо. Ты забрала мой дневник, потому что так было надо. Ты примчалась спасать свою подружку-ведьму, потому что так было надо. Сможешь понять, как все связано?

– Это... какой-то эксперимент?

– Горячо, моя милая, очень горячо.

Он провел ладонью по моей спине, и я напряглась. Разумеется, Ашер это заметил, и его губы растянулись в хищной ухмылке, обнажая клыки.

– Я уберу все лишнее, и тебе станет легче, вот увидишь. Ведь этот глупый мальчик, пришедший спасти сестру, что-то для тебя значит?

– Нет! – воскликнула я, выдавая себя с потрохами. Нельзя было этого делать.

– Они тоже приносили пользу, пока были смертными, но сейчас от них одна головная боль. Или ты хочешь сначала поиграть? Мы могли бы позабавиться с ними вместе, как раньше. Ты и я.

Собираясь притворяться покорной, я не рассчитывала, что одно упоминание имени Марти из уст Ашера разрушит все мои усилия. Может быть, Ашер разгадал меня с самого начала.

Я отвлеклась, и резкий переход обратно в реальность застал врасплох. Я сидела на полу в столовой, кровь на лице и руках начала подсыхать. Ашера не было рядом, я поднялась и выскользнула за двери. Охраны не наблюдалось. Я двинулась по коридору, свернула пару раз, вышла к лестнице, но не стала подниматься. Вот бы найти выход. Сбежать отсюда. Сбежать как можно дальше.

Я подняла голову и поняла, что вновь стою у лестницы, она выглядела точной копией предыдущей, но я все время шла прямо и не могла сделать крюк. Ускорившись, я почти пролетела участок коридора, но вновь оказалась у лестницы. На этот раз в тени под ней я увидела дверь и, недолго думая, взялась за ручку.

– Проклятие!

Я стояла на пороге столовой.

Выскочила вон, но очутилась в начале пути и вновь через пару поворотов пришла к лестнице. Разум мутился от стресса, я не готова была сдаться, но бег по кругу лишь забирал остатки мужества. И вот я остановилась и поднялась на первую ступеньку.

Наверху вдалеке сразу увидела открытую дверь, она вела в спальню, где меня недавно удерживали. Остальные двери не поддавались, и я зарычала, вымещая в рыке всю ярость и все отчаяние. На миг почудилось, что в ответ раздался тихий злорадный смех, будто сам дом смеется над моими потугами. Я стиснула кулаки, выдохнула и подошла к двери спальни.

Внутри было чисто прибрано, ни следа от учиненного мной погрома. На пробу я перешагнула порог сначала в одну сторону, потом в обратную – барьера не было, и я окончательно перестала понимать, что творилось в голове у Ашера. Знала только одно: все, кто стал мне дорог, в опасности, и от них избавятся, пока я сижу тут. Нужно было найти Мартина, но куда его увели? Ашер изменился, причем не только внешне, у него появились слуги, хотя прежде рядом с ним не было никого, кроме меня. Было страшно от того, что теперь Ашер стал для меня еще более непостижимым, и все же должно же хоть что-то остаться незыблемым. Извращенная страсть к красоте, замашки древнего, даже этот особняк будто из девятнадцатого века. Значит ли это... Я развернулась, едва войдя в комнату, и выскочила вон.

Мне нужен подвал. В доме должен быть не просто погреб для вина, а целое подземелье – Ашер не сможет себе в этом отказать, ведь для него жизнь вампира тесно связана с тем, что ниже уровня земли, с темнотой, противоположной свету надземного мира. Он мог изменить свое отношение ко многим вещам, но я верила, что этого он в себе изменить не смог.

Никто меня не останавливал, хотя пару раз я встречала на пути людей под глубоким вампирским гипнозом. Они смотрели сквозь меня и продолжали заниматься своими делами. Я не спрашивала дорогу – каким-то внутренним чутьем ощущала запах сырости, идущий из-под дома. Не удивлюсь, если помещение под первым этажом окажется в разы больше и роскошнее самого особняка. Я вышла к пустой кухне, где никто не готовил и не хранил продукты, а оттуда уже было рукой подать до лестницы в подвал.

Я замерла на мгновение, стоя в шаге от темного провала. Он был так похож на тот, что в Ярне, и ноги сделались ватными. Я не любила спускаться под землю с тех пор, как покинула Ашера, но редко когда нежелание делать это становилось настолько сильным. Я буквально затолкала себя в проем, и стало проще. Дойдя до самого низа спустя целую вечность, я вдохнула стылый воздух и уловила присутствие как минимум одного вампира. И это был Марти.

Мне стоило труда не сорваться на бег. Шла медленно, осторожно, пока каменный коридор не начал ветвиться, и я выбрала направление, которое вскоре привело меня к клеткам без решеток – но я все равно знала, что, так же как недавно в спальне наверху, в них можно войти, но нельзя выйти.

– Марти? – позвала негромко, будто боялась услышать ответ. Или не услышать. – Марти?

Он возник из темноты так внезапно, что я отпрянула и едва не угодила в ловушку напротив. Светлое лицо выплыло из глубины камеры, и я узнала Марти.

– Зачем ты пришла? – сразу спросил он, хмурясь. – Хочешь остаться тут навсегда?

– Заткнись!

Я в два шага добралась до самой границы барьера, чудом не задев его носками ботинок. Марти тоже шагнул вперед.

– Узнаю свою Рэй, – улыбнулся Марти. – Будешь меня ругать?

Я словно впервые видела его лицо – болезненно бледное, но красивое. Обращение в вампира сгладило все неровности и мелкие недостатки, как волшебный фотошоп, вытягивая все самое лучшее, делая человека идеальной версией самого себя. Но человеческое несовершенство было прекрасно по-своему, жаль, его уже не вернуть.

– Не буду, – ответила ему. – На тебя всегда было бесполезно ругаться, ты делал что хотел.

– Это было не только ради Мэнди, ты же знаешь?

Я покачала головой.

– Все эти разговоры о страшном-страшном Ашере, – Марти усмехнулся, – казались мне преувеличенными, как сказочка для маленьких вампирчиков. И пока я скептически морщил нос, слушая вас, он тянул из меня силы. Из всех нас, на ком стояла его печать.

– Что? О чем ты?

– Метка, – напомнил он, – на моей спине. У Мэнди была такая же, я говорил, но потом она появилась у меня. Потому что Мэнди перестала быть человеком, а значит, не могла питать его. Рэй, ты не в курсе? Ох, прости!..

Он подавился словами, и на его губах выступила кровь.

– Неповиновение, – выдохнула я. – Он не дает тебе сказать мне правду до конца.

– Я все равно попробую.

– Нет! Это тебя убьет, теперь наверняка.

– Зато ты сможешь избавить мир от этого чудовища.

– Не такой ценой, Марти. Я не пойду на такое. Ни за что.

– Тебе придется. – Он протянул руку и, вздрогнув, обхватил меня за затылок. – Завтра Ашер соберет... соберет всех и... Ему надо получить то, что ты накопила в себе. А, черт! – Он зажмурился и попробовал продолжить: – Он постоянно твердит, что ты драгоценная о... оправа.

Я не могла слушать его и смотреть, как он мучается, казалось, слова у него в горле превращаются в стекло. Мы стояли слишком близко, и барьер предупреждающе покалывал кожу разрядами электричества.

– Я все поняла, хватит, – остановила его. – Я знаю, что мне надо сделать.

– Рэй.

– На самом деле все просто.

– Рэй, ты меня пугаешь.

Наверное, потому что я улыбалась, но не могла остановиться. Все и правда очень просто. Без оправы драгоценный камень всего лишь дорогая нефункциональная стекляшка.

– Я все сделаю, не переживай за меня, – пообещала я. – Вы с Мэнди будете свободны.

– А ты? Стой, Рэй! А ты?

Но я уже отошла назад, бросила на него последний взгляд и поспешила обратно.

Все на самом деле очень просто, когда смотришь с другого угла, с другой стороны. Бегство ни к чему меня не привело, и я подумала вдруг, что если пойду навстречу проблеме, то смогу ее решить. А если нет? Если решения попросту не существует?

Его не существует, пока я жива.

Что бы там ни придумывала молва, вампиры не мертвецы, и я тоже не мертва, а значит, как и любое существо, желаю жить. И чем дольше живешь и больше берешь от жизни, тем эта жажда становится глубже. Даже Ашер, чей возраст я даже вообразить не могу, все еще не помышляет уходить на покой. И я не видела иной развязки, чем победить и продолжить жить, но уже счастливой, полной жизнью. А если нет? Если одна жертва и правда способна спасти мир? Готова ли я ею стать?

Я поднялась на первый этаж и прошла его, не глядя по сторонам. Пустота особняка прекрасно сочеталась с пустотой внутри меня. Слова Марти сошлись с намеками Ашера, и все в одну секунду стало ясно, картинка собралась. Я прошла половину знакомого уже коридора, когда почувствовала, что меня ждут. Сам хозяин дома стоял возле туалетного столика и изучал себя в зеркало. Мое отсутствие на месте его не взволновало, и Ашер встретил меня легкой загадочной улыбкой.

– Это лишь часть моих будущих владений. Считай, что это отправная точка нашей новой жизни, наше новое семейное гнездышко. Слышал, общество под руководством некоего Эстебана любит называть себя семьей. И знаешь, мне нравится. Ведь мы с тобой были семьей, моя дорогая Рэйвен. А члены одной семьи всегда знают, что творится в душе друг у друга. Ты сердишься, что я наказал твоего любимца?

– С чего мне сердиться? – равнодушно пожала плечами я.

– Не надо обманывать, куколка. Ты совсем меня не слушала только что. Подойди.

Он требовательно протянул руку, и я не посмела отказать. Ашер привлек меня к груди и развернул, заставляя вместе с ним смотреть на наше отражение.

– Что ты хочешь узнать?

Я была заворожена его взглядом, возвращенным мне зеркалом. Все еще ярко-синие, а не привычно темные, но его новому образу они очень шли. И я спросила:

– Ты создал Адама, или он это ты... раньше?

– Будучи смертным? Да. Я был похож на Адама, если бы он не родился нищим отребьем, обреченным всю жизнь прислуживать сильным мира сего. Он был рабом, куколка.

Я не знала этого, Ашер никогда раньше не упоминал деталей своего прошлого, и я принимала это как должное. Просто казалось, он был всегда – и всегда будет – таким, какой есть.

– Поэтому ты стал вампиром?

– Не будь дурочкой, Рэйвен. Вампиром я стал, потому что один из череды хозяев заигрался. Он любил поиграть с теми, кого даже за людей не считал.

– Ты стал вампиром... случайно? – вырвалось у меня, и Ашер улыбнулся, поглаживая мой напряженный живот.

– Может, на это была воля судьбы?

Кажется, он был в хорошем настроении, и, пусть мне многое вдруг захотелось о нем узнать, я заставила себя вернуться к главному.

– И вот ты снова стал юношей, хотя даже нам такие вещи неподвластны. Как, Ашер? Неужели ты все-таки постиг дар колдовства?

– Ты хочешь знать, как я это сделал? – Он рывком развернул меня обратно к себе лицом и толкнул на столик. Я ударилась о край столешницы, и на пол посыпались пузырьки духов и косметика. Ашер уже не так нежно обхватил меня за бедра и, наклонившись, горячо прошептал мне прямо в губы: – С твоей помощью, куколка моя.

Я не выдержала, отвернулась, и поцелуй пришелся в скулу. Но Ашер не расстроился, и спустя секунду я уже упала спиной на перину, и он оказался сверху, с пылающим голодом во взгляде изучая мое испуганное лицо.

– Мартин наверняка пытался тебе рассказать, но не смог. Хочешь услышать от меня? Я не против поделиться, ведь это было очень занимательно. Особенно понимать, что ты делаешь ровно то, чего я от тебя ждал. Ты и впрямь лучшее из того, что я создавал.

– Когда это началось?

– Ты читала, я знаю. Я устроил ловушку с пожирающими память заранее, оставил там дневник с избранными записями. Разумеется, это не полная версия. Ровно то, что должно было зародить в тебе нужные мысли и догадки. Так ты узнала, что была избрана еще будучи смертной, и это правда. Твои гены и моя кровь создали сокровище, которое я назвал Рэйвен. Ты мой прелестный вестник смерти, моя белая, как снег, Ворона.

Разумеется, у меня не только что появились слуги, но я никогда не встречался с ними лично. Они ждали приказов, приводили ко мне избранных детей, и я связывал их с собой и отпускал. Многие погибли, не принеся пользы, но опытным путем я понял, как избежать ошибок. Когда все было готово, я сказал ведьме по имени Эйприл, что если она даст тебе одно заклинание, которое якобы работает даже у вампиров, то я ее отпущу. Она поверила и была обманута дважды – сначала мной, потом тобой. Ведь ты тоже обещала помочь ей, но, как только заклинание погрузило меня в сон, сбежала, бросив ее и спалив дом дотла.

Я зажмурилась, помня все так, будто это случилось вчера. Эйприл уже мало была похожа на человека, ее разум помутился, и я правда ушла, позволив ей умереть. Позже я убедила себя, что сделала ей одолжение – избавила от мук. Но ведь в таком случае мне достаточно было свернуть ей шею.

– Но ты действительно поверила, что есть заклинание, которое может сработать не у ведьмы. Здесь ты удивила даже меня, – протянул Ашер. – Неужели настолько желала уйти? Мне казалось, мы идеальная пара.

Я понимала, к чему он клонит, но не хотела в это верить.

– Что ты сотворил со мной? Что я такое, Ашер? Что я такое?!

– Пока ты просто моя любимая куколка, и не забивай себе голову, – одернул меня Ашер и невесомо поцеловал в лоб. – Мне решать, когда и кем ты будешь. Я надеюсь, теперь-то ты запомнишь это надолго.

Я не могла смотреть на него, но стоило открыть глаза, и уже не вышло отвести взгляд. Его сила создателя взяла меня под контроль, почти как новообращенную, и я задрожала, прижатая к постели холодным стройным телом.

– Ты прошла проверку, – как ни в чем не бывало продолжил Ашер. – Заклинание и правда сработало, и я мог немного отдохнуть, пока через мою связь с отмеченными людьми ко мне поступали их жизненные силы. Это даже лучше, чем просто кровь, Рэйвен. Процесс занял не один год, но это того стоило.

– Марти и Аманда стали отмеченными после того, как ты уснул.

– Первыми в их семье были отмечены их родители. Кажется, мать. Потом метка передается по крови от мертвого к живому.

Метка Аманды перешла к Марти после ее загадочной «гибели», а Марти обмолвился, что вампиры не могут питать Ашера.

– Но стоит сказать этому забавному человечку спасибо, он неплохо справился с ролью крючка, – усмехнулся Ашер. – Ты всегда слишком жалела людей, не могла бы пройти мимо и не спасти его, не приютить. О, он и впрямь такой забавный. Ты бы видела его лицо, когда я показал ему сестру. Кстати, я назвал ее Анабел. Тебе нравится? Она очень изящная, жаль, сломанная.

– Сломанная?

– В ней оставалось слишком мало жизненных сил на время обращения, и разум раскололся. Полагаю, это своего рода защитная функция организма, но мне еще предстоит изучить это явление.

Его лицо приобрело мечтательное выражение, и я поняла, что его собственный рассудок давно и прочно раскололся, только он один этого не замечал.

– Ты использовал Марти и его сестру. Кого еще?

– Темнокожую ведьму с фермы, – легко признался Ашер. – Если бы она не позвала тебя на помощь, у Доминики могли бы возникнуть трудности. О! А еще до этого маленькую провидицу. Послал ей что-то вроде предупреждения, иначе как бы ты нашла мой сюрприз. Но девчонка оказалась по-настоящему одаренной, поэтому потом ее пришлось убить.

– Ты все учел, – сказала я, и Ашер посчитал это за похвалу. – Но я все еще не понимаю, зачем тебе я?

– Моя глупая малышка, ты правда даже сейчас ничего не поняла?

Нет, я поняла. Я все поняла, но мне надо было услышать от него, чтобы в последний миг не струсить.

– Скажи мне, Ашер. Прошу.

– Просишь? – оскалился Ашер и поцеловал меня, надолго лишив воздуха. – На что ты еще готова пойти?

Я буквально силой заставила себя потянуться к его губам, но Ашер откатился в сторону и сел ко мне спиной, поправляя манжеты сорочки как ни в чем не бывало.

– Не уходи!

– Информация, полученная легко, не столько ценна, не находишь? – сказал он, поднялся и, не оборачиваясь, ушел.

Я стиснула кулаки и ударила ими по мягкой перине, еще не восстановившейся после тяжести двух тел. Жжение в глазах, как напоминание об утерянной возможности плакать, раздражало, и я крепко-крепко зажмурилась, стараясь воспоминаниями о светлой улыбке Марти-человека забить ощущение близости Ашера. Марти пересек черту, за которую уже нет возврата, но это случилось не потому, что я его спасла. Я лишь оттянула момент неизбежного. Но даже понимание, что не все вокруг – только моя вина, не сделало ситуацию терпимее.

Потолок чужой спальни в чужом доме безразлично сиял белизной, и мое смутное отражение в нем сливалось такими же белыми волосами и бледным лицом. Рэй – отражение Рэйвен, а Рэйвен – инверсия Ровены Санду. Я хотела хотя бы сейчас, пусть ненадолго, стать той жизнерадостной девушкой с тяжелой темной косой, которая видела будущее простым и понятным. Которой не приходилось сомневаться и бояться своих решений.

Но ведь Ровена – это и есть изначальная я.

Глава 22

До следующего вечера меня никто не тревожил, а я и сама больше не стремилась отыскать лазейку для побега. Накануне я получила много пищи, пусть и не хотела этого, и у меня было достаточно сил, но пока сложно сказать, достаточно ли смелости для задуманного.

Назойливой мухой зудела надежда, что есть призрачный шанс на спасение. Что, может, мне не обязательно умирать, но надежда в подобном предприятии – опасная помощница. Буду слишком надеяться на удачу, не смогу в решающий момент даже рукой пошевелить. И нет-нет да думалось – вот если бы Охотник так глупо не погиб, он был бы нашим козырем. Но поздно грустить об этом.

А вот после захода солнца, который я не видела, но ясно ощущала, еще две безликие загипнотизированные девушки вошли в спальню и принялись собирать меня на какой-то праздник. Я позволяла им делать с собой что угодно, уйдя в себя, и лишь появление на пороге самого Ашера заставило меня внутренне дрогнуть.

– Сегодня особенный день, – сообщил он. – Хочу, чтобы ты была в красном, моя дорогая.

Из-за его спины вышла еще одна молчаливая прислужница и внесла вешалку с роскошным алым платьем. Блестки кружева сверкали в свете настенных светильников, переливался струящийся атлас длинной юбки.

– Ну же, – ненавязчиво поторопил Ашер, прислонившись плечом к дверному косяку, – мне не терпится посмотреть.

Девушки сняли с меня всю одежду и принялись одевать заново в то, что хотелось видеть Ашеру. Изящное темно-красное, почти бордовое мерцающее кружево плотно облегало верхнюю часть тела, рукава скрыли руки до запястий, зато декольте было непривычно глубоким, открывая приподнятые дорогим бельем полукружия белоснежных грудей. Юбка чуть холодила ноги, расходясь от бедра пикантным разрезом. Пока я стояла, его не было заметно, но стоило бы сделать шаг, как в складках кроваво-алой ткани мелькнула бы алебастровая ножка. Платье было великолепным, но пугало – Ашер никогда не покупал мне красные наряды, считая это пошлостью. Моим цветом всегда был белый, хотела я того или нет.

Я перестала понимать Ашера, и в груди поселилось зерно сомнений. Верно ли я собираюсь поступить?

– Заканчивайте тут, – бросил Ашер, завершив придирчивый осмотр. Кажется, увиденное ему понравилось.

На моей шее, словно ошейник, застегнули бархатный чокер с черным опалом и вдели в уши серьги из темного серебра с такими же камнями. Я встала на каблуки и увидела себя в зеркале – я словно терялась на фоне сочных цветов, хотя, наверное, просто не привыкла видеть себя такой. И это внушало странную неуверенность.

Девушки сделали приглашающий жест одновременно, и я покинула спальню, зная, что точно сюда уже не вернусь.

Меня отвели в подземелье, в ту его часть, в которой я не бывала прежде. И если дом наверху казался декорацией, подготовленной то ли специально для меня, то ли из любви к искусству, то тут, внизу, была истинная резиденция Ашера. Бронзовые светильники, дорогие ковры, дубовая мебель, сделавшая бы честь любому музею готической культуры, сводчатые потолки. Я шла сквозь анфиладу комнат, будто вернувшись в обновленную, ожившую Ярну – не в тот увядший полуистлевший остов замка, а в его лучшие годы, которых я не застала. Мне то и дело встречались люди, вампиры, откуда-то даже доносилась мелодия фортепиано. Передо мной расступались, а двое провожатых – незнакомые мне вампиры – держались позади, как свита за спиной принцессы.

Наконец я оказалась у высоких створок, за которыми меня встретило множество взглядов, впрочем, стоило мне войти, как все они потупились в пол, а их обладатели склонились в почтительных поклонах. Я постаралась не показать, что удивлена и напряжена таким приемом, повернула голову и увидела Ашера, стоявшего возле трона в конце зала, а внизу, чуть поодаль, но ближе остальных к трону, стояла безучастная Аманда в черном траурном платье. Собравшиеся расступились, и я увидела еще кое-что странное. Более всего это походило на колдовской круг вроде того, что рисовала на снегу Соланж, но он был выцарапан в полу кривоватой линией с меловыми рисунками по окружности. Он охватывал возвышение с троном. Я ничего не смыслила в ведьминском искусстве, не знала, для чего все эти приготовления, но ощущение неминуемой беды уже шевелило волоски на шее. Однако меня ждали, я пошла вперед, и стук моих каблуков был четким, как удары сердца.

– Сокровище мое! – Ашер протянул мне руку. – Ты великолепна!

Я встала рядом с ним и, обернувшись к залу, отметила знакомые лица – Доминика, глава вампирского общества Нью-Келси, и большинство его членов, если не все. Многих я никогда не видела, но больше меня потрясло, что среди них затесались смертные люди! Они не казались одурманенными гинпозом, нет. Они точно знали, где они и рядом с кем находятся. У них были взгляды фанатиков.

– Сегодня я исполню первую часть своего обещания, – сообщил Ашер, сжимая мою ладонь в ледяных пальцах. – Я стану вашим новым богом и воздам по делам вашим. Каждый получит то, чего он заслуживает. Я ждал этого момента сотни лет и знал, что успех неизбежен. – Он посмотрел в глаза, поднес мою ладонь к губам. – Благодаря моей Еве все невозможное стало возможным.

Он повернулся ко мне спиной и воздел руки.

– Я приведу вас в новый мир!

Все в зале, и смертные, и бессмертные, подняли кубки, наполненные чем-то, источающим невероятно соблазнительный аромат. Кровь мертвых ведьм! Меня затошнило от осознания, что все те женщины погибли ради ублажения горстки сумасшедших. Ашер держал их не только страхом или посулами, он использовал и более пошлые методы – туманил им разум после пользовался их слабостью.

Сейчас. Я понимала, что у меня может не оказаться другого шанса, и тут...

Все в те же двери ввели двоих – вампира и человека. Точнее вампира и ведьму. Бон шел с гордо поднятой головой, а Соланж шипела разъяренной кошкой и выглядела так же. Я растерянно замерла.

– Но прежде, – вкрадчиво произнес Ашер, и мне показалось, он говорит это специально для меня, – проведем казнь. Чем не прекрасное начало будущего праздника?

Бона и Соланж бросили на пол перед колдовским кругом, и глаза Соланж испуганно расширились – она узнала рисунки. Ведьма посмотрела на меня, но тут же получила удар по спине, чтобы не пыталась колдовать.

– Хм, не хватает еще одного важного гостя на сегодняшней казни, – протянул Ашер, и из толпы выпихнули Мартина. Он выглядел жутковато: бледный до белизны, с тусклым взглядом обведенных болезненно красным глаз, в которых едва трепыхалось сознание. Я даже на расстоянии ощущала его голод. Марти давно не давали крови, а для новообращенного это мучение еще более страшное, чем для взрослого вампира. Горло было исполосовано глубокими кровоточащими царапинами.

Ашер выставил в сторону руку, и его и без того не вполне человеческие ногти вытянулись и стали похожи на длинные загнутые ножи. Он щелкнул пальцами, и когти чиркнули друг о друга с жутким костяным скрежетом.

– Я обещал вам реки крови, я дам вам их, – сказал Ашер, и в моей руке сам собой возник кровавый клинок. Я больше не думала и не просчитывала варианты – просто с размаху воткнула острие себе в грудь. За всю жизнь я редко прибегала к этому приему, буквально несколько раз, поэтому не могла привыкнуть к боли, которую себе причиняла. Она была совсем не похожа на боль он ран, полученных от чьей-то руки, в меня врезалась машина, и даже это рядом не стояло с ощущениями, когда твоя собственная кровь убивает тебя изнутри. Клинок проникал внутрь, распространяя по венам жидкий ад. И в этот раз я должна дотерпеть до конца, впитать все без остатка и воззвать к силам, которые родились раньше меня, раньше Ашера, скорее всего, даже раньше человечества.

И они отозвались.

Кровавые ленты опутали мою фигуру, наслаиваясь на такое же красное платье. Какая ирония! Мир перед глазами подернулся алой дымкой, и я перестала видеть спину Ашера и – чуть дальше – испуганное лицо Марти. Надо было проститься нормально, по-настоящему. Жаль, я не могла сказать, что... Что я...

Начали исчезать чувства, и лишь только одно – боль – никак не желало исчезать. Я все еще видела зал сквозь кровавую дымку, и вдруг Ашер все-таки повернулся. Все на самом деле происходило так быстро? Почему он не отреагировал сразу? Ведь он не мог не почувствовать, что происходит.

Какая-то мысль появилась в голове и стучала, стучала.

Ашер полностью повернулся ко мне и улыбнулся. Широко, радостно. С торжеством.

Мысль достучалась.

Ашер сказал:

– Ты молодец, куколка. Я знал, что ты не подведешь.

Я лишь на мгновение допустила слабость, и сила рванула из меня, алые ленты раскрутились, острыми бритвами рассекая воздух вокруг, но чудесным образом не раня Ашера. Он шагнул ко мне, заслонив собой весь мир.

– Завершающий штрих, – интимно прошептал он, и я услышала каждое слово, несмотря на свист и крики боли. Кому-то из зала не повезло оказаться слишком близко.

Ашер раскинул руки, будто собираясь обнять, но не коснулся меня, и все же мне показалось, что я стиснута со всех сторон. Давление стремительно росло, и вот уже что-то будто залезло мне под кожу, нет, даже глубже, и начало тянуть из меня силы. Я была максимально открыта, ничего не могла сделать ни со странным вторжением, ни со смертоносным смерчем, источником которого стала, ни с исчезающим в груди кровавым клинком, отсчитывающим секунды моей затянувшейся жизни. Играя против дьявола, я обыграла саму себя.

Глаза Ашера горели синим огнем, и моя сила становилась его силой. Он вытягивал ее из меня, как из живой батарейки, которая хранила этот огромный заряд до времени, пока хозяин не решит вернуть ее себе. А я висела над полом, подобно распятой бабочке, и могла только смотреть – и проклинать Ашера.

«На этом твоя роль окончена, куколка, – услышала я голос в голове. – И поверь, мне правда жаль с тобой прощаться».

«Сдохни!» – от души пожелала я, и глаза Ашера удивленно расширились.

Сначала я ничего не поняла. Да и Ашер тоже, пока из уголка его рта не потекла струйка крови. Потом мы с ним оба посмотрели ниже и увидели, что из его груди торчит бледная ладонь с изящными пальчиками. Миг – и рука втягивается обратно, с хлюпаньем покидая тело. И что-то меняется. Я упала на ноги и тут же попыталась выдернуть клинок из себя, но пальцы скользили по влажной рукоятке, никак не получалось подцепить. Я паниковала, время было на исходе. Вокруг нас царил хаос, но там, за мерцающей прозрачной стеной, каким-то образом оказалась Аманда – безумная сломанная Мэнди, которой Ашер играл, пока меня не было. Она стояла за его спиной и безучастно смотрела на свою окровавленную руку. Ашер молниеносно развернулся, схватил ее за запястье и швырнул через весь зал. Тело Аманды хрустнуло, ударившись о стену, и рухнуло на пол, неестественно изогнув конечности.

Теперь глаза Ашера горели не синим, а красным пламенем. Канал связи – или как это назвать? – между нами прервался, сила поделилась поровну, и в этом я увидела свой шанс.

«Я убью тебя», – пообещала мысленно, зная, что он меня услышит. Ашер оскалился, меняясь на глазах. Вот он уже не молоденький Адам, а мужчина из моей памяти, только с короткими волосами. Ненависть во мне вспыхнула еще ярче, и я черпала в ней поддержку и опору.

Сила начала возвращаться, и я только тогда по-настоящему ощутила пустоту от ее отсутствия, неуютную, щемящую пустоту потери. Откуда-то я знала, что эта сила хочет вернуться ко мне, и я не просто возвращала ее – я ее спасала.

Трансформация Ашера была ужасной: худое лицо заострилось и вытянулось, тело ссутулилось, когти превратились в уже знакомые мне костяные ножи, волосы выросли и поседели. Он стал похож на восставший из могилы труп. Стригой, так бы его назвали там, где я родилась. Нечисть, поднявшаяся из мертвых. Я почувствовала, как теряю контроль, и Ашер широко растянул губы, скаля зубастый рот. Это чудовище не могло быть моим создателем.

«Что ты с собой сотворил, Ашер? – спросила я мысленно. – Чем ты себя сделал?»

Он снова не ответил, но по его взгляду я поняла: он меня слышит и понимает. А еще поняла, что не надо было отвлекаться.

Барьер вокруг нас то опускался почти до самого пола, то поднимался в человеческий рост в зависимости от того, кто одерживал верх. Мы словно тягали канат, и когда я рванула на себя изо всех сил, стал слышен шум бойни вокруг. Бон и Соланж уже были свободны, а еще я чувствовала близость Киры, Лори и Ноа – ребят Бона. Они все пришли сюда за нами, чтобы спасти.

Я неосторожно столкнулась с Ашером взглядами, и тело онемело.

«Это тебе не принадлежит, – услышала я наконец. – Ты ведь не знаешь, откуда бралась эта сила с тех пор, как ты ушла? Так слушай! Десятки людей по всему миру умирали в мучениях, чтобы отдать свои жизненные силы тебе, а ты отдавала часть спящему мне, как живой передатчик. Ты такое же чудовище, как я. Все еще хочешь казаться белой и пушистой?»

«Ты говорил...»

«Говорил то, что тебе тогда надо было услышать. Я получал чужую жизненную силу от жертв, но не напрямую, милая Рэйвен, я получал ее от тебя».

Любой бы дрогнул. Я не исключение.

Ашер торжествующе взревел, я пошатнулась и упала на одно колено. Клинок почти растворился в моей крови, и от смерти меня отделял буквально один вздох. Но, черт возьми, я все еще хочу жить, пусть даже после всего, в чем мне пришлось участвовать!

На спину Ашеру обрушилась тяжесть, и клыки Марти впились ему в шею с громким хрустом. Он рвал твердую сероватую плоть, как голодная собака, вырывая куски и снова впиваясь. Ашер отвлекся, и я потянула силу на себя, заполняя свою пустоту. И чем больше во мне становилось этой заимствованной силы, тем больше хотела выжить, словно все, кто умер во имя амбиций Ашера, жаждали, чтобы я жила за них. Ашер скинул Марти, и тот пропал из виду, но почти сразу через барьер перемахнул Бон и вцепился Ашеру зубами в плечо, одновременно раздирая грудь когтями. Я ощущала горькое дуновение магии Соланж и других ведьм, пришедших на помощь, и это придавало мне мужества.

А потом мгновение абсолютной темноты, и я оказываюсь в чужом раю – не надо гадать в чьем. Сегодня он был похож на скалистый уступ с бушующей глубоко внизу, в черной пропасти, бурной горной рекой. Беззвучно сверкали молнии, освещая трещины между низко нависшими темными тучами. Ветер зло толкал меня к обрыву, но вместо страха я испытывала торжество, потому что в этом жутковатом готическом пейзаже видела картину распада. Рай отзывался на состояние хозяина, даже если он этого не хотел. Хотя... Может, мне стоит называть это место адом?

Ашер возник с секундной заминкой и не спешил приближаться, высокой черной тенью отделяя меня от спасения. Белая вспышка выхватила из грозового сумрака его бескровное породистое лицо с кроваво-красными губами.

– Ты же не надеешься скинуть меня в пропасть, – хмыкнула я. – Слишком картинно даже для тебя.

Не знаю, на что он рассчитывал этим отчаянным шагом, но я уже перестала по-настоящему бояться. После того как решаешься добровольно расстаться с жизнью, начинаешь немного иначе смотреть на многие вещи. Например, на своего грозного безжалостного создателя, очевидно проигрывающего своему созданию, которое вылеплял многие десятилетия с азартом творца.

– Почему ты борешься? – спросил Ашер тихо. – Я не понимаю.

– Марти, – сказала я просто. – Бон, Кира, Лори, Ноа, Соланж, Айон.

– В чем смысл? – настаивал Ашер, и я покачала головой.

– Если ты еще не понял, то не надо стараться. Тебе этого просто не дано. Ты идеал вампира, Ашер. – И я не солгала, я правда так считала, как и все вокруг. – Но твое время прошло. Нам больше не надо прятаться и завидовать людям, по привычке противопоставляя себя им и ставя на пару ступеней выше. Нет никаких ступеней. Мы сильнее ночью, они – днем. Мы живем долго, они – ярко.

– Люди – еда, – жестко возразил Ашер. – Люди – игрушки. Я никогда не позволю себе уподобиться им! Мы рождены править скотом!

Он внезапно сдвинулся с места и пошел ко мне, все ускоряясь, пока не прыгнул, в прыжке трансформируясь во что-то среднее между человеком и зверем. Если это то колдовство, к которому он так стремился, мне жаль его.

Я вскинула руку, и ладонь объяло пурпурное пламя, оно быстро охватило руку до самого локтя и перекинулось на Ашера. Он завыл, замотал головой, и как бы я его ни ненавидела, не желала смотреть, как мучается тот, кто заменил мне целый мир в первые годы моей новой жизни. Я с силой сжала пальцы, гася огонь, и в ту же секунду произошел переход – я открыла глаза в зале, где уже затихла битва. Барьер затух, но никто не смел приблизиться, кроме Марти, Бона и Соланж. В руке ведьма сжимала окровавленный нож с серповидным лезвием.

Ашер стоял напротив меня с ошарашенным лицом. Я впервые видела его таким, смотрела и будто не узнавала. К нему вернулись человеческие черты, и я уже знала, что забрала себе всю силу до капли. Оставался лишь последний шаг.

Я простерла руку над своей грудью, медленно вытягивая из нее кровавый клинок, теперь я могла это сделать, даже не притрагиваясь, с помощью того самого странного пурпурного пламени. Ашер дернулся, отмер и вдруг замахнулся растопыренными пальцами с вмиг отросшими когтями. Я была слишком занята, чтобы успеть защититься. И тогда Марти выхватил у Соланж серп, молнией метнулся между мной и Ашером и в один удар снес ему голову.

Я моргнула и ощутила, как из уголка глаза скатилась первая за сто с лишним лет слеза...

Неделю спустя

Когда я открыла глаза, выспавшаяся и отдохнувшая, я обнаружила сразу несколько приятных вещей.

Во-первых, я жива.

Во-вторых, я в своем доме.

В-третьих, дыра в груди не болит и вообще никак не ощущается.

В-четвертых... Марти на кухне гремел посудой, явно пытаясь сварить кофе.

Я блаженно зажмурилась, не желая возвращаться к реальности и надеясь подольше насладиться уютными звуками, с которыми Марти громит мне посуду и, возможно, мебель. Я чувствовала себя необыкновенно цельной, свободной и спокойной, наверное, я испытывала нечто подобное вообще впервые. Я слышала и ощущала все – и вместе с тем ничто из этого мне не мешало, не пугало, не настораживало. Я медленно открыла глаза, и почти одновременно с этим грохот на первом этаже стих, а через несколько секунд скрипнула дверь спальни, и рыжая лохматая голова робко просунулась в щель.

– Доброе утречко, Рэй.

Я не привыкла к тому, что он может так же быстро передвигаться, как я, так же бесшумно подниматься по скрипучим ступенькам лестницы, а еще – что от него больше не пахло человеком. Но одного взгляда хватило, чтобы понять: это все еще тот же Марти, милый, искренний и неизменно бедовый.

– Доброе, – с улыбкой сказала я. И это утро (даже если на самом деле уже садилось солнце) действительно было очень-очень добрым.

От Марти, болтающего как заведенная пластинка, я узнала, что пролежала в глубоком сне почти семь дней. Айон лично занималась ритуалами исцеления вместе с избранными сестрами, несколько раз меня кормили кровью, ее приносил Бон, поэтому если я и хотела сейчас есть, то обычной человеческой еды, которая вскоре позвонила в дверь. Курьер принес пиццу, мою любимую, с морепродуктами, как будто Марти ждал моего пробуждения.

– Я заказывал ее каждый день, – признался он чуть позже.

– И съедал?! – ужаснулась я.

– Конечно нет, – ответил Марти. – Она же противная.

Пока я приканчивала последние кусочки, не могла не почувствовать неловкость между нами. Все случившееся повисло тяжестью, которая заставляла опускать глаза, как только мы случайно пересекались взглядами. Я облизала пальцы, не удержалась, и ушла вымыть руки. Из ванной слышала, как шуршит пустой коробкой Марти, ставит электрический чайник, и комната наполняется негромким гудением. Вымыла руки, потом мельком увидела себя в зеркало, распустила волосы, разделась и встала под душ. Обнаженная светлая кожа была чистой и гладкой, ни следа ранения. Я прижала ладонь и закрыла глаза, прислушиваясь к себе. Та сила, она все еще во мне? Что мне с ней делать?

– Рэй? – В ванную заглянул Марти. – Ты в порядке?

Я еще не была готова разговаривать, тем более стоя в душевой кабине, но он и сам понял и прикрыл дверь с той стороны. Когда я вытерлась и оделась в то, что лежало на сушилке, его уже не было на кухне, как и вообще в доме.

Но я знала, он совсем рядом.

Я вышла на улицу и перешла дорогу, за которой начинался небольшой парк с укрытыми снегом деревьями и аккуратно вычищенными тропинками. Было темно, и в свете фонарей с черного неба падали белые хлопья снега. Марти стоял возле пустой скамейки и смотрел на небо. Желтый электрический свет выхватывал его силуэт из зимней тьмы. Я сунула руки в карманы слишком тонкой куртки и шагнула к нему.

– Если бы ты сейчас падал из окна недостроенной многоэтажки, я бы тебя спасла.

Когда он недоуменно повернулся ко мне, я улыбалась.

– Даже после того, что узнала от Ашера?

– Про то, что он тянул силы у детей вроде тебя и Аманды и большая их часть все еще во мне? Или про то, что он с самого начала планировал использовать тебя как наживку, чтобы держать меня на поводке? Или про то, что ты делал все это ради сестры, еще с того дня, как решил снять на камеру группу молодых вампиров?

Марти подавленно молчал.

– Если тебе важно знать, то да, – серьезно ответила я. – Даже после этого.

И сделала еще один шаг навстречу. Марти нерешительно мялся, и я чувствовала себя, если честно, не более уверенно. Снег оседал на его волнистых рыжих волосах и моих – молочно-белых. А потом Марти легко улыбнулся и раскинул руки.

– Немного нежности для уставшей вороны? – предложил он, маскируя смущение за шуткой. Я не имела ничего против и вот уже обнимала – человека, вампира, какая разница? – и снова плакала. Сначала даже не поняла, что это такое мокрое на лице, уже забыла, ведь вампиры не способны лить слезы, только кровь. Но Марти отстранил меня и осторожно, как величайшую драгоценность, вытер влагу пальцем и показал мне.

– Ты особенная, Рэй. Теперь веришь?

Я шмыгнула носом и кивнула. Если итогом многовековых исследований Ашера стала эта прозрачная соленая капелька на подушечке пальца Марти, то это лучшее наказание для моего мертвого создателя. Он добивался могущества вампирской расы и своего в частности, а в итоге помог мне стать хотя бы немножечко человечнее.

– Можно мне остаться? – попросил Марти, и я чуть не подавилась воздухом.

– Ну конечно! – И, осознав, к чему все идет, мягко добавила: – Я хочу, чтобы ты остался, Марти.

Вскоре погасли все огни, и мы, спохватившись, вернулись в дом. К вскипевшему чайнику никто не подошел – я увлекла Марти на диван в гостиную и рассказала ему все. Совсем все, начиная с короткой жизни Ровены Санду, ее превращения в вампира под крылом Ашера, про мучения в замке Ярна, убийство племянницы, постоянные переезды, путешествия по Европе, кровавые вечеринки четы Альбеску и тупое смирение со своей сущностью. Потом договор с ведьмой Эйприл, обман Ашера, бегство без конца, приведшее Рэй Хантер в Бриджтаун. Про свои запутанные чувства к Ашеру я тоже рассказала, мне надо было это сделать.

Марти слушал молча, ни разу не перебил, а под конец погладил по плечу так, как мог только он. Так мы и встретили рассвет, сидя под одним пледом на узком диване.

А на следующий день едва ли не с самого утра начались посещения. Соланж заявилась с видом хозяйки, окинула меня через порог критическим взглядом и сказала:

– Отвратительно.

Недовольно покосилась на стоящего за моей спиной Марти, и я почти увидела, какие рожицы он ей там строил. Наверняка намекал быть помягче с недавно воскресшей.

– Ну и холодина сегодня, – сменила гнев на милость Соланж, и я посторонилась, пропуская ее в прихожую.

Ведьма повесила пальто на ввешалку, прошествовала прямиком на кухню, залезла в шкаф, которым я не пользовалась, и достала ковшик, видимо, перешедший ко мне от предыдущих съемщиков. Лично мне не доводилось ничего в нем варить.

Соланж кинула туда какие-то травы из своего мешочка, заварила кипятком и оставила под крышкой. По кухне пополз горький, но вместе с тем довольно приятный аромат. Ведьма села за стол и закинула ногу на ногу.

– Если честно, не знаю, чему бы я больше обрадовалась: чтобы Айон и нам всем удалось удержать тебя или чтобы ты осталась мертвой легендой.

– Сейчас у тебя остался только один вариант, – ехидно напомнила я ей.

– Я ощущаю в тебе сестру, – без предупреждения бросила она и раздраженно отбила дробь коротким ногтем по столешнице. – Но и кровососа тоже. Это неестественно и отвратительно.

– Значит, у Ашера все-таки получилось? – пораженно выдохнула я и переглянулась с Марти. – Я что теперь... Я могу колдовать?

– Можешь, – согласилась Соланж. – Но не умеешь, и ни одна ведьма под страхом смерти не решится тебя обучать. И если ты...

– Да не собираюсь я учиться! – перебила я ее. – Никогда не мечтала быть ведьмой, даже несмотря на бабушкины умения. Судьба распорядилась так, что именно это родство стоило мне нормальной человеческой жизни. И я планирую держаться от этого всего подальше.

Соланж выдохнула, и я поняла, что она очень переживала, что я, как и Ашер, почувствую свое превосходство. Но мне было на него плевать.

– Рэй никогда не станет похожа на Ашера, – уверенно заявил Марти, становясь со мной плечом к плечу.

Он ни разу не назвал меня Ровеной или Рэйвен, и я была ему благодарна. Это напоминало мне, что я – та, кто я прямо сейчас, в данную минуту. И мне нравилось быть просто Рэй.

– Ладно, – решила что-то для себя Соланж и звякнула длинными серьгами, качнув головой. – Я оставлю пару рецептов, чтобы ты могла поддерживать свои силы в гармонии. По первости они могут шалить.

Она посмотрела на мои руки, я тоже, и под моим взглядом левую кисть объяло пурпурное пламя. Я торопливо сжала кулак, но погасить магический огонь удалось не сразу. Соланж фыркнула, но поглядывала с любопытством и уходить не торопилась. А пока Марти разливал чудо-чай по чашкам, на огонек заглянул Бон, один, без свиты.

– Что за дивный аромат? – спросил он, врываясь в ставшую слишком тесной кухню. – Пахнет можжевельником и чудом.

Они с Марти обменялись долгими тяжелыми взглядами. Марти был совсем юным вампиром, его будоражило присутствие сильного взрослого сородича, и он не мог с этим бороться. Но Бон вдруг подмигнул ему и хлопнул по плечу.

– Мне он нравится, Рэй, – сообщил он. – Пусть и не ты его создала, думаю, ты станешь ему хорошей наставницей.

Мы переместились в гостиную, раз уж никто не планировал расходиться, и я спросила:

– Но как все-таки убежище Ашера нашли?

Бон косился на Соланж, которую такой интерес приводил в едва сдерживаемое бешенство.

– Мне приснилась Филиппа, – ответила ведьма. – Она сказала, где искать тетрадь с ее рисунками, и последними из них были изображения заброшенного поместья в Новом Орлеане и некий колдовской ритуал с участием девушки с белыми волосами и мужчины, разрисованного красной краской. Мы начали искать.

– Вместе, – пояснил Бон. – Правда, в итоге попались, но это даже хорошо. Пока остальные готовили план по вашему спасению, мы уже проникли внутрь, пусть и в качестве пленников.

– Нас бы не убили, – заявила Соланж. – Ведьмы предчувствуют свою смерть.

– Но меня-то могли убить, получается, – возмутился Бон, и Соланж безразлично пожала плечами.

Аманда выжила, и Бон со своими взяли ее на попечение. Бедняжка временами приходила в ясный ум, но ненадолго. Хотя Айон сказала, что процесс идет вспять и рано или поздно в хороших и спокойных условиях рассудок к ней вернется. Правда, перед этим Соланж попыталась отрубить ей голову за все, что она сделала, а ведь смерти ведьм и простых женщин были ее рук делом. Вот только, даже Соланж потом поняла, что глупо винить безумицу.

– Я вообще зачем пришел? – спохватился Бон, когда за окном снова стало темно. – В Нью-Келси сильно поредела вампирская община. И место главы тоже вакантно. Был собран расширенный совет, который принял решение предложить это место тебе, Рэй. Хочешь быть как я?

Я немного растерялась от неожиданности.

– Вот это предложение, – протянула я и уловила несдержанное любопытство Марти. – Знаешь, я предпочту наконец-то быть как Рэй, а не как кто-то другой. Хорошо?

Бон разразился аплодисментами.

– Я ждал этого! Чудесный ответ! У Белой Вороны и ее, – он посмотрел на Марти, – рыжего кукушонка свой путь.

Марти зашипел рассерженным котом, а я засмеялась. Часто смеяться оказалось довольно здорово.

А после полуночи, когда удалось выпихнуть из дома всех (в том числе и пришедший проведать молодняк), Марти включил гирлянду над окном, я села на подоконник и подтянула колени к груди.

– Скоро Рождество, – сказал Марти. – Есть какие-нибудь планы?

– Закрыться в доме и никого не пускать? – предложила я.

– Я не имею ничего против, – усмехнулся Марти, но взгляд его, отражающий разноцветные огоньки лампочек, был печален. – Рэй, что мы теперь будем делать? Я только сейчас начал понимать, что у меня впереди... вечность? Это слишком страшно.

– Мне тоже было страшно, – поделилась я негромко. – Но ты не останешься один. И я не останусь больше одна. Скоро начнется новый год, и тогда, – я подняла голову и посмотрела ему в глаза, – мы уедем. Я научу тебя всему, покажу тебе мир, каким я его вижу.

– Не терпится посмотреть, – мягко улыбнулся Марти, и тревожная морщинка меж его бровей разгладилась. – Ашер, – он произнес это имя через силу, хотя оно уже не вызывало прежнего трепета, – поймал меня не только шантажом и меткой. Он напомнил мне о том, что я лишь слабый, бесполезный человек, и для тебя я буду обузой. Но ведь у меня больше никого не осталось. Ну, тогда я правда так думал.

– Это неправда, – покачала я головой. – По крайней мере, не вся правда.

– А и к черту! – отмахнулся Марти, но я же видела, что он все еще переживает. – Что было, то прошло. Теперь я тоже кое-что могу.

– Послушай меня, Марти. Каждый сильный, старый, могучий вампир когда-то был человеком, и большинство из нас, поверь, мечтает снова им стать. Для этого мы в отчаянии ищем тех, кто напоминает нам о прошлом, и ломаем уже их жизни. Я бы ни за что не обратила тебя по своей воле. Но решала не я и даже не ты.

По его лицу пробежала тень, но я поспешила успокоить:

– Я никогда не считала тебя слабым и бесполезным. Настырным и наглым – да. Но не слабым. – Я улыбнулась, вспомнив, как его присутствие рядом поддерживало меня в самые темные минуты. – Я предлагаю тебе стать... стать первым в моем собственном клане. Как тебе такое предложение?

– Клане... – повторил Марти растерянно. – Ты хочешь собрать свое вампирское общество?

– Семью, – поправила я. – Может быть, не знаю.

– Я согласен! Будем называться клан Белой Вороны. – Он рассмеялся, я отчего-то тоже. – Классно же звучит?

Я отвернулась к окну, на стекле плясали цветные пятна. Может, я совершу еще одну ошибку, может, нет. Но чувствовала одно: я вновь перерождалась – на сей раз для счастливой жизни.