Пу Ёнджон
Секретный рецепт демона
В конце тихого переулка в жилом районе прячется ресторан, где могут приготовить все, что вы пожелаете – от ттокпокки с мандаринами и виноградом до яичного супа с омаром и трюфелями. Владелец и шеф-повар заведения, на вид шестнадцатилетний подросток по имени Демон, застенчивый наследник умирающего царства демонов, которому как минимум на сто лет больше. Ему помогает говорящий, к тому же ворчливый ворон Пазузу, коллекционирующий блестящие безделушки.
Нигде не видно ни меню, ни цен. Вместо этого гости расплачиваются сверкающими вещицами, которых требует от посетителей ворон. Сюда заглядывают те, кто больше не знает, куда от себя сбежать. Первая гостья – пловчиха Сэхён, которая не может подняться на пьедестал. Она стоит перед выбором: отказаться от мечты или продолжать тренироваться на износ. Демон чувствует ее зависть и подает ей ттокпокки с мандарином и виноградом... кто додумается смешивать сладкое с острым?
Вторая посетительница – робкая школьница Джиён, которая живет в тени своей единственной подруги. Хозяин ощущает ее одиночество и готовит суп из говядины и редьки с твердыми персиками. Третий гость – Минджун, за чьим бунтарским образом прячется страх потери самого близкого человека. Демон распознает его обиду и подает кимпаб – до боли знакомый вкус родного дома, о котором Минджун успел забыть.
Однако угощения шеф-повара таят в себе нечто большее. С каждой порцией посетители погружаются в фантастические видения – возможное будущее, которое наступит, если они продолжат сомневаться, завидовать или ненавидеть. Хозяин не меняет судьбу, он только предлагает заглянуть в нее. А выбор остается за гостями: извлечь урок или повторить ошибку.
부연정
Boo Yeonjeong
악마의 비밀 레시피
The Devil’s Secret Recipe
© 2024 by 부연정 (Boo Yeonjeong)
© Попоудина В., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
0. Рецепт демона
Еще недавно цветы на деревьях только начали распускаться, а весенние заморозки ударили с новой силой, но вот уже теплые солнечные лучи мягко касались щеки, словно разомлевший кот. Все вокруг давно говорили о приходе весны, но только теперь это действительно ощущалось. В Корее четыре сезона: весна, ле-е-е-ето, осень, зима-а-а-а, так что не успеешь вдоволь насладиться теплыми весенними деньками, как нагрянет лето.
– Зря я пуховик надел.
Мужчина вышел на улицу и, почесывая голову, расстегнул молнию, которую сам же перед выходом застегнул под самый подбородок. Хотя солнце уже стояло в зените, из-за бессонной ночи глаза не хотели открываться. Мужчина брел в полусне, шаркая шлепанцами.
– И чем я до полуночи занимался вместо того, чтобы лечь спать нормально? Зря только нервы потратил. Эх, есть хочется. Зайду сначала в магазин, перекушу лапшой с кимпабом, а потом резюме... чего?
Зевая, мужчина повернул за угол и широко распахнул глаза в непонимании: магазина, который всегда стоял на этом месте, нигде не было видно. Оглянувшись по сторонам, вскоре он понял, в чем дело, и недовольно поморщился.
– Эх, следующий переулок.
Похоже, из-за того, что он еще не до конца проснулся, свернул на квартал раньше. Мужчина начал поворачивать обратно, как вновь вытаращил глаза. В конце переулка виднелся какой-то незнакомый магазин.
– Что? Буквально несколько дней назад тут было пусто. Когда только магазин успел появиться?
Магазин в жилом районе, где ходит не так много народа, казался совершенно неуместным. Прищурившись, мужчина пристально осмотрел магазин: ему было любопытно, что это за магазин и какой идиот решил открыться в таком месте.
С виду магазин больше напоминал небольшое кафе, чистое и аккуратное. Белые стены, деревянная дверь, черный козырек сверху. Сквозь приоткрытое окно виднелись три маленьких горшка с цветущей красной геранью.
В одно мгновение его интерес испарился, и лицо приняло безучастный вид. Кажется, это одно из тех кафе, которые сейчас популярны в соцсетях. Кафе, изображающее из себя ресторан с потрясающей кухней, куда заходят только знающие люди по наводке, а на деле ничего особенного.
– И в этом районе скоро будет шумно?
Мужчина, недовольно бормоча себе под нос, уже собирался развернуться и пойти дальше, как вдруг замер. Дверь кафе распахнулась, и наружу вышел человек. Хозяин в туго завязанном черном фартуке поставил перед входом рекламный стенд.
– Хм?
Мужчина в недоумении склонил голову набок. Человек казался слишком молодым для хозяина кафе – лет шестнадцать, не больше. Юноша был явно чем-то недоволен и все переставлял стенд с места на место. Наконец, довольно улыбнувшись, он отряхнул руки.
– А? Здравствуйте.
Юноша, только заметивший мужчину, вежливо поздоровался. Почесывая затылок, тот неловко ответил:
– Эм... да, ну...
Его взгляд скользнул к черной доске. На ней белым мелом было написано два слова.
– «Рецепт демона»?
В ответ на эти слова юноша улыбнулся.
– Да, мы открылись сегодня. Как будет время, заходите поесть в наш ресторанчик.
– Так это не кафе, а ресторан?
– Да.
Окинув фасад скептическим взглядом, мужчина спросил:
– И что вы тут подаете?
Этот район так плотно застроен, малоэтажки и частные дома стоят впритык друг к другу, в округе ни одного приличного ресторана. Чтобы нормально поесть, нужно идти аж до станции метро, целых десять минут пешком. Поэтому мужчина хотел удовольствоваться лапшой с кимпабом.
– Хорошо бы тут подавали тонкацу[1] или свинину в остром соусе, тогда бы я заходил сюда пару раз в неделю.
Юноша, будто бы ожидая этого вопроса, широко улыбнулся.
– Мы можем приготовить все, что пожелает дорогой клиент!
– Хм...
Отчего-то этот ответ показался мужчине подозрительным. Он подумал, что это заведение все же ему не по душе. Мужчина коротко кивнул юноше на прощание и развернулся, чтобы уйти.
– Ладно, я как-нибудь зайду.
Хотя мужчина так сказал, он уже знал, что в этот ресторан больше не вернется.
– Лучше я просто поем лапши с кимпабом, – тихо пробормотал он себе под нос и уже собрался сделать шаг, как вдруг за спиной раздался незнакомый голос:
– Молодой господин! Зачем же вы сами двигаете такой тяжелый стенд? Вам стоило поручить это мне.
– С таким я и сам могу справиться.
– Если хозяин узнает, меня отругают.
– Я уже упустил одного клиента. Думал, повезло, что посетитель пришел к самому открытию, а тут...
– Кто только посмел вас расстроить? Неужели то воплощение бессилия и лени?
– Да что он несет?
Эти слова задели мужчину. Почти то же самое он часто слышал от матери, когда та читала ему нравоучения. Нервничая, мужчина украдкой бросил взгляд назад.
– Что?
Он не обнаружил владельца незнакомого голоса. Только ворон кружил над головой юноши, уставившись на мужчину жутким взглядом.
– Ну и не важно. Пойду-ка я лучше в магазин. Ох, как я проголодался...
Потирая живот, мужчина ускорил шаг. Сзади снова раздалось:
– Не беспокойтесь, я приведу клиента! – Но на этот раз мужчина не обернулся.
В следующем квартале мужчина завернул за угол и вошел в магазин.
«Динь!»
– Добро пожаловать!
Работник механически произнес приветствие, даже не подняв головы. Мужчина кивнул ему в ответ и неспешно подошел к витрине. С лицом куда более серьезным, чем при написании резюме, он размышлял, что ему съесть, и наконец, взяв в руки треугольный кимпаб с тунцом и майонезом, довольно улыбнулся.
– Что вообще за название такое – «Рецепт демона»?
Ворча себе под нос, мужчина вспомнил об одной программе, которую крутили по телевизору. В ней известный бизнесмен приезжал в какой-нибудь переулок, в котором много разных ресторанчиков на грани разорения, давал советы о том, что надо поменять, и делал реконструкцию.
– Если бы он пришел туда, то первым делом велел бы менять название. Да и кто вообще говорит, что приготовит посетителю все, что тот пожелает? В общем, его бы разнесли в пух и прах в первом же эпизоде.
Мужчина выбрал острую лапшу со вкусом кимчхи[2] и направился к кассе.
– И все-таки то, что вороны кружат около ресторана в первый же день открытия, не знак ли, что и месяца не пройдет, как они разорятся? Впрочем, это все же единственный ресторан в округе...
1. Ттокпокки[3] для «вечно пятой»
«Тук-тук».
Мир застыл в тишине, словно ушел под воду, лишь стук собственного сердца отдавался в ушах. Чувства Сэхён были обострены до предела, сердце колотилось все сильнее и сильнее. В момент, когда ей в голову пришла мысль, не лопнет ли она скоро, как воздушный шарик...
«Бах!»
Прозвучал стартовый сигнал. Ее тело рефлекторно рвануло вперед. Сэхён взмыла в воздух, пролетела по дуге и с плеском ушла под воду.
Двести метров. Начался заплыв – для кого-то он покажется длинным, для кого-то коротким. Сэхён, только что скользившая под водой, словно русалка, сделала мощный гребок вытянутыми над водой руками. На соседней дорожке тоже взметнулись белые брызги – скорость почти одинаковая.
– Фух! Фух!
Запрокидывая голову, она делала ритмичные выдохи, но легкие будто схлопнулись, отказываясь наполняться воздухом. Дышать становилось все труднее. На пятидесяти метрах она сгруппировалась для разворота и мощным ударом оттолкнулась от стенки. Сжатое тело резко выпрямилось, и она пулей рассекла толщи воды.
«Отлично!»
Сэхён мысленно ликовала. Сегодня с утра тело чувствовалось невероятно легким. Потоки воды, которые она ощущала кончиками пальцев, казались мощнее, а скорость – выше обычного.
Внезапно перед глазами пронеслись воспоминания о том, как она готовилась к этим соревнованиям. Хотя она никогда не ленилась и выкладывалась по полной, на этот раз она тренировалась с неким отчаянным, запредельным упорством. Не будет преувеличением сказать, что вся ее жизнь свелась к перемещениям между домом, школой и бассейном.
«Сегодня я точно поднимусь на пьедестал».
Сэхён на автомате продолжала делать гребки постепенно замедляющимися руками.
«Последний круг!»
Развернувшись у стенки, она собрала остатки сил и сделала гребок. Преодолевшее сто пятьдесят метров тело казалось тяжелым, словно к нему привязали мешки с песком. Скорость уже не была такой высокой, как на старте.
Каждый раз, поднимая голову для выдоха, Сэхён видела брызги воды на соседней дорожке. Капли взлетали в воздух далеко впереди нее.
«Продержись еще немного! Не смей сдаваться! Ты сможешь ее догнать!»
Сэхён выдавила из себя последние капли сил. Финиш приближался гребок за гребком. И наконец...
– Фух!
Резко вытянув руку, она коснулась стенки и, выдыхая весь воздух, который старалась задержать в легких, вынырнула на поверхность.
– Ха-а, ха-а...
Легкие, сжатые еще миг назад, раздулись, как воздушный шарик. Плечи тяжело вздымались в такт ее дыханию.
Сняв очки и смахнув рукой воду с лица, Сэхён некоторое время держалась за разделительную дорожку, пытаясь выровнять дыхание, а затем медленно подняла голову. Сквозь заложенные уши до нее долетел рев с трибун:
– Ура-а-а!
Она не сказала друзьям, что сегодня у нее соревнования, а семье строго-настрого запретила приходить. И все же ей казалось, что ликование трибун предназначено ей одной. В глазах Сэхён зажегся огонек надежды.
«Сегодня я была в хорошей форме, заплыв в принципе шел неплохо. Хотя во второй половине силы почти иссякли, но, думаю, это у всех так. Может быть, я наконец и правда поднимусь на пьедестал».
Сэхён начала заниматься плаванием в третьем классе, побеждала на всевозможных соревнованиях, ее даже называли «суперновичок». Она неизменно занимала первые места, все в один голос пророчили ей олимпийское золото.
По правде говоря, Сэхён тоже так думала. Ведь даже не прилагая особых усилий, она развивала навыки быстрее, чем другие. Но она не полагалась только на талант, а вдобавок еще и усердно тренировалась. Казалось, Олимпийские игры – и правда единственное, что ей осталось. На всякий случай она даже репетировала интервью.
Однако все изменилось с поступлением в среднюю школу. Многие дети начали стремительно расти и обгонять Сэхён, ее место в турнирной таблице падало с каждым соревнованием. Это было страшно. То, как она все больше отдалялась от места, которое привыкла считать своим.
Но страшнее всего оказалось другое: как бы она ни старалась, на прежнее место вернуться не могла. Сэхён так и осталась коротышкой, а ее результаты застыли на месте. С тех пор как пошла в среднюю школу, она ни разу не занимала призовых мест.
«Вечно пятая».
Так называли Сэхён. Хотя она доходила до финала, никогда не поднималась на пьедестал, оставаясь пятой. Она могла рассчитывать только на то, что кто-то из соперников ошибется, но даже тогда выше четвертого места ей не подняться.
Мама даже спрашивала, не пора ли завязать с плаванием. Постоянно повторяла, не лучше ли ей сосредоточиться на учебе, когда она перейдет в старшие классы. Сэхён отвечала, что подумает, но в душе все кипело от обиды. Она злилась, потому что эти слова будто намекали: это все, на что она может рассчитывать со своим талантом.
– Если я сегодня завоюю медаль, мама больше не сможет так говорить.
Бормоча себе под нос так, чтобы никто не мог услышать, Сэхён подняла взгляд наверх. На черном без единого огонька табло один за другим начали проступать символы. Имена спортсменов были перечислены в соответствии с их результатами. Сэхён медленно провела взглядом сверху вниз, пытаясь отыскать среди них свое имя.
– Я наверняка попала в тройку лучших. Возможно, даже заняла первое или второе место... – Не сумев закончить фразу, Сэхён замолчала. Ее взгляд, устремленный на табло, застыл.
5-е место: 2-я дорожка, 2:06.32
Сэхён прожигала взглядом свой результат, а затем, дрогнув, медленно посмотрела выше.
1-е место: 4-я дорожка, 2:02.45
Крепко сжав кулаки, она повернулась. Перед ней стояла Наён, которая принимала поздравления от тренера, сияя от радости.
– Наён, ты снова побила рекорд! Молодец!
– Спасибо! Это все благодаря вам, тренер.
– Нет, это все благодаря твоей усердной работе.
«Почему?»
Сэхён никак не могла понять. Сегодня все было просто идеально. Она была абсолютно уверена, что на этот раз побьет свой рекорд и взойдет на пьедестал.
«Но почему рекорд побила Наён, а не я?»
Она злилась, ей было обидно. После школы она, не поддаваясь на уговоры друзей, сразу же бежала в бассейн. Даже на выходных она упорно продолжала тренироваться самостоятельно. Но ее результат ничуть не улучшился.
– Ты молодец, Сэхён.
Тренер Хан присел у края дорожки и легонько похлопал ее по плечу.
– Помимо твоих навыков в спорте большую роль играет еще и удача. Сегодня тебе просто не повезло, не расстраивайся так сильно.
Услышав такие теплые слова от тренера, она поспешно скрылась под водой – ей казалось, что она вот-вот расплачется, но показывать свои слезы не хотелось. Тренер сказал ей не расстраиваться, но разочарование было столь же огромным, как надежды, которые она возлагала на этот заплыв. Дело вовсе не в невезении. Она была уже на третьем году средней школы, не может быть, чтобы ей просто не везло три года подряд.
«Почему?.. Чего мне не хватает? Может, нужно было больше стараться? Но я и так тренировалась до изнеможения. И все равно только пятое место... Может, у меня и правда нет таланта?»
На ряби воды мерцали блики от ламп. Это было красиво, но Сэхён не могла наслаждаться видом.
Вдруг над ней нависла тень. Даже не поднимая головы, она знала, кому та принадлежит, поэтому решила крепко зажмуриться и не выныривать, пока тень не исчезнет.
В животе заурчало.
Дышать становилось труднее. Но тень и не думала удаляться от Сэхён, так что пришлось выныривать.
– Фух!
Наён, будто только и ждала этого, протянула руку Сэхён.
– Ты молодец! А ты сегодня в хорошей форме, да?
Они соперничали еще с начальной школы. В прошлом, когда Сэхён получала золото, Наён всегда стояла на ступень ниже и аплодировала. Но теперь их нельзя назвать соперницами, ведь «вечно пятая» даже на пьедестал подняться не может.
Но признание в этом нанесло бы слишком сильный удар по самолюбию. Поэтому Сэхён через силу улыбнулась и взяла Наён за руку.
– Ты снова побила рекорд, поздравляю. Наверное, ты усердно тренировалась?
– Это всего лишь везение.
Душа Сэхён была в раздрае, поэтому скромный ответ Наён лишь вызвал у нее раздражение.
– Я слышала, что тебя взяли в юношескую сборную, – сорвалось с губ Сэхён.
Наён смущенно улыбнулась, но было отчетливо видно, как она гордится этим.
– Пока что я всего лишь в резерве. Чтобы стать полноценным членом сборной, мне нужно еще много работать. Увидимся на следующих соревнованиях!
На этих словах Наён пошла дальше и заговорила с девушкой, плывшей на первой дорожке. Такое достойное поведение вызывало восхищение, Наён не могла кому-то не нравиться.
Когда она отвернулась, выражение лица Сэхён стало холодным. Они обе тренировались изо всех сил, но Наён снова заняла первое место, а Сэхён – пятое. Даже тренируясь каждый день, непросто улучшить свой результат хотя бы на секунду, но Наён удалось побить свой рекорд, а Сэхён продолжала топтаться на месте. Пропасть между ними только росла.
В мире спорта только результат имеет значение. Если ты не взошел на пьедестал как победитель, значит, ты всего лишь массовка.
На сердце стало тяжело, будто к нему привязали свинцовую гирю. В голову даже закралась мысль, что было бы лучше, если бы Наён заболела.
«Если бы Наён попала в аварию, у меня мог бы появиться шанс».
В тот момент Сэхён, рассеянно смотря по сторонам, внезапно распахнула глаза. Она встретилась взглядом с сидящим на трибунах парнем.
– Как?..
Это был ее одноклассник Минджун. Сосед по парте, который иногда угощал ее, измученную постоянными тренировками, клубничным молоком и небрежно бросал: «Продолжай в том же духе!» Она понятия не имела, как Минджун здесь оказался. С тех пор как она пошла в среднюю школу, Сэхён никому не рассказывала, когда у нее соревнования, так как ей была ненавистна мысль о том, что кто-то увидит, как она занимает пятое место.
Неловко улыбнувшись, Минджун помахал ей рукой. Вздрогнув, Сэхён отвернулась, сделав вид, что не заметила его.
Ту сторону личности, которую она больше всего хотела скрыть, увидел тот, кому она меньше всего хотела ее показывать. Куда сильнее, чем за пятое место, ей было стыдно за то, что ее застали за проявлением зависти к Наён.
Сэхён поспешно вышла из бассейна, чтобы никто не увидел ее искаженного эмоциями лица. Ей хотелось поскорее убраться отсюда. Ей просто до омерзения надоело плавание. На глаза снова навернулись слезы, и она побежала в туалет, вытирая их тыльной стороной ладони.
В шаркающей вялой походке Сэхён было столько же жизни, сколько на застывшем лице. Домой идти не хотелось. Если мама услышит, что она снова заняла пятое место, то опять заведет разговор о том, чтобы бросить плавание. Сейчас у нее не было сил выслушивать эти нотации. Поэтому вместо привычного маршрута до дома она решила пойти длинной дорогой.
– А? Сэхён!
Сэхён пересекала небольшой парк, когда услышала окрик, заставивший ее развернуться. Навстречу ей шли Сомин и Джиён, ее одноклассницы, и радостно махали ей. Как назло, они шли домой именно через парк.
«Я сейчас не в настроении смеяться и болтать с ними».
Хотя Сэхён так подумала, она все же выдавила из себя улыбку. Ей не хотелось, чтобы кто-то увидел, как она расстроена из-за результатов соревнований, это бы еще сильнее задело ее гордость. Поэтому, делая вид, будто у нее все хорошо, она спросила:
– Идете на дополнительные занятия?
– Да, ты... А, точно! Сегодня у тебя были соревнования? Тебя поэтому не было в школе?
Сомин повернулась к Джиён, словно ища подтверждения. Джиён согласно кивнула.
– Учитель сказал нам об этом сегодня утром.
Сэхён невольно поморщилась. «Зачем он об этом рассказал?» – чуть не вырвалось у нее с недовольством.
Сомин с горящими глазами посмотрела на Сэхён:
– Даже когда мы звали тебя гулять, ты все твердила, что тебе нужно тренироваться, сразу после окончания уроков хватала сумку и мчалась в бассейн. Кажется, ты говорила, что это какие-то важные соревнования. Какое место ты заняла?
Сэхён застыла в нерешительности, не в силах вымолвить ни слова. Не дожидаясь ответа, Сомин продолжила заваливать ее вопросами:
– Ну конечно, первое место, да? Я в жизни не видела, чтобы кто-то тренировался так усердно, как ты. Кому занимать первое место, как не тебе? Я же права, Ли Сэхён?
Хитро сощурив глаза, она ткнула Сэхён в бок с озорной улыбкой.
– Ну, говори. Какое место ты заняла?
Сомин говорила без злого умысла. Напротив, она хвалила Сэхён за ее упорство и постоянные тренировки в поте лица, даже когда все вокруг развлекались и гуляли. Но Сэхён в этих словах слышала только насмешку: «Неужели после всех этих усилий всего-навсего пятое место?» Наверное, все потому, что она сама запуталась в своих чувствах.
– Хватит ее расспрашивать. Мы уже опаздываем на занятия.
Джиён, увидев застывшее выражение лица Сэхён, догадалась о результатах и потянула Сомин за руку. Она неловко попрощалась с Сэхён:
– Если мы сегодня снова опоздаем, нам влетит от учителя. Увидимся завтра в школе.
– Ага, пока.
Сэхён выдавила из себя подобие улыбки и помахала им вслед. Сомин, которую Джиён волокла за собой, проворчала:
– Я еще не узнала, какое место она заняла. И мы никуда не опаздываем!
Джиён быстро огляделась и понизила голос:
– Разве по выражению лица Сэхён не видно, что она не хочет об этом говорить?
– Не может быть! Да ты видела, как много она тренировалась? Она сказала, что на этот раз обязательно завоюет медаль. Она снова не попала в тройку? Ах! Тогда, может, нам стоит вместе сходить в караоке?..
– Да тише ты, иди за мной.
– Ай, не тяни меня так! Но Сэхён всегда говорила, что ей нужно тренироваться, когда мы звали ее повеселиться, так почему она до сих пор не получила ни одной медали? Неужели у нее совсем нет таланта?
– Тсс, она может тебя услышать.
Джиён украдкой оглянулась. Сэхён сделала вид, что ничего не слышала, и медленно побрела прочь. Шумно переговариваясь, подруги вышли из парка, тогда Сэхён резко остановилась. Слова Сомин врезались ей в память, она никак не могла от них отделаться.
«Неужели у нее совсем нет таланта?»
Все было, как сказала Сомин: после школы Сэхён бежала в бассейн, даже когда остальные заканчивали тренировку и расходились по домам, она оставалась и тренировалась одна. Все продолжали улучшать свои результаты, никто не стоял на месте, кроме Сэхён – она понимала: чтобы нагнать остальных, ей нужно прилагать еще больше усилий на тренировках. Никто не смог бы упрекнуть ее в том, что она мало старалась.
– Если даже после всего этого у меня не вышло, наверное, у меня и правда нет таланта, – горько пробормотала Сэхён про себя. – Наверное, мама была права, говоря мне бросить плавание. Хотя я и в учебе не сильна.
Произнося это, Сэхён все равно понимала, что не сможет просто бросить плавание. Средненький талант – словно яд: недостаточно хорош для победы, но и не настолько плох, чтобы отказаться от всего без сожалений. Видимо, ей суждено жить, идя по тонкому канату, пытаясь ухватиться за призрачную надежду, пока окончательно не выбьется из сил.
– Вижу, душа твоя полна отчаяния.
Внезапно прозвучавший незнакомый голос заставил Сэхён вздрогнуть, она подняла голову. Это был маленький парк, вход и выход хорошо просматривались с ее места, но, оглядевшись вокруг, она никого не увидела. Обе скамейки пустовали, никто не прогуливался по дорожкам.
– Кажется, у меня теперь еще и галлюцинации, – уныло пробормотала Сэхён и сделала шаг.
– Эй, человек. Я здесь, посмотри сюда.
– Что?
Она вновь услышала этот голос. Сэхён запрокинула голову, чтобы найти его источник. На ветке сидел ворон и пристально смотрел на нее сверху вниз.
– Неужели... – начала Сэхён, но тут же оборвала себя. – Да нет, бред какой-то.
В этот момент ворон шумно взмахнул крыльями, слетел с ветки и опустился на спинку скамейки.
– Человек, не хочешь ли отведать еды, которая успокоит твою душу? Я знаю отличное местечко, не хочешь сходить?
– Это ты сейчас говоришь? – переспросила Сэхён, медленно хлопая глазами.
Ворон посмотрел на нее с жалостью:
– А по-твоему, здесь кто-то еще есть?
– Вороны еще и выражение лица менять умеют... – ошарашенно пробормотала Сэхён, но тут же опомнилась: – Нет же! Сейчас не это важно! – Она шлепнула себя по щекам: – Ай!
Она решила, что у нее начались галлюцинации от усталости. Или шок от провала оказался еще сильнее, чем казалось.
– Я не твоя галлюцинация. Ты знаешь, что у тебя на лице написано, что ты зверски голодна? От тебя так и разит отчаянием. Я знаю хороший ресторанчик, могу проводить. Ох, не стоит благодарности. В качестве отплаты вполне хватит заколки.
– Заколки?
Сэхён неосознанно дотронулась до волос, глаза ворона алчно заблестели.
– Какая красивая блестящая штучка. Ну же, следуй за мной, человек!
Приказывая ей высокомерным тоном, ворон расправил крылья, столь огромные, что их можно было принять за орлиные. Плавно, словно плывя по воде, он взмыл в небо. Заметив, что Сэхён все еще стоит на месте, ворон раздраженно каркнул на нее:
– Чего застыла? Давай быстрее!
– А? Да...
Сэхён словно в трансе последовала за вороном. Ей казалось, что, если она не послушается, тот снова разозлится.
– Это сон?
Она ущипнула себя за щеку. Было больно, но это точно был сон, а иначе как такое можно объяснить?
– Этот сон такой реалистичный.
– Хватит копаться! Мы сегодня вообще дойдем или нет?
– Я иду!
Сэхён, до этого стоявшая неподвижно, поспешила за ним. От бега ее еще влажные волосы растрепались.
Вскоре они – девушка и ворон – добрались до тихого жилого района. Ворон уверенно завернул в переулок. Сэхён почти бежала, чтобы не упустить птицу из виду, когда вдруг заметила небольшой ресторанчик. Ворон скользнул прямо в его раскрытое окно.
Оставшись одна, Сэхён растерянно осмотрела ресторан. С виду он больше напоминал кафе и выглядел как-то неуместно среди бетонных стен. Разросшееся дерево из соседнего двора перекинуло ветви через ограду и нависло над черным козырьком, укрывая в тени весь ресторан.
– «Рецепт... демона»?
Прочитав надпись на вывеске, Сэхён подумала, что это не слишком удачное название для привлечения внимания прохожих. Да и расположено в таком безлюдном месте. По названию даже не поймешь, какую еду там подают.
– Лучше пойду домой. Не похоже, что здесь я смогу вкусно поесть.
В животе снова раздалось громкое урчание. Густо покраснев, Сэхён огляделась. Только тогда она осознала, что с конца соревнований ничего не ела. Неудивительно, что она так проголодалась.
– Тогда зайду в магазин...
Сэхён развернулась, чтобы уйти, но нахмурилась: это был незнакомый район, она понятия не имела, где тут искать кафе или магазин.
Живот заурчал так громко, что было похоже на раскаты грома. В голову пришла мысль, что если в таком состоянии она отправится на поиски магазина, то где-нибудь по дороге рухнет в обморок. Решив, что ничего не поделаешь, она положила руку на дверь. Слегка толкнула ее, дверь начала медленно открываться.
Ресторан оказался маленьким, весь его интерьер просматривался с порога. Не было какого-то отдельного помещения, которое можно было бы назвать залом, только длинная барная стойка перед кухней. Вдоль стойки в ряд стояло шесть круглых деревянных стульев.
Хотя был день, в помещение почти не проникал солнечный свет, внутри царил полумрак. Атмосфера не располагала к тому, чтобы зайти внутрь. Сэхён замерла у двери, когда...
– Добро пожаловать! – донесся изнутри радостный возглас.
Взгляд Сэхён скользнул за барную стойку и натолкнулся на парня, который смотрел на нее с блеском в глазах. Он выглядел как ровесник Сэхён или, может, всего на год-два старше.
«Работает тут на полставки?»
Сэхён невольно бросила взгляд через плечо парня, пытаясь отыскать хозяина.
– Поздравляю, вы стали нашим первым клиентом! Я хозяин этого ресторана, меня зовут Демон.
Демон выжидающе смотрел на Сэхён, словно спрашивая, почему она не заходит.
«Демон?»
Это странное имя, скорее похожее на прозвище, заставило ее замешкаться, но в конце концов она поддалась его сияющим глазам и вошла. Только тогда она увидела ворона, сидящего на барной стойке. Черная птица сидела на черной подушке, поэтому она не заметила ее сразу.
«Сверк!»
Что-то снова сверкнуло, но это был не взгляд Демона. Сэхён с подозрением рассматривала кольцо, серьги и часы, лежащие на черной бархатной подушке. В памяти тут же всплыл жадный взгляд ворона, когда тот смотрел на ее заколку.
Сэхён продолжала колебаться, не в силах заставить себя переступить порог. Этот ресторан почему-то казался ей подозрительным. Может, лучше просто пойти домой?
Не выдержав пронизывающего ее насквозь взгляда, Сэхён снова повернулась к Демону.
– Э-э, а что ты... что тут у вас подают?
Сэхён не знала, обращаться к нему на «ты» или на «вы», так что ее слова прозвучали сбивчиво. Демон широко улыбнулся в ответ:
– Все, что только пожелает дорогой клиент!
Все становилось более и более странным. Только Сэхён решила уйти, как Демон шумно втянул воздух носом.
– Чувствую запах отчаяния определенно, а чувство неполноценности немного отдает горчинкой.
– Что, простите? – не расслышав его, переспросила Сэхён.
Но он продолжил бормотать себе под нос, шевеля губами:
– Это мое любимое! Нет ничего вкуснее сваренного с сахаром отчаяния, которое потом намазали на хлеб.
– Простите! Что вы только что сказали?
Подозрения Сэхён усиливались. Но Демон только улыбнулся еще шире, словно он ничего и не говорил.
– Чего бы вы хотели?
В его ослепительной улыбке было что-то странное. Она была как у дьявола, гипнотизирующего свою жертву. Однако Сэхён уже упустила свой шанс сбежать.
– Присаживайтесь. Я могу приготовить все, что только пожелаете.
Сэхён нерешительно опустилась на стул. Наверное, из-за усталости ей захотелось чего-нибудь острого. Помедлив, она спросила:
– У вас есть малатан[4]?
– Малатан?..
Почему-то его голос прозвучал уныло. Ворон вздохнул и принялся ворчать:
– Разве я вам уже не говорил, что сейчас у молодежи популярны малатан и танхулу[5]? Сколько я раз повторял, что если хотите открыть ресторан, то нужно хотя бы сначала изучить рынок? Вы поторопились с открытием.
– Да знаю я, старик! Но мама не отпускала меня одного. Поэтому пришлось учиться готовить по книгам.
– Хм, – Сэхён нахмурилась. Слишком много всего резало ей слух, даже не говоря о том, что парень называл ворона «стариком».
– Простите, вы сказали, что учились готовить по книгам?
– Н-нет, что вы? – Слишком поздно поняв, что сказал лишнего, Демон с растерянным видом замахал руками.
– А ворон – это «старик»?
– Нет, не совсем. Понимаете, этот ворон... он не ворон, это Пазузу, то есть старик и...
Чем больше Демон говорил, тем больше все запутывалось. Качая головой, ворон вкрадчивым голосом прошептал Сэхён:
– Меня зовут Пазузу. Как насчет ттокпокки? Кажется, вы чем-то расстроены, думаю, острота ттокпокки поможет избавиться от стресса.
– Отличная идея, старик! Не желаете отведать ттокпокки?
Демон внезапно весь засветился от радости. Глядя на это, Сэхён невольно кивнула.
– Тогда я закажу это.
– Отлично. Подождите, я мигом все приготовлю. Гарантирую, это будут вкуснейшие в мире ттокпокки!
Засучив рукава, он направился прямиком на кухню. Кухней, впрочем, называлось просто небольшое пространство за барной стойкой, так что с места Сэхён было все видно. До этого момента Сэхён, будто загипнотизированная, просто плыла по течению, но наконец осознала, что что-то тут не так: ресторан с говорящим вороном, где повар и хозяин – это парень, похожий на ученика средней школы!
«Рецепт демона».
Только сейчас она вспомнила название этого заведения. Звучит жутковато для ресторана. К тому же нигде не было видно ни меню, ни цен. На лице Сэхён снова отразилось беспокойство. Сколько с собой денег? Неужели ее хотят обмануть? Она сидела как на иголках от накатывающей на нее тревоги.
«Пусть только попробуют. Я сразу же вызову полицию».
Сэхён приняла твердое решение, наблюдая за вороном, который чистил перья клювом. И в этот самый момент:
«Бабах!»
– Ай-ай-ай!
Сэхён и ворон разом повернули головы на раздавшийся крик. На кухне взметнулся огонь, две пары глаз в шоке наблюдали за этим.
– О-огонь!..
– Молодой господин! – Ворон ринулся на кухню. – Посторонитесь!
Пазузу несколько раз взмахнул огромными крыльями, и взметнувшееся пламя постепенно начало угасать. Тогда он вздохнул с облегчением:
– Фух, кажется, я постарел лет на десять. Теперь больше, чем девятьсот девяносто лет, точно не проживу.
– Спасибо, старик.
Демон вытер проступивший холодный пот, обернулся и встретился взглядом с Сэхён. Увидев ее бледное перепуганное лицо, он неловко улыбнулся, делая вид, что ничего особенного не произошло.
– А-ха-ха, я просто добавил немного огонька к ттокпокки. Вам не о чем переживать, все строго по рецепту.
Это была очевидная ложь, а услышав, что переживать не о чем, Сэхён запереживала еще больше. Она незаметно покосилась на выход, мысленно прикидывая расстояние от стула до двери. Если повезет, возможно, ей удастся незаметно улизнуть. Сбегать после того, как заказал еду, конечно, плохо, но это место такое подозрительное, что на этот раз это будет вполне простительно.
Как раз когда она уже решилась и почти встала со стула, из кухни вышел Демон. Так что Сэхён пришлось сесть обратно.
«Бац!»
Демон с торжествующим видом поставил тарелку на стол. Не то чтобы Сэхён в этом как-то разбиралась, но она знала, что синяя тарелка и красные ттокпокки совсем не сочетаются. Но это было даже не главное.
– Кажется, я заказывала ттокпокки. – Сэхён скептически рассматривала тарелку.
Демон ответил с полной уверенностью:
– Верно, это ттокпокки. Они приготовлены по моему секретному рецепту. Думаю, это вкуснее любых из тех, которые вы когда-либо пробовали.
Сэхён прищурилась: она обнаружила нечто, чего не должно было быть в ее блюде. Поковыряв палочками еду, она наконец набралась смелости и спросила:
– А это что?..
– Ах!
Словно только и ждал этого вопроса, Демон подался вперед. Его угольно-черные глаза сверкнули, как драгоценные камни.
– Раз вам нравится танхулу, я решил попробовать добавить мандарины и виноград сорта «Шайн Мускат». Это называется «танхулу-ттокпокки»! Как вам?
– Мамочки...
Сэхён снова побледнела. Танхулу и ттокпокки? Это столь же ужасно, как синяя тарелка и красная еда. Можно еще понять, когда люди добавляют в них лапшу или сосиски, но ведь не мандарины с виноградом. Разве это не осквернение блюда?
Не подозревая о том, в каком шоке пребывает Сэхён, Демон с восторгом добавил:
– Я слышал, что в мире людей сочетание сладкого и соленого сейчас в моде. Вместо сахара я попробовал добавить фрукты и воссоздать этот сладко-соленый вкус. Попробуйте!
Сэхён не смогла себя заставить сказать, что не сможет это съесть, когда увидела полное надежды лицо Демона. Помедлив, она взяла палочками один тток и, крепко зажмурившись, поднесла его ко рту.
– Ладно, я же не умру от этого?
Она прожевала кусочек и проглотила его.
– А?
Она широко раскрыла глаза от удивления.
– Н-ну как?
Уверенность Демона куда-то улетучилась, он напряженно замер в ожидании ее ответа. Сэхён услышала, как он нервно сглотнул. Сама не веря, что произносит это, Сэхён воскликнула:
– Это вкусно!
– Правда?!
– Да! Но как такое может быть вкусным?
Сэхён недоуменно склонила голову. Это блюдо обязано было быть несъедобным, как оно может быть таким восхитительным? Как бы ни было вкусно, должно ли в этом мире существовать такое странное сочетание, как ттокпокки с танхулу? Это ведь такое же вкусовое извращение, как пирог с сардинами.
– Фу-ух!
Демон наконец облегченно вздохнул. Затем, расплывшись в сияющей улыбке, развел руки в стороны.
– Раз уж вам так понравилось, я подарю вам фантастическое видение.
Сэхён, которая с аппетитом уплетала ттокпокки, покачала головой и сказала:
– Наверное, вы хотели сказать «фантастический вкус», а не «видение».
Вместо ответа Демон загадочно улыбнулся.
Увлеченная восхитительными ттокпокки, Сэхён ничего не заметила. Она была так голодна, а это странное блюдо и правда оказалось вкуснее всего, что она когда-либо пробовала. Идеальный баланс сладости и остроты обволакивал ее рот, стресс постепенно улетучивался – поистине фантастическое сочетание.
– Что?
Внезапно перед глазами все заволокло пеленой, словно она стояла посреди густого тумана. Продолжая есть, Сэхён оглянулась по сторонам. Демон и ворон, которые только что были рядом, куда-то исчезли.
Голова шла кругом, казалось, будто она спит или ее лихорадит. Вскоре густой туман постепенно начал рассеиваться.
2. Подсыпанный в бутылку порошок и нетронутое клубничное молоко
Сэхён узнала это место. Это был стадион прямо перед началом финальных соревнований. Оглядев пустой коридор, она толкнула дверь раздевалки.
«Тук-тук!»
Сердце колотилось так быстро, будто вот-вот выскочит из груди. Раздевалка, где всегда было много спортсменов и тренеров, сегодня была непривычно пустой. Торопливо зайдя вовнутрь, Сэхён плотно прикрыла за собой дверь.
«Ли Наён».
Прямо напротив нее на скамейке стояла бутылка воды с именем Наён. Сэхён еще раз огляделась: в раздевалке никого не было, а в коридоре не слышно ничьих шагов. От одной мысли, что она собралась сделать дальше, руки затряслись мелкой дрожью.
Резко выдохнув, она достала из кармана пакетик с капсулами – быстродействующее слабительное. Сэхён быстро раскрыла капсулу и высыпала порошок в бутылку Наён, но из-за волнения часть рассыпала.
– Что же делать?
Недолго думая, Сэхён достала еще одну капсулу и проделала те же манипуляции. Белый порошок медленно осел на дне бутылки. Поглядывая в сторону закрытой двери, она с силой потрясла бутылку – порошок растворился в воде, не оставив и следа.
Во рту пересохло, сердце так громко стучало в ушах, что Сэхён испугалась, как бы кто не пришел на шум.
Уже убирая остатки лекарства в карман, Сэхён остановила взгляд на бутылке Мины. Та всегда оставалась на втором месте, проигрывая Наён.
– Даже если Наён провалится на соревнованиях, я смогу подняться лишь до четвертого места. Если я хочу оказаться на пьедестале, нужно, чтобы кто-то еще выбыл.
Она хотела хотя бы еще раз подняться на пьедестал до окончания средней школы, чего бы это ни стоило. Только так она сможет продолжить заниматься плаванием в старшей школе. Решившись, Сэхён подсыпала лекарство и в бутылку с водой Мины и потрясла ее.
В дверь раздевалки так никто и не вошел. Хотя Сэхён понятия не имела, куда все подевались, для нее все складывалось как нельзя лучше. Поставив бутылку на место, Сэхён выскользнула из раздевалки.
Она забежала в туалет и принялась мыть руки. Вдруг ее взгляд зацепился за зеркало: казалось, ее отражение пристально смотрит на нее, будто что-то хочет сказать, но «настоящая» Сэхён отвела глаза.
– Один раз, хотя бы еще один раз.
Тогда друзья, которые считают ее неудачницей, будут восхищаться, а мама больше не скажет бросать плавание. Минджун, вместо того чтобы неловко улыбнуться, как всегда, просто протянет ей клубничное молоко.
Пытаясь заглушить угрызения совести, Сэхён вышла из туалета. Она осторожно открыла дверь в раздевалку. Руки дрожали, но она изо всех сил пыталась выглядеть невозмутимой.
Все выглядело как обычно. Перед стартом в тесной раздевалке царило напряжение. Спортсменки настраивались, а тренер с помощниками подбадривали их.
Сэхён застыла в дверях, заложив трясущиеся руки за спину.
«Меня ведь не поймали?»
В этот момент она встретилась взглядом с Наён, сердце пропустило удар. Приветственно кивнув Сэхён, она повернулась к тренеру. Он сказал ей выложиться как обычно и протянул бутылку со скамейки. Без тени сомнения Наён взяла бутылку и поднесла ее ко рту.
– Постой! – невольно вырвалось у Сэхён.
– Что? Ты меня звала? – обернулась Наён, все еще держа бутылку в руках.
Не зная, как поступить, Сэхён прикусила губу.
«Может, лучше признаться во всем сейчас? Нет, тогда все узнают, что я сделала, они меня возненавидят».
Только теперь она поняла, что натворила. Если раскроется, что она подмешала лекарства в воду Наён и Мины, о спортивной карьере можно забыть. Даже не в карьере дело, вся жизнь пойдет под откос. Не только одноклассники, но и семья будет ее презирать. Если бы она знала, что этим все обернется, ни за что бы не решилась на подобное. Но Сэхён зашла слишком далеко, чтобы поворачивать назад.
Стиснув кулаки, Сэхён покачала головой:
– Да так, просто... Давай сегодня выложимся на полную.
– Конечно! Сделаем все возможное.
Наён широко улыбнулась, поднесла бутылку ко рту и сделала несколько больших глотков освежающей воды. Волоча непослушные ноги, Сэхён поплелась к своему шкафчику.
Надевая спортивный костюм поверх купальника, Сэхён краем глаза увидела, как Мина, не вынимая наушников из ушей, потянулась за синей бутылкой. Сердце забилось сильнее, чем перед стартовым сигналом. Мина выпила всю воду за три глотка и бросила пустую бутылку в сумку.
Сэхён больше не могла оставаться невозмутимой. Но как только она поднялась со своего места, дверь открылась и в раздевалку заглянул один из организаторов.
– Финалисты, приготовьтесь выходить. Мы скоро начинаем.
Как раз вернувшийся из туалета тренер проскользнул мимо него. Сжав плечо Сэхён, он сказал:
– Идем, Сэхён.
– Да.
Сэхён направилась к бассейну, пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли. Все пловцы уже были максимально сконцентрированы. Но вдруг Наён нахмурилась, склонила голову в недоумении и потерла живот:
– Как странно.
– Спортсменка с третьей дорожки Пак Мина заявила о добровольном отказе от участия в соревнованиях.
Разминавшиеся девушки взволнованно загудели. Все были шокированы снятием с соревнований Мины, которая всегда занимала второе место.
– Что случилось?
– Вот дела...
Со всех сторон доносились шепотки. Тренер подошел к Сэхён и разъяснил ситуацию:
– Судя по всему, Мина плохо себя чувствует, я только что видел, как она шла в медпункт.
В соревнованиях почти всегда участвуют одни и те же спортсмены, даже имена финалистов легко предугадать. Все давно друг друга знают.
Пока Сэхён стояла в оцепенении, тренер хлопнул в ладоши:
– Возможно, по отношению к заболевшей Мине прозвучит жестоко, но мир спорта не знает жалости. Это наш шанс. Если ты обойдешь хотя бы одного из своих соперников, то сможешь попасть в тройку лидеров. Выложись по полной.
Сэхён медленно повернула голову к Наён на четвертой дорожке. Даже издали было видно, как та побледнела. Возможно, из-за черного цвета купальника ее лицо казалось еще белее.
Тренер Наён с обеспокоенным видом спросил:
– Ты в порядке? Если плохо себя чувствуешь, мы можем сосредоточиться на победе на следующих соревнованиях.
– Нет, тренер. Я справлюсь, – упрямо мотнула головой Наён.
Увидев это, Сэхён пробормотала себе под нос:
– Но почему?
Было очевидно, что Наён не в лучшем состоянии. Никто бы не упрекнул Наён, реши она пропустить заплыв, учитывая, сколько раз она занимала первое место. Это бы никак не повлияло на ее будущее. Зачем она так упрямится?
– Я не хочу сдаваться, тренер. Я уже приложила слишком много усилий, поэтому и на этот раз я выложусь на полную.
«Ах».
Теперь Сэхён поняла ее чувства. По этой же причине она продолжала участвовать в каждом соревновании, хоть и неизменно приходила пятой. Нельзя сдаться из-за такой мелочи после того, как приложил больше всех усилий. Не важно, что подумают другие, это обещание, данное самой себе.
– Внимание!
По сигналу все наклонились вперед и заняли стартовую позицию.
Стук сердца был таким сильным, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Она не понимала, это обычное волнение перед заплывом или гложущее ее чувство вины?
«Уже слишком поздно что-то менять. Если я всего лишь обгоню Наён, смогу занять третье место. Нужно сконцентрироваться».
Сэхён уставилась на рябь на воде. Все вокруг затихло, словно погруженное под воду. В этот момент...
«Бах!»
Прозвучал сигнальный выстрел. Семь спортсменок одновременно рванули вперед. Сэхён сделала мощный рывок под водой, а затем вынырнула. Странно, но ее тело казалось таким легким, когда она рассекала толщу воды. Каждое движение стремительно двигало ее вперед.
«Нет. Нельзя расслабляться. В прошлый раз это привело меня к пятому месту».
У стенки Сэхён отталкивалась и плыла в обратную сторону. С каждым разом ее скорость снижалась все сильнее. Это была ее извечная проблема: низкий рост и короткие руки вынуждали делать больше гребков, чем остальные. Из-за этого силы таяли необычайно быстро.
«Последний круг».
Дыхание совсем уже сбилось. Обычно к этому моменту она оставалась без сил, но почему-то сегодня скорость не падала. Казалось, что, если бы потребовалось, она бы вполне могла проплыть еще один круг.
«Еще немного, еще совсем чуть-чуть!»
Стиснув зубы, Сэхён достигла финиша и ударила рукой по датчику.
– Фух!
Вынырнув из воды, она с трудом восстанавливала дыхание, ее плечи тяжело вздымались. В голове не было ни единой мысли. Она смахнула с лица стекающие капли воды. Она хотела понять, в каком порядке финишировали ее соперницы, но так запыхалась, что даже глаз не могла открыть.
Наконец отдышавшись, Сэхён посмотрела на табло. В этот момент лампочки замигали, и появились результаты заплыва.
1-е место: 7-я дорожка 1:55.59
– Ах!
Не веря своим глазам, Сэхён потерла их ладонями. Номер ее дорожки и правда был указан в самом верху табло. Она ущипнула себя за щеку, но результат остался прежним.
– Сэхён! – Тренер Хан подбежал с раскрасневшимся лицом. – Да ты же побила юношеский рекорд. Это новый рекорд, ты понимаешь?! И не на секунду-две быстрее, а на целых четыре! Я не сплю?
Тренера переполняли эмоции, он отвернулся и шмыгнул носом. Затем он снова посмотрел на табло. Имя Сэхён все еще находилось на самой верхней строке. Тренер протер глаза рукавом.
Сэхён, в оцепенении смотревшая на табло, опустила взгляд. Четвертая дорожка оказалась на пятом месте. Это означало, что «вечно пятая» Сэхён заняла первое место, а вечный лидер Наён оказалась на пятом.
Послышался плеск воды – это Наён переплыла через дорожку и с улыбкой поздравляла ее:
– Поздравляю, ты хорошо постаралась!
Не в силах заставить себя посмотреть Наён в глаза, Сэхён кивнула, вглядываясь в поверхность воды.
– Ага...
Вымолвить это единственное слово оказалось невероятно сложно. Сэхён правда много тренировалась. Она любому бы с гордостью подтвердила, что действительно старалась. Но по какой-то причине слова стали комом в горле.
– Мне нужно в туалет.
В конце концов Сэхён бросилась прочь, словно спасаясь бегством.
– Сэхён, ты куда? Скоро церемония награждения. Поторопись!
Тренер кричал ей вслед, но она не могла заставить себя обернуться. Ей чудилось, что все тычут в нее пальцами.
Когда Сэхён вернулась домой, мама уже жарила говядину – кажется, она уже от кого-то услышала новости. Папа тоже вернулся домой раньше обычного, и даже Сухен, который обычно запирался в комнате, чтобы поиграть, спокойно ждал Сэхён за столом. Хотя, кажется, мясо его волновало больше, чем сестра.
Мама подозвала Сэхён:
– Не стой столбом, садись.
– Сэхён, давай скорее. Мама не даст нам мяса, пока ты не сядешь!
Тогда Сэхён вышла из оцепенения и подошла к столу. Мама так светилась от счастья, будто это она победила на соревнованиях.
– Я знала, что ты займешь первое место. Еще в начальной школе тебя считали гением, ты появилась словно метеор и приковала к себе внимание всех и каждого. Я молчала, не желая на тебя давить, но всегда знала, что ты еще проявишь себя!
– Еще когда ты только начинала заниматься плаванием, говорила, что мечтаешь об Олимпийских играх. Кстати, ты вроде говорила, что это было важное соревнование? Когда дело доходит до чего-то действительно серьезного, ты показываешь, на что способна – это у тебя от меня. Железные нервы!
Когда папа принял самодовольный вид, мама сердито посмотрела на него.
– Что ты несешь? Сэхён – моя точная копия.
– А кто раньше говорил, что она вылитый отец?
– Ой, да я так сказала просто потому, что злилась. Но Сэхён пошла в меня.
Родители, пререкавшиеся друг с другом, вдруг расхохотались. И тут Сэхён поняла: мама никогда всерьез не хотела, чтобы она бросила плавание и начала учиться. Она просто пыталась подбодрить Сэхён, говоря, что всегда есть иной путь.
Сухен вконец устал ждать и, насупившись, произнес:
– Может, мы просто скорее поедим мяса?
– Подожди. Сначала твоя сестра.
– Вы только ее и любите.
– А ты кончай играть в свои игрушки и приложи хотя бы половину усилий Сэхён. Если постараешься так же, как она, то в чем угодно сможешь стать лучшим. Бери с нее пример: она одна тренируется даже по выходным. Где вы еще видели таких школьников?
Отчитывая Сухена, мама положила кусок говядины на тарелку Сэхён. Сухен незаметно потянулся к ее тарелке с палочками, но был пойман мамой. Она шлепнула его по руке.
– Ай!
Сухен снова надул губы и с вызовом ответил:
– Не переживай. Я тоже скоро стану профессиональным геймером.
– А ты горазд языком молоть.
– Кха, кха! – Сэхён подавилась куском говядины и закашлялась. Слова мамы о том, что ей хотелось бы, чтобы брат брал с нее пример, полоснули по сердцу, словно нож.
– Ты подавилась? Вот, запей водой. Нельзя, чтобы гордость нашей семьи пострадала.
Мама засуетилась, протягивая ей стакан. Сэхён почти не притрагивалась к еде, лишь ковыряла палочками в рисе. В этот момент, вспомнив что-то, папа спросил:
– А где медаль?
– В сумке.
– Зачем ты убрала ее в сумку? Ты должна с гордостью носить ее на шее! Это такая честь.
– Да, папа дело говорит. Показывай медаль, она же в сумке?
Мама встала, чтобы подойти к сумке. В этот момент Сэхён с грохотом бросила ложку на стол и вскрикнула:
– Не трогай!
В комнате повисло напряжение. Мама с папой удивленно смотрели на нее, а Сухен, жуя мясо, украдкой поглядывал на них троих.
– Спасибо за еду.
Сэхён подняла оставленную на полу сумку и поспешила к себе в комнату. За спиной раздавались обеспокоенные голоса родителей:
– Что такое? Ты больше не будешь?
– Оставь ее. Наверное, она сильно устала. Пусть отдохнет.
Хлопнув дверью, Сэхён отбросила сумку в сторону и, словно ныряя в воду, упала на кровать. Из приоткрытой сумки торчала золотая медаль. Перед глазами все начало расплываться.
Слезы, которые она так старательно сдерживала, наконец вырвались наружу со всхлипами. Сколько раз она расстраивалась из-за того, что не попала в тройку лучших, но никогда еще не чувствовала себя такой жалкой, как сегодня. Нетрудно было понять, что все это из-за чувства вины.
– Лучше бы я и дальше оставалась на пятом месте, на душе было бы куда спокойнее. Я не так хотела победить.
Она любой ценой хотела заполучить медаль, но, когда она оказалась у нее в руках, даже не улыбнулась. Она не могла гордо смотреть на окружающих, как это делала Наён. Она проплакала весь день, уткнувшись в подушку.
Сэхён открыла дверь в класс и замерла. Одноклассники, которые только что шумели, в одно мгновение затихли и уставились на нее.
– Ли Сэхён! Ты заняла первое место на соревнованиях?
И следом со всех сторон посыпались громкие возгласы.
– Вау, первое место! Как круто! Это же были городские соревнования, да? Получается, что ты лучшая в городе?
– Повезло, что у тебя есть талант. А я даже не знаю, что я смогу хорошо делать.
– Эй, Чхве Ынбин, у тебя отлично получается спать. Тебя вчера даже отругали за это на математике.
– Тебе жить надоело, Ли Хёну?
– Не обращай внимания, вечно они грызутся. Директор сказал, что на следующих соревнованиях мы можем всем классом пойти за тебя болеть. Мы даже плакаты подготовим!
Староста с важным видом поздравила ее. В ответ Сэхён лишь неопределенно мотнула головой и направилась к своему месту. Она не могла заставить себя взглянуть на всех. Она знала, что не заслуживает этих поздравлений.
Она почти не спала из-за мучивших ее кошмаров. Стоило только закрыть глаза, как чудилось, что кто-то ее преследует, и она в ужасе просыпалась. Сэхён не помнила, кто гнался за ней, но помнила, как страшно ей было. Надеясь вздремнуть хоть немного до прихода учителя, Сэхён легла на парту.
– Возьми.
Над головой раздался знакомый голос. Она медленно подняла глаза – перед ней стояло клубничное молоко.
– Что такое? Никогда не видела клубничное молоко?
Это был Минджун, он поставил молоко перед ней и уже принялся усаживаться на соседнее место, как вдруг спохватился и сказал:
– А, точно! Я даю тебе это не потому, что ты заняла первое место.
Сэхён широко раскрыла глаза от удивления. Все поздравляли ее с победой, а он говорит, что дает подарок не поэтому.
– Тогда почему?
– Ты усердно тренировалась, даже когда никто не видел. Знаешь, я занимаюсь мини-футболом. В команде есть и офисные работники, так что обычно мы встречаемся по вечерам раз в неделю в парке, это недалеко от бассейна.
Сэхён впервые услышала об этом. Минджун смущенно почесал в затылке и отвел взгляд.
– Мы заканчиваем почти в полночь, ты всегда выходишь из бассейна примерно в это время. Наверное, ты уходишь последней. Когда ты уходишь, охранник запирает двери.
– Да, тренировки заканчиваются в девять, но я остаюсь одна, чтобы еще потренироваться до одиннадцати. А после этого нужно слить воду из бассейна.
Это было так странно. Кто-то признал ее старания, о которых, ей казалось, никто не знал.
– Я знал, что ты когда-нибудь добьешься результатов. Так что это клубничное молоко – награда за твой труд. Даже среди тех, кто сильно любит плавание, мало кто так усердно тренируется.
Сэхён молча крутила в руках клубничное молоко. Она победила не благодаря своим навыкам, а только из-за того, что Наён и Мина были в плохом состоянии. Нет, она сама сделала так, чтобы они оказались в плохом состоянии.
– Знаешь, на самом деле я и в прошлый раз приходил посмотреть на твои соревнования.
Сэхён это знала. Потому что, когда их взгляды встретились, именно она отвернулась и сбежала. Минджун, кажется, нисколько не обижался на это, он улыбнулся и продолжил говорить:
– Тогда ты заняла пятое место, у тебя было такое раздосадованное выражение лица, что я не решился подойти. Но выглядела ты очень круто.
– Что? Ты сейчас смеешься надо мной? – Голос Сэхён стал резким. Как можно выглядеть круто, заняв пятое место?
Минджун с оскорбленным видом замахал руками:
– Да нет же, я серьезно. Твои чувства – доказательство того, как сильно ты старалась. Иначе ты бы даже не разозлилась, я прав? Мне, например, вообще не важно, какую оценку я получаю за тест, так как ничего не учу.
– Вот оно что... – Постепенно она расслабилась.
– На этот раз расстраиваться не из-за чего. Что чувствуешь, заняв первое место?
Вместо ответа Сэхён уставилась на клубничное молоко. Она не могла солгать, сказав, что она рада, но и сказать всей правды тоже не могла.
Молчание затянулось. Почувствовав себя неловко, Минджун снова почесал затылок. Тут подошел одноклассник с передней парты и, зевая, обратился к нему:
– Минджун, идем в магазин.
– Я пока не голоден.
Противореча своим словам, Минджун встал, и они, подшучивая друг над другом, вышли из класса. Тогда Сэхён прошептала так тихо, что сама себя еле слышала:
– Это не награда за мои труды. Никакая я не крутая. Нет, на самом деле я очень подлая.
Раньше ей казалось, что, заняв первое место, она почувствует, будто весь мир у ее ног. Но все оказалось не так. Наверное, потому что победа не была результатом ее усилий. Сэхён не решилась выпить клубничное молоко и убрала его глубоко в сумку.
3. Джем из отчаяния
– Сэхён!
Тренер Хан окликнул Сэхён, когда та вышла, переодевшись в купальник. Он заметил, что Сэхён в последнее время была очень подавлена, но эта новость должна была ее сильно обрадовать.
Сэхён, которая шла, уныло волоча ноги, остановилась и обернулась на тренера.
– Здравствуйте, тренер.
– Хорошо. У меня для тебя прекрасная новость.
– Прекрасная новость? – без особого энтузиазма спросила Сэхён.
– Ты ведь знаешь тренера Пэка? Тренера Пэк Сынхуна.
Конечно, она его знала. Какой пловец его не знает? Он был членом сборной, завершил свою карьеру после завоевания золота на Олимпийских играх. Сейчас он тренировал юношескую сборную.
– Похоже, он присматривается к тебе, думает над твоей кандидатурой в резерв сборной.
– Что? В резерв сборной?
Сэхён в шоке уставилась на тренера. Он довольно улыбнулся, как раз рассчитывая на такую реакцию.
– Видимо, то, что ты побила юношеский рекорд на последних соревнованиях, привлекло его внимание. Оно и неудивительно, целых четыре секунды – просто невероятно. Сегодня он должен сюда приехать. Тренер Пэк хочет лично увидеть, как ты плаваешь. Так что думай о сегодняшней тренировке как о соревновании, ты должна выложиться на полную. Поняла?
Сэхён не чувствовала ни капли радости. Наоборот, ее лицо еще больше помрачнело. Тот рекорд не был ее заслугой. Если бы Наён и Мина были в нормальном состоянии, их результаты точно были бы лучше.
«Место в юношеской сборной должно принадлежать Наён или Мине. Оно никогда не было моим, я украла его».
– Что это у тебя с лицом? Ты не рада? – Недоумевая, тренер Хан поднял брови, глядя на поникшую Сэхён. – Не может такого быть, – пробормотал он, качая головой.
– Тренер, я должна вам кое-что сказать, – решительно заявила Сэхён.
– Что такое?
– На самом деле...
Хотя бы сейчас она должна наконец раскрыть правду.
Она должна признаться в том, что произошло в тот день. Исправить ужасную ошибку. Место в составе сборной должно вернуться к своей настоящей хозяйке.
«И кто же настоящая хозяйка?»
Сэхён остановилась на полуслове и крепко сжала кулаки.
«Разве Наён и Мина не сами виноваты, что выпили воду, не проверив ее? Следить за своим здоровьем – это тоже часть работы спортсмена».
Тренер юношеской сборной обратил внимание на нее, на «вечно пятую». Что, если это ее шанс попасть в сборную? Это была ее давняя мечта. Жадность взяла верх.
– Нет, ничего. Я выложусь на полную.
Глаза Сэхён засияли, тренер Хан понимающе улыбнулся ей.
– Хорошо, иди разомнись до прихода тренера Пэка.
– Конечно.
Сэхён проводила взглядом удаляющуюся фигуру тренера. Ее сердце гулко колотилось в груди. В последнее время это стало даже привычным. Каждый раз, когда она ложилась спать, ее начинали терзать всякие мысли. А когда ей удавалось заснуть, то начинались кошмары, в которых ей казалось, что кто-то гонится за ней или что она падает с обрыва. Она знала причину. Все из-за того, что она натворила.
– Никто ничего не знает. Просто нужно и дальше держать рот на замке. Даже если я признаюсь, назад уже не повернуть. Кто знает, может, даже если бы Наён и Мина были в хорошей форме, я бы все равно заняла первое место.
Сэхён, игнорируя терзающую ее совесть, начала разминку. В тот момент послышались звуки приближающихся шагов. Повернув голову, она увидела тренера Хана, который входил в бассейн, разговаривая с кем-то. Она много раз видела лицо его собеседника по телевизору.
– Сэхён, это тренер Пэк Сынхун, о котором я тебе говорил. Тренер, это Ли Сэхён. С уверенностью могу сказать, что по части усердия и трудолюбия с ней никто не сравнится.
Тренер Хан не скупился на похвалы в адрес Сэхён. Рассмеявшись, тренер Пэк Сынхун посмотрел на нее:
– Раз тренер Хан так говорит, значит, ты и правда подаешь большие надежды. Не стоит расстраиваться из-за того, что ты не могла проявить себя в средней школе – талант часто раскрывается позже, но упорный труд никогда не будет напрасным.
– Спасибо.
Сэхён низко поклонилась тренеру Пэку. Затем он спросил:
– Как насчет двухсот метров для легкой разминки?
Только Пэк Сынхун мог назвать двести метров «легкой разминкой». Сэхён вспомнила, что он обладатель рекордов страны на дистанциях в двести и четыреста метров вольным стилем.
– Да, тренер.
Сэхён кивнула и решительно шагнула на тумбу. Видя ее нервозность, тренер Хан подошел и сказал:
– Сэхён, расслабься. Помни, что, если твое тело будет зажатым, ты не сможешь показать и половины того, на что способна. Соберись, как на соревнованиях. Сделай глубокий вдох.
– Да.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Сэхён наклонилась и сказала:
– Я готова.
От мысли, что она может оказаться в резерве сборной, если покажет хороший результат, ее сердце готово было выскочить из груди. Мечта, которую она лелеяла годами, была уже на расстоянии вытянутой руки.
Тренер Хан поднес свисток ко рту. Он выглядел еще более нервным, чем Сэхён. Тем временем тренер Пэк Сынхун уже приготовился запустить таймер на телефоне.
«Свист!»
Тренер Хан подал сигнал. Сэхён, следуя своим рефлексам, рванула вперед. Ее тело с плеском погрузилось под воду. Крепко прижимая ноги друг к другу, Сэхён двигалась в воде, словно изящная русалка, взмахивающая хвостом. Сложенные лодочкой руки разрезали поверхность воды.
«Что?»
Нет, это то, как она пыталась плыть. Но руки и ноги не слушались. Тело камнем шло на дно: чем больше она напрягала руки, тем скованнее были движения.
Она никогда прежде такого не испытывала. В воде Сэхён всегда могла двигаться так, как хотела. Можно даже сказать, что плавать ей было удобнее, чем передвигаться по земле. Это пространство принадлежало только ей – никаких маминых нотаций или болтовни подруг.
Она не могла пошевелить и пальцем. Тело, к которому словно привязали мешки с песком, продолжало опускаться на дно. Дышать стало нечем. Легкие сжались. Ей был необходим кислород. Показалось, что если сейчас же не всплывет на поверхность, то умрет. Глаза наполнились ужасом.
– Сэхён!
В это мгновение большая рука резко схватила ее за шиворот и потянула наверх. Это был тренер Хан. Он обеспокоенно смотрел на нее:
– Ты очень долго не выныривала. Что случилось? Ты перенервничала?
Тяжело дыша, Сэхён покачала головой:
– Нет, теперь все хорошо. Можете меня отпустить.
– Точно?
– Да.
Тренер Хан с сомнением опустил руку. Сэхён снова погрузилась в воду и, стиснув зубы, снова принялась работать конечностями. Тренер Пэк Сынхун наблюдал за ней. Сэхён была на распутье: она либо станет членом сборной, о чем так мечтала, либо нет. Ей нельзя было упустить этот шанс.
Но Сэхён по-прежнему не могла даже пальцем шевельнуть. Ее тело, превратившееся в кусок дерева, медленно погружалось под воду.
– Ли Сэхён!
Тренер снова вытащил ее наверх. В оцепенении Сэхён уставилась на поверхность воды. В ряби воды виднелось отражение Пэк Сынхуна.
– Тренер...
Пытаясь успокоить Сэхён, тренер через силу улыбнулся.
– Все в порядке. Можешь просто начать заново. Это не настоящие соревнования, не стоит так переживать. Поднимись на тумбу еще раз.
– Тренер...
– Что такое?
Подняв свисток, тренер Хан с удивлением посмотрел на Сэхён, которая все еще была в воде. Он бросил взгляд на Пэк Сынхуна.
– Ха-ха-ха. Сэхён обычно так не нервничает. У нее вообще железные нервы, она даже на важных соревнованиях не переживает. Видимо, вы ее смущаете.
– Да, такое иногда бывает.
Пэк Сынхун понимающе кивнул. Но Сэхён пробормотала испуганным голосом:
– Тренер, я не могу пошевелиться.
– Что?
Тренер Хан обернулся и вздрогнул, увидев побледневшую Сэхён.
– У меня руки и ноги не двигаются. Я не могу... я не могу плыть.
Тогда он понял, что ситуация и правда серьезная, и подошел к Сэхён.
– Что ты такое говоришь? Что значит «не можешь плыть»? Попробуй еще раз.
Под пристальным взглядом тренера Сэхён снова попыталась сделать гребки, но каждый раз только уходила под воду.
Наблюдавший за этим Пэк Сынхун с досадой цокнул языком:
– Иногда бывают такие спортсмены. Молодые ребята, которые не справляются с давлением и пропадают.
– Нет, Сэхён совсем не такая.
Тренер Хан торопливо начал искать оправдания, но Пэк Сынхун уже не скрывал своего разочарования. Сэхён попыталась что-то сказать, но из словно сжатого тисками горла не вырвалось ни звука.
Пэк Сынхун повернулся к ним спиной. Помимо Сэхён подающих надежды было как звезд на небе. Он не мог тратить время на спортсменку на спаде. Он ушел, даже не оглянувшись.
– Тренер...
Сэхён наконец смогла разжать свои плотно сомкнутые губы. Тренер Хан, который все еще с надеждой смотрел на дверь, за которой скрылся Пэк Сынхун, глубоко вздохнул. Он заставил себя улыбнуться и попытался утешить Сэхён:
– Все в порядке. У тебя еще будет шанс, не расстраивайся.
– А... что мне делать, если я больше не смогу плавать?
Тренер Хан обернулся на этот потерянный голос и широко раскрыл глаза. Сэхён плакала. Та, кто не плакала, даже когда ее обзывали «вечно пятой», теперь стояла, беззвучно роняя слезы.
– Тренер, я не хочу бросать плавание.
Произнеся эти слова, Сэхён поняла, как сильно она любит плавание и почему не может заниматься тем, что любит. Дело вовсе не в невидимых мешках с песком. На дно ее тянули вина и сожаления.
Теперь Сэхён больше не нужно было спешить в бассейн сразу после школы. Она понятия не имела, куда девать освободившееся время. До сих пор вся ее жизнь состояла из одних только школы и плавания.
– Проводи иногда время с друзьями. Может, у тебя выгорание из-за того, что ты была слишком сосредоточена на плавании? Смена обстановки пойдет на пользу.
Собираясь домой, она вспомнила совет тренера Хана и увидела, что Сомин и Джиён как раз выходят из класса. Будто приняв важное решение, Сэхён поджала губы и окликнула их.
Весело о чем-то болтавшая Сомин обернулась:
– Что такое?
– Не хотите зайти в караоке по дороге домой?
– С чего это ты вдруг? Раньше, когда мы тебя куда-то приглашали, ты всегда говорила, что должна идти на тренировку.
– Какое-то время мне не нужно будет ходить на тренировки.
– Почему?
– Да просто решила немного отдохнуть.
Сомин пристально посмотрела на Сэхён. Но вместо объяснений та лишь неловко улыбнулась. Ей не хотелось говорить им, что она больше не может плавать.
На самом деле Сэхён знала, как все исправить. Если бы она созналась в своем проступке и искренне извинилась перед Наён и Миной, сдавливающие грудь тиски исчезли бы. Однако это было не так просто, как ей казалось. На то, чтобы исправить ошибку, нужно больше мужества, чем на то, чтобы ее совершить.
Но Сомин надула губы и отвернулась.
– Сегодня у нас дополнительные занятия. Мама сказала, что мне не поздоровится, если я пропущу их еще хоть раз. Идем, Джиён, мы опаздываем.
– А? Да, нам уже пора, Сэхён. Увидимся завтра.
Наблюдая за тем, как отреагирует Сэхён, Джиён последовала за Сомин. Сэхён застыла на месте, глядя им вслед.
– Если я больше не смогу плавать, то что мне делать?
Бормоча себе под нос, Сэхён пошла дальше. Сегодня ей снова не хотелось рано возвращаться домой.
– Пойду поем в ресторанчик Демона.
Обычно она не замечала этого, но переходить школьную площадку одной было довольно скучно. Болтовня проходящих мимо школьников доносилась до ее ушей.
– Не хочешь пойти в компьютерный клуб?
– Эх, мама сказала, что лишит меня карманных денег, если я снова туда пойду.
– Вечером я должен успеть посмотреть музыкальное шоу.
– Слушай, тебе все еще нравятся «Turning Point»?
– В смысле, «все еще»? Между прочим, они сейчас очень популярны!
Гомон голосов, словно волны, то накатывал на Сэхён, то отступал. Чужие разговоры проплывали мимо Сэхён, как мимо одинокого острова.
– Ты сегодня не идешь в бассейн?
Внезапно услышав знакомый голос, она обернулась и увидела Минджуна, стоявшего, перекинув сумку через плечо. На ее губах появилась легкая улыбка.
– Нет.
– Почему?
– Просто так.
Минджун не стал допытываться до причины. Набравшись смелости, Сэхён заговорила с Минджуном:
– У тебя есть какие-то планы?
– Нет.
– Тогда не хочешь пойти со мной поесть?
– Конечно.
Минджун ответил ей без раздумий. Сэхён опустила голову, чтобы скрыть свои покрасневшие щеки. И тогда...
– Ли Сэхён.
Кто-то окликнул Сэхён по имени. Голос показался ей знакомым, Сэхён обернулась и остолбенела. Перед школьными воротами стояли Наён и Мина.
– Почему вы?..
Сэхён замолчала на полуслове. В ней на мгновение проснулось любопытство, что тут забыли ученицы из другой школы, но стоило встретиться с их холодными взглядами, и оно тут же улетучилось. Сердце ухнуло вниз.
Скрестив руки на груди, Мина резко выпалила:
– Ли Сэхён, это ведь ты подсыпала слабительное в наши бутылки?
У Сэхён перехватило дыхание. Она почувствовала, как кровь отлила от лица. Пальцы похолодели. В повисшей тишине она украдкой взглянула на Минджуна и попыталась отвертеться.
– Ч-что ты такое говоришь?
– Не делай вид, что не в курсе. У нас есть доказательства.
Наён кивнула, соглашаясь. Она всегда была приветлива со всеми, но сейчас прожигала Сэхён ледяным взглядом.
– Прямо перед финалом у нас с Миной одновременно заболели животы. У воды был странный привкус, а на дне бутылок осел белый порошок. Тренер отправил их на анализ, и оказалось, что в них подсыпали слабительное. Ты знала, что в коридоре перед раздевалками есть камера? И только ты заходила туда прямо перед заплывом.
– Ты так сильно хотела победить, что пошла на такую подлость?
– Нет, я...
Сэхён открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не нашла ничего в свое оправдание. В этот момент их разговор прервал голос, который ей меньше всего хотелось сейчас слышать.
– Что это значит?
Медленно повернув голову, она увидела, что Минджун хмуро уставился на нее.
– Ли Сэхён, это правда? Ты одержала победу не благодаря своим усилиям? Это действительно так?
Разочарование в глазах Минджуна ранило ее сильнее любых обвинений.
– Нет, все не так...
– Значит, они лгут?
Она не могла ответить на вопрос Минджуна и в бессилии опустила голову, руки безвольно повисли. Перед глазами все поплыло, слезы капали, оставляя черные пятна на асфальте.
– Простите... Простите, мне правда жаль...
У Сэхён было множество возможностей все исправить: когда она колебалась, подсыпать порошок или нет, когда заняла первое место на соревнованиях или когда вернулась домой и рыдала в подушку. Или даже когда она уже не могла плавать.
Сэхён должна была признаться Наён и Мине и попросить у них прощения. Но ее алчность оказалась сильнее: она так жаждала места в сборной, ей хотелось занять первое место и взойти на высшую ступень пьедестала. Поэтому, игнорируя свою совесть, она пошла на подлый поступок. Она убеждала себя, что это будет всего один раз.
– Тренер обратился в федерацию плавания. Он сказал, что намерен предать это дело огласке, привлечь журналистов. Тебя исключат, и ты больше никогда не сможешь заниматься плаванием.
Сэхён забило крупной дрожью. Весь мир узнает о том, что она совершила, все вокруг будут указывать на нее пальцами. Отчаяние накрыло Сэхён с головой. Она рухнула на землю, словно марионетка, которой обрезали нити.
Из глаз покатились слезы. Сэхён машинально начала вытирать их. Когда зрение прояснилось, она потрясенно поняла, что перед ней стоят не Наён и Мина, с ненавистью смотрящие на нее, а парень с угольно-черными глазами и ворон.
– Что? Как это произошло?
Сэхён что-то бессвязно бормотала себе под нос, пока наконец не вспомнила, как пришла в этот ресторан, последовав за странным вороном. Его вроде звали Пазузу? Имя парня, который казался слишком молодым, чтобы быть хозяином, ей тоже вспомнилось. Оно было больше похоже на прозвище, чем на имя.
– Демон?..
– Ттокпокки оказались слишком острыми?
Сэхён растерянно опустила взгляд и увидела красные ттокпокки на синей тарелке. Точно, это же те странные ттокпокки с мандаринами и виноградом сорта «Шайн Мускат».
«Я так сильно устала? Наверное, мне все приснилось».
Смахнув с лица оставшиеся слезы, она смущенно улыбнулась.
– Нет, все было очень вкусно.
– Ох, какое облегчение.
– Да... и правда облегчение, – тихо пробормотала Сэхён.
Она действительно была счастлива, что ничего подобного не произошло на самом деле. Она не сделала ничего плохого.
Внезапно она вспомнила, почему начала плавать и почему ей это так нравилось. Ей нравилось то чувство, когда, полностью расслабляясь, тело словно парит. Еще больше ей нравилось то, что каждое движение продвинет тебя вперед настолько, сколько усилий ты приложишь.
Она была просто маленьким ребенком, который без мамы ничего не мог, но впервые у нее появилось то, что она могла делать сама. Поэтому она каждый день умоляла маму отвести ее в бассейн. Позже ей стало нравиться, что ее называют «гением, возникшим, словно метеор», и тренировалась еще усерднее.
Демон налил ей стакан холодного напитка со вкусом персика.
– За счет заведения.
– Спасибо.
Сделав глоток, она почувствовала, как жжение во рту утихло. Убирая остатки напитка в холодильник, Демон мимоходом проронил:
– Есть же эта всемирно известная корейская волейболистка, да?
Сэхён застыла с поднесенным к губам стаканом и посмотрела на Демона. Он закрыл холодильник и вернулся на место.
– Говорят, что до окончания средней школы она тоже была невысокой и не могла играть в основном составе. Но никогда не сдавалась и упорно тренировалась. А когда перешла в старшую школу, внезапно подросла на целых двадцать сантиметров. Именно тогда она начала проявлять свои выдающиеся способности. Если бы она бросила волейбол из-за роста или если бы отлынивала от тренировок из-за того, что не была в основном составе, то она бы не смогла воспользоваться этим шансом.
Сэхён вытаращила на него глаза:
– Откуда вы узнали, что я переживаю по поводу своего роста?
– Вы сами мне сказали об этом.
– Я?
Сэхён растерянно смотрела на него. Ей стало неловко оттого, что она поделилась своими переживаниями, о которых даже родителям не рассказывала, с едва знакомым хозяином ресторана.
Демон ободряюще ей улыбнулся.
– Иногда достаточно просто выговориться. Слова придают неясным эмоциям форму, и ты начинаешь лучше себя понимать. Часто доверить такое незнакомцу проще, чем близкому человеку.
– На самом деле я едва не решилась бросить плавание, но теперь передумала. Я буду стараться еще больше. Тогда, если и мне выпадет шанс, я его не упущу.
Демон молча кивнул. Ни слов поддержки, ни советов, ни нравоучений. Он даже не сказал, что, возможно, Сэхён, в отличие от той спортсменки, так и останется коротышкой. Но именно это успокоило ее. Демон был прав: иногда проще открыться незнакомцу. Потому что если близкие услышат о тревогах, то начнут переживать, а это последнее, что тебе нужно.
– Спасибо за еду.
Сэхён быстро расправилась с ттокпокки и с облегченным видом спросила:
– Сколько с меня?
Она подумала, что, даже если ее собираются обмануть, на этот раз она готова простить их.
– Вы уже оплати... – начал было Демон, но Пазузу, делавший вид, что занят своим оперением, быстро перебил его:
– Этой заколки будет достаточно.
– Правда? Но она ведь недорогая.
– Кончай ерунду молоть и отдавай ее сюда. Ах, точно, не забудь поставить оценку и написать отзыв.
Сэхён показалось странным, что ворон заговорил о таких вещах.
– Нет же. Самое странное тут то, что ворон в принципе говорит.
Бормоча себе под нос, Сэхён сняла заколку и положила ее на черную бархатную подушку. Стразы на заколке переливались разными цветами в свете ламп. Придя в восторг, Пазузу потерся щекой о заколку и начал кататься по подушке.
– Спасибо вам.
Сэхён широко улыбнулась ему:
– Меня зовут Сэхён, Ли Сэхён. А сколько вам лет? Мне кажется, мы примерно одного возраста.
– Мне сто... кхм, мне шестнадцать.
– Так мы ровесники! Значит, я могу звать тебя просто Демон, на «ты»?
– Конечно.
Кто бы мог подумать, что она будет так запросто разговаривать с парнем, которого видит в первый раз, в ресторане, куда пришла впервые. Ее будто бы загипнотизировали. Но на душе стало легче.
– Спасибо за еду, Демон. Я еще приду!
Казалось, что сегодня она сможет без стыда сказать маме, что заняла пятое место. Помахав рукой на прощание, Сэхён вышла из ресторана. Колокольчик над дверью мелодично зазвенел.
Демон поднес маленькую бутылочку к тому месту, где только что сидела Сэхён. Черный туман медленно просочился внутрь.
– Старик, отчаяние – довольно распространенное чувство, но это было чистое отчаяние высочайшего качества. Благодаря видению оно стало еще более концентрированным.
Пазузу, в экстазе катавшийся по подушке, бросил на него быстрый взгляд.
– Ее видение не было просто фантазией. Это был один из самых вероятных вариантов развития будущего. Если бы это произошло на самом деле, мы бы могли заполучить даже более чистую форму отчаяния.
Демон помрачнел:
– Мне это не по душе. Эта девочка старалась больше всех. Было бы жаль, если бы из-за одной ошибки все рухнуло.
Пазузу цокнул языком.
– Вот почему господин переживает за вас. У вас в природе заложено быть безжалостным и беспощадным. А вы слишком мягкосердечны. Зачем жалеть какого-то человека? Вы ведь однажды станете владыкой Царства демонов.
Демон обиженно надул губы. Ему надоело от всех это выслушивать. И о том, что он не похож на своих родителей и не подходит на роль наследника.
Ворча, Демон направился на кухню:
– Я сейчас сварю отчаяние на медленном огне и сделаю из него джем. Старик, хочешь сказать, что ты не будешь?
Услышав это, Пазузу стремительно взмыл в воздух, крепко держа в когтях заколку.
– Ну что вы такое говорите? Молодой господин, лично я всегда считал вас идеальным преемником. Давайте же делать джем!
– Подожди, сначала надо положить в кастрюлю сахар и отчаяние в соотношении один к одному, затем включить огонь... ай!
– Молодой господин!
Ворон взмахнул своими огромными крыльями, и высоко взметнувшееся пламя мгновенно исчезло.
– Вы добавили не воду, а масло!
– Да знаю я! Просто перепутал...
– Вот что значит учиться по книгам!
– Кончай с нотациями, старик! А то мигом вернешься в Царство демонов!
Тихий жилой район наполнился шумом. С наступлением темноты вывеска ресторана начала излучать свет.
«Рецепт демона» приглашает вас
в мир фантастических вкусов!
4. Странный, но вкусный суп из говядины и редьки
– У нас совсем нет посетителей. Разорение – лишь вопрос времени. По улицам разгуливают одни счастливые люди, я не смог найти ни одного человека с негативной аурой, как ни старался. Молодой господин, может, лучше вернуться в Царство демонов, пока мы не померли с голода? Гнев вашего отца, наверное, уже поутих.
Демон с унылым видом подпер подбородок рукой и мрачно посмотрел на него в ответ. Обычно приветливое лицо парня исказилось, словно он вот-вот расплачется.
– Видимо, я и правда ничего не могу сделать сам, старик. Даже если я вернусь в Царство демонов, делать мне там нечего. Мои родители – одни из величайших правителей за всю историю Царства демонов, а у меня даже почти никакой магической силы нет. Может, им же лучше, если я просто исчезну?
Пазузу, который всего несколько мгновений назад ворчал, закружил над Демоном с беспокойным видом, громко хлопая крыльями.
– Ну что вы такое говорите? Все дело в том, что в человеческом мире малому бизнесу приходится несладко. Молодой господин, не один вы от этого страдаете. Это проблема не индивида, а всего общества! Я немедленно направлюсь в Национальное собрание и... Нет, я сейчас же выйду на улицу и заманю сюда человека, погруженного в пучины отчаяния. Просто доверьтесь мне!
Торжественно объявив о своем намерении, Пазузу вылетел в открытое окно. Демон провожал его взглядом, пока тот не превратился в крошечную черную точку на небе, а потом тяжело вздохнул.
– Наверное, маме с папой тоже не хочется, чтобы я возвращался. Я ни капли не похож на них, они должны стыдиться меня.
Родители Демона – правители Царства демонов. Высокородные, с чистой и благородной кровью.
Однако мир демонов с каждым днем приходит в упадок. Люди больше не верят в существование демонов, и никто не продает им свои души, чтобы заключить контракт.
Демоны страдают от голода, так как не могут заполучить негативные человеческие эмоции: отчаяние, зависть, чувство неполноценности и разочарование. Новые демоны не рождаются, а слабые исчезают один за другим.
Поначалу никто не придавал этому значения. Мир демонов был переполнен, многие даже считали, что, если слабые демоны исчезнут, жизнь станет только лучше. К моменту, когда все опомнились, половины демонов уже не стало.
Тогда-то и началась паника. Что, если они все до единого исчезнут? Все бросились искать решение, но его не было. В мире людей, где наука вышла на первое место, существование демонов было не более чем мифом, но и он постепенно забывался.
В момент, когда все уже смирились со своей участью, родился Демон. Чаяния всего мира обрушились на него. Появилась надежда, что ребенок, рожденный от союза двух великих правителей, сможет спасти угасающее Царство.
Однако Демон не оправдал их ожиданий. И дело было даже в том, что он вырос робким и невысоким. Главной проблемой оказалась его столь ничтожная магическая сила, что сложно было поверить в то, что он был наследником великих родителей. Ожидания сменились разочарованием, и каждый раз, сталкиваясь с этим чувством, Демон ощущал, что теряет себя.
Все смотрели не на Демона, а на тень родителей за его спиной. Что бы он ни делал, ему никогда не сравниться с ними, а значит, им никогда не будут довольны.
Поэтому он принял решение делать то, чего хочет он сам, а не другие. Он хотел показать всем, что может достичь чего-то без поддержки прославленных родителей. Но все вышло совсем не так, как ему хотелось.
– Ой-ой-ой!
Демон рассеял черный дым, начавший клубиться над его головой.
– Ну и смысл мне сейчас впадать в уныние? Без посетителей мне не от кого брать эмоции, нельзя попусту тратить магию. Ох, как есть хочется... Если так и дальше пойдет, остатки магии иссякнут и меня с позором вернут в мир демонов.
Хуже и придумать нельзя. Как раз когда Демон начал самобичевание, зазвенел колокольчик на входе. Дверь слегка приоткрылась, сквозь щель проникли лучи закатного солнца.
– Добро пожаловать! А?..
Демон, начавший с радостью приветствовать клиента, широко раскрыл глаза. Он уже встречался с этим человеком. Он задумался, пытаясь вспомнить имя, и вскоре произнес:
– Здравствуйте, Сэхён!
– Мы же договорились на «ты».
– А, да... привет.
Демон смущенно кивнул ей в ответ. Сэхён не вошла, а стояла, придерживая дверь. Пока Демон хлопал глазами, внутрь вошли две девушки примерно того же возраста, что и Сэхён. Тогда Сэхён отпустила дверь и подошла к барной стойке.
– Проходите, садитесь. Это тот ресторан, о котором я говорила. Без понятия, как такое возможно, но еда тут правда вкусная.
Демон довольно усмехнулся. Затем, удивленно приподняв брови, он внимательно осмотрел Сэхён и сказал:
– Слушай, кажется... ты выросла?
– Неужели заметно? Да, всего на два сантиметра.
Уголки губ Сэхён дрогнули, она пыталась сдержать улыбку. Демон медленно кивнул.
– Мне показалось, что уровень глаз стал немного выше, чем в прошлый раз.
– Вот как. Хотелось бы и дальше продолжать расти, тогда я и результат смогу улучшить.
Произнося это, Сэхён подумала, что все же как-то странно. С чего вдруг она рассказывала о таком парню, с которым едва знакома?
Она даже с мамой не разговаривала о своих результатах. Признание того, что она, несмотря на все свои старания, топчется на месте, нанесло бы ощутимый удар по ее самолюбию. Хотя когда она произнесла это вслух, все оказалось не так уж и страшно.
– А это твои друзья?
– Да. Это Сомин и Джиён. А это Демон, он тут хозяин и шеф-повар.
Сэхён представила всех друг другу. Сомин, с любопытством разглядывавшая Демона, вдруг подалась вперед:
– Ты же наш ровесник, как ты стал владельцем ресторана? Ты не ходишь в школу? Или ты учился за границей?
– Да, что-то вроде того.
Демон неловко улыбнулся и отвел взгляд. Сомин завистливо вздохнула:
– Вау! Я так и знала! Раз тебя зовут Демон, значит ты точно жил за границей. Это так круто. Я вот даже еще не знаю, чем хочу заниматься в будущем, а ты уже управляешь рестораном. Классно, что родители тебе разрешили.
Сомин непринужденно болтала с Демоном, хотя видела его впервые. Демон, явно не привыкший к такому, беспомощно посмотрел на Сэхён. Встретившись с ним взглядом, Сэхён смущенно улыбнулась.
– Я подумала, что слишком зациклилась на тренировках, так что решила иногда проводить время с друзьями.
– Прекрасная идея. Так что вы будете заказывать?
Сомин огляделась:
– Тут нет меню?
– Я могу приготовить все, что вы пожелаете.
Сомин снова восхищенно воскликнула:
– Вау! Что угодно? Не могу поверить, что мы с тобой одного возраста. Джиён, что ты хочешь?
В отличие от взбудораженной Сомин, Джиён сидела спокойно, погрузившись в свои мысли. Немного погодя она ответила:
– Выбирай что хочешь, мне без разницы.
Сомин, будто этого и ждала, повернулась к Сэхён:
– Я хочу пиццу. А ты, Сэхён?
– Хорошо. Я как раз тоже ее хотела.
Просияв, Сомин посмотрела на Демона.
– Ты сможешь приготовить пиццу?
– Конечно.
Демон надел черный фартук с перчатками. Сэхён, беспокойно оглядываясь по сторонам, спросила Демона, когда тот направился к кухне:
– А где Пазузу?
Демон посмотрел на Сэхён через окно на кухне.
– Он ненадолго вышел.
– Пазузу? Кто это?
Сомин с любопытством огляделась вокруг. Сэхён же не отрывала глаз от Демона, боясь, что снова может что-то загореться.
– Это ворон, который любит заколки.
– Ворон?
Сомин в недоумении наклонила голову, затем спросила:
– Но правда, в чем дело? Раньше, когда мы звали тебя куда-то, ты всегда отказывалась и говорила, что тебе нужно бежать на тренировку, а сегодня сама предложила пойти.
– Простите, все время отказывала.
– Да ладно, ничего страшного.
Сомин стало неловко от искренних извинений Сэхён, она отвернулась, избегая ее взгляда. Она вспомнила, что говорила Джиён про Сэхён.
– Давай чаще проводить время вместе. Может, после пиццы сходим в караоке?
– А еще сделаем совместные фото. Я видела, что около станции открылся новый фотосалон.
– Отлично. Джиён, а ты что думаешь?
Джиён, которая все это время молчала, покраснела под взглядами подруг и кивнула. В этот момент с кухни послышался грохот. Все трое одновременно повернули головы в ту сторону и встретились взглядом с Демоном, который застыл на месте, неловко улыбаясь.
– Это мелочь, не обращайте внимания. Я готовлю строго по рецепту.
Сэхён вздохнула: чего-то подобного она и ожидала. Она хотела было сказать, что Демон учился готовить по книгам, но передумала. Лучше им об этом не знать.
Когда болтовня Сомин начала стихать, Демон вышел из кухни с круглым блюдом в руках.
– Вау?..
Восхищённый возглас Сомин сменился подозрением. И вполне понятно почему – она увидела то, чего в пицце быть не должно. Сощурившись, Сэхён вилкой поковыряла фиолетовое нечто.
– Что это?
Демон, словно только и ждал этого вопроса, уверенно ответил:
– Человеческие существа... то есть люди... любят разные сезонные продукты. К тому же они полезны для здоровья.
– И поэтому ты добавил баклажаны в пиццу?
Сомин посмотрела на пиццу с кислым видом и пробормотала:
– Ненавижу баклажаны.
– Ты сначала попробуй.
Несмотря на уговоры Демона, Сомин и Джиён не решались протянуть руку к пицце. Сэхён, которая привела их сюда, первой взяла ее и откусила большой кусок.
– Ну как? – осторожно поинтересовалась Джиён.
– М-м-м!
Из-за набитого рта она не смогла нормально ответить, но выражение лица говорило само за себя. Сомин недоверчиво смотрела на нее.
– Хочешь сказать, что это вкусно? Быть такого не может.
Даже обычно рассудительная Джиён мешкала, не решаясь попробовать. Когда Джиён отказывалась есть приготовленные мамой баклажаны, ее часто ругали за такое капризное поведение.
– Доверьтесь мне, попробуйте хотя бы один кусочек.
Набравшись смелости, Джиён протянула руку.
– Фух!
Сделав глубокий вдох, она осторожно откусила кусочек пиццы. Ее глаза широко распахнулись. Поспешно проглотив, Джиён повернулась к Сомин и с восхищением вскрикнула:
– Она нереально вкусная!
– Правда? Вы обе меня разыгрываете?
Сомин сощурилась, продолжая подозревать подруг.
– Да говорю тебе, это правда. Просто попробуй.
Когда даже Джиён это подтвердила, Сомин с обреченным видом все же взяла в руки кусочек и поднесла его ко рту.
«Хруст».
У баклажана была совсем не привычная мягкая текстура, наоборот, он оказался хрустящим, как печенье. В сочетании с сыром он уравновешивал кислинку томатного соуса, которая в противном случае могла бы испортить блюдо. Вкус оказался достаточно насыщенным, но не тяжелым, идеальный баланс.
– Что? А это и правда вкусно!
Сэхён с набитым ртом кивнула. Втроем они быстро разобрали пиццу. Демон поставил перед ними стаканы колы со льдом.
– Напитки за счет заведения.
– Спасибо.
– Кола – самое то для пиццы.
Прохладная освежающая газировка перебила жирный привкус. Отпив колы, Сомин снова принялась за пиццу.
– Фух, я объелась.
Съев все до последней крошки, Сомин откинулась на стул, поглаживая себя по животу. Смотря на Демона восторженными глазами, она произнесла:
– Это было так вкусно! А ты все же не шутки ради открыл ресторан. Я впервые в жизни с удовольствием ела баклажаны. Если бы моя мама узнала, она была бы в шоке.
– Рад, что вам понравилось.
– Я расскажу об этом месте всем своим друзьям. Сэхён, давай как-нибудь еще придем сюда, когда у тебя будет выходной от тренировок.
– Конечно.
– А теперь мы должны пойти сделать фото!
Разделив счет, подруги расплатились и пошли к выходу. Сэхён последовала за воодушевленной Сомин, а Джиён шла последней. Перед выходом она на мгновение замялась и обернулась назад.
Демон встретился с ней взглядом и дружелюбно улыбнулся.
– Если захочешь чего-нибудь поесть, приходи в любое время.
Смутившись, Джиён быстро закрыла дверь.
Посмотрев на купюры на барной стойке, Демон пробормотал:
– Ну и зачем мне это?
Затем он перевел взгляд на место, где только что сидела Джиён, и усмехнулся.
– Думаю, скоро она сюда вернется.
В этот момент в открытое окно влетел ворон. Пазузу, будто совершающий аварийную посадку самолет, рухнул на стол, закрылся крыльями и разрыдался.
– Ох, молодой господин. Я не смог найти никого, погруженного в пучины отчаяния. Кажется, вы скоро умрете от голода. О-о-ох, тогда я, Пазузу, похороню вас в солнечном месте.
– Ты забыл, что демоны просто исчезают? И вообще, почему ты говоришь так, будто я уже труп? – обиженно пробурчал в ответ Демон.
Высморкавшись в крыло, Пазузу спросил:
– Что? Здесь кто-то был? Ощущается слабо, но это...
Глядя на закрытую дверь, Демон ответил:
– Просто подожди. Завтра к нам придет новый клиент.
– Что?
– Людей, охваченных темной энергией, инстинктивно притягивает это место.
– Что?
Пазузу с совершенно озадаченным видом продолжал переспрашивать, но Демон уже отвернулся, сказав:
– Я пошел мыть посуду, не мешайся.
Живот предательски заурчал. От стыда у Демона покраснели даже уши.
– О горе, молодой господин уже умирает от голода!..
– Заткнись, старик!
Из кухни вылетела сковородка, но Пазузу ловко увернулся от нее. Сковородка ударилась об стену и с грохотом покатилась по полу.
Джиён долго стояла перед входом, не решаясь войти. Хотя на двери висела табличка «Открыто», она не могла заставить себя открыть ее. Она все никак не могла понять, зачем пришла сюда.
«Разве пицца была настолько вкусной?»
Конечно, она была вкуснее, чем казалась с виду, но не прям до мурашек. На ум пришли как минимум еще две пиццы, которые ей понравились больше.
«Тогда зачем?»
Она снова задалась этим вопросом, но ответ так и не нашла.
«Эх, ладно, не важно».
Джиён несколько раз бралась за ручку, но в нерешительности отпускала ее. Наконец, сделав глубокий вздох, она толкнула дверь.
Испугавшись неожиданно зазвеневшего над дверью колокольчика, Джиён вскрикнула.
– Добро пожаловать, – с улыбкой поприветствовал ее Демон.
Джиён стало стыдно, что она испугалась обычного колокольчика. Краснея, она робко вошла внутрь.
– Я... не знаю, помнишь ли ты меня, но...
– Конечно, помню. Ты подруга Сэхён, вы вчера приходили вместе. Тебя же зовут Джиён, верно?
– Да.
– Не стой там, проходи, присаживайся, – дружелюбно предложил Демон.
Оглядываясь по сторонам, Джиён села на круглый деревянный стул. И тут она встретилась взглядом с его черными глазами.
– Ой! – снова вскрикнула Джиён.
Ворон, чистивший свои перья, пробормотал:
– Как невежливо. – Затем, принюхавшись, спросил: – Чем это пахнет? – И уставился на Джиён.
– Мамочки!
Вытаращив глаза и указывая пальцем на ворона, она пролепетала, запинаясь:
– В-ворон только что говорил...
– Не обращай на него внимания, – лишь отмахнулся от ее слов Демон, всем своим видом показывая, что говорящий ворон – совершенно обычное дело. – Есть куда более важный вопрос.
Улыбаясь, Демон подался через стойку к Джиён. Чем ближе он наклонялся, тем сильнее краснело лицо Джиён.
– Чего бы тебе хотелось сегодня?
– Эм...
Джиён, будто бы решая сложную математическую задачу в уме, нахмурила брови и уставилась в пустоту. Но ничего конкретного в голову ей не пришло. Она привыкла, что Сомин всегда выбирает, что они будут есть. У той всегда находилось что-то, чего она хотела, и прямо об этом говорила, а Джиён просто соглашалась.
Самой выбирать еду впервые за долгое время оказалось и правда довольно сложной задачкой. Если так подумать, даже то, что она пришла в ресторан одна, было уже удивительным. Обычно она предпочитала вообще ничего не есть, чем есть в одиночестве.
«Что-то странное сегодня творится», – подумала Джиён и посмотрела на Демона.
– Может, ты можешь мне что-нибудь посоветовать? Например, свое коронное блюдо.
– Ты должна заказать то, чего тебе хочется. Для этого ведь и ходят в рестораны.
– Да, наверное... – с горечью в голосе согласилась Джиён.
Но и после этого она долгое время сидела, не проронив ни слова. Демон терпеливо ждал, не подгоняя ее. Джиён продолжала молчать, а голова опускалась все ниже и ниже. Съежившись, она украдкой поглядывала на Демона, словно надеясь, что он все же решит за нее.
И тут раздался посторонний голос:
– Человек, так ты из тех, кто даже не знает, что хочет съесть.
Джиён в испуге посмотрела на Демона, но он молчал.
– Тц-тц, – послышалось неодобрительное цоканье.
Повернув голову, она увидела, что тот самый ворон смотрел на нее с жалостью. Он поклевывал заколку, лежащую на бархатной подушке, и важно расхаживал вокруг, будто бы хвастаясь ей.
Джиён удивленно моргнула. Почему-то заколка казалась ей знакомой.
– Где же я ее видела? – пробормотала она.
В этот момент ворон высокомерно обратился к ней:
– Эй, человек.
– Чего? Простите...
Джиён, которая до этого общалась с Демоном на «ты», решила быть более вежливой с вороном. Непонятно почему, но она чувствовала, как от него веет силой.
– Чего бы ты хотела отведать в последний раз перед смертью?
– Перед смертью? Эм...
Джиён снова глубоко задумалась, уставившись в никуда. Со стены на нее смотрели часы в форме совы. Когда секундная стрелка совершила уже три с половиной оборота, Джиён неуверенно ответила:
– Мамин суп из говядины и редьки?
– Хорошо, значит, суп, – сказал Демон, завязывая фартук. – У меня как раз есть все ингредиенты в холодильнике, я могу тебе его приготовить.
Будто бы оправдываясь, Джиён добавила:
– Если честно, простая корейская еда мне нравится больше, чем всякие гамбургеры или пицца. Странно, да?
– Да нет. С чего вдруг?
Демон с искренним недоумением посмотрел на Джиён, но как только их взгляды пересеклись, Джиён тут же опустила голову.
Когда подруги спрашивали, что она хочет, Джиён всегда говорила что-то вроде риса в каменном горшочке или рагу с кимчхи. Ей хотелось насладиться своей любимой едой с друзьями. Но в ответ каждый раз она слышала одно и то же:
– Ха-ха-ха! Да ты прям как бабуля.
– Такое и дома можно поесть. Идем лучше гамбургеров поедим.
Поэтому в какой-то момент ей стало неловко говорить о таком. Было проще согласиться с тем, что предлагали подруги. Тогда не было ни насмешек, ни неловкости.
– Подожди немного. Я сейчас приготовлю лучший в твоей жизни суп с говядиной и редькой.
Уверенно заявив об этом, Демон направился на кухню. Хотя Джиён сомневалась, что у него получится вкуснее, чем у мамы, она не могла оторвать глаз от его удаляющейся фигуры.
Наверное, нелегко управлять рестораном в шестнадцать лет. Наверняка многие считают это странным. Да и она сама с любопытством на него смотрела. Но, кажется, Демон делал то, что хотел, не обращая внимания на чужое мнение. Это было потрясающе.
– У меня бы ни за что не получилось, – пробормотала она себе под нос.
В тот момент из кухни раздался крик:
– А-а-а!
– Молодой господин!
Ворон сразу же ворвался на кухню. Его широко распахнутые крылья были огромными, как у орла. Джиён закричала и инстинктивно пригнулась. Ей показалось, что над головой пронесся ураган.
Пару мгновений спустя из кухни послышался смущенный голос Демона:
– Не шуми так, старик. Я всего лишь перепутал: хотел добавить соль, а положил сахар.
– Я же вам говорил наклеить этикетки.
– Повар и без них должен с первого взгляда определять, где соль, а где сахар. Всякие наклейки – это позорище.
– В любом деле главное – постичь основы.
– Если собрался читать мне нотации, то уходи отсюда, старик. Я сам разберусь. Я не ребенок!
– О чем это вы говорите? Я буквально на днях менял вам подгузники.
– Я не носил никаких подгузников!
– Но если проводить аналогии с людьми, все так и было. Кстати, вы разве не собирались готовить суп с редькой? Тогда что это у вас в руках?
– Это фирменный рецепт, не лезь.
Джиён лишь моргала с озадаченным видом. Но сколько бы раз она ни открывала глаза, картина перед глазами оставалась прежней: Демон все еще пререкался с вороном.
– Говорящий ворон...
Это все было странно – и то, что ворон говорит, и то, что шестнадцатилетний подросток управляет рестораном.
Но почему-то казалось, что все так и должно быть. Обычно она бы просто тихонько встала и ушла, но сейчас сидела, кивая головой:
– Видимо, этот ворон – родственник попугая.
В этот момент из кухни вышел Демон, держа поднос двумя руками, и поставил его перед Джиён. От тарелки шел густой пар.
– Твой суп готов!
– Вау!
Джиён была действительно впечатлена. На квадратном подносе стояли белый рис и суп из говядины и редьки. В маленьких мисочках были жареные анчоусы, шпинат с кунжутным соусом и яичные рулетики.
– У меня не было заготовлено никаких закусок, так что приготовил все на скорую руку. Выглядит скромно, но это точно вкусно. Попробуй скорее!
– Нет, это же потрясающе. И ты приготовил столько всего за короткое время?
Джиён потянулась ложкой к супу. Суп, который готовила для нее мама, был прозрачным, а этот – красным. Заметив ее удивление, Демон пояснил:
– Я приготовил его в стиле провинции Кёнсандо, добавил немного молотого чили для остроты. Ты говорила, что предпочитаешь более простую и легкую пищу, но острота поможет тебе снять стресс.
– Ох, так значит, в суп иногда добавляют перец.
Джиён зачерпнула немного супа и поднесла ко рту. Демон с напряжением спросил:
– Ну как?
– Вкусно! Не слишком остро, в самый раз для меня. Ты действительно прекрасно готовишь!
Демон пожал плечами. Джиён заметила в супе нарезанную кубиками редьку и попробовала кусочек. Идеально сохранившаяся хрустящая текстура и сладость... Какая сладость?
– А? Что это?
Демон только и ждал этого вопроса от Джиён и ответил с горящими глазами:
– Это твердый персик.
– Твердый персик? Не может быть... ты же говоришь про фрукт, недозрелый персик?
– Да. Летняя редька не особо вкусная, поэтому я решил попробовать заменить ее персиками. У них схожая текстура, но персики слаще. Это мой секретный ингредиент.
– Персики в супе... эм, это как-то странно. Но почему-то это вкусно!
Недоумевая, Джиён продолжала есть. Острота перца уравновешивала сладость персика, на вкус это было куда лучше, чем звучало.
Она зачерпнула большую ложку риса. Тщательно пережевав, она ощутила нежный сладковатый вкус. Жареные анчоусы, шпинат и яичные рулеты были приготовлены с душой, все было идеально.
– Это странно, но очень вкусно. Очень-очень вкусно.
Слушая, как Джиён не перестает восхищаться, Демон широко улыбнулся.
– Дорогим клиентам, которые насладились моей едой, я дарю фантастические видения.
– Что?
Джиён недоуменно посмотрела на него, однако вместо объяснений Демон лишь загадочно улыбнулся. И тут перед глазами все поплыло.
5. Рис с проростками сои – начало дружбы
Свет резал глаза. Джиён запоздало поняла, что это из-за ряби на воде. Летние солнечные лучи, льющиеся сквозь окно, разбивались о поверхность воды.
– Где это я?
Рассеянно оглядевшись, Джиён поняла, что сидит на трибуне для зрителей в бассейне. Сидевшая рядом Сомин захихикала и толкнула ее в бок.
– Ты чего это вдруг? Мы пришли поддержать Сэхён на соревнованиях, где же еще? Ты что, заснула?
– На соревнованиях Сэхён? Да, точно.
Только тогда она наконец вспомнила, что вот-вот начнется финал соревнований по плаванию. Как она могла забыть? Ей говорили, что это какой-то важный турнир, в котором участвуют спортсмены со всей страны. Директор лично разрешил всему классу приехать поддержать школьную команду, чтобы они не теряли настрой.
– Ох, я сама начала нервничать. Что же делать? – сказала Сомин, грызя ногти. – Правда же, Сэхён потрясающая? Представить себе не могу, что она каждый раз справляется с таким давлением. Мы с ней будто бы разные виды. Я бы точно так не смогла.
– Да, это точно.
Она заметила Минджуна, сидящего в первом ряду. Крепко сжимая кулаки, он не отрывал глаз от разминающейся Сэхён. Остальные тоже так нервничали, будто сами участвовали в соревнованиях.
Джиён снова кивнула, соглашаясь. Она бы точно не выдержала столько взглядов.
В этот момент Сэхён повернулась в их сторону. Одноклассники, сидевшие до этого молча, хором, словно по команде, закричали:
– Ли Сэхён, вперед!
– Ли Сэхён, ты победишь!
Сэхён усмехнулась и повернулась обратно. Показалось, что на мгновение она встретилась взглядом с Минджуном, но тут же сосредоточилась и вернулась к разминке.
Вскоре по команде судьи спортсменки поднялись на стартовые тумбы.
– Ох-ох-ох... – Сомин застонала и вцепилась в руку Джиён, а затем как настоящий комментатор принялась болтать без умолку: – А ты знала, что дорожки распределяются по результатам отборочных? Это значит, что вон та пловчиха в черном купальнике на четвертой дорожке заняла первое место. Кажется, ее зовут Хан Наён. Но самое главное, что Сэхён на второй дорожке заняла четвертое место.
– Откуда ты это знаешь?
– Вчера вечером я разговаривала с Сэхён по телефону. Оказывается, мы болтали о всяком целых два часа! В итоге меня отругала мама, так что пришлось положить трубку.
Джиён застыла. Она впервые слышала о том, что Сомин общалась с Сэхён по телефону. Обычно перед сном Сомин писала Джиён. В сообщениях не было чего-то сильно важного: она писала, что не может уснуть, спрашивала, что завтра будет на обед, или болтала о любимых певцах. В общем, всякие пустяки.
Однако вчера она ей ничего не писала. Джиён долго ждала, а потом взяла в руки телефон. Она привыкла отвечать на сообщения Сомин, но уже давно не писала ей первой. Поэтому она все никак не могла придумать, что же написать. Для многих это показалось бы обычным делом, но для Джиён это было невыносимо сложным.
Что-то случилось? Сегодня от тебя ничего не слышно. Ты смотришь музыкальное шоу?
Джиён не выпускала из рук телефон, дожидаясь ответа от Сомин. Она снова и снова проверяла телефон, даже когда чистила зубы и когда легла в постель.
Ответа все не было. Тогда она подумала, что могла чем-то обидеть Сомин, и перечитала все свои прошлые сообщения. В итоге она поздно уснула, так и не дождавшись ответа.
«Наверное, она допоздна разговаривала с Сэхён, поэтому не было времени ответить мне».
Настроение резко испортилось. Не то чтобы им нужно было разрешение, чтобы поговорить по телефону, но ей было обидно, что она одна не знала об этом.
– Начинается!
Сомин крепко сжала руку Джиён и затаила дыхание. Раздался стартовый сигнал, и все спортсменки, описав плавную дугу, ушли под воду.
Двигаясь под водой, словно русалки, они наконец вынырнули на поверхность и начали энергично работать руками. Атмосфера мгновенно изменилась. Белые брызги взмывали в воздух при каждом гребке, их скорость оказалась выше, чем ожидали зрители. Трибуны с невероятным возбуждением наблюдали за заплывом.
– Ура-а-а! Ли Сэхён, вперед!
– Ли Сэхён! Ли Сэхён! Ли Сэхён!
Всех охватил восторг. Крики ликующих болельщиков сотрясали бассейн, словно раскаты грома. Джиён, закусив губу, тоже наблюдала за каждым движением Сэхён.
– Ну же, Сэхён, пожалуйста...
Сэхён была на четвертом месте. Хотя от третьего места ее отделяло всего ничего, разрыв никак не сокращался. Казалось, что все так и закончится. Во рту пересохло, Джиён не могла спокойно усидеть на месте.
Все изменилось, когда они преодолели отметку в сотню метров. Разрыв между третьим и четвертым местом начал постепенно сокращаться, и уже к ста пятидесяти метрам Сэхён поднялась на третье место.
– Ура-а-а!
– А-а-а!
Класс взорвался радостными криками. Атмосфера напоминала концерт какой-нибудь суперзвезды. Даже те, кто не особо общались с Сэхён, переживали так, будто это они участвуют в соревнованиях.
– Давай, к первому месту!
– Сэхён! Вперед, Сэхён!
В едином порыве трибуны начали скандировать имя Сэхён во весь голос. Сэхён сделала последний разворот. До финиша осталось ровно пятьдесят метров. Даже Джиён, которая почти никогда не повышала голос, поддалась атмосфере и кричала изо всех сил:
– Сэхён, еще немного!
Джиён бы никогда не подумала, что будет так себя вести, но она поддалась всеобщему воодушевлению.
На последнем отрезке Сэхён сделала мощный рывок. Второе и третье места почти одновременно достигли финиша.
В бассейне, где буквально мгновение было шумно, наступила оглушительная тишина.
– Ну? Кто пришел первым? – спросила Сомин, повернувшись к Джиён.
В ответ она покачала головой:
– Я тоже без понятия.
Все в напряжении перевели взгляд на табло в ожидании.
Тяжело дыша, Сэхён сняла очки. Совершенно спокойно она посмотрела на табло. Ее одноклассники выглядели куда более обеспокоенными, чем сама Сэхён.
Наконец на черном табло один за другим замигали огоньки и появился результат.
2-е место: 2-я дорожка, 2:00.38
– Ура-а-а!
Ликующие возгласы снова раздались со всех сторон. От громких криков казалось, что стены бассейна вот-вот рухнут. Ее класс радовался, будто это они сами победили.
– Ура-а-а!
Сомин вскочила со своего места и затопала ногами. Сложив руки рупором, она закричала:
– Молодец Сэхён!
Сэхён, которая смотрела на табло, повернула голову в сторону трибун и помахала рукой. В ответ раздался восторженный гул голосов. Волнение не отпускало Сомин, тяжело дыша, она повернулась к Джиён:
– Правда же, Сэхён крутая? Я даже Олимпиаду так внимательно не смотрела. Вот это напряжение!
– Ага! – выдохнула Джиён.
Она разжала крепко сжатые кулаки. Только тогда она поняла, что все это время даже не дышала, а ее ладони стали мокрыми от пота. Она и не заметила, когда эмоции достигли такого накала.
Она увидела, как Сэхён, широко улыбаясь, подняла вверх сжатый кулак. Зная, с каким усердием тренировалась Сэхён, Джиён гордилась ею.
Сомин, махая Сэхён обеими руками, повернулась к Джиён.
– Вау, я и не знала, насколько Сэхён потрясающая. Это же национальные соревнования, да? И она заняла второе место? Это же значит, что она вторая во всей стране! Мы обязаны это отпраздновать! Куда бы пойти? Надо спросить у Сэхён, что она хочет. Как насчет того ресторанчика, в который нас водила Сэхён? Ну тот, где еще хозяина зовут Демон. Как же он назывался?
– «Рецепт дем...»
– Сэхён, сюда, мы здесь! – Не дав Джиён договорить, Сомин помчалась к краю трибун.
Сэхён, закутанная в большое полотенце, подошла. Сомин схватила Сэхён и крепко обняла ее. Сэхён еще была насквозь мокрая, она неловко пыталась оттолкнуть Сомин, но той было все равно, промокнет она или нет.
– Я так горжусь, что ты моя подруга!
Джиён сверху наблюдала за ними. Она тоже радовалась победе Сэхён и искренне желала ее поздравить. И потому не понимала, почему настроение вдруг испортилось.
«Но это же мы с Сомин близкие подруги», – объяснила нахлынувшую тоску внезапно пришедшая мысль.
Они с Сомин были лучшими подругами, учились в одном классе, вместе ходили на дополнительные занятия, даже свободное время всегда проводили вместе. Смотря на это, мама только цокала языком и, покачивая головой, говорила, что даже родные сестры видятся реже, чем они.
Но в какой-то момент Сомин стала общаться с Сэхён. Теперь она спрашивала не у Джиён, а у Сэхён, чего бы она хотела съесть. Теперь по телефону она болтала с Сэхён и даже рассказывала то, чего никогда не говорила Джиён.
– Я так горжусь, что ты моя подруга!
«А гордилась ли ты когда-то тем, что я – твоя подруга?»
Не в силах остановить бесконечный поток мыслей, множащихся и цепляющихся друг за друга, Джиён словно погружалась на дно. Ярко улыбающиеся друг другу Сомин и Сэхён казались ей фрагментом другого мира.
– А-а-а, не хочу идти в школу! И почему только школа начинается так рано? Я слышала, что в Америке уроки начинаются позже.
Сомин, не размыкая глаз, волочилась за Джиён, держа ее за руку. Усмехнувшись, она с упреком произнесла:
– Ты опять вчера поздно легла спать, да?
– Ага. Я хотела посмотреть всего одно коротенькое видео, а в итоге вышло три часа.
– И что же пошло не так?
– Просто выложили фанкамы с одного шоу. Я честно собиралась посмотреть только выступление своего биаса, а посмотрела всех. Кстати, сегодня же среда? Что у нас на обед?
– Как похоже на Чон Сомин – идти в школу ради еды.
Джиён покачала головой и достала телефон. Найдя меню, она начала перечислять блюда:
– Курица с рисом под майонезом.
– Ого!
– Суп с жареным тофу.
– Фу.
– Сырные шарики.
– Ого!
– Заморож...
– А? Это же Сэхён?
Сомин, которая эмоционально реагировала на каждое слово Джиён, внезапно указала в сторону. Затем, радостно улыбаясь, побежала, будто это не она только что засыпала на ходу.
– Сэхён!
– О, это ты, Сомин. Привет!
Джиён медленно подходила к ним, глядя на то, как Сомин взяла под руку Сэхён. Заметив Джиён, Сэхён махнула ей рукой.
– Привет.
– Привет, – улыбнулась Джиён.
Сомин с Сэхён пошли вперед, Джиён пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать. Ее взгляд не отрывался от их рук.
– Сегодня у нас на обед курица с рисом под майонезом. Здорово, да? Скорее бы обед! – бодро заговорила Сомин.
– Мы еще даже до школы не дошли, а у тебя мысли уже только об обеде.
– Ну конечно. Зачем мне еще ходить в школу, если не ради обеда? Это секрет, но моя мама просто ужасно готовит. Поэтому я так люблю школьные обеды.
В ответ на это Сэхён расхохоталась. Кажется, она подумала, что это шутка. Но Джиён знала, что мама Сомин и правда плохо готовит.
– Точно, мы же должны отпраздновать. Что ты хочешь съесть? – вспомнив, спросила Сомин.
– Даже не знаю, – задумчиво ответила Сэхён и бросила взгляд на Джиён.
– Джиён, а ты что хочешь?
– Мне без разницы. Выбирайте, что хотите.
– Тогда пойдем в тот ресторан, в котором были в прошлый раз? – предложила Сэхён, вопросительно взглянув на подруг.
– Ты же про «Рецепт демона»? – согласно кивнула Сомин.
– Да, там приготовят все, что попросишь.
– Хорошо. Вообще я тоже подумывала пойти туда. Но этот Демон, его владелец... Он какой-то странный, согласны? Он наш ровесник, как он может управлять рестораном? Интересно, он ходит в школу? Я рассказала про него маме, и она сказала, что посещение средней школы обязательно, поэтому он, наверное, просто иногда помогает родителям.
Как и всегда, Сомин болтала без умолку. Прислушиваясь к разговору, Джиён медленно поднималась вслед за ними по лестнице. Как ни старалась, ей не удавалось их догнать. Хотя между ними был всего один шаг, казалось, это огромное расстояние не преодолеть.
– А, точно. Насчет той волейболистки, о которой ты говорила, я поискала о ней информацию – она и правда крутая. Она твой кумир?
– Да. Как и я, до окончания средней школы она была низкого роста и все время сидела на скамейке запасных, но никогда не сдавалась и усердно тренировалась. Поэтому, когда в старших классах резко выросла, сразу же смогла занять место в основном составе. Кстати, это Демон мне рассказал.
– Похоже, вы с ним близки. Но разве ты низкая? У нас вроде примерно одинаковый рост.
– Для пловчихи я низкая. В этом спорте очень важны рост и длина рук.
– Звучит логично, нужно же быстрее всех коснуться финиша.
– Да, во время самого заплыва это тоже большое преимущество.
– Вот как. Кстати, мой брат в начальной школе тоже был низким, но пил молоко литрами. Может, тебе тоже стоит попробовать?
– Я уже и так довольно много пью.
– Правда?
Джиён понятия не имела, о чем они говорят. Она не знала ни что за волейболистка, ни о том, что Сэхён переживает из-за своего роста. И все же они так непринужденно разговаривали. Это значит только то, что они созванивались или переписывались без нее.
Если бы они были в сериале, Джиён была бы кем-то вроде подруги главной героини, соседки или даже просто прохожей. Она всегда оставалась в тени, не привлекая внимания. Никто никогда ею не интересовался.
Так ей было комфортнее. Если кто-то на нее смотрел или начинал внимательно слушать, сразу становилось неловко. Она думала, что ей достаточно быть второстепенным персонажем, который поможет главному герою блистать. В конце концов, кому будет интересен сериал, состоящий из одних только главных героев? Люди вроде нее как лакричный корень – необходимый ингредиент для лекарств.
Однако впервые в жизни она почувствовала себя ничтожно оттого, что ее будто не существовало. Стало невыносимо грустно, когда она поняла, что никто даже не заметит, если она исчезнет. Захотелось обратиться в пыль и раствориться в воздухе.
Джиён переоделась в спортивную форму, вернулась в класс и огляделась по сторонам. Видимо, все уже ушли в спортзал, внутри осталось всего двое. Не увидев нигде Сомин, она растерялась.
– Она не могла уйти без меня.
– Ким Джиён, ты не идешь? – спросил Джэхун, дежурный на этой неделе, крутя ключи в руке. – Выходи, мне надо закрыть дверь.
– Ой, прости... – Ей было неловко разговаривать с Джэхуном, которого даже толком не знала, но, набравшись смелости, она продолжила: – Кажется, Сомин еще не пришла, я ее подожду. Можешь идти, я потом сама закрою дверь.
– Чон Сомин? Она уже ушла с Ли Сэхён.
Лицо Джиён сразу же стало пунцово-красным. Наверное, она так нелепо выглядела, говоря, что будет ждать ее.
– Правда? Я не знала.
Словно пытаясь убежать от взгляда Джэхуна, Джиён вышла из класса. Путь до спортзала показался бесконечным. Она шла, приклеившись взглядом к полу, будто искала оброненные деньги, боясь, что кто-то может заметить или даже спросить, почему она идет одна.
Когда она пришла в спортзал, одноклассники уже сидели на полу, разбившись на группы. Среди них были Сомин и Сэхён, но она не решалась подойти к ним, застыв в оцепенении.
«Подойти к ним? Может, Сомин меня оставила, потому что больше не хочет со мной общаться?»
Уже собравшись пойти в другое место, она встретилась глазами с Сомин, которая как раз подняла голову. Было уже поздно отводить взгляд, потому что Сомин быстро замахала ей руками.
– Эй, Джиён, иди сюда!
Джиён растерялась, увидев, что Сомин ведет себя как обычно. Приподняв брови, Сомин с непринужденным выражением лица крикнула ей:
– Иди к нам!
Нерешительно направившись к ним, Джиён увидела, как Сомин повернулась к Сэхён, поднесла палец к губам и прошептала: «Тсс, это секрет». Сэхён кивнула, едва сдерживая смех.
«У них есть секрет? Какой? Неужели они говорили обо мне?»
Джиён замедлилась, Сомин тут же принялась ворчать:
– Где ты вообще была? Я тебя обыскалась, так что в итоге ушла.
– Когда я переодевалась, заметила пятно от соуса на форме, пришлось задержаться, чтобы оттереть его.
– Соус? Ты что-то ела втайне от меня?
Сомин с подозрительным прищуром смотрела на нее.
– Нет, в обед ляпнула майонез просто...
Ее ответ внезапно прервал смех Сэхён. Хохоча, она хлопнула Сомин по плечу и запричитала:
– Как ты можешь об одной только еде говорить?
– Неправда. Просто из-за диеты я немного чувствительная.
– Диета? У тебя? А кто только что съел целую пачку мармеладок?
– Да там всего пятьдесят грамм. Значит, от целой пачки я больше, чем на пятьдесят грамм, не поправлюсь, а это не считается.
Сэхён опешила от столь уверенного заявления.
– Хм, какая занимательная теория.
– Это наука. Ты не слышала о законе сохранения массы?
Внезапно Сомин надулась и с ноткой зависти протянула:
– Сэхён, тебе не понять. Ты не толстеешь, сколько бы ни ела. Вот ты даже после обеда покупала в магазине булочку и молоко. Правда же, Джиён?
– Что? А, ну да, – поспешно кивнула Джиён.
В ответ на это Сэхён уперла руки в боки и важно произнесла:
– Ты хоть знаешь, сколько я тренируюсь в день? Если не буду столько есть, то не будет сил для тренировок.
– Может, мне тоже заняться спортом? Нет, не хочу.
Прозвеневший звонок заглушил жалобы Сомин. Вскоре вошел учитель физкультуры, и ученики собрались в одну группу.
Никто никогда не видел его без спортивного костюма. Говорят, что он приходил в школу уже в нем.
– Продолжаем играть в волейбол. Уже пятый урок, так что вы наелись и вас клонит в сон, так?
– Да!
– Тогда начнем с разминки, разбивайтесь по двое.
– Да!
Все начали разбиваться на пары со стоящими рядом друзьями. Джиён тоже по привычке обернулась к Сомин, но замерла. Она стояла вместе с Сэхён и заливисто смеялась:
– Как-то раз, когда мы играли в волейбол, я лицом поймала мяч и отключилась.
– Это так похоже на тебя!
В такие моменты Джиён чувствовала себя еще более неловко, чем обычно. Когда учитель говорил разбиваться всем на пары, ей было сложно подойти к кому-то и сказать нечто вроде: «Эй, давай вместе». Она не знала, почему такая робкая, но даже на такую короткую фразу ей требовалось в разы больше смелости, чем другим.
«А что, если мне откажут? Или человек смутится?»
Все эти мысли не прекращали роиться у нее в голове. Из-за этого она до последнего не решалась ни к кому подойти и в итоге либо вставала в пару с тем, кто остался, либо делала разминку сама.
Все страхи улетучились, когда она начала дружить с Сомин. Стоило только учителю договорить, как Сомин кричала ей:
– Эй, Ким Джиён! Сюда! – И Джиён выдыхала с облегчением.
Но сейчас Сомин мило общалась с Сэхён.
«Может, она захочет стоять в паре с Сэхён?»
Джиён выдавила из себя улыбку и посмотрела на них:
– Вставайте вместе. Я кого-нибудь найду.
– Что? Почему?
Оглядевшись по сторонам, они поняли, что все остальные уже разбились на пары. Остались только Сомин, Сэхён и Джиён.
– Тогда давайте втроем!
Сомин призывно махнула ей рукой, но Джиён сделала шаг назад и покачала головой. Ей было не по себе вклиниваться между ними, казалось, что она будет третьей лишней.
– Нет, не стоит.
Пока Джиён колебалась, учитель начал давать указания:
– Итак, один наклоняется вперед и пытается дотянуться до пальцев ног, а второй медленно давит ему на спину. Но не переусердствуйте, чтобы не травмироваться.
– Да-а! – хором ответили ученики. В следующий миг отовсюду раздались крики и стоны:
– Ай-ай-ай!
– Больно!
– С-стой...
– Полегче!
– Ну держись!
Джиён наклонилась вперед, чтобы взяться за ноги, в этот момент кто-то легонько нажал ей на спину. Когда она повернула голову, то увидела улыбающуюся Сэхён.
– У меня две руки, так что я вполне могу одновременно заняться вами обеими.
– Правда не стоит... Ай!
Внезапно Сэхён надавила сильнее. Джиён согнулась пополам, она смогла коснуться кончиков пальцев ног, чего раньше еще никогда не делала.
– А-а-ай! – Сомин тоже громко закричала. – Ли Сэхён, больно же! Больно, я говорю!
Сомин заколотила по полу, словно боец, который хочет сдаться. Сэхён захохотала, схватившись за живот.
– Хорошо, теперь меняйтесь. Будьте осторожны.
Услышав учителя, все сразу загомонили.
– Ну все, Ли Сэхён, теперь твоя очередь. Готовься.
– Эй, все же слышали, что нужно быть осторожнее?
– Что ты такое говоришь? Мы обязательно отплатим тебе той же монетой!
Сэхён напряженно уставилась на Сомин и Джиён.
– Вы ведь не собираетесь вдвоем на меня навалиться? Мне сегодня еще на тренировку. Мне никак нельзя пораниться.
Сомин хитро улыбнулась:
– А разве для плавания не нужна гибкость? Ах, и больше не придется переживать по поводу своего роста, мы тебя вытянем. Джиён, я прижимаю, а ты тянешь!
– А? Да!
– Ой-ой-ой!
Сэхён наигранно закричала. Сомин с Джиён расхохотались. Оказывается, нет ничего странного в том, чтобы веселиться втроем, а не вдвоем. Она почувствовала себя идиоткой, что все время просто наблюдала.
– Со Минджун! Кончай смотреть, помоги мне! – Сэхён умоляла Минджуна, стоявшего рядом с ними. На мгновение он задумался, а затем покачал головой.
– Со своими проблемами нужно разбираться самой.
– Со Минджун, ты...
Сэхён выглядела так, будто ее предали, было настолько забавно, что Джиён прослезилась от смеха.
– Сегодня же выходной, ты почему весь день дома сидишь? Неужели не встречаешься с Сомин?
Мама, проходящая мимо после того, как загрузила стирку, сказала это развалившейся на диване Джиён. Она лишь пошутила, но Джиён восприняла это как упрек. У нее вырвалось резкое:
– Мама, думаешь, мне не с кем встречаться, кроме Сомин?
– А разве нет?
Мама ее переспросила, но все и так было очевидно. Джиён нечего было на это ответить, ведь Сомин и правда была ее единственной подругой.
Сомин была очень любопытна, ей всегда нравилось быть в центре событий. В прошлом году, когда они оказались в одном классе, именно Сомин первой заговорила с Джиён, которая сидела, не находя себе места от напряжения.
Их дружба началась, когда Сомин повернулась к Джиён, которая нервными движениями потирала парту, и запричитала:
– Ты знаешь, что сегодня у нас на обед рис с проростками сои? Это как-то слишком для первого учебного дня!
Если бы в тот день Сомин не заговорила с ней первой, вероятно, они бы никогда и не подружились.
Когда в этом году они снова оказались в одном классе, Сомин схватила Джиён за руку и, прыгая от радости, закричала:
– Я так рада, что мы снова в одном классе! Еще и на обед сегодня чаджан ттокпокки[6]!
Сомин очень общительная, у нее много друзей помимо Джиён. И все же именно она ей ближе всех.
– Нет! Мама, ты вообще ничего не понимаешь!
С криком Джиён забежала в свою комнату и с грохотом закрыла дверь. Из-за двери до нее донеслось бормотание мамы:
– Ну нет так нет. Вот это характер, конечно.
Джиён крепко зажала уши, не желая ее слушать. Странно, но почему-то перед мамой она могла спокойно показывать свои эмоции, а перед другими – нет. Ей она постоянно говорила то, чего бы никогда не сказала никому другому.
Мама громко крикнула из гостиной:
– Если ты поссорилась с Сомин, то извинись первой! Кто о тебе еще позаботится, если не Сомин?
– Мы не ссорились!
Тяжело дыша от злости, Джиён села за стол. Послышался звук закрывающейся входной двери – наверное, мама куда-то вышла. Когда наступила полная тишина, словно только этого и ожидая, в голову начали лезть навязчивые мысли.
– Неужели они веселятся вдвоем без меня?
У Сомин могут быть и другие планы. Например, ужинает с семьей или решила сегодня отдохнуть. И все же она не могла перестать думать о том, что они сейчас вдвоем с Сэхён.
Джиён знала, что друзья – это не все, что есть в жизни. Но все же в ее возрасте они занимали ее большую часть. Для такого робкого ребенка, как Джиён, это было особенно важно. Если бы не Сомин, Джиён бы ела и ходила на уроки одна.
Поэтому ей всегда было трудно отстаивать свое мнение перед Сомин. Она боялась, что та рассердится и их дружбе конец.
– Наверное, Сэхён и не задумывалась о таком, – тяжело вздохнула Джиён.
Если бы чувства можно было взвесить, для нее Сомин была бы тяжелее всех, но для Сомин Джиён оказалась бы легче всего. Всякий раз, когда она задумывалась об этом, ей казалось, что отношения имели ценность только для одной стороны, и на душе становилось тоскливо.
Конечно, она знала, что Сомин проводит с ней много времени. Если условно поделить, то Сомин тратила на нее восемь частей своего времени, а на других подруг всего две. И все же Джиён иногда было обидно, что Сомин не уделяет ей и оставшихся двух частей.
– Наверное, это я странная, – пробормотала Джиён, ее слова растворились в тишине.
Сомин и Сэхён никогда бы так не подумали. Из-за того, что она одна о таком волновалась, она чувствовала себя полной идиоткой.
6. Коктейль из зависти
Во время обеда в школьной столовой всегда царит смесь порядка и хаоса. Ученики послушно выстраиваются в очередь, но постоянно ищут возможность протиснуться вперед. Ведь чем раньше получишь еду, тем быстрее поешь, а чем быстрее поешь, тем больше времени останется на отдых.
Среди них скорость Сомин была вне конкуренции. Когда она говорила, что ей нравится находиться в первом классе из-за того, что он ближе всего к столовой, в это легко было поверить. Сомин всегда оказывалась в первой десятке, и благодаря этому Джиён, которую Сомин непременно тащила за собой, могла спокойно поесть за свободным столом.
– Эх, вообще не хочется идти в старшую школу, – расправившись с половиной обеда, вдруг заговорила Сомин.
Джиён, перестав вылавливать тофу из супа, спросила:
– Почему? Разве ты не говорила, что хочешь пойти в старшую школу пораньше?
Сомин тяжело вздохнула. Но ее палочки для еды, словно когти сокола, целились в мини-тонкацу Джиён. Быстро схватив один кусок и отправив его в рот, Сомин довольно улыбнулась.
– В старшей школе снова старшеклассники будут есть первыми. А значит, первые классы – последними. Один раз мы через это уже прошли, и вот, когда мы наконец в третьем классе, придется начинать с начала.
Сомин была воплощением тоски, словно на нее небо рухнуло. Джиён покачала головой, будто говоря, что ничего с этим не поделаешь. Сомин, набив щеки, как жадная белка, вдруг вспомнила:
– Точно, мы же договорились сходить в тот ресторан. В «Рецепт демона». Мы все никак не могли найти время, когда все будут свободны, нужно спросить Сэхён, когда она сможет. Кстати, что-то ее не видно. Опаздывает?
В этот момент в столовую зашел Джэхун и сразу же направился к Сомин:
– Эй, Чон Сомин!
– Чего тебе?
– Классный руководитель сказал тебе зайти в учительскую после обеда.
– Что? Мне? Зачем?
Взгляд Сомин буквально кричал: «Отрывая меня от еды, ты покушаешься на святое!» – на что Джэхун только пожал плечами и отвернулся.
– Я не в курсе. Просто передал то, что попросил учитель.
– Но я ничего плохого не сделала!
Сомин засунула в рот последнюю ложку и поднялась. Взглянув на Джиён, она спросила:
– Ты доела?
– Да, – кивнула Джиён, хотя ей еще оставалось несколько ложек риса.
Сомин, совсем как мама, неодобрительно цокнула языком.
– Ты всегда оставляешь еду. Просто бери столько, сколько съешь. Как я.
Она так и делала, но Сомин ела так быстро, что Джиён за ней не поспевала. Но вместо того, чтобы попросить подождать, Джиён встала, неловко улыбнувшись.
– Я пойду зайду в учительскую. А ты сходи в класс и спроси у Сэхён, когда она будет свободна. Скажи, что мы все еще должны отпраздновать.
– Хорошо.
Расставшись с Сомин на первом этаже, Джиён пошла в класс. Внутри было пусто – наверное, все ушли обедать. Среди учебников по этике, оставшихся после четвертого урока, и криво стоящих стульев, которые не задвинули спешащие в столовую ученики, выделялся один особенно аккуратный стол. Это был стол отсутствовавшего сегодня Минджуна.
– Он заболел?
Они с ним не были близки, лишь обменивались парой фраз из-за Сэхён. Однако в последнее время Минджун выглядел как-то мрачно. Словно у него случилось что-то плохое.
– Ладно, это не мое дело, – пробормотала себе под нос она.
Вдруг дверь класса распахнулась. Хотя Джиён не делала ничего плохого, она вздрогнула от испуга, но потом вздохнула с облегчением.
– Сэхён! Я как раз тебя искала... Ты решила уйти пораньше?
Увидев, как Сэхён собирает вещи, Джиён склонила голову набок. Закончив собираться, Сэхён перекинула сумку через плечо и повернулась к Джиён.
– Да.
– Даже не пообедав?
Сэхён усмехнулась:
– Говоришь прямо как Сомин. Я забегу в магазин по дороге. Сегодня у меня важное дело.
– Что за дело?
Немного помедлив, Сэхён понизила голос:
– На самом деле меня взяли в резервный состав юношеской сборной. И сегодня у нас первое собрание. Я как раз сообщала об этом учителю.
– Правда? Это же невероятно.
От удивления Джиён прикрыла рот руками. Ее сердце колотилось от восторга, словно она сама стала членом сборной. Сэхён только смущенно отмахнулась:
– Я даже не основной член команды, а просто запасной, сижу в резерве. Но если покажу плохой результат, меня могут выгнать.
– И все равно это потрясающе. Получается, теперь ты будешь очень занята?
Сэхён пошла к выходу из класса, а Джиён – следом за ней.
– На вас у меня все равно найдется время. Не веселитесь там без меня.
– Конечно. Но Сомин...
Вспомнив о просьбе Сомин, она открыла было рот, в этот момент уже вышедшая в коридор Сэхён обернулась и спросила:
– Что такое?
И тут из нее вырвались слова, которые ей не хотелось говорить:
– На самом деле... Сомин как-то сказала, что ты ее раздражаешь.
Она сама не понимала, зачем сказала это. Ее рот словно зажил своей жизнью. Джиён не смогла заставить себя посмотреть Сэхён в лицо, так что разглядывала узоры на полу.
– Вот как. Ну ладно, я пойду.
Сэхён больше не сказала ни слова, отвернулась и ушла. Она даже не рассердилась и не стала ничего спрашивать.
Наблюдая за удаляющейся фигурой Сэхён, Джиён закусила губу. Не стоило ей говорить это. Но почему Сэхён не разозлилась? Может, она обиделась, но не подала виду? Водоворот запоздалых мыслей, наполненных сожалением, начал закручиваться в голове.
В этот момент в дальней части коридора появилась Сомин. Джиён съежилась, как вор, которого поймали с поличным. Сомин шла, уныло переставляя ноги. Увидев Джиён, она захныкала.
– Что от тебя хотел учитель?
– Похоже, я единственная, кто не сдал оценочный лист.
– Ты до сих пор не сдала?
– Ага, я забыла. А где Сэхён?
Она забыла про столь важную вещь, а про Сэхён не забыла. Невольно сжав кулаки, Джиён попыталась ответить спокойно:
– Сегодня она ушла раньше. Сказала, что у нее тренировка.
– Правда? Тогда когда у нее будет время? Ты спросила?
– Она сказала, что у нее больше не будет на нас времени.
Джиён сама удивилась своим словам. Еще секунду назад она так сильно сожалела, но ложь вновь легко сорвалась с ее губ.
– Почему? Она так занята?
– Ее отобрали в резервный состав юношеской сборной, так что будет гораздо больше тренировок. Извинялась, что на нас времени не остается совсем.
– Правда? Как жаль, но раз тренировки, тут уж ничего не поделаешь.
– Ага.
Чтобы не выдать бешено колотящегося сердца, Джиён поспешила к своему месту. Обед заканчивался, одноклассники постепенно возвращались, и тихий класс оживился. Сомин перерыла все книги в поисках оценочного листа, который она непонятно куда засунула.
– Кажется, он должен быть где-то здесь.
Джиён, делая вид, что не замечает ее, перевела взгляд к окну. На улице стояла прекрасная погода, небо было чистым, без единого облачка. Она всегда считала себя маленьким ничтожным существом, но еще никогда не чувствовала себя такой жалкой, как сейчас. Если бы поблизости нашлась мышиная нора, она бы с радостью спряталась внутри. Боясь, что вот-вот расплачется, она легла на стол и уткнулась лицом в руки.
– Нашла! Он был здесь! Джиён, вот как... Ты спишь? Мама говорит, что вредно спать сразу после еды.
Хотя Джиён слышала, как Сомин зовет ее, она даже не шевельнулась. Сейчас она не могла посмотреть ей в глаза.
На следующее утро, выйдя из дома, Джиён остановилась. Сомин обычно ждала ее у входа, но сегодня там никого не было. Помедлив, Джиён ей написала.
Ты проспала? Тебя подождать?
Отметка «прочитано» появилась сразу, но ответа не было. Она попробовала отправить еще одно сообщение.
Ты заболела? Сегодня не придешь?
Сообщение снова сразу прочитали, но и на этот раз ответа она не дождалась. Так что Джиён написала, что тогда пойдет в школу одна.
– Я сделала что-то не так?
Она ломала голову, пытаясь понять, почему Сомин не отвечает, но ни до чего так и не додумалась. Внезапно в памяти всплыли слова, которые она сказала Сэхён вчера, но Джиён в неверии покачала головой. Возможно, из-за того, что рядом не было Сомин, которая вечно болтает о еде, весь мир словно затих. Джиён по привычке проверила школьное меню и грустно усмехнулась.
– Сегодня рис с проростками сои. Сомин точно не понравится, наверное, предложит зайти в магазин за булочками.
Вдалеке показалась школа. Ученики с заспанными лицами проходили через ворота. Среди них она заметила Сэхён и Сомин. Джиён резко замерла. Сомин, широко зевая, повисла на Сэхён, а та оттолкнула ее. Звуки их перебранки доносились до Джиён.
– Значит, ничего не случилось. Но почему она не отвечала?
Она сделала глубокий вдох. Возможно, она вновь была единственной, кто переживал по пустякам. Стараясь выглядеть беззаботной, Джиён подошла к ним и легонько похлопала Сомин по плечу.
– Я тебе отправляла сообщения утром, ты не видела? Я подумала, что ты проспала, но ты так и не пришла, поэтому я пошла одна.
Обернувшись, Сомин посмотрела на Джиён ледяным взглядом, отчего она вздрогнула и съежилась.
– Я больше не буду ходить с тобой в школу, – холодно произнесла Сомин.
От резкого ответа Джиён чуть не расплакалась. Еле сдерживая слезы, она дрожащим голосом спросила:
– Почему? Я что-то сделала не так?
– Я не дружу с лгуньями.
«Не дружу».
Эти слова эхом продолжали отдаваться в ушах.
– Лгунья?.. Ты про меня?
– Ты сказала мне, что у Сэхён нет на нас времени из-за тренировок. Но Сэхён утверждает, что никогда подобного не говорила.
– Нет, я просто...
Джиён попыталась оправдаться, но Сомин холодно ее перебила:
– Еще решила наябедничать на меня, да? Ты сказала ей, что я назвала ее раздражающей. Но когда мы с ней стали ближе общаться, я сама честно призналась и извинилась за это. Я рассказала ей, что меня и правда раздражало то, как она всегда отказывалась от встреч, ссылаясь на тренировки. Никогда бы не подумала, что ты будешь распускать обо мне слухи.
– Нет. Это...
– Что? Ты такого не говорила? Значит, это Сэхён врет?
Джиён медленно повернула голову в сторону Сэхён, она смотрела на нее спокойным понимающим взглядом. Джиён опустила глаза. Чтобы произнести слова, ей пришлось с силой проталкивать их сквозь ком в горле. Ее дрожащие пальцы с силой вцепились в юбку школьной формы.
– Я не хотела. Прости.
– Хватит. Я больше не собираюсь с тобой разговаривать. Не знала, что ты будешь ссорить нас с Сэхён. Пойдем, Сэхён.
– Ага.
Они прошли через школьные ворота, а Джиён так и застыла на месте. Она хотела догнать их и еще раз извиниться, но не могла и шагу ступить, будто ноги приклеились к земле.
С того момента все стало казаться кошмаром. Сомин, которая каждую перемену весело болтала с Джиён, теперь сидела с Сэхён, не глядя в сторону бывшей подруги. Даже когда они шли в музыкальный класс, она ни разу не посмотрела на нее.
Некоторые одноклассники заметили изменения в их отношениях и с любопытством поглядывали на Джиён. Она не могла этого выносить и каждую перемену убегала в туалет, делая вид, что у нее какие-то важные дела.
Прозвенел звонок на обед. Собрав остатки смелости, которой у нее и в помине не было, Джиён первой подошла к Сомин.
– Сомин, обед...
– Сэхён, поторопись! Сегодня на обед тонкацу! Нужно поторопиться, чтобы успеть, пока горячая!
– Хорошо, уже иду.
Проигнорировав Джиён, Сомин взяла Сэхён под руку. Звонок еще не затих, а они уже мчались по коридору. Когда с Джиён спало оцепенение, она вернулась на свое место. Ей было страшно идти одной и обедать в такой большой столовой. Лучше уж голодать.
Одноклассники продолжали украдкой поглядывать на Джиён, но, так и не заговорив, ушли в столовую. Джиён тоже не могла завести разговор с кем-то малознакомым и пригласить их пойти вместе. Казалось, она стала невидимкой, как раньше.
– Что такое? Ты есть не будешь? – заметил кто-то невидимку.
Повернув голову, она увидела вошедшего в пустой класс Минджуна. На плече висела сумка – наверное, он только что пришел.
– Я не голодна.
Джиён невольно отвела взгляд. Наверное, и он понял, что это ложь. Ей стало стыдно. Она хотела спросить Минджуна, почему его в последнее время так часто не было, но не смогла заставить себя заговорить.
Она легла на парту, притворяясь спящей. Послышался звук закрывающейся двери, в классе больше никого не осталось. Звуки бегающих по коридору ног, чей-то смех вдалеке, гомон, сотрясающий всю школу, накатывали на нее словно волны.
Однако все звуки проносились мимо нее. Слезы, которые она так отчаянно сдерживала, хлынули потоком. Перед глазами стояли холодный взгляд Сомин и безразличное лицо Сэхён.
– Я не хотела, чтобы все так вышло, – пробормотала Джиён едва слышно. Она не понимала, почему солгала. Она всего лишь хотела стать к ним ближе, стать важнее, чем просто второстепенный персонаж.
Одинокая слезинка скатилась по лицу Джиён. Демон протянул ей салфетку и как ни в чем не бывало сказал:
– Я добавил перец чили, так что может быть немного остро.
– Что?..
К ее затуманенному взгляду медленно возвращалась четкость. Джиён растерянно заморгала. Она только что плакала в классе! Как она оказалась здесь?
Заметив предложенную Демоном салфетку, с благодарностью ее приняла. Тогда она вспомнила, что ела одна в ресторане Демона.
– Что произошло? – недоуменно пробормотала Джиён себе под нос.
Для сна это было слишком реалистично. И разве она могла заснуть во время еды? Тем более так крепко, чтобы увидеть сон.
– Что это было?
– Ешь, пока не остыло. А то потом говяжий жир покроет тарелку пленкой, будет невкусно.
– Что? А, да.
Она послушно взяла ложку с подноса и попробовала суп. Он был еще теплым, значит, еду подали недавно. Кажется, она не спала.
Протирая стакан сухой тряпкой, Демон заметил:
– Человеческие отношения сложнее, чем кажется. Я до сих пор не могу до конца понять людских чувств. Хотя я ими питаюсь.
Последнюю фразу он произнес так тихо, что Джиён не расслышала, но все равно согласно угукнула.
Пазузу, сосредоточенно чистивший перья, добавил:
– Даже между друзьями должна сохраняться определенная дистанция.
Теперь говорящий ворон вовсе не казался странным. Хотя, возможно, это куда более странно. Джиён наклонилась и прошептала вслед за вороном:
– Определенная дистанция?
Пазузу, зарывшийся клювом в перья, поднял голову.
– Будь то друг или возлюбленный, никому не понравится тот, кто цепляется за других. Увлеченный человек куда интереснее.
Слова ворона больно кольнули сердце. Ей показалось, что он говорил про нее. Подумала даже спросить, откуда он знает. Но это было странное место, где даже нелепые вещи становились логичными.
– В общем, тот, кто даже не знает, что ему нравится или что он хочет съесть, неинтересен, – добавил Пазузу презрительно.
– Все не так, я знаю, что мне нравится... Я люблю пиццу и гамбургеры.
– Правда?
Пазузу покосился на поднос перед Джиён, на котором стоял суп из говядины и редьки. Джиён продолжила, но уже тише:
– А еще мне нравится группа «Turning Point».
– Неужели?
Пазузу пристально смотрел на Джиён своими черными глазами, словно он все о ней знал. Не выдержав его тяжелого взгляда, Джиён опустила взгляд. Ворон был прав. И пиццу, и гамбургеры, и «Turning Point» любила не Джиён, а Сомин.
Джиён всегда соглашалась с чужим мнением, игнорируя собственные мысли. Она настолько к этому привыкла, что теперь не знала, что ей нравится. Возможно, поэтому она не могла стать главной героиней в своей жизни.
– Ну, ты можешь это выяснить, – бросил Демон, словно это было так легко. – По крайней мере, одно ты знаешь точно. Тебе нравится суп из говядины и редьки.
– Да, – сдерживая подступающие слезы, Джиён кивнула.
Затем она подняла взгляд на Демона и робко спросила:
– Как найти то, что нравится?
– Ну... – задумался Демон и пожал плечами, – думаю, нужно заниматься чем-то новым. Будет обидно, если окажется, что ты просто никогда не пробовала то, что тебе нравится.
– Наверное, ты прав, – кивнула Джиён.
Затем она взяла ложку и не торопясь доела суп. Сейчас ее никто не ждал, поэтому она могла съесть все в своем темпе. Из-за того, что обычно она ела быстро, все время чувствовалась тяжесть в желудке, но сегодня это была приятная сытость. Сейчас ей казалось, что она может делать что угодно, на душе было легко.
– Спасибо, было вкусно. Сколько с меня?
– Эм... пять тысяч вон?
Демон не выглядел уверенным в своем ответе. Джиён вытаращила на него глаза:
– Не может быть. Такая вкусная еда всего за пять тысяч?
– Нет, восемь тысяч. – Демон быстро исправился.
Пазузу, решив, что это момент подходящий, ловко вклинился в разговор:
– Если у тебя есть что-нибудь блестящее, тоже оставь.
– Что-нибудь блестящее?
Когда Джиён не поняла с первого раза, Пазузу сердито посмотрел на нее.
– Ну, там, заколка для волос или колечко, что-то в этом роде. Сверкающая вещица, понимаешь?
– Но у меня нет ничего подобного... А, точно! Может, это подойдет?
Джиён сняла брелок, висевший на сумке. Стоило потрясти брелок, и маленькие камушки медленно пересыпались внутри, как в снежном шаре.
– Да! Дай сюда! Отдай мне!
Пазузу завороженно смотрел на брелок. Не скрывая своей алчности, ворон нетерпеливо замахал крыльями, поторапливая Джиён. Испугавшись, та осторожно положила брелок на подушку. Ворон обхватил его черными крыльями и, издавая странные звуки, начал валяться по столу.
Смущенный таким поведением, Демон извинился. Улыбнувшись, Джиён достала деньги из кошелька и протянула ему.
– Я могу как-нибудь прийти еще?
– Конечно.
– Когда я приду в следующий раз, буду знать, чего хочу. Я назову свое любимое блюдо.
– Только скажи, я приготовлю тебе что угодно.
– Спасибо... Правда спасибо, – прошептала Джиён и развернулась.
Пазузу крикнул ей вслед:
– Не забудь поставить оценку и написать отзыв!
– Хорошо.
Дверь захлопнулась со звоном колокольчика.
Пазузу, крепко сжимая брелок обеими крыльями, посмотрел на то место, где только что сидела Джиён. Все было устлано густым оранжевым дымом. Демон собрал его в бутылочку. Дым клубился внутри, словно вот-вот вытолкнет пробку и вырвется наружу.
– Не нравится мне зависть, она слишком кислая, – проворчал Пазузу.
– Если уварить с медом до состояния сиропа, а потом разбавить с газировкой со льдом, получится просто восхитительно, особенно в такую погоду. Но ты же не будешь, да, старик?
Пазузу тут же взлетел на плечо Демона. На его лапе уже красовался новый сверкающий брелок.
– Молодой господин, когда это я сказал, что не буду? Вы же сами только что сказали, что нужно пробовать что-то новое, чтобы найти то, что нравится. Кто знает, может, мне и понравится зависть. Давайте сейчас же займемся коктейлем!
Тихо посмеиваясь, Демон зашел на кухню. Сквозь открытое окно лилось закатное солнце, окрашивая мрачный интерьер ресторана в оранжевые оттенки зависти.
На улице заметно потеплело. В новостях говорили, что это поздняя весна, но солнце пекло совсем не по-весеннему. Некоторые школьники уже сменили форму на летнюю.
– Что? Художественная школа? – Сомин удивленно уставилась на Джиён.
Сэхён, прислушиваясь к их разговору, неспешно шла рядом. Они почти пришли – уже были видны школьные ворота, к которым стекались дети в одинаковой форме.
– Да, так что я не смогу ходить с тобой на дополнительные занятия по вторникам и четвергам.
– Но с чего вдруг художественная школа? – надулась Сомин.
Джиён колебалась с ответом, уставившись себе под ноги, а затем смущенно произнесла:
– Если честно, мне всегда нравилось рисовать. Не знаю, будут ли у меня какие-то успехи, может, мне вообще надоест и я брошу, но я хочу попробовать. Так я точно узнаю, мое это или нет.
– У тебя все получится. – Внезапно молчавшая до этого Сэхён заговорила. Джиён удивленно посмотрела на нее, а та уверенно продолжила: – Думаю, это тебе подойдет.
– Спасибо, – ответила Джиён, краснея.
Почему-то ей показалось: раз Сэхён так сказала, значит, это правда. Возможно, потому что это признание от человека, который знает, что такое прилагать усилия.
– Хм... – Погруженная в свои мысли Сомин наконец кивнула. – Знаешь, а ведь учительница по рисованию не раз тебя хвалила.
– Разве?
– Да, конечно. Мне она только и делала, что говорила стараться больше, а тебе – что у тебя есть талант.
Будто бы заново пережив это воспоминание, Сомин надулась и проворчала:
– Вообще-то я старалась изо всех сил.
Пройдя через ворота, Сэхён, словно только что вспомнив, сказала:
– Кстати, мы же должны были устроить вечеринку в честь дня рождения Джиён в следующий четверг. Но в этот день у нее теперь художественная школа, придется перенести.
При этих словах Джиён и Сомин, хоть и по разным причинам, одновременно в шоке уставились на нее.
– Вечеринка на день рождения?
– Эй! Ли Сэхён, это же секрет!
– Ой, точно, – спохватилась Сэхён, прикрывая рот рукой.
Джиён требовательно посмотрела на них обеих. Поняв, что теперь уже ничего не поделаешь, Сомин принялась объяснять:
– У тебя день рождения в четверг, вот мы с Сэхён и хотели устроить тебе вечеринку. Это должно было быть секретом, но теперь все испорчено. Как можно устроить вечеринку-сюрприз, если главный герой уже все знает?
– Я же извинилась!
– Думаешь, извинений достаточно?
– Эй!
Глядя на их перепалку, Джиён застыла на месте. Значит, их секретом оказалась вечеринка в честь ее дня рождения? Вечеринка, на которой она должна быть главным героем. Не зная об этом, она завидовала их отношениям.
Джиён облегченно выдохнула, осознав, что это был всего лишь сон. Задумчиво глядя на идущих впереди подруг, она дала себе обещание, что никогда не опустится до такой лжи.
В этот момент Сомин остановилась и обернулась. Глубоко вздохнув, она заворчала:
– Давай быстрее. Ты как черепаха.
– Ага.
Радостно улыбаясь, Джиён подбежала к ним.
– Что? Чего это ты улыбаешься?
Сомин с подозрением покосилась на Джиён, но та ничего не говорила, продолжая улыбаться, и вскоре губы Сомин и Сэхён тоже расплылись в широкой улыбке.
Они втроем плечом к плечу поднимались по лестнице. Джиён больше не ощущала себя одиноким островом. Кажется, даже если бы она была на шаг позади, ничего бы не изменилось.
7. Кимпаб – это хлопотно
– Сэхён, тебе тоже нужно послушать песни «Turning Point». Они потрясающие! Благодаря мне Джиён тоже стала их фанаткой. А мой биас... Кстати, разве он не похож на Демона? Правда же, Джиён?
Сомин, которая шла посередине, взяв подруг под руки, поворачивалась то к одной, то ко второй. Джиён склонила голову набок и пробормотала:
– Неужели?
– Как у тебя дела в художественной школе? Я бы с радостью ходила с тобой, но таланта к рисованию у меня нет, не мое это вообще.
– Мне нравится. Хотя пока скучновато, потому что мы изучаем основы.
Сэхён, которая до сих пор шла молча, внезапно вмешалась:
– Чтобы взрастить талант, сначала нужно заложить крепкий фундамент.
Сомин, усмехнувшись, важно добавила:
– Это тебе говорит спортсменка, представляющая страну.
Смутившись, Сэхён буркнула в ответ:
– Я же говорила, что я не в основном составе, а всего лишь в резерве.
– Да это одно и то же.
– Конечно. Я буду стараться, даже если будет скучно. Спасибо.
Сэхён кивнула. Ее результаты, которые долго стояли на мертвой точке, внезапно стали улучшаться. Навыки совершенствовались так быстро, будто ей дали лестницу, по которой можно взобраться. Она не знала, это благодаря тому, что она начала понемногу расти, или изнуряющим тренировкам, которые она не прекращала ни на один день. Но Сэхён решила: какая бы ни была причина, это стало возможным лишь потому, что она не сдалась.
– А вообще... – произнесла Сомин, меняя тему. Складывалось впечатление, что ее рот отдыхает разве что во сне. В любое другое время она была занята одним из двух – либо разговаривала, либо ела. – Правда же Демон потрясающий? Он нашего возраста, а готовит невероятно. Точно, я же обещала ворону написать отзыв. Нужно будет фотки обработать.
Зайдя в класс, девушки разошлись по своим местам. Садясь, Сэхён мельком глянула на пустующий стул. Мальчики, зашедшие за футбольным мячом на перемене, тоже посмотрели туда и недоуменно переглянулись.
– Минджун снова ушел раньше? Что с ним такое?
– Да, утром он еще был, а на обед в столовую не явился.
– Раньше он быстрее всех заканчивал есть и первым бежал на поле, а в последнее время его совсем не видно.
– Кажется, он уходил, даже не предупредив учителя. Я видел, как его ругали в учительской, а он снова ушел. Серьезно, что с ним не так?
– Спросим его завтра, идем уже играть.
– Ладно.
Даже когда они выбежали из класса, взгляд Сэхён все еще был прикован к пустому месту. В ее глазах появился огонек беспокойства.
Как только закончились уроки, Сэхён перекинула сумку через плечо и встала со своего места. Сомин крикнула Сэхён вслед, когда та выходила из класса:
– Разве ты не говорила, что у тебя есть немного времени до тренировки? Идем поедим гамбургеры! Можем пойти к Демону.
– Сегодня нужно кое-куда зайти, так что я пойду. Увидимся завтра! – Даже не обернувшись, Сэхён помахала рукой.
Она давно решила, куда ей нужно направиться. В парке около бассейна с баскетбольной площадкой, полем для мини-футбола и площадкой для роликов занималась куча людей, хоть это и был будний день.
Сэхён, внимательно изучив указатели, пошла в направлении поля для мини-футбола. Там уже играли парни, похожие на студентов, разделившись на две команды по пять человек. Среди них она увидела знакомое лицо – это был Минджун.
Сэхён увидела валяющуюся на земле знакомую сумку, подняла ее, стряхнула пыль и прижала к груди. Затем села на скамейку и стала тихо ждать окончания игры.
Минджун носился по полю, стиснув зубы, словно злился на что-то. Казалось, что его больше интересовал не мяч, а выплескивание своей ярости. Пот стекал по вискам и капал на землю. Отчего-то Сэхён казалось, что это слезы.
– Все молодцы.
– Спасибо за игру.
– Ты же говорил, что учился в средней школе, да? У нас выбыл один человек, так что пришлось взять тебя. Если честно, мы не хотели, но ты оказался лучше, чем мы думали. Мы победили благодаря тебе.
– Спасибо. А?..
Минджун, шедший по направлению к скамейке, резко остановился, заметив Сэхён. Студент, разговаривавший с ним, хитро улыбнулся и ткнул его в бок:
– Это твоя девушка?
– Нет!
Минджун с пунцово-красным лицом замахал руками. Сэхён сделала вид, что не слышит, и отвернулась куда-то в сторону. Мимо нее промчался красный велосипед.
Студент вытер пот полотенцем, которое бросил на скамейку, и сказал:
– Не кипятись ты. У меня пока тоже нет девушки.
– Эй, если ты завидуешь, значит, уже проиграл.
Другой парень, смеясь, взял в захват студента, и тот закричал. Сэхён подумала, что эти студенты и ее одноклассники ведут себя абсолютно одинаково, и посмотрела на Минджуна. Их взгляды встретились.
– Как ты узнала, что я здесь? – угрюмо спросил Минджун.
Сэхён встала, отряхнулась и бросила сумку Минджуну.
– Идем.
– Куда?
– Просто иди за мной.
Она развернулась и зашагала вперед. С рассеянным видом Минджун взял у нее сумку и с мокрым от пота лицом послушно последовал за ней. Позади послышался смех студентов:
– Ха, да он прям как щеночек.
– И зачем было упираться, если все равно пошел за ней?
Минджун снова покраснел. Небрежно перекинув сумку через плечо, он возмущенно посмотрел на парней, пытаясь казаться невозмутимым, и произнес:
– Нет, правда, мы куда?
– Ты же не обедал?
– Я не голоден.
– Не важно, иди за мной.
– Вот упертая.
Хоть и ворча, Минджун продолжал идти рядом с Сэхён. Летнее солнце припекало головы, на затылках выступили капельки пота, но никто из них не пожаловался.
– Сегодня как-то слишком тихо.
– Знаю. Клиентов совсем нет.
– Да нет, просто у меня плохое предчувствие...
Не успел Пазузу закончить, как издали к ним стала быстро приближаться черная точка. Демон и Пазузу одновременно почувствовали постороннее присутствие и повернули головы. Черная точка, словно пуля, влетела в окно и приземлилась на стол.
Это была летучая мышь – такое нечасто увидишь в центре города. Сложив крылья, словно запахнув длинное пальто, летучая мышь уставилась на Демона ярко-красными глазами. Непроизвольно Демон нахмурил брови.
Как ни странно, первым молчание прервал ворон. Без длинных предисловий Пазузу закричал:
– Бафомет! Ты что здесь забыл?
– Я принес послание от повелителя.
– От отца?
Услышав голос Демона, Бафомет нахмурился. Демон рефлекторно вжал голову в плечи. Он знал, что большинство демонов его недолюбливает, считая «неполноценным демоном», который не то что спасти Царство демонов не сможет, но даже за себя постоять. Среди них именно Бафомет презирал его больше всего. Наверное, именно поэтому Демон терялся каждый раз, оказываясь перед Бафометом.
Пазузу, даже не скрывая своей неприязни к Бафомету, бросил:
– Не понимаю, зачем господин держит рядом с собой эту летающую крысу. От такой твари в любой момент можно ждать удара в спину.
– Куда хуже, когда рядом находится ворон с черной гнилой душонкой – кто знает, что у него на уме.
– Что? А ну повтори!
– Думаешь, не смогу? Ты ничтожество с черной, как твои перья, душой!
– Ах ты, мышь проклятая!
Ворон и летучая мышь растопырили крылья, готовые вцепиться друг другу в горло. Демон широко раскинул руки и влез между ними.
– Успокойтесь оба!
– Да, молодой господин...
Пазузу, кипя от ярости, с трудом заставил себя отступить.
Бафомет стряхнул пыль с крыльев и недовольным голосом произнес:
– В природе демонов заложено поглощать магическую силу, заключая контракты на души отчаявшихся людей. Как можно открывать ресторан в человеческом мире? Вы хоть знаете, какие слухи сейчас ходят в Царстве демонов? Говорят, что вы отказались от места наследника и сбежали в мир людей.
– Не смей читать нотации господину Демону, передавай свое послание и убирайся отсюда, мерзкое летающее отродье! – выкрикнул Пазузу, готовый в любой момент напасть.
Бафомет высокомерно вздернул подбородок и произнес:
– Вот сообщение от господина: «Я проявил достаточно снисхождения. Если ты не вернешься в Царство демонов, я сам приду за тобой через месяц. Если в твои планы не входит получение ремня, лучше тебе прийти самому».
– Врешь, паскуда! Хозяин в жизни не поднимал руку на молодого господина!
– Хм.
Бафомет демонстративно отвернулся от него и посмотрел на угрюмое лицо Демона.
– Не пренебрегайте своими обязанностями. Даже если у вас почти нет магической силы, вы не можете вести себя так безответственно. В противном случае вам лучше официально отречься от места наследника.
– Т-ты, проклятая летучая мышь!
Схватившись крыльями за голову, Пазузу заклокотал от ярости. Поняв, что ворон сейчас сорвется, Бафомет вздрогнул и поспешно взлетел вверх.
– Пожалуй, мне пора.
Вновь превратившись в черную точку, он исчез так же быстро, как и появился.
– Молодой господин...
Пазузу осторожно следил за реакцией Демона.
– Не обращайте внимания на эту летучую мышь. Вы же и сами знаете, что даже среди демонов он тот еще демонюга. Непонятно, как его еще не прикончили.
Пазузу изо всех сил пытался утешить Демона, но тот лишь горько усмехнулся.
– Бафомет прав. Что бы я ни делал, родители не будут довольны. Я ребенок, не оправдывающий их ожиданий.
Услышав эти слова, Пазузу зарыдал, вытирая слезы крыльями. Демон через силу улыбнулся и поднял руки вверх.
– У меня остался всего месяц. За это время я обязан успеть все, что хотел сделать. Для этого мне нужны клиенты.
Затем он уныло перевел взгляд на дверь ресторана. Пазузу взмыл в воздух и принял решительную позу.
– Даже если мне придется гипнотизировать прохожих...
В этот момент раздался звон колокольчика, и дверь открылась. Демон и Пазузу синхронно уставились на нее.
– Добро пожа... Сэхён.
Демон дружелюбно улыбнулся ей, но тут же недоуменно наклонил голову, потому что Сэхён не заходила, а сверлила взглядом кого-то на улице.
– Давай заходи уже.
Удивленный Демон попытался заглянуть за спину Сэхён. Через секунду в ресторан вошел парень с нарочито безразличным выражением лица. Сэхён села за барную стойку и снова сердито зыркнула на него. Только тогда он нехотя подошел.
– Демон, я привела сегодня нового клиента.
– Думаю, мы еще не разорились только благодаря тебе.
Сэхён звонко рассмеялась над шуткой Демона. Пазузу, прикрыв клюв крылом, тихо прошептал Демону:
– Это человеческое существо, Сэхён, – наша кормилица. Она каждый раз приводит сюда кого-то нового. Мы должны удержать ее рядом, даже если придется заманивать бесплатными подарками.
Не замечая алчного взгляда Пазузу, который уставился на ее новую заколку для волос, Сэхён продолжила:
– Я же говорила, что стану вашим постоянным клиентом. Это Со Минджун, мой одноклассник. А это Демон. Он наш ровесник, но уже хозяин этого ресторана. Разве это не круто?
– Приятно познакомиться.
Демон, приветливо улыбнувшись, замер, пока Минджун продолжал сверлить его взглядом.
Демон недоуменно склонил голову набок, но Сэхён уже ткнула Минджуна в бок.
– Не стой столбом, садись. Сегодня я угощаю, говори, что будешь.
– Я же сказал, что не голоден.
Покосившись на Демона, Минджун сварливо пробормотал:
– Не думаю, что тут будет что-то съедобное.
Демон, внимательно наблюдавший за Минджуном, слегка улыбнулся. Он увидел, что в Минджуне целая буря эмоций, таких сильных, каких он еще никогда не видел. И не одна эмоция.
«Ну-ка посмотрим. Вот это проблеск зависти, но сильнее всего – это... страх? Тревога? Все так сильно перемешано и запутано между собой, что сразу и не скажешь. Кажется, на дне я еще вижу вину. Это определенно большой улов. Он непременно должен отведать моей еды. Тогда какое-то время можно не беспокоиться о магической силе».
Обдумав все это, Демон решил, что будет и дальше доброжелательно обращаться с Минджуном.
– Сначала попробуй, а потом критикуй.
Минджун поморщился. Сэхён кивком указала на стул и потянула Минджуна за руку. Он с обреченным видом уселся. Сэхён уверенно заявила:
– За вкус я ручаюсь. Скоро это место станет таким популярным, что придется отстоять очередь, чтобы поесть. Лучше поешь сейчас, пока есть шанс, потом можешь пожалеть.
– И что тут подают?
– Я могу приготовить все, что угодно.
Минджун резко выпалил:
– А ты очень самоуверенный!
Он решил подловить Демона, заказав какое-нибудь сложное в приготовлении блюдо, и стал перебирать в памяти разные знакомые ему блюда. Он подумал, что лучше всего будет попросить приготовить какое-нибудь незнакомое иностранное блюдо, тогда уж Демон точно растеряется.
– Сможешь приготовить спринг-роллы?
– Конечно. Приготовить их? Я как раз сегодня утром купил свежие овощи.
Когда Демон, спокойно улыбнувшись, переспросил его, Минджун раздраженно махнул рукой и сказал:
– Нет, подожди.
«Нужно вспомнить что-то более сложное. Спринг-роллы – слишком популярное блюдо».
– А кесадилью[7]?
– О, мексиканская кухня? Это несложно. Нужно лишь обжарить мясо и завернуть в лепешку.
– А том-ям сможешь?
– Конечно, тайская кухня сейчас в тренде.
– А лазанью?
Он уже выуживал из памяти названия, которые слышал всего раз в жизни, но Демон, расправив плечи, сказал:
– Может, на этом остановимся? Итальянская кухня – моя специализация.
Минджун застонал – больше он не знал никаких иностранных блюд.
Внезапно у него громко заурчало в животе. Демон и Сэхён одновременно повернулись к Минджуну, его лицо залилось краской.
– Я не то чтобы голоден... Ладно, не важно, – хотел было начать оправдываться Минджун, но передумал и со смирением в голосе спросил: – Можно мне кимпаб?
Впервые Демон замешкался. Минджун нахмурился, удивленно глядя на него. Нервно комкая в руках полотенце, Демон уныло произнес:
– С ним, конечно, много возни, но можно.
– Тогда я возьму кимпаб. – Едва сдерживая довольную улыбку, Минджун сделал заказ.
Демон тяжело вздохнул, затянул покрепче фартук и зашел на кухню.
– Хорошо. Подожди немного.
Минджун тихо цокнул языком. С чего вдруг он заказал такое? На самом деле он не особо любил те, которые продавали в магазинах и всяких ресторанах. Потому что ничто не сравнится с кимпабом, который готовила его мама.
Лицо Минджуна снова помрачнело, тогда Сэхён, которая все время украдкой поглядывала на него, осторожно спросила:
– Что-то случилось?
Минджун упрямо поджал губы. Хотя, даже если бы он попытался ими пошевелить, его горло сжимало в тиски так, что ни одного звука не вышло бы. Он знал, что сделал, и ему было за это стыдно. На его лицо легла еще более глубокая тень.
Сэхён перевела взгляд на кухню, где Демон суетливо готовил заказ. Как обычно, от сковородки валил густой дым. Сэхён беспокойно заерзала.
– Если ты не хочешь, то можешь не говорить об этом. Я не знаю, что у тебя случилось, но тебе в любом случае нужно поесть. Моя мама говорит, что, чтобы появились силы для решения проблем, сначала нужно поесть. Потому что натощак и песня не поется.
– Чего? Ты говоришь как старушка, – пробурчал Минджун.
Сэхён сразу же колко отреагировала:
– Что? Старушка? Я тут беспокоюсь о тебе, а ты называешь меня старушкой?
Смотря на возмущающуюся Сэхён, Минджун усмехнулся. Она хотела было еще что-то выпалить, но резко затихла. Минджун, рассматривая стол, тихо заговорил:
– Я живу с мамой вдвоем. Мой папа умер, когда я был еще маленьким. Мне было где-то четыре или пять, уже даже не помню.
– Вот как?
Сэхён впервые слышала об этом. Не зная, как реагировать, она только беспомощно хлопала глазами. Минджун слегка пожал плечами, будто это и не имело значения.
– Все в порядке. Мама делает для меня все возможное, я никогда не стыдился того, что у меня нет отца. Он погиб, попав под машину пьяного водителя, когда возвращался домой после сверхурочной работы.
– Кажется, он был хорошим отцом.
Увидев, как Минджун напрягся, Сэхён поняла, что сейчас он перейдет к сути проблемы. Она затаила дыхание, чтобы ни в коем случае не сбить его.
– Но несколько дней назад мы с мамой вместе смотрели сериал, как вдруг она кое о чем меня спросила.
– О чем же?
– Она спросила, как я отнесусь к тому, что она снова выйдет замуж.
Тема оказалась куда более личной, чем ожидала Сэхён, она почувствовала себя неловко. Она не знала, что сказать, поэтому после долгого молчания просто спросила:
– И что ты ответил?
– Не знаю, что на меня нашло, но я так разозлился. Я совсем не соображал. Поэтому я вскочил и закричал, чтобы она и не думала о таком. Я сказал, что, если она снова выйдет замуж, я уйду из дома и стану жить один. Сказал, чтобы она даже не вспоминала обо мне.
– Ох...
Не найдясь с подходящим ответом, Сэхён отвела взгляд. Если бы тут была Сомин, она бы наверняка нашла подходящие слова. Но у Сэхён не было ее красноречия, поэтому она смогла лишь промолчать.
– Мама рассмеялась, сказав, что это всего лишь шутка, но я наговорил ей еще больше гадостей. Спросил, не стыдно ли ей перед отцом, и что он бы этого не допустил. С тех пор у нас холодная война.
– Поэтому ты стал часто пропускать школу?
– Да. Я не хотел ей все это говорить, но всякий раз, когда я сижу в классе без движения, пытаясь слушать урок, мысли всегда возвращаются к тому случаю. Мне проще, когда я двигаюсь.
– Понятно... – кивнула Сэхён.
Закончив говорить, Минджун вдруг смутился и отвернулся к окну. За бетонной стеной росло дерево, его густая листва накрывала ресторан большой тенью. Время от времени листья легонько дрожали, как от ветерка.
Не выдержав неловкого молчания, Минджун уже собирался что-то сказать, но появился Демон и поставил перед ними тарелку.
– Ваш кимпаб.
Минджун с подозрением посмотрел на кимпаб и подумал, что, если вдруг он окажется невкусным, он сразу же выложит Демону все, что думает о нем. Он взял один кусочек и отправил его в рот. Когда Минджун закончил жевать, его челюсть сама по себе отвисла.
– Это?..
Сэхён понимающе кивнула:
– Вкусно, да?
Минджун взволнованно посмотрел на Демона.
– Этот кимпаб на вкус точь-в-точь как у моей мамы... Мамин кимпаб – мое любимое блюдо.
– У меня не осталось маринованной редьки, поэтому вместо нее я обжарил остатки кимчхи. Еще отдельно пожарил крабовые палочки и рыбную котлету, бланшировал шпинат и добавил приправы. Кажется, твоя мама тебя очень любит. Приготовление каждого ингредиента кимпаба занимает очень много времени, это хлопотно.
Теперь Минджун вспомнил, как мама, готовя кимпаб, суетилась на кухне с самого рассвета. Она работала медсестрой по сменам, но, даже вернувшись домой после ночной смены, направлялась на кухню, а не в постель. И это только из-за одной фразы Минджуна: «Мам, я сегодня хочу кимпаб».
– То, что ты тогда почувствовал, – это не злость.
Слова отозвались неожиданной болью в сердце Минджуна, будто бы его ткнули в незажившую рану. Его снова накрыла волна гнева, он уставился на Демона.
Но тот продолжил спокойно говорить.
– Это были страх и тревога. Не знаю почему, но ты испытывал эти чувства.
– Да что ты знаешь, чтобы такое говорить? – закричал Минджун срывающимся голосом.
Демон мягко улыбнулся и сказал:
– Раз тебе понравился кимпаб, я подарю тебе фантастическое видение.
Перед глазами у Минджуна все поплыло. Он рассеянно оглянулся, но Сэхён, которая только что была рядом, исчезла.
8. Яичный суп с омаром
Когда туман перед глазами рассеялся и взгляд прояснился, Минджун понял, что неподвижно стоит в прихожей. Склонив голову набок, он пробормотал:
– Что это было?
Услышав его, из-за двери выглянула мама и ласково улыбнулась:
– Ты из школы?
Растерянное лицо вмиг застыло. Даже не поздоровавшись, он зашел к себе в комнату и с грохотом закрыл дверь. Он вздрогнул от неожиданности, вышло громче, чем он думал, но, тут же сделав вид, что так и должно быть, бросил сумку на стул. Ему показалось, что из-за двери послышался тихий вздох.
Минджун был словно машина со сломанными тормозами, яростно продолжающая нестись вперед. Даже когда он хотел остановиться, один лишь взгляд на маму снова разжигал в нем гнев.
– Вот черт.
Минджун взъерошил волосы и вздохнул. Он не этого хотел. Сегодня он правда хотел извиниться. Сказать, что ему жаль, что он так разозлился, и что будет стараться вести себя лучше, только бы она не выходила замуж снова. Но с самого начала все пошло наперекосяк.
«Тук-тук».
Мама постучала и слегка приоткрыла дверь.
– Я же говорил не входить без спроса!
Он только что корил себя и раскаивался, но стоило ей появиться, как он снова сорвался. Мама, неловко улыбнувшись, извинилась. Чем больше она себя так вела, тем паршивее он себя чувствовал и злился. Он уже запутался, злится он на маму или на себя.
– Пора ужинать. Я приготовила пулькоги[8], тебе же нравится?
– Кто тебе сказал, что я хочу пулькоги? Я не буду! Убирайся!
Минджун рухнул в кровать и накрылся одеялом с головой. Мама снова вздохнула и ласковым голосом попыталась успокоить его:
– Минджун, я же тебе говорила, что пошутила. Я спросила только потому, что к слову пришлось, потому что это произошло в сериале. Я не собираюсь снова выходить замуж.
– Если бы ты об этом не размышляла, то не спросила бы!
– Вовсе нет.
– Из ниоткуда такие слова не берутся!
– Эх, ладно. Я пришла, потому что мне сегодня позвонил твой классный руководитель...
– И что? Отстань от меня. Я не собираюсь тебя слушать. Делай что хочешь. Я тоже буду делать что хочу. Все, я спать. Уходи.
Мама уже собиралась уходить, как вдруг кое-что вспомнила и обернулась.
– На следующей неделе у меня будет выездной корпоратив. Меня не будет дома около недели, бабушка за тобой присмотрит.
Мама – старшая медсестра в крупной больнице, так что ее часто не бывало дома. Из-за постоянных ночных смен Минджун в детстве часто жил с бабушкой, но, когда пошел в среднюю школу, бабушка переехала в деревню и стала приезжать лишь изредка, когда было нужно.
– Я уже не ребенок, – сказал он и только тогда понял, как по-детски это прозвучало, но было уже слишком поздно. Обратно свои слова уже не возьмешь. Минджун с досадой выругался: – Вот черт!
– Не груби бабушке.
С этими словами дверь за мамой закрылась. Минджун вылез из-под одеяла. Вместо тысячи правильных слов, извинений и объяснений, которые он должен был сказать, с его губ снова сорвалось:
– Вот черт...
В последнее время он только и делал, что говорил это. Минджун не знал, куда деть вскипающее в нем раздражение, поэтому с силой ударил по ни в чем не повинной кровати, но легче ему не стало.
В день маминого отъезда в доме царила суета. Мама мельтешила перед глазами, укладывая свои вещи в небольшой чемодан, а бабушка следовала за ней по пятам, спрашивая, не нужна ли помощь. Минджун, идя на кухню за молоком, мельком взглянул на них.
– Мама, проследи, чтобы Минджун хорошо питался. Даже если он скажет, что лучше поспит подольше вместо завтрака, убедись, что он поест перед уходом. Сейчас у него фаза активного роста, нужно, чтобы ему хватало питательных веществ.
Бабушке это начало надоедать, и она с раздражением ответила:
– Да поняла я, поняла.
Затем она взяла свою дочь за руку и нежно погладила.
– Не переживай за Минджуна, позаботься о себе.
– Хорошо.
Мама крепко сжала бабушкину руку, словно успокаивая ее. Минджун, открывая холодильник, закатил глаза, глядя на то, как мама с бабушкой развели балаган из-за отъезда всего на неделю. Ни с того ни с сего настроение у него испортилось. Ему показалось, что накопившееся напряжение утихнет только тогда, когда он скажет что-то плохое.
В конце концов он с издевкой произнес:
– Вы так прощаетесь, будто мама на тот свет собралась.
– Ах ты, мелкий негодник!
В тот же миг к нему подлетела бабушка с пугающим выражением лица и с силой ударила Минджуна по спине. Минджун, подносивший пакет молока ко рту, вскрикнул и облился молоком. Он снова вспыхнул и яростно закричал:
– Ты чего меня бьешь?
– На что глаза вытаращил? Должен знать, что есть вещи, которые можно говорить, и вещи, которые нельзя. Ты как с матерью разговариваешь?
– Да я просто пошутил. Вы что, шуток не понимаете?
– С таким не шутят. Даже дети это понимают. Разве я тебя так воспитывала?
Эти слова снова вывели Минджуна из себя. Ему было обидно, что бабушка встала на сторону мамы, хотя толком ничего не знала. Она даже не знала, что сказала ему мама.
Поэтому он с грохотом поставил молоко на стол, вышел из кухни и направился в свою комнату. Сзади послышался голос мамы, пытавшейся успокоить все еще рассерженную бабушку.
– Не трогай его. У него просто переходный возраст.
– У всех был переходный возраст! Я себя так не вела. Если он и на людях будет себя так вести, начнут судачить, что это все из-за того, что у него нет отца.
– На людях он так себя не ведет. Просто дома он чувствует себя комфортно. У школьников сейчас полно своих проблем. Пожалуйста, пойми его, мама.
– Ты его слишком балуешь. Минджун – мой драгоценный внук, но и ты – моя драгоценная дочь. Ты столько мучилась, воспитывая сына одна. Твое прекрасное личико так похудело.
Когда Минджун услышал слова бабушки, его взгляд еще более ожесточился. Его распирало от гнева, потому что звучало так, словно мама мучилась из-за него.
– Спасибо, мама. К кому бы я еще могла обратиться за помощью, если не к тебе?
– Ох, моя бедная доченька...
Минджун нарочно с грохотом закрыл дверь. Из-за двери раздался крик:
– Паршивец!
Не обращая на крики внимания, он повалился на кровать.
– Нет никого, кто бы встал на мою сторону.
Он думал, что, когда приедет бабушка, ему станет легче. Что она поверит его словам. Но мама оказалась для нее важнее. Внезапно его захлестнула обида, он схватил пустую сумку и вышел из дома.
Светило солнце, на небе не было ни единого облачка. Такая хорошая погода еще больше раздражала его. Минджун пнул лежащий камень, вымещая злость.
– Со Минджун, этот камень тебя обижал?
– Что? Ли Сэхён, это ты?
Его лицо смягчилось, когда он узнал, кто перед ним стоит.
– Чего с самого утра в плохом настроении? Еще не помирился с мамой?
– Я что, ребенок, чтобы мириться?
– Ну, вообще-то да.
Минджуну стало стыдно, когда он понял, что в глазах окружающих его поведение кажется не более чем поступком незрелого ребенка. Поэтому он пошел, уставившись в землю, в поисках еще одного камня, на который можно сорваться.
– Кстати, ты знал, что Джиён начала заниматься рисованием?
– Правда?
Тема разговора внезапно сменилась, но ему было все равно. Обычно молчаливая Сэхён продолжала болтать без умолку. Минджун внезапно осознал, что она так заботится о нем.
– Я знала, что она хорошо рисует, но все равно ее навыки растут бешеными темпами. Наверное, у нее талант. Так завидно.
– Чему ты завидуешь? У тебя же талант к плаванию есть.
– Ну, в начальной школе я так и думала, но, кажется, я из тех, кто всего добивается трудом.
– Почему мне кажется, что ты этим хвастаешься?
Сэхён самодовольно усмехнулась.
– Хотя знаешь, не сдаваться и продолжать стараться несмотря ни на что – это тоже талант.
– Какая ты молодец.
– Спасибо.
Эта дерзкая шутка Сэхён немного подняла ему настроение, на душе стало легче.
Когда они прошли через школьные ворота, то заметили знакомые фигуры спереди. Сэхён радостно помахала им рукой и крикнула:
– Джиён! Сомин!
– Что? Почему вы пришли вместе?
Сомин посмотрела на Сэхён и Минджуна с хитрым прищуром и захихикала.
– Мы просто случайно встретились по дороге, – ответила Сэхён, но Сомин не перестала смеяться.
– Хи-хи, встретились по дороге, правда?
– Эй, Чон Сомин!
Минджун гневно сверкнул глазами в сторону дразнящей их Сомин. Та широко распахнула глаза, изображая оскорбленную невинность, и медленно попятилась.
– А что такое? Я ничего такого не сказала. Я всего лишь спросила, встретились ли вы по дороге. Минджун, а ты о чем думал? Ох, неужели?..
– Эй, а ну стой!
– А-а-а!
Сомин с воплем забежала в школу, а Минджун пулей бросился за ней. Смотря на это, Сэхён только покачала головой.
– У них столько энергии. Кажется, они вообще никогда не устают.
Джиён просто молча улыбнулась. Они медленно пошли следом, глядя, как Минджун поймал Сомин в захват.
– Ай, сдаюсь! Я сдаюсь!
– Вот! А кто тебя просил с утра пораньше всякую чушь нести?
С самого утра в школе кипела жизнь.
Парень, отбивавший мяч ногой, окликнул Минджуна, когда тот выходил из школы:
– Со Минджун! Давай с нами в футбол!
Минджун уже собирался уходить, но теперь задумался. Помедлив, он все же кивнул. Хотя его ждала бабушка, он решил, что ненадолго можно и задержаться.
– Да, давай.
– Минджун, ты, кстати, давно с нами в футбол не играл.
– Точно. В последнее время ты буквально испаряешься после уроков. Мы уж подумали, что-то случилось.
Друзья высказали ему все накопившиеся обиды. На самом деле у него просто не было настроения на игры, но вместо того, чтобы это объяснять, Минджун придумал удобную отговорку.
– Моя мама уехала, так что сейчас дома бабушка. Мне надо с ней побыть.
– Ого, ты что, ведешь себя как примерный сын?
– Точно-точно. Прикидываешься взрослым.
– Вообще-то я и есть примерный сын.
Громко смеясь, все выбежали на поле и разделились на команды для игры в футбол.
Минджун собирался поиграть совсем немного, но опомнился уже только после того, как стемнело. Вытерев пот со лба, он посмотрел на часы. Время ужина давно прошло, а он даже не предупредил бабушку. Быстро закинув сумку через плечо, Минджун бросился через поле, крикнув на прощание друзьям:
– Я уже побегу!
Пустая сумка развевалась за спиной, как лист бумаги. У него было три пропущенных звонка и два сообщения – все от бабушки.
Вместо того чтобы позвонить, Минджун просто ускорился. Еле-еле дыша, он добрался до дома и сбросил обувь.
– Я дома.
– Почему так поздно? Ты знаешь, сколько сейчас времени? Ты не отвечал на звонки, и я уже подумала, что-то случилось.
Словно она только этого и ждала, бабушка вышла к входной двери и обрушила на него поток нравоучений. Пока он шел домой, он хотел обязательно извиниться перед ней, но, услышав эти нотации, не смог вымолвить ни слова.
В последнее время Минджуну казалось, что он заболел болезнью «делай наоборот», при которой человек всегда говорит противоположное тому, что думает на самом деле. Лекарства от нее нет. Поэтому, заходя в свою комнату, он коротко бросил:
– Я играл в футбол с друзьями.
– Ты мог хотя бы позвонить.
– В следующий раз позвоню.
Он с грохотом захлопнул дверь. Не успел он подумать, не переусердствовал ли, как бабушка резко распахнула дверь и сурово произнесла:
– Минджун!
– Ну что еще? Стучись, прежде чем входить.
– Да какой стучать? Ты хоть матери позвонил? Совсем не переживаешь? Даже не интересно, как она там?
– Мама же уехала на корпоратив. Она же со своими коллегами, чего переживать? – еще холоднее ответил Минджун со своей болезнью «делай наоборот».
Бабушка с сердитым видом ударила его по спине со звонким хлопком.
– Ай! Ты чего дерешься?
– Какой еще корпоратив? Твоя мама сейчас в больнице!
– Ох...
Спину жгло. Он попытался дотянуться до больного места, но не смог. Корчась от боли, он ворчливо спросил:
– У них что, корпоратив в больнице?
– Да о чем ты говоришь?! У твоей мамы рак толстой кишки. Она легла в больницу на операцию, паршивец!
Минджун замер, на его лице не отображалось ни одной эмоции, словно он надел маску. Рука, которой он пытался дотянуться до спины, безвольно опустилась. Словно не понимая, что только что услышал, он медленно повернулся к бабушке. На глазах у нее выступили слезы, но она продолжила:
– Она просила тебе не говорить, боялась, что ты будешь переживать... Но, глядя на тебя, думаю, это совершенно зря. Тебе даже не интересно, что с ней. Правильно говорят: сколько ни расти детей, все без толку.
– Бабушка, что ты такое говоришь? Зачем маме операция?
Если присмотреться, у бабушки были красные глаза и опухшие веки.
– Сегодня ей сделали операцию. Я только что навещала ее в реанимации. Врачи сказали, что остается только ждать, очнется она или нет.
– Не ври мне! Если ты так злишься из-за того, что я опоздал...
– Мелкий негодник, зачем мне тебе врать? У меня в реанимации дочь, на которую сейчас даже смотреть больно.
– Нет, откуда у нее рак? Почему?!
Минджун внезапно разозлился. Ничего не соображая, он оттолкнул бабушку плечом и выбежал из дома.
– Минджун!
Он слышал, как бабушка его зовет, но не обернулся. Он бежал куда глаза глядят без какой-либо определенной цели. Он продолжал, пока совсем не выдохся из сил.
«Би-бип!»
Какая-то машина, раздраженно просигналив, пронеслась мимо Минджуна, который стоял посреди дороги. Но Минджун даже не шелохнулся. Тогда он понял, что не знает, в какой больнице сейчас его мама.
Он знал эту больницу. Тут мама проработала двадцать лет, за это время тут ничего не изменилось. В детстве он часто приходил сюда с мамой, но, перейдя в среднюю школу, перестал. Ему было куда веселее играть с друзьями, чем с мамой.
Несмотря на позднее время, в вестибюле ярко горел свет. Мимо прошел человек в больничной пижаме, толкая стойку с капельницей, а следом устало выглядящий человек – наверное, его родственник.
Медленно выйдя из оцепенения, Минджун двинулся вперед, перебирая в памяти разные воспоминания. Людей становилось все меньше, пока в коридоре не остался только он. В конце коридора он увидел зеленую табличку с надписью «Реанимационное отделение».
Часы посещения уже прошли, поэтому дверь была плотно закрыта. Вокруг стояла тишина – зловещая, гнетущая. Дыхание перехватило, он едва мог сделать вдох. Запах антисептика ударил в нос.
Минджун стоял перед реанимацией, пустым взглядом смотря внутрь. Как-то раз он уже приходил сюда с мамой. Тогда она работала медсестрой в этом отделении. В тот раз мама задумчиво глядела за стеклянную дверь, держа в одной руке медицинскую карту, а другой крепко сжимая руку Минджуна. Улыбнувшись, она произнесла:
– Это место, в котором решается, жить человеку или умереть. Все здесь отчаянно борются, чтобы вернуться к живым. И те, кто сумели, – по-настоящему сильные люди.
– Значит, мама – ангел?
– Ангел?
– Да, ты помогаешь людям остаться в живых, значит, ты ангел.
В ответ на это мама заливисто рассмеялась и погладила маленького Минджуна по голове.
– Как бы хотелось, чтобы так и было. Если бы у меня были силы спасти всех пациентов, было бы потрясающе.
Погрузившись в воспоминания, Минджун крепко сжал кулаки. Ему хотелось спросить, почему тогда сама мама не возвращается.
– Минджун, это ты?
Услышав незнакомый голос, Минджун медленно повернул голову. Медсестра обрадовалась, узнав его, и расплылась в улыбке. Минджун видел ее несколько раз раньше. Кажется, они с мамой в один год устраивались работать в больницу.
– Ты так вырос. Сначала я засомневалась, но все же твои детские черты еще просматриваются. Но что ты тут... Ох.
Запоздало поняв, почему он сюда пришел, медсестра помрачнела.
– Ты пришел навестить маму?
– Значит, правда... м-мама, она правда здесь?.. – запинаясь проговорил Минджун. У него стоял ком в горле, голос совсем не слушался. Ему казалось, что стоит только открыть рот, как он расплачется. Он прилагал все усилия, чтобы не заплакать, но это было невероятно сложно.
Медсестра наконец поняла, что Минджун не знал об операции, и с сочувствием посмотрела на него.
– Хочешь ее увидеть?
Минджун медленно кивнул.
– Иди за мной.
Медсестра пошла впереди, а Минджун за ней. Стеклянная дверь, запертая, как неприступная крепость, отворилась перед ними.
Минджун надел халат и обработал руки. Вокруг стояли десятки коек, на которых лежали незнакомые люди, подключенные к аппаратам искусственной вентиляции легких.
Среди них он заметил одно знакомое лицо и встал как вкопанный. Нет, это не было знакомое лицо, наоборот, это было самое чужое лицо на свете. Его мама, которую никогда не покидала бодрая улыбка, сейчас лежала без единого проблеска эмоций. Казалось, что это вовсе не она.
Медсестра положила ему руку на плечо.
– Я вернусь к стойке, так что не торопись, побудь с ней. Когда она услышит твой голос, у нее непременно появятся силы.
Минджун неподвижно застыл у кровати, глядя на маму. Со всех сторон пищали разные аппараты, в воздухе витал запах смерти. Он все еще не мог поверить, что его мама оказалась здесь.
– Мама...
Минджун с трудом шевелил губами. Голос был настолько тихим, что он сам едва его слышал.
– Ты борешься?
Но мама должна его услышать. Она всегда каким-то мистическим образом слышала его, даже когда он что-то недовольно бурчал себе под нос, и врывалась в комнату со сковородкой наперевес.
– Ты же побеждаешь?
Вокруг никого не было. Нет, людей было много, не было никого, кто бы заметил его слезы. Каждый здесь вел свою ожесточенную борьбу за возвращение к жизни.
Слезы градом капали на пол.
– Мама, ты же боец. Помнишь, когда мы увидели, как старшеклассник задирает моего друга, я сказал, что мне страшно и нужно поскорее уйти, но ты сказала, что так нельзя... Сказала, что придется заняться его воспитанием вместо его матери, позвала его и отчитала. Я все еще помню, какое у него было лицо, когда он убегал. Так что победи и в этот раз. Хорошо?
Минджун обычно был не особо разговорчивый. Из них двоих болтушкой можно было бы назвать маму. На каждое его слово приходилось как минимум три маминых. Но даже тогда это в основном были односложные ответы вроде «да» или «нет». В такие моменты мама обычно просто грустно улыбалась ему.
Теперь Минджун понял, каково это – говорить в пустоту и не получать ответа. Он пообещал себе, что, когда мама очнется, он станет болтать с ней без умолку, как Сомин.
Хотя говорить столько же, сколько Сомин, будет трудновато... Она молчит, только когда ест.
Внезапно он разозлился.
– Почему ты мне ничего не сказала? Почему знали все, кроме меня? Что, если с тобой что-то случится...
Он замолчал. Осознание, словно вспышка молнии, озарило его. Это была не злость. Это был страх. Он боялся, что мама его оставит. Как папа, который однажды не вернулся.
– Когда ты заговорила о замужестве, я... испугался. Я побоялся, что ты меня бросишь... что я перестану быть для тебя на первом месте, что ты найдешь кого-то, кого полюбишь больше, чем меня.
Произнося это, он постепенно разбирался в своих эмоциях. Иногда так бывает: неясные чувства обретают форму после того, как облекаешь их в слова. Например, как когда ты признаешься человеку в любви и только тогда понимаешь, что и правда любишь его.
– Прости меня, мама.
Минджун даже не пытался стереть слезы, льющиеся бесконечным потоком. Он тихонько наклонился и взял маму за руку. На кончиках пальцев были пластиковые датчики, ее рука, которая всегда была теплой, стала холодной.
– Я был неправ... Я так виноват перед тобой. Пожалуйста, прошу, открой глаза. Я больше никогда не стану на тебя злиться или кричать. Мама, пожалуйста...
Не сдержавшись, Минджун уткнулся лицом в мамину ладонь и заплакал навзрыд, как маленький ребенок.
– Прости...
– Минджун! Эй, Со Минджун!
Сэхён с силой встряхнула Минджуна за плечо. Он ел кимпаб, как вдруг уставился в пустоту, заплакал и стал просить прощения. Подумав, что он мог подавиться, Сэхён начала хлопать его по спине.
– Со Минджун!
– Что?..
Наконец Минджун снова обрел ясность ума. Несколько раз моргнув, он недоуменно посмотрел на Сэхён.
– Как ты тут оказалась?
– Как? Я пришла сюда поесть. Это я тебя сюда привела, ты помнишь?
Сэхён с обеспокоенным видом протянула ему салфетку. Даже не успев подумать о причине, Минджун понял, что плачет, и густо покраснел. Ему стало стыдно оттого, что Сэхён увидела его слезы.
– Если плачешь из-за того, что вспомнил о маме, когда ел кимпаб, то иди и извинись перед ней.
Тогда до Минджуна дошло, что все было сном. Хотя как это может быть сном? Разве во время еды можно заснуть?
– Да кто тут плачет? Я просто подавился! – Ему стало неловко, и он резко огрызнулся.
Демон поставил перед ним миску теплого яичного супа и сказал:
– Шанса попросить прощения может и не быть.
Минджун зло на него посмотрел.
– Да что ты знаешь?..
Он хотел накричать на него, но внезапно утих. Он слишком хорошо запомнил лицо своей матери, лежащей в реанимации. Больше он ничего не сказал Демону и угрюмо принялся за суп.
«Это так вкусно, что он меня еще больше бесит».
Вдруг он нахмурил брови.
– Что это?
Минджун пристально осмотрел содержимое ложки. Среди плавающих яичных хлопьев было нечто, чего там быть не должно. Демон торжествующе улыбнулся, словно только и ждал этого вопроса.
– Обычно в яичный суп добавляют маринованные креветки, но в холодильнике оказался омар, так что я решил добавить его. А еще я добавил немного икры и трюфелей. Ну как? Все по высшему разряду, правда?
Допустим, не так уж и важно, откуда у него в холодильнике завалялся омар, но такой роскошный яичный суп он ел впервые. Минджун отвел взгляд и произнес:
– Ну, на вкус неплохо. Хотя, кажется, ты переборщил с ингредиентами.
– Он хотел сказать, что очень вкусно, – влезла Сэхён.
Насупившись, Минджун проворчал:
– Когда это я такое говорил?
Но Сэхён сделала вид, что не слышала.
– Искренность не его конек. Такие слова – уже огромная похвала.
– Похоже на то.
Сэхён и Демон переглянулись и усмехнулись друг другу. Минджун сделал вид, что это вообще не про него, и отправил кимпаб в рот. Снова почувствовав знакомый вкус, он молча опустил взгляд. Ему вдруг безумно захотелось увидеть маму. Хотя казалось, что это так по-детски.
– Я дома.
– Это ты, Минджун? Ты же помнишь, что сегодня у меня ночная смена, да?
Похоже, мама как раз уходила. Она торопливо закинула сумку за плечо и вышла в прихожую. Минджун отошел, чтобы мама могла обуться.
– Я приготовила карри, так что, как проголодаешься, разогрей и поешь. Я пошла.
– Мама.
– Да?
Мама, впопыхах обуваясь, посмотрела на Минджуна. Он указал пальцем на ее челку.
– Ты так и пойдешь?
– Что?
Мама пощупала свою челку и смущенно ойкнула. Там все еще оставались бигуди, которые она забыла снять.
– Давай сюда. Я уберу.
– Спасибо. – Мама протянула ему бигуди.
Минджун стоял, нервно теребя их в руках, а затем, словно вытащив из горла шип, который все это время мешал ему, заговорил. Он боялся, что это будет сложно, но слова полились сами собой.
– Прости, что рассердился на тебя из-за пустяка.
– Что?
Мама совсем не ожидала услышать такое от него – на ее лице явно читалось замешательство.
– Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты выходила замуж. Просто мне страшно, что останусь совсем один после этого. Что ты найдешь кого-то, кого будешь любить больше меня.
В ответ на это мама нежно улыбнулась.
– Это невозможно. Разве найдется человек, которого я люблю больше тебя?
– Не знаю.
– А я знаю. В тот момент, когда ты родился и оказался у меня на руках, я решила, что тебя я всегда буду любить больше всех на свете.
Минджун растерялся от столь неожиданного признания. Ему было одновременно неловко и волнительно. Почесав щеку, Минджун отрывисто попрощался:
– Опоздаешь. Иди уже. Пока.
– Хорошо. Увидимся завтра утром. Спасибо, что решил первым заговорить со мной.
Это было так странно. Он так долго злился на нее, ругался, а она благодарит его за одно только «прости». Возможно, она действительно любила Минджуна сильнее всех на свете.
Мама открыла входную дверь, как вдруг Минджун вспомнил:
– Кстати, когда ты в последний раз проходила медосмотр?
Мама остановилась и обернулась к нему.
– Медосмотр?
– Да. Пройди его. И на рак тоже.
– С чего это ты вдруг?
– Просто пройди. И колоноскопию тоже сделай.
Видимо, мама подумала, что это такая шутка, улыбнулась и махнула на него рукой.
– Я ушла.
– Я не шучу. Обязательно пройди. Хотя бы ради меня.
Словно вспомнив о том, как он сказал, что боится остаться один, мама кивнула.
– Я займусь этим на следующих выходных. Думаю, как сотрудник, я смогу быстро записаться и пройти.
– Хорошо. Тогда хорошей дороги.
Тогда Минджун облегченно выдохнул и помахал ей рукой вслед. Как он ни пытался выпустить гнев и раздражение, тяжесть на сердце никогда не покидала его, но теперь стало удивительно спокойно на душе.
9. Запертые в стеклянных бутылках эмоции
Под водой не было слышно ни единого звука. Казалось, в мире не существовало никого, кроме Сэхён.
Со стороны плавание может выглядеть как спорт, в котором ты соревнуешься с противниками на соседних дорожках, но на самом деле это борьба с самим собой. Не важно, когда финишируют другие. Важно лишь то, когда финишируешь ты. Сэхён поняла это слишком поздно.
Было время, когда она ненавидела соревнования. Она ведь была «вечно пятой». Перед ней всегда было еще четверо, а сократить разрыв было невозможно. Иногда она даже задумывалась, стоит ли вообще участвовать, если она все равно займет пятое место.
Внезапно все исчезло, всепоглощающая тишина заглушила даже звуки воды и окутала Сэхён. Она почувствовала себя невесомой, словно не плыла, а парила над водой.
В памяти всплыл тот день, когда она начала заниматься плаванием. Это было в третьем классе начальной школы. Мама все боялась, что дочь может утонуть, и с беспокойством наблюдала за ней с берега. Сэхён, как и семеро других детей, держалась за надувной круг.
И вот настал момент, когда нужно было его отпустить. Тренер говорил ей расслабиться, но она не могла. От страха ее тело одеревенело. Чем сильнее был страх, тем больше погружалось ее тело под воду.
Из нее начали вырываться всхлипы. Она уже хотела сказать маме, что не хочет заниматься плаванием, что это самое скучное, чем она когда-либо занималась, но в тот момент, когда Сэхён перестала пытаться удержаться на плаву и повернулась позвать маму, ее тело вдруг всплыло. Мешающее ей напряжение исчезло.
Это было очень странное чувство – парить по поверхности, полностью отдаваясь на волю воды. Из окна лились летние солнечные лучи, пуская по ряби воды мелкие блики. Сэхён неспешно задвигала ногами. Чем сильнее были толчки, тем больше она продвигалась вперед. А когда она начала рассекать воду руками, то стала перемещаться еще быстрее. Ей никогда не забыть восторг, который она испытала в тот миг.
Она не знала, почему вдруг вспомнила о том дне. Не осознавая почему, она начала улыбаться. Дыхание уже было на пределе, силы кончались, но ей все равно было радостно. Наконец она коснулась финиша.
– Фу-ух. – Выдохнув остатки воздуха, удерживаемых легкими, она вынырнула из воды.
– Ура-а-а! Ли Сэхён, давай! – донеслось до нее.
Мир наполнился оглушительными звуками. Голоса всего двух человек были такими громкими, что заполняли собой весь бассейн. Широко улыбнувшись, Сэхён помахала в сторону трибун.
Когда она смогла восстановить дыхание, на табло загорелись результаты.
1-е место: 3-я дорожка, 1:58,96
2-е место: 4-я дорожка, 1:59,00
– Ура-а-а! – вновь раздались громоподобные крики.
Разница была такой крошечной. Всего 0,04 секунды. Она смогла отвоевать это мгновение и наконец занять первое место.
Сэхён в неверии уставилась на табло. Результат третьей дорожки по-прежнему оставался таким. К тому же она побила свой личный рекорд. Она смогла выиграть сражение с собой.
– Поздравляю. Ты для этого многое сделала!
Наён, которая финишировала второй с мизерным отрывом, протянула руку. На секунду заколебавшись, Сэхён приняла ее и пожала.
– Да. Я приложила много усилий. – Теперь она могла гордо заявить об этом. – Благодаря тебе я смогла постараться еще сильнее. Спасибо, Наён, – добавила Сэхён, глядя на улыбающуюся Наён.
– Я тоже, – усмехнулась она в ответ.
Когда Сэхён вышла из воды, тренер Хан накинул на нее большое полотенце и, похлопав по плечу, восторженно произнес:
– Ты молодец.
– Спасибо, тренер.
Вытирая воду с лица, Сэхён подошла к Сомин и Джиён, которые спустились к самому краю трибун. Эти соревнования не были такими масштабными, как предыдущие, поэтому поддержать ее пришел не весь класс, как в прошлый раз, а только они вдвоем.
– Поздравляем, Сэхён!
– Ты наконец-то на первом месте. Я всегда знала, что это произойдет, но это все равно невероятно.
Сэхён смущенно возразила:
– Ну, сейчас не тот уровень соревнований. Тогда были национальные, а это всего лишь региональные.
Джиён только покачала головой на это:
– Да какая разница? Ты еще побила свой рекорд.
– Именно. С такими результатами ты бы заняла первое место и на национальных соревнованиях, – согласилась Сомин.
– Спасибо.
Ей было приятно слышать похвалу подруг. Сомин посмотрела на девушек с возбужденным блеском в глазах.
– После церемонии награждения мы идем праздновать! Давно мы не были в ресторане Демона.
На этих словах Джиён и Сэхён притихли. Потому что Джиён ходила туда одна поесть супа из говядины и редьки, а Сэхён – кимпаб с Минджуном.
– Что такое? Почему вы молчите?
– Конечно, идем, – запоздало согласилась Сэхён.
Они ходили в «Рецепт демона» с Минджуном уже почти месяц назад. И правда, давно это было. Вынырнув из воспоминаний, она посмотрела на Джиён.
– Разве у тебя сегодня нет занятий в художественной школе?
– Не переживай. Я предупредила учителя, что мне нужно поддержать подругу на важных соревнованиях.
– Спасибо.
Смущенно улыбавшаяся Сэхён вдруг удивленно посмотрела за спину Сомин. К ним направлялся Минджун.
– Поздравляю.
С хитрой улыбкой Сомин взглянула на него.
– Минджун, какими судьбами? Что-то я не видела тебя в школе в последние дни.
– А мне что, нельзя прийти поддержать одноклассницу на соревнованиях?
– Ммм, вот значит как. Ты кричал так громко, что чуть голос не надорвал, потому что это твоя одноклассница. Да я сама чуть не оглохла.
Сомин растягивала слова, поддразнивая его. Минджун хотел было что-то сказать, но замолчал. Между ними вклинилась Джиён и, рассмеявшись, сказала:
– Мы хотим отпраздновать победу Сэхён, хочешь с нами?
– Куда? Неужели в «Рецепт демона»?
– Что? Откуда ты знаешь про это место? Ты там был? – удивленно спросила Сомин.
Минджун собирался ответить, что был там с Сэхён, но не стал. Очевидно же, что, если он скажет правду, его снова начнут дразнить. Минджун усмехнулся, вспоминая хозяина ресторана с бледным лицом и иссиня-черными волосами.
– Кстати, вы же понимаете, что Демон назвал ресторан в честь себя? Что еще мог придумать школьник? Это так по-детски.
Сомин тут же вскинулась, словно речь шла о ней:
– Все равно Демон удивительнее любого из нас. Мы даже не знаем, кем хотим стать, просто ходим в школу, потому что так надо, а у него уже есть цель в жизни.
– Ну и что в этом такого?
– Ты просто завидуешь. А Демон еще и красавчик.
– Завидую? Да с чего бы?
Минджун вскрикнул, словно его задели за живое. Сэхён и Джиён расхохотались, Минджун же, сконфуженно поморщившись, продолжил:
– И вообще! Я проходил мимо несколько дней назад, с виду дела там идут неплохо. Но сегодня я не смогу пойти. Мы с бабушкой собрались навестить маму в больнице.
Сомин, готовая уже подколоть Минджуна, растерянно замолчала. Атмосфера вмиг стала серьезной. Сэхён осторожно спросила Минджуна:
– Твоя мама заболела?
Подруги обеспокоенно смотрели на него. Минджун, пытаясь сделать вид, будто в этом нет ничего особенного, ответил:
– Да. У нее обнаружили рак толстой кишки на ранней стадии.
– Что?
– Не может быть!
Сомин и Сэхён в испуге широко распахнули глаза, Джиён смотрела на него, закрыв руками рот. Минджун махнул рукой, поспешно разъясняя ситуацию:
– К счастью, его обнаружили на ранней стадии во время осмотра, так что все будет хорошо. Операция прошла успешно, мама уже идет на поправку. Хотя она пациентка, уже вовсю делает замечания медсестрам, так что им приходится нелегко. Наверное, они каждый раз заваливают меня угощениями, потому что мама немного успокаивается, когда я прихожу.
Лицо Сомин приняло суровое выражение.
– Это хорошо, что все обнаружилось во время медосмотра. Иначе это могло бы обернуться катастрофой. Когда моей бабушке было плохо, она все равно отказывалась ехать в больницу, поэтому болезнь обнаружили слишком поздно.
– Это я заставил ее сходить на осмотр.
– Ты? С чего вдруг?
Все с любопытством навострили уши, ожидая его ответа. Минджун некоторое время смотрел в окно, а затем сказал, как будто шутя.
– Да просто... мне сон плохой приснился.
– Вещий сон? – задумчиво протянула Сомин.
Минджун на это только пожал плечами. В этот момент тренер Хан позвал:
– Сэхён! Переодевайся и готовься к церемонии награждения!
– Да, тренер.
На полпути к тренеру Сэхён остановилась и обернулась.
– Тогда пойдем все вместе в «Рецепт демона». Подождите меня немного. До завтра, Минджун!
Махнув им рукой, она побежала в раздевалку вслед за тренером Ханом. Все трое тоже помахали ей в ответ.
Сэхён, Сомин и Джиён шли, прячась в тени деревьев. Скоро начинались летние каникулы, так что солнце невыносимо пекло.
– Сэхён, ты невероятная. Ты столько усилий прилагаешь ради одного дела. Я бы, например, каждый день думала бы, как прогулять тренировку и сходить погулять.
– Сомин, ты же интересуешься айдолами, да? Ты вроде бы говорила, что на прошлой неделе ходила на запись какого-то эфира?
– Да. Ох, я впервые увидела их так близко, меня просто колотило от волнения. У Джиён в тот день была художественная школа, так что я пошла с другой подругой. Мы стояли буквально вцепившись друг в друга. Я думала, что мое сердце не выдержит.
Подруги расхохотались, глядя на то, как реалистично отыгрывает Сомин. Она, резко посерьезнев, заговорила:
– Но это другое.
– Что именно? Мне нравится плавание, а тебе – айдолы.
– Даже не знаю... не могу объяснить, но это другое. Я же не смогу занять первое место на каких-нибудь соревнованиях. Везет же людям с талантом.
Сэхён уткнулась взглядом в пол и поколебалась, прежде чем сказать:
– Если честно, еще совсем недавно я думала бросить плавание.
– Что? Не может быть!
Подруги даже подскочили на месте от удивления. Когда у нее спросили почему, Сэхён спокойно продолжила:
– После того как я пошла в среднюю школу, даже добираясь до финала, я не могла подняться выше пятого места. Как бы усердно ни тренировалась, я была всего лишь пятой и думала, что у меня совсем нет таланта. Когда ты плывешь, по бокам от тебя есть другие дорожки, так что слишком легко сравнивать себя с ними. В особенности с той, что была на четвертой дорожке, прямо рядом со мной. Она всегда занимала первое место. Каждый раз, когда она обгоняла меня, я чувствовала, что все больше отстаю.
Она подняла глаза и увидела, что Сомин и Джиён вытаращились с широко распахнутыми глазами. Поймав взгляд Сэхён, Джиён кивнула и сказала:
– Думаю, я понимаю, о чем ты.
– Тогда я осознала, что плавание – это не борьба с другими. Вместо того чтобы постоянно сравнивать себя с другими, я должна сосредоточиться на своих собственных достижениях, – мягко улыбнулась Сэхён.
– Ничего себе.
Сомин ошеломленно уставилась на нее. Она хотела что-то сказать, но в голову ничего не приходило.
– На самом деле...
Джиён тихо заговорила, сама не понимая, откуда у нее взялась такая смелость. Возможно, это Сэхён, которая только что показала им свою уязвимую сторону, придала ей храбрости.
– Я... завидовала вам.
– Нам? Почему?
Этого Сомин тоже не ожидала, сегодня она услышала слишком много всего удивительного.
– Мне казалось... что вы двое очень близки. А я будто лишняя.
– Неправда. Вы обе мои подруги!
Сомин тут же протестующе замахала руками, а Сэхён виновато потупила взгляд:
– Это... из-за того, что я стала с вами общаться?
– Нет, вы обе ни в чем не виноваты. Просто так казалось. Когда вы двое говорили о чем-то, чего я не знала, я думала, что вы без меня созваниваетесь, а когда мы разбивались на пары, мне становилось неловко и я оставляла вас вдвоем.
– Ох...
Сомин, видимо, поняла, о каких моментах идет речь, и поникла.
– Мы не нарочно. Прости.
– Все в порядке, – ласково улыбнулась в ответ Джиён.
Тень, следующая за ними, была короче в любое другое время года.
– Сомин, с того момента, как ты впервые заговорила со мной, ты мне очень нравилась.
– Что? Как смущает.
– Я во многом на тебя полагалась. Я не хотела с тобой ругаться или спорить. Я боялась, что ты можешь меня возненавидеть.
Сомин согласно кивнула.
– Что бы я ни просила, ты всегда соглашалась, если честно, иногда это меня раздражало. Я иногда думала, что ты просто подстраиваешься под меня, даже если тебе не нравится.
Джиён никогда бы не подумала, что настанет день, когда она сможет так искренне говорить. Рассказывать то, что у тебя на душе, оказалось не так сложно, хоть и довольно неловко. Стоило открыть шлюз, как все скопившиеся переживания прорвали плотину и хлынули широким потоком.
– Однажды я подумала, что на твоем месте уже бы устала от такого. Но из-за того, что я все время подстраивалась под других, я даже не знала, что мне нравится. У Сомин много разных интересов, Сэхён любит плавать. Но у меня ничего такого не было. Поэтому мне захотелось найти свое любимое дело. Вот почему я начала заниматься искусством. Чем глубже я погружаюсь, тем сильнее разгорается интерес. Да, сейчас мне это очень нравится.
Сомин задумчиво смотрела на лицо Джиён, она, встретившись взглядом с Сомин, широко улыбнулась.
– Конечно, Сомин и Сэхён мне тоже нравятся.
– Ты мне тоже.
– И мне, конечно! – поспешила добавить Сэхён.
Сомин надулась, переводя взгляд с Сэхён на Джиён и обратно.
– Вы двое совсем как взрослые, чувствую себя несмышленым ребенком. – Затем она крепко сжала кулаки и заявила: – Только подождите! Я еще найду что-то, в чем буду так же хороша, как вы.
– Но ты, как никто другой, умеешь находить общий язык с людьми.
Сомин неуверенно кивнула. Затем с округлившимися глазами указала на что-то пальцем. Подруги в шоке уставились туда, куда она показывала.
– Что здесь происходит? – непонимающе пробормотала Сомин.
Перед рестораном Демона выстроилась огромная очередь.
– Минджун говорил, что дела тут идут хорошо, но я не до конца в это поверила. Еще недавно мы были единственными посетителями. Как это произошло?
– Без понятия.
– Давайте сначала встанем в очередь.
Подруги заняли место в самом конце очереди. Прямо перед ними стояли две девушки, похожие на студенток. Девушка с короткой стрижкой, смотря в телефон, сказала:
– Это точно оно. Ресторан с попугаем, похожим на ворона.
– Ты про говорящего ворона?
– Да попугай это. Разве вороны умеют разговаривать?
– Да? Ой, я не взяла заколку. Говорят, что, когда уходишь, обязательно нужно оставлять что-то блестящее. Иначе ворон очень рассердится.
Девушка с хвостиком, порывшись в своей сумке, протянула блестящую пуговицу.
– Я с собой две взяла. Держи.
– Спасибо. Еще говорят, что шеф-повар здесь очень молодой, а еда на вкус в разы лучше, чем на вид. И тебе приготовят все, что закажешь, а после еды чувствуешь себя посвежевшим.
– Не могу дождаться. Вот бы наша очередь скорее подошла. Мы уже минут тридцать ждем.
– Ага. Ой, смотри. Кто-то отсюда фотку выложил. Тут написано, что к тонкацу добавили заправку для кимчхи. Выглядит странно, но на вкус это нечто волшебное.
Сомин, прислушиваясь к их разговору, недоуменно склонила голову.
– Попугай, похожий на ворона?.. Да это же я писала в отзыве.
Джиён и Сэхён вытаращились на нее.
– Это не после твоего отзыва стало так много посетителей? Сомин, ты же активно ведешь социальные сети. У тебя много подписчиков?
– Хм...
Сомин задумчиво начала загибать пальцы.
– Ну, у меня есть несколько аккаунтов. Аккаунт, посвященный айдолам; аккаунт, где я рассказываю о разных местах, где можно вкусно поесть; аккаунт для школы, аккаунт для разной болтовни, аккаунт о моем любимом писателе. В общем, я опубликовала отзыв во всех пяти.
В этот момент рядом с ними появилась женщина с длинными черными прямыми волосами, напоминающими мокрые вороньи перья, одетая в черный тренч – вся с головы до ног в черном. От нее веяло чем-то таким, что не давало так просто приблизиться.
Сомин окликнула проходящую мимо женщину:
– Прошу прощения!
Женщина обернулась и посмотрела на нее острым, пронзительным, как у орла, взглядом. Но Сомин невозмутимо продолжила:
– Здесь все в ресторан. Не стоит влезать без очереди.
Услышав эти слова, женщина нахмурилась, оглядела длинную вереницу людей и пошла дальше. Ветер с опозданием донес до них ее слова:
– Я пришла сюда не ради еды, а чтобы повидаться с сыном.
– С сыном? – недоуменно пробормотала Сомин.
– Наверное, она мать Демона, – предположила Джиён.
– Вау, какая красивая. Но очень... жуткая, – добавила Сэхён.
Подруги закивали, соглашаясь с ее словами.
– Молодой господин, когда наконец будет готов удон темпура[9]? Клиенты ждут!
– Подождите! Я стараюсь!
– Эх...
Пазузу вздохнул и вылетел из кухни. Затем он посмотрел на посетителей, сидящих за барной стойкой в ожидании уже двадцать минут. Это были молодые мужчина и женщина – видимо, пара, которая не так давно встречается. Кажется, они прождали на улице не меньше часа, а сейчас вовсю фотографировали.
«Пришло мое время».
Сейчас он должен вмешаться. Как только клиентам станет скучно, рейтинг ресторана упадет, а отзывы будут просто ужасными. Пазузу сложил крылья и обратился к молодой паре.
– Позвольте спеть вам песню, чтобы скрасить вам ожидание удона.
– Боже мой, этот попугай и впрямь похож на ворона.
– Разве это не ворон?
Не обращая внимания на их воркование, Пазузу прочистил горло и запел:
– Этим миром правит дьявол, кар-кар-кар.
– Ай, как громко!
Девушка испуганно зажала уши, а парень скептически спросил:
– Разве попугаи не должны уметь петь?
– Грубиян! Может, сейчас я и выгляжу так, но как-то раз мне продал душу один весьма известный певец...
Только Пазузу начал гневно расправлять крылья, как дверь распахнулась. Запнувшись на полуслове, ворон уставился на дверь.
– Ваша очередь еще не... Ой!
Пазузу застыл, словно статуя. Как раз в этот момент из кухни вышел Демон, вытер пот со лба и поставил перед парой поднос.
– Ваш заказ, удон темпура. Приятного аппетита.
Его взгляд упал на Пазузу, который все еще стоял неподвижно.
– Пазузу, что такое?
Однако Пазузу не мог вымолвить ни слова. Когда Демон проследил за взглядом Пазузу, у него отвисла челюсть.
– М-мама...
– Госпожа... – Придя в себя, Пазузу поклонился вошедшей в ресторан женщине.
Азазель, мать Демона, медленно осмотрелась. Небольшое помещение вмещало в себя барную стойку, расположенную перед кухней. Все шесть мест были заняты посетителями, с довольным видом поглощавшими пищу. Никто не обратил внимания на Демона и Азазель. Они с вороном были незаметными для людей, словно находились в другом измерении.
Азазель ледяным тоном отчеканила:
– Сбежать из дома, оставив всего одно письмо, – что ж, похвальная смелость. Но ты сделал достаточно, возвращайся. Твой отец очень зол.
Демон крепко сжал кулаки, пытаясь скрыть предательскую дрожь, и решительно заявил:
– Мама, я хочу остаться в этом месте еще ненадолго.
– Ты должен вернуться, чтобы проходить обучение, как подобает наследнику. У тебя и без того слишком мало магической силы...
Азазель умолкла и прищурилась. От Демона, чья магия к этому моменту уже должна была почти иссякнуть, а сам он должен был быть обессилен, исходила мощная энергия.
Само собой, наследник должен быть сильным. Если властитель слаб, неизбежно поднимется мятеж и мир демонов погрузится в пучину хаоса. Из-за исчезающих демонов все и так находилось в довольно шатком состоянии.
Поэтому Азазель делала все для того, чтобы Демон стал сильнее. Даже если он наследник, слабый демон легко станет мишенью для других демонов.
«Но когда он сумел обрести такую мощь?»
Азазель окинула взглядом каждого из посетителей.
– Уныние, разочарование, печаль и чувство вины...
Ресторан был переполнен негативными эмоциями, топливом для магии. Пазузу, низко склонив голову, с трудом выдавил из себя:
– Осмелюсь сказать, что молодой господин прекрасно справляется. У каждого человека есть негативные эмоции, у кого-то больше, у кого-то меньше.
Азазель медленно повернулась к нему, и встретившись с ней взглядами, Пазузу вздрогнул. Однако ради своего господина ворон вновь собрал всю свою храбрость.
– Поев, люди оставляют здесь негативные эмоции, которые становятся магией юного господина.
– Да разве с такими крохами можно что-то сделать? Демоны должны поддерживать свое существование контрактами на человеческие души.
– Мир сильно изменился, госпожа.
– Изменился?
– Да. Сейчас уже все не так, как прежде. Раньше люди выстраивались в очередь, чтобы заключить контракт с демоном, и продавали свои души. Сейчас же большинство даже не помнит о нашем существовании. Поэтому магия демонов продолжает ослабевать. В таком темпе вымирание всего нашего рода не за горами.
– Вот почему нужен сильный наследник. Вместо того чтобы играть в эти детские игры в людском мире, ты должен вернуться в Царство демонов и пройти обучение, чтобы стать достойным преемником.
Демон молча развернулся и пошел на кухню. Он принес с собой охапку каких-то звенящих бутылочек.
Азазель уставилась на разноцветный дым, запертый внутри.
– Это негативные эмоции, которые я еще не успел съесть. С их помощью можно будет спасти демонов, которые умирают из-за иссякающей магии.
Азазель, широко раскрыв глаза, по-новому посмотрела на Демона. Тот, обычно робко склонявший голову, не смевший и слова против сказать, теперь с уверенностью во взгляде смотрел на нее. Как идеальный преемник.
Азазель снова взглянула на бутылки. Она увидела, как насыщенное чувство неполноценности бурлило, готовое в любой момент вырваться наружу.
Демон продолжил:
– Даже если нельзя получить много силы от одного человека, можно просто брать понемногу от нескольких людей. К счастью, люди до самой смерти будут испытывать негативные эмоции, поэтому клиенты никогда не закончатся.
Глядя в сияющее от уверенности лицо Демона, Азазель немного смягчилась.
– Да, кажется, мир и правда изменился.
– Мама!
Глаза Демона расширились, будто он услышал нечто такое, чего совершенно не ожидал. Буквально только что стоявшая с суровым лицом Азазель ласково улыбнулась.
– Отца я уговорю, так что не волнуйся, делай то, что хочешь. На самом деле я пришла сказать именно это.
– Мама...
Демон бросился обнять маму, но Азазель нахмурилась.
– Что за поведение? Это недостойно наследника.
Но объятия Демона были такими теплыми, как никогда прежде. Наблюдая за этой картиной, Пазузу вытер слезы черными крыльями и с чувством высморкался.
– Возможно, ты нашел способ спасти постепенно умирающее Царство демонов. Ты – прекрасный наследник.
Слезы навернулись на глаза Демона. Впервые он получил признание от матери, которая всегда была строгой. Услышав, что не разочаровал ее, он ощутил, что вся накопившаяся горечь растаяла, словно снег. Было бы еще лучше, если бы он и правда смог спасти мир демонов.
– В следующий раз я приду сюда с твоим отцом, – бросила на прощание Азазель и ушла.
– Эй, хозяин, можно мне еще кимчхи?
– Конечно!
Взяв пустую тарелку, Демон положил туда кимчхи и вернул обратно. Гостья смущенно улыбнулась.
– Я впервые вижу кимпаб в темпуре, но это вкуснее, чем я ожидала. К тому же теперь я могу есть лапшу и рис одновременно.
Демон не стал объяснять, что у него просто остался кимпаб с прошлого заказа, и сказал:
– Благодарю!
В этот момент клиентка, сидевшая в самом конце, встала.
– Счет, пожалуйста.
– С вас двенадцать тысяч вон. Приходите к нам еще.
Демон ухмыльнулся, наблюдая за маревом тревоги, оставшимся на ее месте. Пазузу прикрикнул на нее:
– Лучше бы тебе оставить свои серьги, когда будешь уходить!
Подумав, что угрозы ворона – лишь шутка, девушка залилась смехом, охотно сняла с себя серьги и положила их на черную бархатную подушку. Пазузу сразу же потерся щекой о серьги и начал кататься. Затем, внезапно что-то вспомнив, он крикнул удаляющейся девушке:
– Не забудьте поставить оценку и написать отзыв!
Когда двое клиентов вышли, вошли двое новых. Демон крикнул еще более бодрым, чем обычно, голосом:
– Добро пожаловать в «Рецепт демона». Что будете заказывать?
Проходя мимо переулка, мужчина в строгом костюме остановился. Очередь перед рестораном растянулась на всю улицу.
– Так это тот самый ресторан, который недавно открылся. Наверное, там вкусно кормят.
В этот момент пришло уведомление о входящем сообщении. Проверив телефон, мужчина счастливо рассмеялся. На маленьком экране были четко видны два слова: «Вы приняты». Долгий, мучительный период поисков работы подошел к концу. Мужчина с радостью встал в длинную очередь.
– Думаю, в честь получения работы я могу съесть что-нибудь повкуснее лапши быстрого приготовления.
В конце одного тихого переулка в одном жилом районе есть ресторан, где могут приготовить все, что вы пожелаете. В том ресторане есть попугай, с виду похожий на ворона. А еда там удивительно вкусная, несмотря на свой внешний вид.
«Рецепт демона» приглашает вас
в мир фантастических вкусов!
От автора
На прошлый Чхусок[10] начались Азиатские игры, поэтому мы с семьей смотрели телевизор и болели за наших спортсменов. Когда проходят такие крупные соревнования, патриотизм, даже если его не было, вспыхивает в сердце.
Как раз показывали соревнования по плаванию. Даже не знаю, когда наша страна стала так хороша в плавании, но молодые спортсмены один за другим выходили в финал. Мы волновались за них так, словно были членами их семей, смотрели на заплывы затаив дыхание.
Всякий раз, когда наши спортсмены выходили в финал, разные комментаторы и аналитики рассказывали об их блестящей карьере и пророчили золотую медаль. Оправдывая все ожидания, спортсмены показывали отличные результаты. Я же от всего сердца аплодировала всем спортсменам вне зависимости от того, какое место они занимали.
И вдруг меня осенило. Спортсмены, дошедшие до финала, наверняка встречаются не впервые, разве что это метеором ворвавшийся в мир спорта новичок. Скорее всего, они пересекались на множестве других международных соревнований. Они знают уровень и результаты друг друга лучше, чем кто-либо другой.
Тогда что чувствуют спортсмены, занявшие на Азиатских играх пятые и шестые места? Те, кого не называют в числе кандидатов на медали, которые не поднимутся на пьедестал, даже если кто-то из претендентов на награду ошибется, о чем же они думают на старте?
С этого и началась история. И пока я писала, я нашла свой собственный ответ. Плавание, где восемь спортсменов стартуют с одной точки, – это спорт, где очень легко сравнивать себя с другими, но в конце концов все сводится к борьбе с самим собой. Настоящая гонка происходит в рамках своей дорожки.
Наверное, эта мысль пришла мне в голову потому, что другая моя работа заставляет меня беспокоиться о рейтингах и местах. В каком-то смысле этот роман – и моя история. Хотя я уже в том возрасте, когда рост должен был прекратиться, думаю, я все еще расту.
Интересно, как долго это будет продолжаться?..
Я болею за каждого, кто читает эту книгу, за подростков и за взрослых, за победу в их собственных заплывах. Если вы будете упорно двигаться вперед, не обращая внимания на соседнюю дорожку, наступит момент, когда вы достигнете финиша. Поэтому, даже если покажется, что вы стоите на месте, не сдавайтесь, продолжайте двигаться вперед.
И наконец, если вы прочитали роман с удовольствием, большего мне и пожелать нечего.
Пожалуйста, имейте в виду, что все блюда, описанные в книге, являются плодом моего воображения. Надеюсь, что никто – ни дети, ни старики – не будет пытаться их приготовить.
Примечания
Кимчхи – блюдо корейской кухни, представляющее собой острые ферментированные овощи, чаще всего пекинскую капусту.
Чаджан ттокпокки – блюдо корейской кухни из ттока с соусом чаджан, который готовят на основе пасты из черных бобов, обжаренных с карамелью, и соевого или устричного соуса.
Кесадилья – блюдо мексиканской кухни, состоящее из пшеничной или кукурузной лепешки, наполненной сыром и другими ингредиентами.
Пулькоги – блюдо корейской кухни из тонких маринованных ломтиков говядины или свинины, готовящихся на открытом огне.
Удон темпура – блюдо японской кухни, состоящее из длинной лапши в бульоне с разными добавками, приготовленными в кляре.