Чо Гюми
Я призналась в любви!
У каждого был момент, когда хотелось повернуть время вспять! У Пак Хани было много таких моментов... Однажды девочка влюбилась в своего друга детства Ли Чабин. Поддавшись на уговоры подруг, она набралась смелости, чтобы признаться ему в любви. Но из-за своей неуклюжести совершила большую ошибку и оставила карточку с признанием на месте другого парня! Из-за этого начался полный хаос, который невозможно исправить. Но что, если завести волшебный таймер и сказать «Назад на пять минут до признания»?
Go Back Timer 1
Text copyright © Gyumi Cho, 2023
Illustrations copyright © Naye, 2023
All rights reserved.
Original Korean edition was published by Dasan Books Co., Ltd.
Russian language edition © 2026 by AZBOOKA Publishers LLC.
Russian language edition is published by arrangement with Dasan Books Co., Ltd.
© Издание на русском языке, перевод. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
«Махаон»®
Герои истории
Пак Хани
Активная, жизнерадостная и открытая ученица шестого класса. Закадычная подруга Ли Чабина, который учится в её классе. Однажды Хани находит таймер признаний, и с этого момента её жизнь меняется!
Ли Чабин
Озорник, лучший друг Хани с раннего детства. Хани замечает, что в последнее время Чабин изменился, поэтому теперь его душа для неё – потёмки.
Чан Совон
Лучшая подруга Хани, состоит в группе «Бэд гёрлз». Спокойная и рассудительная, играет роль старшей сестры среди подруг.
Хан Юри
Третья участница «Бэд гёрлз». Неожиданными репликами и поступками порой может поставить в неловкое положение, но в целом она добрая и верная подруга, поэтому Юри все любят.
Мин Сорин
Главная звезда школы, классная певица. Говорят, что Сорин влюбилась в Чабина, с которым они посещают кружок «Умелые ручки»!
Глава 1. Просто пошутила
Дзынь!
В чатике «Бэд гёрлз» булькнуло сообщение. Хани уже была в постели, но сразу же схватила телефон.
Что? Как это? Спать совершенно расхотелось. Совон была лучшей подругой Хани, и вместе с Юри они втроём составляли группу «Бэд гёрлз». Хани только собиралась выяснить, кто же этот смельчак, но Юри её опередила.
Совон сказала, что подумает, но Хани догадывалась, что тянуть она не станет. Хани не ошиблась. Минут через десять пришло сообщение:
Хани отправила поздравительный смайлик. Но на душе у неё скребли кошки. «Бэд гёрлз», кажется, знали друг о друге всю подноготную, а тут такое... Хани переваривала эту новость и вдруг подпрыгнула в кровати. Они же с «Бэд гёрлз» дали друг другу клятву прошлой весной!!!
«Получается, я единственная её не смогла сдержать!»
Их группа сколотилась, когда Хани перешла в шестой класс. До этого они не были знакомы, пока не записались в секцию бадминтона. На занятиях все трое рьяно бросались с ракетками на воланчик и хохотали до упаду.
Так они сдружились, как три мушкетёра, и стали называть свою компашку «Бэд гёрлз» – «девчонки, играющие в бадминтон».
В один из апрельских дней подруги шли домой после очередной ожесточённой борьбы с воланчиком. Воздух был пропитан ароматом цветущей вишни, а хохочущая троица словно ступала по волшебной розовой дороге из лепестков, ведущей в необыкновенный мир.
Тогда-то они и приняли решение найти себе к лету парней, чтобы на каникулах всем вместе пойти в парк аттракционов. Конечно, на тот момент ни у кого и намёка не было на романтические отношения, так что это всё было лишь фантазией. Сдунув с ладони розовый лепесток, Хани тогда торжественно заявила:
– Если у вас к лету будут парни, а только у меня нет, я всё равно поеду с вами в парк, чтобы вас фоткать. Ведь мы – «Бэд гёрлз»!
Сперва Юри обзавелась парнем. Она давно страдала по Сиюлю с дополнительных занятий и в конце концов поведала ему о своих чувствах. Это случилось пару недель назад. А вот теперь ещё и у Совон появилась пара – Ли Джону, с которым она училась в прошлом году. С ума сойти!
«Одна я осталась без второй половинки...»
Так Хани и вправду придется ехать в парк аттракционов, только чтобы фотографировать влюблённых голубков.
Девчонки словно угадали её мысли, и на экране высветилось новое сообщение.
До летних каникул осталось всего две недели, разве этого хватит? Хани покачала головой. Она никак не ожидала такого поворота. Ведь тогда на прогулке она просто пошутила...
Когда на следующее утро Хани пришла в школу, к ней подошла Юри.
– Хани, надеюсь, ты помнишь нашу клятву?
– Предлагаешь мне поработать вашим фотографом в парке? Тебе не кажется, что это перебор?
Юри отчаянно замотала головой.
– Ну какие фотки, что ты! Я к тому, что тебе тоже срочно нужен парень! Времени ещё много. Я вот всего день колебалась, прежде чем признаться.
– Я так не смогу. Как можно ни с того ни с сего начать с кем-то встречаться?!
Разволновавшись, Хани почти закричала, так что окружающие обернулись. У неё вообще от природы был зычный голос, тихо она просто не умела разговаривать. Эта её особенность доставляла ей немало проблем.
Юри прижала указательный палец к губам и прошептала:
– А ты постарайся.
– Да как тут можно постараться?
У неё нет ни смелости, чтобы кому-то признаться самой, как Юри, ни парня на примете, от которого можно получить предложение. Хани глубоко вздохнула. В этот момент кто-то стукнул её по плечу.
– Эй, Пак Хани. Тебе просили передать.
С этими ловами Ли Чабин положил перед Хани флейту в чехле и направился к своему месту.
– Ой!
Утром она приготовила флейту, положив её в чехол, когда шла на кухню завтракать, а потом, видимо, забыла. Чабин и Хани жили в одном многоэтажном доме, и мама Хани часто передавала с ним забытые дочкой вещи.
Юри тихонько шепнула Хани:
– Как насчёт Чабина?
– Чего?
– В качестве парня.
В этот момент сидевший впереди Чабин обернулся. Неужели услышал? Хани густо покраснела.
– С ума сошла?! Что за дурацкие шутки?!
Хихикнув, Юри вернулась к своей парте. Хани мельком глянула на Чабина, пытаясь понять, слышал ли он. Сегодня он показался ей каким-то другим.
«Что это с ним сегодня?»
Чабин смотрел куда-то вдаль, подперев подбородок кулаком. Хани гадала, что изменилось. Или дело не в нём, а в ней?
С Ли Чабином они всё детство провели вместе. Про таких, как он, говорят «свой в доску». Поэтому ни о каких трепетных чувствах и речи быть не могло. Это ведь типичная история. Они словно брат и сестра!
Они жили в одном подъезде: его семья на первом этаже, а её – на двенадцатом. Их мамы очень сдружились, поэтому и детям приходилось много времени проводить вместе. На всех детских фотографиях – в детском саду, секции тхэквондо, экологическом летнем лагере – Чабин и Хани всегда были рядом. Куда-нибудь шли, что-нибудь ели или просто весело хохотали.
Но с четвёртого класса всё изменилось. Ребят так часто видели вместе, что окружающие начали их подначивать:
– О, смотри, твой жених идёт!
Хани это ужасно раздражало, поэтому однажды она огрызнулась, сказав, что ей в жизни никогда не понравится такой парень. Хани ляпнула не подумав, но застывшее лицо Чабина, услышавшего эту фразу, надолго осталось в её памяти. Она специально крикнула очень громко, а после так и не объяснилась с другом.
С тех пор они стали меньше общаться. В шестом классе они попали в одну группу и виделись каждый день, но напряжённость в их отношениях никуда не делась. К концу года они всё ещё косо посматривали друг на друга.
Вообще, Чабин был далёк от идеала Хани. Ей больше нравились мальчики повзрослее, а Чабин был даже ниже Хани по росту. Когда они ещё вместе везде ходили, их часто спрашивали, не родные ли они брат с сестрой, подразумевая, что Хани – старшая. Она и правда часто опекала Чабина как братишку.
Ли Чабин ассоциировался у Хани с дурашливым милым щенком. Поэтому подтрунивание одноклассников казалось таким нелепым.
Но сегодня, когда Чабин передал Хани забытую флейту, он выглядел как-то иначе. Откровенно говоря, с самого начала шестого класса Хани видела в нём все меньше щенячьего. Он вдруг вытянулся, став выше Хани, а пушок у него под носом потемнел, как у взрослого.
«А если правда позвать его в парк?»
Если так посмотреть, то идея неплохая. С Чабином ей всегда было весело и легко. Хани уже сожалела, что перестала с ним общаться, и хотела вернуть былую дружбу.
Она снова глянула на его затылок, но смутилась и резко отвернулась.
– Ли Чабин на тебя так смотрит! – сказала Юри, когда они шли из школы домой.
– Точно! Я тоже заметила. Если ты ему признаешься, он на девяносто девять процентов ответит взаимностью, – поддакнула Совон.
Совон никогда не бросала слов на ветер. Если утверждения Юри ещё можно было пропустить мимо ушей, то к советам Совон Хани всегда относилась внимательно. Раз уж Совон так считает, может, и правда...
– Хани, ты просто всё время его игнорируешь, поэтому он и не решается признаться.
– Да, и я так думаю! Чабин ведь постоянно вокруг тебя вертится! Сегодня вот флейту принёс...
– Это мама попросила, – объяснила Хани, но Юри с Совон было уже не остановить.
Хани прекрасно понимала, почему подруги так стараются её убедить: они хотели, чтобы у неё появился парень. Клятву «Бэд гёрлз» нужно было непременно выполнить, но это было не так просто.
– А он, между прочим, популярен! Хоть и сам об этом не знает.
Ли Чабин популярен? Это что-то новенькое.
– Впервые слышу!
– Ты не знала? Кое-кто в него втюрился!
– Не тормози! А то тебя опередят! – напирала Юри.
– Но самое главное – это всё-таки твои чувства. Что ты думаешь, Хани? Кроме Чабина, тебе кто-нибудь нравится?
Хани даже забыла, что собиралась сказать. Честно говоря, ей больше никто не приходил на ум. В прошлом году вроде был один симпатичный одноклассник, но она довольно быстро потеряла к нему интерес.
– Чувства – это, конечно, важно, но есть же уговор! Хани, не забывай про клятву «Бэд гёрлз»!
– Скажешь тоже, «клятва»! Просто договорились же, – буркнула Хани.
Юри прищурилась.
– Под лежачий камень вода не течёт – разве не знаешь? Вот посмотри на меня. Я решилась – и теперь у меня есть парень.
Расставшись с подругами у дома, Хани вдруг почувствовала себя совершенно обессиленной.
В отличие от неё, Юри и Совон целый день были в приподнятом настроении, словно парили в облаках. Их глаза светились, а губы то и дело расплывались в блаженной улыбке. Хани была рада за подруг, но всё же ей было немного досадно, что она не могла чувствовать то же самое.
Зайдя в подъезд, она остановилась перед квартирой сто два. Там жил Чабин. Её мама прозвала Чабина «щеночек из сто второй». А, и ещё после инцидента на горе в третьем классе – «спаситель». От одного воспоминания о той истории у Хани бежали мурашки по коже. Она летела на лыжах с горы и чуть было не столкнулась с Чабином. Но он увернулся в самый последний момент, поэтому страшной беды удалось избежать.
Вот уж правда много всего между ними было – хорошего и плохого.
Дверь сто второй квартиры неожиданно открылась, и Хани очнулась от воспоминаний. Из квартиры вышел Чабин – похоже, заходил домой переодеться перед тренировкой. В последнее время он серьёзно увлёкся баскетболом: каждый день ходил в ближайший парк покидать мяч в кольцо.
Смутившись, Хани сделала вид, что разглядывает что-то в противоположном углу. Как же, должно быть, нелепо она выглядела в этот момент!
«Да что же я, вот тупо... Надо было поздороваться!» – корила она себя.
– Я скоро! – крикнул за спиной Чабин и убежал, стуча мячом об пол.
Хани наконец выдохнула и посмотрела ему вслед. Она не могла оторвать взгляда от полы его худи, которая вздымалась от каждого шага.
Тэнь! Лифт приехал, но Хани так и стояла, пока Чабин не исчез из виду. Её обуревало странное чувство. Как бы его описать? Как будто на неё повеяло вдруг лёгким ветерком, а потом снова стало тихо. Очень необычно.
Она целый день думала про Чабина. Интересно, он уже вернулся? Поужинал? Как бы между прочим она спросила маму:
– Мам, а как дела у мамы Чабина?
– С каких это пор тебе стала интересна мама Чабина?
– Да просто так.
– Нормально всё у неё вроде. Недавно виделись, – рассеянно сказала мама. – Кстати, ты флейту получила?
– Ага.
– Что же ты у меня такая растяпа! Неудобно каждый раз Чабина просить.
– Ладно-ладно, буду внимательнее.
Только нарвалась на выговор.
Весь вечер Хани ни о чём не могла думать, в голове крутились только слова Юри: «Под лежачий камень вода не течёт». Может, правда пора действовать?
Глава 2. Признание
Ещё несколько дней прошли в метаниях. До каникул оставалось десять дней. За обедом Юри и Совон снова завели разговор о походе в парк.
– Джону очень ждёт этой поездки.
Совон уже сходила на первое свидание с Джону. Они гуляли и раньше, но это был их первый официальный выход. Говоря о своём парне, Совон покраснела. По всему было видно, что она счастлива. Самая хладнокровная из всей компании, Совон всегда, словно старшая сестра, опекала девочек. Её новое состояние было непривычным и удивительным.
– Как насчёт первого воскресенья после начала каникул? Это единственный день, когда все шестеро свободны. Без дополнительных занятий всяких.
– Шестеро? – переспросила Хани.
Юри соскребла остатки риса со своего подноса. Она была полной противоположностью Совон. Своими неожиданными словами и поступками порой она могла поставить человека в неловкое положение, но при этом Юри была доброй и верной, поэтому её все любили.
– Ну да, шесть же человек едет.
– И кто шестой?
Юри кивнула в сторону Чабина. Он уже пообедал и стоял с пустым подносом.
– Ох, ну что же ты за человек такой?!
Хани сделала вид, что негодует, но в душе ей было приятно. Она продолжала пикироваться с Юри, когда Совон вдруг заговорщицки ей подмигнула. К ним приближался Чабин! Неужели он всё слышал? Но Чабин подошёл, взял сок, который стоял перед Хани, и молча удалился. Девочки недоумённо переглянулись.
– Чего это с ним? – спросила Юри.
Хани и сама не понимала.
«Зачем он забрал мой сок?»
Этого она не могла так оставить. Едва прожевав, она закричала:
– Ли Чабин, это моё!
Чабин повернулся и спокойно сказал:
– Тебе же нельзя персики. Забрал, чтобы ты ненароком не выпила.
Шокированная, Хани взглянула на баночки на столе. На них был нарисован персик. У Хани была аллергия на эти фрукты, из-за чего лицо покрывалось сыпью и краснело.
«Точно, Чабин же видел, как моё лицо разносит от персиков! Похоже, он опять меня спас».
Хани по рассеянности схватила персиковый сок в полной уверенности, что берёт апельсиновый.
– Второй раз за сегодня! – добавил Чабин.
Хани даже не стала переспрашивать, о чём он, так как всё прекрасно поняла.
Она улыбнулась, а Совон пробормотала:
– Аж мурашки побежали.
– Вот-вот. Прям как в фильме!
– Хани, я от удивления чуть не подпрыгнула! – сказала Совон, вытаращив глаза.
– Почему?
– Ну, когда ты закричала.
Хани непонимающе заморгала.
– Ты крикнула: «Ли Чабин, это моё!» Кого это может оставить равнодушным!
– Да! Ты в горячке выпалила то, что было у тебя на душе! Ли Чабин – это моё! О-о, как же это офигенно! Офи...
Хани быстро закрыла ладонью рот Юри, которая почти кричала. Но Юри это не остановило.
– Друг мой, это знак. Знак, что тебе необходимо открыться в течение двадцати четырёх часов... – Она отпила немного персикового сока. – У меня предчувствие. Если ты ему признаешься в течение суток, всё у нас будет хорошо! Молю, о, молю!
– Ну сколько можно!
Хани хотела ещё что-то сказать, но не стала. Честно говоря, она еле сдерживала улыбку. Ей хотелось танцевать и очень трудно было сохранять спокойствие. Это было то самое чувство, которое переполняет изнутри!
«Какой же он... даже про аллергию помнит!» – благодарно думала Хани.
Она даже представить не могла, что Чабин настолько внимательный. Он всё меньше напоминал носящегося туда-сюда озорного щенка. Теперь он играет в баскетбол, заботится о здоровье подруги и выглядит взросло. Хани стало радостно-щекотно, и приподнятое настроение не покидало её целый день. Как же приятно взглянуть на знакомого человека по-новому!
Весь вечер Хани прокручивала в голове слова Юри. Всё будет хорошо, если она признается в течение суток... Конечно, Юри сказала это в шутку, но Хани почему-то хотелось верить, что будет именно так. Ужасно хотелось, чтобы они вместе пошли в парк аттракционов. А если ещё и с Чабином – это была бы просто фантастика! Хани и Чабин и раньше вместе куда-то ездили с другими ребятами или с мамами, но никогда ещё Хани не испытывала такого нетерпения.
«Ну что ж, погнали! Юри говорила, что под лежачий камень вода не течёт. Пора рискнуть!»
Слово «риск» не особо подходило к этой ситуации, но Хани твёрдо решила признаться. Она достала из шкафчика красивую открытку, которую бережно хранила. Ей хотелось, чтобы письмо было написано именно от руки.
Написав, она вложила открытку в дневник и убрала в сумку. Её сердце колотилось.
Ночью Хани снилось, как она со своим парнем катается на аттракционах. Звучала весёлая музыка, отовсюду были слышны радостные крики, глаза ребят светились счастьем. Но было в этом сне кое-что странное. Сколько Хани ни всматривалась, ей никак не удавалось рассмотреть лицо своего парня. Даже когда они сидели рядом. Утром она попыталась вспомнить, кто это был, но в голове остался лишь туман.
Всё следующее утро Хани теребила в руках открытку. До окончания уроков совершенно не было возможности её передать. Отдать прямо в руки она стеснялась, поэтому решила незаметно положить на парту. Лучше всего для этого подходил классный час. Когда учительница вышла из кабинета, Хани бросила открытку на стол Чабина. Сам он в этот момент был в уборной.
Но потом произошло кое-что совсем неожиданное. К столу, на котором лежала записка Хани, подошёл второй хулиган класса – Сон Пхиро – и уселся.
«Чего это он сел на место Чабина?» – с тревогой подумала Хани, а Пхиро между тем развернул записку.
«А-а-а! Не-е-ет! Это не твоё! Не смей трогать!» – мысленно завопила Хани.
Она вскочила, чтобы выхватить открытку. В это время Чабин вернулся из уборной и сел перед Пхиро. Хани замерла.
«Как же это? Почему он туда сел?»
Тут она поняла, что ошиблась. Она так перенервничала, что положила записку не на парту Чабина, а на стол Пхиро, сидевшего за ним.
– Отдай! Не смей читать! – Хани пропищала это таким тоненьким голоском, что Пхиро ничего не услышал.
Он поднял записку над головой и закричал:
– Чабин, это тебе! Пак Хани признается тебе в любви!
В шумном классе мгновенно стало тихо. Ребята переводили взгляд с Пхиро на Хани и Чабина. Пхиро кинул открытку на парту Чабина, тот мельком на неё взглянул и убрал в ящик. Кто-то крикнул: «Вау!». Другие ребята захлопали и засвистели.
Совершенно не ожидавшая такого поворота, Хани чувствовала себя страшно неловко. Ребята начали галдеть и смеяться. Кто-то закричал:
– Соглашайся! Соглашайся!
«Как стыдно-то, ужас. И что теперь делать?» – подумала Хани.
Её лицо горело, а ноги дрожали, как будто их запихнули в морозилку. Не выдержав, Юри вскочила и накинулась на Пхиро.
– С какой стати ты лезешь в чужую личную жизнь?
Пхиро тут же ответил:
– Записка лежала на моём столе, разве я не прав, что передал её хозяину?
– А зачем было её читать? – продолжала нападать Юри.
Пхиро скорчил обиженную мину.
– Ну а как я узнаю, кому она адресована, если не прочитаю? Я не мог не посмотреть её полностью, пойми же!
– Можно было хотя бы не кричать!
– А вот это уж моё дело, кричать или нет!
Обстановка накалялась. Юри задыхалась от негодования, Пхиро пытался её перекричать, когда вдруг вошла учительница.
– Пхиро, Юри, что с вами?
В классе захихикали, и кто-то сказал:
– Пак Хани призналась в любви Ли Чабину.
Классная на мгновение растерялась, но быстро собралась и сдержанно сказала:
– Да? Ну что же, поздравляю. Пхиро, Юри, садитесь на места, начинаем классный час.
Кто-то снова выкрикнул:
– Да нет, поздравлять пока не с чем. Чабин ещё не принял решение.
Все зашевелились и начали кричать:
– Отвечай скорей, Чабин!
– Или ты ей откажешь?
В классе снова стало шумно. Хани была готова сквозь землю провалиться. Она хотела закричать, чтобы они замолчали, но это бы выглядело ещё более глупо, поэтому она сдержалась.
И вдруг Чабин, голос которого уже начал ломаться, громко произнёс:
– Что за дурацкие шутки?!
Он обвёл глазами класс и остановил взгляд на Хани. Она сразу поняла, что он невероятно зол. В такие моменты из его глаз словно вылетали молнии – за годы знакомства Хани научилась распознавать все изменения в настроении мальчика. Его взгляд был холодным и острым. Чабин был просто в ярости.
Дети продолжали шуметь, и учительница крикнула, стукнув по столу:
– Ну-ка, тихо! Начинаем классный час.
Ученики наконец успокоились. Хани обессиленно опустила голову. Она просто не могла больше ни о чём думать. Терпеть эту ситуацию было невозможно.
– Ну вот что он натворил, этот Сон Пхиро! – возмущалась Юри.
Совон поддерживала:
– И я про то же. Мог бы просто передать, а он на весь класс... Совсем уже!
По дороге домой Юри и Совон пытались ободрить Хани. Её обуревали одновременно стыд и гнев. Но самый ужас был в том, что она не знала, что теперь делать. Когда они вышли за ворота, Хани увидела Чабина, ожидающего зелёный свет светофора на переходе. Она машинально отступила назад. Вот уж кого она сейчас точно не хотела бы видеть.
– Девчонки, я же книжку хотела взять в библиотеке, совсем забыла. Идите без меня.
Не успели Юри с Совон что-либо ответить, как Хани уже понеслась обратно в школу. В голове без конца прокручивалась недавняя сцена в классе.
К счастью, в библиотеке никого не было, даже библиотекарша куда-то вышла. Хани схватила первую попавшуюся книгу и села за стол в читальном зале, но строчки расплывались у неё перед глазами. Было такое чувство, будто голова вот-вот взорвётся. Хани схватила себя за волосы.
«”Что за дурацкие шутки?!”... Это он кому? Ребятам? Пхиро? Ну не мне же?»
Совершенно непонятно. Ей не хватало смелости прямо спросить, что он имел в виду. Хани была погружена в свои мысли, когда рядом что-то грохнуло.
Она обернулась на шум.
Открылась дверь подсобки, и оттуда вышла библиотекарша, катя перед собой тележку. Тележка была завалена книгами и какими-то старыми бумагами. На столе в центре библиотеки тоже высилась гора из книг. Похоже, женщина разбирала архив.
– О, Хани, это ты? – сказала она, заметив девочку.
Библиотекаршу называли Сирень, потому что она всегда добавляла в свой модный гардероб что-нибудь сиреневое: то шарфик, то ободок. Сегодня она была в сиреневых очках. Что-то новое в её образе.
– Вы тут прибираетесь?
– Да, хочу разгрести всё до начала каникул.
Она увидела книгу в руках Хани и спросила:
– Берёшь?
– А, да...
Библиотекарша сняла прорезиненные перчатки, вытерла пот со лба и взяла в руки книгу. Похоже, в подсобке было невероятно душно без кондиционера.
– Может, вам чем-то помочь?
Сирень покачала головой.
– Нет, не нужно. Сама разберусь потихоньку.
Указав на стопку бумаг в углу, Хани заботливо спросила:
– Отнести в бак?
– Ничего, я сама выброшу.
– Мне по дороге. Всё-таки одной тяжело... – настаивала Хани, и Сирень улыбнулась.
– Ну если так, тогда спасибо. Облегчишь мне задачу.
Хани взяла коробку с бумагами и направилась к бакам для раздельного мусора позади школы. Она уже собиралась отправить коробку в помойку, как вдруг увидела под кипой бумаг на дне что-то блестящее – маленькую коробочку размером с ладонь.
«Что это?»
Хани достала находку и оглядела её. Похоже, когда-то она была розовой, но покрытие облезло. Крышка погнулась, как будто шкатулка долгое время была сдавлена чем-то с двух сторон. Хани осторожно открыла крышку – внутри находился круглый предмет, похожий на часы. Только это были не они. В центре циферблата было выгравировано красное сердце.
«Сердечко?»
Хани не могла оторвать глаз от него. Обнаружив на обратной стороне шкатулки маленькую пружину, Хани поняла, что у неё в руках механический таймер. Таймер с красным сердечком. Его упаковка была сильно потёртой, но сам таймер выглядел как новый. Может, его дали в подарок при покупке какой-то книги? Видимо, он долго пролежал где-то в самом дальнем углу, заваленный всякой ерундой. Хани было жалко выбрасывать эту почти новую вещицу, поэтому она убрала коробочку в рюкзак.
«Наверное, теперь я с Чабином уже не столкнусь», – подумала Хани, стирая со лба пот и направляясь к дому.
Под лучами жаркого полуденного солнца ей казалось, что дорога заняла целую вечность.
Глава 3. Правда пять минут назад?
– Что с тобой? – спросила мама, едва Хани переступила порог.
– Ничего.
– Ну у тебя же на лице написано, что что-то случилось. Точно всё в порядке?
– Нормально всё.
Хани побрела в свою комнату и с шумом захлопнула дверь. Мама по ту сторону проворчала:
– Ох уж этот переходный возраст! Чуть что – сразу злиться.
Хани решила проверить, не написал ли ей что-нибудь Чабин, но сообщений от него не было. Последний раз они переписывались в начале семестра.
Между ними уже давно не было добрых отношений. Начиная с шестого класса в голове Хани будто что-то сломалось – там была полная каша. В суете она многое забывала, а в школе общалась в основном с «Бэд гёрлз» и ловила на себе неприязненные взгляды других ребят.
Вот и сегодня, будь она внимательнее, не совершила бы такой дурацкой ошибки. И всё же ей было очень обидно. Ошибка – это одно, но речь же шла о признании...
«Может, прямо спросить, каков его ответ?»
Хани помотала головой. Здесь лучше не торопиться. Надо спокойно подождать. Но прошёл час, второй, она поужинала и даже сделала все уроки, а от Чабина всё не было вестей. Хани не могла больше терпеть. Немного поразмыслив, она написала ему короткое сообщение:
Через некоторое время возле сообщения появились две галочки. Он прочитал. Сердце Хани заколотилось ещё сильнее.
«Да что ж такое! Сердце сейчас прямо выпрыгнет».
Но Чабин не торопился отвечать. Не знает, что написать? Или игнорирует? Хани с тревогой смотрела на экран. Наконец там высветилось сообщение.
Хани не верила своим глазам. Получается, в школе он к ней обращался?
Хани была в шоке. Она даже подумать не могла, что Чабин знает про их клятву. Неужели он слышал, как они болтали? Видимо, именно поэтому так подумал. Он ведь не знал, что у неё на душе, вот и подумал нехорошее.
Увидев последнее сообщение, Хани впала в ступор.
«“Отвали”? Чабин, что с тобой? За что ты со мной так?» – хотела она написать, но передумала. Хани выключила телефон. Эмоции накрыли её с головой, разум помутнился.
Она долго лежала на полу. В голове роились разные мысли.
«Чабин, ты всё не так понял! Я правда хочу с тобой встречаться, поэтому написала записку».
«Нет, он прав. Я ведь просто хотела пойти в парк, поэтому мне нужен был парень. А Чабин идеально подходил на эту роль».
«Ну послушай, Чабин, ты ведь сам ко мне подкатывал».
Хани совсем запуталась. Ясно одно: она очень ошибалась, когда считала, что хорошо знала Чабина. Хани не понимала, как исправить эту ситуацию. Ей было ужасно стыдно и обидно, а ещё хотелось испариться.
За дверью послышался голос мамы:
– Хани, ты спишь?
– Нет.
Хани попыталась встать, но когда повернулась, то ударилась о стол. С него что-то слетело, ударив её по голове.
– Ай!
Хани сморщилась от боли. Вещица стукнулась об пол, отскочила и остановилась сантиметрах в тридцати от неё. Присмотревшись, Хани поняла, что это та самая коробочка, которую она достала из мусора в библиотеке. От удара крышка отлетела и из неё на пол вывалилась круглая штуковина. На полу лежал таймер с выгравированным красным сердцем.
«Ой, надеюсь, не разбился?»
Она подняла таймер и собиралась было положить его в коробочку, как вдруг заметила сложенный листок, выпавший вместе с ним из упаковки.
«Это что, инструкция?»
Девочка с любопытством развернула бумажку. Инструкция по использованию таймера оказалась очень странной.
Таймер признания
Инструкция
Подарок израненным душам.
Уникальный шанс исправить неудачный опыт признания в любви.
Покрути колёсико, произнеси: «За пять минут до признания», и ты окажешься там, где была за пять минут до своего признания.
Но знай: для того чтобы перенестись в момент за пять минут до признания, тебе придётся потерять пять минут особых воспоминаний. Помни об этом!
«Что это ещё такое?»
По всему было видно, что это инструкция очень необычная, как и предмет, к которому она прилагалась.
«Таймер признания»? Это название какой-то манхвы[1], что ли? Или новая модная игрушка? Хани медленно перечитала инструкцию. «Подарок израненным душам...» «Уникальный шанс стереть неудачный опыт признания...» Как будто этот прибор знал, что творится в её душе.
«Я ведь как раз сегодня призналась... Откуда он знает?»
Хани грустно усмехнулась, ведь таких совпадений не бывает. Красное сердце на таймере ей показалось ещё более ярким, чем днём. Тогда она приняла его за дешёвую безделушку, но теперь таймер предстал перед ней совсем в другом свете. В глаза бросалась искусно выполненная работа мастера. Хани внимательно рассмотрела прибор со всех сторон. Золотое колесо сзади, чёрные стрелки и красное сердце спереди... Часы выглядели как дорогущий антиквариат, который можно увидеть разве что в магазине винтажных вещей или в сувенирной лавке. Но что такое «таймер признания»? Хани впервые слышала такое словосочетание.
«Значит, надо повернуть пружину и время открутится назад?»
Из любопытства она покрутила колёсико. Трык-трык. Оно не так-то легко крутилось. Чёрные стрелки на циферблате начали вращаться. Хани докрутила до упора, но ничего не произошло, поэтому через некоторое время колёсико вернулось в прежнее положение.
«Ну вот, эта штука не работает».
Она собралась было вернуть таймер на место, когда её взгляд упал на фразу из инструкции:
«Покрути колёсико, произнеси: “За пять минут до признания”, и ты окажешься там, где была за пять минут до своего признания».
«Точно! Совсем забыла».
Хани снова покрутила колесо. И когда стрелки были готовы вернуться на место, она прошептала слова из инструкции – торжественно и серьёзно, словно это было настоящее заклинание:
– За пять минут до признания!
В ту же секунду раздался щелчок, и красное сердце треснуло посередине.
– Ой! – испуганно вскрикнула Хани.
Произошло что-то странное. Как будто воздух в её комнате стал другим. Хани подняла голову. Ей даже поначалу показалось, что она теряет сознание, потому что все предметы вокруг стали растягиваться и крутиться.
– Э-эй, это что ещё такое?
Скорость вращения увеличивалась, как на аттракционе в парке, всё быстрее и быстрее. В какой-то момент Хани перестала узнавать свою комнату – её и саму закрутил этот вихрь. От ужаса она не могла закричать, даже глаза открыть боялась. Крепко сжав веки, Хани отчаянно ждала, чтобы этот ураган поскорее прекратился.
Через некоторое время ветер действительно начал утихать. Хани наконец выдохнула. Только в тот момент она поняла, что всё это время не дышала. Послышался странный шум, он становился всё громче. Что-то очень знакомое... Неужели это болтовня одноклассников? Хани резко открыла глаза. Её взору предстала невероятная картина – их класс!
В помещении царил полный хаос. Учительницы не было, поэтому все галдели.
«Да это же наш классный час!»
Хани не знала, что и думать. Как же это так? Она ведь только что была в своей комнате... Между тем, в классе повторялись события этого дня. Чабин убежал в уборную, Пхиро болтал с мальчиком в углу класса. Юри собирала рюкзак, а Совон смотрела в телефон с одной из одноклассниц на задней парте. А у Хани в руках была записка. Похоже, она действительно оказалась в том самом моменте, который предшествовал её признанию.
– С ума сойти! – тихонько пробормотала она.
Она даже выглядела точно так же, как сегодня днём. Раскрыв рот от удивления, Хани смотрела на одноклассников.
«Неужели я вправду перенеслась в момент за пять минут до признания? Прямо как в кино! Поверить не могу. Получается, он ещё ничего не знает. Как же быть?»
Сжимая открытку в руках, она посмотрела на парту Чабина – вторую от доски. В прошлый раз она перепутала и положила записку на третью парту, где сидит Пхиро. Поэтому и начался весь этот сыр-бор. Хани мучилась, не зная, как ей лучше поступить.
«Наверное, теперь положу записку на парту Чабина... Нет, не то, всё не то».
Она вспомнила его сообщение: «Брось эти шуточки и отвали уже от меня». От этой мысли её сердце словно раскололось на две половинки, совсем как на таймере.
Время шло. Скоро Чабин и Пхиро вернутся на свои места. От напряжения у Хани вспотели ладони. Она понимала, что признаваться не стоит, но что-то в её душе противилось этому.
«И всё-таки... если в этот раз я ничего не перепутаю, может, всё получится? Нет, совсем нет! Приди в себя, Хани! Тебе нужно выждать!»
Одна, две, три, четыре минуты... Записка в её кулаке окончательно превратилась в мятый комок. Через пять минут Хани подняла голову. Пхиро вернулся на место, перед ним сел и Чабин. Пришла учительница, и классный час начался.
А когда урок закончился, Хани всё так же сидела, уставившись в одну точку. Она пощупала себя за щёки, потянула за нос. Это происходит на самом деле? Хани не верилось. Она ведь только что была в своей комнате... Это был сон? Или то, что происходит сейчас, – сон?
К ней подошла Совон с рюкзаком на плече.
– Хани, ты чего зависла?
– Да я... ничего.
Она начала медленно собираться. Смятую открытку Хани бросила на дно рюкзака.
Всю дорогу, пока они шли мимо спортивной площадки в сторону школьных ворот, Юри с Совон без умолку болтали. Темы бесконечно менялись – от меню в столовке до домашки и планов на свидания.
Хани была всё так же задумчива. Словно витала в облаках – именно такое у неё было состояние. Как будто её душа осталась там, в комнате, в том моменте, когда она заводила таймер и только тело шло сейчас по дороге с подружками.
«Быть не может, что я нахожусь сейчас здесь».
Совсем недавно они точно так же шли из школы, но всё-таки многое изменилось. В первый раз они шумно обсуждали признание Хани, а теперь девчонки просто мирно беседовали. Совон и Юри не нужно было выбирать слова, чтобы не задеть чувства Хани, и они болтали обо всём подряд. Как же хорошо! Хоть что-то хорошо. Хани тихонько выдохнула.
– Хани, ты какая-то странная сегодня, – сказала Совон, заглядывая ей в лицо.
– Ты не заболела? – обеспокоенно спросила Юри.
– Да нет, всё в порядке! – выдавила из себя фальшиво радостным тоном Хани и поняла, что они остановились на светофоре.
А где-то перед ними в толпе стоял Чабин.
«Точно, я же в прошлый раз убежала в библиотеку, чтобы с ним не пересечься... Да, библиотека! Надо бежать в библиотеку!»
Хани сказала девочкам, что ей нужно взять книгу, и направилась обратно. Интересно, повторится ли там сцена из предыдущей реальности?
«И с Чабином, значит, у меня всё по-прежнему. Ведь ничего не произошло».
Она сделала несколько шагов и обернулась в сторону Чабина. Но каково же было её удивление, когда к нему подошла какая-то девчонка и заговорила. И они пошли дальше вместе, о чём-то оживлённо разговаривая!
«Кто она? Хм, видела ли я её раньше?»
Видимо, в первый раз Хани так торопилась, что и не заметила, как она подошла. Теперь же девочка ясно видела их спины.
В библиотеке снова никого не было. Хани взяла первую попавшуюся книгу с полки и стала ждать, когда библиотекарша выйдет из подсобки. Через некоторое время раздался шум из соседнего помещения, а затем из него вышла женщина в сиреневых очках. Она катила перед собой тележку, полную книг и старых бумаг. В этот раз она снова отказывалась от помощи, но Хани настояла.
Подойдя к мусорным бакам, Хани рассмотрела кипу бумаг, которую ей поручили выбросить. Розовой коробочки в ней не было.
«Нет коробки!»
Почему в этот раз её нет? Хани задумалась. Она ведь вернулась в прошлое, поэтому всё теперь должно повториться. Она вспомнила, как заводила таймер. А что, если?.. Хани заглянула внутрь рюкзака. Таймера там не было. Похоже, он выпал у неё из рук, когда она перемещалась в прошлое.
«Раз он выпал, когда я читала заклинание в комнате, значит, там он и остался».
Хани побежала домой. Солнце всё так же неумолимо жарило.
Глава 4. Мин Сорин собирается признаться
Воланчик взмыл вверх и попал прямо в лоб Хани. Было не больно, но она вскрикнула от неожиданности. Совон и Юри взволнованно подбежали к ней.
– Ты в порядке?
Хани, потирая лоб, сказала, что всё нормально.
Юри со всей силы запустила воланчик в небо и сказала:
– Он сегодня какой-то странный. Вроде сначала хорошо летит, а потом вдруг – бац! – и падает.
Так и вышло: в какой-то момент воланчик изменил траекторию и камнем рухнул вниз. Юри замахнулась было для новой подачи, но тут прозвенел звонок. Учитель дунул в свисток.
– Ну что же, на этом мы заканчиваем урок. Спасибо всем за усердную работу на протяжении этого семестра. Похлопаем друг другу!
Это было последнее занятие года, и ребята горячо зааплодировали, выражая благодарность учителю.
Выходя из зала, Юри произнесла:
– Грустно как-то.
– Чего это?
– Мы же подружились с вами как раз на этих занятиях, а теперь они закончились.
Совон кивнула и подбодрила подругу:
– Бадминтон кончился, но «Бэд гёрлз» – нет! Давайте играть на каникулах. Мама говорит, что бадминтон помогает сбросить вес, а ещё от него становятся выше!
У Хани перед домом была площадка для бадминтона, но она ни разу ею не пользовалась. Идеальное место для игры! И прекрасный момент, чтобы рассказать об этом.
– У меня перед домом есть корт. Может, там поиграем?
– Супер, давай у тебя!
– Мой Сиюль тоже хорошо играет... Позвать его?
Юри теперь всегда говорила «мой», когда речь шла о её парне. Хани это ужасно резало слух. «Мой Сиюль»... Да уж, Юри с её напористой любовью было не остановить. Совон была поспокойнее, но каждый раз при упоминании Ли Джону в её глазах появлялся особый блеск.
– Точно! Я позову Джону, и Чабину тоже скажем, – заулыбалась она.
Девчонки не знали, что творится на душе у Хани, и она была вынуждена как ни в чём не бывало поддерживать разговор. У неё просто не было сил возражать, что они не в тех отношениях с Чабином.
– Ага, зовите, зовите.
Юри пошла в туалет и долго не выходила. Хани и Совон взяли её рюкзак и ракетку и принялись ждать в коридоре.
Наконец подруга вышла вместе с другими девочками. Похоже, она задержалась, потому что оживлённо обсуждала что-то с ними.
– Девчонки, большие новости! – выпалила она.
Но она вообще любила всё преувеличивать, поэтому к её заявлению подруги отнеслись скептически.
– Уверена, что большие? – язвительно переспросила Хани, и Юри ответила тихим, несвойственным для неё голосом:
– Большие, но при этом плохие.
– А что такое-то?
– Вы же знаете Мин Сорин из пятой группы?
– Мин Сорин? Которая выступала на фестивале искусств?
– Ага. Говорят, она собирается признаться в любви.
Юри многозначительно посмотрела сначала на Совон, а потом на Хани.
– Кому? Мы его знаем?
– Кому-кому! Ли Чабину!
– Че-го? – вырвалось невольно у Хани.
Совон тоже была ошарашена. После прошлогоднего арт-фестиваля Мин Сорин считалась первой звездой школы. От её группы тогда выступал хор, в котором Сорин солировала. Она пела так, что, как только смолкла, зал взорвался овациями. Говорили, что её хрустальный голосок вызывает трепет в душе любого человека.
«Ага, значит, вчера на пешеходном переходе рядом с Чабином стояла Мин Сорин!»
Вот почему она показалась Хани будто знакомой. Это была Мин Сорин!
– Они вроде ходят вместе в кружок «Умелые руки». Осенью у них там какой-то конкурс, к которому ребята будут готовиться все каникулы. Девчонки из пятой группы рассказали.
– А Ли Чабин что? Ему Сорин нравится? – спросила Совон.
Юри покачала головой.
– Ну нет... конечно нет. У него в голове только наша Хани. Так ведь, Хани?
Девочка не смогла ей ответить. Юри ошибалась, как ни грустно было это признавать. Ведь Хани знала, что у него на самом деле на душе. Она выдавила из себя улыбку:
– Рада за них, они подходят друг другу.
Она пыталась сделать вид, что ничего не произошло, но на самом деле была шокирована. Эта новость просто высосала из неё все силы. Хани даже в голову не могло прийти, что кто-то другой решится признаться Чабину в любви.
И зря!
Мин Сорин всегда улыбалась, поэтому её все любили. Когда она выступала на фестивале, говорили, что она – сущий ангел, спустившийся с небес. Конечно, у неё было полно поклонников.
По дороге домой девочки зашли в магазин, купили по освежающей ледяной газировке и сели за столик под зонтиком. Хани жадно пила свой напиток.
– Значит, нужно помешать Мин Сорин открыться! – сказала Юри, сжав кулаки.
– Как? – спросила Совон.
– Есть только один способ.
– Какой?
Юри, сразу став серьёзнее, отчеканила:
– Хани должна признаться первой.
Услышав это предложение, Хани глубоко вздохнула. Она-то думала, у Юри правда есть хорошая идея. Никакой оригинальности!
– Забей, – обессиленно сказала Хани.
Совон сделала глоток.
– Хани, я думаю, ты Чабину подходишь гораздо больше.
– Да признавалась я ему уже! Всё это бессмысленно, – в сердцах брякнула Хани.
Юри и Совон уставились на неё.
– Признавалась? Когда?
Хани замялась. Она совсем не хотела делиться с подружками своей болью. Запинаясь, она пробормотала:
– Да нет, ну не совсем призналась, собиралась просто... Но передумала потом...
– Почему передумала? Ты вообще очень странная со вчерашнего дня, как будто сама не своя. Ты не похожа на нашу Хани. Что-то не так с тобой. Делись, что случилось!
Вообще, Хани уже подумывала рассказать об обнаруженном ею вчера таймере признания. Хотелось уже вывалить всё, но она переживала, что девчонки ей не поверят.
«Я и сама себе с трудом верю...»
– Хани, если тебя что-то тревожит, расскажи нам! Мы ведь кто? Самые преданные друг другу «Бэд гёрлз»!
– Да всё в порядке.
Хани отхлебнула из баночки. Прохладная сладкая жидкость потекла в горло, но тяжеленный камень в её груди никуда не делся. Молчать было невыносимо, но и слова не хотели произноситься.
– Хани, времени нет совсем. Если Мин Сорин узнает, что у Чабина есть девушка, она не будет предлагать ему встречаться. А уж распространить по всей школе слух о том, что вы теперь вместе, поручи мне. В этом я спец.
Совон поспешила добавить:
– Железно! Я подтверждаю!
Они так напирали, что Хани поняла: пора признаться.
– Ну, Чабин... короче, он не хочет со мной встречаться.
– Он ведь не знает о твоих чувствах, с чего ты взяла?
Хани совсем не хотела повторения вчерашнего кошмара. Только всё более-менее улеглось...
– Спасибо, что переживаете за меня. Но я знаю Чабина лучше, чем вы.
– Уверена? – спросила Совон.
Хани кивнула. И больше подруги про Чабина не говорили.
Расставшись с девочками, Хани пошла домой. В её голове был полный сумбур. Мин Сорин признается в любви Ли Чабину – подумать только! От этой мысли в груди закололо.
«Вот, значит, как это – когда душа болит».
Она первый раз в жизни переживала это чувство. Весь мир казался ей унылым, бесконечно хотелось плакать, а сердце саднило, как один сплошной синяк.
Подумать только, ещё утром она ощущала невероятное спокойствие в родных школьных стенах, где всё было как обычно. Она знала, что позор с признанием начисто стёрся из памяти одноклассников. Но она не могла смотреть в сторону Чабина. Не могла забыть его ужасных сообщений, его злого взгляда. Конечно, в телефоне от их вчерашней переписки не осталось и следа. Но эти обжигающие фразы, казалось, теперь навеки впечатались в память.
– Как я говорила, сегодня и в последний день вы будете по парам рисовать портреты, – объявила учительница.
– Уже есть определившиеся? Тому, кто остался без пары, мы подберём партнёра с помощью жребия.
Несколько человек подняли руки, заявив, что будут рисовать друг друга. Юри тоже потянула руку, но, когда учитель дала ей слово, неожиданно сказала:
– Хани и Чабин.
Хани чуть не подпрыгнула. Даже не спросила, хотят ли они...
Учительница заметила:
– А почему ты, Юри, за них решаешь? Они-то согласны?
– Просто мы хотели вместе – с Юри и Хани, но нужно же по два человека поделиться, поэтому пусть тогда Хани будет с Чабином, – заявила Совон.
Похоже, эти двое сговорились. Учительница переводила взгляд с «Бэд гёрлз» на Чабина и обратно.
– Значит, вы хотели рисовать вместе и вам не хватало одного человека, чтобы получилось две пары? Но не надо ли сначала спросить, что об этом думает Ли Чабин? Чабин, что скажешь?
Хани опустила голову. Конечно, он точно не захочет.
Она никак не ожидала от Чабина такого ответа:
– Мне всё равно.
Хани в оцепенении уставилась на него. Чабин выглядел как обычно. Чабин, который посылал сообщения, призывающие «прекратить шуточки» и «отвалить», остался лишь в её голове.
Ребята поделились по двое и начали рисовать. Из разных уголков класса то и дело слышались смешки.
– Ты всегда так комично выглядишь?
– Можешь хоть на секунду перестать моргать?
– Ого! Сколько же у тебя родинок на лице!
Хани растерянно села напротив Чабина и взялась за карандаш. Совон и Юри специально отсели подальше и наблюдали за ними издалека. Было видно, что они очень довольны своей победой на этом этапе задуманной ими операции. Когда Хани пыталась встретиться с ними взглядом, они отворачивались и делали вид, что увлечены рисунком.
– Что у тебя с лицом?
Вопрос Чабина неожиданно прервал мысли Хани.
– Что? У меня?
– Ну да. Как будто у тебя отвратительное настроение.
Ну а какое ещё может быть выражение лица у девочки, сидящей напротив парня, который отверг её любовь? Он еще на неё так уставился... Хани изо всех сил сделала вид, что ничего не происходит, но в душе всё дрожало, а лицо пылало.
– Напряглась, потому что ты меня рисуешь.
Чабин посмотрел на неё, словно услышал какую-то нелепость.
– Это тебя напрягает? Не слишком ли много ты о себе возомнила?
– Чего?
– В общем, с твоим каменным лицом я по-другому не могу нарисовать. Так что не предъявляй мне потом, если не понравится. Ты ведь помнишь, что художник из меня так себе?
Хани расхохоталась, и все её переживания мигом улетучились.
Чабин с детства был совершенно бездарным художником. Треугольник на квадрате – так он изображал дом, а людей рисовал с помощью кружка и палочек. К шестому классу ситуация не особенно изменилась. Так что Хани примерно представляла, каким получится её портрет. Чабин явно переживал, что Хани разозлится, увидев результат.
– Да знаю я, так что никаких иллюзий не питаю, – спокойно сказала Хани.
Раньше она бы устроила ему взбучку, увидев каляки-маляки вместо своего портрета, но теперь ей было всё равно. Даже если бы он изобразил её верховным стражником у адовых ворот, Хани бы не разозлилась. Чабин тихонько пробормотал:
– Хорошо, что это ты.
Хани сразу поняла, что он имел в виду. Любой другой, увидев его творение, сразу бы схватил его за горло. Конечно, хорошо, что ему попалась Хани, которая имела представление о его художественных способностях.
– Потому что знаю, что ты не умеешь рисовать?
Он улыбнулся и спросил:
– А я-то могу питать иллюзии?
– Ещё чего! Ты не обнаглел ли? – ответила Хани, но на самом деле постаралась как можно лучше передать его черты.
Сидя напротив Чабина, она рассматривала его лицо. Здорово, что ей можно не подсматривать за ним исподволь и сегодня она имеет полное право смотреть прямо. Давно она вот так не глядела на Чабина. Может, поэтому она с трудом его узнавала. Это больше был не щеночек из сто второй квартиры с румяными щеками, покрытыми пушком, – перед ней сидел молодой человек с длинными бровями и заметно пробивающимися усиками. Он даже немного загорел из-за ежедневных занятий баскетболом.
Чабин протянул карандаш к лицу Хани, словно делал какие-то замеры. Вернувшись к бумаге, он выдохнул, от чего его чёлка всколыхнулась, обнажив ровный лоб. Хани быстро отвернулась. Он же никогда ей даже симпатичным не казался, что же это? Ни с того ни с сего Чабин стал настоящим красавчиком.
«Что это со мной? Что это...»
Хани старалась успокоить свою встревоженную душу.
Старательно работая ластиком на своём листке, Чабин произнёс:
– Но какие же вы шумные!
– Мы?
– Ну ты с подружками своими.
– «Бэд гёрлз»?
– Ну как вас там, не знаю. Короче, болтушки вы ещё те.
– Болтушки?
– Ага, целыми днями трещите на весь класс.
– А-а, ну прости...
Неужели он правда слышал?
Стряхнув ошмётки ластика, Чабин спросил:
– Так что, ты парня так и не нашла?
Хани потеряла дар речи. От Чабина такого вопроса она никак не ожидала.
– А ты откуда про это знаешь? – густо покраснев, выдавила из себя она.
– Слышал просто.
Хани захотелось спрятаться куда подальше. Похоже, он слышал всё: что для исполнения клятвы Хани нужно найти парня и для этого нужно признаться в любви Чабину. Она вспомнила, что они обсуждали это с Юри, когда Чабин положил флейту на её парту. Эх, осторожнее надо быть! Вот почему Чабин так рассердился. Кому понравится, когда к тебе относятся как к расходному материалу? А ведь Хани на самом деле испытывает к нему совсем другие чувства...
Все продолжали хохотать, подглядывая в рисунки друг друга.
– Ребята, тише, сосредоточьтесь на портретах! Сегодня мы делаем только наброски, а раскрашивать будем на следующем занятии.
Услышав замечание учительницы, одноклассники перестали баловаться и продолжили рисовать молча. К счастью, разговор Чабина и Хани тоже на этом прервался.
Хани всегда любила рисовать. Она не занималась этим специально – только недолго ходила в художку во втором классе, – но в школе все знали, что Хани – первоклассная художница. Рассматривая лицо Чабина, Хани пыталась найти в нём что-то особенное. Учительница говорила, что при создании портрета очень важно сохранить на бумаге отличительную черту человека. Первыми в глаза бросались густые брови Чабина. А над одной Хани даже разглядела едва заметный шрам. Чёлка наполовину его прикрывала.
Откуда этот шрам? Недавно появился, и поэтому она про него не знала? Но он не выглядел свежим.
– Чабин, а откуда у тебя этот шрам? – спросила она, указывая на лоб.
Чабин недоумённо уставился на неё.
– Ты чего это вдруг?
– Что это за шрам?
Чабин чуть помедлил, словно не мог найти слов, а потом спросил:
– Забыла, что ли?
– О чём?
– Тот день, когда он появился.
По лицу Чабина было видно, что он не понимает, как можно было такое забыть. Хани молчала.
– Ты шутишь?
Хани чуть не подскочила от этого неожиданного вопроса. Опять он про шутки! Она изо всех сил напрягала память, но в голову ничего не приходило.
– Какие шутки?! Я правда не помню.
Чабин изумлённо смотрел на неё. Он покачал головой, словно речь шла о чём-то невероятном, а Хани лишь растерянно на него смотрела.
Глава 5. Пятиминутное воспоминание
Сразу после урока Совон и Юри с горящими от любопытства глазами подбежали к Хани. Ей не терпелось сказать:
– Выглядели вы супер!
Совон прошептала:
– Это точно! Вот что значит лучшие друзья с детства! Никакой неловкости. Мы вот иногда вроде нормально болтаем с Сиюлем, но потом вдруг я запинаюсь, отчего повисает гробовая тишина. Дурацкая ситуация. С вами такого не может быть.
– Вы подружились, когда были ещё малышами, конечно, у вас столько общих воспоминаний! – добавила Юри.
– Ну и о чём вы говорили? – обратилась к Хани Совон.
Но Хани, погружённая в свои мысли, не услышала вопроса.
– Хани, ты здесь? – помахала рукой перед её лицом Юри.
– Ой, прости. Я задумалась.
– О чём?
Хани всё прокручивала в голове слова Чабина. Она была в шоке, что не помнила ничего про его шрам на лбу.
– У Чабина шрам на лбу, и я его спросила, откуда он. Он сказал, что мы были вместе, когда он его получил, и возмущался, как я могла забыть...
Девочки удивлённо уставились на Хани.
Совон тут же завелась:
– Вы были вместе, а ты ничего не помнишь? Печалька. Что же это за друг, который забыл такое? А может, тебя настолько травмировало это событие, что ты потеряла память? Иначе как ещё это можно объяснить!
– Да нет же. Я прекрасно помню тот день, – она нахмурила лоб, а потом продолжила. – Это были зимние каникулы в третьем классе, мы поехали кататься на лыжах. Помню, как там было красиво и как мы ели курицу и ттокпокки[2]. Мы фоткались с Чабином, с нашими мамами. И ещё...
Хани вдруг осеклась и сглотнула. Как осколки битого зеркала, воспоминания того дня были обрывочными. На курорт приехала скорая и погрузила бледного Чабина с рассечённым лбом, из которого сочилась кровь. Она вспомнила еле сдерживающую слёзы маму Чабина, рядом с ней свою растерянную маму и рыдающую себя. Много отдельных деталей, но что конкретно произошло, она не помнила. Тот момент, про который говорил Чабин, когда они столкнулись...
Хани спустила гольф, указав подругам на пятно на правой ноге.
– Видите шрам?
На лодыжке, чуть выше косточки, едва виднелся рубец. Совон и Юри испуганно вскрикнули:
– Ого! Ты тоже пострадала?
– Ага. Хорошо, что Чабин в последний момент увернулся, и меня почти не задело. Я помню, что было столкновение, но как именно это произошло – не помню. Так странно, правда? Минут пять словно стёрлись...
Хани замолчала. Ей вдруг кое-что пришло в голову.
«Пятиминутное воспоминание?»
Сев за свою парту, она достала из рюкзака коробочку с таймером. В день исчезнувшего признания она вернулась домой, и таймер как ни в чём не бывало лежал на её столе. Сердце всё так же было расколото. Хани снова развернула инструкцию.
«Но знай: для того чтобы перенестись в момент за пять минут до признания, тебе придётся потерять пять минут особых воспоминаний. Помни об этом!»
Перечитав эти строки, Хани почувствовала, как по её спине пробежал холодок.
«Так и есть: исчезли ровно пять минут воспоминаний!»
В тот раз она особо не вчитывалась в эту инструкцию. Ей просто хотелось поскорее стереть неудачное признание, поэтому она не придала значения предупреждению. Что такого может произойти, если забыть пять минут своей жизни? И ведь так и случилось!
Хани слишком легко отнеслась к этому предупреждению. И главная беда заключалась в том, что только она забыла про эти самые важные пять минут их общей с Чабином жизни.
– Да как же ты могла это забыть? Я же тебя...
Весь урок рисования Чабин не мог скрыть своего разочарования.
– Меня?..
– Ну да. Если бы я тогда не увернулся, мы бы столкнулись и неизвестно, чем бы это кончилось!
По словам Чабина, стартовав с вершины горы, Хани почти сразу упала, а летящий следом Чабин чуть было не врезался прямо в неё. Но прямо перед столкновением он слегка отклонился и упал, разбив лоб. Его лыжа проехала по лодыжке Хани, оставив след на косточке. У Хани рана была небольшая, а вот Чабину пришлось наложить пять-шесть швов. В самом конце рассказа Чабин добавил:
– Но какая же ты всё-таки странная. Мы же часто вспоминали этот день. Чего это оно у тебя ни с того ни с сего стёрлось из памяти? Ерунда какая-то. Хочешь сказать, что забыла и то, как называла меня «спасителем»? – Чабина это явно здорово задело. – Забыла, как рыдала тогда у меня на плече? И твоя одежда пропиталась моей кровью...
Все эти события словно кто-то вырезал из памяти Хани. Всё получилось именно так, как было написано в инструкции. «Повернув время вспять, ты сотрёшь воспоминания...» Хани стало страшно.
Помучавшись размышлениями в одиночестве, Хани решила поговорить с библиотекаршей. Интересно, знает ли Сирень что-нибудь о таинственном таймере?
В этот раз библиотека выглядела чисто и аккуратно, никаких бумажных завалов. Смотрительница первой заметила Хани.
– Хани, вот эта книжка очень интересная! Настоятельно рекомендую, – сказала Сирень, указывая на одну из книг.
– Да? Почитаю обязательно. А я тут...
Видимо, Хани выглядела очень встревоженной, так что библиотекарша даже сняла свои очки в сиреневой оправе и потёрла глаза.
– Что такое? Ты хочешь о чём-то спросить?
– Да, у меня есть один вопрос...
Хани достала из рюкзака шкатулку с таймером.
– Что это?
– В прошлый раз я пошла выбрасывать мусор и нашла это среди бумаг.
– А, точно! Ты мне тогда здорово помогла. А это, значит, было в коробке?
Хани вытащила таймер из футляра. Каково же было её удивление, когда она увидела, что расколотое сердце снова стало целым.
– Как это?
Хани покрутила таймер. Он выглядел так же, как в первый раз. Некоторое время после того, как она вернулась в прошлое, сердце оставалось разбитым, но в какой-то момент его осколки вновь соединились. Может, это что-то типа обновления, означающего, что таймером можно снова пользоваться? Её мысли прервала Сирень.
– Это таймер?
– Да... Он вроде ничей, поэтому я взяла. Но только...
У Хани язык не поворачивался всё рассказать. Вряд ли библиотекарша ей поверила бы. Но больше обратиться было не к кому.
– Он очень необычный. И тут приключилось кое-что странное...
– Странное? Сломался, что ли?
– Да нет... Вот, почитайте инструкцию.
Учительница пробежалась глазами по тексту.
– «Таймер признания»... Что это ещё такое? Игрушка, что ли?
– Вряд ли. Это произошло на самом деле!
– Что произошло?
– Написанное там...
Хани осеклась. Сирень смотрела на неё с недоумением. Конечно, как в такое можно поверить?! Она подумает, что Хани приукрашивает или привирает. Того и гляди ещё отправит к психологу за консультацией. Нет, Хани передумала делиться с библиотекаршей.
– Написанное там... эм... я вроде читала о подобном. Но я не помню, в какой книге, вот решила у вас спросить.
Сирень снова заглянула в инструкцию.
– Даже не знаю... Наверное, таймер прилагался к той книге, о которой ты говоришь.
Хани так ловко сочиняла, что библиотекарша, похоже, и правда поверила в существование подобной книги. Всё окончательно запуталось.
– Да, скорее всего.
Убрав таймер в коробку, Сирень сказала:
– В любом случае я первый раз вижу эту вещицу. Может, её кто-то потерял, так что давай поищем хозяина.
– Хозяина?
– Конечно. Чего тут только не оставляют! – указав на шкафчик в углу, она сказала: – В том месте у нас хранятся «потеряшки». Оставь там.
Хани колебалась.
– Я...
– Что?
– Да нет, ничего.
Сирень была права. Надо было сразу так сделать. В тот день она обнаружила таймер уже у помойки и поэтому даже не подумала о том, чтобы вернуться в библиотеку. Она думала, что это мусор. Но теперь Хани поняла, что оставить таймер здесь – это самое правильное решение. И всё-таки она медлила. Сложно расставаться с тем, что держишь в руках.
«Нет, я ведь из-за него потеряла такие важные воспоминания. И непонятно ещё, что меня ждёт впереди. Так что лучше его тут оставить. Сирень права, хозяин за ним придёт».
Хани осторожно положила таймер рядом с другими «потеряшками» на полке и вышла из библиотеки. Она почувствовала необыкновенную лёгкость, как будто вместе с находкой сбросила с себя и признание, и его отмену.
Приближаясь к классу, Хани заметила, что какая-то девочка заглядывает в него.
«Неужели она?»
Это была Мин Сорин. Она что, к Чабину пришла?
Увидев Хани, Сорин вздрогнула, будто испугавшись. Хани сделала вид, что не заметила её, и прошла было мимо, когда вдруг услышала хрустальный голосок за спиной:
– Ты случайно не Пак Хани?
Какой же у неё был потрясающий голос! Хани помнила, как Сорин поёт, но её речь она слышала впервые. Говорила Сорин так же прекрасно, как и пела.
Хани кивнула, и Сорин, чуть покраснев и откинув упавшие на лоб локоны назад, продолжила:
– Я хотела тебя спросить... Говорят, ты очень близка с Ли Чабином...
От неожиданности Хани попятилась назад. Она не знала, что ответить, и тогда Сорин снова спросила:
– Вы же не встречаетесь?
Хани совсем смутилась. Боясь, что Сорин обо всём догадается, Хани покраснела как рак и с трудом из себя выдавила:
– Не-ет, совсем нет. Между нами нет ничего такого.
Сорин с облегчением улыбнулась.
– Ну и отлично. А то про ваши отношения все так много говорят, я уж подумала, что вы пара. – Её голос звучал уже увереннее. Перед тем, как уйти, она добавила: – Хорошего тебе дня.
Хани так и осталась стоять на месте.
– «Хорошего дня»? Вот спасибо-то! – пробормотала она с иронией.
Никогда в жизни она не слышала более неуместной фразы. Хани зашла в класс. Она была спокойна, потому что смогла по-честному ответить на вопрос Мин Сорин. Единственное, что ее удручало, – это то, что Чабин всё дальше от неё отдалялся.
Глава 6. Второе признание
В субботу у Совон был день рождения. Девчонки спланировали праздник ещё месяц назад. Это была последняя суббота перед каникулами – идеальное время для вечеринки! Но после того, как у Совон появился парень, пришлось спешно менять планы. Ведь день рождения совпадал с десятью днями с начала их отношений.
– Да ладно, девчонки, ничего страшного. Я потом встречусь с Джону. «Бэд гёрлз» для меня важнее, – сказала Совон, но Юри с Хани сразу запротестовали:
– Даже думать об этом не смей! Отметить первые десять дней – что может быть важнее? О нас не беспокойся.
– Но мы ведь уже всё продумали...
– Не переживай, переиграем.
Они быстро скорректировали планы. Совон идёт на встречу с Ли Джону, а в это время Юри и Хани забирают торт из кондитерской. Получив торт, они отправляются туда, где их будут ждать Совон с Джону, поют заздравную песню и дарят подарки. Потом Совон с Джону идут в кино на последнем этаже торгового центра, а девочки возвращаются домой. Всё! Идеальный план, устраивающий всех.
Торт они заказали с картинкой, как теперь модно. Сначала собирались поместить на него размером с ладонь изображение виновницы торжества, но, когда выяснилось про десять дней, передумали. Вместо лица Совон на торте красовалась десятка.
Отмечать решили в «Черри момо» – кафешке с бабл-ти[3], которая недавно открылась около школы. В последнее время все только и говорили про это модное место.
Когда Хани с Юри пришли с тортом, Совон сидела за столиком с Джону и смущённо о чём-то разговаривала с ним. В своём сиреневом платье она сияла, как подобает имениннице. Обычно Совон не использовала макияж, а волосы завязывала в хвост, но в день рождения она подкрасила губы и накрутила локоны. Она даже выглядела как-то взрослее. Джону тоже приоделся, а с его лица не сходила улыбка.
Заметив девочек, Совон помахала им рукой.
Они спели поздравительную песню, Совон задула свечи. Затем Хани спросила:
– Совон, что ты загадала?
– Секрет, – проговорила она, чуть покраснев.
Хани и так догадывалась: Совон наверняка пожелала, чтобы их отношения с Джону были крепкими.
Пришло время дарить подарки. И в этот момент двери кафе открылись и внутрь зашла знакомая девочка. Это была Мин Сорин!
«Что она тут забыла?» – подумала Хани, выразительно посмотрев на Совон с Юри. Они тоже уставились на незваную гостью. Джону вообще не понимал, что происходит.
Совон тихо спросила:
– С кем это она тут встречается?
– Неужели...
Юри огляделась, но было непохоже, что кто-то ждал Сорин. Сегодня в «Черри момо» было особенно много народа. Суббота, к тому же жара на улице – неудивительно, что все потянулись в популярное кафе за прохладными напитками. Почти все столики были заняты, оставалось только несколько свободных стульев рядом с группой «Бэд гёрлз». Покрутив головой, Мин Сорин направилась к столику около Хани.
«Только не рядом с нами...»
Совон показала глазами на Сорин. Хани и Юри синхронно моргнули. Девчонки так хорошо знали друг друга, что могли обходиться без слов. Присев за соседний столик, Сорин вытащила из сумочки зеркальце и поправила причёску, а затем провела рукой по платью. Это явно был для неё особенный день.
– Что-то тут не так... Она сильно нервничает, – едва слышно пробормотала Юри.
– Неужели сегодня решилась? – шепнула Совон.
Юри многозначительно кивнула.
Мин Сорин как будто не замечала группу «Бэд гёрлз» за соседним столиком. Она не отрывала взгляда от входа – явно кого-то ждала.
Наконец открылась дверь и в кафе вошёл Чабин. Хани словно онемела. Она не слышала ни весёлой музыки, ни восклицаний Юри с Совон. Как только она увидела Чабина, мир как будто замер на месте.
«Чабин, неужели ты и вправду пришёл на встречу с Сорин?»
Хани крепко сжала губы. Но Чабин первой заметил её, а не Сорин. Он удивился, будто не ожидал увидеть здесь Хани. Чабин собирался было подойти поздороваться, но тут его окликнула Сорин:
– Чабин, я тут!
Смутившись, мальчик изменил направление и пошёл к Сорин.
– Ну и жарища! Ты что будешь пить?
Они сидели совсем близко, и их разговор был отлично слышен. Как же певуче она говорила! Каждый был бы готов выполнить любую просьбу, озвученную таким голосом. Хани совсем пала духом. Ведь она сама, по мнению окружающих, была слишком громогласной, и её часто стыдили за это. Мин Сорин на её фоне звучала как ангел.
Сорин и Чабин пошли к кассе выбирать напитки. Как только они ушли, девчонок прорвало:
– С ума сойти! Вот уж никак не ожидала здесь увидеть этих двоих!
– Вот это да! А Сорин уже пошла в наступление со своим признанием!
Юри растерянно предложила:
– Что же нам делать? Надо как-то ей помешать, что ли?
– Ох, думаешь, получится?
Девчонки обменивались идеями, искоса поглядывая на Хани. Но она лишь молчала. Увидев его в кафе, девочка словно лишилась сил. Ей просто хотелось поскорее уйти отсюда.
– Юри, пойдём.
Хани ткнула подругу в бок, но Юри даже не пошевелилась, уставившись на Сорин и Чабина. Сделав заказ, Чабин подошёл к столику «Бэд гёрлз». Посмотрев на торт, он спросил:
– У кого день рождения?
– У Совон.
– Поздравляю, Совон!
Он собирался сразу же уйти, но тут Юри спросила:
– А ты что тут делаешь?
Передёрнув плечами, Чабин ответил:
– Нам нужно составить план занятий на каникулы для кружка...
Мин Сорин нервно поглядывала на них. Ей этот разговор явно был неприятен. Она ведь тоже наверняка не ожидала, что они с Чабином будут сидеть в непосредственной близости с его одноклассницами. В общем, неловкость испытывали все. Даже Ли Джону, который не совсем понимал, что происходит, и смущённо улыбался.
Сорин и Чабин действительно начали обсуждать дела своего кружка. Из-за музыки в кафе девочки не могли расслышать каждое слово, но в целом представление они получили.
– Может, они правда пришли обсуждать дела? – шепнула Совон на ухо Юри.
Юри покачала головой.
– Это можно и в чате обсудить, зачем тащиться в самую жару в кафе? У Сорин явно на сегодня есть планы.
Это было похоже на правду. Пяти минут им хватило, чтобы обсудить свою повестку. И тут Сорин вдруг спросила:
– Чабин, какая у тебя любимая песня?
Они действительно совсем чужие, раз она задавала такие вопросы. Лучше Хани его вообще никто не знал.
Но Чабин ответил совершенно не так, как ожидала Хани. Назвал какого-то неизвестного ей исполнителя и песню.
«Ничего себе, Чабин, когда ты таким стал? Неужели я тебя теперь совсем не знаю? Как будто мы чужие друг другу».
А вот Сорин была знакома эта певица, она тоже любила её песни. Сорин отметила, как хорошо, что у них одинаковые вкусы. Хани растерялась. Чабину и Сорин нравится артистка, про которую она даже не слышала... Как будто эти двое были из другого, неизвестного Хани мира.
– Я почему-то так и думала, что у нас много общего. Так мы можем стать хорошими друзьями. Мне бы этого очень хотелось.
Услышав последнюю фразу, три подруги вздрогнули.
– У тебя же нет девушки? – без обиняков выпалила Сорин.
Чуть замявшись, Чабин ответил:
– Нет.
– Ну и отлично. Давай встречаться?
Сердце Хани бешено заколотилось, как будто оно провалилось в глубокую пропасть. Что же он ответит? «Давай»? Или... «Прости, но нет»? Девочки и Ли Джону, затаив дыхание, ждали решения Чабина.
– А ты разве меня знаешь?
Улыбка на секунду сошла с лица Сорин. Но она явно не собиралась сдаваться и продолжила нежным голоском:
– Ну мы же с тобой в один кружок ходим. Этого вполне достаточно.
Чабин неуверенно проговорил:
– Я... я не знаю... пока что...
Они помолчали некоторое время, а потом Сорин весело сказала:
– Ну вот начнём встречаться и узнаем друг друга получше!
– А если поймём, что не подходим друг другу?
– Может и такое быть, но нужно постараться!
Умела же она убеждать! Даже Хани была готова поддаться на её уговоры. Она не дыша продолжала слушать.
– Мне нужно подумать. Дай мне немного времени.
Сорин больше не улыбалась.
– Ладно. Только недолго думай, – холодно сказала она.
Они снова стали обсуждать школьные дела. Хани не могла больше оставаться в кафе.
– Юри, пойдём. Из-за нас с тобой Совон с Джону не могут нормально насладиться свиданием.
Хани потащила Юри к выходу. Совон провожала их растерянным взглядом.
Домой Хани еле плелась. Ещё совсем недавно они втыкали свечки в торт Совон, пели «С днём рождения», казалось, всё было так хорошо, но в один момент резко изменилось. Это новое чувство было очень странное. Как бы его описать? Она словно лишилась сил, но при этом сердце её невыносимо саднило. Как будто в него воткнулся острый осколок.
Расставшись с Юри, Хани свернула в переулок и вдруг услышала за спиной знакомый голос:
– Пак Хани! Подожди меня!
– Что? – обернулась она.
Хани не могла поверить своим глазам. К ней навстречу бежал Чабин! Это было просто невозможно. Хани и удивилась, и очень обрадовалась. Она еле сдержалась, чтобы не спросить, зачем он её догнал. Лоб Чабина был весь мокрый. День уже близился к вечеру, но на улице по-прежнему стояла духота.
– Ты уже освободился?
– Да, мы всё обсудили.
Хани сглотнула. Она-то думала, что Чабин ещё сидит с Сорин в «Черри момо»... Помахав веером из пальцев около лба, Чабин спросил:
– Слышала?
– Что?
– О чём Сорин говорила.
Хани посмотрела на Чабина. Что он имеет в виду? Его лицо вроде выражало одновременно грусть и гнев. Но точно нельзя было понять.
– Слышала. Ну как, приятно получить признание?
– Да так себе, – застенчиво пробормотал Чабин.
Хани почувствовала зависть.
– Чего это? Соглашайся давай.
– А ты что, обрадовалась бы?
У Хани язык не повернулся ответить. Ей очень хотелось крикнуть: «Ни в коем случае!» Она молчала, и тогда Чабин продолжил:
– Ты ревнуешь, что ли?
– Больной совсем?! – вспыхнула Хани.
Чабин улыбнулся. Ребята медленно пошли к дому. Трудно описать, что в этот момент испытывала Хани. Какое-то странное, но радостное чувство. Только что всё внутри было сковано льдом, но появление Чабина растопило душу. Ей так захотелось узнать, о чём он думает! Без тени улыбки она спросила:
– Так ты будешь с ней встречаться?
Чабин молчал. Хани оставалось только отчаянно надеяться, что его ответ будет отрицательным.
– Сказал, что подумаю. Я ведь её совсем не знаю.
– Да о чём тут можно думать?
– Но я правда не знаю... Честно, не представляю, как нужно поступить.
Он выглядел таким искренним, что Хани тоже захотелось открыться.
– А как насчёт меня?
– Чего это ты вдруг?
– Ты ведь меня хорошо знаешь, значит, и думать не надо.
Чабин недоумевающе уставился на неё.
– В каком смысле?
– В каком, в каком! Давай встречаться!
Только тогда Хани поняла, что снова вляпалась. Неожиданно выпалила то, что было у неё на душе.
«Что же я натворила?! Дурында Хани! Забыла уже, чем обернулся первый раз?!»
От стыда ей хотелось убежать. Она просто слишком обрадовалась тому, что Чабин с Сорин быстро расстались, вот и брякнула, что было на уме. Как только она его увидела, то словно бы вознеслась из пропасти на облачко. А что будет, если Мин Сорин узнает?!
Она судорожно замахала руками.
– Нет-нет!
– Чего «нет»? Ты сейчас серьёзно сказала?
– Да нет же, случайно вырвалось.
– Случайно?
– Ну да, вырвалось. Ты прости, мне надо бежать.
И Хани помчалась к дому. Ворвавшись в подъезд, она нажала кнопку лифта и, переминаясь с ноги на ногу, нетерпеливо подгоняла его.
«Лифтик, ну пожалуйста, миленький, приезжай скорей!»
Как только лифт остановился, Хани шмыгнула внутрь. В этот момент в здание вошёл Чабин. Двери лифта закрылись как раз в тот момент, когда их взгляды встретились.
Глава 7. Снова запускаю таймер
В воскресенье вечером Юри написала в чатике «Бэд гёрлз» длинное сообщение. Она поссорилась с Сиюлем. Такой пространный текст был совсем на неё не похож.
Юри никогда не обижалась по мелочам. и её трудно было назвать чувствительной, так чего это она вдруг поссорилась с парнем? Хани считала, что секрет дружбы их группы как раз и заключается в уникальном характере Юри. Но, видимо, в романтических отношениях это не работало.
Хани подумала, что нужно написать что-то ободряющее, но ничего подходящего на ум не приходило. Совон тоже молчала. Всем троим не хватало опыта в любовных делах. Совсем это непростое дело, раз уж даже Юри – воплощение позитива – оказалась в такой печальной ситуации.
Хани тоже провела все выходные в мыслях о своём разговоре с Чабином. Хотелось выговориться, но рассказать обо всем «Бэд гёрлз» ей было стыдно. А если поделиться с мамой, которая в последнее время постоянно ворчит про её переходный возраст, она наверняка проболтается маме Чабина, и в конце концов это дойдёт до него самого. Повздыхав пару дней и коря себя, Хани достала свой старый дневник и неровным почерком написала:
Она вдруг вспомнила, как тренер однажды с восхищением сказал ей:
– Ты честный игрок, Хани!
Если во время игры она случайно заступала за линию или касалась сетки, то всегда честно сообщала о нарушении правил, даже если этого никто не замечал. Ей аплодировали, ею восхищались. И как та девочка может совершать подобные гнусные поступки? Это было не просто нечестно, это было не похоже на поведение Хани. Ей было стыдно перед Чабином, стыдно перед Сорин.
– Надо всё вернуть. И я знаю проверенный способ.
Хани решила, что стереть это признание с помощью таймера будет правильным выходом. Правда, она не знала, лежит ли таймер всё ещё в «потеряшках» в библиотеке. Нужно было проверить.
В понедельник с самого утра лил дождь. Хани решила после первого урока сразу направиться в библиотеку.
«Он же ещё там?»
Сирень сказала, что хозяин придёт за таймером, но Хани почему-то казалось, что его не заберут.
Из читального зала выходили ученики, Сирени на месте не было. Нужно было торопиться, чтобы не упустить такой шанс.
Как Хани и думала, розовая коробочка лежала на полке. Она схватила её, но замешкалась.
«Куда теперь?»
В класс возвращаться нельзя. Таймер нужно было заводить там, где никого нет. В коридоре Хани увидела библиотекаршу, спускающуюся по лестнице. Девочка быстро спрятала коробочку за спину, и тут Сирень обратилась к ней:
– Привет!
От неожиданности Хани замерла и неловко поздоровалась в ответ. Библиотекарша почувствовала, что девочка как-то странно себя ведёт, но промолчала и пошла к себе. Выдохнув, Хани помчалась вверх по лестнице. Пожалуй, что лучше всего будет расположиться в раздевалке на четвёртом этаже. К счастью, там никого не было.
Хани открыла коробочку и достала таймер.
«Получится же? Хоть бы и в этот раз всё вышло, пожалуйста!»
Ярко-красное сердце словно ожидало действий от Хани. Она завела пружину, повернула стрелку и отчётливо произнесла:
– За пять минут до признания!
В ту же секунду раздался треск, и сердце раскололось пополам. А потом... стены, пол и потолок тёмной раздевалки медленно и бесшумно начали кружиться. Они вращались всё быстрее, и вскоре Хани уже не могла открыть ни глаз, ни рта. Она так и стояла, зажмурившись, и ждала, когда таймер перенесёт её в указанную временную точку.
Через некоторое время ветер стих, и девочка почувствовала сильный жар. Яркий солнечный свет ударил в её закрытые веки. Хани открыла глаза – перед ней была улица. Обернувшись, она увидела удаляющуюся фигуру Юри.
«Сейчас суббота, я только что рассталась с Юри и через пять минут признаюсь в любви Чабину!» – догадалась Хани.
Значит, скоро он её окликнет. Хани медленно пошла по дорожке. Шаг, другой, третий, четвёртый... Наконец, Чабин закричал издалека:
– Пак Хани! Подожди меня!
Хани медленно обернулась. Чабин подбежал к ней, вытирая пот со лба.
– Быстро ты. Уже поговорили?
– Да, всё обсудили.
Они пошли по дороге. От волнения у Хани пересохло во рту.
«Тебе дали ещё один шанс. Не профукай его!»
Хани молчала. Чабин решил первым прервать неловкую тишину.
– Слышала?
– Что?
– О чём Сорин говорила.
Хани кивнула.
Смутившись, Чабин продолжил:
– Я же её совсем не знаю...
Хани твёрдо решила никак не реагировать.
– Честно говоря, я не знаю, что мне делать.
Чабин посмотрел на Хани. Его взгляд умолял её ответить хоть что-нибудь. Наверное, из-за этого его взгляда она в прошлый раз и выговорилась. Хани задумалась, и вдруг ей стало очень себя жалко. Бедная Хани! Ну потерпи немножко, родная. Чуть-чуть... Ах, как же сложно любить! Ей казалось, что, заглянув в свою душу, она начнёт понимать других... Впрочем, пока всё было так запутанно!
– Это нормально: не знать, как поступить. Было бы очень странно, если бы сразу всё было понятно!
Чабин расхохотался.
– Точно, это было бы прям удивительно.
– Я и сама в чувствах не очень разбираюсь... Вот мама с папой с первого взгляда влюбились друг в друга. Так что не обязательно хорошо знать человека.
– Да?
– Ага. Они сразу понравились друг другу, но со временем поняли, что у них разные взгляды на многие вещи. И всё же любовь оказалась сильнее, поэтому они поженились.
– Да? – задумчиво повторил Чабин.
Все выходные перед тем, как запустить таймер, Хани обдумывала слова Чабина. Поэтому сейчас она смогла высказаться по-честному.
– Тут нет правильного ответа. У всех по-разному.
Чабин согласно кивнул.
Расставшись с Чабином, Хани почувствовала облегчение. А ещё пустоту. Честно говоря, лёгкости в душе было совсем мало, а вот опустошённости невообразимо много.
В воскресенье вечером Юри написала длинное сообщение в чат «Бэд гёрлз». Хани его уже видела. В прошлый раз она подбодрила её парой фраз типа «ну ты держись там», но сейчас всё было по-другому. Хани захотелось во что бы то ни стало утешить подругу.
Прочитав ответы подруг, Хани широко улыбнулась и прошептала:
– Всё-таки сегодня было что-то хорошее.
Наступила новая неделя – последняя перед каникулами. Вот и завершающий учебный день.
Накануне в обеденный перерыв Мин Сорин заходила в класс Хани и передала Чабину пачку мармеладок. Все начали перешёптываться, но Чабин никак не прокомментировал подарок. По его лицу вообще ничего нельзя было понять. Хани было очень интересно, что он ответил Сорин, но она не решалась спросить.
На рисовании Хани снова села напротив Чабина.
– Закончив портреты, передайте их своему партнёру. Пусть этот рисунок станет напоминанием о школьных днях и пожеланием весёлых каникул. Ну что же, приступайте!
В этот раз в классе было тихо: ребята сосредоточились на своих работах. Хани тоже склонилась над своим рисунком. В этот раз она уже не чувствовала неловкости из-за того, что приходилось смотреть прямо в глаза близкому другу.
– Хани, я... – тихо начал Чабин.
Что он собирается сказать? Уж не про Мин Сорин ли? Хани так и замерла с кистью. Сердце отчаянно колотилось.
– Почему я так бездарно рисую?
Уж такой фразы она никак не ожидала услышать от Чабина.
«Вот дурак!» – чуть было не вырвалось у неё.
Судя по всему, портрет Хани у Чабина получается чудовищно плохим. Ох, ну разве так можно делать-то?
– Ну неужели раз в жизни нельзя постараться?! – набросилась на него Хани.
Чабин обиделся.
– Я правда выложился по максимуму. Ну что делать, если не получается? И вообще, я тебя сразу предупредил. Я искал понимания, а не упрёков! – А потом как бы между прочим добавил: – Я, кстати, отказал Сорин.
Он сказал это таким будничным тоном, что Хани растерялась.
– Вот как!
– Она мне не особо интересна, и я подумал, что соглашаться только из-за того, что она предложила встречаться, не стоит.
Хани хотелось пуститься в пляс от счастья. Уголки губ то и дело предательски поднимались вверх, и Хани изо всех сил сдерживала улыбку. Чабин протянул ей портрет.
– Знаю, что плохо получилось, но я правда старался.
Посмотрев на рисунок, Хани расхохоталась. Она даже обрадовалась, что для этого появился повод. С альбомного листа на неё смотрела кривая-косая фигурка, которую мог нарисовать разве что детсадовец.
А потом Хани вдруг перестала смеяться. В волосах этой фигурки была заколка – зелёная бабочка.
– Что?
– Помнишь? – неловко улыбнулся Чабин.
Хани кивнула. Чабин подарил эту бабочку Хани в первом или втором классе. Ему тогда стали давать карманные деньги, и он купил себе карточку с персонажами комикса, а Хани – заколку. Хани носила её каждый день, а потом где-то потеряла. А он, значит, не забыл, да ещё и нарисовал...
– Ты её потеряла... А я, когда думаю о тебе, сразу вспоминаю эту заколку.
– Да, я её так долго носила...
– Поэтому нарисовал. Хоть тут не потеряешь.
– Спасибо, Чабин.
Её охватило странное чувство. Как будто внутри что-то начало сладко потягиваться. Хани этого не замечала, но это нечто с некоторых пор обмякло и расползлось по дну её души. И вот сейчас оно словно восстановило силы. Это было так удивительно!
Хани старательно продолжила рисовать. Законченный портрет она протянула Чабину, и тот ему явно понравился. Хани была рада возможности подарить что-то другу на память. А ещё лучше было то, что он все эти годы был верным товарищем и что сейчас он дал ей возможность ощутить сладковато-горький привкус первой любви.
Глава 8. Этим летом на каникулах
С начала каникул прошло четыре дня. В школу можно было не ходить, но «Бэд гёрлз» всё равно встречались каждый день. Только вот Чабина нигде не было видно. Хани теперь даже не могла с ним пересечься по дороге.
Но однажды утром она услышала невероятные новости.
– Да ты что!
В гостиной мама разговаривала с кем-то по телефону. Отставив завтрак, Хани прислушалась.
– Переводят за границу? Вот здорово! Это замечательный опыт... Но всё это так неожиданно! Только вчера узнали? Я в шоке!
Положив трубку, мама обратилась к Хани:
– Такая жалость. Чабин уезжает в Сингапур на год.
– Правда?
– Да, вчера пришло назначение. Сейчас ищут для него там школу.
Хани не могла себе представить жизни без Чабина рядом, поэтому некоторое время сидела, не в силах думать ни о чём другом.
«Чабина не будет рядом. Целый год».
С самого раннего детства, сколько она себя помнила, этот мальчишка всегда был где-то поблизости. Она даже вообразить не могла, каково это, когда его нет. А вдруг они расстаются навсегда?
Через год начинается средняя школа, вдруг их распределят в разные классы? Или кто-то из них переедет в другой район? Тогда получается, они правда больше никогда не увидятся! Хани захотелось поскорее встретиться с Чабином.
Она не знала, что ему скажет, но для начала хотела просто попрощаться. Хани быстро набрала на телефоне сообщение.
Увидев Хани, Чабин вдруг спросил:
– Будешь мороженое?
– Мороженое?
– Я угощаю. Ты же так круто меня нарисовала...
Позже они заняли столик в ближайшем кафе-мороженом и неловко посмотрели друг на друга. Хани заговорила первой:
– Значит, ты вернёшься ровно через год?
– Да, там всё неожиданно произошло. За каникулы подготовлюсь и через год вернусь.
– Как это всё странно. Не представляю, что ты будешь где-то далеко.
– Так лови момент! Не забывай вещи дома. Теперь некому будет их тебе приносить.
Посмотрев на него, Хани ещё раз осознала, как он изменился.
– Ты стал каким-то другим.
Лицо Чабина вдруг приняло серьёзное выражение.
– Да? Мне вот тоже кажется, что ты изменилась.
– Это я-то?
– Да. Пак Хани, которую я вижу сейчас, – совсем не та Пак Хани, которую я знал много лет.
Хани подумала, что он, пожалуй, прав. В последние дни между ними много всего произошло. Впрочем, Чабин ничего об этом знал. За это время в Хани проснулись новые чувства, так что неудивительно, что она стала другой.
Она поняла ещё кое-что: признаваться надо было прямо сейчас. Именно сейчас – самый подходящий момент.
– Чабин, мне надо тебе кое-что сказать.
– Что?
– Я собиралась предложить тебе встречаться. Правда, ничего не получилось.
Чабин молча смотрел на неё.
– Кажется, ты мне нравишься. В последнее время только о тебе и думаю.
Чабин всё так же не шевелился.
Хани продолжила:
– Это так странно. Я знаю тебя сто лет, но в какой-то момент ты стал другим. И этот новый ты для меня особенно дорог! Ты мне нравишься, Чабин.
Хани выплеснула всю правду наружу. Чабин по-прежнему молчал. Что же он ответит?
– Тебе нужно время подумать?
– Нет. Мы не можем встречаться.
Сказал как отрезал. Опять провал? Хани горько вздохнула.
– Вообще, я отказал Мин Сорин из-за тебя. Потому что хотел быть с тобой.
– Так почему же мы не можем встречаться?
– Я же не смогу в следующем году забежать поздравить тебя с днём рождения, с Днём Пеперо[4], не подарю подарок на Рождество. Как после этого можно назвать меня твоим парнем?
Это было так неожиданно, что Хани не нашла слов для ответа. И что? Теперь они не могут встречаться? Может, он просто ищет оправдание какой-то другой причине?
– Я не хочу стать для тебя плохим парнем, Хани. А вот через год... давай встречаться через год? И предложение сделаю я!
На этой фразе он покраснел. Хани была как во сне. Это чувство было слаще мороженого и мягче сахарной ваты.
– Хорошо. Значит, договорились через год.
Когда они вышли через какое-то время из кафе, Чабин спросил:
– А ты правда не помнишь?
– О чём?
– Шрам у меня на лбу.
Хани кивнула. Чабин пробормотал:
– Эх, хорошо, что хоть я не забыл.
В этот момент Хани поняла, что она кое-что упустила. Она ведь лишилась ещё одного воспоминания, когда во второй раз повернула время вспять.
«Что же это? Опять что-то связанное с Чабином? Надеюсь, это какая-нибудь ерунда».
Вечером того же дня Чабин зашёл к ней с красиво упакованным подарком.
– У тебя же день рождения в следующем месяце. Хотел заранее передать...
Разорвав упаковку, Хани обнаружила заколку. Конечно, это была не та зелёная бабочка из детства – заколка была в форме ленты со сверкающим камушком-кубиком в центре.
Через несколько дней после этого Чабин улетел в Сингапур.
«Бэд гёрлз» не удалось сдержать свою клятву. Спустя некоторое время после начала каникул сперва Юри, а потом и Совон расстались со своими парнями. Так что в последнюю субботу перед началом учёбы девочки пошли в парк аттракционов втроём. Это были последние летние каникулы начальной школы и, возможно, поэтому подруги решили повеселиться по полной.
Распрощавшись с Юри и Совон, Хани по дороге домой позвонила по видео Чабину. По его лицу было понятно, что он в Сингапуре уже освоился.
– Я домой иду, мы с девчонками на аттракционах катались.
– Ух ты, круто! Везёт!
– Так давай в следующем году вместе сходим!
Чабин выглядел каким-то исхудавшим. Может, ему еда местная не подходит?
– Чабин, что-то ты похудел.
– Не, наоборот, прибавил.
– Ну выглядишь прямо худым.
– А, так это я вырос. На четыре сантиметра по сравнению с весной, – добавил он с гордостью.
Только теперь Хани заметила, что он правда стал вроде выше.
– Кстати, хотел тебе кое-что показать.
Он на секунду исчез с экрана, а потом появился, широко улыбаясь и держа какой-то предмет в руках. Присмотревшись, Хани поняла, что это белый керамический чайничек.
«Это ещё что такое?» – подумала Хани.
Подняв чайник повыше, Чабин спросил:
– Не помнишь, что ли?
– Что это?
– Ну чайник! Представляешь, тут точно такой же есть!
Хани совершенно не понимала, о чём он говорит.
– Только не говори, что у тебя опять память отшибло! Пак Хани, может, у тебя это... амнезия?
В этот момент Хани поняла, каким воспоминанием она поплатилась за второе путешествие во времени.
«Чайник? Вроде что-то такое было... но что?»
Хани напряглась, чтобы вспомнить хоть что-то из того времени, откуда были стёрты пять минут. Она точно где-то видела его... И вдруг в её мозгу всплыло словосочетание.
– А, волшебная лампа?! – крикнула Хани, и лицо Чабина разом посветлело.
– Конечно! Помнишь, папа привёз мне её из командировки в Сингапур, а я разбил. Ты ещё тогда взяла вину на себя, чтобы мама меня не ругала. Ну, вспомнила?
Хани кивнула, будто всё это знала.
– Представляешь, тут в ближайшем супермаркете точно такие же продаются. Я маме купил, она в последнее время подсела на горячее топливо. Я про чай, конечно, не про машину.
Хани расхохоталась. Мама Чабина даже водить не умела, так что ни о каких машинах не могло идти и речи.
Хани начала смутно припоминать, что Чабин действительно везде таскал этот чайник, называя «волшебной лампой». Они были тогда совсем малышами. А потом он его нечаянно разбил и очень боялся гнева матери, поэтому Хани сказала, что это сделала она.
В этот раз девочка забыла только этот момент. А то, что это на самом деле был чайник, она узнала только сейчас.
Хани обрадовалась, что восстановила второе утерянное воспоминание. В последний раз, ведь больше она не будет стирать своё признание.
Впрочем, кое-что её все же беспокоило: таймер пропал!
Перед началом каникул Хани пошла за ним в раздевалку, потому что не могла его найти с того понедельника, как во второй раз повернула время вспять. Единственное место, где мог быть таймер, – это раздевалка, но там было так темно, что она всё перерыла, но ничего не нашла. Она даже посмотрела в коридоре и в классе рядом – безрезультатно.
Тэнь! Двери лифта открылись. Словно очнувшись от сна, Хани зашла внутрь. Похоже, она перегуляла в парке – сил не было, веки закрывались. Наскоро умывшись, Хани повалилась в кровать.
Закрыв глаза, она увидела таймер. Он начал медленно вращаться. Где же он? Может, ищет нового хозяина? Наверняка есть кто-то, кому он сейчас больше необходим. Кому-то, кто так же, как Хани, сожалеет о признании.
С этими мыслями Хани уснула. Во сне она нашла коробочку с таймером. Но внутри было пусто. И в этот момент кто-то спросил:
– Ты не это ищешь?
Хани всматривалась в лицо этого человека, но оно было скрыто туманом. Кто же это? Здесь и начинается вторая загадка.
Эпилог
– Где же я их выронил?
Он обыскал всю раздевалку, но ничего не нашёл. На прошлой неделе Пэкхо где-то выронил купюру в десять тысяч вон. Он сложил её пополам и сунул в карман брюк, а когда переодевался на физру, деньги, видимо, выпали. Вообще, он не питал особых надежд. Если бы это был какой-то предмет, то его ещё можно было бы найти, а вот деньги – вряд ли. И всё-таки есть небольшая вероятность, что они куда-то завалились.
Расстроенный, он вышел из раздевалки и вдруг у самой двери заметил кое-что. Это была маленькая коробочка, а рядом с ней что-то круглое, напоминающее часы. Видимо, кто-то случайно обронил.
«Что это?»
Пэкхо покрутил в руках незнакомый предмет. По пружине на задней крышке он догадался, что это таймер. А на передней панели было выгравировано красное сердце. Очень странный прибор! В коробке лежал маленький лист бумаги.
«“Таймер признания”. Инструкция?»
Пэкхо пробежался глазами по строчкам. Какая интересная штуковина! В последнее время у него было много проблем – всего сейчас не перескажешь. Пэкхо убрал таймер в коробку и положил в карман. А затем вышел из раздевалки.
От автора. Любить кого-то – это такое счастье!
Понравилась ли вам запутанная история признаний Пак Хани?
Вообще, когда я её писала, то вдруг поняла, что моя собственная жизнь прошла как-то грустно, мне не довелось испытать любовных переживаний. Так что я вам даже немного завидую, ведь вас впереди ещё столько всего ждёт. «Ну так попробуй сама – чего завидовать?» – скажете вы. Но получится ли у меня? Во всяком случае, я буду стараться.
Любить кого-то – это такое счастье! От одной мысли об этом душа воспаряет, а уголки губ расплываются в улыбке. Не обязательно любить именно человека. Любимое хобби, любимая песня, любимая одежда – всё это доставляет невероятное удовольствие.
Конечно, не всегда дорога, по которой мы идём, усыпана цветами. Иногда предмет обожания не отвечает взаимностью или у тебя нет возможности заниматься любимым делом, тогда мы начинаем переживать. И такие проблемы не решить простым «Не унывай, у тебя всё получится!».
Так что же делать? Всё бросить? Кто-то постарается всё забыть, кто-то сделает ещё одну попытку. Здесь нет правильного ответа. Ясно одно: каждый должен делать выбор самостоятельно. Нужно, чтобы решение было взвешенное, мудрое и не вызывало сожалений в будущем.
Вы всё ещё колеблетесь? Не переживайте. Возможно, не сразу, но всё обязательно образуется. А я буду всегда вас поддерживать. Искренне надеюсь, что история Пак Хани станет источником вдохновения для моих дорогих читателей на их жизненном пути.
Поддерживающая вас в ваших признаниях,
Чо Гюми
А в следующей книге...
Шанс на успешное признание
Пэкхо уже складывал учебники в рюкзак после уроков, когда его окликнула Сиын с соседнего ряда.
– Ах да! Пэкхо, слушай, какая-то девчонка из параллели спросила, как тебя зовут.
– С чего вдруг?
– Говорит, не подозревала, что в нашей школе есть такие красавчики.
Сиын шутливо улыбнулась, но у Пэкхо от этого комплимента тут же вспыхнули уши. Он быстро изобразил безразличие.
– Да ладно тебе. Я тут уже шестой год.
– Я ей сказала твоё имя, – продолжила Сиын, – и она такая: «Тот самый Ко Пэкхо?»
Перед Пэкхо сидел Минджэ. Он фыркнул так громко, будто услышал самый нелепый анекдот в своей жизни.
– Кто? Он? Вдруг стал красавчиком? Да он каким был, таким и остался.
– Нам, девушкам, виднее, дорогуша. – Сиын закатила глаза. – Кстати, Ко Пэкхо, ты ведь до сих пор ни с кем не встречался?
– Пэкхо у нас прирождённый одиночка, – невозмутимо вставил Минджэ.
Когда-то у него была девушка, но к началу семестра они уже расстались. Теперь в тоне Минджэ чувствовалось самодовольство человека, который считает себя «бывалым».
– А вообще, – продолжила Сиын, – Пэкхо у нас такой... ребёнок. Мне кажется, мой младший брат и то взрослее.
Её брат был в четвёртом классе. Такое сравнение Пэкхо совсем не понравилось. То, что у него не было девушки, вовсе не означало, что он «недозрел». Но Сиын, кажется, этого не замечала.
– И что, тебе по-прежнему никто не нравится? Знаешь... если бы ты признался, у тебя точно всё получилось бы. Сто процентов.
– Согласен, – оживился Минджэ. – Он же у нас и в компьютерах разбирается, и в футболе – машина. Чего он вообще не умеет?
– И на математике его хвалили, помнишь? – добавила Сиын.
Они с таким азартом поддразнивали его, будто это была забавная игра, где каждая их фраза – это бросок меча.
– Эй, хорош уже, – буркнул Пэкхо. Но внутри всё равно стало тепло.
А слова Сиын никак не уходили из головы.
«Если я признаюсь, то у меня сто процентов всё получится? Правда?»
Вернувшись домой, Пэкхо открыл приложение ChatBuddy – популярный среди школьников чат-бот, куда он теперь частенько заглядывал при любой жизненной проблеме. Конечно, ответы там были не всегда точные, но зато подкидывали неожиданные идеи, о которых он сам бы никогда не подумал.
Сегодня у него был вопрос, который давно крутился на языке. Он открыл строку ввода и напечатал своё самое сокровенное сообщение...
Отзывы от первых читателей книги
«Так здорово познакомиться с новой собой – той, которая любит! Признание – это, оказывается, не так страшно и даже, наоборот, замечательно, так что давайте рискнём, как это сделала Хани».
Ким Сына,
5 класс начальной школы
«Идеальная романтическая история про удивительные признания и путешествия во времени».
Ким Джунсо,
6 класс начальной школы
«История про любовь и дружбу Хани и девчонок из «Бэд гёрлз». Мне было очень интересно наблюдать за ними и сопереживать их чувствам на протяжении всего повествования. Особенно любопытным мне показался любовный треугольник Пак Хани, Ли Чабина и Мин Сорин».
До Хёну,
5 класс начальной школы
«Я очень быстро прочитала эту книгу, представляя себя на месте Хани, трепетно влюблённой в Чабина!»
Мун Джувон,
5 класс начальной школы
«Потрясающая история, где есть и первая влюблённость юных героев, и таинственный таймер, переносящий в прошлое. А что бы я сделала на месте героини?»
Ханбёль,
6 класс начальной школы
